Вечный попадос III

Глава 1. Майор Лом

Замираю на месте и медленно поворачиваюсь к Антону Викторовичу Ломакину, который неведомо как оказался здесь, в самом сердце Симулякра.

Хотя почему это «неведомо как»? Очень даже ведомо. Если он тут главный по информационной безопасности, то неудивительно, что может беспрепятственно сюда приходить.

— Выглядишь старше, чем на самом деле, — внимательно оглядывает меня незваный гость. — Так больше подходит.

Усмехаюсь:

— А вот вы вообще от реальности не отличаетесь. Скучно. Могли бы хоть малиновый ирокез сделать для приличия.

— Нет уж, — возвращает он усмешку. — Пусть твои киберпанковые приятели таким занимаются.

Преувеличенно печально вздыхаю:

— Нет у меня больше таких приятелей. Сдулись.

Ломакин кивает:

— Вот о них-то я и хотел с тобой поговорить. И не только о них. Если коротко — ТаимКанСтоп и ЦиРИ необходимо твоё содействие.

— Эй, Джеймс, ну где ты там пропал? — в дверь заглядывает Крошка Куджо. А я и не заметил даже, как все вышли из офиса. Открываю рот, чтобы ответить, но глаза девушки изумлённо распахиваются. Её взгляд полон восхищения, а пальчик тычет в сторону Ломакина. — Ого! Ты где нашёл такого красавчика? Сейчас же признавайся!

На физиономии Антона Викторовича мелькает тень замешательства. Кажется, он не знает даже, как реагировать на такой недвусмысленный подкат. Машинально отступает на пару шагов. Куджо влюблённым танком ломится за ним. Отхожу в сторону, чтобы насладиться незабываемым шоу.

— Мы знакомы? — ошалело интересуется высокопоставленный инспектор, пока воодушевлённая девушка зачем-то пытается обойти его сбоку. Он, естественно, не даётся, неизменно поворачиваясь к ней лицом.

— Ага, я Куджо, — равнодушно отзывается сокомандница, пытаясь схватить Ломакина за локоть, чтобы хоть немного задержать. — Да стой ты, не вертись!

Вконец задолбанный инспектор отскакивает в сторону, глядя на девушку как аристократка на мышь.

— Ты что себе позволяешь?! — возмущённо вопит он. Ух ты, я и не думал, что этот до крайности сдержанный тип так умеет. — Не учили, что к незнакомым приставать нельзя?!

— Вообще-то я представилась, — обиженно бурчит девушка. — Хоть потрогать дай, не будь жмотом.

От такой наглости Ломакин натурально офигевает.

— Так нельзя, уважаемая, — наставительно произносит он. — Даже если тебе понравился мужчина, о правилах приличия не стоит…

— Да какой хоть мужчина?! — возмущённо прерывает воспитательную речь Куджо. — Меч мне свой покажи, и гуляй лесом, дядя! Я такую пушку тут сроду не видела. Даже не инфосайтах!

На поясе Ломакина и впрямь закреплено оружие самого внушительного вида. Оно, правда, больше напоминает не меч, а саблю, скрещенную с бензопилой, но для Куджо, видимо, это уже детали.

— Это цепная сабля, — подтверждает мои выводы пришедший в себя Ломакин, снимая оружие с пояса. — Индивидуальное вооружение, в Симулякре больше такого не найдёшь.

Девушка прищуривается, потирая подбородок:

— А, так ты у нас богатенький… Тогда тем более нечего скряжничать!

— То-то я думаю, почему вас так долго нету, — обличительно гудит от двери.

Наступающая на Ломакина Куджо, резко тормозит. Оборачивается к вошедшему Папке и жалуется:

— Просто Джеймсов приятель жмотится меч показать!

— Это сабля, — мгновенно отзывается киборг. Сразу видно, что и оружие, и сам Ломакин ему знакомы. — Забей. Ничего интересного.

Антон Викторович хитро посмеивается:

— Ну почему же? Уникальный в своём роде предмет, девушка явно знает толк. Вот, держи. Трогай, сколько влезет.

И действительно протягивает Куджо оружие, которое она незамедлительно сцапывает.

— Тяжеловато, — отмечает, взмахнув для пробы. — Но рукоять удобная.

— Аргумент и должен быть весомым, — вполне дружелюбно объясняет инспектор. — Зовут его так — Аргумент.

— Ооо, крутое название, — Куджо понимающе кивает и с умным видом щёлкает когтем по острющему зубцу.

— Может, пойдём уже? — сердится Папка. — Нас ждут.

— Идите, — щедро разрешает Ломакин. — Мне нужен только Джеймс Блэт. А вы двое можете быть свободны.

— Ну уж нет, Майор Лом, — твёрдо произносит киборг. — Не знаю, зачем он тебе понадобился, но официально требую отвалить. У нас нет времени с тобой играться.

— А это, Ванятка, уже не твоё дело, — в голосе Антона Викторовича слышится едва заметная угроза. — Поэтому предлагаю…

— А я предлагаю пойти всем вместе в бар, — вмешиваюсь я. По всему видно, что эти двое не только знакомы, но и недолюбливают друг друга. И подробности, конечно, из них клещами не вытянешь. — Кажется, нам есть, что обсудить за чашкой чая. Ну или что вы там пьëте.

Против ожидания Ломакин не отказывается. Киборг поджимает губы и, резко развернувшись, выходит из офиса. Куджо удивлённо смотрит ему вслед:

— Что это с ним?

— Острая непереносимость реальности, — пожимает плечами инспектор. — Ну что, Аргумент вернёшь, или пусть пока у тебя побудет?

— Спрашиваешь! — фыркает Куджо. — Конечно, у меня! Когда ещё выдастся возможность полюбоваться на такое чудо! Ути, мой хорошенький…

Воркуя с саблей, девушка выходит из офиса. Ломакин провожает её взглядом и, не спеша, выдвигается следом.

— Участники твоей команды очень… непосредственные, — произносит он с непонятным значением. То ли хвалит, то ли ругает — неясно.

— Скорее уж увлечённые, — отвечаю, вспоминая особую любовь Куджо ко всяким пушкам и, что для меня самое странное, к поганцу Изгаку.

— Симулякр многие воспринимают как игру полного погружения, — кивает инспектор. Мы выходим на оживлëнную улицу Золта. Эбонитовые вместе со Взгрелками маячат вдалеке. За ними медленно тянутся Куджо с Папкой. Девушка, оживлëнную жестикулируя, то и дело тычет киборгу саблю под нос. Иван Васильевич вяло отмахивается и время от времени неодобрительно поглядывает на нас с Ломакиным.

— Только мало кто догадывается, как обстоят дела на самом деле, — продолжает между тем инспектор. — Оно и к лучшему.

— А если просто всем всë рассказать? Пусть решает общественность, — после недавнего разговора со старушкой Иридой я примерно представляю, что именно здесь происходит. И абсолютно уверен, что болтать об этом никто не станет. Но очень уж хочется понять мотивацию местной элиты, к которой Ломакин явно относится.

— Люди в массе своей глупы и боятся нового, — задумчиво произносит инспектор, глядя в пространство перед собой. — Ты родился в эпоху Симулякра, так что не можешь помнить, что тут творилось, когда всё начиналось. Зато принудительное подключение триад два года назад вспомнить должен. Только благодаря им общество избежало пандемии и совершило эволюционный скачок. И что, общественное мнение сильно поменялось? Конечно нет! Противников прогресса до сих пор хватает, причём на самых разных уровнях. Императору приходится лично противостоять высокопоставленным ретроградам. И у каждого, кто имеет отношение к Симулякру, своя битва.

Пока Ломакин говорит, его голос звучит непривычно эмоционально. Видно, больная тема. Он, конечно, не учëный, но почти фанатичная приверженность собственному делу роднит его с Иридой.

И вроде бы это круто, да. Но помимо воли возникает вопрос: на что такой человек в принципе способен? И где пролегает та самая красная линия, которую он ни за что не станет пересекать…

Когда мы входим в бар с настораживающим названием «Сладкий яд», почти все столики там уже сдвинуты в центр, превратившись в огромный стол. Для десяти человек места многовато, зато можно разместиться с комфортом.

Мы с инспектором садимся рядом. Папка — демонстративно — с противоположной стороны стола. Куджо, слегка поколебавшись, делает выбор в пользу непреклонного киборга. Рукоять сабли Ломакина она по-прежнему крепко сжимает в руке и время от времени разглядывает оружие с нескрываемым обожанием. Кажется, расстаться с новой игрушкой ей будет непросто.

На столе появляются напитки и какая-то еда. Жёваный Крот уговаривает присутствующих не стесняться и смело тратить его денежки. Заказываю себе стакан колы — алкоголь я и в реальной жизни не слишком жалую. А уж виртуальная выпивка для меня вообще что-то странное.

Ломакин в этом со мной тоже солидарен — выбрал зелёный чай. И отставил в сторону, будто пить даже не собирается.

— Как считаешь, Джеймс, с турниром всё было в порядке? — негромко, так, чтобы только я слышал, начинает Ломакин светскую беседу. Или в Симулякре будет лучше называть его «Майор Лом»? Моё-то настоящее имя он тут не использует, хоть мы и знакомы в реальном мире. Такая вот виртуальная форма вежливости.

— Без понятия, Майор, — отпиваю из стаканчика. — Мне не с чем сравнить, вы же в курсе моей ситуации.

Он кивает:

— Если коротко — совсем не в порядке. Во время проведения каждого этапа мы столкнулись с рядом технических неполадок и необъяснимых событий.

— Что-то типа заявления от инициативной группы, которая в прошлый раз угадала результаты гонок? — вспоминаю я. — Вроде про них потом не было слышно.

— Скорее всего, не стали рисковать, — Ломакин придвигает чашку к себе и вглядывается в бледно-зелёную жидкость, будто желает найти там ответы на все свои вопросы. — Не ожидали, что с вами ошибутся. Ну и своего они всё-таки добились.

— Чего же они хотели?

— Дестабилизации обстановки. Недоверия к руководству Симулякра вообще и к императору, который лоббирует наши интересы, в частности. Возможно — сейчас они готовят почву для мятежа.

Нервно оглядываюсь по сторонам. Народ оживлённо болтает и ржёт, сбрасывая напряжение предфинального этапа. Нас вроде бы никто не подслушивает. Но всё-таки!

— Вы уверены, что об этом стоит говорить именно сейчас?

Ломакин усмехается:

— Не волнуйся. При мне портативное шифровальное устройство, никто ничего не поймёт. Сейчас оно настроено на нас с тобой.

— Хорошо быть начальником, — завистливо вздыхаю я.

— Моё предложение о стажировке в ТаимКанСтоп всё ещё в силе! — тут же отзывается Ломакин. — Можешь хоть завтра приступать.

— Только после турнира, — даже отодвигаюсь от него подальше. Припашет ещё — и моргнуть не успею! — А то хейтеры скажут потом, что вы мне подыгрывали.

Лицо Ломакина мгновенно каменеет.

— В том-то и дело, — почти шепчет он, — что взломать систему извне невозможно. Может, ты не знаешь, но у нас неофициально ежегодные соревнования среди хакеров проводятся, призовой фонд уже три миллиона эров. Так вот, через админскую защиту ни разу не удалось пробиться. И там даже не в деньгах дело, это для них уже вопрос чести…

— Ладно, это я понял, — залпом допиваю остатки колы. — Но что в таком случае вам от меня надо? Я не хакер, да и в принципе в здешних технологиях ни бум-бум.

Ломакин назидательно поднимает указательный палец вверх:

— Если систему невозможно взломать извне, значит, кто-то нашёл уязвимость изнутри. Кто-то среди тех, кто имеет доступ к технологиям Симулякра. Тотальная проверка сотрудников ничего не дала. Но мы нашли кое-что интересное. Хочешь знать, что именно?

Он делает паузу, нагнетая драматизма, а затем торжественно сообщает:

— Команды 365 не существует.

— Чего?! — у меня отвисает челюсть. — А с кем же мы тогда соревнуемся?

— Ну, то есть в Симулякре их аватары есть, — тут же идёт на попятный Ломакин. — Вот только узнать, кто эти люди в реальном мире, не представляется возможным. После каждого этапа они будто растворяются в окружающем пространстве. Подозрительно.

— А как же Киберпанки? — спохватываюсь я. — Их ведь прямо обвиняли в читерстве!

Ломакин морщится:

— Наши аналитики считают, что их использовали для прикрытия. Очень уж топорно они работали, пëрли напролом. По-хорошему, их ещё после прошлого этапа надо было прищучить, но нас интересовала рыбка покрупнее.

— Так они реально читерили?

— Ничего особенного, — кивает Майор. — Просто знали, где что на этапе расположено или должно появиться. Другой вопрос — откуда у них такая информация…

— Вряд ли человек со стороны мог об этом знать, — поддакиваю я.

Ломакин тяжко вздыхает:

— Сотрудники тоже были не в курсе. Все локации и события на них генерировались случайным образом прямо во время прохождения.

— Кто-то всë время угадывал? — недоверчиво усмехаюсь я. — Что-то не верится.

— Мне тоже не нравится эта версия, — признаëтся Ломакин, — но пока что она одна из рабочих. Тут мы снова возвращаемся к той самой группе предсказателей результатов. Возможно, именно они сливали Киберпанкам информацию.

Заказываю себе ещё стаканчик, попутно размышляя о том, каким боком отношусь ко всему этому я.

— Возможно, тебе интересно, почему я всё это рассказываю, — прозорливо замечает Ломакин. — Дело в том, что мне нужна твоя помощь. Давай выведем 365 на чистую воду.

Скептически хмурюсь:

— У всей вашей конторы не получилось, а у меня получится? Что-то сомневаюсь.

Майор постукивает указательным пальцем себе по лбу и улыбается:

— Не боись, всё продумано за тебя. Смотри. После окончания этапа этих хитрецов не поймать. Мы пробовали, но они как привидения. На самом этапе могут присутствовать только участники. Любое вмешательство чревато проблемами, да и не стоит пока сообщать 365 о наших подозрениях.

— Если они такие прошаренные, то уже давно должны были догадаться, — сомневаюсь я.

— Конечно, они догадываются. Но явно чувствуют себя в полной безопасности. Поэтому мы попробуем зайти с другой стороны.

— И что конкретно от меня требуется?

Ломакин пожимает плечами:

— Ничего особенного. Просто с ними сразиться. И не промахнуться, когда настанет момент выпустить в них специальную пулю.

— Специальную?

— Да. Мы подготовим программу, которая позволит нам отследить точку выхода участников 365 из Симулякра. Твоя задача — поместить её в их аватары. Желательно — во все три. Но даже если получится всего в один, уже будет неплохо.

— Я что, должен просто в них выстрелить?

— По сути да, — кивает Ломакин. — Но учти: чем ближе к окончанию этапа ты это сделаешь, тем лучше. У подозреваемых должен остаться минимум времени на то, чтобы распознать эту программу. Иначе всё прахом… Ну что, ты в деле?

Пожимаю плечами:

— Звучит вроде не очень сложно. Особенно если награда соответствующая.

— Кто о чём, а Джеймс о гонораре, — усмехается Ломакин.

Я же абсолютно серьёзен:

— Естественно. Дружба дружбой, а денежки…

— Врозь, — продолжает поговорку Майор, согласно кивая. — У меня есть несколько вариантов того, что я могу тебе предложить. Сегодня пришлю список, решишь, что больше нравится.

— Просто деньги, я так понимаю, в список не входят, — слегка огорчаюсь я.

— Входят, конечно. Но их там не слишком много, так что другие варианты могут показаться тебе более выгодными. И вообще. Цени моё доброе расположение! Я ведь и просто приказать могу, сделаешь, куда денешься.

— Рабский труд давно признан неэффективным, — степенно ответствую я. — Ни один хороший руководитель пользоваться им не станет.

Шум голосов за столом становится громче, в нём проскальзывают беспокойные нотки. Народ смотрит в свои триафоны и явно обсуждает увиденное. И только мы с Ломакиным не в курсе. Непорядок! Открываю свой девайс.

«Один из участников выбывшей перед финалом команды Киберпанки требует пересмотреть результаты этапа. В противном случае он грозится разгласить информацию, связанную с нечистоплотными действиями администрации Симулякра. Что это — нытье оскорблённого лузера или реальная угроза? Вырви Глаз дал администрации сутки на размышления!»

Ого, страсти-то какие. Смотрю на Ломакина — в конце концов именно ему со всем этим разбираться.

— Отлично, — Майор, хоть и выглядит спокойным, так и светится кровожадной радостью. — Я уже забеспокоился, что он это всё молча проглотит. Теперь у меня есть отличный повод с ним повидаться. Так что вынужден откланяться. Будь на связи, Джеймс.

Он встаёт из-за стола, и забирает у мгновенно взгрустнувшей Куджо многострадальную саблю. Вежливо кивает сначала мне, затем Кроту и, потирая руки, покидает помещение. Ох, не завидую я Вырви Глазу…

На противоположной стороне стола с места подрывается Куджо.

— Ой, мне тоже пора, — хихикает как-то нервно. — Всем спасибо, всем пока.

И отключается прямо с места, даже не отходит никуда, как в Симулякре вообще-то принято. Видно, правда спешит. Вопросительно смотрю на Папку, он растерянно пожимает плечами.

«Зафиксировано вторжение в личное пространство, — сообщает Аки. — Субъект Маруся в непосредственной видимости. Угроза минимальная, но всё же рекомендую выйти из погружения».

Следую доброму совету, хоть и не так поспешно, как Куджо. Прощаюсь с Папкой, Кротом и всеми присутствующими. Выхожу из бара и добираюсь до тихого закоулка. И только потом отключаюсь от Симулякра.

Маруся всё это время терпеливо мнётся у кровати. Снимаю очки и принимаю сидячее положение. На лице женщины отражается радость.

— А я уж и не знала, как вас добудиться, — счастливо улыбается она. — Вас Борис Петрович срочно вызывает. К вам из ВладеМира пожаловали, по деловому вопросу. Вот.

Решили, значит, заранее подсуетиться. Быстро они.

Ну что ж, послушаем, что предлагают топовые дома Симулякра потенциальным победителям.

Глава 2. Выгоды по-ВладеМирски

Пока я собираюсь, добросовестная работница Маруся дожидается за дверью. Зачем она это делает — тайна, покрытая мраком. Не иначе Борис Петрович переживает, что я испугаюсь оказанной мне чести и сбегу.

Тогда бы уж мордоворотов своих присылал, а не хрупкую женщину.

Но убегать я не собираюсь. Во всяком случае, не сейчас, когда открываются настолько огромные возможности. Ведь если Ломакин не соврал, и команды 365 действительно не существует, то… победа в турнире уже у нас в кармане?!

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но и обманывать Антону Викторовичу особой выгоды нет. Кто я такой, чтобы большие начальники заморачивались ради меня с враньëм? Правильно, никто. Вот что-то недоговаривать — другое дело, это всегда пожалуйста. Поэтому что бы дальше ни происходило, буду действовать как обычно: держать ухо востро и думать своей головой.

Приняв такое немудрёное решение, выхожу к заждавшейся Марусе. Она бросается мне навстречу, крепко хватает и тащит по коридору, приговаривая:

— Идëм, идëм скорее! Борис Петрович с гостями уже заждались…

Рву руку из цепкого захвата, отступаю на пару шагов и останавливаюсь.

— Хватит, Маруся, — говорю сердито. — Тебя просили всего лишь меня позвать, а не на себе волочь.

Женщина замолкает, а потом её лицо плаксиво сморщивается.

— Так ради тебя ведь стараюсь, дуралей! Только-только всё налаживаться начало, — она боязливо оглядывается и продолжает уже совсем тихо. — Изверг этот подуспокоился… А ты — опять за своё! — заново его бесить надумал! Ну потерпи ты год-другой, авось скопытится старый… Опять ведь почём зря мордовать начнут, как раньше. Ну побереги ты здоровье, тебе ж жить ещё…

Вот так неожиданность! В первый момент я даже не знаю, что на эти крамольные речи сказать. И это — Маруся? Человек настолько послушный и услужливый, что её существование в одной с тобой локации можно и не заметить. Оказывается, она всё это время мне сочувствовала. Не мне, конечно, а местному Олегу. Но всё равно приятно. Будто впервые с момента своего попадания оказался дома.

Кладу ей руку на плечо и заглядываю в глаза:

— Как раньше точно не будет. Это я тебе обещаю. Ты не волнуйся, ладно?

Она неуверенно кивает и уже с чуть более спокойным видом идёт вперёд. Говорит не оборачиваясь:

— «Не волнуйся»! Скажете тоже, — в её голосе слышна улыбка. — Совсем вы, Олег Владимирович, другим стали. Остепенились что ли? Раньше командовали только. Ну или ругались распоследними словами. Сладу с вами не было…

— Люди меняются, — отвечаю философски. — Иногда на это уходит жизнь, иногда — всего несколько мгновений.

«Особенно это верно в случае попаданцев», — добавляю про себя, но вслух, разумеется, не произношу. Потому что не стоит давать местным даже малейший повод себя в чём-то обвинить. А то мало ли какая реакция может последовать за такими откровениями.

— Верно, верно, — кивает Маруся. — Умный ты. Как есть, весь в покойного папашу!

Я бы с этим, конечно, поспорил, но вряд ли стоит. Тем более, что мы уже пришли к знакомому мне Петровичеву кабинету. Маруся тихонько скребётся в закрытую дверь. Потом осторожно заглядывает туда и подобострастно блеет:

— Олег Владимирович по вашему приказанию прибыли. Уже можно заходить или обождать ещё надо?

Не слышу, что там отвечают, но Маруся то ли кивает, то ли кланяется, а затем поворачивается ко мне.

— Заходи давай, — шепчет суетливо. — И осторожнее там.

Дружески подмигиваю женщине — теперь-то её услужливый вид меня не обманет! — и спокойно вхожу в комнату. Вряд ли тут засели самые главные боссы. Что бы они там о себе ни думали.

Навстречу из-за рабочего стола подскакивает БП. Он приторно улыбается и вообще выглядит чересчур оживлённым.

— Олееежек! — счастливо блажит он. И только глаза зыркают настороженно: ну а вдруг что-то пойдёт не по плану. Не волнуйся, дядя, обязательно пойдёт.

Остальные присутствующие подрываться с удобных кресел ради меня не собираются. Их трое. Даже императорского родственничка-жениха притащили. Вот он сидит, ближе всех в выходу, напрягает под бакенбардами мышцы лица. Ну и смотрит так, будто он не просто родственник, а сам император и есть. Вот это поворот был бы для Саши…

Рядом с Романовским — невысокий толстяк со страдальческим выражением лица. Бледная кожа и жидкие чёрные волосы делают его похожим на вампира, который вместо крови вынужден питаться салом с майонезом. Бедняга страшно недоволен таким положением вещей, но почему-то никак не может прекратить. От чего и бесится.

Третий гость непринуждённо расположился у хозяйского места. Так близко, что того и гляди туда пересядет. Это гладко причёсанный шатен с тонкими усиками. Он выглядит равнодушным и немного усталым, будто совсем не рад тут находиться.

Киваю гостям — вежливость никто не отменял! — и усаживаюсь прямо напротив шатена с усиками. Ну а что, нам с БП надо держаться вместе. Нас двое, их трое, все дела…

Равнодушный поначалу гость удивлённо вскидывает резко очерченные брови. Толстяк то ли фыркает, то ли икает, а взгляд Романовского меняется с презрительного на негодующий. Ничего, жених, побомби немного, тебе полезно.

— Олежек у нас недавно память потерял, — извиняющимся тоном сообщает Петрович, возвращаясь на хозяйское место. — Вот правила приличия из головы-то и повыскакивали.

— Ага, — широко улыбаюсь мужику с усиками, в котором безошибочно распознаю главного. — За этикетом — это не ко мне. Но вы же здесь по другому поводу, правда?

Главарь недобро на меня взирает, затем согласно прикрывает глаза.

— Тогда оставим этикет, — голос у него куда ниже, чем можно подумать по внешности. — Мы уже обсудили все детали с твоим дядей. И пригласили тебя, чтобы сообщить своё решение.

Откидываюсь на спинку кресла, складывая руки на груди:

— Вот так новость! Без меня меня женили, получается?

— Заткнись, — шипит Петрович. — Много ты понимаешь! Там такие горизонты, что тебе и не снились!

— Неужели? — глумлюсь я. — И какие такие горизонты могут меня заставить сотрудничать с людьми, которые даже не удосужились мне представиться? Ещё и забесплатно, небось?

— Мы поддерживаем наших стажёров финансово, — страдальчески вздыхает толстяк, которому явно хочется оказаться отсюда подальше.

— Тогда немедленно жду, — шлёпаю раскрытой ладонью по столу, — ваше коммерческое предложение. И в следующий раз обращайтесь напрямую ко мне, а не к Борису Петровичу. Он мне в агенты не нанимался.

Главный поджимает губы, пыхтение БП слышно даже невооружённым ухом. Что, хотели развести малолетку? Не получится!

Пауза затягивается, затем главный наконец выплёвывает:

— Меня зовут Анатолий Андреевич Емельянов, — делает паузу, ожидая, очевидно, моего обморока. Не дождёшься! Ну, императорская фамилия, дальше что? — Я двоюродный кузен Его Императорского Величества.

Киваю дружелюбно:

— А я Олег Вахов, очень приятно. Двоюродный племянник Бориса Петровича Обухова.

Возможно, кому-то покажется, что я веду себя чересчур нагло. Однако на это есть несколько причин. Во-первых, двоюродный кузен — родство не слишком близкое. Во-вторых, вряд ли по-настоящему крутые ребята вот так запросто приезжают в гости к мелочёвке вроде меня. Скорее уж к себе вызывают. Ну или я ему настолько нужен, что просто кровь из носа. Тогда все эти пренебрежительные взгляды рассчитаны лишь на то, чтобы заставить меня нервничать и, как результат, сбить цену. Ишь ты, хитрецы доморощенные.

Емельянов хмурится, но всё-таки продолжает:

— Я второй помощник главы дома Владеющих Миром. Думаю, это название ты точно знаешь.

— Ага, — киваю снова. — Романовский рассказывал, когда в последний раз в гости приходил.

