Вечные Пески. Том 1 и 2

Зачин

Я мог бы рассказать историю о попаданце… Как он прожил одну жизнь и родился в другой, удивляя взрослых недетской серьёзностью. Вот только я и сам уже мало что помню из той прошлой жизни. А вы всё равно не поймёте: мир Вечных Песков не знает слов «море», «болота» и «чащобы». Так что я не расскажу эту историю. Она будет для вас скучна.

Я мог бы рассказать о серьёзном мальчишке, к которому прислушивались односельчане. Это была настолько мирная жизнь, какой обычно не бывает в Вечных Песках. В этой жизни была любящая семья, братья, сёстры и красавица Аюна, дочка гончара, которую мальчишка любил и заслужил её благосклонность…

Но я не расскажу и эту историю.

Потому что эта история в прошлом. Она закончилась столбами дыма над глинобитными домиками. Эту историю смыло реками крови моих односельчан, она утонула в широко раскрытых глазах умирающей Аюны. Горечь и боль смыли злые слёзы последнего выжившего. Того самого мальчишки, который поклялся отомстить.

Наверно, о мести стоило бы вам рассказать. Но месть не стоит того, чтобы о ней рассказывать истории. Нельзя жить местью, нельзя делать её своей целью. Потому что в конце будет либо смерть, либо пустота, что гораздо хуже смерти. Поэтому и эту историю я рассказывать не стану.

И, поверьте, вам не понравится история опустившегося человека, который потерял вкус жизни и катился по наклонной ниже и ниже… И даже история, как он снова начал жить, вам будет неинтересна. Такие истории часто случаются в Вечных Песках, и все местные их и без того знают. Жаль, никто не делает из них выводов. Эту историю я тоже не буду рассказывать.

Я мог бы, возможно, коснуться Долгой Осады, которая уже вошла в легенды и песни, что звучат у костров среди бесконечной пустыни. Но вы наверняка слышали об этом тысячу историй. Я не смогу рассказать что-то новое, ну и стоит ли пытаться?

Так о чём я вам расскажу?

Я расскажу вам о песке, о миллионах крупинок у вас под ногами. О красном песке, о жёлтом песке, о белоснежных дюнах и багровых скалах. В моей истории будет невыносимый жар полудня и смертоносный холод ночи. А ещё звёзды, солнце и бледное кольцо, пересекающее небо.

Я поведаю вам, какой вкусной бывает обычная вода, когда находишь её посреди песков. В моей истории будет иней, оседающий на камнях под утро. В моей истории будет дуть ветер, и поднимутся песчаные бури. В ней будут зыбучие пески и песчаные реки, чудовища и прекрасные существа, каменные цветы и путешествия...

А ещё в моей истории будут люди… Разные люди. Честные и лживые, жадные и щедрые, подлые и благородные, бедные и богатые, ленивые и работящие, любящие и ненавидящие. Люди, что живут вопреки жаре и хладу, что чтят Законы Воды и Песка, что идут вперёд, невзирая на препятствия.

Такую историю я вам поведаю. Она стоит того, чтобы быть рассказанной.

Когда же всё это началось?

Да, пожалуй, через три года после Долгой Осады. Я покинул почти разрушенный Кечун, а затем, нанявшись охранником в проходивший мимо караван, долго двигался на север. Платили немного, зато был кров и еда. А я обычно неприхотлив.

Этот долгий путь закончился в городке Илос. А дальше я занялся обычным для Вечных Песков делом: ловил людей. Начинал со сбежавших дочек богатеев. Затем переключился на преступников. Но денег постоянно не хватало. Пришлось влезть в долги.

Тогда-то я и согласился на этот заказ. Поймать очередную влюблённую дурочку, сбежавшую из дома от папы с мамой. Нужны были деньги, а заказ оплачивался до неприличия щедро. И хотя мне претят такие дела, но… Сотня золотом – это сотня золотом. Ради такого можно и потерпеть.

С двумя коллегами мы выследили и настигли беглянку. Вот только её избранник оказался сообразительным и продуманным. Он нанял хороших охранников, а те убили моих соратников по ремеслу, оставив меня один на один со взбалмошной девчонкой лет семнадцати.

Да, точно! Эта история началась именно тогда, когда мы сидели на третьем привале, а я пытался уговорить её поесть и попить. Видит Паламан, что дарит людям мудрость, эту девушку он наградить забыл. Она решила гордо и глупо помереть с голоду. Однако я ведь и не к таким находил подход.

Том 1 - Глава 1

- Выпей водички, – предложил я, потряхивая флягой, выделенной для пленницы. – Несколько глотков!

Девушка хмуро отвернулась от меня и костра, уставившись в звёздное небо, раскинувшееся над песками Сухих Русел. Небо было красивое. На такое приятно смотреть, если сидишь на крыше уютного дома, рядом с огнём в открытом очаге. А возле затухающего костра, разведённого на помёте – как-то не очень.

Пожав плечами, я громко зашуршал сухими листьями, в которые были завёрнуты припасы. Этот звук, насколько мне удалось заметить, отлично действовал пленнице на нервы.

- Ты сама себе делаешь хуже! – заявил я, откусив кусок сухого пайка и загнав его за щеку, чтобы девушка слышала, что у меня рот набит едой. – Вот сама подумай. Ты не ешь, не пьёшь. Может, ты хочешь умереть?

- Может быть, и да, – пленница только плечами дёрнула.

Вчера это был мой лучший результат: один её ответ за целый день. А значит, сегодня требовалось развить успех. Поэтому я не стал молчать. Правда, сначала прожевал кусок сухого пайка и откусил новый:

- Ты надеешься, что тебя спасёт этот твой друг, или кто он там тебе? Видимо, думаешь, если не будешь есть, то я замедлюсь… Ты ошибаешься. Переханы едят колючки, они сыты и воды в боках столько, что на десидолю хватит. Даже если ты не сможешь держаться в седле, я просто тебя привяжу. А вот теперь представь, что твой друг нас догнал!..

Девушка замерла, по-прежнему не оборачиваясь ко мне.

- Не то, чтобы я сильно на него надеялся, но… – я наставительно затряс остатком сухого пайка, как любили делать местные. – Предположим, он найдёт ещё с десяток бойцов. И даже предположим, что я трус и сбегу от открытого столкновения. Но я ведь выжду и снова пойду по вашему следу. Уж нападая по отдельности, и десяток бойцов можно угомонить. И куда вы денетесь? Ты же, если сейчас ослабеешь, потом в седле сидеть не сможешь. Это уморить себя можно за несколько дней. А вот отпаивать и откармливать тебя… Ещё целая десидоля уйдёт по времени.

- Я встану на ноги быстрее! – хмуро отозвалась девушка, явно не веря, что выйдет из строя на целый местный месяц, который здесь считался десятой частью года.

- Ой, да сказки мне не рассказывай! – отмахнулся я остатками пайка и, взяв флягу, нарочито громко забулькал. – Видел я, как таких отощавших доходяг на ноги ставят. Тело отказывается принимать пищу и питьё. В лучшем случае, за двадцать дней выйдет вернуть в строй. Но обычно всё-таки сорок. Как раз десидоля.

- А в худшем? – спросила пленница, показав, что она умнее, чем я думал.

- В худшем, на ноги человека поставить не удаётся. сколько воды и еды ни изведи! – пробурчал я. – Так что… Не всё, знаешь ли, можно поправить. И если твой друг тебя отобьёт, то или для того, чтобы я вас нагнал и увёл тебя снова, или чтобы увидеть, как ты угасаешь… Я, кстати, за тебя в любом виде деньги получу.

