Ведьма

Глава 1

- Она без сознания, матушка. На голове ссадины, есть большая рана на ноге и много мелких повреждений повсюду на теле, должно быть, от удара.

- Хорошо, сестра Анна, обработай ее раны. А я помогу другим сестрам.

- Да, матушка. А что делать с собакой? Она не отходит от женщины ни на шаг. Животное… в трапезной…

- Она же никому не мешает? Ну, так и оставь ее в покое, займись ранеными.

Дана слышала голоса сквозь туман, в котором пребывало ее сознание. Голова гудела, и в висках пульсировала боль. А еще нестерпимо горела левая нога ниже колена и весь левый бок. Похоже, она сломала ребра. А что же произошло? Дана попробовала сконцентрироваться и вспомнить события, предшествовавшие ее появлению здесь, но от этого стало только хуже – к горлу подкатила тошнота, и звон в ушах усилился.

«Так, пока оставим все, как есть, вспоминать буду потом», - решила девушка.

Ее рука медленно соскользнула вниз и повисла в воздухе. Похоже, она лежала на кровати, а вокруг перемещались какие-то люди – их голоса доносились до Даны сквозь шум в голове. И вдруг, руки коснулось что-то горячее и мокрое. Шершавый язык бережно лизнул внутреннюю сторону ладони, а затем туда же ткнулся холодный нос.

«Край со мной! – догадалась она. – Он жив! Я не одна тут!»

Кстати, а где это – тут? Не мешало бы оглядеться и оценить обстановку, но Дана почему-то ничего не видела. Хотя, для этого сначала надо попробовать открыть глаза. Итак, на счет три открываем левый глаз. А дальше – как дело пойдет. Раз, два…

«Опа… А что это такое?» - через узкую щелку еле приоткрытых век девушка увидела нескольких женщин в монашеской одежде (но… несколько непривычной…), суетившихся вокруг столов, на которых лежали люди. Сама комната была большой и очень светлой, что было странно – обычно в монастырях внутри помещений всегда было сумрачно. А тут прямо с потолка лил такой яркий и ровный свет, что немедленно пришлось глаз прикрыть, потому что по нему резануло такой острой болью, что Дана опять чуть не потеряла сознание.

«Что это такое? Магия? Такая устойчивая? Как странно, я никогда раньше этого не видела, - попыталась разгадать тайну источника света девушка, - ладно, не суть, главное – не смотреть на источник в упор, чтобы в глазах потом не плавали круги. Надо попробовать еще раз».

Она опять приоткрыла глаз и стала наблюдать за немолодой монахиней, которая склонилась над Даной, пытаясь определить ее состояние. Оружия при незнакомке не было, принадлежность к ордену магичка не смогла сходу определить, но она никогда и не была сильна в религиозных вопросах. Главное – похоже, она в безопасности.

«Вряд ли Кнут здесь, я не чувствую присутствия чужой магии, - мелькнула в голове мысль, - да и вообще никакой! Очень странно…»

- Где я?

Дана ожидала услышать свой родной голос. Не то, чтобы он был как-то необыкновенно красив или невыразимо благозвучен, но тот хилый шепот, что вырвался из ее горла, испугал не только монашку, но и саму раненую.

-Ой! – женщина в испуге сделала какие-то непонятные знаки рукой перед собой.

Дана тут же напряглась, ожидая всплеска магии. Но ничего особенного не произошло. Тогда что она делала? Что это за пассы правой рукой?

- Матушка! Матушка! Раненая в себя пришла! – позвала монахиня кого-то на стороне. – Ты, милая, лежи, не двигайся, - эти слова были обращены уже непосредственно к Дане, - в аварию ты попала на дороге. Мы тебя, почитай, с того света достали, спасибо собаке твоей – в кустах тебя нашли, так далеко ты отлетела. Если бы не собака твоя – ты бы там Богу душу и отдала!

Дана скосила глаз – у нее все еще был открыт один – влево и увидела знакомую лохматую голову. Край сидел на полу рядом со столом, на который ее положили, и с надеждой глядел на свою хозяйку. Встретившись с ней взглядом, пес заскулил и начал вилять хвостом.

- Спасибо тебе, Край, - прошептала девушка и попробовала улыбнуться уголками губ.

Лицо не послушалось – то ли у нее не было сил, то ли на нем было столько грязи или засохшей крови, что оно превратилось в маску.

- Слава Богу, вы в сознании! – воскликнула подбежавшая к столу монахиня, которую называли матушкой. – Как вы себя чувствуете? Что у вас болит?

- Пить, - попросила Дана, открывая второй глаз.

«Тянем время».

Пока ей несли воду, девушка попыталась синхронизировать оба глаза, чтобы они видели одно и то же. Это могло бы быть смешно, если бы не было так неудобно – изображения не сходились, и от этого усилилось головокружение и тошнота. Дана начала глубоко и медленно дышать, закрыла глаза и прислушалась к своему телу. В груди заворочался маленький горячий комок энергии, который она никогда раньше так явственно не чувствовала – он был похож на клубок огня, но вместо ожогов, нес силу и исцеление. Комок раскручивался и расширялся, проникая во все части ее израненного тела – горячая энергия потекла в руки, спустилась в живот, и дальше - к ногам, лишь голова оставалась холодной. И болела.

«Что это со мной? – Дана пыталась понять новые ощущения. – Новая магия? Откуда? Хотя, что-то похожее со мной уже было, когда я попала под руку Хлуду Косе».

Ей помогли приподняться, монахини дали выпить воды – какая она была странная на вкус, как будто ее долго-долго кипятили, прежде чем использовать для питья. Сидеть, кстати, Дане было проще, чем лежать – голова меньше кружилась, и оба глаза сфокусировались. Тошнота сразу стала проходить.

Она еще раз окинула помещение взглядом – все было чужим и необычным. Высокие белые своды на потолке, пожалуй, еще можно отнести к привычному окружению, но чьи это изображения со скорбными лицами на стенах? А какие прозрачные стекла в окнах – она такого никогда не видела. И мебель необычная, а в руках у сестер какие-то совсем непонятные инструменты… И совсем уж странно одеты пострадавшие – на распластанных телах она заметила незнакомую ей одежду. Что происходит?

- Спасибо, - хриплым голосом поблагодарила женщин Дана. – Где я?

- В женском монастыре, милая. Мы первыми оказались на месте аварии, а сейчас вызвали помощь из района, за вами прилетят вертолеты МЧС, заберут в госпиталь.

Женщины несли какую-то ахинею, но Дана не стала вдаваться в подробности.

- Меня не надо в госпиталь, - твердо сказала она. – Я уже почти в порядке. У меня почти ничего не болит.

- Как не надо? А это? – матушка махнула рукой вниз.

Дана посмотрела в указанном направлении и увидела, что ее левая нога ниже колена вся в крови – подол юбки тоже весь пропитался кровью, а также поверхность стола, на котором она лежала.

- Это пройдет, я себя уже лучше чувствую, правда, - она посмотрела на монахинь. – Скажите, а далеко ли столица?

«Мне надо предупредить короля», - чуть было не сорвалось у Даны с языка, но она почему-то решила не говорить этого, надо сначала выяснить, что произошло.

- Так… до Горно-Алтайска километров триста, или вы Барнаул имеете в виду?

Вопрос совпал с моментом, когда Дана научилась, как ей показалось, управлять горячим комком внутри себя – энергия стала подниматься выше, согревая плечи, шею и постепенно затопляя собой голову. Боль не ушла, но стала терпимой, и совсем пропала тошнота. Стало явно лучше. Только непонятно, о чем говорят монахини. Таких городов в королевстве отродясь не было, и что это за километры такие?

- А… Этерна, - Дана немного нервно сглотнула, - далеко?

Вопрос, конечно, был тупым, и она это осознавала. Уже было понятно, что она вышла из одного мира, а вошла – в другой. Но не спросить она не могла. У нее просто не было сил поверить, что она потеряла, шагнув в туман, всю свою жизнь – Лекса, мастера Симса, своего славного помощника Ларса, что она никогда больше не увидит их, не погладит ласковых вуров, и вообще, весь ее мир… исчез.

Глаза стало нестерпимо жечь, уже привычно все расплылось, но на этот раз разбитая голова уже была ни при чем, защипало в носу. Но до слез дело не дошло - волной накатил ужас. Она же не знает, что стало с Лексом! И никогда не узнает. А ведь он пришел к ней на помощь! Дана помнила приказ Лекса шагнуть в туман, и она без раздумий ему подчинилась. Это спасло ее, а он остался один на один с Кнутом. От острой боли в сердце Дана прикрыла глаза, по щеке скатилась светлая дорожка, смывая грязь, пепел и кровь, размазанные по лицу.

- Вы про поселок староверов? Так он по-другому называется, - вдруг услышала она голос монахини. – А вас как зовут? Вы свое имя помните?

- Да, меня зовут… Дана, - пришлось взять себя в руки и ответить на вопрос.

- Ну, и славно! Сестра Анна, помогите девушке, и отправляйтесь к другим, если тут ваша помощь больше не нужна, - распорядилась матушка. – Боюсь, один из раненых не доживет, уж больно плох. Все в руках Господа!

Она погладила Дану по голове, вздохнула, опять сделала странный знак правой рукой и поспешила в другую часть зала.

- Вы идите, сестра Анна, - тщательно выговаривая слова, произнесла магичка, - мне уже лучше, не беспокойтесь. Я сама себя перевяжу, вы только дайте мне необходимое.

Монахиня коротко кивнула, вынула из короба несколько ослепительно-белых мотков ткани, бутылочку с бесцветной жидкостью, пергаментные пакетики с какими-то порошками.

- Это на рану высыпь все – от воспаления поможет, - сказала монахиня, затем подхватила свою аптечку и вернулась к другим раненым.

Дана согнулась, чтобы осмотреть свою ногу… и тут же поняла, что при ней нет ее меча. Это был удар, к которому она не была готова, поэтому его и пропустила – паника накатила внезапно, так, что ей стало тяжело дышать. Без привычного оружия она чувствовала себя абсолютно беззащитной, с его потерей обрывалась последняя ниточка, соединявшая ее с прошлым миром.

