Вечный Герой

Глава 1 Юлия

Принято считать, что все значительные события в жизни человека предвещают какие-то знамения, приметы, - ну, или что-нибудь в этом роде. Тех событий, что изломали и изменили мою жизнь, не предвещало ничего. Абсолютно.

Самый обыкновенный день был. Обыкновенней некуда.

Я просидела со своей племянницей до шести вечера, потом отправилась домой. И на трамвайной остановке смутно, мельком, заметила женщину. Пробежали глаза, фиксируя - и всё. А потом я заметила её уже в магазине и удивилась. Странно. Она не ехала вместе со мной. Я бы и в переполненном трамвае такую заметила, такую трудно не заметить. Но её там не было. Тем не менее, она оказалась тут, в другом районе города. Приехала на машине?

Она на меня смотрела. Мне стало как-то не по себе. Я полчаса слонялась по магазину, просто, чтобы выждать, пока эта странная баба не уйдёт.

Женщина очень высокая, а вместе с каблуками - под два метра ростом, не меньше. Чёрный кожаный плащ до пола. Чёрные волосы - до пояса, настоящая грива волос, сияющая, чёрная волна... Очень белая кожа, идеальные черты лица, ни одного изъяна... Чёрные глаза, яркие губы. Вызывающая красота, броская, холодная. И безвозрастная какая-то. Сколько ей лет? Тридцать? Сорок пять?

Очень красивая женщина. Но мне она категорически не понравилась. Было в ней что-то такое... нехорошее.

Я потаскалась по магазину, запарилась, чувствуя себя полной дурой, выстояла хвост в кассу, расплатилась... А она ждала меня у дверей, на выходе. Шагнула навстречу.

- Аруд отдаёт то, что должен.

И сунула мне в руки длинную, узкую коробку, перевязанную алой ленточкой.

- Подождите, тут какая-то ошибка.

Она отвернулась и пошла прочь. Я пожала плечами и через секунду бросилась следом.

- Да подождите вы! Эй!

Это было странно, невозможно. Как во сне. Она шла не торопясь, но удалялась от меня с невероятной скоростью. Я побежала за ней изо всех сил, спотыкаясь и толкая прохожих, но через две минуты уже совершенно потеряла её из виду. Ничего не понимаю. Что- то ещё, что- то, уколовшее моё подсознание, надо только это понять... вот оно. На эту красавицу двухметрового роста никто не обращал внимания. Совершенно. Вслед ей должны оборачиваться все мужчины, все женщины должны рассматривать любопытно и недовольно. А её вообще никто не видел. Она шла в толпе, как призрак. И исчезла, как призрак.

Я плюнула и пошла домой.

Шагов через десять мне в голову пришла ещё одна мысль. Я остановилась и подозрительно посмотрела на коробку. Послушала - вроде, внутри ничего не тикает. Хотя, и не должно тикать, тикающие бомбы - это прошлый век. Понюхала коробку. Потрясла. Да нет, глупо. Кому придёт в голову тратить на меня бомбу? А будь эта баба террористкой - оставила бы коробку с бомбой в магазине, а не отдала бы человеку, выходящему оттуда. Я пожала плечами и открыла коробку.

Три листа толстой, желтоватой бумаги, скатанные в рулон. И массивное украшение на цепочке.

Я внимательно осмотрела эти вещи и саму коробку, но не нашла ничего, похожего на взрывчатку - вообще ничего, кроме этого. Тут начался дождь. Я сунула всё это в коробку, коробку - в пакет, поверх пельменей, и поспешила домой. Зонта нет, а мои волосы очень не любят дождь. Немного влаги в воздухе - и я становлюсь похожей на облезлую кошку...

- Это чего? - Заинтересовался муж, когда я выложила коробку на кухонный стол.

- Не поверишь. Баба какая-то дала.

Он не поверил.

- Юль, не делай из меня придурка. Ты ухнула остатки наших денег на какую- то очередную фигню?

- Нет. Мне это дали бесплатно.

- Ничего не дают бесплатно. Что ты купила?

- Ничего, блин! Отстань! Может, это дают в довесок к пельменям... рекламная акция.

Листы бумаги... нет, это явно не бумага, слишком уж толстая и совершенно другое качество... прямо пергамент или ещё какой папирус... на каждом был сложный геометрический рисунок и текст на непонятном языке. Написано от руки, чернилами. Тёмно-фиолетовыми. И ещё большая подвеска из светлого металла, сантиметров десяти в диаметре, с чёрным камнем. Две изящные ладони держат круглый камень.

У меня по спине побежали мурашки, когда я взяла подвеску. Эта вещь была... старинной. Тысячелетней. Пережившей динозавров и первобытных людей. Совершенно чужой. Чуждой.

Я повесила её на шею. Сняла, завязала слишком длинную цепь на узелок, снова надела. Вот теперь хорошо.

- И ты хочешь сказать, что тебе это дали совершенно бесплатно? - Уточнил Олег. - Слушай, может ты, того... в секту вступила? Ну, харе Кришна, мне не жалко, конечно, лишь бы они тебя там не зазомбировали...

- Повторяю в десятый раз, для особо одарённых. - Сказала я раздражённо. - Подошла незнакомая баба. Высокая, красивая, в общем, южного типа. Сказала: «Аруд отдаёт то, что должен.» Сунула мне коробку и ушла. Я не сумела её догнать, она как-то быстро затерялась в толпе. Эту бабу не знаю. Аруда никакого тоже не знаю. И если ты будешь устраивать из этого нелепого происшествия скандал, я просто перестану с тобой разговаривать вообще. Потому что твои дикие фантазии меня совершенно не интересуют.

- Ну и что я тогда должен думать?

- Ну, например, что этот самый Аруд должен был отдать кому-то эти вещи. Послал бабу, а она ошиблась и отдала коробку мне. Других вариантов я не вижу.

Свитки у моего мужа особого интереса не вызвали. Медальон он осмотрел более пристально.

- Тяжеленная штуковина. Если это серебро, можно продать. Камень только какой-то недрагоценный, драгоценные камни чёрными не бывают. Давай завтра загоним эту штуку в ломбарде или в ювелирном?

Мы немного посоветовались и решили завтра сходить и оценить украшение. И подождать недели две... а потом можно будет и продать.

Тут явилась свекровь готовить себе ужин, и мы убрались с кухни. Муж мой с тарелкой на пузе улёгся перед телевизором, а я села на пол, развернула первый свиток, придавила края книжками, чтоб не сворачивался, и принялась разглядывать. Геометрические фигуры какие-то, вписанные друг в друга, с геометрией я в школе не дружила, так что точнее не определю. Шрифт похож по написанию на готический, есть какое-то сходство, но язык мне не знаком. Буквы какие-то... вот такой закорючки ни в каком европейском языке точно нету. И на арабскую вязь не похоже, и с иероглифами ни малейшего сходства...

Просидела я над этой бумажкой весь вечер, полностью проигнорировав намёки свекрови о том, что надо бы убрать и постирать. Всеми своими внутренностями я чувствовала, что всё это что-то значит, что-то, очень важное для меня... Всю ночь мучили кошмары. Мне снилось, что я бесконечно кого-то убиваю и умираю сама, какие-то сражение, поединки, дуэли, и - трупы, трупы, трупы... Боль и смерть. Я падала в бездну боли и смерти... кровь, кровь, кровь. И я должна убивать, убивать, убивать... без конца и края. Без смысла, без цели. Просто должна и по-другому - нельзя. Убивать и умирать. Без надежды на прощение. Пока не проснётся кто-то, кто освободит меня.

Я проснулась ещё более усталой, чем легла. Сны стёрлись и в памяти осталось лишь общее ощущение кошмара, и ещё - чувство, что я что-то такое забыла, очень важное, и теперь должна вспомнить, но понятия не имею - что именно. Наверное, именно так и чувствуют себя склеротики.

И ещё - на краю зрения появились шмыгающие тени. Ну, кто Кастанэду читал, знает. Ощущение, что кто-то прошмыгнул. Поворачиваешь голову - нет никого. А они опять шмыгают, маленькие тараканы.

Поганое вышло утречко.

Мы отправились в ломбард, и я, перекосившись, стянула с шеи медальон. Не хотелось мне его снимать, как кусок кожи оторвала. Словно само моё тело не желало расстаться с чёрным камнем.

- Очень оригинальная вещь. - Сказал приёмщик. - Что ж, навскидку могу сказать, что старинная. Серебро. Камень - дрянь, полудраг какой-то, а вот оправа... и цепь тоже... Откуда это у вас?

- Наследство. От бабушки. Сколько дадите?

- При весе в четыреста десять граммов...- Он задумался, возведя глаза к потолку, и назвал сумму.

- А чего так мало? - удивился Олег.

- Молодой человек, я могу принять эту вещь только, как лом серебра. По цене лома, понимаете? Инструкция. Не я это придумал.

- А если отнести в ювелирный магазин? У них написано, что они покупают ювелирные изделия...

- Как лом ювелирных изделий. Дадут вам ту же цену, максимум, на сотню больше. То есть, настоящей цены за эту вещь вам никто не даст. А вещь редкая, не спорю. Продав её, как изделие, вы получите раз в десять больше. А то и в двадцать, если ей лет триста и автор найдётся, антиквариат сейчас в цене.

- А как нам её продать? Дать объявление в газету, что ли?

- Можно и так. - Пожал плечами приёмщик. - Через знакомых, ещё как-то... А если вам срочно нужны деньги, можете пока оставить вещь у нас, а потом выкупите обратно. Как раз найдёте покупателя за это время. Многие так делают... Что, будете оставлять?

- Мы подумаем. - Сказала я быстро и цапнула медальон у него из рук. Надела, спрятала под свитер, на тело, и почувствовала себя намного спокойнее. - Если мы решим его заложить, придём к вам. До свидания.

На самом деле я уже твёрдо решила, что никому не отдам и не продам эту штуку. Моё - и всё тут.

Мы вышли под хмурое октябрьское небо и покурили, раздумывая.

- Продавать подвеску за такие смешные копейки не желаю. - Высказался, наконец, мой муж. - Носи сама пока, раз она тебе нравится.

- Это не подвеска, а медальон.

- Нет, медальон - это металлический, он открывается, а внутри фотография, портретик или что-то в этом роде...

- В этом камне тоже что-то есть. Внутри.

- Не придумывай, Юль. Я к Сашке съезжу, ничего? Я ему обещал помочь шкаф передвинуть...

- Да пожалуйста. А я в магазин зайду.

Я очень честно помахала мужу рукой, но в магазин не пошла. Вместо этого я поехала на аллею, где выставляются художники. Вообще, раньше здесь тусовалась вся наша богема, а теперь... так, ностальгия по молодости. Господи, где мои шестнадцать лет? Куда всё делось?? Мне двадцать шесть, как ни крути. Обидно.

Лёшка был на месте, выставил на продажу с десяток картин и янтарь. Хорошо он из янтаря режет. И украшения делает неплохие...

- Лёш, посмотри вот эту штуку.

- Оригинальная штука. И цепь сложная... старинная вещь. Явно серебро, довольно чистое...

- По-моему, наоборот, грязноватое...

- Я о качестве. Ну, проба, понятно? А то, что грязноватое, так можно отчистить, не проблема. Знаешь, я бы у тебя это купил...

- Фиг. Не продам. Лёш, а камень? Ты же у нас специалист по полудрагам... что за камень?

Лёшка задумался, поскрёб свою гадкую, на веник похожую бороду. Минут пять созерцал камень, издавая мычащие и похрюкивающие звуки. Неплохой парень Лёха, умница, даже где-то талант, и знакомы мы лет десять, и, может, что-то и было бы между нами, если б не эта поганая борода, да свойственный всем художникам алкоголизм...

- Знаешь, Юльчик, похоже на вулканическое стекло. Обсидиан. Похоже. Но, вероятно, не оно... фиг его знает. Характерно, камень не огранён, а отшлифован до сферической поверхности. Так делали наши предки, шлифовали камни. Не умели гранить. Не вижу специфических черт, определяющих европейскую или азиатскую принадлежность. Ну, всё-таки, скорее, Европа. Азиаты изобразили бы ладонь более широкой и пальцы короче... Можно бы у Толика спросить, да он сейчас в Питере...

- Ладно. – Я сняла рюкзак и достала свитки. - А Карлос тут? Я ему хотела кое -чего показать.

- Покажи мне, мне тоже интересно. О- о, пентаграммы. И руны.

- Ты уверен? - Спросила я серьёзно, и Лёшка глянул на меня, как на дуру.

- Откуда ты это взяла? Эльфы в гости заходили? Или орки?

- Не беси. Всё это попало мне в руки случайно, и теперь я просто хочу знать, что это такое. И с орками я, как приличная тёмная эльфа седьмого уровня, не вожусь, они нехорошие.

- С этим - к Карлосу. Он у нас магистр обеих магий, посвящённый Света, адепт Вселенского Круга и всё такое прочее. Гарантирую, твои пентаграммы - по его части. Пентаграмма, гексаграмма и октограмма... Выбрось на фиг, Юльчик, не вникай. А то станешь, как Карлос. На полном серьёзе во всё это верить.

- Ладно. Я домой пойду. Холодно и вообще мерзко. Увидишь Карлоса - позвони мне.

- Ага. И нарвусь на твоего мужа, прикинь, что будет...

- Это уже не имеет значения, Лёш.

- Наплюй. - Утешил он. - Я уже три раза был женат. Даже официально. Вся эта большая любовь очень быстро кончается. И не остаётся ничего, кроме привычки и скуки. Разведёшься - почувствуешь себя гораздо свободнее. Обновление почувствуешь. Я знаю, что говорю. Ну, выше нос и настройся на позитив...

- Ага. Конечно.

- Юль! - Окликнул Лёшка, когда я уже отошла на несколько шагов, - Юль! Кулон не носи, а? Уж не на голом теле, а поверх одежды, что ли... Камень плохой сильно. Дурная энергетика...

Нет, всё же, все мы немного психи.

И лет десять назад все мы читали Кастанэду, открывали друг другу чакры, правили ауры и пытали прозревать соседние реальности, и на полном серьёзе спорили о субъективности реальности собственной, выводя целую философскую концепцию, стройную и логическую... Карлос двинулся по этому пути дальше и, по-моему, двинулся уже совсем, на всю голову. Хотя, в периоды просветления, человек он умный и захватывающе интересный... А мы все выросли, отбросив и философию, и мистику, как детскую одежду. Повзрослели, поскучнели, и у всех дела, и заботит нас только одно: где денег взять... И это проза жизни, и это - печально. Хотя, подозреваю, в душе каждого из нас всё ещё прячется тот любопытный, сумасшедший подросток, искренне готовый поверить в сказку.

Под деревом, напротив кафе, стояла та самая баба. Она мне улыбнулась и вопросительно подняла брови. Я надавила себе пальцами на внутренние уголки глаз. Если она глюк - не раздвоится, проверено. Глюки не раздваиваются. В нервах надавила слишком сильно, стало больно, я заморгала, чтоб удержать слёзы... а она исчезла. Не было её уже.

Совершенно расстроенная, я вернулась домой с твёрдым намерением послать всё на фиг, и лечь спать, потому что в ночь работать идти. И, вместо этого, развернула свиток. Почему решила, что он - первый? Пялилась, совершенно бездумно, пока не осознала, что буквы - или руны, блин - уже не кажутся такими чужими...

Так и уснула, мордой лица на свитке.

К ночи тени совершенно оборзели и уже не шмыгали по краям поля зрения, а неторопливо, вальяжно шествовали, подросшие уже, размером со среднюю крысу. Но уловить их, рассмотреть я всё равно не успевала, и меня это здорово нервировало и раздражало. Я начала вздрагивать и озираться. Тревожный симптомчик.

Пришла на работу, смену приняла... В десять заперла дверь, с десяти торговля уже идёт через окошечко, как в киоске. И сидела в своём ярко освещённом павильоне, как рыба в аквариуме, и смотрела в темноту, разбавленную электрическими пятнами фонарей. Там, за фонарями, угадывались дома, и было ещё темнее. Внезапно я поняла, что боюсь, боюсь неизвестно чего. Того, что смотрит на меня из темноты. Детский, совершенно иррациональный страх.

Каждому покупателю я радовалась, как родному. Но их становилось всё меньше и меньше. Одиннадцать часов. Двенадцать. Улица опустела. Я сидела и вздрагивала от каждого шороха, от звука проезжающих мимо машин... Потом и машины пропали. Тишина, физически ощутимая, начала мягко сдавливать мне голову, всё тело. Невыносимая тишина, ты словно отрезан от мира, обёрнут ватой, и начинает звенеть в ушах и мерещатся голоса, чей-то шёпот...

Что со мной? Мне всегда нравилось работать ночью. Я уже два года работаю по ночам, три через три. Никогда в жизни я не боялась темноты. А теперь... я сижу здесь, как дура, действительно, как рыба в аквариуме, со всех сторон видна, как на ладони, как мишень, блин... Стой в темноте и смотри. Под прилавок спрятаться, что ли? Я всей кожей ощутила хрупкость, ненадёжность защищающего меня от ночи стекла. Опустить ставни? Для этого надо выйти наружу... Ни за что! Даже за миллион не выйду! Хорошо хоть, спина у меня прикрытая, там стенка. А с трёх сторон - стекло...

С громким шипением фонарь над моим павильоном потух. Меня чуть кондрашка не хватила. А потом где-то недалеко собака - завыла и смолкла так резко и неожиданно, словно ей заткнули пасть. Сердце ухнуло куда-то в желудок, да так там и осталось. Вся кожа покрылась мурашками.

Мне было, действительно, страшно. А потом я моргнула, всего лишь доля секунды - и увидела за стеклом ту самую женщину. Вякнула от неожиданности и испуга, подавившись воплем, и упала со стула.

Она мне улыбнулась.

- Какого чёрта Вам от меня надо? - Спросила я невежливо. Просто стыдно стало за собственный страх, вот я и рассердилась.

- Ты уже вспоминаешь. - Кивнула она.

- Почему Вы меня преследуете?

- Ты не представляешь, какого труда стоило разыскать тебя. И сколько верных положили на это свои жизни. Старые замечательно тебя спрятали.

- Ладно. Хорошо. Начнём с начала. - Сказала я. - Как Вас зовут?

- Можешь звать меня Лилит. - Улыбнулась она, медленно так, значаще. - В этот раз я выбрала себе такое имя. Оно несколько даже созвучно.

- Хорошо. Лилит, что Вам от меня нужно?

- Я послана за тобой.

- Кем?

- Арудом.

- А кто такой Аруд?

- Тот, кому я служу. Дарующий силу и власть. Аруд, деточка - он бог. Истинный бог. И ты должна вернуться. Ты и так слишком долго пряталась в своих снах. Пришло время. Тебя призывают назад.

Я окончательно уверилась, что имею дело с сумасшедшей и решила быть с ней помягче и во всём соглашаться. На всякий случай. Кто её знает, вдруг она буйная.

- Значит, этот Аруд, который бог, зовёт меня. Хорошо. Я поняла. Много вас, в вашей секте?

- Ты считаешь меня ненормальной. - Кивнула Лилит. - Чокнутой. Задаёшь дурацкие вопросы. Это смешно. Деточка, я нормальней, чем весь ваш грязный, придурошный мирок. Я, видишь ли, не отсюда. И у меня есть приказ. Вернуть тебя. Ты достаточно пряталась. Грядёт великая битва, и тебя призывают. Ибо ты - на нашей стороне. Ведь ты уже вспоминаешь, кто ты?

- И кто я? - Спросила я терпеливо. Пять лет брака научат ангельскому терпению кого угодно.

- Вечный Герой.

Всякому терпению есть предел. Даже ангельскому.

- Знаете, я в детстве тоже Муркоком увлекалась, но переросла, а Вы, видимо, нет. Так что спасайте мир без меня. Поищите себе какого-нибудь другого Конана-Варвара...

- Да уж, это воплощение подкачало. - Вздохнула Лилит. - Хуже и быть не могло... но, в принципе, это неважно, как ты выглядишь сейчас. Это тело всё равно не настоящее. Важно то, что ты - Вечный Герой. Какое-то там по счёту воплощение, уже не помню... Грядёт битва, тебя разбудили и призывают.

- Ладно. Я всё понимаю, Лилит. Всё-всё понимаю. Вы оставьте свой номер телефона и идите сейчас домой, ага? И как только я начищу свои доспехи, подкую верного коня и наточу свой геройский меч, в общем, подготовлюсь к великой битве со злом, я вам позвоню. Договорились?

- Ты мне не веришь. Зря, кстати. За тобой послана не только я. Квистеры тоже тебя отыскали. Одна из служек Хорта уже здесь. И молись своим богам, деточка, чтобы она тебя не сцапала. Потому что, если попадёшь к ней в руки - смерть покажется тебе наслаждением. Она тебя не просто убьёт. Она уничтожит тебя и вышвырнет во Мрак. У неё тоже приказ. Ладно. У тебя есть время подумать и выбрать. Пока ещё есть время. Я или она. Жизнь - и какая жизнь! - или смерть и ужас. Я не буду тебя торопить. Всё равно тебе нужно время, чтобы проснуться окончательно и вспомнить. Я подожду. Но и ты уж - будь поаккуратнее. А это - лично от меня. Теперь ты частично зрячая и можешь видеть врагов.

Совершенно неожиданно Лилит в меня плюнула. Её слюна затвердела в полёте и превратилась в маленькую красную стрелу. Стрела воткнулась мне в плечо. Я зашипела от боли.

- Вспоминай быстрей. - Сказала Лилит. - Мне надоел ваш дерьмовый мирок. Домой хочу. Буду нужна - позови, я приду.

Взмахнула плащом, как крыльями. И исчезла. Эффектно, не спорю.

Я хотела выдернуть стрелку, но её уже не было. И следа никакого не осталось на коже. Плечо онемело. Потом всё тело, голова, лицо. Тысячи крохотных ледяных иголочек укололи разом, звон хрустальных колокольчиков где-то в середине головы, между ушей, звон превратился в рёв, в ураган - и вдруг смолк до шёпота, до отголоска эха... Всё кончилось, прекратилось. Ничего нигде не болит. Только видно плохо, плывёт всё перед глазами. И я сняла очки. И всё мне было замечательно видно. С двенадцати лет носила очки, минус два с половиной, а теперь, выходит, они мне не нужны...

Я закрыла глаза и твёрдо приказала себе проснуться. Ущипнула. Фиг. Так и просидела, как дура, до восьми утра, пялясь наружу и вздрагивая от малейшего шороха. Но никто к павильону не подходил, ни одна живая душа.

- Ну прямо душа не лежит работать. - Пожаловалась Ирка, сменщица. - Еле заставила себя войти. Хоть беги бегом отсюда и всё. И чего это со мной с утра? Что, нет торговли?

- Плохая ночь.

На остановке троллейбуса стояла блондинка в бежевом пальто, очень эффектная. Но не в моём вкусе, потому что на Мадонну похожа, а я Мадонну терпеть не могу. Блондинка мне подмигнула. Никто, кроме меня, её не видел. И я знала, что она - враг. Просто знала, и всё. Та самая, о которой говорила Лилит?

В троллейбус со мной она не полезла, так что я перевела дух и показала ей язык, в окошко. Но потом увидела девочку. Просто девочка лет десяти, с косичкой и чёлочкой, курточка, джинсы, школьный рюкзак. Девочку не толкали, не наступали на ноги - тоже в упор не видели. Она стояла в круге свободного пространства и смотрела на меня совершенно не детскими глазами, злыми-презлыми.

У подъезда сидел кот, белый, по морде - перс или помесь с персом, красивый такой. Глаза у него были, как у той девочки. Кот зашёл вслед за мной и смотрел, как я поднимаюсь по лестнице.

Обложили. Со всех сторон обложили, как зверя. Но почему, почему их никто не видит??

Я позвонила в соседнюю дверь. Минут через пять мне открыл зевающий Мишка и сощурился, пытаясь разглядеть без очков, какая сволочь будит его в такое неурочное время.

- Чего надо? - спросил неприветливо. Он обычно часов в семь утра только ложится.

- Интернет надо. Поискать кое-чего.

- А я что, доктор? Оборзели вы все...

- Ладно. Тогда, когда к тебе снова припрутся друзья и вы будете скакать до утра под свою кислотную музычку, я намекну свекрови, чтобы она позвонила твоей матери. И конец твоей вольной жизни.

- Зануда ты и сволочь. Пользуйся моей добротой, пользуйся. На шею мне сядь, кровь мне выпей...

Оболтусу двадцать лет, и он уже подрабатывает программистом в какой-то фирме. Не знаю, как его до сих пор не погнали из университета, за непосещаемость. Квартира досталась ему в наследство от дедушки. А мама у Мишани строгая. Мама у него - майор милиции. Заходила к нам, со свекровью беседовала и просила, чуть что - информировать...

Поиски в инете ничего особо умного мне не дали. Лилит- из Ветхого Завета, первая женщина, неудачная... бог её забраковал и слепил Еву. А по Аруду, Хорту и квистерам - вообще ничего. Зато про Вечного Героя полно, и всё сплошь - из фэнтези...

Я распрощалась с недовольным соседом и пошла к себе. Мужа не было, на сутки ушёл. До вечера квартира в моём полном распоряжении. Можно спокойно спать ложиться...

Вместо этого я развернула свиток и уставилась на картинку. Совершенно механически, не понимая даже, зачем это делаю. И, через какое-то время, поймала себя на том, что вожу пальцем по линиям... странное, неверное состояние. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и я пойму, что здесь написано, смысл уже где-то близко, я уже чувствую...

Это линии защиты. Проклятье, как раз то, что мне сейчас необходимо.

Я доползла до постели и провалилась в сон.

Глава 2 Ларс

Я стояла по колено в снегу. Лес кругом. Зимний лес. Солнышко садится, деревья отбрасывают на дорогу длинные тени... ну, вероятно, это дорога.

Я моментально замёрзла, в своих джинсах и куртке. И ноги в кроссовках промокли. Снег влажный. Значит, температура около нуля. Но этого вполне хватит, чтобы околеть посреди зимнего леса. Я пожала плечами и пошла по дороге. Глупо стоять в сугробе и ждать неизвестно чего. Через пятнадцать минут я выбилась из сил. Тяжело брести по колено в снегу.

И тогда в этой тишине я услышала какой-то звук. Обернулась и стала ждать. И дождалась: из-за деревьев показался всадник. Человек на лошади, с ума сойти. Он приближался, а я его разглядывала. Рукавицы, шапка, шуба... нет, скорее, плащ меховой с прорезями для рук. Меч. Лошадь светло- серая, большая такая, мощная, как бегемот. Всадник догнал меня. Тормознул лошадь и с минуту задумчиво меня созерцал.

- Там ваши следы. - Сказал, наконец. - Вы возникли на дороге, появились из ниоткуда и пошли. Вы ведьма?

- Да нет. Холодно тут у вас.

- Странно. - Сказал он. - Я не пьян. Хотя, пьян, конечно, но не до такой степени. Обычно мерещится всякая дрянь и нежить. Но впервые - баба в штанах. Может, это знак свыше? Что пора завязывать?

- Пить вредно. Вы разве не знаете?

Я подула на ладони, согревая.

Он нагнулся, поднял меня за шкирку и усадил перед собой, боком.

- Зима. - Пожал плечами. И мы поехали. - Не по погоде Вы одеты, дама.

- У нас осень. Октябрь. Снега ещё месяца два не будет.

- Как вы сюда попали?

- Понятия не имею. А тут холодно, снег и лес кругом.

Он снял плащ и набросил мне на плечи, завернул меня с руками, как ребёнка. Снял рукавицу, обшитую серой, тусклой сталью, осторожно дотронулся до волос, до щеки.

- Живая. Тёплая. Духами от вас пахнет. Надо же, найти такой приз в собственном лесу. Что мне теперь с вами делать?

- Не знаю.

- Отвезу к себе. До моего замка не больше пяти тавов. Если не начнётся метель, через час вы будете греться у очага. Как Вас зовут, дама?

- Юлия.

- Ни разу не слышал такого имени. Барон Ларс, владетель земель сих, к вашим услугам. Это ничего, что я так пьян, дама Юлия?

- Да ничего. - Улыбнулась я.- И, в общем-то, у меня нет выбора, правда?

Глаза у него серые. Нос прямой, но в переносице ломаный не раз, это видно. На левой щеке шрам. Морда небритая. А больше мне ничего особенно и не разглядеть. Кроме того, что на нём кольчуга, такая куртка, сплетённая из проволоки, с широкими пластинами на груди. Я начала согреваться. В его плаще было тепло. От Ларса смертельно разило перегаром. Он меня обнимал, и мы ехали так.

- Вы рыцарь? - Спросила я.

- Разумеется. - Пожал он плечами.

- И у вас есть настоящий замок?

- Смиренно прошу Вас быть гостьей в нём, дама Юлия. Простите за столь бесцеремонное обращение...

- Да ладно. - Сказала я. - Всё нормально. Не считая того, что я спокойно легла спать у себя дома, а проснулась неизвестно где. И, судя по тому, что вы рыцарь - неизвестно когда. Где-то в прошлом. В далёком прошлом, лет на шестьсот. Никогда, знаете, не видела раньше живых рыцарей. Я и лошадь-то живую могу потрогать сейчас первый раз в жизни. Наверное, я сплю, и Вы мне снитесь. Хороший сон, хоть и слишком холодный.

- Тогда выходит, что Вы мне тоже снитесь.

- Почему Вы напились? - Спросила я.

- Да сам не знаю. - Хмыкнул Ларс. - Как-то так выходит, что я постоянно пьян. Странно даже, сам удивляюсь. Как приехал домой, с полгода уже - так и пью...

- Это плохо.

- Да сам знаю, что плохо. Да только отвык я от дома, понимаете? Совсем отвык. Забыл всё начисто. Жизнь мирную забыл. Я, дама Юлия, двадцать лет на севере провоевал, так что уж извините, что придворного этикета не соблюдаю, забыл, опять же, одичал... Вот, подал в отставку, обрыдло мне всё, сил нет, и вернулся домой. Не приспособлюсь я никак к мирной жизни. Не умею. А дел столько... отец болен. Мать умерла. Сестра замужем за хамом. Соседи обнаглели. Замку ремонт нужен, стены сыплются. Твёрдая рука нужна... моя. Братец мой ни к чему не способен. Нет, он славный малый, его все любят - но бестолочь. Я старший, в конце концов. Пора надеть дубовую корону и навести здесь порядок... А у меня душа не лежит. Не пойму никак, как же жить теперь. Не могу найти себя в этой жизни...

- Чеченский синдром. - Кивнула я. - Понятно, в общем. Завязывайте пить, дорогой мой, и срочно принимайтесь за работу. Да за любую. Ремонт начните, что ли... надо, чтобы постоянно голова была занята, понимаете? И не пить, категорически. И всё устроится само собой. И ещё - заведите семью. Жена, дети... это тоже здорово помогает. Вам надо влюбиться, вот.

- Я уже. Вы не против быть дамой моего сердца?

- Вы мне снитесь. - Заметила я.

- Вы мне тоже. А во сне всё бывает, правильно?

- Хватит паясничать. Я серьёзно, барон. Что, в соседних... как это сказать- имениях? - нет ни одной смазливой дочки-племянницы? По-моему, за рыцаря замуж любая галопом поскачет...

- Смазливые есть. Но глупые... до тошноты. Кривляются, изо всех сил подражая столичным модам пятилетней давности. В конце концов, о чём можно разговаривать с девицей шестнадцати лет от роду? Я слишком стар для этого. Мне тридцать девять.

- Разве это старость?

- Для того, чтобы тренькать на барроте под окнами и сочинять стишки - да, Юлия. В моём возрасте не влюбляются, отнюдь. Просто принимают обдуманные, трезвые решения. Чему Вы смеётесь?

- Тому, что Вы говорите о трезвых решениях...

Лес расступился в какое-то поле, ровное, снежное пространство, и стал виден большой, мрачный замок на холме и деревенька рядом. В подступающих сумерках замок выглядел чёрным... глаза у меня закрылись.

И я проснулась, у себя дома.

Ничего этого не было. И барона со скандинавской фамилией не было, и серой лошади, и зимнего леса, и замка... ничего не было. Просто сон.

До слёз обидно.

На подоконнике сидели две вороны и смотрели на меня. Шпионы Лилит, я знала это. Помахала на них руками и покричала «кыш!». Они переглянулись и одна каркнула укоризненно. Чего, мол, дурью маешься? Я закрыла занавески, тихо надеясь, что они не смогут пробраться сквозь стекло.

Развернула свиток... или я схожу с ума, или, действительно, начинаю понимать... Рисовать надо от круга, это ясно. И заблокировать двери и окна. Тогда они не войдут. И я буду защищена, пока сама не впущу их. А я их фиг впущу.

Взяла карандаш и старательно, высунув кончик языка от усердия, начертила маленькие пентаграммы по краям оконных рам и входной двери. Ну вот. Мой дом - моя крепость.

Пришла с работы свекровь, притащила сумку жратвы и тут же принялась готовить что-то для своего любимого сыночка, чтоб лишний раз его прикормить. Как же, я ж так готовить не умею, морю бедняжку голодом. Как будто в жратве смысл жизни человеческой. А бедняжке, между прочим, давно уже худеть пора.

Я прекратила бесконечное ворчание, заткнув её свежей «Комсомолкой», заранее купленной. Вот ведь, взрослая, неглупая женщина, а свято верит во всю эту чепуху... Считает, что печатное слово врать не может.

Путь до работы был для меня кошмаром. Я приняла у Ирки смену, дожила до десяти, заперла дверь... Достала карандаш и старательно нарисовала защитные пентаграммы везде, где только сумела. С той стороны прислонилась ладонями к стеклу девочка. На ладонях, на пальцах у неё были присоски. Зрачки в жёлтых глазах - вертикальные. Она зашипела, показав жуткие, алые зубы... Я решительно её перекрестила. Она мерзко захихикала. Подумав, я сняла медальон с шеи и поднесла к стеклу. Девочка нехотя отступила. Но я была совершенно уверена, что она стоит где- то там, в темноте, и смотрит...

Жуткая выдалась ночка. Не то слово. Вокруг моего павильона бродили неразличимые во мраке, но страшные монстры, чесались, вздыхали, чавкали... Я сжалась на стуле, стиснув в одной руке медальон, в другой- газовый баллончик. Так себе защита, между нами. Мне бы сейчас автомат Калашникова с парой запасных рожков...

Почему они не нападают на меня? Чего ждут?

Один только Господь Бог знает, как мне удалось дожить до утра. Дожить, и не сдохнуть от страха, и с ума не сойти. Утром стало легче. Потому что рассвело, появились люди...

Вместе со мной в троллейбусе ехал красивый мужчина с совершенно жуткими, белыми глазами. Без зрачков и радужки, сплошное белое и этакое... как ртуть. Погрозил мне пальцем, снисходительно так...

Никогда в жизни я не бегала так быстро от остановки до дома, даже когда оставила на плите чайник. Одним духом пролетела эту дистанцию. Опасливо осмотрела лифт, только потом поехала. Ну, слава Богу, никто меня у дверей не караулит...

Я попила чаю, не в силах даже поесть, и решительно плеснула в рюмку «корвалол». И впервые задумалась о том, как быть дальше. Что мне делать? Кому рассказать? Мне никто не поверит. За один рассказ о девочке с красными зубами или о Лилит меня упекут в психушку.

От этих невесёлых мыслей меня отвлёк какой-то шорох. Я побежала в нашу комнату и ахнула. В форточку лезла ворона. Вторая каркала с той стороны, поторапливая. Я схватила какую-то тряпку, и вовремя - ворона, вопя, налетела на меня. Я отбивалась тряпкой, а проклятая птица клевала меня, била крыльями, царапала когтями... вцепилась в волосы, пытаясь выклевать глаза... Еле-еле я накинула на неё тряпку и вытряхнула обратно в форточку. Пока я с ней разбиралась, вторая тварь уже открыла цепочку на входной двери и теперь возилась с замком. Неудобно ей было, бедняжке. Явно не хватало рук, и она пыталась по-быстрому отрастить из крыльев щупальца. Я схватила её тряпкой и тоже выбросила в форточку.

Проклятье, это не тряпка, это моя юбка!! Ну, теперь уже точно - тряпка, рваная вся... Болело исцарапанное лицо и руки. Всего-то две птицы, а чуть не убили меня. Что же дальше будет?

При мысли о ещё одной ночи на работе меня тошнило от страха. Я взяла себя в руки, кое-как причесалась и поехала. Не могу находиться одна. Мне страшно одной. Посидела с Иркой немного, подавая вялые реплики в её бесконечный монолог... Приехал наш хозяин, Сергей Анатольевич.

- А ты чего без очков?

- Они мне больше не нужны. Сергей Анатольевич, мне нужен отпуск.

- Да ты офигела? - Удивился он. - А работать кто будет?

- Мне нужен отпуск. Пожалуйста.

- Не могу. Нет.

- Тогда увольняйте. - Сказала я решительно. - Как хотите. Но этой ночью я на работу не выйду. У меня большие проблемы.

- Может, помочь? Все проблемы решаются...

- Но не эти. Я больна, понимаете? Больна. Ещё одна ночь здесь - и я просто свихнусь. Я схожу с ума. Всё очень серьёзно. Сергей Анатольевич, Вы не можете автомат достать, настоящий? И патронов побольше...

Он задумчиво поскрёб пузо.

- Да уж... Ну-ка, вытяни руки, пальцы растопырь... теперь на меня посмотри. Х- мм... я думал, ты вообще не пьёшь...

- Не пью. Говорю же, я больна. Серьёзно больна.

- Ладно. - Вздохнул он. - Две недели тебе. Племянницу пока что посажу на твоё место... две недели. И спи, поняла? Спи, спи и спи. За свой счёт. Я не бюро добрых услуг.

Всё же, он ничего мужик. Нормальный. По-человечески к нам относится, не как к грязи. Не так, как другие.

Я вернулась домой. Олега всё ещё нет, странно... Развернула второй свиток... и провалилась в сон.

Открыла глаза. Большая комната, шкафы вдоль стен, высокие, узкие окна в частых переплётах, какая- то мебель - плохо видно, темно... Вдоль стен лежит мягкая, вкрадчивая темнота, которую не в силах рассеять свечи. В большом камине горит огонь. Ларс сидит в кресле, полулежит, закинув ноги в тяжёлых на вид, грубых сапогах, на каминную решётку. В руках у него книга, но он, по-моему, не читает. Ну а рядом, на низком столике, объёмистая бутыль и рюмочка такая средненькая, на литр примерно... Я стояла и глядела на него. И напряжение уходило, как вода в песок. Вот его рука потянулась к рюмке...

- Пить вредно. - Сказала я.

Он подскочил, опрокинув и кресло, и столик, перекатился по полу и замер в низкой стойке, глядя на меня из-за меча. Ну прямо заправский ниндзя. Только грохоту много и лязга, как от танка.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Молча. В тишине слышно было, как из бутылки выливается вино и катится, а потом замирает, серебряный кубок...

Волосы у Ларса длиной до плеч и острижены как-то очень простецки, словно под горшок. Шнурком подвязаны, чтоб в глаза не лезли. Над бровью ещё один шрам. И по подбородку, тонкий, длинный... Чёрт, как ему не перерезали горло? Живого места нет на нём. Брехня, что шрамы украшают мужчину. Без них лучше было бы.

- Вы всегда так встречаете гостей? - Спросила я неловко. - Что ж, это даже разумно. Хрясь мечом - и одним гостем меньше. А то приходят жрать на халяву...

- Вы меня напугали. - Произнёс он хрипло. - Я же знал, что в покоях никого нету...

- Извините. Просто я снова сплю.

- А я нет. Я-то не сплю! Ради всего святого, простите болвана, дама Юлия, я веду себя, как мужик! - Ларс хлопнул себя по лбу, спрятал меч в ножны и поклонился, поведя левой рукой от сердца в сторону. - Доброй ночи Вам, дама Юлия. Будьте гостьей в моём скромном жилище в эту ночь. Вы появились прямо здесь? Не замёрзли? Вы слишком легко одеты... идите к огню.

Поднял кресло, усадил меня, себе притащил другое, уселся и уставился на меня, подавшись вперёд...

- Не суетитесь, барон. Всё хорошо. И я очень рада снова Вас видеть...

- Я тоже, дама. Я тоже... Представьте себе, что я испытал, когда Вы исчезли прямо из моих рук. Плащ есть, а Вас в нём нету. Меня чуть кондрашка не хватила.

- Просто я проснулась. Там, у себя дома. В реальном мире.

- Думаете, мой мир - не реален?

- Уверена. Я всё это придумала. И Вас тоже придумала. Всё это - шутки моего подсознания. Вы мне снитесь - и всё...

- Знаете, Юлия, маленький нюанс... дело в том, что я-то не сплю. - Усмехнулся Ларс. - Уверил себя было, что Вы мне приснились, померещились, да теперь вот разуверился. Я категорически не сплю, и Вы мне не снитесь. Вы - реальны.

- Вы - нереальны. - Сказала я грустно.

Он взял меня за руку и поцеловал пальцы. Губы у него были тёплые, сухие. И ладонь - тёплая.

- Я реален, Юлия. И могу доказать это. Сейчас.

- Эй, эй! Уши отрежу и съесть заставлю. Прекратите!

- Значит, Вы всё же, не так уж уверены. - Поднял он бровь. - Я знаю. У вас холодная ладонь. Вы замёрзли.

- Вам нужно провести центральное отопление. - Пробормотала я, понимая, что сказать что-то надо, но такое, нейтральное. - Отапливать замок каминами довольно проблематично...

- Что такое центральное отопление?

- Ну, как вам сказать... давайте, я лучше нарисую.

- Тогда пройдёмте к столу, дама Юлия.

И я объяснила, как сумела, изобразив примитивненькую систему из труб с водой, печки и котла. Ларс покачал головой и хмыкнул.

- На удивление просто. Странно, почему никто до этого по сей день не додумался? Всё упирается в то, чтобы наделать надобное количество труб. С этим сложно будет, знаете ли... А ежели труба загибаться должна?

- Тогда нужна вот такая штука... забыла, как называется... уголок, что ли? Нет, не уголок. Или переходник... Тут резьба и тут. Навинчиваем эту загогулину на трубу. К загогулине привинчиваем другую трубу. И вот вам поворот. А вот ванная. Какого угодно размера. В ней дырка, заткнута пробкой. Наливаете горячую воду и моетесь, пока не надоест. Потом выдёргиваете пробку, и вода по трубе вытекает куда-нибудь в выгребную яму. Всё просто.

- Вы меня соблазняете, Юлия. Без всякого колдовства, а?

- Совершенно.

- Не уходите к себе, дама Юлия. - Попросил он серьёзно. - Вы же столько знаете... ваших идей хватит на сто лет. Вы мне нужны. Я желаю всё это иметь, всё, что Вы знаете.

- Не получится. - Вздохнула я. - Я проснусь дома, в своей постели... Да и знаю я не так уж и много. У меня и высшего образования нет, и вообще...

Ларс нахмурился, отвернулся. Пожал плечами.

- Что ж. Пока у меня нет отопления, вас нужно как-то согреть. У вас насморк. - Позвонил в колокольчик, потом открыл дверь и заорал. - Орта! Орта, сукин сын, поди сюда!!

Явился заспанный, лохматый парень и уставился на меня, разинув рот. Переднего зуба у него не было.

- Это чего?

- Это благородная дама Юлия, осёл, и не пялься. Принеси даме лисафт, она замёрзла. Да живее, муха сонная!

- Гостевые покои для дамы готовить?

- Нет. - Хмыкнул Ларс. - Дама не останется ночевать. Она, видишь ли, привидение и с рассветом исчезнет.

- Почему у него зуба нет? - Спросила я, когда слуга вышел. - Ларс, это свинство. Ну разве можно так бить слуг?

Но барона эта тема совершенно не занимала.

- Его счастье, что лишь зуба лишился. Вёрткий малый. Ну его к лешим, нашли, о чём говорить...

- Вы феодал дремучий. Кстати, какой год на дворе?

- Вам по какому календарю? От начала королевства Лангедорского - шестьсот тринадцатый. От Лиссийской Империи - девятьсот седьмой. По календарю варваров - третий год Долгой Весны эпохи Рыбы. От основания Арка - сто семьдесят первый. По летоисчислению феадри - пять тысяч триста какой-то, но от коего события они счёт ведут, я не знаю. Видимо, от сотворения мира... Выбирайте.

- Так... а от Рождества Христова?

- Первый раз слышу.

- Так. - Сказала я ещё раз. - Неужели такое далёкое прошлое, что Иисус ещё не родился? Предшествующая цивилизация? Были такие гипотезы, что мы на Земле не первые... Ладно. Где мы находимся?

- В моём замке. - Заинтересовался Ларс, понимая. - Волчья Пасть. К западу - Гладкие Озёра, или Ожерелье. Тавов на триста.

- А страна?

- Королевство Лангедорское.

- Блин. Ну это хоть Европа? Континент как называется?

- Алида.

- Блин! Ларс, дайте карту! - Взвыла я отчаянно.

Это была не Европа, если только Европа не переползла на место Сибири. Континент вытянулся на оба полушария, похожий на скукоженную мышь с длинным хвостом. Северная Америка затонула, Южная прицепилась к островному хвосту мыши, уменьшилась и превратилась в лилию. Африки не было. На Северном полюсе - большой материк, по другую сторону мышиной морды. Австралии нет. Зато там, где раньше было пусто - ещё континент, похожий на голову кобры с капюшоном.

- Звёзды! - Ухватилась я за последнюю ниточку. - Созвездия!!

Ларс распахнул окно, и я задохнулась, не только от морозного воздуха. Ни одного знакомого созвездия! Звёзды рассыпаны по небу, как попало. Большие, яркие. Из-за чёрной кромки далёкого леса вставала луна, большая и очень белая, с россыпью мелких чёрных пятнышек по краю, а следом за ней... следом за ней тянулась маленькая, раз в пять меньше нашей, масляно- жёлтая...

- Ларс, у нас дома одна луна. - Прошептала я бессильно. - Одна, понимаете? И совсем другие созвездия. Это не прошлое. Это вообще не Земля.

- Это Мир. - Кивнул он. - Просто Мир. Холодно, Юлия, давайте окно закроем. Вы дрожите.

- Я пришла сюда из другого мира... Это не сон. Это реальность. Моё подсознание просто не могло создать целый мир, с такими подробностями, мелкими деталями...

Ларс закрыл окно, снова усадил меня в кресло и подбросил в камин пару поленьев. Хмурый слуга принёс котелок с половником и два кубка. Налил мне и поглядел с большой претензией. Наверное, не привык обслуживать привидений.

- Орта, пошёл вон и не беспокой. Ни разу привидений не видал?

- Больно уж дама телесная... для привидения. Призрак зефирным быть обязан, стенать и греметь цепями...

- Я тебе щас погремлю по башке. Пошёл отсюда, кому сказано. И подслушивать не смей, убью.

Я попробовала угощение и только из вежливости не расплевалась.

- Это что?

- Лисафт. Горячее красное вино с пряностями. Лучшее средство от простуды. Грейтесь, Юлия. Итак, мы вплотную подошли к вопросу, живо интересующему нас обоих. Какова причина ваших появлений здесь? Вы переноситесь магическим путём, это несомненно. Быть может, кто-то наложил на вас заклятье? Или вас прокляли? Дама Юлия, я говорю совершенно серьёзно. Не повздорили ли вы в последнее время с каким-нибудь могущественным колдуном или ведьмой? Не оскорбили ли храма своего бога? Храмовые проклятия - жуткая вещь, знаете ли, они могут тянуться веками, выдыхаясь лишь на далёких потомках... подумайте.

И я ему всё рассказала, всё, как есть. Ларс слушал очень серьёзно, кивал, и машинально выпил мою порцию местного лекарства, которую я деликатно ему подсунула.

- Разберёмся по порядку. - Сказал наконец, поглаживая шрам на подбородке. - Эта ведьма, Лилит. Имя не настоящее, разумеется, своё истинное имя ведьма никому не откроет. Она - из тасфэров. Тасфэры - это слуги Аруда. И Аруд даёт им силу, н- да... К югу от наших земель, точнее, к юго- востоку, Аруда почитают за злого бога, воплощение всего злого и тёмного, что есть в Мире. А у нас же, наоборот, Аруда почитают верховным богом, а Хорта - символом ужаса и тьмы. Лично меня всё это не касается, наш род уже триста лет хранит верность Уру. Итак, Лилит перешла из нашего мира в ваш...

- А какого чёрта ей нужно от меня?

- Да я почём знаю? Что-то нужно. Мой вам совет, дама Юлия. Амулет и свитки с заклятьями уничтожьте. Немедленно, как только проснётесь. Не сумеете уничтожить - просто избавьтесь от них, продайте случайному человеку, подарите, выбросьте... а ведьму надобно убить. Это самое верное средство от любого колдовства. Вот, возьмите.

Он снял с ремня кинжал в ножнах и протянул мне. Маленький такой ножичек. Лезвие сантиметров тридцать длиной. Тяжёлый кинжал, мощный. Рукоять не то из рога, не то из кости, а на конце - такая стальная штука... не иначе, чтобы в лоб бить особо назойливых.

- Доброе оружие. Оно у меня лет десять. Я его с границы привёз, это варварская работа. А у варваров свои боги, понимаете, Юлия? Так что, очень даже может быть, против ведьмы этот кинжал будет иметь особую силу. Расскажите всё своему мужу. Укажите ему ведьму. И пусть он убьёт злодейку, незамедлительно. А для верности - отрежет голову и сожжёт потом тело. Прах развейте на перекрёстке. Я настоятельно рекомендую вам сделать это. Проклятье, почему я не могу пойти с вами?!

Я представила, как мы убиваем Лилит, отрезаем ей голову и сжигаем всё на костре. Посреди города. В собственном дворе, например. И милиция везёт нас обоих прямиком в психушку, где мы весь остаток жизни будем доказывать санитарам, что боролись с ведьмой...

- Спасибо, конечно. Но вряд ли мы сможем это сделать. В нашем мире совсем нет колдовства, никакого. И нас схватят, посадят в тюрьму, а потом казнят - за зверское убийство беззащитной женщины. А если мы начнём доказывать, что она - ведьма, упекут в специальную тюрьму для умалишённых. Пожизненно.

- Всё равно, возьмите. Раз уж Вы не можете взять с собой меня... может, хоть кинжал пронесёте?

Я сжала в руках потёртые, старые ножны. И вдруг меня осенило.

- Ларс, если я уничтожу амулет и свитки - я же не смогу приходить к Вам!!

- Ваше спокойствие и жизнь того стоят, дама Юлия. - Произнес он твёрдо. - Это единственный способ. И давайте более не будем это обсуждать. А теперь поговорим о чём-нибудь другом. Расскажите мне о своей жизни...

- Тогда перестаньте называть меня «дамой», потому что я не благородного сословия и титулов у меня нету.

- Вы простолюдинка? Быть не может.

- Может. Моя мать - учительница начальных классов в школе, а отец работает на заводе, токарем. В наше время - это самое низшее сословие.

- Расскажите ещё. Мне интересно.

И мы говорили, точнее, это я говорила, а Ларс слушал, уперев подбородок в кулак - он слушал меня, блин! Не перебивал каждые полторы минуты, переводя разговор на свою персону. Не зевал, не игрался телефоном - ну, чем -нибудь другим, сообразным своей эпохе, не пялился в окно. И я подумала, что за одно это ему можно поставить памятник. И ещё подумала, что...

Проснулась. Дома. Чуть не завыла от обиды, но потом осознала, что держу что-то в руках. Что-то такое непривычное...

Кинжал Ларса! Я смогла! Протащила! Я так хотела этого - и смогла!

Ну, дело за малым. Лилит зарезать.

Кинжал здорово придал мне уверенности. Настолько, что я открыла дверь своему мужу, предварительно не удостоверяясь, что это именно он, а не очередная нежить.

Олег вёл себя странно. Суетливо как-то. И глаза отводил. Говорил, говорил всё о какой-то чепухе, фальшиво смеялся, и я поняла, что что-то у него случилось... Вроде, и не пьяный, хоть запах и есть.

- Юль, прости засранца...- Вздохнул он. - Ну, бес попутал... Ну, бывает же. Я свинья, я знаю. Но это всё так, случайно вышло. Одноразово. У всех же бывает, по пьянке. А теперь мне самому противно. Я тебя люблю. Не гони меня, а? Кроме тебя, мне никто не нужен...

Ну, разумеется. Потому что кто, кроме меня, даст ему такую свободу? Гулять, где вздумается и знать, что никто не спросит, где ты был, потому что доверяют... Кто не устраивает скандалов и сцен ревности? Без меня, с другой женщиной, Олежеку будет гораздо хуже жить в плане свободы воли. На поводке ведь ходить будет. А он очень не хочет на поводок.

Вряд ли дело в том, что я - святая. И в последний год я уже думаю, что дело в том... дело в том, что не люблю я его. Просто не люблю. Поэтому не ревную, всё- всё понимаю и всё прощаю, и отношения у нас очень дружеские, ровные такие - без скандалов и страстей. Ровненько так, скучненько, и с каждым днём мы друг от друга всё дальше. И разведёмся тоже спокойненько так, по-дружески...

- Юльчик, я тебя люблю. Только тебя. А та баба - это просто случайность. Я даже не помню, как её зовут.

- Где ты её снял-то?

- Знаешь, так получается, что это она меня сняла. - Произнёс муж, враз став каким-то очень задумчивым.

- Ну, она ко мне подошла, что -то спросила... мы разговорились... и пошли к ней. Сам не знаю, чего она ко мне подошла. Дорогая баба, вся прикинутая, в рыжье... А потом я ушёл. И знаешь что, Юльчик? Я не помню её имени. Не помню, где она живёт. Ничего не помню. Хоть я и не был пьяный, ну, поддатый чуть... и вдруг - не помню. Ненормально это как-то.

- Ну и как с ней, здорово было?

- Дура она шибанутая. - Сказал Олег. - Дура и есть. Всю спину исцарапала. Болит теперь. Я не мазохист, мне такие штуки не нравятся. Юльчик, ты не думай, я к ней больше не пойду. Да и не помню, где живёт. И в гости она меня не приглашала. Это всё так, одноразово было... По- моему, если я даже не помню, как её зовут - это символично.

- Красивая хоть?

- Да так себе.

В опровержение всех этих слов, глаза у моего мужа были очень задумчивые. До сих пор он с таким выражением глаз только о рыбалке думал...

- Юльчик, ты меня простила?

- Да. Конечно. Иди картошку чистить, ты наказан. И посуду сегодня вымоешь. И мусорку вынеси. Ну и хватит с тебя.

- Я даже ковёр пропылесошу. Юлечка, я тебя очень люблю. Ты всегда всё понимаешь. Ты лучше всех.

Тут пришла свекровь и принесла в дом врага. Того самого котяру.

Глава 3 Враги

- Это Мурзик. - Сказала торжественно, водружая кота на кухонный табурет. - Он породистый, видите? Шикарный кот. И к туалету приучен. Всегда хотела такого кота. Старушка возле рынка отдавала бесплатно, у неё пенсии не хватало его прокормить. Я ей тридцать рублей отдала всё-таки за Мурзика, а то неудобно. Мурзик, кис- кис- кис!

Кот беззвучно открыл пасть, глядя на меня злющими, ледяными глазами. Враг в собственном доме. Круто. Теперь мне от них никуда не спрятаться.

- Нам не нужен кот. - Сказала быстро. - От него всюду будет шерсть. А у меня на кошачью шерсть аллергия.

- С каких это пор?

- С недавних.

- Я не люблю кошек. - Поддержал меня Олег. - Они крысятничают. Слушай сюда, Мурзик. Увижу тебя на столе или на своей постели - на воротник пойдёшь, понял?

- Мяу. - Ответил кот, прямо-таки истекая презрительным сарказмом. Спрыгнул с табуретки, дёрнул хвостом и демонстративно пошёл в туалет, где уселся на унитаз.

- Ах ты, моя прелесть! Ах ты, умница! Ах ты, воспитанный котик! Вы только посмотрите на него, а?!

- Да чего на него смотреть? Что я, писающих котов не видел?

Чтобы не слышать восторгов свекрови по поводу нового приобретения, я ушла в нашу комнату и включила телевизор.

- Если он сожрёт моих рыбок - я его с балкона выброшу! - Крикнула громко и закрыла дверь. Старательно нарисовала по её углам четыре защитные пентаграммы и несколько рун. Хоть что-то...

Развернула второй свиток... и очнулась от того, что Олег трясёт меня за плечо.

- Юль, что с тобой?! Сидишь, не шевелишься, не моргаешь... маму напугала. Она с тобой разговаривает, а ты даже не моргаешь. Выбрось ты эту дрянь, а?

Я уединилась в ванной и попыталась разрезать свиток, на пробу. Ножницы тут же развалились на две половинки. А нож вдруг соскочил, совершил какой -то невозможный кульбит и чиркнул меня по пальцу. Пришлось залить йодом и заклеить пластырем. Тогда я решила сжечь свиток. Но он не загорелся, зажигалка тут же сломалась, кремень вылетел. Ну, раз так не выходит- попробуем по-другому. Завтра.

Кот сидел под дверью и ждал меня. Пошёл вслед за мной на кухню. Сидел и смотрел, как я ем. Потом пошёл за мной по коридору... психологическая атака. На нервы действует, гад.

- Всё равно, я от тебя избавлюсь, тварь. - Сказала я ему. - Выкину с балкона, а сама скажу, что ты убежал. Не ходи за мной, блин! Лучше сам проваливай, пока цел.

И занесла уже ногу, чтобы отпасовать кота в дальний угол. Но Мурзик увернулся, истошно замяукав, и бросился свекрови в ноги, сволочь...

- Психопатка! - Заорала свекровь, хватая его на руки. - Что тебе кот сделал? Не смей бить бедное животное! Думаешь, я не слышала, что ты ему говорила? Что выбросишь его с балкона? Бедный мой Мурзичек... не бойся, маленький, эта злыдня ничего тебе не сделает, она больше тебя не тронет, мамочка тебя защитит, мамочка ей не позволит...

Кот посмотрел мне в глаза и коротко, высокомерно мявкнул. Типа, получи, фашист, гранату.

Я закрылась от него в нашей комнате. И, сколько могла, боролась со сном, боролась до последнего... Нельзя спать. Вдруг эта сволочь задушит меня во сне? Или ещё что-нибудь сделает? Нет, нельзя спать, нельзя... Олег давно уже спал и храпел во сне, а потом начал жевать и причмокивать, и явно снилось ему что- то мясное и вкусное, а я всё читала о приключениях очередного крутого перца в сказочном параллельном мире, и совершенно уже перестала понимать, что читаю, буквы расползались со страницы, как куча жуков- многоножек... и совершенно точно знала, что, если открою сейчас дверь, увижу кота, который сидит и ждёт... ждёт, когда я усну.

И я уснула. И очутилась в замке Ларса. Не то утро, не то вечер, а может - просто день такой сумеречный, и за окнами валит снег. В камине дотлевают дрова. А Ларс спит лицом в подушку, сбросив одеяло. Ничего себе у него кровать, три на три, не меньше, резные столбики по краям, балдахин с кистями...

- Опять напился. - Сказала я тихо. - Ну что ты за алкаш такой? И параноик, блин. Ну зачем спать в бронежилете и с оружием? Ты же у себя дома. С кем тут воевать-то?

И осторожно, чтобы не разбудить, легла рядом. Укрыла нас одеялом. Ларс перевернулся на бок и обнял меня, не просыпаясь, и пришлось потихоньку отбрыкаться от его меча.

Видимо, в этой культуре рыцари моются, хотя бы периодически, меняют бельё и чистят зубы. Это я могу определить по запаху. А вот алкоголизм - он, наверное, во всех мирах одинаков.

И что я в нём нашла? Почему меня притягивает к нему? Почему я каждый раз оказываюсь рядом с ним - ведь это не случайно... Барон совершенно не в моём вкусе. Мне всегда нравились брюнеты с карими глазами. И я не выношу пьяниц.

Я лежала и смотрела на его лицо, так близко... и мне было хорошо. Очень спокойно. Рядом с ним я была в безопасности. И я уснула - и замечательно выспалась.

И проснулась от чувства опасности. Села на постели, соображая... нашарила кинжал, который спрятала под кроватью, и бросилась на звук.

Кот отрастил из грудной клетки два белёсых, влажных на вид и очень мерзких щупальца, и возился с замком двери. Цепочку он уже снял, нижний замок открыл, остался только верхний. Всё же, орудовать щупальцами Мурзику было не очень удобно. Щупальца - это тебе не пальцы. Судя по лёгкому шороху, на лестничной площадке кто-то был. Я подбежала и с размаху отфутболила кота прямо на полку с обувью. Он зашипел и бросился на меня. Как дикий зверь, как какая-то кровожадная бестия... Мне пришлось бросить кинжал, чтобы остановить зверюгу, не дать ему выцарапать мне глаза... Я схватила кота и потащила на кухню. Он понял, что я собираюсь сделать, и начал бешено сопротивляться. Милейший, породистый Мурзик в клочья рвал мою пижаму и в кровь - руки, так извивался, что я едва удерживала его. Мы оба одинаково шипели, я - от боли, он - от злости. Располосовал мне щёку... Почему никто не просыпается, почему??

Я открыла дверь и выволокла кота на балкон. Он бешено взвыл и вгрызся мне в руку.

- Прощай, Мурзик. - Сказала я громко. - Учись летать.

И бросила его вниз, со своего седьмого этажа. Но проклятый кот успел подготовиться к этому и заранее начал отращивать крылья. Где-то на уровне второго этажа эти крылья раскрылись, кожистые, серые, как у птеродактиля, маленькие только. Кот по широкой спирали поднялся вверх и затерялся над крышами пятиэтажек.

С моих пальцев капала кровь.

- Бетмен недоделанный. Даже подохнуть не можешь, как следует...

Этот гад чуть не разорвал мне вену. Руки пришлось забинтовать. Я заперла хорошенько дверь и спать легла, и ничего мне уже не снилось. Да и не сон это был уже, а так, дремота.

Нас разбудили истошные вопли свекрови.

- Где мой Мурзик? Где мой котик? Что ты сделала с котом, отвечай, мерзавка!

- Выбросила с балкона. - Ответила я мстительно.

- Психопатка! Зверюга! Я тебя в дурку упеку! Олег, что ты молчишь? Ты видишь, что она сделала, твоя жёнушка припадочная? Почему ты с ней не разведёшься? Сегодня она убила беззащитное животное, а завтра ночью нас с тобой задушит!

- Мама, успокойся.

- Не желаю успокаиваться!

- Мама, я тебя прошу, перестань...

Я закрыла голову подушкой, но спать дальше уже, разумеется, не смогла.

Вернулся мой муж, сел на постель и почесал голое пузо. Зевнул.

- Ну зачем ты так, Юль? Ты ж его не выбрасывала. Внизу, под балконом, не валяется дохлый кот. Да и не смогла бы ты. Ты его выпустила, что ли? Чтоб не орал?

- Ну да. Мне показалось, что кто-то есть на площадке, вот он и мяучит. Приоткрыла дверь посмотреть, а он ломанулся вниз по лестнице. Вот и всё. Может, вернётся ещё.

- Лучше не надо. Не люблю я таких наглых котов. Пойду, маму успокою. Ну зачем ты так с ней?

- Она первая начала.

- Всё равно не надо. Ты хоть умнее будь...

Звуки скандала затихли. Я прошлёпала на кухню и поставила чайник.

- Да ничего не случилось с вашим Мурзиком. Живой и здоровый. - Сказала совершенно честно. Ведь проклятая тварь не пожелала разбиться, как положено нормальному животному, и улетела. Попробуй, блин, убей такую. Свекровь глянула мимо меня, демонстративно игнорируя, и ушла на работу.

И она, и Олег не заметили ни моих забинтованных рук, ни расцарапанной щеки. Как накануне не заметили ущерба, нанесённого моей внешности воронами. Просто не видят в упор - и всё. И на то, что я очки сняла, мало внимания обратили, просто приняли к сведению - и не удивились...

Странно всё это. Странные события разворачиваются вокруг меня...

Через какое-то время мой муж засобирался. Побрился, волосы высушил феном, нагладил брюки... Я заинтересовалась, куда это он намылился - такой весь из себя красивый?

- Ты к Сашке, что ли?

- Ага. Он новую игрушку купил, стрелялка, типа «дума», но круче.

- Ну-ну. Хлеба купи заодно.

Когда хлопнула входная дверь, я натянула джинсы и свитер, потом куртку, сунула ноги в кроссовки и дунула следом. Детское такое любопытство. Стрелялка, говоришь?

Олег остановился у цветочного киоска, приобрёл букет. На душе у меня сразу стало пакостно. Потому что мне ритуальный букет зачуханных тюльпанчиков преподносится только на день рождения и на восьмое марта. А тут какой-то посторонней корове - розы... Обидно. Смотреть это кино до конца резко расхотелось, но из принципа я продолжила слежку за мужем. Впрочем, долго следить не пришлось. На трамвайной остановке Олег встретился с блондинкой. С той самой. Преподнёс букет. Поцеловал руку - вот же блин... блондинка поманила его пальчиком. И мой муж побежал за ней, как собачонка.

Всё. Пора кончать с этим дурдомом. С меня хватит. Вернулась домой, оделась нормально, шнурки хоть завязала, прихватила свитки - и отправилась на тусовку разных филателистов, нумизматов и других психов неопределённой ориентации. Продам, к чёртовой бабушке, всё это барахло.

Ничего у меня не вышло. Люди не хотели покупать ни свитки, ни украшение. А если кто и хотел, оказывалось вдруг, что у него при себе нет денег. Я ожесточилась и начала предлагать бесплатно. Люди стали от меня шарахаться, перешёптываясь, как от заразной. А под деревом стояла Лилит и улыбалась. Это она всех заколдовала.

Я подумала и решительно перекрестила её. Лилит только раздражённо закатила глаза, показывая, как её уже достала моя непроходимая тупость.

Я поехала на аллею, но и там повторилась та же история. Люди шарахались от меня, словно я протягивала им какашки или крысиные трупики. Лилит развлекалась вовсю. Я обжлобилась, нашарила в рюкзаке кинжал и пошла к ней, желая зарезать. Она исчезла.

Я бросила свитки и амулет на асфальт и пошла прочь. Тут же меня догнал мальчик.

- Тётенька, вы вещи потеряли. Вот они.

- Спасибо. - Сказала я принуждённо.

Отошла немного, бросила всё в кусты... и меня догнал милиционер.

- Нехорошо, гражданочка. Улицы загрязняем. - Произнёс укоризненно. И сунул свитки с амулетом обратно мне в руки. - Ещё чего-нибудь бросите - оштрафую.

- Я больше не буду.

Но я его обманула и таки бросила поганые колдовские атрибуты, вскочив в закрывающиеся уже двери троллейбуса. Вытерла пот со лба... ну, вроде, всё.

Под дверью моей квартиры сидел ханыжного вида мужичок. Протянул мне всё обратно.

- Вот, хозяйка, нашёл, принёс, всё в целости и сохранности...

- Каким образом? - Спросила я бессильно.

- Как же, тут и адрес ваш написан, и фамилия, вот: Попова Юлия... Хозяйка, мне бы за доброе дело... на поправку здоровья...

Я молча отдала ему рублей двадцать, всю мелочь, которую смогла насобирать по карманам. Заперла дверь, разложила свитки и амулет на кухонном столе и уселась, мрачно созерцая, вцепившись руками в волосы. Что же делать? Действительно, это здорово смахивает на проклятие. Что же теперь, мне от этих вещей вовек не избавиться?

Сидела так, сидела... и вдруг обнаружила, что медальон преспокойно висит у меня на шее, а перед глазами - второй свиток, аккуратно раскатанный и придавленный по краям чашками, и пальцем я вожу по линиям и бормочу что-то... Когда успела? Ничего не помню. Провал в памяти. Время - половина седьмого. Свекровь в дверь трезвонит, не может открыть, потому что цепочка. От звона я и очнулась.

Молча открыла ей и ушла в ванную. Искупалась. Кое-что простирнула, совершенно машинально, не понимая, что творю. Голова была занята другим.

Что со мной??

Осознала, что пальцем рисую на запотевшем зеркале пентаграмму за номером два. Из интереса дорисовала до конца... И всё изменилось. Запотевшее зеркало прояснилось и за ним возникло изображение. Нет, не как экран телевизора, совершенно по-другому. Словно окно. И там, за окном, был большой зал, и лучи света из узких, высоких окон только подчёркивали полумрак. Чучела вдоль стен, доспехи, оружие средневековое, какие-то не то флаги, не то истлевшие ковры. Камин, дрова горят. Большой стол. За столом сидят люди. Вот Ларс и на голове у него узкая серебряная корона, просто обруч, украшенный тремя дубовыми листьями. Рядом с ним молодой мужик, совершенно на него не похожий, небольшого роста, толстенький, краснощёкий, с лихо подкрученными усами. Наверное, его брат. Рядом с ним, рассуждая логически, его жена, полная дама с сильно набелённым и усталым лицом. По другую сторону от Ларса - пустой стул, а дальше мужик, баба и три замечательно прыщавые девицы на выданье, лет пятнадцати от роду. Ну и ещё гостей человек двенадцать. Пьют, едят... небольшой такой званый обед. Интересные костюмы. И барон в чёрном бархате выглядит даже солидно, если б не такое мрачное лицо...

- Закусывай. - Сказала я ему.

Вдруг один из слуг увидел меня, выронил блюдо и заорал, совершенно беззвучно. Рот открывается, а звука нет. Все всполошились, стали разевать рты и показывать на меня пальцами. Две матроны бросились бежать, а одна невеста полезла под стол. Ларс кинулся ко мне, опрокидывая стулья.

Я подумала, что там, с его стороны, тоже зеркало. И смотрела на него молча. Говорит что-то... Я показала себе на уши, покачала головой. Не слышу я тебя, дорогой мой. Он кивнул и показал жестами, что тоже не слышит. Приложил ладонь к стеклу. Я тоже - со своей стороны. Ничего не чувствую.

Между нами сантиметр холодного стекла. И чёрт знает сколько пространства и времени, или ещё чего-то, того, что разделяет миры, разделяет нас с тобой...

- Ты хороший. - Сказала тихо. - Правда, хороший. Я к тебе хочу. Забери меня отсюда, а?

Он грустно улыбнулся и тоже произнёс что-то. Провёл пальцами по моей ладони.

- Это даже хорошо, что ты меня не слышишь. Мы такие разные. Я цивилизованная женщина, а ты дикарь, варвар. И ножом бреешься, если бреешься вообще. В перерывах между запоями. Я не выношу алкоголиков, Ларс. Ненавижу мужчин, которые не пользуются дезодорантом и не меняют носки. Но ты вряд ли знаешь, что такое носки. Между нами пропасть, барон. Мы никогда не будем вместе. Но я этого очень хочу. Очень-очень.

Он ткнулся лбом в стекло и закрыл глаза. Тоже говорит что-то. Как жаль, что я не умею читать по губам.

Это не стекло между нами. Это пропасть.

У Ларса за спиной собралась небольшая толпа, гости, слуги... Брат дёрнул его за плечо. Судя по всему, требует моего изгнания. Они хотят разбить зеркало, если я правильно понимаю. Эти люди здорово напуганы. А парень не трус... ишь, наступает на Ларса, ногой топает...

Ларс так толкнул беднягу, что тот отлетел прямо в толпу и упал бы, если б его не подхватили. А барон выхватил меч, угрожая им. Он меня защищает. Надо же, он меня защищает...

- Не сходи с ума. - Сказала я строго. - А ну прекрати всё это безобразие. Не хватало ещё поранить кого-нибудь.

Ларс обернулся, взметнулись волосы - и меня неприятно поразило его искажённое бешенством, совершенно чужое лицо...

- Ванная скоро освободится? - Раздражённо спросил за дверью мой муж. - Ты тут не одна живёшь, между прочим.

Я отвлеклась, отвернулась, всего лишь на секунду - и всё пропало, и зеркало стало просто зеркалом. Я стёрла с него остатки рисунка и открыла дверь.

- Пожалуйста.

Что ж, по крайней мере, Ларс может не считать себя больше психом, ведь меня видело полно народу. А что думать мне? Кому я могу его показать?

Я никому не хочу его показывать. Пусть он останется моей тайной.

До двенадцати ночи я стоически читала. Потом смотрела телевизор... И проснулась от движения. Олег встал с постели и вышел в коридор. Глаза открыты, но лицо совершенно бессмысленное, расслабленное... проклятье, да он спит! Открыл дверь и впустил блондинку. Я метнулась обратно, схватила кинжал, не зная, что делать, бросилась в коридор - вдруг сумею прорваться в дверь, мимо этой гадины? Вместе с ней в квартиру просочились девочка и Мурзик. Из пальцев девочки мгновенно выросли, метнулись ко мне щупальца, схватили, спутали... Я упала. На конце каждого щупальца была голова, без глаз, с маленькой пастью, полной мелких, слюнявых зубов. Одна такая головка покачивалась в сантиметре от моего носа. Мерзкий, белёсый, зубастый червяк. Девочка тряхнула руками, и щупальца отвалились от её пальцев. Олег прошёл в комнату и снова лёг на кровать. Не просыпаясь. Я хотела заорать, разбудить его, но мерзкое щупальце тут же обвилось вокруг лица, заткнув рот. Меня чуть не стошнило. Девочка хозяйственно заперла дверь. Блондинка присела на корточки, погладила меня по щеке.

- Подожди немного, ага? Они могут помешать, а нам никто не должен помешать. У нас с тобой впереди долгий процесс, очень долгий... Видишь ли, дело в том, что ты должна сама этого пожелать... Но ты пожелаешь. Тебе это даже понравится, я обещаю.

Они с девочкой обменялись взглядами. Девочка кивнула, словно подтверждая приказ, и пошла в комнату свекрови, а блондинка - в нашу. Кот остался сторожить меня. Каким-то невероятным усилием я сумела сесть, не обращая внимания на злобное шипение червячьих головок. Девочка, видно удостоверившись, что свекровь спит, выглянула и кивнула ещё раз. Блондинка пришла к ней. Они склонились над постелью... на пальцах девочки выросли длинные когти. И она мгновенно разорвала несчастной женщине грудную клетку. Кровь во все стороны... Я оцепенела от ужаса. А девочка окровавленными руками вытащила сердце и протянула его блондинке. Та проделала несколько сложных движений пальцами, и из сердца струйкой потёк золотой туман. Блондинка его выпила и выплюнула чёрную, скользкую тень, которую пальцем запихала в сердце. А сердце они вложили обратно, и девочка принялась приводить грудь женщины в порядок.

И я поняла, что реально схожу с ума. Просто схожу с ума. Рванулась из щупалец... что-то даёт мне силы. Что-то помогает бороться. Медальон?

Обе нечисти прошли в нашу комнату и склонились над Олегом.

Я снова рванулась, дико, отчаянно, понимая, что потом наступит моя очередь. Кинжал Ларса, вот, что даёт мне силы. Онемевшими пальцами дотянулась до рукояти... и сразу стало легче. Ещё, ну ещё немного... Кот встревожено метнулся к хозяйке. А я перекатилась и об угол прихожки содрала со рта щупальце.

- Долбанная Лилит, чтоб ты сдохла!! Это всё из-за тебя, сволочь! Ты обещала, что защитишь меня!

- И незачем так орать. - Сказала Лилит, материализовываясь рядом. - Достаточно просто позвать по имени. А материться при этом вовсе не обязательно. Обидеться могу. Ну, что тут у тебя?

- Пипец тут у меня!!!

Она махнула рукой и щупальца ослабели, так что я смогла расправиться с ними кинжалом. В коридор выскочила блондинка и шарахнула широким чёрным лучом. Лилит странным образом вывернула сцепленные ладони и ответила тем же. Воздух вокруг обеих искрился и стекал на пол... Влетели две вороны и погнали кота и девочку, те выскочили в окно, огрызаясь багровыми молниями... Я метнулась в комнату и оделась за двадцать секунд, как десантник. Смотреть это кино до конца желание у меня пропало начисто. На карачках пробежала по коридору, зацепила кроссовки, открыла дверь... И помчалась вниз по лестнице. Обулась уже на первом этаже. И побежала.

Наплевать мне, кто из вас победит. Хрен редьки не слаще.

Они убили Олега. И Наталью Михайловну убили. А что собирались сделать со мной - так лучше даже и не думать об этом. Что-то очень страшное.

Да и не могла я о чём-то думать, кроме одного - бежать, бежать как можно дальше...

Потом устала, выдохлась и побрела кое-как. Темно, тихо. Совершенный покой вокруг, всё погружено в сон. Это центр города не спит никогда, с его казино, ночными клубами и стриптиз-барами. А наша окраина в три часа ночи сладко дрыхнет, готовясь к новому трудовому утру... Звук моих шагов нёсся вперёд по пустой улице. Я брела наугад, потом более-менее начала соображать и решила идти к центру, там все-таки люди есть, там меня так просто не убьют... Ко мне привязалась ворона. Перелетала с дерева на дерево, со столба на столб, ненавязчиво так сопровождая. Я из принципа покидалась в неё камнями. Не попала, но всё-таки.

В четыре меня подобрала патрульная машина. Я так безумно обрадовалась, увидев её, что чуть не попала под колёса.

- Что такое? Что случилось? Тебя ограбили? Кто тебя напугал? Ну? Ограбили? Изнасиловали?

- Нет. - Выговорила я, наконец. - Напугали просто. Двое козлов каких-то, я убежала. Как хорошо, что вы мне встретились, а....

- Чего шляешься? - Спросили меня строго. - Совсем сдурела? Убьют же на фиг. В соседнем районе маньяк уже двух девок задушил.

И я подумала, что лучше пусть уж меня тихо и мирно задушит маньяк, чем всё это сумасшествие. Маньяк - это, по крайней мере, понятно...

- Да я, понимаете, из дома убежала. Ну, с мужем поругались... и мать его ещё... возьмите меня с собой, а? Ради бога, я до смерти боюсь сейчас быть одна, я с ума сойду...

- Это муж тебя так? Пьяный? Пиши заяву на него. У тебя же шрам на щеке остаться может, дура...

Лицо я свезла об угол прихожки, когда пыталась содрать с себя щупальце.

- Это всё потом, потом... Увезите меня, пожалуйста. Ещё немного, и я свихнусь. Я боюсь быть одна. Ну, посадите меня в камеру до утра, есть же у вас там камера с крепкой железной дверью? Хочу в камеру. Ну до утра хоть. Если просто так не положено, напишите, что я проститутка, или там пьяная, хулиганила, к людям приставала, что-нибудь... А паспорт у меня есть, вот... а, нет, это санитарная книжка... где же он? Где-то тут должен быть...

- Кончай дурить. - Сказали мне устало. - Какая ещё, на фиг, камера? Садись, поехали.

Они оставили меня с дежурным и ушли. Хотя этого и не положено делать, и им здорово влетит, если кто из начальства узнает. Дежурный показал мне, где умыться, а потом щедро помазал щёку зелёнкой. Но я пережила такой стресс, что даже не заорала, только вздрогнула.

- Заяву писать на мужа будешь?

- Да нет. За каким чёртом мне вся эта морока? Соберу вещи и вернусь к родителям.

- Ну, твоё дело. Чаю хочешь?

Всё же, они нормальные ребята. Менты, в смысле. Не спорю, есть среди ментов и много уродов, но ведь есть и нормальные пацаны. Ничего мне плохого не сделали, пальцем не тронули, ни копейки не отняли, не обыскивали даже. Инструкцию из-за меня нарушили, опять же, ведь нельзя мне тут чаи распивать...

Хотя, не спорю, денег у меня при себе и не было, рублей двадцать если только мелочью... И выглядела я так, что трогать меня пальцами у них никакого желания не возникло. И они меня просто пожалели.

А, с третьей стороны, возможно, действуют наложенные на меня Лилит чары. Она же ж подрядилась меня охранять.

Утром я отправилась домой - а куда деваться? Хоть и до смерти боялась увидеть залитые кровью постели и обезображенные тела. Но дежурному я ничего об этом не сказала, последними крохами ума понимая, что меня спросят - если ты видела, как их убивают, кто именно их убивал? И, если я расскажу правду... плохо будет. Совсем нехорошо. И, если они лежат там, мёртвые, лучше мне будет их увидеть только этим утром и тогда позвонить в милицию, типа, я только увидела...

Доехала до дома, вошла в подъезд. У лифта стоял мужчина в кожаном плаще.

- Не работает, что ли? - Сказал, не оборачиваясь. - Жму, жму, никакой реакции...

Я тоже нажала на кнопку вызова и прислушалась. Тишина, нет гудения моторов.

- Опять поломался. Эти чёртовы дети кнопки жгут, вот зачем они это делают, самим же пешком ходить потом...

И тут он ко мне повернулся, или я к нему - я увидела его глаза, два чёрных провала в ледяную, космическую бездну, две чёрные дыры, два прокола иглы на изнанку мироздания... у меня ноги подкосились. Опять враг.

- Ты уж извини, деточка. Но это будет больно. - Сказал он ласково, уговаривая, как собаку. - Что делать, не я ритуал придумал. Я всего лишь часть посланца...

Враг распахнул плащ. Всё его тело было покрыто шевелящейся белёсой бахромой, как тысяча ножек морской звезды.

Я шарахнулась и упала, это меня и спасло. Перекатилась, скользнула под его рукой и с четверенек стартовала вверх по лестнице. Всего один раз оглянулась. На каждом его пальце выросло по лезвию опасной бритвы. Куда там Фредди Крюгеру...

- Да куда ты денешься! - Крикнул он. - Сама придёшь! Уже скоро придёшь! Тебе никуда не деться от Хорта!

И смеялся, весело и громко, и его смех подстёгивал меня, нёс вверх на крыльях страха, и я перевела дух, лишь захлопнув за собой дверь. Бессильно прислонилась к стене, сползла вниз и сидела на полу, пытаясь восстановить дыхание...

- Ты где шлялась ночью? - Спросил Олег неприязненно. На вид - вполне живой и здоровый. В расстёгнутой домашней рубашке мне видно было его грудь: ни одного шрама, никаких следов.

- Как ты себя чувствуешь? - Спросила с облегчением.

- В отличии от тебя- нормально. - Ответил он саркастично. - Это ты ночью где-то шляешься и получаешь от кого-то в морду.

Свекровь тоже была живая. Она не пошла на работу. Она вооружилась тряпкой и с ожесточением оттирала все мои пентаграммы, все до единой. Ожгла меня злобным взглядом...

- Загадила весь дом, психопатка припадочная...

Я молча пошла собирать вещи. Только самое необходимое. Рюкзак и маленькая сумка. Остальное заберу потом, если оно будет у меня, это самое « потом»... Заглянула на кухню и увидела, как Олег поворачивает свиток над зажжённой конфоркой, безуспешно пытаясь спалить его. Тут же сделал вид, что просто рассматривает картинку.

Я закрылась в ванной, помадой нарисовала на двери защитную пентаграмму- от них, проклятье, от людей, с которыми шесть лет прожила... и тихо заплакала.

Они все-таки убили моего мужа. Они забрали его хорошую, добрую душу и вложили вместо неё скользкую, чёрную тень. И Олег теперь - их. Он стал чужим мне, совершенно чужим. Теперь он - враг. И Наталья Михайловна -тоже. Всё это из-за меня. Только из-за меня.

Стоило мне выйти из ванной - и свекровь тотчас же принялась оттирать дверь, громко сообщая всему свету, что меня пора сдать в дурдом...

Я взяла с кухонного стола свитки, сунула в рюкзак. И молча ушла.

Всё, дома у меня больше нету.

Глава 4 Попытка спастись

Ну и куда я могла деваться при таком раскладе? Только к папе с мамой. Как всегда.

Так уж получается в нашей дурацкой жизни, что мама с папой - единственные люди, которые всегда примут тебя, каким бы засранцем ты не был. Даже если ты - сбежал из тюрьмы, всё равно примут и спрячут, и найдут тебе сотню оправданий. Наверное, это единственные люди в нашей жизни, на которых мы всегда можем положиться. Что бы ни случилось.

Я поехала к маме в школу, дождалась перемены...

- Юлька! - Всплеснула она руками. - Неужели он тебя ударил? Я убью его! Удушу своими руками, мерзавца!

- Мама, перестань. Ты детям дурной пример подаёшь. Никто меня не бил. Просто мне стало плохо, и я упала. На ноге ещё синячище...

- И давно тебе становится плохо?

- Недавно. Нет. Это не то, о чём ты подумала. Просто я больна. На работе отпуск взяла за свой счёт...

- Между нами говоря, выглядишь ты ужасно. Ты у врача была?

- Нет. Да всё само пройдёт. Ма, я поживу дома, ага? Вы ж моё кресло ещё не выбросили?

- Что, он пьёт? Обижает тебя? Он тебе изменяет! А ведь я говорила тебе, что он кобель, его сразу видно...

- Да ни в чём он не виноват. - Сказала я грустно. - Просто она ведьма. Настоящая, без дураков. Чёрной магией вовсю занимается. Ты вот не веришь в такие вещи, а я своими глазами видела. Да ну, на фиг, их всех. Я устала. Дай ключи, что ли...

- Ты возвращайся совсем. - Улыбнулась она грустно. - Если брак развалился - его уже не склеить... Возвращайся домой, Юль. Проживём сами. И родишь - для себя. Поднимем дитя на ноги, не мы первые. И всё у нас будет хорошо. Тебе только двадцать шесть - это не возраст. Бери ключи, езжай домой и выспись, выглядишь ты ужасно. Я буду поздно. Ну, до вечера.

- До вечера, ма.

А дома всё было по-старому. Нет, конечно, телевизор новый, и обои другие, сама клеить помогала, и так ещё кое-что, по мелочи. Но всё это частности, а в целом ничего не изменилось. Ведь это мой дом, я родилась и выросла здесь, а дом - он никогда не меняется. Дом всегда остаётся домом. Вот моё кресло- кровать, никуда не делось... вот и дождалось меня.

Я взяла карандаш и нарисовала всюду защитные пентаграммы, машинально бормоча слова на каркающем, чужом языке. И, так же автоматически, развернула второй свиток...

И очнулась от того, что папа пришёл и в дверь звонит. Проклятый свиток отнял у меня несколько часов. Ничего не помню. Огромная чёрная дыра в памяти... Я сняла цепочку и впустила папу.

- О- о, какие люди! - Сделал он вид, что сильно удивился. Как будто мама ему не звонила и ничего не рассказывала. - По такому поводу можно и пивка! Ну, как жизнь молодецкая?

Мы поболтали немного, а потом мама пришла. За ужином я провела краткий инструктаж. Пентаграммы не стирать, дверь никому не открывать, форточку и балконную дверь не открывать тоже. Потому что я больна. У меня паранойя, а такие простые, формальные вещи меня успокаивают.

Родители и так уже поняли, что со мной что-то неладно. А теперь, когда увидели у меня на ремне кинжал Ларса и выслушали мои инструкции... Переглянулись. Отец кивнул. Улыбнулся мне, успокаивая.

- Как хочешь, Юль. Если тебе это помогает - пожалуйста. Ещё чаю налить?

Я слышала их встревоженные голоса из-за прикрытой двери, и только грустно усмехалась. Родители решали, нужно ли вести меня к доктору- дурматологу завтра же или стоит подождать, не пройдут ли мои отклонения сами собой. Мало ли, может, это у меня развилось на почве стресса, из- за предразводной ситуации? Всякое бывает. Поживу в спокойной обстановке, вне стрессовых условий - и всё само придёт в норму... валерьяночки...

- Лучше водочки. - Сказал отец.

- Сергей, я тебя прошу...

- А чего? Воспитала девчонку трезвенницей, а теперь бедный ребёнок не знает, чем стресс снять...

Мои замечательные, добрые папа с мамой. Не понимают же ни фига, но всё равно стараются помочь... К единому мнению так и не пришли, и решили пару дней подождать. И если мой психоз будет прогрессировать - тогда обратиться к врачу. В принципе, я с ними мысленно согласилась.

- Спокойной ночи, девочка.

- Спокойной ночи, мама.

