Ведьма из иного мира

Глава 1

Это история о жизни, о любви, о страсти, о смерти, о выборе и о поцелуе в конце (если сильно упростить — это история про двоих). Он — богатый и высокий (или наоборот, высокий и богатый — кому что ценно), красивый (куда же без этого), с сильным, но замкнутым характером (Эталон!). Она — красивая (опять же, канон), умная, стройная, сильная, независимая (в общем, супер, а не девушка), волевая, открытая (и заметьте, ничего о росте, ведь рост героинь всегда ниже самца, ну, судя по обложкам), но вместе с тем неуверенная в себе (это как?) девушка (шаблон конечно, ну да ладно)

И начинается эта история в замке герцога Цветочных лугов, Илайна. Его сын, Амадис, занимался привычным делом — перебирал корреспонденцию. После того как его отец слег из-за странного недуга, всеми делами герцогства пришлось заниматься ему. Амадис был младшим из двух сыновей герцога, но поскольку его старший брат, Франк, не интересовался ничем, кроме магии, их отец решил сделать наследником именно его, Амадиса. Он не был против, так как в ходе вникания в дела герцогства всё больше понимал значимость того, чем занимался.

И вот, в один из таких ничем не примечательных дней, когда Амадис размышлял над приглашением графа Тифона на приём, дверь отцовского кабинета резко открылась, и в комнату буквально ворвался Франк.

— Брат! Я нашёл её! — он был чем-то сильно взволнован.

— Кого нашёл? — без каких-либо эмоций спросил Амадис.

— Ведьму! Я наконец нашёл упоминание места нахождения ведьмы, поющую магию.

— И? — опять без энтузиазма спросил младший брат.

— Что значит «и»?! — почти прокричал Франк. — Она может помочь отцу. Нужно срочно ехать туда.

— Сейчас? И что значит «ехать»? Оба? Почему бы не нанять для этого подходящих людей, которые, я уверен, справятся куда лучше нас?

— Как ты не понимаешь? Мы его сыновья, должны сами найти её, иначе она не станет встречаться с кем-либо ещё. Она выслушивает только тех, кому действительно нужна помощь.

(Ну а что делать? Вот так вот.)

— Ты уверен?

— Да.

— Хорошо, — согласился Амадис, — но отправимся не прямо сейчас, а когда хорошо подготовимся к дороге.

Как бы Франк ни торопил, подготовка заняла два дня, в течение которых младший брат выпытывал у старшего брата всю доступную информацию и на основе этого готовился к походу. Именно к походу. По словам Франка, им предстояло отправиться в зачарованный лес Маритис. И, по его же настоянию, в компании к ним могли присоединиться только ещё два человека.

Утром третьего дня, через замковый портал, они отправились в приграничный город Палам. Оттуда — прямиком в лес. До леса им пришлось нанять отряды охотников, чтобы в безопасности доехать до опушки. По словам коменданта города, в гостях у которого они ненадолго остановились, в последнее время участились случаи нападения разбойников. Мерзавцы боялись соваться в зачарованный лес и промышляли нападением на одиноких собирателей или небольшие группы охотников.

Дорога заняла чуть больше дня, с ночёвкой в поле. Амадис, конечно, и раньше ночевал в палатках, но тогда они были похожи на целые дворцы. А сейчас ему было неудобно ютиться в маленькой палатке вместе с братом. Как бы слуга Борн ни был силён, он не мог на своих плечах унести многое. Четвёртым в компании был капитан личной гвардии герцога — ван Миролд. О выдающейся силе его лёгких, о которых Амадису раньше только приходилось слышать, они могли лично убедиться сегодня ночью.

Утром, после завтрака, охотники остались ждать, а четвёрка двинулась в глубь леса.

Амадис не сильно интересовался магией, ему было важно лишь её эффективность. И потому он не особо много читал историю магии (нужно же как-то оправдать сюжет, в общем, не обращайте внимание). О лесе он узнал только перед походом, и по нему выходило, что здесь, чуть ли не под каждым кустом, прячется магическое животное. Но они двигаются уже третий час и не встретили ничего необычного. Хотя Франк временами замирал у разных кустов, что-то бормоча себе под нос, и иногда срезал цветы и травы.

Первой опасностью стал кролик. Красный, как от крови, так и цветом самой шерсти, он с рычанием грыз внутренности вепря с удивительной быстротой, поглощая её.

— Это Красный Кролик, — как можно тише сказал Франк. Весь отряд замер, наблюдая за этим неестественным процессом в природе. — Он очень быстрый. Я наколдую Ватное облако, а вы должны пронзить его в сердце.

Положив руку на рукаят, Амадис принялся ждать. Ван Миролд поступил так же, только очень медленно и тихо шагнув на два шага вбок. Маг в отряде направил руку к магическому зверю, и через секунду от него пошла еле видимая волна. Кролик тут же прекратил поедать труп и на скорости, незаметной человеческому глазу, устремился к Франку. На полпути он остановился прямо в воздухе, широко раскрыв окровавленную пасть. Не дожидаясь команды, Амадис и капитан быстро подошли к нему и оба пронзили его в районе сердца. Продержавшись ещё пару секунд, магия исчезла, а на землю упал уже мёртвый кролик.

— Из него можно сделать ценные реагенты, — сказал Франк, подойдя к ним.

— У нас нет времени, — положив меч в ножны, ответил на это Амадис. — Нужно скорее добраться до ведьмы. Не хочу знать, кто ночью выходит на охоту в этом месте.

Оставив ещё одну добычу для лесных падальщиков, они отправились дальше. Иногда они встречали других зверей, иногда им приходилось прятаться от неведомых явлений. Один раз Франку пришлось поить их специальным зельем, чтобы привести в сознание — они надышались сонными спорами. Как бы то ни было, преодолев все трудности пути, к вечеру они добрались до одинокой хижины. Она была маленькая, старая и немножко кривая.

— Это здесь? — с сомнением спросил Амадис.

Увиденное его не впечатлило. От ведьмы, способной излечить их отца, он ожидал немного другого. Всё-таки герцога Илайна не смогли вылечить лучшие маги и доктора не только из королевства, но и из всех стран, до куда они смогли дотянуться. А здесь он видит какую-то халупу. Вот в такой живёт ведьма, о которой писали в трудах великие маги прошлого?

— Оставь сомнения, брат, — пройдя мимо него, ответил Франк.

Подойдя к двери, он постучался и, не получив ответа, слегка потянул её на себя. Дверь открылась без проблем, и брат первым зашёл внутрь. Не желая оставлять его одного, Амадис сразу направился вслед за ним. Внутри было тесно и пыльно. Единственной вещью, стоящей внимания, кроме разбитого глиняного кружка и грубо обработанных стула со скамейкой, была маленькая пирамидка. Она лежала на стуле и выделялась бликами света на чёрной поверхности.

— И где она? — чуть с раздражением спросил Амадис.

Его злило не то, что им пришлось пройти этот путь, а несбывшаяся надежда.

— Я… я не знаю, брат. В книгах точно указывалось это место. Клянусь! — Франк заметался по хижине.

С всё большим разочарованием Амадис взял единственную ценность в этом месте — пирамидку. Она оказалась состоящей из трёх блоков, наложенных друг на друга. Повертев её в руке, он убедился, что блоки вращаются, и, подержав нижний, начал крутить верхние. В какой-то момент что-то в ней щёлкнуло, и под крик брата Амадис провалился в пустоту.

***

Будильник показывал 5:57, и через три минуты он зазвенит противным звоном. Но для Мари он давно стал не поводом для пробуждения ото сна, а поводом, что пришло время для подъёма. Вот уже несколько месяцев её мучила бессонница. Она не знала точных причин, но полагала, что это нагрузки на учёбе и на подработках.

Когда секундомер показывал 50 секунд 59 минуты 5 часов утра, она вполголоса начала считать:

— …55, 56, 57, 58, 59.

Будильник успел лишь издать короткий звук, как рука Мари уже нажимала на кнопку. Это стало для неё чем-то вроде соревнования — насколько быстро она нажмёт на кнопку, до этого держа руки под покрывалом. Сегодня она посчитала, что превзошла себя вчерашнюю. Дальше было как обычно: спортивная одежда, обувь для бега, наушники и музыкальный плеер. После получаса на улице — опять в квартиру, душ, завтрак, макияж и выбор одежды (я не знаю, может, и есть такие). Она снимала квартиру недалеко от места учёбы, по этому до неё добиралась пешком.

В универе было всё так же: скучные пары, сплетни (только не говорите, что не обсуждаете сплетни, я это ко всем), с якобы подругами. Мари могла назвать только одну из них действительно подругой. Игнорирование внимания от парней. Для себя она решила, что отношения сейчас — только лишние трудности (ну, как бы «Прынц идёт», на фиг остальных). А после неё — на первую подработку. После первой случилась вторая, и в квартиру она вернулась только в 11 вечера. Сил пойти на вечеринку одногруппника не осталось совсем, и, сославшись на усталость, она отказалась от настойчивой попытки подруги затащить её туда. Она любила Виолетту как подругу, но порой Мари раздражали попытки подруги свести её с кем-то.

Подойдя к двери, она заметила маленькую коробку, видимо, оставленную курьером. Вчера мать звонила ей насчёт посылки для неё. Что-то из вещей умершей в прошлом году бабушки. «Потом», — подумала она, положив сумочку и коробку на обеденный стол. Только после душа и позднего ужина она вернулась к посылке.

В посылке оказалась статуэтка-пирамида, замотанная в пупырчатую обёртку. Она не помнила, видела ли такое у бабушки, и не понимала, зачем бабушка оставила ей это. Никаких записок не прилагалось. Задумчиво вертя блоки, она вдруг почувствовала от них тепло, а потом, из ниоткуда, с громом и дымом в гостиной появился мужчина. Он был высоким и черноволосым, одетый в странные одежды, а в руках держал меч в ножнах, который он и вытащил, осматриваясь вокруг. Шокированная Мари не знала, что делать, вжимаясь в спинку дивана, она с испугом глядела на мужчину.

— Ты кто?! — наконец подался голос Мари. А потом подумала, что сидеть и ждать чего-то глупо, и попыталась сбежать к входной двери.

Но как только она начала вставать, парень слишком быстро шагнул к ней и силой ухватился за её руку.

— Doshunlm?! — грозно спросил он, нависнув над ней (я без понятия, что это значит, не заморачивайтесь). — Ist bondofan?!

— Отпусти! — Мари тоже повысила голос, смотря в его завораживающие синие глаза (прям сразу, а чего ждать).

— Ist kudren? — он указал на пирамидку, всё ещё находящуюся в руке девушки. — Vanwuy! — с последним словом он сложил меч в ножны, всё так же держа Мари за руку, и вытащил точно такую же.

— Тебе это нужно? — с подрагивающим голосом спросила девушка. Видя, что парень не понимает, она приблизила свою к его.

Как только статуэтки оказались рядом, они немного поднялись вверх и стали быстро крутить блоками. Мари хотела спросить, что происходит, но в один момент обе пирамидки ярко засветились, и в следующий момент она ощутила, что падает.

Падая в темной пустоте, Мари инстинктивно прижалась к незнакомцу, который все еще держал ее руку. К удивлению девушки, парень, отпустив ее руку, обеими руками крепко прижал ее к себе. В какой-то момент девушке послышался гром, а глаза ослепил свет. Зажмурившись от яркого света, она ощутила сильный удар и услышала оханье парня под собой. Девушка тоже заохала от боли, слезая с парня. Перед глазами летали блики, мешая рассмотреть окружение.

— Вроде маленькая, а такая тяжелая, — вдруг на понятном ей языке произнес парень.

Мари не сразу нашлась с ответом. Сначала возмутиться его словам или удивиться, что начала его понимать? И пока она мешкалась с выбором, их отвлек другой голос, как будто каркающий.

— 55 килограммов, — голос звучал очень громко — или по-твоему 41 лор — дополнил он.

(Ну, вес как вес)

Посмотрев на говорившего, Мари закричала от страха. Говоривший кого угодно мог бы испугать. Одетый в рваную хламиду, с клювом, как у ворона, большими круглыми глазами, чуть светящимися зеленым, очень высокий рост, он еще стоял, чуть сгорбившись, опираясь на огромный посох.

— Хранитель путей, — уже поднявшийся парень чуть поклонился неведомому существу. — Да будет ясен твой путь.

— И твой, Амадис, и твой. Ты меня знаешь?

— Да, Хранитель. Мать рассказывала о тебе сказки, когда мы с братом были детьми.

— И что же в них? — Хранитель склонил голову на бок, теперь его голос звучал как уханье совы. — О том, что я отлавливаю бродячих и кормлю их досыта, чтобы потом отдать своим птенцам? — с оттенком иронии спросил он.

— Там это… не совсем… но… — названный Амадис перестал смотреть на Хранителя.

Лишь по тряске плеча Мари поняла, что существо смеется. При этом не было ни единого звука.

— Успокойся, храбрец. Я не в обиде на глупые сказки. А ты, девушка, уже перестала бояться меня? Уверяю тебя, не нужно было и начинать. Я не причиню вам вреда.

— Извините, — еле выдавила Мари, вставая, при этом она бессознательно встала за спиной Амадиса.

(Не знаю, мне так видится)

— Ничего. Мой облик многим смертным кажется… смущающим. Но, как и говорил тебе, Мари, как и Амадису, не стоит бояться меня.

— Вы меня знаете? — спросила девушка.

— Я знаю всех, кто движется по единым лентам.

— Единым лентам? Что это, и кто вы? Где мы? Почему мы здесь?! — под конец Мари сама не заметила, как повысила голос.

— Лента связывает миры, что когда-то единожды пересекались. Вы же — путники, что путешествуют по ней. Я — один из хранителей пути, который следит за вами. А что касается этого места, осмотрись, что это тебе напоминает?

Мари начала осматриваться, и сначала ей виделись лишь смутные очертания каких-то зданий, людей, животных, земель с птичьего полета, но по мере всматривания они все испарились, оставив серую пустоту с множеством золотых дорожек. Они извивались, будто под ветром, и вели эти дорожки во все стороны. "Перекресток" подумала девушка.

— Это воплощенная воля богов. (Надо бы поменьше пафоса, а то ведь сам потеряюсь.) — Девушка снова посмотрела на Хранителя. — Что же касается последнего твоего вопроса. Хмм. Избранных не бывает, но когда приходит время трудностей, герои куют сами себя. — Казалось, он ушел в себя. — Что ж, примите это как судьбу.

— Что принять? — спросила Мари. Происходящее все больше казалось ей дурным сном, и она даже начала себя в этом убеждать. Будто просто заснула на диване и скоро проснется от затекшей части тела. (Ну, мы-то знаем что это не так, а? Мы вообще все знаем.)

— Лишь судьбу, — вновь повторил Хранитель, потом поднял посох и направил в сторону. Через некоторое время оттуда к ним двинулась лента, еле шевелясь. Она была вся в дырках, помятая, цветом коры дерева с черными точками. — Герои сами себя куют. Спасите мир, станьте героями! — закричал Хранитель, ударил посохом по полу, и Мари с Амадисом унесло ветром.

И вновь падение, и вновь объятие. Но теперь, только услышав гром, Мари успела сгруппироваться и не так сильно ощутила удар. А вот Амадис, кажется, получил больше, чем в прошлый раз.

— Опять?! Ну сколько можно. Нам не нужны герои, мрут вид почем зря, зачем присылать?! Оставьте нас уже в покое и дайте умереть уже нам, пусть и в мучениях.

— А я не согласна просто так умирать, я вообще не согласна умирать. Пока есть силы, нужно бороться.

— Заткнись, Затива, ну пожалуйста. Ну хоть в последние моменты бытия побудь богиней, которой тебя считают, будь хоть на толику мудрой.

Мари подумала, что это вовсе не сон. Она определенно сошла с ума и просто этого не заметила. Перед ней стояли очень большие люди.

— Мы не люди.

А, извините. Перед ней стояли очень большие существа, похожие на людей. Одетые в тоги, как у древних римлян, они стояли полукругом, окружая круглую платформу, которая парила в облачном небе, на которую Мари с Амадисом приземлились. Их было семь: пять мужчин и две женщины.

— Я всегда мудрая, — гордо подняв голову, сказала женщина с кудрявыми волосами, державшая в руках большую книгу, обложка которой будто была сделана из камня.

