Ведьма

Размытие

Типичное утро студента обременено тем, что мой парень кретин...

Я бы хотела быть дизайнером, но, к сожалению, мои родители не разделяют моих красочных мечт и взглядов на жизнь, в которой я королева.

Я вообще заметила, что у людей, у которых не очень много денег и которые не черпают чай золотой ложкой с детства, есть определённое понимание, чего они стоят, и, как обычно принято, это цена — бесценно... А если знаешь цену, то слишком дешёв и продажен.

Насколько вы поняли по предыдущей фразе, у меня много друзей среди парней. Только они могут придумывать правила, ходить грудь колесом, а дома сидеть за монитором и так сильно переживать тому, кого собирается уничтожить очередная«космическая какаха»с странным именем и суперспособностями.

Мой предыдущий парень очень любил комиксы и фильмы по ним, он даже коллекционировал фигурки, которыми была заставлена вся комната. Я оставалась у него на ночь, на меня с полки грозно смотрел мудик лет сорока с мощным прессом и каким-то странным копьём. Я даже временами думала: «А то, что я сейчас лежу в окружении фигурок-идолов, можно назвать странным обрядом сектантов, в котором я подношение, или нет...» Аха-ха-ха! Я всегда такая странная, не обращайте внимания, каждый из нас с определённой придурью. Без этого скучно жить.

Я даже сейчас, рассказывая вам это, вспоминаю всякое и иду по улице до автобусной остановки, смеясь, как будто я беззаботна и «во мне бутылка вина».

Пока что я жду автобус и нечего делать, кроме как придумывать, почему я не могу сегодня пойти с высоким, красивым, но тупым парнем на свидание, я могу немного рассказать о себе.

Кратко набросаю своё портфолио:

Меня зовут Юля. Я не из богатой семьи. Воспитывали меня мама с бабушкой.

Я слегка эксцентричная, поэтому пью таблеточки, которые, по словам врача, помогают легче переносить переутомляемость, повышают концентрацию, но на самом деле нельзя рассказывать в семнадцать лет о ночных кошмарах и панических атаках, во время которых мерещится всякое....

Это основное, а остального я сама о себе не знаю, как и большинство людей.

Чтобы себя здраво оценивать, надо уметь смотреть на себя со стороны.

Я ещё не обладаю таким интеллектом, чтобы уметь разграничивать зоны восприятия, расщепляя личность на нескольких людей без вреда для психики, чтобы анализировать саму себя как под микроскопом.

На такое способны умники-затворники, но я думаю, что я раньше тронусь кукухой, чем достигну просвещения.

Если уж у «умников»«протекает котелок» и потом видишь их имена в сводке новостей с заголовками: «Кал и урина лучше родниковой воды», «Разговоры с животными помогают избежать проблем со сном», «Мне приказал голос: «иди!» — и я пошёл», то я явно их возглавлю.

Надену разноцветные штаны, покрашу волосы в розовый и буду бегать по городу с бейсбольной битой — обожаю Харли Квин...

Харли — единственный плюс общения с любителями комиксов.

Она мой идеал свободной личности. Добавить к её сумасшедшему мышлению деньги, шубу и солидного мужчину — хозяйка мира и любого города, куда бы не приехала...

Похоже, книги по психологии дают свои плоды, и я постепенно учусь понимать людей и разбираться в них. Но, к сожалению, это помогает только в моментах, когда надо понять, врёт человек или нет, болеет ли чем-то и пытается движениями и мимикой это скрыть, психотип и определённые черты характера. Эксперт по наблюдению, но ноль в общении, и этот «ноль» пытается скрыть свою неуверенность в себе, выстроив психологическую защиту-шипы с помощью определённой модели поведения.

Мда… Мне до Харли ещё расти и расти, она ведь тоже полна комплексов, но делает всё именно из-за того, что она выше всего и ей плевать…

— Хм… Комиксы, завёрнутые в обложку учебника по философии… А ты всё же человек и милый наивный ребёнок, если не обращать внимания на твои пакли… — парень подмигивает, запрыгнув в подъехавший автобус, забирает в конец салона, занимая сиденье у окна.

«Может, ему своим тяжелым ботинком на платформе дать пинка ему под зад или поцеловать его.? Хм… Занесу его в списочек у себя в голове на случай, если великан всё же не сможет прогуляться до Изумрудного города и купить себе мозги».

Стуча каблуками по полу автобуса, я заваливаюсь на соседнее с ним сиденье.

— Я Юля.

— А я препод твой по бухучёту.

— Но, а имя у тебя есть, препод?

— Михаил Юрьевич.

— Ну если так, то приятно познакомиться. Я Юля Егоровна.

— Хах… А ты забавная.

— Я тоже не думала, что у Егоров бывают дети, но, увы, такое отчество, ха-ха-ха!

— Ха-ха.! Я не про это. Ты в целом забавная, такая зажигалочка. Про отчество я вообще даже не подумал.

— Но зато подумал про мои патлы…

— Хм… Как дела с бухгалтерским учётом?

— Нормально было, пока один козёл наблюдательный не поставил своим любимчикам зачёты и сказал, что они могут не приезжать на экзамен, а мне передал кучу заданий, сказав, что не сдам, и ему плевать, что я болела.

— Какой жёсткий… Он вечером как-то прогуливался, стуча копытцами по мостовой, и видел тебя с подружками около забегаловки весёлую и здоровую.

— Я говорю, наблюдательный… Я закатываю демонстративно глаза и отвожу взгляд. — Я правда была больна, но я очень сильно, прям очень крепкая и сдерживала в себе заразу.

— Предположим. Но козёл не умеет писать. Копытами не очень удобно, поэтому сегодня останешься после пар, и мы с тобой обговорим основные моменты, с которыми могут быть трудности, и, возможно, случится чудо, и из копыт отрастут пальцы, и он поставит зачёт.

«Отмазка от свидания появилась сама собой. Я, правда говоря, вообще не собиралась на пары, я хотела пойти в новую кальянную в том районе с подругами. Я не против послушать этот баритон, напичканный умными словечками, после бессмысленного урагана сплетен и дыма, пропущенных через голову».

— Между прочим, счёт 1:1, пакли против козла.

— Завтра тоже останешься.

— Справедливо.

— Ты подсаживалась более уверенной в себе. Чем-то обидел?

«Такс… Сканер личности включен: ухоженный, умный, ухоженные ногти, вкусно пахнет, одна брючина слегка забрызгана, и часы спешат на шесть минут — „сова“, вечно просыпает и опаздывает. Гнилого ничего не вижу, но…»

— А сколько вам лет?

— Начала резко на «ты», а теперь на «вы». Сто процентов что-то хочешь. Мне двадцать девять, и я холост и расстался с девушкой пару месяцев назад. Ты ведь именно это хотела узнать?

— Мне девятнадцать…

— Разукрашка папика нашла… Хи-хи-хи, — одноклассник, сидящий напротив, подшучивает, едва сдерживая смех.

— Пенчуху для Илюхи… — шёпотом говорю я, и тот «лопается», выплёскивая смех в салон автобуса.

— Ха-ха-ха-хи-хи!

— Илья… — зло шепчу через зубы.

— Извините, мем скинули… Ха-ха-ха!

— Перекинь мне потом.

— Забились. Чуть позже скину Серёг.

«Илья… Такой бесячий, но хороший парень, на него можно временами положиться. Но пендаль я бы ему прописала».

— О-о-о… Мне пора выходить.

— Институт на следующей остановке.

— Повторяюсь, наблюдательный… Мне с подружкой надо встретиться.

— До встречи вечером. И, между прочим, твой друг прав. Не подкатывай…

«Я чувствую, как у меня горят щеки. Чёртова природа…»

— Извини, что засмущал.

«Козёл наблюдательный. Бесит!»

— До вечера, — буркнула я и в спешке покинула автобус.

***

Клубы дыма поднимаются к потолку и медленно растворялись вместе с моими мыслями.

Меня парни научили одной странной, но забавной игре. «Проверка на курильщика» — забавная игра, название которой уже поднимает настроение — проверка среди более-менее спортивных людей на курильщика посредством курева...

Суть игры в том, что надо довести себя до «состояния тумана», вдыхая и выдыхая безостановочно, в затяг, дым. Наступает кислородное голодание, так как ты обязан волей-неволей задерживать дыхание и буквально дышишь дымом, не позволяя в лёгкие попадать чистому воздуху. Кто сможет сделать определённое количество затяжек и не «поплыть», тот и сильный, и тот истинный курильщик.

— Ой, что-то крепенько в этот раз…

«Ага, крепенько ещё на вине и ещё в плохо проветриваемом помещении — атас…»

— Тебя уносит даже от выхлопных газов автомобилей на улице.

— Я никогда не пьянею и никогда мне не становится плохо, а тут…

— Ага… Ты и Вика, — показываю на подругу, сидящую по левую руку от неё, — вы никогда не пьянеете, вы просто быстрей всех устаёте, приунываете в уголке на табуреточке или диванчике и всё… Ха-ха-ха!

— Может тебе напомнить, как ты на своё восемнадцатилетие от «крышечки улетела…»? Хи-хи-хи!

«Крышечки… Коза… Чего-то сегодня вокруг одни козы и козлы — в зверинец пришла, ха-ха-ха-ха. Ладно хоть эта коза моя «родная коза». Сама тогда вдрызг напилась и к парням лезла, а я, наблюдая за ней, поднимала стопочку за каждую её глупость, считай, поддерживала её… Ха-ха! Ладно… Она права, я напилась. Ха-ха-ха…»

— Ха-х а-ха-хи-ха! Да пошла ты! Сама «алкашка».

— Ха-ха-ха…

«Что за тип? Длинное пальто, низ лица закрыт маской и сверху замотан шарфом. Он, похоже, не в курсе, что на дворе май, а не зима».

— Ха-ха, — я, продолжая смеяться, провожая глазами парня до барной стойки.

Подойдя к стойке, он, минуя бармена, перепрыгивает через столешницу, берёт бутылку бурбона. Он пьёт, а я ожидаю драки или того, что его вышвырнут на улицу, перейдя из режима смеха в режим участника «проверки на курильщика», и только что была двенадцатая затяжка.

Мужик перепрыгнул обратно и, не встретив никакого сопротивления, прихлёбывая алкоголь, подошёл к соседнему столику и, вытащив у мужичка лет сорока с небольшими залысинами из кармана пачку сигарет, закурил, наплевав на систему пожарной тревоги и датчики.

«Он Харли Квин только в мужском обличии. Джокер, ты ли это?!»

Я продолжаю втягивать дым, а парень спокойно выходит из заведения.

— Ну он даёт… Интересно, кто он?

— Ты о ком? — вертят головами, искренне не понимая, о чём речь.

— Я о парне, который только что у того мужика пачку сигарет в открытую из кармана забрал.

— Понятно… Я говорила, что крепенько… Надо на воздух. Тут никого не было, и к столику никто не подходил. Ха-ха-ха!

«Что же вы делаете..? Зарождаете новые семена паранойи. Она смеётся,а я вот понимаю,что почему то мне жутко, а не смешно».

— Да-да, да, ты права… Хах… А вы серьёзно не видели? Вы пока болтали, он сзади вас прошёл.

— Нет, не заметили. Очень жаль. Такого мужчину прозевали, а у него ещё и сигареты есть. Пффф, ха-ха-ха!

— Ха-ха-ха-хи-хи!

— Да ну вас… Пойду действительно подышу. А то тут кумар. Сидим как лягушки в тумане, квакаем.

«Я почему-то уверена, что это был не глюк…»

— Здравствуйте. Извините, не угостите даму сигареткой?

— Вы очень проницательны, я действительно курю. Похоже, сигареты действительно меняют мою внешность, делают старше и ставят клеймо, мерцающее издалека: «Курильщик».

— Это забавно, но если честно, то я просто угадала.

— В таком случае хвалю ещё раз вашу наблюдательность и… — роется по карманам — я, похоже, где-то потерял пачку.

— Ничего страшного. Я выпью что-нибудь на баре и перебью одну вредность другой.

— На баре скажите, что я плачу, — подмигивает.

Я не хочу больше с ним разговаривать и, кивнув в ответ головой, иду на бар в поисках второй ниточки, ведущей к шизофрении, — бутылки бурбона, которой должны хватиться только когда я про неё скажу.

— Добрый день. Мне то, что вы пафосно называете бурбоном, но что по сути тот же самый виски.

— Секунду. — Пара секунд замешательства и поисков бутылки. — К сожалению, бурбон кончился.

— Очень жаль…

«Это начинает давить на мозг... Человек, которого видела только я, и пропажа вещей, о которых знаю только я».

Я стою на улице. Холодный воздух слегка обжигает слизистую носа. Слегка успокаиваюсь и внезапно вижу его.

Он бесстрашный, он сумасшедший, он идёт по улице и берёт всё, что плохо лежит: газеты и книги в киосках, сигареты в табачных лавках… Он даже забрал понравившиеся часы с руки прохожего, и никто не замечает его…

«Чёрт… Я всегда записываю в заметки на телефоне время, когда я принимала в последний раз таблетки, но тут пусто. Я забегалась и забыла принять лекарство. Я точно помню, что собиралась выпить пилюлю и даже положила её на стол рядом со стаканом воды, но я не помню, выпила ли я её… Помню звонок Вики и… Понятно. Меня отвлекли, а мой мозг сформировал в голове уже завершённую задачу — сбой компьютера. Нельзя нервничать и спешить».

Быстрым шагом отправляюсь в туалет, взяв на первом попавшемся по пути столике стакан латте.

Защёлка кабинки звякнула, как удар колокола. Меня трясёт, я начинаю дополнительно себя накручивать, чувствую, как по лбу ползут, как слизняки, капли пота.

«Где эти чёртовы таблетки?!..»

Я не могу найти «спасение» в складках отделения сумочки.

«Нужны остатки концентрации и две руки. Одной рыться неудобно».

Сумочка оказывается на бачке унитаза. Склонившись над ней, я двумя руками роюсь, будто бы пытаюсь найти крысиную нору между вселенными.

Тук-бах! Дверца сокрушается от удара ботинка.

Испуг, отвлечение на резкий звук — всё содержимое из перевернувшейся сумки летит в унитаз. Взгляд цепляется за небольшой красный пузырёк, летящий следом за барахлом.

— Эй! Ты что о себе думаешь, овца?! Я тебе все патлы повырываю!

«Снова им мои патлы не нравятся… Срочно надо достать упаковку, иначе я их сейчас переубиваю. Надо же было мне схватить кофе именно у быдло-малолетки. Везёт…»

Намотав бумагу на руки, лезу вовнутрь жерла унитаза и чувствую, что меня парализует паника и охота сидеть, забившись в углу, и плакать.

Молодая, лет шестнадцати, девчонка с крашенными в малиновый волосами и проколотым носом заглядывает через верхушку дверцы и видит картину: девушка сидит на полу с засунутой рукой в унитаз, а рядом с ней валяется пустая сумочка и пальто.

— Да она конченная! Ха-ха-ха! Ты прикинь, она в унитазе руки полощет. Ха-ха… Брр-бллл… — смех стихает, сопровождаемый булькающими шипящими звуками и криками молчавших всё это время подруг, стоявших неподалёку.