Мама, я в рыцаря влюбилась. Он совсем дремучий, мама. Он варвар. Он даже дома меч не снимает, и спит с ним. И пьёт всё время, я даже не знаю, бывает он трезвый когда-нибудь? С тоски пьёт, не может найти себе места в мирной жизни. Руки у него просто ужасные, и на лице тоже шрамы. Он совсем некрасивый. Ничего в нём особенного нету. Обычный такой средневековый рыцарь, феодал благородных кровей. Но за каждую его улыбку я готова платить золотом, если б было у меня это золото, лишь бы он почаще улыбался.Он хороший, мама. Просто он очень хороший. Мы никогда не будем вместе. Но могу я быть счастливой хотя бы во сне?

Хотя бы во сне...

Предчувствие не обмануло меня. Я опять очутилась на дороге, посреди зимнего леса. Дул ветер, температура явно была минусовая, и на ясное, звёздное небо выбрались обе луны. Я отчаянно замёрзла и попрыгала, чтоб согреться. Ну почему я не снюсь себе в чём-нибудь потеплее? Нет, чтоб приснить себе зимние сапоги и шубу норковую? Опять джинсы, кроссовки и курточка старая кожаная, по талии... Так околеть можно, пока Ларса дождёшься. А он где-то рядом, меня же всегда выносит близко от него...

Прыгать мне пришлось минут десять. А потом послышались какие-то звуки, хруст снега под лошадиными копытами...

- Ларс! - Заорала я облегчённо. - Ларс, я здесь!

И он понёсся ко мне на холм, осадил коня и спрыгнул, срывая с себя плащ...

- Привет. - Сказала я глупо, как девчонка, как дура...

- Вы опять одеты не по погоде, дама. Даже привидение так может помереть от огневицы...

- Это Вы виноваты. Я же просыпаюсь всегда рядом с Вами, а Вы таскаетесь где-то по ночам...

- Я вас согрею...

- Согрейте. - Сказала я просто. - Знаете, Ларс, эти сны о Вас - наверное, самое хорошее, что есть в моей жизни.

- В моей тоже, Юлия. В моей тоже... не исчезайте больше.

- Как Вас зовут, барон? У Вас есть имя, которым я могу называть Вас? Просто имя...

- Диур. - Улыбнулся он.

К нам давно уже подъехал второй всадник, но мы не обращали на него никакого внимания. Ему пришлось два раза вежливо покашлять, чтобы напомнить о себе. И, если честно, я совсем не обрадовалась, что тут ещё кто- то есть. И Ларс, наверное, тоже.

- Ах да. - Произнёс сухо. - Дама Юлия, позвольте представить вам моего брата. Нидо, поклонись даме, не будь мужиком. Дама Юлия не привидение, она вполне живая.

- Прошу прощения, дама. - Поклонился тот. Хотел поцеловать мне руку, покосился на старшего брата - и передумал. - Впрочем, изумление моё вполне уместно. Судя по следам, вы прилетели на это самое место. На крыльях или ещё на чём? Вы ведьма, дама?

- Дама Юлия - сама жертва ведьмы. Она попала в какую-то интригу, связанную с храмами и колдовством, и начала во сне переноситься в наш Мир.

- Поближе к тебе. - Уточнил Нидо Ларс, состроив забавную гримасу. - Ну, всё не так плохо. Раньше тебе нечисть являлась да варвары, а теперь - вполне интересная дама, пусть и в штанах. Дама Юлия, в ваших краях принято дамам стричь волосы?

- Кто как хочет - так и носит. Хоть до пят волосы, хоть налысо стригись.

- А ваши края - это далеко?

- В другом мире. Может, вообще в другой вселенной. Понятия не имею.

- Оч- чень интересно. Знаете, когда мы увидели Вас в зеркале четыре дня назад - ужасно перепугались. У вас за спиной всё было белое и сиял неземной белый свет...

- Электрическая лампочка. Я подключилась к вашему зеркалу со своего. Из ванной...

- Откуда?

- Из ванной. - Поморщился Ларс. - Специальная комната для омовений, где стоит большое такое мраморное корыто. Мылом моются и тёплой водой, у них там этого добра в достатке. Какая разница? Сейчас это совершенно не важно. Юлия, простите, но Вы выглядите очень плохо. Как Ваши дела? Вы смогли избавиться от ведьмы?

- Нет. Ничего у меня не получается. И это у Вас четыре дня прошло, а у меня всего день... у вас время идёт быстрее. А у меня такие дела, что я уже и не знаю, как быть дальше. Я в отчаяньи, Ларс...

- Расскажите мне.

И я им всё рассказала. Они внимательно слушали, по ходу осмысливая и адаптируя к своей культуре сказанное мной, и утешили меня тем, что я не сумасшедшая. Ни в коей мере. А что врагов, кроме меня, никто не видит - так колдуны людям глаза отводят, обычное дело.

- А то, что они сделали с моим мужем и его матерью? Я своими глазами это видела, понимаете? Кровь во все стороны и сердце Натальи Михайловны... А теперь они живые. Только... врагами стали.

- Смею предположить, что ведьма пожрала их души. Теперь они будут служить ведьме, преданно и бездумно... до конца жизни. Юлия, вам нельзя к ним возвращаться.

- Да знаю. Я пока вернулась домой, к родителям.

- А у нас, если женщина сбегает от мужа к родителям - это позор. - Заметил Нидо. - За это могут и волосы остричь. Это всё равно, что её вернули, как бездетную. У Вас нет таких устоев?

- У нас есть такое понятие, как развод. Пожили в законном браке, надоело - и развелись. И снова оба - свободные люди, и каждый может новую семью заводить.

- А дети у кого остаются? - Заинтересовался он.

- Обычно у матери.

- А вот это, извините, уже дурость. Дети - это моя кровь и плоть, мои наследники, продолжение моего рода - почему я должен отдавать их в чужой род? Жену я бы поменял, из интереса. А вот детей – нет.

Мы ехали и ехали потихоньку, луны карабкались на небо, точнее, одна луна и один месяц, и вокруг было очень тихо, и заснеженный лес выглядел сказочным. И подбородок Ларса упирался мне в затылок, я чувствовала его дыхание, и уже от этого было хорошо...

- Вы чего нализались оба?

- У сестрицы в гостях были. Да это я Диура таскаю, а то он сидит в Волчьей Пасти, как медведь в берлоге, даже не охоту его не вытянешь... Но к Арале я его вытаскиваю, пусть попривыкнет. Он же уехал от нас - Арале пять лет было... А теперь - двадцать пять, как ни крути. Двое сыновей, третий на подходе. Диур здорово одичал там, на севере. Оно конечно, верная служба королю и отечеству, кто спорит...

- Ну и чего Вы оттуда привезли, кроме шрамов и мании преследования, барон? - Спросила я.

- Да ничего. - Хмыкнул Ларс. - Ладно, хватит о чепухе болтать. У Вас большие неприятности, а я даже не представляю, как вам помочь. Вы, действительно, никак не можете меня перетащить в ваш мир?

- Могла бы - уже перетащила бы. - Ответила я очень тихо и грустно. - Или сама осталась бы. Мы ведь оба этого хотим. Вы уж простите за такую откровенность. Но между нами - пропасть, мы никогда не будем вместе, так что можно говорить откровенно, не врать и наплевать на ваш дурацкий этикет. Я Вас шокирую?

- Да. У нас не принято женщинам так свободно выражать свои мысли. Что же мне делать? Связать вас? Глупо. Вы ж из моих рук исчезаете... Храмовники не помогут, они же каким-то боком замешаны в этой интриге. А обратиться к Уру я не могу - он из Старых Богов, а они оставили наш Мир триста лет назад... Я не знаю, что делать. Это невыносимо. Юлия, возьмите денег, хотя бы...

- Ещё чего не хватало. Я, конечно, не благородных кровей, и замка у меня нету, и законной жилплощади всего шесть квадратных метров - но денег у Вас я не клянчила...

- Да выслушайте же меня! Для дела деньги. Обратитесь к местному колдуну или знахарю, возможно, он согласится противостоять ведьме. Или же обратитесь в храм своего бога, храмы имеют большую силу и власть, поверьте мне. И, за деньги, храм предоставит Вам свою защиту, и его стены уберегут Вас от нечисти. Может, это единственный шанс, что у нас остался...

- Церковь? - Протянула я с сомнением. - Ну, не знаю... я, вообще, не крещёная. И не очень-то верю в Христа. Ну, в принципе, я верю, что Бог - он есть, в глобальном таком, космическом масштабе. Но основные постулаты христианства меня как-то не вдохновляют...

- Ну, ваш бог- он посильнее Аруда будет или как? - Спросил Нидо.

- Понятия не имею.

Я коротко рассказала им о христианстве, и когда добралась до заповедей, оба брата заржали, громко и весело. Я удивилась и заткнулась.

- Ни убий...- смеялся один.

- Ни укради...- подхватывал другой.

- Ни возжелай...- хохотали хором.

- Ваш бог- он совсем слабый. - Сказал Нидо, отсмеявшись наконец. - Не удивительно, что он не может защитить вас. Он вообще никого не может защитить. Такой бог годится только для женщин и крестьян.

- А вы во что верите? Точнее, в кого?

- Наш род хранит верность Уру. - Произнёс Ларс задумчиво. - До сих пор. Это традиция, что ли. Наверное, в Волчьей Пасти сохранилась последняя часовня Ура во всём Лангедоре. Ур, душа моя - суровый бог. Он ничего не обещает и не слышит повседневных молитв. Воин может обратиться к нему всего несколько раз в жизни. И нет гарантии, что Ур его услышит, потому что тот, кто просит - слаб. Сильный берёт всё сам. Ур любит сильных. Он даёт тебе жизнь и даёт дух воина...

- И всё? - Спросила я, поняв, что продолжения не последует.

- Всё. Этого достаточно. Всего остального ты должен достичь сам.

- Дикари вы. Варвары. И боги у вас тоже какие-то варварские. Наш мир цивилизован. Возлюби ближнего своего. Возлюби, а не раскрои башку, ясно?

- С какой стати я должен всех возлюбить?

- Здоровья на всех не хватит. - Хохотнул Нидо. - И возлюбить мужчин я категорически не согласен.

- А о кротости и смирении вы слыхали? Это главные постулаты нашей религии. Терпи, страдай - и потом тебе за это воздастся. Попадёшь в рай и всё такое, после смерти...

- Поэтому я и говорю, что такая религия подходит лишь женщинам да смердам. - Хмыкнул Ларс. - Вы правильно не верите в этого бога. Но мы опять вернулись к началу. Как избавить Вас от ведьмы? Если она из тасфэров - значит, имеет силу Аруда и ваш храм с ней не справится. Что же ей нужно от Вас? Помимо того, чтобы запугать до полного помрачения рассудка...

- Если б я знала, Диур... всё, что она говорила - это полный бред, про Героев и спасение мира, что-то такое... Ну какой из меня герой?

- Да уж. Хотя, для женщины - Вы очень отважны, Юлия.

- Да что Вы. Я ужасная трусиха. Я змей боюсь. И лягушек, если честно, тоже.

- Это мелочи.

Ларс снял рукавицы, взял мою ладонь в свои, подул на пальцы.

- Вы уже свободная женщина, я правильно понял?

- Почти. Ну, в общем, да.

Я закрыла глаза. Поцелуй меня уже, дурак, пусть хотя бы это у нас будет, ну чего ты трусишь?

- Юлия, Вы не сочтёте за дерзость, если я...

- Не сочту...

Достал ты меня уже этикетом своим. Время же уходит, драгоценное время... я проснусь - и всё. И может, меня убьют, и я уже больше тебя не увижу. А ты дышишь мне на пальцы и молчишь.

Поцелуй меня. Умирать не так обидно будет.

В прозрачной, морозной тишине зимнего леса завыл волк, и мы оба вздрогнули. Я как-то сразу поняла, что это не собака, а именно волк.

- Воет, паскуда. - Сказал Нидо и плюнул в снег. - Оборотень поганый. Собрать надо людишек да вытравить его из наших лесов к едрене фене. Всё народу жить спокойней будет.

- Оборотень? - Спросила я, встревожившись. - Ведь оборотней не бывает... или у вас бывает?

- Всё бывает. Мужики видели его. Огромный волк и весь седой, глаза горят. Как глянет - и разбегаются мужички, кто куда. Неделю он уже тут крутится. Лошадь задрал. Хитрый, тварь. Ежели теперь детишек резать начнёт? Пора на него облаву собирать. Снег хороший, свежий, по следам сыщем...

- Фиг ты оборотня по следам сыщешь. - Сказал Ларс. - Тихо вы, оба. Помолчите. Тут кто-то есть, недалеко.

- С чего ты взял?

- Разве вы не чувствуете? Я уверен. Он близко. И, пожалуй, это не зверь...

Мне стало страшно. Я ужасно испугалась.

- Ларс, давайте не поедем туда, а?

- Как же мы попадём домой?

Побледневший Нидо отцепил от седла небольшой арбалет и зарядил в него стрелу.

- Давайте мне. - Сказала я. - Чтоб у вас, если что, руки свободные были, для меча. Если что - я выстрелю и спрыгну, чтобы не мешаться. Но только б лучше нам туда не ехать, а, пацаны? Поехали другой дорогой, а? Ну тошно мне, душа не лежит...

- Я должен знать, кто ходит ночью по моей земле.

И Ларс погнал коня вниз по дороге, в очередную низину. Маленькая луна спряталась за холм, и местами, где тени от деревьев накладывались на тень холма, темнота была просто непроницаемой. Одно пятно тьмы шевельнулось и из него выступил всадник. Он просто возник из тьмы и сам был - тьмой. Чёрный конь, чёрные доспехи, глухой чёрный шлем с чёрными перьями... Он смотрел на нас и молчал. И даже его конь не переминался с ноги на ногу.

У меня застучали зубы.

- Диур, ну его, на фиг, а? Стоит себе - и пусть стоит. Поехали назад?

- Никто не смеет заступать дорогу Ларсу Серому Волку в его владениях! Эй, ты! Назовись и ответь, кто ты и что делаешь ночью в моём лесу?

Мы были уже совсем близко. Остановились буквально в трёх метрах от всадника.

- Я послан за тобой. - Произнёс он глухо и гулко, как в железной бочке, каким-то нечеловеческим голосом, лишённым всяческих интонаций.

- Кем?

- Теми, кому ты должен.

- Я никому не должен! - Рявкнул Ларс.

- Так ты не знаешь, кто ты, щенок...

- Я Диур Ларс, барон Волчьей Пасти, Серый Волк короля, посвящённый в рыцари, королевский этиор и командир левого крыла пограничья. Что тебе нужно от меня, тебе, стыдящемуся своего имени?

- Мне нужна твоя смерть, ибо так решено. Я пришёл за тобой, щенок.

- Ларс, не надо, пожалуйста! - Попросила я. - Ну его, это просто псих, объедем его и домой, Ларс, я вас прошу, Нидо, скажите вы ему...

- Ничего не выйдет. Вы его не знаете, Юлия.

Ларс молча спрыгнул с коня, осторожно снял меня. Сбросил на снег шапку и тёплую куртку, оставшись в кожаной, с нашитыми на спине и груди стальными квадратами.

- Вы постойте тут, дама Юлия. Это быстро.

- Да уж. - Заметил равнодушно чёрный всадник. - Чтобы убить тебя, мне хватит минуты. Вызываю тебя на бой, щенок.

И тогда я прицелилась в него и выстрелила, ощупью нашла рычажок. Стрела ударилась в панцирь и отскочила. Я упёрла арбалет в землю, руками натягивая тетиву и понимая, что у меня не хватает сил, чтобы сделать это...

- Где ещё стрелы?!

И что-то маленькое и тёмное ударило меня в грудь. Всё тело мгновенно онемело, и я упала на бок. Лежу щекой на снегу - а не чувствую... И даже заорать не могу.

- Пусть отдохнёт пока. Защитница. От такой суки можно было бы получить неплохое потомство...

Ларс махнул мечом крест- накрест. Чёрный спрыгнул с коня - только доспехи брякнули. И меч у него тоже чёрный. Жуть. В прорезях шлема не блестят глаза. Совершенно ничего не видно. Только мрак. Я услышала, как где-то сзади коротко вскрикнул Нидо и звук падения - и тишина. Видимо, Чёрный его тоже обезвредил.

Проклятье. Даже когда меня опутали щупальцами, мне не было так страшно. Потому что теперь я боюсь не за себя.

- Назови своё имя, иначе тебя похоронят безымянным, как собаку.

- Это ты - собака, полукровка!

Картину боя я видела, пусть и не очень хорошо, потому что один глаз был почти в снегу. Но всё же видела. Мечи скрестились над головами, громкое стальное лязганье, на весь лес. Чёрный бьёт сбоку вниз. Ларс отбивает удар. Мечи длинные, тяжёлые, их держат двумя руками и бьют с напряжением, изо всех сил... совсем не как в кино. Чёрный в доспехах, в шлеме, а у Ларса ничего, это же нечестно... Единственное преимущество Ларса в том, что он должен быть быстрее, он может свободно передвигаться - но уравнивает ли это шансы? Ещё отбитый удар. Ларс бьёт снизу, целясь в незащищённые ноги противника, тот перепрыгивает меч, неожиданно легко, бьёт сверху, Ларс с трудом уходит от удара... Минута, наверное, прошла, от силы две... Лязг мечей в оглушительной, звенящей тишине, да хриплое дыхание Ларса. Изо рта Чёрного не идёт пар. Он не дышит? Не человек? Мне ясно видно, как сбегает сбоку по щеке Ларса капелька пота...

Господи, если ты слышишь, помоги ему. И я уйду послушницей в монастырь, чтобы всю жизнь благодарить тебя за эту помощь...

Коварным, неожиданным ударом барон поразил противника куда-то под мышку, в незащищённое доспехами место. От силы удара тот рухнул на снег. И Ларс ещё одним, сокрушительным ударом воткнул меч ему в спину, чуть ли не по рукоять... Сел на утоптанной ими площадке и горстью снега вытер себе лицо, уставший, измученный... победивший.

- Странно, что крови нет. - Произнёс Ларс, не оборачиваясь. - Фигня какая -то... Вот и всё, Юлечка, а Вы боялись. Понимаете, это же мой долг, -защищать свои земли, тут мои люди живут. Нам нечисть не надобна. Сейчас домой поедем. Вот только посмотрю, чего там, в шлеме... человеческое лицо или харя хортова...

Он перевернул мертвеца и хотел открыть его забрало, посмотреть. Но Чёрный неожиданно схватил его, прижал к себе, обнимая и хохоча. Накалывая на торчащий из груди меч.

Если б я знала, что увижу это - закрыла бы глаза.

Он убил Ларса. Спихнул его, и Ларс лежал на алом снегу, раскинув руки. Мёртвый. Чёрный встал. С меча, торчавшего из его груди, капала кровь. Ларсова кровь. Он каким-то образом вывернул руки за спину, вытащил меч и выбросил.

- Дурной щенок. Меня нельзя убить. Я и так мёртв.

Он снял шлем. Освещённое луной лицо с чёрными провалами глаз было очень бледным и просто ужасным, его словно навсегда свело судорогой в вечную гримасу страдания и ненависти. Длинные седые волосы рассыпались по плечам. Он достал откуда- то коробку или шкатулку, поставил на снег. Скинул латные рукавицы.

- А теперь, дорогой внучек, нам с тобой предстоит ещё кое-что...

Он раздел Ларса: и куртку снял, и рубашку, и что-то там делал, но мне было не видно. Слышно было только, как Чёрный тихо пел, и от этого пения хотелось бежать, куда глаза глядят, или застрелиться сразу и не мучиться.

Наконец, Чёрный поднялся. Его конь успел куда-то деться, может, просто растворился во мраке... Чёрный поцеловал Ларса в лоб - жуткое зрелище, нежный поцелуй и такое выражение ненависти на лице...

- До встречи, внучек.

Надел шлем и ступил в непроглядную тень, уходя из моего поля зрения. Может, он просто ушёл в темноте, может, улетел или превратился в дым. Но мне померещилось, что по вершине холма пробежал белый волк. Седой.

Через какое-то время я смогла моргать. Потом - шевелить пальцами. Потом, наконец, смогла ползти на четвереньках, плача от боли. И поползла к Ларсу.

Он лежал на окровавленном снегу, очень белый, неподвижный. А в груди у него был чёрный камень. Ларс был жив. Это невероятно, невозможно, но он был жив. Дышал, пусть слабо и тихо, но всё-таки...

Шатаясь, подошёл Нидо и рухнул рядом на колени.

- Он жив. - Сказала я. - Дышит.

- Глазам своим не верю...

Чёрный имплантировал Ларсу камень величиной с кулак. Плоская, гладкая поверхность тускло блестела. Такой же камень, как в моём медальоне. Края кожи вокруг камня белые, никакой крови, ничего такого. Я потрогала. Совершенно живая, нормальная кожа, ни следа операции. И холодный камень сидит, как влитой. Словно врос.

- Надо вырезать камень. - Сказал Нидо.

- С ума сошли? Вы его убьёте! Это же верхняя сторона, плоская, а камень был вот такой, конусом. Всё остальное у него внутри. Будете вырезать - так вместе с костями и лёгкими, и сердце заденете... Такую операцию если и можно провести, то только в нашем мире...

- Но Вы же не можете протащить Диура в свой мир?

- В том-то и дело...

- Проклятый колдун убил моего брата! Такие ранения смертельны, дама, уж можете мне поверить. Но колдун не дал Диуру умереть, и вживил ему в грудь чёрный камень. И что мне теперь делать? Я не знаю. Вы можете извлечь камень?

- Боже упаси. Я не хирург. И не хочу убить Диура. Давайте его скорее оденем, а то он у нас от переохлаждения умрёт. Он очень много крови потерял. И отвезём его домой. У вас в замке есть врач? Ну, лекарь, знахарь, шаман...

- Привезу. - Сказал Нидо. - Пошлю, чтоб разыскали хоть кого-нибудь... Ну, давайте.

Мы одели Ларса, укутали в плащ и общими усилиями перекинули через седло. Нидо сел с ним, удерживая. Я забралась на его лошадь.

- Как ей управлять? Сказать «но!»?

Он привязал поводья к своему седлу, и мы поехали. Не очень быстро, вдруг тряска убьёт Ларса?

- Найду проклятого колдуна - на костре спалю. Живьём. - Тихо произнёс младший Ларс. - А сначала четвертую. Проклятье всем богам, я даже не знаю, жив ли мой брат, или его уже надо считать мёртвым, с этой пакостью в груди?

Ларс висел, как тряпка. Я дотянулась до его руки и нащупала пульс.

- Не сходите с ума, он жив. Просто в рану засунут камень и приживлён там. Разумеется, барон жив, и в первую очередь его нужно доставить в тепло, а потом вызвать доктора.

- Дама Юлия, не рассказывайте никому о происшедшем. - Помолчав, сказал Нидо твёрдо. - Ни единой живой душе. Это касается только нашего рода и никого более. Диур менее всего желал бы огласки. Обещайте мне молчать, дама Юлия.

- Обещаю.

Мы ехали и ехали. Луна ушла с неба вслед за своей маленькой сестрицей, стало значительно темнее. От лошади ногам было тепло, но всё остальное отчаянно мёрзло и меня начало клонить в сон...

И я открыла глаза уже дома.

Глава 5 Призыв о помощи

Открыла глаза - и тут же снова зажмурилась. Нет, не хочу просыпаться, мне нужно обратно... Но сна уже не было. Чёрт, как не вовремя...

Я села на постели, сжимая в кулаке небольшой бархатный мешочек, в котором позвякивали монеты. Ларс все-таки сунул его мне в карман. Мой бедный Ларс, с которым сделали бог весть что...

Так, а что меня разбудило среди ночи? Почему я проснулась? Чувство тревоги. Ясное, острое предчувствие беды. Мама с папой спят, я слышу их дыхание... Больше ничего не слышу, тикают часы в тишине и всё... А потом часы остановились.

Я быстро оделась, сунула кошелёк Ларса в рюкзак, рюкзак за спину. Паспорт, мой кошелёк, что ещё? Сумка с барахлом - нет, будет мешаться. Кроссовки. Шнурки завязать...

Постояла у входной двери, собираясь с духом.

Ведь я подставляю маму с папой. Дура, как я могла, как я смела прийти домой?! Ведьма сожрёт их души, или вовсе убьёт, и всё потому, что я трусливо прибежала домой.

Их не убьют из-за меня. Нет.

Я выскользнула за дверь, тихонько прикрыла её за собой, чтоб не слишком громко щёлкнул замок, и побежала вниз по лестнице. А потом - по улице, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от дома, подальше от папы с мамой... Живите. Я люблю вас.

Меня сопровождали вороны. Перелетали с дерева на дерево, со столба на столб. Вот ведь сволочи, запросто летают в темноте, как какие-нибудь совы... Я поднатужилась и бросила в них половинку кирпича. Не попала, ясное дело. И как мне теперь от них отвязаться?

Два часа ночи. Улицы абсолютно пусты, ни души, как повымерло всё, ни одной машины. Словно вокруг меня какая-то зона отчуждения. Тихо, так тихо... только звук моих шагов и дыхания. Куда мне идти? Куда?! К своей сестре Маринке - чтобы враги убили и её, и её мужа, и маленькую Светку? Или привести врагов к бабушке и её кошкам? Мне некуда пойти. Потому что эти гады идут следом за мной.

Из темноты на меня бросилась жуткая тварь, вроде рыбы на ножках, я завизжала и пустилась бежать, а она - за мной. С диван размером, зубастая пасть на лапках... Потом она отстала. Наверное, такие короткие лапки быстро не бегают. Только я остановилась перевести дух, как из-за закрытого на ночь киоска выскочил другой монстр, вроде динозавра, только гораздо гаже, и я опять побежала... И наткнулась на того самого мужика, который пугал меня в подъезде. Развернулась на девяносто градусов, юркнула через дырку в заборе, через голые, чёрные кусты, через школьный двор - на другую улицу... И тут что-то ударило меня в спину, я упала и покатилась, и услышала визг тормозов...

Живая. Не задавленная. А вот и машина стоит, тёмно-синяя «шестёрка», а водила дверь открыл и вылазит ко мне... Я осторожно встала. Вроде, ничего не сломано.

- Ты чё, офигела?! Чё под колёса бросаешься?! Скажи спасибо, что я тебя заранее объезжать начал... Жить надоело, блин?! Я сам тебя сейчас прибью, дура!

- На вокзал! - Взвыла я, схватив его за рукав. - На вокзал, слышите? У меня есть двести рублей. Нет, двести пятьдесят. Довезите. Христом- богом молю, довезите, тут же не очень далеко, вы же всё равно в ту сторону...

- Дура. Ладно, садись.

Хромой рысью я преодолела три метра и забралась на переднее сидение.

- Чего шляешься по ночам? Жить надоело? Ладно, повезло, я ехал, а другой бы фиг остановился. Или сбил бы к едрене фене. Какого чёрта ты делаешь на улице?

- Так получилось, что я сегодня стала бездомная. В смысле, некуда мне сейчас пойти, не могу же я будить кого-то посреди ночи и проситься переночевать? Ну, дома у меня проблемы... Переночую на вокзале. Спасибо Вам, что остановились. Вы меня спасли.

- Да ладно. - Пожал он плечами. - Чего там... Мне всё равно почти по пути. Домой еду, калым был, вот и задержался допоздна... автомеханик я. Напугала ты меня до смерти, прямо под колёса покатилась, ну всё, думаю, сбил, статья... чего упала-то на ровном месте?

- Поскользнулась.

- Всё, успокаивайся. Никто больше за тобой не гонится. Что, совсем пойти некуда?

- Ничего. Я придумаю что-нибудь. Вы меня только до вокзала довезите.

Потом он вдруг перестал со мной разговаривать, и мы ехали молча. А потом я увидела, что мы свернули совсем в другую сторону.

- Там что, ремонтные работы? Объезд?

Водитель ничего не ответил. Я встревожилась.

- Эй, Вы не туда едете, в чём дело?!

Тут я догадалась заглянуть ему в лицо. Глаза у мужчины были совершенно стеклянные, пустые. Он не реагировал, когда я помахала у него перед глазами ладонью.

- Остановите машину!

Я стала трясти его, надеясь привести в чувство. Машина вильнула раз, другой... И тут этот небольшого роста пожилой мужчина с такой силой ударил меня по голове, что я почувствовала только, как ударилась о дверцу - и отключилась...

Очнулась, уже туго связанная щупальцами. На коленях у меня сидел кот и мерзко щерился. Блондинка и смуглый мужчина вытащили меня, она за ноги, он за плечи. Водитель всё так же деревянно смотрел прямо перед собой и не моргал. Двор какой-то, кое-где фонари горят, песочница с большущей кучей свежего песка, футбольная площадка... совершенно тихо. Все спят. Я бы заорала, из принципа, но рот у меня был заткнут щупальцем. Кот перебрался мне на живот, уцепился покрепче. И мы полетели вверх. Точнее, они летели, без всяких крыльев, просто так, и поднимали меня. Я вывернула голову и посмотрела вниз, и увидела, что земля удаляется от меня с пугающей быстротой, а машина, не включая фар, выезжает из двора задним ходом...

Меня подняли на крышу шестнадцатиэтажки и бросили. Я лежала на боку и со своей стороны всё видела. Взявшаяся неизвестно откуда девочка подала мужчине маленькую, гадкого вида тварь. Тот отрастил на пальце лезвие и смахнул твари голову. И кровью начал рисовать пентаграмму. Ну, что-то в этом роде, откуда я знаю, как правильно называется этот чертёж, математическая суть заклятья? А при произнесении заклятья вслух в мозгу происходят электромагнитные вибрации, или волны... или просто электрические? И нужно ещё что-то, не знаю, как это назвать. И всё вместе это активизирует заклинание. Откуда я это знаю? Понятия не имею.

Блин, нашла, о чём думать.

А, собственно, что ещё мне делать в сложившейся ситуации? Блондинка рисовала другие линии, чем-то другим, а потом начала расставлять и зажигать свечи, тоже в каком-то особом порядке. Тут, на высоте, должен быть жуткий ветер, но его не было. Ни единого дуновения не шевельнуло язычки пламени.

Странно, я совершенно не готова к смерти. Наверное, надо как-то помолиться, покаяться в грехах и попросить у всех прощения. Вроде, так принято. Но я чувствую себя полной идиоткой, пытаясь сделать это. Не получается. Чёрт, какие же глупые мысли лезут в голову перед смертью. Тут о душе думать надо, а у меня перед внутренним взором пирожки проплывают вереницей...

Что-то изменилось, неуловимо, но явственно. А потом в небе появилась дырка. И эта дырка становилась всё больше и больше... Линии сияли разными цветами. Меня перетащили в центр пентаграммы и распластали на чёрном камне, жертвеннике в форме птицы или... креста? Щупальца мигом переползли и примотали меня по-новому, прямо к камню. Руки раскинуты, ноги вместе. Камень совершенно ледяной. Никто не озаботился снять с меня рюкзак с барахлом, он у меня где-то под плечом, страшно неудобно и больно. Тело немеет от мертвецкого холода. Скоро больно не будет.

- Будет очень больно. - Сказала мне блондинка и похлопала по щеке. - Но так уж положено. Ты же не хочешь по-хорошему. Ты должна Ему отдаться сама, добровольно, понимаешь? В этом весь смысл. Ты должна принять Его, как Он примет тебя. И тогда мы сможем совершить переход, в принципе, для него всё уже готово. Ты понимаешь, вообще, о чём я говорю? Ладно. Какая разница.

Блондинка и мужчина сбросили одежду и прижались друг к другу, невероятно переплели руки и ноги, куда там камасутре, и запели, без слов, одними голосами, как какие-то сумасшедшие птицы... два сплетённых тела, белое и смуглое, и ужасная песня, от которой хочется убить себя, лишь бы не слышать больше... По небу шла рябь. Дырка увеличивалась. И я уже видела там, в этой дырке, совершенно иную реальность. Багровое небо с серыми облаками и чёрное солнце. Чёрное солнце, которое светит мраком, но я всё вижу. Здесь мрак - как свет. Огромная серо-багровая пустошь до горизонта, и по ней в беспорядке раскиданы чёрные каменные обелиски. Ужасный пейзаж.

Песня без слов стала совершенно невыносимой. Края дырки перестали дрожать, затвердели. И оттуда полез монстр. Очень страшный и гадкий. На своё счастье, я рассмотрела его только по частям. И больше всего запомнилось, что вместо глаз у него были такие штуки, вроде тех, что извиваются на дне моря, актинии, что ли? Омерзительно. Он весь был в какой-то слизи.

А с неба совершенно равнодушно смотрели на это ледяные звёзды. И никому не было никакого дела.

Потом монстр закрыл мне звёзды и начал обнюхивать лицо и шею. Или ощупывал своими глазами. Или просто слюнявил, пробуя на вкус. Воняло от него мертвечиной - конкретно. Я мельком подумала, что сейчас захлебнусь рвотой, ведь рот у меня заткнут... А монстр навалился на меня и начал неторопливо заползать щупальцами мне под одежду. Холодными и скользкими от слизи. Решил меня раздеть, потому что не любит тряпки? Ну, всё верно, конфеты в бумажках тоже не едят. Или ему ещё чего-нибудь надо? И я подумала, что монстр меня не убьёт, ведь это было бы слишком просто. А им нужно, чтобы я мучилась, и чтобы мои мучения растянулись в вечность...

Что-то острое начало неторопливо прокалывать мне кожу над пупком. Другое - где-то под мышкой. И я ничего уже не видела, кроме мерзкой морды...

А потом почувствовала, что правая рука почти свободна. Монстр разорвал или сдвинул держащие её путы, когда лез мне в рукав... Последний шанс. Один на бесконечность.

Отчаянным усилием я рванулась и освободила руку. Схватила медальон и ткнула монстру прямо в рыло. Он зашипел, захрипел, отодвигаясь... пасть круглая и вся в зубах, как у пиявки какой-то... Я оторвала ото рта щупальце и заорала:

- Лилит! Приди, Лилит, мать твою! Лилит!!!

И она явилась, и тут же принялась палить чёрными лучами. Вороны бросились на девочку, а мужчина с белыми глазами походя отшвырнул монстра обратно в дыру синий молнией. Я под шумок резала щупальца кинжалом Ларса. И на четвереньках поползла прочь с камня... что-то схватило за ногу. Я оглянулась и увидела, что это монстр. Не хотелось ему отпускать добычу и длинным щупальцем он схватил меня за голень. И теперь подтягивал к себе, в дыру. В свой адский мир, где щерилось с багрового неба чёрное солнце, и я знала, что возврата оттуда не будет.

А вокруг нас кипел настоящий бой, метались разноцветные лучи и молнии, что-то взрывалось и сам воздух, изменившись, густел и застывал, как лёд, или тёк, как вода... Я ожгла щупальце медальоном и отмахнула кинжалом. Монстр заорал, понимая, что лишился и пищи и развлекухи. А я побежала. Побежала к краю крыши, туда, где на нормальном небе сияли нормальные звёзды и светились огни ночного города, я побежала в свой мир. И в голове осталась одна мысль, последняя. Я спрыгну с крыши и разобьюсь. И не достанусь им. Они меня не получат.

По пути мне попался Мурзик, и я схватила его, прижала к себе - пусть хоть один враг вместе со мной сдохнет... и прыгнула. Я прыгнула. Просто крыша кончилась, под ногами оказалась пустота и я камнем рухнула вниз.

Кот истошно заорал и мгновенно отрастил крылья. И он даже успел раскрыть эти крылья, и они как-то замедлили наше стремительное падение. Эти кожистые крылья меня спасли. Мы упали прямо на большую кучу песка - живые. Оглушено мотая головой, я сорвала с шеи медальон, прижала им кота, чтоб не так сопротивлялся, смутно помня, что Ларс говорил об отрезании голов...

- Вот теперь точно прощай, Мурзик.

И кинжалом принялась отпиливать ему голову, совсем уже не соображая, что творю. И отпилила совсем. Кое-как привела в порядок одежду и похромала прочь, плача от боли, ужаса и омерзения. Всего один раз обернулась и посмотрела на крышу дома. Там творилось что-то несусветное и гремели взрывы.

Я собрала в кулак последние крохи упрямства и побежала. Через сорок минут меня уже впустили в зал ожидания вокзала. Я думала, что после монстра от меня так воняет падалью, что даже бомжи разбегутся. Меня саму по дороге три раза вырвало. Но никто ничего не чувствовал. На меня опять не обратили внимания. Я умылась в туалете, расчесала волосы... Потом уселась поближе к батарее, согрелась и уснула.

И открыла глаза в спальне Ларса. День, в окна солнышко светит. Камин топится, в комнате тепло, стоят вокруг постели металлические жаровни на ножках, дымятся какой-то травой, запах горящей сухой травы... ну что они делают, больному свежий воздух нужен, а они дымят... Ларс спит или без сознания и его лицо белей, чем простыни, а шрамы стали синими. У кровати сидит какая-то баба и вяжет на спицах. Я спряталась за пыльную портьеру и долго стояла, глядя на Ларса. Наконец баба встала, потянулась, собрала свои клубки и ушла - на обед, наверное. Я села на постель и потрогала Ларса. Очень холодный, а камень в груди - просто ледяной. Дыхание слабое. Пульс тоже. Я сидела и тихо плакала, глядя на него.

Вдруг Ларс открыл глаза.

- Это ты? - Прошептал почти беззвучно. - Ты?

- Это я.

- Не плачь. Не надо.

- Не буду. - Сказала я. - У меня всё хорошо. Просто замечательно. Об этом и говорить не стоит. Теперь главное, чтобы Вы выздоровели. И всё будет очень хорошо.

- Ты... врёшь...- Шевельнулись белые губы.

- Ну, вру. Какая разница. Главное - ты не умирай.

- Невыносимо жить... без тебя...

И он снова уснул или потерял сознание. Я поцеловала его в лоб, коснулась губами.

- Мне тоже, милый мой. Мне тоже. Может, мы в последний раз видимся. Не буду я тебе ничего говорить. Чего я тебе душу травлю, в самом деле? Выздоравливай, пожалуйста. А потом ты всё забудешь.

И я сидела молча и касалась пальцами его руки. В комнате так жарко, а пальцы у него такие холодные... Мне не согреть Ларса. И я даже не представляю, как ему помочь. Сидела так, сидела...

И проснулась.

В туалете кое-как привела себя в порядок. Вытряхнула из кошелька монеты, посмотрела. Золотые, судя по всему, для мелочи у Ларса был другой кошелёк. Двадцать тяжёленьких золотых монеток. Гораздо тяжелее, чем наши такого же размера. Спасибо, Ларс.

Я отправилась к скупщикам золота. Даже в такую рань, когда нормальные люди только едут на работу или заползают лениво на рабочие места - у кого с восьми часов - даже в этот ранний час двое скупщиков уже на боевом посту. Я подошла к толстой бабе и предъявила ей монету.

- Сколько дадите?

- Двести пятьдесят за грамм, если высокой пробы... какая странная монета. Что это?

- Пиастры. Мой дедушка был пиратом. Весёлый Роджер его звали. Так вы будете покупать или нет?

Глаза у бабы были круглые, и вся она была сильно похожа на курицу. На хитрую и жадную курицу. Заборомотала, что монету нужно проверить, золото ли это, вообще, и если да - то какой пробы, и взвесить...

- Проверяйте. И если вы вздумали меня кинуть... я вас зарежу. - Улыбнулась я любезно и показала ей кинжал. - Так что не советую. И я здесь не одна, за мной присматривают...

Наверное, я так выглядела, что она мне поверила и решила не шутить. Отнесла монету в машину, что-то там делала, не знаю... Сказала, что проба низкая и она, курица, может дать мне лишь по двести за грамм. Я знала, что меня безбожно обманывают, но слишком устала, чтобы идти в другое место. Я спала-то всего полтора часа.

- У меня их ещё девятнадцать, таких же. Будете взвешивать?

- Тогда вам придётся немного подождать, пока я принесу деньги. У меня с собой столько нет.

По- моему, в одной из машин сидят люди, которые с интересом за мной наблюдают. Ну да и чёрт с ними.

За двадцать золотых курица дала мне двадцать восемь тысяч с мелочью. Надурила, конечно, конкретно, и я мысленно пожелала, чтоб ей мои деньги поперёк горла встали.

Тёмно-серая иномарка потихоньку поехала за мной. Но потом один парень вышел и потопал за мной пешком. Морда уголовная. Хочет деньги у меня отнять. Я обернулась ещё раз и увидела, как парня догнала Лилит и щёлкнула в лоб. Он остановился, растерянно озираясь, словно забыл, что здесь делает... и побрёл обратно, а Лилит пропала.

Защитница хренова.

Я наткнулась на магазин, который уже открылся, и купила себе по дешёвке джинсы и свитер. Смена белья у меня в рюкзаке есть. И как рюкзак не потеряла? Купила ещё зубную пасту и щётку и на троллейбусе поехала до гостиницы попроще, здраво рассудив, что «Интурист» сейчас для меня - роскошь совершенно излишняя. Сняла номер на сутки, причём женщина- администратор долго и подозрительно меня разглядывала и сличала с паспортом. Я пришла к выводу, что выгляжу совсем плохо. В номере вымылась и сменила одежду... сразу легче стало. Нарисовала карандашом пентаграммы и задумалась, обхватив мокрую голову руками. Что делать дальше? Пойти мне некуда. В гостинице смогу жить только, пока не кончатся деньги. А потом? Опять на улицу, чтоб меня снова схватили и сунули очередному монстру? Я этого не вынесу. Я просто сдохну.

Медленно и трудно я осознавала главное: я сошла с ума, это очень просто и это объясняет совершенно всё.

И тогда я поехала в психиатрический диспансер. Опасливо открыла дверь. Но, странным образом, никого нигде не было, всё очень тихо, только в коридоре на стульчике сидела старушка и рылась в сумке. Я зарегистрировалась, подождала, пока на меня заведут карточку и прошла к врачу. Худой, маленький мужчина в сильных очках поднял голову от бумаг.

- Доброе утро.

- Кому как. - Буркнула я. - По мне - так не очень. А вы разве не должны спросить: «На что жалуетесь?»

- Ну и на что вы жалуетесь? - Улыбнулся он.

- Я сошла с ума. - Пожаловалась я, чувствуя себя на редкость глупо и неловко. - Нет, серьёзно. У меня явная шизофрения с манией преследования. И галлюцинации постоянно.

Он перестал улыбаться.

- Ну, диагнозы в этом кабинете ставлю я. Давайте начнём с начала. Как вас зовут? Сколько вам лет? Где живёте, работаете?

- Это же всё написано на карточке. - Сказала я, раздражаясь. - Может, я и чокнутая, но не дура. Зачем спрашивать о том, что у вас перед глазами? Доктор, поймите, у меня серьёзные проблемы, вот что важно. Определите меня в психушку, а? На месяц... Ну почему я должна доказывать вам, что я сумасшедшая?!

- А вы докажите. - Поднял он брови и оперся подбородком на кулак. - Оч- чень интересно... Пока что вы вполне адекватны.

- Ну ладно. Вы сами хотели.

И я принялась всё рассказывать. Врач слушал меня, кивал и ни одному слову не верил. Разумеется. В смысле, у него было такое лицо, словно я всё это только что придумала, уж не знаю, с какой целью. Чтобы отнять у него рабочее время, например. Или чтобы просто привлечь к себе внимание.

- Вон, ворона сидит. - Сказала я бессильно. - На дереве. Следит за мной. Ворону видите?

- Вижу. - Кивнул он. - Её зовут Клара. И в это время она всегда сидит здесь и ждёт, когда повариха из детского сада будет выносить мусор. Объедки разные... для Клары это полноценный обед. По ней часы сверять можно. Поразительно умная птица.

- Я уже не знаю, как вам доказать. А моё зрение? У меня всегда было минус два с половиной, а теперь я отлично вижу.

- Я выпишу вам таблетки. - Сказал врач. - Реланиум. По одной три раза в день. Попьёте недельку...

- Доктор, я сумасшедшая! Может, я для общества опасна! У меня шизофрения и глюки. Вы же сами там пишете, в карточке...

- То, что я пишу, я пишу для себя, а не для Вас. И шизофрении, милая моя, я у Вас не наблюдаю. Ну, неврастения, астенические явления, нарушения сна... В общем, ничего тяжёлого. Плюс очень богатое воображение. Вы, наверное, много читаете? Вам нужен отдых. Возьмите на работе отпуск. И спите побольше. Никаких книг, никакого телевизора. Займитесь тем, что Вас успокаивает. Ну, есть же у вас хобби? Шитьё, вязание - это очень хорошо успокаивает, например. Таблетки по одной три раза в день. И через неделю придёте ко мне на приём. И мы вместе посмотрим, что изменится в Вашем состоянии.

- Значит, Вы не считаете меня сумасшедшей? - Обиделась я. - Думаете, что я всё выдумываю, вот только непонятно с какой целью... А у меня глюки. И эти глюки постоянно хотят меня убить. Ладно, не верите - и не надо. Дайте мне направление в психушку. Желаю лечь в больницу, и всё! Деньги есть, взятку, кому надо, дам, скажите только, кому...

- Юлия Сергеевна, в психиатрической больнице таким, как Вы, не место. - Вздохнул он уже устало. - Вы вполне вменяемы. А там вообще нет места. Каждый год оттуда выпускают такие экземпляры, что мы вместе с милицией просто за голову хватаемся. И всё потому, что их не могут держать в больнице вечно. Даже агрессивных, несущих угрозу обществу больных мы зачастую не можем устроить в стационар. А Вы говорите... Не забудьте рецепт. Приходите через неделю.

Я плюнула и ушла. Вороны закружились над головой, потом одна улетела с донесением, а одна осталась. На скамейке сидела девочка и тоже следила за мной. Я увидела такси и поскакала к нему, как хромающая на все ноги кляча.

Утопающий хватается за соломинку. У меня соломинка осталась последняя - и такая тонкая...

- Вы свободны?

- Да.

- Прекрасно. Поехали. В церковь.

- В какую именно? - Уточнил водитель.

- Да по барабану. В ближайшую православную.

Церковь была новая, выстроенная на деньги нашего мэра - для отмывание оных денег. Небольшая церковь, но внутри красиво. Хотя, на мой взгляд, было бы лучше поставить здесь скамейки - чтобы верующие не проводили на ногах по два-три часа. Мне повезло, служба уже кончилась, народу не было, кроме нескольких старушек, и я смогла заловить попа.

- Э- э... господин поп?

- Батюшка. - Поправил он снисходительно.

- Батюшка, у меня большие проблемы. Могу я поговорить с вами конфиденциально?

- Разумеется.

Поп был неправильный. В моём представлении поп - пожилой грузный мужчина, с окладистой бородой, и говорить должен обязательно басом. Этот же был слишком молодым, худым и длинным, и бородёнка совершенно козлиная, и голос высокий. А из-под рясы торчали ноги в джинсах и модных, остроносых туфлях. Могу поспорить, что на поясе, под рясой, у него мобила. Ну не внушает мне доверия такой поп...

- Что у вас случилось, дочь моя?

- Проблемы. Я вот что спросить хочу... если я покрещусь, ко мне перестанет приставать всякая нечисть? Понимаете, они меня уже достали. Мало того, что они хотят меня убить, они ещё собираются сделать что -то ужасное с моей душой, и я, конечно, боюсь умирать, но этого боюсь ещё больше... Они следят за мной. Они всюду следуют за мной. Если я покрещусь, я буду от них в безопасности? Покрестите меня пожалуйста. И проведите процедуру изгнания дьявола, может, во мне какой дьявол завёлся, откуда ж я знаю... Ну фильм «Экзорцист» вы видели?

- Не морочьте мне голову. - Произнёс он сухо.

- Я совершенно серьёзно. Серьёзней некуда. Может, я не переживу этой ночи... помогите мне пожалуйста. Я заплачу, деньги есть.

- И давно у вас это? Вы к доктору не пробовали обращаться?

- Да только что от него. - Ответила я раздражённо, ясно понимая, что ситуация повторяется.

- Ну и?

- Да ни фига. Таблетки выписал. Говорит, что я вполне нормальная, только нервная. И таблетки-то детские, «Реланиум» Батюшка, я не алкоголичка, не наркоманка, и, если верить психиатру - не сумасшедшая. Меня преследует самая натуральная нечистая сила. Вы - моя последняя надежда. Покрестите меня, а? И ещё изгнание дьявола. Ну куда мне ещё пойти, если Вы отказываетесь меня спасти? Почему Вы мне не верите?! Вы не можете отказывать в помощи, Вы же поп... то есть, того, батюшка...

- Взрослых крестим завтра. - Заявил поп казённым голосом.

- А сейчас нельзя?

- Нет. Завтра, в девять утра. Обратитесь в храмовую лавку, Вам там всё расскажут, объяснят и возьмут плату. А сейчас идите домой. И таблеточки попейте всё-таки, докторов слушаться надо. А мне пора, у меня обедня скоро начнётся...

Он не хотел мне помочь. И, скорее всего - не мог. Он мне не верил, разумеется. Я развернулась и пошла на выход.

- И откуда столько сумасшедших? - Услышала за спиной, как поп обратился к какой-то бабе. - Ну замучили, честное слово, и что делать же с ними - не знаю... А молодёжь - ещё и наркоманы, к тому же. «Экзорцист», а? Изгоняющий дьявола...

- Истинно, батюшка. От фильмов этих всё...

Всё. Соломинки мои кончились.

Я напилась дрянного, кислого кофе в какой-то забегаловке, есть не могла, тошнило при одной мысли о еде. Прикупила кое-каких нужных вещей и вернулась в гостиницу.

А, когда вышла из ванной - в кресле преспокойно сидела Лилит и рассматривала свои ногти.

Глава 6 В чужой мир

- Ну? Тебе ещё не хватит этого безобразия? Ещё не надоело? По- моему, пора уже поумнеть.

Я стояла, прислонившись к косяку, смотрела на неё и всё понимала. Ведь это оказалось так просто...

Всё упирается в моё согласие. Я должна отдаться сама, добровольно. И Лилит позволяет слугам Хорта гонять меня по ночным улицам, пожирать души моих близких, пугать меня до заикания монстрами... а сама является в последний момент - спасительницей. Она просчитала всё наперёд, зная, что я побоюсь подставлять своих близких и окажусь на улице - одна, без денег, свихнувшаяся от страха и безнадёжности. И тогда я сама приду к ней - просто потому, что у меня не будет выбора, приду просто для того, чтобы прекратить эту травлю, наконец. И на всё соглашусь. Потому, что Лилит должна казаться мне добрее и привлекательнее, чем блондинка - Лилит же меня от неё спасала... А на самом деле Лилит ничуть не лучше. Она точно такая же, но - умнее. Одного она не могла предвидеть - что Ларс передаст мне деньги. Эти деньги дают мне передышку... но деньги кончатся. И я-таки окажусь на улице.

- Как ты вошла? - Спросила я. - На двери пентаграммы.

- Милая моя, их не рисуют карандашом. Твои - не действуют.

Я подумала, что ещё как действуют, пентаграмму на зеркале я вообще рисовала пальцем - и заработала ведь... Интересно, знает ли Лилит про Ларса? Нет, я не имею права даже попытаться выяснить это. Вдруг она догадается и решит его устранить?

Бедный мой Ларс. Там такое творится, а я тут фигнёй занимаюсь... и даже не знаю, жив ли он.

- Я ещё ничего не решила. Не сделала выбор. Как выберу - так скажу.

- Выбирай скорее. - Подняла брови Лилит. - Может, в другой раз я и не успею тебя спасти. Хочешь снова к той милой зверушке? Она ждёт тебя - не дождётся... Знаешь, что она собиралась с тобой сделать?

И Лилит начала рассказывать. Спокойно так, смачно даже. Меня замутило, пустой желудок завязался узлом. Я зажала уши, чтоб не слышать её слов.

- Уходи! - Закричала отчаянно. - Убирайся! Изыди!

- Ну зачем же так орать? - Пожала она плечами. - Уйду. А ты поторопись с выбором, дорогая моя. И учти - мне ты нужна живая и здоровая. А вот им - нет.

И исчезла. Мгновенно растаяла в воздухе.

Я хотела уснуть - но не смогла, конечно. Полежала немного... а потом принялась собирать вещи. В комнате появился тот самый мужик с белыми глазами и развалился на диване.

- Как тебя звать-то? - Спросила я.

- Яра. Лилит велела за тобой присматривать. Так что не пытайся от меня убежать.

- А ты всё выполняешь, что она приказывает, да? И не стыдно быть под началом у бабы? Мужская гордость копытом не бьёт?

- При чём тут гордость? - Удивился он. - Я не слуга Лилит. Ты ничего не понимаешь.

- Тогда объясни мне, кто ты.

- Я - часть Лилит.

- Какая именно часть? - Заинтересовалась я. - О, нет, не говори, я сама знаю. Ты - её большая, толстая ж..

Яра плюнул в меня большой мухой, которая больно цапнула меня за шею.

- Не дерзи. Мы с Лилит - части одного целого. Она - женская часть, я - мужская. Для этого задания было сочтено целесообразным разделиться. Женская суть, мужская и две низшие формы, для вспомогательных целей. Завершив миссию, мы снова станем одним. Да, кстати, куда это ты собралась?

- В туалет. Ты и в сортир за мной попрёшься?

- А зачем? - Пожал плечами Яра. - Я тебя и через стены вижу.

- Ну и дурак. - Сказала я мрачно. В самом деле, нашёл, чем любоваться.

- Я отсюда ухожу, а ты - как хочешь.

- И куда?

- Не твоё собачье дело. Раз уж ты мне на хвост упал - неси пакет.

- Я тебе не носильщик. - Фыркнул Яра и медленно растаял в воздухе, прямо, как Чеширский кот. Только последней исчезла не улыбка, а глаза. Но я уже как-то привыкла к его жутким глазам. И Яра попроще, чем Лилит.

Я сдала ключ - всё, нагостилась. У игровых автоматов, на высокой табуретке, сидел смуглый мужчина в кожаном плаще - тот самый помощник блондинки. Видимо, они тоже - женская суть, мужская и две вспомогательные формы. Мужчина мне подмигнул.

Яра ждал меня на улице.

- А что ты ещё умеешь, кроме фокусов с исчезанием?

- Смотри.

Он театрально щёлкнул пальцами. Идущая нам навстречу девушка выронила сумочку, покраснела и задышала глубоко, однозначно так... Глаза её затуманились. Шагнула к Яре, неловкими пальцами расстёгивая кофточку...

- Я - мужская суть. Могу так с любой.

- Круто. - Оценила я. - Ты прямо секс-символ. А на меня почему не действует?

- Ты не для этого. У тебя высшая миссия.

- А- а, Лилит не велела. Понятно. Кстати, ты тут фокусами развлекаешься, а должен бы меня охранять. А в холле гостиницы сидит мужик, у которого всё туловище в каких-то ложноножках....

Яра подскочил и исчез. Я довольно усмехнулась и пошла себе. На тротуаре осталась стоять растерянная, ничего не понимающая девчонка, стремительно краснеющая и испуганно и затравленно глядящая по сторонам... Я оглянулась. Она подняла сумочку и бросилась прочь - бегом.

Если б всё было так просто...

В аэропорту я узнала у женщины в кассе, есть ли билеты на ближайший рейс. Оказалось- есть. Ну я и купила билет.

Аэропорт кишел врагами. И блондинка была тут, и её мужик, и девочка. И Мурзик тоже. Голову ему пришили явно второпях и как-то кривовато, так что бедняга теперь всегда смотрит немного влево. Надо же, какая неистребимая тварь... куда там тараканам. Враги контролировали выходы из зала ожидания. Объявили посадку, они двинулись вместе со мной в другое помещение... сжимают кольцо, сволочи. Не хотят, чтобы я улетела? Но я уже прочно задумалась о другом. Как пронести кинжал через металлодетектор?

Появился Яра и пошёл рядом со мной. Все без исключения женщины тут же засуетились, раскрывая сумочки. Поправляли причёски, красили губы... Они не видели Яру, но реагировали на него. А он самодовольно усмехался.

- Это глупо. - Сказала я.

- Не более глупо, чем отрезать головы котам.

- Хватит развлекаться. Лучше помоги мне пройти через металлоискатель. Вон та машина. Чтоб не завыла.

И я прошла через детектор. Враги тащились в отдалении и наблюдали. На вытянутую руку Яры сели вороны. Яра широко открыл рот и проглотил их. Типа, всё своё ношу с собой. Багаж, блин...

- И куда ты собралась лететь, кстати?

- В Москву. Разгонять тоску. А тебя, извини, с собой не приглашаю. У тебя билета нет.

- Он мне и не нужен.

Яра нагло прошёл вместе со мной в самолёт и уселся в соседнее кресло. И на это место уже никто не покушался. Мы взлетели. Яра показался стюардессе- в смысле, позволил ей себя увидеть - и она тут же засуетилась, притащила полный поднос кофе, шампанского, маленьких бутербродиков с икрой и чего-то ещё... Я потянулась, собираясь расслабиться и в кои-то веки насладиться покоем и халявой...

- Но- но, не спать! - Сказал Яра строго.

И я очнулась уже, когда самолёт приземлился, с третьим свитком в руках. Вот же блин... первый раз в жизни я летела на самолёте - и ничего толком не видела. Обидно. Яра деликатно так взял меня под руку и потащил на выход. Я только сонно моргала... показалось или нет, что в толпе встречающих мелькнула девочка?

- Ты лучше подольше не вспоминай. - Доверительно шепнул Яра. - Задержимся здесь. А? Мне нравится ваш мир. Очень комфортно. И так приятно быть живым...

- Что, на самом деле ты мёртвый?

- Ты не поймёшь.

Яра быстренько провёл меня через все эти посты контроля, или как там это называется, никто со мной даже не заговорил - и мы вышли наружу. Сели в такси.

Яра потянулся вперёд и щелкнул водителя в лоб. Глаза у мужчины остекленели.

- Недорогая гостиница среднего класса. Неприметная такая. Вези. И вези аккуратно, ценный груз.

- Будет исполнено.

Через три минуты на светофоре на переднее сидение уселась Лилит. Не то с нами прилетела, не то своим ходом добралась.

- Ну, ты решила уже? Эти все здесь. За нами тащатся.

- Она ещё толком ничего не вспомнила. - Сказал Яра.

- Хватит отлынивать. - Решила Лилит. - Наше время не безгранично. Ты должна вспомнить. Где свиток?

- Иди на фиг! Дайте мне хоть полчаса отдохнуть от этой муры!

В гостинице Лилит заколдовала администратора - и нам тут же предоставили номер, без документов и без денег. А Яра щёлкнул в нос меня - и я послушно уселась перед третьим свитком...

Так я Арбат и не посмотрела. Вообще, ни разу не вышла из номера. Ничего не помню. Сплошные провалы в памяти, с пятиминутными интервалами - попить водички и сходить в туалет. Сколько времени прошло - сутки, двое? Может, и трое суток. Наверное, мне разрешали поесть, но я этого не помню. Потом они отпустили меня, решив, что моим мозгам нужен отдых. Чтобы программы хорошо установились. Эти свитки - это просто программы, которые устанавливаются в мой мозг, как в компьютер, чтобы какие-то функции активировать. И теперь меня надо перезагрузить.

Я доползла до кровати, свалилась и уснула.

Комната, незнакомая. Я спряталась за портьеру и осмотрелась. В камине горит целая поленница дров, в комнате жарко и душно. День за окнами, зимний и тусклый. На постели лежит старик, худой и высохший весь, как мумия, жёлтый... Несмотря на тепло, он укрыт кучей одеял. Рядом сидит баба, что-то шьёт. Можно подумать, что старик мёртв, но нет, изредка блёклые глаза моргают. Как ящерица. Я тихонько перебралась поближе и спряталась за балдахином - наверное, это так называется?

Послышались шаги и вошёл Ларс, тяжело опираясь на плечо того самого слуги с выбитым зубом. У меня ёкнуло сердце. Как тяжело ему идти, как он слаб... Бледный, шрам на щеке стал ярким, почти синим... Ларс выбрит, чистые волосы через лоб перехвачены кожаным ремешком. Баба подтащила кресло, и Ларс тяжело опустился. Закашлялся, глухо, бронхитно. Больной ведь, еле ходит - но меча не снял, блин. Ну как это называется? В радость лишних пятнадцать кило таскать?

- Вы хотели меня видеть, отец?

- Да, Диур. - Слабо ответил старик. - Дни мои сочтены. Я знаю это. Я видел сон этой ночью, и во сне явилась мне твоя мать, Диур. Она велела открыть тебе всё. И я готов - ибо потом будет поздно, а я не имею права уйти в могилу, не рассказав тебе этого...

Ларс жестом отослал слуг и перетащил кресло поближе к изголовью. Он сидел в двух метрах от меня, и я затаилась у своей пыльной занавески.

- Сын мой, обещай никому не передавать моих слов, ибо это касается только нас с тобой.

- Клянусь.

- Мне тяжело говорить... об этом. Но Лонна сказала, что я должен... что нельзя далее держать тебя в неведении... сын мой, я - квистер.

Ларс подскочил, как укушенный, и вылупил глаза.

- Что?! Вы бредите!

- Нет. Слушай... При битве в урочище Белых Костей я был смертельно ранен. Смертельно, Диур. Я лежал и уже не выл от боли, крови утекло много, ты знаешь, вместе с кровью уходит боль... вороны уже подбирались ко мне, желая выклевать глаза, и я не мог поднять руки, чтобы прогнать их. Я умирал и сам понимал это. И тогда явился человек.

- Хочешь жить, мальчишка? - Спросил презрительно.

- Да. - Ответил я. Ибо мне было девятнадцать лет, и я хотел жить. И он вернул жизнь в моё тело, а взамен... взамен я отдал свою душу Хорту.

С тех пор квистеры всего несколько раз обращались ко мне, за всю мою жизнь. Я должен был выполнять их приказы...

- Замечательно. - Сказал Ларс. - Ты квистер и ты - изменник короне. Я несколько шокирован.

- Диур, не перебивай. Мне трудно говорить. - Произнёс старик слабо и бесцветно. - Они могут прийти к тебе и заявить, что сын платит за долги своего отца. Гони их прочь, Диур. Я сполна с ними рассчитался, за всё. А ты - ты ничего им не должен. Гони их прочь. Убивай их. За мои грехи - ты не ответчик.

- Хорошо, отец. Я всё понял. Теперь я пойду, чтобы не утомлять вас...

- Подожди, Диур. Это ещё не всё.

- Вам мало? - Усмехнулся Ларс желчно. - Вы сообщаете мне, что вы - квистер, и это ещё не всё?

- Есть ещё один грех, в котором я должен покаяться перед тобой. Я несу эту ношу всю твою жизнь... и теперь, когда я умираю, пришло время открыть тебе тайну твоего рождения.

- Лучше поздно, чем никогда. - Пробормотал Ларс. Но я видела, что он ужасно нервничает.

- Сын мой, по крови ты наполовину - Карган.

- Что??

- Ты не знал своей матери. Она погибла, когда тебе не исполнилось ещё и года. Младшая дочь герцога Каргана. Волей случая я оказался в Вольных Растах и попал на земли Карганов. Там мы встретились с Лонной... там был зачат ты, на развалинах часовни какого-то старого бога... Мы тайно поженились и решились бежать. Сам старый Карган со своей Дикой Охотой преследовал нас. Но Лонна смогла нас защитить своим колдовством. Мы добрались до Волчьей Пасти и жили счастливо, и родился ты... но Карганы нашли нас. В одну из ночей, призвав на помощь исчадия тьмы, они появились прямо в замке. Погибло много людей... Я смог отбить у них тебя, но не смог защитить Лонну, её схватили, и она выпила яд... она всегда носила с собой пузырёк с ядом. Словно знала заранее... её ждал суд рода и казнь, позор и медленная смерть - гордая Лонна предпочла яд. Я видел, как она умерла, и Карганы унесли её тело. В ту ночь я стал хромым. И седым.

Так что ты - наполовину Карган. И сегодняшний герцог - твой родной дядя. Так вот, мальчик мой... Потом я женился на Каталае, которую ты всегда звал матерью. И она всегда считала тебя своим сыном. Но ты никогда не был душою с нами, Диур. Твоя душа, твоя кровь - они всегда звали тебя туда, на юг, к твоим родичам. Твой вспыльчивый нрав, твоя свирепость - всё от них... И лесные дебри, где ты бродил один - всегда были тебе милее отчего дома. Ты лишь лицом похож на меня... духом - на них. На проклятых Карганов.

Когда тебе исполнилось пятнадцать, я отослал тебя ко двору его величества, в дворцовую гвардию. Через год ты был оруженосцем принца. Через три - был посвящён в рыцари и ушёл на северную границу. На войне ты нашёл себе место.

А мы любили тебя и всегда ждали тебя. Даже когда ты присылал по одному письму в год.

Я специально написал тебе, что умираю. Хотел увидеть тебя перед смертью. Каталая так и не дождалась...

Ты никогда никого не любил, Диур. Но мы все тебя любим. Я тебя люблю, сын мой. И прошу у тебя прощения. Отпусти мне мои грехи, Диур. Хочу умереть спокойно, без этого камня на сердце...

- Что ты знаешь о камне на сердце? - Усмехнулся Ларс горько и встал. - Отец мой, грехи Ваши отпущены, я прощаю Вас и никогда не стану держать на Вас зла, за то, что Вы так долго скрывали тайны сии.

- Спасибо, сын...

- И Вы не правы, утверждая то, что я не люблю Вас. Я люблю свою семью. А теперь позвольте мне уйти. Я должен кое-что сопоставить и обдумать...

Ларс коротко поклонился и вышел, стараясь держаться очень прямо. И я услышала его голос из коридора:

- Орта, сукин сын, ко мне! Лекаря к отцу. Он очень плох. Живо! Так, Вада, ты - сейчас к нему. Никаких новостей ему не передавать, никаких сплетен! Ему это сейчас очень вредно, любые волнения. Узнаю, что болтаешь - запорю. Сам.

- Как же можно, Ваша милость, я никогда... Вашей милости дурно?!

- Моей милости до полного опупения замечательно. - Сказал Ларс. - Да отвяжись, пошла прочь. Не сдохну я, живучий. Сразу не сдох- значит, жить буду. Воздуха мало мне, Вада. Душно.

И я проснулась. Яра меня разбудил, сволочь. Даже умыться не дал, тут же ткнул носом в свиток... и опять - ничего не помню.

Потом они снова дали мне передышку. Даже разрешили поесть. Но есть мне не хотелось. Я чувствовала себя... странно. И всё вокруг- оно осталось прежним, но в то же время стало другим, странным. И я сама стала другой.

- Что, мой мозг перезагрузился? - Спросила вяло.

- Можно сказать и так. - Кивнул Яра, развалившийся в кресле в одних трусах, с каким-то мужским журналом на колене. Фигура у него обалдеть, конечно. И лицо красивое. Вот только глаза подкачали. И эти глаза перевешивают всё остальное.

Лилит подала мне чашечку кофе. Сигарету.

- Деточка, у нас времени мало. Наше время выходит, понимаешь? Враги вызвали подкрепление. Ты должна согласиться перейти во власть Аруда. Сейчас.

- И что будет? - Спросила я скучно. Я думала о Ларсе. О том, что в груди у него чёрный камень, что по рождению он наполовину Карган, знать бы ещё, что это значит, но Ларс-то знает, и это его ужасно шокировало, а его отец - квистер и злодей короны... Всё так запуталось и я уже ничего не понимаю, кроме одного - Ларсу нужна моя помощь. Я должна быть там, рядом с ним. А я здесь сижу, как дура...

- Мы совершим обряд подписания договора. А потом перейдём в наш мир.

- Он параллелен нашему? Ну, тот же ландшафт, та же география? - Уточнила я хитро.

- Нет. Он другой. Там две луны, например. Тебе он очень понравится. - Начала заливать Лилит. - Наш Мир очень чистый, не загаженный техногенной цивилизацией. Ты можешь попить воды из реки, например, и ничего с тобой не случится. Никакой химии. Никакой пошлости и грязи, детка, наш Мир ещё не дорос до вашего цинизма. Никто никуда не торопится. Чистый, светлый Мир, полный доброго волшебства...

Ага. Ты в зеркало-то себя видела, добрая волшебница? Стэлла, блин, нашлась. Покажи мне ещё дорогу, вымощенную жёлтым кирпичом... Видала я ваше доброе волшебство. Дедушка - покойничек явился с того света, убил внука, вложил в его грудь чёрный камень и опять оживил. Ну прямо пастораль, блин!

- Но нашему Миру грозит страшная опасность. - Продолжала Лилит. - Наш Мир может оказаться во власти тьмы. Целый мир, представляешь? Подумай, сколько это людей... Ты, ты одна можешь спасти наш Мир. Ты возьмёшь меч и победишь зло, ибо ты - Вечный Герой. Наш Мир умоляет тебя о спасении...

- Ладно, я согласна. Где подписывать?

- Что? - Опешила Лилит. Она-то думала, что ей придётся долго уговаривать меня и брехать, а я взяла и так сразу согласилась. Они оба прямо обалдели.

- Договор, что же ещё. Сама говорила, что времени нет. Тащи, подпишу. Ну?

Лилит посмотрела на меня очень подозрительно.

- Что-то ты вдруг заторопилась, милая моя... есть причины? Что-то, чего я не знаю?

- Меня до смерти всё это заколебало. - Сказала я честно. - Чем тебе не причина? Не усложняй того, что просто. Документ неси.

Как только они перетащат меня в свой мир, я от них сбегу. И отправлюсь к Ларсу.

Лилит принесла пластинку из того же чёрного камня, тонкую, почти прозрачную. На ней были вырезаны две ладони, держащие круглую спираль- знак Аруда. И быстро накарябала мне на бумажке текст. Я уколола палец специальной иголкой, выдавила на пластинку капельку крови и принялась читать вслух. Клятва оказалась длинной и очень нудной, изобилующей повторами и всякими там метафорами, и преувеличениями... мне было скучно. Я ни на грош в это не верила.

Лилит и Яра тоже укололи себе пальцы и капнули кровью, засвидетельствовав мою клятву. Потом Лилит подняла пластинку вверх на вытянутых руках и запела. Через минуту её лицо как-то затвердело, как маска, тело вытянулось, выгнулось назад... и оторвалось от пола. Лилит висела в воздухе, выгнувшись, запрокинув голову назад, и продолжала петь. Точнее, не петь, а... издавать нечеловеческие звуки. И пластинка в её руках изменилась. Камень словно стал прозрачным и засветился - чёрным. Теперь я видела, что на нём вырезана не одна плоская, круглая спираль, а три, наложенные друг на друга, с общей центральной точкой. И теперь к этой точке катились три алые капельки крови... пение Лилит набавляло обороты. Скорость капель увеличивалась...

- Камень радиоактивный, что ли? - Спросила я. - Мне лишние рентгены не нужны. Вон как светится, прямо Чернобыль...

Яра подскочил и зажал мне рот. Я стряхнула его руку.

- Обалдел, твою мать? Отвали!

- Молчи. - Зашептал он напряжённо. - Молчи, дура...

Голос Лилит зазвенел пронзительной, высокой нотой. Алые капельки встретились - и вспыхнули. Вспышка медленно расширилась, захватывая всю комнату, холодная и беззвучная... не знаю, как это описать. А вот потом грохнуло - так, что я почувствовала это скорее телом, нежели ушами, мы все попадали... и всё кончилось.

Пластинка в руках Лилит сгорела, превратилась в шлак. Лилит сидела на полу и машинально крошила этот шлак себе на платье.

- Никогда подобного не видела. Даже принял он тебя - не как других.

- Всё-таки, принял? - Уточнил Яра. - Она заговорила, и я испугался, что она всё испортит...

- Принял. Ну всё, пора убираться отсюда.

В воздухе открылась дыра. Они схватили меня за руки, потянули - и мы шагнули в эту дыру, в странный туман... и вышли в лесу.

Здесь было ощутимо холоднее и накрапывал мелкий, нудный дождик, сплошной стеной поднимались огромные сосны. Мы пошли между них, огибая какие-то поросшие мхом каменюки. Лилит стукнула в поросший мхом валун - и он отъехал в сторону, открывая туннель вниз и ступеньки. Мы и пошли. Камень задвинулся сам. Светло было, на стенах факелы горели. Мы спустились в большое каменное помещение. Здесь было тепло, всюду ковры и шкуры разных зверей, множество свечей, стоящих, где попало - и небрежно сваленные кучами золотые монеты, драгоценности, какие-то предметы из золота... всё это отражало свет свечей, искрилось и сверкало.

- Ну прямо пещера Али- Бабы. - Сказала я, разглядывая статую Будды метровой высоты. Нефрит или яшма? - Откуда это всё?

- Да Яра от скуки несколько кладов раскопал. - Махнула рукой Лилит. - Не обращай внимания. Это всё - так... игрушки. С собой всё равно взять не сможем. Мы вообще ничего не сможем взять с собой. Даже тела придётся здесь бросить.

- В смысле?

- Не могу же я тащить живое тело? Даже с помощью Аруда у меня не хватит сил. Наверное, это в принципе невозможно. Наши с Ярой тела - мёртвая субстанция. Они не настоящие и поэтому так пластичны и удобны. Но ты не расстраивайся, выберешь себе любое тело, какое пожелаешь. Я приготовила для тебя хорошее тело. Очень красивая юная девушка с длинными золотыми волосами... но, если не понравится - переселю тебя в другое, какое захочешь. Не проблема. Ты не бойся, ничего страшного не будет. Твоей семье мы оставили фантом. Ну, своеобразную куклу. Через несколько дней у неё кончится энергия и остановится сердце. Опробованный приём, срабатывает безотказно. Куклу похоронят вместо тебя. А потом ведь никому не придёт в голову раскопать могилу и открыть гроб... Так что с этой стороны я всё прикрыла. Ну, ты готова?

- Да. - Сказала я просто. - Покурить можно?

- Мы ещё и выпьем. - Улыбнулся Яра и поставил на шкуру бутылку и пузатые коньячные бокалы. - Пять минут ничего не решат. Ну, детка, за тебя.

И мы выпили, я закурила, а Лилит разлеглась на шкуре.

- Теперь подождём немного.

- Чего подождём?

- Пока не начнёт действовать яд.

- Вы меня отравили? - Опешила я.- Но ведь вы сами пили тоже...

- А нам по барабану. Мы и так не живые.

- Сволочи. - Сказала я. - Отравили меня. И я выпила отравленный коньяк, как Маргарита. Нет, Маргарита вино выпила. Но она не одна была, с Мастером, и им дали Покой, а мне что? Мне... больно.

- Потерпишь пять минут. - Лениво сказала Лилит. - Можно потерпеть, вполне. Знаешь, сколько раз я умирала? И ничего.

- Уси- пуси, какие мы нежные. - Хохотнул Яра.

Это было больно - умирать. Очень больно. Я перестала понимать и воспринимать что-либо, и мир стал - болью. Моя боль стала миром. Ничего, кроме боли.

Потом всё как-то кончилось. Я сама не поверила, что это прошло. Лилит и Яра убрали шкуры с пола и оказалось, что там уже нарисована пентаграмма, и они в нужном порядке расставили свечи и подготовили всё для открытия портала. Собственно, у них всё уже и было готово заранее...

- Я... умерла?

- Твоё тело. - Поправил Яра. - Почти. Ну, начнём?

- Иди к мамочке, детка...- Поманила меня Лилит.

Они меня раздели и усадили на пол, как куклу. И прижались, обняли - Лилит спереди, Яра сзади, со спины. Лилит меня поцеловала и укусила за губу. Яра засмеялся и разодрал мне плечи. Больно уже не было.

Они терзали моё тело, рвали в клочки. Лилит грызла мою шею. Я увидела, как из моего живота показалась окровавленная, когтистая лапа Яры... это продолжалось целую вечность. А в багровом небе над нами щерилось чёрное солнце, оно щедро поливало нас лучами мрака, согревая... воздуха здесь не было и времени тоже. Лилит сожрала мои глаза, но я всё равно всё видела.

Они выжимали, выдавливали меня из тела. И хуже всего то, что эта мерзость мне нравилась. Они прорастали друг в друга какими-то щупальцами, отростками, прямо через меня. Через то, что ещё оставалось от меня. Я видела в развороченной грудной клетке своё сердце. Оно не билось. Вот гадость-то... Но под лучами мрака всё это было удовольствием. И Лилит с Ярой стонали в экстазе, срастаясь...

И я осознала, что мы сидим на открытом глазу какого-то гигантского, невообразимых размеров существа, прямо на глазном яблоке, холодном и скользком. Прямо на зрачке. И это существо спит. Но вдруг, на секунду, оно проснулось- и...

Темнота. Меня скатали в маленький- маленький комочек и понесли. А потом куда-то затрамбовали, куда-то, где было для меня слишком мало места, меня запихали туда силой и оставили... ждать рождения.

Глава 7 Кто я?

Я открыла глаза и увидела... её. Это была она: и Лилит, и Яра вместе. Настоящая она. Но я вижу её в каком-то странном ракурсе...

- Надо доработать. - Сказала она. - Полно ещё работы...

Взяла меня на руки, как ребёнка, и понесла. Проклятье, неужели я стала ребёнком? Судя по всему, ведьма гораздо больше меня. Мне было так плохо, что я совершенно ничего не понимала. И снова стало темно.

Открыла глаза. Опять её вижу, но почему так странно?

- Ну, здравствуй. - Сказала Лияра. - Что, дурно? Скоро пройдёт. Пришлось здорово над тобой поработать. Зато ты полностью сохранила сознание, видишь, как человек, и можешь разговаривать. Скажи что-нибудь, на пробу.

- Блин. - Сказала я.

- Очень хорошо. Наш язык ты понимаешь и можешь на нём общаться.

Я встала, оглядываясь. На с книгами, колбами, горшками и разной прочей фигнёй. Средневековая лаборатория. Лияра сидит на краю стола, лицо у неё усталое. Я решила слезть на пол. И вдруг осознала, что со мной что-то сильно не в порядке. Посмотрела вниз. И увидела чёрные шерстистые лапы. Закричала от ужаса, но из горла вырвался странный вой...

- Тише, тише. - Сказала Лияра и снова взяла меня на руки, с видимым усилием. - Сейчас ты на себя посмотришь.

Она поднесла меня к зеркалу. И я долго, не веря глазам своим, смотрела на наши отражения. Потому что там, в зеркале, ведьма держала на руках здоровенную чёрную кошку.

Это было уже выше моих сил.

- Не может быть...- Простонала слабо. - Ты превратила меня в кошку!

Лияра поставила меня на пол, развернула в сторону второй двери, открытой.

- Смотри. Видишь? Тело, которое я для тебя приготовила, испортилось. Ты сама виновата. Слишком долго выпендривалась. А мне нужно было тебя куда-нибудь приживить. Я не могла сохранять тебя без тела.

- Я не хочу быть кошкой!

- Край была моей любимой кошкой! - Возмутилась Лияра. - И я не пожалела её для тебя. А ты ещё претензии высказываешь.

- Значит, я тебя благодарить должна, блин?!

- Не надо так нервничать, дорогая. Побудешь пока Край, а потом мы подберём для тебя что-нибудь более подходящее.

Я прошла в соседнюю лабораторию и посмотрела. На низком мраморном столе лежит тело молодой девушки - в самом деле, уже конкретно пропавшее. Воняет вовсю.

Лияра позвонила в колокольчик. В дверь сунулась растрёпанная девка и заорала:

- Госпожа вернулась! Эй, вы, госпожа вернулась!

Прибежали другие. Все молодые, лет двадцати на вид, смуглые, черноволосые.

- Сколько меня не было? - Спросила Лияра.

- Вы спали три месяца, госпожа.

- Проклятье! Ладно. Были гости? Особые гости? Послания?

- Особенных гостей не было. Так, два проезжих рыцаря, три раза - соседи... четыре письма, одно особое послание.

- Это там зима, что ли? - Уточнила Лияра, и девицы снова ей поклонились.

- Месяц ветра наступил. Луна прибывает, у её дочери миновало полнолуние...

- Ванную мне. - Распорядилась Лияра. - Потом поесть - что там у нас, завтрак, ужин... одеться. И почту. Всё, пошли, быстро, быстро! Да, стойте. Край теперь не кошка, она человек, женщина. Моя гостья. Обращаться уважительно. Да подайте же мне халат, в конце концов!

Ей подали белый, обшитый мехом халат и тапочки. Забегали, засуетились...

- Как тебя звать-то? - Спросила я мрачно.

- Это некорректный вопрос, дорогая. Никогда не спрашивай у ведьмы или у колдуна, как их зовут.

- Но я же должна тебя как-то называть?

- Можешь звать меня Лиярой. Служанки зовут меня Госпожой. Соседи и прочие - Наолой, маркизой Тагоба. А я буду звать тебя - Край. Не говори кому попало своего настоящего имени, детка, это чревато неприятностями. А теперь пошли.

- Куда ещё?

- Мыться. От тебя воняет. Эти засранки совершенно не ухаживали за Край, пока меня не было. Ну а я три месяца спала, моё тело. Мыться, милая моя, купаться...

- Кошки не любят воду.

- Но ты же не кошка? Ты человек, или я ошибаюсь?

Слегка кружилась голова и накатывала тошнота. Кошачье тело меня слушалось, но... по-кошачьи. Я запуталась в собственном хвосте, упала и стукнулась подбородком.

- Ничего, привыкнешь.

В ванной комнате у Лияры небольшой бассейн, куда служанки вёдрами уже натаскали тёплой воды. Сразу стало душно, как в бане.

Две девицы поставили меня на ступеньку бассейна и вымыли с мылом. Я молча вытерпела и отряхнулась по-кошачьи. Сначала отряхнулась, а потом осознала это. Выходит, у меня кошачьи рефлексы? Я здорово расстроилась. Поплелась вон, нашла в одной из комнат зеркало и грустно себя рассмотрела.

Ростом я со среднюю овчарку. Чёрная, массивная, лапы толстые. Не леопард, а скорее ягуар. Пантера. Веса килограмм сорок или даже больше. Морда грубоватая. Не женская какая-то морда. Глаза жёлтые. Зубы большие, хорошие такие зубы... могу кусаться. Кого кусну - мало не покажется. Когти острые.

Ну, здравствуй, Край.

Мой слух невероятно обострился. Наверное, я слышу всё, что происходит в доме. И запахи... Вокруг меня сотни запахов, которые пока не несут информации. От всего этого заболела голова. Слишком много нового, сенсорный шок. Я зажмурилась, свернулась клубком, ткнувшись носом в собственную заднюю ногу, лапой прижала уши - и лежала так, отгородившись от всего окружающего мира. Хотелось плакать.

Потом за мной пришла служанка и позвала ужинать.

За окном уже стемнело и на столе в подсвечниках горели свечи. Мне поставили стул напротив Лияры, а больше за столом никого не было.

- Салфетку, пожалуйста. - Сказала я служанке. - Повяжите мне салфетку.

Она хихикнула.

- Как вам угодно, дама Край.

Я мрачно посмотрела на столовые приборы. От мысли, что придётся жрать по-кошачьи, аппетит сразу пропал.

- Лияра, а нельзя мне отрастить какие-нибудь щупальца или что-нибудь в этом роде? Дополнительные конечности. Раз уж у меня рук нету...

- Нельзя. Те наши тела были из псевдо-живой материи и потому могли произвольно изменяться. Твоё же тело сейчас такое же живое и настоящее, как и моё. А у меня, заметь, никаких щупалец нету. Живые тела статичны. Ну, приятного аппетита, Край.

И мне на тарелку шлёпнули кусок сырого мяса.

- Это чего за дрянь? - Возмутилась я. - Вы что, ополоумели тут?!

- Кошки едят мясо. - Подняла брови Лияра.

- Я не собираюсь жрать сырое мясо, потому что я не кошка, блин! Меня вырвет сейчас! Ненавижу этот запах. Я вообще мясо не люблю и ем только по необходимости, если нечего совсем больше. Вегетарианка я, ясно?

И тут они все начали смеяться. Весело так.

- И в чём дело? - Спросила я сухо.

- Но это же, действительно, смешно. - Ответила Лияра, наконец. - Пантера- вегетарианка! Это нонсенс.

- Я не обсуждаю твои привычки, а ты не обсуждай мои. Так, ты: положи мне вон того салата. И вон той еды, что там в миске? И вон то, из яиц со сметаной. И хлеб. Хлеб порежь мелко. Чума на всех вас, мне ещё предстоит научиться есть по-кошачьи... всё делать по-кошачьи.

- Дама Край желает вина? Ломлы?

- Молока. И налейте в какую-нибудь миску.

Что же, с этим проблем не возникло. Подавилась я всего два раза. Наверное, кошачья пасть не предусмотрена для того, чтобы пить сразу, глотками, по -человечески. Кошки лакают, а это гораздо медленнее. На языке много жидкости за один раз в пасть не поднимешь...

Моё счастье, что эти простейшие действия моё новое тело выполняет рефлекторно, и мне не приходится их контролировать. Иначе я сдохла бы от жажды и не смогла бы ходить - не зная, в каком порядке нужно ставить лапы, которых у меня теперь аж четыре штуки. А лапы ходят наискось - одновременно передняя правая и задняя левая шагают, и потом передняя левая и задняя правая...

Не так уж просто быть животным.

Я наелась и спрыгнула со стула.

- Госпожа, даме Край готовить гостевые покои?

- Думаю, они ей не очень нужны.

- Ничего мне не нужно. Кошки спят, где попало.

- Осмотри пока дом. - Сказала мне Лияра. - На улице погуляй... не уходи только далеко, потеряешься. В общем, никаких ограничений, делай, что хочешь. Только не ходи в башню. На первом этаже лаборатория, ты там была, а вот выше тебе нельзя. Ради твоей же безопасности. Иначе ты можешь из кошки превратиться в какую-нибудь гадость.

Дом у Лияры двухэтажный, в сечении похож на букву «г». В вершине этого прямого угла торчит высокая изящная башенка в пять этажей. Вокруг дома - всякие постройки хозяйственного назначения и заснеженный сад.

В сумерках я обошла вокруг дома, по брюхо в снегу, и вернулась в тепло. Походила по комнатам. Обстановка явно сибаритская и явно не стыкуется с рыцарской эпохой. Скорее уж, «ампир» или какое-нибудь «рококо»... В одной из комнат Лияра сидела за столом и что-то писала, тюкала в чернильницу золотым пером.

- Обстановочка у тебя с эпохой не стыкуется. Не думаю, что в вашей культуре уже появились ванные комнаты, золотые перья и мягкая мебель.

- Мало кто видит это всё. А кто видит - считает, что я привезла это с юга, и мебель, и служанок, и обычаи. Вообще, соседи считают, что я родилась и выросла на далёком юге, потому отличаюсь от остальных. Я, видишь ли, сумасбродка и затворница.

- А почему в доме тепло? Хотя единственная печь, которую я видела - на кухне?

- Я подняла на поверхность горячий источник, и он нас обогревает. Магия. Я люблю комфорт.

- А кто я? В ваших лесах водятся такие большие кошки?

- Нет, милая. Край - марукка, пантера с юга. Я привезла её вместе с девками и сначала оставила котёнком. Потом она мне наскучила, и я позволила ей вырасти. В общем, физиологически ты - кошка одного года от роду.

Лияра скатала своё письмо в трубочку, перевязала, покапала воском и оттиснула на нём свою печатку. Потом забормотала, шевеля пальцами, и открыла в воздухе дырку. Пошарила там, сунув руку по самое плечо, и выволокла небольшое существо с крыльями летучей мыши, лысое и с очень гадкой мордочкой. Сунула ему в лапы свиток. Приоткрыла окно - и летун растаял в темноте.

- Бывает почта голубиная, а бывает демоническая...- Проворчала я.

- Край, не мешай мне, пожалуйста. Я занята.

- А чего ни одного мужика в доме нет?

