Вечные Пески. Том 12

Глава 272

– Поехали? – спросила Меоли, сидевшая на своём перехане слева от меня.

– На чём? На переханах? – уточнил я тихо у неё. – Да животные слягут от ужаса в таком плотном окружении юглов… Хорошо будет выглядеть избранник богов, под которым перехан помер…

– И что делать? – расстроилась девушка.

– Что делать… Что делать… Идти, – отозвался я.

– Защитник людей и избранник богов!.. Выйди и скажи нам их волю!.. – надрывался, между тем, жрец.

– Он не тот, кто может решать за царя! – пытался вмешаться с трудом сдерживающий ярость Эрегихон.

Однако был отбрит был настолько красиво, что даже я оценил:

– Его избрали боги! А чего ты добился, Эрегихон? – всплеснул руками второй жрец. – Родился в нужной семье?

– Великое достижение, и правда! – хохотнул старый шептун.

Сказано было громко, и эту перепалку слышали все. Равно как и скрип зубов Эрегихона. Впрочем, думаю, зубами скрипели многие выходцы из аристократии, здесь собравшиеся.

– Что делать? – пискнула в ужасе Меоли.

– Спешиваемся и идём, – решил я.

И первым спрыгнул с перехана на землю, кинув поводья одному из бойцов поблизости. Меоли вроде бы никто не приглашал, но я не собирался входить в это «высшее общество» без неё. И девушка, похоже, тоже не собиралась отпускать меня одного. Так мы с ней вдвоём и пошли. Пешком, едва ли не плечом к плечу. Будто на казнь.

Впрочем, если учесть, куда мы идём и для чего… Возможно, именно на казнь мы и шагали. Тем более, после слов жрецов и шептуна, думаю, семьи сделают всё, чтобы нас убить. Специально меня так подставляли, или случайно вышло в запале спора… Даже не представляю.

Хотя, если учесть, что в дело влезли жрецы, то и неудивительно. Да, меня попытались подставить, а аристократию – унизить. И то, и другое для жрецов выгодно. Пока «избранник богов» будет бодаться с семьями, на их делишки внимания никто обращать не станет.

Да и старику-шептуну, если задуматься, я здесь не нужен. Не верю я, что про мои методы передачи знаний ему никто не сообщил, пока я за Глубокой демонов гонял. Наверняка сообщили. И что я тогда представляю для него и его Совета Шептунов? Ну правильно…

Всё один к одному. Никому я тут не нужен. Да и я сам здесь оставаться не хочу. Потому что… Достали.

Пока мы с Меоли шли, над площадью царила полная тишина. За каждым моим шагом следили тысячи глаз. За каждым движением наблюдали. Я не имел права сейчас ошибиться. Просто не мог. При таком пристальном наблюдении… Даже вздохнуть лишний раз рискованно. Скажут потом, что дышал неправильно.

Я и так в невыгодном положении. В том числе, потому что на своих двоих иду. Всё же не приучены наши боевые переханы рядом с юглами находиться. Ничего не поделаешь. Поэтому я шёл и думал, как бы в будущем решить эту проблему.

При нашем с Меоли приближении, регои заставили своих ящеров чуть податься в стороны, освобождая место для ещё двоих человек. Но только если те будут стоять довольно близко. Мне и Меоли предлагали встать плечом к плечу с юглами. Вроде как потеснились, и приличия соблюдены… А вроде как и место сразу указали. Я бы об этом не подумал, но Меоли тихо объяснила:

– Показывают, что наше место среди их боевой скотины…. Иухи…

Спас положение Ферт, как это ни странно. В том месте, где расступились юглы, земля задрожала, и из неё вылез каменный клык. Только клык был очень странный. Верхушка у него была отрезана, чтобы на клыке можно было стоять. А более пологий скос, обращённый ко мне и Меоли, имел подобие ступенек.

Высота у клыка была не слишком большой, но так, чтобы стоя я оказался выше всех участников переговоров. Совсем чуть-чуть выше. Но у регоев глазомер хороший, сразу всё поняли и нахмурились. Зато юглам пришлось ещё чуть-чуть потесниться, и места стало побольше. Ну и самое важное – шёпот был не мой. Я ни глаза не прикрывал, ни губами не шевелил. А значит, обвинить меня, что чинил помехи переговорам, не получится.

На каменный помост я взошёл первым, подав руку Меоли. А первым, что услышал, обернувшись к переговорщикам, было громкое ворчание одного из регоев лагеря Совета:

– Ещё одна Аравантис!..

– Много их здесь что-то!.. – поддержал его второй.

Хотелось бы сказать им, чтобы закрыли свои поганые рты. А если бы не закрыли, загнать им кулак так, чтобы зубы полетели во все стороны. Но… Если уж тебя назвали избранником богов, тогда соответствуй, так сказать. Иначе ломаный медяк – цена твоим словам. И я сдержался.

