Ведьма-тихоня - горе в семье. Часть 1

Глава 1

Глава 1

– Может, встретимся? – робко спросила мама в тот самый момент, когда я примеряла модную шляпку в лавке фра Троу. – Кофе попьем. И тетя Грейс… придет.

– Импы рогатые! – тихо выругалась я, от испуга уронив шляпку.

Да тут любой подпрыгнет, если вместо изображения в зеркале появится скорбный лик родительницы в ритуальном макияже для кровавых жертвоприношений.

Я воровато оглянулась, убедилась, что на меня не смотрят, и натянула шляпку на голову. Голове стало больно и жарко.

– Миленько, – кисло похвалила мама мою потенциальную покупку. – Для ярмарки на Мабон сойдет.

– Ты забыла? – зашипела я, сдергивая тесный головной убор. – В этом году я на ярмарку не иду, не лечу и не еду. Из-за вас… всех. Изгнали так изгнали. И нечего тут теперь... подлизываться.

– Ты же знаешь, мы понарошку, – вздохнула мама. – Иначе тетя Грейс никогда ничего бы нам не завещала.

– Плевать я хотела на тетю Грейс. Так ей и передай.

– Ты собственной матушке смерти желаешь? – возмущенная мама переместилась в соседнее зеркало. – Кто говорит такие вещи тете Грейс?!

– Не нужно было сговариваться за моей спиной. Я больше не Фиделма Морган! Я Фиделма Эбисс, лицензированный специалист!

– Это твои проблемы, кто ты сейчас, Фидди, – мама покосилась на канареечно-желтую сумочку, выставленную на полку с тонкими кожаными перчатками того же оттенка и вздохнула. Ей всегда нравились яркие вещи. – Тетя Грейс хочет с тобой поговорить.

– С чего бы это? Нечисть в подвале завелась? Нужен приворот? Отворот? – мама смущенно отвела взгляд. – Повторю для тех, кто так и не понял. Я – изгой! И на этом все! И вообще, задумка была ваша, а не ее. Хотя она могла, как глава семейного реестра Морганов, потребовать что угодно. Идею вы подали, она просто милостиво согласилась, – мстительно напомнила я.

– Это был неизбежный компромисс. Разве мы виноваты, что тетя Грейс считает тебя... – матушка замялась.

–... неудачницей? Бездарностью? Ведьмачкой, просра… спустившей свою карьеру в болото? Так и говори. Я уже привыкла. Давно.

Вторая выбранная мной шляпка напоминала цветочную клумбу. В ней я была похожа... на цветочную клумбу, что не преминула заметить моя наблюдательная родительница. Шляпка отправилась в кучу отбракованных вещей, а я вызывающе скрестила руки на груди.

– Скорее, слишком... уступчивой и покладистой для ведьмы из рода Морган, «врачующего и карающего», – заюлила мама, видя, что я настроена как раз далеко не уступчиво и покладисто.

– Ага, тихоней.

– Фидди, не руби с плеча. Ну подумаешь, изгнали. Почти с каждой уважающей себя ведьмой в жизни хоть раз происходит нечто подобное: то изгонят, то на костер возведут, то нежить науськают, то в пентаграмму заманят. И потом поди докажи, что тебя спровоцировали и ты наслала проклятия в состоянии аффекта.

Я пожала плечами. С этим трудно было не согласиться. Профессия у нас рисковая, но интересная. Просто профессиональных издержек много.

Я сама легко уступила просьбе родни, когда тетя Грейс пошла навстречу родителям и пообещала состряпать дарственную на свой третий дом на границе с Димором в обмен на изгнание «паршивой овцы».

Наверняка тетушка помнила, как в девять лет на Посвящение я незаметно выплела рога на ее седых кудрях. Хорошие такие рога, свалявшиеся. На это дара у меня хватило. А что? Мне было скучно. И обидно. Все получили отличные подарки, а я, показавшая самые лучшие оценки в школе-интернате, – нет. Вот тогда-то наша вражда и началась. А может, раньше, когда я воскресила жуков-скарабеев из ее бус? Уж больно они были похожи на живых.

Но с тех пор прошло много времени. После болезни отца я потеряла желание смеяться и шалить. Мои кузены и кузины даже придумали для меня кличку – Тихоня. Впрочем, это было самое безобидное из тех проделок, которые они устраивали.

С какого-то момента я просто перестала обращать на них внимание и сосредоточилась на том, чтобы поменьше попадаться им на глаза. У меня было с кем поиграть. Впрочем, интерес к играм я потеряла в то же время. Мне было одиннадцать, и тетя забрала меня к себе, чтобы маме было легче справляться.

Когда тетя Грейс выбрала наследников и пообещала при жизни одарить семейство брата – моего отца – большим домом, землей и частью коллекции артефактов (при условии чистки отборного овечьего стада от бездарных особей), я даже обрадовалась.

Уехала – и поминай как звали. На трехмесячный депозит для аренды скромного домика в пригороде я к тому моменту уже заработала, подвизавшись помогать одногруппникам с курсовыми и дипломными.

Инструментарий закупила – любо дорого посмотреть: котел, метлу и сито. Даже удаленной практикой обзавелась: простые гадание, предсказания, бытовые советы – и все с помощью магических зеркал, без необходимости выезжать на сеанс. А за неимением зеркал магических – посредством самых обычных.

Мне не хватало лишь фамильяра, но магического симбионта я пока позволить не могла, уж больно дороги они были.

И только-только давняя моя мечта стала осуществляться – жители Хайвелла привыкли и вместо сотворения защитных окружений начали здороваться, клиенты какие-никакие пошли – и здрасьте-приехали. Впрочем, какую альтернативу изгнанию из рода с сохранением подарка тети Грейс предлагала мама, я так и не поняла.

Дольше задерживаться в лавке было неприлично. Фра Троу не любила примерки без покупок.

Я нейтрализовала мамин вызов и, фальшиво вздыхая – мол, так и не сумела выбрать шляпку, придется теперь ходить в старом ведьминском колпаке – вышла на улицу. А ведь я искренне хотела подобрать нормальный головной убор, чтобы наш светлый викарий Хью Бо Иверин не устраивал истерику каждый раз, когда я заглядывала в храм Сестер. А то ведь вечно истерически орет «Изыди! Изыди!», забывая, что не только у него имеется официальная работа.

В храме мне нужно было появляться минимум раз в две недели, чтобы забрать огрызки свечей, которые прихожане ставили на алтарь Чернолики за упокой живых. Что ж, и преподобному Иверину при всей его наивности было ведомо, что некоторые горожане не гнушаются черной магии. И каждую неделю, предупреждай не предупреждай, читай проповедь о наказании Адом за опосредованное смертоубийство или не читай, огарков собиралось не меньше двух горстей.

Кому-то надоела теща, кто-то неумолимо мстил за все мыслимые и немыслимые обиды, а кто-то ради наследства с упорством пытался сжить со свету подзадержавшегося на нем родственника….

Ах да, с завидной регулярностью в чаше для огарков попадались дорогие свечи с нежным жасминовым ароматом и проклятием потери мужской силы – не на смерть, но тоже задумка интересная. Иногда хотелось выйти на городскую площадь и проорать:

– Люди! Уймитесь же вы, наконец! Мимо меня все равно никто не пройдет! Вы только свечи напрасно тратите!

Но так я бы потеряла прибавку к заработку.

Нейтрализовать козни коварных горожан входило в мои обязанности по договоренности с градоначальником. Вообще-то, этим должен был заниматься темный жрец Чернолики. Но такового в Хайвелльском храме не имелось, а Бо Иверин отдувался за двоих. Поэтому градоначальник фэр Ниверс обратился ко мне.

Я с радостью взялась за халтурку, подпортив тем самым немало нервов нашему светлому викарию. А что? Работа не пыльная – пару раз в месяц собрать свечи в храме и нейтрализовать смертное проклятие, так сказать, оптом. Приплачивали мне не то чтобы щедро, но и от такого приработка в моем шатком положении было грех отказываться.

Грехи людские, тяжкие, несмотря на профессию, я не любила. Мелкие… их достаточно у всякого, и временами я снисходила до леденцов, на несколько часов пробуждающих в человеке чувство романтизма и худо-бедно способствующих повышению рождаемости, или… хм… не совсем легальных пишущих перьев-шепталок, способных помочь на сложном экзамене.

А вот всякие там непреложные привороты на костяшках мертвецов, зелья для прерывания беременности, яды, веселящую дурь и прочую фу-мерзость готовить категорически отказывалась. Местные об этом прознали быстро и не беспокоили. Если и покупали запретные декокты, то не у меня (узнаю у кого – поймаю и сдам Инквизиции). А вот с неместными прецеденты случались.

После лавки фра Троу я отправилась прямо в храм. Преподобный Бо Иверин сегодня читал вечернюю молитву, на которую подтягивались далеко не все. Уж больно тема проповеди была… узкой, непопулярной: меркантильность и стяжательство. На ней Бо Иверин наверняка призовет прихожан жертвовать на храм. На мой взгляд, викарий вообще чрезмерно много проповедовал.

После его появления в Хайвелле первое время привыкшие к бывшему светлому викарию отцу Кортнису, искренне полагавшему, что боги и так пребывают в наших сердцах и нечего устраивать сборища по поводу и без, горожане долгое время недоумевали. Потом принялись посещать все службы без разбору, и темные, и светлые. Затем разделились на группы и поделили между собой дни седмицы. И волки целы, и приход под присмотром.

Правда, темные службы постепенно как-то сошли на нет – Бо Иверин не особо почитал Чернолику, хотя (с большой неохотой) служил ей по положенному церковью Двуединой протоколу.

Сегодня на проповеди присутствовали сам градоначальник с супругой и дочерью. Я тактично сняла ведьминский колпак на входе. В ответ на этот жест вдова Брей, следившая за порядком, протянула мне вылинявший чепчик. Не знаю, с каких времен он сохранился – вероятно, с тех, когда считался обыденным предметом гардероба, а ведьм сжигали на кострах.

Я покорно нахлобучила головной убор поверх непослушных кудрей. Те сначала примялись, а потом распрямились и вырвались на волю. Фра Брей недовольно поджала губы, осенила себя защитным окружием, но войти позволила.

Викарий сначала благосклонно мне кивнул, видимо, приняв за прихожанку, затем, разглядев, кто перед ним, выразительно скривился, однако прерывать проповедь не стал. То ли потому, что находился на самом интересном месте (на притче о жадном купце и неоскудевающей шкатулке), то ли потому, что градоначальник и его супруга приветливо мне улыбнулись.

Было бы странно, если бы они меня не поприветствовали. Фэру Ниверсу я помогала с нежитью и случаями криминального характера, фра Фо Ниверс и младшая фра Фо Ниверс, их дочь Агнесс, покупали у меня эксклюзивную косметику.

Эксклюзивного в их варианте кремов и притирок была только присказка в стиле деревенской ведьмы: «У кошечки не боли, у собачки не боли, у фра Ниверс – заживай, как на собачке». К моему глубочайшему удивлению, средства действительно обновляли кожу и удаляли пятна от щедрого в наших краях солнца. Остальные ингредиенты добавлялись из того же арсенала отваров и эмульсий, из которых я делала крема для жены пасечника и прачки.

Ах да, было еще одно отличие. Крем для фра Ниверс стоил в четыре раза дороже. Но я действовала по-честному: над ее притирками заговор о собачках начитывала, а над баночками других горожан – нет. Эксклюзив значит эксклюзив.

Правда, несколько раз я нарушала наш с супругой градоначальника договор. К примеру, однажды отдала ее баночку Лидси Мо Филчер, которая во время беременности покрылась пятнами от сенной лихорадки. Сей обмен я вписала в тетрадку учета как «раздачу пробной продукции», и никаких магических санкций из-за нарушений договора с женой градоначальника не последовало.

Я не стала заносить в дом свечи с проклятиями – мало ли какой мертвый дух к ним прицепился. Тьма всегда чует своих. Нет более дружного и преданного сообщества, чем лугсы, импы и прочая невидимая глазу нечисть.

Вместо этого я провела ритуал прямо в сарае. Руна «диф» превратила кучку огарков в горсть пепла, который я для надежности полила сверху святой водичкой из чаши Белолики.

Бо Иверин вряд ли осознавал, насколько он хорош. И говорить ему об этом не стоило – он и так зазнавался и временами был совершенно несносен. Но в его храме никогда не портилась вода: ни в чаше у стоп статуи Белолики – лечебная, благословляющая помолвки и браки, стирающая слабые повседневные ошметки тьмы; ни темная, чернеющая к вечеру у крупных ступней изваяния Чернолики, в течение дня и ночи поглощающая темные эманации прихожан и всей деревеньки.

Из сарая я вывалилась на травку и раскинула руки морской звездой. Каждая уважающая себя темная ведьма обязана тренировать свой резерв. Нас этому учили в магической академии. Технически любая рекомендованная кафедрой магических искусств тренировка способствует расширению магического резервуара, но ко мне это, видимо, не относилось.

Я старалась как могла… по возможности. Но всякий раз доходила до точки истощения и дальше не тянула. Это как задержать дыхание до пятен в глазах, когда легкие начинает рвать на части. Так себе удовольствие.

Бдительный сосед фэр Август Мо Тэш, как всегда, подглядывал в дырку в заборе. Пожилого мужчину не смущало, что я видела его глаз, выпуклый, словно линза подзорной трубы. Тэш собирал на меня компромат. Пытался доказать, что я на пути к темному перерождению и однажды превращусь в монстра с магическими хлыстами вместо рук, отращу щупальца и пойду уничтожать мир[1].

Мо Тэш шпионил не из вредности – он действительно боялся в один прекрасный день встретить в саду чудовище. Я его не разубеждала, хотя в семье темных магов Морганов никто ни разу не перерождался.

Шестьсот лет активной деятельности – и ни одного намека на гибельную для мага и окружающих трансформацию. Или же мы просто многого не знали, а архивы врали?

Зато магическая Семейная Книга никогда не лгала. Правда, я ни разу ее не видела и только слышала о её существовании от хранительницы Гримуара Морганов – тети Грейс, разумеется.

Возможно, отсутствие склонности к перерождению было одним из знаменитых Даров Морганов, помимо таланта убеждения, врожденной способности левитировать себя и предметы и прочих результатов развития семейной магии. Или мы, Морганы, просто всегда были очень осторожны.

Не «мы» – я ведь отказалась от рода. Поклялась, что не буду пользоваться Дарами, и пока держу обещание. Я вообще использовала Дар один раз в жизни – в Академии. Это была левитация. Но вспоминать об этом как-то… стыдно.

Когда я встала, глаза в заборе уже не было. Не всякий добропорядочный гражданин способен так долго следить за отдыхающими на травке ведьмами. Я ведь даже задремать умудрилась, пригревшись на солнышке.

Тетя Грейс всегда говорила, что у меня нет ни куража, ни инициативности, присущих каждой уважающей себя магичке. Я слабая и ленивая.

Сама она давно бы послала соседу какое-нибудь легкое проклятие, например, понос всякий раз, когда шпионские наклонности фэра Тэша проявлялись особенно сильно.

Отлежавшись, я решила заварить себе чаю. Во вкусно пахнущем, пропитанном маслом бумажном пакете стыли мясные пирожки из лавки фра Анвилии. Я разогрела их руной «дож». На этом мои силы предсказуемо закончились. Пузатый чайник пришлось греть на плите.

Я расслабилась, колдуя над заваркой, погрузившись в свои мысли, планируя, что сегодня впишу в дневник. Вести хронику расследования и поиска колдуньи я начала недавно, и получалось, что улик у меня имелось с гулькин нос.

В окрестностях или в самой деревне завелась черная ведьма – не просто темная, а именно готовая на все колдунья Мрачных Богов. А некоторые не очень добропорядочные члены Хайвелльского сообщества шли к ней на поклон, как жертвенные бараны на алтарь Чернолики. Нехорошо. Вот лучше бы мой неугомонный сосед вычислил настоящую потенциальную перерождёнку.

Внезапно в блестящем боку чайника отразилось лицо мамы – уже без ритуального макияжа, но светящееся тем же неукротимым и нездоровым энтузиазмом.

– Встречаться со мной ты не обязана! – заявила родительница. – Но явиться на столетний юбилей тети Грейс – твой семейный долг!

Ох, я и забыла про юбилей тетушки. Сколько там до него? Три месяца? В любом случае посещать праздничный ужин и общаться с изгнавшей меня семьей я не собиралась.

[1] отсылка к романам «Темным ведьмам не отказывают» и «Темные ведьмы не влюбляются»

Глава 2

Глава 2

Ровно в полдень в моем магическом Зеркале появилась элегантная визитная карточка:

«Фэр Элчер До Фобаль, агентство «Инвестиции и доход», главный консультант инвестиционного предприятия «До Фобаль и сыновья», – гласил элегантно выведенный золотой текст на бордовом фоне.

Я с недоумением вытаращилась на вращающуюся в центре зеркала визитку. До Фобаль запрашивал время на час пополудни, многословно извиняясь, но настойчиво требуя, чтобы я немедленно подтвердила, что согласна с ним «встретиться».

Сначала я запаниковала и начала подсчитывать, сколько раз проводила сеансы без учета в книге доходов и, соответственно, без оплаты налога. Но я была очень осторожна и жульничала крайне редко: только когда давно знала клиента и рассчитывала, что он на меня не донесет, или проводила оплату как необлагаемый налогом «подарок».

И какое, Святая Купель, отношение ко мне и моим налогам могло иметь агентство «До Фобаль и сыновья»? Зачем вообще этому Фобалю с приставкой «До», свидетельствующей об относительно знатном происхождении, потребовалась деревенская ведьма?

Поколебавшись, я храбро ткнула в слово «Принять». И пусть болтают, что у меня куражу не хватает! Риск – мое второе имя!

На самом деле мной, разумеется, двигали обычное любопытство и некоторая надежда. У меня уже давно не было ни одного клиента. Лето вообще мертвый сезон для ведьминских услуг: люди тратят деньги на развлечения и обходятся гаданием на ромашках. Если бы не пара крупных заказов в месяц-Солнцесев и подработка в храме, до осени я бы не свела концы с концами.

Оставшийся до сеанса час я провела, расхаживая из угла в угол и нервно покусывая ногти. Дурная привычка. Я думала, что давно от нее избавилась. В Академии я точно так же ждала результаты проверок и зачетов. Уйдя из семьи и потеряв право на личные средства, жила на деньги от мелких подработок вроде плетения оберегов, и стипендию, которой очень боялась лишиться из-за плохих отметок.

Наконец из Зеркала прозвучал сигнал связывания, и передо мной вместо отражения возникла крайне удрученная физиономия крупного молодого человека. Элчер До Фобаль, несмотря на далеко не зрелый возраст, успел обзавестись залысинами, обвисшими щеками и выразительной складочкой под подбородком. Я бы свои кровные типу с такой вялой внешностью не доверила бы.

– Слава Белолике! – почему-то заискивающим тоном изрек финансист, увидев меня в своем Зеркале. – Госпожа ведьма! Спасибо, что откликнулись! Я очень благодарен, что при вашем плотном графике...

– Очень плотном, – приободрившись, сухо подтвердила я. Раз клиент лебезит, это точно не по поводу налогов. Хотя сборщики податей нынче пошли очень хитрые. Будем начеку. – Однако в данный момент я нахожусь в заслуженном отпуске и никого не принимаю. Особенно без предварительной договоренности и внесения даты сеанса в реестр для последующей уплаты налогов, – подумав, многозначительно добавила я.

Явное противоречие не сбило До Фобаля с его непонятных намерений.

– Я заплачу вдвойне! – подпрыгнул он, почему-то еще больше воодушевившись.

Должно быть, в мире финансов и инвестиций двойная оплата означала стопроцентное согласие. Но я только сильнее насторожилась и состроила скептическую мину.

– Изложите вашу ситуацию, господин До Фобаль, – скучным тоном изрекла я. – А там посмотрим, получится у нас или нет.

Не успел клиент раскрыть рот, как в ту же секунду в открытое окно влетел вестник. Трепеща крылышками, бумажное послание развернулось прямо перед моим лицом.

«Я направила к тебе знакомого, – гласила записка на изрядно помятом обрывке... рецепта? Настой листьев клюквы и что-то еще на целительском. – Бедолага влип в историю. Помоги ему, как ты умеешь. Твоя Лидси Филчер.

P.S. Можешь послать его подальше, если захочешь. Но не советую. Элчер – парень нудный, но при деньгах. Не стесняйся, раскрути его по-полной. Можешь даже выйти за него замуж».

Клиент вестника тоже заметил и заметно напрягся. Я старательно сдвинула брови, дескать: срочное сообщение, к вам ни буквой не относящееся. Просто я очень полезна и востребована.

До Фобаль начал говорить. Я слушала его с понятным скепсисом и удивлялась, зачем Лидси вообще его ко мне направила.

С одной стороны, проблема была из сферы, мне совершенно не знакомой – финансовой. Банки, долговые обязательства, ценные бумаги – голову можно сломать. С другой, сводилось все к тому же банальному: у Элчера До Фобаля не боли, у конкурентов – заболи. Не собачки, конечно, но стезя протоптанная.

До Фобаль вложил деньги клиента в рискованную авантюру и все потерял. Клиент пока не в курсе – главный консультант агентства «До Фобаль и сыновья» умело замыливает ему глаза. Но день расплаты близок. Все было бы проще, не окажись клиент глуповатым, но знатным – каким-то аристократом с приставкой «Фо». Его наивность и доверие как раз и искусили До Фобаля рискнуть по-крупному. А теперь клиент требует отчет. И как выяснилось, несмотря на свою простоватость, обладает нехорошей репутацией. Дескать, должников чуть ли не пытает.

Описание возможных казней (в шести вариантах) финансиста-неудачника было столь красочным, что я сначала даже заслушалась, но потом опомнилась и перебила потенциальную жертву:

– Хорошо, но чем я могу помочь? Память у вашего клиента я не отобью – это сложная техническая процедура… к слову, запрещенная. Умертвить господина… как его там… удаленно тоже не сумею – я лицензированная ведьма, а не колдунья Мрачного Бога. То же относится к насыланию хворей и мороков.

– Но мне вас рекомендовали! – взвыл молодой человек. – Как профессионала, готового на все!

– На всё – по своему профилю, – подтвердила я. – Не имею намерения лично знакомиться с дознавателями Инквизиции.

Ну спасибо, Лидси! Это что ж за клиента ты мне сосватала! Так и в тюрьму угодить недолго! Сейчас наберусь решимости и откажусь!

В Зеркале вдруг появилось короткое магическое сообщение. Повисев поперек физиономии моего собеседника, оно свернулось в раму. Но я успела его прочитать.

«Пожалуйста, Фидди, – писала мама. – Я не хотела тебе говорить – обнадеживать раньше времени, но тетя Грейс собирается продолжить лечение папы. Она хочет поговорить с тобой об этом при личной встрече. Умоляю, доченька, согласись!»

Я на несколько секунд выпала из разговора. А До Фобаль все жаловался и умолял о помощи.

Лечение папы. Сколько раз я слышала эту фразу, как и другую: »Ситуация безнадежная». Я, наверное, уже смирилась, сжилась с мыслью, что отец на всю оставшуюся жизнь останется тихим овощем в инвалидном кресле. А вот мама никак не угомонится. Всё проводит свои ритуалы. Скоро всех кур на рынке изничтожит.

Некроманты, некровиты, шаманы Азза, жрецы Морриган – кто только не пытался снять проклятие! И в итоге все сдавались и приходили к одному и тому же выводу: расколдовать отца может только тот, кто его заколдовал.

Был еще один вариант. Очень спорный – Натан Тродд, столичный специалист по проклятиям, маг и некровит. О нем ходили невероятные слухи. О его деяниях говорили шепотом, дабы не привлечь внимание мага. Но никто не знал его адреса или координат Зеркала.

