Дарья Гусина

Ведьма-тихоня - горе в семье. Часть 2

Глава 1

Над Эгендор-холлом шёл дождь. Пруд разлился, затопил причал для лодочек, деревянные настилы и первые ступеньки лесенок. Дерево начало подгнивать. Магия, которой были заговорены все постройки у пруда, много лет не обновляемая, сдалась под натиском небесных «слёз».

Я обошла вокруг особняка, отмечая все изменения. Меня не было здесь шесть лет. После окончания Академии я наведывалась к тёте, но мы встречались в отеле в Круасо. Помнится, разговор был долгий. Я настаивала на обращении к Натану Тродду, тётя Грей только морщилась. Даже ни в чём меня не упрекала. И ни о чём не просила. Просто холодно качала головой и сквозь зубы выдавала – порционно – свои аргументы.

Ни замка, ни заговора. Двери Эгендор-холла были не заперты – заходите кто хотите, берите что хотите. Впрочем, я с удовольствием полюбовалась бы на того, кто попытался бы вломиться во владения Морганов, будь то простой человек или даже умелый маг.

Никто и не вломился. Пыли было немного, чувствовалось, что за домом приглядывают. Но приглядывают – не значит живут. Воздух внутри казался спёртым, словно Дом давно не дышал полной грудью. В углах коридоров поселилась паутина, а половицы под ногами постанывали. Кое-где на обоях у входа я заметила тёмные разводы – сырость потихоньку пробиралась в старые камни.

Я прошла через переднюю, любуясь на портреты представителей рода. Все они жили в Эгендор-холле, поколениями подпитывали дом своей магией и надеялись – с каждым новым рождением очередного представителя рода все больше и нетерпеливее – что однажды Дом пробудится.

Но Эгендор-холл сыграл с ними злую шутку: он ожил, когда родилась я – тихая природная ведьма с небольшим резервом. Заноза в аристократической заднице тёти Грейс, вечное «И в кого ты такая уродилась» и «Зря я возлагала на тебя такие надежды».

– Но тётушку-то ты за что выжил? – прокашлявшись, вполголоса обратилась я к Эгендор-холлу, прохаживаясь по Дому.

Дом не ответил.

Заглянула в свою комнату. Дверь поддалась не сразу, пришлось надавить плечом – петли заскрипели с таким надрывом, будто их не открывали десятилетиями. Внутри пахло сухими травами и ещё чем-то горьковатым, почти забытым. На подоконнике стоял запылившийся флакон с зельем, что я когда-то варила. Убейте не вспомню, что это было – тёмная густая жидкость на дне давно превратилась в смолу, запах выветрился.

На столике у окна лежала раскрытая тетрадь с рецептами, сквозняк шевелил пожелтевшие страницы. Мне показалось, или здесь до сих пор витал слабый отголосок моей магии – земляной, эфирной, не такой, как у остальных Морганов?

Дом следил за мной, хоть и притворялся спящим: сквозняк был не совсем сквозняком, а скорее дуновением магии, половицы не столько скрипели, сколько издевательски повизгивали. Не поддавались незапертые двери. Одной из них оказалась спальня тёти Грейс, и я оценила преданность дома бывшей хозяйке.

– И вот за что было её выгонять? – вновь попеняла я Эгендор-холлу. – И как ты умудрился это сделать? Выжить Моргана из его логова… кто вообще на такое способен? Не говоря уже о том, что это была тетя Грейс.

Бокалы в старинном серванте отозвались хрустальным смехом-хихиканьем.

– Понятно, – заискивающе сказала я. – Наверное, припомнил ей, как она надо мной издевалась.

Дом помрачнел: в коридорах и комнатах потемнело, взвыл ветер в щелях под дверями.

Стоило, наверное, быть поосторожнее и оглядываться. Но я устала. Оно так часто мне снилось, это место. Я наконец вернулась домой и не верила, что здесь мне причинят зло. Поиздеваться могут – это да.

Конечно же, двери в библиотеку открылись только после нужной руны. Эгендор-холл показал, что сомневается в лояльности той, кого он когда-то принял под своё покровительство. Ведь она снова может предать.

Однако в библиотеку я всё-таки попала.

– Что ж, – сказала я, остановившись у стола. – Прими мои извинения.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем медленно, словно делая большое одолжение, с полки слева выдвинулся томик «Наставлений по природной и прочая магии Святого Ивутта, друида из Моссберри». Я вытянула книгу и раскрыла ее на ладонях. Страницы зашевелились.

– «Боги простят», – прочитала я подсвеченную строку. – Очень смешно. Нет, ну правда. Ты же сам хочешь помириться.

Книга раскрылась на иллюстрации к руне «хов», комбинации из трех пальцев с большим посредине.

Я демонстративно насупилась:

– Я пришла поговорить, а не играть в детские игры с дразнилками.

– «Раскаяние – это путь, а не цель».

– И я уже на этом пути… прошла его до конца. Если бы ты знал, как я скучала… У меня не было другого выхода. Ну какая из меня преемница рода?

«Наставления» пошевелили страницами:

– «Дитя рождается чистой страницей, только трудолюбие и опыт делают из ребенка человека и мага».

– Вот именно, – миролюбиво поддакнула я. – Я была ребенком. Мне нужен был опыт... общение с обычными живыми людьми. Нормальное образование, в конце концов. В любом магическом заведении для привилегированных я до последнего года оставалась бы белой вороной.

На этот раз «Наставления» призадумались.

– Всяк сверчок знай свой шесток, – уклончиво выдали они через пару минут.

А вот это уже ближе к делу.

Ещё примерно час я каялась, клялась, умничала и умоляла дом принять меня назад. Устала и села на пол, как в старые добрые времена.

– Пойми, – тихо проговорила я. – Раньше мне было всё равно. Я была… обижена. На тётю, на маму, на братьев… даже на папу. Всё изменилось. Я больше не могу оставаться в стороне. Отец... потом я... Смертельные Коснструкты, которые нужны для парализации и забора крови и силы… Кто-то пытается завладеть Дарами Морганов. Если права статья в газете... если прав Натан Тродд в своих предположениях в интервью, им нужен иммунитет от перерождения. И эта женщина, которая, вероятно, живёт в Хайвелле под чужой личиной, она скорее всего моя родственница. Но я понятия не имею, кто это! Нора? Дов Диггони? Люси? Или кто-то другой из тех, кто баловался проклятиями на свечах?

Я замолчала, переводя дыхание. Дом прислушивался, но страницы «Наставлений» не шевелились. Тогда я продолжила свой сбивчивый рассказ:

– Маленькая Мэри что-то увидела в нашем семейном древе. Предположу, что кто-то когда-то был из него исключён. Ты что-нибудь об этом знаешь?

«Наставления» раскрылись ровно посередине:

– Сложная магия, основанная на клятве крови, способна стереть выборочные воспоминания у человека, а также исключить все упоминания об объекте или событии из любых первоисточников.

– Значит, ты тоже не помнишь, – убедилась я. – Но я уверена: она хочет завладеть Дарами, а самый ценный из них... ты знаешь – то, что мы способны творить любую тёмную и чёрную магию, но не перерождаться. Дорваг не властен над Морганами. Когда-то один из наших предков победил его в магической схватке... полагаю, это, конечно, легенда, но что-то такое было... и силой выбил у Мрачного Бога право на неприкосновенность. Ты представляешь, что может случиться, если кто-то с большими властными амбициями и нашей кровью восстановит в себе Дар Морганов и начнет магичить на крови? Предположу, что её – эту женщину – когда-то исключили из рода. И это было настоящее исключение, а не притворство, как у меня. И все эти артефакты с кровью невинных жертв... и покровительство Мрачного Бога... Эта пропавшая девушка из Хайвелла, боюсь, она была одной из первых жертв в нашей деревне. Мне и вправду страшно... Пожалуйста, прими меня назад. Я попытаюсь что-нибудь сделать. Мы попытаемся: я и этот… самоуверенный лживый маг.

Последнюю фразу я скорее прошептала, чем проговорила. Меня била дрожь. В комнате снова потемнело – осенние тучи загромоздили небо и опустились так низко, что казалось, вот-вот и расплющат стены дома.

«Наставления» шевельнулись и показали мне новую фразу:

– Объединившись, люди могут бросить вызов даже преисподней.

– Тогда... мир? – с надеждой просипела я.

Дом подумал.

– Перемирие, – неохотно выдали «Наставления».

Глава 1.1

Конечно, я понимала, что ответ мне следует требовать от тети Грейс. Только она могла знать, кого исключили из рода.

Я снова прошла по комнатам, оценивая ущерб. Всем известно, что без человеческой заботы дома быстро разрушаются. Даже живые дома. «Наставления» я таскала с собой и время от времени задавала дому вопросы.

Я чувствовала странные колебания магии. Раньше сознание Эгендор-холла ощущалось везде: от подвала до чердака. Теперь оно сосредоточилось в библиотеке. Она и раньше была мозгом Дома, местом контакта, общения, но сейчас Эгендор-холл словно сжался в пределах книжных полок. Это напомнило мне саму себя. Ребёнком я часто сжималась и скручивалась где-нибудь в уголке, чтобы меня не нашли кузен и кузина.

— Кто-то был здесь? — закинула удочку я. – Ты чего-то боишься, так ведь?

На странице четыреста девять «Наставления» буркнули что-то про продажу очень ценных артефактов всякими… проходимцами.

— Тётя пыталась тебя продать, — догадалась я.

— Нет, — подсвеченная фраза не подтвердила моих предположений.

— Тогда кто? Кто-то со стороны? Тоже нет? Свои?! Оржетта? Дуглас?

Дом отреагировал на имя кузена.

— Вот же аферист! — ахнув, выпалила я. – Впрочем, следовало ожидать.

Дугласу вечно не хватало денег, и он лет с тринадцати с непонятным упорством пытался продавать тетушкины артефакты и украшения. Попадался, но пробовал снова. Пока тетя Грейс не поставила руны… хм… диареи на любое несанкционированное изъятие ценностей. Как же он орал, мой кузен! Каждый его поход на стульчак сопровождался воплями праведного негодования.

Шаг за шагом, вопрос за вопросом выяснилось, что кузен разместил объявление в «Вестнике Круасо» в колонке предложений по недвижимости.