Каждый из криков закончился тем же: булькающий звук и падение на кафель.

Белые кеды показались в щели между дверцей и полом, по полу подкатилась к моим ботинкам новая запакованная баночка пилюль.

Кеды пропали и почти бесшумной поступью подошли к скрипучей входной двери, и больше шелест резины подошвы о пол я не слышу.

Отряхнувшись и приведя себя в порядок, выхожу в слегка подавленном состоянии мимо тел девушек, лежащих без сознания.

«Наверное, надо позвонить в скорую? Что я за человек, если их так оставлю?»

— Что за хрень?! — Заводила стонет, трёт голову рукой и, матерясь, начинает подниматься.

«Не-е-е-т… Такие не умирают».

Выскочив из уборной до того, как они снова меня увидят, я говорю остальным, что мне срочно надо ехать в универ, и в довесок что-то невнятное бормочу, якобы тороплюсь и всё плохо, и уезжаю на ближайшей маршрутке домой. Нужно помыться и переодеть одежду.

Одна из загадок этого вечера, кроме призрачного незнакомца, почему эти малолетки ехали со мной в одном автобусе и даже не вспомнили о моём существовании и о случившемся.

Я временно снимаю квартиру с подругой на двоих, чтобы не раздражать маму своей неспособностью принимать самостоятельно решения и стараясь дать молодой и симпатичной женщине шанс пожить для себя, но до неё было ехать ближе.

Я не успела полностью забрать от неё все свои вещи и знаю, что мой шкаф ещё до сих пор забит шмотками.

— Алло… Мам, я сейчас зайду, тут такое случилось… Надо переодеться и помыться. Ты ведь не выкинула, надеюсь, мои вещи?

— Вот только собиралась. Уже в коридор пакеты с ними вынесла, но ещё не успела…

— Ну мам…

— Ладно, ладно шучу, ха-ха-х!

— Очень смешно…

— Что, прям капец?

— Да вообще… Ну не прям, но неприятненько…

— Не даёшь матери пожить, «нахлебница», ха-хи-хи! Жду.

«Обожаю её. Лучшая женщина».

Двери лифта по-прежнему крипово закрываются, будто бы вот-вот этот лифт встанет и никогда не откроется.

На третьем этаже ввалилось два крупногабаритных объекта в шубах, и им плевать, что они явно создают опасность перегруза… Они прижали меня в углу, и я чувствую запах то ли спирта, то ли нашатыря.

Запах острыми тонкими коготками царапает внутреннею поверхность носа.

«Чтоб вас…»

— А ты с какого этажа? Мы только заселились. Вот буквально час назад. В 204-ю квартиру на девятом этаже. Знакомимся с соседями.

— Я, получается, живу прямо под вами.

— О-о-о, это чудесно.

Блондинка с бровями, похожими на двух мохнатых гусениц, улыбнулась и дыхнула на меня «туманом» из кроваво-металлического запаха, перемешанного с сладким приторным оттенком…

— Это действительно неплохо. Можно от меня немножко отодвинуться. Тут маловато места.

— О-о-о, лапуля, мы бы с удовольствием, но тут не очень много места, ты это и сама заметила. Зачем возмущаешься, пуся.?

— Я Юля, а не пуся.

— Это чудесно. Теперь будем знакомы. Меня зовут Инга,а мою подругу зовут Мария. - Двери скрипя открываются. Твой этаж Юлия.

Дамочки даже не думают подвинуться, вынуждая меня протискиваться между ними.

— Пока-пока, Юля. Скоро увидимся.

Я проворачиваю ключ в замке и, просочившись вовнутрь, сажусь на коврик, облокотившись спиной на дверь, пытаясь переварить всё произошедшее.

— Что случилось, родная?

«Эта чудесная женщина всегда как мягкое, тёплое пуховое одеяло, которое всегда согреет и, если надо, обрастёт металлом и отобьёт любую напасть. Мой самый родной человек уже рядом. Пошли куда подальше эти парни…»

— У нас такие странные соседки сверху из 204… Стрёмненькие, и от них прям брр… по коже.

«Она обнимает меня, и я растворяюсь. Как в детстве. Мы единое целое…»

— Успокоилась?

— Капельку…

— У меня твой любимый пирог есть.

— Теперь успокоилась полностью. Мне надо привести себя в порядок, ещё на доп. занятие ехать.

— Можешь не поедешь, а у меня сегодня останешься?

— Почему?

— Мне кажется, ты малость перенервничала. У нас не может быть новых соседок из 204-й, час назад оттуда вынесли ногами вперёд соседа дядю Митю.

«Стрёмненький денёк. Мозги в нём растворяются как кусочек льда в кипятке — постепенно, остужая собой общую массу вещества, но теряя свою форму, „размазываясь“ между холодом и жаром.»

— Пожалуй, ты права. А есть вино?

— Найдём.

Ветер для «дровосека».

Чудесное утро. Возможно, это лучшее утро за последние полгода.

Оладьи с джемом и свежесваренное кофе — сколько бы я ни стремилась к самостоятельности, но всё же где-то внутри я ощущаю, что не хочу уходить в мир, где нет таких утренних тёплых эмоций и маминой домашней еды.

«Зарядившись теплом», я даже не хочу сегодня прогуливать пары в универе. Я не знаю, на сколько часов хватит этого настроя, но буду надеяться, что надольше, чем обычно. Обычно всё рвение заканчивается, когда звучит заумная фраза или плоская шутка от кого-то, вызывая испанский стыд или дремоту…

Это не признак унылого времяпровождения, но признак того, что можно вроде бы как и по-другому время проводить.

Учёба — скучно, сидеть на одном месте — скучно, я ощущаю себя слишком умной для всего этого, как бы это ни звучало глупо и как бы ни было«залито сверху соусом» из юношеского максимализма.

Сделать что-то необычное, дикое, весёлое или создать что-то неуместное и оригинальное, как рисунок собственной грудью на чистом холсте посреди картинной галереи… Последний пример немного неуместен, но по эмоциональному посылу близок.

Полно энергии, и я явно не учёный, рассматривающий скляночки и готовящийся к написанию очередной диссертации.

— Доброе утро.

— Доброе. А куда ты такая нарядная? Время всего восемь утра.

— Ну, во-первых, сурок, сейчас половина первого дня, а во-вторых, у меня деловая встреча с интересным мужчиной.

— В смысле…? А-а-а-а… Я всё проспала. А что за мужчина?

— Потом скажу, он уже ждёт внизу. Но он с работы и вроде приличный… Не проспи главное дополнительные занятия. Пока ты спала, звонил твой преподаватель. Ты не переживай, сурок, я буду тебя любить даже без образования, дворники всегда нужны.

— Ха-ха-ха… «Очень смешно». Спасибо, что не привела пример с путаной.

— А что, тоже хороший вариант. Сурок.

— Да хватит… Я не сурок…

— Я ушла, сурок… Ха-ха-ха!

Дверь захлопнулась, а я осталась наедине с лучами солнца, падающими на столешницу, и завтраком.

Этим моментом тишины и покоя надо насладиться как можно дольше. Как только я открою дверь, я снова окажусь в весёлом, но шумном и сумасшедшем мире.

Бзз… «Всё бы ничего, но это фарс, я цепляюсь за твои губы, как пальцами за скалы, падая в пропасть. Я тону! Я снова тону в омуте глаз. Я так и не познал смысла всех этих глупых фраз, где мы не мы, а лишь ты и я, и этот фарс лишь слова…» — кто-то звонит, и пошёл бы этот кто-то, но везде есть свои плюсы — я послушала отрывок из своей любимой песни.

— Я тебя внимательно слушаю.

Я стараюсь не быть раздражённой, но я не чувствую, что этот человек действительно мой. Я уже начинаю сожалеть, что с ним познакомилась. Возможно, это всего лишь эмоции несозревшей моей буйной головушки, но с каждым днём он меня лишь только раздражает всё больше и больше.

Что такое чувство любви? Что такое искренность? Я точно не уверена, но теперь я не знаю, что такое чувство навязывания себя как личности другому человеку и что такое чувство плена и гнёта, которым окутывает тебя тот, кто считает себя доминантом…

Вот такой вот процесс взросления с наслаиванием ассоциаций и образов, из которых потом формируется опыт.

«Двухметровый жираф сказал» «алло», и из его рта не свалилась конфетка «Скифилс», как в рекламе…

Я почувствовала и снова почувствовала, и снова почувствовала что-то, но что именно я не знаю — всё и одновременно ничего, раздражение.

— Где ты?

Хотелось бы ничего вовсе не говорить, но разговор уже начался.а мне почему-то хочется узнать какую чушь он скажет на этот раз…

— Я у мамы вчера осталась. Проспала на учёбу. Вот сижу завтракаю.

— Ну совунья… Постоянно спишь.

— Мама меня назвала сурком ты называешь меня совой. У для вас сегодня прям «зоопарк» Хах…

— Но не злись совушка…

А я и не злюсь. Мне интересно, в какую секунду наш разговор повернёт на дорожку контроля и будет снова расспрос, где я была, и требование отчётности до минуты и до секунды. Он не из тех парней, которые милые взаправду. Он тот, что психопат, который хочет затащить в койку и контролировать каждый твой шаг. Собственник, но в плохом смысле. Каждый мужчина собственник, но этот типаж относится к быдлу. Адская смесь из неотёсанности, необразованности и отсутствия фантазии. Но обычно такие мужчины могут за тебя постоять и хороши в постели, но у них склонности к алкоголизму и вредным привычкам, и по этим же причинам нормальной жизни с ними не видать, ведь читайте предыдущий пункт — быдло, и синяки могут появиться и на твоём теле. «Милая собачка на поводке у ноги хозяина».

— Я не злюсь. Всё в порядке.

— Скажи, совушка, а когда мы с тобой увидимся? Что ты планируешь сегодня делать? Может, я сейчас подъеду к дому твоей мамы, и мы покатаемся? Мы сейчас с парнями колесим туда-сюда.

— Я думаю, не надо за мной приезжать. Я когда в универ поеду, то наберу тебе, и мы увидимся.

— Странная ты…

Начинается…

— Отменяешь встречу, не берёшь трубки, пропадаешь и ночуешь где-то ещё… Я ещё полазил по страницам твоих подруг и увидел запись, где в кальянке такие весёлые, там парень ещё какой-то. Что ты про это скажешь?

«Я скажу, что ты конченный… А ещё я скажу, что сейчас мне начнёт выносить мозг кретин, с которым мы месяц как встречаемся и который единственный имеет уникальную способность — довести до панической атаки одним словом или криком».

— Ничего не скажу. Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Я поеду на дополнительное занятие после пар по бухучёту, если будет желание, то увидимся, но вот у меня уже нет особо желания.

«О чём он сейчас думает и говорит своим друзьям? Наверное, что-то из разряда:«Им нравятся плохие парни и когда с ними строгие. Они текут, когда чувствуют силу и власть». Интересно, а он в курсе, что мы любим «плохих» парней за их уверенность в себе и способность приспосабливаться и гибко мыслить, а также не бояться трудностей? Да, в основном под эти качества попадают бандюги и ушлые ничтожества, пудрящие голову, но на одну тысячу таких находится один действительно сильный и надёжный. Стоп… Он сказал: «Парень какой-то» ».

Я листаю фотки, надеясь, что моя шиза отображается хотя бы на них — облом, это всего лишь кальянщик.

— Я подойду. Во сколько ты там туда собираешься?

— Не знаю. Надо уточнить. В районе пяти часов, я думаю.

— Уточнишь, набери меня, я подъеду.

— Хорошо.

«Теперь надо закончить разговор, не испортив себе на весь день настроение, съехав на нейтральной ноте».

— Извини, я немного не в духе, нагрубила.

— Да ничего. Ты тоже прости, совушка. До вечера.

«Бошку «откушу» ещё раз назовёт совушкой».

Я кладу трубку, смотрю на оладьи, бросаю телефон в дальний угол, целясь в большой цветочный горшок, и принимаюсь уплетать и пропитываться блаженством от вкуса, пока очередной болван не позвонит и мне не придётся топать через весь коридор и, отряхивая телефон от земли, снова расстраиваться и на этот раз бросать его уже об стену. Кроме стены в той стороне помещения, мишеней нет, эта ближайшая.

***

Обычный день, обычный мужчина в обычных потёртых вещах идёт по улице и почёсывает рыжую бороду. Он настолько простой и так легко смешивается с толпой, что некоторые назвали бы его деревенщиной и бедняком. Походка пружинит, глаза остекленевшие, смотрят, не проявляя ни малейшего интереса к окружающему.

Он абсолютно не суетится и не торопится.

Увидя группу студентиков, он заприметил на одном из них часы стоимостью в три средних месячных зарплаты, и взгляд изменился. В нём читалась не зависть, не желание украсть или злость, в них читалась издёвка.

— Ребята. Всем привет. Я извиняюсь, сигареты свои в кафешке забыл, не угостите?

— Извини, не курю.

— Да ладно? Серьёзно? Спортсмены, что ли? Это круто, я тоже когда-то в молодости спортом занимался. Чем занимаетесь?

— Мы боксёры, но извините, мы не хотим разговаривать. Мы друга ждём.

«Довольно вежливые. Я бы, если ко мне кто-то подошёл и начал на разговор раскручивать, имя спрашивать или ещё какую-то личную информацию, был бы негативно настроен, а они сдержанные», — думал мужчина и продолжал шоу одного актёра, говоря всё также быстро, с улыбкой и временами непонятно.

— Боксёры. Уважаю, — махнул по воздуху пару раз руками, изображая, что боксирует, — у меня друг боксёр. Воот такой парниша, — показывает знак «класс», — вы молодцы, что за спортик. Спорт — здоровье. Это лучше…

К обочине подъехала дорогая элитная машина, и собеседники, игнорируя мужчину, как будто бы его вовсе не существовало, прошли мимо него и сели в машину.

— У вас какие проблемы? — спросил водитель, приоткрыв окно.

— Нет, мы курили стояли, болтали про бокс. Всё в порядке.

Водитель кивнул, и автомобиль уехал.

«Обожаю разговоры с такими мажориками. Я изображаю дурачка и поднимаю себе настроение в тот момент, когда они закатывают глаза и обзываются или шепчутся: „Что этому бездомному от нас надо?“ Хорошо, что я не псих, который специально издевается, а просто временами шут, а то я бы поверил в то, что я какой-то особенный и уникальный, и моя священная миссия — смеяться над богатыми, а это нехорошо. Надо мной как-то так один алкаш шутил. Он находится на грани, но всех считает дерьмом…»

Мужчина посмотрел время на смартфоне и засунул телефон в недавно заштопанный внутренний карман куртки.

«Он не знает, что именно от него хотят, но знает, что в определённое время он должен быть в определённом месте» — так бы описал любой человек его склада ума поход на работу, и именно так он и думал, шагая по тротуару.

Ему назначили собеседование на новую работу при одном из университетов финансов, и он всю дорогу прокручивал в голове варианты разговора с возможным будущим начальством.

Встреча назначена на полшестого, но он уже опаздывал на десять минут и не особо-то торопился.