Просто взглянул на говоривших. Так, как смотрел когда-то на бандитов, разоривших мою деревню. Когда те, побоявшись выйти против меня в честном бою, умирали в муках, насланных богами.

Так обычно смотрят на кусок гнилого мяса. А потом я громко и отчётливо спросил:

– Вы двое, что, сюда Аравантис считать пришли? Это всё, что в данный момент вас волнует?

Над площадью вновь повисла тишина. А я нарочито распахнул глаза и обвёл взглядом площадь. Под конец взглянул туда, где в последний раз видел Светлую Дорогу. И с невыразимой печалью в голосе произнёс:

– Боги, обращаюсь к вам! Пока у нас идиоты семьями руководят, вы уж лучше продолжайте молчать!

Ещё несколько мгновений над площадью царила тишина. А затем придворцовая территория потонула в громовом хохоте. Хохотали все, исключая, разве что, переханов и самих аристократов. И, может, не слишком смешно вышло, но после всего произошедшего нервы у людей были натянуты, как струна. А напряжение отчаянно требовало выхода.

Смех – лучший способ скинуть напряжение. Главное, хоть какой-то повод дать. И мои слова стали этим поводом. Скажи я такое в другой ситуации, в другое время – и на меня бы самого смотрели, как на идиота. Однако сейчас шутка пришлась ко двору. И пока звучали громовые раскаты хохота, я просто стоял и качал головой.

А когда над площадью повисла тишина, я не дал никому ничего сказать, заговорив сам:

– Вам мало было четырёх орд? Ведь орду всегда пробуждает человек, шептун! Тот, кто хочет убить всех людей! – тут надо было обвести взглядом всех, проверить, что устыдились, но я понимал, что стоит мне замолчать, и аристократы ответят что-то умное и искромётное, превратив меня в посмешище, поэтому и не останавливался. – Вам мало было мора? Он ведь не разбирает, кого забирать. Вам мало того, что за пределами Царского Круга обычные жители бегают по городу, врываются в чужие дома, грабят, насилуют и убивают? Одной искры хватило, чтобы погромы по всей столице Края Людей начались! А вы тут Арвантисов считать в это время будете?!

Вот после этого я остановился. Перевёл дух, пользуясь тем, что сходу на такое обвинение не ответишь. И почти сразу же продолжил:

– Вы все тут царские регои! Аравантисы, Эдерисы, Кеарисы и сам царь, вы все одного корня. Вы должны были править и заботиться о людях, как делал это Первый Царь! А вы делите власть и безучастно смотрите, как Вечное Дитя забирает миллионы жизней!

– Если мы делаем что-то не так, пусть боги нас и покарают! – подал голос ещё один переговорщик, воспользовавшись моей паузой.

– Да они уже вас покарали! – рявкнул я, едва тот закончил, и мне даже не пришлось изображать гнев. – Они вас остатков ума лишили! И это была главная кара! Вот чего ты лично хочешь от богов, жрец?

– Боги молчат, – заметил тот самый жрец, что меня призывал. – Но есть ты…

– Боги молчат, потому что вы глухие! – отрезал я. – Глухие! Слепые! И глупые! Боги молчат, потому что только силы тратят, уговаривая вас послушать! Боги молчат, потому что они всё уже давно сказали! Они дали вам Законы Песка и Воды. Но вы попираете эти законы! Каждый день и каждую ночь! Когда бодрствуете – попираете, и даже когда спите – попираете. О чём богам с вами со всеми говорить? Что вам сказать, если вы сами решили умереть и всех людей за собой утащить? У вас что, демоны за Тихой и Глубокой исчезли? Нет? Не исчезли? Так почему сегодня ночью одни люди убивают других? Почему вы делитесь, когда должны стать едины против врага?

Я замолчал, выдохся. Короткий у меня запал ярости. Правда, никто так и не проронил ни слова. И я понял, что от меня по-прежнему ждут ответа. Печально… Однако я позволил себе роскошь и не сразу дал этот ответ. Ещё чуть-чуть помолчал и, наконец, громко, так, чтобы все услышали, произнёс:

– Если бы вы спросили наёмника, шептуна и воеводу Ишера, я бы ответил, что Загаритваниса придётся казнить. Во избежание будущего кровопролития. Потому что двоевластие никого до добра не доводит. Но… Как избранник богов и Защитник людей я напомню вам: да будет пожран демонами тот, кто перед лицом орды пойдёт с оружием на брата! И будет проклят всеми богами тот, кто допустил братоубийство! Всё верно вам царь Загаритванис сказал: прекратите кровь лить. У вас две орды под боком, а вы договориться не можете. Царь Загаритванис! Скажи, куда ты хочешь уйти?