Поговаривали, что и имя – профессиональный псевдоним, под которым скрывается кто-то из королевской семьи или близкий к ней (у них там закономерно рождались сильные некровиты). Еще шептались, что таинственный маг берется за дело только по особым рекомендациям и дерет с клиентов три шкуры.

Ни денег, ни рекомендаций у нашей семьи не было.

Перед окончанием Академии, прошлой весной, когда мы были близки к перемирию, я пыталась уговорить тетю Грейс нанять Натана Тродда. Даже начала копить деньги на случай, если теткина помощь ограничится координатами мага. Но стоило затронуть эту тему, тетя Грейс с раздражением напомнила, что на отце сложное, точечное, непреложное проклятие, которое можно снять, только погубив носителя. И никакие столичные знаменитости ему не помогут.

Тете я вроде как верила. В проклятиях она разбиралась. Когда на двоюродную сестру Оржетту навели порчу (соперница постаралась перед самой свадьбой кузины), тетя Грейс сняла заклятие за полдня, даже не испачкав подвенечного платья. Но слухи о могуществе Натана Тродда с такой настойчивостью долетали до моих ушей, что я не могла окончательно отказаться от такого шанса.

Я могла бы неделями сидеть и гадать на кофейной гуще, почему изменились тетины планы, но кофейная гуща таких сильных магов, как Грейс Морган, показывать боится. Придется уточнить самой, что зашевелилось в голове у любимой тетушки. А пока…

– …наложу на себя руки! – услышала я, вернувшись из мира грез в реальность.

«Кишка тонка», – чуть не вырвалось у меня.

Но вслух я сказала:

– Давайте прибережем этот вариант на самый крайний случай.

До Фобаль обиженно надул щеки. Самоубиваться он не желал, даже в самом крайнем случае.

– То есть… Я хотела сказать, что в любой проблеме обязательно есть решение, – добавила я, подпустив в голос сладости.

– Маменька тоже так говорит, – смягчился клиент.

– Ваша мама – мудрейшая женщина.

– Это несомненно, – важно кивнул До Фобаль. – К сожалению, маменька еще не в курсе моего провала. Даже не знаю, как ей сказать.

– Так не говорите… пока.

– Я ничего не скрываю от маменьки! Я даже о встрече с вами ей рассказал, но объяснил ее потребностью в… обереге. Маменька одобрила.

– Вот на этом пока и остановимся, – вкрадчиво предложила я. – Оберег я вам сделаю, на денежную удачу, не помешает. А остальное… Мне нужно немного времени. Сколько вы продержитесь?

– Неделю, не больше, – неохотно подсчитал клиент, закатив глаза под оплывшие веки. – Две… месяц, но не больше.

– Постараюсь уложиться. А вы… держитесь. Я в вас верю. Вы же главный консультант такого значительного столичного агентства… столичного, ведь?

– Разумеется.

– Сын того самого До Фобаля. Старший?

– Конечно, – молодой человек приосанился. – На меня возложены все надежды семьи. Я не могу опростоволоситься.

Раньше надо было думать, когда захотелось навариться на чужих денежках.

– И вы, наверное, знакомы со всеми столичными знаменитостями? – бросила я будто бы невзначай – ради поддержания беседы.

Достала блокнот и принялась в нем строчить. На память переписывала рецепт вишневого штруделя от Лидси. Давно хотела это сделать. Память уже не та, что в шестнадцать. Третий десяток разменяла все-таки.

– Бесспорно, – важно подтвердил финансист

– Должно быть, и с самим Натаном Троддом?

– Некровитом? – До Фобаль слегка поежился. – Конечно. Сам я его не видел, но в прошлом году маменька разыскивала через него нашу горничную Орлу. Увы, поиски закончились ничем… точнее, бренными останками Орлы.

– Да что вы? – непритворно ужаснулась я.

А ведь я что-то такое слышала… очередная жертва колдунов. Сообщество, беспомощно читающее скорбные эпитафии в рубрике некрологов. Молодые и красивые девушки на фото с черными рамками. Безутешные родители.

– Да-да, – кисло сообщил клиент. – Ее принесли в жертву Мрачному Богу. Такая досада. А ведь Орла так хорошо прибиралась в кабинете маменьки!

Я в очередной раз мысленно восхитилась магической силой Натана Тродда. Найти жертву жрецов Мрачного Бога Дорвага не каждому под силу. Обычно они отлично прячут улики. Сколько людей пропадает – находятся единицы и редко когда живыми. Почти никогда.

– Поступим так, – предложила я с напускным энтузиазмом. – Я проведу несколько ритуалов, прощупаю эфир и сообщу вам результат.

– Буду рад, – меня вдруг ощупали масленым взглядом.

– И это будет сугубо деловая встреча, – ледяным тоном уточнила я. Кажется, переборщила с обворожительностью.

– Как скажете, – погас клиент.

***

Вчерашний вечер получился насыщенным. Благодаря ему я на месяц запаслась провизией. Теперь сидела на лужайке перед домом и готовила себе питательный завтрак. Заодно ломала голову в поисках решения проблемы До Фобаля. Как назло, в голове было пусто и гулко.

Лужайка выходила на оживленную Ореховую улицу. Было рано. Фра Стуция, позевывая, не спеша открывала свою продуктовую лавку: сегодня начало поста, и за свежим мясом придут единицы. Торговка кивнула мне, многозначительно помахав в воздухе куриной тушкой. Я покачала головой. Передо мной на решетке жарились аппетитные свиные шкурки.

После завтрака зайду в мясной магазинчик Стуции и поставлю стазис на скоропортящиеся продукты – несмотря на конец лета, жара не спадает.

Стуция пожала плечами. Курица и впрямь была хороша: упитанная, с желтым, нагулянным на свежей травке жирком. Но у меня на сегодня имелось свое меню. Шкурки пахли так, что живот сводило.

Мама попыталась отразиться в медном тазу, но я оборвала связь. Мы вчера все обсудили. Я сказала, что подумаю.

Мимо забора проехал пузатый мобиль, остановился напротив храма, где как раз переливались разными голосами колокола и колокольчики, отпугивая ночную нечисть, подзадержавшуюся в человеческих угодьях.

Из мобиля вышли две степенные молодые дамы, одетые неярко, но элегантно. Вот такую шляпку я бы купила не раздумывая: ничего лишнего, из украшательств только скромное на вид кружево – столичный шик.

Молодые фра наверняка приехали в Хайвелл за чудодейственной храмовой водичкой. Вслед за ними из мобиля выпорхнули дети: двое мальчишек и одна девочка. Скорее всего, им полагалось ждать взрослых в машине. Но как только дамы скрылись в храме, детвора отправилась изучать окрестности.

Ничего интересного на Ореховой улице не наблюдалось. Кроме меня.

К тому же запах жарящихся свиных шкурок привлек даже помощника викария Бо Лукиса. В отличие от начальника, фэр Лукис ничего против меня не имел и довольно часто обращался за помощью.

Водичка водичкой, но вывихнутую в результате падения с кафедры ногу лечила я, разумеется, после того как ее вправила Лидси Филчер.

Бо Лукис повел носом и помахал мне с улыбкой сожаления. В другой раз я бы непременно угостила его свининой. Но только не в этот четверг, когда светлые священнослужители (и некоторые набожные прихожане) начинали трехнедельный пост перед Мабоном.

Детвора подбиралась все ближе и ближе. Я поставила руну усиления слуха и лениво подслушивала их разговор. Было довольно приятно отвлечься от мыслей о спасении проворовавшегося финансиста Фобаля.

– Точно дом ведьмы, – мальчик постарше в картузе и коротких штанишках на подтяжках присел на корточки и всматривался в щель.

Плети гордеции обвили забор, но не настолько плотно, чтобы потенциальные клиенты не видели, дома ли деревенская ведьма.

На двери моего домика висел старый ведьминский колпак, потертый, щедро омытый дождями, производящий жутковатое впечатление. Я носила его еще в Академии, а сейчас пожертвовала двери. Кодекс гласил, что дом ведьмы обязан иметь «четкую идентификацию». Кто-то вешал на крышу чучела черных ворон, другие ведьмы рисовали какую-нибудь заковыристую рогатую руну – я обходилась старой шляпой.

– Говорю вам, это ведьминский дом! – с затаенным восторгом повторил мальчик. – И ведьма, наверное, внутри. Колпак видите? Жутко, правда?

Девочка фыркнула:

– Это все предрассудки. Сейчас все ведьмы работают официально. Никто уже детей не ворует... и не ест.

– А раньше ели? – ужаснулся третий мальчик, самый младший из троих детей, похожий на ангелочка – беленький и голубоглазый.

Девочка пожала плечами. Из них она была самой старшей или просто вытянулась и повзрослела первой, как это часто бывает с девчонками. Но по чертам лиц детей я бы никогда не усомнилась, что они родственники. Если не братья и сестра, то кузены точно.

– Хочу рассмотреть ближе, – выдохнул мальчик в картузе. – Никогда не видел настоящих ведьм. А если залезть по...? Импы, тут колючки!

Я щелкнула пальцами, и гордеция послушно втянула шипы.

Ребятишки ахнули. Меня они пока не видели – работала руна «тоот», отводящая внимание. Хотелось посмотреть, на что решатся юные умники.

– Боюсь, – честно признался мальчик в картузе и отступил на шаг. – Тут все колдовское. Вдруг шипы вернутся!

– Мальчишки, – презрительно бросила девочка и... полезла по плетям, пачкая розовое платьице в цветочном соке.

Гордеция как раз зацвела. Из мякоти безобидных сочных цветов я делала зелье от ревматизма. Так что за детей я не волновалась. Другое дело – десяток кустиков под забором фэра Тэша – красивых, лечебных, но ядовитых. К ним бы я детвору не подпустила. Мо Тэш о кустиках знал и обходился глазом в дырке.

Мальчики последовали за девочкой. Все трое детей повисли на заборе и немного сконфузились, заметив, что я за ними наблюдаю.

– Э-э-э... – сглотнув, пролепетала девочка. – Мы тут гуляли и...

– Хорошее дело, – одобрительно проговорила я. – А не боитесь? Это мой ведьминский сад. И забор тоже ведьминский. И цветы.

– Ха-ха! – смешок вышел неуверенным. – Сейчас все ведьмы живут по Кодексу. Вы нам ничего не сделаете. Мы просто решили посмотреть. В этом нет ничего плохого.

– Ты права, – кивнула я. Какая начитанная девочка! – Ведьмы сейчас живут по Кодексу. Но он такой... обтекаемый.

Хищно облизнулась, перевернув пару шкурок. Дети слегка побледнели и переглянулись. Самый младший выпалил:

– А что вы едите, тетя Ведьма?

– Свиные шкурки, – призналась я. Ну не пугать же детишек до мокрых штанишек.

– Не знал, что их можно есть! – удивился ангелочек.

– Никогда не пробовал? Они вкусные.

– А молоко у вас есть? – беспечно поинтересовался малыш. – Все ведьмы любят молоко. И я... люблю.

Девочка шикнула на братца и вызывающим тоном пояснила:

– Он просто голодный. Мы ехали несколько часов. И не позавтракали. Мама не велела завтракать. Сегодня все соблюдают пост. Это чтобы иметь божью защиту.

– От чего? – поинтересовалась я, проверяя знания гостьи.

– От… нечисти и нежити, дурного глаза, мороков… – начала перечислять девочка.

– Ну, у меня с этим проблем нет. Нечисть и нежить я убиваю, дурной глаз снимаю, мороки отвожу. Так что поститься мне не обязательно.

Мальчишки радостно переглянулись. Девочка попыхтела и призналась:

– Я бы тоже хотела стать ведьмой. Но мама не разрешит. А шкурки пахнут… вкусно.

– Тогда... – я еще раз эффектно щелкнула пальцами, и рядом с детишками отворилась калитка. – Разделите со мной завтрак.

– Ух ты! – светлый мальчуган спрыгнул с забора и вознамерился нырнуть в сад.

– Ты что? – опомнившись, зашипела на него девчонка. – Она сейчас как заманит нас... в подвал! Как заманит! И никто никогда нас не найдет!

Малыш пожал плечами:

– Разве ты еще не поняла, что она добрая?

– Ага, сама говорила об этих… предрассудках. К тому же нас вся улица видела, – подсказал мальчик в картузе. – Найдут. Если с нами что-то случится, отец сам всех на ужин съест. Слушай, Мэри, я никогда не видел настоящую ведьму и не ел свиных шкурок. Мама и тетя Джил пробудут в храме все утро. Упустим такой шанс – будем жалеть. Это ведь настоящее приключение, как в твоих книжках.

Троица переглянулась и решительно шагнула на лужайку.

Мы неплохо провели время. Детвора наелась свиного мяса и печеной картошки, напилась молока и поведала мне много интересного из своей жизни. Я узнала, что все трое – Мэри, Хью и Гер, дети главного столичного прокурора – приехали с мамой и тетей помолиться за папу. Уж больно нервным тот стал в последнее время: то кричит на маму, то извиняется, то хватается за сердце.

Математика – зло. Даже у Мэри с ней не очень хорошо. Герд любит историю. Хью еще маленький, но уже учит языки лесных племен.

Я же пожаловалась новым друзьям на нелегкую долю деревенской ведьмы: то нечисть нападет, то нежить вылупится, а то, глядишь, после праздников зелья трезвости на всех не хватит.

Примерно через час дети завздыхали и засобирались. Мэри обреченно оглядела свое испачканное платье. Однако судя по ее лицу удовольствие того стоило. Я поставила простую бытовую руну от пятен, и от разводов оранжевого сока не осталось и следа.

– Простите, – от калитки донесся вежливый женский голос. – Вы не видели здесь... Дети, вы уже тут? Как вы узнали, что я…?

Мэри, Хью и Герд робко направились к матери. Но та не собиралась их ругать ни за побег, ни за нарушения поста. Она машинально обняла детей, но растерянно глядела на меня.

– Вы ведь фра Фиделма Эбисс? – спросила она. – Ведьма?

– Это я.

– Я зайду к вам вечером. Можно?

– А что собственно...

Женщина оглянулась и быстро проговорила:

– Хочу, чтобы вы мне погадали.

– В семь, – сказала я. – И не опаздывайте. Гостиница у нас одна, слева от храма. Скажете, что вы… – хотела сказать «от меня», но не стала: вряд ли общение с деревенской ведьмой – плюсик к репутации жены главного прокурора, – паломница, и вам дадут хороший номер.

Глава 3

Глава 3

На этом утренние посещения не закончились. Просто какой-то приемный день.

Следующий гость «подкрался» к задней двери. Она выходила на реку и заболоченный луг. В теплое время года с болот летели комары. Я защищалась от них гвоздичной водой и особой руной.

Гость почему-то защитой пренебрег, хотя я определила его как мелкого мага-дознавателя на выездной работе. На мужчине был надет характерный плащ с бахромой от мелкой наземной нечисти. Высокие сапоги были изгвазданы в болотной жиже почти до колен, а лицо – усыпано пятнами укусов.

В целом гость производил приятное впечатление: ростом, шириной плеч и чертами искусанного лица. Эффект немного подпортили плащ и пятна. Но что-то не складывалось, и я не могла понять, что в облике гостя меня беспокоит.

– Госпожа Эбисс? – спросил маг.

Голос тоже был… приятным.

– А? – переспросила я.

– Вы местная ведьма, фра Эбисс?

– А… да… местная. С кем имею честь?

– Дэриэл Мо Фанг, некромант, дознаватель. Провожу расследование… – маг раскрыл свой блокнот, и я смогла рассмотреть его крупные, но красивые руки.

И блокнот заодно.

Блокнот в образ не вписывался. Бумага качественная, плотная, на каждой странице – идентификационная руна, пригашенная, так что детали личности не отследишь. Такие можно и в качестве чековой книжки использовать. На удивление элегантная кожаная книжица. Дорогая вещь. Наверное, подарок… от любимой женщины.

– … о краже свиньи диморской породы, – продолжил гость. – К нам поступило заявление от фэра Дюклуса, фермера.

– Диморская порода – очень мясная, – почему-то ляпнула я.

Именно в этот момент с лужайки потянуло второй порцией свинины. Первую подчистила ребятня. Я все еще была голодна, поскольку с самого утра успела намагичиться – пробовала разные варианты декоктов с «начинкой».

– Да, – подтвердил Мо Фанг, явно принюхиваясь. – Судя по заявлению, свинью звали Марго. Я ни в коем случае не причисляю вас, фра Эбисс, к подозреваемым: ваша репутация – а я побеседовал с мэром – безупречна…

Я, которая накануне вечером намучалась с запихиванием останков бедной Марго в холодильный ящик, даже несколько оскорбилась. Половина свиной ляжки со шкурой запихиваться не хотела, пришлось вооружиться тесаком.

И это маг с нашим светлым викарием еще не беседовал. Иначе сразу надел бы на меня «струну[1]«, особенно с такими уликами, как аромат свиного мяса.

– А мы с вами никогда не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым.

– Вряд ли. Я вас не помню.

– Но, возможно, вы что-то видели или слышали?

Серьезно? Нынче дознаватели занимаются поисками украденных свиней? И это в Хэйвелле, где все знают, что непременно разживутся перед постом свежей свининкой?

– Видела и слышала… и кое-что знаю.

Дознаватель навострил уши и приготовился писать в своем шикарном блокноте. Руки у мага сильно дрожали – карандаш ходил ходуном. Некромант чуть слышно выругался и попытался умостить блокнот на свою потертую сумку-планшетку. Мне даже стало его немного жаль.

Вот уж работенка, хуже не придумаешь. И в зной, и в холод – все сам: от опроса населения до ловли преступников. И платят, насколько я знаю, не то чтобы хорошо. С другой стороны, с должности дознавателя можно легко подняться до инспектора или личного помощника исполнительного мага, а также открыть собственную контору. Но последнее, конечно, возможно, только если дружишь с удачей. А то ведь вместо кругленького счета в банке к выходу на пенсию можно обзавестись хромотой, ревматизмом и нервным тиком.

– Марго вы уже не отыщите, – со вздохом сообщила я. – А воры, братья Флифф, скорее всего, в отключке. Вы найдете их у Старой Заводи, в шалаше. Идите на запах бекона и самогона – не ошибетесь.

Гость поднял на меня глаза. А что, так можно было? – спрашивал его взгляд.

– Вам известно, где сейчас находятся преступники? – недоверчиво уточнил Фанг.

– Ну, разумеется, они всегда там находятся… после кражи, – покаялась я. – Ну, прямо сейчас идти туда в таком виде я бы не рекомендовала. У вас просто сил не хватит на отрезвляющую руну. Где вы умудрились так наколдоваться?

– Я искал свинью… на болотах.

– Ночью?

– Ночью. На болотах темно… ночью. Много нечисти. Как вы поняли, что я много колдовал?

Во взгляде мага мелькнуло нечто… острое, как будто на меня посмотрели в лупу. Но ощущение сразу прошло. И в глазах дознавателя вновь заплескалась усталость.

– У вас руки дрожат, – сказала я. – На хронического любителя горячительных напитков вы не похожи, болезнью от вас не тянет, а в дознаватели с резервом ниже «повышенного» не берут. Значит, это постмагический тремор. Нужно поесть и отдохнуть.

– Надо же, а вы наблюдательны, – маг точным и резким жестом выбросил вперед руку, поставив пальцами какую-то незнакомую мне рунную позицию.

Но рука тут же снова предательски затряслась.

А ведь он часто сам ставит руны, подумала я, хотя дознавателям выдают готовые магические «пакеты» – разверни и пользуйся.

«Что там еще было, на болотах, кроме нечисти? Или кто?» – чуть не спросила я. Вместо этого предложила:

– Отдохните у меня полчасика. Позавтракайте. Я вам все расскажу. И нужно что-то сделать с этими вашими… укусами.

– А с ними что-то можно сделать? – обреченно поинтересовался Фанг.

– Обижаете. Напомню, что вы попали к лучшей ведьме в округе. Уж лицо-то я вам спасу.

А насчет репутации – как повезет.

Я провела мага через двор и усадила перед жаровней. Дюжина кусочков грудинки с края решетки поджарилась до коричневой корочки. Именно к ним протянул дрожащую длань с зажатой в ней вилкой мой гость.

– Ешьте, – сказала я. – Набирайтесь сил. Братья Флифф – ребята крепкие, будут по привычке сопротивляться. Теренс любит помахать выдернутым с корнем деревцем, а у Стиффа – кулаки размером с кузнечный молот.

У мага слегка вытянулось лицо. Но пусть лучше знает, к чему готовиться.

Озадачив таким образом дознавателя, я сходила в дом за притиркой и зеркальцем. Щедро облив зельем кусочки льняной корпии, объяснила гостю, как смазывать укусы:

– Главное, не втирать настой, а пришлепывать, иначе чесаться будет так, что кожу захочется содрать. Это ведь не комары – это круглокрылка, болотная мошкара.

– Так значит, вы лично знакомы с похитителями свиньи? – обмазавшись по самые уши, снова раскрыл блокнот дознаватель.

Руки у него почти уже не дрожали, а пятна исчезали на глазах, благо притирка, подействовав, тут же выцветала.

– Так кто ж с ними не знаком? – сказала я, пожав плечами.

– А свинья… э-э-э… Марго?

– Вы только что употребили ее в пищу.

Маг поперхнулся молоком и с молчаливым ужасом, но смешком в глубине разговорчивых глаз указал на жаровню.

– Да-да, – сказала я. – Вы теперь тоже соучастник. Ладно, слушайте.

Жрец Кортнис часто упоминал, что братья Флифф отличались вороватостью с самых пеленок. Зато если у жителей Хайвелла что-то пропадало, они знали, где это найти. В конце концов, братья решили образумиться и устроились на ферму к фэру Дюклусу.

Продержались три месяца, а потом стащили у фермера бутыль самогона и украли из загона мясную свинью диморской породы.

Напившись до рогатых импов, братья быстро попали в лапы местных констеблей. Судья отпустил их с условием, что они отработают стоимость свиньи на ферме, с которой ее стащили.

Так и повелось. Все знали, что Дюклус гоняет здоровенных парней и в хвост, и в гриву, и те не только стоимость одной свиньи отрабатывают, но и приносят хозяину немалую выгоду сверху.

Братья трудятся честно, изо всех сил, подгоняемые чувством вины и благодарности. Но через несколько месяцев срываются и устраивают очередную свиную вечеринку. Причем в ней косвенно участвует добрая половина деревни, так как перед попойкой братья ходят по дворам и продают свою добычу с большой скидкой, чтобы наскрести на дешевое пойло вдовы Брей. Затем Дюклус снова принимает их на работу, для вида поворчав… недельки две.

– Вот так, – развела руками я.

– Стало быть, старая добрая традиция? – вздохнул маг, подумал и положил на ломоть хлеба еще несколько кусочков грудинки.

– В общем, да. Не пойму, зачем в этот раз к поискам привлекли вас, фэр Фанг. Это работа для констеблей Билли и Фреда. Они братьев как облупленных знают. Летом те устраиваются у Заводи в своем шалаше, зимой на время арендуют чей-нибудь сарай в обмен на лучший кусок мяса. Зачем же беспокоить органы расследования?

Фанг дернул скулой. Скулы у него тоже были… интересные, как и чуть выдающийся вперед подбородок с ямочкой. Почему-то маг вдруг представился мне… гонщиком в открытом спортивном мобиле, в круглых очках и кепке – одним из тех, кто разгоняется до невероятных сорока миль в час, сбивая птиц на ходу, и при этом небрежно поигрывает рычагами.

– Фра Эбисс, – сказал дознаватель, побарабанив по планшетке. – Не откажите в просьбе. Проводите меня к Старой Заводи. Мне понадобится ваша помощь. Мой резерв еще не восстановился полностью. Руны отрезвления… к стыду своему, не знаю ни одной, не приходилось пользоваться, а разучивание займет время, которого у меня уже нет. Мне нужно допросить воров, прежде чем ими займутся доблестные Билли и Фред. Потому что то, что интересует меня, не интересует ваших констеблей… и наоборот.