В Эгендор начали приходить люди. Дом не пускал их дальше крыльца. Но Дуглас оправдывался скверным характером особняка. Я воочию представила его надменную физиономию и даже примерное объяснение:

— Вы же понимаете, дом живой. Настоящий Живой Дом. Защищён не хуже дворца Регента и никого кроме хозяина не пустит. А чтобы стать хозяином, внесите, пожалуйста, залог в энной сумме. Состоится аукцион, после которого при любом исходе торгов залог будет возвращён вам полностью.

– Ну и дал бы ему… как следует. Чтобы летел с крыльца куда-нибудь подальше.

Эгендор гордо донес до меня через книгу, что так в конце концов и получилось. Но сколько я ни пыталась выяснить подробности, особняк лояльно отмалчивался.

В почтовом ящике нашлись старые газеты. Я перечитала каждый абзац объявлений по торговле недвижимостью в «Вестнике». Нашла сообщение об отмене продажи. Очевидно, тётя Грейс вовремя раскрыла махинации племянника и уладила дело. Скорее всего, по-тихому вернула несостоявшимся участникам торгов их взносы.

Это всё объясняло. Больше не надо было терзаться по поводу того, что тётя решила вдруг продать родовое гнездо. Пусть Эгендор-холл её не принял, он по-прежнему оставался Живым Домом Морганов, жильём и святилищем. И она должна была это понимать. Уф, значит, один пункт из моего списка претензий к тете можно было вычеркнуть. Впрочем, и второй тоже – ведь Натан Тродд наведывался к отцу. И я не могла пока исключить тётин след в этом событии.

В моей спальне, куда я зашла за тетрадкой с рецептами, Дом раскрыл платяной шкаф и выкинул мне в лицо что-то сине-белое и полосатое. Я рассмотрела тряпку и убедилась, что это синий комбинезон в полоску с шортами – для девочки-подростка. Эгендор-холл напоминал о неминуемом полёте к озеру.

— Хм… как бы тебе намекнуть… вообще-то я из него выросла, ужаться вряд ли получится, — напомнила я, прикладывая к себе сине-белую тряпочку. – Да и ведьмы купаются в озерах нагишом. Нет-нет, никаких лекций о девичьей скромности! Купание в чем мать родила – это одно из последних привилегий ведьм по Старому Кодексу. Впрочем, заберу костюм для Люси. Ей будет впору. Вещь всё-таки хорошая.

В душе шевельнулось чувство вины. Тётя Грейс обеспечивала меня всем необходимым с одиннадцати лет: покупала добротные вещи, книги для учёбы, нанимала педагогов. Всё это я потом ещё долго использовала в Академии: одежду, учебники, знания, даже старинный ведьминский колпак, который, переселившись в Хайвелл, я в некотором роде в честь победы над кознями тёти, приколотила над входом в дом.

— Домик, — обратилась я к Эгендор-холлу. — А куда это тётя перенесла наше Зеркало?

Внизу что-то скрипнуло. Я пошла на звук. Артефакт связи обнаружился в кладовке. Немного расчистив вокруг него всякий хлам вроде старых кукол Оржетты с капризными и чрезмерно ярко раскрашенными лицами, я поставила руну связи. Естественно, отразилось я в металлическом столе для трупов в мертвецкой Лидси.

— Да! — выпалила подруга в знак приветствия. — Он здесь! Ведьмак Берье! То есть тёмный викарий Берье! Живой, здоровый, на пути к перерождению. Утром в Хайвелл прибыли представители Инквизиции по твоему доносу…

— Сообщению! — возмутилась я.

— Ну да, сообщению! Очень вовремя ты это сообщила! Берье ещё вчера был как огурчик. Но Мабон есть Мабон: усиление энергий и всё такое! Ему стало плохо во время вечернего тёмного служения. Я как бы случайно оказалась в храме в Руорте, помня, что ты мне рассказала. Предложила помощь, взяла немного крови… Утром поговорила с Квестором Инквизиции – он оказался очень понимающим молодым человеком – и он позволил мне провести более глубокие исследования. Оказывается, Берье уже был под подозрением – я только сегодня заполучила эту газету. В подкрепление результатов анализов Квестор уже на полном основании применил к Берье Ищущее Око. Мы нашли сообщника твоей злодейки! Отыскать бы теперь ее саму.

— И это ещё не все новости. Я была дома и теперь нахожусь в Эгендор-холле. Что я тебе сейчас расскажу!

Глава 1.2

– То есть Фанг и есть тот самый знаменитый некровит, к которому просто так не попасть?! – изумилась Лидси. – И он был у твоего отца?

– Представляешь? – возмущалась я. – Сидел, сидел в своей норе…

– Ну, положим, не сидел, раз явился в Хайвелл по следам мрачнобожников, – резонно возразила подруга.

– Но ведь и не говорил, что он Тродд, некровит, к которому очереди выстраиваются из особ королевской крови. И сам он, слухи ходят, из каких-то… титулованных.

– Постой-ка, так он некромант или некровит? – озадачилась Лидси, которую больше интересовал магический дар, чем происхождение лже-Фанга.

– Вероятно, и то и другое.

– Так не бывает!

– Но я видела, как он ставит сеть для реконструкции. На такое только некроманты способны. Энергию он точно черпал из мёртвого мира и тех следов, что оставили мрачнобожцы.

– И лечит, и расследует, и с мёртвыми заигрывает, – задумчиво подвела итог Лидси.

– Похоже, что так. Он сказал, что действовал по просьбе друга, а затем заказчик якобы отозвал просьбу! Соврал и глазом не моргнул!

– Ты не знаешь наверняка, Фид. Может, так всё и было.

– Ха!

– Или, – Лидси хитро прищурилась, – он влюбился по уши в одну милую ведьмочку и решил, что спасет её от кровопийц.

Я молча и очень выразительно покрутила пальцем у виска.

– Вижу, ты там не только детективы почитываешь, а кое-что совсем уж…

– А что? – подругу явно понесло в область романтических предположений. – Заказчик отозвал Тродда, но тот уже всей душой в тебя втрескался. А может, ещё раньше – в твои лосиные лосины!

Тут я почувствовала, что предательски краснею.

– Нет, – довольно резко оборвала я Лидси. – К сожалению, или может быть, даже к счастью, Натан Тродд не из тех мужчин, кого впечатлит деревенская ведьма. Он из тех, кого в столице ждёт красавица невеста, дочь какого-нибудь… светила науки или просто аристократа с загородным поместьем.

– Ты так говоришь, словно знаешь наверняка!

– Так, читала в газетах… кое-что.

– Но давай восстановим события, – продолжала настаивать Лидси. – Тродда послали в нашу деревенскую глушь, чтобы провести расследование. Он появился под чужим именем какого-то…

– … старого типа, дознавателя, недавно отошедшего от дел. Томми его знал. Настоящий Дэриэль Фанг допрашивал его в связи с тем делом… ну, с Конструктом.

– Ясно, но ничего не ясно. Неважно, не отвлекаемся. В Хайвелле Тродд внезапно встречает тебя – простую, простодушную, чистую сердцем сельскую…

– Ты уверена, что сейчас говоришь обо мне? – с подозрением уточнила я.

– А кто ещё у нас в Хайвелле с чистым сердцем? – подняла брови Лидка. – Сама же рассказывала о свечах за упокой. Добрая половина деревенских дев увязла в нехорошей магии кто одним коготком, кто сразу всеми. Я и Люси не в счёт. Я некромант, а она библиотекарь.

– Вот как раз Люси…

– Мужчин из крови и плоти она наверняка боится, – заверила меня Лидси. – И когда заказчик отзывает Тродда, тот восстаёт, идёт против всех и ради спасения любимой заодно вскрывает гнойник на заднице общества, объявив о заговоре.

Я устало покачала головой.

– А я думаю, всё было не так. Тродд узнал, что я из Морганов. Ты же тоже читала ту статью. Он упомянул о том, что убийцы пытаются завладеть силой одного из известных магических родов. И когда он это узнал, подмазался к тёте Грейс, навестил отца, дал интервью. Теперь вот войдёт в историю как известный разоблачитель.

– Но как он мог узнать твоё настоящее имя? – усомнилась Лидси. – От Ниверса?

– Наш градоначальник не в курсе. Ему выписали ведьму Мо Эбисс, к нему приехала ведьма Мо Эбисс, одна штука. Ниверсу было плевать, кто я на самом деле, главное, чтобы работала. Нет, – я горько вздохнула, – это всё проклятые чёрные лосины. «Где я мог вас видеть?», «Я точно где-то вас видел!» – я как можно гнусавее передразнила голос Тродда. – Вспомнил и навёл справки в Академии.

– Но ты говорила, там тоже не знали, что ты Морган.

– Тогда понятия не имею, – я пожала плечами. – Как-то узнал. На то он и некромант.

– Думаешь, кто-то из твоих упокойников проговорился?

– Нет! – рявкнула я. – Лидси, прекращай!

– Ладно, ладно. Я просто хотела немного тебя взбодрить.

– Считай, что взбодрила. Теперь не смогу выкинуть эту загадку из головы. Лучше скажи, где сейчас ведьмак Берье? Я за тебя волнуюсь. Мало ли как он себя поведет.

– Пока он у нас. Вернее, прямо тут, у меня, в морге. В серебряной камере.

Я кивнула, с облегчением вспомнив, что в мертвецкой Хайвелла и впрямь имелась комната с посеребрёнными стенами. Она была одним из тех условий, которые Лидси поставила Ниверсу при переезде. Однако по сути, градоначальник лишь выполнил минимальные требования к организации мест первичного и вторичного упокоения.

Я напомнила об этом Лидси, и подруга сказала:

– Ты бы видела, как напыжился наш мэр, когда его похвалил Квестор Инквизиции – как будто это не я три раза послала Ниверсу копию инструкции, а он сам до такого додумался.

– И что Берье?

– А ничего. Сидит в камере, не ест, не спит и дрожит, – Лидси помолчала и нехотя продолжила: – У него уже бледнеет кожа, скоро покровы посереют и начнут лосниться. Ногти на руках огрубели, зубы выпадают…

– … но на их месте скоро прорежутся новые, острые и в два ряда, – поёжившись, процитировала я учебник по некромантии. – Инквизиция смогла что-нибудь добиться?