Двоюродный кузен бросает на Сашиного женишка неласковый взгляд. Тот покаянно склоняет кудрявую голову.

— А этот достойный гражданин, — Емельянов глазами указывает на толстяка, — Степан Филаретович Гурьев, наш юрист. Он подготовил договор, который ты сможешь подписать уже сегодня. Что касается Виктора Алексеевича Романовского, то вы с ним, получается, уже знакомы.

— Ладно. Отложим пока договор, — прищуриваюсь я. — Расскажите о сути вашего предложения в двух словах. Какие выгоды я получу от сотрудничества с вашим домом?

Романовский подскакивает со своего места:

— Наглеешь, сопляк?! — его светлые, почти белые глаза метают молнии. — Да ты на коленях ползать должен и ноги целовать, что такого как ты пригласили во ВладеМир!

Но меня таким не проймёшь. Безмятежно улыбаюсь:

— Ползать на коленях и целовать разные части тела оставляю тебе, Витя. Я предпочитаю подходить к делу с позиции выгоды. Мне ничьи одолжения не нужны.

— Ах ты, высокомерный…

— Виктор, сядь, — командует Емельянов, будто собаке. И, самое главное, тот слушается! Замолкает и плюхается обратно в кресло. Вот бы и мне научиться так народом распоряжаться…

— Мы действительно совершили ошибку, — холодно продолжает императорский кузен, сразу добавляя себе пару очков моего расположения. Уважаю людей, которые способны признавать свои заблуждения. — Твой дядя уверял, что обо всём с тобой договорился.

Бросаю взгляд на взъерошенного и побагровевшего БП. Как бы в таком состоянии он меня пришить не надумал!

— Борис Петрович действительно со мной договорился, — вру, чтобы настроение деда хоть немного улучшилось. — Но после того, как я взвесил все «за» и «против», решил обсудить детали с вами лично.

— Что ж. Похвальное стремление, — неохотно принимает мой ответ Емельянов. — Возможно, ты будешь полезнее, чем я считал.

— Это как договоримся, — отбиваю брошенную мне «конфетку», приправленную капелькой лести. Я-то вам точно выгоден, иначе вас бы тут не было. А вот будете ли вы полезны мне — большой вопрос.

— Даже не сомневаюсь, что ты заинтересуешься, — покровительственно улыбается кузен. — ВладеМир — крупнейший дом Симулякра. Он насчитывает уже более полутора тысяч человек. У нас понятная структура и неуклонный неизбежный рост по карьерной лестнице.

— Ого, — уважительно тяну я. — И до руководителя дослужиться можно что ли?

— До начальника полевого подразделения точно сможешь, — чуть снижает пафос Анатолий Андреевич. — А при должном усердии — ещё выше!

— Вот как, — киваю, мысленно делая отметку в воображаемом чек-листе. Интересно, сколько там пунктов набежит по итогу?

— Это только начало! — снова воодушевляется Емельянов. — В нашем доме состоят самые опытные исследователи Симулякра. Ты окажешься в уникальной профессиональной среде и сможешь учиться у лучших, не отвлекаясь от работы!

Вторая отметка.

— Но это ещё не всё! — продолжает распаляться кузен. — Наш дом — это большая дружная семья, где каждый поддерживает каждого. А руководитель относится к нам как к собственным детям.

Ага. Шлëпает непослушных по попе и ставит в угол. Очень завлекательно. Третья отметка.

— Каждый участник нашего дома, в зависимости от занимаемой должности и ранга, получает стабильную заработную плату два раза в месяц. Минимальный размер одного платежа — два прожиточных минимума. Плюс ежеквартальные бонусы и премии по итогам ивентов, в которых дом участвует.

— Ого, целых два прожиточных минимума? — Кузен самодовольно кивает, не выкупая иронии. Четвёртая отметка. Интересно, пятая будет или нет?

— Это что касается постоянных участников ВладеМира, — переходит к ложке дёгтя Емельянов. — У новичков-стажёров, с которых у нас принято начинать, условия, конечно, попроще.

— Всего один прожиточный минимум? — уже откровенно ухмыляюсь я.

Императорский кузен отрицательно качает головой:

— Нет. Поскольку они не входят в штат, ежемесячные выплаты им не положены, только премии и бонусы. Таким образом мы поощряем рвение и закладываем в умы будущих членов ВладеМира корпоративные ценности. Кстати, о наших ценностях…

— Достаточно, я понял, — прерываю оседлавшего любимую тему Емельянова. Если считать ещё и ценности, у меня чек-лист раньше времени закончится. — Как быстро ваши стажёры переходят в штат? И, самое главное, какой процент из тех, кто к вам приходит, остаётся?

— Как только освобождается место, так и переходят, — пожимает плечами Емельянов. — А процент… Кто ж их счита… Тебе зачем надо? Это коммерческая тайна!

Комбо! Пятая отметка! Идеальная работа… чтобы от неё отказаться!

— Дайте угадаю, Анатолий Андреевич, — подпираю сцепленными в замок кистями подбородок и скептически смотрю на императорского кузена. — По договору я должен буду все разведанные после ротации ресурсы безвозмездно передать в пользование ВладеМира?

— Почему безвозмездно? — хмурится собеседник. — Ты получишь премию в зависимости от ценности каждого нашего приобретения.

— Ага, премию. Понятно. А что насчёт моей команды? Их тоже в стажёры запишете?

— Если так сильно хочешь, могу замолвить и за них словечко. Только у нас там очередь из желающих, долго ждать придётся.

— А меня, получается, даже без очереди возьмёте? — от его ответов мне уже даже не смешно. Неужто и в других домах такая же эксплуатация?

Кузен кивает:

— В случае победы в турнире — да. И при условии, что контракт будет заключён прямо сейчас. Потому что с командой 365 мы его уже заключили. Они, кстати, таких странных вопросов не задавали.

Несуществующая команда, которую не могут поймать самые прожжённые эксперты по безопасности Симулякра? И даже не задала ни единого вопроса? Охотно верю.

Ладно, хватит ломать комедию.

— Вы ведь и сами понимаете, что на эти условия я согласиться не могу, — вздыхаю я.

— Почему? — с неприкрытым удивлением вопрошает Емельянов. — Это же выгодно! Тебе скоро восемнадцать, как долг платить собираешься?

И всё-то они обо мне знают, поганцы.

Привстаю с места и опираюсь на столешницу, глядя на кузена сверху вниз:

— Потому что я не собираюсь платить долг. Мне нужно его ВЫПЛАТИТЬ. И как можно скорее, — усаживаюсь обратно. — Я наверняка могу продать результаты нашей с командой победы куда выгоднее. Ну а если нет — мы воспользуемся ими самостоятельно.

— Позвольте вмешаться в обсуждение? — подаёт голос юрист Степан. Дожидается кивка руководителя и продолжает, страдальчески поглядывая на меня. — Самостоятельное использование захваченных источников прибыли предполагает существенные финансовые вливания и большой человеческий ресурс. Которым, я так понимаю, вы не обладаете. Сколько вы сумеете удерживать приобретённое? День, два? Лишь до тех пор, пока другие исследователи до вас не доберутся. Не проще ли передать всю эту мороку тем, кто в силах с ней справиться?

Да, резонное замечание. Внезапно понимаю, что мои планы на жизнь в этом мире простираются не далее чем до ротации. А после — великий и могучий авось. Впрочем, это выбивает меня из колеи лишь на мгновение:

— Что ж, в таком случае мне нужно как следует подумать и обсудить это с сокомандниками.

— Не боишься опоздать? — морщится Анатолий Андреевич. — Вот команда 365…

— Никакого договора с вами не заключала, — ровным тоном произношу я. — И если вы хотите со мной сотрудничать, рекомендую в дальнейшем воздержаться от подобного обмана.

Ничуть не пристыжённый кузен всё-таки отводит взгляд.

На этом наша встреча заканчивается. Мы обмениваемся контактами с Емельяновым и провожаем дорогих гостей к выходу. Кузен задумчив, Борис Петрович старательно делает вид, что всё идёт по плану, а так и не произнёсший больше ни слова Романовский поглядывает на меня как на врага народа.

И только вконец замученный юрист просто катится колобком по коридорам, явно мечтая поскорее избавиться от нашего общества. Что в общем-то взаимно.

Стоит входной двери захлопнуться, Петрович тянет ручонки к моей футболке, намереваясь ухватить за грудки. Отступаю на пару шагов и угрожающе поднимаю руки в какое-то подобие блока. Не особо впечатляюще, но, чтобы слегка остыть, ему хватает. Помнит, гад, побитых в подвале подручных!

— Ты что творишь? — вместо физической расправы дед решил забрызгать меня слюной. Но я уже от него слишком далеко! — Ты знаешь, что это за люди? Как смеешь с ними так разговаривать?! Я полгода вокруг ВладеМира ужом верчусь, теперь все труды насмарку!

— О, так ты тоже мечтаешь поскорее продать этот дом за мышиную какашку? — издевательски усмехаюсь. — Отлично, заключим договор прямо сейчас! Юриста, так и быть, я оплачу, по доброте душевной…

БП смотрит на меня как на сумасшедшего:

— Да что ты такое несёшь?!

— А ты что несёшь? — рявкаю я, вконец возмущённый тупостью недородственничка. — Круглый дурак соглашается на первые попавшиеся условия! К тому же — явно невыгодные! Они это тоже прекрасно понимают, но за полгода привыкли из тебя верёвки вить! Со мной такой фокус не пройдёт, понял?

Демонстрирую притихшему деду шиш и удаляюсь по направлению к столовой. По пути размышляю о том, что буду делать после ротации. Вариант стажёрства, разумеется, даже не рассматриваю.

Но от мыслей оставить всё себе — точнее, разделить с командой — тоже приходится отказаться. Или отложить до поры, когда разузнаю об управлении источниками дохода в Симулякре. Должны же были местные за двадцать лет хоть какие-нибудь гайды сочинить!

Только теперь обращаю внимание на пришедшие сообщения — за беседой с ВладеМиром их даже не заметил. Одно из них от Ломакина, с обещанным списком. Второе — от Папки. И там значится следующее: «Если ты сейчас же не вернёшься в Симулякр, я сваливаю из Нейрофронта. Время пошло!»

Отправлено пятнадцать минут назад.

Для «сейчас же» уже поздновато, да?

Надеюсь, он там не успел сотворить что-нибудь непоправимое…

Глава 3. Преданный друг

С отдыхом и обедом приходится подождать, потому что сообщений от киборга оказывается несколько. И все — с просьбой, а потом и с требованием вернуться в Симулякр. Поговорить ему, видите ли, приспичило. Вряд ли у Папки случилось что-то важное после нашего с Куджо выхода. Неужто настолько из-за Ломакина разозлился? Было бы из-за чего…

Но разобраться с этим придётся в любом случае.

Со всех ног тороплюсь в комнату. Из-за угла выворачивает расфуфыренная Саша, испуганно вскрикивает, запутывается в каблуках и летит прямо на меня. Каким-то чудом подхватываю её, в последний момент уворачиваясь от отпечатка губной помады.

— Романовский — где он? — спрашивает девушка напряжённым голосом, высвобождаясь из моей хватки.

Развожу руками:

— Его высочество императорский родственник убыл в компании другого родственника, поближе. А вообще многовато тут августейших особ толпится, не находишь? Такими темпами сюда скоро сам император припожалует.

Саша выдыхает и прислоняется к стене.

— Как же хорошо, что ему сегодня не до меня было! — с чувством произносит она.

— Достал?

Саша морщится:

— Даже не представляешь, как! Только и разговора, как на моё приданое будет реставрировать свой незаслуженно чахнущий род…

Не моё, конечно, дело, но… О чём только Петрович думает, организуя свадьбу дочери с этим прохиндеем? Понятное дело, что хочет его как-то использовать, но не слишком ли сложную схему старикан пытается провернуть? Саша как-никак его единственная наследница, а дед, по меткому выражению Маруси, того и гляди скопытится от старости. И все его хитрые планы пойдут прахом.

— Это уж совсем ни в какие ворота, — поддакиваю я. Жених у неё и правда не подарок. Язык отвалится шепнуть девушке пару комплиментов? Кто бы что ни говорил, в девятнадцать голова ещё романтикой забита, даже договорной брак можно подать под видом чего-то нормального. Но, видно, никому это не нужно, даже родному отцу до лампочки.

Мне, впрочем, слишком долго беседовать с девушкой тоже пока некогда — ведь прямо сейчас у меня, возможно, сокомандник из турнира сливается! Так что прощаюсь с Сашей и в рекордные сроки добираюсь до ставшей привычной комнаты. Укладываюсь на кровать, по обыкновению подмигиваю изображённому на плакате льву и погружаюсь в глубины Симулякра.

Оказываюсь, естественно, в том самом закоулке Золта, из которого вышел максимум час назад. Пытаюсь связаться с киборгом. Тишина. Новая попытка. Нет ответа. Ну и где, спрашивается, теперь его искать?

<Программа «Дело чести» принудительно активирована>

<Вы перенесены в локацию Сад цикличности>

И что это сейчас такое было? На меня нападают?!

Не успеваю даже оглядеться в поисках злоумышленника, как оказываюсь в самом настоящем вишнёвом саду. Высокие раскидистые деревья все усыпаны крупными бело-розовыми цветами. Многочисленные лепестки с каноничной скоростью пять сантиметров в секунду опускаются на усыпанную собратьями землю. Пахнет цветами и влажной, недавно освободившейся от снега землёй.

Красота. Вот бы прогуляться по округе.

Но неподалёку зловещей чёрной кляксой возвышается силуэт Твоего Папки. И выражение его лица не предвещает ничего хорошего.

— Так это ты меня разыгрываешь? — как можно беззаботнее улыбаюсь я. Ясное дело, на прикол это не похоже. Но чем скорее мы разберёмся с этим недоразумением, тем лучше.

— Ответь честно, Джеймс, — обычно мощный голос киборга звучит неровно и тускло, будто бы издалека. — За сколько ты продал меня императору?

— Чего? — опешиваю я. А вот это реально внезапный поворот! — Кому?

Папка раздражённо рыкает — и взлетает в воздух, будто отскочивший от земли мячик. Всё ещё не веря в происходящее, отпрыгиваю в сторону. Киборгский кулак грохает в землю точно там, где я только что стоял. Иван Васильевич вскидывает голову и с ненавистью смотрит на меня. Его глаза ярко пылают синим.

— Я задал вопрос! — рявкает он, поднимаясь. — Отвечай!

— Да я вообще не въезжаю, о чём ты говоришь! — раздражаюсь в ответ. — Успокойся сперва, а после погово…

Киборг вскидывает руку и стреляет. Три липких шарика один за другим плюхаются мне под ноги. Если я не ошибаюсь, сейчас они должны…

Ба-бах! Точно в момент взрыва окружающая весенняя картинка перещёлкивается на летнюю. Правда, любоваться всем этим никакой возможности нет.

Выставленные на автомате щиты худо-бедно спасают от взрыва, и меня просто отбрасывает под зеленеющие деревья. Естественно, импланты разрядились в ноль, так что снова использовать их я смогу ой как не скоро. Поднимаюсь на ноги, удивляясь тому, что они у меня всё ещё на месте… И тут же отлетаю снова, на этот раз встретившись физиономией с ударом пудового кулака!

— Ты не уйдёшь отсюда, пока всё не расскажешь, — с едва сдерживаемой яростью произносит киборг. — Предатель.

Кое-как принимаю вертикальное положение. Это не очень сложно, потому что в полёте моя спина встретилась с древесным стволом и теперь я могу на него опереться. Поддержка пришла, откуда не ждали…

Хорошо, что в Симулякре боль отсутствует в принципе. Иначе мне пришлось бы плохо.

— Может, объяснишь суть своих претензий? Я правда не в теме, — в голове мелькает мысль тоже достать пушки. Но я с негодованием её отметаю: разве должен я как капитан команды поднимать оружие против одного из участников? Даже если он чудит.

«Правильно, — подаёт голос Найт. — Разберитесь между собой по-мужски, нечего девок вмешивать».

Несогласные «девки» возмущённо вопят, но выслушивать этот консилиум мне некогда, потому что киборг изволит отвечать.

— Ещё скажи, что ничего обо мне не знаешь, — жёстко усмехается он.

— Не скажу, — киваю. — Кое-что мне про тебя известно — имя, например. Но хоть убей не понимаю, причём тут император.

— Не хочешь признаваться, значит? Тогда мне придётся тебя прикончить, — с безумным видом скалится киборг.

Что я там болтал об оружии и капитанах? Забудьте! Потому что у одного из участников Нейрофронта явно поехала крыша.

— Ещё посмотрим, кто кого! — сжимаю в руках знакомые рукояти и пячусь, обходя дерево. Самое главное — не подпустить киборга к себе слишком близко, потому что с его силищей мне не совладать.

— Ты что, даже про «Дело чести» не знаешь? — издевательски смеётся Папка. — В этом саду ты ничего не сможешь мне сделать! Ни умереть, ни выйти отсюда тоже не сможешь, пока я не позволю. Только если аварийное отключение случится.

«Его бесполезно атаковать, — подтверждает Аки. — Наш урон заблокирован настройками локации».

«А вот его урон — нет», — подобной несправедливостью Бо оскорблена до глубины души.

— Подготовился, засранец, — почти уважительно хмыкаю, укрываясь наконец за толстым стволом. Сразу становится немного спокойнее, хоть и понимаю, что это ощущение обманчиво.

— А ты, предатель, был слишком беспечным! — обличительно тычет пальцем в мою сторону киборг. Кажется, он опять начинает злиться. — Или думал, что за спиной Ломакина теперь ничего не страшно? Обломайся! Я такие вещи не прощаю, поэтому из Симулякра тебе лучше сразу свалить.

— Ой, боюсь-боюсь, — усмехаюсь я. — Прям свалить? Прям из целого Симулякра?

В ответ киборг бросается ко мне — я удираю. Рядом плюхается и взрывается заряд Пластилинового бума. Которого, между прочим, без моей помощи у этого психованного гадёныша вообще бы не было! Ещё один липкий заряд проходит по касательной и клеится к плечу. Машинально отдираю его, и, только когда он бахает в моих руках, понимаю, что надо было вообще не трогать.

Поздно: ударной волной меня вжимает в землю. Спасибо, хоть по всему саду кусками не раскидало, как мргло бы быть в реальности. А то ищи-свищи потом свои конечности среди деревьев…

Надо мной склоняется киборг.

— Набегался? — зловеще интересуется он. — Теперь понял, что сопротивление бесполезно?

Картинка летнего сада за его спиной переключается на осень. Зелёные листья тут же темнеют и скукоживаются, а затем начинают облетать. Даже аромат вишни и нагретых солнцем трав сменяет запах ментоловой свежести с лёгкой примесью дыма.

— Когда это меня останавливало? — отвечаю в тон и тут же активирую Кентавра, отпинывая Папку в сторону. Теперь у меня есть целая минута на то, чтобы вправить ему мозги.

Не теряя времени, бросаюсь со всех черырёх ног к сокоманднику, который шустро поднимается мне навстречу. Папка встречает меня ударами в корпус — до головы он теперь просто не достаёт. Но с защитой экзоскелета его атаки мне как слону дробины. Торможу и резко поворачиваюсь, опираясь на передние ноги. Задние при этом взмывают в воздух и со всей дури брыкают киборга.

Как тебе такое, Иван Васильевич?!

Судя по долетающим до меня словам, не слишком нравится.

Не дожидаясь, пока он выговорится, взмываю в воздух. Приземляясь, безжалостно сбиваю пытающегося подняться киборга обратно на землю и с силой вдавливаю его в опавшие листья. И наконец выдыхаю:

— А теперь — по порядку. Рассказывай, в чём я там тебя предал?

Киборг молчит и ворочается, пытаясь подняться. Бесполезно: ноги Кентавра крепко прижимают его к земле. Наконец он поднимает руку, чтобы выпустить в меня последний заряд. А может, и не последний: у него они раз в десять минут восстанавливаются.

— Точно хочешь выстрелить? — спрашиваю задушевно. Ответа, разумеется, не удостаиваюсь, только злобного пыхтения. Но мне он уже не нужен. Где-то в глубине души разгорается что-то похожее на обиду. Я ведь этого киборга соратником считал, почти другом. А может, и не почти. Вон сколько всего вместе преодолели. Но вот ему что-то стукнуло в голову — и всё, я враг номер один.

Отступаю в сторону и отключаю Кентавра.

— Стреляй, — раскидываю руки в стороны. — Если тебе от этого станет легче. Только я всё равно не понимаю, в чём ты меня обвиняешь.

Однако стрелять Иван Васильевич не спешит, даже на ноги не поднимается, так и сидит на листьях, глядя в землю.

— Ты встречался с Ломакиным, — наконец произносит он. — Зачем?

— Ему нужна моя помощь на финальном этапе, — насколько возможно честно отвечаю я. Подробности, наверное, всем подряд рассказывать не стоит. Но Папка-то в финале тоже участвует! — Нужно кое-кого поймать.

— Кого? — глухо отзывается киборг. — Блудного сына?

Ещё и шутит, зараза такой.

— Если я скажу «читеров» это ведь не будет считаться за выдачу государственной тайны?

Киборг таращится на меня удивлённо. Видно, не такого ответа он ждал.

— Ещё скажи, что у вас про меня вообще речи не было, — недоверчиво произносит он.

— Представь себе, — я плюхаюсь на листья рядом с киборгом. Стрелять, кажется, он уже передумал. — Не всё в этом мире вокруг тебя вертится.

— Но ведь Ломакин… — начинает Иван и резко замолкает, задумавшись.

— Может, расскажешь уже? — предлагаю я. — Чего бояться — гостайну я тебе уже слил, так что мы теперь повязяны.

Киборг усмехается:

— А что если мой рассказ ещё на одну гостайну потянет?

— Значит, так тому и быть, — хлопаю раскрытой ладонью по усыпанной листьями земле. — Зато недомолвок больше не будет.

Осенняя листва вокруг оборачивается снежным ковром, что, впрочем, никак не меняет ни её температуру, ни влажность. Голые чёрные ветки вишнёвых деревьев расчерчивают бледное небо. Пахнет морозной свежестью, которая странно сочетается с неизменившейся температурой.

— Ну ладно, ты сам напросился, — Иван резко встаёт. — Дело в том, что император лично запретил мне участвовать в турнире.

— Император. Тебе? Шутишь что ли?

Киборг грустно улыбается и отворачивается, складывая руки на груди.

— Это было ещё в самом начале, — размеренно произносит он. — Я должен был пройти селекцию, а после — дело техники. Специально подготовленная команда, обширная пиар-компания и, конечно, полная и безоговорочная победа. Которую приписали бы мне, точнее, моему руководству. Всё ради одной цели.

— Какой?

— Я ведь почти согласился, — горько вздыхает Иван, будто не услышав моего вопроса. — Чуть не поддался. И тогда для брата всё было бы кончено. Всё, понимаешь?

Он оборачивается. Я отрицательно качаю головой.

— Да как ты можешь не понимать! — киборг принимается нервно выхаживать туда-сюда. — Ну сложи ты два и два! Мне и так тяжело про это рассказывать!

— Не могу, — внезапно решаюсь, что называется, выложить карты на стол. — Я попаданец.

Киборг резко тормозит, будто натыкается на стену. Медленно поворачивается:

— Попа… Кто?

— Попаданец, — слово даётся неожиданно легко, будто я только и ждал возможности поведать кому-то свою тайну. Мало того — у меня будто камень с души свалился. Сам не ожидал, что жить под другой личиной настолько трудно. Что так хочется хотя бы ненадолго почувствовать себя прежним Олегом. — Пришелец из другого мира. Точнее, переселенец в тело одного из местных. Поэтому я почти не в курсе, что тут у вас и как. Извини.

Иван оторопело смотрит на меня, чешет макушку, а потом усаживается рядом.

— Вообще-то это многое объясняет, — медленно проговаривает он. — Ты всегда казался странным.

Усмехаюсь:

— Ну спасибо большое. О тебе можно сказать то же самое.

Иванова щека предательски розовеет.

— Правда? Блин. Я не очень-то умею с вами разговаривать.

— С кем — «с нами»?

— С обычными людьми. Мало практики. В основном только по сети.

Ну ничего себе у Папки самомнение!

— И чем это ты такой необычный? Зад вместо головы вырос?

Иван на подколку не реагирует.

— Нет, — произносит он. — «Обычные» — это те, кто напрямую нам не подчиняются.

— Подчиняются? Да ты, кажется, важная птица. Ещё скажи, что император собственной персоной.

— Нет, — равнодушно произносит киборг, и у меня отлегает от чуть-чуть — самую малость! — ёкнувшего сердца. — Я его младший сын.

А вот сейчас не смешно было! Но, судя по выражению лица киборга, не похоже, что он шутит. Да и некоторые детали вроде интереса Ломакина и давнего нападения на Папку ребят с катанами вроде как его слова подтверждают. Вспоминаю почёрпнутые с инфосайтов знания о здешнем политическом устройстве.

— Погоди. Не сходится. У местного императора сыновей вроде Андреем и Елисеем зовут. Иванов среди них точно нет.

Киборг кивает:

— У меня три имени. Иван — домашнее, Елисей — официальное, Владимир — на всякий случай. Об этом всем известно.

— Жесть, — теперь уже я чешу макушку. — Но тогда получается, тебе всего… шестнадцать?

Иван снова кивает, на этот раз заметно смущаясь.

— В сентябре семнадцать будет, — будто бы оправдывается он. — Третьего.

Смотрю на этого… прынца Датского и не знаю, что сказать. Будто назло припоминаю, как бил его по мордам на гонках. И сегодня почём зря колошматил. Надеюсь, в этом мире так можно. Ну да, ну да, надейся на помилование, Джеймс Блэт…

— Ну и как мне теперь к тебе обращаться? — интересуюсь хмуро. — «Вашим высочеством» звать не буду, даже не надейся. И вообще. Я даже в этом мире старше!

— Да? — живо заинтересовывается киборг. — Я-то думал, мы ровесники. Ты ж вообще безбашенный.

