Ведьма на час

Часть 1. Новая жизнь, Глава 1. Встреча

Я вышла из дилижанса и улыбнулась, подставив лицо теплому летнему солнышку. Здравствуй, город, в который я так хотела вернуться! Надеюсь, мы подружимся. Полная радостных ожиданий, я подхватила саквояж и отправилась в новую жизнь.

Два дня назад ворота магической академии закрылись за моей спиной в последний раз. От распределения я отказалась, хотя вариант, который предлагали, был вполне себе ничего.

Златолюбич, маленький городок в двух днях езды от столицы, заявок на ведьму не подавал. Наверное, своих хватало. Впрочем, для меня это было неважно — старая мечта перевесила доводы разума. Тот факт, что придется перебиваться случайными заработками, не сильно-то и пугал. Важнее было другое — я здесь, а дальше судьба как-нибудь сама сложится.

Давным-давно, когда я была маленькой, мы приезжали сюда с мамой. Стояло лето, в густой траве звенели цикады. За окном качались алые шапки герани. Мамина подруга, у которой мы гостили, баловала нас яблочными пирогами, которые было так приятно есть, сидя на ступеньках крыльца. Это было сказочное время, которого мне никогда не забыть.

Когда мы вернулись домой, наступила осень, и мама умерла.

Спустя год отец женился снова. На самой обычной женщине. И получил наконец нормальную семью — вместо варки зелий жена варила супы и компоты. Отправляясь в лес, собирала не жуков и змей, а грибы и ягоды. И вскоре подарила ему таких же обычных детей: мальчика и двух девочек, тройняшек. Отец, который всю жизнь мечтал о большой семье, обрел счастье.

А я? А что я… Мы с мачехой были слишком разные, чтобы понять друг друга, и когда до отца это дошло, он отвез меня к бабушке.

Это было мудрое решение. Бабушка моя хоть и не была ведьмой, знала, как растить ребенка с магическим даром. Пусть она и не жаловала магию, но такой неприязни к ко всему магическому, как у отца, я от нее не чувствовала. Семь лет прошли незаметно. После смерти бабушки мне пришлось снова вернуться к отцу.

Мачеха меня не обижала, она просто была другой. Как и ее дети. Как и отец, который за это время успел от меня отвыкнуть. Я чувствовала себя гостьей, которую терпели и старались не задевать. Даже малыши держались в сторонке. Поэтому, когда я доросла до возраста поступления в академию, все, включая меня, вздохнули свободно.

Забрав мамины книги и свои немногочисленные пожитки, я собралась в путь. И, увидев облегчение на лицах семейства, поняла, что больше сюда не вернусь. О том, что будет, если не поступлю, я предпочитала не думать.

В академию меня приняли, и когда началась учеба, я почувствовала, что оказалась на своем месте. Привычное ощущение чужеродности исчезло — здесь все были такими как я, кто-то сильнее, кто-то слабее, но способности и интерес к колдовству имелись у каждого. Не надо было притворяться обычным и «нормальным». Можно было быть собой. И это оказалось так здорово, что я решила сохранить это ощущение во что бы то ни стало.

И теперь, идя по улице города моей мечты, я чувствовала, что приняла правильное решение. Смотрела по сторонам и понимала, что место придется узнавать с нуля — все, что я видела, было совершенно незнакомым. И это тоже было здорово, потому что сулило новые знакомства и приключения. Я шла и наслаждалась моментом. В кармане позвякивали монеты, которых должно было хватить на первое время, а об остальном можно было пока не думать.

В переулок я завернула случайно, сама не знаю зачем. Заканчивался он глухой стеной. Собралась было развернуться, как вдруг сверху послышался шум, одно из окон с грохотом распахнулось, и ко мне под ноги рухнуло нечто большое, черное и лохматое. И заорало:

— Беги, дура!

Я уставилась на огромного черного кота, даже и не думая срываться с места.

Сверху снова грохнуло, ставня треснулась об стену, полетели щепки, и из окна, верхом на метле, вылетела злющая ведьма. Морщинистая, с горящими глазами, в черном развевающемся балахоне, она представляла собой такое жуткое зрелище, что ноги мои приросли к земле.

Зато кот не растерялся, схватил меня за руку и рванул прочь. Бежал он приэтом на задних лапах. Вылетев из переулка, он бросился по улице, таща меня за собой. Ведьма устремилась следом.

Это была чудовищная гонка. Так быстро и много я еще никогда не бегала. Да еще такими зигзагами. Кот отлично знал город, ныряя из одного переулка в другой. Старуха не отставала. Наконец, видя, что силы мои на исходе, зверюга нырнул в заброшенный дом и, захлопнув дверь, привалился к стенке.

— Слушай, ведьма, тебе фамильяр нужен? — спросил он деловым тоном. Поросенок даже не запыхался.

— Нужен, — просипела я, с трудом переводя дух. — А что?

— Предлагаю себя. Я очень ценный, не пожалеешь.

Я посмотрела на дверь, за которой пока было тихо — интуиция подсказывала, что ненадолго — затем перевела взгляд на кота.

— А у тебя разве нет хозяйки? — жуткая старуха встала перед глазами как живая. Я плюнула через плечо и прошептала отводящее глаза заклинание.

Курс по фамильярам нам читали давно, но я до сих пор его помнила. Мечтала, что когда-нибудь заполучу себе магического помощника, вот только не надеялась, что так скоро. Стоили они дорого. На крыску бы я со временем накопила, но, чтобы на здоровущего кота, да еще говорящего… Приобрести такого никаких денег не хватит, а тут он сам себя предлагает. В чем подвох?

Об этом я его и спросила.

— Сменить хозяйку хочу. Ты ж видела эту мегеру. Соглашайся, не пожалеешь! Таких как я больше нет.

— Но, если у тебя есть хозяйка, как же ты уйдёшь?

— Кодекс фамильяра, поправка два, — кот посмотрел на меня испытующе. — Всего какой-то год жизни, и я твой. Поверь, я того стою.

Я загрустила.

— Прости, котик, не могу.

Кота было жалко, но и себя тоже. Год жизни, отданный за фамильяра невозможно было вернуть никакими способами. А если вдруг мне жить осталось всего чуть-чуть, что тогда?

— Ладно, — вздохнул кот, — хотя бы попробовал.

— Тебе так плохо живётся?

— Всяко бывает, — кот снова вздохнул и тут же подобрался, с опаской глядя на дверь.

— Выходи, скотина! — послышался с улицы хриплый голос, словно по стеклу ногтем царапнули. — Выходи, не то разнесу дом в щепки. Вместе с твоей подружкой.

Кот посмотрел на меня в последний раз, и от обреченности в его взгляде у меня слезы на глаза навернулись.

— Не выходи, — сказала я, — ничего она не сделает.

— Сделает, ты её не знаешь, — понурив мохнатую голову, кот взялся за дверную ручку, произнес: — Прощай, — и вышел на улицу.

С той стороны раздался торжествующий вопль вперемешку с душераздирающим мявом.

Что ведьма делала с котом, я не видела, но этот полный боли крик стал последней каплей.

— Кодекс фамильяра, поправка два! — крикнула я, выскакивая из дома. — Я забираю кота с его согласия!

Ведьма, сидящая на метле, застыла. Рука её выпустила кошачий хвост, и фамильяр плюхнувшись наземь, бросился ко мне со всех ног. С разбегу запрыгнул на руки, и в тот же миг мохнатая лапа закрыла мне рот.

— Протестую! Кодекс фамильяра, поправка пять! — оборачиваясь к ведьме, завопил зверюга.

Старуха выпучила глаза.

— Дурачина, что ты несешь?! Ты хоть понимаешь, что тратишь свой единственный шанс? И все ради девчонки, которую даже не знаешь!

Я и сама опешила от такого поворота событий. Пятая поправка давала коту право отказаться от хозяйки. Вот только сделать это он мог один раз в жизни и то на время, поэтому ни один здравомыслящий фамильяр не тратил этот шанс до последнего.

— Эта девчонка готова отдать за меня год жизни! Хотя он ей самой нужен! А ты ради плошки сметаны готова меня убить!

— Ах ты тварь неблагодарная! — взревела старуха. — Да какая из этой дуры хозяйка? Ей же лет всего ничего! Что она может? Какая жизнь тебя ждет? Сопли ей будешь подтирать?

— Берешь меня в фамильяры? — поймав мой взгляд, спросил кот?

— Беру, — ответила я, и в тот же миг нас с котом овеяло теплой волной магии, словно одеялом накрыло.

Старуха тоже почувствовала перемены. Лицо ее перекосилось, глаза полыхнули алым. Завопив, она ринулась на нас… и врезалась в невидимую стену. Да так сильно, что ее отшвырнуло к стоящему напротив дому. Она разогналась и повторила попытку, но защита оказалась прочной. Изрыгая проклятья, ведьма развернула метлу и умчалась прочь.

— Ну все, — выдохнул кот, отпуская мою шею, — идем домой.

И тут меня накрыло пониманием произошедшего.

— Ой, мамочки, — пискнула я, разжимая руки. — Котик, прости, дома-то у меня нет.

Мне стало ужасно стыдно. Старуха была права — я не подхожу для такого сильного фамильяра.

— Что, совсем нет? — кот встал на лапы и посмотрел на меня изучающе.

— Совсем. Понимаешь, я только сегодня в город приехала. Не успела устроиться, — и добавила уже самое беспокоящее: — Как же ты теперь со мной будешь? Может она была права?

— Глупости! — фыркнул кот. — Идем, подыщем нам что-нибудь подходящее. Деньги у тебя есть? — Сунув руку в карман, я показала ему горсть монет. — И все? Не густо. Стало быть, дом мы не покупаем.

— Да у меня и на аренду не хватит.

— Пожалуй, ты права. Ладно, — он решительно махнул лапой, — мир не без добрых котов. Идем.

Взяв за руку, он повел меня за собой.

Чем дольше мы шли, тем тягостней становилось у меня на душе. Сама о себе я бы как-нибудь позаботилась, я не привередливая. Но теперь у меня есть фамильяр, не будет ли ему со мной плохо?

Накрутив себя подобными мыслями, я наконец не выдержала и всхлипнула.

— Ты чего? — кот остановился. Желтые глаза смотрели встревоженно. И я не выдержала, разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Мне так жаль… Ты ради меня… а я… у меня даже дома нет… и работы… и денег… Как я смогу о тебе заботиться? А я так хочу, чтобы тебе со мной было хорошо!

Наступила тишина. Я даже успела подумать, что кот ушел. Но тут до меня дотронулась мягкая лапа.

— Не переживай, деньги, дом и прочее — дело наживное. Думаешь, моя прежняя хозяйка сразу верховной ведьмой стала? Не-ет! Сколько мне для этого пришлось потрудиться, ты не представляешь!

Я замерла, переварив, наконец, услышанное.

— Что ты сказал? Верховная ведьма? Твоя хозяйка — верховная ведьма?!

— Моя хозяйка — ты, — поняв, что сболтнул лишнего, кот отвел взгляд в сторону. — Кстати, мы же с тобой так и не познакомились, — радостно воскликнул он. — Меня Макарий зовут. А тебя?

— Анфиса, — попытку сменить тему я оценила. Но не поддалась. — Так что там с твоей прошлой хозяйкой?

— А? Что? А, с ней… Ну да, — кот понял, что от него не отстанут, — это верховная ведьма нашего городского ковена.

Мне стало дурно. Умудриться в первый же день перейти дорогу самой главной персоне местного колдовского сообщества — это ж надо так попасть!

— Почему ты сразу не сказал?!

— А ты бы тогда согласилась? — с вызовом произнес кот. — Думаешь, кто-то осмелится против нее пойти? Думаешь, я не пробовал? Да я столько лет пытался… Мряу, что ты делаешь! — не выдержав его несчастного вида, я подхватила кота на руки и обняла крепко-крепко.

— Я буду о тебе заботиться, правда, — произнесла я, — и никогда не обижу!

Кот обнял меня в ответ и заурчал.

Точнее, заурчали наши желудки.

— Ну на обед-то у тебя хватит? — спросил мой фамильяр.

— Ну-у… да.

— Я знаю один трактир, где недорого и хорошо кормят, — кот слез с моих рук и пошел вперед, указывая дорогу.

Трактир и впрямь оказался неплох. Вскоре мы уже сидели за столом и уплетали ужин, я — жаркое, кот — жареную рыбу.

— А нет ли у вас какой-нибудь работы для ведьмы? — поинтересовалась я у хозяина заведения, расплачиваясь. Потраченную сумму очень хотелось восполнить.

— Как не быть, есть, конечно, — усмехнулся тот и распахнул дверь, ведущую на кухню. — Вон, полная раковина.

Гора грязной посуды была так велика, что вызывала оторопь.

— Спасибо, буду иметь в виду, — ответила я и бросилась прочь. Кот поспешил следом.

«Учитесь лучше, — увещевали нас в академии, — иначе будете посуду по трактирам мыть». Я училась хорошо, однако грозное пророчество меня настигло.

— Нам туда, — перебил мои мысли кот, указывая в соседний переулок, и я оказалась рада отвлечься от грустных мыслей.

