Ведьма с украденным именем

Обращение к читателям

Доброго времени суток, дорогие читатели. Это сообщение для тех, кто уже прочитал Ведьму и для тех, кто просто забросил роман в свою библиотеку "на когда-нибудь потом".

В апреле 2023 года роман выйдет в издательстве RUGRAM, в связи с чем я оставляю на сайте ознакомительный фрагмент из 9 глав. Спасибо, что проявили интерес к этой истории. Надеюсь, что тем, в чьих душах нашла отклик история Марии смогут насладиться ею и в печатном варианте.

Глава 1

С самого утра на восточные земли континента Мистерия обрушилась непогода. Которая, впрочем, ни для кого не стала неожиданностью. Деревья, окрасившиеся в терракотовые цвета с уходом лета, к концу октября потеряли почти все свои листья под порывами сильных ветров. Зачарованные метлы работали на износ, сметая опадавшую листву с дорожек Академии восточного колдовства в промокшие насквозь пожухшие кучки.

Мелисса стояла у окна и наблюдала за стайкой перелетных птиц, устремившихся в сторону юга, а в аудитории младшеклассников пахло каштанами. Кто-то из детей пронес на занятие кусочек песочного пирога с начинкой из жареных каштанов — десерта, которым угощали в столовой в обед. Найти бы негодника да отругать, как следует, но при виде старающихся изо всех сил сдать контрольную учеников, Мелисса лишь примирительно вздыхает. Дети есть дети, что с них взять?

Одета она была отнюдь не по-профессорски: кожаная юбка цвета какао обтягивала ее бедра и по длине доходила до самых щиколоток, а повязанный на тонкой талии пояс лишь визуально увеличивал нижнюю часть тела молодой женщины, делая ее бедра еще пышнее. Полупрозрачная блуза без рукавов не сковывала движений, ткань ее была легкой и приятно прилегала к телу, а на глубоком вырезе частенько задерживали взгляды старшие ученики и профессора-мужчины. За это на Мелиссу регулярно жаловались некоторые коллеги, преимущественно женщины преклонного возраста, но директор Терн лишь разводил руками — в Академии восточного колдовства властвовала свобода выбора и самовыражения.

— Что ж, — произнесла Мелисса, хлопнув в ладоши, когда последняя песчинка в фигурных часах упала вниз. — Откладываем в сторону перья, ваше время истекло!

По аудитории разнесся недовольный галдеж.

— А ну тихо!.. — Мелисса попыталась придать голосу строгие нотки. — Я ведь предупреждала, что сегодня время ограничено. Передавайте листы вперед, и… Так, я же сказала отложить перья в сторону!.. Если сейчас же все работы не будут на моем столе, то всем поставлю неуды и вы еще несколько занятий будете зубрить теорию!

Угроза возымела нужный эффект и вскоре с десяток исписанных чернилами листков аккуратной стопкой лежали на краю профессорского стола.

Вернувшиеся за свои места дети притихли и Мелисса, обведя учеников взглядом, улыбнулась, произнося мелодичным, звонким голосом:

— Итак, мои сладенькие колдуны и колдуньи, перед тем, как наконец-то перейти к практическим занятиям, я хочу, чтобы вы напомнили мне основы нашего ремесла. — Мелисса шагнула вперед к первым партам, ее огненно-рыжие волосы, кучеряшками спадавшие ниже плеч, колыхнулись в такт ее шагу. — Тот, кто не сможет мне их назвать, к практике допущен не будет.

Некоторые дети, услышав ее слова, заметно занервничали.

Сама же Мелисса, прогуливаясь вдоль дубовых парт, была уверена, что ученики справятся с сегодняшним заданием и ее не разочаруют.

— Вы меня услышали?

— Да! — отозвались ребята.

Вернувшись к своему столу и присев на его край, Мелисса разогнула указательный палец и произнесла:

— Тогда, я хочу услышать первое правило.

— Заклинание должно быть произнесено четко, — хором отозвались ее ученики.

— Верно! В противном случае?..

— Оно не сработает, — монотонно произнесли колдуны.

— А это будет означать что?..

— Мы подвергнем опасности себя и тех, кто окажется рядом.

— Правильно. Для каждого заклинания требуется определенный запас магии, знания и навыки, — начала Мелисса. — Вы, будучи всего лишь учениками, в теории, способны сотворить магию, в разы превосходящую ваши умения, однако…

— Мы не сумеем ею управлять, — поспешила ответить конопатая девчушка с первой парты, когда Мелисса бросила на нее взгляд.— И тогда все вокруг будет выжжено остаточной магией.

— Верно. Принято считать, что остаточная магия, то есть то, что остается после окончания наших заклинаний, со временем оседает и впитывается в землю, в предметы, мы носим ее на своей одежде, как пыль, невидимую глазу. Но на деле остаточная магия это все то, что вы, будучи магами, не израсходовали, но выпустили из своего тела. И остаточная магия, как и любая другая никем не контролируемая магия, коварна и опасна. Поэтому, если вы не уверены в том, что доведете заклинание до логического завершения, никогда его не произносите. Иначе…

— Мы будем сожжены собственной магией! — проговорили ребята хором, словно пропев строчку из детской песенки.

Весело и задорно.

В карих глазах Мелиссы мелькнул тревожный огонек, и она слегка прикусила изнутри щеку. Дети есть дети, что с них взять? Даже о таких вещах, как смерть они могли говорить в шутейной манере, не понимая, какая опасность таилась в одном лишь понятии «быть сожженным остаточной магией». Причина тому проста, Мелисса это понимала — никто из них не видел той пустоты, остающейся после костра, пламя которого способно сжечь даже бессмертные души.

И ей хотелось бы верить, что никто из ее учеников никогда не испытает на себе холод синего огня.

— Ладненько, первое правило вы все усвоили. А что насчет второго? — Мелисса разогнула средний палец. — Напомните-ка мне его.

— Заклинание не должно быть набором бессмысленных слов!

— Иначе?

— Оно не сработает.

— Вы абсолютно правы. Недостаточно просто знать заклинание наизусть, или скороговоркой пробормотать набор рифмованных фраз. Наши заклинания — не просто стишки. Это целый ритуал, за который мы — колдуны, несем полную ответственность. Если во время наших чтений что-то пойдет не так и сила, которую мы призываем, вырвется из-под контроля, то можете сразу же готовиться к худшему, мои сладенькие. Потому что Министерство не прощает ошибок. Даже молодым дарованиям.

Мелисса прищурила глаза, в ее словах была и доля шутки, и доля правды. Континентальное Министерство покровительствовало талантливым, усердным и самоотверженным магам. Особенно юным. Тем, в ком могло сформироваться правильное восприятие мира. Но с той же отдачей министерские маги были готовы растоптать того, кто хоть чем-то придет не по душе верховным магам Министерства.

Разогнув безымянный палец, Мелисса попросила учеников напомнить ей и третье правило.

— Заклинания должны быть использованы только во благо континента и континентального Министерства!

— А если вы воспользуетесь своей силой во вред?

— Наши души будут навечно запечатаны магией Первородных.

Мелисса осталась довольна ответами учеников, теория была вызубрена ими до запятой.

Встав в центре аудитории, Мелисса поднесла к губам два пальца, будто призывая учеников к тишине.

— Заклинание, которое вы сегодня выучите, направлено на вашу защиту. Им пользуются все, вне зависимости от типа магии, поэтому оно не требует каких-либо дополнительных приспособлений. Как вам должно быть известно, для любой магии нужен исходный источник. Без него никак. Ведьмы и ведьмаки используют для этого свои зелья и снадобья. Чародеи и чародейки для своих заговоров использую драгоценные металлы и кристаллы, в них есть природные источники магической силы. Волшебники и волшебницы, как все мы знаем, — Мелисса улыбнулась и по аудитории прошла волна тихих смешков, — ничего не могут без своих волшебных палочек. А вот мы с вами самые везучие, потому что можем использовать магию без всяких магических примочек. Но для этого заклинания все это не нужно.

Мелисса глубоко вдохнула, кожу на ее ладонях приятно закололо. Она взмахнула рукой и, словно очерчивая линию перед собой, громко и четко произнесла:

— Грань!

Полоска белого цвета разверзлась в шаге от Мелиссы, поднимаясь вверх столпом серебристого света. Дети восторженно ахнули, в их глазах заискрилось любопытство.

— Самое простое заклинание из существующих, — произнесла она, обходя полупрозрачную стену. — Оно защитит вас от чужой магии, однако…

Дальнейшее объяснение прервал просочившийся сквозь закрытые двери аудитории маленький, голубоватый огонек-почтальон. Покружившись у порога, будто в поисках того, к кому его отправили, он поспешил к Мелиссе.

Профессор Рапоса! Профессор Рапоса!

Аудитория утонула в обеспокоенном шепоте. Такие огоньки никогда не приносили хороших вестей. Однако то, что произошло дальше, изрядно повеселило ребят. Огонек врезался в полупрозрачную стену, за которой стояла колдунья, и слегка опустился, продолжая медленно парить в воздухе, словно приходя в себя.

— Как вы наглядно можете видеть, магия неспособна пройти через Грань, — произнесла Мелисса, протянув вперед руку. Та прошла через стену, не встретив никакого сопротивления. — Однако она не способна защитить вас от физических предметов. Это необходимо помнить всегда.

Мелисса развеяла свое заклинание и огонек, приободрившись, взмыл ввысь, затараторив:

Профессор Рапоса, вас ожидает директор в аудитории номер 1510! Повторяю: профессор Рапоса вас ожидает директор Терн!.. Немедленно явитесь в аудиторию номер 1510!

Передав сообщение, огонек растворился в воздухе, оставив после себя лишь оседающую на пол голубоватую пыльцу.

«Ну и к чему такая спешка? — ничего не понимая подумала Мелисса, чувствуя, как в груди заскреблось нехорошее предчувствие.

— Профессор, наше занятие отменяется? — поинтересовался мальчишка с последней парты.

Пусть в его голосе и проскользнули разочарованные нотки, улыбка на его лице была так глубока, что на румяных щеках проявились ямочки. Мальчишка был так рад внезапно сорванному уроку, что не мог усидеть на месте, ерзая на стуле. Мелиссе пришлось приструнить его, заявив, что все ученики останутся на своих местах до тех пор, пока не услышат звон колокольчика — знака, что началась перемена.

— Повторяйте предыдущие конспекты, — сказала она, направившись к выходу. — Завтра сразу же приступим к практике. Будете уходить, переверните стулья, чтобы метлам ничего не мешало убираться.

— Ла-а-адно!.. — протянули колдуны.

Повторять предыдущие конспекты они, конечно же, не собирались, и Мелисса об этом знала. Стоило только ей покинуть аудиторию, как из-за закрытых дверей донеслись звуки детского смеха и девчачьих визгов.

Дети есть дети, что с них взять?

✦✦✦

Хоть Академия восточного колдовства и славилась своими свободными нравами, колдуны свято чтили предков и свои традиции. Множеством картин с изображением известнейших на всем континенте колдунов и колдуний были увешены широкие коридоры, соединявшие корпуса Академии друг с другом. Вдоль лестниц, под стеклами тяжелых рам, хранились древние пергаменты, исписанные заклинаниями. Каждое из них было написано рукой того или иного мага, прославившего свое имя на весь белый свет.

Мелисса спешила в аудиторию 1510, глубоко погрузившись в свои мысли. Зачем ее вызвали? Да еще посередине урока? Директор Терн не любил прерывать занятия, оставляя обсуждение дел — какими бы важными они не были — на свободное от преподавания время.

«Могла ли я что-то сделать не так?» — переживала она, перебирая в голове события последних дней.

Вроде бы ничего необычного или выходящего за рамки не происходило. Разве что кто-то опять пожаловался на ее внешний вид, срамящий каждую живую душу в этой обители знаний, но так не в первый раз!

Нет, дело бы в чем-то другом.

Из размышлений Мелиссу выдернул звонкий голос.

— Поверить не могу, что своими глазами видела ведьму Алых озер! — воскликнула шедшая навстречу ей колдунья, дотрагиваясь ладонями до пылающих щек. — Она такая классная! И красивая! И крутая! И сильная! И вообще, просто невероятная!

Девушка радостно покружилась вокруг своей оси и даже припрыгнула на добрый десяток сантиметров от пола.

— А я поверить не могу в то, что у нас с ней разница в два года, — завистливо буркнул шедший рядом с ней юноша, шваркнув подошвой ботинок по выложенному брусчаткой полу. — Я слышал, что она заключила контракт сразу с тремя фамильярами. С тремя! Я одного-то никак призвать не могу…

Колдун выглядел расстроенным и смущенным. Тот факт, что какая-то девчонка — пусть и знаменитая на всем континенте ведьма Алых озер — смогла призвать, а впоследствии и заключить контракт с тремя фамильярами, его по-настоящему раздражал.

— Эй, ребята!.. — окликнула их Мелисса, ускорив шаг.

Колдуны вздрогнули от неожиданности и как вкопанные в землю замерли на месте.

— Д-добрый день, профессор!.. — испуганно пробормотала девушка. — А мы тут…это…

— Мы не прогуливаем! — выпалил юноша и сразу же покраснел до кончиков ушей. — То есть… Мы не…

Мелисса жестом прервала его попытку объясниться.

— Где вы видели ведьму Алых озер? — спросила она с не свойственным ей напором. — Здесь в Академии? Когда?

— Да только что, — сказала молодая колдунья, пальцем указав в сторону лестниц. — Она вместе с директором была.

Мелисса посмотрела в указанную сторону. Именно там находилась аудитория за номером 1510.

— Профессор Рапоса? — позвал ее юноша.

Его имени Мелисса не знала, хотя была уверена, что хотя бы раз, да слышала его. Причина тому была ясна как небо в середине лета — мальчишке было лет шестнадцать, а значит, он учился в старших классах Академии. А Мелисса преподавала основы колдовства младшеклассникам.

— Разве не странно, что ведьма Алых озер здесь?

Вопрос юного колдуна удивил Мелиссу.

— А что в этом странного?

— Ну как же?

— Она же маг Министерства, — пришла ему на выручку подруга.

— И?

— Маги Министерства просто так в гости не захаживают.

Мелисса кивнула, словно согласившись с этим утверждением, но на самом деле подобного о магах Министерства она никогда не слышала.

— Не думаю, что случилось что-то серьезное, — сказала она, поспешив успокоить обеспокоенных колдунов. — А если и случилось, то не нашего ума это дело. Не разгуливайте по коридорам во время уроков так открыто. Попадетесь профессору-нарциссу, и он до смерти замучает вас на семинарах.

Подростки опасливо огляделись по сторонам и, не прощаясь, побежали прятаться от того, кого в этой Академии сторонились и ученики, и большая часть учителей.

«Значит, аудитория 1510», — повторила про себя Мелисса и, сама того не замечая, с шага перешла на легкий, насколько позволяла обтянувшая ее ноги юбка, бег.

Двери в аудиторию 1510 были плотно закрыты, однако источали сильный запах магии, отчего Мелиссе даже пришлось прикрыть ладонью нос. Настолько сильным был этот запах.

«Раз на двери наложили запечатывающее заклинание, — размышляла она, осторожно протягивая к ручке вторую руку, — значит, не хотят, чтобы посторонние прервали намечающийся разговор».

Ручка поддалась на мягкое касание женщины, замок щелкнул, и двери распахнулись, пропуская Мелиссу вперед.

— Долго ты шла, — услышала она недовольный голос, но вместо того, чтобы возмутиться на такое приветствие, улыбнулась еще шире, чем прежде. — Заходи, не стой на пороге.

Мелисса шагнула вперед. Двери за ней вновь закрылись.

— Ты одна? — спросила она у сидевшей на широком подоконнике ведьмы. — Где директор?

Та, словно отмахнувшись, произнесла «Пошел за мальчишкой» и спрыгнула с подоконника, поправляя перекрутившийся подол синего платья. В тон ему остроконечная шляпа с широкими полями осталась лежать на подоконнике. Волосы у девушки были белее первого снега и еле достигали плеч, их кончики были ровно подстрижены. Опустошенные серые глаза одарили колдунью холодом, на лице молодой ведьмы не промелькнуло ни одной эмоции.

Она была как фарфоровая кукла: красивая, но словно неживая, пугающая и бездушная.

Вот только для Мелиссы это не имело никакого значения. Она подошла к ведьме и обняла ее, крепко прижимая к своей груди и вдыхая столь любимый ею запах хвои.

— Я так рада видеть тебя, Мария, — произнесла она. — Но почему на тебе одежда Министерства?

— Не поверишь, — отозвалась ведьма, бросая пристальный взгляд за спину колдуньи. — Перед тряпками синего цвета открываются любые двери.

И будто в подтверждение ее слов, двери в аудиторию вновь открылись.

Запнувшись о высокий порог, внутрь кубарем залетело нечто, что при детальном рассмотрении определенно могло охарактеризовать себя колдуном. Невысокий, тощий мальчишка растянулся на холодном полу и, как казалось перешагнувшему следом за учеником порог директору Терну, подниматься на ноги не собирался. Его очки в толстой оправе и с не менее толстыми линзами, отлетели к ногам Мелиссы.

Она наклонилась и подняла их. Подошла к молодому колдуну и протянула ему руку помощи.

— Лавр, — произнес директор Терн. — По полу гуляет злой сквозняк, желающий простудить каждого ученика этой Академии. Пожалуйста, поднимайтесь.

Юноша поднял голову.

— П-простите, — пробормотал он виновато и смущенно.

Не глядя на Мелиссу, он забрал у нее свои очки.

— Меня отправили за… ним?

Услышав заданный директору вопрос, Лавр повернул голову в сторону того, кто его задал, и тихо вскрикнул, быстро надевая свои очки. Вскочив на ноги, он попытался сбежать, но двери закрылись прямо перед его носом.

— Не убегайте, Лавр, — произнес директор Терн, проходя вглубь аудитории. — Наш разговор будет не столь долгим, успеете еще вернуться к своим книжкам.

Глава 2

Мария без стеснения разглядывала стоявшего напротив нее колдуна. К его щекам и ушам уже долгое время приливала кровь. Он нервничал, смотрел себе под ноги и крутил большими пальцами друг о друга, начиная раздражать этим круговоротом ведьму. От Министерства Мария узнала, что Лавру только недавно исполнилось пятнадцать лет, но таланта и знаний у него было столько, что «некоторые верховные маги черной завистью бы обзавидовались» — вспомнила она сказанные Яром слова.

