Ведьма

Глава 1

1

Она жила самой обычной жизнью: работа, дом, редкие радости, усталость, которую уже давно считала нормой, постепенно превращаясь в механизм. В четкую отлаженную функцию, которая все делает правильно, все успевает, оставаясь женой, мамой, сотрудницей, хозяйкой......но, забывая иногда самое важное – себя. Этот процесс незаметен: сначала она отказывается от маленьких радостей, потом от мечтаний, потом от желания что-то менять.

Лина любила осень. Не просто за теплые цвета, звук осыпающихся листьев, которые как-будто шепчут в след: «Живи, живи, не гасни», не за приятную влажность и тихие слезы, а за то что осень была честной. Она не притворялась весной – не обещала чудес, не звала и не воодушевляла. Она прсто была собой. Осень напоминала ей саму себя: немного уставшую, обманутую ожиданиями, что-то утратившую по дороге, так и не понявшую, где свернула не туда.

И в этом было странное утешение. Лина смотрела на опавшие листья и чувствовала родство: как и они, она когда-то была яркой, полной сил, а потом медленно выгорела, потерялась в заботах, растворилась в чужих нуждах. Как и они, она держалась до последнего – пока не поняла, что осень внутри наступила давно.

Но в тишине осени скрывалось и другое – не только печаль.

Пауза.

Возможность.

Передышка.

Осень знала то, что не знала она: за увяданием всегда приходит обновление. Стоит только позволить себе опасть, сдаться ветру, признать усталость – и тогда может вырасти что-то новое. Потому что иногда, чтобы ожить, нужно сначала позволить себе угаснуть.

И именно в этот осенний момент, когда она ощущала себя такой же потерянной, как мир вокруг, в ней что-то поменялось, как будто что-то начало пробуждаться, хотя она и не понимала еще что это.

Он следил за этой женшиной, похожей на подростка уже несколько дней. Обычная, ничего интересного, потухший взгляд, быстрые, резкие движения, какая-то неуверенность, казалось она сама не знает куда идет. Одета невзрачно во что-то спортивное, оверсайз, за которым угадывалось хрупкое телосложение, ноль макияжа и полное отсутствие загадки, что воображению даже некуда разбежаться. И если бы незаметное обычному глазу свечение вокруг нее, которое она даже не пыталась скрыть, что говорило о полном неведении своих способностей и дара, которые Томас, будучи темным магом видел отлично и был очень заинтересован и заинтригован данным фактом. Как до сих пор никто ее не инициировал? Как ей удалось остаться так долго незамеченной его коллегами?

Томас совершенно случайно натолкнулся на нее в супермаркете, куда он ходил регулярно. Любил находиться среди людей, подпитывался их недовольством по поводу цен, по поводу жизни в целом и всего остального.

Задев ее невзначай, извинился и посмотрел ей в глаза. Они были невероятно синего цвета, темные, не просто цветом ночного неба, а глубиной, которая затягивает как омут. В их тени скрывалась усталость прожитых лет, но поверх нее мерцало нечто другое – тихая, опасная сила, словно драгоценность, спрятанная от чужих глаз. При свете они казались чернильными, но стоило ей взглянуть на человека по-настоящему – в зрачках вспыхивали холодные искры, как отражение в глубокой воде. В них было что-то от шторма, что-то от ночного покоя, что-то от темного непроходимого леса. Такие глаза могла иметь только ведьма – женщина, которая обладает силой, о которой даже не подозревает. Это ли не подарок? Удача за долгие годы наконец улыбалась Томасу, маня и зовя за собой. И он не мог сопротивляться. Словно все было предрешено. Теперь он получит силу о которой мечтал! Которую по крохам, по крупицам собирал все эти годы. Сколько ведьм он уничтожил, выпил их до дна! Но ни одна не утолила его жажды, ни одна не смогла дать ему той мощи, о которой он грезил. И вот! Он чувствовал, ощущал всем своим древним чутьем: - Это оно! Его сила! Нужно только взять.

Всего мгновение и Томас понял, что эта чистая, милая женщина не уйдет от него. Она его трофей! Его подарок судьбы!

Лина почувствовала неприятный холодный взгляд от мужчины, который невзначай коснулся ее, как будто невзначай, но она почему то поняла, что это было сделано им намеренно. Хотелось тут же развернуться и убежать, но она взяла себя в руки и кивнув на извинения, принесенные странным мужчиной, двинулась дальше по бесконечным стеллажам в поисках своих продуктов по списку, написанным неразборчивым почерком дочери.

Вот бы все, что было написано в этом списке оказалось бы сейчас в ее тележке, но увы, надо ходить вдоль рядов, выискивать все на полках, смотреть срок годности, этот пункт был самым важным в выборе того или иного продукта, так как были случаи неудачных покупок просрочки на скорую руку.

-Женщина! Вы долго будете выбирать? – раздраженно спросила растрепанная мамочка с ребенком на перевес.