Загаритванис долго смотрел на меня, о чём-то размышляя.

– Во владения семьи, что в Дальнем Краю у Медных Холмов, – наконец, ответил он.

– Отдай власть Эрегихону и вставай под мою руку, – предложил я. – Пока ты не доберёшься до своих владений, будешь моим человеком. Я сам тебе задание дам: взять всех твоих людей под моим началом и туда уходить. Не выполнишь – откажусь от тебя.

– Да что ты творишь?! – возмутился Эрегихон, догадавшись, зачем я делаю такое предложение.

– Решаю за вас, – ответил я, уставившись на Эрегихона в упор. – А ты-то чем недоволен? Станешь царём прямо здесь и сейчас. Можешь клятву с Загаритваниса взять, что тот на венец претендовать не будет. Пусть богами клянётся, если так боишься его. А раз жрецы и сам Старейший Совета Шептунов требовали моего решения… Вот пускай они твоими поручителями и станут на ближайшие пять лет. От одних храмовая стража в твоё пользование, от других – сильнейшие шептуны.

Я перевёл взгляд на возмущённые лица жрецов и шептуна. После чего самым добрым голосом добавил:

– А если моё решение не устраивает, решайте сами, как поступать. Но в следующий раз, когда к богам взвывать будете, подумайте десять раз. И не услышите то, что никому из вас не понравится. На этом всё.

Ветер подул, поднимая песок над местом собрания. Капли воды покатились по каменному помосту, на котором мы стояли с Меоли, а, срываясь с него – обращались огненными искрами. И даже время, казалось, в этот самый миг замедлилось. И пусть знаков других богов я не заметил, но почему-то знал: все они согласны с моим решением.

«Мощно задвинул! А теперь хватай свою девчонку, свои ноги в свои руки и вали как можно быстрее и как можно дальше! И больше в этот проклятый город не приезжай! – посоветовал в моей голове голос маленькой девочки. – Потому что если они тебя достанут, ко мне ты попадёшь обязательно… Но очень нескоро. Потому что смерть твоя будет такой долгой, что под конец ты сам будешь о ней молить… А если коротко, то беги, Ишер! Беги!».

– Загаритванис! Ты, твоя семья, твои люди… Согласны ли вы пойти под мою руку? – спросил я царя.

– Согласны, – склонил голову царь, блеснув глазами.

– Отныне и пока не достигнете своих владений, да будет так!

А затем я спрыгнул с каменного клыка и подал руку Меоли. Вместе сойдя со своего эшафота, мы отправились обратно к моему отряду. Вот только мою ладонь, в нарушение приличий, девушка не выпустила. Держась за руки, будто влюблённые или близкие друзья, мы с ней уходили прочь. И я уже точно знал: вне зависимости от того, что решит Эрегихон, завтра мои люди покинут несчастную столицу. А вскоре и Междуречье.

В этот раз я сам, собственными словами, запалил все мосты за спиной. И, признаться, был даже рад этому. Впрочем… Когда-нибудь своим детям и внукам я смог бы смело сказать: «Я был в столице… Красивый город. Но мне там не понравилось. Больше не поеду». И это была бы истинная правда.

Вечером я вошёл в один из шатров, разбитых перед дворцом. Раньше на этом месте располагался сад, но исчез за один день. Кусты, деревья, даже трава… Всё срубили и вытоптали. Люди Эрегихона поставили тут свои шатры, а объединённое войско Междуречья, ставшее первым царским войском, стало плечом к плечу с храмовниками, охраняя сердце Ас-Арахаманы.

Во дворце пока ещё жил прежний царь, но в ближайшее время Загаритванис, выполняя мой приказ, должен был покинуть город. Не знаю, о чём там они в итоге с Эрегихоном договорились… Но, как я подозревал, договорённости не сильно отличались от предложенных мной. Вряд ли Эрегихон в клятву включил сына царя и его потомков.

А даже если и пытался, Загаритванис – человек смышлёный, наверняка выкрутился. Потребовал взамен расширенной клятвы с Эрегихона. Или, может, предложил ко мне обратиться, чтобы я текст составил. Надеюсь, конечно, что это просто мои больные фантазии. Эрегихон меня и без того таким взглядом смерил, когда я вошёл, что понятно стало: едва лишь истечёт срок клятвы, он сделает всё, чтобы я мучительно умер.

А значит, к тому времени мне нужно сделать всё, чтобы Эрегихону было не до меня. Иначе ведь этот упорный иух рано или поздно своего добьётся.

– Откажись от Меоли! – потребовал Эрегихон, едва я опустился на стул напротив.

– Нет, – я покачал головой.