Возле заводи действительно обнаружились два неподвижных, но, к счастью, далеко не бездыханных тела. Тела пофыркивали и похрапывали, насыщая окрестности миазмами. Самогон у вдовы Брей всегда получался немного... с душком. Сама я его не пробовала, но научилась определять по выхлопам односельчан.

Я поставила руну отрезвления, но внешне ничего не изменилось. Дознаватель недоуменно поднял брови, но я его успокоила:

– Не хватает одного элемента. Без него почему-то никогда не работает. Не могли бы вы...? Вон там.

Я указала на самое заболоченное место заводи. Специально прихватила из дома жестяное ведро.

Маг сходил за водой и щедро окропил братьев затхлым болотным настоем. Первый очнулся Стифф.

– Ведьма, – с отвращением констатировал он, открыв один глаз.

– И дознаватель, – радостно сообщила я, указывая на Фанга.

Надо отдать братьям должное, сообразили они быстро. Оба подскочили и бросились в лес. А я-то надеялась, что состоится мордобой. Что еще так бодрит после питательного завтрака? К тому же вид у Фанга был такой, что размяться ему не помешало бы.

Отправила вслед братьям парализующую руну «шуш». Теренса она уложила мгновенно. Тот пал на землю и свернулся калачиком, мирно захрапев. Стифф решил напоследок отстоять честь и доброе имя, и, когда его догнал Фанг, попытался вмазать тому в ухо.

Маг изящно уклонился и ленивым движением кулака отправил Стиффа в нокаут.

Да, в боксе я разбиралась. Отец потратил целое состояние на уроки боксирования для моих братьев. Профессиональными боксерами Брендан и Тарлок, разумеется, не стали, зато научились защищаться в любой стычке, выходящей за рамки магического Кодекса. В Академии, где они учились на пять лет раньше меня, далеко не все споры решались магическими поединками на разрешенных рунах.

Но откуда навыки аристократического спорта у бедного дознавателя? Тоже подарок... от женщины? Странный выбор. Хотя в наш век эмансипации иметь под рукой тренированного любовника – не такая плохая идея.

Все отчего-то считают, что современная девушка должна сама уметь за себя постоять. Нонсенс! Я вот защищаться не умею – сразу почему-то бью руной «тар», от которой жертвы приходят в себя только после недельной комы. Это неудобно до жути: сначала жди, пока они очнутся и подтвердят свои злые намерения в момент стычки, потом разбирайся с гардами.

– Ну и что нам теперь делать? – с досадой поинтересовался дознаватель, оттащив братьев поближе к погасшему кострищу.

– Эффект от руны пройдет минут через десять, – пообещала я. – А Стиффу придется вправлять нос... Ох!

Примитивные навыки врачевания у дознавателя имелись. К счастью, Стифф боли не почувствовал – на него руна парализации тоже подействовала, хоть и с задержкой.

Зато проснется с вправленным носом. Вряд ли даже заметит. А если заметит, то вряд ли вспомнит. А если вспомнит, то сразу забудет – тут уж постараюсь я. Нам ведь нужно допросить братьев, а не выслушивать поучения главного констебля о превышении служебных полномочий.

– Вы бы их связали, – порекомендовала я, наблюдая, как Фанг ополаскивает руки в озере и вытирает их дорогим кружевным платком. – В шалаше наверняка найдется веревка.

Я, само собой, могла использовать частично парализующую руну, направив вектор на руки и ноги хулиганов, но побоялась, что тоже истощу резерв. На вечер намечалась халтурка – конечно, если жена главного прокурора решится прийти.

– Благодарю вас за помощь! – связав воришек, дознаватель внезапно оказался рядом, схватил мои руки и с энтузиазмом их потряс. – Простите, что отвлек вас от дел. Дальше я сам.

Я осторожно вытянула конечности из крепкого рукопожатия и возразила:

– Нет уж, я вам раскрыла детали преступления века, в котором сама... случайно... поучаствовала. Теперь доведу дело до конца, так сказать, проконтролирую. Мало ли, что вы ляп… расскажете гардам. И вас подстрахую. Братья Флифф – придурки. Должно быть, Чернолика сыграла с их семьей злую шутку. Она такое любит – мстит за грехи в прошлых жизнях.

Маг подергал скулой, но неохотно согласился:

– Хорошо, оставайтесь. Но мне нужна клятва неразглашения. Самая простая, поверхностная – по аспектам, что касаются поклонения Мрачному Богу.

Ага! Так я и думала! Дознаватель-то не простой! И братья Флифф не просто так наутек бросились. Знали, что рыльце в пушку не только у покойной Марго.

Я свела вместе указательный палец и мизинец и пропустила по руке сгусток магии. Над пальцами нарисовалась руна неразглашения. Фанг подтвердил ее своей руной, скороговоркой подкорректировав ее необходимыми деталями.

– Теперь нам нужно узнать, кому именно братья продали свиную голову, – уже не таясь, ввел меня в курс дела дознаватель.

– Вы полагаете...?

– Да, – кивнул маг. – Вчера ночью кто-то провел запретный черный обряд в лесу возле болот. К сожалению, колдун или колдунья хороши в наведении морока. Я так и не нашел место ритуала и тот объект, на который черные маги сделали отводку.

– Свиную голову? – уточнила я.

Так вот откуда такой интерес к несчастной Марго! Ее не просто убили – над ней надругались… магически.

– Я вам говорил, что вы на редкость наблюдательны и умеете делать выводы, фра Эбисс? – с легкой досадой в голосе спросил маг.

– Здесь несложно догадаться, фэр Фанг. Колдуны делают отводку на кровавую жертву, чтобы не пропускать силу Мрачного Бога через себя. В данном случае ею символически стала свиная голова. Иначе Мрачный признал бы колдунов своими жрецами... своей собственностью.

«Моя мама использует в этих целях кур», – чуть не добавила я. Хотя вряд ли Мрачному Богу есть дело до ее скромных ритуалов, которые только Ма наивно считает черными. К тому же ее защищает дар Морганов.

– Все верно, – устало кивнул Фанг. – Кажется, наши осведомители очнулись. Сможете записать показания, пока я буду их допрашивать? Руки... опять дрожат.

Теренс и Стифф рассказали … почти всё. Вспомнили всех, кому накануне продавали мясо. Но с головой у них был полный беспорядок – со свиной головой.

Вроде кому-то загнали, даже дороже, чем собирались, чему очень обрадовались. Набежало на третью бутыль самогона. Братья чуть не подрались, решая, кому тащиться за выпивкой к вдове Брей.

Но кто был покупателем, братья не помнили, хотя вовсю старались выслужиться: настоящие дознаватели к ним еще не наведывались. Особенно такие, что легко столковывались с вредными местными ведьмами и били сильно, но аккуратно.

– Кажется, баба, – твердил Стифф.

– Вроде мужик, – спорил с ним Теренс.

Фанг разочарованным и раздраженным не выглядел. Больше кивал, чем морщился.

Наверняка заранее знал, что имеет дело с сильными колдунами, вполне способными замести следы, и не стоит ожидать от братьев чего-то вразумительного. Ведь даже моя любимая руна воскрешения памяти не помогла. А ведь она сержанта Дюрка из забывчивости вывела, когда тот перепил на Двенадцатую Ночь и забыл, куда спрятал ключи от обезьянника.

В конце концов, Фанг закончил допрос, не особо пополнив свой блокнот. Впрочем, кое-что он туда записал. Я не смогла подсмотреть, что именно, но горела желанием получить больше подробностей.

Ведь и кошке понятно: если приезжий маг не ошибся и запрещенный ритуал действительно проводился, случилось это на МОЕЙ территории.

Мало того, что конкуренты пожаловали. Однократное колдовство я бы стерпела, разумеется, заявив потом в Инквизицию – пусть там разбираются. Я ведь не колдунья Мрачного бога, уж как-нибудь интересами разошлись бы.

Нет, дело было в ином. Чутье подсказывало, что инцидент имеет непосредственное отношение к моей работе в храме.

Интуиция у Морганов всегда была на высоте. Однако мне требовалось подтвердить или опровергнуть свое предположение. Тогда я незаметно для занятых разговором констеблей и мага поставила руну «фоа» – личную, созданную мной самой.

Я назвала ее в честь студенческой подруги по имени Фоанна Стрейк. Именно однокурсница подтолкнула меня к созданию крафтовых рун. Кстати, мне давно не виделись. Самое время связаться с Фо по Зеркалу.

Не чтобы я сомневалась в рунах собственного плетения, но вздохнула с облегчением, когда «фоа» подействовала: от места, на котором устроились братья Флифф, ощутимо потянуло той же магией, что от огарков на алтаре Чернолики. Ничего себе!

Задумалась, нужно ли рассказать об этом дознавателю. Решила, что нужно.

– Вы голову здесь продали? – спросила я воришек, чтобы окончательно утвердится в догадках. – На этом месте?

Братья переглянулись.

– Вроде как да, – с сомнением подтвердил Теренс. – Ну, брать ее никто не хотел. Не сезон для заливного. Это вот на Двенадцатую Ночь охотно берут, на заливное. Потому как самое лучшее заливное…

– Мы поняли, любезнейший, – прервал его маг. – Ближе к делу.

– А мы заливное готовы… в любое время года, чем не закуска? – подхватил Стифф. – Потому решили оставить башку эту себе. В мешок положили и притащили сюда. А тут как раз эти и пришли…

– Эти? – ухватился за слово Фанг. – Несколько человек?

– Точно! Несколько! – просиял Теренс. – Мужик и баба.

– А как выглядели?

На этот вопрос свинокрады ответить не сумели. Зато, обнаглев, потребовали:

– Эй, господин маг, веревку-то снимите. Мы не убежим. Мы эта… сотрудничаем.

– Поте́рпите. Тем более за вами пришли.

– Та-а-ак… – с досадой протянул констебль Билл Ларк, сглотнув слюну. Кусок жареного мяса на холстине – импровизированном столе свинокрадов – до сих пор смотрелся аппетитно. – Какого импа рогатого вы каждый раз норовите обокрасть фермера именно перед постом? Издевательство какое-то!

На невыразительных лицах братьев отразилось глубокое раздумье:

– В следующий раз постараемся… ну эта… чтоб не в Пост, – не придя ни к какому выводу, пообещал Теренс. – Мы не со зла.

Констебль Билл бессильно погрозил парню кулаком.

Констебль Фред предпочитал помалкивать. Его матерью была вдова Брей, и алкогольные похождения Теренса и Стиффа приносили его семье неплохой доход.

Впрочем, никто в деревне вдову Мо Брей не винил, и даже сержант Дюрк ограничивался многочисленными устными предупреждениями. Трудно было представить храм Сестер без хрупкой набожной старушки, а когда разговор касался ее антиобщественной деятельности, вдова уязвленно повторяла:

– Радуйтесь, что я чем-нибудь похуже не занимаюсь. Мне от Белолики и Чернолики много благословений даровано – все грехи мои заранее прощены. А напиток мой на Белоликиной водичке сварен – на пользу, а не во вред.

И ведь не врала. Сестры-богини явно ее выделяли. Большинство обязанностей по обслуживанию алтарей Мо Брей брала на себя. Поскольку храм был единым, все опасались, что Чернолика начнет устраивать шалости, но в присутствии вдовы в нем всегда царили покой и тишина.

Поговаривали, что во время уборки Брей часто покрикивала на статую Темной Богини, и та, вроде как, заставляла метлы и совки двигаться самостоятельно. Но в это я не особо верила: не чувствовала во вдове магии и не представляла покорную человеческой воле Чернолику. К тому же Чернолика и уборка… не-е-е...

Слыша ворчание Брей, сержант Дюрк осенял себя окружным знамением, наверняка представляя, куда еще вдова Брей могла бы направить свои благословения, расширь она поле деятельности, к примеру, до бордельного.

Билли и Фред поставили братьев на ноги и повели их в Гарду связанными. Стифф и Теренс были рады радешеньки, что сумели что-то вспомнить. Полными идиотами братья Флифф не были – сразу просекли, что визит дознавателя мог означать большие проблемы.

Мы с Фангом двинулись следом.

Как обычно, поднявшись на пригорок, я оглянулась на Птичий холм. Дом был виден только в хорошую погоду, и сейчас отчетливо темнел на фоне неба изящными башнями.

Над башнями, как всегда, клубились облака. Я часто за ними наблюдала. Недавно они начали… темнеть и заливать дождем окрестности. Об этом даже в «Вестнике мага» писали – как о необъяснимом магическом явлении.

– На что вы смотрите? – поинтересовался некромант.

– На колдовской дом на Птичьем Холме. Красиво, – ответила я, не собираясь особо отчитываться.

– На Эгендор-холл?

– Да. Откуда вы о нем знаете?

– Читал. Говорят, это единственный Живой дом в графстве. И он почему-то пустует. Хозяева, клан Морганов, его покинули. Я пытался выяснить причину, однако никто ее не знает.

Я тоже не знала, почему тетя Грейс переехала из Эгендор-холла в столицу. Ни одна ведьма в здравом уме не покинула бы Пробудившийся Дом. Впрочем, я покривила душой: прецедент имелся, и ведьмой в нездравом уме была я.

[1] Струна – магические наручники.

Глава 4

Глава 4

До центральной улицы Хайвелла мы с магом дошли в удовлетворенном молчании: я думала о своем, Фанг явно погрузился в личные переживания. Трудно было сказать по его невозмутимому лицу, что он о чем-то переживает, но я всегда верила в людей… выборочно.

У поворота к гостинице мы остановились, неловко переминаясь.

– Что ж, госпожа Эбисс, – проговорил, наконец, маг. – Еще раз спасибо за помощь.

– Чем теперь займетесь?

– Запрусь в номере и сяду за отчет. Это дня на три, не меньше. Потом отбуду в Круасо.

Да-да, конечно. Ладно, сделаю вид, что поверила.

– Удачи.

– Да… до встречи?

– До встречи.

Я улыбнулась и начала поворачиваться, но некромант вдруг поспешно проговорил:

– А вы хотели бы там побывать?

– В Эгендоре? – сразу догадалась я и немного растерялась. Ну, тут как бы… я должна была его приглашать. Хотя мне бы такое и в голову не пришло.

– Да. Интереснейшее место, говорят.

– Туда уже водят экскурсии? – продолжала недоумевать я.

Тетя Грейс никогда бы на такое не пошла.

– Нет, конечно, – улыбнулся Фанг. – Просто у меня…

Прервал нас фэр Фо Ниверс, выскочивший из ворот Градоуправления.

– Господин маг! – закричал градоначальник, молитвенно сложив руки. – Прошу, скажите, что моему городу ничто не угрожает!

– Не могу утверждать наверняка, – натянув на лицо каменную мину, сухо произнес дознаватель. – Однако нарушители порядка пойманы и переданы гардам.

– Благодарю вас! – с жаром воскликнул Фо Ниверс, как будто речь шла не о похищении свиньи, а о настоящем убийстве.

– Рад служить, – неохотно выцедил из себя Фанг.

– Вы ведь поужинаете с нами вечером? – продолжал исходить энтузиазмом, как чайник паром, мэр. – Ради вас велю повару приготовить вкуснейшую рыбу из моего личного пруда, канапе с икрой и запеченный картофель. А завтра я устрою вам экскурсию по Хайвеллу, нашему прекрасному тихому городу.

Фанг неопределенно кивнул и поклонился, покосившись на башенные часы. Да, со времени завтрака и грудинки прошло много времени, а ресторация при гостинице, и так не баловавшая гостей разносолами, нынче подавала лишь унылые постные блюда.

Получив согласие, Фо Ниверс сразу же завладел рукой гостя. Я с утроенной силой начала подозревать, что некромант не тот, за кого себя выдает. Мэр что-то о нем знает. Иначе не стал бы растекаться лужицей перед заурядным гостем. Нам же, простым смертным, была представлена иная «легенда».

Мэр потянул мага за собой, продолжая восхвалять Хайвелл.

От пафоса глаза мои сами собой закатились под веки. Ну да, официально Хайвелл числился городом… уже три месяца. Количество жителей в нем не дотягивало до этого громкого статуса. Но сие звание Хайвеллу даровал сам Регент, за «выдающиеся успехи в поддержании традиционной культуры». Это была благодарность за поставки воды Белолики к королевскому двору.

Получалось, что когда я сюда переехала, то была деревенской ведьмой, а недавно стала городской. Серьезное продвижение по службе.

Фэр Ниверс наконец вернулся в мэрию, утащив за собой дознавателя. Тот обернулся именно в тот момент, когда обернулась я. Получилось неловко. Я указала пальцем на храм, дескать, обязательно посетите. Все равно больше здесь нет ничего выдающегося, разве что кладбище, известное своими склепами. Уж некроманту оно будет интереснее фабрики по производству винных бочек. Маг улыбнулся и кивнул в ответ.

А ведь я действительно надеялась, что он побывает в храме и помолится своей покровительнице. Попьет водички и получит отпущение грехов от Бо Иверина, если тот, разумеется, согласится исповедовать некроманта.

Храм Сестер уже год искал кандидата на место второго викария, жреца Чернолики. Но выпускники магической академии не спешили ехать в Хайвелл, несмотря на его статус города и «места туристического интереса», и Бо Иверину приходилось работать за двоих.

Я вернулась домой, отдохнула, распечатала новую колоду карт Эксидер, прибралась в комнате и поужинала. Незаметно наступил вечер.

Свинины не хотелось. Я пожалела, что не купила курицу у фра Стуции, когда заходила к ней поправить стазис. Пришлось обойтись гренками и парой хрустящих огурцов.

В конце концов, мясо вредно. В гламурных журналах только об этом и пишут. И фотографии тоненьких юных фра, оживая на страницах рекламы, пускают изо рта пузыри с одним и тем же текстом, уверяя читателей, что секрет их стройности – в салатах по рецепту столичной ресторации «Клевер». Милая магия, которая иногда действует на нервы.

Мяса мне хотелось всегда, даже когда я не колдовала. Даже во время Поста. ОСОБЕННО во время Поста. На еду и ингредиенты для колдовства уходила солидная часть моего дохода. Все, что удавалось отложить, я отдавала маме. Да, из рода меня выгнали, но Хорас Морган оставался моим отцом.

С тех пор как я здесь поселилась, я купила себе… ничего. Не обновляла гардероб, не заказывала через Зеркало милые сердцу каждой девушки безделушки.

Старый велосипед не считается. Я заплатила за него три креата, а потом вложила еще пятнадцать, чтобы довести до ума. Могла бы купить себе что-то поновее и не такое ржавое, но мне важнее было переделать велосипед в соответствии с нуждами.

Поев, я заметила, как некрасиво выпирают с нижней полки шкафа старые выпуски «Спиритуала». Выбросить такую ценность я бы ни за что не согласилась. Вот и хранила в гостиной. Но сегодня запылившиеся журналы диссонировали с красиво расставленными на столе свечами и общей атмосферой загадочности.

Я потянула стопку, и из нее на пол выскользнул сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. На нем магическим образом когда-то давно – бумага пожелтела – было отпечатано родовое Древо Морганов, «врачующих и карающих». Не помню, как попала ко мне эта вещь – кажется, тетя Грейс в обязательном порядке выдавала родословную всем своим племянникам и племянницам.

Я убрала лист на подоконник. Рассмотрю потом, если вообще о нем вспомню. Журналы я отряхнула, сложила ровной стопкой и положила на полку. Заговорила калитку, чтобы та беспрепятственно впустила гостью, и села ждать, задумчиво перебирая колоду. Ровно в семь зазвонил дверной колокольчик.

Пришла Сесилия Фо Коррис, жена главного прокурора столицы. Не одна – с ней была Мэри.

– Упросила взять ее с собой, – виновато оправдывалась фра Коррис. – С мальчишками ей скучно. И им с ней. Мэри очень серьезна, не по годам. Герд старше, но ему интереснее играть с Хью, чем с сестрой.

– Ничего не имею против, – как можно дружелюбнее сказала я. – Проходи, Мэри. Хочешь, дам тебе куклу? Только будь с ней осторожна, я ей очень дорожу.

Девочка с жадным любопытством рассматривала гостиную. Я усадила ее у окна, принесла бумагу и цветные карандаши. И мою старую Хольми.

– Это вы! – воскликнула Мэри, увидев куклу.

– Не совсем. Ее зовут Хольми.

– Но у нее ваши глаза, ваши волосы... лицо и даже шляпа!

– Ты права, – сказала я, поправив кукле кудри. Как и у меня, они вечно лезли из-под ведьминского колпака, поэтому я пришила к нему резинку. – Это я... и не я. Моя мама сшила Хольми мне в подарок, давным-давно. Это как бы... оберег. Ты можешь с ним поиграть.

Мэри рассеянно кивнула, ненадолго увлекшись куклой. Однако когда я села за гадальный стол и перемешала колоду, внимание девочки переключилось на карты.

– Можно я посмотрю? – шепотом спросила она.

– Можно, – разрешила я. – Только не отвлекай. Карты эксидер не любят, когда от них отвлекаются.

Захватив с собой куклу, Мэри подсела к столу.

– И что они могут сделать? – с осторожным шепотом спросила маленькая гостья.

– В отместку? Наврать.

Сесилия заметно напряглась.

– Какой расклад вам сделать? – спросила я. – Что вас интересует?

– Муж, – выдавила фра Фо Коррис. – Его... – она замялась, подбирая слова, – карьера. Нет, не так! Я хочу узнать, когда же закончится весь этот ужас!

– О чем вы?

– Не могу сказать. Это секретная информация. Я понимаю, что мне не стоило приходить с таким... неопределенным запросом. Но я в отчаянии. Это все происходит и происходит. Ниль толком не спит, а если засыпает... просыпается. У него есть такая особенность... он говорит во сне... Он боится, что раскроет детали дел, их магически зафиксируют и начнется разбирательство. Я говорю ему, что это глупо, но он уже своей тени опасается. Просто скажите, что МНЕ делать в этой ситуации. Как мне поддержать мужа? А может, стоит... может, ему все бросить? У нас есть дом в Авилии, у моря... деньги... мое наследство. Но ведь он никогда не согласится!

В принципе, я почти сразу все поняла, несмотря на бессвязность исповеди госпожи Коррис. У меня даже возникли некоторые предположения, от чего прокурор так нервничает.

Впрочем, тут любой бы догадался. В столице продолжали происходить ужасные вещи. Пропадали девушки. Бесследно.

Желтая пресса была наполнена самыми неожиданными предположениями. И без того взвинченные обыватели читали о выпущенных из секретных лабораторий монстрах, перерожденных, затаившихся под масками добропорядочных горожан (ха! посмотрела бы я на это!), разумной нежити, охочей до нежной девичьей плоти, и засилии беженцев-оборотней из Трансландии, страдающей от политических потрясений.

Я сделала первый расклад. Обычно альвийские карты не спешат с выводами, а долго настраиваются на нужный лад. Но сегодня мне сразу выпали Король, Советник, Палач и Шут. Полный Неблагой Двор. К ним добавились Жаба и Могильщик. В третьем раскладе обнаружились Дева и Свечной колпак. Упырь и три подряд Черные кошки выпали под конец, что тоже не внушало оптимизма.

– Боюсь, на сегодняшний день мне нечем вас порадовать, – помедитировав над общим раскладом, сообщила я. – Самое неприятное для вашего мужа еще впереди. Ему придется работать изо всех сил. Он приобретет немало новых врагов и недоброжелателей.

Сесилия тихо ойкнула, прижав ладони к лицу.

– Нет-нет, – поспешила добавить я. – Все не так плохо. Карты эксидер, или, как их называют альвы, ээк-сид-ээр, никогда не толкуются по одной, а влияют друг на друга. Видите Деву? Это довольно зловещая карта, несмотря на изображение – очаровательную девицу. Дева терпит возле себя только одну карту. И сейчас рядом с ней Свечной колпак. Это означает, что, несмотря на сложность задачи, проблема будет решена.