Лина ретировалась и решила, что хватит с нее на сегодня. Направляясь в сторону дома, она впитывыла в себя осень, ощущение какой-то неотвратимости и невозможности что-то изменить. Если бы она могла объяснить новое чувство, то сказала бы, что стала вампиром, настолько ярко и сильно стала ощущать окружающий мир: в шелесте листвы она слышала голоса, шепот, предостережение; в быстро движущихся облаках видела тревожные образы, сорока, которая будто преследуя ее, каркала чуть ли не в ухо. А запахи! Она стала ощущать запахи со всеми оттенками цветов: вот мимо прошел мужчина со шлейфом дорого парфюма сиреневого цвета, а вот пожелтевшая трава, увядшая, но не утратившая за сыростью и прелостью свой зеленый аромат. И она вспомнила! Запах от того страного мужчины в магазине. Запах гнили!

Глава 2

2

Томас жил уже так долго, что границы между временем и памятью для него стерлись. Его сила – это не дар, а жестокая добыча. Он охотился на ведьм, казалось вечность. Выслеживал их среди людей, чувствовал их магию, как зверь чует кровь. И с каждой своей новой жертвой он становился темнее и опаснее. Каждая поглощенная ведьма оставляла в нем след – вспышку навыков, кусок памяти, тень характера. Постепенно в нем переплелись сотни голосов, но главный все еще он: холодный, расчетливый, неумолимый. Но это не единственное, что питало его. Он жил на человеческом страхе, отчаянии и тревоги. На тех тихих, ночных криках души, которые не слышит никто, кроме него. Он впивался в слабость людей, в их страхи, в их боль – и превращал их в топливо. Страдания людей для него как тепло от огня. Страх делал его сильнее, отчаяние – спокойнее, а чужая боль – почти счастливым. Но его вмешательство было опасным для человека, потому что сеяло в душе еще больше боли, страха, горя и безысходность. Так он становился не просто сильным, а почти вечным.

Рядом с ним казалось воздух становился тяжелее, тени – глубже, а надежда – тоньше. Глаза колдуна темные, впитавшие в себя тысячи чужих судеб. В них постоянно мерцало едва уловимое движение, словно в глубине клубится дым или пламя. Он выглядил так, будто время не властно над ним, но и не прошло мимо бесследно. Его лицо бледное, словно высветленное лунным светом, а черты резкие, будто выточенные дамасской сталью. Внешне он не стар, но более проницательный человек мог ощутить, что перед ним тот, кто видел падение и рождение империй.

Одевался Томас неброско: синие джинсы, белая футболка, светло-серый джемпер поверх и винтажные кроссовки. Походка его бесшумна, движения – точные и уверенные, как у существа, которое никогда не сомневается. Он появлялся там, где воздух густеет от тревоги: в домах, где умирали близкие, в городах где шла война, в головах тех, кто потерян.

Много столетий назад Томас был обычным мальчиком – любознательным, светлым, доверчивым. Он рос в небольшом замке на окраине королевства вместе с отцом, мамой и младшей сестренкой. Жизнь их была размерена и спокойна, пока однажды ночью не пршли они. Он помнил запах дыма, режущий крик сестренки и огненный блеск в огне. Помнил силуэты в плащах, тени, скользяшие вдоль стен, холодные женские голоса.

Его нашли среди пепелища колдуны, которые скрывались в горах и были уверены, что в смерти семьи Томаса были виноваты ведьмы. Юного Томаса обучили темным искусствам, растягивая его душу, ломая и переплавляя ее заново. Его делали оружием, подменив в памяти образы, внушив ненависть к ведьмам. Самым первым ритуалом было принесение светлой юной души пастушки в жертву. Старый маг, его наставник – однажды сказал:

- Чтобы стать колдуном, ты должен принести в жертву свет. Юную душу. Чем чище – тем сильнее ты будешь.

Это был единственный путь стать темным колдуном. Ритуал был сложным и ужасным. Томас прошел этот путь. С той ночи он перестал быть человеком. Его учили, как ловить страх, как пить магию, как приносить жертвы. Став колдуном, он поклялся отомстить ведьмам за смерть семьи, за свои жертвы на пути к осуществлению мести. Эта клятва стала возухом – тем, без чего он уже не мог жить. Он охотился на ведьм столетиями, уже забыв, что долг оплачен. Ведьмы для него стали наваждением, его проклятием, он был одержим ими, вся его жизнь вращалась вокруг них, словно он черпал смысл собственного существования.

3

Лина выросла у бабушки. Помнила ее теплые руки, всегда улыбающиеся глаза и любимую фразу: «Не переставай надеятся и никогда не сдавайся». Бабушка всегда помогала людям: лечила, гадала, уберегала от опрометчивых поступков, наставляла на правильный путь, каждый, кто приходил к ней за помощью, получал ее.