– Нет, конечно, – фыркнула Лидси. – Хорошо хоть не дали ему сбежать. Всякий раз, когда Мрачный Бог кого-нибудь вот так подставляет, я спрашиваю саму себя: зачем они к нему идут? Как овцы на убой. Везет лишь каждому сотому.

– Такая себе лотерея, – согласилась я. – И вот кто из моей родни решил, что пора и ему в нее сыграть?

– Та, которую ты не помнишь, – раздался холодный голос тети Грейс.

Оказалось, связь почему-то прервалась. Вместо Лидси в Зеркале медленно отобразилась тётушка Морган.

Глава 2

– Что ж, – деловито констатировала тётя, – ты в Эгендор-Холле, дорогая Фиделма. Не подумай, что я злорадствую. Так и должно было случиться, рано или поздно. С возвращением в род Морганов.

– Откуда ты узнала, что я здесь? – поинтересовалась я из чистого любопытства.

– Я ведь Морган, я-то знаю, когда мой дом принимает гостей.

«Ни сном ни духом», – категорично заявили «Наставления».

Если не Эгендор-холл меня выдал, то что? Или кто? Ведь ясно же, что никаких шпионских рун в Доме нет. В противном случае тётя следила бы за нами, ещё когда мы были детьми. Но она не следила, иначе нам много чего не сошло бы с рук. Во-вторых, тётя Грейс сразу же поймала бы Дугласа на горячем, и ей не пришлось бы отменять аукцион. В-третьих, не в характере Эгендор-холла позволить напичкать его всякой дрянью, осуждаемой в приличных кругах.

– Знаю! – догадалась я. – Моё имя вернулось на семейный пергамент.

Тётя Грейс слегка склонила голову в знак согласия.

– А та, кого я не помню? Почему её нет на древе Морганов? Она тоже отказалась от рода? Или вы её изгнали?

– Ни то ни другое, – с некоторой заминкой ответила тётушка. – Ну, раз ты в некотором роде в курсе, нам нужно будет продолжить этот разговор позже. Не по Зеркалу, разумеется.

– Ты знаешь про отца?

– Я его сестра. Конечно, я знаю. Кстати, я сейчас у вас. Ноэнин приготовила отличные… э-э-э… пироги.

Бедная Тильда. Пара долгих лекций по воспитанию детей ей обеспечена. И горе ей, если её острый язычок посмеет напомнить тёте, что у той никогда не было своих детей.

– Это ты наняла Натана Тродда?

Ответ меня немного обескуражил:

– В который раз? – осведомилась тётя. – В первый и второй – да. В первый он ничем не смог помочь Хорасу, как я и говорила. А во второй…

– Он диагностировал папу?

– Больше года назад, сразу после того, как ты вернулась из Ифосса, – название академии тётя почти что выплюнула, – явилась ко мне... исхудавшая и в обносках... и потребовала, чтобы я обратилась к некровиту Тродду.

– И ты не сказала мне, что он осматривал отца?! Что он вообще согласился?

«Наставления» попытались выдать что-то вроде: «Гнев не самый лучший...», но я с шумом захлопнула книгу. Я злилась и имела на это полное право.

– Мне не хотелось давать тебе лишнюю надежду, – поджала губы тётя. – К тому же выяснилось, что я была абсолютно права: проклятие может снять только тот, кто его послал.

– А что изменилось сейчас? Почему после визита того же некровита папе стало лучше?

– Полагаю… хм… Тродд кое-чему научился и кое-что… выяснил. Например, о Морганах и их… темных моментах.

– Продолжай.

– Я нанимала Тродда дважды. В первый раз, чтобы он поставил диагноз. Во второй, чтобы нашёл... ту, о ком мы с тобой говорили только что, одну из Морганов. Всё остальное – сугубо его инициатива. И очень опасная инициатива. Мало того что он предал полученные сведения огласке, он подставил нашу репутацию под удар.

– Что? Даже Клятва неразглашения не помогла? – съехидничала я, представив физиономию Фанга… то есть Тродда, и одно из его глубокомысленных объяснений.

– Он воспользовался Дисклемом всеобщего блага, – поморщившись, признала Грейс Морган.

Дисклем всеобщего блага нейтрализовал все ранее заключённые частные соглашения, если выгода от разглашения личной тайны была общественно важна. Ну теперь понятно, почему наш с магом договор еще в силе – Тродд продолжил копать, а наш договор вписался в Дисклем автоматически.

– Молодец! – похвалила я Тродда, хотя пока не решила на кого злюсь больше: на него, бросившего меня без объяснений, или на тётю.

Тётушка со мной не согласилась:

– Ушлый выскочка! Это его интервью... Разумеется, все догадались, что в деле замешаны Морганы. Если ещё не догадались, то найдутся те, кто выяснят. И кто-нибудь обязательно влезет глубже, чем другие, – от досады у тёти задрожал голос. – И откопает всякие... секреты.

– Вроде тайны той, которую я не помню?

– В том числе.

– Значит, когда он говорил о заказчике, то имел в виду тебя, – резюмировала я. – Ну почему ты его отозвала?

– По нескольким причинам. Во-первых, магия нашего договора почему-то начала слабеть, и я стала опасаться, что больше не смогу распоряжаться его услугами, – сухо сообщила тётушка. – Совершенно непонятный мне момент. Как будто кто-то решил, – Грейс Морган многозначительно повела глазами вверх, – что нам пора разорвать соглашение. Если бы ты только знала, во сколько мне обошлось это расследование…

– А во-вторых? – напомнила я.

Тётя пожевала губами и выдавила признание:

– Вы стали слишком... сближаться.

– Что? – вытаращилась я. – Мы? Мы с Троддом? Да мы провели вместе всего пару дней!

– Иногда нужно гораздо меньше, чтобы…

– Чтобы что?! С чего это ты сделала такой вывод?

– Он бывал у тебя в доме... И задерживался до неприличия долго, – укоризненно наполнила тётя. – Вы практически не расставались.

– Тёмная водица! – не выдержала я. – Мы работали!

– Фиделма, послушай, – повысила голос Грейс Морган. – Я была в шоке, что начатое в столице расследование внезапно вышло на тебя! Что под ударом оказалась ты! Я-то надеялась, что, заперев себя в этом... Хайвелле, ты сама себя оградишь от прошлого нашей семьи! Но она добралась до тебя!

– Да кто это?! Просто назови имя!

– Я понятия не имею, под каким именем моя сестра скрывается в твоей деревеньке, как и то, под каким именем она жила всё это время! – выпалила тётушка. И уже спокойнее продолжила: – Мне нужно было догадаться, что она не ограничится жертвоприношениями... и Хорасом, твоим отцом! Но я надеялась, что отсутствие природного резерва и отказ от дара Морганов обезопасят тебя от её внимания! К тому же я...

– Что ещё?! Приставила шпионов? Фэра Тэша, ветерана чисток в Мехоре?

Тётя отвела взгляд.

– Ну конечно! – воскликнула я. – Как я сразу не догадалась! А жалобы он зачем на меня писал?

– Для отвода глаз, – неуверенно сказала тётя. И, подумав, добавила: – И по велению души, полагаю.

– Кто-то ещё? Говори, а то если я сама узнаю, этому человеку точно несдобровать!

– Фра Страйк.

– Фоанна? Моя лучшая подруга?! И она?!

– Ну, вспомни хорошенько, Фиделма, – миролюбиво проговорила тётя, всё ещё стараясь не встречаться со мной взглядом. – Эта девочка... её тяжёлое финансовое положение, отсутствие должного образования – у неё совершенно не было шансов поступить в Академию.

– А ты, значит, ей помогла? В обмен на лояльность.

– Помогла. И помогала в дальнейшем. Кстати, некую сумму она получила за то, что должна была вовремя... устраниться с твоего пути. Тот мальчик, Томас Морфус, идеально тебе подходил. Жаль, что его призвала богиня. Я не стала требовать деньги назад. Просто попросила Фоанну... не задерживаться в Ифоссе после получения диплома.

У меня от возмущения пропал дар речи. Всё это время меня окружали сплошные предатели! Теперь понятно, почему мы с Фоа даже попрощаться нормально не успели. Фоанна всё твердила, что ей нужно поскорее явиться на место распределения, что её местечко якобы могут занять другие жаждущие стать нищей деревенской ведьмой.

– Мы с Троддом даже не начинали сближаться, – прошипела я в Зеркало.

Тётя философски пожала плечами:

– Мне было виднее. А ты слишком молода, чтобы понять такие тонкости. Такой человек, как Тродд, нам в роду не нужен, будь он самым выдающимся двударником на свете.

– Двударником? – машинально повторила я. – Ты знаешь?

– Я навела справки. Тродд некоторое время работал на Корону, а у меня друзья при дворе, – напомнила тётя Грейс. – Некромант и некровит в одном лице. Редкая комбинация. Будь у Тродда происхождение... а он сын мелкого стряпчего, попавший в Академию благодаря своему дару... я бы рассмотрела его кандидатуру при условии...

Я махнула рукой над поверхностью Зеркала. Сил больше не было это слушать. Ничего не изменилось – мы с тётей Грейс всё ещё говорим на разных языках.

Хотя самого главного я не узнала: как случилось, что одна из Морганов обратилась к Мрачному Богу?

На поверхности Зеркала проступили буквы:

«Возможно, у тебя есть право злиться на меня. Но всё, что я делала, было для твоего блага. Продолжим этот разговор на моём юбилее».

– Ну-ну, – мрачно сообщила я Зеркалу. – Продолжим.

Глава 2.1

На ярмарку мы отправились с мамой, Тильдой и близнецами Тарлока. Марла, не особая любительница толпы и шума, осталась дома. Она согласилась присмотреть за малышом и отцом. Тильда, титаническим усилием расставшись с Рорком, расслабилась и с наслаждением облизывала мятный леденец на палочке.

Было пасмурно, накрапывал дождик. Но ярмарка радовала взгляд. А что еще будет на Самейн!

Маму мы с Тильдой потеряли практически у ворот. Матушка загорелась идеей приготовить для отца нечто выдающееся и умчалась к прилавкам с едой искать ингредиенты.

