Вечный попадос II

Глава 1. Большая удача

— Блэ-эт! Выходи, подлый трус!

Противный голос ржавым саморезом ввинчивался в мозги, минуя уши. Ну а какой ещё он может быть у чувака, мечтающего тебя прикончить?! И, главное, никак не поймёшь, где прячется его владелец — в постепенно густеющем тумане звук будто растекается. В других локациях Симулякра такой проблемы в помине нет — направление по звуку уловить проще простого. А здесь будто что-то мешает. Слышимость почти как в наушниках, более-менее точно можно прикинуть лишь удалённость источника шума. Неужто это туман так влияет?

А враг, судя по всему, ошивается где-то поблизости. Что, в общем-то логично, хоть и не слишком радует.

Беру пистолеты наизготовку и… устало приваливаюсь к щерблённой стене каких-то тёмных развалин. Сейчас хочется только одного: чтобы этот бой поскорее закончился.

Вообще-то происходящее со мной в последнее время выглядит довольно подозрительно. Дебют Нейрофронта на отборочных явно не задался. Как будто мы к нему совсем не готовы. А противники — наоборот, будто мысли читают и предвидят каждый наш шаг.

Мы, конечно, тоже не лыком шиты, но соотношение сил всё равное не в нашу пользу. Строго говоря, положение критическое: я в гордом одиночестве, с половиной здоровья и тремя патронами. Против свеженького киборга, которого, кажется, Папка с Куджо даже поцарапать не успели. И боезапаса у него скорее всего осталось побольше, чем у меня.

А может, и нет. Он всё-таки бой с моими сокомандниками выдержал, а это вам не два пальца об асфальт. Уж я-то знаю — видел их в деле.

Вот только проверять его ресурсы что-то не очень хочется. Организм плохо свинец переносит — или от чего там у него пули отлиты.

Но часики-то тикают, силовое поле сползается к центру…

Хорошо, что спрятаться тут можно буквально везде. Причудливые кучи мусора, строительные блоки, торчащая отовсюду арматура… Об которую так легко споткнуться и снять у себя чуток драгоценного здоровья… Ну а что? Могу, умею, практикую.

Ещё и видимость никакущая. Туман этот, оптика ещё корявая… Вот пройду отборочные — обещаю: разорюсь, но сделаю себе нормальную! Та, которую я откопал у Изгака и наспех постановил перед турниром — откровенная дрянь. Ни тебе нормального обзора, ни зума, ни фокусировки. И почему я замечаю это только сейчас?

Однако ждать, пока соперник помрёт со скуки, я не намерен. На одно-два даже прямых попадания щитов должно хватить. А что потом — без понятия, что-нибудь соображу. Сейчас главное — выяснить местоположение противника. Должен же он как-то среагировать на приманку в виде целого меня!

Собираю оптику в кулак и осторожно выглядываю из-за угла. Никого. Выдвигаюсь чуть дальше. Нет реакции. Делаю ещё пару шагов вперёд. Тишина.

А что, если он сам спрятался? Забился в какую-нибудь нору и ждёт пришествия силового поля. Ну и угорает над глупым вражиной, в смысле, надо мной, куда ж без этого. Или просто не видит? Попёрся в другой конец карты, а я тут страдаю.

«Определение местоположения противника затруднено», — будто оправдывается Аки.

— Ничего, разберёмся. Главное — наблюдай дальше.

Отступаю в исходную точку и по-прежнему осторожно перемещаюсь к противоположному углу.

Почти добираюсь до края стены, когда рядом грохает взрыв. Потом ещё один, чуть дальше. Ничего себе! Кто бы мог подумать, что у того кибера припрятан гранатомёт! Против моих двух пистолетов с тремя патронами — шикарный расклад, ага.

«Сам виноват, — тут же прилетает недовольное. — Палишь почём зря. А где-то в Нью-Веге голодают дети!»

Сварливая реплика, слышная только мне, неожиданно радует. Даже оставшись без команды, я не один. А значит — ещё повоюем.

Взрывы всё звучат, иногда я вижу, как их поглощает силовое поле, медленно сжимающееся вокруг арены. Да сколько ж у этого Киша с собой боеприпаса?!

Если присмотреться, палит он не просто так, а по одному ему ведомому принципу. Но всё равно расход, должно быть зверский. Читерство? Но разве в Симулякре оно возможно? И ведь пока ничего другого в голову не приходит…

Додумать не успеваю — прямо под ноги шлёпается кислотно-зелёный цилиндр, быстро наливающийся светом. Взгляд цепляется за рисунок на корпусе — небрежно намалёванный кулак с выставленным средним пальцем.

«Хоть бы что-нибудь оригинальное придумали» — отрешённо думаю я, врубая щиты на полную и выжимая из имплантов максимум скорости.

Хоть до угла бы… Успею?

Не успел.

В спину впечатывается взрывная волна, толкая меня вперёд и вдавливая в кучу мусора. В реале такой удар переломал бы все кости. В Симулякре — лишь контузит на пару секунд.

За которые до меня добирается дым. Он совсем не жёлтый, а липкий, болезненно-зелёный, с непонятным гадким запахом. Буквально под кожу проникает, зараза!

На локтях выползаю из токсичного марева и валюсь на спину. Главное — пистолеты не выронил, и то хлеб. Физического дискомфорта нет, как и везде в Симулякре. Зато перед глазами всё плывёт и мерцает зелёным. Отравление. Без антидота пройдёт минуты за две, надо только спрятаться и подождать. От здоровья хоть что-то же должно остаться. Наверное…

И тут звук взрывов перекрывает равнодушный женский голос:

— Претендент Киш Миш активировал древнюю ловушку. Это большая удача. Поздравляем! Ядерный взрыв через 90 секунд.

— Твою мать!!!

Полторы минуты. Три патрона. Дебаф на здоровье. Зрение на нуле.

Победа у врага в кармане. Даже если он меня не вынесет — тупо пройдёт по очкам. И закончится турнир для нашей команды, даже не начавшись…

Ничего, будут и другие чемпионаты. Вряд ли в Симулякре соревнования только для новичков. И вряд ли зарабатывать тут могут только победители Большого турнира. Возможности всегда найдутся.

Слиться ближе к финалу ведь намного обиднее, чем сделать это прямо сейчас, правда?..

Нет.

Упрямо сжимаю рукояти пистолетов и насколько возможно быстро, не слишком скрываясь, двигаюсь туда, где, как мне кажется, прячется противник. Ласты склеить я всегда успею. А вот дать жару — можно только здесь и сейчас! Если только получится отыскать этого Миша в моём состоянии.

Вот оно!

Как заметил — сам не понял. Чудо, не иначе. Или виновата яркая, лилово-золотая расцветка пушки? В любом случае, это точно он, ствол винтовки. Торчит себе из-за угла, дожидается. Сейчас как пальнёт по-сомалийски! Но я успею прижучить его первым. Должен успеть!

— До ядерного взрыва 30 секунд, — времени на раздумья не остаётся.

Бросаюсь вперёд, выжимая из имплантов оставшиеся крохи энергии. Забегаю за угол, резко поворачиваюсь и с двух рук по-простому всаживаю все три пули чуть выше блестящей вражеской винтовки. Туда, где как раз должна располагаться противная вражеская морда.

Попал?.. Попал… Так попал!!! В мусор, на которой эта винтовка висит!

Противник оказался затейником, а я — слепым придурком. Проклятый токсин…

«Ну конечно. Сам косячишь, а виновата отрава».

— Что ты, Бо, конкретно ТЕБЯ я ни в чём не обвиняю.

Времени нет. Руки опускаются. Сейчас я реально сделал всё, что мог. Теперь точно конец. Осталось разве что дождаться, когда эта локация схлопнется.

И тут на меня что-то падает. По ощущениям — дорожный каток, не меньше. Или машина скорой помощи. Или — что на самом деле — тяжеленный киборг, который всё-таки решил красиво завершить бой и придушить меня ногами. Да вы, батенька, реально затейник! Фу таким быть.

Под огромным весом я почти падаю, но утыкаюсь в стену и с горем пополам выравниваюсь.

Вражине моя стойкость не нравится, он прилагает все усилия, чтобы и меня упокоить, и до взрыва успеть. Мало того, что душит, так ещё и голову норовит открутить!

А это — мгновенная смерть даже с полным здоровьем!

«Джеймс, а давай ему наваляем!» — В воображении сама собой возникает красочная картинка этого наваляния. Бо что ли передала?

Единственное сомнение — они реально так умеют? Но колебаться некогда. Либо доверяешь — либо нет.

Перестать сопротивляться. Перестать, я сказал! Пара мгновений без защиты — ничего страшного же.

Завести пистолеты за спину противника. Дальше! Ещё!

Только бы не выронить, только…

Держать равновесие… Сейчас!

«Давай!»

Два полупрозрачных клинка, голубой и лиловый, почти без усилий рассекают тело врага. Ярким сполохом прочерчивают туманный сумрак — и тут же исчезают. Я застываю, словно в поклоне, широко разведя руки с пистолетами. Рядом падает верхняя часть вражеского туловища. Потом с меня сваливается нижняя.

Выпрямляюсь и с любопытством разглядываю соперника, который уже начинает испаряться. Он реально странный киборг, с очень маленьким количеством модификаций. Не понимаю, почему бы ему в таком случает не остаться просто человеком.

Разве что из-за гранатомётов, вмонтированных в предплечья.

Сейчас, наверное, он уже получает люлей от своей команды и проклинает тот день, когда решился перейти мне дорогу. Поделом!

Печалит меня только одно. Такую фишку с пистолетами в первом же бою турнира слил!

Претендент Киш Миш из команды Файерман выбывает. Победитель — Джеймс Блэт, Нейрофронт

И мою тёмную фигуру с двумя пистолетами поглощает ослепительная вспышка ядерного взрыва. Красиво, наверное.

Даже жаль, что этого я не видел.

Потому что прямо сейчас промаргиваюсь и озираюсь по сторонам. Я тихо-мирно стою в той же комнате, из которой нас забросило на отборочные. Народу тут заметно поубавилось и в целом стало потише. Только где-то у входа неразборчиво переругиваются два сердитых голоса.

Членов моей команды что-то не видно. Я, конечно красной дорожки и хлеба-соли от них не ожидал, но чтобы вот так исчезнуть, когда боевой товарищ возвращается с нашей общей победой… Как по мне, это где-то за гранью добра и зла.

А может, что-то случилось? Да почти наверняка! Вот так пропадать — совсем не в характерах моих сокомандников.

Выхожу на шумную улицу Золта и почти сразу вижу этих двух обалдуев. Стоят себе у стеночки на противоположной стороне улицы, переговариваются о чём-то. И лица — серьёзные-серьёзные. Куджо так вообще чуть не плачет.

Да что такое у них произошло, а?!

Спешу к товарищам, обходя и расталкивая обывателей Золта. В спину несутся ругательства, но мне всё равно. Подумаешь, мгновенное неудобство! Тут у нас, может, вопросы жизни и смерти решаются!

— Вы чего это тут делаете? — спрашиваю как ни в чём не бывало. А они — смотрят, куда угодно, лишь бы не на меня. От этого моё беспокойство только растёт.

— Джеймс, — трагически вздыхает Куджо. — Нам нужно тебе кое-что сообщить.

Ну вот, приехали. Кладу руки им на плечи:

— Не волнуйтесь! Дело житейское, вырастим и воспитаем. Дал Админ робозайку, даст и киберлужайку!

Куджо хихикает, мгновенно переключаясь на другое настроение. Папка тоже ухмыляется. Вот теперь можно и поговорить.

— Смеётесь — уже хорошо. А теперь рассказывайте.

— Мы уходим из Нейрофронта, — припечатывает Папка и отворачивается.

Что?.. Нет. ЧЕГООО?! Такого поворота я точно не ожидал! С полминуты пытаюсь сформулировать достойный ответ, но удаётся выдавить только:

— Почему так?

Молчат. Смотрят кто куда: Куджо в землю, Папка — в сторону. Наконец Куджо выдаёт:

— Из-за нас мы сегодня чуть не проиграли. Ты всё один вытащил. А мы тебя только на дно тянем…

Останавливаю поток страданий движением руки.

— Ну и с чего вы это взяли?

— Посмотри трансляцию, — бурчит Папка. — Сам всё поймёшь.

Понимаю, что этот разбор полётов надолго.

— Пойдёмте что ли в бар какой засядем.

Искомый бар обнаруживается неподалёку. Он принадлежит городу, поэтому абсолютно пуст. Вот и хорошо, значит, никто нам не помешает.

Заказываю кофе. Куджо — зелёный чай. Папка — молочный коктейль. С клубничным вкусом.

Так, Блэт, не ржать! Мало ли у кого какие пристрастия.

Вместо непродуктивного смеха ищу запись трансляции сегодняшнего неэпического сражения на своём триафоне. Смотрю в экран, а Куджо с Папкой напряжённо глядят на меня.

Вот мы прибываем на место. Вот Куджо включает камуфляж. Однако вместо призрачного силуэт становится пятнистым. Вероятно, эти пятна и увидели противники, когда столкнулись с девушкой.

И действительно. Она успевает ранить Бака, но против двоих сразу она мало что может сделать. Куджо сбегает.

> Ахаха, беги, девка, беги!

> Не поможет.

Куджо сталкивается с Папкой. За ней буквально по пятам следует Бак, поигрывая своими кастетами. Вот Папка бросается на него. Куджо пытается выбрать удобное для выстрела место, не замечая, как сзади к ней подбирается Киш Миш.

Успевает выстрелить всего один раз. Бакстер падает. Папка оборачивается и бросается к Куджо, пытаясь её предупредить. Но девушка ничего не успевает сделать: пока она разворачивает длиннющий ствол снайперки в нужную сторону, Киш Миш делает несколько выстрелов.

Куджо выбывает. Папка смерчем набегает на Миша. Но вот беда: тот, хоть и близко, но для киборгских кулаков — чересчур далеко. Он расстреливает Папку на подходе, а тот даже не пытается уклониться. И всё равно добегает. Два, три раза бьёт противника в морду и только после этого падает замертво. Киш Миш душевно его пинает. Эту-то картину я тогда и застал.

> Хаха, лошары!

> Синий отмщён.

> Нафига, спрашивается, я сюда пришёл.

> Под дошик покатит.

> ОМГ, какие же задохлики. Думал, будет интересно.

Дальше смотрю вполглаза — все события и так помню. Больше за чатом наблюдаю. Который ожидаемо взрывается на моей последней атаке. А я-то надеялся, что никто не успел заметить, каким образом я вынес Киш Миша. Печалька.

> Нейрофронт — команда неудачников. Прямые руки только у одного.

> И тот придурок.

На этой оптимистической ноте запись заканчивается. Непонимающе смотрю на приунывших сокомандников:

— Ну? И о чём это должно мне говорить?

— Мы проиграли, — трагически сообщает Куджо.

— Сдохли по-тупому, — серьёзно кивает Папка.

— Может, конечно и по-тупому, — соглашаюсь я. — Но. Вообще-то. Мы. Выиграли.

Куджо прячет лицо в ладонях:

— Это ты, ты выиграл! А нас… просто слили! Отомстили за Синего…

Папка ничего не говорит, но, по всей видимости, с ней согласен. Вон даже про коктейль свой позабыл.

Откидываюсь назад. И хлопаю в ладоши. Громко, с чувством. Разве что «браво» не скандирую.

— Молодцы, — произношу наконец. — Хорошо выступили на стороне Файерманов.

— Мы никогда…

— Не там. Не во время отборочных. Вы выступаете за них прямо здесь и сейчас.

— Но…

— Ещё и меня из команды выбросили. Ну спасибо вам. Низкий поклон, как говорится.

— Джеймс, мы…

— Как вы там говорили? Я выиграл, а вы проиграли. И даже ничего полезного не сделали, вот незадача. Не отвлекли на себя двоих противников. Не разобрались с одним из них. Не наваляли второму так, что он побоялся сильнее лезть на рожон. Всё это я делал. Лично.

Шумно хлопаю ладонями по столешнице:

— Всё, ребят, я гений. Надо меня в клинику сдавать.

— Зачем?..

— Для опытов, конечно! Я ж человек, который умеет находиться в нескольких местах одновременно! Уникальная личность! Три в одном. Наш пострел везде поспел.

Сокомандники пристыжённо молчат. Отодвигаю кофейную чашку, облокачиваюсь на стол и спрашиваю проникровенно:

— Что, страшно стало?

Оба синхронно и преувеличенно громко начинают убеждать меня в обратном. Шумят, приводят аргументы в пользу своей великой смелости. Молчу, слушаю с интересом, жду, когда схлынет эмоциональная пена и наконец включатся мозги. Они у них есть, я знаю.

Наконец отмазки заканчиваются.

— Страшно, — Куджо снова отвечает за себя и за Папку. — Не справимся. Подведём.

Поднимаю вверх указательный палец:

— Воот, что и требовалось доказать. А теперь слушайте. Мы вместе — команда Нейрофронт. Проигрываем мы или побеждаем — не важно. Мы делаем это вместе. И будем делать до тех пор, пока не закончится турнир. А может, и дольше. Это понятно?

Кивают.

— Но. Это не значит, что проблем у нас нет. Ты, — указываю пальцем на девушку, — полностью беззащитна в ближнем бою.

— У меня есть пушка, — уязвлённо произносит она.

— Если ты её не используешь, значит, нет. И нам нужно подумать, что с этим делать. Согласна?

— Ага.

— Теперь ты, — смотрю на киборга, задумчиво почёсывая подбородок. — Твоя проблема — расстояние. Кулаки — это, конечно, хорошо. Но до врага ещё добежать надо.

— Не собираюсь я пушку таскать, — упрямо бурчит киборг.

— Значит, нужно подумать, как увеличить дальность твоих атак без лишнего вооружения. Как считаешь?

Папка наконец кивает, что-то прикидывая.

— Ладно. Тогда подумайте пока в эту сторону. Встретимся здесь же часа через три.

На этом стихийное собрание заканчивается. Ишь ты, из команды они уйти решили! От Джеймса Блэта ещё никто не уходил!

Отключаюсь от Симулякра. В последний момент меня словно вышибает из этого слоя реальности и я вижу перед собой алые глаза с вертикальными зрачками и блестящие чувственные губы. Остальное скрывает тьма.

— Поцелуй меня, — томным голосом произносит незнакомка. — Чтобы у меня был повод выпустить тебе кишки…

Вот это предложение, от которого невозможно отказаться! Хорошо, что всё это не по-настоящему, потому что уже в следующий момент я лежу на своей кровати с VR-очками на лице.

Только успеваю их снять — в комнату без стука врывается Маруся. На ней лица нет: белая, растрёпанная, испуганная.

— Олег Владимирович, вы проснулись! — преувеличенно радуется она. — К вам инспектор из ТаимКанСтоп пожаловали! Борис Петрович очень требуют.

— Тайм… Стоп… Чего?

— Тайная имперская канцелярия с тотальными полномочиями по отслеживанию непотребных цифровых операций, вот чего! — в дверях, сложив на груди руки и нахмурив седые брови, стоит Борис Петрович собственной персоной. — Признавайся, что ты успел натворить, раз по твою душу сам начальник пожаловал?

Глава 2. Инспектор чертила

Лихорадочно вспоминаю, что такого особенного я мог натворить. В голову ничего не приходит, ведь с момента своего попадания из дома БП я вообще не выходил. Даже не представляю, что увижу за закрытыми дверями.

«Отслеживание цифровых операций», да? Может, что-то связанное с Симулякром… Вдруг Ада всё-таки исполнила свою угрозу? Тогда понятно, почему припёрся именно начальник…

Но БП об этом знать необязательно. Прикидываюсь шлангом:

— О чём вы, Борис Петрович? Какая такая канцелярия?

— Давай-ка отсюда, Маруся, — старикан царственно взмахивает рукой.

Ждёт, пока уйдёт женщина, а затем снова обращается ко мне, неосознанно понижая голос:

— Да ты что! Даже этого не помнишь? Они там всеми внутренними делами заправляют!

— Где «там»?

— Где-где! В цифровых автономиях, конечно!

В памяти всплывают почёрпнутые на инфосайтах сведения. Цифровой империей ЦиРИ называется не просто так. Она постоянно расширяется, но не за счёт территориальных приобретений, а за счёт виртуальных миров.

На первый взгляд, это кажется безумием.

Как можно всерьёз воспринимать то, чего даже не существует? Однако в реальности с таких колоний можно поиметь очень много. Это и донаты игроков, и маркетинговые бюджеты тысяч компаний, и валютные манипуляции, и много чего ещё. К Симулякру вон вообще «эры» — электронные рубли привязаны. Там их натурально можно добывать.

В общем, как-то вся эта цифровая экономика работает. И приносит кому-то нехилый доход.

Понятно, что при такой лютой интеграции государству становится крайне интересно, что в этих цифровых колониях происходит. Так что существование такой канцелярии — довольно логично. Другое дело, что я про неё ещё не слышал и не знаю, чего вообще ожидать.

Вздыхаю притворно:

— Так вы же помните про мою амнезию. Спасибо, что хоть имя своё помню… А что, суровая это организация?

— А ты как думал! Только то, что они подчиняются напрямую императору — уже значит немало. А Ломакин этот — вообще… — дед суетливо оглядывается, будто кто-то нас тут может подслушать, — Чертила рогатый…

Видеть БП таким шуганым и сдержанным на язык даже как-то непривычно. И, несмотря на наши с ним сложные взаимоотношения, не скажу, что такое его состояние меня радует. Особенно потому, что тот самый «чертила» заявился по мою душу.

— И зачем я ему нужен? Я ж в Симулякре без году неделя.

— Не докладывал, — язвит дед. — «В интересах государства», говорит.

Вот как, значит. Аж голова разболелась. Всегда считал, что от подобного рода людей лучше держаться подальше. Хотя общаться приходилось, чего уж там. Бывший директор часто…

Стоп. Нечего про этого кретина вспоминать. Ещё накаркаю.

— Ладно. Пойду узнаю, с чем пожаловал.

Быстро умываюсь, собираюсь под пристальным взглядом деда и выхожу из комнаты. Нет, не выхожу: старикан останавливает меня в дверях и проникновенно произносит:

— Ты же понимаешь, что одно неосторожное слово — и всё? Головы полетят — и твоя, и моя, и вообще всех, кто в этом доме находится.

Из всех перечисленных голов меня в основном беспокоит только моя собственная. Ладно, ещё Сашина. Ну и Маруся с Валиком вроде не при делах. В общем, не повезло с моим сочувствием только деду.

Но он прав: осторожность лишней не бывает.

Выходим из комнаты. Дед шаркает впереди, показывая дорогу. Больше ничего важного мне он не говорит, просто время от времени бубнит что-то по-стариковски.

А я раздумываю, как лучше себя вести. Жизненный опыт и благоразумие подсказывают, что вести себя надо как с собакой: главное — не показывать страха. Хорошо бы ещё в местных законах шарить, но тут пока полный пробел.

С другой стороны, юридически подкованный наглый малолетка может вызвать ненужные вопросы. И точно вызовет раздражение. Я ведь сейчас ребёнок и есть. Даже восемнадцать пока не исполнилось.

А ещё ничего плохого я не совершал. Ну, залез я в Архивную башню и всё там разнёс. А что, так нельзя было? Ой, дяденька инспектор, я больше не буду, чесслово! Только Борису Петровичу не говорите, а то заругает.

Удобно же.

До комнаты, где обосновался «чертила» идти дольше, чем до столовой, и в другую сторону. Мы петляем по богато украшенным коридорам, несколько раз куда-то сворачиваем и наконец подходим к белым высоким дверям, украшенным золочёным орнаментом.

БП подобострастно стучит в дверь. В свою собственную дверь, прошу заметить! Не одобряю.

— Войдите, — раздаётся из комнаты хорошо поставленный командный голос.

Дядя втискивается в полуоткрытую дверь, я прохожу следом. Мы оказываемся в переговорной. Ну, или рабочем кабинете, если можно так сказать. Интерьер в том же стиле «дорого-богато», что и весь дом. На стенах — резные деревянные панели, на полу — полированный паркет и узорчатый ковёр. С потолка свисает неизменная золочёная люстра. А в центре — длинный полированный стол с украшенными лепниной ножками. Рядом с которым стоят удобные на вид стулья с высокими спинками.

Красиво жить не запретишь, в общем.

Во главе стола на одном из стульев восседает мужик. Он с крайне суровым видом листает что-то в своём триафоне. Мемасики, не иначе.

Для большого начальника выглядит он слишком молодо и спортивно. А ещё чересчур неформально: слишком чёлка длинная. В его тёмных волосах, однако, уже проглядывает седина. Одет просто — в форменный свитер и обычные брюки.

Отключает триафон. Цепким взглядом окидывает нас с Петровичем. Мы в ответ пялимся на него.

— Свободны, Борис Петрович.

БП и рад стараться. Уматывает быстренько, напоследок тайком показав мне кулак. Мужик складывает руки на груди и, прищурившись, меня разглядывает. Пауза затягивается.

Я ему что, стоять нанимался?!

Улыбаюсь максимально дружелюбно:

— Здрасьте! — и присаживаюсь у противоположного края стола. Надо же, и впрямь удобно. Бориса Петровича на стульях не проведёшь.

Мужик следит за моими перемещениями с каменной физиономией. Ох, как не люблю я таких собеседников! Никогда не угадаешь, о чём он думает. Может, о том, что согласен на любые условия. Может — мысленно тебе голову откручивает. Брр.

— Дядя сказал, вы хотели со мной поговорить, — старательно строю из себя юного недоумка. — Говорите.

— Мне казалось, что ты старше.

Неопределённо пожимаю плечами. Когда кажется, креститься надо.

— Ты Вахов Олег? — уточняет. — В Симулякре известный под именем Джеймс Блэт?

Киваю. Надо же, уже кому-то известный. Неплохо, неплохо. Ещё пара лет — и в рекламе сниматься позовут.

— А к вам как обращаться?

Если мой вопрос его удивляет, то он никак это не показывает.

— Генерал-лейтенант Ломакин Антон Викторович, — веско и значительно произносит он. — Руководитель ТаимКанСтоп.

Ага, приму к сведению.

А Ломакин сразу переходит в наступление:

— Что ты, Олег Вахов, можешь сказать в своё оправдание?

— Я огурчик.

Мужик слегка покашливает — видимо, это должно символизировать крайнюю степень удивления.

— Что ты имеешь в виду?

Старательно-глупо улыбаюсь:

— А вы? Вообще не понимаю, о чём вы говорите.

Ломакин включает шпаргалку в триафоне. Говорит обвиняюще:

— Когда ты впервые попал в Симулякр, произошла системная ошибка. Ты попал туда, где не должен был находиться.

Ух ты, насколько издалека начал. Значит, Ада не проболталась. Ну, или Антон Викторович бережёт сей увлекательный факт моей биографии напоследок.

— Ну да, — не спорю. — Сначала в какой-то город выбросило. А потом вроде всё как обычно.

Кивает. Неужто прокатило?

— Что ты знаешь о людях, с которыми проходил селекцию?

А это-то он к чему? Ну, тут скрывать мне нечего. Почти.

— Знаю, как они выглядят в Симулякре. Знаю, как их там называют. Сильвер любит дробовики. Папка сражается врукопашную, а ещё проходит Большой турнир в моей команде. Вроде всё.

Взгляд Ломакина становится ещё острее, хотя куда уж.

— Точно всё?

Давление, которое от него исходит, ощущается почти физически. Так и хочется во всём признаться, хоть в общем-то и не в чем. Почти.

— А что, с ними что-то случилось? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Почему ты так решил?

— Ну вы же не просто так про них спрашиваете!

Ломакин отводит взгляд буквально на мгновение:

— На самом деле просто так, — открещивается так поспешно, что я понимаю: ни фига не просто! Вопрос: кто из этих двоих его так сильно интересует? Если Сильвер — ладно, мне с ним турнир не проходить. А вот если что-то натворил Папка…

— Просто сверяю имеющуюся информацию, — продолжает между тем врать Ломакин. — Следующий вопрос. Каким образом в конфликт с домом Огнелисов был втянут посторонний человек?

Посторонний? Не было там никого, кроме… Ну точно, ему Папка нужен! Вопрос только, зачем.

— Антон Викторович, — старательно изображаю удивление. — Ну какие посторонние? Все свои же.

Его челюсти неуловимо, совсем чуть-чуть сжимаются.

— И с каких же это пор… Ладно. Об этом не здесь и не сейчас, — слова звучат как угроза. — Рыжая Мамба — тебе знакомо это имя?

— А что с ней?

— Ты мне расскажи.