Лина всю жизнь чувствовала себя самой обычной. Немного рассеянной, немного странной – но ведь таких много. Бывали дни когда она задумывалась: почему она не может также видеть будущее, варить отвары, лечить себя и своих близких, уметь найти быстро ответ на задачу из школьного учебника. Несмотря на скромную бабушкину пенсию, они удивительным образом ни в чем не нуждались: рацион питания всегда был богат и разнообразен, гардероб внучки и бабушки, начиная от носочков, заканчивая верхней одеждой был из качественного сегмента уровня выше среднего. Их двухуровневая квартира в центре города, которую подарил бабушке какой-то важный господин, когда она уберегла его вложения от провального проекта, была уютным, светлым, огромным миром для маленькой Лины. Она выросла в теплых объятиях нежности, любви этой маленькой энергичной, вечно позитивной и неунывающей женщины. Казалось бы бабушка жила только ради нее, ненавязчиво опекая, направляя и поддерживая по жизни.Когда Лина потеряла бабушку, она уже сама была мамой, жила своей жизнью, но это острое чувство потери самого близкого человека, невозможность повернуть время вспять, неотвратимость неизбежного, бессилие перед течением вечного, делало ее горе безутешным.

И сегодня утром проснувшись вспомнила, что ей снилась бабушка, такая родная и такая спокойная. Она улыбалась и гладила Лину по голове как в детстве, приговаривая:

- Ничего не бойся, девочка! Свет на твоей стороне! Я помогу тебе. Огражу тебя от опасности. Никто не найдет тебя. Живи спокойно, пташка моя.

- Бабушка, о чем ты? Мне угрожает опасность? – Лина, оборачивается и смотрит на бабушку, которая будто выходит из транса и печально продолжает:

- Видимо, да, раз мы с тобой сейчас говорим. Ты проснешься и все поймешь. В тебе живет очень опасная и темная сила, которая может взять верх над тобой. Но ты должна верить в себя и научиться видеть все через призму света, а не тьмы. Тебе угрожает большая опасность, поэтому печать, наложенная мной сломана и сила твоя проснулась. Ты рождена была великой колдуньей, которая пала в неравной схватке с Томасом, но уберегла тебя. Этот темный маг стал кошмаром для ведьм, он уничтожает нас столетиями. Мы научились скрываться, жить среди людей, но не перестали бояться, ожидая, когда за нами придут. И вот, наконец, родилась ты, та которой суждено поменять ход событий, разрубить этот узел проклятья над ведьмами, подарить нам спокойную жизнь. Но тебя нужно было сохранить, уберечь. Я не сомневалась, что рано или поздноон придет, поэтому составила заклинание так, чтобы при малейшей опасности для тебя, печать сломалась и ты могла бы защитить себя. Бабушка стала что-то нашептывать, образ ее помутнел, все вокруг стало размываться и Лина проснулась.

Голова раскалывалась и она приняв контрастный душ стала готовить себе завтрак на скорую руку. В квартире было тихо, а в голове роились мысли, не давая сосредоточится. Поток информации непонятно откуда взявшийся, будто кто-то сверху рассыпал бисер и бусинки, и вся эта блестящая разноцветная фурнитура хаотично стала рассыпаться в разные стороны, заполняя собой все и вся на своем пути.

Она потомок чародеев, обладательница силы, которая была тщательна запечатана в ней еще в детстве, скрыта от нее и от глаз посторонних, всех, кто обладал такой же силой, всех, кто по мнению ее бабушки, сильной ворожеи и провидицы мог навредить ей. Но кто-то с более сильными способностями, чем ее защитница мог ее разглядеть и тогда печать должна была сломаться, обрушив на нее все знания, всю силу и все навыки их обладательниц, ее предков по материнской линии для того, чтобы защитить и уберечь носительницу дара, который передавался из поколения в поколение.

Лина не знала как, но видела, что утром дочь подкрасив губы украдкой, чтобы не разбудить ее, одела ее сапожки, которые стоили как крыло самолета и убежала в школу, конечно же не надев шапку; что муж, который еще несколько дней назад уехал в коммандировку, на самом деле находился с молоденькой блондиночкой на каких-то островах; что шеф, который нехотя отпустил ее в долгожданный отпуск и не собирался повышать на обещанную позицию, давно готовя туда свою протеже.

Она также одним движением руки запустила все домашние процессы, как будто делала так всегда: стиральная машинка начала сама свою бесшумную работу, ее любимый кофе поднимаясь теплым дыханием из глубины турки заставлял медленно расползаться густому, бархатному аромату, который заполнял воздух, словно мягкий дымок, в котором слышится обещание тепла, бодрости и маленького чуда; сковорода тихо шипит, принимая на себя первый кусочек масла. Оно тает, растекаясь золотистой лужицей. А потом – легкий, почти музыкальный звук: яйца раскрываются, и белок, словно жемчужная дымка, мгновенно обнимает горячий металл. Желтки остаются целыми солнцами, мягкими и полными света. Они дрожат от тепла, наполняя пространство нежным, теплым ароматом. Вся кухня будто замирает, наблюдая, как на огне рождается простое и прекрасное утро.

Лина, взяв кружку с дымящимся кофе, присела за стол, пытаясь сосредоточится на чем-то одном. Она никогда не была многозадачна, но этим утром, будто у нее в голове включился компьютер, и работал сам по себе, выполняя кучу неотложных дел при этом постоянно выводя одну и ту же фразу на монитор: «Опасность!».

