Ведьма в запаре. Часть 1

1

Меня разбудил весьма неделикатный стук во входную дверь, больше похожий на звук от удара стенобитным орудием в дворцовые ворота. Сам по себе он меня не беспокоил, ибо моя хлипкая на вид дверь, по сути таковой не была и, усиленная заклинаниями, могла бы выдержать натиск небольшой армии, не то, что какого-то случайного путника. Но повторяющийся с равным промежутком времени грохот очень мешал предаваться утренней дреме.

- Кому это там жить надоело? – прорычала я из-под одеяла, когда стук повторился в двадцатый раз, не рассчитывая на ответ, но внезапно его получая.

- Выходи, бесово отродье. Это я – Иван-богатырь, пришел зло искоренять с земли-матушки из-под солнца праведного, - раздалось басом с улицы, дверь снова содрогнулась.

- Ну ё-моё ж! - я приоткрыла глаз и глянула на настенные часы – не было еще и 7 утра. Я со стоном нырнула обратно в теплые объятия перины, надеясь, что ранний гость, не получив ответа, всё-таки удалится. Но не тут то было.

- Сила чёрная, лихая, подлая, выходи на бой, поторапливайся. Я – Иван-богатырь, в руках моих меч-кладенец – твою голову с плеч рубить буду! – бах-бах-бабах – снова посыпался град ударов на мою многострадальную дверь.

Я засунула голову под подушку, стараясь урвать еще хотя бы пяток минут сладкого сна, который улетучивался из комнаты и из моей головы всё быстрее и быстрее с каждым новым стуком.

- Эй, мать, пойди успокой наконец этого полоумного, а то такими темпами он весь дом скоро развалит, - раздался мурлыкающий голос у меня над ухом.

- Отстань, Кот, видишь, я сплю!

- Я вижу, что ты рискуешь лишиться репутации грозы всей округи, если будешь позволять всяким невменяемым так себя вести здесь.

- Но только 7 утра ведь! Кот, сходи ты с ним разберись. Рожу расцарапай или в сапог наделай… Я спать хочу!

- Эй, змеюка подколодная, сыть волчья, выходи из избы. Я – Иван-богатырь – пришел смертушку твою тебе показать! – бум-бум-бум, - снова затарабанил в дверь «гость».

Я упорно продолжала лежать в кровати, надеясь, что богатырь как-нибудь сам рассосётся. Внезапно одеяло поползло с меня, как живое.

- Нечего было до четырех утра по лесу с мавками шастать! - это Кот самым подлым образом перешёл на сторону нежданного утреннего гостя и попытался меня поднять с постели, надеясь, что без одеяла мне будет гораздо труднее изображать из себя спящую.

- Что ты понимаешь! - я потянула стратегически важный предмет быта обратно себе на плечи, - я травы да коренья собирала, себя не жалела, всё для зелий лекарственных, - я, конечно, уже окончательно проснулась – поспишь тут в таких-то условиях – но голова отрываться от подушки все никак не желала.

- А бутылочку смородиновки вы на троих распили, чтобы травы да коренья лучше собирались? – хитро сощурился Кот.

- Тварь подлунная, выходи по добру-по здорову. Я – Иван-богатырь, на честный бой тебя вызываю.

- Ты слышала, слышала? - взвился Кот, - как он смеет? «Тварь» - это уже слишком! Подумай о своем реноме!

- Ой, тоже мне, защитник моей чести и достоинства нашелся. Можно подумать. Знаю я, что ты просто жрать хочешь, - скривилась я на своего питомца-пройдоху, но внутренне все-таки согласившись с ним: "тварь" - это явный перебор. Я стремительно скинула ноги с кровати и встала. Похмельная голова не выдержала такого с ней обращения и чуть не раскололась – меня качнуло. Цепляясь за всё, что мне попадалось по пути, я нетвердо, но грозно поковыляла к двери. Надеюсь, спутанные черные патлы, помятое лицо и перегар, придадут нужного антуража в дополнение к поганому с недосыпа настроению и без того несносному характеру.

Я рывком распахнула дверь. Иван-богатырь, по всей видимости, только что набравший во весь объем легких воздуха для очередной тирады, явно этого не ожидающий, сделал неловкое движение назад, оступился и кубарем скатился с крыльца.

Пять ступенек – не бог весть какая высота, поэтому я была уверена, что он ничего себе не повредил, зато весь заготовленный воздух Иван от неожиданности проглотил и, приземлившись попой у нижней ступеньки, тут же выдал:

- Ик! – из двухметровой орясины с грудной клеткой в полтора моих обхвата звук был больше похож не на икоту, а на гонг.

- Ой, неправда, не такая уж я и страшная, чтоб так шарахаться!

Иван выпучил глаза и снова икнул. Ну да, согласна, посмотреть было на что, так как я не успела до появления пред светлы очи нежданного гостя даже халатик на себе накинуть. Ну как не успела – не удосужилась. Поэтому сейчас стояла перед ним в тонкотканной хлопчатой рубашечке, которая едва доходила мне до середины бедра, а легкий ветерок её подхватывал и развевал.

Сомневаюсь, что Иван видел такие виды у себя по месту жительства. Едва ли деревенские девчата в таких «нарядах» с утра по воду ходят.

- Ик!

- И мне очень неприятно познакомиться! – скривилась я, скрещивая руки на груди, - ты, Иван-богатырь, читать умеешь?

- Ик! – подтвердил гость кивком.

- Так надо было читать, что на двери написано: «График приема граждан по личным вопросам…», - прочла я ему медленно вслух табличку, что висела у входа, - «…живых и одухотворенных – с 11:00 до 19:00; неживых и душой не обладающих – с 21:30 до 00:00». Ты у нас живой?

2

- Ик! – округлив глаза «ответил» Иван.

- Пока что! Поэтому приходи после 11:00. И запомни на будущее – к незамужним дамам в такую рань являться без приглашения – дурной тон.

- Ик! Ик! Ик!

- Ладно, в порядке особо уникальной щедрости вынесу тебе водички от икоты, - решила я сжалиться над богатырем, гость все-таки.

Взяв кружку, зачерпнула ею воды из ведра, стоявшего рядом с дверью, и уж было хотела напоить своего незадачливого нового знакомого, как он подскочил на месте, подхватил свой меч и, в один шаг заскочив на крыльцо, заревел:

- У-у-у, демоново племя, ик, одурманить меня вздумала, вот я тебя сейчас, ик…

Продолжить он не успел, так как ему прямо в лоб прилетела та самая кружка с водой, предназначенной для устранения икоты. Глиняное изделие раскололось на черепки, едва коснувшись изделия чугунного – лба Ивана. Он снова покачнулся, оступился и во второй раз и кульбитом слетел с моего крыльца. Вслед ему полетело пятнадцать литров студеной воды и ёмкость, в которой они до сих пор пребывали. Ведро приземлилось ровнехонько на голову Ивану и протяжно загудело. В унисон с пустотой ведра отозвалась пустота головы богатыря:

- Дзы-ы-ынь! – эхом по всей округе пронеслась торжественная квинта.

- Повторяю для тех, кто давно не чистил уши: приходите после 11:00! И, кстати, икать тебе, пока не ивинишься, – я щёлкнула пальцами, сделала несколько ужасно "магических" пасов в сторону юноши, - а если услышу ещё хоть звук с улицы в неурочное время, прокляну так, что век тебе задом-наперед шиворот-навыворот ходить, и одними извинениями не отделаешься, - я шустро развернулась на пятках и хлопнула дверью, не забыв запереть засов, пока Иван не очухался.

Я уж было хотела приготовиться к новой волне атаки, если до горе-богатыря "не дошло", но за дверью воцарилась долгожданная тишина.

Я радостно потопала в спальню, предвкушая, как укутаюсь одеялом и сладко засну. Но не тут то было. Едва я подошла к кровати, как услышала за спиной отчетливое:

- Кхе-кхе!

Подпрыгнув, я молниеносно развернулась на 180 градусов. К счастью, на этот раз нападать на меня никто не собирался, но там стоял и довольно усмехался мой домовой. В руках он торжественно держал свою папку с документацией. Так что я пожалела, что битва с богатырем закончилась так быстро, ибо я знала, что меня ждет…

- Ежемесячный инструктаж по технике безопасности! – радостно возвестил вновь прибывший, точнее вновь материализовавшийся. Двадцать девять дней в месяц хозяина моего жилище было не слышно и не видно, но, когда наступал тот самый день инструктажа, он разводил деятельность по полной программе.

- Хоть без инвентаризации? – понуро уточнила я.

- Как это без? Разумеется, с! Документация не терпит халатного обращения, - он постучал ладошкой по своей папочке.

- Дядя Володя, - взмолилась я, - а давайте на завтра перенесем? Или хотя бы на пару часов.

Вместо ответа он только отрицательно покачал головой и засеменил в сени. Я поплелась за ним.

- Итак, приступим, - домовой поправил очки, открыл папку и принялся читать, - ежемесячный инструктаж по технике безопасности жильцов, проживающих в двухкомнатной избе, класса «самоходная», площадью 66 м2, по адресу поляна у Темного леса и реки Гниловатой, кадастровый номер 101289, объявляю открытым. Инструктор – домовой управитель Владимир Себастьянович Спотыкайло.

Дальше я слушать не стала – все равно ничего нового не услышу. Вот уже пятнадцать месяцев, как я живу здесь, и каждый месяц происходит одно и то же. Кажется, я уже наизусть выучила все инструкции, а инвентаризационные номера всей утвари могу перечислить даже ночью спросонья после удара подушкой по голове.

Но делать нечего – нужно терпеть, ведь, если честно, дядя Володя – отличный домовой: в доме всегда чисто, ни мышей, ни тараканов не водится, крыша не течет, из подвала сыростью не тянет. Инструктаж раз в месяц – не большая плата за тепло и уют.

- Кхе-кхе, попрошу не отвлекаться, - выдернул меня из мыслей голос моего инструктора.

Я подчеркнуто усиленно закивала.

- Теперь перейдем в рабочий сектор, - пригласил меня домовой.

Мой дом был одновременно и моим рабочим местом. От входной двери каждый гость попадал в просторные сени с двумя дверьми, одна из которых вела в жилые помещения – там была моя кухня, санузел и спальня. Вторая дверь вела в зону моей профессиональной деятельности: кабинет для приема посетителей, из которого можно было также попасть на чердак и в подвал, а также в потайную коморку, секрет открытия которой знала только я. Дядя Володя, конечно, тоже знал, но он туда никогда не заходил.

Минут через сорок, пройдя семь кругов мытарств бюрократии, поставив подписи, где нужно и получив расписку об этом, а также справку, что я допущена к эксплуатации избы, я была отпущена досыпать.

Облегченно вздохнув, я вернулась в комнату. Едва моя пятая точка коснулась кровати, как в окно раздался стук.

На подоконнике стоял и нетерпеливо переминался с ноги на ногу Ворон:

- Я же вижу, что ты не спишь уже!

- А вот и сплю! – я проворно нырнула под одеяло.

Стук повторился:

- Ну открой, пожалуйста, я уже слишком стар, чтоб тут на карнизе до полудня куковать. Мои бедные кости требуют уюта и покоя.

3

- Ой, не дави на жалость, - пробубнила я из-под одеяла.

- Как я могу давить на того, чего и в помине нет? – Ворон за окном сердито нахохлился.

- Правильно-правильно, нечего идти на поводу у пернатого, - раздался мурлыкающий тембр Кота, - сказано, рабочий день начинается в одиннадцать, значит, в одиннадцать.

- Ты мне еще поумничай там, блохастый! – Ворон распушил перья и растопырил крылья.

Кот невозмутимо продолжил вылизывать свою заднюю лапу:

- Вы только посмотрите на него: еще минуту назад вещал, какой он бедный и несчастный, а сейчас орла из себя строит!

- А ну цыц! – скорее безнадежно, чем свирепо цыкнула я, - впускаю тебя при одном условии, что в доме будет идеальная тишина, и я смогу поспать.

- Этого я пообещать не могу, - фыркнул Кот, - Ворон такой старый, что на каждом шагу кости скрипят.

- Да уж, тихо вряд ли получится, - ехидно раздалось из-за окна, - блохи на этом пушистом настолько расплодились, что их топот слышно даже отсюда!

Я, обреченно вздохнув, все-таки открыла окно – если оставить все, как есть, перепалка моих питомцев не завершится до вечера. Что-что, а посабачиться они любят. Это у них дружба такая.

Ворон вальяжно расправил крылья и в два взмаха оказался на печи, застыв там, как памятник самому себе. То, что он не чучело выдавали теперь лишь два желтых глаза, что высокомерно косились на Кота.

Тот в свою очередь, фыркнув и задрав хвост трубой, развернулся к оппоненту своим свеже вылизанным тылом, проворно запрыгнул на мягкий стул и свернулся калачиком. Воцарилась долгожданная тишина.

Из окна было слышно пение птиц, шум леса и плеск реки, что несла воды неподалеку. Время от времени идиллию летнего утра нарушал только сдавленный "ик" в отделении, но это совершенно не мешало, наоборот, радовало мое сердечко - сделал гадость, сердцу радость, как говорится.

Я поудобнее устроилась под одеялом, уткнулась носом в подушку, все же краем глаза уловив, как качнулись от порыва ветра занавески.

- Привет! – раздался мужской голос.

Я открыла глаза и успела увидеть, как из воздуха посреди комнаты формируется фигура.

- До свиданья! – зло рыкнула я и отвернулась к стенке.

- О, значит, у нас все-таки будет свидание!

- Нет, не будет, - я накрыла голову одеялом в никчемной попытке спрятаться от дальнейшего разговора.

- А можно мне присоединиться к тебе? – вкрадчивый голос раздался совсем рядом.

- Юзик, отстань. Лети по своим делам.

- В который раз повторяю мое имя – Южный ветер. Меня еще называют Нот, Апеллиот, Аргест, Лив, Шебху, Чинук, Гармсиль, Самум, Сирокко, Солано, Корранасо, Помперо, Куртук, Шелоник…

- О, боже… - я на полном серьезе задумалась о самоубийстве посредством самоудушения подушкой.

- Нет, я не бог, но сын богов! Я дитя самой Природы!

- Ну почему? – взвыла из-под одеяла.

- Потому что отец мой – Звездное небо и мать моя – Заря любили друг друга, если ты понимаешь, о чем я, - вещал Южный ветер, явно не замечая моих мучений, - и подарили миру меня и моих братьев.

- За что? – я готова была выпрыгнуть в окно, если б была уверена, что это поможет мне избежать лекции о генеалогии всех земных ветров. Уж лучше икающий богатырь, чем озабоченный Ветер.

- Почему сразу «за что»? Это был союз любви, а не расчета, - в голосе Юзик зазвучали обиженные нотки.

- За что мне это? – я перестала бороться за свой сон и наконец повернулась лицом к гостю.

Сегодня Нот материализовался в образе высокого мускулистого блондина с голубыми глазами и едва прикрытыми фиговым (ударение на И, если что) листочком первичными половыми признаками.

- Ну как за что? – Ветер по прежнему не замечал, что мы ведем с ним совершенно разные диалоги, - просто я пролетал мимо во время твоей перепалки с тем человечишкой-переростком с подмоченной репутацией и не мог не заметить, что у тебя под сорочкой ничего нет. То есть нет белья, а остальное очень даже есть, да еще и какое!

От такого заявления я на несколько секунд лишилась дара речи. Из ступора меня вывело двухголосое хихиканье, раздающееся из угла. Кот и Ворон бок-о-бок сидели на лавке и откровенно потешались над сценой, что разворачивалась перед их глазами.

- Значит так! – очень тихо начала я. Смешки тут же стихли, так как мои животные очень хорошо знали, что я шепотом разговариваю только в двух случаях: либо рядом спящий младенец, либо я в ярости. А так как никого младше года в обозримой близости не наблюдалось, то питомцы предусмотрительно затихли и слились с обстановкой.

- Господин Нот, Апеллиот, Аргест, Лив, Шебху и еще десяток сложно произносимых имен, либо ты сейчас немедленно покидаешь мой дом, либо я тебе тут быстро устрою непроветриваемое помещение. Считаю до трех.

- На что ты обижаешься? – неподдельно удивился Ветер, - я ж комплимент хотел сделать.

- Один…

- Да если б я знал, что ты так отреагируешь, - блондин растеряно хлопал длинными ресницами, оставаясь на месте, но все же становясь ощутимо прозрачнее.

- Два…

- Эх, если б ты знала, как тяжело в наше время найти приличную…

- Три! – не успела я договорить слово, как Нот уже исчез из комнаты, и мне так и не удалось узнать, кого же «приличную» он ищет.

4

Я поспешно затворила окно и для надежности еще и шторы задернула, но в то же мгновение услышала характерный дребезжащий звук, возникающий, когда по магическому зеркалу идет рябь. Зеркальные волны легко постукивают по раме – значит, кто-то хочет со мной поговорить.

- Ну кто там еще? – зарычала я, отвечая на вызов, и едва не поперхнулась, увидев, что из мутноватой пелены проступают черты Эльвиды – секретаря Верховной. И черты эти выглядели уж очень недовольными: одна бровь низко наехала почти на переносицу, другая, наоборот, была высоко поднята, глаза больше напоминали сердитые угольки.

- Вам очень повезло, что вас вызываю я, а не Госпожа. Уж она бы такого вопиющего нарушения субординации точно не потерпела, - скрипучим голосом начала Эльвида.

- Слава Природе! – запоздало выдала я, сложив руки в символ силы – формальный знак приветствия.

Секретарь даже не заметила этого и продолжила:

- Сегодня ровно в 23:59 вы обязаны прибыть на Центральную Лысую гору на прием к Госпоже. Без опоздания, - ее глаза-буравчики сверлили мою переносицу.

- Я… я что-то натворила? – я лихорадочно пыталась вспомнить, чем могла так провиниться, что меня вызывают к Верховной, да еще и срочно.

- А вы что-то натворили? – теперь уже обе брови моей собеседницы взлетели вверх.

- Нет! – максимально уверенно сказала я, не хватало еще вызвать на свою голову проверку или что похуже.

- Сомнительно… - протянула Эльвида, скептически кривя тонкие губы, - у вас есть время до полуночи, чтобы устранить все недочеты, - в ее голосе сквозила непоколебимая уверенность, что они наверняка есть.

Не успело отзвучать последнее слово, как новая рябь прошла по зеркалу, и изображение исчезло. Зеркальная поверхность отражала меня и комнату за моей спиной, а еще две любопытные морды – Кота и Ворона.

- Эй, мать, - начала морда усатая, - раз уж ты не спишь, может, покормишь нас, а?

Кот выжидательно на меня посмотрел, готовый к любому исходу событий – то ли идти с урчанием тереться о мои ноги, если я уже не злюсь и принесу им еды, то ли быстро прятаться под лавку, если в него полетит тапок.

Я медленно-медленно выдохнула. Взгляд скользнул на настенные часы – 8:45. Вроде как и вставать еще рано, а ложиться досыпать – слишком поздно. Да и какой теперь сон – нужно собираться в дорогу. До Центральной Лысой мне чуть больше пяти часов лёту, значит, в запасе у меня менее десяти часов. На сборы в дорогу – предостаточно, а для того, чтобы разобраться, за какую провинность меня вызывают – маловато.

Я перебрала в голове все свои «грешки», но чего-то столь существенного, чтоб заслужить аудиенции у Верховной, не обнаружила. От этого стало как-то не по себе. Когда виноват и знаешь, за что будут отчитывать, всё предсказуемо, можно подготовиться, хотя бы морально. А неизвестность пугает.

Я молча пошла умываться. Так и не получив вразумительного ответа, покормят его или нет, Кот недоуменно поплелся следом за мной.

Только в сенях я вспомнила, что вода для умывания улетела навстречу Ивану-богатырю во время утренней баталии. И к колодцу не сходить – ведро тоже, превратившись из домашней утвари в метательный снаряд, покинуло стены сего гостеприимного жилища. Проверять, передумал ли Иван убивать "бесово отродье и волчью сыть", мне не хотелось. Быть может, он как раз сидит у крыльца в засаде, решив, что икота не такая уж большая цена за избавления мира от вселенского зла в моем скромном лице.

Хорошо, что разбившаяся кружка была не последней. Заглянув в чайник я обнаружила, что воды в нем хватит на одно из двух – либо на умывание, либо на чашечку чая или кофе. Я выбрала последнее.

Через двадцать минут атмосфера в доме кардинально изменилась – повсюду витал аромат душистых зерен, я, причесанная и одетая, сидела за столом. Рядом сидели Кот и Ворон – один у блюдца сметаны, другой перед любимым лакомством – баранками.

Какое-то время мы наслаждались утренней трапезой молча, потом любопытство Кота пересилило:

- Так расскажи нам, что это вы с мавками вчера праздновали? Что за повод?

- А что, для того, чтобы девушки собрались вечером на посиделки, обязательно нужен какой-то повод? – лениво отозвалась я, намазывая булку маслом и вареньем.

- На посиделки – не нужен, а на бутылку смородиновки – еще как!

- Что ты прицепился к этой смородиновке, как будто я ее из твоих личных запасов украла?

- Ты тему-то не переводи, - поддержал друга Ворон.

- Вы всё равно не поймете!

- Ясно, - фыркнул Кот, - снова на суженых гадали.

- Эх, дело молодое, - мечтательно протянул пернатый.

- Что вы понимаете, - к своему стыду я покраснела.

- Очень даже много понимаем, - многозначительно мигнул лазами Кот, который только пару недель назад вернулся из очередного весеннего загула.

- Мы, между прочим, не о гульках, а о романтике мечтаем!

- А одно другому не мешает. Вот чем тебе, к примеру, Нот не угодил?

В ответ я только скривилась - перечисление причин "не угождения" рискнуло бы затянуться на добрых пару часов. И дело было не только в общей нематериальноти Ветра, но и в том, что он банально был не в моем вкусе.

- Когда я вижу Нота, у меня не ёкает, - выдавила я наконец, когда поняла, что моя живность просто так от меня не отстанет.

5

- Чего? – две пары недоумевающих глаз смотрели так, будто я им только что призналась, что сегодня же ухожу в монастырь.

- Я имею ввиду, что, мне кажется, когда встречу своего суженого, то в груди непременно что-то ёкнет… - мечтательно начала я.

- Ха! – прыснул Кот, - кажется ей! Такого не бывает. То есть ёкнуть, конечно, может. Но это скорее симптом раннего инфаркта, а не подкравшейся невзначай влюбленности.

- Эх, молодо-зелено… - престарелый птиц покачал головой.

- Я же говорила, что вы не поймете! – насупилась я.

- Ладно, не дуйся, мы же шутим просто, - Кот примирительно ткнулся лбом мне в бок, - но только в этой глуши ассортимент на женихов не такой уж и большой…

- Всё уже, хватит, - я решительно одним глотком осушила кружку, - пора приступать к работе. Что у нас на повестке дня?

Усатый взял слово первым:

- Новостей не особо много. Селяне заняты огородами. Вчера вся ребятня с утра до ночи на вишнях висела, значит, сегодня женщины целый день будут косточки из ягод доставать, а вечером можно будет вареников с вишней отведать. Через две недели – Солнцекрез, и люди уже начали к нему готовиться, так что нужно будет загодя с русалками, водяными и потерятами договориться, чтоб как в прошлом году не получилось…

Да уж, в прошлом году вышло не очень хорошо. Дело в том, что люди 22 июния празднуют Солнцекрез – праздник солнцестояния, когда день самый длинный, а ночь, наоборот, самая короткая.

В этот день никто не работает, и с самого рассвета до рассвета следующего дня идет массовое гуляние: хороводы и песни, девушки гадают на урожай, на свадьбу, на будущих детей, молодые неженатые мужчины состязаются в разного вида сумасбродствах. Всё это под аккомпанемент большого количества еды и горячительных напитков. Вечером молодежь прыгает через костер, а ночью самые смелые отправляются в лес искать огнецвет – вечнозеленый папоротник, расцветающий в полночь раз в году. Люди верят, что тот, кто его отыщет, сможет попросить Мать Природу об исполнении любого желания. Праздник завершается тем, что уже на рассвете нового дня все от мала до велика идут окунаться в реку.

А у нечисти тоже есть свои праздники. К примеру, Луннодень. Он отмечается в первое полнолуние лета. С момента восхода Луны русалки, водяные и прочая водная нежить устраивают празднества в самой глубокой точке водоема, в котором обитают. Они выбирают Водяницу – одну из русалок, которая особенно отличилась в прошедшем году, то есть больше всего людей на дно утащила и защекотала. Водяницу украшают тиной и водорослями, ракушками и камнями, иногда рыбой или раками – смотря, что водится в месте их жилища. Так как вкус и понятия о прекрасном у нежити довольно специфическое, то зрелище Водяницы во всей красе – не для слабонервных. Остальная нечисть тоже наряжается, хоть и не так помпезно, а на исходе ночи, перед тем, как первые лучи окрасят небо, все они выходят на поверхность, чтобы встретить солнце. Один раз в год они могут почувствовать лучи светила на своей коже и не сгореть.

И нужно ж такому случиться, чтоб в прошлом году эти две даты совпали…

Пьяные, уставшие после суточного гуляния люди, кто-то грязный и поцарапанный после полночного лазанья по лесу, кто-то злющий, как голодная гиена, после ночного поиска пьяного мужа по кустам и под заборами, кто-то подгоревший после неудачного прыганья через костер, - все высыпали на берег реки. И в этот самый момент из-под водной глади явилась Водяница – в юбке из тухлой рыбы, в волосы вплетены водоросли, сквозь ребра просвечивается противоположный берег, - а за нею ее «свита» - русалки, утопленники, водяные хмыри и прочая-прочая…

Ор стоял такой, что в моей избушке, находящейся за пару верст от места знаменательной встречи, зазвенели стекла.

И история умалчивает, кто кричал громче – люди, узревшие «разодетую» нечисть в воде или русалки, увидев толпу пьяных гуляк на берегу. Я, тогда новенькая в этих местах, подскочила в кровати, не понимая, что происходит. Уже позже днем Кот и Ворон рассказали мне подробности встречи, и мы от души посмеялись. Не смешно стало, когда меня за этот случай вызвали к Верховной, так как оказалось, что это мой просчет.

С тех пор я обязана присутствовать на всех массовых мероприятиях – что человеческих, что нежитейских. А подобные накладки предусматривать и предотвращать.

- Как в прошлом году не получится, - продолжила я разговор, прерванный воспоминаниями о событиях годичной давности, - так как и солнцестояние, и полнолуние – это «скачущие» даты, и совпадают они крайне редко, где-то раз в полвека. Ближайшее полнолуние через три дня. Кстати, напомните мне завтра, что нужно пойти к водяному, предложить помощь в организации праздника. Что дальше?

- Дождя давненько не было, - Кот недовольно повел усами, - так что не сегодня-завтра сельский Голова прибежит с поклоном. Хотя, как по мне, пусть бы дождя еще полгода не было. Не люблю лапы мочить…

Ворон согласно закивал:

- Да, а мне кости ломит к дождю.

- Вас послушать, так неизвестно, в чем у вас дух вообще держится – такие хворые и убогие. А как за кошками неделями гоняться или мой годовой запас сушек слопать – уже ничего и не болит! Что еще в повестке дня?

6

Хвостатый после упоминания о кошках заметно оживился:

- Кстати, об этом. Я сегодня отлучусь "по делам", - животный интенсивно задвигал вибриссами, - ты ж не против?

- Естественно, - сладко улыбнулась я, и пока Кот не успел обрадоваться, добавила, - в НЕрабочее время, которое, как известно, наступит у тебя не ранее субботы.

- Мяяя, Ягайночка, - Кот попытался заглянуть мне в глаза, состроив умильную мордашку, - Мурка на меня и без того обижается, что я редко захаживаю, а у Рыжей я уже две недели не был, а Аська вообще обещала к другому уйти...

- Честно признаюсь, мой пушистый друг, - душевно начала я, - что твои психополовые проблемы меня мало волнуют. Разбирайся с ними сам.

Ворон захихикал, неудачно маскируя смех под кашель. Кот обиженно засопел и спрыгнул с лавки:

- Друзья называется…

- Если у тебя всё, то слово Ворону.

- Кхе-кхе. Неспокойно у северной границы Дремучего. Не пойми что там происходит! Животные бегут оттуда вглубь леса, будто гонит их кто. При этом ни мавки, ни духи лесные не в курсе, не чувствуют тех мест, как будто кусок леса отрезан от них. Я пробовал подлететь и посмотреть, но с высоты ничего не разобрать.

- Сходим посмотрим сегодня. Далеко?

- Где-то пол часа лету. Пешком долго будет. Ты бы как на Лысую гору полетишь, поговорила там на счет Лешего. Уж больше года как лес без него пустует. Не хорошо это. Дремучему и его обитателям защита нужна.

- Не знаю, посмотрю по обстоятельствам, - я и сама знала, что у Верховной стоит поднять этот вопрос и уже несколько раз просила ее секретаря прислать сюда кого-нибудь, но каждый раз упиралась в ее недовольную кислую физиономию, как в стену.

- Еще ты просила напомнить, что сушеные поганки почти закончились, - подал голос Кот из угла, где сидел отвернувшись и строя из себя оскорбленную невинность.

- Спасибо. Насобираю, как пойдем к северной границе, - отозвалась я.

- Не за что. Так и поступают друзья.

Сделав вид, что не заметила обиды в его голосе, я быстро прибрала со стола и решительно направилась к двери – начну приемный день пораньше, а то дел невпроворот.

Отворив дверь, я увидела умилительнейшую пастораль: Иван-богатырь сидел у крыльца на моем ведре, как на стуле, уперев руку в колено, положив на нее многострадальную только за это утро голову, задумчиво глядя вдаль и временами поикивая. По всей видимости, нападать на меня он не собирался, поэтому я вежливо кхекнула, заставляя обратить на себя внимание.

Иван, очнувшись от раздумий, вскочил на ноги, затем подхватил ведро, отряхнул его от земли и робко протянул мне.

- Ну что, не прошла икота? – полу-ехидно полу жалостливо спросила я, принимая «дар».

- Не, ик, прошла…

- Буянить, хамить, драться, обзываться будешь?

Иван покраснел:

- Не буду, ик…

- Тогда проходи, - я прошла в свой кабинет и села за стол. Через мгновение в проёме двери замаячил и крупногабаритный посетитель.

- А вы колдунья? – глядя из-под густых бровей спросил Иван, сев напротив меня и сложив руки на коленках, как отличник приходской школы. Он спросил это так застенчиво, как-то по-детски наивно, что у меня моментально пропала охота насмехаться над ним, и я серьезно ответила:

- Не колдунья, а ведьма.

- А в чем разница?

- Колдуньи, используя свои внутренние магические ресурсы изменяют мир – обстоятельства, эмоции, материи, иногда даже события – по своему желанию, то есть колдуют, чаще всего не принося этим ничего хорошего, так как «…бытие совершенно, и меняющий его – есть тот, кто несет хаос, а за ним и разрушение сущего…» - процитировала я один из любимейших и въевшийся до костного мозга отрывков из лекций по истории ведовства, который нам читала до того занудная преподавательница, что даже воспоминание о ней вызвало у меня зевоту.

Подавив протяжное «ва-а-а-а-аа», я продолжила:

- А ведьмы – ведают, то есть обладают знаниями и при помощи артефактов, зелий, трав, особенных предметов могут взаимодействовать с силами природы, прося у них изменения, помощи, поддержки. Понятно?

Иван усердно закивал, хоть в его глазах я не смогла уловить и тени понимания.

- Ой! – внезапно спохватился он, вскакивая. Я тоже подскочила, собираясь отражать внезапную атаку, вооружившись пресс-папье и гусиным пером с чернилами – единственным, что было под рукой, как он выдал:

- Я же забыл познакомиться! Я Иван-богатырь. А вы?

- А я – бесово отродье, сила черная и подлая, змеюка подколодная и, кажется, тварь подлунная, если я ничего не забыла упомянуть…

- Еще сыть волчья, - добавил богатырь, но, сообразив, что именно сказал, неловко замешкался, потупился и, теребя край косоворотки, как нашкодивший пятилетка, пробубнил:

- Вы, это, извините, я по неразумению… Я больше так не буду… - склонив голову и повесив плечи сказал Иван. Кажется, он даже не заметил, что уже перестал икать.

- Ладно, я не сержусь. Меня зовут Ягайна. Можно на ты – я ненамного старше тебя. Вот тебе сколько лет?

- Пятнадцать, - смущенно буркнул богатырь. Я осмотрела плечи в косую сажень, кулаки по пуду каждый, вспомнила, как, входя в комнату, он наклонил голову, чтоб не стукнуться головой о притолоку двери, и порадовалась, что сижу, а то точно не устояла бы на ногах.

7

- Эм… ну вот и славно, - кто ж знал, что детина в центнер весом почти на десять лет меня младше, - можно оставить и «вы»…

Ваня серьезно закивал.

- Чем, говоришь, тебя маменька кормит? – скорее про себя, чем вслух буркнула я.

- Чевось? – не услышал гость.

- Раз мы с этим разобрались, говорю, рассказывай, что это такое с утра происходило? Тебе в семь утра больше заняться нечем было?

- Мне нужно срочно совершить подвиг!

- Зачем?

- Потому что я влюблен!

- Пока не улавливаю связи…

- Моя невеста Настенька, - взгляд богатыря стал мечтательным и с поволокой, - сказала, что не выйдет за меня замуж, пока я подвиг не совершу.

- И ты решил победить злую колдунью?

- Да.

- Вынуждена тебя огорчить, я не колдунья и не злая. Временами, по крайней мере.

- Я уже это понял. Что же мне делать?

- Не пробовал ей платок шелковый купить или бусы какие-нибудь? Еще стихи читать и романсы под окнами петь помогает.

- Настенька не такая! – чуть не задохнулся священным гневом Иван, как будто я собралась попрать святыню своими немытыми ногами, - её безделушками да славословиями не купишь! Ей пос-туп-ки требуются!

- Батюшки-святы! Это ж где такое сокровище родилось и выросло? – почти искренне изумилась я, - Уж не в нашей глуши точно.

- За десять верст отселе, в деревне Малые Таракахи, - наивно кивнул Ваня.

- А называется селенье так, потому что именно эти милые насекомые живут в головах у местных жителей? А судя по запросом твоей невесты, его уже следует переименовать из Малых в Большие.

- Вот зачем вы насмехаетесь? Это всё очень серьезно! Она же замуж за меня не выйдет!

- Так может это и к лучшему! Зачем тебе в пятнадцать лет жениться? Вся жизнь впереди!

- И зачем я только сюда пришел? – Иван в сердцах рубанул воздух ребром ладони, - и подвиг не совершить, и помощи не дождаться – одни насмешки! – богатырь вскочил и решительно направился к двери, но уже в самом проеме обернулся, - если б вы знали, как в груди у меня ёкает, как в глаза её посмотрю, эх! – он горестно вздохнул.

- Стой, Иван! Ёкает, говоришь… - я в задумчивости побарабанила пальцами по столешнице, - садись пока, подумаю, как тебе помочь.

Иван с радостной улыбкой вернулся на свое прежнее место и, сложив руки на коленках, неотрывно уставился на меня.

Под его вдохновенным взглядом думалось не очень хорошо, в голове было пусто и гулко. Да и вчерашняя смородиновка все еще давала о себе знать. Помощь пришла с неожиданной стороны – посреди комнаты материализовалась мужская фигура.

На этот раз Нот был в образе чернокожего красавца, из одежды на котором была только мало что прикрывающая тигриная шкура.

Поигрывая мускулами, он направился ко мне. Не уверена, то ли он действительно не заметил Ивана, то ли сознательно его игнорировал, но выпускать из поля зрения богатыря со всем его пубертатным воодушевлением настроенного на подвиги, точно не стоило.

Богатырь стрелой взмыл со своего места и с криком: «У-у-у демон чумазый, я тебя сейчас…» - понесся прямо на полубога. Похоже, сегодня был явно не его день, так как беспрепятственно пролетев сквозь нематериального Ветра, Иван по инерции угодил прямо в открытое окно, вывалившись на улицу на полном ходу и утащив за собой мои занавески и кактус, что мирно чах в горшке на подоконнике.

Выглянув в окно, я убедилась, что с Иваном все в порядке – его падение замедлило единственное еще не угробленное мои полным отсутствием таланта к садоводству дерево – яблоня. Она приняла его в свои объятья, как родного. Объятья кактуса оказались не столь приятными, и богатырь выл на всю округу, пытаясь его от себя отлепить. Вися на ветке вниз головой в водопаде развевающихся, как паруса, занавесок, это получалось у него из рук вон плохо.

- Мне становится понятным твоё желание жениться в пятнадцать лет… Если с такой настырностью влипать в разные истории, то до восемнадцати можно и не дожить, - я не смогла удержаться от ехидства. Ванька взвыл еще горестнее.

- Ладно, сейчас сниму тебя. И не дергайся там – еще яблоньку мне сломаешь, - не особо торопясь я пошла на выручку горе-богатырю.

Когда с лестницей наперевес я обошла избушку, то увидела, что Нот уже там – сложив руки на груди, саркастично смотрит на Ивана.

- Погоди я слезу, демон пучеглазый! – ерепенился юноша, хотя в его положении это было скорее безрассудно, чем воинственно.

- И что будет? Снова совершишь неудачную попытку суицида, дубина стоеросовая? – Ветра ситуация явно забавляла.

- Сам ты суесыда, - оскорбился Ваня, - ох уж я тебе задам жару, похлеще, чем в пекле, откуда ты родом, дьяволово племя!

- Да я тебя в два счета в рог сверну, молокосос небритый.

- Про рога поговорить хочешь? Уж я их тебе пообломаю, нехристь голозадая!

- А ты деревня немытая.

- А ты нечисть поганая!

- А ты тугодум-переросток!

- О, мальчики, смотрю вы поладили. Я-то думала, что вы только познакомились, а вы вон сколько друг о друге уже узнать успели…- я подставила лестницу к стволу дерева, чтоб Иван смог о нее опереться и слезть.

- Да что там знать? Таких дурачков домотканых в каждой деревне по дюжине, - фыркнул Нот.

- Ох, погоди я сейчас слезу и задам тебе, чертяка черноморд…

8

- Эй! Это уже совсем не политкорректно, Иван. Что ты мне обещал, когда входил в мой дом?! – тоном няни, сюсюкающей с младенцем, вопросила я.

- Не буянить, не хамить, не драться и не обзываться, - понурился богатырь.

- Ф-ф, - прыснул Ветер, чем совершенно зря привлек к себе мое недоброе внимание.

- Кстати, о тебе. Ты, Юзик, чего пожаловал?

- Я уже говорил, что мое имя Южный Ветер, Нот, Аппелиот…

Я в ужасе замахала руками:

- Помню-помню-помню!

- А для некоторых Нот Астреевич, между прочим, - добавил полубог, выразительно глядя на Ивана.

- Давай не отвлекаться, - одернула я Ветра, - и все-таки по какому поводу ты пришел?

- Удивлен, что мне нужен повод, чтобы прийти к даме моего сердца, - пафосно, явно играя на немногочисленную публику в лице богатыря и яблони, продекламировал Ветер.

- Удивлена, что за более чем год нашего знакомства я так и не сумела втолковать тебе обратного.