— Мы и так и этак пытались её отговорить, — призналась Тильда. — Лучше тыквенной запеканки у неё никогда ничего не выходило. А нас с Марлой она к плите не подпускает, хотя все время упрекает, что мы ей не помогаем.

Меня такая откровенность не смутила. Все мы в семье прекрасно знали кулинарный минимум Ноэнин Морган.

– Не беспокойся, Тиль, – беспечно успокоила я невестку. – Отец теперь говорит. Это вы вечно жмётесь и едите, что дадут. А папа молчать не станет. Мамина тирания ему – детские игры. Как же я соскучилась по своему отцу!

Пока Тильда развлекала близнецов на каруселях, я ускользнула к торговым рядам, где среди разнотравья отыскала редкостные экземпляры в подарок Лидси и для себя любимой. Новый Эктон всегда славился своей магической ярмаркой. Я видела, как мелькают в толпе многочисленные ведьмы разных возрастов и специализаций, заметные из-за высоких колпаков.

Повстречала Кьяру из Неблинга и Мейв из Престона. Мы договорились встретиться позже у шатра с какао – поделиться новостями и сплетнями. Подругами мы никогда не были – слишком далеко жили, не налетаешься. Но ведьмы на то и ведьмы, чтобы поддерживать даже самые слабые знакомства. Прошли времена, когда нас было много и враждовать было выгодно и модно. Нынче времена другие. Нужно ценить коллег, учитывая, как разросся культ Мрачного бога, отнявший у нас многих сестер. Особенно это касалось природных ведьм, зависимых от даров земли, рек и морей.

На прилавке магического инструментария, под навесом из пёстрой ткани, мой взгляд привлекла магическая палочка из тёмного дерева, инкрустированная потускневшей медью, так называемая фокура. Это был артефакт из тех времён, когда маги ещё не адаптировали руны к позициям пальцев и прочей жестовой магии и чертили силу фокус-артефактами и жезлами.

Торговка, закутанная в несколько шалей, бросила на меня быстрый взгляд и назвала цену, от которой у меня заныли зубы. Пришлось пустить в ход своё ведьминское обаяние и способность к обесцениванию и сбить стоимость почти вдвое, донеся до торговки простую истину: палочка явно ждала своего мага слишком долго, чтобы остаться рабочей. Я просто-таки делаю великая одолжение, забирая сию старомодную модель за целых два серебряных креата.

Завернув покупку в тряпицу, я сунула её на дно корзины, подальше от любопытных глаз, и двинулась дальше, прикидывая, сколько ещё трав успею купить до того, как Тильда устанет развлекать близнецов. Впереди манил шатёр с мехорскими настоями, а за ним виднелись лотки, где баули раскладывали амулеты и гадали по руке.

Корзина постепенно тяжелела. У мехорского шатра на несколько креатов я «выменяла» пучок сребролиста. Именно «выменяла». Торговцы никогда не любили слово «купить», справедливо полагая, что природная магия, потенциально доступная каждому желающему, не слишком одобряет алчные товарно-денежные отношения.

Сребролист – редкая трава. Она растёт только на старых захоронениях и вбирает в себя остаточную некротическую энергию. Лидси как раз жаловалась, что запасы для её настоек на исходе, а с нашим кладбищенским урожаем, благодаря моим стараниям по искоренению очагов тьмы, в этом году не задалось. Вот и компенсирую неизбежные издержки.

Рядом, в лавке местного травника, я приметила корень плакун-травы — толстые бурые отростки с тёмными прожилками, которые использовались для снятия мелкой порчи. Продавец клялся, что выкопал их в полнолуние у старого дуба на границе с Димором, и я ему почти поверила: от корней тянуло той особой, густой силой, которая бывает только у растений, выросших на настоящем месте силы. Взяла три штуки, хотя кошель уже заметно похудел.

У баули, разложивших свои товары прямо на шерстяных одеялах, я присмотрела засушенные цветы морок-цвета. Кочевники, в отличие от других торговцев, не спрашивали, зачем мне эта трава, и я не объясняла — в их глазах любая ведьма имела право на свои секреты. Морок-цвет шёл на сложные зелья от ушибов, и мне давно не попадался такой качественный сбор: лепестки сохранили тёмно-фиолетовый оттенок и плотный, тяжёлый аромат.

Наконец, объявилась матушка, и я оставила с ней Тильду с малышами. Я мельком оценила свой резерв и перекинула корзину в другую руку, применив легкую руну левитации, чтобы было не так тяжело. Резерв даже не дрогнул.

У входа в шатёр закусочной пахло корицей и топлёным молоком. Кьяра из Неблинга уже махала мне рукой из дальнего угла, где был накрыт стол с глиняными кружками и блюдом, полным слоёного печенья. Мейв из Престона сидела рядом, разложив перед собой покупки: несколько пузырьков с мутными настоями и старинную, очень ценную пачку карт эксидер.

Ведьмы пересели, освобождая мне место, и Кьяра тут же пододвинула ко мне дымящуюся кружку с какао. Я опустилась на лавку, наслаждаясь теплом от шатра. Наконец-то можно было перевести дух и просто побыть среди тех, кто понимал, что такое выторговать у мехорца сребролист и не остаться при этом без последних штанов.

Глава 2.2

Стемнело. Ярмарка осветилась огнем фонарей, факелов и магических светляков. Шатер, под которым мы сидели, заходил ходуном. Осенний ветер набирал силу, гуляя по ярмарочной площади, срывая с лотков соломенные чучела и пугая лошадей баули. Небо над нами было тяжелое, свинцовое, набрякшее дождем, который никак не решался пролиться и только раздражающе брызгался.

– Вот же погода, – проворчала Кьяра, ставя кружку на стол. – В Неблинге вчера градом побило половину тыкв. Мэр ходит сам не свой. Говорит, если на Самейн не из чего будет фонари вырезать, туристы к нам не поедут.

– Наверное, и у нас похолодало, – предположила я. – Нужно спросить у Лидси.

Разговор о погоде – лучший способ разбить ледок в общении после долгого перерыва.

– А вам-то что? – фыркнула Мейв. – К вам туристы едут за святой водой, а не за тыквами, – она помолчала, растирая пальцы, желтые от травяных отваров. – Как там дела у вас в Хайвелле?

– Когда я уезжала, было пасмурно, – ответила я. – В чаше Чернолики завёлся мох. Да, ещё позёмница выпустила споры. Прошляпила я её в этом году.

– Плохо, – сказала Кьяра. – И много её?

– Очагов семь, восемь… и куда я смотрела?

– Ты же понимаешь, что это означает? – сочувственно спросила Мейв.

– Конечно, – ответила я. – Неправильное распределение силы. Где-то на болоте у нас неупокоенные покойники. Вот только мне казалось, я уже всех нашла. Темная водица, еще и на озера лететь!

– Мы тоже решили после ярмарки слетать, – вздохнула Мейв. – Лучше бы сразу искупались, по хорошей погоде. А у меня антипростудное зелье закончилось. И градоначальник денег на пополнение запасов не выдал. Так я тут за свои, кровные, прибарахлилась.

– Могу поделиться, – скрепя сердце предложила я.

– Нет, такие вопросы нужно решать жестко, – резонно отозвалась Мейв. – Вернусь и поставлю… ребром. Не выдаст, уволюсь. Небось не пропаду. Только боюсь, я к Престону прикипела. Хорошо там. Джунгли рядом…

Мы немного приуныли. Тема поиска «своего места под солнцем» ни одну из нас не оставила равнодушной.

Помолчав и, не сговариваясь, укутались согревающими рунами «дож». Кьяра посмотрела на мою руну внимательно, с профессиональным интересом.

– Хорошее плетение, – одобрила она. – Ты сама ее усложнила? В Академии таким не учат.

– Сама, – призналась я. – Долго подбирала векторы. Резерв у меня не ахти какой, а так часть силы она тянет извне.

– Я зарисую?

– На здоровье.

Мы отпили из кружек, предварительно подогрев какао той же руной.

Кстати, еще одно, за что я люблю ярмарки, – на них можно обмениваться опытом. Правда, ушлые ведьмы всегда помнят, кто чем и с кем поделился.

Кьяра у меня теперь в долгу. Мейв, к слову, тоже – в прошлом году в Престоне я научила ее балансировать руну «липкой мглы». Сложное плетение, но эффективное. Правда, бывают сбои. Это когда не только противник ни зги ни видит, но и самой хоть глаза выколи. Нежить всегда в такие моменты радостно прёт на запах, а убегать от нее приходится на авось.

К счастью, немного поэкспериментировав с руной, я добралась до дефекта плетения и поправила его. Так что к Мейв руна ушла уже улучшенной.

Кьяра достала потрёпанный блокнот – с рисунками трав и чертежами плетений – и, высунув язык от усердия, зарисовала мою крафтовую руну. Рисовала она хорошо, не пропуская ни одного вектора. Изображение получилось мелкое, но точное.

– Только не переусердствуй, – предупредила я коллегу. –Я однажды согрела одну комнату, а в остальных устроила настоящий ледник. Соблюдай закон баланса энергий. Выводи руну наружу. Заземляй. Вывернутая наизнанку, она даст эффект прохлады. Летом хорошо и экономно работает с землей. Под землей всегда прохладно. А еще можно вывести излишки в кристалл, про запас.

Кьяра с благодарностью кивнула.

– Щедро, – завистливо пробормотала Мейв. – Я бы тоже от такой схемки не отказалась. Но так я не нарисую, не умею.

– Сейчас всё будет, – загадочно улыбнулась я. Покопалась в корзинке и достала оттуда фокур. – Глядите! – продемонстрировала магическую палочку девчонкам.

– Раритет! – ахнула Кьяра. – Где взяла?

– Где взяла, там уже нет, – махнула рукой я. – Правда, я её ещё не опробовала.

Коллеги снова переглянулись и немного отодвинулись.

– Но заклинание это простенькое, – поспешно уверила я ведьмочек. – Так. Ставим штрихи для будущих векторов. Руна «бьен»…Ура, работает!

Фокур послушно перевил нити и скопировал рисунок Кьяры

– Переносим и… Мейв, доставай скорее блокнот, что сидишь?