Хотя на первый взгляд Лавр мало чем отличался от своих сверстников.

Роста в нем было от силы метр шестьдесят пять — Мария и то была выше — худощавое телосложение, чуть оттопыренные уши. Миндального оттенка волнистые волосы и россыпь веснушек на лице. Очки в толстой оправе и с такими же толстыми линзами увеличивали его голубые глаза как минимум вдвое, из-за чего колдун казался младше своего настоящего возраста года на два, а может и на все три.

— Лавр, — обратился к нему директор Терн, и колдун тут же поднял голову.

Директору, если Мария ничего не путала, было под пятьдесят. В черных волосах уже была заметна седина, но на лице — ни одной морщинки. Статный мужчина, руководивший Академией восточного колдовства, в былые годы прославился за счет своих многочисленных и, что немало важно, действенных способов обучения молодых магов. Именно он был одним из тех, кто предложил обучать магов — в зависимости от их предрасположенности — совместно друг с другом и по определенной программе, помогавшей неопытным магам развивать свои силы.

— Я имею честь объявить вам о том, — начал он торжественно, — что Министерство высоко оценило ваши достижения в колдовском деле и приглашает вас продолжить обучение нашему ремеслу уже в стенах Министерства, под чутким руководством верховных магов-колдунов.

На континенте Мистерия было четыре места, где маги могли официально пройти свое обучение, по окончании которого их вносили в реестр континентального Министерства: Академия восточного колдовства, Школа южного ведовства, Гимназия северного чародейства и Колледж западного волшебства.

Возможностью обучаться в стенах Министерства, расположенного в самом сердце континента, могли похвастаться немногие маги. Все-таки не каждому было дозволено изучать труды, хранящиеся в министерской библиотеке, тем самым повышая и оттачивая свои магические навыки.

— Скажите же, Лавр, вы рады?

По кислому выражению лица молодого колдуна было ясно, что он совершенно не рад этой новости. Лавр был готов даже что-то возразить на заданный ему вопрос, но под восхищенным взглядом директора Терна быстро закрыл рот, понурив плечи.

— Профессор Рапоса станет вашим сопровождающим от лица Академии, — продолжил директор Терн и в его синих глазах блеснул горделивый азарт. — А госпожа ведьма Алых озер — от лица Министерства.

Лавр исподтишка взглянул на Марию.

Всем, кто в этот момент находился в аудитории, было понятно — молодой колдун чувствовал себя некомфортно. Он то и дело нервно теребил дужку своих очков, стараясь, кажется, вдавить очки в свое лицо так, что бы они больше никогда не падали на пол. Но вот причина, по которой он так странно себя вел, для всех оставалась тайной за семью печатями, и Мелисса с директором Терном предпочли просто об этом не думать. А вот Мария, исключительно из праздного любопытства, без всякого интереса переводила взгляд с одного колдуна на другого, а потом и на знакомую ей колдунью, подмечая про себя, что мальчишка, скорее всего, был смущен нарядом привлекательной преподавательницы. Ведь засматриваться на противоположный пол в его возрасте было абсолютно нормальным явлением, а на пышные формы Мелиссы было грех не засмотреться.

— Так что, Лавр, — продолжал свой монолог директор, — завтра вы вместе с профессором Рапоса и госпожой ведьмой Алых озер на полуденном поезде отправляетесь в Министерство. От оставшихся занятий я вас освобождаю. Собирайте вещи, прощайтесь с друзьями и готовьтесь к небольшому путе…

— А если я не хочу? — прервал его Лавр.

Мария негромко хмыкнула, но выражение на ее лице не поменялось, оставаясь все таким же непроницаемым. Оказывается, стесняшка-колдун мог показать характер, скрывающийся за толстыми линзами его очков.

— Отчего же? — искренне недоумевая, спросил директор Терн. — Получить приглашение от Министерства — большая честь.

— Мне и здесь нравится учиться.

— Но там такие перспективы!..

— Здесь тоже, — продолжал настаивать на своем Лавр.

— В Министерстве вы познакомитесь с уважаемыми магами.

— А зачем мне с ними знакомиться? Никогда не интересовался известными личностями.

Директор Терн виновато посмотрел на Марию, мол что взять с непутевого ребенка?

Мария рассматривала Лавра и гадала: чем же перспектива обучения в Министерстве была ему не по душе? Многие хотели бы оказаться на его месте. В этом она даже не сомневалась. Выйди в коридор на перемене и спроси «Кто хочет поехать в Министерство, жить там и обучаться магии?» и сотни рук моментально бы взмыли к потолку.

А этот паренек наотрез отказывался от такой возможности. Чудеса.

— Так если я не хочу никуда ехать, — начал Лавр, с какой-то надеждой во взгляде посмотрев на Марию, — могу ли я остаться в Академии?

— Нет, — категорично ответила она.

Лавр затравленно посмотрел на ведьму и сжал губы. Он начинал понимать, что отвертеться от поездки не получится, а значит, нужно было выяснить конкретную причину того, почему именно ему выпал шанс учиться при Министерстве.

— Сможешь спросить об этом у верховного мага завтра вечером, — произнесла Мария, отвечая на его вопрос.

— То есть, мое мнение никого не интересует? — с толикой злости пробубнил Лавр.

Он по-детски сжал кулаки, считая, что этого жеста никто не заметит. Со стороны могло показаться, будто кто-то испытывал по отношению к нему хотя бы немного жалости. Но и Мелисса, и директор Терн с Марией искренне считали, что непринятие приглашения от Министерств обусловлено лишь взрывом подросткового бунта в душе молодого колдуна.

— Пока ты являешься учеником Академии восточного колдовства, и пока ты находишься на полном обеспечении Министерства — у тебя нет своего мнения, — произнесла Мария. — Вот вырастешь, и будешь волен делать все, что твоей душе угодно.

Лавр вздохнул, набирая в легкие побольше воздуха, но слова, которые он хотел произнести, так и остались несказанными.

Поняв, что у мальчишки не осталось сил к сопротивлению, Мария обратилась к директору Терну:

— Если мы закончили, то я была бы крайне признательна, если бы вы распорядились выделить мне комнату для отдыха. Путь до Академии был долгим и я устала.

— Конечно-конечно, — залепетал директор Терн. — О вашем приезде мне было сообщено утром, ваша комната уже готова. В ней все так, как мне сказали сделать. Профессор Рапоса, проводите госпожу ведьму Алых озер в женское крыло общежития. Лавандовая комната из преподавательского резерва.

Мелисса кивнула.

— А вас, Лавр, я бы попросил ненадолго задержаться, — обратился директор к колдуну, чуть понизив голос. — Как ваш наставник я просто обязан объяснить вам суть вашего перевода и в красках расписать о перспективах, которые появятся у вас, как только вы переступите порог Министерства.

Лавр почувствовал, что оказался в безвыходном положении. Проследив за тем, как за профессором Рапоса и ведьмой Алых озер закрылись двери, он погрузился в свои мысли, пропуская все, о чем начал рассказывать ему директор Терн, мимо своих ушей.

✦✦✦

До конца занятий оставалось несколько минут, поэтому Мелисса решила провести Марию к женскому общежитию не через учебные корпуса и внутренний двор, где ведьму обязательно бы заметили, а по тайному ходу, который, не смотря на свою «тайность», многим был известен. Весь путь до Лавандовой комнаты они провели в тишине, и лишь переступив порог выделенной Марии спальне, смогли поговорить, не боясь быть услышанными.

— Теперь ты объяснишь мне, — начала Мелисса, наблюдая за тем, как Мария по-хозяйски бросила свою шляпу на стоящий у окна стул, — почему я тоже должна ехать в Министерство?

Мария задернула шторы, погружая комнату в полумглу. Спавшие до этого момента огоньки под потолком, служившие источником освещения в Академии в темное время суток, моментально загорелись пыльным светом желтой ванили.

— Я была на полпути к Медной горе, когда со мной связался Яр, — сказала Мария, опуская ненужные на ее взгляд пояснения.

На ее талии был застегнут ремень из жесткой черной кожи, не сочетавшийся с одеяниями министерских магов. Через него был вдет подсумок, из которого ведьма достала длинный тканевый сверток.

Не обращая внимания на ее движения, Мелисса пыталась вспомнить, где уже слышала названное ведьмой имя. И когда в ее голове всплыл образ светловолосого мужчины, Мелисса не смогла удержаться от коварной улыбки.

— Яр?.. А-а, это тот милый чародей из Министерства, так? Скажи, — Мелисса перешла на шепот, — он все так же любезен и очарователен?

Мария проигнорировала ее смешки, осторожно разворачивая кусок серой ткани.

— А на Медную гору я отправилась ради этого, — сказала она, показывая колдунье старый кинжал.

На его лезвии, рваными завитками было выгравировано почти не читаемое заклинание.

— Перед тем как отправиться на Медную гору, мне… повстречалась одна Сестра. — Мария еле заметно нахмурила белесые брови. — Это была наша вторая встреча, поэтому мне не остается ничего другого, как думать, что наша встреча была не иначе, как предопределена звездами. Мы поговорили немного, и она предложила погадать мне.

— То есть, предсказать будущее?

— Да. Если Сестра не ошиблась в своем гадании, то вскоре… наши с ним пути пересекутся.

Мелисса подошла ближе к Марии, разглядывая кинжал в ее руках, но притронуться к нему так и не решилась.

Ведьма завернула кинжал обратно в тряпку.

— Это та причина, по которой я сопровождаю Лавра?

— Да. О сопровождении от Академии в письме Министерства не было ни слова. Это моя просьба к директору, — ответила Мария, на секунду прикрывая глаза.

— Тогда…остальные?..

— Они присоединятся к нам в Министерстве.

Мария зевнула в кулак и поморщилась.

— Ты, правда, так устала? — обеспокоенно спросила Мелисса. — Сколько ты уже не спала?

— В последнее время я сплю при любом удобном случае, — сказала Мария, пытаясь изловчиться и достать до замка на своей спине. — И сейчас собираюсь сделать то же самое. Помоги мне снять это платье.

— В последнее время?..

Рапоса помогла Марии раздеться.

— Знаешь, а синий цвет тебе очень идет, — заметила колдунья, аккуратно сворачивая министерские одеяния Марии в стопку у кровати. — Это очень красивый цвет. Не удивительно, что только маги Министерства имеют право носить одежду этого оттенка. Словно…

«Словно приближают себя к небесам», — добавила Мелисса уже про себя, наблюдая за тем, как Мария, подойдя к кровати и откинув два тяжелых одеяла, забралась на постель.

— Ты мерзнешь, — не спрашивала, а скорее утверждала колдунья, нахмурившись. — С каждым днем теперь будет становиться только хуже, да?

Ее голос слегка дрогнул от понимания того, что так оно и было.

— Вроде того, — пожала плечами ведьма, будто состояние собственного тела ее не особо заботило. — Ты собираешься остаться?

— А можно?

Мария, пожав плечами, сказала «Делай что хочешь» и легла в кровать, по шею закутавшись в одеяла.

Мелисса, немного подумав, прошла вглубь комнаты, к кровати. Взглянув на засыпающую Марию, она ощутила чувство, похожее на голод. Желудок буквально скручивало, тошнота подкатывала к горлу. Лицо Марии на фоне серого пастельного белья теперь казалось еще более бледным, даже в сравнении с ее волосами, которым белее быть было попросту некуда.

— Мария?..

— Я сплю, — вяло пробормотала ведьма, удобнее устраивая голову на мягкой подушке.

Мелисса стянула с ног обувь. Развязала на талии пояс от юбки, через голову стащила блузу. Оставив одежду на полу, она забралась под одеяла к Марии, и некоторое время лежала неподвижно, почти не дыша, будто привыкая к чужой постели. После, вытащив руку из-под одеял, она обняла ведьму и придвинулась ближе. По ее коже тут же пронесся озноб.

Мария была холодной, как снежный покров в лесах к западу отсюда.

«Времени осталось совсем мало», — подумала она, придвигаясь еще ближе.

Щека Марии оказалась на ее груди. Холодные пальцы ведьмы прикоснулись к ее ключицам. Мария поерзала, устраиваясь поудобнее и, ощущая чужое тепло, окончательно заснула. Сердце Мелиссы забилось быстрее. От белоснежных волос ведьмы пахло домом: хвоей и дымом. Закрыв глаза, колдунья вспомнила их самую первую встречу. В запястье кольнуло фантомной болью. Она явственно ощутила, как на руке смыкались острия металлического капкана.

Сжав руку в кулак, и тут же разжав его обратно, Мелисса, открыв глаза, посмотрела на свои длинные пальцы. Ученицы накрасили ее ногти ярко-алым цветом, сказав, что именно такой оттенок подходит ее волосам.

Дотронувшись до волос Марии, женщина на мгновенье замерла. Слишком сильным и броским, вызывающим тоску и горечь, был контраст между белыми локонами ведьмы и алым лаком на ее ногтях. Заправив волосы Марии за ухо, Мелисса взглянула на множество серебряных колец, опоясывающих ухо ведьмы от мочки до верхнего хряща.

От них веяло чарами.

— У тебя осталось мало времени, Мария, — произнесла Мелисса, осторожно погладив тихо сопящую ведьму по голове. — Спи спокойно. Со мной тебя никто не потревожит.

Глава 3

На следующий день все было готово к отбытию.

Директор Терн любезно сообщил Лавру о том, что тот мог взять в дорогу только самые необходимые ему вещи, а все остальное в Министерство доставят без его участия. За это, надо отметить, Лавр директору был благодарен, потому что полночи провел в размышлениях о том, как он будет перевозить багаж из личной небольшой библиотеки, весившей раза в три больше его собственного веса.

Оставив почти все свои вещи в комнате, Лавр со спокойной душой сидел на скамейке во внутреннем дворе Академии, ожидая своих сопровождающих и наслаждаясь царившей во дворе тишиной.

«Даже как-то грустно немного, — подумал он, вглядываясь в темные окна, за которыми шли занятия. — Попрощаться не с кем».

В Академию Лавр попал в двенадцать лет, хотя должен был приступить к обучению по достижению им десятилетнего возраста. Поэтому из пяти возможных на данный момент лет он проучился в Академии лишь три года и как-то так получилось, что друзьями обзавестись не успел. В общем-то, Лавр и не старался с кем-то подружиться, но на душе было немножечко тоскливо.

Лавр поерзал на скамье, со скучающим видом разглядывая свои ботинки.

Сообщить домой о том, что он получил приглашение из Министерства, Лавр так и не решился. Ему не хотелось заставлять родных нервничать. Особенно Руту — старшую в их роду. Ведь это приглашение было настолько внезапным и странным, да еще и с таким сопровождением в лице знаменитой ведьмы Алых озер, что Лавр никак не мог унять волнительную дрожь в руках.

«Зачем я им понадобился?» — задавался он вопросом со вчерашнего дня.

Хотя ответ на этот вопрос ему был хорошо известен.

«Но это только если они обо мне узнали, — успокаивал он себя, поправляя съехавшие на нос очки. — А они не могли узнать. Я же был так осторожен».

Рута предупреждала его, чтобы он не выделялся. Чтобы вел себя так же, как и другие колдуны: прогуливал неинтересные занятия, списывал на тестах, практиковался в магии после отбоя и находил новых друзей. Лавр старался следовать наказу старшей, но, видно, где-то все-таки ошибся и выдал себя.

Может, стоило все-таки с кем-то подружиться?

Внезапно Лавр уловил еле заметный аромат хвои, витавший в воздухе, и ощутил у своего уха дуновение горячего дыхания. Вскочив со скамьи — кажется с негромким криком, как у какой-нибудь девчонки, увидевшей крысу — Лавр приложил к уху ладонь, словно ошпарившись об угли, и весь раскраснелся, чувствуя, как от прилива крови тяжелеют щеки.

— З-зачем вы э-это сделали?! — возмутился он, заикаясь от нахлынувших чувств. Уши его пылали теми же красками, что и лицо. — Профессор Рапоса!

Мелисса плотно сжала губы, борясь с соблазном улыбнуться. Намотав на палец рыжий кучерявый локон, она пожала плечами, но после все же виновато подняла руки в примирительном жесте.

— Прости. Просто ты выглядел таким подавленным, что мне захотелось тебя подбодрить, — сказала она. — Моим ученикам такое приходится по душе. Ой… Я не подумала, что ты уже не такой маленький, как они. Тебе, наверное, было неприятно…

И Мелисса еще раз извинилась.

Конечно же чувство, которое Лавр только что испытал, нельзя назвать «неприятным». Скорее даже наоборот, в груди разлилось странное тепло, из-за которого по всему телу прошелся сладостный озноб. Лавр передернул плечами, что Мелисса наверняка восприняла не так, как было на самом деле, но их дальнейшему разговору на эту тему не суждено было сбыться. По направлению к ним шли директор Терн и ведьма Алых озер.

— Что ж, Лавр, — начал мужчина, когда они с Марией поравнялись с его учеником, — пришло время нам попрощаться. Надеюсь, что из нашего вчерашнего разговора вы вынесли для себя все положительные моменты вашего перевода в Министерство.

— Конечно, директор, — произнес Лавр чересчур послушно. — Вы открыли мне глаза на перспективы, которые вскоре передо мной появятся.

Директор Терн удовлетворенно кивнул, скорее всего не распознав в голосе юноши ни грамма сарказма. Но это не укрылось от внимательных Мелиссы и Марии.

— О вещах, как я уже говорил, — продолжил директор, — можете не беспокоиться. Через несколько дней вы воссоединитесь со своими книгами.

— Да, спасибо вам еще раз за помощь, — сказал Лавр на этот раз абсолютно искренне.

— А как же иначе? Моего ученика пригласили обучаться в само Министерство! Словами не описать, как я горд за вас, Лавр. Перед вами открываются дороги в светлое будущее.

— Да, конечно…

— Профессор Рапоса, — обратился Терн уже к Мелиссе, — пока Лавр не переступит порог Министерства, вы отвечаете за него головой.

Шутка прозвучала излишне серьезной, но Мелисса обворожительно улыбнулась директору.

— Разумеется.

— Госпожа Мария?..

Мария лишь коротко кивнула, давая понять, что разговор, который они вели до этого, был ею услышан.

— Тогда, в добрый путь. Да ведут вас звезды.