По его логике, если встреча назначена не утром, значит, она неофициальная и с тобой хочет встретиться кто-то конкретный из начальства, а не все сразу, а один человек подождёт.

Но если быть честным с самим собой, то он понимал, что если бы его ждала вся планета разом, то ему было бы плевать…

Бородач неспеша достал крепкие сигареты и, подкурив, смаковал насыщенный травяно-древесный вкус, идя по улице, как стокилограммовый паровоз, пуская клубы дыма.

Из-за домов виднелся университет. Время позвонить и напомнить о своём существовании.

— Алло, здравствуйте. Вы мне назначили встречу в институте сегодня вечером.

— Да, я помню. Вы на должность преподавателя по русскому языку для первокурсников.

— Совершенно верно.

— Прекрасно. Подождите, пожалуйста, меня возле входа. У меня много дел, я прошу меня извинить, я подъеду, мы с вами переговорим, и, возможно, даже завтра вы сразу выйдете на работу, и мы на деле посмотрим за вашей работой. Нам очень срочно нужен преподаватель. Надеемся на понимание.

— Я всё понимаю. Готов выйти в любое время, а пока что жду встречи.

— Отлично.

«Странные суетные люди. Странная спешка. Странные выпившие малолетки, сидящие в машине неподалёку от входа и слушающие громко музыку».

Повторно бензиновая ретро-зажигалка оказывается в руках, и дым очередной сигареты проникает вовнутрь.

Время поглазеть по сторонам.

«Молодая девушка выходит из института, её провожает, судя по разговору, её преподаватель по бухгалтерскому учёту. Но ей на вид девятнадцать-двадцать лет — первый курс. На первом курсе нет такого предмета, как бухгалтерский учёт. Я ещё не получил эту работу, но место начинает становиться интересным. Он обнял её на прощание. Неинтересно. Но его взгляд — он „тёмная лошадка с придурью“, возможно, опасен».

Преподаватель ушёл, и из машины «высыпались» шатающиеся неучи.

«Неужели тоже решили чему-то обучиться…»

— Эй! Это что сейчас было?! Вот так ты учишься?! С преподом замутила? Но это, конечно, уровень! А у твоего задрота есть?!

— Ты снова напился… Как ты уже достал бухать!

— Не указывай мне! Я, по крайней мере, шашни со всякими «глистами в костюмах» не кручу!

— Он хороший человек. Ты его не знаешь просто.

«На счёт хорошего человека это неточно, но вот то, что мне надо встать и поговорить с ребятками, это однозначно. Так неохота драться… И лезть в чьи-то любовные разборки тоже не следует — в большинстве случаев сам ещё останешься виноватым. Посижу ещё немного на скамеечке, а если что, я рядом».

— А я, значит, нехороший?! Хватает рукой за подбородок.

— Отпусти, мне больно!

«Ладно… Так и быть…»

— Молодые люди!

— Что тебе, бомжара?!

Мужчина полностью игнорирует оскорбления.

— Молодые люди, у вас сигаретки не будет? Страсть как курить хочется, а у меня кончились.

— Иди заработай и купи себе сигареты!

— Вы не поняли. Я заработал, купил, выкурил. До магазина идти далеко, и я решил попросить у вас.

— Да мне плевать, что ты там и как…! Мы разговариваем, отвали!

Все почувствовали одновременно гробовую сырость и холод.

— Мне насрать, что ты делаешь. Засунь руку в карман и дай мне сигарету.

— Ты вообще чё сюда припёрся, смельчак? Бессмертный?

— Я пришёл за «ветром».

— Что, жарко слишком, решил проветриться?

— Почти… Тебе, тупице, не понять… Но кое-что ты всё же сможешь «переварить и принять» своей головушкой — тебе и твоим дружкам пора убираться отсюда…

— Пошёл… — взгляд застыл, губы затряслись, по щекам пошли слёзы. — Простите, сейчас. — Достаёт сигареты и отдаёт всю пачку.

— Всё в порядке. Прыгайте в свою развалюху и постарайтесь никогда мне больше не попадаться.

— Слышь ты! Ты как разговариваешь?! А ты чего разнылся?! — начал выступать второй юноша, заступаясь за друга.

«Ребята несообразительные, но ничего, надо их учить фантазии и укреплять разум».

Парень бросился с кулаками.

Бородач увернулся от его удара и слегка коснулся его запястья. По телу парня пробежала дрожь, он истерично зарыдал, как ребёнок, у которого режутся зубки.

«Я, пожалуй, ускорю процесс».

Будущий преподаватель мельтешил между парнями, создавая видимость суеты и активности, чтобы со стороны можно было подумать, что он машет руками и дерётся, но на деле он лишь отталкивал их, слегка касаясь тел, чтобы не навредить.

Все четверо «внезапно впали в детство» и почувствовали страх и панику — ушли в слезах, вывернув карманы и отдав все свои сигареты.

— Хорошие парни, только бестактные и грубые.

— Спасибо. Он глупый, но нормальный, только пьёт часто.

— Не оправдывай того, кто тебя в край достал и кто тебя не ценит.

— Вы наблюдательны, но я сама разберусь.

— Разумеется. Я, с вашего позволения, присяду обратно на лавочку.

Девушка кивнула, а ей собеседник выкинул четыре пачки сигарет в мусорку.

— Зачем было отбирать сигареты, если вы не курите?

— Я курю, но не курю «сено». Была надежда, что у них будут нормальные сигареты.

— Понятно. А что за ветер, за которым вы пришли сюда?

— Это я сказал в качестве красивого речевого оборота. Что-то вроде: «Я пришёл сюда за ветром».

— Шёл по направлению ветра, и он вас привёл к вашей цели?

— Верно. Ты сообразительная.

— Спасибо.

— У тебя всё в порядке?! — подбежал к студентке модно одетый парень в дорогих часах.

— Всё в порядке. Илья, вот мужичок мне помог, вовремя подошёл. Постоянно какие-то козлы попадаются мне.

— Не там ищешь.

— А где искать?

— А зачем искать? Вон я напротив тебя. Ты уже нашла.

— Ха-ха-ха! Дурак… Спасибо, это мило. Умеешь поддержать.

— Юль, извини, мне сейчас надо по делам. Я не могу проводить тебя, но могу сходить с тобой в кальянку или погулять.

— Надумаешь, определишься с местом нашей прогулки, набери меня. Как ты всегда говоришь, «мужчина должен организовывать мероприятие для девушки и принимать решение». — подмигивает.

— Совершенно верно.Хорошо я дам знать.

Илья подходит к мужчине

— Это нарушение правил.

— А по мне, это всего лишь шалость.

— В твоей конторе не обрадуются…

— Молодой человек, вот моя контора, — показывает рукой на университет, — я тут буду трудиться учителем русского языка. К тому же что-то мне подсказывает, что вы несёте околесицу и меня перепутали с каким-то тайным агентом разведки: «ваша контора», «нарушение правил».

— Как знаешь… В любом случае спасибо.

— Это мелочи…

Илья, поклонившись, прощается и скрывается в подворотне.

Засланец

В дальнем углу аудитории раздражающе мелькает лампа. Пальцы начесывают рыжую бороду, будто бы это действие гарантирует стопроцентный прирост концентрации и работоспособности.

Новоиспечённый учитель русского языка терпеливо ждал, пока часы на стене покажут достаточно времени, чтобы он мог неспеша дойти до автобусной остановки и доехать до дома без ожиданий и опозданий.

Преподаватель пристально смотрел в монитор ноутбука и что то кропотливо выписывал в блокнот.

— У этого парня явно талант. Он пишет безграмотно, и почерк не очень красивый, но как он преподносит… Какие мысли… Наслаждение. Жалко, что я сейчас нахожусь внутри системы и не могу сказать правду о его возможной гениальности. Тупо: правила, система, никакой самостоятельности, развития и творчества. Интересно, а в этих стенах кто-то когда-то произносил термин «авторский слог»? — Мужчина разговаривал сам с собой, борясь со скукой.

Тук-тук-тук… Кто-то неряшливо и без особого интереса тихо постучал в дверь, заставив мужчину надеть маску всеведущего гуру, готового рассказать абсолютно всё о своём предмете.

— Входите!

Мужчина в коричневом пальто и высоких армейских ботинках, не поднимая глаз от пола и не поворачивая головы в сторону преподавателя, плюхнулся на скамью, закинув ноги на стол.

— С манерами, я как погляжу, у вас, юноша, не очень, но, может, хотя бы снимите повязку с лица. Привык понимать, с кем разговариваю.

— Прости, как ты сказал.? «С манерами, как я погляжу»? Ха-ха-ха.! — гость, запрокинув голову, смеялся, смотря в потолок.

— Юноша! Я не понимаю причину вашего поведения!

— А я вот не понимаю, что ты делаешь тут.?

Помещение исказилось. Предметы двигались, парта со скамьёй медленно двигалась к учительскому столу, раздвигая перед собой препятствия до тех пор, пока не приблизилась вплотную.

Столешница буквально растворилась в воздухе, осыпавшись деревянной пылью на пол, а ботинки оказались на учительском столе.

Скамья деформировалась, и вскоре юноша сидел на деревянном высоком стуле со спинкой, похожем на трон, запрокинув ноги на стол к рыжебородому профессору.

— Мне повторить свой вопрос, господин Тёмный? Или ты продолжишь цирк и будешь осыпать меня культурными, сдержанными фразочками? Для того, чьё настоящее имя боятся даже произносить вслух, ты слишком культурный.

— Понимаешь ли, ничего не мешает мне быть образованным и культурным человеком. Я повторяю, ничего... У меня встречный вопрос. Что тебе от меня надо, что ты спрашиваешь меня о моих планах и указываешь, что мне делать? Сними повязку. Это неуважение, Курт.

Собеседник показал лицо. Острый, слегка согнутый соколиный нос, едкие, пронзительные глаза и пепельные брови и волосы. Лик источал свет, тепло и энергию, об которую ненароком боишься обжечься.

— Как всегда «нестареющий». Не перестаёшь удивлять. Многие в твоём возрасте потеряли силу или сгинули.

— Благодарю, а ты всегда непостоянный, странный и загадочный — мурашки от тебя по коже.

— Тут сквозняк… Вернёмся к сути разговора.

— Почему ты приехал? Насколько я знаю, ты выбрал мирную жизнь и скитаешься по миру, то и дело меняя род деятельности, развлекая свою голову.

— Всё верно, Курт. Я путешествую, и я скромный и воспитанный человек, но не скучный, с небольшой придурью, как и любой другой. Я сам по себе, и от меня не будет неприятностей. Я знаю, что есть правило, которое гласит, что мне нельзя появляться где бы то ни было, не оповестив вас, но ты также знаешь, как я знаю правила, что мне плевать. Я нахожусь на твоей территории уже год, и только сейчас меня навестил.

Зрачки мужчины расширились, волосы на голове и лице приподнялись, и между ними проскочили небольшие разряды энергии. Он схватил Курта за ногу, и из-под его ладони повалил дым. Штаны парня медленно тлели, а под ними начинала запекаться плоть.

— Не лги мне!

— Ладно! Ладно! Всё дело в девчонке! Отпусти!

Мужчина убрал ладонь, и Курт рухнул на пол.

Дым от горения ткани завис в воздухе, не успев достигнуть системы пожаротушения.

Время замерло.

— О какой девушке речь?

Профессор Алексей Дечуев плеснул чаем из кружки и гонял пальцем в разные стороны капли жидкости, зависшей в воздухе, как в невесомости.

— Ты действительно псих. — Садится обратно на стул. — Вчера я гулял по городу и заметил одну крайне необычную особу. Она мало того, что меня видела, так ещё и в открытую наблюдала за мной, абсолютно не опасаясь. Но самое интересное то, что я не смог к ней приблизиться и детально изучить . Мне пришлось посылать своих подчинённых.

— Всё ещё не понимаю…

— Ты всё же книжечки почитай, а то ещё туговато соображаешь. Неделю назад ты устроился на работу в университет, в котором она учится.

— Девушка, ругающаяся с пьяным парнем около входа?

— Да. Именно она.

— Не хочу тебя разочаровывать, старый друг, но тут нет заговора. Я без задней мысли нашёл объявление о работе и, поколдовав с документами, стал учителем русского языка. Я не буду встревать в ваши дела.

— Я рад, что мы нашли общий язык. Могу я попросить всё же аккуратно, ненавязчиво иногда приглядывать за ней, когда рядом из моих никого нет. Мне неспокойно.

— Разумеется. Буду приглядывать, как и за любым другим студентом.

— Спасибо. Если кто-то странный появится у неё в окружении, сразу сообщи. — Протягивает визитку.

— Хм… «Грузоперевозки Сергей А.Х.». Оригинально. Я тебе могу прямо сейчас сказать, что считаю подозрительным учителя по бухгалтерскому учёту. Мне кажется, он к ней клинья подбивает, но мне кажется, это не такая угроза, ради которой стоит звонить.

— Ты прав. Мы его полностью проверили. Обычный обаятельный зазнайка, занимавшийся в детстве карате.

— Хорошо. Я редко с вашим братом беседую. С твоего позволения. — Достаёт из внутреннего кармана куртки пятилитровый глиняный кувшин, расписанный рунами и странными символами.

— Бездонные карманы… Хотя от тебя я другого и не ожидал. Что в кувшинчике?

— Так называемая «мёртвая вода», а если серьёзно, то вино. Очень редкое и очень необычное.

— Насколько необычное?

— Настолько, что любой, кто его выпьет, тут же умрёт. Кроме нас с тобой, естественно.

На столе появилось два бокала из серебра.

— Да начнутся душевные разговоры!

***

Прошла неделя с тех пор, как я стала ходить на дополнительные занятия по бухгалтерскому учёту. И с каждым днём что-то во мне просыпается и жжёт изнутри всё сильнее и сильнее.

Мне кажется что это мой первый опыт переживаний расставания с дураком и эти переживания меняют акраз и я начинаю влюбляться в своего преподавателя.

Михаил галантный и воспитанный мужчина. Я обожаю слушать его нудный трёп. Конечно я самое важное из всей массы информации записываю, но основное время я млею.

Меня обволакивает его голос и я впадаю в состояние дремоты с лёгкими нотами возбуждения.

Сегодня утром я даже не проспала на пары и мы вместе позавтракали в кафешке перед учёбой.

Моя мама всегда говорит: «Общайся с теми, кто хорошо на тебя влияет, не давай затягивать тебя в пучины чего-то непонятного и злого. Учись разбираться в людях — это базовый навык, которым должен обладать каждый. Если всё же случилось так, что ты общаешься с теми, кто уже начал погружение в пучину, но ты считаешь их достойными, но оступившимися людьми, то либо сама не поддавайся им и положительно на них влияй, либо, если чувствуешь, что ни к чему хорошему это не приведёт, без лишних слов разворачивайся и уходи». Она вычленяет из этой мантры определённые фрагменты и применяет каждый раз, комментируя мои ошибки, чтобы я помнила, что прежде всего надо думать головой, а не задом.