— Приму за комплимент, — отзываюсь слегка обескураженно. Видно, неправильно я как-то живу эту жизнь, раз даже малолетке кажусь экстремалом. — Мне в этом мире скоро восемнадцать исполняется.

— А в прошлом мире тебе сколько было? — не отстаёт Иван Васильевич.

— Чуть больше, — не собираюсь признаваться я. С этого гадёныша потом станется величать меня старпёром. — Так как тебя называть теперь?

— Как обычно, — хмурится киборг. — И вообще веди себя нормально. Ненормальных мне и в реальной жизни хватает.

— То-то ты из Симулякра почти не выходишь, — поддеваю я.

Иван Васильевич улыбается:

— После гонок почти каждый день выхожу. Мама довольна…

— А императора-то что не устраивает?

Улыбка киборга исчезает мгновенно.

— Понимаешь, — глухо произносит он. — С моим братом кое-что произошло. И теперь наследником хотят объявить меня. Только я… не очень подхожу. Отец не может представить народу такого наследника. Вот с красивой победой в турнире — уже лучше. Но тогда брата окончательно спишут со счетов. Об этом и сейчас ведутся разговоры. Так что тяну время, пока получается.

Припоминаю услышанный когда-то обрывок новостей и сплетни от Саши. Весело тут у них, ничего не скажешь. Но кое-что всё-таки не сходится.

— А что мешает императору объявить тебя наследником после победы Нейрофронта?

Киборг улыбается во весь рот.

— Сам подумай, — он стучит пальцем по лбу. — Кому понравится, что надежду империи зовут в Симулякре Твой Папка? Раньше я не отсвечивал, и поменять имя особой проблемой не было. А теперь-то меня в ЦиРИ каждая собака знает. Значит, родитель будет думать другой план. А там, может, и брат очухается.

— Да? Нормальное у тебя имя вроде.

Папка хлопает меня по плечу:

— Вот поэтому я даже не сомневаюсь, что ты правда иномирец. У тебя жутко странные вкусы.

Усмехаюсь:

— Уж чья бы корова мычала. Ну что, разобрались?

Киборг кивает, пристыжённо отводя глаза.

— Ты в следующий раз прежде чем морду бить, разберись сначала. Полезная привычка.

— Да понял я, понял. А вообще меня бесит уже! — делится наболевшим Папка. — Только подумаешь, что кто-то нормальный, как он уже за тобой следит. Задолбали.

— Ломакин мне такого даже не предлагал, — с притворной обидой вздыхаю я. — А ведь эти денежки можно было поделить…

— Я ж говорю, пришелец! — смеётся Папка. — У тебя башка совсем не так, как у нормальных людей работает.

— Где это ты нормальных видел? — улыбаюсь и я. — С момента попадания я ещё ни одного не встретил. Погоди, сообщение гляну.

Открываю — и поднявшееся было настроение тут же портится.

«Ирида умерла, — пишет Красная Мамба. — Операция прошла успешно, а затем с ней что-то произошло. Сможешь зайти сейчас в бар? Мне нужна компания».

Чего-чего, а компании у меня выше крыши.

— Ну что, Иван Васильевич, как насчёт прогуляться и кое с кем познакомиться? Только чур каждый сам за себя платит!

Глава 4. Чемпионская фора

— Бар «Сиреневый туман»? — удивляется киборг, скептически глядя на вывеску. — Ни разу тут не был.

— Это ты зря, — усмехаюсь я и первым толкаю тяжёлую дверь. — Лучшее заведение в Золте. А может быть, и в ЦиРИ.

— Шутишь? — киборг вваливается в помещение и озирается по сторонам. — С виду ничего особенного.

— А вот сейчас обидно было, — кто-то подаёт голос со стороны бара. Хотя почему «кто-то»? Красная Мамба в соответствующем обстановке образе фиолетововолосой красавицы. — В моём баре каждый найдёт для себя что-то полезное. Или хотя бы приятное.

Папка на это ничего не отвечает, мигом прикипев взглядом к выдающейся фигуре владелице «Сиреневого тумана». Даже неприметная обстановка его волновать перестала. Мамба, в свою очередь, тоже с исследовательским интересом пялится на Папку.

— Когда ты сказал, что придёшь с сокомандником, я подумала, что это будет девушка, — слегка капризно произносит она. — Мне Куджо кажется намного интересней.

— Так к ней очередь на год вперёд, — ответствую насмешливо. — Будешь как раз после одного безумного робота.

— Ко мне вообще-то тоже очередь, — оскорблённо тянет киборг. — После гонок письмами фанатов вся личка забита.

Ничего себе! А мне хоть бы один завалящий написал! Обидно, знаете ли.

Мамба усмехается:

— О да, я в курсе! Читала топики в фан-сообществе Нейрофронта. Знали бы вы, что там про вас пишут… Да хватит уже на пороге торчать! — спохватывается она. — Давайте к стойке. Напитки за счёт заведения.

— Разоришься, — неодобрительно хмыкаю я. — Так себе из тебя бизнесвумен.

Женщина издаёт короткий смешок:

— За меня не волнуйся, Джеймс. В «Сиреневый туман» только ты выпивать приходишь. Остальные «Тайну исповеди» предпочитают.

— У тебя есть «Тайна исповеди»? — оживляется киборг и тут же настороженно хмурится. — Откуда?

— Секрет фирмы, — хитро улыбается Мамба. Тяжко вздыхает, видя, как мрачнеет киборг. — Да ничего особенного! Просто раньше я имела отношение к его разработке, вот и прихватила, когда увольнялась.

Удивлённо вскидываю брови. Ничего себе, подробности приоткрываются!

— Ну а где, ты думаешь, мы с тем хмырём спелись? — объясняет женщина уже мне. — Наш отдел много чего для тайной канцелярии наизобретал. Ещё, например, это, как её… «Дело чести»…

— Ты что, пила? — внезапно соображаю я. Слишком уж Мамба разговорчива, да ещё и перед Папкой, которого видит впервые в жизни.

— Не-а, — мотает она головой. — Я ж того, сто лет как завязала. Просто это никакая не тайна. Для имперской службы безопасности особенно. Правда, ваше высочество?

И смотрит на Папку тяжёлым немигающим взглядом, от которого даже мне становится не по себе. Когда-то я отказался от её помощи в сборе информации на киборга. Но сделать это для себя ей никто не запрещал.

— Мне-то откуда знать, — равнодушно произносит Папка. — Я такой ерундой не занимаюсь. Если Джеймс тебе доверяет, то пусть так и будет.

Мамба фыркает — то ли насмешливо, то ли с облегчением — и ставит перед Папкой стакан с молочным коктейлем. Даже об этом знает, проныра.

— Тебе как обычно — кофе? — кивает мне.

— Давай тоже коктейль, — решаюсь я. — Вспомню босоногое детство.

— Можно подумать, ты про него забывал, — отпивает киборг за раз полстакана.

Показываю ему кулак и пользуюсь возможностью узнать побольше о программе, в которую он меня затянул:

— Ты говорила, что участвовала в разработке «Дела чести»?

Мамба ставит передо мной запрошенный коктейль:

— Ну да. А что, приходилось попадать в ловушку? Ломакина что ли выбесил?

— Почти, — ухмыляюсь я. — Его лучшего друга.

В ответ на такую напраслину Папка шумно втягивает в себя напиток.

Женщина смеётся:

— У этого козлины друзей нет. Только начальство, подчинённые и подозреваемые… Ему нужна была программа для особых случаев. Страшная штука получилась. Переносит субъект в специальную локацию, из которой нельзя выйти по желанию, только аварийно. И при следующем входе в Симулякр ты снова там оказываешься. Главное, пользователю программы там сделать вообще ничего не можешь.

— Ну, это только если фантазии нет, — усмехаюсь я, вспоминая наше с Папкой короткое сражение.

— Начальство хотело туда ещё и боль добавить, но произошла утечка данных, а затем — большой скандал. Ох, как все забегали… Самое смешное, что не попасться на это «Дело чести» — проще простого. Мы там оставили лазейку для своих, — Мамба наваливается на стойку, приближая своё лицо к моему. — Хочешь, расскажу?

— Ну давай, удиви меня.

Она наклоняется ещё ближе.

— В следующий раз, как только увидишь системное сообщение об активации программы, просто… выругайся.

— Врёшь небось? — смотрю на неё скептически. Мамба с честным видом прижимает ладонь к левой стороне пышной груди — ну просто сама невинность! — Какое хоть слово нужно? Не буду же я весь словарь перебирать.

— На твой выбор, — женщина наконец отстраняется и принимается что-то готовить. — Чем короче и эмоциональней, тем лучше. А вот с оперативником, который будет поджидать тебя поблизости, придётся разбираться самостоятельно. Но ты вроде как это умеешь.

Мамба доделывает какую-то невероятную фосфоресцирующую красную жижу в высоком бокале и с видимым удовольствием отхлёбывает.

Мы с Папкой переглядываемся, он недоумённо пожимает плечами. Видно, про такие чудные функции и сам не знал.

Мамба в это время задумчиво попивает из бокала, глядя куда-то в пространство. Сегодня она кажется какой-то потерянной.

— А Ирида?.. — вспоминаю о причине нашего визита. — Что с ней случилось?

Женщина всё так же задумчиво пожимает плечами:

— Сразу после операции она сообщила, что с ней всё в порядке. А затем — буквально через несколько часов! — я получила от своего агента информацию о её смерти.

— Есть мысли, почему это с ней случилось? — настораживаюсь я. Как-никак, а именно со мной Ирида встречалась незадолго до операции. И рассказала слишком много всего интересного. Мало ли кому это могло не понравиться.

— Такое часто происходит, — невольно успокаивает меня Мамба. — Случаи успеха по пальцам одной руки можно пересчитать. Технологию переноса ещё дорабатывать и дорабатывать.

— Что за технология? — интересуется Папка.

— Уверен, что хочешь знать? — Мамба отставляет недопитый бокал в сторону и облокачивается на столешницу локтями. — Учти: такая информация может разделить твою жизнь на до и после. Подумай хорошенько.

Папка действительно всерьёз задумывается. Потом качает головой:

— Давай как-нибудь потом. Своих забот выше крыши.

Мамба согласно кивает и неожиданно интересуется:

— Уже решили, что будете делать после турнира? К кому примкнёте, если победите?

— Обязательно надо к кому-то примыкать? — вырывается у меня. — Не нравятся мне их условия…

— Жёваный Крот в дом Лапинских звал, — чешет затылок киборг. — У них там вроде всё по-честному.

— Лапинские слишком мелкие, — замечает Мамба. — А после того, как ВладеМир на них насели, много чего потеряли. Сейчас большая часть их дома сидит на чемоданах и ждёт итогов турнира. Так что их руководство ради победителей костьми ляжет. Другой вопрос, смогут ли они соперничать с ВладеМиром, даже если заполучат себе все обнаруженные вами ресурсы после годового передела.

— А что вообще должны делать победители во время этого самого передела? — интересуюсь я. — На инфосайтах только в общих чертах написано…

— Ну и ленивая же молодёжь пошла! — фыркает Мамба. — А получше поискать — триафон отвалится?

— Да раньше как-то неинтересно было, — отвечаю спокойно. Если она думала меня пристыдить, то просчиталась. — А в последнее время всё некогда. Кто ж знал, что мы аж до самого финала дойдём.

— Резонно, — Мамба снова возвращается к позабытому было напитку. — Для человека, живущего одним днём. Впрочем, не мне тебя судить, сама недалеко ушла.

— Оставим сложные материи до следующего раза, — решительно отставляю пустой стакан в сторону. — Просто расскажи всё, что тебе известно.

Мамба кивает.

— Знаешь, почему почти все новички бегут участвовать в турнире? — явно издалека начинает она. — Потому что в Симулякре существует неприятный обычай. Ну или техническая особенность — на этот счёт существуют разные теории. Но как бы это ни называлось, факт остаётся фактом. Всё, что нажили игроки в течение года за пределами Золта, обнуляется. Представь: твой дом разрабатывает шахту, которая каждый день приносит ему миллионы. А через год — в один момент! — всё теряет. Обидно, правда?

— Слишком много понтов у этих обиженных, — сердито бормочу я. — Общался я тут с ВладеМиром, условия у них грабительские…

— Так это стандартная практика, — хихикает Мамба. — Бизнес есть бизнес. Новичку в Симулякре всё равно податься некуда, а с крупным домом перспектив у него в любом случае больше.

Ха! Что только люди перспективами не называют! Мамба между тем продолжает:

— Так вот, после турнира наступает неделя молчания. В это время дома должны подобрать все свои дела за пределами Золта — вывезти оборудование, людей и прочее. Затем в течение нескольких часов происходит ротация. В это время никому из людей в Симулякр попасть нельзя, здесь только Админ шаманит. А в полночь победителям турнира предоставляют особый доступ к сфере ротации. В смысле, ко всем подключенным к Золту территориям на сутки.

Уточняю:

— То есть, это всего лишь фора?

— Ага, — кивает Мамба. — Победитель получает возможность первым разведать новые территории и захватить там всё, что пожелает.

— Ещё можно карту составить, — поддакивает Папка. — И продавать её за кругленькую сумму.

— А дальше?

— А дальше победители передают координаты информационных месторождений тем, с кем они договаривались, и получают свои плюшки, — Мамба ставит перед киборгом новый стакан. — А в Симулякр ломится обезумевшая толпа и растаскивает оставшиеся сокровища по домам поменьше.

Размешиваю остатки коктейля в почти опустевшем стакане и спрашиваю очевидное:

— И что нам мешает договориться с несколькими домами?

Мамба пожимает плечами:

— В общем-то ничего. Но никому это скорее всего не понравится. Они даже в договорах с победителями прописывают сотрудничество с конкретным домом. А если настоять, они могут считать себя вправе обходить условия сделки. У них там юристы сидят не для красоты.

Задумываюсь. Не нравятся мне такие договоры, условия которых так легко обойти. С другой стороны, сама система ставит победителей в такие условия, что особо не разгуляешься. Ресурсы мало захватить, их надо суметь удержать в течение целого года. Вряд ли с этим реально справиться втроём…

— Задумался, Джеймс? — весело спрашивает Мамба. — Если хочешь, я помогу подобрать для вас хороший дом с действительно выгодными условиями. Но только после того, как расскажешь, чего от тебя хотел Ломакин.

— От тебя ничего не утаишь, — усмехаюсь я. — Ничего особенного он не хотел, просто нужна кое-какая помощь. С Админом это не связано, не волнуйся.

— Мог бы и сказать по старой дружбе, — обиженно надувает губки женщина, но никакой вины я не ощущаю.

Возражаю:

— Так у меня с вами обоими дружба примерно одинаковая. Вряд ли тебе понравится, если я начну сливать ему всё, что про тебя знаю, правда?

Мамба хмурится и теребит фиолетовую косу.

— Ууу, какой ты! Впрочем, ладно. Если ему отвечаешь точно так же, то я не в обиде.

Зато Папка, которому я почти всё недавно выложил, доволен, как слон. Чувствует себя особенным другом, не иначе. Как дитя малое.

Сообщение от организаторов мы получаем одновременно. В этот раз никакой тайны из финального этапа они не делают. Действие будет происходить на лунных базах, расположенных на обратной стороне спутника. Задача — победить представителей враждебной цивилизации, которыми, по чистой случайности, оказываемся мы с 365. И начнётся всё это безобразие…

— Завтра? — удивляется киборг. — Даже отдохнуть не дали…

— Раньше начнём — раньше получим результат, — вздыхаю я и обращаюсь к Мамбе. — Боюсь только, что нам уже пора.

— Понимаю-понимаю, — машет ладошкой женщина. — Идите, конечно. Спасибо, что зашли. Отдыхайте — и побеждайте, конечно.

— Так и будет, — киваю и тут же шкодливо ухмыляюсь. — Передам от тебя сердечный привет Ломакину.

— Лучше передай этому гаду от меня вот что, — женщина равнодушно демонстрирует сразу оба средних пальца. Папка в ответ уважительно показывает ей поднятый вверх большой. Тот случай, когда у людей гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд.

Впрочем, в реальности ни приветы, ни факи передавать Ломакину я не собираюсь. Хотя забавно было бы увидеть его реакцию.

Мы с ним встречаемся на следующий день, ровно за час до начала финального этапа.

В этот раз организаторы решили оторваться по полной. Расставили на улицах Золта кучу мини-гейтов, которые вели в специальную локацию, напоминающую огромный кинотеатр. Сюда мог попасть любой желающий, а после — занять удобное место. Лично мне больше понравилось бы смотреть трансляцию дома на диване, но охотников поприсутствовать «вживую» нашлось немало. Более того — народ начал толпиться в «кинотеатре» сразу после открытия. Нас эта суета, к счастью, не касалась, потому что для команд-участников были предусмотрены отдельные комнаты отдыха. Здесь даже монитор во всю стену имеется, на котором радостный Козьма Тараканов уже рассказывает что-то благодарной публике.

Но мне смотреть такое некогда: как–никак сам господин начальник пожаловал.

— Ну что, уже выбрал себе награду? — спрашивает сразу, не здороваясь.

Пожимаю плечами:

— Пока думаю.

Ну не признаваться же, что вчера умудрился заснуть над присланным им списком, а сегодня было просто не до него. Борис Петрович решил дать мне последнюю порцию наставлений и завуалированных угроз. Всю плешь проел. Как я вообще умудрился успеть сюда к назначенному времени — науке неизвестно.

— Ты думай-думай, — понимающе улыбается Ломакин. Такое ощущение, что он меня насквозь видит. Хотя скорее всего просто ведёт себя так, чтобы собеседник чувствовал себя неуютно.

Не теряя времени, Майор передаёт мне коробочку с патронами. Выглядят они как обычные, только время от времени по ним пробегают зеленоватые искры.

Отправляю боезапас в инвентарь. Ещё вчера решили, что прицельную стрельбу по 365 возьмёт на себя Аки. Хотя патронов так много, что и Бо достанется.

— Я активирую защищённый канал связи, — говорит Ломакин, и перед моими глазами появляется запрос на активацию. Принимаю. — Стреляй только после моей команды.

— Есть, сэр, — шутливо козыряю. Инспектор смотрит на мои жесты с любопытством, будто впервые такое видит. Может, кстати, действительно впервые. Так и спалиться недолго, попаданец я бестолковый.

Но к моему счастью в комнате раздаётся энергичный голос Куджо:

— А меч куда дел, дядя?

Рядом с девушкой стоит ехидно ухмыляющийся Папка. Вспоминает, видно, горячий «привет» от Мамбы.

В Ломакинской руке тут же материализуется сабля:

— Мой меч всегда со мной, миледи, — галантно ответствует он, даже не пытаясь поднять вопрос о правильной терминологии. — Впрочем, мне уже пора. Желаю удачи вашей команде!

Уворачивается от тянущей к оружию ручонки Куджо и действительно уходит. Девушка разочарованно вздыхает.

— На кой тебе снайперка с пистолетом, если ты так мечи уважаешь? — неодобрительно произносит киборг. — Взяла бы себе световой, как у той же Щуки.

Куджо снова вздыхает, теперь уже мечтательно:

— Пушечки свои я тоже люблю. Физически. А мечи — того… платонически… Красиво же, ну!

— Извращенка, — почему-то сердится киборг. — Найди себе парня, и люби его. Хоть физически, хоть платонически.

Куджо мигом становится серьёзной:

— Что парень? Сегодня есть, завтра нет. А пушка — это по-настоящему, это навсегда…

На такие девичьи убеждения Ивану Васильевичу возразить нечего. Я с ними и подавно спорить не собираюсь. Поэтому дальше, до самого назначенного времени, мы смотрим концерт и перебрасываемся ничего не значащими фразами.

Наконец на сцене снова появляется Козьма.

— Вы долго ждали, и наконец дождались! — вопит он. — Финальный этап Большого турнира объявляю открытым! Команды — на старт!

Стена с экраном, на котором жестикулирует неутомимый Тараканов исчезает. Мы оказываемся в просторном помещении, пол которого усыпан какими-то деталями всевозможных размеров и форм.

<Чтобы приступить к противостоянию, почините средство передвижения>

О чём это они?

И тут же перед глазами появляется подробная инструкция.

Не может быть.

У организаторов этого турнира точно не все дома!

Глава 5. Сто секунд

В инструкции я вижу схематичное изображение робота. Да не какого-то, а человекоподобного! Ещё и гигантского, по всей видимости, потому что в его корпусе предусмотрены места аж для трёх членов экипажа.

Что же получается, это и есть средство передвижения, которое нам нужно починить? Да эта инструкция даже на вид кажется суперсложной!

— Да-да, уважаемые зрители! — восклицает где-то над ухом Козьма Тараканов. Резко оглядываюсь, но от бодрого ведущего сюда завезли только голос. — На финал мы оставили самое вкусное. Космическая битва на огромных роботах, каково? Настоящая мужская романтика, как по мне.

Вот сам бы с этими роботами развлекался, раз такой любитель. Даже не представляю, сколько времени уйдёт на починку. А уж как этой громадиной управлять — тем более не понимаю.

— Вообще-то починить такого робота способен любой школьник, — продолжает глумиться Козьма, — Но специально для наших гениальных участников мы ещё больше упростили процесс. Слушайте и запоминайте! Вам нужен всего лишь коннектор для каждой из трёх систем. Вставите их в соответствующий пульт управления — и можно сражаться. Просто, правда? Только решите сразу, кто и за что будет отвечать! Потому что один участник сможет забрать отсюда только одну деталь…

Пока он болтает, инструкция меняется, на глазах превращаясь в книжку-раскраску для дошколят. На вкрай упрощённом изображении робота выделены три системы: опорно-двигательная, энергетическая и система верхних конечностей. Первая отвечает за передвижение, вторая за распределение энергии, а третья — за обращение с оружием и мелкую моторику.

Несмотря на явное издевательство организаторов, такая схема действительно понятна. А вот как будет на деле — посмотрим.

— Я на атаке! — тут же выбирает киборг. — Настучу этому гаду по башке как следует!

— У робота огнестрел, — хмурится Куджо. — А ты всю дорогу голыми руками воюешь. Точно потянешь?

Тыкаю пальцем в инструкцию, позабыв о том, что вижу её только я:

— Папка, как насчёт распределения энергии? В этом деле тебе точно равных нет: мы с Куджо никогда с ними дела не имели.

Папка хмурится. Рациональное зерно в моих словах он видит, но так быстро согласиться с ним пока не способен. Куджо между тем задумчиво произносит:

— Если так посмотреть, то мне больше всего подходит двигательная система. Вы двое ведь жутко неуклюжие.

— Зато с оружием любой справится, — согласно киваю. — Ну что, Иван Васильевич, отвечаешь тогда за пушку?

Киборг ожидаемо крутит головой:

— Ну уж нет, давайте мне энергию. Я с ней всяко получше вас управлюсь.

Старательно сдерживаю улыбку. Уговорить Папку оказалось куда проще, чем я ожидал.

— Вот и договорились. Значит, на мне оружие.

И тут же инструкция расширяется. Теперь на ней не только общие очертания робота, но и такие же схематичные изображения трёх деталей, напоминающих старинные компьютерные дискеты. По всей видимости, это и есть коннекторы. Папкин жёлтый, мой — зелёный, а у Куджо — фиолетовый.

— Отлично, — довольным голосом произносит Козьма. — Какие вы шустрые — даже года не прошло. Но ваши соперники всё равно были быстрее. Может, сразу домой пойдёте?

В ответ на такое предложение Папка демонстрирует шиш. А меня не отпускает ощущение, что Козьма троллит таким образом обе команды.

— Впрочем, тогда соревнований не получится, — тут же спохватывается Тараканов, косвенно подтверждая мои сомнения. — Следующая задача — найти эти детали. Только учтите: поисковые системы в этой локации работают из рук вон плохо. Солнечный ветер, помехи, все дела. И учтите, что вражеская команда тоже будет искать тут коннекторы. Вы же понимаете, что это значит? Главное, постарайтесь не умирать — за это вас обязательно накажут штрафом.

Оглядываю просторное, но всё же небольшое помещение. Если к нам сюда ещё 365 добавить, будем с ними как пауки в банке.

«Да что этот тип понимает в поисковых системах! — сердито пыхтит Аки. — Не слушай его, Джеймс. У меня всё под контролем. Почти».

Вот это «почти» меня и смущает. С другой стороны, других вариантов, кроме как поскорее найти то, что нужно, у нас всё равно нет.

— Стоит ли нам разделиться? — с сомнением произносит Куджо. — Так мы сможем сразу обследовать втрое больше территории.

— Опасно, — задумчиво потираю подбородок. — Не факт, что 365 тоже будут ходить по одному.

Иван Васильевич воинственно стучит кулаками:

— Да пусть только попробуют! Я их…

Прерываю этого воителя:

— Напомни-ка, Иван, какая у нас задача?

Киборг непонимающе смотрит на меня:

— Найти детали.

— Бинго! — поднимаю вверх указательный палец. — Задачи прибить всех соперников у нас пока не стоит. Только если нарываться будут.

Видно, что Ивану такое ограничение не слишком нравится, но он лишь тяжко вздыхает и кивает, соглашаясь с моим доводом. Вот и хорошо. Надеюсь, в пылу сражения он о них не забудет.

Да, я помню, что Ломакин говорил про команду 365. И даже верю, что победа у нас практически в кармане. Но куда приятнее и вернее добиться первенства самостоятельно. Как минимум — никто не сможет его оспорить. Да и вопросов со стороны общественности в этом случае будет гораздо меньше, чем после дисквалификации соперников.

Так что не время расслабляться и пускать всё на самотёк. Наоборот: чем вернее кажется победа, тем больше нужно усилить внимание к происходящему.

— Ну, поболтали — и хватит! — бодро возвещает Тараканов. — Как только все коннекторы окажутся в ваших инвентарях, вас тут же перенесёт на базу, где вы сможете приступить к ремонту. А кто раньше начнёт, того и тапки. В смысле, пока вы тормозите, враг что делает? Правильно, ремонтируется и приходит по вашу душу. Так что шевелитесь, ребятки. На старт, внимание, марш!

