Вечный мороз

Глава 1. Пришелец

Часть 1. Падение

Тьма была не просто отсутствием света. Она была субстанцией — плотной, холодной и влажной, она заполняла лёгкие, словно болотная вода. Первое, что осознал Джейкоб Элроди, была не боль, а именно эта тяжесть — физическая невозможность вдохнуть. Вторым был запах. Не смрад горелой солярки, кордита и афганской пыли, к которому он привык за последние восемь месяцев. Здесь пахло иначе: прелой листвой, торфяным дымом, мокрой шерстью и чем‑то древним, как сама земля.

Он открыл глаза. Или ему показалось, что открыл. Чернота никуда не делась. Инверсия вестибулярного аппарата подсказывала, что он лежит на спине, под углом. Каменистая поверхность впивалась в лопатки даже сквозь плотную ткань тактической куртки.

Падение.

Последнее, что он помнил, — ущелье провинции Гильменд. Вертолёт «Чёрный ястреб», тряска, тошнотворное чувство потери высоты, резкий рывок вбок, когда в борт врезалась граната РПГ. Крики экипажа на фоне вой сирены. А потом — дверь, разверзшаяся бездна, рывок в пустоту. Он успел сгруппироваться? Дёрнул кольцо запаски? Парашют — вещь капризная, на такой высоте он просто не успел бы раскрыться. Значит, он мёртв. Ад должен пахнуть серой, а не торфом.

Джейкоб Элроди, майор, командир отряда специального назначения «Призраки», тридцать девять лет, три боевых ранения, две нашивки за прыжки с парашютом и одна — «за ранение», — не верил в загробную жизнь. Он верил в калибр 5,56, в тактическую медицину и в надёжный «Глок‑17» в кобуре на бедре.

Рефлекторно рука дёрнулась к бедру. Пусто. Кобура была на месте, магазин на месте, но пистолета не было. Исчез и нож на поясе. Остались только пустые крепления. Кто‑то или что‑то его обыскало.

Паника — это роскошь, которую майор Элроди не мог себе позволить. Он заставил лёгкие работать, делая короткие, поверхностные вдохи, чтобы не закашляться. Он прислушался.

Ветер. Не вой турбин, а именно вой ветра. Протяжный, тоскливый, он гулял где‑то наверху, натыкаясь на преграды. Где‑то капала вода. И больше ничего. Ни гомона птиц, ни шума машин. Тишина, которая бывает только глубоко под землёй… или в прошлом.

Джейкоб сел. Голова взорвалась болью, перед глазами поплыли оранжевые круги. Он ощупал себя: рёбра целы, ключица цела, череп, кажется, тоже. Глубоких ран нет. Лёгкие работают, хотя в груди саднит — возможно, ушиб. Он провёл рукой по коротко стриженным волосам и нащупал липкую влагу на затылке. Рассечена кожа. Кровь уже начала подсыхать, значит, он пролежал здесь не один час.

Он находился в пещере. Свет просачивался сверху, откуда‑то из‑за нагромождения камней. Тусклый, серый, предрассветный. Джейкоб поднялся на ноги, пошатываясь. Адаптация к темноте заняла несколько минут. Он начал различать очертания: сырые стены, покрытые мхом, лужи на каменном полу. Это был не бункер и не грот — это была естественная полость, возможно, карстовая воронка или древнее культовое место.

Первая мысль: «Плен». Талибы не стали бы его обыскивать и бросать в пещере. Они бы отрезали голову на камеру. Русские? В Афганистане русских нет. Чья‑то частная военная компания? Зачем?

Вторая мысль: «Контузия». Если его выбросило из вертолёта, а парашют всё‑таки сработал частично, он мог приземлиться в глуши, потерять сознание и его обобрали местные. Тогда он где‑то в горах Гиндукуша. Но запах… запах был не тот. Здесь не пахло горькой полынью и сухой пылью. Здесь пахло осенью, гнилью и сыростью. Так пахнет только в Европе.

Джейкоб двинулся на свет. Каждый шаг отдавался эхом. Он карабкался по скользким камням, используя навыки скалолазания, отработанные в учебке. Через десять минут он выбрался наружу.

То, что он увидел, заставило его замереть на месте, вцепившись пальцами в мокрый камень.

Пустоши.

Они простирались до самого горизонта — бескрайнее море холмов, поросших жёсткой травой и вереском, который уже начал буреть. Небо нависало низкое, свинцовое, готовое пролиться дождём. Ветер бил в лицо с такой силой, что приходилось щуриться. Ни одного дерева. Ни одного столба. Ни единого следа цивилизации — ни проводов, ни дорог, ни домов. Только каменные изгороди, змеящиеся по склонам, как древние шрамы, и вдалеке, на вершине следующего холма — одинокое, корявое дерево, согнутое ветром.

Это был не Афганистан. Это был даже не Ближний Восток. Это была Англия. Или Шотландия. Где‑то на севере, где природа осталась такой же дикой, как тысячу лет назад.

Джейкоб опустился на колено, пытаясь переварить информацию. Его костюм — камуфляж MultiCam, наколенники, разгрузка — выглядел здесь чудовищно неуместно. Жетон на шее холодным металлом жёг кожу. Он снял его, повертел в пальцах: ELORDI, JACOB. 0–6. B POS.Американский жетон. В Англии. Без оружия. Без связи. Без документов.

Холод начал пробираться под одежду. Температура была около пяти-семи градусов тепла, и влажность делала своё дело. Если он не найдёт укрытие до наступления ночи, то умрёт от переохлаждения. Это была ирония, достойная плохого анекдота: пережить крушение вертолёта, чтобы замёрзнуть насмерть, как бездомный пёс в поле.

Он выбрал направление — туда, где, как ему показалось, дым поднимался из‑за холма. Серый, едва заметный на фоне туч. Это была его единственная надежда.

Часть 2. Порог

Дороги не было. Была тропа, протоптанная овцами. Джейкоб шёл уже около часа, проваливаясь ботинками в торфяную жижу, когда впереди, в низине, показалось строение. Это была не ферма в привычном понимании. Это была крепость.

Дом из грубого серого камня, двухэтажный, с маленькими окнами-бойницами и массивной дубовой дверью, окованной железом. Он стоял, вросший в землю, словно скала, которую ветер и время не могли сдвинуть с места. Рядом — несколько сараев и амбаров, сложенных из того же камня. Ни электричества, ни антенн. Над одной из труб вился тот самый дымок — жидкий, убогий, как будто топили сырыми дровами.

Джейкоб приблизился к воротам. Он чувствовал себя пришельцем. Он постучал. Точнее, ударил кулаком в дерево. Звук получился глухой, как удар в гроб.

За дверью послышался шорох, приглушённые голоса. Женские. Потом лязг засова. Дверь приоткрылась на пару дюймов, и в щель на него уставился глаз — карий, настороженный, обрамлённый сетью морщин.

— Кто таков? — спросил голос с таким густым йоркширским акцентом, что Джейкоб едва разобрал слова. — Чего надо?

Джейкоб на секунду замялся. Что он мог сказать? «Я солдат, разбился на вертолёте, дайте позвонить»? Он бы здесь сгодился разве что в сумасшедший дом.

— Я… путешественник, — сказал он, стараясь говорить чётко, но не слишком громко. — Заблудился. Мне нужна помощь.

Глаз осмотрел его с головы до ног, задержался на странной одежде, на короткой стрижке, на лице, покрытом трёхдневной щетиной. В глазу мелькнул страх, смешанный с недоверием.

— Путешественник? — переспросил голос. — В такой одёжке? Ты, парень, на беглого каторжника больше смахиваешь. Или на цыгана. Проваливай, здесь тебе не ночлежка.

Дверь начала закрываться. Джейкоб инстинктивно выставил ногу, уперевшись подошвой ботинка в косяк. Это была ошибка. За дверью послышался вскрик, женский визг, а затем звук падающего тела. Джейкоб услышал быстрые шаги и новый голос — молодой, звонкий, но с металлическими нотками.

— Мама, отойди!

Дверь распахнулась настежь. На пороге стояла девушка. На вид — лет двадцать, не больше. Светлые волосы цвета пшеницы, собранные в небрежный пучок, выбивались непослушными прядями. Лицо бледное, с острыми скулами и глазами такого глубокого и яркого голубого оттенка, что они казались почти нереальными — васильки на снегу. На ней было грубое шерстяное платье и передник, испачканный в муке. В руках она сжимала кочергу — тяжёлый железный прут, который держала как дубинку.

— Одно движение, и я размозжу тебе голову, — сказала она спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась такая уверенность, что Джейкоб сразу понял: эта не будет визжать и падать в обморок. Эта ударит.

Он медленно, демонстративно медленно, убрал ногу от косяка и поднял руки ладонями вперёд.

— Я не причиню вам вреда, — сказал он. — Мне нужна помощь. Я не ел двое суток и, кажется, ударился головой.

Он не врал. Голова действительно раскалывалась, а в желудке было пусто уже давно — он не помнил, когда ел в последний раз перед вылетом.

Девушка не опускала кочергу. Её глаза скользнули по его лицу, по шее, по разгрузке с карманами, по тактическим ботинкам. Она явно пыталась классифицировать увиденное и не находила подходящей категории.

— Откуда ты? — спросила она. — Ты не здешний. И одет странно. Это мундир? Ты солдат?

— Да, — коротко ответил Джейкоб. — Солдат. Американский. Я… попал в аварию.

— Американский? — переспросила она с недоверием. — Где твоя часть? Где остальные?

— Я не знаю, — честно признался Джейкоб. — Я один.

Из‑за спины девушки выглянула та, первая — пожилая женщина с испуганным лицом.

— Марго, не подходи к нему, — зашептала она. — Он дурной. Глаза бешеные. Позови Джозефа, пусть он с ружьём придёт.

— Джозеф ушёл в деревню, мама, вернётся только к вечеру, — отрезала девушка, которую назвали Марго. Она не сводила глаз с Джейкоба. — Ты ранен? — спросила она уже у него.

— Голова, — Джейкоб осторожно коснулся затылка. — Кровь остановилась, но рану нужно промыть.

Марго, казалось, принимала решение. В её глазах боролись страх, любопытство и что‑то ещё — может быть, жалость, которую она пыталась подавить.

— Заходи, — сказала она наконец, опуская кочергу, но не выпуская её из рук. — Но учти: если сделаешь хоть одно резкое движение, я тебя этой штукой угощу. У меня рука не дрогнет.

Джейкоб кивнул и перешагнул порог.

Часть 3. Хозяйка

Внутри дом оказался таким же мрачным, как и снаружи. Низкие потолки с почерневшими балками, маленькие окна, пропускающие минимум света. Пол каменный, холодный, кое‑где прикрытый домоткаными половиками. В очаге, огромном, как жерло пещеры, горел огонь, но тепла он давал мало — большая часть улетала в трубу. Пахло дымом, варёной репой и сыростью.

Пожилая женщина — мать Марго — жалось к стене, провожая Джейкоба взглядом, полным ужаса. Марго жестом указала ему на скамью у очага.

— Садись. Сиди смирно.

Джейкоб подчинился. Он сел, вытянув ноги к огню, и с наслаждением почувствовал, как тепло начинает пробивать холод, въевшийся в кости. Марго ушла куда‑то вглубь дома и вернулась с миской тёплой воды и чистой тряпицей.

— Сними это, — она кивнула на его куртку и разгрузку.

Джейкоб медленно, стараясь не делать резких движений, отстегнул разгрузочный жилет и положил его рядом на лавку. Потом расстегнул куртку. Под ней оказалась простая футболка цвета хаки. Марго рассматривала его снаряжение с нескрываемым любопытством. Карманы, стропы, крепления — всё это было ей совершенно незнакомо.

Она встала у него за спиной и начала промывать рану. Пальцы у неё были прохладные, но прикосновения — осторожными и уверенными.

— Глубоко, но череп цел, — сказала она. — Тебе повезло.

— Повезло, — эхом отозвался Джейкоб. Он сидел, глядя в огонь и пытаясь собрать мысли в кучу. Вопросы роились в голове, но задавать их было рискованно. Он решил начать с самого простого.

— Какой сейчас год? — спросил он.

Рука Марго на мгновение замерла.

— Ты головой сильно ударился? — спросила она. — Год 1847-й от Рождества Христова. Октябрь месяц. А ты какой год помнишь?

Джейкоб закрыл глаза. 1847. Сто семьдесят семь лет назад. Он не был в Афганистане. Он вообще не был в своём времени. Он не верил в путешествия во времени, но реальность, в которой он сидел в доме с каменным полом, а девушка с кочергой промывала ему рану, была слишком убедительной для галлюцинации.

— Я помню другой год, — тихо сказал он. — Но, видимо, память подводит.

Марго закончила с раной и ловко перевязала ему голову тряпицей. Она обошла скамью и села напротив, на низкий табурет. Теперь она могла рассмотреть его лицо при свете огня. Он видел, как она изучает его: небритость, короткие волосы, странный разрез глаз, шрамы — один на скуле, второй над бровью.

— Ты солдат, — сказала она утвердительно. — Много воевал.

— Да, — кивнул Джейкоб.

— Где?

— Далеко. Ты не знаешь этих мест.

Марго усмехнулась — горько, невесело.

— Я кроме Гиммертонской долины и этих пустошей ничего не знаю, — сказала она. — Отец говорил, мир большой, но мне он видится только из этого окна.

Она кивнула на маленькое, затянутое паутиной окошко.

— Твой отец? — спросил Джейкоб.

— Умер, — коротко ответила Марго. — Полгода назад. Мать и я остались. Брат есть ещё, Хиндли, но он в Лондоне, учится. Домом правит Джозеф — старый слуга. Но он нас с матерью за людей не считает. Мы для него — обуза.

В её голосе не было жалости к себе. Только констатация факта. Джейкоб узнал этот тон. Так говорят люди, привыкшие выживать вопреки обстоятельствам.

— А ты, — Марго подалась вперёд, в её глазах загорелся нездоровый интерес. — Ты откуда взялся? В пустошах чужих не бывает. Здесь все друг друга знают. А ты… ты как с неба свалился.

— Вроде того, — усмехнулся Джейкоб. Он решил, что правда, какой бы невероятной она ни была, может вызвать только страх или недоверие. Нужна была легенда. — Я моряк. Корабль разбился у берега. Меня выбросило волной. Я шёл вдоль побережья, потом углубился в пустоши, заблудился.

— Моряк, — Марго окинула взглядом его одежду. — Странная у моряков форма. Я думала, они в тельняшках ходят и в бушлатах.

— Я с торгового судна, — нашёлся Джейкоб. — Не военный.

Марго, кажется, не поверила, но спорить не стала. В этот момент из тени выступила мать, неся в руках глиняную миску с чем‑то дымящимся. Она поставила её перед Джейкобом на лавку и отшатнулась, как от прокажённого.

— Ешь, — буркнула она. — А потом уходи. Нечего тебе здесь делать.

Джейкоб посмотрел в миску. Там была какая‑то похлёбка — вода, разваренная репа, кусочек сала. Для него, после армейских пайков, это казалось пищей богов. Он взял деревянную ложку и начал есть, стараясь не слишком торопиться, хотя организм требовал заглотить всё за минуту.

Марго наблюдала за ним. Она сидела неподвижно, подперев подбородок рукой, и смотрела, как он ест. В этом взгляде не было ни стеснения, ни кокетства. Это был взгляд исследователя, изучающего новый, невиданный вид.

— Ты останешься до вечера, — сказала она, когда Джейкоб доел и обтёр ложку краем рубахи. — Джозеф вернётся, он мужик здоровый и злой. Решит, что ты вор или разбойник. Может и пристрелить. У него ружьё есть.

— А ты? — спросил Джейкоб. — Ты не боишься меня?

Марго посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд у неё был тяжёлый, немигающий.

— Боюсь, — сказала она честно. — Ты опасный. Я это вижу. Но ты ранен и голоден. И если бы хотел нас убить или ограбить, сделал бы это уже. Не стал бы проситься. Такие, как ты, не просятся — они берут.

Она встала.

— Посиди тут, у огня. Я пойду, управлюсь по хозяйству. Если Джозеф придёт раньше, я тебя предупрежу.

Она ушла, уведя за собой мать. Джейкоб остался один в большой, сумрачной комнате. Он сидел, глядя на огонь, и чувствовал, как реальность ускользает от него. 1847 год. Англия. Пустоши. Он попал в прошлое. Это было невозможно, безумно, но это было. И где‑то там, в 2024‑м, остались его война, его долг, его жизнь. Остался вертолёт, который, наверное, рухнул в ущелье, и его ребята…

Он заставил себя не думать об этом. Сейчас нужно было выжить. Оценить обстановку. Найти способ вернуться — если это вообще возможно. А пока — сидеть у огня, греться и ждать, что скажет эта странная девушка со светлыми волосами и васильковыми глазами, которая посмотрела на него, как на загадку, которую нужно разгадать.