– Слава Богам!

– Опыт пойдет вашему супругу на пользу. Он поднимется по карьерной лестнице, хотя пострадает морально и это останется с ним на всю жизнь. Вы должны его поддержать… чуть позже, когда пойдет откат. А сейчас просто наберитесь терпения.

– Спасибо, – выдохнула фра Коррис. – Спасибо за надежду. Однако весь вопрос в том, каким мой супруг доберется до... решения этой проблемы. На какие жертвы придется нам пойти?

– Я покажу вам пятый расклад, – решилась я. – Обычно я его не делаю, но... – фраза «мне самой интересно» зависла в воздухе.

Карты жрали магию как не в себя. Они были лишь крошечными дверками в мир будущего. Выуживать через них информацию полагалось мне самой.

Нужно было купить ту курицу у фра Стуции!

В новом раскладе выпали Крыса и Рог изобилия. Странно.

– Вам скоро помогут, – с легким сомнением сообщила я. – Будет человек... талантливый, одаренный... Он войдет в игру и… сыграет в пользу вашего супруга.

– Как скоро? – встрепенулась Сесилия.

Я полезла в колоду за следующей картой. Ох, бедный мой резерв. Всегда так: сама себе обещаю, что не солью магический запас, а потом пускаюсь во все тяжкие. А ведь мне еще ночная вылазка предстоит.

– Да вроде как... уже, – обрадовала клиентку я, выудив одну из немногих в колоде рунических карт. – Но потребуется время. Этот человек должен… найти ключ. Он уже близок. Да, и отправьте детей подальше… к морю, например. Им не стоит находиться в гуще событий. Вашему супругу и вам будет не до них.

«Вер» – эта руна часто изображалась в виде стрекозы. Ее очень любила наша преподавательница дивинации, фра Хеколь. Она носила золотую стрекозу на замшевом шнуре и всегда говорила, что это не золото, и даже не насекомое, а застывшее в стазисе воплощение руны. Как янтарь, но только из магии. Я всегда мечтала научиться воплощать руны, консервировать их в какой-нибудь очаровательной форме. Но никогда не хватало резерва.

– Я вам так благодарна, – засуетилась фра Коррис, выкладывая из изящного бисерного кошелька на стол купюру за купюрой. – Этого достаточно?

– Выбор суммы всегда за клиентом, – сказала я, при этом стараясь не спугнуть щедрую фра. – Это прописано в Кодексе.

Стопка росла. Купюры были мелковаты, зато их было много.

– Может, мне добавить? – засомневалась Сесилия, наполовину опустошив кошелек. – Я уже гадала у ведьм, но там мне никогда не делали пять раскладов, от силы три.

– Этой суммы, – я потянула к себе приятно зашуршавшие креаты с изображением моста в Круасо, – будет вполне достаточно. Но если предсказание сбудется полностью, сделайте небольшое одолжение: пару раз упомяните мое имя в рекламных целях. Я гадаю и через Зеркала. Совсем не обязательно ехать так далеко.

Фра Коррис кивнула и слегка покраснела. Я уверилась в догадке, что она проделала все это расстояние вовсе не из желания испить благословенной водички.

Сесилия встала и протянула руку дочери. Мэри с сожалением отложила куклу, собрала свои рисунки и вложила свою ладошку в мамину руку.

– Там у вас неправильно, – сказала Мэри.

– Где? – не поняла я.

– Вон там лежит... большой лист бумаги. Я случайно... заглянула. Там неправильно, – ковырнула ножкой пол девочка.

– А покажи-ка где, – попросила я, разворачивая семейное древо Морганов.

– Тут, – Мэри ткнула пальцем.

Верхняя ветвь: тетя Грейс, отец, тетя Мойра, тетя Лорель... Ниже – дети тети Лорель: мои кузен и кузина, Дуглас и Оржетта. Отдельным дубовым листом – мама, под ее с отцом веточкой – мои братья и пустой лист, на котором раньше было написано мое имя.

– А что не так? – спросила я.

Мэри упрямо ткнула в ветвь с тетками:

– Тут ошибка. Я знаю, что она есть... только не могу сказать, какая. Просто чувствую.

– Я тебе верю, – сказала я, чтобы не расстраивать ребенка. – Я обязательно проверю запись... как только попаду... к этим людям.

У девочки несомненно имелся дар девинации. По крайней мере, она смогла определить, кто из моей родни мертв, а кто жив. Вот только непонятно, о какой ошибке она говорила.

***

Когда Фо Коррис ушли, я усадила Хольми на ее полку в шкафу.

– Кто знает, – с неловким смешком сказала я, поправляя шикарную гриву куклы. – А вдруг ты действительно однажды примешь на себя смертное проклятие – вместо меня. Хотя я слишком много о себе возомнила. Кому сдалась обычная деревенская ведьма, чтобы тратить на нее силы? Ах да, не деревенская, а городская.

Кукла равнодушно взирала на меня вышитыми глазами. Обереги – та единственная простенькая магия, доступная маме, получались у нее неплохо, несмотря на практически полное отсутствие резерва. Одно время мама даже пыталась ими приторговывать. На уход за отцом требовалось много сил, и она махнула рукой на свой маленький бизнес.

Есть хотелось неимоверно. Я подошла к холодильному ящику и с грустью в него заглянула. Половина ляжки Марго, вмерзшая в лед, была несокрушима, как могильная плита, и так же тверда и неподъемна. Та же печальная участь постигла полфунта куриных сарделек из лавки фра Стуции.

Во время сеанса гадания холодильный ящик почему-то внезапно включил усиленное охлаждение. Моей магии он не особо подчинялся, я так и не сумела найти с ним общий язык. Он реагировал на повышение магического фона. И теперь, когда я охотно повысила бы этот фон внутри себя, шкаф снова меня… предал.

Когда-то он принадлежал другой ведьме, снимавшей домик до меня. Это была очень пожилая колдовка, избравшая Хайвелл в качестве последнего приюта. К сожалению, как и многие до нее, она пристрастилась к пойлу вдовы Брей, видимо, очаровавшись его абрикосовым ароматом (или свекольным, в зависимости от времени года).

По-хорошему, мне нужно было давно сбросить холодильный шкаф к его оригинальным векторным настройкам, тем самым удалив накопившиеся ошибки. Но я немного побаивалась в него лезть – трудно было даже представить, что наворотила с ним покойная коллега, ставя векторы в состоянии алкогольного опьянения.

Покойная – потому что в один прекрасный, солнечный денек фра Девэр, проигрывая огненным шаром, влетела на своей метле в стог сена и устроила себе классические ведьминские похороны.

Это случилось на День Урожая. Мэр Фо Ниверс, ангажировавший деревенскую колдовку на эффектное выступление и получивший вместо него испорченный праздник, очень переживал. В заявке в Академию он особо тщательно подчеркнул, что примет на работу только ведьму-трезвенницу. Тихую, благопристойную, с базовыми навыками.

Над ним посмеивались. Поиски ведьмы с такими характеристиками напоминали анекдот. Тем не менее она нашлась. Это была я. Меня взяли даже без фамильяра и с депозитом всего на три месяца. Впрочем, с четвертого месяца мое жилье город оплачивал сам. И почти всех все устраивало. Кроме, возможно, викария Иверина. Но кто его спрашивал?

***

Одним словом, на поляне я оказалась голодной и с истощенным резервом. Но не прийти тоже не могла.

Облюбовала прекрасный плоский камень. Остатками магического резерва прожарила ледяную болотную жижу под ногами. Часть тепла передалась камешку. Вот так бы всю ночь на нем и сидела, если бы не голод и сонливость.

Голова Марго взирала на меня печальными стеклянными глазами. В отличие от меня свой камень она не выбирала.

Место ритуала я нашла довольно быстро – на другой стороне Заводи, возле болота. Просто прошла по следам колдовства от шалаша братьев Флифф. Природная магия здесь была потревожена, аура места нарушена. Тут меня не беспокоила даже вездесущая мошкара. Все живое предпочитало обходить это место стороной.

Болотный круфф высунул морду из трясины и заработал лапами, выбираясь на берег. Напоминавшая крупную приплюснутую ящерицу нежить нацелилась то ли на Марго, то ли на меня. Но, поиграв жвалами, предпочла ретироваться. На морде хищника явственно читалось: «Да ну вас всех к импам, с вашим колдовством. Жизнь дороже». Вот и хорошо, а то неизвестно, как бы я от него отбилась.

Имелись признаки, что Мрачный Бог принял жертву. Разумеется, жрать свиную голову в реальности он не собирался, но та, законсервированная магическим выбросом, кажется, не собиралась портиться даже в жару.

– Все не так плохо, – с чувством сообщила я Марго. – Все равно с фермы фэра Дюклуса выход для свиней только один. Зато ты приобрела какую-никакую посмертную славу.

– Что вы тут делаете? – ожидаемо раздалось за спиной. – С кем вы разговариваете?

– Жду вас, – ответила я, бросив в рот соленый орешек – единственную еду, которую мне удалось раздобыть дома. – Разговариваю с духом Марго. Между прочим, до полуночи осталось четверть часа, не больше. Если хотите провести реконструкцию, самое время начать подготовку.

Я переместила магический светлячок в сторону фэра Фанга. Тот смотрел на меня с явной неприязнью. Ну вот. А днем был так мил, что аж скулы сводило.

– Вы мне сначала понравились, фра Эбисс, – неодобрительно сообщил мне некромант. – Вы были полезны. Я даже подумал, что мы подружимся.

– Вот это напрасно, – вполне дружелюбно сообщила я. – Можете поискать друзей среди волков в Тамбхеве. Это в Трансландии, на земле оборотней, если вы не в курсе. Я же вам в друзья не напрашивалась. Разве что в напарники.

– На кого вы работаете?

– Исключительно на себя. Но рассмотрю любые привлекательные предложения. А это что, допрос?

– Ни в коей степени, – маг скривился. – Просто обмен информацией.

Вполне вероятно, ему не очень хорошо зашел ужин у градоначальника. Или вмешались другие... обстоятельства. Я догадывалась, какие.

– Тогда и вы... поделитесь чем-нибудь в обмен, – весело предложила я. – Например, расскажите, что делаете в Хайвелле. Вы ведь не дознаватель. По крайней мере, не обычный. С обычными дознавателями наш мэр за ручку не здоровается и тем более не приглашает их на ужин.

Фанг скривился еще сильнее. Мои предположения подтвердились – ужин. Оставалось узнать: это еда так подействовала на некроманта или брачные хлопоты супруги мэра, мечтавшей выдать дочь замуж.

– Я не дознаватель, вы правы. Но я некромант, и неплохой. С одним моим другом приключился неприятный случай. Я ему помогаю – ищу информацию, которую должен был найти он. Провожу собственное расследование.

– Вот и я… провожу… собственное. Получается, у нас общий интерес. Как вы успели заметить, моя помощь вам уже пригодилась. То ли еще будет. Конечно, методы у меня простые... деревенские. Вы знаете гораздо больше. Но что, если я вам скажу, что в городе побывала супруга прокурора Фо Корриса, того самого, что занимается делом похищенных девушек? Это мне зачтется?

Фанг не сумел спрятать интерес.

– С какой целью она приезжала? Одна? – быстро спросил он.

– Не одна. А остальное я вам сообщу, если вы примете меня в команду… после исследования поляны. Мне много не нужно – только узнать имена тех, кто проводил ритуал. У меня к ним свои счеты. Но ваши счеты тоже подойдут, при условии, что вы нейтрализуете злодеев. Как угодно: Инквизицией, светским судом и наказанием – мне все сгодится. Можете пристукнуть их сами – тоже подойдет.

Маг подумал и кивнул:

– Руку.

Мы повторили клятву неразглашения, добавив к ней обет несокрытия полученных сведений.

И приступили к делу.

Вернее, к делу приступил некромант. А я только поджала ноги на камушке. Смагиченный мной сухой клочок земли растаял в болоте, а сапоги у меня были не такие надежные, как у Фанга. К тому же мне нравилось смотреть, как он работает – это отвлекало от нытья пустого желудка.

Некромант обнес поляну векторной сеткой, запечатлев по углам ее крошечные рунические комбинации из трех букв, и обернулся.

– Я надеялся, что вы мне поможете.

– У меня из-за нашего дневного сотрудничества пустой резерв. Кроме того я работала. Я иногда работаю, знаете ли.

Фанг дернул плечом. Он прекрасно понимал разницу между мной и собой. Сам он плел сложную, энергозатратную основу для магической реконструкции, подпитываясь магией смерти. Мне такой источник был не по зубам. Но это не означало, что в другом месте и в другое время он сам не истощился бы.

Магия вообще всегда делила причастных к себе на четкие категории.

Светлые маги, божьи одуванчики, даже сплюнуть не смели, дабы не обхаркать белые одежды. Пили природную энергию и порхали, изредка поколдовывая и сопровождая обряды занудными поучениями о могуществе Белолики.

Темные ведьмы, ведьмаки, колдуны и колдовки (со сложной иерархией, но высокой степенью уживаемости друг с другом) черпали силу из темной стороны жизни. Жизни – не смерти.

Некроманты, наоборот, были с Костлявой на «ты» и заглядывали за Грань, как к себе домой. При этом тоже не пропуская Тьму через себя, но опираясь на прирожденные способности и огромный, легко пополняемый резерв. Зато порой и расплачивались за все самой жизнью.

И только слуги Мрачного полностью отдавались на волю черному божеству, зачастую не обладая ни магической печатью, ни резервом, ни даже намеком на способности.

Мрачный Бог не гнушался никем: ни старым пьяницей, продавшей душу за бутыль пойла, ни юной пансионеркой, решившейся приворожить симпатичного учителя. При этом бог Тьмы пожинал плоды со всех грядок, нагло вытаптывая даже угодья Белолики и Чернолики. Любой из нас, ведьм и ведьмаков, к примеру, мог в любой момент «переродиться» и стать добычей Мрачного.

Впрочем, мое родовое божество, Чернолика, всегда находила, как защитить свою паству, если та того желала. Главное – не пускать Тьму в душу.

Белолика, щедрая на самые хитромудрые наказания, обычно высокомерно отвергала и мстительно карала павших, но иногда делала исключения. По крайней мере, прочувственное покаяние всегда находило дорогу к ее сердцу… просто медленно.

Пока я предавалась размышлением – давно заметила, что на голодный желудок философствуется гораздо лучше, чем на сытый – Фанг закончил настройку сложного заклинания и запустил каскад. Мне было видно, как вспыхивают руны – а маг наблюдал восстановленную картину преступления, мне, к сожалению, недоступную.

Отступив от «сети» и выдохнув, он прислонился к осине на краю поляны.

– Что там было? – не выдержала я.

Некромант вяло махнул ручкой – дескать, дай отдышаться, ведьма. Затем вспомнил про уговор:

– Так зачем приезжала Сесилия Фо Коррис, жена прокурора Круасо?

– Чтобы погадать, – охотно сообщила я. – Ей нужен был хороший расклад на то, вывезет ли ее супруг ситуацию с погибающими девушками или нет.

– И всё?! Кто с ней был?

– Дети и сестра. Ах да, еще у них состоялось паломничество к святой воде Белолики. Но это, я думаю, скорее для прикрытия. Фра Коррис нашла гадалку подальше от столицы, что, собственно, очень разумно: мало ли кто заметил бы ее за этим легкомысленным делом в Круасо… А что? Уговор есть уговор – я все рассказала.

Фанг молча возвел глаза к небу и с чувством проговорил:

– Вам никогда не говорили, что вы несносны, фра ведьма?

– Напротив, меня здесь считают тихой и беспроблемной. Помогаю храму и местной целительнице, люблю детей, по четвергам ловлю свинокрадов…

– Вы подтверждаете народную мудрость… очень мудрую мудрость.

– Это какую?

– Что в тихом омуте водятся бесы-импы.

– Ну… знаете, – уязвленно заметила я. – Вы тоже хороши. Решили обаять наивную деревенскую ведьму, чтобы выудить информацию. Сюси-пуси, «ваша репутация…»… Решили, что я добренькая – значит, можно на шею сесть?

– Когда это я… обаивал… обаявы… к вам подлизывался?

– Когда намекали на экскурсию по Эгендор-холлу.

– Я не намекал… эх, забудьте, – маг обреченно махнул рукой и насупился, о чем-то задумавшись и глядя на голову Марго.

Нет уж, не забуду. Докопаюсь до истины. Но позже. В глазах темнеет… вижу белый свет в конце тоннеля… Нет, это просто некромант вспышкой подлил магии в светляк.

– Теперь вы, – потребовала я, встряхнувшись. – Что вы видели?

– А вот не скажу.

Я мстительно свела указательный и мизинец. Руна клятвы несокрытия вспыхнула ядовито-зеленым. Маг передернулся. Должно быть, кольнуло его нехило. Интересно куда.

– Ладно, ладно, – скрипнул зубами Фанг. – Всё, как мы предполагали. Ритуал с отводом взгляда Дорвага на мертвое животное, символизирующее жертву. Женщину… молодую… возможно, девственницу, – как всякий заботящийся о своем благополучии некромант, на месте обряда Фанг употребил одно из относительно невинных имен Мрачного, чтобы не привлекать внимание зла.

– То есть… – заключила я, – подходящей девицы в округе не нашлось, за нее сошла свинья?

– Грубо, но точно.

– Те же люди, кто убивал в столице?

– Да. Я это предполагал. Поэтому приехал.

А вот я не предполагала. Ну, может, совсем чуть-чуть, когда увидела расклад карт. То есть у меня под боком убийцы заговоренные свечи продают? Какая наглость! Но зачем?

– Почему здесь, в Хайвелле?

– Не уверен, что знаю ответ. У меня вдруг сработала поисковая руна, указав на Птичий холм, что в целом удивительно, потому как ни один каскад этих мерзавцев в столице не брал. Но поскольку в Эгендор-холле никто не живет, а в деревне возле дома все графство регулярно отмечает светлые храмовые праздники – уровень темной магии там неподходящий – я приехал сюда… Черт, как же хочется жра… есть! Имеется здесь какая-нибудь нормальная харчевня, не настолько богоугодная, чтобы подавать одну капусту?

– Имеется, – машинально ответила я. – «Пьяный гусь». Там не соблюдают Пост, открыто в любое время. Куриные крылышки в остром соусе и… свинина. По новой дороге в Руорт. Только это далеко. Я вот подумала…

– Госпожа ведьма, покажите мне путь к дороге на Руорт, и продолжим думать в более уютном месте.

Глава 5

Глава 5

Должно быть, мертвая магия поляны подпитала некроманта достаточно, чтобы он недолго думая открыл проход в Изнанку.

В последний раз по сумеречным тропам я проходила в Академии на выпускном экзамене. Сдала на отлично, но впредь подобные экзерсисы решила не повторять. Не с моими данными.

На Изнанке лес был полон теней. У осторожно обогнувшего нас кривозуба на тонком плане вокруг тела светились эфирные трубки. Ими нежить как раз и упокаивала свои жертвы: крупное зверье и опрометчиво забредших в чащу детей. Могла и на взрослого замахнуться, когда не имелось других вариантов.

В мои обязанности входило расставлять в оврагах пугалки против кривозубов и подобной им опасной для человека нежити. В роли чучел выступали колья с лугсами[1], привязанными к деревяшкам рунами. Лугсов кривозубы боялись как огня. Один такой колышек мог за ночь приманить и выпить с пяток хищных тварей. На каждую нежить или нечисть имелось свое пугало. Я свою работу знала.

Но здесь уже была не моя территория. И нежить тут заметно расплодилась за полгода, учитывая, что лет четыреста назад недалеко проходил торговый путь и разбойники собирали дань с путешественников золотом, мехами, самоцветами, ценной древесиной, горным маслом… и жизнями.

Грабители обычно прикапывали жертвы в чаще. Огромное количество старых захоронений столетиями приносило свои зловещие плоды, порождая нежить. Только с начала года я отправила заявки на перезахоронение тридцати четырех неопознанных могил. Вокруг Хайвелла стало чище и безопаснее, но к северу дела обстояли по-старому.

Идти по необлагороженному лесу с истощенным резервом было жутковато. Тем более что некромант молчал, сосредоточившись на поддержании Тропы.

Несколько часов назад я бы умилилась такой сдержанности. Однако сейчас мне отчаянно хотелось поболтать о чем-нибудь... не относящемся к жертвоприношениям и проклятиям. А вы женаты? Помолвлены? А некромантия – это призвание или по необходимости, потому что другому не обучены? Нет-нет, мы с вами точно никогда не встречались, клянусь родом Морганов!

Молчать было тяжело, хотя со мной обычно все бывало наоборот.

В дополнение к отпугивающему нежить и нечисть свечению Фанг поставил легкий купол, включив в него и меня. Чужая магия немного нервировала, но я отметила джентльменские наклонности мага. Любая хищная тварь справится с подобной защитой за пару минут, но я, по крайней мере, успею завизжать.

Или обрести второе дыхание. Не то чтобы я мечтала расширить резерв шоковым методом, описанным в учебниках по энергорегуляции, но чем имп не шутит.

Шли мы каких-то полчаса. Обычный путь через лес занял бы полночи. Пройденное расстояние я оценила, когда мы вышли на асфальтовую дорогу. В этот поздний час не было ни одного мобиля, хотя днем по трассе шныряли машины отдыхающих и паломников.

Прямо перед носом вырос Старый маяк и я точно определила, где мы. Здесь когда-то находился драконопорт для зомбилетов[2]. Его закрыли лет пятнадцать назад, когда в окрестностях разлетались аппараты тяжелее воздуха.

А дальше как? Снова по скрытым Тропам? От маяка до нужной нам деревеньки еще миль десять.

Однако Фанг удивил меня и тут. Он прошел немного дальше и осветил припаркованный у обочины спортивный мобиль.

Я завороженно наблюдала, как некромант снимает с мобиля антиугонную защиту, достает из отделения для перчаток очки для езды, кепи с защитным козырьком и бросает под ноги кусок мешковины, чтобы не заляпать салон грязью. Мне был предложен точно такой же набор.

– Ваш? – с благоговением спросила я.

– Вы об Эльфире? – маг любовно провел ладонью по блестящему в сиянии светляка капоту.

– Вы дали своему мобилю женское имя?

– Э-э-э, – некромант немного смутился и пробормотал: – Вообще-то мобиль не мой – друг разрешил попользоваться на время расследования.

– Понятно, – удрученно выдохнула я. Эффект был смазан. – Тот, кто вас нанял? То есть... попросил.

– Он самый. Мой друг не бедный человек.

– А вы?

– Садитесь, госпожа ведьма. Вы скоро в голодный обморок упадете. Уж ваш ужин я оплатить сумею, успокойтесь.

Признаюсь, за рулем моби-ландо некромант выглядел именно так, как в моих фантазиях. Поездка была удручающе короткой, зато «Пьяный гусь» гостеприимно распахнул нам объятия, несмотря на поздний час.

Внутри, как всегда, было дымно и людно. Руортские рыбаки отмечали благополучное возвращение и хороший улов.

Старая таверна привлекала ценителей стабильности и жареной трески. Я бы не удивилась, узнав, что за триста лет своего существования в «Пьяном гусе» не меняли ничего, даже тяжелые шторы, пропахшие кухонными ароматами, с бахромой по краям, созданной самим временем. Наверняка мой любимый столик у окна стоял там со времен правления какого-нибудь Хьюго Первого или Второго. Легко было представить, что столешница с глубокими щербинами носила следы пьяных стычек королевских солдат и независимой Гарды свободного в ту пору графства Веллборо.

К нам незамедлительно порхнула подавальщица Фрея. От столика, который она должна была обслужить раньше нас, донеслось сердитое порыкивание рыбаков. Держу пари, не будь некромант столь... некромантен в своем плаще и высоких, красноречиво облепленных подсыхающей жижей сапогах, к нам с кулаками уже лезли бы борцы за справедливость.