Я считаю, что Михаил очень положительно на меня влияет. Возможно он тот самый человек кто знает…

Я больше не хочу гулять со своими подругами. Мне кажется, что они слишком глупы для меня. Мне с ними не интересно.

Я стремлюсь учиться и развиваться. А главное — яне чувствую больше душевной пустоты.

Мои панические атаки стали более редким явлением и мне кажется что всё из-за того, что я большую часть времени нахожусь с тем с кем мне спокойно.

И самое важное то, что две недели назад мне грозили отчислением с университета, а теперь благодаря магической Нудной болтовне моего Мишешки в деканате у меня появились отметочки напротив названий предметов в зачётке — «зачтено».

Единственное, что меня напрягает и заставляет злиться, это то, что мой лучший друг Илья, у которого всегда находились слова для поддержки и который был для меня каменной стеной, готовой прикрыть в сложной ситуации или притвориться клоуном и подыграть, негативно относится к моему общению с Михаилом Юрьевичем.

Он находит любые причины, чтобы посмеяться над ним в моё присутствие или оскорбить, и, считая, что это смешно, заливаться смехом.

Помимо усмешек, он открыто говорит, что он старше меня и может сломать мне жизнь или навредить мне.

Именно из-за него я сейчас сижу напротив человека, к которому у меня пылкие чувства, и вяло помешиваю ложечкой кофе в пластиковом стакане, не в силах перестать думать, что, возможно, я всё себе надумала и это временное помутнение и влюблённость, а не искренние чувства.

Самое пакостное то, что мне теперь не с кем посоветоваться, ведь я поссорилась со всеми друзьями. Правда, сейчас я даже в том, что они мне друзья, сомневаюсь. Жуткая непостоянность в голове.

— Почему ты молчишь и не пьёшь кофе? Тебя что-то беспокоит? Если ты переживаешь насчёт завтрашнего экзамена, то я поговорил с Борисом Евгеньевичем, и зачёт «у тебя в кармане».

— Всё в порядке. Я не переживаю насчёт учёбы с тех пор, как начались наши занятия. Спасибо тебе большое. Я переживаю, что мой, возможно, единственный надёжный друг негативно относится к нашему общению. Как будто не может порадоваться за меня или ревнует, что я общаюсь теперь не только с ним.

— Друг… Это Илья что ли?

— Угу…

— Ну он и дурачок. Не переживай из-за этого так сильно. У него ярко выраженный юношеский максимализм.

— Ты думаешь, что всё дело в эмоциях и характере?

— Ну разумеется. Мы ведь ничего вопиющего не делаем. Гуляем иногда, ходим в кафешки, пьём кофе вместе, как сейчас, общение, ничего особенного.

— Да… Это так… Но я думала… — невольно отвожу взгляд и закусываю губу, как будто сдерживаю внутри микровзрыв энергии, боясь сжечь его потоком, если открою рот или посмотрю в глаза.

Бум… бум… бум… бум-бум-бу-бу-бу-б-б. Взрыв всё же вышел наружу, и моё сердце стучит так быстро, что кажется, что вот-вот выпрыгнет из сердца.

Его губы слегка шероховаты, и они «вливают в меня жизнь». Этот поцелуй — «дефибриллятор» моей замкнутой и прячущейся за внешним видом натуры.

Я переродилась, а он — мой смелый предводитель, ведущий меня куда-то вдаль, в неизведанное странствие.

Наши пальцы рук переплетаются в замочек, закрывая дверь в моё сердце для других людей. Он отпускает мой подбородок, за который он меня поймал, как испуганного зверька, и, улыбаясь нежно, смотрит мне в глаза.

— Я думаю, я понял, что тебя действительно беспокоит. Я ведь угадал.

— Поцелуй ещё раз и получишь ответ…

***

Почистить зубы, помыться, надеть украшения и спрятать их все под обычной, невычурной одеждой, дабы не выделяться, — процедуры перед каждым выходом из дома.

Привычки и распорядок — определённые обряды, дающие психике стабильность, привнося в жизнь постоянство.

Нервы очень не любят, когда в голове от виска к виску «бродят человечки, не знающие, за какое дело хвататься».

Алексей провёл обряд выхода из дома и, посмотрев на часы, спрятав их под кофтой, отправился на вечерний показ нового фильма в ближайший кинотеатр. Благо их построили практически на каждом углу, и идти было всего полчаса.

Лифт Алексея по неизвестной даже ему самому причине его раздражал. Он себя чувствовал не защищённым в маленьких замкнутых помещениях.

Именно по этому его синие кеды плавно пружиня перебирали подошвами лестничные ступеньки двигаясь с четырнадцатого этажа на первый.

Для преподавателя Лёша был слишком выносливым, и даже борода не подтверждала образ возрастного преподавателя, любящего размеренный образ жизни. Для тех, кто видел, как он каждый раз бегом поднимается по лестнице на четырнадцатый этаж без малейших признаков отдышки, он был скорее секретный спецагент, ушедший на покой, бывший военный, спортсмен или, для тех, у кого ярко выражена фантазия, сказочный атлет-полубог.

Пробежав четыре этажа «кеды резко остановились и оттолкнувшись от ступеньки переместили тело в противоположный конец лестничной клетки».

Прыгнув, мужчина не забыл повернуть корпус и приподнять руки, готовясь к возможной атаке.

— Здравствуйте, Алексей…

— Бенедиктович.

— Серьёзно? Алексей Бенедиктович?

— Нет, Алексей Григорьевич. Ты кого поджидаешь тут вечером в полумраке?

— Вас.

— Мне стоит нападать или начинать обороняться, или ты не для агрессии меня ждёшь?

— Агрессии не планировал, но если вы не скажете, где сейчас Юля, она может последовать.

Мужчина посмотрел на часы. — У нас есть пятнадцать минут. Я покурю, а ты объясни, с чего, по-твоему мнению, я должен знать, где находится моя студентка вечером после учёбы. Или у тебя головушка бо-бо, и ты слегка поплыл и думаешь, что у нас роман и она у меня ночует или что-то в этом духе?

— Нет. Вы для меня та ещё «тёмная лошадка», пришли под конец года, никто вас не знает, но то, что у вас роман со студенткой, я бы подумал в последнюю очередь.

— «Тёмная лошадка»? В чём-то ты прав... Именно такие и приходят устраиваться на работу по объявлению, но у меня были рекомендации... Но сейчас не об этом. Пока что я понял из сказанного то, что я слишком плохо сохранился для своего возраста, что мне не светит роман с молоденькой девушкой. Пока что забавно... Продолжай.

— Вы тут вообще ни при чём. Понимаете, она стала часто общаться с преподом по бухучёту. Её сейчас ищу я и её мать. Не можем дозвониться ни до неё, ни до Михаила Юрьевича.

— Что-то мне подсказывает, что они вместе хорошо проводят время и вы им мешаете. Дело молодое.

Парень подбежал и схватил профессора за грудки.

— Мне плевать, что там у них. Я ему не верю…

Учитель лёгким движением руки оторвал парня от пола, взяв его за шею, и отодвинул от себя на безопасное расстояние.

— Не зазнавайся, мальчишка… Я понял. Тебе плевать, тебе важно её найти.

Мужчина достал сотовый телефон и позвонил коллеге.

— Здравствуй, Миш. Юля, у которой ты дополнительные занятия ведёшь, не с тобой случайно сейчас околачивается?

Угу… Угу… Её семья тут некий Илья потерял, не может дозвониться. Да, я всё прекрасно понимаю, но её ещё мать ищет. Пускай включит сотовый телефон. Спасибо. Чего? Да ты бредишь, Миш. Тебе нужен отдых. Как я бы, по-твоему, смог позвонить на твой выключенный телефон, ха-ха-ха… Больше отдыхай. Давай, пока. И тебе хорошего вечера.

— Ну что он говорит?!

— Он говорит, что она сейчас позвонит матери и подтвердит, что у неё всё хорошо. Они в кино пошли, и она телефон выключила, а я, между прочим, из-за тебя, похоже, туда опоздаю. Надо было спросить, на какой фильм пошли. Может быть, их интересней…

— И это всё, что вы можете сказать?

— Да, это всё, но от себя могу добавить: отстань от девчонки. Не важно, чувства у неё к Михаилу или нет. Не будь ревнивым ребёнком. Ещё раз придёшь ко мне с такой ерундой — получишь в бубен. Иди домой.

— Я на вас пожалуюсь. Вы применили к студенту силу. Схватили меня за горло.

— Мне не о чем больше с тобой говорить. Нужна будет действительно помощь, компания или совет — милости прошу, а пока что проваливай. И не пугай жалобами. Всё равно не напишешь, не в твоём характере.

«Я очень надеюсь, что он не сунется к Мише после этого разговора» - думал мужчина спускаясь по лестнице.

***

Сегодня особый день. Помимо того, что сегодня выходной и весь день свободен, меня изнутри греет мысль, что сегодня у нас очередное свидание с Мишей, и это первое свидание не на нейтральной территории, а у него дома.

Говорят, что по тому, как у мужчины в доме располагаются вещи и как расставлена мебель, можно понять тонкости его душевной организации, привычки, черты характера, как часто он принимает гостей, насколько чистоплотен и многое другое, что мне крайне любопытно, ведь я в этом деле новичок.

Так далеко ещё ни с одним парнем не заходило. Все предыдущие либо сразу тащили домой, либо морозили прогулками и покатушками на машинах и приходили в гости только сами, не доверяя и не подпуская. Мне, по крайней мере, кажется, что именно из-за недоверия, но может быть и по другим причинам.

За это время я распрощалась, и похоже, надолго или вовсе навсегда, с Ильёй. Этот идиот очень некрасиво себя повёл.

Он ведёт себя хуже пьяного ревнивого гопника, а в гопниках я теперь разбираюсь…

Хорошо хоть руки не распускает, по крайней мере Алексей Григорьевич, к которому он пришёл вечером, чтобы тот помог ему найти Мишу из-за ревности, боясь, что тот маньяк какой-то ненормальный и может что-то со мной сделать, сказал про их встречу: «Сложный в общении юноша». Это могло значить всё что угодно.

Я целый день пробегала по магазинам. Потратила почти все отложенные деньги. Купила новое бельё, парфюм и даже посмотрела пару мелодрам, преисполняясь розовыми чувствами.

Он забрал меня на арендованном «Порше», оставив свою «Ауди» во дворе дома, и красиво привёз свою добычу в логово, но я и не против.

Один бокал шампанского, второй, и вот уже играет музыка, и его поцелуи обжигают моё тело. Я в огне страсти, и я сгораю дотла и таю, как шоколад в его руках. Я — бархат, который так нежно и трепетно наглаживают жадные портные.

Мы оказываемся на кровати, и я морально и физически готова к тому, что сейчас произойдёт. Моё дыхание девочки вот-вот прервётся и станет не таким прерывистым, а ровным и тягучим, как у чувственной, нежной, любящей женщины, но...

Моя карма, чтоб её...

Я чувствую, как в мою шею проникает наконечник иглы.

— Тихо, девочка, тихо. Всё будет хорошо. Я долго тебя искал. Я заберу твою силу. Ты будешь моей.

Я не знаю, что несёт этот сумасшедший, но не могу пошевелиться, чтобы возразить.

Мир меркнет, я вижу, как мой бывший возлюбленный скидывает маску и достаёт откуда-то странный кинжал с изогнутым лезвием, и слышу звук удара, хруст дерева и падения чего-то на пол, прежде чем теряю сознание.

День до событий.

— Здравствуй, Курт. Ты просил позвонить, если что-то подозрительное будет происходить. Подозрительного пока что нет, но мне не очень нравится эмоциональная обстановка вокруг интрижки Юли с преподом. Пошли кого-нибудь следить за Ильёй, другом Юли, и Михаилом. Михаил — это препод… Не тупи, Курт! До скорой связи.

***

Илья был взвинчен и раздражителен в последнее время. Он понимал, что ведёт себя как маленький мальчик, но не мог избавиться от злобы при виде Юли вместе с её возлюбленным.

Вот и сейчас, стоя утром возле своей парадной, потягивая сигаретку осторожно и не спеша, как это делают не курильщики, а спортсмены, которые куревом только балуются, смотрел на серое небо и пытался думать о чём угодно, но не мог думать о чём угодно... В голове только жалость к себе и то, что она не с ним.

«Неужели я злюсь, потому что я её люблю? Я же никогда её даже не рассматривал как девушку. Откуда эти чувства? Похоже, мужская любовь неочевидна и вот такая странная...» — подумал Илья, опустил взгляд на дорогу, подъехала машина, выбежали люди, ноги пару раз отпрыгнули в сторону, но чей-то кулак в перчатке с металлической накладкой достиг челюсти...

Не кто не смог помочь и не кто не видел произошедшего кроме маленькой пятилетней девочки качающейся на качелях неподалёку во дворе.

***

Илья открыл глаза и увидел маниакальный взгляд Михаила, сидящего напротив и ожидающего его пробуждения.

— Я был прав… Ты кусок дерьма…

— Не утруждайся. Не трать силы на ругательства. Тебе осталось жить недолго. Ты слишком много знаешь, поэтому ничего личного. Мне нужна Юля. Ты, возможно, не заметил, но она не обычный человек. Таких в нашем мире называют Венефика. Она как ваш супергерой из комиксов, только ничего не умеет из того, что они умеют. Она лишь имеет огромный запас энергии.

— А ты чёрт…

— Нет, я скорее тот, кто питается душами, не имея своей. Моя задача — не давать таким, как она, примкнуть к свету.

— Ты не понял… Ты чёрт не тот, что демон, слуга библейского Сатаны. Ты чёрт, потому что поступаешь как козёл: стучишь копытами попусту, блеешь и козни делаешь.

Удар в лицо отбросил голову назад. Из рта Ильи струйкой потекла кровь.

— Надо отдать тебе должное. Ты не только балаболишь, но и удар держишь. Обычно мне достаточно одного удара, что бы убить человека, а ты живой и ещё язвишь…

— Пошёл ты…

— Ты так не переживай, вскоре к тебе присоединится ещё и Алексей Григорьевич. Его завтра привезут. Доживи, главное, до встречи со своим любимым учителем. Хах… Вы мне начали мешать. Вопросы задавать. Не нравитесь мне вы, проще говоря. А пока его везут сюда, я развлекусь с вашей ненаглядной Юлей.

Час до событий.

Илья сидел на полу сарая, прикованный цепями, и смотрел через щель в деревянной двери на поле, на котором медленно двигалась трава, ведомая ветром.

— Дядь. А дядь… Ты любишь сидеть прикованный на холодном полу?

В щёлочку смотрела маленькая девочка.

«Я не знаю, мерещится мне она или нет, но лучше с ней поговорить. Если даже это глюк, то это не отменяет того факта, что он может быть собеседником. У любого психа спроси, он это подтвердит».

— Нет. Мне не нравится, но мне отсюда не выйти.

— Дядя, ты наказан? Меня мама когда наказывает, то отбирает телефон и планшет, а у тебя такие злые родители? Тебя папа наказал, а не мама? У меня тоже папа строгий.

— Нет, меня наказал один плохой человек.

— А ты ему что-то сделал плохое?