- Они нам не нужны. - Ответила Лияра рассеянно, задумавшись над чистым листом бумаги. - От них только ссоры и склоки... Девки передерутся. Без них спокойнее. А если нужен мужик для тяжёлой работы - приходит из деревни. Садовник, кухонный мужик, конюх... конюшня у меня тоже в деревне, лошади не любят магии. Кошки нейтральны, а вот лошади плохо переносят, боятся... Я на собственном опыте поняла, что лучшие слуги в доме - женщины. Они гораздо вернее и надёжнее. Мужчины сразу же начинают спорить за мою благосклонность, интриговать, до убийств доходит... идиоты. Вообще, мужчины по натуре глупы, да и склонны к сплетням и предательству. С девками у меня никаких проблем нету.

- А если кто-нибудь нападёт на дом? Разбойники, например? Что смогут сделать твои мелкие, голопопые девки?

- С любым нападением я справлюсь сама. И, поверь мне, милая моя, за всё то время, что я живу здесь, на мой дом не нападали ни разу. У меня сложилась определённая репутация... Не отвлекай меня, деточка. Мне нужно написать ещё несколько писем.

- Сколько тебе лет? - Спросила я. - На самом деле?

- Много, милая. Много. Займись чем-нибудь. Или спи, ночь на дворе.

- Ночью кошки не спят.

Лияра надела мне на шею красивый, золотом и камнями украшенный ошейник, на который привесила мой медальон. Я обрадовалась и решила тут же связаться с Ларсом.

- Край, деточка, что у тебя ассоциируется со словом «меч»?

- Рыцарь.

- Замечательно. А какой именно рыцарь?

- Ларс. - Хотела я брякнуть, но вовремя прикусила язык. - Не знаю. Просто абстрактный рыцарь. Ещё щит, ножны... продолжать?

- Не надо. Попробуем по-другому... ты, случайно, не знаешь, где находится меч?

- Нет. Наверное, знает хозяин этого меча, так что спроси у него. У меня никаких мечей сроду не было.

Лияра подумала, барабаня пальцами по подоконнику.

- Тогда так... Нет ли у тебя желания покинуть мой дом и отправиться куда- нибудь? Подумай, Край. Это важно.

У меня было желание отправиться к Ларсу, и немедленно. Но не говорить же ей об этом?

- Меня совсем не тянет покидать твой дом. Он достаточно комфортен, здесь есть прислуга, а на улице, между прочим, зима... нет, мне и здесь хорошо.

- Что ж. Никто и не говорил, что будет легко. - Пробормотала она.

- У тебя есть какие-нибудь карты? - Спросила я.

- Зачем тебе?

- Интересуюсь географией вашего мира. Почему мне не должно быть интересно?

- Ну хорошо.

Мы прошли в библиотеку, Лияра нашла небольшую карту, нарисованную на тонкой коже, развернула на столе.

- Вот Алида. Материк, где мы находимся.

- А где именно мы находимся? В каком королевстве? Ткни пальцем.

- Вот тут. - Ткнула она. - Королевство Арк. Мы здесь, примерно.

- Ага... тут масштаб не указан. Какой масштаб у этой карты? Ну, сколько километров к миллиметру?

- Да фиг его знает. - Пожала плечами Лияра. - А география остального мира тебя что, не интересует?

- Интересует, конечно. Вываливай все карты, какие есть. И можешь идти, я сама покопаюсь. Чего не пойму - спрошу у девок.

- Из всех девок читать по слогам умеет только Бабочка. Но она не умеет читать карту. Она в принципе не способна понять самой концепции картографии.

Лияра пожала плечами ещё раз и ушла, а я занялась картами. И, даже не зная масштаба, поняла, что мне придётся пересечь практически весь континент. Сначала Арк, потом империю Лиссия, потом уже будет Лангедор. Вот цепочка крупных озёр, вероятно, это и есть Ожерелье. Где-то возле них замок Ларса. Хотя я в округе никаких озёр и не видела...

Мне предстоит очень длинное путешествие.

Я позвала одну из девок и попросила карандаш.

- Чего? - Удивилась она.

- Карандаш. Рисовать.

- Чего?

Толковала рыба с раком...

- Ладно. Начнём с начала. Чем пишет хозяйка?

- Чернилами, ясное дело. Принести перо и чернила?

- Нет. А если хозяйка хочет рисовать, что она берёт? Ну, думай. Кусочек древесного угля или ещё что?

- Даме Край принести уголь?

- Тьфу! Грифель, мелок, что угодно, лишь бы рисовало!

- Так чего принести-то?

В конце концов, она принесла мне талот - мягкий графитовый стержень в своеобразной держалке. Ну, может, и не графитовый, хотя по виду похоже. Я отправилась по поиски зеркала. В одной из комнат нашла подходящее и принялась рисовать на нём пентаграмму.

Это отняло у меня часа три, не меньше. Я весь талот исписала. Мягкий, быстро стирается.

Если кто-то считает себя великим художником, вот мой совет - возьмите карандаш в зубы и попробуйте. И поглядите, что получится. Всю манию величия как рукой снимет.

Наконец, у меня получилось то, что надо, и зеркало заработало. Я увидела опять банкетный зал - ну, тот самый мрачный большой зал с длинным столом. У Ларсов опять гости. Видно, обед уже закончился, и кто-то ещё сидел за столом, а кто-то встал, три пары танцевали что-то медленное и сложное. Первая сцена марлезонского балета, блин. Возле Ларса стояли две девицы и что-то ему говорили. Ларс скучал и лицо у него было такое, словно зуб болит.

Живой. Главное, что живой, и ходит уже сам. И, вроде, не такой бледный. Губы уже не синие. Что ж, и это хорошо.

Потом началась суматоха, меня увидели. Суетятся, разевают рты беззвучно. Ларс бросился ко мне и резко остановился в шаге от зеркала.

- Юлия? - Прочитала я по губам, догадалась. И кивнула грустно. Да, милый мой, я теперь такая.

Его лицо словно застыло в маске отчаяния. Я дотронулась до его ладони лапой. Но между нами было стекло, холодное и мёртвое.

- Я приду к тебе. Вот Лияра пересадит меня в другое тело, и я сразу убегу и пойду к тебе. Обещаю. Ведь ты меня дождёшься, правда?

Ларс горько покачал головой. Он не может понять даже выражения моего лица, то есть, морды. Мимика у меня кошачья. Сказал мне что-то, но я тоже не поняла.

- Не расстраивайся. Это же не навсегда. Скоро я опять стану человеком. Конечно, у меня будет уже другое лицо и тело, но... Диур! Ты не перестанешь любить меня, если у меня будет другое тело? Если я внешне буду совсем другая?

Он рванул кружевной ворот рубахи, ткнулся лбом в стекло. Ты задыхаешься, родной мой?!

Я услышала чьи-то шаги, обернулась - и связь прервалась. Я торопливо лапами стёрла с зеркала пентаграмму и выскользнула из комнаты, от греха подальше.

Вдруг он меня разлюбит, если я изменюсь? Да и сколько я буду добираться до него пешком? Одна, в чужом мире, без денег, не зная обычаев и культуры, не ориентируясь в самых простых вещах? Год, два? Будет ли он ждать меня? Я бесцельно кружила по дому, мучаясь сомнениями. Лапы занесли меня в башню. На первом этаже была лаборатория, уже мне знакомая, две комнаты, где воняло гадостью, а на полках стояли банки с заспиртованными гадкими существами и запчастями к ним. На втором этаже было что-то вроде библиотеки или рабочего кабинета. Но книги тут были особые, я чувствовала это, как... не знаю, что. Не с чем сравнить. Наверное, так кошки чувствуют магию. У меня от этого дрожали усы. На третьем этаже было интереснее. Здесь стены были обиты чёрным бархатом, по стенам полочки, а на полочках, на специальных подставочках - человеческие головы. Не мумии, не высохшие, а прямо как живые. Я насчитала сорок восемь штук. Разные головы - мужские и женские, молодые и старые, красивые и уродливые, улыбающиеся и страдающие... Не чучела со стеклянными глазами, вполне натуральные. У одной женской головы были очень длинные золотые волосы, красиво ниспадающие вниз и закреплённые на стене булавками.

Миленько. Лияра сидит здесь долгими зимними вечерами и вспоминает друзей молодости?

По винтовой лесенке я поднялась на четвёртый. Здесь, в стеклянном гробу, лежала женщина лет пятидесяти пяти, с простым, усталым лицом. Жидкие рыжеватые волосы, широкая кость... большие ладони с короткими, сильными пальцами крестьянки. У меня создалось впечатление, что эта женщина в жизни видела много горя и много и тяжело работала. А потом вдруг заснула - и уже не проснулась. Даже во сне у неё усталое лицо.

На пятом этаже, за дверью, открылся зал. Пол здесь был зеркальный - или из цельного зеркала, или из зеркальных плиток, но подогнанных так идеально, что швов совсем незаметно. На стенах разные пентаграммы и руны. Окон нет и откуда свет, непонятно. У меня встала дыбом вся шерсть. В этом совершенно пустом зале я почувствовала очень сильную магию, и - очень отчётливо - присутствие чего-то такого, с чем мне совершенно не надо сталкиваться. Не могу сказать, что это было Зло. Я находилась-то там всего несколько секунд. Просто мне знакомиться с этим было совершенно ни к чему. Инстинкт, уж не знаю, чей, кошачий или человечий.

Я спустилась на четвёртый и посидела, разглядывая покойницу в её хрустальном саркофаге. Пришла Лияра, положила на крышку гроба алый цветок, похожий на хризантему.

- Кто она?

- Это я. - Ответила Лияра, не оборачиваясь. - Я храню это тело из сентиментальных побуждений. Прихожу сюда, когда на душе паршиво. Край, кажется, я запретила тебе ходить в башню?

- Любопытство сгубило кошку. Есть такая поговорка у нас дома. Не бойся, я ничего не трогала. И больше сюда не приду. Наверху так погано, что я даже не открывала двери. Да и тут везде слишком сильно воняет магией. Точнее, не воняет, а так... вибрация в воздухе, что ли... Меня это нервирует. Лияра, а ты не можешь пересадить меня в одну из своих девок?

- Нет. Ни одна из них не подходит по основным параметрам, и энергетически тоже... Ну, как тебе объяснить... Не пихать же мне нечто треугольное в отверстие круглой формы и меньшего диаметра? Ну, примерно то же самое и с тобой. Тело должно подходить тебе.

- И где же взять подходящее тело?

- Завтра утром мы поедем искать его по моим землям. У меня тут достаточно людишек... надеюсь, среди них найдётся и тело, подходящее тебе.

- Я пойду отсюда. Мне очень тяжело здесь находиться. Тревожно и тошно.

- Фон высокий. - Пожала она плечами. - Иди, детка, погуляй, пейзажем полюбуйся... займись чем-нибудь.

Я пошла спать, в надежде во сне перенестись к Ларсу и поговорить с ним, объяснить всё... но меня ожидало горькое разочарование. Мне снились кошачьи сны - и только. Наверное, возможностей кошачьего мозга не хватает для переноса моей души и создания временного тела. Или ещё что-то. Я здорово расстроилась.

Что бы там не говорили о кошках, в настоящей темноте я ни фига совершенно не вижу. А каким образом ориентируюсь и не бьюсь о мебель - сама не знаю.

Утром следующего дня нам подали к крыльцу экипаж. Что-то среднее между санями и каретой. Запряжено в это чудо было две лошади, а правил мужик совершенно дикого вида, заросший бородой по самые глаза.

Лияра оделась в тёплое платье поверх длинных, по щиколотку, панталон - вероятно, зимний вариант. Ботиночки, обшитые мехом и совершенно шикарная шуба из белоснежного песца.

- Очень редкий мех. - Сказала мне. - Эти белые лисы живут далеко на севере... там, где кончаются земли варваров и живут лишь племена диких людей. Они и добывают белых лис и меняются с варварами на железо. Так что каждая шкурка - чуть ли не на вес золота. Садись, Край. Поедем искать тебе тело, посмотрим среди моих людишек...

Сначала мы уехали недалеко. Деревня была километрах в двух от усадьбы, возле реки. Во льду были пробиты полыньи, из труб тянулись дымки... чёрные, низкие избы были до самых крыш завалены снегом. В снегу кое-где протоптаны дорожки. Трое детей, лепивших снеговика, завидев издали наши сани, мгновенно разбежались. Деревня казалась пустой, вымершей. Только собаки надрываются.

- А чего народу нет?

- Так зима же. Что крестьянам делать зимой? Ты что, никогда не видела деревни?

- По телевизору только... у нас деревни совершенно другие.

По протоптанной среди сугробов дорожке мы прошли к крайнему дому и вошли без стука. Тёмный неотапливаемый коридор, в нём расположились большая корова и ещё одна, поменьше, и четыре свиньи. Всё это звериное сообщество гадит тут же, не сходя с места. За ними убирают, но запах-то остаётся. Наверное, их взяли жить в сени, пока не кончится мороз. По мне - так лучше бы эти вонючки околели... Судя по запаху, здесь квартирует ещё и собака.

Из сеней мы прошли в комнату - единственную. Стоило Лияре ступить через порог, и люди застыли на местах, а до того тут царила страшная суматоха. Все низко, до земли, поклонились. Две женщины затравленно посматривали на печку. Туда, за занавеску, они набили детей. Штук десять, не меньше. Дети сидели тихо, как мышки. Вякнул было младенец, но ему тут же заткнули рот. Я посчитала жильцов. Пожилая пара и две пары относительно молодые, да одна девка. Ну и ну. Как они умудряются не только жить в такой тесноте, но ещё и размножаться? Без комплексов люди. Из всей мебели - печка, стол, две широкие лавки и большие сундуки у стен, заваленные какими-то не то тулупами, не то шкурами. Спят там, больше же негде... Маленькие оконца накрепко закрыты ставнями, чтоб не уходило тепло, и в избе полумрак. Под ногами шарятся куры, утки и кошка с котятами... кошка в истерике отползает на брюхе от меня подальше. Не проветривали тут с октября, наверное.

Все эти люди были чем-то похожи между собой. Мужики бородатые, стриженые под горшок, в рубахах, тёплых жилетках и штанах, а на ногах что- то вроде тапок, вязаное. Бабы в платьях с рукавами того же простецкого покроя. Всё грязно-серого или коричневого цвета.

Лица у людей застыли. Маски страха и отчаяния.

Лияра с минуту созерцала их, потом развернулась и пошла на выход. Я - следом.

- Никто из этих не подходит. Посмотрим в соседнем доме.

Все дома в этой деревне были похожи. И все люди были похожи. Все они пытались спрятать детей и подростков. Никто из них даже не осмеливался поздороваться с Лиярой. Она смотрела на них минуту или две, оценивая, и мы шли в другой дом. Мы обошли всю деревню, но тела для меня не присмотрели.

- Завтра к Тихой Заводи поедем. - Сказала Лияра. - Посмотрим там. Видишь, подходящее тело на дороге не валяется, его ещё найти надо.

- А что будет, если пересадить меня в неподходящее тело?

- Во-первых, это будет очень трудно для меня. Во-вторых, в процессе ты можешь потерять какую-то часть своей сущности, своей личности. И, возможно, значительную часть, получив или не получив взамен часть сущности бывшего владельца. И в-третьих, физиологически, всё может обойтись, конечно, но может - и нет. И ты останешься парализованной, например. Тут предугадать нельзя. Так что давай не будем зря рисковать, ладно?

- Тебе виднее. Просто мне хочется побыстрее стать человеком. Кстати, почему твои крестьяне до смерти тебя боятся и даже прячут детей? - Спросила я. - Ты жрёшь маленьких деток?

- Только хорошо приготовленных. - Пожала плечами она. - Шучу. Тёмный народ, что с них взять... Боятся. Они, вообще, готовы бояться всего на свете. Ну и иногда получается так, что мне нужен человек... тогда я беру одного из них и не всегда возвращаю. Ну они и сочиняют разные сказки...

- Ага. А ты невинна, как попка младенца.

- Вот именно, дорогая.

Мы вернулись домой. Я потребовала новый талот, и опять потратила часа три, рисуя пентаграмму на зеркале. И, когда связь заработала - увидела покои Ларса, и самого Ларса, который сидел в кресле, уперев подбородок в кулак. Он развернул это громоздкое деревянное кресло к зеркалу и ждал меня. Я поняла, что Ларс ждал меня. Господи, какое измученное, отчаянное у него лицо...

- Ну, здравствуй, родной мой. Я так по тебе скучаю...

Он что-то произнёс, горько кривя губы. Прижал ладонь к стеклу. Проклятье, да что с его руками? Кого-то бил? Просто ужасно, все кулаки в засохшей крови...

- Знаешь, если бы ты почесал меня за ухом, мне было бы гораздо легче. Я ничего не понимаю, что ты говоришь. Это несправедливо. Вот я дура, надо написать тебе записку, и ты прочитаешь...

Тронула лапой стекло, где его ладонь. Понюхала и лизнула, не зная, как ещё показать ему...

Лицо у Ларса искривилось, он закрыл глаза рукой, махнул мне - резко, повелительно. Уходи.

- Но почему?

Он отвернулся и ушёл. Я посмотрела немного, ожидая - вдруг вернётся? Но он не вернулся, и я стёрла с зеркала линии.

Почему он не хочет больше меня видеть? Потому что я превратилась в кошку? Но я ведь не навязываюсь и не заставляю его на себе жениться. Никогда не заставляла. Я же просто поговорить хочу...

На следующий день я опять связалась с Ларсом, заготовив для него письмо. Письмо - громко сказано! На листе бумаги я смогла уместить всего лишь три строчки: «Кошка я временно. Скоро снова стану человеком и пойду к тебе.» И то, неизвестно, смог бы он прочитать мои каракули... я не была в этом уверена.

Ларс меня ждал - бледный, круги под глазами, горькая складка у губ... и, по- моему, совершенно трезвый. Наверное, он ждал меня уже давно. И тоже приготовил письмо. Покапал воском со свечки, приклеил к стеклу...

Почерк у Ларса так себе, как у ленивого школьника, и читать неудобно в обратную сторону, но... Я прочла - и не смогла понять того, что прочла.

«Покорнейше прошу простить меня за резкие слова и простой слог, но есть решения, требующие простых слов. Дама Юлия, с некоторых пор я изменился. Причину вы знаете. Камень продолжает менять меня, взывая к худшей половине крови. Проклятый знак квистеров вызывает у меня припадки ярости, непристойного, животного поведения, провалы в памяти. Я не в состоянии держать себя в руках. Для окружающих я стал опасен. Благородная дама Юлия, я уверен, что Вы найдёте себе более достойного собеседника и друга. Видеться нам с вами более не следует. Я не желаю, чтобы Вы видели, как камень превращает меня в зверя. К тому же, Вы превращены в кошку, а я не в состоянии Вам помочь... Не приходите больше в мои зеркала. Прощайте, Юлия. Я всегда был для Вас сном - забудьте же всё, как забывают сны. Искренне желаю Вам лучшей доли. Прощайте.»

Ларс выждал, давая мне возможность прочесть всё это. Снял своё письмо, бросил под ноги. Поклонился мне. И занавесил зеркало.

Половину дня я кружила по дому, пытаясь понять случившееся, и не понимала. Ларс не мог поступить так со мной, просто не мог! Он не такой! А вдруг его заставили, у него было такое лицо, словно он поступает против собственной воли... мало ли, кто, может, эти самые квистеры. Но в комнате, кроме него, никого не было, никто не держал нож у его горла... Да нет же, чтобы заставить человека что-то сделать, не обязательно угрожать ему ножом, есть и другие способы...

«Объясни» - накарябала на бумажке. И снова активировала пентаграмму.

Комнату освещают свечи и факелы на стенах. Другая какая-то комната. Ларс сидит за столом. И закусывает он в три раза меньше, чем пьёт. Появилась служанка, притащила ещё одну большую бутыль, и тут девка увидела меня и завизжала. Ну, без звука, конечно. Я прижала лапами свою бумажку к стеклу. Лицо у Ларса стало злое, отчаянное. Он сорвал что-то со стены, ковёр или гобелен, и занавесил зеркало.

Я решила не сдаваться и вызвала его ещё раз, час спустя. Наверное, это была уже какая-то другая комната, минут десять я ждала его... Ларс вошёл, увидел меня - и лицо его исказилось бешенством. Исказилось до полной неузнаваемости, я отшатнулась, испугавшись его лица - а он ударил в зеркало кулаком, и оно разбилось.

Это он меня в лицо ударил. Он не зеркало, он сердце моё разбил. Ну что, что не так я сделала? Из-за него я заключила договор с чужим богом, из-за него позволила убить своё тело, перетащить душу в чужой мир, из-за него я стала кошкой - только из-за него я решилась на всё это, чтобы бежать к нему, быть с ним рядом, спасти его... Ну почему он так со мной? За что? Разве я виновата, что стала кошкой? Это несправедливо.

Глава 8 Край

Всю ночь я пролежала на диване, закрыв глаза. И всё утро. Ничего мне не хотелось, кроме одного - сдохнуть, наконец, и отмучиться.

Потом пришла Лияра и села рядом.

- Что случилось, Край? Ты не спустилась к завтраку.

- Не хочу.

- Ты заболела?

- Нет. Уходи. Не хочу тебя видеть.

- Дорогая, тебе не кажется, что пришло время мне всё рассказать?

- Оставьте все меня в покое.

Лияра хотела меня погладить, но я на неё зашипела.

- Край, детка, ты не должна страдать одна. Ты замыкаешь себя в круг горьких мыслей, из которых нет выхода. Поделись со мной, коротко. И я дам тебе совет. Я прожила очень долгую жизнь и накопила кое-какой опыт. По сравнению со мной, ты - дитя, едва научившееся ходить... дитя упало, ему больно и течёт кровь - впервые... Я тебе просто посочувствую - поверь мне, это уже многое значит.

Ну, в конце концов, кому ещё я могла рассказать?

- Понимаешь, есть один мужчина...

- Разумеется. Все наши страдания и дурацкие поступки - из-за мужчин. И даже старые и мудрые от этого не застрахованы. Продолжай, дорогая. Кто он, откуда?

- Из вашего мира. Феодал. Замок у него... мы встречались через зеркало. Я рисовала пентаграмму на зеркале и...

- Так вот куда уходит мой грифель. - Кивнула Лияра. - Деточка моя, я знаю, что ты с кем-то встречаешься. Во-первых, девки за тобой подслушивали. А во-вторых, не могу же я не заметить в собственном доме посторонней магии? Давно ты встречаешься с ним?

- С самого начала, как ты дала мне знак Аруда.

Лияра подошла к зеркалу и посмотрела на полустёртые моими лапами линии, тронула пальцем.

- Вероятно, случайное наложение. Какой-то побочный эффект. Вообще, конечно, этот вариант работать как вызов не должен... всё дело в том, что ты - особенная. Ты - Вечный Герой.

- Я кошка. - Поправила я апатично.

- Дай-ка я угадаю. Он увидел тебя в кошачьем облике и тут же, не теряя времени, перестал жениться. Бросил, а себе завёл другую. Так?

- Ну, в общем, да. Письмо какое-то странное... и я даже не поняла, почему, неужели только из-за того, что я стала кошкой?

- Милая моя. - Усмехнулась ведьма очень снисходительно. - Мужчинам не нужны кошки. Что толку с кошки, даже с говорящей? Большинство мужчин, в принципе, не способны на любовь. У них, как бы это выразиться... души грубые. Низкая проницаемость... Для них «любить» и «хотеть» - одно и то же. А для нас - совершенно разное...

- Ты хочешь сказать, что мужчины хуже женщин?

- Я хочу сказать, что они другие. Ближе к животным. И нужно им только одно - любовь плотская. Всё очень просто. И на любовь духовную, настоящую, способен едва ли один из тысячи. Край, забудь его. Или, ещё лучше - возненавидь его. Это придаст тебе сил. Раз он такой же, как все - он тебя не стоит. Только и всего. К Хорту его. Мы найдём для тебя хорошее, красивое тело. А потом отправимся в путешествие, по-моему, это хорошая идея. И можем даже к нему заехать, специально, чтоб он понял, чего лишился и покусал себя за спину. Где он живёт, кстати?

- Не знаю. Может, ты и права.

- Разумеется, я права. А теперь ступай на кухню, позавтракай и поедем искать тебе тело.

- Знаешь, мне кажется, что это не очень этично. - Сказала я грустно. - Отбирать у человека его тело... это всё равно что убийство.

- Не говори чепухи! - Удивилась Лияра. - Милая моя, деточка моя, думай только о своём благе. Исключительно. О других господь позаботится, а ты должна заботиться лишь о себе, любимой. Любить себя. Жалеть себя. Заботиться о себе. А все остальные - на фиг.

- Это эгоизм...

- Хорошее слово. Надо запомнить. Ну всё, всё, хватит киснуть. Жду тебя на крыльце через полчаса.

И я подумала, что в чём-то ведьма права. Или, может, даже во всём права.

И я ненавижу Ларса, за то, как он поступил со мной. Его счастье, что он далеко. Потому что мне хочется выцарапать ему глаза и перегрызть горло - и, видит бог, сейчас я вполне способна сделать это.Легче мне не стало, но я, по крайней мере, определилась в своих чувствах.

Ещё три дня мы ездили по окрестным деревням, принадлежащим Лияре, и везде повторялась всё та же история. Ведьма входила в дом, молча созерцала людей и говорила мне потом, что они не подходят... У меня создалось впечатление, что Лияра понятия не имеет, каким образом нужно искать подходящее для меня тело - но просто не знает, как сказать мне об этом.

Меня начали тревожить эти смутные сомнения, и я отправилась выяснить всё и расставить точки. Самый сильный, следовательно, свежий след Лияры вёл в башню, и я пошла туда. И, ещё на лесенке, услышала мужской голос. К ведьме явился гость. Из интереса я обнюхала всю лестницу. Гость не пришёл из дома. Он появился в той странной комнате на пятом этаже. Телепортировался. Я тихонько подкралась к приоткрытой двери и без зазрения совести начала подслушивать.

- Для тебя это - слишком большая ответственность. И я с самого начал знал, что это дело тебе не по силам. - Прошипел мужчина. Голос у него противный, странный какой-то. Словно бумагу рвут.

- Мне всё по силам. - Ответила Лияра высокомерно. - Герой здесь, в нашем Мире. Живёт в моём доме. И клятва верности Аруду принесена. И мне она доверяет. Она глупа и доверчива.

- А меч? До сих пор нет меча, а меч - это нечто большее, чем просто магическая железяка, это часть Героя, это символ - ты сама знаешь, как важны символы... Без меча Герой бессилен.

- Да почём я знаю, где он спрятал свой долбанный меч три сотни лет назад? Я тогда ещё не родилась. - Произнесла ведьма раздражённо. - Она ничего не помнит. Совершенно. Она не цельна, Гайяан.

- Разумеется. Без меча.

Лицо у колдуна очень худое, высохшее, на череп похоже. Нехорошее такое лицо. Лицо человека, склонного к размышлениям, аскетизму и хладнокровной жестокости. Седые волосы собраны в небольшой хвост. Какая-то скромная, неброская одежда. И - знак Аруда на груди, как у Лияры, как у меня...

- Думаю, мне придётся взять это дело под свой контроль.

- Я больше не твоя ученица, Гайяан, не забывай об этом. И вообще, ты уверен, что меч находится в Мире?

- Без сомнения.

- Что ж. Мы отправимся в путешествие. Она сама пойдёт к мечу.

- Или сбежит от тебя по дороге. - Хмыкнул колдун. - Не забывай, что эта девка - Вечный Герой. Тот, кто играет наравне с богами и склоняет чашу весов. У Героев плохой характер, милая моя. Они своевольны.

- Я её полностью контролирую, Гайяан. Я поместила её в тело кошки. И посему она - в моей власти.

- Браво. - Сказал он после небольшой паузы. - Не ожидал от тебя... Блестящий ход.

- Ты всегда считал меня дурой. - Мурлыкнула Лияра. - Хотя с тех пор минуло уже много лет... Девка полностью в моей власти. Она доверяет мне. Сейчас мы ездим по окрестным деревням. Через недельку отправимся в путешествие, под предлогом поиска подходящего тела. И будем искать для неё тело... покуда не найдём меч.

- Не вздумай пересаживать её в человеческое тело, пока...

- Ах, не учи меня! Я сама всё знаю.

- Не всё, милая моя деточка. Ты, например, не знаешь, что будет, когда Герой возьмёт в руки свой меч... или, хотя бы, в лапы. - Снова мерзко хихикнул колдун.

- Второй Риад? - Уточнила она.

- Возможно. Даже это возможно. Впрочем, это будет уже вне нашей с тобой компетенции. Дальше - дело Аруда.

- А мы - лишь орудия в его руках, и да будет так. Можешь отправляться и передать, что у меня всё под контролем. Думаю, Ложа с нетерпением ждёт этой вести.

- Ты не поцелуешь меня на прощание, деточка? Я скучаю по тебе...

- Тебе некого пытать? Так найди себе юную ученицу, а меня оставь в покое, старый гриб.

- Я тоже люблю тебя. До сих пор.

Я спряталась под лестницей и видела, как Лияра проводила колдуна до пятого этажа. Я зацепила дверь когтями и приоткрыла...

Среди голов на стене была свободная полочка, пустая. Лияра заботливо протирала её бархоткой, потом принялась за подставочку...

- Я всегда была твоей лучшей ученицей, Гайяан. - Бормотала рассеянно. - Ты всему меня научил. Слишком хорошо учил, а? Я приготовила для тебя местечко, любимый мой наставник... Твоя голова украсит мою коллекцию. Как жаль, что мне придётся выждать ещё несколько лет, пока что ты имеешь слишком большой вес в Ложе, будет много шуму, если убить тебя сейчас...

Лицо у неё было нежное, ласковое. В сочетании со словами... н- да. Я очень тихо ушла и долго бродила по заснеженному саду, раздумывая.

Значит, им нужен меч. И, как только я возьму меч в лапы - со мной что-то произойдёт. И я должна буду делать для Аруда то, на что, в общем-то, и подписывалась. Меч я должна найти сама. Склероз, блин, у Героя. Какая злая ирония - без своего меча Герой бессилен, но не помнит, куда спрятал его. Предполагается, что к мечу меня должно тянуть. Ну- ну. А возвращать мне человеческий облик никто не собирается в принципе. А зачем? Пока я кошка- куда я, на фиг, денусь с подводной лодки?

Я горько рассмеялась. Разумеется, я дура. Разумеется, меня опять кинули. И я продала душу дьяволу, подписала контракт - и что получила взамен? Бессмертие, деньги, славу, исполнение желаний? Ага. Щас. Ни фига я ничего не получила, только потеряла собственное тело.

И я решила сбежать, просто так, из принципа. Потому что в гробу я всё это видала.

Вернулась в дом и нашла себе замечательную небольшую торбу, кожаную, прочную. Ручка-ремешок короткая и носить торбу на шее вполне удобно. И, главное, никаких крючочков, пуговиц и замков-молний, всего, что является проблемой для кошачьих лап... В торбу я положила кошелёк с деньгами, украденный мною в покоях ведьмы. Лияра не обеднеет, а мне деньги в пути очень даже пригодятся.

Утром сонная служанка накрыла мне стол на кухне и сказала, что Госпожа к завтраку не спустится. Меня это, в общем, не удивило. Девка зевнула и ушла спать дальше. А я, пользуясь тем, что все спят, запаслась провизией в дорогу. Жаль, что я не смогу много унести. Хлеба взяла, сыра и колбасы, единственная мясная еда, которую я ем. Так что в торбе у меня лежат продукты, кошелёк с деньгами и карта. Вот и весь багаж. Для того, чтобы путь не был идиотизмом, нужна какая-то конечная цель, всё равно, какая. Иначе нет смысла вообще выходить из дома. Вот я и поставила себе теоретическую цель: добраться до Ларса и вцепится ему в морду. В общем, неплохая цель, не хуже других.

И года через три я своей цели достигну. Потому что пешарить мне - далеко... Тысячи четыре километров, так, на глаз, не зная масштаба карты... Ну, может быть, пантеры путешествуют быстрее людей?

Мне б машину... за три дня бы доехала. С комфортом и отдыхом...

Обед в этот день был поздним, скорее уж, ранний ужин. И уже часов в девять я, уверенная, что обо мне все забыли и до утра не хватятся, открыла кухонную дверь и выскользнула в сад.

А идите вы все, на фиг, со своими интригами, хитрыми планами и божественными заданиями. Ищите сами свой проклятый меч. И нового Героя, заодно.

Потому что я не хочу. Не желаю - и точка!

Я вспомнила, где вставало солнышко и резво поскакала по сугробам в ту сторону - на восток.

Так началось моё бесконечное путешествие.

Глава 9 Багира и Маугли

Я шла всю ночь и добралась до леса, настоящего густого леса. Отдохнула, закусила, и побрела дальше. Передвигаться по дорогам для меня просто- напросто опасно. Да и вообще, выходить из-под деревьев на открытые места не стоит. Я слишком хорошо помню летуна, которого Лияра отправила с письмом. Ведьма запросто может разослать таких крылатых разведчиков по всей округе. В лесу я в относительной безопасности - по крайней мере, от них.

Но не от волков. К вечеру я окончательно обессилела и тут они меня окружили. Настоящие волки. Пятеро их было, и их зимние шубы, густые, пушистые, отливали сталью. Я не услышала их и не учуяла, слишком сильно устала...

И тогда я стала Край. Край проснулась во мне. Припала брюхом к снегу и зарычала, скалясь, угрожая. Памятью предков, Край знала волков - только те были другие, поменьше и коричневые...

Первому, кто шевельнётся, я выцарапаю глаза и разорву горло!

Желающих не нашлось. Внезапно я осознала, что понимаю волков. Нет, не читаю их мысли, что-то другое... эмпатия, возможно? Что-то смутное, смазанное.

Я была похожа на рысь. Пахла, почти как рысь. А рысей волки знали отлично. Рысь - маленький, но очень вёрткий и неудобный противник. Один на один против рыси нормальный волк не пойдёт, риск слишком велик. Сейчас их было пятеро, но... Вожак глухо рыкнул, приказывая уходить. В лесу есть и другая, более лёгкая добыча. И, кстати, повкуснее кошатины.

Они ушли. Я залезла на дерево, закусила и легла спать. Сначала боялась, что упаду, а потом сутки без сна, сутки бега по сугробам взяли своё, и я уснула, крепко, по-человечески, и дрыхла до утра.

Заснеженный зимний лес тянулся куда-то в бесконечность. Я бежала, чтобы согреться, и в моей голове появились первые тревожные мысли: я впервые осознала, во что влипла. Я убежала из комфортабельного дома с прислугой. И больше не будет ни туалета, ни мягких подушек, ни ванной, ни тепла. Никто больше не повяжет мне салфетку, не нарежет сырка, не нальёт молочка. Всё это теперь где-то там, позади, а я осталась одна-одинёшенька посреди чужого мира. В дремучем лесу. Зимой. И вынуждена спать на деревьях, просыпаться от холода и бежать, чтобы согреться, бежать, пока не упаду от усталости... Жратва кончилась. Я не смогу охотиться. Край бы смогла, она бы выжила здесь, но я же не Край! И, даже если я поймаю птицу или зайца, теоретически, я не смогу съесть их сырыми. Меня всю жизнь тошнит от запаха сырого мяса. И что со мной будет? Я ослабею от голода, не смогу бежать и просто замёрзну. Умру в этом снегу.

Какая же я дура! Ну зачем я ушла от Лияры?!

Но, всё же, я стоик. Мне и в голову не пришло вернуться к ней, и я побрела дальше.

Пантере-вегетарианке не место в зимнем лесу. Пора выбираться к людям.

Это убеждение крепло во мне с каждым часом. Пора выбираться к людям. Даже если представить, опять же теоретически, что я научусь охотиться и есть сырое мясо - прожить весь век в лесу я не смогу. Я с ума сойду одна. Тут ведь и поговорить-то не с кем. Не пантера я. Человек. И место мне - среди людей.

Я бежала ещё сутки, отдыхая на деревьях. Ещё раз встретила волков. Жрать хотелось зверски, и урчание моего пустого желудка слышно было, наверное, за километр. И на следующий день, утром, я наткнулась на слегка укатанную колею. Наверное, в здешних местах это называют дорогой.

Я решила, что достаточно далеко ушла от дома Лияры, и решительно побежала по колее - благо, она вела примерно в нужную сторону. По колее бежать легче, чем по рыхлому снегу. Уставала, ложилась, потом снова бежала... Животные могут долго голодать, вообще. Наверное, у меня неправильно расходуется энергия.

Где-то к полудню я услышала позади странный звук. Залегла за кустами и дождалась: звук издавали бубенчики на лошадиной упряжи. Лошадь тащила сани-не сани, но какую-то сходную конструкцию, на сене сидел закутанный в тулуп мужик. Наверное, вывернули с того бокового ответвления, я там свернула вправо, а они, значит, слева... Из саней пахло пищей, пахло хлебом... От этого запаха мой желудок взвыл на всю округу. И в голове в одно мгновение родился коварный план: я изо всех сил помчалась вдоль дороги, легко обогнав лениво плетущуюся лошадёнку, пробежала достаточно далеко, повесила свою торбу на приметное дерево - и растянулась на дороге, прикинувшись мёртвой.

Попытка - не пытка, в самом деле. Вдруг прокатит? И уже вскоре слезший с саней мужик пнул меня ногой в бок, а потом поднял за шкирку. Я всё стерпела, полностью расслабилась и повисла в его руках, как тряпка.

- Экая котяра... - Протянул он удивлённо. - Отродясь такой не видывал. Видать, господская зверюга, сбежала из хором-то и подохла в лесу. От чего подохла? Тёплая ещё... видать, с голоду околела. И ошейник богатый, и висюлька... всё продам. Слава тебе, господь милосердный, денежки сами в руки пришли. И котяра сгодится, шкура добрая. Душегрея выйдет.

Он бросил меня в сани, чмокнул лошади - и мы поехали дальше. Мужик убедился, что ошейник с меня не снимается - ясное дело, ведьма его колдовским образом застегнула - решил хорошую вещь не портить, ножом не резать. Вот дома отрубит мне голову и снимет аккуратненько... И оставил меня в покое. Через минуту я рискнула и тихонько убрала в пасть пересохший язык. Приоткрыла оба глаза. Мужик сидит ко мне спиной, полулежит. Замечательно. А едой пахнет из этого мешка, вблизи - просто одуряющее...

Я протянула лапу и медленно, осторожно разорвала старую, непрочную ткань. И принялась выбрасывать еду назад, на дорогу. Хлеб и пирог с капустой, завёрнутый в тряпицу. Кусок сырого сала - нет, это я не ем. Сушёная рыба, целая связка... горшок со сливочным маслом... головка сыра... какие-то крупы, нет, это мне тоже не надо, я ж не синица...

Мужик обернулся и завопил. Я тоже заорала, от неожиданности, потом схватила в зубы нехилый балычок и прыгнула лошади на спину, выпустив все когти - и тут же в снег. Испуганная кляча помчалась галопом, каким в жизни не бегала, увозя сани и орущего мужика.

А я собрала свою добычу и спрятала. Сбегала за сумкой, вернулась. И устроила себе грандиозный праздник живота. Потом залезла на дерево и крепко, спокойно уснула. Пока сытая - не замёрзну, а я-таки сытая...

Что ж, в этих краях появится теперь новая сказка про котка- ратка. Ну, по аналогии с лисичкой-сестричкой. А что? Звучит где-то даже солидно.

Через несколько километров лес кончился и вскоре посреди заснеженных полей обнаружилась деревня. Рядом с ней была и речка. Деревню я обошла стороной. Скорее всего, ограбленный мною мужик уже всем рассказал про хитрую чёрную кошку, и селяне вряд ли мне обрадуются. По дороге я побежала дальше. Опять пошёл лес... Движения по трассе никакого. Всего один раз я встретила гружёные дровами розвальни... Лес кончился, ещё одна деревня... человеческие поселения стали встречаться чаще. Харчи мои кончились, и уже вечером в четвёртую по счёту деревню я завернула. Походила, высматривая дом побогаче... Собаки сопровождали меня бешеным лаем. Но я, как воспитанная кошка, ходила исключительно по заборам, деревьям и крышам - достать меня местные кошкодавы не могли.

Я заглядывала в щёлки между ставнями - оценивая. Беднота освещает помещения лучинами и фитильками, плавающими в плошках с жиром. Кто побогаче - может позволить себе свечи. И при таком адском освещении бабы ещё прядут, ткут, шьют, с ума сойти. Не удивительно, что к старости они совершенно слепнут.

По-моему, крестьянский быт просто ужасен. Не хотела бы я быть крестьянкой...

Все эти люди накрывают столы. Вероятно, я попала как раз на праздник.

В выбранном мною доме горели аж три свечи, а на столе были мясные пироги и всё такое - по-моему, сегодня в этом селе празднуют массовое убийство кроликов. Обманутый мной пёс всё ещё надрывался в дальнем углу двора, а я уже прошмыгнула в сени и притаилась. Вскоре всё многочисленное семейство, нагружённое узелками, вышло из избы. Я проследила - они направились в маленькое строение, стоявшее на отшибе, почти у реки. Наверное, это была баня, если рассуждать логически, потому что там топилась печь. И судя по тому, какой дым повалил из открытой двери - все эти люди решили совершить коллективное самоубийство. Тоже мне придумали - мыться в газовой камере...

Я вернулась в дом, уселась и принялась с комфортом кушать, рассчитывая, что времени у меня в запасе ещё много.

Но его оказалось меньше. Я едва закончила с тёплой, сладкой тыквенной кашей и принялась за рыбный пирожок - в дом вернулись баба и девочка- подросток. Наверное, они что-то забыли. Увидели меня и хором завизжали... Тогда я прыгнула и потушила свечи, и в темноте закончила своё тёмное дело: пробежалась по столу, наскоро собирая в свою торбу пироги. Выскочила из избы, пролетела в прыжке над головой озверевшего пса, и побежала прочь из деревни. Слитный собачий хор проводил меня коллективными проклятьями.

Так дальше и пошло. Когда кончалась еда, я забиралась в какой-нибудь дом. В сенях можно было найти много чего съедобного, или в такой пристройке к дому... Так что я воровала, и на жизнь хватало. Впрочем, один раз агрессивный крестьянин чуть не заколол меня вилами. У любого ремесла есть и плюсы, и минусы... Поленом в бок получить тоже не очень приятно. Но если тебе нечего жрать - каравай свежего хлеба того стоит.

Я неторопливо продвигалась примерно на юго-восток и вела антисоциальный образ жизни. Потом, на постоялом дворе, мне попалась карета на полозьях, местный господский лимузин, и я как раз успела к отбытию. С комфортом устроилась сзади, между сундуком и мешком, и ехала почти два дня. Ночевали на постоялом дворе, где я стыбзила кусок колбасы... В общем, хорошо я ехала, с удобствами. А с лошадьми договорилась, чтоб не боялись меня. Потом эти люди свернули на север, я отчалила и продолжила свой путь самостоятельно...

Места стали более населёнными, а дорога - оживлённей. Я всё ещё старалась не попадаться на глаза людям, но теперь это стало сложнее, и я решила передвигаться по ночам. И вот, на рассвете, в зябких серых сумерках, я увидела далеко впереди городские стены. А потом я заметила какое-то движение: на обочине лежал нищий старик, завёрнутый в платок, мёртвый, вытянувшийся во весь рост. Поднявшийся ветерок заметал его лицо снегом. Рядом лежал костыль, узел с пожитками... второй узел шевельнулся, разворачиваясь.

- Кто тут? - Спросила девочка.

И мне стало как-то пусто и гадко на душе, когда я увидела её широко открытые голубые глаза. Девочка была слепой.

- Кто тут? - Спросила ещё раз. - Я же слышу, что кто-то есть.

- Здесь я. Не бойся, маленькая.

- Тётя, а почему ты ходишь так тихо? Совсем не как тёти ходят.

- Понимаешь, я не просто тётя. Меня превратили в большую такую кошку. Нет, я не ведьма и не демон. Я не злая. Можешь меня потрогать.

- Мягкая. И тёплая. Тётя, а что с дедом? Он умер, да? Уже давно он холодный и не дышит. Совсем давно. Я очень замёрзла и есть хочу.

- Дед умер. - Произнесла я мягко. - Его душа покинула тело и ушла в лучший мир. Там ему хорошо. Всегда тепло, много еды и не надо просить милостыню и костыли не нужны, там всем хорошо.

- Отмучился. - Кивнула девочка как-то очень по-взрослому.

- Возьми платок, деду он теперь не нужен. И нащупай у меня на шее сумку. В ней - корка от пирога, и даже не совсем засохшая. Ешь.

Она, давясь и кашляя, поедала корку.

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Я одна в чужом первобытном мире. Я кошка. И я просто не вправе взять на себя такую ответственность. У меня ничего нет. Как я смогу заботиться о слепом ребёнке? Я сама беспомощна, я не в состоянии защитить даже себя. Её будут убивать у меня на глазах, а я не смогу ничего сделать. Как я прокормлю её? Где мы будем жить? Господи, дай мне силы... Не бросать же её здесь, рядом с трупом старика? Ведь никто из едущих по дороге людей не остановится ради нищей девочки. Ну, корку кинут если только... она же замёрзнет.. Она гораздо беспомощней меня.

И мне страшно, страшно, страшно и хочется завыть в голос...

- Ты хорошая. - Сказала она и погладила меня по спине. - Возьми меня, а? Я послушная и ем мало. Возьми меня, ради господа милосердного, я уж ежедённо стану за тебя молиться святой Баре...

- Перестань. - Вздохнула я и улыбнулась горько. - Я, всё-таки, кошка, а не свинья. Конечно, я возьму тебя с собой и постараюсь найти для тебя какой- нибудь дом. Завернись в платок получше. Нащупай мой ошейник. Вот так и пойдём. Ничего, не слишком низко наклоняться? Потом привяжем верёвочку и буду я кошка- поводырь. Как тебя зовут, деточка?

- Сиротка.

- Нет, я имею в виду не прозвище, а имя.

- Такое и имя. Сиротка. Дед Рипат меня так назвал, когда нашёл, а до деда я и не помню ничего почти. Видать, тогда я была вовсе безымянная.

- А родители у тебя были?

- Это навряд ли. Я же слепая. Как увидели, что слепая родилась - так и бросили на дорогу. Всегда так делают. Так что я теперь - сначала ничейная стала, а теперь - твоя сирота.

- Ну уж нет. Ты - сама по себе, девочка, потому что ты - не вещь, ты - человек. И я могу быть твоим другом, но не твоим хозяином.

- А как тебя зовут, тётя кошка?

Я задумалась. Как же меня зовут? Моё прошлое имя- человеческое, а я не человек. Край- это имя кошки, которая была до меня, а я и не кошка. Кто же я?

- Багира. - Улыбнулась печально. - Меня зовут Багира. А тебя я буду звать Маугли. Мой лягушонок Маугли.

- Почему лягушонок?

- Потом я расскажу тебе эту сказку. Сколько тебе лет, Маугли?

- Не знаю.

Я прикинула на глаз, что лет семь-восемь, это если отбросить маленький рост и дистрофию веса, и судить по лицу и речи. По росту- лет пять максимум...

- Скоро мы доберёмся до города, Маугли. Там согреемся и поедим, у меня есть деньги. Потерпи.

- Я терпеливая. - Кивнула девочка серьёзно. - А у тебя есть дом, Багира?

- Нет, милая. Я бродячая кошка.

- Как я, да? Я тоже бродячее дитя. Будем теперь с тобой вдвоём бродить. Ты не бойся, я много не ем, я маленькая. И подают хорошо, если место попадётся хорошее. Я, знаешь, как просить умею? Хорошо умею.

И неожиданно затянула тонким, жалобным голоском:

- Люди добрые, подайте бедной слепой сироте хоть самую малость, хоть крошку хлебную, ради господа нашего милосердного не дайте с голоду помереть...

- Прекрати. - Сказала я строго. - Чтоб я больше от тебя этого не слышала.

- Тебе не нравится?

- Маугли, ты больше не будешь просить милостыню. Никогда в жизни. Понимаешь?

- Чем же мы жить-то будем?

- Ничего. Проживём как-нибудь. Но пока я живая - ты подаяния просить не будешь, Маугли...

- Я же больше ни на что не гожусь... слепая ж я.

- Мы что-нибудь придумаем.

День был явно не базарный, и в этот ранний час никакого движения у городской стены не наблюдалось. В ворота въехали большие сани, гружённые дровами. А потом вошли мы. Двое стражников, прислонив копья к стене, грелись у костра.

- Экая зверюга... - Удивился один. - Эй, малая, твоя, что ль, зверюга?

- Нет. - Серьёзно ответила девочка. - Багира - не моя кошка. Это я - её сирота.

- Великовата твоя кошка. Погоди, сирота, ты что, слепая?

- Да, дяденька. Мне без Багиры нельзя. Уж пустите нас, пожалуйста. Мы тихие, смирные...

Они переглянулись, мгновенно оценив мой ошейник и медальон. Второй решительно махнул рукой.

- Грех сироту слепую обижать. Пусть уж идёт.

- Да пусть. Что ж я, изверг какой? У самого таких малых девок четверо. Иди, сирота. На базарной площади встань, там люд всегда имеется, уж подадут что-нибудь. Да кошку держи покрепче. Ежели начнёт безобразить да кур душить - пристрелят её...

- Спасибо, дяденьки, господь вас отблагодарит.

И мы вошли в город.

- И куда теперь? На площадь пойдём?

- Нет. Я высматриваю постоялый двор.

Мы тащились часа два, с нашей скоростью, прежде, чем я высмотрела искомое. Не гостиница, а именно постоялый двор невысокой категории. Большая изба со множеством пристроек и широкий двор. На нас бросилась собака, и я ударила её лапой по морде, не выпуская когтей, профилактически. Шавка с воем убежала, а мы зашли в избу. Сразу за сенями была большая тёмная комната, со столами и лавками. И здесь было тепло... Мы сели за стол. Через минуту вышла хмурая баба в грязном переднике.

- Чего уселась? Пошла прочь, не подаём! Пошла, пошла! Или собаку на тебя науськать?!

Милое начало. Культура, блин.

- Маугли, залезь в мою сумку и достань из кошелька одну монетку.

Баба шарахнулась и с размаху села широким задом на лавку, только разинула рот, собираясь завизжать...

- Не ори. Я не нечисть и не ведьма. Я благородная дама, злым колдовством превращённая в кошку. Сама никакого колдовства не умею. Безобидная я. А сейчас хочу кушать.

- А денежки у тебя есть, чтобы кушать?

Монетка, которую Маугли положила на стол, оказалась золотой - и тусклым жёлтым отблеском отразилась в глазах алчной бабы.

- Нет. Руку откушу. Деньги получишь потом. Или я иду в другое заведение.

- Да зачем же в другое? - Запричитала она, срывая передник и вытирая им стол. - Лучше нашего постоялого двора вам не найти. Чего желаете, гости дорогие?

- Покушать, для начала. Горячего чего-нибудь. Похлёбка, каша... всё неси, голодные мы.

- Вашей милости мясца сырого?

- Типун тебе на язык, глупая баба. Человеческой еды тащи, там разберёмся.

Поглазеть на нас явилось всё бабино семейство и два гостящих мужика. Созерцали меня молча, разинув рты, лишь изредка перешёптывались. Но меня их отношение, на данный момент, волновало мало.

Мы с Маугли наелись и согрелись. Девочка, может быть, впервые в жизни совершенно сытая, начала клевать носом. Я заказала нам продуктов в дорогу, велела принести всё сейчас и ещё одну торбу.

- Чего ещё изволит ваша кошачья милость? А отдохнуть с дороги? Комнаты тёплые имеем, постели мягкие, перины пуховые... дитя бедное вон как умаялось, спит за столом... - Принялась уговаривать хозяйка.

- Да, комнату нам с постелью, это само собой. Но сначала девочку нужно искупать и переодеть. Мыло есть и горячая вода?

- Для вашей милости всё сыщем.

- Не для меня. Для Маугли. Хорошенько отмыть, расчесать, постричь когти на руках и ногах. Снадобьем от блох обработать. И хорошую одежду. Пожалуй, мальчишескую. От рубашонки до рукавичек, полностью. Всё ясно? Приступайте.

- Всё будет в точности исполнено, дама кошка.

- У меня блох нет. - Пробормотала Маугли сонно. - Дед слово знал верное, от блох. Да только вот мне слово то не сказывал, потому что мала... Багира, а зачем меня мыть?

- Ну, считай это моим маленьким капризом.

Всей толпой мы отправились на кухню, где нагрели в большом горшке воды и возмущённую Маугли впервые в жизни искупали - с мылом и мочалкой. Пока грелась вода, шустрый мальчишка как раз сбегал за мылом в ближайшую лавку на соседнюю улицу и, по моему приказу, купил там голубую ленточку. Маугли озлобилась и молчала. Купание ей не понравилось. Пока одна из баб её мыла, хозяйка приволокла кучу барахла. Наверное, решила сбагрить всё, из чего выросли собственные дети. Что-то я браковала, что-то оставляла... наконец, чистая Маугли была одета в рубашонку и что-то вроде панталончиков, поверх натянули тёплую рубаху и штаны, и ещё мехом отороченную жилетку. На ноги - портянки и башмаки на подошве. Ещё платок, коричневый тулупчик и заячья шапка, рукавички...

Пару белья я взяла на смену.

- А это барахлишко куда девать?

- В печку его, с глаз долой.

Я отдала бабе золотой и сказала, чтобы нас разбудили завтра утром. По- моему, я сильно переплатила. Но откуда же мне знать, какие тут цены?

Кругом избы нас отвели в комнату. Сзади к избе лепилось нелепое сооружение, комнаты, построенные квадратно-гнездовым способом, по мере возникновения потребности в следующей... Нам предоставили отдельную, с выходом не в общий коридор, а во двор, прямо на курятник, ну как не насторожиться? Стёкол в оконце не было, оно оказалось затянутым бумагой и закрыто ставнями. Кровать внутри имелась. А вот печки - не имелось, и тепло было только по сравнению с улицей.

- Закрой дверь на щеколду, Маугли. Хорошо. Теперь мы должны положить продукты и твои вещи в наши сумки.

- Сейчас?

- Сейчас. Помогай мне. Клади сюда, в эту сумку, вещи. Сверху кладём... да, вот это, правильно. Хорошо.

Потом она, наконец-то, забралась в постель. Её башмаки, пальто и шапку я положила рядом. И улеглась сама. Предчувствия у меня были нехорошие и пришлось заранее разведать дорогу к бегству. Бумага в окне легко рвётся кошачьими когтями и снаружи незаметно...

- Багира, а куда мы пойдём? Ну, завтра?

- Очень-очень далеко отсюда стоит замок Волчья Пасть. Там живёт барон Ларс. Ну, это мои заморочки, наши с ним отношения тебя не касаются. А вот брат его Нидо - человек добрый, хороший, хоть и пьющий. Он тебя возьмёт к себе жить. У них очень большой замок, Маугли, и в нём, конечно, найдётся место для такой маленькой девочки, как ты...

- А ты, Багира?

- А я - не знаю. Там видно будет.

И подумала: это зависит от того, убью я Ларса или нет.

- Ты не бросай меня, Багира. Ты же меня не бросишь?

- Нет, милая. Спи.

- Ты очень добрая. - Сказала девочка, повозившись. - Ты так много денег на меня потратила. От меня мылом пахнет, как от благородной дамы. Лежу в постели, в настоящей постели, на подушке, под одеялом. Мягко так, тепло... первый раз я в постели сплю. И наелась так, что аж тошно. И одежда такая хорошая, что и надевать жалко. И даже ленточка в косе. У меня раньше ленточки никогда не было. Ничего этого не было. А сейчас - всё есть. Словно я и не сирота убогая, а в доме живу, и ты - моя матушка ласковая... Багира, я самая счастливая на всём свете девочка. Счастливее меня никого не сыщешь.

- Спи. - Сказала я тихо. - Спи, Маугли, лягушонок...

И так нестерпимо больно было моему кошачьему сердцу... что выкатилась слезинка, маленькая, незаметная. Выходит, звери тоже плачут, просто люди не замечают этого. Как не замечают голодных детей, которые клянчат милостыню на улицах... тут не так, как у нас. Тут попрошайки, вот эти, с дорог - на самом деле нищие. Что могло ждать Маугли лет через семь- восемь, если бы она дожила, конечно? Красивая слепая девушка на дороге... я даже думать об этом не хочу.

Вот и у меня теперь есть ребёнок, а ты всё огорчалась, мама. Это ничего, что уже большой, в моём положении это даже намного удобнее. А что девочка слепая... что ж, детей себе мы не выбираем - детей бог даёт и каждому - по мере сил его...

Я прижалась спиной к её боку и задремала, набираясь сил.

Предчувствие меня не обмануло. Они пришли часов в семь, когда уже полностью стемнело, двое хмурых мужиков с топорами. Я услышала их шаги и голоса ещё издали и разбудила Маугли.

- Тихо. Ни звука. Скорее, обувайся, одевайся. Скорее, девочка, поторопись.

- А что...

- Молчи и слушайся. Потом всё объясню. Оделась? Рукавички в сумку, сумку - на плечо. Бумагу я разорвала. Ты должна снять крючок и открыть ставни. Очень тихо.

В коридоре нерешительно потоптались, перешёптываясь:

- Темно. Спят, что ль?

- Да слепой, всё едино, свет не надобен, а ведьма и так видит.

- Нехорошее дело затеяли, братец, дурное дело. Сироту слепую обижаем, грех какой берём на душу...

- Да никакого греха, баран. Сироту же пальцем не тронем, пусть идёт на все восемь ветров, бог с ней. Мы только ведьме башку снесём - и всё. Голову срубить - дело верное, уж не поколдует, без башки-то... Да чего ты возишься?

- Да никак засов поддеть не могу...

- Ничего ты толком не можешь, пусти меня... сам засов ладил - чего ж не открыть теперь? Главное, чтоб ведьма не услыхала...

Маугли полностью оделась, повесила через плечо сумку, и я подвела её к окну. Девочка подняла крючок и открыла ставни. Я выпрыгнула.

- Вылазь, тихо. Тут не высоко, по грудь тебе. Молодец. Теперь держись за мой ошейник. Мы убегаем. Очень тихо. Иначе нас просто убьют.

Исключительно чудом куры не подняли гвалт - и мы ушли со двора без шума, за минуту до того, как эти тупые убийцы наконец справились с засовом. Ночью тут темно на улицах... Минут через сорок мы пробрались через дырку в заборе в какую-то баню. Ничего, переночевать можно.

- Багира, почему мы убегали? Мы же заплатили деньги.

- Видишь ли, девочка, эти люди очень любят деньги. И они решили убить меня и поглядеть, нет ли в моей торбе ещё одной золотой монетки. Это называется - алчность. Жадность.

- Люди разные бывают. - Произнесла Маугли совершенно по-взрослому, качая головой. - Бывают такие дурные... Хоть целый день пой под окнами, корки горелой не бросят. А то ещё и собак натравят. Меня один раз покусала собака, знаешь, как больно было? Насилу дед от неё отбился костылём... А бывают люди добрые. Раз, в канун Пришествия дня, ну, на солнцеворот, шла мимо добрая баба, увидала меня и пожалела: никто, мол, мне в башмак подарочка не положит. И дала мне пряников и даже конфету. Целую настоящую конфету. Своим деткам несла - и мне отделила. Добрая потому что. Я сразу всё слопала и потом жалела, что так быстро, даже запаха не сталось... Их маловато, добрых людей. Злых-то побольше будет. Почему так, Багира?

- Видишь ли, девочка, люди просто не задумываются над своими поступками. Здесь, в вашем мире, люди ещё очень... примитивные?... глупые?... не найду подходящего слова. Тёмные они. И если просветить их, если объяснить им, что хорошо и что плохо... Так объяснить, чтоб до каждого дошло, до самых печёнок... люди станут лучше. Пока ещё можно просветить их. Вот в моём мире это время уже упущено, ничем их уже не прошибёшь...

- А кто же может просветить людей? Рассказать им, что хорошо, а что плохо? Чтобы всем разом...

- Наверное, это под силу только богу. Но богам это, на фиг, не надо, я пришла к такому выводу. Не верю я в богов. Спи, Маугли. Нам завтра весь день пешком идти. Грейся об меня, я тёплая.

- Багира, а ленточка в моей косе, она какая? - Спросила девочка сонно минут через пять.

- Голубая. Как небо. Как твои глаза. Как васильки на летнем лугу. Как воды чистой реки под солнцем. Голубой и зелёный - цвета жизни....

- Это красиво - цвета жизни. Какие они? Ну просто - какие... руками...

- Голубой- прохладный, как вода. Зелёный - тоже прохладный, но другой. На ощупь - как листок дерева или травинка. Немножко тёплый и живой. Ещё есть красный - цвет огня, он горячий. Жёлтый - тёплый, как летнее ласковое солнышко на твоей коже. Коричневый - цвет земли, он тоже тёплый, но по -другому. Белый - холодный, цвет снега. И чёрный - цвет темноты. Вот я чёрная...

- В темноте полно всего. - Пробормотала она. - Только не видно, но оно же там есть... Ты рассказывай, Багира...

Через минуту она уже спала. А я так задумалась над её последними словами, что уснуть не могла ещё долго. Эта странная фраза имела какой-то глубокий смысл, но я никак не могла до него добраться. В темноте полно всего. Его не видно, но оно там есть. К чему это относится?

Утром мы вышли через вторые ворота и покинули этот поганый городишко, названия которого так никогда и не узнали.

Глава 10 Помощник

Солнце светило, температура поднялась до минус одного, наверное, снег ещё не таял, но было заметно теплее, чем вчера. Может, потому что ветер стих. Мы шли по дороге, изредка пропуская сани или розвальни, Маугли болтала, как всегда болтают дети... Настроение у неё было чудесное. Ощупав свою одежду, девочка решила, что выглядит, как принцесса. Ну, точнее, как принц. У меня настроение было далеко не такое безоблачное. Потому что я, банально, не знала, что делать дальше.

- Багира, а почему ты купила мне мальчиковую одежду?

- Потому что в штанах удобнее путешествовать. И для тебя безопаснее, если тебя будут принимать за мальчика.

- Штаны ноги трут. А так ничего, даже теплее. А разве не грех бабе мужское платье носить?

- Тебе ничего не грех, потому что ты ещё невинное дитя. А у меня дома все бабы штаны носят, если хочется. А некоторые особо продвинутые мужики - юбки.

- Багира, а на нас теперь обязательно разбойники нападут.

- С чего ты взяла?

- Потому что на мне теперь такое доброе платье. Разбойники решат, что мы богатые, и нападут.

- Типун тебе на язык. Думай лучше о чём-нибудь другом.

- Ладно. Багира, а кто тебя превратил в кошку?

- Это очень долгая история. Потом расскажу.

Я думала о том, что теперь, когда у меня есть Маугли, я уже не смогу ночевать на дереве. И вряд ли смогу наворовать достаточно еды, чтобы прокормить нас обеих, все-таки, вор из меня не слишком умелый. Мы можем ночевать и покупать еду на постоялых дворах, но деньги кончатся, рано или поздно. И что тогда? Проклятье, я должна заботиться о девочке, но как? Что я могу? Любой человек потенциально опасен. Нас могут убить, как только я открою рот. Или преодолеют страх и убьют позднее - только ради того, чтобы выяснить, нет ли в моей торбе ещё одной монетки. Я всего лишь кошка. А Маугли - маленькая слепая девочка.

Я пришла к выводу, что нам нужен ещё кто-то. Кто-то, кто будет разговаривать с людьми, расплачиваться за еду, кто-то, кто сможет защитить Маугли. Желательно, вооружённый мужчина. Потому что нормальную русскую бабу я здесь не найду...

Вот только где найти такого компаньона? И ещё одна проблема в том, что скорость передвижения из-за Маугли резко снизилась. Девочка, разумеется, не может идти быстрее, и сердиться за это на неё нельзя. Но такими темпами мы доберёмся до Волчьей Пасти как раз к тому времени, когда Маугли вырастет, а я совсем состарюсь - интересно, сколько вообще живут пантеры? С этим тоже что-то делать надо. Купить сани с лошадью или украсть с постоялого двора? Интересно, каким образом я угоню сани, у них проводки соединять негде... Если только откровенным разбоем, напугав хозяина... Но, если даже представить, что мне это удалось - как я буду править лошадьми? И не привлеку ли слишком много ненужного внимания кошка с вожжами в зубах?

- Чёрт! Свинство. У меня есть глаза, но нет рук. А у тебя есть руки, но нет глаз. И что нам делать?

- Не знаю. Наверное, нам надо найти кого-то ещё. У кого есть и глаза, и руки. - Неожиданно мудро ответила девочка на мой риторический вопрос.

- И кто сможет править лошадью и везти нас на санях. Ага. Где вот только его найти?

- Не знаю. На дороге. На дороге можно полно всего найти. Дед говорил, что наша жизнь - это дорога. Потому что мы идём и идём... Багира, а у кого есть дом - у них жизнь уже не дорога, что ли?

- В философском смысле жизнь - это дорога. Путь к самосовершенствованию. А в простейшем варианте - просто путь от рождения к смерти.

- А если повернуть и пойти назад?

- Не получится, милая. По этой дороге идут только вперёд.

- Почему?

- А фиг его знает. Закон природы.

Мы шли, шли и шли... На нас глазели, проезжая мимо. Но никто не остановился, чтобы спросить, почему ребёнок идёт один и куда он идёт, никто не предложил подвезти... Маугли устала. Она не хныкала, не жаловалась, но шла всё медленней и медленней... И вот тогда возле нас остановились попутные сани, запряжённые лохматой коричневой лошадёнкой.

- Эй, малый, твоя кошка? - Спросил мужик любознательно.

- Багира сама по себе кошка. Она говорит, что только вещи могу быть чьи-то, а люди - никогда.

- Ха! Вот я человек - а сам себе не принадлежу. Раб я. И вообще, кошки не разговаривают.

- Багира разговаривает.

- Тогда пусть скажет чего-нибудь.

- Она при чужих не хочет. - Ответила бесхитростная Маугли. - Нам чужих опасаться надобно. Они нас убить могут. Ночью нас хотели убить на постоялом дворе. Вот мы и идём с самого утра... я очень устала.

- Так ты девка? Погоди-ка...- И он махнул ладонью перед глазами Маугли. - Ты что, слепая?

- Да, дяденька.

Его лицо искривилось на мгновения и я... я поняла, что он не злой человек. Что у него душа есть.

- Давай руку, вот так. Это сани, розвальни. Забирайся ко мне, укрою, всё теплей будет. Можешь моё лицо ощупать. У тебя родичи какие есть?

- Сирота я. Багира - вся моя родня. Ой, дядя, какой ты бородатый... прям как дед...

Я тоже запрыгнула на сани и улеглась на соломе. Мужик укутал Маугли шкурой и шлёпнул лошадёнку вожжами. И мы поехали. Кляча нервничала и оглядывалась на меня, нюхала воздух...

- Я тебя довезу до Подгорки. В Подгорке-то мне с тракта поворачивать... Ты уж прости, девочка, не могу я тебя к себе взять. Взял бы, да... не хозяин я себе, при конюшне господской живу, как пёс. Привезу тебя - не спрячу, донесут ведь... и старый маркиз тебя прогонит, и хорошо, если просто прогонит, может ведь и собаками затравить. А меня - кнутом. Ты, чай, голодная? У меня хлеба кусок есть...

- Да мы уже отобедавши. У нас доброй еды - полные сумки. В жизни я так много доброй еды не ела. Багира мне - как матушка. Дед умер, я осталась одна, и Багира меня нашла. Накормила меня, одежду купила богатую, красивую... взяла с собой. Мы теперь пойдём далеко-далеко...

- Куда же?

- В Лангедор. Там есть замок Волчья Пасть. В нём живёт барон Ларс. Он, я думаю, человек не шибко хороший, Багира с ним будет разговаривать по -взрослому. Багира на того барона сильно обижена, даже говорить ничего не хочет, кроме как «козёл». У того барона брат есть, он пьяница, но человек добрый, весёлый. Он нас к себе жить возьмёт. Обязательно. И тебя возьмёт, дядька. Айда с нами?

- Придумщица. - Усмехнулся тот и погладил девочку по ладони. - Кошки говорящие, замки сказочные, бароны добрые... Не бывает такого. И мне нельзя с тобой уйти. Накажет меня хозяин, да так накажет, что и жив не останусь...

- Не понимаю, что мешает тебе убежать прямо сейчас. - Сказала я, не выдержав.

Он прореагировал уже классически: подскочил, обернувшись, заорал и попытался ударить меня кнутом, но ткнул мимо.

- Прочь, тварь нечистая!

- Я-то как раз чистая. В отличии от некоторых. Хоть языком умываюсь. Кончай психовать, я не демон, не ведьма, просто человек, превращённый в большую кошку. Погляди, медальон у меня на шее серебряный. Ну?

- Непривыкший я, чтобы кошки говорили. - Произнёс он осторожно.

- Это ещё не повод, чтобы на меня бросаться. Так, у меня к тебе вопрос. Тебя в этих краях что-нибудь держит? Ну, жена и дети, например, иди родители- старики, или что-нибудь в этом роде...

- Никого у меня нет, совсем...

- Тогда какого же Хорта ты не убежишь прямо сейчас? Ведь ты один, без охраны, и руки у тебя не связаны, свободен же, блин, как муха в полёте... почему не дунуть прямо по дороге?

- А куда? - Ответил он вопросом на вопрос. Снял драную, засаленную шапчонку, которая из меховой давно стала уже кожаной, показал себе на лоб. - Видишь?

- Я не вижу. - Сказала Маугли любопытно. – А чего там?

- Клеймо, вот чего. И куда я побегу, клеймёный? Куда? Отовсюду воротят. Шесть раз уже бегал, и шесть раз ворочали. Воротят и в седьмой.

- Не воротят. Положись на меня

- Колдовство знаешь, госпожа кошка?

- Мозги имею в голове, а не опилки.

- Пошли с нами. - Стала уговаривать Маугли. - Ты добрый и лицо у тебя хорошее. Ты мне нравишься. Поехали вместе, а?

- В сказочный замок? К доброму барону?

- А тебе оно не по барабану- куда? - Фыркнула я. - Да куда угодно. На волю, милый мой. Конечно, у тебя есть выбор. Хозяин давал тебе кров и пищу, приказывал, как жить - и ты жил, привычно и спокойно... а мы не знаем, что будет завтра и что мы будем есть, когда кончатся деньги. У нас нет никакой крыши над головой и цель нашего пути - всего лишь химера. Сравни и подумай. Время есть.

- А ты, правда, не ведьма?

- Подумай своей дурной головой. Если б я была ведьмой - разве я потащилась бы пешком по сугробам?

Он подумал, почёсывая рыжую бороду.

- Ты нам нужен, дяденька. - Сказала Маугли просто. - Мы как раз и думали, где бы нам попутчика взять, пропадём ведь, я - слепая, да она - кошка. Злые люди убьют нас, из жадности. А тут ты нашёлся. Сама милосердная Бара послала тебя нам. Тебя как звать-то?

- Салий. - Хмыкнул он. И рукой махнул, чисто по-русски так. - А- а, пропади оно всё пропадом... я с вами.

- Ну и чего ты на меня смотришь? - удивилась я.- Гони!

И мы погнали. Километров так десять в час. На большее лохматая кляча явно не была рассчитана.

- Здесь, в Мире, есть рабство? - Спросила я.- Просто я не отсюда, понимаешь? У нас дома рабства нету.

- Да у нас вроде тоже как нету. А на деле - есть. Вот чёрные крестьяне - они рабы. Их и продать, и купить господа могут. Белые крестьяне - они свободные, только за землю господам платят и за всё прочее, налог это называется.

- А ты?

- А я-то сначала свободный был, да помню плохо... Мал был. У отца мастерская была. Сёдла дорогие делал, упряжь... Задумал он вторую мастерскую поставить, побольше, чтоб пяток мастеров хоть работать могло. И взял в долг деньги у одного человека. А тот человек отца обманул. В бумаге циферку-то и переправил... Отец ему деньги через год вернул. А тот в бумагу тычет - подавай мол ещё, в десять раз больше. Откуда взять? Тот человек к городскому главе пошёл, суд созвал... ну и засудили отца. И мастерские, и дом - всё в счёт долга пошло. И нас троих продали. Отца я более и не видал.

- А мать?

- Умерла она. Хозяин сильно её домогался, а она у меня была гордая. Плюнула в глаза ему, ударила по щеке... вот и запороли её кнутом, до смерти. Я его зарезать хотел, хозяина-то. Лет семь мне было. Меня тоже кнутом отходили и продали. Так и продавали всю дорогу.

- Почему?

- А плохой раб потому что. - Усмехнулся Салий. - Злой, норовистый. За то и не убивали, что лошадей понимаю. А так - убили бы, к едрене фене. Бегал по молодости. Хотел в разбойники податься.

- Какой же из тебя разбойник? - Удивилась Маугли. - Ты же добрый...

- Для тебя. Детей люблю. Коней люблю. А людей любить мне и не за что. Хороший разбойник получился бы.

- А сейчас что, уже не бегаешь? - Спросила я.

- Да куда ж мне деться-то, клеймёному? Если сразу с собаками не сыщут, так потом добрые люди выдадут. Последний раз с месяц я по лесам шатался, как дух лесной - а как вышел к людям, сразу и скрутили. Клейма-то не спрячешь...

- Спрячу.

- Магия?

- Логическое мышление. Острижём тебя по-благородному, чёлка клеймо и закроет. Вообще, поменяем тебе внешность. Финансы это позволяют. Ой, сам потом всё увидишь. Кстати, почему ты катаешься один, без охраны?

- А чего меня охранять? Я теперь смирный, не бегаю... Некуда мне бежать. Да и возвращаться должен был с дворовым старшиной, мы в городской дом харчей возили. Младший-то маркиз в городе живёт. А у дворового старшины живот схватило, видать, с перепою. Оставил я его и поехал.

- И когда тебя хватятся?

- Ну, к ночи хватятся... - Начал рассуждать он неторопливо. - Утром в город пошлют - это ещё полдня. Там узнают, что я уехал - знать, в пути сгинул. Поищут по окрестностям... там ночь... выходит, толком искать начнут послезавтра.

- Ну, у нас полно времени. Послезавтра мы уже далеко будем... не догонят.

- Догонят.

- А догонят-так мимо проедут, а тебя не узнают. Гарантирую.

- Чего?

- Багира умная. - Сказала Маугли и зевнула. - Она очень учёная дама. Дядька Салий, а что твоё имя значит?

- Солнечный. - Улыбнулся он криво. - Я ж не отсюда родом. Мы где-то на полдне жили. Первый я был у родителей, вот и нарекли в честь солнца. А твоё имя что значит, Маугли? Никогда я не слыхал такого имени.

- А я не знаю. Багира мне новое имя дала, а раньше-то я была Сиротка, и всё. И кто её в кошку превратил, тоже не рассказывает.

Девочка согрелась и уснула, и мы какое-то время ехали молча.

- Послушай, дама кошка, а какая тебе от меня выгода? - Спросил Салий, наконец.

- Самая очевидная. Маугли слепая малышка, а я - большая кошка. Одна я могла как-то прожить, но девочку нужно кормить и всё такое... Как по- твоему, что сделает хозяин ближайшего постоялого двора, когда я заговорю с ним?

- Топором башку снесёт. - Ответил он, не задумываясь.

- Вот именно. А что он сделает, если еду покупать будет Маугли и случайно расплатится золотой монетой? Нас уже хотели убить из-за этого. Чтобы поглядеть, нет ли у меня ещё одной. Поэтому нам нужен попутчик. Тот, у кого есть и глаза, и руки. Тот, кто будет покупать еду и всё остальное. Ну и сани, конечно. Если б у тебя их не было, мы бы их купили, потому что нельзя таскать ребёнка пешком, да ещё зимой. Может, с моей стороны и не очень красиво тебя использовать, но ты мне нужен, и я говорю честно. Ты уж не обижайся.

- На что? На то, что ты говоришь честно?

- Вообще. Я же не знаю, что с нами будет завтра. Наверное, я не имею никакого права так круто изменять твою жизнь... подвергать тебя опасности, возможно...

- Значит, ты девку на дороге подобрала? - Спросил он после долгой паузы.

- Ну да. Дед, с которым она побиралась, помер. Она возле трупа сидела. Разве я могла поступить иначе?

- Я знаю, что будет завтра. - Сказал он после ещё одной долгой паузы. - Рогатина у меня есть. Нож первым делом купим, добрый нож - вещь важнейшая. И ежели кто удумает злое дело учинить - я вас обеих защитить сумею.

- Возьми в моей сумке кошелёк. Посчитай деньги. Я не знаю, какие у вас деньги, какие цены, и поэтому даже не представляю, много денег у нас или мало...

- Месяца на два. - Прикинул он через какое-то время, ссыпая монеты обратно в мешочек. - Ежели ночевать на постоялых дворах и сытно кушать, и дитю сласти... Много денег. Я столько отродясь в руках не держал.

- Что ж, на зиму хватит, а там, весной, видно будет. Проживём как-нибудь. Чего ты мне кошелёк суёшь? В карман себе клади, у тебя теперь будет.

- Да ты, дама, того... сбрендила? - Вылупился на меня Салий.

- Почему? Расплачиваться за всё будешь ты, вот и деньги пусть будут при тебе, так же удобнее?

- А ты не боишься, что я сейчас вас сброшу в сугроб и уеду с этакими деньжищами? Или вовсе придушу обеих?

- Есть такая наука - психология. И чем я не Макаренко, в самом деле... доверие, милый мой. Это называется - доверие.

- Глупость это называется. Дурость беспросветная бабья. Первому встречному мужику все деньги отдать... а ежели я душегубец какой, изверг?

Салий с ворчанием спрятал кошелёк за пазуху. И я на все сто процентов уверена была, что он нас не кинет.

На первом же постоялом дворе мы купили у какого-то мужика приличного вида тулуп и шапку. Купили ещё харчей и ехали всю ночь, изредка останавливаясь, чтоб отдохнула лошадь. На перекрёстке свернули восточнее... Этих мест Салий уже не знал. И его не знали... Нам попался большой постоялый двор при какой-то деревне, где мы купили нормальной одежды. Салий растрогался. Ему было невыносимо жаль расставаться с такими деньжищами, но нормальную одежду он мог себе позволить тоже в первый раз, так что пришлось выбирать. И сапоги тоже - в первый раз. И баню лично для него затопили, как для господина какого... Там же, в предбаннике, разбитная толстая девка страшными, большими ножницами отстригла ему клочками спутанные волосы и бороду. После этого её выпроводили и стрижку наш друг довершал уже сам, перед мутным, плохоньким зеркальцем. Я велела ему остричь волосы по плечам, как у благородных. А чёлка отлично скрыла отвратительное клеймо на лбу. Из бородищи вышла аккуратная, короткая бородка. Исчезли обломанные чёрные когти. В чистой белой рубахе передо мной сидел неожиданно молодой и вполне симпатичный мужчина.

- Сколько тебе лет? - Уточнила удивлённо и недоверчиво.

- Не знаю точно. Ну, два десятка-то точно есть... поболее, должно быть. Двадцать три, можа, или двадцать пять... Сама понимаешь, не помню, какого дня у меня именины - вот и не справлял...- Ответил Салий задумчиво, рассматривая своё отражение. - А ведь ты права, дама. Никто меня не узнает. Я и сам себя не узнаю. Ну прямо переродился. Ох и хитра ж ты, кошка...

- А ты не верил. Никакой магии, видишь? Достаточно помыться, переодеться и привести себя в человеческий вид.

- Если б я раньше знал - фиг бы меня поймали.

- А я тоже вымытая. - Похвасталась Маугли, ещё вчера этим фактом сильно недовольная. - И ленточка у меня в косе, голубая.

Розвальни мы махнули на небольшие сани на широких деревянных полозьях, правда, пришлось доплатить. Лошадку менять не стали.

На ночь я рассказала им сказку про Маугли - усечённый и адаптированный вариант. Чтобы девочка знала, в честь кого её назвали. А утром мы поехали дальше. Я стала учить Салия правильно говорить. А то он иногда такое загнёт, что без переводчика не разберёшься. Впрочем, он меня тоже часто не понимает.

Нас догнали разбойного вида вооружённые люди и спросили, не видали ли мы беглого раба. Салий отрицательно покачал головой.

- Нет.

- Коли увидишь, мил человек, извести маркиза Рикот - он и награду даст хорошую...

Они уехали, и мы их больше не видели.

- Дружинники маркиза. - Сказал мне Салий. - Не узнали меня... Ишь ты, «мил человек»... А раньше-то всё «вычисти коня, падла»...

- Дружинники? Они больше похожи на разбойников. И бельё не меняли с позапрошлого года. Да, кстати, я вам уже рассказывала, почему нужно мыть руки перед едой?

Салий до смерти напугал меня повестью о местных инфекционных заболеваниях, из которых чесотка и дизентерия оказались даже самыми приятными. Например, до глубины души поразил меня рассказ о жёлтых червях, живущих в свиньях. Заражаются обычно те, кто ухаживает за свиньями. Черви вырастают и жрут человека изнутри - натурально жрут. Человек умирает в страшных мучениях. А когда тело совсем остынет, черви выгрызают себе ходы на поверхность - и ползут из глаз, из ушей, из носа... чтобы яйца отложить на поверхности. Мне от одного этого рассказа дурно стало. В отместку я рассказала о микробах. Чтоб не мне одной плохо и страшно было.

Так и началось наше совместное путешествие.

Салий оказался неплохим парнем, хотя и ужасно тёмным, свято верящим в господа бога, большой пантеон святых и неимоверное количество примет.

К моим рассказам Салий относится недоверчиво, с крестьянским таким скептицизмом. Это Маугли всему верит, как и положено ребёнку.

Салий ведёт наше хозяйство. Лично я считаю, что он - жадный.

- Я хозяйственный. - Отвечает он невозмутимо. - А как же? Тебе деньги доверять нельзя. Ты, женщина, нас по миру пустишь. Не бабье дело - деньги считать.

- Это каким же образом я тебя, жмота, по миру пущу? Тем, что куплю ещё одну тарелку?!

- Хватит с нас и трёх.

Мы купили себе посуду и ели на своём, после того, как я забрела на кухню на постоялом дворе и увидела, как неопрятная баба давала тарелки двум дворнягам - вылизывать, а потом для приличия окунала их, тарелки, в ледяную, грязно-бурую воду. Мне чуть дурно не стало. Нашу посуду Маугли каждый день до скрипа оттирала снегом. Потом меня укусила блоха, и со мной случилась истерика. Салий, матерясь, приобрёл целый мешок серных свечей и теперь каждый день окуривал мерзким дымом и нас самих, и всё наше барахло, и сани, и активно протестующую лошадь. Воняли мы, как черти в аду - зато насекомые нас больше не беспокоили. Средневековье оказалось тем ещё местечком. Никакой романтики. Ужасающая антисанитария и эпидемии, гробящие больше людей, чем все войны, вместе взятые. Я решила взяться за воспитание и научить своих подопечных хотя бы мыть руки перед едой. Маугли, как и положено ребёнку, ко всему привыкла легко и быстро. С Салием, как со взрослым, было гораздо сложнее.

- Ты руки вымыл?

- Да.

- Я что-то не видела. Когда? Мыло сухое.

- Давеча. - Ворчит он неохотно. Тянется к ложке и получает по руке лапой.

- Салий, блин, пока руки не помоешь, жрать не дам. В морду вцеплюсь, ясно?

- Да ясно, ясно...- Ворчит он. - Чуть что - в морду вцеплюсь... А где ж, блин, ета самая культура?

Окружающие люди считают Салия приличным, почтенным человеком. Состоятельным горожанином или даже писарем - о, редкая профессия! Всему виной - чистые руки и лицо... как много это значит. На постоялых дворах слуги Салию кланяются, и он начал воспринимать это, как должное...

И один господь бог знает, каких трудов мне это стоило - их чистые руки, лица и волосы, и стирка нижнего белья, и стрижка ногтей, и жевательная кора для чистки зубов, и всё остальное - всё, что так явственно выделяло девочку и мужчину в толпе крестьян и прочих, низшего сословия... теперь оба принадлежали к среднему, зажиточному классу.

Когда Салий приобрёл тряпку, чтобы сморкать Маугли нос - проклятье, это была настоящая победа. Я вылакала миску вина и сутки спала.

Мы путешествовали вместе уже недели три или месяц, и я привыкла к этому мрачному, ворчливому парню, несмотря на все его недостатки - великое множество недостатков. Не знаю, что бы мы делали без Салия. Наверное, нас уже убили бы. Но теперь у нас был Салий, а у Салия была рогатина - два жуткого вида лезвия на длинном древке. Я-то всегда думала, что рогатина - это деревянная рогулька, только большая... оказывается, нет. Это штука посерьёзней. Со своим оружием парень обращается довольно ловко.

- Раньше у меня рогулька и была. - Кивнул на мой вопрос. - Эта-то богатая, для знатного охотника... В лесу рогатина - первая вещь. Вдруг зверь набежит? Я раз коней пас и кабан набежал из леса, я его рогатиной и остановил... Правда, потом старый маркиз лично меня хлыстом бил...

- За что?

- За то, что его вепря убил. Нельзя, вишь, господскую дичь бить.

- Погоди, так ты что, должен был позволить этой дичи убить себя? Так, что ли? Не защищаться?!

- Ага. Рабов много, вепрей мало. Ну так я о чём говорю-то? Ножа рабу иметь нельзя, а рогатину можно. Вот я и приловчился.

Два острых лезвия с шипением рассекают воздух. Да уж. Рогулька, а? Ничего себе - рогулька...

Салий - мрачный парень. Улыбку на его лице вызывает только Маугли, да ещё лошади, которых он беззаветно любит и о которых может рассказывать часами. Один раз я видела его спину - и всю ночь потом не могла уснуть... Ему пришлось вынести столько боли. Но они не смогли превратить парня в тупую скотину. Не получилось у них.

- Упрямый я. И злой.

Подумать только... он младше меня. Но у меня язык не поворачивается назвать его пацаном и малолеткой, как привыкла всех, кто младше...

Он нас любит. Ругается, ворчит... но конфета для Маугли у него есть всегда. Однажды какой-то подросток стал дразнить девочку, отнял у неё куклу... Салий выволок пацана во двор и надавал оплеух, в кровь разбив лицо.

- Я батюшке расскажу. - Провыл тот.

- Батюшка тебя ещё и высечет, когда узнает, что ты над слепой измывался, в такой грех впал. Скажи спасибо, что я сегодня добрый. В другой раз убил бы тебя насмерть, паршивца!

- Дочка, что ли? - Участливо спросила хозяйка.

- Да. - Кивнул Салий, вытирая руки снегом.

- А чего в штанишки нарядил девку? Нехорошо это...

- На дороге оно - безопаснее. Люди всякие есть...

- Оно верно. У меня пирог сладкий остался, так я снесу ей, бедняжке. Что, совсем слепая? Так ты, мастер, свези её в столицу. Там храм большой, сильный. По праздникам Господь чудеса являет. И слепые прозревают, и калеки ходить начинают... Своими ушами слыхала. Свези девку, вдруг поможет? Одна она у тебя что ли, кровинушка?

- Одна.

- Так ты вдов, мастер?

Бабам Салий нравится. Так что иногда он с нами не ночует. Случается такое. Парень выглядит старше своих лет, и все считают Маугли его ребёнком. Наверное, он и сам начал так считать. И Маугли его любит... Мы были почти семьёй.

Салий считал, что нам нужно убраться подальше от места его последнего пребывания, так, чтоб с гарантией, что никто никогда его не узнает. А там можно будет уже как-то устраиваться и жить. Правда, как устраиваться и на что жить - представлял он себе довольно смутно, но твёрдо знал, что семья должна жить в доме, а не в санях. Я и сама понимала, что цель моего пути - достичь замка Ларсов - это самое настоящее безумие. Но я не загадывала ничего наперёд.

Так мы приехали в какой-то городишко. Прошвырнулись по базару, кое -чего прикупили и просто так поглазели... Базар здесь - место обмена информацией. Потом, уже вечером, мы спустились в общий зал постоялого двора, ужинать, и я мрачно задумалась о том, что свечусь в каждом населённом пункте, как неоновая реклама кока-колы. Люди видят меня и запоминают. А что, если Лияра идёт по моим следам? Я оставляю ей не след, а целое шоссе... Внешность мне изменить, что ли?