Мейв быстро извлекла из сумки записную книжку. Заклинание нетерпеливо подрагивало в воздухе. Я перенесла схему руны на чистую страницу в блокнотике Мейв.

Мейв восхищённо покачала головой.

– Ну ты даешь, Фид! Теперь я должна тебе, как... Можно, отдам молоком? У меня корова есть. Один клиент подарил за отворот. Я три недели с ним боролась. Такое плетение оказалось запутанное! А выяснилось, его наша куафюрша поставила, стерва влюбленная! Мужика аж перекосило.

– Молоком не надо. Имеется идея получше, – многообещающе протянула я. – Тут такое дело... Вы же газеты читаете?

– Читаем, – ответила за двоих Кьяра.

И снова последовал обмен взглядам. Я готова была держать пари, что к моему приходу девчонки успели перетереть сплетни. Не ошиблась.

– И все-таки что там у вас в Хайвелле? – не выдержала Мейв. – Мы много чего слышали... всякого.

– Ага, – подтвердила Кьяра. – Слухи ходят. А если верить газетам, у вас там настоящее паломничество злых сил образовалось.

– Есть такое, – скромно призналась я.

– Отсюда и неучтенные покойники, – подсказала, ерзая от любопытства, Мейв.

– Возможно, – согласилась я.

Побарабанила по столу пальцами. Рискую. Информация не для чужих ушей. Но мне хорошо известно, какой большой опыт у Мейв в сфере некротизма и как Кьяра разбирается в мороках. Эх, была не была.

– Вот что, девы, – вкрадчиво обратилась я к коллегам, пригнувшись к столу. – Как у вас с мрачнобожьем?

– Не умеем, не практикуем, – отозвалась Кьяра, с подозрением прищурившись.

– Да нет же! Совет нужен. Заодно будем квиты.

– А, понятно, – девчонки расслабились.

– Значит, газеты не врут, – удостоверилась Кьяра.

– Не врут, – вздохнула я. – У меня в трясине два потенциальных трупа. Или три, – подумав, уточнила я, вспомнив Берье, – а кто-то, занявший место ведьмака, вот-вот переродится. И хорошо бы узнать, кто это.

Мейв и Кьяра переглянулись. Кьяра ткнула пальцем в Мейв:

– Вот она лучше разбирается. К ним в Престон каждый год один-два перерожденца забредают.

– Угу, – мрачно, со злым раздражением подтвердила Мейв. – У нас земли племени рядом. Вот они и прутся в джунгли за своими лианами. А на обратном пути – к нам, в гости. Мне даже пришлось курсы пройти, по нейтрализации некротиков.

– И как? – заинтересовалась я. Как все-таки мы удачно встретились!

– Ну... узнала много нового.

– А ваш темный викарий?

– Балбес!– отрезала Мейв, почему-то покраснев.

– Он на нее глаз положил, – подмигнув, пояснила Кьяра. – А она на него.

– А сам он как? Симпатичный? – поинтересовалась я. Беседа неконтролируемо съезжала куда-то в личное, но и не спросить я не могла. Невежливо. И самой же знать хочется!

Мы немного обсудили молодого и ветреного викария Чернолики при Престонском храме Двуединой. Мейв все отрицала. Хихикали и подтрунивали над ее упорным нежеланием признать: а ведьма-то влюбилась!

Но потом я предвкушающе потерла руки, попросила девчонок дать клятву неразглашения и начала:

– Так вот. Есть у нас в морге серебряная комната...

Глава 3

— Какие колоритные у тебя подруги, — сказала Тильда вечером, когда мы готовили очередной праздничный ужин.

Уходили мы с ярмарки вместе, и невестка стала свидетелем сердечного прощания с Мейв и Кьярой. Разошлись мы, очень довольные друг другом.

— Мы не совсем подруги, — ответила я, — скорее близкие коллеги по цеху.

— О чём вы говорили?

— Обменивались новостями, — сказала я, не выдержала и поделилась приятным, – и знаниями. Теперь я в курсе, как увидеть суть некротика на стадии перерождения.

— Фу, — сказала далёкая от некромантии Тильда.

Мои братья, причём оба, женились на девушках без магического Дара и были очень довольны. Магии в их семьях и так хватало. До рождения сына Тильда занималась ведением бухгалтерии мелких мануфактур, вроде знаменитых серебряных ложечек Готсборо «Удача для вашего малыша». Она рассчитывала, что знания и талант, на время отложенные в сторону, никуда не денутся, и не собиралась становиться домохозяйкой навсегда.

Марла тоже как раз подумывала о том, чтобы вернуться на работу. Близнецы подросли, можно было нанять им няню и восстановиться при музее палеонтологии, чтобы с прежним пылом чистить кисточками мощи вымершей нежити.

— Но когда ты станешь хозяйкой Эгендор-холла и главой рода… — продолжила разговор Марла.

— … наследницей рода, — подчёркнуто поправила я невестку. Дьявол в деталях.

— Ты ведь тогда не сможешь продолжать всё это...

— Что это? — очень хотелось закатить глаза к потолку и поставить руну молчания на всю родню. Временно, конечно, но как знать.

— Ну... — Марла неопределённо помахала рукой над сливовым пудингом, подняв облачко сахарной пудры. — Ведьминство. Хайвелл. Вряд ли тётя одобрит… подработку.

— Тётя Грейс может одобрять, не одобрять, ругаться, отлучить меня от рода… — я мазнула пальцем по стенке кастрюли и попробовала ещё горячий ванильный крем, — пожалуй, ещё масла... Мне совершенно всё равно. Я природная ведьма и останусь ею навсегда. Такова моя суть, и даже тётя Грейс не может её изменить. Понятия не имею, с какой стати Эгендор-холл выбрал именно меня, ему, конечно, виднее.

— Он просто устал ждать, когда родится нормальный наследник, и выбрал первого попавшегося, — на кухню зашёл Тарлок.

— Тогда почему он не выбрал тебя? — Марла клюнула мужа в щёчку.

— Наверное, заранее знал, что я откажусь, — пожал плечами брат. — Я был настолько талантлив, что, едва родившись, уже знал своё предназначение.

Мы с Марлой обе фыркнули.

— Дом знал, что ты построишь себе нору, залезешь в неё и начнёшь мастерить свои артефакты, выбираясь на волю раз в год? — со вздохом спросила Марла.

Все знали, что увлечение Тарлока магическим инструментарием не вызывало у Марлы восторга. В отличие от брата, который полностью обеспечивал семью, Тарлок только начал приобретать какую-никакую известность. Но я знала, что его ждут слава и обеспеченность. Он действительно понимал, что делает, и делал это хорошо. Очень хорошо.

И зря мама критиковала невесток. Союзы у братьев получились гармоничными. Я даже иногда украдкой им завидовала.

— Дорогая, — Тарлок обнял жену за плечи и, когда та попыталась махнуться, ловко лизнул пудру на ее ладони, — ты же не хочешь, чтобы твой муж был несчастлив?

— Не хочу, — призналась Марла. — К тому же если ты найдёшь другую работу, не сможешь так часто видеть детей. А мне не нужны сироты при живом отце.

— Зато сейчас они каждый день помогают мне в мастерской, — притворно вздохнул брат.

– А ты и рад-радешенек, – парировала невестка. – все мечтаешь, чтобы они пошли по твоим стопам.

Марла и Тарлок затеяли шутливую перебранку.

— Милые, правда? — шепнула мне на ухо Тильда.

На кухню вошла Фея. Потёрлась о косяк и негромко мяукнула.

— Что? Опять? — испуганно округлила глаза Тильда.

Фея издала хриплый звук. Невестка сорвала фартук и унеслась на плач Рорка.

— Опять колики! — крикнула Тильда из гостиной. — Фид, ты приготовила укропный отвар?

— На столике возле кроватки! — прокричала я в ответ.

Муфта, спавший на подоконнике среди горшочков с базиликом, недовольно поднял сонную физиономию.

Он пока ещё не проникся семейной иерархией Морганов и не понимал, почему всем в ней, по его мнению, заправляла кошка. Когда он попробовал внедрить свои порядки, начав с утра орать у пустой миски, никто почему-то ему не подчинился, а Бренден даже угостил его щелбаном по носу. Муфта обиделся.

Впрочем, когда в кухню просунулись мордашки близнецов, кот забыл об обидах и умчался играть.

— Оставь его у нас, — снова предложил Тарлок. — И вообще, сестричка, что там у тебя происходит, в твоём Хайвелле? Ты уверена, что не нужна помощь?

— Уверена, — кивнула я. — Мы с тётей Грейс заключили перемирие. К тому же вчера я встретила на ярмарке очень полезных знакомых. Всё под контролем, братик, не переживай. Мне бы только выдержать купание. Холодина, бр-р-р…

— Пропусти в этом году, — хмыкнул Тарлок. — Никто же тебя не заставляет.

— Я бы с удовольствием. Нужно подпитать тонкое тело. Ты ведь знаешь, что кроме самого резерва есть ещё система энергетических каналов, – напомнила я брату. – Хорошо, конечно, что мы, Морганы, не перерождаемся, но это не означает, что грязи мы не цепляем. У вас, у магов, всё немного по-другому. А для нас, ведьм, традиции не просто так придуманы. Слава богам, на Самейн купание не предусмотрено!

— Удивляюсь тебе, — признался Тарлок. — Какой смысл был так старательно противостоять тёте Грейс, а потом всё равно вернуться в Живой дом и подчиняться капризам обоих тиранов?

— Я сбежала, потому что считала тётю злюкой. Меня она третировала, кузенов баловала, а отца почему-то не хотела лечить. Я думала, что выучусь и найду лекарство. Но на первом же курсе поняла, какой была наивной. Даже Натан Тродд не смог совершить чудо, хотя очень помог.

— Тогда на что ты рассчитываешь? Что найдёшь того, кто проклял отца? Вряд ли это возможно теперь. Этот мерзавец, должно быть, давно переродился. Смертельный конструкт — это далеко не добрая магия, и даже не тёмная. Это колдовство на грани.

— Я всё знаю, Тарлок, — устало пробормотала я, — но пока есть шанс, я буду искать.

Брат задержал на мне долгий взгляд и наконец задумчиво кивнул.

— Не улетай не предупредив, — попросил он. — Подкину тебе пару полезных штучек.