«Надо вспомнить, что случилось, когда я шагнула в туман! Тогда, может, я смогу найти свой меч. Еще не все потеряно! Но… тогда мне нельзя отсюда никуда уезжать, ни в какой госпиталь. Что монахиня говорила? Кто-то должен за ними – интересно, кто эти люди рядом? – приехать или даже… прилететь! Как это – прилететь?»

Мысли лихорадочно скакали у Даны в голове, пока она перевязывала себе ногу. Рана была неопасной, но большой – на внешней стороне икры была полностью содрана кожа, и обнаружился довольно глубокий порез. Мелкие кровоточащие царапины не в счет, на это даже можно не обращать внимания – заживет. Ребра болят, дышать тяжело, но боль не такая острая, как при переломе – эти симптомы Дана узнавала хорошо, значит, просто сильный удар.

Ну, с такими ранами еще никто не умирал. Да еще медицина, похоже, в этих местах была на высоте – перевязочные материалы поражали своей чистотой. Грязь вокруг раны на ноге удалось смыть обжигающей жидкостью – из той самой склянки, выданной монахиней. Очень, кстати, интересная вещь – смывает и растворяет любую грязь и даже засохшую кровь! Надо будет добыть себе такую на будущее! Немного подумав, девушка высыпала белый порошок на кровоточащую поверхность – она решила довериться опыту монахинь. Ведь не собираются же они ее отравить?

Дело пошло на лад. Поток целительной энергии она попробовала перенаправить на рану – от головы, рук и груди жар отхлынул и медленно, как бы неохотно, потек к ноге. Управлять этой силой Дана еще не умела, но поняла, хотя бы, что она существует.

- Вот деточка, переоденься, - подошла к ней совсем пожилая монахиня, - твое платье совсем изодрано и все в крови. У нас только такая одежда, - протянула она Дане какое-то темное облачение, - мирской нет, но это лучше, чем твои лохмотья. Тебе помочь?

- Не надо, сестра, - осторожно помотала головой Дана, - я сама. Спасибо.

Монахиня с удивлением посмотрела на шатающуюся от слабости женщину, со множеством ран, только что пришедшую в себя после страшной аварии, но уже сумевшую подняться, перевязать себя и даже отказаться от посторонней помощи в переодевании. Следом за женщиной медленно брела большая лохматая собака, прихрамывая на ходу.

«Странная парочка!» - подумала монахиня.

Она покачала головой вслед удаляющейся за угол Дане и вернулась к своим делам.

Простая темная рубашка оказалась впору, а широкая длинная юбка с удивительным образом растягивающимся поясом оказалась малость коротковата на вкус Даны, но выбирать не приходилось – ее одежда полностью пришла в негодность, тут монахиня была права. Магичка осторожно выглянула из-за своего укрытия – скорее всего, кухни, так тут стояло много разного вида посуды – чтобы посмотреть, правильно ли она оделась. Дело в том, что оставался еще один непонятный предмет – темный треугольный кусок тонкой ткани, который она пока не знала, как применить.

«Ага! Так они его на голове носят, вон у двух молоденьких девчонок такие есть, правда одежда у меня, не как у монашек – длинные черные балахоны – а юбка с кофтой, но лучше не выделяться».

Понять-то она поняла, для чего эта ткань, только как они это закрепляют? Чтобы не ломать голову, Дана высунулась из-за угла и позвала:

- Сестра Анна!

Подлетела монахиня с тревожным выражением на лице.

- Все в порядке, не волнуйтесь! Помогите мне вот с этим – руки пока не слушаются, - показала Дана на ткань. – Я еще не совсем в себя пришла.

- Тебе необязательно платок носить, ты же не послушница, - терпеливо пояснила сестра Анна.

- Но я хочу, как у вас! – попросила Дана, посмотрев собеседнице в глаза. – Я без этого… так будет неправильно.

Та примолкла на мгновение, задумалась, потом, видимо, догадалась.

- Уж больно отважная ты, девочка. Похоже, из местных… Послушай, ты из Семеновых? Обрядница?

На всякий случай Дана кивнула головой. Похоже, это обстоятельство многое монахине объясняет. Потом, в крайнем случае, придется извиниться.

- Что же ты, милая, нам сразу не сказала? С тебя же и спрос другой! Ох, слава Богу, теперь мне все понятно! На вот, полотенчико тебе, лицо хоть немного вытри, а то одни глаза только и видны!

Сестра Анна тряхнула тканью, расправляя ее, накинула платок Дане голову и быстро завязала его, но на другой манер, не как у послушниц – обернула вокруг шеи и низко спустила на лоб.

- От меня далеко не отходи, милая, - наставила Дану монахиня, - как суета закончится, мы к матушке пойдем. И врачам тебя, все равно, показать бы надо, - сестра Анна посмотрела на девушку, впрочем, без всякой надежды, - но ты ведь не пойдешь?

Дана молча покачала головой из стороны в сторону, подтверждая слова женщины.

- Ну, как знаешь. Мне идти надо, у нас один пострадавший умирает – не дождется он, по всему видать, помощи. Матушка велела побыть у него. Смотри, не уходи отсюда никуда, хорошо?

Впрочем, сестра Анна говорила это уже на ходу – она спешила к дальнему углу зала, где у окна на одном из столов лежал какой-то мужчина. Вокруг все было залито кровью, суетились люди.

Дана тихо выскользнула из кухни и тоже пошла в зал. Во всеобщей суматохе, стонах раненых и переговорах монахинь никто не обратил внимания на еще одну женщину.

Мужчина средних лет в странной одежде с разорванной штаниной лежал на столе справа. У него была забинтована голова, сломанная рука висела тряпкой вдоль тела и была неестественно вывернута, а две послушницы хлопотали вокруг него, пытаясь остановить кровь, идущую из раны на ноге. Сердце человека было сильным, его источник жизни все еще был ярким и не вызывал опасений.

«Этот выживет, хоть и страдает от боли, - определила Дана. - А этот, - перевела она взгляд на другого раненого, - уже отключился. Так даже лучше – у него полно переломов, и быть без сознания – самое благоприятное, что можно было сделать в его ситуации. Выживет, если убавить боль, пока он не придет в себя. Надеюсь, монахини знают какой-нибудь способ».

Еще два крупных мужчины были совершенно здоровы и целехоньки, не считая мелких царапин, только по ним было понятно, что они в шоке от случившегося – растерянные лица и совершенно пустые глаза выдавали их состояние.

- Петрович, ты это, ты держись! – бормотал один из здоровяков, склонившись над умирающим. – Ты чего это удумал, а? Ну, куда же мы без тебя, Петрович?

«А вот тут дело плохо, - сразу поняла Дана, разглядывая немолодого мужчину, - внутреннее кровотечение, ребра переломаны, разбита голова. Если не умрет от потери крови, то от боли – точно».

Внутренняя энергия почти погасла в теле совсем еще недавно сильного и здорового человека – только еле-еле теплился слабенький язычок огня, готовый в любой момент вспыхнуть последний раз и погаснуть. Тело уже начали сводить предсмертные судороги.

Мужик вдруг открыл глаза и осмысленно посмотрел вокруг себя. Слабая гримаса, напоминающая улыбку, скривила его лицо.

- Петрович! – обрадовался мужик. – Держись! Леха, Колдун глаза открыл, ему лучше! – крикнул здоровяк своему приятелю, сидевшему рядом на стуле.

Тот немедленно подскочил и бросился к умирающему с надеждой на лице.

«Ошибаетесь, ребятки!»

Дана сделала шаг в ту же сторону и протянула руку к раненому. Мгновение – и на ее пути уже стоит Леха и буравит тяжелым недобрым взглядом. Друг? Соратник? Нет… Охранник! Ну, точно – вот он, характерный поворот тела, чтобы прикрыть собой хозяина, да и второй подоспел, явно видно, что напарники...

- Отпусти руку, - спокойным голосом произнесла Дана. – Я хочу помочь.

Мужик отцепился от девушки, но не сдвинулся с места. Настоящая стена из костей и мышц – такого и с места не сдвинешь, не то что повалить.

- Чем ты можешь помочь? Монашки сказали, что он… что ему…

- Как хочешь, - Дана не стала дослушивать истерику, и развернулась, чтобы уйти. – Считай, что ты потерял работу.

- Погоди! – схватил ее вдруг за плечо Леха.

Плечо и без того горело, а тут еще этот бугай в него вцепился. В голове у девушки взорвался целый вихрь искр от вернувшейся боли. Она зашипела и дернулась, но мужик даже не понял, что схватил девушку за раненое плечо.

– Я не то хотел сказать, - он нервно облизывал губы, - я хотел… Короче – помоги, если можешь. Ну, хотя бы попробуй! Колдун – он, понимаешь, он такой мужик! Он такой…

- Отойди.

Леха почему-то заробел перед какой-то монашкой. Уж больно уверенно себя она вела, как будто все тут были у нее в подчинении. Он неуклюже подвинулся, и, изогнувшись крючком, чтобы не мешать лечить босса девчонке в платке до самых глаз, навис над телом на столе.

Дана положила руку на живот мужчины. Закрыла глаза – это помогало ей сосредоточиться. Странно, но с закрытыми глазами она продолжала видеть все, что ее окружало, только изменилось восприятие – картинка стала черно-белой и расплывчатой. Изменились звуки, но слышать, при этом, она стала четче, и обострилось обоняние – зал наполнился новыми запахами, и усилились уже знакомые. Девушка замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

Надо закрыть рану, из которой бьет кровь… Это спасет мужчине жизнь. Интересно, она способна на это, и если да, то чем этот обмен жизненной силой закончится для нее, ведь она тоже еле стоит на ногах? Ах, была не была, надо попробовать – в крайнем случае, она отключится и свалится на пол. А вдруг, получится спасти?

Прошло минут пять, а человек продолжал жить. Дана переместила руку ему на голову – надо убрать боль, тогда у него останется больше сил, чтобы бороться. Источник жизни все еще оставался крохотным, но уже не грозился погаснуть в любой момент.

«Сейчас уйдет боль».

- Посмотри на меня, - Дана обратилась к своему пациенту, - открой глаза.

За ее спиной сгрудились монахини, те, кто был свободен от помощи раненым. Они что-то синхронно шептали, но это не мешало Дане в ее целительском эксперименте.