- А один фиг- что белая кошка, что чёрная. - Ответил Салий на эти мысли, высказанные мною вслух. – Всё равно ты слишком здоровая и потому - заметная.

- И что ты предлагаешь?

- Могу возить тебя в мешке. Или привязать тебе на спину корыто и сказать, что ты - диковинный зверь черепаха. Да не знаю я, Багира. Ведьма - это посерьёзней будет, чем мой прежний хозяин.

- Думаешь, она меня поймает?

- Щас. - Хмыкнул он. - Если б могла поймать - давно уж споймала бы. Ты ж сама не знаешь, в какую сторону повернёшь завтра. Откуда ж ведьме-то знать? Пока мы в дороге - мы в безопасности. Может, ведьма и вовсе тебя не догоняет, а следит издали, колдовством своим. Ждёт, что ты сама её к Мечу выведешь. Ты, кстати, себе меча ещё не присмотрела?

- Нет. За каким Хортом мне меч, если у меня рук нету?! Иди в задницу. Вообще, я во всю эту чепуху про Вечного Героя не верю.

- Может, в этом-то всё и дело? - Неожиданно спросила Маугли. - В том, что тебе просто веры не хватает? Ни во что ты не веришь, Багира. Ни в нашего Господа, ни в своего Бога, ни в приметы, ни в сказки... Знаки судьбы везде, они вокруг нас, но ты не видишь их...

- А ты видишь? - Спросил Салий серьёзно.

- Ну что я могу видеть, если я слепая? Дурной ты, дядька... Знаю просто. Ведь я не совсем в темноте... Там много чего есть.

Маугли - странная девочка и иногда она говорит совершенно странные вещи, над которыми я потом долго, по-наркомански, думаю. Она лишена зрения и взамен этого у неё развились какие-то другие, новые органы чувств... экстрасенсорные, наверное.

- Пей своё молоко и иди спать, ради бога.

- Я не хочу спать. Почему я должна спать, если я не хочу спать?

Тут к нашему столу подошли люди и мне пришлось заткнуться. Двое. Один- здоровенный парень, настоящий громила с детским лицом, опушённым светлой бородкой. У таких здоровых крестьянских парней часто бывают такие добрые, детские лица. И эти парни искренне боятся кого-нибудь «зашибить», потому что убивать людей кулаком - нехорошо, грех и мама не велела... Второй - маленький, жилистый мужик лет сорока, темноволосый и темноглазый. Четыре ножа я насчитала у него на поясе и по два - в сапогах, и посмотрела уважительно.

- Твоя, что ль, марукка? - Спросил маленький любознательно. - Продаёшь? Мне марукка пригодится. Золотой дам. Стай меня зовут, я артист.

- Я бы продал. - Вздохнул Салий, искоса на меня поглядев. - Но она ж не согласится... Нет, мастер, не продаётся кошка.

- Ты подумай. Ежели чего - найдёшь нас на рыночной площади.

Они отошли и заняли столик через один от нас.

- Значит, ты собрался меня продать?! - Возмутилась я.

- Да я пошутил. Хотя, целый файк за кошку - это заманчиво... может, продавать тебя - а ты убегать будешь?

- Это плохая идея. Знаешь, что-то эти двое отличаются от местного населения, и одежда у них слишком яркая, другая...

- Да это ж артисты, мы их видели сегодня на базаре.

- Лично я видела только ноги толпы. - Заметила я.- Потому что ты зажал денег, чтобы посмотреть представление.

- А нечего глазеть. Дитя у нас всё равно незрячее, а ты обойдёшься.

- Жмот.

- А ты транжира.

Маугли раззевалась вовсю. Я отвела её в комнату и уложила спать, потом вернулась.

- Водку пьянствуешь?

- Мы люди простые, тёмные, никакой такой водки не ведаем. Вино пьянствую.

- Да один чёрт. Всё равно пьянствуешь.

Мы лениво поболтали, убивая время. Потому что в долгий зимний вечер заняться больше нечем, абсолютно. А книги стоят таких бабок, что даже у меня лапа не поднимается купить хоть одну - книги нам совершенно не по карману. Так что остаётся болтовня и пьянство - но последнее моему кошачьему организму недоступно.

Потом я прошла окольной дорогой, поднялась на второй этаж, поддела когтями дверь нашей комнаты...

- Не скребись, Багира, я отворю. - Сказала Маугли сонно. - Багира, мне мама снилась. Не ты, другая. Она сказала, что скоро придёт за мной и уведёт в другое место. Там хорошо будет. Я спросила, можно ли тебя взять, а она говорит - нельзя, это место не для тебя. Обидно это.

- Какая она? - Спросила я медленно. Девочка обняла меня за шею и зевнула.

- Да не знаю. Просто... просто мама. - Ответила, засыпая. А я так разнервничалась, что не могла уснуть часа два. Проклятье, иногда меня пугает то, что она говорит.

Утром получилось так, что встали мы довольно поздно, потом Салий чинил упряжь. В общем, в путь мы двинулись только часов в одиннадцать. Ну, это примерно, по солнышку. День был морозный, солнечный. Мы ехали, завернувшись в сшитое из овечьих шкур одеяло, и нам было тепло, лошадь Эхха тащилась сама собой, и я рассказывала Маугли сказку про царевну-лягушку, пропуская мимо ушей ехидные реплики Салия, вроде «А что, если стрела воткнётся невесте в зад? Или вовсе наповал убьёт?» Поели на ходу, лошадь немного отдохнула - и дальше поехали... И уже к вечеру, когда уже начинало темнеть, нагнали артистов.

Они остановились на ночлег, пять больших фургонов на полозьях стояли в рощице у дороги, горел большой костёр и пахло мясным бульоном. На кожаных тентах нарисованы солнце, луна со звёздами и пляшущие люди в пёстрых костюмах - ярко и аляповато. У костра сидели две женщины. Двое мужчин натягивали на воткнутые в снег жерди большое полотнище, защищая костровую площадку от ветра... один из них помахал нам рукой.

- Сворачивай сюда, парень! Место хорошее!

- Это кто? - Тут же спросила Маугли.

- Артисты. Мы с ними вчера познакомились.

- Багира, давай ночевать с артистами. - Тут же начала она просить. - С ними же интересно, у них и звери учёные есть, ну Багирочка, пожалуйста...

- А моего мнения что, уже никто не спрашивает? - Тут же заворчал Салий.

Эхха решила всё сама, свернув с дороги в рощицу. Усталая лошадь решила присоединиться к отдыхающим сородичам, и этим закрыла вопрос о том, кто в доме хозяин. Тот, кто тащит сани.

Глава 11 Циркачи

Солнце светило, температура поднялась до минус одного, наверное, снег ещё не таял, но было заметно теплее, чем вчера. Может, потому что ветер стих. Мы шли по дороге, изредка пропуская сани или розвальни, Маугли болтала, как всегда болтают дети... Настроение у неё было чудесное. Ощупав свою одежду, девочка решила, что выглядит, как принцесса. Ну, точнее, как принц. У меня настроение было далеко не такое безоблачное. Потому что я, банально, не знала, что делать дальше.

- Багира, а почему ты купила мне мальчиковую одежду?

- Потому что в штанах удобнее путешествовать. И для тебя безопаснее, если тебя будут принимать за мальчика.

- Штаны ноги трут. А так ничего, даже теплее. А разве не грех бабе мужское платье носить?

- Тебе ничего не грех, потому что ты ещё невинное дитя. А у меня дома все бабы штаны носят, если хочется. А некоторые особо продвинутые мужики - юбки.

- Багира, а на нас теперь обязательно разбойники нападут.

- С чего ты взяла?

- Потому что на мне теперь такое доброе платье. Разбойники решат, что мы богатые, и нападут.

- Типун тебе на язык. Думай лучше о чём-нибудь другом.

- Ладно. Багира, а кто тебя превратил в кошку?

- Это очень долгая история. Потом расскажу.

Я думала о том, что теперь, когда у меня есть Маугли, я уже не смогу ночевать на дереве. И вряд ли смогу наворовать достаточно еды, чтобы прокормить нас обеих, все-таки, вор из меня не слишком умелый. Мы можем ночевать и покупать еду на постоялых дворах, но деньги кончатся, рано или поздно. И что тогда? Проклятье, я должна заботиться о девочке, но как? Что я могу? Любой человек потенциально опасен. Нас могут убить, как только я открою рот. Или преодолеют страх и убьют позднее - только ради того, чтобы выяснить, нет ли в моей торбе ещё одной монетки. Я всего лишь кошка. А Маугли - маленькая слепая девочка.

Я пришла к выводу, что нам нужен ещё кто-то. Кто-то, кто будет разговаривать с людьми, расплачиваться за еду, кто-то, кто сможет защитить Маугли. Желательно, вооружённый мужчина. Потому что нормальную русскую бабу я здесь не найду...

Вот только где найти такого компаньона? И ещё одна проблема в том, что скорость передвижения из-за Маугли резко снизилась. Девочка, разумеется, не может идти быстрее, и сердиться за это на неё нельзя. Но такими темпами мы доберёмся до Волчьей Пасти как раз к тому времени, когда Маугли вырастет, а я совсем состарюсь - интересно, сколько вообще живут пантеры? С этим тоже что-то делать надо. Купить сани с лошадью или украсть с постоялого двора? Интересно, каким образом я угоню сани, у них проводки соединять негде... Если только откровенным разбоем, напугав хозяина... Но, если даже представить, что мне это удалось - как я буду править лошадьми? И не привлеку ли слишком много ненужного внимания кошка с вожжами в зубах?

- Чёрт! Свинство. У меня есть глаза, но нет рук. А у тебя есть руки, но нет глаз. И что нам делать?

- Не знаю. Наверное, нам надо найти кого-то ещё. У кого есть и глаза, и руки. - Неожиданно мудро ответила девочка на мой риторический вопрос.

- И кто сможет править лошадью и везти нас на санях. Ага. Где вот только его найти?

- Не знаю. На дороге. На дороге можно полно всего найти. Дед говорил, что наша жизнь - это дорога. Потому что мы идём и идём... Багира, а у кого есть дом - у них жизнь уже не дорога, что ли?

- В философском смысле жизнь - это дорога. Путь к самосовершенствованию. А в простейшем варианте - просто путь от рождения к смерти.

- А если повернуть и пойти назад?

- Не получится, милая. По этой дороге идут только вперёд.

- Почему?

- А фиг его знает. Закон природы.

Мы шли, шли и шли... На нас глазели, проезжая мимо. Но никто не остановился, чтобы спросить, почему ребёнок идёт один и куда он идёт, никто не предложил подвезти... Маугли устала. Она не хныкала, не жаловалась, но шла всё медленней и медленней... И вот тогда возле нас остановились попутные сани, запряжённые лохматой коричневой лошадёнкой.

- Эй, малый, твоя кошка? - Спросил мужик любознательно.

- Багира сама по себе кошка. Она говорит, что только вещи могу быть чьи-то, а люди - никогда.

- Ха! Вот я человек - а сам себе не принадлежу. Раб я. И вообще, кошки не разговаривают.

- Багира разговаривает.

- Тогда пусть скажет чего-нибудь.

- Она при чужих не хочет. - Ответила бесхитростная Маугли. - Нам чужих опасаться надобно. Они нас убить могут. Ночью нас хотели убить на постоялом дворе. Вот мы и идём с самого утра... я очень устала.

- Так ты девка? Погоди-ка...- И он махнул ладонью перед глазами Маугли. - Ты что, слепая?

- Да, дяденька.

Его лицо искривилось на мгновения и я... я поняла, что он не злой человек. Что у него душа есть.

- Давай руку, вот так. Это сани, розвальни. Забирайся ко мне, укрою, всё теплей будет. Можешь моё лицо ощупать. У тебя родичи какие есть?

- Сирота я. Багира - вся моя родня. Ой, дядя, какой ты бородатый... прям как дед...

Я тоже запрыгнула на сани и улеглась на соломе. Мужик укутал Маугли шкурой и шлёпнул лошадёнку вожжами. И мы поехали. Кляча нервничала и оглядывалась на меня, нюхала воздух...

- Я тебя довезу до Подгорки. В Подгорке-то мне с тракта поворачивать... Ты уж прости, девочка, не могу я тебя к себе взять. Взял бы, да... не хозяин я себе, при конюшне господской живу, как пёс. Привезу тебя - не спрячу, донесут ведь... и старый маркиз тебя прогонит, и хорошо, если просто прогонит, может ведь и собаками затравить. А меня - кнутом. Ты, чай, голодная? У меня хлеба кусок есть...

- Да мы уже отобедавши. У нас доброй еды - полные сумки. В жизни я так много доброй еды не ела. Багира мне - как матушка. Дед умер, я осталась одна, и Багира меня нашла. Накормила меня, одежду купила богатую, красивую... взяла с собой. Мы теперь пойдём далеко-далеко...

- Куда же?

- В Лангедор. Там есть замок Волчья Пасть. В нём живёт барон Ларс. Он, я думаю, человек не шибко хороший, Багира с ним будет разговаривать по -взрослому. Багира на того барона сильно обижена, даже говорить ничего не хочет, кроме как «козёл». У того барона брат есть, он пьяница, но человек добрый, весёлый. Он нас к себе жить возьмёт. Обязательно. И тебя возьмёт, дядька. Айда с нами?

- Придумщица. - Усмехнулся тот и погладил девочку по ладони. - Кошки говорящие, замки сказочные, бароны добрые... Не бывает такого. И мне нельзя с тобой уйти. Накажет меня хозяин, да так накажет, что и жив не останусь...

- Не понимаю, что мешает тебе убежать прямо сейчас. - Сказала я, не выдержав.

Он прореагировал уже классически: подскочил, обернувшись, заорал и попытался ударить меня кнутом, но ткнул мимо.

- Прочь, тварь нечистая!

- Я-то как раз чистая. В отличии от некоторых. Хоть языком умываюсь. Кончай психовать, я не демон, не ведьма, просто человек, превращённый в большую кошку. Погляди, медальон у меня на шее серебряный. Ну?

- Непривыкший я, чтобы кошки говорили. - Произнёс он осторожно.

- Это ещё не повод, чтобы на меня бросаться. Так, у меня к тебе вопрос. Тебя в этих краях что-нибудь держит? Ну, жена и дети, например, иди родители- старики, или что-нибудь в этом роде...

- Никого у меня нет, совсем...

- Тогда какого же Хорта ты не убежишь прямо сейчас? Ведь ты один, без охраны, и руки у тебя не связаны, свободен же, блин, как муха в полёте... почему не дунуть прямо по дороге?

- А куда? - Ответил он вопросом на вопрос. Снял драную, засаленную шапчонку, которая из меховой давно стала уже кожаной, показал себе на лоб. - Видишь?

- Я не вижу. - Сказала Маугли любопытно. – А чего там?

- Клеймо, вот чего. И куда я побегу, клеймёный? Куда? Отовсюду воротят. Шесть раз уже бегал, и шесть раз ворочали. Воротят и в седьмой.

- Не воротят. Положись на меня

- Колдовство знаешь, госпожа кошка?

- Мозги имею в голове, а не опилки.

- Пошли с нами. - Стала уговаривать Маугли. - Ты добрый и лицо у тебя хорошее. Ты мне нравишься. Поехали вместе, а?

- В сказочный замок? К доброму барону?

- А тебе оно не по барабану- куда? - Фыркнула я. - Да куда угодно. На волю, милый мой. Конечно, у тебя есть выбор. Хозяин давал тебе кров и пищу, приказывал, как жить - и ты жил, привычно и спокойно... а мы не знаем, что будет завтра и что мы будем есть, когда кончатся деньги. У нас нет никакой крыши над головой и цель нашего пути - всего лишь химера. Сравни и подумай. Время есть.

- А ты, правда, не ведьма?

- Подумай своей дурной головой. Если б я была ведьмой - разве я потащилась бы пешком по сугробам?

Он подумал, почёсывая рыжую бороду.

- Ты нам нужен, дяденька. - Сказала Маугли просто. - Мы как раз и думали, где бы нам попутчика взять, пропадём ведь, я - слепая, да она - кошка. Злые люди убьют нас, из жадности. А тут ты нашёлся. Сама милосердная Бара послала тебя нам. Тебя как звать-то?

- Салий. - Хмыкнул он. И рукой махнул, чисто по-русски так. - А- а, пропади оно всё пропадом... я с вами.

- Ну и чего ты на меня смотришь? - удивилась я.- Гони!

И мы погнали. Километров так десять в час. На большее лохматая кляча явно не была рассчитана.

- Здесь, в Мире, есть рабство? - Спросила я.- Просто я не отсюда, понимаешь? У нас дома рабства нету.

- Да у нас вроде тоже как нету. А на деле - есть. Вот чёрные крестьяне - они рабы. Их и продать, и купить господа могут. Белые крестьяне - они свободные, только за землю господам платят и за всё прочее, налог это называется.

- А ты?

- А я-то сначала свободный был, да помню плохо... Мал был. У отца мастерская была. Сёдла дорогие делал, упряжь... Задумал он вторую мастерскую поставить, побольше, чтоб пяток мастеров хоть работать могло. И взял в долг деньги у одного человека. А тот человек отца обманул. В бумаге циферку-то и переправил... Отец ему деньги через год вернул. А тот в бумагу тычет - подавай мол ещё, в десять раз больше. Откуда взять? Тот человек к городскому главе пошёл, суд созвал... ну и засудили отца. И мастерские, и дом - всё в счёт долга пошло. И нас троих продали. Отца я более и не видал.

- А мать?

- Умерла она. Хозяин сильно её домогался, а она у меня была гордая. Плюнула в глаза ему, ударила по щеке... вот и запороли её кнутом, до смерти. Я его зарезать хотел, хозяина-то. Лет семь мне было. Меня тоже кнутом отходили и продали. Так и продавали всю дорогу.

- Почему?

- А плохой раб потому что. - Усмехнулся Салий. - Злой, норовистый. За то и не убивали, что лошадей понимаю. А так - убили бы, к едрене фене. Бегал по молодости. Хотел в разбойники податься.

- Какой же из тебя разбойник? - Удивилась Маугли. - Ты же добрый...

- Для тебя. Детей люблю. Коней люблю. А людей любить мне и не за что. Хороший разбойник получился бы.

- А сейчас что, уже не бегаешь? - Спросила я.

- Да куда ж мне деться-то, клеймёному? Если сразу с собаками не сыщут, так потом добрые люди выдадут. Последний раз с месяц я по лесам шатался, как дух лесной - а как вышел к людям, сразу и скрутили. Клейма-то не спрячешь...

- Спрячу.

- Магия?

- Логическое мышление. Острижём тебя по-благородному, чёлка клеймо и закроет. Вообще, поменяем тебе внешность. Финансы это позволяют. Ой, сам потом всё увидишь. Кстати, почему ты катаешься один, без охраны?

- А чего меня охранять? Я теперь смирный, не бегаю... Некуда мне бежать. Да и возвращаться должен был с дворовым старшиной, мы в городской дом харчей возили. Младший-то маркиз в городе живёт. А у дворового старшины живот схватило, видать, с перепою. Оставил я его и поехал.

- И когда тебя хватятся?

- Ну, к ночи хватятся... - Начал рассуждать он неторопливо. - Утром в город пошлют - это ещё полдня. Там узнают, что я уехал - знать, в пути сгинул. Поищут по окрестностям... там ночь... выходит, толком искать начнут послезавтра.

- Ну, у нас полно времени. Послезавтра мы уже далеко будем... не догонят.

- Догонят.

- А догонят-так мимо проедут, а тебя не узнают. Гарантирую.

- Чего?

- Багира умная. - Сказала Маугли и зевнула. - Она очень учёная дама. Дядька Салий, а что твоё имя значит?

- Солнечный. - Улыбнулся он криво. - Я ж не отсюда родом. Мы где-то на полдне жили. Первый я был у родителей, вот и нарекли в честь солнца. А твоё имя что значит, Маугли? Никогда я не слыхал такого имени.

- А я не знаю. Багира мне новое имя дала, а раньше-то я была Сиротка, и всё. И кто её в кошку превратил, тоже не рассказывает.

Девочка согрелась и уснула, и мы какое-то время ехали молча.

- Послушай, дама кошка, а какая тебе от меня выгода? - Спросил Салий, наконец.

- Самая очевидная. Маугли слепая малышка, а я - большая кошка. Одна я могла как-то прожить, но девочку нужно кормить и всё такое... Как по- твоему, что сделает хозяин ближайшего постоялого двора, когда я заговорю с ним?

- Топором башку снесёт. - Ответил он, не задумываясь.

- Вот именно. А что он сделает, если еду покупать будет Маугли и случайно расплатится золотой монетой? Нас уже хотели убить из-за этого. Чтобы поглядеть, нет ли у меня ещё одной. Поэтому нам нужен попутчик. Тот, у кого есть и глаза, и руки. Тот, кто будет покупать еду и всё остальное. Ну и сани, конечно. Если б у тебя их не было, мы бы их купили, потому что нельзя таскать ребёнка пешком, да ещё зимой. Может, с моей стороны и не очень красиво тебя использовать, но ты мне нужен, и я говорю честно. Ты уж не обижайся.

- На что? На то, что ты говоришь честно?

- Вообще. Я же не знаю, что с нами будет завтра. Наверное, я не имею никакого права так круто изменять твою жизнь... подвергать тебя опасности, возможно...

- Значит, ты девку на дороге подобрала? - Спросил он после долгой паузы.

- Ну да. Дед, с которым она побиралась, помер. Она возле трупа сидела. Разве я могла поступить иначе?

- Я знаю, что будет завтра. - Сказал он после ещё одной долгой паузы. - Рогатина у меня есть. Нож первым делом купим, добрый нож - вещь важнейшая. И ежели кто удумает злое дело учинить - я вас обеих защитить сумею.

- Возьми в моей сумке кошелёк. Посчитай деньги. Я не знаю, какие у вас деньги, какие цены, и поэтому даже не представляю, много денег у нас или мало...

- Месяца на два. - Прикинул он через какое-то время, ссыпая монеты обратно в мешочек. - Ежели ночевать на постоялых дворах и сытно кушать, и дитю сласти... Много денег. Я столько отродясь в руках не держал.

- Что ж, на зиму хватит, а там, весной, видно будет. Проживём как-нибудь. Чего ты мне кошелёк суёшь? В карман себе клади, у тебя теперь будет.

- Да ты, дама, того... сбрендила? - Вылупился на меня Салий.

- Почему? Расплачиваться за всё будешь ты, вот и деньги пусть будут при тебе, так же удобнее?

- А ты не боишься, что я сейчас вас сброшу в сугроб и уеду с этакими деньжищами? Или вовсе придушу обеих?

- Есть такая наука - психология. И чем я не Макаренко, в самом деле... доверие, милый мой. Это называется - доверие.

- Глупость это называется. Дурость беспросветная бабья. Первому встречному мужику все деньги отдать... а ежели я душегубец какой, изверг?

Салий с ворчанием спрятал кошелёк за пазуху. И я на все сто процентов уверена была, что он нас не кинет.

На первом же постоялом дворе мы купили у какого-то мужика приличного вида тулуп и шапку. Купили ещё харчей и ехали всю ночь, изредка останавливаясь, чтоб отдохнула лошадь. На перекрёстке свернули восточнее... Этих мест Салий уже не знал. И его не знали... Нам попался большой постоялый двор при какой-то деревне, где мы купили нормальной одежды. Салий растрогался. Ему было невыносимо жаль расставаться с такими деньжищами, но нормальную одежду он мог себе позволить тоже в первый раз, так что пришлось выбирать. И сапоги тоже - в первый раз. И баню лично для него затопили, как для господина какого... Там же, в предбаннике, разбитная толстая девка страшными, большими ножницами отстригла ему клочками спутанные волосы и бороду. После этого её выпроводили и стрижку наш друг довершал уже сам, перед мутным, плохоньким зеркальцем. Я велела ему остричь волосы по плечам, как у благородных. А чёлка отлично скрыла отвратительное клеймо на лбу. Из бородищи вышла аккуратная, короткая бородка. Исчезли обломанные чёрные когти. В чистой белой рубахе передо мной сидел неожиданно молодой и вполне симпатичный мужчина.

- Сколько тебе лет? - Уточнила удивлённо и недоверчиво.

- Не знаю точно. Ну, два десятка-то точно есть... поболее, должно быть. Двадцать три, можа, или двадцать пять... Сама понимаешь, не помню, какого дня у меня именины - вот и не справлял...- Ответил Салий задумчиво, рассматривая своё отражение. - А ведь ты права, дама. Никто меня не узнает. Я и сам себя не узнаю. Ну прямо переродился. Ох и хитра ж ты, кошка...

- А ты не верил. Никакой магии, видишь? Достаточно помыться, переодеться и привести себя в человеческий вид.

- Если б я раньше знал - фиг бы меня поймали.

- А я тоже вымытая. - Похвасталась Маугли, ещё вчера этим фактом сильно недовольная. - И ленточка у меня в косе, голубая.

Розвальни мы махнули на небольшие сани на широких деревянных полозьях, правда, пришлось доплатить. Лошадку менять не стали.

На ночь я рассказала им сказку про Маугли - усечённый и адаптированный вариант. Чтобы девочка знала, в честь кого её назвали. А утром мы поехали дальше. Я стала учить Салия правильно говорить. А то он иногда такое загнёт, что без переводчика не разберёшься. Впрочем, он меня тоже часто не понимает.

Нас догнали разбойного вида вооружённые люди и спросили, не видали ли мы беглого раба. Салий отрицательно покачал головой.

- Нет.

- Коли увидишь, мил человек, извести маркиза Рикот - он и награду даст хорошую...

Они уехали, и мы их больше не видели.

- Дружинники маркиза. - Сказал мне Салий. - Не узнали меня... Ишь ты, «мил человек»... А раньше-то всё «вычисти коня, падла»...

- Дружинники? Они больше похожи на разбойников. И бельё не меняли с позапрошлого года. Да, кстати, я вам уже рассказывала, почему нужно мыть руки перед едой?

Салий до смерти напугал меня повестью о местных инфекционных заболеваниях, из которых чесотка и дизентерия оказались даже самыми приятными. Например, до глубины души поразил меня рассказ о жёлтых червях, живущих в свиньях. Заражаются обычно те, кто ухаживает за свиньями. Черви вырастают и жрут человека изнутри - натурально жрут. Человек умирает в страшных мучениях. А когда тело совсем остынет, черви выгрызают себе ходы на поверхность - и ползут из глаз, из ушей, из носа... чтобы яйца отложить на поверхности. Мне от одного этого рассказа дурно стало. В отместку я рассказала о микробах. Чтоб не мне одной плохо и страшно было.

Так и началось наше совместное путешествие.

Салий оказался неплохим парнем, хотя и ужасно тёмным, свято верящим в господа бога, большой пантеон святых и неимоверное количество примет.

К моим рассказам Салий относится недоверчиво, с крестьянским таким скептицизмом. Это Маугли всему верит, как и положено ребёнку.

Салий ведёт наше хозяйство. Лично я считаю, что он - жадный.

- Я хозяйственный. - Отвечает он невозмутимо. - А как же? Тебе деньги доверять нельзя. Ты, женщина, нас по миру пустишь. Не бабье дело - деньги считать.

- Это каким же образом я тебя, жмота, по миру пущу? Тем, что куплю ещё одну тарелку?!

- Хватит с нас и трёх.

Мы купили себе посуду и ели на своём, после того, как я забрела на кухню на постоялом дворе и увидела, как неопрятная баба давала тарелки двум дворнягам - вылизывать, а потом для приличия окунала их, тарелки, в ледяную, грязно-бурую воду. Мне чуть дурно не стало. Нашу посуду Маугли каждый день до скрипа оттирала снегом. Потом меня укусила блоха, и со мной случилась истерика. Салий, матерясь, приобрёл целый мешок серных свечей и теперь каждый день окуривал мерзким дымом и нас самих, и всё наше барахло, и сани, и активно протестующую лошадь. Воняли мы, как черти в аду - зато насекомые нас больше не беспокоили. Средневековье оказалось тем ещё местечком. Никакой романтики. Ужасающая антисанитария и эпидемии, гробящие больше людей, чем все войны, вместе взятые. Я решила взяться за воспитание и научить своих подопечных хотя бы мыть руки перед едой. Маугли, как и положено ребёнку, ко всему привыкла легко и быстро. С Салием, как со взрослым, было гораздо сложнее.

- Ты руки вымыл?

- Да.

- Я что-то не видела. Когда? Мыло сухое.

- Давеча. - Ворчит он неохотно. Тянется к ложке и получает по руке лапой.

- Салий, блин, пока руки не помоешь, жрать не дам. В морду вцеплюсь, ясно?

- Да ясно, ясно...- Ворчит он. - Чуть что - в морду вцеплюсь... А где ж, блин, ета самая культура?

Окружающие люди считают Салия приличным, почтенным человеком. Состоятельным горожанином или даже писарем - о, редкая профессия! Всему виной - чистые руки и лицо... как много это значит. На постоялых дворах слуги Салию кланяются, и он начал воспринимать это, как должное...

И один господь бог знает, каких трудов мне это стоило - их чистые руки, лица и волосы, и стирка нижнего белья, и стрижка ногтей, и жевательная кора для чистки зубов, и всё остальное - всё, что так явственно выделяло девочку и мужчину в толпе крестьян и прочих, низшего сословия... теперь оба принадлежали к среднему, зажиточному классу.

Когда Салий приобрёл тряпку, чтобы сморкать Маугли нос - проклятье, это была настоящая победа. Я вылакала миску вина и сутки спала.

Мы путешествовали вместе уже недели три или месяц, и я привыкла к этому мрачному, ворчливому парню, несмотря на все его недостатки - великое множество недостатков. Не знаю, что бы мы делали без Салия. Наверное, нас уже убили бы. Но теперь у нас был Салий, а у Салия была рогатина - два жуткого вида лезвия на длинном древке. Я-то всегда думала, что рогатина - это деревянная рогулька, только большая... оказывается, нет. Это штука посерьёзней. Со своим оружием парень обращается довольно ловко.

- Раньше у меня рогулька и была. - Кивнул на мой вопрос. - Эта-то богатая, для знатного охотника... В лесу рогатина - первая вещь. Вдруг зверь набежит? Я раз коней пас и кабан набежал из леса, я его рогатиной и остановил... Правда, потом старый маркиз лично меня хлыстом бил...

- За что?

- За то, что его вепря убил. Нельзя, вишь, господскую дичь бить.

- Погоди, так ты что, должен был позволить этой дичи убить себя? Так, что ли? Не защищаться?!

- Ага. Рабов много, вепрей мало. Ну так я о чём говорю-то? Ножа рабу иметь нельзя, а рогатину можно. Вот я и приловчился.

Два острых лезвия с шипением рассекают воздух. Да уж. Рогулька, а? Ничего себе - рогулька...

Салий - мрачный парень. Улыбку на его лице вызывает только Маугли, да ещё лошади, которых он беззаветно любит и о которых может рассказывать часами. Один раз я видела его спину - и всю ночь потом не могла уснуть... Ему пришлось вынести столько боли. Но они не смогли превратить парня в тупую скотину. Не получилось у них.

- Упрямый я. И злой.

Подумать только... он младше меня. Но у меня язык не поворачивается назвать его пацаном и малолеткой, как привыкла всех, кто младше...

Он нас любит. Ругается, ворчит... но конфета для Маугли у него есть всегда. Однажды какой-то подросток стал дразнить девочку, отнял у неё куклу... Салий выволок пацана во двор и надавал оплеух, в кровь разбив лицо.

- Я батюшке расскажу. - Провыл тот.

- Батюшка тебя ещё и высечет, когда узнает, что ты над слепой измывался, в такой грех впал. Скажи спасибо, что я сегодня добрый. В другой раз убил бы тебя насмерть, паршивца!

- Дочка, что ли? - Участливо спросила хозяйка.

- Да. - Кивнул Салий, вытирая руки снегом.

- А чего в штанишки нарядил девку? Нехорошо это...

- На дороге оно - безопаснее. Люди всякие есть...

- Оно верно. У меня пирог сладкий остался, так я снесу ей, бедняжке. Что, совсем слепая? Так ты, мастер, свези её в столицу. Там храм большой, сильный. По праздникам Господь чудеса являет. И слепые прозревают, и калеки ходить начинают... Своими ушами слыхала. Свези девку, вдруг поможет? Одна она у тебя что ли, кровинушка?

- Одна.

- Так ты вдов, мастер?

Бабам Салий нравится. Так что иногда он с нами не ночует. Случается такое. Парень выглядит старше своих лет, и все считают Маугли его ребёнком. Наверное, он и сам начал так считать. И Маугли его любит... Мы были почти семьёй.

Салий считал, что нам нужно убраться подальше от места его последнего пребывания, так, чтоб с гарантией, что никто никогда его не узнает. А там можно будет уже как-то устраиваться и жить. Правда, как устраиваться и на что жить - представлял он себе довольно смутно, но твёрдо знал, что семья должна жить в доме, а не в санях. Я и сама понимала, что цель моего пути - достичь замка Ларсов - это самое настоящее безумие. Но я не загадывала ничего наперёд.

Так мы приехали в какой-то городишко. Прошвырнулись по базару, кое -чего прикупили и просто так поглазели... Базар здесь - место обмена информацией. Потом, уже вечером, мы спустились в общий зал постоялого двора, ужинать, и я мрачно задумалась о том, что свечусь в каждом населённом пункте, как неоновая реклама кока-колы. Люди видят меня и запоминают. А что, если Лияра идёт по моим следам? Я оставляю ей не след, а целое шоссе... Внешность мне изменить, что ли?

- А один фиг- что белая кошка, что чёрная. - Ответил Салий на эти мысли, высказанные мною вслух. – Всё равно ты слишком здоровая и потому - заметная.

- И что ты предлагаешь?

- Могу возить тебя в мешке. Или привязать тебе на спину корыто и сказать, что ты - диковинный зверь черепаха. Да не знаю я, Багира. Ведьма - это посерьёзней будет, чем мой прежний хозяин.

- Думаешь, она меня поймает?

- Щас. - Хмыкнул он. - Если б могла поймать - давно уж споймала бы. Ты ж сама не знаешь, в какую сторону повернёшь завтра. Откуда ж ведьме-то знать? Пока мы в дороге - мы в безопасности. Может, ведьма и вовсе тебя не догоняет, а следит издали, колдовством своим. Ждёт, что ты сама её к Мечу выведешь. Ты, кстати, себе меча ещё не присмотрела?

- Нет. За каким Хортом мне меч, если у меня рук нету?! Иди в задницу. Вообще, я во всю эту чепуху про Вечного Героя не верю.

- Может, в этом-то всё и дело? - Неожиданно спросила Маугли. - В том, что тебе просто веры не хватает? Ни во что ты не веришь, Багира. Ни в нашего Господа, ни в своего Бога, ни в приметы, ни в сказки... Знаки судьбы везде, они вокруг нас, но ты не видишь их...

- А ты видишь? - Спросил Салий серьёзно.

- Ну что я могу видеть, если я слепая? Дурной ты, дядька... Знаю просто. Ведь я не совсем в темноте... Там много чего есть.

Маугли - странная девочка и иногда она говорит совершенно странные вещи, над которыми я потом долго, по-наркомански, думаю. Она лишена зрения и взамен этого у неё развились какие-то другие, новые органы чувств... экстрасенсорные, наверное.

- Пей своё молоко и иди спать, ради бога.

- Я не хочу спать. Почему я должна спать, если я не хочу спать?

Тут к нашему столу подошли люди и мне пришлось заткнуться. Двое. Один- здоровенный парень, настоящий громила с детским лицом, опушённым светлой бородкой. У таких здоровых крестьянских парней часто бывают такие добрые, детские лица. И эти парни искренне боятся кого-нибудь «зашибить», потому что убивать людей кулаком - нехорошо, грех и мама не велела... Второй - маленький, жилистый мужик лет сорока, темноволосый и темноглазый. Четыре ножа я насчитала у него на поясе и по два - в сапогах, и посмотрела уважительно.

- Твоя, что ль, марукка? - Спросил маленький любознательно. - Продаёшь? Мне марукка пригодится. Золотой дам. Стай меня зовут, я артист.

- Я бы продал. - Вздохнул Салий, искоса на меня поглядев. - Но она ж не согласится... Нет, мастер, не продаётся кошка.

- Ты подумай. Ежели чего - найдёшь нас на рыночной площади.

Они отошли и заняли столик через один от нас.

- Значит, ты собрался меня продать?! - Возмутилась я.

- Да я пошутил. Хотя, целый файк за кошку - это заманчиво... может, продавать тебя - а ты убегать будешь?

- Это плохая идея. Знаешь, что-то эти двое отличаются от местного населения, и одежда у них слишком яркая, другая...

- Да это ж артисты, мы их видели сегодня на базаре.

- Лично я видела только ноги толпы. - Заметила я.- Потому что ты зажал денег, чтобы посмотреть представление.

- А нечего глазеть. Дитя у нас всё равно незрячее, а ты обойдёшься.

- Жмот.

- А ты транжира.

Маугли раззевалась вовсю. Я отвела её в комнату и уложила спать, потом вернулась.

- Водку пьянствуешь?

- Мы люди простые, тёмные, никакой такой водки не ведаем. Вино пьянствую.

- Да один чёрт. Всё равно пьянствуешь.

Мы лениво поболтали, убивая время. Потому что в долгий зимний вечер заняться больше нечем, абсолютно. А книги стоят таких бабок, что даже у меня лапа не поднимается купить хоть одну - книги нам совершенно не по карману. Так что остаётся болтовня и пьянство - но последнее моему кошачьему организму недоступно.

Потом я прошла окольной дорогой, поднялась на второй этаж, поддела когтями дверь нашей комнаты...

- Не скребись, Багира, я отворю. - Сказала Маугли сонно. - Багира, мне мама снилась. Не ты, другая. Она сказала, что скоро придёт за мной и уведёт в другое место. Там хорошо будет. Я спросила, можно ли тебя взять, а она говорит - нельзя, это место не для тебя. Обидно это.

- Какая она? - Спросила я медленно. Девочка обняла меня за шею и зевнула.

- Да не знаю. Просто... просто мама. - Ответила, засыпая. А я так разнервничалась, что не могла уснуть часа два. Проклятье, иногда меня пугает то, что она говорит.

Утром получилось так, что встали мы довольно поздно, потом Салий чинил упряжь. В общем, в путь мы двинулись только часов в одиннадцать. Ну, это примерно, по солнышку. День был морозный, солнечный. Мы ехали, завернувшись в сшитое из овечьих шкур одеяло, и нам было тепло, лошадь Эхха тащилась сама собой, и я рассказывала Маугли сказку про царевну-лягушку, пропуская мимо ушей ехидные реплики Салия, вроде «А что, если стрела воткнётся невесте в зад? Или вовсе наповал убьёт?» Поели на ходу, лошадь немного отдохнула - и дальше поехали... И уже к вечеру, когда уже начинало темнеть, нагнали артистов.

Они остановились на ночлег, пять больших фургонов на полозьях стояли в рощице у дороги, горел большой костёр и пахло мясным бульоном. На кожаных тентах нарисованы солнце, луна со звёздами и пляшущие люди в пёстрых костюмах - ярко и аляповато. У костра сидели две женщины. Двое мужчин натягивали на воткнутые в снег жерди большое полотнище, защищая костровую площадку от ветра... один из них помахал нам рукой.

- Сворачивай сюда, парень! Место хорошее!

- Это кто? - Тут же спросила Маугли.

- Артисты. Мы с ними вчера познакомились.

- Багира, давай ночевать с артистами. - Тут же начала она просить. - С ними же интересно, у них и звери учёные есть, ну Багирочка, пожалуйста...

- А моего мнения что, уже никто не спрашивает? - Тут же заворчал Салий.

Эхха решила всё сама, свернув с дороги в рощицу. Усталая лошадь решила присоединиться к

Глава 3.

- А мы, оказывается, попутчики. Куда путь держишь, мастер?

- А вы куда? - Осторожно ответил вопросом на вопрос Салий.

- А мы - куда ветер дует. - Усмехнулся Стай. - Становись на ночлег рядом, всё веселей. Не надумал марукку продавать?

- Она будет против. А вас что, из города выгнали?

- В этот раз мы сами уехали. - Ответила невысокая, круглолицая девушка. - Как рассвело - так и тронулись. До того, как погонят. А то ещё заставят платить за погром в кабаке. Всё Здаря виноват, обормот дурной. И деньги потеряли из-за него, в том городе можно было ещё неделю простоять... Я Данла, жена этого обормота. Это Хадиш. А тебя как звать да дитя твоего?

- Меня Салием. А дитя - Маугли.

- А где звери? - Тут же спросила Маугли любопытно. - Зверей не слышу. Тётенька, а у вас звери есть? А потрогать их можно? Или свирепые шибко?

Но Данла видела, что девочка смотрит не на неё, а в сторону - точнее, совсем не смотрит, и лицо у неё вытянулось, поджались горько губы...

- Есть звери, детонька. Они смирные, не кусаются. Покажу потом. Ты совсем слепая?

- Ага. А почему звери не свирепые?

- Потому что учёные. Я их и учу. Пусти её к костру, мастер, пусть погреется. Дочка твоя?

- Ну, в общем, да. Давай ручонку, Маугли. Вот так.

- Сама могу. Уж где огонь горит, я знаю.

Бородатая женщина Хадиш тут же закутала девочку в одеяло, усадила на шкуры и сунула какой-то кусок.

- Грейся. - Сказала басом. - Скоро и кушать будем.

- А ты тётя или дядя?

- Я тётя.

- А почему борода?

- Потому что я бородатая тётя. У меня растёт борода.

- А почему растёт?

Из крайнего фургона пахло животными. Собакой и ещё кем-то. Я неторопливо направилась туда, из чистого любопытства, уж не знаю, кошачьего или женского...

- У нас гости! - крикнула Данла громко. - Эй, у нас гости!

- Иду! - Заорал где-то Здаря, его голос я узнала, здоровяк с детским выражением лица.

Он спрыгнул на снег, а следом за ним из фургона выскочил монстр. Огромный, метра два ростом, не меньше, шириной со шкаф. Какой-то весь серый, лысый, морщинистый, глаза жёлтые, огромная пасть с редкими квадратными зубами... жуть. Монстр сбил Здарю с ног, и они покатились в снегу. Я остолбенела от неожиданности и мелькнула мысль, что чудовище вырвалось из клетки и теперь хочет убить и сожрать Здарю, и сделает это, пока все находятся в ступоре, великана надо спасать... Почему он не зовёт на помощь? Монстр его уже придушил? Рычит как...

В три прыжка я уже была рядом - и бросилась на чудовище. Оно подскочило от неожиданности, не ожидало нападения, а я залезла ему прямо на голову... но мои когти скрежетали по его шкуре, как по камню. Я не могла даже зацепиться... Царапала его, и всё без толку. Монстр схватил меня за шкирку и встал на ноги, рассматривая. Я ошалело вертелась, не зная, как вырваться.

- Ни фига себе. - Сказал целый и невредимый Здаря, сидя в сугробе. - Знаю я эту марукку...

- Плохая киса. - Прорычал монстр. - Злая киса. Большой Грызь не любит. Большой Грызь злую кису ням- ням!

- Подавишься. - Сказала я.

Он удивлённо вякнул, рука разжалась - и я шлёпнулась в снег и рванула в сторону. А из другого фургона вылез... мутант. На его несуразно широком теле было две головы, и он шёл к костру. Прямо к Маугли.

Это было, действительно, страшно. Последние остатки рассудка меня покинули и остались лишь инстинкты - инстинкты Край, пантеры. Спасти своего детёныша. Я припала брюхом к снегу и зарычала, пугая мутанта, загораживая ему дорогу...

- Салий, тут мутант! Бери Маугли, отходи к саням, я прикрою! Быстро!!!

И краем глаза видела, как парень выхватил нож и прижал к себе девочку...

В оглушительной тишине слышно было лишь, как переступают, хрустят снегом лошади - да ветерок шуршит снежинками по пологу. Нестерпимо долгое мгновенье тишины. А в следующую секунду мутант по-детски сморщил правое лицо и жалобно захныкал.

- Злая кошка... Хаба боится злую кошку. Хадиш!

И тишина кончилась.

- Иди ко мне, Хаба. - Позвала бородатая женщина мягко. - Не плачь, я тебе булочки дам. Кошка тебя не тронет. Да уберёт кто-нибудь зверя или нет? Доколе дитя мне пугать будете?!

- Злая кошка, боюсь...

- Багира не злая! - Крикнула Маугли.

- Разговариваем, значит? - Поднял брови Стай. Неизвестно откуда в его руках возник небольшой, узкий ножик с нетипично светлым лезвием. - Нам тут нечистые твари не надобны...

- А этот мутант, по-твоему, не нечистая тварь? - Осведомилась я раздражённо, чувствуя себя совершенной дурой. - Чего вы мне голову морочите?!

- Хаба- Фаб- никакой не мутант. - Сказал Стай строго. - И не говори про него так. Не смей, ясно? Он просто безобидный уродец, и пугать его не позволю. Стыдно тебе пугать его. Грех.

- А вон тот, серый? Он на Здарю бросился...

- Они борются, со скуки и чтоб согреться. Это Прокворлд, он тролль. Так ты думала, что дикий тролль Здарю жрёт?

- Ну да...

- Я не стал бы его есть, даже подыхая с голоду. - Проворчал тролль. - Ты, зверюга, меня до смерти напугала. Думал, кондрашка хватит. Ну до чего тёмный народ, а? И кошки не лучше людей...

- Разговариваем, значит? - Повторил Стай очень спокойно, поигрывая ножичком. У молчавшего всю дорогу мужика в руках возник арбалет. И они все на меня смотрели, молча. Салий шагнул ко мне.

- Багира не нечистая тварь! Не ведьма!

- Тогда почему разговаривает человечьим языком?

- Баба она, злой ведьмой в кошку превращённая, вот и все дела. Так, мы поехали, а кто мешать вздумает - у меня ещё и рогатина есть, и уж как ей пырнуть в брюхо, я смекну...

- Да куда ехать-то на ночь глядя? - Удивился Здаря. - Перестань, братец. Ну, обшиблись маленько, повздорили, с кем не бывает... Дело такое, житейское. Мы не в обиде, и вы не обижайтесь. Тока вот серебром тронуть твою подружку и всё, на всякий случай...

- Идиот. На мне и так серебро висит, на шее, что, не видишь?

- Хочу тролля. - Сказала Маугли требовательно. - Который тут тролль, отзовись?

- Ну, я тролль. - Отозвался тролль.

Девочка привычно уже взялась рукой за мой ошейник, и я отвела её. Тролль присел на корточки, позволяя себя ощупать. Вблизи он, бедняга, ещё страшнее. Уши рудиментарные, то есть, ушные раковины, конечно, один глаз больше другого, волос совсем нет, ни бровей, ни ресниц...

- Ух ты, тролль... Мне дед сказки про вас сказывал. Ух ты, вот это зубы... Людей поедаешь? - Спросила Маугли неодобрительно. - И сырых, небось?

- От сырых людей живот болит. - Проворчал он несколько смущённо. - Вот и не ем.

- И не ешь. Нехорошо это - людей есть. Для еды Господь скотину дал или дичь лесную. Какой же ты большой... А камни ты ешь?

- Нет, деточка. Камни - это ещё хуже, чем сырые люди. Поди с Хаба- Фабом поиграй, он тебе понравится.

Я оглянулась на мутанта, который боязливо выглядывал из-за широкой спины бородатой женщины. Маленького роста, где-то с метр пятьдесят. Тонкие руки и ноги, широкое туловище и на нём, на двух шеях - две головы. Правая побольше. Левая, которая поменьше, явно спит, уткнувшись подбородком в грудь. А лица ясно свидетельствуют об умственной заторможенности.

- Он точно безобидный? - Уточнила на всякий случай.

- Хаба- Фаб - как дитя. - Сказала Данла. - Маленький, лет пяти. Хаба посмышлёней, а Фаб - того, с приветом маленько. Не бойся, он совсем безобидный. В жизни никого не тронул. Никто не обидит твою девочку. Оставайтесь. Никогда себе не прощу, если вы уедете, и я не узнаю эту историю! Любопытная я до историй - жуть...

Мутант потянулся к разложенной у костра еде и получил от Хадиш по руке, буднично так.

- Не хватай.

- Хаба кушать хочет...

- Скоро будем кушать. На вот, сухарик погрызи. Да иди, видишь, девочка пришла, поиграть с тобой хочет...

- А она не злая? Не будет драться?

- Она хорошая, звать её Маугли. Иди- иди, не бойся.

Стай спрятал ножик и фыркнул.

- Да уж. Упустить такую историю было бы обидно крайне.

- Извините. - Сказала я. - Обычно я на людей не бросаюсь. Просто я испугалась, что ваши... товарищи могут причинить вред Маугли. Я не привыкла к таким существам. Извините.

- А мы не привыкли к говорящим кошкам. Ну что, мир?

И мы остались с ними ночевать. Почему нет. Я коротко рассказала свою историю - жила себе спокойно в другом мире, никого не трогала, тут появились две ведьмы и начали меня травить, и с той, что поумнее, я заключила договор, она меня убила, душу перетащила в этот Мир и пересадила в кошку. Я узнала, что ведьма меня обманывает и не собирается возвращать в человеческое тело - и убежала от неё. Шла- шла, встретила Маугли и взяла с собой, не бросать же слепого ребёнка? Потом нам встретился Салий и решил поехать с нами, и с тех пор мы вместе...

- Навидался я вашего брата, ну, беглых...- Произнёс Стай задумчиво. - Ой, да ладно тебе, парень, у меня глаз намётанный. Не поймают тебя. Не узнают. Ни капельки ты на беглого раба не похож. Руки чистые, рожа белая... почти как благородный.

- Знал бы ты, как забодало меня каждый божий день мыть руки. - Пожаловался Салий. - А то и по два раза кряду, ежели их кошачья милость не в духе. Хоть и благородная дама, а царапается как... кошка последняя.

- А зачем же каждый день руки мыть? Да ещё по два раза кряду?

- Да ещё и с мылом. Перед едой это, чтоб микробов не жрать. Есть, братец, такие мелкие, зловредные твари - микробами зовутся. Столь они мелки, что и через увеличительное стекло не разглядеть их. От тех микробов поганых все болезни. - Начал вдохновенно рассказывать парень. - Сядет микроб на рану - загноится рана. Больной-сопливый на тебя начихает, ты тех микробов вдохнёшь и сам засопливишься. Сожрёшь микроба - понос прошибёт или чего похуже. Вся зараза - от микроба. Тьмы их и тьмы. Кругом сидят, сволочи. Даже жрём мы их. Даже по ветру летают. Но более всего микроб грязь любит и тепло. Чем грязнее - тем микробу плодиться вольготнее...

- За что ж нам напасть-то такая? - Ахнула Рута.

- Господь в наказание посылает, за грехи наши.

- И как же с микробом этим бороться? - Спросил Фарзур, явно сомневаясь.

- Чистотой. Микроб чистоты не выносит.

- Брехня. - Сказал Стай. - Байки костровые. Я сам и пострашней рассказать могу. Ну сам посуди: ежели микробов тех тьмы и тьмы, и жрём мы их, и дышим ими - давно уже все загнуться должны от болезней разных, весь род человеческий. А мы ничего, живём. Почему это, а?

- Да я откуда знаю? Это Багиру спроси, она умная. Она микробов придумала.

- А в самом деле, почему? - Задумчиво произнёс тролль. - Сама теория мне знакома... Прежний хозяин мой, мудрый Полоис, предполагал, что моровое поветрие несут злые ветра... такие мелкие, глазу не видимые черви... и заразу всякую изучал он. Один человек ухаживает за больным - и ничего, а другой враз заразился сам. И у нас, троллей, так. Почему, как думаешь?

- Всё дело в иммунитете. Один человек покрепче, заразе трудно его взять, понимаешь? Тело его борется против микробов. А другой человек послабее здоровьем, его тело плохо борется, не может микробов победить и выгнать - и они начинают плодиться и размножаться, вот вам и болезнь. Опять же, микроб в нормальном состоянии спит. Едим мы их, пьём, дышим ими - они спят, и внутри нас спят. Но только представится микробу удобный случай, попадёт он в нужную среду... сразу проснулся и пошёл плодиться.

- Например?

- Ну, стафилококки разные. Так микробы одни называются. У нас на коже их - пропасть, два десятка видов. И все спят. Но стоит тебе порезать глубоко руку... попадёт микроб в рану, проснётся - и начнёт делать своё дело. Рана воспалится, загноится. Рука горячая станет. А ты не лечишь, и здоровье у тебя слабое, организм не борется. И рана - всё хуже и хуже. Рука опухла, красная, болит сильно, рана мокнет, гноится... и в неё попадает из грязи микроб посерьёзнее, а там ему уж раздолье - и жарко, и гной... и началась гангрена. Рука синеет, гниёт, некроз тканей происходит, мёртвое уже мясо становится...

- И руку надобно отделить, дабы весь человек не помер. Знакомо мне это, от моего хозяина первого. Удалял он раз ногу одному мужику, так что гангрену твою я видал... Интересно излагаешь, кошка. И теория сама интересная. Сердце радуется послушать умную речь...

- Прокворлд нашёл себе собеседника по уму. - Фыркнула Данла. - Мы- то все для него больно глупые. Зато теперь у него кошка есть - вся с умными словами...

- А руки-то зачем мыть с мылом? - Спросила Рута.

- Микробов смывать. Чтоб не жрать лишнего... мало ли, за что руками хватался и каких микробов набрал. Паразиты, опять же, глисты и черви всякие. Нам оно надо?

- В чистоте - залог здоровья. - Важно кивнул тролль. - В чистоте тела и помыслов, а также в правильном питании. Всё верно. Ты откуда знаешь, Багира? Отец твой лекарем был, учёным человеком?

- Да нет, не особо. Ну, в школе я училась и книжки читала. Этого достаточно.

- Так ты и грамоту знаешь? Замечательно! Святая Бара послала мне собеседника...

- А ведь я кое-что придумал. - Сказал Стай вдруг, пощипывая себя за ус. - Никто не будет искать беглого раба среди артистов. В лесу, в глухомани - но не на помосте, посреди рыночной площади. Это ясно. И ещё. Где спрятать марукку, как не среди других зверей? Вам, ребята, самое место среди нас. И я вас приглашаю в нашу семью. Стать артистами.

- А тебе какая от того будет выгода? - Насторожился Салий.

- Самая прямая. Люди много заплатят, чтобы посмотреть на говорящую кошку. Вы подумайте. И деньги будут, и кров над головой, и за дитём присмотр, и опять же, всё при ремесле... Пусть и не очень почтенное ремесло, зато и пальцы за него не рубят, как ворам.

Мы отошли в сторонку, вдвоём, и подумали. По крайней мере, Стай честно сказал, почему зовёт нас в труппу. Вообще, в его словах был резон. Где ещё мне спрятаться, как не среди цирковых зверей?

- Я не против.

Мнения Маугли мы спрашивать не стали - всё равно, наш ребёнок своей волей нипочём не ушёл бы из балагана.

В общем, так мы и стали артистами. Совершенно случайно.

В труппе народу немного. Стай - хозяин балагана, выиграл его в кости у прежнего владельца. Тогда в балагане были только звери, Прокворлд, Хадиш, Хаба- Фаб и Фарзур. Все остальные прибились потом. О своём явно уголовном прошлом Стай деликатно умалчивает. Мол, кем я только не был... Ему лет сорок, тёмные волосы и глаза, аккуратные усы. Стай откуда-то с запада. Он метатель ножей и прочее в этом духе.

Рута - его жена. Ей лет семнадцать. Маленькая, худенькая, гибкая, как ящерица - Рута гимнастка. Ходит по канату, показывает разные трюки. Она - дочь вора и сестра вора. Матери Рута не помнит. Отец с братом таскали её с собой, и маленькая Рута отлично научилась лазить по верёвкам, прыгать по крышам и не бояться высоты.

- А потом я его увидела, понимаешь? Ты баба, ты должна понимать. Они неделю у нас в городе стояли, так я каждый день к нему бегала... а он ещё нос воротил, что я мелкая, мужики-то баб побольше любят, потолще... но я сказала, что он будет мой - и он стал мой. Я привыкла сама брать то, что хочу.

Стай молча улыбается на это. Рассказывать истории он доверяет жене.

Здаря - большой деревенский парень, добрый и сердечный. Ну, глуповатый... зато его много. Даже с избытком. Здаре до зелёных чертей обрыдла монотонная деревенская жизнь и однажды он просто ушёл искать приключений. В труппе он - силач. Показывает силовые номера, борется с диким троллем, а потом вызывает желающих на поединок, за монетку.

Данле лет восемнадцать, она младше Здари. Данлу выдали замуж против её воли, ну, здесь это дело привычное.

- Потому что он купец, мол. Купец, ха! Название одно, а не купец. В чёрном теле держал весь дом, и меня, и сестру свою, и родную мамашу. Жадный был, ирод, до одурения. И гадкий. Мелкий, весь какой-то кривой, лысый... Вот этот-то молодец мне больше по нраву пришёлся. И подарки носил...

И через две недели ухаживаний легкомысленная Данла ночью вылезла в окно, бросив, на фиг, законного мужа, и отправилась с любимым на поиски лучшей доли.

- Ну, грех, оно конечно. Ну так чего же? За жизнь-то их столько набирается, грехов, так одним больше, одним меньше, всё едино...

Данла дрессирует зверей, оказался у неё такой талант. И звери перестали просто сидеть в клетках, стали выступать. Теперь звери полностью на ней. Она им и костюмы шьёт.

Фарзуру лет сорок пять или больше. Неопределённые, неприметные черты лица, и весь он какой-то неопределённый. Очень таинственная личность, и о его прошлом никто ничего не знает. Фарзур мало говорит. Он - фокусник, факир и йог в одном лице. В жизни Фарзур аскетичен, практически не интересуется вином и женщинами, и свободное время проводит в медитации.

Прокворлд - горный тролль. Их осталось очень мало, люди истребили, а раньше-то тролли по всему Миру жили. Тролли боятся людей и в родных горах племя прячется так, что фиг найдёшь. В пещерах у них настоящие лабиринты с ловушками... Со знакомыми людьми тролли торгуют, но заслужить их доверие крайне трудно.

Возможно, тупиковая ветвь эволюции? Шкура у Прокворлда не каменная, просто очень жёсткая, и камни он не ест, и от света солнца в камень не превращается. И вообще, он вегетарианец.

Свою жизнь в племени Прокворлд помнит плохо - маленький был. Как-то раз пошёл с мамой собирать коренья. Охотники убили маму, а маленького тролля поймали и продали. Ещё продали и ещё... а потом Прокворлд попал к учёному человеку и лекарю Полоису. Старик изучал маленького тролля - и заодно учил его читать, писать, помогать по дому и по работе... Прокворлд был у него и за прислугу, и за подмастерье. Потом старик умер. Наследники разделили его небогатое имущество - а Прокворлда продали, не пропадать же деньгам? Через какое-то время тролль оказался в балагане - экспонатом.

Сценический псевдоним Прокворлда - Большой Грызь. И интеллигентнейший вегетарианец трясёт цепями и рычит, изображая дикого, свирепого тролля и борется со Здарей. Публике очень нравится.

Волосы и борода Хадиш почти совсем седые. По местным меркам - она уже старуха. Под пятьдесят ей где-то.

- Сначала-то я была обыкновенной девкой. Ничего так. И жених у меня был. А потом вдруг у меня на лице и теле начали расти мужские волосы. Наша деревня небольшая, в долине между гор, всего полсотни дворов, ничего нельзя удержать в секрете. Скоро уже все люди знали. Какой позор был мне, какой стыд моему отцу... Знахарь не мог помочь. Он вывел волосы, но они отросли снова. Все решили, что я порченная. Ну, порча, знаешь? Наверное, они прогнали бы меня прочь, но в это время через нашу деревню проезжал балаган, они остановились купить еды. И отец продал меня в балаган.

- Пусть твоё уродство тебя, хотя бы, кормит. - Сказал он.

Сначала я очень страдала от своего уродства, от стыда, от того, что надо мной смеются люди... потом привыкла. Я здесь уже очень давно. Три хозяина поменялось.

- Ты вовсе не урод. - Сказала я. - Ты просто необычная, не такая, как другие- и всё. У тебя переизбыток мужским гормонов или что-то в этом роде. В моём мире тебя бы вылечили. Ну, за деньги, конечно. Но всё-таки.

- Хадиш добрая. - Пробормотал сонно Хаба. - Хорошая. Я очень люблю Хадиш. А хлебушка нету?

- Есть, Хаба, есть. Сейчас достану. Хаба- Фаб очень много ест. - Обращается Хадиш уже ко мне. - За двоих ест. Но почему-то не растёт и не толстеет. И почему это... не знаешь?

- Нет. Вот этого я не знаю.

В труппе Хадиш занимается костюмами, одеждой вообще, шьёт, готовит - в общем, всем за мамочку. Хотя сама ворчит, что будь у неё такие дурные дети - она бы их утопила.

Ну и Хаба- Фаб. Уродец ростом в полтора метра. Ему лет шестнадцать, не меньше, но интеллект - на уровне четырёх- пятилетнего. Хаба вполне адекватен - для маленького ребёнка, а вот Фаб иногда говорит очень странные вещи и у него бывают припадки типа эпилепсии. Хаба и Фаб владеют телом попеременно. Один спит - другой бодрствует и наоборот. Никогда ещё не было, чтобы в сознании находились обе головы. Сердец у Хаба- Фаба тоже два, а все остальные органы в нормальной комплектации, так Прокворлд считает. Интересно, что и Хаба, и Фаб осознают существование друг друга, пусть и очень поверхностно, по-детски. «Хаба спит. Хаба потом проснётся и будет. Хаба хороший» Ну, на таком вот уровне. А вот имеют ли они единое, совместное сознание или всё-таки являются отдельными, совершенно разными личностями - это вопрос сложный. Двухголовый мутант родом из Риада, там всякие уроды - не редкость.

- А что такое Риад? - Спросила я.

- Не поминай к ночи. - Вздрогнула Данла. - Это проклятая, нечистая земля. О таком не говорят в темноте.

И все ритуально махнули назад, к плечу, левым указательным пальцем, отгоняя злых духов. Тёмный народ.

Ещё в балагане есть ленивый тигр по прозвищу Хрен Прокормишь - это потому, что жрёт много. А когда актёры на мели и кормить тигра нечем - его просто отпускают на окружающий ландшафт, чтобы покормился сам. Хрен Прокормишь - хитрый. Он предпочитает ловить крестьянских гусей и уток.

Ещё есть медвежонок Бапа, чёрный с белым ошейником и галстуком, с длинными когтями. Видимо, древесный. В отличии от тигра, Бапа ест всё, что дают, может жить вовсе без мяса. Больше всего на свете этот мохнатик обожает конфеты.

Ещё есть две дрессированные собаки - Пушок, белый и лохматый, с голубыми глазами, большая редкость для собак, и Волчок - наполовину волк. Есть лиса Ушанка - названная так в честь постоянно настороженных больших ушей. Есть удав Соня, который ест редко, а когда поест - спит долго. Длинной удавчик метра два - детеныш. Окраска яркая и красивая. Была обезьяна, но недавно умерла, сильно простудилась. И передохли семь розовых голубей Данлы, с которыми у неё был отдельный номер. Зверей сейчас мало. Балаган переживает не лучшие времена.

Вот и вся наша новая семья.

Наконец, улеглись спать. В фургонах стоят специальные жаровни с углями, относительно безопасные, накрытые решётчатыми крышками. Поэтому внутри, всё же, теплее, чем снаружи. Мы с Маугли устроились вместе с Хадиш и Хаба- Фабом. Салий ушёл ночевать к троллю и Фарзуру.

Сменивший Хаба Фаб сидел, тихонько бормотал что-то и играл щепочками, выкладывая из них причудливые узоры. Бородатая женщина и Маугли давно уже спали, а я почему-то не могла. Долгий зимний вечер перетёк в ночь, а меня всё не отпускало иррациональное чувство тревоги. Я помотала головой, отгоняя наваждение, и пошла на выход. У костра сидел Стай и полировал тряпочкой набор своих метательных ножей, семь штук. Я побродила вокруг фургонов, прислушиваясь и принюхиваясь, потом вернулась к костру и уселась на подстилку. Ветер стих и было очень спокойно - и тишина, только возились, вздыхали и ворчали животные.

- Не спится? - Спросил Стай спокойно, словно так и должно быть. Не удивляясь.

- Звери беспокоятся. Я это чувствую. И мне неспокойно. Как думаешь, может рядом - волки?

- Я горожанин, а не охотник. Может, и волки. Но, по-моему, стая поёт, когда собирается на охоту. В любом случае, псы залают.

- Может, лучше отпустить их?

- Не стоит. Если там волки - они могут загрызть собак.

Под рукой у Стая лежит ещё два ножа - уже другие, боевые, тяжёлые. И заряженный арбалет.

- Ты часто бродишь по ночам, Багира?

- У меня кошачий сон. Я не могу спать всю ночь, как человек. Сплю по полчаса, как кошка. За ночь раз шесть сплю, остальное время так... лежу просто. А ты?

- Иногда я не могу уснуть. Или вижу плохие сны.

- Тебя тревожат тени прошлого?

- Тени...- усмехнулся Стай. - Всего лишь тени. Не больше.

- Что такое Риад? - Спросила я.

- Проклятая земля. Очень далеко, на юге. Почему ты спрашиваешь?

- Ведьма упоминала Риад. Я подслушала. «И что будет, когда Герой возьмёт в руки свой меч? Второй Риад?» Что случилось с Риадом, Стай?

- Это было в фиг знает какие лохматые времена. Лет триста назад. Риад был обычной землёй, люди там жили. А потом Старые Боги сцепились между собой. Новые Боги воспользовались моментом и напали на Старых Богов. И всех их положили. Там, в Риаде. Страшное было дело, битва Богов. Всё горело: небо горело, и земля горела, сам воздух обратился в пламя, земля текла, как вода, а вода вся обратилась в пар... и из чёрных туч шёл чёрный дождь... люди, наверное, все померли. Кто бы мог выжить при таком ужасном бедствии? И потом вокруг Риада возникла стена тумана. Новые Боги, ну, те, что сейчас, отгородили Проклятую землю. Ходить-то туда можно, да только не ходит никто. Может, колдуны одни и летают. И живут там нечистые твари и демоны, и всё там шиворот-навыворот. Нечистая земля, одним словом. Вот и всё, что я знаю о Риаде. Хаба- Фаб, видать, там родился. Хаба не помнит, а Фаб рассказывал, что жил в другом месте, где всё было другое. И мама у него была другая. Потом он пошёл гулять, заблудился в тумане и вышел в это место. Так вот.

- Ни фига себе. - Сказала я. - Ты описываешь ядерный взрыв и следующий за ним радиоактивный дождь. И мутанты вроде Хаба- Фаба - следствие радиационного поражения. Ваши Боги устроили Хиросиму и Нагасаки, вместе взятые. Круто. Но почему высокий радиоактивный фон держится триста лет? Из-за тумана? Или генетические искажения стали давно особенностью местного населения?

- Ты меня спрашиваешь? - Поднял бровь Стай. Совсем как Ларс. И мне вдруг стало очень грустно.

- Да нет. Просто думаю вслух. А что ты знаешь о Карганах?

- Ничего.

- А о тасфэрах и квистерах?

- Тасфэры- верные слуги Аруда. Они не храмовники, не подчиняются жрецам, они сами по себе. Они, наоборот, могут сами жрецам приказывать. В общем-то, ничего я про них не знаю, одни байки. Вроде того, что Бог может говорить с каждым из тасфэров, а уж в это и я не поверю... И, по-моему, у тасфэров есть чёрные камни. Как у тебя. А квистеры - они служат Хорту. Совершают всякие нехорошие дела, преумножая зло на земле. Почему тебя это интересует?

- Меня всё интересует. Я, видишь ли, любопытная, как кошка.

- Ты и есть кошка. - Хмыкнул Стай. - Ладно, потом как-нибудь расскажешь.

- Что?

- Всё, о чём промолчала. Например, почему из-за тебя сцепились две ведьмы, и не абы какие, а из тасфэров и квистеров. И зачем одна из них перетащила твою душу в Мир и пересадила не в человека, в кошку. Чтоб ты была очень послушная и не сбежала? Что в тебе такого особенного. Почему именно ты, а не кто другой. Когда-нибудь потом расскажешь. Я не тороплю.

- Что ж, спасибо и за это.

И мы какое-то время помолчали.

- Стай?

- А?

- Стай, а почему звери все заткнулись?

Он выплюнул трубку и одним движением вскочил на ноги, подхватив арбалет, прыгнул под борт фургона, прочь от костра...

- Слушай и молчи!

Звери затаились, тревожно прислушиваясь. С тёмного, затянутого тучами неба не светило ни звёздочки. В темноте мягко сиял снег. И вскоре я услышала осторожные шаги.

- Стай! - Позвала шёпотом и мой голос сорвался на кошачье шипение. - Стай, там кто-то есть. Ходит вокруг. Он один. Не человек. И воняет странно. Звери его боятся, я чувствую.

- Спрячься под фургон и жди. Он сам придёт.

Но сидеть и ждать существо, которое ходит в темноте, было невыносимо и просто страшно. Медленно, очень медленно проползла минута, вторая... Неведомое существо тоже замерло, прислушиваясь и оценивая ситуацию. В тишине захрапел, видимо перевернувшись на спину, Здаря. Кони задёргали мордами, накручивая себя на истеричную панику...

Ещё минута - и я с ума сойду.

И я побежала.

За полозьем прятался демон. Мерзкая тварь с кожистыми крыльями, какими- то птичьими лапами коленками назад и рыбьей пучеглазой головой с огромной пастью. А передних лапах он держал два окровавленных шарика, влажных и... это были глаза. Живые. Глаза пантеры.

Они смотрели на меня. Осмысленно, пристально и зло.

- Кто тебя послал, тварь?

- Хозяйка.

Я зарычала и бросилась на него, и мы покатились в мелком, сухом снегу. Ужас и отвращение придали мне сил терпеть боль и рвать когтями посланную за мной проклятую тварь... но тварь была сильнее меня. Её рыбьи челюсти клацали уже возле моего горла.

- Направо шарахнись. - Сказал Стай.

- На какое право - твоё или моё?

- Твоё, блин!

И я прыгнула вправо. Возле самого уха свистнул нож. Демон зашипел и бросился бежать, волоча порванные мной тонкие, кожистые крылья.

- Унёс мой нож, паскуда! Вот сукин сын... Багира, что это было такое?

- Тварь какая-то. Демон. Ты в них разбираешься, ты местный, вот и решай, что это было.

- Думаешь, я его рассмотрел? Вовсе не видел. Темно, как в душе ростовщика... Демон, значит?

- У него были глаза. Глаза пантеры, понимаешь? Живые, настоящие. Без ничего, одни глаза - а живые, они смотрели на меня... Его послала Лияра, я знаю. Эти глаза, это просто невыносимо, Стай...

- Найди их. Немедленно.

- Как же я их найду, мы весь снег истоптали...

- По запаху, глупая женщина. Они пахнут магией.

- Это не запах. - Сказала я. - Это другое ощущение.

- Да мне по фигу, что это, но звери это чуют. И ты должна. Ищи быстрее. Может, твоя ведьма смотрит сейчас через эти глаза и колдует.

Один глаз мы затоптали в драке, он растёкся лужицей - ну, мерзкое зрелище. Второй я выкопала из сугроба. Глаз смотрел на меня, холодно и зло.

- Лияра, оставь меня в покое. - Сказала я.- Не следи за мной. Я не хочу быть Героем. Отвяжись от меня, на фиг.

И Стай, примерившись, проткнул глаз ножом. Отнёс к костру и бросил в огонь. Я прошла по следу демона. Никакого толку - тварь, всё-таки, сумела улететь. Вот живучая зараза... Ну, я хотя бы нашла нож, испачканный бурым, вонючим и склизким. Вернулась на стоянку.

- Прокали ножи на огне. От инфекции. Тварь улетела, прикинь? Вот живучая...

И принялась кататься в снегу, желая избавиться от вони демона. Стай прокалил клинки, принёс тряпку, разрезал на полосы...

- Иди сюда, к свету. Нужно перевязать тебя, пока ты не истекла кровью. То, что от снега рана замерзает и меньше болит - это только кажется. Полно народу поумирало из-за этого...

Бок у меня разодран конкретно. Вообще, мне сильно досталось.

- Больно.

- Терпи, что ж делать. Завтра Хадиш перевяжет тебя, как следует. Она хорошо это делает, а я не умею.

- Ага. Ты умеешь убивать, а не лечить.

- С чего ты взяла?

- Ты метнул нож на слух, Стай. И попал не в меня, а в демона. И вообще. Я же не полная дура. Ты был наёмным убийцей?

- Я много кем был. - Проворчал он. - И болтливых баб это не касается. Какого Хорта ты сцепилась с демоном? Он бы сам пришёл, и я бы его подстрелил. Я же велел тебе сидеть и ждать.

- Это не моё ремесло - сидеть в засаде и ждать, когда клиент появится. Я не наёмница. Не могу я так. И вообще, ты мне не муж, чтоб приказывать… Ну ладно. Я просто дура. Блин, больно как... Ты бы его не убил стрелой. Он ужасно живучий.

- Так у меня стрелка с серебром есть. Правда, всего одна. Наверное, ведьма хотела, чтобы он спрятал глаза где-нибудь в фургоне, чтобы следить за тобой.

- Наверное, не надо никому говорить об этом происшествии. Незачем беспокоить людей, верно? Давай скажем, что меня волк покусал. Давай?

- Как знаешь. Спи, что ли... Я посижу ещё тут. Ох, непростая ты баба, Багира, непростая...

- Я проста, как три медных гроша. Проще некуда. Укрой меня, пожалуйста. Попробую уснуть.

- Стай! - Позвала я минут через пять. - Стай? Слушай, а почему ты вообще связался с этим балаганом? Денег от него мало, жизнь кочевая, голодная...

- Да дурак потому что. Не продал сразу. Ну, сложилось так, уехать мне надо было из города, да скрытно... вот и уехал. А потом привык. Оказалось, что есть, блин, и у меня сердце. Привык я к ним, к обормотам. Ну как я их брошу? Пропадут ведь без меня. От Здари толку мало, он силач - но не боец. Не хочу я их бросать. Два года уж вместе, третий...

- А к прошлой жизни не тянет?

- Нет. На воде следов не остаётся.

Глава 12 Гибель Маугли

Раны от когтей и зубов проклятой твари заживали плохо, но заживали, всё- таки. И уже через три дня состоялось моё первое выступление.

Мы остановились в большой деревне, под холмом, на верхушке которого стоял не то маленький замок, не то обнесённая стеной большая усадьба. Артисты принялись за работу. С двух фургонов сняли тенты и поставили навес, натянули ещё полотнища - получился, конечно, не цирк шапито, но что-то в этом роде. Высокие борта фургонов опустились, и составленные вместе два фургона образовали сцену с занавесом сзади. Там, в третьем фургоне, для меня спешно дошивался костюм.

- Балаган господина Стая! - Орал тем временем Салий и тряс палкой с кучей бубенчиков на конце. - Проездом из столицы в столицу! Всего одно представление всем на удивление! За погляд медяк, удовольствия на золотой, разговоров потом на год! Торопись, народ, места занимай, денежки доставай! Только сегодня, только для почтенной публики: акробатка на канате, мастерское метание ножей, учёные звери с разными трюками, заклинание змей, чудеса и фокусы, силач борется с диким троллем, бородатая женщина, двухголовый уродец! И, впервые на погляд честному люду - говорящая кошка! Торопитесь, честной народ, скоро представление начнётся! Кто не успел - тот не поглядел!

В паузах между воплями, когда парень набирал воздуха в грудь, Маугли самозабвенно лупила в барабан. Народ собирался и глазел, разинув рты.

- Прямо рэп получается. - Пробормотала я. - Надо будет всю эту рекламу срифмовать. И под барабан пойдёт за милую душу.

- Хорошо орёт. - Заметил Стай, раскуривая трубку. - Громко, весело. Вот что значит- молодой. Раньше-то я орал. День порешь, два, а там и голос пропадает. А Фарзур вовсе орать не может. Он, наверное, не заорёт, даже если его убивать будут. Голос у него тихий.

- Здаря может орать. Он большой.

- Ага. От его рёва на пять тавов окрест коровы разбегаются и беременные бабы раньше срока рожают. С его голосом только на поле брани врагов пугать. Ну что, волнуешься?

- Есть немного. Я никогда раньше не выступала на публике.

- Ничего. Ты быстро привыкнешь.

Артисты оделись в сценические костюмы - все, кроме тролля, который наоборот разделся до набедренной повязки из белой, стриженной овечьей шкуры, раскрашенной коричневыми пятнами, что явно должно было изображать для неискушённой публики леопарда. И представление началось:

Рута, в пёстрых шароварах и рубашке, ходила по канату, садилась на шпагат и повисала вниз головой, жонглировала деревянными булавами и прыгала с тумбы на тумбу, демонстрируя заднее сальто, и ходила на руках между воткнутых ножей, задувая свечи. Я только головой покачала. Никогда не умела ни отжаться от пола, ни подтянуться, а уж на руках чтобы или на шпагат... Да лучше застрелите меня сразу.

Потом Стай броском ножа тушил свечу - с приличного, кстати, расстояния, и метал ножи в Руту, стоящую у деревянного щита, и, с завязанными глазами, сбивал из арбалета клубок ниток с её головы - блин, вот как это у него получается? Рута совершенно не боится.

Потом Фарзур глотал огонь и, наоборот, выдыхал пламя - интересно, в его маленькой бутылочке керосин? И где он его тут взял? И ходил по доске с гвоздями, и по углям, держал уголёк в ладони и показывал потом ничуть не обожжённую кожу, и заклинал сонного удавчика, как заправский факир. Потом Здаря гнул подковы и гвозди, поднимал гири и сидящих на палке четырёх человек - обеих девиц и Стая с Фарзуром, тут уж и я пасть разинула... Потом Здаря вывел на цепи рычащего, совершенно дикого тролля, тролль типа вырвался - и они устроили кетч, настоящее шоу - смертный бой, во время которого ни один из бойцов не получает ни царапины. Здаря тролля победил, и Салий увёл рычащего побеждённого на цепи и демонстративно запер в клетку на огромный замок. А Здаря предложил народу побороться, всего за медяк с рыла. А кто победит его - получит на месте пять золотых. Желающих почему-то не нашлось. Потом Данла вывела хмурого тигра и заставила его прыгать с тумбы на тумбу, и клала руки ему в пасть - Хрен Прокормишь только мученически заводил глаза. Лиса Ушанка прыгала через обруч и ловко бегала по перекладине, и ездила вместе с дрессировщицей на широкой тигриной спине. Медвежонок Бапа кувыркался и бил в бубен, и танцевал под противную, зудящую музычку, извлекаемую Фарзуром из своей дудки. Пушок и Волчок тоже приплясывали, ходили на задних и на передних ногах и прыгали через обруч. Сонного удавчика Данла просто обмотала вокруг шеи, а потом незаметно спихнула за кулисы - всё-таки, Соня тяжеловат. Ну а потом был гвоздь программы, то есть, говорящая кошка. Я стояла на тележке, в платье и чепчике, явственно вспоминая кошек Куклачёва, и собаки вывезли меня на сцену.

- Тихо, почтенная публика! Тихо! Сейчас кошка будет говорить человеческим языком!

Установилась тишина. Данла подала мне знак, я вздохнула и проговорила громко и отчётливо:

- Благослови, Господи, это селение. Мяу.

Мы решили остановиться именно на этой фразе - мол, коротко и с достоинством. Но что-то оказалось не так, и люди молчали...

- Брехня! - Наконец сказал кто-то хриплым басом. - Кошка только пасть разевает, а говорит за неё баба. Дурють нашего брата...

- Ты свою пасть не разевай, недоумок! - Вскинулась я нервно. - Где ты там есть, мать твою? Покажись, знать хочу, кому в рожу вцепиться-то!

И сорвала целую овацию, минут на пять, хотя больше уже ничего и не говорила. Что ж. «Господи благослови» тёмных крестьян совершенно не впечатляет, а вот «в рожу вцеплюсь» и «твою мать» доходит до них гораздо быстрее.

Хадиш и Хаба- Фаб сидели на краю сцены и показывались просто так. В общем, все работали.

Денег и продуктов мы собрали много. А вечером нас пригласили выступать в господскую усадьбу. Господам я рассказала стишок «Зима. Крестьянин, торжествуя...», и тоже вызвала море восторгов. За меня предложили пять файков. И только старуха, задвинутая в угол мать и бабка, а может и прабабка всего семейства, всё трясла подбородком и бормотала, что нельзя покупать и держать в доме нечистую тварь...

Потом мы поехали дальше - и под полозья фургонов легли несчитанные тавы извилистых дорог. Балаган стал нашим домом, как-то просто и незаметно. Артисты стали нашей семьёй. Я не преувеличиваю. Однажды какой-то пьяный парень начал изводить Хаба- Фаба, дразнить и колоть острой щепочкой, так что бедный мутант заплакал в голос. И тогда Салий, всегда такой спокойный и рассудительный, зарядил обидчику в зубы - при всей толпе. Салия нам пришлось уносить на руках - и самим уносить ноги, а мы с тигром прикрывали отход, нас крестьяне боялись. В той потасовке Здаря разбил себе кулак, с ума сойти. Ну а Салий три дня лежал и не мог встать, щурясь подбитыми глазами.

- Ему досталось поболее. - Сказал лаконично. - Зубы я ему напрочь вышиб. А нечего Хаба- Фаба обижать. Он и так Господом обиженный. Грешно это.

- Будешь так бестолково кулаками махать - тебя просто убьют. - Заметил Стай насмешливо.

- Ну так научи. Прежде, чем унесёшь мастерство в могилу.

- Но-но. Я ещё не так стар.

И стал учить потихоньку. Одновременно Салий готовил номер с Эххой, нашей лохматой лошадкой, которую научил кланяться и исполнять команды «сидеть, лежать, голос и танцуй». Он лошадь не принуждал, я-то знаю. Он с лошадкой просто договорился.

Я обнаружила, что могу влиять на животных. Могу заставить их понимать себя и подчиняться.

Маугли учится играть на маленькой скрипочке в пять струн, и ещё Стай учит её метать ножи - на стук палочки о деревянный щит-мишень. Чёрт, это будет великолепный номер...

Свою программу я модифицирую сама, по желанию, и предлагаю идеи новых номеров. Сначала мне пришло в голову создать театр - но потом подумалось, что местный люд по уровню сознания до «Гамлета» явно не дотягивает, к тому же ни единой пьесы я не помню целиком. И тогда мы сделали кукольный театр для отдельного представления - детского. Кукол смастерили из тряпок и разных подручных средств. Страшные получились - жуть... Для начала, на первом представлении, показали «Репку» и «Красную шапочку». И детям понравилось. К моему удивлению, взрослых в толпе было чуть ли не больше, чем детей. И судя по их открытым ртам - удовольствие они получали такое же. Так что кукольный театр наш оказался не детским, а универсальным. К счастью, я помню много сказок, и в стихах тоже.

Так вот мы и жили. В деревнях обычно давали по одному представлению, стояли день, а в городах стояли по неделе. Денег хватало, чтобы прокормиться самим и прокормить зверей, покупать что-то из необходимого. Неплохо, в общем, жили. И я уже привыкла к кочевой жизни и к своей роли, привыкла к своей новой семье, действительность заслонила прошлое, и лишь иногда мне снились мама с папой, бабушка, сестра, племянница... Я знала, что никогда не увижу их, а они меня давно уже похоронили. И это знание приглушало боль, загоняя её очень глубоко, туда, где никто никогда не увидит...

Больше всего на свете мне хотелось увидеть маму - пусть хоть на одну минуту, и попросить у неё прощения, за всё-за всё. И я понимала, что это невозможно.

Не помню, откуда появилась эта идея - податься на север, в Пограничье, но она удивительно быстро и прочно овладела всеми умами. Мы были, в общем, недалеко от Пограничья, и оно соблазняло нас деньгами. Крестьяне и солдаты на заставах не видели балагана лет двадцать, не меньше. Конкурентов у нас там не было. А золото у солдат было, то, что они приносили из рейдов по тылам противника. За весну и лето мы могли заработать достаточно, чтобы купить где-нибудь хороший дом, чтобы жить в нём зимой, и только в сезон разъезжать с гастролями - как нормальный цирк, а не как бездомные бродяги. Мысль была заманчива - ещё как заманчива. А потом Данла сказала, что они с Рутой беременны. И это решило дело. Широкая, накатанная дорога повела нас прямо на север.

И север оправдал наши надежды. Нигде ещё мы столько не зарабатывали. Солдаты пограничных гарнизонов отчаянно скучали. В крепостях нет развлечений. Из всех развлечений здесь имеется в наличии только вино, кости да, возможно, гулящая девка в соседней деревне, если повезло, вот и всё. Наш балаган становился для каждой крепости праздником - и в каждой мы стояли не меньше трёх дней. И в разноцветную мисочку Маугли щедро сыпались монеты - и даже награбленные у варваров золотые украшения с негранёными, шлифованными полусферами камнями.

Кстати, варвары - не такие уж дикари. Они обрабатывают металлы и по уровню развития, по-моему, ничуть не ниже крестьян. Просто они язычники и верят в природных богов: Отец-Солнце, его брат-Громовержец, Мать- Земля... По виду они на индейцев ничуть не похожи, крупные и светловолосые. Нас они зовут «лаггах».

Наши гастроли шли своим чередом - неторопливые и безбоязненные. Частенько солдаты провожали нас с заставы на заставу. А последнюю неделю мы ехали с купцом и тремя его помощниками - смелыми и жадными людьми, по дешёвке скупающими меха. Мехами они набили уже три большие телеги, и я прикинула, что их ремесло гораздо выгоднее нашего.

Мы ехали по лесной дороге, сначала купец, потом мы и четыре солдата. Солнце пригревало вовсю и вокруг звенела весна, разлитая в самом воздухе, пронзительная и ясная, орали птицы в вышине, и было лениво и дремотно, и простенькая мелодия летела от скрипки Маугли прямо в высокое, невероятно голубое небо...

Ничто не предвещало беды. И никакая небесная сволочь меня не предупредила, как вдруг в нас полетели стрелы. Неожиданно и бесшумно.

Солдаты упали сразу - в них и целились, в шею и в лицо. Упал один из помощников купца.

- За борта! - Заорал Стай. - Ложись!

И мы залегли, кто где. Стрелы вжикали, пробивая тенты фургонов. Испуганно хныкал Хаба- Фаб.

- Что это? - тревожно спросила Маугли.

- Лежи тихо. Это засада. Стреляют.

- Нас убьют?

- Что ты, милая. Конечно, нет.

Купец пытался развернуть свой фургон, не понимая, что мы загораживаем ему дорогу. Стай методично стрелял из арбалета в лесную чащу. Не знаю, как он там видел врагов, но судя по их гневным крикам, стрелы его цель находили.

- В последний фургон! - Заорал хрипло. - Бабы, дети, бегом! Хадиш, разворачивай и гони в крепость, слышишь? У меня стрелы кончаются!

- Я тебя не оставлю! - закричала Рута, забилась, пытаясь вырваться, броситься к нему - но Салий повалил её на пол. - Стай, я с тобой! С тобой!

- Мы их задержим. - Сказал Стай, не оборачиваясь. - А ты... сына спасай! Хадиш! Гони их, ползком, на карачках! Пинками гони!

Теперь уже выли все. Билась в истерике Рута, рыдала Данла, скулили испуганные дети. Последний фургон был звериный, с клетками, запряжённый двумя лошадьми, и Салий развернул его, матерясь, стрела попала ему в руку. Мы с Хадиш загнали туда баб и детей.

- Гони! До крепости часа два, вы успеете за час, они вас не догонят! Я остаюсь!

- С нами святая Бара...