— Нет, не сделал. Иногда так бывает, что ты не виноват, но кто-то за тебя решил, что ты виновный.

— Ну тогда вставай, пошли дадим ему тумаков, дядь.

Хр-р-р — девочка одним движением сорвала дверь с петель и выкинула в поле.

Так же она поступила с цепями, разорвав их.

— Теперь ты не наказан, дядь. Пойдём в машину. Нас там уже Алексей Григорьевич, наверное, заждался. Время раздавать волшебных «лещей».

Посвящение

Мои веки тяжёлые, как будто в них сосредоточена вся тяжесть мироздания.

Они слегка слиплись, и я не с первого раза смогла их открыть.

Я мало что помню, помню фрагментами: на мне сверху сидит тот, кого я хотела назвать своей любовью, и его маниакальная улыбка навечно отпечаталась у меня в памяти, и также помню, как ломалась и трещала металлическая дверь от чьих-то тяжёлых ударов с другой стороны, помню лицо склонившегося надо мной Ильи, и после этого темнота.

Я не имею представления, где я и что будет дальше.

Хоть мои глаза широко распахнуты, но вокруг по-прежнему тьма.

— Тут кто-нибудь есть?

Послышались голоса, и кто-то, пища, спешно удалился, громко шлёпая по полу.

Раздался скрип двери где-то позади, но света из-за её проёма не было. По-прежнему пустота, влажное стягивающее чувство на коже и темнота.

Страха я не чувствую, хоть это радует.

Так тихо, что я слышу, как стучит моё сердце.

К его стуку прибавились монотонные шаги.

Шаги приближались, и дверь снова скрипнула.

— Ай! — Вспышка света заполнила комнату, добавив болезненных ощущений глазным яблокам.

В жизни тоже так бывает: то непроглядная тьма, то, когда ты уже собрался сдаться и опустить руки, появляется свет — зебра жизни, не иначе, и эта зебра бегает быстрей любого высокоскоростного транспорта. Не успел заметить, как зебра принесла седину, морщины, боль в суставах — старость.

Глаза постепенно привыкли к свету, и я теперь могу разглядеть того, кто с интересом сидит напротив на корточках и меня рассматривает.

— Что за..? — Я пытаюсь агрессивно или эмоционально отреагировать на то, что я лежу абсолютно голая в странном чане с мутной вязкой жидкостью, похожей на слизь, но могу сделать это только интонационно, по старой памяти, в которой всплывают манеры, но внутри «выжженное поле» — нет эмоций.

— Ты ведь ничего не чувствуешь. Зачем силы тратишь на возмущения?

— Я тебе в лоб дам, — пытаюсь поднять руку, но у меня ничего не получается.

— Когда будешь готова, я тебе даже преподам пару уроков самообороны, во время которых у тебя будет шанс показать себя. Пока что постарайся не двигаться. Понимаешь ли, ты вроде бы как неделю назад умерла…

— Это как?

Меня саму пугает моё хладнокровие и спокойствие. Похоже, я действительно аморфный трупешник.

— Понимаешь ли, твой любимый и ненаглядный профессоришка или кто он там…? Мне плевать, кем он притворялся. В общем, он нечисть, и он вколол тебе особое зелье, которое привело к твоей смерти. Есть плюсы: ты теперь не чувствуешь страха, любви, сожаления, и у тебя нет совести — всё, о чём мечтают мошенники и пожирательницы мужских сердец, ха-ха-ха.

— Кстати на сче́т сердец? А что у меня за сквозная дырка в груди?

— Вот все вы так сразу начинаете жаловаться… Твои груди прекрасны, и я их отсюда прекрасно вижу, отверстие находится выше, и не о чем переживать…

— Балабол, что это за дырища!?

— Професоришка успел выдрать из тебя душу. Да, она существует, и нет, это не маленькая искорка энергии. Это вполне увесистый предмет, похожий на стеклянный шар, внутри которого мечутся хаотично частицы первозданной энергии.

— Угу… Ясно. Я трупешник, лежащий в жиже. Чувствую себя мумией фараона… Где я вообще нахожусь? Только отвечай прямо, без странных, кривых, непонятных фразочек.

— Ты находишься в подвале дома Леонида Григориевича. Тут никакой мистики. Твоё тело должно пройти некоторые этапы, так сказать, перерождения, и эта жижа тебе в этом поможет. Она ускоряет проводимость нервных импульсов и процессы регенерации. Через пару дней сможешь ходить и делать много ещё чего интересного.

— Я смотрю, меня лишили души, а тебя мозга. Очень стопорно разговариваешь и формулируешь мысли.

— Слегка подвисаю, когда напротив меня находится такая обнажённая натура…

— Мозг отобрали, а вместо него дали конский член... — забавное распределение способностей. Мне уже «нравится» мой будущий куратор, тупой извращенец.

— Забавно… Оптимизм — первый звоночек о том, что ты идёшь на поправку.

— «Мертвец поправится» - слоган дешёвого средства для потенции...

— Тём, отстань от неё, помоги мне лучше! — раздался знакомый голос.

— Алексей Григорьевич, это здоровой бородач?

— Да, именно тот. Он твой преподаватель русского языка в универе.

— Анекдот — собралась шайка зомби-неудачников…

Мужчина не стал дослушивать шутку и, выключив свет, ушёл.

— Бесчувственный чурбан! — я кричу в ответ, но меня уже никто не слушает.Жижа вокруг тела начинает бурлить и нагреваться, что-то хватает меня за голову и погружает в слизь.

Снова тишина и покой — я без сознания.

***

Странные фотографии, картины, и на всех преподаватель русского вовсе не преподаватель.

Воин, палач, солдат, участник крестового похода, фермер, граф — либо он нарцисс, обрабатывающий свои фото в графических редакторах, либо у него есть кто-то, кто разбирается в имидже.

Это, скорее всего, женщина — стереотипное мнение, но иногда оно верное, чаще всего это именно женщина, которая добавляет таким образом статусности и значимости своего мужчины в глазах гостей дома. С одной стороны, это глупо, но, с другой, почему бы и нет?..

Обычный двухэтажный дом с необычно большим подвалом: комната с запасами вина, комната с большим сейфом посреди, комната с изрисованными непонятными надписями стенами и кандалами, прикрученными к этим самым стенам…

Я надеялась, что дом будет иметь тоже свою необычную загадку и «изюминку», но застала только «пьяненькую изюминку» в синих кедах, пекущую блины и напевающую детские песенки из утренних передач.

— Илюш…

Илья повернулся и без лишних разговоров обнял подругу.

— Очнулся трупик… Я так боялся, что ты… ик… боялся…

— Что я умерла с концами.

— Да я соскучился, ик… Отрыжка от газировки. Я её мешал с виски, а спирт убирает газацию, но всё равно как-то ик…

— Так боялся, что нажрался… Поэтично. Ха-ха-ха!

— Так боялся, что нажрался, но пока не обоср…

— Хватит… Оставь свои поэтические навыки для своих фанатов. Ха… — просто звук из рта… Весь смех от слова, сказанного с другой интонацией. Я понимаю, что по идее смешно, но не чувствую, не могу смеяться без чувств, как испытывать оргазм без удовольствия.

— Блинчики будешь?

— Не откажусь.

— Кушай, тебе понадобятся силы. Сегодня полная луна, и Леони хочет провести твой обряд посвящения.

— Посвящение куда или во что?

— Как.? Ты ещё не знаешь? Посвящение в «Орден вечности».

— И что это такое?

Это просто какой-то орден, куда вступают люди и существа с необычными способностями. Они служат свету, как и во всех шаблонных фильмах, ибо другого не дано — только свет или тьма, третьего не бывает. Цель членов ордена — поддерживать равновесие и много чего ещё, но там бла-бла-бла…

— А если я откажусь?

— Ты не можешь отказаться. В случае отказа твоё тело будет «принадлежать земле», а всё чудо, происходящее у тебя в мозгу, в том числе и гениальность, истлеют вместе с ним. Если ты не в ордере, то ты незаконно оживлённый, и таких истребляют. — раздался зловеще сипящий голос Леонида Григорьевича.

— Что ж… Проводим сегодня обряд посвящения, но только ты должна для начала понять, кто ты, и научиться коммуникативным навыкам.

— В комнату очищения её?

— Стоп! Комната очищения — это где на всех стенах висят кандалы? Вы меня прикуёте, и я буду смотреть на ваши идиотские каракули на стенах, пока не спячу?

— Ну, в общих чертах да.

— Я так и знала, что вы сумасшедшие. Почему вас так много появляется в моей жизни в последнее время?!

— Не чувствует, но не лишена характера — сильная, не стала обычным безвольным озлобленным зомби. Понимаешь ли, Юля, — показывает жестом на табуретку, приглашая сесть за стол, и, сев напротив, достал из-за пазухи кувшинчик вина, не прекращая при этом разговаривать. — У тебя нет души, ты теперь не совсем человек, ты — собственность, предмет. Сначала формируется душа, а потом она обрастает мясом, мясо без души, то есть без хозяина, — раб либо света, либо тьмы. — Разливает вино по большим глубоким чашкам, не имея другой посуды под рукой. — Мы забрали тебя у мрака, и значит, теперь ты служишь нам, и другого варианта нет.

— А что, если у меня вовсе не будет хозяина, тогда я буду погребена, то есть похоронена?

— Фраза «принадлежать земле» имеет не совсем дословное и однозначное значение. Ты начнешь очень быстро стареть и деформироваться, а также ссыхаться, после чего тебя начнут пожирать паразиты, потом ты сойдешь с ума, и после этого два пути: надеяться, что ты помрешь или тебя убьют, или стать диким зверем, который нападает на всё, что движется. Таких проклятых, ополоумевших, отвергнутых всеми мы называем бестиями. Звучит неоднозначно и для кого-то имеет сексуальный подтекст фраза «рыжая бестия напала на юношу и высосала из него все соки», но в нашем мире это страшная фраза, которая значит, что кого-то сожрали заживо ополоумевшие твари.

— Бестия — это на латыни «зверь»?

— А ты начинаешь вникать и соображать. Пей вино, оно прочищает мозги, соберись, а то смотришь попусту на кружку, а она сама себя не выпьет. — Девушка делает пару глотков, и её начинает трясти, а глаза начинают менять цвет на фиолетовый. — Не переживай, это состояние быстро пройдёт. Пить это вино без побочных эффектов могут не многие. Оно полезно, улучшает энергообращение. Это так же, как с кровью, но про циркуляцию энергии по телу. Все фразы в нашем мире на латыни, в том числе и заклинания, которые в скором времени тебе придётся полюбить.

Судороги постепенно стихали, я схватила кружку и допила содержимое. Я вцепилась руками в стол и, борясь с тряской, посмотрела прямо в глаза Леониду. — Я не буду ничего читать на вашей латыни… Я если что-то и буду читать, то на том языке, который не придётся учить из-за того, что какие-то чокнутые, шляющиеся по подвалам сатанисты мне сказали выучить.

— Твой выбор, но только не сказали, а приказали. Для тебя так будет лучше…

— Ха-ха-ха! — Я истерически смеюсь и наконец ощущаю хоть что-то, и это что-то — дикий жар. Он стучится у меня по венам, и гы-ы-ы-ы!

Я рыгнула, и из моего рта вырвалась струя огня, попав в шкаф и превратив его в пылающую спичку.

Неожиданно из соседних комнат прибежало пять мужчин, одетых в противогазы, и, не обращая внимания на огонь, схватили кажущийся неподъемным шкаф и вынесли его прочь.

— Будь осторожней, Юля. Это только начало. Научись сдержанности.

— А дальше что будет? У меня все трусы и одеяла будут прожжены после того, как я поем бобовых?

— Вот ты и имя своё получила. Я буду звать тебя смайли…

— Нет… Это имя подходит какой-то попсовой певичке.

— Как ты сама хочешь, чтобы тебя называли? — Наливает ещё по кружке вина и, не дожидаясь ответа, осушает свою залпом.

— Меня Михаил назвал перед тем, как я потеряла сознание, Венефикой. Я хочу, чтобы меня звали именно так, но чтобы каждый трепетал и уважал меня, произнося его.

— Ха-ха-ха! Илья, ты слышал, что говорит твоя подруга?!

— Юля, родная, — присаживается перед девушкой на корточках и берёт за руку, — Венефика обозначает «ведьма», ты невнимательно слушаешь старика… Они не уважают тех, у кого нет души или вместилища тёмной энергии. Тебя могут называть как угодно, но не будут с тобой считаться.

«Как, конечно, в жизни непросто… Разбивают сердце, лишают души и воли, и при этом ещё не уважают… Не хотят уважать и считаться со мной, я им докажу, что они ошибаются. Если они тупые и не понимают, я заставлю их понять и изменить своё мнение».

— Я верну свою душу, и вы скажете иначе, а сейчас меня зовут Венефика, и я готова к обряду посвящения.

— Я рад, что ты так решительно настроена.

***

Посреди той самой таинственной комнаты-пытошной стоит стол, на него меня любезно кладут и застёгивают на ногах и руках ремни, ограничивая мою подвижность.

Леонид сидит в кресле и попивает вино.Илья бродит из угла в угол, что-то шепча, будто разговаривает сам с собой.

Всё это попахивает бредом. Но лучше уж так, чем как в ужастиках: люди в мантиях с закрытыми лицами, кровь, призвание нечистого, жертвоприношения и прочие ужасы.

Правда, как оказалось, без крови не обошлось.

— Юлия, с этого дня ты становишься членом тайного ордена просвещённых. Ты клянёшься служить верой и правдой свету и прилагать все усилия для поддерживания равновесия и гармонии в мире.

— Клянусь!

— Ты клянёшься не ставить свою жизнь, то есть своё прибывание и существование в этом мире выше, чем великую цель?

— Клянусь!

— Стань же частью одной крови, стань единой со светом!

Леонид порезал руку, и капли его крови с шипением падают в бокал с вином.

Вино закипело, причём не в переносном смысле.

— Держи её голову! — скомандовал профессор, и Илья вцепился мне руками в голову.

Обжигающая кровяно-винная жижа проникает в моё тело, и с каждой каплей я всё больше и больше чувствую прилив сил и максимальной концентрации.

Как будто я всю жизнь была слепа, а теперь мои глпзп максимально раскрыты. Я вижу все мелочи, все минусы и плюсы любого объекта.

— Как бы это не звучало для той, которая погибла, а потом переродилась, успешного тебе перерождения.

— Может, ей дадим эссенцию? — Илья указывает на стеклянную, покрывшуюся пылью прозрачную стеклянную ёмкость на двадцать литров в углу комнаты на прикрученном к стене столе.

Не стоит. Эссенция открывает скрытый потенциал и помогает просвещенным снять природный блок, поставленный системой самосохранения, помогает перестроить и пересобрать энергетические каналы. Обычный человек, не обладающий способностями, умрёт на веки вечные, а его тело рассыплется прахом, если он выпьет содержимое. Она подходит под второй типаж. Она не справится.

«Я вам… покажу, кто тут слабый!»

— А-а-а!

— Начинается. Илья, достаточно болтовни, нам лучше уйти.

Они уходят и оставляют меня одну в свете тусклых оранжевых ламп.