– Фиделма! – воскликнула Фрея с такой радостью, словно мой визит стал сенсацией вечера. А может, и стал, учитывая, какого необычного гостя я привела с собой. – Не видела тебя с самого Солнцесева! Какой сюрприз!

– И я рада, что вырвалась. Плати мне мэр Ниверс побольше, я бы столовалась только у вас.

– Ха! Будь наш мэр пощедрее, мы бы давно сами переманили тебя к себе, – сморщила носик Фрея, энергично елозя тряпкой по столешнице и трепеща ресницами в сторону некроманта.

– А как же этот ваш... ведьмак?

– Берье? Из меня ведьма и то лучше выйдет, чем из этого юнца. На днях кота вдовы Дерри утащила в лес какая-то нежить. Средь бела дня! А ведь был такой шикарный котище! Все говорили, что у него свомпширская кровь, а значит, он не простой, а колдовской... был. И ты думаешь, этот Берье хоть пальцем пошевелил? Выполз из своей норы и прошелся вдоль леса, причитая, что такая нежить – крупная, раз утащила здоровяка Муфту – ему не по зубам. Дескать, платят ему не столько, чтобы жизнью рисковать.

Кота было жалко. Фанг тут же навострил уши. Меня пропажа Муфты тоже заинтересовала. Если несчастный принадлежал к ведьминской породе, его исчезновение наводило на недобрые предположения.

– А ты сегодня не одна, – Фрея метнула в некроманта хищный взгляд.

Фанг сразу поскучнел. Официально представлять его подавальщице я не стала. Эдак мага на всех не хватит... чисто энергетически.

Я кивнула и поторопила болтушку Фрею, сообщив лишь:

– Это мой коллега. Нам бы чего-нибудь посытнее – совсем измотались в рейдах по вашему лесу.

– Понимаю, – разочарованно цокнула языком Фрея. – Сегодня в меню отличная запеченная форель, свинина в горшочках, куриные крылышки...

– Несите все, – буркнул Фанг, поднимаясь. – Я пока припудрю носик.

Вот же... У него целый лес был в распоряжении, а теперь злопамятная Фрея наверняка слупит с него полкреата за посещение уборной.

– Свободен? – тут же переключилась на деловой тон подавальщица. Подозрительно прищурилась и осведомилась: – Неужто твой?

– Святая купель! Не дайте боги! – шутливо осенила себя окружием я. – Не хватало еще! И тебе не советую. Если, конечно, не хочешь в одну прекрасную ночь обнаружить между вами в постели захваченную на дом халтурку: зомбяка или нежить. Он же некромант. Ему живые девушки неинтересны.

Фрея фыркнула с видом знатока:

– Уж лучше так, чем пустая постель, поверь мне. Ладно, полчаса придется подождать, много гостей сегодня. Хорошо хоть викарий Холлиф свалил перед вашим приходом. Орал здесь, как греховно потреблять мясо в пост. Пива? Сидра?

– Мне только воду с мятным сиропом. И ему тоже, – я кивнула в сторону уборной, зная, как плохо влияет на истощенное тонкое тело магов даже легкий алкоголь.

– Жаль, что такой красавчик упускает шанс немного поразвлечься, – вздохнула Фрей. – а ведь действительно смурноватый он какой-то.

– У Ниверсов на него далеко идущие планы. Ты же помнишь, сколько лет Агнессе.

– А он богат? – в глазах подавальщицы снова загорелся алчный огонек.

– Богат наш мэр, – усмехнулась я. – А Агнесс сгодится любой, кто не фермер и из столицы. Заодно будет под рукой личный некромант.

– Футы-нуты, – разочарованно поморщилась Фрея, убирая блокнот в карман фартука, но наконец-то отстала.

***

За ужином в ярком свете канделябров стало особенно заметно, как сильно некромант вымотался. Лицо осунулось, под глазами залегли серые тени. Пара кусков мяса – и на мага явно накатила сонливость. Он угрюмо покосился на меня и вытянул дрожащую руку, чтобы поставить руну. Я догадалась которую, и быстро проговорила:

– На вашем месте я бы к стимулирующей магии не прибегала. Вы же сами знаете, каким сильным будет откат.

– Знаю, – скрипнул зубами Фанг. – Но надеюсь, что-то компенсируется сытной едой. Мне нужно довести дело до конца. Оно не будут ждать, пока я высплюсь.

– Возьмите это, – я покопалась в своей безразмерной сумке и нащупала там пузырек с зельем. – По три капли каждые три часа. Если станет совсем невмоготу – еще две.

– А откат? – Маг заинтересованно разглядывал флакон на просвет.

– Будет, – кивнула я. – Но безболезненный и только когда вы прекратите прием. Не дольше пяти дней. И если захотите остановиться, мой вам совет: позаботьтесь, чтобы рядом была кровать. И чтобы вас не беспокоили… примерно сутки.

– Волшебное средство, – хмыкнул некромант, безбоязненно накапав себе три капли зелья в мятную воду.

– Сложное и энергозатратное, – подчеркнула я. – От сердца отрываю.

– Остатки верну вам, фра Эбисс. Мне вполне хватит трех дней.

– Не зарекайтесь, – покачала головой я, вонзая вилку в форелевый хвост. – Так чего же они добиваются?

Рыба таяла во рту. Хотелось подарить ей все свое внимание, но для дальнейшего сотрудничества с Фангом требовалось, чтобы информации у нас имелось одинаковое количество.

– Купили бы себе фамильяра, – жалостливо посоветовал маг, оживая на глазах и наблюдая, как я отчаянно пополняю резерв. – Лучший способ укрепить тонкое тело.

– Черные свомпширские кошки дороги. Летучие мыши гадят. Жабы… болота мне вполне хватает снаружи дома.

– Приручите нечисть. Я оканчивал Дроудон – там это в порядке вещей. Откуда деньги у нищих студентов?

– Совсем нищих? – осторожно уточнила я.

Ого! О Дроудоне я много чего слышала. Школа Высшей магии в Абрегоне! Там имеется потрясающий факультет некроинженерии. На него меня, с моим резервом, вряд ли бы взяли, но в Дроудоне было из чего выбрать.

Да, у меня была возможность поступить в Школу Высшей магии в шестнадцать. С такими результатами по зельеварению и дивинации на первичном экзамене мне открывались двери в любое учебное заведение Белленхейма. Но, в отличие от Академии Ифосса, знаменитый замок Дроудон находился слишком далеко от… семьи, которая меня изгнала. Я ведь и Хайвелл выбрала, потому что могла в хорошую погоду видеть Эгендор-холл.

– Хотите, открою вам суть финансового благополучия? – тем временем продолжил некромант, изящно орудуя ножом и вилкой.

Я так тоже умела, но предпочитала не отпугивать окружающих. У простой ведьмы и манеры должны быть простыми. Тогда к ней потянутся клиенты. Ко мне не то чтобы тянулись, но уже хотя бы не шарахались. На фоне моей предшественницы, уничтоженной собственным огнем на День Урожая, я вообще была идеальна: учтива (Бо Иверин так не считал), незаметна (Бо Иверин предпочел бы предсказательного духа в стеклянной банке), полезна (Бо Иверин… а, неважно).

– Спасибо, не надо, – вежливо отказалась я. – Экономить и откладывать? Не с моими гонорарами.

Сразу вспомнился До Фобаль с его инвестиционным провалом. Завтра у нас сеанс, а мне нечего ему предложить. Придется импровизировать.

– Им нужно что-то собрать… конструкцию, ключ, – внезапно смилостивился Фанг, имея в виду колдуна и колдунью. – Есть такие игрушки из деревянных брусков. Фигурка получается, только если правильно совместить все элементы. Кровь, Фра Эбисс – это и есть основной элемент. Возможно, еще жизнь жертвы, вырванная через мучения. А инструкцию к сборке «ключа» предоставляет… сами знаете кто.

Мрачный бог. У него много способов донести до почитателей свои желания.

– Ключа от чего?

– Кто знает. Обычно это мировое господство. Бывает, что несметные богатства. Месть. Или… взаимность в любви – сие тоже случается, мир по-прежнему излишне романтичен, на мой взгляд.

– Они собирают кровь девушек?

– Самое мощное, что можно предложить их покровителю. И вряд ли они хранят ее в стазисе, это опасно, ведь есть поисковые руны. Скорее всего, злодеи спаивают ее особым черным артефактам. А это значит, что у них есть своя уютная нора в каком-нибудь энергетическом месте. Или они ее только присматривают. Им нужно нечто незаурядное, насколько я понимаю, и хороший план, конечно. Ритуал будет включать в себя артефакты с добытой кровью и сложное плетение на тройной гексаграмме. Их Бог любит число шесть.

Во рту внезапно стало горько. Я отложила кусок курятины и, не поднимая взгляда, спросила:

– Эгендор-холл?

– Как вариант.

– Вы говорили, он стоит пустой. А Морганы?

– Глава семейства сейчас в столице. Дом выставлен на продажу.

– Как такое может быть? Продать Эгендор… Он ведь… живой, – вырвалось у меня.

– Дом ценный, но не уникальный, – пожал плечами маг, поняв меня по-своему. – Со времени пробуждения особо не проявлялся. Я имею в виду – в хорошем смысле. Все знают, что характер у Эгендор-холла весьма скверный. Тому, кто захочет в него заселиться, потребуется особый маг – мозгоправ магического разума, чтобы как следует выдрессировать это место.

Выдрессировать? Лучше уж стисну зубы и промолчу. Фанг тут ни при чем, это наши с тетей Грейс дела. Она, кажется, хотела поговорить? Чувствую, наш разговор будет… долгим и обстоятельным.

… Воспоминание столь живо, будто события в нем произошли вчера, а не десять лет назад, и я проваливаюсь в него с головой.

Эгендор-холл непривычно тих. Не бьет посуду, не тушит внезапно свет, не запускает смерчи, которые выбрасывают цветы из ваз. И ведь вазы-то – любимый хрусталь тети Грейс. А цветы в них – голубые измененные лилии, которые я тихо ненавижу, а тетушка обожает.

Эгендор-холл сегодня ласков, но я знаю, что он смотрит, наблюдает, отслеживает внутри себя каждое событие. И зачастую в его внимание попадаю я. К сожалению, это обычно приводит к каким-нибудь проблемам.

У нас с Живым домом сложные отношения. Он упорно меня дрессирует, во всем подражая тете Грейс: будит на рассвете, хотя для меня, как для любой темной ведьмы, это ужасно болезненно, в ванне пускает только ледяную воду, бьет крошечными молниями, если я что-то делаю не так, например, отлыниваю от учебы. И никогда не препятствует шалостям Дугласа и Оржетты, моих горячо нелюбимых двоюродных брата и сестры.

Я спускаюсь по каменной лестнице в старый холл. Когда-то во время нашествия нежити в нем ночевала вся округа. Лорд земель обязан был приютить в своем замке всех своих людей, невзирая на их происхождение. Организовав защиту, из замка выходил отряд некромантов. В деревне к ним присоединялись вольные ведьмы и ведьмаки. Они плечом к плечу сражались с выводками жаждущих человеческой крови грызов или кривозубов. Поэтому Белленхейм никогда не преследовал темных магов.

Стараюсь спускаться бесшумно. Если сумею незаметно проскользнуть в правое крыло замка и укрыться в комнате – буду в безопасности. Эгендор, не выдавай меня, пожалуйста.

Внезапно одна из каменных ступенек начинает бурлить, пуская пузыри. Простенькая магия. Я знаю руны посерьезнее. Но не начни плетение действовать раньше, чем задумывалось, я бы вляпалась в жидкий камень. Пришлось бы – в зависимости от степени сегодняшней озлобленности кузена и кузины (а я была уверена, что они очень озлоблены, поскольку сама не сидела сложа руки, а участвовала в войне с отчаянием приговоренной к смерти) – всю ночь торчать на лестнице или отбиваться от грязевых рун с одной ногой в капкане.

Дуглас очень любит грязевые руны. Землю он берет из тетиного сада, добавляя в нее оборванные стебли и лепестки.

Преподносится это так, словно я в безудержной ярости носилась по клумбам и вместо крапивы колотила палкой любимые розы тети Грейс.

Осторожно перешагиваю через бурлящую ступеньку.

– Спасибо, – вырывается у меня.

Слова уходят в пустоту, но я знаю, что меня слышат. Что-то изменилось… что-то пошло не так. Или Эгендор-холл поменял методы воспитания на более садистские и меня ждет куда худшая ловушка?

Но я иду дальше и даже слышу, как, хихикая, шепчутся в нише возле двери Дуглас и Оржетта.

Возможно, упиваясь предвкушением, они меня пока не слышат. Но у меня один путь – через лужайку во внутреннем дворе. Я волей-неволей крадусь мимо кузена и кузины. Убеждаюсь, что они меня не замечают. И это придает мне сил.

Добираюсь до своей спальни и запираюсь на замок. Почему-то хочется верить, что в этот раз Эгендор-холл меня не предаст – не откроет дверь моим мучителям посреди ночи.

Я спокойно сплю до полудня, а утром оказывается, что Дуглас попал в собственную ловушку и всю ночь просидел на лестнице с ногой в ступеньке.

…– Эгендор-холл стоит на источнике, – я с трудом вернулась к разговору. – Но он нестабилен. Зачем проводить там конечный ритуал? Зачем рисковать? А если замок взбрыкнет и провалит все мероприятие?

– Возможно, – сдвинул брови Фанг, – это что-то личное. Впрочем, если я прав и наша парочка нацелилась на Птичий холм, то должно быть соблюдено еще одно условие.

– Какое?

– Я не уверен на сто процентов. Нужно уточнить. Мне потребуется несколько книг по черной магии. Справочники. Нужно отыскать прецеденты. Насколько я помню, сами знаете кто не в первый раз нанимает исполнителей, чтобы напомнить о себе обывателям.

– Спросите у Лидси Филчер, – посоветовала я, немного успокоившись.

До истины я все равно доберусь, но работа есть работа.

– Филчер? Не те ли это Филчеры-зельевары с диморскими корнями?

– Понятия не имею, – перебила я дознавателя, зная, как трепетно Лидси оберегает историю своего происхождения даже от меня. – Фра Мо Филчер практически ваша коллега.

– Некромант?

– Да. И судебный эксперт. Служит при нашей Гарде. Бывают, знаете ли, всякие подозрительные трупы. Но у нас в основном все сводится к нападению нежити и несчастным случаям. Лидси подтверждает или опровергает насильственный характер смерти.

– Она интересуется черной магией?

– Она интересуется смертью, в ее полном проявлении. А еще Лидси собирает научную и околонаучную литературу: справочники, энциклопедии… Готова держать пари, у нее вы что-нибудь обязательно для себя подберете. Но я бы рекомендовала устную консультацию. Лидси – надежный человек, она не проговорится. Если сомневаетесь, предложите ей заключить договор неразглашения.

Фанг задумчиво кивнул.

Немного внимания Фрее в тот вечер все же перепало: маг подозвал ее и принялся расспрашивать о вдове Дерри и ее коте.

– Завтра снова наведаюсь в Руорт, хочу выяснить, что случилось с Муфтой. Возможно, кот просто потерялся и нас с вами это не касается. Но что-то мне подсказывает, что Муфта тоже пал жертвой ритуала. Заодно познакомлюсь с местным викарием. Он мог что-то видеть и слышать, – пояснил Фанг.

По дороге в Хайвелл я решилась рассказать ему о про́клятых свечных огарках. Попросила мага ни в коем случае не сообщать мэру.

– Да разве ж я сам не понимаю? – поморщился некромант. – Нам только паники не хватало. Рад, что вы соблюдаете договор, госпожа ведьма. Увидимся завтра или хотите ко мне присоединиться?

– Нет, – со вздохом отказалась я. – Я бы с удовольствием к вам присоединилась, но у меня дела с самого утра.

Дома я выжала из себя руну «дож», согрела воду в ванной до состояния «умеренно теплая» и чуть в ней не заснула. Натыкаясь на мебель, добралась до кровати и рухнула в нее нагишом.

Утром меня разбудил петух фэра Тэша. Проклятая тварь не особо соблюдала извечный договор с человеческим родом и орала, когда ей вздумается. Я всегда мечтала свернуть петуху шею, но сегодня мысленно его поблагодарила. Стрелка часов подбиралась к девяти – я чуть не проспала. Успела сварить себе кофе и привести внешность в наименее пугающий вид.

Сеанс начался. Господин Элчер До Фобаль с умоляющим видом уставился на меня через Зеркало.

– К сожалению… – прокашлялась я, – гадание… – лихорадочно попыталась сообразить, какой вид дивинации подошел бы к делу проворовавшегося клиента. Нужно было заранее составить план сеанса с подсказками, а не полагаться на импровизацию. Но тут опять заорал соседский петух, – … на птичьих потрохах показало, что ваша проблема практически нерешаема.

Предоплаты не было. Пошлю неожиданного клиента к импам и сделаю выговор Лидси. Все равно не верю, что через До Фобаля найду путь к некровиту Натану Тродду. И какую же жизнь вела в столице моя подруга фра Филчер, если у нее такие знакомства?

– Как?! – ужаснулся До Фобаль. – Вы мне отказываете?! Фра Эбисс, вы были последней моей надеждой! А еще вы обещали мне амулет и личную встречу!

Надо же, какой памятливый. Лишь бы не оказался ЗЛОпамятным.

– Я и не отказываюсь от своих обещаний. Амулет вы получите – можете его не оплачивать, это моральная компенсация, – милостиво пообещала я. – Но вы должны понимать: деньги весьма неохотно подчиняются магии. Помните финансовый кризис в Новом Свете сорок лет назад? Лучшие специалисты – маги, ведьмы, ведьмаки и пифии – собрались на съезд, чтобы предотвратить катастрофу. И что? Кризис продлился семь лет, пока экономика страны не восстановилась естественным путем.

– Да, я читал… Маменька часто вспоминает то время. О боги, она меня убьет! – До Фобаль шмыгнул носом и тихо, обреченно добавил: – Я все понимаю. И все же надеюсь… Иначе моя участь будет весьма печальной. Я приеду к вам за амулетом?

– Только когда я сообщу о его готовности. Это сложная магия, мне понадобится много ресурсов. Но после передачи вам амулета мы оборвем контакты, и вы меня больше не побеспокоите.

После окончания сеанса я вышла во дворик и плюхнулась в траву. Раньше я бы расстроилась тому, что хорошая подработка оказалась мне не по зубам, а сейчас только пожала плечами.

Все мои мысли крутились вокруг вчерашнего разговора с Фангом. Дело обрастало новыми зловещими подробностями. Лучше бы я и дальше безмятежно чистила заупокойный алтарь Чернолики. Меньше знаешь – крепче спишь.

Было тепло. Рядом со мной в траве сиял чистый боками заговоренный от мамы медный таз. Я начала подремывать. Приглушенный голос мага заставил меня проснуться и вскрикнуть:

– Чтоб вас, фэр Фанг!

– Я вас напугал? – подняло бровь отражение в тазу.

Лицо у некроманта было каким-то странным, чуть перекошенным, и он зачем-то напялил черную меховую шапку… или замотал голову меховым шарфом.

– А как вы думаете?!

– Простите. С трудом вас вижу – солнце слепит. Мы можем продолжить разговор в другом месте?

– Ожидайте, – буркнула я.

Поднялась и, засунув таз под мышку, направилась в дом. Забор затрясся – сосед не хотел сдаваться и перебегал от щели к щели.

– Что? – спросила я, водрузив таз стоймя в раковину.

Так я могла видеть некроманта в полный рост. Глаза привыкли к полумраку, и я воскликнула:

– О! Ого!

На руках Фанга, позирующего на фоне живописного леса, сидел огромный черный котяра. Животное обхватило шею мага лапами и печально подвывало. Вот почему у некроманта был такой придушенный голос.

– Муфта? – отойдя от изумления, предположила я.

– Он самый. Нашел его в овраге. Очевидно, кот сумел сбежать от похитителей, и, судя по следам крови на когтях, неплохо над ними поизмывался. Но и сам сильно испугался.

– Молодец, Муфта! Ты мой герой! – похвалила котика я, добавив в голос немного ветеринарной магии.

Ни разу не пожалела, что прошла курс в академии. На нежить зоомагия тоже иногда действовала.

Муфта перестал дрожать. Некромант отодрал его от груди, удобно усадив на руки.

– Мне нужен подробный анализ крови с отпечатком ауры. Сможете помочь?

– Понадобится специальное оборудование, – напомнила я. – Но я знаю человека, у которого оно есть.

– Тогда буду у вас через полчаса, – пообещал Фанг и исчез.

Вместо него в тазу отразилась моя задумчивая физиономия. Что-то меня беспокоило, но я не могла понять что именно.

Некромант появился только через час.

– Пешком шли через Изна…? – полюбопытствовала я, когда маг возник на моем пороге. – Стоп! Вы привезли кота?!

– Хозяйка Муфты слегла от переживаний, – пояснил Фанг. – Сын забрал ее в Грёз буквально за час до моего появления. Я отправил вдове Дерри новость о благополучном обретении кота, но его самого передать не успел. Пусть Муфта пока поживет у вас. Вы же мечтали о черном свомпширском котике.

– Я мечтала о фамильяре в виде черного ведьминского кота! О котенке, а не о взрослом котище! Фамильяров вообще-то воспитывают с младых когтей!

– Да? – Фанг на вытянутых руках оценивающе осмотрел сонного Муфту.– Поглядите-ка, какое детское у него выражение лица.

– Это потому, что он слегка туповат! – рявкнула я, сменив милость на гнев. – Умный свомпширский кот никогда не дался бы в руки черных магов!

– Однако же он от них отбился, – флегматично возразил некромант. – Все совершают ошибки – не все способны их исправить. Осмотрись, Муфта. Это твой дом, пока не вернется хозяйка. Не стесняйся, высказывайся, если что не так. Свомпширские коты очень чувствительны к магии в местах обитания, – терпеливо пояснил Фанг с таким видом, словно раскрыл важный секрет ведьме-невежде.

– Вот и взяли бы его себе! Вы прекрасно смотритесь вместе.

– Боюсь, мой фамильяр будет против. Я оставил Круччи дома, но прекрасно предвижу его реакцию. Мехорские мини-драконы не терпят конкурентов.

От зависти я до боли прикусила нижнюю губу и чуть сама не зарычала. Мехорский мини-дракон – мечта любого мага! И ведьмы против них тоже ничего не имеют. Оржетте на восемнадцатилетие подарили крошечного дракончика – очаровательную девочку. Правда, магическим фамильяром сложная в уходе ящерка так и не стала: надоела кузине через полгода и была кому-то отдана под предлогом аллергии.

Но Муфта не спешил высказывать претензии. Кот осмотрелся, увидел диванчик у окна и неуклюжим прыжком перепрыгнул с рук некроманта на подушки. Тут же свернулся в клубок и закрыл глаза. Кому-то драконы, а мне, значит, толстый, ленивый диванодавитель?

– Поза комфорта, – одобрительно заметил маг. – Ему у вас нравится. Я сделал соскобы с когтей. Проводите меня к своему специалисту, судебному магу, фра...?

– Ее зовут Лидси Мо Филчер.

– Логично.

Избавившись от ноши, некромант как-то очень поспешно ретировался во двор. В открытое окно было слышно, как поскрипывает под чутким соседским глазом расшатанный забор. Теперь меня еще и девицей неприличного поведения заклеймят. Мне-то плевать – мэра жалко. Полагаю, именно ему фэр Тэш и сносит все свои догадки по поводу соседки-ведьмы.

Воровато оглянувшись на дверь, я наклонилась над котом и прошипела:

– Не смей привыкать! Ты здесь временно.

Кот и ухом не повел, ни в прямом смысле, ни в переносном.