Она понимала, что теперь все изменилось, она чувствовала как буквально магия течет по ее венам, разнося знания и умения до каждой клеточки ее тела. Она никогда так не чувствовала свое тело как сейчас. В голове стоял гул:то ли древняя ведьминская песня, то ли надвигающийся морок, наведенный колдуном, сильным колдуном, заставляющий всех, кто сейчас находился в этом таунхаусе прилечь и забыться сладким сном. Но не ее. Быстро одевшись, на ходу силой мысли закидав все необходимое в небольшую дорожную сумку, которая выпорхнула как бабочка из верхней полки шкафа, принимая в себя, уже парящие в воздухе вещи. Открыв дверь, поняла, что поздно. Он здесь. И пришел не для того, чтобы мило поболтать за чашечкой кофе. Опасность исходила именно от него, от этого колдуна, который увидел и распознал в ней ведьму. И если бы не он, она бы продолжала жить своей жизнью, и не подозревая какая сила спит в ней. Резко обернувшись, Лина кинулась к зеркалу, увидев в отражении себя и мельком заметив, что изменилась: она стала как будто светиться изнутри. Проведя по зеркалу рукой, вызывая небольшую рябь, ни секунды не думая, шагнула внутрь и скрылась из комнаты.

4

Томас понял, что опоздал. Он винил во всем свой перфекционизм. Эта привычка ко всему тщательно готовиться, все хорошо обдумать, взвесить все за и против. Он не был человеком спонтанных решений, всегда предпочитая сделать два шага назад и один вперед. Возможно это качество и сохраняло ему жизнь все эти годы. То как внезапно он перестал ее чувствовать, говорило лишь об одном: она знает о своем даре, умеет им пользоваться и чувствует Томаса.

-Так, так, что тут у нас – протянул колдун, переступая порог квартиры.

- Ага, понятно, ушла значит через портал и даже не поздоровалась. Не вежливо. Ну хотя бы завтрак приготовила. И кофе с гвоздикой и кардамоном. Не дурно. – потянув носом, он двинулся в сторону кухни.

Осмотревшись, Томас вернулся к зеркалу и немного замешкавшись все-таки перешагнул магический барьер, сразу же поняв, что поступил опрометчиво, впервые за долгие годы, и сразу же попал в ловушку. Это был обычный ведьминский трюк: его завертело в круговороте множества выборов, он не мог настроиться, нащупать нужный, а время поджимало: чем дольше он находился в буфере, тем быстрее утекало его время. Поддавшись интуиции и ругая себя за то что недооценил эту ведьмочку, думая что все пройдет легко и быстро, он шагнул в сторону нужной вероятности.

Оказавшись на площади посреди холодного европейского города, Томас оглянулся и неспеша побрел в сторону ратуши, на часах которой фигуры Апостолов появились в окошках.

Староместская площадь дышала вечерним светом. Фонари, едва зажженные, отражались в булыжниках – влажные после недавнего дождя. Лина шагала быстро, но не слишком заметно, пряча лицо в тени капюшона. Буквально за пару минут до этого она остановилась в тени переулка, лишь на миг позволив себе вдохнуть глубже. Ветер касался кожи, а вместе с ним – напряженное ощущение чужого взгляда. Томас был где-то рядом. Лина подняла ладони к лицу. Под кожей пробежал холодок – магия давалась так легко и непринужденно, как будто она делала это миллионы раз.

Сначала она изменила очертания. Темные волосы на глазах меняли свой окрас, превращаясь в светлые кудри. Скулы смягчились, подбородок стал острее, губы – тоньше. Глаза, прежде темно-синие, вспыхнули янтарем и потухли в новом, теплом карем оттенке. Даже рост будто чуть уменьшился – тело стало более легким, незаметным, как у человека, которого легко не заметить в толпе.

Но внешний облик – это лишь половина. Настоящая защита была глубже. Лина провела двумя пальцами по воздуху, рисуя невидимый символ. Он вспыхнул тусклым серебряным светом и втянулся в ее грудь, оставив легкое давление под ребрами.

Это был древний оберег – плетение, искажающее ее магический след. Пока защита держалась, любая попытка определить ее по ауре, запаху, энергетическому отпечатку или воспоминанию натыкалась бы на пустоту. Даже Томас, со своей одержимостью и остротой чувств, ощутит лишь смазанное эхо, похожее на призрачный фантом.

Она выдохнула – даже голос стал чужим, более низким, с легкой хрипотцой.

На мгновение мир стих.

Она стала другой. Незнакомкой. Тенью, проходящей мимо.

Но что тревожило Лину – это ощущение, что колдун не отпустит. Даже если не узнает лицом – он почувствует отсутствие ее присутствия. А пустота иногда говорит громче, чем след.

Сжав края плаща, она шагнула на площадь, растворяясь в толпе, будто никогда и не была собой. Ее новое обличье – карие глаза, светлые волосы, мелкие скулы – чувствуются непривычно, словно она надела чужую кожу.

Башня ратуши возвышалась над площадью, как черная игла, разрезающая небо. Астрономические часы тихо тикали, отсчитывая минуты, и Лине казалось: с каждым ударом она приближается к чему-то опасному.