- Как его имя?

- Александр Петрович… Александр! – дрожащим от волнения голосом торопливо ответил Леха.

Знакомые сочетания букв ранили прямо в самое сердце. Александр, Лекс… Это что – совпадение? Если да, то так некстати, она только сумела отвлечься от своей потери. Человек на столе вдруг застонал. Дана очнулась от своих воспоминаний и посмотрела на него.

- Александр, открой глаза, - твердо попросила она, - ты меня слышишь, я это знаю. Сейчас уйдет боль, я обещаю.

Веки раненого дрогнули и медленно поползли вверх. Затуманенные болью глаза остановились на лице девушки. Кажется, боль отступает…

- Ты, это… ты как это делаешь-то? – забубнил под боком второй охранник. – Леха, ты смотри, он же живой! Петрович, ты это… ты молодец!

Дана улыбнулась уголками губ.

«Я помогу этому Александру здесь, а тому… пусть помогут, где он ни был, тот, кто в силах это сделать!»

В зал забежали люди в странной белой одежде, и сразу ринулись к тому месту, где лежал пациент Даны. Должно быть, он был какой-то важной особой, раз помощь сразу направилась сюда. Клубок жизненной энергии уже заметно увеличился в объеме и теперь медленно, но уверенно вращался в груди Колдуна – как называли его между собой охранники. Конечно, долго без медицинской помощи Колдун не протянет, но эти – в белом – должно быть, знают, как это лучше сделать.

Дана отошла в сторону, уступая место спасателям. Ей, на самом деле, сейчас лучше всего затеряться в толпе, чтобы не привлекать внимания к своей персоне. Хотя, сестра Анна согласилась с тем, что ни в какой госпиталь девушка не поедет… и не полетит, тем более.

Суета вокруг раненых достигла своего апогея – их укладывали на носилки и выносили на улицу, где стрекотало какое-то неземное чудовище, смотреть на которое магичке даже не хотелось. Пришел и черед Колдуна отправляться на выход.

Его как раз проносили мимо Даны, когда тот слабо шевельнул рукой. Но этот жест немедленно заметил ближайший к нему охранник, подскочил к шефу и придержал носилки. Колдун был в сознании, он внимательно посмотрел девушке в лицо и тихо прошептал:

- Я тебя найду.

В уголках губ девушки залегла горькая складка. Один раз она уже эту фразу слышала.

Глава 2

- Так ты, значит, обрядница?

Игуменья Марфа, настоятельница монастыря, задумчиво покачивала головой.

- Да, матушка.

- А ведь сказали, что всю семью Семеновых волки зарезали не более, как неделю назад, - обернулась игуменья к сестре Анне. – Ведь был слух?

- Так и есть, говорили, что всю семью. Говорили, что скит у них сгорел, они перебирались на другое место, заночевали в тайге, а волки их и порезали. Упокой их души, Господи, - подтвердила монахиня. – Как же ты выжила, милая?

- Я… уцелела, и в лесу спряталась – залезла на дерево, там и сидела, пока волки не ушли, - придумала первое, что пришло в голову Дане.

Вокруг был лес, по виду – очень старый и густой, поэтому причину придумать было несложно.

- И ты целую неделю потом одна в лесу жила? Ой, бедная деточка… У тебя ведь, поди, и паспорта нет?

- Нет.

«Знать бы еще, что это такое!»

- Откуда же у нее паспорт, когда они из леса никогда не выходили? Покойный Игнат, люди говорят, был очень крут нравом. Нам тут в монастыре жить тяжело, а уж как вы там выживали – только подумать страшно. Ты людей-то других, кроме родителей, еще когда в жизни видела, деточка?

- Видела… немного, - растерянно проговорила Дана.

Похоже, ее принимают за отшельницу, которая всю свою жизнь провела со своей семьей в лесу. Что ж, пока эта история ей очень даже подходит.

- И что же ты теперь будешь делать, Дашенька? Нельзя тебе одной жить. Не сможешь ты – это же тайга. Да что я тебе говорю – ты же сама все хорошо знаешь!

- А у вас мне нельзя?

Дана слышала, как на улице Край разбирается со своими новыми соседями – местными собаками. Как бы он не погрыз кого ненароком, ведь умеет этот пес драться, и за себя постоит, не побоится! Но грызня, вроде, затихла – видать, надавил Край авторитетом.

- Так как же ты у нас останешься, деточка! – всплеснула матушка Марфа руками. – У нас же монастырь, а ты – не верующая, да еще, хуже того – язычница. Ты прости нас, милая, мы не от злого сердца так говорим – но нам вера не позволяет с тобой под одной крышей жить.

«Что это еще за вера такая, что человеку с другими нельзя рядом жить? Что у меня, руки-ноги другие? Или я слов не понимаю? А как человека спасать – так, значит, можно. А если ночь провести – то с верой их случится что-нибудь?»

- Что же это у вас вера такая… хилая, что боится одной слабой женщины? – Дана воинственно выдвинула подбородок. – Раз нельзя, я пойду!

Она резко поднялась и собралась к двери.

- Погоди, девочка! – схватила ее игуменья Марфа за руку. – Ты нас неправильно поняла! Ты многого о нашем мире не знаешь, оно и не удивительно – ты же всю жизнь в лесу прожила. Я не обижаюсь на тебя, это мне, старой, надо было понять, что ты неправильно растолкуешь мои слова. Ты пойми, ты ведь своим богам тут станешь молиться, а у нас это запрещено. Здесь место нашего бога, в которого мы верим. Понимаешь? Вера наша – не слабая, просто… традиции такие, понимаешь? А традиции нарушать нельзя! Ну, как мне тебе объяснить! – всплеснула она в отчаянии руками. – Сестра Анна?

- Я понимаю, - вдруг сказала Дана. – А если я пообещаю, что я не буду тут молиться никому? И жить я могу отдельно. Может, есть у вас тут какой-то маленький домик? Поблизости?

Монахини переглянулись меж собой. Обрядники жили в этих местах, почитай, лет уже сорок. Были они страх, как нелюдимы, выходили на глаза раз, может, в году – обменять шкуры на соль, ткани, да еще кой-чего по мелочам. В остальном обходились натуральным хозяйством. О вере их мало чего было известно – молились многим богам. Вот, пожалуй, и все. В семье были дети, но старший Семенов их никому не показывал. Поэтому ничего о детях известно не было – ни сколько их, ни какого они пола, ни возраста. А неделю назад охотники принесли слух, что всю семью вырезали волки, дескать, нашли несколько обглоданных трупов на реке, по одежде и обуви определили, что это и были те самые обрядники.

- Эту ночь ты проведешь с нами в гостевой келье. Ты больная еще, куда тебе одной жить, - решительно сказала игуменья Марфа, - а дальше – жизнь покажет.

Дане отвели небольшой домик в монастырском саду. Сестры совместными усилиями приволокли в него топчан, повесили рукомойник, а из соседнего села выпросили каменщика, который за день сварганил из кирпичей и листа железа небольшую печку. На дворе стояло позднее лето, еще немного – и пойдут первые заморозки. Дверь утеплили старым одеялом, закрыв щели проема. Стол и стул дополнили скромный интерьер нового жилья.

- Мы еще циновки на пол свяжем, чтобы снизу не поддувало, а окно будешь на ночь завешивать – так теплее будет, - довольным голосом объясняла матушка Марфа. – И вот что, трапезничать будешь пока с нами, негоже тебе одной здесь все время. Вот так вот.

Игуменья поджала губы и погладила Дану по плечу. На лице доброй старушки девушка увидела сочувствие и понимание, та искренне жалела иноверку, потерявшую всю свою семью.

«В принципе, это не такая уж большая ложь, - утешала себя Дана, чувствуя себя неловко перед монахиней, - я, действительно, иноверка и только что потеряла абсолютно всех».

Сзади тихо подкрался пес и ухватил девушку за руку, слегка придавив ее зубами.

- Край!

Собака радостно завиляла хвостом при виде хозяйки.

- Как твоя лапа, парень? Давай-ка, посмотрим? – и Дана склонилась над животным, проверяя повязку на передней ноге.

- И как вас только угораздило в момент аварии идти вдоль дороги, - вздохнула матушка Марфа, - ведь чуть не убились оба. Ох, бедоси вы мои…

- Матушка, - подняла Дана глаза на игуменью, - моей собаке надо мясо. Она так привыкла – всю жизнь она мясо ест. Как мне его достать?

Дана уже узнала распорядок жизни в монастыре и познакомилась со скромной пищей, которую тут ели каждый день. А ведь еще существовали посты, как ей объяснили, и в это время в монастыре даже не всегда давали растительное масло.

- В деревне всегда можно купить, - в растерянности проговорила матушка, - только это недешево, даже если и курицу только. У сестер-то денег совсем никаких нет, а касса монастырская у нас почти пустая, живем на мирские подаяния, девочка моя. Не знаю, чем тебе в этом помочь. Есть у нас небольшой запас консервов мясных – на случай, если кто занеможет, чтобы мясной бульон сварить, подкормиться…

- Не надо, матушка, - остановила ее Дана, - я все поняла. Значит, в деревне? Сколько туда идти?

- Часа два, если распутья нет, как раз вдоль дороги часть пройдешь, а потом через поле, напрямки… но только пешком мы не ходим – сестры старенькие уже в основном у нас, мы телегу запрягаем. На лошади быстрее в два раза.

- У вас лошадь есть? – удивилась девушка. – Можно посмотреть?

- А ты разве знаешь, как с ней обходиться? Откуда?

- У нас в хозяйстве лошадь была, - не моргнув глазом, соврала Дана, - только потом ее волк… задрал. Но я хорошо умею за ними смотреть!

- Ну, и славно! – обрадовалась матушка Марфа. – Можешь запрягать, когда в деревню соберешься. Только одна не отправляйся – ты тут ничего не знаешь, не приведи, Господи, обидят тебя, незамутненную душу!

«Это я-то незамутнённая душа? – улыбнулась про себя Дана с грустью. – Ни разу меня так еще не называли».

- Хорошо, матушка. А сейчас мы с Краем прогуляемся немного, до дороги.

- Не утомляйся только, деточка, пока сильно – не ровен час, заболеешь опять. Иди с Богом!