***

Я знала, где найду Лидси в это время суток. По пятницам она посещала полуденную проповедь нашего словоохотливого викария – так сказать, выполняла минимальные требования градоначальника. Людям становилось спокойнее, когда они видели фра Филчер, королеву местного морга, в церкви на стороне Белолики, в белом чепце и с молитвенником. Это было одно из немногих условий, поставленных фэром Ниверсом, а Лидси спорить с властью не хотела. У нее и так все было сложно.

Она появилась в Хайвелле больше года назад, когда я отрабатывала восьмую неделю испытательного срока. Ей оставалось полтора месяца до родов. К удивлению горожан, мэрия предоставила вновь прибывшей жилье, довольно крупную сумму подъемных и место работы. Оставшиеся до родов дни фра Лидси Мо Филчер посвятила оздоровительным прогулкам по городским паркам и налаживанию связей с соседями.

Время шло, а отец ребенка никак себя не обнаруживал – ни вживую, ни в заупокойном упоминании. Хайвелльские кумушки натерли себе языки, пытаясь разболтать новую жительницу на личные темы. Лидси только неопределенно отмахивалась.

Тогда сплетницы уверились во внебрачном зачатии ребенка и выказали свое недовольство господину мэру. Поговаривали даже, что фра Филчер беременна от градоначальника. Дескать, тот долго скрывал любовницу от общественности, но вконец обнаглел и решил предъявить жене зачатое на стороне дитя.

Ознакомившись с сей далеко не оригинальной версией появления Лидси в городе, мэр пришел в ярость. Он объявил, что фра Филчер – вдова весьма известного в Круасо мага, отдавшего жизнь в схватке с перерожденным. Имя героя нигде не афишируется в связи с секретностью операции, но это не лишает его супругу чести и статуса. Сама Лидси эту версию официально не подтвердила. Хайвелльцы только укрепились в своих подозрениях, но теперь боялись их озвучивать.

Тем не менее бойкотировать нового судебного эксперта никто не стал. Ведь в любой момент на металлическом столе в морге мог оказаться чей-то близкий родственник. Да и врачом Лидси была неплохим, так что в ее расположении были заинтересованы не только мертвые.

Мы с ней незаметно сблизились на почве профессионального интереса (со стороны Лидси – к трупам жертв расплодившейся в округе нежити, с моей – к самой нежити) и часто вместе пили чай с кексами и сплетнями.

… Маг остался во дворе церкви, равнодушно отказавшись от редкой возможности послушать проповедь о смирении. Сев на лавочку, Фанг принялся приводить в порядок записи в блокноте.

Вдова Брей, пыхтя от возмущения – при моем содействии Фреду пришлось арестовать двух лучших клиентов матери – требовательно сунула мне традиционный чепец. Я даже не стала затрудняться его как следует напялить.

Бо Иверин при виде меня погрустнел, но закончил речь на оптимистичной ноте: все совершают ошибки, но не все способны их исправить. Сразу вспомнился Муфта, и я тоже слегка скуксилась, представив, что кот может натворить в доме в мое отсутствие. Викарий, видимо, принял мою гримасу за покаяние и остаток проповеди обращался исключительно ко мне.

Блажен тот, кто выстилает дорогу к Богине смирением и жертвенностью. А вот со строптивыми и самолюбивыми ведьм… поклонниками Чернолики все не так однозначно.

– Когда они, наконец, найдут нормального Темного викария? – вместо приветствия с досадой зашептала мне на ухо Лидси. Ее дочь Сьюзи сладко посапывала на руках у матери. – В конце концов, это нечестно. Это церковь Двуликой. Белолика и Чернолика все-таки сестры. Как бы наш Бо Иверен не получил от одной сестры за оскорбление другой.

Я представила, как статуя Белолики отвешивает подзатыльник болтливому священнослужителю, и несколько секунд завороженно смаковала этот образ в голове.

[1] Неупокоенные души драконов, злобные и мстительные

[2] Драконолеты на основе некромагии

Глава 6

Глава 6

Мы сидели на лавке во дворе морга у фонтана. Маленькая Сьюзи топталась у меня на коленях. Говорила она еще не очень хорошо, зато носилась со скоростью перелетной птички.

– Кто там? Кто это? – спросила я, указывая на фонтан.

Статуи Белолики и Чернолики стояли в нем по колено в воде, переплетя пальцы, и одинаково грозно глядели на всех, кто намеревался законно и незаконно пробраться в последний приют мертвецов.

– Балика и Чаляка! – бодро отрапортовал ребенок.

– Ну… почти, – я поставила Сьюзи на лавку и велела: – А ну-ка, покажи тете Фиделме, как хорошо ты научилась ходить.

Сьюзи уверенно зашагала к некроманту, занявшему место на противоположном конце лавки. Девочка остановилась в паре своих маленьких шагов от мага и, засунув палец в рот, принялась сосредоточенно разглядывать Фанга.

– Детка, к дяде нельзя, – на всякий случай поучительно подсказала я, хотя картина получилась умилительная. – Дядя – некромант.

Сьюзи не очень испугалась, а, напротив, еще больше заинтересовалась дядей-некромантом и даже потрогала его за ухо.

– Я вполне способен сдерживать свои плотоядные и энергоядные порывы, – сухо отозвался Фанг. – А ваша маленькая подопечная сама темный маг и тоже, полагаю, будущий некромант с потенциально высоким даром.

Я завороженно уставилась на Сьюзи.

– Это как же? А почему я не заметила? – в словах некроманта я не сомневалась. Рыбак рыбака видит издалека.

– Сьюзи – будущая звезда некромантии! Ты об этом знала? – обрушилась я на подругу, когда та появилась из дверей постмортальной лаборатории.

– Разумеется, – бодро откликнулась Лидси. – Кто ж еще мог у меня родиться? Помнишь закат в день ее рождения?

– Такой… фиолетово-зеленый? Трудно забыть. Бо Иверин чуть не объявил о конце света. Хорошо, что фэр Бо Лукис отговорил его делать столь значительное заявление, – хихикнула я.

– Так вот, закат всех цветов радуги – самая верная народная примета. Как и восстание беспокойных мертвецов на нашем кладбище. Были еще разные мелкие знаки, но я уже точно не скажу. Я в тот вечер была немного… занята.

Мертвецов я тоже помнила. Это было самым испытательным моментом за весь мой испытательный срок. Зато тогда я впервые впечатлила нашего мэра, упокоив зомби парой крафтовых рун собственной разработки.

– И кто у вас ведьма-покровительница? – с интересом спросил Фанг.

Лидси вздохнула и сердито буркнула:

– Это особа еще не объявлялась. Сьюзи уже ходит, а ее всё нет. Я думала, это будет Фиделма, но потом поняла, что это не она.

– Я вам не мешаю? – возмутилась я. – О чем вы вообще говорите? Причем здесь я?

– Женщины-некроманты – очень редкое явление, – пояснил Фанг. – Их рождение сопровождается различными знаками: дождем из лягушек, разноцветным закатом и прочими прелестными предзнаменованиями. По Старому Кодексу ведьм – не тому, что действует сейчас, а гораздо более древнему – к каждой новорожденной некромантке Чернолика приставляет ведьму-опекуна, иногда даже нескольких, в зависимости от силы ребенка. Ведьма слышит Вызов и должна на него явиться. В Белленхейме более десятка ведьминских родов, женщины которых поколение за поколением служат некроманткам.

– Сьюзен немного не повезло, – грустно добавила Лидси.

– Но это я ее представила Чернолике! Я – крестная Сьюзен!

– Фидди, ты не подходишь. Темный резерв у тебя недостаточный.

Я немного обиделась. Как что-нибудь толковое, например, завещание тёти или опека над ребенком, так я все время оказываюсь на обочине жизни. Как наследовать холодильный шкаф с характером – пожалуйста!

– Посмотрите за Сьюзи еще немного, – попросила подруга. – Я на всякий случай запишу вам формулу крови. Но предупреждаю: мне не удалось добиться существенного результата. Ваш злодей – мужчина от двадцати до семидесяти лет. В принципе, это всё.

– Всё? – разочарованным хором воскликнули мы с некромантом.

– Ну, извините, – Лидси развела руками. – Это максимум, который я смогла извлечь. Кровь мага, начавшего перерождение, – не самый лучший источник информации.

– Но он перерождается? – напрягся Фанг.

– Я вам это гарантирую. Сами убедитесь.

– Фра Филчер, как вы узнали, что это кровь будущего перерожденного? Лучшие маги страны столетиями бьются над идентификацией по крови, а вы… так просто…

– У меня свои методы, пока не запатентованные. Для патента нужны подтвержденные опытные данные, а потенциальные испытуемые, как вы сами понимаете, попадают ко мне уже в стадии утративших рассудок монстров. Если найдете злодеев раньше, чем они переродятся, позвольте мне немного их поизучать. В обмен я открою вам секрет технологии, но только вам.

Некромант смотрел на Лидси с восхищением и уважением. Я одновременно почувствовала гордость за подругу и какую-то странную досаду.

– Непременно, – маг протянул руку, и Лидси пожала ее в знак договоренности. – Муфта избежал ужасной участи, – продолжила подруга. – Думаю, его шкура должна была пойти на артефакты сокрытия.

– Возможно, чтобы скрыть иные артефакты, – предположила я. – Получается, смерть Марго не помогла, мужчина все-таки заразился. Мрачный бог объявил его своим… своей собственностью.

– Количество перешло в качество. Этот парень, – Лидси постучала ногтем по пробирке, – пешка… был пешкой. Ни Мрачный Бог, ни подружка бедолагу не защитили. И он, скорее всего, переродится в ближайшем будущем. Он это заслужил, – кивком подтвердила Лидси. – Успеть бы. Поэтому умоляю: держите меня в курсе.

– Непременно, – повторил маг.

– Вы оба считаете, что именно эти люди убивают девушек?

– Похищения в Круасо как раз прекратились одновременно с появлением жрецов Дорвага здесь, в Хайвелле, – кивнул некромант. – В столице найдено два тела ранних жертв. Но никто больше не заявлял об исчезновении близких.

– Думаю, в этой парочке главная – женщина, – задумчиво предположила Лидси. – Но другой человеческой крови в склянке нет. Есть кошачья. Фидди, осмотри Муфту, он наверняка поранился.

***

Некромант отправился в библиотеку. Недавно в ней поставили несколько общественных Зеркал в соответствии с новыми требованиями к городской инфраструктуре.

Мэр хвастался, что Зеркала надежно защищены от магического взлома, способны подтвердить личность по Всеобщему реестру и иногда показывают красивые картинки с пейзажами Беленхейма. Ему никто не верил, особенно после того, как Бо Иверин, пытаясь связаться с тёщей, во время ожидания ответа имел неосторожность случайно (или нет) вызвать к просмотру обнаженную девицу.

Я поспешила в храм. Мое присутствие там не требовалось, норму по нейтрализации свечных огарков я выполнила. Но очень хотелось еще раз проверить на них остаточную магию. Вдруг я ошиблась.

Трудно было представить, что злодеи, мечтающие захватить власть над всем живым, обрести все богатства мира… и что там еще было в списке Фанга, вечная любовь вроде… периодически практиковали примитивные наговоры. Впрочем, насколько примитивные, я точно не знала. Порчу я уничтожала загодя, поэтому не могла проверить степень ее влияния на жертв.

Если спросить у фермера Говарда, за что он так ненавидит свою тёщу, он, вероятно, в сердцах и расскажет. И Дафна Мо Кройт, если ее припугнуть, наверняка признается, что давно пытается лишить мужской силы нашего почтмейстера – бывшего жениха, бросившего ее у алтаря.

Но вряд ли они вспомнят что-то еще и уж точно не ведьму, заговорившую им свечи. Может, опишут злобную, стандартно одетую в лохмотья и острую шляпу старуху-колдунью, живущую рядом с болотом. Ох уж эти стереотипы. Никто у нас у болот не живет… кроме меня. В любом случае, на месте нашей злодейки я бы своих клиентов слегка заморочила, впихнув в их головы ложные воспоминания.

Но опять же – зачем так рисковать, если стоишь на пороге большего? Я уже не говорю о мотивах своих односельчан. К примеру, Говард мог бы купить для нелюбимой тёщи отдельный дом – средств у него хватает, он самый богатый фермер в округе – а не морить ее порчей.

Дафна давно замужем за нотариусом Кройтом, у них трое очаровательных ребятишек, дом полная чаша и процветающий бизнес.

Месть – блюдо, которое иногда стоит вычеркнуть из меню, особенно если оно не просто давно остыло, а протухло.

Пожалуй, пора прекратить безобразие с заупокойным алтарем Чернолики. Да, я лишусь части заработка, зато смогу провести небольшой эксперимент, который, возможно, выведет нас на колдунью и ее приспешника.

Размышляя таким образом, я смахнула с алтаря в мешок восемь свечных огарков (и когда они успели-то?) и зашагала к выходу.

В храме было пусто, только со двора доносился сердитый голос помощника викария. Тот распекал младшего из Флиффов, выпущенного утром из обезьянника Гарды. Фэр Дюклус ожидаемо простил воришек, но судья добавил к отработке стоимости свиньи общественные работы.

Теренс пока оставался под стражей: как выяснилось, он помнил больше, чем его брат. По невнятным намекам Фанга я поняла, что в город скоро приедет настоящий дознаватель, но и его вряд ли интересует лишь смерть Марго.

В проходе я столкнулась с недовольным Бо Лукисом. Он исчерпал ограниченный список дозволенных священнослужителю ругательств и грозил ленивому Стиффу физической расправой.

При этом он воздевал руки к небу. Широкие рукава рясы задирались, и в солнечных лучах, проникающих сквозь витражи, были хорошо видны длинные глубокие царапины на его руках.

– А, фра Эбисс! – гневно потрясая конечностями, вскричал помощник викария. – Я сам отправлю его назад в Гарду! Пусть там поднимает пыль! Он даже не смочил веник и натрусил мусора в фонтанчики для питья!

– Какое отвратительное поведение, – пробормотала я, пятясь от жреца к выходу.

– А я о чем?!

Царапины на руках Бо Лукиса были свежими и блестели от какой-то ранозаживляющей мази. Я потянула носом. Чистотел и подорожник. Лидси делает такие мази на продажу. Мы с ней разделили сферу подработок: я занимаюсь омолаживающими кремами, лосьонами от прыщей и бальзамами для губ, а она изготавливает лечебные притирки.

Значит, Бо Лукис был у нее. Или просто воспользовался старыми запасами. В любом случае, мне стоит побыстрее отсюда убраться. Если раны Бо Лукису нанес Муфта, передо мной – приспешник черной колдуньи. Да и убираться отсюда следует молча, подтверждая свой статус тихони, заработанный спазмом от вечной приветливой улыбки и зажимами в челюсти от сдержанного молчания.

– А что у вас с руками? – выпалила я, провалив фокус исчезновения на месте.

Бо Лукис смутился, опустил руки и судорожно прикрыл их рукавами.

– Так… пара царапин. Неудачно покопался в сарае. Там у меня… доски с гвоздями.

– Ах, доски…

– С гвоздями… такими… крупными.

– И вы поцарапались о них сразу двумя руками.

– Ну да… Вернее, они на меня упали.

– Очень вам сочувствую. Промыли?

– Фра Филчер обработала раны и дала мне мазь. Уже даже не кровоточит. На мне вообще все подживает как на собаке… или кошке.

Жрец шагнул ближе. Солнце слепило через витраж с деяниями святой жрицы Бартоломеи, прочитавшей проповедь дракону-людоеду и тем самым оного умертвившей. Судя по выражению морды дракона, после проповеди он самоубился сам – от тоски и чувства безнадежности.

Я не могла видеть лицо помощника викария. Дверь по-прежнему была слишком далеко. Пятиться получалось не быстро, мешала моя ведьминская сумка, как всегда доверху наполненная потенциально полезными вещами.

– Ну… эта… – раздался голос позади. – Птичье дерьмо из фонтанов я выгреб. Двор подмел. Время обеда, господин жрец, уж не обессудьте, а я в харчевню.

Бо Лукис с новым приступом возмущения отвлекся на лентяя Флиффа, а я устремилась к выходу.

На улице вытерла пот и понеслась домой. Фанг в библиотеке, номера библиотечных Зеркал я помню. Нужно срочно предупредить некроманта.

Дома я бросилась к Зеркалу и увидела сообщение от До Фобаля. Он спрашивал об амулете и приглашал в кафе «Подсвечник» – самое дорогое заведение в Хайвелле, больше подходящее для туристов, а не для местных жителей.

– Темная купель! Амулет! – схватилась я за голову. – Какого импа я столько наобещала?! Ну ладно, что-нибудь придумаем.

Я принялась нервно выкрикивать номера библиотечных Зеркал. Три были свободны, но к ним никто не подошел. Одно было занято. Наверняка Фанг был перед ним, отчитываясь перед таинственным другом-заказчиком. А может, перед начальством, и мне все-таки соврали.

Пробиться через чужой разговор мне не позволяли. В моем Зеркале появилось изображение чудесного велосипеда с воздушными лопастями.

«Специально для сельских ведьм! – по поверхности побежала золотая строка. – Заменяет самую удобную метлу. Устойчив в воздухе, стремителен и изящен. Не пропустите сделку года!»

И откуда они узнали, что недавно я интересовалась велосипедами? Ах да, я же искала продавца через Зеркало.

С подозрением постучала по нему ногтем. За нами постоянно шпионят торговцы. А ведь я выложила за артефакт почти двадцать креатов. Прежде оно принадлежало часовщику и первые несколько месяцев упорно демонстрировало мне часовые механизмы.

Ситуация не изменилась ни через десять минут, ни через двадцать. Возможно, Фанг давно ушел, и это фра Кинсек опять болтала со своей дочерью, недавно уехавшей в Ифосс.

Тогда я с некоторым содроганием проговорила номер морга. Меня никогда не пугали покойники, но своего Зеркала в постмортальной лаборатории не было. Поэтому я каждый раз отражалась в металлической поверхности одного из столов в покойницкой.

Лидчи ответила почти сразу.

– Бо Лукис? Да, приходил. Нехорошие такие царапины, глубокие. Но я их пристально не рассматривала. Промыла и обработала. С одинаковой вероятностью это могли быть кошачьи когти, тонкие гвозди или проволока. А ты уже осмотрела Муфту?

Я ответила в том плане, что больше переживаю за некроманта и себя, а не за кота. И вообще, может, за мной скоро придут – убивать (как самую догадливую) или приносить в жертву!

– Вообще-то Бо Лукис скоро должен появиться в фельдшерском пункте, – сообщила Лидси. – На обработку и перевязку.

– И ты молчала?

– Если нужно, задержу его до вашего прихода, – флегматично пожала плечами подруга. – Сьюзи с няней. Допросим подозреваемого вместе.

Немного успокоившись и завершив разговор, я поискала глазами кота. Совсем про него забыла. Муфта перебрался на подоконник и наблюдал за мной оттуда, неестественно вытянув одну лапу. Я сразу поняла, где рана, – по каплям сукровицы. Между трогательными розовыми подушечками левой задней лапы застрял острый металлический шип.

Достав его пинцетом, я аккуратно положила находку в конвертик. Главное, не забыть прихватить с собой улику. Пусть Лидси заодно изучит и ее. Мне же, сколько я ни принюхивалась, не удалось почувствовать никаких следов чужой магии. Просто шип и все. Металл, правда, какой-то странный, как будто пористый в месте слома.

Мне ничего не оставалось делать, как ждать в надежде, что некромант догадается заглянуть ко мне после отчета или связаться по Зеркалу.

Муфта, проявивший похвальную выдержку во время извлечения шипа (или это был пресловутый кошачий пофигизм?), негромко, но внятно поинтересовался, когда же его покормят. По-кошачьи я не понимала, но догадалась, что иначе этот скорбный звук не истолкуешь.

Заглянув в холодильный ящик, я в очередной раз помянула рогатых импов. Наследство старой ведьмы изволило обнулить свои настройки самостоятельно. В розовой луже плавали свинина, от вида которой меня затошнило, и сардельки.

Останки Марго я кремировала. Во дворе. Одной точной огненной руной. Не знаю, что на этот раз подумал обо мне сосед. Боюсь, к списку жалоб мэру добавилось еще одно обвинение.

Сардельки скормила Муфте. После ужина кот принялся вылизывать шубку, порываясь проникнуть языком под бинт на перебинтованной лапе, но внезапно зашипел и исчез под диваном.

– Тук-тук-тук! – раздалось от двери. – Фидди, ты дома?

Я мысленно взревела: «Да когда же это кончится?!» Тут же заставила себя успокоиться и нацепить на лицо улыбку. Сама попросила пасечницу Дов Дигони зайти ко мне ближе к вечеру за мазью от ревматизма. Я всегда готовила мазь ранней осенью. Цветы гордеции лучше перерабатывать свежими.

– Заходите, фра Дигони! – выкрикнула я. – Чаю?

– Ох нет, детка. Уж больно жарко, – вдова обмахивалась соломенной шляпой. – Принесла тебе подарочек, обязательно попробуй сегодня же.

Фра Дигони, дама весьма обильной комплекции, тяжело опустилась на стул, выставив на столешницу банку меда.

Пока я упаковывала мазь, вдова с безмятежным видом осматривала гостиную: не появилось ли у меня чего-нибудь… предосудительного. Не прячется ли, наконец, под диваном любовник?

Я знала, что Дов переехала в Хайвелл после смерти мужа и тут же заняла вакантное место главной сельской сплетницы и хранительницы общественной морали. С моралью в Хайвелле внешне было все довольно неплохо (вдова просто не знала о поминальных свечах), поэтому в качестве претендентки на роль главной грешницы выбрали меня.

– Это что ж за мужчина к тебе зачастил? Стуция говорит, нестарый и ладный...– сладким, как ее мед, голосом начала гостья.

– ...и столичный дознаватель, – быстро пресекла провокацию я.

– Это что ж ты такого натворила? – ахнула Дов.

– Не я. Братья Флифф.

Фра Дигони презрительно фыркнула:

– Ни за что не поверю, что к нам прислали дознавателя из-за какой-то свиньи.

– Так свинья была очень необычная, – воровато оглядевшись и склонившись к уху вдовы, поделилась секретом я. – Невероятно ценной породы. Говорят, фэр Дюклус хотел ее поставить прямо к королевскому двору. Мол, такое мясо лишь самому Регенту по зубам.

– Чушь, ничего такого, мясо как мясо, – неуверенно проговорила фра Дигони, выдав свою причастность к дележу свинины. – Ладно, Фид, чудесно было с тобой поболтать, но мне пора по делам.

С этими словами вдова выпорхнула из дома, словно весьма упитанная бабочка. Я была уверена, что скоро весь городок узнает «страшную правду» о Марго и ее роли в королевском меню. Но это к лучшему. Нам с Фангом нужно больше времени, прежде чем Хайвелл запаникует по-настоящему.

Глава 7

Глава 7

Вскоре Фанг вышел на связь через многострадальный медный таз. Выслушав мои взволнованные объяснения, он дёрнул скулой и отрывисто велел:

– Оставайтесь дома, фра Эбисс. Заприте окна и двери. Никому не открывайте. Бо Лукис может пойти к фра Филчер на перевязку. Но с такой же вероятностью он может отправиться к вам.

– Чтобы устранить меня как свидетеля? – уточнила я, делая вид, что мне совсем не страшно.

– Рад, что вы это понимаете, фра Эбисс, – суховато сообщил некромант. – Хочется верить, что я не напрасно обременил себя… вашей персоной.

Сразу захотелось напомнить, сколько пользы я принесла залетному магу без особой аккредитации. А вдруг он вообще не тот, за кого себя выдает?

– Можете проверить мою личность у мэра Ниверса, – тем же сухим тоном проговорил Фанг, выслушав моё мнение. – У меня высший доступ, если хотите знать.

Я лишь пожала плечами, живо представив ситуацию – я прихожу к градоначальнику и заявляю: «Господин мэр, я тут на днях засомневалась...»