Моё тело «ломает», и я испытываю ужасную боль, но она нахлынывает волнами, чередуясь с эйфорией. Я вижу и ощущаю всё. Мне кажется, что при желании я могу проникнуть в молекулярную структуру любого объекта. Прямо сейчас я вижу сквозь стену как тепловизор, как два источника тепла, в данном случае Леонид и Илья, идут к лестнице. Также я рассматриваю паука, который сидит на ёмкости с той самой жидкостью, для которой я слишком слаба. Я вижу каждый волосок на его лапках, будто бы это деревья в лесу, и я на них смотрю в упор.

А действительно ли я слаба для какой-то там мутной жидкости.?

***

— Всё именно так, как ты и предполагал. В этом споре победил ты, Курт.

— Научись верить в людей, Лёнь. Я ни на секунду не сомневался, что если ты такой, как она, скажешь, что она никто и не может никак это изменить, и тем самым наступишь на её гордость, самолюбие, характер, то она вырвется из пут, рискуя здоровьем, отопьёт эссенцию и сбежит. Вели своим ребятам быть начеку. Ведь она вернётся, чтобы доказать, что стоит гораздо большего.

- Угу... В этом ты пожалуй прав. Господин с позывным «Мышь». Вы ее́ разбудили, решив с ней поговорить в комнате воскрешения за два дня до срока. Вы теперь обязаны за ней следить и, если что-то случится, то помогать. Твое́ наказание - ты ее страж, следи за ней. Удачного путешествия. По горячим следам ведьмочки.

Из мрака вышел молодой парень и в знак согласия кивнул головой и снова растворился во мраке.

Свобода или «А что такое раф на миндальном молоке?»

Жизнь имеет привкус постоянства и однообразия, именно поэтому мы не замечаем многие вещи вокруг себя или замечаем, но искажаем их и смотрим под нужным нам эмоциональным углом. Пессимист или просто завистливый и ослабленный человек будет видеть во всём негатив, даже если то, что находится напротив него, переполнено яркими красками или нежностью. Оптимист, добрый и жизнерадостный, может найти плюсы у того, у чего их нет. Всё субъективно, всё для каждого имеет своё значение.

Я сейчас сижу в кафе и пью молочный коктейль, пытаясь понять, в чём суть вещей без вмешательства нашего искажённого мышления.

И я не могу ничего понять, но точно ощущаю, как рецепторы на языке разделяют на состав напиток, посылая в мозг сигнал о том, что это именно. Мои ноздри не отстают, и травяно-ореховый запах заполняет полости ноздрей.

Органы чувств обострены и работают, как у сверхчеловека, они не скованы ни инстинктом самосохранения, ни омерзением при присутствии в воздухе тошнотворных запахов, ни восхищением, когда проезжаешь мимо булочной или цветочного магазина.

Я вспоминаю одного из друзей Ильи, озлобленного ленивого парня. Он настолько поверил, что он натерпелся больше, чем миссия человечества, и что он половозрелый мужчина и самостоятельный взрослый человек, что решил, что его мнение — это лакмусовая бумажка, определяющая концентрацию истины в мире людей. И это мнение не встречаю сопротивлений способно закидать словесными фекалиями абсолютно любой предмет или явление.

Раньше, до превращения в бессмертного вечного странника, мне казалось, что я понимаю, почему он такой: трусость, жуткая зависть, необразованность, скромность из-за глупости, а не из-за скромности как таковой, нежелание меняться и двигаться вперёд, комплексы — глупый человек, думающий, что он старший, умный, хитрый и превосходный во всём. Защитные механизмы организма тридцатилетнего человека, живущего с родителями и не способного двигаться в сторону цивилизации, работали превосходно, не давая сойти с ума. Но время от времени шиза всё же проскакивала…

У Ильи было творческое объединение с парнями. Так вот, этот завистник решил, что если он просто подписался на сообщество объединения, то ему должны давать деньги и что все зажрались, если живут лучше него. Но никто так не живёт, и это только в его голове. Нажал кнопку «Подписаться» и без оформления документов, без отбора по творческим способностям бездарность стала сразу кем-то особенным… Так не бывает. Это был пример завистливой жизни.

Но так я думала до, а сейчас я абсолютно никак не думаю, даже пытаясь представить этого человека у себя в голове в качестве примера-возбудителя. Я думаю холодно и теперь считаю, что всё это, что я рассказала сейчас о нём, все характеристики, какие я ему дала, — пустая суета и распыление психологических и умственных резервов… Кому какое дело до всего этого.? Люди разные, и разбирать их характер на составляющие — отравлять свой разум лишними переживаниями и злостью, а оба этих чувства существуют и живут только внутри нас, для окружающих они видны только когда вырываются и приносят кому-то неприятности и горе. До этого момента они разъедают и плавят изнутри плоть, пока внешне ты абсолютно спокоен.

Мой разум свободен, и вся сумбурность превратилась в пару коротких фраз и слов: «Нет, да, нравится — общайся, не нравится — не общайся, не хочешь — не делай». Также прояснился один постулат: «Нет ничего важней тебя, твоей жизни, твоего времени, твоих дел — от них зависит всё, и кроме тебя и твоих близких никому нет дела до всего перечисленного — цени себя и тех, кто рядом».

Спросишь: «Вкусный ли коктейль?» Я отвечу: «Нет, обычный, но сахар радует рецепторы».

Спросишь: «Жаль ли мне о чём-то?» Я отвечу: «Нет, ведь это жизнь, и я могу исправить только будущее и предотвратить то, что может его сделать печальным прошлым».

— Здравствуйте девушка. Вы крайне симпатичная. Можно к вам присоединится.

«На нём часы за пятьдесят тысяч, а у меня на самом деле в кармане ни гроша, и я заказала ещё салат и зачем-то бутылку вина, которая будет плохо сочетаться с молочкой, но я решила, что мне плевать…»

— Я сегодня планировала хорошо провести вечер, но ещё не придумала как, но вы мне подсказали решение. Надеюсь, вечер с вами будет интересным.

«Теперь внимание. Главное — не спускать взгляда с его рта и синхронно с ним начинать смеяться. Не важно, смешно или нет, главное, что он считает это забавным. Мужчины любят, когда девушкам нравится их чувство юмора и восхваляют их интеллект, даже если они глупые, как пробка из-под шампанского».

Мы выпиваем вина, и после него он ещё заказывает коктейли. Он явно хочет накачать меня алкоголем и этого не скрывает, но вот незадача — не пьянею, а у него язык уже слегка заплетается, и мне приходится имитировать смех всё чаще и чаще.

Наконец наступает стадия когда он становится игривым дикарём и в его глазах читается похоть.

— Макс, пойдём со мной, тут такие кабинки в туалете удобные, с металлическими дверьми, как в ночных клубах. — игриво подначиваю.

Он пыхтит мне на ухо и целует в шею. Вязкое ощущение на шее, жарко и забавно, меня это веселит, как интересная настольная игра ребёнка, но мне кажется, что мне сейчас она не интересна. Он дёргается перед тем, как потерять сознание, а я убираю руки с его шеи.

Никогда бы не думала, что просмотр смешанных единоборств и появившаяся после смерти сила психического сумасшедшего может помочь мне оплатить еду в кафе.

Заказываю ещё одну бутылку вина и, смотря на часы за пятьдесят тысяч у себя на руке, я понимаю: похоже, они всё же унисекс и чертовски мне идут.

Магазин за магазином, кафе за кафе — «алкоголь вместо крови», дурь и сила в качестве защиты.

Я закрываю глаза в комнате хостела и засыпаю с улыбкой на лице.

***

Носок тяжёлого военного ботинка покачивается в такт музыке.

Играет классическая музыка, и речь не про то, что классикой называет молодёжь, речь про то, что классикой называет всё человечество — классическая музыка симфонического оркестра.

Обожаю этот момент. Динь-динь-динь… Наращиваем темп и тадам! И «душа аж наизнанку»! Какое же удовольствие и чувственность…

Пиу произведения пошёл на спад и Курт переключил песню в плейлистк телефона и через колонуи полились итальянские нотки под которые он глушил вино из горла бутылки и как и обычно запрокинув ноги на стол вновь покачивал ногами в такт музыке.

— Нет! Нет! И ещё раз нет! Это снова ты. Ты глюк, тебя не существует. Не может существовать невидимки ворующего в кафешках и который может проходить сквозь стены!

— Да! И ещё раз да! Ты права только насчёт последнего. Я не умею ходить сквозь стены, а всё остальное вполне себе реальное и имеет место быть. Я больше скажу, я был всё это время неподалёку, и моё существование может даже подтвердить Леонид Григорьевич.

— Все знали, а я думала, что это шиза!

— Даже после того как вас воскресили, вам до сих пор кажется странным какой-то человечек в ботинках и повязке на лице, который притворяется невидимкой.

— Я всегда в душе ребёнок и, как и любой наивный ребёнок, до сих пор верю в сказки, и ты моя сказка, которой не существует.

— Хм… Прикольно ты придумываешь оправдания на ходу. Я бы не смог и просто промолчал. В остальном, если тебе так больше нравится и тебе так удобней, думай, что твоё вино выпил несуществующий невидимка, которого ты придумала в приступе шизы.

Я вырвала у него из рук бутылку и, сев напротив него на стул, демонстративно начала поглощать забродившую кровь виноградинок.

— Характер, конечно, у тебя… — Достаёт другую бутылку из-под стола и, старательно вкрутив винт штопора, посмотрел на собеседницу. — Отберёшь ещё одну, пойдёшь в магазин за новой. — Быстро выдернул пробку из горлышка и жадно припал к бутылке. — Всё… Я теперь туда слюней напустил, будешь брезговать и не возьмёшь.

— Забавный ты…

Ты же ничего не чуешь и не умеешь смеяться. Для кого я тут поясничаю и выпендриваюсь?

— Для себя. Ты ведь клоун.

— Сарказм. Ну хоть что-то осталось.

— Кто ты такой?

— Я.? Сложный вопрос, и на него такой же сложный ответ… Я скажу как можно проще. Я Курт. Я страж ордена тьмы. Я одновременно и коллега, и соперник Леонида. Я также слежу за балансом между светом и тьмой, но со своей стороны. Я нехороший и в меру плохой. Проще говоря, вашим обывательским языком, «я демон». Но не тот, что в историях: превращается в дымку, бессмертный, торгует душами. Я торгую душами, я их поглощаю и умею гораздо больше, чем про меня рассказывают. И самое важное: этот город — это моя территория. Он покоится под властью наших.

— Бла-бла-бла… Типичные объяснения и хвастовство мужлана. Почему тебя никто кроме меня не видит?

— Потому что меня не существует в мире людей. Моё тело находится в межмирье. Я между жизнью и смертью. Я не жив и не мёртв. Но во всём есть плюсы — я бессмертный как в мире людей, так и в мире нечестивцев. Ты мертвец, я мертвец…

— У нынешнего состояния есть минус — я не пьянею и мне приходится серьёзно взвешивать каждое твоё слово. Зачем ты здесь?

— Понимаешь ли, в твоём этом самом состоянии, как ты выразилась, виноват на прямую я. Я заметил, что девушка, страдающая от психологических проблем, видит то, что не должна видеть, и я попросил наблюдать за тобой. Если бы не я и моя наблюдательница, тебя бы просто прикончил один из членов одного из братств тьмы, и на этом всё закончилось, но теперь ты в праве сама выбирать свою судьбу, обманув смерть насколько это возможно. Во-первых, прости, а во-вторых…

А во-вторых, те две странные женщины в лифте были твоими помощниками, а в туалете именно ты принёс мне таблетки, когда мне было плохо. Я догадливой стала, когда у меня не стало эмоций.

— Догадливой, но не до конца. Таблетки не я принёс, но первое угадала.

— Не уходи от ответа. Зачем ты тут? Спрашиваю в последний раз, — я достаю из кармана нож-бабочку и привожу её в боевое состояние.

— Я здесь, чтобы помешать остальным членам тёмного братства завладеть тобой, убить или переманить на свою сторону. Ножичек убери. Он против меня бесполезен.

— Что, какой-то бессмертный?

— Нет. Я мастер боевых искусств просто. На вопрос о том.что я тоже тёмный отвечу просто. Я из лругого ордена тьмы. Их много и каждый имеет свои силы и способности. Я из ордена крови тьмы и ты одна из представителей избранных и я не дам пропасть такой уникальной крови. Что будет дальше уже мне не важно, но я умру за свои идею. Это мой характер и мой выбор на данный момент.

— Пойти против своих, оригинально.

— Мы тёмные у нас нет своих и чужих у нас есть только сильнейший и я сильнейший.

— Снова бла бла… Мужчины… — я допиваю бутылку и вижу под столом ещё одну. — Открой мне ещё бутылку.

— Тоже понравилась идея фикции при которой мы пьём виноградный сок и можем насладиться именно вкусом винограда игнорируя спасительное плацебо опьянения?

— Я ничего не поняла. Открой мне бутылку и замолкни уже.

Штопор вновь делал свою работу, а окна в кухне затягивало сетью измороси. В помещении похолодало и запахло плесенью и подгнившими тряпками.

— У-у-у-у… Чувствуешь, могилой потянуло? Это один неоднозначный паренёк притопал. Ты его знаешь, он разбудил тебя, между прочим, раньше времени. Здравствуй, мышонок.

Входная металлическая дверь рассыпалась в ржавую стружку. Молодой парень с мёртвым, но колючим взглядом прошёл в помещение, волоча за собой дыхание смерти — всё вокруг замерзало, тухло и распадалось в труху.

— Здравствуй, Курт.

— Мышь, для светлого ты черезчур жуткий. Тебе говорили это когда-нибудь?

— Нет. Видимо, не успевали.

— Хм… Логично. Будешь вино?

— Не откажусь.

— Отлично. Тогда отключай свой вентилятор безумия и полураспада и присаживайся. Тебя отправили мы с Леонидом, и, как ты видишь, я пришёл раньше. Тебе уже некуда торопиться.

Берет бутылку и делает глоток. Неплохое вино, 1965 года урожая, кажется. Опять тыришь, Курт…

— Извини, не смог удержаться. Так заманчиво стоял ящик вина, на самом видном месте, в погребе одного из загородных домов в специальной кладовке, которая была закрыта на замок, — широко улыбается, он явно доволен собой.

— Угу… Чего мы ждем? И как скоро они придут?

Курт чувствовал, как по его лбу течет пот. Волосы промокли насквозь, и вместе с потоотделением пришла слабость.

— Они уже здесь, не расслабляйся.

Салфетки на столе вспыхнули.

В дверной проем зашла симпатичная девушка в джинсовой куртке.

— Здравствуй, хрен знает кто такая… — Мне надоело сидеть и наблюдать, как вокруг меня происходит что-то странное и то приходят, то уходят странные люди.

Ответом послужило падение со сгоревшего в момент ока стула.

Я потеряла контроль. Мои руки хватали всё, что попадалось по пути, и били этим всем гостью, но ни один удар не достиг цели. Всё, что пыталось прикоснуться к коже огненной девахи, тут же сгорало.