Поднимаю глаза к потолку, разглядывая блестящие подвески на люстре.

— Ну, мы встретились. Поболтали. Посидели в баре. И разошлись.

— Это нам и так известно, — хмыкает Ломакин. — О чём вы говорили?

— О том, что она больше не пьёт, — ну а что? Помнится, она об этом тоже упоминала. В числе прочего.

— Даже так, — задумчиво тянет Ломакин, глядя в пространство над моей головой. — И что же в тебе такого интересного?..

— Вообще ничего. Она просто дорогу спрашивала.

Ломакин ставит локти на столешницу и задумчиво смотрит на меня поверх сцепленных кистей рук.

— Ты сейчас надо мной издеваешься? — спрашивает, будто сам собственным словам не верит.

Упс, догадался. Кажется, переборщил я с придурковатостью.

— Да нет, конечно. Я ж на все ваши вопросы отвечаю. Только я вообще не понимаю, зачем это нужно. Я сделал что-то не так?

Какое-то время Ломакин словно раздумывает, стоит ли отвечать на мой вопрос. Затем решается.

— У тебя талант влипать в неприятности, — неохотно выдаёт он. — Ошибка при входе, ошибка на селекции, Бессонная лощина, которая закрылась как раз в тот момент, когда там был именно ты. Вокруг тебя крутятся сомнительные личности, к которым присоединяются даже те, кто вообще с тобой не должен был встретиться. Почему так, а Олег Вахов?

Развожу руками:

— Без понятия. Может, я просто главный герой? Ну, как в сериалах, знаете?

В тёмных глазах Ломакина, кажется, загорается красный огонёк:

— И всё же издеваешься, — сейчас он не спрашивает, а утверждает. — Знаешь, что с тобой может после этого случиться? Ты не соображаешь, насколько ситуация серьёзна?

О, а вот и старые добрые угрозы подъехали. Но мне что-то уже надоело ломать комедию.

— Ну что вы, куда уж мне, — слегка брызгаю ядом в сторону этого чертилы. — У меня ведь ни забот, ни хлопот. Вы же столько обо мне знаете, буквально каждый шаг. А про долг в миллиард вам известно?

Ломакин кивает и чуть хмурится:

— Какое это отношение имеет…

— Ну, даже не знаю. Пораскиньте на досуге. Подсказка номер один: изначально ни в какой Симулякр я не собирался. Вообще. Подсказка номер два: там зарабатывают прорву денег.

Ломакин снова покашливает:

— Ещё скажи, что всё, что с тобой там происходило — сплошная череда случайностей?

— Конечно… нет, — Ломакин слегка приподнимает бровь. — Иногда я прямо из кожи вон лез, чтобы что-то получилось. Иногда — выкладывался на полную. А иной раз — даже в лепёшку расшибался.

— Я смотрю, уверенности тебе не занимать. А хочешь, с решением о долге посодействую?

— Нет, спасибо, — и ладони для наглядности скрещиваю. — Я как-нибудь сам.

— По какой же причине? — мой отказ как будто его даже не удивляет.

— За такую услугу мне нечем будет с вами расплатиться. Если только собственной шкурой. А она мне и самому пригодится.

Ломакин неуловимо усмехается:

— Что, и в ТаимКанСтоп стажироваться не пойдёшь?

Качаю головой:

— Мне такое вряд ли будет интересно.

Ещё и с таким дурным начальником. Чур-чур меня. Но вслух я этого, конечно, не сказал. Не потому что был слишком воспитанным, а потому что всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Ломакин несколько мгновений смотрит на меня изучающе, потом слегка хлопает по столешнице и встаёт со стула.

— Что ж, Олег Вахов. Отложим пока нашу беседу. Не прощаюсь.

Он действительно не попрощался, а просто взял и вышел из кабинета.

А я остался размышлять о том, насколько же всё происходящее мне не нравится. Не прощается он, ну надо же. И к Папке с чего-то прицепились, надо бы обсудить. Не было заботы…

В кабинет врывается Борис Петрович:

— Ну что там?! О чём вы говорили?

— На стажировку к себе звал, — неохотно признаюсь я. Сказать что-то надо, но не буду же я всех подробностей раскрывать!

У старикана отвисает челюсть.

— Ты, конечно, согласился! — требовательно утверждает он.

Тяжело вздыхаю:

— Зарплата маловата оказалась.

Глаза деда лезут на лоб, и я начинаю бояться, как бы его удар не хватил. Хотя, если прикинуть выгоду от подобного исхода…

— Не волнуйтесь, Борис Петрович, он обещал подумать и вернуться с новым предложением. Встреча прошла плодотворно, в общем.

Старикан качает головой:

— И откуда что взялось? Был-то совсем бестолковый.

Стучу костяшкой указательного пальца по своей черепушке:

— Амнезия иногда идёт на пользу… А теперь, Борис Петрович, не пора ли отобедать? А то мне в Симулякр скоро возвращаться.

***

В Симулякр я откровенно опоздал — беседа с Ломакиным сожрала кучу времени. Мои прекрасные тиммейты ждать меня, конечно, не стали, а умотали в гости к Изгаку. Даже не знаю, чем этот мошенник им так полюбился, но факт остаётся фактом.

Тут же пришло в голову, что Ломакин, вероятно, обо мне тоже так рассуждает, хех.

Но радоваться нечему. Лучше собрать о нём побольше информации. Нахожу контакты Мамбы и отправляю ей сообщение: «Про тебя спрашивали».

Ответ приходит немедленно: «Кто?»

«Некий Ломакин Антон Викторович. Знаешь такого?»

Некоторое время она молчит. Потом спрашивает: «Когда ты сможешь ко мне зайти?»

Ненадолго задумываюсь.

«Перед следующим этапом турнира загляну. Подойдёт?»

«Буду ждать».

Кажется, ей есть, что рассказать. Отлично.

Площадь перед Изгаковской мастерской как обычно встречает суетой. Стоит мне туда выйти, как перед глазами появляется знакомое рекламное окно. Оно перегораживает мне обзор и никак не хочет убираться.

— Загляните в Мастерскую №1 снова, и вы получите скидку в пять процентов от закупочной стоимости любого товара, — речитативом вещает дребезжащий голос. Пока дохожу до знакомых дверей под огромной вывеской, он меня порядком выбешивает.

— Изгак! — ору, стоит открыть дверь. — Что это за дрянь ты опять придумал?!

Робот выезжает из-за прилавка мне навстречу.

— Так это я ретаргетинг тестирую. Видишь, как хорошо работает! Ты опять в моей мастерской.

— Не опять, а снова, — в который раз подавляю желание треснуть робота промеж окуляров. — Я бы всё равно вернулся, потому что тут моя команда. Кстати, где они?

— О, это секретное место, в которое я могу допустить только избранных…

Сую ему Бо с Аки под самые окуляры и ухмыляюсь:

— Смотри-ка, у меня целых два пропуска!

Робот тянет свою клешню к моим пистолетам:

— Ооо, какие редкие экземпляры! Я бы хотел их всесторонне исследовать…

«Нет! Ни за что! Пожалуйста!»

«Фу, Джеймс! Только попробуй согласиться — я тебя никогда не прощу!»

Убираю пистолеты на место и показываю Изгаку шиш. Он грустно прячет манипулятор в корпус и едет в глубь помещения, скрытую за прилавком.

— Ладно-ладно, так и быть. Но только ради твоих товарищей.

За кучей барахла внезапно обнаруживается неприметная дверь. За ней находится не слишком большое, очень светлое помещение. Здесь все стены увешаны инструментами неясного назначения, а за столом, прямо у окна, головой к голове сидят Папка с Куджо и творят что-то непонятное.

Девушка вдруг хихикает.

— Чего ржёшь? — возмущается Папка. — Нормальный он.

— Слишком большой, — со знанием дела говорит Куджо. — Не влезет.

— Сначала попробуй, потом рассуждать будешь.

Что-то зловеще хрустит.

— Ай! Осторожнее!

— Ну а как ты хотела? Любишь кататься…

— Люби и катайся, — влезаю я в междусобойчик. — Вы чем тут маетесь?

Папка показывает нечто, отдалённо напоминающее пистолет:

— Да вот, Куджо пушку собираем.

Недоверчиво смотрю на эту кривую поделку. Из него точно можно стрелять?

— Я в курсе вашей проблемы, — влезает в разговор Изгак. — И хочу предложить вам её решение.

— Хочешь рассказать, где можно добыть нормальное оружие? — я настроен скептически.

— Нет, — машет манипулятором Изгак. — Хочу рассказать, где его вырастить.

Глава 3. Чудесатая наука и техника

— Он что, совсем маленький? — Куджо настолько полна энтузиазма, что становится понятно: не только вырастит, но и воспитает.

Изгак щёлкает манипулятором:

— Нет. Его ещё не существует. Барышня, вы слышали когда-нибудь про метод электропланта?

Девушка отрицательно крутит головой.

— Да, в ваших краях о такой технологии ещё не знают… А про гальванопластику слышали? О ней у вас точно должно быть известно. Или электротипию? Нет? А вы, юноши, что, тоже про такое не слышали? — при обращении к нам тон голоса Изгака неуловимо меняется от мягкого к насмешливому.

Отвечаю в том же духе:

— Не-а. Ничего не знаю. Помню только последние три буквы.

Такой неосведомлённости Изгак радуется, словно ребёнок. Моего сарказма он, конечно, так и не понял. Поэтому следующие полчаса проходят под знаком повышения уровня нашего образования до приемлемого для въедливого робота уровня.

Самой интересной для меня оказывается информация про собственно сам электроплант. Суть этого метода на словах довольно проста.

Берём специальную бустерную оболочку — они различаются в зависимости от желаемого результата. Добываем особый электролит и электроды. Помещаем всё в статуратор — вероятно, какую-то ёмкость — и ждём, пока вырастет то, что мы задумали. Если сильно повезёт — получится нечто уникальное. Не повезёт — всё равно качество будет довольно высоким.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой! В чём подвох? Спрашиваю:

— Если всё так прекрасно, то почему об этом методе никто не знает?

— А он экспериментальный, — бодро ответствует Изгак. — Будет повсеместно введён в Симулякр где-то через два года. Когда эффективность создания предметов дойдёт хотя бы до пятидесяти процентов.

— А сейчас какая?

— От пяти до пятнадцати, — чуть ли не вздыхает Изгак, даром что робот. — Большая часть полученных модификаций саморазрушается после нескольких дней использования.

— И в чём тогда смысл? — тут же огорчается Куджо. — Нам-то надо быстро и навсегда.

— В этом-то и заключается моя помощь, — самодовольно произносит Изгак. — Я тут немного… поколдовал — можно ведь так сказать? И создал оболочку, из которой гарантированно вырастет нужный нам элемент питания. Всё остальное я вам обеспечу. Вы просто сходите в нужное место, выполните необходимые действия — и уникальное в своём роде оружие ваше, барышня!

— Хочу! — серые глаза Куджо загораются алчным огнём. — Давайте сделаем это!

Твой Папка пожимает плечами:

— Если надо, я не против. Может, хоть перестанешь так быстро подыхать.

Меня же переполняют сомнения. Ведь я ещё помню все его грешки — и имя, и «Шкета». И вообще, он мне не нравится. Но Куджо смотрит так умоляюще, что просто не могу ей отказать.

Знал хитрый робот, на кого из нас надавить!

— Ладно, — скрепя сердце соглашаюсь я. — Куда идти?

— Отлично! Вы не пожалеете! — радостно суетится Изгак, и я понимаю: ещё как пожалею. Но на экспериментальные технологии взглянуть всё же хочется, да и с оружием Куджо надо что-то решать.

— Смотрите, барышня, — робот суёт Куджо в руки яйцеобразный предмет — тёмно-серый, похожий на сложенную игрушку-трансформер. — Вот эту оболочку нужно будет отнести на Техноферму…

— Ферму?

— А что, я не рассказывал? — спохватывается Изгак. — Это у нас один из тестировочных полигонов. Их тут вообще-то… Скажем так, немало.

— Туда реально можно просто так попасть? — вот сейчас мне стало по-настоящему интересно. Это ж, наверное, святая святых Симулякра!

— Нет, конечно! — машет манипулятором Изгак. — Только по специальному разрешению и только лично от Админа. Ну или по моему индивидуальному маршруту.

Который, конечно же, Изгак нам покажет.

Выходим из комнаты, в которой находились. Затем — из мастерской и пересекаем площадь. Находим неприметную дверь рядом с разукрашенным магазином праздничных костюмов. По мановению манипулятора Изгака дверь открывается. Но за ней ничего нет, только светящийся и переливающийся разными цветами плотный туман.

Мы втроём заглядываем в дверь, Папка даже руку туда просовывает. Но ничего. Туман рассеиваться также не думает. Наоборот, он тянется за рукой киборга как горячий сыр — длинными нитями, которые через некоторое время сами рассеиваются в воздухе. Куджо тоже пробует вытянуть нитку тумана. Я собираюсь спросить Изгака, что нам теперь делать.

Но тут же чувствую толчок в спину, и мы дружно летим прямо в разноцветную неизвестность. Позади раздаётся довольный голос Изгака:

— Не волнуйтесь, вы попадёте туда, куда надо. Телепортатор работает стабильно. В семидесяти процентах случаев!

В голове и на языке — ни одного приличного слова, причём у всех троих. Но летим мы недолго, почти сразу материализуемся на радостной зелёной лужайке с мягкой даже на вид травой. Над головой — яркое голубое небо с живописными белыми облаками. Не сразу понимаю, чего не хватает. Солнца. Свет, кажется, льётся со всех сторон.

Впереди — причудливое стальное здание с высокой башней, будто бы напоминающей голову какого-то животного. А за ним — ещё строения неясного назначения. Всё это обнесено аккуратным металлическим забором.

Технологичная сельская идиллия какая-то.

Куджо нерешительно вертит в руках Изгаковскую оболочку и кивает в сторону зданий:

— Это нам туда отнести надо было?

— Как минимум, стоит попробовать, — я первым шагаю с лужайки на ровную дорожку, ведущую к воротам. Стоит нам к ним подойти, как они распахиваются и оттуда поспешно выбираются два странных роботоподобных существа ростом примерно мне по пояс. Их глаза полыхают зелёным огнём, на голове сияет алым единственный рог, а из пастей торчат по паре длинных зубов. Твари неуклюже ковыляют на задних конечностях, помогая себе длинными плоскими хвостами. И тут они видят нас. Падают на все четыре лапы и уже резво разбегаются в разные стороны.

Из ворот со свистом вылетает металлическая клетка и приземляется прямо мне под ноги. Недолёт.

— И логово своё заберите! — громыхает разъярённый женский голос, навевая мысли о фуриях и банши.

Кажется, нас тут не ждали. Но и мы явились не у ворот постоять, а по важному делу. Поэтому, хоть и с осторожностью, проходим на негостеприимную территорию. Нас встречает беспорядок, если не сказать, разруха. Даже прямо перед воротами навалена куча каких-то предметов, всеми родинками напоминающих разнообразные детали для оружия. Перед этим ворохом на корточках сидит миниатюрная фигурка и ожесточённо что-то оттуда выбрасывает.

Услышав наши шаги, фигурка застывает, а затем произносит страшным голосом, который даже на женский-то не похож:

— Вернулись?! А у вас, я смотрю, кишка не тонка!

Резко поднимается и разворачивается к нам. И тут же на лице застывает немое изумление.

— Мы от Изгака, — поспешно прикрывается авторитетом Куджо. И показывает оболочку. — Вот, вырастить хотим.

Девушка сначала бледнеет, цветом лица сливаясь с собственной голубовато-лиловой светлой шевелюрой. Потом краснеет, становясь ярко-розовой. Затем, скромно потупившись и прижав к голове козьи ушки, мило произносит:

— Добро пожаловать на Техноферму, экспаты Золта. Меня зовут Лорел. Друзья Изгака — мои друзья.

Честное слово, в первый раз порадовался, что считаюсь другом этого проходимца! Хотя, если бы не он, мы бы тут вообще не оказались.

Между тем Куджо повествует о цели нашего визита. Лорел внимательно разглядывает выданную Изгаком оболочку, восхищённо цокая языком.

— Учитель как всегда в своём репертуаре, — уважительно произносит она, отдавая оболочку Куджо. — Жаль только, на поток такие изобретения не поставишь.

— Почему? — удивляется Куджо. — Сложно производить?

Лорел вдруг сжимает кулаки и яростно хмурится:

— Да этот старый хр… В смысле, почтенный робот трясётся над своими ноу-хау, как сказочный Кощей над своими яйцами! — Странно, в сказке, которая известна мне, яйцо было всего одно... Это я что-то путаю или в новом мире и сказки совсем другие?

— Ладно, — продолжает Лорел, — это уже наша внутренняя кухня, ничего интересного в ней нет. Пойдёмте лучше покажу вам статуратор.

Она торопится вперёд, мы идём, озираясь, следом. Вокруг будто ураган прошёл: всё разбросано, везде мусор. Странные светящиеся кустарники, когда-то росшие вдоль дорожки, сейчас выдраны с корнем.

— Это бобры-единороги постарались, — с нотками горечи в голосе объясняет Лорел. — Вы их, наверное, видели. Когда-то я считала, что это моё лучшее изобретение… Но по невыясненной причине последние несколько дней они рушат всё, до чего дотягиваются.

Куджо сочувственно вздыхает, нас же с Папкой эта офигительная история трогают мало. Лично у меня своих забот по горло.

Пресловутый статуратор действительно оказывается небольшой прозрачной чашкой литра примерно на три. Она установлена на металлическую подставку с торчащими проводами, а та, в свою очередь, по-простому размещена на пластиковом пеньке рядом со входом в главное здание фермы.

— Это точно оно? — с сомнением спрашивает Папка. И действительно: устройство выглядит совсем несерьёзно.

— Конечно, — возмущённо взмахивает ушами Лорел. — Самая передовая разработка как она есть.

— Во всём своём первобытном великолепии, — бурчу я. Уж для виртуального мира могли бы и заморочиться с дизайном!

— Кладите оболочку внутрь, внутрь её кладите, — командует Лорел. От смущения она уже оправилась, поэтому вовсю демонстрирует свой начальственный характер. Куджо выполняет распоряжение — «яйцо» с трудом, чуть ли не по самые края, помещается в статуратор.

— А он не слишком мелкий? — также усомняюсь я в этом невероятном чуде техники. — Оболочка же, по идее, расти должна.

— Нет, что вы! — по-учительски грозит пальчиком Лорел. — Растёт зародыш! Оболочка постепенно растворяется в электролите, повышая его питательность и ускоряя рост. Как же не терпится начать!

Куджо согласно кивает:

— Давайте тогда приступим!

— Никак не получится, — тут же сникает Лорел. — Мерзкие бобры… Из-за них на Техноферме ничего не работает, как надо. Я написала Админу, но ответа пока не было… Так что необходимых для электропланта деталей нет, а добывать их теперь — слишком опасно.

— А мы опасностей не боимся, — разом оживляется поскучневший было Папка. Он громко ударяет кулаками друг об друга и ухмыляется во весь рот.

— Вы нам расскажите, что надо делать, и мы сделаем, — потирает ручки Куджо, мысленно уже примеряя на себя новую пушку.

— Ладно, лишняя тренировка нам не повредит, — соглашаюсь и я.

Лорел улыбается так довольно, будто другого ответа она от нас и не ожидала. Девушка деловито хлопает в ладоши:

— Отлично! Начнём с самого лёгкого. Во-первых, нам потребуются электроды. Они растут у меня в саду…

— Электроды — и вдруг растут? — не могу не поддеть я.

Лорел удивлённо хлопает глазками:

— Ну да. А как иначе? Яблонине нужна питательная среда. Вы что, и про электродеревья не в курсе?!

— Теперь в курсе, — примиряюще говорю я. Ещё лекций про яблонину мне для полного счастья не хватает.

Лорел принимает к сведению и объясняет дальше:

— В моём саду по какой-то причине возникли проблемы с сигнализацией. Вообще говоря, я про неё с момента создания этого полигона не вспоминала. А тут на днях захожу — шум, гам, свет. Зову Су Хори — а её нет…

— Что за сухари такие? — любопытничает Папка. — Вкусные хоть?

— Не понимаю, о чём вы, — отмахивается Лорел. — Су Хори — это что-то вроде садового охранника. Совсем маленькая, больше декоративная. Наверное, её та жуткая тварь сожрала.

Я теряю терпение:

— Так, давайте по порядку. В саду есть сигнализация и жуткая тварь, правильно?

— Да, — кивает Лорел, взмахивая ушами. — Пока сигнализация не работает, тварь вас не видит. Но стоит датчикам хотя бы пискнуть…

На этом полезные сведения закончились — девушка эту тварь и сама толком не видела.

Разбираться как всегда предлагается прямо на месте.

Лорел приводит нас к высокому забору, по которому то и дело пробегают крошечные синие молнии. Ничего себе у них тут защита от проникновения!

— К забору лучше не прислоняться, — между делом предупреждает хозяйка фермы. — Убьёт-то вряд ли, но точно оглушит.

Она открывает ворота и гостеприимно улыбается:

— Добро пожаловать!

— Посторонним вход воспрещён, — непонятно для окружающих отзываюсь я.

Лорел на мгновение задумывается:

— Вы правы! Точно! Я сделаю соответствующую надпись на заборе!

Оставляем девушку додумывать эту невероятную идею и проходим внутрь. Ворота за нами тихонько закрываются.

С той стороны перед воротами выложена серым булыжником квадратная площадка. От неё во все стороны разбегаются и ветвятся садовые дорожки. А между ними — колыхаются от лёгкого ветерка густые заросли непонятных то ли трав, то ли кустарников.

— Мда… — глубокомысленно произносит Твой Папка. — Что-то мне подсказывает, что прополкой тут давно не занимались. А про гербициды и слыхом не слыхивали…

Мы с Куджо смотрим на киборга, открыв рот.

— Чего?

— Я думала, ты только про мордобой рассуждать умеешь.

Щёки Папки слегка краснеют.

— Да ну тебя. Может, я крестиком ещё вышивать умею!

— Ух ты, здорово! — простодушно восхищается Куджо. — Покажешь?

— Ага, — мрачно отзывается киборг. — Потом как-нибудь…

Я оглядываюсь по сторонам. Ничего похожего на сигнализацию не замечаю.

— Куджо, — обращаюсь к девушке. — Можешь посмотреть, что тут есть интересного?

Та кивает и некоторое время анализирует обстановку.

— Сигнальная сеть, — наконец произносит она. — Очень примитивная, запитана всего от трёх точек. Уничтожим их — снесём сигнализацию.

— Отлично, — радуюсь я. — Похоже, насчёт простого задания Лорел не соврала.

— Подожди, Джеймс, — обламывает Куджо. — Кажется, их придётся уничтожить все одновременно. Иначе сработает.

— И где они находятся?

Куджо сверяется со своим «внутренним зрением»:

— Одна — прямо здесь, у края площадки.

Тыкает пальцем в угол. И действительно, вместо настоящего булыжника там находится металлическая «картофелина» размером с ладонь Куджо. Она слегка посверкивает красными и зелёными огоньками, но настолько незаметно, что даже не представляю, сколько бы мы потратили времени на её поиски без Куджо.

Вот оптику поменяю — тоже так смогу. Ну, или почти так же. Жаль, что подобрать такой имплант с моими ресурсами не так просто.

— А вторая? — надеясь на лучшее, спрашиваю я.

Куджо указывает на стену слева. На первый взгляд, там просто ровная штукатурка. Но если присмотреться, тоже что-то есть.

— Я смогу достать её из своей снайперки, — девушка тяжело вздыхает. — Но это бесполезно, потому что есть третья.

— Насколько я понимаю, дойти до неё — нереально?

Куджо пожимает плечами:

— Может, и реально. Но точно не по дорожке.

— А по зарослям? — киборг с хрустом разминает суставы на ладонях.

Куджо качает головой:

— Сеть закрывает всю поверхность сада. Вот бы её перелететь или перепрыгнуть… Но слишком уж далеко.

«А по забору?» — внезапно спрашивает Бо. А что, это идея!

— На заборе сигнализация есть?

Куджо недоверчиво смотрит на меня:

— Эй, там же напряжение. Забыл?

— Так есть или нет?

— Нет! Но не представляю, чем тебе это поможет.

«Анализ противника завершён, — говорит Аки. — Мы сможем уничтожить дальнюю точку».

— Слушайте, как мы сделаем. Ты, Папка, разобьёшь этот булыжник. Ты, Куджо, — опорную точку на стене. А я доберусь до самой дальней.

— Может, это лучше мне сделать? — Папка явно не уверен в моём здравомыслии. — У меня щиты лучше.

— Некогда объяснять, — усмехаюсь я. И раскладываю «Кентавра». — Приготовьтесь. Точно по моей команде — пли!

Четырёхногая конструкция легко взлетает на стену. Для полноценного бега наверху пространства маловато, однако держаться вроде получается. Со всей возможной скоростью несусь к заданной точке. Вокруг экзоскелета вьются и трещат молнии. Чувствую, как, несмотря на защиту, потихоньку утекает здоровье.

«Контакт, — произносит Аки. — Уничтожение цели через две секунды».

— Папка, Куджо, давайте!

Резко торможу, теряя равновесие. Пистолеты синхронно палят в какую-то одним им видимую точку. Внизу что-то взрывается — сильнее, чем я ожидал. Меня выталкивает наружу, я выравниваюсь из последних сил… И тут же соскальзываю с забора в сад!

Падаю кубарем, сминая сорняки. Сигнализация всё или как?..

— У нас получилось! — доносится издалека довольный голос Куджо. Вот и отлично.

— Давайте все к третьей точке, — приглашаю команду. — Отсюда и пойдём искать эту яблонину.

Пока товарищи идут ко мне, осматриваюсь. Сад действительно выглядит неухоженными и заброшенным. Редкие деревья тонут в высоченных зарослях. Вот одно из них — стоит совсем рядом.

Ломлюсь к нему — а вдруг это и есть то, что нам нужно? Но стоит мне оказаться рядом, как деревяшка начинает поворачиваться вокруг своей оси! Останавливается, и на стволе открываются круглые испуганные глаза. А за ними раззявливается беззубый рот:

— Спасите! Помогите! Воры! Бандиты!

Голос у дерева высокий и резкий, просто уши рвёт.

— Слышь, дерево! Эй! — пытаюсь привлечь его внимание я. Бесполезно!

Позади слышу свист крыльев и приземление огромного тела. А вот, кажется, и жуткая тварь пожаловала.

Быстро поворачиваюсь — и тут же падаю в местные лопухи, уклоняясь от удара пылающего хлыста.

Глава 4. Прикладная зоотехнология

Это что за птичка такая?! Огромная, зараза, все сорняки своим весом примяла! Ещё и прижгла часть, потому что перья у неё не простые, а горящие. Вместо хвоста — длинные полыхающие плети, которые хлещут по разросшимся травам, рассыпая искры во все стороны.

Надеюсь, они тут огнеупорные!

Птичища переступает на всех своих четырёх лапах, развевает клюв и оглушительно клекочет. Меня чуть не сносит звуковой волной. Ладно, сносит! Но сзади — возмущённо пыхтящая яблонина, на которую меня и отбрасывает, поэтому не считается.

Ладно, крылатая, сама напросилась!

Где там мой славный «Кентавр»? По стене-то я куда меньше минуты бегал, а значит, в запасе должно остаться ещё…

<Это оборудование пока не готово>

Да чтоб тебя! Резво улепётываю от ударов хвостом. Аки, Бо, вся надежда на вас!

«У этой гадины нет уязвимых мест, — в голосе Аки сквозит не просто изумление, а священный ужас. — Её защита совершенна!»

«Ну, давай попробуем что ли, — с сомнением произносит Бо. — Только сам стреляй, я, если что, подправлю».

Два выстрела — и точно в цель! Ещё бы по такой махине промахнуться! Пули проваливаются в тушу птицы, будто в толщу воды. Никакого эффекта!

Перепрыгиваю летящий прямо под ноги хлыст и стреляю снова. Бесполезно!

Зато прямо передо мной как по волшебству вырастает проклятое дерево, в которое я впечатываюсь на всей скорости! Ррраз — и трети здоровья как ни бывало! Натуральная яблонина, теперь в этом можно не сомневаться…

Единственное, что я успеваю сделать, — это обернуться навстречу неминуемому удару горящей плетью. Но птица вдруг останавливается и, склонив голову, разглядывает нас с деревом.

— Да здесь он, здесь! — ябедничает гадкая деревяшка. — Прилип, как банный лист к…

К чему я там прилип, договорить дерево не успевает: огромная лапа с силой проводит по стволу, пытаясь отделить меня от дерева! Чудом из-под неё выворачиваюсь и прячусь за широкие плечи… в смысле, ствол, яблонического товарища.