- Ф-ф, - донеслось на этот раз со стороны Ивана.

Юзик и Ваня сцепились взглядами, видимо, при мне не решаясь на открытую конфронтацию.

- Я хотел сообщить тебе, - Нот все же переключил внимание на меня, - что в лесу появилась Гиблая Поляна.

- Что? Вот так взяла и появилась?

- А что не так? Лес без охраны уже давно, так что дрянь отовсюду сюда тянется – знает, что прогнать её некому.

- Только этого мне не хватало! – Гиблая Поляна – это хитрое, хоть и нередкое существо, которое в народе также называют «бездонное пузо». Чтобы понять, как оно выглядит, нужно представить кляксу, которая умеет перемещаться и мимикрировать. Поляна ползет по земле, перебирая своими ложноножками, разыскивая для себе подходящее место. Обычно она размещается на тропах животных или у мест их селения. Найдя оное, Гиблая Поляна замирает и сливается с обстановкой, порой настолько успешно, что заметить её становится практически невозможно. Беспечное глупое животное, ступившее на «кляксу», выйти из него уже не может: как зыбкая топь болота, бездонное пузо начинает втягивать в себя живую плоть, пока не заглотит полностью. Что и говорить, премерзкое создание, особенно, если учесть, что размеры некоторых особей могут достигать 10-15 квадратных метров, и в таком случае «пузо» может съесть не только зайчика или лисичку, но и медведя или парочку людей, которые решили устроиться на пикник в чащобе.

По инструкции при появлении чего-то столько же опасного, я должна сообщить об этом дежурной по сектору или в экстренном случае – при угрозе жизни населению – непосредственно в оперативный отдел. Поэтому я недолго думая, скоренько пошла в дом к магическому зеркалу.

- Эй, ты куда? – Ветер, которого я оставила за спиной, появился прямо перед моим носом.

- Доложить о происшествии, куда следует.

- В смысле? Ты не пойдешь разбираться с Поляной?

- Не пойду, - подтвердила я, - зачем мне эти нервы?

В глазах Нота появилось разочарование, как у малыша, которому обещали конфету, а подсунули пюре из брокколи. Иван, который внимательно слушал наш диалог, тоже поник – видимо, понял, что сорвался очередной шанс совершить подвиг.

- Да какие нервы? – Ветер как-то странно замялся, - там Полянка эта очень маленькая. Раз плюнешь – и она пропадет.

- Намекаешь, что у меня слюна ядовитая? – скрестила я руки на груди.

- Нет, что ты! – Нот так истово замахал на меня руками, что я поняла, что он не исключал такой возможности, - я имел ввиду, что с твоей квалификацией ты сама прекрасно справишься с Поляной и без посторонней помощи.

И тут я задумалась… Если я прилечу на Лысую Гору сегодня ночью не с пустыми руками, а с головой обезвреженного мной «чудовища»? Пусть даже у Гиблой Поляны и нет головы в полном понимании этого слова. Это все равно лучше, чем ничего. Покажу, что я тут не только баранки с вареньем лопаю, но и делом занимаюсь.

Тщеславие, не показывавшее своей высокомерной мордашки с тех самых пор, как меня – лучшую выпускницу факультета – вместо ожидаемого «теплого» и что самое важное – перспективного и интересного места, засунули в эту глушь, в которой я сейчас пребываю, отбиваясь от надоедливых ухаживаний Ветра и попивая смородиновку с мавками и утопленницами, это самое тщеславие теперь начало приподнимать голову, мол, а что, я сейчас вам всем как покажу!

Действительно, всё складывается как нельзя лучше: меня вызывают на Центральную не иначе, как для какого-то нагоняя – а для чего еще? – при чем я понятия не имею, для какого. И тут являюсь я с информацией, что самолично устранила угрозу местному генофонду и предъявляю тушку «пуза». О моей провинности забывают (может, и не забывают, но пенять будут уже не так усердно и без особого энтузиазма), меня хвалят, и под это дело я намекаю, что меня неплохо было бы перевести в место, соответствующее моим навыкам, опыту и квалификации.

Нет, здесь в глуши на природе мне жилось хорошо, пожаловаться не на что, но душа требовала бурной деятельности и приключений. Не назовешь же приключениями перепалки с местной нежитейской фауной, в самом деле.

Ветер, притихший, пока я размышляла о своих перспективах, вдруг оживился, видимо, расценив молчание как признак неуверенности в том, нужно ли вызывать подкрепление, и подлил масла в огонь:

9

- Тем более, наверняка, Поляна давно не ела, а значит, сейчас ослаблена…

С другой стороны, за нарушение инструкции меня точно по головке не погладят, даже если я им не то что Поляну, а Змея Горыныча в наручних приведу. Буйная фантазия тут же подкинула несколько картинок сплошь нерадостных, на которых меня с пристрастием отчитывают Эльвида, Верховная, начальница сектора и кто-нибудь еще для ровного счета, все они по очереди, вместе и попарно. Тщеславие, ранее показавшее свой острый носик, тут же его спрятало.

- Не-не-не, не мое это дело, - я бодрым шагом обошла маячившего прямо перед моим лицом Ветра и двинулась в избу к своему средству связи, - пусть с этим разбираются специально обученные ведьмы.

Юзик тут же материализовался у меня перед носом:

- Так ты же и есть специально обученная!

- Да, но нет! - совершенно по-женски не согласилась я, чем ввергла Ветра, который всё-таки являлся мужчиной, в секундное замешательство, что позволило мне снова обогнуть его и пройти в сени.

Но настырный полубог уже через мгновение снова загораживал мне дорогу.

- Да что происходит, в конце концов? - рассердилась я, - я все равно вызову подмогу, хочешь ты того или нет, - я самым нахальным образом прошла сквозь Юзика, хоть и знала, что он терпеть этого не может, просто иначе никак не получалось добраться до зеркала. И тут же обомлела - оно было разбито. В самом центре зеркальной поверхности расплылась паутина трещин, лучи разломов пересекали зеркало от края рамы до края, несколько осколков валялось на полу.

Ветер, увидев мой ошарашенный взгляд, тоже обернулся и замолчал на полуслове.

- Это не я, - пискнул он и начал развоплощаться.

- Знаю.

Хоть Ветер и вел себя странно, всячески отговаривая меня от вызова подкрепления, и с причинами этого ещё нужно будет разобраться, все же разбить зеркало он не мог. Было явно видно, что мое единственное средство коммуникации пострадало от одного весьма сильного и точного удара, на который нематериальное существо априори неспособно. Но кто же способен? Иван добраться сюда не мог, мои животные и дядя Володя - вне подозрений. Тогда кто же?

Очень странно... И весьма неприятно. Мало того, что это лишает меня возможности связаться с кем-либо из внешнего мира, так это ещё и практически стопроцентный шанс получить нагоняй от главного завхоза за порчу казённого имущества. Только этого мне не хватало!

- Хорошо, - выдохнула я после нескольких секунд раздумий, - пошли, покажешь мне, где она, - похоже придется мне бороть Поляну самостоятельно. Впрочем, если не справлюсь сама, то по крайней мере, уже буду знать, где «пузо» расположилось, каких оно размеров, давно ли питалось и, когда прибудут оперативники, которых я вызову уже непосредственно на Лысой горе, окажу им посильную помощь и сэкономлю время.

Нот просиял. Интересно, что его обрадовало больше - то что я таки иду с ним за "пузом" или, что его миновал скандал из-за разбитого зеркала.

Я подхватила свой «тревожный чемоданчик» - рюкзачок, в котором хранились по чуть-чуть различные ингредиенты для зелий – от корня мандрагоры до тертых зубов перевертыша, амулеты, готовые снадобья, камни сил, артефакты стихий и разные мелочи, которые обычно хранятся в сумочках у девушек: крем для рук, записная книжка, кошель, - и еще разные штучки, которые мне помогают в работе, к примеру, складной нож и спички, а также много чего еще. К слову, «чемоданчик» на выходе весил довольно много.

Когда я вышла из избы, Южный ветер уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

- Эй, а этот куда намылился, - он с недовольство скрестил руки на груди, кивком указывая мне за спину.

Обернувшись, я обнаружила там Ивана, о котором нечаянно успела позабыть.

- Я иду совершать подвиг, - выдвинул вперед и без того внушительный подбородок богатырь.

Я хотела возразить ему, но Нот был быстрее:

- Никуда он не пойдет!

- А вот и пойду, - подбородок выпятился еще сильнее.

- Там вообще-то опасно!

- Силы Природы, какая трогательная забота о ближнем своем, - восхитилась я, но моего сарказма даже не услышали, по крайней мере, виду не подали.

- Опасность – мое второе имя, - вслед за подбородком вперед подалась и грудь.

- Ты, остолоп печной, только под ногами мешаться будешь.

- Да я по крайней мере и помочь, и подсобить могу, а не только балаболить, как ты, чучело бестелесное.

- А ты лапотник!

- А ты…

Дальше я слушать не стала: во-первых, стоять на без малого полуденном солнцепёке и лицезреть препирательства двух великовозрастных обалдуев – не предел моих мечтаний, а, во-вторых, я увидела, как по тропинке в нашу сторону пыхтя и покряхтывая семенит местный пьянчужка Павлуша, с которым встречаться мне совершенно не хотелось, ибо общение с ним ничем кроме головной боли никогда не заканчивалось.

Поэтому я, ничтоже сумняшеся, шустрым кабанчиком припустила в противоположную сторону – только жалостливых историй с бодуна и про бодун мне сейчас не хватало. Тем более, что свежо собственное похмельное предание.

Только я успела заскочить под сень деревьев, надеясь, что ухитрилась скрыться незамеченной от взора нежданного посетителя, как услышала, что от Ветра и Ивана мне так просто избавиться не удалось – все так же обзываясь и препираясь они следовали за мной.

10

- Ягайна, - заголосил Юзик, - скажи ему, чтоб отстал!

- Тс-сс! – строя страшное лицо зашипела я на него, - не кричи, там Павлуша идет.

Полубог, знакомый с данным индивидом не понаслышке, захлопнул рот и с опаской заозирался. Богатырь же с присущей ему детской непосредственностью выдал:

- Тетя Ягайна, скажите ему, что не его чумазое дело, куда ходят благородные рыцари. Я пойду с вами!

Я так опешила от обращения «тетя», что в первое мгновение даже забыла разозлиться. Но к Ваниному несчастью, второе мгновение расставило все по местам:

- Если ты еще раз назовешь меня тетей, рыцарь недоделанный, чтоб тебя дракон залетный слопал, ты не просто пойдешь, а побежишь, как редкое копытное животное от нерадивого натуралиста, а направление я задам тебе такое, что из восьмистраничного описания цензурными там будут только предлоги. Понял?

Повисла немая театральная пауза – собеседники натужно переваривали мою сентенцию. В итоге, когда сказанное, улеглось по пустым полочкам в их головах, Ветер раскатисто заржал, а Иван понуро опустил плечи:

- Это значит, что я с вами не иду?

- Не ожидала от тебя такой догадливости, - кисло проговорила я все еще пребывая под впечатлением от «тети», - жди меня здесь. Скоро вернусь и будем разбираться с твоими романтически-героическими проблемами.

Богатырь со вздохом сел прямо там, где стоял. Сначала я хотела объяснить ему, что «здесь» подразумевало собой мою избу или в крайнем случае поляну около нее, но потом решила, что оставить деятельного юношу действительно лучше в кустах, так как это убережет его нежную психику от встречи с Павлушей.

- Юзик, показывай дорогу.

Ветер, довольный тем, что отделался от надоедливого компаньона, даже не отреагировал на столь нелюбимое им обращение, а только указал в гущу леса и без промедления пошел в этом направлении, не замечая, как сквозь него время от времени проходят ветки деревьев и пролетают мошки.

Я спешно пошла следом за ним, стараясь запоминать дорогу и не отставать, ведь перемещаться по насту из веток, листьев и травы мне было значительно тяжелее, чем Ветру парить над его поверхностью, хоть он и очень умело имитировал шаг.

Как я ни старалась, отрешиться от забот и хлопот или думать на отвлеченные темы, в голову лез вечерний полет на Лысую Гору и так некстати и непонятно кем разбитое зеркало.

Срочность, с которой меня вызывали к Верховной, точила изнутри мою непоколебимую уверенность в том, что я отлично выполняю свою работу, а о моих мелких промахах никто не знает. Обычно о всех собраниях, советах и важных мероприятиях становилось известно за месяц, в крайнем случае – за неделю, а личные встречи Госпожи, кажется, вовсе были расписаны на полгода вперед. Вызов менее чем за сутки – это из ряда вон выходящее событие. Но я, хоть убей, не могу понять, чем могла заслужить такую срочную аудиенцию.

Еще и Поляна эта. Прилезла. На кой черт она мне? Если б ее можно было приручить, то я могла бы ее вместо поросенка держать – всё, что не доем, ей отдавать или надоедливых посетителей скармливать. Таких, как Иван, к примеру. Интересно, а Юзика она смогла бы переварить? Еще и Кота можно было бы ею пугать, а то он совсем распоясался.

От таких шкодных мыслей я заулыбалась. А что? Очень антуражно получилось бы – я вся из себя брутальная ведьма с Гиблой Поляной на привязи.

Перед глазами встал образ, как я иду на ярмарку или на базар, а за мной следом перебирает ложноножками мой бесформенный питомец на поводке, попутно проглатывая все, что плохо валяется на дороге и прилавках зазевавшихся продавцов.

Как полечу на Лысую Гору, нужно обязательно в библиотеку зайти, найти побольше информации про Гиблые Поляны, особенно про то, пытался ли хоть кто-то их дрессировать, или я буду первопроходцем в вопросе приручения этих странных существ.

Далее моя мысль развернулась в сторону того, каким образом поймать Поляну, чтоб ее не повредить (зачем она мне покалеченная?) и, что самое главное, как сделать так, чтобы мне позволили оставить ее себе…

Это, конечно, не Природа весть, какое научное изыскание, но на ведьмовски-кандидатскую может потянуть. Все равно её писать нужно, почему бы и не про Поляны?

Эх, а ведь во время учёбы в Академии я мечтала, что моя кандидатская будет про телепортацию живых существ - едва ли не единственную область колдовства и ведовства, которая совершенно не изучена и на сегодняшний день считается невозможной. Множество ведьм практикуют перемещение в пространстве неодухотворенных объектов, но дальше этого дело не идет. На Истории Ведовства преподавательница лишь вскользь упомянула какого-то колдуна, который по слухам смог достичь перемещения мелких духов, типа потерят и ауков, с места на место в пределах одной комнаты. Но это рассказывалось как неподтвержденные данные, не указывая ни имени колдуна, ни времени, когда проводились исследования, а на все уточняющие вопросы лектор просто отмахнулась.

Так что смело можно сказать, что это тема самая, что ни на есть новаторская. И, продвинувшаяся в изучении телепортации ведьма, займет почетное место в ряду выдающихся ведьм нашего мира.

11

Жаль, что из-за моих каждодневных проблем бытового характера у меня совершенно нет времени на научные исследования. Да, звучит, как оправдание, но я действительно не помню, когда у меня выдавался свободный денёк без внезапных экстренных ситуаций, непредвиденных событий и апокалипсисов местечкового масштаба.

Пока я размышляла обо всем этом, мы с Ветром все глубже пробирались в чащу леса. В этих местах деревья были такими высокими, что кроны терялись где-то в вышине, не давая солнечным лучам достать до земли. С каждым шагом становилось всё прохладнее и темнее. Света стало уже так мало, что могло бы показаться, что наступили внеплановые преждевременные сумерки.

Я оскальзывалась на сырых ветках и листьях, опавших неизвестно сколько осеней назад, несколько раз влезла лицом в паутины, натянутые трудолюбивыми пауками между веток и стволов, зато успела выполнить один из немаловажных пунктов повестки дня – набрала целую авоську свеженьких поганок, запланировав, что в ближайшее время займусь их сушкой.

Нот несколько раз пытался начать со мной светскую беседу, но я только морщилась и горестно вздыхала, чем охлаждала его пыл. Говорить мне совершенно не хотелось. Впрочем, как и брести сквозь чащу воевать гиблую поляну. Мне хотелось еще хотя бы часок вздремнуть.

Я уже отчаянно зевала, когда мы подошли к ряду деревьев, растущих особенно близко друг к другу. Юзик остановился и посмотрел на меня торжественно и важно.

Я напряглась.

- Ягайна, - произнес он раскатисто и театральным жестом пригласил меня заглянуть за стволы, - это всё для тебя.

Такая «презентация» меня, разумеется, насторожила, но я отважно подошла к деревьям, чтобы узнать, что такое «всё» там «для меня» - уж не целый ли выводок Гиблых Полян, зачем-то приманенных сюда Ветром.

Но то, что я увидела, превзошло все мои самые сумасшедшие фантазии. Пожалуй, если бы за деревьями оказалось пять вурдалаков, играющих на укулеле, я бы удивилась не настолько.

К слову, как и ожидалось, поляна там все же была, но не Гиблая, а самая обыкновенная – практически правильной овальной формы, с деревьями, плотно обступающими ее кольцом. А вот на самой поляне не было ничего такого, что могло бы там произрастать естественным путем или появиться само по себе.

По центру на земле было расстелено цветастое покрывало, в котором я не без недоумения узнала свой плед, в обычное время мирно припадавший пылью в кухне на лавке. Теперь же его покрывал густой слой лепестков. Нет, этот были не нежные розы хаотично рассыпанные по поверхности. Это выглядело так, как будто небольшой ураган залетел куда-то на поле, вырвал с него груду васильков с ромашками пополам с бурьяном, землёй и муравьями, а после за каким-то хре... многолетним травянистым растением принес это все полевое великолепие сюда, небрежно шмякнув кучкой, где пришлось. Впрочем, подозреваю, что именно так это и было.

Украшением экибаны служили два канделябра - на три и на двенадцать свечей. Первый выглядел так, будто им долго кого-то избивали в портовой драке, второй явно ещё этим утром украшал чей-то тронный зал. А дополнением натюрморта был пузатенький заборчик бутылок с разноцветными жидкостями, очевидно, высокоградусными. К чести Нота нужно сказать, что закуска тоже была: на блюдце сиротливо жались друг к другу три малосольных огурца и несколько маринованных опыт.

- Сейчас, - раздался над моим ухом голос Ветра, вырвав меня из ступора. Он чем-то щелкнул, и на свечах в подсвечниках загорелись огоньки, - ну как?

Я оглянулась и увидела донельзя довольную физиономию Южного ветра.

- Юзик, ты дурак? – проскрипела я сквозь стиснутые зубы, впиваясь взглядом в нематериальную фигуру, потому что возможности вцепиться ногтями у меня не было.

- Нет! То есть да! – глаза Нота испуганно округлились, а внешность его потекла, трансформируясь, и через мгновение передо мной стоял юноша в клоунском колпаке, коротеньких цветастых штанишках и такой же жилетке, - какой ответ правильный?

- Правильный ответ тот, в котором ты мне объяснишь, где Гиблая Поляна, за которой я тащилась целый час сквозь чащу! – мне казалось, что если б я могла придушить бестелесного негодника прямо сейчас, он бы уже бился в конвульсиях, - нет, я понимаю, что это местечко, действительно, иначе, как гиблым и не назовешь, но мне нужно опасное существо, способное поглощать все живое. И если ты сейчас мне внятно не объяснишь, что здесь происходит за перформанс, этим существом стану я, а ты – моей безвременно почившей жертвой.

Глаза Ветра забегали, бубенцы на колпаке мелко задрожали, он заблеял что-то нечленораздельное.

- Нот Астреевич, блин, отец твой – Звездное небо и мать твоя – Заря, задунь немедленно огонь, пока ты мне тут пожар не устроил, это во-первых, а во-вторых, у тебя ровно пять секунд, чтобы не пасть смертью храбрых и глупых, и признаться, что сие означает, - рыкнула я и спустя эти самые пять секунд пожалела, что Нот в точности выполнил мои указания. Он немедленно потушил свечи и выдал:

- Ягайна, я, кажется, люблю тебя, - взгляд парня был полон неподдельной тоски и надежды.

Ну что ты будешь делать? Час от часу не легче. И как после этого прикажете на него ругаться и злиться? Вот ведь бестолочь!

12

- Когда такое кажется, дорогой мой Нот Астреевич Южноветров, нужно сначала десять раз подумать, потом подумать еще десять раз, выпить литр брома и только после этого, если не перекажется и не передумается, вести девушку в лес.

- Какого брома? – хлопнул ресницами полубог.

- Того, который бромид натрия. Говорят, при неврозах помогает. Но я не об этом. А о том, что нужно сначала думать, а потом делать.

- Я думал… - протянул Ветер, уже понимая, что что-то в приготовленном им романтическом свидании пошло не так.

- Головой нужно думать, головой, а не... - я махнула рукой вместо продолжения, в свою очередь осознавая, что по-быстрому справиться с ситуацией не выйдет, ибо это грозит серьезными психологическими травмами для тонкой душевной организации Юзика, поэтому повернулась к расстеленной на траве скатерти-недо-самобранке, наметанным оком нашла бутылку смородиновки и двинулась к ней.

Рубиново-алая жидкость наполнила рюмку, а затем ухнула в мой желудок – по телу растеклось приятное тепло, которого мой похмельный организм ждал с самого утра.

- Садись, - я кивнула на место на подстилке, свободное от лепестков и "разносолов", и Ветер послушно опустился между пучком ромашек, вырванных с корнем и червяком, медленно, но упорно ползущим из васильковых останков к тарелке с грибочками. Я тоже рухнула рядом, - и как ты себе это представляешь?

- Что? – Юзик вскинул на меня пронзительной синевы глаза, поблескивающие подкатывающими слезами, которые еще пару мгновений назад были вполне карими и сухими – я это отметила весьма определенно, поэтому была непоколебима:

- Наши с тобой отношения.

- Я представляю, как мы с тобой будем гулять вместе по полю или берегу реки…

- Три месяца из двенадцати, ибо в остальное время ты будешь находиться в других частях света.

- Я смогу… - Ветер, по всей видимости, хотел в красках живописать, как часто он собирается прилетать ко мне не только из других государств, но и с другой части вселенной, но я слушать не стала:

- А из этих трех месяцев, которые я буду иметь великое счастье тебя лицезреть, материальным ты будешь ровно сутки.

Дело в том, что каждый из четырех братьев-ветров следует за временем года, к котором привязан и, соответственно, вынужден менять место дислокации раз в три месяца. А так как Ветра - всего лишь полубоги, то и все божественные умения у них как бы урезаны. К примеру, они могут становиться материальными по собственному желанию, но им доступно всего лишь двадцать четыре часа. Которые они могут распределять по своему усмотрению в течение года.

И, к слову, ещё одна пикантная подробность - они могут даже сделать ребенка людской девушке, но для этого нужно стать материальными ещё и в строго определенный день. У южного ветра это, к примеру, день летнего солнцестояния.

Юзик сначала открыл рот от удивления, потом, как рыба, беззвучно его захлопнул, покраснел, побледнел, пошел пятнами, а в конце светопреставления, устроенного им на собственном лице, загрустил и произнес:

- Ты знаешь.

- Представь себе! - вообще-то я прекрасно понимала его удивление, потому что едва ли на всей земле найдется более пяти человек, что осведомлены о таких тонкостях ветровой физиологии. Да и сама я об этом узнала практически случайно. Но это уже совсем другая история, которую я расскажу в другой раз.

- Я надеялся…

- Надеялся, что я –дура-дурочка, упаду в твои объятия, сраженная твоими, да хранят мою нервную систему духи предков, чарами. А ты объявишь о своих «небольших затруднениях с материальной частью» уже постфактум?

Ветер замялся, старательно пряча от меня глаза, и я поняла, что попала в точку.

- Ягайна…

- Нот, слушай, я не сержусь. Но прекрати вот это вот всё, - я неопределенно обвела взглядом поляну с «поляной», устроенной для меня, и взор мой удачно зацепился за соленый огурчик, который я тут же схватила и с хрустом откусила, - понял?

- Понял.

- Тогда все, я пошла, - констатировала я, хлопнув себя по коленям и с кряхтеньем поднимаясь с земли, - и не забудь убрать все за собой. Берегите природу – мать вашу, и все такое.

- Как же я? – удивился Ветер, показательно проводя нематериальной пятерней сквозь канделябр.

- А ты чем тут со мной заниматься собирался? – и не дожидаясь, пока плохо понимающий понятие риторического вопроса Ветер, не начал мне в красках отвечать и живописать, добавила, - вот и я думаю, что раз на романтику у тебя запасов пребывания в материальной оболочке хватило бы, то и на уборку хватит.

Посчитав разговор оконченным и прихватив початую бутылку смородиновки, я двинулась прочь с поляны. Но не прошла и пары шагов, как услышала сдавленные всхлипы и шмыганье носом.

- Вот только на жалость давить не надо!

- Ы-ы, - «шмыг-шмыг», - у-у-у, - «хлюп-хлюп».

Обернувшись я успела заметить только клоунский колпак, растворявшийся в воздухе вместе со всем остальным полубогом. И хотя видимого образа уже не было, рыдания слышались весьма отчетливо:

- Ы-ы-ы! – «шмыг-хлюп-шмыг», - у-у-у, - после каждого всхлипа ромашковые лепестки на пледе покачивало из стороны в сторону, как от порывов сквозняка.

- Ты что, серьезно? – в искренность издаваемых звуков верилось слабо, но предательское жалостливое женское сердце не позволяло просто развернуться и уйти.

13

«Шмыг-шмыг-хлюп!»

- Юзик…

- Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!! – свечи взвились огоньками и погасли.

- Хорошо-хорошо, Нот! Я верю, что ты расстроен, поэтому давай поговорим как взрослые люди, то есть как взрослые не совсем люди. Как не совсем человек и совсем не человек, но взрослые, по крайней мере.

«Хлюп».

- Появись, пожалуйста, чтоб мы могли смотреть друг на друга, когда разговариваем, - чтобы задобрить Ветра и доказать, что не собираюсь уходить до тех пор, пока мы не поговорим, я снова уселась на подстилку, а для пущего эффекта подхватила блюдце с опятами и вооружилась вилкой.

Ветер еще пару раз горестно всхлипнул, но все-таки материализовался. И это была одна из самых вменяемых оболочек из всех, какие я на нем когда-либо видела, - обычный парень среднего роста и мускулатуры с простыми, ничем не примечательными чертами и темно-русыми волосами, подстриженными коротко и кривовато. Серо-зеленые глаза смотрели печально, нос покраснел и время от времени шмыгал. Даже одежда была простой – некое подобие свободной туники и широкие штаны. Ни тебе леопардовых трусов, розовых слоников на причинном месте или стрингов в горошек.

- Давай попробуем со всем разобраться еще раз, - со вздохом начала я, Ветер же только согласно кивнул, - ты же знаешь, что я бываю резковата и излишне остра на язык, так что не обижайся. И я признаю, что должна быть с тобой более искренней.

Раздавшийся «шмыг» был уже скорее заинтересованным, чем печальным. Юзик даже изобразил, что тоже садится на другой край пледа.

- На самом деле я несколько лукавила, когда говорила, что для меня имеет значение, сколько времени в году ты будешь материальным или сможешь находиться в наших краях. Да, разумеется, это очень важно, но для меня не первостепенно.

На этих словах полубог всхлипнул уже почти радостно и плечи его начали расти, потихоньку расправляясь и бугрясь мышцами, становясь с каждой секундой всё круче и могучее. Но, когда я продолжила говорить, они, как меха гармони, поползли в обратную сторону, становясь с каждой претензией мельче на размер.

- Но важнее то, что, во-первых, ты хотел меня обмануть, скрыть очень важную информацию про особенности твоего существования во плоти и без оного, во-вторых, наврал мне с три короба про Гиблую Поляну, что, к слову, тянет на служебное преступление. А если бы я в дежурную часть сообщила, и сейчас тут особое подразделение ведьм по лесу рыскало бы и нарыскало эту «романтику»? Надо мной бы весь шабаш еще тринадцать лет смеялся бы. И, в-третьих, кто тебя учил так к девушкам подкатывать? Что за пикник на графских развалинах? Тут только скрипача с поломанной скрипкой не хватает. Хотя грибочки, должна признать, зачетные, - во время своего монолога я налила себе еще стопочку «для красноречия» и опустошила ее, а потом наколола целый пучок солененьких и отправила в рот, с блаженством пережевывая их.

- Так я сейчас! Хоть целый симфонический оркестр, - Юзик подпрыгнул и начал исчезать, но я замахала руками:

- Нот, ты снова слушаешь и не слышишь! Дело не в музыкальных инструментах. Это я так, для красного словца, чтоб обстановочку эту пасмурную разрядить. Дело в любви, понимаешь? Самое главное – это любовь. Чтоб ёкнуло, понимаешь?

- Так я же люблю! – радостно воскликнул он и под напором снова растущих плеч хламида на нем начала трещать.

- Во-первых, ты сказал, что «кажется» любишь меня, а это не одно и то же.

Ветер собирался что-то возразить, но взмахом вилки я его остановила и продолжила:

- Потому что когда действительно любишь, и это моё принципиальное убеждение, ты в этом уверен абсолютно и бесповоротно. А, во-вторых, Я тебя не люблю.

Многострадальные плечи снова сдулись, раздался новый «хлюп-шмыг».

- Нот, у меня есть к тебе предложение, давай побудем друзьями! Это уже гораздо ближе, чем коллегами. Я буду знать о твоих чувствах и очень бережно к ним относиться, хоть и поблажек в профессиональной деятельности ты от меня все равно не дождешься. А если что-то в моих романтических чувствах к тебе изменится, то я тебе обязательно об этом сообщу. Договорились?

- То есть мы будем ближе? То есть у тебя все-таки есть романтические чувства ко мне? – плечи Ветра – этот внезапный индикатор его воодушевления – снова начали разрастаться в размерах.

- Сейчас я тебе не смотря на твою бестелесность сверну шею собственноручно, тогда сразу дойдет, какие у меня к тебе чувства, - рыкнула я беззлобно, поднимаясь на ноги, безошибочно шестым чувством понимая, что бури и истерики в исполнении Южного Ветра можно больше не опасаться.

- Ну, скажи, скажи, хоть немножечко романтических чувств ко мне есть, да? – волосы полубога начали светлеть и завиваться кудряшками.

- Нет, теперь уже точно нет, - моей кислой мине позавидовал бы даже чемпион среди лимонов.

- Я же неотразимый, как нет? – цвет глаз Ветра стремительно переставал быть похожим на хоть сколько-нибудь натуральный голубой.

- Ой, короче...

- Ещё короче!? Не вопрос! - свободные одеяния Нота тоже начали меняться и становились все фривольнее прямо на глазах.

- Юзик!

- Я – Нот, Аппелиот…

14

- Не забудь убрать здесь, Нот-Аппелиот, приду – проверю! – не слушая дальнейшего перечисления многочисленных имен Ветра я стремительно покинула поляну, пока он не опомнился, и углубилась в лес, досадуя на то, сколько времени угробила на эту бесполезную вылазку. А все тщеславие – дай мне, значит, Гиблую Поляну на блюдечке и на поводок. Если б действовала по инструкции, сразу Юзика на чистую воду вывела бы. Эх, зла не хватает. Еще теперь пол часа обратно топать.

В таком безрадостном настроении я брела сквозь чащу, а когда на меня внезапно из-за дерева выпрыгнул радостный Иван-богатырь, чуть не умерла от разрыва сердца.

- Ваня! Чтоб ты рос здоровенький! Ты чего скачешь, как молодой лосось? – прохрипела я, держась за бешено колотящееся сердце.

- Я рад, что вы живы! – с обезоруживающей искренностью прогудел басом юноша.

- Спасибо большое, хоть благодаря тебе годочков моей жизни уже порядочно поубавилось, а седых волос на голове - наоборот.

- А вы посмейтесь, говорят, смех продлевает жизнь.

Видимо, на моем лицо отразилось недоверие, потому что богатырь решил меня убедить:

- Вот смотрите, ха-ха-ха-ха! ХА-ХА-ХА-ХА! – рокочущий бас прокатился лесом, наверняка испортив пищеварение не одной зверюшке, - прям чувствую, как силушка во мне растет! Ха-ха…

- Хватит, Ваня, хватит, - завопила я, - хорошего – понемножку. А то, глядишь, не получится подвиг совершить, еще не выйдет Настенька за тебя – зачем тогда долгая жизнь тебе одинокому? Еще не рад будешь.

Иван задумался.

- Это вы верно говорите. Не буду больше смеяться.

- Очень здравое решение, - одобрила я, - идем в избу, как раз займемся твоими вопросами, чтоб ты тут долго не задерживался.

Я осторожно выглянула из-за деревьев, высматривая не маячит ли квёлая фигура пьянчужки Павлуши где-то поблизости, и не обнаружив намеков на его присутствие – разудалых песен, пьяных споров и криков про взаимное уважение – смело ринулась домой. Богатырь двинулся следом.

Но не успела наша разнокалиберная парочка пройти и половину пути, как ко мне подлетел Ворон и уселся на плечо. Пока Ваня дивился и раздумывал, похож ли мой птиц на нечисть и сойдет ли его убийство за подвиг, питомец шепнул мне на ухо, что в избе меня уже ждет посетитель. А именно, как и предполагалось Котом на планерке, пришел представитель местной власти – сельский Голова.

Я поблагодарила пернатого, потрепав его по шее, и он отправился патрулировать округу, я же ускорила шаг – не хорошо заставлять ждать уважаемого человека. Ваню же снова пришлось попросить подождать во дворе. Но он и не особо возражал, крепко о чем-то задумавшись.

- Добрый день, уважаемый Игнатий Игнатьевич, - пропела я, входя в дом, где на лавке в предбаннике терпеливо ожидал гость, - надеюсь, вы не очень долго ожидаете?

Мужчина поднялся мне навстречу:

- День добрый, госпожа Ягайна. Минут десять как пришел. Заодно и Павлушу спровадил, чтоб тут не ошивался. Мешает вам, поди. Вы только скажите, уж я ему навечно дорогу сюда закажу.

- О, это не стоит вашего внимания, - улыбнулась я, мысленно вознося хвалу Голове, - пройдемте в мой кабинет.

Я села за стол и указала посетителю на место напротив себя, однако, перед тем, как сесть мужчина положил на стол передо мной небольшой сверток. По всей видимости – мой гонорар.

Здесь, вдалеке от крупных городов у простых селян редко водились наличные деньги, поэтому зачастую они расплачивались за мои услуги тем, что росло у них на огородах или хранилось в погребах. Люди приносили мне крупы и овощи, яйца, сахар, молоко, реже мясо – всё домашнее и самого лучшего качества. А так как просьб у местного населения было вдосталь круглый год, то голодная смерть мне явно не грозила. Если б не они, то жила б я на одних орехах и ягодах – единственном, что собирала в лесу сама.

К слову, нечисть со мной тоже рассчитывалась натуральным продуктом, но в основном это были редкие ингредиенты для зелий или мелочевка, которую они находили потерянной в лесу, поле или реке: монеты различного достоинства, полудрагоценные или просто красивые камешки, колечки и другие безделушки. Такие вещи я либо обменивала, либо заговаривала, а потом продавала как амулеты на ярмарках или базаре, куда изредка выезжала.

Однако на этот раз Игнатий Игнатьевич меня удивил: развернув сверток я обнаружила сарафан из тончайшего шелка. Легкая ткань струилась между пальцами невесомо, как облако. Широкая юбка была расписана цветами и жар-птицами, а лиф – украшен бисером. Мелкие бусины складывались в тончайший узор и мерцали, как самоцветы.

Я, увидев эту красоту, даже рот открыла от удивления:

- Что-то вы переплачиваете за дождь… - сказала я, все еще не в силах оторвать взгляда от подношения.

- Какой еще дождь? – не понял Голова.

- Дождя, кажется, давно не было, - я водила пальцем по бисерному узору, как завороженная, - я думала, вы пришли, чтоб я вам с погодой помогла. За такую вещь я вам не то, то дождь, а звездопад могу организовать.

- А-а, нет, то есть да, - сообразил мужчина, - дождь, он, конечно, нужен, но за него – вот, - он вытащил из-за пазухи бутылку смородиновки и поставил на стол, - а сарафан… он… как бэ…

15

Голова замялся, опустил глаза и начал ковырять носком ботинка половицу. Определенно, происходило что-то необычное. Игнатий Игнатьевич всегда – в делах и в жизни – был очень обстоятельным и прямолинейным человеком, иногда строгим, порой излишне жестким, но всегда справедливым и чуждым лукавству. Даже весь его вид говорил о том, что внутри его существа сокрыт стальной стержень: сухощавая поджарая фигура с крепкой шеей и всегда развернутыми навстречу проблемам печами, ноги, твердо стоящие на земле, руки чаще всего упертые в бока или сложенные на груди. И лицо – с окладистой бородой, плотно сжатыми губами и острыми мудрыми глазами – было открытым и честным. Он мудро и честно принимал решения, справедливо рассуживал споры, всегда открыто высказывал недовольство и искренне благодарил. За все эти качества и был избран руководить в селе. И именно таким, в моем понимании, должен был быть Голова. Даже многим князьям и графьям такие качества не помешали бы. Но сегодня к своему удивлению я поняла, что он робеет и чувствует себя явно не в своей тарелке.

Я решила не мешать мужчине собираться с мыслями, видя, что ему неловко, а снова взглянула на узор на своем еще не заработанном гонораре – я была практически уверена, что орнамент не простой, а наделенный силой. Про себя я решила, что обязательно проверю догадку, когда сарафан официально станет моим.

Голова тем временем, кажется, взял себя в руки:

- Я хочу…

Не успел он договорить, как ураганный поток воздуха практически снес дверь в кабинет, и на пороге материализовался Нот:

- Ягайна, все готово, я все сделал!

- Госпожа ведьма, чего он без очереди сунется, а? - всунулась следом верхняя часть туловища Ивана.

-…жениться, - закончил свою мысль Игнатий Игнатьевич.

- Что? – хором, но с разной степенью недоумения спросили я, Ветер и богатырь, и на Голову уставились три немигающих взгляда.

- А сарафан – это плата, - кивнул мужчина, - кто ж мне поможет, как не вы? Не откажИте! – он с мольбою уставился на меня.

Не успела я даже поперхнуться от неожиданности, как полубог буквально взорвался:

- Ах вот как, значит! – он потемнел обликом, как грозовая туча, из парня вполне славянской внешности, превращаясь в мулата, вихрем воздуха взвился под потолок и со страшной скоростью вылетел из избушки.

Игнатий Игнатьевич, слегка шокированный произведенным его словами эффектом, недоуменно перевел взгляд на меня:

- Я что-то не так сказал?

Я вымученно вздохнула:

- Похоже, за минуту вам удалось сделать то, чего я не могла целый год.

- Он вообще какой-то странноватый, честно говоря, - Ваня покрутил пальцем у виска для большей наглядности сказанного.

- Ванюша, горе луковое, поди на улице подожди. Видишь, взрослые люди разговаривают. И дверь за собой затвори.

Богатырь мелко закивал и покладисто повиновался, выйдя за дверь чуть ли не на цыпочках, а я перевела взгляд на мужчину:

- Давайте сначала и по порядку, и извините за это представление, - я сделала вид, что ничего необычного не произошло, но мысленно уже начала готовиться к последствиям, ведь теперь Ветер наверняка выкинет какой-то конек, - вы принесли сарафан, чтобы… - я сделала паузу, чтобы гость мог закончить предложение сам.