Курт лениво поднялся и прохрустел костяшками пальцев, сделав пару шагов, похожих больше на небольшие прыжки, со всей силы ударил девушку.

Курт кривился от боли, его кулак проходил сквозь невидимый барьер раскалённой материи.

До тела дотянулся удар руки скелета, лишённой мяса, но этого хватило, чтобы получить перелом пары рёбер и отлететь в коридор, ударившись спиной об стену парадной и потерять сознание.

Курт дымился, воняло жжёной плотью и волосами. Мышь стошнило прямо на пол.

— Ты же такой же мёртвый и не чувствуешь отвращения. Или я что-то неправильно понимаю.

— Юль, ты кардинально не понимаешь, кто такой Мистер Мышь… Он живой. Ты представляешь, кем надо быть, чтобы иметь такую силу, находясь в физической оболочке, которая для этого не приспособлена, и служить ещё тем, кого многие считают просто сказкой на ночь? Первый смертный среди бессмертных.

Мне надоело это шоу. Если я особенная, значит, во мне есть что-то особенное. Я выхожу на лестницу и слышу, как снизу монотонно отстукивают чьи-то сапоги ритм марша. Около десяти человек торопливо поднимаются, и они явно настроены не на доброе.

Открыв небольшое окошко на лестничной клетке, а точнее, не открыв, а разбив, я вылезаю наружу и, чувствуя, как вот-вот подо мной образуется пустота и я шмякнусь с четвёртого этажа на асфальт, плавно спускаюсь вниз по водосточной трубе.

Спрыгнув на козырёк парадной, я, как паркурист, спрыгнула вниз. В парадной слышатся крики, вопли и даже выстрелы, но мне уже это не важно. Я бегу прочь.

***

— Добрый день, налейте мне «Раф» на миндальном молоке. Я не знаю, что это, но мне интересно, как Рафаэль из «Черепашек-ниндзя» смог выжать молоко из ореха и из этого получился кофе.

— Оригинальная шутка, но, мне кажется, я уже такое слышал.

«Хорошо, конечно, но мне на это плевать — бесполезная информация».

— Хорошо. Неси кофе.

Вкус странный, но это хотя бы какое-то разнообразие. К этому вкусу вскоре добавится привкус боли — в кафетерий уже зашли три мрачные фигуры...

Пожалуй, жизнь — это «Раф» на миндальном молоке: сладенько, странно, и всегда есть подвох и немного боли.

Кровь на снегу

9 утра. Где то в заснеженном лесу.

Снегопад не прекращается уже несколько дней, тем не менее сильные ноги, проваливаясь по пояс в сугробы, протаптывают новую тропинку среди нетронутого человеком участка этой забытой богом земли.

Высокий мужчина в длинном пальто нараспашку, закрыв лицо вязаным шарфом, пробирается из чащи, ориентируясь в темноте на огни деревни.

Ему ужасно хочется есть и мучает дикая жажда. Он в пути уже пару дней, и любой может позавидовать его настойчивости и характеру.

Пройдя ещё полкилометра, мужчина выбрался на расчищенный от снега участок около ближайшего дома и лёг на спину, смотря в ночное звёздное небо, переводя дыхание.

Чувствуется запах еды и свежесваренного кофе.

«Педанты… Даже в такой глуши их выдаёт утончённость и стремление к прекрасному. Арабика с примесью карамели и нотками чего-то странного… Не помню точно, где я слышал такой запах в последний раз, но вроде бы в Египте лет так сто пятьдесят назад», — подумал мужчина и с лёгкостью легкоатлета или танцора поднялся на ноги, прокрутившись вокруг своей оси.

Поселение представляло собой двенадцать двухэтажных домов с небольшой часовенкой и зданием местного клуба, неподалёку от которого виднелось постройка с табличкой около двери «Управление червоточиной» — здание местной администрации.

Из здания клуба доносилась музыка.

Подвыпившие мужчины в одних рубахах и штанах, позабыв про верхнюю тёплую одежду, под действием хмельного угара выясняли отношения, толкая друг друга и бранясь.

— Ты знаешь, что она мне нравится, зачем ты к ней лезешь?

— Пошёл ты! Нравится она ему! Ты хоть раз гулял с ней хотя бы?! Забился в угол, как трусливый цыплёнок, и сидишь, глазёнками сверлишь. Ей не нужен такой, как ты! Что ты ей можешь дать?! А мы с ней, между прочим, уже даже целовались!

— Скотина! — парень ударил оппонента и, получив в ответ тут же по лицу, отплюнув кровь на снег, сцепился с ним. Участники конфликта «бодались», толкались, продолжая обмениваться ругательствами.

— Эй! Кретины! Хозяин дома?!

— Чего.? Ты это кому сказал?!

— Андрюх, это он нам сказал!

— Да.?!

Парни, забыв о разногласиях, обратили внимание на незнакомца.

— Кость, ты знаешь этого пижона?

— Нет, из городских, походу. Прикинь, полтора часа проехал, чтобы получить по физиономии! Ха-ха-ха!

— Вот у него сегодня непруха, ха-ха-ха! Эй, ты давно получал по лицу в два часа ночи?!

— Давненько — послышалось из-под шарфа, в голосе слышалась открытая издёвка.

— Ну так не заставляй нас обновлять ощущения от этого события.

— Я повторяю вопрос! Хозяин дома?!

— Хозяин… Ха-ха! Походу, Андрюх, его самогон оказался позабористей!

— Это точно, ха-ха! Если ты про главу поселения, то он сейчас вместе со всеми в клубе. Он женился позавчера и устроил небольшой праздник, но он не настроен сейчас что-то обсуждать.

— Это я сам решу.

Мужчина прошёл мимо компашки и направился ко входу, игнорируя их высказывания и смешки в спину.

Взявшись за дверную ручку, он громко и отчётливо произнёс: «Если к моменту, когда я выйду из этого здания обратно на улицу, вы ещё будете тут, вы умрёте». Незнакомец вошёл, и через пару минут деревня наполнилась криками и воплями.

Через десять минут путник вышел обратно. Его одежда была насквозь пропитана кровью. Он запрокинул голову и выдохнул горячий воздух, который паром, как частичка его души, если она у него вообще была, перестал быть видимым, «растворившись».

— Что там случилось?!

— Ничего особенного. Это не тот, кто мне нужен, и мы не смогли договориться, но эта информация мертвецам ни к чему.

Парни бросились бежать, но пара метательных ножей была быстрей их ног…

— А я предупреждал.

«Похоже, многое изменилось за время моего отсутствия.»

Парни были ранены, но ещё живы. Пара ботинок приблизилась к ним, и сверху донеслось: — Где вход?!

— Вход куда? Мы не понимаем, о чём ты говоришь, мужик!

— Хм… Это должно быть особое помещение, окутанное мистическими историями, возможно, вы даже ходите туда молиться, но не часовня, это было бы слишком очевидно.

— Но мы только туда ходим молиться.!

— Упростим ещё задачу, — присел и нарисовал на снегу перед глазами лежачего мужчины пальцем символ.

— Там должен быть такой символ. Это символ защиты, маскировки, просветления и чего угодно… Его могли трактовать по-разному для вас, но это лишь метка вашего хозяина, которого вы, остолопы, почему-то не помните. И где ваше оружие? Где ваши силы?

— Мужик, ты явно под чем-то… Не убивай нас! Мы не знаем ни о каких силах и входах и вообще не понимаем, о чём ты говоришь!

— Так… Ты Андрей, а ты Костя, правильно?

— Правильно.

— Так вот, Андрюша и Костик, думайте хорошенько, иначе вам будет очень и очень больно.

— Они ничего не знают! Отойди от них!

— Дядя Игнат, беги, собирай остальных, он сумасшедший! Звони в город в полицию, беги за участковым!

— Захлопнись, Андрей, и лежи смирно!

— Правильно, мальчики, послушайтесь дядю Игната. Дядя Игнат, а может, ты мне ответишь на вопрос, а то ты такой решительный, винтовку на меня направил… Где хозяин?!

— Он давно сюда не захаживал. Он бросил это место. Это обычное поселение, никто ничего не знает, они люди. Отпусти их.

— Бросил и оставил без защиты?! Я тебе не верю… Ноксест! — крикнул мужчина, и снежинки застыли в воздухе, а рядом с Игнатом возникло с десяток вооружённых людей в белых балахонах с закрытыми повязкой лицами. — Здравствуйте, господа, — мужчина кивнул головой, положив руку на сердце. — Мне нужен вход…

— А нам надо, что бы некто не когда не смог пройти через дверь ему не предназначенную.

— Прошло столько лет, а вы до сих пор разговариваете, как чопорные персонажи очень старого рассказа. Хоть вы и забавные, но вы сделали свой выбор.

Мужчина присел и, «загрузив ноги», напрягая все мышцы, «как из рогатки выстрелил» себя, отправившись в «забег за головами».

Временное убежище членов «Ордена света». Отель.

— А-а-а! Фу, это был сон…

Леонид Григорьевич вскочил с постели и долго и усердно тёр виски и глаза.

— Какой ужас… Это было как наяву, и я смотрел глазами этого сумасшедшего. Мне кажется, что у меня пальцы на руках слегка слиплись от загустевшей на них крови…

— Я не ожидал увидеть такой картины. Великий и ужасный увидел плохой сон и словил паническую атаку.

— Много ты понимаешь… Тело и нервы — разная вещь. Тело — кремень, нервы — постоянная качка и волны, на которых старается не разбиться маленький кораблик. А у таких, как я, там и вовсе апокалипсис…

— Ой, как вы любите всё преувеличивать, чтобы показать свою значимость и индивидуальность. Приснился плохой сон — подумаешь.

— Я это понимаю, но это было так натурально, — убирает руки от лица.

— Так что ты говоришь, именно тебе приснилось? — указывает жестом на зеркало, из которого на Лёню смотрит бородатая физиономия, измазанная в крови.

— Этого я и боялся…

— Это вся реакция? А-ха-ха-ха! А ты забавный…

— Я уже привык, что обычной жизни у меня никогда не будет и постоянно вокруг меня творится всякая чертовщина. Но я сам выбрал такой путь, мне грех жаловаться. Мне страшно не из-за того, что я случайно материализовал кровь из сна, а то, на ком она была…

— Интересно выглядишь. На маскарад собрался? Будешь индейцем, вождём племени «кровавая харя».

— И тебе привет, Курт.

— Звонили твои последователи, твоя паства, не знаю, как ты их сам называешь, но, похоже, ты слишком долго без дела слоняешься по планете. Они очень много матерились, пока не поняли, что с ними разговариваю я, а не ты. Они у тебя отважные…

— Я предоставляю им выбор. Не хочу, чтобы меня окружали безвольные рабы, но бранить меня — плохой выбор. Что они сказали?

— Ничего интересного. Что-то про одно из твоих секретных хранилищ, из которого что-то пропало.

— Только этого не хватало. Надо им срочно перезвонить.

— Не получится, номер сразу автоматически стёрся с телефона. Почему они вообще мне позвонили?

Потому что мой телефон отключен, и я это понял только когда сейчас проснулся. Нашли меня, через тебя.

Леонид набрал комбинацию клавиш на телефоне.

— Что случилось? — голос звучал как гром, всем в комнате стало не по себе. — Ты в этом уверен? Я понял… Вызывайте подкрепление из центрального штаба. Необходимо осмотреть место преступления и надеяться, что удастся найти что-то, что послужит зацепкой в поисках того, кому плевать на правила. Что значит, ты знаешь, кто это был? Кто?! Ты в этом уверен? Я понял… Ждите скоро буду.

— Что случилось, Лёнь?

— Они вернулись. Один из их числа ограбил одно из моих хранилищ.

— У нас проблемы…

— Ты не поверишь, я догадался.Мне надо уехать из города и пропасть на некоторое время из поля зрения. Найдите Юлю и начните подготовку. Она не готова, но у нас нет времени ждать. Будем решать всё по мере поступления проблем.

— Так точно мой генерал… Илюша, бери с собой Мышь и Водяного и отправляйтесь на поиски.

— А ты?

— Макс, ты вроде бы носишь прозвище Водяной, но сквозь толщу воды разучился смотреть. Я не поеду. Могу принимать отмазки, но на самом деле я хочу потягивать вискарик из бокала и слушать музыку. Будьте внимательны, возможно, за девушкой следим не только мы.

— Я тебя понял Курт. Постарайся сам не уплывать в хмельные океаны.

— Валите уже…

***

Этот мир делится на «до» и «после».

Сегодня ты «до»: до своего тридцатилетия, до опьянения, до момента осознавания глубинных смыслов вещей, до ошибки, до победы — ты и есть это «до», и не важно, до чего, до какого события и где ты находишься, ты себя помнишь, осознаешь и сравниваешь прежнего с тем, кем ты стал — опыт.

Завтра — после, но после — "таинственный гость", заставляющий быть бронированным морально и физически, никто не знает, что будет после, но все так этого ждут. «Люди — мотыльки, летящие на свет, понимая, что это может быть электросветильник или ловушка для насекомых». Вера, надежда и чувства — это и есть человек, чувствовать и мыслить — это идеальное сочетание. Круг мировоздания: «до» и «после».

Я думаю, что ни для кого не секрет, что всё циклично и движется по петле, у некоторых неординарных — по петле в форме «ленты Мебиуса», но это уже совершенно другая история.

Я родился, когда по полям ходили в металлических доспехах с бронзовым отливом и оставляли за собой выжженные земли… Я владею мечом и топором лучше, чем сигаретой, которую поглощаю каждый час, и уж точно лучше, чем своим кошельком. Я воин, призрак, учитель… Этот список можно продолжать до бесконечности, но это всё до, а значение имеет только «сейчас» и «после».

Этой мыслью я хочу донести, что у всех есть история и «скелеты в шкафу», но жить прошлым и играть в карты со скелетами — губить себя. Круг идёт, но для тебя он отрезок, вторую часть круга ты уже не увидишь — думай заранее, живи настоящим.

Сейчас я молодой парень, находящийся в отеле в малознакомом мне городе. На мне спортивки, лёгкие кросы, купленные по скидке в магазине, и толстовка, порванная в районе локтя. Я расслаблен и настроен на релакс, хоть передо мной и стоит тара с жидкостью, отправляющей в Вальгаллу, где у тебя огненные крылья и ты можешь либо спалить этот мир, либо завоевать и сделать лучше, или сесть в углу и разрыдаться над тем, что когда-то всё же не захватил, — зелье по-разному каждый раз работает. Похмельные друиды не предсказуемы.

Бутылка постепенно пропадает внутри меня, и я осознаю, что плыву и вижу темноту дна, а там тишина. Но она обманчива. Вспыхнут приманки на голове рыб-удильщиков, и начнётся хаос, стоит только поднять грязь снизу, замутнив воду.

Выхожу в коридор и аккуратненько иду, представив в голове ровную линию, по которой нужно попадать ногами, чтобы не упасть. Я действительно странный, не должен пьянеть, но пьянею, не должен спать и уставать, но сплю и устаю — бессмертный человек, именно человек, а не хладнокровное расчётливое сверхсущество.

Возможно, поэтому меня вечно и отправляют наблюдать за людьми, потому что я их понимаю.