Дом, к которому мы пришли, выглядел обшарпанным, словно старое платье, которое от долгого лежания в сундуке проела моль.Следы былой красоты еще проглядывали в штакетнике, увитом плющом, но вызывали скорее грусть, чем надежду на счастливое будущее — большая часть плюща засохла.

Взобравшись на крыльцо, Макарий постучал.

Открыла нам кошка. Точнее, девушка, которая держала ее на руках, но у меня сложилось впечатление, что главной здесь была все-таки кошка. Маленькая, беленькая, с ясными голубыми глазами, она выглядела аристократкой до кончиков когтей.

Хозяйка оказалась ей под стать — сдержанная, неулыбчивая, похожая на статую и такая же аристократично-красивая. На фоне облупленного дома они обе смотрелись чужеродно.

— Мы слышали, вы ищете девушку, с которой можно разделить плату за жилье, — вежливо произнес Макарий, глядя на хозяйку, разве что ножкой не шаркнул. Та прошлась внимательным взглядом вначале по коту, затем по мне. А потом, кивнув, произнесла:

— Проходите.

Кошка у нее на руках смотрела на Макария с обожанием.

Девушку звали Бронни. Дом достался ей от тётки, но денег, чтобы заплатить налог и вступить в наследство, у неё не было. Поэтому, ожидая накопления нужной суммы, она искала соседку.

Кроме того, Бронни тоже оказалась ведьмой. И тоже не местной — она приехала в город чуть раньше меня. Однако ни общая профессия, ни статус приезжей не приблизили нас друг к дружке ни на капельку. То ли новая знакомая не нуждалась в друзьях, то ли я ей не понравилась. Ну да ладно, главное, что в жилье не отказала.

Комната, которая нам досталась, оказалась маленькой. В ней помещались только кровать, шкаф, стул и крошечный чайный столик. Выходящее на задний двор окно прикрывала ветхая штора с коричневым узором. Неплохо для безденежной ведьмы, решила я.

Готовить надлежало самим. Оплата оказалась небольшой, мы с котом договорились внести ее через неделю. Оставалось найти работу.

Отправиться на поиски я решила утром. Точнее, кот решил — пообещав найти варианты поинтересней, он отбыл на разведку, оставив меня устраиваться.

Глава 2. Поиски и происки

Утро встретило меня запахом свежей выпечки.

— Подъем, Анфиса! — воскликнул кот. — Завтрак стынет!

Не веря глазам, я уставилась на столик, сервированный на две персоны: чашки, молочник, сахарница. Посередине тарелка с плюшками, в одной из чашек исходил паром чай, вторая оказалась пуста. — Добавить? — поинтересовался кот, беря в лапы молочник?

— Д-да, пожалуйста.

Кот плеснул мне в чай молока и вылил остальное содержимое молочника себе в чашку. Отпил и блаженно зажмурился.

— Кстати, я тебе там водички для умывания приготовил, — он указал на тазик, стоящий на подоконнике. — Какую предпочитаешь? Холодную или тепленькую?

— Тепленькую, — все ещё не веря в происходящее, произнесла я. — А тебе не сложно?

— Ерунда, — кот поставил чашку и подошёл к тазику. Опустил туда лапу и, вытащив, обдал меня брызгами. Капли оказались тёплые. — Готово.

После завтрака мы отправились искать работу по проложенному котом маршруту.

— Вот неплохое место, — произнес Макарий, приведя меня к магазинчику зелий. На витрине, заставленной пыльными склянками, белело объявление «требуется ведьма».

— А если я не справлюсь? — меня внезапно обуял страх.

— А я на что? — фыркнул кот, открывая дверь и пропуская меня вперед.

В лавке царил сумрак, пахло травами. Старичок-зельвар, выйдя на звон колокольчика, подслеповато прищурился.

— Чем могу служить?

— Я по объявлению, насчет ведьмы.

Старичок подошел ближе, вгляделся… и на лице его произошла разительная перемена: дружелюбие испарилось, глазки забегали, кустистые брови сошлись на переносице.

— По какому такому объявлению? — спросил он, глядя мимо меня.

— Да вон же висит.

— Ах, это… — он подскочил к витрине и, схватив бумажку, спрятал ее за спину. — Старое, забыл убрать. Не надо мне никакой ведьмы, уже нашел. А вы, если не будете ничего покупать, то идите себе, идите.

Пожав плечами, мы поспешили покинуть магазинчик.

— Врет, — заявил кот, — точно тебе говорю, врет. Хорошо, что тебе на него не работать, скользкий тип, — мы отошли, и кот оглянулся. — Нет, ты погляди на него! — воскликнул он, всплеснув лапами. Я обернулась — на витрине снова белел листок.

Мы с котом переглянулись и молча зашагали прочь.

— Надеюсь, здесь еще из ума не выжили, — произнес Макарий, открывая передо мной дверь другой колдовской лавки. Внутри оказалось светлее и чище. Никакого объявления в витрине не было. Оно висело на двери, приколоченное гвоздиком — «требуется ведьма».

— Добрый день, я ведьма. Хочу к вам устроиться, — я сразу взяла быка за рога. Сурового вида тетушка окинула нас с котом цепким взглядом.

— Уже не требуется, — припечатала она, даже не пытаясь казаться любезной.

В отличие от старичка, снять объявление она даже и не подумала.

— Странно, — произнесла я, выйдя на крыльцо. — Тебе не кажется, что все это очень подозрительно?

— Да ну, ерунда, — отмахнулся кот.

В следующих трех лавках нас постигла та же участь. Теперь даже кот был не в силах отрицать очевидное. Но, несмотря на неудачи, боевого духа он не утратил и потащил меня дальше.

Бабулька из магазинчика «Зелья и привороты», отказывая мне, выглядела такой несчастной, словно это я не взяла ее на работу.

— Скажите, что со мной не так? — не выдержав, спросила я. — Почему никто не хочет меня нанять?

— Не в тебе дело, — вздохнула старушка. — Никому не с руки ссориться с верховной ведьмой. Но я тебе этого не говорила!

— Это из-за меня, — произнес кот, когда мы вновь оказались на улице. — У старой карги длинные руки. Ладно, не переживай, из любой ситуации можно найти выход.

И мы отправились дальше.

Остальная часть дня ничего нового не добавила. Кроме чувства голода — когда наступил вечер, я готова была съесть быка. Сунув руку в карман, вытащила монеты… и обнаружила, что их меньше, чем ожидалось.

— Завтрак, — развел лапами кот.

— Ладно, — я махнула рукой, — не умирать же с голоду. Идём ужинать.

— Нам не хватит.

— Хватит, — вздохнула я.

На этот раз в трактире оказалось многолюдно. А грязной посуды в мойке — еще больше, чем накануне.

Кот со страдающим видом предложил помыть её сам, но я отказалась. Тогда он вызвался подавать, и в четыре руки дело пошло быстрее.

Позже, уплетая заработанный ужин, я поняла, что никогда прежде не ела такой вкусной жареной картошки.

Домыв посуду за остатками посетителей и получив немного наличными, мы отправились домой.

— Приходите ещё, — произнес хозяин нам вслед.

Я чувствовала себя полнейшей неудачницей. Кот, судя по виду, тоже.

Проводив меня до комнаты, он отправился по делам, в которые меня не посвятил. Вид у него при этом был крайне решительный.

* * *

Утром меня ждали маковая булка и чай с молоком.

— Собирайся, Анфиса, — произнес Макарий, когда всё оказалось выпито и съедено, — нас ждут.

— Кто? — удивилась я.

После вчерашних неудач его слова прозвучали странно.

— Увидишь, — вдаваться в подробности кот не стал. — Кстати, нет ли у тебя универсального антидота? Так, на всякий случай.

Антидот у меня, конечно же, был. Что я за ведьма без антидота?

Заставив выпить пару глотков, кот и сам приложился к бутылке, чем сделал предстоящий визит еще более интригующим.

— На всякий случай, там, куда мы придем, ничего не ешь и не пей, — напутствовал он меня напоследок.

Дом, к которому мы подошли, выглядел... необычно. И ещё от него за версту несло магией. Настоящей, густой, забористой. Не могу сказать, чтобы мне хотелось войти, скорее наоборот. Подборов желание развернуться и убежать, я поднялась на крыльцо вслед за котом. Старые доски опасно скрипели, да и сам дом выглядел ненадёжным. Почерневший от времени навес грозил обвалиться на голову, дверь — вся в подозрительных бурых пятнах — наводила на неприятные мысли. Прямо перед дверью лежала издыхающая ворона.

— Не трогай! — воскликнул кот, хватая меня за руку, и торопливо постучал в дверь.

В ту же секунду морок исчез. Грязная развалина превратилась в обычный старый дом, пятна на двери испарились. Ворона тоже.

Дверь открылась.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — старушка, возникшая на пороге, лучилась радостью, словно мы с котом были её горячо любимыми внуками. Невысокая, пухленькая, она напоминала добрую бабулю из сказки про близнецов, которые нашли в лесу имбирный домик. Но ни улыбка, ни кружевной передник не могли скрыть того факта, что перед нами ведьма. Причём не абы какая. — Проходите, я для вас пирожков напекла!

При мысли о начинке по спине моей пробежал холодок. Вспомнив совет кота, от пирожков я решила отказаться.

Пока не увидела тарелку с ароматной румяной сдобой. И лицо хозяйки. Не знаю, как это получилось — рука моя зажила своей жизнью, потянулась к тарелке и, схватив пирог, понесла ко рту. А поскольку рот открывать я не торопилась, то так и застыла с уткнувшимся в губы пирожком. Я почувствовала себя непередаваемо — не каждый день собственное тело устраивает такие фокусы.

— Куртинья, — укоризненно произнёс кот, — мы так не договаривались.

— Ах, простите, увлеклась, — рассмеялась старушка. — Привычка, знаете ли. Дружочек Макарий нас не представил. Я, как ты уже поняла, Куртинья.

— Анфи… кх, — стоило мне забыться и открыть рот, как коварная рука завершила начатое.

Выплевывать откушенное было неудобно, пришлось прожевать и проглотить, уповая на силу антидота (он у меня ядреный).

Пирог оказался вкусный, с яблоками. Подумав, я все-таки его доела. И даже чаем запила под укоризненным взглядом Макария.

— Вот и славно, Анфисочка, приятного аппетита! — старушка улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами. — Ну а теперь можно и о делах поговорить.

— У вас есть для меня работа? — обрадовалась я.

— У меня — нет. Но если ты поможешь мне, то и я найду способ помочь тебе.

— Но верховная ведьма…

— А вот об этом я и хотела поговорить. Эта старая перечница совсем из ума выжила, виданое ли дело — заступать дорогу молодым! — глаза Куртиньи сердито сверкнули. — Во главе ковена ей не место. И если ты одолжишь мне на время своего фамильяра, я исправлю эту вопиющую ситуацию.

— Только если он сам этого захочет.

Ведьма посмотрела на меня сочувственно.

— Не быть тебе, девонька, хорошей ведьмой. Слишком добрая.

— Ну это мы ещё посмотрим, — произнёс кот.

— Эх, почему ты, Макарий, ко мне не ушёл? — вздохнула старушка. — Мы бы с тобой — ух!

— Потому и не ушёл, — пробурчал кот. — И вообще, госпожа ведьма, хотите совместной работы — извольте договорчик подписать.

— А может, молочка? — Куртинья с надеждой посмотрела на кувшин.

— Спасибо, не надо. У меня от подчиняющего зелья изжога.

— А, ладно, — ведьма махнула рукой. — Договорчик так договорчик.

Она вышла из комнаты и через некоторое время вернулась, держа в руках пожелтевший кусок пергамента. Положила его на стол и, расправив, спросила у кота:

— Что писать будем?

— Как обычно, по форме, — кот положил лапу на край пергамента. — Договор, — произнес он, и сверху, написанное невидимой рукой, тотчас появилось сказанное. Почерк у невидимки оказался корявым, но вполне читаемым. Я никогда прежде не видела настоящих договорных свитков, да еще таких древних, поэтому замерла, раскрыв рот. Кот тем временем продолжил: — Я, магический фамильяр Макарий Аулон Муар 13-й, обязуюсь помочь ведьме Куртинье Мрак-Удай-Кауран стать верховной ведьмой ковена города Златолюбича в обмен на помощь и покровительство ведьме Анфисе Крайней в мере, оговоренной далее, — кот убрал лапу со свитка. — Ну а теперь обсудим.

— А что тут обсуждать? — всплеснула руками Куртинья. — Девочке надо попасть в ковен — это и деньги, и сила. А принимает туда верховная ведьма. Когда я ею стану, первым делом и приму.

— Это не всё. Анфисе нужна работа с хорошим доходом.

— Заказы ковена…

— Недостаточно. Ей нужен самостоятельный доход. Как у каждой нормальной ведьмы. Прямо сейчас её на работу не берут.

— Так это верховная мутит!

— Само собой. Но доход ей нужен уже сейчас. Сама понимаешь, скинуть Стеллу за день не получится, а есть нам что-то надо.

— А вы вот пирожочки кушайте, — оживилась Куртинья. — Я и с собой заверну!

— Спасибо, не стоит. У тебя есть на примете кто-нибудь, способный взять Анфису на работу?

— Как не быть? — хитро улыбнулась Куртинья.

— И он не побоится пойти против верховной ведьмы? — спросила я.