- Твоё имя похоже. - Сказала вдруг Маугли.- Ты Багира, а она- Бара. Если убрать из середины «ги», ты тоже будешь - Бара...

Но Хадиш уже хлестала коней, и я не услышала последних слов Маугли и не успела с ней попрощаться - бог мой, я же не знала, что нужно прощаться... Фургон покатился, набирая скорость. Его догнал один из подручных купца, вскочил сзади...

Я поползла обратно.

Стрелы у Стая и у купца кончились. Варвары поняли это и перестали стрелять. Они выходили из леса, словно появляясь из ниоткуда, и шли к нам - высокие, бородатые, в кожаной одежде и острых, конических шлемах. Не боялись нас. Конечно. Их было в десять раз больше. Они сразу на нас не бросились только потому, что Стай стреляет очень хорошо. А вот теперь можно, когда стрел нету больше...

- А ты чего? - Зыркнул на меня Стай. - Сказано было - всем бабам в фургон...

- А я не баба. Я кошка. И не ори на меня, сейчас каждый боец на счету.

- А ты боец?

- Да куда я, на фиг, денусь...

- Бросайся им в глаза. Выцарапывай им глаза, поняла? И уворачивайся. Добивать - не твоё дело, ты рви и отскакивай. Не уходи из круга. Ну, всё. Готовы, мужики? Идут уже, гостюшки...

- Вот и встретим. - Сказал Салий и обломил стрелу, чтоб не мешала. - Уж как положено...Эхху убили, мою Эхху... ну чего им лошадь-то сделала? За что лошадь-то?

У Салия рогатина. У Стая - его ножи и короткий меч. У Здари - топор на длинной ручке. У Фарзура - совершенно неожиданная в этих краях кривая сабля, ятаган. У Прокворлда - большая дубина. У купца и его помощника - копья. У меня - когти и зубы.

Варвары были уже в десяти шагах. И мы смотрели, как они подходят - молча, стоя спиной к спине. Потому что не о чем было больше говорить, всё уже сказано. Те, кого мы любим, должны добраться до крепости. И они успеют. Потому что мы задержим врагов.

Так поступают мужчины. Ну и кошки, наверное, тоже.

Наверное, надо было бояться. Но я не боялась, не зная, не понимая ещё, что такое - бой... и что его нужно бояться, потому что это - страшно...

А потом враги бросились на нас со всех сторон. И бой начался. Бой, которого я совершенно не запомнила. Только серия отдельных картинок - вспышками памяти... Что-то случилось со мной. Помутнение рассудка. Я стала Край, я была Край - дикой пантерой из южных лесов и во мне пылала ненависть к извечным врагам - людям, к врагам, которые хотят убить моего дитёныша... И я бросалась на людей и рвала их когтями, не обращая внимания на боль, только кричала от боли и снова бросалась прямо в бородатые, оскаленные лица, и во рту у меня была кровь - не знаю, моя или их... И где-то на самом краю сознания оставалась последняя и единственная человеческая мысль: там, по дороге, катится наш фургон, в фургоне моя Маугли, и они успеют спастись, они, конечно, успеют - пока я ещё жива и могу драться...

И для меня всё кончилось. Пришла темнота.

Потом я очнулась и заплакала от боли. Темно. Я ослепла? Нет, разлепила глаза. Это просто кровь. Наверное, много времени прошло, слипшаяся от крови шерсть засохла. Я встала. Встала, всё-таки. Шатаюсь, но иду.

Своих мертвецов варвары забрали. Моих - оставили мне.

Салий - с разрубленным лицом, боже мой... Прокворлд - бедный мой философ, ему почти отрубили голову, наверное, они целой толпой держали его и рубили, ведь у него такая жёсткая кожа - была... У Фарзура огромная рана в животе, надеюсь, он не долго мучился... У Здари разрублена грудная клетка... И Стай, чуть в стороне, истыканный стрелами. Варвары, наверное, не могли справиться с ним, побоялись, что он убьёт ещё многих. Они расстреляли израненного Стая издали. Купец и его парень тоже убиты. Наши вещи разбросаны вокруг фургонов. Варвары взяли деньги, взяли то, что им понравилось, забрали лошадей и ушли.

Я побежала по дороге. Меня гнала вперёд дикая, последняя надежда - что наш фургон добрался до крепости. Я чуяла, что по дороге шли варвары - но всё же надеялась, что они не догнали наших, я так надеялась... Лишь эта надежда не давала мне лечь в пыль и сдохнуть, наконец.

Но надежда обманула меня, как всегда.

Они уехали совсем недалеко. Среди варваров были и конные, и они, обойдя лесом, выскочили на дорогу и бросились в погоню за фургоном. Отряд просто разделился надвое.

Я медленно, осторожно подходила к фургону, всё ещё на что-то надеясь. Хотя уже знала, что всё кончено - но всё равно, ещё надеясь...

Лошадей нет. У Хадиш две стрелы в груди. Парень, помощник купца рядом с фургоном - его забили чем-то тяжёлым насмерть. Вероятно, за трусость, за то, что спасался вместе с женщинами. Я залезла внутрь. Тело стало тяжёлым, непослушным, словно чужим, боль отступила, и я как-то странно осознавала то, что видела. Хаба- Фаб, залитый кровью. Его ударили ножом в сердце - но эти дикари не знали, что у него есть ещё и правое сердце. И Хаба ещё жив - но он умирает...

- Мама...- Прошептал беззвучно. - Мама...

- Мама с тобой, маленький. Мама всегда с тобой. - Прошептала я так же тихо. Но его глаза уже меня не видели. Через две минуты он умер - и я ничего не могла сделать. Зверей нет. Данла успела открыть клетки. И Данлы с Рутой нет. Значит, их увели живыми.

Маугли. Моя девочка. Мой ребёнок. Но её лице - удивление. Голубые глаза широко раскрыты. Ей разбили голову. И она лежит на залитой кровью циновке в какой-то странной позе, такая маленькая... такая мёртвая. Я потрогала её лицо, не в силах понять, осознать этого... этой странной перемены. Моего ребёнка больше нет. Осталось только пустое тельце, которое холодеет, как-то твердеет и становится чужим и незнакомым... Как, как это возможно? Почему у меня отняли дочь? За что?! Всю мою семью, всех, кто у меня был - за что??

И тогда я закрыла глаза, наконец, и закричала. Крик умирающей кошки.

Они услышали и пришли. Пушок и Волчок, Ушанка, Хрен Прокормишь и Бапа, вокруг живота которого привычно обвился удавчик. Они смотрели на меня - испуганные, ничего не понимающие, и собаки собрались завыть...

Я запретила. Я сказала им, что враги убили всех и увели Данлу и Руту. И теперь мы должны их найти. Уж не знаю, каким образом я это сказала - но они поняли.

- Искать хозяйку!

Псы заскулили и побежали по дороге назад. Я не могла бежать - и тигр подставил мне свою широкую спину, как на выступлении... Я теряла сознание - но ненадолго. Боль отступила и осталось какое -то отупение. Но я знала, что шок пройдёт и боль вернётся - и тогда я просто умру, потому что жить с этим невозможно...

Отряды встретились, немного не доходя до того места, где мы приняли бой - последний бой. Встретились - и разошлись. Собаки заметались, растерянно скуля. Девчонок везут на лошади, всё ясно. Псы потеряли след. И мы не знаем, какой из отрядов их увёз.

Я решила пойти направо и повела свой собственный отряд. К нам прибилась пара волков и побежала рядом, молча и деловито. Я позвала ещё раз. И вслед за разведчиками явились остальные, ещё не успевшие разбиться на пары и разойтись по логовам. Я позвала их убивать людей - и волки охотно согласились.

Варвары окружили деревушку и теперь дожидались, когда вечером крестьяне погонят домой стадо - и, следовательно, откроют ворота. Они разбились на три группы и спрятались - но звери отлично их учуяли.

И я позвала свою стаю охотиться.

Тридцать пять человек загрызли за пять минут. Наши потери составил всего один волк - подросток, ну и пара раненых. Я снова потеряла сознание. Очнулась - солнце уже низко. Напуганные крестьяне заперлись в деревне и жгут костёр, подавая сигналы дымом. Среди трупов бродили волки, уже сытые.

Не зная сама, зачем, я обошла это место смерти и отыскала живого. Варвар скорчился на залитой кровью земле, зажимая руками развороченный живот. Судя по всему, тигр ударил, одним могучим взмахом вскрыв и живот, и половину грудной клетки. Я легла рядом с его лицом, дождалась, когда его взгляд сфокусируется на мне...

- За что? - Спросила просто. - За что?!

- А- а, это ты...- Ответил он, разлепив окровавленные губы. Растягивает гласные - неожиданно красиво. Такой красивый диалект - у народа убийц...

- Это ты привела зверей...- Не вопрос, констатация факта. - Отомстила. Мы ошиблись. Сочли опасным того маленького воина, с усами. Не тебя. Надо было проверить, мертва ли ты - а никто не проверил... не добили.

- Теперь мертвы вы. Ты умираешь, дикарь, ты знаешь об этом?

- Знаю. - Ответил он просто. - И ты тоже, кошка. Скоро умрёшь.

- За что вы убили нас? - Спросила я. - За что? Что мы вам сделали?

- Вы... лаггах... С того берега. Поэтому мы грабим и убиваем вас.

- Вы убили женщину. Маленького, безобидного уродца. И мою дочь, мою Маугли - за что вы убили её?! Она была слепая, ей было семь лет! - Закричала я бессильно. - За что вы её убили?!

- У неё был нож...

- Как ты можешь называть себя мужчиной, ты, убийца детей?!!

- Две зимы назад... лаггах, ваши, пришли в мою деревню. - Ответил он с трудом. - Они сожгли мой дом. Убили моих отца и мать. Мою жену. И четырёх моих детей. Трёх дочерей и сына. Ты понимаешь меня, кошка? Моя жизнь - месть. Лаггах убивают наших детей. Мы убиваем детей лаггах.

- Мы не лаггах, кретин! Дурак! Мы вообще не из Лангедора, мы из Лиссии приехали. Мы не солдаты! Мы артисты, показываем учёных зверей и разные трюки, понимаешь, дурак? Если б вы не были такими дураками, все вы - мы приехали бы и в вашу деревню, веселить ваших детей и удивлять взрослых... А вы убили нас. Вы просто взяли и убили нас! Ну что мы вам сделали?!

- Ты хорошо сражалась, женщина - кошка. Я спою о тебе в своей последней песне.

- Подожди. Куда увезли двух моих сестёр? Вы забрали их живыми.

- Домой. Дети их родятся уже не лаггах - нашими. Будут хорошие работники. Работники всегда нужны. Ты не догонишь их.

Я с трудом встала и пошла прочь от этого человека. С которым говорила на одном языке - и который ни слова не понял из того, что я сказала.

Надо спасти Данлу и Руту. Они - последнее, что у меня осталось.

Идти я не могла, и тигр предоставил мне свою спину. Я вцепилась когтями в его ошейник - и каждые пять минут проваливалась в какой то бред, в темноту, полную голосов и прикосновений... Всё же, звери меня слушались. Пока. Я повела их обратно по нашим следам - а потом по следам второго отряда. Солнце совсем закатилось, когда мы достигли Саамана - Ленивой Воды. Это - граница. Хрен Прокормишь, очень недовольный, перевёз меня на тот берег. Остальные тоже переплыли. На другом берегу на мой неслышный уху зов пришла итава - большой и серьёзный зверь вроде нашей росомахи, и совершенно безумная медведица, на днях потерявшая своего медвежонка. Его убили люди - и медведица с радостью пошла убивать людей. А итавы и так часто на людей нападают, они по природе агрессивные... Мы отыскали след и побежали дальше.

Прямо у деревьев, где начинался лес, лежала Рута, мёртвая Рута, сжимающая в кулаке длинное, острое шило без рукоятки, которое она всегда носила в сапоге. На шиле была кровь. Дочь вора перед смертью прихватила кого-то с собой. Рута, которая привыкла сама брать то, что захочется. Теперь она выбрала смерть...

Мы побежали дальше. И мы догнали варваров. Они устроились на ночлег и жгли большой костёр, совершенно безбоязненно. Ведь теперь они были на своей земле. Я приказала окружить лагерь, не потревожив часовых. Сползла с тигриной спины и устало поплелась к костру. Последнее усилие.

Они смотрели на меня, а я - на них. Один, наверное, командир отряда, покачал головой.

- Это ты сражалась там, с мужчинами...

- Вы меня не добили. - Сказала я. - Вы сочли меня недостаточно опасной - вот в чём ваша ошибка.

- Что ты можешь - одна? Всего лишь подыхающая кошка, пусть и говорящая...

- Вы убили мою семью. Мою дочь. Моих друзей. И поэтому я могу - всё! Ваши приятели кормят мух. Валяются дохлые, все до единого. А теперь я пришла за своей сестрой. Отдай мне её. Или вы все тоже умрёте.

- Ты убьёшь нас колдовством?

- Ненавистью.

Он приказал и из кучи мешков вытащили Данлу, связанную по рукам и ногам, с кляпом во рту... Сорвал с её головы тряпку. И этот дикарь схватил её сзади, прижал к себе и приставил к шее нож.

Данла смотрела мне прямо в глаза. Наверное, я никогда этого не забуду.

- Я не боюсь тебя, кошка. - Сказал варвар насмешливо. - Я защищён от колдовства. Ты эту женщину хочешь, да? Ладно. Я добрый сегодня. Забирай.

И он перерезал Данле горло. Я смотрела ей в лицо - а он перерезал ей горло.

И тогда я закричала, приказывая: убить всех.

Шум, крики часовых... и моя маленькая армия выполнила приказ. Раненых варваров и тех, кто волок награбленное домой, перебили в минуту.

Я очнулась от того, что лиса лижет мне ухо. Звёзды сдвинулись. Скоро рассвет.

Волки наелись и теперь маялись, желая завалиться спать, но не зная, можно ли меня покинуть. Итава уже ушла и, судя по всему, уволокла одно тело с собой. Про запас, видимо.

Я отпустила волков. Медведице велела взять Данлу и нести - что ж, ей уже не больно... мы вернулись к реке и положили Данлу рядом с Рутой. Рассвело. Мы переплыли реку. И тут я приказала всем уходить. Насовсем. Строго напомнила тигру и лисе, что люди теперь - враги, нельзя показываться им на глаза... они поняли и ушли. Бапу медведица увела ещё раньше. Она внимательно обнюхала медвежонка и решила взять с собой. И не важно, что она большая и рыже-бурая, лесная, а он - мелкий и чёрный, когтистый- горный. Медведица повелительно рыкнула и Бапа ускакал вслед за ней, ни разу не оглянувшись. Что ж, теперь не пропадёт. И тигр не пропадёт, надеюсь. Пушок и Волчок остались со мной и удавчик Соня, обвившийся вокруг живота Волчка. Недовольный такой неудобной тяжестью, пёс терпел, привыкнув, что своих кусать нельзя.

У меня оставалось последнее дело. Похоронить свою семью. Мы вышли на дорогу и просто ждали. И утром дождались солдат.

- Эй, ребята, я их помню! Это ж звери артистов. Ну что, псина, бездомные вы теперь? Ах ты псина... жрать хочешь, небось?

Вот уж нет. Псы наелись, распотрошив походный паёк варваров.

- Тихо вы, там! Тихо! Кошка живая! Может, скажет чего...

Надо мной склонился офицер, вспомнила его лицо, он ещё подарил Маугли свистульку...

- Ты можешь говорить, кошка?

- Варвары. Напали на нас. - Произнесла я тихо и тускло.

- Я знаю. Мы видели тела.

- Мы остались. Чтобы женщины и дети смогли добраться до вас, чтоб успели, мы остались прикрывать их отход. Но варваров было много, и они просто разделились. И они убили всех. Кроме меня. Не добили меня. Мы пошли по следам. Я и звери. Варвары хотели напасть на деревню...

- Знаю. Их загрызли волки - и ещё крестьяне видели огромного полосатого кота. Вашего тигра.

- Потом мы пошли по следам второго отряда. Раненые и ещё те, кто вёз добычу. У них были Данла и Рута. Они убили их. Этот дикарь убил Данлу на моих глазах. Этого отряда больше нет. Там, за рекой, далековато... я отомстила.

- Ты что-нибудь хочешь? - Спросил он. - Пить...

- Моя семья. Похороните их. Чтобы всё, как положено. Рута и Данла на том берегу. Там, с нашей стороны, большое дерево, которое наклонилось к самой воде и вот- вот упадёт. Рута и Данла напротив, у самой воды. Вы легко узнаете это место. Похороните их. Я не могу сама это сделать.

- Даю слово.

- И ещё. Пушок и Волчок, возьмите их к себе. Они пропадут без людей. Всех остальных я прогнала в лес, но собакам нужен хозяин... и Соня ещё, удавчик...

- А ты, кошка?

- А я уже мертва...

И позволила себе закрыть глаза, наконец, и меня стремительно, спиной вперёд, поволокло в чёрную темноту, полную багровых пятен... Господи, скорей бы умереть, чтобы уже не терпеть больше эту боль...

- Шаран, давай её мне. Да хоть в эту тряпку...

- Нет, дир, надо перевязать её сейчас, а то не дотянет, раны откроются...

- Терпи, кошка. Будет больно. Я вырежу стрелу.

- Оставьте меня в покое. - Сказала я этим назойливым голосам. - Я не хочу больше жить. Дайте мне умереть спокойно.

И провалилась в темноту…

Открыла глаза и увидела какие-то лица.

- Ну вот, а ты говорил - сдохнет. Кошки - они живучие. И бабы - тоже.

- Идите к чёрту. - Сказала я им.

- Ну гляди, раз к Хорту посылает - значит, жить будет...

Они не дали мне умереть. Диррэн Росар почему-то счёл своим долгом спасти мою трижды ненужную жизнь. Он велел положить меня в своей комнате, следил, чтобы меняли повязки и лично лил мне в пасть воду. Трое суток я провалялась без сознания, потом начала приходить в себя. Росар уговаривал меня есть. Сначала я думала, что диррэн - это его имя, а оказалось - звание, что-то вроде майора. Он командир крепости. С чего он взял, что обязан выхаживать меня?

Ещё через три дня я встала на ноги. Кошки, действительно, живучие. Полуотрубленный хвост гарнизонный лекарь пришил мне простыми нитками - и ничего, прирос хвост, так, чепуха, немного кривоват... Он меня везде так зашил - крупно и криво, как покойника.

- Если б вы были портным и шили мне платье - я бы вас убила.

- А, по-моему, ничего. Лошадь мне латать доводилось, а вот кошку - впервые. Как Вы себя чувствуете, дама?

- Паршиво.

- Ну, так и должно быть. А теперь марш на подстилку. Вам ещё недели две лежать.

Ещё через четыре дня я ушла из крепости Гури.

- Ты уверена? - Спросил Росар. - Кошка, не дури, куда ты пойдёшь?

- Не знаю. Но я не могу здесь оставаться.

- Тебе нужно что-нибудь?

- Наши вещи. Твои солдаты ведь ещё не всё порастащили? Хочу покопаться и найти кое-что.

Никто не видел, как я плакала, перекладывая эти вещи, каждая из которых - воспоминание.

Я нашла свою потрёпанную сумочку и карту. Взяла жратвы в дорогу. И ушла, куда глаза глядят.

Одна моя жизнь кончилась, а другая почему-то не началась. Странное, подвешенное состояние между жизнью и жизнью... Я была почти мертва - и знала это. Я не знала, зачем мне жить, и не хотела жить, застряв в безвоздушном пространстве между жизнями, не живая и не мёртвая, и не было во мне ничего, кроме отчаяния, тупой покорности судьбе и полнейшего равнодушия ко всему белому свету.

Глава 13 Встреча с Ларсом

Стояла осень, начало октября, наверное, или уже середина - не то здесь месяцы длиннее, не то я запуталась, забывая считать дни, в лесу было ещё тепло и вполне комфортно, и когда кончились запасы, еду я находила без проблем. Диета, конечно, так себе, но прожить вполне можно. Зато худею. Сбылась мечта идиотки. Хотя, нужна ли кошкам талия…

Я бежала на юг, не оглядываясь, легко и бездумно. Впереди меня ждала встреча с Ларсом, о которой я совершенно ничего не думала. Эта встреча была лишь логическим финалом моего длинного путешествия, жирной точкой в конце пути - и не более. Просто нужно было закончить начатое дело. И тогда я выброшу карту, и забуду всё, и успокоюсь, наконец…

Через четыре дня я достигла Гладких озёр - очень больших озёр, соединённых протоками, речушками и ериками. Ещё через четыре дня блужданий по этой странной комариной местности я нашла, наконец, замок Волчья Пасть. Нелегко мне это далось. Местный народец, вместо того, чтобы ответить на простейший вопрос, предпочитает для начала пырнуть тебя вилами.

Как бы то ни было, замок я отыскала… Он совершенно не был похож на тот чёрный силуэт в розовом от закатного солнца снегу, оставшийся в моей памяти. Замок стоял на холме, террасами засаженном старым уже садом. Под холмом виднелась большая деревня. На речке пацаны растянули бредень и ловили рыбу. Ворота замка распахнуты настежь. Идиллическая картинка. Я критически рассмотрела своё отражение в воде, решила, что выгляжу вполне прилично - ну и потопала прямо по подъездной дороге, вверх по холму, в ворота…

Уселась посреди двора, спугнув свободно бродивших кур, и стала ждать, когда меня заметят. Заметили. Наконец-то. Дисциплинка-то у Ларса хромает, не воинская дисциплинка…

- Любезный, как бы мне барона повидать?

Через пять минут в меня уже целились из шести больших луков и девяти арбалетов, а какой-то мужик удерживал на сворке четырёх свирепого вида псов, бешеный лай которых поднял на ноги, наверное, всю округу.

- Мне нужен барон Ларс. - Сказала я, раздражаясь. - Что за приём, в самом деле? Оборзели вконец. Подите и доложите барону, что дама Юлия испрашивает аудиенции. Прямо сейчас. Ну? Быстро!

Они неуверенно переглянулись.

- Может, того её…? - Донеслось отчётливо. - Вжик- и всё…

- Я те дам «вжик». Барон тебя до смерти запорет, ежели не доложишь. Бегом, твою мать!

И через десять минут во двор выскочил запыхавшийся Нидо Ларс.

- Это, действительно, Вы, дама?!

- Здравствуйте, Нидо. Это, действительно, я.

- Вы здорово изменились. У вас были такие замечательные рыжие волосы. Впрочем, я видел вас в зеркале, в этом кошачьем облике, так что не очень удивлён. Точнее, не столько удивлён, сколько огорчён…

- Нидо, а Диур дома?

- Нет.

- А когда он вернётся?

- Понятия не имею. - Развёл он руками. - Он уехал месяца два назад.

- Как же так? - Растерялась я. - Он… он уехал? Взял и уехал?!

- Наверное, я должен многое Вам рассказать, дама, и рассказ мой объяснит поступок Диура. Хорт, если б вы явились раньше! Ну где Вас носило раньше?! Что же мы стоим во дворе? Простите меня великодушно, дама Юлия, всему виной моё удивление… Идёмте, Вы, верно, голодны, а я…

- Давайте лучше погуляем, Нидо. Там, в саду, Вы мне всё расскажете, и никто не будет мешать. Кстати, те двое парней - ваши?

- Старшие. Вообще, у меня их четверо. Что ж, давайте погуляем… Почему Вы превратились в кошку, Юлия?

- Это долгая и глупая история. Помните ведьму, которая ко мне пристала?

И я вкратце рассказала ему, как стала кошкой, и как убежала от Лияры. Мы спустились по тропинке вниз, к речке, и сели на берегу. Крестьянские бабы, стиравшие бельё напротив, на всякий случай завизжали и убежали в кусты, побросав стирку. И мы сидели молча и смотрели, как плывут по мелкой воде белые рубахи. Как облака. Странное зрелище.

- А что было здесь, у вас, с тех пор, как мы последний раз виделись? - Спросила я, наконец. - Я ведь ничего не знаю. Как ваш отец? Его здоровье улучшилось?

- Он умер.

- Простите.

- За что вы просите прощения? Вы не виновны в его смерти. Никто не виноват. Просто преклонный возраст и слабое здоровье.

- А… Диур?

- А Диур очень сильно изменился. После того, как проклятый оборотень всадил ему в грудь хортов камень… Он стал таким, как прежде. Словно ему снова пятнадцать лет. Он… как бы это сказать… Мой брат - он странный. С детства он страдает необъяснимыми припадками бешенства. Разум его словно погружается в сумерки и зачастую он и сам потом не помнит, что творил в сём сумеречном помрачении. А он был способен на неслыханную жестокость… Мне было четыре года, я взял его игрушку - Диур чуть не задушил меня. Из-за игрушки. Нашу сестру он выбросил в окно - на счастье, малютка упала на перины, которые прислуга разложила сушить на солнце. Потом Диур раскаивался. На самом деле он был очень нежным и любящим братом. И мы не винили его. Мы понимали, что он болен.. Он и сам понимал это. Стал уходить, бродил по лесам, по два, три дня… А потом он начал убивать. И отец отправил Диура в столицу, ко двору. И мой брат нашёл своё место в жизни - на войне. И двадцать лет на войне успокоили его, дама, его нрав смягчился, припадков больше не было, за те полгода не было ни одного припадка, понимаете? И тут всё началось снова. Но Диур - уже не мальчик, Юлия, он опасен, смертельно опасен. Он мог убить нас всех. И случилось так… Слуги в страхе разбежались. Моя жена с детьми заперлась в одной из зал, а я стал у двери с мечом. Диур хотел убить нас. Что я мог против него? Я не рыцарь, Юлия, не солдат, меч в моих руках - просто железная палка и я не стыжусь этого, я же не воин… Диур выбил меч у меня из рук. Тогда я разорвал на груди рубаху и закричал ему в лицо, закричал, чтобы он услышал, услышал меня, чтобы очнулся…

- Хочешь меня убить, своего брата - убей! Убей, раз это тебе так нужно! Только знай - если потом тронешь мою семью - не будет тебе покоя ни в одной из жизней, я приду из могилы за тобой и уведу туда, куда уводят братоубийц… клянусь, что уведу тебя!

Я не боялся, дама. Я был уверен, что он убьёт нас. Я прочёл это в его глазах и… просто докричаться хотел, что ли…

Он зарыдал, закрыв лицо руками, и убежал. Трое суток он бродил где-то в лесу, и мы не могли его отыскать. Диур пришёл сам. Вы бы видели его руки, Юлия, разбитые в кровь, в мясо опухшие кулаки…

- Я не могу далее здесь оставаться. - Сказал мне так спокойно, так спокойно… - Я опасен, брат. Для тебя и твоей семьи, для всех. Я опасен, как бешеный волк. Лучше будет мне уйти.

- Куда?!

- Не знаю. Знаю только, что не могу вернуться, не имею права вернуться, пока не избавлюсь от чёрного камня. Камень всему виной.

Я не стал уговаривать его остаться. Во-первых, он все равно бы меня не послушал. А во-вторых, мы оба понимали, что он прав. Вот почему он ушёл, Юлия.

- Куда он направился?

- К монастырю феадри. Это дней десять пути отсюда, на юго- запад.

- А кто такие феадри?

- Чокнутые старики. Запираются в своих обителях и носа оттуда не показывают. Служб не проводят, верующих не принимают, к себе никого не пускают, ничего не проповедуют… вообще с людьми не разговаривают. Никто даже не знает, кому они молятся. Болтают, что - времени… Настоящие психи.

- У меня в сумке карта. Достаньте и покажите, где находится примерно монастырь феадри.

Нидо Ларс показал. Провёл пальцами по коже, наткнулся на процарапанные мною маршруты, точнее - один маршрут, единственный, глянул испытующе…

- Вы проделали долгий путь, Юлия. Слишком долгий - просто для того, чтобы закончить начатый разговор.

- Тем не менее. Мне хочется расставить точки. Посмотреть на его меч, вдруг это - тот самый?

Младший Ларс ещё раз усмехнулся и принялся кидать в воду камешки.

- Он вас рисовал. И в женском облике, и в кошачьем. Очень похоже выходило. Потом всё пожёг и зеркала перебил, чтоб Вас не видеть. Понимаете, он не мог Вам помочь, он даже не знал, где Вы, в нашем Мире или в своём… это было выше его сил. К тому же, изменения, постигшие его, его болезнь… Диур решил, что Вам не надо видеться более. Для Вашего же блага, Юлия.

- Кто дал ему право решать за меня?! Я возмущена. Я сама решаю, с кем мне видеться, а с кем нет!

И я покинула замок Ларсов, сама толком не понимая, зачем. Я бежала по дороге, в совершенно раздёрганных чувствах, и мелкий, нудный дождь ничуть не улучшал моего настроения. Почему я отправилась вслед за ним? За каким Хортом? Что ж, теперь я знала, почему он разорвал со мной отношения. Но я хотела, наверное, получить объяснения от него самого. Потому что какое право он имеет решать, что для меня лучше? Мне двадцать семь лет, и я сама знаю, что такое хорошо и что такое плохо. Вот выскажу ему всё, вцеплюсь в морду, устрою ужасный, свинский скандал - и успокоюсь, наконец.

Феадри не впустили меня в свой монастырь. Они вообще отказались разговаривать со мной. Такой же приём встретил у них и Ларс, о чём красноречиво свидетельствовали следы его меча на металлических воротах. Что ж, они хотя бы сказали мне, что он направился в город Намари, в храм Аруда. Спасибо и за такую информацию.

В городке Намари, в маленьком храме, жрецы с возмущением рассказали мне о безобразном поведении некого рыцаря с волчьей головой на гербе.

- Всё дело в том, что на его камне - знак Хорта! Он квистер, сестра! Разумеется, мы отказались помочь ему и попросили покинуть храм. Он начал вести себя неподобающим образом. Крайне неподобающим. Нам пришлось вызвать городскую стражу… Он убил пятерых, ещё четверо были ранены - а он скрылся…

- Как вы думаете, куда он мог направиться?

- На юг, вероятно. Туда, к Вольным Растам. Ведь там уже обитают язычники, почитающие Хорта…

И я бежала дальше, всё дальше и дальше. Идти по следам Ларса было легко. Его путь отмечали трупы. Разгромленные постоялые дворы. До тла сожжённые трактиры. И могилки тех, кто опрометчиво пытался молвить слово поперёк. В каждом кабаке он зависал на два-три дня.

Дальше по тракту мне встретилась маленькая пограничная застава, точнее таможенно-пропускной пункт, где Ларса тоже вспомнили, причём исключительно матерно. Я начала приходить к выводу, что у барона дурной характер.

Я не пила, не валялась с девками и не страдала похмельем - и потому передвигалась быстрее Ларса. Расстояние между нами сокращалось. Постепенно я нагоняла его.

Я покинула Лангедор и, пройдя узкий кусок королевства Тирлисского, достигла Вольных Растов.

Лет двести примерно назад эти земли были ничейными. У Тирлисса не было сил охватить и удержать их, а Аферди была занята войной с другой южной империей. На вольных землях селились кто попало. Люди, у которых было оружие. Грубо говоря - бандиты. Бандиты охраняли крестьян от соседей - бандитов, за что собирали дань. И постепенно эти бандиты превратились в лордов: маркизов, герцогов, баронов и прочих. Каждый из них - король в своём маленьком королевстве, устанавливает любые законы, даже самые дурацкие, и живёт в своё удовольствие. «Раст» по-местному значит - кусок земли, участок, надел. Вот и получается - «вольные наделы», «вольные земли». Земли эти никому не платят налогов и никем не контролируются. Аферди в своё время предприняла попытку захватить Вольные Расты - но из этого ничего не вышло. Вольные лорды тут же прекратили грызню между собой и дружно сплотились против внешнего врага. Их замки и города- крепости всегда находятся в состоянии полной боеготовности. И, пока войска Аферди, как положено по военной науке, осаждали замок одного из лордов - из лесов и болот выходил соседний лорд и трепал армию за хвост. Местность оказалась наводнена партизанскими отрядами. Они не то, чтобы очень торопились выгнать врага со своей территории - они врага откровенно грабили. Аферди бросила такую войну, на фиг надо. И Вольные Расты остались вольными.

Мне попался маленький город- крепость, уже не помню, как называется. Рыцаря с волчьей головой на гербе тут помнили. Я смотрела на свежее пепелище и качала головой, лишившись дара речи.

- Ну ни фига себе…

Жрецы Хорта, видимо, не захотели или не смогли помочь Ларсу. И Ларс перебил их быстрее, чем они смогли воспользоваться своей магией, ведь в своём храме они не ожидали нападения. А потом Ларс поджёг храм, дал в морду стражнику, двоих других затоптал конём и покинул город.

Нет, он точно больной.

Я догоняла его, медленно, но верно. Он опережал меня всего лишь на неделю… Ларс убегал от меня, он был моей добычей, а я на него охотилась, теперь меня уже гнал вперёд нетерпеливый азарт.

Да, он опережал меня всего на неделю. Но я кое-что прикинула, осмыслила - и только зашипела раздражённо. Раньше-то я думала, что пьяного вдребадан Ларса возит конь, который самостоятельно выбирает путь и замысловато петляет по всему ландшафту. Впечатление у меня создавалось именно такое. Но теперь я достала карту и прикинула пройденный нами маршрут, пусть приблизительно, но всё же… Ларс ехал, практически, по прямой, строго на юго- юго- восток. И, продолжая эту прямую… мой коготь воткнулся в самую середину Вольных Растов. Карганы. Неужели Ларса несёт прямо к паскудным родственничкам? Да за каким же Хортом?!

С каждым днём я убеждалась в этом всё больше и больше. Ларс ехал именно туда. Все мои попытки получить какую- либо информацию о Великом Герцогстве Карганском закончились неудачей. Крестьяне впадали в истерику и убегали - имя Карганов пугало их сильнее моего присутствия. Их и деньги не соблазняли.

Вскоре я ступила на землю герцогства, о чём свидетельствовал высокий столб в красную полоску с прибитой табличкой. Ну, земля как земля.

Холопы Карганов поразили меня своей феноменальной забитостью. Первая женщина, с которой я заговорила, хлопнулась в обморок. Второй, мужик, рубивший дрова, поклонился, да так и остался стоять, скрючившись, дрожа всем телом. Он не осмеливался даже смотреть на меня. С большим трудом я ему втолковала, что я здесь одна, что я не из господ и не причиню ему никакого вреда, ведь я самая обычная говорящая марукка… Мне удалось выяснить, что рыцарь на большом сером коне проезжал здесь вчера.

Вчера! За такую новость я выгребла из опустевшей сумки большую медную монету и положила на мужиков топор. Даже если сейчас убежит - потом ведь за топором-то вернётся.

Радостный азарт погнал меня вперёд. Охота близилась к завершению. И я собиралась перехватить свою добычу до того, как она сунется в замок своих родственничков с плохой репутацией.

Но я опоздала. Утром следующего дня я раздражённо созерцала большой, добротный замок серого камня. Ларс был там, внутри. Ну какого чёрта? О чём ему говорить с этими людьми? На башнях трепыхались флаги. Мост через ров был опущен, ворота открыты… Внутри, во дворе, наблюдалось заметное оживление. Судя по запаху, сюда приехало полно народу. Целая толпа. Что это? Общий слёт- симпозиум родственников? И угораздило же Ларса притащиться именно сейчас, когда у Карганов сходняк…

Ну и как, спрашивается, мне проникнуть в замок, когда в нём клубится такая толпа народу? А проникнуть в замок я собиралась. У меня даже мысли не возникло сесть тут же, на пригорочке, и подождать, чем всё дело кончится. Потому, что я слишком долго ловила Ларса - чтобы теперь вот так, запросто выпустить из когтей своё мясо и отдать другим хищникам.

Нет уж. Как говаривал мой родственничек Шер- Хан: «Это моя добыча!»

Ладно. Нет ничего невозможного, есть только трудновыполнимое. А я, если меня разозлить, способна на совершенно абсурдные поступки.

Я проникла в замок. Конюшня была забита лошадьми под завязку, я испугалась было, что коняги поднимут шум, но они ничуть не испугались меня. Пахло от них немного не так, самую малость, на микрон какой-то, но… я сообразила, что лошади зачарованы, чтобы не боялись зверей. Во дворе не было собак. Ни одной. Домашняя птица шлялась, свинья блаженствовала в луже, две кошки юркнули в дверь - а вот собак не было. Судя по запаху, их тут отродясь не водилось. Да и сам замок оказался странным местом. Было тут что-то, присутствовало, таилось в самом камне стен, то, что я чувствовала, но никогда не испытывала раньше. Словно и не магия, а… некая сходная сила… что-то, что было здесь всегда, очень древнее… не то, чтобы Зло - а фиг его знает, чужое что-то… Это давило на меня, путало мысли, тревожило.

Плохое место - замок Карганов. Нехорошее.

Народу было полно. Шныряли вездесущие дети, толпами прогуливались празднично разодетые гости, бегали зашпаренные слуги. Неимоверного труда стоило мне пробираться среди них. Я подолгу пряталась, выжидая… И лишь в полдень я проникла в большую трапезную. Нигде на первом этаже мне не удалось обнаружить Ларса, но его конь был в конюшне, значит, Ларс в замке… Его где-то заперли? Я решила сначала послушать разговоры, потому что искать самостоятельно - слишком опасно, меня обязательно заметят. И доказывай потом, что ты не верблюд и пришла сюда исключительно мышек половить… где-нибудь в пыточной камере доказывай.

Карганы собрались обедать. За длинным столом сидели только мужчины, богато и пышно одетые, все при мечах. Во главе стола расположился мужик лет пятидесяти, худое лицо с резкими чертами и длинные чёрные волосы, свободно лежащие по плечам, почти до пояса. Сверху волосы прижимала узкая золотая корона с синими камнями. У них у всех были длинные волосы. Клановая традиция, скорее всего. Карганы располагались за столом по старшинству. За дальним концом, у дверей, сидели юноши, лет восемнадцати-двадцати, у этих волосы были ещё короткие, по плечам. Дальше - более старшие, и так-до того, главного. Все они были чем-то похожи. Тёмные волосы и светлые глаза.

Я тихо-тихо ползла по потолочной балке, пока не оказалась над столом, прямо у них над головами, и молилась только о том, чтобы вниз не посыпалась вековая пыль и мусор, и не выдала моё присутствие. Но Карганы, слава богу, не смотрели верх, они молча обедали, и тихие, как тени, слуги подносили блюда…

Минут через десять двери открылись и вошёл Ларс, в сопровождении пяти стражников. Бледный, небритый, весь какой-то помятый и взъерошенный, Ларс хмуро разглядывал Карганов.

А я смотрела на него сверху и часто-часто, гулко колотилось сердце. Ничего я не забыла. Я думала, что давно уже забыла его лицо, но… Я никогда не забывала его. И теперь просто смотрела, так, словно вся стала - глазами…

Пауза затянулась. Ларс молча созерцал общество, а общество созерцало его.

- Доброго дня благородному сэтари. - Наконец, сказал главный. - Я- герцог Карган. Вчера ты был не вполне пригоден для светской беседы… Теперь ты выспался?

- Спасибо, вполне. - Ответил Ларс сухо. - В Вашем застенке созданы все условия для отдыха. Благодарю Вас за заботу, герцог. Надеюсь, мне вернут оружие?

- Садись. Раздели с нами трапезу. Кстати, ты знаешь моё имя, но я не знаю твоего. Кто ты?

- Ларс, барон Волчьей Пасти, этиор лангедорского короля, командующий левого крыла пограничья. Сын Ларса, Фаура Красивого, и Лалеи Карган.

Для него оставили место в торце стола. Стул там был, прибор… и ещё один пустой стул рядом… Я начала тревожиться. Что-то тут было не так, очень не так. Совсем не так.

- Полукровка, значит? - Уточнил герцог. И засмеялся, а за ним засмеялись остальные Карганы, громко и обидно. Ларс нахмурился, но сдержался. Сел за стол.

- Зачем ты явился, щенок? Мы не принимаем в стаю полукровок.

- А чихал я на вашу стаю. С высокой колокольни. Я хотел узнать…

Узнать, кто вживил мне в грудь чёрный камень. Узнать, как мне избавиться от этого проклятия и снова стать нормальным человеком. Чтобы не бояться убить собственную семью и не вспомнить этого потом.

Я прочла это в его глазах и тихонько вздохнула.

- Узнать о своей матери. - Закончил Ларс хмуро.

- Она была моей родной сестрой. - Кивнул герцог. - Твой отец соблазнил её и уговорил бежать. Она предала стаю, бежав с чужаком. Её ждала казнь. Но она трусливо избегла смерти, выпив яд. Не знаю, почему тебя не прикончили в ту ночь, видно, что-то помешало, не помню я уже… Вот и всё о твоей матери.

- У меня есть ещё вопросы.

- Мы не отвечаем на вопросы чужаков.

- Тогда я пошёл. - Сказал Ларс. - На фиг вы мне нужны, если на вопросы не отвечаете? Кроме слов мне от вас ничего нужно и не было…

- Не торопись, племянничек. Хотя бы пообедай с нами.

То, что было в этом зале, сгустилось, и я смогла осознать это, и шерсть дыбом встала на спине… Рядом с герцогом был ещё кто-то. Некая сила. Я чувствовала это существо, эту силу… холод и тьма. Нечто… чужеродное. Оно было здесь, и оно говорило с герцогом мысленно. Мне стало жутко. Наверное, я к этой проклятой магии никогда не привыкну.

Герцог кивнул, соглашаясь. И посмотрел наверх.

- Погодите, благородные сэтари. - Произнёс громко. - А ведь у нас ещё один гость. Очень благовоспитанный гость, который так тихо ходит под крышей… и лишь из скромности не хочет показываться на глаза хозяевам…

- Где? Кто? - Зашумели молодые удивлённо. Взрослые, как по команде, уставились вверх.

- Огонь! - Рявкнул герцог, воздев руки.

И везде на стенах вспыхнули факелы, на стенах, на колоннах, кругом. Сотня факелов, которые ярко осветили тёмную залу, сожрав спасительные тени. Осветили меня.

- Марукка! К нам забралась марукка!

- Помолчи, дурень. Это не просто марукка..

Герцог начал делать руками некие движения. И вдруг меня что-то схватило и дёрнуло, с такой силой, что вырвало мои когти из балки вместе со щепками. Эта неведомая и невидимая сила, словно огромная рука, схватила меня за шкирку и принялась неторопливо опускать вниз. Герцог манил меня руками и улыбался, но глаза у него были страшные, не человеческие. Я здорово струсила, если честно, и извивалась, пытаясь зацепить эту невидимую руку когтями, но ничего не получалось.

- Отпусти меня, сволочь! - Заорала бессильно. Он усмехнулся. И я шлёпнулась на пол с высоты двух метров. И не то, чтобы совсем на лапы, как полагается нормальной кошке… а скорее на пузо. Ушиблась.

- Это чего за долбанные штучки?! Могли бы сказать по-человечески, я бы слезла. Сама! А за шкирку хватать не обязательно, ясно? Аккуратнее опустить нельзя было, блин?! Совсем оборзели! Чё, думаешь, самый крутой нашёлся? Нюх, блин, потерял?! Да за меня знаешь, сколько народу подпишется?! Хоть щас стрелу набьём, не проблема!

- Юлия? - Выдохнул Ларс в этой тишине, словно не веря.

Мне стало неловко как-то. Ведь я запланировала нашу встречу совсем не так, и теперь совершенно не знала, что делать и говорить. Слишком уж много свидетелей вокруг.

- Привет, Ларс. Как дела?

Ага. Ничего умнее придумать не могла.

- Какого Хорта ты здесь делаешь? - Спросил он возмущённо и злобно.

Ну вот и встретились. Здрас-с-те. Да уж, не так я всё себе представляла. Гораздо красивее и романтичнее.

- А ты какого Хорта тут делаешь?

- Это моё дело! А ты какого за мной сюда притащилась?!

- Куда хочу - туда и тащусь, и тебя это не касается!

- Ты, глупая женщина, курица, ты хоть понимаешь…

- Сам курица! Я кошка!

- Я так понимаю, что вы знакомы. - Поднял бровь герцог. - Приятно сердцу слышать беседу столь нежную… Представь нам женщину, племянник.

- Благородная дама Юлия, дочь Сергея из рода Поповых. - Представил Ларс сухо.

- Что ж. Я прошу благородную даму присоединиться к трапезе.

- Спасибо. - Сказала я вежливо. Прошла, запрыгнула на стул рядом с Ларсом. - Надеюсь, мне здесь повяжут салфетку? Да, а местечко вы для меня, что ли, приготовили?

И заткнулась, сообразив, что попала в точку. Здесь было оставлено два места за столом. Для Ларса и для меня. Выходит, они знали будущее, знали, что я приду? Жуть.

- Помалкивай. - Сквозь зубы сказал мне Ларс.

- Щас. Сама знаю, что мне делать.

- И с какой целью дама почтила нас своим визитом?

- Да я, собственно, не к вам. У меня небольшое дельце к барону. Так, знаете, мелочи… вам это будет не интересно. Милейший герцог, а кто это рядом с вами стоит и на ушко вам шепчет? Мне чисто любопытно.

- Из-за любопытства кошка умерла. Поговорка такая.

- У кошки девять жизней, такая поговорка у нас дома. Так что сдохнуть пару раз от любопытства - не проблема. Барон, а почему вы не кушаете? Аппетиту нету?

Ларс, который по всей видимости мучился похмельем и медленно цедил разбавленное вино, посмотрел на меня мрачно. Но на нас с ним все глядели, любопытно и удивлённо, и мне казалось, что нужно вести какую-то светскую беседу, чтобы усыпить их бдительность…

- Передайте мне сыру, будьте добры.

- Пожалуйста. Молока налить?

- Благодарю. В тарелку, если вас не затруднит. Надо же, и молочка для киски припасли… А там дождь кончился, на улице. Погода замечательная…

Чистый Версаль. Аж скулы сводит. А они все смотрят и слушают, так внимательно… Мы одни за столом и разговаривали. На нервной почве у меня пропал аппетит, а зря. Здесь можно было бы неплохо нажраться на халяву.

Минут через десять герцог встал, и все тут же отложили ложки и отставили кубки.

- Довольно. Трапеза окончена. Дорогой мой племянник, я приглашаю тебя и твою даму принять участие в Охоте.

- В качестве охотников, надеюсь? - Уточнила я, пытаясь пошутить. Карганы заржали, громко и весело. Мои слова их здорово рассмешили.

- В качестве дичи, разумеется. - Усмехнулся герцог.

- Верните оружие. - Хмуро сказал Ларс.

- Не считай меня мерзавцем, племянничек. Мы всегда играем честно, оставляя добыче её зубы. Тебе вернут твоё имущество у ворот.

- И каковы правила Охоты?

- Проще некуда. Вы сейчас выходите за ворота замка и бежите на все восемь ветров. А на закате мы подаём знак и начинаем охоту.

- И каким образом мы можем выиграть? - Спросила я.

- Вы останетесь в живых, если сможете пересечь границы герцогства.

- И многие выигрывали?

- Никто.

- Неправда. - Сказал Ларс. - Мой отец выиграл.

- Ему помогала моя сестра. - Заметил герцог. Теперь он подошёл близко и разглядывал Ларса, чуть улыбаясь. - Тебе никто не помогает. Беги, племянничек. Посмотрим, как ты бегаешь. Это будет забавно, а, стая?

И они снова засмеялись.

- Дорогой дядюшка, а ты не боишься подходить так близко ко мне? - спросил Ларс тихо и спокойно.

- Ты не забыл об арбалетчиках, щенок?

- Стрелы не убивают мгновенно. Я успею сломать тебе шею.

- Именно поэтому они целятся в кошку.

Ларс плюнул на пол, развернулся на каблуках и пошёл прочь. Повелительно махнул рукой стражникам.

- Эй, ведите к воротам! Шевелитесь, мать вашу…

Я поспешила следом.

Минут двадцать спустя он нацепил всё своё железо, пристроил за спину меч и рассовал по местам кинжалы. Коня ему не вернули. И мы вышли за ворота и неторопливо пошли по дороге. Карганы толпились на стене замка, смеялись, орали и свистели нам вслед. И долго ещё каждый их свист вонзался мне в спину, как пуля… Наконец, мы вошли в лесок и остановились. Я смотрела молча на Ларса и ждала, что он скажет…

Блин, я целый год ждала этого, что он скажет.

- Я убью тебя, женщина. - Сказал он.

Ну вот. Приехали. А где красота и романтика, блин?!

- Это за что это? - Ощетинилась я.

- Какого Хорта ты притащилась к ним в замок?

- За тобой следом.

- А какого ты таскаешься за мной, как потаскуха?

- Сволочь! - Заорала я. - Скотина!

Ларс подставил локоть, закрывая лицо, мои когти проскрежетали по железу, и я отлетела в кусты.

- Не смей бросаться на меня, женщина!

- Что хочу, то и делаю, и ты мне - не указ! Я тебя убью! Я тебе горло разорву!

Теперь я кинулась в ноги и успела-таки зацепить его, и, кувыркнувшись, оказалась у него на плечах… Ларс стряхнул меня, и мне решительно не понравились мгновенно произошедшие в нём перемены. Его лицо менялось на глазах, превращаясь в жуткую маску бешенства. Такое хорошее, знакомое, родное лицо мгновенно стало чужим и страшным, и я испугалась, как трусливая баба. И влезла на дерево. Ларс тряхнул деревцо так, что я еле удержалась - и перескочила на соседнее.

- Я тебя убью! - Заорал он бешено. Вытянул меч и начал рубить дерево. Я по веткам перебежала на другое. На моё счастье, деревья здесь растут густо - иначе конец бы мне пришел, однозначно.

Минут через десять этот припадок бешенства окончился. Ларс бросил меч и сел в жёлтые и алые листья. Опустил голову на кулаки.

- Тебя же убьют, дура! - Сказал хрипло. - Неужели ты не понимаешь? Тебя убьют.

- И именно поэтому ты решил убить меня сам. Чтобы не убили Карганы. Типа, спасти от них? Ну-ну. Будь чуточку логичнее, мужчина.

- Иди сюда. - Позвал он тихо. - Всё уже. Не трону, не бойся.

- Да я и не боялась.

На самом деле сердце всё ещё гулко прыгало где-то в горле, потому что Ларс испугал меня больше, чем жуткая магия Карганов. Я соскочила с ветки и уселась рядом с ним в позе египетской статуэтки, обернув хвостом лапы.

- Видишь, какой я теперь? Я поэтому… всё…

- Знаю. Фигня, Ларс. Бывает хуже.

- Ты думаешь?

- Уверена.

- Беги. - Сказал он. - Обратно, той дорогой. Её ты, хотя бы, помнишь. Конечно, шансов мало, что ты успеешь, а я один не смогу задержать их надолго, но… всё-таки, есть немного надежды. Всё, хватит на меня глазеть. Беги!

- Щас.

- Юлечка, я тебя прошу. Беги…

- Всё это уже было. - Произнесла я тихо и грустно. - Там, на севере. Женщины и ребёнок помчались в одном фургоне назад, к крепости Гури. А мы остались, чтобы задержать варваров. Чтобы наши успели добраться до крепости, понимаешь? Но всё это было бесполезно, Ларс. Их отряд просто разделился. И нас убили. Всех. Я знаю это, Ларс, слишком хорошо знаю - это бесполезно… Они меня не добили, варвары. Забыли добить. Видишь, как всё глупо. Девочку мою убили, приёмную, всех убили, а я выжила…

- Пограничье - дерьмовое место. Иди ближе, что ли. Ты прошла трудный путь, женщина…Пошли. Погуляем. В самом деле, дождь кончился и погода прекрасная, отчего не погулять? Я передумал. Они убьют меня, а потом будут гонять тебя дня два, покуда ты не упадёшь от усталости. А потом мучить станут. Лучше ты со мной умрёшь. Мне так спокойней будет, если я хоть буду знать, что тебя не станут мучить.

И мы пошли в лес, прочь от дороги.

- Куда мы идём?

- Я ищу подходящее место, чтобы принять бой.

- Что-нибудь, чтобы спиной прижаться?

- Ну да. Соображаешь.

- Спасибочки. А то всё дура да дура…

- Откуда ты начала свой путь? Здесь, в Мире?

- У меня в сумке карта. Там отмечено.

Ларс осторожно достал карту и смотрел, хмурясь. Я неожиданно подумала, что он похож на Карганов. Тот же нос и губы. Только волосы светлые.

- Значит, оттуда ты попала в Пограничье…

- Потом в Ксалое была. Потом южнее… и решила зайти к тебе в гости, там недалеко было. Зашла, а тебя дома нету.

- И пошла следом. Пройти такой долгий путь, чтобы умереть… Нет, ты, всё- таки, дура! Дурнее тебя я ещё никого в жизни не видел. Все бабы - дуры, но ты их всех переплюнула. За каким Хортом ты в замок полезла? За каким Хортом ты вообще за мной шла?! На что я тебе сдался? Почему я ещё должен видеть, как тебя убьют, за что? Ну что я тебе сделал?!

- Что ты мне сделал?! - Закричала я, срываясь на кошачье шипение. - Ты ещё спрашиваешь, скотина?! Из-за тебя я здесь! Из-за тебя всё это! Из-за тебя меня убили, перетащили в ваш проклятый Мир и превратили в кошку!

- Почему это из-за меня?

- Потому что я хотела тебе помочь, скотина! Потому что в тебя воткнули камень, и я хотела тебе помочь, а ты?! Ты увидел, что я теперь кошка, и всё, привет!

- И ты прошла своими маленькими лапками три тысячи тавов, чтобы сказать мне это? Будь немного логичнее, женщина.

- Пошли, что ли? Чего тут стоять…

И мы пошли. Через какое-то время наткнулись на развалины. Не поймёшь уже, что тут было, дом или часовня, деревья выросли, но одна стена сохранилась, хорошая такая стена, почти в два ларсовых роста. А рядом, в камнях, бил маленький родник. Ларс решил, что это место нам вполне подходит. Мы напились воды и сели под стеной.

- И что теперь?

- А ничего. Подождём, пока они сами придут.

- Можно пойти по воде и сбить со следа их собак. Теоретически. Хотя, у них нет собак… почему, кстати?

- Им не нужны собаки. Ты что, ничего не узнала о них, прежде, чем лезть в замок? Поражаюсь твоей глупости, женщина…

- Не беси меня. Лучше расскажи. Я в самом деле ничего не знаю о твоих холерных родственничках.

- Они колдуны. И оборотни. Превращаются в волков.

- Оборотней не бывает. - Возразила я не очень уверенно.

- Ты убедишься в этом после заката. Карганы - оборотни. Волки. Это у них семейное. Чтобы не потерять своей природы, они женятся только на своих. Иногда бывают и полукровки, куда деваться. Их держат при стае и, как высшую награду, полукровке могут дать жену из стаи. В общем, замкнуто они живут. Да, для развлечения у них есть Дикая Охота. Сам Великий Герцог со своей свитой носится по своей земле и гоняет какого-нибудь бедолагу. И, попутно, стая убивает всех, кто попадётся на глаза. Людей, скот, зверей, даже мелких лесных птиц… всё живое. Поэтому, заслышав охотничьи рога, холопы Карганов прячутся по землянкам и прячут скот, собак, всё… Они тут хорошо умеют прятаться. Вот, вкратце, и всё, что я знаю о Карганах, душа моя.

- Н- да. Слов нет, какие милые люди. Ларс, а ведь они нас ждали… Не только тебя, но и меня. Место приготовили за столом и даже молоко…

- Они колдуны.

Мы сидели и молчали, а потом Ларс осторожно дотронулся до моей спины, провёл ладонью.

- Эй, ты чего? Прекрати!

- Это ты прекрати. Пусть мне останется хотя бы это. Погладить тебя. Раз уж ты кошка. Иди ко мне, кошка. Шрам на шраме… Это так несправедливо, моя благородная дама. Ты столько страдала, а теперь решила умереть вместе со мной…

- Оставь мне хотя бы это. Впрочем, я всё равно не успею добежать до границ их владений, так что прекратим эти бестолковые разговоры.

- Ты прошла такой долгий и трудный путь - чтобы умереть вместе со мной. Что ж. Да будет так.

- Левее почеши, пожалуйста. Да, вот так.

- Ты не мурлычешь?

- Нет. Большие кошки не мурлычут.

- Тогда спи. У нас есть время поспать перед боем.

- С ума сошёл? Как я смогу уснуть?

- Обыкновенно. - Хмыкнул Ларс. - Отдохнуть надо. Да и что ещё делать? Говорить - так я, по-моему, всё уже тебе сказал, да и ты мне тоже… А что не сказали - то, значит, лишнее и говорить ни к чему. Вот и спи, кошка. Спи.

И я, в самом деле, уснула. Наверное, это абсурдно и дико, через несколько часов меня ждала смерть, но я уснула и замечательно выспалась, и никакие кошмары меня не мучили. Меня разбудили хриплые завывания охотничьих рогов.

- Разве мы так близко от замка?

- Ага. - Зевнул Ларс. - Мы совсем недалеко ушли. Гляди, сигналы дымом подают. Чтоб холопы, значит, прятались.

- Как ты смог уснуть? - Спросила я с интересом.

- Я солдат. А солдаты привыкли спать везде, где можно. Видишь ли, убить тебя могут в любой момент. А вот выспаться далеко не всегда удаётся…

Он умылся. Надел все свои запчасти от доспехов. Выбросил несколько камней, чтоб не мешались под ногами. Шлем со стрелкой и нащёчниками скрыл лоб. Он готовился к смерти, неторопливо так и спокойно. Привычно.

- Боишься?

- Нет, знаешь. Обидно просто.

- Держись слева. Под меч не лезь. Людей я беру на себя, тебе остаются волки. Бей их по глазам и отскакивай, добью я сам.

- Ларс, я знаю. Я была в бою.

Мы постояли молча. Я не знала, как сказать ему это, что я так люблю и ненавижу его, и теперь нас обоих убьют, и это так обидно и несправедливо, и самое главное - что я даже не знаю, как сказать ему это…

- Они идут. - Сказала минут через десять. - Я их слышу. Наверное, прощаться надо. Это нелепо, это невыносимо глупо - пройти такой долгий путь, чтобы умереть. И, главное, за что? Нелепо.

- Нелепо. - Согласился он. - Мне невыносимо думать о том, что тебя убьют. Я хотел сам тебя убить. Пока ты спишь. Я обязан был так поступить, но не смог. Просто не смог, и всё.

Теперь уже и он слышал стаю. Топот копыт, хриплый рёв рогов - и вой.

- Вот и заканчивается наша с тобой история, Юлечка. Приходилось мне от скуки книжки читать про любовь, но ни в одной такого паскудства не было, чтобы он стал припадочным, она - кошкой, а в конце обоих убили. Какое свинство.

Мы уже видели стаю. Всадники и волки. Уже близко.

- Прощай, Ларс.

- Я не хочу прощаться. Неужели ты ещё не поняла? Мы всегда были вместе. И всегда будем вместе. Во всех жизнях. - Произнёс он уверенно. - Я знаю это. Просто знаю.

Карганы остановились в десяти шагах от нас. Человек тридцать верховых и волков примерно столько же. У людей были воронёные доспехи и шлемы в форме волчьих голов, на плечах - волчьи шкуры. Очень экзотично. Темнеть только начало и всё видно очень хорошо. Герцог, чей шлем-пасть был отделан серебром, взмахнул рукой…

- Я… ну ты же знаешь…

- Я тоже. Очень.

И они на нас бросились. Разом. И волки, и люди. Всё это было страшно, слишком быстро для меня, их разинутые пасти, сияющие глаза, всё смешалось в каком-то чудовищном калейдоскопе боли и отчаяния, отчаяния, порождающего ярость.

- Я? - Азартно предложила Край. - Я!

И я стала Край. И я рвала волчьи морды, не подпуская их к Ларсу, но волки всё равно прыгали ему на грудь, откуда они брались? Это было сумасшествие. Я ничего не понимала, ничего не соображала от боли, и мысль осталась только одна - не подпустить их к Ларсу.

- На коня! - Кричал он мне, срывая голос, перекрикивая лязг стали, - На коня! Он тебя вынесет! Скорее!

Когда мечи сшибаются, вылетают искры. Как в кино, только здесь и сейчас это всё - по-настоящему. Искры, как волчьи глаза. Нет уж. Я умираю, любовь моя. И я умру рядом с тобой.

И я умерла, наконец, и закончилась эта пытка болью.

Не умерла. Какие-то рывки в темноте. Боль вернулась. Я закричала, но не услышала своего крика.

- Живая. Стонет.

- Торопись, у нас мало времени.

- Хорошая сука. Злая, верная. Зря мы так, а? От неё можно было бы хороших щенков получить…

- Она же другой породы. И вообще, вожакам виднее.

Меня потащили куда-то. Потом я смогла открыть глаза. Лежу на листьях. Один глаз совсем не видит. Может, у меня его нету? Большая луна высоко в небе.

- Ты хорошо сражалась, женщина. - Сказал мне герцог. - Не ожидал. Хочешь чего-нибудь перед смертью?

- Дайте сдохнуть спокойно, сволочи. - Хотела я сказать. Но не смогла. Только хрип какой-то вырвался из пасти.

Они не дали мне спокойно умереть. Я видела, как принесли Ларса и положили на каменный алтарь, жертвенник, похожий на птицу… или крест… Ларс был мёртв. Совершенно точно. Тени сгустились и превратились в людей. Одного я узнала. Тот самый дедушка, что засунул Ларсу в грудь чёрный камень.

- Скорее, время близится. Убери всех, пусть образуют внешний круг.

- Уже сделано. Последние уходят. Оба тела готовы.

- Хорошо.

Впрочем, людьми они не были. Всё же, не были. От них сквозило могильным холодом и отчаяньем. Живые - и не живые. Застрявшие на границе миров. Их лица навсегда перекосило ненавистью и злобой к живым, их глаза застыли в вечной нестерпимой муке… Но они так ласково дотрагивались до Ларса, перед тем, как встать в круг, ласково и нежно. Как до своего ребёнка. Дикий, страшный контраст. Они запели и пошли хороводом против часовой стрелки. От их пения боль стала нестерпимой, и я потеряла сознание.

Пришла в себя на алтаре. Гады, да дадите вы мне умереть, наконец?

- Скорее. Время почти вышло. Не успеем сейчас - всё кончено, потеряем её.

- Силы не хватает.

- Черпай из внешнего круга. Пора.

И я успела ещё увидеть багровое небо и чёрное солнце на нём, серо-зелёные облака и пустошь во все стороны до самого горизонта, и чёткие багряные тени от призраков. Обретших материальность…

Меня схватили и потащили, выдирая с корнями, и это было больно и страшно. Я не хотела и сопротивлялась, но ничего не могла поделать. Меня вытащили, засунули куда-то и затрамбовали.

Глава 14 Дальвик

Проснулась и лежала какое-то время неподвижно, не открывая глаз. Соображая, по чему вообще проснулась? Я же умерла, однозначно. Что, это и есть - жизнь после смерти? И я уже в раю? Нет, вряд ли. И что-то со мной не так. Конкретно не так.

Господи, неужели мне хвост отрубили?!

Я подскочила в постели и зашипела, глядя на свои руки… руки!!! Бросилась к мутному, дрянному зеркалу на стене напротив - и заорала беззвучно, глядя на своё отражение…

Потому что из зеркала на меня смотрел испуганный мальчик-подросток, лет тринадцати на вид.

Я упала в обморок.

Пришла в себя от прикосновений какой-то женщины. Она дотрагивалась до моей головы. Я отскочила от неё за кровать и зашипела.

- Дальвик! – Вскрикнула она испуганно. - Что с тобой?!

- Не дотрагивайтесь до меня.

- Дальвик, прекрати пугать свою тётушку. Это же я, Нано. Всё хорошо, милый. Тебя ранили на охоте, и я меняю повязки…

- Я не Дальвик. - Сказала я. - Дальвика убили на охоте. Я другой человек и меня запихали в его тело, против моей воли. Дальвика больше нет. Понимаете? Уходите.

Она вышла, пятясь задом, не сводя с меня широко распахнутых глаз.

Я встала и, шатаясь, подковыляла к зеркалу. Рассмотрела себя. Обыкновенный тощий мальчишка, из тех попрыгунчиков, у которых со всех сторон - локти и коленки. Лицо, в общем, симпатичное, хотя уши великоваты. Волосы тёмные и глаза карие. Это значит, что Дальвик - полукровка. У Карганов глаза голубые или серые.

Около часа я потратила на одевание.

Тело Дальвика слушалось меня плохо. Кружилась голова, всё болело, ноги и руки были словно чужие. Плохо мне было. Сама не знала, куда и зачем иду.

Осознала, что уткнулась во что-то, что меня не пускает. Ага. Двое мальчиков. Один из них толкнул меня, и я упала.

- Что это с тобой, Дальвик? Ослеп, не видишь, куда прёшься?

- Да он на ногах не стоит! Падает! Дальвик, ты чего, напился?

- Кто? Этот маменькин сынок? Да он в жизни не пробовал вина! Это у него до сих пор дрожат коленки, так он перетрусил на охоте!

- Не надо было его брать, я же говорил. Трусам не место на охоте. А Дальвик - трус! Его место - с девками, подушки вышивать!

Они толкали меня, не давая подняться на ноги, и смеялись.

- Дайте мне пройти.

- Да иди, иди, Дальвик, друг любезный, кто ж тебе мешает? Ой, опять упал. Видно, сильно дрожат коленочки. А знаешь, почему ты такой трус, Дальвик? Потому что ты - полукровка!

Я ударила его ногой под колено, перекатилась, поднимаясь, второго - коленом в пах, первого - локтём в шею, и ещё, и ещё… жестоко и не по -детски.

- А ну прекратить! Это что за безобразие?!

И кто-то большой оттащил меня за шкирку.

- Дядя, Дальвик взбесился! Дальвик кидается!

- Это не Дальвик. - Сказал герцог.

Взял меня за плечо, а они смотрели, вытаращив глаза и шмыгая разбитыми носами. Герцог привёл меня обратно в ту комнату, где я очнулась.

- Ты слишком рано встала. Не покидай постели.

- Где Ларс? - Спросила я.

- Спит. Да жив он, жив и вполне здоров.

- Ну и зачем? Зачем вы всё это с нами сделали?

- Так было предначертано. - Пожал он плечами. - Видишь ли, вожаки знают многое, что неведомо мне, ибо я - живой. Их знание недоступно живым, и они не делятся им со мной. Поступают, как хотят. Иногда объясняют свои приказы, чаще - нет. Наверное, я и сам буду так поступать. Когда присоединюсь к ним.

- Вы что, обречены на это? - Спросила я с жалостью, совершенно внезапное чувство. - Это ужасно. Правда. Неужели вы не можете как-нибудь избежать этого вечного кошмара?

- Ты глупа, женщина. Это - великая честь и великий долг. Каждый из Вожаков продолжает охранять стаю. И после смерти. Вечно - пока есть стая…

- Это ужасно. - Повторила я. - Так они не объяснили Вам, зачем всё это?

- Нет. Я должен был смертельно ранить вас обоих, и всё. Ты хорошо сражалась, женщина. Для женщины - очень хорошо. Чего ты хочешь от меня?

- Другое тело. Женское.

- Нет. Ночь, подобная прошедшей, случится ровно через год. Оставим эту тему. Что-то ещё?

- Нет. - Качнула я головой.

- Отдыхай. Спустишься к ужину, я пришлю за тобой.

Ушёл. Я долго лежала и смотрела в потолок. Ничего не понимаю. Зачем всё это было им нужно? Ведь есть у них какая-то цель, какой-то мотив… Герцог врёт, как сивая лошадь, это ясно. И что мне теперь делать?

У меня забинтована шея и голова. Но сотрясение мозга - ещё не повод, чтобы тебя настолько не слушались руки и ноги. Странно. В тело Край я приживилась очень быстро, а тело Дальвика продолжает оставаться чужим. И самого Дальвика - нет, совершенно. Край - была, а его - нет. Наверное, всё дело в том, что мальчишка умер и меня запихали в ещё тёплое, но уже мёртвое тело.

Вечером пришёл слуга. Помог мне надеть куртку и туфли, на голову - берет с перьями, и отвёл вниз, в большую трапезную. Всё, как тогда. Карганы за столом, тихий такой, официальный ужин, место для меня оставлено в торце стола, рядом с Ларсом… Я уставилась на него во все глаза, пошатнувшись, схватившись за высокую спинку стула, чтобы не упасть. Конечно, выглядит Ларс скверно, и заметно, что он весь забинтован - но живой! Живой… Как это возможно? Я видела его мёртвым этой ночью, его кровь текла на опавшие листья, чёрная в лунном свете… ну, слава богу, что жив.

- Приятного аппетита. - Сказала неловко и села на своё место. При одном взгляде на еду меня мутило. - А воды можно?

- Юлия? - спросил Ларс недоверчиво.

И я увидела очень близко его белое, словно затвердевшее лицо и глаза, глаза, до краёв налитые ужасом и отчаяньем, два колодца безнадёжности… И поняла, что всё кончено. Сама мысль о гомосексуальной связи вызывает у Ларса здоровое, первобытное отвращение. И поэтому тело мальчика исключает какие-либо проявления сексуальности ещё вернее, чем кошачье.

Господи, лучше б я кошкой осталась! Он меня хоть погладить мог…

Это конец.

- Да. - Кивнула нервно. - Извини.

- Ну и за каким Хортом ты это сделал? - Спросил Ларс напряжённо. - Что, нельзя было превратить её в женщину? В округе не нашлось ни одной подходящей девки?

- Успокойся. - Пожал плечами герцог. - Она умерла, видишь ли. И у меня не было времени рыскать по округе и искать бабье тело. Или ты думаешь, что я должен был пожертвовать одной из своих племянниц или внучек? Впрочем, женщин не берут на охоту. Я вживил её душу в тело щенка, убитого ею же. Ты, вообще, должен мне спасибо сказать, что я ей жизнь спас.

- Не скажет. - Подумала я. И оказалась права.

- Я притащу сюда сколько угодно женских тел, живых или мёртвых. Ты сможешь пересадить её душу в женщину?

- Один я ничего не смогу. И не знаю, захотят ли вожаки помочь мне. К тому же ночь, подобная прошедшей, наступит только через год. Оставим этот бесполезный разговор. Да что с тобой? Это всего лишь женщина! Она даже не жена тебе. Никто! И ты ничего ей не должен. Если тебе так срочно нужна женщина, я дам тебе жену из стаи. Чистокровную девицу строгого воспитания и хороших манер. Завтра, если желаешь. Оставим эту тему.

- За что же такие почести для полукровки? - Осведомился Ларс саркастично.

- Я видел тебя в бою. Этого достаточно. И моё счастье, что догадался послать вперёд чужаков, полукровок и щенков - ты их почти всех положил. Стае нужен Мастер Боя. Ты нужен стае. К тому же, у тебя северная школа, длинный меч, мы тут такого и не видали…

Я отвернулась и тихонько ушла. Никто не заметил. По дороге встретила служанку, она отвела меня в мою комнату.

- Скажи герцогу, что я прошу его посетить меня, как только он освободится.

- Слушаюсь, благородный сэтари.

Я размотала бинты и осмотрела себя. Ушибы по всему телу, несколько глубоких и длинных царапин, оставленных… моими когтями? Голова разбита. И огромная рваная рана на шее. С такими ранами не живут.

Рана на шее уже затягивается. Это невероятно, столь быстрая регенерация…

Глядеть на это было неприятно, и я замотала всё, как было.

На закате пришёл герцог.

- Что ты хотела от меня, женщина?

- Я уезжаю. Завтра на рассвете. Пусть меня разбудят. Ещё мне нужна лошадь. Я могу просить вас об этом?

- Для тебя найдут лошадь.

- И ещё… - Я обернулась и посмотрела в его лицо, резкое при этом скудном освещении, не то красивое, не то страшное. Лет пятьдесят ему, по лицу, а волосы совсем не седые. Один бог знает, сколько ему лет. - Не говорите Ларсу. Ведь это в Ваших же интересах.

Он кивнул. Погладил меня по голове, как умную собаку, только что не приговаривал при этом: «хорошая девочка, хорошая…» И ушёл.

На рассвете сонный слуга разбудил меня и помог одеться, завязать и застегнуть все эти бесконечные шнурочки и крючочки. И отвёл вниз, во двор. Там меня уже ждала маленькая тёмно-коричневая лошадь. На ней две седельные сумки и ещё что-то - мои вещи, как сказал слуга. Оказывается, у меня есть вещи. Вещи Дальвика. Что ж, спасибо.

В этот ранний час все ещё спали, кроме нескольких слуг. Зевающий стражник открыл мне калитку, чтоб не возиться с воротами. Я вывела лошадь, кое-как залезла на неё и дёрнула повод.

- Ну, поехали, что ли…

И мы поехали. Я оглянулась. На стене замка стоял герцог Карган, и ветер трепал его длинные чёрные волосы и плащ. Он один провожал меня. Что ж, это - символично, а я, как всякий неудачник, начала верить в символы и приметы.

На лошади меня немилосердно трясло и мотало из стороны в сторону, так что два раза вырвало. Уже скоро я впала в странное, полуобморочное состояние - и тело Дальвика само приняло нужное положение. Ведь Дальвик ездил на коне лет с пяти, а часть его памяти осталась во мне… ехать стало легче. Но всё равно, к полудню мне опять поплохело, и я почти теряла сознание, цепляясь за лошадиную гриву… лошадь сама шла, куда ей хотелось.

А потом меня Ларс догнал. Поджёг пучок мокрой травы и сунул мне прямо в нос. От дыма я раскашлялась и пришла в себя. И смотрела в его застывшее, бесстрастное лицо.

Вот и ещё шрамы прибавились. Над бровью и на шее, тоже будут шрамы. Ты некрасивый. Совсем некрасивый. Грязный, и не брился недели две, и не мылся столько же, от тебя пахнет засохшей кровью и смертью… воин. Не глянцевая картинка из книжки про Конана-варвара. Настоящий.

- Зачем? - Закричала я бессильно и зло. - Зачем?! Что тебе от меня нужно? Не видишь, кто я теперь?! Всё кончено! Кончено!

- Его звали Дальвик. Парень пятнадцати лет. Полукровка. Убит тобой на охоте. Это была славная охота, женщина.

- Ты что, не понял, дурак?! Всё кончено!

Я ударила лошадь пятками, посылая в галоп. Но серый конь Ларса легко нагнал нас. Ларс протянул руку и схватил мой повод, останавливая лошадь. От рывка я свалилась на землю и чудом меня не затоптали копытами. Колено разбила и ладони.

- Ну что тебе от меня нужно? - Завыла бессильно. - Ну чего ты привязался? Уходи…

И плакала, сидя в подсыхающей грязи, спрятав лицо в колени.

- Дура. - Сказал Ларс откуда-то сверху. - Дура и есть. Ну куда ты отправилась? Без денег. Без пищи, без воды. На, пей. Чего падаешь?

Фляга оказалась слишком тяжела для меня, и вода пролилась. Я напилась и посмотрела на Ларса, который так и не слез с коня. Он мрачно созерцал меня сверху.

- Тело чужое. Не приживусь никак. А ты уходи. Насовсем.

- Пройти такой длинный путь - чтобы разбежаться в разные стороны? Сражаться вместе и умереть вместе - а теперь ты прогоняешь меня прочь? Стыдись, женщина. Стыдись думать обо мне так… я тебя не оставлю.

- Но зачем я тебе - такая?!

- Что ж, убить тебя теперь, раз ты - такая? Оставить тебя одну - значит убить.

- Какое тебе дело…

- Хватит пререкаться, в конце концов. - Нахмурился он. - Не смей со мной спорить. Полезай в седло и поехали. Проклятье, ты даже на коня залезть не можешь. Это тебе не по деревьям скакать.

- Я есть хочу. Что у тебя пожрать есть? Давай пообедаем, что ли.

- Потом.

И мы поехали рядом. Два человека, неизвестно за каким хортом снова сошедшихся вместе.

- Куда мы едем?

- А мне фиолетово - куда. Куда дорога ведёт.

- Почему ты не остался у Карганов? Герцог имел на тебя планы.

- А имел я на герцога большой и … ну ладно. Не захотелось мне у них оставаться, и всё. Сейчас в замке слишком много народу, мне со всеми не справиться. Вернёмся попозже, и я возьму дядюшку за горло. И заставлю пересадить тебя в женское тело. А нет - так кого-нибудь другого найдём, Раз уж шайка разбойников-оборотней сумела… и другие сумеют. Ну, не кисни. Я всё исправлю, Юль.

- Они пытались тебя задержать. - Сказала я. - Знаешь, в твоей сумке арбалетный болт торчит. Видно, на излёте, коня не ранило…

- Знаю. Там как раз барахло. Немного работы для тебя, женщина. Надеюсь, ты умеешь штопать дыры?

И мы ехали рядом, так близко - только руку протяни… Но я боялась протянуть руку, а он - просто не мог. И полметра между нами превратились в бесконечную пропасть.

- Ну зачем ты со мной?

- Знаешь, мне кажется, что я без тебя просто не смогу.

- Раньше же мог.

- Заткнись и не мотай мне нервы.

- Ну и пожалуйста.

- Расскажи мне.

- Что?

- Как ты жила здесь без меня.

- Разве тебе это интересно?

- Да.

Я размотала повязку и бросила в огонь. Рана на горле совсем зажила, и корочка уже отстаёт. Будет у меня теперь уродливый шрам поперёк шеи. Хорошо хоть, мышцы ровно срослись, голова не набок.

- Ладно. Только ты не перебивай, потому что мне тяжело всё это рассказывать. И потом ничего не говори.

Он до меня не дотрагивался. Ни разу за весь день. Подчёркнуто. Ему было противно до меня дотронуться, наверное. И от этого я плакала во сне.

Потом проснулась и смотрела на его лицо, так близко… так близко. Сейчас, когда он спит. Костёр потух, и Ларс свернулся в клубок от холода. Я медленно, очень осторожно и медленно дотронулась до его волос. Хотя бы…

- Не надо.

- Извини. Больше не буду. Просто я забыла, кто я…

- И голос не тот. - Произнёс он тихо, не открывая глаз. - Теперь тебя и голоса лишили. Всё чужое. Но я знаю, что где-то там, внутри - ты… и чувствую себя цельным. Словно раньше меня была лишь половина. Это даже не чувство, это знание. Ты не задумывалась об этом, душа моя? Мы всегда были вместе. Во всех жизнях. И ты пришла из чужого мира и времени, чтобы мы были вместе и в этой…

Из-за его слов я ушла в кусты и расплакалась. Никак не ожидала такого признания от Ларса, начисто лишённого какой-либо сентиментальности и романтики. Наверное, он ещё толком не проснулся, вот и сказал такое.

До деревни мы добрались только после обеда. Постоялый двор при дороге имелся и назывался так странно - «Дохлый ворон». Для неграмотных название было продублировано: над дверью был прибит птичий скелет.

- Чего изволит благородный сэтари?

- Комнату. Вымыться. Потом обед - или что там у вас, уже ужин? Выпить. И не этого кислого пойла, а самого дорогого вина, которое у тебя есть. Пока всё. Да, любезный, а кузнец в деревне имеется?

- А как же, имеется.

- Потом проводишь к нему.

- Оруженосец благородного сэтари переночует на конюшне?

- Со мной. Бросишь там что-нибудь на пол… И смотри - хоть одна блоха меня укусит - спалю весь твой гадюшник вместе с тобой. Понял?

- Спасибо. - Сказала я .- А то уж подумала, что в самом деле на конюшню отправишь…

- Обычно оруженосцы там и спят. Да, займись барахлом. Что там в стирку, что в починку…

- Благородный сэтари отдал все распоряжения? - Осведомилась я сухо.

- Нет. Последнее: не забывай на людях вести себя, как мальчишка. И говорить о себе в мужском роде. Иначе у нас будут неприятности, рано или поздно. Вот теперь всё. Да, притащи чего-нибудь с кухни, закусить.

Вот так и определился мой статус при Ларсе - оруженосец.

Пока грели воду, я разобрала вещи Дальвика. То есть, теперь мои вещи. Пара рубах, запасные штаны, туфли, пара чулок, пара нижнего белья…Так себе барахло. Но портного тут вряд ли найдёшь. Я сходила к хозяйке, взяла у неё иголку с ниткой и ножницы, и уселась перешивать свой гардероб.

- У меня там у рубахи рукав оторвался. Пришей заодно. Получается у тебя скверно, но уж всяко лучше, чем у меня.

- Кидай в кучу. И штаны сразу. Или выбросить их, твои штаны?

- Нет. Других у меня нету.

- Да ни фига у тебя нету. Бродяга ты, а не рыцарь.

- На себя посмотри. - Бросил он равнодушно.

Купалась я первая. Здесь, на юге, бани остались лишь у крестьян, а благородные моются в таких широких бочках… типа, ванна. Я отмылась, оделась в чистое и расчесала, наконец, волосы. Ничего я мальчик. Даже симпатичный. Главное, прыщей нет, кожа чистая.

- Довольно вертеться перед зеркалом. Распорядись, чтоб обед подавали.

- Слушаюсь, ваше благородие.

- Уже лучше. Это - единственные слова, кои мужчина должен слышать от женщины.

Я сказала ему ещё пару десятков слов, вдумчиво так и смачно, и с достоинством удалилась, оставив его переваривать.

Ели мы в общем зале, поэтому- молча. Ларс уговорил литра полтора вина, но в благодушное настроение не пришёл. Скорее, взгляд его стал цепким и оценивающим - а кого бы здесь убить? Хозяин струсил и выслал к нам парня- прислугу, грязного, очень заросшего, с глупым и сонным лицом.

- Чего изволит благородный сэтари?

- Где у вас тут кузнец? Показывай дорогу, малый.

И мы потащились к кузнецу, скользя в грязи. Вся деревня любопытно на нас глазела. Кузнец жил недалеко, а вот кузня стояла на отшибе, метрах в трёхстах от крайнего дома.

- Благородному сэтари доспех выправить? - Спросил хозяин, оглядев Ларса.

В самом деле, его доспехи выглядят так, словно Ларса переехал трактор.

- Огонь разводи. Станешь молотобойцем.

- Это как же? - Оторопел кузнец, никак не ожидавший такого поворота событий. - Вы, благородный, сами, что ли, за кузнеца? Могёте?

- Моей кольчуге пятнадцать лет. - Сказал Ларс. - Шлему столько же. Неужто ты, мужик, думаешь, что я их тебе доверю? А, тем паче, оружие? Не смеши меня. Будешь слушаться и делать, что велю. Заплачу - сколько скажешь.

Через час я заскучала и ушла.

Ларс притащился уже под утро, вдрызг пьяный. Грохот, поднятый им, перебудил весь дом.

- Открывай, сукин сын! Позапирался… Дверь вынести, что ли?

- Уже отпираю, ваша светлость, не извольте сердиться…

- Да разве я сержусь? Я сегодня добр, как никогда…

Я вышла со свечой в коридор, освещая ему дорогу.

- С- спасибо. - Сказал он мне. Перевернул лавку. Добрёл до нашей комнаты, упал поперёк кровати и уснул.

Я сняла с него шлем, латные рукавицы и сапоги. Вытянуть из-под него одеяло оказалось для меня непосильной задачей. Пришлось одеться потеплее, лечь на тюфяк, набитый соломой и укрыться плащом. Только я согрелась и начала засыпать - Ларс захрапел, как трактор. И неимоверных усилий и нервов стоило мне перевернуть его на бок. Разумеется, потом я уже не уснула.

Я решила, что сейчас нам у Карганов делать нечего. Для того, чтобы превратить меня в женщину, мало взять за горло герцога. Один он, по- любому, ничего не может. Ему нужен внутренний круг: вожаки-призраки, и, вероятно, энергетическая подпитка внешнего круга - стаи. А вожаки вряд ли поведутся на провокацию в виде ножа у горла герцога. Нужно искать ещё какое-нибудь колдовское сообщество. Ну а если мы никого не найдём - через год вернёмся к Карганам. Может, это тоже важно - ночь затмения обеих лун, она в самом деле раз в году бывает…

Ларс, которому было абсолютно всё равно, куда направляться, согласился. И мы поехали наугад, куда-то на восток.

В вещах Дальвика была баррота- помесь лютни с гитарой, широкий гриф и восемь струн. Дальвик умел играть на ней, на его левой руке, на кончиках пальцев, были характерные мозоли. Парнишка часто играл… и я начала. Подстроила, струну лопнувшую поменяла. Две лишние струны меня смущали недолго. Всё же, в пальцах осталась память.

Я приживалась в новое тело две недели. Только потом оно перестало отторгать меня.

В ближайшем населённом пункте, где был портной, я обновила свой гардероб. Оделась я в чёрное. Пару рубашек ещё, чулков кучу, плащ прикупила… берет оставила, он мне идёт.

Купила Ларсу новые штаны, так, на глаз - за что не услышала даже «спасибо».

Посуды купила, мыла мешок, зубной глины - в смысле, жевать, чистить зубы, ещё всякого нужного. Деньги у меня были. Ларс выдавал мне деньги по первому требованию и даже не спрашивал, на что. А я, как дура, отчитывалась перед ним за каждую копейку. Ему совершенно было не интересно, на что я трачу деньги.

- На, купи себе чего-нибудь… пряников там…

Наверное, он на полном серьёзе считал, что я питаюсь исключительно пряниками и конфетами.

Когда мы остановились ночевать под открытым небом, я собрала своё барахло и пошла стирать. Ларс молча бросил в эту кучу и свои вещи.

Так и пошло. Я мыла посуду, стирала, штопала, потом ко мне перешла обязанность разводить костры, готовить пищу и следить за лошадьми - на мои плечи легли все обязанности, и я уже не представляла себе - как Ларс вообще без меня жил? Я делаю абсолютно всё. Только что не точу его меч, меч - это святое. А вот чтоб доспехи не ржавели или там стрелы - это тоже на мне.

Теперь я в полной мере осознала, что значит - оруженосец. Сплошная проза жизни. Оруженосец - это просто мальчишка-прислуга, причём бесплатная. В обмен благородный рыцарь учит его ратному делу. В оруженосцы отдают, в основном, младших сыновей из бедных дворянских семей - для них это единственная возможность хоть как-то устроиться в жизни. Повзрослев, эти мальчишки становятся командирами дружин у своих хозяев или их соседей, или идут в армию…

И я для Ларса - всего лишь Дальвик, оруженосец. Моё тело - тело подростка, со всеми вытекающими из этого последствиями.

Мне снятся сны - сны, где я с Ларсом и где я - женщина. Просыпаюсь в поту и долго не могу успокоиться. Я хочу прижаться к нему, обнять. Провести пальцами по его лицу. Пусть он закроет глаза и поцелует меня. И всё, и хватит. Просто немного нежности.

Вместо всего этого Ларс снимает девок. В первый раз я всю ночь проплакала, а наутро сделала вид, что меня это не касается.

- Твои проблемы. - Пожала плечами. - Лично мне ты спать не мешал. У меня сон крепкий.

- Я не обсуждал свою жизнь с тобой. Я просто спросил, почему у тебя опухшее лицо.

- Похмелье, ваша милость.

Мы вместе уже месяц, даже больше, и мы дошли до предела, до ручки.

Для нас обоих будет лучше, если мы расстанемся.

Глава 15 Предел чувств

Какой-то маленький городок был, не помню названия, мы приехали туда утром, и день был солнечный, тёплый, хороший такой день…

- Денег дай.

- Сколько?

Он даже не спросил - на что. Молча отсыпал мне несколько монет из своего сундучка.

- Ларс, а что будет, когда у нас деньги кончатся?

- По миру пойдём.

Я плюнула и удалилась. Посетила сапожника и шляпника, потом портного, которому заказала два новых кружевных воротника к Ларсовым рубахам… Закупила харчей, ещё кое-чего нужного. Потолкалась на базаре, выслушав все местные новости и сплетни. Зашла в единственную в городе парикмахерскую, где мне по последней моде завили волосы локонами - такими страшными железными щипцами, которые греют на углях. Девчонки на улице глядят на меня вполне заинтересованно, опускают глазки и хихикают, как умственно отсталые. Меня это забавляет. Честно говоря, это приятно. Лучше уж такое внимание, чем никакого.