Голова вновь потупился:

- Чтобы жениться, то есть, чтобы вы помогли мне найти невесту.

Силы Природы, как же мне полегчало! Если б он сейчас сказал, что на мне, я б повторила финт Вани и выскочила в окно – только еще одно женишка мне в придачу к Ветру не хватало. Однако, собрав все свои актерские таланты в кучу, я осталась внешне невозмутимой:

- Есть ли у вас кто-то на примете? – честно сказать, мне было не вполне понятно, почему Игнатий Игнатьевич решил обратиться ко мне, а не к какой-нибудь местной свахе.

- Честно сказать, нет, - мужчина, по прежнему смотревший в пол, шумно выдохнул, рубанул рукой воздух, – эх, скажу все, как есть, надеюсь, вы не осудите.

Интересно девки пляшут…

- Признаться, я и жениться то не хочу. Видите ли, я однолюб, и свою единственную любовь повстречал в далекой молодости, когда жил еще далеко в северной губернии. Но родители девушки помешали нашему счастью, не позволили жениться. Ведь я, сирота безродный, не имел за душой в ту пору ничего, только сердце горячее да силу в руках. Да и сейчас я обычный сельской мужик, не примечательный и не очень молодой даже. И имущества только домишко и корова…

По правде сказать, Игнатий Игнатьевич тут прибеднялся, дом у него был огромный и хозяйство большое к нему в придачу: и гуси, и индюки, и свиньи, и козы, а уж кур – не сосчитать. Даже две женщины к нему на работу ходили – в огороде трудиться и около животных. Да и сам по себе он был очень завидным женихом. Наверняка, стоило бы ему только предложить, и со всей округи девушек на смотрины набежало бы - не сосчитать. Зачем же идти к ведьме?

Хоть я и влюбилась в чудесный сарафан, принесенный Головой, с первого взгляда, профессиональный долг требовал удостовериться в необходимости моего вмешательства. Ведовство – это серьезное и сложное искусство, расточать которое по пустякам – неоправданная трата ресурсов, сил и времени. Иногда людям и не-людям, которые приходят ко мне за помощью, не ведьма нужна, а психолог или просто хороший друг с необычным взглядом на их проблему или хотя б с бутылкой смородиновки.

16

- Думаю, вам лучше обратиться к свахе… - разумеется, мне было бы не сложно выступить и в такой роли для хорошего человека, хоть это и странно.

- Я уже обращался. Мне нашли девушку Любашу из Зеленграда, пекарскую дочку. Мы уж и сговорились почти.

Судя по всему, он говорил о дочери хозяина пекарни «Пышечка», что находилась в небольшом городе, верстах в тридцати ниже по реке. Заведение уже более двадцати лет торговало самыми сладкими и нежными хлебобулочными изделиями, которые можно себе представить. Ходили шутки, что булочник назвал пекарню в честь своей супруги, которая отличалась медовым нравом и поистине сдобным телосложением. Была у них и дочь, которая выросла точной копией своей родительницы. Очевидно, именно о ней и шла речь.

- В таком случае я не совсем понимаю, чего вы хотите от меня, - я, честно сказать, была растеряна.

- Я хочу, чтоб вы меня приворожили к будущей невесте.

Вот это поворот!

Видимо на моем лице отразилось изрядное изумление, так как Игнатий поторопился объясниться:

- Я не смогу жить с женщиной без любви, тем более все еще любя другую. А не жениться вовсе тоже – беда. И детишек понянчить хочется, и бобылем старость доживать не охота, да и все, что нажил кому-то оставить нужно, чтоб хоть вспомнили добрым словом.

Я задумалась. Само по себе приворотное зелье – не такая уж и сложная вещь. Другое дело, что игры с делами амурными зачастую приводят к губительным последствиям. Если б мне было наплевать на судьбу Игнатия Игнатьевича, я б отдала ему зелье хоть сейчас, с чистой совестью забрала бы сарафан и думать забыла о несчастном влюбленном. Но мне было не все равно.

- Хорошо, я подумаю, что можно сделать, - после паузы ответила я, мужчина же счастливо заулыбался, - но вы должны понимать, что приворот – процесс длительный, сию секунду результата не будет, - я приврала, зато выиграла себе немного времени, чтобы разобраться в ситуации с Любашей поподробнее.

Глава усердно закивал, мол, да, понимаю и буду ждать. В этот момент дверь приоткрылась, и в нее заглянул Кот:

- Ма-ау! – басисто подал он голос, активно сигнализируя о чем-то глазами. При чужих мой питомец предпочитал не разговаривать, да и прерывать мои встречи с посетителями было не в его правилах, значит, таким образом он давал мне понять, что требуется мое срочное присутствие.

- Что ж, - я поторопилась встать из-за стола, побуждая к этому и Игнатия Игнатьевича, - как только решу ваш вопрос, дам вам знать, - я любовно погладила сарафан, уже мысленно примеряя его на себя.

- Да-да, мне, кстати, уже пора, - мужчина заторопился к выходу, но в дверях обернулся, - я надеюсь, разговор останется между нами.

- Ма-ая-ау, - повторил нетерпеливо усатый, переминаясь с лапы на лапу.

- Можете не беспокоиться, - заверила я гостя, провожая в сени, но тот снова остановился:

- И по поводу дождя. Было бы неплохо сделать три-четыре захода ливнем через два-три дня, - когда речь шла о деле, а не о любовных вопросах, Голова был конкретен и деловит.

- Ма-а-а-ау! – Кот уже едва ли не подпрыгивал от нетерпения.

- Вы бы покормили животинку, Ягайна. Или это он в туалет хочет – воно, как глаза пучит, - серьезно сказал Игнатий Игнатьевич, - еще наделает вам на коврик.

Мужчина махнул рукой на прощанье и вышел, а я прыснула со смеху.

- Не ржи, - прошипел хвостатый, - дело серьезное.

- Что такое? Где пожар? – улыбаясь я посмотрела на Кота.

- Ты не далека от истины, - он недовольно сощурился, - речка кипит!

- Что? – в первое мгновение я даже не поверила своим ушам.

- И ничего я не пучил, между прочим.

- Кот! Что там с речкой?

- Я же сказал уже – кипит! – усатый заскочил на тумбочку к зеркалу и стал пристально изучать свое отражение.

- Как такое может быть? – я помчалась назад в кабинет за своим «тревожным чемоданчиком», - там же всё и все подохнут!

- Не подохнут, она не полностью кипит, а чисто фрагментарно, - Кот поворачивался перед отражением и так, и эдак, - ну да, большие у меня глаза, а что такого, - услышала я из сеней, - кошкам нравится.

- Тогда показывай дорогу, ловелас доморощенный, - рыкнула я своему питомцу, стремительно вылетая из избушки.

- И не только глаза, между прочим, - Кот наконец-то оторвался от созерцания себя любимого и, подняв хвост трубой, побежал в сторону речки. Я припустила за ним.

Через пятнадцать минут бега с препятствиями вверх по течению реки, прыгая по камешкам через торчащие корни и оскальзываясь на водорослях, когда сумка при каждом шаге всем своим весом обрушивалась мне на бедро, наверняка оставляя синяки, а волосы из-за жары прилипли к шее и спине, кипение Гниловатой мне уже не казалось такой уж великой проблемой.

Еще через пятнадцать минут, когда я позорно подумывала о том, чтобы плюнуть на всё и упасть на берегу без сил, Кот остановился и указал лапой в воду.

Мы находились в тихом уединенном месте поворота реки, скрытые от посторонних глаз близко подступившими к краю воды ивами.

Я проследила в направлении, указанном животным. На первый взгляд ничего необычного не было, но приглядевшись, увидела, что небольшой участок водной поверхности диаметром в пару-тройку аршинов пузырится, дрожит, идет ощутимой рябью, которая никак не может быть течением или результатом активности каких-либо водных существ.

17

Я подошла к самому краю воды – над местом ряби был отчетливо виден поднимающийся пар, как над кипящей кастрюлей, а еще ощутимо пахло вареной рыбой.

- Ничего не понимаю… - самой себе пробормотала я.

- Сила нечистая балует, - раздалось у меня из-за плеча. От неожиданности я чуть не свалилась в воду. Повернувшись, я увидела Ивана, который с сосредоточенным видом тоже разглядывал гладь реки.

- Ты как здесь оказался?

- Я за вами шел, - пожал плечами богатырь.

- И зачем?

- Дык, подвиг же!

- Ты бы для начала хоть сумку девушке помог нести, герой! – взорвалась я. Причина моего недовольства была, разумеется, не в сумке и не в появлении здесь Ивана, а в аномалии с рекой, которая просто ввергла меня в ступор, ведь я не имела ни малейшего представления, что могло ее вызвать.

- Я боялся, что если окликну вас, то вы не разрешите мне идти с вами, - повинился богатырь, а я не могла не признать справедливости его предположения – именно так я бы и поступила. Да и, по правде сказать, нести свой «чемоданчик» я этому "помощничку" ни за что бы не доверила – слишком уж ценные вещи в нем хранились.

- Мау, - Кот решил напомнить, что мы пришли сюда по делу.

- Может у Водяного очередное помрачение? – спросила я своего питомца, любившего пообщаться с местными русалками. Он часто выполнял их мелкие поручения, а они подкармливали его за это свежей рыбкой.

Кот отрицательно покачал головой.

- Хорошо, давайте рассуждать логически, - включилась я в работу, - что-то естественное немагическое привести к такому процессу не может, так? Слишком уж точечная аномалия. Вон даже стык кипящей и обычной воды различить можно. Если б причины повышения температуры воды были природными, то воздействию подверглась бы вся река, а не небольшой четко ограниченный участок. Следовательно, это нечто рукотворное и, судя по всему, колдовское.

- Бесовское, - авторитетно поддакнул Иван.

Я прошлась шагов на десять выше по течению и аккуратно дотронулась до воды – она была прохладной, какой и должна быть в реке летом в полдень у мелководья.

Скинув сарафан и подобрав нижнюю юбку, чем вызвала отчаянное покраснение богатырских щек, я ступила в воду и мелкими осторожными шагами двинулась в сторону подвергшемуся непонятно чьему воздействию участку. Кот и Иван, затаив дыхание, следили за моими действиями.

Я подходила ближе и ближе, но вода теплее не становилась, наоборот, у дна, где было глубже, она была такой холодной, что пощипывало кончики пальцев на ногах. Я заходила все дальше от берега, вода была уже выше пояса, а течение ощутимо толкало в спину.

Когда до кипящего места оставалась пара шагов, Иван не выдержал:

- Стойте! Это должен сделать мужчина! – он потянулся снимать свою косоворотку.

- Нет времени его искать, – хмыкнула я, а богатырь сердито засопел.

Я протянула руку над аномалией – пар был обжигающим, но вполне обычным. Не долго думая я нырнула.

Под водой странности продолжились – я увидела целый столб пузырей, поднимающийся со дна и сносимый течением.

В один гребок оказавшись у дна, я уцепилась за корягу, чтобы поток воды не отнес меня в сторону, и попыталась рассмотреть, что же там находится, вызывая аномалию, но бурление у дна было настолько сильным, что рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Но, определенно, там что-то лежало – я видела темные контуры небольшого предмета.

Я вынырнула на поверхность и пошла к берегу. Мокрая одежда тут же прилипла к телу. Иван поспешно отвернулся, залившись краской. Даже с затылка было видно, как пламенеют его уши.

- Ваня, иди нарви мне лозы, - я указала в сторону ив.

Хоть богатырь и не увидел моего жеста, но все понял правильно и поспешно ушел выполнять просьбу.

- Ну что там? – как только третий лишний удалился, Кот снова обрел возможность говорить.

- Не знаю пока что. Кажется, какой-то небольшой предмет. Нужно попробовать вытащить его на берег, тогда и посмотрим. Ты, кстати, откуда об этом узнал?

- Русалки весточку прислали.

Русалки, как и прочая нежить, не могут появляться под прямыми лучами солнца, и в дневное время суток чаще всего спят. Зато они способны заговорить какое-то мелкое животное – лягушку или ужа – чтобы те передали их послание в мир живых. Земноводное добирается до получателя и начинает плясать перед ним. Я называю это «плясать», потому что в нормальном состоянии ни жаба, ни змейка таких нехарактерных для себя движений делать не могут. Это своего рода язык жестов, больше похожий на конвульсии или какие-то ритуальные танцы диких племен папуасов.

Человек такую весточку получить и понять не сможет и, скорее всего, постарается обойти пляшущее животное десятой дорогой. Даже я иногда с трудом понимаю специфический стиль таких «писем», зато Кот – знаток в этом деле.

Вскоре вернулся Иван. К этому времени я удобно расположилась под деревом в тени, так как солнце, хоть уже и перевалившее зенит, палило нещадно, даже еще десять минут назад насквозь мокрая одежда начала высыхать.

Коту я дала задание следить за «кипящим» пятном и сразу же говорить, если что-то изменится, а сама принялась плести сеть – другого способа вытащить загадочный предмет из водоема, не касаясь его руками, я не придумала.

18

Кроме этого я собиралась обработать сеть специальным невоспламеняющимся раствором, который готовила из чешуек жуков-пожарников, чтобы раскаленный предмет не воспламенил и/или не прожег ее.

Богатырь некоторое время топтался рядом, но заговорить первым не решался, я же просто радовалась тому, что впервые за этот день могу посидеть в тишине.

Однако, спустя минут десять Ваня не выдержал:

- А вы правда можете приворожить? – застенчиво начал он.

- Ты что же, бесстыжий, подслушивал под дверью? – преувеличенно возмутилась я.

Богатырь покраснел:

- Не под дверью. У вас окошко было открыто.

- Ай-ай-ай, - «сокрушилась» я, - как же не стыдно?!

- Стыдно.

- А если б нашу с тобой беседу кто-то подслушивал, тебе, небось, неприятно было бы.

- И все-таки, - не поддался на мою ненавязчивую попытку смены темы Иван, - можете приворожить? Взаправду?

- Могу, - не стала отрицать я.

- Ух ты! – глаза парня зажглись.

- Ничего в этом хорошего нет, - я поморщилась, - вот ты бы хотел, чтоб тебя приворожили?

-Меня? Да кому я нужен? Вон даже Настенька за меня замуж без подвига идти не хочет, - понурился Иван, - я ж ее так люблю, а она… эх!

- Так может она тебя уже приворожила?

- Нет! – уверенно ответил богатырь, - зачем сначала привораживать, а потом условия для замужество ставить?

- Всё очень просто. Ты Насте нравился, но не обращал на нее внимания. Она и решила тебя приворожить. А как приворожила, увидела, что ты ради нее на всё готов, все просьбы и прихоти исполняешь, ей наскучило, передумала или, наоборот, почувствовала свою власть над тобою и играет твоими чувствами, как кошка с мышкой.

Ваня слушал не шевелясь, при этом его лицо с каждым моим словом делалось всё задумчивее и печальнее.

- Вы правда думаете, что она меня приворожила?

Нет, я, разумеется, так не думала, но мне захотелось проучить Ваньку, чтоб в другой раз неповадно подслушивать было.

- Я ничего не думаю, а предлагаю подумать тебе, - я пожала плечами. Как я и говорила, не всегда людям, которые приходят к ведьме, нужна ведьма. Зачастую им просто нужны мозги.

Иван замолчал, уставился в одну точку и последовал моему совету – глубоко задумался.

Сеть плелась споро, и уже через пол часа была полностью готова. А вот с уловом так просто не получилось.

Сначала я пробовала просто закидывать сеть и тащить, затем ныряла к злополучному кипящему предмету и пыталась обернуть его своим импровизированным неводом, но сделать это так, чтобы случайно не всунуть руки в кипяток было очень сложно. Я пробовала поддевать его палкой и ругала злополучный предмет, на чем белый свет стоит, но дурацкое неизвестное нечто не реагировало ни на слово, ни на дело, ни на угрозы, ни на проклёны. Даже отборный мат был ему нипочем.

Иван рьяно создавал видимость деятельности, пытаясь мне помочь, но больше мешал бестолковыми советами:

- Вы его перекрестите и плюньте через плечо!

Или:

- А вы что не можете какое-то слово волшебное сказать, чтоб оно само вылезло?

Или:

- Может пойдем домой, я уже кушать хочу.

Услышав про еду, Кот тоже оживился и даже попытался под шумок слинять, но я зорко бдила и искореняла дезертирство в зародыше.

Спустя более часа безрезультатных попыток я без сил упала на берегу. Надо мной нависла усатая морда:

- Не проще дождаться ночи и попросить русалок эту штуку вытянуть? – шепотом спросил Кот, пока Иван отвернулся.

- Не проще, - устало выдохнула я, - вдруг до ночи оно всю реку вскипятит.

- Я так не думаю, - муркнул хвостатый, - кипение уже постепенно сходит на нет.

- Что? – меня аж в воздух подкинуло, - почему ты молчал?

Я присмотрелась к пятну – действительно, оно стало ощутимо меньше, чего я в пылу подводного сражения с сетями и течением не заметила.

- Я собирался сказать, но все не было возможности, - мой питомец принял невинный вид, - да и ты выглядела такой увлеченной процессом – не хотелось отвлекать.

- Если б я не устала, как вьючный мул, я не знаю, что бы я тебе сейчас сделала!

- На то и был расчет, - Кот не скрывал своего злорадства, - я бы еще с удовольствием посмотрел этот спектакль на воде, но мне пора.

- У-у, морда неблагодарная. Остаешься без сливок на неделю!

- Хм, нам не привыкать. И оно того стоило, - фыркнул меховой нахал.

- Значит, еще и без колбасы на месяц!

Кот наверняка припас для меня еще какой-то едкий ответ, но в этот момент к нам подошел Иван:

- Так что будем делать? Я, по чести сказать, уже выдохся.

Я почувствовала, что сейчас и сама закиплю, ровно как тот предмет в реке. Быть может, там и лежит некто, кого горе-Иван уже ранее довел до подобной кондиции? Пресытился общением с богатырём, так сказать, и нырнул охолонуть.

- Вы оба сейчас максимально быстро скрываетесь с моих глаз, а то я за себя не отвечаю, - мой шепот был больше похож на шипение.

Кота уговаривать не пришлось – он тут же развернулся и, задрав хвост трубой, потрусил по своим делам, наверняка амурным. Ваня же недоуменно засопел, даже не думая уходить.

- Иван, - насколько могла спокойно сказала я, - у меня сегодня выдался и продолжает выдаваться очень неспокойный день. Я сейчас собираюсь снять с себя всю одежду и просушить её, а пока она будет сохнуть, лежать в тенечке и наслаждаться минутами покоя. Если же какое-то богатырское беспокойное хозяйство будет мешать мне хоть на каком-то этапе всего вышеперечисленного, то оно вернется домой не только без подвига, но и без всего, что плохо болтается.

19

Если б я была не настолько уставшей, то, наверное, смогла бы насладиться всеми оттенками красного, что отразились на лице юноши. Было в них всё от нежно-розового стыдливого «это же я утром разбудил госпожу ведьму, и она не выспалась» до смущенного ярко-малинового «то есть как снять всю одежду?», от недоумевающего кораллового «почему это вдруг хозяйство беспокойное…» до ошалевшего пурпурного «а что у меня плохо болтается? …ой!»

- Я вас у избы подожду, - сдавленно буркнул Ваня и поспешно удалился.

Я же еще некоторое время просто лежала, раскинув руки – сил подняться не было. Потом все же, кряхтя, скинула нижнюю сорочку и юбку, в которых принимала водные процедуры, стянула до нитки мокрое белье и разложила все это на солнышке.

Попытавшись расслабиться и отрешиться от суматохи этого дня, я подняла лицо к небу и раскинула руки, совершенно не волнуясь, что меня кто-то увидит голой – все селяне сейчас работают в поле, у детей – время полуденного сна, а городские в такую глушь никогда не забредают. Да и случайный путник едва ли найдет это местечко – поворот реки и лес, подходящий почти к самому краю воды делал его скрытым от постороннего взгляда.

Я потянулась – эх, хорошо!

Солнце жарко улыбалось в зените – значит, одежда высохнет быстро.

Немного отдохнув, я решила совместить приятное с полезным, а именно вымыть голову – я же девушка, все-таки, вдруг встречу прекрасного витязя с сердцем пламенным, а сама с грязными волосами. Правда, последнее время мне попадались совершенно не витязи, а из примечательных особенностей у них в наличии имелись только мозги набекрень: один – недоросль, а другой вовсе физически не существует, а только в бестелесном образе является и нервы треплет. Но мечтать не вредно. Вот полежу в водичке и помечтаю.

Хорошо, что таскание за собой пудовой сумки хоть редко, но себя оправдывает. Вот и сейчас я достала из внутреннего кармана травяной мыльный раствор и вошла в реку.

Аномальное кипение к этому времени сократилось вдвое и, чтобы его заметить, нужно было точно знать, куда смотреть – человек, не знающий о нем, прошел бы мимо и внимания не обратил.

Я расплела косу – волосы упали на плечи и в воду – и начала втирать пахнущую ромашкой, мятой, мелиссой, полынью и еще десятком разнообразных трав жидкость в кожу головы, распределяя ее от корней волос к кончикам, а сама поглядывала на кипящий участок. Интересно все-таки, что же вызывает такую странную реакцию?

Я расположилась почти у самого берега, где было воды по пояс, а течение не очень сильным. Отсюда открывался прекрасный вид на речную гладь, отражавшую кристально прозрачное голубое небо и противоположный берег.

И такое умиротворение вдруг нахлынуло на меня, что показалось, так можно всю жизнь просидеть, любуясь бликами солнца на воде и слушая шелест ветра в листве.

Но как и раньше за весь этот суматошный день, моим мечтам о спокойствии и уединении не суждено было осуществиться. Я нырнула в воду, выполаскивая мыльный раствор из волос, сделала несколько гребков по водной глади, непроизвольно поворачиваясь к берегу, на котором оставила сохнуть свои вещи. Каково же было мое изумление, когда кроме них там я обнаружила парня, что с задорной улыбкой и без всякого стеснения наблюдал за мной.

- Привет, - озорная улыбка стала еще шире.

Интересно, как долго он там сидит?

- Привет, - как могла беспечно ответила я, постаравшись скрыть свое удивление его присутствием – пусть не думает, что подкрался ко мне незаметно. Я, как ни в чем ни бывало, продолжила свое занятие – выполаскивание мыла из волос. А что ж еще прикажете делать? Я же абсолютно голая – выйти на берег не смогу, а до одежды без этого не добраться.

- Как водичка? – кажется, молодого человека абсолютно не смущало, что один из нас не одет.

- Отличная, - сквозь зубы процедила я. Как бы его побыстрее отсюда спровадить? Не буду же я до ночи тут плескаться, изображая из себя русалку, мне еще на Лысую лететь.

- Да? Тогда, пожалуй, и я искупаюсь, - мой собеседник легко поднялся на ноги и начал снимать через голову белую льняную рубаху.

- Другого места по всей протяженности реки, как я понимаю, найти не удалось? – фыркнула я, тем не менее успев отметить весьма привлекательное телосложение парня. Он не был ни особенно широкоплеч, ни слишком мускулист, но тело было поджарым и крепким, даже с расстояния в несколько метров я увидела, что мышцы, должно быть, упругие и твердые. Такими бывают гончие – быстрые, меткие, хваткие. Особенно взгляд задержался на косых мышцах живота, там, где на стыке с верхней частью бедра образуется рельеф, какой бывает, когда тело сильное и гибкое.

Я с усилием и не без внутреннего недовольства собой заставила себя перевести взгляд в другое место. В этот момент парень вынырнул из рубахи и кинул ее к ногам. Наши взгляды встретились. Серые глаза. И темные волосы. Необычное сочетание, особенно для этих мест, где почти все светловолосые и голубоглазые.

- Мне понравилось именно это место, - тряхнул головой собеседник, отвечая на мой вопрос, - здесь очень спокойно и тихо. И взгляд посторонний сюда не попадет. Можно делать, что захочешь, никто не узнает…

20

Я почувствовала, что у меня зарозовели щеки сперва от двусмысленности его фразы и от тона, которым она была сказана, а после – от гнева, тут же вспыхнувшего во мне. Ну вот еще! Буду я смущаться какого-то деревенского зазнайку. Обычно это я – повод для всех робко отвести глаза и покраснеть.

Помнится, как только я приехала в эти места и не знала здешних обычаев, селяне неоднократно крестились или приговаривали «чур меня», когда я являлась к ним на хутор в каком-нибудь экстравагантном по их мнению наряде – в юбке выше щиколоток или – прости-господи – брюках с карманами.

Я, разумеется, очень быстро перестроилась на местную моду, а все привычные для себя вещи спрятала в сундук на дно. Но не потому что переживала, что обо мне подумают или скажут, просто это значительно ускоряло взаимодействие с аборигенами – за время, пока селянка крестилась или лихорадочно закрывала детям глаза и отходила от шока, можно было уже и новости животрепещущие узнать, и дорогу спросить, и амулет заговоренный на что-нибудь вкусненькое выменять.

А так-то мои привычные наряды вполне могли соперничать в экстравагантности с Юзиковскими. Так что и этого проходимца я стесняться не буду!

- И что же ты собираешься делать, чтоб никто не узнал? - я сложила руки на груди. Жаль, что мой собеседник этого жеста не увидел – над поверхностью воды возвышалась только моя голова.

- Что-нибудь придумаю, - готова поклясться, в его голосе прозвучали мурлыкающие нотки, - а что, есть какие-то идеи?

- Нет, просто люди не хотят, чтоб их видели, только в двух случаях: когда что-то противозаконное хотят сделать либо когда им по нужде нужно, - я очень старалась, чтоб моя улыбка получилась как можно ядовитее, - в первом случае здесь вариантов вообще нет, разве что ты собираешься ограбить жилище какого-нибудь рака-отшельника, во втором же – лучше пойти в лесок, чем тут воду мутить.

После этой фразы улыбка молодого человека стала гораздо кислее. Но он все же ответил:

- Почему же только в двух случаях? Еще люди уединяются для всяческих романтических забав, к примеру…

- О, так ты тут романтикой надумал заниматься? В одиночестве? Странные у тебя предпочтения.

- Не в одиночестве. Кроме меня тут есть как минимум еще один человек, - глаза парня были лукавыми с хитрым прищуром, я видела, что в них плещется миллион разных эмоций.

- Как минимум этот еще один человек откусит тебе голову, как самка богомола с голодухи, если ты дотронешься до него хоть краем своих конечностей или даже дурным умыслом, понял? А если доходит туго, то я могу вытесать все вышесказанное у тебя на черепушке, как на скрижали, – бессонная ночь, ранняя побудка, напряженное утро и весьма активный день дали о себе знать - я была сильно агрессивна и очень зла. Я и правда в тот момент была готова разорвать незнакомца на тысячу мелких трудно опознаваемых кусочков, сделай он хоть какое-то поползновение в мою сторону.

Однако, моя бравада вызвала прямо противоположную реакцию той, которой я старалась добиться. Парень сначала коротко хмыкнул, а потом захохотал во все горло. Он смеялся так заразительно и заливисто, что я и сама улыбнулась. От этого смеха с моих плеч как будто упала тонна груза, а атмосфера, которая, как мне казалось, до этого стремительно превращавшаяся в грозовую, стала легкой и безоблачной.

Отсмеявшись, молодой человек снова посмотрел на меня:

- Извини, если напугал тебя.

- Вот еще, - я вздернула нос.

- Видишь ли, я не мастер знакомиться с девушками, - он замялся, если бы не уже сложившееся у меня первое впечатление о том, что этот парень – наглец и пройдоха, я могла бы подумать, что ему неловко, а, возможно, он даже внутренне ругает себя за незадавшееся знакомство, - и выбрал такой дурацкий вариант.

- Действительно, дурацкий, - хоть ситуация уже перестала напоминать конфликтную, мне начало надоедать торчать в воде по шею, и я потихоньку сердилась.

- Меня зовут Костя, - он широко улыбнулся.

- Понятно. Будь добр, Костя, поищи себе другой объект для знакомства, а заодно и другое место для купания, потому что это уже занято. А впрочем, можешь оставаться здесь, но отвернись к лесу передом, ко мне задом, чтоб я могла одеться.

- Ты все-таки обиделась, - констатировал молодой человек и погрустнел.

- Предлагаю тебе поразмышлять об этом, глядя в противоположном направлении, а то мне плавать уже наскучило.

Костя со вздохом отвернулся. Я подождала некоторое время, ожидая, что он, возможно, захочет повернуться или подсмотреть, но нет, он стоял прямо, глядя в даль и больше не делая ни малейших поползновений посягнуть на мою приватность.

В этот момент я вспомнила про то, почему, собственно, оказалась в этом положении и огляделась – кипящей аномалии на поверхности реки уже не было видно. Я нырнула – под водой тоже спокойно. Аккуратно проведя рукой в том месте, где еще недавно бурлила вода, я ощутила, что она горячее, чем во всем водоеме, но уже не обжигает. Опустившись к самому дну, я наконец смогла рассмотреть причину аномалии – сапоги. Я чуть было рот не открыла от удивления, но вовремя вспомнила, что нахожусь под водой.

21

Два обыкновенных кожаных сапога с небольшим каблуком и теснением на голенище, связанные между собой шнурками, как ни в чем не бывало, примостились между камнем и кустом водорослей.

С опаской я дотронулась до одного из них и отдернула руку – сапог был все еще обжигающе горячим, зато удалось подцепить колечко шнурка, который был вполне сносной температуры, чтоб за него держаться.

Пришлось несколько раз добирать воздуха и нырять снова, пока не получилось вытащить сапоги, потому что в них набилось много песка и речного ила – именно благодаря этому их и не уносило течением.

Держа свою добычу на расстоянии вытянутой руки за шнурки, я вышла из воды.

Костя по прежнему стоял, отвернувшись.

Мне хватило минуты, чтобы выйти на берег, одеться и собрать разбросанные вещи. Я закинула рюкзак на плечо, а сапоги снова подхватила за шнурки и уже собиралась удалиться не попрощавшись, как услышала:

- Даже не назовешь своего имени? – парень все еще вдумчиво рассматривал даль, но, по всей видимости, по звуку понял, что я уже ухожу.

- Не вижу необходимости.

Он повернулся. На его губах играла легкая улыбка, но глаза были задумчивыми, как будто он именно сию секунду решал в голове какую-то сложную задачку. Костя окинул взглядом меня, и его внимание привлекли сапоги, грязные от ила и налипших водорослей. Он удивленно вскинул брови.

- Ты что, купалась в них?

- Да, а что? Это запрещено? – я уже жалела, что не ушла, когда намеривалась.

- Нет. Хорошо, что не в шубе.

В другой раз я бы, возможно, посмеялась над этим, но не сегодня. Я улыбнулась воодушевленным оскалом человека, который только что съел килограмм лимонов без сахара, развернулась на пятках и пошла прочь.

- Мы ведь еще увидимся? – донеслось мне вдогонку.

- Нет!

- Я не спрашивал. Я констатировал!

Фыркнув, я потопала по направлению к своей избушке, титаническим усилием заставив себя не обернуться назад и не посмотреть на своего нового знакомого-незнакомого, а также на то, смотрит ли он мне вслед и какое у него при этом выражение лица, или он уже разделся и зашел в воду, или как раз раздевается, или, быть может, он уже ушел, потому что наша встреча – ничего не значащее для него событие. Может быть, он просто увидел девушку в воде и не мог отказать себе в удовольствии немного пошутить над ней. А мне вот теперь идти и думать об этом.

Внутри копилась и уже была готова расплескаться во все стороны досада. И досада эта была вовсе не о том, что Костя рассердил, помешал купанию или чем-то обидел меня, а о том, что, когда он появился на берегу, у меня в волосах была зеленоватая жижа мыльного травяного раствора, что он решил, что я купалась в сапогах, что вместо нормального приветливого общения, в стрессовых ситуациях я только язвлю, ерничаю и поливаю собеседника ушатами сарказма и скептицизма.

- У-у-у, - сердитый полу-стон полу-рык не удалось удержать внутри, и он вылетел в пространство, рискуя где-то на другом краю земли обернуться грозовой тучей или снежным вихрем. Я пнула от злости камень, что плохо лежал у меня на пути, и теперь уже завыла от боли в ушибленном пальце ноги, - у-у-ё-ё!

К сожалению, даже физическое воздействие не приглушило недовольства собою. Я шла вдоль реки, сердито вколачивая пятки в тропинку, больше, однако, не рискуя пинать что-либо у себя на пути, хоть и очень хотелось. Сумка по прежнему оттягивала плечо и твердым боком била по бедру. Мокрые волосы елозили по шее, и я знала, что из-за того, что не расчесала их после купания, и они теперь сохнут сами по себе, когда приду домой, они станут похожи не на шелковую волну цвета воронова крыла, которую я обычно старательно приводила в порядок и лелеяла, а на гнездо какой-то невменяемой птицы. Одежда тоже не до конца высохла и теперь липла и терла. А сапоги вообще бесили! Что они такое? Никогда не слышала про такой артефакт. Кто его использовал, а главное – зачем? Во имя чего кому-то понадобилось нагревать воду в реке? Или сапоги делают не это? К тому же нести их на вытянутой руке за шнурки, чтоб не обжечься, было крайне неудобно.

Одним словом, по мере удаления от места неожиданной встречи, я не успокаивалась, а, наоборот, начинала сердиться все больше и больше.

Через сорок минут злая, как ведьма, у которой не задался день с самого утра и с каждой минутой становится все хуже и хуже, я подошла к своей избе.

- Вы совсем ополоумели?! – взревела я, когда увидела, что происходило на моем крыльце.

А посмотреть там было на что. На ступеньках, привалившись к перилам, сидел Иван. В руке он держал откупоренную и уже на половину употребленную бутылку смородиновки – не иначе, как взял ту, что несколькими часами ранее презентовал мне сельский Голова. Рядом валялся в расслабленной позе Кот, одной лапой помахивая в воздухе, а другой обнимая блюдце с некой жидкостью, в которой, я уверена, при ближайшем рассмотрении, а точнее – обнюхивании, можно будет узнать валерьянку.

Главным же действующим лицом в этом бесчинстве являлся Нот, который сидел напротив Ивана на травке и держал в руке золоченый кубок, который явно принес с собой, потому что он также был нематериальным. На этот раз он выбрал пиратский образ – длинные волосы, выбивающиеся из-под красно-синей банданы, смуглая кожа, недельная небритость, золотая серьга в ухе и шрам на щеке. Из одежды – темные штаны, подвязанные алым кушаком.

22

Вишенкой на этом алкоголическом торте, а точнее на крыльце, восседал Павлуша, чей сизый от непомерных частых возлияний нос, как индикатор, показывал, что пьянчужка успел уже порядочно набраться.

Остальная троица тоже была изрядно пьяна, поэтому заметили они мое появление с опозданием и даже на крик отреагировали не сразу.

- А-а, - первым повернулся ко мне Ветер, - вот она, - он ткнул в моем направлении кубком, от чего из него вылилась нематериальная жидкость ярко-алого винного цвета, но не долетев до земли, растаяла в воздухе, - пыссматрите, явиласс!

Язык полубога уже слушался плохо, впрочем, как и глаза – они то съезжались в кучку, то застывали на одной точке где-то за горизонтом, то не без затруднения фокусировались на мне.

- Я тут живу, если ты не знал!

- Вооот! Видите? – вопросил Ветер своих собутыльников, - не успела прийти, а уже грубиянит-с.

Иван и Кот дружно закивали, а Павлуша кхекнул:

-Не кх-хорошо! – но когда я перевела на него свой грозный взгляд, стушевался и затих, уткнувшись взглядом в половицу и с неподдельным интересом начал разглядывать узор древесных колец.

- А я же к ней со всей душой, - продолжал Нот, - Ягайночка то, Ягайночка сё, эх! – он активно жестикулировал, от чего содержимое бокала летело яркими брызгами во все стороны, но даже не думало заканчиваться, как будто кубок был бездонным.

- Да, - кивнул богатырь, - меня тоже целый день обижает, и шпыняет, и помыкает, – он свел брови, надул губы и засопел, как ёж, взваливший на себя пуд яблок.

- Ты, чудо-юдо стоеросовое, мало того, что разбудил меня ни свет, ни заря, целый день треплешь мои нервы, сидишь на моем крыльце, откушивая мою же смородиновку, так еще и жалуешься на меня? – я прямо опешила от такого заявления.

- А что, - вступился за нового товарища Кот, - только тебе можно с мавками посиделки устраивать? Мы, мужчины, тоже имеем право!

- Я вам сейчас это самое право налево надену и пущу по селу в позе собаки мордой вниз, если вы немедленно не исчезните с глаз моих. Устроили тут клуб юных алкоголиков. Узнаю, кто зачинщик – прибью!

- Это не я! – Павлуша небезосновательно предположил, что крайним сделают его и поспешил ретироваться. Он скатился с крыльца и неустойчивой походкой двинулся прочь. К моему счастью. Одной головной болью – как спровадить его отсюда – стало меньше.

- Что вы тут устроили, - набросилась я на оставшихся собутыльников, - а если б посетители пришли?

- А они и приходили, - «обрадовал» меня Иван, - мы им всем сказали, что тебя нет и что приходить завтра.

- Что-то я не припомню, когда хоть кого-то из вас к себе секретарем наняла!

- А мы по собственной инициативе и доброте душевной, безвозмездно и даже не надеясь на благодарность, - сказал Кот и, уткнувшись носом в блюдце, принялся усердно лакать.

- С каких это пор ты при посторонних разговариваешь? - изумилась я.

- Кто это посторонний? – пробулькал из глубин валерьянки мой питомец, - Иван же свой парень!

Богатырь в ответ поднял вверх бутылку смородиновки, салютуя, как будто поддерживая хороший тост, и в один гигантский глоток осушил еще четверть литровой емкости.

- Видимо, это про меня, - очнулся из хмельной задумчивости Ветер, вероятно позабыв, что Кот распрекрасно при нем разговаривал с самого момента их знакомства и даже нынешним утром. Юзик попытался встать, но его качнуло, повело, и он остался на траве, - бедный я несчастный, посторонний, никому не нужный, всеми забытый и нелюбимый, - он горестно вздохнул и припал к кубку. В несколько глубоких глотков Нот осилил его, хотя бОльшая часть напитка утекала по подбородку и шее, впрочем, не оставляя следов ни на теле, ни на одежде полубога. При этом я заметила, что как только он отнял бокал ото рта, жидкость снова начала в нем появляться, будто бы сплетаемая из воздуха, - я для неё поляну эту, как на блюдечке, а она, эх! – он вздохнул еще горестнее и рухнул в траву.

- Кстати, про лес, - я вспомнила о еще одном важном деле на сегодня, которое хорошо было бы успеть завершить до вылета на Лысую гору, а именно про то, что в той части леса, которую упомянул Ветер, происходило что-то странное, требующее моего вмешательства, - а где Ворон?

Вместо ответа на меня уставились только три осоловелые пары глаз, в которых не было даже намека на осмысленность и способность мне как-то содействовать. Осмотрев накушавшуюся троицу, я крепко задумалась:

- Как же мне вас быстро и эффективно протрезвить?