— Что-то не верится, — кисло ответил на это пузатый мужчина с залисиной.

— Если вы двое закончили ругаться, давайте начнем процесс. Как никак, они пришли, и глупо было бы отказываться даже от такого шанса. — Следующий говоривший был могуч. Если сравнивать пропорции, для Мари он показался бы слишком большим, будь он человеческого размера. Не её типаж. (Ну, комплексы, что еще сказать.) — Итак, герои…

— Подождите, — Амадис вышел чуть вперед, прервав говорившего. (Ну, должен же он действовать, мужик как никак.) — Мы не соглашались быть героями. У каждого из нас есть свои дела в родном мире.

— Уже поздно, — недовольно взглянув на Амадиса, сказал накачанный. — Лента, связывающая наш мир, истончилась, и мы не можем отправить вас назад домой. К тому же, если Хранитель выбрал вас, это кое-что значит. Теперь вы герои, спасете ли вы мир или нет. Итак, наш мир называется Глендовар, и в нем поселилось зло. Мы, как боги, не можем вмешиваться в дела смертных напрямую. (Классика, что сказать, а то бы они стали богами, делавшими машину.) И можно не перебивать, — куда-то в сторону сказал бог. (Извиняюсь, продолжайте.) — Так вот, а чем я? Ах да, не можем вмешиваться напрямую, но! Вы, герои, можете спасти мир. А раз нам терять нечего, мы осыплем вас такими благословениями, что вы станете легендарными героями!

— Ты уверен, Рогост? — спросила вторая женщина из богов.

— Да. А что нам терять? Тысячу лет развития? Если что, мы окончательно исчезнем. Так не жалейте сил, коллеги, и наполните их сосуды стольким, сколько они могут выдержать.

Мари не хотелось, чтобы ее наполняли чем-либо, но и сказать об этом она не успела, ведь их судьбы опять оказались в руках могущественных существ. (В будущих главах, походу, планируется еще больше разговоров. Мужайтесь)

Глава 2

Первой мыслью, о которой подумала Мари, только открыв глаза, было то, что она наконец выспалась. Как же давно она не чувствовала себя так хорошо! В теле не было ни усталости, ни лени, ни каких-либо других неудобств. Она определенно чувствовала себя хорошо.

— Если ты очнулась, нам пора идти, — рядом с ней прозвучал голос, заставивший девушку вскинуться. Амадис стоял боком, держа меч вынутым. — Нам пора идти, — медленно повторил парень, будто объясняя маленькой.

Кутаясь в халат, девушка встала рядом с ним, осматривая округу. Кругом был лес: деревья, кусты, птички и другие звуки.

— Где мы? — спросила Мари. Вопрос, который очень часто возникал на протяжении этого долгого безумия.

— В лесу, — будто издеваясь, ответил Амадис. — Нужно идти, выходить к людям.

— Постой, а как же… — девушка сама не знала, что спросить. А как же дом? А как же универ на завтра, работа, семья, её жизнь наконец? Она хотела получить ответы на многое, но Мари понимала, что Амадис вряд ли их даст. Он в такой же ситуации, как и она. Погасив некстати навернувшиеся слезы, она наконец спросила: — Кто ты?

— Меня зовут Амадис Артун, из семьи Артун, граф Протлондский, наследник герцогства Цветущие луга, — гордо назвался парень. Потом, чуть склонив голову перед Мари, добавил: — Барышня.

— Ага, — заторможенно ответила Мари. — Меня зовут Мари Уайт (ну, как бы девушка из оттуда, с запада).

— Что ж, барышня Мари, нам пора выступать, — парень отчего-то перешел на вежливую форму обращения. — И нам очень помогло бы, если бы вы призвали фамильяра, дабы он осмотрел округу на предмет троп.

— Фамилиара?

— Да, фамильяра — который магический, из магии, — по мере слов лицо Амадиса принимало все более скептическое выражение. — Ты ведь не ведьма, так? — парень опять перешел на «ты».

— Нет, — с раздражением сказала Мари. «Да он просто хам!» — подумала она. — «Строит из себя джентльмена, а на деле — высокомерный индюк». — У меня нет никаких фамильяров.

— Тогда что это за пучок шерсти на плече? — Амадис пальцем показал на правое плечо.

Резко повернув голову, девушка действительно увидела белый пучок шерсти. Вскрикнув, она смахнула его и сама не заметила, как оказалась за спиной парня. Прокатившись по земле, пучок отрастил ноги, встал на тоненьких ножках и, вскинув в разные стороны такие же тоненькие руки, открыл рот, став зевать и подтягиваться.

— Аухх, хорошо! — сказала это тоненьким девчачьим голоском. — Так что было на счет задания? Ах да, сопроводить героев до их смерти. Или это была шутка? Это была шутка? — спросило оно у них.

— Да, — ответил Амадис. Его голос был спокоен, без всякого удивления или тревоги. — Кто ты?

— Я Фиби, дух, воля богини Флаймел. Ну, частично, — Мари показалось, что Фиби сама засмущалась своих слов. — Меня отправили с вами, чтобы помочь вам освоиться в мире и помочь с заклинаниями девушке.

— А какое у нас задание? – спросил Амадис.

— Это я не знаю, – Фиби забавно развела руки. – Мне сказали лишь сопровождать вас.

— Мне? Заклинаниями? — Мари больше не боялась это создание, и поэтому, подойдя, присела рядом с ней.

— Да. Так, сейчас вспомню, что мне говорили про заклинания. Хммм, шоколадка вкусная — это не то. Падение небес — это нельзя использовать. О! Вспомнила! Есть семь заклинаний, которые ты можешь использовать. Так это: Щит Веры, Рука Соторого, Водопад Стрел, Длань Огненного великана, Серебряные путы, Брюхо всеяда и Зов.

— С большинством понятно, но что значит Рука Сотро…

— Соторого.

— Да, Рука Соторого, Брюхо и этот Зов?

— Рука Соторого — это заклинание для лечения. Брюхо всеяда — это когда можно жрать все что угодно, вообще все. Ты бы видела, как радужные жуки едят белокаменные мысли! — с восхищением сказала Фиби. — А Зов — чтобы общаться с богами. Но мне сказали, чтобы я тебе сказала, чтобы ты не часто использовала его. Как там было? Хммм, Во! Мозги вскипят, — делая большие глаза на маленьком теле, сказала она, что выглядело очень мило.

— Хорошо, а как их использовать? — Мари не чувствовала в себе особых изменений, кроме бодрости.

— Ну, мысленно представляешь заклинания или вслух говоришь их и используешь.

— Замечательно, — с сарказмом сказала девушка. — Просто представить, и будет магия. Вот так, да? — она направила руку на Амадиса. — Серебряные путы! — дурачливо скорчив лицо, произнесла Мари.

В ту же секунду она почувствовала, будто что-то внутри нее отделилось, превратившись в серебряные ниточки и устремившись к парню. Тот тоже удивил девушку не меньше, чем внезапное обретение ею магией. Он с места отпрыгнул назад на целых семь метров, выставив перед собой меч. И сделал он это очень быстро. Но путы оказались быстрее. Увеличившись в толщину и в длину, они окутали парня от шеи до пяток. Амадис заметался по земле, как червяк, пытаясь разрезать путы мечом, но все попытки оказались тщетными. Ужаснувшись делом своих рук, девушка стала беспомощно кружиться вокруг извивающегося парня, не зная, что делать.

— Как его снять?! — наконец она додумалась спросить у Фиби.

— Не знаю, — беззаботно ответила дух, заново устроившись на плече Мари. — Про снятие мне не рассказывали.

— Но что тогда делать?! — девушка видела, как путы стали сжиматься, несмотря на сопротивление Амадиса.

— Может, Огненной дланью попробовать спалить их? — предложила Фиби.

— Нет! — буквально прорычал парень. — Мари! Просто представь, как путы развязываются! Просто представь!

— Хорошо! — Мари закрыла глаза, представляя, как путы начали крутиться в обратную сторону, все больше освобождая парня, а затем полностью исчезли. И у нее получилось (у нас ведь планируется история про любовь, а выдавленные кишки Прынца были бы очень не очень).

Полежав на земле, Амадис встал и, отряхнувшись, уставился на девушку. Под его взглядом синих омутов она почувствовала себя неуютно. Они будто спрашивали: «Что с ней сделать такого, чтобы ей было максимально больно?» (у нее просто больная фантазия).

— Прости, — Мари решила не прятать глаза и, попеременно глядя в глаза Амадиса, стала ждать его слов.

— Мы должны идти, — без эмоций сказал Амадис. — Где ближайшее поселение? — спросил он у Фиби. Получив направление, он отправился туда, больше не сказав ни слова.

Мари, с духом на плече, отправилась следом, благодаря судьбу, что после всех этих кувырков по реальностям у нее сохранились домашние тапочки. И то, что сейчас тепло. Кроме халата, на ней ничего не было.

Идти по необжитому лесу было тяжело, а в халате и в мягких тапочках — просто невыносимо. Упражнение по магии она начала меньше часа спустя, когда торчавший из земли сучок пробил и тапочку, и ступню. Так она узнала, что Рука Соторого не только исцеляет раны, но и восстанавливает бодрость. После второго такого случая Амадис дождался, когда девушка себя вылечит, и молча поднял ее на руки.

— Отпусти, — упираясь рукой ему в грудь, сказала Мари, выражая свой протест.

— Я делаю это, чтобы мы двигались быстрее, а с твоей ходьбы мы никуда не дойдем, — холодно ответил парень, потом добавил: — Не подумай ничего лишнего, это и вправду будет лишнее.

(Ну вы знаете. Он такой, она такая, мы все вот такие)

Примерно два часа шли молча, точнее, шел Амадис, неся на руках Мари. Она никогда бы не подумала, что такой способ передвижения окажется неудобным. У нее затекли руки и ноги, а еще ей хотелось по маленькой. Но как сказать это Амадису, который все таким же спокойным и злым лицом прошагал эти два часа, не останавливаясь? «Хотя, — подумала она, — какая разница, кто он?»

— Остановись, — посмотрев ему в лицо, сказала Мари. Но парень будто не услышал ее, даже не обратил внимания на ее так близко находящееся лицо. — Я хочу писать, — прямо заявила она, разозлившись на его игнорирование.

Все так же молча, которое уже начало конкретно бесить Мари, парень поставил девушку на землю, а сам пошел дальше, сказав, не оборачиваясь:

— Я подожду через пятнадцать шагов.

Фыркнув, девушка направилась в ближайшие кусты, на ходу думая насчет замены бумаги (я не буду описывать, чем она это делала). Закончив общие дела но по-женски, она прошла пятнадцать шагов и действительно увидела ожидающего ее парня. Он также с отстраненным лицом молча взял ее на руки и пошел дальше. После еще полутора часов молчаливой ходьбы Амадис остановился и отпустил девушку на землю.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она, про себя готовая применить «Путы».

— Нет. Я хочу писать, — заявив это, парень развернулся и ушел в кусты.

Придя в состояние недоумения, Мари внутренне принялась материть его всем, чем смогла научиться за свою жизнь. И так продолжалось до того момента, как из деревьев показался парень. Смотря, как он поправляет свою одежду, девушку внезапно пробило на смех. Начавшийся с легкого, через пару мгновений ее охватила настоящая истерика. А глупое непонимание на лице Амадиса еще больше добавляло ей веселья.

— Ты… ахах… я… мы пипи ахаха, — не могла остановиться Мари.

В какой-то момент она заметила, как уголки губ Амадиса дернулись — он впервые улыбнулся, показав разительное отличие между ним сейчас и тем, кем он был мгновение назад (типа, внезапно).

— Нам нужно идти, — в который раз повторил парень, но теперь уже не тем тоном, как в начале. — Прошу в экипаж, барышня, — он протянул руку к ней, приглашая залезть в него.

— Спасибо, сударь, — манерно сказала Мари, все еще широко улыбаясь. — Дама будет рада, если столь галантный спутник составит ей компанию в беседе. А то путь проходит так монотонно.

— И о чем же барышня хотела бы поговорить?

— Например, о вас, и если сударь не против, можно перейти на «ты» для удобства.

— Ну… это можно, — на мгновение нахмурив брови, сказал Амадис. — Как уже говорил, я из семьи Артун, и наша семья владеет герцогством Цветущие луга в течение вот уже семи сотен лет…

За разговором путь выдался действительно интересным. Амадис рассказал о себе, о семье, об отце и почему они отправились в лес, о хижине и как нашел пирамиду.

— Так ты не знаешь, была ли твоя бабушка ведьмой?

— Нет. И лучше называй ее магиней, хорошо? Просто у нас «ведьма» носит некоторый отрицательный характер.

— Извини. Тогда и ты должна знать. В моем мире, если ты можешь использовать магию и ты — мужчина, то ты маг, а если женщина — тогда ведьма. И в этом мире может быть так же.

— Ладно, оставим это на потом. Ты хотел услышать про мою жизнь? Моя не такая интересная, как у тебя.

Она принялась рассказывать парню про свою жизнь: как родилась в маленьком городке, о семье, о школах, о универе, о друзьях и работах. Внезапно ей пришло в голову, что если бы не все это и если бы они шли по городскому парку, это было бы неплохим свиданием. С нормальным туалетом, конечно же, а то случись такое в настоящем свидании, Мари не знала бы, что с собой сделает.

Когда солнце начало клониться к закату, они достигли деревни на пятнадцать домов. Дома выглядели старинными, напоминая Мари картинки из фильмов и сериалов, а для Амадиса это были просто деревни. Перед входом в деревню девушка решила пойти сама и поэтому шла позади парня, когда тот внезапно дернулся, и на Мари полилась кровь. Ошалевшая девушка с ужасом глядела на свои окрававленные руки и на то, как жители деревни превращаются в монстров.

— …Мари! Щит Веры на себя и на Амадиса! Мари! — когда девушке удалось немножко преодолеть первый шок, она услышала голос Фиби, кричавший ей.

Первым щит она наложила на парня, который двигался с безумной скоростью, отвлекая на себя всех монстров, потом на себя. А потом ее охватила злость: за страх, за себя, за Амадиса, за то, что ее посмели так напугать. Воздев обе руки, она громко сказала:

— Водопад Стрел!

Миллионы тонких стрел посыпались с неба, окутывая всю деревню синим ковром. В этом синем выделялись лишь Амадис и Мари. Девушка не успела порадоваться за себя, как почувствовала сильную усталость. Сначала она ощутила падение, а потом сильные руки, которые подхватили ее. Теряя сознание, последним она видела два синих огонька.

(Губы в губы не будет. Ждем следующих глав)

Глава 3

Дождь тихо барабанил по деревянным поверхностям, а ветер иногда приносил капли влаги. Сидя на табуретке у открытой двери, Амадис просто наблюдал, как дождь смешивает кровь с грязью. Странные создания лежали повсюду. Он до этого никогда не видел, чтобы чудовища так хорошо маскировались. Вся деревня была ими, и в первые моменты они очень хорошо изображали людей. У каждого была своя реакция на их появление: одни смотрели испуганно, другие — удивлённо, третьи — радостно. Нельзя было сказать, что они отличались от обычных людей, до того момента, пока не начали превращаться. Лишь подойдя предельно близко, он заметил маскировкy и истинный вид под ней. Они были похожими на гулей, так любимых чернокнижниками на его родине, но гораздо сильнее и быстрее. Если бы у чернокнижников в его мире были такие слуги, на них бы охотились целыми армиями. И то, что он мог в первое время противостоять им, было даром богов, в буквальном смысле (а то, герой же все-таки, один из). Он стал сильным и быстрым, скорость реакции увеличилась во много крат. Похоже, боги щедро поделились с ними дарами.

С ними… Повернувшись, Амадис посмотрел на девушку, которая лежала близ печи, в которой горел огонь. Будучи сыном герцога, Амадису ещё никогда не приходилось разжигать огонь самостоятельно, но он кое-как справился (какой неженка!). Девушка с рыжими волосами мирно спала на полу в его кафтане. Никаких одеял, шкур, ткани или одежды в хижине не было, внутри всё давным-давно истлело. Лишь снаружи сохранялась видимость обжитости. В селе не было живности, не было вредителей, не было детей. Все трупы принадлежали телам взрослых. Поэтому парень положил под нее свой кафтан. Засмотревшись на её лицо, на растрёпанные волосы, он невольно скользнул взглядом по её бедрам, которые оказались открытыми из-за задравшегося халата. Но он не стал глядеть на них больше положенного, хотя ему не положено было и этого видеть, не будучи женихом или её мужчиной (он же Прынц, значит, морально правильный). Она — ведьма, но не та. Возможно, ведьма, которую они искали, была её бабушка, которая уже мертва. Пусть боги даровали и ей силу исцеления, но они в этом мире, и как вернуться назад, не понятно. На них навесили обязанность, которую они не хотели, и требуют их выполнить. И что им делать? Пойти на поводу у богов и попытаться спасти мир или показать нрав и отказаться от навязанных задач? Но что это даст? Нужно выйти к людям и выяснить наконец, что здесь происходит. Ведь тот, кто должен был всё это объяснить, ничего не знает.

— Ты действительно ничего не знаешь? — вновь спросил Амадис духа.

— Не-а, — покачала телом Фиби. — Всё, что знаю, я уже сказала, хотя нет, — сузив глаза, она остановилась. Дух мерила шагами дверной проем, пытаясь на ходу поймать залетающие капли. — Есть ещё кое-что. Раньше у меня было шесть пальцев на руках и ногах, но потом Флаймел решила, что так много пальцев мне не нужно, и теперь у меня по четыре пальца. Вот, — протянув к парню руки, Фиби наглядно продемонстрировала их.

— То есть, кроме заклинаний и ориентиров поселений, тебе ничего не объяснили? — парень не мог в это поверить. Ведь это значило, что боги… не совсем ответственные.

— Мне ничего не объяснили, — слизав с руки пойманную каплю, ответил дух. — Флаймел позвала меня, прикоснулась своей волей и вложила знания. Постой, — она уставилась на Амадиса, максимально открыв глаза, — потом она что-то говорила насчёт Затива. Может, она должна была доложить остальное?

— И ты пошла к Зативе? — без особой надежды спросил Амадис.

— Нет, — оправдала ожидания парня дух. — Я ведь не знала, что она говорила, может, она ругала Зативу. И потом, у меня от новых знаний сознание болело.

— Но ведь про зло ты должна же знать?

— Конечно знаю! — обиделась Фиби, потом важно сказала: — Творить зло — это плохо.

— Я про зло, которое нависло над миром, — у Амадиса было большое терпение.

— Ааа, ты про это. Ну… я воплотилась недавно и плохо знаю про твёрдый мир. Но… — Фиби начала осматриваться, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Потом ловко забралась на парня, поближе к его уху, и тихим шепотом начала говорить: — Говорят, ну, знакомые духи говорят, так вот, говорят, раньше, очень-очень давно, Старших было восемь. Представляешь? — шокированно спросила дух. — А сейчас их семь.

— И? Что это значит? Зло — это восьмой бог?

— Не знаю, но духи, остальные духи, которые знакомые, говорили это таким голосом, что сразу становится ясно: это важно!

— Ясно, — огорчённо сказал Амадис. Дух бесполезен.

— Тебе тоже ясно? — удивилась Фиби. — Но мне-то нет. Хотя я раньше тебя знала эту важность, — чуть не плача, поворчала она.

— Тебе не объяснили, то есть не вложили, в каких поселениях проживают люди. Живые люди?

— Нет, — приглушённо ответила дух, сдерживая слезы. — В меня вложили все поселения.

— Ясно, — вновь повторил парень.

— Да знаю я, что тебе ясно, хватит повторять, — Фиби шмыгнула несуществующим носом (или Амадис просто не видел его под белой шерстью). — И вообще, я должна помогать ей, а не тебе, — указав на лежащую девушку, дух спустилась на пол и пошла к ней.

Мари… Боги даровали ей большую силу. Намного больше, чем у его брата или придворного мага. Может быть, с его физической и её магической силой им удастся справиться со злом быстрее, чем бы оно ни было.

Сзади послышался голос девушки.

— Где я? — она присела, с непониманием осматриваясь.

— В той же деревне, — повернувшись к ней, ответил Амадис.

— Монстры! — девушка вскочила, сбросив с себя духа, которая удобно устроилась у неё на ногах.

— Успокойся, ты всех убила, — встав с табуретки, парень кивком показал на улицу.

Осторожно подойдя к нему, Мари взглянула наружу, действительно увидев много тел, валяющихся под дождем. Они были лысыми, обтянутыми черно-серой кожей, с когтями на руках и большими острыми зубами. Их тела были протыканы во множестве мест, из которых уже прекратилась сочится черная кровь.

— Кто они? — со страхом спросила Мари.

***

— Полагаю, нежить, — Амадис выглядел спокойно, отвечая на вопрос Мари.

Девушку же охватила паника. Смотря на уродливых созданий, она не понимала, как такие могут существовать. Но тут ей пришла мысль, что она-то не на Земле, а в совсем другом мире, где такие твари вполне могут быть. Осознание этого ещё больше подстегнуло её панику.

— И что теперь делать? — спросила она парня.

— Останемся здесь до утра и пойдем искать людей.

— Это не опасно оставаться здесь? — Мари не хотелось спать рядом с мертвыми монстрами.

— Я проверил все дома, никого нет, похоже, ты убила всех вокруг, — Амадис закрыл дверь и присел у стены, прислонившись к нему. — А если придет тот, кто их создал, значит, у нас появится источник информации.

— А как же Фиби? Ну, насчёт информации.

— А ты распроси её сама, — сказал парень, закрыв глаза.

Девушка посмотрела на духа, которая стала выглядеть будто чем-то смущенная. Дальнейший разговор с духом показал, что она ничего не знает и что Мари не стоит материть богов, а то ведь они обидятся. Оставив комментировать умственные способности богов, она перешла на заклинания.

— Может, мне стоит попробовать «Зов»? — спросила девушка, взглянув и на парня.

— Если желаешь, можешь попробовать. Хотя бы узнаем, что за зло, которое мы должны одолеть, — даже не открыв глаза, сказал парень.

Поудобнее устроившись на кафтане парня, она попыталась собраться с мыслями, ведь, по словам Фиби, это заклинание требует особого состояния разума: нужно четко сосредоточиться на том, что хочешь. Как назло, ей в голову лезли всякие глупые мысли насчёт Амадиса и о его заботе, о том, что он положил свою одежду, чтобы она лежала на нем. А уж если вспомнить, что он пронёс её несколько часов на руках, то пора открывать дневник и записывать в него девичьи восторги.

Она несколько раз сильно мотнула головой, пытаясь выбросить дурацкие в данный момент мысли, и наконец сосредоточиться на деле. Не очень помогло, тогда она вспомнила о тварях, лежащих снаружи, а вот это очень даже помогло с мотивацией. Так помогло, что она, не задумываясь, произнесла:

— Зов.

Ей словно стукнули по голове, при этом прямо над ухом ударив железными дисками друг об друга. Неспособная открыть глаза, она чувствовала, как стремительно летит вверх. В один момент она зависла и устремилась обратно, а в ушах стоял грохот голоса: «Е… РАН… ТЫ Н… Г…ВА К…». Несмотря на оглушающий голос, она не понимала, что он имеет в виду.

Схватившись за голову, Мари упала на пол, громко постанывая от мигрени.

— Охх, моя голова, — она раскачивалась, лёжа на полу. — «Рука Соротого»… — всё ещё хватаясь за голову, произнесла Мари.

Через некоторое время она почувствовала результат, и боль спала.

— Я что, летала? — спросила она и духа, и парня. Оба ответили отказом, а Фиби добавила, что это её душа попадает в измерение богов. — Как думаешь, почему не сработало? — Мари стало намного лучше, чтобы присесть. Она взяла невесомую духа на руку и поднесла её к лицу.

— Может, они заняты, или у тебя не получилось сосредоточиться, — Фиби втянула конечности и стала похожа на круглый шерстяной комок. — А может, тебе просто не повезло. Попробуешь потом ещё раз.

— А может, у меня маны не хватило?

— Хмм, нет. Мана у тебя полностью заполнилась, — взгляд Фиби стал таким, будто она смотрит на воздух, а не на девушку. — Вот, в прошлый раз ты потратила слишком много маны. Нельзя так делать, — вытянув одну руку, она повела выставленным пальцем перед лицом Мари.

— Из-за этого я потеряла сознание?

— Да. Но у тебя быстрая восполняемость, так что ничего опасного не произошло.

— «Брюхо всеяда» может накладываться на других? — внезапно вмешался Амадис. На улице потемнело, и потому блики огня из печи играли на его спокойном лице, то освещая, то вновь погружая в темноту.

— Да, может, — неохотно ответила дух.

— Нам нужно поесть и попить, — парень посмотрел на Мари, его синие глаза словно сияли в тени. — Из еды — мертвая нежить, из воды — грязные лужи, а нам нужно подкрепиться. Накладывай на себя и на меня.

— А что мы будем есть? — удивилась Мари.

— Она ведь говорила, всё что угодно, — похлопав по стене и полу, ответил Амадис.

— Я не буду есть землю! — возмутилась девушка.

— Не волнуйся, вкуса не почувствуешь, — сказала Фиби. — Под заклинанием ничего не почувствуете.

— Тебя никто не заставляет, но нам нужно набраться сил. Тогда сначала попробуй на мне, — наклонившись к ней, предложил парень.

Мари направила на него руку и чётко произнесла:

— Брюхо всеяда.

В этот раз она еле почувствовала трату силы. Немного подождав, Амадис встал, подошёл к двери и отломал от неё маленький кусочек. Повертев его в руке, поднёс к рту и стал с хрустом жевать. На его лице не отразилось никаких эмоций.

— Никакого вкуса, — сказал он, теперь уже подойдя к стене. — Во рту оно превратилось в жидкость. — Он положил руки к деревянным брусьям и, сжав, с треском отломал кусок, ещё раз удивив Мари своей силой. Положив одну кучу перед девушкой, другую, он снова начал есть. — Тебе тоже надо подкрепиться. Я чувствую, как жажда уходит.

Видя пример, Мари решилась и наложила на себя заклинание. Первым она попробовала маленький кусочек и действительно не почувствовала вкус, а зубы легко крошили дерево, которое после этого просто превращалось в безвкусную жидкость. Скоро она ощутила насыщение.

Под мерный треск горящих деревьев она сидела, глядя на огонь. Она не могла уснуть, постоянно ожидая, что вот сейчас в дверь ворвутся монстры и убьют их. В какой-то момент Амадис встал и присел у двери, подперев её собой (какой милашка).

— Тебе надо отдохнуть, — сказал он — Возможно, завтра предстоит долгий путь, и тебе придется пройти его пешком. Одновременно нести и защищать тебя будет затруднительно.

Не сказав ничего, Мари свернулась калачиком и постаралась уснуть, и спустя некоторое время погрузилась в тревожный сон.

Утром снова встал вопрос стыда. Тогда в лесу она могла отойти, но сейчас она откровенно боялась выходить одна, а попросить парня постоять рядом не решалась. Но организм не принимает доводы разума, и ей пришлось сказать ему об этом.

— Ты не мог проводить меня до уборной? — голос Мари звучал уверенно, ну или она надеялась, что так звучит.

Амадис смотрел на неё довольно долго, потом всё же согласился. Уборных в мёртвой деревне не оказалось, так что случилось всё за углом хижины. Только после дела особой важности и некоторой порции стыда Мари вспомнила, что она теперь магичка, которая может сжечь вообще всю деревню. И по необъяснимой ей самой причине обиделась на парня. «Почему необъяснимой?» — подумала Мари. — «Это он виноват, что я в другом мире. Если бы не вывалился в моей гостиной, ничего бы этого не произошло!» Девушка даже разозлилась. «Но ведь он искал способ вылечить отца», — пришла другая мысль, тут же оправдывающая. «Хватит», — сказала она сама себе. — «Сейчас нужно выяснить, что происходит, и найти способ вернуться домой. Кто виноват, будем выяснять потом».

Солнце едва встало, а вынужденные спутники отправились в путь. На этот раз пошли по едва видной дороге, петляющей между деревьями. Для Мари идти по ней было немного легче, хотя все равно неудобно из-за тапочек. Во время пути не особо разговаривали, только в привалах обменялись парой слов да съели по ветке. Девушка пару раз накладывала на себя «Руку Соротого», чтобы восполнить силы и исцелить мелкие царапины и натёртости. Только под вечер им встретились живые люди.

Это был караван из одной крытой повозки, которую тянули две лошади, и одного всадника на коне. В повозке виднелся только один человек, который управлял возами. Всадник носил кольчугу и шлем, в руках держал лук с натянутой тетивой. Из-за шлема не было понятно, сколько ему лет, хотя борода виднелась. А вот возница был стариком. Он был одет в простые одежды и странной формы шапочкой на голове. Троица путешественников только подошла к некоему перекрестку, где пересекались три вытоптанные дороги, когда увидела их. Обе группы останавливались, и навстречу вышли Амадис и всадник.

— Я Амадис Артун, из семьи Артун, граф Протлондский, наследник герцогства Цветущие луга, — как с Мари, парень представился гордо.

— Я Пирициг Тамоли, вольный рыцарь, — по голосу всаднику можно было дать в районе тридцати-сорока. Он остановил коня в пяти метрах от парня и, не думая слезать, начал говорить сверху вниз: — Где находится герцогство Цветущие луга? Мне раньше не приходилось слышать о таком?

— Вы и не могли, потому как оно находится в другом мире. По воле богов я, как и моя спутница Мари Уайт, посланы дабы одолеть зло, что грозит этому миру!

— Боги? Миры? — удивлённо спросил Тамоли. — А она тоже дочь герцога? — он мотнул головой в сторону девушки.

— Нет. Она великая волшебница.

— Парень, ты перегрелся на солнце? — участливо спросил всадник. — По одежде ты, похоже, из знатной семьи и держишься соответственно, но твои речи звучат как слова сумасшедшего.

— Осторожнее со словами, сэр, — поменяв интонацию, сказал Амадис. — Верить или не верить — ваше право, но не стоит бросаться словами так необдуманно.

Всадник тоже поменял отношение к ним. Он наложил стрелу на тетиву, но пока не стал натягивать лук. Видя, как накаляется обстановка, Мари вытянула руку вверх и послала «Длань Огненного великана». Красно-желтый язык пламени поднялся на сто метров вверх, в ширину вытягиваясь настолько же. Девушка сама не ожидала такого эффекта. Максимум рассчитывала метров пять, а ещё она опять не рассчитала потраченный объём и осталась почти пустой. Хоть удалось не свалиться от истощения, только по слегка бледному лицу можно было понять, что с ней не всё в порядке.

Лошади взбесились, и всаднику с возницей пришлось долго их успокаивать. Мари почувствовала себя виноватой, что испугала животных. В повозке, оказывается, находились ещё пять человек. Когда наконец им удалось справиться с лошадьми, они вылезли из повозки и с опаской посматривали на Мари. В этот раз рыцарь подошёл пешком.

— Простите меня, госпожа, — подойдя, он поклонился ей. — Простите, что смел сомневаться в вас. Я приветствую посланников Великой Семёрки и прошу дать согласие присоединиться к вашему походу, — он опустился на одно колено и склонил голову.

Девушка не понимала, что ей делать, и глазами пыталась спросить помощи у Амадиса. Он всё понял правильно и сам взял слово.

— Благородный Тамоли, — подойдя к рыцарю, парень взялся за его плечи и поднял. — Мы будем рады видеть вас в наших рядах, ибо как бы мы ни были сильны, но без помощи жителей этого мира нам не справиться. Мы ищем поселения, где могли бы остановиться. Не подскажете, куда вы направляетесь?

— Конечно ваше сиятельство. Мы направляемся в город Оркон, что находится ещё в двух днях пути отсюда. И мы будем рады сопровождать вас туда.

(Я обманул вас, фиг вам, а не лобзания)

Глава 4

Привал устроили после двух часов езды в небольшое, специально отведенное место, немного в стороне от дороги. Солнце уже зашло, но вокруг было довольно светло. Люди с повозки принялись разводить костер и готовить ужин, а Мари переодевалась в выданные ей одежды. «Ещё бы помыться», — подумала девушка, натягивая на себя длинную белую рубашку из грубоватого материала. Ей выдали мужские одежды, так как женщин в повозке не оказалось. Рубашка, что-то вроде плаща-одеяла, штаны на шнурках, подобие носков, завязывающийся на штаны, веревка, чтобы завязать штаны, и тяжелые сапоги. Последнее выдал рыцарь Томали — единственный, у кого были запасные. Чтобы носки не сильно болтались, в них забили всякого тряпья. Осмотрев себя и поразившись своему ужасающему виду, Мари пошла к костру, в котором уже горел огонь, а над ним висел котел. Сев возле Амадиса, девушка принялась ждать, когда еда будет готова, надеясь, что «Рука Соротого» распространяется и на несварение желудка. Она не хотела применять «Брюхо всеяда», пусть с ним ничего не чувствуется, но жевать безвкусную вещь было странно.

— Благородный Тамоли, — заговорил Амадис, — не расскажете нам, что происходит у вас и об этих землях? Общение с богами было стремительным и не располагало к долгим разговорам.

— Конечно, ваша светлость, — погладив усы, начал Пирициг, — мы сейчас находимся во владении графа Ротмода. Оркон, куда мы направляемся, находится в графстве, но носит статус свободного города. Граф Ротмод присягнул королю, так что освобождён от дани герцогству Марабарскому и платит налог напрямую Его Величеству Варило Непобедимому. Все земли от графства и на восток входят в герцогства, а остальные принадлежат другим вельможам, в том числе и королю. Королевство же наше благословенное называется Марбурс.

— И как же велики земли герцогства? — спросил Амадис.

— Весьма, — Мари показалось, что рыцарь не хочет об этом говорить, — если пойти на запад, будут много владений, в основном принадлежащие графам, хотя виконтов и баронов хватает. На юг — это три маркграфства. Ломариций, наши соседи, всегда были беспокойным народом, но после воцарения там королей нежити обстановка накалилась так, что там идут непрекращающиеся стычки в приграничьях…

— Королей нежити? — вырвалось у Мари.

— Да, госпожа, — Пирициг ничем не выдал, что обиделся или его как-то задело, что его перебили, — лет сорок назад там произошел переворот, и страну поделили на пять кусков. И пять королей собрали совет и правят там.

— Сорок? Это, конечно, много, но не настолько, чтобы удивляться такому сроку, — Амадис тоже не понимал, что в этом такого.

— Дело в том, что они не стареют. Говорят, они остались такими же, какими были, когда свергали прошлого короля. Трое из них раньше были герцогами, а двое — графы, — рыцарь вытащил из-под сиденья, которым служило седло, кожаный бурдюк. Сначала он предложил его Амадису и сказал Мари, что нальет, если она пожелает. Оба отказались. После чего сам пару раз приложился к нему. — И потом, — опять вытерев усы и бороду, продолжил Пирициг, — после их воцарения там начали происходить темные дела. Мне ещё дед рассказывал, что первое время оттуда было множество беженцев, которые говорили такое, что волосы встают дыбом. В первое время были случаи, когда войско наших и соседних королевств, герцогств совместно вторгались туда, но каждый раз потери были такими, что поход быстро сворачивали. Дед, как и отец, принимали тогда участие и говорили, что треть войска умирало от загадочных болезней еще до битвы. И это не считая обычных потерь от кровавого поноса. Простите, госпожа, — слегка покланился рыцарь (бандит он с грамотой, а не рыцарь. Впрочем, как и земные аналоги), — после этого все страны укрепили границы и сидят, ждут чего-то. А по мне, нужно было добить их тогда, — покрасневший Пирициг сжал кулак, показывая, как надо. — Только Великая Семерка знает, что там сейчас происходит. Так о чем мы говорили?

— О севере, — напомнила Мари оставшееся направление.

— А, да, север. Ну, на севере — земли короля или присягнувших к нему владельцев. Так, а что был за вопрос в самом начале?

«Похоже, он напился», — подумала Мари. Рыцарь весь покраснел, хотя язык его еще не заплетался.

— О зле, нависшем над миром, — в этот раз напомнил Амадис.

— А зло! Зло было всегда. Так говорят в храмах. И так говорили всегда. Вам нужно обратиться к жрецам, они расскажут и умно, и красиво. Но если отбросить ненужную словесность, мы теряем земли. Деревни, села, иногда бывают целые города, оказываются под проклятием, — рыцарь, как и другие люди, которые были в повозке, нахмурился, и в их лицах отразилась печаль. — Сначала оно сводит с ума, потом меняет тела, и в конце на месте людей откажут твари. Они хорошо умеют скрываться, но такие поселения всегда можно понять по отсутствию скота и детей.

— Да, мы заметили, — сказала Мари, вспомнив тех монстров.

— Заметили?

— Вчера мы вышли к деревне, и все жители оказались нежитью, — ответил Амадис.

— Вчера? — задумался рыцарь. — А, вы про ту деревню. И вы их одолели? — Пирициг выжидающе уставился на них, как и другие люди.

— Да. Госпожа Мари своей магией в один миг упокоила их, — после слов Амадиса девушка даже смутилась от пристального взгляда остальных. — Но у меня другой вопрос. Почему их так оставляют? Нежить ведь опасно, а столь сильные и подавно?

— В том-то и дело, что они сильные. Для их уничтожения потребуется много войск или отряд героев. А это деньги. Кто побогаче, сразу выжигает заразу, а кто не может, ждут, когда у королевских героев или войска защитников дойдут до них руки. Но я вам так скажу, — Пирициг наклонился и шепотом, который был слышен всем, сказал, — им плевать на остальных. Справляйтесь, как хотите, вот что они говорят.

— Но почему? — Мари было непонятно такое отношение. Как можно оставлять такие поселения с такими чудовищами? — Они ведь расползутся!

— Нет, госпожа, — рыцарь покачал головой, — такие проклятые остаются на месте, всегда остаются. Бывает и бродячая нежить, и по силам они разнятся. Но твари в поселениях остаются на месте. И слава богам, что это так, — Пирициг, как и остальные, стали делать различные жесты. Видимо, вознося молитвы своим богам. — Лишь благодаря этому мы и держимся до сих пор.

— Значит, они никак не могут покинуть свои территории? — спросил Амадис.

— Да. Боги хранят нас, как могут, огораживая таких. Это дорога, кстати, тоже под благословением богов. Многие поселения, дороги и стоянки возле них такие. Здесь можно не бояться, что какая-нибудь нежить нападет на тебя.

— А что известно про источник проклятий? — Амадис вновь задал вопрос.

— Его называют Великий Враг. Само воплощение зла, ненависти, порока и темных дел. Вам надо в храм зайти. Жрецы объяснят лучше нас, — ответил Пирициг.

«Да он уже в стельку пьян», — удивилась девушка. Ей было непонятно, зачем так напиваться, тем более если не в походе за город. За время разговора успели съесть ужин. Густая похлебка из каких-то разных круп с кусками соленого мяса. По мнению девушки, вкус был не очень. Пресный. Подумав, она наложила на себя исцеляющее заклинание. Ещё подумав, и на Амадиса. Спать ей предложили в повозке, и не только ей. Похоже, люди подумали, что они пара, и, не спросив, постелили на двоих. Амадис сказал, что обойдется, как и в прошлый раз, сидя (какой благородный, прям няшка). Лежа на шкурах и одеялах, девушке слышались приглушенные голоса сидящих у костра людей. Амадис сидел, скрестив ноги.

— Ты спишь? — спросила девушка.

(Тебе бы тоже поспать. Сколько можно болтать?)

— Еще нет, — ответил парень (Ему срочно нужен курс мужланства).

— Почему Пирициг готов пойти с нами? Он ведь не знает, что нас ждет.

— Он бедный рыцарь. Вполне возможно, что, кроме коня и снаряжения, у него ничего и нет.

— И он хочет заработать на нас? — девушка не знала, как к этому относиться.

— И это тоже, но я не договорил. Да, он бедный, но все же рыцарь, и, по сегодняшним словам, не лишен благородства и хочет искоренить зло. В его понимании.

— Но при этом не прочь заработать на нас?

— Тебе это не нравится?

— Не знаю, — девушка села, чтобы увидеть парня. — Просто если он действует из благородных чувств, то он… он…

— То он не должен думать о благосостоянии? — хмыкнув, спросил Амадис. — Одно другому не мешает. Раз он присягнул тебе, то отныне он будет следовать за тобой.

— Мне? — Мари даже испугалась. Зачем ей это?

— Да, тебе. Тогда, в лесу, он присягнул тебе. Не совсем правильно, но ведь это другой мир, может, здесь так принято.

— Мир… — Мари до сих пор не верилось, что она в другом мире. — Ты хочешь выполнить задание богов? — затаив дыхание, девушка ждала ответа. Амадис не отвечал долго, потом все же заговорил.

— Нам самим не вернуться, по крайней мере, сейчас. И я не знаю, говорят ли боги правду. Но если мы не будем ничего делать, мы ничего и не добьемся. А я не хочу оставаться здесь на всю жизнь.

— Я тоже, — после некоторых раздумий согласилась Мари. — Как думаешь, что нас ждет?

— Не знаю, — ответил парень. Мари показалось, что он лукавит. — Пара спать.

— Спокойной ночи, — сказала девушка, ложась обратно.

— И тебе, — ответил ей парень (Ты ее еще поцелуй на ночь. Спите уже).

— А мне? — обиженно спросила Фиби. За все время, как они встретили людей, она не произнесла ни слова, только тихо сидела на девушке.

— И тебе тоже, Фиби, — Мари погладила духа, которая от радости начала чуть светиться.

Утром был вчерашний ужин, который подогрели. И после курса антибиотиков в виде «Руки Соротого» они отправились в путь. Передвигаться в повозке оказалось неудобно: ямки и камни нещадно трясли повозку, а вместе с ней тряслись и люди. Она и Амадис сели у выхода, рядом друг с другом. Обеда не было, только короткие остановки, чтобы размять ноги и дать отдохнуть лошадям. В пути спутники не разговаривали, и Мари показалось, что они просто боятся ее и Амадиса. После обеда один из них решился заговорить.

— Это… меня зовут Серас, рад знакомству, — непонятно, кому обращаясь, сказал один из мужчин.

Все они выглядели довольно взрослыми и все бородатые. Взглянув на Амадиса, девушка увидела щетину. Она бы не хотела, чтобы он зарос так же. Видя, что парень не отвечает, девушка сама начала говорить.

— И я рада, господин Серас.

— Ну что вы, госпожа, какой я вам господин. Я это… простой купец, еще малый, то есть, еще с малым капиталом, — мужчина отчего-то занервничал и, будто боясь собственных слов, спросил у Мари, — госпожа благословлена богами и может быть, она умеет исцелять? Вы не подумайте, пусть у меня и малый капитал, но все отдам.

— Постойте, — Мари остановила уже начавшего повторять по кругу про оплату мужчину. — А… как вам обращаться?

— Для вас, госпожа, просто Серас.

— Любезный подойдет, — подсказал Амадис.

— Любезный Серас, вы хотите, чтобы я исцелила кого-то? — спросила Мари.

— Да, госпожа. Мои дети больны, и лекарства никак не находятся, — с болью в голосе сказал Серас. — Я ходил к графскому замку, чтобы найти целителей, но они отказались ехать к нам и запросили слишком большую сумму, больше, чем я располагаю и могу занять. Но я готов дать все, что есть, только… — горячо заговорил он.

— Постойте, Серас. Я обещаю посмотреть ваших детей, и если это в моих силах, я помогу.

— Спасибо, госпожа, спасибо большое, — еще немного, и Серас был готов целовать ее руки. И вполне возможно, не будь рядом Амадиса, он бы так и сделал.

Ужин был таким, как вчера, а ночь повторила прошлую. Мари не спалось.

— Фиби, я могу исцелить любую болезнь?

— Болезни — да, и большинство проклятий. Но бывают такие проклятия, что даже Старший Соротого не сможет снять, не вмешавшись сильно.

— Так Соротого — это бог? — спросила Мари, слегка удивившись.

— Ну да. Сказано же, рука того-то.

— Значит, каждый из богов дал ей по заклинанию? — в беседу включился Амадис.

— Ну, скорее, благословения, но они очень похожи на заклинания. Флаймел дала несокрушимый Щит, Соротого — свою исцеляющую руку, Суртур — свои стрелы, Рогост — всежигающую длань, Аморат — нерушимые путы, Валанкен — всепоглощающее брюхо, а Затива — вездесущий Зов.

— И они все такие? — Мари сильно сомневалась в их характеристиках. — Несокрушимые, всежигающие?

— А ты не они, чтобы использовать их в полную, — голос духа был такой, что она считала девушку полной дурой. — Тебе бы управиться тем, что сейчас можешь.

— В смысле? — спросила Мари.

— В смысле, тебе надо учиться управлять ими и своей магией. Если каждый раз будешь тратиться, как в лесу, то быстро умрешь, — осуждающе сказала дух. — Например, можно дозировать ману и желание, чтобы получить ослабленную форму заклинания.

— Это как?

— Это…

— Это может дождаться более подходящего времени и места, — их прервал Амадис. — А сейчас поздно, и пора спать. Если, конечно, не хотите все здесь спалить, пытаясь справиться с потоком огня.

Обе женщины обиделись и, сказав очень значимое «фи», легли спать.

Второй день повторил прошлый, за исключением того, что люди попривыкли и стали разговаривать между собой. Из леса они вышли еще вчера, так что этот день проходил посреди полей. На полях трудились люди с лошадьми, иногда виднелись огромные быки, которые медленно тащили тележки. Стали больше встречаться деревни, иногда по десять, иногда даже по два дома. Мари хотелось поскорее добраться до города и наконец помыться. Мелкие умывания и обтирания мокрой тряпкой не сильно помогли с чистотой, и ей очень хотелось принять ванну. Поближе к городу людей и деревень стало больше, а пригороде начались дома по ряду. Город окружала стена, но снаружи были дома, и довольно много, ничем не защищенные. До того, как они зашли в город, Серас пригласил их к себе, все время извиняясь за неподобающие условия для столь величественных людей, как они. Может, Амадис и чувствовал себя таким, но Мари не испытывала в себе ничего такого. Пост у ворот прошли быстро, один солдат просто посмотрел на их лица, и все. За вход платили мелкий налог, но у девушки ничего не было. Амадис заплатил за них обоих, не принимая уговоров рыцаря, самому это сделать. После ворот вчетвером пошли в дом Сераса, а остальные отправились дальше по своим делам. Вчетвером — это с Томали. Он увязался с ними. Девушка пообещала себе, что поговорит с ним и выяснит, вправду ли он теперь будет сопровождать ее везде, куда бы она ни пошла.

Идя по улице, она с интересом рассматривала окружение. Каменные дорожки были не везде, только в центральных улицах, а в других либо просто утоптанная земля, либо положили распиленное дерево. Но и их — в местах, где образовались ямы. Дома тоже были такими. Одни полностью из камня, другие совмещали и дерево, и камень. Большинство было двухэтажным, но встречались и одноэтажные, и даже, редко, трехэтажные. Дом купца Сераса был двухэтажным: нижняя часть была из камня, а верхняя — из дерева. После стука дверь открыл пожилой человек с полностью седыми волосами и бородой.

— Господин вернулся, — сказал он, отойдя в сторону.

— Да, Кор, и вернулся не один. Скажи Катрин, чтобы готовила праздничный стол. Юлая дома?

— Да, господин, госпожа наверху с детьми.

— Ваша светлость, не сочтите это дерзким с моей стороны, но прошу вас быть гостем в моем доме, — Серас поклонился Амадису.

— Благодарю, любезный, — мир этому дому, — кивнул парень. Мари впервые увидела, что парень умеет говорить так надменно. Ещё она не поняла эту перемену в его поведении.

— И вас, госпожа, прошу побыть моим гостем, — уже к девушке сказал купец.

— Благодарю, любезный. Мир этому дому, — точно повторив, без надменности, за парнем, она вошла в дверь.

Процедура приглашения повторилась еще раз, на этот раз на рыцаре. Пирициг повторил за ними, и наконец все оказались в доме. Купец пригласил их в гостиную, а Мари попросил подняться с ним наверх. Поднявшись, они зашли в комнату, где были две кровати, на которых лежали бледные дети лет пяти-шести. Рядом с ними сидела женщина с красными глазами и тоже бледным лицом. Увидев Сераса, она обрадовалась.

— Дорогой, ты вернулся?! — готовая уже обнять его, она застыла, увидев Мари.

— Дорогая, позволь представить тебе госпожу Мари, благословленную богами. Она целитель, и согласилась помочь нашим деткам.

— О госпожа, спасибо! Спасибо большое! — Мари еле успела поймать намеревавшуюся упасть к ее ногам женщину.

— Не стоит, любезная, это лишнее, — стараясь говорить уверенным голосом, сказала девушка.

Хотя ситуация сильно взволновала ее. Видя больных детей и убитых горем родителей, она поняла, что до этого не совсем понимала степень их отчаяния. Подойдя к кроватям, она присела на кресло и приготовилась применить «Руку Соротого». Первым выбрала ребенка помладше. После первого применения ничего не случилось, что сильно огорчило девушку.

— Они проклятый, — совсем тихо сказала сидящая на ее плече Фиби. — Попробуй не отпускать сразу заклинание. Почувствуй, как сила копится.

Она так и сделала. Первый раз не получилось, заклинание сразу ушло к ребенку. Во втором она сама утратила внимание, а в третьем наконец смогла выполнить все как надо. Почти половина оставшегося резерва ушло в заклинание, и оно дало результат. Мальчик порозовел, впалые щеки поднялись, и он открыл глаза. Случился момент счастья, объятия, слез и еще больше надежды в глазах. Сосредоточившись, девушка повторила заклинание.

После всех радостей и слов благодарности они спустились вниз. Сияющий Серас не переставал повторять слова благодарности и говорил, что готов отдать все что угодно. Мари же хотелось только одного — лечь и спать. Она сильно устала и из-за дороги, и из-за лечения, так что все ее мысли были об отдыхе.

— Вижу, все прошло хорошо, — сказал Амадис, вставая. — Замечательно. Спасибо, что приняли нас в гости, любезный Серас, но нам пора идти. Госпожа Мари, идемте.

— Но я… а как же… — хозяин дома смотрел то на Амадиса, то на Мари. — Да, конечно, спасибо, что были моими гостями. И если госпожа не против, не могла бы она отправить посыльного с местом, где остановились, я еще не успел выразить благодарность?

— Она отправит, — вместо девушки ответил Амадис.

От усталости Мари уже ничего не понимала, она просто шла за парнем, который вышел из дома купца и пошел в направлении центра города. В какой-то момент девушка почувствовала, что ее несут на руках, и уснула.

(Ох, как же они любят болтать!)

Глава 5

Чего Мари не ожидала увидеть так это балдахин. Тёмно-красный материал свисал по краям кровати и был завязан нижней частью за опоры. Комната была погружена в полумрак, хотя в проёме штор пробивался свет. Встав, она прошлась босиком до окна и раздвинула шторы, зажмурившись от яркого света. Когда глаза привыкли к свету, она увидела город с высоты второго этажа. Окно выходило на открытую площадь со статуей в центре. В окнах стояли деревянные ставни, сейчас открытые, и никакого стекла.

– Уже проснулась? – сзади прозвучал голос Фиби.

Обернувшись, Мари увидела духа, которая потягиваясь ходила по кровати. Теперь она рассмотрела комнату целиком. Она была метров шесть в обе стороны, с одноместной кроватью, двумя сундуками у стены, стойкой для одежды и единственным креслом. Пол был из дерева, а стены оббиты гобеленом с изображением охоты или сражений.

– Где мы? – Мари подошла к духу и присела на кровать.

– В большом доме. Вчера ты потратила слишком много маны и от усталости уснула. Этот – дух мотнула телом, глазами указав направление, – принёс тебя сюда.

– Ты об Амадисе? За что ты его невзлюбила?

– Неважно, он просто противный всезнайка, – противоречиво ответила Фиби.

Взяв на руку духа и поглаживая её, Мари пыталась вспомнить вчерашний день. Последнее, что она помнит, это как её подняли на руки. Неужели Амадис опять нёс её на руках? Как к этому относиться? И вообще стоит ли думать об этом в ином ключе, чем просто помощь? (Тише, тише, ты чего? Держи себя в руках. Он просто джентльмен доморощенный, вот и всё.) Прерывая её думы, в дверь постучали, и после разрешения в комнату зашли двое девушек. У них были одинаковые одежды, похожие на форму. Одна из них в руках держала стопку ткани, другая – корзину, укрытую платком.

– Да благословят боги ваш день, госпожа, – заговорила державшая корзину. – Меня зовут Лойна. Я и Жалин прикреплены к вам на время нахождения в гостевом доме госпожи Валиет. Прикажете нести чан для умывания?

Ничего не понявшая Мари дала согласие, и в комнату с трудом протиснули большую бочку с открытым верхом. В течение десяти минут двое мужчин натаскали в неё горячую воду, и начался процесс мойки, выглядевший для Мари как ошпаривание и натирание. Она пару раз применяла на себе Руку Соротого на всякий случай. После своеобразной мойки её принялись одевать. Платье было строгим и громоздким, с множеством верёвок, а под ним была ещё сорочка до пят, а уж за ней ещё одна сорочка уже до колен, поверх чего-то похожего на штаны, которые также были до колен. Мари поняла, что без посторонней помощи она не оденется, и начала думать в сторону мужской моды с их штанами и рубахами. Когда всё было готово, наступил обед, и девушку с духом отвели в малую комнату, где за столом сидели Амадис и пожилая женщина. Ещё трое человек стояли и подавали блюда.

– Ах, милочка, здравствуй. Хорошо, что ты похожа на мою дочь, и её платье тебе подошло, – женщина встала из-за стола и подошла к Мари, с опаской поглядывая на Фиби. На ней было платье такого же фасона, но с мелкими украшениями, а на голове – шапка с вуалью. Голову же девушки прикрыли платком. Женщина выжидающе смотрела на девушку, и Мари решила сначала поздороваться.

– Здравствуйте, госпожа…

– Валиет. Валиет Ортони, дочь барона Провила и вдова сэра Варума.

– Да, здравствуйте, госпожа Валиет, я Мари Уайт.

– Ах, бедная дитя, ноша, взваленная богами, иногда так трудно нести, – непонятно сказала женщина. Потом обратилась к Амадису: – Вы правы, ваша светлость, она травмирована. Но ничего, – женщина крепко схватилась за руку Мари, – всё можно исправить, и я приложу все силы, чтобы это сделать. А теперь, милочка, тебе надо поесть. А мне позвольте покинуть вас, ещё столько дел.

Женщина ушла, оставив ничего не понявшую Мари. Парень попросил оставить их наедине с девушкой, и слуги вышли за дверь.

– Что ты ей наговорил? – Мари присела за стол, начав накладывать в тарелку еду. Еда была в основном варёная и много мяса. – И где мы?

– Только правду, – сказал, как и всегда спокойный, Амадис. – Что ты девушка из другого мира, выдернутая из отчего дома ни с чем и отправленная богами дабы одолеть зло. Госпожа Валиет держит гостиный дом для знати и богатых купцов. После смерти мужа ей пришлось заняться всеми делами самой.

– Только это? – не поверила девушка. – А что насчёт травмирования и помощи? И мне показалось, или она считает меня… дворянкой?

– Только это. А что она себе напридумывала, я не знаю. Насчёт статуса, – Амадис пристально посмотрел на девушку, – я признал тебя равной, значит, ты особа не из простых.

– Но ведь это не так.

– Разве? Ты ведь сама рассказывала, что на твоей родине нет деления по статусу.

– Да, но… я что, теперь дворянка? – Мари не знала, как к этому относиться.

– Нет. Ты особа из благородного сословия. К тому же ты благословлена богами, а это уже другой статус вне рангов сословий.

– Как у вас всё сложно, – сказала Фиби. Она отрывала по кусочку из каждого блюда и, пережевывая, выплевывала их. – Вот у нас всего два разделения. Сильный и слабый. Всё.

– Что ты делаешь? Прекрати плеваться, – Мари пыталась угомонить духа.

– Они невкусные, – пожаловалась Фиби. – От них ничего не прибавляется.

– В любом случае, – парень отложил приборы, взявшись за бокал, – прими это как данность и постарайся соответствовать статусу. Госпожа Валиет кажется не прочь провести пару уроков по манерам.

– По манерам? А у нас есть время на всякие уроки манер?

– А у тебя есть идеи, с чего начать выполнять задания?

– Нет, но… – девушка не знала, что ей ответить.

– После ужина я отправлюсь в городскую администрацию и навещу местное собрание дворян. Тебе же предлагаю заняться своим рыцарем и купцом Серасом. Он очень просился отблагодарить тебя. Завтра вместе сходим в храм. И ещё я всё же предлагаю тебе взять пару уроков манер у госпожи Валиет.

– У меня прекрасные манеры, – Мари немножко обиделась на такое предложение.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Амадис, – но всё же. Если ты не забыла, перед тобой сидит целый граф и наследник герцогства. По сути, принц. Нам положено обращаться «ваша светлость», а не «ты». И вот, – с этими словами парень положил на стол кошелёк, – здесь пятнадцать серебряных для всяких нужд.

(Боже, ещё немного, и он станет святым.)

– К чему это? И откуда у тебя эти деньги? – с подозрением спросила Мари.

– Мы теперь вместе и должны помогать друг другу, – наливая себе ещё вина, ответил Амадис. – Оказывается, в этом мире драгоценные камни ценятся так же, как и в моём. Но должен предупредить, накоплений хватит на месяц или полтора, так что за это время нужно найти источник дохода.

– Почему мы не можем переехать в более дешёвую гостиницу? – Мари взяла кошелёк и стала рассматривать монеты. Кривые, с плохой чеканкой, они были маленькие и с разными рисунками.

– По той же причине, по которой тебе стоит получить уроки у госпожи Валиет. У нас есть статус, и мы должны всячески соответствовать ему. Особенно когда находимся на людях.

Дальнейший приём пищи прошёл в молчании, почти. Попробовав все блюда, Фиби сказала, что люди едят гадости.

После обеда Амадис ушёл в администрацию, а Мари с духом пошли в таверну, где остановился рыцарь Томали. Оказывается, он предупредил Лойну, где будет, и та сейчас вела девушку по улицам. После получаса ходьбы Мари решила, что город довольно немаленький. Пирициг поселился в куда более скромном здании, тоже двухэтажном, но из дерева, где первый этаж был таверной. Лойна предложила девушке посидеть в зале, пока она сообщит рыцарю о её прибытии. И пока Мари делала заказ для Пирицига, Лойна поднялась на второй этаж, где по звукам догадалась, что рыцарь усиленно трудится по заветам Соротого над зарождением новой жизни (Молодец). Она сочла, что госпожа важнее этого, и прервала столь значимый момент, и через пару минут немного растрёпанный Пирициг спустился к девушкам.

– Да благословят вас боги, госпожа, – подойдя к ним, рыцарь поклонился. Или сделал что-то, что сам считал поклоном.

– И вас, благородный Томали, – Мари важно кивнула, а Фиби тихо сказала, что от него несёт хуже, чем вчера, и девушка согласилась с ней. Рыцарь и вправду нёс в себе сногсшибательный аромат спиртного.

И чтобы не терять столь оглушающий спектр запахов, он прилично так приложился к пиву после того, как Мари предложила ему сесть и угоститься.

– Сэр Томали, – начала Мари, когда убедилась, что мужчина утолил и жажду, и голод, – я бы хотела поговорить насчёт ваших слов в лесу. Вы сказали, что готовы пойти с нами, чтобы одолеть зло. Что вы тогда имели в виду?

– То, что и сказал, госпожа, – рыцарь пригладил волосы на лице, стряхивая влагу и мелкие крошки. – Отныне я ваш и буду следовать за вами, куда бы вы ни пошли.

– Но разве у вас нет других собственных дел?

– Если… и были, то теперь они не важны, – явно борясь с подступившим к горлу съеденным, ответил Пирициг.

– Тогда расскажите о себе, – Мари подумала, что помощь такого человека будет не лишней.

– Что можно рассказать… Я третий сын у родителей. Мой отец в молодости удостоился надела в землях барона Юлдмана, что в северных землях. Землица не большая, всего одна деревенка да жиденькая роща. Когда мне исполнилось шестнадцать, отец направил меня к барону, чтобы я вступил к нему в дружину. После смерти отца земля досталась старшему брательнику, а средний подался в жрецы. Пять лет назад барон умер в очередной стычке, где выяснялись границы герцогства Марабарска. Там же я получил свою пластинку, это знак, когда возводят в рыцари. Вот, – Пирициг вытянул из-под одежды серебристую пластинку десять сантиметров в длину и три-четыре в ширину. На ней был сложный узор с золотыми нитями. – Она особым образом зачарована, так что в любом храме можно определить, настоящая это или нет. Так вот. После смерти барона я назвался вольным рыцарем и с тех пор путешествую по землям королевства.

– А сколько вам лет? – спросила Мари. Мужчина выглядел старше тридцати пяти, но седых волос в бороде и волосах было немного.

– Двадцать шесть, госпожа, – ответ поразил девушку. Она пыталась разглядеть это на его волосатом лице, но так и не смогла.

– Хорошо, сэр Томали, – сказала Мари. – Мы собираемся к купцу Серасу, если хотите, можете пойти с нами.

– Я конечно пойду, но, госпожа… – Пирициг немного замялся, кажется, пытаясь подобрать слова. – Серас – купец, и при том мелкий. Вчера вы пошли к нему, чтобы помочь его детям, и все поймут это, потому что вы добрая, но сегодня не стоит этого делать. Если пожелаете, я могу привести его к вам.

– Кто поймёт? О чём вы?

– О людях, госпожа. В том числе и благородных. Может, у вас на родине по-другому, но здесь это могут не так понять… а с вами был ещё и его светлость, и… в общем, будет лучше, если я приведу Сераса к вам.

– Хорошо, тогда приводите его к гостевому дому госпожи Валиет.

– Так и сделаю, госпожа, – рыцарь опять поклонился уже сидя, что вышло ещё более неуклюже.

По дороге обратно в гостиницу Мари думала над словами Амадиса и Пирицига. Девушка не понимала, как относиться к вдруг изменившемуся статусу, да и вообще, что у неё появился какой-то отличающий статус от других людей.

В гостинице ей не повезло: её поймала владелица здания. Похоже, женщина решила, что из-за силы от богов Мари немного тронулась умом и позабыла, как вести себя на людях. Валиет сказала, что возьмёт над ней шефство, чтобы заново обучить всему, что должна знать каждая уважающая себя особа. Мари же согласилась получить пару уроков по этикету и пожалела об этом. За два часа госпожа Валиет успела так вынести ей мозги, что даже Рука Соротого не помогала избавиться от мигрени. И что ещё хуже, она угрожала продолжить уроки, пока они будут находиться у неё. Приход Сераса девушка встретила с облегчением.

– Да благословят вас боги, госпожа, – купец сиял, и улыбка не сходила с его лица. Встреча проходила в маленькой комнате, где были стул и стулья, в присутствии Пирицига. Ну, ещё и Фиби, которая всё время находилась на плече девушки.

– И вас тоже, любезный Серас, – Мари вовремя поправилась, чуть не сбалтнув «что вообще-то уже».

– Госпожа, вчера я не смог выразить вам свою благодарность, так что примите это в знак искренней благодарности, – с этими словами купец положил пачку бумаг.

– Что это? – с непониманием спросила Мари.

– Это договоры сделок, по которым вы можете получить прибыль, – купец начал перебирать бумажки, складывая их в отдельные стопки. – А также документы, подтверждающие, что владелец этих бумаг имеет долю в ряде торговых лавок, а ещё…

– Постойте, любезный. Зачем мне это?

– Но, госпожа… я ведь говорил, что готов отдать всё, что у меня есть, – Серас растерянно посмотрел на девушку и рыцаря.

– Я помогла вам не из-за выгоды, а потому что хотела помочь, – Мари отодвинула бумаги назад. – И мы встретились сегодня совсем по другому поводу. Вчера во время лечения я заметила, что ваши дети были прокляты.

– Прокляты? – округлил глаза Серас.

– Да. И я хотела расспросить, как такое могло произойти. Кто мог наслать проклятие на детей?

– Я не знаю… как… они ведь ещё маленькие… – купец выглядел растерянным. – Кому они могли помешать?

– Может, у тебя есть враги? – задал вопрос Пирициг.

– Какие у меня могут быть враги, господин? И даже если и есть, они ведь… я и сам мелкий купец, не сравнить с купцами первого уровня. Ума не приложу, кто мог наслать на моих деток проклятия.

– Может, вы помните, куда они ходили и с кем встречались? – спросила Мари.

– Они слегли полгода назад, я и… не помню. Вроде никуда не ходили.

– Если вспомните что-то важное, сообщите об этом, – Мари поднялась, показывая, что разговор закончен.

– Да, да, госпожа, а… что делать с этими? – Серас указал на бумаги.

– Я уже говорила. Я помогла вам не из-за выгоды. Всего доброго, любезный Серас.

– И вам, госпожа Мари, да хранят вас боги, – всё время кланяясь, купец вышел за дверь, оставив девушку и рыцаря наедине.

– Сэр Томали, могу я попросить вас об услуге?

– Конечно, госпожа. И не об услуге, а о поручении. Говорите, и я выполню это, – Пирициг встал, гордо выпятив грудь. В городе он не носил кольчугу и шлем, одеваясь в чуть более дорогую одежду, чем простые люди. Из снаряжения у него были меч и кинжал.

– Спасибо, сэр Томали, – Мари благодарно кивнула, за столько времени уже чуть привыкнув к своеобразным духам мужчины. – Прошу вас поспрашивать в городе, бывали ли случаи, как с детьми Сераса. И если да, кто был проклят и чем в итоге всё закончилось.

Рыцарь заверил, что перевернёт весь город, но найдёт, если таковые имеются. Поблагодарив, девушка наконец вышла из удушающей комнаты и до ужина провела в своей комнате, пытаясь научиться контролировать заклинания. За эксперимент взяли «Серебряные путы» как самое безопасное из наглядных заклинаний. Когда Лойна пришла пригласить её к ужину, Мари пыталась управлять серебряной ниткой, чтобы она обвила опору кровати, а не болталась, как ей вздумается. Ужин прошёл в компании Амадиса и госпожи Валиет. Женщина поглядывала на них странным взглядом, будто одновременно осуждая их обоих и при этом одобрительно смотря на Мари. За столом разговор в основном вели Амадис и Валиет. Парень рассказывал о своей семье, как вдруг переключился в настоящее время и сказал Мари:

– Завтра придётся отложить посещение храма.

– Почему? – устало спросила девушка. Сегодняшний день её утомил.

– Утром меня ждут поединки.

Глава 6

Доспехи чуть сковывали движения, но не критично. Сэр Томали, решившись вспомнить былые дни, выразил желание побыть в роли оруженосца и помогал Амадису снарядиться. Весь комплект, включая боевого коня, выдали городские власти, о чем ему сообщил глава магистрата Оркона Абель Жабиен. После часа беседы с этим уважаемым человеком Амадис понял, что он не зря занимает свой пост. Так завуалировать слова и чтобы собеседник не мог ни в чем его обвинить, но при этом прекрасно понял смысл — это надо уметь. А просил глава магистрата лишь о малом — чтобы обошлось без смерти. Одним из противников был племянник графа Ротмод. И пусть Оркон — свободный город и поединок проходит между благородными, за которыми, как считается, будут наблюдать сами боги, но всё же городу не нужны лишние затруднения в политике с графом. Честно говоря, парню не хотелось устраивать какие-либо поединки, но иногда без них никак.

Вчера после обеденной трапезы он, как и сказал Мари, посетил администрацию города. Там парень узнал, что городом управляет магистрат, образующий совет в лице главы общества благородных, который звался «Совет первых людей», глав гильдий, старшего жреца, командира городской стражи и трёх людей от простого народа. Как парень и предполагал, последних представляли наиболее богатые люди города. В магистрате произошло недоразумение насчёт его происхождения, которое продолжилось уже в здании Совета первых людей. Несмотря на уговоры старшего жреца завтра же провести ритуал и выяснить правдивость его слов, некоторые горячие головы решили, что Амадис — лжец. А завтра может не появиться в храме, сбежав сегодня ночью, так что они потребовали немедленно предъявить знак благородного или признаться во лжи и получить заслуженное наказание. Всё, что мог сделать Амадис, это похлопать по мечу и сказать:

— Вот моё доказательство. Если у кого-то есть сомнения, готов дать разъяснения по всем вопросам.

Глава совета благородных, сэр Сармус, заявил, что раз одна из сторон настаивает на поединке, то он пройдёт по турнирным правилам. Стороны должны решить, в каких дисциплинах они пройдут, и случится это завтра, чтобы городские власти успели всё подготовить. Так же он добавил, что раз Амадис один, то будет несправедливо, если против него выступят слишком много противников. После непродолжительных споров стороны пришли к согласию, что против парня будут три человека. Амадис сказал, что согласен отстаивать свою честь в какой угодно форме, и поэтому двое выбрали конные сшибки на копьях, а один — пеший бой с двуручным или полуторным мечом. Сегодня утром у гостевого дома госпожи Валиет его ждали пятеро людей на конях. Четверо были незнакомы парню, а вот пятым был сэр Томали, который тогда и высказался насчёт помощи в надевании доспехов. Мари и хозяйка дома решили составить ему компанию и на карете поехали к месту поединка. Магистрат решил устроить его за стенами города. Подготовить успели немного: разделительный забор для конной сшибки да два десятка сидячих мест для важных особ. Дорога к месту поединка, сам процесс подготовки к нему и, что удивительно, ожидания, пока народ соберётся на всё это посмотреть, заняло приличное время. И начало поединка плавно перешло от утра ближе к полудню.

Когда все ремешки были закреплены и ни одна деталь не осталась забытой, Амадис зашагал к коню. Противник уже ждал на другом конце поля. Без посторонней помощи забравшись на седло, парень в очередной раз поразился своей новой силе. Турнирные доспехи для конной схватки отличались от обычных толщиной защитных элементов и, соответственно, были тяжелы в два-три раза. Иногда людей приходилось нести и сажать на коня, потому что они сами не могли двигаться из-за тяжести. Но теперь Амадис легко переносил вес, словно это была простая одежда.

Забравшись на коня, парень стал ждать команды от судьи, которым был сэр Сармус. Оглядываясь, он заметил Мари рядом с госпожой Валиет. Девушка хмуро смотрела на парня, и ему стало немного стыдно за вчерашний обман. Она так мило волновалась после его слов, что парень не смог удержаться и выдал версию, по которой он будет биться против десятерых чуть ли не голым с одним лишь ножом. Мари пообещала, что если всё будет плохо, она применит магию и разгонит эти «петушиные бои». С одной стороны, это мило, с другой — он не петух (Не зарекайся). Амадис не обижался на слова девушки, наоборот, ему нравилось, как она общается с ним. Это, конечно, полное неуважение к его статусу, но парня забавляло игнорирование девушкой этого факта.

— Ваше копьё, ваша светлость, — сэр Томали передал длинное турнирное копьё с закругленным наконечником. — Ваши противники на веселе. Хотя Валдана не видно. Надеюсь, он не запятнает честь своего рода и выйдет с вами сражаться, — нахмурившись, сказал он. — Как зашёл в палатку, так и не выходит.

Взяв копьё, парень поблагодарил рыцаря, затем снова посмотрел на Мари. Смотря на неё, Амадис поймал себя на мысли, что он, как те глупые рыцари из книжек его матери, сейчас будет биться на глазах у дамы, которая волнуется за него. «И вправду», — подумал он, — «вот я в доспехе, вот мой противник, а за нами наблюдает прекрасная особа с волнением на лице». Правда, особа пообещала всех здесь поджарить, если что, и, кажется, после поединков выскажет много добрых слов ему в лицо, но Амадис решил не думать об этом. Всё же битвы, дама и её внимание звучат лучше. Усмехнувшись, он кивнул девушке через открытое забрало, на что получил лишь хмурый взгляд. Ещё больше развеселившись, парень закрыл забрало и, дождавшись сигнала, направил коня вперёд.

***

Смотря на парня, Мари материлась, внутренне, естественно. Ночью она не могла уснуть, думая, что же завтра будет. По его словам, ему предстояло сражаться против десятка людей одновременно с ножом, и всё это в яме. После долгих размышлений она решила, что будет всячески защищать его, даже если придётся сражаться против всего города. Её сильно волновало, как после этого сложится их судьба, но оставлять Амадиса умирать в яме она не могла. Утром, когда за ним пришли, она для себя всё решила и шла к месту поединка в полной готовности применить все свои заклинания. Первое осознание, что её обманули, пришло в тот момент, когда она увидела ровную поляну с невысоким забором посередине. Потом Амадиса увели в палатку, стоящую на другом конце поля, из которой он вышел весь в доспехах. На другой стороне стояли ещё три палатки, и если на двух сновали люди, то третий оставался спокойным.

«Ещё и смеётся надо мной», — подумала девушка, заметив улыбку парня.

— Ах, милочка, какой же он красавец, — сказала сидящая рядом госпожа Валиет, смотря на девушку с хитринкой. — Такой благородный, храбрый и мужественный. Сэр Адариен, — она кивнула в сторону оппонента Амадиса, — считается умелым поединщиком. Говорят, он занял третье место в королевском турнире этой зимой. А его светлость лишь улыбается опасности и смотрит только на тебя. Такой мужчина.

У Мари были другие мысли насчёт качеств Амадиса и не столь лестные. Но она решила не делиться ими, тем более, кажется, поединок уже начинается. Вперёд вышел седой старик, чуть прихромывающий при ходьбе, и зычным голосом спросил, готовы ли соперники, после чего махнул рукой. Зазвучали горны и закованные в броню лошади с места пустились в галоп, стремительно приближаясь друг к другу. В момент столкновения Мари прикрыла глаза, услышав сразу несколько звуков: и ломающего дерево, и глухой звук удара, и ржание лошадей. Вместе с ними она услышала, как люди вокруг кричат. Открыв глаза, она увидела, как соперник Амадиса лежит на земле, а его лошадь кружится вокруг него. К нему подбежали люди и стали оттаскивать с поля. Мари заметила, что правая нога рыцаря повёрнута в неестественную сторону.

— Ох, что же тут творится, — заохала госпожа Валиет. — Надеюсь, жрецы Соротого и врачеватели помогут ему. Куда ты, Мари?

— Я хочу посмотреть, — девушка быстро встала и, не слушая больше женщину, зашагала в сторону толпы, которая собралась вокруг сэра Адариена.

Подойдя, она протиснулась через людей, не обращая внимания на их взгляды. Рядом с раненым сидела девушка в белом одеянии, сейчас измазанном грязью. Девушка то ли молилась, то ли читала заклинания, но она быстро говорила какие-то слова, поставив руки на грудь рыцаря. Несколько человек просили остальных успокоиться и дать жрице делать свою работу. Вдруг девушка замолчала, буквально упав на раненого, и слабым голосом сказала:

— Силы закончились, его… нужно в храм. У него кровь внутри течёт.

Услышав это, люди вокруг уже собирались поднять раненого, но Мари решила сама попытаться вылечить его.

— Постойте, — Мари присела рядом с девушкой. — Я помогу, — и прежде чем кто-либо успел возмутиться её действиями, она так же, как и девушка в белом, положила на грудь рыцаря руки и послала Руку Соротого, влив сразу половину запаса.

С громким хрустом нога встала на место, а рыцарь глубоко вздохнул, выпучив глаза. Потом вскочил и стал быстро ходить туда-сюда.

— Как же мне хорошо! — говорил он энергично. — Всё просто замечательно! О, моя дорогая! Позвольте выразить вам благодарность. Позвольте припасть устами к вашим чудотворным рукам.

Взяв руку жрицы, он поднял её, не обращая внимания на испуганный взгляд девушки. Мари тоже поднялась, думая, будет ли ругаться госпожа Валиет на испорченное платье её дочери.

— Но, господин, я не я… то есть… не только я вылечила вас, — пискнула жрица огромными глазами, смотря на рыцаря. — То есть вас вылечила госпожа… — она перевела взгляд на Мари.

Мари же спрятала руки в складках платья. Ещё не хватало, чтобы кто-то облизал их (И правильно. Ещё заразить чем нибудь).

— Правда? Но ведь это чудесно! — весело сказал рыцарь. — Я был спасён сразу двумя красавицами. Завтра вечером устрою пир в честь этого и прошу вас прийти к нему. Но сначала позвольте мне узнать имена моих спасительниц?

Девушки переглянулись, и первой назвалась Мари.

— Мари Уайт, сэр рыцарь.

— Ронея Флафбут, — отчего-то густо покраснев, произнесла жрица.

— Я не могу принять ваше приглашение, сэр Адариен, — сказала Мари. — Я спутница вашего противника.

— О, правда? Тогда не волнуйтесь, прекрасная Мари, его светлость уже доказал правдивость своих слов, по крайней мере, для меня. И полагаю, он не откажется решить наши разногласия на пире. Я поговорю с ним после оставшихся поединков. Мне отчего-то кажется, он их выиграет. Предчувствие такое, — хмыкнул рыцарь. — А вы, моя дорогая, — он повернулся ко всё ещё красной жрице, — свободны завтра вечером?

— Я спрошу у старшего жреца, — совсем уж тихо прошептала девушка.

— Прекрасно. Тогда жду вас на пире. Гастин! Неси вина. Я сегодня заново родился!

Люди стали расходиться, обсуждая увиденное. Когда Мари подошла к госпоже Валиет, женщина взволнованно спросила:

— Милочка, что у вас случилось? И почему Ронея идёт за тобой?

— Что? — Мари обернулась назад, действительно увидев жрицу. Только сейчас она поняла, что жрица молодая, возможно, младше её. Наверное, пятнадцати или шестнадцати лет. — Вы чего-то хотели?

— Я? — спросила Ронея удивлённо, потом осмотрелась вокруг и, извинившись, побежала в сторону жрецов.

— Помогла вылечить сэра Адариена, и он в знак благодарности приглашает на пир завтра вечером, — посмотрев вслед убежавшей девушке, сказала Мари. — Как думаете, это уместно?

— Конечно же, да, девочка моя, — взяв руку девушки, сказала госпожа Валиет. — Сэр Адариен происходит из очень хорошего рода. Его дядя — граф Ротмод, но владения сэра Адариена находятся ближе к Оркону, и поэтому он частый гость в городе. — Мари заметила, что теперь женщина смотрит на неё другим взглядом. — Его светлость говорил, что ты благословлена богами, и теперь в этом убедились все. Не знаю, к лучшему это или нет.

К этому моменту поле расчистили, и вновь протрубили горны, и вновь лошади устремились друг к другу. В этот раз Мари не закрыла глаза и стала свидетелем страшного столкновения. Кажется, Амадис решил поумерить свою силу, и его противник, упав на землю, смог сам подняться. Третий поединок будет пешим, о чём в начале сообщил седовласый старик. Но он что-то затянулся. Третий противник всё не выходил из палатки, и только когда туда направился человек, оттуда вышел высокий мужчина в полностью закрытом шлеме и кольчуге. Он направился к Амадису, который тоже снял доспехи, облачившись в кольчугу, но, в отличие от противника, надел шлем с открытым лицом, только наносник свисал вниз.

— Я узнавала, и третьим будет Валдан Ариморт, — заговорила госпожа Валиет. — Он ещё не удостоился знака рыцаря и ходит в оруженосцах у сэра Сармуса. Он будет судить эти поединки. Хотя, по мне, это похоже на полноценный турнир. Но знаешь, милочка, — с сомнением сказала женщина, — мне казалось, Валдан немного меньше…

Седой крикнул имя оруженосца, но тот будто не услышал его, также прямо идя к Амадису. Его походка была странная: он то замирал на короткий миг, то ускорялся. Он уже приближался к парню на пять шагов, как из всего тела пошла чёрная дым, и он совершил стремительный прыжок, напав на Амадиса. Вслед за ним оставался чёрный шлейф, испускаемый им дыма.

— Проклятый! — закричала госпожа Валиет. И не только она, многие люди начали кричать и хвататься за оружие. А на поля кружились двое, и звон разносился по округе.

Мари не могла применить Серебряные Путы на проклятого или Щит Веры на Амадиса — слишком быстро они двигались. А применять другие боялась из-за людей вокруг. Но на помощь к Амадису направились люди с мечами, в том числе и сэр Томали. Монстр успевал отбиваться ото всех, мимоходом убив одного из них. Когда уже второй человек упал, разрубленный чудовищем, Мари смогла подобрать момент и послать Путы. Проклятый закружился по полю, стараясь избежать серебряных нитей. Вдруг его движения изменили направление, и он устремился прямо к ней. Девушка в панике послала ещё Путы, которые начали опутывать проклятого. Он почти добежал до Мари, даже скованный серебряными уже канатами, как к ним подоспел Амадис широким ударом срубив чудовищу голову. Чёрная кровь полилась на девушку, и ей казалось, что она обжигает. От пережитых эмоций она ничего не могла сказать и, лишь ощутив холодный металл кольчуги, позволила себе уткнуться в грудь Амадиса, который обнял её.

— Всё в порядке, он уже мёртв, — услышала она сверху. — Ты как?

— Да… я в порядке… просто платье испортилось. Ещё больше, — стараясь, чтобы голос звучал уверенно, сказала Мари. — Надо извиниться перед госпожой Валиет.

— Думаю, госпожа не сильно обидится, — посмотрев наверх, она увидела, что парень улыбается.

— Что это было?

— Не знаю. Пока не знаю, — ответил Амадис. — Но мы это выясним.

Заметив, что их окружили люди, Мари отстранилась от парня и постаралась принять независимый вид. Многие смотрели на труп, который всё ещё дымился чернотой. Но жрецы уже отгоняли их, говоря, что это небезопасно. Самый старый из них подошёл к Мари и Амадису и, кивнув головой, обратился к парню:

— Ваша светлость, приглашаю вас в храм. И вас тоже, госпожа… — старик уставился на девушку.

— Мари. Мари Уайт.

— И вас тоже, госпожа Мари, — потом опять обратился к парню. — Вы уже доказали всё, что хотели, и нам стоит обсудить про богов и их интересы.

Тут в их разговор вмешалась госпожа Валиет, заявляя, что девушке нужно привести себя в порядок и сменить одежду. И поэтому Мари сначала вернулась в гостевой дом, где её ещё раз пропустили через испытание, называемое помывкой. Но девушка была не против этого, ей нестерпимо хотелось смыть с себя кровь проклятого. Хозяйка выдала другое платье, и во время одевания всё не могла успокоиться.

— Ах, милочка, что же это творится! Проклятый в городе! Ну и что, что не в самом городе, но ведь так-то и окрестности под покровительством богов. А тут средь бела дня. И ведь никто не заметил. Что же тут творится?

— Раньше такого не было? — спросила Мари, пытаясь отдышаться в туго натянутом корсете.

— Я не припомню, чтобы такое было. Конечно, иногда ходят слухи про тёмные дела разных… особ, но в большинстве они просто наговоры глупых людей. Хотя нет, — женщина задумчиво подошла к Мари. Она крутилась у металлического овала, который служил вместо зеркала. Отражение было зеленоватым и тёмным. И размер его был маленький, сантиметров сорок. — Года три назад пошёл слух, что некто стал похищать детей бедняков, и их мёртвые тела находили через пару дней. Все тогда подозревали культиста тёмных, но доказательств так и не нашли, как и похитителя.

— Культисты? И что с похищениями? — переспросила девушка.

— Да, глупые люди, что служат злу. Представляешь, милочка, находятся люди, которые добровольно идут служить злу, обрекая себя и свои души на вечные муки. А похищения прекратились сами через несколько месяцев. Избранные богами, надо же, — госпожа Валиет взяла руки девушки, — неужели это правда, и боги снова отправили своих избранных в наш мир? Тебе пора в храм богов, милочка. Наверняка господин Матар уже заждался тебя.

Карета всё это время дожидался снаружи. На взгляд Мари, храм богов представлял собой странную смесь античных греческих храмов с соборами готической архитектуры. На входе её дожидалась та самая жрица, тоже сменившая одеяние.

— Госпожа, — кивнула она, как только Мари подошла. — Господин Матар ожидает вас, — её взгляд был подозрительно блестящим, будто она увидела кумира.

Глава 7

Огромный зал освещался высокими витражами. На них были изображены сцены сражений и молитв. Но своды всё равно тонули в полутьме с едва различимыми очертаниями чьих-то лиц. Колонны, соединённые арками, полукругом окружали зал, создавая видимость разделения. В нишах на высоком постаменте стояли статуи богов. Каменные великаны взирали вниз на молящихся. В каменных лицах застыло безразличие. Людей было много, но вели они себя тихо, только шептали молитвы, стоя или сидя.

— Она недовольна мной, — сказала Фиби и попыталась спрятаться внутрь платья через вырез. Мари взяла её на руки и спрятала духа, прижав к себе.

— Кто? — тихо спросила Мари, чтобы не привлечь внимание впереди идущей жрицы. Она и так часто оборачивалась, будто боясь, что девушка убежит.

— Флаймел, — также тихо ответила Фиби.

— Флаймел?

— Да. Я чувствую её внимание.

— Она сейчас здесь? — девушка посмотрела на статуи двух женщин, пытаясь угадать, кто из них Флаймел, а кто Затива. Все их лица были разными, и только по фигуре она отличила полную от самой большой и мускулистой. Потом она вспомнила про книгу и волосы у одной и перевела взгляд на другую.

Флаймел изобразили с длинными локонами, почти достающими до земли. Соединив руки впереди, она держала свечу, а на её плечах сидели непонятные существа. Посмотрев на Фиби, девушка стала догадываться, кто эти существа.

— Нет, не здесь… то есть, часть внимания здесь. Они все здесь. — Голос духа был еле слышен.

К этому моменту они пересекли зал и зашли в неприметную дверь. За ней был узкий коридор, обставленный по-простому, где были двери, ведущие в рабочие кабинеты. Пройдя по нему, они поднялись на второй этаж и попали в приёмную, где сидел старик в одеянии жреца. Без всяких излишеств.

— Брат Варм, — сказала девушка, кивнув старику, — госпожа Мари пришла к господину Матар по приглашению.

— Да, да, Ронея. Мне говорили, — несмотря на вид, старик легко поднялся с места и, чуть сгорбившись, пошёл к двери. — Подождите здесь.

Появился он почти сразу и, распахнув дверь, пригласил Мари пройти, а жрице сказал, что она свободна.

— Но я тоже хочу… — жрица сделала шаг вперёд, но быстро остановилась и растерянно посмотрела на Мари.

— Что хочешь? — непонимающе посмотрел на Ронею старик. — Тебя ждут прихожане.

— Я… да, брат Варм, я уже иду, — смиренно сказала Ронея.

Проводив взглядом жрицу, Мари вошла в дверь, оказавшись в большом кабинете, заполненном книгами, свитками и вещами из золота. Последних было слишком много. Амадис был уже тут и что-то пил из золотой чаши.

— Госпожа Мари, рад снова вас видеть, — старший жрец, улыбаясь, встал. — Прошу, присаживайтесь. Не хотите вина? Оно из герцогства Сордон. Пятилетней выдержки.

— Нет, спасибо, господин Матар, — Мари присела рядом с парнем, положив духа на колени.

Жрец всё так же улыбаясь, сел обратно, уставившись на девушку и на духа. Он был среднего роста, чуть полноватый, или его бесформенная одежда делала его таким. Карие глаза на морщинистом и безволосом лице смотрели цепко. Уже почти белые волосы образовали чёткую линию залысин по бокам, хотя небольшой головной убор закрывал макушку. Обилие украшений делало его похожим на витрину ювелирки.

— Я хотела бы узнать, что сегодня произошло? Как получилось, что проклятый оказался рядом с городом, и кто такие эти проклятые?

— Мы как раз обсуждали это с его светлостью, — жрец кивнул в сторону Амадиса. Теперь он утратил всякую весёлость. — Увы, мы пока не узнали, как это случилось. Бедный Валдан, как и его слуга, нашлись в палатке иссушенными до смерти. Ведётся допрос, кто видел их последними и кто подходил к палатке. А что касается самих проклятых… — Матар испил вина из своей чаши и стал задумчиво крутить его в руках. — Прежде я должен рассказать о самих богах и о враге, потом перейдём к посланникам богов. Его светлость поведал, что вы появились в этом мире меньше недели назад?

— Да, это так, — подтвердила Мари, посмотрев на Амадиса. Тот тоже держал свою чашку в руках, временами отпивая из неё.

— И, полагаю, общение с ними было непродолжительным? — глазами указав наверх, спросил Матар.

— Да, оно было коротким и без подробностей, — сказал Амадис.

— Понимаю. Это всегда так. Никто не знает, почему так происходит, но все посланники, о которых известно, всегда говорили одно и то же: «Круг, боги, задания» — и всё. И тянется это уже долго. Вам дадут книги, в которых описаны деяния прошлых избранных, последний, кстати, был лет сорок назад. Будут ещё книги про богов и о враге. Такие есть в каждом крупном городе, как раз на такие случаи. А сейчас я расскажу коротко. Как вы знаете, и, полагаю, видели их лично, — Матар хмыкнул и, положив чашу на низкий стол, откинулся назад в кресло. — Их семь, и зовутся они: Рогост Огненный Великан, бог воинов и воинского ремесла. Флаймел Страж Света — при упоминании богини Фиби задрожала и попыталась спрятаться в ладонях Мари, — покровительница духов и домашнего очага. Ещё её почитают маги как свою защитницу. Соротого Владыка Судеб, бог жизни и смерти. Затива Страница, богиня мудрости и ветров. Аморат Тихий, бог справедливости и тайн. Валанкен Хозяин Урожая, бог благополучия и изобилия, а также пива, и Суртур Буревестник, бог морей и вод. Этих богов почитают у нас и в окрестных странах…

— А как же восьмой? — перебил жреца Амадис.

— Простите? — удивлённо спросил Матар. — Какой ещё восьмой?

— Разве их было не восемь? Изначально, — парень посмотрел на духа, и Мари вспомнила тот вечер в деревне, когда Фиби рассказывала ей о своём задании и о богах. И о важном сведении. Точнее, об очень важном сведении, важность которого она не знает.

— Ваша светлость, уверяю вас, их всегда было семь. Может, вы слышали о духе, которого почитают некоторые люди? — Жрец вопросительно посмотрел на Амадиса.

— Может, и так, господин Матар. Прошу меня извинить, что перебили вас. Продолжайте, прошу, — Парень вежливо улыбнулся.

— Да, конечно. И так, боги. Их защита не даёт нам окончательно сгинуть под натиском порождений зла. Они хранят поселения и дороги. Помогают нуждающимся, изредка наделяя некоторых людей благословениями. Ронея — одна из таких, — Матар посмотрел на Мари, которая внимательно его слушала. — Ещё в младенчестве у неё заметили силы, и с тех пор она живёт здесь, в храме. Вы бы знали, как нам трудно отбиваться от центрального храма и всяких вельмож, — жрец решил пожаловаться. — Все хотят забрать себе таких. Тот же граф Родмот, у которого и так два целителя и даже маг имеется, и то каждый год посылает людей с очень выгодным предложением. К ней посылает.

Покачивая головой, он налил себе ещё вина и предложил Амадису, но тот отказался.

— Так о чём я? Ах да. Враг. Как и боги, враг был всегда. Даже в самых старых письменах есть упоминание о нём. Учёные мужи изучили все упоминания и пришли к неутешительному выводу, — лицо Матара было мрачным. — Мы проигрываем.

— Да, сэр Томали рассказывал нам, что зло захватывает поселения, и их становится всё больше, — на этот раз вмешалась Мари. Она гладила Фиби, чувствуя, как та мелко подрагивает. Сама девушка тоже была не в лучшем состоянии. Случившееся пару часов назад не хотело её отпускать.

— Всё верно, госпожа Мари, — с печалью в голосе согласился жрец, — и не только поселения. Самой большой потерей было королевство Ломари. Прошло около сорока лет, а мы до сих пор не знаем, что именно там происходит. Только и можем отбиваться от тварей, лезущих оттуда.

— Это как-то связано с последним избранным? — спросил Амадис, положив на стол свою чашу.

— Избранными, — после некоторого молчания ответил Матар. — Их было четверо. О троих точно известно, что они погибли, а о четвёртой не было вестей. Те же учёные мужи открыли закономерность, — Жрец замолчал, а потом, будто решившись, продолжил. — Каждый раз, когда боги посылают избранных извне, враг становится сильнее и действует настойчивее.

— Значит ли это, что нам… не рады? — Обеспокоенно спросила Мари.

— Нет, что вы, госпожа Мари! — замахал руками Матар. — Ни в коем случае. Вас направили боги, и никто не вправе препятствовать вам. К тому же, не всегда появление избранных влекло за собой беды. В большинстве своём они совершали выдающиеся подвиги.

— И умирали, — с усмешкой предположил Амадис.

— Да, ваша светлость, к сожалению, да. Все герои проживали недолго.

В кабинете наступила тишина, и все задумались о своём. Мари задумалась о том, что, оказывается, до этой беседы она была вполне сносном состоянии. Перспектива умереть с шансом, близким к ста процентам, сильно расстроила девушку. Ещё и гарантированные проблемы миру из-за их появления не добавляли ей оптимизма.

— Так что это за враг? — нарушил молчание Амадис.

— Никто достоверно не знает, — Матар слегка развёл руками. — Сколько бы мы ни просили, боги безмолвны к нашим просьбам. Учёные и маги, хотя это обычно одно и то же, считают, что это некий разум, сравнимый с богами. Мы видим проявления его порчи в проклятых и тварях. Иногда некоторые сходят с ума и добровольно соглашаются нести порчу к людям. Они очень скрытные, и не всегда их можно определить вовремя.

— Кстати, о проклятых, — встрепенулась Мари, — позочера я лечила детей купца Сераса, и они были прокляты.

— Серас? — жрец нахмурился, пытаясь вспомнить имя. — Да, я помню его. Вы уверены, что они были проклятыми?

— Да. Причём проклятие было сильным.

— Он приходил к нам, и детей привозил в храм, — Матар ещё больше нахмурился. — Тогда мы не смогли ничего найти. Ронея до сих пор переживает, что не смогла им помочь. Она навещала их пару раз в месяц, надеясь вылечить их. Прокляты, значит… — он вновь ушёл в раздумья, крутя в руках чашу.

— Я сегодня слышала, что такое уже было три года назад, — сказала Мари и поймала на себе удивлённый взгляд Амадиса.

— Не совсем, — жрец снова налил себе вина, и девушка стала уже подозревать в нём родственную душу сэра Томали. — Тогда действовал сумасшедший. Он похищал детей и, наверное, пытался провести над ними тёмные ритуалы. Но дело в том, что он совсем не знал, как это делать. Об этом не сообщалось всем, и я прошу вас тоже не распространяться, — Матар доверительно посмотрел на обоих собеседников. — Его вычислили, и при попытке задержать он сгорел.

— Тогда почему не сообщили об этом? Почему не успокоили людей? — задал вопрос Амадис.

— Понимаете… там были свои обстоятельства, — замялся жрец.

— Это какие? — в Мари поднялась волна возмущения. Какие могут быть обстоятельства, чтобы скрыть имя преступника?

— Могла пострадать уважаемая семья? — хмыкнул Амадис.

— Вроде того. И давайте оставим эту тему. Тем более, виновник уже мёртв. Так о чём мы говорили в начале? Новость о проклятых детях сбила меня с мысли. Надо сообщить это начальнику стражи и сэру Сармусу. Они занимаются расследованием случившегося днём, — жрец снова ушёл в себя. — Так о чём мы? О враге? О нём подробно узнаете из книг. Теперь о вас. По-хорошему, вам надо либо в столицу, где находятся центральный храм и самая сильная группа «Героев». Это люди, наделённые благословением богов. Либо в город Элтерес, что в берегах Бушующего моря. Оно считается городом магов, там же находится их храм. Если хотите, могу выдать вам всё необходимое, чтобы добраться до столицы, — Матар выжидающе уставился на парня и девушку.

Мари с Амадисом переглянулись, и девушка слегка покачала головой. Сейчас она не хотела никуда идти. Она хотела выяснить, что происходит в городе и кто наложил проклятие на детей Сераса.

— Благодарю, господин Матар, — вежливо сказал Амадис, — но мы ещё побудем гостями в вашем чудесном городе.

— Как считаете нужным, ваша светлость. Книги доставят в дом госпожи Валиет. А вам, госпожа Мари, я предлагаю позаниматься с Ронеей.

— Спасибо, господин Матар, — девушка кивнула и встала, как и мужчины.

— И ещё, — заговорил жрец у дверей, — настоятельно прошу вас не распространяться о темах нашего разговора. Они не для обывателей.

Парочка заверила, что будет «немы, как рыбы», после чего Матар проводил их к выходу из храма, где их ожидала карета госпожи Валиет.

Некоторое время ехали молча, пока Мари не решила спросить.

— Что думаешь насчёт… всего? — она провела руками, сделав неопределённый жест.

Пусть они ехали по мощёной улице, но даже так карета качалась, местами подпрыгивая. Молчаливая Фиби снова забралась на плечо девушки и будто уснула.

— Что кто-то недоговаривает, — ответил Амадис. — И что тебе стоит поскорее начать познавать свои силы, — он посмотрел на девушку. — Тогда сможем задать вопросы самым знающим.

Девушка молчала, потому что сама понимала: нужно поскорее научиться управлять заклинаниями полностью. Но когда ей успевать? Они здесь всего третий день, и уже столько событий. А теперь ещё и разговоры про богов и избранных. Почему они вдруг стали избранными? Разве Хранитель не говорил, что их не бывает? «Правда, он добавил, что герои сами себя куют. Но я то не хочу коваться!» Мысли Мари были не радостные.

Отказавшись от ужина, она сразу пошла спать. И, лёжа в постели, в её утомлённую голову пришла дурацкая мысль, что она не отчитала Амадиса за ещё более дурацкий розыгрыш.

(Как не говорил Драк Дракула, бла, бла, бла. Ну а что делать? Вот так они провели день.)

Интерлюдия: Рыцарь

Эту часть истории позвольте рассказать мне, вашему покорному слуге. Речь пойдет о славном малом, сэре Пирициге Тамоли. Его называли по-разному. Отец, например, Пири, а чаще всего — Безмозглый. Мать ласково называла Пиричик, что до сих пор не нравится сэру. Братья же обходились проще: Малой или «Эй ты!» А его господин и учитель, сэр Ланцел Протби, у которого он был в оруженосцах, называл его Шкетом. Да упокоят местные боги его душу. Впрочем, сэр Томали не был обидчивым. Он просто хорошо умел просить называть себя по имени. В разумных пределах, конечно. Например, против родителей и учителя свои способности он не применял, а вот братья, как сэр чутка подрос, не раз были биты.

Сэр Томали рос большим и крепким. С юного возраста, показав недюжинную силу, он стал практиковаться в ремесле рыцаря. Его суровый отец всегда говорил: «Тебе ничего не достанется, поэтому ты должен научиться хорошо убивать. Ведь если не научишься, ты умрешь от голода, потому что мозгов на большее не хватит». Впрочем, благородный Пирициг старший зря думал так про своего сына. Сэр Томали и правда не блистал ученостью, зато он хорошо понимал людей. Когда ему исполнилось шестнадцать, отец дал ему коня, кольчугу, шлем, щит и меч. И отправился безусый Пирициг к барону Юлдману. Господин барон отказался принимать его в свою свиту. Вместо этого попросил одного из своих рыцарей взять его в оруженосцы.

Сэр Ланцел Протби был толстым, чрезмерно толстым. За годы под его наставничеством сэр Томали понял, что его учитель хорош в чревоугодии и в разврате. За которые оруженосец его, скажем так, не очень уважал. Что иронично, ведь сам Пирициг не заметил, как перенял эти качества у своего учителя. Однако сэр Томали признавал, что и его учителю не чужды честь и достоинство. Сэр Ланцел погиб истинной смертью воина. Он пробил на острие кавалерийского клина строй врага. Тогда же погиб первый конь сэра Томали по имени Бур. Верный конь до последнего нес его, пока он скакал рядом со своим учителем. В те дни марабарские ублюдки, по мнению самого сэра, в очередной раз попытались отделиться от королевства, устроив войну. И это в то время, когда все людские земли страдают от общего Врага.

После смерти учителя и незадолго до смерти самого барона, барон Юлдман посвятил сэра Томали в рыцари. После войны сэр Томали не захотел присягать наследнику барона или кому-то еще. Он отправился в вольные хлеба. Доспехи, выданные домом барона, пришлось вернуть, и сэр Томали остался в том, с чего начинал. Благо, накоплений хватило, чтобы расширить кольчугу под ширину плеч и на сносного коня.

Вскоре он понял, что его отец был частично прав. Он умел только убивать, и хорошо убивать. Так что сэр Томали начал наниматься городам и вельможам с целью очистки окрестностей от всякого отребья. А их после войны хватало. Как часто бывает, после большой кампании происходит сотни мелких стычек с разбойниками, в которых превратились вчерашние враги и союзники.

Проходили годы, сэр Томали объездил большую часть страны, пока не встретил наших, ещё не голубчиков.

Не волнуйтесь, все впереди. Как было сказано в начале, про них, про любовь и все такое.

Так вот, в тот, ещё не вечер, на утоптанной дороге он встретил их. Мужчину в дорогом, но потрепанном одеянии и женщину в одном халате. Их слова звучали бредом, но после демонстрации силы госпожой все встало на места. Успокаивая разбушевавшегося Бура второго, сэр Томали понял, что это оно. То самое, которое он все время искал, даже сам не понимая. В тот момент в его голове ураганом пронеслись все легенды про избранных. Все подвиги, что они совершали. Все их деяния, которыми юный Пирициг заслушивался. И их великая цель — одолеть зло. Решение он принял сразу и поклялся следовать за героями в их пути. Точнее, поклялся следовать за госпожой, приняв ее как главную.

По новомодной традиции, пришедшей от рыцарей герцогства Сордон, сэр Томали даже пытался связать слова в стихи для своей новой госпожи.

“Ее глаза — будто звезды,

Ее локоны — словно заря.

Я пленник ее красоты,

Я слуга — она госпожа.”

Это, конечно, не баллады бардов и не сравнится с их хвалебными одами, но когда-то один бард хвалил строки сэра Томали. Правда, перед этим бард был тщательно избит за то, что не хотел обучать тогда еще не сэра «Поэзии». Но это к делу не относится. Главное то, что наша вся такая прекрасная героиня покорила сердце сурового мужлана.

И опять же, не стоит волноваться. Сэр Томали — не третий угол. Он просто следует моде своего времени. Вернемся к истории.

Едва прибыв в Оркон, сэр Томали понял, что не ошибся в своем решении. В городе творилось что-то подозрительное. Сначала проклятие у детей купца Сераса, потом нападение уже проклятого на его светлость Артуна. Все это наводило на мысли о слугах врага, действующих в городе. Значит, враг уже знает об избранных и решил попытаться уничтожить их. Госпожа поручила сэру поискать ещё людей, подвергшихся проклятию.

Поиски он начал с опросов купца и госпожи. Какие знаки ему следует искать, как выглядели дети до исцеления, где дети часто бывали. Получив данные, число которых было удручающе мало, сэр Томали пошел бродить по бедным районам.

Оркон не сравнить со столицей, но и захудалым городком он не был. Расположенный у берега судоходной реки, город имел причал вне основных стен, а также в него вели два торговых тракта. Побродив по трущобам, сэр Томали обнаружил шесть иссушенных трупов, точно как тот оруженосец Валдан и его слуга. Их ещё не успели сжечь, как требует учение Соротого. Все они были взрослыми, обоих полов. После сообщения об этих находках городские власти начали проверять все лочуги. Это вызвало массу недовольства у жителей. Результаты поисков и допросов ничего не дали. Все, кто был свидетелем, утверждали, что жертвы просто легли спать, а на утро их обнаружили такими.

Спустя неделю поисков люди шарахались от сэра Томали, небезосновательно подозревая проблемы с его приходом. В один из дней к нему подошёл мальчик-оборванец и несмело начал что-то лепетать.

— Господин… а… господин рыцарь… я Тил, меня зовут Тил.

Стоя под полуденным солнцем на причале, сэр Томали не сразу заметил худощавую фигуру.

— Что? Пацан, ты кто? — голос рыцаря напугал паренька. Тот дернулся, чтобы убежать, но, пересилив себя, произнес уже четко:

— Я Тил, господин. И у меня есть… как это… дело для вас.

— У тебя дело для меня? — еще больше удивился рыцарь.

— Я не это имел в виду. У меня… у моей тёти, кажется, то самое…

— Она внезапно заболела? — Пирициг уже начал понимать, к чему клонит мальчик.

— Да, она заболела, — Тил грустно опустил голову. — Я не могу дотащить её в храм, и не уверен, что ее примут там. А вы ищете тех, кто болен.

— Я не ищу тех, кто болен. Но давай посмотрим на твою тёту.

Тил привел его в маленькую, кривую лачугу, теснящуюся к деревянным стенам, окружающим причал. По дороге он рассказал, что ему, возможно, тринадцать. Так говорила тетя. Сколько себя помнит, он жил с тетей и не знал родителей. Лачуга представляла собой комнату с земляным полом и двумя лежаками у очага. На одном лежала худая женщина, на взгляд сэра Томали, даже старуха. Неприкрытые волосы растрепались, показывая обилие седых волос. Щеки впалые, кожа натянулась на костях, мутные глаза смотрелись слишком большими на исхудавшем лице. На очаге тлел огонь, а вся лачуга пропиталась дымом.

— Женщина, ты слышишь меня? — присев рядом со старухой, спросил Пирициг.

— Она не говорит. Только смотрит в никуда, — вместо женщины ответил Тил.

— Когда это началось? — рыцарь начал осматривать женщину.

— Так ей стало вчера. А болеет она уже вторую весну, — мальчик присел у стены, бездушно глядя на тётю. — В начале быстро уставала. Зимой два раза слегла, но поднималась сама. Но они были не такие. Господин рыцарь, это ведь оно, да? Она проклята?

— Это скажут жрецы, — Пирициг решил уйти от ответа, хотя видел все признаки, описанные госпожой и купцом.

Выйдя наружу, он поймал двух мужиков и заставил соорудить носилки, а потом еще и заставил тащить женщину до храма.

В храме нищую встретили неприязненно, что не удивило рыцаря. Сколько бы жрецы ни были приближены к богам, но они все равно оставались людьми. Только молодая жрица проявила толику сострадания. Она сказала, что не сможет ей помочь и нужно звать госпожу Мари. Госпожа Мари пришла еще час спустя и вновь сотворила чудо. После ее исцеления старуха превратилась в бабу.

Сидя в столовой храма, женщина отвечала на вопросы сэра Томали и его госпожи. Жрецы расщедрились на кашу и кусок хлеба. Даже для ее племянника. Хотя сэр Томали подозревал, что не будь здесь госпожи Мари, и этого им бы не дали.

Женщину звали Лирин, она работала, чем придется, но чаще всего нанималась на очистку рыбы. Она не поведала ничего нового. Позавчера она проходила очищение от грехов у жреца в одеянии служителей Амарота, и на утро ей стало плохо. Потом она мало что помнила. О своей продолжительной болезни тоже не смогла ничего сказать. Когда они доели кашу и уже собирались уходить, старший жрец спросил, как звали жреца Амарота. На что женщина задумалась и чуть удивленно ответила, что не знает его имени. По ее словам, он просто появляется у бедноты и исповедует каждого, кто попросит его. Теперь уже Матар задумался. Потом позвал всех жрецов, что были в храме, и попросил показать того жреца. Растерянная Лирин не узнала никого из них. По описанию, жрец был среднего роста, не старый, лыс, и одеяние у него было ношенное.

После ухода нищих госпожа Мари спросила у жреца Матара:

— Господин Матар, в городе есть малые храмы или, как вы их называете?

— Да, госпожа, — ответил Матар, все еще с задумчивым видом. — Так и называется —Малые храмы. Но они маленькие, и в них по одному человеку. И всех я знаю лично. Среди них нет, кто бы подошел под описание.

— Может, он из другого города? — говорила Мари, идя вслед за старшим жрецом. Они поднимались в его кабинет.

— Может, и так. Но всякий жрец обязан отметиться в храме, если таковой имеется. И это значит, что либо он притворяется жрецом, либо решил, что ему законы не писаны, — последние слова жрец произнес грозно.

Матар очень любил деньги и поэтому выбрал служение Валанкену, а не учтенный жрец в городе — это лишение части дохода. Ведь нищенка ни разу не обмолвилась, что отдавала дары за обряд искупления. Значит, неизвестный ничего не берет.

Начались поиски неизвестного жреца, что, предсказуемо, окончилось ничем. Его видели многие, но откуда он появлялся и куда уходил — не видел никто. Вполне возможно, что многие просто врали властям. В поисках участвовал и сэр Томали. Он решил попробовать поискать другим путем. Многочисленные наймы против разбойников проходили не только в поисках их стоянок в лесах и горах, но и в городах. Им нужно было куда-то девать награбленное. Поскольку, как бы ни была прекрасна шелковая ткань, она живот не наполнит. Часто перекупщиками выступали купцы средней руки, которые договаривались и с местными лордами, и с стражей. А еще часто на таких купцов работала всякая шваль в городах. Эти люди хорошо умели прятать и знали многое о другой стороне городов.

Первым, кого навестил сэр Томали, стал купец Серас. Счастливый семьянин клялся, что никак не замешан в темных делах. Но после хватания за воротник, смущаясь, признался, что иногда может и покупал товары у подозрительных лиц. Вторым, по наводке Сераса, стал некто Сычь, по имени Молтан. Большие глаза на круглом лице сначала смотрели хмуро, а потом испуганно. Честный торговец контрабандой никак не ожидал, что в такой солнечный день к нему в лавку заявится какой-то хмырь и будет избивать его. Два его амбала-балбеса лежали в отключке снаружи, а третий мелко скулил, хватаясь за сломанную руку.

— Господин! Клянусь всеми богами, я не замешан в этом! — Сычь болтал ногами, вися на руках рыцаря.

— Мой покойный отец всегда говорил мне, — голос Пирицига был спокойным, — «Сын, научись общаться с людьми. Потому что ты тупой и пропадешь, если не научишься». Но я не тупой и хорошо научился понимать людей. А ты, кажется, считаешь меня таковым, раз думаешь, что я не понимаю, чем ты тут занимаешься, — он сжал одежду у горла, прикрывая воздух.

И так, большие глаза Молтана стали еще больше, угрожая вылететь из орбит.

— Нет, господин! Я и не думал так! — просипел Сычь. У него всегда был страх, что его повесят, и вот оно, почти исполнилось. — Палец! — выпуская последний воздух из легких, сказал он. Его лицо покраснело, а побелевшие пальцы бессильно хватались за руки рыцаря.

Упав на пол, Сычь стал жадно хватать воздух, стараясь побольше затолкать его в себя.

— Говори, — услышал он сверху.

— Палец, его все называют Палец. Он… не мой. Мы вместе поровну, — отдышавшись, Сычь начал говорить все без утайки. Как бы парадоксально ни звучало, но, занимаясь столь опасным делом, ему еще не приходилось испытывать на себе методы уговора, которыми пользовался сам. — Он часто зависает в корчме Большого Бута. Его никто не короновал, но Палец вроде за главного у всех воров…

— У нас один король, — сильный удар ногой опять вывел весь воздух из легких у Сыча. — Его Королевское Величество Варило Непобедимый!

— Да… господин! Конечно же так! — заскулил Сычь. — Конечно же, только его величество Варило! Я оговорился. Палец… может знать… нет! Он точно знает про всех и про все, что творится в городе.

Сыч продолжал говорить, снова и снова повторяя одно и то же. Сэр Томали тем временем думал, что с ним делать. Убивать не стоило — многие видели, как рыцарь входил сюда. Но и оставлять все как есть было нельзя: Сыч мог донести Пальцу. Снова подняв Сыча, рыцарь начал говорить доходчивым голосом, на который был способен:

— Слушай внимательно, Сычь. Если Палец узнает, что его ищут, или я его не смогу найти, я вернусь. И тогда ты умрешь.

— Да он сам меня убьет, — Сычь замотал головой, пытаясь убедить рыцаря в своих словах. — Я ничего не видел! И парням скажу, они тоже ничего не видели. Мак идиот сам упал и сломал себе руку!

Оставив Сыча с его моральными травмами, сэр Томали отправился к гостевому дому госпожи Валиет. Нужно было согласовать действия с госпожой Мари и его светлостью. Нападать в одиночку в логово преступников он не будет. А вот стоит ли подключать к этому стражу, рыцарь был не уверен. Он был уверен, что в страже есть люди, которые докладывают Пальцу. Это все нужно обсудить. Мысль, что можно просто поговорить, ему в голову не приходила. И вот так шло дело.

А что было дальше, узнайте в следующей части, и начнется оно со слов: «Он овладел ею силой…»