- Если привезёшь меня мёртвой, не получишь ничего! – отрезала пленница, наконец, повернувшись ко мне.

И сверкнула глазами из щели между капюшоном и маской.

- Да брось! Не я ведь тебя голодом морил! – отмахнулся я. – Я-то тебя выхожу, если ты сознание потеряешь и перестанешь зубы сжимать. У меня опыт есть.

Пленница промолчала. А я продолжал активно жевать, заодно развивая успех:

- Но даже если твой друг не сможет тебя отбить, то и ладно с ним. Не последний он в твоей жизни молодой и красивый. Если будешь есть и пить, то год-два погорюешь и встретишь нового, если замуж не отдадут. А может, и раньше встретишь. И снова попробуешь от родителей сбежать. Но…

Я сделал паузу и снова продолжил:

- …Как ты сбежишь, если сейчас истощение заработаешь? А?

Пленница молча смотрела на то, как я ем. А я старался показать, что вовсю наслаждаюсь процессом. Но, если честно, сухой паёк – та ещё дрянь. Уж можете мне поверить. Лучше уж сухари. Жаль, на них одних долго не протянешь.

- Если честно, я вообще не сторонник насильного замужества. Я уже давно преступников ловлю, а не влюблённых девиц. Преступников можно и по частям заказчику доставлять. А бывает, что и в охрану нанимаюсь… – заявил я, резко сменив тему.

- Раз ты такой благородный, то чего взялся?! Зачем привязался к нам?! – вновь сверкнув глазами, не выдержала девушка.

- Сто золотых водянок, знаешь ли, на дороге не валяются! – хмыкнул я. – А мне деньги очень нужны были.

- Дай воды! – требовательно протянув руку, заявила пленница. – И этот твой паёк давай! Ужас, как такое есть только можно…

- Это пески. Если не засушить, тут еда долго не хранится, – ответил я, протягивая ей флягу и пластинку пайка. – Вот доберёмся до жилья, там и поедим по-человечески.

Всё это время пришлось сохранять равнодушный вид, стараясь не выдать себя улыбкой. И почти не коситься на то, как пленница стягивает маску с лица, делает несколько больших глотков воды и впивается в паёк крепкими здоровыми зубами.

Мне бы такие зубы! Мои что-то в последнее время шалили. Вот и пришлось обращаться к шептуну, чтобы подлечил. Тут-то и начались мои расходы… Шептуны вообще берут дорого. Но не идти же к местным стоматологам, которые и денег возьмут, и пыткам подвергнут? Лучше уж магия…

- Я сбегу! – с аппетитом откусив ещё кусок пайка, пообещала пленница.

- От меня или вообще? – уточнил я и сразу пояснил: – От меня не сбежишь. А вообще… Да пожалуйста! Я даже удачи пожелаю!

- Ну фот и фефай! – потребовала пленница.

- Желаю, чтоб твой следующий побег был удачнее! – честно отсалютовал я ей флягой.

Некоторое время девушка сидела и молча ела, но я знал: долго это не продлится. Женщины очень общительны от природы. А у этой, судя по всему, в одном месте что-то острое воткнуто, и она вообще не может сидеть без важного дела. Либо голодовка, либо завалить вопросами.

- За меня предложили сто золотых водянок? – наконец, не выдержала пленница.

- Ага… – подтвердил я. – Не знаю, кто ты, да мне это и не нужно… Однако деньги за тебя дают неплохие.

Девушка победно улыбнулась и, сделав глоток воды, снова вгрызлась в сухой паёк. Никогда не пойму женщин. Что её так обрадовало в факте, что за неё предложили награду больше, чем за предателя рода Арханго из Междуречья?

Если вы вдруг не слышали про Арханго, то достаньте сухой паёк и посмотрите на него. Как минимум, в одном случае из десяти он сделан из продуктов, которые выращивает этот род. Им принадлежит десятая часть пахотных земель Междуречья. А Междуречье – единственный регион, где есть возможность продавать запасы еды на сторону.

А еда и вода в пустыне – это жизнь. Можешь владеть каким угодно оружием и какой угодно информацией. Однако без еды и воды это богатство останется здесь, а ты отправишься в Голубую Пустыню Небес на суд Отца Песков.

В общем, Арханго – люди богатые. Очень богатые. И они назначили за предателя рода награду в девяносто три золотых водянки. Это была самая большая награда за последние два десятилетия.

Во всяком случае, из тех, размер которых был широко известен.

Может, раньше бывали награды и побольше. Но, к сожалению, те, кто тогда работал наёмником, либо мертвы, либо отошли от дел. И в обоих случаях не спешат делиться сведениями. Век наёмника недолог. И я тоже не собирался задерживаться на этом жизненном этапе. В чём и должна была помочь награда, так льстящая самолюбию моей пленницы.

- Зачем ты вообще пошёл в наёмники? – вдруг спросила девушка, сощурив глаза и мазнув по мне взглядом. – Ты ведь не воин. Но, кажется, и не бродяга…

- Почему ты так решила? – улыбнулся я уголком губ.

С моей точки зрения, я именно что бродяга. И немного воин. Пришлось выучиться, чтобы отомстить за родную деревню.

- Ты слишком чисто говоришь… – начала перечислять девушка. – Ты лишний раз не угрожаешь мне… И вообще, ты меня только что уболтал поесть! А меня, знаешь, сколько людей уболтать может?

Она нахмурилась и, вспоминая, принялась загибать пальцы. А потом, когда люди, видимо, закончились, очень серьёзно озвучила:

- Три человека! Ты четвёртый! Ты из какого-то рода, наверно?

- Кхм… – от неожиданности я поперхнулся сухой крошкой пайка. – Вообще-то я деревенский. Родился в обычной деревне. Самой обычной.

- Да ну… – усомнилась пленница, вперив в меня недоверчивый взгляд. – Быть не может!..

- Почему? – снова удивился я.

Причём удивился совершенно искренне. В нашей деревне все до единого умели считать, читать и писать. Да и говорили довольно грамотно.

- Потому что я видела деревенских! – гордо заявила мне пленница. – Они все очень глупые!

- Как тебя зовут? – спросил я, а затем опомнился и представился сам: – Я – Ишер! И это, как видишь, очень простецкое имя.

- Я… Зови меня Меоли! – от моего внимания не ускользнула заминка, и это снова навело на мысль о том, что моя пленница весьма и весьма необычна. – Видишь! Я тоже могу представиться простым именем!

- Вообще-то, Меоли, я тебе не врал, – как можно искреннее ответил я. – Меня родители назвали Ишером. Так меня и звали всю жизнь.

Над лагерем снова воцарилось молчание. Пленница то ли задумалась, то ли зачем-то обиделась. Впрочем, мне было глубоко всё равно. Я любил тишину. Всегда любил. Особенно ночную. Когда над тобой раскидывается бездонное чёрное небо. А вокруг шуршит песок, перекатываемый ветром, и что-то неприятно поскрипывает в темноте…

- Какая же гадость эти сухие пайки! – заканючила после очередного прожёванного куска Меоли. – Зубы можно сломать!..

- Я же говорил, в пустыню не возьмёшь хорошую еду… – спокойно пожал я плечами. – Если, конечно, у тебя нет хладоящика или защитного мешка. Но они дорогие. А без них здесь еда портится. Сухари и пайки – всё, что остаётся. Потерпи ещё чуть-чуть.

- А почему ты не связал мне руки? – вдруг сменила тему пленница. – Я ведь могу сбежать!