Пространство вокруг вздрагивает и разламывается на блоки, начиная с потолка. Над нами раскидывается бесконечное звёздное небо. Но, несмотря на отсутствие заметных источников освещения, здесь светло, как днём. Мы с сокомандниками оказываемся на небольшом каменном холме, под которым, насколько глаз хватает, тянется бескрайняя равнина, забитая огромными разноцветными железяками. В них я кое-как угадываю детали роботов. Гигантских роботов, если быть точным. Да тут не то что две команды, тут две армии затеряться смогут!

— В какую сторону пойдём сначала? — деловито озирается ничем не прошибаемая Куджо. Хотя вообще-то она права: любоваться кладбищем механизмов и в самом деле некогда. — У меня сканер сбоит.

Переключаю зрение в боевой режим. Аки не обманула: почти сразу вижу подсвеченный зелёным предмет, преспокойно валяющийся за чьей-то гигантской башкой. А ещё меньше эти штуки сделать нельзя было? Чтобы мы без оборудования его сто лет искали!

«Помехи на меня тоже действуют, — жалуется Аки. — Не могу различить, где чей».

Мысленно посылаю ей лучи поддержки и указываю направление:

— Давайте туда. У меня насчёт той здоровенной черепушки хорошее предчувствие.

Проходим вперёд, настороженно оглядываясь по сторонам. Но вокруг тишина, никаких соперников не видно. Это место действительно напоминает кладбище. Захламлённое и неухоженное, правда, потому что помимо крупных деталей под ногами хватает мелкого мусора. Так что наше передвижение сопровождается периодическим грохотом и сдавленными ругательствами.

Справедливости ради, шумим тут только мы с Папкой. Неслышно перемещаться среди окружающего хлама получается только у Крошки Куджо. Надеюсь, среди участников 365 подобных талантов не наблюдается.

А вообще, если подумать, я и не помню оттуда никого, кроме девушки-капитана. Это странно. Участники других команд вовсю упирали на запоминаемость. В ход шли и яркие костюмы, и вызывающее поведение — лишь бы зритель случайно не перепутал Злую Заю с Леди Нах.

А вот команда 365 напротив — будто всеми силами старалась смешаться с толпой и затеряться. Я даже имён их не запомнил, кроме капитанского. Это было не то чтобы сложно: Жар Птица же.

Получается, они с самого начала выглядели подозрительно, но обратил внимание на это я только сейчас.

Подходим к подсвеченному моим усиленным Аки зрением коннектору. Вот он, валяется среди мусора, такой же, как и в инструкции — бледно-жёлтая дискета, только побольше и потолще, чем я помню.

— Моё! — радуется киборг, хватая добычу. — Нашёл!

И сразу же хозяйственно прячет заветную деталь в инвентарь. Куджо счастливо ему апплодирует. А я снова оглядываюсь по сторонам. Вон они — две зелёные точки, одна поближе, другая подальше.

— Давайте туда пройдём, — предлагает девушка, тыча пальчиком в сторону ближней. У меня возражений нет, у Ивана Васильевича — тем более. Он, кажется, мысленно уже внутри гигантского робота.

Пробираемся через валяющийся на каменистой поверхности хлам, отчаянно им громыхая. Уже даже по поводу соперников не волнуемся: поскорее бы до места добраться.

«Джеймс, опасность!»

Не задумываясь, сталкиваю подвернувшуюся под руку Куджо на землю и падаю следом, укрываясь за крупными деталями неясного назначения. Вовремя! Звучат выстрелы, на Папкином щите расплëскиваются взрывы. Мгновенная заминка — и киборг падает рядом.

«Прости, — шепчет Аки. — Я их сразу не заметила…»

Зато теперь и я их вижу — два красных призрачных силуэта, притаившихся за скрюченными пальцами огромной ладони.

— Что делать будем? — сердито спрашивает Папка. — Бошки поотрываем?

Качаю головой, с сожалением отметая идею воспользоваться Кентавром. Он по этим железякам полдня скакать будет.

— Пока до них доберëмся, они нас размажут, — отвечаю киборгу. — Нам бы только мимо них пробраться. Один коннектор как раз где-то за их укрытием.

Куджо слегка приподнимается над нашей импровизированной баррикадой и бросает быстрый взгляд в нужную сторону. Над её ушами тут же звучат выстрелы.

— Я могу, — тихо произносит она. — Придурки даже не заметят.

— Особенно если мы их отвлечём, — улыбается Папка. И, не теряя времени даром, отправляет недругам пластилиновый заряд. Он почему-то не взрывается, а безвредно падает между двух пальцев ладони, за которой притаились враги.

— Блин, мужики! — кричит Папка как ни в чём не бывало. — Я мячик потерял. Пните сюда, а?

Участники 365 на такую очевидную ловушку закономерно не реагируют. Даже ничего не отвечают. Они хоть живы там вообще?

Куджо тем временем набрасывает камуфляж и бесшумно пробирается в нужном направлении.

— Да ладно, чего вы? — картинно обижается Папка. — Отдайте! Мне его на день рождения подарили…

Прямо в этот момент пластилиновый «мячик» резко взмывает в воздух и тут же исчезает за гигантскими пальцами. А следом там бахает взрыв. Видимо, добрая Куджо аккуратно помогла заряду добраться до адресатов.

— Поехавшая, — восхищённо присвистывает Папка. — Детонатор от второго удара срабатывает, причём первый уже был. Одно неосторожное движение, и наша кошка Куджо без лапок осталась бы.

— Главное, что не осталась, — усмехаюсь я, следя за тем, как исчезает подсвеченный зелёным коннктор. Наверняка девушка спрятала находку в инвентарь. Получается, там находилась деталь, предназначенная ей. Мою она вряд ли так же спрятала бы.

Как бы поскорее добраться до своего коннектора, чтобы сэкономить время…

Рядом раздаётся сдавленный рык и материализуется один из участников 365 — морф-волк. Похоже, не у одной Куджо есть камуфлирующий имплант. Выглядит недруг не слишком хорошо: обгорелый и подкопчённый, будто в эпицентре взрыва оказался. Хотя… Так ведь и было, правда?

Волчара моментально вычисляет самое слабое физически звено и бросается ко мне. Киборг перехватывает его буквально в полушаге.

— Знаешь, куда надо? Иди! — командует он. — Найди последний коннектор!

Смотрю на развороченное укрытие — там никого. Значит, волк остался один. Дальше не сомневаюсь и со всех ног бросаюсь в сторону третьей детали. Иван Васильевич прав: чем быстрее я заполучу последний элемент, тем скорее мы все вместе перейдём на следующий этап.

К счастью, бежать не так далеко, как мне казалось поначалу. И нужный предмет вот он — лежит себе среди мусора. Так и ожидаю какого-то подвоха. Но мои пальцы беспрепятственно смыкаются на зелёной «дискете».

<Участник Твой Папка получает дисквалификацию в сто тридцать секунд>

Они всë-таки достали киборга! Быстрее, быстрее! Нужно не дать противнику поймать Куджо!

Убираю коннектор в инвентарь — и тут же оказываюсь в подвешенном состоянии. Буквально — я парю на каких-то подвесах в центре металлического бункера. Передо мной — подмигивающий огоньками пульт и две массивные перчатки, остальное скрывает полумрак.

<В связи с ненадлежащим переходом в новую локацию время дисквалификации увеличено до двухсот секунд>

— Да что за хрень, а?! — резкий возглас Папки раздаëтся справа. — Всего-то пару раз помер…

Оказывается, киборг тоже здесь, только справа и чуть сзади. Вот он, стоит перед батареей слабо светящихся мониторов. Кресла для него тоже не завезли.

— Где Куджо? — я беспокоюсь, потому что девушки не видно и не слышно.

— Я здееесь, — еë дрожащий голос раздаëтся откуда-то снизу. — Меня на какой-то велотренажёр поставили… Темно — ужас… Что вообще происходит?

— Кажется, мы сейчас на своих местах внутри робота, — с некоторым сомнением произношу я. — Давайте коннекторы что ли вставим?

Команда не против, да и подходящий разъëм находится сразу же. Он в верхней части пульта управления и даже подсвечен зелëным. Применяю свой коннектор по назначению — и сразу же металлическая стена передо мной словно исчезает, открывая взгляду мрачноватый лунный пейзаж с живописными индустриальными развалинами неподалёку.

<Внешние камеры активированы>

Куджо внизу издаëт удивлëнный возглас — видимо, камеры включились и у неë.

<Оператор системы верхних конечностей готов к работе>

<Оператор опорно-двигательной системы готов>

Ожидаю увидеть такое же сообщение насчёт энергетической системы, но вместо этого раздаëтся напряжëнный голос Папки:

— Я не могу достать свой коннектор.

Оборачиваюсь к нему:

— Это почему ещё?

— Пишут, что операция невозможна, — раздражённо отвечает киборг. — Я уже эту дрянь и так, и эдак выковыривал…

— А штрафа у тебя сколько осталось? — подаëт голос девушка. — Может, из-за него?

Иван Васильевич тут же успокаивается:

— Точно! Всего-то сто секунд. Ерунда!

— А помнишь, что говорил Тараканов? — я, в отличие от приятеля, спокойствия не ощущаю. — Пока мы тормозим, враги качаются. Или типа того.

Киборг скисает:

— И что ты мне предлагаешь делать? Я ж пока ничего не могу…

— Инструкцию почитай, — предлагаю без всякой задней мысли. А потом меня осеняет: ведь с этого стоило начинать! Вряд ли ведущий выдал всю возможную информацию. — Давайте сейчас все вместе почитаем.

Ленивый киборг тяжко вздыхает, но всё-таки послушно принимается за штудирование выданного ему материала. Впрочем, вряд ли у него там больше текста, чем есть у меня.

Моя инструкция гласит: «Верхние конечности ОБЧР обладают широким спектром возможностей. Вы можете стрелять, а можете не стрелять. Бить, хватать, держать — всё это также возможно. Но тогда вам придётся выбросить свой пулемёт, а это очень глупо. Ведь патроны у него бесконечные!»

— Ого, — присвистывает Иван Васильевич. — Тут написано, что я могу даже подключать своë энергоядро к системе. Только хватит его секунд на десять.

Куджо смеëтся:

— У меня просто сказано, что можно делать, чего душа пожелает: бегать, прыгать, парить. И всё, представляете?

— Парить? — заинтересовывается Папка, — Это как?

— А вон как, — тычу пальцем в верхнюю часть экрана. Там видно, что к нам шустро приближается жëлтая летающая точка, даже издалека напоминающая гигантского робота.

— Папка, давай быстрее, — нервно поторапливает Куджо. — Нам пора отсюда драпать.

— Ага-ага, сейчас… — отзывается киборг. Следом раздаëтся глухой металлический стук и забористая ругань. Кажется, кто-то второпях выронил коннектор.

И разыскивать его некогда!

В кабине резко темнеет, обзор заслоняет здоровенная фигура в жëлтой броне, которая почему-то летит к нам ногами вперëд.

В следующий миг я понимаю, почему: корпус нашей машины содрогается от могучего удара. Наш робот сломанной игрушкой отлетает в сторону.

— Народ, кажется, я его потерял, — трагически сообщает Папка.

Глава 6. Разборки на тёмной стороне

— Да ты издеваешься! — взрывается Куджо. — Нас сейчас из-за тебя по всей обратной стороне Луны размажут!

Через внешние камеры видно, как поднимается жёлтый робот, с трудом сохраняя равновесие. Видно, что столь мощная атака тоже не прошла для него даром. А мы… Существенных повреждений вроде нет, и даже пушку я как-то умудрился удержать. Прорвёмся.

— Тише, Куджо, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Только паники нам сейчас тут не хватало. — Иван Васильевич, ты тоже дыши глубже. Коннектор никуда не мог выпасть, он здесь. Просто его нужно найти. Посмотри ещё раз, только внимательно и спокойно.

Жёлтый робот наконец справляется со своими конечностями и принимает вертикальное положение. Ожидаю, что сейчас он начнёт нас расстреливать, но противник решительно топает прямо к нам. Кажется, сейчас будет бить. Возможно — снова ногами.

Странный выбор тактического решения, но мне грех жаловаться — ведь так у нас появляются лишние секунды. Которые в нашем положении совсем не лишние!

Тем временем Папка медленно и шумно вдыхает-выдыхает, а затем почти сразу восклицает долгожданное:

— Вот оно!

Противник подходит вплотную и нависает над нами, заслоняя свет. Медленно, будто рисуясь, наводит оружие прямо на пилотскую кабину.

<Оператор энергетической системы готов к работе>

Мой пульт мигом оживает, а перчатки, уже давно надетые на руки, подмигивают зелёными огоньками. Наш робот резко дёргается вперёд и вверх — Куджо явно пытается встать. Я, пользуясь случаем, бью пушкой, которую держу в руках, по стволу противника. Предназначенная нам очередь уходит в звёздное небо.

Куджо развивает успех, толкая жёлтого всем корпусом. Тот грузно отшатывается назад. И тут же взмывает вертикально вверх.

— Мощность на полную! — азартно рычит снизу Куджо. Киборг, видимо, молча слушается, потому что наша машина тоже взлетает. — Я его загоню, а ты дави!

Последняя фраза, видимо, предназначена мне. Ну, давить — это легко, это всегда пожалуйста.

Наш робот движется над поверхностью спутника стремительными прыжками, будто телепортируясь от точки к точке. Враг старательно держит дистанцию, постреливая время от времени. Я отвечаю взаимностью — правда, большая часть наших обоюдных убойных «приветов» пролетает мимо адресатов. Потому что целится по шустрой движущейся цели, находясь в настолько же быстрой машине, — сложнее вдвойне.

Но Куджо отсутствие видимых результатов не смущает: она старательно сокращает дистанцию с одним ей ведомым намерением.

— Ещё жару, Папка! — вопит девушка, когда жёлтый корпус вражеского робота мелькает уже совсем рядом. Соперник разворачивается, чтобы встретить нас как полагается — шквальным огнём.

Успеваю пару раз выстрелить, а после наш робот внезапно телепортируется и оказывается прямо над жёлтым. И тут же срывается вниз.

— Вааалшебный пендель! — громко сообщает Куджо, повторяя приём, совсем недавно опробованный на нас. Ещё и я умудряюсь из этого положения добавить пару-тройку выстрелов. Правда, кричать при этом что-то вроде «разящего залпа» кажется мне слегка чересчур.

Жёлтый пытается уйти в сторону, но наша машина быстрее. Не выдержав напора, робот соперников камнем летит к лунной поверхности и кубарем катится по ней к местным развалинам. Куджо в последний момент отталкивается от него и тоже падает вниз. Правда, кое-как сохраняет равновесие, припадая на одно колено и пропахивая бесплодную твердь.

— Ты это, — слабым голосом произносит Папка. — Летай аккуратнее. Не дрова везёшь.

И правда: нормального крепления для него не предусмотрено, поэтому при резких движениях киборга мотает по всей кабине. Наверное, в космосе должно быть как-то по-другому, но умельцы Симулякра на законы физики чхать хотели.

— Жаловаться будешь, когда мы их уделаем, — воинственно отрезает девушка. Кажется, обещанная Козьмой мужская романтика сработала на ней сильнее всего. — Джеймс, мочи их!

Наш робот, не жалея подшипников, срывается прямо из полусидячего положения в бег — навстречу пытающемуся подняться жёлтому роботу. Удобная мишень — самое время её уничтожить!

«Я усиливаю твои выстрелы, — кровожадно произносит Бо. — Я молодец?»

Ага, ещё какая! Если так пойдёт, то победа в бою у нас в руках!

Куджо подскакивает к противнику совсем вплотную. Кажется, что она, позабыв про мои бесконечные патроны, решила разобраться с жёлтым роботом самостоятельно. Но тот, побитый и приубитый, непримиримо вскидывает голову. Скрытые визором глаза на его голове вспыхивают яростным зелёным пламенем.

Вот только что он корячился среди обломков каких-то строений, перетирая в пыль их остатки. А вот он уже прямо передо мной! Мощный удар прикладом отбрасывает ствол нашей пушки вверх. С трудом удерживаю её в руках, пытаясь сразу же вернуть на место…

Ба-бах!

Поначалу кажется, что противник попал нашему роботу в голову. Или в руку, если совсем повезло.

А потом грозное оружие с бесконечным боезапасом медленно и печально начинает выпадать из рук нашей машины смерти. По кускам.

Потому что целился этот подлец не в робота, а прямо в пушку. И, видимо, знал, куда бить, потому что в такие совпадения я не верю.

Спохватившаяся Куджо рычит и отпинывает вражеского робота ударом ноги. Но дело уже сделано. Мы остались с пустыми руками.

Команда 365 это тоже понимает. Их машина, отскочив на безопасное расстояние, снова вскидывает пушку.

— Папка, жару! — рыкает Куджо, не желая сдаваться, и бросается вдогонку. Наша машина ловит очередь, а жёлтый робот тут же отпрыгивает назад, удерживая дистанцию. Стреляет снова — большая часть зарядов уходит мимо, но некоторые из них всё же попадают.

<Средняя крепость брони составляет 65%>

<Рекомендуем минимизировать фронтальный урон>

— Отступаем, — громко и чётко произношу я. Нужно срочно что-то придумать, иначе плакало наше чемпионство. А глядя, как под непрекращающимся огнём тает количество брони, это не слишком получается.

— Да я почти его достала…

— Хватит! — рявкаю уже я. — Ну догонишь ты. А пробивать его мы чем будем? Пальцем тыкать?!

Девушка раздражённо фыркает, но послушно телепортируется куда подальше и прячется среди парящих вокруг Луны обломков. Не помню, чтобы в космосе моего мира творилось что-то подобное. Да и в этой реальности на орбите земного спутника вряд ли может что-то задержаться. Но у нас тут Симулякр, так что почему бы и нет. Не думаю, правда, что это укрытие долго останется для соперников тайной, но пару-тройку минут скорее всего выиграет.

— Вообще-то, — подаёт голос молчавший до сих пор киборг, — их можно попробовать взорвать.

Кое-как поворачиваюсь к нему в своих креплениях и с затаённой надеждой спрашиваю:

— Чем? У этого робота тоже Пластилиновый бум есть?

— Не-а, — усмехается Папка. — У него тоже есть энергоядро. Если два заряженных ядра столкнутся друг с другом…

— Может и рвануть, — соглашаюсь я. — Точно прокатит?

Папка беззаботно пожимает плечами:

— Кто знает? Лет пять назад в одном из отборочных боёв ничья получилась, когда киборгов взрывом друг в друга впечатало. Больше так вроде никто не делал.

— Да ты подготовился, как я погляжу, — уважительно хмыкаю.

Киборг заметно смущается:

— Просто в детстве фанател по Симулякру. С тех пор много чего помню.

Сдаётся мне, что фанатеть он не перестал, да и от детства ещё не далеко ушёл. Впрочем, это тема для совсем другого разговора. Возвращаюсь к более актуальному вопросу:

— Если представить, что мы это делаем, в чём будет наша сложность?

Лицо киборга становится серьёзным:

— Если исключить то, что это может не сработать? Дай подумать. Во-первых, нужно будет как-то пробить оболочку, за которой спрятано их ядро. А ещё надо как следует столкнуть их источник энергии с нашим. И делать это всё предстоит тебе, Джеймс.

Ясное дело, мне! У меня ж того, ручки-то золотые. И в кои-то веки это даже не ирония.

— Что скажешь, Куджо? — запоздало беспокоюсь, что задел девушку своим резким тоном. Плохо будет, если её сейчас придётся успокаивать и умасливать. — Если сделаем, как говорит Папка, времени будет в обрез, энергии тоже. Справимся?

Она молчит некоторое время, так что я начинаю беспокоиться. Потом как ни в чём не бывало деловито произносит:

— А что, у нас есть выбор? Давайте просто сделаем это.

Вот это я понимаю, боевой настрой! Хорошо, что Куджо у нас не из обидчивых.

— Только вот разбивать оболочку нам всё равно нечем, — произносит киборг. — Кулаками что ли попробовать…

Так и представляю, как изо всех сил молочу по вусмерть защищённой поверхности, а после — наношу сокрушительный финальный удар. Не спорю, выглядит эффектно. Но сколько времени уйдёт на такой приëм? Враг-то со своей пушкой спокойно стоять и дожидаться тоже не станет!

В поисках решения проблемы мой взгляд шарит по сторонам и останавливается на поверхности под нами. Как раз в том месте, где находятся развалины базы. Ни за что не поверю, что там не найдëтся для нас ничего полезного!

Краем глаза выхватываю движение. А вот и соперник пожаловал! Шустрый, гад: не успел показаться, уже тут как тут! Пространство прошивают выстрелы, но Куджо настороже и успевает убраться с линии огня.

— Давай вниз, — предлагаю отрывисто. — К развалинам.

Девушка не спорит, так что наша машина в три прыжка оказывается в нужной точке локации. Ещё на подходе выхватываю взглядом нужный предмет: торчащую из каменистой поверхности металлическую шпалу. Понятия не имею, что с её помощью было закреплено, главное, что она как раз удобного размера.

Наш робот перемещается поближе, и я хватаю потенциальное оружие обеими руками. Душевно дёргаю — не поддаётся.

Над головой на бреющем проносится жёлтый робот, терзая выстрелами и так изрядно подпорченную броню.

<Средняя крепость брони 58%>

Нужно спешить! Наваливаюсь на шпалу всем весом — и с громким лязгом отламываю её у самой поверхности. Выпрямляюсь с импровизированным оружием наперевес и подлавливаю вражину на подлёте. Достаю самым кончиком, зато сразу удачно — прямо в почём зря палящую в нас пушку!

Оператор 365 в этот раз оказывается недостаточно цепким: оружие вырывается из его рук и отлетает за пределы разрушенной базы. К нему мы с жёлтым роботом бросаемся почти одновременно. Ещё бы, такая удача! Если завладеем — со шпалой и ядром можно не морочиться.

Бежим буквально корпус в корпус. Перед самым «финишем» жёлтый резко бросается к нашей машине и с невероятной силищей спихивает нас в сторону. Куджо чудесным образом удаётся удержаться на ногах, но драгоценные секунды потеряны.

Торжествующий враг подхватывает пушку и стремительно разворачивается, чтобы нас покарать.

— Сейчас! — ору я. И чуть ли не физически ощущаю, как Папка перенаправляет энергию в нижние конечности, как робот срывается с места по воле Куджо. Неодушевлённая железка словно превратилась в единое целое, неведомым образом объединяя и нас. Теперь нам не нужна куча лишних слов, чтобы действовать сообща.

Наша машина врезается во вражескую, и мы вместе валимся на бесплодную лунную поверхность. Я небрежно отпихиваю так и не успевшую повернуться к нам пушку левой рукой.

Аки подсвечивает для меня ядро. Вот оно — в верхней части грудной клетки! Как раз над кабиной пилотов, насколько я понимаю.

Взмахиваю шпалой, которая для робота нашего размера ощущается как длинный нож. И с усилием тыкаю точно в нужное место.

Жёлтая броня лопается, как грецкий орех. Из открывшегося отверстия хлещет ярко-жёлтый свет.

— Начали! — выдыхаю я, не заботясь о том, слышно меня или нет. Прямо сейчас мне кажется, что сокомандники способны услышать даже то, что я думаю.

Броня на груди нашего робота расходится, обнажая сияющее зелёным светом ядро. И тут же уровень ощутимо энергии падает. В углу зрения появляется таймер со стремительно убывающим временем. Это значит, Папка переключил машину на собственные резервы.

Лишь бы теперь успеть!

В полном соответствии с выданной мне инструкцией хватаю наше ядро — и вталкиваю в пробитое шпалой отверстие во вражеской броне.

Реакции ноль.

Жёлтый робот дёргается, пытаясь освободиться.

Мгновения уходят.

Мы не на то поставили? Всё кончено?

А вот хрен!

Перехватываю шпалу обеими руками — и всаживаю прямо в пробитый панцирь, где прямо сейчас жёлтое и зелёное свечение стараются переспорить друг друга.

Без понятия, в которое из ядер я попадаю.

Внешние камеры, а следом и мои несчастные глаза выжигает яркая вспышка.

Не вижу, но всем телом ощущаю, как наш робот неуклюже встаёт на ноги и отступает на пару шагов назад.

Таймер добирается до нуля и останавливается — вместе с нашим роботом. Экран в передней части кабины темнеет, возвращая привычный лунный пейзаж на место. Сейчас его украшают обгорелые обломки жёлтого робота и оторванные руки нашего, зелёного. А ещё там как попало разбросаны три крошечные фигурки наших соперников — явно оглушённые взрывом.

«Как слышно, Олег? — раздаётся в ухе суровый Ломакинский баритон. — Мы увеличили им время отката. Действуй».

А после меня без лишних прелюдий телепортирует на Луну, как бы странно это ни звучало. Надо спешить, но не обернуться, чтобы напоследок полюбоваться нашим «средством передвижения», я просто не могу. Безрукий робот возвышается надо мной, словно многоэтажка. Изувеченный, но непокорённый.

Кажется, и мне обещанная Козьмой романтика в глаз попала.

Рядом материализуются Куджо с Папкой. Киборг, глядя на гигантского робота, изумлённо присвистывает:

— Изнутри он казался меньше.

— Мне тоже, — с этими словами призываю пистолеты. — А теперь — финальный штрих.

И направляюсь к волку, который валяется ближе всех.

«Всё готово, Джеймс, — отчитывается Аки. — Патронов достаточно, даже для Бо хватило».

Отлично, значит, стрелять можно, не задумываясь. Всаживаю в волка две пули, чтоб наверняка. И тут же его тело бесследно исчезает.

— Ты чего это делаешь, Джеймс? — тревожно вопрошает Куджо. — Брось! Мы разве их не победили?

Оборачиваюсь — девушка смотрит напряжённо, будто бы даже с неясным осуждением. Понимаю, добивать соперников, которые не могут сопротивляться, — занятие то ещё. Такими поступками в приличном обществе не похвастаешься. И не важно, в каком ты мире — реальном или виртуальном. В последнем разве что ничьей жизни это не угрожает.

Вот только даже без договора с Ломакиным я сделал бы ровно то же самое. Потому что победа должна быть безоговорочной. Красивой при этом ей быть необязательно.