Кажется, к дереву птичка всё же относится довольно бережно. А значит, я тоже буду с ним дружить. Но планы моего временного друга слишком отличаются от моих.

— Сзади он, сзади! — голосит яблонина. Птица оборачивается вокруг своей оси. — Да не тебя сзади, а меня!

Тварюга обходит ствол, кося пламенными глазищами. Я обхожу тоже — так, чтобы она меня не видела. Дерево вопит, раскаляя и без того взрывоопасную обстановку.

Ну где там моя команда, когда она так нужна?!

— Тут заросли, Джеймс, пробиваемся! — ответ приходит от Куджо. — Держись!

Держусь, куда деваться! Делаю очередной шаг — передо мной материализуется птичья морда. Изогнутый клюв зловеще приоткрывается — вот-вот атакует звуковой волной!

Бежать некуда — всё равно достанет. Вокруг много открытого, хоть и заросшего пространства, на котором мне не спрятаться. А вот позади птички оказывается забор, по-прежнему посвёркивающий голубыми молниями.

Что там говорили? Убить не убьёт, зато оглушит?

Если бежать некуда, надо бежать вперёд!

Бросаюсь в лобовую с голыми руками — от удивления птица проглатывает готовую вырваться из разинутого клюва атаку. Врезаюсь в грудное оперение — жжётся, зараза! — и наваливаюсь всем весом. Птица упирается лапками, беспорядочно взмахивает крыльями, но это ей не помогает. Ведь на поверку она заметно легче меня!

Впечатываю птичью тушу в забор. Оглушительный треск заполняет пространство. Молнии прошивают нас обоих — меня хотя бы по остаточному принципу…

Всё равно здоровье стремительно убывает. Птица в руках тоже начинает уменьшаться. Меньше, меньше…

И вот уже я держу пташку размером чуть больше моей ладони. У неё синие пёрышки и такие же четыре лапы, как у «жуткой твари». Птица без сознания — только конечности слегка подрагивают. Так себе боевой трофей, вообще-то.

Падаю на истоптанную траву, выпустив добычу из рук. От здоровья остались считанные проценты. Прогулка по саду удалась.

На поляну, удивлённо озираясь, выходят Куджо с Папкой.

— Чего это тут было? — изумляется киборг. А затем тычет пальцем в мою сторону. — Ха! Джеймс, от тебя дым валит!

— И волосы дыбом, — сочувствует Куджо. — Тут произошло что-то страшное?

— Всё отлично, — демонстрирую им полудохлую птичку и киваю на притихшее дерево. — Противник обездвижен, яблонина в вашем распоряжении.

Две пары алчных глаз обращаются в сторону деревяшки. Под этими взглядами она сразу тушуется:

— Это всё не я! Это они, они виноваты!

— Кто они? — интересуется Папка.

— Бобры — вот кто! — спешно жалуется дерево. — Пришли, наврали с три короба, всех взбаламутили… Вы не рубите меня, пожалуйста! А?

Куджо молча подходит к страдающей яблонине и легко отламывает от неё две веточки.

— Аущ, — только и успевает произнести дерево. — За что?!

— Это всё, что нам от тебя было нужно, — заверяет девушка, демонстрируя веточки бывшей хозяйке.

— Что ж ты сразу не сказал, малахольный? — вызверяется на меня эта колода. — Пришёл, натоптал, нахамил…

— Сейчас ещё и накостыляю, — мрачно обещаю я, демонстрируя обе пушки сразу. Дерево обиженно сопит, но выступать больше не решается.

Под аккомпанемент этого сопения покидаем негостеприимную поляну. Впереди идут Куджо с Папкой, радуясь полученным без боя электродам. Следом ковыляю я — волосы дыбом, весь в саже, одежда в подпалинах. Ещё и с полудохлой птицей на вытянутой руке. Картина маслом, в общем!

За воротами к нам бросается Лорел:

— Что произошло? Я слышала выстрелы…

Молча протягиваю ей синюю птицу неудачи, которая только-только начала очухиваться. Хозяйка в ужасе смотрит на неё, зажимая ладошками рот:

— Су Хори… Что с тобой сотворили… Ну как же так…

— Я вам больше скажу, — чуть встряхиваю птичку. — Эта ваша Су Хори и та жуткая тварь — это одно и то же лицо. В смысле, морда. Что на это скажете?

Лорел выхватывает у меня питомца и запальчиво возражает:

— Не может такого быть! Су Хори никогда бы… — Птичка что-то жалобно пищит. Девушка сникает. — Ясно. Снова бобры…

Она на мгновение замолкает, будто призывая все кары мира на головы этих созданий. Затем произносит, как ни в чём не бывало:

— Итак, электроды найдены. Теперь вам нужен электролит. Точнее — смесь для создания раствора. Добыть её можно на пастбище ионных коров. Идите за мной.

Она проходит вперёд, нежно прижимая Су Хори к груди. Мы следуем за ней мимо садового забора и выходим к огромному полю, окружённому по периметру низкой изгородью. Она настолько смехотворна, что перешагнуть её не составить труда.

На первый взгляд кажется, что поле разделено на две части. Слева корова только одна. Она всеми родинками похожа на робота, у неё целых пять ног и светящиеся лиловым геометрические узоры на шкуре. Ведёт она себя очень безобидно.

А вот справа пасётся целое небольшое стадо. Эти коровы похожи на настоящих, очень крупные, с чёрной лоснящейся шерстью и красными рогами. Выглядят они агрессивными, и пара из них тут же подтверждает это звание, сцепившись другом в жестокой схватке.

— Так и есть, — подтверждает Лорел. — Понимаете, ионные животные разноимённо заряжены, поэтому их сильно друг к другу тянет. Обычно это идёт всем на пользу. Но сейчас у нас всего одна ионная корова и целых шестеро быков. Это же такая гру...бая ошибка содержания будет допущена! Поэтому разделили животных силовым полем. Коровы не только не могут через него пройти, но даже не видят друг друга! Здорово, правда?

Куджо с готовностью кивает.

— А где нам получить эту… как её… смесь? — Твой Папка как всегда практичен.

— Подержите, пожалуйста, — Лорел суёт свою синюю птицу в руки Куджо и спешит к виднеющемуся неподалёку строению, подозрительно напоминающему сарай. Открывает покосившуюся дверцу и скрывается в тёмных недрах строения. До нас доносится грохот и сдавленная ругань. Затем Лорел выбирается оттуда с приобретением: в каждой руке у неё по ведру.

Нас что, заставят сейчас коров доить?!

Лорел вручает нам с Папкой по ведру. На дне каждого из них лежит по детскому совочку. Значит, доить не будем. И то хорошо.

— Вы когда-нибудь ухаживали за коровами? — издалека начинает Лорел. — Знаете, наверное, что они поглощают траву, а производят…

— Дерьмо, — говорю я без всяких эвфемизмов.

— Навоз, — одновременно со мной произносит Папка.

Лорел радостно тыкает в него пальчиком:

— Вот! Хоть кто-то из вас разбирается! Специалиста сразу видно! — по виду киборга не скажешь, что такой похвале он рад.

— И что нам нужно сделать, — с содроганием спрашивает Куджо, — с этим… навозом?

— Не волнуйтесь! Ионные коровы не производят навоз в том виде, в котором это делают настоящие. Они производят особое вещество, из которого мы создаём электролит для выращивания деталей.

Лорел поворачивается к полю и по очереди указывает сначала на левую его часть, затем на правую:

— Вам нужно собрать вещество на обоих пастбищах. Чем больше — тем лучше! С коровой сложностей возникнуть не должно. А вот быки некоторые трудности всё-таки могут вызвать. Осторожнее.

Она забирает у Куджо птицу:

— Буду ждать вас рядом со статуратором. Дорогу, надеюсь, найдёте, — и торопливо удаляется.

Куджо сочувственно смотрит на меня:

— Может, разделимся? Мы с Папкой возьмём на себя быков, а ты, Джеймс, пойдёшь к корове. Она вроде смирная, быстро управишься.

— И правда, — соглашается Папка. — Предоставь сложную часть нам, а сам отдохни.

У меня аж в глазах защипало от такой заботы. Хорошая всё-таки у меня команда, душевная.

Они выдвигаются первыми. Куджо забирает ведро у Папки и активирует камуфляж. Почему-то в этой локации он как надо не работает — по фигуре девушки то и дело пробегает рябь. Да и ведро он не захватывает.

Папка перепрыгивает изгородь и, не таясь, подходит к стайке быков. Они с интересом на него пялятся. Киборг бьёт кулаком в землю — аккуратная лужайка идёт трещинами, из которых проглядывает тёмная влажная земля. От быков отделяется самая крупная особь и, наклонив рогатую голову, бросается на Папку. Тот, что называется, берёт быка за рога и отбрасывает приставучую тварь к его товарищам.

В это время Куджо с ведром в руках пробирается к заветному отхожему месту.

Ладно, у них вроде всё в порядке. Пора и мне добыть свою порцию «вещества». Перешагиваю изгородь и спокойно иду к месту своего интереса. Корова не обращает на меня внимания.

Смотрю в сторону бычьей половины — действительно, ничего не видно. Просто серая туманная дымка. Интересно, как она ощущается? Подхожу к силовому полю, дотрагиваюсь. Ощущение — будто соединяю два магнита с одинаковым зарядом. Очень похоже на защитное поле вокруг энергоядра.

За этими глубокомысленными наблюдениями пропускаю стук пяти коровьих копыт по мягкой земле. Оборачиваюсь — она стоит прямо напротив меня и с интересом разглядывает.

— Хорошая коровка, — машинально приговариваю я. Весь мой опыт общения с этими животными сводится к периодическому, довольно редкому, употреблению молочной продукции.

Корова в ответ тянет светящуюся фиолетовым морду ко мне. Хочет, чтобы я её погладил? Ну ладно, что только не сделаешь ради важного дела!

Чешу коровью шею — на ощупь она будто пластиковая. Животное блаженно прикрывает глаза.

Так, хорошего понемногу. Обхожу её и продолжаю движение. Корова тянется следом, слегка подталкивая безрогой головой в спину. Просит погладить ещё, наверное.

Наконец подхожу к нужному месту. Оно представляет собой углубление в земле, поросшее по краям жёсткой травой. Ещё за несколько метров чувствую запах. Нет, вовсе не того, что можно было бы ожидать. Пахнет почему-то жжёным сахаром или чем-то в том же роде. Аж интересно, как выглядит это самое вещество!

Останавливаюсь у края, заглядываю внутрь — и смеюсь.

Содержимое представляет собой чёрную, густую на вид жижу, больше всего пережжёную патоку и напоминающее. И, чтобы достать его совочком, придётся здорово постараться.

Пока я смотрю на жижу, а жижа смотрит на меня, корова решает, что я уделяю ей недостаточно внимания. Поэтому она просто берёт — и чешется об меня своим пластиковым боком. Из нас двоих животина оказывается тяжелее, поэтому навстречу пахнущему сахаром веществу лечу я, а не она.

Ну уж нет! Каким-то чудом изворачиваюсь и остаюсь на ногах. Но удержаться «на берегу» не получается, поэтому оказываюсь в чудесной массе по колено.

— Ах, ты!.. — поворачиваюсь к животному, чтобы обругать его последними словами. Но корова смотрит на меня так грустно, что слова сами собой проглатываются. — Что, скучно тебе?

Корова согласно взмыкивает.

— Ладно, скажу твоей хозяйке. Только ты меня больше не толкай.

Не знаю, понимает она меня или нет, но хвостом размахивает не хуже собаки. Он у неё, кстати, совсем короткий и кверху торчит. Стараться не испачкаться уже не имеет смысла, ковыряться с совочком — тоже. Поэтому щедро зачёрпываю электролитические отходы прямо ведром и пытаюсь выбраться на берег.

Жижа не пускает.

Я привожу весомый аргумент в виде «Живчика» — и наконец выбираюсь. Разумеется, изгвазданный по колено и воняющий жжёным сахаром. Кажется, у меня наконец появился нелюбимый аромат.

А в ботинках плещется не меньше чем ещё полведра ценного продукта.

Корова встречает меня как родного — лижет лицо сухим бархатистым языком и норовит сунуть нос в ведро с электролитом. Ну уж нет, травоядное, у тебя этого добра там и так целая яма имеется! Всё, что в ведре — моё!

Спешу оказаться за пределами пастбища и, как ни странно, действительно добираюсь до изгороди без происшествий. Даже корова за мной не пошла.

На подходе слышу Папкин командный голос:

— Посмотри на себя! Ты кто, бык? Вот и веди себя как бык! Как бычара! Ты должен так вдарить, чтоб враг скопытился. А ты что? Только мычать горазд!..

Перебираюсь через изгородь и наконец вижу, что происходит на другой половине поля. Папка выстроил всех быков в рядок и прохаживается туда-сюда, ругаясь, как заправский сержант.

Куджо посмеивается, опираясь на изгородь с той стороны. Рядом с ней стоит ведро.

— О, Джеймс, ты вернулся… — поворачивается ко мне девушка. — Эй, что это с тобой? Ты чего такой грязный?

— Упал, — даже не вру я. — Фигня. Главное, добыл. А вы как?

Куджо с гордостью переставляет ведро через изгородь:

— Лучше всех! Я уже сто лет всё закончила собирать.

Заглядываю внутрь тары. Так, а где жижа?! Белые, чуть прозрачные сверкающие кристаллы, напоминающие крупную соль — вот, что было на этой стороне поля!

К нам подходит чрезвычайно довольный Папка.

— Джеймс, ты видел, как я последнего заломал? Слабаки!

— Ты зачем быков плохому учишь? — усмехаюсь я. — Видел, как они на тебя смотрели?

Папка ударяет кулаками друг о друга:

— А пусть в следующий раз не лезут! Думают, раз их шестеро…

— Ну что, пойдём? — прерывает его порядком уставшая от Папкиных дрессировочных упражнений Куджо.

— Идём, — соглашаюсь я. Хочется уже поскорее отсюда выбраться.

Найти обратную дорогу действительно не составляет труда. Папка несёт своё ведро, расписывая Куджо детали своего сражения, которое она и так по большей части видела. Я плетусь сзади, стараясь держать ведро на отставленной руке. Потому что жижа, гадость такая, так и норовит выплеснуться мне на ноги, даром что густая! И вроде тяжести в Симулякре не ощущаешь, но это настолько неудобно, что, увидев заветный пенёк с установленным на нём статуратором, я с трудом могу сдержать вздох облегчения. Добрались!

Рядом с прибором на травке сидит Лорел. У неё на плече чистит синие пёрышки Су Хори. Выглядит она на редкость умиротворённой. Надеюсь, в огненную тварь превращаться не планирует.

Завидя нас, Лорел вскакивает:

— Вот сюда, сюда ставьте, — показывает место рядом с пеньком. Потом осматривает нас. — У вас всё в порядке?

— Почти, — отвечает за всех Куджо.

Лорел останавливает взгляд на мне и… щёлкает пальцами! Сажа, грязь, подпалины исчезают в мгновение ока!

— А что, так можно было? — ошалело спрашиваю, рассматривая будто ставшие новыми ботинки. — Почему же ты тогда сама электроды с электролитом так не добываешь?

— Я только на вас, экспатов, так воздействовать умею, — отмахивается Лорел. — Ну и на себя, конечно. Бывает, так извозишься…

— Ой, а давайте начинать! — с какой-то детской радостью просит Куджо.

— Конечно! — ответствует Лорел и достаёт из потайного кармана… ложку. Щедро зачёрпывает из ведра с кристаллами — и высыпает прямо на лежащую в ёмкости оболочку. Потом зачёрпывает добытую мной жижу — теперь она катастрофически не желает покидать уютное ведро! — и плюхает туда же. Забирает у Куджо веточки и устанавливает их на одной ей известное место. Затем достаёт из того же кармана бутылку с прозрачной жидкостью, вероятнее всего, водой. Наливает в статуратор до самого верха — так, что оболочка почти скрывается.

Некоторое время ничего не происходит. Затем помутневшая было жидкость начинает бурлить и становиться прозрачной.

Оболочка внутри ёмкости стремительно наливается светом и сияет так ярко, что слепит глаза.

— А всё остальное когда добавлять будете? — азартно спрашивает Папка, которому явно хочется больше спецэффектов.

— Никогда, — удивлённо отвечает Лорел. — Это вы про запас принесли, чтобы мне два раза не ходить.

Только открываю рот, чтобы высказать этой козе всё, что думаю о методах её работы, как земля под ногами начинает вибрировать. Даже Куджо отвлекается от созерцания процесса выращивания, удивлённо оглядываясь по сторонам.

И тут из-под земли выстреливают лианы — одна, другая, третья. Кажется, спокойно закончить начатое нам не дадут…

Глава 5. Всем бобра

Вместо того, чтобы подобно всякому приличному растению спокойно расти вверх, лианы извиваются, словно змеиные хвосты. И не просто так: они норовят кого-нибудь ухватить! Хорошо хоть растут на небольшом пятачке рядом со входом!

Куджо подхватывает пенёк со статуратором и резво уносит его за пределы опасной области. Останавливается там и достаёт винтовку. Твой Папка в это же время завязывает одну из лиан хитрым узлом. По его спине хлещет другая, но, кажется, его это совсем не волнует. Я отстреливаюсь, прижавшись спиной к стене. Аки подсказывает направление, а Бо каким-то образом меняет пули, так что стебли от них разрывает в клочья.

Лорел стоит рядом со мной и нервно пристукивает ножкой:

— Как же так? Ну как так-то?..

Этот бубнёж самую малость бесит, к тому же проклятые лианы и не думают успокаиваться. На месте одной прибитой тут же вырастает ещё две. А патроны у меня не бесконечные!

— Лорел! — прекращаю я поток её причитаний. — Есть ли хоть какой-нибудь способ с ними справиться?

Она смотрит на беснующиеся растения пустым взглядом и поначалу мне кажется, что она меня даже не слышит. Но потом она всё же едва слышно отвечает:

— Инфернальный огонь…

Подстреливаю несущуюся мне прямо в лицо травяную плеть:

— Не вариант! Где мы его возьмём? Есть ещё что-то?

Лорел отмирает и говорит быстро-быстро:

— Можно попробовать перепрограммировать систему безопасности Технофермы. Кажется сейчас она работает против нас. Но если получится изменить настройки, то всё будет в порядке…

— Значит, действуй!

Лорел слушается и проворно семенит куда-то в сторону, аккуратно обходя извивающиеся лианы.

Одна из плетей бьёт по стене здания прямо рядом со мной. Уклоняется от моего выстрела и ударяет в землю. Туда, где раньше стоял пенёк с статуратором. Туда, где сейчас стоят вёдра с веществом для электролита.

Ведро с кристаллами просто падает, рассыпая содержимое по траве. Но гордая жижа сдаваться так просто не собирается! Вместе с ведром она отправляется Лорел вслед, а стоит им с ней сблизиться — тут же выплёскивается ей на спину. Ведро бессильно падает рядом, будто раненый боец выполнивший свой долг.

Лорел замирает с поднятой ногой. Но дальше следить за ней мне некогда. Успеваю срезать ещё пару растений, когда там, где стояла Лорел, хлопает взрыв.

Мы дружно поворачиваемся на звук.

Фигура хозяйки Технофермы объята пламенем, но девушка и не думает спасаться. Наоборот — разворачивается к нам. Ярко-красные глаза нестерпимо полыхают яростным светом, милое личико искажено звериной гримасой.

— Ах вы, твари… — рычит она. — Как посмели?.. Мой… электролит!!!

Твёрдым шагом она идёт навстречу приунывшим растениям. И как-то даже мне от этого неспокойно!

«Бежим, — подсказывает Аки. — Ей сейчас всё равно, кого жечь».

Вместе с Папкой отбегаем на безопасное расстояние. Вовремя! Потому что на пятачке перед входом в главное здание разворачивает настоящее огненное шоу.

Вот Лорел хватает первую попавшуюся лиану, и по ней тотчас начинает расползаться огонь. Растение хлещет свободным концом, но хозяйская хватка крепка. Другой рукой Лорел просто взмахивает, запуская огненную волну. Далеко она, правда, не уходит: запутывается в растениях, разбивается о живые стебли — и поджигает их. Треск стоит такой, что ничего кроме него не слышно.

Бах! Пламя вокруг тела Лорел столбом выстреливает вверх, выжигая вокруг неё не только остатки растений, но и часть лужайки. Даже дорожка оплавилась…

Лорел поднимает голову и дьявольски хохочет. Надеюсь, она не нападёт сейчас на нас?

Пламя опадает так же внезапно, как и появилось. Лорел, как по волшебству ставшая прежней милой девушкой, растерянно указывает в сторону Куджо:

— Статуратор…

Куджо отрывается от созерцания огненной расправы и смотрит на пенёк. Пустой пенёк! Кажется, пока мы тут развлекались, какая-то ушлая тварь спёрла нашу оболочку!

Лорел соображает насчёт виновников первой и рычит:

— Бобррры!

Но вместо того, чтобы снова взбеситься, она щёлкает пальцами. Следы жижи исчезают с её спины, а из-за угла выворачивает маленькая жёлтая машинка, напоминающая четырёхместный гольф-кар.

— Я знаю, где они могут находиться! Едем!

Она первая запрыгивает внутрь, на водительское сиденье. Куджо полезает следом. Скептически оглядываю этот чудо-автомобиль, но всё-таки сажусь тоже. Кто знает, вдруг и правда так будет быстрее.

Твой Папка стоит рядом, сложив на груди руки, и качает головой:

— Не-не-не, я туда не сяду.

— Догонять придётся, — замечает жалостливая Куджо.

— Ничего, — отвечает киборг. — Я как-нибудь на своих двоих доберусь.

Куджо вздыхает:

— Ну, раз ты сам этого хочешь…

— Поехали! — возбуждённо говорит Лорел.

Наконец мы трогаемся и неспешно выезжаем за ворота. Ожидаю, что теперь-то машина начнёт наращивать скорость. Но нет, мы по-прежнему движемся со скоростью хромой черепахи!

Нас догоняет ухмыляющийся Папка.

— Ну а что, — язвит он. — Главное, не своим ходом. Да, Куджо?

Девушка старательно улыбается, делая хорошую мину при плохой игре:

— Конечно! Очень удобно. Хочешь с нами?

Папка придерживает машинку за переднюю стойку, без видимого усилия заставляя её ехать ещё медленнее. Лорел издаёт сердитый возглас. Киборг отпускает железного пони, который, почувствовав свободу, наконец-то разгоняется. Правда, ненадолго, всего лишь на пару метров.

Выпрыгиваю на «полном» ходу и присоединяюсь к Папке. Ездить на этом чудесном тарантасе можно исключительно в клоунских целях. Что мне неинтересно от слова никак.

Куджо злобно сопит мне в спину, но из чистого упрямства продолжает сидеть внутри. Лорел наши перемещения не слишком волнуют: она ведёт свою машинку ей одной известным маршрутом. В какой-то момент резко выворачивает руль — и съезжает с дороги прямо в траву!

Косится на нас с киборгом — готов поспорить, что в её глазах мелькают алые искры! — и нажимает что-то на приборной панели. Машина срывается вперёд, будто резвый конь, который только и ждал команды. Под удаляющийся хохот Куджо мы с Папкой бросаемся следом. Но куда там! Авто уже виднеется вдалеке, а нам осталось только спешить по оставленному ей широкому следу.

— Зато какая прогулка получилась, — старательно нахожу в ситуации хорошее. — Хоть окрестности посмотрим.

— Я бы всё равно туда не сел, — сердито произносит киборг.

— Это точно. У тебя бы из неё плечи торчали, — утешаю его я.

Иван Васильевич молчит, словно задумавшись о чём-то своём. Злится, наверное.

В результате отстаём мы не слишком сильно, но довольные физиономии успевших спеться кошки и козы почему-то бесят. Впрочем, упрекать нас они не стали — нашлось дело поважнее.

Автомобиль стоит у края глубокого, поросшего короткой травой, оврага. Наше появление отвлекает девушек от наблюдения за тем, что происходит на дне.

А происходит там кое-что интересное.

Уже виденные нами роботоподобные существа с красным рогом на голове каждый, неуклюже ковыляют на задних лапах к обмотанному колючей проволокой частоколу. Сверху видно, что за ним расположена круглая нора, неряшливо прикрытая какими-то ветками.

Твари передают друг другу статуратор, да так резво, будто он горячий. Кстати, может, и правда горячий, потому что светится он по-прежнему ярко.

— Что делать будем? — спрашивает Куджо.

— Ловить на живца, — кровожадно произносит Лорел.

Она по очереди смотрит на нас и командует:

— Идите, отвлеките их чем-нибудь. Прибить всё равно не сможете.

Папка с хрустом разминает ручищи:

— Это мы ещё посмотрим.

— Значит, можно не сдерживаться? — вторит ему Куджо. Удивительно: в обычной обстановке они с киборгом разве что не дерутся. Но как только надо кому-нибудь настучать по голове — мигом объединяются. Собратья по разуму, блин.

— А ничего, что они зашли в свою крепость? — киваю на ничего не подозревающих то ли бобров, то ли единорогов.

— Отлично! — отвечает Лорел. — Вот пусть там и остаются! Вы их, главное, займите чем-нибудь. А уж я потом разберусь.

Ладно, остаётся поверить ей на слово. Не таясь, спускаемся по склону оврага. Папка топает впереди, я следом, Куджо замыкающая — всё как всегда.

Бобры уже готовы нырнуть в свою нору. Достаю пистолеты и даю залп. Пули свистят мимо рогатых голов и лущат брусья частокола. Существа видят нас и начинают суетиться.

Одно из них тут же бросается заносить статуратор в нору. Очень разумно: так он точно не пострадает. А главное — не пострадает растущая в нём деталь. Второе существо бросается к двери, ведущей внутрь ограждения и, видимо, как-то его запирает. А после этого зачем-то включает сирену.

По периметру, прямо из-под земли, как грибы после дождя, вырастают башенки с установленными на них турелями. Куджо расстреливает одну из них — сносится она плохо. Дула пушек радостно разворачиваются нам навстречу и встречают дружным залпом.

Нас разносит в стороны. Киборг оказывается прямо перед воротами. Делает шаг — и взрывается. Куджо вскрикивает.

В первый момент кажется, что он вообще испарился, но как только свечение гаснет, фигура Папка остаётся такой же, как и раньше. Вот только насколько разрядились его щиты — вообще неизвестно. Он подскакивает к ближайшей турели и принимается долбить по ней своими кулачищами. Куджо поддерживает выстрелами из винтовки.

Я подходить не рискую: щиты у меня куда хуже, чем у киборга, а наличие других мин проверять почему-то не хочется.

«Анализ завершён, — произносит Аки. — Рекомендую бить в основание башни».

Так мы с Бо и делаем — а Аки словно направляет мои руки. Два выстрела — и башня клюёт стволом в землю, продолжая палить почём зря.

Куджо незамедлительно повторяет мой финт и выносит ещё одну башню. Папка добивает свою до такой степени, что она взрывается. У бобров остаются ещё две — у противоположных концов изгороди. Но достреливать оттуда не то чтобы удобно, поэтому в расчёт их можно не брать.

Папка аккуратно подбирается к двери. Ставит ногу — и тут же кувыркается назад. А перед входом в бобровый дом расцветает облако взрыва.

Выдыхаю — повезло.

Но под ногами у Папки уже зарождается новый взрыв. Отпрыгнуть он не успевает. После того, как огонь гаснет, я вижу, что щиты киборга снесены полностью, корпус обгорел и местами оплавился.

— Стой на месте! — кричит Куджо. Папка поворачивается к ней и показывает большой палец: мол, всё в порядке. И гигантским прыжком возвращается к запертой двери. Достаёт свой питательный батончик и одновременно с его поглощением стучит в дверь:

— Открывайте, бобры, по-хорошему. А не то…

Из-за частокола раздаётся перестук маленьких ножек, а после взмывает вверх пачка круглых предметов. Что это такое, становится понятно сразу. Потому что там, куда они падают, гремят взрывы и растекается жидкий огонь. Окружающая трава не выдерживает такого обращения и тоже загорается.

Дым стоит столбом! Под его прикрытием твари выбрасывают из-за частокола ещё порцию бомбочек. Одна из них долетает даже до нас с Куджо. К счастью, заряды в них довольно слабые.

Папке везёт меньше — ему на голову падают сразу несколько. Он отбивает их руками. Одну ему удаётся перебросить даже через ограждение обратно к бобрам. Небольшой взрыв на той стороне не наносит особого урона, но греет наши мстительные души.