И с полным достоинства видом покивала головой.

- А куда? – я посмотрел на неё даже с некоторым интересом.

- Ну… – девушка заозиралась, а потом уверенно выбрала, видимо, первое попавшееся направление: – Туда!

- Беги! – щедро разрешил я.

- Что, отпускаешь? – жутко удивилась Меоли.

- Ага, – я кивнул.

- Почему? – кажется, она уже что-то заподозрила насчёт моего чувства юмора.

- Там впереди на многие сотни переходов ничего нет, – спокойно пояснил я ей. – Но если по-настоящему собираешься бежать, то лучше беги во-о-он туда!..

- Это почему? – глаза у девушки стали большие-большие.

- Там ближайшее поселение. Называется Золотая Вода. И до него примерно день пути, – объяснил я. – В любом другом направлении тебе не хватит припасов. Даже если ограбишь меня.

А ещё я, дорогая Меоли, тоже туда приеду и снова тебя поймаю. Но этого я, конечно, добавлять не стал.

- Золотая Вода! – девушка передёрнула плечами. – Какое громкое название для местечка в пустыне!..

- Там колодец в две сотни скачков глубиной, – ответил я. – Пока спустишься, пока поднимешься с ведром, вода и в самом деле станет золотой. Уж поверь! А теперь помолчи, пожалуйста…

- Почему? – пленница даже нахохлилась от обиды.

Удивительно, как быстро к ней вернулись самообладание и апломб. Я всё ждал, когда это случится. Девушка явно была из очень богатой семьи. И апломб, вечный спутник тех, кто, забравшись на вершину человеческой пирамиды, поплёвывает вниз, обязан был проявиться, когда она, наконец, придёт в себя.

Но я на выкрутасы Меоли не повёлся. Только приложил кончики пальцев к губам. К моему удивлению, девушка послушалась. И даже попыталась сама хоть что-нибудь услышать в шуме ночного ветра. Вот только куда ей…

Ветер в пустыне дует дважды. Утром и вечером. И каждый раз это сильный ветер. Такой, что двигает миллионы песчинок, а те лишь добавляют шума. Вычленить что-то в этой мелодии может лишь человек с очень хорошим слухом. Ну или тот, кто научился слышать определённые звуки, чтобы здесь, в песках, выжить.

Я научился. За Долгую Осаду заставил себя. И сейчас, в ночной тишине, под шум ветра, я снова услышал тихое то ли поскрипывание, то ли поскуливание. Значит, недавно я не ослышался. Ошибки быть не могло.

Слишком хорошо я знал эти звуки. И то, что за ними последует. Но всё равно не с первого раза отреагировал.

Просто не верил, что могу их снова услышать. А может, не хотел верить.

А вот у мозга была простая задача – спасти тело. И скрещённые ноги начали распрямляться ещё до того, как я осознал услышанное.

Уютное гнёздышко на моём плаще с тихим шелестом покинул топорик. Топор – это, кстати, на мой взгляд, самое полезное оружие. Бьёшь одной стороной – режет и рубит. Бьёшь другой – дробит кости. А если ткнуть – шип на конце пробьёт любую броню. В общем, и мясо можно порубить, и растения, и врагов. Незаменимая вещь, однако.

Но не успел я даже до конца встать, а в круг света от костра вошёл гухул. Создание пустынного Дикого Шёпота. Пародия на ожившего человеческого мертвеца. Тело, захваченное духами тьмы и отчаяния. Его кости сшивают колдовские сухожилия. Им двигают наращённые волшбой мышцы. А туловище покрывает крепкая нашёптанная броня.

И всё же в основе труп. Самый настоящий человеческий труп. Если он хорошо сохранился, то даже помнит многое из того, что знал живой человек. А вот такой увалень, что явился к нашему костру, не помнит уже ничего.

Он умер тысячи лет назад. Его тело давно превратилось в прах или мумифицировалось. Его уже невозможно взять и поднять за счёт шепота. Если речь не о Диком Шёпоте, конечно…

И всё же, чтобы появились гухулы – нужен человек. Тот, кто пробудит страшную волшбу Вечных Песков, кто заставит магию мира менять иссохший труп, даруя ему подобие жизни.

И этот человек, тёмный шептун, платит за пробуждение монстров кровью тысяч других людей.

- А-а-а-а! – вскрикнула Меоли, при виде гухула в ужасе прикрывшись руками.

И её вскрик заставил меня действовать, на ходу вспоминая всё, что я знал про этих тварей. А знал я достаточно, чтобы понимать: у меня есть всего пара секунд. Потому что гухулы, выскакивая на свет, слепнут. А потом зрение у них привыкает, и они становятся очень опасными: быстрыми, смертоносными и злыми.

А ещё я знал, что их бесполезно бить, рубить и резать. Боли они не чувствуют, а ранения им не мешают, если только совсем конечность не отрубить. Их уязвимым местом всегда была голова, где в жидкости, одновременно заменявшей ликвор и кровь, плавало то, что когда-то было мозгами.

Именно туда стоило бить, чтобы надёжно вывести гухула из игры.

Бронзовое лезвие свистнуло, рассекая в свете костра ночную тьму. Острый боёк на обухе врезался в голову гухула, обеспечивая ему сотрясение и растерянность. А мой топор, уже двигаясь дальше, описал петлю и рубанул врага второй раз, по шее.

Но так просто я, конечно, победить не мог.

В темноте, за спиной первого гухула, пристроился второй. И он где-то там потихоньку привыкал к свету. Я просто не успевал убить обоих. И всё-таки один гухул определённо лучше, чем два.

Второй удар топора отделил мёртвую голову от тела. И первый гухул завалился на песок, уступая вакантное место следующему.

А второй уже почти привык, подслеповато щурясь на меня. Он даже махнул в мою сторону рукой с когтями на концах пальцев. Но я лишь отклонился, чтобы пропустить их в паре сантиметров от груди. А затем ударил левым кулаком в мертвяцкую башку.

Увидел гухула – бей в башку. Его даже кулаком почти на минуту можно дезориентировать. Слабые у гухулов головы, как ни крути. А у меня ещё со времён мести удар поставлен.

Гухула повело, он пошатнулся, но я не успел развить успех. За спиной взвизгнула Меоли. Я обернулся и увидел, как к ней тянет когтистые ручищи ещё одна тварь…

«Ну нет! Это мои сто золотых водянок, сволочь ты дохлая!» – подумал я, бросаясь на монстра.

Гухул, видимо, остро почуял во мне конкурента. Во всяком случае, отвлёкся от девушки, резво развернулся – и ткнул когтями мне в грудь. Но я чего-то подобного и ожидал. Поэтому, чуть сместившись в последний момент, врезал топором. И с одного удара расколол мёртвую черепушку.

Я рискнул и выиграл. Не всегда получается так попасть, чтобы расколоть череп гухула, как зрелый орех. Оружие соскальзывает с покатой кости, и удар смазывается. А человек, потерявший равновесие, становится лёгкой добычей для гухула.

Однако у меня всё получилось.

Я резко сместился перекатом. Не зря. Обернувшись, я увидел, что мой недобиток, оставленный ради прекрасной девы, а точнее, богатой награды, взметает песок при приземлении. Ровно на том самом месте, где я мгновение назад стоял.

Шаг, замах… И снова перекат.

Я просто не успел ударить. Гухул уже и к свету привык, и от удара по котелку практически оправился. Теперь он был быстр и ловок, но, к счастью, всё так же глуп. И мой топор, описавший круг у меня над головой, поймал гухула на выпаде, прилетев ему обухом в голову.