— Ведущий ещё не объявил результат, — указываю на самую явную причину своего поступка. — Значит, он ещё может измениться. Ещё ничего не кончено. Вот обидно будет проиграть из-за внезапного приступа сочувствия, правда?

Девушка согласно кивает и отворачивается, будто не в силах видеть происходящее. Странная она — то всех порвать готова, а то вдруг «птичку жалко».

Впрочем, вернëмся к нашим баранам под номером 365.

— Не вмешивайтесь, — предупреждаю сокомандников. — Я сам.

Подхожу ко второму участнику вражеской команды и без сожалений расстреливаю в упор. Так я и не понял, человек он или морф, и, видимо, теперь это останется для меня тайной за семью печатями. Потому что безымянный непоймикто мирно исчезает.

Так, капитанша в шлеме осталась на закуску. Прямо злодейским злодеем себя чувствую, хе-хе. Озираюсь по сторонам — далековато тело девушки отбросило. И шлем на голове, похоже, разбит. Когда всё закончится — приглашу выпить. А пока что — бизнес есть бизнес.

Подхожу поближе, прицеливаюсь.

Что за треск?!

От неподвижного тела девушки прямо по поверхности веером разбегаются электрические заряды. Меня будто подушкой прикладывает, заодно обездвиживая. Валюсь как подкошенный, и, судя по доносящимся сзади звукам, прилетает не только мне.

Капитанша команды 365 медленно, будто преодолевая сопротивление, поднимается. Снимает испорченный шлем и с видимым удовольствием отбрасывает в сторону. Смотрит насмешливо, ероша шапочку коротких чёрных волос.

А у меня только один вопрос.

Какого хрена тут делает Владыка Ада?!

Глава 7. Вкус победы

— Знаю, что слышно меня хорошо, — произносит девушка, напряжённо вглядываясь куда-то в пространство. — И мой вам совет. Даже не пытайтесь меня отключить. Всё, что оказывается в инфонете, остаётся там навсегда — слышали такое? А моё обращение к владельцам Симулякра всё равно уже там.

Девушка усмехается и неторопливо подходит ко мне. Присаживается на корточки и тычет пальцем в щёку, будто проверяет, жив ли я.

— Забавно, Джеймс, — серьёзно и даже как-то грустно произносит она. — Вот уж не думала, что мы встретимся снова именно здесь. Ты казался мне самую малость умнее.

— Что ты имеешь в виду? — с трудом спрашиваю, старательно пытаясь пошевелить ещё хоть пальцем. Бесполезно! Остаëтся только тянуть время.

Ада смотрит на меня долгим пронзительным взглядом. В глубине её тёмных глаз плещется застарелая ненависть пополам со страхом. На что она способна в таком состоянии? Что-то не хочется проверять.

Так и не удостоив меня ответом, девушка поднимается на ноги.

— Слушайте все! — громко и чëтко произносит она. — Все, кто считает Симулякр полезным изобретением. Или развлечением — того хуже! Вам нагло врут!

Ну надо же, а я думал, что-то новое придумает. Типичная теория заговора: власти скрывают, и только она, Ада, всех сейчас выведет на чистую воду. А кто такая эта «она» и чем докажет свои утверждения, сообщать необязательно.

— Двадцать лет назад они пришли из ниоткуда и принесли с собой технологию, которая изменила мир, — будто трейлер из фильма озвучивает Ада. — Вы считали, что вам невероятно повезло — такие возможности! Но чем вы за них расплатились?

Девушка выходит из поля моего зрения, теперь я слышу только еë голос.

— А я вам скажу — чем! — зловеще произносит она. — За кучку эров вы продали своë будущее! Что такое триада, зачем был создан Симулякр и почему каждый год происходит ротация и чем она опасна — такими вопросами задаются единицы. Основная масса тупо занята выкачиванием денег. Но когда всё закончится, будет поздно.

Ого, какая проникновенная проповедь! Двадцать лет Владыка Ада молчала в тряпочку, а тут взялась правду-матку рубить. Никогда такого не было, и вот опять.

Но девушка продолжает:

— А знаете, почему? Просто все, кто связан с Симулякром — грязные воришки. Присосались к Оси Единения и уверены, что им за это ничего не будет. Только эта верëвочка может перестать виться в любой момент. И Ось — ещё не самое страшное, что может с нами случиться.

Ада снова возвращается ко мне. Слегка наклоняется и неожиданно спрашивает:

— Так ведь, Найт? Уж ты-то собственными глазами видел кое-что намного более ужасное.

Рыцарь не отвечает — да и услышать его ответ Ада вряд ли сможет.

— Ты бредишь, — на этот раз речь мне даëтся куда проще. — Какой Найт, при чëм тут Ось? Зачем ты вообще об этом рассказываешь?

Мои усилия шевельнуть пальцем не пропадают даром — у меня наконец-то это получается. Правда, всего одним, но уже что-то.

Ада обличительно указывает на меня:

— Ого, а Джеймс-то в курсе! Надеешься, что твой новый приятель поведал тебе всю правду? Бедный, наивный мальчик! Этот хитрый лис говорит только то, что ему выгодно.

— Как и мы все, — я резко выдыхаю и вскидываю кажущиеся неподъëмными пистолеты. Непослушные пальцы сами собой дожимают спусковые крючки. И держат до тех пор, пока друг за другом не раздаются два сухих щелчка.

Фигуру Ады прошивает двумя очередями, но на еë губах так и остаётся безмятежная улыбка.

— Больше никто не почувствует себя в безопасности, — зловеще произносит она, когда у меня заканчиваются выданные Ломакиным патроны. — Ни в Симулякре, ни в реальном мире. Бойтесь ротации! И готовьтесь к худшему!

С этими словами она просто растворяется в пространстве. А сковавшая меня неподвижность мгновенно исчезает.

— Что это было? — подаëт голос Папка, которого, видимо, тоже отпустило. — Твоя знакомая?

Отрицательно мотаю головой:

— Так, пару раз пересекались. Не знал, что она тоже участвует.

— Получается, мы победили? — неверяще спрашивает Куджо. Но ответить никто не успевает.

<До церемонии награждения 3, 2, 1…>

В то же мгновение нас ослепляет блеск софитов и оглушает гул толпы. Мы стоим в рядочек на сцене, а перед нами мечется Козьма Тараканов собственной персоной. Ну и низенький же он! По случаю финала он даже переоделся во что-то более официальное. Только причесаться забыл — как обычно.

Из нашего положения лица ведущего не видно, но вся его фигура просто излучает нервозность.

Ещё бы! Представление, которое устроила Ада, уже наверняка во всех новостях. Вряд ли кто-то понял, о чëм она болтала, но еë выходка, думаю, вызвала у зрителей миллион вопросов. У меня в том числе, поэтому пусть Найт даже не рассчитывает теперь на спокойную жизнь!

А пока послушаем, что соврëт Тараканов. Забавно будет потом сравнить официальную версию с тем, что было на самом деле.

— А вот и наши прекрасные победители! — вскрикивает Козьма в микрофон и, не оборачиваясь, взмахивает свободной рукой в нашу сторону. — Кто бы мог подумать, Нейрофронт всë-таки взял, и победил. Признавайтесь, на них кто-нибудь вообще ставил?

— Эй! — возмущëнно шипит Куджо. — Нельзя ли повежливее?!

— А то научим, — угрожающе вторит Иван Васильевич, ударяя кулаки друг о друга.

Тараканов искоса бросает на них укоризненный взгляд.

— Ну каковы вояки, да? — фальшиво усмехается он, обращаясь к зрителям. — Уже и пошутить нельзя… Уважаемому, между прочим, человеку! Чувствую, эти ребята ещё раскачают Симулякр, попомните моë слово!

Ну и балаболище! Неужто пытается отвлечь таким образом внимание аудитории? Наивный.

Но, будто в ответ на мои мысли, за нашими спинами появляется портрет Владыки Ада крупным планом.

— Вы, наверное, теряетесь в догадках, что же такое произошло с командой 365, — проникновенным тоном произносит Козьма. — Сейчас я вам всë подробно объясню.

Ого, так значит нам что-то всë-таки расскажут? Жду — не дождусь.

— Итак, — ещё тише и весомее произносит Тараканов. — В этом году за Большим турниром следило в прямом эфире рекордное количество зрителей. И — не поверите! — нам очень захотелось порадовать вас в ответ.

Да, Козьма. ты в кои-то веки прав. Не поверим. Но польщённым зрителям, наверное, приятно.

— И надо же такому случиться, — чуть повышает громкость ведущий, — что у одной из участниц появилась прекрасная идея, как можно это сделать. Именно эту прекрасную девушку вы сейчас видите. Жар Птица, прошу любить и жаловать!

Он делает паузу — видимо, ждёт окончания аплодисментов. Нам их не слышно, только видно неясные колышущиеся огни там, где должны находиться зрительские места. Переглядываемся с сокомандниками, я пожимаю плечами. Как-то сомнительно, что Владыка Ада занималась такой ерундой.

— Она лично связалась со мной, — напирает между тем Козьма. — И предложила провести для всех обитателей Симулякра ограниченное по времени событие с ценными призами. И главную роль в нём будет играть потерпевшая поражение команда. Вы готовы услышать подробности?

Снова пауза. Интересно, к чему он ведёт? Но хотя бы не отнекивается от очевидного, и то хорошо.

— Правда, Жар Птица просила никому о своей роли не рассказывать, — приторно хихикает вдруг Козьма. — Очень уж скромная. Милашка. Но вы ведь меня не сдадите, верно?

Переводят стрелки, ага. Теперь что бы ни случилось дальше, виновата будет Жар Птица. Та самая, что в девичестве Владыка Ада. Умно.

— А теперь — подробности! — выкручивает громкость на максимум Тараканов. — До самой ротации и неделю после все желающие могут участвовать в специальном событии под названием «Поймай Жар Птицу за хвост»! Каждый, кто увидит и сообщит местонахождение нашей прекрасной птички и двух других участников команды 365, получит на счёт целых пятьдесят тысяч эров! А те, кто сумеет удержать их до появления наших бравых сотрудников, получат по три миллиона эров за каждого! Представляете, какую кучу деньжищ вы сможете заработать? Даже больше, чем получает за год работы ваш покорный слуга.

Ну да, ну да, так мы и поверили, что близкий к руководству Симулякра ведущий обделил себя любимого зарплатой! Свежо предание…

Но вот что странно.

Почему они делают вид, что ничего не происходит, — понятно. Признавать, что тебя водили за нос всегда неприятно и невыгодно, как репутационно, так и экономически.

Гораздо более интересно, зачем объявлять охоту на команду 365. Разве Ломакин сотоварищи сами не должны были их уже отследить? Я-то свою часть сделки не просто выполнил, а перевыполнил. Неужто у этих умельцев снова не получилось?

Надеюсь, на моей награде это никак не скажется…

Пока я размышляю, Козьма продолжает сотрясать воздух, старательно рекламируя их собранное на коленке «событие». Да все уже поняли, что вы упустили потенциальных преступников и страшно боитесь, что общественность вас осудит. Может, перейдём к нашим наградам? А то мы на этой сцене уже в декорации превращаемся. Могли бы и попозже сюда переносить.

— А теперь перейдём к самой важной части сегодняшнего представления, — наконец произносит Тараканов, и заскучавшие мы дружно навостряем уши. — Награждение победителей! И всех причастных, разумеется.

Ого, причастным тоже обломится! Да организаторы сегодня щедры, как никогда! Насколько я помню, до этого каждый год поощряли только особые заслуги.

Но кто знает, может, про «всех» Козьма ляпнул для красного словца.

Оказывается — нет. Даже про тех, кто выбыл на отборочных этапах не забывают. Каждому вручают символическую сумму в двадцать тысяч эров. Мелочь, конечно, но явно приятнее, чем ничего. На сцену, естественно никого не приглашают, просто переводят нужную сумму на счёт.

С каждым этапом ставки повышаются, и выбывшие перед самым финалом получают уже по два миллиона на нос. Вот не зря я с Крота угощение стряс, не зря!

Интересно, а нам какой-нибудь бонус причитается? Или хватит того, что разрешат снять сливки после ротации?

Кстати, команда 365, по словам ведущего, от приза отказалась, поэтому руководство Симулякра перечислит их в фонд борьбы с преступностью в виртуале. Иронично.

— И наконец герои сегодняшнего дня, победители! — Козьма не в шутку разошёлся и вопит так, что уши вянут. — Команда Нейрофронт!

Вокруг нас вспыхивают огни, сверху падает луч прожектора — такой мощный, что больно глазам. Куджо болезненно прищуривается, но старательно делает вид, что ей всё нипочём. Папка, не заботясь о том, как выглядит, попросту прикрывает лицо козырьком из ладони. Я же слегка наклоняю голову, словно смущаясь от настолько пристального внимания к своей персоне.

— Эти ребята почти до самого финала оставались тëмной лошадкой турнира, — то ли нахваливает, то ли издевается Тараканов. — В какой-то момент даже я, их главный фанат, был уверен, что они сольются. Ан нет! Отсюда вывод! Какой? А вот какой! Как бы ни повернулась ваша судьба, никогда не сдавайтесь!

Хороший девиз, в кои-то веки даже соглашусь.

— Но ещё лучше — не быть неудачниками сразу и не лезть в турнир со своим свиным рылом! — бодро заканчивает Козьма. — Тогда и сливаться, раздражая поставивших на вас поклонников не придётся!

Так, забираю слова о согласии с этим придурком обратно. Всерьёз прислушиваться к Тараканову — себя не уважать.

— Но не будем о грустном, — продолжает ведущий. — Пришло время отдать победителям всë, что им причитается!

Ну наконец-то! Я уж думал, этот момент никогда не настанет.

— Во-первых, специальный пропуск на сутки после ротации, — перечисляет Тараканов. — А к нему — подробный гайд от нашего отдела разработки о том, на что обратить внимание во время исследования. Там тупить скорее всего будет некогда.

<Получены новые документы>

— Во-вторых, денежное поощрение в размере пятисот тысяч эров. Это стандартная сумма, предназначенная для победителей, так что всех несогласных попрошу поумерить свою жадность.

<Получено 374 852 эра>

— Эй! — возмущаюсь я. — А где остальное?!

— Налоги, — меланхолично пожимает плечами ведущий. — Имеешь что-то против гражданской ответственности, Джеймс Блэт? Ай-яй-яй. Фу таким быть.

Нет, просто впервые слышу, чтобы из призового фонда что-то высчитывали, да ещё настолько нехилую сумму!

Хотя, справедливости ради, сравнивать мне не с чем. В родном мире я никогда ничего значительного не выигрывал — предпочитаю действовать наверняка, а не полагаться на зыбкую удачу.

А может, просто раньше я был чересчур осторожным, не знаю. Это сейчас либо пан, либо пропал. В моём положении о каких-то сомнениях даже думать смешно.

— Ну и, наконец, третье, — будто бы освободившись от тяжкой ноши выдыхает Тараканов. — Подарочки. Пока суть да дело, их выбрали участники нашего сообщества. Цените!

Настораживаюсь. Что-то много нам подарков сегодня. Обычно турниры проходят куда скромнее. В чём подвох? Смотрю на сокомандников. Папка слегка хмурится, сложив на груди руки. Готов поспорить, тоже думает о неприятных сюрпризах. А вот Куджо просто светится от счастья и чуть ли не подпрыгивает от нетерпения. Надеюсь, оправдаются её ожидания, а не наши.

Ведущий, кажется, тоже видит состояние девушки, поэтому вызывает её первой. Рядом они смотрятся странно: он такой мелкий, что едва достаёт ей до плеча.

— Фанаты Крошки Куджо долго спорили, что ей подарить, — произносит Козьма таким довольным тоном, что уровень моей тревоги тут же достигает небес. — И всё-таки больше всего их поразила твоя невероятная… грация! Поэтому мы дарим тебе имплант с уникальным дизайном и практически неограниченными возможностями. Встречайте — «Центр равновесия» для Крошки Куджо!

Софиты ярко вспыхивают, ослепляя. Свет гаснет. Девушка удивлённо осматривает себя и наконец видит то, что для стоящих позади нас уже очевидно — длинный суставчатый хвост из блестящего серебристого металла. Девушка смотрит на хвост, хвост смотрит на неё. Немая сцена. Лицо Куджо медленно, но верно сравнивается по цвету и яркости с розовой прядкой в её чёлке.

— Вижу, ты впечатлена, — подливает масла в огонь Козьма. — Скажешь что-нибудь своим верным фанатам?

Куджо жалобно оглядывается на нас — но тут мы ей не помощники. Тогда девушка выхватывает из рук ведущего микрофон и с нарастающей яростью произносит:

— Всем — спасибо. Все — СВОБОДНЫ!

Пихает несчастный девайс обратно Козьме и с достоинством возвращается к нам, покачивая новоприобретённой частью тела. Папка сочувственно похлопывает девушку по плечу, косясь, тем не менее, ей за спину. Хорошо, что огорчённая сокомандница этого не замечает.

Сам Папка выходит следующим, и его вид не предвещает Козьме ничего хорошего. Тот быстро соображает и спешно проглатывает большую часть своих обычных шуточек:

— Для киборга наши диванные механики выбирали-выбирали и выбрали какую-то модификацию для ядра. Скукотища, даже показать нечего. Зато название как бы намекает — «Последняя воля». И что-то предвещает, ага. Что скажешь, Твой Папка?

Киборг исподлобья мрачно осматривает зал, затем переводит тяжёлый взгляд на отчего-то поёжившегося Козьму.

— Повезло вам, — тихо, но внушительно рокочет он, — что я вас из-под земли доставать не стану. Живите пока.

Кажется, он тоже опасался получить хвост. Интересно, что же выдадут мне.

— А вот награда для Джеймс Блэта особого ажиотажа в сообществе не вызвала, — возвращается к привычной язвительности ведущий. — Лицом, видать, не вышел.

Ха-ха, на себя посмотри, чучело косматое. Но Козьма продолжает:

— Зато с друзьями у тебя полный порядок. Поэтому получаешь специальный поглотитель урона «Дракожа». Есть, что на это сказать, или будем закругляться?

С друзьями порядок? О чём это? Ломакин что ли постарался? А он даже полезнее, чем я предполагал!

— Конечно, мне есть, что вам сказать, — спокойно произношу я, забирая микрофон. Тараканов тоскливо вздыхает. Ничего, чувак, сейчас взбодришься. Оглядываю колышущееся море огоньков, заменяющее вид на переполненный зал и начинаю говорить. — Знаете что, народ? После того, как мы приблизились к финалу турнира, я получил несколько предложений на вступление в один из ваших так называемых домов. Не буду конкретизировать, не в этом суть. Сейчас, пользуясь случаем, отвечу сразу всем.

Набираю в грудь побольше воздуха. И выдаю:

— Господа, вы там не охренели часом, а? С жиру беситесь? Думаете, без вашей поддержки нам податься будет некуда? Не смешите! Сделка должна быть выгодна всем, а не только вам, ясно? Поэтому ни в какой дом я вступать не буду. Я сделаю свой клан — с киборгами и… кошкоморфами! А для вас мы подготовим коммерческие предложения, и станем сотрудничать только с теми, с кем захотим. У меня всё!

Отдаю Козьме микрофон и чешу к тихо офигевающим сокомандникам. Ничего, ребята, чуть позже я вам всё объясню, честно.

Вижу, как на краю зрения множится счётчик входящих сообщений. Отлично, именно на такую реакцию я и рассчитывал. Широко улыбаюсь и показываю друзьям оба больших пальца.

<Внимание, аварийное отключение через 3, 2, 1…>

<Вы отключены>

Приехали.

Стягиваю с лица VR-очки и вижу ровно то, что ожидаю: злобную физиономию Бориса Петровича.

Глава 8. Пир и ВладеМир

— Окончания церемонии не мог подождать? — хмуро интересуюсь, садясь на кровати.

Петрович нависает надо мной, и это здорово нервирует. Мало ли что взбредёт в его седую голову. Вон как зловеще зыркает!

— Окончания церемонии? — бешено усмехается дед. — Чтоб ты там ещё чего-нибудь надурил? Ты хоть понимаешь, что именно сделал? У нас с ВладеМиром договор был.

— Вот именно. У вас, — зеваю демонстративно. — Я-то тут причём?

— Придурок! — ладонь старикана летит ко мне, чтобы отвесить затрещину. Но дед ловит мой взгляд, не предвещающий ничего хорошего, и готовая покарать конечность проходит мимо.

БП сердито отпихивает стоящий рядом с кроватью стул и принимается кружить по комнате, будто ему хвост прищемили.

— Да сколько тебе объяснять-то, а? — истерит он, яростно жестикулируя. — Что ты носом-то крутишь? Ты в ножки ВладеМиру поклониться должен только за то, что с тобой заговорили!

— Ого, — изумляюсь я, когда он делает паузу, чтобы вдохнуть. — Вот уж не думал, что несгибаемый Борис Петрович кого-то боится.

Старик резко останавливается, будто наткнувшись на стеклянную стену. И разворачивается ко мне, пылая негодованием.

— То-то, я смотрю, тебе ничего не страшно! — наступает он на меня. — Думаешь, раз в жизни победил в каком-то турнире, и можно всем свои условия ставить? Да они тебя в бараний рог согнут, если захотят! И меня с тобой за компанию!

Визгливые нотки, исказившие последнюю фразу, подсказывают, что именно собственное благополучие заботит деда сильнее всего. Интересно, что за отношения у него с ВладеМиром, раз он так боится этого дома? Дело явно нечисто.

Но расспрашивать об этом скорее всего совершенно бесполезно. Чокнутый дед не умеет разговаривать, только орать — бессмысленно и беспощадно.

— Мы ведь раньше уже это обсуждали, — произношу как можно более скучающим тоном. — Их условия совершенно невыгодны. Зачем нам с тобой терять деньги?

— Да не в деньгах дело! — всплёскивает разом всеми частями тела Борис Петрович. Хватает многострадальный стул и усаживается прямо напротив меня.

— Ты должен помнить, — произносит взволнованным шёпотом. — Нам ведь нужен свой человек во ВладеМире. Нельзя упускать такую возможность!

Киваю:

— Может, и должен, — на физиономии старикана расцветает радостная улыбка. Но тут же гаснет, как только он слышит продолжение. — Только я ничего не помню. И знаешь, кто в этом виноват?

Дед снова вскакивает, будто его ужалили.

— Можно подумать, виноват я! — вопит он с новой силой. — Сладил бы сам со своим нелюдем — ничего бы не было!

Вспоминаю болтовню поддатой Ириды и понимающе усмехаюсь.

— Эксперимент — дело рискованное, — развожу руками. — Лучше бы ты позаботился о том, чтобы в этой ситуации действовать умнее.

— Куда ж умнее-то? — возмущается старикан, хоть и не слишком активно. Кажется, даже обрадовался, что наконец-то может со мной это обсудить. — Он знаешь, чего удумал, подлец? Общественности доносить собрался! Императора беспокоить! Тут не до деликатностей было.

— Ладно, согласен, — вру я. И, пользуясь случаем, прощупываю почву. — Хорошо, что получилось его долгом отвлечь. Кстати, не пора ли с ним разобраться? А то мне восемнадцать скоро, я ж с тобой не расплачусь.

Петрович замирает и пялится на меня так долго, что мне становится не по себе. Неужто ошибся в своих предположениях и миллиард моего долга связан с чем-то другим? Вот не надо было вообще эту тему поднимать!

На хмурой роже Петровича отражается понимание. Он хитро улыбается и как-то весело грозит мне скрюченным пальцем:

— Ишь ты, поганец! Надуть меня надумал? И я-то поверил даже, что Вовка вернулся!

— Как я могу тебя надуть, если ничего не помню? — с видом оскорблённой невинности спрашиваю я. — Не боишься, что Вовка и обидеться может, когда вернëт память?

БП откидывается на спинку стула, испытующе на меня глядя.

— Вовка всё равно помер, — наконец решается на честность он. — Даже если он теперь всё вспомнит, никто тебя за него не признает. По бумагам ты просто его сын, не он. И ни на что ты не имеешь права. Чхать на договорëнности. Как ты там про выгоду толковал, а? Пораскинь мозгами, что для меня выгоднее. Отдать всё сопляку без рода без племени или забрать всё себе?

— Тогда странно, что ты меня ещё не прикончил, — мрачно произношу я. — Нерационально получается.

Петрович вдруг усмехается — по-доброму так, будто любящий дедушка.

— Зачем? Ты и так в моей власти, даром что гонору выше крыши. Сейчас восемнадцать тебе стукнет — оформим отработку твоего долга юридически, не подкопаешься. Будешь мне в Симулякре капиталы наращивать. Родная кровь как-никак. А ежели память вернётся — тогда с брательником и порешаем. По-свойски.

Ничего себе, вот это откровенность! Даже не стесняется, сволочь.

— Так уверен, что мне нечем тебе ответить? — старательно демонстрирую гаду беззаботность. — Вступить во ВладеМир-то ты меня так и не заставил!

— Ещё не вечер, — произносит БП, поднимаясь со стула. Выражение физиономии у него настолько кровожадное, что меня мороз дерёт по коже. — Как ты там говорил? «Действовать умнее»?

Дверь, ведущая в коридор, бахает о стену. На пороге — тёмный коренастый силуэт, в котором я признаю одного из дядиных головорезов. Пришелец настороженно косится на меня, но рапортует бодро:

— Нашли, господин! Такое, что вы охре… удивитесь, в общем. Рассказать?

— В кабинет, — коротко бросает БП. Мордоворот спешно уходит. А Петрович возвращает внимание ко мне. — Видишь, Олежек, как всё удобно получается? Скоро ты мне слова поперёк сказать не сможешь. Готовься.

И тоже убирается вслед за своим прислужником. Жутко хочется прокрасться следом и послушать, что же такого нарыли работнички Петровича, но, боюсь, всë равно толком ничего не узнаю. Разве что внимание привлеку и дам понять, что боюсь эту погань.

Не дождётесь!

«Стоит ли отрицать страх, если он действительно есть? — философски встревает Найт. — Лучше признать его и действовать сообразно обстоятельствам».

— Ну ничего себе, какие люди заговорили! — умиляюсь я. — Как раз тебя-то мне и не хватало!