— А он вообще никого не боится. Он у нас самостоятельный, с ковеном не связан. Вряд ли у него есть свободная вакансия, но, если попрошу, он обязательно что-нибудь придумает.

— И это будет работа для ведьмы, а не…

— Само собой, — Куртинья рассмеялась, — мыть посуду тебе точно не придётся.

Я выразительно посмотрела на кота — разболтал, предатель. Тот сделал вид, что не понял.

— А что насчёт дальнейшей протекции? — снова обратился он к ведьме.

Куртинья разулыбалась.

— Всегда пожалуйста! Я ж вижу — девочка хорошая, отчего не помочь? С удовольствием поделюсь опытом, подскажу и направлю. А как время придёт уйти на покой, то и место главы ковена уступлю, будь уверен. Своим-то власть передать всяко сподручней. В общем, от меня тебе, Анфисочка, полное благорасположение. Я и замуж тебя выдам… Подожди-ка, — ведьма задумалась. Во взгляде вспыхнул энтузиазм. — А может ну её, эту работу? Найдём тебе мужа богатого, да и живи, как сыр в масле катайся.

— Не надо! — воскликнула я, представив подобную перспективу. — Я ещё на свете не пожила, а вы — замуж!

И увидела задумчивый взгляд кота.

— Даже не думай! — заявила я наглой мохнатой морде.

— А и в самом деле, — он тут же пришел в себя. — Рано еще Анфисе замуж. Ей надо на ноги встать, обустроиться, обзавестись клиентурой. А вот потом – пожалуйста! Такая невеста будет! Всем на зависть!

— И все-таки кандидата лучше присмотреть заранее. Как тебе, деточка, наш бургомистр?

Городского главу в лицо я не знала, но вспомнила разговор в дилижансе, где две сердитые кумушки поливали его почем зря, обзывая «старым облезлым козлом». И это был самый мягкий из эпитетов.

— Он же старый, — сказала я.

— Вот именно! И кто у нас будет богатой вдовушкой?

Я содрогнулась.

— Точно не я!

— Как скажешь, — подозрительно быстро пошла на попятную Куртинья. — А как тебе его сынок? Эффектный мужчина!

Про сына бургомистра я тоже услышала немало, поэтому решительно произнесла:

— Не стоит.

— Так, — вклинился в разговор кот, — мы отвлеклись. Давайте для начала с работой решим.

Куртинья нехотя согласилась, и вскоре мы покинули ее дом. Кот — с заключенным договором, я — с запиской.

Глава 3. Темные силы

Аппетит после чаепития разыгрался не на шутку, и мы, перекусив пирожками с лотка уличной торговки, отправились искать место моей будущей работы.

Нужный дом нашелся в переулке недалеко от центральной площади. Серая каменная стена, крыльцо в три ступени, над входом белела вывеска “Агентство магических услуг «Твоя радость»”. Название больше походило на усмешку — атмосфера в переулке царила мрачная. Однако, судя по истертым ступеням, посетители бывали здесь часто.

В самом агентстве оказалось немноголюдно — в холле не было ни души, если не считать секретарши. Эффектная черноволосая красотка глянула на нас поверх журнала и, натянув любезную улыбку, спросила:

— Чем я могу вам помочь?

Судя по кисловатому выражению лица, клиенты из нас были так себе.

— Мы к господину Хрусту, — произнесла я. И видя сомнение, возникшее на ее лице, добавила: — С запиской, — продемонстрировав оную издалека.

— Могу я взглянуть?

— Лично в руки.

Секретарша еще раз окинула нас взглядом и, поднявшись, скрылась в кабинете с табличкой «Директор».

Здесь вообще очень любили таблички. Одна, с надписью «напитки», висела над маленьким столиком с чашками. Другая, гласящая «пресса», венчала подставку с газетами. На третьей, висящей над входной дверью, размашистым почерком было выведено «Мы вам рады, приходите еще!» И даже коврик на полу у входа имел надпись — «ноги». Рассмотреть больше я не успела, нас пригласили в кабинет.

При виде директора я тут же забыла о табличках. Маленький лысый человечек, едва видимый из-за стола, выглядел сурово.

— Что у вас? — он протянул руку. Шагнув вперед, я вложила в нее послание Куртиньи.

Окинув взглядом написанное, он также внимательно оглядел нас с котом, затем решительно произнес:

— Ладно, раз уж сестрица просит, помогу. Но только на многое не рассчитывай. Времена сейчас трудные, да и молода ты еще большую зарплату иметь. Со временем, если себя покажешь, будет тебе и жалованье высокое, и клиенты хорошие. А пока будешь ведьмой на час.

— Как это? — растерялась я.

— Будешь выполнять разовые поручения. Желательно быстро, потому как платить я тебе буду за количество. Но и качество должно быть на высоте. Не будешь справляться, уволю и на сестрицу не посмотрю. Согласна?

— Да, — без раздумий согласилась я, понимая, что ничего другого мне не светит.

— Тогда приступаешь завтра в восемь. Заказы возьмешь у Лидушки, это секретарша. Бланк заявления о приеме возьмешь у нее же. Оплата в конце недели. До встречи.

И, дав понять, что аудиенция окончена, господин Хруст углубился в изучение лежащих на столе бумаг.

Мы с котом поспешили покинуть кабинет. Стребовав с Лидушки заявление о приеме, я присела за чайный столик и посмотрела на кота. Тот пробежался взглядом по бланку и кивнул.

Как ни странно, выходя из «Твоей радости» я совершенно не чувствовала себя счастливой. Казалось, барьер взят — работа найдена, но радости не было ни на грош. Это говорило о том, что трудности не закончились, а как раз только начинаются.

И все-таки в этот вечер мытье посуды в трактире уже не вызывало прежнего чувства безнадежности.

* * *

Когда мы вернулись домой, нас поджидал сюрприз в лице незнакомой ведьмы. Расположившись в гостиной, она коротала время за чаем в обществе Бронни.

Впрочем, незнакома она была только мне.

— Здравствуй, Мирабель. Какими судьбами? — спросил кот.

— Макарий, дружочек! — гостья раскрыла объятья, однако мой фамильяр навстречу не поспешил. — Я слышала, ты ушёл от Стеллы, — опустив руки и сделав вид, что ничего не произошло, продолжила ведьма.

Бронни, сидя в кресле, внимательно следила за разговором.

— Ушёл, — кивнул кот.

— И правильно. Стелла уже не та, тебе нужна другая хозяйка. Почему ты не пришёл ко мне? — в её голосе послышалась обида. — Тебе не стоило доверяться первой встречной. Ну что она тебе даст, эта девочка, кроме хлопот? — она посмотрела на меня так, словно я была кучкой мусора.

Кот подошёл, прислонился ко мне теплым боком, и я сразу почувствовала мягкую, обволакивающую волну его магии.

— Я своим выбором доволен.

— Ну а если… поправка два?

— Спасибо, нет.

— А если не год, а полтора, да в придачу парочка родовых артефактов? Тёмных или светлых — на твой выбор.

— Мирабель, у меня уже есть хозяйка.

— Ну хорошо. Только не удивляйся потом, что хозяйку твою в ковен не примут. А в одиночку-то ей несладко придётся.

— Ничего, мы справимся.

— Как знать, Макарий, как знать. Молодой ведьме без опытной наставницы никак. А без ковена как она её найдёт? Загубишь девчонку вредностью своею.

Тут я не выдержала и вклинилась в разговор.

— Не переживайте, справимся.

— А я и не переживаю, — ведьма сверкнула хищной улыбкой. Повернулась к Бронни и произнесла: — Ты принята, дорогуша. Я сама буду твоей наставницей и научу всему, что знаю. А ведьмы из совета ковена знают много, уж поверь. — Вид у Бронни сделался до крайности изумленным. Мирабель одарила её теплым взглядом и, приобняв за плечи, произнесла: — Проводи меня. Заодно договоримся о встрече.

И она повлекла Бронни на выход.

— Ну все, теперь девочка будет её глазами и ушами, — произнес кот, когда они вышли на улицу. — Копи деньги, Анфиса, будем дом покупать. А покуда мы здесь, держи рот на замке.

— Умеешь ты, Анфиса, располагать к себе людей, — сказала Бронни, когда вернулась. — Мирабель только о тебе и говорит. Хочешь чаю?

— Давай, — согласилась я.

— У нас как раз есть булочки, — сообщил кот.

— У меня тоже, — Бронни отправилась на кухню ставить чайник. Мы с котом двинулись следом.

В крошечный кухне было уютней, чем в гостиной. Там мы и расположились.

Это было странное чаепитие. Хозяйские чашечки из тонкого фарфора, булочки с ванилью… и тишина, прерываемая лишь шорохом одежды, когда кто-нибудь брал с блюдца очередной кусочек сдобы.

Бронни первой нарушила молчание.

— Мирабель хочет, чтобы я за вами следила. В обмен на протекцию.

— А ты что думаешь? — моя рука замерла, не донеся булочку до рта.

— Думаю, это подло, — ответила Бронни, и я выдохнула, чувствуя, как свалился с плеч камень. — Но выгодно, — соседка водрузила его обратно. — Протекция ведьмы из совета ковена мне бы не помешала.

Я растерялась. И тут в дело вмешался кот:

— Советую согласиться. Мирабель очень злопамятна, отказа не простит. Такая славная девочка была, и вот что выросло.

— Ты что, знал её в детстве? — удивилась я.

— Конечно. Я стал фамильяром Стеллы задолго до рождения её дочки. Малютка была такая славная, даром что мамаша — ведьма. Но потом началось, — Макарий поморщился.

— Сколько же тебе лет? — не удержалась я от вопроса.

— Много.

— Но коты столько не живут, — произнесла Бронни.

— Так я и не кот, — Макарий одарил её широкой острозубой улыбкой, — я — магическое котообразное существо. Чему вас, ведьмочки, в академиях учат?

Бронни смутилась, а я притянула фамильяра к себе и крепко обняла. Люблю котиков.

Макарий возмущённо муркнул, но вырываться не стал, устроился поудобней и заурчал.

Что решила Бронни, мы в тот вечер так и не узнали, но взгляд, которым она смотрела на Макария, внушал надежду на то, что подлости с её стороны вряд ли стоит опасаться.

А кошка Мия, которая все это время просидела у неё на коленях, похоже, окончательно приняла Макария за ожившее божество.

* * *

На работу в свой первый день я все-таки опоздала. Макарий, разбудив и накормив меня завтраком, ускакал по делам, а я каким-то непонятным образом добралась до дверей агентства на полчаса позже, чем требовалось.

Влетев в холл, наткнулась на недовольный взгляд Лидушки. Сегодня та оказалась облачена в платье из алого бархата, в высокой причёске блестели искры драгоценных камней.

— Дамская комната там, — палец с длинным алым ногтем указал в глубину коридора, — приведи себя в порядок. Наши сотрудники должны выглядеть безупречно.

Не теряя времени, я помчалась в указанном направлении и, заскочив в комнату с женским профилем на двери, уставилась в зеркало.

Тщательно изучив отражение, ничего ужасного не обнаружила. Кудряшки, веснушки… разве что шляпка слегка сбилась набок. Поправив её и одернув тёмное закрытое платье, я оказалась собой довольна — стиль «ведьма на службе» выдержан безупречно. Не скажу, что он мне нравился, но нас в академии учили придерживаться строгости в наряде, чтобы перевозбужденный народ от работы не отвлекал.

Довольная собой, я вновь предстала перед секретаршей… и опять увидела недовольство.

— Что не так? — спросила я.

— Что у тебя на голове?

— Шляпка. Писк сезона, между прочим.

Я сняла головной убор и покрутила его в руках.

— Прошлогоднего, — взгляд Лидушки был по-прежнему прикован к моей голове. Волосы, обретя свободу, разметались по плечам. Обожаю свои кудряшки, хоть они и непослушные, попробуй совладай с буйной рыжей копной. Впрочем, меня они устраивают как есть.

А вот Лидушку, похоже, не очень.

— Это вульгарно, — поджав губы, произнесла она. — Их надо выпрямить или хотя бы заколоть, чтобы не торчали в разные стороны.

— А мне нравится, — я изобразила вчерашнюю кошачью улыбочку и, увидев, как секретарша содрогнулась, спросила: — Так что там с моей работой?

Лидушка вернулась к столу, достала из ящика стопку бумажек и протянула мне.

— Семь заказов. Вечером отчитаешься. Если не успеешь, неустойка будет вычтена из зарплаты. Счастливой работы, — эта фраза больше походила на «убирайся прочь».

И я убралась. Выйдя на крыльцо, просмотрела бланки. Задания оказались простыми: вывести ненужную живность, да еще кое-что по мелочам. Названия улиц ни о чем не говорили, поэтому начала я с первого попавшегося бланка.

Где находится нужный адрес, спросила у проходящей мимо старушки. Та оказалась словоохотливой, рассказала и про остальные улицы, чем помогла составить маршрут. В благодарность я заговорила ее трость от скольжения.

Первый заказчик проживал на улице Карасей. Подивившись такому названию, я нашла нужный дом, который оказался скобяной лавкой, и постучала в крепкую дубовую дверь.

Открыл мне жилистый седобородый старичок. Окинув взглядом, недоверчиво спросил:

— Ведьма?