Монстр, потеряв равновесие, упал лицом в песок. А я успел парой сильных ударов перерубить ему шею.

После чего выпрямился и огляделся.

Вокруг нашей стоянки сжималась темнота. Никто не лез в круг света от затухающего костра. Никто с кряхтением не возился за его пределами. Вокруг царила обманчивая ночная тишина.

Вот только меня этим не проведёшь. Гухулы по пустыне втроём не ходят.

А значит, к нашему костру спешили новые враги. И это, готов поспорить, были не три разведчика, а пара десятков тварей, которые накинутся на нас почти одновременно.

- Собирай вещи и прыгай на перехана! – приказал я девушке. – Скачи туда, куда я тебе указывал!

Том 1 - Глава 2

- Я не запомнила направление! – испуганно призналась она, торопливо собирая с подстилки флягу и остатки сухого пайка.

- Туда! – снова указал я, раздражённо махнув рукой.

А затем посмотрел на растерянную Меоли, тяжело вздохнул и указал на небо:

- Видишь красную звезду?

- Глаз Воя? – мелко покивав, догадалась девушка.

- Скачи прямо на неё! – подтвердил я, закидывая остальные вещи в мешок. – Быстрее! Их сейчас здесь десятка два будет.

Кажется, Меоли проняло. Она с ужасом глянула на три мёртвых тела, с которых вонючей слизью уже стекала псевдоплоть… И, испуганно мотнув головой, кинулась к темнеющему силуэту своего перехана. А всего через миг я слышал удаляющийся топот.

Умеет же слышать, что ей говорят. Жаль, исключительно если сама хочет.

Проводив пленницу взглядом, я быстро собрал всё остальное, что было в лагере. А затем кое-что вспомнил и докинул в костёр пару сухих колючек.

Пусть горит. Гухулы тупые, как мотыльки. Всегда лезут на свет. Единственные создания Дикого Шёпота, которые не боятся огня, а, наоборот, норовят завалить его своими телами, чтобы затушить жидкой псевдоплотью.

Я вскочил на своего перехана, даже не используя стремя. Тот удивлённо всхрапнул, но хозяина признал и, готовясь идти, послушно потоптался на месте. Я сжал на груди амулет и, закрыв глаза, подождал долгих два удара сердца.

А когда снова взглянул на пустыню, ночь посерела: темнота отступила, прячась в глубокие тени барханов. Амулет ночного зрения – самое дорогое, что у меня было. Игрушка со своими недостатками, конечно. Один из них – необходимость две секунды сидеть с закрытыми глазами.

В бою это очень долго. В бою так делать нельзя. И если к тебе по пескам спешат гухулы – тоже.

Враг был уже близко. Всего в паре сотен шагов. Долговязые фигуры как раз набирали скорость, чтобы ворваться в круг света и на мгновение замереть. Искренне вздрогнув от перспектив, я поддал пятками в бока перехана. А тот послушно сорвался в галоп, унося нас обоих прочь от жуткой напасти.

Различив на песке следы второго животного, на котором ускакала Меоли, я двинулся по ним. О том, что гухулы меня сейчас догонят, можно было не переживать. Да, на коротких дистанциях они очень быстрые. Да, они могут нагнать перехана даже в галопе. Но только если заметят.

А сейчас гухулы видят только костёр и спешат к нему. Там, у костра, они на какое-то время застынут, переходя с ночного зрения на дневное. И просто не заметят меня, пока не затушат костёр – и снова не начнут видеть в темноте.

А когда увидят, я буду уже далеко. Так далеко, что они не станут бежать за мной со всех ног. Нет, гухулы, конечно, двинутся следом, но экономя силы и медленным шагом. Хоть они и порождения Дикого Шёпота, но энергия в них не вечна, а впитывают они её медленно. Поэтому на час бодрого бега гухулам нужны часов шесть медленного шлёпанья по пескам.

Их опасность в другом. В неутомимости. Им не нужен сон, не требуется еда. Они бредут и бредут, а заодно впитывают энергию. Они будут идти за тобой сутки напролёт, пока ты, наконец, не свалишься с ног от усталости. Всё-таки и людям, и переханам иногда нужен отдых.

Но впереди, в нескольких часах пути, расположена Золотая Вода, которую гухулы и так бы скоро нашли. За её невысокими стенами можно будет отдохнуть, набрать припасов, напоить переханов и…

«А что дальше? – подумал я. – Надо же сообщить старосте о гухулах. Надо сказать, что в ночи снова зазвучал Дикий Шёпот…».

«Поверят ли мне? – мысленно заспорил я сам с собой. – Надо было для доказательства хоть одну отрубленную башку захватить».

«Если не поверят, пусть пеняют на себя… – решил я. – Я обязан предупредить людей, и я, видит Арахмана, Дева Воды, предупрежу их. А если Паламан, Сухой Мудрец и Зоркий Слепец, не дал этим людям ума, то кто я такой, чтобы пытаться до них достучаться?».

Так, успокаивая себя, я постепенно нагонял перехана Меоли, которая хоть и неплохо держалась в седле, но всё же побаивалась темноты и осторожничала.

Глупая. Переханы видят в ночи не хуже, чем я с амулетом ночного зрения. Они не споткнутся в темноте. И не пойдут туда, где увидят опасность. Обогнут любое препятствие. А если отпустить вожжи, то умные животные двинутся прямиком туда, где почуют воду.

За что их и любят в Вечных Песках.

В мягких широких боках у переханов хранится вода. И хватит её, как минимум, на десидолю – так здесь называют местный месяц протяжённостью в сорок суток. А в огромный желудок перехана вмещается столько еды, что переваривать он её будет дней десять. Да и широкие ступни у этих животных очень удобные: ступают по песку, будто по твёрдой земле.

Спят переханы на ходу. Шагать без остановки могут несколько дней. Едят всё, что растёт среди дюн. На себе могут унести или трёх взрослых человек, или одного с большой поклажей. А что выглядят, как карикатура на травоядных… Ну так вам красоваться или ехать?

- Очень медленно! – поравнявшись с Меоли, пожурил я её.

- У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло! Ну кто так делает?! – возмутилась пленница.

Я не стал отвечать этой нахальной девице. Смерил её взглядом и поддал перехану в бока пятками.

- Это же были гухулы? – спросила Меоли у моей спины. – Гухулы же?

- Гухулы, – не стал скрывать я.

- А почему ты жив? Как ты их победил? – продолжала сыпать вопросами девушка.

- Я их не победил. Они там, на месте нашего лагеря, – ответил я, указывая назад.

В темноте ночи был хорошо виден наш костёр и тёмные тени, которые его местами заслоняли. И одна из теней уже вовсю прыгала на углях, пытаясь их затушить.

- Они будут гнаться за нами? – в голосе Меоли прозвучали панические нотки, и она тут же начала меня догонять. – Будут? Да?

- Будут, – ответил я. – Но сильно спешить не будут. Мы слишком далеко.

- Откуда ты всё это знаешь? – спросила Меоли, и будто я мог её не понять, добавила: – Про гухулов.

- Просто знаю, – больше не желая разговаривать, буркнул я.

- Нет, ты скажи! Откуда ты про гухулов так много знаешь? Их не видели уже сотни лет! – сверкая глазами, не отставала девушка.

- Их видели. Во время Долгой Осады, – отрезал я.

- Ты участвовал в Долгой Осаде? – удивилась Меоли, даже на секунду притомозив.