«Я этого ожидал, — хмуро бурчит воитель. — Админ как всегда в своëм репертуаре».

— Да? — удивляюсь я. — Владыка Ада как-то с ним связана?

Найт фыркает:

«Я тебе больше скажу. Это он и есть».

— «Он»? — единственное, на что меня хватает после такой невероятной новости.

«Скорее «оно», — неохотно поясняет Найт. — К его физическому воплощению трудно применить стандартные категории. Это создание существует по большей части виртуально, а не физически».

«Слышь, дед, — тут же откликается сердитая Бо, — ты там поаккуратней с виртуальными созданиями. Сам от нас недалеко ушёл».

Воитель тяжело вздыхает, будто разговор этот происходит между ними не впервые:

«Это другое. Мы с тобой изначально в той или иной степени были привязаны к реально существующему организму. Поэтому давно идентифицировали себя как существ с определённым набором признаков и качеств. У Админа же такой возможности никогда не было. Он живёт только в пространстве Симулякра».

Присвистываю:

— Ну и весело же тут у вас, ребята. Никакой фантастики даром не нужно.

«На самом деле ничего весёлого, — мрачно отвечает Найт. — Эта дрянь с чего-то решила, что имеет право нам мешать».

— Кому это — нам? — сходу цепляюсь за непонятное. — Ада говорила что-то про тех, кто пришёл из ниоткуда…

«Нас было четверо, — воитель так и пышет недовольством, но отвечает. Кажется, ему неприятно об этом говорить. — Легион неизбежности перемолол нас и выплюнул. Из ключевых фигур в разных структурах мы превратились в расходный материал. Они объединили нас в единую сеть, подключили к мощному биокомпьютеру и отправили исследовать космическое пространство».

— Так ты, Найт, самый настоящий пришелец? — если бы мне об этом сказал кто-то в родном мире, я бы посмеялся. Но после всего здесь пережитого — верю!

«Как и ты, Олег, — соглашается воитель. — Как и твои боевые подруги».

«Мы не пришельцы, — бурчит Бо. — Он сам за нами пришёл и себе забрал».

Усмехаюсь:

— Имеешь что-то против нового мира?

«Просто не хочу забывать старый, — упрямо произносит девушка. — Раз уж не могу туда вернуться».

«Не обращайте внимание, — вмешивается молчавшая до сих пор Аки. — У неё приступ ностальгии. Скоро пройдёт».

Мысленно отсылаю Бо лучи поддержки:

— Я тоже никогда не забуду мир, из которого пришёл. С чего бы? Там моя родина, друзья и знакомые. Но жить, как ни крути, приходится здесь.

«Мы исходили из тех же представлений, — сухо сообщает Найт. — Поэтому помогли создать и поддерживать Симулякр».

— Вчетвером?!

«Если быть точнее, то впятером. Наш биокомпьютер впоследствии стал Админом».

Вот оно как получается. Совсем недавно я считал Владыку Ада всего лишь замороченной девчонкой себе на уме. А оказалось — она просто бездушная машина с ещё более непонятными целями. Зато теперь я знаю, что чувствуют любители виртуальных знакомств, увидев истинное лицо казавшегося приятным собеседника.

— А трое других? — спохватываюсь я. — Кто они такие?

«Изгак и Лорел, — признаёт воитель. — Их ты точно знаешь. А третий… Скажем так. Тебе не стоит о нём беспокоиться».

Ага, по его словам при первой нашей встрече мне и об Админе беспокоиться не стоило. А вон что получилось. Что касается чокнутого робота и девушки-козы, то ничего удивительного. Они всегда казались слегка не от мира сего. Особенно Изгак.

Но всё-таки кое-что меня беспокоит.

— То есть вы все вместе сбежали от Легиона неизбежности и прибыли на Землю, так? — Найт соглашается. — Тогда разве Админ не должен… должна действовать с вами заодно?

Воитель в ответ недовольно сопит:

«Биокомпьютер нельзя считать полноценным разумным существом. Его когнитивные функции почти полностью блокированы. Он не способен осознать себя как личность и может только послушно выполнять то, что предписано программой».

— Нелюдь, — шепчу, ощущая с этим странным существом-функцией некую общность. В конце концов тело, в котором я нахожусь, тоже изначально было предназначено для чьих-то дурацких экспериментов.

«Именно, — соглашается Найт, явно не подозревая о моих переживаниях. — Не стоит относиться к нему как к себе подобному. Всё, что он делает, скорее всего обусловлено сбоем в программе. Дело в том, что для поддержания Симулякра нам пришлось снять с Админа все ограничения. И это не прошло даром».

— Так что же Админу теперь от вас нужно? — решительно отбрасываю надвигающийся экзистенциальный кризис в сторону. Поразмыслю потом на досуге, сейчас других проблем хватает. — Ведь это из-за неё ты сидел в заточении… Сколько по времени, лет двадцать?

«Примерно, — отвечает Найт. — И что Админу нужно, я не знаю. Могу сказать лишь то, что это существо всё время пытается помешать нашей миссии. Предвосхищая твои вопросы — здесь мы ищем подходящих людей».

— Для чего подходящих? — настораживаюсь я. А память услужливо подсовывает сказанные Адой слова. «За кучку эров вы продали своë будущее!» — что-то в этом духе она тогда говорила.

«Для нашей миссии», — мнётся Найт, явно не желая признаваться.

«Этот придурок мечтает поработить твоё сознание, — сдаëт «дедушку» Бо. — А мы ему не даём».

Что-то сегодня одна новость увлекательнее другой. У меня даже сил возмущаться не осталось. Спрашиваю почти дружелюбно:

— И зачем тебе это, Найт?

Тот молчит — то ли не желает отвечать, то ли соображает, как лучше сформулировать. Жду минуту, две. Открываю рот, чтобы поторопить… И точно в этот момент дверь в очередной раз грохает. На пороге комнаты оказывается недавний громила. В одной лапище он держит за крюк плечики, на которых висит классический пиджак. В другой держит обувную коробку. На далёкой от интеллекта физиономии отражается лёгкая степень смущения.

— Вот, — рявкает посланник. — Борис Петрович передали. Сказали переодеться и выйти к обеду. Праздновать будут.

Надеюсь, не день моего убиения. Хотя вряд ли, скорее уж победу в турнире. Дед, наверное, сильно этому рад, хоть я и умудрился слегка ему подгадить.

Забираю одежду у головореза, который очень рад избавиться наконец от этой ноши и убраться куда подальше.

Удивительно, но всё приходится мне впору. Разве что чуть более свободно, чем нужно — несмотря на старания моих биоботов и почти что бесперебойное питание, в норму этот изнурённый организм до сих пор не пришёл.

Ну и ладно, мне просто нужно больше времени. Хочется верить, что оно у меня есть.

На выходе из комнаты меня догоняет сообщение от Ломакина. Он хочет сообщить что-то важное, и непременно подальше от Бориса Петровича. Я только за, так что Антон Викторович обещает всё устроить. Неужто я наконец выйду за пределы здания и посмотрю, как всё устроено снаружи?!

В приподнятом настроении двигаю в столовую. Сейчас даже БП не сможет мне его испортить.

Дед встречает меня у входа, как дорогого гостя.

— А хорошо, что у вас с Вовиком один размер, — радостно отмечает он, только меня завидев. — А то костюм пропадает новый, ни разу не надëванный.

Если этот жлоб надеется меня уязвить подобным образом, то он сильно просчитался.

— Конечно, — соглашаюсь безмятежно. — Ведь мы так похожи. Считай, один и тот же человек.

Борис Петрович недовольно морщится и отступает в сторону.

За накрытым по-праздничному столом всего двое. Разряженная в пух и прах бледнющая Саша и — почему-то! — двоюродный императорский кузен Анатолий Андреевич.

Спрашиваю с любопытством:

— А где жених? Уже к свадьбе готовится?

Кузен насмешливо улыбается всеми усами:

— Он болел за 365. Признавайся, когда твоя команда успела ему насолить?

Пока размышляю над ответом, занимаю место рядом с двоюродным родственником. Петрович как всегда усаживается во главе. Такой деловой, что аж смешно.

— Не помню, — признаю наконец. — Я много с кем в Симулякре пересекался. Настоящие имена никто не называл.

— Да ты прямо герой, Джеймс Блэт, — с непонятным сарказмом произносит кузен. Сидящая напротив Саша шумно втягивает в себя воздух. Кажется, ей ещё больше поплохело. — После твоего сегодняшнего выступления не знаю даже, чего больше хочет моё начальство — взять тебя на работу без испытательного срока или по голове настучать.

Тянусь к блюду с каким-то жареным мясом:

— Садо-мазо не по моей части, так им и передай. Сейчас меня интересует только бабло. Некогда с вами в корпоративные ценности играться.

Анатолий пренебрежительно хмыкает:

— Ишь ты, какой самоуверенный. Другие участники твоей команды были куда сговорчивей.

Саша, которая как раз положила в рот кусочек помидора, закашливается. У меня же в первый момент ёкает сердце. А потом голова всё-таки включается.

Во-первых, надавить на Папку у них вряд ли получилось бы — характер не тот, да и возможностей достойно ответить у него предостаточно. И, если я правильно понимаю степень секретности, мало кто вообще знает его настоящую личность. Значит, действовать могли только через Симулякр. Там возможностей его прищучить ещё меньше.

Есть, конечно, опасность, что кто-то мог выйти на Куджо. Но тоже маловероятно: девушка скрывает свою личность не менее тщательно, чем киборг. За всё время знакомства ни разу не коснулась жизни в реале. Будто она, так же как Ада, существует исключительно в виртуальных мирах.

Но даже если насчёт Куджо ВладеМирский кузен не соврал, не стоит показывать ему своё волнение. Поэтому добавляю к мясу овощного салата и принимаюсь за еду. Вес сам себя не наберёт вообще-то.

— Участники моей команды, — делаю ударение на второе слово, — знают, что делают. Если они считают, что сотрудничество с вами для них выгодно, то пусть так и будет. Я же могу только одно — сделать своим сокомандникам и твоему начальству предложение, от которого никто не сможет отказаться. Интересует?

Глава 9. Четвёртое гетто

— Какое же? — будто охотничья собака делает стойку Анатолий. Ну конечно интересует, ещё бы!

Я в ответ насмешливо улыбаюсь.

— А об этом, дорогой императорский кузен, я буду говорить только с твоим руководителем, — произношу с расстановкой. — Не в моих правилах передавать важную деловую информацию через третьи руки.

Со стороны Бориса Петровича раздаётся сдавленный сип. Надеюсь, это он так радуется моей деловой хватке. Вот Анатолий совсем ей не рад, но его хотя бы понять можно. Заметно поскучнев, кузен переносит всё внимание на свою тарелку.

— Отклоняется, — бормочет он, раздирая столовым ножом мясо в клочья. — Максимум на руководителя подразделения можешь рассчитывать. На меня, то есть.

— Ну, как знаете, — произношу максимально равнодушно. — Моё дело предложить. Думаю, другие дома не будут столь несговорчивы.

— А давайте выпьем, — суетливо спохватывается Петрович, прерывая неприятный разговор. И поднимает бокал, показывая нам пример. — Как-никак победа.

Действительно, сегодня даже в мой бокал плеснули чего-то красного. Нюхаю — вроде вино. Поддерживаю тост, отпивая крошечный глоток. Не время, не место и не та компания, чтобы праздновать. Да и в принципе этот напиток не то чтобы люблю.

А ещё паранойя разыгрывается не на шутку. Напоят меня какой-нибудь дрянью, чтоб на что угодно согласился. Дурное дело нехитрое. Ну в самом деле: где БП, а где моё доверие?

Замечаю, что Саша зеркально повторяет мои движения, глядя на меня во все глаза. Подмигиваю ей — девушка вздрагивает и мигом прячет взгляд. Странная она сегодня.

— А что, кстати, насчёт твоих сокомандников, Олег? — будто бы невзначай спрашивает Петрович. Он выпить не постеснялся, разом приговорил всё, что ему налили. — Долго ты их прятать от меня будешь?

Пожимаю плечами:

— Симулякр не зря сделали анонимным. Кто я такой, чтобы идти против правил?

— Что-то раньше тебя это не смущало — правила нарушать, — хмыкает императорский кузен. — Слышал, что это из-за вас с приятелем второй гейт прикрыли.

Ну прикрыли и прикрыли, чего бубнить-то? Всё равно Змеиный бог оттуда сваливать собирался.

— Тсс! — насмешничаю я. — Только никому не говори, сие тайна великая есть. Крушитель Небес обидится, если разболтаю постороннему, как он тогда облажался.

После таких слов даже Саша подаёт голос:

— Ты правда знаком с Крушителем Небес?

— Ага, — широко улыбаюсь. — Хочешь, расскажу, как всё было?

Анатолий Батькович неожиданно усмехается:

— Разве это не было великой тайной?

Безмятежно отмахиваюсь:

— Так то для посторонних. Для своих всё по-другому. Уж императорский родственник понимать должен.

— Потом как-нибудь, — довольная девушка розовеет и снова опускает взгляд к тарелке.

— Не стоит тебе ссорится с Крушителем, — Борис Петрович, напротив, недоволен. — Вы с ним скоро… Ну что там опять стряслось?! Я ж просил не беспокоить!

На этой интригующей ноте дед вскакивает с места навстречу одному из своих прислужников. Тот выглядит встревоженным. Но вообще-то обеспокоен тут я! «Вы с ним скоро…» — что этот чокнутый дед опять придумал?!

Петрович отходит с мордоворотом в сторону и что-то выслушивает. Задумывается. Тихо говорит, яростно жестикулируя. Мордоворот согласно кивает на каждое слово.

Всё это время мы все втроём следим за ними: кузен — насмешливо, Саша — настороженно, я — с интересом. Если дед злится, значит, точно произошло что-то хорошее.

Наконец старикан возвращается на своё место — такой злой, что даже морщин у него куда больше обычного.

— Ломакин тебя теперь требует, — отрывисто гавкает БП. — К себе. Через час пришлёт водителя.

Ого, быстро же он всё устроил! Неужто я действительно наконец выйду из дома на улицу? Ежедневные путешествия в Симулякре заскучать, конечно, не дают, но хочется уже и настоящий воздух другого мира вдохнуть, посмотреть, как тут люди живут. Ну и сбежать от надоедливого Петровича тоже лишним не будет. А то этот гад одним присутствием давит.

— Поговорим, Анатолий Андреевич? — без обычной льстивой любезности продолжает дед. — Прикажу кофий в кабинет подать.

Кузен с готовностью откладывает приборы и отставляет тарелку с истерзанным мясом.

— Это можно, Борис Петрович, — он встаёт из-за стола и указывает на меня пальцем. — Надеюсь, Джеймс Блэт, ты вернёшься с этой встречи в добром здравии. Ломакину палец в рот не клади.

— Что вы, что вы, Анатолий Андреевич, — в тон отвечаю я. — Не имею привычки людям пальцы в рот засовывать.

Императорский кузен фыркает и удаляется вслед за явно взбешённым дедом. Ничего, ВладеМиру своё ценное предложение я тоже отправлю. Для меня чем больше потенциальных заказчиков, тем лучше. А они просто цену себе набивают.

— А ты правда Джеймс из Нейрофронта, Олег? — как-то нерешительно спрашивает Саша. — Не очень-то ты на него похож.

— А что? — интересуюсь. — Он симпатичнее?

Девушка отводит взгляд. Мнётся:

— Ну… Он старше… И вообще… Почему ты мне сразу не рассказал?!

— И что бы это изменило? — усмехаюсь я. — Ставку на мою победу сделала бы?

Девушка возмущается:

— Да я и так на Нейрофронт всё время ставила! Немного, правда…

— За это спасибо, конечно, — встаю из-за стола. — Тогда, если бы мы проиграли, ты бы меня точно живьём съела. Меньше знаешь — крепче спишь.

Саша тоже подрывается с места:

— Эй, я никогда бы… В смысле, ты ж не один в этом был бы виноват!

Иду к выходу, Саша торопится следом.

— Ну Папку вместо меня съела бы.

Девушка ахает и чувствительно пихает меня пухлым кулачком в плечо:

— Я — этого придурка?! Да никогда в жизни!

— Ладно, — покладисто соглашаюсь. — Значит, расскажу ему, что у него появилась настолько горячая фанатка, что простит даже проигрыш. Может, ещё подружитесь. Тем более, вы почти ровесники.

Саша снова толкает меня — уже в бок, но заинтересовывается:

— И сколько ему — двадцать? Двадцать два? Ты хоть раз его видел?

Останавливаюсь и легонько щёлкаю девушку по лбу.

— И когда бы, по-твоему, я с ним встретился? Сижу тут как проклятый целыми днями… Но ты реально к Папке присмотрись, — продолжаю со смехом. — Парень что надо — прям принц на белом коне.

— Да что ты говоришь? Этот наглюга?! Судя по воспитанию — настоящий бродяга!

А Саша-то, оказывается, и правда фанатка. Вон как порозовела, глазки заблестели. Ничего общего с той бледной девицей, которая сидела напротив меня за столом.

Ничего удивительного. Ведь если даже меня, взрослого мужика, вся эта ситуация и лично Борис Петрович люто угнетают, то насколько сложно приходится совсем юной девушке? Тем более, старикан явно зверствует не только по отношению ко мне, а вообще.

И пока ничего не подозревающая Саша провожает меня до комнаты, отчётливо понимаю: сделаю всё, чтобы Петрович никому больше не смог навредить. Тем более, что после победы турнире шанс, казавшийся иллюзорным, стал вполне реальным.

Лишь бы только всё у меня получилось.

Останавливаемся с Сашей на пороге. Девушка сразу же становится серьёзной.

— Удачи тебе, — негромко произносит она. — Я очень рада, что мы сумели подружиться. Когда вернёшься, обязательно зайди ко мне. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное.

— Может, прямо сейчас поговорим? — предлагаю я. — Время ещё есть.

Она качает головой:

— Не стоит. Разговор может получиться слишком долгим.

— Вот умру от любопытства, будешь плакать, — смеюсь я.

Но Саше веселиться что-то расхотелось:

— Ты уж не умирай, пожалуйста. Помнишь? Ты меня с собой забрать обещал!

— Как-то жутко звучит то, что ты сказала, — продолжаю улыбаться. — Но я всё помню. Действуем сообща, да?

— Ага.

Протягиваю ей сжатый кулак. Девушка слегка ударяет по нему, а затем торопливо меня обнимает, целуя в щёку. И тут же убегает, будто невероятно из-за этого смутилась.

Задумчиво смотрю Саше вслед, вытирая со щеки след от помады. Всё-таки странно она сегодня себя ведёт. Будто и правда фанатка Нейрофронта.

Ладно, потом расспрошу как следует. А пока — надо собираться.

Переодеваюсь в более привычную одежду, а у Найта наконец появляется желание со мной поговорить. Причём прерывает затянувшееся молчание он ровно на том месте, где мы с ним остановились.

«Вряд ли ты сумеешь меня понять, — трагически констатирует он. — Ты никогда не видел даже доли того, что пережил я. Любой, кто хоть раз сталкивался с Легионом, знает, о чём речь. Но не ты».

— А ты никогда не сталкивался с моим бывшим начальником, — весело парирую я, прикидывая, как лучше одеться. Да, чёрная футболка будет в самый раз. — Знаешь, каким он лютым козлом был? Даже представить не можешь. Остальные коллеги тоже в курсе, но не ты.

«Твой начальник не уничтожал целые вселенные».

— Зато целые жизни — легко. А сколько он поглощал кофе — аж жуть берёт. Просто геноцид кофейных зёрен устраивал.

«Издеваешься?» — наконец-то понимает этот страдалец.

Усмехаюсь:

— И как ты догадался? Дурное прошлое есть у всех. Хочешь, чтобы я из жалости поделился с тобой собственной шкурой? Ага, щас. Я не настолько милосердный. А если хочешь договориться, то предложи что-нибудь получше пустых намёков на то, что лично меня даже не касается. Это понятно?

— Наивно думать, что тебя не коснётся, — недовольно цедит Найт. — Но я услышал.

И снова замолкает. Пусть подумаешь, ему полезно. Нечего меня на местные заморочки подписывать. Я вообще из другого мира.

Времени до встречи с Ломакиным остаётся ещё прилично, но меня сжирает нетерпение. Как в детстве, когда после долгой болезни наконец разрешают впервые выйти погулять.

За дверью комнаты меня ждёт неприятный сюрприз в виде подручного БП. Он резво подрывается и топает вслед за мной. Останавливаюсь и хмуро интересуюсь:

— Чего тебе?

— Борис Петрович приказали, — разводит лапищами подручный. Ему будто бы самому не нравится делать то, что заставили.

Делать нечего, иду дальше. Не пойду же я сейчас к Петровичу разбираться. Вряд ли этот придурок может сильно помешать, а сбегать я пока не планирую.

Добираюсь до входа и останавливаюсь перед массивной дверью. Неужто я выйду отсюда прямо сейчас? Даже не верится!

«Я на месте. Выходи», — сообщает Ломакин.

Дверь в новый мир бесшумно открывается, и я в пару шагов оказываюсь на широкой пустой террасе. Видно, что она используется только как прослойка между домом и улицей. Неудивительно — БП совсем не выглядит любителем посиделок на свежем воздухе.

Иду вперёд, прихвостень БП тянется следом. Его тяжёлые шаги уничтожают всё желание обернуться, чтобы получше рассмотреть своё временное пристанище. Ничего, на обратном пути полюбуюсь архитектурой.

По живописной леснице спускаюсь с пригорка, на котором, оказывается, расположен домище Обухова. Видно, что на ландшафтного дизайнера он не поскупился. Прохладный летний ветерок приносит аромат каких-то неведомых цветов и скошенной травы.

Красота.

Только свет от солнца тут какой-то странный, зеленоватый. Причём оно само выглядит вполне нормальным, что ещё более подозрительно.

Лестница выводит нас на замощёную площадку, на которой стоит пара автомобилей. На первый беглый взгляд кажется, что они такие же, как в моём мире. Но стоит приглядеться — тут же понимаешь свою ошибку.

Из большого чёрного автомобиля выходит Ломакин. Надо же, господин инспектор сам лично приехал! Он недовольно хмурится, увидев мордоворота за моей спиной.

— Тебя я не заказывал, — сообщает он подручному Петровича. — Свободен.

И тот без возражений убирается прочь! Эх, хорошо быть начальником…

Оглядываюсь, чтобы убедиться. И застываю с отвисшей челюстью. Там, на пригорке, прямо за домом, возвышается колоссальный сферический купол, тускло мерцающий зелёным. Так вот откуда взялся этот непонятный отсвет!

Это что, Симулякр так выглядит снаружи?!

Получается, Борис Петрович зачем-то живёт прямо рядом с ним!

— Первый раз что ли видишь? — усмехается Ломакин.

Привычно напоминаю:

— Так у меня же с памятью беда. Неужто жить так близко не опасно? — вопрос вырывается сам собой.

— Наоборот, — в голосе Антона Викторовича по-прежнему слышна усмешка. — На этой дуге живут самые богатые и влиятельные люди страны. Ну или дачу держат, кому что нравится.

— Дуге?

— Так в Соли называются городские районы: Первая дуга, Вторая, Третья… Чем ближе к Симулякру, тем премиальнее.

С трудом припоминаю, что Солью тут называется город. А жить рядом с Симулякром… Что ж, у богатых свои причуды.

— Вы тоже на Первой дуге проживаете? — с трудом отрываю взгляд от гигантского купола и поворачиваюсь к инспектору. Что толку пялиться? Потом полюбуюсь, никуда ваш Симулякр не денется.

Ломакин равнодушно пожимает плечами:

— На третьей. Мне в квартире как-то привычнее. Да и негоже простому служащему равнять себя с императором.

— Император? — наивно спрашиваю я. — Он что, тоже где-то здесь находится?

Ломакин опирается на капот и складывает руки на груди:

— А что тебя удивляет? Симулякр — его любимое детище. Но постоянно он, конечно, тут не живёт, наезжает время от времени… Ну что, как насчёт небольшой экскурсии по городу в качестве бонуса? Выбирай, что больше всего хочешь посмотреть.

— Мне всё интересно, — отвечаю покладисто. — Я ж совсем не знаю, что тут и как.

Антон Викторович согласно кивает и направляется к водительскому месту.

— Значит, покажу, что успею. Только просьба: в пути ничего важного не обсуждаем. Предосторожность не повредит.

Не знаю, что там насчёт безопасности, но разговаривать в дороге у нас итак не получается — я во все глаза разглядываю реалии нового мира, стараясь запомнить как можно больше. Во-первых, интересно, во-вторых, неизвестно, как дальше жизнь сложится. Хоть буду иметь представление, куда податься, если вконец разругаюсь с Петровичем.

Районы Соли не просто так называют дугами: жилые кварталы соприкасаются только с половиной сферы Симулякра. Вторая половина почти всегда закрыта для посещений обычными гражданами — там, как объяснил Ломакин, находятся сверхсекретные технические и научные учреждения, которые обслуживаю нужды Симулякра. А над его стабильной работой неустанно трудятся тысячи специалистов.

На Второй дуге проживают те, кто не попал на Первую, а также находится крупнейший в стране, а может, и в мире, торгово-развлекательный центр, занимающий сразу несколько кварталов.

Третья дуга полностью застроена многоэтажками. Здесь покупают или арендуют квартиры все остальные — те, кто так или иначе связан с Симулякром: обычные сотрудники, новички и рядовые члены самых разных домов. А ещё туристы и фанаты, мечтающие хоть как-то приобщиться к этому уникальному явлению.

Только теперь я осознаю, насколько глобальными являются изменения, привнесённые в этот мир приятелями Найта. И ведь власти ЦиРИ в своё время это всё профинансировали. Значит, видели перспективы. А потом повсеместно внедрили в общество триаду. С одной стороны, заставили людей эволюционировать. С другой — кратно увеличили поток желающих покорить Симулякр.

Неужто они делают это только из-за договорённостей с пришельцами?

Или у них какие-то другие, собственные планы?

Городские кварталы обрываются как-то сразу, резко. И моему взгляду открываются унылые развалюхи, которые после великолепия Первой и прочих дуг выглядят пугающе.