— Она самая. Ну, где ваши тараканы?

— Везде, — старичок вздохнул. — Замучили, проклятые.

Зрелище, которое предстало взгляду, вызвало оторопь — мерзкие насекомые сновали по лавке, даже не таясь. Никогда прежде я не видала ничего подобного. При этом в помещении было чисто, да и сам хозяин выглядел опрятно. Что наводило на определенные мысли…

— А скажите, дедуля, перед тем как случилось это ваше нашествие, вы ни с кем не ссорились?

Старик задумался.

— Да вроде нет. Хотя… была у меня накануне покупательница... ух, вредная баба, хотела тяпку задешево купить. Она и так пять монет стоит, разве ж это цена? Так она за две хотела. Я и не продал, чего мне торговать-то себе в убыток. Так она и ушла ни с чем. Вышла, а потом обернулась и через порог плюнула.

Я вздохнула. Да, мы, ведьмы, такие. Вредные.

Снимать колдовское проклятье — дело неблагодарное. Повезло, что я курсовик по этой теме писала, разные варианты разбирала. Все они были так себе, но один вполне подходил под нынешний случай.

— Несите тяпку, дедуля, — произнесла я.

— Зачем? — старичок насторожился.

— Не бойтесь, ничего с нею не случится. Будем проклятье возвращать.

— Ну если проклятье, то ладно.

Исчезнув в подсобке, он вынес кривоватую железную штуковину без ручки. Гнев ведьмы стал мне понятен, отдавать за такое сомнительное изделие пять монет я бы тоже не стала. Но с проклятьем все-равно стоило разобраться

Достав из саквояжа мешочек с измельченной плюнь-травой, я ухватила щепотку и, прошептав заклинание, сыпанула за порог. Туда же полетела тяпка.

За спиной послышался звук, словно штору встряхнули. Я оглянулась — и с визгом взлетела на прилавок. Бурый ковер из тараканов устремился к двери. С необычайной для пожилого человека прытью, на стойку запрыгнул и старичок. Мерзкая шевелящаяся масса перетекла через порог и устремилась прочь.

— Куда они поползли? — дрогнувшим голосом спросил лавочник.

— Домой.

Подождав, пока последнее насекомое покинет лавку, я спрыгнула на пол и, велев хозяину расписаться на бланке, забрала оплату.

— А если она снова придет? — спросил старичок.

Я задумалась. А потом, попросив кусок мела, начертила над дверью простенький оберег.

— Вот, на первое время хватит, а потом что-нибудь посерьезней поставите. И не ссорьтесь с ведьмами, дедуля. Мы этого не выносим.

Визиты к следующим двум заказчикам были менее драматичными — булочнице и продавцу колбас требовалось обновить охранные заклинания. Времени это заняло немного, и к четвертому визиту я была еще вполне бодра. Только вот есть захотела, мотаясь по городу туда-сюда.

До ставшего почти родным трактира было далеко, и я забрела в первый попавшийся.

Народа в нем оказалось много. Решив, что это хороший знак, я нашла свободное место и, сделав заказ, принялась ждать своей порции.

За чисто выскобленным столом вместе со мною сидели еще трое. Двое, быстро доев, ушли, а вот последняя — сухощавая женщина средних лет — никуда не торопилась, ела вдумчиво, смакуя каждую ложку. Будто не тушеную картошку ела, а изысканное заморское кушанье. Мой желудок призывно заурчал, и, словно заслышав эти звуки, подавальщица принесла наконец мою тарелку.

Принявшись за еду, я тут же почувствовала взгляд соседки — холодный и липкий, словно паутина.

Я подняла взгляд, но та уткнулась в свою тарелку, отправила в рот очередную ложку картофеля и посмотрела вдаль поверх моего плеча.

Позади меня что-то с грохотом упало. Я оглянулась.

Рухнула висящая над прилавком полка. Кувшины. стоящие на ней, разлетелись, засыпав осколками всё вокруг. К счастью, они были пустыми, поэтому сильного урона хозяйке заведения не принесли.

Сокрушаясь и недоумевая, как такое могло случиться, она осмотрела вырванное с корнем крепление, а потом, прикрикнув на работников, велела быстренько все убрать.

Посетители снова взялись за ложки. Я тоже решила не отставать, вспомнив, что меня ждут еще четыре заказа.

Когда снова повернулась к тарелке, соседка уже исчезла, оставив пустую миску и пару монет.

Сытная еда разморила. Выходя на улицу, я чувствовала себя сонной мухой. Хотелось лечь и уснуть прямо на тротуаре, двигаться не было никаких сил.

Заметив невдалеке лавочку, я доплелась до нее и только сев, поняла, что со мною что-то не так: голова кружилась, в ушах стоял звон, вокруг стало стремительно темнеть. «Кажется, я теряю сознание», — пронеслась мысль, и я отключилась.

* * *

Первым ощущением, которое я осознала, придя в себя, было тепло, обволакивающее, словно мягкое пуховое одеяло.

Я открыла глаза: обхватив меня лапами, рядом сидел кот. Вид у него был встревоженный.

— Тебя отравили. Что ты ела?

Я задумалась, вспоминая произошедшее. Проклятая ведьма! И я тоже хороша — вертеть головой по сторонам, когда рядом сидит непонятно кто. И лишь одно не давало мне покоя.

— Зачем меня кому-то травить?

Кот фыркнул.

— Дурацкий вопрос, не находишь?

Я насупилась, понимая его правоту — в нашем положении ожидать можно было чего угодно. И тем большую досаду вызывала моя оплошность.

— Не кори себя, — произнес Макарий, — со всеми бывает. Просто извлеки урок.

— Уже извлекла, — буркнула я.

— Вот и славно. А теперь идем домой, раз тебе полегчало.

Я прислушалась к своему состоянию и поняла, что действительно чувствую себя вполне нормально. Вопросительно посмотрела на кота, тот развел лапами.

— Ну да, это я. Идем, что ли?

Он слез с лавки.

Я тоже встала. И вспомнила.

— Нет, не могу я домой. Мне ж еще четыре заказа надо выполнить. А то из зарплаты вычтут.

Забрав у меня бланки, кот просмотрел их и произнес:

— Идем. Помогу тебе справиться побыстрее.

Я справилась бы и сама, но у Макария был такой суровый вид, что спорить не стала.

Вскоре я лишний раз убедилась, что мой фамильяр — невероятно ценное приобретение. Нырнув в ближайший переулок, кот повел меня такими ходами, о которых, наверное, мало кто из местных знал. А уж приезжие вроде меня и вовсе не догадывались.

Дела, и без того несложные, он выполнил за считанные мгновенья. Восторженные заказчики благодарили, кое-кто даже чаем пытался напоить, но кот отказывался и вел меня дальше.

Когда спустя пару часов мы вручили Лидушке стопку подписанных бланков, то получили в ответ полный недоверия взгляд. От новой стопки заказов я отказалась, сославшись на чудовищную усталость с непривычки.

Глянув на кота, Лидушка настаивать не стала, и мы отправились домой.

* * *

Дома Макарий учинил мне настоящий допрос, заставив рассказать о произошедшем в трактире вплоть до мелочей. А когда я описала ведьму и упомянула про «паутинный» взгляд, сердито фыркнул:

— Хенна. Поздравляю, ты познакомилась с четвертой ведьмой из совета ковена.

Из курса по магическим сообществам я помнила, что в советах ковена всегда пять ведьм, чтобы замыкать силовой контур.

— А пятая кто? — спросила я.

Макарий нахмурился. Посмотрел на меня и нехотя буркнул:

— Элика. Но вряд ли она захочет с тобой встретиться.

— Это еще почему?

— Да ее уже несколько лет никто не видел.

Я растерялась. Если верить лекциям, без пятой ведьмы ковен существовать не мог.

— А кто же замыкал контур?

Макарий отвернулся и принялся рассматривать стену, словно на пустой белой поверхности можно было найти что-то интересное. А потом нехотя признался:

— В последнее время это был я.

— Но ты же… Но как?.. — я чуть дар речи не потеряла. — Разве фамильярам такое можно? Это же больно!

— А думаешь, почему я сбежал? — кот посмотрел на меня так, что я снова не удержалась, сграбастала его в охапку и крепко обняла. — Вот только не надо меня жалеть, — Макарий попытался вырваться, впрочем, не очень охотно, поэтому я и не отпустила. Он завозился, устраиваясь поудобней, и вздохнул.

— Элика была хорошей, не то что остальные. Она бы не стала тебе пакостить.

— А что с ней случилось?

— Никто не знает. Однажды она просто исчезла и всё.

— А как там Куртинья? Дело движется? — решила я перевести тему, чтобы хоть как-то взбодрить кота.

— Движется. Но в подробности посвятить не могу. Да и ничего конкретного мы пока не придумали.

В этот момент на лестнице послышались шаги, и в дверь нашей комнаты постучали.

Мы переглянулись.

— Входите, не заперто, — крикнула я.

Дверь открылась, и на пороге показалась Бронни с подносом в руках.

— Добрый вечер! — громко и выразительно произнесла она. — А я вас чаем решила угостить, с плюшечками! — она показала взглядом на дверь. — По-соседски!

— Спасибо! — включился в игру кот. Потянулся за чашкой, но Бронни сделала страшные глаза. Кот понимающе кивнул, забрал поднос и поставил его на столик. — Обязательно попробуем!

— На здоровье! — воскликнула Бронни. — Сахарку в чай добавьте! — она указала взглядом на сахарницу и скривила зверскую физиономию.

— Большое спасибо! — сказала я.

— Ну я пойду, не буду вам мешать! — ответила Бронни, исчезая за дверью.

Когда шаги на лестнице затихли, Макарий подошел к столику, склонился над чашками и принюхался. Затем открыл сахарницу, сунул туда нос — и отпрянул.

— Интересно, — произнес он, — очень интересно. Зачем Мирабель хочет нас усыпить?

— Усыпить? Ты уверен?

— Да. Это не яд, а снотворное. Сонный корень и немного тинника. Концентрация высокая, но не смертельная. По моим прикидкам, если взять по паре ложек на человека, мы должны проспать часов восемь, не меньше.

И тут мне пришла идея, от которой стало не по себе.

— Может она хочет тебя украсть?

Кот задумался.

— Вряд ли. Ты же меня все-равно найдешь, хозяин и фамильяр связаны. Ну вот как я тебя сегодня нашел, — пояснил он в ответ на мой озадаченный взгляд. — Нет, здесь что-то другое… Хотя, чего гадать? Давай проверим.

— Это как? — насторожилась я. — Предлагаешь выпить эту гадость?

— Фу, Анфиса, — поморщился кот, — за кого ты меня принимаешь? Мы просто сделаем вид, что выпили. Согласна?

Идея мне не понравилась, но я согласилась, понимая, что иного способа узнать правду нет.

— А как она поймет, что мы… ну, того…

— А вот как.

Кот спрыгнул с кровати и прошелся по комнате, прикидывая что-то в уме. Затем произнес: «Ага». Открыл сахарницу и, насыпав в каждую чашку по паре ложек сахара, принялся размешивать.

— Ты же не собираешься это пить? — спросила я.

Кот ответил мне обиженным взглядом, и я замолкла. И тут он протянул одну из чашек мне.

Я напряглась, но все-таки взяла.

— Теперь вот что, — сказал кот, понизив голос до шепота. — Мы сделаем вид, что пьем. Сцену придется разыграть очень натурально, потому что Мирабель может наблюдать за нами с улицы. Подноси к губам, но не пей. Потом по моему знаку роняешь чашку, падаешь и не шевелишься. Садись на кровать, чтобы удобней было падать.

— А ты?

— Обо мне не беспокойся. Главное, потом не шевелись. Ну, начали.

Я поднесла чашку к губам, стараясь не касаться края. Затем убрала и произнесла:

— Какой чудесный чай!

— Не переигрывай, — прошипел кот.

Я снова поднесла чашку к губам.

Время «чаепития» казалось бесконечным. Наконец кот прошептал:

— Бросай.

Я покачнулась, рука дрогнула, и чашка, расплескав содержимое, упала на пол. Я повалилась на кровать. Чуть двинулась, чтобы лежать было удобней.

— Анфиса! — воскликнул кот. — Анфиса, что с тобой? Очнись! — перед лицом возникла ухмыляющаяся кошачья морда. — Анфи… — голос кота ослаб, и меховая тушка плюхнулась рядом со мной на одеяло. Задняя лапа лягнула столик, и поднос с посудой с грохотом полетел на пол. — Теперь лежим тихо, — еле слышно прошептал кот.

Время шло, за дверью стояла тишина. Я уже почти уверилась, что Макарий ошибся, когда на лестнице послышались осторожные шаги. Дверь скрипнула, и я почувствовала знакомый, еле уловимый запах сухой травы — в комнату заглянула Мирабель. Простояла на пороге, а затем подошла ближе. Чем-то зашуршала, и тут я почувствовала, как её рука ухватила меня за волосы. Клацнули ножницы, и захват исчез. Снова послышались шаги. Чуть приподняв веки, я увидела, что ведьма, обойдя кровать, склонилась над Макарием. Снова щёлкнули ножницы, и Мирабель, сунув добычу в сумку, покинула комнату.