Часть 4. Джозеф

Вечер опустился на пустоши внезапно, как удар гильотины. Серое небо почернело, ветер усилился и теперь выл за стенами так, будто стая голодных волков окружила дом. Джейкоб задремал у очага, положив голову на сложенные руки, но сон его был чуток — привычка, выработанная годами в горячих точках. Он проснулся от звука шагов за дверью. Тяжёлых, уверенных.

Дверь распахнулась, впустив клуб холодного воздуха и запах мокрой овчины. На пороге стоял мужик лет пятидесяти, коренастый, с лицом, изрезанным морщинами, как старая карта, и маленькими злыми глазками. На плече у него висело допотопное одноствольное ружьё — кремнёвка, судя по виду. За ним, пытаясь заглянуть через плечо, виднелась испуганная физиономия матери Марго.

Это и был Джозеф.

Он увидел Джейкоба, и его лицо налилось кровью.

— Ах ты, чертово отродье! — заорал он, снимая ружьё с плеча. — Я тебя! Я тебя сейчас!

Джейкоб медленно поднялся со скамьи, держа руки на виду. Опыт подсказывал: любое резкое движение — и старик выстрелит. А ружьё хоть и старое, но на таком расстоянии промахнуться трудно.

— Джозеф, стой! — Марго выскочила из‑за угла и встала между Джейкобом и стариком. — Не стреляй! Он раненый!

— Раненый?! — взревел Джозеф. — Да он разбойник! Глянь на него — вырядился как пугало, морда бандитская! Я такого зверя за версту чую! А ну, пошёл вон, пока я тебе кишки не выпустил!

— Он моряк! — Марго не отступала. — Корабль разбился. Он еле ноги унёс. Я ему голову перевязала. Он уйдёт утром, я сказала.

— Утром?! — Джозеф сплюнул на пол. — Никаких утром! Сейчас же гони его в шею, пока я грех на душу не взял! Хиндли вернётся, он мне спасибо скажет, что я дом от бродяг очистил!

При упоминании Хиндли Марго вздрогнула, но с места не сдвинулась.

— Хиндли ещё не вернулся, — сказала она тихо, но твёрдо. — А пока я здесь хозяйка. И я сказала — он останется до утра.

Джозеф на мгновение опешил. Видимо, такой дерзости от девчонки он не ожидал. Он перевёл взгляд с Марго на Джейкоба, и в его маленьких глазках мелькнуло что‑то похожее на расчёт.

— А, — протянул он с гадкой усмешкой. — Я понял. Понял, шельма. Тебе, видать, скучно одной‑то. Мать старая, не компания. Вот ты и пригрела бродяжку. А ну, брысь с дороги!

Он попытался оттолкнуть Марго свободной рукой, но та вцепилась в его рукав мёртвой хваткой.

— Джозеф, не смей!

Джейкоб молча наблюдал за этой сценой. Он видел, как старик заносит руку, чтобы ударить девушку. И что‑то внутри него — то самое, что заставляло его прикрывать товарищей в бою и не бросать раненых, — сработало раньше, чем разум успел включиться.

Он шагнул вперёд, перехватил руку Джозефа, занесённую для удара, и сжал её чуть сильнее, чем следовало.

— Не надо, — сказал он спокойно. — Она права. Я уйду утром. А сейчас сядь и остынь.

Джозеф взвыл от боли — хватка у майора Элроди была железная. Ружьё выпало из его ослабевших пальцев и с грохотом покатилось по каменному полу. Марго отскочила в сторону, глядя на Джейкоба круглыми глазами. Мать за спиной Джозефа истерично взвизгнула.

Джейкоб отпустил руку старика. Тот отшатнулся, потирая запястье, и посмотрел на Джейкоба с ненавистью и страхом.

— Ты… ты… — забормотал он. — Я полицию позову! Я констебля приведу! Тебя повесят, разбойник!

— Зови, — пожал плечами Джейкоб. — Я ничего не украл, никого не убил. Меня приютили из милости. Что скажет констебль?

Джозеф побагровел, открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но в этот момент снаружи донёсся звук, от которого у Джейкоба кровь застыла в жилах.

Топот копыт. Много. И голоса. Крики.

Джозеф забыл про Джейкоба и бросился к двери. Марго подбежала к окну и выглянула наружу.

— Там люди, — сказала она побелевшими губами. — Много. Всадники. С факелами.

Джейкоб подошёл к ней и посмотрел в окно. По склону холма к дому двигалась толпа человек в двадцать. Кто верхом, кто пешком. В руках у многих были дубинки, вилы, топоры. Факелы чадили в сыром воздухе, отбрасывая пляшущие тени на мокрую траву.

— Это наши, из деревни, — прошептала Марго. — Джозеф их привёл? Но он только пришёл…

— Он мог их встретить по дороге и натравить, — сказал Джейкоб, мгновенно оценивая ситуацию. Он был загнан в угол. Без оружия, в чужой стране, в чужом веке. Его убьют, если не объяснится. Или даже если объяснится.

— Марго, — сказал он. — Спрячьтесь. И мать спрячьте. Я сам разберусь.

— Ты не выйдешь, — она схватила его за руку. — Они же убьют!

— Нет, — Джейкоб покачал головой. — Убивать они меня будут, если я буду сидеть здесь, как крыса в ловушке. Я выйду и поговорю.

Он высвободил руку и направился к двери. Сзади слышался торжествующий крик Джозефа: «Сюда! Сюда! Он здесь, антихрист!»

Джейкоб вышел под дождь.

Часть 5. Хищник

Холодный дождь сек лицо. Толпа собралась во дворе перед домом. Человек двадцать мужиков — злых, пьяных, перепуганных. Они ждали зрелища, жертвы, развлечения. В свете факелов их лица казались масками из кошмара.

Джейкоб остановился на пороге, держа руки на виду. Он был выше большинства из них, шире в плечах. Но это не имело значения — против вил и топоров, против численности, один человек не воин. Если только этот человек не обучен убивать самыми разными способами.

— Вот он! — заорал Джозеф, выскакивая вперёд и тыча пальцем в Джейкоба. — Я говорил! Чужаков в наших местах не бывает! Это он скотину режет по ночам! Это он овец утащил!

Джейкоб не знал, про каких овец идёт речь, но понял: его сделали козлом отпущения. Местные проблемы, нераскрытые преступления — всё повесили на чужака. Удобно.

Из толпы вышел здоровенный детина с дубиной, перевитой железными полосами. Видимо, главный.

— Ты кто таков? — рявкнул он. — Откуда взялся?

— Моряк, — спокойно ответил Джейкоб. — Кораблекрушение. Иду в ближайший порт.

— Врёшь! — заорал кто‑то из толпы. — Нет тут моряков! Откуда ты, говори, или башку проломим!

Толпа загудела, начала наступать. Джейкоб видел эти глаза. Глаза людей, которые уже решили, что он виновен, и которым просто нужно подтверждение. Психология толпы одинакова в любом веке.

Он сделал шаг вперёд, навстречу детине с дубиной. Тот опешил — жертва не должна была идти навстречу.

— Слушай меня внимательно, — сказал Джейкоб, глядя детине в глаза. Голос его был тих, но в нём звучала такая сталь, что толпа на мгновение притихла. — Я не трогал вашу скотину. Я не вор. Я солдат. И если кто‑то из вас сделает хоть одно движение в мою сторону, я ему руку сломаю. А потом ногу. А потом позвонки. Вопросы есть?

На мгновение повисла тишина. Потом детина с дубиной засмеялся — натужно, нервно.

— Слыхали? — крикнул он своим. — Он нам руки ломать будет! Один против всех! Да мы тебя…

Он не договорил. Джейкоб ударил первым. Нога в ботинке взметнулась вверх и врезалась детине в колено сбоку. Хрустнуло громко, даже дождь не заглушил. Детина взвыл и рухнул наземь, выронив дубину. Джейкоб подхватил дубину на лету и, не останавливаясь, двинулся в толпу.

То, что произошло дальше, заняло не больше минуты. Джейкоб не дрался — он работал. Как на тренировках, как в бою. Дубина в его руках пела, выбивая оружие из рук, ломая ключицы, сворачивая челюсти. Он двигался быстро, уходя от ударов, используя инерцию противников против них самих. Один мужик замахнулся вилами — Джейкоб ушёл в сторону, рванул вилы на себя, выдернул их из рук и оглушил мужика древком по голове. Другой попытался ударить топором — Джейкоб блокировал удар дубиной, тут же ткнул противника кулаком в горло и добавил коленом в пах.

Толпа дрогнула. Крики боли смешались с криками ужаса. Люди падали, хрипели, отползали. Кто‑то бросился бежать, увлекая за собой остальных. Через полторы минуты во дворе остались только корчащиеся на земле тела, несколько факелов, воткнутых в грязь, и Джейкоб, стоящий посреди этого побоища с дубиной в руке, тяжело дыша.

Дождь смывал кровь с его лица.

В дверях дома стояла Марго. Она видела всё. Её лицо было белее мела, но в глазах горел тот самый огонь — смесь ужаса и восхищения. Она смотрела на него не как на монстра, а как на… бога войны. Языческого, страшного, но бога.

— Боже мой, — прошептала она.

Джейкоб бросил дубину и подошёл к ней. Он был весь в грязи и чужой крови, но в его глазах не было торжества — только усталость.

— Я же просил тебя спрятаться, — сказал он.

— Я не могла, — ответила она, не сводя с него глаз. — Кто ты?

— Я же сказал. Солдат.

— Солдаты так не дерутся, — покачала головой Марго. — Солдаты стреляют из ружей и маршируют строем. Ты дрался как… как дикий зверь. Как волк.

Она помолчала, переводя дыхание.

— Ты останешься, — сказала она вдруг. — Не до утра. Ты останешься здесь. Я так хочу.

Джейкоб посмотрел на неё сверху вниз. Невысокая, хрупкая, но с железным стержнем внутри. Дочь пустошей, дикарка, готовая принять хищника в своё логово.

— Твой брат? — спросил он. — Хиндли? Он не будет рад.

— Хиндли не скоро вернётся, — Марго усмехнулась уголками губ. — А когда вернётся… посмотрим. Я здесь хозяйка.

Она повернулась и пошла в дом. Джейкоб, помедлив мгновение, последовал за ней. За его спиной дождь заливал факелы, и пустоши погружались во тьму.

Где‑то вдали, над холмами, прокатился раскат грома. Или это был взрыв. Или эхо от падения вертолёта в другом времени. Джейкоб уже не знал. Он знал только одно: он здесь. И эта девушка с васильковыми глазами — единственная, кто может стать либо его спасением, либо его погибелью.

Глава 2. Язык камней

Часть 1. Хозяин долины

Десять дней, прошедших после кровавой бани во дворе, растянулись для Джейкоба в бесконечную череду серых, похожих один на другой дней. Он спал в маленькой каморке рядом с конюшней, которую Марго велела освободить от хлама. Там пахло сеном и мышами, но было сухо, а старая овчина, брошенная на топчан, давала достаточно тепла, чтобы не замёрзнуть холодными ночами.

Он вставал затемно, когда небо за окном ещё оставалось чернильно-чёрным, и шёл помогать по хозяйству. Это было частью негласного договора: он получает кров и еду, а взамен работает. Марго не просила, но он сам предложил — армейская привычка не сидеть сложа руки и отрабатывать доверие.

Работа была непривычной, но не сложной. Таскать воду из колодца, колоть дрова, чинить покосившуюся изгородь, задавать корм трём тощим коровам и десятку кур. Физический труд успокаивал, позволял не думать о том, что осталось там, за горизонтом времени. О ребятах, которые, наверное, уже числятся погибшими. О матери, которая, возможно, получила похоронку. О мире, где он был нужен и где его ждали.

Здесь его никто не ждал. Здесь он был чужаком, которому позволили временно прилепиться к краю чужой жизни.

Джозеф при виде Джейкоба всякий раз сплёвывал под ноги и отворачивался. Ружья он больше не носил — то ли понял бесполезность, то ли боялся, что Джейкоб отнимет и засунет ему в глотку. Но взгляд его маленьких злых глаз обещал, что история не закончена. Джейкоб видел такие взгляды в Афганистане — так смотрели старейшины деревень, через которые проходил его отряд. Они улыбались в лицо, но за спиной резали патрульных. Джозеф был из той же породы: не прощающий, выжидающий.

Мать Марго, которую звали миссис Морроу, старалась не попадаться Джейкобу на глаза. Если их пути пересекались в доме, она вжималась в стену и семенила прочь, бормоча молитвы. Джейкоб не обижался — он понимал страх. Для неё он был воплощением всего тёмного и чуждого, что могло ворваться в её размеренную жизнь.

Марго была другой.

Она наблюдала за ним постоянно. Не навязчиво, но Джейкоб чувствовал её взгляд, где бы ни находился. Когда он колол дрова, она выходила во двор под каким-нибудь предлогом и смотрела, как взлетает топор. Когда он чинил забор, она находила дело поблизости — собирала траву или просто стояла, кутаясь в шаль. Она не задавала вопросов, но он знал, что они копятся в ней, как вода в запруде.

Вечерами они сидели у очага. Миссис Морроу уходила в свою комнату рано, оставляя их вдвоём. Марго вязала или штопала одежду, а Джейкоб просто смотрел на огонь. Иногда она начинала говорить — о пустошах, о ветре, о том, как отец рассказывал ей про дальние страны. Он слушал, изредка вставляя короткие фразы. Она не требовала от него рассказов о прошлом, и это было странно — обычно люди не могут удержаться от расспросов. Но Марго словно чувствовала, что он не готов, и терпеливо ждала.

— Ты не похож на моряка, — сказала она однажды вечером, не поднимая глаз от вязания.

Джейкоб покосился на неё. Огонь играл на её лице, делая светлые волосы золотистыми.

— Почему?

— Моряки пахнут солью и рыбой, — она чуть улыбнулась. — А ты пахнешь железом и порохом. И руки у тебя не такие. У моряков руки обветренные, с мозолями от канатов. А у тебя мозоли от оружия. Я видела такие у солдат, которые проходили через деревню по дороге на север.

Джейкоб промолчал. Он не знал, стоит ли продолжать ложь, но и правда была невозможна.

— Ты не обязан мне рассказывать, — добавила Марго, словно прочитав его мысли. — Я просто говорю, что вижу. Ты не моряк. Но мне всё равно, кто ты на самом деле. Ты спас меня от Джозефа и от тех людей. Ты мог бы уйти, но остался помогать. Значит, в тебе есть честь.

— Честь, — повторил Джейкоб горько. — Слово, которое много значит и ничего не значит.

— Для меня значит, — твёрдо сказала Марго. — Мой отец говорил: человек без чести хуже скотины. Скот хотя бы знает своё место, а человек без чести мечется и губит всё вокруг.

— Твой отец был мудрым, — сказал Джейкоб.

— Был, — эхом отозвалась она. — Теперь его нет, и чести в этом доме почти не осталось. Один Джозеф чего стоит.

Она замолчала, уставившись на огонь. Джейкоб смотрел на её профиль — острый, как у статуэтки, и чувствовал что-то, чему не мог подобрать названия. Не жалость, не влечение, а скорее… узнавание. Она была такой же чужой в этом мире, как и он. Только её мир был родным по праву рождения, но она в нём не прижилась.

— Зачем ты осталась здесь? — спросил он вдруг. — Могла бы уехать, начать новую жизнь.

Марго усмехнулась, не поднимая глаз.

— Куда? Я женщина, одна, без денег, без связей. Меня никто не возьмёт на работу, кроме как в прислуги. А здесь я хотя бы хозяйка, пусть и номинально. Здесь дом моего отца. Здесь… здесь пустоши. Я не могу без них. Они как часть меня.

— Странное место, чтобы любить, — сказал Джейкоб. — Пустоши. Здесь же ничего нет.

— В том-то и дело, — Марго подняла на него глаза, и в их глубине блеснул огонь. — Здесь ничего лишнего. Только камни, ветер и небо. И правда. В городе всё ложь — люди улыбаются, а за спиной плетут интриги. А здесь ложь не выживает. Здесь можно быть собой.

Джейкоб кивнул. Он понимал это лучше, чем она могла предположить. Война тоже очищает от лжи — там остаётся только то, что есть на самом деле. Жизнь и смерть. Боль и страх. И братство, которое сильнее родства.

— Может, поэтому я здесь, — сказал он задумчиво. — Тоже ищу правду.

— Нашёл? — спросила Марго.

— Пока нет.

Она улыбнулась — впервые за всё время открыто, тепло.

— Тогда ищи. Пустоши помогут. Они многое помнят.

Эдгар Стерлинг появился на пороге усадьбы через десять дней после той ночи.