Игуменья перекрестила – так называются эти знаки рукой – Дану и направилась к монастырю. А девушка с собакой отправились в лес, в сторону той самой дороги, с которой у них началось знакомство с новым миром.

Меч она нашла практически сразу – помог Край. Он ближе к месту аварии припустился бежать и громко залаял у куста недалеко от обочины, подзывая свою хозяйку.

- Нашел! Нашел! – сообщал на своем собачьем он радостную новость. – Сюда!

Дана как могла быстро доковыляла до Края и склонилась к земле – в траве валялся разорванный кожаный пояс и меч Хлуда Косы, добытый ею в поединке с магом. Она, задыхаясь от волнения, бросилась к находке и схватила меч обеими руками. Наконец она почувствует себя в безопасности!

На разорванном поясе, пострадавшем еще от взрывов, учиненных Могилой, Дана, к своей радости, обнаружила и верный нож, а также кожаный кошель с несколькими монетами. Открыв кошель, она высыпала монетки на ладонь – немного медяков и пара серебряных монет. Одна золотая. В ее мире это был весьма неплохой капитал. А тут?

«Да, тут, возможно, на такие деньги особо не разгуляешься, - грустно вздохнула девушка, - а может, и вовсе ничего не купить. И вообще, как узнать, какие тут деньги в ходу? И сколько что стоит?»

Прихватив свои находки, женщина и собака отправились в обратную дорогу – скоро вечер, а по темноте ходить в тайге – как говорила матушка – очень опасно. По пути Дана приглядывалась к растениям, увиденным под ногами, и к своему удивлению, узнавала знакомые. Вон, трясучник пышным кустом растет, а там – жабий глаз, и много кукушкиного семени, и даже заметила редкие и сильнодействующие девичьи слезы – из них готовили настойки от многих болезней, но лучше всего они помогали от проблем с пищеварением.

«Надо будет у сестер узнать местные названия, - мелькнула у Даны мысль, пока она собирала веточки и листочки, чтобы показать их в монастыре, - вдруг, пригодится».

В свое время, проходя обучение в школе магии, Дана подробно изучала травничество. Конечно, практики у нее было маловато – она ведь специализировалась на поисковой магии. Но этот предмет ей нравился, и преподаватели хвалили ее и даже советовали уходить в лечебную магию, но Дана на это не согласилась. Однако знания, полученные в школе, никуда не делись – она до сих пор хорошо помнила рецепты отваров и способы изготовления целебных – а иногда и не очень – настоев, технологию извлечения полезных веществ из коры, листьев, кореньев растений, превращение их в порошки и жидкости.

«Интересно, мои познания в этой области могут принести пользу в этом мире? Или они столь же тут бесполезны, как и магия, которой я столько лет училась?»

Вопрос был не праздным – Дане предстояло здесь выживать, а это значит – надо найти свое место в этом мире. Не будут же ее сестры вечно кормить за свой счет. Да еще с собакой.

Кстати, вопрос питания Края надо решить в кратчайшие сроки – пес не может сидеть на одной каше всю жизнь. Решено, завтра она пойдет – или поедет – в деревню, и попробует там найти мясо для собаки. Какие-то монетки у нее есть, авось, этого и хватит. А дальше – видно будет. В конце концов, вокруг растет лес, а значит, возможна и охота.

Зайдя в свой сарайчик, Дана тут же замотала ножны с мечом в половичок, заботливо расстеленный сестрами перед дверью, и спрятала свое сокровище в самый дальний угол сарая. Была бы она дома – наложила бы заклятие невидимости, а тут – без магии как без рук. Приходится прятать самое дорогое таким примитивным способом, словно белка – свои орехи.

«Хотя, что это я! – одернула себя Дана. – Была бы я дома, разве надо было бы мне прятать свой меч?!»

Она присела на жесткий топчан и приуныла. Хорошо, что ее никто сейчас не видит, подумалось девушке. А то потом было бы неловко перед знакомыми за свою слабость. Да и знакомых-то у нее особо и нет, только сестра Анна и матушка Марфа – вот и все ее «окружающие». Ах, да! Еще есть Колдун – властный дядька с замашками вождя, для Даны – вполне знакомый типаж, она на таких начальников еще в своем мире насмотрелась. Колдун пообещал ее найти. Зачем?

Дана встала и походила туда-сюда перед топчаном. А фиг его поймет, зачем. Может, отблагодарить хочет, а может – спросит, зачем это она его от смерти спасла. По своему опыту она знала, что от подобных людей лучше держаться подальше – их благодарности дорого обходятся тем, на кого они обращены. Вроде, и благодарит тебя такой человек, а на деле ты ему сам еще потом будешь должен.

«Может, это он в беспамятстве или от волнения сказал, - подумала девушка, - а потом выздоровеет, да и забудет обо мне».

Ладно, с этим она как-нибудь разберется, придет это Колдун или нет – пока рано об этом волноваться. А вот вопрос – куда она попала? – занимал девушку весьма сильно. Почему Лекс велел ей шагнуть в туман? Он знал, что это выведет ее в другой мир? Но если знал… может… он и сам тут бывал? А что, если…

Дана подскочила с топчана, на который в задумчивости присела, так быстро, что Край от неожиданности подпрыгнул на своем половичке вертикально вверх на всех четырех лапах и тонко залаял – от испуга. Машинально опустив собаке на голову свою руку, чтобы успокоить ее, Дана продолжала лихорадочно додумывать мысль, промелькнувшую только что в ее голове.

А что, если Лекс – сам из этого мира? А ведь это может быть! Магии тут нет – по крайней мере, той, которой владеет Дана. Ножи, вон, какие у них тут! Она видела на кухне в монастыре – одно загляденье, и это – у простых монахинь. И Лекс похожие делал, только не для приготовления пищи, а для военных надобностей, но металл очень похож – Дана в таких вещах толк знает. Так что же, выходит – она в его мир попала или просто вывалилась в неизвестное место и время, и будет тут жить теперь до скончания своих дней?

«Может, поискать этот самый туман и попробовать вернуться к себе, домой?» - мелькнула в голове шальная мысль.

Да где его найдешь, туман этот? Будет он постоянно в одном месте клубиться! Кабы так было, Лекс туда-обратно так бы и шастал, стал бы он в ее мире столько лишений терпеть, если бы была у него такая возможность! Нет, бегать за туманом – глупость, она не будет этим заниматься. И потом…

«Я тебя найду».

Он сказал это Дане в момент их расставания в королевском замке в Этерне. А это значит, что ей надо оставаться на одном месте и верить, что Лекс ее разыщет. Потому что он всегда держит слово.

- Впервые вижу такие деньги, откуда они у тебя? – игуменья Марфа подняла глаза на Дану.

- У моего отца были. Не знаю, где он их нашел, - очередной раз пришлось соврать девушке.

А что еще она могла сказать матушке? Что эти деньги чеканили в монетном дворе короля Дайна Геора Первого? И что подумает о ней монахиня? Хорошо, если спишет все на удар головой, а то и вовсе – решит, что Дана свихнулась. В ее ситуации только и остается, что выкручиваться, обрастая ложью.

- Ты вот что, - немного подумав, посоветовала игуменья, - не говори про отца в деревне. С тобой сестра Анна поедет, она скажет, что эти монеты – из монастыря, прихожане какие-то оставили.

- Так это же… грех? – удивилась Дана.

Про грех она уже знала лучше всего в этом мире. Потому что, с точки зрения сестер, все вокруг, что их окружало, практически, было грехом. Включая и мысли, чувства и даже многие самые безобидные желания. Дана внимательно слушала добрых монашенок, и только удивленно покачивала головой – она поражалась их силе веры.

- Грех будет, если в тайгу народ побежит – искать на месте погоревшего скита оставшееся золото. Тут такие страсти закипят, упаси, Господи. Сразу видно – старые монеты очень, может, царские или иноземные какие-то. Ясно же, что ни ты, ни твоя семья не путешествовали, привезти вы их ниоткуда не могли из-за границы. Значит – хранили у себя все это время. Странно, что никаких знаков нет, ни года, ни происхождения. Но, похоже, золото. И две других, - монахиня сильно потерла в руках металлические кружочки, - серебряные.

«Конечно, нет никаких знаков, - согласилась про себя Дана, - нам и не нужно, у нас все знаки на монете при помощи магии читаются, зачем нам еще дополнительно что-то на монетах чеканить?»

- А медяшки – они совсем ничего не стоят, увы, девочка. Об этих желтых монетках вообще можешь забыть.

«И на том спасибо! – обрадовалась Дана. – Куплю Краю курицу, ему на какое-то время хватит. А там и до леса, наконец, доберусь!»

- Народ в деревне небогатый, ты золотую монетку припрячь пока, - посоветовала матушка Марфа, - на две серебряных вполне можно пару-тройку кур обменять. Твоей собачке пока хватит. А дальше – Бог подаст.

«Ага, особенно мне, - немного рассеянно подумала Дана, - так прям и отвалит мне по курице в день. Кушайте, не обляпайтесь».

Нет уж, вопрос кормежки Края она возьмет в свои руки. Вот только нога заживет еще немного, и Дана сразу же отправится в лес.

У нее, к сожалению, не было лука или самострела, и без него охота выглядела малоперспективно. К самострелу, который тогда привез им Лекс, она привыкла очень быстро и даже научилась неплохо с ним обращаться. Так что охота могла бы оказаться весьма перспективным занятием! Увы… ничего такого не имелось…

Но зато весьма обнадеживали слова сестер о лечебных травах. Монастырь весь год занимался изготовлением лекарственных сборов, а когда получалось – настоек. Их охотно покупали в деревнях в округе, кое-что даже удавалось сдать в окрестные города. Паломники, которых было не так много, как хотелось бы, тоже с удовольствием приобретали монастырские травы. Места тут были дикими, природа стояла нетронутая, чистые реки, большое растительное разнообразие – все это благоприятно влияло на интерес покупателей к продукции монастыря.

- Сестер молодых, к сожалению, уже у нас немного, - сетовала матушка Марфа, - совсем чуток изготовить травяных сборов только и можем, да и собрать-то – разве это же получится много? У нас столько работе в огороде, в саду, на кухне… Одних склянок надо сколько! Да и травы сушить негде – котла у нас нет, а с печным отоплением далеко не уедешь, морозы-то у нас – лютые, сама знаешь. Зимой только и выживаем, не до того нам, деточка.