– Мы сами разберемся с Бо Лукисом.

– «Мы»? Вы и Лидси? Она, между прочим, тоже…

– Кто?

– Женщина!

– Она, прежде всего, опытный некромант и по совместительству, как врач, еще и некровит. Напомнить вам, чем некровит отличается от обычной ведьмы?

– Не нужно, – буркнула я. – Мы проходили это в Академии.

Некровиты отличаются от ведьм, как, впрочем, и от некромантов, характером энергетического обмена. Они не перерабатывают мертвую энергию в живую, а создают комплексные силовые Конструкты из разных видов магии. Поэтому они могут лечить, снимать серьезные проклятия, порчи и мороки, обращаясь непосредственно к Первородной Силе.

Им также открыты пути человеческой души и поклоняются они сразу и Белолике, и Чернолике, не встречая никаких преград со стороны Сестер.

Познакомившись с Лидси, я загорелась надеждой, что она сможет помочь отцу. Но подруга сразу сказала «нет», подтвердив слова тёти Грейс: это проклятие может снять только тот, кто его наслал. Или некромант, равный ему по силе.

Я же родилась ведьмой с невысоким резервом. И сколько себя помню, всегда знала, где моя сила – в природе и ведьминских хитростях. Что уж скрывать, мне не дано с первого взгляда определить потенциального перерожденца или уничтожить его ударом сырой силы. Моё дело скромное: контролировать популяцию нежити и нейтрализовывать мелкие напасти, зачастую созданные моими же коллегами.

– Странно, фра Эбисс, – Фанг вдруг поднял одну бровь. – Вы упоминали, что учились в Ифоссе. Почему же после столь престижной Академии вы предпочли скромную карьеру штатной ведьмы? Предположу также, что учились вы весьма прилежно. Вы ведь неплохи в своем деле… даже очень.

Сегодня к вечеру у меня точно разболятся плечи – столько ими пожимать. Ну училась. Неплохо училась. Что с того? Таких, как я, – без поддержки семьи, готовых на любое предложение – в Ифоссе было немало. Хотя меньше, чем деток богатеньких аристократов.

Главное, что Ифосс располагался не очень далеко от дома… от мамы и отца… от Эгендор-холла… и принимал всех способных сдать сложный экзамен. Благодаря стипендии Академии мы с братьями смогли выбиться в люди… особенно братья.

– Где я вас видел? – внезапно задал вопрос Фанг. – Мне с первого дня знакомства казалось, что мы уже встречались. В Ифоссе? Я там преподавал одно время.

– Вряд ли в мое.

– А мне кажется…

– Я вас не помню, – перебила я мага. – Я училась на факультете Общей магии, который располагался в самом скромном здании Академии, далеко от главного корпуса, а вы, видимо…

– … преподавал у некромантов.

– Я почему-то так и подумала.

Самый пафосный факультет Ифосса. Наследники старых некромантских родов кишели там, как тараканы, обгоняя по количеству даже темный замок Дроудон. Их общежитие напоминало роскошный отель с доставкой готовой еды из ресторанов и полем для гольфа на заднем дворе.

Опять мы обмениваемся колкостями, вдруг сообразила я. И не со зла, а по сложившейся с первого дня привычке. Просто я недовольна, что в потенциально опасных ситуациях меня постоянно отпихивают в сторону, будто я ребенок. Ну и маг был явно раздражен после разговора с «другом».

– Ладно, жду вашего сообщения. И, ради богов, запишите номер моего Зеркала! – проворчала я.

– Чем вас не устраивает… то, в чем я отражаюсь сейчас?

– Ничем. Хотите походить на тролля с похмелья – наслаждайтесь.

Фанг поджал губы, записал мои координаты и отключился. Даже не спросил, как там Муфта. А я забыла сказать про шип.

Тем временем кот доел остатки сарделек в миске и занялся мародерством. Очевидно, куклу на полке он заприметил давно. Не знаю, что его привлекло: игривые нитки-волосы или легкий флер магии, но пока я раздумывала над компонентами для амулета До Фобаля, Муфта упорно лез на шкаф.

В конце концов, я достала Хольми из шкафа и заперла ее в ящике стола.

– Ты-то наелся, – проворчала я, глядя, как разочарованный кот подбирает из миски сосисочные крошки. – А мне сегодня чем перебиваться?

С сомнением покосилась на мед. Не люблю сладкое вместо еды. Во всей этой суете забыла, что бренное тело нужно подкармливать. Да и встреча с Бо Лукисом отбила аппетит. Но теперь он вернулся… аппетит, а не Бо Лукис, чтоб его. И зачем ему понадобилось лезть в помощники к черной колдунье? В деньгах помощник викария не нуждался. Одевался как франт и носил золотые браслеты.

Пришлось покопаться в ящиках с крупами. Из неиспорченного остался лишь рис. Им мелкие черные козявки, доставшиеся мне вместе с имуществом сгоревшей ведьмы и невосприимчивые к инсектицидным рунам, почему-то побрезговали.

– В морскую лавку фэра Тельтиса сегодня завезут рыбу, – некстати вспомнила я за едой. Каша получилась сытной и даже вкусной, но от мяска или рыбки я не отказалась бы. – Хочу тунца. А ты?

Я понятия не имела, почему вдруг завела разговор с котом. Наверное, одиночество иногда вредит даже темным ведьмам – тихоням и отшельницам. Тем не менее наше одностороннее общение с Муфтой (впрочем, изредка, неопределённо помуркивая, тот подавал знаки, что слышит и понимает) вызывало у меня необъяснимое удовлетворение.

Поскольку я крепко заперла двери и окна, закрыла руной все отражающие поверхности и разбросала вокруг дома мелкие сигнальные маячки, никто не мог видеть, как я болтаю с котом, и упрекнуть меня в малость съехавшей на бок крыше.

Кстати, о крыше. Ее давно следовало починить, иначе осень я встречу с дождем не только снаружи, но и внутри.

Главное, я успокоилась. Руки больше не дрожали. Шаги убийцы не чудились.

– Что лучше всего помогает отвлечься от тревог? – спросила я Муфту. – Работа. Тебе, конечно, такое слово неизвестно. Вряд ли фра Дерри когда-нибудь заставляла тебя ловить мышей.

Услышав знакомое имя, Муфта жалобно мяукнул и вскочил на подоконник, словно собрался высматривать в окошко пропавшую хозяйку. Впрочем, увидев, что я открываю ящик с куклой, котяра рванул к столу.

Я всего лишь извлекла на свет божий проржавевшую коробку из-под печенья. Не открывала ее со времен Академии. В ней хранились мелкие побрякушки (ничего ценного из Эгендор-холла я не прихватила, как меня ни упрекали в обратном Дуглас и Оржетта). Во время учебы мне было не до украшений. Хотя… помнится, один-единственный раз… Те бусы из мышиных черепов, черная косынка и… Нет, стыдно вспоминать!

Ожерелье из дешевого стекла всё еще хранились в коробке. Нитка лопнула, когда я потянула их наружу, бусины раскатились по ящику. Крошечные фигурки драконов, грифонов и василисков посыпались обратно в коробку.

Крупные бусины чередовались в ожерелье с мелкими, похожими на горошины черного перца. Но сейчас, когда я рассмотрела «перчинки» на свет, те засияли глубоким розово-пурпурным. Гранат? Кое-кто считает его камнем Подземного мира, воплощением темной богини Бадб. Нам, ведьмам, он подходит как нельзя лучше.

Стеклянные бусины при ближайшем рассмотрении показались не такими уж дешевыми. Странно, что я никогда не изучала их вблизи. В детстве они казались мне воплощением роскоши, в ранней юности – устаревшей безделушкой. Фельское стекло? Его выдувают, смешивая капли разных цветов. Получаются завитушки и слои. Красиво.

Муфта как-то извернулся и выбил лапой бусину из моих пальцев, отправив ее в путешествие по комнате. Он ловко гонял ее между ножек мебели, не оставляя никаких сомнений в том, что рано или поздно загонит игрушку в какую-нибудь щель.

Именно в щели я это украшение и нашла… когда-то…

После несчастья с отцом тётя решила забрать меня к себе. В Эгендор-Холле уже жили дети тёти Лауры. Но если средняя из сестер была только рада сбагрить своих отпрысков на воспитание старшей, то моя мама, что было ей совершенно несвойственно, храбро решила возразить.

– Понимаешь, Грейс, – лепетала она, – Фид… она стала такой тихой и безразличной. Да, в доме у нас тяжело… но мальчишки будут по ней скучать… и…

– Ноинин, ты что-то имеешь против? Я не в чужую семью Фиделму отдаю, я забираю ее к себе. Как может сравниться пансионное образование с тем, что обеспечу ей я? Домашние учителя, лучшие в столице. Продвинутая программа. Даже в королевском лицее меньше часов рунной магии.

Тётя подняла брови, глядя на невестку с изумлением. Мама никогда ей не противоречила. Хотя ее семья была не менее родовита, чем Морганы, она почему-то была уверена, что ей крупно повезло войти в известный магический род.

– Просто… мне не нравится, что Фид так замкнулась в себе…

– Эгендор-холл поможет ей разомкнуться, – сухо проговорила тётя Грейс. – Кто может быть лучше компании ровесников? Дети подружатся, я уверена. Они будут для нее хорошим примером для подражания. Фид немного… безынициативна, ты не находишь, Ноинин? Правильная компания станет для нее стимулом к развитию. Дуглас демонстрирует достижения в области векторной магии, а Оржетта – будущий специалист в юриспруденции. Осталось только выяснить способности Фиделмы. Я вижу ее в чине…

– Она любит… природу.

– Вот только природной ведьмы нам в семье и не хватало, – поморщилась тётя. – Так недолго очутиться где-нибудь в богами забытом месте в должности деревенской колдуньи.

Мама уступила. В конце концов, тётя обеспечивала всех нас, семью ставшего инвалидом брата. При этом Грейс вряд ли забыла, что ее брат женился на моей маме против воли старшей сестры. Каждый месяц нам приходил чек именно на ту сумму, которую зарабатывал отец до болезни. Ни больше, ни меньше.

Решив, что в лице Оржетты я найду новую подругу, я начала искать ее общества. В пансионе я довольно легко сходилась с другими девочками. Мне бы и в голову не пришло, что можно отказаться от дружбы, если ее предлагают со всей искренностью.

В тот день на втором этаже дома от стены, прямо на моих глазах, отлетел кусок плинтуса. В пыльной щели я отыскала стеклянные бусики с металлическими подвесками. Украшение совершенно меня очаровало. Подвески были грубыми, но в символических изображениях мифологических зверей таилась загадка.

Я сразу же похвасталась находкой перед Оржеттой. Та тоже оценила нехитрую безделушку, неинтересную для взрослых, но притягательную для детей. Оржетта вцепилась в нее своими тонкими, «чрезвычайно чувствительными и музыкальными» пальчиками.

– Отдай, – прошипела она.

Шокированная такой реакцией, я машинально потянула бусы на себя:

– Но это я их нашла!

– Ну и что! Тебе они не пригодятся! Такой уродине? Не смеши меня!

– Это кто здесь уродина?! – возмутилась я.

Руки Оржетты были заняты. Поэтому она попыталась проговорить заклинание парализации.

– Шуш! – выкрикнула она, на мое счастье, смяв последние, решающие звуки.

Однако пансион научил меня не только дружить, но и защищаться.

– Сама шуш! – пришла в негодование я.

Кузина застыла. Некоторое время я рассматривала ее искаженное злостью лицо. Даже помахала рукой перед носом. Руна «шуш» всегда хорошо мне давалась.

Я с некоторым трудом выпутала из длинных пальцев кузины заветные бусики. А затем… пришлось звать на помощь. Расколдовать Оржетту самостоятельно я не сумела.

Вечером на традиционном разборе хорошего и плохого поведения я монотонно повторяла:

– Это я их нашла. Они мои.

– Она меня заколдовала! – роняя слезы из огромных невинных голубых глаз, твердила Оржетта. Дуглас смотрел на сестру, раскрыв вялый рот и ковыряясь в носу. Он всегда так делал в минуты стресса.

Тётя Грейс выслушала обе стороны и поднесла украшение к глазам. Рассмотрев бусы, она бросила их на журнальный столик со словами:

– Дешевка. Должно быть, какая-то служанка потеряла. Оржетта, милая, уступи этот… предмет Фиделме.

Оржетта зарыдала в полный голос. Тётя поморщилась, и чуткая кузина тут же прикрутила фонтан слез. Ссориться с покровительницей она боялась.

– Но они… красивые.

– Я куплю тебе другие, гораздо лучше. Морганам не пристало гоняться за подделкой, чем бы она ни была. Завтра же съездим к ювелиру. Тебе как раз пора обзавестись собственной шкатулкой с украшениями. Пусть завтрашняя покупка станет началом твоей коллекции, приданого настоящей леди. А ты, Фиделма, – тётя обратилась ко мне, – из-за своего упрямства довольствуйся тем, что выбрала. Впредь будешь поуступчивее.

Нельзя сказать, что слова тёти не задели меня за живое. Вечером я спустилась на кухню, выпросила у кухарки жестяную коробку из-под печенья и положила в нее бусы. Это стало моей первой шкатулкой. В том возрасте я тоже мечтала быть леди.

В ту ночь я была уверена, что это сон: открытая дверь, в которую упал свет из коридора, фигура тёти Грейс, шуршание и скрип крышки, снимаемой с жестянки.

Я отчетливо услышала звон бусиков. Но открыть глаза почему-то не смогла. Просто следила за происходящим как за странным сном, боясь, что у меня заберут единственное моё сокровище.

– Ну-ну, – услышала я удовлетворенный шепот тёти Грейс. – Посмотрим-посмотрим.

Утром бусы оказались на своем месте. С тех пор я демонстративно надевала их в церковь. А вот Оржетта хранила свое изумрудное ожерелье в круглой розовой шкатулке с танцующей балериной. Благодаря щедрости тёти Грейс она постоянно пополняла свою ювелирную коллекцию. Интересно, стала ли кузина настоящей леди. Держу пари, что стала – с такой-то врожденной склонностью к притворству и жеманности.

***

Несколько мелких бусинок я ссыпала в коробку из-под леденцов.

Я еще не решила окончательно, как будет выглядеть талисман для До Фобаля, но уже ступила на особую «ведьминскую тропу», которая, я знала это не понаслышке, должна была привести меня к конечному результату. Это ощущалось как легкий бриз и полное отсутствие мыслей в голове – просто иди, куда ведет тебя поток, ведьма. И я пошла.

Взяла в руки Хольми, так и сяк повертела свою любимицу. А это идея.

Муфта тут же очутился возле стола, и я несильно хлопнула его ладонью по лапе.

– Эй, не наглей. Я специалист по пропавшим котикам. Понимаешь меня? Нет?

Подробно рассказала коту о том, что делаю с брошенными на болотах домашними питомцами. Поскольку угодья свои обхожу часто, успеваю время от времени спасти их из трясины или пасти нежити.

– А потом, – поучительно сообщила я, – я провожу маленькое расследование и выясняю, кому принадлежит «заблудившийся» песик или котик. Отвожу питомца домой. Хозяева, разумеется, очень «рады» видеть его снова. Ты бы видел их кислые физиономии, когда я появляюсь на пороге с тем, от которого они недавно избавились. Но я с невинным видом сообщаю им, что их «горячо любимых» зверят чуть не покусала нежить. Тогда бы потеряшки сами превратились в зомби, но добрались бы домой неживые и нездоровые. Ведь пес-нежить гораздо сообразительнее обычной собачки. Иначе как выжить на болотах?

Муфта слушал меня с недоумением, явно прикидывая, какое отношение моя проповедь имеет к его персоне.

– Это я к тому, – поспешила пояснить я, – что как специалист по возвращению домой живых питомцев, могу без всяких усилий переквалифицироваться в специалиста по их исчезновению. Да далась тебе эта кукла! Иди лучше погуляй! Лоток в доме ставить не собираюсь. Мне и так негде развернуться.

Я осторожно высунулась во двор, заодно выпустив кота. Потенциальных убийц и перерожденцев там не наблюдалось. Только пожелтела от нескольких дней жары травка, и ветер принес из леса запах пожухлой листвы.

Наступала осень. До Мабона осталось две недели. Мама скорее всего украсит дом и пригласит братьев с их женами и детьми. Я еще не видела новехонького племянника, сына старшего брата. А ведь ребенку уже четыре месяца.

Муфта спрыгнул на траву, повел носом и вдруг, крадучись, направился к забору. Я перехватила кота на полпути. Не хватало еще, чтобы фэр Тэш получил когтистой лапой в свой шпионский глаз.

Впрочем, сосед явно запланировал сегодня выходной от слежки и занимался своими огородными делами. С его стороны вдоль забора цвели шикарные розы. Иногда до меня доносился их аромат, и я временно прощала фэру Тэшу его странности.

Муфту я отвлекла, повязав ленты с колокольчиками, оставшиеся от весеннего праздника, на старое персиковое дерево. Пока кот азартно ловил их на ветру, вернулась в дом и отыскала в кухонном шкафу сверток с куском чудесной глины.

Уж чего-чего, а глины в окрестностях Хайвелла хватало. Однако я любила копать ее на территории коллеги Берье, ведьмака из Руорта. Не то чтобы работала присказка «чужой кусок лучше пахнет», просто глина в Топком Овраге оставляла меньше брака при обжиге.

Я замочила сухой комок в воде и ускорила процесс набухания своей крафтовой, давно проверенной ремесленной руной. Затем я налепила с дюжину плоских куколок размером с пол-ладони и разложила их на старом противне.

Такую и на бечевку повесить, и в кошелек положить. А делать куколка будет то, что я в нее вложу.

Зубочисткой изобразила на сырой глине одежду и волосы, мизинцем наметила ямки для будущих глаз. Отыскала краски и клей для бусин, выставила их на стол. Мысленно прикинула, кому раздам и продам амулеты. Оставалось лишь дойти до сарая с печью и заодно заняться свежими свечными огарками с проклятиями.

До Фобалю, конечно, достанется самая неудачная куколка. У них, у аристократов, сейчас в моде принцип «чем страшнее, тем дороже». Коллекционеры гоняются за грубыми поделками из сухих лиан с земель племени мехор, уродливыми статуэтками баули и панно из сухого мха.

В прошлом году фэр Дюклус умудрился продать какой-то заезжей экзальтированной охотнице за антиквариатом кривую металлическую конструкцию из своего двора. Дама решила, что «скромный, но тонко чувствующий красоту» фермер украсил лужайку образцом местного аутентичного искусства.

На самом деле то были останки его голема – механического уродца из гнутых прутьев, в которого я вселила дух какого-то несчастного, так и не обретшего покой в наших болотах.

Голем проработал у фермера три месяца. В его обязанности входил сбор камней с нового поля Дюклуса. Затем по нашей с духом договоренности я отпустила беднягу на волю и заявила о найденных мной (по его наводке) останках. Бедолагу похоронили по всем ритуалам, а Дюклус выплатил мне гонорар козьим молоком.

Скелет голема фермер намеревался разобрать на части. Он оставил его в центре двора, чтобы домашние не поломали руки и ноги, следуя ночью к заветной будочке. Там его и заприметила богатая дама в пурпурном боа, путешествующая в автомобиле с пуделем.

Фермер запросил за «редчайший образец сельского футуристического искусства» приличную сумму. И он, и дама – оба остались довольны. Мне, разумеется, перепало кое-что помимо молока, ведь я была представлена покупательнице «специалистом по энергетике произведений современного искусства».

Убедившись, что статуя излучает исключительно позитивные эманации, дама убралась с ней восвояси.

Я продолжала изучать сырые амулеты. Может случиться, что при обжиге они будут испорчены – моя печь не очень хороша. Но на все воля Сестер.

Вот эту хрупкую куколку с тонкой фигуркой подарю фэру Анталису, она напоминает мне его дочь Тею. Фэр Анталис всегда очень аккуратен с моей почтой. Он меня жалеет. Считает, что я вытянула несчастливый билет. Молодая девушка прозябает на болотах, работает за медяшки и жениха никак не найдет.

У дочери фэра Анталиса ситуация была примерно такой же. Скука, монотонная работа. Однажды Тея не выдержала и ушла в табор баули. Кочевое племя прорицателей, пифий и карточных шулеров разбило лагерь недалеко от моего дома. К слову, их барон сначала получил разрешение у мэра, а потом у меня. Среди тех, кто бегал в лес погадать, была и Тея.

Случилась обычная история: юная девушка влюбилась в молодого красивого предсказателя, бросила дом, семью и сбежала вслед за любовью.

Я вздохнула и на одежде куколки нарисовала знак «уто». Мир, покой на сердце и хороший сон – вот что гарантировала эта руна. Всего этого фэру Анталису очень недоставало. Время шло, а его сердце оставалось разбитым.

Руна «уто» весьма непроста. Медленно, но неуклонно почтальон будет успокаиваться. Конечно, он не забудет, но возможно перестанет винить в случившемся себя.

Еще одна фигурка, оберег от сглаза, предназначалась Лидси. Я предположила, что подруга только посмеется. Фра Филчер не верила в неудачу. Она считала, что наши судьбы – в наших же руках. Ничего. Я уверена, что Лидси будет носить этот амулет. Просто из уважения к моей работе. А мне другого и не надо.

А вот Сьюзи мой подарок наверняка понравится. Ее куколка получилась просто очаровательной. Раскрашу ее поярче. Я заговорила амулет Сью на защиту и успех. Женщины-некроманты редки и не всегда удачливы в карьере и любви. Такая уж у них работа.

Муфта устал от игр и отдыхал в траве. Сосед целеустремленно шуршал за забором. Печь разогрелась, я поставила в нее противень с амулетами и прочитала несколько бытовых заклинаний для высушивания глины и равномерного поддержания огня. Когда заготовки остынут – а это будет не скоро – раскрашу их и вклею глаза-бусинки.

Задумчиво подержала бусы в руках, пересыпая бусины с ладони на ладонь, и ссыпала их в коробку из-под специй. Конечно, нужно создавать новые воспоминания, забыть, с каким злым лицом провожала меня взглядом Оржетта, когда мы ходили в храм.

– Бездарность, – бормотала кузина вместо молитвы. – Утром бабушка опять сказала, что у тебя резерв дырявый как сито.

Помню, как равнодушно пожала плечами, чем еще больше взбесила кузину. Мы становились старше. Я приспособилась к тете, к кузенам, но не собиралась надолго оставаться в Эгендор-холле.

Я открыла для себя такое понятие, как ежедневная почта. Тётя выписывала магические газеты и журналы, каталоги и альманахи. Среди них иногда попадались рекламные буклеты университетов. Парочку я припрятала. У меня возникла цель, и все остальное перестало существовать. Кроме Дома, конечно, родителей и братьев.

Остатки бус отправились в ящик.

***

Свечные огарки я вытряхнула на стол. Осторожно поворошила их рукой в специальной перчатке. Ничего. Ни одного пожелания смерти, ни одной антируны порчи – вообще ни капли волшбы. Только отпечаток магии Чернолики, совершенно обычный для обрядов поминовения.

Огарки я сожгла. Долго стояла над кучкой пепла и размышляла.

И мне все меньше нравилось то, до чего я додумалась.

В храме свечи еще были заражены. Я знала это наверняка. Полежав в сарае, они оказались стерильно чистыми. Здесь кто-то побывал.

Некто, очевидно, перелез через забор за сараем и проскользнул внутрь. Но как же гордеция? Почему она не предупредила о чужаке?

Осторожно выбравшись наружу, я осмотрела забор. Все оставшиеся цветы были в порядке. Ни одного выпущенного гордецией шипа, ни клочка одежды, ни капли крови. Кто бы это ни был, он проник в мой сад другим путем. Или был настолько хорош, что заколдовал мою защитную флору.

Возможно, фэр Тэш видел вторженца. Или слышал. Впервые я молилась о том, чтобы скверный нрав и наблюдательность моего соседа оказались сегодня при нем.