Джейкоб в это время колол дрова за сараем. Он услышал цокот копыт раньше, чем увидел всадника, — обострённое чутьё, от которого невозможно избавиться. Выглянув из-за поленницы, он разглядел высокого мужчину на гнедом жеребце, остановившегося у ворот. Одет он был не как местные крестьяне: добротное пальто из тёмно-синего сукна, начищенные сапоги, цилиндр. В руке — стек, которым он похлопывал себя по голенищу.

Джозеф выскочил из дома как ошпаренный и бросился открывать ворота. Джейкоб видел, как он кланяется, заискивающе улыбается, что-то говорит, указывая в сторону дома и сарая.

— Мистер Стерлинг! — донёсся до Джейкоба его визгливый голос. — Какая честь! Проходите, сейчас мисс Марго позову!

Стерлинг спешился, бросил поводья Джозефу и не спеша направился к дому. Он был высок, широк в плечах, но без грубой мускулатуры крестьян — скорее подтянут, как человек, который следит за собой. Лицо гладко выбрито, с правильными чертами, тёмные волосы зачёсаны назад. Лет тридцать пять — сорок, не больше.

Джейкоб отложил топор и пошёл к колодцу — ополоснуть лицо и руки. Он не собирался прятаться, но и лезть на глаза не хотел. Однако судьба распорядилась иначе.

— Эй, ты! — окликнул его Стерлинг, заметив у колодца. — Подойди-ка.

Джейкоб выпрямился, вытер руки о штаны и подошёл. Стерлинг окинул его внимательным взглядом — цепким, оценивающим. Такие взгляды Джейкоб знал хорошо: так смотрят люди, привыкшие командовать и видеть людей насквозь.

— Ты тот самый чужак, о котором вся округа гудит? — спросил Стерлинг без предисловий. — Моряк, с разбитого корабля?

Джейкоб кивнул.

— Джейкоб, — представился он коротко.

— Эдгар Стерлинг, — мужчина чуть склонил голову. — Владелец заводов в долине и, можно сказать, главный человек в этих краях. Слышал, ты задал трёпку нашим крестьянам. Человек двадцать положил?

— Я защищался, — ровно ответил Джейкоб. — Они напали первыми.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Стерлинг. — Томпсон до сих пор хромает, а у Уилсона рука не сгибается. Но никто не пошёл жаловаться констеблю. Странно, правда? Обычно они визжат как поросята, а тут молчат.

— Значит, поняли, что были неправы.

Стерлинг рассмеялся — коротко, без веселья.

— Ты, я вижу, не робкого десятка. И говоришь не как простой моряк. Акцент у тебя странный. Американский?

— Да.

— Американских моряков в наших водах не бывает, — заметил Стерлинг. — Торговые пути другие. И одежда у тебя чудная. Где достал?

— В порту, — Джейкоб выдержал взгляд. — С американского судна. Меня выбросило на берег, я шёл несколько дней. Потерял почти всё.

Стерлинг смотрел на него долго, изучающе. Потом кивнул, словно приняв какое-то решение.

— Ладно. Я не полиция, и мне нет дела до того, кто ты на самом деле. Но в моих владениях порядок должен быть. Если ты остаёшься здесь, ты будешь под моим присмотром. Работу какую-нибудь найдёшь?

— Помогаю по хозяйству, — Джейкоб кивнул в сторону поленницы.

— Этим здесь каждый дурак может заниматься, — поморщился Стерлинг. — А ты, я вижу, человек с головой и силой. У меня на заводе толковый мастер нужен — приглядывать за станками, учить рабочих. Платят хорошо, дадут жильё. Что скажешь?

Джейкоб задумался. С одной стороны, предложение было заманчивым — работа означала независимость, деньги, возможность изучить округу. С другой — он не хотел оставлять Марго. Не потому, что был ей чем-то обязан, а потому что… он не мог объяснить даже себе.

— Я подумаю, — ответил он.

Стерлинг удивлённо поднял бровь — видимо, не привык, чтобы ему отказывали или тянули с ответом.

— Думай, — сказал он. — Но недолго. Место горячее, найду другого. Завтра буду здесь к обеду — скажешь решение.

Он развернулся и пошёл к дому, где в дверях уже стояла Марго, кутаясь в шаль.

— Ты не должен соглашаться, — сказала Марго вечером, когда они сидели у очага. — Стерлинг… он не такой, каким кажется. Он хороший хозяин, люди его уважают, но он всегда ищет выгоду. Если он предложил тебе работу, значит, ты ему зачем-то нужен.

— Затем, что я умею работать и не задаю лишних вопросов, — ответил Джейкоб. — Такие люди везде нужны.

— Ты не задаёшь вопросов, — усмехнулась Марго. — А вот он будет задавать. Он захочет знать, кто ты, откуда, что умеешь. Он рано или поздно докопается до правды.

— И что он сделает? Сдаст властям?

— Не знаю, — Марго покачала головой. — Стерлинг сам себе закон. У него связи в Лондоне, он дружит с судьями. Если ты ему не понравишься, он может сделать так, что ты исчезнешь. А если понравишься… он будет тебя использовать.

— Я привык, что меня используют, — пожал плечами Джейкоб. — В армии только тем и занимаются.

Марго посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты никогда не расскажешь мне правду, да?

— Не сейчас, — честно ответил он. — Может, когда-нибудь. Когда пойму сам.

Она кивнула, принимая его слова.

— Хорошо. Тогда позволь мне показать тебе кое-что. Завтра утром, до того как Стерлинг приедет. Я хочу, чтобы ты кое-что увидел.

— Что?

— Место, где пустоши говорят, — загадочно ответила Марго. — Место силы, как называл его отец.

Часть 2. Следы на торфе

Они вышли на рассвете, когда туман ещё стелился по низинам, делая пустоши похожими на молочное море. Марго вела его знакомой только ей тропой — через кочки, мимо валунов, поросших мхом, вдоль ручья, который журчал где-то внизу, невидимый в белой мгле.

Джейкоб шёл за ней молча, отмечая про себя, как легко и уверенно она движется по этой пересечённой местности. Для неё это был родной дом, для него — потенциальное поле боя, где каждый камень мог стать укрытием, а каждая низина — ловушкой.

Через полчаса они вышли к невысокому холму, на вершине которого торчали три огромных камня, поставленных вертикально. Они напоминали пальцы великана, торчащие из земли. Самый высокий был выше человеческого роста, два других — по пояс.

— Кромлех, — сказала Марго, останавливаясь. — Древние люди ставили такие тысячи лет назад. Никто точно не знает зачем. Отец говорил, для жертвоприношений. Или чтобы общаться с богами.

Джейкоб подошёл ближе. Камни были тёмно-серыми, с зеленоватым налётом лишайника. На некоторых виднелись едва различимые узоры — спирали, круги, какие-то знаки, почти стёртые временем.

— Ты часто сюда приходишь?

— Когда мне нужно подумать, — Марго провела рукой по ближайшему камню. — Здесь тихо. И странное чувство… будто время течёт иначе.

Джейкоб тоже коснулся камня. Он был холодным и шершавым. Ничего необычного.

— Покажи, что хотела, — сказал он.

Марго обошла самый большой камень и указала на его основание. Там, где камень уходил в землю, была видна выемка, а в ней — небольшой плоский камень с отчётливыми символами. Они отличались от тех, что были на вертикальных глыбах: более чёткие, глубоко вырезанные, словно их сделали не так давно.

— Я нашла это прошлым летом, — сказала Марго. — Лежало отдельно, будто кто-то положил специально. Я пыталась понять, что это за знаки, но ничего похожего не встречала. Не латынь, не греческий, не руны.

Джейкоб наклонился, чтобы рассмотреть. Символы были странными — сочетания прямых линий, треугольников, спиралей. В них чувствовалась система, но не знакомая ему. Он провёл пальцем по поверхности камня.

Часть 3. Артефакт

И вдруг камень стал тёплым.

Джейкоб отдёрнул руку, словно обжёгшись. Марго смотрела на него расширенными глазами.

— Ты видел? — прошептала она. — Он… он засветился!

— Что? — Джейкоб не заметил свечения, только тепло.

— Слабо, но я видела! Когда ты коснулся, знаки стали светиться голубым! — Марго подошла ближе, сама притронулась к камню. — Холодный, — удивлённо сказала она. — Совсем холодный. А у тебя?

Джейкоб снова осторожно положил ладонь на камень. Снова тепло, но на этот раз он заметил и слабое голубоватое свечение, пульсирующее в такт его сердцебиению.

— Чёрт возьми, — выдохнул он.

— Что это значит? — Марго смотрела на него с благоговейным ужасом. — Ты… ты не простой человек, да?

— Я такой же человек, как и ты, — ответил Джейкоб, не убирая руки. — Просто… возможно, я здесь не случайно.

Он убрал руку, и свечение погасло, тепло ушло. Камень снова стал мёртвым куском породы.

— Эти символы, — сказал Джейкоб. — Ты копировала их? Рисовала?

— Да, у меня есть зарисовки в тетради, — кивнула Марго. — Я хотела показать одному учёному в Лидсе, но так и не собралась.

— Покажи мне, — попросил Джейкоб. — Возможно, я смогу их понять.

Она посмотрела на него с новым выражением — смесью страха и надежды.

— Кто ты, Джейкоб?

— Я сам пытаюсь это выяснить, — честно ответил он. — Но, кажется, ответ где-то здесь.

Они вернулись в усадьбу, когда солнце уже поднялось высоко, разогнав туман. Марго сразу ушла в свою комнату и принесла потрёпанную тетрадь, где карандашом были зарисованы символы. Джейкоб долго рассматривал их, пытаясь уловить закономерность.

Некоторые знаки напоминали те, что он видел в документах по древней истории, — кельтские узоры, петроглифы. Но были и другие, более сложные, напоминающие математические символы или схемы. Он не был экспертом, но армейская подготовка включала основы криптографии, и он чувствовал: это не просто украшение, это язык.

— Ты говорил, что ищешь правду, — тихо сказала Марго, сидя рядом. — Может, это и есть твоя правда. Ты связан с этим местом.

— Возможно, — Джейкоб закрыл тетрадь. — Мне нужно подумать. И, кажется, мне придётся принять предложение Стерлинга. Работа на заводе даст мне возможность изучить окрестности, не вызывая подозрений. И доступ к книгам, может быть.

— Ты уйдёшь? — в её голосе послышалась тревога.

— Нет, — он покачал головой. — Я не уйду. Буду жить здесь, если ты не против. Работать буду у Стерлинга, а возвращаться сюда. Если позволишь.

Марго улыбнулась — той самой тёплой улыбкой, которую он видел однажды.

— Позволю.

Она помолчала, потом добавила:

— Только будь осторожен со Стерлингом. Он не тот, кем кажется. И он… он проявлял ко мне интерес. Раньше. Я не отвечала взаимностью, но он не отступается. Теперь, когда ты здесь, это может всё осложнить.

Джейкоб нахмурился.

— Он тебя преследует?

— Нет, — поспешно сказала Марго. — Он ведёт себя как джентльмен. Присылает подарки, навещает, говорит комплименты. Но я чувствую… он хочет меня как вещь. Как часть своей коллекции. У него уже есть заводы, земли, влияние. Не хватает только красивой жены из хорошей семьи.

— А ты хочешь замуж?

— Не за него, — твёрдо ответила Марго. — Я вообще не уверена, что хочу замуж. Я хочу… жить. По-настоящему. Дышать полной грудью. А не сидеть в золотой клетке.

Джейкоб посмотрел на неё долгим взглядом. В этой девушке было больше жизни, чем во многих солдатах, которых он знал.

— Я понял, — сказал он. — Я присмотрю за тобой.

— Ты не обязан, — возразила она.

— Я знаю, — ответил Джейкоб. — Но я хочу.

Часть 4. Между мирами

Эдгар Стерлинг приехал ровно в полдень, как и обещал. На этот раз он был не один — с ним прибыл кучер на лёгкой двухколёсной повозке, в которой, судя по всему, Стерлинг путешествовал по окрестностям.

Джейкоб встретил его во дворе, уже приняв решение.

— Я согласен, — сказал он без предисловий. — Когда приступать?

Стерлинг удовлетворённо кивнул.

— Завтра утром. Я пришлю за тобой повозку. Жить будешь пока в рабочем бараке, но если покажешь себя, дадут отдельную комнату. Работа с шести утра до шести вечера, воскресенье выходной. Платят в конце недели.

— Мне нужно будет возвращаться сюда по вечерам? — спросил Джейкоб.

Стерлинг удивлённо поднял бровь.

— Сюда? Зачем? У тебя здесь что, семья?

— Нет, но я обещал мисс Морроу помогать по хозяйству, — спокойно ответил Джейкоб. — И у меня здесь вещи.

Стерлинг перевёл взгляд на дом, где в окне мелькнул силуэт Марго, и усмехнулся.

— Понимаю, — протянул он. — Ну что ж, дело твоё. Но учти: если будешь опаздывать или плохо работать, я тебя вышвырну. Мне нужны трезвые и сильные руки, а не любовники моей соседки.

— Я не её любовник, — жёстко сказал Джейкоб. — Я ей просто должен.

— Конечно, — Стерлинг улыбнулся, но глаза остались холодными. — Завтра в шесть будь готов. Повозка приедет.

Он развернулся и пошёл к дому — видимо, нанести визит Марго. Джейкоб проводил его взглядом и почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Он не имел никаких прав на Марго, но мысль о том, что этот холёный тип будет к ней прикасаться, была неприятна.

«Остынь, — приказал он себе. — Она не твоя. И ты не в том положении, чтобы ревновать».

Но лёд внутри не таял.

Вечером Марго выглядела встревоженной.

— Он спрашивал о тебе, — сказала она, когда они остались вдвоём. — Откуда ты, что ты здесь делал, как долго останешься. Я сказала то же, что и ты: моряк, кораблекрушение, скоро уйдёшь.

— Он не поверил, — констатировал Джейкоб.

— Конечно, нет. Он умён. И он… он предупредил меня, чтобы я была осторожна. Сказал, что ты можешь быть опасен. Что такие, как ты, приносят беду.

— Он прав, — тихо сказал Джейкоб. — Я приношу беду. Это моя работа.

Марго посмотрела на него с вызовом.

— Ты не принёс беду мне. Ты защитил меня. Ты работаешь, не просишь ничего, не пытаешься меня использовать. Ты единственный человек в этом доме, кто относится ко мне как к равной. Даже мать считает меня обузой.

— Она боится за тебя, — попытался смягчить Джейкоб.

— Боится за себя, — отрезала Марго. — Боится, что я навлеку гнев Джозефа или Стерлинга, и тогда ей негде будет жить. Она всегда была слабой, а после смерти отца совсем сломалась.

Джейкоб молчал. Он не умел утешать — этому не учили на войне.

— Завтра я уезжаю на завод, — сказал он. — Буду возвращаться по вечерам, но поздно. Ты справишься здесь одна?

— Я всегда была одна, — ответила Марго с горечью. — Джозеф меня боится после того, как ты ему руку сломал. Он теперь даже голос не повышает. Так что всё будет хорошо.

— Я вернусь, — пообещал Джейкоб.

Она улыбнулась, но в глазах стояла тревога.

— Возвращайся. Я буду ждать.

Завод Стерлинга находился в трёх милях от усадьбы, в долине, где протекала небольшая река. Это был внушительный комплекс из нескольких кирпичных корпусов, высоких труб, из которых валил чёрный дым, и амбаров для готовой продукции. Вокруг суетились рабочие в промасленных робах, пахло углём, металлом и потом.

Джейкоба определили в литейный цех — присматривать за работой двух больших печей и обучать новых рабочих обращению с механизмами. Работа была тяжёлой, шумной, опасной, но он быстро освоился. Армейский опыт научил его работать в любых условиях, а знание техники позволяло быстро понимать принципы действия примитивных машин.

Мастер, пожилой мужчина по имени Хиггинс, поначалу смотрел на него косо, но после того как Джейкоб за пару часов наладил заклинивший механизм, который тот не мог починить два дня, отношение изменилось.

— Ты где так научился? — спросил Хиггинс, вытирая пот со лба.

— В армии, — коротко ответил Джейкоб.

— В какой такой армии? — не отставал мастер. — Ты ж американец, говорят.

— Было дело.

Хиггинс покачал головой, но лезть дальше не стал. Рабочие на заводе были разными: местные крестьяне, приезжие из других графств, даже несколько ирландцев. К чужаку привыкли быстро — здесь ценились умелые руки, а не разговоры.

В обеденный перерыв Джейкоб сидел в углу, жевал хлеб с сыром и наблюдал. Он всегда наблюдал — привычка разведчика. Люди, их лица, их разговоры, их страхи. Всё это давало информацию, которая могла пригодиться.