✦✦✦

Станция «Цикориев посад» была построена в чистом поле, примерно в пяти километрах от самого посада, окружавшего Академию восточного колдовства. Но в отличие от подобных сооружений в других частях континента имела внушительного размера вокзал в холодных бирюзовых оттенках и привокзальную территорию, на которой немногочисленные пассажиры ожидали отбытия поезда, принадлежащего единственному на всем континенте перевозчику — «Континентальным Железным Дорогам», коротко «КЖД».

Когда по платформе разнесся предупредительный гул о скором отправлении, у Лавра заложило уши. Он поморщился, зажал нос двумя пальцами и попытался выдохнуть через ноздри скопившийся в легких воздух. А затем зевнул. Слух вернулся к нему, и он посмотрел на пути.

Состав, выкрашенный в лиловые и темно-фиолетовые оттенки «КЖД», стоял на них уже минут двадцать, но пассажиры стали стягиваться к своим вагонам только сейчас, когда проводники открыли двери, готовясь проверять билеты. Лавр взглянул на свой билет, в очередной раз отмечая про себя, что места у них были куплены в сидячий вагон, что, по его мнению, было странно. Ведь он путешествовал с магом Министерства, а значит, все внимание пассажиров их вагона будет приковано к их трио. Разве не лучше было приобрести билеты в спальный вагон?

Этот вопрос он задал стоявшей рядом с ним Мелиссе.

— Зачем покупать билет в спальный вагон, если спать мы не собираемся? — ответила она на его вопрос своим, вглядываясь в выходящих из здания вокзала магов.

Где-то там Мария связывалась с кем-то из Министерства, сообщая о том, что они вот-вот покинут Цикориев посад.

— У меня сложилось впечатление, что госпожа Мария… как бы это сказать? Не особо любит находиться в обществе с другими.

Мелисса посмотрела на Ларва и удивленно выгнула брови.

— И если это так, — продолжил он, потому что его слова ни подтвердили, ни опровергли, — было бы лучше и… спокойнее, если бы мы ехали в спальном вагоне.

Ведь спальные вагоны были разбиты на купе, имея хоть какую-то приватность от посторонних глаз.

— Не беспокойся об этом, — сказала Мелисса, словно отмахнувшись. И продолжила выглядывать Марию. — Мария особа невпечатлительная.

«Это я заметил», — подумал Лавр.

И решился на еще один вопрос.

— А если не секрет, то как давно вы с ней знакомы?

Мелисса Рапоса появилась в Академии в прошлом году, примерно в это же время. Благодаря своему веселому нраву, мягкосердечию и терпению ей поручили заботу о самых маленьких колдунах, и стоило сказать, что со своей работой она справлялась великолепно. И Лавр с трудом мог представить, что бы такая как она — веселая и жизнелюбивая, могла дружить с такой как ведьма Алых озер.

— Вы же с ней друзья?

— Друзья?.. Хм…

Лавр всегда отличался своим умением подмечать даже самые незначительные и незаметные для остальных детали. И профессор Рапоса в первые дни своего пребывания на новом месте смогла привлечь к себе его внимание. Но не тем, чем и остальных — красотой и обаянием — а совершенно иными вещами.

Лавр снял свои очки, моргнул несколько раз, прогоняя пелену с глаз, и посмотрел на профессора. Серая метка, опоясывающая ее шею, никуда не делась.

— Пожалуй, мы больше чем друзья, — наконец-то ответила Мелисса, кивнув куда-то в сторону.

Мария возвращалась к ним и все, кто встречался на ее пути, отступали перед ведьмой в сторону. Синева ее одеяний вызывала у магов неподдельный трепет уважения и страха.

— Вечером нас встретит фамильяр Яра, — произнесла Мария, подойдя к ним, и тут же обратилась к Лавру, словно кроме них двоих на перроне не было других магов. — К вечеру ты уже будешь в Министерстве. Поэтому, если решил за это время сбежать от меня, то советую не тратить силы. Потому что сбежать не получится, а я разозлюсь и прокляну тебя.

Угроза не показалась Лавру шуткой, он опасливо взглянул на ведьмовскую шляпу. Все знали, что именно в них ведьмы и ведьмаки зачастую хранили ингредиенты для своих зелий.

«Как и думал, плохая была идея…»

Он ведь и правда собирался сбежать при первой же возможности. Даже маршрут ночью просчитал, выучил все остановки.

Лавр исподлобья взглянул на ведьму. Она уже разговаривала с Мелиссой, недовольно скрестив на груди руки. На ее шее опоясывающая метка была настолько черной, что по его колдовскому позвоночнику вновь пробежал холодок. Так же, как и вчера, когда он впервые ее увидел.

— Что за взгляд? — спросила у него ведьма. — Ты же не думал, что самый умный и хитрый?

— Вообще-то думал, — тихо признался Лавр, вернув очки на место. — Но вы оказались умнее и хитрее.

Мария ничего не ответила. Она направилась в сторону их поезда, а Мелисса и Лавр последовали за ней.

Места в сидячих вагонах не были разделены на купе, как в спальных. В них деревянные, отлакированные скамейки с высокими спинками стояли друг напротив друга так, что на них спокойно могли расположиться четыре мага: двое на одной стороне, двое на противоположной. Лавр и Мария заняли места у окошка друг напротив друга. Мелисса села рядом с ведьмой, а место рядом с Лавром заняла его небольшая сумка с вещами.

Через некоторое время по вагонам стали традиционно разносить входившие в стоимость билетов закуски и напитки. Проводники и проводницы — маги всех мастей — одетые в форму «КЖД» фиолетовых оттенков, мило улыбаясь пассажирам, предлагали им наименования из сегодняшнего меню.

— Чай из шалфея или облепихи? Можем добавить меда. Если у вас аллергия, у нас есть запасы ягодных настоек. Кусочек яблочного пирога? Печенье из лаванды или мяты?

Лавр обожал яблочные пироги. Мелисса тоже расплылась в улыбке. Чай из облепихи был ее любимым напитком. И пока проводница передавала им угощения в соответствии с их просьбами, Мария попросила напомнить ей, во сколько будет следующая остановка.

— Маленькая или крупная?

— Крупная.

— Следующая крупная остановка — Иванград, — начала говорить женщина заученный текст, взглянув на наручные часы, — будет через два часа и тридцать четыре минуты. Мы будем стоять на станции двадцать восемь минут, после чего поезд отправится дальше по запланированному маршруту и прибудет на указанную в ваших билетах станцию ровно в девятнадцать часов и одиннадцать минут по континентальному времени. Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — отвернувшись от проводницы к окошку, произнесла Мария.

Лавр был внимателен к мелочам. И он не мог не заметить множество серебряных украшений, которые ведьма Алых озер носила на себе. Серьги в ушах, кольца на каждом пальце, цепочки на запястьях и шее. На них были наложены чары. Защитные чары. Боевые чары. Лечебные чары. И все это казалось ему странным, ведь ведьмы и ведьмаки таким не промышляли, отдавая предпочтение зельеварению.

— Если есть что сказать, то говори, — произнесла Мария, не сводя взгляда с мелькавших по ту сторону окна деревьев.

Лавр взглянул на профессора.

— У вас правда три фамильяра? — спросил он у ведьмы первое, что пришло в его голову.

— Да.

— А какие? — уже с любопытством поинтересовался колдун.

Мария повернула в его сторону голову и чуть наклонила ее в бок, пытаясь изобразить заинтересованность.

— Просто все говорят, что у вас три контракта, но никто не знает, с кем именно, — пояснил Лавр.

— О, могу я рассказать? — внезапно включилась в их диалог Мелисса.

— Вы знаете о фамильярах ведьмы Алых озер?

«Если это так, то они и правда близки», — подумал Лавр.

— Конечно знаю! — воскликнула колдунья. — Первым фамильяром…

— Мелисса, — произнесла Мария тихим голосом. — Не перегибай. А ты не задавай вопросов из-за которых у тебя потом будут проблемы.

— Это совет?

— Предостережение. Знаешь меньше — спишь крепче.

Мария вновь отвернулась к окну.

Мелисса виновато улыбнулась Лавру и пожала плечами, мол ничего не поделать.

Следующие два часа прошли быстро и в полнейшей тишине.

Вскоре после того, как поезд начал замедлять ход, бескрайние лесные просторы сменились бежевой архитектурой Иванграда.

«И что здесь делать полчаса? — подумал Лавр, устало откинувшись на спинку скамьи. Вид за окном наводил на него чувство уныния. — Трата драгоценного времени».

— Следи, чтобы он никуда не ушел, — обратилась Мария к Мелиссе, намереваясь покинуть вагон. — А ты даже попыток не делай. Про проклятие я была серьезна.

— Прослежу.

Лавр достал из сумки книгу и, открыв нужную ему страницу, продолжил чтение с того момента, на котором остановился прошлым вечером. Этим он словно сказал ведьме «Я никуда не собираюсь».

— Ты такой трудяга, — протянула Мелисса, когда Мария ушла. — Похвально.

Она передвинулась на ее место.

Магов на перроне было немного. Видимо станция, несмотря на долгую остановку, популярностью не пользовалась. Рапоса чуть привстала и опустила вниз створку окна. В вагон тут же проник свежий, уже чуть морозный воздух.

— Что ты читаешь?

— Повторяю основы защитной магии, — произнес Лавр, не поднимая на женщину взгляд. — Защитный круг, Грань, сковывание.

— Это проходят на первом году обучения, — подметила Мелисса. Именно этим заклинаниям она и собиралась обучать своих учеников следующие несколько недель. — Ты уже должен владеть этой магией в совершенстве.

— Я и владею, — гордо заявил Лавр, все же отвлекаясь от чтения.— Но из повторения изученного состоит наш цикл.

Рапоса поджала губы.

— Вот поэтому у тебя друзей и нет, да? — спросила она.

Теперь Лавр окончательно отложил книгу в сторону.

— В каком смысле?

— Ты слишком умный и не скрываешь этого. Даже наоборот, хвалишься этим. Никто такого не любит.

— А мне все равно. — Лавр чуть разозлился. — Я умный, знаю много заклинаний. Моя магия сильна и я… Я способный. В этом нет ничего плохого.

— Я и не говорила, что это плохо, — улыбнулась женщина. — Просто иногда нужно позволять другим оказаться на одном с тобой уровне, чтобы в конце не оказаться одному.

Лавр нахмурился.

— Я одиночества не боюсь. В нем спокойно и комфортно.

Рапоса негромко засмеялась.

— Ах, какой же ты еще детеныш. Пытаешься казаться взрослым, но твои слова и мысли лишь больше убеждают меня в том, что ты слишком мал и глуп для того, чтобы заинтересовать Министерство.

Мелисса поводила пальцем по стеклу, вырисовывая на нем бессмысленные знаки.

— Скажи, ты ведь знаешь, почему тебя вызвали?

Лавр сжал губы, нервно сглотнул.

— Я чувствую твой страх, — сказала Рапоса, посмотрев на колдуна. — Всегда его чувствовала, когда мы сталкивались в коридорах.

Лавр нервно сжал пальцами край скамьи.

— Ты боишься меня. Но еще сильнее ты боишься Марию. Почему?

Лавр отвел взгляд от профессора.

— Страх не рождается на пустом месте, Лавр. Для него всегда есть причина. В чем заключается твоя? Ведь ни я, ни Мария не желаем тебе зла. Мы никогда не вредили тебе. Мы не делали тебе больно.

— Я не боюсь вас, профессор Рапоса, — произнес Лавр.

— Это ложь.

— Я не лгу.

— Лжешь, — настаивала на своем Мелисса. — Но твой страх рожден не болью и не обидой. Это я тоже чувствую. Скажи мне, я хочу знать. Почему Министерство вызвало тебя? Почему ты так боишься нас?

Лавр качнулся на скамье.

В глубине души ему казалось, что признаться во всем было бы правильно. Он многого не понимал, но точно знал, что профессору Рапоса можно было доверять. Может, она бы помогла ему? Может, даже смогла бы убедить ведьму Алых озер в том, что ему нельзя в Министерство? Он бы сбежал прямо с этой станции. Куда глаза глядят. И побежал бы он не назад в Академию, и даже не домой. Домой при побеге бежать точно нельзя. Там бы его искали в первую очередь.

Он бы просто бежал. Бежал и бежал, пока силы не закончатся.

— Лавр?..

— Профессор Рапоса, — начал колдун. — Если я скажу о том, почему, как мне кажется, я нужен Министерству, расскажите ли вы мне о том, кто вы с госпожой Марией такие?..

— Кто мы такие?..

Лавр снял очки, посмотрел на сидевшую напротив него женщину, и Мелиссе показалось, что в этот момент его глаза были необычайно светлыми, словно прозрачная вода.

— Мои глаза, — начал он, не обращая внимания на раздавшийся снаружи шум. — Я вижу…

Но не дав ему договорить, Мелисса наклонилась вперед, накрыв его рот ладонью, и заглянула в его глаза. Одним только взглядом она будто бы приказывала ему молчать, и Лавр испуганно кивнул, не понимая, в чем дело.

— Как только я подам сигнал…

Лавр почувствовал, как что-то злое и холодное проникло в вагон. Оставшиеся внутри пассажиры от страха застыли на своих местах, не решаясь пошевелить.

— …ты должен бежать, — договорила Мелисса.

Со всех сторон к ним направлялись маги в черных плащах, большие капюшоны скрывали их лица.

Глава 4

Мария нетерпеливо барабанила пальцами по лакированной столешнице в связной кабинке. Граненый кристалл короткими вспышками оповещал ведьму о настройке связи с Министерством. Обычно Яр не заставлял себя долго ждать, и уже после двух вспышек отвечал на ее вызов, но сейчас он отчего-то медлил.

«В последнее время он сутки напролет сидел в своем кабинете, — подумала Мария. Повернувшись спиной к кристаллу, она локтями облокотилась о столешницу. — Куда подевался?».

Мария стала разглядывать магов, коротавших время в зале ожидания. Их было немного. Преимущественно пожилые пары с детьми, еще не начавшими свое обученье по магической программе в одном из образовательных учреждений континента. Как Мария считала, старость и младость были лучшими моментами в магической жизни. И даже тот факт, что с возрастом творить магию было труднее, не мог переубедить ее в обратном.

— Мария?

Голос Яра как всегда был полон жизни и веселья. Он говорил тихо, растянуто и как-то по-особенному притягательно. Чародей пытался не выдать своего прерывистого дыхания, но Мария все равно услышала короткие вдохи и выдохи.

Яр определенно совершил небольшую пробежку от двери своего кабинета до стоявшего у окна кристалла.

— Почему так долго?

— Прости, я бы у Его Превосходительства.

«У Эдгара?»

В голове Марии появился образ высокого верховного мага.

— Зачем?

— По делам Министерства, — произнес Яр, ненадолго задумавшись. — Прости.

Мария покачала головой, будто Яр мог увидеть этот жест и успокоиться. Она спросила о цели их встречи не из любопытства, но откуда Яру было об этом знать?

— Поездка проходит спокойно? — спросил он.

— Спокойнее, чем я ожидала, — сказала ведьма, повернувшись обратно и постучав по грани кристалла указательным пальцем. — Но мне кое-что интересно…

— Что же?

— Скажешь мне, если я спрошу? Или будешь извиняться?

— Если смогу ответить, то отвечу.

Мария в этом сомневалась.

Секреты, таящиеся в стенах Министерства, редко выходили наружу.

— Зачем этот мальчишка Министерству?

Яр ожидаемо не ответил. И отвечать не собирался.

«Что и следовало доказать», — подумала Мария.

Во всей этой истории с переводом Лавра на обучение в Министерство и ее в этом участии что-то было не так. Мария чувствовала это ведьмовским нутром.

— Он, может, и талантливый, не спорю, — начала она, признав сей факт,— но этого недостаточно для того, чтобы получить приглашение от Министерства. Талантливых — сотни. Что вы с Эдгаром от меня срываете?

— С чего ты решила, что я что-то скрываю от тебя? — произнес чародей, и Мария была уверена в том, что в этот момент он дотронулся до вдетой в правую мочку уха серьги. — Просто…

— Ты мне не доверяешь.

Мария не спрашивала, а скорее утверждала сказанную только что ложь. Она знала, что это не так.

— Если бы я не доверял, то не назвал бы тебе своего имени.

Ей только показалось, или голос Яра действительно прозвучал обиженно?

— Я об этом не просила, — с нажимом сказала ведьма. И добавила, словно защищаясь: — Ты сам его назвал.

— Звучит так, словно ты обвиняешь меня в чем-то.

Мария уловила еле заметную дрожь в его голосе. Он смеялся. Как и всегда, когда они разговаривали на серьезные темы. Мария закатила глаза и вздохнула. Она знала, что переубедить Яра или переспорить его в чем-то было невозможно.

— Мария?..

— Я и обвиняю тебя, — произнесла ведьма. — Первородные не просто так запретили нам называть имена своих душ посторонним. Твоя беспечность однажды выйдет тебе боком.

— Ты преувеличиваешь.

— А я полностью согласен с этим утверждением, — вклинились в их разговор.

И Мария ощутила, как ее грудь пронзила острая боль. Пальцы на руках моментально онемели. Она больше не могла пошевелиться, став марионеткой в чужих руках.

«Сковывающее заклятье».

— …Кто это был?

Голос Яра звучал обеспокоенно.

— Ты еще там?

— Ты еще здесь? — вторил вопросу верховного мага чужак. Его голос звучал знакомо, отчего у Марии перехватило дыхание. — Ведьма Алых озер.

— Мария! Что с тобой?

— Так тебя зовут Мария?

Мария слышала звук приближающихся к ней шагов. Встреча, которую она так жаждала и которую ей предсказала Сестра, наконец-то произошла. Так отчего же она была готова вырваться из чужого заклятия и бежать, не оборачиваясь? Лишь бы не встречаться с этим колдуном даже взглядами.

— Знаешь, это очень красивое имя. Мария, — маг растягивал гласные звуки в ее имени, находясь в опасной близости от ведьмы.

Сказать по правде, он был разочарован. О ведьме Алых озер последние несколько лет говорили так много, но на деле оказалось, что эта ведьма не могла разорвать простенькое заклятие связывания.