Потому что в гостиничном номере меня ждёт мрачный Ларс - и холодное, напряжённое молчание, которым он отгородился от меня, как железобетонной стеной.

Утром я тихо собралась, чтобы не разбудить спящего Ларса. Вышла на двор, лошадку свою вывела и оседлала, Муху свою…

- Благородный сэтари спит. - Сказала хозяину. - А мне домой надо. Вы не говорите ему, в какие ворота я уехал, ага?

И бросила монетку.

- Как пожелает молодой сэтари…

И я уехала. Я больна, просто больна. Ночью у меня была высокая температура, поэтому я перестала понимать, где нахожусь. Потом увидела, что везде деревья. Сползла с лошади и зарылась в листья. Жарко, так жарко, а ноги так мёрзнут…

Из листьев меня откопал Ларс, завернул в свой плащ.

- Ты больна. Я во всём виноват, только я. Что теперь делать? Нужно знахаря найти какого-нибудь.

- Уходи…

Ларс привязал мою Муху к своему седлу. Как-то залез вместе со мной - я это упустила почему-то этот момент, просто перескочила картинка. И мы уже едем. И моя голова болтается, как у куклы, и от этого меня тошнит. Ларс обнял меня одной рукой, прижал к себе. Его кольчуга обожгла мою щёку холодом. Приятно…

- Я тебя прогнал. Чтобы ты сама ушла, наверняка. Избавиться от тебя, раз и навсегда, понимаешь? С гарантией, что ты за мной не увяжешься снова. А когда увидел, что ты действительно ушла… Я понял, что жить без тебя не могу. Или мучиться с тобой - или умереть без тебя, понимаешь? Женщина, посмотри мне в лицо. Вот так, так хорошо? Я клянусь именем своим и честью, на мече клянусь - никогда больше такого не будет. Никогда не обойдусь с тобой грубо. Ты - это всё, что у меня есть. - Ларс помолчал, и лицо его странно кривилось, дёргало нервным тиком глаз и бровь. - Ты - сердце, которое бьётся у меня в груди. Я без тебя просто сдохну, уж найду способ… не могу я без тебя. Ты не умирай просто… я не умею всё это говорить. Все эти красивые слова, никогда не говорил - но раньше у меня никогда не было вот так, всё просто было, а теперь… Нет мне без тебя жизни. А ты вся горишь, у тебя пьяные глаза и губы в кровь полопались от жара, и я даже не знаю, что с тобой делать…

- Ларс, я уже мёртвая, моё тело. Глупо надеяться, что я сдохну от простуды.

Он поцеловал меня в лоб. Как ребёнка.

- Мне не противно, Юль. И никогда не будет противно, в каких бы обличьях ты не оказалась. Потому что ты - это ты. Моя женщина. И всё. И ты - ты всё ещё любишь меня, я знаю, я уверен…

- Это не любовь. - Сказала я. - Это сумасшествие. Мы оба больные на голову. Ларс, не тряси меня, меня вырвет сейчас. Давай остановимся.

По пути была какая-то глухая деревушка и Ларс там остановился, у какой -то старухи. Она тут же заварила всяких травок и меня от души напичкали этой гадкой микстуркой, а потом на ночь отнесли в баню. Такая тут народная медицина. Ночью-то человеку в баню ходить нельзя, там всякие духи и нежить парятся. Но больного отнести можно. При нём для духов оставляют подарок. Не знаю, что помогло: нетрадиционная медицина или настойка из листьев и веток малины и ещё кучи всякой травы - но к вечеру следующего дня температуру мне сбили. С ангиной мой организм уже мог справиться самостоятельно.

Так мы и не расстались. Не смогли расстаться.

Поехали дальше вместе, куда глаза глядят.

Надежда найти хоть кого-нибудь, кто сможет превратить меня в женщину, была совершенно призрачной. Куда мы едем, зачем? Два несчастных человека, которые не могут быть вместе - но не могут и расстаться. И иногда, очень редко, я беру его за руку, а он целует меня в лоб. Как ребёнка. Или покойника. Вот и всё, что есть между нами.

Едем. Куда глаза глядят. Но восток куда-то. Едем неторопливо и даже медленно. Если ночуем на природе - куда ни шло, а если на постоялом дворе или в гостинице - минимум на два дня остановка.

Припадки ярости не оставляют Ларса. Они не регулярны, и я до сих пор не могу понять механизма, запускающего эту реакцию, не вижу закономерности. Иногда - неделю ни одного приступа, а иногда - по три в день. В чём причина? В моём мире Ларса лечили бы от шизофрении. Жаль, здесь не лечат, да и с камнем что делать? Ведь это именно камень активизировал его уснувшую болезнь.

Я научилась переживать эти припадки, и научилась сдерживать Ларса, приводить в чувство. Достаточно просто взять его за руку.

- Я люблю тебя. Даже таким. - Сказать тихо.

И его взгляд становится осмысленным, лицо расслабляется - и Ларс уходит, чтобы пару минут побыть в одиночестве. Ну, по возможности. И - словно ничего не было.

И мы снова - чужие люди, странной волею судьбы вынужденные путешествовать вместе.

Благородный рыцарь и его оруженосец.

Наш извилистый путь всё тянулся и тянулся, как след вусмерть пьяной змеи. Мы зигзагами пересекли Вольные Расты и вступили в Сателингер. Королевство старое и зажиточное, по меркам севера. А чего бы им хорошо не жить? У них тут зимы отродясь не бывало. Впрочем, зима-то уже и кончилась… Через месяцок сеять начнут. Культура Сателингера ничем особенным не отличается, кроме подчёркнутого сословного деления, возведённого в квадрат.

Мы достигли какого-то города - ну, слава всем богам, хоть какая-то цивилизация. И остановились в единственной приличной гостинице.

- Я просил ужин. - Напомнил мне Ларс сухо. - Или нужно закричать тебе в ухо, чтобы ты услышала меня, наконец? Эй, проснись! Я здесь!

- Тебе принесут ужин, благородный сэтари.

И я в очередной раз задумалась о том, чтобы отравить Ларса и разом покончить со всеми проблемами. Так, теоретические размышления. Вряд ли я смогу его убить на самом деле. Он мёртвый уже.

Ларс спустился в общий зал, обвёл помещение мутным взглядом и поманил одну из девок, ожидающих клиентов.

- Иди спать. - Бросил мне равнодушно. - Нечего сидеть тут.

И ушёл. Исключительно из чувства протеста я просидела ещё часа два, цедила вино и бренчала струнами барроты. С девками я уже знакома. Я тут со всеми уже перезнакомилась.

- Спой, Дальвик. Скучно.

- Что, заработка нет?

- Нету. Эти, из дома, заработки все забрали. Все, кто побогаче, в дом идут. А чем они лучше? Тем, что комнаты есть?

- Вы ужинали сегодня? Ешьте, девочки.

- Благодари тебя бог, благородный Дальвик. Дальвик, а ты не скучаешь по дому, по семье?

Грустный перебор струн.

- Я никогда их не увижу. Никогда.

- Значит, ты сирота? Бедняжка…

Они, в их положении, меня ещё и жалеют. Хотя я ем каждый день, в отличии от них. Женская логика

- Садитесь со мной обедать.

- Благодарствуем. Доброй Вы души человек.

- Только вот господин Ваш не сильно добрый. - Буркнула Юста. - Смурной он у тебя, злой. Страшный. Напьётся и убить может, запросто. Глаза у него такие. Сегодня золотой кинет, а завтра прирежет. Тяжко тебе с ним, а?

- Деваться некуда.

- Бьёт часто?

- Да нет. Я всё же оруженосец, а не холоп.

- Один Аруд. Такой же ты подневольный, Дальвик, как и мы все, только что ты благородный по рождению, платят тебе… ничего хоть платит-то? Вот помаешься ещё пару лет и рыцарем станешь… Ежели господин до того не прибьёт тебя до смерти.

- Я живучий.

- Добрый ты. - Сказала Лекста. - Юный потому что. Душа у тебя ещё детская, ты уж не обижайся. Вот и жалеешь всех. Через пару лет ты с такими, как мы, и разговоры вести побрезгуешь…

- Прекрати. Без тебя тошно.

- Да самой тошно. Вроде, и деньги есть, а всё равно погано… спой, а?

- Ладно.

Струны тихо звенят, выговаривая грустную мелодию. Я закрываю глаза и меня стремительно уносит куда-то в прошлое, такое далёкое, недостижимое, куда-то, где эти слова пел мужской голос в моих наушниках, где я так тосковала по настоящей любви…

Возьми моё сердце, возьми мою душу,

Я так одинок в этот час, что хочу умереть…

А потом… оплеуха.

- Кончай скулить, щенок. От твоего воя мухи дохнут.

Я не видела, как они вошли. Богатые, пышно одетые парни, лет по восемнадцать-девятнадцать. Все при мечах. Дворянские сыночки. Пять человек. И вот этот, носатый, явно заводила, вожак стайки.

- В чём дело? - Спросила я холодно. - Кто вам позволил поднимать на меня руку, юноша?

- Да ты знаешь, кто он, червяк? Он - герцог Эстэр.

- Да хоть Анна Австрийская. Это не даёт ему права бить других людей. И ему стоило бы извиниться.

Девки побелели и исчезли из-за моего столика. Герцог Эстэр уселся напротив, перегнулся через стол и поддел кинжалом восьмую струну. Короткий, болезненный звон.

- Я здесь хозяин. И делаю, что хочу. Понял, щенок? Захочу - заставлю тебя на руках плясать. Захочу - наряжу девкой. А будешь вякать поперёк - сильно пожалеешь. В мешок - и в реку.

Нет, меня это просто бесит. Почему каждый прыщавый недоумок норовит меня избить только потому, что я выгляжу даже младше моих пятнадцати лет? Тьфу, лет Дальвика… Инстинкт самосохранения мне отказал начисто. Впрочем, за время путешествия с Ларсом этот инстинкт у меня и так уже почти атрофировался.

- Пойдём выйдем.

- Чего?! - Разинул рот этот герцогский сыночек.

- Я вызываю Вас на поединок. Вы, сэтари, подлец и негодяй, и скот смердящий. И мне захотелось Вас убить. Пройдёмте на улицу, дабы не пачкать вашей поганой кровью эти чисто скоблёные полы… Ну ты понял, дебил? Пошли, убивать тебя буду!

- Ну, пошли. - Усмехнулся он погано.

Когда я встала из-за стола, один из его прихвостней сделал мне подножку, и они схватили меня, завернули руки за спину… старая, вечная, как все миры, схема. Эстэр захихикал и ударил меня в живот. Смачно, с удовольствием.

- Какой тебе поединок, щенок? Ишь, чего захотел! Не дорос до поединков.

Ещё удар. И ещё.

- Убивать он меня собрался, червяк. Да это я сейчас тебя забью, как собаку, как шваль безродную…

Ещё удар. Да этот недоросль - просто садист. Настоящий, откровенный садист, который кончает, причиняя кому-нибудь боль. Наверное, в раннем детстве он отрывал крылышки мухам, потом принялся за детей прислуги, и никто не смел дать ему отпора.

- И ты ещё меч нацепил? - Выговорила я с трудом, удерживая приступ тошноты. - Ты, тварь, не достоин оружия мужчины и воина. Потому что поединка, один на один - боишься… Привык, чтобы другие держали, а ты бил. Трус ты.

- Убью! Взвизгнул тот истерично. - Запорю! В яме сгною! Пустите этого щенка, я его…

И улетел в угол, где прилёг, закрывая лицо руками и захлёбываясь кровью. Двоих Ларс треснул лбами, им этого хватило. Ещё один полетел в стену - и сполз на пол в какой-то неестественной позе. По-моему, у парня сломана шея. Не повезло. Ещё один попытался сбежать, но споткнулся и получил удар ногой. А сапоги у Ларса тяжеленные, подкованные железом и с кольчужной сеткой по голенищу. Я стояла на четвереньках и смотрела на всё это. Меня, всё-таки, вырвало.

- Цела? - Выдохнул Ларс одними губами.

Я кивнула. Его лицо снова стало холодным, непроницаемым.

- Когда я тебя зову, Дальвик - будь добр прийти. Почему я должен срывать глотку, призывая тебя? И должен сам искать тебя? Впредь откликайся на зов сразу. Вместо того, чтобы затевать глупые драки. Что за вздорный мальчишка…

И ушёл наверх. У Эстэра, по всей видимости, сломан нос и нет передних зубов. Приятели вынесли его вон, громко стонущего… потом вынесли того, который молчал и не шевелился. И только после этого осмелились выдохнуть и пошевелиться все, кто в тот момент находились в зале гостиницы.

- Ты безрассуден, Дальвик! Ведь это же сын герцога Эстэра! Единственный сыночек. Ему всё позволено. Он всех задирает и бьёт - потому что никто не смеет дать ему отпора. Он бы избил тебя до полусмерти - а потом утопил бы в мешке, только за то, что ты посмел ему перечить! Не испугался его… он уже так делал.

- И что, никто не набьёт этому скоту морду?

- Все боятся. Город принадлежит его отцу, понимаешь? Молодой герцог делает, что хочет. Слуг убивает до смерти… ему всё сходит с рук.

- Твой господин заступился за тебя, Дальвик. Видел, как он их? Ужасть! Раз- раз, и нету, и все лежат…

- Он не хотел убивать, Юста. Иначе убил бы всех.

- Теперь вам надо уезжать поскорее. Старый герцог взбесится, когда узнает, что твой господин изувечил его сыночка. Дальвик, вы должны бежать!

- С какой стати? Это я - пострадавшая сторона. Они первые на меня напали, при свидетелях. Мы чисто защищались.

- Дальвик, ты не знаешь нашей жизни, ты смел, но не будь безумцем! Они вас убьют! Они тут хозяева, понимаешь? Я не хочу, чтоб тебя убили! Ты такой славный парень… бегите, Дальвик! Пожалуйста…

- Герцог сейчас в замке. - Произнёс задумчиво хозяин гостиницы. - Пока ему сообщат… Думаю, он прибудет завтра утром. Благородный сэтари Дальвик, я прошу, чтобы ваш господин рассчитался со мною сегодня же. Сделайте милость.

И это спокойное, продуманное заявление произвело на меня гораздо большее впечатление, чем испуганный шёпот девок.

Я отправилась наверх, к Ларсу.

- Спасибо. Знаешь, этот сопляк собирался утопить меня в мешке. Говорят, он уже так делал.

- Почему ты не позвала меня на помощь?

- Я как-то подумала, что сама справлюсь.

- Ты как-то подумала? Удивительно! Чудо господне. Женщина, запомни - ты не воин и никогда не станешь воином. Меч в твоих руках - как… как скалка, блин! О каких поединках может идти речь? Ты даже драться не умеешь.

- Он меня стукнул.

- Надо было звать меня.

- Я не собираюсь по любому поводу звать тебя. Я справлюсь сама. - Повторила я мрачно.

- Вот и справилась. Теперь не жалуйся, где болит. Раздевайся. Рубаху снимай.

- Это зачем?

- Юлия, это тело мужское, пора бы тебе привыкнуть. - Поднял бровь Ларс. - Раздевайся. Посмотрю, грудину тебе не поломали…

- Если б сломали - я б орала…

- От тебя дождёшься…

Ничего у меня не сломано. Возможно, треснуто одно ребро, но это фигня. Не смертельно. Я рассказала Ларсу, кто такой герцог Эстэр и почему нам лучше сейчас уехать. Ларс пожал плечами.

Мы выехали утром, часов в восемь. Я медленно собиралась. Мне, вообще, было больно даже дышать. Жизнь здорово отличается от кино. И в жизни, если тебя изобьют, всю последующую неделю ты способен думать только о том, где у тебя болит и как сильно.

Нас не останавливали вплоть до городских ворот. А вот там нас ждали.

- Он? - Спросил командир стражи у кого-то, кого я не разглядела в тени стены.

- Вроде, он. Он тут один такой, приметный.

- Благородный сэтари, остановитесь. Градоначальник приказал вас задержать.

- Прочь с дороги, хам. - Сказал Ларс холодно и стеклянно.

- Ваша милость, не доводите до греха. Пройдёмте уж до застенка, а там ваши дела суд решит…

- Ты решил заключить меня в застенок? - Поднял бровь Ларс, рассматривая стражу, как каких-то диковинных и противных насекомых. - Меня?

Под его взглядом стражники смущались и отступали на шаг. Даже в куче они чувствовали себя несколько неуверенно.

- Это не я решил. Это градоначальник решил. - Уточнил их командир. - Благородный сэтари, нам приказано вас остановить. Уж не гневайтесь, мы люди подневольные…

Ларс направил коня прямо на него. Мужику не оставалось ничего другого, как отступить в сторону. И мы проехали через ворота.

- Я не хочу убивать вас. - Поморщился Ларс. - Отвяжитесь.

- Их много. - Заметила я встревожено.

- Собаки не посмеют напасть на волка.

- Ты псих, Ларс. Неужели ты так уверен, что они нас отпустят?

- Единственное, в чём я уверен - это в верности своего меча. Всё остальное - химеры.

- Идиот! Тогда погнали скорее!

- Побежишь - и собаки бросятся следом. От собак нельзя бежать.

Мы отъехали метров на двадцать. Я не выдержала, обернулась и увидела, что стражники выскочили на дорогу следом, увидела отчаянное лицо их командира и странно обострившимся слухом отчётливо услышала:

- Герцог меня повесит… да и вас тоже. Господь милосердный, помоги. Давай, Лабар!

И арбалетчик, уже ставший на колено, прицелился… стрела… в полёте… я вижу её… и понимаю, что мне не успеть… не успеть толкнуть Ларса или закрыть его собой…

Я вижу… как арбалетный болт… вонзается ему в спину… всё глубже и глубже… медленно, медленно Ларс падает на землю… медленно, медленно бегут к нам стражники… лицо Ларса в каком-то странном ракурсе…

Я закричала, без звука как-то…

И мир изменился.

Голая, каменистая пустошь во все стороны, до самого горизонта. Тонкие, чёрные обелиски, разбросанные, как попало. От них тянутся длинные, серо- багровые тени. По небу с невероятной скоростью несутся редкие, серо- зеленоватые облака. По сумрачному, багровому небу, где сияет чёрное солнце.

Прямо передо мной стоял дедушка Ларса, тот самый. Во плоти. Ветер, которого я не чувствовала, трепал его волосы.

Наши кони и стражники в пяти шагах застыли без движения. Стали какими -то призрачными. Ларс был настоящим, но тоже застывшим. Странное, дикое зрелище. Наложение двух миров.

- Что Вам надо? - Выдохнула я испуганно.

- Мне? Ничего. Это ты позвала меня.

- Я не звала…

- Звала. И вот я пришёл. Странно, звать должен он, а не ты. Только он. Не понимаю, почему ты…

Я спрыгнула с коня в мягкий, невесомый серый пепел. Попыталась перевернуть Ларса…

- Не бойся. Он не умрёт.

- Что мне делать, что?!!

Его лицо, навеки искажённое ненавистью, вдруг оказалось очень близко. Мучительно кривясь, он поцеловал меня в лоб. Как своего ребёнка.

- Мы всё устроим. Верь мне.

Ледяная рука легла на мою, вынуждая к движению. Наши руки перевернули Ларса и вошли ему в грудь, не встречая никакого сопротивления. Мы вынули тень. Сгусток мрака. И под чёрным солнцем этот сгусток вырос, вытянулся, расправился, превратившись в меч мрака. Держать его было нестерпимо больно, по моему лицу текли слёзы, но я почему-то терпела…-

- Ты должна убить всех. Всех. Защитить его. Твой долг, смысл жизни твоей - защитить его.

- Я не могу убивать беззащитных…

- Можешь. - Шепчет призрак мне в ухо, обжигая холодом, обнимая сзади. Мы вместе держим чёрный меч. Движение вперёд. Меч протыкает стражника, как туман. - Можешь. Это так просто… Всех, всех… Если чёрный меч вынут из ножен - он должен убить всех, всех, кроме одного, иначе он не успокоится и будет беда…

Бесшумные шаги. Облачка серого пепла из-под ног. Шаг, ещё шаг… Меч без всякого сопротивления проходит через призрачные тела стражников. Никакой крови, ничего. Словно мы не причиняем им никакого вреда.

Вот и всё. Последний. Меч плавится в скользкий чёрный клубок, сгусток тени. И исчезает в груди Ларса. Мои ладони почернели. Обуглились? Сгнили?

- Почему так? Почему так больно?

- Потому, что это не твой меч. - Нежно шепчет он мне в ухо. Я поворачиваю голову и вижу его ужасное лицо. Словно он терпит нестерпимую боль, ежедневно, ежечасно, ежеминутно - и ненавидит всех, просто за то, что им - не больно…

- Это страшно. Правда, страшно. Как я могу вам помочь? Чтобы вы не мучились…

Он отталкивает меня прочь.

- Не смей! Не смей жалеть…

Взгляд в небо, случайный, доля секунды… Я вижу в небе чёрную птицу. Что -то огромное, тяжкое и настолько чуждое, что мой мозг просто отказывается осознавать увиденное…

И меня вышибает с Изнанки обратно, в реальность. Я стою на дороге. Мои ладони - вполне здоровы на вид и совсем не болят. А стражники валятся на бегу, их мёртвые тела продолжают движение по инерции и падают в пыль, в простую, настоящую пыль. Никаких видимых повреждений, ничего…

Я потрясла головой, отгоняя наваждение. Подхватила Ларса под мышки, чтобы поднять.

- Что ты делаешь? - Спросил он неожиданно.

- На коня тебя… подниму… и мы спасёмся…

Господи, ну почему он такой тяжёлый, я не могу его поднимать, не могу… но всё равно поднимаю.

Он уцепился рукой за седло. Помогает мне. Ещё немного, ещё совсем немного, последнее, невозможное усилие…

И вдруг я чувствую удар, и ещё один, и ещё… в спине Ларса- стрелы. Его рука разжалась. Мы рухнули в грязь.

У него изо рта течёт кровь. Мешает говорить. Я постаралась приподнять ему голову. Сорвала плащ, скомкала, под голову ему. На спину не положить, стрелы торчат. Пусть на боку пока. Я вижу, как от городских ворот медленно, осторожно идут к нам солдаты.

- Уходи. - Сказал Ларс, проговорил через кровь. - Я всё равно не сдохну. Ты знаешь. Найду тебя потом. Скоро. Беги.

- Я тебя не оставлю.

- Юлечка, я тебя прошу. Я умоляю тебя. Если любишь меня - беги…

Он так редко просил меня о чём-то… раз или два? Я поцеловала его - вкус крови… Встала. Перешагнула Ларса, вытянула меч и просто стояла, и ждала, когда они подойдут, убийцы. Почему-то страха во мне не было. Только отчаяние, усталость и желание, чтобы всё это закончилось, наконец.

- Ар, они мёртвые! Совсем! Не иначе, колдовством они убиты!

- Не трусь, свинья! Колдуна пристрелили, один сопляк остался, он колдовства не умеет! Или ты сопляка безусого испугался?

- Эй, щенок! Бросай меч! Бросай, кому сказано!

Я просто смотрела на них, и всё. И мне казалось, что в небе, над моей головой, раскрывает крылья всё та же огромная, чёрная птица и кричит, пронзительно, нестерпимо громко, и крик её вымывает из меня всё человеческое…

Первого я ранила в руку, второго в лицо. Третьего, по-моему, убила. Мне рассекли ногу, от тазобедренного сустава до колена. Выбили меч. А потом принялись топтать ногами, азартно сопя и хакая.

Темнота.

Проблески боли. Темнота.

Проблески становятся чаще. Всё чаще. Темнота рассеивается. Словно в чёрную тушь всё льют и льют воду…

Наконец я открыла глаза. И увидела Ларса. Он мне улыбнулся грустно.

- Ты меня не послушалась. Ты никогда меня не слушаешься. Нет, женщина, я не женюсь на тебе. Ни за что.

Я попробовала улыбнуться, но губы странно дёргались и не слушались. Но всё равно, это было хорошо, это было самым главным - что он жив и что он рядом.

- А мы… где?

- В застенке. В узилище. В темнице. В тюрьме. Такое дерьмовое место, где плохо кормят и не пускают к девкам.

- Мы убежим?

- Обязательно.

- Ну и хорошо. У меня все руки и ноги на месте? Ну и ладно. Ларс… ты как?

- Могло быть лучше. Ну ничего, сойдёт и так. Всё у меня нормально. Юль… ты что, правда, меня защищала? Меня? Ты??

- У меня плохо это получилось.

Ларс отвернулся и потёр лицо руками.

- Ты меня просто поражаешь, женщина. И чего ты добилась? Теперь мы оба в тюрьме. А послушайся ты меня - была бы сейчас на свободе. Помогла бы мне освободиться. А теперь что?

- Что?

- Теперь мы оба тут.

- Зато вместе. - Сказал я.

- Ну- ну.

Без сознания мы провалялись всего сутки. А ещё через двое суток были полностью здоровы. Спасибо неизвестному арбалетчику, повыдёргивавшему из Ларса свои стрелы. Наверное, со стрелами, торчащими в спине, Ларс так быстро не выздоровел бы, и мне пришлось бы их вытаскивать - а я таких вещей ужасно боюсь…

В общем, мы живы и здоровы, что совершенно дико и невозможно. Только шрамов прибавилось. У меня запястье срослось немного кривовато, но рука действует свободно - и слава Богу… Спина Ларса выглядит просто ужасно. Доспехи с него содрали, сапоги, разумеется, всё оружие… на дырявую, залитую кровью кожаную куртку не позарились, не сняли. И, думаю, не знают о чёрном камне. Это даёт надежду, что нас не сожгут на костре.

Через день к нам явился сам городской глава, он же верховный судья. В камеру войти он побоялся. Разглядывал через форточку в двери. Как же это называется на тюремном жаргоне? Волчок, по-моему. Но могу и ошибаться. Ларс подошёл и тоже внимательно рассмотрел его через форточку. Градоначальник нервно отступил от двери.

- Назовите себя, благородный сэтари.

- Барон Ларс, господин Волчье Пасти и её земель, этиор лангедорского короля. Достаточно или прибавить все титулы и прозвища?

- Достаточно. Вы, барон, напали на молодого герцога Эстэра и злостно изувечили его. Без предупреждения, без вызова на поединок. Бесчестно. При многих свидетелях. Этот благородный юноша до сих пор не может оправиться от увечий. Вы убили детеринга Ализо, изувечили ещё троих молодых сэтари…

- А Вы знаете, что этот благородный юноша - законченная мразь? - Не выдержала я. - Он не принял моего вызова на поединок. Его приятели держали меня, а он избивал. А потом он собирался утопить меня в мешке. Говорят, он уже так поступал, а? И именно это видели свидетели, настоящие свидетели. Что барон спас жизнь своего оруженосца, то бишь, меня. Не обнажая меча и любого иного оружия. Что скажет на это ваш первобытный суд, как Вы думаете?

- А суд уже состоялся, знаете ли. - Заметил он скучно и буднично.

- Как? Без нас?!

- Вы, господа, признаны виновными в нападении на молодого герцога Эстэра и причинении ему тяжёлых увечий, также в причинении увечий ещё троим молодым сэтари и убийстве четвёртого. Также, вы признаётесь виновными в том, что у Южных ворот убили солдат городской стражи при помощи чёрного колдовства и в нападении на уаре герцога Эстэра. Ну и, разумеется, вы мерзкие северные язычники и богохульники, поклоняющиеся чёрному Аруду. Всего этого вполне достаточно, чтобы вас повесить.

- Благородных нельзя вешать. Им головы рубят.

- А вам-то, юноша, какая разница? - Спросил он вполне резонно. - И так, и так- смерть.

- Разница в принципе. Вы мерзавец, милейший. Как вы смели судить благородного рыцаря? Да ещё без его присутствия?

- Есть у вас какие-либо желания? Ну, в пределах разумного, конечно.

- Мы раскаиваемся и желаем принять истинную веру. - Сказала я быстро. - Перед смертью поступок сей вполне оправдан. Допустите к нам жреца Хорта. Вы не вправе отказать смертникам в подобной просьбе.

- Я устрою это. - Кивнул он, поглаживая широкую, изукрашенную жёлтыми камнями цепь на пузе. И ушёл.

- Ну и зачем тебе жрец? - спросил Ларс.

- Ты же квистер, идиот. У тебя их знак на груди. Покажешь его жрецу- и можешь смело приказывать. Храм поможет нам.

- Я не квистер.

- Да плевать, знак-то у тебя-их. А о том, что ты неверующий, говорить им вовсе не обязательно.

- Не думаю, что из этого выйдет толк.

Ларс оказался прав, никакого толку не было. Градоначальник так и не прислал нам священника. Очевидно, он забыл о моей просьбе сразу же, как только вышел на улицу. Сволочь жирная.

Мы нашли себе занятие: Ларс меня поднимал, и я расшатывала и долбила камнем средний прут решётки. Совершенно бестолково, потому что сил у меня явно не хватало. Но всё равно, это давало хоть какую-то надежду на спасение.

Вешать нас не торопились. Я уже начала думать, что про нас вообще забыли.

Грязный, обросший Ларс был похож на разбойника. Не знаю, на кого была похожа сама. Моё счастье, что там не было зеркала - иначе я бы просто сдохла.

От скуки мы развлекались, как могли.

- Помогите, помогите!!!

- Чего орёшь, недоумок? Не положено орать!

- Да ты сам посмотри! Он же меня сейчас убьёт!

И стражник открыл форточку. Увидел меня.

- Ну, чего тут…

Притаившийся сбоку двери Ларс змеиным броском протянул руку в форточку и подцепил мужика двумя пальцами за ноздри. Хотя никогда и не видел того фильма с Депардье.

- Дёрнешься - без носа останешься, понял, сука? - Сказал ласково. - Отпирай дверь, живо. Иначе изуродую, как бог- черепаху…

Страх перед Ларсом оказался сильнее страха перед увечьем. Или стражник просто не соображал, что творит. Он шарахнулся назад изо всех сил и порвал себе ноздри, придурок. Ну а как его ещё назвать? На его дикие крики сбежалась целая толпа и нас здорово избили. И не кормили два дня.

Вожаки не отзывались. Хотя, я и не знала, как позвать их ещё раз - да, к тому же, была просто уверена, что они не придут на мой зов. После того, как я их пожалела - никогда. Ларс позвать их тоже не мог, просто не знал, как. Помощи нам ожидать было неоткуда.

А потом нам принесли воды со снотворным. И, когда я очнулась - довольно скоро, наверное, эта настойка была слабенькая, - когда я очнулась, Ларса уже заковали в кандалы. И кузнец заканчивал эту операцию со мной.

Эти примитивные предки наручников очень тяжёлые. И ключа к ним не полагается. Наверное, они надеваются раз и навсегда.

Нас, ещё не отошедших от наркоза, выволокли на тюремный двор. Ларс оглушено мотал головой, желая поскорее очнуться полностью. Я посмотрела вокруг и вздохнула. Последняя надежда накрылась медным тазом. В кандалах Ларс со всеми стражниками не справится. И через стену мы не прыгнем.

Мы сидели там часа два. Потом пришёл офицер и отдал приказ. Нас посадили в неприметную старую карету и повезли. Четверо с нами, в салоне, ещё человек десять - верхами. Мне стало тревожно.

- Ларс, неужели они решили нас утопить?

- Увидим.

- Ларс, я не хочу это увидеть! Я даже думать об этом не хочу…

- Вот и не думай.

Они вывезли нас за город. С километр от городской стены. Вытряхнули из кареты, в руки уже других стражников, более грязных, явно разбойного вида.

На земле вереницей сидели пленники. Кто в хорошей одежде, кто в лохмотьях. Впрочем, большинство в лохмотьях и босиком. Очень грязные, запущенные и угрюмые. Они были на цепи.

Эту цепь пропустили через кольца правой руки на наших кандалах, и мы оказались в хвосте вереницы.

- Что это значит? - Спросила я стражника, из тех, городских.

- А то и значит, что на рудники пойдёте. Продали вас.

- Как это - продали?

- А так. В ваших далёких краях оно, может, и по-иному, а у нас всяких воров, убийц и прочих злодеев можно на рудники продавать.

- Милейший, как называется этот город? - Спросил Ларс негромко.

- Асотан, как же ещё? А тебе-то чего?

- Асотан. - Повторил Ларс, запоминая. - Асотан…Дальвик, запомни накрепко. Асотан, герцог Эстэр, детеринг Сомьер. Мы сюда обязательно вернёмся.

- Это вряд ли. - Хмыкнул стражник. - С каторги не возвращаются. Никогда.

И так мы, волей судьбы, из двух скучающих богатых дворян превратились в бредущих по этапу каторжников.

Глава 16 Каторжане

- Подъём! Довольно вам валяться, свиньи! Подъём!

И колонна потащилась по грязной дороге.

Это было невыносимо. К концу дня я разбила в кровь ноги, устала и смертельно измучилась.

Это путь, как пытка, растянулся в бесконечность. Мучения переполнили чашу моего терпения и словно сломали меня. Ведь я слабая, на самом деле. И я смирилась со всем: с вонью и ужасающей грязью, с мухами и блохами, с холодом и голодом, с покрытыми язвами, незаживающими ногами, с в кровь растёртым, гноящимся запястьем, со всем этим кошмаром, и только закрывала глаза, когда все коллективно справляли нужду - а куда деваться… Я молча закрывала глаза, и мне виделась прежняя жизнь, улицы родного города и лицо мамы, но потом и эти воспоминания сделались далёкими, призрачными, как миражи. Словно я сама выдумала их, а в реальной моей жизни нет, не было и не будет никогда ничего, кроме бесконечной дороги на каторгу. По ночам я тихо плакала, и Ларс молча гладил меня по голове. Он отдавал мне свой хлеб - когда нам давали хлеб - потому что то, чем нас кормили, я есть не могла. И уже через три дня я мечтала только об одном - о самоубийстве, как единственном избавлении от этого кошмара.

- Терпи. - Сказал Ларс. - Будем ждать. Нам обязательно выпадет возможность. И мы ею воспользуемся.

В первую же ночь он попытался разбить кандалы камнем. Стражники избили его так, что он потерял сознание.

Потом я нашла на дороге гвоздь. Я подгребла его босой ногой, подняла ногой, как обезьяна, и спрятала в своих лохмотьях, и стражники не заметили. Хотя, вообще, они очень бдительно наблюдали.

- Ларс, я гвоздь нашла. - Сказала ему тихо. - Ночью попробуем. Большой гвоздь, хороший.

- Тихо. Тихо, тихо, успокойся. Если он не поломается - к утру ты будешь на свободе…

Ничего из этого не вышло. Кто-то нас застучал и, главное - я не видела, как… Вечером, когда мы остановились на ночлег, стражники избили меня и изъяли гвоздь.

Для Ларса это стало последней каплей - что меня бьют. Его переклинило. Наглухо. Этиор лангедорского короля, командующий левого крыла пограничья, Серый Волк, барон Диур Ларс пошёл в отмашку. Это было, действительно, страшно. Особенно мне, потому что я была рядом - чересчур рядом… он намотал цепь на кулаки и ударил одного стражника, другого…Наверное, именно такими и были берсеркеры. В ярости Ларс волок за собой всю связку и не замечал этого. Боли он не чувствовал.

Били нас долго. Всех. Пока не свалили Ларса - и ещё какое-то время уже после этого.

- Ничего не выйдет. - Потом сказал Ларсу мужик, прикованный перед ним. - Думал, поубивают вас и отмучаетесь, да? Аруда волосатого. Эти уроды нашего брата убивать не могут, за нас денежки плачены. Ежели убьют кого - платить ведь придётся. Они изувечат просто - и всего делов.

Ларс глухо закашлялся и сплюнул кровь. По его глазам я догадалась, что это уже приходило ему в голову. Чтобы нас убили и бросили на дороге. Мы ведь потом всё равно оживём. Выходит, ничего из этого не получится.

- Суки. - Сказал хрипло.

- А ты думал. Ты из благородных, что ли? Настоящий сэтари?

- Да.

- Обалдеть. А за что к нам, грешным?

Я рассказала в двух словах. Мужик хмыкнул, поглядывая на Ларса с искренним любопытством.

- Барон, значится? Рыцарь? Вот уж не думал, не гадал, что на одной цепи с рыцарем пойду…

- А я представить себе не мог, что буду с разбойником разговоры разговаривать. - Проворчал Ларс. - Потому как я вашего брата рубить привык…

- А я вашего брата - стрелкой из куста, аль ножичком… Вишь, как жисть поворачивается? Жисть - она штука хитрая… Меня Текшой звать. Я и впрямь разбойник, душегубец лесной.

- Барон Ларс.

И они сомкнули ладони в знак приветствия и уважения. Разбойник и рыцарь. На первый взгляд - ничем друг от друга не отличимые.

- А парнишка?

- Дальвик. Мой оруженосец.

- Ты мне нравишься, барон. - Сказал Текша, похмыкав. - Жить - оно везде можно, ежели умеючи. Держись за меня да слушайся. Главное, до рудника дотерпеть, а там…

- Убежим? - Прошептала я, уже не веря. Текша ухмыльнулся и приподнял спутанные колтунами волосы, открыв уши с отрезанными мочками. Знак того, что он - беглый.

- Это с первого раза, тогда сразу споймали. А на второй раз - уже нет, не сразу. По дурости своей попался. Винный демон сгубил. Держись за меня, барон. Мы с тобой вместе шороху наведём этим сукам…

Наутро четвёртого в нашей связке нашли задушенным. Текша подмигнул Ларсу и усмехнулся. Конечно, стукача вычислил и убрал он.

Так у нас появился товарищ. Точнее, у Ларса.

Колонна каторжников всё волоклась и волоклась вперёд. Я запуталась в днях и не знала уже даже приблизительно, сколько мы идём. Месяц? Два? Целую жизнь? Моё сознание отключалось и тело жило само - тело хотело жить и поэтому брело, жрало отраву, пило протухшую воду и вообще функционировало… Сознание включалось ночью, и тогда я беззвучно плакала, и Ларс молча гладил меня по голове, утешая.

- Жди. Мы убежим с рудника. Текша бегал - и мы убежим. Я обещаю. Терпи, Дальвик.

- Я терплю.

- Нет. Ты ломаешься. Нельзя, Дальвик. Вспомни, как мы сражались с Карганами, в ту ночь. Помнишь? И сейчас мы тоже сражаемся, как тогда, только медленно, изо дня в день, понимаешь? Терпение - наше оружие.

- Мой долг- защищать тебя. Для этого я живу. Так сказал тот Вожак… тот самый.

- Ты не сможешь меня защитить, если не поешь. Смотри в небо и расскажи мне о звёздах, кометах и иных мирах, не доступных взору смертного… Это красивая сказка.

В тоскливых глазах Ларса отражаются звёзды. Слушает. Не знаю, что он там себе понимает…

- Крылатые небесные корабли, чьи паруса питает звёздный ветер… так красиво…

- Чирикнулся парень. - Бормочет Текша. - Ясен пень, сколько можно-то по башке парнишку бить… Звёздные корабли, ну надо же… Блаженный он у тебя, барон, как есть - блаженный.

- Ты, Текша, мужик, и тебе не понять. Ни хрена.

- Да где уж нам уж. Хватит болтать, спать мешаете.

- Прости. - Говорю я. - Мы шёпотом будем, тихонько.

- Да ладно, ври дальше, парень. Мне нравится. Право слово, красиво…

Наша колонна добралась до каких-то гор, и началось петляние по узким дорогам, вверх- вниз, вверх- вниз.

Через несколько дней Текша определил, что нас ведут на соль.

- Худое место. Слыхал я много плохого о том руднике.

- Фойдовы болота. - Сказал мужик, прикованный перед Текшой. - Нечистые твари там живут. И людей жрут почём зря. Хана нам всем. Пропадём, на фиг…

- А ты поплачь. - Хмыкнул Текша. - Можа, легче станет.

Дорога спустилась с гор на равнину, покрытую лесочками. Лесочки сменились холмами и кустами. А потом мы увидели болота… Между холмами теперь были болота, и дорога причудливо петляла по сухим возвышенностям. Целые полчища, армады комаров и ещё каких-то кровососущих гадов висели в воздухе. Вот она - зона.

Мы добрались уже вечером, и я не успела ничего рассмотреть - да и сил не было рассматривать. Несколько бараков, ещё какие-то строения… колючей проволоки нет, до колючки тут ещё не додумались. А вот вышки есть.

Нас впихнули в барак и сняли с цепи. Даже странно, не чувствовать тяжести в правой руке… Мне казалось, что я уже привыкла к вони - но здесь воняло неимоверно. Смрад ударил меня тугой, удушающей волной, так, что я едва устояла на ногах. Впрочем, меня и так шатало от истощения. В сумрачном помещении лежали и сидели каторжники. Мы сели прямо на каменно-твёрдую, покрытую белыми, соляными разводами, нестерпимо воняющую землю. Мебели здесь не было. Никакой. Вообще ничего здесь не было, кроме людей. И окон не было.

- Вот и прибыли, барон. С новосельицем, Ваша милость.

- Взаимно. Тут кандалы снимают на работах или как?

- Аруд его знает, как тут. Сейчас, по-любому, уже никто снимать не станет, ночь наступила. Утром увидим.

Они переглянулись и кивнули друг другу.

- Спи, Дальвик- Сказал мне Ларс- Спи.

- С ума сошёл? Как я могу уснуть в таких ужасных условиях?

Через пять минут я уже спала. Почувствовала только, как Ларс укрыл меня своей рубахой. Ну, тем, что от неё осталось.

А потом проснулась от того, что меня схватили. Схватили, зажали рот и поволокли, в кромешной темноте.

- Хорошенький мальчик, свеженький. - Прошептал кто-то.

- Смазливый. - Хмыкнул другой. - Как девка…

Со сна я решила, что они хотят меня съесть, и начала вырываться. Сзади послышались какие-то звуки, хрип, возня…

- Убью, сучонок! Голову оторву!

- Потом оторвёшь, дай другим сначала…

- Скоты. - Сказал кто-то раздражённо и громко. - Грязные скоты. Оставьте парня.

Я вырывалась изо всех сил, но не могла с ними справиться. Двое их или трое? Держали за руки, за ноги, прижали к земле и начали сдирать штаны. Теперь уже я испугалась по-настоящему. И лягаться начала по-настоящему, сознание поплыло куда-то, меня душат, и на моё место рвётся Край…

Я изо всех сил вцепилась зубами в ладонь, затыкавшую мне рот. Кто-то заорал.

- Ларс! Ларс!!!

Нет ответа. Только странные звуки в темноте, вроде звяканья какого-то.

Господи, они его убили…

- Кусается, гадёныш! Получай! На!

- Он меня оцарапал! Да придуши ты его, а то дела не будет…

Жадные, мерзкие руки на моём теле. Тяжёлое дыхание в темноте. Воздуха всё меньше… Сознание гаснет… иди, Край…

Ларс пришёл за мной. Я слышала, как он шёл. По-моему, он шагал прямо по людям и бил любого, кто вякал.

- Дальвик?

- Всё нормально. - Сказала я, пытаясь надышаться. Сама удивляясь собственному спокойствию. - Ничего они не успели сделать. Нужно было сразу меня придушить, а они не догадались. Это ты там шумел?

- Ага. - Хмыкнул Текша. - Вишь, зарезать нас хотели. Тебя на забаву, нас - на помойку. Только мы-то не спали ни фига… Не сильно помяли тебя, парень?

- Ничего. Шея болит только. Горло.

Мои глаза привыкли к темноте. Я стала различать силуэты. Уму непостижимо, эти двое дрались в таких потёмках, и не только дрались - победили…

Ларс взял меня на руки и понёс. Текша согнал кого-то от двери, и мы уселись там, на самое блатное место. Света здесь не было, но сквозь щели проходил свежий воздух. Мы сидели там одни. После недавнего шухера протестовать никто не решился.

- Что за шум? - Лениво спросил стражник снаружи. - На цепь хотите, скоты? Живо прицепим. Всю ночь стоять будете, уроды.

- Не надо, Ваша милость. - Сказал Текша. - Уж пожалейте, проявите божеское милосердие… Шума больше не будет.

Ларс обнимал меня, прижимая к себе очень крепко. Его трясло.

- Успокойся. Правда, они ничего мне не сделали. - Проговорила я устало. - Ну что они во мне нашли, а? Не похож я на бабу. И вообще… Грязный же, как самая грязная свинья, грязнее всех на свете, и воняю, как… как не знаю что. Как самое вонючее создание в Мире.

- Ну нет. - Возразил он. - Я воняю сильнее. А ты - просто парень, который ещё не начал бриться. И скотам сего - вполне достаточно.

- Я испугался, что тебя убьют.

- Мы ждали их нападения. Они - не воины. Это шваль, грязь, они привыкли резать спящих и бить в спину… Теперь уже нас никто не тронет. К тому же… мы получили оружие.

Что-то вроде заточки. Острый железный штырь.

- Никогда бы не подумал, что назову ЭТО оружием. - Усмехнулся Ларс. - Вот, действительно, волосы судьбы…

- Оружие - это человек. - Пробормотала я. – Оружие - это ты, Ларс. А что у тебя в руках - совсем не важно…

- Какая-то сволочь выбила мне зуб. Спи, Дальвик. Завтра ты должен быть очень внимательным и всё запомнить, поэтому - отдыхай…

Я пристроилась головой ему на колени и задремала. От него пахло кровью. Снова.

- Парнишка твой… - Услышала сквозь сон голос Текши. - Сын, что ли? Ну довольно уж таиться, от меня-то на что? За чужих так не рвутся, барон.

- Сын. - Сказал Ларс.

- Ну, то-то. Аран, что ли? Крестьянская девка родила? Бывает. У тебя других детей больше вовсе нет, так?

Я спала и мне снилась чёрная птица в багровом небе, которая кричит пронзительно и зло. Её крик всё громче и резче, громче и резче… Я открыла глаза и поняла, что где-то звонят в колокол.

Вбежали стражники и начали пинками поднимать спящих на ноги. Четверо не встали. Трое мёртвых и один раненый, с разбитой головой. Стражники вызвали начальство и принялись бить копьями всех без разбору, народ шарахнулся в стороны, прижимаясь к стенам…

- Это не я! - Выл кто-то, катаясь по земле. - Это не я, это новенькие, которых вчера пригнали! Меня-то за что?!

- Запомни его, барон. - Прошептал Текша. - Харю разгляди да запомни.

- Уже запомнил. Ага, значит, кандалы здесь снимают…

- Где эти новенькие, мать иху?! Сгною! Казню медленной смертью! В солёной яме!

- Потом. - Громко сказал их командир. - Потом всё, потом. Скорее гоните всех на площадь, что, не слышите колокола?

- Трое убитых, один раненый. - Доложил злой, запыхавшийся стражник.

- Не до того сейчас. Потом разберёмся.

Командир явно нервничал, и его тревога передалась мне.

На правой руке здесь у всех браслет от кандалов, с кольцом. В это кольцо продевали общую цепь и так люди выходили из барака - длинная, звякающая, медленная змея. Нас прицепили в хвосте. Кандалов не сняли. Явно торопились, не до того им было. Стражники тоже занервничали.

- Шевелись, скоты! Живей, уроды, шевели ногами! Да чтоб вы сдохли, чтоб вас всех болотные демоны пожрали!

- Что за дела? - Спросил Текша у идущего впереди.

- Фойду идут. Болотные демоны.

- Сюда идут? - Удивилась я.

- Сюда, а куда же. Договор у них с хозяином, с сэтари Аваха. Фойду разрешают ему соль добывать в озёрах. А взамен того раз в год или раз в полгода приходят. И забирают сколько-то людей.

- Жрут, что ли? - Заинтересовался Текша.

- Можа, и жрут. А можа, и чего похуже. - Пробормотал каторжник и вздрогнул. - Увидишь их, сам всё поймёшь.

Нас привели на плац, и поставили напротив другой вереницы, тычками копий подравняв строй. Здесь было семь верениц, разделённых расстоянием метра в четыре. Сколько людей в каждой, я не смогла сосчитать, неудобно было. Прикинула только, что больше пятидесяти.

На вышке размеренно бил колокол.

- Слышь, вы, новенькие? Сюда слушайте. Как демоны станут мимо ходить да добычу выискивать, вы - глаза в землю и не дышите. Мертвяками прикиньтесь, ясно? Главное - не смотреть на них. Тогда, можа, уцелеете. Я их уже шесть раз видал - и всё целый. Не глядите на них, ни за что…

- Да на такую мразь и глядеть неохота. - Проворчал кто-то сзади. - Особенно на собачек ихних…

Колокол стих, так резко и болезненно, словно ему вырвали язык. Тишина рухнула на нас с небес. Шумно, взволнованно дышат люди. Лица у всех отчаянные, испуганные и злые. И у стражников тоже. Страх сплотил, превратил в одно целое зеков и конвой. Все затаились, замерли, ожидая…

И я увидела фойду.

Их было девять. Мужчины или женщины - пол было уже невозможно определить, так они были стары. Их лица и руки прямо мумифицировались. Я видела много стариков, но таких - ни разу. Правда, как мумии. Истлевшие тряпки были когда-то богатыми, пышными одеяниями. Фойду неторопливо шли вдоль первой линии, рассматривая людей. Рядом с каждым семенило существо, по строению похожее на собаку. Совершенно лысое, с какой-то влажной на вид, розовой кожей, и что-то у них было с суставами ног, в другую сторону коленки, что ли, что-то совершенно не звериное и гадкое… и морды. Глаз у них не было. Вместо глаз на лысой, розовой морде шевелились пучки длинных, тонких щупалец, как у тех противных штук, что растут на дне моря. Извиваются ещё… противно ужасно.

Один из фойду выбрал человека. Тот каким-то образом отцепился от связки и пошёл следом за хозяином. Лицо у него стало - как у зомби. Одна из мерзких собак подбежала к стражнику и принялась обнюхивать, или ощупывать своими глазами, или ещё чего… Стражник, совсем ещё пацан, лет семнадцати на вид, шарахнулся назад. Собака за ним. И тут нервы у парня не выдержали. Наверное, он впервые видел всё это. Испуганно взвизгнул и заколол собаку копьём.

Странный, непонятный звук. До меня дошло - ведь это просто все люди затаили дыхание…

- Пощадите, ваша милость! - Хрипло выговорил начальник стражи, идущий рядом с фойду. - Не губите! Новенький он, этот недоумок, испугался собачку, мы его накажем за это, примерно накажем, не губите всех, а?!

Фойду, лишившийся собаки, молча вытянул руку и указал на парня пальцем. Тот закатил глаза и рухнул в пыль, и я каким-то образом поняла, что он уже мёртвый.

От собаки осталась лужа мерзкой, зелёно-бурой слизи, распространяющая вонь разложения. В луже плавали глаза-щупальца и какие-то склизкие комочки. Фойду раздел мёртвого парня догола и положил ему на глаза щупальца. Это выглядело настоящим надругательством над покойником, ещё хуже, чем некрофилия, честное слово… Вокруг парня возник конус со скруглённым острием наверху, словно сделанный из струящегося, живого тумана. Видно сквозь туман было не очень хорошо, но достаточно, чтобы понять и отвернуться. Покойник стремительно разлагался - и разложившаяся плоть текла слизью и превращалась в нечто иное… Судя по звукам, кого-то рядом, у меня за спиной, мучительно рвало… Несмотря на омерзение, я продолжала посматривать. Минут через пятнадцать метаморфоза завершилась и конус исчез. И новенькая собака подбежала к хозяину. Толстая такая, в отличии от остальных собак, высохших при жизни, как мумии. Как и сами фойду.

Ну, пусть будут собаки. Надо же их как-то называть?

Фойду опять пошли вдоль строя. Неторопливо так… как покупатели на базаре. И вот дошли до нас…

Я, почему-то, не боялась. Я смотрела им в лица, силясь понять, что они из себя представляют. И вздрогнула. Из глаз фойду смотрел на меня не человек, а совершенно иное существо, холодное, равнодушное. Древнее. Полностью чуждое нам.

- Молот Ура…- Пробормотал Ларс заворожено. - Вот так твари…

Он тоже не боялся смотреть им в глаза.

Двое фойду выступили вперёд. И показали на нас пальцами.

Мои кандалы рассыпались ржавчиной. Тело онемело, я совершенно перестала им управлять. Только и могла, что шевелить глазами из стороны в сторону, так, не сильно. Моё тело пошло следом за фойду. И Ларс. И Текша.

Потом и другие фойду выбрали себе по человеку. Они выбирали здоровых и сильных, таких, как Текша. Но почему выбрали измождённого, израненного Ларса? И совсем уж непонятно, зачем взяли меня…

Мы вышли из лагеря и отправились по бездорожью через холмы. А потом начались болота. А после полудня пошли уже настоящие солёные топи, трясины, где не было даже лягушек и комаров. Совершенно безжизненные солёные болота. Каждый фойду встал впереди своего пленника, собака - по левую руку от фойду. И вокруг каждого возник скруглённый туманный конус, вокруг каждой тройки. И в этих конусах шли. Прямо по топям.

- Юлечка…- Услышала я вдруг. - Юлька!

Ларс звал меня. Он мог говорить! Судя по всему, он идёт сзади, но ведь я не могу обернуться…

- Сопротивляйся, слышишь? Загляни себе в душу, глубоко, очень глубоко. Туда, где темнота, боль и ярость, ты найдёшь зверя, найдёшь силу… Поверь мне, я не сошёл с ума, я просто нашёл силу, у меня теперь есть сила бороться с демоном. И у тебя есть сила, ты найдёшь её, я знаю. Ищи в себе, в своей душе, борись с демоном - и мы освободимся…

Глупый Ларс. Ну откуда во мне сила?

Мы словно пересекли какую-то границу. Конусы тумана исчезли. Под ногами была твёрдая земля - влажная, чёрная. Ни одной травинки. Туман плавает над землёй, плотный, странный, завивается, обтекая колени… И вокруг встают деревья - гигантские, невероятные, я не могу поднять голову, чтобы увидеть их кроны, но видимые мне основания стволов огромны, каждый ствол толщиной с три дома… Тишина. Птиц и зверей здесь нет. Никого нет, кроме… фойду.

Мой фойду подошёл к дереву, повёл ладонью, и серо-зелёная кора раскрылась. Мы вошли в эту неровную дыру и пошли внутри дерева, в темноте. Собака куда-то делась. Наконец мы оказались в чём-то вроде пещеры, совещённой фосфоресцирующими грибами. Озерцо воды здесь было. Фойду велел моему телу лечь. Сам уселся рядом и уставился на меня.

Моё сознание ушло куда-то. Не знаю, сколько дней прошло, время текло мимо меня, не ощущаемое одеревеневшим телом и мозгом. Я ничего не чувствовала и не осознавала. Помню только, что ела грибы и пила воду. Правда, не помню, чтобы хоть раз ходила в туалет - интересно, почему? Фойду сидел рядом и смотрел на меня. Я знала, что он готовит себя к переходу. Фойду износил своё старое тело и готовится перейти в новое - в моё. Процесс сам по себе сложный и требует длительной подготовки. Куда денусь я при таком раскладе, фойду совершенно не волновало.

Наконец, время пришло. Фойду раздел меня и разложил на полу, как для секса. Разделся сам. Улёгся сверху, поёрзал, укладываясь поудобнее, поплотнее, прижимаясь всем телом. Раскрыл мне рот, прижался своим ртом в отвратительной пародии на поцелуй…

Боли не было. Но я знала, что он ползёт, ползёт в моё тело, этот приживал, паразит, мерзкий червяк, древняя, пришедшая из космоса тварь. Ползёт в меня. Выдавливая мою душу прочь из моего собственного тела.

И это меня в конец выхлестнуло. Сначала меня убили, потом посадили в кошку, потом - в мальчишку, ну сколько можно издеваться надо мной, а теперь эта тварь хочет вовсе выгнать меня из тела, сделать бестелесной, неприкаянной душой, призраком…

А вот фиг вам всем!

Меня стремительно понесло куда-то вглубь себя, в воронку, в дырку, которая схлопнулась. И тогда… тогда я стала Край. Точнее, Край словно бы заняла моё место. Мои руки превратились в когтистые лапы. Край вывернулась, взлетела врагу на плечи и принялась рвать в клочки.

Её хотели убить - кошка понимала только это. Кошка, защищаясь, убивала врага.

Вдвоём мы были сильнее - впервые мы были вдвоём, мы стали одним сознанием, кошка и человек. Фойду испуганно вскрикнул и бросился бежать. Мы азартно зарычали и заскакали по следу. Край готова была бросить фойду, как нечто несъедобное, но я-то знала, что упускать его нельзя. Мы бежали по пыльным комнатам, полным странных вещей, по лестницам и коридорам, вверх, по стенам, вниз головой - это было совершенно непостижимое для разума, лишённое всяческой логики место. Фойду пытался путать следы, петлял… Мы настигли его. Пыли здесь было по щиколотку, темно, тут сто лет уже никто не был. Фойду юркнул в комнатку и заметался, скуля - комната оказалась ловушкой, выхода отсюда не было. И я заперла его там, закрыла старой деревянной дверью с засовом и ржавым висячим замком. Ключ съела. Потом подумала, скатала комнату в маленький клубочек и проглотила тоже.

Битва за тело завершилась моей победой. Подумать только - я гоняла фойду по всему своему сознанию, или подсознанию… Понятия не имею, где всё это происходило. И пусть я не сумела убить проклятую тварь - но заперла её крепко и надёжно, так, что ей самостоятельно не выбраться. Ни за что.

Край, недовольно ворча, забралась в свою корзинку и уснула. Ей-то хотелось загрызть фойду, она считала, что так надёжнее. Но я знала, что фойду сильнее нас и мы смогли победить его лишь потому, что он в принципе не ожидал нападения - и поэтому растерялся, и испугался. Теперь уже он, наверное, опомнился. Так что лучше не рисковать.

Я очнулась в той древесной пещере. Свободная. Спихнула с себя лёгкое тело мертвеца - старую одежду фойду, которую он выбросил. Натянула свои лохмотья. Прижала ладони к стене - и дерево раскрылось, выпуская меня на свет божий.

Я села на землю и просто ждала, сама не зная, чего жду. Всё же, фойду изменил меня. Что-то со мной произошло… Я сидела там, как во сне.

Пришёл Ларс, сел рядом, и я взяла его за руку. И мы сидели так молча, долго, очень долго. Приходя в себя. Вспоминая, кто мы.

- Пошли, на фиг, отсюда. - Сказал он, наконец.

И мы пошли. Достигли границ Острова, остановились.

- И что теперь делать?

- Надо спросить демона, как они делают эти штуки… ну, чтоб ходить по топям.

- Погоди. Лучше я своего спрошу. Просто я уверена в том, что контролирую его.

- Не вырвется? - уточнил Ларс. - Свою тварь я запер. В пыточной.

Н- да. Лично в моём подсознании пыточной камеры нет. Всё же, он псих. Однозначно.

- Ларс, я знаю, что делаю.

- Если б ты ещё иногда думала, что делаешь, тебе б цены не было…- проворчал он. Взял меня за плечо. - Вдвоём мы сильнее. Спросим их через дверь.

Мой фойду не отозвался. Но я знала, что он всё слышит. Просто прикидывается, что его здесь нет.

- Не будешь мне помогать - я тебя вышвырну из своего тела. И ты подохнешь, сволочь. В пять минут подохнешь. Как делать ту фигню, переходить болота?

- Мне нужен контроль над телом. - Ответил фойду в письменной форме. Бегущая строка перед глазами.

- Ага. Щас. Всё, готовься к смерти, червяк!

- Удалив меня, ты повредишь своё тело!

- Моё тело и так мертво. Оно регенерируется. Именно по этой причине ты меня и выбрал, а?

- Я помогу. - Написал он тускло. - Заключим сделку. Я буду помогать тебе. Взамен ты будешь носить меня в своём теле, покуда я не изберу себе другое.

- Хорошо. Договорились.

На самом деле я понятия не имела, как можно выгнать этого паразита из своего тела. Но ведь фойду знать об этом вовсе не обязательно…

Я освободила его. Процентов так на пять… Ровно на столько, чтоб прихлопнуть, если вздумает выпендриваться.

Фойду позвал собаку - проводника. И начал создавать туманный конус. На самом деле это не туман, конечно. Фойду создаёт его из клеток моего тела и тела собаки. Теперь понятно, почему они так быстро изнашивают тела. Процесс шёл туго, фойду не хватало сил, а я не давала ему больше свободы, но всё-таки конус мы выстроили… Ларс тоже справился. Неподалёку мы увидели ещё один конус, а в нём - Текшу.

- Текша! - Крикнул Ларс. - Эй, висельник! Мы здесь!

Разбойник глянул равнодушно и пошёл по болоту. Текши больше не было. Осталось тело - ставшее одеждой для очередного фойду. Мне стало грустно.

- Не справился, - Пробормотал Ларс, - Хоть и мразь был, а всё равно, жаль мне этого душегубца… Ладно. Пошли тоже в ту сторону.

И мы отправились следом за бывшим Текшой.

Туман крутился под ногами сам собой. Собака выбирала дорогу и исполняла непонятные мне, но нужные какие-то функции. И тогда я решила задать пару вопросов фойду. В конце концов, должна же я знать, что за тварь заселилась в моё тело?

- Эй ты, червяк! Что вы из себя представляете? Ваша раса?

- Вряд ли ты сможешь это понять. Твоё сознание примитивно.

- А ты простыми словами. Ну? Я внимательно слушаю.

И фойду начал свой рассказ. То, для чего он не мог найти в моей памяти подходящего слова, он показывал образом - картинка, ощущение, звук, запах, всё вместе. Поняла я мало что. В основном то, что он писал словами.

Фойду на Полигоне давно, очень давно. Их привезли из дома на Полигон и теперь они - Наблюдатели. В их задачу входит наблюдение за ходом Игры, чтоб ни одна из Сторон не нарушала Правила.

Полигон, как я поняла - это вся планета. Ни фига себе полигончик.

- И что здесь испытывают, на этом полигоне?

- Здесь идёт Игра.

- И в чём смысл Игры?

- В том, что одна из Сторон одержит победу.

- Добро или зло?

- По отношению к Игре твои этические понятия не имеют смысла.

- Ладно. А как вы наблюдаете?

- Нас определённое количество. Мы контролируем всё пространство Полигона и следим за соблюдением Правил.

- А если одна из Сторон нарушает Правила? - Спросила я, подумав.

Фойду ответил, в основном, образами. Я поняла только, что жулика сначала предупреждают. А потом ту фигуру, непосредственно которой он жулит, уничтожает некий Страж. Причём уничтожает вместе с солидным куском ландшафта. А вообще штрафные санкции за жульничество могут быть самыми суровыми, вплоть до выбывания из Игры. Вот те Стороны, что играют сейчас, постоянно нарушают Правила и их уже предупреждали…

- Страж там.

- Где? Не вижу.

- На данный момент Страж находится там. На орбите. Стражей восемнадцать, и они полностью контролируют пространство планеты. Это… космические корабли. Или орбитальные станции. Что-то в этом роде.

- Прикажи ему спуститься сюда. - Обрадовалась я. - Позови его. Полетим в космос! Всю жизнь мечтала полететь в космос и встретить братьев по разуму.

- Страж не спускается на Полигон. Никогда.

- А я желаю! Хочу полететь, и всё!

- Нет. Твоё тело не сможет выжить внутри Стража. Там нет условий.

- Значит, там никто не живёт?

- Нет.

- Кто же им управляет?

- Он сам собой управляет.

Образ. Огромный космический корабль, по форме похожий на местами отколотый шар, корабль, в котором причудливо перемешаны техника и органика, слились в одно целое, проросли друг в друга - живая и неживая материи… Невообразимая хреновина.

Что-то удивило меня в этом образе, укололо. Пушки… пушки, излучатели, чёрт его знает, что это - всё это добро было нацелено не в космос. В обратную сторону. На планету.

- Зачем эти Стражи? - Спросила я, подумав.

- Защищать.

- Защищать Полигон от вторжения извне?

- Нет. Защищать Пространство от вторжения с Полигона.

- Ого! Значит, такое уже было?

- Да. - Признал фойду неохотно.

Ха! Несчастные белые крыски, над которыми ставили опыты, мутировали, поумнели, создали транспорт и оружие - и разнесли, на хрен, всю лабораторию, где их мучили и убивали из поколения в поколение. А потом вырвались на свободу. И пошли мочить нехороших дядей в белых халатах. А что, мне нравится эта картинка. Это справедливо. Лично я - всецело на стороне крыс. Обидно, что их бунт подавили.

- И что тогда было, когда люди вырвались с Полигона?

- Не люди. В Игре были «иные». Полигон пришлось уничтожить. Это новый Полигон. Привезли нас, Наблюдателей. И ужесточили Правила Игры, дабы не повторять прежних ошибок.

- Сволочи. Уроды моральные. Подожди… У меня есть крайне неприятная догадка… То, что ломает стереотипы моего мышления. Эти Игроки, Стороны… это что, боги?

- Уточни, что именно ты имеешь в виду под этим определением, иначе я не смогу ответить.

- Вряд ли я сумею уточнить. Ну, ты покажи…

И фойду показал. Это было нечто… глобально чуждое. Мой человеческий мозг оказался не способен не то что осознать, даже воспринять это хоть в малой степени. Так я и не поняла - Боги играют здесь в Игру или равные им по могуществу древние инопланетянские расы. Вообще-то, лично для меня - один хрен. Разница невелика.

- А этот ваш Остров? Вы там, типа, отдыхаете?

- Примерно. На Острове установлены приемлемые для нас жизненные условия, имитирующие наш дом. Физические условия Полигона для нас не подходят.

Разумеется. Ведь физически фойду - червяк, без конечностей, глаз, ушей и всего прочего. Фойду живут на более высоком энергетическом уровне. Вот там их тела уже совершенно другие… но для меня это уже - заумь жуткая.

Мы шли, шли… а потом пришли. В смысле, болото кончилось, земля под ногами. Мы сидели на склоне холма, смотрели на заходящее солнце и молчали. Мы были свободны.

Отвернись. Просто я... не знаю, как это выглядит со стороны и не хочу, чтобы ты смотрела. Ну... теперь я могу это. Когда с демоном дрался, я перекидывался. И теперь знаю, как.

Я вежливо повернулась спиной. Разделась, связала лохмотья в узелок - чтоб удобнее было нести в пасти. Закрыла глаза... и потянулась, нашла Край и разбудила её.

Мы обе этого хотели. И мы это сделали.

Я больше не была женщиной в теле кошки. Я была и женщиной, и кошкой сразу. Край влилась в моё сознание. Мы стали одним, цельным существом.

- Какой облом! - Обиженно взвыл Ларс.- Это несправедливо, в конце концов! Я-то думал, что ты станешь волчицей...

- Прости. У меня нет волчьей половины. Только кошачья.

Теперь, когда я настоящий оборотень, запахи имеют для меня смысл. И от очень большого, худого волка с серыми глазами пахло заинтересованностью.

Он обошёл меня вокруг, обтирая плечом, и свалил, не рассчитав. Вылизал мне морду. Язык у него горячий.

Ничего не вышло из этой глупости. Всё же, мы не звери.

Всю ночь мы шли и тащили узлы со своим барахлом. Кустарники сменились жиденькими лесочками. А те - вполне нормальными перелесками. Ещё здесь были озёра с протоками и в одном мы долго, с наслаждением плавали. Ларс поймал сонную утку и гордо положил к моим ногам.

-Ужин, моя дама.

-Ни за что! Ларс. Я не ем мяса. А уж сырое...

-А мне по фигу, какое. Приходилось и сырое жрать.

Утку он слопал вместе с перьями и потом долго плевался. Для меня же пищи здесь не было. Ни грибов, ни ягод - ничего. Единственное, что я нашла - это немного дикого щавеля. От него только живот заболел. Потом Ларс отыскал птичье гнездо.

-Яйца я тоже не ем. Потому что это птенцы.

-Эти свежие, в них ещё не зародились птенцы. Юль, ты что, решила подохнуть с голоду? После всего, что мы вынесли и теперь освободились, наконец, подохнуть с голоду - по меньшей мере глупо.

Он меня уговорил, и я съела яйца - частично со скорлупой. Ничего, кальций полезен.

Утром мы легли отдохнуть, прижались друг к другу и часа два дремали. Потом пошли дальше. Нашли ещё два гнезда, и я сожрала яйца. А вечером, уже в сумерках, мы набрели на людей, наконец.

Четверо мужиков сидели у костра и собирались ужинать. Пахло едой - просто одуряюще, до голодных спазмов желудка. Этот запах мы километров за пять учуяли, не меньше... Рядом с костром стояла телега и было привязано две лошади.

-Разделимся. - Решил Ларс. - Заходи со стороны телеги. Да смотри, чтоб лошадь не лягнула.

-Ларс, я не маленькая. И знаешь... ну, не убивай их, а?

-Ты голодна. И я должен добыть для тебя еды. - Глянул он непонимающе.

-Давай попробуем с ними по-хорошему. Я прошу.

-Посмотрим. - Проворчал он.

Лошади учуяли нас и заволновались. Но я надавила на их сознание, мягко, как научилась, и они снова задремали. Я подошла к людям очень близко, и они ничего не слышали. Захочу - пощекочу мужика хвостом...

Ларс нагло вышел к костру. Немая сцена. Мужик схватил топор. Ларс метнулся к нему, как серая молния и сшиб на землю, лапой отбросил топор в сторону.

-Не шути, мужик. А то горло разорву.

Они замерли. Но я видела, как другой мужик медленно, осторожно тянется к старенькому, дрянному арбалету.

-Лучше не делай этого. - Мурлыкнула ему прямо в ухо.

Он шумно выдохнул и так же медленно отвёл руку от оружия. Ларс слез с другого.

- Вы нечистые, что ли? - Спросил хрипло третий.

- С точки зрения личной гигиены - несомненно. Мыла сто лет не видели. Милый мой, мы просто оборотни. Самые обыкновенные. И, если будете себя хорошо вести - не тронем вас и не причиним никакого вреда.

-Жратву собирай. - Велел Ларс помятому мужику. - А вон в ту торбу. Грабим мы вас, понял, дурень? Еду возьмём и уйдём мирно. Да не дурите, за ножи не хватайтесь, вам что, кусок хлеба дороже жизни? Передушу всех, на фиг, как курят! Собирай еду, мать твою, шевелись!

- Какую еду изволите?

- Всю, какая есть.

И нам набили торбу едой. Ларс отнёс её - меня мужики так и не увидели. Очень разумные люди, ни одного крика, ни одного резкого движения. Таких и грабить приятно.

- Спасибо. - Вежливо сказал Ларс. - Да, кстати, а вы куда ехали-то?

- За солью, Ваша милость.

- Значит, рудник недалече?

- Два дня пути ещё, Ваша милость. Рудник благородного Аваха. Туда, к западу.

- Ага. Понятно. Да, котелок я тоже прихвачу.

И, уже уходя, уже из кустов, Ларс спросил, опустив добычу на траву:

- Эй, мужики, кстати, а какой сейчас месяц?

- Цветень, Ваша милость.

- А год? - уточнил Ларс, подумав. -Год какой?

- Год Козы, ясное дело. А по-умному ежели - так шестьсот сорок седьмой, вроде как...

Значит, сейчас середина апреля примерно. И мы пробыли на Острове фойду два года...

Глава 17 В Риад

Минут десять мы бежали по лесу и тяжёлая, неудобная сумка путалась у меня в ногах, в зубах я тащила наше барахло и слышала только, как рычит Ларс - котелок был очень горячий... Мы выбежали на берег широкого ручья и остановились. Ларс сунулся мордой в котелок и как-то смешно вякнул.

- Слишком горячее! И без мяса! Фигня какая-то...

- Судя по всему, каша тыквенная. Давай её сюда, а тебе всё остальное.

Жрали молча и торопливо, давясь кусками. Сожрали всё до крошки. Наконец, сыто улеглись на траву и вылизали друг другу морды.

- У тебя язык шершавый. Ты спишь, что ли?

- Нет пока. Так... на луны смотрю.

- Эта пакость меня раздражает. - Сказал Ларс сердито. - Не могу на них глядеть. Томление какое-то от этих сучек, хочется чего-то, сам не знаю- чего... Спеть, что ли, раз уж выпить нечего?

- У тебя нет слуха. Абсолютно.

- Так я собираюсь петь, а не слушать.

И Ларс завыл, вытянув морду к лунам, совершенно волчий, дикий и первобытный звук. Поначалу меня это шокировало. Но потом я осознала, что сейчас эта песня совершенно уместна- песня без слов, в диком лесу, от дикого зверя - луне... Ларс находился сейчас в абсолютной гармонии с природой, с миром, окружающим нас. Его песня была почти совершенной в этом единении. Красивой.

- Вроде, и полегче стало. - Пробормотал он минут через пять. Лёг, положил голову на лапы. - Странно, всё же, быть зверем.

Но тут же он вскочил, прислушиваясь. Потому что откуда-то издалека тонкой, звенящей струной протянулся к звёздам вой волка. И ещё один, и ещё...

- Они... они отвечают... они зовут меня! Я... я недолго, Юль! Я вернусь к утру. Тебе нельзя со мной, не надо. Ты залезь на дерево и спи. Я вернусь, слово чести, я скоро...

- Иди. - Вздохнула я. - Только осторожней, ладно?

Он перепрыгнул ручей и убежал. А я залезла на дерево, в самом деле, не помешает, и дремала.

Ларс вернулся на рассвете. Уставший, свесивший язык. Испачканный кровью.

- Я был на охоте. Хорошая охота. Я завалил оленя. Сам.

- Это гадко.

- Ты ничего не понимаешь, женщина. Это... как бой, но по-другому. Совсем по-другому. Похожие, но другие чувства. Мы нашли его. Догнали. И я прыгнул ему на шею. Его кровь обожгла меня, горячая, пьянящая, как вино... Это безумие и... воля. Настоящая воля. Счастье. Это совсем не то, что убить человека. Или охотиться, будучи человеком. Это... сильно. Это словно кромка меча, это режет... Я не могу сказать. Сам не понимаю. Это то, что всегда было мне нужно. И, умей я с детства перекидываться в волка... я не стал бы сумасшедшим, понимаешь? Не было бы этих припадков, всего бы не было...

- Ну и оставался бы с ними. - Проворчала я. - Там и сучки имеются, в смысле, волчицы. И охота. Всё, что надо для счастья.

- Я не настолько зверь, чтобы остаться с ними. И, кстати, волчиц там не было. Все волчицы уже кормят щенков. В стае остались только молодые кобели, щенки, да те, кто не нашёл себе пары. Ну, что смотришь, пошли.

- Куда? - Спросила я.

- В Асотан, разумеется. У меня там кое-какие дела остались. Сейчас до рудника, а уж оттуда-то я дорогу помню.

- Зачем нам туда?

- Моему мечу двести лет. Он из небесной стали. Неужели ты думаешь, что я подарю его этому... этому?! Свой родовой меч я обязан сохранить и передать сыну. Ну и остальное всё - доспехи, наше барахло, конь - не бросать же?

- Ларс, они давным-давно всё продали.

- Вот и узнаем.

Я поняла, что переубеждать его бессмысленно.

Обратный путь занял у нас десять дней - не сильно торопясь.

Наконец, мы достигли замка герцога Эстэра. Это было утром. Ларс велел мне спрятаться на дереве, следить за воротами и считать входящих и выходящих мужчин, чтобы прикинуть численность боеспособных. Сам же до вечера рыскал вокруг замка, разрабатывая стратегию и тактику. Да бог его знает, о чём он там думал, вообще.

Часа через три после заката солнца замок уже мирно спал. Да и что это за замок по сравнению с крепостями северян или с соседними Вольными Растами? Так, пародия, фигня, а не укрепление.

Блин, я уже начинаю оценивать архитектуру с позиций Ларса. С кем поведёшься...

Ларс нашёл лазейку - в решётке, закрывающей высохший водосток, вывалился один прут. Вполне достаточно, чтобы пролезть тощему волку.

- Мне ждать тебя тут? Ларс, я лучше с тобой.

Он вздохнул и ткнул меня носом.

- Ты моя женщина. И я не хочу, чтобы ты всё это видела. Не надо тебе этого видеть. Не ходи за мной. Жди у ворот. Я приду.

И мне оставалось только ждать. И теперь я бегала вдоль ворот, изнывая от беспокойства и тревоги. Один волк против целого гарнизона, против лучников, арбалетчиков, против панцирной пехоты... Если он не вернётся до восхода солнца, я пойду за ним. И горе тому, кто попытается мне помешать.

Сначала в замке было тихо. Потом несколько шумно. И снова - тихо.

Ларс вернулся на рассвете. Открыл калитку спокойно и вышел, вывел двух коней, навьюченных каким-то барахлом. Он был в человеческом облике. Босой, в штанах и кольчуге. Со своим мечом. Залитый кровью с головы до ног. Его лицо превратилось в настоящую кровавую маску. Словно он купался в крови.

Он был страшен. Действительно.

- Успокой коней. - Приказал как... своему солдату? - Иначе они сбесятся и убегут, от меня кровью разит. Да перекидывайся в человека, одежду и обувь я принёс. Да не глазей на меня, выполняй!

- Так точно, господин этиор. - Сказала я вяло.

Одежда была мне велика, сапоги тоже.

- Неужели это было необходимо, Ларс? Убить всех? Там женщины были, дети...

- Я рыцарь. - Произнёс он высокомерно, ожёг быстрым, холодным взглядом. - Всех баб и щенков, не начавших бриться, я запер. Остальных - убил. И я имел на это полное право. Эти свиньи топтали тебя ногами, Юлия. Они убили нас. А этот ублюдок со своим ублюдским сыночком продали нас на каторгу. Это моя месть. Месть - дело чести. Эти двое узнали меня, Юлия. Узнали, вспомнили. И я заставил их пожалеть о том, что они сделали, очень пожалеть. Впрочем, я торопился. Будь у меня побольше времени - растянул бы их смерть дня на три. Ты оделась? Принеси воды, я хочу умыться. Сольёшь. И едем.

- Куда? - Спросила я апатично.

- В Асотан. Нас там детеринг Сомьер ждёт - не дождётся.

Ларс взял в замке герцога Эстэра то, что принадлежало ему - доспехи и меч. Ещё Ларс взял нам рубахи и штаны, и обувь - совершенно не глядя. И прихватил тяжёлый узел из какой-то бархатной тряпки. Видимо, за моральный ущерб.

Мы наткнулись на чей-то охотничий домик, герцога, наверное, и в нём на данный момент никого не было. Затопили печку, нагрели воды и полдня с ожесточением отмывались. Я посмотрелась в зеркало и чуть не сдохла от стыда и ужаса, и натянула простыню, разделив помещение пополам. Пусть он не видит меня такой... конечно, уже видел. Но пусть не видит дальше. Ларсу, наверное, все эти душевные тонкости были до лампады.

Я отмылась, наконец, расчесала колтунами спутанные волосы и постригла когти. Стала на человека похожа. Волосы решила не стричь, собрала в хвост. Я теперь вся в шрамах. Плюс дистрофия веса. Рубаха до колен висит, рукава три раза подвернуть пришлось... Жалкое зрелище. Ларс свои волосы отхватил ножом на уровне плеч, как привык. Ножом же и побрился, и три раза порезался. Лицо отвыкло от бритья, у мужчин это бывает... От него пахло мылом и его, Ларсовым, запахом, так непривычно для меня сейчас, знакомо и ново. Чистый, довольный, сонно жмурящий глаза... Я нагнулась и лизнула порез, слизнула кровь с его щеки, совершенно бездумно.

- Теперь у тебя язык не шершавый. - Пробормотал он, не открывая глаз. - Но лучше так не делай. Особенно сейчас.

- Прости, я... я просто лизнула, чтобы кровь остановить. Я забыла, что я уже не кошка. Я... я же ничего...

- Нет, я так точно с ума сойду.

Ларс встал с лавки и ушёл на улицу. А я смотрела ему вслед.

Проклятье, я его ненавижу за это, за его талант всё портить и унижать меня. Разве я виновата в том, что живу в мужском теле?

К городу мы подъехали уже в сумерках. Оставили лошадей и вещи, перекинулись - и проникли в ворота, спрятавшись в крестьянской телеге с сеном. Как раз вовремя успели, ворота закрылись прямо за нами. Мы двинулись по улицам, и собаки разбегались, визжа и захлёбываясь лаем - они чуяли волка и боялись волка. Мы добежали до дома градоначальника, не трудно было его найти, и влезли в окно. Тихо, очень тихо взяли в плен одного парня из прислуги - и он запер всех, кто был в доме, на втором этаже и в подвале - чтоб так сразу не разбежались. Особого шума не было. Нас до такой степени боялись, что даже бабы не визжали.

Так мы и встретились с детерингом Сомьером. Он, когда увидел, в кого перекинулся волк - описался. Честное слово, не вру. Такое я видела в первый раз - и, надеюсь, в последний, потому что гадко.

- Подбери- ка нам одежды. - Сказал мне Ларс. - Так, на первое время. Еды там, всего нужного. Ну, на твоё усмотрение. А нам с господином судьёй нужно поговорить кое о чём.

У Ларса своеобразная манера разговаривать с людьми. Визг и крики господина судьи слышались до утра. И я не пошла туда и не попросила Ларса прекратить всё это, не плакала и не умоляла его быть милосердным. Ларс излишне жесток, не спорю. Он варвар, считающий пытки вполне нормальным явлением. Но детеринг Сомьер, засудивший нас ради того, чтобы прикарманить наши деньги, смерть вполне заслужил. Герцог Эстэр обрёк нас на каторгу, мстя за побитую рожу сыночка. Детеринг Сомьер - исключительно из корысти. И его вопли не вызывали во мне ничего, кроме раздражения.

Один из его сыновей был моего роста, так что я подобрала себе вполне приличный гардероб на первое время. Для Ларса мало что нашлось. Я выбрала подходящую седельную сумку и принялась вдумчиво собирать всё, что могло пригодиться нам в дороге. От посуды, мыла и иголки с ниткой - до флакона духов (это уже я обчистила будуар хозяйки). Совесть меня не мучила нисколько. В конце концов, не последнее забираю, с голоду не подохнут.

Ларс спустился, держа под мышкой явно тяжёлый, бронзой окованный сундучок. Руки у него снова были в крови. Сверху не доносилось ни звука.

- Принеси воды.

- Всё кончилось? - Спросила я устало. - Ты не будешь больше убивать?

Он пожал плечами.

- Жрать охота. Ладно, потом. Ты воды принесёшь или нет? Да зацепи на кухне чего-нибудь, в дорогу. Что-то скучно мне. Дом подпалить, что ли...

- Ты маньяк. И лечить тебя уже поздно.

- Вот и не лечи.

Я решила, что будет лучше, если Ларс покинет город в волчьем обличии - всё же, он слишком сильно бросается в глаза и кто-нибудь из стражников может его вспомнить. Для разнообразия Ларс спорить со мной не стал. Сумки с награбленным я ещё на рассвете спрятала у городской стены, засыпала мусором. Слава богу, наших коней за ночь никто не стыбзил.

Мы ехали до вечера, совершенно куда глаза глядят. Вечером наткнулись на деревню и постоялый двор при ней. Ларс прошёл в помещение, уселся, брякнул на столешницу шлем и латные рукавицы. Наступила тишина. И в этой тишине зазвенели, падая в кучку, монеты, которые Ларс не глядя сыпанул на стол.

- Гуляем. - Сообщил негромко в эту тишину. - Все. Музыкантов сюда. Девок. Вина, самого лучшего. Да свечи зажги, чего темень развела?

Хозяйка низко, в пояс, поклонилась, и монеты исчезли.

- С приездом, гость дорогой! Неземное счастье наши сердца наполнило, как увидали мы лик ваш сияющий!

Проснулась я в какой-то кладовке в обнимку с хозяйским псом. Хоть убей- не помню, как и зачем туда попала. Обожравшийся на халяву пёс забросил свои сторожевые обязанности и мирно дрых, согревая меня, по крайней мере, всё утро. У собачки тоже был праздник.

Нас поволокло куда-то на юг. Мы по частям приобретали Ларсу гардероб и всякие нужные в пути вещи. В периоды просветления, то есть, когда не был вусмерть пьян и не маялся похмельем, Ларс латал кольчугу и вообще приводил в порядок своё снаряжение. Всё же, два года на стене висело. Мы мало разговаривали. Что-то новое появилось между нами, необъяснимое, непонятное... Я перестала кричать на него и беситься, смиряясь с неизбежным. Мне не изменить его. Никогда. А он бормотал во сне: - Я не имею права запачкать тебя даже грубым помыслом, запачкать душу твою. Как я мог жить без тебя? Я не жил. Я был мёртвым без тебя, как тело без души.

Он рассеянно гладит во сне мне волосы, путает в них пальцы, так нежно, что мне хочется плакать. Вот и всё, что досталось нам - это и ни граммом больше.

А утром он ничего не помнит. И мы едем дальше. Рыцарь и его оруженосец.

Никаких колдовских анклавов нам не попадалось. А мелкие знахари и ведьмы помочь ничем не могли. Впрочем, один из лекарей дал туманный, но дельный совет:

- В Риад вам надобно. Где-то там, в самой серёдке, есть Изначальный Камень. Он - пуп земли. В Камень тот ось воткнута, вокруг коей Мир и вертится. Ну, как колесо тележное на оси, понимаете, Ваша милость? Тот Камень великую силу имеет. Кто доберётся до него и руки возложит - тому Камень самое сокровенное желание исполнит.

- И многие добирались? - Спросила я, заинтересовавшись.

- Да бог его знает. Ни об одном не слыхал. - Честно ответил мужик. - Риад есть Риад, проклятая земля. Да и сокровенные желания - штука тонкая... это ж не то, что языком вымолвишь, а то, что на сердце лежит. Можа, человек о своём сокровенном желании и не ведает. А Камень раз - и исполнит.

Мысль была неожиданно глубокой и над этим я задумалась всерьёз.

- Глупости. - Сказал Ларс. - Сказки.

Слушай, а может поедем? Всё равно, до нужной ночи почти целый год, до того нам у Карганов делать нечего... А Риад - почти что под боком. Прошвырнёмся до Камня, чисто из любопытства...

- Бабье качество - любопытство. Нет никакого камня, сказки всё это.

- Вот и проверим.

- Тащиться в такую хортову даль только для того, чтобы утолить твоё любопытство?

- А тебе не по фигу, куда тащиться? - Сказала я.- Мы всё равно совершенно бесцельно таскаемся. То туда, то сюда. А то хоть будем с какой-то целью ехать.

- Твоя цель - химера.

- Всё мироздание - химера, порождённая моим мозгом, и не более. Ларс, ты споришь только потому, что это я предложила, а не ты.

Ларс отвернулся, показывая, что разговор окончен. Сволочь высокомерная.

Совершенно неожиданно на мою сторону встали фойду. Они сказали, что Риад их вполне устраивает. И, если мы отнесём их туда - они нас покинут. Соблазн избавиться от этих инопланетных паразитов был слишком велик. Собственно, их предложение и решило всё дело.

Мы повернули коней на юг.

До Риада было даже по местным меркам рукой подать - всего две недели пути. Нам рассказывали истории, одна страшнее другой. Про дураков, которые ходили в Проклятые земли искать сокровища. И возвращались потом в обнимку с собственными головами или вообще по частям. Это если возвращались. Особенно элегантной была сказка о пустом рыцарском доспехе, который вернулся домой вместо хозяина. Да и золото, которое приносили из Риада некоторые счастливчики, было проклятым. От него начинались болезни, всякие несчастья и случайные смерти.

Из множества всех этих баек я извлекла немного полезной информации: Риад представляет собой ровненький такой кружок диаметром километров в триста, со всех сторон окружённый стеной тумана. Люди через туман ходить могут. Вон, Ходоки же шастают, только не отсюда, а из Лорка. Там они живут, там у них и промысел. А вот всякая нечисть из Риада не лезет. Видно, туман её не пускает. Не знаю, как вяжутся с этим байки о драконах и прочих монстрах, шастающих по округе.

- Не может быть, чтоб была только односторонняя проницаемость. Люди же обратно выходят. И Хаба- Фаб оттуда вышел.