– Ишер, я отошлю тебя в любом случае из Междуречья! Но не тяни за собой мою племянницу! – рыкнул регой. – Она мне тут нужна!..

– Нет, – повторил я.

– Семья Кеарисов предлагает скрепить союз браком… – проговорил регой. – Свободных кандидаток в нашем роду практически нет. А брать их женщину в нашу семью я не хочу. Мне нужна Меоли здесь, Ишер.

– Она выполнила твоё задание? – спросил я, и в шатре надолго воцарилась тишина.

– Более чем! – процедил сквозь зубы регой, наконец.

– Значит, мы можем уходить, – кивнул я.

– Ты не понимаешь, что ли? – нахмурился Эрегихон. – Если ты откажешься от найма, то она не выполнит задание брата. Не выполнит задание брата, не сможет…

– Я всё понял, – кивнул я спокойно, глядя в глаза регою. – Это ты не понял. Я не откажусь.

– Ты просто не понимаешь, что на кону стоит, Ишер!.. – вздохнул Эрегихон так тяжело, будто я должен был ему посочувствовать. – Нам нужен союз с Кеарисами! С ними все силы царских лоялистов перейдут под нашу руку!..

– Ну так есть другие браки, которые подарят вам этот союз, – ответил я. – Хочешь, чтобы договор между мной и Меоли был разорван? Разговаривай с Меоли. Я не отступлюсь и не буду разрывать соглашение со своей стороны.

– Какой же ты упрямый! – выдохнул Эрегихон. – Дали же боги Защитничка…

– Значит, такого заслужили, – пожал я плечами, не видя причин спорить и что-то объяснять.

Это ведь не я заказывал на своё имя убийц в Братстве. Это не я пёр буром к царскому венцу, собираясь утопить измученное Междуречье в крови. Это не я, в конце концов, два года назад не хотел платить обычному наёмнику за выполненный заказ. Так что в упрямстве Эрегихон меня превосходит. Но объяснить ему это невозможно. Да и смысл? Он даже не понял, какой я ему царский подарок сделал этим договором со жрецами и шептунами. Ну или понял, по упрямо не хочет сказать мне простое слово «спасибо».

– Не откажешься, значит? – ещё раз спросил Эрегихон, но уже без особой надежды.

– Нет, – ответил я.

– Она тоже отказалась разрывать договор… – вздохнул регой.

Мне Меоли об этом не сказала, хотя я знал, что она ходила к дяде. Тем не менее, от новостей как-то стало теплее на душе. Впрочем, ей хотелось бежать не меньше, чем мне. Так уж вышло, что, пусть она и молчала в это кровавое утро, но стояла за моим плечом, когда я зачитывал приговор человечеству.

Да, если вдуматься, это был именно приговор. Я обрекал Край Людей на десятки лет междоусобицы. Когда бывший и нынешний царь будут перетягивать одеяло на себя. Я это понимал, но иначе поступить не мог.

Зато теперь оба царя приложат все усилия, чтобы уничтожить хотя бы восточную орду. Один – чтобы вернуться в Междуречье и посадить на трон сына. Другой – чтобы добраться до бывшего царя раньше, чем он вернётся.

А западная орда – это всего одна орда. Когда останется единственной, то десидоля за десидолей её силы будут подтачивать, пока она не будет уничтожена. С одной ордой нынешнее человечество справится.

А вот осваивать новые земли ещё долго не сможет.

Люди будут убивать друг друга, пока не останется единственный царь. И я не стал бы ставить на Эрегихона. А когда Загаритванис вновь вцепится в трон, я посочувствую семье Аравантис. Не удивлюсь, если остатки этой семьи окажутся в результате где-то у Нового Озера. Больше-то им податься, в результате, будет некуда.

Однако сейчас Эрегихон и впрямь ощущает себя царём. Хотя венец на его голову возложат лишь завтра.

– Передай Меоли! – сказал он, протянув стопку кожаных документов. – Тут подтверждение, что моё условие «аристократического разделения» выполнено.

– Хорошо, – кивнул я, отметив, что стопка была очень пухлой.

Думаю, там где-то зарыта ещё одна попытка убедить Меоли остаться. И, скорее всего, девушка вновь не согласится.

– Завтра я стану царём, Ишер. А послезавтра ты уедешь налаживать поставки меди и олова для Междуречья, – предупредил Эрегихон.

По идее, это должно было стать наказанием. Правда, для меня это был подарок. Поэтому я всё равно кивнул, хоть и предупредил:

– Завтра меня в Ас-Арахамане уже не будет. Мы уйдём сразу после твоего возведения на царство.

– Ничего, вестовые тебя найдут!.. – с самонадеянной усмешкой отмахнулся регой.