— Спасибо, — с благодарностью выдохнула я. — Сама хотела попросить, но понимаю, что сейчас не лучшее время...

— Для помощи время всегда лучшее, — сказал брат, неуклюже похлопав меня по плечу. — Обращайся.

— Святая купель, — пробормотала я, когда Тарлок тоже вышел. — Мы всё-таки выросли.

Глава 3.1

За ужином я удивлялась произошедшей с отцом перемене. Он говорил практически ясно и чётко, лишь иногда делая паузы, чтобы справиться со спазмом. Мы уселись за стол, воздав молитву богам Колеса.

Оказалось, что мама приготовила рыбу. Это было катастрофой. Речная форель утушилась до разваренности и распространяла запах сырости. Специфические специи, которые мама так любила за их разжигающий аппетит эффект в сочетании с переваренной рыбой, к сожалению, работали в противоположную сторону.

Очевидно, отец заметил наши приунывшие физиономии и сделал строгое внушение, многозначительно переводя взгляд с одного конца стола на другой. При этом он прочувственно взял сидящую рядом маму за руку:

– Все эти годы моя дорогая Ноэнин жертвовала своим покоем ради меня и семьи. Я помню всё, милая моя жёнушка. Не думай, что я не замечал твоей заботы и нежности. Бессонные часы у моей кровати, молитвы... хм... опасные ритуалы – всё, чтобы меня спасти. Я никогда не забуду твоей преданности, Ноэнин.

Мама прослезилась.

– Поэтому давайте воздадим должное этому прекрасному ужину и его главному блюду – форели, тушёной… – отец слегка запнулся, видимо от переизбытка чувств, – в пурпурных водорослях.

Родня тихонько застучала вилками. Я слышала, как судорожно глотает форель Тильда, всей душой ненавидящая речную рыбу. Марла отнеслась к кушанью совершенно спокойно: она вообще всегда была непривередлива, привыкнув есть что попало в археологических экспедициях.

Но Бренден, пользуясь тем, что никто на него не смотрит, старательно размазывал форелью тушку по тарелке, прикрыв её кожурой от картошки в мундире. Хитрый лис. Я бы тоже так сделала, но именно ко мне, как к самому слабому звену, было приковано внимание матушки.

Умный Тарлок просто ждал, когда рыбу попробует отец. Папа взял вилку, оторвал от форели мягкий кусочек и отправил его в рот. Жевал он довольно долго и проглотил пережеванное с невозмутимым видом.

– С другой стороны, Ноэнин, – сказал он, снова положив ладонь на руку матери, – ты столько работала, не давая себе ни секунды передышки. Я считаю, что ты заслужила отдых. Наши дела идут очень неплохо. Благодаря нашим детям и, конечно же, помощи моей сестры, отдавшей нам Морган-глей, я найму кухарку, чтобы ты, любезная моя жёнушка, побольше отдыхала.

Мама замерла, с подозрением косясь на отца. Но тот продолжил есть, старательно перетирая зубами форель, на вкус больше напоминающую мокрую тряпку. На его вилку намотался кусок пурпурной водоросли, но отец мужественно его проглотил.

Мама подозревала заговор, но все остальные, даже Бренден, взявший себе добавки с бодрым восклицанием «Вкуснятина», принялись так ожесточённо поглощать рыбу, что никаких доказательств у матушки не появилось. Все мы понимали: лучше потерпеть сейчас, чем терпеть всю матушкину жизнь.

– Спасибо, Хорас, – неуверенно сказала она. – Но, может быть, лучше потратить эти деньги на твоё лечение? Мехорские травы весьма дороги...

– Ты забыла, дорогая Ноэнин, – на голубом глазу парировал отец, – что у нас есть деньги от аренды Морган-глея. К тому же теперь я смогу продолжить работу в Академии. Ректор уже написал мне письмо. Представляешь, как быстро до них дошёл слух о моём выздоровлении? Буду по нескольку часов в день редактировать научные работы. Врач сказал, что моему мозгу полезна умственная нагрузка.

– Но ты ещё слаб, – попыталась возразить мама.

– Что ж, я и не собираюсь сворачивать горы. Хочу проводить с тобой побольше времени. А ты всегда на кухне. Пусть это будет подарком на твой день рождения.

– Мой день рождения – зимой...

– Вот как раз осталось совсем недолго.

– В конце зимы.

– Это не обсуждается, Ноэнин. Я хочу, чтобы ты получила побольше свободы.

– Хорошо.

Мать ещё раз поблагодарила отца. Подали десерт, и все оживились. Сливовый пудинг и ватрушки с заварным кремом немного компенсировали наши общие жертвы.

Было невыносимо жаль покидать дом родителей. Я нашла в нём гораздо больше тепла, чем ожидала. Впрочем, мы все всегда прекрасно знали, что небольшой спектакль с отречением от рода и мамиными проклятиями, был лишь представлением.

После ужина я отправилась на кухню, чтобы помочь маме помыть посуду и дать невесткам немного передохнуть.

Мама с остервенением драила плиту.

– Помощница по дому! Ха! Как будто я в ней нуждаюсь!

– Ты в ней не нуждаешься, – поддакнула я. – Отец тебя любит и хочет, чтобы ты была счастлива.

– Я знаю, чего он хочет, – сумрачно отозвалась мама. – Я не какая-нибудь там... глупая домохозяйка. Я всё вижу.

– Тем более, мам, – вздохнула я. – У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Слабые стороны нужно признавать, а сильные развивать.

– Уж какая, я смотрю, ты стала умная, Фиделма Морган!

– Вся в тебя, – выкрутилась я.

Мама неожиданно рассмеялась и спросила:

– И какая же у меня сильная сторона? Что мне развивать по твоему мнению?

Так, подловила. Я несколько секунд молчала, пытаясь сообразить, что у матушки получается лучше всего. А потом решила сказать напрямую:

– Помнишь мою куклу Хольми? Это был мой оберег.

– Помню, конечно, – насторожилась мама. – Что-то случилось?

– Да... ничего страшного, конечно. Один мой клиент... недовольный клиент... он решил меня наказать и... проклял. Хольми приняла на себя проклятие и... испортилась. Пришлось её сжечь. Мамочка, прости. Я её очень любила, мою Хольми. Мне так жаль...

– Дурочка! – вскипела матушка. – Мне плевать на Хольми, это всего лишь кукла! Когда это случилось?

– Несколько недель назад.

– И ты молчала? Скрыла от своей матери? Что там происходит в вашем Хайвелле, хотела бы я знать? Все судачат о мрачнобожцах, о кровавых ритуалах. У вас там, оказывается, ещё и проклятиями направо и налево разбрасываются! За что тот человек на тебя разозлился?

– Он... делал свечи, а прихожане, которые хотели насолить другим... прихожанам, ставили их за упокой.

– Ха! – воскликнула мама, бросив тряпку в раковину. – Типичная история. Фиделма Морган, я приказываю тебе... а я, если ты ещё помнишь, твоя мать, и поскольку ты вернулась в род, – твой опекун...

– Мама, я совершеннолетняя.

– Не сметь спорить с матерью! Немедленно бросай работу в Хайвелле! Тем более что ты опять Морган и наследница рода. Тётя Грейс найдёт, чем тебя занять.

– Я в этом не сомневаюсь, – буркнула я. – Но ваш приказ, матушка, выполнить, к сожалению, не могу. У меня контракт с мэром до следующей весны.

Мама агрессивно скрестила руки на груди:

– Не обольщайся. Наверняка тётя Грейс выкупит твой контракт.

– А моя репутация?

– Ты – Морган. Вот твоя репутация.

– Мама, ну не злись, – я подошла к матушке и обняла её. Та волей-неволей вынуждена была обнять меня в ответ. – Столько всего навалилось. Я не уверена, что смогу соответствовать ожиданиям рода и, в частности, тёти Грейс. С отцом тоже непонятно. Я боюсь, что проклятие вернётся.

Мама посильнее сжала меня в руках.

– И этот клиент... До Фобаль, – шмыгнула носом я, разжалобив саму себя. – Сразу по возвращении мне придётся ему отказать, не оказав никакой помощи. Неудобно получилось. Ведь меня ему посоветовала Лидси.

– Расскажи, – мама навострила уши.

Я заварила чай, и мы уселись за стол. Я была не против поведать маме историю незадачливого финансиста. По крайней мере, она отвлеклась от Хайвелла и его опасностей.

– И как ты думаешь, что мне ему сказать? – спросила я в конце рассказа. – Я обещала дать совет.

– Всё просто, – пожала плечами мама, – не пойму, почему ты сомневаешься. Этому молодому человеку следует рассказать всю правду и начать выплачивать долг.

– Но он считает, что его сразу убьют. Этот его клиент – чуть ли не мафиози какой-то.

– Если он мафиози, то ценит деньги, – резонно заключила мама. – Вряд ли он станет убивать того, кто пообещает вернуть ему долг. В любом случае молодой человек ошибся. Такое бывает. Пусть для него это будет уроком.

– Даже если его прикончат?

– Не прикончат. Судя по твоему рассказу, этот До Фобаль – изрядный трус, а трусы обычно преувеличивают опасность.

– Хорошо, – вздохнула я. – Пожалуй, последую твоему совету. Ничего лучше всё равно не придумать.

– А я, – мама поднялась и решительно сорвала с себя фартук, – отправляюсь шить обереги для всей семьи. Начну с юного Рорка. Подрастёт – смастерю новый, дети быстро меняются. А вот Тильда... тебе не кажется, что она поправилась?

– Она только что родила, мам. Конечно, она поправилась.

– Как же мне быть? Ждать, когда она похудеет? Кукла должна быть похожей на своего хозяина.

– Шей как есть, – посоветовала я, с удовольствием наблюдая, как горят у мамы глаза.

– Постой-ка, – опомнилась вдруг та. – Если я начну шить обереги прямо сегодня, кто приготовит завтрак? Обед? А ужин?

– Тильда с Марлой, – сказала я. – Кухарка вроде приедет послезавтра. Я только что говорила с ней по Зеркалу. У нее хорошие рекомендации и приятные манеры. Мам, успокойся, твои невестки – взрослые девочки. У них уже свои дети есть. Справятся как-нибудь. Лучше займись оберегами. Мне как-то... неуютно без Хольми.