— Я ожидал от тебя большего, — добавил он,

Мария опустила взгляд на кристалл. Тот горел небесным цветом. Ее сбившееся дыхание Яр слышал так же отчетливо, как пару минут назад она слышала его. Одним лишь Первородным известно, о чем чародей думал, слыша эти звуки, но он определенно волновался. И от этого Марии было только хуже.

— Мария!

Возможно, Яр даже был испуган.

— Тц, какой он крикливый.

— Мария, ответь мне!..

Маг провел рукой над кристаллом, прервав связь, и Мария увидела, как в этой самой руке он крепко сжимал небольшой нож. Переместив руку выше, маг приставил лезвие к ее горлу и наконец-то соизволил повернуть голову Марии так, чтобы разглядеть ее лицо.

И в миг, когда их взгляды встретились, нож выскользнул из его руки, со звоном ударяясь об пол.

— М-Мария?.. — отшатнувшись от ведьмы, пробормотал маг, отступая назад на несколько шагов. — Ты жива?..

✦✦✦

От потрясения маг потерял контроль над своей магией, и Мария, освободившись от сковывающего ее тело заклятия, поспешила воспользоваться этим его потрясением, снимая с пальца серебряное кольцо. Разломив его напополам, она высвободила чары Яра, томившиеся в украшении, и смогла создать Грань, ненадолго обезопасив себя от обескураженного их встречей колдуна.

— Это… правда ты?.. — спросил он дрогнувшим голосом, вглядываясь в черты ее лица. — Не верю… Это невозможно.

Его абсолютное непринятие происходящего могло бы ранить душу Марии, если бы не одно «но».

— Нет ничего невозможного, Тмин, — произнесла она. И стараясь кольнуть за живое не то себя, не то колдуна, добавила: — Душа моя.

Тмин рвано выдохнул.

Да, он ощутил эту расползавшуюся внутри его тела боль. Как ощущал ее давным-давно, и как, казалось бы, уже никогда не сможет ощутить вновь.

— Как это случилось? — спросил он, вернув себе утерянное на время самообладание. — Ты не могла выжить.

Тмин огляделся по сторонам, предположив, что все-таки попался на уловку ведьмы Алых озер и все, что сейчас происходит — плод его воображения и ее магии.

Вокруг никого не было. Светящаяся Грань, созданная магом Министерства, испугала всех, кто минуту назад был в здании вокзала, и все они разбежались: кто в сторону платформы, кто с территории вокзала.

— Это просто невозможно, — повторил он тихим, надломанным голосом.

Мария смотрела на него сквозь Грань. Со дня их последней встречи Тмин ничуть не изменился, разве что немного повзрослел. Она помнила, как в уголках его изумрудных глаз появлялись морщинки, стоило ему улыбнуться. Помнила его обворожительную, кружащую ее голову улыбку. И помнила чувства, которые испытывала, когда они были вместе.

— Не смей играть со мной, ведьма! — внезапно взревел Тмин, все еще не веря, что Мария, стоявшая перед ним, была настоящей.

Его магия пропиталась злостью и ненавистью, которую он в данный момент испытывал. Читая заклинание, Тмин создал несколько ветряных вихрей, закрутивших оставленный пассажирами мусор вверх — газеты, фантики от конфет и занесенные сквозняком с улицы листья.

Вихри с молниеносной скоростью атаковали Марию, находившиеся в них крупицы песка и пыли царапали ее бледную кожу, заставляя ведьму обороняться. Ее Грань была разрушена, разбившись на десятки осколков, как упавшее на пол зеркало. Мария сломала еще несколько колец, но магии в них было недостаточно для того, чтобы противостоять такому опытному и умелому колдуну, как Тмин. Особенно сейчас, когда его душа сгорала от ярости к этой ведьме.

Итог их битвы был предрешен с самого начала, и Тмин, возвышавшийся над Марией, с силой сдавливал пальцами ее тонкую шею.

— Понятия не имею, как ты о ней… о нас узнала, — проговорил он сквозь зубы. Его губы дрожали в неконтролируемом тике. — Но ты поплатишься за это. Покажи мне свое истинное лицо, ведьма Алых озер, чтобы я знал, кого убью.

— А ч-что такое? — хрипела Марии, безуспешно пытаясь разжать цепкую хватку чужих пальцев на своей шее. — Убить меня во в-второй раз х-храбрости не хватит, лютик?

Тмин почувствовал подкатывающуюся к его горлу тошноту.

Лютик. Иначе «ранункулюс». От «рана» — лягушка. Которых он до икоты боялся в детстве и которых ненавидел до сих пор. В мире больше не осталось тех, кто бы об этом знал. Во всяком случае, Тмин был в этом абсолютно уверен… до этого момента.

На его глазах против воли стали наворачиваться слезы.

— Так это… п-правда ты, Мария?..

Он вглядывался в холодные глаза замершей под ним ведьмы, и сердце реагировало на них таким же трепетом, как много лет назад. Сердце не обманешь, как другие органы чувств. Но ведьмы и ведьмаки, знавшие рецепт приворотного зелья, с этим утверждением охотно бы поспорил.

— Ты… моя Мария?..

Неожиданно для обоих Тмин был отброшен в сторону невидимой ни для кого волной. Сгруппировавшись, он смог извернуться и устоять на ногах. Но сбившееся дыхание, и как итог недостаток кислорода, мешало ему трезво оценить сложившуюся ситуацию.

— Госпожа Мария!

За несколько секунд до этого Лавр вбежал в зал ожидания с такой скоростью, с которой никогда прежде не бегал. Он надеялся на то, что Мария поможет Мелиссе в неравной битве против темных магов, но, как оказалось, ведьме Алых озер и самой нужна была помощь.

И он смог ей ее оказать.

— Госпожа Мария!

Лавр бросился к ведьме, с намерением помочь ей подняться. В глубине души он был горд собой, ведь до конца сомневался в том, что ему удастся на ходу создать атакующее заклинание, но он смог! Стоило ему только увидеть мага, душащего Марию, как слова сами собой стали слетать с его языка.

— Так ты взяла себе новое имя?.. — Тмин все еще был растерян. — Ведьма Алых озер… Почему?.. — Он пробормотал что-то еще, но ни Лавр, ни Мария не смогли расслышать его слова. Затем поднял голову и взглянул на Лавра, поддерживающего поднимающуюся на ноги ведьму под локоть. — Наш сосуд.

«Сосуд?..»

— Ты почему здесь? — держась за живот, спросила Мария. — Где Мелисса?

— На нас напали темные маги, — начал объяснять Лавр, как краем глаза заметил летевшую в них с Марией скамью. — Осторожнее!

Предупреждающий возглас выкрикнул он, но Мария оказалась внимательнее. Оттолкнув от себя колдуна, она приняла удар на себя, закрывая голову руками.

— Госпожа Мария! — закричал Лавр, приходя в себя.

Он оперся руками о вокзальную плитку и, встряхнув головой, посмотрел перед собой. Стекло очков больше не деформировало окружавшую его среду. Он видел мир таким, каким немногим он позволял себя увидеть.

«Госпожа Мария…» — окликнул он ее в мыслях, смотря на безвольное тело ведьмы, лежавшее в нескольких метрах от него.

— Поднимайся!

Одним рывков Лавра подняли с земли и поставили на ноги. Он посмотрел на одного из тех, кто напал на него и профессора Рапоса в вагоне поезда.

«Профессор!..» — в мыслях воззвал Лавр, когда его руки скрутили за спиной.

На губах молодого колдуна применили запечатывающее заклятье. Маг, не способный произнести своего заклинания, был неспособен творить магию.

— Тмин, что с тобой не так?! — Другой темный маг свирепо размахивал руками. — Тебе нужно было отвлечь ее, а не вести светские беседы!

Тмин, не слыша обвинений, смотрел в другую сторону.

Туда, где была Мария.

— Ну надо же, — произнес еще один темный маг, присев рядом с ней. Он провел над ней рукой, задерживаясь над ее животом. — Я чувствую запретную магию. На ней печать некроманта.

Тело Марии билось в конвульсиях, ее руки тряслись, пальцы были неестественно скрючены. Темный маг склонился над ней и попытался дотронуться до ее исказившегося в гримасе боли и ужаса лица, но внезапно в его руку цепкой хваткой вцепилась рыжеватая лисица, не позволив прикоснуться к ведьме. Острые клыки вонзились в запястье мага, разрывая на нем кожу. Мужчина вскрикнул и вскочил на ноги. Он попытался сбросить с себя животное, но то не собиралось его отпускать.

Лисица только сильнее сомкнула на руке мужчины пасть, не боясь лишиться своих клыков. И жизни.

— Тварь! Отпусти!

«Вот оно что», — подумал Лавр, наконец осознавая, что связывало ведьму Алых озер и профессора Рапоса.

Его очки валялись неподалеку.

«Теперь я понял».

— Сгинь!

— М-м!..— испуганно промычал Лавр, когда маг, пытавшийся причинить вред Марии, отбросил от себя лисицу.

Та попыталась вновь напасть на своего врага, но тоненькие лапки подкосились, и лисица упала на землю. Тяжело дыша, она могла только морщить мордочку в оскале и издавать протяжный вой, походивший на хриплый крик беспомощности.

— Тмин, уходим! — выкрикнул маг, тащивший за собой Лавра. —Мальчишка у нас! Оставь эту ведьму! Ей и так недолго осталось!

Лавр попытался повиснуть в руках похитителя. Он не мог позволить увести себя. Лавр брыкался, опускался на землю, но каждый раз его поднимали вверх, словно он ничего не весил.

— Еще раз дернешься и я тебя!..

Договорить магу не дал грозный глухой рык.

Лавр почувствовал, как летит к земле. Сердце на мгновенье ухнуло. Его больше никто не держал. Боль от удара пронзила позвоночник, но истошный вопль позади колдуна притупил ее. Лавр обернулся и попытался отползти в сторону, увидев, что над темным магом навис огромный бурый медведь. Он вцепился мужчине в горло и, несколько раз мотнув головой, разорвал магу глотку.

Тот, выкашляв изо рта кровь, обмяк.

Обернувшись к Лавру, медведь долго вглядывался в его испуганные глаза. Его морда скривилась, показывая юноше окровавленные клыки и капающие из пасти густые слюни.

Колдун затрясся от страха.

«Нужно провести Грань. Нужно провести Грань», — повторял про себя Лавр, забыв о том, что Грань в данном случае была бессильна.

— П-прошу, — прошептал он и зажмурился, хватаясь за голову. — Не ешь меня!

Медведь взвыл.

Глава 5

Континентальное Министерство магии не просто находилось в центре континента Мистерия, оно буквально было его сердцем. Лавр никогда прежде не бывал в столь оживленном месте, поэтому старался ничем не выделяться — что было ему свойственно и так — и последние несколько дней тихо-мирно бродил вдоль стен, не зная, чем себя занять.

О том, что произошло на вокзале в Иванграде, Лавр предпочитал не вспоминать, и не распространялся о случившемся, когда кто-нибудь из новых знакомых расспрашивал об его жизни в Академии и о путешествии в Министерство. Казалось, будто никто и не знал, что в Министерство он прибыл не один, а вместе с ведьмой Алых озер.

«Может, так даже лучше, — подумал Лавр, пытаясь растянуть жесткий ворот своего одеяния. — Лишние бы вопросы задавать начали о том, что произошло».

А произошло… точнее не произошло, самое настоящее похищение! Причем его, Лавра, персоны. И ладно, если бы ему это все приснилось. Чего только в грезах не увидишь? Но не приходящая в сознание Мария, и профессор Рапоса, обратившаяся в рыжеватую лисицу, какой она и должна быть по своей природе, убеждали Лавра в том, что все это было взаправду. И нападение с целью похищения, и темные маги, коих Лавр увидел впервые в жизни, и их черная магия, которую он имел неудовольствие испытать на своем теле, и прочувствовать всеми фибрами своей души.

«Черная магия, — подумал Лавр, ощутив, как по позвоночнику пробежал холодок. — Запретная магия. Госпожа Мария…»

Лавр взмахнул головой, отгоняя от себя воспоминания того дня. Он направлялся в сторону кабинета верховного мага Яра — друга Марии, как он сам ему представился. И у Лавра не было причин ему не верить, так как даже профессор Рапоса — конечно же будучи лисой — доверительно вилась у его ног, пока чародей на руках переносил Марию в комнату, где она могла бы отдохнуть и прийти в себя.

Но с того вечера, как они прибыли в Министерство, прошло без малого четыре дня.

✦✦✦

Не открывая глаз, Мария попыталась сглотнуть, но во рту было сухо и горько. Ей захотелось откашлять скопившуюся в горле слизь, но стоило ведьме напрячь горло, как по нему от желудка стала подниматься тошнота. Голова начала раскалываться, кости в руках и ногах заломило. Тело лежало на чем-то жестком, но в отличие от земли все же мягком. Сразу же промелькнула мысль о том, что это матрас. А значит, она была на кровати.

Вот только где была эта кровать?

Почувствовав что-то влажное и холодное в своей ладони, Мария все же открыла глаза. Сероватый потолок над ней закружился. Издав звук, похожий на скрипучий стон, ведьма попыталась перевернуться на бок, но ее ноги оказались чем-то придавлены, и у нее не получилось повернуться.

— Фыр!

«Фыр?..»

Так фырчали лисы.

«Лиса?..» — вяло подумала ведьма, а после перед ней появилось лицо того, кого она пыталась отыскать на протяжении последних месяцев.

— Тмин! — воскликнула Мария, резко сев на кровати.

Матрас под ней продавился. Пружины напряглись и скрипнули.

Мария опустила взгляд на свои ноги. В них, свернувшись калачиком, лежала рыжая лиса. Она навострила темные ушки, передернула усами и снова фыркнула, взмахнув пушистым хвостом.

Мария протянула к ней руку. Лисица доверительно подставила голову и сама дернулась вперед, чтобы приблизить момент прикосновения пальцев ведьмы к своей макушке.

— Прости меня. Я сейчас же все исправлю.

— Фыр!

Звучало как протест.

И нашелся тот, кто с этим протестом согласился.

— Не сейчас.

Яр сидел в кресле, закинув нога на ногу, и пытался придать своему помятому виду свежести и бодрости. Сколько он просидел в этом кресле, Мария знать не могла, но еще недавно чародей определенно дремал и лишь ее выкрик разбудил его.

— Сначала ты расскажешь мне свою версию того, что произошло на станции.

— Что значит «свою»?

Мария огляделась.

— Я в Министерстве?

— Угадала.

— Но я же была…

— Это было несколько дней назад, — произнес Яр. — Все это время ты спала.

— Спала, — одними губами произнесла Мария, глубже опуская пальцы в пушистый рыжий мех. — Потерпи еще немного. Я верну твое тело.

Лиса в ногах Марии завертелась и коротко фыркнула.

— Мария, расскажи мне о том, что произошло. И я хочу знать все о колдуне, напавшем на тебя.

Яр посмотрел на Марию таким взглядом, что ей захотелось выйти из комнаты и как минимум неделю не встречаться с чародеем. Этот взгляд был отчасти презрительным, отчасти обвиняющим и каким-то еще, но Мария не смогла дать ему описания. Яр наклонил туловище вперед и, поставив локти на колени, сцепил пальцы в замок, положив на них подбородок.

— Вы знакомы?

— Знакомы, — не стала врать Мария.

— И?..

— И на этом все.

— Нет не все, Мария.

Яр поднялся с кресла.

— Если бы дело было только в тебе, то я не стал бы расспрашивать. Но ты получила приказ доставить Лавра в Министерство, и темные маги попытались выкрасть его у тебя из-под носа. И, обращаю твое внимание, с одним из этих темных магов ты оказалась знакома.

Лиса ткнулась мордочкой в ладонь Марии. Успокаивающе лизнула ее пальцы.

— Мария.

Яр шагнул вперед.

Он был одет в характерную для верховных магов одежду в бело-голубых оттенках. С плеч свисала длинная синяя мантия, лишь чуть-чуть не достигавшая пола. Мария всегда считала, что сохранение мантий в одеждах верховных магов — как отголосок времен первородных магов — не более чем чья-то глупая шутка.

Настолько этот элемент одежды казался ненужным барахлом.

Волосы у Яра были цвета спелой пшеницы, длинными и достигали лопаток. Так у верховных магов было принято. Получив статус «верховный маг», мужчины и женщины больше не имели права стричь волосы. Считалось, что если их укоротить, то все знания и силы, которые были впитаны ими, исчезнут, и маг станет слабее.

Но было ли это правдой? Или же придуманная кем-то шутка, над которой однажды был утерян контроль?

Сев на край кровати, Яр взял руку Марии в свою. Ее пальцы были холодными. Ногти коротко обстрижены. Множество колец, которые он зачаровал для нее, были для Яра неким доказательством того, что Мария всегда находилась под его защитой.

Пусть эта защита и не была такой, какую он хотел бы ей дать.

— Я не враг тебе, — сказал он, заглядывая в ее глаза. — И зла я тебе не желаю.

Яр дотронулся второй рукой до того места, где на коже Марии багровела печать некроманта, поставленная его учителем два года назад. В районе солнечного сплетения, там, где по поверьям, жила душа.

— Со дня смерти учителя Ильдара прошло четыре месяца. Это чудо, что печать все еще есть, ведь его душа и его магия уже исчезли из этого мира.

— Печать тоже исчезает, — призналась Мария, накрыв ладонь Яра своей.

Сквозь одежду она почувствовала тепло, исходившее от его пальцев.

— И ты этого не изменишь.

Лиса по-хозяйски перешла с ног Марии на колени чародея и не то дружелюбно, не то поддерживающе, завиляла хвостом. Яр почесал ее за ухом, а затем погладил по темной мордочке.

— Ты должна сказать им спасибо.

— Им?

— Да, «им», — сказал Яр, кивнув в угол комнаты. — Мне и одного ранимого фамильяра с головой хватает. Двух я уже не выдержу.

В углу, пыхтя и поскуливая, сидел огромный медведь. С мощной грудной клеткой, лапами, и острыми когтями.

— Ленар? Почему ты?.. — начала Мария, но быстро поняла, что к чему. — Ох, прости меня. Как только смогу, я верну вам тела.

Медведь дернул головой, направив длинную морду к потолку, одобрив такой план.

Мария вытащила из-под одеяла ноги и опустила их на пол. Медведь, со свойственной его виду косолапостью, подошел ближе и потерся мордой о ее коленку. Ведьма погладила его по голове.

— А что насчет Саввы? — спросила Мария у Яра. — Где он?