- Да… – мой короткий ответ заставил девушку задуматься и замолчать.

А я задумался о том, что делать ночью. Как добраться до Золотой Воды? Останавливаться нельзя, придётся ехать до рассвета. Но здесь, в глубине Вечных Песков, лучше не совершать такие ночные переходы.

Сухой воздух днём мгновенно раскаляется под солнцем, а в темноте – быстро остывает. Ночь в пустыне – это время большого холода. Он сковывает пальцы, щиплет пятки и забирается под одежду. Лучше проводить ночи рядом с костром, ещё и под тёплым одеялом.

Увы! Гухулы отменили нашу ночёвку. Придётся ехать вперёд, чтобы они меня и Меоли не настигли. А ещё придётся терпеть холод, сидя на спинах переханов. А это не самое лёгкое испытание для таких, как моя пленница.

- И всё-таки ты из знатного рода! – вдруг влез в мои мысли звонкий голос Меоли.

- Да что ж ты никак не угомонишься! – не выдержав, возмутился я. – На этот раз ты почему так решила?

- Мне дя… Один знакомый говорил, что в Долгой Осаде сражались величайшие и благороднейшие люди! Он, кстати, тоже защищал Кечун! – гордо поделилась девушка, чуть не проболтавшись, видимо, о чём-то важном. – А раз так, выходит, ты благородный!

- Ты ошибаешься, – коротко ответил я.

- Ты считаешь, что мой… Знакомый – лжец? Берегись! Как бы он не узнал! За клевету он языки наглецам отрезает! – не на шутку возмутилась Меоли.

«Ну точно она из благородных. Да ещё из рода, что обосновался в Междуречье… – догадался я. – Только у них настолько больное самолюбие».

А вслух сказал совсем другое:

- Твой дя-Знакомый не врал. Но иногда… Иногда правда не совсем такая, как её видят окружающие. Когда ты день за днём встаешь и идёшь сражаться, когда каждый день может стать последним, а таких дней проходит много-много, ты начинаешь считать людей, которые сражались рядом с тобой, лучшими из всех.

На миг я замолчал, загоняя воспоминания обратно. Перед глазами вставали лица тех, кто не сумел пережить нашествие тварей на злосчастный город Кечун.

- Когда твоя жизнь зависит от соратников, ты поневоле начинаешь видеть в них лучших и благороднейших людей. Даже если большая часть из них – последние деревенские увальни, чудом пережившие первые штурмы! – я повернулся к девушке и добавил: – Долгая Осада была совсем не такой, как о ней поют в песнях. А теперь помолчи… Мне нужны мои уши, чтобы слушать Вечные Пески. И тишина, чтобы различить то, что спасёт нам жизнь.

- А… А мы так и будем ехать без света? – жалобно спросила Меоли.

- Когда станет совсем холодно, я разожгу греющий фонарь, – успокоил я её. – Но пока мы просто едем… Придётся провести в дороге всю ночь. Но утром мы доберёмся до Золотой Воды.

Вечные Пески… Я – тот, кто немного помнит свою прошлую жизнь. Поэтому вижу всё иначе. В том числе, то, что местные люди не замечают за пологом обыденности.

Вечные Пески не могли породить человечество. Слишком скуден этот мир. Слишком пуст, чтобы здесь появился человек. Когда-то этот мир, вероятно, был другим. Совсем другим. Здесь, я уверен, было много воды, и всё вокруг покрывала растительность. Но потом что-то изменилось.

Пески наступали, захватывая всё больше земли. И одинокие островки запустения превратились в целый мировой океан песка. И теперь, наоборот, земли, где может обитать человек, стали в нём островками, на которых теплится жизнь.

Конечно, и здешние люди не лишены любопытства. Когда-то исследователи уходили на тысячи сиханов от Междуречья, чтобы найти новые земли, пригодные для обитания. Они доходили до Большой Солёной Воды, они плутали между высоких скал… Но всё, что им удалось найти – Дальние Источники. Такую же землю, как наша, где пусть и с трудом, но можно добыть воду.

И эти Дальние Источники так далеко, что сообщение с ними уже давно прервалось. В общем, людская память хранит знания о том, что практически весь мир состоит из песка. На десидоли пути вокруг нет ничего, кроме дюн, каменистых равнин и голых скал. И лишь здесь, в Краю Людей, есть достаточно воды, чтобы жить, а не выживать из последних сил.

Вечные Пески скрывают тысячи тайн и загадок. Бесконечное число опасностей подстерегает путника, который удалился от обитаемых земель. Здесь нельзя расслабляться ни на миг. Если, конечно, хочешь вернуться домой.

За время мести и бродяжничества, я понял эту простую истину. И снова убедился, пока сражался за Кечун, а потом ловил людей, бегущих от судьбы. Из-за этого, путешествуя, я всегда внимательно смотрю по сторонам. Даже переханы не всегда могут распознать опасность. А я – могу.

Но чтобы выжить в Песках, надо их слушать. А бесконечная девичья болтовня этому мешает!

Переханы бодро трусили вперёд, полные сил после короткого отдыха. Они молодцы, выдержат ещё несколько часов. А вот мы с Меоли можем не сдюжить. Холод пока ещё не пришёл, только напоминал о себе дыханием ветра. Но час-два, и температура упадёт. Я это знал. Успел много раз убедиться на личном опыте.

И я-то ладно, привык. А вот о своих ста золотых надо бы побеспокоиться. Чуть придержав перехана, я дождался, когда пленница поравняется со мной.

- Далеко убрала покрывало?

- Нет… Под рукой, – ответила Меоли.

- Когда почувствуешь, что холодает, не терпи! – предупредил я. – Доставай и укутывайся.

- Я путешествовала по пустыне! Не надо меня учить! – будто маленькая, возмутилась Меоли.

- Уверен, в твоих путешествиях было много слуг, много охраны и даже, возможно, настоящий возок! – я покосился на спутницу, чего она в темноте увидеть не могла, и отметил, что на последнем слове она едва-едва вздрогнула, а значит, возок был. – Выходить ненадолго в ночной холод – совсем не то же самое, что терпеть его до утра. Ты уж поверь!

Девушка на минуту замолчала, обдумывая мои слова. А потом жалобно спросила:

- Мы совсем-совсем не остановимся? Ни разу за всю ночь? Спать-то хочется…

- Послушай меня… – я даже на миг смутился, девушку мне почти стало жалко. – Гухулы чуют наш след. Они будут идти по нему, пока не найдут нас. Или не найдут что-то более увлекательное, чем мы. И гухулы не останавливаются. Никогда. Если, конечно, им башку не оторвать.

- Значит, будет очень холодно? – ещё печальнее уточнила Меоли.

«Эх! Если бы ты знала, что такое «очень холодно», сейчас бы так не говорила! – подумал я. – Минус один-два градуса, не ниже. Это можно пережить, даже не утепляясь…».

- Однажды я с караваном застрял далеко в песках, – сказал я вслух. – Дело было во время Хладоветра. Было нежарко, как ты понимаешь. Но ночью стало совсем невыносимо… А нам нечем было развести костёр. Мы сбились в кучу, накрылись одеялами и дрожали. А утром… Утром с неба сыпался мелкая пудра из замёрзшей воды. Вот тогда было очень холодно. А этой ночью будет просто холодно. Но простуда – это всё равно плохо, да?

- Ты обещал зажечь греющую лампу! – с надеждой припомнила Меоли.

- И зажгу… Но когда буду уверен, что время пришло. У меня не так уж много угля, – пояснил я нежелание торопиться.