Видя неэффективность своих действий, бобры удваивают, а то и утраивают усилия. Теперь бомбочки сыплются на нас без перерыва. Нам с Куджо приходится постараться, чтобы от них увернуться.

И только киборг так и стоит у частокола, перекидывая летящие в него боеприпасы, будто заправский волейболист.

Ну, где там Лорел?!

И словно в ответ на мой немой вопрос над нами бесшумно пролетает жёлтая маленькая машинка. Снизу видно, как изнутри её рвётся инфернальное пламя. Но, видимо, конструкция это предусматривает, поэтому на машине даже краска от жара не трескается.

Автомобиль перелетает через частокол и бухается всеми четырьмя колёсами оземь.

— Ну что, тваррри, не ждали? — доносится до нас злорадное рычание. Трудно поверить, что такое способна выдать Лорел.

В ответ слышится какое-то потявкивание и возня.

— Да неужели! — громыхает хозяйка Технофермы. — У вас не спросила, как мне лучше тут всё организовать!

За частоколом начинается фаершоу — искры во все стороны! Присоединиться к Лорел что-то не тянет, поэтому просто смотрим со стороны. К нам с Куджо подходит Папка и с уважением кивает на частокол:

— Не хотел бы я с ней на турнире сражаться.

— Хорошо, что она тут наукой занимается, — соглашаюсь я.

Куджо тоже кивает.

Тем временем рёв пламени за оградой стихает. Немного погодя запертая дверь тихонько скрипит и из неё показываются две мордочки. Одна серо-синяя, вторая — коричнево-красная. У синей во лбу торчит алый рог, у красной рог почти не выражен, зато есть костяной гребень под цвет шкуры. Тварюшки одеты в белые накидочки и широкие шаровары в тон меха. Сзади за ними волочатся хвосты — только по ним да по рогам можно узнать прежних роботоподобных существ. Синий при этом что-то несёт в лапках.

Следом за ними выходит Лорел. Она безмятежно улыбается — ничто в её облике даже близко не напоминает о предыдущей вспышке. Под её конвоем животные доковыливают до нас и останавливаются на безопасном расстоянии.

— Знакомьтесь, — сурово произносит Лорел. — Бобры-единороги, мои помощники.

Тварюшки неуклюже нам кланяются.

— Они очень извиняются, — безапелляционно продолжает хозяйка Технофермы. — И обещают всё исправить.

Синий с опаской подходит к Куджо и протягивает ей то, что держит в лапках. Это оказывается небольшой, с мизинец длиной и толщиной в два мизинца тёмный цилиндр. Ничего особенного в нём нет. Куджо, поколебавшись, принимает этот щедрый дар.

— Это элемент питания, который вы вырастили, — поясняет Лорел. — Всё получилось даже лучше, чем могло бы. Идеальный результат.

Куджо счастливо улыбается и торопливо убирает добычу в инвентарь — мало ли ещё какие-нибудь бобры набегут, отнимут.

— А теперь, — тон голоса Лорел резко меняется на милый. — Помогите достать оттуда машину, а?

Делать нечего, помогаем — в основном благодаря укоризненным взглядам Куджо. Сначала вытаскиваем авто из-за частокола — благо, бобры отключили свои ловушки. Затем затаскиваем машину по склону оврага до самого верха. Потом рассаживаемся по местам и наконец-то едем обратно. Все, кроме киборга — он упрямо не желает влезать в кажущуюся игрушечной машинку. Бобры — уже в качестве наказания — бегут следом, неся по очереди многострадальный статуратор.

— Если это ваши помощники, то почему они так себя ведут? — спрашивает Куджо, сидящая рядом с Лорел.

Та пожимает плечами:

— У нас были… некоторые разногласия по поводу устройства Технофермы. А две недели назад за периметр проникли ложные крысы и уничтожили пчелиное потомство. Не всё, конечно, но популяция пострадала сильно. Вредителей мы быстро выловили, но осадочек, как говорится, остался.

— И помощники решили разрушить ферму, чтобы она никому не досталась? — предполагает Куджо.

Лорел усмехается:

— Как раз наоборот. Они решили её защитить. Перенастроили защитную систему, установили ловушки, сделали себе «секретную» базу. Только из-за этих нововведений Технофермой стало практически невозможно пользоваться. Ну ничего, они у меня ещё всё восстановят.

Немного не доезжая до фермы, Лорел останавливает свою машинку:

— Вам, наверное, не терпится использовать элемент питания. Отсюда вы сможете вернуться назад.

Мы с Куджо выходим из авто. Твой Папка нас нагоняет, зловеще хрустя своим батончиком. Выглядит он не слишком довольным пешей прогулкой. Не пойму, чего ради он так себя мучает.

— Спасибо вам, — от души говорит Куджо.

Лорел отмахивается:

— Вам спасибо. Наконец-то я этих безобразников прищучила. Изгаку передайте…

Она словно что-то вспоминает, бурчит что-то вроде «Ждите здесь» и на всей скорости летит к ферме. Останавливается перед воротами, выскакивает из машины, забегает внутрь. Через минуту выбегает, неся в руках какую-то коробку. Запрыгивает в машину и так же на полной скорости возвращается к нам.

Достаёт с заднего сиденья большую коробку с какими-то железяками и вручает её почему-то мне.

— Вот, передайте учителю, — именно меня просит! И останавливает, видя что я собираюсь убрать посылку в инвентарь. — Нет-нет, не убирайте! А то помнёте…

Не представляю, как можно помять эти металлические штуковины, но ладно, так уж и быть.

Лорел хлопает в ладоши и позади нас материализуется светящийся прямоугольник, напоминающий дверной проём. Мы прощаемся. Куджо с Папкой по очереди исчезают в этом прямоугольнике. Надеюсь, попадают туда, куда надо.

Перед тем, как тоже войти, я оборачиваюсь:

— Лорел, а что вы планируете сделать с ионной коровой?

— А что с ней не так? — спрашивает так удивлённо, что сразу понятно: ничего она не планировала.

— Коровка там одна, скучает. Ей бы компанию.

Лорел улыбается:

— Хорошо, подумаю, что можно сделать. До встречи, Джеймс.

— Ага, увидимся, — прощально встряхиваю коробку в руках и скрываюсь в портале. Последнее, что я собираюсь делать в жизни, — это сюда возвращаться.

Как ни странно, мы действительно оказываемся на той же площади — просто выходим из активированной Изгаком двери. Самого робота рядом с ней не видно, поэтому идём в мастерскую.

— Ну, и как всё прошло? — с распростёртым манипулятором встречает нас на пороге Изгак.

Я коробкой отодвигаю надоедливого робота в сторону и прохожу внутрь. Он едет следом. Я, не особо церемонясь, плюхаю коробку на прилавок.

— Осторожнее, юноша, — шикает на меня Изгак. — Содержимое этой коробки может взорваться.

На всякий случай отшагиваю от неё подальше. Опять эта коза ни о чём не предупредила!

— Мы вырастили! — победно демонстрирует Куджо свой трофей. — Что теперь?

Изгак щёлкает манипуляторами:

— А теперь мне нужен подходящий каркас. Какое у вас есть оружие?

Из лишнего у меня есть только Малыш, но Изгаку он подходит. Робот забирает пистолет, блок питания и уезжает в глубь мастерской, к какому-то станку.

Куджо бежит следом, приговаривая:

— Ой, а можно с Малышом понеженее? Пожалуйста!

Мы с киборгом остаёмся осматривать многочисленные товары, представленные в мастерской, и перебрасываться ничего не значащими фразами.

Неожиданно на мой триафон приходит сообщение. Открываю:

— О, объявили, каким будет следующий этап турнира.

Киборг разглядывает на просвет какую-то хитрую штуковину:

— И каким же?

— Багги! Устроим гоночки по пустыне. Круто, правда?

Киборг роняет штуковину и меняется в лице. Из глубины мастерской доносится вопль Куджо:

— Уа, какой хорошенький! Спасибо! Спасибо! У вас просто руки золотые! Ну, не руки… Вы поняли! Ух, ты ж мой Любимка!

Папка отступает от меня на шаг назад, будто прячется за стеллаж. Мотает головой:

— Нет. Никогда. Я не могу. Вы без меня как-нибудь, ладно?

Ну а с гоночками-то что тебе не так, приятель?!

Глава 6. Преодоление и подготовка

— И что, даже чаю не попьёшь? — усмехаюсь я. Мне всё ещё кажется, что Папка шутит. Но выражение его физиономии всё больше заставляет в этом сомневаться. Ему как будто невыносимо больно, но он всеми силами не желает в этом признаваться.

Неужто его и правда так сильно что-то беспокоит?

— Расскажешь? — тихо спрашиваю. В мастерской как всегда пусто, только вдалеке болтает с Изгаком Куджо. Наш разговор точно никто не подслушает.

Папка хмурится и опускает голову, пряча глаза:

— Не хочу.

Вздыхаю:

— Ты же понимаешь, что эта ситуация затрагивает не только тебя, но и всю команду. Если не сможешь участвовать…

— Ну, возьмите кого-нибудь! — киборг отворачивается. — Сильвера, например. Я знаю, после отборочных так можно.

Не соглашаюсь:

— В команде Нейрофронт числишься именно ты.

— То-то ты сам предлагал себя кем-нибудь заменить! Помнится, тебя такие мелочи тогда не смущали, — сердито пыхтит Папка.

Киваю:

— Да. Потому что до начала соревнований команды как таковой не было. А теперь — это наша общая ответственность. Если мы станем так просто разбрасываться участниками, ничего хорошего из этого не выйдет.

Папка скрещивает руки на груди и сердито сопит, по-прежнему не глядя на меня. Может, я слишком на него давлю? Значит, зайдём с другой стороны.

Кладу руку ему на плечо и говорю тихо, почти шёпотом:

— Не пойми неправильно. У меня нет цели заставить тебя участвовать. Мне важно понять, почему ты отказываешься. Вдруг это легко можно преодолеть? Вдруг мы с Куджо сможем тебе помочь?

— Да не надо мне помогать! — взрывается киборг. Сбрасывает руку и зыркает злобно, жуть. — Нечего лезть, куда не просят, Блэт! Не твоё дело!

— Вообще-то — очень даже моё! Мы на турнире не в игрушки играть собирались.

Папка желчно усмехается:

— А если в игрушки? Тут, в Симулякре, всё не по-настоящему. И турнир в том числе. Просто способ убить время, сбежать от реальности. Как тебе такое, Блэт?

Пожимаю плечами:

— Никак. Ты, конечно, можешь относиться к происходящему как угодно. Дело твоё. Но для меня каждое действие в Симулякре напрямую влияет на реальную жизнь. Даже не представляешь, насколько влияет.

Папка недоверчиво фыркает. Но я продолжаю:

— Я, Иван Васильевич, поставил на нашу победу всё. Всё, что у меня есть и даже то, чего никогда не было. Поэтому я буду помогать — и тебе, и Куджо, и даже Изгаку. Не только и не столько из добрых побуждений. А потому что благодаря этому мы одержим победу или хотя бы поднимемся как можно выше. Для меня важно именно это. А ты, Иван? Почему ты решил участвовать в турнире?

— Просто захотелось, — тушуется киборг. — Все пошли, и я пошёл.

— Врёшь, — припечатываю безжалостно. — Тебе ведь эта победа тоже зачем-то нужна. Например, чтобы показать, чего ты стоишь.

По лицу Ивана вижу, что моё предположение попало в точку. Развиваю успех:

— Поэтому повторяю вопрос. Насколько серьёзна та причина, из-за которой ты не хочешь участвовать в новом этапе?

Иван заметно нервничает, словно борется с желанием выложить всю правду. Наконец вроде бы решается:

— Джеймс, я…

— Эй, народ! — врывается в наш задушевный междусобойчик невыносимо жизнерадостный голос Куджо. — Вы гляньте, какого Любимку мне Изгак сделал! Красавчик, правда?

И суёт здоровенную пушку смутившемуся Папке под нос. Потом присматривается к нему:

— Слышь, Папаня, а ты чего такой? Случилось что?

Киборг отводит в сторону её пистолет, ни разу даже на него не взглянув. Кивает мне:

— Я подумаю о том, что ты говорил.

И широким шагом выходит, почти выбегает из мастерской Изгака. Куджо оторопело смотрит ему вслед:

— Он что, на меня обиделся? Я ж просто спросила…

Качаю головой:

— Ты тут вообще ни при чём. Он сам должен справиться. Покажи-ка лучше Любимку.

Мда. Пистолет у Изгака получился странным. И правда: такого красавца увидишь — не скоро забудешь. Он не слишком большой и, наверное, довольно удобный. Но меня смущает разделённый надвое ствол, который делает пушку похожей на морду крокодила. И на верхней, и на нижней «челюсти» заметно выделяются «зубы»-рельсы, а прямо в «глотке» искрятся молнии. Безумная раскраска в стиле Куджо прилагается.

— Патроны к нему можно делать вообще из чего угодно, — хвастается девушка. — Работает от электроимпульса. И даже умеет стрелять очередями! Это уже не просто пистолет, а пистолет-пулемёт, представляешь?

— Ага, — представляется пока слабо, очень уж необычно выглядит пушка. — Вот бы в деле его посмотреть.

К нам подъезжает Изгак.

— Только патронов пока для него нет, барышня. Прощения прошу и клятвенно заверяю, что завтра всё будет готово.

Ну надо же, какой вежливый! Интересно, он со всеми девушками так общается, или к Куджо особое отношение? В принципе, мне это только на руку: Изгак неожиданно оказался довольно полезным. Кажется, ему даже нравится помогать нам со снаряжением. А чем сильнее становятся Куджо с Папкой, тем сильнее наша команда.

Надо бы ещё и о собственной экипировке позаботиться.

«Давай я расскажу, что мне так необходимо,» — интимно шепчет прямо в ухо Бо, зараза такая.

«Есть несколько мыслей по поводу надлежащего боезапаса,» — деловито информирует Аки в противовес бесстыжей сестрице. Иногда я вообще сомневаюсь, что они родственницы.

Тем временем Куджо благодарно кивает Изгаку и обращается ко мне:

— Я тогда выйду пока. Ты как?

— Иди. Я тоже скоро.

Куджо замирает, явно собираясь отключиться. Но спохватывается, подступает вплотную и шепчет:

— Я с Папкой попробую связаться. Может, успокою.

Я с признательностью похлопываю её по плечу, и фигура девушки тает в воздухе. Это служит сигналом для Аки и Бо, которые начинают наперебой перечислять якобы необходимое им и мне снаряжение. Некоторое время я их слушаю, затем со вздохом обращаюсь к Изгаку:

— А скажи-ка ты мне, эксперт по вооружению. Сможешь и для меня патроны изготовить?

Ещё полчаса обсуждаем с хитрой железякой параметры и условия. Тогда-то я понял, что сильно погорячился насчёт его полезности. Потому что этот упрямец даже скидку давать не хотел! Пришлось пригрозить, что заберу Куджо и уйду в другую мастерскую — только тогда дело пошло на лад.

Обидно вообще-то. Той же Куджо он пистолет вообще бесплатно сделал! Всегда знал, что этот гад меня недолюбливает. И это абсолютно взаимно!

Наконец отключаюсь, ожидая ещё каких-нибудь видений. Но всё проходит гладко.

***

Включаюсь в реальность в уже привычной темноте комнаты. Со стены напротив кровати по-прежнему презрительно смотрит лев. С минуту на него пялюсь, пока не понимаю, что вообще-то не должен его видеть. И раньше вроде бы так и было. Да и в прошлой жизни способностей к ночному зрению у меня не наблюдалось.

Но сейчас…

Да, очертания предметов сглажены, краски словно выцвели. Но я вижу! Странно. Хотя, наверное, ничего удивительного в этом нет. Скорее всего те, у кого установлена система триады, так умеют. Новая ступень эволюции, все дела. Только попаданцы вроде меня не в курсе.

На часах поздний вечер, но желудок подсказывает, что неплохо было бы чего-нибудь пожевать. Надеюсь, добрая Маруся оставила еды для моего ночного дожора.

Крадусь по коридору — сегодня здесь почему-то приглушённый свет. Обычно всё освещено более ярко, даже глубокой ночью. Что-то произошло? А вдруг БП — того? И мой долг — тоже? Было бы неплохо…

Фу, какие гадкие мысли, Олег! Но что-то в них определённо есть…

Как ни странно, в гостиной громко работает проектор. Грохот, крики, выстрелы — наверное, боевик. Саша с непривычно распущенными волосами и без косметики в розовой ушастой пижаме по-простому валяется на диванчике и грызёт яблоко.

Рядом на столике тарелка с бутербродами, початая шоколадка, пара зелёных яблок, несколько бутылок с газировкой и большой стакан. Ого, нехило она подготовилась к просмотру!

— Можно к тебе присоединиться? — спрашиваю вежливо, а сам алчно кошусь на угощение. Спору нет, Маруся готовит вкусно. Но иногда душа требует чего-то простого и привычного, а может даже вредного. Только в этом доме по грозному повелению БП подобная еда под запретом. Завтрак, обед, ужин — всё полезное и по часам. И хоть из-за Симулякра по особому разрешению я ем, когда придётся, но меню всё равно такое же, как у всех.

От звука моего голоса Саша подрывается с дивана и, держась за левую грудь, смотрит на меня круглыми глазами:

— Ты с ума сошёл — так подкрадываться?!

— Прости-прости! Не хотел пугать. Так я присоединюсь?

Саша снова усаживается на диван. Неуверенно кивает:

— Ладно, так и быть. Вместе веселее. Наверное.

Не знаю, веселее стало или нет, но вкуснее — определённо. Мне даже кажется, что именно о таком бутере я мечтал всю предыдущую жизнь.

— А Борис Петрович? — спрашиваю, прожевав наконец первый кусок. — Он не против такого пищевого беспредела?

Саша отмахивается:

— Да ну, он уехал на пару дней. Что-то срочное.

Киваю и берусь за новый бутерброд. Саша прикидывает мои аппетиты, тяжко вздыхает и приносит с кухни ещё бутербродов и второй стакан. Святая женщина. Бурчу что-то благодарное.

Некоторое время в комнате слышно только хруст за моими ушами и пальбу с экрана. Фильм, кстати, ничего такой, динамичный. Выглядит примерно как любой современный блокбастер из моего прошлого мира.

— Олег, а ты за какую команду в турнире участвуешь? — внезапно подаёт голос Саша.

— А тебе зачем? — считайте меня параноиком, но название моей команды знает только лично БП. Во избежание всякого. Хотя наверняка он уже разболтал какой-нибудь службе безопасности, с него станется. Но он лично заинтересован в том, чтобы моя команда победила, так что подлянок творить пока не будет. По крайней мере, до финала соревнований.

— Даже не знаю, — невинно улыбается Саша. — Болеть буду.

— Не болей, Саша, не надо, — насмешничаю я. — Ты нам здоровенькая нужна, тебе ещё замуж за императорского родственника выходить.

Саша мрачнеет и отворачивается:

— Да ну тебя.

Какое-то время мы продолжаем смотреть фильм.

— А почему бы тебе тоже не войти в Симулякр? — осеняет меня вдруг. — Пройдёшь селекцию, регистрацию, научишься всем бошки сносить. Это весело.

— Я не могу, — морщится девушка. — Отец запретил. У меня даже триады нет.

— Почему? — искренне недоумеваю я.

— Некоторые считают, что это вредно для здоровья, — Саша отправляет в рот кусочек абсолютно безвредной шоколадки. — Говорят, облучение и всё такое. Триада же превращает тело человека в большой приёмник. Или передатчик — с какой стороны посмотреть.

— А что, это правда вредно? — живо заинтересовываюсь я. Знал ли предыдущий владелец тела о возможных рисках? И если знал, нафига в это ввязался?

Саша пожимает плечами:

— Без понятия. Исследователи так ничего и не выявили.

Фух, значит, живём пока.

Фильм прерывается в самом неожиданном месте. Играет громкая тревожная музыка. Смотрю на Сашу — она абсолютно спокойна.

— Ночные новости, — поясняет, как само собой разумеющееся.

Новости так новости. Вгрызаюсь в бутер, слушая возбуждённый речитатив местных дикторов. Толком ничего не понимаю, потому что ни названия локаций, ни имена здешних деятелей ни о чём мне не говорят.

— А теперь — новости Симулякра, — раздаётся с экрана и кусок бутерброда идёт не в то горло. Вот это да, у Симулякра даже собственное время в новостях имеется!

Но диктор продолжает:

— Как раньше сообщалось, следующим этапом Большого турнира станут гонки по пустыне. И буквально несколько минут назад стало известно, что руководство Симулякра запускает общеимперский тотализатор. Подробности уже размещены на инфосайте. Болейте за свою команду и делайте ваши ставки, господа!

— Поставишь что-нибудь? — кивает на экран Саша.

— Вот ещё! И тебе не советую, — гордо ответствую я. А у самого на душе кошки скребут — почти все заплаченные Адой деньги ушли на оплату боезапаса. Даже поставить нечего.

«Ничего, завтра ещё спасибо скажешь», — обиженно ворчит Бо. Посылаю ей лучи добра: конечно, скажу, даже не сомневаюсь. Ставка может и не сыграть, а вот хорошие патроны пригодятся всегда.

— К другим новостям, — продолжает диктор. — Триад-сообщество обвинило команду Киберпанки в использовании читов. Ранее мы сообщали о новом рекорде, который они установили во время отборочных — полная победа над соперником в течение шестидесяти трёх секунд. Тогда экспертная комиссия никаких нарушений не выявила. Мы получили комментарий от фронтмена Киберпанков по прозвищу Вырви Глаз. Внимание, прямое включение.

На экране появляется натуральный панк с зелёными, торчащими во все стороны волосами и красными радужками глаз. Одет он в малиновую куртку и чёрную футболку с ярким принтом. А на шее — толстая, по виду золотая цепь.

Панк злобно скалится в камеру, демонстрируя известный палец:

— Пусть ваше триад-сообщество дружно идёт на <бип>. А потом возьмёт <бип> и засунет его себе в <бип>. Наша победа была честной, ясно? А кто не согласен, тот <бип>, который ни <бип> не понимает!

Изображение снова переключается на слегка обескураженного диктора.

— Что ж, благодарим команду Киберпанки за такой эмоциональный комментарий. Смогут ли они удержать звание лучших, узнаем завтра. А теперь светские новости от Эллен Глыбы.

Эллен оказывается обесцвеченной блондинкой с улучшенными и увеличенными везде, где только можно, формами.

— Особы, приближённые к двору императора, сообщают, — мило улыбается она пухлыми губами, — что на сегодняшнем совещании был поднят вопрос об отключении цесаревича Андрея от аппаратов искусственного поддержания жизни. Прошло уже слишком много времени, чтобы на что-то надеяться, считают советники. Какое решение в результате было принято — к сожалению, неизвестно, поэтому вопрос наследования по-прежнему остаётся открытым.

— А что с ним случилось? — почему-то заинтересовываюсь я. Наверное, царапает то, с какой равнодушной улыбочкой эта Эллен рассуждает о чьей-то смерти. Интересно, обо мне в прошлой жизни сказали хоть что-нибудь хорошее? Эх, что-то слабо верится…

— Кто знает, — Саша крутит в пальцах заячье ухо со своего капюшона. — Пока только слухи ходят. То ли несчастный случай, то ли самоубийство. Говорят, половину дворцовой службы безопасности разогнали… Ты мне лучше скажи, на кого мне деньги поставить.

— Не знаю, — усмехаюсь я. — Ставь на Киберпанков, они самые мотивированные.

***

На следующий день захожу в Симулякр пораньше. Изгак встречает меня в мастерской, словно дорогого гостя. Отдаёт патроны — несколько обойм снайперских для Аки, и четыре вида для Бо: бронебойные, зажигательные, отравляющие и электрические.

Рассовываю добычу по карманам и думаю, что в первую очередь мне надо озаботиться совсем не оптикой, а увеличением количества слотов для боевого инвентаря. А ещё понимаю, что у меня на это снова не хватает денег. Да уж, тяжела и неказиста жизнь нищебродская.

Предаться тяжким думам не успеваю, потому что в мастерской материализуется довольная Куджо.

— Папка сказал, что всё-таки будет участвовать! — радуется она. Я, в принципе, этого ожидал, однако с Сильвером накануне всё равно связался. На всякий случай. И отзывать его пока не планирую: не хотелось бы выбывать их соревнований только потому, что один из членов команды вдруг зачудил.

Жду, пока Куджо заберёт патроны и налюбезничается с Изгаком. Не знаю, что у этих двоих в головах: те самые долгожданные патроны представляют собой аккуратно нарубленные металлические кубики. Не знаю, как их можно использовать для стрельбы. Разве что в качестве картечи, и то крупновато.

Выходим из мастерской, и я приглашаю Куджо заглянуть в местный тир. Мало ли что там Изгак наизобретал. Лучше выяснить всё на берегу, чем остаться без оружия во время турнира.

Тир, в который мы приходим, из самых простых — тупо стенд и ряд мишеней за ним. Ну и ладно — нам хватит.

— Давай, Куджо, покажи класс, — подбадриваю девушку. Она, похоже, в творении Изгака совсем не сомневается.

Встаёт к стенду, чуть рисуясь, принимает стойку. Пушка совсем лёгкая, так что держит она её одной рукой. Подмигивает мне:

— Ну что, ты готов?

И, не дожидаясь ответа, нажимает спусковой крючок. Тихий звук разряда, лёгкий свист — и взрыв мишени! Она тут в принципе неубиваемая, но даже так Куджо умудряется её оплавить.

Девушка делает ещё два выстрела — мишень страдает всё сильнее.

— И моё любимое, — Куджо искоса бросает на меня взгляд. А затем даёт очередь по многострадальной цели. Та не выдерживает такой жестокости — отрывается от подставки и отлетает к стене.

Фаталити.

Куджо благодарно чмокает ствол:

— Ну как тебе мой Любимка? Хорош, правда?

Я откашливаюсь. Ну и Изгак! Может ведь, когда хочет!

— Более чем.

Времени до начала этапа остаётся не так уж много, поэтому решаем отправиться в Штаб турнира. Под эти цели отдан обширный офис на улице Новичков, недалеко от того места, где появляются прошедшие селекцию ребята. В местном сообществе эту улицу именуют не иначе как Нубской.

Несмотря на окончание селекции, сегодня здесь многолюдно. На многих зданиях установлены телевизионные панели для трансляции нашего забега. Бары и кафешки, даже принадлежащие городу, забиты под завязку.

Посторонним в офис нельзя, но нас, естественно, пропускают. Ничего особенного там нет — просто комната ожидания.

Здесь уже толпятся участники других команд, коих после отбора осталось всего четырнадцать. А после гонок станет всего десять.

Надеюсь, мы в эту десятку войдём.

Наше появление не остаётся незамеченным. К нам тут же подруливает виденный мной зеленоволосый панк с двумя такими же разноцветными товарищами.

— Это ты что ли Джеймс Блэт? — то ли спрашивает, то ли утверждает Вырви Глаз. Он высокий — на целую голову выше меня. И при этом, кажется, тоже просто человек. Ну, или хорошо шифруется. А вот двое его сокомандников — обычные киборги. Они посвёркивают глазами и устрашающе скалятся.

— Тебе-то что? — не собираюсь отвечать на подобные вопросы я.

— Хана тебе, Блэт, — чиркает себя по горлу острым ногтем этот придурок. — Дом Огнелисов не забывает и не прощает.

Ух ты, а я уже и подзабыл про них! Хорошо, что хоть они обо мне помнят.

— Не поранился? — интересуюсь весело. — Ты осторожней там когтищами размахивай. А то ещё сдохнешь от потери крови.

Вырви Глаз презрительно фыркает и отходит.

— Ну и чудище, — улыбается Куджо.

— Ничего, и не таких били, — не отстаю я.

<Внимание! Объявляется 10-минутная готовность>

Папки нет. Куджо нервно поглядывает на двери. Я — на триафон, с трудом удерживаясь от желания вызвать Сильвера.

<Внимание! 5 минут до начала этапа>

Киборга по-прежнему нет. Девушка нервничает всё сильнее. Я наоборот успокаиваюсь. Будь что будет.

<Приготовьтесь! Осталась 1 минута!>

Куджо сдаётся. Я тоже. Значит, он сделал свой выбор.

И в этот самый момент в офис вваливается Папка — такой довольный, разве что не светится.

— Ты где был? — набрасывается на него с кулаками Куджо. — Мы тебя сто лет уже ждём!

Я с неожиданным для себя облегчением даю Сильверу отбой.