— Он забился от меня на чердаке министерской библиотеки и отказывается выползать обратно. Кажется, он только тебе доверяет.

Мария вздохнула.

Все три ее фамильяра были настолько раздражительно разными, что иногда она не понимала, как вообще умудрилась заключить с ними контракты. Внезапно медведь дернулся и зарычал, глядя на дверь. Шерсть на его холке вздыбилась.

За дверью кто-то притаился.

Подав знак не шуметь, Яр встал с кровати и, не издавая ни звука, подошел к двери. Прислушался. А затем резко открыл ее. Притаившийся за ней колдун, потеряв опору, заплелся в собственных ногах в попытке удержать равновесие и не упасть. Но ноги не слушались и, перешагнув порог, Лавр все же упал на четвереньки.

Под внимательными взорами Марии и Яра, Лавр зарделся и попытался оправдаться:

— Я… очки уронил…

Но очки в полнейшей безопасности находились там, где им и положено было быть.

Осознав это, Лавр покраснел пуще прежнего.

— Мы и не подумали, что ты нас подслушиваешь. — Яр улыбнулся, протягивая колдуну руку помощи. — Но если когда-нибудь будешь кого-то подслушивать, то озаботься своей безопасностью, чтобы не оказаться в подобной ситуации снова. Например, используй скрывающее заклинание…

— Или обзаведись плащом-невидимкой, — подсказала другой вариант Мария.

Это должно было быть шуткой, но из-за отсутствия хоть каких-то эмоций в выражении лица ведьмы или в тембре ее голоса, слова Марии приобрели несколько поучающий смысл.

— Спасибо за совет, — пробубнил Лавр, хватая Яра за руку. — Я его запомню.

Лавр поднялся с четверенек и заметив наблюдающего за его действиями медведя, предусмотрительно отшагнул назад, обратно к двери. Медведь, еще немного порычав, успокоился и ушел обратно в свой угол. Лиса приветственно фыркнула и спрыгнула на пол.

— Это же профессор Рапоса, да? — спросил Лавр, крепко сжав в пальцах душку очков. — Она ваш фамильяр?

Мария кивнула.

— Теперь понятно, почему у профессора была такая странная душа.

— Странная душа? — спросила у него Мария. — О чем это ты?

— Это та причина, по которой Лавра и пригласили в Министерство, — ответил вместо колдуна Яр. — Ты была права, Мария, когда говорила, что одного таланта недостаточно, чтобы получить приглашение от верховных магов. Здесь нужно кое-что другое. Особенное.

Медведь вытянул вперед лапы и положил на них массивную черную голову. Зевнув, он, широко расширив пасть, высунул розовый язык и показал Лавру желтоватые клыки.

— Он тоже ваш фамильяр?

— Да.

— Невероятно.

Лавр был по-настоящему удивлен.

— А где третий? Не врут же, говоря, что у вас три фамильяра?

— Не врут. Третий обижается на весь свет на чердаке, — сказала Мария. — Увидишь его позже.

Лавр кивнул.

Мария пригляделась к колдуну и заметила, что теперь его одежда ничем не отличалась от одежд молоденьких прислужников, принимаемых в Министерство в качестве помощников верховных магов. Штаны и рубаха, подвязанная на талии поясом, расшитым золотыми и серебряными нитками, были белыми.

— Расскажи мне об этой особенности, из-за которой тебя сюда пригласили, а темные маги хотели тебя украсть.

Лавр неуверенно взглянул на Яра.

Можно ли было рассказывать об этом Марии? Или же он должен был хранить это в секрете абсолютно ото всех?

— Покажи ему, — произнес Яр, ткнув себя в грудь большим пальцем, — и он все тебе расскажет.

Мария расшнуровала мужскую рубаху на своей груди, в которую ее переодели. И сделал это не кто иной, как Яр. И когда ткань стала свободнее, оттянула глубокий вырез вниз не испытав при этом, в отличие от Лавра, ни малейшего смущения, показывая колдуну свою печать. Багровая метка, не то выжженная, не то все еще кровоточащая, одним своим видом вызвала у юноши холодный озноб.

— Печать некроманта, — тихо произнес он. — Я читал о них в закрытой секции. Так вы, в самом деле, мертвы?

Мария принялась завязывать шнурки обратно.

— Древний закон гласит: «Имя души своей не смей никому говорить», — начала Мария, посмотрев на свою ладонь. — «Иначе пламя потухнет. Иначе падут небеса». Как думаешь, что это значит?

— Это предупреждение, — не колеблясь, произнес Лавр.

— Верно. Но от чего оно предостерегает? Что означают слова? Если с первой частью все ясно, то что со второй? Какое «пламя» потухнет? Какие «небеса» падут? Что ты об этом думаешь?

— Я…

Лавр беспомощно посмотрел на Яра, но тот, усмехнувшись, лишь пожал плечами, мол сам думай, у тебя же спрашивают. Посмотрев вниз, Лавр встретился взглядом с лисицей, а после перевел взгляд на медведя. Казалось, будто фамильяры ждали от него ответа, но сказать колдуну было нечего.

— Я не знаю. Простите.

— Тут не за что извиняться, — поддержал его Яр. — Если бы на этот вопрос был ответ, Мария бы тебе его не задала.

— Наши тела лишь сосуды, — сказала ведьма, опустив взгляд на свои ноги. — А наши души способны перерождаться тысячу раз. Кем мы были в прошлом? Кем станем в будущем? На эти вопросы у нас нет ответов, но мы не сомневаемся в том, что после того, как умрем, наша душа найдет себе новый сосуд, и мы вновь будем жить. Два года назад я нарушила закон Первородных и умерла…но не переродилась.

— Из-за печати некроманта? — догадался Лавр.

Мария не ответила.

— Эту печать на тело Марии нанес мой учитель, — сказал Яр, вернувшись к креслу. — Потому что он понял, что если не сделает этого, Мария умрет навсегда.

— Но это невозможно. — Лавр ничего не понимал. — Наши души перерождаются — Это всем известный, достоверный факт.

Лавр отказывался верить в то, что однажды душа, завершившая очередной цикл, не сможет переродиться.

— Ты прав. И если с душой все понятно, то что ты можешь рассказать мне о себя? — прервала его Мария.— Почему Министерство заинтересовано в тебе?

Лавр все еще колебался. Но воспитание взяло верх над осторожностью, ведь Мария доверила ему свой секрет. Секрет, из-за которого и ее, и Яра верховные маги могли придать суду и навечно запечатать их души. А раз так, то он должен доверить ей свой.

— Я вижу то, чего другие не видят, — начал Лавр. — Метки на телах магов. У мертвых на шеях черные обручи — знак того, что в теле нет души. У живых этого обруча нет. У первородной души… — Лавр посмотрел на Яра, — как у верховного мага Эдгара, обруч белый.

— Понятно, — отозвалась Мария, словно потеряла всякий интерес к обсуждаемой теме.

— Правда? — Лавр удивился. — Вот так просто?

— Да. Ничего сложного, хотя я и не понимаю, какой толк от твоих глаз. Скажи мне лучше, почему ты сказал, что у Лисы душа странная?

— Потому что на шее профессора Рапоса обруч был серым, — ответил колдун. — Когда я впервые увидел ее, то испугался, потому что не понимал, что это значит. Я старался избегать профессора, чтобы не пугать самого себя…

Лисица подошла к Лавру и потерлась боком о его икры.

— А когда увидел вас, живую, но с черной меткой…

Мария вспомнила, как при первой их встрече Лавр вскрикнул, только посмотрев на нее.

— Оживший мертвец! Я и подумать тогда не мог о некромантии. Но теперь мне все ясно. В вашем теле нет души, поэтому на вас есть черный обруч. А у профессора Рапоса душа… я предполагаю, что душа у нее искусственная, ведь у животных душ нет.

Лисица, казалось, засмеялась.

— Создание души — как и вся некромантия — запрещены законами Министерства. Верховный маг Яр, как же так получилось, что госпожа Мария является магом Министерства?

— Везде есть обходные пути, — уклончиво ответил чародей. — Но о том, что у Марии нет души, лучше никому не знать.

Лавр это понимал.

— Я никому не скажу, — пообещал он. — Честно. Но как же так получилось?.. Вы умерли только из-за того, что назвали имя своей души постороннему?

— Не постороннему. — Мария взглянула на Яра. Как же ей не хотелось рассказывать ему о Тмине. — Своему суженному — Тмину. Колдуну, напавшему на нас в Иванграде.

Глава 6

Выжженная Пустошь, несмотря на свое название, полученное — если верить архивным записям в министерской библиотеке — еще при Первородных магах, пустошью никогда не была.

Да, над территорией некогда зеленой равнины уже многие годы не восходило солнце. Серые, густые тучи скрывали голубой небосвод. Птицы, да и зверье, были редкостью в этих краях, все реки и озера давно высохли. Но выжженная Пустошь никогда не была по-настоящему пустой.

Как и прежде на ее территории жили маги: волшебники и волшебницы, колдуны и колдуньи, чародеи и чародейки, ведьмы и ведьмаки. В небольших поселениях ни на секунду не потухали костры — хоть какой-то источник света в этих местах. Ютясь в ветхих домиках, промышляя убийствами и грабежами, наложением проклятий и заговорами-приворотами, местные маги выполняли самую грязную и мерзкую работу, на которую никогда бы не отважились маги из городов.

Тмин и Мария были такими же, как и их соседи.

Они не знали своих родителей, но сколько себя помнили, всегда были вместе. Мария, как и все ведьмы и ведьмаки была прирожденной знахаркой, ее зелья стоили дорого, а эффект от них никогда не разочаровывал заказчиков. Нужно было приворожить того, кто и головы в твою сторону не поворачивал? Для Марии это было плевым делом. Красивая склянка с розоватой жидкостью, один глоток, один поцелуй — пусть и против воли того, кого целовали — и твоя любовь взаимна. Нужно было отомстить кому-то? Такое зелье Мария готовила с запасом, так как тех, кто хотел мстить, всегда было больше тех, кто хотел любви.

Тмин же был искусным колдуном и с шайкой таких же, как и он, самоучек, частенько набегами грабил караваны нерадивых торговцев, смевших сокращать свой путь на границе Пустоши и земель, не пораженных тем, что на всем континенте было принято называть «остаточная магия».

Остаточная магия — это то, что оставалось в земле и в воздухе после неудавшегося заклинания.

Остаточная магия — это то, из-за чего некогда зеленая равнина стала называться выжженной Пустошью.

Остаточная магия — это то, из-за чего маги всего континента считали живущих на выжженной Пустоши магов прокаженными, заразными.

✦✦✦

На выжженной Пустоши всегда пахло гарью. Этот запах был настолько въедким, что и волосы, и одежда, да даже, казалось, кожа тех, кто жил на ее территории, насквозь и навсегда пропитались им.

В уединенном месте, где их никто не мог увидеть, Мария и Тмин прильнули друг к другу, боясь и одновременно с этим желая нарушить древний закон. Тмин прошептал имя своей души первым, и Мария не смогла скрыть своего удивления: ее глаза расширились, рот приоткрылся в немом вопросе. Могло ли это быть правдой?

Марии было сложно поверить в то, что у их душ было одинаковое имя. Ведь это означало то, что они были теми, кого завистливо называли «суженными» — магами, предназначенными друг другу самим мирозданием.

— В чем дело? — обеспокоенно спросил Тмин, отступив на шаг назад.

Сердце в его груди забилось быстрее от страха быть отвергнутым. Преданным. Мария молчала, но уголки ее губ подрагивали в легкой улыбке. Ведьма встала на мыски, обвив шею колдуна руками, и прошептала ему на ухо собственное имя.

— Одинаковое?..

Теперь удивление с головой захватило и Тмина.

— Это…возможно?..

Мария, помедлив, кивнула и, радостно чмокнув колдуна в губы, произнесла:

— Видимо да.

Мария перевела взгляд на стоявшую рядом с ними Сестру. Встретить ее в таком месте было настоящей удачей, которой Тмин и Мария не задумываясь, решили воспользоваться.

У Сестры, как и было положено всем, кто вошел в сестринскую общину Матери, на глазах была повязана белая ткань, крепким узлом завязанная на затылке. В белых одеяниях, символизирующих чистоту мыслей и невинность, сострадание и милосердие к тем, кто в этом нуждался, Сестра проводила для нее и Тмина древнейший обряд. Это была отнюдь не свадьба с гостями и празднествами, хотя Мария не отказалась бы и от свадьбы с Тмином.

Это было чем-то большим, тайным и личным.

Сестра начала обряд и протянула в сторону Марии руку. Ведьма вложила свою ладонь в ладонь Сестры и поморщилась, когда линию жизни на ней обожгло кончиком кинжала, закаленного в кузнице на Медной горе. Алая кровь проступила из пореза, тонкая струйка начала прокладывать себе путь от раны до запястья, опоясывала руку до локтя и уже с него капала на черную, выжженную землю, пропитывая ее железом и солью.

Мария скривила лицо, когда порез начал пульсировать. Она подняла взгляд на стоявшего рядом с ней Тмина и через силу улыбнулась ему, ощутив себя самой счастливой девушкой на свете. Ветер развевал ее черные волосы, спутывая между собой прямые локоны.

— Я кровью скрепляю союз между вами…

Сестра провела острием кинжала по ладони Тмина. Колдун даже не вздрогнул, когда металл коснулся его кожи, но, в отличие от Марии, с неким любопытством, пожалуй, даже несколько детским, следил за тем, как его кровь мелкими каплями падала вниз.

Сестра подняла с земли деревянную чашу, которую Мария принесла для обряда, и стала запачканным в крови лезвием вырезать внутри нее какие-то знаки.

— Его душа — твоя душа. Ее душа — твоя душа. От к жизни к смерти и от смерти к новой жизни, и так цикл за циклом, пока будет существовать мир, вы будете искать друг друга, пока не найдете. Это станет целью всей вашей жизни. Как этой, так и всех последующих. Не будет вам счастья с другими, не познаете вы с ними и горечи. Понимаете ли вы, на что обрекаете себя и друг друга? Готовы ли вы к этому? Пути назад уже не будет.

— Да, готова, — ответила Мария.

— Да, — произнес Тмин.

Сестра попросила Марию сжать пальцы в кулак, чтобы кровь с ее ладони потекла не по руке, а в чашу, на дне которой лежала засушенная веточка молодого розмарина. Тмин сделал то же самое.

— Вскипит железо, соль осядет, смешается воедино кровь, и цикл ваш начнется вновь. И две души пусть вспомнят время, где час разлуки был далек.

Сестра провела рукой над чашей и кровь Марии и Тмина в ней начала бурлить. Большие и маленькие пузыри лопались, будто шепча заклинания, кровь загустевала, превращаясь в кашицу и приобретая черный цвет. Когда последний пузырек лопнул, Сестра попросила Тмина и Марию опуститься перед ней на колени и закрыть глаза.

Обряд подходил к концу. Оставалось только скрепить их клятвы друг перед другом.

— И в час, когда единым целым вам будет вновь стать суждено, — Сестра, утопила пальцы в чаше с кровью, — забудете вы о разлуке и тех, с кем время то прошло.

Указательным пальцем Сестра написала на лбах у магов знак обрядной печати.

Мария приоткрыла глаза и искоса посмотрела на Тмина, подумав о том, что все они делали правильно. А закон, запрещавший называть кому бы то ни было имя своей души, был глупостью, придуманным непонятно кем и непонятно для чего.

✦✦✦

Со дня обряда прошло несколько месяцев.

Мария потянулась, разминая затекшие плечи. На столе перед ней стояло несколько чаш, лежали остатки засушенных пучков различных растений. Мария взглянула на желтые страницы потрепанной от времени книжки. Перо с чернильницей лежали рядом, но записывать новые заклинания никакого желания не было, хотя Мария и пыталась заняться этим с начала ночи.

Ведьма откинулась на спинку стула и прикрыла уставшие глаза. По полу гулял сквозняк, значит, замок в двери опять расхлябался, и она приоткрылась, пропуская в помещение холодный воздух. Поежившись, Мария решила все-таки проверить, правда ли дело было в двери или в прогнившем насквозь доме отваливалось что-то еще.

Выйдя из комнаты, служившей для нее и Тмина спальней, она оказалась в узком, пустом коридоре, соединявшем маленькую спальню с большим, просторным помещением. С каждым шагом становилось все холоднее и напряжение Марии только возрастало.

Она начала бояться.

Ее соседи не были настолько плохими, чтобы нападать среди ночи на своих, но в том, что в доме она сейчас была одна, знали все.

Входная дверь была приоткрыта — это и было причиной сквозняка.

Мария одними глазами попыталась осмотреть комнату, но в ней было слишком темно, чтобы что-то увидеть.

«Это просто чертов замок», — убедила себя ведьма, уверенно выйдя из коридора.

Подойдя к двери, она крепко схватилась за круглую ручку и дернула дверь на себя, выглянув на улицу. Холодный ветер поднял с земли пепел и пыль, пробрался в комнату и засквозил по половицам. Недалеко от дома Мария заметила сидевшего на земле волшебника, следившего этой ночью за костром. Своей сломанной волшебной палочкой он веселил отчего-то не спавших в столь поздний час детей — создавал своей магией светящихся птичек и бабочек. Об его ноги терся полупрозрачный кот — тоже создание его души.

Мария еще раз осмотрелась и, не заметив на улице ничего странного, вернулась в дом, захлопнув за собой дверь.

— Мария.

Ведьма вздрогнула, испуганно вскрикнув. Резко обернувшись, она вжалась спиной в холодную древесину двери и попыталась понять, кто позвал ее и где именно он сейчас находился.

— Прости, не хотел напугать.

Предложение было длиннее, и на этот раз Марии не составило труда узнать голос нежданного гостя.

— Тмин, — выдохнула девушка, опустившись на пол. — Какого черта?.. Это же твой дом, не прячься.

— Закрой дверь, — услышал она.

— Она закрыта.

— На засов закрой.

— Он сломан, — напомнила ему об этой неприятности Мария. — Ты обещал починить, как вернешься.

— Я вернулся. Иди за мной.

Марии хотелось огрызнуться, мол куда идти-то? Но вариантов было немного, поэтому она поднялась на ноги и уверенно — хоть ничего и не видела — пошла вперед, вновь оказавшись в коридоре, а потом и в спальне. В ней продолжал гореть маленький огонек, созданный ее заклинанием. Света от него было немного, но благодаря ему Мария смогла увидеть Тмина.