Дана слушала и кивала головой. До дождей еще месяц-полтора, сказала матушка. А это значит, время у нее еще есть. Если поднапрячься, то можно еще успеть травы насушить. Авось, получится продать какие-то ее снадобья. Ведь ей просто необходимо научиться чем-то зарабатывать! Не идти же ей в телохранители? Кстати, а какое у них жалованье?

Глава 3

Деревенские даже не обратили внимания на телегу, в которой ехали три монахини из близлежащего монастыря. Телега докатилась до сельпо, и лошадь привычно встала на знакомой площади около высоких зарослей крапивы. Монахини слезли с телеги и направились к магазину – надо было закупить соли, муки и всяких мелочей для кухни. Последней с телеги слезла молодая послушница в платке, надвинутом на самые глаза. Она проследовала за сестрами в магазин и остановилась позади них, прислушиваясь к разговору.

- А кто это у вас – новенькая сестра, что ли? – приметила Дану крупная румяная торговка за прилавком. – Откуда же взялась такая? Недавно приехала, что ли?

- Это дочь Игната Семенова, из обрядников, - понизив голос, ответила сестра Анна. – Не всех их, оказывается, волки зарезали. Ее, видать, Господь спас, бедную душу. Сейчас у нас пока живет, а как дальше будет – Господь подскажет.

Сестры перекрестились, следом за ними – продавщица, и все посмотрели на Дану. Но она стояла, не шелохнувшись. С какой стати она будет повторять за ними непонятные движения? Если для нее они не имеют никакого смысла, то и времени тратить на это не стоит. А что они там себе по этому поводу думают – это их дело.

- У вас есть курица? – вдруг спросила та самая девушка, о которой только что шла речь.

- Ну, есть, - усмехнулась румяная тетка. – Тебе какую?

На прилавке под прозрачным колпаком лежали подозрительного вида тушки – куры не куры, и не цыплята, какие-то полупрозрачные с синим оттенком трупики.

- Вот эту, - ткнула рукой Дана в самую большую, - сколько стоит?

- А деньги-то у тебя есть, деточка?

- Н-нет, - немного запнувшись, ответила послушница.

- Ну, вот, а спрашиваешь! Как же ты покупать-то будешь, коли денег у тебя нет?

- Наташенька, а вот у нас тут есть немного серебра, от паломников, - замявшись, вдруг произнесла сестра Анна, - курочка нам очень нужна. Не знаешь, кто в деревне нам это серебро на рубли обменял бы?

- Ну, покажите, сестра, свое богачество! – заинтересовалась продавщица.

Сестра Анна протянула той тяжеленький серебряный кружочек. Та с любопытством посмотрела на металл, потерла его, затем бросила на весы.

- Десять грамм! Однако! Это монетка или что?

- Не знаем, Наташенька, паломники подали, сказали – на богоугодные дела. У нас их всего-то две и есть. Матушка Марфа йодом на нее капала – сказала, точно серебро. Без обмана.

- А ну, погодите, сестры, я мигом! – бросила из-за прилавка тетка, поправила свой передник и скрылась за занавесками.

- Вот что, - быстро вернувшись, сказала Наташа, - зайдите к Волосюку, в третьей избе от магазина он живет. Он мужик зажиточный, наверняка поменяет вам серебро. А мне оно ни к чему – стоит оно немного, но у меня и того нет. А получите деньги – приходите за курочкой, я вам самую лучшую свешаю.

Волосюк смерил сестру Анну и Дану хмурым взглядом. Дверь в дом приоткрыл ровно настолько, чтобы самому выйти, но что там внутри – ничего не разобрать.

- Что надо?

- Нам бы серебро обменять, продукты хотим купить для монастыря, - пояснила монахиня. - У нас немного, двадцать грамм всего, но деньги очень нужны.

- Серебро? Зачем мне? – мужик сделал движение захлопнуть дверь.

- Нам очень нужны деньги, это на богоугодные дела! – вдруг звонким голосом произнесла Дана. – Вам воздастся!

Так всегда говорили священники в ее мире, когда просили денег у прихожан. Вряд ли схема воздействия на верующих как-то принципиально здесь отличается.

Краем глаза она увидела удивленное лицо сестры Анны – та, видимо, впервые услышала так много слов за один раз от молчаливой до сего момента обрядницы.

- Ладно, - буркнул мужик, - заходите в светелку. Да потише, у меня внук болеет.

В комнате гостьи выложили на стол два кружочка серебра.

- Здесь двадцать грамм. А нам очень нужно кое-чего купить.

- Идет, - кивнул головой Волосюк. – Сейчас деньги принесу.

Он вышел из комнаты, оставив гостий в одиночестве. В наступившей тишине Дана услышала тяжелое дыхание ребенка за стеной. Она развернулась и шагнула к двери, ведущей в спальню. Слегка толкнув ее, девушка увидела кровать, на которой сидела молодая женщина и обнимала малыша лет четырех-пяти, мечущегося в жару.

- Что с ним?

- Не знает никто, врач говорит, инфекция, - жалобным голосом зашептала женщина, - никакие лекарства не помогают! Уже и в больнице были, а жар так шпарит, горит мой ребеночек... Ой, горе, мне, горе! – заплакала молоденькая мамаша, уткнувшись в горячее тельце сына.

Ребенок закапризничал и начал вырываться из рук матери.

- Можно?

- Конечно, благословите его, матушка! – с надеждой обратилась к Дане мать.

- Я не монахиня, - покачала та головой, беря ребенка за руку. – Я только травы ведаю…

Маленькая лапка вся горела огнем. В груди ребенка бушевал огненный вулкан – вихрь раскручивался так сильно, что еще немного – сердечко, казалось, сгорит в его жаре.

Дана нахмурилась – болезнь сидела глубоко внутри, там, где воздух соединялся с кровью и окрашивал ее в алый цвет. Чернота от заразы уже начинала расползаться шире, грозя перекрыть ребенку доступ к воздуху.

«Почему же здешние целители ничего не видят? – удивилась про себя Дана, отпуская руку мальчика. – Ведь ясно же, что они многое умеют!»

- Все в руках Божиих, - произнесла Дана фразу, которую часто слышала от сестер.

Она выскользнула обратно в горницу, как раз в тот момент, когда туда же зашел хозяин дома. Он молча протянул сестре Анне какие-то бумажки, при этом пристально глядя в сторону Даны.

- Вот, хватит вам на несколько кур.

- Благослови тебя Господь, - кивнула в знак благодарности сестра Анна. – Пойдем, Дашенька…

- Постойте, - неожиданно сказал мужик. – Если вам так нужны деньги, я бы купил у вас вот этот нож.

Он кивнул головой на пояс Даны – у обрядницы на зачиненном в монастыре широком кожаном поясе висел солидный нож в удобных ножнах.

- Я хорошо заплачу – такой нож немало стоит, - добавил Волосюк. – Ну, что?

- Нож не продается, - спокойно ответила Дана. – Спасибо за деньги, нам этого хватит.

- Как хотите, - пожал плечами мужик, теряя интерес к посетительницам, - я хотел как лучше.

- Хочешь как лучше – приходи вечером в монастырь.

На эти слова с удивлением обернулись двое – хозяин дома и спутница Даны, сестра Анна.

- Это зачем?

- Попробую вылечить твоего внука. Если успею травы собрать и сделать лекарство – вечером успеете уже его напоить.

- А поможет? – с надеждой на лице метнулся к ней мужик.

- Обещать не могу, но хуже не станет, это точно. Только…

- Что надо, говори? Я все сделаю, один у меня внук, не могу видеть, как он болеет!

- Вино крепкое надо, самое крепкое, какое найдешь.

- Это что за вино такое? – не понял Волосюк, оглядываясь на монахиню. – Самогон, что ль?

Та с удивлением пожала плечами.

- Гореть должно, - пояснила Дана, - достанешь?

- Это она про спирт, - догадалась сестра Анна.

- Господи, да у меня этого добра – залейся! Я тебе хоть бочку принесу!

- Вот бочку и принеси, - подловила его на слове Дана.

У нее столько планов на осень, что бочка крепкого вина или как он там сказал – спирта? – не помешает.

Мужик яростно закивал головой.

- Еще что?

- Сахару чистого, без примесей чтобы…

Монахиня с хозяином дома удивленно переглядывались, с трудом разбирая, что говорит Дана – какие еще такие примеси?

- … Склянки чистые разного размера, с пробками, чтобы закупоривались хорошо, пергаменту или бумаги плотной, чистой тоже… Да! Меду, если есть! И процеживать чтобы – ткань чистую мне надо, плотную. Сестра Анна, - обратилась Дана к монахине, - ступка в монастыре есть? А весы? А выпаривать получится?

- Получится, деточка, получится! - покосилась сестра Анна на Волосюка, - у вас ведь найдется самогонный аппарат? У нас телега тут стоит, у магазина…

- Да я… да я прям щас побегу все собирать! – засуетился мужик. – Я потом сразу к вам, в монастырь…

- Сразу – рано, мне еще трав надо успеть набрать и приготовить их. Приедешь раньше – будешь потом под стенами сидеть, ждать. Вечером, сказала же.

- Ага, понял. Ты, это… если хоть даже просто попробуешь ему помочь – я тебе по гроб жизни буду благодарен, ты это… звать-то тебя как? – вдруг вспомнил дядька

- Даной, - коротко ответила девушка и вышла на улицу.

Край облизнулся и счастливо повилял хвостом. Кусок куриной грудки пес не съел – всосал в себя, практически не жуя.

- Хорошего понемногу, - покачала головой Дана, вытирая пучком травы свой нож, - еды у нас мало, а кушать хочется постоянно. Придется тебе потерпеть, пока мы не разбогатеем. А теперь – в путь!

Сестры уже забрались в телегу, надо возвращаться. По дороге она сойдет и поищет нужные растения – кое-что она уже видела, когда ходила искать свой меч. Повезет – наберет полный список, и тогда к вечеру сделает первую настойку.