— Я ставку сделал, — как ни в чём не бывало отвечает Папка, легко уклоняясь от атак девушки.

— На кого ставил? — интересуюсь я.

— На Киберпанков. Они тут самые мотивированные.

Я ржу, а Куджо смотрит удивлённо, будто желает что-то спросить. Но все голоса заглушает звуковой сигнал, символизирующий начало второго этапа турнира.

В то же мгновение нас переносит в локацию для соревнований.

<Локация Сахарная пустыня>

И в кои-то веки я вижу там именно то, что ожидал увидеть.

Глава 7. Внимание, марш!

Мы без всякой опоры парим над бескрайней жёлто-оранжевой песочницей. Даже на большой высоте чувствуется исходящий от песка жар.

Внизу, прямо под нами, стройными рядами установлены разноцветные машинки — чёрная, красная, синяя, зелёная и другие. Их четырнадцать, точно по числу команд. Какое-то время все сорок два участника любуются этой картиной, потом начинают волноваться и негромко роптать. Неудивительно — ведь ничего не происходит.

Наша команда, однако, сохраняет молчание. Твой Папка характерно сложил ручищи и закрыл глаза — молится что ли? Надеюсь, намолит на победу. Я в такое не верю, но если ему помогает, почему нет?

Куджо, напротив, деловито озирается по сторонам. Замечает что-то и толкает меня:

— Ты глянь, Джей, чего это там такое?

Её голос тонет в нарастающем ропоте других игроков, так что вряд ли девушку слышит кто-нибудь, кроме меня. Старательно присматриваюсь — на горизонте действительно что-то сверкает, будто кто-то решил устроить лазерное шоу. В пустыне? Интересно…

— Да вы там сомлели все что ли?! — выбивается из общего шума громкий голос Вырви Глаза. Вот уж кто точно молчать не будет!

Словно в ответ на его слова прямо напротив нас в бледно-сером небе появляется проекция жутко лохматого мужика с микрофоном в руке. Он то ли скалится, то ли улыбается, сверкая лимонными глазищами.

Претенденты разражаются свистом и криками. Мужик зыркает на нас, будто вправду видит, и раздражённо рычит:

— Внимание участникам! Технические неполадки устранены. Трансляция начнётся через три, два, один…

И уже совсем другим тоном:

— Здравствуйте, здравствуйте, дорогие поклонники Симулякра и любители быстрой езды! Сегодня вы получите незабываемое удовольствие — я гарантирую это! Все вы меня, конечно, знаете, но на всякий случай представлюсь. С вами Козьма Тараканов, лучший обзорщик турниров Симулякра. Да-да, это действительно я.

Микрофоном он, кстати, не пользуется вообще. Зачем только в него вцепился?

— Итак, пройдёмся по программе! Сегодняшние гонки состоят из пяти этапов. Два из них — боевые, три — соревновательные. По итогам мы определим десять команд, которые пройдут дальше. С четырьмя экипажами, к сожалению, нам придётся расстаться.

Перед моими глазами появляется надпись: «Ждите, идёт жеребьёвка…»

Пока ждём, Тараканов рассказывает о правилах. Для победы каждой команде нужно посетить три контрольные точки, включая финиш. При этом прийти первыми недостаточно. На каждом этапе нужно выполнять задания, которые будет подбрасывать нам система Симулякра и добрый дядя ведущий.

Команда считается проигравшей, если не может продолжать движение. Ну, или не посетила какую-то из точек. За каждое действие начисляют очки, которые и влияют в конечном итоге на распределение мест.

<Жеребьёвка завершена>

<Вы будете перенаправлены к своему автомобилю>

И мы дружно падаем навстречу мягкому — я надеюсь! — песочку. Раз! — и мы уже внизу, рядом с красным, будто игрушечным багги. Вот только пулемёт, установленный на его крыше, выглядит совсем не игрушечным.

Авто трёхместное — для двоих предусмотрены места в кабине, а третий должен размещаться в открытой задней части. И, по всей видимости, управляться с пулемётом.

Папка как-то слишком уж облегчённо выдыхает:

— Я чур за пулемётом, ага? — и хватается за борт, чтобы запрыгнуть внутрь. Но замирает.

<Ваша роль — стрелок>

— По ходу, за пулемётом я… — произношу растерянно. Вообще-то мне вести хотелось. — А у вас что выпало?

— Я навигатор и второй стрелок, — отвечает Куджо, косясь на Папку. — Эй, ты в порядке?

Киборг мотает головой, будто прогоняя непрошенные мысли.

— Да, в порядке, — слишком спокойно произносит он. — Я водитель.

— Справишься? — не нравится мне его выражение лица, ой не нравится…

— Алё, Таракашка! — бушует неподалёку Вырви Глаз. — Я чё-то не врубаюсь! Какого рожна у нас машина розовая?!

Киборг криво улыбается:

— Ясен ясень, справлюсь. Как два пальца!

Шутливо хлопает Куджо по плечу:

— Главное, чтоб навигатор не налажал. А то ещё заведёшь нас со своим топографическим кретинизмом…

— Я перед тобой уже раз пять за тот случай извинилась! — бурчит уязвлённая Куджо. Потом видит, как я вопросительно поднимаю брови. — Я ему короткую дорогу из того бара до Изгака показывала. Немножечко поплутали…

— Ха! «Немножечко»! — веселится Папка. — Да мы полчаса по каким-то подворотням шлялись! Я уж думал, там и окочуримся.

Хм, неплохо они без меня веселятся… Так, стом. Я же что-то должен был сделать, связанное с баром! Что-то важное… Но зацепиться за мысль не успеваю — меня прерывают.

— Внимание, участники! — разносится над пустыней сварливый голос Козьмы Тараканова. — Для тех, кому не нравится цвет его автомобиля, специальный приз от организаторов турнира — штраф 20 секунд на старте.

— Ах ты, козлина! — свирепеет Вырви Глаз.

— Да, точно, — спохватывается Тараканов. — За «козлину» — ещё двадцать. Наслаждайтесь.

И уже другим тоном объявляет:

— Всем экипажам — занять свои места! Минутная готовность!

Те, кто ещё не успел этого сделать, торопливо размещаются по своим местам. В том числе и мы. Я забираюсь на открытую площадку к пулемёту, Куджо садится рядом с водителем.

Папка открывает дверь. Заглядывает внутрь. Нервно сглатывает. И, будто прыгая в ледяную воду, занимает своё место. Внезапная догадка вспыхивает в моей голове. Заглядываю в кабину через заднее окно:

— Иван Васильевич, ты хоть водить умеешь?

Киборг облокачивается руками на руль, его плечи трясутся. Неужто рыдает?..

Оказывается, ржёт.

— Главное — вовремя спросить, — говорит, отсмеявшись. — Здесь упрощённая система, поэтому если у реале не умеешь — ничего страшного. Но лучше, когда умеешь. Я — умею.

Так и хочется спросить, к чему тогда было всё это представление. Но я не успеваю.

— Участники — на старт! — командует Козьма.

Мы медленно трогаемся и не спеша катимся на позицию.

— Может, чуть быстрее? — азартно спрашивает Куджо. — Займём место в первом ряду!

Папка показывает ей свободные руки:

— А это вообще не я веду.

Так, управлять багги мы пока не можем. А что, интересно, будет, если я попытаюсь в кого-нибудь выстрелить?

Пулемёт тяжёлый и неповоротливый не только на вид, но и на самом деле. Эта огромная железная дура, грубо приваренная к крыше автомобиля, не только не желает нормально поворачиваться, но и целиться из неё не то чтобы удобно.

Старательно навожу орудие на приметную розовую машинку. Клац! Засада, спусковой крючок тоже не работает… Надеюсь, это не навсегда, а только до старта.

«Неисправностей не выявлено, — тут же подтверждает Аки. — Применение невозможно из-за ограничений системы».

И то хорошо.

Мы тем временем останавливаемся. Немного впереди в небе полыхает разноцветными огнями надпись «Старт». С моего места, правда, читается как «тратс», но тоже впечатляет. А под надписью на песке видна чёткая линия, за которую, очевидно, заезжать нельзя.

Четырнадцать машинок выстраиваются в шахматном порядке в два ряда. Мы — по центру сзади. Киберпанки — впереди, по правому краю. Надеюсь, им реально выписали штраф. Будет смешно, если из-за этого они ещё и продуют.

— Итак, дамы и господа! — радостно возглашает Тараканов. — Второй этап двадцать первого Большого турнира объявляется открытым! Да сопутствует вам удача! Всем, кроме розового.

В ответ из розовой машины рвутся вверх три средних пальца.

— И ещё двадцать секунд за ненадлежащее поведение! — злорадничает ведущий. — Продолжайте в том же духе, и вообще останетесь на старте. Остальным приготовиться! Внимание!..

Папка цепляется за руль с такой силой, что, кажется, сейчас его вообще оторвёт. Я, глядя на него, вцепляюсь в пулемёт.

— МАРШ!!! — орёт ведущий в микрофон. Теперь понятно, зачем он ему был нужен. Прощайте, перепонки…

Разноцветные багги, поднимая тучи песка и пыли, с визгом и грохотом срываются с места и набирают скорость. Все, кроме розового.

И нас.

— Папка, что за фигня?!

В заднее окно вижу, что киборг по-прежнему изо всех сил сжимает руль и, кажется, смотрит куда-то в пространство. Испуганная Куджо опасливо трясёт его за металлическое плечо. Толкаю киборга в спину — реакции ноль.

Впереди ревёт мотор розовой машинки. Она резко стартует, визжа шинами и несётся вперёд, оставляя после себя поднятый вверх песок. Это зрелище каким-то образом включает Папку. Наш багги дёргается, меня бросает вперёд — чуть в салон не провалился! Тихо матерясь, поднимаюсь на ноги и занимаю своё законное место за пулемётом.

Поехали!

Обогнув ближайшую дюну, проносимся мимо перевёрнутой бирюзовой машины, вокруг которой суетится команда.

— Папка, впереди мины, — напряжённым голосом произносит Куджо. — Джеймс, сшибай только монетки.

Не сразу понимаю, что она имеет в виду. И только потом вижу крутящиеся в воздухе стройные ряды блестящих жёлтых кругляшков. Между которыми хитро запрятаны схематичные какашки и бомбочки. В них лучше не попадать, я так понимаю.

Интересно, почему даже после всех, кто здесь проезжал, осталось столько всякого добра? Вряд ли стрелки у них такие криворукие. Скорее поверю, что для каждой команды своя генерация наград и ловушек.

После старта пулемёт и вправду отмирает, однако сильно удобнее от этого не становится. Он тяжело поворачивается, при том, что от тряски его болтает во все стороны.

А трясёт нас — будь здоров!

Потому что вихляться приходится во все стороны. К счастью, дороги как таковой здесь нет, поэтому по обочине объезжать не зазорно. Папка беспрекословно выполняет команды Куджо. Он вообще как будто отключил все эмоции, словно действительно превратился в киборга.

Я тоже полностью сосредотачиваюсь на сбивании монет.

Аки и Бо, вцепившись в руки с обеих сторон, пытаются мне помогать. Получается не очень — сбивать удаётся примерно половину целей. Попаданий во что-то другое, к счастью, избежать пока удаётся. Единственное, что мне нравится в этом оружии — бесконечные патроны. Хотя после расстрела всего магазина требуется некоторое время на перезарядку.

Мы подъезжаем к широкому каньону. Через него переброшен широкий мост. С которого — прямо с его середины! — срывается чёрный багги и летит вниз. А вслед за ним пикирует тамошний стрелок, который не сумел удержаться за свой пулемёт.

Что-то не хочется мне его судьбу повторять…

Въезжаем на мост. Над ним гроздьями развешены бонусные монетки — раздолье! Я даже сбивать их приноровился, точность растёт — получается уже процентов семьдесят от общего количества.

— Влево, — командует Куджо. — Несколько мин подряд.

Багги виляет в сторону. Запоздало вижу спрятанную за монетами какашку, но я уже выстрелил. Блин! Левую часть моста заливает какой-то дрянью. И что-то мне подсказывает, что в неё лучше не вляпываться!

Но мы летим прямо в неё — ведь с правой стороны — клятые мины!

В последний момент, прямо перед лужей, багги встаёт на два колеса. Чудом успеваю ухватиться за пулемёт — всё-таки чужие ошибки меня кое-чему научили! — и остаюсь в автомобиле. А тот, проехав опасное место, опускается на все колёса и, как ни в чём не бывало, мчится дальше.

— Надо же, и правда умеешь, — хлопаю Папку через окно по плечу. Он никак не реагирует. Вспоминаю табличку, которую видел в автобусах до того, как пересел за руль: «Не отвлекайте водителя». Ладно-ладно, мне и самому есть чем заняться!

Впереди показывается «хвост» гонки — зелёный багги. Офигеть, мы их догоняем! Пальнуть что ли по колёсам…

Сказано — сделано. Получив очередь, авто виляет задом и чуть притормаживает, но тут же выравнивается.

— Джей, ну их! — ругается Куджо. — За них баллы не начисляют.

— А за членов команд? — интересуюсь чисто на всякий случай.

— Тоже нет!

«Названные цели неуязвимы для атак, — сбивает энтузиазм Аки. — В этой локации они не могут погибнуть от воздействия со стороны других претендентов».

Ну вот, я так не играю. Без ограничений было бы куда веселее! Но гонок тогда бы точно не получилось. Намного проще перестрелять всех прямо на старте, а потом спокойненько ехать себе до финиша. Так что логично. Но — не одобряю.

Папка идёт на обгон — зелёные не уступают. Наш багги толкает машину противника — те не сдаются и толкают в ответ. Моя очередь печально уходит мимо желанных монеток. Ах вы ж гады такие!

Авто несутся рядом дверь к двери. Стрелок — фиолетово-чёрный морф с генами кого-то из семейства кошачьих — скалится и жестами показывает нечто непонятное, но явно оскорбительное. Ты что же, поганец, думаешь, я тебя не достану?!

Патроны тратить — не вариант, он всё равно бессмертный. Поэтому демонстрирую иномирному аборигену несколько известных со времён бурной юности жестовых оскорблений. Обмен опытом проходит успешно: видно, в этой сфере наши миры довольно схожи. Факи тут точно понимают правильно.

Ну, или он просто догадался по моей ехидной физиономии.

Стоит какому-то из моих телодвижений попасть в цель, как противник звереет прямо на глазах. Даёт по мне очередь из своей пушки — бесполезно. Я угораю — он бесится всё сильнее. И, недолго думая, перемахивает через оба борта, чтобы навалять мне уже вручную. Ух ты, какие мы грозные!

Вот только бить меня бесполезно — во всех смыслах. Подныриваю под его когтистую лапу и от всей души толкаю в корпус. От неожиданности он теряет равновесие и переваливается через не слишком высокий борт. В этот момент наше и вражеское авто разъезжаются в стороны, чтобы объехать мину, и стрелок падает точно на неё.

Взрыв!

Интересно, от него хоть мокрое место осталось? Жив, голубчик! Вон, бежит вслед своему тарантасу, что-то кричит и машет руками. Зелёный багги бесславно тормозит и останавливается. Нам они уже не соперники.

— Блэт! — возвращает меня к делам насущным звонкий голос Куджо. — Что с монетами?

— В процессе… — снова встаю к «любимому» пулемёту я.

Вклиниваемся между синим и оранжевым багги, которые никак не могут решить, кто проедет первым. Ну и ладно, первыми проезжаем мы, оставляя их выяснять отношения дальше.

Меня особенно впечатляет стрелок из оранжевой команды — весь в чёрном, похож на вампира. Он вообще по сторонам не смотрит, методично расстреливает одному ему видимые монетки. Вот с кого пример надо брать.

Зато с синим мы точно братья по разуму: он даёт прощальную очередь мне в спину. Поворачиваюсь, широко улыбаюсь и демонстрирую всем известный палец. Синий тоже в долгу не остаётся. Приятный собеседник, в общем.

Несёмся дальше. Теперь дорога идёт вдоль крутого горного хребта и заметно сужается. С другой стороны дороги обочина становится каменистой и ухабистой, поэтому пролететь по ней так же, как раньше, теперь не получится.

Мы объезжаем столкнувшихся пурпурную и коричневую машины. Их команды что-то выясняют между собой, не обращая никакого внимания на окружающих. Ну и нам на них смотреть не к чему.

Наконец-то вижу розовую задницу багги Киберпанков. Действительно, хорошо идут, сволочи. Только мы-то идём ещё лучше, потому что мало-помалу их нагоняем!

Стрелок Киберпанков — полностью чёрный киборг с ярко-жёлтыми попугайскими «перьями» в шевелюре творит что-то невероятное. Он крутит свою пушку во все стороны, будто она — вовсе не своенравный тяжеленный пулемёт, а простое ручное оружие. Неужто у нас с ним такая разница в силе?

Да ладно! Этот чокнутый реально пушку оторвал, держит её на манер минигана и палит по нашему многострадальному транспорту. Точно двинутый.

Выстрелы по большей части уходят в молоко, а те, которые попадают, ни на что особенно не влияют. Но желтоволосому киборгу всё нипочём, он палит, видимо, из любви к искусству.

Я тоже даю по нему пару очередей — исключительно из стремления к справедливости. Куджо шипит что-то неодобрительное из навигаторского кресла, и я возвращаюсь к своим баранам. В смысле, монеткам. Скукотища же, ну.

Где, где они, эпичные сражения прошлого? Где ужасающие враги, один вид которых леденит душу? Всё осталось там, в прошлой жизни! Беззубые детские гоночки — моя новая реальность. Эх…

Мы нагоняем Киберпанков и входим в поворот с ними ноздря в ноздрю. Они что-то кричат по своему обыкновению, но я уже не обращаю на них внимания. Слишком задумался о том, что раньше было лучше. Такая ностальгия одолела — жуть.

Внезапно для меня монетки заканчиваются, а мы вылетаем на открытое пространство. Этакая арена или котловина, со всех сторон окружённая каменистыми холмами, где уже рассредоточены успевшие первыми машины.

<Контрольная точка 1 активирована>

<Уничтожьте песчаного червяка Шани>

Осматриваюсь по сторонам — ни одного червяка в помине нет. Если не считать Вырви Глаза. Но вот беда — он тут в принципе неубиваемый.

— Куджо, а где… — начинаю, но тут же вижу — где.

В центре котловины фонтаном взрывается песок. Оттуда поднимается огромная, просто невероятных размеров башка. Ну и туловище за ней, конечно, тоже.

Неужто Админ услышал мои страдания и организовал мне эпическую битву? Уж я такой возможности не упущу! Ну держись, червяк как-тебя-там!

Глава 8. Без шансов

— Папка, давай поближе! — меня охватывает азарт. Наконец-то нормальная цель!

Среди участников из других команд тоже прокатывается волна предвкушения. Видимо, не только я задолбался расстреливать монетки. Мы рассредотачиваемся вокруг гигантского червяка и дружно стреляем, пока он величественно поднимается над жёлто-красным песком. И, кажется, его наши выстрелы мало волнуют.

Но прямо над ним уже появилась полоса здоровья, которая тут же начинает снижаться. Медленно, слишком медленно! Но — хоть что-то.

Наконец исполинское тело по-змеиному опускается на песок, а огромная башка, почти целиком состоящая из зубастой пасти, медленно поворачивается в поисках самого аппетитного экипажа.

Надеюсь, что это будут Киберпанки, которые единственные носятся вокруг этого «червячка» и палят в него почём зря. Причём не только чёрно-жёлтый стрелок, но и навигатор из собственной пушки, и даже иногда водитель.

— Папка, назад! — резко произносит Куджо. Тот беспрекословно подчиняется.

Я не сразу понимаю, что случилось. Но уже через секунду в то место, где мы только что стояли, врезается зубастая башка. Кажется, Киберпанки выбрали правильную стратегию!

— Папка, а давай вокруг! — предлагаю я.

В ответ багги резко разворачивается и даёт газу. И всё бы ничего, но стрелять из пулемёта становится совсем невозможно — вправо он поворачивается с трудом. Как, впрочем, и влево.

А ещё без конца приходится маневрировать: навстречу и наперерез то и дело бросаются автомобили других команд. Ещё и червяк активизировался! Точку привязки в локации существенно не меняет, но то и дело пытается протаранить головой ту или иную машину. А сзади — хвост, и он им тоже вполне энергично размахивает. Без особой цели, просто суету наводит.

Кое-как кручусь со своим неуклюжим пулемётом, потом плюю и достаю пистолеты. Вряд ли они сравнятся с ним по урону, но хоть бесконечно мазать перестану. Одна беда — опасность случайно выпасть на каком-нибудь резком повороте существенно повысилась.

«Ну вот, — Бо внутри моей головы сердито надувает губки. — Опять без патронов останемся».

«Надеюсь, что нет, — успокаивает Аки сестру. — Анализирую сигнатуру противника».

— Да ладно тебе, Бо, — хитрю я. — Неужто новые патроны не хочешь опробовать?

Судя по всему, хочет, но признаться стесняется. Для начала выбираю зажигательные. Вдруг этот червячелло огня боится?

«Я тоже, можно? — умоляюще спрашивает Аки. — Давай его прощупаем, а?»

Ничего против не имею. Опираюсь на пулемёт, чтобы, если что, успеть за него ухватиться. Ладно, на самом деле больше для собственного успокоения. Хоть какая-то точка опоры. Ну и радует, что тут, в Симулякре, сохранять равновесие у меня получается не в пример лучше, чем в реальной жизни.

— Аки, куда стрелять?

Девушка подсвечивает для меня три точки: одну под мордой спереди и две в задней верхней части туловища. Повезло: мы как раз позади. Пока Папка огибает дёргающийся хвост, я методично расстреливаю обе точки. Сначала — Аки, затем — Бо. Зажигательные заряды вспыхивают, окутывая червяка огненными облаками, но видимого эффекта я не наблюдаю.

«Устойчивость к огню! — информирует Аки. — Попробуй электрические».

Подъезжаем к передней части червя — наш багги резко сдаёт назад. Гигантская зубастая морда проносится мимо. Едва успеваю обнять ставший таким близким и родным пулемёт. Не упал! Пистолеты тоже при мне. Живём!

Червяк неспешно возвращается в исходное положение. Папка ведёт багги по широкому кругу. Получится ли достать нужную точку с такого расстояния?

«Получится», — голос Аки наполняет уверенностью. Стреляю по предыдущей схеме: сначала снайперскими, затем электрическими. В морду червя бьют синие молнии. Он замирает, бессмысленно подёргивая башкой. Действует!

Жаль, ненадолго! Червь снова приходит в движение и спешит покарать невиновных. Под горячую голову ему попадается белый багги, который отлетает к краю котловины, теряя несчастного стрелка. Эх, не повторить бы мне таким макаром его незавидную участь!

«Есть! — радуется Аки. — Максимально уязвимая точка обнаружена».

Как и ожидалось, она оказывается в задней части твари, под защитой неугомонного хвоста. Но и нас голыми руками не возьмёшь!

«Давай электричеством, — советует Аки. — А после остальные попробуем».

Вообще без проблем! Две пули попадают в цель — червяк оба раза ненадолго замирает. Не знаю, сколько наношу урона, но мне кажется, шкала здоровья стала уменьшаться куда быстрее.

— Бронебойные! — командую Бо. Она прямо на ходу меняет обойму.

Над моей головой проносится хвост. Не попал. Зато попадаю я, и успеваю выстрелить ещё дважды, прежде чем монстр таранит кого-то из других претендентов, скрывая от меня уязвимую точку.

Даём ещё один круг. У Бо наготове токсичные патроны. Она уже радостно потирает лапки.

Огибаем червя — и тут же навстречу выруливает печально знакомый розовый багги. Придурок прёт прямо на нас, не сворачивая и не сбавляя скорости. Папка тоже решил поиграть в таран. Из кабины раздаётся возмущённый возглас Куджо, но упрямый Папка продолжает валять дурака.

Мимо, буквально впритирку, проносится розовый багги. Его экипаж корчит свирепые рожи и что-то орёт. Но что толку, если они свернули первыми!

Однако долго радоваться не приходится, потому что на нас обрушивается удар хвоста. Удивительно: за пулемёт ухватиться я успел, однако это мало мне помогло.

Потому что ненадёжное крепление не выдержало, и орудие отвалилось. Красный багги с моей командой полетел в одну сторону, а мы с верным пулемётом — в другую.

Дружно пропахали горячий песок — а я ещё его и наелся, тьфу! Одна радость: сам не понял, как успел пистолеты убрать в инвентарь, поэтому не потерял.

«Не волнуйся, мы с Аки так просто не пропадём», — хвастается Бо.

Это, конечно, радует. Но теперь-то что делать?

«Джеймс, попробуй сюда, — подсказывает Аки, подсвечивая ещё одну точку в нижней части червя. Он, к счастью, увлечён погоней за багги, и на мелкого меня совсем не обращает внимания.

С усилием поднимаю пулемёт — тяжеленный, зараза! — и луплю очередью в указанное место. Оружие ходуном ходит в руках, я зверски мажу. Но всё-таки гаду что-то да перепадает!

Моё веселье заканчивается быстро. Червяк отслеживает урон, который я наношу, и поворачивается ко мне. Роняю многострадальный пулемёт, уворачиваясь от удара башкой. Врубаю «Живчика» и увеличиваю расстояние между собой и взбешённым червяком. Но с одними ножными усилителями много не навоюешь, нужен транспорт.

Чудом разбегаюсь с зелёной машиной — ну надо же, добрались всё-таки! — и вижу красную кабину. Удивительно, но наше авто в полёте даже не перевернулось. Вопрос: почему они тогда до сих пор там стоят?

Подхожу поближе и вижу странное.

С идеально прямой спиной на водительском месте сидит Папка, держит в руках оторванный руль и остановившимся взглядом смотрит вдаль. Куджо, стоя на коленях на своём сидении, гладит его по голове и плечам, жалобным голосом уговаривая хотя бы отпустить руль.

— Джей! — чуть не плачет девушка, увидев меня. — Он такой с тех пор, как мы с розовыми столкнулись!

Вот оно что. Ну понятно. Нервы сдали. Тонкая душевная организация у нашего киборга, оказывается. Бедняжка.

Открываю дверь и выволакиваю этого неженку на свет божий. Ладно, хоть на ноги свои встал, а не рухнул. Не люблю я, знаете ли, лежачих пинать.

А так — просто и незатейливо бью дорогого сокомандника в морду. Правой — за всё хорошее. Потом добавляю левой. Куджо, которая тоже выбралась из машины, сдавленно ахает. Ничего, ему полезно. От пары ударов не сдохнет. Папка падает на задницу и его физиономия наконец приобретает осмысленное выражение. Он отпускает руль и потирает челюсть:

— Что случилось? Ты чего, Джеймс?

Нависаю над ним:

— А ты чего?! На какую команду работаешь?

— На нашу… — растерянно бормочет этот поганец, хлопая глазками. Ууу, прибил бы!

— Наша — это какая? — жёстко уточняю я. — Киберпанки? Дракониды, Парламент? Конкретизируй!

— Нейрофронт, — хмурится киборг. Он явно не врубается, чего это я тут разошёлся. Зато из своей дурацкой прострации наконец выпал.

— Ха! — продолжаю наседать. — Скажешь тоже! Ты нам между прочим турнир почти запорол. Кто ж так со своей командой поступает?

Синие глаза киборга круглеют.

— Да я… никогда… — вспоминает подробности нашего заезда и виновато замолкает. Опускает глаза вниз, видит руль. Поднимает, разглядывает, неверяще крутит его в руках.

— Почему не рассказал? — спрашиваю уже спокойно.

Папка кривовато усмехается:

— Думал, сам справлюсь… Ну и… стрёмно как-то… Не знаю.

— С чем справишься? — встревает Куджо. Она явно переживает. — Вы о чём сейчас вообще?

— У этого деятеля, — помогаю Папке с признанием, — авария за плечами. И по ходу, серьёзная. Так?

Киборг понуро кивает.

— Помнишь, на ферме он даже в машину садиться не стал? Я-то думал, просто придуривается. И у Изгака тогда я тоже так подумал. Мало ли почему человеку гонки не нравятся! Кто ж знал, что у него всё так плохо!

Но на самом деле сильнее всего я злюсь на себя. Ведь это я на него надавил, буквально заставляя участвовать. А давить-то надо было, чтобы информацию добыть!

— Я не знал, что так получится, честно, — быстро говорит киборг. Куджо присаживается на песок с ним рядом и кладёт ладонь на плечо. — С этим уже давно проблем не было. Думал, всё прошло.

— Ага, нет раздражителя — нет проблем, — невесело усмехаюсь я. — А в реальной жизни ты тоже машин избегаешь?