Она заметила, что в некоторых местах его одежда была разорвана. Пыль, грязь и, как показалось ведьме на первый взгляд, кровь, пропитали одежду ее возлюбленного настолько, что мягкая ткань затвердела в тех местах, где образовались темные пятна. Взъерошенные волосы, подбитая, синеющая скула, треснутая губа и безумный взгляд — лучшие признаки того, что вылазка Тмина удалась.

— Мария, это наш шанс вырваться отсюда, — сходу начал он. — Если продадим это, то нам хватит денег на то, чтобы подкупить стражников на входе в городские трущобы. А там, ты сама знаешь, смешаться с толпой труда не составит.

Тмин достал из-за пазухи грязную тряпку, обмотанную вокруг чего-то круглого. Сначала Мария и не поняла, что это была за грязь на ней, но когда ей в нос ударил запах крови и пота, ведьма поморщилась, отшагнув назад.

— Стражники и близко не позволят нам подойти к воротам, — сказала она, ожидая, когда же Тмин покажет ей украденный трофей. — Что у тебя там?

— Лучше один раз увидеть, — произнес колдун, и Мария задохнулась от восхищения, когда парень развернул тряпку. — Чем услышать это.

Темная комната наполнилась цветными бликами, словно через сотни драгоценных кристаллов прошли лучи солнца, о котором и Мария и Тмин только слышали, внимая сказкам стариков и старух. Но ее восхищение быстро сменилось страхом, когда ведьма поняла, что именно юноша держал в своих руках.

— У кого ты это украл? — шепотом спросила она.

То, что Тмин держал в своих руках, называлось «всевидящая сфера». Своего рода гадальный шар, но в отличие от своего собрата удовольствие дорогостоящее и куда более точное в плане гаданий. На всем континенте такие сферы могли быть только у двух типов магов: верховных из Министерства и богатых из благородных домов.

— Тмин, такое нельзя красть.

— Еще как можно, — не согласился с ней Тмин, разозлившись. — Сколько еще нам прозябать среди этих неудачников? Мария! И ты и я, мы рождены для чего-то большего. Лучшего! Неужели ты этого не понимаешь? Не чувствуешь?

Мария сжала губы и отвела взгляд в сторону.

— Мария, мы талантливы! Но это никого не волнует! Мы, возможно, даже талантливее большинства верховных магов, попавших в Министерство только благодаря своим связям и происхождению!

— Я с этим не спорю, — смиренно произнесла ведьма, — но все же… Кража таких вещей чревата, Тмин. Это не драгоценности и не деньги. Всевидящие сферы редки. Очень редки, и ты это знаешь. Его хозяин…

— Его хозяин уже на полпути к новому циклу, — перебил ее колдун. — Ему эта вещица больше не нужна.

Тмин осторожно перекинул сферу из одной руки в другую. Цветные блики заплясали по стенам, полу и потолку.

— А мне нужна. Нам нужна, Мария. Положи на нее свои руки и увидишь — жизнь за пределами выжженной Пустоши реальна. Мы сможешь жить так, как должны были жить с самого начала!

Тмин подошел к Марии и, оставив сферу лишь в одной руке, сжал пальцами другой запястье ведьмы.

— Увидь это своими собственными глазами и отбрось все свои сомнения. Нам никогда не накопить нужной суммы, продавая твои зелья и грабя караваны. Эта сфера — наш билет в хорошую, сытую жизнь.

Мария посмотрела на Тмина. В его глазах была уверенность. Он верил в то, о чем говорил. И проникнувшись его чувствами, Мария тоже поверила. Она кивнула колдуну и взяла сферу в руки. Тмин накрыл ее пальцы своими ладонями.

— Смотри внимательнее, душа моя, — произнес колдун, наклонившись к сфере. — На свою будущую жизнь, которая скоро начнется.

Внутри сферы, в самой сердцевине, появился свет. Яркий и теплый, притягивающий взгляд. Мария увидела голубое небо, чистое, безоблачное. Никаких туч, никакой серости. Сквозь зеленую крону листвы просачивались солнечные лучи, и Мария буквально ощущала то тепло, которое дарило солнце всем континентальным землям, кроме прокаженной остаточной магией выжженной Пустоши.

Мария почувствовала, как ее сердце забилось быстрее от прилива какого-то глупого счастья. Она мельком взглянула на Тмина, улыбнулась ему и опустила взгляд на сферу, но только для того, чтобы в ужасе разжать пальцы и уронить ее.

Мария часто задышала. Сердце в ее груди стало биться медленней. Она отступила назад, нащупав рукой холодную стену и облокотившись об нее. Картинка, увиденная в сфере, продолжала маячить перед глазами.

— Т-Тмин, — судорожно произнесла ведьма. — Это н-не правда. Я не… Э-это… П-почему?.. З-за что?..

Тмин смотрел немигающим взглядом на подкатившуюся к его ногам сферу. Его руки пробирала мелкая дрожь. Дыхание, как и у Марии, сбилось. Свет из сферы исчез, видение растворилось, а комната вновь наполнилась разноцветными бликами.

— Тмин!.. — воскликнула Мария, требуя от него ответов.

Но колдуну нечего было сказать.

Он увидел то же самое, что и Мария.

Ее саму, лежавшую на зеленой траве, с пустыми глазами и истекшую кровью.

И он увидел себя, возвышавшегося над ней и державшего в руке окровавленный кинжал с золотисто-красной рукояткой.

Глава 7

Мария хлопнула себя по лбу ладонью и тихо выругалась, воровато оглянувшись через плечо. Заказчик продолжал терпеливо ждать ее у входных дверей, с интересом разглядывая бедную обстановку внутри жилища Марии и Тмина. Ему, жителю города, подобная развалюха казалась чем-то удивительным и необычным, непривычным глазу, а вот Марии, выросшей в подобной обстановке, было абсолютно наплевать и на протекающую крышу, и на скрипучие половицы, и на сквозняки, гулявшие по полу и днем и ночью.

— Ведьма, мой заказ готов?

Мария раздраженно цокнула языком, но в ответ прокричала как можно более миловидно:

— Да-да, еще секундочку. Никак не могу найти Ваш мешочек...

А после шваркнула ногой и снова выругалась.

«Как я могла забыть об этом заказе?! Вот дура с головой дырявой!»

Мария судорожно пыталась найти выход из сложившейся ситуации.

Вроде бы сложного в заказе ничего не было: заставить ветреную супругу, повадившуюся гулять с мужчинами помоложе, вспомнить о старом муже, в браке с которым она прожила уже добрых двадцать семь лет. Приворотное зелье Мария могла приготовить с закрытыми глазами, и за свои зелья она была готова поручиться головой… Вот только как назло сейчас в ее запасах не было ни одного! Готовить было не из чего, а говорить о своей забывчивости, все равно что перед носом клиента дверь захлопнуть.

А этот гад — городских Мария как облупленных знала — не сможет сдержать своего нахального языка за зубами и всем расскажет о том, какая Мария безответственная ведьма.

«Что же делать? — думала она, скользя взглядом по полкам в шкафчике. — Думай, думай, думай. Если приворожить не получается, но отвадить от хождения налево надо…»

Решение в ее голову пришло внезапно, и ухмылка растянулась на ведьминском лице. Мария захлопнула дверцы шкафчика и открыла ящик в столе. Выудив оттуда закупоренную колбочку с черным порошком, она поднесла ее к глазам, повертела в пальцах и горестно заметила:

«Многовато, конечно, но…»

Мария обернулась к входной двери. Заказчик, вдоволь налюбовавшись бедностью ведьмы, к которой обратился за помощью в столь деликатном деле, уже начинал закипать, нервно топая запачкавшимися в пыли и пепле ботинками по скрипучим половицам.

«Да поделом им», — решила она, выходя обратно к магу.

— Во-от, — улыбчиво протянула Мария, вальяжно заправляя длинную черную прядь за ухо. — Это средство будет куда лучше, чем приворотное зелье.

Маг посмотрел на нее недоверчиво, но протянутую с порошком колбочку в руки все же взял.

— И что же это? — спросил мужчина. — Как оно поможет мне вернуть жену?

— Вернуть? Никак, — честно ответила Мария. — В том, что жена стала гулять, отчасти есть и Ваша вина…

— Да как ты смеешь!.. — возмущенно воскликнул маг, но Мария жестом заставила его замолчать.

— Однако, это совершенно не мое дело, — продолжила ведьма. — И тем не менее, помочь тому, кто обратился ко мне за помощью, я просто обязана. Волшебный и невероятно дорогой порошок, что Вы держите в своих руках, навсегда отвадит от Вашей женушки ухажеров, да и ее самооценку значительно понизит.

Мария мечтательно усмехнулась, представляя, какой эффект вызовет ее «волшебный» порошок.

— А это безопасно? — спросил у нее маг, еще раз повертев в руках колбу и спрятав ее в кармане брюк. — Никаких побочных эффек…тов?..

Мария протяжно вздохнула, всем своим видом показывая, что ее гостеприимству и добродушию в любой момент мог настать конец. Как же она не любила это словосочетание «побочный эффект». Почему? Потому что только у самых настоящих неучей и у криворуких магов-самоучек зелье могло иметь «побочный эффект».

— Вы что же, сомневаетесь в моих умениях? — хмыкнув, спросила Мария, протянув вперед руку. — Тогда, может, поищете другую ведьму? Поближе к дому. Я уверена, городские ведьмы о-очень талантливы в плане зельеварения и чесания языками.

Мужчина нервно сглотнул.

— Сколько?

— Зависит от того, как будете расплачиваться.

Маг достал из другого кармашка холщовый мешочек. Развязав на нем шнурок, он отвернулся от Марии, пересчитал свое добро и, высыпав на ладонь несколько драгоценных камушков, спрятал мешочек обратно и отдал Марии плату за ее труды.

— Пойдет, — произнесла она, прикинув, сколько монет сможет выручить Тмин с ее сделки. — Как поймете, что женушка собирается на очередное свидание, растворите ложку порошка в воде и дайте ей выпить. Запаха и какого-то особенного вкуса он не имеет, но вот с цветом Вам придется что-нибудь придумать. Но уверяю!.. Жена из дома больше ни ногой!..

«Недельку другую точно», — додумала Мария, выпроваживая заказчика вон.

Оставшись на крыльце, она вдохнула полной грудью пропитанный гарью воздух, закашляла и смахнула с глаз прозрачные слезинки. Ветер поднял с земли пыль, закружил ее в небольшом водовороте и, переместив на другое место, вновь опустил на землю.

«Хоть мети, хоть не мети, чище здесь никогда не станет», — устало подумала Мария, взглянув на брошенную у стены метлу.

Когда-то давно — правда Мария считала все это вымыслом и детскими сказками — ведьмы и ведьмаки могли заговаривать метлы и летать на них по небу словно птицы. Только вот заклятия, поднимающего их вверх, давно уже никто не помнил, а заговоры чародеев не имели на этой домашней утвари должного эффекта. Метелки, конечно, «оживали», но способны были только пыль мести, да детей-шалопаев гонять за мелкие проказы.

Собираясь вернуться обратно, Мария приметила вдалеке Тмина, быстро шагающего по направлению к их дому. Колдун чуть было не задел ее заказчика плечом, но мужчина, первым увернувшись, поспешил покинуть территорию выжженной Пустоши, даже не обратив внимания на чуть было не произошедшее столкновение.

— На этот раз ты как-то быстро, — радуясь, произнесла Мария.

Она успела чмокнуть Тмина в щеку, украшенную алеющей ссадиной, но Тмин, на приветствие отреагировавший довольно сухо и тактично — кивком головы — вошел в дом и произнес:

— Мы уходим.

— А?..

Мария удивленно выдохнула и последовала за Тмином, закрывая за собой дверь.

— То есть?

— Ничего с собой не бери. Никто не должен знать о том, что мы не вернемся.

— Нет, нет, нет, постой, — Мария замотала головой и, схватив Тмина за плечо, развернула его к себе лицом. — Что значит «мы уходим»?

— То и значит, — освободившись от ведьмы, произнес Тмин. — Мы уходим с выжженной Пустоши.

Он продолжил копошиться на книжных полках.

— И куда мы уходим?

— Если выйдем сейчас, — словно не услышав ее вопрос, произнес юноша, — то к ночи дойдем до границы. Переночуем там, а утром продолжим путь к городу.

«К городу?»

Мария внимательно оглядела возлюбленного. За последний месяц он заметно вытянулся, стал более угрюмым, чем прежде, и все чаще погружался в собственные мысли, игнорируя окружавший его мир. С тела Тмина не исчезали синяки и ссадины, которые, как он говорил, не стоили ее внимания и беспокойства.

— Хочешь сказать, что?..

— У нас есть нужная сумма, — несмотря на Марию, произнес Тмин, наконец-то находя нужную ему книгу. — Я уже нашел стражника, который согласился провести нас через ворота. Главное условие: никаких вещей. С ними мы выдадим себя еще на подходе к стене.

Тмин продолжил искать что-то в другой комнате, а Мария оглядела свой домик и испытала накатившую на нее тоску. Мысль о том, что жизнь на выжженной Пустоши не принесет ей ничего — ни хорошего, ни плохого — поселилась в голове ведьмы с тех самых пор, как она научилась думать и ясно выражать свои мысли без посторонней помощи. Мария знала, что наступит день, когда она попытается сбежать из этого места.

Но она никогда не думала о том, как же тяжело будет покидать родные стены.

✦✦✦

На территории Туманного леса было тихо. Мария крепко держала Тмина за руку, боясь заблудиться между охваченных густой дымкой деревьев. Из-за близости к выжженной Пустоши растения в лесу и вся живность были поражены остаточной магией и уже давным-давно погибли. О бывшей красоте этого места напоминали лишь обуглившиеся кочерыжки и скелеты, разбросанные по влажной земле.

Но чем глубже Мария и Тмин заходили в лес, и чем дальше они уходили от выжженной Пустоши, тем чаще на их пути встречались и зеленые елки, и листовые деревья с кустарниками. Иногда, откуда-то сверху, слышалось щебетание птиц, мимо мог пробежать испугавшийся магов заяц.

«В четырех днях пути от дома такая красота, — подумала Мария, с любопытством разглядывая крону деревьев. — Жаль, что небо все еще серое».

Она глубоко вдохнула, с удовольствием подмечая про себя, что воздух в этом месте был намного чище и «вкуснее», чем на выжженной Пустоши. Он был легче и не вызывал кашель, от него не слезились глаза.

— Давай отдохнем, — предложил Тмин, отпустив ее руку. — Это будет наш последний привал.

— Хорошо.

Тмин разжег костер, а Мария достала из своей сумки последние запасы провианта.

— А ты все точно рассчитал, — сказала она, разворачивая бумагу с вяленым мясом. — Как далеко отсюда город?

— Примерно в десяти часах, — не сводя взгляда с огня, произнес Тмин.

— Когда мы доберемся туда, уже будет темно, — подметила ведьма, отрывая зубами кусочек мяса и протягивая Тмину его порцию. — Уверен, что стражник не обманул тебя?

— Уверен.

Мария села рядом с колдуном и положила голову на его плечо.

— Тогда почему ты так напряжен? — спросила она. — У тебя есть какие-то сомнения?

Мария понимала, что Тмин что-то скрывал, и понимание этого разрывало ее сердце на части. Он никогда не был настолько разговорчивым, чтобы посвящать ее в свои проблемы и переживания, но он никогда и ничего от нее не скрывал. Во всяком случае, так было до того дня, пока он не принес в их дом всевидящую сферу.

По позвоночнику Марии пробежал озноб. Она отпрянула от Тмина и огляделась.

«Быть такого не может, — пыталась отогнать она от себя тревожные мысли. — Обстановка не та. Здесь нет столько зелени. Да и Тмин не станет…убивать меня. У него нет для этого причины».

— У меня нет никаких сомнений, — ответил на ее вопрос Тмин и, притянув к себе Марию, легонько дотронулся своими губами до ее.

Его поцелуи всегда заставляли Марию забывать все, что так или иначе будоражило ее душу. Будь то плохое или же наоборот, настолько хорошее, мешавшее здраво мыслить, лишь рядом с Тмином Мария чувствовала не поддающееся объяснению спокойствие и умиротворение.

«Это потому, что мы — суженные, — не переставала повторять про себя Мария в такие моменты. — Две половинки некогда цельной души».

Тмин углубил поцелуй. Оторвавшись от губ ведьмы, он переместился к ее щеке, а потом к уху и, чмокнув мочку, прошептал:

— Я люблю тебя, Мария. Всегда любил и всегда буду любить.

Мария улыбнулась, услышав его признание. Он редко говорил ей о своих чувствах, но всегда их показывал. Иногда в неподходящих местах, иногда в неожиданное время. Она повернула к себе его лицо, нежно сжав его в своих ладонях и, взяв на себя инициативу, на этот раз сама поцеловала Тмина.

— Я тоже люблю тебя, душа моя, — сказала ведьма.

Она обняла Тмина и удобно уместила голову у него на груди.

— Пообещай мне, что в городе мы начнем новую жизнь. Перестанем быть магами с выжженной Пустоши. Пусть по началу нам будет трудно, пусть придется жить в трущобах… Но пообещай мне, что мы будем жить так же, как и все остальные. Никого не грабя и не обманывая.

Тмин погладил ведьму по голове, заправил ее черную прядь за ухо.

— Давай просто начнем новую жизнь, Тмин. И забудем все плохое, что случилось с нами дома.

Мария смотрела на то, как язычки оранжевого пламени, поднимаясь вверх, отсоединялись от костра и, недолго паря над землей, исчезали, уступая место другим отделившимся от пламени искоркам.

— Хорошо, — согласился Тмин, выдохнув в макушку ведьмы. — Давай начнем новую жизнь.

Мария прикрыла глаза, наслаждаясь их уединением, как вдруг лесную тишину разрезал громкий возглас:

— Во имя наших любимых и почитаемых Первородных!.. Меня сейчас стошнит от этих нежностей!..

Мария и Тмин вскочили на ноги. Насмешливый голос стал эхом отзываться со всех сторон, туман, который, казалось, давно исчез, вновь стал сгущаться над лесом. Из-за деревьев, словно все это время они там и стояли, начали выходить маги, разодетые в черные одежды. Их головы были покрыты, лица скрывала черная краска.