Стерлинг появлялся на заводе каждый день. Прохаживался по цехам, разговаривал с мастерами, заглядывал в бухгалтерию. Он был хозяином до мозга костей — всё контролировал, всё знал. Рабочие при его появлении напрягались, старались не смотреть в глаза. Джейкоб держался ровно, не отводил взгляда, но и не провоцировал.

Однажды Стерлинг подошёл к нему.

— Ну как, осваиваешься? — спросил он, оглядывая цех.

— Нормально, — ответил Джейкоб.

— Хиггинс говорит, ты золотые руки. Может, стоит тебя поставить старшим мастером? Платят больше, и жильё отдельное.

— Я подумаю, — снова ответил Джейкоб.

Стерлинг усмехнулся.

— Ты всегда думаешь. Это хорошо. Люди, которые не думают, долго не живут. Особенно в моём деле.

Он помолчал, потом добавил:

— А как там мисс Морроу? Всё так же одна в своей усадьбе?

— Я не видел её два дня, — сухо ответил Джейкоб. — Работаю.

— Работаешь, — повторил Стерлинг. — А я вот думаю: зачем такому человеку, как ты, ночевать в какой-то развалюхе, когда можно жить здесь, в тепле и сухости? Не из-за девчонки ли?

— Я должен ей, — повторил Джейкоб свою легенду.

— Долг — дело святое, — согласился Стерлинг. — Но долги надо отдавать быстро. А потом жить своей жизнью. Подумай над моим предложением.

Он ушёл, а Джейкоб остался стоять, глядя ему вслед. В голове крутилась мысль: Стерлинг что-то задумал. И это «что-то» явно касалось Марго.

В конце недели, получив первую плату — несколько монет, которые в этом мире что-то значили, — Джейкоб купил в заводской лавке тёплое одеяло и немного еды. Он возвращался в усадьбу пешком, наслаждаясь тишиной после грохота цехов.

Пустоши встречали его ветром и сумерками. Небо затянуло тучами, моросил мелкий дождь. Джейкоб шёл быстро, не чувствуя усталости, и думал о том, что за неделю ни на шаг не приблизился к разгадке.

Камень с символами не выходил из головы. Он был связан с ним — это стало очевидно. Но как? Почему? Может, это место и было причиной его переноса? Или ключом к возвращению?

Когда он подошёл к усадьбе, уже стемнело. В окнах горел свет — масляные лампы давали тусклое, но живое тепло. Он вошёл во двор и сразу заметил неладное: дверь в дом была приоткрыта, а изнутри доносились голоса.

Он ускорил шаг, на ходу оценивая обстановку. Голоса — мужской и женский. Мужской он узнал сразу — Стерлинг. Женский — Марго, но в нём звучали гнев и страх.

Джейкоб толкнул дверь и вошёл.

В большой комнате у очага стояли двое. Марго — с побелевшим лицом, прижавшись спиной к каминной полке. Стерлинг — напротив неё, с бокалом в руке, улыбающийся, но глаза его были холодны.

— А вот и наш герой, — сказал Стерлинг, увидев Джейкоба. — Как раз вовремя к ужину.

— Что здесь происходит? — спросил Джейкоб, не глядя на него, обращаясь к Марго.

— Мистер Стерлинг решил навестить нас, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Привёз подарки. Я просила его уйти, но он…

— Я всего лишь хотел побеседовать, — перебил Стерлинг. — Мисс Морроу живёт одна, без защиты, а вокруг бродят всякие… — он посмотрел на Джейкоба, — подозрительные личности. Я, как друг семьи, обязан заботиться о её безопасности.

— Я уже сказала, что не нуждаюсь в заботе, — отрезала Марго.

— Девушки часто не знают, что им нужно, — Стерлинг сделал глоток из бокала. — Пока не столкнутся с настоящей опасностью.

Джейкоб шагнул вперёд, вставая между ним и Марго.

— Вечер уже поздний, мистер Стерлинг, — сказал он спокойно, но в голосе звучала сталь. — Дорога назад неблизкая. Вам лучше ехать.

Стерлинг посмотрел на него с лёгким удивлением, потом рассмеялся.

— Ты мне угрожаешь, парень? — спросил он. — Знаешь, сколько таких, как ты, я пережил? Я строил заводы, когда ты ещё под стол пешком ходил. Я могу стереть тебя в порошок одним словом.

— Можете, — согласился Джейкоб. — Но сначала вам придётся пройти через меня. А я, в отличие от ваших рабочих, не боюсь ни вас, ни ваших денег.

Наступила тишина. Стерлинг смотрел на Джейкоба, и в его глазах мелькнуло что-то новое — не гнев, а интерес.

— Интересный ты человек, — сказал он наконец. — Очень интересный. Ладно, я уйду. Но запомни: я не привык, чтобы мне перечили. И за Марго я буду приглядывать. Она заслуживает лучшей участи, чем прозябание в этой дыре.

Он поставил бокал на стол, взял цилиндр и, не прощаясь, вышел. Через минуту во дворе зацокали копыта, и всё стихло.

Марго выдохнула и опустилась на скамью.

— Спасибо, — прошептала она. — Я думала, он не уйдёт. Он приехал час назад, привёз вино и сладости, начал говорить комплименты, а потом… стал настаивать, чтобы я согласилась выйти за него. Говорил, что это мой единственный шанс, что я пропаду здесь одна.

— Ты не одна, — сказал Джейкоб.

Она подняла на него глаза, полные слёз, которые она сдерживала.

— А ты? Ты ведь рано или поздно уйдёшь. Ты ищешь свой путь. Я не могу тебя удержать.

Джейкоб сел рядом. Между ними было всего несколько дюймов, и он чувствовал тепло её тела.

— Я не знаю, что будет завтра, — честно сказал он. — Но сегодня я здесь. И пока я здесь, я никому не дам тебя в обиду.

Она улыбнулась сквозь слёзы и вдруг прильнула к нему, уткнувшись лицом в плечо. Он обнял её, чувствуя, как она дрожит.

Так они и сидели в тишине, под вой ветра за окнами, и это был первый раз, когда Джейкоб за много лет почувствовал, что не один.

Часть 5. Камни помнят

Ночью ему приснился сон.

Он стоял посреди пустошей, но это были не те пустоши, которые он знал. Небо горело зелёным, как северное сияние, а камни светились изнутри голубым. Вокруг него стояли фигуры в длинных плащах — безликие, тёмные, они смотрели на него.

Одна из фигур отделилась и подошла ближе. Когда капюшон упал, Джейкоб увидел лицо Марго — но другое, древнее, с глазами, полными звёзд.

— Ты пришёл, — сказала она голосом, который звучал эхом в веках. — Мы ждали тебя.

— Кто вы? — спросил Джейкоб.

— Хранители порога, — ответила она. — Мы здесь всегда. Мы видели, как приходили и уходили многие. Ты — первый, кто вернулся.

— Вернулся? — не понял Джейкоб.

— Ты был здесь раньше, — сказала Марго-призрак. — Тысячу лет назад. Ты ушёл, но обещал вернуться. И ты вернулся. Камни помнят.

Джейкоб хотел спросить ещё, но вдруг земля под ногами разверзлась, и он полетел вниз, в холодную тьму.

Он проснулся в холодном поту.

Рядом, на топчане, никого не было. Только серая предрассветная муть за окном. Он сел, пытаясь отдышаться, и понял, что в руке у него что-то зажато.

Он разжал пальцы и увидел небольшой камень — плоский, с вырезанными символами. Точно такой же, как тот, в пустошах.

Но он не приносил его сюда. Он никогда не брал его в руки.

Камень был тёплым.

Глава 3. Цена времени

Часть 1. Тени прошлого

Неделя после той ночи, когда Стерлинг явился без приглашения, а Джейкоб впервые обнял Марго, пролетела как один долгий, тягучий день. Джейкоб работал на заводе, возвращался затемно, падал на топчан и проваливался в сон без сновидений. Камень, явившийся ему во сне и оказавшийся в руке наяву, он спрятал в тайник под половицей в своей каморке. Тот больше не светился, но оставался тёплым — всегда, словно хранил частицу его самого.

Марго встречала его каждый вечер. Она научилась готовить простую еду — похлёбку, лепёшки, иногда даже мясо, если удавалось выменять у соседей. Они сидели у очага, говорили о пустяках или молчали, и это молчание было дороже любых слов. Джейкоб ловил себя на мысли, что начинает забывать звуки своего мира — гул турбин, треск раций, вой сирен. Здесь был только вой ветра, треск дров в очаге и её тихий голос.

Но покой не мог длиться вечно. Стерлинг не появлялся в усадьбе, но на заводе он каждый день находил повод подойти к Джейкобу. Задавал вопросы, наблюдал, делал пометки в маленькой записной книжке. Джейкоб чувствовал: этот человек копает под него. И однажды копнёт слишком глубоко.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему пустоши называются пустошами? — спросила Марго однажды вечером. Они сидели на пороге дома, глядя, как солнце медленно тонет за холмами, окрашивая небо в багровые тона.

— Потому что здесь ничего нет? — предположил Джейкоб.

— Не поэтому, — она покачала головой. — Отец рассказывал: раньше здесь были деревни, поля, люди жили. А потом случилось что-то. Мор, или война, или голод. Люди ушли или умерли. И пустоши забрали их дома, их кости, их память. Остались только камни. Они всё помнят.

— Ты веришь в это?

Марго посмотрела на него долгим взглядом.

— Я верю тому, что видела у камней. Ты связан с ними. Они тебя узнали.

— Я ничего не помню, — честно сказал Джейкоб. — Ни прошлой жизни, ни обещаний, данных тысячу лет назад. Я просто солдат, который оказался не в том времени.

— А может, ты именно в том времени, где должен быть? — тихо спросила она.

Он не нашёл что ответить.

На заводе на следующий день случилось происшествие, которое изменило всё.

Джейкоб работал в литейном цехе, когда услышал крики. Один из рабочих — молодой парень по имени Томми — поскользнулся и упал прямо в жёлоб с расплавленным металлом. Всё произошло за секунду: дикий вопль, шипение, запах горелой плоти. Джейкоб рванул к нему, но было поздно. Тело уже почернело, скорчилось, превратилось в обугленный комок.

Он стоял над останками и чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна — та, что приходила на войне, когда он терял людей. Бессилие, злость, тоска.

Стерлинг появился через десять минут. Оглядел место, выслушал мастеров, кивнул.

— Несчастный случай, — сказал он ровно. — Уберите. Семье выплатить пособие. Работу не останавливать.

Джейкоб смотрел на него и видел: для Стерлинга это просто цифра в отчёте. Человек сгорел заживо, а он уже думает о прибыли.

— Вы могли бы поставить ограждения, — сказал Джейкоб, подходя к нему. — Это предотвратило бы подобное.

Стерлинг обернулся, удивлённо подняв бровь.

— Ты теперь ещё и инженер по безопасности? — усмехнулся он. — Здесь не твоя Америка, парень. Здесь люди знают, на что идут. За риск платят. Томми знал.

— Он был ребёнком, — жёстко сказал Джейкоб. — Ему лет шестнадцать.

— Восемнадцать, — поправил Стерлинг. — И он получал взрослую плату. Если ты недоволен, можешь уйти. Работу найду другому.

Джейкоб промолчал. Уйти значило потерять доступ к заводу, к информации, к возможности изучать округу. И к деньгам, на которые он покупал еду для Марго.

Но в тот момент он понял одну вещь: Стерлинг — не просто делец. Он хищник. И рано или поздно они столкнутся.

Вечером он рассказал Марго о случившемся. Она слушала молча, теребя край шали.

— Такое бывает, — сказала она наконец. — Здесь жизнь дешёвая. Особенно жизнь бедняков.

— Там, откуда я пришёл, тоже не всегда ценили людей, — ответил Джейкоб. — Но хотя бы пытались сделать вид, что ценят. А здесь — открыто, цинично.

— Может, честнее, — пожала плечами Марго. — Не притворяться.

Он посмотрел на неё и вдруг понял, что она права. В этом жестоком мире хотя бы не лгали. Смерть была смертью, боль — болью, а власть — властью. Никакой фальши.

— Я должен кое-что тебе показать, — сказал он, поднимаясь.

Он принёс из каморки камень — тот самый, что явился во сне. Марго взяла его в руки, и он тут же остыл, став обычным булыжником.

— Только при тебе теплеет, — сказала она, возвращая. — Он твой.

— Но я не брал его, — напомнил Джейкоб. — Он сам появился у меня в руке.

— Значит, он выбрал тебя, — просто ответила Марго. — Как и камни в пустошах.

— Что это значит?

— Не знаю, — она покачала головой. — Но думаю, ответ нужно искать там. Не на заводе, не здесь. В пустошах. В месте, где камни помнят.

— Ты говорила про какую-то часовню, — вспомнил Джейкоб. — Где твой отец находил древности.

— Часовня Святого Панкратия, — кивнула Марго. — Она в двух часах ходьбы отсюда, за болотами. Отец водил меня туда, когда я была маленькой. Там старые захоронения, камни с крестами, развалины. Говорят, раньше там был монастырь, ещё до норманнов.

— Сводишь меня?

— Завтра воскресенье, ты не работаешь. — Марго решительно встала. — Пойдём на рассвете. Только далеко, идти тяжело.

— Я не боюсь тяжести, — усмехнулся Джейкоб.

— Я не о тебе, — она улыбнулась. — Я о себе. Но справлюсь.

Часть 2. Солдат из ниоткуда

Они вышли затемно. Марго оставила матери записку — та всё равно не умела читать, но Джозеф прочитает и будет злиться. Плевать.

Пустоши встречали их привычным ветром и сыростью. Тропа, которую знала только Марго, петляла между кочками, обходила трясины, ныряла в низины, где ещё держался туман. Джейкоб шёл след в след, отмечая про себя ориентиры: одинокий валун, похожий на голову великана, скелет сгоревшего дерева, русло пересохшего ручья.

Через два часа они вышли к развалинам.

Часовня стояла на невысоком холме, окружённая кладбищем. От самого здания остались только стены — местами по пояс, местами в полный рост. Крыши не было, алтарь давно разрушился, но каменная арка над входом ещё держалась, чудом балансируя на осыпающихся столбах.

Кладбище поражало. Десятки, если не сотни могильных плит, поросших мхом, покосившихся, ушедших в землю. Некоторые были совсем древними — с кельтскими крестами, с грубо вырезанными фигурами. Другие — поздние, викторианские, с чёткими надписями, но время сделало своё дело, и буквы стёрлись.

— Здесь хоронили всех, — сказала Марго, останавливаясь у входа. — И язычников, и христиан. Сначала одно, потом другое. Отец говорил, это место старше самой Англии.

Джейкоб медленно пошёл между могил, читая надписи, где они ещё читались. Мэри Этвуд, 1783–1812. Джон Стоун, 1765–1801. Сара Холл, 1799–1799. Младенцы, старики, те, кто не дожил.

Он остановился у одной плиты, почти полностью ушедшей в землю. Видна была только верхушка — грубый камень, никакой надписи. Но что-то заставило его присесть, разгрести мох и землю.

Пальцы нащупали буквы. Английские. Чёткие.

Здесь покоится тело неизвестного солдата, найденного на пустошах лета Господня 1848.

Сердце пропустило удар.

— Марго, — позвал он, не оборачиваясь. — Подойди.

Она подошла, присела рядом, прочитала.

— Странно, — сказала она. — Обычно писали имя. А тут — неизвестный солдат. И год… 1848. Будущий год.

Джейкоб молчал, глядя на плиту. В голове крутилась дикая, невозможная мысль.

— Помоги откопать, — сказал он хрипло.

— Что? — Марго удивлённо посмотрела на него. — Джейкоб, это могила. Нельзя тревожить мёртвых.

— Мне нужно знать, — он уже начал разгребать землю руками, не слушая возражений. — Помоги.

Она колебалась мгновение, потом вздохнула и опустилась рядом.

Земля была сырой, податливой. Они копали недолго — могила была неглубокой, почти на поверхности. Видимо, тело положили наспех, засыпали чем было.

Через десять минут пальцы Джейкоба наткнулись на что-то твёрдое. Не кость — металл. Он отбросил землю и замер.

Перед ним лежал жетон. Армейский жетон США. Точно такой же, как у него на шее.

Дрожащими пальцами он поднял его, повернул к свету.

На жетоне было выгравировано:

ELRODI, JACOB. 0–6. B POS.

Его имя. Его личный номер. Его группа крови.

Рядом — кусок истлевшей ткани, похожей на камуфляж. Фрагмент разгрузки. Ремень с пряжкой, на которой едва угадывался логотип — «Призраки». Его отряд.

Марго смотрела на него, расширив глаза.

— Джейкоб… — прошептала она. — Это… это ты?

— Не знаю, — его голос сел. — Не может быть. Я здесь. Я живой. Это… это кто-то другой.

Но жетон не врал. Таких совпадений не бывает.