«Времени, конечно, маловато, - озабоченно думала девушка, трясясь на каждой кочке по дороге в монастырь, - приличную вытяжку надо как минимум дня три делать, а то и месяц. Но ребенок очень плох, надо рискнуть».

Не доезжая до монастыря, Дана рассталась с сестрами, предварительно договорившись, что они подготовят ей место для работы на кухне к тому моменту, когда она вернется.

Слово свое она сдержала не сполна – первую вытяжку удалось сделать только ближе к ночи. Да и то только потому, что в монастыре был очень эффективный очаг – можно было регулировать огонь по своему желанию. Сестры сказали, что таким огнем они пользуются редко – потому что дорого, а чаще готовят в печи, но ради лекарства разрешили Дане потратить драгоценное топливо. Игуменья Марфа и еще пара сестер периодически заглядывали к Дане справиться – не надо ли помощи? Та молча мотала головой и опять занималась подсчетами, что-то толкла в ступке, мелко резала ножом корешки, отмеряла спирт, отсыпала сахар.

А затем пришло время позвать на помощь монахинь. Самогонный аппарат водружали молча, быстро и торжественно – сестры в этом деле разбирались неплохо, хоть и никогда самогоноварением не занимались, но для выпаривания сей агрегат использовали в былые времена нередко. Дана молча наблюдала за тем, как создается диковинная конструкция и запоминала подробности. В принципе, у них в аптекарском деле существовало примерно то же самое.

«Значит, не так уж далеко они от нас и ушли», - сделала вывод девушка.

Уже на небе зажглись звезды, когда она, еле живая от усталости, вынесла банку с лекарством в монастырский двор. Мужик немедля подлетел к Дане:

- Готово?

- Вот, этим поить на ночь, а потом утром. Полстакана, не меньше – вливайте, как хотите. Мальчик заснет почти сразу, - предупредила она, - ночью жар спадет, меняйте ему постель, держите в сухости. Понял?

- Понял.

- А этим сейчас разотрите грудь, спину и ножки, - протянула она вторую баночку с какой-то густой жижей. - И ночью можно повторить для верности. Не перепутай банки-то, понял?

- А… а утром что?

- А утром я приду, - коротко ответила Дана. – Ну, иди, времени нет, - она развернулась, чтобы уйти.

- Спасибо тебе… Меня, это… Иваном зовут, - зачем-то представился он, - внука в честь меня назвали, стало быть…

Обрядница даже не обернулась на слова благодарности – молча закрыла за собой тяжелую, старую дверь, оставив растерянного мужчину одного на улице.

«Вот ведьма!» - растерянно пробормотал Иван, потом спохватился и побежал со двора к мотоциклу, на котором прикатил еще часа три назад, почти не надеясь, что эта странная девица, действительно, сделает лекарство для его внука.

Дана стояла за дверью и слышала, как он ее обозвал. Слабая улыбка скользнула по губам уставшей девушки. Когда-то в прошлой жизни, ее называли «госпожа маг», а теперь она поменяла «профессию» - стала ведьмой. Ее карьера развивается или идет вниз?

В деревне Дану уже узнавали – кланялись, начиная издалека, но разговаривать опасались. Возможно, причиной тому были суеверия – язычников в этих местах не привечали, а может, виной тому был огромный нож на поясе обрядницы, с которым она никогда не расставалась.

Единственным, кто не боялся Даны, был четырехлетний Иван, который быстро пошел на поправку после ее лекарств. Семья ребенка не знала, чем отблагодарить девушку – старший Иван совал ей деньги, но Дана перенаправила его к настоятельнице монастыря со словами – что матушка Марфа скажет, пусть тот и сделает. Теперь сестры были обеспечены дровами как минимум до середины зимы.

Пока, хвала небесам, ни в монастыре, ни в деревне никто не болел, и Дана могла заняться сбором трав.

Но кое-что, все-таки, следовало еще предпринять. Поэтому она поговорила с матушкой, и та съездила навестить в ближайший город настоятеля храма, которого знала уже много лет. А еще через несколько дней к игуменье приехал посетитель от протоиерея Александра и передал вырученные за золото деньги - пятьдесят тысяч рублей.

Кое-что Дана потратила на одежду – впереди была зима, и стоило позаботиться о том, чтобы не замерзнуть в снегу. Раньше она снег никогда не видела, знала, что где-то в Империи на высоких горных пиках снег этот был, но представить себе, что это такое, получалось плохо. Ее это, безусловно, волновало, поскольку окружающие предполагали, что она хорошо знакома с условиями жизни в этой местности. Оставалось надеяться, что снег не так страшен, как, например, Кнут Могила с его магией. Если она Кнута не испугалась, то и снег переживет.

Дана вставала очень рано, как и все в монастыре, и еще затемно выходила в лес, бродила по холмам, лугам, вдоль берегов ручьев – повсюду выискивая травы, кору, коренья, листья, плоды и цветы. Возвращалась тоже уже затемно, иногда за день успевая сделать две-три ходки, вечно нагруженная доверху растениями. Рядом всегда бежал верный Край, охраняя свою хозяйку. Так продолжалось недели две. Лето закончилось, и в свои права вступала золотая осень. Дана торопилась – до сезона дождей оставалось совсем немного, а потом, как ей сказали, наступит длинная зима. И эту зиму ей надо будет как-то пережить…

Она еле дотащилась до лестницы с целой связкой страшного на вид лишайника и собиралась уже забираться на чердак жилой части монастыря, где хранилось собранное ей богатство, как в дверях появилась одна из молодых послушниц – сестра Вера – и позвала Дану к игуменье.

- А что за срочность такая? – удивилась Дана, пытаясь снять с тебя слои паутины и вытряхнуть сухие листья из волос.

- Матушка сказала – срочно! Как только придет! – передала слова игуменьи сестра Вера. – Иди уже!

Связка лишайника выглядела так заманчиво и многообещающе, что Дане с трудом удалось с ней расстаться. Аккуратно сложив свое богатство в углу у лестницы – как бы сестры не выкинули сгоряча! – Дана, потеряв надежду привести себя в порядок, помчалась к матери Марфе.

- Звали, матушка? – заглянула в кабинет настоятельницы девушка.

И застыла. На стуле перед игуменьей сидел… Колдун. Тот самый Петрович, который чуть не испустил дух в трапезной монастыря, когда случилась авария. Дана не испугалась, просто вид гостя напомнил ей тот день, когда она потеряла все в своей жизни.

Видимо, она сильно побледнела, потому что гость вместо приветствия произнес:

- Не бойся меня!

Дана бросила взгляд в сторону от стола – два бугая, Леха и какой-то еще новый – сидели на шатких монастырских стульчиках неподалеку от своего патрона и бдительно следили, чтобы с ним ничего не произошло.

«Как будто мать Марфа может что-то ему сделать, - презрительно усмехнулась про себя Дана, - устроили тут представление, тоже мне, охранники! Лучше бы в коридоре ждали, у дверей, и то пользы было бы больше».

- А я и не боюсь, - взяв себя в руки после нахлынувших на нее эмоций, спокойно ответила Дана. – Чего мне тебя бояться?

- А ты смелая! – оценил ее ответ Колдун.

- Не жалуюсь.

В кабинете возникла пауза. Игуменья не пыталась «склеить» разговор, лишь с любопытством поглядывала на гостей и свою воспитанницу. Видимо, она считала, что время для активных действий еще не наступило. Колдун – в миру Александр Петрович – тоже с любопытством смотрел на Дану, и ничего не говорил.

«Я зверушка, что ли, диковинная? – в душе у девушке заворочался гнев. – Долго он так на меня собирается глазеть?»

- Присядь, девочка, - игуменья вдруг показала Дане на свободный стул рядом с собой. – Александр Петрович приехал поблагодарить тебя. И я взяла на себя смелость – думаю, что ты со мной согласишься – попросить, чтобы он оформил тебе паспорт. Надо будет только в поселковый совет съездить, сделать тебе фотографию – остальное он возьмет на себя.

- Хорошо, - на всякий случай сказала Дана. Наличие или отсутствие паспорта ее никак не беспокоило, зато это явно радовало матушку Марфу, а ради нее Дана была готова съездить в поселковый совет.

- Я знала, что ты правильно меня поймешь, - улыбнулась игуменья. - Я схожу к сестрам и велю сделать нам чай.

Игуменья вышла, и Дана осталась один на один, если не считать двух болванчиков у стены, с посетителем.

- Почему тебя зовут Колдуном? – глядя на мужика, вдруг спросила она.

- Заслужил, - усмехнулся тот. – Меня в этих местах хорошо знают. Я тут дело большое имею, но ты, конечно, об этом ничего не слышала, я понимаю. Мне принадлежит несколько золотых рудников здесь – чтобы ты понимала.

На Дану это произвело впечатления – ноль. Да хоть все золотые рудники на свете – ей-то до этого что?

- И что – тяжелая работа? – поинтересовалась она.

- Да как тебе сказать, - удивился Колдун, - не жалуюсь. Но работы хватает. А ты, смотрю, тут, при монастыре живешь?

- Так мне больше негде, мой дом сгорел. Я теперь с сестрами. Ты что хотел-то?

- Да тебя увидеть.

- Ну, что? Посмотрел? А то мне пора, темно скоро будет, мне надо печь протопить.

- Я вот что – поблагодарить я тебя приехал. Разве не помнишь – я же обещал, что найду тебя.

- Мало ли, кто чего в беспамятстве обещает, - пожала Дана плечами, - ну, раз так – благодари. Чего время тянуть?

- Ишь ты, гордая ты девица, однако!

- Себе цену знаю, - спокойно ответила Дана. – Ты делай, за чем пришел, а то пойду я, у меня еще собака не кормлена.

- Хорошо, - усмехнулся Колдун. – Вижу, девушка ты, прямо скажем, небогатая. А я- человек не жадный. Подумай, чего ты хочешь?

- Купи мне самострел, - не моргнув глазом, проговорила Дана.

Думать даже не пришлось – самострел был ее самым заветным желанием.

- Чего?!

Мужики у стены даже привстали в удивлении, не менее пораженным выглядел и Колдун.

- Зачем тебе… самострел? Ты в кого из него стрелять собираешься?

- Охотиться буду. В монастыре почти никогда мяса нет, а у меня собака большая. Ей мясо нужно. Купишь?