— Темные маги, — одними губами прошептала Мария, потянувшись к набедренной сумке, которую никогда не снимала.

Но вспомнив, что из-за Тмина не взяла с собой ни одного зелья, одернула руку.

— Тмин!..

Колдун напряженно вглядывался в темные силуэты. Он просунул руку под свой плащ, нащупал рукоятку кинжала.

— Нам пришлось следить за вами целых четыре дня, — продолжал возмущаться маг.

Его богатую и ярко выраженную мимику никакая краска скрыть не могла.

— Все эти поцелуйчики, обнимашечки, и, простите, Первородные, — маг якобы стыдливо прикрыл глаза, — мы не хотели подглядывать!.. Четыре дня. Это, знаете ли, много.

Мария встала вплотную к Тмину.

— Что делать? — тихо спросила она. — У меня с собой ни одного зелья.

— Не волнуйся, — произнес Тмин так тихо, что Мария еле расслышала его слова. — Они не будут нападать.

— А?..

Мария обернулась к Тмину в пол оборота и почувствовала легкий укол в районе сердца. Дыхание моментально сперло, словно весь воздух разом исчез из легких. Мария боялась боли, потому старалась не делать лишних движений и не шевелиться. Опустив взгляд, она увидела золотисто-красную рукоятку ритуального кинжала, крепко сжатую пальцами Тмина.

«Все же…»

В немом укоре посмотрев на колдуна, Мария стала опускаться на землю. Тмин подхватил ее за талию, и сел вместе с ней, успокаивающе погладив ведьму по щеке.

— Прошу, прости меня, — произнес он, целуя ее подрагивающие губы. — Я думал, что смогу их обмануть…

Из горла Марии вырвался глухой рык. Она ничего не понимала и не хотела ничего понимать. В ее душе кипела ярость от предательства.

— Ты была права, — зашептал Тмин, чтобы темные маги не услышали, — когда сказала, что кража таких вещей, как всевидящие сферы, чреваты своими последствиями. Я украл драгоценность не у того «кошелька» и поплатился за это. Но тот, у кого я это украл, заметил мои таланты и дал мне шанс исправиться: забери чужую душу, и станешь одним из нас.

Мария ощутила, как стали холодеть кончики ее пальцев. Кинжал продолжал торчать из ее груди. Мария видела, как поднимались вверх зеленоватые блики света. И ей казалось, будто это была ее жизнь, утекающая прочь из ее тела.

— Нелегко узнать чужое имя, душа моя. Слишком уж глубоко в нас вбит наказ древних, но не бойся, Мария, — проведя рукой по черным волосам девушки, произнес Тмин. Его взгляд был полон скорби. — Твоя боль сейчас пройдет. Я же со своей буду жить до конца своего цикла.

Тмин в последний раз взглянул в серые глаза Марии и, наклонившись к ее уху, прошептал ведьме их одно на двоих имя.

— Я буду молить всех богов, чтобы переродившись в новом цикле, твоя жизнь была лучше этой. И клянусь, мы вновь встретимся. В другом цикле… в других. Я буду искать тебя, душа моя. Да переродятся наши души в одно время.

Колдун опустил леденеющее тело ведьмы на землю, встал в полный рост и направился к уходившим из леса темным магам. Один из них похлопал Тмина по плечу, тем самым выразив свое одобрение его поступку.

— Четыре дня, Тмин! Ты должен был сделать это, как только вы покинули свою деревню.

Огонь в костре стал потухать. В опустошенных глазах Марии поблескивали последние искорки оранжевого пламени. Мария уже не чувствовала тепла от тлеющего огня. Не ощущала дуновения ветра на своей коже. Мария знала, что ее циклу пришел конец, и переродиться вновь у нее больше не было шанса, но отчего-то ни злости на Тмина, ни обиды, в ее душе не было.

Возможно, виной тому было то, что у Марии больше не было души.

✦✦✦

— Учитель Ильдар?.. Она… мертва?..

Глава 8

Мария открыла глаза и закричала.

Так истошно и громко, что те, кто услышал ее крик, невольно вздрогнули и замерли, словно само время остановилось вокруг них. Они прислушались и переглянулись между собой, а Мария все продолжала кричать. Ее тело горело, будто брошенная в огонь сухая деревяшка. В перерывах между накатывающей волнами болью, ведьма пыталась понять, где она находилась, но перед глазами все было белым, окутанным не то туманом, не то дымкой.

И перед тем, как вновь провалиться в небытие, Мария услышала тихий, успокаивающий ее голос:

— Дитя, не причиняй себе вреда. Пусть боль твоя уйдет сейчас и навсегда.

✦✦✦

Потолок над Марией оставался деревянным, сколько бы раз она не закрывала и не открывала глаза. Чистая, маленькая комнатка, куда поместились лишь кровать, да сундук, внутри которого ничего не было, были единственными вещами, которые ведьма видела на протяжении светлого дня. Ни растений на подоконнике, ни книжек на полу, даже пауков в углах, и тех не было в выделенной ей комнате. Лишь она да ее шляпа, такая же потрепанная, как и сама Мария. Отражение в зеркале должно было пугать ее, но Мария ничего не испытывала: ни обиды, ни злости, ни страха. Как бы она не пыталась заплакать, слезы не текли из ее глаз. Сердце в груди билось спокойно, не ускоряя и не замедляя темпа.

Мария дотронулась пальцами до своего отражения, провела по нему ладонью и, сжав руку в кулак, со всей силы ударила по зеркалу. Место удара покрылось паутинкой трещин, белая кожа на ее костяшках окрасилась кровью. Бессильно опустив руку, Мария продолжила пустым взглядом серых глаз смотреть на десяток своих отражений. Черные волосы, которые ей так нравились, потеряли свой цвет, став, наверное, белее самого снега. Сколько бы ведьма не пыталась изменить выражение своего лица, ее пределом было легкое подергивание губ.

— Эй, что ты делаешь! — воскликнул ворвавшийся в комнату чародей.

Он преодолел расстояние между собой и Марией в два широких шага и, схватив ведьму за запястье, резко дернул ее руку вверх. Его светлые брови сошлись на переносице, в карих глазах чародея читался упрек, а на его лице застыло выражение обеспокоенности.

— Что ты делаешь? — повторил Яр уже спокойным, но осуждающим ее поступок голосом. — Учитель ведь говорил тебе…

— Я не чувствую боли, — перебила его Мария. — Совсем. Никакой. Даже твоего прикосновения не чувствую.

Яр невольно вздрогнул и, разжав свои пальцы, взял ладонь ведьмы в свою. Осмотрев ссадины на ее костяшках он, не говоря ни слова, повел Марию за собой, выводя ее из комнаты. Мария покорно последовала за ним.

Они вышли в темный коридор, а из него в наполненное светом помещение.

— Я уверен, что это скоро…пройдет, — Яр осекся, поняв, что слово, которое он употребил, совершенно не подходило для ситуации, в которой оказалась его новая знакомая. — То есть, я хотел сказать, что, возможно, чувствительность скоро вернется.

Он усадил Марию на стул, а сам направился к шкафчикам, где — если он все правильно помнил — должна была храниться коробочка с лекарствами и прочими приспособлениями для самолечения.

Мария следила за ним, не отрывая от чародея взгляда. Он казался ей добрым. По-настоящему добрым магом, каких на выжженной Пустоши по определению не жило. Он и его учитель — чародей Ильдар, маг Министерства, нашли ее в Туманном лесе несколько дней назад. Если верить их словам — а Мария редко верила кому-то на слово — они были готовы провести все необходимые перед погребением ритуалы, чтобы приготовить душу Марии к перерождению в следующем цикле, как вдруг оказалось, что лежавшая перед ними девушка была жива.

«Твое сердце почти не билось, — сказал чародей Ильдар, когда, придя в себя, Мария была готова к знакомству со своими спасителями. — Но в теле еще теплилась жизнь. Я не знаю, как это было возможно, ведь я чувствовал, что души в твоем теле не было, но…желая сохранить твою жизнь, я нарушил запрет и рад, что это было не напрасно».

Мария перевела взгляд с Яра на свою руку, сжала и разжала кулак. Она знала и помнила, какое ощущение должна была при этом испытать, но…

— Значит, ты совсем ничего не чувствуешь? — зачем-то решил уточнить Яр, найдя наконец-то злополучную коробку.

— Совсем, — пресно ответила Мария, хотя в свой ответ вложила, как ей казалось, и нотки разочарования. — Твой учитель просил тебя следить за мной?

Мария постаралась не обратить внимания на то, как дернулись плечи чародея. Она оказалась права: чародей Ильдар, учитель Яра, применил на ней магию некромантов — другими словами вернул из мертвых — и теперь наблюдает за ее состоянием, как за каким-то экспериментом.

— Для твоего же блага, — не обернувшись к ней, произнес Яр. — И, как видишь, он не ошибся, оставив меня с тобой.

Мария тихо вздохнула и посмотрела в окно. Через его открытую створку комната наполнялась и солнечным светом, и гулом из десятка голосов. Мария закрыла глаза и прислушалась к чужим разговорам. Кто-то сетовал на свою жизнь, кто-то на тех, кто был рядом. Дети беззаботно резвились, смеясь и играя в непонятные для ведьмы игры. На выжженной Пустоши в такие игры никто не играл и возмущения какого-то мальчишки, обвинявшего друзей в жульничестве, Мария не понимала, так как не знала ни игры, ни ее правил.

— Эй, а хочешь прогуляться? — неожиданно предложил Яр, найдя в шкафчиках то, что искал.

Вернувшись к Марии, он обработал ее ссадины на руке и только после этого вновь повторил свой вопрос, так и не дождавшись от девушки ответа.

— Разве твой учитель не запретил мне покидать дом?

— Его уже четыре дня нет, — улыбнувшись, произнес Яр. — А когда он уходит куда-то так надолго, то без предупреждения не возвращается. Он не узнает о том, что мы выходили, не бойся.

— Это ты должен бояться, если он все-таки внезапно нагрянет и не найдет нас, — сказала Мария, «радуясь» тому, что наконец-то выйдет на улицу.

До этого дня Мария никогда не бывала в городах: шумных, оживленных, таких непохожих на место, в котором она родилась и росла. Маги с выжженной Пустоши могли только мечтать о том, что когда-нибудь им удастся проникнуть внутрь городских стен, слиться с толпой горожан и жить спокойной жизнью, не боясь косых взглядов и упреков.

Мария вышла на крыльцо и, увидев небо, замерла на месте.

— Оно… так прекрасно.

— Что?

Яр закрыл дверь и, взмахнув рукой, наложил на замок заклинание. Теперь ни один воришка не сможет войти внутрь, зачарованная дверь попросту не откроется перед чужаком и его отмычками.

— Ты что-то сказала? — повторил он свой вопрос, обходя Марию.

В попытке разглядеть, что такого интересного она увидела наверху, Яр задрал голову, вглядываясь в бескрайнее синее полотно над их головами.

— Небо, — ответила ведьма. — Оно такое… голубое.

Яр удивился.

— Конечно же оно голубое. Каким еще ему быть?

Словно засмущавшись, Мария сжала пальцами свою одежду. Но взгляд от неба не отвела.

— Я никогда его не видела…

— Не видела… неба?..

Мария пояснила.

— На выжженной Пустоши… из-за смога и туч неба не видно.

Яр только и смог, что произнести: «Вот оно как…», чувствуя себя не менее смущенным, чем Мария. Конечно же он знал, что на выжженной Пустоши не бывает солнца, что небо там навечно заволочено тучами, а из-за смога, поднимающегося вверх из-под безродной земли, сложно дышать. Но как и многие маги, живущие вдали от тех мест, он просто знал об этом.

— Значит, сегодня мы будем любоваться этим чистым небом вместе. — Яр подставил свой локоть, считая, что Мария без слов поймет его намерение, но, когда ведьма шагнула вперед, оставляя чародея позади, поспешил исправить это недопонимание. — Будет плохо, если во время прогулки ты потеряешь сознание и упадешь.

Яр подхватил Марию под руку.

— Держись за меня. Так будет легче идти.

✦✦✦

Вёхслав — город в нескольких днях пешего пути от выжженной Пустоши, первый населенных пункт, в котором Мария и Тмин намеревались провести первое время своей новой жизни.

Густонаселенный город с высокими белокаменными домами, растениями с сочной листвой, с воздухом, пропитанным запахами жирной горячей еды, казался Марии чем-то нереальным. Она с любопытством, неким детским восторгом вглядывалась в лица незнакомцев. Горластые уличные торговцы зазывали прохожих в свои палатки. Заверениям, что у них качественнее, дешевле и лучше, чем у соседа, верить стоило вряд ли. Но чего только не было в этих самых палатках! И ковры, и ткани, украшения, посуда, магические вещички, сушеные травы, различные ингредиенты для зельеварения. Даже котлы, и те имелись в продаже в огромнейшем количестве! Хочешь побольше? Пожалуйста. Хочешь полегче? Вот! Попузатее? Чего только не найдется в закромах местных торгашей, лишь бы у покупателя имелась парочка монет.

— Нравится? — спросил у нее Яр, наблюдая за ведьмой. — Базар — самое оживленное место в любом городе.

— Точно… оживленное.

— На выжженной… на Пустоши нет базаров, да? — поинтересовался он, запоздало осознав, что эта тема может быть для Марии болезненной. — Прости, если мой вопрос… тебе не по душе.

«По душе?.. — Мария вдруг потеряла всякий интерес к окружавшим ее ярким краскам чужих жизней. — А если у меня теперь душа?..»

Она приложила ладонь к тому месту, где под одеждой была скрыта наложенная на ее тело печать.

— Больно? — Яр обеспокоенно обернулся назад, видимо прикидывая, как далеко они ушли. — Вернемся? Если плохо себя чувствуешь…

— Все нормально, — остудила Мария его порыв. — На выжженной Пустоши нет базаров… таких.

И это был весь ее ответ. Вдаваться в подробности она не хотела.

— Что ж… — Яр неуверенно огляделся. И словно что-то вспомнив, воодушевился. — Я знаю! Есть одно место, которое понравится тебе больше, чем небо. Алые озера у подножия Гранатовых скал. Это за городом.

— Алые озера? — переспросила Мария. Она никогда не слышала о них, хотя была прекрасно осведомлена о местах, в которых жизнь была куда лучше, чем на Пустоши. — Почему озера «алые»?

— Хочешь узнать? — задорно спросил чародей. — Или увидеть?

Он уже знал ответ на свой вопрос. Конечно же Мария хотела их увидеть. Собственными глазами, чтобы увиденное навечно осталось в ее памяти.

— Они далеко? Не боишься, что мы не успеем вернуться к приходу твоего учителя?

Яр боялся, но верил, что Ильдара не будет с ними еще несколько дней.

— Я знаю короткий путь. Пошли.

Яр вел Марию по узким пыльным улочкам. Замечая магов, мелкие жучки и крысы разбегались в разные стороны. Лишь бродячие коты со свойственной им ленью и грацией, зевали, оставаясь на своих местах. Теряясь в незнакомых ей местах, Мария полностью доверилась тянувшему ее за собой чародею. Он завел ее в тупиковый переулок и, отпустив на миг ее руку, подошел к влажной каменной стене.

— Она зачарована, — догадалась Мария.

— Да. Никто… даже верховные маги не знают о существовании этого места.

Мария наблюдала за тем, как Яр снимал наложенное им заклятие.

— Верховные маги? А какое отношение ты имеешь к магам Министерства?

Мария впервые за все время оглядывала Яра с ног до головы в попытке найти что-то, что ранее было скрыто от ее глаз.

— Не похожи мы с учителем на этих снобов, да?

Закончив свои манипуляции, Яр отошел на три шага назад, стукнул каблуками своей обуви друг о друга дважды, и на глазах у Марии на глухой стене стала прорисовываться привычная для всех дверь.

— Отлично. Пошли.

Мария последовала за Яром, открывшего перед ней эту дверь.

Переступив порог, Мария очутилась в затхлом, захламленном помещении. Внутри было столько вещей, что ей пришлось изворачиваться, чтобы ничего не задеть при ходьбе. Как только Яр последовал за ней, дверь сама собой захлопнулась и исчезла.

— Не бойся. Здесь безопасно.

— Уверен?

Мария в этом сомневалась.

— Конечно. У Министерства в каждом городе есть дома, в которых путешествующие маги Министерства могут отдохнуть. Еще в них полно необходимых для путешественника вещей: зелья там всякие, волшебные палочки, различные ингредиенты, книги. Но учитель предпочитает иметь свое собственное место, — сказал Яр, суетливо ходя из стороны в сторону. — Наше убежище ничем он министерских не отличается. Правда чаще всего еда для употребления никуда не годится…

Чародей постучал найденной на столе буханкой по столешнице, словно камнем.

— Но во всем остальном это место очень даже полезно. А, вот куда мы его поставили!

Яр скинул с какого-то предмета тяжелое покрывало. Оно с шумом упало на пол. В комнате поднялось облачко пыли, из-за которого чародей тут же закашлял.

— Зеркало? — шагнув вперед, произнесла Мария. — Зачем оно тебе?

— Это не просто зеркало, а зеркало Дурмана, — со знанием дела произнес Яр. — Ты о них никогда не слышала?

Мария покачала головой.

— Тогда, слушай и смотри. — Яр провел по зеркалу рукой, смахивая с него пыль, и Мария заметила, что на ее раму были нанесены руны. — Зеркал Дурмана создавались парой во времена Первородных, их всегда два, и они связаны друг с другом. Глядя в одно, можно увидеть, что отражается в другом. Вот, смотри.

Мария подошла ближе. Она не видела в нем своего собственного отражения, но видела светлую, оббитую деревом комнату с множеством книг на полу. Мария обернулась назад. Определенно, комната, в которой она находилась и комната, отражавшаяся в зеркале — были разными.

— Та комната… где она?

— Сейчас узнаешь.

Яр касался на раме определенных рун в определенной последовательности. Мария предположила, что руны-обманки были своего рода замком для использования зеркал теми, кому это было не позволено.

— Держи меня за руку как можно крепче, — произнес Яр, поймав пальцы Марии в свою ладонь. — Иначе потеряешься.

Он подтянул ведьму к себе и, подтолкнув ее вперед, переступил вместе с ней через раму, войдя в зеркало.