Под моим пристальным взглядом Иван отворачивается. Но всё-таки отвечает:

— Я почти не выхожу из Симулякра.

— А как..? — пытаюсь сформулировать свой вопрос покорректнее, но что-то не получается.

Киборг пожимает плечами:

— Медицинская капсула, подумаешь. Половина исследователей Симулякра так живёт. А топовые — так и вовсе поголовно все.

Киваю, будто только что об этом вспомнил. Всё-таки иномирные технологии удивительны. Но меня волнуют более насущные проблемы:

— Значит, давайте решать, что будем делать. Поменять водителя нам вряд ли позволят. Так что у нас остаётся два варианта. Либо ты, Иван Васильевич, берёшь себя в руки и продолжаешь гонку. Либо мы прямо сейчас отказываемся от участия. Решать тебе, Ваня. Я приму от тебя любой ответ.

— Я тоже, — серьёзно произносит Куджо, похлопывая киборга по плечу. Сочувствует.

— А точно любое примете? — вдруг шкодливо усмехается Папка. — И даже по зубам не настучите?

Складываю руки на груди:

— Этого я не обещал… Что?! — Куджо смотрит на меня как на врага народа. — Ладно-ладно. С тебя и полученного уже хватит.

Киборг встаёт на ноги. Несколько секунд смотрит туда, где мельтешат разноцветные машинки и беснуется подыхающий червь.

— Я решил, — говорит он наконец. — Хочу продолжить. Хороший повод наконец разобраться в этой слабостью.

— А справишься? — уточняю я.

Иван кивает:

— Да. По крайней мере, постараюсь. Если что, Куджо, бей в ухо.

— Я тебе такого леща пропишу — мало не покажется! — шутливо угрожает девушка, явно скрывая за смехом облегчение. И то верно: сходить с дистанции, имея все шансы, весьма обидно.

Папка поворачивается к побитому багги:

— Так. А где наш пулемёт?

Его, наверное, тоже не помешает найти, но сначала приходится установить на место руль. К счастью, сделать это довольно легко — просто вставить в пазы.

Пока мы загружаемся в багги и едем по направлению к червю, его добивают. Гигантская туша грохается оземь и тут же на глазах испаряется, а разноцветные машинки несутся к следующей точке. Кроме нас на поле боя остаётся только фиолетовый багги, который умудрился застрять в расселине.

Мы кружим по сбитому шинами и Шанями песку, пока не находим утраченный пулемёт. К счастью, он совсем не пострадал. Вот только пристроить его на крышу теперь не получается. Так и хочется попросить у ведущего сварочный аппарат, но Козьма Тараканов явно не собирается дарить своё внимание аутсайдерам. Значит, нужно переставать ими быть.

На всей возможной скорости выезжаем из котлована. Папка чувствует свою ответственность за наше отставание, поэтому старается изо всех сил.

С мягкого песочка мы въезжаем на плотную каменистую дорогу. И я сразу же вижу уже привычные монетки. Старательно их сбиваю, ведь теперь нам надо не просто ехать быстро, надо наверстать хоть какое-то количество упущенных баллов. Пока гонка не завершена, надежда есть.

Поначалу дорога кажется ровной. Но в какой-то момент прямо перед багги вырастает холмик. Папка успевает среагировать и несётся дальше.

— Блин, эти ловушки на карте не подсвечены! — сокрушается Куджо.

— Ничего, — Папка совершенно — теперь по-настоящему! — спокоен. — Я не дам нам проиграть.

Ну, хоть у кого-то в результате всех событий мозги на место встали… Надеюсь, своё обещание он сдержит.

На максимальной скорости летим по дороге, резко объезжая то и дело возникающие перед нами препятствия. Не представляю, как Папка успевает на них реагировать! Впрочем, мне тоже приходится попотеть, потому что держать внутри багги приходится теперь не только себя, но и дурацкий пулемёт. Можно было бы взять Аки, но наши патроны не бесконечные, а пополнить их в этой локации негде. Вон даже за убиенного червя ничего не дали, хоть я и получился третьим по урону.

Внезапно вспоминаю про ещё одно оружие, которое почему-то до сих пор со мной. Рукоятка «Шкета» привычно ложится в ладонь. Тоненькие, почти невидимые лучи разрезают пространство. Попавшиеся им на пути монетки мгновенно испаряются. Отлично, то, что надо!

Между тем местность вокруг становится всё каменистее, а с левой стороны появляется то ли овраг, то ли разлом, то ли ещё что-то подобное.

А впереди наконец-то показывается багги соперников. И снова зелёные! Вот так встреча!

Медленно, понемногу, мы их нагоняем. Знакомый стрелок тоже меня замечает и грозит кулаком. Я мило улыбаюсь, демонстрируя шиш. Потом спохватываюсь и возвращаюсь к расстрелу монет. Баллы сами себя не заработают!

Мы сближаемся с зелёными на расстояние вытянутой руки. Догнать и обогнать не дают то и дело появляющиеся препятствия, генерация которых, кажется даже ускорилась. Как будто кто-то мешает именно нам!

Но это ведь невозможно, правда? Гораздо вероятнее, что система решила таким образом добавить нашему противостоянию зрительского интереса.

Папка чудом проскакивает между сразу двумя возникшими препятствиями и наконец обходит зелёных, которые не стали так рисковать и вынуждены теперь их объезжать. Но и на нашем пути тут же возникают новые — наш багги забирает влево. Ещё преграда, ещё! И вот мы уже у самого края дороги.

Папка повторяет свой трюк с двумя колёсами — пулемёт, прощально звякнув, переваливается через борт и остаётся валяться на обочине. Ну ничего, зато проехали.

Или нет?..

Что-то резко пинает наш багги в днище, и мы отправляемся в полёт. Хорошо хоть держусь крепко! Правда, когда машину переворачивает вверх тормашками, я от неё отрываюсь и просто лечу следом. Как знал, что этим закончится!

Наконец багги тяжко приземляется вверх бешено крутящимися колёсами, а я шмякаюсь рядом.

Кажется, приехали.

Из машины выбираются Куджо и Папка. Он с закаменевшим лицом и сжатыми губами, но держится вполне неплохо. А вот что плохо, так это то, что мы перевалились через край разлома и находимся теперь на самом его дне!

Это не слишком глубоко — самые эпичные места, мы, к счастью, миновали. Всего-то метра два с половиной. Но склон настолько крут, что вытолкать транспорт нет никакой возможности. Вот теперь точно приехали.

Папка раскачивает багги, пытаясь снова поставить его на колёса. На языке вертится признание поражения, но, глядя на его старания, вслух признавать такое не хочется. Поэтому молча помогаю перевернуть машину. Куджо тем временем легко взбирается по стене и смотрит сверху:

— Почему, спрашивается, у нас нет верёвки?

Вопрос по большей части риторический, но вообще, наверное, иметь что-то подобное в снаряжении было бы полезно. Надо как-нибудь озаботиться. Если БП не свернёт мне шею, наказывая за проигрыш, конечно.

Усаживаюсь на песок.

— Неужто всё? — мой вопрос тоже риторический: и ежу понятно, что всё.

Папка стоит, опершись на машину, будто глубоко задумался. Потом поднимает голову — его глаза горят холодным синим огнём.

— Не дождётесь! — почти рычит он. — Джеймс, дуй к Куджо!

Заинтригованный, поднимаюсь по склону и составляю компанию девушке.

Папка подгоняет багги под самый склон. Ну и что толку-то? Выходит из машины и заходит со стороны задних колёс. Обхватывает платформу — как только рук хватило! — поднатуживается… Энергоядро сияет всё сильнее, вот уже всю фигуру киборга охватывают сполохи света.

Задние колёса отрываются от земли. Следом за ними — передние. Папка с рыком поднимает багги почти вертикально. Затем медленно подходит к склону и ставит передние колёса на самый верх.

Мы с Куджо, слегка офигев от увиденного, всё же догадываемся ухватиться с двух сторон и помочь вкатить машину наверх.

— Ну ты моща, Папка! — кричу киборгу, который почему-то не спешит подниматься к нам. — Даже не верится, что я видел такое собственными глазами!

Забрасываю на место стрелка поднятый неподалёку пулемёт. Подхожу к краю разлома.

Киборг стоит лицом ко мне, преклонив одно колено и свесив голову.

— Эй, ты чего там? — тревожится Куджо.

Папка поднимает голову и виновато улыбается:

— Энергоядро всё… Еда не помогает…

Его фигура бесследно растворяется в воздухе.

<Ваш сокомандник покинул локацию>

Переглядываемся с Куджо. Ну да, багги мы спасли. Вот только теперь остались без водителя! Ещё и отстали зверски… Сможем ли мы прийти к финишу и пройти в турнире дальше?..

Даже если не сможем, всё равно постараемся! Жертва Папки не будет напрасной!

Над нами материализуется проекция Козьмы Тараканова.

— Упс, кажется один из членов команды Нейрофронт выбыл, — злорадно произносит он. — Какая досада! Поделитесь со зрителями, как вы планируете финишировать вдвоём?

А вот тебя-то мне и надо, господин ведущий!

Глава 9. Первое правило поражения

Ничего не подозревающий о моих замыслах Козьма продолжает брызгать ядом:

— Надо же, какая романтика! Стрелок и навигатор вместе толкают багги к финишу. После такого ваши отношения точно выйдут на новый уровень! Совет да любовь, как говорится!

Хмурая Куджо собирается ответить как следует, но я останавливаю её, положив руку на плечо.

— А что же, уважаемый, как насчёт того, чтобы кто-то из нас занял водительское кресло? Я, например, могу.

Козьма притворно вздыхает:

— Нет-нет, это исключено. Жеребьёвка окончена и обжалованию не подлежит.

— Правда? — столь же неискренне удивляюсь я. — На этот случай, наверное, и правила какие-то есть? Не подскажете, где с ними можно ознакомиться?

Тараканов недовольно поджимает губы:

— В Симулякре одно правило — Админ всегда прав. Если Админ не прав…

— Смотри пункт первый, — киваю я. — Повезло же нам, Куджо — наконец-то с Админом познакомились!

Девушка мигом включается в игру:

— Ой, надо же! Ради такого дела и проиграть не жалко! Автограф дадите? Обязательно напишите «Для милашки Куджо от любящего Админа», а не то я обижусь!

— Мне не нужно быть Админом, чтобы… — хмурится ведущий.

— Упс, кажется ведущий нашего турнира не Админ, — возвращаю Козьме его же шпильку. — Какая досада! Поделитесь со зрителями, на каком основании вы принимаете те или иные решения?

Ведущий возмущённо пыхтит, вспоминая турнирные правила. Точно он их, разумеется, не знает, иначе разговаривал бы по-другому. Но и признаться в этом не может — иначе придётся публично признаваться в самодурстве. На нас же, наверное, сейчас смотрят сотни, если не тысячи зрителей. Может, и больше, просто я не в курсе местных рейтингов.

— А целая минута штрафа для несчастных Киберпанков? — от моего жалостливого тона где-то впереди, наверное, содрогнулся от омерзения один Вырви Глаз. Возможно, вместе со всей своей командой. — И только из-за того, что они не понравились ведущему! Каково?

— Бедняги, — Куджо вытирает абсолютно сухие глаза тыльной стороной ладони.

— Кажется, вы кому-то подыгрываете! — тычу пальцем в небо. Точнее, в проекцию Тараканова.

И, что самое неожиданное, попадаю! Жёлтые глазки ведущего начинают бегать настолько заметно, что всё сразу становится понятно.

— А теперь посмотрим, что происходит на четвёртом этапе, который только что начался!

Вероятно, трансляция переключается на других участников, но Тараканов остаётся висеть на месте и всё сильнее хмурится.

— Что это ты несёшь, Блэт?! — злобно шипит он, как только мы оказываемся без зрителей. — Турнир Симулякра давно славится своим беспристрастным судейством!

Ух ты, приятно, когда к тебе по имени обращаются настолько влиятельные персоны! Прямо чувствую, как постепенно превращаюсь в VIPа.

— Ага, я заметил, — нагло улыбаюсь я. — Ещё и отсутствием технических сбоев, наверное. Сколько вы там нас мариновали, перед тем, как начать? Очень профессионально.

— А препятствия на последнем этапе? — подаёт голос Куджо. — Перед зелёной командой такого количества не появлялось! Если обнародовать запись…

— Слить нас хотите? — почти дружелюбно спрашиваю я. — Зачем? Разве с нами зрителям не будет интереснее? А вам — спокойнее…

Он же должен понимать, что в случае дисквалификации так просто мы не сдадимся! Пусть не победим, но крови подпортим. Может, и чьи-нибудь головы полетят, если повезёт. На лице Тараканова отражается противостояние внутреннего бобра с ослом, затем он принимает какое-то решение:

— Ладно, бес с вами! — тыкает микрофоном в меня. — Будешь водителем. Всё равно дальше этого этапа вы не пройдёте!

Ага-ага, надейся, лохматый!

Коротко благодарю — вежливость никто не отменял — и мы с Куджо занимаем места согласно выбитому у ведущего решению. Поехали!

Управление багги и впрямь сильно упрощено, так что быстро в нём разбираюсь и выезжаю на дорогу.

— Осторожнее, — предупреждает девушка. — Сейчас препятствия попрут.

Об этом я, конечно, не забыл. Но сильно острожничать смысла не имеет: мы и так безбожно отстали. Поэтому выжимаю из багги всю возможную скорость.

Но странное дело: едем-едем, а преграды всё не появляются! Симулякр наконец-то решил, что с нас хватит? Было бы неплохо!

Через заднее окно Куджо перелезает на место стрелка и одну за другой сбивает монеты. Из кабины-то целиться не так удобно.

Таким образом мы и подъезжаем ко второй контрольной точке. Естественно, самыми последними.

Это место сильно напоминает предыдущую контрольную точку — та же окружённая скалами котловина с пологими стенами. Но вместо песка — камни. А вместо червяка Шани — исполинский скорпион по имени Клешня. Он размахивает этими самыми клешнями, пытаясь попасть по мечущимся вокруг него машинкам. Изредка бьёт хвостовым жалом. Попадает в основном в землю, из-за чего она вспучивается и лопается, как от взрыва. Поэтому поверхность вокруг монстра вся изрыта кратерами. Не хотелось бы угодить под такой удар!

К счастью — или к беде, это с какой стороны посмотреть, — здоровья у твари осталось смехотворно мало.

— Подгони поближе! — кричит Куджо. — Любимка не дотягивается!

Выполняю пожелание, стараясь держаться со стороны хвоста. Всё же скорпион в этом плане куда удобнее червяка, потому что его хвост бьёт только вперёд. Почему же тогда остальные участники мельтешат под ударами клешней и жала?

Куджо стреляет точно в подхвостье монстра — по хитиновой чешуе растекается плазма.

«Атака сверху!» — предупреждает бдительная Аки.

На рефлексах сдаю назад и в сторону. Вовремя! Из отверстий, расположенных на каждой секции хвоста сзади, брызжет зелёная люминесцирующая жидкость. Она заливает песок, по которому только что колесил наш багги, и тут же испаряется.

Куджо всё это время не теряется и продолжает заливать тварь плазмой. Уровень здоровья Клешни падает в ноль. Скорпион вздрагивает в последний раз и валится на песок. Дружный рёв претендентов подтверждает окончание четвёртого этапа.

Повезло, что хотя бы к самому концу успели!

На месте уже исчезнувшего скорпиона открывается портал, в который, толкаясь, вваливаются багги участников. Ну и наш, понятное дело, тоже.

На секунду перед глазами будто взрывается фотовспышка. Когда зрение возвращается, мы оказываемся в чистом поле. Абсолютно одни. А где все?

— Блин… — шумно вздыхает Куджо, которой, как навигатору, видимо, пришли инструкции. — Тут мне надо будет дорогу искать.

Она привычно проскальзывает в кабину. Усмехается:

— Обойдёмся, пожалуй, без стрелков.

Первую метку Куджо находит без труда — она прямо перед нами. Еду в указанном направлении.

Вдруг песок перед нами словно начинает бурлить. Из него формируются плотные вихри — не слишком большие, высотой примерно мне по грудь. В их глубине разгораются красным злые глаза.

<Победите песчаных демонов>

Мы бы и рады, только рук не хватает! Ну да ладно, как-нибудь обойдёмся!

Или нет…

Паршивые демонюки без труда догоняют наш багги, путаются в колёсах, мешают видеть не только дорогу, но и находить подсказки. Куджо пытается их сбивать, но твари тут же восстанавливаются прямо из песка.

«Уязвимость к бортовому орудию, — оповещает Аки. — Любым другим бить бесполезно».

Резко торможу. Демоны останавливаются вместе с багги и, как ни в чём не бывало, укладываются на песок.

Объясняю Куджо ситуацию. Ясное дело, с никакущей огневой поддержкой далеко уехать не получится. Проблема в том, что с места стрелка у неё вряд ли получится определять направление движения. Да и обилие врагов отвлекаться точно не позволит. Что так — что так, всё не очень…

— Есть идея, Джей, — Куджо разворачивает передо мной карту. — Помнишь то свечение, которое мы видели, когда висели над стартом? Я на всякий случай отметила примерное направление на карте. Вот, оно, видишь?

Действительно, направление у нас есть. Неизвестно только, как далеко находится конечная точка. А ещё непонятно, что вообще в ней находится. Может, местная ферма по выращиванию кактусов. Но делать, кажется действительно нечего. Будем рисковать.

Копирую отметку себе, и Куджо отправляется на место стрелка. Слышу, как лязгает и скребёт по крыше тяжеленный пулемёт.

— Поехали! — весело кричит девушка. — Ух, держись нечистая сила!

Срываюсь с места, быстро набирая скорость. Впереди загораются злобные глаза. Из песка поднимаются знакомые твари. И — тут же развоплощаются, буквально выкошеные пулемётным огнём!

Куджо весело смеётся, а я стараюсь вести багги как можно аккуратнее. Помню, какое это удовольствие — одновременно держать неуклюжую пушку и равновесие. Что-то в любом случае не удержишь!

Ехать становится не в пример удобнее. Девушка расстреливает демонов ещё на подходе. Некоторые, конечно, прорываются, но и я приловчился от них уворачиваться. Дело наконец-то пошло!

Мы проезжаем несколько песчаных холмов, пока демонам не надоедает гибнуть понапрасну. В едином порыве они сливаются в одну большую воронку.

<Царь песков>

Ну отлично, а я Джеймс Блэт, приятно познакомиться!

— Мочим? — спрашиваю девушку с лёгкой долей сомнений. Укокошить его вроде никто не требовал. Может, разумнее объехать? Особенно для нас, с двумя третьими экипажа.

— Конечно! — азартно отвечает Куджо. — Знаешь, сколько за него баллов дают?!

— Нет, конечно, ты же у нас навигатор.

Но девушка меня уже не слышит: она занята обстрелом монстра. И твари это ой как не нравится! Самоназванный Царь песков срывается с места и, сердито шурша песчинками, летит к нам. Мы, естественно, удираем, притом в нужную сторону. Куджо не перестаёт решетить противника выстрелами. Мне озираться некогда, но кажется, она сняла пулемёт с крыши и отстреливается, лёжа на платформе.

— Джеймс, вправо!

Реагирую раньше, чем до меня доходит смысл её слов. Вовремя: по левой стороне бессильно чиркает поднятая демоном песчаная волна. Ишь ты, дистанционник недоделанный!

Демонюка без конца пуляет этими самыми волнами, только успевай уворачиваться.

Одна радость: впереди показывается зарево, которое с каждой минутой становится всё ярче. По всему похоже, что организованная тут дискотека в самом разгаре.

Наконец мы выворачиваем из-за дюны, и я вижу сверкающую в воздухе надпись «Финиш». За ней стоят разноцветные багги — не могу сосчитать, но кажется, что их там слишком много.

Мы… проиграли?..

— Готово! — радостный возглас Куджо знаменует победу над песчаным Царьком.

Откладываю мысли о возможном поражении до тех пор, пока не окажусь на финише. Какой смысл беспокоиться, пока результат неизвестен?

Из-за бархана впереди выворачивает коричневый багги. Их стрелок тоже нас видит и стучит по крыше, предупреждая водителя. Ну уж нет, этим я точно не уступлю! Выжимаю всё возможное, медленно, но верно сближаюсь с соперником…

И понимаю, что чуть-чуть — самую малость! — не успеваю.

Решение приходит мгновенно.

— Куджо, держись там!

На полной скорости взлетаю на пологий холм. И отправляю машину в свободный полёт.

Летииим!

Куджо сзади произносит что-то громкое и явно непечатное, но мне не до того. Ведь если сейчас машина воткнётся носом в песок — плакала даже эта призрачная возможность.

Нам везёт. Багги перелетает офигевших соперников и немилосердно плюхается сначала на передние, потом на задние колёса. Я этого ожидаю, поэтому машина не останавливается, а продолжает движение вперёд. Мы пересекаем финишную линию раньше коричневой команды буквально на пару секунд.

Всё. Теперь только ждать результатов.

Дальше багги двигается сам собой, перемещаясь к остальным машинам. Коричневый едет рядом, а его команда бросает на нас неласковые взгляды.

Кто успел, тот и съел, ребята!

— Куджо, ты как?

Девушка протискивается в салон:

— Ты хоть предупреждай, Блэт.

— Я ж предупредил!

— Слишком спокойно говорил, — смеётся девушка. — Я-то думала, ты ничего серьёзного в виду не имеешь.

Хмыкаю:

— Лишь бы только помогло. Проиграть после всего, что мы тут пережили — это ж просто свинство какое-то.

Багги занимают предназначенное для них место. С одной стороны от нашего стоит розовый, с другой — зелёный.

— Что, лузеры, обломались? — угорает Вырви Глаз. Экипажи розового и зелёного багги пялятся на нас с одинаковыми недобрыми ухмылками. — Дальше этого этапа вы не пройдёте!

— И тебе не кашлять, зеленомордый.

Ответить Глаз не успевает, потому что перед нами появляется проекция Тараканова. Он выглядит ещё более растрёпанным, чем раньше. Хочется верить, что выволочку от начальства получал, а не просто так неудачно причесался.

— Итак, пришло время подвести итоги! Кто же из участников проходит в следующий этап?

Рядом с ним появляется светящаяся таблица, в которой по очереди появляются результаты. Первое место — розовые Киберпанки. Зелёные придурки, которые, оказывается, зовутся Фантомасками, заняли шестое место. Синяя команда, Дракониды, занимает девятое место.

А мы…

— И последнее, десятое место, с минимальным отрывом занимает команда… — Козьма чуть заметно кривится. — Нейрофронт. Второй этап двадцать первого Большого турнира объявляю завершённым. Поздравления — победителям. Соболезнования — проигравшим. Джеймсу Блэту — персонально: старайся лучше. Зрителям — до скорой встречи.

Козьма как-то слишком шустро исчезает, будто спешит куда-то, а нас перебрасывает в офис Штаба.

Стоит нам только там появиться, как к нам тут же бросается Папка. Он церемонно пожимает нам руки: сначала — Куджо, затем — мне. Потом ухмыляется во весь рот:

— Ну вы даёте! Я уж думал, что мы продули!

— Я тоже, — признаётся Куджо. — Жуть как вымотана. Хочется выйти из Симулякра — и в ванную часа на три.

— Может, спинку потереть? — невинно предлагает киборг.

— Ты сперва из капсулы своей вылези, умник.

— А я не думал, что мы продули, — ровным голосом произношу я. — Первое правило поражения — сдаться до того, как сделал всё возможное. Но пока мы не на финише — борьба продолжается.

— Так точно, бро! — Папка шутливо толкает меня в плечо.

А Куджо от души чмокает в щёку:

— Что бы мы без такого умного тебя делали!

— Занимались бы своими делами, и горя не знали, — притворно хмурюсь я. А эти, двое, дружно хихикают. Напряжение последних нескольких часов постепенно отпускает.

— О, кстати! И сколько ты выиграл? — спрашиваю у Папки, вспомнив о причине его опоздания. — Ты ж на Киберпанков ставил, да?

Киборг слегка смущается.

— Ну… Я пошутил тогда, — бубнит он. — На нас я ставил. В смысле, на нашу команду.

— Я тоже на нас, — чуть скисает и Куджо. — Плакали мои денежки.

— Значит, теперь мы точно обязаны победить в турнире, — усмехаюсь я. — Чтобы отбить затраты и выйти в плюс.

— Так себе мотивация, — морщится киборг. — Вот уделать Киберпанков — другое дело!

Куджо согласно кивает.

— Ладно, — соглашаюсь и я. — Не важно, что именно нас мотивирует. Главное, чтобы это работало.

Между тем народ, толпившийся вокруг, медленно рассасывается. Даже Киберпанки решают, что хорошего понемногу, и уходят в числе первых. Очень надеюсь, что в следующий раз мы с ними поменяемся местами. По крайней мере, сделаю всё, что в моих силах.

— Ну что, кто куда? — спрашивает Куджо.

Папка прикрывает глаза и тяжело вздыхает:

— Я… Наверное, всё-таки выйду из Симулякра. Пришла пора посмотреть, что происходит в реальной жизни.

— Круто! — одобряет девушка. — А ты, Джеймс?

— Я… Минуту, — быстро просматриваю сообщение, которое пришло мне от Красной Мамбы. И вспоминаю, что вообще-то договаривался с ней встретиться. Упс. — А я пока тут останусь, срочные дела.

Пока я смотрел сообщение, Куджо тоже что-то пришло. И, видимо, интересное. Она разворачивает экран триафона так, чтобы мы могли его увидеть:

— Гляньте-ка, что сейчас в рассылке прислали.

Запускается видео. На нём — так и не причесавшийся Козьма Тараканов и ещё несколько серьёзных дяденек в строгих костюмах. И, главное, у всех такие лица, будто кто-то умер.

— Здравствуйте. В связи с последними событиями руководство компании «Симулякр Плюс» считает нужным прояснить, — глубоко официальным тоном начинает Козьма. — Независимые эксперты всесторонне изучили возможности использования каких бы то ни было уязвимостей для победы в гонках, однако таковых обнаружено не было. Таким образом вопрос с обвинениями компании и конкретных претендентов в так называемом «читерстве» мы считаем закрытым. Официальное заключение уже размещено на нашем инфосайте. Любые возникающие вопросы адресуйте службе поддержки. До встречи на следующем этапе.

Что?! О каких таких событиях идёт речь? Что я пропустил? И, судя по лицам остальной части команды, пропустил не только я.

Листаем новости. Оказывается, прямо перед началом турнира по всем сообществам разлетелось анонимное заявление некоей инициативной группы. В нём они перечислили все команды, которые должны пройти в следующий этап.

Ошиблись только с одной. С нашей.

Мы, по мнению этой неизвестной группы, должны были вылететь.

Также они назвали тех, кто займёт первое место. И это оказались Киберпанки, которых, кстати, в читерстве на отборочных уже обвиняли. Поэтому, когда они действительно выиграли, разразился грандиозный скандал. И во что он теперь выльется — совершенно непонятно.

Расходимся мы в некотором замешательстве. Остаётся ждать дальнейшего развития событий и готовиться к следующему этапу турнира. Вряд ли с такими вводными он будет простым. Если вообще будет.

Занятый этими мыслями, подхожу к бару «Сиреневый туман». Интересно, не найдётся ли у Мамбы чуть больше информации об этом происшествии? Толкаю дверь и вхожу в душистый лиловый сумрак.

Глава 10. Два сапога

— Да неужели, — немедленно раздаётся со стороны барной стойки знакомый голос красноволосой. Вот только лицо у бармена совсем не знакомое — она без маски, да и шевелюра фиолетовая. Хорошо, что хоть грудь осталась прежней. — Я уж думала, ты про меня совсем забыл.

Оглядываюсь. Кроме нас в помещении ни души. Об этом баре хоть кто-нибудь кроме меня и Ады знает?

— Ты права, — признаю со вздохом, усаживаясь на один из барных стульев. — В какой-то мере забыл. Занят был.

Мамба усмехается и ставит передо мной чашку кофе с изображённым на пенке разбитым сердцем.

— Как же меня бесит такая честность, — с едва заметной насмешкой произносит она.

— Малейшая ложь порождает недоверие, — ответствую наставительно и приподнимаю чашку. — Ваше здоровье, мэм.

Делаю глоток. Она пристально меня разглядывает. Щурит зелёные глаза и накручивает на длинный палец кончик толстой косы.

— Сколько тебе лет, Джеймс? — спрашивает внезапно.

— Восемнадцать, — ну а что, всё по-честному. Конкретно в этом мире так и есть. — А тебе?