- Ну… самострела у меня нет, - покачал головой Колдун, - но арбалет я тебе могу достать. Думаю, это то, что ты называешь самострелом. А еще что?

- А остальное у матери Марфы спросите – что она попросит, то и сделайте, - уже привычно сказала Дана, - так я пойду?

- А деньги тебе не нужны? – мужик внимательно посмотрел на девушку.

- Нет, у меня есть деньги, - не моргнув глазом ответила та.

- Откуда ты их взяла? Уж не за это ли получила?

И он аккуратным движением выложил на стол ее золотую монету.

- А тебе-то что? Я же ее не украла, а хоть бы и украла – ты того не знаешь. Не твое дело.

- Ошибаешься, девочка, все, что касается золота в этих местах, это мое дело. Особенно, золота такой высокой пробы.

- Ну, раз тебе оно так важно, так и бери себе. Хотя, впрочем, ты уже это, кажется, сделал, - усмехнулась Дана. – У меня больше нет, можешь не беспокоиться. И зря ты сюда охранителей притащил – меня ими не испугать.

Колдун внимательно посмотрел на девчонку перед собой – смелая, нахальная, уверенная. Огонь-девка! Оно и ясно – всю жизнь в тайге прожила, людей никогда не видела.

- Ты читать-то хоть умеешь?

«Знал бы ты, что я еще умею, не ухмылялся бы тут передо мной», - с горечью подумала Дана.

- Нет, но я и без чтения знала, как тебя с того света вытащить. Так что, если захочешь почитать – это не ко мне, извини, я по другой части. Надеюсь, тебе мои услуги больше не понадобятся.

- Так ты от любой болезни вылечить можешь?

- Нет, не от любой. Кровь остановить могу, боль убрать – не навсегда, на время, внутренние болезни, жар, воспаление. Раны глубокие и переломы – не в моей власти, смертные болезни – тоже. Все, что растения лечат, то и я могу.

- А ты, что же, травница?

- Нет, я – ведьма.

Глава 4

Хренак!

Аж в голове загудело…

Быстро вскакиваю на ноги, выхватываю меч…

Ну!

Ну…

Никого. Во всяком случае – поблизости. А ведь Могила где-то тут рядом быть должен! Не мог он далеко отойти, я же почти сразу же за ним скакнул.

Вот именно – почти! Пока ещё Ларсу всё объяснил…

Кстати, а он-то где?

Вот, Ларс, слава Богу, оказался рядом. Но в совершенно очумевшем состоянии, так что пришлось некоторое время потратить на то, чтобы привести его в чувство.

-Мастер! Где мы?

- Хотел бы я это и сам знать… - не прекращая разговора, осматриваюсь по сторонам. – То, что мы с тобой ухнули неведомо куда – это я уже понял. В расщелине на вершине горы попросту не может течь немаленький ручей – а он тут есть! Да и тумана никакого здесь не имеется. Значит, нас зашвырнуло в какие-то неизвестные края…

- Почему? Может, просто к подножью холма скинуло…

- Ага! У нас там, если помнишь, жаркое лето во всю мощь шуровало. А тут – похоже, что осень! Или конец лета… Да и дождик – он-то откуда взялся? Действительно, мелкий моросящий дождик, не прекращаясь ни на секунду, вовсю стучал по листьям и по мокрой земле.

Мокрой!

Значит, идёт уже давненько…

- Так! – решительно прерываю раздумья. – Разделяемся! Ориентир – вот эта сосна…

Стоп!

Сосна!

Здесь не растут сосны!

Что-то похожее есть, но – именно, что похожее… пониже и с толстым стволом. А классических земных сосен – высоких и стройных, здесь не имеется.

Вывод?

Вот же оно – дерево, передо мной! Да и не одно оно тут такое имеется…

Отставить выводы! Пока – ищем! И всё равно, где… главное – найти Дану!

- Короче – вот это дерево. Далее полусотни шагов от него не отходить. Ты всегда должен его видеть. Осматриваешь местность вон там и там. А я – с противоположной стороны. Потом возвращаемся сюда. Понятно?

Ларс кивает. Он уже достаточно в себя пришёл.

- Не шуметь и не орать! Оружие держать наготове! Если что-то или кого-то отыщешь – бегом сюда!

Секунда – и он вытаскивает из ножен свой кинжал. Теперь ему, уже по статусу, не полагается ножа – вместо него на поясе висит красивый, богато украшенный каменьями, парадный кинжал. Парадный-то он парадный… а пырнуть и таким очень даже можно!

Час тщательных поисков никаких результатов не принёс. Ни людей, ни животных… и даже следов никаких. Глушь…

Конкретная такая.

Дорог или тропок тоже не нашли.

Вернувшись к той самой сосне, оставляю напарнику меч, снимаю сапоги и пробую залезть на рядом стоящее дерево. Лазить по соснам, это без подручных-то приспособлений? Нафиг-нафиг… я не циркач… Летать я не обучен, а врачей поблизости точно не имеется.

Так… и что мы имеем?

Дорог я и отсюда не разглядел, а вот какое-то зарево – обнаружилось. На костры не очень похоже – нет дрожи, свойственной пламени, а вот на отблески от… хрен знает, от чего – но вот на это – очень даже машет!

Прикидываю направление… угу, понятно.

- Значит так! - отряхивая одежду от всевозможного мусора, говорю Ларсу. – Идти надо туда!

- А как же госпожа Дана?

- Ну, здесь мы её не обнаружили, так ведь? Уж, Край-то – он бы точно нас унюхал. И залаял – это всенепременно! Но – собаки тут рядом нет. И следов никаких. Ни людей, ни собак – никого!

Парень печально кивает. Он, похоже, и сам давно всё понял… но всё ещё на что-то надеялся…

Ясное дело, что мы в этот день так никуда и не дошли – стемнело.

И во весь рост встал вопрос – а где мы будем спать? Нет, веток-то я мечом быстро нарубил… сложнее оказалось с огнём. Никакие магические фокусы Ларса не работали вообще (что, откровенно говоря, меня совсем не удивило). Странно было бы ожидать иного – это после сосен-то?

Пришлось вспоминать старые, но, тем не менее, хорошо работающие приёмы… и вскоре мы укладывались на ветки около весело потрескивающего огня. А вот плащ у нас только один – и хорошо, что я его не бросил при погоне! Укрылись – и сразу стало уютнее как-то…

Новый день – хмурое утро…

Дождь, наконец-то перестал, что сразу поприбавило нам бодрости. Снова дерево – высматриваю сверху путь. Зарева днём, понятное дело, никакого нет, но кое-какие ориентиры никуда не делись – определяюсь по ним.

Река!

Супер!

Это уже намного проще!

Три часа хода – и мы останавливаемся у неширокой, но весьма бурной, реки. Моста нет, да, откровенно говоря, я на это не особо и рассчитывал. А вот идти ли по этому берегу или искать переправу… это вопрос!

Зарево, по моим прикидкам, на том берегу. Но что это такое ? Не есть ли смысл на него из-за речки посмотреть? Я ещё помню первую неласковую встречу в покинутом мною мире, так что и чего-то похожего – но уже тут, постараюсь избежать всеми силами.

Однако, жрать охота…

Пить – чуть проще – вот она, вода – под ногами почти что течёт. Фляга есть у Ларса, в ней когда-то было вино… которое мы вчера вечером прикончили. Перед сном. Чтобы унять ворчащие желудки.

Поиски. Добросовестно проверяем кусты – должно же тут что-то расти?

Увы.

Грибов и ягод не нашли, а вот чьё-то гнездо – отыскалось. Пустое – ни яиц, ни птенцов. Другой вопрос, что мой спутник как-то ухитрился подбить камнем его обитателя – небольшую серую птицу.

Стоило ли говорить, что сожрали мы её почти молниеносно – только-только костёр разгореться успел…

И – снова топаем вдоль берега. Лезть в бурную воду как-то неохота.

- Мастер! – внезапно окликает меня Ларс. – Что это?

Это след.

Не ноги и не когтистой лапы. И на медвежьи следы это совсем не похоже.

Хотя… трудно сказать, чему я больше бы в данный момент обрадовался… Может быть, медведь, в некотором, разумеется, роде, оказался бы и более предпочтительным.

Это след гусеницы…

Присаживаюсь на корточки и внимательно разглядываю следы.

Гусеница узкая – не танк! Уже хорошо…

Не настолько узкая, как у всяких прочих бронемашин, но и не здоровенная - почти метровая, как у мощных тракторов. А что тут делать такой технике? Какие для неё задачи в лесу? Был бы тут поблизости рудник…

Скорее всего, что-то среднее… типа «ДТ-75» или чего-то близкого по духу.

Следы старые, давно уже высохли, комочки глины осыпались. Давно машина прошла…

А куда, интересно знать, она тут вообще ехала? К реке – не пошла, свернула вправо. Вдоль берега, стало быть двинулась. И то сказать, тут берег крутоват даже и для трактора! Да и течение… не самое медленное, в таких местах не переправляются.

А вышла откуда?

Следы уходили в сторону леса – туда потопали и мы.

Долго идти не пришлось – за деревьями вскоре мелькнули смутно знакомые очертания. Так… строительные вагончики…

- Ларс, жди меня тут! Вот, возьми мой меч, пусть побудет у тебя. Пока не позову, из кустов ни ногой!

А заодно снимаю и камзол – очень уж он диссонирует с окружающей природой.

Сапоги… ну, они и в Африке – сапоги. Коротковаты для леса, ну и что? Штаны… скорее даже что-то, типа галифе… ну, у всех свои причуды. А вот кольчугу собственного изготовления (предусмотрительно надетую ещё во дворце) лучше убрать под рубаху, меньше будет всяких вопросов.

Придирчиво себя осматриваю.

Ну… и не такие, бывало, персонажи из кустов вываливались…

Кинжал сзади за пояс, рубашкой прикрыть – можно выходить! Так, хоть на человека похож. А то, представьте себе – выходит из лесу персонаж в расшитом камзоле, с золотой цепью на шее (предусмотрительно убранной ныне в карман) – и с нехилым таким мечом! Вы что при этом подумаете?

То-то же! Не станем народ будоражить – проще быть надобно.