Мария почувствовала, как теплый поток первородной магии прошел через ее тело. Кончики ее пальцев покалывало, к ним возвращалась чувствительность.

«Чувствую, — подумала она, крепче сжав ладонь Яра. — Я чувствую!..»

Но разлившееся по телу тепло исчезло так же внезапно, как и появилось.

Мария стояла зажмурившись, не решаясь открыть глаза. Воздух вокруг нее перестал пахнуть пылью, он был пропитан чем-то сладким. И терпким. Не сумев побороть в себе любопытство, Мария открыла глаза.

— Учитель! — воскликнул Яр, резко отпустив ее руку.

Его уши тот час покраснели. Яр устыдился своей непокорности и тому, что его и Марию поймали.

Ильдар восседал в старом кресле с книгой в руках.

— Я думал, что ты выведешь Марию из дома в первый же день моего отсутствия, — покачав головой, произнес он. — Я прождал вас четыре. Все-таки ты слишком послушный, мой мальчик.

Губы Яра дернулись в кривой улыбке.

Мария огляделась.

Они находились в той самой комнате, которую она только что видела в отражении зеркала Дурмана. Книги, рассортировано, стояли на полках, зачарованная метелка накручивала на свои концы паутину и пыль с углов потолка. В большие, чистые окна просачивался свет, на столе перед учителем Яра стоял пышущий жаром чайник и кружка, в вазочке лежали какие-то плюшки.

— Мария, как ты себя чувствуешь?

Ильдар протянул руку к своему посоху и, оперевшись о него, встал на ноги. Подойдя к Марии, он дотронулся до ее плеча и приветственно сжал его.

— Никак, — ответила ведьма.

Глаза Ильдара, некогда отливавшие изумрудным блеском, с возрастом потускнели и, как думала Мария, почти ослепли. У чародея было худощавое телосложение, он опирался на свой посох, но не горбился. Седые, поредевшие волосы колыхались на сквозняке и, что казалось Марии странным, были коротко обрезаны.

«У магов Министерства волосы должны быть длинными», — вспомнила она о присказке, сказанной когда-то старухой из соседнего дома.

— Никак? — учтиво повторил Ильдар, взглянув на Яра. — Что это значит?

— Мария ничего не чувствует.

Ильдар задумчиво поднял глаза к потолку, потер подбородок длинными, морщинистыми пальцами и произнес:

— Давайте прогуляемся до озер. Вы ведь для этого сюда пришли?

Побелевшие уши Яра вновь запылали.

Втроем они вышли из домика и Мария, увидев красоту, которая ее окружала, тихо выдохнула. Теперь она понимала, почему скалы, внутри которых располагались озера и домик, зачарованный магией Ильдара, назывались «гранатовыми». Повсюду росли гранатовые деревья: невысокие, с кривыми стволами, сочной листвой и крупными, бордовыми плодами на ветках. От плодов и исходил сладкий, но терпкий аромат, который Мария почувствовала в доме.

— Ну как, лучше, чем небо? — прошептал Яр, легонько ткнув Марию в бок. — Но деревья ни что по сравнению с Алыми озерами. Смотри.

Вода в целой цепи из маленьких и больших озер и правда была алой.

— На дне озер залежи драгоценных камней, гранатов и рубинов. Именно из-за них создается впечатление, что у воды такой цвет, — произнес Ильдар и, взмахнув своим посохом, он поднял вверх небольшое количество воды. — Но как ты можешь видеть, дитя, вода в этом озере ничем не отличается от любой другой воды. Она такая же прозрачная, и не имеет никакого цвета.

Мария подошла к краю берега, присела и опустила руку в воду. Наполнив ею ладонь, она убедилась в том, что слова чародея были правдивы.

— Как драгоценные камни могут находиться на дне озера? — спросила она, встав на ноги. — Разве такое возможно?

— Нет в мире, рожденном магией, ничего невозможного, — подметил Ильдар, облокотившись о свой посох. — Мария, сейчас, когда твои мысли прояснились, я хочу узнать, что ты собираешься делать дальше?

— Дальше? — Мария посмотрела на сверкающую под солнечными лучами гладь алого озера. — Я не знаю, что мне делать дальше. Я покинула выжженную Пустошь в надежде на то, что в городе смогу начать новую жизнь. Но теперь… у меня нет желаний. Я словно… нет, так и есть. Наши тела лишь сосуды для наших душ. Без души, моего «я» не существует. Я — сосуд, бездушный и не нужный даже самой себе.

— Мария, ты не должна так говорить, — не согласился с ее словами Яр.

— Печать некроманта не вечна, — произнес Ильдар, подойдя ближе к ведьме, — и с моей смертью она исчезнет, так как исчезнет моя магия. А значит, вместе со мной исчезнешь и ты. Мне горько осознавать, что жизнь столь молодого мага зависит от продолжительности жизни старика вроде меня, но, Мария, мой цикл подходит к концу и этого никакой магией не исправить.

— Значит, когда умрете вы, тогда умру и я, — беззаботно произнесла Мария, пожав плечами.

— И ты смиришься с этим? — в голосе Яра Мария уловила нотки возмущения. — Просто будешь ждать своего конца?

— А что ты мне предлагаешь?

Мария вложила в свой вопрос и раздражение, и злость, и отчаяние с безысходностью, но ее голос не дрогнул. Он звучал ровно, без тени эмоций.

— Я не сплю, не ем, не пью, — продолжала ведьма. — У меня нет никаких желаний, никаких потребностей. Я не чувствую боли, и из-за печати некроманта меня нельзя убить. Ведь я не живая. Возможно, я сгорю в огне, или же разобьюсь, спрыгнув со скалы в пропасть. Могу попробовать, раз уж делать мне больше нечего.

— Нет… Я не об этом…

— Я предлагаю тебе жить, Мария, — произнес Ильдар. — Пусть и недолго, но жить и… отомстить тому, кто лишил тебя души.

Мария отвела от старого чародея взгляд. Она не хотела никому мстить, не жаждала встречи с Тмином. Она не была способна на такую подлость: причинить вред тому, кто дорог.

— Я не могу, — сказала она, покачав головой. — Не могла раньше, не смогу и сейчас. Я просто останусь одна, где-нибудь, и буду ждать, когда печать исчезнет.

— Или же пойдешь вместе с нами в Министерство и попытаешься найти способ вернуть свою душу обратно.

Плечи Марии вздрогнули.

— Это невозможно, — сказала она Ильдару.

— Нет в мире, рожденном магией, ничего невозможного, — повторил чародей сказанные ранее слова. — То, что этот способ никто не нашел, не значит, что его не существует.

— В Министерстве огромная библиотека, — включился в разговор Яр. — Тысячи книг, многие из которых достались нам от первородных магов и до сих пор не изучены до конца. Мария, искать способ выжить лучше, чем бездумно сидеть и ждать своего конца. Только вот…

Яр сник и, посмотрев на свое учителя, произнес промелькнувшую в голове мысль:

— Как нам представить ее Министерству? Мария не обучалась в школе Южного ведовства, о ней никто не знает. Ее не примут.

— Примут, — уверенно заявил Ильдар. — Если Мария согласится пойти с нами.

Яр выжидающе посмотрел на ведьму. Он ждал ее решения так же, как и Ильдар.

— Ответьте мне, только честно, — обратилась Мария к Ильдару и, дождавшись от него кивка, спросила: — Вам же просто любопытно посмотреть на то, как долго продержится наложенная вами печать, так? Поэтому Вы просите меня пойти с вами.

Губы чародея растянулись в легкой усмешке. Он молча кивнул, тем самым отвечая на вопрос Марии.

— Я нарушил запрет, и хочу увидеть последствия своего преступления.

Глава 9

— Любопытно.

Мария преклонила колено перед первородным магом Эдгаром. Ее взгляд лихорадочно метался по полу, она боялась поднять глаза на стоявшего перед ней мужчину. Он был уже не молод, но еще и не стар. В его рыжих прядях, казалось, переливалось само солнце. В синих глазах можно было утонуть — столь глубоки и мудры они были.

— Наш старый друг, — произнес чародей, обращаясь к стоявшему перед ним Ильдару, — ты как всегда возвращаешься к Нам с чем-то необычным. Кто эта милая девушка?

Мария ощутила на себе изучающий взгляд первородного мага.

— Дитя, почему твои волосы потеряли свой цвет? — спросил он у нее. — Прошу, поднимись и посмотри на Нас. Мы хотим увидеть твои глаза.

Мария повиновалась.

Она исподлобья взглянула на мага. В его взгляде она заметила интерес к ней, любопытство, непонимание и толику тревоги.

— Меня прокляли, Ваше Превосходительство, — произнесла Мария, мельком взглянув на Ильдара. — Еще в детстве, когда я была совсем ребенком, старая ведьма рассердилась на меня и прокляла.

Мария дотронулась пальцами до длинных прядей и добавила:

— С тех пор, мои волосы потеряли свой цвет.

— Бедное дитя, — горестно вздохнув, покачал головой Эдгар и, обойдя Ильдара, шагнул к Марии. — Сколько Мы помним, в этом мире всегда было место и добрым магам и злым. Как жаль, что с течением времени ничего не меняется. Проклясть ребенка, беззащитную душу!.. Как смела та ведьма открыть свой грязный рот и осквернить тебя?.. Как ее язык повернулся наложить на тебя проклятие?

Чародей дотронулся до щеки Марии и, заглянув в ее глаза, улыбнулся.

— Дитя, Мы чувствуем, как ты необычна. Неудивительно, что ты — ведьма Алых озер о которой Мы столько слышали. Твоя слава опережает тебя. Возможно, проклятие мерзкой ведьмы стало для тебя благословением?

— Боюсь, что проклятия не имеют такой власти, — сказала Мария, закрыв глаза. — Уж я то, ведьма, лучше всех это знаю.

От пальцев Эдгара исходило приятное тепло, и Мария наслаждалась им. Сердце у нее в груди начинало биться быстрее, жар разливался по всему телу, зарождаясь у скрытой под одеждами печати некроманта. Неожиданно она почувствовала на своем лбе поцелуй сухих, горячих губ.

Мария распахнула глаза.

— Тогда, Мы благословляем тебя, дитя, — произнес Эдгар, отступив назад. — Пусть Наше благословение развеет проклятие старой ведьмы. И с этого дня, Мария, ведьма Алых озер, тебя будут именовать магом континентального Министерства. Служи во славу первородных магов. Твори свою магию в защиту будущих циклов и пусть душа твоя навечно войдет в историю этого мира.

«Так просто?..»

Мария поклонилась, приложив ладонь к своему сердцу.

— Благодарю Вас, Ваше Превосходительство, — произнесла она. — Клянусь своей душой, что с этого дня и до конца своего цикла, буду служить во благо континентального Министерства.

Мария подняла глаза на стоявшего напротив нее чародея и вновь взглянула на него исподлобья.

Эдгар смотрел на нее с восхищением, даже каким-то содроганием, словно ребенок, получивший желанную игрушку. Его синие глаза блестели, улыбка не исчезала с его лица. Мария этот взгляд хорошо знала, но никак не могла понять, чем именно заинтересовала чародея. Цветом волос? Историей о неком проклятии, наложенном на нее в детстве? Или дело было в том, что ее в Министерство привел Ильдар — «старый друг».

— Как же все-таки любопытно, — протянул Эдгар. — Ты всегда радуешь Нас своими находками, Ильдар. Мы рады этому.

«Значит, дело все же в нем», — выпрямляясь, подумала Мария, а Эдгар продолжил, вновь обращаясь к ней:

— Дитя, ты можешь идти. Тот, кто ждет снаружи, расскажет о наших правилах.

Мария коротко кивнула и, попрощавшись с магами, оставшимися обсуждать какие-то свои дела, вышла из зала.

Снаружи ее ждал Яр.

Он был одет в одежду верховных магов: голубая ряса, застегнутая на горле, достигала его щиколоток, и была подвязана на талии чародея белым поясом. Волосы Яр собрал в высокий хвост.

Увидев вышедшую из зала Марию, он оторвался от стены, и шагнул навстречу ведьме.

— Как все прошло?

— Проще, чем я ожидала, — ответила Мария, поравнявшись с Яром. — Скажи, первородный маг Эдгар и твой учитель… друзья?

— Да, — кивнул Яр и повел Марию в сторону от зала, туда, где, как он обещал, они могли поговорить наедине. — Его Превосходительство Эдгар, как ты заметила, обладает душой одного из Первородных. Обычно, когда наши циклы заканчиваются, наши души перерождаются не сразу, а спустя… некоторое время. И в новом цикле мы не помним о том, кем были в предыдущем.

— Но первородные маги помнят каждый свой цикл, — произнесла Мария, отставая от Яра на несколько шагов. — Это я знаю.

Яр обернулся к ведьме через плечо и, улыбнувшись ей, замедлил шаг, чтобы Мария поскорее догнала его.

— Я не сомневался в этом. Его Превосходительство и учитель Ильдар были знакомы в предыдущем цикле Его Превосходительства.

— В его предыдущем цикле? — Мария нахмурилась, что не ускользнуло от взгляда Яра. — В смысле? Когда он был?

Яр задумчиво посмотрел куда-то в сторону.

— Сорок восемь лет назад.

— И верховному магу Эдгару сейчас?..

— Сорок восемь лет. Его новый цикл начался сразу же после предыдущего.

«Быть такого не может», — подумала Мария, но вслух спросила:

— Такое возможно?

— Ну... когда-то я думал, что нет. Но как ты сама видишь, Его Превосходительство знаком с учителем, а учитель был знаком с ним… с другим ним сорок восемь лет назад.

— Невероятно, — на выдохе произнесла Мария. — Как тогда такой маг, как он, поверил в эту глупую, надуманную историю про меня?

— Может, дело в том, что ему ее рассказал учитель?

«Может быть», — мысленно согласилась с ним Мария, отгоняя от себя чувство тревоги.

Яр привел Марию в сад. Жирная листва кустов и деревьев блестела под лучами полуденного солнца. Бабочки порхали от цветка к цветку, стрекозы стрекотали, шурша своими прозрачными, искрящимися крыльями. Мария подняла к небу взор и вдохнула полной грудью сладкий воздух. В легких у нее тут же закололо, из-за чего ведьма закашляла и, согнувшись, обхватила грудь руками.

— Мария! — обеспокоенно выкрикнул Яр.

Он приобнял ведьму за плечи и помог ей дойти до крытой беседки, вокруг которой, сплетаясь между собой стеблями, цвели кусты гортензии.

— В чем дело?.. Печать?..

Мария покачала головой. Дело было не в печати, хотя, отчасти, конечно и в ней.

«Я поняла, — подумала Мария, разглядывая линии на своих ладонях. — Вот она какая, магия Первородных».

Мария рассказала Яру о том, что произошло с ней внутри зеркала. И о своих ощущениях, которые она испытывала сейчас после встречи с магом Эдгаром.

— Я словно снова… живу. И я… голодна.

Мария дотронулась ладонью до своего живота, желудок предательски заурчал, будто услышав, что о нем наконец-то вспомнили.

— Если дело в первородной магии Его Превосходительства, то стоит рассказать об этом учителю.

Яр отвел от Марии взгляд, смотря куда-то вдаль.

— Возможно, магия первородных и некромантия… могут быть связаны. Хоть звучит это и неправдоподобно… Я бы даже сказал, что это ересь, но… Может, Его Превосходительство сможет помочь тебе?

В глазах Яра мелькнули искорки воодушевления.

— Нет, нельзя, — категорично покачала головой Мария. — Если кто-то узнает о том, что вы пользовались некромантией, нас всех казнят. Не думаю, что первородному магу Эдгару понравится, что кто-то в его близком окружении нарушает правила.

— Если это будет учитель, то…

— Тем более, если это будет он, кара может быть еще суровее.

Яр покачал головой. Он не видел логики в словах Марии.

— Если просить помощи не у кого, что ты собираешься делать?

Мария задумалась.

Она чувствовала, как тепло жизни разливалось внутри ее тела. Это было приятное, будоражащее ощущение. Голод, жажда, усталость, духота, боль от выжженной на коже печати — прежде Мария и подумать не могла о том, что эти ощущения могли доставлять радость. Но эти чувства напомнили ей о том, каково это быть живой.

— Вы сказали, что в министерской библиотеке могут находиться книги, в которых описан процесс возвращения души в тело, — произнесла Мария, посмотрев на Яра. — Я хочу найти этот способ.

— Учитель только предположил, что он есть...

— Но он прав, когда говорит, что если о таком способе не знают, это не означает, что его не существует.

— Так-то оно так, но…

— Никаких «но». Вы спасли мне жизнь, дали кров и новое имя, — Мария взяла Яра за руку и посмотрела в его глаза, — я благодарна за это. Всегда буду, чтобы не произошло. Вот только мои слова о том, что я просто дождусь своего конца… Это было притворство. Сейчас я это понимаю. Яр, я хочу жить. Хочу снова испытать те чувства, которые испытывала…

Мария замялась, оборвав свои мысли на полуслове. Она вспомнила о Тмине. О том, как они жили в их доме на выжженной Пустоши, как мечтали сбежать и жить в городе, среди других, уважаемых магов. Удар предательства болью отозвался в ее сердце. Мария нахмурилась и отпустила руку Яра из своей ладони.

— Мария?..

— Все, что было в прошлом уже неважно, — произнесла ведьма, горько усмехнувшись. — Вы с учителем дали мне новое имя, а вместе с ним и новую жизнь. Хоть это и будет сложно, но я хочу продлить ее настолько, насколько смогу. Даже если ради этого мне придется перечитать все книги в министерской библиотеке.

Мария посмотрела на блекло-голубой цветок гортензии, шапкой соцветий цветший в метре от нее. Его цвет напомнил ей о небе, том самом, которое она увидела впервые в своей жизни.

Сколько всего еще существовало в этом мире, чего она никогда прежде не видела, но о существовании чего слышала и мечтала увидеть. А Тмин…

Тмин знал, на что идет. Мария помнила его глаза: холодные и пустые. Его рука не дрогнула, когда он вогнал кинжал в ее сердце. Он же, скорее всего, уже и не думал о ней, предаваясь блаженству в той жизни, о которой они могли только мечтать.

— Я хочу жить, — наконец произнесла Мария твердым голосом. — Я хочу вернуть свою душу. Любым способом.

«Даже…»

Даже если ради этого, ей придется отобрать ее силой.