Когда шаги на лестнице стихли, я все ещё сохраняла неподвижность. Затем почувствовала, как шевельнулся кот, и только когда он тронул меня за плечо, рискнула открыть глаза.

В голове роилось множество мыслей, одна другой тревожней. Нужно было что-то делать, пока Мирабель не пустила трофеи в дело. Но как? Идея притвориться спящими оказалась провальной.

— Да, плохо, — кивнул кот. — Но не безнадёжно. Пока Мирабель не попадёт домой, она ничего сделать не сможет. Я пойду за нею и стащу украденное.

— Слишком опасно.

— Ничего. Я тебя в это втравил, мне и исправлять содеянное. Не переживай, справлюсь. — Он слез с кровати, приоткрыл дверь и прислушался. — Чай пьют, — сообщил он шёпотом.

Чаевничали Бронни и её гостья очень долго, я вся извелась. Наконец Макарий, который все это время сидел у двери, вскочил и хотел уже сорваться с места… как вдруг замер и удивлённо уставился на что-то, недоступное моему взгляду. Вскоре в комнату юркнула Мия, кошка Бронни, со свертком в зубах. Запрыгнув на кровать, она положила добычу на покрывало.

Внутри обнаружились рыжая кудрявая прядь и клочок чёрной кошачьей шерсти.

Макарий взмахнул лапой, и содержимое свертка исчезло в зелёном пламени.

Мы оказались спасены. Но кот не успокоился.

— Нельзя отпускать её с пустыми руками.

Оглядев комнату, кот полоснул когтями по прикроватному коврику и бросил на тряпицу вырванный клочок ткани с торчащими нитками. Разодрал на две части и накрыл лапами. А когда убрал, на тряпице лежали мои волосы и кошачья шерсть.

Довольный работой, Макарий завернул ткань и отдал кошке.

Мия неслышными прыжками помчалась вниз.

Кот подошёл к двери, прислушался.

Вскоре голоса из кухни переместились в прихожую. Я замерла, испугавшись, что ведьма решит подняться к нам ещё раз. Но этого не случилось. Лязгнул засов, входная дверь закрылась, и мы выдохнули.

Кот вернулся в комнату, оставив дверь приоткрытой, и тут мы услышали на лестнице тихие крадущиеся шаги.

Я посмотрела на кота, но тот оставался совершенно спокоен.

Дверь тихонько открылась, и в комнату заглянула Бронни. Облегчённо выдохнула, увидев нас сидящими на кровати, подошла и присела рядом.

— Спасибо, — сказала я. — Ты настоящий друг.

Бронни поморщилась.

— Я не друг. Мне просто не нравятся её методы.

Глава 4. Дом

— Лучше бы вам найти отдельное жилье, — произнесла Куртинья. Пироги в этот раз она предлагать не стала, зато накормила овощным рагу. Без всяких сомнительных добавок, как заверил кот. Заказов в этот день выдалось мало, вот мы и заскочили на обед, чтобы обсудить возникшую ситуацию. — Эта ваша Бронни, конечно, молодец, но Мирабель рано или поздно ее раскусит. Не стоит так подставлять девочку.

— На отдельное жилье мы пока не заработали, — сказала я.

— А вы ко мне перебирайтесь, — оживилась ведьма. — У меня в мансарде как раз комнатка пустует.

— Нет, спасибо, — торопливо произнес кот, опасаясь, что я соглашусь. Но мне такая идея тоже не пришлась по вкусу.

— Тогда только замуж, — развела руками Куртинья. — Муж и защитит, и прокормит, и парикмахера оплатит, — цепкий взгляд впился в мою шевелюру.

— Дались вам всем мои волосы! — возмутилась я. — Одна к парикмахеру отправляет, другая отстричь норовит. Что за безобразие!

— И то верно, — поддакнула ведьма. — А вот будет муж — не даст тебя в обиду. А я тебе уже и кандидатов достойных подыскала, — она открыла шкаф, достала коробку, в которой что-то побрякивало, и высыпала на стол кучку маленьких портретов. — Вот, смотри, — она взяла один из них, — Венцалий, старший сынок губернатора, наследник. Как он тебе, а? По-моему, симпатичный.

Вид у наследника был самодовольный и ужасно несимпатичный: блинообразное лицо, вздернутый нос и тонкие тараканьи усики, закрученные по последней моде.

— Ну нет так нет, — поняла Куртинья, увидев выражение моего лица. — А вот этот как? — она протянула мне портрет юноши в бархатном берете.

Юноша был прекрасен, но художник явно ему польстил, таких пронзительно-синих глаз у людей не бывает, да и вообще, он был каким-то слишком уж нереальным красавцем: тонкий прямой нос, чувственные губы, длинные ресницы, а главное — взгляд, такой искренний и светлый, что хотелось в нем утонуть.

— Хорош, — вздохнула ведьма, — просто загляденье. А какой у его папаши капитал! Сама бы вышла.

— За папашу? — рассеянно спросила я, не в силах оторваться от портрета.

— Да за какого папашу? За красавчика нашего, Рудольфа. Старик-судья такой страшный, что даже деньги его не скрасят, а вот сыночек его — прямо объект мечтаний.

— И чего ж этот ваш объект до сих пор не женат?

— Достойных кандидатур не находится, — тут же нашлась Куртинья. — А вот мимо тебя он точно не пройдет!

— Почему это?

Я посмотрела на ведьму с подозрением, личная жизнь моя не блистала успехами. То ли характер тому виной, то ли что-то еще, но мужчины бежали от меня, как от огня, избегая даже мимолетного знакомства.

— Конечно не пройдет! С моей-то поддержкой! Знаешь, какое я приворотное зелье варю? Всем зельям зелье!

— Не надо зелья, — насупилась я. — Нечестно это.

Куртинья воззрилась на меня, приоткрыв рот.

— Деточка, ты вообще ведьма?

— Ведьма. Но зелья не надо.

Куртинья растерянно посмотрела на кота, но тот развел лапами.

— Да где ж это видано… — начала было она, но я ее перебила:

— Приворотные зелья — это насилие над личностью! Мне ж с человеком потом всю жизнь жить! А зачем он мне, если по-настоящему не любит?

— Ясно, — Куртинья скривилась. — Стало быть, ты из этих, из прогрессивных, — она посмотрела на кота. — Какой глупости учат в нынешних академиях! Вот в наше время ведьмы сами творили свою судьбу. А сейчас, эх… — она махнула рукой и пригорюнилась. Впрочем, ненадолго. — Знаешь, что, девонька, — произнесла она, сгребая портреты обратно в коробку, — над замужеством нам с тобой надо подумать серьезно.

Не дожидаясь решительных мер, я поспешила сбежать, сославшись на недоделанную работу. И Макария с собой утащила, чтобы они, чего доброго, не спелись.

* * *

Следующий заказчик жил на окраине города. Сразу за домами начинался лес, шуршала на ветру листва, стрекотали кузнечики. Вдоль забора зеленела высокая трава. Это напомнило мне детство, тот зеленый дворик с геранью, что привел меня в Златолюбич спустя столько лет. Я не помнила, где находился тот дом, как не помнила имени маминой подруги, у которой мы гостили. Не было ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы начать поиски. Да я и не собиралась искать, зная, что прошлое, если вытащить его на свет, отряхнуть пыль и рассмотреть повнимательней, окажется не таким уж прекрасным. И все-таки сейчас, идя по заросшей травой улочке, я будто бы снова попала в прошлое: те же запахи, те же звуки и даже журчание ручья в неглубоком овраге было как тогда…

Не думая, что делаю, я закрыла глаза и пошла на этот звук. Откуда-то издалека послышался голос Макария: «Ты куда?» И тут же замолк, унесенный ветром…

Ноги сами вели меня вперед. Я куда-то бежала, огибая невидимые повороты. Спешила, словно боялась опоздать… И вдруг остановилась, словно невидимая рука легла на плечо, удерживая на месте.

Я открыла глаза и замерла, обнаружив, что стою перед закрытой калиткой — дерево потемнело от времени, но я ее узнала. Словно во сне, я завела руку на ту сторону и отодвинула засов. Скрипнув несмазанными петлями, калитка открылась.

Дворик перед домом зарос травой. Вместо герани в ящике под окном росла трава. Камни на дорожке потрескались, и я едва не упала, запнувшись о торчащий обломок. Застонали под ногами ступени крыльца.

С памяти словно пелену сдернули — поднявшись на цыпочки, я нашарила ключ, спрятанный над дверью. Напоролась на что-то острое. Вскрикнула, отдергивая руку, но успела схватить холодный металл… И едва устояла от внезапного порыва ветра. Меня обдало волной запахов и звуков, от которых закружилась голова. Кончики пальцев знакомо закололо от присутствия магии.

Я оглянулась — и застыла от увиденного: камни на тропинке снова стали гладкими. Сорняки исчезли, а в ящиках алела герань. В траве у светлого ровненького забора весело закачались ромашки.

Я повернулась к двери, вставила ключ в замочную скважину и, повернув его, с бьющимся сердцем шагнула в дом.

«Тетя Эла, мы пришли», — вырвалось непроизвольно.

Здесь до сих пор пахло корицей, любимой пряностью маминой подруги. Казалось, вот сейчас она выйдет из кухни, вытирая руки о передник, веселая, светлая, с неизменной улыбкой. И мама улыбнется ей в ответ, протягивая корзинку с ягодами. Я повернулась, чтобы перехватить корзинку и вручить самой… И поняла, что стою в пустом доме, а мамы нет. Как нет и ее подруги, а запах корицы почудился.

В открытую дверь было видно, как вдалеке, за открытой калиткой, мечется перепуганный кот.

Увидев, что я его заметила, Макарий замахал лапами.

— Анфиса! Анфиса!

— Иди сюда! — крикнула я, не понимая, почему он все еще там, и кот опрометью бросился ко мне. Глазищи у него были огромные.

На пороге он помедлил, но все же вошел. Осторожно, словно боясь, что пол под ним может провалиться. Огляделся по сторонам, принюхался, прислушался и только потом немного успокоился. Вперил в меня вопросительный взгляд.

— Это дом тети Элы, — сказала я. И погладила ладонью белую шершавую стену, — маминой подруги. Я была здесь в детстве, и теперь я его нашла. Но тети Элы нет. Ты не знаешь, что с ней случилось?

— Никто не знает. Ее давно никто не видел.

— Так ты с ней знаком?

Кот вздохнул.

— Да, я знаком с Эликой. Но не думал, что с нею знакома ты. Как ты умудрилась войти в дом ведьмы, опечатанный ее магией? Никто из ковена до сих пор не смог этого сделать. Даже Стелла. А ты вот так, запросто...

— Что?

Мне стало не по себе. Мамина подруга — та самая пятая ведьма? Голова закружилась, я покачнулась, понимая, что вот-вот упаду. Но почувствовала объятье Макария, и сознание прояснилось.

— Пойдем на улицу, Анфисочка, воздухом подышим, — словно добрая няня, проворковал кот, выводя меня на крыльцо, с крыльца — во двор, со двора — за калитку… Но тут я заупрямилась. Покидать дом не хотелось, а выходить за ворота — тем более. Я вернулась и, несмотря на уговоры кота, присела на ступеньках крыльца. Когда-то давно ступеньки эти были высокими. Теперь же колени упирались чуть ли не в подбородок. И все-равно сразу стало спокойно, как тогда, в детстве.

— Я не хочу отсюда уходить, — сказала я коту. — Не знаю почему, но не хочу.

Макарий посмотрел на меня озадаченно, что-то прикидывая в уме.

— Странно, — наконец произнес он. — Может, привязка на крови? Но как?

Я посмотрела на свой уколотый палец, который до сих пор немного саднил.

Кот хмыкнул.

— Хитро. Но все-равно мы не сможем пока здесь остаться, — от его слов внутри у меня всколыхнулось отчаянье. — По документам этот дом не твой, — пояснил кот. — Но мы можем попробовать узнать, что случилось с Эликой, — и, с опаской оглянувшись на открытую дверь, добавил: — Если ты, конечно, хочешь.

— В каком смысле? — слова кота меня насторожили.

— Похоже, дом признал тебя своей хозяйкой. Если так, то только тебе решать, что здесь можно делать, а что нет. Он даже меня не пустил без твоего приглашения.

Мне стало жутковато. О таких свойствах ведьминых домов нам в академии рассказывали, но они были редки, и я не предполагала, что испробую это на себе. И все-таки по-настоящему испугаться не получилось. Дом, несмотря на странность, ощущался родным.

— Давай посмотрим, — сказала я, поднимаясь на ноги.

Было видно, что в доме никто не жил — повсюду лежал толстый слой пыли. И все же меня не покидало чувство, что тетя Эла по-прежнему здесь, рядом.

Мы заглянули на кухню, затем в гостиную, здесь все было таким, как я помнила.

Узкая деревянная лестница вела на второй этаж. Там располагались две спальни. В одной когда-то останавливались мы с мамой, вторая принадлежала хозяйке дома. Спальня, в которой жили мы, тоже осталась неизменной. Я подошла к кровати, присела на клетчатое покрывало — и старое, давно забытое воспоминание внезапно вспыхнуло перед глазами.

Они думали, что я сплю, тихонько переговаривались, спорили.