И не стал объяснять, что свет от лампы будет меня, с включённым ночным зрением, ослеплять. Незачем девушке знать о моём амулете. Самому нужен.

Минута проходила за минутой. Мы ехали молча, пересекая бархан за барханом. Пару раз я заставлял Меоли объезжать подозрительные места. В одном я подозревал зыбучие пески. В другом – логово одного песчаного хищника.

Возможно, я перестраховывался, и мы могли проехать прямо, но… Вечные Пески не знают слова «перестраховка»: ты либо жив, либо мёртв.

Меоли, между тем, куталась уже и в покрывало, и в одеяло… Но это, конечно, не особо ей помогало. Холод коварно пробирался под одежду. И даже то, что вечерний ветер давно утих, ему не мешало. Мы же ехали, а во время движения ветерок всё равно чувствуется.

Мир для меня потихоньку погружался в тени, теряя чёрно-серую окраску. Эффект от амулета заканчивался. И когда всё вокруг стало слишком тёмным, чтобы разбирать путь, а холод был такой, что пальцы начали побаливать, я решился потратить уголь.

Остановив переханов, я спустился на песок. Достав из сумки греющую лампу, положил туда угля и несколько веток сухой колючки для растопки. А затем облил всё это местным самогоном, поджёг и дождался, когда раскалятся угли.

Лампа, кстати, выглядела, как цилиндр. С тремя крупными прорезями, откуда дышало жаром горящего топлива. И одной линзой, выпускавшей мутный багровый луч.

Дорогая штука эта линза. Песка-то везде хватает. А вот угля… Уголь дорог, потому что деревьев в Вечных Песках мало. Большая часть деревьев растёт в Междуречье, где земля столько стоит, что каждое дерево можно по весу золота продавать.

В общем, я сейчас всё равно что золотом нас отапливал. Но замёрзнуть в пустыне… Так себе развлечение.

Дальше мы ехали с Меоли бок о бок, держа лампу так, чтобы её тепло хоть как-то согревало. Не слишком удобно. Совсем не то же самое, что жаркий костёр под навесом тента. Но лучше, чем холодное «совсем ничего».

Пока ещё позволяло ночное зрение, я оглядывался назад, но гухулов не видел. А значит, был шанс, что они и вправду нас не догонят.

- Я д-даже не д-думала, что б-бывает т-так х-холод-дно! – стуча зубами, сообщила мне Меоли.

- У тебя дома, видимо, не так, – заметил я, ни на что не намекая.

Однако для себя вновь отметил, что девушка, похоже, изначально родом из Междуречья, где воздух более влажный, а климат мягче.

И всё-таки оговоркой выдал свою догадливость.

- Я так плохо скрываюсь? – удивилась Меоли. – Я же не говорила, откуда…

- Иногда недосказанность красноречивее слов… – не поворачиваясь к ней, заметил я.

Дальше мы ехали молча, светя перед собой узким багровым лучом, который едва-едва позволял рассмотреть путь. А когда небо на востоке посветлело, подул жестокий утренний ветер.

Час Хлада, так называли это время. Час, когда утренний ветер несёт не тепло солнечных лучей, а холод и стужу. Час, который сложно пережить. Но мы пережили.

Пришлось, правда, в лампу докинуть угля. Но мы справились…

Том 1 - Глава 3

Рассвет в Вечных Песках – это не постепенное пробуждение, а мгновенная, безжалостная казнь ночи. Солнце, огромный раскалённый диск, выкатывается из-за кромки песков и жестоко бьёт по глазам.

Я лишь посильнее натянул капюшон. И, защищаясь от света, наклонил голову.

Холод последнего часа был сметён за несколько минут, уступив место знакомому обволакивающему жару. Меоли, не выдержав усталости, уснула в седле, безвольно раскачиваясь в такт шагам перехана. Пришлось придерживать её животное за повод, чтобы глупая девчонка не свернула себе шею, шлёпнувшись вниз.

Впереди, в мареве воздуха от раскалённой земли, замаячили приземистые постройки Золотой Воды. Стены домов – из необожжённой глины и сырцового кирпича, а для защиты от редких ливней – широкие соломенные крыши. Кое-где виднелись и более добротные здания из тёсаного камня. Видимо, казармы стражи или амбары.

Всё это окружала невысокая, но толстая глинобитная стена, больше похожая на уставшего великана, который прилёг отдохнуть среди песков. Над плоскими крышами клубилась дымка: жители Золотой Воды уже просыпалось.

Запах от этой дымки был соответствующим. Как я уже говорил, дерево тут на вес золота, и для растопки используют колючки, прошедшие через пищевой тракт переханов. Немного обработать – и готов кизяк. Горит, дымит, воняет… Ничего страшного, в сущности. Когда привыкнешь.

Мы подъехали к воротам: двум массивным створкам из грубого, почти неотёсанного дерева, укреплённым бронзовыми полосами. Древесина была такой древней, что невольно закрадывалась мысль, а не использовались ли раньше эти ворота ещё где-нибудь?.. Под разрушенным Кечуном, например.

Меоли всё ещё спала, посапывая. Вздохнув, я достал из поясного мешочка баночку с мазью. А ещё свою личную печать – бронзовый штамп с переплетёнными символами имени и ремесла. Эта печать, заговорённая шептунами, была моим, можно сказать, удостоверением личности.

Аккуратно взяв девушку за руку, я приготовился поставить оттиск на тыльную сторону ладони. Но в этот момент Меоли дёрнулась и раскрыла глаза. Увидев мои приготовления, она попыталась вырваться.

- Что ты делаешь?! – в её голосе прозвучал настоящий ужас. – Это же клеймо рабов! Ты хочешь меня заклеймить?!

- Успокойся! – буркнул я, не выпуская её кисти. – Это не клеймо. Это моя печать. Знак, что ты под защитой наёмника.

- Под защитой? – девушка смотрела на меня с подозрением, продолжая вырывать руку.

Пришлось разжать пальцы.

- Так уж заведено в нашем ремесле, Меоли, – терпеливо пояснил я. – Если пленник сбежит с такой меткой, другие наёмники знают: за ним есть заказчик, и трогать его не стоит. И работорговцы будут знать, что тебя нельзя хватать, иначе проблем с гильдией не оберёшься. Так что… С этой штукой на руке тебя, может, и задержат, чтобы вернуть мне. Зато и пальцем тронуть не посмеют.

- И... Как долго это держится? – спросила она, недоверчиво разглядывая бронзовую печать в моей руке.

- Несколько дней. Потом магия выцветает, и след исчезает сам. Ни шрама, ни ожога. Поверь, это куда лучше, чем если тебя схватит первая же шайка бродяг. Ну что, нужна тебе эта защита или нет? Решай быстрее. У ворот уже пялятся.

Меоли на секунду задумалась, а потом кивнула с таким видом, будто делала великое одолжение:

- Пообещай, что метка сама исчезнет! Или что её сможет снять шептун!

- Клянусь перед Песком и Водой, – ответил я, улыбнувшись.

- Ставь! – Меоли вздохнула и протянула мне руку. – Но только смотри, чтобы небольно!

Я фыркнул и быстрым, отточенным движением приложил печать к её коже. Пахнущая травами мазь на мгновение вспыхнула тёплым зелёным светом, и на девичьей руке остался ясный след. Стилизованный топор, обвитый узором из точек и линий, а под ним цифра «315».

- Готово. Может, ты и не станешь сбегать, но мне будет спокойнее... Пойдём, нужно побыстрее найти здешнего старосту.