Толпа густела у Орлоя – вот-вот должно начаться традиционное представление. Люди смотрели вверх, но Лина – наоборот. Томас был где-то рядом. Она чувствовала его энергию: колючую, направленную, словно взгляд сквозь стены.

Колокол на башне дрогнул, и фигурка Смерти подняла песочные часы – представление началось. Люди ахнули, камеры щелкнули.

Лина воспользовалась моментом. Пока взгляд всех был прикован к часам, она проскользнула вдоль стены ратуши, растворяясь в тени. Магия вокруг нее дрогнула – она усилила плетение, расширив его, будто накинула на себя невидимое покрывало.

На миг ей показалось, что она свободна.

Но в следующую секунду – холод пробежал по позвончнику. Чужая энергия скользнула по площади, осторожная, ищущая. Томас. Он был совсем близко. И он почувствовал... отсутствие. Не ее – а пустоту, которую она оставила в пространстве.

«Черт....» - Лина ускорила шаг.

Колокол ударил снова. А в отражении витрины неподалеку она увидела: тень позади ее скрыла переулок. Он идет. Идет наощупь. Интуитивно. Слишком сильный.

Толпа помогала ей – туристы стекались к площади, шумели, смеялись, заслоняли силуэты. Она скользнула в узкую улочку, ведущую к реке. Каменные стены давили тишиной, а под ногами мерно стучали каблучки. Она притянула капюшон плотнее.

Путь к Карлову мосту был как лабиринт: то темные проходы, то резкие повороты, запах старых кофеен, мокрый воздух, напоенный влагой Влтавы. Улица расширилась. Воздух стал холоднее. Загудела вода. Через несколько шагов Лина вышла прямо к подступам к Карлову мосту. Над рекой висел туман – плотный, словно живой. Огни фонарей преломлялись в нем мягкими кругами света. Статуи вдоль моста чернели неподвижными стражами, как будто наблюдали за каждым, кто проходил.

Она сделал шаг на старую каменную плитку моста. Тишина вокруг была густой – в этот час туристов было меньше, только редкие силуэты и запах влажного камня.

Лина замедлила шаг, пытаясь поймать дыхание. Она подошла к перилам и посмотрела вниз. Влтава текла черной лентой, отражая огни и туман, который стал гуще, будто его кто-то подвинул рукой. Ведьма почувствовала, как пространство перед ней треснуло магическим холодком. И из белой дымки вышла фигура.

Высокий силуэт, шаги бесшумные, движения плавные и скользящие, словно он не двигался, а танцевал и танец завораживал. Это был молодой мужчина в кожанной куртке, джинсах и в мягкой обуви, которая позволяла ему двигаться почти по-кошачьи. Он поднял ладонь – не угрожая, а приглашая. Его серые глаза, как влажный камень Праги – смотрели прямо на Лину.

-Za mnou, - произнес он негромко, глухим голосом, в котором слышался отголосок старой магии. И Лина узнала его. Это был тот самый отклик, тот, на который она надеялась, когда бросила свой зов в портал, наполовину в отчаянии.

Ведьмак Йарослав – один из двух последних пражских ведьмаков. Его род свегда был хранителем речных переходов и мостов, и туман слушался его, как верный зверь.

Он шагнул ближе и едва коснулся ее локтя. Туман вокруг них ожил. С каждой секундой он становился плотнее и тянулся за Линой, закрывая ее от глаз, сглаживая ее магический след. Ведьмак двигался быстро, но уверенно, он не просто скрывал следы – он стирал их, разворачивал, заставляя магические нити Лины петлять, расплетаться, исчезать.

Томас, который остался позади – у входа на мост – растерянно замер. Он чувствовал..... ничего. След, пусть слабый, на грани сознания – оборвался.

Йарослав тихо сказал:

- Ты пришла правильно. Но нужно спешить.

Он уводил ее в туман, как в другой мир.

Когда они сошли с моста с северной стороны, туман расступился, открывая переулки Мала Страны. Их ждал второй ведьмак – более молодой, с резкими чертами и внимательным взглядом. Он стоял, опершись на холодный камень крепостной стены, будто ждал их давно. Ян выглядел моложе Йара, но взгляд был тяжелее. Второй ведьмак был не очень гостеприимен, и вместо приветствия спросил:

-Ты сбил его с пути? Он был почти рядом.

- До самой реки,- ответил Йар – Дальше он не пройдет.

Лина почувствовала облегчение. Она только сейчас поняла как устала.

- Мы укроем тебя, - сказал Йар мягко. – Но не надолго.Томас очень опасен. И он не остановится.

А где-то на мосту, над темной водой, Томас стоял в одиночестве. Он впервые за долгое время потерял след.

5

Они шли быстро, почти неслышно. Мала Страна ночью – как лабиринт: узкие улочки, лестницы, неожиданные повороты, дома, нависающие друг над другом, будто жмутся ближе, чтобы спрятать своих жителей от чего-то большого и опасного.

Лина чувствовала как сам город помогает. Камень здесь помнил старые заклинания, кровь, клятвы. Город будто был живым, сторожив тех, кто знает его тайны.

Йар шел впереди – высокий, уверенный, тень от его плеч ложилась на стену ровным прямоугольником. Ян замыкал их, иногда останавливаясь на пару секунд, будто слушал воздух.