Он разгрёб землю дальше. Показались кости — человеческие останки, истлевшие, перемешанные с глиной. А рядом — предмет, от которого у Джейкоба перехватило дыхание.

Пистолет. «Глок-17». Его табельное оружие, пропавшее после крушения. Ржавый, покрытый слоем грязи, но узнаваемый.

Он взял его в руки. Магазин был пуст. Затвор на месте. На рукоятке — едва заметная царапина, которую он сам оставил год назад, когда чистил оружие после стрельб.

— Это я, — сказал он тихо. — Это мои вещи. Мои кости.

Марго побледнела так, что стала почти прозрачной.

— Но ты здесь, — прошептала она. — Ты живой. Как это может быть?

— Не знаю, — повторил Джейкоб. Он смотрел на останки, на жетон, на пистолет, и внутри рушились последние опоры реальности. — Но теперь я знаю одно: я не вернусь домой. Потому что я уже здесь умер. В будущем году.

Он опустился на колени рядом с могилой и впервые за много лет не знал, что делать дальше.

Часть 3. Часовня на холме

Они сидели на камнях у входа в часовню, глядя, как солнце поднимается над пустошами, заливая развалины золотым светом. Джейкоб держал в руках жетон — свой собственный, но с могилы. Тот был холодным, в отличие от камня, что лежал у него в кармане.

— Ты должен был умереть в будущем году, — медленно проговорила Марго, пытаясь осмыслить увиденное. — Но ты здесь, сейчас, живой. Значит, будущее можно изменить?

— Или это не моё будущее, — ответил Джейкоб. — Может, это какой-то другой я. Из другой ветки времени.

— Из какой ветки?

— Не спрашивай, — он покачал головой. — Я сам не понимаю. В моём мире, откуда я пришёл, теории времени — это философия. Никто не знает, как это работает на самом деле.

— Но если ты умрёшь здесь через год… — Марго запнулась. — Значит, у тебя есть год.

— Или меньше, — жёстко сказал Джейкоб. — Эта могила — 1848 год. Но когда именно? Весна, лето, осень? Может, я умру через месяц.

— Не говори так, — она взяла его за руку. — Мы что-нибудь придумаем. Ты не должен умереть.

Он посмотрел на неё. В её глазах стояли слёзы, но она сдерживала их, не позволяла себе слабость.

— Почему тебя это волнует? — спросил он. — Я для тебя — чужак, который свалился с неба. Если я исчезну, твоя жизнь станет проще.

— Моя жизнь никогда не была простой, — усмехнулась она. — А ты… ты первый человек, который отнёсся ко мне как к равной. Который защитил меня, не прося ничего взамен. Ты не смотрел на меня как на вещь, как Стерлинг, и не как на обузу, как мать. Ты видел во мне человека.

— Я видел в тебе больше, чем человека, — тихо сказал Джейкоб. — Я видел родственную душу. Мы оба чужие в этом мире. Только ты родилась здесь, а я пришёл.

Марго улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда мы должны держаться вместе. Что бы ни случилось.

Он кивнул, сжал её руку.

— Нам нужно понять, что здесь произошло, — сказал он, кивая на могилу. — Кто похоронил меня? Почему? И главное — что случилось в 1848 году, что я погиб.

— Может, в часовне есть записи? — предположила Марго. — Священники вели книги захоронений. Если часовня действовала до какого-то времени, могли сохраниться.

— Где искать?

— Внутри. Там была ризница, где хранили утварь и документы. Если повезёт, что-то осталось.

Они поднялись и вошли в развалины. Стены часовни кое-где держали крышу — обломки балок, прогнивших досок. Пол зарос травой, но кое-где ещё угадывались каменные плиты.

Ризница оказалась в углу — небольшое помещение без крыши, с осыпавшимися стенами. Внутри — груда камней, мусора, остатки деревянного шкафа, который давно сгнил и рухнул.

Джейкоб начал разбирать завал. Марго помогала, отбрасывая камни в сторону.

Через полчаса, когда солнце уже поднялось высоко, они нашли то, что искали.

Металлический ящик, проржавевший, но ещё целый. Внутри что-то глухо стукнуло, когда Джейкоб его поднял.

Замок давно проржавел, и крышка поддалась с третьей попытки.

Внутри лежали книги. Три толстых тома в кожаных переплётах, покрытых плесенью, но ещё читаемых. И связка писем, перевязанная выцветшей лентой.

— Метрические книги, — сказала Марго, осторожно открывая верхнюю. — Записи о рождениях, смертях, браках. Если моего отца здесь хоронили, должно быть записано.

Джейкоб взял письма. Развязал ленту, развернул верхнее.

Почерк был аккуратным, викторианским, с завитушками.

«Дорогой брат, пишу тебе из Лондона, где дела идут хуже некуда…»

Не то. Он отложил, взял следующее.

«Мистер Стерлинг, имею честь уведомить вас, что партия стали…»

Стерлинг? Он нахмурился, вчитался внимательнее. Письмо было адресовано Эдгару Стерлингу, датировано 1845 годом. Речь шла о каких-то поставках, но между строк читалось что-то ещё. Упоминание о «находке в пустошах» и «договорённости с местными».

— Марго, — позвал он. — Посмотри.

Она подошла, прочитала.

— Стерлинг переписывался с кем-то о пустошах ещё до того, как стал здесь главным, — сказала она. — Это странно. Он приехал сюда около трёх лет назад, купил заводы. А эти письма… они раньше.

— Значит, он знал об этом месте задолго до появления, — Джейкоб нахмурился. — Знал и охотился за чем-то.

— За чем?

— Может, за тем, что нашёл я. За порталом.

Они переглянулись.

— Если Стерлинг знает о пустошах больше, чем говорит, — медленно проговорила Марго, — тогда его интерес ко мне… к тебе… это не случайность.

— Он охотится за тем же, за чем и я, — кивнул Джейкоб. — Только я хочу вернуться домой. А он… что он хочет?

— Власть, — просто ответила Марго. — Он всегда хотел власти. Если можно управлять временем…

— Тогда он опаснее, чем я думал.

Они продолжили разбирать ящик. В самом низу лежал ещё один предмет — небольшая деревянная шкатулка, инкрустированная медью. На крышке — те же символы, что и на камне из пустошей.

Джейкоб открыл её.

Внутри лежал дневник. Старый, потрёпанный, с пожелтевшими страницами, исписанными тем же почерком, что и письма. Но не Стерлинга — другим, более старым.

Первая запись датировалась 1789 годом.

«Я, Томас Морроу, отец нынешнего хозяина усадьбы, начинаю эту книгу, дабы оставить потомкам знание о том, что скрывают пустоши. Ибо мне открылась тайна, которую не должен знать никто, но и унести с собой в могилу я не вправе».

— Твой дед? — спросил Джейкоб.

— Прадед, — прошептала Марго. — Отец говорил о нём. Он был учёным, коллекционером древностей. Считался чудаком.

Джейкоб перевернул страницу. Дальше шли описания раскопок, находок, расшифровки символов. Томас Морроу явно знал толк в археологии. И он нашёл то же, что и они — камни, которые светятся, место силы, портал.

А потом — запись, от которой у Джейкоба похолодело внутри.

«Сегодня я видел его. Человека из другого времени. Он появился среди камней, одетый в странные одежды, говорил на непонятном языке. Он был ранен и напуган. Я спрятал его в часовне, лечил, учил нашему языку. Он рассказал, что пришёл из будущего, где люди летают по небу и говорят через огромные расстояния. Я не поверил, но камни светились в его присутствии, и я понял: это правда.

Он прожил у меня два года. Потом его нашли люди Стерлинга. Да, того самого Стерлинга, деда нынешнего хозяина заводов. Они забрали его, пытали, хотели узнать тайну. Он не выдал. Они убили его и закопали здесь, в часовне, как собаку. Я не мог помешать. Я стар и слаб. Но я поклялся, что буду искать других, кто придёт, и помогу им. И запишу всё, чтобы правда не умерла».

Джейкоб поднял глаза на Марго. Та была бледна как смерть.

— Твой прадед знал, — сказал он. — Он видел попаданца. И Стерлинги знали. Это семейное. Они охотятся за нами уже больше полувека.

— Значит, Эдгар… он знает, кто ты? — прошептала Марго.

— Если не знает, то догадывается, — ответил Джейкоб. — И поэтому он так настойчив. Ему нужен не я. Ему нужен портал. А я — ключ.

Он закрыл дневник и посмотрел на развалины часовни, на могилу с собственным именем, на пустоши, простирающиеся до горизонта.

— Всё это время я думал, что ищу способ вернуться, — сказал он тихо. — А на самом деле меня уже здесь ждали. И убили. И теперь я снова здесь. Как в петле.

— Но ты жив, — напомнила Марго. — И у тебя есть выбор. Ты можешь всё изменить.

— Изменить? — горько усмехнулся он. — Я видел свою могилу. Мои кости лежат в земле. Как изменить то, что уже случилось?

— Может, это не случилось, — возразила она. — Может, это предупреждение. Знак, что ты должен быть осторожен. И что у тебя есть союзники.

— Союзники? — он посмотрел на неё. — Ты готова пойти против Стерлинга? Против всей его семьи, против его заводов, его власти?

— Я готова, — твёрдо сказала Марго. — Потому что ты единственный, кто дал мне надежду. И я не отдам тебя им.

Джейкоб смотрел на неё и видел в её глазах ту же сталь, что была в нём самом. Дочь пустошей, дикарка, готовая сражаться за своё.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда нам нужно подготовиться. Стерлинг не отступится. И если он узнает, что мы нашли дневник…

— Он узнает, — перебила Марго. — У него везде глаза. Даже Джозеф, возможно, с ним заодно.

— Тогда мы должны действовать быстрее. И скрытнее.

Он спрятал дневник за пазуху, убрал письма обратно в ящик, закрыл его и завалил камнями.

— Пусть пока лежит, — сказал он. — Если Стерлинг ищет, то найдёт пустое. А мы вернёмся позже.

Они вышли из часовни. Солнце уже перевалило за полдень, и пустоши казались спокойными, даже мирными. Но Джейкоб знал: под этой мирной поверхностью скрывается охота. И он — дичь.

Часть 4. Останки

Обратный путь занял меньше времени — они шли быстро, почти бежали, подгоняемые тревогой. Джейкоб то и дело оглядывался, проверял, нет ли слежки, но пустоши были пусты.

В усадьбу они ворвались затемно. Мать Марго сидела у очага, увидев их, всплеснула руками.

— Где вы были?! — запричитала она. — Джозеф обыскался, к вечеру приедет Стерлинг, он ищет тебя, Джейкоб!

— Зачем? — насторожился тот.

— Не знаю, — женщина испуганно заморгала. — Сказал, дело важное. И чтобы ты никуда не уходил.

— Значит, знает, — тихо сказала Марго.

Джейкоб кивнул. Он достал дневник из‑за пазухи, положил на стол.

— Спрячь это, — сказал он Марго. — Туда, где никто не найдёт. Даже если меня убьют, пусть правда останется.

— Я спрячу, — она взяла дневник, но не уходила. — Ты не погибнешь.

— Посмотрим.

Стерлинг приехал через час. Не один — с ним были двое здоровенных рабочих с завода, похожих на вышибал. Они остались во дворе, а сам Стерлинг вошёл в дом, даже не постучав.

Джейкоб встретил его в большой комнате. Марго стояла рядом, мать забилась в угол.

— Вечер добрый, — Стерлинг снял цилиндр, повесил на крючок. — Рад, что вы дома. У меня к вам разговор.

— Говорите, — ровно ответил Джейкоб.

— Видел, ты сегодня не работал, — начал Стерлинг, прохаживаясь по комнате. — Где был?

— Гулял, — коротко ответил Джейкоб.

— По пустошам? — Стерлинг усмехнулся. — Один?

— Со мной, — сказала Марго.

— Ах да, мисс Морроу, ваша страсть к древностям, — Стерлинг поклонился в её сторону. — Часовню навещали? Кладбище?

Джейкоб молчал, но внутри всё сжалось. Он знал.

— Не хотите отвечать — ваше право, — Стерлинг остановился у очага, погрел руки. — Но я должен вас предупредить: в пустошах небезопасно. Бродят всякие… любители старины. Могут и шею свернуть.

— Вы угрожаете? — спокойно спросил Джейкоб.

— Предупреждаю, — поправил Стерлинг. — Как работодатель. Кстати, о работе. Я тут подумал: зачем тебе каждый день мотаться туда-сюда? Предлагаю тебе комнату в моём доме. Бесплатно, конечно. Будешь ближе к заводу, и мне спокойнее.

— Мне и здесь хорошо, — отказался Джейкоб.

— А я настаиваю, — голос Стерлинга стал жёстче. — Видишь ли, в последнее время в округе неспокойно. Крестьяне волнуются, поговаривают о тёмных силах. И тебя, Джейкоб, считают… как бы это сказать… нечистым. Боятся. А если с тобой что случится, мне потом отвечай перед законом. Так что лучше под мою крышу.

— Я не пойду, — отрезал Джейкоб.

Стерлинг посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Марго.

— А вы, мисс Морроу? Не хотите уговорить своего… гостя? Или, может, сами переедете? У меня дом большой, места хватит.

— Я никуда не поеду, — твёрдо сказала Марго.

Стерлинг вздохнул, покачал головой.

— Жаль. Очень жаль. Я ведь по-хорошему предлагал. Ну что ж, пеняйте на себя.

Он подошёл к двери, уже взялся за ручку, потом обернулся.

— Кстати, Джейкоб. Ты когда-нибудь слышал такое имя — Томас Морроу? Прадед нашей милой Марго?

Джейкоб похолодел, но лицо не выдал.

— Нет, — соврал он.

— А зря, — улыбнулся Стерлинг. — Интереснейший был человек. Дневники вёл. Я бы очень хотел их найти. Если вдруг наткнётесь — дайте знать. Щедро вознагражу.

Он вышел. Через минуту во дворе застучали копыта, и повозка уехала.

Марго выдохнула.

— Он знает, — прошептала она. — Он знает про дневник.

— Знал и раньше, — ответил Джейкоб. — Иначе не искал бы. Просто теперь он уверен, что мы его нашли.

— Что будем делать?

— Ждать, — сказал Джейкоб. — И готовиться. Он не отступит. Следующий ход будет жёстче.

Часть 5. Сквозь время

Ночью Джейкоб не мог уснуть. Он лежал на топчане, смотрел в потолок и думал о могиле, о дневнике, о Стерлинге. Камень в кармане грел бок, напоминая, что он не один.

Где-то за полночь он услышал шаги за дверью. Тихие, крадущиеся. Он мгновенно вскочил, прижался к стене.

Дверь медленно приоткрылась. В проёме показалась фигура — невысокая, в плаще.

— Джейкоб, — прошептал голос Марго. — Это я.

Он расслабился, опустил руки.

— Ты чего? — спросил он.

— Не могу спать, — она вошла, прикрыла дверь. — Боюсь.

— За нас?

— За тебя, — честно сказала она. — Если с тобой что-то случится…

— Со мной ничего не случится, — перебил он. — Я солдат. Я умею выживать.

— Ты умеешь воевать с людьми, — возразила она. — А Стерлинг — не просто человек. Он как тень. Его не убить пулей.

— Значит, найдём другой способ.

Она подошла ближе. В темноте он видел только блеск её глаз.

— Ты веришь в судьбу? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Я верю в подготовку и удачу.

— А я верю, — она взяла его за руку. — Верю, что мы встретились не случайно. Что твой приход сюда — не ошибка. Что мы можем изменить то, что написано на той могиле.

— Может быть, — тихо сказал он.

Она прижалась к нему, и он обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце.

— Я не хочу тебя терять, — прошептала она.

— Не потеряешь, — ответил он, хотя сам не был в этом уверен.

Они стояли так долго, под вой ветра за окнами, и Джейкоб вдруг понял, что этот момент — важнее всех битв, всех войн, всей его прошлой жизни. Этот момент — настоящий. И за него стоит сражаться.

Утром он проснулся один. Камень в кармане пульсировал теплом, словно живой. Джейкоб вышел во двор, умылся ледяной водой из колодца и посмотрел на пустоши.

Где-то там, в развалинах часовни, лежали его останки. Где-то там ждал ответ. И где-то там готовил удар Стерлинг.

— Что ж, — сказал он вслух. — Посмотрим, кто кого.

Он пошёл в дом, где Марго уже грела завтрак. Она улыбнулась ему, и на мгновение ему показалось, что всё будет хорошо.

Но он знал: впереди — буря. И она уже близко.

Когда он сел за стол, Марго протянула ему конверт.

— Это подбросили ночью под дверь, — сказала она. — Я нашла утром.

Джейкоб разорвал конверт. Внутри был листок бумаги с одним-единственным предложением, написанным каллиграфическим почерком:

«Я знаю, кто ты и откуда. Приходи сегодня в полночь к часовне один. Иначе она умрёт».