— Почти столько же, — явно не верит Мамба, но и ловить меня на слове не спешит. Предпочитает сменить тему. — Расскажешь, что тебе Ломакин про меня наплёл?

Качаю головой:

— На самом деле ничего особенного. Просто спрашивал, зачем мы с тобой тогда в бар ходили.

— И что же ты ему сказал? — Мамба отворачивается и начинает переставлять на полках бутафорские бутылки.

Чуть сильнее опираюсь на барную стойку, чтобы лучше видеть. Да, с тыловой стороны её аватар тоже весьма недурён.

— Всё как было: познакомились, пообщались, разошлись. Он не слишком расспрашивал. Это-то и странно. Будто просто… познакомиться приходил?

Женщина резко поворачивается и тычет пальцем мне в грудь:

— Этот хрен ничего просто так не делает, понял? Если сам приходил, значит, зачем-то ты ему понадобился!

Аккуратно перехватываю её руку и отвожу в сторону.

— Спокойно, Мамба. Об этом я уже догадался, не дурак. Давай подумаем, что ему было нужно. Почему о тебе расспрашивает сам начальник тайной имперской канцелярии?

Женщина качает головой:

— Вряд ли ему была так уж интересна именно я. Скорее всего, приплёл просто за компанию… Да не смотри ты так! Просто мы… были знакомы. Раньше.

— В жизни, не в Симулякре? — уточняю на всякий случай.

Она кивает:

— Да. Нас связывают… общие воспоминания.

— Судя по всему, ты его бросила.

— Нет, я… — она осекается и грозит мне пальцем. — А ты не так прост, как можешь показаться.

Облокачивается на столешницу, открывая моему взору шикарные виды. Отвлекает, хитрая зараза.

— Ладно. Давай начистоту. Чтобы не было недосказанности. Мы с этим дуболомом были женаты, ясно? Потом разошлись — сначала во мнениях, потом вообще. Несколько лет уже не общаемся.

Старательно смотрю ей в глаза, не позволяя взгляду опуститься ниже. Выкуси, дамочка! Меня ты своими фокусами не проведёшь.

— Именно поэтому он в курсе всех твоих телодвижений, — в моём голосе так и сквозит сарказм.

Она отлипает от стойки и раздражённо пожимает плечами:

— Это профдеформация — ему всё всегда надо держать под контролем. Он по-другому не умеет.

— Правда?

— Зачем мне тебя обманывать?

Развожу руками:

— Мало ли зачем. Например, ты можешь сливать ему всё, что от меня узнаешь…

Рядом с моей чашкой в столешницу красноречиво вонзается пика для колки льда. Зачем, спрашивается, подобный инструмент в виртуальном баре? Пика тут же падает, не оставляя на покрытии стойки ни следа. Видимо, здешнее окружение тоже устойчиво к разрушениям.

Мамба наклоняется ко мне, чуть не сметая монументальной грудью кофейную чашку, и злобно шипит, сверкая зелёными глазищами:

— Никогда! Слышишь, никогда! Не смей даже заикаться, что… Я! Как-то связана! С этим гадом!!!

Куда только делась роковая соблазнительница? Передо мной полыхает гневом взбешённая фурия — не меньше! На мгновение представил собственную реакцию на обвинение в сотрудничестве с бывшей супругой. Мда, кажется, переборщил…

Выставляю ладони вперёд в примирительном жесте:

— Ладно-ладно, перегнул. Прости!

Женщина фыркает и отстраняется, предварительно забрав со столешницы свою зубочистку. Видно, что ей неловко за собственную вспышку.

— Прощаю, — однако всё ещё сердито произносит она. — Надеюсь, к этому вопросу мы больше не вернёмся. У нас с Ломакиным слишком разные интересы, чтобы мы могли сотрудничать.

Не похоже, что прямо сейчас она обманывает. Но в жизни всякое бывает, осторожность не помешает. Возвращаюсь к изначальной теме:

— Ладно, будем считать что приходил он не из-за тебя. Тогда, получается, из-за другого человека.

Мамба заинтересованно наклоняется ко мне:

— Знаешь, из-за кого? Хочешь, помогу тебе узнать всю его подноготную? Я могу.

— Нет, — ещё чего не хватало! Во-первых, некрасиво разнюхивать за спиной у товарища. Во-вторых, если вокруг Папки действительно происходит что-то нехорошее, знать об этом лучше только мне. — У тебя я попрошу кое-чего другого.

Мамба выжидающе смотрит на меня.

— Помнишь, в прошлый раз мы говорили о взломах триады? — она кивает. — Что если представить, — чисто теоретически! — что их реально взломать без захода в Симулякр?

— Нет, мы же об этом…

Предупреждающе поднимаю руку.

— Чисто теоретически же, ну! Неужто никто никогда ничего на эту тему не болтал?

Мамба снова ко мне наклоняется и шепчет:

— Болтал или нет — какая разница? Гораздо интереснее, что происходит с теми, кто об этом слишком много говорит.

— О чём ты?

— Считается, что на триаду никак нельзя воздействовать извне. Ходят слухи, что к ней можно подключиться в Симулякре, но… — Мамба ещё сильнее понижает голос. — Всерьёз их никто не рассматривает. Или рассматривает, но широкой общественности об этом неизвестно. Ведь есть такая опасность будет подтверждена…

Складываю два и два:

— Начнётся всеобщая паника, так?

— Точно, — кивает Мамба. — Помнишь, наверное, какие споры бушевали во время повсеместного внедрения триад? До сих пор ведь по всему миру антитриадников — миллионы. Есть даже целые организации, нелегальные, конечно.

Не помню, естественно, но могу себе представить. Даже если уровень технологий в этом мире существенно выше, чем у нас, доверять им большинству людей всё равно должно быть непросто. Впрочем, у парня, тело которого я занял, триада уже установлена. Ничего не поделаешь.

Но что если бы мне предложили выбор — установить триаду или обойтись без неё — согласился бы я? Честно — не знаю. Как минимум, хорошо бы об этом подумал, взвесил все «за» и «против».

И, скорее всего, тоже отказался бы. Хех.

— Получается, — всё-таки возвращаюсь к первоначальному запросу, — информацию, которая мне нужна, никак не добыть?

— Всё возможно, — вампирски улыбается Красная Мамба. — Если поможешь мне выследить Админа.

— Не представляю, чем я могу помочь. У меня не осталось никаких контактов.

— Просто сообщи мне, если он вдруг выйдет на связь, — улыбка Мамбы становится ещё шире. — Ничего сложного. Ну что, по рукам?

Скептически смотрю на протянутую ладонь:

— Что-то я начинаю сомневаться, что подобный обмен будет мне выгоден… — Но руку всё-таки пожимаю. Против ожиданий рукопожатие у Мамбы твёрдое. — Когда примерно ты всё сможешь устроить?

Женщина убирает опустевшую чашку.

— День-два, максимум — неделя. Не сомневайся, человек, с которым я помогу тебе встретиться, знает о триадах намного больше, чем кто бы то ни было.

— Звучит заманчиво, — встаю со стула. — Ладно, мне, кажется, пора.

Мамба складывает руки на груди. Под грудью, если быть точнее.

— Что, и даже про слив информации о турнире не спросишь?

— А есть, что рассказать?

Она качает головой:

— Только слухи. И твоя команда в них тоже фигурирует.

Возвращаюсь на насиженное место:

— А мы-то тут причём?

Выражение женского личика вмиг становится хитрющим:

— Да ты что! В сообществе по вашему поводу такие баталии — мама не горюй. Одни считают вас везунчиками, который удалось прогнуть систему. Другие уверены, что вас так выдвигают, чтобы слить. Третьи говорят, что всё подстроено, чтобы вас продвинуть.

— А что думаешь ты?

— Думаю, что правы могут быть и те, и другие, и третьи. Время покажет. Однако есть вопрос и более интересный.

— Кто скрывается под маской анонима?

Мамба весело скалится:

— Ага. Есть мнение, что это кто-то из верхушки Симулякра. Тот же Админ, например. Либо кто-то из антитриадников всё-таки подобрал ключик к защите. Для компании это в любом случае фиаско. Акции уже поползли вниз.

В общем, понятно только то, что ничего не понятно. Надо ждать развития событий. Собираюсь ещё что-то спросить, но…

<Внимание! Диагностированы проблемы синхронизации периферийного оборудования. Аварийное отключение через 30… 29… 28…>

Да чтоб тебя! Что там у БП опять стряслось?! Торопливо прощаюсь с Мамбой и почти сразу же перед моими глазами появляется незабвенная физиономия Найта. Он внимательно на меня смотрит, явно что-то прикидывая, и хмурится. Бормочет:

— Синхронизация проходит намного хуже, чем я планировал. В чём же ошибка?..

Хочу как следует его расспросить — и о синхронизации, и вообще. Но не получается: рот как будто заклеили.

А потом я просто выпадаю в реальность и понимаю, что мне ещё и дышать нечем. В панике дёргаюсь, взмахиваю руками, пока по чём-то не попадаю. Судя по ощущениям — по чьей-то роже. Судорожно вдыхаю и срываю с головы шлем.

Рядом с кроватью на стуле сидит Ломакин собственной персоной и потирает ушибленную носопырку. Жаль, не до крови приложил, сволочь этакую!

— Как же я теперь понимаю тех, кто вас ненавидит, — помимо воли брякаю я. Ну да, не стоит, наверное, с таким высокопоставленным дядькой так разговаривать. Но кто ж знал, что он такая крыса!

— Вряд ли понимаешь, — чуть усмехается он. — Просто нужно было раньше из Симулякра выходить. Негоже заставлять гостей ждать.

От подобной наглости у меня пропадает дар речи! Точнее, пропадают только приличные слова. А неприличные мешает использовать чувство самосохранения. Поэтому просто сажусь напротив Ломакина и выжидающе на него смотрю. Надеюсь, мой взгляд достаточно красноречив.

— Однако, Олег Вахов, — помолчав и коротко откашлявшись, начинает этот… Антон. — Умеешь ты преподносить сюрпризы.

— Даже не представляю, что вы имеете в виду, — отвечаю сердито. Если он припёрся, чтобы со мной в угадайку играть, то пусть обломится. Взгляд Ломакина становится жёстче:

— Мне нужен подробный отчёт о том, что произошло во время гонок. Сейчас!

Ага, спешу и падаю.

— Ничего себе! — восторженно хлопаю в ладоши. — А я и не заметил! С каких это пор я на вас работаю? Зарплата нормальная хоть?

В ответ Антон Викторович изволит хмуриться:

— С тех самых, как твои показания стали важны для безопасности государства.

— Настолько важны, что вы лично ко мне приехали, ага. Но я вообще ничего не знаю. По нулям.

Ломакин не спешить отвечать. Встаёт, прохаживается по пустой комнате. Останавливается рядом с постером, смотрит на льва, скрестив руки на груди. Лев с присущим ему презрением пялится на незваного гостя.

— Разве тебе не хочется отсюда выбраться? — спрашивает Ломакин, не поворачивая головы. — Разве тебя устраивает то, как ты живёшь?

Замолкает, явно ожидая ответа.

— Вы сейчас со мной разговариваете?

Он несколько раздражённо поворачивается всем корпусом:

— Ну а с кем, по-твоему?

— Со львом? — усмехаюсь я. — Да вы не стесняйтесь так, я и сам с ним, бывает, парой слов перекидываюсь.

— Шутки шутишь? — он возвращается на стул. — То есть, тебя сейчас твоё положение полностью устраивает? Я навёл справки…

— А если и устраивает? — смотрю на него, не мигая. — Хотите поиграть в спасителя? Ошиблись адресом. Шило на мыло менять не собираюсь.

Он качает головой:

— Ну и характер у тебя, парень. Тяжело с таким живётся?

— Без характера-то ещё тяжелее, наверное.

Он недоверчиво замолкает, потом начинает ржать. А Ломакин, оказывается, тот ещё весельчак, зря только всё это время морозился.

— Может, и впрямь случайность, — бормочет он будто сам с собой. Потом снова обращается ко мне. — Ну и на каких условиях ты согласен поделиться информацией?

Отвечаю, ни мгновения не задумываясь:

— Я всё расскажу безо всяких условий, — брови Ломакина взлетают вверх. — Но не просто так, а в качестве дружеского жеста.

— Вот значит что… — тянет он. Похоже, мои слова стали для него неожиданностью.

— У меня нет цели вам противостоять, — продолжаю накидывать выгод. — А вам от меня нужно что-то большее, чем просто информация. Иначе вы бы со мной просто не разговаривали. Уже второй раз, кстати.

— Так в чём же дело? — зубасто ухмыляется Ломакин. — Проси любую сумму или услугу. В пределах разумного, конечно.

Отрицательно качаю головой.

— Спасибо, обойдусь. «Дружба — это магия», слышали такое? — усмехаюсь, не к месту вспомнив, откуда цитата. — Как можно променять чудо на жалкие монеты?

— Ты требуешь слишком многого, наглец.

— Да. И если бы вы сразу согласились, я бы тут же отказался от этой идеи.

С минуту он, прищурившись, смотрит на меня. Я прямо вижу, как в его голове идут сложные расчёты рисков и выгод, которые сулит ему такая сделка. Наконец он усмехается и протягивает мне руку:

— Ладно, это как минимум должно быть интересно.

Мы синхронно встаём и обмениваемся церемонным рукопожатием. Ладонь у него сухая, жилистая, какая-то надёжная. Вот кто-то любит ставить диагнозы по аватарке, а я определяю перспективы сотрудничества по рукопожатию. Ошибаюсь, конечно, но не то чтобы часто. С Ломакиным, судя по всему, работать вполне себе можно.

Хотя дальше будет видно.

Потом я, как и обещал, подробно рассказываю о том, что происходило с командой Нейрофронт во время гонок.

— Погоди-погоди, — останавливает меня Антон Викторович, как только слышит о распределении ролей. — И что, киборг даже не возражал?

Судя по тону голоса и недоверчивому выражению лица, он знает о Папке куда больше, чем я.

— Ну конечно. А как иначе?

У Ломакина явно на языке вертится это самое «как», но он старательно сдерживается. Такое ощущение, что Папка — это его слегка подзадолбавший начальник. Или бестолковый начальственный родственник, за успехами которого вынужден следить более толковый подчинённый.

Исходя из этих соображений сцену моих с Папкой разборок описываю максимально обтекаемо и корректно. Ну и в принципе — это наше внутрикомандное дело, нечего всех подряд в него посвящать. Пусть киборг сам рассказывает, если захочет.

— И он вернулся за руль? — всё-таки уточняет Ломакин. — Сам?

Развожу руками:

— Да его ж разве заставишь?

Антон Викторович согласно кивает. Прямо по глазам вижу, насколько Папка его задолбал. И даже не сомневаюсь, что киборга Ломакин задолбал не меньше.

— Да вы не волнуйтесь, — успокаивающе произношу я. — Он с нами до тех пор, пока ему самому это интересно. Колхоз — дело добровольное…

— «Колхоз»? — взгляд Ломакина становится цепким. Блин, прокольчик вышел… Ведь в этом мире революции и последующих событий не было. — Это что такое?

— Не помню, — как можно легкомысленнее отмахиваюсь я. — Прочитал где-то, вот фраза и всплыла.

Такой вариант он вроде бы принимает, и я продолжаю свой рассказ. В конце Ломакин задумчиво произносит:

— Может ли быть такое, что киборга намеренно вывели из игры?

Тоже погружаюсь в размышления:

— Да, вполне. Если подумать, на том отрезке пути препятствия сыпались на нас как из рога изобилия. Подозрительно.

Ломакин согласно кивает:

— Проверим.

Затем отправляет на триафон визитку.

— Если случится что-то необычное, свяжись со мной.

— Ясное дело, — соглашаюсь я. — Только… Вы, надеюсь, не планируете вмешиваться в соревнования? А то мало ли…

Вдруг захочет помочь одному знакомому киборгу. Соблазн, конечно, велик. Только и вляпаться можно так, что вовек не отмоешься. А мне в этом мире ещё жить вообще-то.

— Нет, — отвечает твёрдо. — Помощь в турнире вне моих полномочий.

На этом наша встреча подходит к концу. Провожаю Ломакина до выхода. Стыдно признаться, но в этом доме он ориентируется куда лучше моего. Надо бы тоже осмотреться, чтобы восполнить пробелы.

Перед прощанием Ломакин вдруг вспоминает:

— А! И самое главное: не связывайся с Красной Мамбой.

— Почему? — старательно сдерживая ухмылку, интересуюсь я.

— Пожалеешь, — зловеще предупреждает он. — Этой бабе доверять — себя не уважать.

Коротко киваю — в моём положении слишком доверять кому бы то ни было вообще не стоит. И Ломакину в том числе. А Мамба… С ней уж как-нибудь совладаю.

Мы прощаемся, Ломакин выходит за дверь. Поскорее бы тоже отсюда выйти… Но делать нечего: возвращаюсь в надоевший дом. Сейчас поужинаю, отдохну, а там…

Захожу в гостиную и вижу БП собственной персоной. Он пристально смотрит на меня. Его взгляд не предвещает ничего хорошего.

Не успеваю ничего сказать, как горло сдавливает невидимая петля, а справа и слева меня подхватывают два мордоворота.

— В подвал его, — жёстко произносит Борис Петрович и направляется за нашей с мордоворотами троицей следом.

Кажется, я сейчас узнаю об этом доме гораздо больше, чем мне бы хотелось!

Глава 11. От ненависти до ну погоди

Окружающий мир съёживается в колючую точку.

Время тянется невыносимо — от одного судорожного вдоха до другого. Меня куда-то волокут, но я даже не могу сопротивляться. Мысли лихорадочно мечутся, а тело будто превратилось в неповоротливый мешок с потрохами.

Ненавижу.

И слабосильный юношеский организм, в котором я очутился.

И взломанную триаду, которая не позволяет мне даже трепыхнуться.

И собственную неосторожность, из-за которой слишком рано успокоился и проморгал очередной закидон старого психа.

А больше всего ненавижу его — того, кто всё это устроил.

Глупо было надеяться, что с БП так легко успокоится. Предыдущий владелец моего теперешнего тела был, конечно, малолеткой. Но вряд ли полным идиотом. Он ведь тоже мог сделать вид, что слушается. Но почему-то не сделал. Раньше я считал, что по собственному недомыслию. А вдруг нет? Что если с БП в принципе невозможно иметь дело?

Ведь сагрился же он непонятно на что!

Даже слова не дал сказать, тварь…

Надеюсь, просто вздумал попугать. Косяков за мной вроде пока не наблюдалось.

А если не попугать?

Просто офигенно: переродиться в другом мире, чтобы почти сразу сдохнуть. Да меня любой попаданец засмеëт. Даже тот, кто переродился в слизь. Или меч? Не помню, как там было…

Когда меня швыряют на ледяной пол, дышать становится легче. Ненадолго — в живот тут же прилетает острым носком борисовского ботинка. Нехорошо, Борис Петрович, повторяетесь.

Пока я корчусь от боли, этот долбанутый командует:

— Ждать за дверью.

Мордовороты послушно выходят. А мы с поехавшим стариканом остаёмся наедине. Великолепно, блин, всегда мечтал.

Он вальяжно усаживается на скрипучий красный стул, который стоит наготове у облицованной каменной плиткой стены. Закидывает ногу на ногу и брезгливо таращится на меня. Сегодня он зачем-то напялил очки в тонкой чёрной оправе. Выглядит непривычно.

Успеваю даже немного осмотреться. Особой радости, впрочем, это не приносит. Мы действительно в подвале, точнее, в его небольшом закутке. Здесь холодно и сухо — на полу что-то вроде линолеума. Наверное, чтобы кровь смывать было удобнее.

Пыточных инструментов, впрочем, вокруг не наблюдается. Но железные шкафы у дальней стенки и свисающие цепи наводят на определённые размышления.

Морщинистая рожа Бориса Петровича растягивается в оскале:

— Ну что, сучонок, надурить меня решил?

— Не понимаю, что вы имеете в виду, — хриплю в ответ. И тут же горло снова стягивает, не позволяя сделать ни вдоха.

Дед встаёт со стула и неспешно подходит ко мне. К счастью, идти ему недалеко. Вот такое оно сегодня, моё суровое попаданское счастье…

БП хватает меня за волосы и заглядывает в лицо. И ведь у меня нет возможности даже в морду ему плюнуть. Проклятая триада!

— Брешешь, — безапелляционно заявляет он. — Думал, не узнаю? С тайной канцелярией спелся? Отвечай, стервец!

Судорожно вдыхаю, не понимая толком, что ему отвечать. Ведь Ломакина в моих изначальных планах не было. Да и сейчас я пока даже не решил, как лучше использовать наше знакомство.

Но деду, оказывается, мои ответы не нужны. Он с садистским удовольствием швыряет меня лицом в пол. Основной удар приходится на лоб, но и носу достаётся тоже. Чувствую, как из ноздри вытекает обжигающая струйка. Вытираю непослушной рукой — точно. Кровь.

Не столько больно даже, сколько унизительно.

Ух, как же бесит.

Невыносимо.

И тут же — откуда-то из самых глубин души медленно, будто спина морского чудовища, начинает подниматься что-то тёмное и страшное. Пугающее даже меня самого.

— А я всё думаю: что-то этот паршивец в последнее время притих! — разоряется между тем БП. — Не иначе, за ум взялся. Я ж тебя даже переселить собирался в комнату получше. А ты, тварь неблагодарная, ишь чего задумал! Говорил я тебе, что от меня не сбежишь? Не то что на тот свет, даже к императору не получится!

— Да с чего вы вообще такое взяли? — гундошу я, зажимая окровавленный нос ладонью. Старый придурок испугался, что я свалю к императору, ну надо же! Где я, а где император? Что за бред собачий у него в башке?!

От злости у меня даже силы появляются, так что я неуклюже сажусь. Валяться по полу с текущей из носа кровью — такое себе, если что. Ну и рядом с агрессивно настроенным маразматиком тоже не айс.

— С чего взял?! — с видом оскорблённой невинности возмущается дед. — Своими ушами слышал, что вы с Ломакиным про дружбу языками мололи! Думал через мою голову во ВладеМир втереться?!

С трудом вспоминаю самый крутой-распиаренный дом Симулякра и Сашиного женишка, особо приближённого к императору. Эх, как же давно это было. И самое обидное — даже мысли не возникло с ними спеться!

— Что вы несёте? — от услышанного бреда у меня даже голос прорезается. — Какой ВладеМир? Какой нахрен император? Таблетки забыли выпить что ли?

Петрович правдоподобно рычит и пытается повторить предыдущий фокус с пинком под рёбра. Вот только не учитывает, что я уже наготове. Поэтому по жизненно важным точкам сволочь не попадает.

Он останавливается, и я чувствую, как невидимая удавка снова стягивает горло. Сильнее, ещё сильнее…

Ах ты ж, гад… Что, не получилось накостылять по-простому, возвращаешься к подлым трюкам, тварь?

Как же бесит! Неужто совсем не смогу ничего этому придурку противопоставить?

Или… смогу?..

Физически ощущаю, как яростно бурлит скрывавшаяся во мне до поры до времени темнота. Она клокочет, распирает грудь — рёбра того и гляди треснут, как вконец перезревшая груша.

Зато о каком-то жалком удушье даже беспокоиться не приходится, и то хорошо.

Не знаю, дышу я там сейчас или нет. Хватаюсь за грудину в попытке удержать непослушные рёбра на месте. Глядя на мои старания, Петрович довольно посмеивается:

— Ты у меня, тварёныш, теперь по струнке ходить будешь, — самодовольно приговаривает он, явно считая, что сам управляет моим состоянием. — Поблажек захотел? Хрен тебе! Спуску не дам…

Что он там дальше балаболит, я уже не слышу. Потому что во мне будто что-то беззвучно взрывается. Как динамит, который в детских мультиках глотает неубиваемый персонаж.

Неожиданно, но факт: моя грудная клетка в целости и сохранности остаётся на месте. Зато вдруг лопается невидимый ошейник, до этих пор обхватывающий горло. Так и хочется злорадно объявить: «Вы самое слабое звено, прощайте!»

Чувствую одновременно постепенно нарастающее утомление и невероятный прилив сил. Мысли становятся ясными и прозрачными, словно родниковая вода. А сердце заполняет чистая дистиллированная ненависть.

— …моя команда, — наконец различаю трындёж Петровича. — Так что пошлёшь на хрен этих своих остолопов. Будешь делать только то, что я прикажу…

Хех. Ну что за клоун, этот ваш БП!

Издаю смешок, не поднимая головы. Бориска от неожиданности затыкается. Так и представляю его отвисшую челюсть и вытаращенные моргалы. Воображаемая картина провоцирует у меня приступ хохота.

— Нешто ополоумел? — растерянно вопрошает пустоту Борис Петрович. То ли ещё будет, идиот.

— Это ты ополоумел, — негромко произношу и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги.

— Что сказал?.. — пугливо взвизгивает Бориска, отступая на пару шагов назад. Дальше некуда: позади красный стул.

Каким-то шестым чувством улавливаю его страх, и мне нравится такая его эмоция.

— Забавный ты, говорю, — теперь смотрю на него в упор. Морщинистая рожа стремительно сереет, а в очках почему-то отражаются две ярко светящиеся точки. — Считаешь, что если ты — говнюк, то и все вокруг такие же. Но ты не прав, Борис. Мы ж с тобой по-хорошему договаривались.

— Мало ли о чём мы там догова… — неуверенно произносит сразу как-то постаревший и сгорбившись дедок, потихоньку перебирая ногами, чтобы обойти меня по стеночке. Уж не знаю, чем его так испугал щуплый малолетка, в теле которого я нахожусь. Неукротимой жаждой крови, не иначе.

Начатую фразу дед так и не заканчивает: припускает к обитой металлом двери, будто старый уродливый заяц. Щедро распахивает еë и орёт истошно:

— А ну разберитесь с этим утырком! Только смотрите не прибейте!

Сам уносится в закат, оставляя мордоворотов договариваться со мной. Вот только они не спешат: нерешительно топчутся в дверном проёме, поглядывают с сомнением.

Ха! Жалкие шавки.

Ухмыляюсь во все тридцать два:

— В очередь, собачьи дети…

То ли нежелание стоять в очереди, то ли особая нелюбовь к собакам побуждают моих противников сделать первые шаги мне навстречу.

А я в ответ поднимаю руки. И призываю пистолеты.

Почему-то на все сто процентов уверен, что Аки и Бо отзовутся.

Наверное, я просто окончательно свихнулся.

Ну а что? Имею право!

Сначала вижу, как вытягиваются физиономии мордоворотов. И только потом — призрачные пистолеты в собственных руках. Конечно, тактильно я их ощущаю совсем не так, как в Симулякре. Но они есть!

«Да ладно! — удивляется Бо. — Теперь ещё и тут патроны тратить?»

«Очень слабые цели, — вздыхает Аки. — Уязвима практически любая точка».

Тут я с ней абсолютно согласен: на двоих мне хватает двух пуль. Странное ощущение. Вижу, как они вылетают. Вижу, как врезаются в противников. Аки попадает точно в голову, Бо — в корпус.

Первый бандит замирает на месте и оседает мешком. Второй — отлетает обратно к открытой двери. При этом на их телах не остаëтся ни следа. Крови тоже не видно.

— Они… умерли? — нервное напряжение понемногу отпускает, и меня начинает слегка потряхивать. По ходу, я забыл, что нахожусь не в Симулякре. И в запале слегка приубил сразу двоих. Интересно, в этом мире самозащита является смягчающим обстоятельством?

«Ответ отрицательный, — после минутной заминки сообщает Аки. — Воздействие на объекты вне Симулякра по-прежнему является неполным».

Уф, кажется, моë преступление и наказание отменяется! Хоть одна хорошая новость. Тем не менее, мордовороты лежат настолько смирно, что реально кажутся неживыми. Ну и пëс с ними.

— Что вообще произошло? — задаю ещё один насущный вопрос.

«Мы им наваляли, — констатирует капитан Очевидность в лице Бо. — Как обычно».

В отличие от неё, Аки сразу понимает, о чём я:

«Кажется, ты каким-то образом перевёл своё устройство-симбионт в другой режим работы».

— Под симбионтом ты имеешь в виду триаду?

«Да. И сейчас твоё устройство работает не так, как обычно, — Аки виновато вздыхает. — Мне нужно больше времени для сбора информации».

— Конечно, без проблем.

Что-то не нравится мне это слово — «симбионты». До сих пор я считал, что местные биоботы — это что-то вроде наших нанороботов. Получается, это не так. Они живые что ли? Только собираюсь расспросить Аки поподробнее, как пистолеты в моих руках растворяются, будто их в помине не было.