Сначала я хотела просто сбегать к колодцу, набрать ведро студеной воды и от всей души окатить их с головы до ног. Это бы их мигом взбодрило. Потом бы я налила им тонизирующего отвара, что и согрело бы и вернуло в строй за считанные минуты. Но, хорошенько поразмыслив, я отказалась от этой идеи. Во-первых, лень тащить воду, во-вторых, эти оболтусы тут мои запасы алкоголя и валерьянки уничтожили, а я им травяной чай делать буду? Не дождутся! А в-третьих, на нематериального Нота физические воздействия наверняка не возымеют действия. К тому же Кот и Ваня мне для вылазки вовсе и не нужны. А Юзика возвращать в кондицию придется – он наверняка знает, куда нужно лететь. Как минимум, быстрее других отыщет.

23

В итоге я решила оставить богатыря и питомца в покое, предварительно отобрав у них остатки «пиршества» - пусть проспятся, а нравоучения, наставления, наказания и укоры будут их ждать завтра утром. В сочетании с похмельем это будет хорошим уроком. А вот Ветра уже сегодня ждала жестокая и изощренная расправа, которой он не забудет и которая надолго отобьет у него охоту напиваться на пороге у ведьмы – я решила нажаловаться его старшему брату.

Я зашла в избу, быстро переоделась в чистую и сухую одежду, кое-как собрала вверх волосы, которые, как и предполагала, высохли как попало, сбились колтунами и теперь торчали в разные стороны. Я постаралась даже не думать, скольких усилий мне будет стоить привести их в порядок. Сапоги, доставшиеся мне ценой моей прически и которые до сих пор были для меня загадкой, ждущей решения, я заперла в потайной комнате.

После этого достала из шкатулки серебряный свисток и снова вернулась на улицу. К этому моменту все трое моих пьяниц спали кто где без задних ног – Нот в траве, Иван, привалившись к перилам крыльца, Кот – так и не выбравшись из объятий блюдца.

Встав с северной части дома и повернувшись лицом в том же направлении, я принялась насвистывать мелодию. Свистун из меня не то чтобы профессиональный, скорее, наоборот, но качество самого свистка компенсировало мое неумение. Высокий, но густой звук серебряными переливами понесся по округе, улетая все дальше и выше – за границу леса, за поля и города, за край самой земли.

Я насвистывала мелодию некоторое время, забыв про все неурядицы и сложности этого дня, сосредоточившись только на том, что делаю, вплетая в свою незамысловатую игру силу души. Было непросто еще и потому, что приходилось старательно делать вид, что это поступок, продиктованный необходимостью, а не просто прихоть одной ведьмочки, которая нашла сколько-то приличный повод, чтобы увидеться с кое-кем значимым…

И совсем скоро я почувствовала, как воздух вокруг меня движется по-другому, как меняется направление потоков и воздушных течений. Все пространство вокруг меня качнулось и задрожало.

Прямо в лицо дыхнуло освежающей прохладой, такой редкой в этих краях в разгар лета, и передо мной появился мужчина, точнее полубог – северный ветер.

Аквилон – разумеется, у него было множество имен, как и у его младшего брата, но мне нравилось именно это – всегда появлялся в одном образе. Это был мужчина среднего роста и телосложения, с темными с небольшой сединой жесткими даже на вид волосами и небольшой бородой, синеглазый, белокожий, как будто сотканный из вьюги и полярной ночи. Одет всегда в простую рубаху и штаны. Редко улыбающийся, молчаливый, можно даже сказать мрачный – полная противоположность своему южному родственнику.

И в этот раз он не изменил себе – остался ровно таким, каким запомнился мне в день нашей первой встречи прошлой зимой. Он также смотрел на меня с серьезной задумчивостью, немного строго, немного печально.

- Ты хотела меня видеть? – без приветствия и предисловий спросил он, и хотя северная натура божества делала его холодным и несколько отстраненным, в словах сквозила теплота.

Вместо ответа я только кивнула, потому что с Аквилоном слова всегда казались мне лишними – он прекрасно понимал все и без них.

Ветер не выказал ни удивления, ни негодования тем, что человек, то есть я, имеет наглость вызывать его с другого конца земли и собирается о чем-то просить, он просто ждал и, я уверена, был готов помочь, если это будет в его силах. Поэтому я сразу перешла к делу.

- Это касается Нота, - я жестом пригласила Ветра следовать за мной, а сама пошла к крыльцу, - мне необходима помощь в одном важном деле. Без него я справиться не могу, а он сейчас как бы… не собран, - после заминки я нашла нужный эвфемизм.

Тем временем мы уже обошли дом и глазам северного ветра предстала картина, достойная плакатов о вреде алкоголизма, к тому же теперь округу оглашал трехголосый храп.

Аквилон сложил руки на груди и нахмурился.

- Как скоро он нужен тебе для твоего дела? – в глазах у северного Ветра загорелось что-то нехорошее.

- Хотелось бы побыстрее, конечно, но час-полтора я могу подождать, - я прикинула, что как раз за это время успею собрать всё необходимое для полета и наконец-то пообедаю, а то голодный желудок уже начинал напоминать о себе жалобным урчанием. Скудная закуска, съеденная мной утром в лесу, уже давно переварилась, как и не было.

- Уверен, что справлюсь быстрее, - без тени улыбки, но с коварной усмешкой кивнул Аквилон, затем в два шага подошел к своему дрыхнущему в пьяном забытье непутевому братцу, подхватил его за шкирку, как нашкодившего котенка, и встряхнул пару раз с такой легкостью, как будто Нот не взрослый мужчина, а пуховая подушка. Впрочем, откуда мне знать, сколько весит нематериальный Ветер? Но мне даже стало немного его жалко.

От силового внешнего воздействия Юзик приоткрыл глаза, безуспешно попытался их сфокусировать на мне, стоящей неподалеку, потом на брате. Как только он понял, кто перед ним стоит, в хмельную голову тут же вернулось сознание, а вместе с тем – глубинное понимания того, что ему сейчас достанется по самую бандану, а то и выше. Он открыл рот, чтоб каким-то образом выразить всю гамму чувств, что накрыла его за секунду, но в этот момент оба брата исчезли.

24

Я немного постояла у крыльца, размышляя о сложностях родственных отношений, а потом без зазрений совести пошла ставить чайник.

С исчезновения Ветров не прошло и получаса, за который я едва успела сложить все необходимое в дорогу, ведь сразу после вылета к северной границе леса собиралась лететь на Лысую гору, как с улицы раздался звучный окрик:

- Ягайна, принимай.

Я выскочила на крыльцо и увидела там невозмутимого Аквилона со спокойным, почти равнодушным, абсолютно непроницаемым выражением лица и несчастного, но, судя по всему, абсолютно трезвого, Нота. Теперь он выглядел как двенадцатилетний мальчишка, встрепанный, нахохленный, как воробышек, который только что героически отвоевал у голубя хлебную крошку, и насквозь мокрый. С его волос, одежды и милого курносого носа в веснушках капала вода. Южный Ветер обхватил себя руками, дрожа, как в лихорадке, и переминаясь с ноги на ногу.

- Ох, - скорость протрезвления впечатляла, - хотела б я узнать рецепт этого лекарства от опьянения.

Аквилон только ухмыльнулся:

- Этих тоже привести в чувство? – он кивнул в сторону храпящих собутыльников своего брата.

- Нет-нет, не стоит, эти пусть спят, у них уже рабочий день закончился, - улыбнулась я, хотя в глубине души гаденький голосок так и подмывал согласиться на предложение.

- В таком случае я полетел, - подытожил старший из ветров. Он уже начал таять в воздухе, когда добавил, - рад был повидаться.

- И я, - ответила я, но он скорее всего этого уже не слышал.

- Не д-думал я, что т-ты т-т-такая, - заикаясь от того, что зуб на зуб не попадает, и дрожа пробубнил Нот.

- К-какая? – передразнила я его.

- А т-такая, что п-пойдет под венец за сарафан! – Ветер наверняка хотел назвать меня более лаконично одним метко-едким словом, но божественное воспитание не позволило.

Я скривилась. С одной стороны, его можно было бы не переубеждать в заблуждении, и таким образом отделаться от него раз и навсегда. А что он обо мне будет думать, меня вообще-то не особенно тревожит. С другой стороны, с этого героя-любовника станется такие пьянки у меня на пороге устраивать каждый вечер – нервы мне мотать, или того хуже – пойдет их устраивать на крыльце у Игнатия Игнатьевича. И тогда и слухи между селянами пойдут, и авторитет свой честно заработанный я между ними потеряю, и хорошего человека разочарую, и скорее всего сарафан нужно будет вернуть.

- Ты, Юзик, дурак, хоть и полубог. Сарафан – это плата за то, чтоб я помогла устроить свадьбу Головы с дочкой булочника, а не то, что ты подумал.

- Мое имя Нот, Аппелиот… Что? – от удивления он даже перестал заикаться и дрожать.

- Что слышал, бестолочь. Собирайся в кучу и покажешь мне, что там на севере происходит, а то Ворон куда-то запропостился.

Ветер недоуменно уставился на меня, переваривая полученную информацию.

- Я – дурак, - наконец резюмировал он, - и зачем я только напился?

- Меня этот вопрос тоже живо интересует. Кстати, каким волшебным напитком ты за такой короткий промежуток времени успел накушаться аж до состояния «меня никто не любит, я никому не нужен»? Поделись рецептиком.

- Это амбросия небесная… Человеку достаточно нескольких капель, чтоб захмелеть, рюмки – чтоб напиться, а от стакана можно и к праотцам отправиться.

- Я и говорю – отличная вещь, нужно держать у себя для особых случаев. Ну что, ты вернулся в кондицию или попросить Аквилона повторить процедуру?

- Нет-нет-нет, не надо брата, - Ветер истово замахал руками, а потом начал стремительно меняться. Теперь это был высоченный широкоплечий абсолютно лысый мужчина, чьи мышцы так сильно выпирали под кожей, что, казалось, скоро лопнут. Он ослепительно улыбнулся:

- Ну как?

- Ужас, - честно призналась я.

Нот сник, его улыбка померкла, а плечи ссутулились.

- Зачем ты постоянно меняешь внешность?

- Хочу узнать, какие мужчины тебе нравятся, - со вздохом признался Ветер.

- Такие – точно нет.

- А какие? Блондины, брюнеты рыжие? С зелеными, голубыми, карими глазами? – Он быстро перечислял всевозможные внешние признаки, при этом они головокружительным калейдоскопом менялись на человеке, что стоял передо мной.

- Остановись! – взмолилась я, так как даже для моей подготовленной психики это было ударом, а у человека, склонного, мог бы запросто и эпилептический припадок начаться.

Мельтешение лиц, глаз, плеч и причесок замерло. Передо мной стоял темноволосый и сероглазый парень с веселой улыбкой, что удивительно походил на моего недавнего знакомца Костю.

- Ой, лучше уж лысого верни, - сдавленно рыкнула я, потому что в моем горле неожиданно для меня самой образовался комок, и дышать стало тяжело. Я опрометью бросилась в избу.

- Эй, постой, а теперь то я что не так сделал? – недоуменно вопросил Ветер, но я уже хлопнула дверью.

Сама не понимая почему, в эту минуту я была зла на весь белый свет, казалось, попадись мне сейчас кто-то на пути, я могла бы расщепить его на мелкие кусочки одним взглядом или проклясть до одиннадцатого колена. Но, к всеобщему счастью, все персоны, находящиеся в радиусе потенциального риска, были сейчас вне зоны моего рассерженного доступа: Кот и Иван по прежнему дрыхли на улице, Ворон куда-то запропастился, а, возможно, просто по своему обыкновению спал на печке, возможных посетителей отвадила пьянствующий квартет, вспомнив о котором, я разозлилась еще больше.

25

Мне, между прочим, жить за что-то нужно! Одним сарафаном сыт не будешь. А эти балбесы мою клиентуру отваживают.

Я схватила со стола кружку чая, который заварила, пока Ветры принимали солнечно-морские ванны, и уселась в свое кресло «для печали». Это было старенькое кривоватое кресло с большими подлокотниками и мягким сиденьем. От многочисленных часов, что я проводила в нем, оно уже промялось в самых невероятных местах, повторяя очертания моей спины и попы. Все, кто ни садились в него, моментально ощущали дискомфорт, торчащие пружины и твердые края каркаса, что упирались в тело сидящего под немыслимыми углами. Зато для меня не было милее и любимее предмета мебели. Кресло принимало меня в свои теплые объятия и дарило комфорт и уют. Я всегда садилась в него, когда мне было грустно или одиноко, когда за окном дождь или вьюга, когда просто не было настроения. Вот и сейчас мне захотелось почувствовать себя «в домике».

Я завернулась в плед и плюхнулась в кресло. Обернула руки вокруг кружки. Разумеется, чай уже остыл. Сегодня просто не могло быть иначе. Бывают такие дни, которые не задаются с самого утра – уж если что пошло наперекосяк, то потом события наворачиваются, как снежный ком. Иногда получается вовремя отпрыгнуть в сторону, и эта метафорическая лавина неприятностей проскакивает мимо, а бывает – как сегодня – огромная куча мелочей, соединившись в одну большую сплошную неудачу, накрывает тебя с головой. И тогда любого самого незначительного пустяка достаточно, чтобы снести стену морального спокойствия, что выстраивалась много дней.

И этот холодный чай сейчас стал именно такой последней каплей – я зарыдала. Плакала так, как плачут дети – навзрыд и очень горько. Плакала и не понимала, отчего. И от этого непонимания расстраивалась еще сильнее.

- Ы-ы-ы, - горечь рвалась наружу, и не было совершенно никакой возможности сносить ее молча. В носу моментально образовалась влага, я шмыгнула, попыталась утереть нос рукавом, но предательская кружка выскочила из пальцев, сделала в воздухе кульбит, выплескивая все содержимое на меня, плед и кресло, дзенькнула о край стола, стоящего рядом и упала на пол, брызнув осколками. По полу разлетелись фарфоровые кусочки и заварка. Я, неловко дернулась в кресле, стараясь то ли поймать чашку, то ли увернуться от чая, льющегося из нее, и старенькое кресло не выдержало таких экзерсисов на нем – с оглушительным треском одна их его ножек подкосилась, и я кубарем скатилась на пол – прямо в чайно-осколочную лужу. Хорошо, что я была в толстом вязанном пледе, иначе кровопролития не миновала бы.

Первым желанием было моментально встать – убирать, чинить, приводить в порядок. Но потом я вспомнила, что всего пару секунд назад рыдала, что у меня в жизни – полная неразбериха, что предстоит полет на Лысую Гору, где придется – я в этом не сомневалась – получать, не понятно, за что, что Гиблая Поляна оказалось не гиблой, что Аквилон ради меня совершил какую-то страшную экзекуцию над Нотом, что Павлуша споил Кота и Ваню, который между прочим несовершеннолетний, и ему нужен подвиг, но лучше б он отправился на поиски мозгов и смекалки, а не страшной колдуньи и дракона. Потом представила себя со стороны – лохматая, сопливая, мокрая, злая ведьма лежит в луже чая и заварки у развалин сломанного кресла и больше всего ее беспокоит не то, что у северной границы завелось что-то, что пугает зверье и портит лес, а разбитая кружка холодного чая и парень которого она видела пять минут своей жизни.

Я хмыкнула, потом прыснула, кхекнула, а потом захохотала в полный голос. Забавная из нас всех компания получается!

Я лежала на полу и хохотала с подхрюкиванием, даже не думая вставать. И, пожалуй, лежала бы так еще долго, но тут сквозняк приоткрыл дверь, и в дверном проеме показался все еще темноволосый и сероглазый Нот:

- Ягайна?

- Изыди, - беззлобно ругнула я его, счастливо улыбаясь и глядя в потолок. Все-таки смех – самое волшебное лекарство на свете. Стресс, копившийся уже давно (если быть честной, то, кажется, еще с прошлого злополучного Солнцекреза) и усугубленный сегодняшними событиями, должен был каким-то образом выплеснуться наружу. Скорее всего я бы проплакала в кресле минут двадцать, потом бы собрала себя в кучу и пошла спасать мир, как и обычно. Но в душе остались бы горечь и недовольство. Но теперь, отсмеявшись, мне было светло и хорошо, как будто в груди поселился солнечный зайчик.

- Все в порядке? – Ветер даже не подумал уходить.

- Было бы гораздо лучше, если б тебя здесь не было, - процедила я недовольно, но настроение на самом деле с каждой секундой только улучшалось.

- Она всегда такая сердитая? – в дверном проеме показалась еще одна темноволосая и сероглазая голова.

- По большей части, - ответил Нот, - но в этом ее очарование.

- Да, я уже заметил, - ухмыльнулся Костя, так как это был, разумеется, он.

- Оба изыдьте! – я даже не подумала подниматься с пола, наоборот, закуталась посильнее в плед и отвернулась от них.

- Кажется, в этом доме не слышали про гостеприимство… - показно протянул Костя.

26

- Зато в этом, не побоюсь этих слов, открытого для помощи любой страждущей душе, живой или недоусопшей, доме слышали про экстренное вышвыривание непрошенных посетителей, лезущих в чужой монастырь со своими замечаниями, с крыльца с жизнеутверждающим пинком под пятую точку, - пробубнила я.

- Если она разговаривает такими длинными предложениями, значит, все еще злится, - заключил Нот, - но это ненадолго – она отходчивая. Можешь себе пока чаю налить.

- Очень мило, Юзик, что ты распоряжаешься чаем и кипятком в моем доме, - не могла не кольнуть я Ветра, но потом уже более миролюбиво добавила, - мне тоже сделай! – все-таки очень хотелось выпить горяченького со сладеньким.

Костя хмыкнул, а через секунду я услышала, как чиркнула спичка, в воздухе повис запах жженой серы и горящего дерева – такой не спутаешь ни с чем, затем звякнул тугой крышкой чайник, очевидно гость проверил, осталась ли в нем вода, потом с едва уловимым скрипом открылись дверцы кухонного шкафчика – наверняка он ищет еще одну кружку или заварку для чая. Дом наполнился знакомыми и привычными звуками. А спустя некоторое время до моего чуткого обоняния донесся аромат свежезаваренных трав с ягодами.

Почему-то меня совершенно не озаботило, что на моей кухне хозяйничает почти незнакомый мне человек, а я в это время лежу ветошью в углу. Вставать совершенно не хотелось. Но тут я каким-то шестым чувством учуяла, что открылась банка с вареньем.

«Эх, придется все-таки принять вертикальное положение», - подумала я, предвкушая, как отправлю в рот булку с маслом и засахаренной вишенкой. Но мысль мне додумать не дали, потому что мир качнулся, и я оказалась уютно устроенной в руках Кости.

- Не нужно метать молнии глазами, - упреждая мою словесно-брыкательную атаку произнес он, а потом усадил меня на стул, подоткнув края моего пледа, чтоб не мешали, всунул мне в руки горячую кружку, и я ухватила ее, как спасительную соломинку, уткнувшись взглядом в глубины чая, будто стараясь рассмотреть, что на дне емкости. Это было проще, чем наблюдать, как Костя мажет варенье на хлеб и донельзя гармонично смотрится на моей кухне.

От чая шел умопомрачительный аромат – немного терпкий, древесный с какими-то пряными нотками. Почему-то у меня из дешевой заварки, которую я покупала у бабушки Голи в городе, ничем похожим не пахло.

Я вдыхала пар и млела от тепла. Я отпила всего один глоток, когда поняла, что мысли мои улетают куда-то далеко, за горизонт и выше, превращаясь в белых птиц с сильными крыльями.

Я провалилась в сон. Что случилось к горячим чаем, я не поняла, но по крайней мере, я им не обожглась, видимо, Костя успел подхватить – и его, и меня.

Организм зачастую умнее нас самих – он берет то, что ему нужно и тогда, когда ему это необходимо. Полубессонная ночь, ранний подъем, богатый эмоциями день сделали свое дело – я просто-напросто отключилась. Обычно я засыпала быстро, и мне снились красочные и длинные сны. А просыпаясь, я всегда жалела, что не умею их толковать как следует. Изучала я эту науку по верхам, предпочитая уделять больше времени менее субъективным знаниям. Нет, сны селянок про выпавший зуб или рыбу, плавающую в молоке, я толковала легко и непринужденно, чаще придумывая значения образов на ходу. Но в своих собственных снах не разбиралась совершенно.

Вот и на этот раз снилась мне какая-то неподдающаяся толкованию маловразумительная чушь с элементами трагикомедии: во сне я являлась самой себе то русалкой с фиолетовым хвостом, то императрицей на боевом носороге, то маленьким муравьишкой, что несет вверх по склону соломинку. Русалка манила к себе какого-то путника, чьего лица я не могла разобрать, и расчесывала свои волосы гребнем из отполированного рыбьего скелета. Ей на смену приходила императрица, мечущая взглядами молнии, готовая встать лицом к лицу с любым врагом, носорог под ее седлом взбрыкивал, пускал из ноздрей сизый пар и почему-то мяукал. А муравей тащил и тащил свою ношу. Эти картинки сменяли друг друга, пестря многочисленными деталями и мимолетными силуэтами. Сны чередовались, сменяли друг друга в хаотичном порядке, выплывали один из другого, смешивались, и вот уже императрица едет верхом на рыбьем скелете, русалка танцует с носорогом, муравей рычит и расчесывает волосы, а потом все застилает туман и я слышу только, как в сенях кто-то осторожно ходит.

Стоп! В каких еще сенях?

Я открыла глаза и поняла, что лежу в своей кровати, укрытая пледом, а шторы наглухо задернуты, отчего в комнате приятный полумрак и, кроме меня, никого: ни питомцев, ни домового, ни даже вездесущего Ветра. Я потянулась – тело отозвалось приятной истомой. Интересно, сколько я спала?

Я глянула на настенные часы – было без четверти семь. Неужели я так мало проспала? Обычно после посиделок с мавками я валяюсь до полудня. И сон дурацкий - про богатыря-малолетку, выходки Юзика, какого-то Костю, про то, как я засыпаю во сне и вижу сон про русалку, муравья и... Взгляд скользнул по комнате и наткнулся на разбитое зеркало. Что? Не может быть.

Я сдавила пальцами виски - внутри головы было туманно и путанно. Всё никак не получалось отделить зерна от плевел, а точнее то, что мне приснилось от того, что было на самом деле.

27

Подействовал только заговор от похмелья - штука очень действенная, но вредная до жути. Она буквально будоражит весь организм, как хорошая доза кофеина. Благодаря этому зерна наконец отделились, и я наконец-то сообразила, в какой реальности нахожусь. Пришло запоздалое понимание, что уже вечер, и я безбожно опаздываю.

Из кровати меня аж подбросило – еще не хватало не явиться к Верховной на аудиенцию, тогда мне несдобровать. Вихрем выскочив в сени, я споткнулась о порожек и чуть не влетела прямо в ведро с водой, почему-то стоящее прямо в центре помещения.

- Доброе утро, - улыбнулся Костя, опершись на швабру, которой, по всей видимости, только что вымыл полы.

- Не говори, что уже утро, - на миг мои конечности и все внутри похолодело, когда я подумала, что проспала всю ночь, и уже наступил следующий день. Я дернула занавески и с облегчением увидела достаточно низко висящее солнце – к счастью в той части света, где оно клонится к закату, а не наоборот.

- Зачем же так пугать?! – быть недовольной и сердитой при виде озорной улыбки молодого человека оказалось очень сложно. Кроме этого я отметила, что кухня сверкает чистотой, нигде не видно ни осколков, ни пятен от пролитого чая, даже кресло стоит на прежнем месте целое и невредимое. А на столе – дымятся свежеприготовленный оладьи.

- Будешь допивать свой чай? – как будто не замечая моего заполошенного вида спросил Костя, - я тут десерт приготовил.

- А где Нот? – я предпочла не реагировать на его предложение, во-первых, нет времени, а во-вторых, с какой это стати он тут хозяйничает на моей кухне?

- Улетел по делам, - он пожал плечами.

- А ты почему до сих пор здесь околачиваешься?

- Я же говорил, что мы еще увидимся. Вот и решил продолжить знакомство.

- Не сегодня, - больше времени на разговоры у меня не было. Я стремглав бросилась в кабинет за сумкой, которую, слава силам природы, собрала заранее, на ходу переобуваясь и стараясь каким-то неведомым современной индустрии красоты образом навести порядок на голове. Я вытащила из шкатулки ключ от сарайчика, в котором хранились мои средства передвижения – ступа с метлой, коврик-самолет и сани-самоходы. Именно на последних я и собиралась отправиться в путь. Во-первых, они самые скоростные, умеют и ездить по земле, и летать, во-вторых, самые удобные и вместительные, а в-третьих, они просто самая эксклюзивная вещь из имеющихся у меня в обиходе, и мне так редко удается на них пофорсить. Выбегая из дома и минуя сени, я схватила со стола пару оладушков, засунула их в рот, не обращая внимания на Костю, все еще стоящего в обнимку со шваброй.

На улице все также мирно похрапывали Кот и богатырь. Я открыла сарай, расчехлила сани, закинула в них сумку и теплую кофту – не смотря на лето, ночью в воздухе и на большой скорости наверняка будет холодно – а потом не удержалась и сбегала в избу еще за несколькими оладьями. Костя расцвел в улыбке:

- Понравились?

Я была бы не я, если бы позволила ему узнать, что лучшего блюда в жизни своей не ела – сладкие, нежные, почти невесомые оладьи просто таяли на языке.

- Нормально, - фыркнула я, отправляя в рот очередную вкусность, - с голодухи и не такое понравится.

Костя недоверчиво поднял бровь, явно уверенный в своих кулинарных способностях.

- Во сколько ты вернешься? – спросил он, выходя следом за мной на крыльцо, - я к твоему возвращению приготовлю что-нибудь особенное. Что-то такое, что точно заставит тебя затрепетать от удовольствия.

- Даже не вздумай! – от такого предложения я чуть не сверзилась со ступеньки, - нечего здесь ошиваться, домой иди.

Вместо ответа Костя только скрестил руки на груди и привалился к дверному косяку, как бы намекая, что никуда уходить не собирается.

Ух, я бы ему показала, почем фунт лиха, если б было больше времени. Но нет, нужно немедленно взлетать, а то проблемы здесь покажутся мне комариным укусом по сравнению с тем, сколько крови из меня выпьет секретарь Эльвида за опоздание хоть на долю секунды.

С другой стороны, ну его, пусть ждёт, сколько влезет – раньше завтрашнего утра я едва ли вернусь. Скорее всего к этому времени ему уже надоест тут шастать. А украсть у меня все равно нечего, разве что он позарится на мои пыльные занавески, которые благодаря Ивану теперь еще и разорваны в трех местах, или стоптанные домашние тапочки. Всё ценное хранится в надежной потайной комнате, которую он не сможет найти, даже если перевернет всю избу вверх дном. А даже если и найдет, то точно не сподобится открыть.

В крайнем случае меня и мое имущество подстрахует моя пернато-шерстяная живность и домовой.

За секунду прикинув все это, я умостилась в санях, прошептала слова ритуала движения и… ничего не произошло. Сани не то, что не поехали, а даже не шелохнулась. Я села поудобнее, нахмурила брови для надёжности, повторила заклинание – снова ничего.

- Может в них горючее залить нужно? – заглядывая в сарайчик без тени улыбки спросил Костя, хотя я чувствовала, что он надо мной смеется.

- Может кто-то не будет меня отвлекать? – рыкнула я, чувствуя себя идиоткой, потому что на секунду на полном серьезе задумалась о том, что у саней может закончиться топливо и их нужно как-то заправить, а я даже не знаю, где бак.

28

- Ты не думаешь, что это знак? – неожиданно Костя оказался за моим левым плечом, внимательно разглядывая сани.

- Какой еще знак? – в первую секунду я подумала, что он имеет в виду какой-то символ, начертанный среди полетных рун на полозьях.

- Что не нужно никуда лететь, лучше остаться здесь и продолжить знакомство, - он многозначительно приподнял бровь.

- Ты не видишь, что мне сейчас не до того? - я подчеркнуто нарочито отошла от парня подальше и изобразила напряженную мыслительную работу, хотя в голове было пусто и гулко.

- Понял-понял, - Костя улыбался совершенно обезоруживающе, чем сильно меня отвлекал, - хочешь, я тебе еще пару оладий принесу?

- Не хочу! – фыркнула я исключительно из чувства противоречия, но когнитивный диссонанс – это наше всё, так что тут же добавила, - что стоишь? Неси!

А что? Я когда жую, я лучше думаю!

Костя хмыкнул и удалился. Я же, потоптавшись вокруг саней еще пару мгновений, смирилась с тем, что сейчас я эту проблему не решу, ибо как минимум некогда, как максимум – я вообще не понимаю, что могло с санями произойти. Поэтому я поволокла из сарая ступу - старый проверенный транспорт, на котором летали еще наши пра-прабабки. Уж он-то не подведет.

Переложив сумки я залезла в ступу, стараясь не думать о том, что меня ждёт, если я в ближайшие пару минут не вылечу в направлении Лысой горы. Мысленно обратившись к Матери-Природе, я сотворила символ полета и произнесла заговор. И снова ничего!

Я махнула помелом посильнее, повторила всю процедуру ещё раз, но ничего не изменилось. Я бы попробовала ещё раз, но только сумасшедший совершает одни и те же действия, рассчитывая, что может получить различный результат.

Сколько я ни пыталась умом постичь, почему мои средства передвижения решили восстать против меня, да ещё и в такой неудобный момент, у меня ничего не получалось. Наоборот, чем больше я пыталась сосредоточиться на решении проблемы, тем сильнее в мою голову проникал грозный лик Эльвиды, с довольной усмешкой накладывающий на меня проклятье до седьмого колена.

Пребывая уже почти на грани паники, я воззвала ко всем богам о помощи, чего делать с моей-то удачей совершенно не стоило, потому что не успела я подумать о божествах, как в нескольких метрах материализовался Нот. На этот раз он был рыжим и кучерявым, с зелеными глазами и длиннющими ресницами. Над одеждой полубог по обыкновению не заморачивался, поэтому на нем были только шлепанцы и микроскопическое махровое полотенце, обернутое вокруг бедер.

Я выпучила глаза, хоть и не могла этим мимическим акцентом выразить всю гамму обуревавших меня чувств.

- О, значит, тебе рыженькие нравятся? - по-своему понял мое выражение лица Южный Ветер, а нервный тик, от которого дернулся не только левый глаз, но и половина лица, и вовсе принял за знак приязни, - буду считать этот ответ положительным, - расцвел Нот и покрутился вокруг своей оси, как на примерке нового костюма перед зеркалом, давая мне получше себя рассмотреть.

- Ты почему в полотенце? – запоздало возмутилась я.

- А что, снять? – радостно улыбаясь уточнил Ветер, и импровизированная одёжка упала к его ногам.

- Ё-моё! – простонала я и сползла внутрь ступы, чтоб глаза мои не видели этого безобразия.

- А то! – услышала я снаружи и мне даже не нужно было вылезать и смотреть, чтобы знать, что Нот в этот момент самодовольно подбоченился.

- Нашел, чем хвастаться, - раздался полный яда голос Кости, который, видимо, вернулся с оладьями из дома, - надень полотенце обратно, не позорься.

Как по мне, то хвастаться там было очень даже чем, но мужчинам, должно быть, как говорится, виднее.

Не знаю, надел Юзик полотенце назад или нет, но обратился ко мне он с таким пафосом в голосе, что можно было бы подумать, что он сейчас во фраке и на красной ковровой дорожке:

- Ягайна, изволь вылезти, нам нужно с тобой серьезно поговорить.

Взаимодействие со мной требовалось Ветру весьма номинально, ответ мой не требовался, поэтому Ветер продолжал:

- Что за гарем ты тут устроила? То перед богатырями залетными практически в одном исподнем шастаешь, то сарафаны в подарок от холостых мужчин принимаешь, а теперь и вовсе какого-то пройдоху постороннего приветила. Что дальше? Оргии в лесу? Если да, то я за!

Я прямо опешила от такого заявления и только как рыба, выброшенная на берег, беззвучно открыла и закрыла рот - слова закончились. Кто-то плохо знакомый со мной мог бы подумать, что мне стало стыдно за поведение, описанное полубогом, перед Костей, но нет. Это было совершенно не так. Совершенно.

- А тебе, как я понимаю, завидно, что тебя, не смотря на все старания, в гарем не берут? – по приближения голоса Кости, я поняла, что он тоже уже стоит рядом с моим импровизированным убежищем.

- Нет никакого гарема, - вяло воспротестовала я, потому что надежды на то, что меня услышат, практически не было – между парнями завязалась словесная дуэль.

Слушать показательные выступления Ветра в который раз за день мне совершенно не хотелось, но одна фраза привлекла мое внимание:

- Кому ты пыль в глаза пускаешь…

- Точно, - подскочила я, от избытка чувств выливая на себя оставшуюся часть воды из стакана, и пока Юзик не успел принять мою радость на свой счет, добавила: - пыль!

29

29

Как ошпаренная я выскочила из ступы и помчалась к ведру с водой. Очевидно, пыль закрывает часть полетных рун, что начертаны на моем средстве передвижения, вот и не получается взлететь. Слишком долго оно простояло в сарае, ведь по месту на короткие расстояния я летаю просто на метле и только в дальнюю дорогу беру ступу.

Пока я искала тряпку, тащила ведро и отдраивала резные надписи на бортиках, между Костей и Ветром завязался спор. Выясняли отношения мальчики шепотом и на некотором расстоянии, но до меня долетали отдельные фразы:

- Где ты вообще взялся такой настырный? - негодовал Нот.

- Где взялся, там больше нету, - шипел в ответ Костя.

- Я хотел с тобой по-хорошему…

- А нечего тут мотылять...

- Где хочу, там и мотыляю!

- Мамочка не учила тебя хорошим манерам?

- Я её первый встретил!

- Кого? Мамочку?

- Ягайну!

Дальше я уже не слушала, а снова с завидным для человека презирающего всё бренное, а особенно уборку, усердием терла руны на ступе. Оказалось, кроме пыли, один из основных полетных символов – иероглиф «воздух» - залепила какая-то липко-склизкая субстанция, отдирая которую, я чуть не обломала все ногти. В другой раз я, возможно, задумалась бы, откуда она взялась на моем транспорте, но времени на это у меня не было, а жаль… Я залезла в ступу, махнула метлой, повторила нужные слова, и - о радость! - моя ретивая «кобылка» медленно, как будто нехотя поднялась в воздух. Фух! Наконец-то! Ну а теперь нужно поторопиться.

- Кого по возвращении увижу первым, тому придумаю страшную кару – мало не покажется, - пригрозила я на полном серьезе, для устрашения нахмурившись посильнее, - не рискуйте, расходитесь, - и метлой задав скорости ступе, я полетела по направлению к Лысой Горе и очередным проблемам на свою непричесанную голову.

- Ягайна! – услышала я голос Костя снизу, - а как же…? – но о чем вопрос я не услышала, поэтому только неопределенно махнула рукой.

- Но я же…! – донесся вдогонку голос Нота, но эту фразу я тоже не смогла расслышать из-за шума в ушах и стремительно набиравшейся высоты. Впрочем, не очень то и хотелось.

Через несколько минут избушка осталась позади вместе со всеми трепателями моих далеко не железных нервов. Держать хорошую мину при плохой игре теперь было не перед кем, и я, горестно выдохнув, с облегчением плюхнулась на дно ступы.

Умное магическое транспортное средство само знало дорогу – летело, как почтовый голубь домой, и мое пилотирование ему было абсолютно не нужно. Метлу же я закрепила в специальный держатель, чтоб можно было быстро выхватить, если понадобится, а пока нужды в ней нет, чтоб не мешала.

На дне ступы было узковато, вытянуть ноги не получалось, приходилось сидеть, подобрав их под себя, зато не дул ветер и можно было перекусить. Я закуталась в кофту и вытащила из походной сумки несколько бутербродов, с наслаждением вгрызлась в хлебно-колбасный бок.

Да, не Костины оладьи, но тоже ничего, особенно с голодухи. Вспомнив о Косте, я почему-то погрустнела. Откуда он взялся на мою голову? Всех местных деревенских жителей я знала наперечет от здешнего старожила Кондратьевича, который был ровесником самого дряхлого пня в лесу, до только что рожденных младенцев, ведь для них делала амулеты на счастье, здоровье и добро. Неужели из города приблудился? Зачем? И что ему здесь нужно вообще?

Загадочный почти незнакомец рождал больше вопросов, чем ответов. А самое неприятное было то, что при нем я постоянно вела себя как полная дура. Напасть какая-то.

Сердито дожевав последний бутерброд, я встала и окинула взглядом земли подо мною. Внизу простирался бескрайний Темный лес. Казалось, что это не деревья тянут свои кроны вверх, а сказочный трепещущий ковер раскинулся на многие версты. В стороне справа несла свои воды, переливаясь бликами, речка Гниловатая, а слева уже клонилось к закату теплое летнее солнце.

Я прикинула расстояние до Лысой горы, свою скорость и время вылета – должна прилететь вовремя, хоть и впритык. Можно немного расслабиться и отдохнуть или почитать.

Я снова уселась на дно и взяла в руки роман, что мне прислала Эминара – моя подружка-ведьма, которая сейчас работает в Центральной библиотеке ведьмовства и ведовства и имеет доступ ко всем литературным новинкам. Да, библиотека в первую очередь ориентирована на научные труды, учебники и специфическую литературу, но ведьмы – тоже люди, и ничто женское нам не чуждо. Поэтому туда закупается и литература художественная.

Эминара – литературный маньяк. Она читает всегда, везде и все, до чего могут дотянуться ее загребущие книгоманские ручки. При этом она – просто кладезь полезной информации. Она помнит названия и содержание всех прочитанных книг, а прочла она их ох как много. Познакомились мы по чистой случайности – нас просто поселили в одну комнату в общежитии, а подружились на почве любви к книгам. Мы учились на одном потоке, но она выбрала теорию, а я – практику. Она помогала мне с конспектами, а я ей – с заданиями «в полях». В пору студенчества мы обменивались самыми любимыми книгами, читали их запоем. А сейчас, когда профессиональное распределение расселило нас на несколько сотен верст друг от друга, и доступ к литературным новинкам у меня пересох, как хилый ручеек в знойное лето, подруга не оставила меня в беде – раз или два в месяц ко мне прибывает почта с понравившимися Эминаре книгами.

30

«Крылья для феи» - одна из таких книг из последней посылки. В ней рассказывается про фею Светогрёзу – принцессу королевства фей, которая стоит на пороге сто семнадцатилетия (по фейским меркам совершеннолетия) – возраста, когда фея должна найти свою пару и, полюбив, обрести крылья. Только настоящая любовь может подарить фее полёт.