– Будешь второй после Рорка, – решила мама. – Вернёшься к нам после озера?

Я посмотрела в окно: сыро, пасмурно, дождь какой-то непонятный – то ли он есть, то ли его нет. Мальчишки Тарлока бегают по саду в резиновых сапожках. Муфта и Фея целый день спят. Фея, кажется, смирилась с новым постояльцем и даже пустила его на святая святых – диван в гостиной.

– Боюсь, что придется лететь прямиком в Хайвелл, – сказала я. – Даже Муфту оставлю. Дела. Ты же сама просила, чтобы я их закончила.

– Ничего, – ответила мама. – Встретимся на юбилее у тёти Грейс. Я говорила с ней вчера. Она хотела дождаться тебя, но ее вызвали на собрание акционеров. Ох, Фид, постеснялась бы так откровенно выражать радость. Да, кстати, Грейс упомянула, что пошлёт Дугласа и Оржетту забрать тебя из Хайвелла. Они отдыхают на водах, Оржетта опять поссорилась с мужем, уехала подлечить нервы и прихватила с собой своего братца. Они будут возвращаться через Руорт утром в день юбилея и заодно прихватят тебя.

– Так себе новость, – поморщилась я.

С одной стороны, у меня будут вещи – на метле не долетишь. С другой – я предпочла бы поезд.

После разговора с мамой я поднялась к отцу, прихватив с собой кружку отвара.

– Сыро, – констатировала я, войдя в его комнату и поёжившись.

– Да? – удивился отец, оторвавшись от изучения учебника по магии, того самого, по которому он преподавал в тот год, когда случилось несчастье. – Тогда подкинь дров в камин.

Я так и сделала. Села у очага, поджав ноги. Сразу захотелось подольше остаться в комнате папы.

– Я помню, – сказал тот, словно услышав мои мысли. – Ты приезжала и сидела вот так часами. Я всё помню, – отец снял очки и близоруко прищурился. – С тобой что-то происходит, Фид. Ты случайно не влюбилась?

Я даже икнула от неожиданности. Ожидала вопроса вроде «тебе случайно не угрожает опасность?», а тут… вот это.

– Так заметно? – спросила я.

– Ты ведь моя дочь. Мне всегда всё заметно.

– Ну-у-у, – пропыхтела я, – всё закончилось очень быстро. Я даже не поняла, как это произошло. Вернее, поняла потом. Буквально несколько дней.

– Бывает достаточно одного взгляда, – усмехнулся отец.

– У тебя так было? С мамой.

– Да. С первого взгляда. Меня ей представили друзья – и я понял, что нашел ту самую.

– Как романтично.

– Он хороший человек? Тот парень.

– Думаю, да.

– Познакомишь нас?

– Полагаю, нет. Он уехал.

«А вы уже знакомы, – чуть не проговорилась я. – Кстати, он пошёл против тёти Грейс. Тебя бы это позабавило».

– Папа, только не говори, что мечтаешь заполучить ещё одного внука.

– Внучку, – уточнил отец, – и побыстрее, чтобы они с Рорком смогли вместе играть, когда будут приезжать к нам на выходные.

Я хмыкнула.

– Я не тешу себя иллюзиями, – сказал отец, отложив в сторону учебник. – Скорее всего, это временное улучшение. Проклятие никуда не делось. Тот молодой человек, что приходил ко мне, тоже это сказал. Я не мог ему ответить, но всё слышал.

– Что он ещё говорил? – стараясь не сбить голос от волнения, спросила я.

– Что женщина, которая меня прокляла, жива и здорова. И что молодой человек вскоре постарается исправить это досадное обстоятельство. Я знаю, о ком он говорил. Я все эти годы пытался сказать, но не мог. Я также знаю, что в этом участвуешь ты, Фиделма.

– Молодой человек говорил обо мне? – я старательно смотрела на огонь.

– Да. Поклянись мне, Фид, что бросишь это дело.

– Не могу.

– Такого ответа я и ожидал. Тогда поклянись, что будешь держаться этого молодого человека, чтобы ни случилось.

– Как я могу это сделать? Он уехал! Я же уже говорила...

Я осеклась. Папа улыбался.

– Дашь клятву, что найдёшь его и примешь его помощь? Он намекал, что не отказался бы от встречи.

– Вот сам бы и приехал.

– Мне кажется, сейчас он очень занят.

– Хорошо, – выдохнула я. – А...?

– Вот у него и узнаешь, – кивнул отец. – А сейчас иди спать. Кстати, если не хочешь лететь на озёра, не лети. Твой резерв сейчас вполне в норме.

– Да? – удивилась я.

Сделала вид, что поверила. Отец только что оправился от тяжёлой болезни. Он мог и ошибаться.

Глава 3.2

И снова ранний подъём. В доме все спят, даже юный Рорк. Тильда высыпается вторую ночь. Борьба с лугсами и укропный отвар внесли свой позитивный вклад в борьбу с послеродовым стрессом.

Цепляю сумку к метле. Придётся всю дорогу бдительно следить за балансом. Но это не самое страшное. Самое страшное – взгляд Муфты. Равнодушный. Без малейшей тени сожаления.

Кот сидит на крыльце, смотрит на птичек и зевает. Потом разворачивается и с выражением «вали, скучать не буду» уходит в дом. Вижу, как он появляется в окне гостиной. Кажется, ловит муху лапкой, а потом сворачивается в клубок и спит.

– Предатель, – шепчу я, но в глубине души радуюсь.

Здесь безопасно. Здесь Тарлок и дети.

А вот Фея прощается по-людски. Мяукает, правда, тоже зевает. Следит, как я собираюсь в путь.

– Увидимся, – говорю я ей. – Я теперь буду бывать здесь чаще. Если выживу.

Утром я связалась с Лидси. Поделилась тем, что услышала от Мейв и Кьяры.

– Приедешь – и попробуем сделать это вместе, – заявила подруга, выслушав инструкции.

– К тому времени Берье схлопнется. Если это, конечно... Берье.

– Вот как раз и посмотрим – он это или не он. Мы с Оуэном сумели его немного стабилизировать. Не полностью, конечно, но тебя он обязательно дождется. Берье. Не Оуэн. Хотя Оуэн тебя тоже ждет, ему нужны показания, – сообщила Лидси.

«Мы с Оуэном»? Что это за Оуэн такой? Ах да, наверняка тот самый приезжий квестор. Пришло мое время подтрунивать над подругой насчет жениха и невесты, классической парочки «некромантка-инквизитор», но настроения шутить не было. Меня ждали Озёра.

Взлетала я тяжело. Метла какое-то время прыгала из стороны в сторону, норовя задрать черенок к небу, но я вцепилась в нее мертвой хваткой и направила прочь от родительского сада, где любое дерево могло – далеко не бережно – меня приземлить.

Ветер холодил щеки, и я понемногу привыкала к полету – к этой пьянящей смеси свободы и жути, когда под тобой проплывают поля, перелески и игрушечные крыши деревушек, которые я знала по картам, но давно не видела с высоты птичьего полета.

Пролетая над Новым Эктоном, я заметила, как на главной площади сворачивают ярмарку: снимают шатры, грузят на подводы ящики. В этом деловитом сворачивании праздника было что-то невыносимо грустное.

Мир готовился к зиме. Самейн? Еще не скоро. К тому же Праздник урожая и День поминовения я проведу в Хайвелле за работой. Даже думать не хотелось о том, что на меня повесит градоначальник. Особенно если узнает, что я собираюсь увольняться.

В небе я никого не встретила. Вероятно, я была последней ведьмой, которая решила искупаться на Мабон. Мейв и Кьяра предпочитали Кучерявый лес с его небольшим, но комфортным озером на теплых источниках. Для меня добираться туда, в графство Мейрик, означало бы опоздать везде.

Я летела и думала, как мне разыскать Натана Тродда. Отец загадал очередную загадку, почти как прежде, когда я еще была ребенком. Пойди туда не знаю куда, найди того непонятно зачем. Эх, как бы я хотела узнать, что говорил обо мне этот лживый, коварный предатель-некромант! Впрочем, Тродд не стал рассказывать моим близким о Конструкте, и за это я была ему отчасти благодарна.

Жилые постройки тянулись вдоль старого тракта недолго, а дальше начались пустые поля и перелески. На конной фермой, где когда-то подрабатывали Бренден и Тарлок, я увидела лошадей – они стояли у изгороди, сбившись в кучу.

Вскоре подо мной потянулся Форорский лес. Кроны изрядно облетели: желтая и бурая листва лежала на земле, ветки торчали голыми прутьями. Где-то еще держались березы, где-то разбавляли однообразный пейзаж сосны и ели, но в целом лес выглядел по-осеннему голым и прозрачным. Сквозь редкие кроны я увидела, как внизу заблестела гладь озёр и окна болот. Вода местами отсвечивала серебром, когда тучи расходились.

Но дождь и не думал останавливаться. Руки замерзли. Сумка промокла и разбухла. Я летела и думала только о том, чтобы не потерять багаж и не сорваться.

Форо. Я сделала большой круг, но никого не увидела. Весь берег был свободен – приземляйся где хочешь.

Озеро поглощало избытки темной энергии. От того деревья вокруг него приобретали самые причудливые формы. Некоторые менялись навсегда. Ходили слухи, что пару лет инквизиторы поймали в лесу несколько оживших кустов-мутантов.

Вокруг озера Форо всегда ходили слухи. В старину люди помнили, что к нему не стоит подходить близко. Водоем отпугивал лишние глаза и уши, к радости ведьм. Но, приземлившись на местную Лысую гору – обязательном атрибуте колдовских территорий, – я обнаружила остатки недавнего пикника.

Не раздумывая поставила руну «тур», которая закружила оставшийся после туристов мусор маленьким смерчем и собрала его в кучку на месте старого кострища. Испепелила коробки от печенья, обертку от сахарной ваты, фантики от конфет, кружевную женскую сорочку и дырявый носок. Той же руной, но уже осторожнее, перенесла на пожухлую траву консервные банки и бутылки из-под вина. Выброшу на обратном пути, у трассы есть помойка.