-Томас.....он не обычный, он найдет меня, он всегда нас находит.

- Мы не оставили следы – успокоил ее Йар – Твой зов, он очень старый. Я давно такого не слышыл. Кто ты?

-Всего лишь, испуганная до смерти, свалившимся на нее колдуном, магией, погонями. Я, конечно, хотела поменять что-то в жизни, но не настолько. – ее нервный смешок говорил о высокой степени отчаяния и паники. Йар попытался ее успокоить, взяв ее за руку и сжав, не переставая быстро и плавно двигаться.

Они остановились у невысокой, незаметной двери в старом каменном доме. Дом был настолько простым и серым, что взгляд легко проходил мимо – Лина бы и сама не заметила. Йар провел ладонью по древесине, вспыхнули древние руны – тихие, серо-голубые, как утренний туман над рекой.

Дверь открылась внутрь. Это была обычная квартирка-студия холостяка. Ничего лишнего: диван, барная стойка с высокими стульями и маленькая функиональная кухня.

- Твой зов – проговорил Йар – это зов-требование. Зов соблюдения старого обета. Обета, который пражские ведьмаки обязаны соблюдать ценой своих жизней. Обет защитить и уберечь его требователя.

Не успел он договорить, как дом вздрогнул. Не громко, но ощутимо.

Ян поднял голову.

-Не может быть.... –прошептал он.

Йар быстро двинулся вдоль окон. Он чувстовал как чужая энергия, как черная вода, холодная, протекла под порогом.

-Найти двух вельмаков в этом городе задачка со звездочкой. – спокойно говоря это Томас распахнул дверь инаправил руку в странной комбинации пальцев в сторону Яна. Тот не успев защититься замер, словно превратившись в камень.

-Отдай ее мне, ведьмак. И обойдемся без жертв. Каждому есть, что терять: семью, друга, жизнь. Забавно, ведьмаки, ничего человеческое вам не чуждо.

Йар что-то кинул в сторону Яна, и тот упал, приходя в себя, еле двигая конечностями. Поднявшись, он приблизился к Йару и они встали перед Линой, как два стража, загородив ее собой – плечом к плечу, одинаковые в решимости.

Томас рассмеялся –тихо, почти ласково.

- Обет! Понимаю. А вы в курсе, что можете его не соблюдать? Кто вас осудит? Здесь только мы. Никто не узнает.

- Мы будем знать – зло прорычал Ян.

Лина подняла руки, будто бы желая удержать защиту изнутри – и в тот же миг магия вспыхнула вокруг ее пальцев. И она ударила! Серия заклятий полетела в спины ее защитников.

- Лина?!- успел выкрикнуть Йар.

Ткань его куртки даже не успела прогореть: человек внутри превратился в расплавленную массу раньше, чем огонь коснулся одежды. Его тело опало внутрь, будто из него мгновенно вытянули кости. Фигура оседала, пока не стала оплывшим силуэтом, еще сохраняющим форму лица – на короткий миг.

Ян обернулся – но поздно.

Второй выплеск магии прошил его грудь насквозь. Не взрывом – струёй, как раскалённым клинком. Ян качнулся вперед, будто не поверил. Его глаза широко распахнулись – серые, удивленные.

-Ты..... – начал он, но слова уже таяли. В считанные секунды от него осталась лишь темная, оплавленная фигура, еще дымящаяся от внутреннего жара.

Ведьма двигалась быстрее мысли, быстрее страха. Ее лицо было спокойным – слишком спокойным, будто она делала то, что давно умела.

Тишина рухнула на комнату тяжело, как плита.

Томас, все это время завороженно наблюдавший запроисходящим, произнес:

- Ну, я удивлен и восхищен! Как ты это провернула? Что с моей беглянкой?

Ведьма подняла взгляд. Ее карие глаза потускнели, потемнели – и стали зелеными. Черты лица приобреталиновую форму. Волосы окрасились в огненно-рыжий оттенок. Она выпрямилась, обернувшись к колдуну. Перед Томасом стояла высокая рыжеволосая женщина.

- Я просто воспользовалась ситуацией. А ты обещал отпустить меня, если я сделаю это. Если я найду ведьмаков. Ведь они доставляли тебе хлопот. Открыли охоту на тебя. – Вейра взволнованно зачастила.

-Да, помню, но ты спутала мне карты. Я бы и без тебя разобрался. Где она? – голосом, требующим немедленного ответа прорычал Томас.

-Не знаю, я услышала зов, сняла ауру, эхо подсказало путь. И я увидела возможность.

6

Вейра стояла прямая, легкая, пружинистая, как тетива натянутого лука. Движения –быстрые, лишенные сомнений, такие, какими становятся лишь те, кто слишком часто выбирал между жизнью и смертью. Ее волосы, цвета обоженной меди, распадались по плечам огненными прядями, будто каждая из них хранила в себе отдельный всполох ярости. В зеленых глазах – не лесная глубина, какой она когда-то была, а острый, стекающий ядом блеск существа, которое слишком долго жило страхом. В этих зрачках читалась голодная свирепость зверя, загнанного в угол и научившегося кусать первым.