Отец Светогрёзы устраивает для своей дочери настоящий отбор женихов, но она всё никак не может определиться – то ей нравится мужественный и властный принц соседнего королевства Силослов, то нежный и чувственный граф Лилей, то красавец Солнцелик – фей не знатного рода, но известный во всем королевстве за свою красоту и умение играть на лютне менестрель. Светогрёза примеряет себя в роли жены каждого из них и десятка других второстепенных персонажей, танцует на балах в кронах деревьев, гуляет в саду, порхая с цветка на цветок, но каждый раз со своими проблемами и сомнениями бежит в бабочную (это фейский эквивалент конюшни, потому что знатные феи в силу своего крошечного роста передвигаются, разумеется, не на лошадях, а на бабочках) к другу своего детства – сыну бабочника (то есть, конюха) – Ладу. Лад всегда утешает ее, смешит и веселит, прогоняет ее печаль и дарит покой, оборачивая принцессу своей любовью, как теплым пледом. А она, погруженная в свои и только свои заботы, не замечает этого чувства, принимая доброе отношения за дружбу и привязанность, тянущуюся из их детства.

Я читала книгу, про себя посмеиваясь над глупышкой Светогрёзой – уж я бы, если повстречала бы своего суженого, то непременно бы его узнала с первого взгляда. Будь он хоть конюх, хоть принц, хоть ящер зелёный, ставший таким по воле злого колдуна. А я бы его спасла от злых чар и жили бы мы долго и счастливо.

Я настолько зачиталась историей фей, что уже отчетливо чувствовала, как затекли ноги от неудобной позы, но не могла оторвать взгляда от книги. Переворачивая очередную страницу думала, вот сейчас еще абзац и встану размяться, но очередной сюжетный поворот затягивал меня в водоворот интересной истории, и я так дальше и отсиживала ноги и попу.

Я как раз дочитала до сцены первого поцелуя Светогрёзы и Лада, когда почувствовала, что что-то не так…

Всё еще не отрываясь от чтения описания переживаний феи-принцессы, до которой наконец-то начало доходить, кто тот единственный, что может подарить ей крылья, я прислушалась к своим ощущениям и поняла – ступа больше не летела. Не было ни свиста ветра над головой, ни характерной дрожи, сопровождавшей полет, ни освежающего дыхания воздушных потоков. Очень странно… Не могла же я так быстро прилететь на место – еще даже не до конца стемнело. Да и приземления я не почувствовала.

Я медленно подняла голову вверх и увидела, что над ступой и мной склонилось четыре заинтересованных лица. Все женские. Если б мы сейчас не находились в сотне метров над землей, я бы подумала, что мне посчастливилось столкнуться с первой женской разбойничьей шайкой с большой дороги.

- Как книжка? – спросило одно из лиц, увидев изумление на моем лице.

- Затягивает… - призналась я, лихорадочно пытаясь понять, в какую ситуацию я умудрилась попасть. Это ж надо, даже в воздухе на большой скорости нет мне покоя!

- Попрошу вас встать и предъявить Камень Силы, госпожа… - проговорила другая женщина, делая паузу и предлагая мне представиться.

- Ягайна, - ответила я, однако, не торопясь доставать Камень.

Камень Силы – это своего рода сердце каждой ведьмы. Это артефакт, который носит отпечаток ведовства и личности, хранит в себе частичку каждого деяния и крупицу души своей владелицы. Как только девочка, проходящая обучение у старшей ведьмы-наставницы, совершает первое ведовство, начинает чувствовать в себе Силу, она должна пройти обряд Выбора Камня, во время которого призванная стихия Земли, мать-Природа, определит, какой камень навечно будет связан с обретающей Силу, пока еще маленькой ведьмой. Это может быть и малахит, и янтарь, иногда горный хрусталь, реже агат, рубин, опал, но чаще всего – это обычная морская галька. Хотя особенной удачей и знаком самой Природы считается, если в таком простом на первый взгляд камушке будет дырочка. Такой камень называется Боглаз и ведьма, которую он выбрал, считается отмеченной Природой.

Как бы там ни было, это не настолько важно, как то, что произойдет с камнем после – наставница привязывает камень к своей ученице, и с этого момента он становится ее талисманом, и оберегом, и сосредоточением силы. В камень возвращаются отголоски каждого заклинания, заговора, молитвы, что произнесет ведьма, в нем отпечатываются все ее плохие и хорошие дела. Поэтому даже невзрачная галька у доброй и умелой ведьмы может сверкать, как алмаз, и, наоборот, у той, что пользуется своим Даром во вред, даже багряный рубин может превратиться в никчемную стекляшку.

А также Камень Силы – это своего рода удостоверение личности. Его нельзя ни подделать, ни украсть – в чужих руках он останется обыкновенным куском породы.

31

- Объясните, что происходит, - я наконец поднялась на ноги и огляделась. Моему взору предстала картина, которую встретишь далеко не каждый день: тринадцать ведьм на метлах в одинаковых костюмах-хамелеонах, дающих возможность надевшему его спрятаться буквально на любом ландшафте, окружили мою скромную ни в чем неповинную личность. Ступа же застряла в силовой ловушке, натянутой в воздухе, от чего и остановилась. Вероятно, если б я не зачиталась, а летела, как все нормальные ведьмы, глядя перед собой, я бы ее увидела заранее, а также тех, кто меня остановил.

- Да, - кивнула женщина, которая говорила и до этого, по всей видимости старшая клина, а то что передо мной был боевой Клин Оберегающих, я уже не сомневалась, - я – клиновая Фрузата, - подтвердила мою догадку ведьма, - вы находитесь в районе проведения учебно-поисковой операции, просим вас предъявить Камень Силы и приготовиться к сканированию.

- Видите ли, я очень тороплюсь, - скривила я лицо в жалкое подобие улыбки, - можно обойтись без сканирования в порядке исключения? – я уже представила, как эти ведьмы-недоучки (а для кого еще могут проводиться учения?) будут пол часа настраиваться на сканирование, потом наверняка что-то перепутают и придется начинать сначала, а с моей удачей стандартная пятиминутная процедура наверняка превратится в эквилибристический траги-фарс с цирковыми элементами.

- Никак нельзя, - вроде бы вежливо, но непреклонно ответила Фрузата.

- Вы не понимаете, я очень тороплюсь на аудиенцию к Верховной!

- Значит, в ваших интересах как можно быстрее выполнить наши инструкции и продолжить движение в заданном направлении.

Ох, я бы с гораздо большим удовольствием задала устное направление некоторым излишне добросовестно выполняющим свои обязанности клиновым, но делать было нечего, пришлось подчиниться.

Я достала из потайного кармашка сумки свой Камень – изумруд заиграл в лучах заходящего солнца яркими искрящимися гранями – и замерла в ожидании проверки. Сканирование – довольно простой элемент ведовства. Ведьма таким образом проверяет объект – живой или неживой – на наличие порчи, сглаза, ядов в организме, скрытых артефактов или магических предметов, личины, отвода глаз, силового потенциала и многого другого.

К моему удивлению, сканирование заняло не более трех минут, я даже вздрогнула от неожиданности, когда меня окликнули по имени, ведь успела мысленно унестись куда-та в дальние дали своих мыслей, подальше от бренности бытия, поближе к своим родненьким тараканам.

- Всё в полном порядке, спасибо за понимание, - старшая клина кивком головы дала команду своим подчиненным снять ловушку, - рекомендую вам оторваться от чтения и продолжить полет в штатном режиме.

Я кивнула, наблюдая за тем, как двенадцать ведьм профессионально сворачивают силовые линии ловушки и разворачивают их снова уже позади меня и моей ступы.

- Всего хорошего, - попрощалась я и, махнув метлой, снова набрала скорость. Ступа легко вернулась на прежний курс. За моей спиной Клин Оберегающих уже заново настроил сеть и споро рассредоточивался по одним им понятному периметру. Один за другим пропадали силуэты ведьм, укрываемые и маскируемые костюмами-хамелеонами.

Что-то не очень похоже на недоучек… Одно из двух, или это не учебная операция, или я чего-то не понимаю. Хм…

Всю дорогу дальше я стойко провела на ногах, кутаясь в кофту и отчаянно желая хоть одним глазком посмотреть, чем же закончилась история Светогрёзы и Лада. Впрочем, зная, какие истории нравятся тонкой душе Эминары, могу гарантировать, что всё завершилось хэппи-эндом.

Как это обычно и бывает, стемнело быстро, как будто в одно мгновение. Вот еще солнечные лучи косо выглядывали из-за горизонта, а в следующую секунду меня окружила ночь, на небе зажигались звёзды.

Еще дважды в пути меня останавливали Клинья Оберегающих в полном составе и боевой экипировке. Дважды мне рассказывали про учебно-поисковую операцию и просили предъявить Камень Силы. Дважды профессионально и быстро проводили полное сканирование.

Если после первой воздушной остановки у меня еще были сомнения в том, что происходило что-то из ряда вон выходящее, то после третьей я уже знала это наверняка. Хотя бы потому что в третьем клине я узнала ведьму, с которой вместе училась, но которая на третьем курсе выбрала боевое направление. Насколько я помнила, она была одной из лучших на потоке… Так в чем же дело? Какое событие заставило поднять к метле столько хорошо обученных Оберегающих? На моей памяти такого еще не происходило.

После третьей проверки мне было уже не до чтения, я подгоняла ступу, как могла – неурочные остановки могли стоить мне проклятья от госпожи секретарши или самой Верховной за опоздание. Разумеется, смертельным заклятьем меня никто бы не наказывал, но на то мы и ведьмы, что знаем, как можно насолить на первый взгляд безобидно, но так, что второй раз попасть под такую раздачу ни в жизнь не захочется.

К примеру, в студенчестве куратор курса прокляла меня за несданную курсовую работу тем, что любая еда будет мне казаться на вкус, как лимон, до тех пор, пока я не принесу ей свой «хвост». Я сначала фыркнула, мол, «ну и что, буду все блюда сахаром присыпать», но уже через пару дней с невиданным рвением взялась за написание работы, только перо по бумаге мелькало.

К тому же такое средство гораздо действеннее, чем незачет или вызов родителей в деканат.

32

Я и сама люблю накладывать такие хитрые проклятия. Жизненно важные органы не повреждает, но воспитывает на раз. Пришла ко мне как-то на прием с просьбой местная девушка, мнящая себя первой невестой и раскрасавицей. То есть это я не иначе, как по собственному неразумению, думала, что ко мне приходят с просьбами, сельская же красотка решила, что может кинуть мне на стол вязку бубликов и начать командовать, как привыкла это делать у себя на хуторе, кокетничая и помыкая юношами и давлея над подружками.

Разговор, естественно, у нас не склеился. Мало того, что девица ушла без необходимого ей колечка для поиска потерянных вещей, так в нее еще и полетели ее же бублики вперемешку с проклятием, которое заключалось в том, что молодка не сможет ни одну одёжку правильно надеть – все или шиворот-навыворот, или задом-наперед выкрутится, завязки – либо развяжутся, либо на десять узлов не развязываемых запутаются, а пуговицы – расстегнутся, а если и застегнутся, то вкривь и вкось. И будет так до тех пор, пока искренне не извинится за хамство.

Девушке понадобилась аж неделя, чтоб перебороть гордыню и прийти с повинной.

Припомнив те события, я повеселела – эх, сделаешь гадость – душеньке радость.

Тем временем я уже подлетала к Лысой Горе. На самом деле, разумеется, это была вовсе не гора, а огромный административно-учебный комплекс, включающий в себя Университет ведьмовства и ведовства, Центральную библиотеку, Крыло Оберегающих, испытательный полигон, научные лаборатории, зверинец редких немагических и магических животных и, собственно, резиденцию Верховной Ведьмы. А на чудовищно громадной территории вокруг основных зданий примостились различные лавчонки травниц, небольшие кафе, алтари для жертвоприношений, спортивные площадки, рынок и салон красоты (девочки такие девочки, даже если ведьмы), а кроме этого хозяйственные постройки: конюшня, прачечная, склад и прочие.

Лысой Горой всё это многообразие называлось лишь в дань традициям. Впрочем, далеко не все ведьмовские Горы в нашем царстве могли похвастаться такой инфраструктурой. В большинстве своем это были небольшие поместья с библиотекой и учебными классами да парой-тройкой пристроек. Лишь кое где сохранились аутентичные Горы с местами силы и потайными ходами вглубь горы, где в старину собирались на шабаши наши много раз «пра» пра-бабки.

Я, задав лихой вираж, с грохотом приземлилась прямо у парадного входа особняка Госпожи. Закинув сумку на плечо и оставив свое транспортное средство валяться на ухоженном газоне, потому что времени заводить ступу на парковку у меня не было совершенно, я стремглав бросилась внутрь здания, на ходу вынимая Камень Силы.

Заговоренные двери, за секунду просканировав подлинность Камня и моей скромной личности, пропустили меня в просторный холл. Каждый раз, заходя сюда, я поражалась помпезности отделки и обстановки этого помещения – колонны, витражи, лепнина, хрустальные люстры и ковры из какого-то редкого животного, не удивлюсь если единорога. И это все в то время, когда скромные ведьмы вроде меня живут в печальном захолустье в деревянных избах со свечами и отхожим местом во дворе. Впрочем, тухнуть в этом мраморном великолепии каждый день меня тоже совершенно не прельщало, уж лучше на природе – и воздух посвежее, и лица поприятней.

Искрящиеся дороговизной и вычурностью часы напротив входного портала показывали 23:57. Я радостно выдохнула – все-таки не опоздала – а потом, перепрыгивая через две, а кое-где и три ступени, припустила по лестнице вверх к кабинету Госпожи.

По дороге в коридоре мне несколько раз попались ведьмочки, спешно семенящие в противоположном от меня направлении и удивленно на меня поглядывающие. Конечно, могу представить, как я выглядела – красноглазая с недосыпа, слегка опохмеленная, помятая после неудобного полета, растрепанная еще с момента купания, всклокоченная после блужданий по лесу, запыхавшаяся и как всегда недовольная. Не то, что эти офисные штучки – накрахмаленные, выутюженные и с укладками волосок к волоску.

А что делать? У каждого своя работа – кому-то бумажки перекладывать, а кому-то в поле бороться со всякой нечестью, настырными богатырями, надоедливыми Ветрами, вредными питомцами и непонятно откуда на мою голову взявшимися Костями.

Я влетела в приемную и увидела, как секундная стрелка добегает последний круг, завершая этот день, и без остановки начинает новый оборот. Часы начали и закончили бить полночь.

К моему удивлению, Эльвиды на месте не было – ее рабочий стол у двери в кабинет Госпожи, как всегда содержащееся в идеальном порядке, пустовал, впрочем, как и стул. Что странно, ведь обычно на нем восседал Цербероподобный, Медузо-Горгоновидный секретарш собственной персоной. Да и вообще в приемной никого не было, хотя обычно в любое время дня и ночи здесь топтались толпы просителей, требователей, мечтателей, внимателей, подчиненных, переподчиненных, сложноподчиненных, важных, неважных, нужных, ненужных, натужных и псевдо-важных персон.

Я поспешно плюхнулась в одно из кресел для посетителей, стоявших здесь же, и приняла скучающий вид, якобы это не я только что на всех парах, запыхавшись, сюда примчалась, а сижу в ожидании уже как минимум пару часов.

33

Прошло несколько минут, но ни секретарь, ни кто-либо другой не появлялись, в коридоре было тоже тихо и пустынно – не слышалось ни шагов, ни разговоров. Я на цыпочках подошла к массивной двери в кабинет и постаралась прислушаться к тому, что происходит внутри – быть может, у Верховной какой-то важный гость, поэтому аудиенция со мной откладывается. Из-за двери не доносилось ни звука. Либо это очень хорошая звукоизоляция, либо и там тоже никого нет. Да что происходит, в конце концов? Прям какая-то параллельная реальность, зазеркалье, где всё наоборот.

Я села обратно в кресло, чувствуя, как нарастает тревога внутри – расписание Госпожи очень жесткое и не терпит даже малейших отклонений от графика, а тут уже почти десять минут задержки!

Терпения хватило только на то, чтобы высидеть на месте еще две минуты, а потом я решилась на страшное – порыться в столе у Эльвиды – там может быть ответ на все происходящие странности. Ох, если она меня застукает, то простым проклятием отделаться не получится – или уши ослиные вырастут, или пятачок вместо носа появится, а то и чего пострашнее злобное секретарище мне придумает.

На самом столе у перфекционистки и аккуратистки ведьмы одиноко стоял только небольшой горшок с комнатным растением. И я почему-то совершенно не удивилась, когда, приблизившись, увидела, что это – венерина мухоловка. Цветочек под стать своей хозяйке – сожрет и не подавится.

На всякий случай просканировав стол на предмет скрытых угроз в виде проклятия на голову или другую часть тела тому, кто не санкционированно захочет сунуть нос, куда не следует, я заглянула в верхний выдвижной ящичек в поисках ежедневника или календаря с записями, но, кроме образцового порядка, ничего не обнаружила. Там строго параллельно друг другу лежали два пера, канцелярские ножницы, стояла чернильница и расположились несколько скрепок да и те как будто выстроились на парад – в ряд и под линеечку. Защитных заклинаний тоже не было – с одной стороны опрометчиво, с другой стороны не очень то удивительно – представить себе другую идиотку, которая осмелилась бы полезть в стол к ее ядобрыжжущему секретарскому почтению, я не смогла. Я б и сама за все награды мира не лезла бы, но обстоятельства требовали.

В следующем ящичке лежали зеркальце, помада и – о, оказывается ничто человеческое не чуждо даже этому занудному своду правил и законов в юбке – маленький флакончик духов.

А вот в третьем нижнем ящике мне повезло – там лежал отрывной блокнот. Очевидно, Эльвида использовала его для быстрых пометок – писала что-то на верхней странице, а потом отрывала ее, когда необходимость в записи отпадала. На первый взгляд его страницы были пусты. Однако же, присмотревшись, я увидела, что на чистом верхнем листе остались оттиски от того, что было написано на предыдущем уже оторванном листочке.

Было ясно видно, что секретарь несколько раз обвела какаю-то надпись и поставила жирный восклицательный знак. К счастью, мне не требовалось никаких ведовских штучек, чтобы узнать, что именно. Хватило простого карандаша, которым я старым дедовским образом заштриховала листок.

«00:00 – Общий сбор. Конференц-зал» - гласила надпись. Там была еще какая-то приписка более мелким почерком, но на ее прочтение времени уже не было.

Кажется, если б я выбежала из приемной еще быстрее, за мной образовался бы вихрь. Я мчалась в другой конец здания, как будто за мной бежала стая волков, страшный монстр из преисподней и Нот с букетом и признаниями в любви наперевес – вместе взятые. Пудовая сумка развивалась за моей спиной, как шифоновый шарф, а длинная юбка так высоко летела над коленями, что мне позавидовали бы даже танцовщицы канкана в портовых забегаловках.

Где-то по дороге мне пришла мысль, что, зачем, собественно, я так тороплюсь, все равно ведь уже опоздала? И если раньше была хоть крохотная надежда, что этот мой прилет сюда обойдется без взбучки, то теперь стало совершенно ясно, что наказания мне не миновать. Но к концу этой здравой мысли я как раз уже добежала до входа в конференц-зал, так что менять скорость движения было уже поздно. Я замерла, прислушиваясь.

Взбудораженное сердце так колотило в грудную клетку, что я, как ни прижимала ухо к двери, не могла ничего услышать. На мгновение даже решила, что снова что-то перепутала и прибежала не туда. Но вдруг дверь приоткрылась, и из нее выскользнула юная ведьма, глянула на меня с удивлением и беспокойством, но тут же поспешила по своему делу. Я же, воспользовавшись моментом, просочилась внутрь.

Зал был полон. Все кресла, проходы и пространства у стен были заняты моими сидящими, стоящими и прислоняющимися коллегами. Даже перед трибуной на принесенных из других кабинетов стульях расположились ведьмы. Чтобы втиснуться между стоящими женщинами мне даже пришлось втянуть живот и щеки.

Из-за голов и причесок я глянула на сцену – там стоял стол, за которым сидела сама Госпожа с видом мрачным и сосредоточенным, за ее плечом орлом нависала Эльвида с папкой в руках, готовая ловить и записывать каждое слово начальницы. По левую руку от Верховной сидели несколько ведьм, знакомством с которыми я не могла похвастаться, а у самой трибуны стояла Хелья – начальница Крыла Оберегающих. Очевидно, именно она сейчас выступала с докладом.

34

- Прошу обратить внимание на карту, - говорила Хелья, а две девушки за ее спиной закрепляли на стенде бумажное полотно, в котором я без труда узнала графически нарисованную территорию нашего царства, которая была расцвечена концентрическими кругами различной насыщенности с эпицентром в одном из западных районов, - сектора, имеющие более яркий оттенок красного, являются наиболее вероятными для места пребывания объекта, соответственно те, где красный бледнее – маловероятны. Для удобства будем делить их на три категории: сектора высокой вероятности – альфа, средней – бета и низкой – гамма, - она указывала на соответствующие районы на рисунке.

Я нашла взглядом границу Темного леса, там, где он примыкает к Гниловатой, то есть там, где находится моя избушка и подконтрольные мне территории, они были выделены еле розовой краской. Гамма. Ну, Слава Природе! А что еще за «объект»? Именно этот вопрос я и задала стоящей рядом ведьме, но в ответ получила только сердитое шипение.

- Нам доподлинно известно, что у объекта не было транспортного средства, поэтому далеко он уйти не мог, именно этим и обусловлено деление на сектора. Те из вас, кто путешествовал издалека должны были встретить один или несколько боевых Крыльев Оберегающих. Они патрулируют границы секторов с тех самых пор, как нам стало известно о Происшествии, - да, именно так, начальница Оберегающих произнесла это слово с большой буквы. Все вокруг понимающе закивали, кроме меня, разумеется. Что же это за «происшествие»?

Тем временем Хелья продолжала:

- Наибольшего содействия мы ожидаем получить от тех из вас, чьи подконтрольные территории находятся в секторах альфа. Считайте, что у вас с этой минуты начинается военное положение. Дважды в сутки вы обязаны выходить на связь с Центром, о любом подозрении на счет места пребывания объекта немедленно сообщать лично мне или моим заместителям. Полное недоверие ко всем, кого видите. Проверяйте и перепроверяйте. К каждой из ведьм, работающих в секторах альфа будет приставлена Оберегающая для помощи и прикрытия. Вы должны сами понимать, что ситуация требует таких строгих мер.

Да какая, святые угодники, ситуация? Я была готова выть на пол зала, во-первых, от любопытства, потому что, скажем прямо, быть единственным неосведомленным человеком в толпе и при этом не иметь возможности спросить – сущая пытка, а во-вторых, я мысленно посылала все известные мне проклятья на голову Эльвиды, которая не удосужилась мне сообщить, что ожидается общее собрание, а не личная аудиенция у Верховной, и я, как болванка несуразная, торчала в приемной, пока все здесь узнавали какую-то невообразимую новость о каком-то, чтоб его так и разэдак, с большой буквы Происшествии!

- Сектор бета не требует таких строгих мер, но отчеты должны поступать в Центр раз в сутки, - вещала ведьма, - вероятность того, что объект успел добраться до ваших районов минимальна, а того, что пробился через заслоны Оберегающих позже – ничтожна, но она все-таки существует, поэтому будьте настороже. Лучше лишний раз проявить удвоенную бдительность. И, наконец, сектора гамма, вы продолжаете службу в обычном режиме, разве что о каких-то неординарных ситуациях докладывать будете лично мне. Со всеми бытовыми даже экстраординарными событиями на местах старайтесь справляться самостоятельно. Как понимаете, возможности отправлять Оберегающих для помощи в ваши сектора, нет. Временно. Кроме этого, вас мы будем держать в резерве на случай, если ваша помощь потребуется в других секторах. Не отходите далеко от магических зеркал – старайтесь быть на связи круглосуточно. Это касается всех!

Вся эта ситуация походила на какой-то дурацкий сон, в котором все действуют согласно единой логике, к примеру, ходят вперед спиной, и только ты стоишь посреди движущихся картинок и персонажей и не знаешь, как себя вести, ничего не понимаешь и паникуешь.

- Никто не может с уверенностью сказать, как объект сейчас выглядит, но, ясно одно, он будет скрываться под личиной. Поэтому после собрания вы все должны будете получить Осколки – артефакты для распознания личин – и круглосуточно носить их при себе, а также, разумеется, проверять с их помощью всех и каждого. Приоритет в получении у секторов альфа и бета.

Я почувствовала, что если сию секунду не узнаю, что же в конце концов происходит, то просто взорвусь и превращусь в злобный призрак, который вместо ночных завываний и громыхания цепями, будет выскакивать из стены на каждого прохожего и вопрошать истеричным голосом: «Что же случилось?», «Что произошло?», «Что за объект?», «Какое происшествие?».

- Вы должны понимать, Кощей – самое опасное зло, что существует в этом мире, и его нужно непременно поймать и вернуть за решетку.

- Что? Кощей? – услышала я чей-то возглас и спустя секунду поняла, что – свой. Все в зале – кто с укором, кто с удивлением, кто с негодованием – посмотрели в мою сторону, и я с ностальгией вспомнила тот момент, когда стояла здесь, ничего не понимая, но не отсвечивая и не привлекая к своей персоне всеобщего внимания.

35

Я неловко улыбнулась и постаралась слиться со стеной позади меня. Со сцены меня жег не обещающий ничего хорошего прищуренный взгляд Эльвиды.

На помощь пришла Хельга, которая продолжила инструктаж. Все моментально переключились на нее. А я на несколько минут просто выпала из происходящего, пытаясь осмыслить и переварить информацию, которую только что получила.

Кощей сбежал из тюрьмы.

Теперь я поняла, что именно ее изображал эпицентр кругов на карте.

Что же это получается? О собрании лично мне стало известно утром менее суток назад, значит, к этому моменту он уже был в бегах, то есть прошло уже около суток с момента побега, а может даже больше. Он на свободе, и никто не знает, ни где его искать, ни что он намерен делать. Именно поэтому на ноги подняты все Крылья Оберегающих.

Эта информация давала больше вопросов, чем ответов. По спине пробежали непрошенные мурашки.

Я вернулась из своих мыслей в реальность, когда деверь за моей спиной вновь распахнулась и внутрь вошла та самая девушка, которую я встретила на входе, примчавшись сюда. Она вкатила в конференц-зал зеркало в кованой раме на колесиках. Толпа, которая до этого была такой плотной, что даже муха не рискнула бы пытаться пролететь между двумя стоящими плечом к плечу ведьмами, вмиг качнулась и подалась в стороны, образовывая проход к сцене. Меня вдавило в штукатурку.

- Мы ожидали, что госпожа Ирнелия – начальница Особой тюрьмы – сможет присутствовать на собрании, но, как вы можете себе представить, неотложные дела не позволили, поэтому свяжемся с ней посредством зеркала, чтобы она подробнее рассказала вам об особенностях Объекта, - анонсировала Хелья, наблюдая, как на сцену устанавливают раму, - а пока я могу ответить на несколько вопросов, ко… - конец ее фразы потонул в многоголосом гуле, когда все ведьмы до сих пор молчавшие, одновременно заговорили.

Только сейчас, вглядываясь в лица женщин, я поняла, насколько все потрясены информацией о побеге. И если сосредоточенная тишина создавала иллюзию собранности и решительности, то в этом гомоне вопросов, вскриков, обмена мнениями явственно слышалась растерянность и страх. А в другом конце зала при помощи нюхательных солей даже откачивали особенно впечатлительную дамочку.

Хелья несколько раз безрезультатно попыталась призвать встревоженную общественность к порядку, но это было столь же безуспешно, как попытки остановить шторм в море – девятибалльные волны не связать и не убедить вести себя разумно.

- Дамы! – одно слово, произнесенное Верховной, вмиг навело порядок в зале, - попрошу вопросы к уважаемой госпоже Хелье по одному. И потрудитесь поднимать руку и дожидаться, когда вас спросят, прежде чем открывать рот.

От этой фразы у меня внутри всё скукожилось, показалось, что обращена она именно ко мне и моему неуместному возгласу, но оглядевшись я поняла, что все ведьмы, еще минуту назад в панике галдевшие, как сороки, прикусили языки. Да уж, чтоб обладать такой силой слова, как Госпожа, не достаточно просто владеть секретами ведовства ее уровня, нужно еще и родиться с чем-то стальным внутри.

В этот момент по кристальной глади зеркала пошла рябь, и в контуре золоченой рамы появилась рыжеволосая ведьма.

- Приветствую шабаш! – улыбнулась женщина, но улыбка получилось вымученной и бледной – очевидно, не самые веселые деньки настали у начальницы тюрьмы, из которой умудрился сбежать самый опасный заключенный столетия.

- Приветствуем и тебя, Ирнелия, - за всех ответила Верховная, подходя ближе к зеркалу, чтобы ее было видно.

- Госпожа, - рыжеволосая склонила голову.

- Расскажи собравшимся все, что ты знаешь о сбежавшем, о его привычках, особенностях, всё, что доподлинно известно или о чем ты сама догадываешься.

- Итак, Кощей, - Ирнелия глубоко вздохнула, как будто само это имя вызывало у нее оскомину, - пожалуй, начать нужно с того, что никто не знает, настоящее ли это имя - Кощей. Не известно также, сколько ему лет, где он родился, кто его родители или семья, живы ли они, мы знаем лишь, что последние двадцать пять лет он провел в тюрьме, а до этого около десяти лет жил в столице. Ходили слухи, что он прибыл откуда-то издалека, но доподлинно не известно, откуда, то ли из Тьмутаракани, то ли из Кудыкиных Гор… Он втерся в доверие к тогдашнему государю Царю Изяславу. Сумел не только заработать огромное состояние, но и приобрести небывалое влияние на все государство и многие сферы его жизни. В том числе, страшно сказать, наше ведовское сообщество. Несколько лет кряду он даже принимал непосредственное участие в выпускных экзаменах из нашей Академии в качестве главы экзаменационной комиссии.

По залу прокатился возмущенно-ошарашенный гул, который, признаться, меня сильно озадачил. Ладно я, которой в принципе меньше лет, чем Кощей пребывал в заточении, но все остальное почтенное ведьмовское сообщество почему не знает этих подробностей? По идее, все ведьмы, кто старше сорока пяти-пятидесяти (а таких немало) должны быть в курсе событий, ибо были непосредственными участниками или как минимум современниками происходившего.

Тем временем Ирнелия продолжала:

36

- Как Кощей выглядит мы также не знаем, ибо преступник является мастером перевоплощений. Мы можем только показать наиболее часто используемые им личины, - зеркало зарябило, и я увидела обалденно красивого молодого мужчину с черными волосами, темно-карими глазами, аккуратной бородой и идеально вылепленным телосложением. По залу снова прокатился гул, на этот раз хихикающе-фривольный, который, впрочем, крайне быстро стих под грозным взглядом Верховной.

- Это наиболее известный его образ, в котором он являлся ко двору и на все публичные мероприятия, однако же, вот еще несколько документально зафиксированных ипостасей, – в зеркале появился сухощавый мужчина лет шестидесяти с длинным носом и глубокими морщинами, одетый в дорогой черный костюм с плащом, он криво ухмылялся, а глаза, как острые огоньки просверливали пространство впереди. Через несколько мгновений картинка изменилась, и перед нами предстал получеловек-полузмей: выше пояса это был совершенно лысый мужчина лет сорока, ниже пояса – толстый зеленовато-желтый удав. При виде извивающегося кольцами мощного гибкого тела в чешуйках меня пронзила дрожь. Другие зрительницы также не смогли сдержать возгласа – слишком впечатляющим было зрелище. На третьей картинке, наоборот, была старушка-божий одуванчик, а на четвертой – здоровенный лохматый пес, вздыбивший шерсть на холке и оскаливший клыки в мой указательный палец размером.

- Как видите, - продолжила Ирнелия, вновь возникая из зеркальной глубины, - он может прикинуться кем угодно: молочницей, у которой вы каждое утро покупаете молоко, неприметным грибником или даже потешным карапузом двух лет. Призываю вас быть бдительными и осторожными. Что касается его колдовского потенциала, то мы тоже не можем назвать ничего определенного. Знаем лишь, что он очень могущественен. Кроме этого он коварен и подл. Насколько мне известно, в прошлый раз для заточения Кощея понадобилось тринадцать сильных ведьм. При этом его смогли обезвредить только лишь тому, что застали врасплох. Сейчас же он точно знает, что его ищут, и будет ждать и готовиться – взять нахрапом не получится.

Я слушала рыжеволосую ведьму и не верила своим ушам – вокруг одиозной личности Кощея были одни лишь неразгаданные задачки и вопросы без ответов. Никто не знал о нем буквально ничего. Как такое может быть? Ведь у каждого человека, даже если он злобный колдун, было детство, а значит, друзья по песочнице и играм на улице. У него должен быть учитель, ведь получил же он какое-то образование? У каждого была первая влюбленность, в конце концов. Если это происходило не в нашем царстве, то нужно связаться с нашими послами в других державах. Либо так, либо что-то тут не так…

Но, поразмыслив, я пришла к выводу, что подобные поиски – это нечто похлеще иголки в стогу сена, это иголка в стогу иголок.

Разумеется, не только мою голову посетили подобные мысли, и когда пришло время вопросов из зала, пространство вокруг ощетинилось вскинутыми вверх руками, как пресловутая македонская фаланга – копьями. На выступающих сыпался град вопросов о прошлом Кощея, подробностях побега и его предполагаемым действиям, но через два часа я словила себя на мысли, что за все это время не узнала нового об «объекте» ни на йоту, так как ответом на большинство вопросов было сухое «мы не владеем данной информацией» и банальное «не знаем». Также большую часть времени заняли истеричные комментарии особенно эксцентричных ведьм (а таких немало), и то, что практически каждая вторая спрашивающая считала своей обязанностью высказать свое авторитетное, но от этого не менее бестолковое, мнение по поводу самого собравшего нас здесь события, главного виновника «торжества» и всех к этому причастных, начиная от бездарной стражи, заканчивая строителями-аматорами, которые недостаточно хорошо построили тюрьму.

В итоге к концу собрания я уже отчаянно клевала носом, привалившись спиной к стене.

- Что ж, дамы, - из состояния полудремы меня вывел голос Госпожи, - очевидно, что дальнейшие разглагольствования никакой пользы не принесут, поэтому предлагаю собрание завершить. Еще раз напоминаю, что по любым возникающим у вас вопросам, затруднениям, предложениям, связанным с объектом, вы незамедлительно должны обращаться непосредственно к руководящим особам. Ирнелия, спасибо за то, что уделила нам время, свяжемся лично позднее, - лицо в зеркале связи вымученно улыбнулось и исчезло, - всем желаю легкой дороги домой. Слава Природе.

- Слава Природе, - многоголосо отозвалась аудитория и потянулась к выходам, оспорить решение Госпожи никто, разумеется, не осмелился.

Я радостно отлипла от стены и поспешила незаметно прошмыгнуть в дверь, но меня догнал властный голос Верховной:

- Госпожа Ягайна, а вы, будьте любезны, перед отлетом посетите мой кабинет, пожалуйста. Жду вас через четверть часа.

Спросонья в первую секунду я даже не поняла, что обращение адресовано мне и, что «бедняжка Ягайна», которой я мысленно посочувствовала – это я. А когда поняла, то смогла только судорожно кивнуть и поскорее вытащить свою бренную тушку из зала, чтоб не образовывать затор в проходе. Но на последок я все же успела рассмотреть поверх голов хитрую усмешку Эльвиды.

37

Прикинув, что за пятнадцать минут я успею наведаться в гости к Эминаре, я, с трудом обходя возбужденно переговаривающиеся и активно жестикулирующие группки и кружки ведьм, направилась в заданном направлении. Лучше проведу это время с подругой, чем сидя в приемной у кабинета Верховной, размышляя, каким способом меня вот-вот будут убивать.

Библиотека находилась этажом выше и занимала полностью оба крыла здания. На мой взгляд, это было единственное помещение резиденции, в котором богатство убранства и отделки оправдывали себя. Тяжелые фолианты в кожаных обложках с теснением и коваными элементами смотрелись здесь как нельзя кстати. Чего не скажешь о моей подружке – прыткая мелкая девушка, кажущаяся в два раза младше из-за маленького роста и огромных голубых глазищ, в короткой юбке и вся увешанная бижутерией, смотрелась здесь, как колибри, залетевшая в гости к павлинам – вроде как тоже пернатая, но не из этой оперы.

Эминара выпорхнула ко мне из-за стойки регистрации посетителей точно, как маленькая птичка.

- Ты слышала новости? – без приветствий и предисловий начала она, расширив глаза и вцепившись в меня обеими руками, как будто мы виделись только этим утром, а не пару месяцев назад.

- Да, я только что была на собрании.

- Ужас, ужас, - Эминара поволокла меня вдоль полок и стеллажей в сторону библиотекарской подсобки, где мы с ней часто попивали чай, обсуждая последние книжные новинки, парней и разные девичьи штучки, - ты знаешь, что про него говорят?

- Пока что я смогла понять только то, что ничего – никто не знает никаких подробностей ни о его жизни, ни о семье, ни о прошлом, ни, понятное дело, о настоящем – никаких фактов.

- Это да, - согласилась подружка, усаживая меня к столу и расставляя передо мной блюдца с разными вкусняшками, - фактов никаких, зато есть слухи, сплетни, байки, шутки-прибаутки, - она активно задвигала бровями, как бы намекая на искрометные подробности и, возможно, пикантную интригу, - чаю?

Ее игривый тон совершенно не соответствовал серьезности произошедшего побега, но я кивнула и приготовилась слушать – Эминара совершенно не может держать что-то в секрете. Однако, эта особенность у нее строго избирательна – она не из тех сплетниц, что услышав или увидев нечто интересное, тут же бегут тиражировать новость на каждом перекрестке, с каждым последующим рассказом добавляя в нее все новых и новых душещипательных деталей. У нее есть парочка близких подруг, с которыми она всем делится. В данный момент я очень радовалась тому, что одной из таких подруг являюсь и я, потому что не отказалась бы узнать чуть больше информации о такой загадочной персоне, как Кощей.

- Погоди, перед тем, как рассказывать, выдай мне несколько книжек, а то потом я наверняка забуду, - как ни хотелось мне поскорее услышать, что для меня приготовила подруга, я прекрасно знала, что, заболтавшись, могу и голову свою оставить в самом непредсказуемом месте, чего уж говорить о паре учебников.

- Что там тебе нужно? – Эминаре явно не терпелось начать рассказывать, но профессиональный долг пересилил.

- Дай что-то про Гиблые Поляны, желательно, чтоб книжка всё охватывала: природу существа, основные характеристики, особенности питания, новейшие исследования, последние данные наблюдений за развитием организмов в неестественной и естественной среде обитания, пытался ли их кто-то приручить, результаты скрещиваний с другими организмами, использование их в обрядах и…

Я специально спрятала самый интересующий меня момент из жизни Полян в середину перечня, но Эминара безошибочно на нем остановилась:

- Приручение? Серьезно?

Стараясь казаться безразличной, я пожала плечами:

- Да, а что? – ну и что, что история с Поляной оказалось всего лишь фикцией, а вдруг ко мне и правда она когда-нибудь приблудится (с моей удачей это весьма вероятно), и тогда я буду во всеоружии.

- Только не говори, что у тебя в лесу завелась Гиблая Поляна, а вместо того, чтоб сообщить об этом Оберегающим или дежурной по сектору, ты решила ее приручать?

- Ничего я еще не решила! Я просто размышляю…

- Почему ты постоянно ищешь себе приключений на голову и другие обтекаемые места?

- Ничего я не ищу. Мне просто заинтересовал один аспект из жизни Гиблых Полян, - как можно невиннее сказала я.