- Кто это?

- Уродец из нашего балагана. Я тебе рассказывала, помнишь?

- Наверное, он родился в какой-нибудь деревушке у самой Стены. Там рождается полно уродов. Из Риада дуют злые ветра, они всё портят. Людей, животных, деревья...

- Радиация, да. Нет, Фаб рассказывал о месте, где всё совсем другое. У него там была мама. Он потерялся, прошёл через туман и оказался в чужом месте. Он оттуда. Значит, там до сих пор живут люди? Пусть они мутировали, то есть, стали уродами, но всё же живут? Триста лет в полной изоляции...

- Что-то я слышал о людях. Но смутно помню. Вроде как, когда Новые боги сцепились со Старыми и устроили великую битву, в Риаде жили люди. Убежать они не успели. И те, кто сумел окружить свои деревни серебром, от нечисти, выжили и живут, и здравствуют до сей поры. И все они, разумеется, сплошь колдуны и ведьмы.

- Это интересно, Ларс.

Кстати говоря, если народу верить, здесь, вокруг Риада, должны жить могущественные колдуны и ведьмы. Прямо на головах друг у друга селиться. Мы, сколько не искали - ни одного знахаря не нашли, даже самого захудалого.

Местность вокруг менялась. Точнее, не местность, а живые твари, населяющие её. И изменения были резкими и пугающими. Мы словно вступили в некую зону карантина, отсеивающую все мутации, не пускающую их в Мир.

Во-первых, пугалки. Странные твари, вроде мелких птеродактилей - голые, кожистые, мерзкие. Говорят, что они произошли от галок. Километров за сто от Стены уже не встретишь ни ворон, ни галок, ни вьюнков - пугалки их полностью вытеснили, эти новые друзья человека. Образ жизни они ведут вполне вороний и каркают даже похоже. А вот если сильно глупая кошка рискнёт забраться в пугалочье гнездо... хана кошке. Стая её убьёт. Когда обижают одну пугалку - на её крик спешат все сородичи, кто слышит, и всем скопом ПУГАЮТ... за что и получили своё название.

Изменения нарастают прямо пропорционально расстоянию до Стены. Кошки оказались менее всего подвержены инверсии. Только что все приобрели бурый в чёрных пятнах окрас да лысую макушку. Кожа на круглой лысинке теплее, чем на остальном теле. Вероятно, лысинка имеет для кошек какой-то смысл, но лично я не поняла. Объяснить внятно они не смогли.

Собаки. Милейшие деревенские Жучки и Бобики отрастили гибкие, ловкие пальцы. Их стопа напоминает теперь обезьянью, как у каких-нибудь павианов. Передними конечностями собаки пользуются довольно ловко. Выглядит это ужасно. Нет, правда страшно. Вот такие маленькие, простые вещи и есть - самые страшные. Страх - в простом. Когда я впервые увидела такую собаку, ковыляющую на трёх лапах, а пальцем четвёртой ковыряющую в зубах - я чуть не заорала, честное слово. Потом попривыкла слегка.

- А у нас завсегда собачки с ручонками были. - Лениво тянет селянин, у которого мы остановились переночевать. - Можа, в дальних краях оно и не так, бог его ведает, а у нас так. Нам ихние ручонки не мешают. Собачки у нас умные, хорошие. Польза от них немалая. Какое ж хозяйство без собачек? Так вы, Ваша милость, зайчика брать будете али нет? Можем зажарить, можем запечь, как пожелаете.

Коричнево-рыжий заяц ростом с добрую собаку ростом, когти тоже великоваты, и вся морда какая-то не такая. Прикус не тот. Хищный. Потому что зубки в пасти явно не травоядные.

- Какой же это зайчик?!

- Зайчик. - Повторяет крестьянин упрямо. - Что я, зайцев не видал? Овцу зарезал, паскуда. Хорошо, уволочь не успел. Подстрелил я его. Молодой, мясо хорошее... так будете брать в дорогу?

-Будем.

Люди тоже меняются. Чем ближе к Риаду - тем сильнее, тем больше патологий. По шесть или по четыре пальца на руках, заячья губа - не редкость. Не редкость и явные олигофрены, и дауны. Сидят на завалинках у домов, смотрят в никуда, из открытых ртов слюни текут... Я даже начала видеть разницу между всеми этими... ненормальными. Олигофрены могут быть агрессивны, а дауны - наивные, милые существа с интеллектом маленьких детей.

Растения увеличились в размерах. Ну, это я ещё по Чернобылю знаю, в смысле, читала. Грибы огромные, пшеница выше моего роста. Яблочки с детскую голову размером. Жрать, честно говоря, боязно. Но мы решили, что нашим мёртвым телам уже ничего не повредит, даже генетически изменённая пища.

Стена тумана стояла на горизонте. Мы приближались к ней, и она росла, вытягивалась в обе стороны, странное, невероятное зрелище...

В одной деревушке фойду решили оставить нас. Мы обрадовались, если честно. Всё же, неприятно таскать в себе паразита, пусть и нейтрализованного. Они выбрали двух пареньков с лицами даунов. Мы на секунду предоставили им контроль над глазными нервами, позволили им выглянуть из наших глаз... мой фойду тут же попытался взять под контроль и мой мозг, но больно получил по щупальцам.

- Извини.Это случайность.

- Ага. Считай, что я тебе поверила. Что теперь?

- Идём в безлюдное место. Они пойдут за вами.

И парни, в самом деле, потащились за нами по дороге. По-моему, они спали, пусть и с открытыми глазами. По крайней мере, они не проявляли абсолютно никаких признаков умственной деятельности.

Отойдя от деревни достаточно далеко, мы свернули в лесок, привязали коней. Фойду заявили, что на изменение новых тел им нужно дней пять, как минимум. Мы сказали, что нечего выпендриваться, пусть заселяются в новостройку. Потом комфортные условия себе создадут, на месте. Фойду протестовали, но особого выбора у них не было. Мы с Ларсом были хозяевами положения и могли диктовать им свои условия. Паразитам хотелось покинуть нас так же сильно, как и нам от них избавиться.

Мы с Ларсом посмотрели друг на друга, кивнули, вздохнули, собираясь с духом - и развели парней по кустам. Я раздела своего, уложила на траву. Разделась сама. Легла сверху, плотно прижалась, пальцем открыла его слюнявый рот и коснулась губами в этой отвратительной пародии на поцелуй. Меня мутило от омерзения.

А потом пришла боль. Но мне не привыкать к боли, и я терпела молча. Только всё тело корчилось, как в ломке. Потом онемел живот, следом грудь, горло - всё потеряло чувствительность. Спасибо за анестезию. Фойду лез напрямую. Я не чувствовала боли, но чувствовала, как он ползёт. В желудке. В горле. Переползает в другое тело.

Одновременно его энергетическая сущность ползла через кожные покровы - вот для чего нужен был тесный контакт обнажённых тел. Физическое тело фойду - всего лишь база, носитель его энергетических тел. Фойду живут на ином энергетическом уровне.

Наконец, всё это кончилось. Всё это заняло около трёх часов. Недовольные фойду покинули нас. Во-первых, они, грубо говоря, потеряли свои хвосты, части своих сущностей, при таком стремительном и суматошном переезде, а кому же понравится потерять свой хвост? Во-вторых, переползая напрямую, они попортили свои новые тела. Придётся им опять искать себе одежду и теперь уже производить переход, как положено. Ладно, не сдохнут. От другого способа, предложенного ими, мы с омерзением отказались. И теперь у нас дыры в желудках, повреждения пищевода и всё такое...

Я оделась и побрела искать Ларса. Упала, меня начало рвать кровью. Ларс меня нашёл, по звукам, наверное, и мы поблевали коллективно. Анестезия кончилась. Больно было невыносимо. Фойду в своих новых телах тоже оделись, глянули на нас - и ушли куда-то. Даже спасибо не сказали, сволочи.

Мы смогли двинуться дальше только через два дня, когда внутренности подзажили. Ну ладно, оно того стоило. В конце концов, мы избавились от этих инопланетных глистов... паразиты - они паразиты и есть.

Стена неторопливо приближалась - и приблизилась совсем, наконец. Растянулась в стороны до самого горизонта. И где-то вверху, на невероятной высоте, она постепенно таяла и сходила на нет.

В последней деревне на своём пути мы старательно накупили продуктов.

- За Стену, что ль, идёте? - Спросил староста лениво.

- Ага. Мой господин дал обет убить дракона. - Привычно ответила я. - Обет надобно исполнить. В наших-то краях драконов всех ещё в незапамятные времена поистребили. Наверное, у вас тут, в Риаде, последние драконы живут.

- Да как грязи. Там, за Стеной, чего только нет. И драконы имеются, знамо дело. А Вам, благородный юноша, может, проводник за Стену надобен? А то у нас и ходок есть. Правда, сейчас его дома нет. Ушёл куда-то. Да можно у бабы его спросить. А вон тот дом.

Мы с Ларсом подошли к ничем не примечательной избе, на лай собаки выглянула молодая, крепкого сложения баба...

- Нет его. - Сказала сразу, не спрашивая, кто мы и что нам нужно. - В город ушёл, камешки продавать. Не ведаю, когда вернётся.

- Жаль. Мы хотели нанять его в проводники.

- Ещё чего. Ходоки никого с собой не берут. Закон такой у ходоков. Чего принести надо - принесёт, а самим - нет.

- Ну, простите за беспокойство.

Дальше мы поехали без дороги. Вечером мы уже достигли Стены.

Зрелище было удивительное. Спрессованный туман. Уму непостижимо. Пока Ларс занимался лошадьми, я покидала камни - пролетают, судя по звуку, и шлёпаются с той стороны. Палка тоже сопротивления не встречает. То есть, никаких силовых полей, удерживающих туман, нет - ну, логически? А ведь что-то же его держит.

Ларс дёрнул меня за шкирку так, что я чуть не упала.

- Ты что, сдурела?

-Я просто хочу посмотреть, как там. Внутри. Рука проходит...

-Ага. Высунь голову с той стороны, давай. И её тебе откусят.

-Кто?

-Кто-нибудь, кому ты залепила камнем в лоб.

- Никого там нет. - Сказала я независимо.

- Женщина, займись едой. Туда мы пойдём завтра. И ты идёшь следом за мной. Не впереди, не сбоку, не рядом, а за моей спиной. Поняла? Скажи, если поняла.

- А если ты идёшь на фиг? - Спросила я любознательно.

Ларс метнул нож. Который воткнулся рядом со мной в дерево.

- Не приготовишь себе ужин - останешься голодной. Я за дровами пойду.

Мясом Ларс занимается сам. Разделывать зайца - выше моих сил. Шкурку, внутренности и всё ненужное он бросил к Стене и теперь сидел у костра и с удовольствием вдыхал запахи подгорающего протеина. Моя поджаренная капуста была уже готова, а потом я собиралась запечь кусочки тыквы - на десерт. Окончательно стемнело, луны ещё не взошли и всё вокруг было тихим и таинственным. Вонь палёного зайца разносилась по округе.

Вдруг я увидела, что Ларс насторожился и принюхивается уже совсем по- другому. Вскочил, подхватил меч и замер. Теперьуже и я слышала это - тяжёлую поступь какого-то неведомого существа. Пока ещё оно далеко, но мы теперь, как полноценные оборотни, слышим и обоняем намного лучше людей.

Существо приблизилось. Потопталось где-то там, за туманом. Потом возникла огромная лапа, вроде куриной, зацепила когтём заячью шкурку с потрохами и уволокла за Стену. Послышались звуки. Словно кто-то очень большой проглотил что-то, не жуя. Потом лапа появилась снова и начала шарить, подбираясь к нашему костру. Видно, аромат жареного мяса нравится не только Ларсу.

Ларс подскочил и ударил лапу мечом. Раздался громкий, просто оглушительный и странный совершенно рёв, лапа скрылась, вернулась снова, слепо забила по траве... Ларс ударил её ещё раз. Теперь уже лапа скрылась насовсем. Судя по звукам, на той стороне бегал и бесился от боли и ярости кто-то очень большой. Потом затих. И ушёл.

Я еле-еле успокоила коней. Ларс стоял, опираясь на меч, и прислушивался.

- А ты ещё туда руки совала. - Сказал мне укоризненно.

Я так удивилась и растерялась, что даже не успела испугаться. И вот теперь мне постепенно становилось страшновато.

- Наверное, нужно отойти подальше. Вдруг оно вернётся?

- Конечно, вернётся. Он ушёл недалеко и зализывает рану. Выждет немного и снова придёт сюда. Чтоб нас достать. Перенесём костёр к роднику.

- Лучше за родник. - Сказала я быстро. - Судя по лапе, это был динозавр.

- Ну, ты умная, тебе виднее. А по мне - так просто дракон.

Мы перенесли пожитки и костёр, и Ларс спокойно уселся доедать пригоревшего в суматохе зайца.

- Знаешь, а ведь я теперь герой. - Произнёс задумчиво, ковыряя ножом в зубах. - Пусть я и не убил дракона, но нанёс ему серьёзную рану. Ну кто из рыцарей в наше время может похвастать этим? Последних драконов лет двести назад повыбили. Прекрасная дама моего сердца, одно ваше слово - и я отправлюсь туда, и убью дракона, и брошу его голову к вашим ногам. Прямо как в старинной балладе. Оч- чень романтично. Желаете?

- Прекрати паясничать.

- Я серьёзно. - Сказал он, усмехнувшись. - Никогда ещё не убивал дракона. Интересно.

- Псих. Даже не думай об этом! Он же выше тебя раза в три, не меньше. Не надо, Ларс.

Он вполне был способен это сделать, я прочла это в его глазах. Он сумасшедший.

- Ладно, ладно, не реви только. Никуда я не пойду. Ну, я пошутил. Что ж ты, женщина, ящерку испугалась... змейку с лапками...

- Боюсь я их, Диур. Даже лягушек боюсь, а змей тем более. И ящериц тоже. А эта ящерица слишком большая. У неё, наверное, пасть - как дверь. И зубы с ладонь длинной.

- Представь, какую бы мы славу добыли. Голову - дома, на стенку. А всё остальное продали бы на колдовские зелья.

- Даже не думай об этом.

- Ладно, всё. Уже не думаю.

Но я-то знала, что он об этом думает. Завалить динозавра в честном бою. Ха. Мечта идиота - и, надеюсь, она не сбудется.

- Тихо. К нам кто-то идёт.

Ларс привстал, принюхиваясь. Я принюхалась тоже.

- Ничего не разберу. Драконьей кровью воняет.

- Так ветер же от него к нам, ну? Это человек. Один. Идёт сюда и не сильно торопится.

- Он знает эту дорогу. - Сказала я, подумав. - Всего один раз споткнулся. А ведь темно. Как думаешь, кто это?

- Увидим. Я как раз ещё меч не оттёр толком...

Ну, Ларс всегда гостеприимен. Он, вообще, душка.

Человек безбоязненно вышел к костру и постоял, рассматривая нас. А мы на него смотрели. Ларс стоя, прислонившись к дереву, небрежно покачивая воткнутый в траву меч. Я - сидя, с рукой на арбалете.

Мужику на вид было лет сорок. Брюнет, как все здесь, левый висок седой. Волосы, стриженные под горшок, перехвачены через лоб тесёмкой. Усы, бородка. Добротная, хорошая одежда. Увесистый мешок за плечами. И копьё - с узким, трёхгранным наконечником, тоже добротное такое, основательное.

- И чего тебе надо? - Гостеприимно спросил Ларс.

- Да ничего. - Пожал плечами мужик. - Я тут, недалече, на ночлег остановлюсь. Соли спросить хотел. Соль, вишь, забыл. Не богаты солью, Ваша милость?

- У нас есть соль. - Сказала я. - Присаживайтесь к огню. Зачем ночевать где- то ещё, оставайтесь с нами. Вы и есть - ходок?

- А почём Вы знаете, молодой господин?

- Вряд ли кто-то ещё будет гулять ночью около Стены.

- Резонно. А вы и есть те самые господа, что сегодня к моему дому подходили? Жена сказывала.

- Откуда Вы знаете, что мы - именно те самые?

- Не так уж много благородных сэтари шастает ночью вдоль Стены.

- Мы квиты. - Улыбнулась я. - Меня зовут Дальвик, барона - Ларс. Он рыцарь, а я его оруженосец. Мы с севера, из Лангедора. А вы?

- А я - из Лорка. Да сейчас тут живу. Почитай, лет десять. Датчем меня звать. Или просто - ходок.

Он неторопливо достал из мешка свой ужин, разложил на белой тряпице.

- Рыбки вяленой не желаете, господа? Или сала?

- Спасибо, мы уже поужинали.

- А я подзакушу, ежели не возражаете, весь день не жрамши. Это тут зверушка выла или почудилось мне? Да недавно.

- Зверушка. Лапы совала с той стороны.

- А вы её, значит, по лапам. Нехорошо, благородные господа, зверушку обижать. Прямо на моей тропке. Я ж тут завсегда вхожу, тропку натоптал уже. А теперича там дракон обиженный сидит.

- Может, он уйдёт к утру? - Спросила я. Датч мотнул головой:

- Не-е. Они, драконы, ума небольшого, зато основательные. Дня три сидеть будет в засаде. Пока жрать сильно не захочет. Да и потом наведываться станет. Испоганили вы мне тропку, как ни крути. Придётся, видно, у кривых деревьев входить.

Я смотрела на него с жадным любопытством. Вот тебе Зона, вот тебе и Сталкер. Живой и настоящий. Вместо гаек у него, наверное, камешки. Обалдеть.

Ларс не испытывал схожих эмоций. Холодно и цепко следил за Датчем глазами... А потом метнулся вперёд, совершенно неожиданно для меня, я даже рот разинуть не успела... Датч схватился за нож, но Ларс был быстрее. Его широкий, тяжёлый кинжал уже прижимался к шее ходока.

- Не дёргайся. У тебя на груди болтается какая-то хрень на цепочке. Знак. И мне плевать, тасфэр ты или квистер. Я убью тебя сейчас, потому что меня достали ваши интриги вокруг Героя.

- Слышь, парень, он чего, припадочный? - Спросил Датч хрипло. - Чего он несёт?

- Ваш знак, Датч. Покажите его. Медленно, чтоб не нервировать Ларса. Он, понимаете, и так нервный.

Датч медленно вытянул за цепочку серебряный медальон. Никакого чёрного камня. Просто серебряный контур - треугольник вершиной вниз и в нём песочные часы или что-то вроде.

- Ну? Какого хрена ещё надо?

Ларс убрал кинжал и отпустил мужика. Датч потёр шею и ушибленный бок.

-Извините. - Сказала я. - Просто мы подумали, что вы тасфэр или квистер. А их игры нас уже достали.

- Спросить, что, нельзя было? Просто, словами? Надо что, сначала кидаться с тесаком, а потом уж спрашивать?

- Простите, Датч. Если б Вы всё знали о нас - Вас бы не удивила реакция Ларса.

- Да вертел я эту самую...реакцию... и так, и эдак.

Датч, возмущённо сопя, принялся собирать с травы свой ужин обратно в мешок.

- Не уходите. - Сказала я. - Мы просим прощения. Если б мы Вам рассказали - Вы не осуждали бы нас... У нас некоторые сложности с обеими церквями, знаете ли... А чей это знак? Старого бога?

- Да. Агоба. Ходоки почитают Агоба. Это... всегда так было.

- Не обижайтесь. Ну, кто из нас не ошибается.

- Я. Потому как ошибусь - и уже покойник. А я пока что живой. Ну, правда, это там, за Стеной...

- А как там - за Стеной?

- Всяко. В разных местах по-разному. И меняется ещё.

- Сильно меняется?

- Да когда как. Иной раз совсем всё меняется. А иной раз вроде и не изменилось вовсе, ан нет, и в ямке сидит уже хрень неведомая, выкрутит тебя, как баба - тряпку, и бросит... по-разному всё. Так, словами, и не расскажешь.

- Датч, будьте нашим проводником. Туда и обратно. Мы заплатим, сколько скажете, и торговаться не будем. С проводником быстрее и удобнее...

- Нет. Ходоки не водят людей за Стену. Это закон.

- Никогда?

- Никогда.

- А в виде исключения?

- Ни в каком таком виде. Вы там помрёте в муках, а мне грех на душу. Ещё чего не хватало. Я законы чту. А чего вам там, за Стеной, кстати? За подвигами едете. За сокровищами?

- Да нет, на фиг надо. Просто, понимаете, у нас полно свободного времени. Вот мы и решили прошвырнуться до Камня и обратно, чисто из интереса, понимаете?

- Чего уж тут непонятного. - Хмыкнул ходок. - У вас, благородных сэтари, времени пустого много, вот вы и решили от скуки за Стену погулять, потому как делать вам вовсе нечего. Понятно. Чего уж тут непонятного. Видал я за свою жизнь и убогих, и на голову ушибленных. Но чтоб за Стену без всякого резону лезли, из любопытства - это в первый раз вижу. Вы б лошадок отпустили, а? Не место им за Стеной. Сразу помрут же. Жалко скотину. А отпустите - они в деревню придут.

- В ваш двор?

- Да в любой. Живые останутся. Сами смерти ищете - лошадей бы хоть пожалели.

Я поняла, что для Датча мы - готовые покойники.

- Вы так уверены, что мы там умрём?

- Ясное дело. День продержитесь, может, два... на третий точно.

- Мы живучие. - Сказал Ларс.

Датч глянул на него искоса и хмыкнул. Подкинул ветку в костёр.

- Рыцарский турнир или там битва какая - это одно. А Риад - это другое. Там другое надобно.

- Что? - Тут же спросила я.

- Чутьё. Опыт. Да бог его знает. Ходоком надо быть. Я - ходок. Отец мой ходоком был. И дед ходоком был. И прадед. И до того, наверное, тоже. Принимает нас Риад. Как родных уже.

- Можно мы завтра с вами Стену перейдём? - Спросила я, подумав. - Перейдём, а там разойдёмся, кому куда надо. Ладно? Мы заплатим. Сколько вы хотите?

- Да нисколько. Оно конечно, все ваши денежки вместе с вами пропадут, да только дурная больно это примета - деньги вперёд брать... не вернёшься. Перейдёте со мной, не жалко.

- Спасибо.

- Ты нас раньше времени не хорони. - Сказал Ларс. - Ответь лучше, про Камень волшебный - это байки или правда?

- Не знаю. Я там не был, в самой серёдке. Я ещё умом не тронулся - туда ходить.

- А кто-нибудь ходил вообще?

- Дед мой ходил. Не вернулся. Ну, мы спать будем или как?

Спала я беспокойно и чутко. Мне всё снилось, что из тумана лезет тиранозавр, как в «Парке Юрского периода», и пасть у него размером с автомобиль...

Встали рано. Позавтракали, собрались, уложили своё барахло так, чтобы нести на себе. И отпустили лошадей. Но они привыкли к нам и не хотели уходить. Тогда Ларс оглянулся, увидел, что ходок достаточно далеко, и тихонько зарычал. По-волчьи. Кони подскочили и ринулись напрямик, ломая кусты... скрылись за холмом.

- Чего это они? - Удивился Датч.

- Наверное, дракона чуют. - Пожал плечами Ларс. - Он же там сидит, зверушка хортова...

- Ваша милость его слышит? - Поднял брови Датч. - Или чует?

- И то, и другое. От него воняет... как от змей, что ли. За нами не пойдёт?

- Мы его обманем. Сделаем крюк, отойдём тава на два. Ну, готовы? Мне пора, ждать не стану.

Шли быстро и молча. Отошли от Стены на километр примерно, километра три прошли вдоль. И опять - к Стене. Ещё с километр шли -Датч искал одному ему ведомое место перехода.

- Да какая разница, где переходить? - Возмутилась я, наконец. - Туман везде одинаковый. Пошли тут, чего ходим впустую?

- Идите. Как раз гробанётесь.

- Почему?

- Там пушистая смерть. Пух такой летает... сядет на тебя - и сожжёт.

- А-а... ну ладно. Датч, а туда звери проходят? Ну, могут?

- Лошади ходят. Собаки. Остальные, наверное, тоже.

- А обратно?

- Не знаю.

- Просто, если оттуда всякая нечисть не может пройти, дракон вот не смог, а простые животные могут? Вот если я возьму собаку и переведу туда - потом с ней выйду обратно? Или Стена с той стороны проходима только для людей?

- Парень, я не знаю. Я туда собак не таскал.

- Дальвик, заткнись. - Сказал Ларс.

- Да пошли Вы. Тоже мне, мачо.

- Он грамотный, что ли? - Спросил Датч вполголоса. - Науки понимает, книжки читал всякие? Уж больно говорит не по-простому.

- Излишне грамотный. - Поморщился Ларс. - Долго ещё идти?

- Да пришли уже. Стойте тут и ждите. Молча.

Ходок постоял, прислушиваясь - к звукам? К запахам? К своим ощущениям? Потыкал в туман копьём. И ушёл. Минут через пять вернулся.

- Можно. Пошли. И не спотыкайтесь, там лужа.

Ларс взял меня за руку. И мы вошли в туман. Внутри было... туманно. И совершенно ничего не видно. В общем, ничего особенного. Стена была толщиной с метр, чуть больше, и кончилась для меня совершенно неожиданно. Мы шагнули прямо в лужу, глубокую, грязную, выше щиколотки. Стена пересекала лужу строго посередине.

- Потому я и не люблю входить в этом месте. Грязно.

- И что, эта лужа всегда тут?

- Всегда.

- А в какую сторону нам идти, чтобы прийти в самую середину Риада? - Спросила я. - К волшебному Камню?

Датч закатил глаза.

- Туда. - Махнул рукой. - Ладно. Я дойду с вами до Чистого Источника. Воды ж надо набрать. А там и разойдёмся. И вот что, благородные сэтари. Тут уже - Риад. Тут смерть у каждого завсегда на загривке сидит. Я впереди иду, вы - за мной. След в след. Что велю - всё исполняете. Велю лежать - тут же валитесь, хоть мордами в грязь... и лежите мордами в грязи, покуда встать не разрешу. Понятно? А ты, парень, заткнись. Шуму от тебя больно много.

- Ладно, ладно. - Сказал Ларс. - Раскомандовался. Пошли уже.

И мы пошли.

Глава 18 Опасности Риада

Проклятая земля, пока что, ничем особенным нас не удивила. Топкая какая-то комариная местность - грязные кочки, поросшие осокой, болотная трава, лужи между кочками, покрытые радужными разводами.

Датч шёл впереди прихотливыми зигзагами. Туда - сюда. Влево - вправо. Я было подумала, что он петляет вокруг трясин и палки - рогульки, воткнутые каждые двадцать метров, указывают сухую дорогу. Но мы прошли мимо длинного участка совершенно сухой земли, по широкой дуге обогнули поросший кустами и тощими деревьями пригорок...

- Эта тропка безопасная. - Сказал ходок. - Чистая.

- Какая же чистая, по колено грязи?

- Чистая - значит, без подарочков. Дальвик, заткнись, а? Слушай лучше. Чего странного услышишь - сразу скажи. Если зажужжит так... по-комариному, но громко, тогда сразу падай и лежи, как покойник.

- А что так жужжит?

- Фигня одна. Повезёт - не узнаешь.

Мы шли так до обеда, и обедать не остановились. Шли почти до самого вечера. Даже я устала, хоть и привыкла ко всяким мучениям. К вечеру уже еле ноги волокла.

Иногда Датч останавливался и слушал. Или принюхивался. Кидал вперёд камешки - у него на поясе полный мешок камешков.

Наконец, мы вышли на более сухую землю, которая затем начала подниматься вверх, медленно, но верно. И на верхушке холма росло несколько деревьев и журчал маленький ручеек.

Датч посмотрел на низкое уже солнце, покачал головой.

- Останемся тут ночевать. Тут место чистое. Ни разу никто не помер. А утром разойдёмся. Вы - туда, от юга на три пальца вправо. А я - туда.

- Весь день шли - и прошли всего тавов двадцать. - Сказала я ворчливо. - Датч, ты параноик.

- Это он меня обидеть хочет или просто умными словами выпендривается? - Уточнил он у Ларса.

- Набери дров, пока светло. Так, чтоб на всю ночь. Потом приготовишь ужин. Потом почистишь посуду. Потом займёшься моими доспехами. Потом постираешь, раз тут воды вдоволь. А ежели ещё будешь умничать сильно - так я тебе снова дела найду.

- Ты ещё скажи: «Упал- отжался». - Проворчала я. Но уже тихо.

- Вообще, я привык говорить «Бегом марш!». И такие, как ты, бегали. В доспехе, с оружием. А когда падали, я поднимал их пинками. Может, мне попробовать это с тобой? А, Дальвик?

- Не надо. Я не люблю бегать.

- Тогда заткнись и не мотай мне нервы.

И вот этой волшебной фразой каждый раз всё заканчивается. Как «аминь» в конце молитвы.

Ужин Ларс приготовил сам, пока я стирала. Он свинья, конечно, но не настолько. Потом мы ужинали, солнце садилось, и я расспрашивала ходока, как выжить в Риаде. Датч думал, чесал то затылок, то пузо...

- Правило только одно. Никому и ничему не верь. Даже себе самому. Особенно себе. Потому что твои глаза, твои уши, твой нос тебя обманет. Верь только тому, что чувствуешь. Стало страшно - ложись и жди. Ходи медленно. Смотри, куда ставишь ногу. Что-то не нравится впереди - кидай камешек. Жди, не случится ли чего. Потом - иди. Чего незнакомое - не трогай и не ешь. Не пей- если не увидишь, что зверь какой пьёт. На третий переход вода уже редко где хорошая. Всё врать начнёт. Понимаешь? И солнце - там по солнцу уже не определишься...

- Как же ты можешь там ходить, если там и солнце обманывает, и компас не работает?

- А фиг его знает. Хожу и всё. Я нутром чую просто. Чую, где серёдка Риада, и чую, где дом. Я ж ходок потомственный. Мы все такие.

- Тихо. - Поднял руку Ларс. - Сюда идут.

- Ничего не слышу. - Сказал Датч. - Кто там?

- Двое. - Ответила я, не оборачиваясь. - Люди. Спотыкаются. Устали, наверное. Потные.

- Ни фига себе, слух у вас. И нюх.

- Это наша родовая особенность.

Вскоре путники вышли к костру. Они так громко спотыкались, хрустели ветками, сопели, шуршали травой, что было ясно - совершенно не скрываются. Или уверены в своём превосходстве, или лохи, которые просто не знают, что надо бояться.

С первого взгляда стало ясно, что - лохи.

Один - неприметного вида мужичок лет сорока пяти. Второй - тощий, носатый парень лет двадцати на вид. Заплечные мешки, в руках палки...

- Ну вот, я ж говорил, что тут люди костёр жгут, а ты идти не хотел. - Сказал парень и кивнул нам, улыбнулся. - Здоровы будьте, добрые люди. Пустите путников к своему огню?

Датч раздражённо закатил глаза.

- Ну вот. Только его мне не хватало. Барон, это люди! Безвредные.

- Точно знаешь? - Спросил невидимый в темноте Ларс.

- Парня этого знаю. Он помощник лекаря в городе. Всю душу из меня вынул, просился, чтоб я его в Риад отвёл. Чокнутый.

Ларс вышел из тени - как Антон Городецкий, блин, и встал рядом со мной. Парень близоруко сощурился, всматриваясь.

- А, вон это кто... Больше просить не буду. Без тебя обойдусь, сам. И попутчика себе нашёл. Живы, как видишь. Не померли. Выходит, не надобны нам проводники.

Я удивилась - как же они нас догнали? Если этот парень вышел из города позже ходока? Но потом подумала, что они чапали напрямик, ничего не опасаясь. Они за Стеной всего часа три-четыре. И ничего с ними не случилось, в самом деле.

- Дуракам везёт. - Проворчал Датч, отвечая на эти мысли. - Но недолго.

- Сколько ж вы этому ироду жадному заплатили, что он взялся вести вас? - спросил парень, усаживаясь к огню.

- Мы его не нанимали. Он просто дошёл с нами до чистой воды. - Объяснила я. - Завтра мы разойдёмся в разные стороны. Мы идём к изначальному Камню, желание загадывать. Меня зовут Дальвик, барона - Ларс. Мы с севера. А вы?

- Мы тутошние. Я - Ахав. Помощник городского лекаря. А это - Зауд. Он у кого-то из наших купцов приказчиком служит, по деревням товары возит, мы у ворот познакомились и решили вместе в Риад идти. Зауд тоже к Камню идёт. А я - вообще... за знаниями. Книги найти хочу, свитки, всё, что угодно. Всё, что помочь может мне в лекарском деле. Ну и к Камню тоже сходить можно...

Пальцы у него были испачканы в чернилах. Всё ясно.

- Есть хотите? - Спросила я.

- Благодарствуем, еду свою принесли. Если только водички вскипятить, свежо становится. Погодите-ка, благородный юноша, как же Вы в живых остались после такого ранения? В шею?!

Я машинально дотронулась до шрама.

- Я живучий.

- Впервые вижу человека, выжившего после того, как ему горло разорвали.

Мужичок уселся к огню, разложил свой ужин и деловито принялся за еду. А я придвинулась к парню.

- Значит, Вы - помощник лекаря в городе? Почтенное ремесло, прибыльное. Хороший лекарь - на вес золота. Почему Ваша семья отпустила Вас?

- У меня нет семьи. Они все умерли. Лесная язвеница. Может, поэтому я и захотел стать лекарем, и добился этого...

- Чтобы спасти хоть кого-то. Потому что Вашу семью никто не спас. Я понимаю, Ахав.

- В самом деле, понимаете. Удивительно. Обычно меня никто ни фига не понимает, дразнят блаженным... Да, ремесло у меня хорошее. И сыт всегда, и от людей уважение. Да только муторно на душе... Да. Знаю всё, чему мастер Игор выучил. Но - и всё. Всё, понимаете?! Дальше пути нет. А лесную язвеницу лечить не умею. И серую паутину - не умею. И ещё сотню болезней. Я слаб, понимаете, Дальвик? Слаб!

Он разволновался. Ударил кулаком по земле, лицо пошло красными пятнами.

- Я прочёл все книги, что нашёл по городу. Прочёл все книги в замке сэтари Раа. Даже ездил в поместье к сэтари Увада и сэтари Инд. Но там не было ничего о лечении болезней. Мне нужны знания! А в Риаде есть книги, есть! Вот он, Ходок, говорил, что своими глазами видел дома с книгами. Я просто должен найти знания!

- Ты можешь ничего не найти. - Сказал Датч. - Ни одной книги про лечение. Говорил ведь тебе уже, остолопу. Пропадёшь зазря.

- Ну и что! - Упрямо насупился парень. - Авось найду.

- Вы крестьянских детей бесплатно лечите. - Произнесла я тихо и печально. - И вообще, любого, если денег нет, а болезнь серьёзная. У себя дома больных держите. И они тащатся к вам из самых дальних деревень. Не к вашему мастеру, а к Вам. И ваш мастер из-за этого вами сильно недоволен.

Такие люди всегда были и будут. Альтруисты, бессеребреники, чьи пальцы испачканы в чернилах, а глаза смотрят в небо. Такие вот лекари - самоучки жрут разную траву и грибы, проводя опыты на себе. До одурения толкут в ступках порошки, пытаясь составить наилучшие лекарства. А три века спустя прививают себе оспу. Сложись жизнь чуть по-другому - и из парня получился бы новый Авиценна. Грустно.

- Вы удивительный юноша, Дальвик! - Разинул он рот от удивления. - Вы столь многое можете понять, не зная ничего обо мне, это поразительно, принимая во внимание ваш юный возраст... Вы разрешите простому горожанину пожать вашу руку? Если это не оскорбит вашей чести, конечно...

- Глупости. Для меня честь - пожать вашу руку.

Принятое здесь вертикальное рукопожатие. Мне печально.

- А какова цель Вашего визита в эти смертоносные земли? Если это не тайна, конечно.

- Да нет, не тайна. Видите ли, мы прокляты, и снять с нас проклятье никто не в силах. Вот мы и решили попытать счастья у Камня. Говорят, что он исполняет сокровенные желания. Вдруг повезёт.

Ларс молча слушал, усмехаясь. Потом уточнил у ходока свою стражу и лёг спать. Мы поговорили ещё немного и тоже легли.

Я проснулась от странного звука, ритмичного попискивания под самым ухом. Датч сидел у костра и ворошил палочкой угли.

- Что, не спится?

- Сверчок разбудил.

- Ты бы спал, парень. Завтра - бог знает, что будет.

- А чего эти двое не дежурят? Ахав - ответственный. Он будет стараться и не уснёт.

- Ага. Только за два десятка шагов дракона не заметит. Толку от его старания... А второго я не знаю. Ежели приказчик - тоже толку нет.

- А что может случиться?

- Да ничего. Место чистое. Так просто, покараулим... спи, парень.

- Я лучше покараулю вместо вас. Я не хочу спать. Датч, а почему Вы не живёте в Лорке? Ведь ходоки живут там, там Ваша родина... у вас что, родни не осталось?

- Ну почему? Там вся моя родня. Это я - здесь.

- Почему?

- Потому что. На меня смертный лист у князя лежит. Да и Совет наш, ну, ходоков, меня изгнал. Нельзя мне в Лорк. Да и не охота уже. Прижился здесь. Жена у меня здесь, дочь... чего ещё надобно?

- Датч, а почему так случилось с Вами?

- Да ладно. Разболтать по всему свету ты, всё одно, не успеешь. - Усмехнулся он. - Закон есть у ходоков. Никого в Риад не водить. Ни за какие деньги. А я закон нарушил. У князя дочка была, красавица редкостная. Отец решил её замуж отдать - уж, как водится, за старого да по крови равного. А у девки-то парень был, из стражи. Любовь, блин. Решились они бежать, за неделю до свадьбы. А бежать-то и некуда. Если только за Стену... Упросила меня княжна. Плакала, в ногах валялась, как баба простая... я молодой был, без ума совсем. Ну и повёл их. Она погибла, Дальвик. Мы видели, как она умирает, и ничего не могли сделать. Ничего. Парень стал как неживой от горя, глядел, как слепой, и молчал. Ну и повёл я его обратно. На девять переходов мы от Стены добрались...

А там его тут же князь схватил. И за мной послал. Да только меня наши, гильдия, предупредили. И выслали. Прогнали. Закон я нарушил, как ни крути, тут прощения нету. Девка из-за меня смерть приняла лютую. Отец мой в совете был. И то - решил изгнать. Так вот я в этих местах и оказался. И живу по сей день.

- Я тоже никогда не увижу своей семьи. Они мне уже и сниться почти перестали. Вам, всё же, лучше, чем мне. У вас есть свой дом и жена, которая Вас любит. И, главное - у Вас есть ребёнок. Вы никогда не будете одиноки.

- Она больна. - Произнёс Датч тускло. - Моя дочь. Моё единственное дитя. Других у нас уже не будет, это ясно. У ходоков часто рождаются нехорошие дети. Это из-за Риада, из-за злых ветров. Я сам с хвостом родился, просто сразу отрезали... часто бывает всякое такое. Не может ходить Аника моя. Совсем. Родилась такая. Восемь лет ей уже. Как я только ни бился... всех знахарей обошёл. Не может никто помочь. Аника красивая, Дальвик. В мать она. Добрая, ласковая. Помогает матери, как может, прядёт, шьёт... умная очень. Только вот ноги... она не калека, Дальвик. Нельзя про неё так сказать - калека. А дети не играют с ней. Нас не очень-то любят в деревне. Есть один мальчик, он дружит с Аникой. Он немой, мальчик, совсем. Знаками говорит, руками. Аника все его знаки понимает. Болтают, она смеётся, а мать глядит и плачет... паренёк хороший. Вокруг него словно... тепло. Словно от него добро идёт во все стороны. Болтают, что он дурачок, но я-то вижу, что нет. Возит везде её на тележке - к реке, на луг за цветами... какие-то игры у них свои, непонятные. Может, поженятся потом, кто знает? Я готов всё отдать, лишь бы Аника моя на ноги встала. Жизнь свою дурацкую отдать - хоть сто раз... а никто вылечить не может. Так вот.

И мы сидели молча, глядя в огонь. Я не знала, что сказать - и надо ли вообще говорить что-то сейчас.

- Я думал о Вас не очень хорошо. Выходит, зря. Простите. Вы мужественный человек, достойный уважения. Датч, а Камень - он точно существует? И исполняет желания?

- Не знаю, парень. Кто туда ходил - ни разу не вернулся.

Утро выдалось пасмурное, зябкое какое-то. Позавтракали и принялись барахло собирать.

- Воды набери. - Говорил Ларсу Датч. - И потом зазря воду не трать, кончай причуды эти - бриться, рожу мыть... Хорошей воды дальше мало. Парня привяжи к себе, что ли. Рассеянный он у тебя, пугалок считает на ходу. По сторонам гляди, под ноги. А особенно - нюхай. Что попало, не жри, зверьё порченое тоже встречается...

Ларс хмуро кивал.

- Может, вернётесь? Жалко парня.

- Мы прокляты. И Камень, наверное - единственный наш шанс...

- Ну, каждый - сам себе хозяин. Прощаться не будем. Дурная примета.

- Погоди.

Я достала талот и последний листок бумаги.

- Господи, как неудобно... пристроить-то не на чем... смотри. Вот это - кресло-каталка. Я плохо рисую, но ты сообразишь. Как-то так вот... Креслице и колёсики, тут большие, тут маленькие. Человек крутит большие колёса руками и едет, куда хочет. Но учти, вся конструкция должна быть очень лёгкой, чтобы у твоей Аники хватило сил крутить колёса...

- Дальвик, ты...

- Не думай, что я тебя подкупаю. Я не прошу тебя остаться с нами. Это просто так. Подарок твоей девочке. И не говори ничего. Уходи. Молча.

Датч бережно свернул бумажку и спрятал за пазуху. И ушёл. Мы смотрели ему вслед.

- Он человек неплохой. - Произнёс Ахав негромко. - Вредный, конечно, упрямый - но в душе-то добрый. Дочь у него больна. Совсем не ходит, от рождения. И ножки целые - а словно мёртвые, ничего не чувствуют. Наверное, рожалась неправильно, хребет повредили. Или в утробе случилось что...Я всё испробовал, что знал. Бесполезно. Он поэтому такой угрюмый, Датч.

- Знаю. Мы разговаривали ночью.

- Пошли. - Сказал мне Ларс.

- Диур, давай - Ахав пойдёт с нами?

- Нет.

- Диур, пожалуйста. Я тебя прошу.

- Нет.

- Не надо. - Сказал мне парень. - Ну что ты в самом деле... я же этого не просил.

- Я прошу. Потому что я так хочу. Ларс, или этот парень идёт с нами - или я никуда не иду. Клянусь.

- Я понесу тебя в мешке.

- Мы не можем бросить человека на смерть. Не имеем права. Ларс... я обещаю тебя слушаться беспрекословно. И молчать. Ларс, я... я прошу.

Ларс завёл глаза, как великомученик.

- Это обуза. Кандалы у меня на руках и ногах. С меня и тебя хватит.

- Значит, я для тебя - обуза?!

- Да!

- Ну и вали. Без тебя проживу!

- Ни фига ты без меня не проживёшь. - Сказал Ларс и закинул свой мешок на плечо. - Ну, что лекарь смотришь, как на микроба страшного? Пошли.

- Я не напрашивался. - Насупился парень.

- Ага. Дальвик напрашивается. Как всегда. Он жалостливый.

- Это очень хорошее качество. Людей должно жалеть.

- Людей должно убивать. А всех остальных посылать на фиг. Заткнитесь оба и не мотайте мне нервы.

- Аминь. - Кивнула я. - Пошли, Ахав. Теперь он часа два молчать будет.

Но я ошиблась. Шагов через десять Ларс обернулся и ткнул пальцем в Зауда.

- А тебя я не приглашал.

- Ну и ладно. - Пожал плечами мужик и сел на землю.

- Ларс, ну нельзя же так. Ларс, это свинство. Да Ларс же!

- Всё. Это обсуждению не подлежит.

Я достаточно успела его узнать, чтобы понимать, что это - таки-всё, и все мои дальнейшие попытки бесполезны.

- Просить его нет смысла, Ахав. Это конец. И нам надо поторапливаться, он ждать не будет. Отстанем - придётся искать по следам.

- По-моему, у него вздорный характер. Он всегда такой?

- Да нет. Обычно ещё хуже.

- Тогда почему ты служишь ему? Мне кажется, что молодому сэтари всегда легко найти себе место в Мире. Или это какая-то родовая обязанность, традиция?

- Это судьба, Ахав. От судьбы не уйдёшь.

Влажные холмы кончились, совершенно неожиданно. Перед нами лежала выжженная солнцем степь, кое-где изрезанная глубокими балками. Трава пожухла и начала сохнуть. Жарко. Граница между двумя ландшафтами была чёткой, как по линейке проведённой. Откуда здесь степь? Не может здесь быть степи, по всем законам географии. От болот степь не начинается. Словно её принесли из другого места и поставили здесь. Далеко, километров через двадцать, виднелась тёмная полоса - лес, надо думать.

Я сорвала ковыль и погладила себя по ладони этой длинной серебряной прядью волос.

- Господи, как хорошо... как дома. У нас за городом такие же степи, точно такие же.

- Хорошая трава. - Сорвал Ахав кустик полыни. - Настойка при многих недугах помогает. И блохи этой травы не любят. У нас её маловато, а здесь- просто прорва... И вот ещё, - Указал на пижму. - Тоже хорошая трава.

Ларс остановился так неожиданно, что я ткнулась носом ему в спину.

- Ты чего?

- Замри. Впереди. Видишь?

- Ничего не вижу.

- Трава. - Объяснил он терпеливо, как ребёнку. - Не такая. Лежит.

В самом деле, перед нами был ровный такой круг примятой травы, метров десяти в диаметре. Вокруг трава стояла, как ей и положено. А в круге - лежала. Да и травинки были тоненькие, рахитичные и бледные. Минут пять мы молча созерцали эту плешь.

- Обойдём. - Решил Ларс.

- Разве тебе не интересно, что это такое?

- Нет.

- А мне интересно. Можно, я палочкой потыкаю?

- Нет.

- А давай твоим мечом?

- Ещё чего не хватало.

- Давайте камешек кинем. - Предложил Ахав. - Датч же говорил про камешки, помните?

- Только нужно подальше отойти. Мало ли что.

Мы отошли немного. Ларс заставил нас лечь - очень просто, пнув каждого под коленки - и бросил в круг камешек...

Камень упал быстрее, чем я смогла проследить за ним взглядом. Вдавился в землю, оставив дырку. Ничего себе. Мы ещё покидали комки земли, пучки травы...

- Судя по всему, участок повышенной гравитации. - Решила я, наконец. - Вес предмета увеличивается там во много раз. Если человек туда ступит, его тут же раздавит в лепёшку. Его же собственным весом раздавит. Круто. Прямо, как в «Пикнике на обочине». Ларс, как ты почуял эту штуку?

- Я смотрю под ноги и по сторонам. Это ты витаешь в облаках и глазами в небо.

Дальше эти участки повышенной гравитации стали встречаться чаще. Шли теперь осторожно. По сторонам смотрели. Под ноги. На моих глазах в один круг залетела пара кузнечиков. Бедняги. От них только дырки в земле остались.

К полудню мы добрались до сухого леска, прошли по нему сколько-то и уткнулись в заросли дикой смородины. И там я осталась. Садовую смородину не люблю, она клопами воняет, а эту - просто обожаю. Переспелые ягоды, последние, лопались, истекая соком, привлекая насекомых и птиц, и сами ложились в ладонь. Пальцы у меня стали чёрно- фиолетовые. Морда, наверное, тоже.

- Будешь теперь за каждым кустом сидеть. - Ворчал Ларс. - Жрёшь всякую дрянь. Может, оно ядовитое?

- Это смородина, идиот. Вкусно. И птицы клюют, значит, радиация ей не повредила.

- Кстати, о птичках...

Через полчаса Ларс вернулся и принёс четырёх небольших, с голубя, птиц. Кинул Ахаву.

- Жарь. Голова одна, крыла два, ног две - вроде, не порченные. Значит, жрать можно.

- У нас же есть еда...

- Запас надобно беречь. Я-то, ежели что, и крысами пропитаюсь. А вот ты - вряд ли.

- Крыс не едят. - Ответил парень с достоинством.

- Просто ты никогда не был по-настоящему голоден. - Усмехнулся Ларс. - Ты птичек-то щипи. К нам Датч идёт. Не иначе, жрать хочет.

- Датч? Откуда вы можете знать?

Я принюхалась и кивнула.

- Датч идёт. Встретить его, Ларс?

- Он найдёт нас сам. Трудно не найти.

Датч нашёл нас. Уселся к костру, как ни в чём не бывало, хмыкнул.

- И как это вы через давилки прошли, благородные сэтари?

- Просто. Ножками.

- Дальше хуже будет. - Обнадёжил ходок. - Вот лесок кончится и пойдёт разная фигня.

- А ты чего явился-то? - Спросил Ахав. - Про фигню рассказать? Или жалость вдруг в тебе проснулась? Точнее, совесть...

- Будешь бесить - уйду.

- Да иди, никто не держит. Без тебя справляемся.

- Дальше не справитесь.

- Значит всё-таки - совесть.

- Может, и совесть. - Сказал Датч, глядя в огонь. - Почём я знаю. Парнишка, вон, каталку мне нарисовал, для дочки. Просто так. Из доброты душевной. Хорошая каталка. Жалко мне, если парнишка помрёт. Не по справедливости это будет. Вот я и вернулся.

- Спасибо. - Сказала я.

- Не за что пока «спасибкать». Я, вообще, решил сам к камню сходить. Есть у меня заветное желание, сам знаешь, какое. Ну и вас отведу, заодно.

- Датч, ты не имеешь права на такой риск! Сколько шансов на то, что ты вернёшься живым? Один к ста? Кто позаботится о твоей семье, если ты погибнешь? Кто их прокормит? Возвращайся домой, Датч. Сейчас же!

- У тебя нет ребёнка. И дай бог, чтобы твои дети родились здоровыми, парень. Ты не можешь понять, что это - больной ребёнок. Каково это - когда нет надежды. А Камень - это надежда, пусть и крохотная, я понял это. Мне главное - дойти и желание загадать. А там - будь, что будет, это уже не важно...

Он не смотрел нам в лица, смотрел на огонь, и у него кривились губы.

- У меня была девочка, Датч. Я подобрал её на дороге. Слепая девочка семи лет. Я дал ей имя и назвал своей дочерью. Её убили... нас всех убили. Меня не добили просто. Так что я знаю, что это - больной ребёнок. Когда нет надежды.

- Значит, ты понимаешь. Тогда чего болтать зря.

- А кто болтает, кроме тебя? - Поднял бровь Ларс. - Жрать садись. Ежели лекарь нам сегодня птичек пожарит, наконец. Подождём того мужика и пойдём. Всё равно он за нами следом тащится.

- Откуда ты знаешь? - Удивилась я.

- Я оборачивался и видел его. Очень просто, да? Ты не оборачивался, Дальвик.

- Ладно, ладно. Я рассеянный, знаю. Далеко он?

- Через час нагонит. - Пожал плечами Датч. -Упрямый мужичок. Ахав, ты давно его знаешь?

- У ворот познакомились. Когда следом за тобой из города ушёл. Скучный мужик. Вроде, семьи у него никакой нет, живёт при хозяине, по деревням товары возит... ничего я о нём не знаю. Думал, всех знаю в городе, ан нет. Впрочем, он такой неприметный…

- Я его раньше в городе не видел.

Зауд пришёл, когда мужчины уже начали кушать птичек, а я набила полное пузо смородиной. С собой взять не получится. Не в чем. Передавлю только.

- А ты почему за нами шёл? - Спросил Ахав любознательно. - Мы ж в сторону отклонились...

Мужик поскрёб в затылке.

- Так за вами - дорога-то верная. Раз вы прошли и не померли - значит, и мне можно. Так хорошо идти, не боязно. Только что трава распрямляется. Два раза ваш след терял.

- Теперь не потеряешь. - Сказала я. - С нами пойдёшь. Сейчас отдохнём немного и двинемся дальше.

- Спасибо Вашей милости на добром слове. Уж я Вам пригожусь.

Удивительно спокойный мужик. Настоящий флегматик. Тормоз, по -простому говоря. Я не стала выспрашивать, какое у него заветное желание. Захочет - сам расскажет.

Поели, отдохнули чуть - и дальше пошли.

Лес неожиданно кончился, словно его отрезали. И прилепили другой кусок.

Грунтовка, изгибаясь полукругом, выводит к одноэтажному дому. Забор, сад... Мои глаза зацепились за что-то, что-то, уколовшее память... спутниковая антенна на крыше! Телеграфные столбы с порванными проводами! Обгорелый остов машины у открытых дверей гаража!

- Ларс... - Зашептала онемевшими губами. - Ларс, это мой мир...

- Не может быть!

- Это мой мир!

И я побежала. Проломилась через тонкие, гибкие ветви кустов и поскакала по большому песчаному полю. Неудобно тут было бежать, вся пустошь в каких-то ямах или воронках, и я перепрыгивала их.

- Стоять! - Бешено заорал Датч. - Замри на месте, засранец!

- Отвали! Не до твоих традиций сейчас!

- Барон, стой! Стой! Всех нас погубишь! Закрой глаза и молись за парня, он уже половину прошёл... пройдёт и дальше. Не кричи! Оступится - конец! Беги, Дальвик! Беги! Не наступай в ямы! Главное, в ямы не наступай... Господи, помоги этому гадёнышу...

Я не слышала, точнее, слышала, но совершенно не понимала его слов. Перебежала поле, выскочила на дорогу. Влетела в ворота и остановилась растерянно...Здесь никого нет. Слишком тихо.

Машина у раскрытых ворот гаража сильно обгорела. Одна стена дома почернела. Стёкла там выбиты, да вообще почти все выбиты. Я тихо вошла внутрь. Обыкновенный дом. Обои на стенах, линолеум на полу. Телевизор, дивидишка, холодильник на кухне, электрическая плита... Всё это выглядело так, словно люди собрались и ушли. Сегодня утром или вчера. Везде следы торопливых, но продуманных сборов. Холодильник пуст и отключён от сети. Монитор и клавиатура компьютера закрыты наволочкой. Здесь, судя по всему, жили двое, молодая пара без детей. Странный дом. Всё кажется родное, знакомое - и совершенно чужое.

Я вышла и села на качели, простая доска, на двух тонких цепях подвешенная к ветке старого дерева.

Звуки за спиной. Наши идут. Они не пошли напрямик и не пошли по дороге. Обходили поле с другой стороны.

Ларс молча размахнулся, ударить меня... и опустил руку. Обнял, прижал к груди.

- Ну что ты?

- Это не мой мир. Вроде всё то, а не то. Всё какое-то не такое... людей нет. Никого нет. Куда они делись, Диур?

- Не плачь. Не надо. Дальвик, ты нас до смерти напугал. Не убегай больше.

- Просто я... думал, что это мой мир. И эти люди помогут мне вернуться домой. Нам с тобой вернуться домой, понимаешь? А потом подумала... как же я вернусь домой, если я теперь - мальчишка? Что я скажу маме? Я словно схожу с ума. Найди следы, куда ушли эти люди?! Может, мы их ещё догоним?

- Они ушли очень давно. - Сказал Датч у меня за спиной. - Когда тут Риад получился. Триста лет назад. С тех пор тут ничего не меняется. Никогда.

- Так не бывает.

- Бывает. Что значит - твой Мир? Мир - он один. Ну, есть ещё верхний мир и нижний. Так какой из них - твой?

- Соседний. Я из другого мира, из соседнего. Меня перетащили в ваш Мир волей вашего бога, колдовством.

- Отвяжись. - Сказал Ларс. - Не видишь - не до глупых расспросов сейчас, тошно человеку. Так это твой мир или нет?

- Не знаю. Может, и мой. Только будущее. Не знаю.

- У меня последний вопрос. - Произнёс Датч негромко и напряжённо. -Я таких штук не люблю. Я люблю, чтобы всё было понятно. Парень сказал «я подумала». А потом сказал «если я теперь мальчишка». Это чего получается? Что он девка, что ли? Давайте, благородные господа, растолкуйте мне эту загадку. Да так, чтоб я поверил. Иначе развернусь и уйду, и подыхайте здесь сами.

- Да иди ты к Хорту. - Плюнул Ларс. - Тоже мне, самый умный. Ну, оговорился человек...

- Скажи им правду. Какая разница теперь.

- Как хочешь. Поклонись благородной даме Юлии из рода Ларсов, баронессе Волчьей Пасти, болван. Это моя жена. Колдовством чёрным превращена она в парня. Навечно. И никто обратно расколдовать не может. Помнишь, я говорил, что мы прокляты?

- И ты её не бросил? - Разинул рот Ахав. - Не отказался?! Это так... так... красиво, вот! Как в романе!

-Да ни хрена красивого. Мучение одно.

- Никогда бы не подумал, что благородные дамы этакими матюгами ругаться способны. - Пробормотал Зауд. - Ну что ж, слыхал я байки и поинтереснее, позаковыристей... а чего там, в доме?

- Пошли. - Сказала я апатично.- Может, чего полезного подберём.

Ларс пошёл впереди.

- Это машина. - Показывал Датчу. - Железная самобеглая повозка, без лошади. Сама на колёсах катится, очень быстро, а люди внутри сидят. Только эта повозка сгорела сильно. Я их мир во сне видел. Вот лампочка, в ней свет горит неживой, как десять свечей разом. Тут всё от такой силы питается- электричество. Все маленькие штуковины. А это самое электричество по проводам идёт, по вот этим верёвкам...

- Электричества нет. - Сказала я безучастно. - Провода порваны. Так что ничего не работает. И домой я не позвоню.

- Значит, все машинки мёртвые? - Уточнил Ларс. - Ну и ладно. А то урчат, гудят... Вот этот ящик волшебные картины показывает и сказки разные. Только я своими глазами не видал. Этот - поёт на разные голоса. В этом еда сохраняется, внутри холодно, как зимой. А вот отсюда вода течь должна, холодная и горячая, только нету. Тут ванная. Наливай полную лохань и мойся до одурения. Воды тут - не меряно, в этих кранах.

- А потом воду на двор вёдрами?

- Не-а. Через дырочку, по трубе, в выгребную яму утекает. Удобно. Брат начал в нашем замке делать. Водопровод называется.

Я нашла на кухне несколько ложек и вилок, две пластиковые миски, взяла с собой.

- А это что?

- Вилка. Столовый прибор. Кушать.

- Забавная штуковина. - Хмыкнул Датч. - Можно приспособить для чего-нибудь.

- Ага. Под ногти кому-нибудь...- согласился Ларс.

Тьфу. Варвары.

Ничего интересного мы не подобрали - или просто я невнимательно смотрела? Мне и смотреть-то не хотелось. Подобрала маленький приёмник, машинально покрутила колёсико... раздался лёгкий щелчок, и лампочка загорелась. Хрипы, белый шум... совершенно неожиданно я поймала музыку. Что-то незнакомое, гитарный перебор и скрипка... Секунд через десять музыка оборвалась.

- Батарейка села. - Сказала я и бросила приёмник под ноги. - Это ужасно. Кусок мира, застывший в безвременьи. И несколько нот, заблудившаяся в вечности и пространстве радиоволна. Пошли отсюда, ребята. Кроме спичек нет тут ничего полезного.

Села на пороге и сидела, пока не подтянулись остальные.

- Я нашёл книгу. - Сказал Ахав. - И ещё вот эти книжицы с картинками.

- Выбрось их - это журналы, лабуда. В них нет пользы. И книга тебе не пригодится. Это не лекарская книга. Про машины что-то. По-моему, вроде основ теоретической механики.

- Всё равно возьму. Мало ли. Книга, всё ж таки. Эти люди, наверное, книги с собой увезли.

- Наверное. А компьютер я не включу, тока нет. Пойдём отсюда скорее. Мне плохо здесь. Я всё думаю - этот дом в Риад перетащило уже после того, как люди ушли? Надеюсь, что да. Иначе эти люди погибли.

Датч осторожно дотронулся до моего плеча.

- Пойдём. Показать чего хочу. И вы все тоже, пошли.

Мы подошли к песчаному полю. Датч размахнулся и швырнул камень в одну из ям.

Песок просто взорвался. Из песка взметнулась змея... нет, голова на длинной шее... нет, присоска на щупальце. Щупальце метра с два, присоска сантиметров в тридцать. Выскочила и принялась хлестать во все стороны - искать добычу. Из соседних ям повылазили такие же щупальца. Целый лес бешеных, бестолковых хваталок. Помахали минуты две, поискали, успокоились и снова попрятались.

- Они нас не схватят? - Спросил Зауд, отступив.

- Мы на твёрдой земле, а ловец только в песке живёт. - Датч повернулся ко мне и посмотрел очень укоризненно. - Видишь? А ты прямо по ним бегал... бегала... короче, не фиг бегать. Ясно?

- Круто. - Заметила я. - Муравьиные львы. Целая сотня.

- Никакие не львы. Это ловец, он там один. Ну? Будешь теперь мне верить?

- Прости. Я не буду больше бегать.

- Ты, барон, за женой след в след скачи. - Тихо сказал он после Ларсу. Но я услышала. - Лёгкая она, понимаешь? У каждого из нас смерть на загривке сидит, а её словно святые под мышки держат. Удивительно...

- Ничего удивительного. - Поморщилась, не оборачиваясь. - Просто неудобно было наступать в эти ямки, с шага бы сбилась сразу... поэтому я их перепрыгивала, так было быстрей и удобней. Вот и всё. Нет у меня святых под мышками. Кто, вообще, придумал такую глупую поговорку?

По грязной грунтовке мы не пошли. Тащились напрямик, через пустошь, поросшую бурьяном. Долго тащились, я устала и еле волокла ноги.

- Скорее! - Торопил Датч. - Ходу, ходу!

- Да куда торопиться-то? Солнце ещё высоко.

В самом деле, бледный кружок солнца, просвечивающий сквозь тучи, висел где-то в районе трёх часов. Погодите-ка...

- Так не бывает. - Сказал Ларс сердито. - А я и не соображу, что ж не так, а оно - вон что... Солнце не двигается. Идём, идём - а оно ни с места.

- Тут всегда так. - Объяснил Датч. - Солнце не двигается. Тут время само не двигается. Здесь, в Риаде, есть такие места, где время стоит на месте.

- Забавно. - Пробормотала я. - Значит, если я останусь тут жить - я не постарею? Хотя, вряд ли. Скорее всего, это относится только к тем вещам, что были здесь в момент, когда время остановилось...

- Не знаю. - Сказал Датч. - Мне не приходило в голову остаться здесь жить. Тут пузыри шастают.

- Какие пузыри?

- Просто пузыри. Коснётся - обожжёт до кости. Ты послушивай, у вас же слух хороший. Как услышишь гудение, вроде пчелиного - побежим.

Нам повезло. Мы ускреблись и покинули эту зону до того, как пузыри приблизились, так что бежать не пришлось. Издали они были очень красивые и невинные. Цепочка больших мыльных пузырей, лениво дрейфующая по ветру... Смертельно опасное может быть очень красивым. Мы вывалились в сумерки, в лес. Пузыри следом за нами не поплыли.

По тёмному лесу мы шатались, пока окончательно не началась ночь. Датч искал одному ему ведомые ориентиры и тихо матерился себе под нос... наконец, определился на местности, и мы остановились на ночлег. Со стоном повалились на землю- Ахав, Зауд и я. Ахав сбил ноги. Зауд тёр поясницу. Я просто устала, как собака. Ларс принёс дров. Датч - огромный гриб вроде дождевика. Глянул на Ларса с уважением.

- Умеешь ходить-то. Удивительно для благородного сэтари. Вы ж пёхом топать непривычные...

- Да приходилось... топать. Гриб не ядовитый?

- Не- е. Хороший. Тут в одном месте они всегда растут.

Ну, по крайней мере, хоть я обошлась без сухого пайка.

Костёр зажгла спичкой, чем вызвала большое удивление и уважение. Ларс спички тут же забрал.

- Нечего попусту тратить, мало их. Вдруг понадобится быстро огонь высечь?

Короче, спички детям - не игрушка.

Потом они рассматривали картинки в журналах, очень заинтересованно.

- Тьфу, пакости бесстыжие! Ишь, оголились...

А пакости зазывно улыбались им с глянцевых страниц. Непотребно оголённые. И некрасиво худые. Стриженые. Уяснив, что картинки - это реклама, то бишь, предложение товара - ну, вроде зазывания покупателей на базаре - мужчины сделали вполне логичный вывод. Что продаются не машины, тряпки и парфюм, а непосредственно сами пакости. Ну и листали страницы, выбирали, кто бы какую купил...

Я уже засыпала, уже потом, и сквозь сон слышала, как любопытный Ахав ломает приёмничек, который я в доме бросила, а он подобрал. Заинтересовавшись не на шутку, парень решил выковырять оттуда крошечных демонов - менестрелей. Датч хотел знать, сколько песен помнит каждый демон и забывает ли, и что делает, если вдруг забыл, а хозяин требует. Ларс сказал, что колдовским машинам моего мира не доверяет и без питающей магии – электричества - все они просто ненужный хлам. Я сонно попыталась объяснить им принцип действия радио, но не сумела, потому что сама толком не понимала. И уснула.

Утром радиоприёмничек оказался разобран по винтику. Требуха украшала шапку Ахава. Корпус он спрятал в свой мешок.

- Ну что, поймал демонов? - Спросила я лениво.

- Нет. Наверное, они сбежали через маленькую дырочку сзади, пока я открывал крышку спереди. Жаль.

Мы отправились дальше. Шли по лесу до самого полудня. Местность была обычная, нормальная, время года - тоже, солнце двигалось, комары кусались - это был обыкновенный кусок мира, местный. Где всё было нормальное, без выкрутасов.

Я ещё раз убедилась в том, что Датч - не сумасшедший. Путь нам преградила полоса завядшей травы шириной метра в полтора. Тянулась в обе стороны. Датч кинул камешек, другой... камешки провалились в землю, неторопливо так. Как в трясину.

- Перепрыгивайте за мной следом. Не обойти. Та сторона, вроде, ничего.

Перепрыгнули.

- Что это такое?

- Крот прошёл. Он там, внизу, ходит. Земля мягкая стала, как... как кисель, что ли. Наступишь - ухнешь вниз шагов на шесть или поболее. В этот земляной кисель. И задохнёшься там, на фиг, потому что вылезти не сможешь.

- А как он выглядит, этот крот?

- Да я почём знаю? Я его никогда не видел.

- Тогда почему ты знаешь, что он - именно крот?

- Ну, надо же как-то называть всю эту фигню. - Пожал плечами ходок.

В общем-то, он со всей фигнёй так поступал. Давал имена.

Глава 19 На войне, как на войне

В обед на привале я отошла в сторонку, по своим личным делам. И моё внимание привлёк цветок. Ярко-алый, большой, похожий на пион, но на очень коротком стебле. Сначала я хотела его сорвать, а потом передумала. Пусть живёт.

- Красивые у вас тут цветы растут. - Сказала своим рассеянно. - Странно увидеть в лесу такой явно садовый, культурный цветок. Аленький цветочек, как в той сказке...

- В какой сказке? - Тут же спросил любознательный Ахав. А Датч медленно, всем корпусом развернулся ко мне и посмотрел как-то очень странно.

- Аленький цветочек, говоришь?

- Ну да. Аленький.

- И ничего?

- А чего?

- Да ни фига ничего! Ты почему опять один ушёл... ушла?!

Датч путается. Не знает, как ко мне обращаться.

- Потому что я не парень, блин. На самом деле. И писать предпочитаю без постороннего внимания.

- Ах принцесса! Ты понимаешь, что здесь - не твой замок и не твоя земля? Ты понимаешь, что здесь Риад, блин?!

- Чего разорался? - Спросила я лениво.

- Пошли к твоему цветочку.

Цветок сидел на прежнем месте. Никуда не делся, как цветку и положено.

- Вот, принцесса, знакомься. Это алилэя, красная жорка. Любой, кто её тронет - умрёт. Она - не совсем цветок. У неё длинные гибкие побеги. И хватает ими мгновенно, вяжет по рукам и ногам. И начинает жрать - живого. Корнями в теле разрастается, плодится... Такой вот, блин, аленький цветочек.

- Гонишь. Не бывает хищных растений.

- Бывает. Был бы у нас кусок сырого мяса - поглядела бы...

Ларс поднял руку

- Тихо. Мясо идёт к нам само. Олень, вроде, маленький. Очень кстати. Арбалет мне!

Арбалет и стрелы таскаю я - потому что у Ларса за спиной меч и щит. Подала молча. Оленя было заранее жалко.

Ларс вскинул арбалет к плечу, целясь. Мы молча ждали. Теперь уже и я слышала осторожные шаги животного и его запах. Ветер от него к нам. Он нас не чует. Медленно идёт, осторожно...

И тут мы его увидели. Мне стало противно и ещё больше жалко оленя. Так жалко, что захотелось самой его пристрелить, чтоб не страдал. Ларс опустил арбалет.

Глаз у оленя не было. На месте глаз был какой-то нарост, похожий на белёсую плесень. Нечто влажное, подрагивающее... На шее шерсти не было. Были какие-то язвы или кожные изменения. Животное осторожно шло вперёд, неизвестно как ориентируясь в пространстве. Олень был слеп. Мне казалось, что каждый шаг причиняет ему мучительную боль, так он вздыхал.

Он шёл через поляну в десяти шагах от нас. Или не слышал нас, не подозревал о нашем существовании, или ему было всё равно.

Олень наступил на побеги алилэи.

Они взметнулись зелёными змеями, опутали бедное животное и повалили на землю. Мгновенно. Олень бился в зелёном коконе и кричал. Потом перестал биться, только кричал... Я отвернулась и прижалась к Ларсу, не в силах смотреть на это.

- Убей его, пожалуйста... ему же больно...

- Уже не надо. Он уже мёртв.

Человека мне не было бы так жалко. А вот беззащитное, ни в чём не повинное животное...

- Пошли, поглядите. - Сказал Датч. - Занимательное зрелище. Для всяких особо умных, которые чужих советов слушать не хотят. Знаешь, барон, а вот теперь я совсем верю, что Дальвик - баба. Вон как зверушку жалеет...

- Не баба, а благородная дама. И не доводи её, ясно?

- Да ясно. Куда уж яснее. Не довожу, а воспитываю.

Мы подошли, хотя смотреть на это мне и не хотелось. Олень был уже мёртв, совсем. Алилэя вгрызалась в его тело, мы видели, как её корни впиваются в шерсть, как из плоти вылезают зелёные побеги. На одном вырос бутон, на другом тоже... И раскрылись цветы, прекрасные, невинные... цветы цвета крови.

Минут через пятнадцать материнский цветок завял и отвалился, показав белые тонкие корни. Материнское растение дало жизнь детям - и умерло.

- А эти мясо доедят, подрастут и расползутся во все стороны. - Кивнул Датч. - Сейчас они безвредные, пока маленькие, можно трогать. Слушай, принцесса, почему ты не сорвала цветок? Я всё спросить хотел...

- Просто подумала, что пусть растёт. Жалко рвать такой красивый... пусть растёт лучше.

- Обалдеть. Пожалела алую жорку - и спасла себе жизнь. Нет, точно тебя святые под мышки держат. Впервые вижу я здесь, за Стеной, такого везучего человека.

- Никому не пожелаю такого везения. У меня даже врагов таких нету, чтобы пожелать им моего везения.

- Почему?

- Потому что сначала меня травили две ведьмы. Потом убили. Перетащили в ваш Мир. Превратили в кошку, и я кошкой мыкалась по свету. Потом шайка оборотней - колдунов превратила меня в парня. Предварительно, опять же, убив. Да в гробу я видала такое везение.

Мы пошли дальше. Шли, шли... Мы медленно шли. Датч знал эти места, но всё равно осторожничал. Прислушивался, присматривался, бросал камешки, копьем тыкал. Он знает, что тут нужно бояться.

Лес, как таковой, кончился. Мы шли по дороге из коричневых квадратных плиток, на вид - керамических, а там кто его знает. Плитки были так идеально подогнаны, что между ними даже не пробивалась трава. По обочинам росли дикие цветы. Я протянула было руку, нарвать колокольчиков, но передумала.

- Вот так и отучишься собирать букеты. - Фыркнул Ларс. - После того аленького цветочка.

Уже в сумерках мы подошли к пирамиде, сложенной из тех же коричневых плиток, только побольше. Или это кирпичи такие были? Пирамида высотой метров в шесть- семь, основание - пятиугольник. По одной из сторон выдолблены ступеньки. Наверху, на срезанной макушке, по краям были бортики по пояс высотой. И достаточно места, чтобы всем спокойно улечься спать. Мы развели костёр, натаскав дров из ближайшей рощи. И в последних лучах заката я успела мельком заметить, что на стене пирамиды изображены какие-то звери на четырёх лапах с длинным хвостом...

- Безопасное место, чистое. - Пожал плечами Датч. - Сколько раз тут ночевал. А кто эти вышки строил - фиг его знает.

Пока приготовили ужин, пока поели... давно уже настала ночь, небо обсыпало звёздами и выкатились луны. У маленькой было полнолуние. Красиво, тихо, сонно и совершенно мирно вокруг. Мы сидели у костра и болтали о чём-то. Ларс протирал специальным жиром свою кольчугу и металлические части снаряжения - все эти наплечники, поручи и прочую фигню. В общем, половину своей одежды. Чтоб не ржавело. Я наводила порядок в наших мешках. Босой Ахав старательно зашивал свою рубаху, которую изорвал в колючих кустах. Зауд молча лежал и слушал, что говорят другие. Я задумалась о нём. Странный какой-то мужик. Тормоз.

Я не поняла и тряхнула головой. Протёрла глаза и посмотрела ещё раз. Они никуда не исчезли. Они были там.

Две девицы, одетые в тёмные плащи, стояли на ограждении нашей площадки. А Ларс уже вскочил и замахнулся мечом, оттолкнув Зауда.

- Не делай этого, о воин! Мы пришли с миром!

- Вот и идите себе. С миром. Мы вас не звали.

- Но вы же не знали, что мы здесь...

Их плащи... оказались... крыльями. Они распахнули крылья. Как у летучих мышей. Две совершенно голые крылатые девки. На мой взгляд, им бы сбросить килограммов по двадцать пять, а так вполне ничего. Эти внучки Бэтмена разбежались по парапету метра на два и начали совершать некие движения... вроде медленного и плавного танца живота, совмещённого с откровенной порнухой. И запели, сладенько так, с придыханием, что они совершенно безобидные, сами всех боятся, а соседнее племя повыбило всех ихних мужиков, а мужика хочется сильно, и окромя этого дела им от путников ничего и не надо, и именно с этой целью путники приглашаются в их стойбище...

- А зачем куда-то идти? - Спросил Датч вполне резонно. - Можно и тут. Место есть. Чего мнётесь, давайте сюда.

- Вам нельзя здесь оставаться, о отважные воины, после заката большой сестры сюда придут вритты и убьют вас. Идём же со мной, о лучший среди мужчин, прекраснейший из смертных, я желаю тебя так страстно, что плоть моя горит, всю жизнь я ждала тебя и вот, наконец, ты явился ко мне, возьми меня, мой герой, мой совершенный воин, я твоя, я вся горю, ты же видишь, что я не могу больше ждать...

Они приплясывали на парапете, плавно размахивая крыльями, их голоса поднимались высоко и падали до шёпота, их голоса действительно были песней...

Этот гипноз подействовал и на меня, но частично. Всё же, я не мужчина. И что-то привлекло моё внимание, зацепило... ага. Их тени! Их тени как-то не совпадали с оригиналами.

Я вздрогнула и осмотрелась. Датч отбросил копьё и морда у него совершенно обалдевшая. Ахав встал, собираясь уже сделать шаг, как лунатик, и девки манили его, гипнотизировали голосами и крыльями... Ларс выглядел полным дебилом. Деревенским идиотом, первый раз увидевшим голую бабу, он выглядел. И меня это просто взбесило. И моё бешенство разбудило Край. Я едва успела сбросить одежду - обрывая пуговицы, путаясь в штанах...

- Иди, иди к нам. - Оживились девки, почуяв жертву. - Иди к нам, лучший из мужчин, прекраснейший на ложе любви, самый желанный, самый...

Они ничего не успели понять. Метаморфоза была очень быстрой, почти мгновенной. Минута - и я упала на четыре лапы.

Один удар - Ахаву. Сидеть! Второй, особенно смачный - Ларсу. И я прыгнула к девкам.

- Мышки, значит? - Зашипела, совершенно некультурно оскалившись. - А я - кошка!

Мышки от испуга чуть вниз не попадали.

- Это женщина! Это другая!

- Мы не враги тебе, кошка! Мы же летучие...

- А мне по фиг! Потому что мужчина - моя добыча! Сама сожру.

- А остальные? - Спросила робко та, что справа. - Ну хоть одного, а? Вон того?

Разумеется, она ткнула пальцем в Ларса, сучка. И я с совершенно безобразным базарным мявом прыгнула ей в морду. Всеми четырьмя. Мы сбили вторую и рухнули с парапета вниз.

Наваждение сгинуло. Их кожа стала тёмно-серой и жёсткой на вид, сухой. Волосы того же цвета, больше похожие на шерстяные гривы. Чёрные губы открыли острые, хищные зубы - не человеческие. В круглых глазницах зрачок был горизонтальной щелью, а на пальцах - когти.

Мы покатились клубком. Эти визжали, а я шипела от боли и драла их когтями. А потому что нечего на чужое зариться. Я вам быстренько крылышки поотрываю, внучки Бэтмена. Я злая.

Здесь, внизу, этих тварей было десятка с три, обоих полов. Замыкались, не зная, что предпринять - всем скопом навалиться и разорвать меня или попробовать достать остальных...

Ко мне на помощь пришёл волк. Волк отшвырнул крылатых и толкнул меня плечом.

-Назад!

- Да пошёл ты!

- Назад!

Крылатые были плохо вооружены. Ларс помог мне отбиться, и мы отступили к пирамиде. У основания лестницы стоял Датч и копьём отгонял голодных тварей.

- Сюда! Скорее!

А сверху кто-то начал стрелять. Во все стороны. Как бог на душу положит. Совершенно без всякого толка. Одна стрела чуть не сняла с Ларса скальп. Но стрелы внесли в ряды крылатых ещё большую панику, и они отступили. А мы добрались до лестницы. Поднялись наверх. По какой-то причине крылатые не могли ступить ни на лестницу, ни на эту площадку. Что-то их сюда не пускало.

- Какого Хорта ты туда сиганула, дура?! - Начал было Ларс привычно.

Но я не дала ему закончить. Я вцепилась ему в морду, как велели мне инстинкты Край. Он еле увернулся и сохранил глаза. Просто я промахнулась и подрала ему грудь и затылок.

- Ты чего? - Взвыл испуганно. - Юлька!

То, что я ответила... ладно. В общем, недостойно благородной дамы, с какой стороны не поглядеть. Сама от себя не ожидала. Когда я - оборотень, я здорово меняюсь. Очень сильно.

И Ларс струсил. Не сильно, но мне-то заметно. На какой-то миг мы поменялись ролями - и уже я напала на него, я была сильнее, и это привело его в замешательство и растерянность, сам факт и осознание этого факта...

- Юлечка, ну что я тебе сделал? Они же колдовали, на всех их колдовство подействовало...

- Кроме меня. Хотя физически я - мужчина. Потому, что я думаю головой, а не той частью тела, которой ты... А ты, как слабоумный идиот, пялился на этих крыс и слюни пускал.

- Я не пускал слюни! - Взвыл он возмущённо - и уже обречённо.

- Пускал! Ты что, никогда голой бабы не видел?

- Юлия, ты ведёшь себя недостойно, мы не одни здесь...

- А мне по фигу!

Давно я не была в таком бешенстве. Первый раз я закатила ему такой скандал на дороге, возле замка Карганов, перед тем, как нас убили на Охоте. Это - второй раз.

- Женщина, не смей меня оскорблять!

- Заткнись и дай мне сказать, иначе я тебе глаза выцарапаю, и сейчас ты со мной не справишься, сам знаешь, так что заткнись, кобель похотливый, и слушай ушами - ещё раз ты на какую суку будешь так слюни пускать - убью, скотина, тварь неверная, ты клялся на стали, где твоя совесть...

Ларс припал брюхом к камням и прижал уши. Решил переждать.

Мерзкую сцену прекратил Датч. Он снял с шеи знак своего бога и дотронулся сначала до Ларса, потом до меня. Очень серьёзно.

- Не беси! - Отмахнулась я задней ногой. И тут дошло. - Ты что, серебром нас проверяешь? Думаешь, что мы - демоны?

- А что я должен думать, а?!

- Мы просто оборотни. - Сказал Ларс хмуро, явно стесняясь, что они слышали и видели. - Это вторая часть нашего проклятия. Впрочем, иногда быть оборотнем удобно. Людей не едим. Сам знаешь, Юлия мяса не ест вовсе. Так что можешь не бояться.

Зауд достал серебряную монетку и тоже нас потрогал, дублируя эксперимент.

- Может, есть ещё что-то, чего мы не знаем? - Вопросил Датч раздражённо. - Ты уж скажи сразу, чтоб меня снова кондрашка не хватила. Потому что, блин, я чуть не окочурился. Тут эти твари, а тут - вы. Зверюги. Так вот, жрёшь с человеком из одного котелка, а он в зверюгу перекидывается. Это как-то волнительно вообще, а?

- Между прочим, Юлия нам всем жизнь спасла. Если б не она - сожрали бы нас. И ты, мужик, благодарить её должен, а не претензии высказывать.

Я подошла к краю, встала на задние лапы и заглянула через парапет. Твари мыкались у подножия пирамиды и сидели на двух ближайших деревьях. Подняться на пирамиду они не могли - племенное табу, вероятно, или какое-то заклятье, а метательного оружия у них не было. Твари делали наивные попытки сманить нас вниз. На парапет сесть боялись, а на расстоянии гипноз не действовал.

- Спасибо. - Произнёс Ахав тихо и очень серьёзно. - Спасибо, Дальвик... Юлия... Ведь я к ним пошёл. Как во сне, как в тумане... я очнулся в шаге от загородки. Спасибо.

- Да ладно. Что ты обалдел - это понятно и вполне нормально. - Ответила я ворчливо. - Потому что ты пацан и баб у тебя было - по пальцам пересчитать, ты бы и без колдовства обалднл.

- Тебя ранили. - Сказал парень. - Несколько серьёзных царапин. Я тебя перевяжу, у меня есть полотно.

- Нечего переводить. К утру всё заживёт, через три дня будут только шрамы.

- Всё равно, хотя бы вот эти две надо перевязать, иначе ты истечёшь кровью.

Мне не хотелось превращаться в человека, и парень перевязал меня так. Ларс перекинулся и оделся, морщась. Я его поранила - и неплохо. Его Ахав перевязал тоже.

- Кто стрелял? - Спросил Ларс мрачно.

- Я. - Смущаясь, ответил парень.

- А куда ты стрелял? - Уточнил Ларс.

- В этих...

- Разве не в нас?

- Что ты... - растерялся Ахав. - Конечно, в этих.

- Странно. Я думал - в нас. Ты ни в одну тварь не попал.

- Я просто... не очень хорошо вижу, если далеко...

- Ага. Ты вообще ни хрена не видишь уже за десять шагов. Завтра пойдёшь стрелы искать. И подберёшь все до единой.

Большая луна закатилась. Твари, вздыхая и матеря капризную добычу, улетели. Мы легли спать, а хмурый Ларс остался часовым. Наверное, вызвался в первую смену, чтобы обдумать всё происшедшее. Было ему о чём подумать. А я засыпала и думала, что надо бы попросить прощения за мерзкий скандал - у него и у остальных. Это - с одной стороны. А с другой... сейчас я - наполовину Край. Во мне её знания и опыт, её инстинкты, её чувства. А Край не выпускает из когтей свою добычу и не отдаёт её другим хищникам. Край впадает в истерику, когда у неё отнимают добычу. А если глупая добыча пытается сбежать сама... получает в грызло. Чтоб больше не рыпалась.

Холера, не зря оборотней считают сумасшедшими. Лично я, когда перекидываюсь, временами веду себя не адекватно.

Когда проснулась, у костра уже сидел Датч. Я потянулась, расправляя лапы, и села рядом.

- Что, страшные сны мучают?

- Не знаю. Когда я кошка, у меня кошачьи сны и я их не запоминаю. Просто выспалась. Я буду спать несколько раз за ночь. Царапины болят.

- Да ни фига себе - царапины. Ясное дело, болят. Другая баба давно бы уже в голос выла.

- Кому от этого будет легче - если я завою? Мне - нет. Я привыкла терпеть боль. Сам видишь, сколько шрамов. Мне пришлось умирать два раза, по- настоящему. Но мне не давали умереть окончательно и пересаживали в другое тело.

- Зачем?

- Я не знаю. Боги играют в игру, а я - джокер. Карта в рукаве. Но я не собираюсь играть в их игры. Я человек и хочу того же, что и все люди - просто жить, и чтоб меня никто не трогал. Хочу иметь дурацкое бабье счастье. И всё. И мне больше ничего не надо, только пусть они все оставят меня в покое...

- Вы детишек-то хоть успели родить? - Спросил Датч тихо. - Перед тем, как всё началось...

- Мы даже не целовались ни разу. Потому что как раз всё и началось. Не успели, блин.

- И всё равно вместе?

- Это магия какая-то. Наверное, нам друг от друга вовек не отвязаться. Пробовали уже, ничего не вышло.

- Значит, судьба. Слушай, а ведь вы не можете называться мужем и женой, ежели у вас ничего такого не было. Тогда получается - жених и невеста.

- Стар я уже - для жениха. - Проворчал Ларс. - Слушайте, может вы найдёте какую-нибудь иную тему для беседы, а?

- А ты не подслушивай, сволочь.

- Просто я ещё не успел заснуть. А тут ты болтаешь. И мешаешь мне спать.

- Алчи- ачи, какие мы нежные.

- Женщина, не доставай меня.

Я посмотрела на него, презрительно подняв верхнюю губу, дёрнула хвостом и пошла вниз по лестнице.

- Ты куда? - Вскинулся Ларс.

- Мне надо.

-Совсем обалдела?

- Там никого нет, сам знаешь. Вполне безопасно.

- Я постою внизу, на ступеньках.

В какой-то степени, мы оба чувствовали себя виноватыми.

На следующее утро Ахав решил поменять мне повязки и обнаружил, что раны уже затянулись и повязки мне, в общем-то, уже и не нужны. И мы отправились дальше. Никаких признаков крылатых тварей не было. Датч признался, что видел их впервые. Это заставило меня серьёзно задуматься. Ведь Риад не велик по площади, ну, примерный кружок радиусом километров в сто пятьдесят... площадь круга- пи эр квадрат... Сколько это получается? Если я математику не забыла - семьдесят с половиной тысяч квадратных километров... Нет, получается до фига, конечно. Но в масштабах континента - капля в море. Это даже не область. Это, скажем, так, средний город. И за триста лет ходоки так и не смогли изучить его полностью. Это впечатляет. Вон, неизвестные племена встречаются, не то что твари разные...

- Ну конечно, кто-то их видел. - Пожал плечами Датч. - Обязательно. Только они потом уже ничего не рассказывали, те, кто видел. Потому как их скушали. Не забегай вперёд, а то за хвост оттаскаю. Следом иди.

- Ага. Испугали ёжика голой попой.

Ландшафт снова изменился. Опять другой кусок, который притащили неизвестно откуда.

Серое, низкое небо. Моросит мелкий дождик, ветер дует холодный. Не то поздняя осень, не то ранняя весна. Огромная пустошь, жухлая, лежачая трава, изредка голые кусты. И - воронки. И - окопы. И - кучи обгорелого железного хлама. И - следы гусениц.

И тишина. Огромная тишина, всеобъемлющая. Мёртвая. Только ветер посвистывает заунывно, играя вечный похоронный марш по тем, кто остался здесь – навсегда

- Ребята, а ведь здесь война была. - Сказала я тихо. - Настоящая.