Внезапно тучи разошлись, и выглянуло солнце. Дождь сделал паузу, дав мне передышку. И на том спасибо. Я быстрым шагом направилась к озеру, оставив за спиной Лысую гору, таща метлу, сумку и плащ, но не решаясь облегчить ношу руной.

Вода Форо отсвечивала свинцом, но в тех местах, где солнечные лучи пробивались сквозь рваные облака, на поверхности вспыхивали маленькие радуги.

Я скинула сумку, достала промокшие вещи и принялась развешивать их на ближайших деревьях. Голых и искореженных. Темная энергия, которую озеро всасывало годами, не пощадила осину у широкой полосы глины и песка. Дерево скрючилось, будто старуха с артритом, но пока держалось.

Я усмехнулась, вспомнив, как Эгендор-холл настойчиво подсовывал мне купальный костюм. Ведьмы всегда купаются нагишом. Старый Кодекс. Одна из последних привилегий. Застукай меня тут Отдел нравов местной гарды, мне ничего бы не было. Имею право разгуливать в чем мать родила.

А вот насчет самих гардов – тут имелись варианты. Технически я могла бы превратить их в жаб, за нарушение прав, регулируемых Уложением от 17 числа месяца Солнцесева, года 892, по старому календарю – от Сошествия. Если не в жаб, то в ящериц. Легко – но не мне с моим резервом. И опять же, мне бы тоже ничего за это не прилетело. Имею право. Я на земле, принадлежащей Гильдии ведьм уже лет этак тысячу.

Я подошла к кромке воды. И остановилась. Вода выглядела мутной. Холодной. Недружелюбной.

Решимость, с которой я летела сюда почти два часа, вдруг дала трещину. Я вытянула ногу, коснулась воды большим пальцем. Озеро Форо ответило ледяным укусом, и я сделала шаг назад.

– Темная водица – прямо в точку, – прошептала я, обхватив себя руками. Почему-то почудился чей-то взгляд. – Тут уж ничего ни убавить, ни прибавить.

Вариант, чтобы не простудиться и не умереть от воспаления легких, был только один. Я сложила пальцы и поставила руну «дож». Тепло окружило тело, но я не была уверена, что его не поглотит холод озера. А если я потрачу весь резерв, то останусь здесь... хм... на пару дней.

– А может, действительно, к импам это купание? – обратилась я к иллюзорно красивому полураспустившемуся бутону кувшинки, на деле – щупальцу хищной нежити ильницы, притаившейся на дне озера.

Бутон нервно качнулся. В темных озерах всегда хватало всякой дряни. Но для ильницы я была бы слишком большой добычей – она в основном охотилась на водоплавающих птиц.

– Нет, – ответила я самой себе со вздохом. – Надо, Фидди, надо.

Потому как последствия удара черного Конструкта до сих пор сидели глубоко в ауре. Если не принять меры, они выжгут тонкие каналы. Умереть я, конечно, не умру, но потеряю часть силы.

Древние ведьмы были мудры: они собирались большими группами и убирали землю на местах источников силы и воды, позволяя родникам завершить работу. Так появлялись ведьминские озера – своеобразная терапия и залог того, что ведьма не переродится. И хотя я была Морган, лишняя тьма в тонком теле меня не радовала.

– Как же я хочу побыстрее с вами встретиться, тетушка номер три, – буркнула я, шагая в воду. – Дурацкие у вас увлечения. И методы тоже… дурацкие.

Глава 4

Озеро Форо встретило меня радостно резвящимися головастиками. Ильница принюхалась бутоном, но на прямой конфликт идти не решалась. Руна «дож» крепко держала тепло.

Немного пошаманив с аурой и каналами, я почувствовала, как черные нити Конструкта окончательно меня покидают. Все темное и гадкое, что осталось во мне от проклятия, поглотилось водами Форо. Расслабились плечи, прошло неприятное онемение в позвоночнике. Исчезло давление, в последнее время стискивающее голову. Я задышала свободнее и глубже. Все-таки не зря я сюда наведалась.

С берега донесся треск — словно ветки хрустнули под чьей-то ногой. Я запустила поисковую руну, но ближайшие окрестности вокруг озера были пусты — лишь суетились в кроне белки, и разбуженный шумом аэроплана барсук вылез из норы.

И только я расслабилась, по воде пошла рябь. Да и голос — откуда-то из-за моей спины. Моя кожа тут же покрылась мурашками, не имеющими ничего общего с холодом.

— Только не это, — пробормотала я, оборачиваясь.

На середине озера завертелась вода. Сначала медленно и лениво, потом все быстрее. И вот уже на поверхности обозначился темный водяной жгут, набирающий высоту и плотность. Смерч.

Смерчи на Форо рождались из вечного противостояния светлой и черной энергии: озеро впитывало мертвые эманации, одновременно производя светлую энергию для нейтрализации темной. Противоположные энергии сталкивались, закручивались и выплескивались на поверхность смертоносным веретеном.

Но одно дело — знать о существовании этого явления в теории, и совсем другое — стоять в воде по колено и наблюдать его, так сказать, пока живым свидетелем.

Вихрь несся быстро, рассекая озеро ровной дорожкой, и почему-то в моем направлении. Ну конечно, минус стремится к плюсу, как часто говорит Тарлок, — или наоборот. Но от этого не легче. Если в смерче преобладает светлая энергия, он будет притягиваться к источнику темной. То бишь ко мне, ибо других светочей Чернолики я не наблюдала.

Ильница благоразумно спряталась под водой. К сожалению, последовать ее примеру я не могла, поэтому припустила к берегу, едва не поскользнувшись на илистом дне.

— Не-не-не, — бормотала я. — Серьезно? Именно сегодня?

Смерч такого размера мог утопить, а также полностью отключить резерв — на неопределенное время. Например, на несколько недель, оставив одаренного человека абсолютно беззащитным, — в некотором роде, слепым и глухим.

Визг, который я издала, обернувшись и увидев, что водоворот совсем ярдом, был явно неприличен для наследницы рода Морганов, но в тот момент мне было глубоко плевать.

— Дорогу! — заорала я на всякий случай.

Выскочила на песок, продолжила бежать уже по земле, ойкая от впивающихся в босые ноги щепок и разбивая перед собой препятствие в виде покореженных веток ударной руной, пока не отбежала на достаточное расстояние. Обернулась. Смерч всё ещё кружил у берега, но, не найдя новой магической цели, начал медленно распадаться, шумно оседая каплями в воду.

— Святая купель, — просипела я. — Вот почему всё мне?

— Наверное, просто удачный день. Поздравляю, — из-за деревьев возле берега раздался бодрый мужской голос.

— С чем это? — недружелюбно осведомилась я.

— С восстановлением резерва. А также со встречей с уникальным природным явлением.

— Хоть бы отвернулись!

— А мы опять на вы?

— Отныне и навеки.

Я аккуратно левитировала подсохший плед с ветки корявой березы, заодно открыв более широкий обзор на деревья и обнаружив там прислонившегося к стволу мага.

— И что? — поинтересовался Тродд. — Опять сближаться? Хотите, снова зажарю для вас курицу?

— Вы лжец и… обманщик

На холодном ветерке не помогала даже руна «дож». Плед как назло летел издевательски медленно. Что бы ни утверждал некромант, а из резерва я нескромно так черпанула и сил осталось до смешного мало. Но в остальном Тродд был прав. После черного Конструкта доселе спящие каналы в моем тонком теле хоть и со скрипом, но открывались. Или, возможно, причиной их пробуждения был договор с Эгендор-холлом? Ведь наследница рода со слабым резервом — это нонсенс. С магии Морганов станется развить меня, так сказать, принудительно.

Закутавшись наконец в плед, я осторожно пошагала к берегу. Присвистнула даже, обозревая устроенный мной малый апокалипсис. Ударная руна образовала проход, обозначенный обломанными, вернее, превращенными в мелкую щепу ветками. Надеюсь, в этом году никто из коллег сюда уже не прилетит.

— Это почему это я врун? — уязвленно уточнил некромант и некровит в одном лице. — Вы вот тоже мне… соврали. Дважды.

— Почему дважды? — я скорее удивилась, чем оскорбилась.

— В первый раз это было в общежитии преподавателей в Ифоссе, — напомнил мне Тродд. — Я по-человечески попросил дождаться моего возвращения, чтобы обсудить… э-э-э… ущерб, нанесенный моему жилищу. А когда вернулся — вас не было.

— Ущерб? — я мучительно старалась помнить, что конкретно я повредила в комнате преподавателя, в которую влетела верхом на метле. Кажется, сбила что-то с полок, когда помело сломалось. Но кто же ставит хрупкие предметы возле окна в местах, где обитают ведьмы? — Ну да, я сбежала. И теперь я вам что-то должна?

— Ничего. Вы полностью компенсировали убытки… м-м-м… своим маленьким представлением, особенно…

— … нарядом, — мрачно подсказала я. Чертовы лосины!

— Да.

— Ну хоть сейчас отвернитесь, дайте переодеться в конце концов.

Тродд отвернулся и устало сказал:

— Послушай, Фид, ну что мы как дети, ей-богу? Вечно затеваем перепалки. Тебе нравится надо мной подтрунивать?

– Откровенно говоря, да. Как и тебе – надо мной.

– Один-один. Давай работать вместе.

— Я не против, — сказала я после недолгой паузы. — Ты был у отца, спасибо.

— Я сделал меньшее из того, что мог. Прости, что бросил тебя, когда меня вызвала твоя тетя, и не предупредил. Думал, все останется по-прежнему, но леди Морган… ты знаешь.

— Ты даже не понимаешь, что сделал, когда пошел против тети Грейс, — сказала я. — И то, насколько я тебе благодарна – тоже не понимаешь. Мы двенадцать лет жили, словно приговоренные к смерти. Но отец… он почему-то решил, что мы с тобой… ну… Такая глупость, — поспешно договорила я.

— Твоя тетя тоже почему-то подумала… — хмыкнул Тродд. – Не знаю, почему ей это в голову взбрело. Отчитала меня, как мальчишку, и уволила. Пришлось действовать на свой страх и риск.

И мы почти хором сказали:

— И что только на них нашло?

— Да, глупость, — кашлянул Тродд.

— Полный бред, — подтвердила я.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге