Ведьма из большого города

Пролог

24 года назад

Сумерки уже опустились и придали небу насыщенный фиолетово-синий оттенок, как у копировальной бумаги. Фонари горели через один. Однако несмотря на недостаточное освещение и риск споткнуться о неровности на землистой тропе, Глафира не шла, а бежала.

Она бежала так, словно от этого зависела ее жизнь. Ноги поочередно отталкивались от земли, делая мелкие, но частые шажки. Пульс стучал в ушах; отрывистое дыхание, казалось, было слышно во всём селе. Льняные волосы Глафиры, собранные с утра в аккуратную косу, выбились из прически и выглядели так, будто она уснула с ней. Передние пряди падали на лицо, вынуждая Глафиру то и дело поднимать руку, чтобы откинуть их назад.

На дворе стоял конец августа. Уже ощущалось приближение осени: вечереть стало раньше, да и вечера стали заметно холоднее. Но бегущая по селу Глафира будто не чувствовала этого. Короткие шорты, такая же короткая спортивная кофточка с капюшоном и выглядывающий из нее весьма глубокий вырез светлой майки без рукавов – вот и всё, что было на ней.

На ногах же сидели кроссовки от "Адидас", чьи чрезмерно длинные шнурки были завязаны вокруг тонких девичьих лодыжек. Глафира с трудом успела ухватить объект желания во время очередной поездки в Москву. Даже то, что они были на размер больше и немного болтались при ходьбе, не заставило ее пожалеть о приобретении. Железный занавес упал, но заграничные джинсы и кроссовки по-прежнему разлетались как горячие пирожки.

Впрочем, сейчас Глафира не испытывала огромной радости от того, что могла себе позволить пробежаться вдоль сельских улочек в дефицитных адидасах. Горе заполнило не только ее сердце, но и все ее тело. Оно было готово выплеснуться подобно воде из закипевшего чайника, неаккуратно оставленного на плите нерасторопной хозяйкой. Часть этого горя уже успела выплеснуться со слезами, которые все еще стекали с лица Глафиры бурными горными ручейками. Однако облегчение все не приходило.

Вдруг девушка споткнулась и, едва ли не кувыркнувшись в воздухе, полетела на землю. Упав, Глафира ощутила, как засаднило колени и локти. Из-за этого слезы из ее глаз полились еще обильнее. Продолжая громко всхлипывать и срываясь на звучные рыдания, Глафира быстро вскочила на ноги и помчалась дальше. К своему дому.

Вернее, к месту, которое им когда-то было.

– Глафира! – окликнули девушку из глубины дома, когда она вбежала в деревянный дом, выкрашенный в кораллово-красный цвет, и громко хлопнула дверью. – Ты?

Глафира не ответила. Вместо этого она опрометью бросилась наверх, в свою комнату, и принялась спешно собирать вещи. Футболки, майки, шорты, юбки, шлепанцы – все летело в большую спортивную сумку. Слезы продолжали стекать по лицу Глафиры, но она упрямо заталкивала свои пожитки в сумку.

Она была твердо намерена уехать сегодня же. Последняя электричка уехала с полчаса назад, но можно же было и попутку поймать. Либо позвонить в службу такси, но для этого надо было спуститься в коридор – телефон был только там. В таком случае риск того, что мама все же убедит ее остаться хотя бы до утра, становился выше.

Ждать утра было слишком долго для Глафиры. Ни дня больше она не собиралась оставаться в этом доме и с этой женщиной, из-за которой погиб тот, кого она любила больше себя. Ее Володя. Первая и самая сильная любовь. Вряд ли кто-то когда-то сможет затмить его.

А уж если учесть, что они успели стать родителями одной маленькой девочки…

– Глафира, ты чего не отзываешься? – удивленно поинтересовалась мама, и Глафира зло обернулась к ней.

– Он умер, – с ложным спокойствием произнесла она, чувствуя, как слезы снова потекли по ее щекам. – Он умер там один, мама! Один! Слышишь?! Совсем один! Медсестра сказала, что Володя звал меня! А ты…

– Глафира, я тебя предупреждала, – тяжело вздохнула мама, а Глафира продолжила собирать сумку. – Этот секрет не только мой, но и твой. Ты меня не послушала, а теперь предъявляешь претензии… Что ты делаешь?

– Уезжаю, – буркнула Глафира, совладав наконец с капризной застежкой на молнии. Повесив сумку на одно плечо, она гневно посмотрела на мать, которая выглядела удивленной.

– Куда это?

– В Москву. – Глафира двинулась было на выход, но мать преградила ей дорогу. – Пропусти. Ты убийца. Я не хочу ничего общего иметь с убийцей.

Вопреки желанию Глафиры рассердить мать, спровоцировать ее на ссору и разрыв отношений, та выглядела спокойной. Немного грустной и уставшей, но в целом спокойной. При мысли об этом Глафиу затрясло.

– Это все твой дурацкий дар, – прошептала она, чувствуя, что едва сдерживается, чтобы не заорать на мать. – Почему ты не откажешься от него? Он же мешает!

Мама удивленно вскинула брови:

– Кому это он мешает?

– Тебе мешает! – рыкнула Глафира, крепче стискивая ремень сумки. – Если бы не он, может, папа был бы жив…

– Глафира, – мама строго взглянула на нее, – прекрати. Я не могу отказаться от дара. Если он был послан свыше именно мне…

– Я хочу отказаться от него, – заявила Глафира, продолжая воинственно глядеть на мать. – Я хочу любить и быть любимой, мама. И если дар мне в этом мешает, он мне не нужен.

Мама снова смерила ее обеспокоенным взглядом и покачала головой.

– Глупенькая, – выдохнула она, – ты совсем не понимаешь, от чего хочешь отказаться…

– Напротив. – В голосе Глафиры резко зазвучала сталь. – Глупо поступаешь именно ты. Ради какой-то магии отказалась от возможности построить счастливую личную жизнь. Я не хочу повторять твоих ошибок, поэтому сейчас же скажи мне, как я могу избавиться от него.

Мать продолжала смотреть на нее ничего не выражающим взглядом. Глафире на ум пришла только одна мысль: никто просто так ее не отпустит. Никто не позволит ей отказаться от магического дара исцеления, о котором она не просила.

Глафира всегда хотела только одного – быть нормальным человеком. Обычной девчонкой, которая бегает на свидания, принимает от мальчишек цветы и комплименты, а также может спокойно хоть по сто раз на дню говорить "я люблю тебя" тому, кто испытывает то же самое по отношению к ней.

Однако с самого детства мальчишки шарахались от нее, словно она была Квазимодо, а не симпатичной стройной блондинкой с серо-голубыми глазами. В отчаянных попытках быть как все и нравиться Глафира упорно носила мини-юбки, длинные волосы и крупные серьги. Пользовалась она и косметикой, чтобы утром в школе завуч снова тяжко вздохнула и повела ее смывать это, как она говорила, художество.

В восемнадцать Глафира сделала себе пирсинг в носу, как у моделей в заграничных журналах, которые в класс приносила ее подружка Олька Губина. Работа ее родителей позволяла им выезжать за границу, и они частенько привозили Оле что-то интересное и красивое. И это тут же становилось предметом зависти многих девчонок в классе.

Глафире до сих пор было немного стыдно за то, как во втором классе она украла красивую немецкую Олину куклу, а на вопросы расстроенной подруги отвечала, что понятия не имела, кому могла понадобиться диковинная игрушка. Оля долго оплакивала потерю, в то время как та преспокойно пылилась на чердаке у Глафиры, которая была уверена: совсем скоро у Оли появится замена этой кукле. Возможно, еще более красивая. И подруга быстро забудет об утрате.

Но Оля больше не приносила заграничных кукол в школу. Она даже перестала приглашать в гости подруг. В том числе и Глафиру. Та расстроилась, но все же старательно делала вид, что ее это не задевало. Сама при этом регулярно звала Ольку к себе в надежде, что той станет стыдно за свое негостеприимное поведение и она тут же исправится.

Несколько лет назад Олька Губина вместе с родителями переехала в Берлин. Она оставила Глафире адрес ее нового дома и сказала, что обязательно будет писать письма.

– И ты тоже пиши! – крикнула Олька на прощание.

Глафира написала и отправила. Но ответа от Ольки не пришло ни через несколько недель, ни через несколько месяцев. Прошло уже несколько лет, а Глафира до сих пор ждала весточки от школьной подруги, которая тоже уже наверняка вышла замуж и родила минимум одного ребенка.

Отряхнувшись от не слишком приятных воспоминаний, Глафира продолжала сверлить мать яростным взглядом. Губы ее поджались, а пальцы крепче перехватили ручку сумки.

Это все из-за матери. Из-за ее ведьминских штучек. Если бы не они, папа был бы рядом. Внес бы свой вклад в ее воспитание. Показал бы, что ее можно любить просто так. Потому что это она – Глафира, и второй такой нет и не будет. Да и дедушкой ее папа стал бы первоклассным. Глафира была уверена в этом.

А Володя не скончался бы, будучи абсолютно здоровым и крепким молодым мужчиной. Он бы имел возможность наблюдать за тем, как растет и крепнет его дочка – первая и теперь уже единственная. А также наверняка проводил бы немало времени в гараже с тестем, который полюбил бы его как родного.

Вновь окинув Глафиру взглядом, мама сдалась:

– Если я дам тебе рецепт ритуала для отказа от дара, останешься до утра? А на первой электричке и поедешь в Москву…

Глафира вздохнула и кивнула. Заметив, что лицо матери просияло, она на доли мгновения ощутила угрызения совести.

Ведь оставаться до утра она все-таки не планировала.

Получив инструкцию по избавлению от дара, который препятствовал любой попытке построить личную жизнь, Глафира отправилась в свою комнату и сделала вид, что легла спать. На самом же деле она принялась ждать, когда мать уснет. Едва дом затих, Глафира подхватила сумку с вещами, аккуратно выбралась на улицу и что было мочи побежала.

Вот только не знала Глафира, что ее мать все-таки не спала в ту ночь. Она смотрела в окно своей комнаты и с ноющим сердцем наблюдала за тем, как единственная и горячо любимая дочка – молодая и неопытная, сама с год назад ставшая матерью – убегает в темную сельскую ночь.

Глава 1

Выйдя из электрички на станции "Худяково", Юнона бодро шагала в сторону дома своей бабушки Агриппины. В определенный момент времени та стала ей ближе матери, а также научила выращивать и консервировать ее любимые фрукты и овощи. За это Юнона была бабушке очень благодарна.

Еще, правда, бабушка Агриппина часто спрашивала, зачем Юнона опять покрасила волосы свёклой. С момента окончания медколледжа у нее действительно были волосы темно-розового свекольного оттенка. Юнона же на бабушку не обижалась: знала, что та просто так шутила.

Сегодня у бабушки Агриппины был день рождения. По этому случаю Юнона отпросилась с работы пораньше, чтобы приехать к ней и не слишком поздно. Руки приятно охлаждал фруктовый торт, который Юнона купила для своей бабушки по пути.

Сегодня бабушке Агриппине исполнялось девяносто пять и Юноне хотелось побаловать любимую родственницу чем-то особенным – та нечасто ела торты.

– Бабушка, я приехала! – крикнула Юнона, скидывая кроссовки и проходя в комнату. Бабушка Агриппина сидела в кресле и смотрела куда-то в одну точку. Казалось, она совершенно не заметила ее приезда. Обычно бабушка всегда ждала ее на пороге либо сразу же откликалась на голос внучки.

Позвав бабушку еще несколько раз, Юнона всерьез забеспокоилась, когда та не ответила.

– Бабушка!

Юнона села на колени напротив старушки и сжала ее морщинистую руку. Внезапно бабушка Агриппина очнулась.

– Юнона, – немного скрипящим голосом констатировала она, встретившись глазами с той. – Пришла?

– Конечно. Куда я денусь, – улыбнулась Юнона и только собралась было сказать что-то еще, как бабушка негромко заговорила:

– Я совсем скоро умру. Поэтому слушай внимательно: ты – потомственная ведьма. И я тоже. Твоя мама тоже была бы ведьмой, если бы не отказалась от дара, но ты – мы с тобой – самые настоящие ведьмы. Мы обладаем даром исцеления. Можешь использовать его самостоятельно и при приготовлении лекарств на основе трав. Отказаться от дара можно, но тут есть правило: отказавшись от дара, вернуть ты его не сможешь.

Пока Юнона озадаченно хлопала глазами, бабушка Агриппина продолжила:

– Знаешь, почему у тебя нет отца? Он узнал, что мы с твоей мамой – ведьмы. Мужчины не могут быть с ведьмами нашего рода. Такова наша природа. Впрочем, исключение все же есть: мужчина может быть твоим женихом только в двух случаях – либо ты отказываешься от дара, либо мужчина не знает, что ты ведьма…

– Бабуль, это какая-то ерунда, – наконец отошла от потока неожиданной информации Юнона. – Ведьма, зелья, лекарства… Ну какая из меня ведьма? Я обычная девчонка со смешным именем, которая выросла в городе и пользуется благами цивилизации…

– Послушай меня внимательно, – так же негромко, но строго перебила ее бабушка, – ты можешь не верить, но однажды дар прорвется и тебе придется учиться им управлять. Это будет сложно, но ты справишься, я уверена. В шкафу на самой верхней полке и в потайном отделении, что за ней, – мои дневники и книги по использованию трав для исцеления. Если у тебя будут вопросы – обращайся к ним. Ко мне ты вряд ли успеешь обратиться. У нас осталось мало времени…

– Бабушка, кажется, ты переутомилась, – с беспокойством заметила Юнона, недоумевая, с чего вдруг бабушка начала говорить о том, что они с ней ведьмы. – Давай ты поспишь, а завтра отметим твой юбилей. Торт подождет в холодильнике до утра, это не проблема.

Бабушка Агриппина вдруг посмотрела на нее осмысленным взглядом и спустя несколько секунд раздумий сказала:

– Давай сейчас съедим по кусочку торта. Завтра меня тут не будет.

– Да ну тебя, бабуль! – внезапно начала сердиться Юнона. – С чего бы тебе тут не быть завтра? Еще на моей свадьбе погуляешь! А может, и правнуков застанешь. Я сейчас отрежу тебе кусочек торта, ты его съешь и ложись. Сама говоришь всегда, что утро вечера мудренее…

Направляясь в кухню, Юнона чувствовала, что бабушка провожала ее внимательным и в то же время каким-то задумчивым взглядом. Юнона же открыла коробку, вытащила нож из деревянной подставки и аккуратными быстрыми движениями нарезала торт на куски. Достав два блюдца, Юнона подцепила один из кусков ножом и быстро переложила его в тарелку. Сделав то же самое со своим кусочком, Юнона положила на блюдца маленькие серебристые ложечки, подхватила оба блюдца и вернулась в гостиную.

Несмотря на то, что выражение лица бабушки Агриппины было безмятежным и спокойным, Юнона сразу поняла, что что-то было не так. Поставив блюдца на комод и подойдя к бабушке, она попыталась пощупать пульс и, не найдя его, отскочила.

Бабушка была мертва.

Юнона застыла на месте, а затем медленно опустилась на колени. Желание отведать торта в честь бабушкиного девяностопятилетия моментально улетучилось, ведь если именинницы уже не было в живых – какой был смысл?

***

Когда бабушку увезли, Юнона позвонила матери. Получив грустную новость, та помолчала несколько секунд, а потом странным голосом произнесла:

– Я надеялась, хоть под сотню лет она наконец забудет об этой ерунде.

– Какой? – не поняла Юнона. Трубка вздохнула:

– О том, что мы якобы ведьмы.

– Но… мы же ведьмы, не так ли? – аккуратно уточнила Юнона. Она боялась, что мама откажется отвечать на ее вопрос или, чего доброго, солжет. Отношения матери и бабушки были непростыми, а в последние годы они вообще не общались, и Юнона не знала, захочет ли мама приехать на похороны.

Она надеялась, что захочет: все-таки бабушка Агриппина была ее мамой. Надо бы проводить ту в последний путь как следует.

– Мам, ты же приедешь на похороны? – задала Юнона следующий вопрос, так и не получив ответа на предыдущий. Голос матери стал жестче:

– Нет. Пусть ее похоронит государство. Я не собираюсь ни копейки тратить на ее могилу.

– Она же твоя мама! – укоризненно воскликнула Юнона. Родительница была непреклонна:

– После того, как она променяла моего отца и меня на свою магию, она мне не мать. Ты когда в город возвращаешься?

– Как только бабушку похороню – вернусь, – твердо заявила Юнона. Мама только фыркнула и бросила трубку. Юнона тяжело вздохнула.

Бабушка сказала, что в их роду мужчина может быть только если не знает о ведьминском даре женщины либо если женщина от этого дара отказывается. Возможно, это то самое объяснение неудач в личной жизни, которое Юнона искала всю свою жизнь.

За все двадцать четыре года жизни у нее ни разу не было романтических отношений. Юнона никогда не могла похвастаться толпами поклонников. Порой встречались юноши и даже взрослые мужчины, которые проявляли к ней симпатию, вот только несмотря на все попытки Юноны продолжать знакомство и развивать отношения, что-то отталкивало кавалеров от нее. Придумывая иногда откровенно идиотские отговорки, они быстро с ней прощались.

Юнона всегда грустила из-за этого, однако мать постоянно говорила, что это просто не ее человек. Когда она встретит того, кто будет ей нужен, предназначен для нее – он не убежит. А тут вот как получилось – в ее роду по женской линии есть дар, не подпускающий мужчин.

Юноне стало грустно. Нельзя было сказать, что она плохо жила холостячкой, но иногда ей так хотелось испытать счастье быть любимой и любить. Просто чтобы хотя бы немного побыть как все. Однако, кажется, ей было не суждено этого сделать.

Ужасно не хотелось проводить ночь в доме, где несколько часов назад умерла ее бабушка, но так как на дворе была ночь, другого выбора не оставалось. Общественный транспорт уже не ходил, а такси вызывать Юнона не хотела – для нее, работавшей медсестрой, это было дорого.

Просить денег у матери ей тоже не хотелось. Поэтому, постелив себе в комнате, в которой ночевала обычно, Юнона открыла окно, легла в кровать и принялась размышлять.

Она бы соврала, если бы сказала, что новость о даре не стала для нее настоящим шоком. Юнона всегда считала себя максимально обычной и ничем не примечательной – ну разве что именем и отсутствием хоть сколько-нибудь длящихся романтических отношений.

Насколько она знала, имя ей дала бабушка, в то время как мама планировала назвать ее Еленой. Отчество же было либо выбрано случайно, либо ее отца действительно звали Василием. Юнона не раз думала о том, что хотела бы разыскать его. Однако она понятия не имела, с чего начать.

Никаких сведений о нем у нее не было. Его фотографий дома – тоже. Сама мама о нем никогда не рассказывала. Как будто этого человека вовсе не существовало. Юнона мрачно подумала, что такое в принципе могло быть: ей просто выбрали случайное отчество.

Мысли о даре никак не давали ей покоя. С одной стороны, Юноне было любопытно узнать, сможет ли она научиться управлять этим даром и применять его в благих целях. А с другой – ей было страшно, что из-за него ей придется всю жизнь прожить одиночкой. Искушение избавиться от дара было так же велико, как и оставить его. Однако Юнона никак не могла решить, что хотела сделать больше.

Ее напряженные размышления так и не дали никакого результата. Проворочавшись несколько часов, Юнона уснула.

1.2

Проснувшись от солнца, бьющего в окно, Юнона сначала не поняла, где находится, но оглянулась и поняла, что она была на даче у бабушки. Как следует потянувшись и встав с кровати, Юнона спустилась на первый этаж и окликнула бабушку.

Ответа не последовало. Юнону это очень удивило, но потом она подумала, что бабушка могла выйти в магазин за хлебом. Она очень любила свежий хлеб.

Когда Юнона прошла в гостиную и ее взгляд упал на два блюдца с лежащими на них кусочками торта, в памяти сразу всплыли события вчерашнего дня. В горле Юноны образовался ком, который она усилием воли заставила себя проглотить. Да, бабушка умерла, но это же должно было когда-то случиться. Кому как не Юноне, работающей в больнице, об этом знать?

Каждый день кто-то из пациентов умирал. К этому Юнона уже более или менее привыкла. Хотя ей до сих пор становилось не по себе, когда приходило время сообщить родным, что их родственник скончался. А вот к уходу собственной бабушки Юнона так и не успела подготовиться.

Бабушка Агриппина прожила довольно долгую и насыщенную жизнь. Из крестьянки-знахарки она стала первоклассным фармацевтом, хотя ей пришлось приложить немало усилий, чтобы научиться писать и читать – она была уже довольно взрослой. Юнона знала, что знахарство ее бабушка не забрасывала даже во времена советской власти, когда ставка делалась на научно-технический прогресс, а не на религию и уж тем более магию.

Когда Юнона приезжала к бабушке Агриппине на летние каникулы, как минимум раз в неделю к ним обязательно заходил кто-то из соседей. Бабушка отдавала им баночки и бутылочки с этикетками, написанными бабушкиным витиеватым почерком.

Соседи же давали в обмен какие-то продукты – то, что выращивали на своих участках, – либо протягивали несколько купюр. На вопросы маленькой Юноны, почему тетя Вера или дядя Коля давали ее бабушке деньги, бабушка Агриппина лишь улыбалась и говорила, что это подарок.

– Традиция такая, – сказала она как-то раз. – Я отварчик дарю тете Вере, а она мне в ответ дарит денежку или сметану. Я сметану готовить не умею, а Вера – отвары. Поэтому мы и дарим друг другу то, что делаем лучше всего.

Лишь сейчас Юнона поняла, что это были не простые отвары на основе трав, как их назвала бабушка в ответ на прямой вопрос внучки. Эти смеси, мази, сборы трав были очень даже волшебными снадобьями, изготовленными из трав и каких-то других ингредиентов. И, возможно, приправленными каким-нибудь заклинанием.

Кстати о них… Бабушка же упоминала какие-то книги. "В шкафу на самой верхней полке, – услужливо подсказал бабушкин голос в мыслях. – И в потайной полке, что за ней."

Юнона кивнула самой себе и полезла в указанное место. Бабушка использовала только один шкаф – тот, который стоял в ее комнате. От остальных она постепенно избавилась, заменив на тумбочки и комоды.

Оказавшись в бабушкиной спальне, Юнона ощутила, как что-то защемило в сердце. Комната выглядела так, будто ее обитательница ушла, но планировала вернуться. Кровать была наполовину закрыта одеялом, в ногах лежало покрывало. Одна занавеска была открыта, а на прикроватной тумбочке лежал какой-то блокнот.

Решив посмотреть его позже, Юнона распахнула двери шкафа. Она взяла стул и, поставив его перед шкафом, залезла на него. Полки дохнули на нее стариной и чем-то резким и сладковатым вроде пластин от комаров. Наверное, бабушка хранила здесь шерстяные вещи, а чтобы их не съела моль – проложила чем-то душистым.

Юнона вдохнула приятный запах, но не слишком сильно – чтобы не закружилась голова, – после чего принялась копаться в содержимом полок. Часть нужных книг нашлась сразу на верхней полке, а вот до ее задней стенки Юнона уже не дотягивалась.

"Надо в следующий раз стремянку взять", – подумала она, когда слезла со стула с книгами и блокнотами в обнимку. Закрыв шкаф, Юнона плюхнулась прямо на бабушкину кровать и открыла первый попавшийся блокнот с обложкой из темно-красной кожи. На форзаце не было написано ничего, кроме "1940-1950".

Пролистав несколько страниц, Юнона поняла, что это был своего рода дневник. Почерк был неуверенным и чрезмерно крупным. Похожим на почерк ребенка, который только учился писать прописью.

Приученная к врачебным почеркам Юнона довольно легко прочитала содержимое дневника. В данном блокноте бабушка рассказывала, что наконец-то научилась писать так, чтобы можно было записывать свои мысли, которых у нее было много.

"С 12 лет я знаю, что я ведьма, – читала Юнона. – Мама сказала, все женщины в нашей семье – ведьмы. Они обладают даром исцеления и используют его, когда готовят отвары из трав. Я спросила, можно ли использовать его просто так. Мама сказала, что лучше не стоит. А то плохо будет."

Юнона пролистала дневник еще немного в поисках чего-нибудь интересного и остановилась на одной из страниц.

"Сегодня мы с мамой поругались. Я сказала, что мне очень нравится Коля, внук соседки тети Нины. Мама кричала на меня. Говорила, что раз я ведьма, я не должна думать о мальчиках. Если буду ходить с ними гулять – плохо будет. И мне, и им. Как это ужасно!”

– И не говори, бабушка, – прошептала Юнона и продолжила читать запись, сделанную через несколько дней после этой.

"Мы с мамой говорили вчера о моем даре. Мама сказала, женщины нашего рода не могут быть с мужчинами, если они знают, что мы ведьмы. Женщины нашей семьи обычно используют мужчин как способ завести детей и все. Никаких прогулок, никаких цветов, никаких песен под окнами… Никакой любви! Я очень злая. Мне очень грустно.”

Юнона подумала о том, что ей теперь тоже стало очень грустно. Бабушка Агриппина с самого детства знала, что ей бессмысленно влюбляться. Должно быть, скрывать ведьминский дар ей давалось непросто и она боялась, что невольно выдаст себя. А согласно дневнику и тому, что бабушка сказала перед смертью, это было чрезвычайно опасно.

Теперь Юнона по-настоящему испугалась: неужели она теперь точно никогда не сможет построить отношения из-за необходимости хранить свою тайну?

О том, что она могла отказаться от дара, Юнона даже не думала – если ей свыше была дана такая способность, было бы очень глупо отказаться от нее по собственной воле. Дар исцеления очень полезен и может помочь многим. А если вдобавок она, Юнона, сможет научиться чему-то еще вроде способности готовить любовные привороты или даже общаться с животными – это будет еще лучше.

Ее всегда манила природа во всех ее проявлениях. Величественные горы, густые леса, разнообразие фауны средней полосы – и то только потому что в других странах и на других континентах Юноне пока что не доводилось бывать.

Манили ее и быстрые реки с опасными течениями, и цунами, которые Юнона, к счастью, наблюдала лишь на видео и картинках… Она никогда не понимала почему, но ее всегда влекло к природе. А та так или иначе заботилась о ней, помогала.

Однажды Юнона убежала глубоко в лес, когда они с бабушкой ходили за травами. Обнаружив, что вокруг никого не было, маленькая Юнона струхнула. Но потом будто какой-то голос заговорил с ней и позвал к себе. Следуя за красивым женским – это Юнона помнила особенно хорошо – голосом, она вышла к кустарнику с какими-то ягодами.

Те были очень похожи на малину. Разглядев их получше, Юнона убедилась, что это и было малина, просто дикая. Она аккуратно оторвала несколько ягод и принялась медленно поедать их, не забывая разглядывать лес вокруг. Немного поодаль, за еще какими-то кустарниками, Юнона увидела, как шевелилось что-то большое и коричневое.

"Медведь!" – сразу же подумала она, но отходить не спешила. Юнона надеялась, что медведь выйдет к ней и она сможет получше разглядеть его. А может, даже и пообщаться с ним. Юнона очень любила мультики про героев, которые умели общаться с животными, и мечтала тоже научиться так делать.

Однако вскоре коричневое за кустами исчезло, а кустарники перестали колыхаться. Немного разочарованная, Юнона повернулась было в обратном направлении, когда совсем рядом услышала громкий оклик бабушки. Несколько мгновений спустя та вышла из тех самых кустов, за которыми скрылся медведь.

Бабушка очень сильно ругала Юнону за то, что та ушла от нее. Но когда Юнона спросила про медведя, который был в тех кустах, бабушка Агриппина резко ответила, что там никого не было. Впрочем, спустя мгновение она допустила, что медведь вполне мог находиться за теми кустами, но потом ушел, так как услышал приближение человека.

Решив продолжить изучение дневников позже, Юнона отправилась в магазин. В холодильнике, как ни странно, почти ничего не было. Может, бабушка действительно предчувствовала свою скорую кончину и потому ничего не покупала?

Глава 2

По пути в магазин Юнона то и дело вертела головой. Ей было интересно рассмотреть, как изменилось село, в котором практически всю жизнь прожила ее бабушка. Еще вчера вечером по пути с железнодорожной станции Юнона успела заметить, что с момента ее последнего приезда год назад появилось немало новых домов.

В основном почему-то деревянные, они были похожи на старинные богатые терема. Резные ставни, различные украшения из дерева и разноцветная окраска создавала впечатление, что это не просто село в дальнем Подмосковье, а какое-то сказочное место. Солнечный погожий денек лишь усиливал это ощущение.

Как обычно неторопливо ступая вдоль дороги, Юнона с восхищением разглядывала каждый дом. Напротив некоторых она даже останавливалась, чтобы поподробнее рассмотреть и дом, и участок, если тот был заметен за забором. Параллельно с этим Юнона делала и то, что любила делать в городе – фантазировала о том, какие люди обладают каждым домом. Живет там один человек или, что вероятнее всего, семья? Насколько она большая? Чем занимается каждый ее член? Если в семье есть дети, ходят они в местную школу или ездят в ближайший город? Если ездят, то во сколько им приходится вставать каждое утро? А когда созревает урожай, помогают ли дети по хозяйству?

Будучи маленькой, Юнона завидовала местным ребятишкам, которые жили тут круглый год. Например, Лене Ерыгиной, которая вместе с ней и бабушкой Агриппиной ходила в лес и училась отличать ядовитые растения от неядовитых. Или Саше Ульянову, с которым у Юноны были вечные контры – тот частенько дразнил ее из-за имени и интересовался, куда же подевался Авось, а Юнона с подачи другой своей приезжей подруги Светы Басовой в ответ называла его серой безликой массой. А все потому что Александр – одно из самых распространенных имен в России. Было, есть и, скорее всего, будет.

Помнила Юнона и спокойного Олега Чайкина. Тот был немного постарше и нечасто появлялся на улице, но если выходил гулять с сельскими ребятами, то большую часть времени все равно проводил где-то в своих мыслях. Юнона всегда считала Олега наиболее интересным и рассудительным собеседником, но так и не осмелилась первая начать с ним разговор.

Зато другая подруга, Инна Шевякова, которую все почему-то называли Нюсей, времени зря не теряла и активно подкатывала ко всем мальчишкам в компании. Разумеется, это вызывало неприязненные взгляды со стороны девчонок. В том числе со стороны Юноны, которую представители противоположного пола всегда обделяли вниманием.

Юнона с грустью подумала о том, что сейчас-то они все такие же взрослые, как она. Небось тоже переехали в город или вообще в мегаполис вроде Москвы или Санкт-Петербурга и не вспоминают об этом крошечном населенном пункте.

Она же с тоской думала о том, что тех соседей, которых она знала, когда была маленькой, здесь уже нет, наверное. А когда вынырнула из размышлений, Юнона удивленно приподняла брови. Она и не заметила, как дошла до небольшого магазинчика.

Он располагался в деревянной избе, похожей на новые домики, и был очень похож на магазины у дома в ее московском детстве. Снаружи висел большой круглый логотип "Кока-Колы", а внутри располагались горизонтальные холодильники, прилавки со всякой всячиной, продуктовые весы в форме веера на рукоятке и цве́та "номерных" вагонов метро. На стенах обычно висели полки с другим товаром. На самых верхних таких полках стояли крупные копии упаковок соков популярных марок и старенькое радио, которое передавало какую-нибудь зажигательную мелодию.

Совсем позабыв о том, что она сейчас не в Москве, а в дальнем Подмосковье, Юнона зашла в магазин энергично пританцовывая. Лишь когда ее глаза встретились с ошарашенным взглядом паренька лет двенадцати, Юнона ощутила, как щеки, словно яблоки в августе, наливаются горячим румянцем.

Хотя… Может, это солнце просто нагрело ей лицо, а из-за магазинной прохлады она почувствовала это только сейчас?

Продавщица, женщина лет тридцати, сидела за прилавком и читала какой-то журнал. Однако подняв на мгновение глаза, тут же откинула прессу в сторону и деловито поднялась.

– Доброе утро! – как можно любезнее поздоровалась она, и голос показался Юноне смутно знакомым. – Слушаю вас.

– Я… А-а-а… Можно я сначала посмотрю, что у вас есть? – зарделась Юнона еще больше, а сама в это время пыталась понять, знакома ей все-таки продавщица или нет.

Та же смотрела на нее так, будто в магазин только что не Юнона зашла, а принцесса Диана. В мыслях Юноны невольно проскользнул намек на то, что молодая женщина за прилавком ей все-таки знакома. Память же никак не желала подбрасывать ей имя или хотя бы образ из детства-отрочества.

– Конечно можно, – отозвалась продавщица таким тоном, будто Юнона спросила, точно ли дважды два равняется четырем.

Повернувшись к пареньку, который все еще был здесь, женщина немного раздраженно спросила:

– Макар, ты выбрал?

Парнишка затравленно посмотрел на нее, на Юнону и затем вздохнул.

– Я вот это хочу, – показал он на шоколадное яйцо, – но… Теть Инн, а вы можете в долг дать? Я отдам, честное слово!

– Макар, – закатила глаза продавщица, а Юнона теперь во все глаза глядела на нее в попытках увидеть знакомые черты, – я тебе уже дала один раз в долг. Ты до сих пор его не оплатил. Пока не вернешь этот долг, нового не получишь! И вообще…

– Инна? – осмелилась прервать ее тираду Юнона, и продавщица удивленно посмотрела на нее. – Шевякова? Это ты?

Смерив ее сканирующим взглядом, женщина вдруг округлила глаза и перегнулась через прилавок, будто стараясь разглядеть Юнону получше.

2.2

– Юнона? – ошеломленно прошептала она, и Юнона с улыбкой закивала. – Боже ты мой… Откуда ты… Как ты… Что ты тут делаешь?

К удивлению Юноны, улыбка на лице Инны выглядела довольно искренней. Да и сама Юнона чувствовала радость от того, что встретила кого-то знакомого. Она-то еще совсем недавно была уверена, что все, кого она знала, разъехались либо умерли.

– Да я так… к бабушке приехала, – честно ответила Юнона, понимая, что рано или поздно правда все равно всплывет наружу. – А ты? Ты тут живешь, что ли?

Улыбка Инны стала немного грустной:

– Как видишь. Слушай, ну какая ты… – она оглядела ее с неподдельным восхищением во взгляде – … красотка! Формы, талия… И волосы… Тебе очень идет! Сколько лет мы не виделись, что ты успела так измениться?!

Юнона снова улыбнулась как можно более жизнерадостно:

– Я каждое лето приезжала. И поэтому тоже не понимаю, как мы с тобой ни разу не пересеклись.

– Да я тоже, – откликнулась Инна и вдруг спросила:

– Как твоя бабушка, кстати? Дня три не видела ее у нас. Она еще говорила, что заедет в райцентр к моей маме за петрушкой…

Внутри Юноны все упало. Однако она сочла правильным признаться:

– Бабушки Агриппины больше нет. Она… умерла.

Глаза Инны едва не выкатились из орбит:

– Как это? Когда?!

– Сегодня ночью, – выдавила Юнона, ощущая, что ее изнутри всю колотит. – А если точнее… вечером.

Инна продолжала смотреть на нее во все глаза, а к руке Юноны кто-то прикоснулся. Обернувшись, она заметила того паренька, который просил у Инны киндер-сюрприз в долг. Серо-голубые глаза с россыпью веснушек под ними пристально смотрели на Юнону, и в конце концов мальчик негромко сказал:

– Примите мои соболезнования. Агриппина Юлиановна была классной учительницей.

Юнона с непониманием уставилась на него.

– Учительницей? Она же…

– Нет, не в том плане, что она в школе преподавала, – ответил мальчишка ломающимся голосом. – Она научила меня травы всякие собирать. Ну, чтобы лечебные настои делать. Рассказала, какие растения ядовитые, а какие нет. Еще мы с ней птиц слушали. И даже домики для них делали! А еще… она мне как-то жизнь спасла. Как Супермен, – восторженно улыбнулся парнишка, и Юнона неосознанно приложила руку к груди.

Ей очень хотелось выведать подробности волшебного спасения, но голод оказался сильнее. Поэтому Юнона лишь кивнула и снова вернула внимание Инне, которая с интересом наблюдала за ними.

– Итак, я возьму…

Юнона принялась перечислять все, что хотела бы взять, а сама бросила взгляд на прикассовую зону. К своему ужасу, она не увидела там терминала для оплаты картой. Дрожащими руками Юнона полезла в поясную сумочку за кошельком и обнаружила некоторое количество наличных.

Мама все время проедала ей плешь на тему того, что наличные обязательно должны быть. А то вдруг терминал не работает или на пути встретился только маленький какой-то магазинчик, которому содержание этого самого терминала дорого обходится.

Поубавив аппетиты – то есть отказавшись от покупки сока и нескольких йогуртов, – Юнона бросила взгляд на мальчика, все еще пожирающего глазами витрину, и вдруг сказала:

– Инн, а дай мне еще киндер-сюрприз.

Мальчишка посмотрел на нее с тоской, а Инна недоверчиво покосилась на него. Однако все же положила сладость рядом с кассовым аппаратом. Юнона все оплатила, а потом произнесла:

– Сколько тебе этот мальчик должен?

– Юнона, – предостерегающе произнесла Инна, но Юнона с необычайной для нее настойчивостью возразила:

– Я заплачу за него. Один раз.

Инна сверлила парнишку взглядом, а тот старательно делал вид, что ему интересны лампы на потолке. Наконец, она цокнула языком и назвала сумму. Юноне та показалась незначительной, поэтому она вытащила из кошелька еще купюру и протянула Инне. Когда та приняла ее, Юнона как можно быстрее сложила все в пакет, а шоколадное яйцо протянула пареньку.

– Держи. Это тебе.

– Спасибо вам большое! – просиял мальчишка и блестящими глазами уставился на Юнону. Улыбнувшись ему, она попрощалась с Инной и направилась к выходу.

Когда она немного отошла от магазина, ее догнал тот самый мальчик.

– Давайте я вам помогу до дома донести.

– Нет-нет, не надо, – поспешила ответить Юнона. – Мне совсем не тяжело.

Мальчишка нахмурился и забавно сморщил нос.

– Вы сутулитесь, – с торжествующим видом констатировал он. – А когда только вошли в магазин, у вас была прямая спина. Значит, сейчас вам тяжело. Зачем вы врете?

Юнона изумленно взглянула на парнишку, а тот неожиданно взял из ее рук пакет и на мгновение потянулся вниз за его тяжестью. Впрочем, уже через пару секунд мальчик взял пакет на руки и протянул из-под него пальцы:

– Меня Макар зовут.

– Очень приятно. – Юнона слегка пожала их. А Макар вдруг поинтересовался:

– А вас реально Юнона зовут?

Щеки ее покраснели. Совсем как когда она перешла в среднюю школу и ей пришлось заново называть свое имя.

– Реально.

Макар посмотрел на нее удивленно, а затем вдруг сказал:

– Странное имя.

– Не страннее, чем Макар, – растянула Юнона губы в слегка насмешливую улыбку, после чего легонько хлопнула Макара по спине и пошла вперед. – Пошли.

2.3

Она шла немного впереди. Старая привычка, возникновению которой Юнона обязана своей насыщенной в школьное время жизнью. По дороге к бабушкиному дому она то и дело оборачивалась, чтобы убедиться, что Макар не убежал с ее покупками в неизвестном направлении. Кто знал, чего от него можно ожидать: они же только познакомились.

К счастью, Макар пыхтел почти рядом с ней. Солнце тем временем уже нещадно сушило землю, и Юнона подумала о том, что купленный мальцу киндер-сюрприз уже наверняка начал таять где-нибудь у него в кармане.

– Юнона, а ваша бабушка… – вдруг заговорил Макар, и Юнона притормозила. – Она правда ведьма?

– С чего ты взял? – улыбнулась она. Юнона ведь и сама не до конца верила в то, что бабушка сказала ей незадолго до своей смерти.

– Ну… она меня спасла при отравлении грибами, – ответил Макар. – Сделала практически невозможное.

– Ты сразу к врачу обратился? – уточнила Юнона, и Макар помотал головой.

– Нет. Бабушка увидела, что мне плохо, и побежала к бабе Агриппине. А вернулась с каким-то отвратительно пахнущим отваром и заставила меня его выпить. Меня несколько раз вырвало, но после этого стало гораздо легче.

Юнона неодобрительно покачала головой:

– Надо было сразу скорую вызывать, Макар. Моя бабушка так-то фармацевт. Она по сути не имела права ничего тебе давать.

Макар уставился на нее возмущенно:

– Но тогда бы я умер!

– Не факт.

Макар снова взглянул на нее строгими серо-голубыми глазами под густыми темными бровями и вдруг усмехнулся:

– А как она тогда лечит всё село отварами, раз она просто фармацевт?

С тяжким вздохом Юнона поправила:

– Лечила…

Спустя пару мгновений она аккуратно объяснила:

– Ну… ее мама была знахаркой. Вот и научила бабушку Агриппину варить всякие отвары. А людям они помогают исключительно из-за самовнушения. Макар, я серьезно: если есть угроза жизни – обязательно надо обращаться к врачу, а не отварчики пить.

– А вы что, не верите в то, что ваша бабушка – волшебница? – округлил глаза Макар и чуть не уронил нагруженный пакет.

Подхватив его и утрамбовав в кольце рук Макара так, чтобы ни один продукт не выпал, Юнона пошла дальше.

– Да какая волшебница? Бабушка Агриппина, считай, всю жизнь жила в таких условиях, что магию считали чуть ли не сатанизмом. Даже против религии были, представляешь? А ты про магию…

– А мне бабушка рассказывала, что даже несмотря на атеизм, в СССР были люди, которые крестились, – не унимался Макар. Юнона смерила его снисходительным взглядом:

– Были. Но они это не афишировали.

– А вы сюда надолго приехали? – снова задал вопрос любопытный Макар.

Юнона ощутила явное раздражение от прилипчивого мальчишки, но грубить ему не хотела. Собрав последние капли терпения, она ответила:

– Пока не знаю.

Все внутри Юноны встрепенулось. Что значит пока не знаю?! У нее же вся жизнь в Москве! Работа, семья… Да и всё в принципе. Но тем не менее – обязательства же есть, пусть даже их и немного. Юнона прекрасно осознавала, что не может тут остаться дольше, чем на выходные. Даже при том, что очень хотела бы это сделать.

Ей было безумно любопытно изучить дневники и прочие записи бабушки. Что же это за дар исцеления у них такой, который передается по женской линии и отвращает от них мужчин? Юноне это показалось странным. Ведь получается, в таком случае дар просто-напросто противоречит природной необходимости воспроизведения рода. Однако она не спешила судить, а решила взять время на раздумья и знакомство с даром.

В конце концов, необязательно же он у нее проявится. Может, он как рак – при наличии его у предков риск возникновения имеется, но это совсем не значит, что болезнь появится. Просто если человек знает, что у него в семье были случаи заболеваемости раком – особенно конкретных органов, – ему нужно ввести в привычку регулярно проверять здоровье и привить себе здоровый образ жизни. Но не нервничать: кому как не Юноне знать, что именно стресс – источник и катализатор многих болезней.

Она тоже не собиралась переживать раньше времени. Возможно, вероятность того, что все выйдет, как предсказала бабушка, не так уж и велика. Да и вообще, как все время говорила мама, проблемы нужно решать по мере их наступления. Это, пожалуй, было одним из немногих постулатов, в согласии с которым Юнона и ее мама были единодушны.

– Вот и мой дом, – объявила Юнона и протянула руки, чтобы перехватить свои покупки. – Давай сюда. И спасибо большое!

Аккуратно передав ей пакет, Макар немного смутился:

– Не за что. Вам спасибо. За киндер. Который… немного растаял.

Юнона сочувственно улыбнулась:

– Если хочешь, я тебе позже новый куплю.

– Да это не мне даже, – сокрушенно покачал головой Макар. – Это… одному человеку.

Не успела Юнона как-то отреагировать, как у него зазвонил телефон. С выражением досады на лице Макар ответил на звонок. Судя по репликам, вылетающим с его губ, и мрачнеющему лицу, его за что-то ругали и требовали срочно прийти домой.

Юнона посочувствовала мальцу. Когда-то она была на его месте. Как же хорошо, что сейчас она может ни от кого не зависеть!

– Мне домой надо, – мрачно прокомментировал звонок Макар, убирая не самый дешевый мобильник в задний карман шорт. Подняв взгляд на Юнону, он вдруг спросил:

– Мы же еще увидимся?

Недоуменно округлив глаза, Юнона неуверенно выдавила:

– Возможно.

Макар тут же повеселел и чуть ли не вприпрыжку побежал домой. Даже попрощаться забыл. Однако об этом Юнона вспомнила лишь тогда, когда уже разобрала покупки и снова принялась за изучение дневников бабушки.

В какой-то момент ее взгляд упал на календарь, висящий на стене. В одном из квадратиков Юнона какую-то надпись. Сощурившись, а затем поднявшись с дивана и подойдя ближе, она прочитала ее.

Юноне – 25! Пробуждение ведьмы. Наследование дара.

Лицо Юноны вытянулось. Метнувшись к низкому столику из темного дерева, она схватила свой телефон. А когда разблокировала его, с ее губ сорвался тихий возглас.

Ее день рождения уже завтра.

И дар, похоже, должен объявиться тогда же.

Глава 3

Вынырнув из сна, который ощущался как что-то тягучее, Юнона принялась успокаивать разошедшееся сердце. После нескольких мгновений колебаний она поднялась, подошла к окну и выглянула в него, чтобы посмотреть, есть ли на участке что-то или кто-то, помешавшее ее сну.

Ночь казалась спокойной и тихой. Даже сверчки не стрекотали, а издалека не слышался гул проезжающего мимо поезда. Сколько Юнона себя помнила, если она не спала, то всегда слышала дуновение легкого ветерка, стрекот ночных насекомых либо звук поезда, который следовал мимо их спящего села куда-нибудь на юг или запад страны.

Вдохнув свежего ночного воздуха, не заполненного выхлопными газами и мелкой дорожной пылью, Юнона неожиданно почувствовала приятную легкость во всем теле. Едва она выдохнула, это ощущение усилилось и ей захотелось весело засмеяться от переполняющей ее радости.

Мозгом же Юнона задавала себе вопрос: а чему она так радовалась? Ей же наоборот казалось, что она хочет спать, но не может из-за того, что ее сердце бьется слишком быстро. Как будто приснилось что-то нехорошее.

Развернувшись было к кровати, Юнона вдруг опустила взгляд на стол. На нем лежала книга в бордовой обложке, которую она хотела изучить, но не успела – из-за необходимости сделать легкую уборку, затянувшуюся до вечера. Потом же Юнона сидела в саду и дышала приятным воздухом, наполненным медовым ароматом каких-то очень душистых цветов.

Подойдя на негнущихся ногах к столу, Юнона только протянула руку, чтобы раскрыть книгу, как откуда ни возьмись налетел порыв ветра – такой силы, что смог поднять кожаную обложку и немаленькое количество страниц.

Юнона с судорожным вздохом бросилась было обратно к окну, чтобы захлопнуть его, но тут же оторопела: ветер был явно не оттуда. Все же приблизившись снова к оконному проему, Юнона заметила, что цветы и листва на деревьях совсем не колыхались от потока воздуха. Даже самого слабого. На улице был полнейший штиль.

Юнону пробил озноб. Ее сердце снова забилось быстрее. Что за чертовщина? Что здесь происходит?

Появилось предчувствие, что это может быть оно – пробуждение ведьминского дара, но Юнона упорно гнала от себя эту мысль. Ну какая она ведьма?! Она современная девушка, которая выросла в большом городе, имея персональный компьютер и мобильный телефон.

Да, ей всегда нравилось проводить время на природе, в лесу, но кому это не нравится? Кто не любит дышать свежим чистым воздухом, пропитанным запахами хвои, травы и шишек? Неужели кто-то всерьез откажется набрать в кулечек немного дикой малины, которая была не менее вкусной, чем домашняя, но обладала гораздо более ярким ароматом? Юнона была уверена, что ее любовь к времяпрепровождению на природе разделяют многие, но это совершенно не значит, что они тоже ведьмы или колдуны.

Глубоко вздохнув, Юнона снова повернулась к лежащей на столе книге. И обомлела.

На страницах проступил текст, который светился красивым золотисто-зеленым оттенком. Свечение было таким ярким, что привыкшей к темноте Юноне потребовалось несколько секунд, чтобы наконец распознать написанное.

"С днем рождения, наследница! Прими дар исцеления в качестве подарка от всей женской половины твоего рода! Мы надеемся, что ты пронесешь этот дар через всю жизнь, будешь пользоваться им разумно, а ближе к своему угасанию передашь его своей наследнице: дочери или племяннице. Береги дар как зеницу ока. Не играй с ним. Используй на благо людей. И самое главное – если влюбишься, не позволяй своему возлюбленному видеть свое колдовство. Ни под каким предлогом."

Юнона продолжала большими глазами смотреть на буквы, которые выглядели как обычный книжный текст – разве что светящийся в темноте. Стиль изложения был вполне современным, что вызвало у нее улыбку: кажется, эта волшебная книга идет в ногу со временем. Продуманно!

– Спасибо, – шепнула Юнона, совершенно не зная, что тут еще можно сказать. – Я не подведу. Обещаю.

Текст погас, но книга так и осталась раскрытой. Склонившись над ней, Юнона вдруг задумалась. У нее было столько вопросов по поводу своего приобретения, но ей совершенно некому было их задать. Бабушки больше нет, а мама категорически не хочет иметь ничего общего с магией.

– Интересно, – протянула Юнона, убирая за ухо прядь волос и садясь на краешек стула. – Что я должна сделать, чтобы использовать этот дар? Заклинание какое-то сказать? Или… – Она шутливо взмахнула рукой, как волшебницы из мультиков ее детства. – Как-то вот так сделать?

Неожиданно для нее в книге снова что-то засветилось так ярко, что Юноне пришлось зажмуриться и закрыть лицо руками. Спустя несколько мгновений она осторожно приоткрыла один глаз и убрала с него руку.

В книге появился новый текст – такой же золотисто-зеленый, светящийся в темноте.

"Тебе нужно полностью сконцентрироваться на объекте, на который ты намереваешься направить свой дар, и прочитать одно из заклинаний. Настоятельно рекомендуем тебе их выучить. Но будь осторожна, наследница: если ты концентрируешься слишком сильно, ты рискуешь утратить огромную часть энергии. Восстановление занимает обычно около суток, но в зависимости от многих факторов оно может продлиться и дольше. Рекомендуем не заниматься лечением более 1 человека, более 3-х деревьев или животных либо более 5-ти маленьких животных в день. Что касается снадобий, для них тебе потребуется всего лишь щепотка волшебства. Если переборщишь, то рискуешь превратить лекарство в яд. Будь очень осторожна с этим, дорогая наследница! Если тебя раскроют, ты рискуешь лишиться сразу всего дара и упасть замертво – из-за внезапной потери большого количества энергии и жизненной силы, частью коей и является дар исцеления."

Поймав себя на том, что у нее пухнет голова от большого количества новой и очень важной информации, Юнона все же аккуратно закрыла книгу и снова подошла к окну, чтобы отдышаться.

Вдруг взгляд ее упал на небольшую орхидею. Та выглядела поникшей, хотя Юнона помнила, что поливала ее буквально накануне. Включив один из настенных светильников, она осмотрела цветок и ужаснулась: на стебле было что-то похожее на болячку. Сейчас опухолеподобный нарост был весьма внушительных размеров и занял уже почти половину стебля. Цветочная головка орхидеи поникла, будто растение потеряло сознание.

Внезапно Юноне в голову пришла идея опробовать дар на этом цветке. Все-таки если ей действительно понадобится использовать дар в какой-то ситуации, лучше, если она уже будет уметь им пользоваться.

Поколебавшись немного, Юнона все же отважилась попробовать. Она отдавала себе отчет в том, что с первого раза может ничего не получиться, но по крайней мере она не человека убьет, а растение. Его тоже жалко, но в Уголовном кодексе нет статьи за убийство растения. А вот за убийство человека есть. Поэтому лучше не рисковать.

3.2

Юнона задержала дыхание, медленно выдохнула и все же решилась. Пристально уставившись на цветок, она призвала было дар на помощь, как вспомнила: заклинание! Ей нужно прочитать заклинание! Но какое? Этого она не знала.

Пометавшись немного по комнате, Юнона отправилась вниз, в комнату бабушки. Внутреннее чутье ей подсказывало, что загадочный справочник заклинаний, про который сказала волшебная книга, находится именно там.

Юнона залезла на стул и потянулась к самой верхней полке. В потайном отделении, до которого она не успела добраться в прошлый раз, она действительно нашла несколько книг. Забрав их все, Юнона вернулась в комнату и включила верхний свет. А когда разместилась прямо на полу — принялась просматривать каждую.

Она провела так около получаса, но не смогла найти заклинания, которое помогло бы оживить цветок. Отложив очередную книгу, Юнона бросила грустный взгляд на увядающую орхидею.

— Подожди еще немного, — вдруг вырвалось у нее. — Прошу тебя. Пожалуйста, подожди меня еще немного. Я… я никак не могу найти… справочник…

На глаза Юноны навернулись слезы. Она всегда остро переживала неудачи — особенно в учебе. В их классе большинство учеников училось хорошо и даже отлично, поэтому Юноне приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы держаться на таком же уровне и не подвергаться еще большим насмешкам из-за того, что она плохо успевает по каким-то предметам.

Ее и так считали белой вороной из-за непривычного имени, замкнутости и чрезмерной неловкости в общении. Не хватало еще, чтобы ей поставили в вину то, что она не способна овладеть частичкой какой-то области знаний.

Позволив себе прослезиться и таким образом немного выпустить внутреннее напряжение, Юнона поднялась и подошла к столу. Снова аккуратно открыв книгу в бордовой обложке, она неуверенно спросила:

— Извините… кхм… Мне правда неловко об этом спрашивать, но как выглядит справочник заклинаний? Я… я нашла у бабушки в комнате несколько книжек, но совсем не понимаю, что там написано. Выглядит как…

И тут ее осенило. Ну конечно!

Она же видела, что определенные элементы повторялись в каком-то странном порядке. Это была явная закономерность, очень похожая на…

— Шифр! — воскликнула Юнона и зажала себе рот ладонью, словно в доме был кто-то еще помимо нее.

Снова жадно впившись глазами в листы книги с кожаной бордовой обложкой, Юнона негромко добавила:

— Это шифр, да? Как мне его расшифровать? Как прочитать?

На страницах книги ничего не появилось. Там оставались лишь какие-то закорючки, написанные рукой ее бабушки. Повертев книгу и так и сяк, Юнона разочарованно вздохнула. Кажется, не разобраться ей с шифром и не узнать заклинание для оживления растений. По крайней мере, прямо сейчас.

Неожиданно снизу раздался стук, который заставил Юнону вздрогнуть. Схватившись за смартфон, она с удивлением вскинула брови: почти два часа ночи. Кого там принесло?

Стук раздался снова, и Юнона все же решила рискнуть и выглянуть к ночному посетителю. Однако когда она на выходе из комнаты по привычке выключила свет, то увидела, что золотисто-зеленый текст снова появился на страницах книги. Обрадованная, Юнона бросилась к ней в надежде получить ответ.

"Справочник заклинаний — книга с картонкой. Найди картонку — найдешь и справочник"

Во входную дверь снова постучали, но теперь Юнона не торопилась бежать открывать. Вместо этого она прикидывала, что имеется в виду. Картонная обложка? Книга в картонной коробке? О чем вообще речь?

Внезапно рассердившись и поймав себя на том, что очень хочет спать, Юнона решила пойти пока прогнать того, кто осмелился прийти ночью. Еще и через калитку перелез, нахал!

3.3

Конечно Юноне было страшно. Вдруг там какой-то огромный и сильный мужчина? Как она с ним справится? Вряд ли дар исцеления ей поможет – она же даже еще не умеет им пользоваться! Она даже не может понять намеки волшебной книги!

Очевидно, "книга с картонкой" – это что-то до безобразия простое и банальное. Наверняка ответ у нее под носом. Просто Юнона как человек, который в силу недостаточной социализации всегда испытывал трудности с пониманием намеков или решением логических задач, его не видит.

Намеренно топая как можно громче, Юнона спустилась и направилась к выходу. Однако, заметив в окне рядом с дверью маленькую девочку, в недоумении остановилась.

Кто этот ребенок? Как девочка попала на участок? Забор хоть и недостаточно высокий, все же должен быть неподвластен такой малышке.

Юнона приоткрыла дверь и высунулась в щель. Девочка, которая все это время пыталась заглянуть в окно, повернулась к ней.

– Ну наконец-то! – зазвенел ее недовольный голосок. – Почему Агриппина Юлиановна не отвечает?!

– Она умерла, – с каменным лицом ответила Юнона, но девчонку это, казалось, не смутило. Возможно, потому что она была еще довольно маленькая – лет семи-восьми.

Оглядев ее легкий льняной сарафанчик, надетый поверх кардиган на пуговицах и тонкие светлые косички, Юнона вышла на веранду и скрестила руки.

– Ты почему так поздно одна? Два часа ночи! Твоя мама в курсе, что ты не спишь и вообще не дома?

Глаза девочки увеличились в размерах, а ресницы задрожали.

– Моя мама очень сильно болеет. Она вчера еще говорила, что в полночь пойдет к бабе Агриппине за отваром, но вечером ей стало очень плохо и… она…

По спине Юноны пробежали мурашки.

– Так, спокойно, – собралась она и деловито окинула девочку взглядом. – Твоя мама дома?

– Дома, – подтвердила девочка, упрямо вытирая нос рукавом. – А вы приготовили отвар?

– Какой еще отвар? – недоуменно нахмурилась Юнона. Девчонка выпучила глаза:

– Ну как какой?! Из малины, мёда и мяты! Вы кто вообще такая? Где Агриппина Юлиановна?!

– Она умерла, – с нажимом повторила Юнона, чувствуя подступающие к глазам слезы. – Я ее внучка, Юнона. Чем болеет твоя мама? Я медсестрой работаю. Может…

– Вы можете ей помочь только если приготовите отвар, – заявила девчонка, и Юнона вытаращила глаза. – Никакие лекарства и уколы ей не помогут!

– Откуда ты знаешь? – спросила Юнона, стараясь сохранять спокойствие, но чувствуя, что терпение скоро лопнет. – У тебя есть медицинское образование? Или у твоей мамы, может?

Девчонка насупилась еще больше, и Юнона поняла: без отвара та никуда не уйдет.

– Послушай, – потерла переносицу Юнона, – я не знахарка, как моя бабушка. Я ничего не умею. Могу только порекомендовать действующее вещество, но для этого мне нужно знать…

– Да сколько раз вам говорить?! Лекарства ей не помогут! – крикнула девчонка, и Юнона с ужасом заметила, что она плачет. – У нее разбито сердце! Ей только отвар бабы Агриппины помочь может! А вы… вы… вы, наверное, тоже бессердечная!

– Нет, – смутилась Юнона, отчаянно пытаясь придумать способ успокоить девочку, – я…

– Тогда приготовьте отвар, – потребовала девочка и воинственно подняла подбородок. – Прямо сейчас.

Юнона прекрасно понимала, что когда человек находится в критическом состоянии, помогать нужно срочно и без всяких отговорок в духе "я еще чай не допила". Но то, что сказала девочка, слабо тянуло на реальную болезнь.

Разбитое сердце – и лечение каким-то отваром? "Ерунда какая-то", – раздраженно подумала Юнона, но тем не менее открыла дверь и пригласила девочку войти:

– Давай я тебя хотя бы чаем напою. А то стоишь и дрожишь вся.

Девчушка, которая все это время беззвучно плакала, вдруг подняла глаза. И Юнона увидела в них надежду.

– Вы поможете моей маме? – неожиданно тихо, без прежнего напора спросила она. – Вы же внучка бабы Агриппины. Вы же знаете, как это делать… Помогите, пожалуйста! Спасите мою маму!

Глядя на тоненькую девочку, голые ноги которой покрылись гусиной кожей, Юнона чувствовала, что сердце бьется быстрее. И совсем не из-за ночной прохлады.

Несмотря на режим повышенной готовности, в котором Юнона постоянно пребывала на работе, сейчас она колебалась. Ей надо было принять решение и как можно быстрее.

Но какое? И будет ли оно верным?

Глава 4

Юная ночная гостья сидела на деревянном табурете и наслаждалась зеленым чаем с мелиссой. На предложение Юноны добавить мёда для более сладкого вкуса девочка согласилась. Юнона также дала ей мягкий и теплый плед, чтобы продрогшая до костей девчушка быстрее согрелась и имела меньше шансов заболеть.

Сама же Юнона расположилась на полу в гостиной. Теплый верхний свет заливал комнату и книжки, унаследованные от бабушки. Сейчас они лежали перед Юноной, которая аккуратно просматривала каждую страничку в попытках найти ту самую картонку, свидетельствующую о том, что перед ней – справочник заклинаний. Она также с усилием прощупывала страницы на случай, если какая-то из них окажется из картона или более плотной бумаги, чем стандартная, пожелтевшая от времени.

Юнона успела просмотреть таким образом две записные книги, прежде чем услышала легкое покашливание со стороны кухни, прилегающей к гостиной.

– А вы скоро? – с внезапной деликатностью поинтересовалась девочка, не забывая с любопытством разглядывать ее. – Просто мне надо домой. Мама может увидеть, что меня нет, и разболеться еще больше.

Юнона почувствовала себя виноватой, хотя особых причин на то не было. Не она же заставляла девочку тут оставаться.

– Я… Постараюсь побыстрее, – выдавила Юнона и принялась активнее перетряхивать оставшиеся книги.

Когда она практически потеряла надежду, из последней неожиданно выпала небольшая картонка. Юнона подхватила ее, повертела в пальцах и заметила записи, созданные по единому алгоритму: кириллическая буква, тире, символ.

Вновь подтянув к себе книгу с шифром, Юнона издала тихий победный клич: это оно! Она нашла!

С горящим от радостного возбуждения взглядом Юнона повернулась к девочке, взгляд которой чувствовала на себе все это время.

– Сейчас все будет, – пообещала Юнона, будучи не способной сдержать улыбку.

Девочка продолжала смотреть на нее с долей скепсиса, отчего Юноне было немного некомфортно. Чтобы хоть как-то снять напряжение, витающее между ними с самого прихода девочки к ее дому, Юнона спросила:

– Как тебя зовут, кстати?

Девчушка вдруг почему-то смутилась. Впрочем, Юнона не стала на нее давить – сама в ее возрасте была застенчивой девочкой.

– Наташа, – наконец негромко произнесла девчонка и снова подняла на нее взгляд. – А вас?

– Юнона, – со спокойной улыбкой откликнулась Юнона и начала помечать карандашом расшифровку символов прямо в справочнике. – Меня правда так зовут.

– А я знаю, – неожиданно отозвалась Наташа, и Юнона с удивлением взглянула на нее. – Агриппина Юлиановна часто о вас рассказывала.

– Правда? – вскинула брови Юнона и снова вернулась к книгам. – И что же она рассказывала?

– Что вы медсестрой работаете, – охотно принялась перечислять Наташа. – Что вы в Москве с мамой живете. Что вы природу любите. И что… вы никогда не влюблялись.

На мгновение пальцы, сжимающие карандаш, застыли над справочником. Юнона ощутила, как при очередном, пусть даже и безобидном напоминании о ее невостребованности на брачном рынке все внутри нее задрожало.

Как же ей хотелось быть нормальной! Например, вместо сидения за учебниками бегать на свидания с парнями – причем с такими, которых мама с бабушкой бы не одобрили. Хотелось Юноне и прогулять как-нибудь школу – хотя бы однажды, – чтобы провести время вдвоем с симпатичным ей мальчиком. Получить какой-нибудь маленький, но милый сердцу презент по поводу четырнадцатого февраля или Восьмого марта – тоже.

Однако время для подростковой первой любви было безнадежно упущено. И как бы Юноне ни хотелось верить в то, что она не одна в школьные годы интересовалась учебой больше, чем общением с противоположным полом, как бы ни хотелось думать о том, что она еще достаточно молода, чтобы встретить своего возлюбленного, – ей казалось, что она так и останется на всю жизнь одинокой. Особенно с учетом того, какой волшебный дар ей достался…

4.2

Впрочем, Юнона не стала ничего говорить Наташе по этому поводу. Девочка еще маленькая. Вряд ли она хотела намеренно ее уязвить.

Просто бабушке Агриппине никак не давало покоя, что Юнона готова была всю свою юность просидеть за учебниками, вот и жаловалась соседям про то, как же несправедлива судьба к ее внучке. А родные Наташи, которым наверняка тоже не удалось избежать участи выслушать сожаления по поводу того, что у Юноны никак не получалось встретить хорошего парня, наверняка и рассказали об этом Наташе.

Расшифровав заклинание, Юнона прикрыла глаза и принялась мысленно соединять его буквы.

"Мята зелёная, малина варёная, подсластите вы боль, уничтожьте ее. Мёд золотой, оставь холостой, но с сердцем целым и надеждой простой."

– Вау! – невольно выдохнула Юнона и в ответ на изумленный взгляд Наташи добавила: – Сейчас точно все будет. Еще чаю?

Наташа кивнула, и Юнона сначала налила немного заварки в небольшую керамическую чашечку, стоявшую перед девочкой. Затем – добавила горячей воды, которая сейчас уже по температуре была ближе к теплой.

Налила Юнона и себе чаю – в широкую чашку с довольно низкими бортиками, к стенке которой был прилеплен объемный цветок. Бабушка Агриппина сделала эту чашку сама, когда несколько лет назад приезжала к ним с мамой в гости.

Юнона тогда предложила бабушке сходить на мастер-класс по гончарному делу. Та неожиданно согласилась. К всеобщему удивлению, результат бабушки Агриппины оказался чуть ли не лучшим несмотря на то, что она утверждала, что ни разу не лепила из глины.

С тех пор эта чашка была здесь, в качестве воспоминания о необычном досуге вместе с любимой внучкой. Вспомнив об этом, Юнона твердо решила сходить на еще один такой мастер-класс и сделать что-нибудь в память о бабушке. А затем привезти сюда.

Быстро опустошив свою чашку, Юнона принялась хлопать дверцами шкафчиков, двигать створки буфета и в итоге заглянула в холодильник. В стоявшей там мисочке нашлось немного малины, а вот за мятой пришлось идти в сад.

Спотыкаясь едва ли не о собственные ноги, Юнона аккуратно, практически на цыпочках прокралась к грядкам, на которых бабушка Агриппина выращивала мяту. Посветив себе телефоном, она с удивлением заметила, что ничего похожего на мяту там нет. Это был укроп.

Чертыхнувшись, Юнона решила обойти участок. Мята нашлась в самом дальнем углу. "И чего она ее пересадила так далеко?" – с неудовольствием подумалось Юноне, пока она аккуратно отрывала несколько веточек.

Некстати вспомнив о том, что не удосужилась подумать о пропорциях ингредиентов, Юнона решила взять побольше веточек. Положит в холодильник, а там, возможно, наготовит впрок отвара против разбитого сердца. Если он, конечно, не потеряет своего эффекта за время хранения. Юнона сделала себе мысленную пометку уточнить этот момент в бабушкином дневнике или других оставленных ею книгах.

Когда она вернулась в дом, то увидела стоявшую в центре коридора Наташу. Она снова выглядела очень расстроенной. Но не успела Юнона задать вопрос, как девчонка закричала:

– Вы что, нарочно время тянете?! Зачем вы это делаете?

– Я искала мяту, – озадаченно хлопала глазами Юнона, но Наташа будто еще больше рассердилась.

– Если моя мама умрет, это будет на вашей совести! – крикнула она.

Юнона была деморализована тем, что на нее кричала малолетняя девчонка. Тем не менее ей хватило ума не выдавать язвительное "от разбитого сердца еще никто не умирал", которое так и вертелось на языке.

Наташа явно не это хотела услышать.

4.3

Поэтому Юнона прошла в кухню и принялась варить малину и мяту. Она не была уверена, нужно ли варить их вместе или по отдельности, поэтому после нескольких мгновений колебаний в одну кастрюльку полетели оба ингредиента.

Спиной Юнона чувствовала на себе прожигающий взгляд Наташи, но старательно не обращала на него внимание. На ее месте она, наверное, тоже бы нервничала. Все-таки мама страдает. Самый близкий человек.

Для Наташи, по крайней мере, – к своей матери Юнона не испытывала подобного пиетета. Они с каждым годом словно становились все дальше, и чьей вины тут было больше, Юнона не знала. Полностью обвинять себя ей не хотелось. Отрицать вклада матери в то, что у них осталось крайне мало общих точек соприкосновения, – тоже.

Ощутив ягодный и мятный ароматы вперемешку, Юнона улыбнулась. Краем глаза она вдруг увидела появившуюся на линии горизонта красную полосу и изумилась: неужели рассвет уже так скоро?

Опустив в отвар несколько десертных ложек мёда, Юнона размешала получившуюся аппетитную массу с нежным ароматом. После этого она уперлась руками по обе стороны от плиты и закрыла глаза. Все ее мысли сейчас были только о том, чтобы мама Наташи исцелилась от разбитого сердца.

– Мята варёная, – осторожно и вполголоса заговорила Юнона, – малина зелё…

Поняв, что несет какую-то околесицу, Юнона напряглась и распахнула глаза. Сбегав в комнату за справочником, она перечитала заклинание и кивнула себе. Вернувшись в кухню, Юнона решила продолжить помешивать отвар. Не спуская глаз с него и кружащейся в нем деревянной ложки, она снова заговорила:

– Мята зелёная, малина варёная, подсластите вы боль и уничтожьте ее. Мёд золотой, оставь холостой, но с сердцем целым и надеждой простой…

Сладкий аромат мёда ударил Юноне в нос так резко, что на мгновение ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Схватившись за спинку стула, Юнона сделала глубокий вдох и выдохнула. Распахнув створку окна, за которым постепенно поднималось солнце, она снова сделала вдох и медленно выдохнула.

Когда дышать стало несколько легче, Юнона нашла в шкафчике термос и перелила получившийся сладко пахнущий отвар туда. Плотно закрыв его, она вынесла термос Наташе, которая все это время сидела на банкетке в коридоре.

За время ожидания вожделенного снадобья девочка успела прикорнуть. Ее тело прижалось к комоду из темного дерева, рядом с которым стояла банкетка и над которым висело зеркало в раме из точно такого же цвета и материала.

– Наташ, – Юнона мягко потрепала девочку по плечу, – вот. Отвар готов. Неси его скорее маме и пусть она выпьет, пока теплый. Если он остынет, боюсь, эффекта уже не будет.

Сонные светлые глаза Наташи тут же широко распахнулись и радостно заблестели. Крепко схватив термос обеими руками, она тут же бросилась к двери. Наташа практически кубарем скатилась со ступенек, чем едва не вызвала у Юноны сердечный приступ, и побежала прочь с ее участка.

Дождавшись, когда девчонка превратится в маленькое пятнышко, которое затем исчезнет вдали, Юнона наконец зашла в дом и заперла дверь. Прижавшись к ней спиной, она скатилась было вниз, но все-таки из последних сил дотащила себя до дивана. Когда Юнона только коснулась его своим телом, ее глаза закрылись.

4.4

Разбудил Юнону настойчивый стук в дверь. Открыв один из своих голубых глаз, она попыталась приподняться и застонала от того, какой болью отозвалась шея. Видимо, неудобно лежала.

"Или кому-то просто стукнуло двадцать пять, но он до сих пор уверен, что ему пятнадцать", – насмешливо пропел внутренний голос. Отмахнувшись от него, Юнона все же села на диване, после чего аккуратно встала и, откинув упавшие на лицо пряди волос, пошаркала открывать.

За дверью стояла пожилая женщина. Выглядела она очень знакомой – явно соседка бабушки. Но к своему стыду, как и в случае с Инной, Юнона никак не могла вытащить из памяти нужное имя.

– Юноночка! – тем временем радостно воскликнула женщина. – По селу-то нашему слухи ползут, что ты здесь, но я никак не могла дойти повидаться… Слышала я, Агриппины больше нет? – Юнона кивнула. – Прими мои соболезнования, дорогая. Агриппина хорошим человеком была. И хорошую внучку вырастила.

Юнона смущенно покраснела. В принципе, как и всегда, когда ее хвалили. Соседка тем временем спросила:

– А ты не знаешь, Агриппина успела мазь сделать? У меня суставы в последнее время ломит будь здоров, а она обещала какой-то чудодейственный рецепт…

Подумав немного, Юнона кивнула:

– Вроде я видела что-то. Проходите, сейчас посмотрю.

Метнувшись к холодильнику, Юнона заметила, что на пластиковых подставках для десятка яиц лежала какая-то коробочка в форме шайбы размером с самую маленькую чашку, имеющуюся тут.

Схватив ее, Юнона сняла крышку и ощутила характерный запах мази из лечебных трав. Краем глаза она также увидела, что рядом с шайбочкой лежала какая-то бумажка.

"Перед тем, как отдать, – заклинание!"

Юнона приуныла. Здесь наверняка нужно какое-то другое заклинание. Не то, которое работало против разбитого сердца.

Закрыв коробочку и вернув ее в холодильник, Юнона снова вышла к соседке и предложила:

– Будете чай?

– Зеленый с мелиссой? – вдруг оживилась соседка, а Юнона кивнула. – Давай! И если есть мёд, можешь добавить?

Снова кивнув, Юнона быстро приготовила чай. Пока соседка, которую – как вспомнилось – звали Ниной Сергеевной, наслаждалась напитком, Юнона быстро расшифровывала заклинания, имеющиеся на страничках рядом с тем, над которым уже появились знакомые буквы кириллицы.

Как назло, эти заклинания были для снятия порчи и сглаза, остановки диареи, вызова рвоты для очищения организма после отравления и прочих не слишком приятных вещей. Юнона почувствовала, что начала паниковать. Как же она отдаст Нине Сергеевне незаколдованную мазь?

Конечно, она может это сделать, но будет ли эффект? А вдруг нет и Нина Сергеевна решит, что ее обманули? Юноне очень не хотелось, чтобы ее обвинили в том, чего она не делала. В смысле во вранье. Однако времени на поиск нужного заклинания уже не было.

Когда Нина Сергеевна снова напомнила про мазь, Юнона прошла в кухню и вытащила шайбу с мазью. Крепко сжав ее в руках, она прикрыла глаза и постаралась от чистого сердца пожелать Нине Сергеевне, чтобы суставы беспокоили ее как можно меньше.

Не заклинание, но хоть что-то. А вдруг поможет?

– Вот, держите, Нина Сергеевна. – Юнона протянула ей коробочку. Приняв дар, женщина расплылась в улыбке:

– Спасибо, Юноночка! Насчет оплаты – давай я вечерком пирожков занесу? Ко мне как раз мои приезжают, буду много печь…

– А во сколько примерно? Я просто уезжаю в пять вечера, – произнесла Юнона с искренним сожалением. Нина Сергеевна, казалось, тоже расстроилась, когда услышала эту новость. Но быстро вернулась в прежнее расположение духа.

– Тогда принесу часа в три, – решительно сказала Нина Сергеевна и посмотрела прямо Юноне в глаза. – Как раз будет что покушать в дороге.

Юнона с улыбкой кивнула, а Нина Сергеевна тут же поинтересовалась:

– С чем пирожки хочешь, Юноночка?

– Не знаю даже… С чем-нибудь сладким, – зажмурилась Юнона от предвкушения пирожков с каким-нибудь ягодным джемом. – С вареньем или яблоками…

– Договорились, – бодро отозвалась Нина Сергеевна.

Когда она ушла, Юнона оглядела дом, а потом вдруг вышла в сад. Пока она прохаживалась по нему, словно прощаясь, ей стало очень грустно. Неужели она вот так все оставит и будет приезжать сюда исключительно на выходные? А как же все то, что так кропотливо выращивала и хранила бабушка Агриппина? Пропадет же без должного ухода!

Юноне внезапно в голову пришла мысль, что можно было бы попросить кого-нибудь из соседей поухаживать за участком во время ее отсутствия. Однако тот факт, что она не была здесь ни с кем близка, как бабушка Агриппина, останавливал ее. Да и вообще…

Что "вообще", Юнона не успела сформулировать, потому что за ее спиной неожиданно раздался девичий голосок:

– Юнона!

4.5

Обернувшись, Юнона заметила Наташу – девочку, которая была вынуждена провести у нее фактически всю ночь в ожидании, пока Юнона разберется с заклинаниями и найдет ингредиенты для отвара.

Сейчас же Наташа выглядела бодрой и улыбалась. В сердце Юноны вдруг трепыхнулась надежда. Неужели отвар сработал как надо?

– Наташа! Привет. – Она подошла ближе к забору и встала перед ним, по старой привычке засунув руки в карманы джинсов. – Ну что, помог отвар?

– Да! – радостно воскликнула Наташа. – Мама уже на ногах стоит! А еще мы с ней в город за покупками ездили! Мне уже все к школе покупают, представляешь?

– Представляю, – откликнулась с улыбкой Юнона, совершенно пропустив, что Наташа перешла на "ты". – Значит, твоей маме стало лучше?

Наташа закивала, а потом вдруг протянула пакет, который все это время держала в руках:

– Это тебе. То есть вам. Спасибо большое, Юнона! Вы просто волшебница!

Волшебница… Знала бы Наташа, насколько недалеко она от истины!

Приняв пакет, Юнона с удивлением обнаружила несколько банок малинового варенья. Она сразу решила, что часть оставит тут, а остальное заберет в Москву.

– Это из нашей малины варенье, – добавила Наташа, жадно пожирая Юнону взглядом. – Мама наварила сегодня, сказала, чтобы я отнесла вам.

– Спасибо, Наташа, – тепло отозвалась Юнона. – Мне очень приятно. Уверена, оно очень вкусное!

Тут же веснушчатое личико Наташи погрустнело:

– Нина Сергеевна сказала, что вы уезжаете сегодня.

– Уезжаю, – тяжело вздохнула Юнона.

– В Москву?

– Да, туда.

– Вам не нравится Москва? – спросила Наташа. Юнона пожала плечами, а девчонка вдруг предложила:

– А вы оставайтесь здесь! Здесь же вам нравится?

– Нравится, только… Как же работа? – понуро опустила плечи Юнона.

– В райцентре, куда я в школу езжу, есть больница, – просветила Наташа. – И там всегда нужны медсестры и санитары. Если хотите, я у дяди Олега спрошу. Он как раз завтра приедет к своей маме, бабе Гале. Дядя Олег – главный врач в этой больнице.

Юнона слегка опешила от такого напора, но все же поблагодарила неравнодушную Наташу и пообещала, что в следующие выходные приедет и ей будет интересно узнать, что ответил некий дядя Олег на вопрос Наташи.

Когда девчушка убежала к себе, чтобы насладиться совместным времяпрепровождением с окрепшей мамой, Юнона вернулась в дом и принялась собирать вещи. Часть банок с вареньем она спрятала в буфет, а другую положила между одеждой в спортивную сумку.

Когда ее взгляд упал на лежащие на низком столике записные книги, Юнона задумалась на мгновение, после чего схватила их и тоже разместила в своей сумке.

Будет чем заняться в дороге.

Глава 5

– Юнона Васильна, вы уверены?

Юнона кивнула, смущенная взглядом главврача Людмилы Алексеевны, которая, наклонив вбок свою коротко стриженную блондинистую голову, смотрела на нее как на идиотку.

В принципе, может, она и правда была идиоткой. Потому что только настоящие идиоты согласятся бросить работу в московской больнице ради того, чтобы попробовать устроиться в медучреждение в райцентре. Именно попробовать – Юноне никто пока не гарантировал трудоустройства, но она уже подала заявление об увольнении по собственному желанию.

"Медсестры везде нужны, – успокаивала себя Юнона, выходя из здания больницы, в котором провела целых пять лет в качестве медработника. – Не пропаду".

Вернувшись домой, она принялась собирать вещи. Пока вытаскивала одежду из шкафа, Юнона то и дело окидывала взглядом комнату, в которой жила с самого детства. Несмотря на то, что они с мамой не были особо близки, она позволяла Юноне самой выбирать обстановку.

Ремонт в комнате, принадлежащей Юноне, прошел длительный путь от розовых обоев и кровати с полупрозрачным розовым пологом до стен без обоев – просто с нарисованными на них деревьями, кустарниками и растениями – и потолка, раскрашенного в голубой цвет и испещренного облаками самой причудливой формы.

Комната видела многое. Например, как мама впервые прочитала ей сказку на ночь. Или как к маленькой Юноне впервые в жизни пришли гости – девочки из ее группы детского сада. Видела она и то, как под маленькой елочкой, которая ежегодно появлялась в спальне Юноны, в первый раз оказались новогодние подарки. Первую домашнюю работу, переживания после первой ссоры с подружками, а затем из-за невзаимной влюбленности – все это комната тоже видела.

Здесь же были и первые нежные чувства к вымышленным персонажам из книг и кино. Первый смех такой силы, что казалось: еще немного – и живот разорвется. Были здесь и слезы после ссоры с мамой по поводу ее нежелания отпускать Юнону в летний лагерь. Многое было.

И сейчас, будучи готовой покинуть родные пенаты, Юнона понимала, что оставить прошлое позади ей будет очень непросто. Слишком прикипела она к нему, хоть там и было немало недопониманий, ссор, насмешек и других не самых приятных моментов.

Мама была на работе, поэтому Юнона решила оставить записку перед тем, как покинет квартиру. В последний раз окинув комнату взглядом, она наконец вышла. Ключи от квартиры Юнона бросила в почтовый ящик. Как и написала своей маме в записке, которую прикрепила к холодильнику магнитиком из Парижа. Однажды ей его привезла школьная подружка, с которой они перестали общаться, едва разошлись по профессиональным учебным заведениям. Как и со всеми остальными, впрочем.

Сев в электричку, Юнона принялась копаться в сумке в поисках справочника заклинаний. По дороге домой она успела расшифровать несколько заклинаний, но по сравнению с общим объемом это была мизерная часть. Поэтому Юнона собиралась заниматься этим в любое свободное время. Тем более что ее до сих пор очень беспокоил вопрос, помогла ли незаколдованная мазь Нине Сергеевне. Вряд ли искреннего желания достаточно для скорейшего выздоровления.

За расшифровкой время пролетело незаметно. Уже шагая мимо красивых деревянных домиков в сторону похожего, но более старинного, Юнона почувствовала, что дышать стало легче. Огромный камень каких-то чужих ожиданий и представлений о правильности, который все это время, оказывается, лежал на ее плечах, внезапно упал. Спина невольно выпрямилась, настроение поднялось, а вера в лучшее – вернулась.

Несмотря на утрату самого близкого и родного человека, Юнона чувствовала, что опора по-прежнему с ней. Она – в оставшемся от бабушки доме. В книге с многочисленными рецептами бабушкиных блюд. В ее огороде, который обильно плодоносил, чем надо было поскорее воспользоваться, пока урожай не пропал. И наконец, самая крепкая опора осталась в деятельности. Той, которую Юнона практиковала уже несколько лет. И той, которую унаследовала всего лишь несколько дней назад.

Ее, пожалуй, мощнейшая опора заключалась в помощи людям. Традиционными средствами или народной медициной, включающей в себя щепотку доброго, светлого волшебства.

Совсем недавно Юнона как раз задумалась о том, что работа медсестрой станет тяжелее с возрастом, когда захочется семью и детей или хотя бы отдельное жилье. В перерывах между перевязками, сбором материала на анализ, контролем за приемом лекарств Юнона даже прикидывала в уме, в какую более прибыльную сферу могла бы податься.

Сейчас же она была твердо уверена: помогать людям – ее призвание. И ее место именно тут, в отдаленном от столицы райцентре. Денег здесь было меньше, зато жизнь текла медленнее. Да и самой жизни тут точно было больше, чем в душных каменных джунглях. Деревянные дома, плодовые деревья, запах костра, раздающиеся в отдалении звуки гитары и смех, яркие цветы даже вдоль дороги – все это доказывало: жизнь здесь есть. Да еще какая!

5.2

Ветерок трепал прядки волос, выскочившие из слабо заплетенной косы. Юнона привычным движением откинула их за спину. Вдруг сзади раздалась резкая трель велосипедного звонка. Инстинктивно замерев, Юнона немного повернула голову назад, и мимо нее тут же резво пронесся мальчишка на велосипеде. Когда он обернулся, то встретился с ней глазами. Но Юнона лишь пожала плечами и продолжила свой путь.

Подойдя к перекрестку, сбоку она услышала несколько громких и звонких мальчишеских голосов, которые что-то возбужденно обсуждали. Юнона подняла голову и заметила стайку парнишек лет десяти-двенадцати, направлявшихся прямо ей навстречу. Столкновение было бы неизбежно, если бы Юнона не отскочила правее.

Неожиданно раздался удивленный голос:

– Юнона?

Повернувшись, она заметила, что Макар смотрел на нее во все глаза. Впрочем, как и его товарищи.

– Здравствуй, Макар, – выдохнула Юнона и, встретившись взглядом с другими парнишками, кивнула им в знак приветствия.

– Это же ваша бабушка ушла недавно? – немного смущенно спросил один из мальчиков, худощавый и светловолосый. Юнона на долю мгновения нахмурилась, пытаясь понять, что он имел в виду, а потом кивнула.

– К сожалению, все мы не вечны, – вздохнула она и снова тряхнула головой вверх, чтобы откинуть волосы, брошенные ей в лицо озорником-ветром.

Мальчики выразили соболезнования, которые Юнона встретила с мягкой доброжелательной улыбкой. Оказывается, двенадцатилетние мальчишки все еще могли быть очень трогательными!