Видимо, был уверен, что уговорит Меоли остаться. Впрочем, с него станется шантажировать её через родных. Но мне почему-то кажется, что после всего случившегося Меоли не согласится. Не помогут Эрегихону ни посулы, ни угрозы. Как мы вместе с Меоли озвучили человечеству приговор, так вместе и уйдём в дальние дали. И ничего нас здесь больше не удержит.

Я знал, что Новое Восьмое Царство завтра будет провозглашено. Однако не хотел приходить даже на само торжество. Лучше уйти туда, где не будет семей, не будет интриг, а опасности будут ясны и понятны. И туда же я хотел увести своих людей, чтобы они, наконец, обрели новый дом.

Я уже отправил Сашия проведать и забрать с собой его семью. А, заодно, обежать своих друзей, которые хотели бы учиться у меня, а затем и преподавать в будущей школе шептунов. По пути я собирался забрать архив Святилища с озёрного дна.

Как чувствовал, что ещё рано предавать его забвению. Во всяком случае, пока оттуда не вычерпаны все полезные знания.

А ещё я понимал, что пора вызвать Дарана, Повелителя Времени, на второй разговор. Всё же вопросов у меня накопилось очень много. И хоть я ещё не убил тёмного шептуна, но верил богам – он сам придёт ко мне. Хотя бы ради того, чтобы перед пробуждением следующих орд убрать того, кто способен их уничтожить.

Я чувствовал, что эта сволочь уже близко. Тем сложнее было проявлять терпение и просто ждать.

Однако главное, что меня заботило – как бы выжить на севере в первую зиму. Там, за Рудными горами, климат всё-таки пожёстче, чем здесь, к югу от них. Да, мы как раз придём на место весной. Но как за год поднять хозяйство? Это будет тяжело. И всё же я верил, что мои люди справятся. И с опасностями, и с хозяйством.

И вот тогда мы, наконец, обретём новый дом.

Глава 273

Ветер нёс запах гари и разнотравья. Первый – от огромного погребального костра, который не в первый раз уже палили. А второй – от полей, которые засеять толком не успели. Неудивительно. Из восьми десятков домов оставались заселены лишь семь. И два из них занимали «клювастые», прибывшие для борьбы с мором.

Увы, получалось не слишком хорошо. Местные продолжали умирать. Правда, сами «клювастые» ещё как-то держались. Страдало, в основном, население посёлка. И никто ничего не мог поделать.

– Хуже всего вначале было. Когда самые слабые на Светлую Дорогу уходили, – признался глава «клювастых». – Сейчас-то в живых остались одни мужики…

– Обойти вас как-то можно? – спросил я.

– Отходите к каналу. Там никто не болел вроде… – мой собеседник пожал плечами. – Но в той стороне бандиты вырезали два посёлка и поместье… И до сих пор где-то там сидят.

– Бандиты? – уточнил я. – Откуда?

– Да известно откуда.С войны дезертировали, – отмахнулся «клювастый». – Вот уж кого никакая зараза не берёт… Чтобы их демоны, в конце концов, пожрали...

– К вам не совались? Мора испугались? – догадался я.

– Ага… Приходили их разведчики. Но как нас увидели, больше не приближались, – кивнул мужчина.

А затем оглянулся на посёлок за спиной. И, замявшись, всё-таки посоветовал:

– Вы бы уходили побыстрее… Мало ли чего. Если увидим, что нездоров кто, потребуем всеми в карантин встать. А пока никто не болеет, так и можете идти, значит.

– И то верно, – кивнул я, не став указывать, что как глава лекарей он не вполне прав.

Правильнее было нас всё-таки задержать. Однако имелась одна проблема. За мной сейчас стояли две сотни человек, а другие сотни подтягивались по дороге. В то время как за главой «клювастых» была лишь лекарская триосмия. И как нас задерживать-то, если упрёмся?

А вообще, спасибо человеку, не поленился выйти навстречу и предупредить. Хотя мы, понятное дело, и так догадывались. Дым от костра был виден издалека. Да и отдельные языки пламени за крышами домов просматривались.

Вот уже второй день мы пытались пробраться от города Щиха к городу Дидуку. Однако пока лишь бесполезно крутились между охваченными мором поселениями. Здесь и вовсе натуральный очаг болезни присутствовал. Говорят, сюда мор пришёл из Адалы, где страшно бушевал весной. Скорее всего, виноваты были посёлки вдоль оросительного канала, тянувшегося вдоль Нагорья от Озера Тысячи Ключей. Вероятно, именно они занесли заразу в воду. И теперь от поветрия страдала огромная область Междуречья.

– Мы уходим. Обойдём вас с запада, – кивнул я. – Спасибо за сведения.

– Удачи вам! – «клювастый» махнул рукой.

И, ссутулив плечи, направился обратно в умирающий посёлок.