Подписи не было. Но он и так знал — Стерлинг.

Он поднял глаза на Марго.

— Что там? — спросила она, заметив его лицо.

— Ничего, — соврал он, пряча записку. — Просто напоминание о работе.

Она не поверила, но промолчала.

А Джейкоб уже знал, что сегодня ночью всё решится.

Он надел разгрузку, в которой пришёл из своего времени — за недели она истёрлась, но всё ещё держалась. Проверил карманы. В одном — камень, греющий бок. В другом — нож, который он выточил из обломка косы. Оружие слабое, но лучше, чем ничего.

— Ты куда? — спросила Марго, когда он направился к двери.

— Прогуляюсь, — ответил он, не оборачиваясь.

— Джейкоб!

Он остановился.

— Вернись, — тихо сказала она. — Пожалуйста.

Он обернулся, подошёл к ней, поцеловал в лоб.

— Вернусь, — пообещал он. — Жди.

И шагнул в пустоши.

Ветер встретил его привычным воем. Небо затянуло тучами, луна пряталась, и только далёкие огоньки деревни мерцали где-то внизу. Он шёл быстро, зная дорогу, и через полтора часа увидел впереди тёмные очертания часовни.

Она стояла на холме, как призрак. Внутри горел свет — факел, чей-то костёр.

Джейкоб замедлил шаг, перешёл на крадущуюся походку. Подошёл ближе, прижался к стене, заглянул внутрь через пролом.

В центре развалин горел костёр. Рядом стоял Стерлинг — один, без охраны, в длинном пальто, с тростью в руке. Он смотрел прямо на вход, словно знал, что Джейкоб уже здесь.

— Выходи, — сказал он громко. — Не прячься. Мы оба знаем, зачем ты пришёл.

Джейкоб вышел из тени. Встал напротив, держа руку на кармане с ножом.

— Где твои люди? — спросил он.

— Никого, — усмехнулся Стерлинг. — Это разговор один на один. Ты ведь этого хотел?

— Чего ты добиваешься?

— Знаний, — просто ответил Стерлинг. — Я всю жизнь ищу то, что нашёл ты. Портал. Дверь между мирами. Мой дед искал, отец искал, я ищу. И теперь, когда ты здесь, я не упущу шанс.

— Портал не работает, — сказал Джейкоб. — Я пытался вернуться — не вышло.

— Потому что ты не знаешь, как его активировать, — Стерлинг шагнул ближе. — А я знаю. Точнее, знал мой дед. Он оставил записи. Но без ключа они бесполезны.

— Ключа?

Стерлинг кивнул на карман Джейкоба, где лежал камень.

— То, что у тебя в кармане, — сказал он. — Это ключ. Без него портал мёртв. С ним — можно открыть проход. Но нужен ещё проводник. Человек, связанный с камнем. Таких, как ты, за полвека было трое. Двое погибли, не успев ничего рассказать. Ты — третий. И последний.

Джейкоб молчал, переваривая информацию.

— Чего ты хочешь? — спросил он наконец.

— Чтобы ты открыл портал, — ответил Стерлинг. — И пустил меня внутрь.

— Зачем?

— Власть, — глаза Стерлинга блеснули в свете костра. — Знания. Возможность управлять не только этим миром, но и другими. Ты даже не представляешь, что можно сделать, имея доступ к будущему.

— Ты сумасшедший, — сказал Джейкоб.

— Возможно, — согласился Стерлинг. — Но это не меняет дела. Либо ты помогаешь мне, либо… — он щёлкнул пальцами.

Из-за камней вышли люди. Те самые двое, что были с ним вчера, и ещё трое — вооружённые дубинами, с жёсткими лицами.

— Я не один, — усмехнулся Стерлинг. — Просто хотел поговорить сперва по-хорошему.

Джейкоб оценил расклад. Пятеро против одного. Шансов мало, но он был в переделках и похуже.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда я убью тебя, — спокойно ответил Стерлинг. — И заберу камень. Проводник, может, и не нужен, если знать, как заставить камень работать. А у меня есть все записи моего деда. Я разберусь.

— Ты не сможешь.

— Проверим?

Джейкоб медленно вытащил камень из кармана. Тот светился голубым, пульсировал в такт сердцу.

— Подойди, — сказал он Стерлингу. — Возьми сам.

Стерлинг шагнул вперёд, протянул руку.

В тот же миг Джейкоб рванулся в сторону, врезался плечом в ближайшего головореза, сбил его с ног и побежал к выходу из часовни. Люди Стерлинга бросились за ним, но в темноте пустошей он был как дома. Он нырнул в низину, перекатился, вскочил и побежал, петляя между кочками.

Сзади слышались крики, топот, но постепенно они стихали. Пустоши были на его стороне.

Он бежал долго, пока лёгкие не начали гореть, пока ноги не подкосились. Упал на колени в высокой траве, тяжело дыша.

Камень в руке всё ещё светился. Но теперь он пульсировал чаще, тревожнее.

— Что? — прошептал Джейкоб. — Что случилось?

Камень вспыхнул ярко, раз, другой, третий. А потом погас.

И в тот же миг Джейкоб почувствовал: что-то изменилось. Воздух стал другим, запахи — другими. Он поднял голову и увидел над пустошами незнакомые звёзды.

— Нет, — прошептал он. — Только не это.

Он вскочил, огляделся. Вдалеке, на холме, горел огонёк — усадьба? Или нет? Он побежал туда, спотыкаясь, падая, поднимаясь.

Через полчаса он вышел к знакомому дому. Но это был не дом. Вернее, он, но другой — обветшавший, полуразрушенный, с провалившейся крышей, заросший бурьяном.

Джейкоб подошёл к двери. Она была сорвана с петель, внутри чернела пустота.

— Марго! — крикнул он в темноту. — Марго!

Тишина.

Он вошёл внутрь. В комнате, где они сидели у очага, теперь росла трава, сквозь дыры в крыше лился лунный свет. На стене, чудом уцелевшей, висела пожелтевшая табличка.

Он подошёл ближе, прочитал:

«В этом доме в 1847–1885 годах жила Марго Робби Морроу, последняя из рода. Здесь она скончалась в возрасте 58 лет, одинокая и забытая всеми. Мир её праху».

Джейкоб отшатнулся. Рука разжалась, камень упал на пол и покатился, остановившись у его ног.

Он поднял его. Тот был холодным и мёртвым.

— Я вернулся не в своё время, — прошептал Джейкоб. — Я попал в будущее. В её будущее. Где её уже нет.

Он вышел из развалин и посмотрел на пустоши. Ветер выл по-прежнему, но теперь в этом вое слышалась насмешка.

Где-то далеко, на горизонте, занимался рассвет. Новый день. Новый мир. Где Марго мертва уже много лет, а он — призрак, застрявший между временами.

Камень в руке молчал.

И Джейкоб понял: это не конец. Это только начало самого страшного испытания.

Он один. В чужом времени. Без неё.

Глава 4. Буря

Часть 1. Признание

Рассвет над пустошами занялся багровый, словно само небо истекло кровью. Джейкоб сидел на камне посреди развалин усадьбы, сжимая в руке мёртвый, холодный камень. Тот, что ещё вчера пульсировал теплом, отзывался на каждое его движение, теперь был просто куском породы. Как и всё вокруг.

Он не знал, сколько просидел так. Час? Два? Время здесь текло иначе — или не текло вовсе. Ветер выл над пустошами, но в этом вое не было ничего знакомого. Другие птицы, другие запахи, другие тени. Мир, в котором Марго нет уже сорок лет.

Табличка на стене не врала. «Марго Робби Морроу, последняя из рода… одинокая и забытая всеми». Он перечитал её сотню раз, вглядываясь в каждую букву, словно надеясь найти ошибку, опечатку, намёк на то, что это сон. Но камень в руке был реален, пыль на развалинах — реальна, и эта гложущая пустота в груди — тоже реальна.

Она жила здесь одна. После того как он исчез. После того как Стерлинг… что сделал Стерлинг? Убил её? Заставил страдать? Табличка молчала о причинах. Только даты: 1847–1885. Тридцать восемь лет. Тридцать восемь лет она ждала? Или забыла? Или проклинала?

Джейкоб закрыл глаза и увидел её лицо — каким оно было в ту ночь, когда она пришла к нему в каморку. Блеск глаз, дрожащие губы, тёплая ладонь в его руке. «Я не хочу тебя терять».

— Ты не потеряла, — прошептал он в пустоту. — Я сам потерялся.

Голос прозвучал глухо, чуждо. Он не говорил вслух с того момента, как очнулся здесь. Не с кем было.

Он заставил себя подняться. Ноги затекли, спина болела — тело напоминало, что оно всё ещё живое, даже если душа застряла между мирами. Джейкоб обошёл развалины, заглянул в то, что когда-то было комнатой Марго. Теперь здесь росли кусты, а сквозь дырявую крышу лился холодный утренний свет.

В углу, под грудой камней, он заметил что-то металлическое. Подошёл, разгрёб — и замер.

Шкатулка. Та самая, в которой они нашли дневник Томаса Морроу в часовне. Но она должна была остаться там, под камнями. Как она оказалась здесь?

Джейкоб поднял её, открыл. Внутри лежал не дневник — толстая тетрадь в кожаном переплёте, исписанная знакомым почерком. Почерком Марго.

Он сел прямо на землю, прислонившись спиной к стене, и начал читать.

«1885 год, октябрь. Я знаю, что умираю. Не от болезни — от старости, от усталости, от того, что слишком долго ждала. Врач говорит, сердце слабое, но разве сердце может быть сильным, когда его разбили сорок лет назад?

Я пишу эти строки для него. Для Джейкоба. Если он когда-нибудь вернётся — а я верю, что вернётся, иначе зачем всё это? — он должен знать правду. Через месяц после твоего исчезновения я нашла в пустошах камень. Должно быть, ты обронил его, когда бежал от людей Стерлинга. Он был тёплым, и когда я взяла его в руки, я увидела будущее. Настоящее будущее, не наше. Города, которых нет, машины, которые летают, и тебя. Ты стоял на пустошах, но пустоши были другими, и дома нашего не было. Я поняла: твоё тело осталось здесь, но дух забросило вперёд. Время, в котором меня уже нет».

У Джейкоба перехватило дыхание. Она знала. Она видела этот момент. Сорок лет назад.

Он перевернул страницу и продолжил читать.

«Я пыталась найти способ вернуться к тебе. Перерыла все записи прадеда, ездила в Лондон, говорила с учёными. Никто не верил. Считали сумасшедшей. А я просто хотела… сказать тебе, что люблю. Что не важно, откуда ты и куда уйдёшь. Что эти недели с тобой были единственным разом, когда я по-настоящему жила».

Джейкоб провёл рукой по глазам. Ладонь стала мокрой. Он не плакал много лет — с тех пор, как в первом бою потерял друга, с которым прошёл подготовку. Сейчас слёзы текли сами, и он не стыдился их.

«Я старею, Джейкоб. Пишу эти строки и чувствую, как руки дрожат. Когда-то я могла пройти по пустошам десять миль и не устать. Теперь мне трудно дойти до колодца. Но я не жалею. Я прожила жизнь здесь, в нашем доме, и каждый день смотрела на пустоши, надеясь увидеть твою фигуру на горизонте.

Я оставляю эту тетрадь в шкатулке, там, где ты обязательно найдёшь, если вернёшься. Камень, что показал мне будущее, я спрятала отдельно — он в старой часовне, под алтарём. Если ты читаешь это, возьми его. Он поможет тебе вернуться. В какое время — не знаю. Но верь: я буду ждать. Даже мёртвая, я буду ждать тебя там, где камни помнят наши голоса».

Последние строки были написаны нетвёрдым почерком, буквы прыгали.

«Прощай, любовь моя. Если бы я могла прожить жизнь заново, я выбрала бы те же несколько недель. Они стоили вечности. Твоя Марго».

Тетрадь выпала из рук. Джейкоб сидел, глядя в одну точку, и чувствовал, как внутри рушится последняя стена — та, что он строил годами, чтобы не сходить с ума от потерь. Она рухнула. И впервые за много лет он позволил себе просто плакать, не скрываясь, не сдерживаясь, на развалинах дома, где когда-то они сидели у очага и молчали, и это молчание было дороже любых слов.

Часть 2. Облава

Он не знал, сколько просидел так. Солнце переместилось по небу, тени удлинились, ветер стих, а потом завыл снова. Джейкоб поднял тетрадь, бережно спрятал за пазуху, рядом с камнем, который всё ещё был холоден. Потом встал и посмотрел в сторону часовни.

Она была там, за два часа ходьбы. И там, под алтарём, лежал второй камень — тот, что показал Марго будущее. Тот, что мог вернуть его назад.

— Я вернусь, — сказал он вслух, обращаясь к ветру, к пустошам, к памяти той, что ждала его сорок лет. — Я вернусь и всё изменю.

Он зашагал через пустоши, не чувствуя усталости. Ноги сами несли его по знакомой тропе, той самой, по которой они шли вдвоём всего несколько дней назад — или несколько десятилетий, смотря с какой стороны считать.

Часовня встретила его всё тем же молчаливым величием. Развалины, могилы, покосившиеся кресты. Джейкоб подошёл к алтарю — тому месту, где они с Марго нашли ящик с дневником. Теперь алтарь был пуст, но он помнил её слова: «под алтарём».

Он опустился на колени, начал разгребать камни и землю. Руки быстро стёрлись в кровь, но он не замечал боли. Только когда пальцы наткнулись на гладкую поверхность, он остановился.

Шкатулка. Меньше той, что была с дневником, обитая медью, с теми же символами, что и на первом камне. Он открыл её.

Внутри лежал камень. Точно такой же, как тот, что он носил с собой — но этот светился. Слабо, едва заметно, голубоватым светом, пульсирующим в такт его сердцу.

Джейкоб достал свой камень, положил рядом. Оба вспыхнули ярче, соединяясь, словно узнавая друг друга. Тепло разлилось по рукам, поднялось к груди, к голове. И вдруг он увидел.

Не глазами — внутренним зрением. Картины проносились перед ним, как в калейдоскопе: Марго, молодая, стоит на пустошах и смотрит вдаль. Марго, постаревшая, сидит у очага и пишет в тетради. Марго на смертном одре, сжимающая в руке камень и шепчущая его имя. А потом — вспышка, и он увидел то, что нужно было увидеть.

Ночь. Часовня. Костёр. Он сам, молодой, стоит напротив Стерлинга. Люди с дубинами. Побег. Вспышка камня. Его исчезновение.

А после — то, чего он не видел раньше: Стерлинг, оставшийся один, поднимает с земли оброненный кем-то камень — второй, тот самый, что теперь лежал перед Джейкобом. И улыбается.

— Значит, ты вернулся, — раздался голос за спиной.

Джейкоб резко обернулся, вскакивая на ноги.

В дверях часовни стоял Эдгар Стерлинг. Живой, настоящий, в том же пальто, с той же тростью, с той же холодной улыбкой. За его спиной маячили фигуры людей с дубинами.

— Ты… — Джейкоб не верил глазам. — Ты мёртв. Ты должен был умереть сто лет назад.

— Время — забавная штука, — Стерлинг шагнул внутрь. — Когда ты исчез, камни вспыхнули, и меня выбросило сюда. Я очнулся в пустошах и три дня бродил, пока не нашёл эту часовню. Думал, сойду с ума — вокруг всё чужое, небо другое, звёзды не те. А для тебя, вижу, прошли десятилетия.

— Где Марго? — Джейкоб сжал камни в руках, чувствуя, как тепло пульсирует всё сильнее.

— Ах да, твоя возлюбленная, — Стерлинг покачал головой. — Она умерла. Давно. Одна. Никому не нужная. Ты ведь знаешь — ты видел табличку. Я позаботился, чтобы она не мешала моим планам.

— Ты убил её?

— Я? — Стерлинг искренне удивился. — Нет. Я просто оставил её в покое. Она сама выбрала свою судьбу — ждать тебя до самой смерти. Глупо, правда? Ждать того, кто никогда не вернётся.

— Но я вернулся.

— Вернулся, — согласился Стерлинг. — И теперь у меня есть шанс получить то, что я хочу. Оба камня у тебя. Один я забрал тогда, когда ты исчез, но он был бесполезен без тебя. А теперь ты здесь, и камни вместе. Идеально.

— Ты не получишь их, — Джейкоб шагнул назад, к алтарю.

— Куда ты пойдёшь? — усмехнулся Стерлинг. — Сзади только стена. А впереди — я и мои люди. Выход один: отдай камни, и, возможно, я оставлю тебя в живых. Мне нужен только портал.

— Портал не работает на тебя.

— Работает, если проводник открывает его силой, — Стерлинг кивнул своим людям. — Берите его.