— Девочку нужно учить, Рут. Ей уже пять, нельзя упускать время. Иначе ты знаешь, что будет.

Мамин вздох, словно шелест ветра.

— Знаю, но...

— Я помогу, просто приезжайте почаще.

— Но мой муж…

— Рут, не дай ей повторить твою судьбу!

Еще один вздох, от которого я не выдержала, открыла глаза, чтобы броситься и обнять… И поняла, что некого. То далекое время уже прошло, из троих, бывших в тот вечер в комнате, осталась лишь я одна.

Макарий, сердито сопя, попытался вырваться из объятий, но понял, что это безнадежно и покорился судьбе.

В комнате тети Элы все тоже осталось по-прежнему. Ничто не указывало на то, куда могла исчезнуть хозяйка.

Покидать дом ужасно не хотелось, но кот был прав — это место мне не принадлежало.

Аккуратно закрыв дверь, я положила ключ на прежнее место. В глубине души все еще тлела надежда, что хозяйка объявится. Мы с Макарием покинули двор, заперли калитку, и я, бросив на дом последний взгляд, мысленно пообещала вернуться.

Мне даже удалось сосредоточиться, и с недоделанными заказами я расправилась быстро, словно дом каким-то образом дал мне силы. Вместо переживания о том, что я не могу в нем жить, в душе поселилось ощущение, что теперь все в моей жизни будет хорошо.

Мы долго думали, стоит ли рассказывать обо всем Куртинье. Макарий считал, что не стоит.

— Если ты ей не доверяешь, почему решил сотрудничать? — спросила я, озадаченная его выводом.

— Потому что Куртинья в этом заинтересована, без меня ей не стать верховной ведьмой. Стелла греет место для дочери, в крайнем случае, для её подруги, поэтому Мирабель и Хенна против неё не пойдут. А Куртинья, после того как исчезла Элика, оказалась лишней.

Я замерла от возникшей догадки.

— А не могли они тётю Элу… того?

Макарий задумался.

— Не знаю. Вряд ли. Элика была сильной ведьмой. Светлой, но сильной, хотя на первый взгляд и не скажешь.

— Но их же четверо, может они смогли?

— Не знаю, — Кот вздохнул. — Была такая версия, когда она исчезла. Но ни следов, ни доказательств я не нашёл. Хотя, может, и упустил что, Стелла постоянно на хвосте висела. Или мне просто хотелось верить, что Элика вернётся. Боюсь, что сейчас найти концы этой истории поможет только чудо, столько времени прошло.

Этот разговор случился вечером того же дня, в ставшем уже почти родным трактире, где мы с котом добывали средства к существованию. На новой работе денег пока не заплатили, и я поймала себя на мысли, что скоро стану профессиональной судомойкой, надраивая тарелку за тарелкой с каждым днем все ловчее.

После выходки Мирабели говорить дома о чем-то важном мы опасались.

В итоге мы все-таки решили, что рассказать о доме стоит, и заглянули к Куртинье по дороге домой.

— Как интересно! — воскликнула ведьма. — Впрочем, я не удивлена, Ты чем-то похожа на Элику. И, знаешь что, девонька, — глаза её хищно блеснули, — теперь тебе от сыночка судьи не отвертеться. Только судья может оформить право наследства. Без дарственной и документов это тоже возможно, но стоит очень дорого, а у вас с Макарием денег нет. Остаётся только Рудольф — его просьбе старик не откажет. Так что собирайся на бал, Анфиса.

— Какой еще бал? — растерялась я.

— В честь дня основания города. На площади будет ярмарка, развлечения всякие, а для избранных губернатор устраивает бал. Судья с сыном там обязательно будут.

— Но я не избранная, да и приглашения у меня нет.

— Ты — ведьма! А нам на балы всегда путь открыт. Помнишь историю про короля, который забыл пригласить ведьму, и она потом весь дом его на триста лет усыпила? Наш губернатор не хочет так рисковать.

— Но это же сказка!

Куртинья усмехнулась и посмотрела на меня многозначительно.

— Как знать, моя дорогая. Как знать…

Глава 5. Коварные планы Куртиньи

Идея с балом мне не понравилась, но Куртинья оказалась ужасно прилипчивой — следующим вечером она отловила меня на выходе из агентства, вцепилась, словно клещ, и потащила к знакомой портнихе. Мой вопль об отсутствии денег разбился о каменную стену ее энтузиазма — портниха оказалась ведьминой должницей и согласилась сшить платье в качестве компенсации. В таком же положении оказалась и знакомая мастерица по прическам, пообещав накануне бала сделать меня «безумно неотразимой». В общем, я попала как кур в ощип, и даже кот не помог, усатый хитрец перешел на сторону заговорщиков.

Я сделала вид, что смирилась и стала продумывать отступные пути. К счастью, до праздника оставалось еще две недели. Что-то мне подсказывало, что избежать его не удастся, а значит стоило придумать, как скрыться с глаз на балу. В том, что Куртинья сопроводит меня туда лично, сомнений не возникало.

После встречи с Куртиньей всю ночь меня атаковали женихи, один другого настырнее. Проснулась я в тот момент, когда меня настиг самый быстроногий.

— Вовремя ты, — сказал Макарий, отходя от тазика. — Вода для умывания готова. Сейчас завтрак сооружу.

Сегодня должны были дать зарплату, поэтому собираться на работу было приятней чем обычно. И все же ощущение загнанности в угол никак не хотело рассеиваться.

Утренние улицы были полны народа: спешили на рынок хозяйки, шли на работу мастеровые, двигались вдоль обочин извозчики, зазывая пассажиров. Я засмотрелась на кипящую жизнь, а потом, глянув на часы ратуши, припустила со всех ног.

И по традиции влетела в агентство минута в минуту. Также по традиции ответила улыбкой на недовольный взгляд Лидушки. Вот интересно, почему я ей так упорно не нравлюсь?

В этот раз секретарша порадовала меня таким количеством заявок, что я поняла — костьми лягу, а все-равно не успею.

— Зарплата по возвращении, — мстительно произнесла она. — Если справишься.

Выйдя на порог, я оглядела стены окружающих домов и, вздохнув, позвала:

— Макарий.

— А? Что? — передо мною возник кот. В одной руке он держал пирожок, в другой — кружку с подозрительно знакомым рисунком.

— Ты же говорил, что пирожки у Куртиньи лучше не есть, — произнесла я.

— Эти можно, — кот взмахнул пирогом. Судя по вылетевшим крошкам, тот оказался с яйцом и луком. — Всё подчиняющее зелье она на кекс извела. Не ешь сегодня кекс, если предложит. — Он сунул остаток пирога в рот, запил чаем и дунул на лапу — чашка исчезла. — Что стряслось?

— Вот, — я показала пачку заказов.

— Ну-ка, ну-ка, — кот подсчитал бланки и присвистнул. — Интересно, чья это работа? Ты слежку за собой не замечала?

Я напряглась.

— Нет, а что?

— Это наверняка чьи-то происки. Впрочем, неважно.

— Как это неважно?! Если я не успею, то не только зарплаты не увижу, но еще и должна останусь. Мы даже с тобой вдвоем за день все сделать не сможем.

— Зато если сделаем — озолотимся. Ну, почти.

— Да как сделаем? — оптимизм кота начал раздражать. Как он может радоваться, когда все плохо?

А кот и впрямь разулыбался, словно ему подарок сделали.

— А ты готова поделиться деньгами с тем, кто нам поможет?

— С кем? Тут ведьма нужна!

— Готова? — переспросил кот.

— Готова, — сдалась я, понимая, что соглашусь и не на такое.

И мы поспешили… домой.

— Как вы узнали? — Бронни так удивилась, что от привычной холодности не осталось и следа.

— Котики на хвосте принесли, — улыбнулся Макарий. — Так ты согласна?

Соседка торопливо кивнула, боясь, что мы передумаем.

Все-таки он молодец, мой кот. Я бы и не подумала, что у Бронни проблемы, да еще из-за меня. И она при этом не пришла и не стала меня обвинять.

— Я сама решила вам помогать, — пожала плечами соседка. — Чего же я буду тебя винить.

Два дня назад, поняв, что ее провели, Мирабель устроила так, что Бронни уволили с работы. И теперь ее, как недавно и меня, никуда не брали.

Разделив заявки поровну, мы отправились трудиться.

Зря я боялась, что она не справится — когда в условленное время мы встретились дома, все заявки Бронни оказались выполнены. Вернулась она даже раньше, чем мы с котом.

Забрав бланки, я отправилась за зарплатой.

Деньги мне выдавал сам директор. Сумма оказалась очень приятной.

— Молодец, Анфиса, хорошо потрудилась. Сестра в тебе не ошиблась. С твоим появлением у нас и заказов больше стало. Даже отказываться от некоторых приходится, потому как не быстрого выполнения, сотрудникам столько не успеть.

И тут мне в голову пришла замечательная идея.

— А вы не отказывайтесь. У меня есть знакомая ведьма, которая могла бы с ними справиться. Очень ответственная. Могу замолвить словечко.

— А и замолвите! — обрадовался господин Хруст. — Тем более, если ответственная. Я как раз хочу новое направление открыть, по долговременным заказам.

Так Бронни получила работу.

— Нет худа без добра, — подытожил Макарий, когда мы отметили это событие чаепитием на кухне. — Кстати, Бронни, ты едешь на бал?

Увидев взгляд соседки, я поняла, что сбежать по дороге не получится. Хитрый, продавшийся Куртинье кот обложил меня со всех сторон.

Предстоящий бал тревожил только меня, Бронни отнеслась к этому событию с интересом. И даже показала мне свое платье. При виде простого и элегантного наряда я с содроганием подумала о том, что приготовила для меня Куртинья. По замыслу старой ведьмы, при виде моей сногсшибательной красоты судейский отпрыск должен был замертво упасть к моим ногам. На вопрос «зачем мне его труп», Куртинья заявила, что я еще слишком маленькая и глупая, чтобы разбираться в таких вещах. И что мужчину надо поражать сразу и наверняка. Выстрелом в глаз, как белку. Тогда он точно никуда не денется. Спросить у вредной старушенции, почему она таким способом не настреляла добычи себе, я не рискнула.

Следующая неделя прошла спокойно. Даже Стелла с товарками поутихли. Меня это радовало, а вот кота беспокоило.

— Что-то замышляют, — сказал он, когда мы вновь заглянули к Куртинье.

— Да просто им надоело, — колдунья была настроена оптимистично.

Их с котом план близился к завершению. Темные делишки Стеллы, которые Макарий выдал ведьме, позволяли сместить ее при голосовании. Дело было за малым — собрать ковен. Вот только сделать это должна была Стелла, а она не собиралась.

Конечно, сложа руки Куртинья с Макарием не сидели — умело распущенные слухи о махинациях верховной ведьмы делали свое дело.

Ожидание — занятие неприятное, и отыгрывалась Куртинья на мне, каждый день предлагая новые идеи для покорения будущего жениха. Мне уже заранее стало жаль беднягу Рудольфа, неукротимая фантазия моей наставницы не оставляла ему шанса.

Мелькнула даже мысль, что кроме собственного спасения стоит позаботиться и о спасении судейского сына. Он ведь мне ничего плохого не сделал.

Я пряталась от Куртиньи за работой — заказы прибывали, и это был веский повод увильнуть от встреч. Деньги, полученные в агентстве, позволили завязать с посудомойством. Старина-трактирщик, прощаясь со мной, как с работницей, просил не забывать и иметь в виду, что свою порцию грязных тарелок я всегда смогу у него найти. Но я теперь забегала к нему только поесть.

Время шло, час «Б» стремительно приближался. Город готовился к празднику, на центральной площади сооружались торговые палатки, а также качели, карусели и призовые столбы. В столице, где находилась моя академия, подобные празднества проводились с размахом, которым вряд ли мог похвастаться крошечный провинциальный городок. Но губернатор, судя по слухам, в этот раз решил устроить нечто грандиозное — дата у города была круглая, целых триста лет.

Люди радовались, предвкушая веселье, а мне хотелось закрыться в домике на окраине и никуда не выходить.

Глава 6. Бал

Наступил день бала.

Первым, что я увидела, открыв глаза, оказалось платье — небесно-голубое, с невообразимым количеством оборок. Представив себя в этом облаке, я почувствовала, что задыхаюсь. Надо было срочно что-то предпринять.

— Макарий, я не пойду на бал, — совершила я пробную попытку.

— Почему? — Кот вытащил лапу из тазика с водой и посмотрел на меня с любопытством.

— Голова болит.

— Зелье выпей.

Не прокатило.

— Ну некогда мне туда идти, дел много.

— Каких?

— А-а-а… в лавку за овощами сходить… в шкафу порядок навести… коврик постирать.

Кот хмыкнул. И тут же нанёс удар под дых.

— Овощи я купил, в шкафу прибрано, — он распахнул дверцы, демонстрируя аккуратно сложенные стопки одежды.

— А коврик! — ухватилась я за последнюю соломинку.

— Какой коврик? Этот что ли? — он показал на пеструю дерюжку у кровати, из которой ещё недавно надрал ниток для Мирабэли. Коврик, почищенный и заштопанный, являл собой образец совершенства. — С таким фамильяром как я не стоит беспокоиться по мелочам, — ехидство в его голосе прямо-таки зашкаливало.