А в открытую дверь испуганной мышью проскальзывает Саша. Она непривычно взлохмаченная и бледная. Зато её левая щека буквально полыхает. Неужто забыла подставить правую?..

Девушка видит меня и замирает, слегка приоткрыв рот. Серые глазищи за толстыми стёклами очков округляются.

— Олег, это ты, правда? — зачем-то уточняет она. — У тебя… глаза светятся.

Неужели? Да ладно. Так вот что в Борискиных очках отражалось. И тут же, вытесняя остатки нервного перевозбуждения, накатывает усталость. Усаживаюсь прямо на пол. Подумаешь, холодно. Плевать. Отдых важнее. Саша тут же оказывается рядом, вытирая мне лицо извлечённой из необъятного кармана салфеткой.

— Прости его, а? — печально уговаривает она. — Он не хотел. Ему приходится быть жёстким. Ради семьи…

— Это тоже ради семьи? — тыкаю изгвазданным в кровище пальцем в алое пятно на её щеке.

Саша поджимает пухлые губы:

— Это случайность. Просто так получилось.

Качаю головой:

— Случайности не случайны. Знаешь, есть люди, с которыми в принципе нельзя иметь дело. Такие, как твой отец. Сегодня я в этом окончательно убедился.

— У вас сложные отношения, понимаю, — отстраняется девушка. Тон её голоса мгновенно леденеет. — Но не стоит оскорблять его в моём присутствии. Для меня он — единственный близкий человек. Моя семья.

— Думаешь, он считает так же?

— Конечно.

Кряхтя, поднимаюсь. Нужно всё-таки закончить разговор с Борисом. А то ещё придушит меня, пока я буду в Симулякре. Этот может.

— Именно поэтому он кормит тебя травой и выдаёт замуж не пойми за кого.

— Олег! — Сашино возмущение можно ложкой черпать. Вот так всегда: вспомнил про ложку — захотелось есть. — Виктор Алексеевич не…

Слегка хлопаю её по плечу, чтобы замолчала. Блин, руки же грязные. Впрочем, ладно, кровь уже высохла.

— Не пойми неправильно. Я не собираюсь тебя переубеждать. Думай что хочешь. Нравится верить в доброго папашу — кто ж тебе запретит? Только меня на эту тему агитировать не надо, лады?

Девушка обиженно хмурится, но кивает. Вот и отлично. Указываю на до сих пор лежащих в отключке мордоворотов:

— Им, наверное, врач нужен. Организуешь? — ещё один молчаливый кивок. — А я иду беседовать с твоим отцом. Немедленно.

Оставляю Сашу разбираться с последствиями Борискиных решений, а сам направляюсь к его кабинету. Что-то мне подсказывает, он ждёт отчёта от своих приспешников именно там.

Без стука открываю дверь. И правда: вот он, сидит за столом и со страшно занятым видом перебирает бумажки.

— Закончили? — не глядя, спрашивает он. А потом всё же смотрит, кто пришёл. Выражение его физиономии — бесценно.

— Ага, закончил, — ехидно улыбаюсь. — Твоих людей осматривает врач.

— Как?..

Вальяжно усаживаюсь прямо напротив него.

— Потом их сам расспросишь. Гораздо важнее решить, что после всего случившегося мы с тобой будем делать.

— Что?.. — кажется, деда сейчас хватит удар.

— Я собираюсь… — делаю паузу, а затем чуть повышаю голос, — выиграть Большой турнир, как мы и договаривались. По крайней мере, сделаю для этого всё возможное.

— Почему?..

— Потому что это нужно МНЕ. Потому что Я, — так и хочется добавить «в отличие от тебя», но сдерживаюсь, — выполняю договорённости и всегда плачу по счетам. Меня не нужно пугать. Со мной надо ДОГОВАРИВАТЬСЯ. Понятно объясняю?

— Эээ…

— Если хочешь получить назад свой миллиард, дай мне действовать по своему усмотрению. Потому что ещё одна такая выходка — и я правда отправлюсь к императору. Усёк? — дед пялится на меня, как баран на новые ворота. — Не слышу!

— Усёк, — цедит он сквозь зубы. — Будет меня ещё малолетка поучать…

— Тебя — будет, — встаю со стула. — А теперь я пойду ужинать. Ведь чтобы вернуть ТВОИ деньги мне нужно очень много сил.

Перед самой дверью оборачиваюсь:

— Надеюсь, впредь ты будешь обращаться ко мне только по важному делу. И не пытайся мне вредить: потеряешь больше, чем получишь. Тайная канцелярия дураков не прощает.

Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней. Как же я задолбался сегодня в этом зоопарке… Проходит несколько минут, прежде чем я чувствую в себе силы продолжить путь. Всё это время БП тихонько сидит в своём кабинете. Видимо, переваривает услышанное.

Никаких иллюзий по поводу наших договорённостей я не питаю. Конечно, деньги Бориске нужны. Скорее всего, это единственное, что его до сих пор удерживает от того, чтобы меня прикончить. Но он вполне способен посчитать меня угрозой более серьёзной, чем денежные потери. И тогда моя жизнь по-настоящему окажется в опасности. Смогу ли я справиться с ним в своём текущем состоянии?

Смотрю на свои грязные ладони и призываю пистолеты. Точнее, пытаюсь призвать. Но нет, ничего не получается. Тёмный внутренний монстр, придавший мне для этого силы, залёг на дно, будто его и не было. Или я слишком устал?

«Твои устройства-симбионты вернулись к прежнему режиму работы, — слышу рассудительный голос Аки. — Однако твоя связь с Симулякром существенно укрепилась, поэтому теперь мы можем контактировать с тобой в любое время».

— Контактировать?

«Да. В том числе считывать окружающую обстановку».

В голову тут же приходит неплохая вроде бы идея.

— А разбудить, если что, сумеешь?

«Конечно. Когда тебя надо разбудить?»

— Мне нужно, чтобы кто-то отслеживал происходящее вокруг, пока я сплю или в Симулякре. Здесь стало чересчур опасно.

«Не парься, Джеймс, — успокаивает Бо. — Разбужу так, что мало не покажется».

— Пощади, — улыбаюсь, вспоминая прошлое пробуждение в компании Бо. — Я ещё от того раза не отошёл.

Бо довольно хихикает:

«Твои реакции довольно интересны. С Аки у меня всё было по-другому. Ну, когда у неё ещё было тело. Она просто злилась».

«Ну конечно, — сердится Аки. — Я же всё-таки девушка».

«Да? А в чём разница?»

Аки заметно смущается:

«Хватит! Потом расскажу! Ну и вопросы у тебя сегодня…»

За этой забавной беседой я добираюсь наконец до столовой, а затем — до кухни. Старательно отмываю руки и лицо прямо над кухонной раковиной. Идти к себе в комнату слишком лениво, искать другую ванную — тем более. Беру в холодильнике заботливо оставленную Марусей еду. Разогреваю. Ем прямо здесь — в столовую пусть БП со своей жертвенной дочкой таскается.

Триафон оживает — послание из Симулякра. Неожиданно, но это Твой Папка. Со мной он обычно не связывается, явно предпочитая общение с Куджо, хитрец.

«Джей, я решил, что мне срочно нужно оружие дальнего боя. И я точно знаю, где его достать. Только это будет не то чтобы легко».

Ну ясен пень, кто бы сомневался! Отвечаю:

«Я в деле. Через час встретимся в Симулякре».

«Замётано».

Отлично! Наша команда станет ещё сильнее!

Продолжаю трапезу, заметно ускорившись.

Ну, Борис Петрович, погоди!

Глава 12. Если с другом вышел в гейт

— Чего это ты один тут? — интересуюсь у киборга, когда через час мы встречаемся у второго гейта.

Рядом не видно не только Куджо, но и других обитателей Симулякра, включая роботов. И тишина. Лишь переливается всеми оттенками зелёного дымное марево внутри огромного портала.

Такое спокойствие слегка настораживает, ведь у входа в Бессонную лощину всегда толпилась куча народу.

Справедливости ради, других гейтов, кроме пятого, я до сих пор не видел. Да и, если подумать, причин непопулярности конкретной локации может быть миллион: от слишком высокой сложности освоения до проблем с добычей полезных ресурсов. Или просто сейчас слишком позднее время, чтобы куда-то идти. Не все же такие чокнутые, как мы с Папкой.

— Куджо до сих пор не ответила, — чешет тот затылок. — Может, спит? А может… Она там что-то про ванну говорила…

— Слюни подбери, романтик, — усмехаюсь я. Слишком уж мечтательной стала физиономия сокомандника. Киборг торопливо проводит по лицу тыльной стороной ладони. Соображает, что попался, и беззлобно демонстрирует мне внушительный кулачище. — Да ладно, сами разберёмся. Пускай отдыхает.

Папка согласно ударяет кулаками друг о друга и зубасто ухмыляется:

— А то! Отправим ей селфи с пирамиды, обзавидуется.

В течение следующих нескольких минут киборг объясняет суть своего плана.

За воротами номер два сейчас находится локация с поэтическим названием «Хищные джунгли». Для прохождения она довольна гадкая — там много агрессивной живности и прочей дряни. А полезностей — примерно как везде. Так что основная масса обитателей Симулякра действительно предпочитает приключаться на других территориях.

Но есть в этих джунглях одно интересное место — древняя пирамида. Она открывается для посещения случайным образом, очень редко и ненадолго. И тот, кому посчастливится дойти до вершины, сможет заполучить особый предмет — кристалл выбора. С его помощью можно создать любую вещь, которая когда-либо бывала в Симулякре, даже если сейчас достать её по какой-то причине стало невозможно.

— Главное — кристаллы не перепутать! — вдохновенно делится киборг. — Их там несколько, но за раз из пирамиды можно взять всего один. Мне нужен красный — оружейный.

— То есть, получить кристалл сможет только один из нас? — уточняю на всякий случай.

Папка кивает:

— Ну да. Их всего четыре: мой красный, синий для брони, зелёный для расходников и жёлтый для имплантов. Возьмёшь другой — придётся сто лет следующего открытия дожидаться.

— И какое же оружие ты хочешь получить?

— Увидишь, — уклончиво ухмыляется сокомандник. — Тебе такое даже не снилось.

— Ха, — скалюсь я. — У меня всё равно круче.

Аки и Бо в моей голове согласно поддакивают.

— Посмотрим, что ты потом скажешь, — потирает ручищи Папка. — Ну что, идём?

— Погоди, — вдруг вспоминаю про Ломакина. — Ты знал, что тобой интересуется Таим кан стоп? В смысле, Тайная канцелярия?

Киборг замирает и раздражённо морщится. Сразу понимаю: знал.

— К тебе приходили? — непривычно жëстко спрашивает он. — Говорили что-то странное?

Мотаю головой:

— Ничего особенного. Просто вопросы задавали. Я даже не сразу сообразил, что им интересен именно ты.

Папка едва заметно облегчëнно выдыхает. Кажется, внимание местных спецслужб ему не слишком нравится. Хотя и не так уж бесит. Скорее, воспринимается как что-то неизбежное. Кто же ты такой, Папка?..

Спрашиваю:

— У тебя всё нормально? Может, помощь нужна?

Мне, конечно, в своей жизни разобраться бы. Но вдруг смогу сделать хоть что-нибудь? Товарищей по команде поддерживать надо.

— Помощь не нужна, — качает головой киборг. Не похоже, что врëт. — Забей. Шли их подальше, когда снова заявятся, вот и всё.

Видимо, объяснять подробнее он мне не собирается. Ладно, не моё дело. Лишь бы не мешало. Развожу руками:

— Антона Викторовича так просто не пошлëшь. Фамилия Ломакин тебе о чëм-нибудь говорит?

Папка задумывается на секунду, потом фыркает:

— Слышал, но лично вроде не встречались… Аж самого начальника прислали, ну надо же!

— Видно, тебя очень ценят, — поддакиваю я. Ну а вдруг всë-таки получится его разговорить? И дело тут вовсе не о моём праздном любопытстве, хотя оно тоже присутствует. Просто всегда лучше знать, с чем приходится сталкиваться.

— Да нет, — отмахивается Папка. — Они всё никак не усвоят…

Он резко замолкает и почему-то оглядывается по сторонам. Потом продолжает, как ни в чëм не бывало:

— Ладно, не важно. Пойдëм что ли? Открытие пирамиды уже через полчаса. А нам ещё до места добраться надо.

Значит, делиться деталями своей биографии Иван Васильевич в любом случае не желает. Ладно, не клещами же из него вытягивать. Хотя БП со мной наверняка поспорил бы…

Отгоняю непрошенные воспоминания о подвале и уточняю то, что меня касается напрямую:

— Тебе правда ничего не помешает закончить турнир?

Киборг торжественно прикладывает руку к разъёму энергоядра:

— Если только форс-мажор вроде землетрясения. Но в наших краях их не бывает… Ну что, го? Время.

И, не дожидаясь ответа, отправляется первым, будто сбегает от дальнейших расспросов.

Мы поднимаемся по ступеням к гейту и друг за другом входим в зелёное свечение портала. Чтобы сразу оказаться в душном и влажном тропическом лесу.

Здесь царит лёгкий синеватый сумрак — яркие солнечные лучи с трудом проникают через плотные кроны неведомых широколиственных деревьев. Кроме утоптанной площадки перед гейтом, лес выглядит нехоженным: торчащие корни, мёртвые обломанные ветки, прелые листья. Ещё и подлесок! Чувствую, передвигаться здесь будет ой как непросто.

В плотном воздухе витают цветочные ароматы пополам с запахами гнили и сырой земли. Отовсюду слышится жужжание, завывание и резкие выкрики местного зверья. Живым здесь кажется абсолютно всё, даже деревья как-то подозрительно шевелятся. Брр.

Хорошо, что это Симулякр, а не реальный лес. Родные берёзки, населённые максимум комарами да зайцами, мне привычнее.

А вот Папка оглядывается с нескрываемым удовольствием.

— Ну и куда теперь идти? — спрашиваю, потому что ни одной тропинки вокруг не наблюдается.

Секундная заминка — видимо, Папка сверяется с картой, — и его палец указывает точно вперёд:

— Туда нам надо.

Пистолеты перекочёвывают мне в руки:

— Веди.

Мы начинаем движение в привычном порядке: рукопашник-Папка чуть впереди, я — сзади. Идти легче, чем показалось поначалу: подлесок не такой густой и цепкий, ветки и корни ведут себя скромно и просто хрустят под ногами. И вроде как на нас пока никто не нападает.

Поэтому возобновляю беседу:

— Как ты узнал, что пирамида скоро откроется?

Папка отвечает, не оборачиваясь:

— Один знакомый поделился инсайдерской инфой. Некоторые дома мониторят то, то тут происходит.

— Тогда там уже, наверное, очередь за этим кристаллом собралась, — вздыхаю я. Ещё бы! Любой крутой предмет буквально на халяву — мечта же. Не зря ведь мониторят.

— Это вряд ли, — равнодушной отзывается киборг. — Они больше смотрят, кто туда ещё таскается и кто из конкурентов что приобретает. Но пирамида с кристаллами не сдалась почти никому.

— Почему? — подобный факт кажется мне очень странным. — Даже если там сильные противники, то можно собрать побольше людей…

Киборг на миг оглядывается:

— Потому что народу для выживания в пирамиде надо много, а приз всего один.

— И? Всегда ведь можно договориться. Хотя бы со своими.

— Только ты так считаешь, — хмыкает Папка. — А знаешь, сколько тут за год команд распалось? Один дом даже развалился, только название не помню. Проще в других местах прибарахлиться.

Негромко присвистываю. Не то чтобы я такое не понимал. Ведь по всему получается, что кристалл выбора — штука полезная. Каждый заполучить захочет. Я бы, пожалуй, взял себе жёлтый: с оптикой-то у меня по-прежнему беда…

Мысли о насущном прерывает удивлённый возглас Папки. Оказывается, неугомонный киборг углядел какое-то необычное растение и тычет в него пальцем:

— Гля какой! Зубы как настоящие, прикинь!

«Цветочек» и в самом деле напоминает травяного монстра из какой-нибудь компьютерной игры. Ишь как пасть разинул — того и гляди за палец цапнет.

— Не тронь каку, — на автомате произношу я.

И тут цветочная морда «выстреливает» в направлении Папки и цапает не то что палец, а всю руку до самого плеча! Киборг дёргается, но поздно: зубы, оказавшиеся самыми настоящими, держат крепко. Видно, как в месте их соприкосновения с телом чуть мерцает постоянно обновляющийся энергетический щит.

— А он ядовитый, оказывается! — непонятно чему радуется киборг. А потом неласково бьёт растение свободной рукой по башке. Судя по звуку — она у «цветочка» деревянная. — Пружинит…

— Помощь нужна? — пока что битва киборга с растением выглядит скорее глупо и смешно, чем опасно. Может, в следующий раз товарищ задумается, куда лезет.

Хотя кого я обманываю? Не задумается.

— Погоди, я сам, — натужно пыхтит Папка. Вырваться из захвата у него так и не получилось, на удары враг не реагирует, поэтому киборг вцепился в толстый стебель и старательно тянет его из земли. Выходит плохо. Точнее — совсем не выходит.

«Давай пристрелим его,» — кровожадно предлагает Бо.

— Боевого товарища? Из-за такой ерунды? Ну нет! — зубоскалю, глядя как тот самый боевой товарищ пытается выдрать несговорчивый сорняк.

Бо возмущённо фыркает:

«Да ну тебя! Ты ж понял, что я имею в виду!»

«На этом растении срабатывают только зажигательные заряды, — со знанием дела замечает Аки. — Физический урон не проходит. Только для лучшего эффекта надо не по соцветию стрелять, а в растительное «сердце», расположенное у самой земли. То, что делает твой сокомандник, — глупо».

Специально для меня Аки «подсвечивает» то самое сердце внутри стебля, напоминающее корявый клубень батата.

Папка тем временем окончательно звереет. Он в последний раз дёргает растение и со всей дури пинает его точно в нужное место. Раз, другой, третий.

Аки слегка раздражённо выдыхает:

«Бесполезно же, ну! Джеймс, а давай мы…»

Что мы должны давать, я узнать не успеваю: со стороны Папки раздаётся громкий треск и растительная пасть бессильно разжимает вцепившиеся в плечо зубы. Киборг поднимает дохлое растение за стебель и демонстрирует мне:

— Видал? Как нефиг делать!

Показываю ему большой палец.

«Да он просто зверь, — ошарашенно произносит Аки. — На этом мои полномочия всё».

— Папка просто не знал, что запинать эту тварь невозможно, — примирительно замечаю я. — Вот и сделал, как умеет.

— Ты о чём, Джей? — улыбается киборг. Но тут же меняется в лице и швыряет свою добычу прямо в меня! Не успеваю отклониться, зубастая пасть свистит в каких-то сантиметрах от моей головы — ну, или это мне только кажется — и, судя по звуку, во что-то врезается. И только я собираюсь высказать шутнику всё, что думаю по его поводу, как за спиной раздаётся приглушённое:

— Чшшего на людей кидаешься, кибер?

Я даже не сразу соображаю, что это морф, а не кто-то из местных обитателей. Настолько он вписывается в окружающую обстановку. Он высокий, зеленокожий и в одной набедренной повязке. В общем, полностью сливается с местностью. На голове несколько гребней, покрытых тонкими длинными пластинами, напоминающими то ли перья, то ли чешую. По земле постукивает чешуйчатый же хвост.

По всему видно, что в генах этого морфа основательно потоптались рептилии.

Пришелец обиженно хмурится и потирает запястьем ушибленную голову. Но два коротких кривых клинка, которые он продолжает сжимать в руках, красноречиво указывают на его намерения.

И как только подкрался, гад?! У меня ж Аки есть!

«Прости, Джеймс, — покаянно пищит девушка, — отвлеклась».

Великолепно. Просто слов нет. Может, Борис Петрович мне уже там башку отпиливает, а я ни сном, ни духом?!

«Обижаешь, — уязвлённо тянет Бо, — мы с сестрой вместе за тобой приглядываем».

— Вы кто такие? — интересуется между тем человекоящер. — Не помню, чтобы вас звали.

— А нас и не надо, мы сами приходим, — усмехается Папка.

— Шутишшшь? — злобствует зелёный. — У нас очередь на месяцы вперёд расписссана!

— Очередь на вход в гейт? — притворно удивляюсь я. Кажется, охотники на кристаллы сюда всё-таки наведываются. Так просто туда войти не получится. Жаль.

— В пирамиду, придурок! — ожидаемо взрывается пришелец. Психованный. Поучился бы у своих собратьев хладнокровию.

Пожимаю плечами:

— А мы-то тут причём?

— То есть вы не в пирамиду?

— В пирамиду, — мой взгляд кристально чист и даже слегка наивен. — И спрашивать твоего разрешения не собираемся.

Зелёный задыхается и чуть ли не буреет от возмущения.

— Во, видали?! — складывает шиш. — Ждите очереди! Ишь, припёрлись на готовенькое!

— Ты кого это притащил, Гром? — из кустов выступает лохматая ушастая пигалица в чёрно-сером защитном костюме. Нижняя часть её лица скрыта под респиратором, над которым сверкают алым злобные глазища.

— Они сами пришли, Вика! — ябедничает зелёный. — Тоже в пирамиду собираются!

— Ну это мы ещё посмотрим, — в руках коротышки мгновенно оказывается здоровенная пушка с горелкой и баллоном. Огнемёт? Как хоть она его удерживает — он же с неё размером! Не знал, что енот — а именно его гены использовала девица для создания аватара — настолько выносливая зверюга.

— Давай, Вика! — подбадривает зеленокожий, перемещаясь девушке за спину. Он что, сражаться не собирается? Мда. Это не ящерица, а ленивец какой-то.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что девочек мы не бьём? — свирепо усмехается Папка. Енот отвечает — струёй огня. О, насчёт огнемёта я угадал! Мы с киборгом отскакиваем в разные стороны. Там, где мы только что стояли, медленно и печально разгорается куст.

— Нападающий не имеет пола и возраста, — назидательно изрекаю я. — Так что мальчик, девочка — какая разница?

Енотиха палит уже в меня. Обиделась что ли? Какие тут все нервные, ужас.

Ладно, пошутили — и хватит. Нам конкуренты не нужны точно так же, как и им. Сжимаю рукояти пистолетов в ладонях. Сейчас Аки завершит анализ цели, а потом…

Странный скрежещущий звук, раздающийся, кажется, со всех сторон сразу, внезапно оглушает всех. Забыв про раздоры, мы озираемся по сторонам в поисках возможной угрозы. Никого не видно, разве что оравшее до этих пор зверьё подозрительно затихло.

Не нравится мне это. Как затишье перед бурей.

Резкий свист — и прямо мне под ноги плюхается кокосовый орех. Ну или что-то на него похожее. Рассмотреть не успеваю: из треснувшей скорлупы выстреливают чёрные, жирно блестящие нити. Отшатываюсь назад, неосознанно активируя «Живчика». Неудачливый агрессор бессильно опадает на прелую листву и растекается грязной лужей.

Почти одновременно Папка точным ударом кулака отбивает второй «орех». Тот разбивается вдребезги о древесный ствол, который, за неимением другой цели, тут же оплетают чёрные волокна.

— Джеймс, они на деревьях! — возбуждённо сообщает киборг то, что я уже и сам понял.

Зловещий скрежещущий звук раздаётся с новой силой. В нас летит новая порция из четырёх или пяти ореховых бомбочек. Я успеваю в полëте разнести пару выстрелами.

Папка повторяет фокус с отбрасыванием. Один орех раскалывается раньше, чем нужно. Киборга оплетает чëрная сеть… которую он тут же разрывает!

Рядом вовсю ругается спелëнутая енотиха, уронившая огнемëт. Ящер куда-то испарился.

— Папка, прикрой!

Хватаю бесхозное оружие — я потом верну, честное слово! — и… роняю его обратно. Тяжеленное!

— Он только на меня настроен, так что хрен тебе, — сердито шипит енотовидная девица.

— Значит, будешь сама их поджаривать!

И начинаю срывать связавшие еë нити. Получается не так хорошо,как у киборга, но всё-таки они поддаются! Сам Папка в это время раскидывает летящие в нас орехи.

Один из них получается вернуть точно туда, откуда прилетел. С коротким возгласом сверху падает зелëное существо, сильно напоминающее сбежавшего человекоящера. Только вполовину меньше ростом, с крупными ушами и длиннющим гребнем.

Существо хлопается оземь, подскакивает кверху и, прихрамывая, уносится прочь.

Я тем временем освобождаю крошку енота из нитяного плена и указываю на огнемëт:

— Ты зажигай, а мы прикроем.

К счастью, енотиха не спорит. Подхватывает пушку и заливает кроны деревьев пламенем. Мы с Папкой прикрываем девушку только на первых порах: нападавшие быстро просекают, что у них есть более насущные заботы, чем заваливание нас ореховыми снарядами. Несколько минут — и на поляне остаëмся только мы втроëм.

Сверху немилосердно припекает солнце, потому что плотного переплетения ветвей над нами больше нет. Огонь, однако, дальше не распространяется — то ли из-за высокой влажности, то ли из-за ограничений локации.

— Крутая у тебя пушка, — уважительно замечаю, оглядывая свежее пожарище. — Не хотелось бы оказаться под её огнём.

— Эт надо совсем тормозом быть, — безжалостно припечатывает киборг. — Она медленная, жуть.

— Твоего мнения не спрашивала! — ярится енотиха. Но после совместного сражения смотрится эта злость безвредно, даже в какой-то степени мило. Будто мелкий котёнок шипит.

— Да ладно вам, — примирительно замечаю я. — У нас там пирамида скоро откроется, Папка. Идём?

И тут же из кустов раздаётся торжествующий вопль:

— Куда это вы собрались?

Друг за другом оттуда выбираются потерянный человекоящер и лысый шкафообразный мужик в чёрном костюме-тройке и дорогих на вид кожаных туфлях. Его левый глаз скрыт за светящимся моноклем, вмонтированным, кажется, прямо в физиономию.

На фоне джунглей мужик смотрится странно и неуместно. Ему бы в какой-нибудь шикарный кабинет за начальственный стол, а не по подлеску скакать.

— Вот они, те самые придурки, о которых я рассказывал! — верещит ящер. Надеюсь, привлечёт пару-тройку местных монстров, которые им отобедают и заставят наконец заткнуться.

Лысый оглядывает окружающую разруху и негромко обращается к нам с Папкой:

— Пойдёте с нами?

У ящера отвисает челюсть. У меня, если честно, тоже. Приз-то всего один, какой ему смысл собирать толпу?

— До верха пирамиды дойдём вместе, а дальше каждый сам за себя, — объясняет лысый. — Приз получит наиболее достойный.

Переглядываемся с киборгом и киваем. Самые достойные, понятное дело, мы. Но заранее об этом сообщать не стоит. Пусть потом будет сюрприз.

Мы знакомимся. Человекоящера зовут Тихий Гром, девушку — Ежи Вика. У лысого прозвище самое пафосное — Крушитель Небес. В их пати он выполняет роль лидера и, в какой-то степени, локомотива, потому что в пирамиде он бывал уже не раз и водит туда народ ради личного обогащения. Не осуждаю, если что. Может, и мне тоже потом такой бизнес замутить? Миллиард сам себя не заработает…

Тем временем мы выступаем. Папка беззаботно чешет впереди, время от времени переругиваясь с ящером. Насупленная Вика идёт следом за ними. Мы с Крушителем замыкаем шествие, причём он то и дело норовит приотстать. Будто опасается, что кто-то окажется у него за спиной. Но я такое тоже не люблю, поэтому топаем с ним бок о бок.

На поляне с пирамидой оказываемся внезапно: вот перед нами переплетение веток, лиан и тому подобной дряни, а вот мы уже вывалились из чащобы на открытое пространство, в центре которого расположена высоченная четырёхгранная пирамида.

Стоит нам сделать пару шагов, как на её вершине вспыхивает свет, который становится всё ярче и расцвечивает окружающее пространство лиловым.

— Начинается, — благоговейно выдыхает Папка.

В нижней части пирамиды прямо напротив нас открывается вход. Там черным-черно, даже стен внутри не видно. Но Крушитель выглядит спокойным — наверное, всё так, как и должно быть. Более того, он первым подходит к открывшемуся проёму и бесстрашно ныряет туда. Следом по очереди входим мы.

И оказываемся в абсолютной темноте.

— Папка? — неуверенно подаю голос. — Иван Васильевич, ты где?

В темноте что-то шуршит, будто трутся друг об друга змеиные чешуйки. И совсем рядом раздаётся тихий незнакомый голос:

— Ты знал, что твой друг собирается тебя убить?