Я спрыгнул с перехана и повёл его под уздцы.

- Что ты делаешь? – удивилась девушка.

- Мы входим в поселение, – отвечал я спокойно, но, боюсь, в глазах плескалось веселье. – Если ты не принадлежишь к золотым родам, то в пределах стен следует ходить пешком.

- Но я думала, что хоть до ворот… – Меоли попыталась спрятать удивление под глупым предлогом, но, посмотрев на ворота, осознала, что её объяснение было хуже молчания.

До ворот было шагов пятнадцать. Ехать последние пятнадцать шагов на перехане? Такое и в голову не пришло бы обычным жителям Вечных Песков.

- И правда… – смутившись, девушка соскочила на землю.

Ворота были распахнуты. Уплатив пошлину стражнику, который зевал так, будто едва проснулся, мы вошли внутрь. Переханов по узким пыльным улочкам, естественно, вели под уздцы.

- Наконец-то! – Меоли, несмотря на усталость, заметно оживилась.

И добавила, покрутив головой, но не обнаружив в зоне видимости ни трактира, ни гостиницы:

- Я сейчас готова съесть даже своего перехана! Вместе с шерстью и всем остальным!

Животное, которое она вела под уздцы, обиженно фыркнуло. И девушка тут же с извиняющимся видом погладила его по морде. А затем, чтобы побыстрее сгладить неловкость, прибавила:

- И вымыться бы! О, Арахамана, как я мечтаю вымыться!

- Сначала найдём старосту, – оборвал я её мечтания. – Потом еда и отдых.

- Но староста же никуда не денется! – округлив глаза, не поняла Меоли.

- Закон Песка гласит, что встретив демона пустыни, мы обязаны сообщить о нём. Каждому встречному! – сурово оборвал я её нытьё, хотя и сам думал о нормальной еде и кадке с водой. – Эти законы написаны кровью на коже тех, кто их не знал!

- Ой, как серьёзно-то… – вздохнула Меоли, покосившись на меня с обречённым видом. – Прям как дядя…

Я думал ответить, что её дядя – молодец, но мы как раз вышли на небольшую площадь, в центре которой зияла огромная, уходящая вглубь земли воронка. Это был тот самый колодец, давший название этому поселению.

Он напоминал чао́нды, древнеиндийские ступенчатые колодцы из моей прошлой жизни. Громадное, выложенное из тёсаного камня круглое отверстие уходило вниз на две сотни скачков. Внутри, по стенам, спиралью вилась узкая лестница, а на дне, в глубокой темноте, тускло поблёскивала вода.

Мы остановились, наблюдая, как местные жители – в основном, женщины с большими глиняными кувшинами на плечах – ловко спускаются и поднимаются по почти отвесным ступеням. Движения их были отработаны до автоматизма, но каждый шаг всё равно был на грани. Один неверный вздох, одно скольжение – и лететь им вниз, на каменное дно.

- Вот почему вода здесь золотая, – тихо сказал я, отвечая на молчаливый вопрос Меоли. – Пока донесёшь такой груз наверх, любая влага покажется сокровищем.

Девушка смотрела вниз с каким-то новым, непривычным ей, видимо, уважением:

- И они... Они так каждый день?

- Каждый день. По много раз на дню. Здесь нет реки, как в Междуречье. Здесь каждый глоток воды – это тяжёлый труд. Вода тут залегает очень глубоко, зато её много. Пойдём… – я тронул её за локоть. – Чем раньше предупредим старосту, тем лучше.

Старосту, человека по имени Лорх, мы нашли не в его доме, а на шумной строительной площадке на окраине поселения. Судя по всему, на этом месте возводили новую казарму для стражи.

Староста и в самом деле был стар. Жилистый, высушенный солнцем, одной рукой он сжимал в узловатом кулаке длинную седую бородку. И одновременно что-то кричал рабочим, сердито тыча пальцем в криво уложенную балку.

- Староста! – окликнул я его, дождавшись паузы в потоке ругани.

- Что ещё?! – рявкнул он, не оборачиваясь. – Видишь, я занят! Если с товаром проблемы, таможня у ворот!

- Дело не в товаре. Я должен сообщить важное. Это касается безопасности Золотой Воды.

Он, наконец, повернулся ко мне, смерив взглядом с головы до ног. Прищуренные глаза задержались на топоре за моим поясом.

- Безопасность? Здесь? Юноша, у нас тут одна опасность: криворукие бездари, которым ничего нельзя доверить!

- Я наёмник. Моё имя Ишер. И я бы не стал отвлекать тебя…

- Наёмник? Говори быстрее!

- Этой ночью, в пустыне, на мой лагерь напали гухулы. Три разведчика. Я с ними разделался, но они были не одни. За ними шла основная группа.

Староста Лорх нахмурился, по лицу пробежала тень. А потом он фыркнул и вытер пот с морщинистого лба:

- Гухулы? Да их сотни лет здесь никто не видел. Тебе, небось, вино разум затуманило. Или солнце в пустыне ударило в голову. Вот и привиделись нянькины сказки.

- Это были гухулы, – продолжил настаивать я. – И я не пил вчера.

Может, оправдываться и не стоило. Ну так ведь староста всё равно слушать не захотел.

- Да откуда тебе знать, как вообще гухулы выглядят? – возмутился он. – Справился он с ними…

- Староста, я защищал Кечун во время Долгой Осады, – мой голос стал жёстче. – Я знаю, как выглядят порождения Дикого Шёпота. И я говорю тебе: они здесь. Они шли за нами всю ночь. И рано или поздно придут сюда. Они всегда идут к людям. Нужно готовить стены и укреплять ворота. И, конечно, оповестить окрестные поселения.

- Готовить стены? – старый Лорх закатил глаза. – Ты видишь, у меня тут пол-казармы ещё нет, а ты сказочки рассказываешь! У меня запасов на десидолю вперёд не запасено, и народ после зимы еле на ногах стоит! На какие деньги я буду укреплять ворота, наёмник?!

Стража, к слову, рядом имелась. Четверо бойцов подтянулись на громкий спор, с интересом слушая наши с Лорхом пререкания.

- На те, что сэкономят вам всем жизни! – парировал я. – Гухулы не шутка. Они не отступят. Они будут идти, пока не найдут Золотую Воду. А за ними придут и ночные демоны.

- Хватит! – староста вспыхнул. – Я не собираюсь слушать глупые бредни какого-то бродяги, которому в пустыне тени мерещатся! Если ты участвовал в Долгой Осаде, может, тебе просто по ночам кошмары снятся?

- Она тоже их видела! – кивнул я в сторону Меоли, которая смотрела на наш спор круглыми глазами.

- Она? – староста смерил девушку взглядом, отчего она вспыхнула. – Ну да, ещё буду я всяким девкам на слово верить!..

Меоли гневно сморщила нос и даже открыла было рот, но вовремя поймала мой предупреждающий взгляд.

А стражники поддержали слова Лорха дружным смехом.

- Но вы же… – я снова решил воззвать к голосу разума, но…

Неудачно. То ли разумом местные жители были слабы, то ли пришли мы с Меоли очень невовремя. В любом случае, Лорх, который уже отвернулся, резко развернул голову и вскинул руку, заставив меня осечься на полуслове. А затем яростно прошипел не хуже пустынной змеи:

- Убирайся из моего города! Не распространяй панику! Пока я не велел страже проучить тебя!

Он свистнул, и стражники, мгновенно сделав грозные лица, сделали шаг вперёд.