- Это меня и беспокоит. Твои «заинтересованности» очень часто выходят боком, при чем не только для тебя, но и для окружающих. Вот хотя бы тот случай, когда тебя заинтересовало создание крема от прыщей на основе полумагических ингредиентов.

Подруга вспомнила историю пятилетней давности, когда мы были второкурсницами. У нас как раз начался курс зельеварения, а на травоведении, которое читали второй год подряд, приступили к изучению новой темы: «Недомагические, предмагические и полумагические травы и растения». Увлеченная и восторженная юная я решила совместить полученные знания по двум предметам в одно и создать крем, который помог бы мне бороться с самой ужасной проблемой части человечества от четырнадцати до двадцати лет – прыщами.

38

После ряда экспериментов и бессонных ночей, множества безумных комбинаций из корней, листьев, соцветий и черенков различных растений, у меня наконец получилось. Помню свою радость от победы – чувствовала себя едва ли не алхимиком, которому удалось разгадать секрет превращения камня в золото. Разумеется, в одиночестве радоваться достижениям очень скучно, поэтому я собрала едва ли не весь университет для презентации своего чудо-средства.

Подопытным кроликом была я сама и мои соседки по общежитию, и на глазах у почтенной публики я намазала свой крем толстым слоем на все не испугавшиеся стать частью эксперимента лица (некоторым из которых пришлось пригрозить, некоторых умолять, а кое-кого даже подкупить). Однако, не смотря на все сомнения, результат не заставил себя ждать – кожа выровнялась, мелкие прыщики исчезли, поры сузились, румянец получился естественным, как у персиков. Лица стали нежными, аки бутоны ландышей. Одним словом, священный грааль косметологии, а не крем. Сокурсницы, девочки с других курсов и даже некоторые преподавательницы тут же изъявили желание попробовать. Я была щедра – и через пол часа единственная баночка крема была полностью использована по назначению, а вокруг меня восхищенно щебетали барышни с идеально нежными и гладкими щеками, лбами, носами и скулами.

Я записала в блокнот заказы, не постеснявшись установить весьма немаленькую цену на свою продукцию и уже мысленно представляла, как налажу широкое производство крема, запущу свою маленькую мануфактуру и буду почивать на лаврах. Но пришла беда, откуда не ждали – крем не пережил контакта с прямыми солнечными лучами.

Как только шумная пестрая толпа счастливых девушек высыпала на улицу из полумрака университетских помещений, их лица начали менять цвет. Одним силам стихий ведомо почему цветовая палитра эта оказалась воистину разнообразной – от желтого до фиолетового, от розового до серого, от голубого до травяного. Не ошибусь, если скажу, что ни один оттенок не повторился дважды.

Мое лицо, к примеру, стало ярко-лимонным, а потом стало стремительно превращаться в оранжевое, когда я поняла, что причина этому – мой чудо-крем. Сложить два и два удалось не только мне, но и всем пострадавшим от моего изобретения. И уже через минуту я была окружена сотней взбешенных ведьм. Как меня не испепелили на месте – до сих пор остается загадкой.

Помню только, что, пытаясь оправдаться за ошибку, лепетала: «Но прыщей же нет, правда?»

Вспомнив эту историю, я засмеялась:

- Нет, Эми, как с кремом не будет. Ну честно! – подруга только подозрительно прищурилась, - Хочешь поклянусь, что не встречала еще ни одной Гиблой Поляны? – прищур девушки стал еще более подозрительным, - и не знаю, где ее искать! Ну правда!

Эминара тяжело все еще с недоверием вздохнула, но пошла куда-то вглубь лабиринта из книжных полок. Я, признаться честно, и сама толком не понимала, зачем мне эта литература, если история Юзика оказалась вымышленной, но что-то так и нашептывало в затылок, мол, почитай-почитай, пригодится.

Вернувшись с несколькими книгами подмышкой, библиотекарша положила их передо мной на стол:

- Это самая полная информация, что у нас есть, но сомневаюсь, что ты найдешь там информацию о приручении. Что-то еще?

- Да. Есть какой-то справочник или каталог магической или немагической, но обладающей уникальными свойствами, одежды и обуви? – в нем я собиралась искать информацию о загадочных сапогах, выловленных мною в реке.

- А это зачем? Хочешь прикупить что-то для себя?

Я отрицательно покачала головой. Подруга снова прищурилась на меня, будто стараясь прочитать мои мысли, но в этом хаосе не разбиралась даже я, поэтому и у нее не получилось. Через несколько минут она приволокла и водрузила передо мной огромный фолиант страниц на семьсот. Стол под этим весом жалобно скрипнул.

- Всё? – она нетерпеливо постучала подошвой по полу – уж очень нетерпелось посплетничать.

- Еще дай что-то про поисковые артефакты, заговоры, обряды…

- Не дам, - Эминара даже скрестила руки на груди, чтоб показать, насколько она непреклонна.

- Почему? – я не ожидала такого отпора.

- Ты же пойдешь в одиночку Кощея искать! – обличительный перст девушки уткнулся мне в грудь.

- Да я вообще не для этого книгу прошу. У меня после стирки один из носков все время пропадает, уже восемь штук без пары валяются…

- Ягайна!

- Всё-всё! Я поняла, книгу не дашь. Тогда рассказывай сплетни про Кощея скорее!

Эминара хмыкнула, споро разлила по кружкам чай и заговорчески наклонилась ко мне поближе:

- Поговаривают, - начала она шепотом, - что Кощей двадцать с чем-то лет назад, как раз непосредственно перед заключением в тюрьму, был любовником тогдашней Верховной.

Я закашлялась, едва не подавившись бубликом, который именно в этот момент хотела откусить. Подружка же откинулась на спинку стула с многозначительным выражением лица, наслаждаясь произведенным на меня эффектом. Честно говоря, я ожидала чего угодно, только не этого.

- Не мо-жет быть, - по слогам произнесла я и уставилась на Эми, ожидая продолжения, ведь, зная ее, я была уверена, что это точно не вся информация, которой она владеет.

39

- Может. Говорят, что у них был феерический роман, про который не судачили только слепо-глухо-немые, и лично я в этом не сомневаюсь, так как даже двадцать лет спустя их интрижка будоражит умы и сердца…

- А кто тогда был Верховной? – честно говоря, на уроках истории ведьмовства и ведовства, которые почему-то всегда выпадали первой парой, я досыпала на задней парте или активно доделывала домашнее задание на следующий предмет. Поэтому из всего курса знаю только, что у ведьм формой правления является избирательная монархия, которая активно сотрудничает с монархией наследственной всего Тридевятого царства. То есть, другими словами, есть Царь – правитель всех людей, и есть Верховная Ведьма – правительница всех ведьм, избираемая на шесть лет, но обладающая неограниченной властью монарха. Люди и ведьмы – это два народа, живущих бок-о-бок, взаимодействующих и зачастую очень тесно соприкасающихся, но не лезущие в дела друг друга. Люди понятия не имеют о делах ведовских, а мы – не лезем в человеческие.

- Зелла! – подружка многозначительно подняла брови, как бы говоря «А кто же еще?»

Да уж, это имя в нашем ведьмовском сообществе знал каждый. Самая молодая Верховная в истории, самая скандальная, и как следствие, самая обсуждаемая. Ее наряды и выходки бывало не сходили с уст неделями, а уж, сколько романов ей приписывали – не сосчитать. Года два назад, к примеру, я слышала, что она явилась на новогодний прием к Его Величеству Царю под ручку с его младшим двадцатилетним сыном, при том, что лет десять назад все судачили о ее похождениях с самим Государем.

Ей приписывали все более или менее значительные изменения в обществе и природе: на юге царства шторм – не иначе, Зелла серчает; начальницей восточного сектора стала госпожа Кулиния – разумеется, ведь ей благоволит Зелла; уронила бутерброд маслом вниз – без сомненья, это Зелла прокляла. Зачастую эти «приметы» были ничем иным, как обострившейся фантазией у не к месту эмоциональных особ, замешенной на зависти к популярности и таланту этой, несомненно, выдающейся ведьмы, но иногда, я уверена, были и правдивы. К примеру, когда судачили о том, что один из Зеллиных поклонников преподнес ей в дар голову дракона, в это сложно было не поверить, так как она явилась в тот год на шабаш с сумочкой из драконовой кожи. Впрочем, кто знает, сама я этого не видела…

Я встречалась с ней только однажды, когда мне было тринадцать лет, и меня впервые вывела в свет моя наставница. Это случилось в зимний шабаш самой длинной ночи. Зелла опоздала часа на два, но вошла в зал, как ни в чем не бывало, моментально обратив на себя внимание, приковав все взгляды. Тогда она просто поразила меня – высокая, беловолосая, голубоглазая – ее внешность совершенно не вязалась с типичным ведьмовским обликом. Нежно-голубое, почти белое платье струилось за ней, как морская пена. Она была больше похожа на грустного ангела, чем на развратную дьяволицу, коей ее за глаза называли. Пройдя сквозь веселую толпу празднующих, она приблизилась к Верховной, приветствовала ее изящным поклоном и отошла в сторону, тут же окруженная десятком разнокалиберных приятельниц.

Моментально перетянув на себя одеяло внимания всех присутствующих, она томно изрекла несколько двусмысленностей, которые после ее ухода обсуждали еще несколько дней, сверкнула огромным брильянтом на пальце и удалилось, не обращая внимания ни на регламент, ни на приличия.

Честно сказать, мне что-то припоминалось о связи Зеллы и Кощеем, но это точно было не про любовную интрижку.

- Погоди, а разве не по ее заявлению Кощея обвинили в преступлениях?

- Именно! К тому же, она была одной из тех тринадцати, что взяли его под стражу.

- Да уж, если это правда, что у них был роман, то расстались они явно не друзьями…

- Это правда, - уверенно сказала Эминара, - ты же знаешь, мои источники не врут, более того, ты знаешь, в чем именно его обвинили?

Я нахмурилась – за прошедшие годы эта истории настолько обросла небылицами и домыслами, что уже было трудно сказать, где то рациональное зерно правды, из которого вырос весь этот куст.

- Кажется, что-то связанное со смертельными обрядами, вроде как он, стараясь достичь бессмертия, запечатал свою смерть в семи ларцах…

- А вот и нет! – торжественно выдохнула Эми, - он сумел выкрасть Камень Силы Зеллы и выпить из него всю силу. Именно поэтому Зелла вскоре после этого события оставила пост Верховной. И это тоже правда, - заметив мой недоверчивый взгляд, добавила подруга.

Я пожала плечами и уткнулась в кружку с чаем.

- Скажи, а у вас остались в архивах газеты за тот период? – назойливая мысль, что в этой истории с лихо закрученным сюжетом что-то не так, точило меня изнутри, и мне захотелось во всем разобраться, - Ведьмин Вестник или АртеФАКТЫ?

- Что ты хочешь там найти? Не веришь мне? – Эминара сердито сложила руки на груди.

- Тебе – я верю. Я не верю сплетням. Дай мне, пожалуйста, газеты, интересно же прочесть, как об этом писала пресса в то время.

Девушка недовольно засопела, но через несколько минут передо мной уже лежала стопка газет и журналов двадцатилетней давности.

40

- Я, между прочим, уже это все детально изучила, - подружка сердито скривила губы.

- Вот и не отказывай мне в таком же удовольствии, - примирительно улыбнулась я, но в этот самый момент передо мной на стол упали песочные часы, материализовавшись прямо из воздуха. Я уставилась на стремительно бегущий вниз песок.

- От кого это? – Эминара попыталась дотронуться до часов, но они, как живые, отпрыгнули в сторону.

- А, чтоб меня, - я хлопнула себя по лбу, - мне же к Верховной еще нужно!

- Беги скорее! – тут же испуганной птахой вскочила с места подруга.

Я тоже взвилась со стула, сгребла в охапку всю литературу, что выдала мне Эми, и галопом направилась к двери, но, застигнутая внезапной мыслью, обернулась:

- Знаешь, что странно? Почему Зелла, если так близко была знакома с Кощеем, не пришла на сегодняшнее собрание, чтоб рассказать все, что о нем знает?

- Может не хочет афишировать свою нелицеприятную связь? – пожала плечами подруга, а песочные часики, как будто заметили мою остановку, начали нетерпеливо подпрыгивать на столе.

- Может… - проговорила я, уже на всех парах выбегая из библиотеки, - до встречи. Я тебя наберу!

Эминара только махнула мне вслед.

На моем внутреннем хронометре прошла ровно одна минута, а я уже ворвалась в приемную Верховной и тут же наткнулась на поджатые губы ее секретарского уполномоченства Эльвиды.

- Госпожа Ягайна, - ведьма растянула и без того тонкие губы в кривой усмешке, - вы посчитали, что одного опоздания за день будет недостаточно и решили нарушить распорядок дважды?

- Нет-нет, что вы, мне считать и решать не положено, я больше по гуманитарным и прикладным наукам специализируюсь, - с максимально серьезным выражением лица сказала я, чтоб было понятно, что я иронизирую, но придраться было не к чему.

Секретарша уже открыла рот, чтобы впрыснуть в моем направлении порцию яда, но в это мгновение дверь кабинета Верховной распахнулась, и в проеме появилась сама Госпожа в сопровождении начальницы Оберегающих. Эльвида с энергичностью не свойственной ее возрасту резвой пружинкой подпрыгнула со своего места, готовясь внимать любым просьбам и указам.

Я же постаралась принять такую позу, которая бы вместо меня как бы говорила что-то вроде: «Я ожидаю здесь уже довольно долго, но отнюдь не намекаю на задержку и на то, что у меня есть масса неотложных дел, наоборот, я тут изучала важные документы по насущным и жизненно важным вопросам, кроме этого я полна почтения к Госпоже, а также сожаления о своем опоздании на общее собрание, но готова работать не покладая рук, чтобы загладить вину». Однако, боюсь, со стороны это выглядело, как будто мне в полете продуло шею, а ноги еще с рождения разной длины.

Верховная ведьма сердечно попрощалась с Хельей и вернулась к себе в кабинет, кивнув мне, чтоб я проходила следом.

Секретарша недовольно поджала губы и отвернулась, развернувшись ко мне спиной и бурча что-то себе под нос – уж не проклятье ли? Проходя мимо ее стола я увидела, как она достает из сумочки флакон с полудохлыми мухами и с нежностью кладет одну из страдалиц в пасть венериной мухоловки, приговаривая:

- Подумать только, я на этой должности уже пятьдесят лет, десяток Верховных сменилось, а эта девчонка мне дерзить смеет! – она зло зыркнула на меня, но я поспешила скрыться за дверью кабинета, плотно притворив за собой дверь.

Я всего несколько раз была здесь, пару раз во время правления предыдущей Госпожи. Впервые - во время вступления в Университет ведьмовства и ведовства, тогда здесь проходили финальные собеседования, а Верховная Ульрика была главой приемной комиссии (к слову, она и сейчас является ректором). Второй раз был на третьем курсе, когда меня попросили занести на подпись несколько бумаг в отсутствие секретарши. В то время это помещение больше напоминало книжный архив или библиотеку после землетрясения – на всех видимых глазу поверхностях лежали стопками, кучами и грудами книги, свитки, папки для бумаг и географические карты. Саму Госпожу в этих завалах порой отыскать было очень сложно.

При нынешней же Верховной я была в этом кабинете лишь однажды, и не могу сказать, что воспоминания об этом моменте остались радужными. Это был день после сдачи выпускных экзаменов, когда все мы – бывшие студентки – получали свои первые распределения на работу. Я, скажу без скромности, была уж если не лучшей студенткой курса, то точно входила в тройку лидеров, поэтому рассчитывала на престижное место в столице или крупном городе, пусть даже на должности ассистента, но с вероятностью карьерного роста. Вместо этого меня отправили в самую дальнюю провинцию, в глушь тьму-таракань, куда не то что Кощей не успел бы добежать, а даже сплетни долетают с трех недельной задержкой.

Тогда этот кабинет мне больше напомнил операционную – стерильную и холодную, не изменился он и сейчас. Обстановка здесь была минималистичной до скупости, лакерованные поверхности натерты до блеска, а остальные вычищены и вымыты настолько, чтоб даже пыль убоялась на них припасть.

Всё под стать нынешней обитательнице сего помещения – Верховной Ноктюрн.

41

Госпожа стояла у окна, глядя в темную ночную даль за стеклами, идеальная каждым волоском в строгой прическе, накрахмаленным воротником, стрелками на рукавах пиджака, ровно и одинаково лежащими складками длинной юбки, отполированными носками туфель, в которых отражается свет люстры на сотню свечей.

В этот момент я остро почувствовала свою несуразность по сравнению с ней: свои растрепанные волосы, мятую юбку, старую сумку и стоптанные, но горячо любимые, башмаки.

- Почему ты опоздала? – главная ведьма царства даже не посмотрела в мою сторону, сосредоточенно разглядывая нечто за окном.

- Я прошу прощения. Это непредвиденные обстоятельства, - с одной стороны, былослишком долго рассказывать, что прошедший день – это просто чертова череда не зависящих от меня ситуаций, начиная от неудачного раннего подъема из-за Ивана, дурацкой инвентаризации, заплыва за сапогами и Нота с его неуместной романтикой, заканчивая разбитой чашкой, поздним вылетом из-за Кости (ну а кто же еще в этом виноват?), не найденной Гиблой Поляной и остановками в полете из-за воздушных блок-постов Оберегающих, не говоря уже о злобной секретарихе, которая не удосужилась сообщить мне о том, для чего и куда конкретно меня вызывали; а во-вторых, я была практически уверена, что все мои объяснения не особо важны, ведь не столько значимо то, почему я опоздала, как сам факт случившегося.

- Разумеется, - Госпожа была спокойна, как каменный сфинкс, но от этого становилось только неуютнее, - я бы очень удивилась, если бы это были «предвиденные» обстоятельства.

Я открыла рот, чтобы еще раз извиниться, но ведьма остановила меня взмахом руки:

- Разве ты не понимаешь, что бросаешь тень не только на себя, но и на меня тоже?

- Понимаю, мама…

- В этом кабинете я тебе не мама, - она наконец-то повернулась и посмотрела на меня.

- А где же в таком случае ты мне мама, если мы с тобой уже два года вообще нигде не видимся? – я хотела сложить руки на груди, будто это могло помочь оградить себя от этого совершенно неприятного разговора, но у меня в руках по прежнему была стопка книг и журналов из библиотеки, поэтому вместо жеста, призванного придать мне уверенности, я только неловко перехватила груду литературы покрепче, чуть ее не уронив.

Верховная ведьма недовольно поджала губы:

- Хочешь, чтобы я угостила тебя печенюшкой и выслушала твои надуманные проблемы, или что там делают обыкновенные мамочки? Уж поверь, что у меня есть более насущные и неотложные дела, чем это.

- Разумеется, куда уж обыкновенным мамочкам с их дурацкой поддержкой и заботой до самой Госпожи Верховной! – я чувствовала, как всё нарабатываемое годами спокойствие и уверенность в себе, слетают с меня, как иголки с новогодней ёлки, которую так и не удосужились вынести из дома до наступления лета, как внутри меня закипают слезы, хоть и больше всего на свете в тот момент мне не хотелось заплакать и показать этим свою слабость.

- Именно, - она или не заметила или нарочно пропустила мимо ушей мой сарказм, - я делаю все возможное, чтобы никто ни в чем не мог меня упрекнуть, ни в использовании положения в личных целях, ни в недобросовестном исполнении своих обязанностях, ни в излишних тратах, ни тем более в сватовстве и кумовстве…

- Это мне хорошо известно, - кривлюсь я, - запихнула меня в самую беспросветную глушь, которую только можно найти на карте, лишь бы никто не сказал, что госпожа Ноктюрн решила помочь своей дочери. Хорошо хоть не за полярный круг.

- Ты даже с этой должностью справиться не можешь. Боюсь себе представить, как бы ты меня позорила, если б я подписала твое назначение в столичное Бюро Особых Практик, как и предполагалось.

- Что? – на мгновение у меня перехватило дыхание, даже сердце, кажется, возмущенно пропустило один удар.

Мама на несколько секунд отвела взгляд, и я поняла, что в порыве недовольства она сказала больше, чем рассчитывала.

- А как бы это выглядело? – вспыхнула Верховная в своей самой любимой тактике «лучшая защита – это нападение», - едва вступив в должность, я назначаю тебя на одно из самых престижных мест в царстве? Что бы обо мне сказали?

- Да какая разница, что бы сказали? – слезы, которые накипали в углах глаз, моментально высохли, на смену им пришла первозданная ярость, - тебя интересует мнение каких-то замшелых тёток или мое?

- Если под замшелыми тетками ты подразумеваешь членов Совета…

Мне внезапно стало так тошно от этого разговора, что захотелось зажать голову руками и бежать подальше оттуда – из кабинета, из резиденции, с Лысой Горы вообще. Я развернулась на пятках и пошла к двери.

- Мы вообще-то еще не закончили, - строгий голос заставил меня остановиться.

- Неужели? В запасе осталось еще несколько шокирующих подробностей и завуалированных гадостей? – я не могла заставить даже повернуться к ней лицом, так и говорила в закрытую дверь.

- Ты разговариваешь не только со своей матерью, но с Верховной, так что угомони таланты!

- А то что? Разжалуешь меня с моего «тепленького» местечка и отправишь еще в большую глушь? Разочарую тебя, такой не существует! Или проклянешь? Боюсь, что большего проклятья, чем быть твоей дочерью, не придумаешь!

42

Слова вылетели, но в ту же секунду я пожалела о них. Запал злости тут же потух. В кабинете повисла мертвая тишина – мне даже показалось, что стало слышно, как за дверью бьется муха в пасти венериной мухоловки на столе Эльвиды.

- Прости, - наконец вымолвила я, - я не это имела ввиду.

- Я знаю, что ты имела ввиду, - голос мамы неуловимо изменился, она села в кресло у стола и уронила голову на руку, - иди, я очень устала.

- Мама…

- Иди, тебе еще пять часов назад лететь. Поговорим обо всем позже.

Не зная, что еще сказать или сделать, я просто кивнула и вышла. Секретарша подняла на меня взгляд и ухмыльнулась – очевидно, приняла мой расстроенный вид за результат полученной взбучки. Я же медленно двинулась на выход, всем своим естеством ощущая неправильность произошедшего разговора, но, чувствуя, что уже не могу ничего исправить. Только в самом проеме я обернулась, вспомнив важное:

- Госпожа Эльвида, будьте добры, подайте заявку на лешего в наш район, а то Темный лес без хозяина уже второй год простаивает. Я одна не успеваю.

- Разумеется, не успеваете, - ехидная улыбка стала еще ядовитее, - именно поэтому лешего к вам еще пару дней назад направили. Он как раз сегодня, точнее уже вчера, - уточнила она, демонстративно глянув на часы, - должен был прибыть. Вы с ним не встретились?

- Нет, - не очень уверенно ответила я, - вроде бы.

- Вы даже не в курсе? – преувеличенно изумилась секретарь.

Какой-то ершистый голосок внутри меня еще хотел ответить ведьме что-то едкое, но я просто кивнула и вышла, так как ни моральных, ни физических сил, чтобы продолжать общение, у меня уже не осталось.

Пройдя пустынными коридорами здания, я вышла в свежую летнюю ночь, зашла на склады, где, разумеется, уже закончились все Осколки и безрадостно поплелась к своей брошенной на газоне ступе. Через двадцать минут уже летела по направлению к дому. На этот раз взлететь получилось с первого раза и без эксцессов, даже не смотря на добавившейся вес в виде кипы книг и газет, а также моего огромного грозового настроения.

Зная о патрулях Оберегающих, я уже не садилась в ступу, а упорно стояла, закутавшись в кофту и ухватившись за метлу. Острый холодный ночной воздух бил в лицо, стремясь выдуть из головы все мысли, но они упорно возвращались и шумной толпой носились внутри черепной коробки, как стрекозы во ржи.

Я думала обо всем, что произошло за прошедшие сутки, стараясь поменьше вспоминать разговор с Верховной, но именно он настойчиво звучал внутри меня каждым словом, заставляя сжимать кулаки в бессильной злобе. Причем я бы не могла в тот момент сказать, на кого больше злилась – на Госпожу, судьбу или себя.

В моей голове просто не укладывалось, как она могла так со мной поступить. Бюро Особых Практик – это место, о котором я мечтала с первого дня, как узнала о существовании этой конторы. И, разумеется, маме об этом было хорошо известно.

В народе его также называли Бюро Ответственных Поручений, потому что там выполнялись самые важные заказы, связанные с ведовством для самых высоких и богатых лиц царства, в том числе и для самого Государя. Соответственно, работу в Бюро могли получить только самые лучшие выпускницы. Во-первых, она была высокооплачиваемой, причем не варениками и сарафанами, а вполне полновесным золотом, а во-вторых, невероятно интересной, потому что именно в Бюро проводились инновационные исследования во всех сферах ведьмовства – от создания артефактов до работы с астральными проекциями, от изучения магических свойств различных ингредиентов до выведения новых пород волшебных существ и много чего еще, о чем простые смертные даже не задумываются всю свою жизнь, чего не могут ни придумать, ни представить. А кроме этого работа там открывала возможность жить в столице – о чем я могла только вздыхать, сидя в своем кресле для грусти на выселках.

Разумеется, были у конторы и свои недоброжелатели, в основном из числа тех, кто не смог получить там работу. Они то и дело распускали различные слухи про Бюро, придумывая оскорбительные расшифровки для аббревиатуры БОП: к примеру, Банда Ополоумевших Плутовок, Беспринципные Обеспеченные Пигалицы, а то и вовсе Бордель Отборных Профурсеток. Словом, безжалостная народная молва, на которую, впрочем, мне всегда было наплевать, склоняла Бюро в хвост и в гриву, но это абсолютно не умаляло достижений сего заведения и моих мечтаний о заветной карьере в престижном месте.

Я вздохнула – думать о том, что тебе не предложили такую лакомую должность, потому что там не было вакантных позиций, как мне это преподнесла мама почти два года назад, объявляя о распределении – это одно, а знать, что ты обязана прозябать в глуши из-за гиперболизированных принципов своей родительницы – это совершенно другое.

Впрочем, и я хороша, могла бы и придержать язык за зубами. Должность Верховной и без того подразумевает нешуточную нагрузку, а нынче в свете побега Кощея – это и вовсе сплошная нервотрепка. Могу себе представить, под каким моральным прессингом сейчас находится Госпожа. Еще и я ей нервы треплю…

43

Тем временем начало светать, в предутреннем небе стало особенно зябко и стыло. Я как раз преодолела третий блок-пост Оберегающих, так что могла больше не торчать на ветру и села внутрь ступы, постаравшись свернуться в плотный клубочек, чтобы ни миллиметр кожи не отдавал тепло вовне. Засунув руки под коленки и уткнувшись в них лбом, я незаметно для себя задремала, а проснулась от легкой, но ощутимой вибрации, когда ступа пошла на посадку.

Выглянув наружу я увидела свою избушку и, не смотря на затекшую спину и замерзшие руки, ноги и нос, на мгновение ощутила радость – я наконец-то дома. Как бы я ни кричала и не возмущалась, про то, что место моей работы – полный отстой, на самом деле я привыкла к размеренности и простоте здешнего быта. Жаль, конечно, что я не могу стать членом команды каких-то секретных разработок в БОПе, не имею возможности каждый день завтракать в одном кафе со столичным бомондом и быть представленной Царю или хотя бы князьям, но, честно говоря, мне неплохо живется и в избушке.

Мое транспортное средство приземлилось, но сил тащить его в сарай у меня просто не было, поэтому я оставила его во дворе, сделав для себя мысленную зарубку спрятать позже, а также не забывать почаще протирать ступу от пыли на случай экстренных ситуаций.

Крыльцо оказалось пустым – ни Кота, ни Ивана не было, ровно как и других раздражающих личностей, если вы понимаете, о ком речь. Поэтому я направилась прямиком в спальню, рассчитывая, что еще хотя бы пару часов перед началом рабочего дня удастся поспать, потому что глаза прямо таки слипались. Так бывает, когда заснешь в неурочное время, а проснувшись кажется, что под веки кто-то зловредный насыпал песка.

Я скинула вещи в сенях, да простит меня мой милый домовой, а одежду прямо на полу комнаты, оставшись только в нижней рубашке, и нырнула под одеяло.

Если б я не была такой уставшей от бессонной ночи, перелета в неудобной позе и холода, то наверняка подскочила бы до потолка или немедленно получила бы сердечный приступ от испуга, но вместо этого отделалась только сдавленным полукриком-полусипом, потому что в моей постели был кто-то еще.

Сначала мне показалось, что это какое-то животное, но когда темная шевелюра повернулась и на меня посмотрели серые ухмыляющиеся глаза, я пожалела, что это не змея или крыса.

- Чего у тебя такие ноги холодные? – спросил непрошенный кроватный гость, совершенно не похожий на только что разбуженного человека. Его глаза хищно щурились, как будто он уже давно не спал, а специально поджидал меня здесь в засаде.

- Разумеется, чтоб тебе сделать максимально некомфортно. Дай думаю, на зло Косте конечности себе отморожу! – мне захотелось его пристукнуть, но утопая в мягкой перине это было сделать как минимум неудобно.

- Зачем же такие жертвы? Давай согрею, - он улыбнулся, и я почувствовала, как моего колена коснулась горячая ладонь.

От невозможности этой ситуации у меня перехватило дыхание, особенно, когда ладонь на моем колена начала медленно подниматься выше.

- Убери руку, если не хочешь, чтоб она стала ингредиентом какого-нибудь хитрого зелья в моем арсенале ведьмовских приспособлений.

- Если тебе не нравится, можешь вылезать из-под одеяла, - Костя вроде как безразлично пожал плечами, но руку не убрал, а только снова сверкнул белозубой улыбкой.

От абсурдности его предложения у меня вырвался дурацкий смешок.

- Это вообще-то мое одеяло, моя кровать и моя изба! Так что вылезай ты, - я решила, что не сдвинусь с места ни за какие коврижки, - вылезай и выметайся.

- И не подумаю. Мне здесь очень нравится – тепло, мягко, уютно, а может стать еще уютнее, - в доказательство своих слов Костя мягко и недвусмысленно сжал мое колено.

- Сейчас посмотрим, как тебе будет мягко и уютно, когда я тебе эту руку на восемнадцать узлов завяжу, - процедила я и схватила его за запястье. К моему неудовольствию, это не произвело на него никакого впечатления. Более того, он каким-то мудреным образом крутнул рукой, что через секунду уже моя кисть была в его захвате.

Я дернула руку на себя, пытаясь вырваться, но вместо ожидаемой свободы, наоборот, оказалась погребенной под телом мужчины. Должна сказать, горячим и рельефным телом. Он навис надо мною и весело усмехнулся, черные волосы растрепались и топорщились в очаровательном беспорядке, а серые глаза пристально уставились на меня.

Я замерла, не зная, что предпринять и втайне раздумывая, а стоит ли вообще что-то предпринимать, а когда решила, то постаралась пнуть Костю посильнее, куда дотянусь. Он ловко ушел от моей «атаки» и засмеялся:

- Ох, какая строптивая ведьмочка.

- Я тебе сейчас покажу… - начала я, придумывая тысячу с половиной страшных проклятий на голову этого несносного парня, но он меня перебил.

- О, это именно то, на что я рассчитываю!

- Да ты… да ты маньяк какой-то! Отстань от меня! - я неистово замолотила руками и ногами, пытаясь дотянуться до Кости, но, увы, каким-то непостижимым образом попадала только по перине, одеялу и подушкам.

Когда запал негодования выдохся, я горестно застонала от обиды.

- Ой, простите, я не хотел мешать, - раздалось басом от двери.

44

Мы с Костей синхронно выглянули из-под одеяла и увидели неловко мнущегося у печки Ивана.

- Привет, - как ни в чем не бывало сказал оккупировавший мою кровать негодяй.

- Доброе утро, - ответил богатырь.

- Какое доброе? – возмущенно прорычала я, - ты мне уже второе утро подряд покоя не даешь! Никогда не слышал о приеме по записи? Или хотя бы о том, чтоб научиться стучать?

- Я вчера стучал – вам не понравилось, - пожал плечами детина, явно не понимая причин моего бешенства.

- Чего ты пришел? – принимать справедливость его вывода я не собиралась.

- Дык, за подвигом же. Я увидел ступу у крыльца, вот и решил, что вы уже дома. Ну и извиниться за вчерашнее тоже хотел, - смущенно пролепетал Ваня.

- А за сегодняшнее извиниться не хочешь? – насколько могла свирепо промолвила я, потому что Костя в этот самый момент, наклонившись близко-близко, легонько дышал мне в нежную кожу за ухом.

- Я ж еще ничего не сделал, - смутился богатырь, - я ж не знал, что у вас… гм… гости. Ладно, - махнул он рукой, - я попозже зайду. Через часок.

- Лучше через два, - поддакнул Костя.

- Что? – я ошалело уставилась на него.

- Ну хорошо, через три, - «покладисто» улыбнулся тот.

Я уже была готова взвыть от бессилия, как конфуз принял новый оборот комичности – в окно одновременно заскочили мои питомцы – Кот с Вороном – и уставились на меня и Костю с немым выражением удивления. Я же, как ни странно, нашла положительный момент в сложившейся ситуации – порадовалась, что это оказался не Нот, а то очередной попойки у себя на крыльце я бы уже не перенесла.

- Ну что, все-таки ёкнуло? – расплылся Кот в довольной улыбке.

- Значит так, - я, как кузнечный мех зашипела, вбирая в легкие максимальный объем воздуха, - Иванушка, будь любезен, скройся в направлении кабинета и сиди там, пока не позову, а свои отростки загребущие, которые по недоразумению выросли у тебя из того места, откуда у нормальных людей бывают руки, держи все время на коленях, чтоб они не позарились на что-нибудь дорогое моему сердцу или желудку, а то ты еще мою смородиновку не отработал.

Богатырь покраснел до корней волос, порывисто кивнул и скрылся в дверном проеме.

- Ты, валерьяновый алкоголик, прощайся с жизнью, для начала – интимной. А если хоть раз еще выведешь меня из себя, то и одной из девяти.

- Что-то ты плохо справляешься, - желтые кошачьи глаза с недовольством уставились на Костю, - мои кошечки после ночи со мной – ласковые, аж мурчат.

Парень только насмешливо кивнул, как бы говоря, мол «погоди-погоди, вся жизнь впереди». Я же скрипнула зубами так громко, что присутствуй в моей комнате стоматолог, у него непременно случился бы гипертонический криз.

- С этой минуты можешь забыть о кошечках, как о сладкой предрассветной грёзе. У тебя больше нет свободного времени на посиделки на крышах и полежалки на сеновалах, назначаешься круглосуточным сторожем входного коврика и сопутствующих территорий.

Кот открыл было рот, чтобы мне возразить, но пернатый товарищ по несчастью (в лице сердитой зловредной хозяйки) пришел к нему на помощь, поскорее вытолкав за дверь. Ворон собирался и сам ретироваться, но моя карающая длань настигла и его:

- Теперь ты, мой престарелый друг…

- А я то что сделал? – нахохлился птиц, - меня вообще вчера во время их попойки здесь не было.

- Именно, - согласилась я, - а должен был быть. Наказание тебе я еще придумаю, а пока лети в сени и готовься к планерке – приду через пять минут.

Я дождалась, пока Ворон покинет комнату, и повернулась к Косте:

- У тебя все в порядке с головой? Ты что такое о себе возомнил? Из какого гнезда ты вниз головой выпал, что решил, что можно приходить сюда, как к себе домой? Ничего про частную собственность слышать не приходилось?

- Ты так восхитительно выглядишь, когда сердишься. Я еще вчера заметил. Так и хочется позлить тебя еще немного.

Ну что ты будешь делать? Все мое негодование разбилось о его обезоруживающую улыбку – я только всплеснула руками в бессилье.

- Отвернись к стене, - устало скомандовала я, собираясь вылезти из-под одеяла и одеться.

- Зачем? Я уже все и так рассмотрел, - хмыкнул Костя, за что в него тут же прилетела подушка.

- Ты невыносим!

- Но тебе же это нравится? – почему-то в его вопросе звучала непоколебимая уверенность.

Я фыркнула и встала с кровати – вот еще, буду я кого-то стесняться. Не дождетесь. Я быстро надела вчерашнюю одежду, которую до этого бросила на полу, усиленно стараясь не замечать пристального взгляда со стороны кровати, который был практически материальным. По крайней мере мне казалось, что он способен прожечь во мне отверстие.

- У тебя есть десять минут, чтобы принять вертикальное положение и привести себя в порядок, - грозно заявила я, скрещивая руки на груди, - а после этого жду тебя в своем кабинете. Обсудим твои служебные обязанности.

- Что? – глаза Кости округлились.

- Что слышал. Я знаю, кто ты, - подытожила я и вышла в сени, где меня ждали мои нерадивые питомцы с унылыми выражениями на мордах.

Я, делая вид, что не замечаю их обиженно-удрученных физиономий, села в кресло, вооружившись блокнотом для записей и подчеркнуто холодно глянув на животных:

45

- Приступаем к планерке. Кот?

- У меня никаких новостей нет, - гордо отвернувшись к стенке сказал тот.

- Интересно, почему? Уж не потому ли, что ты вчера целый день пропьянствовал валерьянку?

- И не поэтому, - взвился пушистый, - а потому что мы тут не в столице обитаем, а в спокойном тихом райончике, где событий не так-то и много. И я не пьянствовал, а пригубил. Если тебе можно, то почему мне нельзя? – он сердито сверкнул желтыми глазами и снова отвернулся в угол, даже не поняв, что наступил сразу на две моих больных мозоли – упоминание о позапрошлой ночи в компании мавок и смородиновки, которая стала катализатором и отправным пунктом всего неудачного вчерашнего дня, а также то, что наша местность далека от столичных пейзажей.

- Когда ты будешь меня кормить колбасой и молочком поить, обустраивать мне теплое местечко на печке и по вечерам к кошечкам на гульки отпускать, вот тогда и тебе можно будет «пригубить» все мои несколько годичные запасы валерьянки. А пока ты – мой подчиненный и находишься здесь на службе, так что изволь соответствовать. Кстати, о колбасе, - при упоминании еды, мой желудок заурчал, а я припомнила, что вчера толком и не ела, поэтому потянулась к дверце подпола, где в темноте и прохладе хранились вкусности: колбасы, творог, сыры и даже шоколад.

- Это начальственный произвол, - внезапно завопил Кот, выпрыгивая у меня из-под руки, - почему нас – рабочий класс – притесняют? Доколе? Я буду организовывать профсоюз!

- Профсоюз имени себя с одним вездесущим членом? – рассмеялась я.

- Не с одним. Ворон тоже со мной в профсоюз пойдет, правда? – он повернулся к своему пернатому товарищу.

Ворон испуганно выпучил глаза:

- Э-э-э… Я как бы…

- Вот! – взвился Кот, - нас уже двое.