Джейкоб не успел среагировать — двое головорезов набросились сзади, выкручивая руки. Камни выпали из ладоней, покатились по каменному полу. Один из людей Стерлинга поднял их, протянул хозяину.

— Вот так просто, — Стерлинг взял камни, повертел в руках. — Смотри, они тёплые. Живые. Чувствуют силу. А теперь… — он посмотрел на Джейкоба, которого держали двое. — Открывай портал.

— Я не знаю как.

— Врёшь, — спокойно сказал Стерлинг. — Ты уже открывал его, когда сбегал от меня. Сделай это снова. Или я прикажу пытать тебя, пока не сделаешь.

Джейкоб молчал, лихорадочно соображая. Камни у Стерлинга, руки заняты, выход заблокирован. Но в прошлый раз портал открылся сам, когда он был в отчаянии. Может, сработает снова?

— Ну же, — Стерлинг приблизился, держа камни в одной руке. — Не заставляй меня…

В этот момент за стенами часовни раздался оглушительный раскат грома. Небо, ещё минуту назад ясное, почернело мгновенно. Ветер взвыл с такой силой, что камни затряслись в стенах.

— Что за… — Стерлинг обернулся к выходу.

Буря. Не обычная, а та, о которой говорила Марго: пустоши просыпаются, когда чувствуют угрозу. Или когда камни собираются вместе.

Джейкоб рванулся, вырываясь из рук державших его головорезов — те ослабили хватку, испуганные грохотом. Он бросился к Стерлингу, выбил камни из его руки. Те упали на пол, и в тот же миг часовню озарила вспышка голубого света.

— Нет! — закричал Стерлинг, бросаясь за камнями.

Но было поздно. Свет заполнил всё вокруг, и Джейкоб почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Часть 3. Бегство в пустоши

Он очнулся в высокой траве. Над ним — чёрное небо, полыхающее молниями. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с кровью из рассечённой брови. Рядом валялись оба камня, тускло светясь в темноте.

Джейкоб сел, огляделся. Часовня была в сотне метров — он успел отбежать? Или его выбросило взрывом? Вокруг никого. Только дождь, ветер и далёкие крики людей Стерлинга, мечущихся в темноте.

Он схватил камни и побежал.

Пустоши в бурю были страшны. Тропы исчезали, кочки превращались в ловушки, ветер сбивал с ног. Но Джейкоб бежал, ведомый инстинктом выжившего и одним-единственным желанием: вернуться. Туда, где Марго жива. Туда, где он может всё изменить.

Камни в руках пульсировали, словно подсказывая путь. Он бежал не к усадьбе — она в будущем разрушена — и не к деревне, где его встретят люди Стерлинга. Он бежал к кромлеху. К тем трём камням, где всё началось. Где Марго впервые показала ему артефакт.

Буря усиливалась. Молнии били в землю совсем рядом, оставляя дымящиеся воронки. В какой-то момент Джейкоб упал, покатился в низину, ударился головой о камень и потерял сознание.

Сколько он пролежал — неизвестно. Очнулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Джейкоб! Джейкоб, очнись!

Голос. Знакомый. Невозможный.

Он открыл глаза и увидел над собой лицо Марго. Молодой, живой, с мокрыми от дождя волосами, с безумными от страха глазами.

— Марго? — прошептал он. — Ты…

— Тише, — она прижала палец к губам. — Они идут. Стерлинг и его люди. Я видела их со стороны холма. Нам нужно уходить.

— Но ты… ты умерла, — Джейкоб не верил своим глазам. — Я видел твою могилу. Твои записи.

— Какие записи? — Марго нахмурилась. — Ты бредишь. Вставай, быстрее!

Он поднялся, чувствуя, как кружится голова. Осмотрелся — они были в низине, скрытой от глаз высокими кочками. Рядом лежали камни — оба, целые, всё ещё тёплые.

— Откуда ты здесь? — спросил он, хватая её за руку. — Ты должна быть в усадьбе.

— Я пошла за тобой, — ответила она. — После того как ты ушёл, я не могла ждать. Взяла фонарь и пошла к часовне. Увидела там людей Стерлинга, спряталась. А потом была вспышка, и ты исчез. Я побежала в ту сторону и нашла тебя здесь.

— Это не то время, — покачал головой Джейкоб. — Я был в будущем. Там ты…

— Не важно, — перебила Марго. — Ты здесь. Я здесь. Мы живы. И нам нужно бежать.

Сзади послышались крики — голоса людей Стерлинга, приближающиеся сквозь шум бури.

— Сюда, — Джейкоб схватил камни и потянул Марго за собой. — К кромлеху. Там есть укрытие.

Они побежали, петляя между кочками, падая, поднимаясь. Дождь хлестал по лицам, ветер выл, молнии разрывали небо. Но они бежали, сжимая руки друг друга, и это было важнее любой бури.

Кромлех показался внезапно — три тёмных силуэта на фоне полыхающих небес. Джейкоб вбежал внутрь каменного круга, увлекая Марго за собой. Здесь ветер был слабее, камни защищали от дождя.

— Что теперь? — спросила Марго, тяжело дыша.

Джейкоб посмотрел на камни в своих руках. Они пульсировали в унисон, свет становился всё ярче.

— Они хотят вернуться, — сказал он. — К себе. К порталу. Они чувствуют, что здесь их место.

— Портал здесь?

— Должен быть. Твой прадед писал, что это место — центр силы.

Он положил камни на землю, в центр круга. Те засветились ещё ярче, и вдруг земля под ними задрожала. Из-под камней начал пробиваться голубой свет, поднимаясь столбом к небу.

— Что происходит? — прошептала Марго.

— Кажется, я знаю, — Джейкоб взял её за руку. — Мы можем вернуться. В наше время. В ту ночь, когда всё началось. И изменить.

— Изменить что?

— Всё, — ответил он. — Твою смерть. Моё исчезновение. Всё.

Свет становился ослепительным. Сзади послышались крики — люди Стерлинга выбегали из темноты, но было поздно.

— Идём со мной, — сказал Джейкоб.

Марго посмотрела на него, на свет, на приближающихся врагов. И кивнула.

Они шагнули в свет вместе.

Часть 4. Менгир

Они упали на мокрую траву, тяжело дыша. Свет погас, буря стихла так же внезапно, как началась. Небо прояснялось, на востоке занимался рассвет.

Джейкоб поднял голову и увидел знакомые очертания усадьбы на холме. Целой, не разрушенной. С дымком из трубы.

— Сработало, — выдохнул он.

Рядом зашевелилась Марго, села, оглядываясь.

— Это… наш дом, — прошептала она. — Мы вернулись?

— В ту самую ночь, когда я ушёл к часовне, — кивнул Джейкоб. — Смотри — луна ещё не села. Мы вернулись до того, как всё случилось.

— Но как? — Марго не понимала. — Если мы здесь, значит, тот Джейкоб, который пошёл к часовне…

— Его больше нет, — перебил Джейкоб. — Временная петля замкнулась. Теперь есть только мы. И у нас есть шанс.

Он поднялся, помог встать ей. Камни лежали рядом — обычные, тёмные, без свечения. Словно отдали всю силу на этот последний переход.

— Что теперь? — спросила Марго.

— Теперь мы пойдём в усадьбу, — ответил Джейкоб. — И будем ждать.

— Кого?

— Стерлинга. Он придёт. Сегодня утром. Скажет, что я мёртв. Предложит тебе защиту. А мы встретим его по-другому.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты хочешь убить его?

— Если придётся, — жёстко сказал Джейкоб. — Но лучше заставить его признаться. Во всём. Перед людьми.

— Люди ему не поверят. Он здесь царь и бог.

— Поверят, если увидят камни. И если услышат, что он охотился за мной не просто так. Что он знал о портале и хотел использовать его для власти.

Марго колебалась лишь мгновение.

— Хорошо, — сказала она. — Я с тобой.

Они пошли к усадьбе. Рассвет разгорался, окрашивая пустоши в золото. Впервые за долгое время Джейкоб чувствовал, что всё будет хорошо.

В усадьбе их встретила мать Марго — с криком ужаса и радости одновременно. Она металась между ними, не веря, что оба живы. Джозеф, вышедший на шум, увидев Джейкоба, побелел и скрылся в своей каморке.

— Где Стерлинг? — спросил Джейкоб.

— Ещё не приезжал, — ответила мать. — Но люди из деревни приходили, спрашивали, где ты. Говорят, он ищет тебя с ночи.

— Значит, скоро будет.

Они вошли в дом. Марго растопила очаг, согрела воды. Джейкоб сел на знакомую скамью и вдруг почувствовал, как силы оставляют его. Сказались бессонная ночь, раны, переход сквозь время.

— Отдохни, — мягко сказала Марго. — Я разбужу, когда он приедет.

— Не уходи, — попросил он.

— Никуда не уйду, — она села рядом, взяла его за руку. — Теперь мы вместе. Что бы ни случилось.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Часть 5. Чужое будущее

Разбудил его громкий стук в дверь. Джейкоб вскочил, мгновенно придя в себя — армейская привычка. Марго уже стояла у окна.

— Он приехал, — сказала она. — Один.

— Один? — удивился Джейкоб. — Без людей?

— Никого не видно.

Джейкоб подошёл к окну, выглянул. Во дворе стоял Стерлинг, один, без повозки, без охраны. В руке он держал… белый флаг? Тряпку на палке.

— Это ловушка, — нахмурился Джейкоб.

— Выходи, Джейкоб! — крикнул Стерлинг снаружи. — Я один! Мне нужно поговорить!

— Не ходи, — прошептала Марго.

— Пойду, — ответил он. — Если он один, у меня есть шанс узнать правду. Спрячься и следи. Если что — беги к кромлеху.

Он вышел во двор, держа руку на кармане, где лежал нож. Стерлинг стоял в десяти шагах, опустив самодельный флаг.

— Умный ход, — сказал Джейкоб, подходя. — Белый флаг. Что тебе нужно?

— Поговорить, — голос Стерлинга звучал устало, почти смиренно. — Без свидетелей. Без драк. Я отослал всех своих людей. Если ты убьёшь меня сейчас — значит, такова судьба. Но я надеюсь, что ты выслушаешь.

— О чём?

Стерлинг посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты был в будущем, — сказал он. — Я знаю. Камни показали мне, когда вы исчезли. Я видел… себя. Другого. Того, кто не остановился. Я увидел в камнях то, кем мог бы стать. И мне стало страшно.

— Твоего двойника? — не понял Джейкоб.

— Нет. Того, кем я мог бы стать, если бы не… — он запнулся. — Послушай. Мой дед был одержим порталом. Он убил того человека, что пришёл до тебя. Мой отец тоже искал, но не нашёл. Я вырос на их рассказах, на их записях. Я думал, что власть над временем — это цель. А потом я увидел тебя и понял: я не хочу становиться ими.

— Что изменилось?

— Ты, — просто ответил Стерлинг. — Ты мог убить меня там, в часовне. Ты мог оставить меня умирать в пустошах. Но ты бежал. Ты пытался спасти её. И ты вернулся. Не за местью, не за властью — за ней.

Джейкоб молчал, глядя на него.

— Я пришёл просить мира, — сказал Стерлинг. — Я уезжаю. Сегодня. В Лондон. Навсегда. Заводы оставлю управляющим. Вы никогда больше не увидите меня.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что я мог привести людей и взять вас силой, — ответил Стерлинг. — Но не привёл. Потому что понял: власть, которую я искал, разрушит меня. Как разрушила деда, как разрушила отца. Я не хочу такой судьбы.

Он протянул руку. В ней был небольшой свёрток.

— Здесь записи моего деда. Все, что были. И письма Томаса Морроу, которые я нашёл в его тайнике. Они ваши по праву.

Джейкоб взял свёрток, не сводя глаз с Стерлинга.

— Если это ловушка…

— Не ловушка, — перебил Стерлинг. — Прощай, Джейкоб. Береги её. Она стоит всех порталов мира.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Через минуту его фигура скрылась за холмом.

Из дома выбежала Марго.

— Что случилось? — спросила она. — Он ушёл?

— Ушёл, — кивнул Джейкоб. — Навсегда.

— Ты ему веришь?

— Странно, но да, — ответил он. — Думаю, он говорил правду.

Они стояли во дворе, глядя на пустоши, и чувствовали, как что-то меняется в самом воздухе. Буря прошла. Ветер стих. Солнце поднималось над горизонтом, заливая всё вокруг золотым светом.

— Что теперь? — спросила Марго.

— Теперь мы будем жить, — ответил Джейкоб. — Просто жить. Здесь. Вместе.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой он готов был пройти сквозь время.

— А камни? — спросила она.

Джейкоб посмотрел на два камня, которые лежали у него в кармане. Тёплые, живые, но спокойные.

— Спрячем, — сказал он. — Пусть лежат, пока не понадобятся снова. А может, никогда не понадобятся.

Они вошли в дом. Мать Марго уже грела завтрак, и впервые за долгое время в этом доме пахло не только сыростью и дымом, но и надеждой.

Но той же ночью Джейкоб проснулся от странного чувства. Он вышел во двор и увидел над пустошами слабое голубое свечение. Оно пульсировало в такт его сердцу.

Камни в кармане были холодны. Но свечение было — там, далеко, у кромлеха.

— Что ты хочешь мне сказать? — прошептал он в пустоту.

Свечение мигнуло и погасло. Но Джейкоб понял: история не закончена. Время не прощает. И однажды ему снова придётся сделать выбор.

Он вернулся в дом, лёг рядом с Марго и закрыл глаза. Но сон не шёл.

Где-то там, в темноте пустошей, ждал ответ. И он знал, что рано или поздно придётся за ним вернуться.

Глава 5. Тишина

Часть 1. Новая жизнь

Три месяца спустя усадьба «Вечный мороз» изменилась до неузнаваемости. Джейкоб заново перекрыл крышу, заменил прогнившие балки, заделал щели в стенах. Теперь в доме было тепло и сухо, даже когда ветер выл над пустошами особенно зло. Марго разбила небольшой огород за домом, посадила зелень и овощи, которых здесь никогда не сажали. Мать, глядя на это, только качала головой, но не спорила — слишком счастлива была дочь.

Джозеф уехал через месяц после тех событий. Сказал, что едет к родственникам в другое графство, но все понимали: он не выдержал соседства с Джейкобом. Его комната теперь пустовала, и Марго уже подумывала устроить там библиотеку — книги у неё были, хоть и немного.

Стерлинг действительно уехал в Лондон. Заводы работали под управлением нанятого управляющего, который раз в месяц присылал отчёты в усадьбу — странная дань уважения, которую никто не просил, но Джейкоб принимал как должное. Ему было всё равно.

Жизнь текла мирно, почти идиллически. Джейкоб вставал с рассветом, работал по хозяйству, ходил с Марго на прогулки по пустошам. Они больше не приближались к кромлеху — молчаливо договорились, что это место останется в прошлом. Камни лежали в тайнике под половицей в спальне, холодные и безмолвные.

Но по ночам Джейкоб иногда просыпался и смотрел в окно. Там, за холмами, иногда вспыхивало слабое голубое свечение. Он не говорил Марго, но она знала — видела по его лицу.

— Они зовут тебя? — спросила она однажды вечером, сидя у очага.

Джейкоб помедлил с ответом.

— Не знаю. Может быть.

— И что ты чувствуешь?

— Спокойствие, — ответил он. — Впервые в жизни. И страх, что это спокойствие могут отнять.

Марго подошла, села рядом, положила голову ему на плечо.

— Никто не отнимет. Мы вместе.

Он обнял её, и в этот момент ему действительно казалось, что всё будет хорошо.

— Мне опять снился тот же сон, — сказала она однажды утром, когда они сидели за завтраком. — Древние камни, люди в плащах, и ты. Только ты был другой — в странной одежде, с длинными волосами. Будто из другого времени.

Джейкоб на мгновение замер, но быстро взял себя в руки.

— Просто сны, — ответил он. — Пустоши влияют на всех, кто здесь живёт. Они будят то, что спит глубоко внутри.

— Наверное, — согласилась она, но в глазах осталась тревога. — Только слишком часто мне это снится. С самого детства.

— Что именно?

— Лица. Голоса. И чувство, что я кого-то жду. Всю жизнь жду.

Джейкоб посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. Он уже знал: пустоши просто так сны не посылают.

Часть 2. Тень на горизонте

Всё изменилось в один день, когда на горизонте показался всадник.

Джейкоб колол дрова за сараем и первым заметил приближающуюся фигуру. Он отложил топор, вгляделся. Всадник ехал не со стороны деревни — с севера, оттуда, где начинались настоящие пустоши, уходящие к горизонту на много миль.

— Марго, — позвал он негромко.

Она вышла на крыльцо, вытирая руки о передник.

— Кто это?

— Не знаю. Но едет один.