— Ладно, — сдалась я, — просто не хочу и все.

— Мой тебе совет, возьми себя в руки.

— Эх, Макарий. Я думала, ты мне друг, а ты…

— Конечно друг, потому и советую. Рудольф отличный жених, а бал — лучший способ познакомиться.

— Ты прямо как Куртинья.

— А что Куртинья? Старая мудрая ведьма плохого не посоветует.

Я замерла. Ещё пару дней назад мой фамильяр называл ее хитрой пройдохой, с которой надо держать ухо востро, и вдруг такое. И тут меня осенило. Вскочив с постели, я бросилась к сумке, в которой хранила запасы зелий. Нашла нужный флакон и протянула Коту.

— Пей.

— Зачем это? — Макарий попятился.

— Затем, что нечего было её пирожки лопать. Она тебя опоила... обкормила!

— Ерунда какая, — Кот сделал шаг назад. — Куртинья — порядочная ведьма! Кристальной честности человек! Не надо на неё наговаривать!

— Пей! — я осталась непреклонна. И видя, что кот соглашаться не спешит, добавила: — Не выпьешь — на бал не пойду!

Кот сердито фыркнул, забрал у меня флакон и сделал большой глоток.

— Всё-равно это ерун… Да, она меня опоила! — радостно воскликнул он. — Вот бесстыжая! Спасибо, дорогая Анфиса, ты меня спасла!

Поняв, что хвостатый хитрец меня надул, я рухнула обратно на кровать и, застонав, закрыла лицо подушкой. Слово придётся сдержать.

— Да не переживай ты так. Вот посмотри, платье у тебя какое красивое. А туфли какие! Ни у кого на балу таких не будет!

Я слегка отодвинула подушку. Кот не соврал — голубые атласные туфельки, в отличие от платья, были чудо как хороши.

— Ладно, — сдалась я. — Что уж теперь.

— И то верно. Давай завтракать, через час тебе делать прическу.

Эх, не бывать мне светской дамой, думала, сидя в кресле перед зеркалом. Настойчивая мастерица вот уже битый час пыталась усмирить мои кудряшки, но те сдаваться не желали. Не без моей помощи, конечно. Судя по решительным рывкам, она избрала тактику лишения меня вредной растительности. Лучше быть лысой, чем побеждённой, решила я и продолжала держать оборону, несмотря на боль. И тут над ухом раздался знакомый голос:

— А позволь-ка мне, милочка, — Куртинья оттерла мастерицу в сторону и, склонившись к моему уху, произнесла: — Посмотри на девушку в левом кресле, — любопытство пересилило, и взгляд метнулся в указанном направлении. Изящная блондинка была не только основательно накрашена, но и причёску имела всем на удивление: завитые локоны были подняты вверх и заколоты крупными белыми цветами, — хочешь такую же? — Я содрогнулась. — Ясно. А как тебе та, что справа? — Я повернула голову и тут же замотала головой. Чтобы сделать из моих волос копну сена с маленькими цветочками, достаточно перевернуть на голову вазу. — Понятно, по-простому не выйдет. Идём.

Куртинья выдернула меня из кресла и потащила за собой.

Идти оказалось недалеко — наш дом располагался по соседству. Заведя меня в комнату, Куртинья нахмурилась.

— Темновато.

После чего, по-прежнему не выпуская моей руки, спустилась в гостиную.

В этот раз освещение ее устроило. Она извлекла из безразмерной сумки несколько флаконов и большую коробку, посадила меня на стул посреди комнаты и принялась колдовать над волосами в прямом смысле этого слова.

Зеркала в гостиной не было, да и моего согласия ведьма не спросила, заболтав настолько, что я забыла, зачем тут сижу.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную заглянула Бронни. Да так и замерла.

— Осталось совсем чуть-чуть, — не дав мне вскочить, произнесла Куртинья. — Потерпи.

И я потерпела. Потом еще потерпела, пока Куртинья переносила на мое лицо содержимое коробки с косметикой (хитрая старушенция умела убеждать). А Бронни все стояла и смотрела, множа в моей душе ворох эмоций самого противоречивого свойства.

Наконец, окинув взглядом результаты своего труда, Куртинья произнесла: «Готово».

В прихожую я вышла с опаской. Бронни молча посторонилась, пропуская меня к зеркалу.

Отражение лишило меня дара речи — из зеркала смотрела такая эффектная рыжеволосая красавица, что даже Лидушка на ее фоне меркла. Волосы, с которыми прежде не мог справиться никто, включая меня, были уложены нарочито небрежно, давая понять, что хозяйке чужды условности. И в то же время ни одна прядка не торчала бессмысленно. Обладательница этих прекрасных волос — сильная натура, знает, что делает, говорила прическа.

Я залюбовалась отражением, с трудом веря, что оно мое.

— Ну как? — спросила Куртинья.

— Невероятно! — воскликнули мы с Бронни в один голос.

Куртинья окинула мою соседку изучающим взглядом.

— Ты ведь тоже идешь на бал, милочка?

Бронни затаила дыхание, а потом выдохнула:

— Да.

— Славная девочка, — присматриваясь к ее волосам, сказала Куртинья. — Могу и тебе прическу сделать. А ты на балу за Анфисой присмотришь. Договорились?

— Конечно! — от энтузиазма в голосе Бронни мне стало нехорошо.

— Тогда приступим, — Куртинья потерла руки. Под ее цепким взглядом, все еще не веря своему счастью, Бронни устремилась в гостиную.

Пользуясь случаем, я убежала наверх, в свою комнату, подышать последними часами свободы.

* * *

Дом губернатора находился за городом. Обширный двор был запружен каретами, прибывающие на бал гости сверкали драгоценностями и нарядами, аж в глазах рябило. Я почувствовала себя неуютно, хотя и знала, что выгляжу замечательно, пусть и без драгоценностей. От колье, предложенного Куртиньей, я отказалась, от него настолько веяло магией подчинения, что даже на расстоянии чувствовалось.

Долго страдать мне не дали, Куртинья и Бронни вытащили меня из кареты и, подхватив под руки, повели в дом.

Я даже обрадовалась, что они подружились, может теперь Куртинья оставит меня в покое? Она и впрямь оставила: стоило войти в зал, как тут же упорхнула, велев не прятаться по углам и как можно скорее найти сыночка судьи.

Оглядевшись по сторонам и не заметив оного, Бронни повлекла меня к столику с закусками.

И тут я увидела его.

Художник не польстил, скорее наоборот — красавец Рудольф оказался еще эффектнее, чем на портрете. Судя по виду, он был этому не рад — общество вьющихся вокруг дам его явно тяготило. Улыбка бедняги была настолько вымученной, что я сразу прониклась сочувствием. И перестала напрягаться — замуж за него я точно не пойду. Зато не отказалась бы подружиться.

Однако подойти к нему просто так я не могла, кто-то должен был нас представить. Единственной, кто мог это сделать, была Куртинья, но та где-то развлекалась, и я посмотрела на Бронни.

Та, судя по виду, была озадачена тем же вопросом — переводя взгляд с Рудольфа на меня и обратно, раздумывала, что предпринять. А затем, ухватив меня под руку, решительно двинулась к нему.

Настолько решительно, что объект внимания тотчас нас заметил, напрягся и, попрощавшись с дамами, растаял в толпе.

Бронни остановилась. Словно из-под земли, рядом возникла Куртинья.

— Упустили? Эх, девоньки!

И снова исчезла.

— Пойдем что ли по пироженке съедим, — предложила я, радуясь внезапной передышке.

— Не время пировать, время дело делать, — Куртинья снова оказалась рядом. — Ищите Рудика, пока его никто не увел, — и опять исчезла.

Я посмотрела на Бронни и повторила вполголоса:

— Пироженки. Эклеры с кремом. Сырные крекеры с икрой, — соседкин взгляд стал задумчивым. — Канапе с перепелиным мясом…

Решительно развернувшись, Бронни выбрала новую цель, и мы устремились к столику с закусками.

Все это время она держала меня в захвате, боялась, что сбегу. И правильно делала — план побега я разработала еще дома.

Одной рукой много съестного не возьмешь. Поэтому, когда мы добрались до столика, ей все же пришлось меня отпустить.

Я этого и ждала. Шаг в сторону, шаг назад, и поминай как звали. Старая-добрая привычка оставаться незаметной пришлась очень кстати.

Хихикая, я наблюдала из-за колонны как Бронни, оглядываясь по сторонам, пытается меня найти, и радовалась своей удаче. Свобода! Теперь осталось придумать, как скоротать остаток бала без ущерба для собственной психики и, желательно, с удовольствием.

Первым делом стоило найти уединенное место, в котором можно отсидеться.

Оглядевшись, я заприметила опоясывающую зал галерею. Располагалась она на уровне второго этажа и выглядела пустынной. Лестницы, по которой можно было туда подняться, видно не было. Но это не задача для пытливых умов — я обнаружила ее за портьерами в дальнем углу зала.

Прижимаясь к стене, чтобы остаться незамеченной, я поднялась наверх. Место и впрямь оказалось замечательным — там не было ни души. Стараясь держаться подальше от перил, я отправилась исследовать территорию. И вскоре набрела на дверь, ведущую на балкон. После шума и духоты зала желание подышать свежим воздухом сделалось нестерпимым. Опасаясь, что выход окажется закрыт, я потянула дверь на себя — она оказалась не заперта.

Шагнув наружу, я окунулась в прохладу летнего вечера… и замерла, наткнувшись на настороженный взгляд Рудольфа. Тот стоял у перил справа от входа.

— Простите, — растерялась я. — Не знала, что тут занято.

Решила было уйти, но судейский сын спешно покинул свое место.

— Ничего страшного. Оставайтесь, я уйду.

— Не стоит, я просто постою в уголке тихонько, не буду вам мешать.

Проскользнув мимо, я отправилась на другой конец балкона.

Рудольф вернулся на место.

Сверху открывался замечательный вид на поместье: зеленые поляны, тропинки, цветущие клумбы. Я бы залюбовалась, будь на балконе одна. Соседство с Рудольфом не давало расслабиться.

— Вы хотели подойти ко мне в зале, — нарушил тишину Рудольф.

— Я? Нет! Это не я хотела… Точнее, не совсем я, — понимая, что выгляжу глупо, я подумала, что собеседник все-таки достоин пояснения. — Видите ли, моя знакомая ведьма жаждет выдать меня за вас замуж.

— А вы сами?

— Я? Ни за что!

— Почему? — в голосе Рудольфа послышалась обида.

— Нет, вы, конечно, симпатичный и все такое… Но прямо сейчас я не хочу замуж. Ни за вас, ни за кого-то еще. Но ей не объяснишь.

— Понимаю. Вы не поверите, но я в той же ситуации. Мне надлежит сегодня познакомиться с девушкой, с которой желательно связать свою дальнейшую жизнь. А то, что у меня уже есть возлюбленная, отец и слышать не желает. Его знакомая ведьма — крайне влиятельная особа.

— Куртинья, — вздохнула я.

— Вы тоже с ней знакомы? — воскликнул Рудольф. — Погодите, тогда получается, что вы...

— Анфиса.

Я обреченно вздохнула. Интересно, это случайность или Куртинья все же наколдовала нашу встречу здесь, на балконе?

— Рудольф, — с не менее обреченным видом представился сын судьи.

— Не переживайте, я же не собираюсь за вас выходить, — попыталась я его утешить. — Так что вы там говорили о возлюбленной? Я ведь тоже ведьма, могу помочь.

Во взгляде собеседника мелькнуло сомнение.

— Вряд ли. Мой отец крайне отрицательно относится к возможности нашего брака. Моя любимая слишком бедна, чтобы влиться в нашу семью.

Я хмыкнула.

— Тоже мне проблема. Влейтесь в ее семью, если уж она в вашу не может. Или отец грозит лишить вас наследства?

Щеки собеседника вспыхнули.

— Грозит. Но это неважно. Я жду, когда моя Гертруда станет совершеннолетней. Осталось всего полгода, затем мы поженимся и уедем как можно дальше.

— А она знает о ваших планах? — осторожно спросила я.

— Конечно! Мы давно любим друг друга!

— А хотите, я вам помогу?

— Каким образом? — взгляд Рудольфа, несмотря на сомнение в голосе, был полон надежды.

— Сварю зелье удачи по индивидуальным параметрам. Безотказная вещь. Но для этого я должна увидеть вашу возлюбленную, иначе никак.

Рудольф задумался.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Мы встречаемся с Гертрудой завтра в полдень, в кондитерской на Купеческой улице. Приходите, я вас познакомлю, — он вздохнул, и взор его затуманился. — Она такая чудесная… Знаете, я, пожалуй, пойду, — внезапно заторопился он, — иначе, боюсь, меня начнут искать.

И он покинул балкон, оставив меня наедине со сгущающимися сумерками и мыслями, которые теснились в голове.

Да, мне было о чем подумать. Это касалось и завтрашней встречи, и зелья, которое я наобещала сварить. Никакого зелья удачи, тем более экспериментального, я варить не собиралась. Девчушка наверняка окажется охотницей за богатыми женихами, помогать ей я не стану. Хорошо бы понять, чем она его опоила, что бедняга сохнет по ней столько времени. У долговременных приворотных зелий жуткая побочка, которая не только подавляет волю, но и ломает человека изнутри, превращая в зависимое существо. И с этим придется что-то делать. Впрочем, темой моего диплома как раз были средства восстановления после таких случаев, так что будет шанс испробовать что-нибудь из них на практике.