Я глядел ему вслед ещё долго. Почти десяток ударов сердца. Глядел и думал, что, наверно, даже боги в точности не знают, чем закончится вся эта история с мором и войной с демонами… Междуречье, казалось, медленно умирало, содрогаясь в агонии. Вряд ли, конечно, умрёт окончательно. Всё-таки запас прочности у последнего островка человечества немалый. Однако свет в конце тёмной дороги не просматривался. Междуречье всё глубже погрязало во мраке, насилии и страдании. И я не хотел злорадствовать, но нет-нет, да проскакивала мысль: мол, если бы не бросили остальные края на смерть, может, этой беды и не случилось бы.

Но случилось то, что случилось… И пока новый царь утверждал свою власть в столице, заливая мощёные лучи кровью недовольных, остальное Междуречье из последних сил пыталось выжить. Правда, сделать это становилось всё труднее. Где-то грабители разоряли посёлки и поместья. Где-то свирепствовал мор. А где-то ещё сохранялась видимость порядка.

Благо, большая часть моих людей добиралась до Красного Берега более безопасными путями. Сначала до Этия, оттуда – водой до конечной точки. К счастью, Гвелу и Деносу удалось выйти на капитана Бруша. И хотя его флот сильно уменьшился, но посулами и обещаниями Бруш привлёк к делу надежных людей. Нас готовы были переправить к Белой Скале – городу на северо-восточном берегу Озера Тысячи Ключей.

Через Меоли удалось договориться с властями Красного Берега, чтобы этим кораблям позволяли пристать к одному из пирсов. Оставалось только добраться до места. Однако именно с этим у меня возникли серьёзные трудности. Сразу после Фереи Осты началась моровая земля, и приходилось петлять, будто следы запутываем, чтобы пройти дальше.

Но, кажется, дорога вдоль канала обещала быть свободной. Если не считать, конечно, местных грабителей. Но вот кого я не боялся, да и не собирался жалеть – так это их. Призову песчаных воинов и устрою кровавое побоище. Пусть иухи дохнут, как и полагается помойным тварям.

Кстати, о иухах…

В столице мы задержались. Точнее, не в самом городе, а в старой тюрьме в предместьях. Туда, собственно, перебросили бывшего царя, пока решался вопрос с отъездом. Ну и меня заодно прислали. Под предлогом, что раз взял на себя ответственность, так сам и приглядывай.

Эрегихону от царя, раз уж тот избежал казни, требовалось многое. В первую очередь, естественно, все подробности обращения с Царской Казной. Любая война, любые преобразования требуют денег. Ну а деньги давала именно Царская Казна.

А ведь ещё была царская вестовая служба. И остатки царской стражи, решившие служить новому царю. В общем, много чего потребовалось Эрегихону получить от предшественника, прежде чем тот уйдёт с глаз его подальше.

Однако позволять ему сидеть в Ас-Арахамане новый царь не собирался. В итоге, и люди Загаритваниса, и мои заняли старую тюрьму. Туда же стекались все, кто хотел уйти со мной или бывшим царём. Ко мне шли молодые шептуны, к Загаритванису – тайная стража.

Благодаря им я, наконец, понял, в чём заключался план Эрегихона на ночь переворота. Вернее, та его часть, что касалась меня. Я не должен был появиться рядом с царским дворцом до самого утра. В идеале, мне и вовсе предстояло умереть. Что косвенно подтвердили рассказы Меоли, вернувшейся из родового гнезда. Насколько я понял, её встречали будто человека, чудом избежавшего смерти.

Даже старший брат Эрегихона обрадовался. Хотя ему, по словам девушки, на Меоли всегда было наплевать. Он её рассматривал лишь как способ сблизиться с союзниками. Но даже этот родич не удержался от радостного приветствия, завидев племянницу. Как я подозревал, особенно радовало его то, что планы братца не до конца сложились.

И да, род Аравантис тоже немало потерял после переворота в Ас-Арахамане. Нет, Эрегихон на своих родственников гонения не устраивал. Однако полезных людей сманил к себе на службу столько, что многие Аравантис рвали и метали. Ушли талантливые дружинники, управленцы, члены младших ветвей семьи. Да и часть имущества, которая была отписана ему в наследство, Эрегихон тоже вывел. Чтобы иметь под рукой хоть какие-то быстрые источники денег.

А что касается его плана на мой счёт… Пока я убивал бы род Кадара, в поместье должны были подойти дружинники союзного Аравантис рода. И, «не разобравшись», на меня и мой отряд «ошибочно напасть», перебив всех или, на крайний случай, сильно задержав. В самом лучшем случае, утром Эрегихон бы прибыл лично, чтобы прекратить кровопролитие, спасая меня и Меоли.