- Да уж, с таким количеством не стыдно и революцию устроить. А ты слышал, что профсоюз происходит от слова «профессиональный»? И, я стесняюсь спросить, ты у нас кто по профессии? Сметанный жрун? Печной бока-отлежун? За клубком побегун? Или когти об мое любимое кресло точун? – ехидно перечисляла я, пытаясь отодвинуть пушистого борца за справедливость от дверцы в подпол. Я ожидала, что Кот задохнется праведным гневом и разразится тирадой о том, как много он делает на благо меня, но он сегодня был нетривиален:

- Свобода. Равенство. Братство. Свобода! Равенство! Братство! - начал скандировать он, поднимаясь на задние лапы, а передними пытаясь стучать себя в грудь под недоумевающим взглядом ворона, который от удивления даже клюв раззявил.

- Это что отходняк от валерьянки такой? – шепотом уточнила я у пернатого питомца, но тот только развел крыльями, - ну правильно, вчера сильно успокоился действием корня валерьяны, а сегодня перевозбуждение на лицо – откат, так сказать.

Я какое-то время наблюдала за вошедшим в раж животным, но когда он запел марсельезу, выстукивая лапой барабанную дробь, не выдержала:

- Или тут дело в другом? – догадка осенила меня и я, подхватив Кота за шкирку и не обращая внимания на вопли о поругании кошачьих прав, наконец-то открыла подпол и обнаружила, что поруганными в моей избушке были не только права одного усатого наглого оглоеда, но и мои продовольственные запасы. На полках остались стоять только банка меда и коробочка со специями, одиноко возлежал небольшой кусок каменной соли, завернутый в холщевый мешочек и уныло весела на крючке вязка чеснока.

Повисла тишина. Я медленно перехватила Кота так, чтобы видеть его наглую бесстыжую морду.

- Ну ладно, ладно, - проблеял питомец пряча глаза, - не буду я профсоюз организовывать, чего ты?

- Ах ты, недоразумение блохастое, я тебе сейчас покажу профсоюз. Свобода, значит, говоришь, равенство и братство? Ох, не то существо назвали бездонным пузом. Как ты умудрился все мои запасы за одну ночь уничтожить? Я понимаю еще, колбасу и творог умял, а соленья, грибы и варенье какого черта ты трогал?

- Это не я, - пискнул Кот, - а Иван и Нот. После пьянки очень кушать хотелось. Вот мы с Ваней и… А Ветер еще раньше… Мяяяяу! – он зажмурился, потому что я замахнулась на него ладонью. Бить я его, конечно, не собиралась, хоть внутри вся так и кипела, - кушать вам хотелось? А мне теперь чем питаться? Романтическими бреднями Ветра или мед жевать с чесноком вприкуску?

Не знаю, чем бы завершилась эта конфронтация, но в этот момент дверь спальни отворилась, и в проеме появился Костя, уже одетый и свежий, как весенний цветок после дождя – только пчелки, порхающей вокруг, не хватало. Я скрипнула зубами – как у парней получается утром так хорошо выглядеть? Я, к примеру, после сна больше похожа на переваренный пельмень.

- Иди, пожалуйста в мой кабинет, - с кислой улыбкой произнесла я, одновременно опуская Кота на пол. Питомец, не долго думая, отполз под стол и там затаился.

Костя хотел что-то возразить, но я его перебила:

- Ради разнообразия, сделай, как я прошу, а не то здесь станет на одну уравновешенную ведьму меньше, но больше на одну плохо контролирующую себя фурию.

Парень хмыкнул и молча скрылся за дверьми кабинета. Впрочем, его насмешливо-хитрый взгляд был красноречивее всех слов.

46

- Итак, - после небольшой паузы, сделав для успокоения вдох-выдох, сказала я, - у нас много работы, поэтому сейчас мы продолжим планерку, - из-под стола раздался облегченный мяв, - но это не значит, что тебе все сойдет с лап, мой провинившийся недо-революционер. Я придумаю в наказание что-то такое, что с лихвою окупит твои зверские аппетиты. Ты меня знаешь, - зловеще произнесла я, внимательно следя за реакцией питомца – он испуганно прижал уши к голове и жалостливо на меня посмотрел. Я кивком головы указала ему на скамейку рядом с Вороном, куда он покорно переместился под моим строгим взглядом. Порой ожидание наказания еще хуже самого наказание. Так что пусть помучается.

- Для начала расскажу, почему меня вызывали в Центр, - начала я, с удовлетворением наблюдая, как мои жадные до сплетен и интриг (а не один мой полет на Лысую без них еще ни разу не обходился) питомцы приготовились ловить каждое мое слово, - из ведьмовской тюрьмы сбежал опасный преступник, - я вкратце пересказала им все, что узнала о Кощее, а также не преминула добавить то, что, вероятнее всего, наша глухомань – последнее место, куда он хотел бы забрести, даже если б мог так далеко уйти. Кот на это фыркнул что-то вроде «конечно, самое интересное как всегда происходит не с нами», чем заслужил еще один мой неодобрительный взгляд. Я призвала своих питомцев к бдительности и попросила рассказывать даже о мельчайших подозрительных ситуациях, но без фанатизма, ибо «что-то крылья ломит» и «кошка Мурка на меня косо глянула» - это не те ситуации, о которых речь.

- Если все понятно, то переходим к делам насущным. Что у нас запланировано на сегодня?

- Как я и говорил, - взял слово Ворон, - нужно слетать в северную часть леса, посмотреть, что там такое творится, кто жилье зверью и нежити поганит.

- Хорошо, сегодня обязательно этим займемся, - кивнула я, записывая важное дело в блокнот.

- Еще ты просила напомнить, что нужно к Водяному на счет Лунного Дня сходить, - продолжил пернатый, - праздник уже через две ночи.

- Ближе к вечеру туда наведаемся.

- Ну и дождь сельской Голова просил.

- Да, я помню, мне еще с одним личный его делом нужно разобраться. Впрочем, оно не горит, - тем не менее я все скрупулезно отметила в тетрадь.

- Поганки сушеные закончились, - понуро буркнул Кот, все-таки изволив влиться в рабочую беседу.

- Чтоб ты знал, поганки я еще вчера насобирала, осталось только засушить, зато благодаря тебе закончилось всё остальное, хоть сколько-нибудь съедобное, - сердито ответила я, хоть на самом деле почти не злилась, - сегодня своим пропитанием занимаешься сам – после планерки можешь идти себе рыбки наловить или мышей, или под корчму беги попрошайничать, мне без разницы, но чтобы к полудню был здесь.

- Уже можно идти? – просиял Кот, явно рассчитывающий успеть утолить не только голод, но и другие свои потребности, романтические.

- Еще нет. Рассказывай, кто вчера приходил, пока я у реки была, а вы, пропойцы горькие, на крыльце сабантуй устраивали.

- Кто приходил? – хвостатый напряг туго соображающие от передозировки валерьянкой извилины, за наморщенным меховым лбом угадывалась нешуточная работа мысли, - ну да, конечно, приходила тетя Маша с тремя крынками молока.

- Только не говори, что она снова на сносях и хочет знать пол ребенка!

Кот только развел лапами – мол, значит, буду молчать. Я только обреченно вздохнула. Тетя Маша – женщина не на много старше меня, но уже счастливая мать восьмерых мальчуганов-погодок. Познакомилась я с ней, когда она как раз была беременна своим седьмым малышом. Тогда она пришла с крынкой молока, чтоб узнать, можно ли уже шить розовые пеленочки – уж очень ей хотелось девочку. Но я ее разочаровала, предсказав, что снова будет мальчишка. Меньше, чем через полгода она явилась уже с двумя крынками и той же просьбой. Мой вердикт был неутешительным – снова мальчик. И вот прошло еще около года, и снова тетя Маша приходит «за девочкой», на этот раз уже с тремя крынками. Что ж посмотрим, может на этот раз хитрая теория вероятности сжалится над многодетной мамой.

- Еще мужик приходил какой-то нездешний, - продолжал Кот, - сказал, что вроде как по вопросу трудоустройства, но я сказал ему...

- Ты сказал? Незнакомцу? – скептически уточнила я.

- То есть я сказал Ивану, а тот передал мужику, - недовольно поправился усатый, - что у нас не биржа труда и отправил его восвояси.

Я только всплеснула руками:

- Кот, ты не кот, а сто монет убытка! Мало того, что встретил клиента пьянющий, так еще и обхамил и дал от ворот поворот! Как это называется?

- Неэффективное ведение предпринимательской деятельности, - каркнул Ворон и довольный собой нахохлился.

- Самое время для шуток, - рассердилась я, - вы вообще слышали, о чем я вам рассказывала сегодня?

- Мяяя, - глаза Кота округлились от внезапной догадки, - уж не думаешь ли ты, что это был… - у него затрепетали усы, а уши, как локаторы, повернулись практически вокруг своей оси, и он шепотом продолжил, - … Кощей?

- Нет, я так не думаю. Это было бы слишком глупо – наверняка после стольких лет заточения он слаб, и ему нужно тихое место, а не общество в виде меня и вас.

47

- Ну почемяяяу? Смотри, как все складно получается, он сбегает из тюрьмы и направляется в противоположный край царства, чтобы затаиться здесь в глуши. Просто мыкаться по лесам не получится – холодно и голодно, нужно затеряться среди людей, а для этого ему надо… надо… - на этом, очевидно, фантазия питомца иссякла.

- Что? Трудоустроиться здесь? Или вступить в твой профсоюз на вакантную должность печного отлежуна боков?

Кот, оскорбленный в самых лучший чувствах, надулся и снова обиженно отвернулся.

- Так может это был леший? – ввернул разумную мысль Ворон.

- Я так не думаю, - покачала я головой, - у меня есть другой персонаж на примете на эту роль. Хотя…

Тут действительно было, о чем поразмышлять. В один день ко мне на порог являются три незнакомых мужчины. Один – богатырь-недоросль с завидным постоянством треплющий мне нервы, второй – герой-любовник с явным талантом смущать и заставать меня врасплох и третий, которого я пока что не видела, но что-то мне подсказывает, что он будет не менее надоедливым, чем первые два. При этом известно, что из Центра сюда направили кого-то на должность лешего. А еще есть Кощей. Может ли кто-то из этих троих быть им? Логика подсказывает, что нет. А вот попа, чувствует, что фортуна могла подкинуть мне и не такой сюрприз.

А почему я, собственно, решила, что кто-то из них леший? Может, мой будущий коллега еще не прибыл, а до сих пор пробирается сквозь блок посты Оберегающих или вообще в чаще заблудился. Ха, это было бы забавно, чтоб леший потерялся в лесу. Из нас бы вышел весьма примечательный тандем.

Итак, задачка для любителей пораскинуть мозгами: дано – три разнокалиберных особи мужского пола, одна из которых, вероятно, но не факт, является лешим, другая – возможно, но практически невероятно, является Кощеем; вопрос – кто кем является и кем являются остальные? И задачка со «звездочкой» - как в этом разобраться, чтоб не выставить себя полной идиоткой перед Верховной и всей ведьмовской общественностью? Что глупее – вызывать Оберегающих, основываясь на каких-то неясных подозрениях, тем более, что я нахожусь в наименее вероятном для появления Кощея секторе или профукать оного у себя под носом?

Выходит, что первое. Ибо, если сюда прибудет ведьмовский спецназ, а из всех чрезвычайных событий я предъявлю им только свой разворованный котом подпол, то это будет просто эпический провал, а место работы на окраине в глуши станет вершиной моей карьеры. А кумушки-сплетницы из нашего дружного сообщества не преминут ввязать сюда и мою маму. С другой стороны, кто сможет меня осудить, если я самостоятельно не справлюсь с поимкой наиглавнейшего преступника века? Никто!

Таким образом, получается, что нужно просто продолжать выполнять свои каждодневные обязанности, разве что раздобыть Осколок в пользование, так, на всякий случай. Да и Зеркало нужно новое, а то, не дай Природа, действительно понадобится экстренно вызвать подмогу, а я – вне зоны доступа.

Кстати, об этом. Какая криворукая личность умудрилась мне испортить средство связи? И с какой целью?

Из угрюмой задумчивости, которая стремительно перерастала в параноидальные мыслишки, меня вырвало неловкое движение на периферии зрения – это Кот, воспользовавшись тем, что я отвлеклась, начал медленно отползать в сторону двери:

- Куда собрался?

- Я думал, что мы уже закончили, - неуверенно протянул пушистый.

- Ах, оказывается, в твоей ушасто-усатой емкости, которую в обыкновенном случае называют головой и которая должна служить вместилищем серого вещества, есть функция «думать»?! – восхитилась я.

- Вот, узнаю мою милую Ягайну – с самого утра уже не в духе, - раздался довольный голос над моим левым плечом так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула на месте.

Я стремительно обернулась и увидела умопомрачительного зеленоглазого брюнета, что в небрежной позе опирался на стену, скрестив идеально вылепленные руки на великолепно сложенной груди. К слову, без труда проглядывались и другие мышцы молодого мужчины – икроножная, четырехглавая, ладно скроенный ахилл – потому что из одежды на нем был только не очень длинный кожаный фартук, какие бывают у кузнецов.

- Бо-же мой, - только и смогла по слогам выдавить я, потому что только назойливого Южного Ветра мне сейчас и не хватало.

- О, мне так нравится, когда ты про меня говоришь «мой», - расплылся в улыбке Нот, - хоть и, обращаясь ко мне «бог», ты преувеличиваешь ровно в два раза, ведь я – полубог. Но я тебе готов все простить, если подаришь мне свой поцелуй, - он потянулся ко мне, но я его перебила:

- Юзик, не сочти за бестактность, но, почему ты всегда являешься в каком-то одном предмете одежды? Скажи честно, тебе твоих божественных силенок на вторую вещь не хватает или с фантазией туго?

Губы Ветра, до этого вытянутые куриной попкой для поцелуя скривились в недовольную дугу.

- Вот как тебе удается одной фразой весь романтический настрой испортить?

- Это практика, мой легкокрылый друг, а еще – врожденный талант, разумеется. И все же, как на счет соорудить себе какой-нибудь одежды?

Вместо ответа Нот щелкнул пальцами:

- Вуаля! – фартук исчез, и теперь на нем красовались розовые трусы, а на шее – галстук-бабочка того же цвета, - видишь, могу и два предмета гардероба.

48

- А так чтобы эти предметы хотя бы отдаленно были вменяемыми?

Новый щелчок пальцами – и Нот уже облачен в клетчатый килт и гленгарри.

- А что-то менее эксцентричное?

- Тебе не угодишь! – деланно возмутился Ветер, но тут же изменил наряд на золотой фрак.

- И это по-твоему… - уж было начала я, но тут из другой комнаты показался Костя:

- Слушайте, вы тут долго еще в дочки-матери с переодеваниями играть будете? Мы там с Ваней ждем, между прочим.

- И этот уже здесь, - недовольно пробурчал Нот, отряхивая невидимые пылинки с лацканов фрака.

- Я б сказал «еще», потому что никуда не уходил, а ночевал здесь, - хитро сощурившись ответил Костя.

- Кстати, об этом нам нужно серьезно поговорить, - произнесла я, постаравшись вложить во фразу как можно больше негодования с изрядной долей угрозы.

- Знаете, о чем я подумал? – из двери показалась задумчивая физиономия богатыря, - почему кирпич квадратный, а если его бросить в речку, то по воде пойдут круги?

Повисла пауза, во время которой мне захотелось превратиться в маленькую былинку и полететь куда-то на просторы под дуновением легкого ветерка, поближе к солнцу и небу.

- Где ж это я так сильно нагрешила, что теперь вселенная меня всеми вами наказывает? - риторически вопросила я под дикий ржач всех присутствующих.

И, разумеется, как бывает в ситуациях, когда тебе кажется, что более глупой/запутанной/сумасшедшей (нужное подчеркнуть) ситуация быть уже не может, происходит что-то такое, что возводит ее в новую степень глупости/запутанности/сумасшествия. Так произошло и на этот раз. Стоило мне подумать, что мое терпение дошло до крайней точки, во входную дверь постучали:

- Кхм-кхм, простите великодушно, что прерываю, но не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени, госпожа ведьма? – в проеме показалось узкое густо припудренное лицо с ярко накрашенными губами и подведенными глазами, с явно искусственной налепленной на щеке мушкой и аккуратно уложенными в сложную прическу мышиного цвета локонами.

Я медленно кивнула, чтоб недовольство, стремительно во мне закипавшее, не дай природа, не расплескалось на окружающих.

Лицо расплылось в широкой улыбке, и вслед за ним в сени вплыло тело – худощавое и манерное, в приталенном пиджачке с жабо и коротких брючках, из-под которых выглядывали белоснежные гольфы. Довершали образ замшевые ботинки с острыми носами.

Пока я с удивлением рассматривала это чудо, неведомо каким образом явившееся ко мне на порог, Кот запрыгнул мне на руки, оперся лапами о плечи и зашептал на ухо:

- Это тот мужик, который вчера по вопросу трудоустройства приходил.

- Скажи мне, мой всегда очень конкретно изъясняющийся питомец, - также шепотом на ухо Коту отвечала я, - по какому признаку ты определил, что это мужик?

- То есть? – не понял усатый, - у него же есть …

- Стоп! – оборвала я его, - это был риторический вопрос!

- Я хотел сказать – кадык, если что, - Кот подмигнул мне одним глазом и спрыгнул на пол.

- Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, - опомнившись, я все-таки решила проявить хоть сколько-нибудь гостеприимства.

- Ах, благодарю, - пропел гость, с впечатляющим изяществом умащиваясь на косоногом табурете, что стоял у входа, и обводя всех присутствующих сладко-липким, как патока, взглядом, - вы так любезны.

Я тоже мельком огляделась – мужчины замерли, кто где и, кажется, боялись даже пошевелиться, чтоб не привлекать к себе лишнего внимания.

- Видите ли, - тем временем начал вновь прибывший, вынимая из небольшого саквояжа, что держал в руках, изумительный кружевной веер, расшитый золотом, - я, когда ехал сюда, пребывал просто в удручающем расположении духа – еще бы, после столичных паркетов оказаться в такой глуши, - посетитель жеманно повел плечами, - но теперь вижу, что скучать в таком приятном и разнообразном обществе мне не придется, - он картинно взмахнул сначала веером, затем ресницами и хихикнул.

Общество отчетливо позеленело лицами.

- О, ну что вы, - поспешила я разочаровать гостя, - этот – несовершеннолетний, - я махнула в сторону Ивана, - этот вообще нематериальный, - я кивнула на Нота, - разве что вот этот, - мой указующий перст ткнулся в угол, где пытался мимикрировать под расцветку стены Костя, - вполне может составить вам компанию. Более того, уверена, он будет этому весьма рад.

- Да, компания мне не повредит, - заверил меня мужчина, стрельнув глазами на Костю, но тут же всплеснул руками, - ах, где же мои манеры? Разрешите отрекомендоваться – Пафнутий Озденгольдский, - он встал со стула и продемонстрировал нечто среднее между поклоном и книксеном, при этом выписав веером в воздухе замысловатую загогулину и завершив представление щелчком каблуков друг о друга.

- Ну что вы, не нужно церемоний, - я улыбнулась, - меня зовут Ягайна, как вы уже поняли, я ведьма. А это местная флора и фауна, - я указала на всех присутствующих, - Ветер Юзик…

- Южный ветер, - по обыкновению начал исправлять Нот, но увидев, что пристальный взгляд Пафнутия немигающе уткнулся в его особу, стушевался.

- …богатырь Иван и, собственно, Костя.

- Константин, значит, - кивнул гость и прикрыл порозовевшие щеки веером.

49

- Господин Озденгольдский, вы по какому вопросу к нам пожаловали? – решила перейти я к делу, ибо не смотря на то, что я откровенно наслаждалась кислыми выражениями лиц всех пристсвующих, все же рабочий день никто не отменял.

- Право, нынче со мной творится что-то поистине необыкновенное, наваждение какое-то, - Пафнутий снова стрельнул глазами в сторону Кости, - забываю об элементарных правилах приличия. Я прибыл по вопросу трудоустройства.

- Какая именно должность вас интересует? - решила уточнить я, потому что представить эти замшевые ботиночки и белые гольфы чавкающими по лесному болоту, моей фантазии не хватало.

- Разумеется, на должность лешего.

- Разумеется! – развела я руками, пытаясь уложить в своей голове эту новость. Я вспомнила развалившуюся избушку в чащобе, которая предназначалась для проживания лешему, в которой из удобств была только входная дверь, висящая на одной петле, все прочее можно было смело относить к неудобствам – и текущую крышу, и грязные скрипучие полы, и забитую печную трубу, и скудную меблировку, состоящую из стола, стула, ветхой скамьи и узкой койки, а также сразу же представилась реакция местных жителей на все, что выходит за рамки их представлений о нормальности и вообще объем работы, который предстоит осилить новому работнику, и горестно вздохнула – Пафнутий в эту живописность вписывался с трудом.

- Видите ли, господин Озденгольдский, - я невольно начала подражать манере речи гостя, - я вынуждена вас предупредить о специфических историко-географических условиях в данной местности. Работа здесь сложная и непредсказуемая, быт – простой до примитивного, контингент – однообразный…

- Позвольте, вы что, стараетесь меня отговорить от должности? – выщипанные бровки соискателя на должность взлетели под самую прическу.

- Отнюдь! Но я обязана предупредить вас о всех аспектах, чтобы между нами не было недопонимания.

- Понимаю, - тряхнул локонами Пафнутий, - но, как бы там ни было, я готов ко всем тягостям и лишениям, тем более выхода у меня все равно нет, - он грустно вздохнул, - но это уже совсем другая история. Если желаете послушать…

- Непременно, непременно, - невежливо перебила я собеседника, боясь, что он сейчас углубится в витиеватое описание своих злоключений, приведших его к моему скромному порогу, - но чуть позже, с вашего позволения, ибо сейчас мне необходимо уладить некоторые дела. Прошу вас, располагайтесь здесь, отдохните с дороги, а после я сопровожу вас на ваше рабочее место, а также покажу, где вы будете жить.

- Погодите, - раздалось из угла, - а как же я?

Костя недоумевающе переводил взгляд с меня на Пафнутия. Тот понял высказывание парня на свой лад:

- А вы, разумеется, сможете пойти с нами! Более того, я бы настойчиво этого просил и даже требовал. А также, чтоб мы познакомились поближе, - господин Озденгольдский восторженно заломил руки, а потом просительно заглянул мне в глаза, - если наша прелестная милая леди не против.

- Прелестная милая леди только «за»! – поспешила заверить я гостя, расплывшись в улыбке.

Выражением лица, которое изобразил Костя можно было бы пугать детишек, что не хотят кушать манную кашу.

- Я вообще-то не об этом, - ледяным тоном процедил он, - а о том, что должность лешего уже не вакантна.

- То есть как? – теперь уже Пафнутий недоуменно посмотрел на меня.

- Дело в том, что леший – я, - Костя сложил руки на груди.

- Подумать только! У нас столько общего! – Озденгольдский так активно захлопал ресницами, что будь они еще чуточку длиннее, то могли бы спровоцировать появление мини-урагана прямо у меня в избушке.

- Интересно… - пропела я, ухмыляясь, ведь в мою голову пришла одна весьма изощренная идея.

- Госпожа Ягайна, - подал голос Иван, которому, по всей видимости, надоело топтаться в дверном проеме, - а можно, пока вы тут разбираетесь, я к колодцу по воду схожу?

- Откуда вдруг такое хозяйственное рвение? – сощурилась я.

- Сушнячок-с! – выдал Ворон и закаркал, то ли смеясь, то ли кашляя – я не разобралась.

Пафнутий добродушно зашелся смехом, больше похожим на кудахтанье:

- С каждой минутой мне здесь начинает нравиться все больше и больше! У вас вчера был банкет?

- А то! Фуршет с выездом на природу, - серьезно сообщила я, - пикник и слет оскорбленных достоинств в одном флаконе.

- Не смешно, - надулся Кот, который тоже уже несколько раз косился в сторону своей мисочки с живительной влагой.

Иван же густо покраснел и после моего позволительного кивка поспешно скрылся за входной дверью, прихватив с собой ведро, с которым он успел тесно подружиться еще во время баталии, что происходила прошлым утром.

Подумать только, а ведь я действительно познакомилась с горе-богатырем только сутки назад! Сколько новых знакомств и новостей за такое короткое время! А сколько моих нервных клеток теперь не подлежит восстановлению…

Из размышлений меня вырвал голос Нота:

- Милая, - произнес он, придав голосу брутальных низких обертонов, которые в понимании Ветра, видимо, должны были символизировать сугубо традиционную направленность его предпочтений в выборе партнера, однако возымели совершенно иной эффект – Пафнутий томно выдохнул, и его щеки зарозовели, взгляд переместился на новый объект.

50

- Юзик, не забывайся, я тебе не милая, - категорично ответила я.

- Почему ему можно тебя так называть, а мне – нельзя? – Ветер указал на господина Озденгольдского, бочком отходя под прикрытие серванта с посудой из-под прицела глаз последнего, - такое ощущение, что ты ко мне относишься хуже всех.

- Ошибаешься, хуже всех я отношусь к нему, - я кивнула в сторону Кости, но не успел Нот обрадованно разулыбаться, как я добавила, - ты занимаешь почетное второе место!

Из-под стола раздалось ехидное фырканье.

- Но вероятнее всего скоро серебряная медаль моего негативного отношения перейдет к одному усато-хвостатому товарищу. К слову, дорогие мои нахлебники, вы свободны до полудня, а после я вас жду как почетных зрителей на конкурс талантов. Тебя, Юзик, это тоже касается.

- Какой еще конкурс? – все присутствующие, включая посвежевшего Ивана, что уже успел вернуться от колодца, с удивлением посмотрели на меня.

- Ну как же, - хитро и хищно улыбнувшись, начала я, - у нас здесь имеется одна вакантная должность лешего, а соискателей на оную, оказывается, двое. Следовательно, мы должны провести честный и, не побоюсь этого слова, непредвзятый конкурс, - в слово «непредвзятый» я постаралась вложить весь свой запас сарказма, что бережно хранила на самый экстренный случай.

- О, силы природы, - воскликнул Пафнутий, начав пылко обмахивать себя веером, - это так волнительно! Но не хотите же вы сказать, что я буду вынужден соревноваться с Константином? Как я могу? Мы же практически родственные души!

- К сожалению, - я притворно вздохнула, разводя руками.

- Ах, жизнь жестока, - господин Озденгольдский манерно вскинул запястья и закатил глаза, намереваясь не иначе, как бухнуться в обморок прямо здесь, но поняв, что ловить его томную тушку желающих не найдется, ограничился сокрушенным вздохом.

- И что за конкурс? - в голосе Кости звучали решительные нотки.

- Пока не знаю, - честно призналась я, - но не сомневайтесь, что я сумею придумать что-нибудь запоминающееся.

Мужчины и животные переглянулись. В глазах каждого можно было прочитать, какие эмоции их переполняют. Кот явно радовался, что мое злобствующее внимание переключилось с его персоны на кого-то еще, Ветер, наоборот, сердился, что это внимание вновь в который раз проходит мимо его персоны, Пафнутий горестно решал дилемму: что для него дороже и необходимее – отношения с красавцем Константином, которые так и плывут в руки, или не самая престижная должность в глуши, Ворон переживал, что мы не успеем разобраться со всеми рабочими моментами, но в то же время хотел поглазеть на зрелище, которое я придумаю, а Костя просто испепелял меня взглядом. Жаль, что испепелялась я крайне плохо.

И только Иван жадно пил студеную воду.

Спустя пятнадцать минут мне наконец-то удалось спровадить большую часть присутствующих в разных направлениях: Кот как всегда убежал устраивать романтические дела, тем более, что, если мое черное сердце не смягчится, то не устраивать ему их еще не доведется пару недель, а с тем, как моё недовольство имеет свойство расти в геометрической прогрессии, то и весь месяц; Ворон вероятнее всего улетел к одной из своих заначек с сухариками, которые раскладывал в потаенных местах в лесу на случай, если нерадивая хозяйка забудет покормить; Костя и Пафнутий разбрелись готовиться к конкурсу, при чем господин Озденгольсдский настаивал непременно на парной подготовке, отчего его будущий соперник покрывался пятнами и кис; а Ветра я выгнала взашей, пригрозив, что снова наябедничаю его старшему брату.

И теперь я сидела за столом в кабинете, грозно созерцая неловко мнущегося Ивана. Богатырь прятал глаза, теребил край косоворотки, ковырял лаптем половицу – одним словом, каялся в содеянном, как мог.

- Значит, расклад такой, - начала я, откинувшись на спинку стула и не без злорадства отмечая, как Ваня втягивает голову в плечи, что, впрочем, уже никак не могло его спасти, - ты выпил мою бутылку смородиновки – это раз, ты нанес непоправимый моральный ущерб моим яблоне и кактусу – это два, - я указала парню на окно, намекая на его вчерашнюю экстренную эвакуацию из него, - ты подслушивал мои конфиденциальные беседы – это три. Кроме этого: споил моего несчастного бедного котика валерьянкой, использовал мое крыльцо не по назначению, а именно, как спальное место, а уж сколько закуски поглотил твой растущий организм – одной Природе ведомо. И это я еще молчу о том, что начиная со вчерашнего утра мне от тебя сплошная головная боль и нервные потрясения.

После каждого названного проступка богатыря я загибала пальцы на руке и теперь потрясала в воздухе кулаком, гневно пуская молнии из глаз. Иван же горько вздыхал и опускал буйну голову все ниже и ниже, рискуя в скором времени, подобно страусу, уткнуться ею в землю, и не замечая явной преувеличенности и надуманности предъявляемых ему обвинений.

- Твои предложения по компенсации моего ущерба?

Иван только покачал головой. И столько в этом движении было раскаянья и печали, что на мгновение мне даже стало его немного жаль.

- В таком случае, будешь отрабатывать физически! – тем не менее вынесла я свой суровый приговор.

51

- Это как? – глаза Вани округлились, в них явно читалось, что слово «физически» у него ассоциируется с кинематикой, электромагнитной индукцией и теорией струн, ха-ха.

- Как дешевая рабочая сила: будешь воду из колодца носить, дрова колоть, гвозди забивать – одним словом, делать всё, что скажу, пока не рассчитаешься за причиненный ущерб.

- Я это могу! – просветлел парень, до этого, видимо, предполагавший, что я как минимум отправлю его в геенну огненную.

- В таком случае вот тебе задание на ближайшие три часа, - и я подробно и как можно доходчивее изложила богатырю план по обустройству места перед крыльцом избушки из полянки с дикоростущими цветочками в полигон для испытания леших. Ваня слушал внимательно и усердно кивал, а потом, испросив разрешения и направления, где взять строительные инструменты, с азартом убежал выполнять поставленную задачу.

Оставшись наконец-то одна я облегченно вздохнула, но тут же почувствовала сердитое урчание в желудке – организм требовал заслуженный завтрак. Помянув «добрым» словом Кота, я решила отправиться за продуктами, а заодно плотнее вникнуть в одну из просьб сельского головы, касающуюся дел амурных. Также мне срочно необходимо было купить новое зеркало. Разумеется не для того, чтобы любоваться на себя прекрасную, это как раз таки можно было сделать и так: хоть и разбитая, но все же зеркальная поверхность чудным образом транслировала нечесаную помятую физиономию с красными глазами и хмуро надвинутями бровями – меня. А вот как средство связи оно было уже совершенно бесполезно – трещины разрушали структурную целостность зеркала, чем нарушали его коммуникационные функции. В условиях полувоенного положения это прямо таки критический момент.

Я умылась и переоделась, потому что помято-пожеванные лохмотья, топорщащиеся на мне, одеждой можно было назвать с большой натяжкой. Не помогло.

- Да уж, такое ночью приснится, тумбочкой не отмашешься, - вслух резюмировала я, упаднически прикидывая, что легче – вычесать это кубло из волос, красовавшееся у меня на голове или сразу воспользоваться гильотиной. Вот лучше б наоборот все было – пусть бы треснутое зеркало не отражало меня, зато продолжало служить средством связи. Сегодня мне такой вариант понравился бы гораздо больше.

- Я бы попросил вас тумбочки как оружие не использовать, - раздался у меня за спиной голос, прерывая безрадостные раздумья, и, обернувшись, я увидела своего домового.

- Только не говорите, что у нас какая-то внеплановая инвентаризация, - с ужасом проговорила я, с опаской наблюдая, как пальцы дяди Володи мерно барабанят по его драгоценной папочке с документами.

- Ну что вы, - домовой возмущенно поднял подбородок, - а совершенно по другому вопросу.

Небывалое облегчение!

- Я заметил, хоть это и не мое дело, - как бы между прочим произнес дядя Володя, - что господин Южный Ветер особенно докучлив эти летом, я мог бы поставить на окна и двери защиту от сквозняков.

- Правда? Что ж вы раньше молчали? А от надоедливых человеков у вас защиты нет? – единственная хорошая новость за последние несколько дней, моментально меня воодушевила.

- Только мышьяк, - с непроницаемым лицом ответил домовой, но я все же понадеялась, что он так шутит.

- Кстати, про мышей, - в моей голове уже практически сформировался хитроумный план проведения конкурса для леших, - у вас не найдется для меня три штучки? Живых, желательно.

Дядя Володя поскреб бороду и кивнул.

- Отлично! Я сейчас улечу в Зеленград, а вернусь часа через три. Подготовьте их, пожалуйста, к моему возвращению.

Мужичок деловито достал из папки блокнот и сделал в нем запись. А я, фигурально махнув рукой на состояние своей прически и буквально – домовому, закинула на плечо сумку и вышла на улицу.

К моему удивлению, брошенная мной несколько часов назад ступа, не валялась посреди двора, а обнаружилась на своем месте в сарайчике. Интересно, кто такой заботливый ее туда отволок? Впрочем, я ее и не собиралась использовать. Сегодня мой выбор пал на метлу. Хоть она сама по себе не очень комфортабельный транспорт, зато быстрый. В ступе, конечно, можно и постоять, и присесть, и бутербродом перекусить, и даже книжку почитать, зато помело развивает скорость почти в полтора раза выше.

Помню свой восторг, когда впервые поднялась в воздух. Теперь же полеты превратились в рутину, и зачастую, вспоминая о путешествии на метле, я думаю о мозолях на попе и затекших обветренных руках, а не о романтично развивающихся волосах и головокружительной высоте.

Вот и сейчас первым делом я привязала к черенку специальную небольшую подушку и надела перчатки, а уж потом, пристроив сумку за спиной, взобралась на свой транспорт верхом и скомандовала ему старт.

Практически вертикально взвившись в воздух, мы с моей деревянной подружкой легли на курс. Вновь подо мной простирался лес, сверху – только бескрайняя синь, а справа несла свои воды Гниловатая, бликуя на солнце.

Монотонное движение и свист ветра в ушах как нельзя лучше способствовали размышлениям, поэтому я собралась погрузиться в размышления о ситуации с Кощеем и том, какие странные несостыковки окружают эту историю. Хоть идею самолично искать беглеца я откинула, думать же мне никто не запрещал!

52

Но вместо дедуктивных изысканий на тему событий двадцатилетней давности, в голове крутились совершенно иные образы. Все мои мысли неуловимо ускользали в совершенно ином направлении – я вспоминала Костю.

Каков же наглец, а! Подумать только, забраться ко мне в постель, намекать на всякое, коленки мои трогать. Нахал!

Я сердито размышляла в подобном духе, но на губах сама собой играла непрошенная улыбка. Вспоминался заразительный смех парня и его хитрый прищур, бархатные интонации в голосе и, разумеется, теплое дыхание в мой висок.

Я помотала головой, как будто это движение на самом деле могло вытряхнуть оттуда непрошенные мысли, но, конечно, это не помогло. Так я и летела, борясь сама с собой, не зная злиться или смеяться.

В итоге к городу я подлетела на грани биполярного расстройства личности и приняв решение поскорее избавиться от присутствия Кости в моей жизни. Ну или поцеловать его так, чтоб на всю жизнь запомнил.

Припарковав метлу в уютной подворотне, я вышла на широкую улицу к лавке местной травницы.

Магазинчик «У Гольвейны» примостился между двумя огромными доминами на Торговой улице. Две громадины строений нависали над маленькой лавчонкой, как исполины, и, казалось, непременно раздавят ее, как жернова – зернышко. Однако, из года в год лавка травницы продолжала свое существование, и никто не мог сдвинуть ее с места.

- Тук-тук-тук, - вслух произнесла я, входя в небольшой зал с прилавком и многочисленными полками, на которых уютно расположились разнообразные травы, ягоды и прочие плоды полей и лесов. Здесь было все, что только мог вообразить прихотливый ум, начиная от вполне обычных ромашки и мяты, заканчивая красным миддлемистом и китайским мышецветом. Обыватель также мог купить в магазинчике Гольвейны сушеные грибы, плоды редких растений, специи из различных стран мира, пряности и чай, но только посвященные знали, что в лавке есть еще второй зал, где можно приобрести по сходной цене также разнообразные ведовские товары.

- Иду-иду, - раздался скрипучий голос из-за занавески, и в комнату вбежала прыткая маленькая старушка с неизменным выражением радушия на лице, а при виде меня ее улыбка стала еще шире, - а, Ягайночка, проходи, проходи, давно-давненько тебя не было.

- Слава Природе, бабушка Голя! – я произнесла ритуальное приветствие, хоть Гольвейна уже лет пятьдесят, как отошла от ведовских дел. Да, она по прежнему продавала разные штучки, необходимые для нашей сферы деятельности, но сама формально профессией больше не занималась – вроде как вышла на пенсию.

- Слава-слава, - махнула рукой старушечка и поманила меня за собой вглубь лавки, усаживая на стул и садясь напротив, - ну-ка, ну-ка, расскажи мне поподробней, какие новости в свете, поподробней расскажи.

- Ох, бабушка, - я с удовольствием устроилась на стуле, вытягивая затекшие в полете ноги, - новостей не много, зато какие!

Гольвейна пододвинула ко мне блюдце с мармеладными конфетами, предлагая угощаться, а сама подперла щеку ладошкой и приготовилась внимать.

- Из тюрьмы сбежал Кощей, - тут же поделилась я главной сенсацией, чтоб не заставлять пожилую даму долго ждать.

- Ай-ай-ай, ай-ай-ай, - запричитала бабушка Голя, прикладывая обе ладони к груди в испуге, а потом добавила, - а кто это?

- Как? Вы не знаете? – мне казалось, Кощея и историю связанную с ним должны знать все от мала до велика.

- Ой, дитиночка, куда, куда уж мне все упомнить? Упомнишь разве? Ты мне расскажи о нем, может я и припомню.

- Кощей, - начала я, - это был и, по всей видимости, остается, очень могущественный колдун, который поживал в нашем царстве лет двадцать-двадцать пять назад, неведомо откуда взялся, незнамо зачем явился, шашни водил с тогдашней Верховной да обманул, выкрал ее Камень Силы, чтобы могущество свое приумножить, но его вовремя схватили и в тюрьму заточили.

Гольвейна призадумалась.

- Что-то, что-то такое припоминаю, да, - проговорила она, - кажется, знавала я одного Кощея, знавала, кажется. Но только это лет тридцать назад было, лет тридцать, да. А может и поболе, кто ж его сейчас подсчитает, сейчас-то? Да и не подходит, под описание он не подходит. Тот-то был милейший молодой человек, человек молодой. И обходительный, и вежливый, и галантный, да, - старушка возвела глаза в потолок, припоминая, - и любовь у них такая с этой ведьмочкой была, с ведьмочкой этой, романтика, красота.