Впрочем все предосторожности оказались излишними – никакого народа тут не имелось вообще. Костровище давно уже напиталось влагой, под брезентовым навесом стояли отсыревшие скамейки и дощатый стол.

Так… съехали отсюда обитатели.

А вагончики, между прочим, не заперты! Только примитивные щеколды снаружи задвинуты – от зверья, надо полагать, чтобы внутрь не забиралось. Угу… стало быть – не Москва и не Московская область – тут уже не то что содержимое вагончиков – сами эти строения давно бы уже на запчасти разобрали!

А что у вас, ребята, в рюкзаках? Точнее – в вагончиках?

Немного кускового сахара в стеклянной банке, пачка заварки, пара банок каких-то консервов, кулек с крупой… и спички! Аж три коробка – живём!

Ну, всякие там ложки-вилки-тарелки – за это вообще молчу. В достатке всё это тут имеется, нам столько и не нужно.

Вещмешок!

Не Бог весть что – но нам мордой воротить не с чего.

Ватник… хм… это вместо королевского-то одеяния? А неча нос задирать – где тут твоё королевство?

Резиновые сапоги – тоже пойдёт! И понеслось…

- Переодевайся! – ставлю сапоги перед своим спутником. Он сейчас занят – изобретает нам перекус, с сомнением пробуя гречневую кашу. А вот рыбные консервы он сразу высоко оценил! Только губами почмокал в восхищении.

- М-м-м… - Ларс с сомнением смотрит на ободранную куртку. – Это точно лучше, чем то, что надето на нас сейчас?

- В данной ситуации – это гораздо привычнее для местных обитателей. Мы, по крайней мере, не будем особо выделяться среди них. Поверь, это не всегда хорошо – быть не таким, как все. А вот в этот заплечный мешок сложишь свою одежду.

Там уже лежит мой камзол и штаны с сапогами. А вот меч туда уже не влезет, придётся его в кусок брезента заворачивать… хорошо, что тут верёвки отыскались, есть чем свёрток перевязать.

А вот теперь задумаемся – что делать? Какое-то поселение тут точно поблизости есть. Ибо трактор на большие расстояния своим ходом не погонят. Вопрос – идём туда? Или ночуем здесь – благо крыша над головою имеется?

Свои плюсы и минусы точно есть в обоих случаях.

Придти в посёлок мы можем и затемно – и куда там деваться? Ведь как долго топать, мы пока не знаем. Да и Ларсу надобно кое-что рассказать об этом мире – не попал бы парень впросак!

Решено – остаёмся!

Для начала мы нарубили дров – топор нашёлся в одном из вагончиков. И затопили печку-буржуйку, чтобы было бы комфортнее спать.

Усевшись на нары (они тут по обе стороны от печки расположены) поясняю спутнику некоторые особенности данного мира.

А в том, что это именно м о й мир, я уже ни секунды не сомневаюсь.

Ибо прочитал на банке с консервами дату выпуска и наименование завода – Калининградский рыбокомбинат.

Сидели долго… Ларс очень многого не понимал, постоянно переспрашивая. Многое из того, что я ему рассказывал, им вообще воспринималось с большим трудом…

Однако ж, и спать уже пора!

В тепле, да и под крышей – это совсем иначе воспринимается, нежели под плащом в мокром лесу. Есть, знаете ли, разница… Так что, выспались – и очень даже неплохо. Чай поутру, остатки гречки доесть – вот и сил уже поприбавилось. Чай, кстати, спутника моего весьма удивил – ничего похожего в покинутом нами мире не водилось. Удивил – и очень даже понравился. Так что, пачка перекочевала в вещмешок. Попутно, поясняю ему откуда в оставленном вроде бы доме взялись запасы продовольствия.

- Тут традиция такая… Уходишь из дома – оставь чуток припасов тому, кто может прийти после тебя. Он, может, голодный и уставший придёт – где ему чего взять? А тут – вот оно, лежит… Вот и легче человеку стало! Нам бы, по уму, тоже что-то бы после себя оставить… да, что ж оставим-то? У самих ничего с собою нет такого…

Лес, кстати, тоже подсох, идти стало гораздо приятнее. Лукаво не мудрствуя, топаем по следам трактора – они куда-нибудь точно выведут.

Так оно и оказалось – вышли мы к броду. Река тут была пошире, течение уже не такое быстрое И сквозь прозрачную воду на дне виднелись следы колёс – бродом активно пользовались и сейчас.

Разуваемся и переходим на ту сторону. Явно движемся куда-то в направлении зарева.

Посидели немного на берегу, обсохли (совсем не замочиться не получилось), переобулись – и топаем дальше. Резиновые сапоги Ларсу непривычны, он иногда спотыкается. Но в целом – нормально идём, не шибко быстро, но и не плетёмся…

Гул мотора я услышал издали – и сделал знак Ларсу. Мы заранее условились, что он ни в какие разговоры не встревает, больше молчит, чтобы не ляпнуть что-нибудь невпопад. А всё беседы буду вести я.

Грузовик не вписался в поворот, его занесло и тяжелая машина съехала в кювет, откуда сейчас и пыталась кое-как выбраться. Столпившись у заднего борта, пассажиры грузовика всячески старались этому помочь – но пока выходило не очень.

- Давай туда! – киваю спутнику и прилаживаюсь поудобнее у борта.

Наша ли помощь пришлась вовремя, или что ещё – но, обдав нас выхлопом, грузовик тяжело перевалился через край кювета и выбрался-таки на твёрдый грунт.

Одобрительно матерясь, народ дружно полез в кузов. Куда, ничуть не комплексуя, тотчас же забрался и я, подтянув оробевшего Ларса за собой.

- Здорово, мужики!

Нестройные голоса отозвались вполне благожелательно, на этом вся процедура знакомства и закончилась. А что тут такого?

Вовремя на помощь пришёл, подтолкнул машину, ручки не забоявшись замарать – стало быть, свой…

Поселок… ну, примерно такое я тут и ожидал увидеть две основные улицы – типа, центральные. Вокруг них, надо полагать, вся жизнь и сосредоточена.

Грузовик тормознул около двухэтажного здания с вывеской – «гостиница «Салют»». Охреносоветь… гостиница, ишь!

Вместе со всеми вместе мы и ввалились в просторное помещение первого этажа, где народ тотчас же куда-то и рассосался. Плюс в том, что вошли мы со всеми вместе, а стало быть, сидящий на входе дядька в очках (надо думать, кто-то, типа, вахтёра) видел то, что мы все пёрли одной толпой. А раз так – то наша личность дополнительного подтверждения не требует.

Уже хорошо!

Определяю Ларса на диванчик в углу.

- Тут и сиди! Никуда не отходи и ни с кем не разговаривай! Сделай вид, что устал и спишь. А я тут кое-что посмотрю…

Сваливаю рядом с ним вещмешок, а завернутый в кусок брезента меч сую за спинку дивана, к стене – так спокойнее будет.

Выйдя на улицу, повнимательнее присматриваюсь к вывеске.

Ага!

«Муниципальное образование Аничкино…» - эк, куда занесло – аж, в Сибирь! Ну, теперь, кое-что понятно… и что делать уже примерно соображаю…

- Вот! – выкладываю на стол золотую монету. – Чистое золото! Из Кореи в своё время привёз, дочь удивить хотел… Эх! Было время…

Мои собеседники с интересом её рассматривают, даже и на зуб пробуют. Впрочем, зубом проверка не ограничивается, один из них достаёт из внутреннего кармана пузырёк с какой-то жидкостью и капает на монету.

- Хм… золотая, да… Что хочешь?

- Дык… Продать, ясен пень! Деньги нужны!

- Ещё что есть?

- Откель? Я что, сильно похож на подпольного миллионера?

- Ну… много не дам…

- Понимаю! Так я и не претендую особо-то…

- С кем, говоришь, приехал?

- Да, с бригадой Витьки Носастого – часа два, как машина зашла. Парни-то, поди, пока отсыпаются… умаялись…

- Видели их грузовик, - подаёт голос один из собеседников. – И впрямь – у «Салюта» стоит.

- Ладно, - кивает старший. – Короче!

Монета брякает о чашечку портативных электронных весов – у него в кармане и такое есть!

- Тридцать грамм… угу… Ну… двадцать тысяч дам.

- Добавить бы…

- Ладно – двадцать две! И всё!

Он отсчитывает купюры, кладёт на стол.

- В расчете!

От предложения вспрыснуть сделку вежливо уклоняюсь – мол, пацанам задолжал, надобно скорее долг отдать!

Знаю я, к чему такие возлияния приводят…

Подпоить и обчистить – могут запросто. И никто не виноват – сам же пил! Надеюсь, за такую сумму по башке бить не станут…

Выйдя на улицу, честно отдаю тысячу мужичку, что меня сюда привёл – заработал! Всё это время он терпеливо ожидал меня снаружи. И тотчас же сворачиваю в узкий переулочек – необязательно ему знать куда и зачем я пошёл.

Обошлось, никто не стал марать руки за такие незначительные деньги. Вот, если бы я весь кошель на стол вывернул… имелся бы неслабый шанс никуда отсюда уже и не уйти. Нагрели меня точно вдвое, как минимум – но и хрен с ними…

А выныриваю я из предвечерних сумерек уже около почты – есть тут и такое заведение.

И в нём есть телефон!

В трубке пропищали гудки вызова…

- Да?

- Михалыч? Горохов говорит.

- Опа-здрасьте?! Алекс? Ты куда пропал?

- Долгая песня… Расскажу, как увидимся.

- Да уж, всенепременно! Ты где сейчас?

- Ржать будешь – недалеко от тебя. Ну… верст с восемьсот… Помощь твоя нужна.

- Колись!

Через пару минут, расплатившись с миловидной девушкой, которая сидела за стойкой почтового отделения, выходу на улицу. Так… уже веселее!

Михалыч, в некотором роде, коллега – тоже кузнец. И знатный! Обитает он в Иркутске и встречаемся мы с ним нечасто – на всяких там совместных мероприятиях. Сидим вечерами, за кружкой пива обсуждая всяческие новости… Сидели… Ну, посмотрим, всё ещё может быть!

А сейчас он может очень даже нехило мне помочь!