Высокие скулы, губы в жесткой линии, кожа бледная от постоянного недосыпа и тревоги – выглядело так, будто время выжгло из него всё мягкое и теплое. Только злое пламя внутри еще трепетало, жаркое, сбивчивое, опасное.

Когда-то она носила амулеты сестёр, вплетала в косы травы защиты, шептала слова света. Теперь – не её запястьях лишь кожанные ремни с засушенными когтями и костяными клыками тех, кого она сама отправила в землю.

Томас держал над ней власть много лет: страхом, болью, обещанием смерти. Он сломал ее достаточно, чтобы она заглянула в пропасть и согласилась стать его оружием, приманкой. Она заманивала других ведьм, убивала тех, кого когда-то клялась называть сестрами, жить их верой, помогать и защищать, и если придется, умереть за них. И каждый раз, закрывая глаза, убеждала себя: это единственный способ выжить.

Теперь, стоя в клубах холодного тумана, она была готова на все. На любую кровь. На любое предательство, на любую тьму, лишь бы разорвать цепь, которой Томас держал ее.

Ведьма, что сжигала мосты быстрее, чем их успевали строить. И если мир хотел назвать ее чудовищем – она примет эту роль. Пусть дрожат те, кто когда-то отворачивался, пусть шепчут о ней как о проклятии, что вышло из под контроля. В каждом ее шаге теперь слышался хруст старых клятв, а в дыхании – горечь свободы, добытой слишком высокой ценой.

Потому что чудовище не выбирает – чудовище выживает.

Она слышала этот зов! Древний, заставляющий всехведьмаков соблюсти обет – страшный, святой и нерушимый. Его называли Обетом Голоса крови.

Его не приносили ковену.

Не приносили братству.

Его приносили сердцем – одному-единственному человеку.

Обет возник в те годы, когда ведьмаки еще не скрывались в тени, а ведьмы ходили по земле открыто. Один ведьмак любил ведьму сильнее собственных сил, сильнее долга, сильнее судьбы. Она была из тех, чьи голоса умели повелевать огнем и стихиями.

Но однажды силы ведьмака подвели. Тьма, что охотилась на него, была древнее, чем он думал. Он не сумел защитить ни свою возлюбленную, ни сына. С ним осталась только маленькая дочь, которую он отдал в ковен и принеся себя в жертву, на своей крови дал клятву:

«Если ее голос – или голос ее крови – позовет меня,

Где бы я ни был,

Куда бы я ни шел,

Через сколько бы миров и лет –

Я приду».

Клятва была настолько сильна, что по сей день ни один ведьмак не мог противиться силе обета, данного древним ведьмаком, пожертвовавшим своей жизнью, ради того, чтобы защитить свою маленькую дочь. Любой, кто имел кровь возлюбленной ведьмака, мог активировать зов. Ведьмак должен был откликнуться. Тут же. Немедленно. Если он не приходил – его суть рассыпалась пылью. Тело, магия – всё исчезало.

Нарушить обет было смертью.

Исполнить – частично искуплением.

Его наследовали только двое в каждом поколении – те, кто были достаточно сильны удержать заклинание и не сойти с ума под его тяжестью.

Когда Лина шагнула в портал и в отчаянии выпустила зов – даже не понимая, что делает, - древняя клятва пробудилась.

Ее голос тихий, испуганный прозвучал как наббат для ведьмаков. Для них это было не просьбой. Это было приказом судьбы. Потому что Лина была далёкой пра-правнучкой той ведьмы, ради рода и крови которой был создан этот обет. Обет на крови.

Вейра знала об этом и не могла не воспользоваться.

Она следила за Томасом и видела как он собирался на охоту. Опередив его, застала Лину в момент создания портала и последовала за ней. Вейра видела как Лина меняет внешность, и скопировала образ один-в-один. Магия, похожая на дым и пепел, кружась вокруг ведьмы, меняли облик. Лина тогда почувствовала именно ее.

Когда Лина шагнула в переулок, растворяясь в тумане, Вейра вышла из укрытия. Точная копия. Двойник. Даже дыхание – такое же.

Она расправила плечи и повернувшись, двинулась в противоположном направлении. Туда, где Томас точно кинется по ложному следу. Она оставляла за собой маркеры магии, похожие на Линины, - достаточно слабые, чтобы сомнения не возникли.

И шла, шла к Карлову Мосту, где ее ждали ведьмаки, те самые, которых боялись даже те, кто много раз видел смерть.

7

Лина, едва свернув с шумной площади, почти на бегу юркнула в ближайший пражский магазинчик – маленький, теплый, с запахом утонченного парфюма и новой ткани. Пальцы сами выбрали пару вещей с первого рейла: светлую рубашку, темные брюки, какой-то плащ, мягкие мокасины, шелковый платок. Она обернулась в поисках примерочных, когда улыбчивый продавец жестом указал ей направление.

Когда дверь примерочной закрылась за ней, Лина огляделась: внутри – узкое пространство, слабая лампа под потолком и зеркало в тонкой металлической раме. Она задержала дыхание, чувствуя как внутри нее поднимается тихая, уверенная волна силы, той самой древней, что передавалась в ее роду веками.