И тогда все увидели бы, что я и мой шёпот не так грозны, как казалось обычным воинам Междуречья. А ещё я бы ему сильно задолжал за спасение, и за это с меня можно было чего-нибудь стребовать. А в случае с Меоли бы удалось отменить «аристократическое отделение», потому что, мол, несамостоятельная. В общем, по всем направлениям отлично выходило. Правда, на нас пришлось оттянуть тридцать тысяч верных людей… Однако Эрегихон считал, видимо, что и без них справится.

А при менее удачном исходе событий я и Меоли должны были умереть. И финальный результат был бы практически тем же. Разве что не удалось бы выгодно продать брачный союз с племянницей. В остальном, подобный результат Эрегихона устраивал. Конкурент в моём лице пропал. Люди теперь любят только его. А потеря племянницы… Ну что ж, неприятности случаются.

Нет, Эрегихон предполагал, как оказалось, разные исходы. И в одном из них допускалось, что я и мои люди отобьёмся. В другом, что мы вместе с Кадара будем отбивать нападение «союзников». Однако вышло совсем не так. Мало того, что род Кадара, хоть и потеряв несколько мужчин, выжил, сбежал из столицы и уже готовился гадить новому царю… Так ещё и я у дворца появился не вовремя: заговорщиков умудрился спасти, царя выгородил.

И даже получил пару намёков на то, чтоб самому занять трон. Но… А оно мне надо? Да люби я власть не меньше Эрегихона, всё равно бы отказался. Здесь, в Междуречье, успели такого наворотить, что ещё долго в поте лица разгребать придётся. Чтобы со всем этим разобраться, надо будет разучиться спать, отдыхать… И даже есть придётся пореже.

Нет, не такого будущего я себе желал. Как и любой приличный наёмник, я представлял себе старость в праздности и в роскоши. Бред, конечно. Но мечтать людям никто не запрещает. Даже в Междуречье, где, куда ни плюнь, за всё платить надо, мечты – удовольствие бесплатное. И я тоже иногда предавался этому занятию.

Загаритванис, к слову, предлагал мне побороться за власть. Однако куда старательнее уговаривал взять его и его семью с собой. Но я отказывался каждый раз. И не особо скрывал причины. Прямо сказал, что догадался: царь меня уже отчасти использовал, и я не верю, будто он не попытается вернуть власть. И да, судя по тому, что Загаритванис не протестовал, я попал в точку.

Сам он, как я и думал, дал Эрегихону клятву больше на трон не претендовать. И его сын, оказывается, поклялся за власть не бороться… Вот только бывшая царица, каждый раз, как на людях появлялась, была в просторных одеждах… А новый ребёнок – новые возможности.

И это было ещё одной причиной, по которой я отказывался брать Загаритваниса с собой. Была и третья причина… После переворота популярность старого царя так выросла, что я всерьёз стал опасаться, что первым, кто пострадает от его притязаний, окажусь я сам. Загребёт он себе власть у Нового Озера, задвинет меня подальше, помешает училище для шептунов создать… И что делать?

В общем, нет. Царя я брать с собой не собирался. Пусть сам выкручивается, а меня в интриги не впутывает. Так я решил. И последовательно стоял на своём.

Отряд свернул на запад. Пришлось, правда, оставить людей, чтобы направляли основные силы, растянувшиеся по дороге. Со мной ехали всего две сотни человек. Вернее, чуть больше двух сотен. Остальные тянулись следом, вместе с огромнейшим обозом: последней поставкой, которую Меоли направила в Красный Берег из-под столицы.

Девушка, к слову, какое-то время обитала всё в той же тюрьме под столицей, а теперь ехала вместе со мной. Догадалась ли она о том, что уготовил нам её дядя, я не спрашивал. Если не знала, то может не поверить или вообще обидеться. А если знала, то незачем ковыряться в свежей ране своим грязным любопытством.

В столице ни меня, ни её ничего больше не держало. Мы уходили на север огромным войском, если вдуматься. Мои люди, да охрана обоза, да царская свита и охрана... Набиралось тысяч сорок человек. Конечно, охрана обоза останется в Междуречье, но это только половина наших сил. А ещё столько же присоединится у Красного Берега.

Впору было за голову хвататься от количества проблем. Сколько придётся переправляться, сколько продумывать, сколько предусмотреть. Однако я старался не унывать. Иногда развлекался избиением разбойников, встречавшихся по пути. Иногда тренировал молодых шептунов, которые решили уйти из Ас-Арахаманы вместе со мной.

Вот сейчас предстояло погонять бандитов. Их первые отряды попались спустя полгонга после того, как мы двинулись в объезд злополучного посёлка. Сразу было видно, что встретились нам бывшие военные. Разбойники, которые не служили, на триосмии не делятся. А эти именно что триосмией несли дозор.