- С какой? – я вся прямо подобралась, позабыв даже про гудящие ноги – неужели возможно, что бабушка знает что-то про Кощея?

- Дык с той, что жила и работала на твоем месте в ту пору, в пору ту. Как бишь ее звали? Звали то… Эх, не помню, память не та стала, девонька, не та уж память.

- Ничего, вы продолжайте, - подбодрила я бабушку, сама в уме прикидывая, каким образом через другие каналы добуду эту информацию, - что там дальше было?

- Вот я и говорю, что любовь у них такая была, такая любовь. Вроде как и к свадьбе дело шло, уж полным ходом шло, да только в какой-то момент исчез он.

- Кто? Кощей?

- Какой Кощей? – внезапно изумилась старушка, взирая на меня с таким недоумением, будто я вдруг начала кукарекать.

- Вы же мне сейчас про Кощея рассказывали?

53

- Ну да, ну да, - закивала Гольвейна, но не успела я снова обрадоваться, как она продолжила, - да только юношу того Кулей, а не Кощей звали… Или Кавей… О! Макавей, точно, - она радостно заулыбалась, довольная своей памятью, - еще, поговаривали, что ведьмочка эта, с которой он любился, понесла от него. Скандал был.

Да уж, история стара, как мир…

- Так, а еще какие новости, новости-то?

- Еще лешего наконец-то ко мне на помощь прислали. Даже двух.

- Лешего – это хорошо, завсегда лучше с лешим-то. А два – это перебор. Как же они лес делить будут? Лес-то один. Как делить?

- Не знаю, бабушка, что-нибудь придумаем. Знаете, как говорят, стерпится – слюбится, - хмыкнула я, припомнив Пафнутия и томные взгляды, бросаемые им на Костю.

- Ну да, ну да, - мелко закивала старушка, - а еще что?

- А еще я сапоги вчера из реки выловила. Кажется, ведовские.

- Скороходы, что ли? – морщины на лбу бабушки Голи удивленно задвигались.

- Нет, вроде бы. Они еще нагреваются сильно. Настолько, что воду в речке вскипятить могут.

- Сапоги-кипятильники, забавно, - лавочница захихикала старческим дребезжащим смехом, - а еще что?

Я только развела руками, мол, а больше рассказать мне нечего.

- Эх, скучно нынче молодежь живет, скучно, - посетовала старушка, - помнится, в наши времена, времена-то, то и дело то набеги племена кочевые совершат, то царская армия разгорячится да по селам пойдет озорничать, то кто-нибудь с колокольни упадет, а то и медведь кого задерет, а может даже бедствие какое стихийное приключится – интересно жили, не то, что нынче, интересно.

Да уж, соперничать с такими «развлечениями» мои новости точно не могли.

- Что ж, тогда сказывай, за чем пожаловала? – травница достала из кормашка карандаш и приготовилась записывать заказ, если он окажется обширным.

- Бабушка Голя, мне Осколок нужен. Есть у вас?

- Что-то спрос большой теперь на эти Осколки, очень большой, - подивилась Гольвейна, - ты, поди, четвертая, кто спрашивает. Никак приключилась что, что приключилось-то?

- Все Кощея ищут, - ответила я, - под личиной он может скрываться.

- Кощея? Зачем искать его, он же помер намедни, на кладбище уже отдыхает, спит – не проснется, - старушка сотворила в воздухе символ, которым провожают на тот свет покойников, или погоди, то не Кощей, а Ващей… Или Барилей… Эх, никого не щадит смертушка. Хороший человек был Ущей…

Я только вздохнула. Бабушка Голя была чудесной старушкой, но годы уже брали свое. Конечно, уж за третью сотню лет перевалило. Дай мне Природа, в таком возрасте хоть на половину быть прыткой и ухватистой, как она.

- Прости, внученька, а вот Осколочка уж у меня ни одного не осталось, - травница в задумчивости постучала костяшками пальцев по столешнице, - но есть кое-что не хуже.

Хозяйка прытко юркнула в свою коморку и вернулась через минуту с небольшой коробочкой, из которой на стол выложила круглый камень в медной оправе, как кулон закрепленный на цепочке. На первый взгляд камушек показался мне молочно-матовым, но чем больше я рассматривала, как проникает в его середину свет, брызжущий от не до конца занавешенного окна, тем больше цветовых искорок видела.

Видя мою заинтересованность травница пояснила:

- Это Глаз Дракона, - она взяла вещицу двумя пальцами и поднесла к лучу света, чтобы камень был пронизан им, и произошло что-то поистине магическое – внутри камня закружился вихрь, как маленькая воронка урагана. Она стремительно темнела из молочной становясь бежевой, желтовато-зеленой, изумрудной, черной и постепенно вытягиваясь, как змеиный зрачок.

- Ух ты! – я не удержалась от возгласа.

Гольвейна улыбнулась и протянула мне артефакт:

- Он, конечно, отличается от Осколка, но с распознанием личин справится, справится, да.

- Вот спасибо! – просияла я, вынимая из сумки кошель, чтобы рассчитаться, но женщина остановила меня взмахом руки.

- Глаз Дракона – строптивая вещица, его нельзя продать или купить. Он будет работать только, если принят в дар.

Я, ошарашенная таким без сомнения дорогим подарком, принялась благодарить старушку, а та только смущенно отмахивалась. Но неожиданно она очень серьезно посмотрела на меня, неотрывно, пристально, и произнесла, даже без своих повторов-присказок:

- Смотри в три глаза вокруг – не пропусти ни своего прошлого, ни настоящего, ни будущего.

- Что-что?

- Говорю, еще что-то нужно, внученька, нужно что? – как ни в чем ни бывало ответила Гольвейна, будто не она только что дала мне очень странный совет, больше похожий на цыганское предсказание – туманное и загадочное.

- Да, - я кивнула, размышляя у кого из нас двоих едет крыша – с одной стороны, у меня бессонные две ночи, алкоголь и стресс, с другой – у бабушки уже и маразм может быть… - магическое зеркало мне нужно, а то мое разбилось. Хоть какое – можно карманное даже.

- Прости, Ягайнушка, нет сейчас в наличии.

- А можно я вашим воспользуюсь – позвонить мне в Центр нужно?

Хозяйка лавки только всплеснула руками:

- Вот оказия, мое зеркало тоже разбилось намедни, намедни-то.

- Правда? – я никогда за собой паранойи не замечала, но два разбитых зеркала у двух ведьм, пусть даже одна из них бывшая, показались мне весьма странным совпадением, - а когда точно?

54

- Второго дня, кажется, дитиночка. А может и раньше, не скажу, не скажу точно. Я ж редко пользуюсь. Кому ж мне звонить? Звонить кому – поумирали уж все!

Да уж, не особо информативно…

- Что ж, на нет и суда нет, - улыбнулась я, поднимаясь, потому что мне уже пора было отправляться по делам дальше.

- Да-да-да, тебе, поди, торопиться уж нужно, девонька, - травница энергично засеменила к выходу из магазинчика, - вы, молодежь, все торопитесь, торопитесь куда-то.

Я подхватила свою сумку и двинулась за ней.

- Мне очень приятно, что ты пришла, очень приятно. Приходи почаще, да.

Махнув на прощанье рукой, травница скрылась в хитросплетениях полок своей лавки.

После полумрака в магазинчике бабушки Голи, солнечный свет на улице показался ослепительным. А Глаз Дракона, висящий у меня на шее начал снова менять цвет, поэтому я спрятала его под воротник, чтобы необычная вещица не привлекала к себе лишнего внимания.

Как мне ни хотелось немедленно испытать артефакт я решила, что разберусь с этим позже, я поспешила вверх по тротуару.

Пекарню «Пышечка» я учуяла не доходя до нее еще два квартала – над улицей висел неповторимый аромат сдобы, ванили, шоколада и корицы. Желудок заворчал, как медведь-шатун, разбуженный зимой, что заставило меня ускорить шаг. И через минуту я уже входила в добротные деревянные двери, отворившиеся приветливо и любезно.

Светлое просторное помещение было обставлено мебелью из светлого дерева, на окнах висели легчайшие шторки, на столиках красовались накрахмаленные ажурные салфетки. С первого взгляда становилось понятно, что это место управляется хозяйственной любящей рукой. А уж, какой запах витал вокруг – просто пальчики оближешь.

У большого прилавка, на котором на подносах с белоснежными полотенцами лежала сдоба стояло несколько приличного вида людей – молодая мама с ребенком, мужчина чопорной наружности, и пожилая пара. Я встала в конец очереди и, обливаясь слюной, разглядывала свежайшие ароматные хлебобулочные изделия: булочки с маком, ватрушки, пирожки с разнообразными начинками, крендели, бублики и прочее-прочее-прочее.

С другой стороны прилавка, упаковывая сдобу в тонкую оберточную бумагу и принимая расчёт за заказы, стояла привлекательная женщина лет сорока. Круглые руки так и порхали над хлебушком, сноровисто и без лишней суеты. И все в ней было так ладно и хорошо: длинная опрятная русая коса, белоснежный фартук, добрая улыбка, - что я на мгновение залюбовалась. И мне стало совершенно понятно, почему хозяин заведения окрестил свою жену (а это была, несомненно, она) и вслед за ней свою булочную, таким милым прозвищем – пышечка, ведь талия в полтора моих обхвата и внушительных размеров грудь совершенно ее не портили, наоборот, гармонично добавляли сдобный и румяный образ. А представить на ее месте тонкую, как жердь, женщину, фантазия просто отказывалась.

Пока я старалась не капать слюной на свежую выпечку, мучительно выбирая между нежными пирожками с черникой и ароматной плетенкой в сахарной пудре, открылась дверь подсобного помещения, и в зал вошла девушка, неся круглый поднос с калачами с изюмом. От горячих свеже приготовленных хлебобулочных изделий распространялся такой аромат, что мой желудок совершил кульбит, недвусмысленно намекая мне, что, если я прямо сейчас не вгрызусь в кругленький бочок чего-то съедобного, то он организует мне голодный обморок.

Тем временем девушка споро разложила калачи на витрине и, не поднимая взгляда от пола, снова ушла в подсобку. Так как сходство между двумя работницами булочной было бесспорным, я поняла, что это и была та самая почти сговоренная невеста Игнатия Игнатьевича – Любаша. Но не смотря на внешнюю схожесть – пышную фигуру, ладный стан и прямую осанку – между двумя «пышечками» была явная разница. Мать излучала спокойную радость, оптимизм и довольство жизнью. Она будто озаряла помещение одним своим присутствием. Дочка же была полна невеселых мыслей, грусти и печали, о чем говорили поникшие плечи, тоскливо опущенные вниз уголки губ и пасмурно сведенные брови, создающие глубокую морщину на еще столь юном лице. Казалось, что к ней привязан груз, который мешает перемещаться легко и свободно.

Пока я размышляла об этом, а также о том, что я могу сделать для воссоединения сельского головы с дочкой булочника, подошла моя очередь. На радостях я заказала и пирожок, и плетенку, и калач, а к ним кофе и кружку клюквенного морса, еще буханку белого хлеба с хрустящей корочкой в придачу, чтоб забрать с собой домой и, возможно, даже угостить им своих вредных питомцев.

Старшая булочница разложила все на большой деревянной тарелке, добавив от себя еще несколько печеньев с корицей и два пряника, а хлеб уложив в обертку. Она, разумеется, узнала во мне ведьму и попросила сотворить оберег на удачу для их пекарни, что я тут же и исполнила, как говорится, не отходя от кассы, достав из своего «тревожного чемоданчика» шитый травами платок, завернув в него перышко, речной мелкий камушек и насыпав горсточку пепла. Четыре ингридиента, связанные воедино, символизировали четыре стихии, я же напитала их силой и вручила хозяйке, чтоб она повесила оберег у входа.

55

Усевшись за столик я наконец-то укусила чернично-пирожковую прелесть.

«М-м-м…» - мысленно простонала я, когда ягодный сок прокатился у меня по языку. Кажется, ничего вкуснее я в своей жизни не ела. Разве что оладушки, которые мне вчера приготовил Костя…

«Стоп! Вот еще, не хватало Костины оладьи вспоминать. Я просто была голодна, вот и проглотила их с удовольствием. Обыкновенная еда. Самая примитивная даже», - сердито думала я, снова и снова откусывая от пирожка. И хотя его вкус был потрясающим, в голове все равно крутились непрошенные оладьи.

Пирожок исчез, его место заняла плетенка, а за ней калач, пряник и печенья. Я уплела их буквально за пару минут и сыто отвалилась от стола. Из подсобки снова появилась Любаша на этот раз с яблочным пирогом, который занял место на прилавке на небольшой круглой подставке. Девушка также выложила рядом с ним дольки свежего яблока для украшения и вновь с грустным выражением лица вышла.

Пока я попивала морс и поглядывала в окно на улицу, радуясь приятной тяжести в желудке и возможности посидеть в тишине, дочка булочника приносила выпечку еще пару раз, все также аккуратно, но молча и понуро выполняя свою работу. Когда она скрылась в подсобке в очередной раз, я подошла к прилавку.

- Будьте добры, заверните мне с собой еще крендель с сахаром, два кусочка пирога с капустой и вязку сушек, - попросила я женщину. Она ловко собрала мой заказ и с улыбкой протянула мне.

- С вас пять медек. Вам понравился пирожок с черникой? Сегодня они удались пекарю на славу.

- Да, спасибо, - кивнула я, хоть мой ехидный внутренний голос язвительно тараторил что-то назойливое про оладушки, - хочу вам в благодарность совет дать ведовской, - я добавила в голос немного цыганских ноток, - туча черная над вашей дочкой, оттого и печальная она ходит, оттого и слезы льет, оттого и песни веселые позабыла, - я пристально посмотрела прямо в глаза булочницы.

- Что вы такое говорите? – женщина испуганно отошла на шаг, всплеснув руками, румянец моментально сменился бледностью.

- Венок колючий черный над головой ее, снять, снять немедленно нужно, - я понизила голос для пущего эффекта, - иначе беды не миновать.

Я мысленно передернула плечами – не люблю врать, тем более хорошим людям, а еще не люблю таких показных шарлатанских фразочек про черные тучи и лихо лихое. Но люди больше склонны верить таким «предсказаниям», чем хорошему совету, данному рассудительно и спокойно.

- Что с ней, скажите!? – доверчивая мать подалась вперед.

- Венец безбрачия, - скорбно произнесла я, всем своим видом давая понять, сколь велика проблема.

- Не может быть, - ахнула женщина, прижимая руки к груди, - у нее и жених уж есть, сваха приходила, мы почти сговорились.

- То-то и оно, что «почти», - я покачала головой, поджимая губы, - если все на самотек пустить, расстроится сговор, свадьба отложится, жених передумает. И так будет и в другой раз, и в третий, пока венец черный колючий не снимем.

- Что же делать? – круглые глаза хозяйки стали похожи на два блюдца.

- Скажу, что делать, - милостиво кивнула я, - послезавтра праздник большой в мире душ и предков. Сила ведовская разольется в воздухе. Смогу помочь дочке вашей. Но для этого пусть ко мне прибудет.

- Конечно, конечно, мы непременно приедем, - затараторила женщина, почему-то сию секунду начиная развязывать передник, как будто собиралась немедленно бросить работу и начать паковать вещи и провиант в дорогу.

- Нет, - отрезала я, в мои планы никак не входило принимать у себя все благочестивое булочниковое семейство – с них станется еще троюродных бабушек-дедушек и золовок с деверями с собой захватить, - пусть сама прибудет. Ведовство – материя тонкая, толпы не любит. Вы же хотите дочь от венца проклятущего избавить? Значит, выполняйте все, как сказываю, - я сердито насупила брови, пресекая все попытки протестов.

Хозяйка истово закивала.

Я в той же циганско-шарлатанской манере дала последние указания и подробно описала, как до меня добраться, и не давая женщине опомниться, довольная собой, торопливо покинула «Пышечку».

Дальнейшее мое гуляние по городу пошло значительно веселее – на сытый желудок мир казался добрее и радостнее, а Драконий Глаз, висящий на груди под блузой придавал уверенности и оптимизма.

Однако, долго прогуливаться по лавкам и магазинчикам я себе позволить не могла, так как дома ждали неотложные дела: во-первых, конкурс, который я придумала для леших, потому что, определившись, кто из претендентов займет вакантную должность, я пойму, на кого я могу скинуть половину своих неотложных дел – к примеру, нерешенный вопрос в северной части леса, на который у меня постоянно не хватает времени; во-вторых, организация дождя для населения, о котором просил сельский голова; в-третьих, приближающийся Лунный день и связанная с ним необходимость встретиться с Водяным, который вместо того, чтобы решать все вопросы и улаживать проблемы в ведомственном ему водоеме, чаще всего сам их и создает.

Кроме этого нужно что-то решать с Иваном и его Настенькой, а то присутствие этой орясины в непосредственной близости от моей нестабильной психики уже становится серьезным испытанием для оной. Итак нервная система ни к черту.

56

Кстати, обычный прием клиентов тоже никто не отменял. А уж какой живейший интерес вызывает у меня вся эта история с Кощеем – обязательно нужно выделить время на то, чтобы хотя бы подумать обо всем этом… И, самое главное – не забыть в этой суматохе устроить веселую жизнь Коту, а то его усатая особа становится через чур вредной.

Одним словом, я в темпе allegro vivace прошвырнулась по всем, интересующим меня точкам: рынку, не упустив ни овощного, ни молочного, ни мясного рядов, пройдя мимо разве что рыбного, так как надеялась, что этим добром меня порадуют русалки; лавке, торгующей восточными сладостями, магазинчику с мыльно-косметическими средствами и заглянув одним глазком в ателье к модистке. Я старалась не впадать в транжирство, благо, что на сытый желудок это было сделать довольно просто, только в ателье я не смогла отказать себе в удовольствии приобрести белоснежную тонкотканную рубашку с шитыми бело-молочными и серебряными нитками узорами по рукавам. Я представила ее в сочетании с сарафаном, презентованным сельским головой, и не смогла удержаться от покупки.

В итоге я вернулась к месту, где оставила свою метлу, с ног до головы увешанная разнообразными свертками, коробками и авоськами с продуктами. Укрепив весь этот скарб на метле, я взгромоздилась на нее и сама.

Бедное мое транспортное средство несколько раз судорожно дернулось, как взбрыкивающий конь, но все-таки поднялось в воздух. Предсказуемо, дорога обратно на груженой метле заняла больше времени, чем туда, но к назначенному мною часу для начала конкурса я почти не опоздала.

Прилетев к избушке, я увидела, что все почтенное общество уже было в сборе: раскрасневшийся, но довольный собой Иван, вносил последние штрихи в работу, которую я поручила ему сделать, озадаченный Костя с недовольным видом взирал на дело рук богатыря, а нарумяненный Пафнутий кокетливо постреливал глазами попеременно то на Ваньку, то на Костю, то на Нота, который тоже прибыл в урочное время смотреть шоу и теперь со скучающим видом шатался вокруг моего дома, а Кот с сальным взглядом и Ворон сидели на ступенях крыльца и о чем-то перешептывались.

Все они дружно подняли головы, демонстрируя, что мое прибытие не осталось незамеченным. Я же завернула большой вираж над их головами, рассматривая, какую конструкцию успел соорудить Иван, пока я отсутствовала.

Что и говорить, потрудился он на славу: под метлой раскинулась полоса препятствий длиной во всю поляну около моей избушки – от опушки до опушки стоящего кольцом леса, сооруженная из его даров – стволов деревьев, веток и мха. Также Ваня успел нарыть траншей и натаскать шишек, натянул ивовые лозы между низко вбитыми колками, и даже залил водой один участок полосы, превратив его в импровизированное болото, одним словом, превзошел сам себя.

Я приземлилась рядом с сарайчиком и восхищенно посмотрела на богатыря, который тут же оказался рядом:

- Ну что ж, Иван-богатырь, могу тебе сказать, что бесово отродье, волчья сыть и змеюка подколодная – все в моем лице – выражают тебе огромную благодарность. Заявляю тебе это, как самая подлунная тварь из всех тварей подлунных этой местности!

Ванька потупился и пробурчал:

- Чего вы снова меня срамите, я ж уже извинился.

- Я шучу, горе луковое, шучу, - я похлопала его по спине, приподнявшись на цыпочки, чтоб дружеский жест приходился именно на спину, а не пониже оной – не приведи Природа, пылкий юноша подумает, что я к нему заигрываю, - вот, занеси мой скарб в избу, и будем начинать представление.

Я указала на привезенные из города покупки, в которых уже самозабвенно копошился Кот.

- А ну, брысь, - прикрикнула я на него, - ты с этого дня на подножном корме.

Питомец сердито зыркнул на меня и с гордым видом ушел вылизывать причинное место, а чтоб я осознала всю степень его обиды, для верности повернулся ко мне спиной. Как будто этим меня можно было хоть когда-то пронять!

- Ну что, уважаемые трепатели моих нервов, пора приступать к самому волнующему событию этого дня – выбору того, кто займет вакантную должность хозяина здешних лесов, начальника местной нежитейской фауны и хранителя дремучей флоры. Но перед этим прошу вас всех выстроиться перед крыльцом, - я указала на место перед ступеньками.

Мужчины и Ворон недоуменно переглянулись, но просьбу выполнили.

- Тебя это тоже касается, пушистый инфаркт моего миокарда, - цыкнула я Коту, который с невозмутимым видом продолжал вылизываться.

- Я на место лешего вообще-то не претендую, - задрав розовый нос кверху пробурчал питомец.

- А тебе никто и не предлагает, живо шевели хвостом ко всем. Будешь умничать, я тебе такую должность придумаю, что будешь с ностальгией вспоминать, как лазал по помойкам, откуда я тебя подобрала.

- Ох и злая же ты ведьма, - вздыбив холку прошипел Кот, но покорно пошел, куда указали.

- Спасибо за комплимент.

Я села на верхнюю ступеньку крыльца и обратила свой грозный взор на строй, как будто могла их просканировать и так – невооруженным взглядом, а затем достала Глаз Дракона и вот тут-то крепко призадумалась – а как пользоваться артефактом бабушки Голи? Нам такого не преподавали… Во время обучения мы пользовались более современными методами – Осколками, реже Кристаллами, но не такими древностями.

57

Я посмотрела на всех сквозь него, но, что не удивительно, ничего не увидела, ведовской артефакт, как обычный камень, был абсолютно непрозрачным. Я подносила артефакт к глазам несколько раз, крутя из стороны в сторону, то так, то эдак, прижимала ко лбу и зажимала в кулаке, но по прежнему ничего не видела, кроме удивленных выражений лиц разной степени недоумения. Чем больше времени затягивалось молчание и продолжались мои неловкие действия, тем более непонимающими становились лица и морды всех присутствующих. И только Костя стоял абсолютно равнодушный к непонятной проделываемой мной процедуре, скептически заломив бровь. Он абсолютно точно знал, что я делаю!

Моя догадка подтвердилась, после того, как Кот, которому явно было не по себе, и небеспричинно предполагающий, что я сейчас буду испепелять их взглядом на месте, произнес:

- Что ты там крутишь? Заморить нас своими ведовскими штучками вздумала? Имей совесть. Дай хоть помолиться перед казнью.

- Не заморить, - сказал Костя, - она пытается нас просканировать. Пока что безуспешно, - парень ухмыльнулся.

- Что-то ты слишком умный для простого Лешего, - ответила я, прищурившись, - простовато наше место для таких смекалистых и эрудированных. Может передумаешь, пока не поздно, и поедешь в столицу к Царю-батюшке устраиваться хранителем государевой оранжереи? И через пару месяцев, возможно, ты будешь походить на господина Озденгольдского – и изысканностью манер, и изяществом речи, и прочими необходимыми великосветским качествами, а то и чем еще.

Как я ни старалась задеть Костю, у меня ничего не получилось, он только отрицательно покачал головой и сложил руки на груди. А Пафнутий от лестных слов расцвел, как майская роза, ненавязчиво подвигаясь чуть ближе к Ветру.

Тот на этот раз выбрал образ тщедушного очкарика, который становился тем тщедушнее, чем меньшее расстояние оставалось между ним и господином Озденгольдским.

Я еще какое-то время покрутила Глаз Дракона в руках, не желая даже самой себе признаваться в том, что не могу разобраться, как пользоваться артефактом. А ведь Костя явно знает, как это делается! Жаль, что я не могу посмотреть, что творится у него в голове.

И едва я подумала об этом, прижимая ладонью к груди камень на цепочке, как увидела, что голову Кости окутывает сияние – светло-зеленое с золотистыми искрами, которые вспыхивают тем ярче, чем пристальнее он смотрит на меня.

Заработало! Я чуть не подпрыгнула на месте. Очевидно, активируют Драконий Глаз мысленные команды.

Переведя взгляд на Пафнутия, я увидела тоже самое – переливающийся мягкий зеленоватый свет, не такой яркий, как у Кости, но ровный и чистый. У Ивана свечение тоже было, но имело другой оттенок – желто-оранжевый, у Ветра – фиолетовый, а у обоих питомцев свет был голубым.

А что там с личинами?

Стоило об этом подумать, как облик Нота изменился – передо мной был уже не сутулый юноша, а просто сгусток энергии, имеющий человеческие контуры. Никаких черт разглядеть было невозможно, только лишь дрожащий воздух, который, как кривое зеркало, искажал контуры предметов, находящихся за ним.

К счастью, все остальные, стоящие передо мной, оказались без личин. И это не могло не радовать, так как с высокой долей вероятности можно было сказать, что Кощея сейчас здесь не было. Ну не стал бы он без личины передо мной являться! Или стал бы?

Еще несколько минут я баловалась с артефактом, загадывая различные параметры, но ничего существенно отклоняющегося от нормы не увидела. Разве что то, что практически у всех присутствующих были какие-то тайные помыслы или намерения. Но это нормально – у кого их нет? И только богатырь был чист, как лист бумаги – ни потаенных мыслишек, ни страшного секрета. Либо он – самый незатейливый человек из всех, кого я знаю, либо он – Кощей, и умеет обходить действие артефакта.

Эх, так и до паранойи не далеко – такими темпами я скоро буду за каждым кустом видеть подвох, а в каждом пеньке подозревать затаившегося недоброжелателя.

Кажется, Глаз Дракона не помог мне, а только еще больше запутал. Впрочем, чего я ждала, что Кощей из всех возможных уголков нашего государства и прилежащих стран выберет именно мою глушь, да еще и будет навязчиво набиваться мне в сослуживцы или втирать про первую любовь? С какой стати? Он скорее захочет убраться подальше от любой ведьм и места ее обитания.

Так что буду время от времени сканировать незнакомцев, но исключительно лишь для очистки совести, ибо объективно я могу встретить Кощея только в страшном сне, но никак не на вверенных мне территориях.

Единственное, что хотя бы теоретически может интересовать Кощея здесь – этой мой Камень Силы, но таких ведьм, как я, с такими же Камнями, можно найти не преодолевая большую часть царства, а прямо у себя под носом, где бы он ни находился.

Пока меня одолевали все эти мысли, мои подопытные терпеливо стояли на месте, даже не порываясь меня отвлекать или возмущаться затянувшейся процедурой. Оно и понятно, Пафнутий и Костя не хотели приближать начало конкурса, который наверняка не придется им по душе, животные и Иван числились в провинившихся и не хотели усугублять своего положения, а Ветру все равно торопиться было некуда, так или иначе здесь бы он и торчал. Благо, целая вечность у него в запасе.

58

- Ну что же, - наконец-то произнесла я, пряча Осколок под воротник, - мы подошли к самому интересному. Константин, Пафнутий, вас ожидает три задания, каждое из которых покажет, как вы владеете необходимыми лешему профессиональными навыками. Тот, кто проявит себя лучше, тот и получит должность. Как по мне, то все просто.

- А судьи кто? - с недовольным выражением на морде и с изрядной долей ехидства вопросил Кот.

- А судьи – Я! В своем единственном и неповторимом лице. Если у кого-то есть претензии, предложения и пожелания по поводу состава судейской коллегии, то их нужно было подать в письменном виде за трое суток до назначенного времени конкурса, - я нарочито оглянулась, якобы стараясь рассмотреть нет ли поблизости стопки с подобными прошениями, - а так как никаких заявлений в Министерство конкурсов и соревнований имени меня не поступало, то будем считать, что все со всем согласны. Зрителей в лице Ворона, Ивана и Нота, прошу занимать места согласно купленным билетам.

- Какие трое суток? – взвился мой хвостатый питомец, явно не собираясь оставить все, как есть, - мы же только вчера о конкурсе узнали. А трое суток назад ни Кости, ни Пафнутия и знать не знали, и в глаза не видели.

Я пожала плечами:

- Вот такая бюрократическая несправедливость.

- Это произвол! – Кот растопырил усы и вскочил на крыльцо, чтобы посмотреть в глаза произволу непосредственно, а возможно, даже лапой до него дотянуться.

- Что-то я не пойму, ты-то чего выступаешь? Твои права чем конкурс ущемляет? – я прищурилась, припомнив, что последний раз усатый так ерепенился, когда все мои съестные запасы из кладовой сожрал, - чую что-то нечистое...

Кот, набиравший в легкие воздух для очередного лозунга, даже задохнулся праведным гневом от несправедливости моего предположения, настолько искренне показывая, что он тут живота не жалеет исключительно радея о правах и свободах незащищенных слоев населения, что мне сразу стало понятно – у него есть свои, наверняка, меркантильные резоны.

Едва я об этом подумала, моя мысль подтвердилась:

- Ему взятку полукилограммовым куском сырокопченой колбасы предложили, если конкурс не состоится, - раздался невозмутимый голос Ворона.

- Ах ты, шкура пернатая! – Кот попытался броситься на своего товарища, но я вовремя перехватила его за шкирку, - у-у-у, отпустите меня, я его царапать буду! Буду ему хвост драть и себе головной убор воина из перьев мастерить!

Животное тщетно брыкалось и извивалось у меня в руках, а потом обвисло и выдало горькое:

- Предатель.

- Силы Природы, какие страсти! – воскликнул Пафнутий и усиленно начал обмахиваться веером, во все глаза глядя на разворачивающуюся перед ним картину.

Ворон же только нахохлился и ответил:

- Я – за справедливость. Если хозяйка требует конкурс, значит, нужно. И он должен пройти честно. А ты сам вчера делов натворил, вот и сиди голодный.

Я даже умилилась этой отповеди:

- Все, Ворон, помилован.

Кот же оценил это по-своему:

- Предатель и подхалим!

- Правильно, учись, как хозяйку любить, - отвесив легонький щелбан питомцу по носу и убедившись, что азартный запал у него закончился, я поставила недовольный комок шерсти на землю и продолжила, - а с любителем давать колбасные взятки я разберусь чуть позже, - я пронзительно глянула на стоящего с невозмутимым и невинным лицом Костю. Если б не была уверена, что это его рук дело, то могла б и засомневаться в его причастности к сырокопченой коррупции, - итак, конкурс.

- Оп-па-ча! – раздалось вдруг сбоку, и я от неожиданности чуть не свалилась с крыльца – нервы из-за всех последних событий стали просто ни к черту, - салют честнОй компании! У вас тут корпоратив намечается что ли? И без меня?

Отвлекшись на Драконий глаз и сканирование, очередную революцию Кота, их ссору с Вороном и на этого возмутительного Костю, я не заметила, что к нам незаметно подкрался мелкий пушной зверек – песец. На этот раз он был в облике Павлуши. Пьянчужка был уже изрядно «подшофе» и улыбался во все свои щербатые тридцать два, которых было явно не столько, сколько задумано природой, а раза в два меньше.

Только этого алкаша мне здесь не хватало.

- Позвольте присоединиться, - Павлуша вытянул из-за пазухи бутыль с чем-то сивушным.

- Не позволю, - кисло ответила я, прикидывая в уме, насколько могут затянуться препирания с пьяницей, потому что, как показывала практика, он не понимал ни по хорошему, ни по плохому, ни матом, ни литературно, ни на одном из известных мне наречий, - присутствующие здесь еще от вчерашнего твоего «присоединения» не отошли. Кот, Иван и Ветер потупились.

- Дык в таком разе на старые дрожжи пойдет еще лучше, - мужичок снова полез за пазуху и на этот раз выудил оттуда граненые рюмочки, - экономия, так сказать.

-Так, Павлуша… - я как всегда заготовила грозную многословную тираду, в которой планировала расписать, каким образом я прокляну его и всех его родственников до седьмого колена в обе стороны, если он сейчас не умотает, куда подальше, потому что времени и желания на его алко-вечеринки у меня и в обычные дни не было, а сегодня – подавно, но меня перебил Пафнутий, усердно посверкивая глазами из-за трепещущего веера:

59

- Павел, значит, а как по батюшке?

К моему удивлению, пьянчужка не убежал в ужасе туда, откуда появился – под забор или в канаву, а, наоборот, подбоченился и сказал:

- Андреич мы.

«Мы»! Ну надо же какая интеллигенция.

- Очень приятно, - господин Озденгольдский расплылся в своей фирменной улыбке, а потом повернулся ко мне и, прикрыв рот рукой громким шепотом и со смешком, сообщил, - такой славный мужчинка, правда, Яганйа?

Славным я Павлушу могла бы назвать только после обширного кровоизлияния в мозг или пережрав мухоморов, но для разнообразия спорить не стала.

- Павел Андреевич уже уходит, - ледяным тоном, сверкая глазами на вновь прибывшего, произнесла я.

- Разве он не может остаться и составить нам компанию? – Пафнутий переводил кристальной чистоты взгляд с меня на Павлушу и обратно.

- Видите ли, ему не компания нужна, а собутыльник, - проскрипела я, внутренне начиная закипать, потому что процесс затягивался, а в планах повестки дня было еще много насущных пунктов.

- Одно другому не мешает, - пропел столичный гость, - у нас тут конкурс талантов начинается, после которого можно будет и выпить за победителя.

- О, вот это по нашему, - воскликнул пьянчужка и не дожидаясь приглашения плюхнулся на крыльцо на одну ступеньку ниже меня, не выпуская из рук ни сивухи, ни рюмок.

Я же, решив, что, пожалуй, это меньшее из зол, перевела взгляд на всех собравшихся.

- В таком случае, вернемся к тому, на чем нас прервали, - с глубоким вздохом произнесла я, - перед вами полоса препятствий, за которую мы все должны сказать спасибо Ивану.

Богатырь зарделся, но увидев направленные на него недовольно-хищный взгляд Кости и обожающий Пафнутия, стушевался и поник.

- Как вы, наверное, уже догадываетесь, - мой голос был добрым до скрипа, - вам предстоит пройти ее на скорость. Тот, кто финиширует первым, получит один балл и подойдет на один шаг ближе к заветной вакантной должности.

- И при чем здесь профессиональные навыки лешего? – уточнил Костя.

- Все очень просто, - я зловеще улыбнулась, - всем известно, что леший должен уметь превращаться в лесного кота, так что и полосу препятствий вы должны будете пройти именно в этом облике, - я, довольная собой, откинулась на верхнюю ступеньку, в вальяжной позе облокотившись на нее локтем, - прошу.

Костя и Пафнутий переглянулись и тут же начали трансформироваться. Если это и удивило кого-то из присутствующих, никто не подал виду, даже Павлуша. Наоборот, он повернулся ко мне и, панибратски ткнув локтем мне под ребро, спросил:

- А что это за цыпочка, откуда взялась? Ничё такая! – его глаза сделали несколько поворотов в орбитах, долженствующие, по всей видимости, обозначать прелести «цыпочки», - как звать то?

- Пафнутий, - охнула я, потирая место от удара локтем, но больше вдаваться в подробности не стала – пусть сам разбирается, кто тут «цыпочка», а кто «цып».

- Странноватое имя для барышни… - произнес Павлуша, но отстал.

А же перевела взгляд на претендентов – моим крыльцом уже стояли уже не один, а три кота. Господин Озденгольдский в животном облике был таким же грациозным и утонченным существом, серебристо-буланой масти. Если бы среди котов была порода гончих, то она, пожалуй бы, выглядела именно так. Костя-кот был совершенно иным – плотный и собранный, под сбитой белоснежной шерстью играли мышцы. В целом он был крупнее своего собрата и моего питомца и больше походил на снежного барса.

Коты-лешие мимолетно окинули друг друга взглядами и пошли в направлении старта.

- Все, будем начинать соревнование, - громко сказала я, чтоб услышали и конкурсанты, и зрители, - уважаемая публика, почтенные гости и Павлуша, - начала я, обращаясь к тем, кому посчастливилось не быть участниками готового вот-вот начаться, как я надеялась, унижения, то есть, мероприятия, - сегодня мы станем свидетелями эпохального события, ведь за вакантное место лешего в глуши, куда не хочет ехать ни один уважающий себя профессионал, куда еще не добрались и скорее всего ближайшее столетие не доберутся такие блага цивилизации, как мода на брюки для женщин, здоровый образ жизни и канализация, где на каждую душу – живую и мертвую – населения приходится по гектару тайги, поборются сразу два претендента. Поприветствуем: в серебристом меху и с подстриженными коготочками – Пафнутий Озденгольдский, в белой шкурке и с недовольным выражением на морде – Константин.

Нот, Иван, Павлуша, Ворон и Кот зааплодировали.

- Почему ты до сих пор здесь? – я недовольно уставилась на усатого питомца.

- Потому что, хоть одна надоедливая ведьма и решила меня свести в могилу, я все еще тут живу и почти даже здравствую! – показал клыки Кот, - где я по-твоему должен быть?

Я же расплылась в улыбке, которая, надеюсь, выглядела максимально ехидно:

- Ты должен занять почетное место между двумя конкурсантами.

- В смысле? – питомец ошарашено воззрился на меня.

- В самом что ни на есть прямом. Иди и своим выдающимся примером покажи, как настоящие коты проходят полосы препятствий и борются с ведьмовским произволом.

- Поборешься тут, - пробубнил хвостатый, но, зная, что спорить со мной бесполезно и глупо, особенно, когда сам виноват, потрусил к собратьям по несчастью.

От автора

На этом завершается первая часть книги.

Да, момент видится совершенно неудачным, но это произошло по нескольким причинам.

Во-первых, книга пишется прямо сейчас, можно сказать, онлайн, то есть никто (и я в том числе) не может сказать, какой точно объем произведения получится на выходе, но по моим умозрительным подсчетам мы находимся где-то в середине истории, по крайней мере точно приближаемся к ее экватору.

Во-вторых, если вам известны такие подробности, то для получения статуса коммерческого автора на данной платформе, то есть, чтобы хотя бы получать благодарности от читателей, нужно иметь хотя бы одну завершенную книгу объемом не менее 300 000 символов. А это, собственно, как раз то количество, которое есть на данный момент. Разумеется, до коммерческого автора мне еще очень далеко, но это - первый шаг.

В-третьих, у меня есть хитрый план - завершив эту часть, предложить своим читателям подписаться на мою страницу и поставить лайк данной книге, оставить свой комментарий. Все, чтобы поддержать ее и меня. Как мне кажется, мы находимся в том месте, когда вы могли уже составить свое первое впечатление о произведении.

Продолжение, или вторая часть в виде новой книги появится на сайте вот-вот. Так что не пропустите.

Спасибо вам за внимание и обратную связь.

Надеюсь, до скорой встречи...