На этом я решила закончить, на балконе становилось холодно, да и аппетит разыгрался. Покинув свое убежище, я поспешила в зал.

Стоило спуститься, как рядом возникла Куртинья.

— Молодец, Анфиса! Как пообщались?

— С кем?

Я попыталась выглядеть невозмутимо, но старая ведьма погрозила пальцем.

— Не води меня за нос, деточка, я все видела! Поздравляю! Засылать сватов?

— Куртинья, какие сваты? Мы просто поговорили.

— Ну хорошо. Даю вам неделю. Но потом…

— Не надо «потом»! Мы разберемся сами!

— Мне нравится твое «мы», — Куртинья хищно улыбнулась. — Развлекайся. Кстати, вон на том столике перепелиные крылышки. — Она указала в дальний конец зала. Прищурилась и сердито добавила: — Были. Ладно, пойду, пока остальное не разобрали. И тебе советую.

Она снова исчезла. Я огляделась, пытаясь увидеть Бронни. Не то, чтобы я по ней соскучилась, просто любопытно стало. Старания Куртиньи не прошли даром, я обнаружила ее в окружении толпы поклонников. Бронни наслаждалась вниманием, и отвлекать ее я не стала. Лавируя между островками людей, протиснулась к ближайшему столику с закусками и, ухватив последнее крылышко, принялась жевать.

Пока меня не было, гости разбились на группки и оживленно болтали. В центре зала, на танцевальной площадке, кружились пары. Оркестр играл вальс, новомодный танец, который появился в королевстве несколько лет назад. Видимо, губернатор включил его в репертуар, чтобы выглядеть прогрессивным. Только умельцев его танцевать оказалось немного. Поглядев на тех, кто смог, я отправилась к столу взять что-нибудь еще, когда возникший рядом мужчина пригласил меня на следующий танец.

Почему бы и нет, подумала я. И согласилась. Тем более, что самое вкусное все-равно съели.

— Герберт, — представился мой кавалер, высокий брюнет с орлиным носом. — Начальник почтовой службы.

— Анфиса. Ведьма.

— Очень приятно.

— Мне тоже, — не осталась в я долгу. Приятно, когда от тебя не шарахаются.

— Не видел вас прежде в нашем городе.

— Я здесь недавно.

Долго мучить гостей вальсами губернатор не рискнул, и нам с Гербертом достался старый-добрый менуэт. Три штуки. Мой новый знакомый оказался любителем потанцевать.

После танцев отпускать меня он не захотел, лично сопроводил к столу и, набрав мне в тарелку закусок, вручил бокал с соком (от вина я принципиально отказалась).

Не скажу, что Герберт свел меня с ума, но его забота была приятна. Развлекая разговорами, он не отходил ни на шаг до самого конца бала, а по окончании вызвался проводить.

Допустить этого я не могла, поэтому обрадовалась Куртинье, словно родной матушке. Герберт с сожалением отступил, взяв с меня обещание встретиться с ним в самое ближайшее время. Судя по прищуренному взгляду старой ведьмы, шансы состояться у этой встречи равнялись нулю.

Захватив Бронни, мы отправились домой. Она тоже предпочла вернуться в нашей компании, несмотря на множество желающих проводить.

Куртинья всю дорогу помалкивала, но взгляды, которые она на меня бросала, не сулили ничего хорошего.

Я оказалась права — стоило вернуться и войти в комнату, как ведьма устроила разнос.

— Развлекаться с другим при живом женихе, разве так можно?! О чем ты думала? Какой-то посторонний мужчина… Кто хоть он такой?

— Начальник почтовой службы.

— Хм, — лицо Куртиньи приняло задумчивое выражение. — Неплохо… Тогда, так и быть, можешь с ним встретиться. Но аккуратно, чтобы Рудольф не узнал. Неплохой запасной вариант может получиться. Иметь своего человека в почтовой службе очень полезно.

Кот, слушая ее восклицания, успел приготовить чай.

— Глаз с тебя не спущу, — пригрозила мне Куртинья, берясь за чашку. — Только попробуй жениха упустить.

— Которого? — не удержалась я.

— Рудольф предпочтительней, — ведьма, взяла с тарелки булочку и впилась в нее, словно голодный вепрь. — М-м-м, как вкусно! После этих балов всегда так есть хочется!

Когда она ушла, Макарий согрел мне воды для умывания и, расправив кровать, спросил:

— А тебе-то самой кто понравился?

— Никто, — честно сказала я. — И замуж я не собираюсь.

— Если ты не забыла, сын судьи нам нужен для дела.

— Знаешь, — подумав, сказала я. — Лучше бы нам узнать, что случилось с тетей Элой. Это ее дом, и я не могу там жить без ее согласия.

— Но дом тебя принял.

— Так-то оно так, — я вздохнула. — И все-таки это неправильно.

Глава 7. Сласти и напасти

Впечатления от бала так взбудоражили, что я полночи провалялась без сна. И, разумеется, проспала. Пришлось бежать на работу голодной, застегиваясь на бегу. Не обращая внимания на недовольный вид секретарши, схватив бланки с заказами, я отправилась в ближайший трактир завтракать. И только после этого наконец-то вернулась в реальность.

Выйдя на улицу, убедилась, что до полудня еще достаточно времени и отправилась к тем, кто сегодня жаждал получить мою магическую помощь.

С первыми тремя расправилась быстро, выгнав ненужную живность. Еще двоим поставила защиту от сглаза и вскоре уже шагала к той самой кондитерской, в которой ожидали меня судейский сын и его подружка.

Купеческая улица состояла из маленьких симпатичных магазинчиков, она приглашала, нет, прямо-таки кричала зайти в каждый. Я мужественно поборола желание прилипнуть к витрине с колбасами, скрепя сердце миновала лавку с модными шляпками и, продвигаясь вперед, словно кучер в снежную бурю, добралась наконец до нужного места.

Открыла дверь — и попала в сказочный мир. Аромат ванили, сдобренный яркими шоколадными нотами, переплетался с запахом вишни и миндаля. На витрине красовались торты и пирожные такого искушающего вида, что, подчиняясь их притяжению, я двинулась к ним, забыв обо всем на свете.

Я даже не сразу поняла, что кто-то меня зовет, затем тормошит… Нехотя оглянулась — и поняла, что с легкостью променяю красавчика Рудольфа на сладости.

Сын судьи оказался не безнадежен — усадив меня за столик, придвинул тарелку с румяными, покрытыми кремом эклерами. И чашечку чая.

Это было божественно!

Только слопав всё, что лежало на тарелке, я наконец пришла в себя. И поинтересовалась, глядя по сторонам:

— А где же твоя Гертруда?

В кондитерской было многолюдно, все столики заняты. У прилавка толпились люди, берущие сласти на вынос. У входа на улице ждали своей очереди те, кому не досталось места внутри.

Рудольф вздохнул и нахмурился.

— Не знаю. Мы договорились встретиться здесь. Она никогда не опаздывает, и я начинаю волноваться.

— Подождем еще немного, — предложила я, буравя взглядом имбирное пирожное, лежащее на его тарелке, — а пока расскажи мне о ней. Кто она? Как вы познакомились? Как давно?

— Все вышло случайно, — рассеянно произнес Рудольф. — Моя карета чуть не сбила ее на дороге, за городом. Я предложил подвезти, так и познакомились, — на краткий миг лицо его озарилось мечтательной улыбкой, однако беспокойство оказалось сильней.

Посидев еще немного (и съев имбирную пироженку, которую умница Рудольф догадался мне предложить), я поняла, что дальше ждать бессмысленно.

Картина происходящего вырисовывалась все четче: хитрая девица, узнав, что ее хотят познакомить с ведьмой, решила уйти в тень. Ведь на то мы и ведьмы, чтобы ведать истинными мотивами людей. Наверняка она все спланировала, сама бросилась под карету, чтобы свести нужное знакомство. Может быть, даже приворот какой заказала, раз так долго парня от себя не отпускает. Конечно, выгодная партия: и красивый, и богатый, и щедрый, и добрый. Сокровище, а не жених, как такого упустишь?

Чем больше я об этом думала, тем больше хотелось разоблачить «невесту».

— А давай ее навестим, — предложила я. — Вдруг она заболела или еще какая помощь нужна?

«Розга, к примеру», — добавила я мысленно.

Рудольф немного поколебался, но все же согласился, беспокойство перевесило.

Вскоре мы уже ехали на окраину города. Далековато забралась красавица, подумала я, когда извозчик остановился возле маленького захудалого домишки с покосившимся забором. Несмотря на неказистость, домик не производил гнетущего впечатления. Скорее он походил на маленького злого зверька. И не излучал никакой магии. Похоже, здесь даже домового не было.

Это было странно.

— Анфиса, я должен рассказать тебе об одном обстоятельстве, — внезапно замялся Рудольф, придержав меня у калитки. — Гертруда, она…

«Ну же, ну!» — мысленно поторопила я его.

Парень нервничал, и причина его заминки начала меня напрягать.

— Она не помнит своего прошлого. Если ты начнешь ее расспрашивать о времени до нашего с ней знакомства, она вряд ли что-то расскажет. И ужасно расстроится.

«Ну это как спросить», — подумала я. Таинственная невеста нравилась мне все меньше и меньше.

— Она хорошая. Пожалуйста, не надо ее расстраивать.

— Как скажешь, — я пожала плечами. Рассказывать бедняге о своих планах я конечно же не стала.

Мы вошли в ограду, поднялись на крыльцо и постучали. Все это время я пыталась отследить хоть какие-то отголоски магии. Если девчонка пользовалась приворотом, должен остаться след. Но его не было.

Ладно, посмотрим, кто кого.

Я была почти уверена, что дверь нам не откроют. И очень удивилась, когда звякнул засов, и в проеме показалось лицо… морщинистое и очень суровое. Женское. Оглядев меня и задержав взгляд на Рудольфе, старуха произнесла как выплюнула:

— Нету ее. В лес за хворостом ушла.

— Но мы же догово… — начал было Рудольф, но старушенция тут же его заткнула:

— А нечего бездельничать! Раз она у меня живет, то и работать обязана!

— Вам ведь платят за жилье, — снова попытался встрять парень.

Бабка презрительно фыркнула.

— Деньги! Мне и своих хватает. Раз она хочет здесь жить, обязана следовать моим порядкам!

— Она сегодня же от вас съедет! — Рудольф покраснел и начал закипать.

— А это уж ей решать, — бабка ехидно улыбнулась, продемонстрировав два ряда великолепных белых зубов. И дала мне ниточку к разгадке.

— А скажите, любезная, куда именно ваша жиличка за хворостом отправилась? — поинтересовалась я, стараясь вложить в свои слова максимум дружелюбия.

Бабка нахмурилась.

— Куда-куда… — проворчала она, глянув на меня исподлобья. — Туда, — она ткнула пальцем в сторону темнеющего за околицей бора.

— И как давно? — моей улыбкой можно было осветить целый город.

Бабка же наоборот сделалась чернее тучи.

— Давно! — рявкнула она и захлопнула дверь перед нашим носом.

— Ничего не понимаю! — воскликнул Рудольф, потирая переносицу.

Зато мне все стало понятно. Подхватив под руку, я вывела беднягу за ограду и потащила прочь. Затем извлекла из сумки флакон с бодрящим зельем и протянула ему:

— Пей.

— Что это? — насторожился парень.

— Твои силы и здоровье, которые сожрала эта образина.

Рудольф все еще колебался, принюхиваясь к содержимому бутылочки и теряя время.

— Поторопись, нам лучше найти твою подружку как можно быстрей! Пары глотков достаточно! — попыталась я его остановить, но не успела — бедняга выхлебал все за пару секунд. И тут же воскликнул:

— Идем скорее!

Со всех ног мы понеслись к лесу.

В лесу оказалось прохладно, сумрачно и гулко. Темные сосны сплелись кронами, перекрывая солнечный свет. В ветвях шныряли белки, перекликались друг с другом птицы. Под ногами рыхлым ковром пружинила хвоя.

Вокруг не было ни души.

Я задумалась — как нам искать пропажу? Способов было много, требовалось выбрать лучший.

Не дав мне подумать, Рудольф, словно бешеный медведь, ринулся прямо в глушь. Пришлось бежать следом, уворачиваясь от бьющих в лицо веток.

— Гертруда! — внезапно завопил он и еще больше ускорился. Я перешла на бег. В отличие от него, мне бодрящего зелья не досталось, а жаль, пригодилось бы.

Из-за маячащей перед глазами спины я ничего не могла разглядеть и, выскочив вслед за Рудольфом на поляну, оказалась совсем не готова к увиденному. Застыла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова.

Спустя несколько секунд в меня врезалось что-то мягкое, едва не сбив с ног.

— Мряу! — Макарий с чугунной сковородой выглядел зловеще — шерсть дыбом, глаза горят, лапа в замахе. Увидев, что я жива и здорова, он огляделся по сторонам — и замер, увидев то, что видела я.