Глава 8

Глава 8

Еще раз тщательно осмотревшись и не найдя ничего подозрительного, я двинулась через двор.

Сегодня фэр Тэш, невнятно ворча, вынужден был оставить свой пункт наблюдения и выполнить наконец необходимые садовые работы. Я хотела расспросить его о незваных гостях в своем саду.

Внезапно зашуршали пожелтевшие, опаленные солнцем и готовые сорваться в осенний полет листья на липах. Ветра не было. Ни несколько минут назад, ни сейчас.

Зато посреди двора в воздухе начал раскрываться черный конструкт – очень энергозатратное, но весьма эффективное заклятие. Я бы ни с чем его не перепутала. Такое же отправило моего отца в забвение.

Это выглядело, как если бы в чистую воду капнули черных чернил, и они растекались густыми протуберанцами. Вокруг почти идеального овала пульсировало голубоватое сияние.

Я обреченно смотрела на формирование смертоносного конструкта, понимая, что если не выдюжил отец с его мощным резервом, то я уж и подавно не справлюсь. Затем спохватилась и выставила сразу дюжину любимых рун сдерживания и нейтрализации. Задешево разум и жизнь свои не отдам.

Слышала когда-то предположение, что коматозники одной ногой в мире живых, а другой – на Той Стороне. Дескать, Сестры Богини спорят и никак не могут определиться, кому достанется душа. Мне бы или туда, или сюда. Если туда, то с концами. Маме и так нелегко приходится. Куда ей еще одного инвалида?

Никогда не думала, что несколько секунд могут растянуться в целую вечность. Или это руны все-таки замедлили созревание проклятия. Краем глаза я увидела Муфту, деловито тащившего по двору мою куклу. Он держал ее зубами за волосы, мягкое тело Хольми волочилось у кота между лап.

Муфта направлялся в сторону конструкта, не замечая преграды. Кота было жаль. Он ни в чем не провинился.

В принципе, фэр Тэш тоже. Я надеялась, что он увидит творящееся в моем дворе безобразие – за забором царила напряженная тишина.

– Бегите! – выкрикнула я, если это вообще можно было назвать криком.

И в этот момент конструкт лопнул, и проклятие ударило…

… в меня…

Или не в меня…

Меня швырнуло на забор, шаткая конструкция рухнула. И последним, что я запомнила, прежде чем отключилась, был аромат роз.

***

В комнате царил полумрак. На подоконнике горела моя старая масляная лампа. За окном привычно верещали цикады. Пахло… едой. Мясом.

«Овощу приготовили мясо на ужин», – подумала я, хихикнув, но вместо смеха произведя на свет только жалобный тихий писк.

Послышались чьи-то шаги. Если это маг, сотворивший проклятие, я в полной его власти. Зачем только было переносить меня в дом? Сейчас ночью холодно. На траве я бы замерзла и простудилась. Это стало бы феерическим завершением злого умысла. Коматозница с соплями.

Он хочет меня допросить? Пытать? Вряд ли я что-либо скажу добровольно, но существуют такие руны откровения… что лучше бы мне было умереть.

Шевельнула рукой. Ага! Пальцы целы, значит, я могу атаковать… Только подойди поближе. Я же обещала, что поборюсь за свою жизнь, вернее, за то, что от нее осталось.

– Вставайте, фра Эбисс, – вдруг произнес «черный колдун» голосом Фанга. – Хватит притворяться. Проклятие вас не задело. Я запек курицу, сейчас поужинаем.

Я медленно приподнялась на диване. Немного болело плечо, наверняка потянула ключицу. Но в целом… жива, и обе ноги – на этой стороне.

– Фэр Тэш? – выдавила я.

– Ругается, но позволил мне воспользоваться его духовкой. За это я пожертвовал ему куриную ляжку. Чур, вторая ляжка – моя. А вы, госпожа ведьма, извольте удовлетвориться филе и крыльями.

– Я люблю филе, – голос немного дрожал, ключица ныла, желудок тоже жаловался… вслух.

– А я не очень. Но я мужчина, и я устал. Вы не такая худенькая, какой притворяетесь. Тащить вас было непросто. Пришлось еще и ужин готовить.

– Хам, – беззлобно промямлила я. Курица нейтрализовала все обиды. – Что случилось? Почему я жива? Я же видела…

– Черный конструкт, – Фанг, в моем фартуке и с моим же полотенцем на плече, по очереди перетащил от камина к дивану кофейный столик и стул.

– Да, да! Меня хотели проклясть!

– Думаю, все-таки убить, хотя… не знаю, не знаю… – Фанг полюбовался одноногой куриной тушкой на блюде – такой поджаристой и ароматной, что я чуть не захлебнулась слюной – и принялся делить добычу дальше.

Я рассказала ему о свечных огарках и внезапном исчезновении их зловещей начинки.

– Хм… Мне даже жаль, что вы практически не пострадали. Такой непослушной, неуступчивой ведьме, как вы, не помешал бы хороший урок. Я же велел вам никуда не выходить. А вы полезли изучать свечи именно в тот момент, когда злодей находился поблизости.

Я вспомнила об амулетах и загрустила. Столько работы – коту под хвост. Наверняка куколки сгорели в жарком пламени.

Однако организм требовал еды и информации. На фоне случившегося инцидент с амулетами казался пустяком. Сделаю еще, а До Фобалю сплету ловца снов.

Вишенкой на торте стал каравай горячо любимого мной кукурузного хлеба.

– Курицу принесла фра Стуция, хлеб я купил сам, – отчитался из кухни некромант.

– Но все же… как я выжила? Чувствую себя неплохо, голова только немного… кружится, – сев, тут же обнаружила, что окружающие меня предметы весело танцуют твист. – Ой! – я вцепилась в обивку дивана.

– На этот раз истощились вы, – констатировал маг, появившись в комнате со стопкой моих тарелок. К яствам на столике добавились мытые и чищеные огурцы. – Вернуть вам капли?

– Не нужно, у меня есть запас.

– Вот, смотрите, – Фанг продемонстрировал мне то, что осталось от куклы.

Очень сложно было бы узнать в обгоревшей тряпке мою Хольми.

– Муфт… Муфта?

– Там, в углу, – некромант кивнул на кресло.

На кресле беспечно дрых кот.

– Не может быть, – просипела я. – Если так повредило Хольми, от Муфты должно было остаться… то же самое.

– Все проклятие досталось оберегу. Кот тоже не пострадал. Фэр Тэш утверждает, что, почувствовав неладное, Муфта пустился бежать, бросив добычу.

– Умная киса, – с облегчением выдохнула я. – Умный фэр Тэш. Надеюсь, он поступил так же.

– Конечно. Упал на землю и пополз к крыльцу. У вашего соседа явно имеется окопная подготовка. А Муфта – настоящий свомпширский ведьминский кот. Он доказал это дважды. Ешьте, фра Эбисс, остывает.

Я не заставила себя долго уговаривать и вгрызлась в ломоть хлеба, в который вложила кусок курятины. Куснула огурец и блаженно застонала.

Даже в тяжелые студенческие времена, когда хороший кусок мяса доставался нам с подругой крайне редко, я не получала такого удовольствия от еды.

Об этом я и сообщила некроманту.

– Родители не давали вам денег?

– Так уж получилось.

– Вы сирота?

– Вообще-то нет.

– Странно, – пробормотал Фанг.

– Ага, все сложно. Нам с подругой действительно часто не хватало на еду. Фоанна поступила в Академию против воли родителей, потомственных фермеров. Они не могли представить ее иначе как с вилами в руках. У меня ситуация была… похожей.

– Вы тоже сбежали с фермы? – Фанг поднял одну бровь.

– Нет. Я сбежала… из дома… большого дома. Содержание мне, разумеется, не выделили. Но вы же там преподавали, в Академии Ифосса, и знаете, что она принимает всех, у кого есть дар.

– Насколько я помню, требуется согласие близких.

– У меня оно было… от мамы. Впервые за долгие годы она обратилась к своему роду, Рочестерам, и род на несколько дней наделил ее полномочиями решать судьбу несовершеннолетних детей. Отец… он был далеко. Мама подписала разрешение. Ей потом, конечно, попало, но в Академии я отучилась. Как и мои братья до меня.

– Действительно все сложно. Почему вы живете одна, здесь, у самых болот? Никогда не говорите о своих родителях. Вы впервые о них упомянули.

– Не так уж мы с вами близки, – прочавкала я, добравшись до куриных крыльев. – Я не одна. У меня есть сосед… подруги… любимые клиенты. Кстати, фэр Тэш очень… зол?

– Не очень. Я уговорил его не жаловаться градоначальнику и постарался выставить вас в самом лучшем свете. Темные силы напали… вы противостояли…

– Это Хольми меня спасла, – понурилась я. – Ее мне мама сшила.

– Материнские обереги самые сильные, – кивнул некромант. – Но лучше кукла, чем вы. А еще вас спас кот.

– И он, – согласилась я. – Муфта!

Кот, уже проснувшийся и принюхивающийся, мгновенно оказался у дивана, и я поделилась с ним курятиной.

– Завтра пойду и куплю еды ему и себе… Стоп! Бо Лукис? – напряглась я, отложив недоеденное крыло.

Фанг пожевал губами и совершенно спокойным тоном сообщил:

– Бо Лукис пришел к вашей подруге на перевязку в назначенное время и был крайне удивлен нашему намерению устроить допрос с пристрастием. Поняв, в чем дело, он очень смутился и все нам рассказал. А мы, разобравшись, его отпустили.

– Смутишься тут, если целишься в людей страшным проклятием! – воскликнула я. – Зачем вы его отпустили? Неужели непонятно, что он сразу отправился ко мне! И сообщницу свою наверняка предупредил.

Губы некроманта как-то странно подрагивали.

– Уверяю вас, это не помощник викария сразился с котом, а потом наслал на вас проклятие.

– Как не он? Я видела его руки!

– Вот так, не он. Дело в том, что прошлой весной некая модистка, фра Блей, заказала у тебя защиту от незваных гостей – магическое растение... что-то вроде измененной гортензии...

– ... гордеции, – уточнила я, помрачнев – поняв, к чему ведет некромант. Да уж... сыщик из меня так себе. Охочусь за одним – забываю другое.

– Ты обсадила ее забор вышеупомянутой гордецией в обмен на некую услугу...

– Платье. Она сшила мне вечернее платье.

– Мне продолжать дальше?

– Не надо, – угрюмо попросила я. – Я сама уже… догадалась.

Фанг не скрывал улыбки. Я же смущенно прижала холодные руки к горящим щекам. Это ж надо было так увлечься игрой в дознавателя, чтобы забыть освежить заклинание на гордеции Норы Блей.

Наша модистка жила рядом с корчмой, и к ней в сад, по ошибке или в целенаправленном поиске бесплатного сортира, периодически забредали пьяные сограждане. Я выкопала у себя несколько кустов шипастой «розы» и рассадила их по периметру сада Норы. Ускорила рост специальной руной, поставила запрет атаковать своих, познакомила с хозяйкой. За несколько дней гордеция оплела забор и калитку до самого верха.

Нора должна была представить кусачему цветку всех своих клиентов, друзей и родственников. Гордеция их не трогала, пока я поддерживала ее память особыми рунами.

Дата обновления заклинания была записана у меня в книге заказов, которую я вела для уплаты налогов и просто чтобы не забыть о своих обязательствах. Однако накануне я забыла заглянуть в книгу, что для ведьмы с хорошей репутацией было просто непростительно.

А Бо Лукис-то наш! Кто бы мог подумать, что храмовый помощник заведет интрижку с красавицей Норой! Кто только к ней не подкатывал – она всем давала отпор. Говорила, что ищет того самого, надежного и понимающего. Видимо, нашла.

Очевидно же, что когда Бо Лукис толкнул калитку, гордеция, по моей вине напрочь забывшая все инструкции, атаковала чужака со всей яростью психа с амнезией. Это еще хорошо, что фэр Лукис отделался лишь царапинами.

– Ну почему же Нора не пришла ко мне после происшествия? Почему не пожаловалась? Она могла бы связаться со мной по Зеркалу! – простонала я, схватившись за голову. – Наверняка Бо Лукис был не одним единственным пострадавшим.

– Удивительно, но больше никто не пострадал. Фра Блей как раз решила устроить себе небольшой отпуск в честь Мабона. Клиентов она переписала на дни после праздников. Родне сообщила, что хочет отоспаться. Бо Лукис был единственным ее... хм... посетителем за несколько дней, – пояснил Фанг. – Нора не стала жаловаться. Ситуация была…весьма пикантной.

– А Нора?

– Ее куст не тронул. Она собиралась зайти к тебе через несколько дней под видом гадания и все рассказать. Сказала, что ни в чем тебя не винит.

– Мне очень стыдно, – сказала я. – Я направила тебя по ложному пути.

Фанг посерьезнел и пожал плечами:

– В любом расследовании есть тупики, застои и ошибки. Кстати, о расследовании. Мне срочно нужно уехать. Мой друг... отозвал свою просьбу.

– Но... почему? – вырвалось у меня.

– Ведьмак Берье из Руорта сегодня днем совершенно случайно раскрыл дело. Он обратил внимание гардов на подозрительных посетителей таверны «Пьяный Гусь» – мужчину и женщину чрезвычайно утомленного вида. На заднем сиденье их автомобиля в бессознательном состоянии была найдена ранее похищенная дочь фэра До Тьюнга, столичного судьи. Парочка во всем призналась. Был проведен следственный эксперимент, и оба указали на ранее неизвестное захоронение на окраине Круасо, тем самым подтвердив свою причастность. Увы, горничная из отеля «Каравелла» была опознана подругами… с трудом.

– Горничная? – спросила я, мыслями улетев совсем в другую сторону. – До этого еще одна девушка тоже была горничной. Орла, работала на До Фобалей.

– И еще две личные служанки, прислуга обеспеченных семей, – кивнул Фанг, отведя взгляд.

– И потом вдруг – дочь судьи? Зачем? Я читала, что, когда девушки пропадали, их долго не искали. Это были простолюдинки, многие из них приехали в столицу на заработки. Большой город... большие соблазны. Хозяева и друзья полагали, что они сбежали с парнями или уехали домой. Они все были очень красивы. Мрачный бог...

– ... Дорваг – эстет, – на сей раз улыбка прорезала лицо некроманта, словно трещина.

– Что-то не сходится, верно? Ты со мной согласен? Тогда почему уезжаешь? Не нужно ли проверить эту версию по горячим следам? И этот... ведьмак... с чего вдруг он заделался активным помощником гардов? С тех пор как Берье здесь появился, он и шага лишнего не делал, чтобы случайно не переработать.

– Я отдал распоряжение, и эту версию проверят... по горячим следам, – сказал Фанг, продолжая прятать взгляд. – Я всего лишь… наемный маг.

– А как же я? Меня пытались ударить проклятием!

– Заявите в Инквизицию. Святые отцы назначат комиссию…

– Ага, а пока они будут заседать, меня укокошат.

– Я... мы не уверены, что это связано с жертвоприношениями и «Делом невест Мрачного бога», – выдавил некромант.

– Так они его назвали? – иронично хмыкнула я. – Очень романтично. Пресса наверняка уже полощет эту новость во всех своих мутных желтых водах.

– Да… мой друг сказал именно это. Сегодня, через Зеркало. Вечерние газеты вышли в двойном количестве, но их все равно не хватило. Послушай, Фиделма, я оставлю здесь своего человека. Он будет за тобой приглядывать. В случае чего…

– Не нужно. К чему такие хлопоты? Если, как ты говоришь, покушение на меня не связано с «Делом невест…», мне впору самой задуматься, кому я перешла дорогу, – со всей искренностью сообщила я.

Ведь действительно – при чем тут столичная история с жрецами Мрачного? Да, злодеи побывали в Хайвелле, совершили обряд со свиной головой, может, и к свечам на алтаре руки приложили. Возможно, искали сообщников, но я их спугнула, а Берье просто повезло. Он же ведьмак, как-никак: что-то почувствовал и застиг демонистов врасплох как раз в тот момент, когда они решили сменить локацию. А те, вероятно, решили убрать лишних свидетелей напоследок, но сами попали в ловушку, не доведя дело до конца.

Но где они жили? Где держали дочь судьи? Или смотались в Круасо, похитили девицу, вернулись назад в Хайвелл… из ностальгии? Пройтись по местам боевой славы? Или устранить свидетелей?

Вопросов много. Но и с моей стороны загадок хватает. Что если покушение на меня связано с отцом? Человек, проклявший Хораса Моргана, вернулся с намерением истребить всю боковую ветвь семьи?

Я с трудом сдержалась, чтобы не вскочить и не побежать к медному тазу. Мама, папа, братья…

– Эта девушка… похищенная… дочь судьи… как она выглядела?

– Далеко не красавица.

– Я не это имела в виду, хотя спасибо за информацию.

– Наш договор по-прежнему действует, – многозначительно напомнил Фанг.

– Хочешь разорвать его по обоюдному согласию?

Мы даже не заметили, когда перешли на «ты» в день расставания… иронично. А может, именно поэтому и перешли.

– Сам истончится и рассеется. Жалею твой резерв.

Я прислушалась к своим ощущениям. Белые пятна перед глазами не мельтешат, глаз не дергается – мясо всегда мне очень хорошо помогает восстановить силу. Впрочем…

– Как хочешь, – благодушно согласилась я. – И всё же: в каком состоянии была похищенная? Что с ее одеждой? Волосы, руки… Если ее долго держали в заточении, это на ней отразилось бы. И почему судья так долго молчал? Ой, прости, это дело ведь уже не в твоей компетенции.

Фанг задержал на мне долгий взгляд:

– Поклянись мне, фра Эбисс, что не будешь продолжать расследование самостоятельно.

– Клянусь.

Над пальцами вспыхнула руна клятвы. Наказания от магии я не боялась. Я не буду расследовать «Дело невест…». Я зайду с другой стороны. И поскольку клятва не усложненная, а довольно простая, дождусь, пока она тоже не истончится и не рассеется.

***

Маг попрощался и ушел. Я прислушивалась к его шагам, пока они не стихли. Но мысли все возвращались к тем дням, что мы провели вместе, выхватывая из памяти отдельные эпизоды.

Пришлось встать и заняться бытом: вымыть посуду, вымести мелкий сор, постирать одежду… продумать, как буду извиняться перед Норой.

Самое время было наведаться в сарай и проверить, что осталось от амулетов. Я пару раз неуверенно выглянула в окно. Двор был тих и полон теней. У соседа работал радиоприемник.

– … это чудовищное преступление… – донеслось до меня – … будут осуждены со всей строгостью. Их имена вычеркнут из памяти, а самих злодеев разместят в известной тюрьме….

Завтра нужно раздобыть газету с новостями.

«Мой друг». Ха! Наверняка в деле замешана женщина. М-м-м… хозяйка одной их пропавших девушек? Вполне может быть.

Если злодеев поймали, мне больше нечего бояться. А если кто-то гоняется за Морганами, будем надеяться, что сегодня весь его резерв ушел на построение сложного конструкта.

Тем не менее, я волновалась. Двенадцать лет назад прокляли отца – сегодня попытались проклясть меня.

Я отозвала руну, не позволяющую матушке отражаться в моем доме. Она немедленно появилась в тазу, немного мутноватая, но я никогда не была настолько ярой поклонницей чистоты, чтобы раз за разом до блеска натирать медное дно.

А ведь Фанг ужасно смешно в нем смотрелся, особенно в тот день, когда нашел кота.

– Фиделма! – мама выглядела очень занятой: взъерошенной и одетой в самое дрянное платье. Лицо ее было в копоти, и вокруг него порхали в воздухе лепестки пепла. – Слава Сестрам! Я так волновалась! Ты почему так долго не отвечала?

– Ты что, проводила ритуал поиска? – спросила я, почувствовав укол вины.

– Конечно! Тебя искала! Не сумела к тебе пробиться. Решила, что ты могла уехать, не предупредив меня. Ты ведь все еще злишься, несносная ты барышня! Та руна... в твоем учебнике – ну... ты оставила его, уезжая к себе в деревню – какая-то неправильная, – пожаловалась мама, отмахиваясь от пепла.

– Ты всегда так говоришь, когда ошибаешься с рунами. Я жива и здорова, – устало отчиталась я.

– Но материнское сердце что-то мне подсказывало... – уже не так уверенно возразила мама. – Что-то неприятное произошло.

– Да, – сказала я. – У меня сломался холодильник и сгорели все амулеты.

Про Хольми говорить ей не буду. Она расстроится не меньше меня. Фанг правильно сказал: Хольми отдала свою кукольную жизнь не просто так. Пусть камин станет ей могилой… нет, лучше костер в саду. Фанг сказал бы… Опять Фанг! Сколько можно о нем думать?

Почувствовав перемену в моем отношении к семье предателей-пресмыкателей, Ноинин Морган воспряла духом и пошла в атаку:

– Знаешь, доченька, я пригласила Брендена и Тарлока встретить с нами Мабон. Здесь, дома. В конце концов, ярмарка будет и у нас. Почему бы тебе к нам не присоединиться? Познакомишься с юным Рорком. Он такой милый! Уже всех узнает и так весело гукает!

Я остро почувствовала, как соскучилась по братьям... Да и по маме с папой тоже, что уж скрывать. И по невесткам. Тильда – редкая заноза, но умная и наблюдательная. Марла – сама доброта и покладистость, я ее обожаю. Она единственная, с кем мы более-менее регулярно переписывались весь этот год.

Не то чтобы с подачи тёти Грейс братья от меня отвернулись. Они никогда особо не слушали тетку. Просто сейчас им было не до меня. Бренден упорно карабкался по карьерной лестнице и, по слухам, докарабкался до должности помощника нотариуса.

Тарлок день и ночь торчал в мастерской. Подозреваю, что ночью делать ему там было особо нечего, но дома малявки редко давали ему поспать. Марла все понимала и сама отпускала мужа в мастерскую «закончить халтурку».

Нет, я все-таки ужасно по ним соскучилась! Это все тётя Грейс - она во всем виновата! Тётя всегда так ловко манипулировала всей своей родней методом кнута и пряника, что до сих пор пойти против нее решилась только я.

– Хорошо, приеду, – сделав вид, что неохотно уступаю, кивнула я. – У вас там все... в порядке?

– У нас? Все как обычно, – отмахнулась мама. – Твой отец с ума меня сведет. Он отказывается есть суп из спаржи и курятину.

– Приготовь ему что-нибудь другое.

– Если бы я знала что! Ты же меня знаешь, за эти годы я освоила всего несколько блюд.

Мама никогда не пыталась делать хорошую мину при плохой игре. Она вышла замуж из богатого, но малоодаренного рода в почти такой же обеспеченный род и до болезни отца никогда ничего не делала по дому.

– Ладно, – вздохнула я. – Буду у вас послезавтра. Я, кстати, против курятины ничего не имею. С собой привезу немного гостинцев. Не готовь ничего сама.

– Фиделма! Как я рада, что ты нас простила! Ты всегда была славной девочкой! – просияла мама и вдруг заметила Муфту, сунувшего нос в таз. – У тебя появился кот?

– Да. Свомпширский... кажется.

– Славно! Привози его к нам. Фея будет рада с ним познакомиться.

Я очень сомневалась в том, что наша старая кошка примет чужака, но внезапно поняла, что взять Муфту с собой – идея неплохая. Тарлок неплохо разбирался в магических фамильярах. Пусть расскажет мне о предках Муфты. И Лидси не нужно будет просить подержать Муфту у себя, пока я в отъезде. Сьюзи любит кошечек… потискать, и еще неизвестно, как мой, исполняющий обязанности фамильяра свомпширец к этому отнесется.

– Ну что, герой? – спросила я у дремлющего кота на диване. – Поедешь со мной?

Муфта приоткрыл один глаз и издал странный звук: не то мяуканье, не то скрип. Я решила, что это было согласие.