Командир их, правда, тут же бросил. Вскочил на единственного перехана и ускакал вдаль. Его люди тоже попытались дать дёру, просто не по дороге, а полями. Это они, конечно, зря так решили... Наши кочевники их быстро нагнали и расстреляли из луков. Мы даже языка не стали брать, потому что… Зачем?

Ускакавший командир оставил следы, которые легко читались на грунтовой дороге. Оставалось лишь ехать по ним, чтобы выйти на основные силы.

Разобраться с разбойниками я считал необходимым. И не только из человеколюбия. Следом за нами ехал огромный обоз, пусть и прикрытый вооружёнными людьми. Однако защитников было явно меньше, чем требуется для полного прикрытия телег.

А в этом обозе, между прочим, все мои деньги едут. Те самые, которые я из Царской Казны успел забрать, пока её Эрегихон под себя не подмял. Как подмял, так и вовсе распорядился золото никому не выдавать на руки. До его нового особого распоряжения.

Оно и понятно. Ему золото нужнее. Да и своим врагам он драгоценный металл в руки давать не собирался. А вот я успел забрать всё, хоть сумма была и немаленькой. К счастью, записка от бывшего царя, пока новый не успел влезть со своим мнением, решила вопрос. Так что, зачищая местность от разбойников, я в первую очередь защищал золото, своё и своих людей.

Может показаться странным, зачем я потащил золото в такую даль. Однако это легко объяснить. Там, за Рудными Горами, тоже живут люди. И у них тоже в ходу золото, серебро и медь. Конечно, там оно не так высоко ценится, как на юге. Еда и вода – куда важнее. Но всё же и золото в ходу.

К тому же, я не собирался оставлять своих людей без оплаты. Даже когда будем строиться на новом месте. Я сам себе училище для шептунов не возведу. Ну а со временем тех металлов, что я с собой взял, хватит, чтобы деньги худо-бедно крутились внутри нового края. До тех пор, пока не наладится торговля с Междуречьем.

В общем, разбойники были приговорены, правда, пока об этом не знали. И, кажется, даже посчитали, что это я приговорён. Всё-таки у меня с собой было не так много людей. Собрав основные силы, бандиты выдвинулись навстречу моему отряду. И тем самым значительно облегчили мне работу.

Разбирался я с ними по отработанной схеме. Вместо моих людей на разбойников накинулось полторы сотни песчаных воинов. А когда треть «нашёптышей» перебили, я уже собрал жизненной силы ещё на три сотни. Ну а когда враг побежал, мои люди преследовали его на переханах, не давая уйти далеко.

Оставшиеся разбойники уже не могли оказать сопротивления. Быстро перебив охрану лагеря, мы спокойно заняли его территорию. А мелкие отряды, возвращавшиеся из дозоров, бежали, едва нас завидев.

В итоге, разобрались без потерь, так ещё и лагерь взяли, набитый провизией, добром и рабами. Рабов следовало бы освободить – я рабство не любил. Но, как показывала жизнь в Вечных Песках, бесплатное добро здесь никто не ценит. Сегодня облагодетельствуешь кого-нибудь, а завтра он тебе, в лучшем случае, на шею сядет.

Я нашёл выход. Рабам предстояло отправиться с нами на север. Я обещал им свободу через пару лет, если будут хорошо работать. Или лет через пять, если будут работать плохо. Часть этих бедолаг, конечно, разбежится по пути… На свою голову, само собой. Выжить в опустошённых краях нынче очень сложно. А вот оставшиеся пополнят, в результате, население моего края.

Я уже считал его своим… И даже внутренне не возражал, что стану правителем. Не Меоли, не её родственники, а именно я. Да, я по-прежнему шарахался от власти в любом другом краю, какие бы богатства она ни сулила. Но… Для начала надо было добраться до этого нового края.

Самой ценной добычей в лагере разбойников оказались съестные припасы. Мы, конечно, с собой взяли немало. Меоли постаралась, спустив почти все свои деньги, полученные в счёт наследства. Вот только и эти припасы были небесконечны.

А пополнять их в пути не особо получалось. Либо стоили слишком дорого, либо до места продажи было не проехать из-за мора. Хорошо ещё, разбойничье гнездо было уже не первым, которое мы так взяли. И каждый раз удавалось неплохо разжиться провизией. Впрочем, при нашем количестве ртов, особенно с учётом рабов, этого всё равно было мало.

С другой стороны, вильнув к разбойникам, мы продвинулись ещё чуть-чуть на север. И если верить рабам, впереди на три дня пути в сторону Дидука нам бы ничего не преградило дорогу. Можно сказать, выехали наконец-то на прямой путь к Красному Берегу.