Улыбка, бёдра, волосы — эта девушка восхительна.

Мне навстречу идёт шикарная брюнетка, а моя голова выдаёт такое бесконечное количество флешбеков, что я как будто смотрю фильм внутри фильма.

Бояться и пройти мимо, пытаться просчитать варианты развития событий и, не придя к общему знаменателю, снова пройти мимо — нет, сделать и то и другое и открыть наконец рот, стараясь собраться и выдавить из себя слова, — мой выбор.

— Здравствуй, солнце. Тебе помочь с чемоданами?

«Солнце, заяц, золотце, котя — какой всё-таки у меня скудный запас слов, используемых для обращения к девушкам…»

— Здравствуй. Нет, спасибо, я с парнем.

«Я ещё на „здравствуй“ понял, что зря начал разговор, осознав, что не придумал, что говорить дальше, и выбрав нести всякую чушь забавным голосом.»

— Спасибо, но на тройничок МЖМ я сегодня не настроен, аха-ха-а! Хорошего вечера.

— Хах… И тебе.

«Надо её запомнить и не попадаться ей на глаза, когда протрезвею. Я когда трезвый вообще не переношу разговоры, а человек, ходящий с „кирпичным“ серьёзным лицом, портит и напрягает всех разом. Пускай запомнит меня именно весёлым.»

Я прохожу мимо ресепшена, улыбаюсь сидящей там девушке, беру охапку сосательных мятных карамелек из вазочки для посетителей и двигаюсь к номеру Леонида. Мой желудок урчит, предвкушая падение в него оставшегося с обеда шашлыка и пиццы, а голова готовится бороться с нарушением координации и плывущим перед глазами, разбивающимся на кусочки миром под действием ещё пары бутылок виски, запрятанных у Лёни в комнате.

Алкоголь снова попадает в кровь и вступает в пляски с предыдущими порциями горячительного — ем мясо, и напротив меня сидит один из моих сослуживцев в рядах армии одного царя, имя которого мне неважно, ведь он нас с ним тогда повесил за гражданский переворот. Переворот — это сильно сказано, на самом деле мы всего лишь собрали группу людей, выступающих за права рабочего класса, но всем нужны были только рабы...

Каждый раз, когда кто-то из покойников приходит, я вне зависимости от своего состояния внушаю себе, что это галлюцинация, но правда в том, что я один из носителей дара смерти, тёмного дара, и они приходят взаправду...

У них нет тела из плоти и крови, они состоят из энергии. Они могут считывать структуры окружающих объектов и, копируя состав, преобразовать телесный покров в это вещество. Мой друг сейчас, к примеру, имеет деревянное полое тело, внутри которого импровизируемый ядерный реактор, но во много раз мощнее.

Они часто ко мне приходят. Иногда я их сам призываю, а иногда они приходят сообщить мне что-то важное, попросить помощи. В основном это помощь кому-то из ныне живущих, или просто поболтать. Говорят, мертвецы неразговорчивы, а я вот знаю, что периодически их очень сложно заткнуть...

— Как дела, Абу?

— Никак… Сам понимаешь, какие могут быть дела у мертвеца..?

— Ну да…

— Может ты что-то расскажешь?

У меня всё не так весело, как раньше. Живу, хотя нет… Существую, «двигаюсь среди измерений». Вот недавно встретил феномен — девочку, которая обладает силой. Я не уверен, что она очень сильная или какая-то избранная, но многие таковой считают. Это как с командиром Гансом. Помнишь такого?

— Тощий, нос с горбинкой.

— Да я про него.

— Заносчивый поганец. Все его считали лидером, человеком с трезвым умом и ясным взглядом, а он придурошный самогон и спирт глушил до состояния прихода чёртиков и ходил грудь колесом. Такой смешной… Как сейчас помню, вернулись мы с Халифом из дозора, а этот в сопли и стоит в одном сапоге и рубашке и нам кричит: «Эй вы, полурослики! Почему так долго ходите? Вас только за смертью посылать! Разузнали, где привал у вражины?! Мне доложили, что на северо-западном холме около речки. Брешут собаки или правду говорят?!» А мы стоим и не понимаем, о чём он говорит. Мы сутки простояли в дозоре на укрепрайоне, а он что-то орёт… Ну мы ему сказали, мол, брешут, и пошли голову на солому положить, а он в одном сапоге поплёлся две версты до холма разведать ситуацию, а потом вернулся весь в шишках и поцарапанный и застал главнокомандующего, приехавшего с гарнизона. Ха-ха-ха! Просыпаемся, в общем, видим картину: стоит Ганс перед главнокомандующим и, пытаясь не запинаться, на ломаном непонятном языке прям кричит, а не говорит: «Я был в разведке у предполагаемого штаба противника. Попал в засаду и чудом остался жив! Спешу доложить, что в той стороне противника нет, противник чуть дальше на севере!»

— Аха-ха-ха! Прям так и сказал: «В той стороне нет, он чуть дальше…»

— Да так и сказал, клянусь его шкурой. Всё равно он такой же покойник уже, как и я. Ха-ха-ха! Так смешное не это, а то что его наградили за мужество. Представляешь так в него верили.что поверили Ха-ха-ха!

Ганс, конечно, тот ещё разводила. Ха-ха… А как он погиб? Я этого уже не застал.

— Да. Ты тогда уже числился в покойниках и переехал жить в новое место, взяв новое имя. Об этом знал только я и просвещённые…

— Ну извини, сложно скрывать, что ты не стареешь, когда тебе для всех пятьдесят два, а выглядишь ты на двадцать лет. Я думаешь, просто так лицо и руки постоянно прячу.

— Я понимаю. Ты передо мной уже двадцать лет оправдываешься за тот и многие другие случаи, перестань. Я хоть и мертвец, но уши вянут от твоих: «ну прости такая ситуация» Ты великий, ужасный и неповторимый перед тобой головы складывали короли и кланялись в пол стоило тебе просто зайти в город, а ты:"извини…» Дай дорассказать не перебивай.

— Хорошо, извини. Ха-ха-ха!

— Непереносимый болван. Ха-ха-ха! Так вот, он погиб не совсем обычно, не в бою, как все. Он медленно тлел изнутри, подливая спирт в кочегарку души. Наконец от сильного и умного человека остались лишь слухи, раздутое самомнение и эго. От него отвернулись подчинённые, и он, влив в себя полтора литра горючего вещества, на всех парах, взобравшись на лошадь, поскакал в стан к врагу. Это было прямо накануне битвы, когда обе стороны сидели за столами и продумывали стратегию и тактику. Он завалился в шатёр и зарубил двух офицеров и ранил капитана. Но сумасшествия и отваги в нём было гораздо больше, чем холодного расчёта, и когда за ним отправились в погоню, он не стал ввязываться в бой, а также через лесок аккуратно вылез, прыгнул на коня и, преследуемый оравой врага, прискакал обратно к своим, где эту ораву частично и порубили, а потом заорал: «Я великий и ужасный!» и упал головою об камень, пытаясь слезть пьяным с коня. Сумасшедший человек.

— Ты прав. Он сумасшедший и храбрый, выпьем за него. Человек из дерева залил стакан виски внутрь себя, и послышался шипящий звук, а изо рта пошёл небольшой дымок.

— Страшная ты сила, Абу. Схватишь, проглотишь, а внутри тебя температура как на солнце, и поминай как звали.

— Ну хоть что-то могу. Что у тебя за соседи по комнатушке такие интересные? Говорят как басурмане и, судя по смыслу сказанного, к чужой женщине пристают.

— Ты о чём? Я ничего не слышу.

— А-а-а-а… Это, похоже, ещё один плюс моего существования вне тела: наблюдательность и проницательность.

— Ладно… Не бубни, я схожу посмотрю.

Я снова иду по выдуманной мысленной линии по коридору. Я, если честно, немного удивлён, насколько далеко действует «проницательность» Абу — объекты шуса находятся на другом конце коридора у крайних на этаже номеров.

Снова она… Я не хотел с ней пересекаться, но, видимо, стоит всё же испортить впечатление о себе перед незнакомыми, но красивыми людьми…

— Привет. Что тут… У вас… — Я не могу формулировать мысли, но знаю, что моя вторая, не человеческая, а тёмная натура не даст мне проиграть в драке или словесной перепалке даже в таком состоянии.

— Иди куда шёл.

«Прикольный акцент…» С трудом разобрал, что он сказал, но смысл уловил: «В мой отпуск у скея виды на эту девушку, и мне плевать на тебя и твоё мнение, ты никто». И последняя часть моей интерпретации его фразы, в которой мне непонятно: «Если я никто, тогда ты кто?» Хоть я и обычный человек на отдыхе по легенде, я готов применить «звериные истины» к смельчаку.

— А я сюда и шёл.

— Ну и иди в другое место. Не видишь, мы общаемся?

- Всё, пообщались...

Без лишних разговоров хватаю её за руку и тащу в номер к её молодому человеку.

— Эй! — раздаётся вслед.

— Завали хлеборезку, — отвечаю я.

Не будет объяснений и красивых фраз.

Будет только открытая дверь, девушка, которую я толкнул в спину пролетевшая пару метров, упавшая на ковёр перед кроватью и тупое выражение коротко стриженного боюнетика застывшего это все́...

— Что случилось?

— Не знаю. Возле лифта нашёл её в таком напуганном состоянии. Похоже, что перебрала.

Отвечаю я ее́ мужу или парню да и мне плевать кто он и ухожу.

***

Я продолжаю разговор с Абу в номере Алексея и открываю ещё одну бутылку.

Как бы я ни был близок к людям, но я осознаю, что сильней, чем сейчас, я напиться не смогу, и, сделав пару глотков из бутылки, отдаю её Абу, зная, что, когда я выйду из номера, призыв закончится, так как я уже провел отложенный обряд, отправивший призванного обратно с помощью древних знаков, которые знаю только я — всех других, кто знал, перебили во время одной из войн.

Надо заказать еду на завтрак, благо в этом отеле такая функция есть и можно выбирать.

Я иду по столовой и не вижу смельчака из коридора, ровным счётом как и его дружков. Либо не голодны, либо слишком высоко «сидят на ступеньках общества»…

У меня к ним заранее неприязнь, хоть у меня с ними разговор и длился всего пару минут. Наглые, не уважающие свободу других людей — вертелось у меня в голове в течение всего дня.

Вечером у меня снова намечалась встреча с бутылкой и Абу — скучаю по тем, кто когда-то был со мной, но, если подумать, встреть их сейчас в нынешнем возрасте, уже бы не смог говорить и веселиться, как когда-то в детстве — люди взрослеют, и меняется мышление.

Я открываю бутылку и погружаюсь в омут.

— Родной… Опять басурмане шалят.

Абу, друг мой дорогой, она не моя женщина, почему я должен повторно идти и подставляться?

— Потому что это ты… Ты пойдешь, не сможешь сидеть ровно на месте, когда где-то происходит случай наглости, злости и агрессии. Я тебя знаю, друг.

— Я не пойду. Я изменился. Добрый, отзывчивый, разумный и уже реже «надеваю огненные крылья» гнева.

— Ха-ха-ха! Танцор успокоился… А-ха-ха!

— Да, — сказал я грубее обычного, давая понять, что мне не нравится эта тема для разговора.

— Не бурчи. Я мертв. Что ты мне сделаешь?

Мы выпиваем по паре стаканов, и я осознаю, что потерял ключ от своего номера.

— Абу, родное сердце, я схожу до ресепшена, не уходи.

— Я и не могу никуда уйти без твоего позволения, балда. Я ведь призванный… Постарайся по дороге не вляпаться в неприятности. Хотя ты обязательно вляпаешься.

Медленными шажками передвигаюсь по коридору и вижу снова ее́ возле ресепшена…

Ее́ муж кивком головы приветствует меня, и я читаю в его глазах мужскую солидарность и уважение.

— Зд… Сейчас с разгончика… Извиняйте…

— Сосредоточьтесь, ха-ха…

— Я стараюсь. Здравствуйте, я потерял свой ключ, и мне нужен запасной, — как заученную фразу произнес я.

— Ничего страшного. За потерю ключа штраф небольшой, но я его внесу в общий счет. Присядьте на диванчик, помогу девушке и поищу дубликаты.

«Мне кажется, ей не надо искать дубликаты, они всегда на видном месте, она просто сжалилась над моей уставшей тушкой и попросила присесть передохнуть».

Мужчина в метре от меня молчит, но я и не настаиваю на общении.

Флешбэк, он всегда приходит неожиданно, и эти родственники хана пришли неожиданно.

Тот, с кем вчера состоялся неприятный разговор, одетый в рубашку, накинул на себя дублёнку с мехом в окружении двух дружков, одетых в чёрную невзрачную, как смоль, одежду, появился из того самого прохода и сразу целенаправленно подошёл к девушке.

— Здравствуй, красотка. Не хочешь познакомиться с интересным мужчиной… Бла-бла-бла…

Муж — «объелся груш» — сидит и спокойно на это смотрит.

«Абу был прав…»

«Волны расходятся по водной глади раз…» — я, шатаясь, подхожу.

«Волны бьются об скалы два» — я формулирую мысли в голове, стараясь не начинать с агрессии.

— Здорово. А ты случайно не при###л?

— Ты чего хочешь?

— Чтобы ты отстал от девушки.

— Мы стоим, общаемся. Девушке нравится. — с ухмылочкой смотрит в сторону объекта своей похоти. — Она сама решает, с кем ей быть.

— Ты прав, она решает, — на этой ноте я протрезвел, и перед этим дурачком уже стоит не человек… — Она решает, а я подвожу итог… Эта девушка моя, и тебе говорю, отстань.

— Слышь! Пошли выйдем!

«Ха-ха-ха-ха…»

— Ха-ха-ха-ха — я не замечаю, как смех из моих мыслей «выливается в реальность», и следую к выходу, а за мной следует «граф» в дублёнке со своей свитой.

Взгляды встретились, и я больше не был собой. Я говорил, и они опускали глаза и смотрели в пол. Я чувствовал идущий от них страх.

Мы стояли между двух стеклянных входных дверей отеля, хостела, не важно, как он называется, но важно то, что это небольшое помещение, в котором у них против меня не было и шанса.

Мой взгляд через плечо одного из них, и в отражении стекла кто-то дыбится с огромными чернющими глазищами…

Никогда не видел себя со стороны во время приступа злости, но, увидев, испугался сам себя.

Взгляд на какое-то время «останавливается на стекле и не хочет возвращаться в разговор».

— Ты всё сказал?! А теперь послушай…

«Он говорит, но слышу только звук. Шелест покрышек автомобиля и чудовищно яркий запах одеколона. Моя сверхчувствительность иногда не дает мне покоя, но в этот раз предмет моего беспокойства, сидящий в автомобиле, едущем в полукилометре от здания, должен быть мертв».

— Завали хлеборезку, полудурок. Что я хочу ещё тебе сказать?! Ничего не хочу! Я станцую на ваших костях, если ещё раз попадетесь, а пока свали в сторону!

Выбегаю на улицу и вижу, как на меня смотрят наглые глазищи профессоришки из-за лобового стекла. Земля круглая, недалеко убежал.