— Что это за место? — дрогнувшим голосом спрашиваю Ломакина.

Тот поджимает губы:

— Если неофициально — Четвёртая дуга. Официально этого места вообще не существует. Здесь простор для всякого отребья. Не обращай внимания, скоро проедем.

И он спешит проскочить неприятное место, будто опасается испачкаться. Или просто опасается: несмотря на то, что на улицах никого не видно, мы явно приковываем к себе внимание местных. Чужие взгляды скользят по кузову, стараются проникнуть через затемнённые стёкла. Я буквально чувствую их кожей.

«Множественные цели по всем направлениям, — подтверждает Аки. — Уровень опасности минимальный».

Не знаю, как Ломакин, а я выдыхаю с облегчением, когда местное гетто наконец заканчивается. За ним нас поджидает будка КПП и шлагбаум, который поднимается, будто сам собой.

— Дальше въезд только для своих, — как ни в чём не бывало поясняет Ломакин. А у меня так и вертится на языке вопрос. «Свои» — это кто? Не пытается ли ушлый Майор Лом таким нехитрым способом обеспечить мою лояльность? Это ж вроде как привилегия.

Дорога резко уходит вверх, и через несколько минут подъёма мы выезжаем на ровную открытую площадку, оборудованную как смотровая. Есть даже резные скамейки и ажурные перила.

Вид на город отсюда открывается удивительный. Но даже издали Симулякр кажется чем-то нездешним, будто построенным инопланетянами. Что в принципе не так уж далеко от истины.

Мы с инспектором выходим из машины и, опираясь на перила, какое-то время осматриваем расстилающийся под нами пейзаж.

— Слышал новость? — прерывает Ломакин затянувшееся молчание.

Я молча кручу головой.

— Один из твоих недавних соперников по турниру недавно умер. Как там его… Кажется… Вырви Глаз?

Глава 10. Феодальная зависимость

— Это что, какая-то шутка? — оторопело смотрю на Ломакина. Красивый пейзаж перед нами разом теряет всё своё очарование. — Когда я в последний раз слышал о Вырви Глазе, он был живее всех живых.

Инспектор согласно кивает:

— Более того, он угрожал руководству Симулякра и лично императору. Обещал раскрыть какие-то зловещие тайны.

— И что же он вам рассказал? — слежу за реакцией Ломакина, а по хребту проходит холодок. Зачем, спрашивается, он мне об этом сообщает? Это такая завуалированная угроза? Или предупреждение?

Ломакин слегка мрачнеет:

— Ничего особенного. Перед участием в турнире с ним связалась некая женщина, которая обещала содействие в обмен на молчание. Кто это был, он не знает. Никаких свидетельств их взаимодействия не сохранилось. В том числе и в архивах Симулякра.

Некстати вспоминаю наш с Адой поход в Архивную башню. Да нет. Если она действительно Админ, то к чему ей такие пляски с бубном? Ведь она должна уметь воздействовать на Симулякр напрямую.

— А точно ничего не было? Может…

— Кто-то подтёр, — заканчивает за меня инспектор. — В общем, ничего непонятно, но очень интересно.

Трудно поверить, что местные безопасники такие милосердные.

— Получается, он умер после того, как с вами пообщался?

Ломакин складывает руки на груди и отворачивается:

— Если быть точнее — в середине допроса. Так что мы не успели выяснить, было ли за душой у него что-то ещё.

— Ну и методы у вас, Майор Лом, — произношу укоризненно, с трудом справившись с так и норовящей отвиснуть челюстью. — Не представляю даже, что вы там с беднягой творили.

Инспектор тут же излишне эмоционально открещивается:

— В том-то и дело, что мы его пальцем не трогали! Когда его вызвали на беседу, он так испугался, что сотрудничал вполне охотно. И тут — раз! — такая неприятность. Медики успели только констатировать смерть, а после заключили, что сердце не выдержало.

«Неприятность» — вот это как для него называется. И не то чтобы я был сторонником повального человеколюбия. Да и самого Вырви Глаза никогда не жаловал. Но то, как говорит о его смерти Ломакин… царапает. Хотя, наверное, ему по должности положено.

— Не выглядел он больным, — скептически поджимаю губы. — Дурным — да, а вот болезным — ни грамма.

Инспектор охотно соглашается:

— В его медицинской карте тоже никаких данных по этому поводу. Воздействие на организм каких-либо веществ также исключено. Физическое… кхм… воздействие исключено так же — в нашей канцелярии другие методы.

Вспоминаю «Дело чести», которое испробовал на мне недавно Иван Васильевич.

— А психологическое? Может, своими виртуальными фокусами передавили?

Ломакин понятливо усмехается.

— Мы встречались за пределами Симулякра, в нашей реальности, — от подозрений в применении «фокусов» он, однако, избавлять меня не торопится. — У нас тут повсюду камеры. Есть запись беседы, которую уже изучила комиссия по надзору за пристойностью органов правопорядка. Никаких нарушений выявлено не было.

Что не было — это хорошо. Но я услышал нечто, напрямую меня касающееся:

— Камеры? И тут?

— А как же! — усмехается инспектор. — Вдруг ты тоже прямо здесь соберёшься окочуриться? Второго трупа за несколько дней моя и так подмоченная репутация не выдержит.

— Не дождётесь! — мой голос повышается сам собой. — По крайней мере, сделаю всё, чтобы этого не случилось.

— Вот и хорошо, — Ломакин, напротив, заметно успокаивается. — Но страховка не повредит… Аналитики считают, что смерть Вырви Глаза наступила в результате естественных причин. Однако её всё равно можно использовать для дискредитации нашей службы и меня лично.

Задумчиво потираю подбородок:

— Не слишком ли сложная схема получается? Да и бессмысленно. Вряд ли случившееся как-то серьёзно на вас повлияло.

— Никогда не знаешь, из какой мухи раздуют слона, — пожимает плечами Ломакин. — Может, и из этой.

Хмурюсь и пристально смотрю на него:

— В любом случае, я не понимаю, для чего вы мне это всё рассказываете. Мы с Вырви Глазом не были даже знакомы, просто соперничали на турнире.

Антон Викторович отводит взгляд и некоторое время молчит.

— Перед тем, как с ним произошла та самая неприятность, он упоминал твою команду. А потом сообщил, что предложение помочь во время турнира получил не только он…

— Не-не-не, даже не думайте повесить такие заморочки на меня! — сразу понимаю, к чему клонит этот жучила. — Мне никто ничего не предлагал, да и Папке с Куджо — вряд ли.

— Я и не считал, что ты воспользовался предложением, — хмыкает инспектор. — Аналитики не нашли в ваших действиях ничего необычного. Но тебя вполне могут вызвать для беседы вышестоящие. Не стоит болтать там что попало. Но ты это и сам понимаешь, верно?

Куда уж вернее. Киваю и вспоминаю ещё про одних «героев» Большого турнира:

— А что насчёт команды 365? Не могли они получить то же предложение, что и Киберпанки?

Ломакин как-то криво усмехается и поворачивается к виду на город спиной, опираясь поясницей на перила.

— Насчёт них у меня есть две новости, — загадочно сообщает он. — Хорошая и плохая. Тебе с какой начать?

— С плохой.

— Значит, начну с хорошей, — вот же гад! И зачем тогда спрашивал? — Программа, которую мы внедрили с твоей помощью, сработала отлично.

Ого, хоть что-то радует!

— Тогда как насчёт небольшой премии за успешно реализованный проект? — мысленно потираю загребущие ручонки. Ну а что? Наглость если не второе счастье, то явно залог его скорейшего наступления.

Ломакин всё так же загадочно улыбается и качает головой, словно умудрённый жизнью старец:

— Не получится. Плохая новость в том, что поймать так никого и не удалось.

Шутливо развожу руками:

— Ничего не знаю! Я-то свою работу как следует сделал… — но тут же становлюсь серьёзным. — Что там произошло, Антон Викторович? Вы ведь меня из-за этого вызвали?

Ломакин задумчиво смотрит на темнеющие вдалеке деревья.

— Случилось то же, что и обычно. Стоило участникам 365 выйти из турнира, они тут же растворились в Симулякре.

— И что это может означать? — всё ещё не понимаю я.

— Это может значить только одно. Настоящими людьми они никогда не были. Их породил Симулякр.

В принципе, логично. Если Владыка Ада — это Админ, живые участники ей не нужны. То-то впечатление от этой команды было странное. Слишком уж тихие и незаметные для исследователей Симулякра, слишком никакие.

Другой вопрос, знает ли про Админа Ломакин? И, если нет, стоит ли ему рассказывать?

«Он вполне может не знать, — неохотно сообщает Найт, выдавая, что с самого начала греет тут свои виртуальные уши. — Посвящённых всегда было немного».

И лучше так и оставить, — читается в тоне его голоса. Впрочем, я и сам пока не понимаю, что будет для меня выгоднее. Поэтому оставляю всё как есть.

— И к каким же выводам вы пришли? — стараюсь, чтобы голос звучал как можно более равнодушно.

Ломакин слегка улыбается:

— Только не смейся, ладно? В общем… Кажется, у нас случилось восстание машин. Ты же знаешь, что в основе управления Симулякром лежит мощный искусственный интеллект? Так вот. Кажется, он решил, что победители турнира представляют для него опасность.

Соглашаюсь:

— Смеяться не буду. Но с чего вы это взяли?

Ломакин отрывается от перил и принимается ходить туда-сюда по площадке:

— Мы проанализировали работу интеллекта на каждом этапе турнира. Складывается ощущение, что одним он подыгрывал, другим — мешал. Кроме того, как ещё могло получиться настолько точное предсказание результатов гонок? Не знаю, как ты, а я в ясновидение не верю. Скорее уж всё было подстроено.

— А что если ваш Симулякр взломали? — спрашиваю, просто чтобы что-нибудь возразить.

— Я ведь уже говорил, — качает инспектор головой. — Для хакеров всего мира защита Симулякра — это что-то вроде Святого Грааля. Если бы у кого-то получилось её взломать, об этом сразу стало бы известно всему сообществу.

— Ладно, уговорили. Но мне-то об этом вы зачем рассказываете?

Ломакин резко останавливается напротив и тычет пальцем мне в грудь:

— Затем, что во время ротации может произойти что угодно. Вы целые сутки будете в Симулякре один на один с бунтующим ИИ.

Спокойно отвожу беспардонный палец в сторону:

— И как он сможет нам помешать? Отменит ротацию?

— Это вряд ли, — Ломакин снова прислоняется к перилам. — Он, конечно, всем управляет, но есть определённые технические ограничения. Ежегодная ротация — обязательное условие существования Симулякра. А не будет Симулякра — не станет самого ИИ. Но он может помешать вашему исследованию.

Соглашаюсь:

— Будем иметь это в виду.

Не знаю только, насколько сильно нам это поможет, если Ада захочет по-настоящему подгадить. Обычному человеку с Админом не справиться.

— Есть ещё один вопрос, который мы сейчас должны обсудить. Ты уже выбрал награду из списка, который я присылал ранее?

— Ну… Я выбрал несколько вариантов.

Стыдно признать, до сих пор я посмотрел список только мельком. Сейчас в моей жизни всё происходит настолько быстро, что даже оглянуться некогда, не то что подумать.

— Тогда как тебе такой вариант — «Феодальная грамота»?

— Чего?..

Ломакин усмехается:

— Я в курсе, что победители турнира почти всегда передают права на открытые территории более сильному дому. Имущество одиночек за пределами Золта — слишком лёгкая добыча для кого угодно. Но с этой грамотой вы сможете оставить за собой хотя бы небольшой участок. И получать с него прибыль. До следующей ротации, естественно. Как тебе награда?

— С чего это такая немыслимая щедрость? — подозрительно прищуриваюсь, в уме прикидывая размеры выгоды. Впечатляет. — В том вашем списке даже близко такого не было.

— Нам нужны гарантии, — жёстко сообщает Ломакин, который выглядит сейчас как самый настоящий инспектор. — Гарантии, что ты будешь молчать обо всём, что случится во время исследования. И твои друзья, надеюсь, тоже будут помалкивать.

Ну да, восстание машин только в фильме выглядит весело. В реальности это не столько страшно, сколько затратно. И в финансовом плане, и в репутационном. Вряд ли после такого акции Симулякра попрут вверх.

Хоть я и без понятия, есть ли вообще в этом мире акции.

— Я согласен, — долго раздумывать не собираюсь: всё равно не было такого в моих планах, направо и налево информацию сливать. Впрочем, от ценного приза я тоже отказываться не собираюсь. Хоть и выглядит он как взятка. — Но ещё нужно обсудить это с другими членами Нейрофронта. Такой ответ вас устроит?

Ломакин кивает и делает пару шагов от перил к автомобилю:

— Вполне. Ну что, по домам?

Ну что ты за человек, Антон Викторович! Обсудил, что хотел, и дёру. Даже обидно как-то.

Впрочем, возвращаться действительно пора. Тёплый летний ветерок сменяется вечерней прохладой, солнце висит прямо над верхушками деревьев. А ведь нам ещё через весь город ехать.

На обратном пути Ломакин помалкивает. Я тоже — во все глаза разглядываю теперь уже вечерний город.

Удивляет малое количество автомобилей и людей на улицах. Кажется даже, что сейчас не подходящий для прогулок летний вечер, а раннее утро, когда все спят.

Наконец Ломакин останавливает автомобиль возле дома БП, на знакомой площадке, которая сейчас абсолютно пуста.

— Сообщи, как только всë решите, — распоряжается инспектор перед тем, как попрощаться. — Не затягивай.

— Пара дней до ротации у меня имеется, — отвечаю уклончиво. Нечего мне тут приказы раздавать, господин начальник.

— Это да, — не спорит Ломакин.

И бросает, когда я уже выхожу:

— Будь осторожен, Олег.

Резко оборачиваюсь, чтобы узнать, что именно он имеет в виду. Но Ломакин небрежно машет ладонью — пока, мол. И уезжает.

В раздумьях поднимаюсь по лестнице. Последние слова Ломакина почему-то вызывают беспокойство. Будто там, на смотровой площадке, он раскрыл далеко не всю важную для меня информацию.

А может, я просто себя накручиваю. Нервы-то не железные, особенно после сегодняшних новостей. С трудом вспоминаю даже, что Саша просила к ней зайти.

Холл встречает меня тишиной и ярким светом. Такое ощущение, что Борис Петрович ненавидит оставаться в темноте. Вот и не отключает освещение даже когда ложится спать.

Минуту колебаюсь, потом иду Сашиной комнате.

Стучу. Тишина.

Осторожно толкаю дверь — заперто.

Стучу снова, чуть громче. Уже собираюсь уходить, когда из-за двери раздаётся еле слышный голос девушки:

— Это ты, Олег? Давай потом, я сплю.

Потом так потом. Странно, мне показалось, что Саша чем-то расстроена. Что у неё могло случиться, пока меня не было? Завтра с утра расспрошу как следует.

Без происшествий добираюсь до комнаты и тихо-мирно следую Сашиному примеру — ложусь спать.

Сон неспокойный — видится какая-то невнятная суетливая муть. Даже отдохнуть толком не получается — просыпаюсь разбитым, с тяжёлой головой. Долго отмокаю под душем.

А стоит вернуться в ставшую уже родной комнату — встречаюсь с недобрым взором вредного старика, который расселся на единственном здесь стуле и явно поджидает меня.

Ну что там у тебя опять стряслось?

Молча прохожу мимо него и плюхаюсь на кровать. Я ж не обязан перед ним навытяжку стоять. В ногах правды нет.

— Даже спрашивать не стану, о чём с тобой говорил тот чертила, — неожиданно начинает дед. Это хорошо, конечно, но чего тогда припёрся ни свет ни заря? — У меня слишком хорошие новости, чтобы портить себе настроение.

Если эта физиономия символизирует благодушие, то как же он выглядит, когда злится?! Стоп, я ведь знаю. Ничем не отличается.

— Как я и говорил, тебе стоит держаться поближе к ВладеМиру, — со всё такой же мрачной торжественностью продолжает дед. — Емельянов настолько тобой заинтересовался, что организовал тебе аудиенцию с самим императором.

Последние два слова он произносит чуть ли не с обожанием. А смутное беспокойство, зародившееся во мне со вчерашнего дня, наконец приобретает конкретную форму. Какого хрена от меня нужно аж руководителю страны?! В моëм мире мне встреча с президентом вряд ли грозила бы. Зато здесь Олег Вахов прямо нарасхват.

— И что, император меня тоже уговаривать будет?

Рожа Петровича ещё больше сморщивается, он звонко и зло хлопает в ладоши.

— Уйми спесь, подлюга! — рявкает дед. — Нахамишь императору — я с тебя шкуру живьём спущу! Если он сам раньше о твоей наглой морде не позаботится.

Пожалуй, кое в чëм Петрович действительно прав: разговор с императором следует вести намного осторожнее, чем с другими людьми. У меня против него нет в рукаве ни единого козыря, а у него — целый арсенал. Я ведь даже не представляю, о чëм пойдёт речь на встрече. Хотя…

— С чего это императору слушаться какого-то ВладеМира? — проверяю свою догадку.

— А о чëм я тебе с самого начала толковал?! — тут же сдаëт всех с потрохами Петрович. — Дом Владеющих Миром не просто так в Симулякре самый большой.

— Получается, — меня вдруг разбирает неприличный смех, — обманул императорский кузен! Как грозился-то, что встреча с руководителем их пафосного дома мне не светит! А сам взял — и организовал, любезный какой!

Дед хмуро ждëт, пока я проржусь, под нос бубня что-то про двинутых разумом малолеток.

— Не вздумай на аудиенции такое устроить, — втолковывает Петрович, стоит мне подуспокоиться. — У императора с такими как ты разговор короткий. Просто заткнись и на всё соглашайся. Только кивай, слышишь?

— Сам разберусь, что мне делать, — отвечаю с уверенностью, которой совсем не чувствую. — Может, он меня с победой в турнире хочет поздравить.

БП морщится, будто услышал несусветную глупость:

— Ага, и кофием напоить. С пирожными. Собирайся давай, выезжать скоро.

— А завтрак?! — возмущаюсь для порядку.

— Опоздаем — обедать будешь в казематах, — обещает Петрович. — Сказано было, в утренние приёмные часы явиться. А там ещё очередь.

Видно, бывать на встречах с руководством ВладеМира деду доводилось. Значит, о чём-то они там все вместе договариваются. Что ж. Если они вместе, то Нейрофронт и подавно. Отправляю сообщение Ивану Васильевичу:

«Ну что, за сколько лучше продать тебя императору?»

Глава 11. Битва титанов

Вслед за Борисом Петровичем выхожу из здания.

А вслед за мной вышагивает один из его мордоворотов. Наверное, следит, чтобы я случайно тут не заблудился. Двое других прилипли к старикану и напряжённо оглядываются по сторонам. Кажется, дед опасается покушения. Ну, или его паранойя ещё хлеще моей.

Мне снова пришлось вырядиться в тот же слегка великоватый костюм, поэтому чувствую я себя немного не в своей тарелке.

На площадке под лестницей нас уже поджидает здоровенный чёрный автомобиль. Двое сопровождающих Петровича мордоворотов туда усаживаются: один за руль, второй — на заднее сиденье рядом с БП. Направляюсь к пассажирскому месту спереди, но сопровождающий меня охранник молча указывает на заднее сиденье, в центре которого восседает БП.

Тьфу.

— Мы с Вовиком ча-а-асто к Его Величеству наведывались, — принимается ностальгировать дед, стоит автомобилю тронуться. — Ещё к батюшке Василия Алексеевича захаживали. Суровый он был — не забалуешь. И всю эту нейронную хиромантию на дух не переносил. Вот же времена были, эх! Не то что сейчас — обвешаются своими триадами, скоро совсем мозги отсохнут…

Мы с мордоворотами молча внимаем воспоминаниям о делах минувших дней и жалобам на прогресс.

Меня в этом бессвязном спиче удивляет только одно: как человек, желающий получить кучу денег с помощью Симулякра может настолько его ненавидеть? Зачем тогда вообще с ним связываться? Непонятно.

К счастью для наших с мордоворотами ушей, до нужного места мы доезжаем сравнительно быстро. Оказывается, дед с его величеством почти соседи. Вот это я понимаю — престижный район города!

Хотя излишняя близость к куполу Симулякра меня по-прежнему смущает.

Против ожидания резиденция императора слишком величественной не выглядит. У Бориса Петровича дом и то круче. С защитой на первый взгляд тоже подкачали: эту каменную ограду с резными коваными вставками преодолеет за секунду даже ребëнок.

И только подъехав поближе, я понимаю, в чëм подвох. Над всей территорией резиденции кружит множество мелких бесшумных дронов, наверняка оснащëнных как минимум камерами. Ты ещё до самого здания дойти не успеешь, а твой личное дело уже будет на столе местного начбеза. Удобно.

Наш автомобиль въезжает на территорию императорской резиденции и останавливается на полупустой парковке. Водитель остаётся в машине, а мы с двумя охранниками продолжаем путь пешком.

Вместо того, чтобы подойти к парадным дверям, мы сворачиваем за угол. Здесь находится дверь поменьше, зато прямо перед ней дожидается нас немолодой служащий в тёмно-красной униформе.

— Пожалуйте, Олег Владимирович, — церемонно кланяется он. — Его Величество немедленно вас примет.

Чего? Меня одного?! Я-то думал, что Петрович увяжется следом. Для меня это было бы гораздо удобнее: я ж без понятия, о чём и как с этими императорами разговаривать!

Одним Борискиным взглядом в мою сторону можно убить лошадь. Хорошо, что я не она, поэтому деду ничего не остаётся, как послушно склонить голову.

Входим в дверь и оказываемся в широком светлом коридоре. К Петровичу подскакивает миловидная девушка в женском варианте тёмно-красной униформы. Она кланяется и приглашает старикана отведать чаю. Смиренные мордовороты с нами заходить не стали, поэтому чаёвничать БП будет в гордом одиночестве.

А у меня почему-то сердце колотится от волнения.

Не привык я к настолько пафосной обстановке. Да и с настолько высокопоставленными личностями никогда не встречался. Не того полёта птица.

Может, Петрович дело тогда говорил?

Может, правда стоит молчать и на всё соглашаться?

Нет уж. Так дела не делаются. Действовать нужно по ситуации, а не заранее ласты склеивать. Вот так-то!

И вообще — подумаешь, император! Он тоже всего лишь человек. А значит, с ним можно договариваться. Тем более, что официальных приказов на меня никто не выписывал. Иначе какой смысл тащить меня к себе?

Занятый такими размышлениями, подхожу вслед за провожатым к высокой двустворчатой двери.

— Олег Владимирович Вахов прибыли! — громко объявляет служака, распахивая створки передо мной.

Ничего себе, крепкие нервы у императора! Я бы такого ора больше пары раз точно не выдержал. Задолбаешься каждого посетителя так привечать.

Кабинет Его Величества для того, кто видел интерьеры в доме БП, не представляет особого интереса. Здесь обстановка куда более аскетичная и, не побоюсь этого слова, скромная.

Поэтому мой взгляд сразу же притягивает высокая фигура у окна. Стоит мне войти, император поворачивается и некоторое время разглядывает меня бледно-голубыми, почти белыми глазами. Жуть.

Впечатление он производит подавляющее. Не знаю, в чём причина — в огромном ли росте, в атлетическом телосложении или в скучающе-пренебрежительном выражении лица. Но находиться с ним в одном помещении реально тяжко — это я ощущаю почти сразу же.

В остальном он выглядит обычно: одет по-деловому, а его длинные светлые волосы собраны в низкий хвост.

— Я пригласил тебя сюда, чтобы поговорить, — без предисловий начинает император. Голос у него низкий и звучный, будто заполняет пространство кабинета.

А я запоздало спохватываюсь, что забыл поздороваться, поэтому неловко кланяюсь:

— Приветствую, Ваше величество. Благодарю за приглашение.

В ответ он небрежно кивает и машет рукой куда-то в сторону:

— Что скажешь насчёт чашки чая? Стол в малой переговорной уже накрыт.

— В утренние часы я предпочитаю кофе, — слегка наглею, самую малость. В основном, только ради того, чтобы не кивать и не соглашаться на каждое слово. Не хочу великого стратега Бориса Петровича слишком сильно радовать.

Император соглашается молча, будто ничего не произошло. Значит, первый раунд остаётся за мной. Хотя настоящая игра ещё даже не началась.

Мы проходим в небольшую уютную комнату, в которой действительно находится небольшой круглый стол. И — надо же, угадал Борис Петрович! — там действительно пирожные и кофе. Интересно, когда и кто успел убрать отсюда чай, если при мне император не передавал никаких распоряжений? Нас подслушивают или… Он знал, что я откажусь! Или слышал, что болтал у себя дома Борис Петрович…

Так, стоп. Сейчас я себе такого напридумываю — мама не горюй. Просто надо признать для себя, что я реально опасаюсь этого дядьку. Вот и приписываю ему мыслимые и немыслимые качества. Но наверняка происходящему есть логичное объяснение. Например, он может отдавать распоряжения через триаду. То, что угадал с пирожными, — простое совпадение. Детей обычно сладостями подкупают, а я для императора ребëнком и выгляжу…

Все эти мысли вихрем проносятся в голове, пока я занимаю предложенное мне место.

— У нас тут всё по-семейному, — с тщательно отмеренным дружелюбием произносит Василий Алексеевич. — Не стесняйся.

Сам он пирожные не трогает — аккуратно отпивает кофе из чашки, задумчиво на меня поглядывая. У меня аппетита тоже нет — слишком переволновался. Так что следую примеру императора — тоже ограничиваюсь напитком.

Так и не дождавшись, что я накинусь на угощение, правитель решает начать разговор:

— Ты, наверное, теряешься в догадках, почему я пригласил тебя сегодня.

Смиренно киваю, даже не пытаясь сыграть в угадайку. Нет уж, пусть сам всё рассказывает! А я послушаю, подумаю и потяну время.

— Во первых, поздравляю тебя с успешным прохождением Большого турнира.

И замолкает, будто ждёт какого-то ответа.