– Так, а вы что… Снова в отпуске? – недоверчиво нахмурился Макар. Юнона расплылась в улыбке:

– Нет. Я сегодня уволилась. Теперь я буду жить тут.

Глаза Макара увеличились в размерах:

– Прямо всегда? Постоянно?

– Именно так, – улыбнулась еще шире Юнона и поправила ремень сумки на плече. А еще один мальчик, на этот раз русоволосый и с яркими голубыми глазами, вдруг спросил:

– А чем вы будете заниматься? Здесь работы мало…

– Она медсестра вообще-то, Тимох! – перебил его темноволосый крепыш со строгими темно-карими глазами, после чего поднял на Юнону взгляд, полный благоговения. – В райцентре очень нужны медсестры! Ника, моя сестра, постоянно говорит, что народу не хватает. И поэтому ей приходится брать по две смены…

– Отлично! – обрадовалась Юнона, но столкнулась с непониманием на лице мальчишек и исправилась. – В смысле мне очень жаль, что твоей сестре приходится так много работать. Но я как раз ищу сейчас работу и буду рада устроиться в больницу в райцентр. Как туда добраться? На автобусе?

Мальчики переглянулись, и Юнона заметила, что они еле сдерживались, чтобы не засмеяться. Макар же окинул их суровым взглядом, после чего посмотрел на Юнону и покачал головой:

– Эх вы, москвичи! Избалованы вы транспортом. Автобус до райцентра проходит всего два раза в день – в семь утра и в девять вечера. Это для тех, кто работает в райцентре, а живет тут, – тут же пояснил он. – А так только на машине.

– Или на велике, – вставил крепко сбитый парнишка, чья сестра работала в ближайшей больнице. – Ника так и ездит.

Юнона округлила глаза:

– А это не опасно?

Синеглазый Тимофей фыркнул:

– Что тут опасного? Все свои. Если и едет кто, то как правило в наши е…

– Тима, – жестким предупреждающим тоном процедил Макар. Тимофей бросил на Юнону виноватый взгляд и с тяжким вздохом исправился:

– Если кто-то проезжает по этой дороге, то обычно в наше село. Так что не бойтесь, вам ничего не угрожает.

Юнона немного расслабилась. А Макар вдруг предложил:

– А давайте я вам помогу?

– Да нет, что ты, – растерянно произнесла Юнона, крепче сжав ремень сумки. – Тут же недалеко.

– Вы опять врете, – прищурился Макар, а удивленная его прямолинейностью и некоторой наглостью Юнона вытаращила глаза. – Вы снова сутулитесь. И это из-за сумки. Давайте ее сюда.

– Макар! – строго окликнула несколько бесцеремонного юнца Юнона, но тот уже забрал у нее сумку и направился вперед.

Она смущенно и возмущенно уставилась на его товарищей, которые последовали за ним лишь через пару мгновений и обернулись, когда увидели, что она так и продолжала стоять на месте.

5.3

– Вы не волнуйтесь, Юнона, – успокоил ее темноволосый крепыш, чьего имени она так и не успела узнать. – Макар просто так воспитан.

– Да, он у нас рыцарь, – хохотнул Тимофей. – А все из-за Наташеньки своей ненаглядной!

Юнона нахмурилась:

– Наташеньки? Но она же совсем маленькая! Ей лет семь, наверное. А Макару около двенадцати.

– Как и нам, – подхватил молчавший до этого мальчуган с волосами медного оттенка и обилием мелких веснушек под колючими серыми глазами. – А в селе у нас две Наташи живут. Маленькая – это Любимова. Она живет сейчас с мамой. Еще бабушка была, но она умерла несколько лет назад.

– Она дружила с бабой Агриппиной, – вдруг добавил еще один светловолосый мальчишка, более крепкий, чем тот, который задал вопрос о смерти бабушки Агриппины. – Они вместе нас от клумб отгоняли. В основном Макара, конечно, – это же он цветы там обрывал.

– Ага, – кивнул рыжеватый мальчишка и посмотрел на Юнону прямым открытым взглядом. – Для Наташи. Но не для Любимовой, а для другой – по фамилии Зотова. Она с нами со всеми в одной школе учится. Они с Макаром в параллельных классах, вот он и мучается, бедняга.

– Неправда, – решительно возразил худощавый мальчишка с золотистыми волосами, вприпрыжку бежавший за ними. – Больше всего он сейчас мучается. Потому что каникулы, а Натка все вредничает. "Гулять не пойду, там слишком много солнца", – передразнил он, видимо, ту самую девочку. – Воображала она. Выпендрежница! Тоже, кстати, из большого города переехала. Только вроде бы это был Питер…

– Не, это был Ростов, – уверенно заявил мальчик с рыжеватой шевелюрой. А резкий на язык Тимофей обернулся и воскликнул:

– Да какой Ростов?! Это Нижний Новгород!

– Да нет же! – вступил в перепалку Макар, согнувшийся под тяжелой ношей. – Она из Великого Новгорода!

– Так это ведь одно и то же! – захлопал светловолосый мальчик крепкого телосложения. Тимофей закатил глаза:

– Это разные города, доброе утро!

Так, под жаркие споры мальчишек в самом разгаре пубертатного возраста, Юнона добралась до своего дома. Голова у нее раскалывалась, но она, к своему удивлению, совсем не жалела, что подростки составили ей компанию.

В этом ведь тоже была жизнь: в детях, их шумных разговорах обо всем, в готовности стоять за свое до победного. В случае с мальчишками жизнь выражалась и в кипящей энергии, которую они вот-вот были готовы выплеснуть в драке.

Завидев уже стоявшего у ворот Макара, сжимающего ее сумку, Юнона с облегчением выдохнула. Совсем скоро у нее будет возможность побыть немного в тишине и наедине с собой.

Большой рот Макара растянулся в улыбке, когда Юнона подошла ближе.

– Спасибо большое, Макар, – искренне произнесла она и протянула руки за своей сумкой. – Ты мне очень помог.

– А я еще не закончил помогать, – вдруг заявил Макар и, крепче стиснув в руках ее сумку, отвернул ту от Юноны. – Я в дом занесу.

Обалдевшая от пацанской наглости, Юнона сложила руки на груди и уставилась на настырного мальчишку.

– Макар! – окликнула она его. – Вообще-то напрашиваться в чужой дом нехорошо.

Макар же похлопал пушистыми ресницами, прежде чем ответить:

– Женщинам тяжести носить тоже нехорошо, но вы же это делаете.

Юнона снова захлопала глазами. Вот это смелость, конечно! Или просто новое поколение? Юнона была уверена: если бы она говорила с кем-то в подобном тоне, сразу же получила бы затрещину.

А Макара, похоже, воспитывали не так строго, как ее. Вполне вероятно, нравы в селе все-таки свободнее, чем в городе, где люди запихивают себя в какие-то рамки, чтобы получить желаемое. Лишь потому что считают, что если не сделают этого, ничего не выйдет.

Оглядев Макара строгим взглядом, Юнона поняла: никуда он не уйдет, пока не занесет сумку в ее дом. Она сжалилась:

– Ладно. Пойдем.

Обернувшись к друзьям, Макар попрощался и сказал, что встретится с ними после обеда. Мальчишки посмотрели сначала на него, а затем перевели взгляд на Юнону. А она вдруг почувствовала, что лицо наливается румянцем. Хотя она ничего плохого не делала. Даже не думала об этом.

Когда приятели Макара наконец отправились восвояси, Юнона отперла калитку и вошла на участок. Макар, продолжающий стискивать что было силы сумку с ее вещами, проследовал за ней.

– А можно вопрос? – с легким пыхтением поинтересовался он, когда дверь калитки за ним жалобно всхлипнула закрываясь. Юнона обернулась и выжидающе уставилась на него, и Макар задал свой вопрос:

– А почему у вас волосы розовые?

5.4

Юнона хотела было ответить как есть: что уже несколько лет красит волосы "Тоникой" рубинового оттенка. А делает это потому что ей очень нравится, как этот оттенок сидит на ее волосах и визуально углубляет светло-голубой оттенок ее глаз.

Однако в последний момент на ее лице промелькнула хитрая ухмылка. Пожав плечами, Юнона с деланым равнодушием ответила:

– Потому что я случайно вылила борщ себе на голову.

Макар громко засмеялся, и Юнона почувствовала, что ее губы тоже растянулись в улыбке. Несмотря на некоторую навязчивость, Макар все же был хорошим парнишкой. И действительно воспитанным: вон, уже второй раз помогал ей донести сумку до дома. По своей инициативе – ей даже просить не нужно было.

Закончив хохотать, Макар хитро прищурился:

– И вы опять мне врете.

– Слушай, Макар, может, хватит уже? – сдвинула Юнона брови к переносице, а ее руки снова легли в позу Наполеона. – Упрекать взрослого человека во вранье не слишком-то вежливо! Тем более что я тебе не вру. Просто…

– Недоговариваете? – усмехнулся Макар и аккуратно опустил сумку на веранде. – Я, конечно, не девушка, но прекрасно знаю, что если бы вы искупались в борще, оттенок не держался бы так долго.

Подумав немного, он добавил:

– И не был бы таким ярким.

Юнона все-таки снова улыбнулась.

– Ладно, раскусил. Я вообще-то пошутить пыталась. Бабушка Агриппина все время говорит… говорила, – тут же поправила себя она, – что я свеклой покрасилась. Потому что не понимала, чем меня не устроил мой русый оттенок…

– А чем он вас не устроил? – тут же полюбопытствовал Макар. Юнона снисходительно взглянула на него.

– Тем, что он слишком невзрачный у меня. А мне хотелось выглядеть поярче.

– Ну, вы добились своего, – вновь расплылся в улыбке Макар. – Теперь у нас в селе все знают, что вы здесь. И наверняка уже слухи пошли о том, что вы останетесь навсегда.

– Не знаю, навсегда ли, но на ближайшее время точно, – вздохнула Юнона и наконец поднялась по ступенькам к двери дома.

Отперев ее, она снова бросила взгляд на Макара:

– Спасибо большое за помощь, Макар. Мне очень приятно, что новое поколение так хорошо воспитано.

Макар пожал плечами и снова озорно улыбнулся.

– Да не за что. С моими бабой и дедой не забалуешь. Ладно, я пойду. Но я же могу к вам еще завтра заглянуть?

Юнону такой вопрос, мягко говоря, удивил. Тем не менее она кивнула:

– Если хочешь…

Удовлетворенный ответом, Макар стремглав понесся к калитке. Уже оказавшись по другую ее сторону, он крикнул:

– До свидания, Юнона!

Она лишь помахала ему рукой. А когда Макар скрылся из виду, зашла в дом.

У нее было немало дел: заняться наконец похоронами бабушки Агриппины, закончить перевод заклинаний, съездить в райцентр по поводу работы… Юнона только задумалась было, чем бы ей заняться в первую очередь, как раздался стук в дверь.

На пороге стояла Нина Сергеевна. В ее руках Юнона заметила тот самый тюбик, который давала ей несколько дней назад.

– Здравствуй, Юноночка, – заговорила Нина Сергеевна. – Мазь неплохая, но уж больно большой расход у нее стал. Пока не вотру несколько больших порций, боль не утихнет. Раньше не было такого. Агриппина что-то в рецепте напутала? Или…

– Давайте я вам новую приготовлю, – предложила вдруг Юнона, понятия не имея, как будет выкручиваться. Она не знала, как бабушка готовила ту самую мазь. Зато заклинание для суставной мази успела расшифровать.

Нина Сергеевна с готовностью протянула ей тюбик.

– Сколько примерно займет по времени?

– Даже не знаю, – честно ответила Юнона. – Нина Сергеевна, обещаю: постараюсь поскорее. Бабушка Агриппина очень многому меня научила, но практиковалась я недостаточно, чтобы все быстро делать. Давайте я как приготовлю мазь – сама принесу ее вам, чтобы далеко не ходить. Можно ваш адрес?

Нина Сергеевна просияла и выполнила просьбу. Юнона же, вытащив из сумки карандаш и одну из записных книжек, размашисто написала его на форзаце. Отложив блокнот с карандашом на комод в прихожей, она повторила:

– Постараюсь сделать как можно скорее. И я тогда сама вам принесу.

Нина Сергеевна кивнула, а затем развернулась и начала аккуратно спускаться. Юнона провожала соседку взглядом до тех пор, пока та не вышла за пределы участка. После этого она аккуратно подошла и заперла калитку.

Не могла она привыкнуть к тому, что у большинства местных обитателей здесь – проходной двор. По крайней мере, пока не могла.