Лина коснулась зеркала кончиком пальцев. Стекло дрогнуло, будто по его поверхности пробежал ветер. Потом – пошли круги, золотистые, мягкие, похожие на солнечные блики в воде. Лина шагнула ближе, одновременно сбрасывая старую одежду и примеряя выбранное. Волосы вдруг стали темнеть, укоротились. Цвет глаз стал холоднее и глубже. Кожа потемнела. Контуры лица – чуть резче, нос заострился, скулы полетели, словно крылья. Перед ней в зеркале стояла красивая мулатка.

Лина шагнула внутрь, и мир качнулся.

Выход был резким, будто ее выбросило из руки гиганта. Над головой – ранний вечер, густой, с красноватыми оттенками заката. Воздух Бухареста пах влажным камнем, старым деревом и чем-то сладким, манящим, напоминающем Лине о том, что она с утра еще ничего не ела. А этот аромат пряников из лавок Липскани, к которому присоединился еще один – густой, терпкий, почти обволакивающий. Запах местного кофе.

Он доносился откуда-то из маленькой кафешки за углом, где старый медный джезве стоял прямо на огне. Кофе был таким насыщенным, что казалось – он как наркотик манит всех зависимых от него, пропитывая воздух. Обжаренные зерна, чуть горьковатый аромат, смешанный со сладостью корицы и кардамона.....всё это ударило Лине в голову.

Желудок болезненно сжался. Магия, прыжки через портал, напряжение..... всё это вытянуло из нее силы, и теперь тело требовало свое.

Лина не могла удержаться. Она свернула за угол – и оказалась перед маленькой кафешкой, спрятанной между старинным книжным и магазинчиком анимквариата. Над дверью висела выцветшая вывеска с нарисованной джезвой, а окна были такими маленькими и темными, что свет внутри казался драгоценным.

Лина толкнула дверь, и колорит обрушился на нее сразу –густой, как мед.

Внутри стояли маленькие деревянные столики, немного покосившиеся, но отполированные временем и сотнями ладоней. На стенах висели пожелтевшие фотографии Бухареста сороковых годов: трамваи, женщины в длинных пальто, мужчины в шляпах. В углу тихо играла румынская музыка – слегка хриплая, мелодичная, будто из старого радио.

Но гллавное – запах. Хозяин, седой мужчина со смешными усами и такими внимательными глазами, будто он видел всех посетителей наквозь, варил кофе в медной джезве. Пламя газовой горелки шептало, кофе поднимался медленно, темной волной, и по помещению разливался аромат жаренных зерен, сахара и чего-то фруктового.

- Buna seara, domnisoara, - сказал хозяин, кивнув ей. – Кофе?

Лина только кивнула,чувствуя, что слюна собирается во рту.

Она присела за столик у окна, и уже через минуту перед ней поставили маленькую чашку, украшенную синей росписью. Пар над кофе поднимался тонкой струйкой, и аромат усилился так, что у ведьмы закружилась голова.

Она поднесла чашку к губам, а горячий, терпкий вкус обжёг язык и растекся по телу волной тепла, возвращая силы, ясность и чувство, что все наладится. Смогла же она обмануть колдуна, запутала следы, использовала портал два раза за день, что было недоступно почти всем магам.

Лина не задержалась. Надо идти. Проведя рукой по столу, и оставив самую ходовую во всем мире валюту, в виде двух мелких купюр, неохотно поднялась и вышла на улицу. Узкие улицы вились между домами, похожими на сказочные замки. Она шла быстро, чувствуя как ее новое лицо отражается в витринах. Где-то в этом городе, среди его темных улочек, жил ведьмак. Он должен почувствовать ее. Он обязан.

Тени вокруг сгущались, будто прислушиваясь.

Она почувствовала его раньше, чем увидела. Он стоял через дорогу, прислонившись к стене, ни произнося ни слова, не сделал ни шага навстречу – просто возник, будто был здесь всегда, и просто ждал, пока она заметит. Лина перебежав дорогу, приблизилась к нему.

Высокий, в темном плаще, от ворота которого тянулся легкий запах дождя и железа.

Лицо – суровое, выточенное. Волосы темные, гладкие, собранные в низкий хвост. Глаза – голубые, почти светящиеся, как лунный свет на лезвии меча.

Глаза ведьмака.

Он наклонил голову чуть-чуть – жест уважения, но и признания силы, которую она несет в себе.

- Зачем ты здесь? –произнес он тихо, его голос был ровным, но напряженным как струна. –Что привело тебя сюда?

Она медленно подняла голову, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее – не от страха, а от того, что ей приходиться заставлять кого-то делать то, от чего они не в восторге.

- Я знала, что ты найдешь меня, - сказала она.

- И ты знала, что обет не оставляет нам выбора – ответил ведьмак. – Нам нужно уходить. В Праге погибли мои братья. Ты не знаешь, что там произошло?

- За мной следом идет колдун. Он хочет убить меня. Забрать мой дар. Я не знаю кто я. Зачем это всё. Какой в этом смысл?