Всадник приближался медленно, не торопясь. Когда он подъехал к воротам, Джейкоб разглядел его лицо — молодой мужчина, лет двадцати пяти, с тёмными волосами и цепкими, внимательными глазами. Одет в добротный дорожный костюм, но явно не местный.

— Мистер Элроди? — спросил всадник, спешиваясь.

Джейкоб напрягся. Здесь никто не знал его настоящей фамилии. Для всех он был просто Джейкоб, моряк.

— Кто спрашивает?

— Меня зовут Томас Стерлинг, — молодой человек слегка поклонился. — Я племянник Эдгара Стерлинга.

Марго ахнула и прижала руку к груди. Джейкоб шагнул вперёд, заслоняя её.

— Твой дядя обещал больше не появляться.

— И он сдержал слово, — Томас поднял руки в примирительном жесте. — Я здесь не по его поручению. Наоборот. Он просил не приезжать. Но я не мог.

— Как ты нас нашёл?

— Дядя подробно описал ваш дом и пустоши перед смертью, — ответил Томас. — Он говорил: «Если кому и можно доверять, то только им. Они не ищут власти, они ищут покоя». Я три недели добирался сюда из Лондона, расспрашивал в деревне. Люди здесь неразговорчивые, но усадьбу «Вечный мороз» знают все. Показали дорогу за пару монет.

Джейкоб кивнул. Это объясняло многое.

— Чего ты хочешь?

— Поговорить. О том, что он скрывал всю жизнь. О портале. О камнях. И о том, что нашли вы.

Джейкоб и Марго переглянулись.

— Откуда ты знаешь?

— Дядя рассказал перед смертью, — тихо сказал Томас. — Три недели назад. Он умер в Лондоне. Сердце. Перед смертью позвал меня и велел передать вам вот это.

Он достал из седельной сумки небольшой свёрток, перевязанный бечёвкой.

— Здесь письмо и то, что он хранил всю жизнь. Он сказал: «Передай им. Они поймут».

Джейкоб взял свёрток, развязал. Внутри лежало письмо, сложенное в несколько раз, и небольшой предмет, завёрнутый в бархат.

Он развернул бархат и замер.

Это был камень. Третий. Такой же, как те два, что лежали в тайнике. Но этот был тёплым и пульсировал слабым голубым светом.

— Я думал, есть только два, — прошептал он.

— Дядя говорил, что их четыре, — ответил Томас. — Четыре камня, четыре стороны света. Вместе они открывают не просто портал, а... что-то большее. Он не успел сказать, что именно. Сердце остановилось.

Марго взяла камень в руки, и тот засветился ярче, пульсируя в такт её сердцу.

— Но раньше камни не реагировали на меня, — удивлённо сказала она. — Я трогала их, когда мы прятали в тайнике, — ничего. Они были холодными и мёртвыми.

— Этот — особенный, — ответил Томас. — Дядя говорил, что третий камень — «пробуждающий». Он не просто связан с порталом, он активирует кровь хранителей в тех, кто носит её в себе. Первые два — только ключи. А этот — замок. Видимо, твоя бабка по материнской линии была из древнего рода. Камень почуял это.

Марго посмотрела на пульсирующий камень, и вдруг ей показалось, что она слышит голоса — далёкие, древние, зовущие её по имени.

— Хранители? — переспросил Джейкоб.

— Так называли тех, кто оберегал камни. Они знали, как пользоваться порталом, но не делали этого. Считали, что время нельзя тревожить. Твой прадед, Томас Морроу, был последним из хранителей. После него тайна ушла.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Дядя рассказал. Он искал эти знания всю жизнь. Думал, что сможет управлять порталом, получить власть. Но когда встретил тебя и увидел, что ты готов пожертвовать всем ради неё, — Томас кивнул на Марго, — он понял, что ошибался. Власть над временем требует не силы, а любви. Иначе портал уничтожит того, кто войдёт.

Джейкоб молчал, переваривая информацию. Марго всё ещё держала камень, и тот пульсировал ровным, спокойным светом.

— Зачем ты приехал? — спросил он наконец.

— Потому что есть четвёртый камень, — ответил Томас. — Дядя искал его всю жизнь, но не нашёл. Я знаю, где он. И боюсь, что если мы не заберём его первыми, это сделают другие.

— Кто?

— Орден. Тайное общество, которое существовало веками. Они охотятся за камнями с тех пор, как первые хранители спрятали их. Мой дед был членом ордена. И отец. Дядя вышел из него, когда понял, что они хотят не просто изучать портал, а использовать его для захвата власти над миром.

Джейкоб почувствовал, как внутри закипает знакомое чувство тревоги.

— Где четвёртый камень?

— В Шотландии. На древнем кладбище, где похоронены первые короли. Орден уже знает об этом. Через неделю они будут там.

— И ты хочешь, чтобы мы поехали с тобой?

— Я хочу, чтобы вы поехали за ним. Без вас он бесполезен — только те, кто связан с камнями, могут прикасаться к ним без вреда для себя. Я просто проводник.

Марго посмотрела на Джейкоба. В её глазах читался страх, но и решимость.

— Если они соберут все четыре, что будет? — спросила она.

— Не знаю точно, — честно ответил Томас. — Но дядя говорил, что портал откроется навсегда. И тогда время перестанет быть линейным. Прошлое, настоящее и будущее смешаются. Никто не знает, что случится с миром.

Джейкоб молчал долго. В голове проносились картины: Марго, пишущая дневник в пустом доме; её могила; свечение над пустошами. Он не хотел снова терять её. Но если орден найдёт четвёртый камень...

— Мы поедем, — сказал он наконец.

— Джейкоб... — начала Марго.

— Ты останешься здесь, — перебил он. — Это опасно.

— Нет, — она покачала головой. — Ты сам сказал: только те, кто связан с камнями, могут прикасаться к ним. Я связана. Я еду с тобой.

— Марго...

— Я не потеряю тебя снова, — твёрдо сказала она. — Ни за что.

Он посмотрел в её глаза и понял: спорить бесполезно. В этой девушке была та же сталь, что и в нём самом.

— Хорошо, — сдался он. — Вместе. Но слушаешься меня во всём. Если я скажу бежать — бежишь.

— Договорились.

Томас наблюдал за ними с лёгкой улыбкой.

— Вы не похожи на обычных людей, — сказал он. — Я понимаю, почему дядя проиграл вам.

— Мы не играли, — ответил Джейкоб. — Мы просто хотели жить.

— Иногда этого достаточно, — кивнул Томас. — Но не тогда, когда на кону судьба мира.

Часть 3. Письмо из Лондона

Они выехали на рассвете через три дня. За это время Джейкоб подготовил всё необходимое: деньги, тёплую одежду, оружие. Нож он взял с собой, а также спрятал в кармане оба камня — те, что были в тайнике. Третий, привезённый Томасом, лежал у Марго.

Мать плакала, провожая их.

— Ты вернёшься? — спрашивала она снова и снова.

— Вернусь, мама, — успокаивала Марго. — Обязательно вернусь.

Джозефа не было — он уехал и не вернулся. Возможно, к лучшему.

Путь до Лондона занял четыре дня. Ехали по грунтовым дорогам, останавливались на постоялых дворах, меняли лошадей. Джейкоб почти не спал — всё время прислушивался, ждал опасности. Но вокруг было тихо.

В Лондоне они остановились в небольшой гостинице недалеко от вокзала. Томас исчез на несколько часов и вернулся с новостями.

— Орден уже в Шотландии, — сказал он. — Мой человек видел их в Эдинбурге три дня назад. Если поторопимся, успеем первыми.

— Откуда у тебя люди? — подозрительно спросил Джейкоб.

Томас усмехнулся:

— Дядя оставил мне не только заводы и деньги. У него была сеть осведомителей — люди, которые когда-то работали на орден, но разочаровались в нём. Они помогали дяде выслеживать камни. Теперь они работают на меня. Не за деньги — за идею. Чтобы орден не получил то, что ищет.

— И ты им доверяешь?

— Настолько, насколько можно доверять бывшим членам тайного общества, — пожал плечами Томас. — Но пока они не ошибались.

Ночью, когда Марго уснула, Джейкоб сидел у окна и смотрел на тёмные улицы Лондона. Город гудел даже ночью — экипажи, крики, пьяные песни. Так не похоже на тишину пустошей.

Камни в кармане пульсировали слабым теплом. Они чувствовали приближение чего-то важного.

— Ты не спишь? — раздался голос Томаса из темноты.

— Нет.

— Тоже не могу. Волнуюсь.

— Чего ты боишься? — спросил Джейкоб.

— Не знаю. Всего. Ордена, портала, того, что мы найдём. Дядя говорил, что четвёртый камень хранит тайну, которую лучше не знать. Но если они найдут его первыми...

— Мы не дадим им.

— Ты так уверен?

— Я солдат, — ответил Джейкоб. — Я привык побеждать.

— Война — это одно. А здесь... здесь совсем другое.

— Везде одно: есть цель, есть враг, есть ты. Остальное — детали.

Томас помолчал, потом тихо сказал:

— Ты не просто солдат, да? Ты из другого времени.

Джейкоб не удивился.

— Откуда знаешь?

— Дядя рассказал. И камни. Они ведут себя иначе с тобой. Как будто узнают.

— Узнают, — согласился Джейкоб. — Я был здесь раньше. В будущем. Видел, как всё закончится.

— И как?

— Плохо. Если мы ничего не изменим.

Томас подошёл ближе, сел рядом.

— Тогда изменим.

Они сидели молча, глядя на спящий город, и каждый думал о своём.

Часть 4. Возвращение

Шотландия встретила их дождями и ветром. Пустоши здесь были другими — более дикими, более древними, покрытыми вереском и мхом. Они ехали верхом по узким тропам, ведомые Томасом, который сверялся с картой и какими-то старыми записями.

На третий день пути они увидели вдали кладбище. Оно располагалось на вершине холма, окружённое древними камнями, похожими на те, что были в Йоркшире.

— Это здесь, — сказал Томас, останавливая лошадь.

— Где орден? — спросил Джейкоб, вглядываясь в темноту.

— Не знаю. Может, уже там.

Они спешились, оставили лошадей в низине и двинулись пешком. Дождь усилился, ветер выл, заставляя щуриться.

Когда они подошли к кладбищу, Джейкоб понял: здесь что-то не так. Камни светились. Слабо, едва заметно, но светились — тем же голубым светом, что и камни в его кармане.

— Они уже здесь, — прошептал он.

Из-за камней вышли люди. Пятеро, в тёмных плащах, с капюшонами на головах. В руках у них были факелы, освещающие мокрые камни.

— Томас Стерлинг, — раздался голос из темноты. — Мы ждали тебя.

Из-за спин вышел высокий мужчина с седой бородой и холодными глазами.

— Ты предал орден, как и твой дядя. Глупо.

— Я не предавал, — ответил Томас. — Я просто не хочу, чтобы вы уничтожили мир.

— Уничтожили? — усмехнулся старик. — Мы хотим спасти его. Время идёт неправильно. Портал нужен, чтобы исправить ошибки прошлого.

— Чьи ошибки? — вмешался Джейкоб.

Старик посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло узнавание.

— А, тот самый солдат из будущего. Мы знаем о тебе. Ты — ключ. Без тебя портал не откроется полностью.

— Я не буду вам помогать.

— Будешь, — старик кивнул своим людям. — Заберите девушку.

Джейкоб рванулся вперёд, но люди в плащах были быстрее. Двое схватили Марго, приставили нож к горлу.

— Одно движение, и она умрёт, — спокойно сказал старик. — Отдай камни.

Джейкоб замер. В голове лихорадочно метались мысли. Пятеро против одного, Марго в заложницах, Томас беспомощен.

— Не слушай его, — крикнула Марго. — Не отдавай!

— Заткнись, — человек с ножом сильнее прижал лезвие.

Джейкоб посмотрел на неё, на её глаза, полные страха и любви. И понял, что выбора нет.

— Отпусти её, — сказал он. — И я отдам камни.

— Сначала камни.

— Одновременно.

Старик кивнул. Джейкоб медленно достал из кармана два камня. Марго вытащила третий. Люди в плащах отпустили её, и она подбежала к Джейкобу.

— А теперь бросайте камни нам, — приказал старик.

— Бежим! — крикнул Джейкоб, хватая Марго за руку.

Они побежали в темноту, петляя между камнями. Сзади закричали, засвистели, но Джейкоб не останавливался. Он бежал, таща Марго за собой, пока не упал в высокую траву за холмом.

— Ты бросил камни? — прошептала она, тяжело дыша.

— У меня остался один, — он достал из потайного кармана маленький камень, тот самый, что нашли первым. — Я спрятал его. Остальные... пришлось отдать.

— Они убьют нас.

— Нет. Они пойдут за четвёртым. А мы пойдём за ними.

— Но у них три камня.

— Им нужен четвёртый. А он где-то здесь, на этом кладбище. Мы найдём его первыми.

Они поднялись и, пригибаясь, двинулись в обход, к дальней части кладбища, туда, где, по словам Томаса, были захоронения древних королей.

Часть 5. Свечение

Кладбище простиралось на много миль. Древние камни, кресты, могильные плиты, поросшие мхом. Дождь не прекращался, ветер выл, но Джейкоб упрямо шёл вперёд, ведомый странным чувством — камни звали его.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь у огромного менгира, покрытого резьбой.

На камне были вырезаны те же символы, что и на артефакте в Йоркшире. Джейкоб опустился на колени, начал разгребать землю у основания. Марго помогала.

Через несколько минут пальцы наткнулись на металл. Шкатулка. Такая же, как те, что они находили раньше, но больше, массивнее, украшенная золотом и драгоценными камнями.

Джейкоб открыл её.

Внутри лежал четвёртый камень. Он светился ярко, ослепительно, заливая всё вокруг голубым сиянием.

И в тот же миг сзади раздались голоса. Люди ордена выходили из темноты, окружая их.

— Отдай камень, — приказал старик.

Джейкоб взял камень в руку. Тот пульсировал в такт сердцу, и вдруг он увидел — не глазами, внутренним зрением — всех, кто когда-либо держал этот камень. Древних королей, жрецов, хранителей. И среди них — лицо, которое он знал.

Свет заполнил всё вокруг, и Марго тоже увидела. Не глазами — памятью, которая не принадлежала ей, но была её собственной. Древний храм, жрецы в белых одеждах, мужчина, умирающий у неё на руках. Его лицо... она знала это лицо. Она видела его каждую ночь во сне с самого детства.

— Это ты, — прошептала она, глядя на Джейкоба. — Ты всегда снился мне. С той ночи, как я себя помню. Я думала, это просто сны. А это была память.

— Что ты видишь? — спросил Джейкоб, сжимая её руку.

— Всё, — ответила она. — Я была там. Я создала камни. Чтобы найти тебя. В другом времени. В другой жизни. Тысячу лет назад ты умер у меня на руках. И я поклялась, что найду тебя снова. И искала... всегда искала.

Свет становился невыносимым. Люди ордена отступали, закрывая лица руками. Камни в руках у них тоже засветились, вырываясь из карманов, притягиваясь к четвёртому.

Четыре камня соединились в воздухе, образовав круг. И в центре этого круга открылся портал.

— Не смотри! — крикнул Джейкоб, заслоняя Марго.

Но она уже всё видела.

— Мы должны войти, — сказала она. — Туда, где всё началось.

— А если мы не вернёмся?

— Тогда мы будем вместе. Навсегда.

Он взял её за руку. Четыре камня кружились над ними, создавая коридор света.

— Я с тобой, — сказал он.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Всегда знала.

Они шагнули в свет.

А люди ордена остались стоять на коленях, глядя, как портал закрывается, унося с собой камни, тайну и надежду.

Томас поднялся с земли, отряхнулся и посмотрел на старика.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь мы будем ждать, — ответил тот. — Они вернутся. Или нет. Но камни больше никогда не будут принадлежать нам.

Он развернулся и ушёл в темноту, уводя своих людей.

Томас остался один на древнем кладбище, глядя на то место, где только что был портал.

— Береги её, Джейкоб, — прошептал он. — Она стоит всех миров.

Пустоши ответили ему воем ветра.

Три дня спустя Томас вернулся в усадьбу «Вечный мороз». Мать Марго встретила его со слезами на глазах:

— Где они? Что случилось?

— Они живы, — твёрдо сказал Томас. — Я не знаю, где они и когда вернутся, но они живы. Я чувствую. Камни не дали бы им погибнуть.

— Вы будете ждать? — спросила старая женщина.

— Мы будем ждать, — поправил Томас. — Все, кто верит в них.

Он остался в усадьбе, чтобы охранять покой старой женщины и смотреть на пустоши. Каждую ночь он выходил во двор и вглядывался в темноту, надеясь увидеть голубое свечение.

Но пустоши молчали.

Они ждали. Как ждали всегда.