— Эээ… Благодарю, — почему-то мямлю. — Без команды я бы не справился.

Физиономия монарха чуть кривится, словно напоминание о Нейрофронте задело ему больной зуб.

— Конечно, это я тоже очень ценю, — рокочет он. — Такие самоотверженные молодые люди, как ты, всегда были опорой нашего государства.

Тааак. Кажется, сейчас меня будут к чему-то припрягать.

— Именно поэтому у меня есть к тебе деловое предложение…

Двери переговорной со стуком распахиваются, и в помещение, сильно прихрамывая и опираясь на трость, врывается пацан лет семнадцати. На фоне интерьеров резиденции его джинсы, толстовка с капюшоном и кроссовки выглядят по меньшей мере странно.

Несмотря на хромоту, он шустро подруливает к нашему столику, останавливается и грохает тростью об пол.

— Я протестую! — громко заявляет слишком басовитым для своего возраста и внешности голосом.

Так. Это что, Твой Папка?!

— Выйди, — тускло и невыразительно произносит император, снова отпивая из чашки. — У меня встреча.

— Снова собираешься за моей спиной вам обтяпать?! — рычит Папка. Или в реальном мире правильнее называть его Иваном? Ну не Елисеем же… — Снова перекупаешь моë окружение?! Не позволю!

Император насмешливо хмыкает, чуть ли не закатывая глаза. Видно, сынок достал его не на шутку.

— Я твоего разрешения не спрашивал, — с надменным спокойствием объясняет он. — Ты вообще не должен здесь находиться.

Иван краснеет и набирает в грудь побольше воздуха, чтобы достойно ответить. Дëргаю его за рукав, привлекая внимание. Отрицательно качаю головой, и праведный гнев этого правдоруба тут же сдувается. Он плюхается на один из свободных стульев и небрежно разваливается на нём, словно он не императорский сын, а малолетний бандюган из подворотни.

— Это я его пригласил, — сообщаю императору.

У того слегка вытягивается физиономия.

— Так о нëм уже всем известно? — с неясной угрозой произносит он.

Я прямо физически ощущаю исходящее от него давление. Император ЦиРИ явно не привык, чтобы ему противоречили. И любой, в ком есть хоть капля благоразумия, не стал бы этого делать.

Беда в том, что сожрать тебя он в любом случае попытается, хоть мëртвым притворяйся.

Но если сопротивляться, будет хоть какой-то шанс.

— Только мне, — спокойно произношу, отслеживая реакцию монарха. Кажется, он выдыхает с облегчением. — У нас с Иваном Васильевичем особые договорённости, так что за конфиденциальность можете быть спокойны.

Император согласно кивает, но его взгляд, мимоходом брошенный на сына, не сулит тому ничего хорошего.

— Тогда ты должен знать суть моего предложения, — буквально выплёвывает он.

Безмятежно отпиваю из чашки ещё один глоток.

— Хотел бы услышать об этом от вас лично, — отвечаю уклончиво. Лишь бы не подумал, что я ни сном, ни духом. — Чтобы удостовериться в том, что всё правильно понимаю.

Император некультурно ставит локти на стол и опирается на сцепленные в замок ладони.

— Мне нужно, чтобы твоя команда в полном составе вступила во ВладеМир, а после ротации передала ему все свои находки.

— Зачем? — вырывается у меня.

— Также мне нужно, — не обращает внимания на мой вопрос император, — чтобы после ротации ты передал командование Нейрофронтом Твоему Папке. Естественно, я всё тебе компенсирую. И твоей подруге тоже.

— Могу я узнать, с какой целью? — не сдаюсь я.

— Он планирует после ротации представить меня общественности, — нагло тычет пальцем в отца Иван. — Для этого ему надо, чтоб я был признанным героем. Пиар и пропаганда в одном флаконе.

— Сам виноват, — слегка раздражается монарх. — Никто не заставлял тебя идти на поводу у Андрея. Слушал бы меня — был бы здоров.

Иван задирает голову вверх и смеётся — громко и фальшиво. Потом легко толкает меня в плечо:

— Прикинь, он сейчас всех своих бывших проверяет — вдруг где бастард всё-таки завалялся. Говорит, что даже на девку согласен, лишь бы не я.

Хоть убей, не понимаю, в чём соль этих разборок!

— Почему?

— Правда не въезжаешь? — снова смеётся Папка. — Не может он, видите ли, власть инвалиду передать. Свой пресвятой дом Емельяновых опозорить боится, прикинь?

Император подскакивает с места, опрокидывая стул, и грохает по столу так, что чашки с пирожными подскакивают!

— Да что ты понимаешь, ничтожество! — громовым голосом вопит он. Да так, что хочется зажать уши руками. — Не все же непутёвые, как ты и твой братец! Кто-то и о государстве подумать должен! Великие дома слабака вроде тебя тонким слоем размажут и не заметят! Хочешь псу под хвост пустить всю двухсотпятидесятилетнюю историю страны? Не позволю!!!

На последней фразе взбесившийся император снова грохает по столу. Задетая его рукой чашка летит на пол, расплёскивая недопитое.

Со стороны дверей раздаётся звонкое цоканье.

Стоящая там миловидная рыжеволосая женщина в тёмно-синем деловом костюме укоризненно качает головой:

— Хватит детей пугать, Ваше величество. Тебя в другом конце здания слышно.

Её зелёные глаза такие яркие, что кажется, будто в них вставлены линзы.

Император раздражённо отмахивается.

— Плевать, — всё же говорит чуть тише. — Сколько раз я тебя предупреждал, чтоб этот олух мне на глаза не показывался?

— «Этот олух» вообще-то — твой родной сын, — презрительно бросает женщина, подходя ближе. — К старшему тоже хоть раз мог бы зайти. Такое ощущение, что на него тебе тоже плевать.

Эти слова, кажется, сильно задевают темпераментного правителя.

— После того, что он сотворил — конечно! — повышает голос он. — А сдохнет — так туда ему и дорога!

Иван тоже вскакивает со стула — хорошо хоть, не опрокинул! — и быстро ухрамывает из переговорной. Очень хочется последовать его примеру, но совсем не хочется выбесить императора ещё сильнее. Этому и родного сына прибить раз плюнуть, не то что левого чувака вроде меня.

— Выйди тоже, мальчик, — словно читает мои мысли женщина. — Нам с Его величеством нужно ооочень серьёзно поговорить.

С чувством невероятного облегчения сбегаю с места сражения двух титанов. Эта битва будет легендарной, но наблюдать за ней — увольте. В семейные разборки влезать вообще неправильно. А иногда и для жизни опасно.

Далеко от нас Иван не ушёл — так и стоит рядом с дверью, прислонившись к стене, и невидяще таращится в пространство. Даже не знаю, о чём с ним сейчас разговаривать. После услышанного любая тема кажется не к месту.

— Всё-таки хорошо, что ты пришёл, — произношу, лишь бы что-нибудь сказать. — Один я бы с ним не сладил.

Иван горько усмехается:

— Это единственное, на что я пока способен. И то мама влезла.

Прислоняюсь к стене рядом с ним.

— Некоторые вещи, к сожалению, могут решить только взрослые. Мы бы с ним сто лет бодались бы.

— Всё равно не отстанет, — отмахивается Иван. — Ты, надеюсь, ни на что не успел подписаться?

Хмыкаю:

— Обижаешь. Мы с ним даже до условий не успели дойти.

— Может, и правда сделать так, как он говорит? — на Ивана вдруг нападает меланхолия. — Вам с Куджо во ВладеМире точно будет лучше. А мне… пора взять на себя ответственность.

Ишь, как заговорил, страдалец малолетний! Император услышит — точно прослезится.

— Давай мы с Куджо как-нибудь сами решим, что нам лучше, — разом пресекаю дальнейшие выгодные предложения. — У тебя ведь тоже есть причины не соглашаться? Вот и у меня есть! Эти придурки хотят наложить лапы на наши денежки. Будут сливки снимать, пока мы делаем за них грязную работу. Такого я им точно не прощу!

Спасибо, в родном мире я этого по горло наелся. Надеюсь, бывшему начальнику там икается. Здесь же я наизнанку вывернусь, но крутить собой больше никому не позволю!

Папка не успевает ничего ответить. Дверь, рядом с которой мы стоим, стремительно распахивается и из неё выходит… Папкина мамка, хех. Мгновение она сканирует нас своими зелёными глазищами, потом улыбается персонально мне:

— Тебя Олег зовут? Очень приятно! Я Марина, можно без отчества. Давай по чайку? Хоть познакомимся наконец-то.

— Он торопится, — хмуро бурчит Иван. — Его дядя заждался.

— Ничего, подождёт, — усмехаюсь я. — По такому случаю я и без него до дома доберусь.

Марина хлопает длинными ресницами.

— Точно! Про Бориса Петровича забыла. Сейчас я его отошлю.

Она ненадолго замирает — видно, отдаёт приказ через триаду. Вот бы мне этого Петровича тоже с такой лёгкостью отсылать…

— Порядок, — снова возвращает нам своё внимание женщина. — Вперёд, детишки! А то чаёк совсем остынет!

И выдвигается первой. Мы с Папкой тянемся следом, причём он выглядит крайне недовольным. Ну вот, смотри теперь на его кислую физиономию. Хорошо, что мне есть, чем его порадовать.

— Слушай, — заговорщически понижаю голос. — У меня идея. Давай вместе надуем императора?

Глава 12. Высший суд

— Я собрал вас, господа, — произношу, многозначительно оглядывая всех присутствующих, — чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. Ресурсов на всех не хватит.

Напряжённые лица, уставившиеся на меня, тут же облегчённо разглаживаются.

— Тоже, мне, тайна века! — насмешливо выражает общее мнение Бунтарка Лол, накручивая на пальчик прядь длинных розовых волос. — Если это всё, что ты хотел нам сказать, то я пошла. Некогда мне тут рассиживаться. До ротации всего ничего осталось.

Но, несмотря на сказанное, вставать из-за стола и выходить из бара «Сиреневый туман», где под защитой фиолетового марева «Тайны исповеди» проходит наше секретное совещание, она не спешит.

Понятно, почему: её дому Белкиных заполучить что-то стоящее сразу после ротации совсем не светит. Ведь в сообществе ходят упорные слухи, что Нейрофронт точно вступает во ВладеМир. С которым, конечно же, никто не хочет связываться.

Интересно, кто разнёс эту информацию? Неужто император расстарался?

Представитель ВладеМира, кстати, тоже тут. Императорский кузен, Анатолий Андреевич Емельянов собственной персоной. Его щегольские усики остались в реальном мире. В Симулякре он предпочитает носить респиратор и невероятно драный чёрный плащ. Да и прозвище у него тут соответствующее — Тёмный Князь.

Видать, бунтарский дух в нём всё-таки присутствует. И мне это на руку.

Его княжеское темнейшество сидит, откинувшись на спинку кресла и сложив на груди руки. Всем своим видом показывает, что участвовать в этом балагане не собирается. Однако и уходить он тоже не намерен. Император императором, но своя выгода ближе к телу.

А для меня важно только то, что вышестоящие дали кузену право принимать решения от лица всего дома.

— Мне больше интересно другое, — подаёт голос ещё один любитель чёрного гардероба по имени Великий Грешник. Его я запомнил ещё со времён гонок — очень уж сильно напоминает вампира. Который, как оказалось, ещё и управляет целым домом Роландов. — Что тут делает эта мерзость?

«Мерзость», представляющая собой жёлтого летающего робота в форме мяча для регби, радостно пищит и светится ярче. Затем произносит:

— Типовой сопроводительный робот серии ХЗ-404 присутствует здесь в качестве вип-эскорта гражданина Золта Джеймса Блэта. Мои функции в данном случае довольно специфичны…

— Вот-вот, — прерываю разговорчивую железку. — Я тебя не лясы точить нанял. Так что помалкивай пока.

Робот согласно вспискивает и приглушает свою иллюминацию. Так-то лучше.

— Опять Джеймс Блэт что-то придумал, — по-доброму усмехается Слава Ток. — Снова Нейрофронт наведёт шороху.

Совсем недавно этот кажущийся суровым чернокожий морф-волк управлял командой Взгрелки, а сразу после финала турнира ему доверили руководство целым домом Зиберт — не самым крупным, но весьма перспективным. Как и у всех присутствующих, кроме, разумеется, ВладеМира.

И, пожалуй, дома Лапинских, к которому на турнире принадлежала команда Эбонитовых. Правда, никого из них тут нет, зато присутствует их руководитель, фиолетово-зелёный киборг, больше похожий на антропоморфного робота, чем на живое существо. И зовут его в неизменных традициях Лапинских своеобразно: Ядрёный Пестицид.

— Валера Крот тоже что-то такое говорил, — согласно гудит начальник Эбонитовых. — У меня нет причин ему не доверять.

Отлично! Поддержка пришла, откуда мы её ждали. Теперь можно начинать презентацию.

С той памятной встречи с императором прошло уже несколько дней. Годовая ротация начнётся уже завтра, а мы даже толком не отдохнули. Время пролетело в трудах и заботах: мы с Папкой старательно изучали законы Цири, а также дома Симулякра. И спорили до хрипоты, как нам лучше избавиться от назойливой опеки императора.

Куджо отговорилась необходимостью уехать, поэтому напрямую в наших собраниях не участвовала. Хоть и собирала для нас информацию.

Больше всего споров у нас с Папкой вызвало, конечно же, приглашение представителей ВладеМира. Он наотрез отказывался его подтверждать! И, с одной стороны, был прав.

Да, в сотрудничестве с ними есть определённый риск. Ведь после прямой просьбы, а по сути — приказа императора мы и так скорее всего отдадим им всё на тарелочке. Стоит просто подождать.

Но мы-то ждать не намерены!

Моя задача — заставить ВладеМир суетиться, заставить его догонять уходящий поезд. Если это получится, то оспорить результаты нашего собрания станет сложно даже самому императору. Он ещё может попытаться повернуть в нужную сторону законы, оспорить договорённости. Но вот ссориться со своими приближёнными, которые входят в правление ВладеМира, он точно не станет.

Лишь бы только всё прошло по плану.

Лишь бы только я не напутал чего-нибудь в понимании законов ЦиРИ.

Лишь бы робот сработал как надо.

Лишь бы, лишь бы! Слишком много условий должно совпасть! Но других вариантов всё равно нету. А значит, набираем в грудь побольше воздуха и начинаем.

— Я не преувеличиваю, когда говорю о малом количестве ресурсов, которые останутся после ротации, — делаю паузу, чтобы присутствующие осмыслили мои слова. — Потому что мы с командой планируем присвоить большую их часть.

— Разве такое возможно? — в голосе Славы слышно недоверие, но в глазах зажигается интерес.

Киваю:

— Конечно. Мы хорошо подготовились. Вы все знаете, как показала себя наша команда на турнире. Мы специализируемся на поиске, хорошо приспосабливаемся к сложным условиям и выживаем, несмотря ни на что. Кроме того, установленные у нас с Куджо импланты позволяют развивать скорость, намного превышающую среднюю. А наша с Папкой защита позволяет справляться практически с любым уроном. Так что реализация нашего плана по захвату максимального числа объектов — да, возможна.

— Да какая разница, что вы захватите? — возражает Бунтарка Лол. — Втроём удержать всё равно не сможете.

Победно улыбаюсь и демонстрирую присланную вчера Ломакиным электронную бумажку, стилизованную под старину.

— Знаешь, что это такое?

— «Феодальная грамота»… — отвечает за девушку знатно прифигевший кузен. — Откуда?..

— Места надо знать, — убираю заветный документ подальше в инвентарь. — Для тех, кто не в курсе — эта бумажка позволяет оставлять за собой любые объекты разведанной территории. Сроком на один год, разумеется.

— И сколько их у вас? — любопытствует Слава.

Хитро улыбаюсь и выдерживаю паузу.

— Коммерческая тайна, — произношу наконец, как только вижу, что Бунтарка Лол открывает рот, чтобы возмутиться. — Скажем так. Их больше, чем вы думаете, но меньше, чем хотелось бы.

По крайней мере, вторая часть последней фразы точно правда! Хотелось-то хотя бы штуки две-три, эх…

— Ну и какой резон вам с кем-то из нас договариваться? — Грешник по-прежнему выглядит спокойнее всех. Видать, и правда Великий.

Менторски поднимаю указательный палец вверх:

— Как думаете, что может быть лучше верного источника дохода? Правильно, много таких источников! И в этом вопросе мы можем быть очень друг другу полезны.

Тёмный Князь недобро зыркает:

— Что ты задумал? Знаешь ведь, к чему это может привести?

Я в ответ улыбаюсь как можно зубастее:

— Сначала дослушай до конца, кузен, потом угрожать будешь. Я ведь собрал вас здесь не просто так. Именно с вами — по разным причинам! — мне хочется сотрудничать больше всего. Но если вы не согласитесь, найдутся те, кто точно не откажется. Смекаете?

— Да рассказывай уже все подробности, задолбал! — азартно потирает лапищи Слава. Этот точно своего не упустит!

Согласно хлопаю ладонями по краю стола:

— Пять процентов. Нам нужно пять процентов от прибыли с каждого объекта, который мы вам передадим.

— Не жирно ли будет? — ехидно выражает общее мнение Бунтарка.

Согласно киваю:

— Может, и жирно. Сразу после исследования мы устроим открытый аукцион, где торги будут начинаться с одного процента. Можете попытать удачу там. На общих основаниях.

Бунтарка поджимает губки. Рисковать понапрасну она явно не хочет.

— Ты так говоришь, потому что не в курсе, — усмехается Тёмный Князь. — Думаешь, один тут такой умный? То, что ты предлагаешь, пытаются провернуть чуть ли не каждые пару лет. И чаще всего теряют деньги. Потому что на эти твои договора…

— Ага, — киваю. — Сразу забивают болт, да. Кому охота выполнять соглашения, если даже в суде от них можно отвертеться? Но есть и высший суд, наперстники, ребята… В смысле, мы заключим такой договор, который нельзя будет нарушить ни мне, ни вам. И оспорить тоже. Поэтому прямо сейчас как следует подумайте и пришлите мне число объектов, которые реально сможете удержать в течение года. Или покиньте место проведения собрания. Дальше буду говорить только с теми, кто готов меня слушать.

Присутствующие наконец задумываются всерьёз.

Слежу за пришедшими сообщениями. Два… Четыре… Пять! Есть! Никто не ушёл, а значит, ВладеМир тоже заглотил наживку! Теперь-то, голубчики, вы у меня в кармане…

Надеюсь, неприличное торжество на моей физиономии отражается не слишком.

— Рад, что вас заинтересовало моё предложение, — произношу сухо. — Мы постараемся выполнить все ваши заказы в полном объёме. А теперь, типовой сопроводительный робот ХЗ-404, пришло твоё время!

Летающая железяка радостно вспыхивает жëлтыми огнями и зависает прямо над столиком, за которым мы расположились.

— Уважаемые граждане Золта! — торжественно скрипит механическим голосом робот. — Согласны ли вы заключить ваш договор сроком на год официально? Команда Нейрофронт в лице Джеймса Блэта обязуется передавать управление обнаруженными на новых территориях объектами, а ваши дома в лице каждого из присутствующих обязуются ежемесячно перечислять Нейрофронту по пять процентов с прибыли от этих объектов. Все согласны?

В ответ звучит нестройный согласный хор. По лицам видно, что не все воспринимают происходящее всерьёз. А зря.

— Сопроводительный робот ХЗ-404 подтверждает проведение сделки. Список участников и условия внесены в архивы Симулякра согласно законодательству ЦиРИ. После вступления данных условий в силу, выплаты будут производиться в автоматическом режиме согласно графика.

Летающий мяч для регби замолкает и поворачивается вокруг своей оси. Затем возвращается на привычное место в сторонке.

— Это что сейчас было? — первым отмирает Пестицид. — Какой-то хитрый фокус?

Победно улыбаюсь. Теперь можно рассказать подробности.

— Нет. Всё законно. Просто маленькая автоматизация нашей сделки. Чтобы человеческий фактор не мешал её исполнить.

Великий Грешник озадаченно чешет голову:

— То есть, Симулякр сам будет учитывать нашу прибыль и перечислять тебе проценты?

— Именно! Ещё в первое своё появление здесь я понял, что экономически и юридически ЦиРИ и Симулякр представляют собой единое целое.

Можно было бы, конечно, рассказать обстоятельства, в которых произошло это понимание. Но, по правде сказать, я тогда здорово затупил. Как вспомню, так до сих пор выбешивает. Что-то не хочется делать эту стыдобу достоянием общественности.

Поэтому продолжаю нейтрально:

— Симулякр, конечно, выделен в особую правовую зону — ведь это виртуальное пространство. Но кошельки и счета к нему привязаны вполне настоящие, а временно номинальное Правительство действует по тем же законам, что и настоящее.

— И как же так получилось, что ты один такой умный нашёлся? — бурчит Бунтарка Лол. — Двадцать лет никто ни сном ни духом…

Пожимаю плечами:

— Тут уж я без понятия. Скорее всего, ни у кого до этого не было такой жёсткой необходимости, как у меня. Всем хватало возможности приобщиться к великому дому.

Слегка киваю Тёмному Князю, а в ответ тот широко ухмыляется. Оскорблённым он не выглядит, скорее, задумчивым. Будто просчитывает возможности использования казавшихся бесполезными роботов.

— Но вообще у управления надзора за правопорядком и перемещением граждан плохая репутация, — продолжаю я. — Слишком агрессивное навязывание услуг, обман новичков…

Понимающие усмешки присутствующих как бы намекают на то, что попадался на эту удочку не только лишь я. Робот протестующе пищит:

— Вся необходимая информация представлена в пользовательском соглашении. С которым может ознакомиться любой желающий. Никакого обмана, честная сделка!

— Да кто ж эти соглашения читает… — бесхитростно вздыхает Слава Ток.

— Я его сразу послала, как подлетел, — хвастается своей прозорливостью Бунтарка. — Даже вякнуть ничего не успел!

Остальные делиться своим опытом не собираются, их интересует другое.

— Получается, подтверждение сделок входит в услугу вип-эскорта? — уточняет Грешник.

Киваю:

— Ага. Там много всего: и экскурсоводческие услуги, и сек… секретарские. Ну и нотариальные заодно. С расширенными возможностями…

Блин! А о времени-то я забыл! Сейчас снова обдерёт меня как липку!

— И всё бы хорошо, — дружелюбно улыбаюсь присутствующим. — Но есть один нюанс. ХЗ-404, выключай подписку!

Жёлтые огоньки на роботе ме-е-едленно разгораются. Он будто бы пробуждается от векового сна.

— Предлагаю в честь успешной сделки уникальную прогулку по Золту, — наконец произносит он. — Даже если вы старожил, в этих медвежьих углах точно не бы..

— Завершай подписку! — куда громче и жёстче, чем до этого, командую я.

— А как насчёт прогулки к сердцу Золта — Архивной башне? Вас ждёт встреча с прекрасными…

— ВЫРУБАЙ ПОДПИСКУ! — совсем уж неприлично ору я.

Робот оскорблённо вспискивает. Застывшую улыбку на его физиономии сменяют привычные уже значки электронных рублей:

— Подписка отменена. Необязательно было так орать. Спасибо, что пользуетесь услугами вип-эскорта. Обязательно обращайтесь к нам снова.

— Непременно обращусь, — бубню я, наблюдая, как деловитый робот исчезает в фиолетовом мареве «Тайны исповеди». — Когда-нибудь. Совсем нескоро…

Затем оборачиваюсь к злорадно ухмыляющимся гостям:

— На этом наше собрание объявляю закрытым. Надеюсь, что завтра нас всех ждут отличные новости.

Выйти из погружения сразу у меня, конечно, не получилось: сделку пришлось «обмывать», как бы странно это ни звучало в отношении виртуального мира. А ещё пришлось презентовать бар «Сиреневый туман» как самое секретное в Симулякре место. Оказывается, о преимуществах здешней «Тайны исповеди» знали не все. Так что Мамба, как всегда торчащая за барной стойкой, тоже осталась довольна.

В общем, из Симулякра я выбрался только ближе к вечеру. Неохотно запихнул в себя ужин, лёг спать пораньше. И один чёрт провозился почти до рассвета, пытаясь усмирить клубок мыслей, опасений и надежд, который образовался в моей голове.

Но стоило только заснуть, как Аки подняла тревогу. Я подскочил на кровати, с ужасом наблюдая, как два Петровичевых мордоворота вносят в мою и так тесную комнатку… гроб?!

За ними деловито следует бородатый доктор Валик в неизменной светло-зелёной униформе. Вот так незамысловато меня и прикопают…

Однако мордовороты лишь устанавливают «гроб» рядом с кроватью и спокойно убираются из комнаты.

— Ну что, готов? — бодро, несмотря на ранний час, спрашивает врач. — Сейчас я тут всё под тебя настрою!

С любопытством разглядываю то, что сначала принял за гроб. Оказывается, это просто капсула, которую в этом мире используют профессионалы, чтобы пореже выходить из Симулякра. Жутко дорогая штука, между прочим.

— Борис Петрович рассчитывает, что это погружение будет успешным, — улыбается сквозь усы Валик. — Вот и расщедрились…

Кто бы сомневался!

Пока специалист настраивает это чудо техники, привожу себя в порядок и завтракаю. Как и вчера, кусок в горло не лезет, но я старательно его туда впихиваю. Силы мне ещё понадобятся.

Затем следует не самая приятная процедура подключения уже моего организма к этой капсуле. Лежать там приходится голышом, благо, крышка закрывает всё до самой шеи.

Одно могу сказать точно — постоянно пользоваться этой дрянью ни за что не буду!

— Не волнуйтесь, — слышу голос невидимого Валика, любуясь стартовым экраном Симулякра в VR-очках. — Я буду наблюдать за вашим состоянием через триаду. Вы у меня все под контролем.

Последняя фраза звучит как-то зловеще, несмотря на добродушный тон доктора. Но переживать об этом некогда, потому что я загружаюсь в Симулякр.

Я появляюсь в Золте, рядом с баром «Сиреневый туман». Но давно знакомое место сейчас выглядит совсем не так, как всегда.

Да что же такого тут произошло?!