- Плохое место. - Подтвердил ходок. - Не люблю я его. Вроде, и нет ничего живого, и не меняется ничего - гуляй себе до посвистывай. Ни души вокруг. А на сердце паскудно, по спине мурашки. Словно смерть на загривок села. Вон, у той горушки покойник лежит. Да лет пять, почитай, и всё - как новенький. Что его убило - непонятно. Тут время тоже на месте стоит.

- Нет никого. - Подтвердила я. - Даже мышами не пахнет. Ничего живого.

- Обойдём стороной? - Предложил Зауд.

- Надо бы. Но там - болото, на весь день завязнем... Можно и тут пройти. Я ходил и ничего, живой остался. Вон до той, дальней горушки, а там ямка в земле прокопана, по той ямке, согнувшись, аккурат до края и доберёмся. Хорошая ямка, длинная. Тут полно их. И кто копал, для чего?

- Для солдат. - Определил Ларс сразу. - Если здесь война была - значит, маленькие рвы для солдат. Прятаться от стрел, например. И для лучников. Только укреплений не видать...

Я посмотрела на него искоса. Надо же...

Мы пошли вперёд. Холодно тут было, мокро, грязно и тоскливо. Впрочем, горы трупов не валялись. Вообще ни одного трупа не было. А покойника, о котором говорил Датч, мы видели только издали, и я ничего не разглядела.

Вскоре мы подошли к искорёженной, обгоревшей машине. Если это и был танк, то огромный, метров десять в длину. Нетипичный какой-то танк. Впрочем, по останкам ничего уже не разберёшь.

Я велела ничего не трогать и пролезла внутрь через искорёженный люк. Внутренность танка, почему-то, не сильно обгорела. Судя по всему, помещались здесь двое - водитель и стрелок. Сейчас их здесь не было, в смысле, трупов. Значит, вылезли своим ходом, живые. Я обыскала внутренности и нашла конфетку в обёртке, по запаху - мятную, пустой автоматный рожок - ну, это так выглядело, и гранату. Круглая чёрная штучка. Я как-то сразу поняла, что это именно граната. В системе управления танка не разобралась. Много кнопок, экраны, штурвал... не руль, а именно штурвал. Даже педалей газа и тормоза нету. Ну, на фиг, нажмёшь ещё ненароком кнопку самоуничтожения, лучше не трогать ничего.

- Там есть убитые солдаты? - Спросил Ахав любознательно.

- Нету. Вылезли живые, когда танк подбили.

- Странно. - Пробормотал Ларс. - Мне казалось, что в такой огромной железной машине люди должны быть неуязвимы... толщину этой брони не сравнить с толщиной моего щита. И те, что сидели внутри, наверняка сражались наравне с богами. Но и на эту железную громадину нашлось оружие...

- Так всегда. В моём мире оружие совершенствуется быстрее, чем что-либо. Оружие становится разумным, им управляют компьютеры, искусственный разум. Воюет на самом деле оружие, Ларс, а люди - просто разумные придатки к нему. Я тебе рассказывала, помнишь?

- Помню. Войны в твоём мире бесчестны. А это что?

- Граната, я думаю. Сначала нужно нажать эту кнопочку, потом вырвать чеку и бросить гранату. Сам шарик бросить. Падаешь на землю, закрываешь голову руками и ждёшь. Граната взрывается и всё на двадцать шагов вокруг разносит на мелкие кусочки. Большой бабах.

- То есть, в бою побеждает не тот, кто отважней и сильнее, а тот, у кого есть большой бабах. - Кивнул Ларс. - Я понял. В этом нет чести, Юлия. Но бабах я возьму. Пригодится.

- Я не уверена, что это именно граната. Я не уверена, а проверить никак нельзя. Потратим без толку. И, если это граната - нужно носить её крайне осторожно. Чтоб она не взорвалась и не разнесла нас всех в клочки.

- Я буду осторожен. Не нажму кнопку. Даже бесчестное оружие - это оружие, а любое оружие всегда пригодится. Мне неуютно. Я чувствую врага.

- Вот то-то. - Проворчал Датч. - Теперь понял, о чём я говорил? Давайте-ка, благородные сэтари, в ямку.

- Никого тут нету. - Сказала я. - Мёртвая зона. Говорила же, даже мышами не пахнет.

- Юлия, не беси. Полезай в ямку.

- Это «окоп» называется.

Ахав на прощание оглянулся на танк.

- Столько железа пропадает... - Пробормотал с сожалением. - Столько железа... Сколько люди могли бы топоров, плугов, подков понаделать, иголок разных... А тут потратили на войну и бросили потом без надобности.

Я покачала головой. Пацифист ты наш...

Минут двадцать мы шли по окопу, согнувшись. Точнее, это мужчины пригибались, я-то в полный рост шла. У меня высота в холке, как у средней овчарки. Потом Датч осторожно выглянул, сориентировался на местности и повёл нас по открытому пространству. И там я увидела руку робота.

Нет, это не была рука такого робота, как в кино про терминатора, имитирующая человеческую. Ладонь была совершенно другая по строению, манипуляторов-пальцев всего три... мы столпились, разглядывая находку. Пришлось вкратце объяснить про роботов. Все шарнирные сочленения руки работают, как новенькие. Тросики какие-то висят оборванные, проводки... интересно, а где всё остальное?

Руку решили с собой не брать. Мало ли, может, радиоактивная, несущая на себе порчу.

Пошли дальше, обсуждая находку. Временно потеряв осторожность. Мы с Ахавом впереди, за нами Зауд, замыкающими - Ларс с Датчем, активно обсуждающие саму идею железных солдат. Байки о том, что в древние времена у могущественных колдунов были армии мёртвых солдат, зомби, оба слышали. А вот о железных солдатах - ни разу. Мы метров сто от руки отошли...

- Голова! - Воскликнул вдруг Ахав. - Ей- богу, железная голова с глазищами! Вылитый демон, вовсе на человека не похож. Да вон там, возле той машины!

И как он увидел эту пакость, он же слепой?! Какой чёрт ему дал увидеть эту проклятую голову? И где была моя проклятая голова, когда я его не остановила...

Он побежал к завалившемуся на бок танку, не такому, как первый, с коротким, неправильным каким-то дулом... А мы, почему-то, просто остановились, кто где, и смотрели...

Парень поднял голову робота, большую, действительно, совершенно непохожую на человеческую, никакого черепа с челюстями. Стал крутить, разглядывая...

- Это тут у него неживые мозги? - Заорал любопытно. - В башке? Я возьму её с собой, открою и погляжу неживые мозги! Ни ушей нет, ни носа, ни рта. Одни глазищи, тырчки да пупочки...

И вот тут неизвестно откуда прилетел короткий голубой луч, такой яркий в этот сумрачный, пасмурный день, что остался ослепительный отпечаток на сетчатке моих глаз. Луч ударил точно в железную голову, и она взорвалась- фонтаном. Ахав отлетел метра на три, не меньше. Второй луч ударил в танк. Третий - в земляную кочку рядом с парнем...

- Ложись! - Заорал Ларс. - Все в укрытия! Ползком, как змеи, шевелись, мать вашу!!

Он сбил Датча с ног, толкнул в окоп. Три шага до остолбеневшего Зауда и пинок - в воронку. Вовремя, голубой луч ударил как раз в это место. Я уже укрылась в небольшой ямке. Ларс метнулся вправо, влево, уходя от смертоносных лучей, прыгнул, перекатился - и упал рядом со мной. Лицо у него было совершенно белое.

- Ты не ранен?

- Нет. Юлия, это... Кто это? Что это? Швырять молнии в людей могут лишь боги.

Выстрелы временно прекратились. Слышно было только хриплое дыхание Ларса.

- Боги кидают в нас молнии! - Истерично заорал Зауд. - Это Аруд хочет истребить нас! Что мы - против богов? Мы погибли! Мы все умрём!!

- Лежать! - Рявкнул Ларс. - Лежать, сукины дети, рожами в землю! Ахав, мать твою растак, ляжь, урод, ползи за машину! Ползи, хортово отродье!

- Он не слышит. - Сказала я тревожно. - Его контузило.

Парень сел, оглушенно потряхивая головой, и тёр уши. Он не видел нас, смотрел в другую сторону. Он... он встать собрался...

- Лежи! - Крикнула я Ларсу.

И побежала к парню, стараясь двигаться как можно более суматошно, прыгая туда- сюда, как кошка, которая ловит муху... лучи бестолково забили вокруг, оставляя в земле обгорелые, оплавленные следы, лучи улетали куда-то вдаль... Я ударила парня лапой, во все когти.

- Бежим!!! - Заорала что есть сил в его бессмысленное лицо. - За мной!!

И погнала его к танку. Оглушённый парень шатался во все стороны, я скакала вокруг - и лучи били мимо, в нас не могли толком прицелиться.... Мы были на волосок от смерти. Буквально на волосок, я чувствовала это всей кожей.

У меня получилось. Я загнала парня в укрытие как раз вовремя. Подумать только, паршивые десять метров, отделяющие жизнь от смерти. Обстрел прекратился. Танк лежал на боку, и мы спрятались за днищем. Наружная броня выстрелы выдерживала.

От Ларса нас отделяло шагов пятнадцать. От Зауда - двадцать, от Датча- тридцать.

Было тихо. Слышно лишь, как истерично вскрикивает Зауд, что мы погибли и всё такое, да мы с Ахавом тяжело дышим...

- Это не боги! - Сказала я громко. - Боги какать на нас хотели! Это всего лишь оружие! Оружие этого мира. Бластер, блин. Такие огненные стрелы. К богам и колдовству они не имеют никакого отношения.

- Оружие? - Уточнил Ларс. - То самое умное оружие, к которому солдаты - только придатки?

- Ну да.

- И там сидит воин, который из этого оружия стреляет в нас?

Я представила себе совершенно сумасшедшего солдата, прикованного цепью к амбразуре и потому застрявшего в безвременьи на триста лет... Да уж, ничего себе картинка.

- Нет, Ларс. Там нет ничего живого. Оружием управляет компьютер. Железный ящик с искусственными, неживыми мозгами. Помнишь, я показывала вам компьютер, в том доме?

- Понятно. - Кивнул он. - Стреляет с той горки, я его уже разглядел. Отвлеки его, а я к тебе перебегу. Надо посоветоваться.

- Осторожней только.

Я выскочила с другой стороны танка и тут же спряталась обратно. Вовремя, чуть не поджарили. Снова выскочила, в этот раз поверху. Едва успела, хвост чуть не потеряла... Ларс ввалился к нам.

Вероятно, компьютер был испорчен, или прицельные программы заглючило, не разбираюсь я в таких вещах. Несколько целей он держал, но плохо. Или просто был запрограммирован на людей, и мои кошачьи прыжки его программа просчитать не могла... кто его знает. Скорее всего, всё сразу.

Ларс сидел на земле и тяжело дышал. Снял шлем, вытер пот со лба, размазав грязь...

- А ведь я испугался...- Пробормотал потрясённо. - Испугался... но если это только оружие, которым управляет железный ящик с неживыми мозгами - я не боюсь. И эта мразь мне ответит- за мой страх...

- Это точно - не боги? - Заорал Датч хрипло. И вовремя пригнулся обратно, земля в том месте, где была его голова, разлетелась расплавленными брызгами.

- Точно! - Крикнул Ларс. - Башку не высовывай, мать твою, что, никогда под обстрелом не был?!

- Да откуда ж?

- Сиди в яме и не вылазь!

- Раньше тут такой фигни не было ни разу!

- Компьютер, вероятно, спал. - Объяснила я, как сумела. - И его что-то разбудило. Определённый радиосигнал или что-то в этом роде. Ахав, ты нажимал пупочки на железной голове? Ахав! Ты! Нажимал! Пупочки! На! Железной! Голове!?

- Не знаю. Может, и нажал. - Ответил парень тупо.

- Вот голова и разбудила тот компьютер. Я так думаю.

- Сильно его башкой об землю приложило. - Заметил Ларс. - Впрочем, черепушка цела. Так что дураком не сделается.

- Ну да. Его контузило. Надеюсь, он постепенно придёт в себя.

- В ушах шумит. - Пожаловался парень. - Очень плохо слышу. И голова кружится. Словно меня камнем по затылку треснули.

Ларс вытянул из-под танка какой-то железный кусок и выставил сбоку. Кусок тут же дёрнулся, а вторым выстрелом его выбило у Ларса из руки.

- Хорошо стреляет, паразит. За полторы сотни шагов бьёт без промаха, да ещё так быстро... Мы головы не поднимем, покуда у него не кончатся стрелы. Сколько у него стрел?

- Не знаю, Ларс. - Ответила я, разглядывая осторожно серую бетонную полусферу на холме. Посередине были такие щели, что ли, и в них катались дула излучателей, пушки. С нашей стороны - четыре штуки. Вероятно, всего их - шестнадцать. - Что же делать? Вдруг у него полный боекомплект и под завязку заряженный аккумуляторы? Тогда мы умрём с голоду раньше, чем он остановится...

Ларс снял шлем, кольчугу, аккуратно складывая на землю, начал раздеваться.

- Ты чего удумал?!

- Я пробегу волком. Гляди, там ямка, там, вон там. От ямы к яме. Ему труднее попасть в волка. А вон от тех кустов уже будет слепое место, он туда стрелять не может. Главное - меч донести.

- Зримо вижу, как ты будешь рубить мечом бетонный дот. Всё равно, что скалу рубить.

- А я не буду рубить скалу. - Хмыкнул Ларс. - Там обязательно есть дверь. Ну подумай сама, женщина. Люди должны были заходить в эту фигню, чтобы приносить огненные стрелы. Не сквозь стены же они ходили? Я просто войду в дверь и уничтожу это оружие. И мне кажется, что дверь приоткрыта...

- Ты видишь её?

- Может, мне кажется...

В его словах был смысл. И иного варианта я, и в самом деле, не видела.

- А ты куда собралась?

- В две цели ему сложнее попасть. И вдвоём у нас в два раза больше шансов. Кто-то один обязательно дойдёт. Ты гранату не потерял? Надо подобраться как можно ближе, нажать кнопку, выдернуть эту штучку, и бросить шарик в ту щель, где ходят стрелялки. Если она сработает - может, сразу уничтожит оружие. Господи, наше счастье, что прицельные системы глючит...

Мешок с моими вещами Ларс выронил возле Датча. И теперь Датч перекинул мой меч Зауду, а тот - по направлению к нам. Не докинул, правда, но зацепить по пути можно. Меч Ларса слишком велик, волку не пробежать с ним под огнём...

- Теперь я понимаю, почему ты говоришь «под огнём». - Пробормотал Ларс. Уже волк Ларс. - Побежишь справа и сзади. Наша первая цель - вон та яма, вон та, видишь? Считай до пяти, потом беги. И, женщина... я знаю, что ты всё равно возродишься к жизни, если тебя убьют. Но я не хочу, чтобы тебя убили или ранили, помни об этом.

= Ты тоже... помни. Ахав! Отвлекай стрелка! Высовывай железяки с того краю, бросай камни, как хочешь, только сам не высовывайся! Чтоб мы выскочить могли отсюда!

- Хорошо. Я постараюсь.

- Эй! Вы тоже отвлекайте стрелка! Как угодно, как сумеете! Ну...

Ларс молча рванул с места, только грязь из-под лап полетела.

И начался наш сумасшедший бег.

Я не смотрела на этот плюющийся огнём дот - какой смысл. Не смотрела назад - надеюсь, там ещё все живы. Я смотрела на Ларса, подцепившего по пути ножны с мечом. Волк мчался вперёд зигзагами и петлями, он всё время менял направление, сбивая с толку компьютер своей непредсказуемостью... задние лапы отталкиваются от земли и серое тело вытягивается, повисает в воздухе в грациозном, балетном прыжке... Это прекрасно. Здесь, сейчас - на волосок от смерти - это прекрасно. Моё восприятие изменилось. Я вижу и чувствую по-другому.

Прыжок вправо. Влево. Вперёд. Три шага бегом, прыжок вверх... Главное - в систему не войти, не начать повторяться. Тогда ведь он просчитает траекторию движения, ему на это секунды хватит... главное - гранату из пасти не потерять. И самой, блин, не подорваться. Если это граната, конечно, а не банка «кока- колы» из будущего.

Воронка.

- Та яма. - Указывает Ларс. Не пальцем, ясное дело, мордой кивает. - Видишь? Считай до пяти и за мной. И быстрее, ради всех богов, ты можешь быстрее?!

И мы бежим от ямы к яме. Под шквальным огнём. Мы танцуем в сплетении голубых молний. Воздух гудит вокруг нас, воздух обжигает, у меня вся шерсть дыбом и противно, мучительно зудит что-то внутри черепа...

Мы играем со смертью. Он начинает нас просчитывать, этот чёртов компьютер, бьёт всё прицельнее, с упреждением... Мы пляшем под смертоносным горизонтальным ливнем, два сумасшедших зверя, которые надеются лишь на удачу. Сколько по времени длится эта дикая атака? Минуту - две, вряд ли больше... вечность. Времени нет сейчас. Времени не существует. Ничего не существует. Мы летим над землёй, легко отталкиваясь когтями, мы парим, как птицы. Внезапно я поняла, что это и есть - абсолютная свобода и счастье. Именно этот миг, отделяющий тебя от смерти, этот миллиметр, этот тончайший волосок, на котором болтается твоя жизнь...

Устала, начала задыхаться. Споткнулась раз, другой... И бок обожгло нестерпимой болью. По инерции я пробежала несколько шагов и упала в окоп.

- Тихо! Тихо! Я посмотрю! Юлечка...

- Ничего. - Выдохнула с трудом. -Просто ожог. Заживёт через пару дней.

Нестерпимо, отвратительно воняло палёной шерстью и мясом. Конкретно меня обожгло. Хорошо, по касательной, самым краем луча зацепило, иначе конец бы, однозначно...

- Лежи здесь. Я скоро вернусь и перевяжу тебя. Парень травок каких-нибудь насобирает, на рану положит. Ты потерпи только. Недолго. Сможешь потерпеть?

- Я с тобой...

- Тебе ещё мало?! Лежи тут! - Закричал на меня Ларс. - Выполняй приказ этиора, солдат! Не слышу ответа!

- У тебя шерсть на спине дымится. - Сказала я. На самом деле мне было больно, конечно. Очень больно. Слёзы сами катятся.

- Я скоро. Жди.

Он подхватил гранату, ножны с мечом - и побежал. Я подобралась к краю окопа, выглянула. Ларс добрался до воронки, задержался там минуты на две... ага, перекинулся обратно в человека. Не докинет ведь, слишком далеко, что толку, если граната у стены взорвётся? Если это, конечно, граната. Если... если...

Ларс размахнулся. Маленький чёрный шарик влетел как раз в щель, где катались дула пушек. Я машинально считала вслух: раз, два, три... И вот на « шести» оно жахнуло. Не очень уж и громко, но зато как-то особенно ярко. По -моему, Ларса ранило.

Пушки словно взбесились. Дот плевался огнём во все стороны, как сумасшедший. Бешеный шквал огня. Но с нашей стороны излучатели заклинило. Они уже не могли двигаться и замерли в одном положении, непрерывно стреляя... Ларс каким-то образом достиг слепой зоны и побежал. Вот добрался до дота. Осмотрел осторожно со всех сторон, не обращая внимания на выстрелы. Нашёл какую-то дверцу и скрылся внутри.

Вскоре всё прекратилось. Тихо так стало... Хотя, если разобраться, стрелял- то дот бесшумно почти и кроме наших воплей ничего тишину и не нарушало... Но в тот момент я этой тишины не слышала, не чувствовала. А теперь она рухнула на нас с небес, как ливень и оглушила - тишина огромная, звенящая. Снова слышно, как подвывает ветер. Я собрала в кулак последние крохи упрямства и побрела к доту.

Ларс вылез и теперь сидел на земле, отдыхая. Обнял меня осторожно. Из открытой двери несло вонью горелого пластика.

- Я там всё порубил, что мог. Ящики эти с огонёчками и всю такую фигню. Внутри полно разноцветных верёвочек и разной всякой дряни. Но неживых мозгов я нигде не увидал. Может, я пропустил этот самый компьютер? Не убил его?

Я зримо это представила - голого дикаря с мечом, который крушит пульт управления. Да уж. Конан-Варвар стоит в сторонке и нервно курит.

- Дикарь ты, Ларс.

- Ладно. - Согласился он устало. - Я дикарь. А что сделал бы воин твоего мира? Если бы у него не было арбалета с огненными стрелами? Ну, любого оружия вашего, что способно поражать на расстоянии?

Я подумала и ни до чего не додумалась.

- Он не добежал бы. Он бы просто сдох. Знаешь, это хорошо, что ты дикарь.

- Вылезайте! - Крикнул Ларс нашим. - Всё уже!

У него ожог на спине, на боку, и длинная царапина поперёк груди, глубокая, осколком зацепило, что ли... И вскоре уже Ахав мазал нас мазями и бинтовал, сокрушённо бормоча, что виноват, но он же не хотел... Зауд с интересом осматривал бункер изнутри. А Датч глядел на нас и качал головой.

- Вы сумасшедшие. Оба.

- Не было другого выбора. - Пожал плечами Ларс, натягивая кольчугу и шипя от боли. - Вдруг у него этих огненных стрел было на неделю? Мы бы сдохли от жажды быстрее, чем у него кончились бы стрелы.

- Просто ты бежал... на верную смерть. И бабу с собой потащил.

- Мы уже оживали один раз. Умирать не страшно, Датч. Умирать - легко. - Погладил меня по голове осторожно. - Правда, кошка?

- Умирать - легко. - Согласилась я. -Это жить трудно. А смерть мы делим пополам.

И Датч поклонился нам. Серьёзно так, не паясничая. И Ахав поклонился, и Зауд тоже.

- Ну, пошли. - Махнул рукой ходок. - И вот что, благородные сэтари - довольно с вас подвигов. Пойдём по длинным ямам, а от ямы к яме - ползком. Мало ли. Может тут ещё где какой стрелок проснулся. Или какая тварь похуже. А ты, лекарь, ничего больше не подбирай, понял? Глазами гляди, а руками не трогай.

- Конечно, Датч. Я всё понял.

Мы долго шли. Точнее, я не шла, Ларс нёс меня на руках, мой мешок отдав парню. Никто на нас больше не покушался. Спокойно шли. И, когда впереди уже видно было лес, вечерний лес в золотых пятнах низкого солнца, почти на самой границе этой зоны я увидела каску, точнее, шлем, похожий на шлем от скафандра. Рядом со шлемом валялся автомат. Несколько нетипичный, но всё же. Сразу ясно, что это автомат. Пластиковый рожок, прозрачный, вставлен в приклад. Что патроны есть - видно.

- Ларс, возьми это. Да в сумку. Аккуратнее только, на спусковой крючок не нажми.

- Работает? - Спросил он деловито.

- Да бог его знает. Проверим.

Наконец, мы из этой зоны выбрались. Нашли подходящее место и начали на ночлег готовиться. Я перекинулась в человека, и Ахав поменял мне повязки.

- Знаешь, когда ты кошка, у тебя голос женский. - Сказал неловко. - Это твой настоящий голос, да? Пока ещё не стемнело, схожу за травами, может, найду чего. Таргу, боль унять, или синеголовку... Потерпи пожалуйста.

- Да ладно. Видишь же, я уже не плачу. Значит, всё нормально. Скажи Ларсу, пусть оружие мне даст. Проверить хочу.

Долго вертела в руках автомат, разглядывая так и эдак. Нашла предохранитель, или как там ещё это называется. Нашла рычажок, регулирующий стрельбу - три позиции. Я решила, что это одиночные, короткие очереди и длинные очереди. Достала магазин, вытащила патроны. Шестнадцать штук, магазин наполовину пуст. Странные какие-то патроны, на наши не похожи. Гильзы-как пластиковые. Калибр большой, больше, чем семь-шестьдесят две. На автомате был ещё один рычажок, который тоже переводился в три позиции, но для чего он, я так и не поняла. И зачем на ручке клеммы или разъёмы - тоже. Батарейку подсоединять, аккумулятор? На фига? Ни одного индикатора не горит, ни одной лампочки, ничего такого...

Я старательно прицелилась в пень и нажала на курок. Неожиданно слабая отдача. Так только, ёкнуло в обожжённом боку. А вот пень на щепочки разлетелся. Трухлявый был.

Зауд от испуга уронил кучу хвороста. Ахав прибежал из леса. Датч с Ларсом, ожидавшие чего-то непривычного, не испугались, но удивились, в общем... Сходили, остатки пня рассмотрели. Потом - патрон. Качали головами, хмыкали...

- Эта пуля такая маленькая... куда меньше наконечника стрелы.

- Она летит с очень большой скоростью. Именно скорость придаёт пуле убойную силу. С пяти шагов пуля пробьёт твой щит насквозь. И кольчугу тоже. Эти какие-то нетипичные пули, разрывные, может быть, бог их знает. Не разбираюсь я в этом.

- А почему пуля вылетает из оружия с такой большой скоростью?

- В гильзе, вот тут, особое вещество... ну, примерно говоря, порох. От малейшей искры огня порох взрывается. Гранату помнишь, большой бабах? Так вот, здесь пороха чуть- чуть. Боёк бьёт по капсюлю, вот сюда, получается искорка, порох в гильзе взрывается, и сила взрыва толкает пулю вперёд с очень большой скоростью. Ну, я приблизительно объясняю, конечно, тут всё какое-то слегка другое, может уже и принцип другой...

- Хорошо объясняешь. - Сказал Ларс. - Я всё понял. А ты можешь сделать порох?

- Зачем?

- Мы могли бы понаделать таких ружей. Ну, пусть не таких, попроще. И гранат.

- Ты же сам сказал, что это оружие - бесчестно.

- Оружие не может быть бесчестным. - Поднял бровь Ларс. - Бесчестным может быть лишь человек, что держит его, а оружие всегда честно исполняет свой долг - убивает... Оружие - это просто вещь, а в вещах нет ни чести, ни совести. Ладно, продолжай. Как оно устроено внутри, какой механизм? Можно его разобрать?

- Ну, на фиг, я не соберу потом. Я в армии не служила.

Один раз он всё-таки выстрелил, мотивируя это тем, что просто обязан научиться обращаться с новым оружием. Осталось четырнадцать патронов

Глава 20 Алая Жорка

На следующий день автомат я повесила на плечо и понесла сама. На всякий случай, мало ли. У Ларса рефлекс другой, он первым делом за меч хватается. Как ни крути, а из всех нас автомат привычнее для меня. Неожиданно лёгкая машинка, килограмма три всего...

Эти места Датч знал, бывал тут. Но уже не был уверен, а это очень много значило - его неуверенность. Это значило, что почти всё теперь казалось ходоку подозрительным, и через каждые пятнадцать-двадцать метров мы останавливались. Темп сбавили здорово. Но мне, честно говоря, от этого легче было, ожог сильно болел.

Алмазную паутину выдали капли не успевшей ещё высохнуть росы, всего лишь. Мельчайшая деталь, замеченная ходоком. Датч нам всем жизнь спас.

- Стоять! Паутина...

- Ты боишься пауков? - Удивилась я.

- Алмазная паутина. Гляди. Ты её видишь?

- Не- а.

- А она там есть. Подай палку, что у тебя под ногой.

Я подала длинную сухую палку. Датч медленно, пробуя ей путь, продвинулся вперёд шага на три. И что-то аккуратно отрезало конец палки, и ещё кусок, и ещё... что-то невидимое и очень острое.

- Ни фига себе. - Сказал Ларс. - И велика эта паутина?

- Не очень. От этого куста до того. По пояс тебе высотой. А вот туда ближе, к серёдке Риада, паучищи огромные обитают, и паутины у них под стать, по пять шагов и больше... Они, вишь, мух не кушают, пауки-то. Они мяско кушают. Птички, зверушки мелкие... режутся на паутине так, что и разделывать не надо. Паук потом жрёт. То-то я чувствую - птиц вблизи не слыхать... Уже и сюда эти твари добрались. Раньше не было.

Я набрала пыли и старательно осыпала паутину. Эти нити не были клейкими, пыль не прилипала, но всё же паутину теперь было заметно. Овальная, в высоту с метр, в длину - два.

- Разрублю? - Спросил Ларс деловито.

- Эту - да. А большие - не знаю даже.

Всё же, алмазную паутину можно заметить. Это зависит от угла падения солнечных лучей и от угла твоего зрения. И паутина сияет бриллиантовым блеском. Красиво и смертоносно.

Ларс взял мой меч - свой жалеет, а как же - и рубанул паутину. Нити лопались со странным звуком. Не как струны, но что-то похожее… Выбежал возмущённый паук, сантиметров пяти величиной, лохматый. Серенький такой, невзрачный - по сравнению со своим творением. Я не люблю пауков. Не то, чтобы боюсь до визга - не люблю просто. Противные они. Если я случайно дотронусь до паука - у меня дрожь отвращения по всему телу, передёргиваюсь вся.

- Зря. - Заметил Датч. - Больше так не делай.

- Почему?

- Здесь закон такой. Без дела не убивают, ясно? Тогда Риад тебя примет. А начнёшь убивать для развлечения - долго тебе не прожить. Не смотри так, это правда. И законы не мы придумывали - прадеды наши.

Дальше мы пошли совсем медленно. Датч пробовал перед собой дорогу длинной палкой, а мы шли за ним след в след. Ни одной паутины больше не встретили, но шли так долго - пока вокруг снова не запели птицы и не начала шмыгать мелкая лесная живность. Только тогда Датч удостоверился, что пауков больше нет. Прошли мы в тот день всего километров двадцать пять.

Ночью вокруг нашего костра шарилась неведома зверушка. Бродила вокруг, вздыхала, чесалась шумно, как собака… По запаху мы идентифицировать её не смогли - незнакомый запах. Я хотела перекинуться в кошку и разведать, но Ларс не разрешил. И не разрешил выстрелить, жалея пули.

- А пусть себе ходит. Если сюда не лезет - значит, не голодная.

- А если полезет?

- Вот тогда и пугнём. Спи себе.

Ага. Как будто можно уснуть, когда там неизвестно что шляется вокруг и чавкает. Неведома зверушка мотала нам нервы до рассвета. И, как только небо начало сереть - ушла, сволочь. Чего хотела? Бог её знает. Мы отыскали её следы, притоптанную траву и помятые кусты. В одном месте, на влажной почве, её след отпечатался особенно чётко. И выходило, что крутился вокруг нас небольших размеров слон. Или бегемот. Почему-то ведущий ночной образ жизни. По крайней мере, животное с такими же ногами.

Датч только плечами пожал.

- Да много их тут, всяких… Аруд её ведает. Пошли, что ли…

И пошли. Невыспавшиеся, усталые и угрюмые. И деревушка, показавшаяся вскоре среди полей, нас не особенно и обрадовала. Людей ведь там всё равно нет, это видно. Ничего живого.

Дул ветерок, шумел листвой, поскрипывал ставнями. Солнышко светило с ясного неба. Только мне было как-то неуютно и казалось, что брошенные дома, затаившись, как дикие звери, следят за нами, щурясь чёрными провалами окон…

Вокруг колодца сугробом лежала бледная, нежная на вид плесень и пахла грибами. Датч нахмурился.

- Раньше здесь этого не было. Всё, тут воду брать нельзя. Пошли, в конце деревни ещё колодец есть.

- А давай в дом зайдём? - Предложил Ахав.

- Нет.

- Ну любопытно же… Какие люди тут жили, чем занимались, куда делись потом… Может, они книги после себя оставили. Или хоть рисунки какие…

- Нет там ничего. В избах-то самая пакость и засела. Сидит и ждёт, когда добыча сама ей в пасть пожалует.

- Ну хоть одним глазком глянуть, а? Ну хоть в окошко…

Наконец, Датч согласился. Выражение лица у него было ехидненькое, и я догадалась, что выбранный им дом таит в себе какую-то пакость. Значит, надо быть настороже.

Мы подошли и заглянули в открытую настежь дверь. Издали так, не подходя близко. На пыльном дощатом полу остро и ярко сияли в солнечном луче драгоценные камни - красные, синие, жёлтые, зелёные… С полсотни крупных, солидных камешков.

- Богатство! - Ахнул Зауд слабо. - Вот оно где, сокровище-то! Тут же на всё хватит… и дом в городе, и выезд, и слуги, до конца жизни хватит…

- Больницу построю для бедных людей. - Сказал мне Ахав. - Помощников найму. Чтоб отовсюду люди шли, из дальних краёв. И бабские покои отдельные, для рожениц, с повитухами. А то как идёт дитя ножками вперёд - так часто и помирают оба, и дитя, и мать. Потому как без присмотра рожают… А уж я-то помереть не дам. Тут много на что хватит, да, Юлия?

- Ну, если они настоящие, а не стекляшки…

Датч загородил ему дорогу копьём.

- Не смей подходить!

- Почему это?

- А потому, что больно уж на виду клад лежит. - Произнёс Ларс задумчиво. - Как приманка в капкане…

- Во! - Поднял указательный палец ходок. - В самое яблочко! Вот слова зрелого мужа, а не сопляка безусого. Хорошенько камешки рассмотрели? Теперь пошли, с другой стороны глянем.

Мы осторожно обошли избу и заглянули в оконце с противоположной стороны. И увидели на потолке, над дверью, что-то… вроде сосулек из тени. Даже не знаю, с чем это сравнить, ни с чем не сравнивается… Просто фигня, одним словом.

- И что это? Животное?

- Аруд его знает. Убивает оно всё, что в дом сунется. И убивает интересно. Одёжа вся целая остаётся, а человек внутри - как холодец. Ну или заяц там. Прошлый раз заяц тут валялся, теперь нету.

- А если длинной палкой камешки подгрести? - Тут же спросил Зауд.

- Ну- ну. Попробуй. Может, дождёшься, что эта фигня из дома вылезет и за тобой погонится. А я посмотрю.

Вдоволь налюбовавшись возмущёнными лицами кладоискателей, Датч повёл нас дальше

Воды в колодце мы набрали. Правда, была она мутноватая и на вкус отдавала тиной - но время, когда можно было капризничать и выпендриваться, прошло. В этих местах хорошей воды уже мало, а дальше будет ещё меньше.

На следующий день перед нами возник новый кусок - в который мы не сунулись. Никому и в голову не пришло туда сунуться - даже мне, с моим кошачьим любопытством. Уж больно мерзким выглядело это местечко.

Вместо земли - странная поверхность разных оттенков багрового и розового. Неровная, вся в каких-то холмах, буграх и бугорках, ямах, складках. И сверху, вместо неба - то же самое. И обе поверхности влажные на вид, в какой-то дряни. Между ними жёлтый туман плавает пятнами. У меня от одного только вида этой пакости начались рвотные позывы.

Мы стояли и заворожено смотрели на эту мерзость, не в силах отвести глаз.

- Видал я в жизни всякие гадости. - Сказал Ларс, наконец. - Но такого - никогда… Что это, вообще?

Датч ответил - коротко и лаконично.

- Я ещё из ума не выжил - туда ходить. Хочешь - прогуляйся. Ежели ты взаправду бессмертный.

- Не хочу.

- Вот то-то.

- Это похоже… - Начала я, подбирая слова, - похоже на…

- Внутренности живого существа. - Закончил Ахав мою фразу. - На желудок чем-то смахивает. Огромный только.

- Точно. Вот интересно, а где это существо? И как оно живёт, вообще, если оно - там, а его желудок - здесь?

- Ты кого спросила-то? - Проворчал ходок.

- Да я так. Теоретически.

И мы потопали вдоль этой пакости. Она тянулась до самого горизонта, куда-то в бесконечность. С нашей стороны была степь с рощами крупных лиственных деревьев. Даже, скорее, саванна, а не степь. Уж больно большие деревья. Шли мы, шли и шли. Ничего опасного или интересного нам в пути не встретилось. А вечером, когда мы уже присмотрели место для ночлега и Зауд собрался за дворами для костра, жарить подстреленную Ларсом небольшую антилопу - вечером на нас напал динозавр.

Вероятно, он сидел в засаде у источника, к которому мы не ходили, Датч сказал, что там плохая вода. Ветер был от нас и динозавр, вероятно, явился на запах крови от убитой антилопы - или на наш собственный запах. Мы с Ларсом его не чуяли, а он крался в высокой траве очень медленно и тихо. Мы заметили его, когда он уже прополз полдороги от источника. Заметили слишком поздно…

- На дерево! - Заорал Датч. - Лезьте, живо!

Мы побросали всё, что держали в руках, и полезли. Толстые ветви отходили от ствола очень низко, уже в полутора метрах от земли, и лезть было удобно. Я подпихивала в попу Ахава, чувствуя, всем телом чувствуя, как дрожит земля и дерево от топота голодной махины… Мы взлетели наверх, как птицы. И лишь осознав, что влезла достаточно высоко, я разрешила себе посмотреть вниз.

Динозавр оценил положение дел, понял, что мы с дерева так просто не смоемся и сожрал нашу антилопу. Так, в два укуса.

- Скотина. - Неприязненно сказал Датч. - Без ужина оставил, чтоб тебе поперёк горла встало…

- Интересно, он огнедышащий? - Пробормотал Ларс, усаживаясь на ветку рядом со мной. - А то ведь поджарит вместе с деревом…

Динозавр был похож на ящерицу, обычную серо-зелёную ящерицу, только лапы подлиннее. Ну и размеры, конечно, не те. Метров восьми длинной ящерка.

- Любопытно. - Кивнул мне Ахав. - На картинках все драконы с крыльями и выдыхают огонь. У этого крыльев нет. В общем-то, стоило потерять ужин, чтобы поглядеть на дракона…

- Лично я отдала бы свой ужин, чтобы на него НЕ глядеть.

Дракон потоптался, не учуял в нашем барахле ничего съестного и развернулся к дереву. Неторопливо встал на задние лапы, передними опираясь на ствол, как собака. Его морда вдруг оказалась пугающе близко, в каком-то метре от наших сапог, и я чуть не свалилась прямо ему в пасть. Ларс подтолкнул меня наверх.

- Лезь выше. Вы все, перебирайтесь выше!

И мы торопливо полезли, шурша листьями, спеша подняться до того, как динозавр подпрыгнет… ну, здесь ему уже нас не достать. А он и не собирался прыгать. Он просто полез вслед за нами. Толстые горизонтальные ветви вполне выдерживали его вес. Он поднимался - не быстро и не очень уверенно - но поднимался. И вот тут мне стало, действительно, страшно.

- Скорей, мать вашу! - Орал Ларс, который поднимался последним. Динозавр сопел в каком-то метре от его сапог. Он поднимается быстрее, чем мы. Ему только раз подтянуться - а нам десять. И, чем больше я оглядывалась - тем ближе и больше он казался. Ну и пасть… В такую пасть можно войти, лишь пригнув голову. И зубы - длиннее моей ладони.

- Я тебе что, белка? - Отругивался, пыхтя, Датч и подтягивал наверх непривычных к таким экстремальным развлечениям Ахава с Заудом. - Ничего, вот на самый верх заберёмся, там он нас не достанет, там для него ветки тонкие…

Ну да. Если мы сумеем забраться на самый верх. Если успеем. Я свесилась вниз, цепляя Ларса за руку, помогая подтянуться, и кусок коры под его сапогом оторвался, полетел вниз, нога соскользнула, Ларс повис на руках, на ветке и на моей руке, от страха я даже не почувствовала тяжести… подтянулся, влез на ветку. Я глянула вниз и увидела морду ящера - близко, так близко… Почему-то, у него не такой язык, как у змей. У меня в голове всё перемешалось от страха.

И тогда я просто сдёрнула с плеча автомат, передвинула рычажок и прицелилась прямо в огромную пасть, и жала на курок, жала - одна длинная очередь, одно усилие пальца, у меня уши заложило от грохота выстрелов, слившихся в один… Я жала на курок, пока ящер не упал.

Он так ударился о землю, что дерево вздрогнуло. И бился в конвульсиях, молча, без крика, его тело дрожало и дёргалось, под головой расплывалась лужа крови, а мы смотрели сверху. Наверное, пули всё-таки были разрывные. Или потому, что в упор. Я прижалась к Ларсу, чтобы не видеть всего этого. Он осторожно разжал мои судорогой сведённые пальцы и взял автомат. Выщелкнул рожок, посмотрел против света заходящего солнца…

- Два патрона осталось.

Поставил автомат на предохранитель, повесил на плечо. Вот блин, всё запомнил и всё уже умеет.

- Ну, хватит. Ну, не дрожи. Всё уже, всё…

- Мне страшно.

- Бояться уже нечего. Всё кончилось.

- Боюсь я их, понимаешь, даже лягушек боюсь, а таких вот, огромных, и подавно, я струсила, Ларс, прости меня, я не должна была тратить все патроны, я просто так испугалась, что не понимала, что делаю…

- Ну и ладно, подумаешь, беда, ещё два патрона осталось, это не важно, ну не плачь ты, а, ну что ты, как ребёнок…

- А кто не струсил? - Хмыкнул Датч наверху. - Да любой нормальный мужик укакаться должен со страху, а тем паче - баба. Эй, ребята, никому штаны поменять не требуется?

- Меня тошнит. - Сказал Ахав сдавленно.

- Эй, только не на меня!

- Я до смерти испугался. - Сказал Зауд, сидящий выше всех. - Давайте слезать теперь?

- Нет, посидим пока. Мало ли. Где один - там может и десяток гулять.

Ларс покопался по карманам и нашёл конфету. До обёрток в этом Мире пока ещё не додумались, и к замурзанной тянучке пристали песчинки, соль и крошки табака. Вкус получился очень… специфический, и, когда Ларс сунул конфету мне в рот, от удивления я даже перестала плакать.

Датч быстро спустился, подобрал наши заплечные мешки и поднял их на дерево. Ужинать пришлось сухпайком. А уже в сумерках, когда солнце село, пришёл ещё один динозавр. В высоту - метра три с половиной – четыре, и похож на тираннозавра. Маленькие передние лапки и здоровенная зубастая башка. Он учуял нас, рыкнул, но лезть на дерево не стал. У него и внизу полно мяса было. Ящер начал пожирать убитого сородича. Смачно так, отрывая большие куски, хрустя и чавкая.

- Какой интересный дракон. - Заметил Ахав любознательно. - На задних лапах ходит. Прямо, как человек.

- Аллозавр. - Произнесла я вяло. - Ну, этого типа… Когда-то, миллионы лет назад, подобные твари населяли всю землю. Только гигантские ящеры, драконы. Кругом - на земле, в воде, в воздухе… Ящеры правили миром. Они - наши далёкие предки.

- Они не похожи на нас.

- Ну, как бы тебе объяснить попроще…

И я попыталась рассказать им о происхождении жизни на земле. Теория Дарвина вызвала у моих попутчиков некоторый скептицизм.

- Вести свой род от драконов - это гордо и почётно. - Сказал, наконец, Ларс, долго молчавший и не принимавший участия в дискуссии. - На драконов я согласен. А вот чтобы вести свой род от мерзкой обезьяны- нет уж, уволь.

- Почему обезьяна мерзкая? - Опешила я.

- Потому что. Видал я эту тварь при дворе. Рожа противная, зад красный и яйца чешет, при дамах. Пакостное создание.

- Ларс, человек произошёл от обезьяны, это научно доказанная гипотеза.

- В твоём мире, может, и так. А у нас по-иному было.

- Ага. Какой-нибудь дикий божок взял глину и слепил людей по своему образу и подобию.

- Да нет. - Пожал плечами Ларс. - Зачем глина? Что путнего можно вылепить из глины, кроме горшка? Один из Старых Богов, Ур, развёл огонь в своей кузнице. И из изначальной стали выковал человека.

- Мужчину. - Подсказала я ехидно.

- Разумеется. - Согласился Ларс серьёзно, не уловив моего сарказма. - Мужчину, воина. Из той стали, что осталась, Ур выковал для воина меч.

- Откуда же взялась женщина?

- Из золы того огня. Всё очень просто, душа моя. Проще некуда. Мужчина, воин - суть его огонь и воздух, изначальная сталь. А суть женщины - вода и земля. И, как вода, как земля - женщина родит… Всё очень просто и так есть в жизни. И я лишь надеюсь, что когда ты вернёшься в женское обличье - я буду ещё не слишком стар и ты родишь мне сына, женщина…

Я не видела в темноте его лица, и он не видел моего, не видел моих слёз - потому что я опять разревелась, от слов его, от тоски и нежности в его голосе…

- Не плачь. Всё у нас будет. Не найдём Камень - к Карганам вернёмся. Всё устроится как-нибудь.

- Я не плачу. У меня просто насморк. Диур, ты меня правда любишь?

- Сложно тебя не любить, женщина. Ты такая прилипчивая… как пиявка. Уж если вцепилась - не отвяжешься.

- Думаешь, это красиво - сравнивать меня с пиявкой?

- Я не умею - красиво. Я умею - как есть.

- Скотина!

Под нами в темноте смачно чавкал динозавр. Потом взошла большая луна и всё видно стало просто замечательно. То ещё зрелище, как динозавр кушает.

- Спи. - Сказал мне Ларс. - Вон, Зауд спит уже, и ты спи.

- У него, может, вовсе нервов нет. А я не могу сейчас спать. Да когда ж он нажрётся, а?

Потом пришёл второй ящер, такой же, как и первый, той же породы. Но у этого хвост на конце явно был когда-то сломан и сросся криво. Ящеры начали кружить вокруг трупа сородича, принимая воинственные позы и пугая друг друга. От скуки Датч с Ларсом поспорили, кто из ящеров победит - и Ларс выиграл. Пришелец с поломанным хвостом, получив укус в плечо, бежал с поля боя, а победитель остался кушать дальше. Но кривохвостый не ушёл далеко, он залёг поблизости и ждал. И, когда первый ящер, наконец, нажрался и ушёл - второй принялся доедать. Ну, по крайней мере, большая луна к этому времени уже закатилась, так что мне стало плоховато видно это безобразие, а там и младшая сестра зашла… Но звуки донимали меня до самого рассвета. Никуда от них не деться, от звуков. И, зажимая уши руками, не поспишь.

- Сильное оружие. - Произнёс Датч задумчиво, невидимый в темноте.- Огромная сила сокрыта в нём. Так легко, так просто. Без всякого труда - и убить дракона, только пальцем на спусковой рычаг нажми… В этом-то всё и дело, в этой лёгкости. И я вот тут подумал, что не надо, чтобы такое оружие кому попало далось в руки. Потому что человек духом слаб, а в оружии этом - огромная сила… И убивать им так легко… Слабому человеку может это понравится, понимаете? Что убивать-так легко… И он почувствует се6я сильным и станет убивать ещё и ещё. Нам, в нашем Мире, не нужно такое оружие, я вот что подумал. Ну его, от греха подальше.

На рассвете ящер нажрался и ушёл. Часа через два и мы слезли - не выспавшиеся, всё тело затекло, всё болит… Час мужчины выковыривали у дракона по зубику - на память. Лично я к останкам и близко не подошла. Хватит с меня. Вот такие вот прогулки с динозаврами.

Побрели дальше. Совершенно неожиданно мерзкая зона по правую руку кончилась. Ну, слава богу. Теперь вокруг нас расстилалась саванна и невдалеке темнел лес.

Около полудня мы уже шли по краю леса. Зверей заметно не было. В лесу тоже не наблюдалось. Но мы все, помня, как ловко прятался в высокой траве ящер, бдительно глазели по сторонам. Это нас и подвело. Мы высматривали опасность вокруг, а она была прямо под ногами. Мы искали взглядом динозавра, забыв о том, что в Риаде может быть смертельно опасным абсолютно всё…

Датч позабыл сказать нам о том, что мы огибаем поляну муравьиных львов. Или, может, думал, что мы сами видим. Ну, может быть Ларс и видел, а вот лично я - просто не заметила. И Зауд, который в этот раз шёл последним, тоже не обратил внимания. По какой-то причине он отклонился вправо и споткнулся, и упал прямо в песчаную воронку.

Песок взорвался, взметнулось вверх щупальце, схватило Зауда за ногу и потащило под землю… Он заорал, вырываясь. Я остолбенела от неожиданности, Ахав, выдрессированный Ларсом, по-солдатски шлёпнулся мордой в траву… вот что значит - воспитание, а Ларс, в три прыжка достигнув края песчаной поляны, на ходу вынимая из петель меч, размахнулся- и рубанул щупальце…и ещё раз - и отрубил совсем.

Датч слабо ругнулся и пнул меня под коленки.

- Лежать!

И вот тут вся поляна взорвалась. Песок взлетел в воздух, песок бурлил, как кипяток… Из песка лезло что-то большое, огромное… Щупальца лесом поднялись вокруг Ларса - безумным, бешеным, живым лесом. Щупальца хотели разорвать его в клочки. Ларс вертелся и прыгал, обрубая их, а песок под ним струился, проседал…

Из песка выбиралась огромная тварь. Наружу полз и ревел, как пароход в тумане, невообразимый монстр. Глаз у него я не разглядела, зато пасть круглая, со шкаф размером пасть, полная тысяч мелких зубов, приковала моё внимание целиком. Жуткая пасть. А монстр всё лез и лез, и щупальца вздымались, извивались над ним, как змеи на голове Медузы Горгоны. Похож он был на насекомое - и ещё чёрт знает на что. Страшнее пакости я в жизни не видела.

Вся сотня щупалец принадлежала этому огромному монстру. Он один был - Муравьиный Лев. И сейчас он желал схватить обидчика, сделавшего ему « бо- бо».

Ларс не мог справиться со щупальцами, его схватили за ногу, за руку, поволокли к пасти, уже полностью вылезшей на поверхность…

- Ружьё, Юлька! Мне, сюда! Ты оттуда не прицелишься, мне!

Я подбежала к щупальцам и бросила автомат, совершенно не понимая, что и зачем делаю. И Ларс поймал его. И совершенно хладнокровно выждал несколько секунд, пока щупальца не подтащили его поближе к морде монстра. И влепил две последние пули прямо в разинутую пасть.

Монстр взревел, бросил Ларса, как куклу - и ухнул в песок. И песок успокоился.

Ларс откопал свой меч и хлопнул меня по плечу.

- Хорошо, что послушалась. Стала бы сама стрелять - потратила бы пули бестолково, в хваталки бы попала. Они с вашей стороны и мотылялись. Ну а мне ничего, считай, и не мешало… молодец. Слушайся меня всегда столь же беспрекословно.

- Да иди ты в задницу, идиот. - Сказала я слабым голосом.

Ларс подошёл к стонущему Зауду и молча влепил кулаком под дых. Опустился на землю, снял сапог, покачал головой. Кольчужной сетки как не бывало, голенище порвано, штанина в крови…

- Вот пакость хортова… а больно, блин!

- Сиди смирно. - Сказал Ахав. - Я посмотрю. Нет, давай лучше подальше отойдём…

- Не трусь. Мы на земле, а та пакость только в песке копается.

- Ни фига себе - не трусь! Нормальный человек сдохнуть должен от страха. Это только больные, вроде тебя, ничего не боятся.

- Давайте отойдём, от греха подальше. - Покачал головой ходок. - Оно конечно, зубки ловцу повышибало, и он теперь долго не вылезет. Но всё же… лично мне спокойней будет. Да… впервые я видал ловца целиком. Даже хвост. А уж чтоб его убили - об этом и в легендах не сказано даже… Тут уж мне и сказать нечего.

- Да ладно. - Пожал плечами Ларс. - Хорошо, что ружьё у нас было. Так, мечом, я бы наверняка его не убил. Я ведь и сейчас его не убил, ранил только.

Щупальца- присоски ободрали ему ногу, бок - спасибо кольчуге, не сильно, а вот с предплечья прямо содран кусок мяса - останется ещё один уродливый шрам. Ларс молча вытерпел промывание ран и перевязку, только кривил лицо и матерился сквозь зубы. А вот Зауд, у которого ободрана вся голень и не хватает куска икроножной мышцы, стонал и жаловался так, что даже Ахав не выдержал.

- Замолчи! Сам виноват и не вой теперь, как баба! Какого Аруда ты туда полез? Из-за тебя пули кончились. Волшебное оружие больше стрелять не будет.

- Да, кстати. - Встрепенулся Ларс. - Мы сможем выковать такие же пули? А ты сделаешь порох. И ружьё снова будет стрелять?

- Даже если мы с тобой выведем пулю в размер с точностью до миллиметра - её разорвёт в стволе. Нет, Диур. Мы не сумеем. Для подобной работы нужны специальные инструменты и знания. А шансов на то, что мы найдём где-нибудь подходящие патроны, практически нет. Так что это теперь хлам, барахло. Лишняя тяжесть. Я бросила автомат в кусты.

- Прощай, оружие.

- Точно. Так одна книжка называлась, в моём мире. «Прощай, оружие».

Мы потащились дальше. Медленно - потому что Зауд сильно хромал. И тащились, пока не увидели поперёк саванны что-то блестящее и тонкое, прямую линию от горизонта к лесу.

Это был рельс. Конечно, несколько необычный, шире в два раза, какой-то немного другой формы - но рельс, вне всяких сомнений. Рельс тянулся куда -то в бесконечность. А с нашей стороны доходил до края леса и обрывался. Тупик, конец пути. Тут стояла пластиковая будка - навес, просто остановка, почти как наши…

- Конечная станция. - Сказала я. - Интересно, какой поезд тут ходит? Впрочем, всё равно - не в ту сторону. Не по пути нам. Вот, и кнопки есть. Одна, наверное, поезд вызывать, а вторая - диспетчера. Или ещё что-нибудь в этом роде.

- Что такое поезд?

- Ну, как бы это сказать… несколько сцепленных вереницей карет. Без лошадей, конечно. Едут вот по этому рельсу, очень быстро.

- Выходит, что у каждой кареты вместо четырёх колёс всего по одному? - Заинтересовался Ларс. - Или по два… посередине днища… а почему не падают?

- Может, и вовсе колёс нет. Фиг его знает. Откуда я могу знать, какие тут поезда? У нас дома по двум рельсам ездят и колёс у вагонов по четыре двойных. Да не помню, сколько колёс. Давайте тут остановимся, ребята. Зауд уже не может идти дальше. И место хорошее для ночлега, от ветра закрытое…

Было ещё слишком рано, чтобы останавливаться на ночлег - но всё со мной согласились. Я отправилась в лес за дровами. Принесла две охапки веток и вот, когда тащила третью…

- Чего опять шляешься? - Спросила устало. - Иди к костру и не шатайся один. А то снова куда-нибудь наступишь.

- Ну да. - Улыбнулся Зауд криво. - Не всех же боги берегут так, как Героя.

Три быстрых, лёгких шага, змеиный бросок - и он уже схватил меня сзади, прижал к шее широкий, сильно изогнутый нож… Я никогда не видела у него этого ножа. Откуда такая сила у мелкого, тощего мужичка? Железные пальцы. У меня синяки останутся.

- Тихо. Пикнешь - прирежу.

- Да я, вроде, и так не пикаю.

- Вот и молодец. Пошли, погуляем.

Вместо меня пикнул Ахав, который шатался по краю леса в поисках растений, на повязку Ларсу. Он рассыпал эту траву из рук и разинул рот.

- Зауд, ты что творишь?

- Заткнись, щенок!

Ахав разглядел нож у моего горла и принял решение.

- Барон!! Датч!!

Ну и через полминуты они были здесь. Зауд сжал моё плечо. Лезвие ножа прижалось к шее так сильно, что стало больно. Хорт, этот мужичонка силён, как бык…

- Что за дела? - Спросил Датч раздражённо.

- По-моему, этот идиот меня похищает. - Выговорила я с трудом. - Хотя, накажи меня бог, не знаю, зачем. Да не дави ты так, блин, дышать же больно…

Лицо Ларса исказилось, его лицо словно потекло и через мгновение застыло в страшной маске бешенства…

- Я её убью. - Сказал Зауд. - Смахну ей головёнку. И поглядим, оживёт ли она - без головы. Нам она не достанется - и тебе тоже не достанется. Так что стой смирно и не шевелись, Тёмный. Одно твоё движение… даже если ты просто почешешь нос или чихнёшь… и она мертва. Понял меня, Тёмный?

Его голос стал другим. Не только интонации - властные, уверенные - но и сам тембр голоса. Я скосила глаза - и обалдела окончательно. Зауд менялся. Полностью менялся. Его плоть мялась, как пластилин под невидимой рукой, его плоть была… жидкой? Пластичной? Омерзительное зрелище. Особенно для меня, потому что я наблюдала его вблизи. Вплотную. Так, что ближе уже некуда.

Человеком от него уже не пахло. Странный запах, ближе, скорее, к рептилиям.

А Ларс успокоился. Он сам сумел справиться с припадком, впервые. Ну надо же… Я так удивилась и обрадовалась этому, что даже перестала пугаться.

Ахав сдавленно вскрикнул. Датч выругался, схватившись за знак своего бога. Я снова скосила глаза.

Метаморфоза завершилась. Зауд был человекообразен, в принципе. Но что- то в его лице было от птицы. Или от ящерицы. И в теле тоже. Какие-то пропорции не те. Рожа - жуткая. В общем, мутант голимый.

И, разумеется, никакой раны на ноге у него уже не было. Он нас просто дурачил.

- Так ты специально, значит, ловцу попался? - Спросил Датч мрачно. - Чтоб мы последние пули потратили. Ладно, понятно. Кто ж ты есть, тварь?

- Это ты тварь. - Фыркнул Зауд. - А я - дитя высшей расы. Мы - единственные потомки богов. И теперь, получив Героя, мы сыграем на равных с теми двумя… мы всё просчитали безупречно. Ни одной ошибки.

- У меня Меча нет. - Заметила я. - Сам знаешь, без Меча я - не Герой.

- Ничего. Разыщем. Эй, Тёмный! Оружие на землю! Ты, ходок, тоже. А ты, парень, вяжи им руки. Да на совесть вяжи, проверю ведь. Сами виноваты. Ушёл бы я по-тихому, только с ней, а теперь и вас всех прикончить придётся… ну, что?

- У меня нет верёвки. - Развёл руками Ахав.

- Ну так сходи и возьми её. И не шути, понял? Не думай, что у меня нет глаз на затылке.

И в подтверждение этих слов, третий глаз монстра переполз со лба на затылок, через всю лысую башку. Обалдеть.

Зауд засунул руку себе в живот, покопался там, как в сумке и вытащил что -то, похожее на белую раковину или камень, всё в слизи, противное. Приложил к уху. Мобильник, в общем.

- Герой у меня. Высылайте сакату. И отряд лоно, для очистки. Всё, жду.

- А что, сам избавиться от свидетелей не можешь? - Спросила я. - Обязательно бригада зачистки нужна?

- Зачистка - не моя работа. Для этого есть лоно. А я мастер - скульптор высшей категории.

- Зауд, вы не сможете меня как-либо использовать. Особенно без моего согласия.

- Мы сможем, деточка. Ты даже не представляешь себе, как долго всё это планировалось.

Ларс куда-то указывал мне глазами. Я скосила взгляд. Нет, не вижу. Переступила с ноги на ногу, чуть поворачиваясь…

- Эй, прекрати! Мне же просто ногу больно! Слушай, а как же вы узнали, что я сама притащусь сюда, к вам, вы не могли заглянуть в моё будущее, у меня же нет будущего…

- Поэтому мы заглянули в моё. Эй, ты, поживее! Принёс верёвку - так вяжи им руки.

- Сейчас, верёвка за куст зацепилась…

Я ещё раз скосила глаза и увидела, наконец, то, что хотел показать мне Ларс. В трёх шагах от нас на земле лежали зелёные побеги алилэи, красной жорки. А в пяти шагах - и сам цветок.

Мои глаза широко раскрылись.

(У нас не получится, Ларс! Я не хочу снова умирать, это же больно, так больно, я до смерти боюсь, Ларс)

Он закрыл глаза.

(Всё получится, женщина. Верь мне.

Не бойся. Я кивну)

(Он слишком крепко меня держит)

(Он не ожидает от тебя подобного поступка и на миг растеряется. И мига нам хватит. Решайся, Юлия. Иначе придут те, кого он позвал, и убьют всех)

Секунда, может быть две… может быть - мне всё это померещилось. Может, и не было ничего.

- Довольно тянуть время! - Рявкнул Зауд, раздражаясь окончательно. - Подай мне верёвку, дурак, толку от тебя никакого! Я сам их свяжу.

И начал отращивать третью руку, откуда-то из бока.

Я затаила дыхание.

Ларс едва заметно кивнул.

И я резко рванулась вниз, одновременно отбивая от своей шеи руку с ножом. А Ларс бросился, одним прыжком, как зверь, и ударил Зауда в левый бок, продолжая моё движение, отталкивая его от меня…Доля секунды. Зауд упал прямо на побеги алилэи. Ларс за сапог рванул меня к себе.

Зелёные лозы схватили Зауда и мгновенно обернули коконом.

Он кричал, выл и ревел, издавая совершенно нечеловеческие звуки. Он рвался из пут со страшной силой, очертания тела и лица менялись, утрачивая последние человеческие черты… Но алилэя была сильнее.

Я вцепилась в Ларсово плечо, и он закрыл мне уши ладонями - но и через его пальцы рвался мучительный, яростный вой. А потом стало тихо.

- Надо же, какая живучая тварь. - Выговорил Датч удивлённо. - Уже бутоны полезли, а он всё ещё живой был. Ну вы даёте, благородные сэтари. Ну и везёт же вам…

Ларс коротко сказал, где и как он видал такое везение. Я встала и посмотрела. На груди, на животе, на шее Зауда раскрывались маленькие алые цветочки. Побеги-душители сыто опали, расползлись в стороны, открывая изломанное тело. Так, клумба уже… Ахав аккуратно, ножом, поднял завядший материнский цветок и положил в плотный кожаный мешочек.

- Поразительное растение. Сколько в нём жизненной силы… Может, им и лечить можно. Засушу. Описать надо, по крайней мере… - Тут он повернулся ко мне и сказал уже громко. - Ну-ка, благородная дама, сиди смирно. У тебя сильно кровоточащий порез на шее. И на ладони тоже, да?

- Это всего лишь порез. Уходить надо, ребята, в лес уходить. А то явится бригада зачистки. Отряд убийц по нашу душу. Небось, на этой самой сакате приедут. На поезде. Я так думаю, что не стоит нам с ними встречаться.

- Сначала он тебя перевяжет. - Сказал Ларс. - А потом уже пойдём. Не пререкайся.

Мне так хотелось спросить его, было ли всё это, был ли на самом деле наш разговор глазами - или он только плод моего воображения, всего лишь? Но я постеснялась спросить.

Мы пошли в глубину леса, перпендикулярно собственному курсу, и шли до темноты.

Интересные вещи получаются. Выходит, где-то здесь, в Риаде, живёт целое племя, неизвестное остальному миру. Гуманоиды, считающие себя потомками богов. Высокоразвитые гуманоиды, которые пользуются техникой - а значит и наукой, соответственно, строят сложные стратегические планы и желают играть наравне с Богами, заполучив в руки джокера - то бишь меня. И которые, кстати, свободно шастают через Стену, принимая любой человеческий облик. Может, их в Мире полным-полно, тайных наблюдателей.

Да обалдеть.

- Никогда о них не слыхал. - Скорчил гримасу Датч. - Наверное, они в городе Мёртвых живут. Страшное место, сплошные ловушки, никому не подойти к городу. Да и город сам страшный… демоны его строили, не иначе. Как глянешь издали - такая жуть берёт, что ноги сами назад поворачивают. Видал я его один раз, город Мёртвых. Да в той стороне, куда железная тропка ведёт. Вот поганая тварь… да Зауд. С самого начала он мне не нравился. Душа к нему не лежала. Вот ведь, надо слушать душу–то, а я не послушал… Правильно ты, барон, его с собой брать не хотел.

- Не хотел - да взял. - Проворчал Ларс. - Запах у него был человеческий. Облик - тоже. И кровь ведь текла… Вот и обманулись мы, не распознали колдуна. Мне стыдно.

- Не стыди себя. Никто его не распознал. А почему он называл тебя Тёмным?

- Да я почём знаю?

- Каким-то волшебным образом они заглянули в будущее Зауда. - Произнесла я задумчиво. - И увидели, что он встретится со мной. От этого они и начали плясать, планируя всю операцию. Зауд прикинулся человеком и шарился в городе, ожидая нас, но мы прошли южнее… вероятно, их разведчики сообщили ему об этом, и он решил тоже двинуться в Риад, чтобы присоединиться к нам. Тут ему очень вовремя попался ты, Ахав. Он подслушал ваш с Датчем разговор, как Датч тебе отказал - и тут же уговорил тебя идти с собой вместе. Потому что тебя все знают и рядом с тобой он не вызвал бы практически никаких подозрений. Так всё и вышло: мы взяли вас с собой. Зауд собирался по-тихому увести меня, но ему не предоставлялось удобного случая, к тому же, мы были далековато от его родных земель. А потом я нашла автомат. Ну, ружьё. Зауд отлично понимал, что это такое. И ему пришлось ждать, ждать, пока не кончатся патроны. В ямку ловца он наступил специально, чтобы мы последние два потратили.

- Знаете, а я понял, что в нём было не так. - Произнёс Ахав так же задумчиво. - На его лице очень мало отражались чувства. Даже когда мы лезли на дерево, спасаясь от дракона - страх на его лице был каким-то… ненастоящим. И когда я его перевязывал - он стонал, жаловался… но не дёргался от боли. Ну, я же лекарь, мало я больных ног перевязал? Рану чистишь - так нога сама дёргается, прочь от твоих рук, это от человека не зависит, это боль. Вот, Ларс от меня прочь дёргался, а на что уж привычный к ранам воин… А этот нет. Он же не человек, он нечистый. Не знает, что люди от боли вздрагивают. Не знал, какие у людей чувства. Показывал, да неумело. А я просто думал, что он слегка на голову больной…

- Ты прав. - Согласилась я. - Я тоже считала, что он немного «того», тормоз. Как бы это сказать? С замедленными мозгами.

- Какие вы умные, блин. - Проворчал ходок. - Во всём разобрались, во всё вникли. Всё поняли. Только поздновато немного. После драки кулаками не машут, а? Мне вот что интересно. Как же эти нечистые твари собирались тебя использовать, а, Герой?

- Понятия не имею. - Сказала я. - И даже думать об этом не хочу. Остаётся надеяться только, что мы этих мутантов больше не встретим.

- А я бы встретился. - Произнёс Ларс тихо, явно мысля вслух. - С удовольствием бы встретился. Уж эти-то твари должны знать наверняка, существует Изначальный Камень или нет. И они рассказали бы мне это.

- Думаешь? - Усомнилась я.

- Рассказали бы. - Быстро улыбнулся Ларс. - Обязательно.

Глава 21 Навеки вместе

Мутанты нам больше не встретились. Не знаю, кому больше повезло - нам или им, учитывая настроение Ларса.

Мы шли, шли и шли. Риад был вокруг нас - это чёртово место, плод больного воображения творца-шизофреника. Риад жил вокруг нас, своей странной, непонятной нам жизнью. Всё же, какие-то законы управляли этим миром, мы не знали их, но что-то же держало этот мир в равновесии…

Риад похож на лоскутное одеяло. Кусочки разных миров слеплены совершенно хаотично, без всякой системы. И не поймёшь, что на чём держится… Один раз нам попалось море, холодное северное море. Тёмно- серая вода, острые волны, ветер, грязные ледяные глыбы, а где-то далеко - настоящий айсберг.

А дальше пошли места, подверженные инверсии. Здесь уже Датч не был ни в чём уверен - ни в дороге, ни в приметах. Наше продвижение совсем замедлилось. Впрочем, никто не ныл - благодаря ходоку мы были всё ещё живы. Хотя, ловушки могли попасться, где угодно. На каждом шагу. Ловушкой могло быть всё. Абсолютно.

Гостеприимно распахнутая дверь деревенской хаты при внимательном рассмотрении оказывалась пастью гигантского зверя. Другой зверь, почти полностью прозрачный, ждал свою добычу у родника. Третий, вполне удачно, притворялся лавочкой у колодца. Четвёртый сидел за камушком, пятый - под землёй, шестой пикировал с неба… Никогда не забуду стаю мерзких, полулысых птиц, бросавших в нас невероятно острые перья, поневоле вспомнишь разных гарпий. Проклятые твари преследовали нас до вечера, пока мы не нашли надёжного укрытия. А огромная змея с сотней маленьких глазок на спине? Ну, мы от неё рванули так, что она нас не догнала.

И это только живые твари - не все, далеко не все, потому что всю эту нечисть и не упомнишь. А были ведь ещё и псевдо-живые, вроде камней- сосальщиков, ползучих пятен, кровавых соплей, огоньков и прочей дряни. Не то живые они, не то магия какая. А может - и то, и другое. И были не живые, вроде тех проплешин с повышенной гравитацией. И мест, где живое существо мгновенно старилось и умирало. Или давилок - где непонятно что с боков и с низу давило жертву в лепёшку. Или вроде выварок - насколько я поняла, из живого человека там получается замечательный, вполне готовый холодец. Выварку в действии мне посчастливилось не увидеть. Полно было всего этого вокруг нас. И сегодня давилка могла быть у засохшего дерева справа, а завтра утром могла оказаться под самым твоим носом. В двух шагах от костра. Здесь уже всё менялось. Иногда мы проходили в день километров по пять. Из-за этих чёртовых ловушек.

У меня создалось впечатление, что внутри Риад гораздо больше, чем снаружи. Не знаю, как такое возможно…

Двое суток мы тащились по багровой пустыне, где были разбросаны шары из блестящего белого камня, идеально ровные, метра по три в диаметре. Датч сказал, что этого куска тут раньше не было, совсем. Мы чуть не сдохли от жажды в этих тёмно-красных песках, никаких оазисов тут не было, ни единой колючки засохшей мы не встретили, ни единый жучок не выполз ночью на поверхность - пустыня была абсолютно безжизненной. Единственное, что здесь двигалось - это зыбучие пески. Хорошо, что у нас была верёвка и мы Датча вытащили. А в другой раз - меня.

В каком-то странном, очень странном доме, Ахав, рискуя жизнью, добыл книгу - на непонятном языке, но явно о растениях, с хорошими, красочными иллюстрациями. Штука вроде гильотины раскроила пополам лишь его шапку, а мелкие твари, похожие на голубые махровые носки - прогрызли куртку на спине в трёх местах. Но книгу он всё же добыл. Очень радовался.

Не знаю, сколько мы шли. Я настолько уставала, просто измучилось - что забывала считать дни. К тому же, в некоторых зонах время стояло, а мои биологические часы полностью отказали. Не мудрено. Уже и солнце начало врать. Оно могло встать на западе и зайти на севере. Единственным компасом стал Датч, с его экстрасенсорным чутьём.

Нам невероятно, сказочно везло, так тысячу раз говорил ходок и стучал носком ноги о землю, чтоб не сглазить. Никому ещё в Риаде так не везло. Датч решил, что это из-за меня. Что Риад принял меня. Ведь Риад - он живой, и кого-то гонит прочь, кого-то убивает, кого-то просто не замечает, как шастающих туда-сюда ходоков, а кого-то принимает, как желанного гостя… как меня. Я сказала, что он не только параноик, но и шизофреник. Потому что я - крайне невезучий человек. И если в комнате будет стоять десять стульев, я обязательно сяду на тот, у которого сломана ножка.

- Так то - там, а то - тут. - Посмотрел он на меня, как на дуру.

Мы наткнулись на совершенно необъяснимое явление. На полянке под кустиком лежала одежда человека - одежда, сапоги, ремень, дорожный мешок, фляга - словом, полный комплект в совершенно хорошем состоянии. Только надетый на тонкую человеческую оболочку. На кожу. Кожа высохла, стала коричневой, съёжилась, получился словно силуэт из бумаги внутри одежды. Лица не разглядеть. Датч долго стоял в двух шагах, рассматривая. Губы его шевелились, и я догадалась, что ходок молится.

- Это Йочи - Мохнатый. Пусть земля примет его тело, как солнце приняло душу. Да не закончится его дорога…

- Ты уверен? - Спросила я недоверчиво. - Тут же лица не рассмотреть…

- Мне и не нужно видеть лица. Браслет на его правой руке. Золотые солнышки. Только у Йочи был такой. Он его никогда не снимал, память об отце… и кошелёк. Мать вышивала. У нас так положено. У каждой женщины свой узор и она вышивает им вещи сына. Чтоб узнать можно было… если что. У меня повязка на волосы сохранилась. Я всегда надеваю, когда за Стену иду.

- Ты его хорошо знал?

- Мы дружили в молодости. За одной девкой бегали. А потом Мохнатый ушёл за Стену и пропал. Совсем. Прошло столько лет - и вот где он нашёлся… чудно. Как он оказался здесь? Не мог же он пройти весь Риад насквозь? Ну ладно. Мы этого никогда не узнаем. Прощай, Мохнатый. Пора нам.

- Разве мы его не похороним? - Удивился Ахав.

- Нет. Мы не знаем, что его убило. Здесь не трогают мертвецов, если только ты не видел точно, как человек умер.

Мы шли прочь, а я всё думала - какая же неведомая сила сумела вытащить кости и всё такое прочее из кожи и одежды, не повредив и не испачкав? Даже не смяв одежды… Каким образом? И, в общем, я не была уверена, что мне хочется это знать.

Мы брели всё дальше и дальше. Наше путешествие растянулось в бесконечность. С каждым днём мы шли всё медленнее, а вокруг нас клубилось воплощённое безумие. Я смертельно устала от всего этого, отупела и брела из последних сил, держась лишь на жалких крохах упрямства.

- Ахав… если Камень правда есть… ты что пожелаешь?

- Сам не знаю. Пожелаю, чтобы в Мире не было болезней. Чтобы люди никогда не болели. И прочие живые твари тоже.

- Так не бывает. Думаешь, твоё желание исполнится? Мне кажется, что любое живое существо болеет, именно потому, что оно - живое…

- Тогда я пожелаю, чтобы в Мире не было неизлечимых и смертельных болезней. И чтобы мне открылся рецепт великого лекарства, что избавит человека от боли, от любой боли, раз и навсегда…

- Это лекарство у меня за спиной. - Ворчит Ларс. - Сталь. Вот единственное лекарство от любой боли.

Мешок Ахава постепенно наполняется. Парень нашёл уже четыре книги и один свиток в трубке. Две из книг - на незнакомом языке, и о чём они - один бог знает.

Солнце перестало заходить. Оно стало совсем багровым, как… как кровь? В этом мире царили сумерки, безветрие и безвременье. Мы брели по чёрной пустыне, по идеально-ровной, гладкой поверхности, кое-где расчерченной трещинками. Сколько дней? Я не знаю. Сначала я думала, что это земля оплавилась от ядерного взрыва, стала, как стекло. А потом поняла, что под ногами - чёрный камень, такой же, как был у меня в медальоне. Такой же, как в груди у Ларса. Ларсу очень плохо. Иногда он словно теряет сознание и идёт так, как лунатик, и в это время его мучают кошмары. Глядя на его искажённое лицо, я даже не рискую спрашивать, какие. Просто привожу Ларса в чувство, когда он начинает кричать. Мне тоже плохо. Пыталась перекинуться, думала - кошкой мне легче станет. Но выдержала всего пять минут. Дико заболело внутри головы.

Идём. Камень гладкий, ни одной травинки, ни одного осколочка не валяется. Даже пыли вроде как нет. Сколько идём? Я не помню. Я ничего не помню. День, три, десять? Или месяц? Или всего несколько часов? Здесь ничего нет - ни чувства голода или жажды, ни усталости, ни смены дня и ночи, ни облачка на небе. Над нами на сумеречном небосклоне висит неподвижное багровое солнце. Идём.

Ахав начал терять сознание, и Датч с Ларсом тащат его на себе. Мешки с барахлом мы давно уже бросили. Только у парня книги остались. Не бросает, упрямый… Датч старается держаться. Временами у него из носа кровь идёт.

Тени развернулись и глядят в сторону солнца. Ничего, я быстро привыкла.

Что-то не даёт мне упасть и просто сдохнуть. Что-то гонит меня вперёд, что- то не зависящее от меня, отдельное от моей собственной воли.

И вот, наконец, мы дошли.

Камень торчал из гладкой поверхности. Такой же по фактуре, точно такой же. Угловатый, неправильной формы камень, метров двух высотой и чуть больше в диаметре. Мы подошли и просто смотрели на него устало, осознавая это - что мы дошли, наконец, и идти больше не надо. Всё. Конец пути.

- Конец пути. - Повторила вслух, сама удивившись звуку своего голоса.

- Дошли… - Выдохнул парень. - Мы смогли… мы сумели!

- Я ожидал чего-то большего. - Сказал Ларс.

Мы стояли и тупо глядели на Камень. Наверное, никто не решался первым подойти и возложить на него руки. Вдруг он не работает? Вдруг всё это было зря? А может, мы все просто слишком сильно устали и отупели…

Движение, резкое, неожиданное… Я даже ахнуть не успела. Датч напал на Ларса. В этот раз ходок был быстрее, и теперь уже его нож прижимался кромкой к Ларсовой шее.

- Ну и зачем? - Спросил Ларс как-то даже апатично.

- Так приказали. Привести её сюда, к Камню. Обещали, что мы дойдём. А тебя - убить, ты больше не нужен. Ты просто охранял её на её дорогах, а теперь её путь в Мире закончен. Больше я ничего не знаю, да и не хочу знать.

- И кто твои хозяева?

- Они не назвали себя, а я не спрашивал.

- Сколько тебе заплатили? - Спросила я, не понимая. - Ну сколько? Датч, мы же при тебе деньги бросили…

- Мне не нужны деньги. Они обещали вылечить мою дочь.

- Так вот же он, Камень! Просто дотронься до него и пожелай! И не надо убивать Ларса, никого убивать не надо…

- Камень не исполняет желаний. - Произнёс Датч устало и тускло. - Это сказки всё. Ты не реви только и не кидайся на меня, ладно? Веди себя тихо. Я всё равно барона убью. Только если ты меня под руку толкнёшь, может так получиться, что он умирать долго будет и мучительно. Я же хочу, чтобы всё было быстро.

- Какой ты сегодня добрый. - Усмехнулся Ларс. - Ну убивай уже, сколько можно болтать, как баба?

- Ты не поймёшь. Ради своей дочери я на всё готов… Прости, барон. Ничего личного.

- Как мне всё это надоело. - Сказал Ларс. - Я до смерти устал.

Датч прикрыл глаза, готовясь… доля секунды. Всего лишь доля секунды.

И в эту долю секунды Ахав, про которого все мы забыли, шагнул вперёд и кинул нож.

Датч не думал о нём, как о возможной угрозе. Парень стоял слева и чуть сзади, в нескольких шагах. Мы даже на него не смотрели, словно его здесь и нет. Но парень был здесь, и он принял решение.

Ахав кинул нож, неумелым движением, как палку. Я вижу, как нож кувыркается в полёте… вижу, как широко раскрываются глаза ходока… вижу, как мгновенно, узлами вздуваются мышцы на плечах Ларса… я вижу, как нож рукоятью, вскользь, бьёт Датча по голове… не сильно, но Датч на долю секунды растерян… и Ларс отбивает его руку с ножом, и они клубком катятся по чёрному камню…

- Прости, Датч. Ничего личного. - Сказал Ларс. И сломал ходоку шею.

Доля секунды. Всего лишь.

Ларс сидел и держался за горло. Из-под пальцев текла кровь. Не знаю, о чём он думал. Я села рядом и ткнулась лбом ему в плечо.

- Неужели обязательно было его убивать? - Спросил Ахав тихо. - Он же человек хороший… ты мог его побить просто или связать, я не знаю…

- Я так устал убивать. - Пробормотал Ларс глухо. - Одни боги ведают, как я устал убивать… Почему мне нельзя по-другому?

- Бедный Датч. - Я закрыла ходоку глаза. - Они тебя обманули. Они не собирались лечить твою дочь. Тебя обманули, как и всех нас. Прости. Твоя девочка никогда не будет ходить. И никогда не узнает, как и почему умер её отец. Я так виновата… это из-за меня всё.

Мы сидели и молчали. Не знаю, сколько.

- И что теперь? - Спросил Ахав, наконец. - Камень не исполняет желания. Что теперь мы будем делать, Юлия? Куда идти? Назад? Мы не дойдём. Я не знаю, что делать дальше…

- Я знаю.

Я встала и пошла к Камню. Залезла на него. Прикинула. И сунула руку в середину. Рука вошла в камень, как в какое-то желе. Лёгкое сопротивление - и всё. Я пошарила там, внутри. Пришлось руку по плечо сунуть. Нашарила рукоять… и вытащила Меч.

Меч светлого металла, большой, почти как Ларсов двуручник. Без ножен. Без всяких украшений.

Просто Светлый Меч.

- Меч в камне, блин. Как в сказке про короля Артура. Разумеется, с его стороны было вполне логично спрятать его здесь. Прямо на месте битвы. И никто, кроме него самого, не достанет.

Я держала Меч в руках - и всё понимала. Теперь я знала всё.

Ларс влез на камень рядом со мной. Прижал руки к груди, мучительно содрогаясь всем телом. И вынул тень, которая оформилась в Тёмный Меч.

Мечей-символов - два. И мы держим их в руках. Но это - лишь символы, не более. Вроде ключа. Оружие - это мы.

- Меч - это мы, Диур. Мы вместе. Боги просчитались, эти высокомерные, тупые ублюдки. Они принимали в расчет только меня, не замечая тебя, считая тебя лишь стражем. Но я без тебя - ничто.

- Ты свет, а я- тьма. - Шепчет он. - Мы всегда были одним. Я знал. Ты душа, я - тело. Ты - день, я - ночь…

- Ты - меч, я - лишь ножны для меча. Мы одно. - Шепчу я.- Они разделили нас, раскидали по разным мирам… А сейчас нас не станет. Мы станем одним целым, станем чем-то иным, но нас с тобой уже не будет больше. Никогда. Это - как смерть.

- Умирать легко.

- Да. Умирать легко. Я не боюсь. Я люблю тебя. Мы станем одним…

- И всегда будем вместе.

Мы совмещаем Мечи. Меч Света и Меч Тьмы. Два ключа, два символа. И ключи совпадают. Мечи сливаются в один.

Изначальный Меч сияет в наших руках. Мы держим его вдвоём. Он сияет всё ярче, его свет… материален?

Я ничего не вижу, кроме глаз Ларса.

- Мы больше не расстанемся…

По-моему, мы горим, плавимся. Белый огонь вокруг нас. Но мне не больно.

Я люблю тебя. Вечно.

Гори, любовь моя. Как ярко ты горишь…

Ты никогда не оставишь меня.

Никогда. Теперь мы вместе, и никто не разлучит нас.

На всю оставшуюся вечность.

Наконец-то.

Огонь, белый огонь вокруг.

Его глаза - всё ближе, ближе…

Мир замер, качаясь на острие иглы, в хрупком, призрачном равновесии. Впервые за всю историю Полигона один из Стражей опустился на планету. Огромная, чёрная звезда, на миг заслонив солнце, бесшумно опустилась и зависла в метре от чёрного камня. Все фойду, бродящие по Миру, как один развернулись и стали пристально смотреть в сторону Риада, словно могли видеть происходящее там…

Ахав рискнул, наконец, убрать руки от лица и встать. Яростное белое пламя утихло, а потом и вовсе исчезло. Но на камне больше не было ни Юлии, ни барона. На камне стоял незнакомый воин с суровым лицом, в странном, неблестящем доспехе, и опирался на меч.

Парень сжал виски руками.

- Я всё понял… Я сошёл с ума, просто сошел с ума, всё это мне мерещится, у меня бред… Кто ты? Кто ты?!

- У меня нет имени. - Ответил воин медленно. Старая память уходила, как вода в песок. Он осознавал себя, и теперь ему нужно было вспомнить себя. И у него было время вспомнить себя, пока всё не началось.

Они идут, он знал это. Они идут сюда. По океанам катятся гигантские волны, земля содрогается от подземных толчков, просыпаются вулканы, глыбы огня падают на землю с неба… они идут.

- Где Юлия? Где Ларс? Куда они делись?! Они умерли, я знаю! Они умерли, чтобы появился ты! Почему?! Зачем всё это?! - Теперь Ахав уже кричал, сжимая голову руками, задыхаясь от боли, ничего не понимая. - Это несправедливо, слышишь, ты?! Это нечестно! Они столько выстрадали, вынесли столько боли - и ради чего?! Чтобы умереть?!

- Иди отсюда, парень. - Сказал воин. - Не гоже тебе видеть то, что здесь будет твориться. Иди давай.

- Куда? Куда мне теперь идти?!

Воин прикрыл глаза, прислушиваясь. Они уже близко. Скоро они будут здесь. Грядёт битва.

- Вон. - Махнул рукой, не глядя. - Это за тобой. Иди.

Ахав обернулся. По чёрному камню шла женщина. Он видел её нечётко, размыто, как давно уже привык видеть мир вокруг себя. Но эта женщина сияла. Сияло её лицо, сияла её длинная белая одежда…

- Иди ко мне, мальчик.

Он словно прозрел. Он увидел её очень чётко и ясно. Боль ушла из головы. Отчаянье, непонимание - всё ушло. И остался только покой.

- Мама? - Прошептал, не веря.

Она улыбнулась.

- Пора, мой милый.

- Мы уходим? А как же Юлия, Ларс…

Она потянула его за руку, мягко, но настойчиво.

- Забудь. Забудь всё. Твоя дорога здесь закончена.

- Я умер? - Спросил он спокойно. Потому что сейчас этот вопрос был вполне уместен и ответ, ожидаемый, не вызывал совершенно никакого волнения. Ахав успокоился и ничто уже не волновало его, кроме многих вопросов, которые он, наконец, мог задать…

- Великое колесо вращается вечно. Видишь новую дорогу, что открылась перед нами? Ты пойдёшь по ней.

- А ты?

- Я провожу тебя. Ибо тебя уже ждут. Загорелись в небе звёзды, сложившись в знаки грядущего, и уже предсказано мудрыми рождение твоё… Готов ли ты, мальчик? Готов ли учить людей добру и любви?

- Готов! Пусть мне тысячу раз придётся умереть, я готов! Но ты ответишь мне…

- Если смогу. Вижу, у тебя много вопросов. Но и у нас есть время. Пока…

- Скажи, ты - Бог?

- А что есть Бог в твоём понимании?

- Ну- у, я не знаю… тот, кто создал всё сущее…

- Каждый из нас - Бог, ибо всё, что окружает нас - лишь вымысел нашего рассудка. Подумай. Ты можешь задать более правильный вопрос.

- Ладно. Тогда ответь мне - что есть Бог?

Они ушли по своей дороге и ни разу не оглянулись.

Великая битва закончилась. Чёрная каменная поверхность снова затвердела, успокоился воздух, перестала дрожать земля под ногами. Всё пришло в равновесие. Страж, огромная чёрная звезда, бесшумно и быстро взлетел. Вечный Герой проводил его глазами, пока маленькая точка не исчезла в сумеречном небе. Потом привычно отёр меч. В этот раз он убил обоих. Да просто так получилось.

В его жизни всегда всё было очень просто.

Он сел, обхватил колени руками, ткнулся в них лбом. Закрыл глаза. И сидел так долго, очень долго…

Тот шибанутый парень, он называл имена… Юлия, Ларс… кто это?

Он не мог вспомнить. Как не мог вспомнить всех других имён. Что-то было, он знал это совершенно точно, что-то было - но что?! Впрочем, это не имеет значения. Битва закончена, и больше уже ничего не имеет значения.

Но почему что-то ноет в груди, глухо, неясно?

- Где ты? - Позвал тоскливо и тихо, не открывая глаз. - Ты слышишь меня? Отец? Я устал. Сколько это будет продолжаться? За что я наказан? Почему моя жизнь - это вечное ожидание Битвы? Почему я - всего лишь оружие? Без памяти, без собственной воли, без разума, без чувства… не человек, лишь оружие… я устал. Я хочу быть живым. Хоть раз, понимаешь, хоть раз побыть живым! Ну почему я?! За что?! Ты ответишь мне?! Ты хоть слышишь меня?!!

Никто ему не ответил.

И он остался там, неподвижный, так и не открывая глаз, остался сидеть там и ждать…

Ждать, когда Спящий проснётся.