Я не стал спорить. Спорить с идиотами бесполезно. С мёртвыми идиотами, тем более. Я лишь посмотрел Лорху прямо в глаза:

- Делайте, как хотите. Но когда на ваши стены полезут пустынные демоны, и вы будете молить соседей о помощи, вспомните: вас предупреждали. И не забудьте, если выживете, упомянуть, что новости вам принёс Ишер сын Ахрана, наёмник гильдии под номером 315. Иначе я сделаю всё, чтобы найти тебя, Лорх, и отправить на плаху. Я запомнил твоё имя и твоё лицо.

Развернувшись, я взял под уздцы своего перехана и, не глядя обратно, двинулся к воротам. Меоли, подхватив своего зверя, поспешила за мной. А стражники с лицами «не влезай, убьёт» заняли позицию строго сзади, сопровождая нас к выходу из поселения.

Так мы и шли до самых ворот. Меоли мрачно смотрела мне в спину. Пусть я не видел этого, но взгляд чувствовал. И даже знал, отчего она так переживает. Рухнули её мечты о еде и помывке.

Но чего злиться на меня? Я же не мог знать, что местный староста – такой глупец. Впрочем, я догадывался, что новости здесь никого не обрадуют. Однако чтобы настолько…

- Ни поесть, ни помыться… – сокрушённо прошептала Меоли. – И ведь мы могли бы! Хоть часик отдохнуть!

- Не очень-то и хотелось… – буркнул я, оглядывая убогие глинобитные домики. – Знаю я одно местечко, в полудне пути отсюда, «Тенистый приют». Придорожный постоялый двор.

- «Тенистый приют»? – скептически переспросила Меоли. – В пустыне?

- Отсюда ведёт дорога на северо-запад. Там она соединяется с трактом, который идёт от перевала в Железном Кряже к Белому Оазису и Ветряному. На их перекрёстке стоит «Тенистый приют».

- А воду они где берут? – засомневалась девушка.

- Там есть слабенький родник. Ну и несколько чахлых деревьев, дающих тень. Отсюда название. Хозяин, старик Дархан, немало денег выложил, чтобы ему разрешили там строиться.

- Дорого там, небось, – вздохнула Меоли. – А я видела, сколько у тебя денег в кошельке…

- Да? И когда успела… – удивился я, покачав головой. – Но я вообще-то все деньги в кошельке не храню. Да и для меня старик Дархан сделает скидку. Я несколько раз помогал ему. Не чужие люди.

Меоли на мгновение задумалась, а потом кивнула. Мы вышли за северные ворота Золотой Воды, а стражники, проводив нас взглядами, остались переговорить с охраной у ворот.

- Ладно... Всё равно лучше, чем ночь в песках, ещё и с этими жуткими тварями по пятам… – вздохнула Меоли.

- Вот и славно, – я взобрался на перехана. – Поехали. Раньше приедем, дольше будем отдыхать.

Мы покинули Золотую Воду, и ворота за нами захлопнулись, словно отсекая от места, обречённого на гибель. Впрочем, даже если бы староста послушал меня, поселение и так было обречено. Гухулы обязательно почуяли бы такое скопление людей. И уж точно не пропустили бы его. Но, услышь меня староста, и жители успели бы покинуть Золотую Воду.

Переханы, успевшие перевести дух, пока мы с Меоли ходили на своих двоих, бодро вышагивали по накатанной дороге. В лучах утреннего солнца пески вокруг мало-помалу меняли цвет с розового на ослепительно белый.

Меоли ехала молча какое-то время. Видно, пыталась переварить увиденное в Золотой Воде. А потом всё-таки не выдержала:

- Ишер... Почему? Почему он нам не поверил? Он же должен был... Он староста! Он отвечает за этих людей!

Я смотрел на убегающую за горизонт дорогу. А в памяти всплывали другие лица и другие стены, снизу доверху залитые кровью.

- Испугался, – просто сказал я.

- Испугался гухулов?

- Нет. Испугался правды. Испугался, что рухнет его мирный, налаженный мирок, где главная проблема – это криво положенная балка. Люди... они так устроены. Если действительность неудобна и страшна, они предпочитают делать вид, что её не существует. Пока она не вломится в дом и не вцепится в горло.

- Но... Это же глупо!

- Конечно, глупо. Но я это уже видел. Незадолго до начала Долгой Осады. В Кечун стекались беженцы из окрестных деревень. Многие сидели в трактирах и рассказывали свои истории. Они были счастливы, что смогли выбраться живыми. Или заливали горе от потери близких. И многие из них рассказывали одно и то же. Их старосты, их старейшины видели знаки. Находили следы, слышали ночной шёпот в песках… Но отмахивались от всего этого.

- Старосты отмахивались? – удивилась Меоли.

- И старосты, и жители… Все отмахивались, – усмехнулся я. – Говорили, что это бандиты, что это дикие звери, что это просто сказки. Они закрывали ворота и приказывали страже гнать прочь тех, кто пытался предупредить. Они не хотели верить, что привычный мир закончился. Что идёт война, которую они не могут выиграть в одиночку.

Я помолчал, давая девушке время осознать.

- Я тогда подумал, что им просто плохо объясняли… А сегодня, видно, я тоже плохо объяснял.

Меоли слушала меня с серьёзным личиком. Однако на этих словах уголки её губ дёрнулись. А продолжил я, уже отвернувшись, и без тени улыбки:

- Они не верили до самого конца. Пока стены их поселений не затрясло под ударами тех, чьё существование они отрицали. Пока их друзья, близкие и соседи не погибли, крича от боли и страха.

- Уверена, в последнюю секунду они поняли, как ошибались… – вздохнула Меоли.

- Сомневаюсь… Даже не все беженцы это понимали! – качнул головой я. – Были и среди них те, кто продолжал всё отрицать. А даже если понимали, было поздно. Староста Лорх ничем от них не отличается. Он видит лишь то, что хочет видеть. А видеть он хочет спокойную жизнь и вовремя построенную казарму. Война с пустынными демонами в его планы не входит. Вот староста и вычеркнул её из реальности.

- И что... мы ничего не можем сделать? – в голосе Меоли звучала беспомощность.

- Мы сделали всё, что могли: предупредили. Выполнили Закон Песков. И могли рассчитывать на гостеприимство по Закону Воды. Конечно, ты можешь думать, что нужно сделать больше… – я покосился на девушку и понял, что именно так она, в силу молодости, и думает. – …Но Закон Песка говорит о том, что важнее выжить и предупредить остальных встречных.

- Ты мог бы дождаться, когда придут демоны! Мог бы помочь! – поджала губы Меоли.

- Нельзя помочь тем, кто не просит о помощи… – я покачал головой. – Я предупредил и исполнил Закон. Теперь наша задача в том, чтобы выжить. И доставить тебя в Илос, чтобы передать заказчику.

- Это… Очень… – Меоли нахмурилась.

- Это очень по-человечески! – засмеялся я. – Да будь я хоть величайшим защитником Кечуна, встречать опасность предпочёл бы в строю! А не в одно лицо посреди растерянных жителей Золотой Воды!

- Наёмник! – Меоли то ли осудила, то ли просто озвучила очевидное.

И решительно натянула на лицо повязку, защищавшую от песка и солнца.

А я не стал ничего ей объяснять.

Том 1 - Глава 4

Дорога на северо-запад была накатана. И множеством повозок, и вьючными животными. А это говорило об оживлённой торговле.

Впереди показалась процессия повозок, которые тянули толстомордые гнури. Этих животных использовали для путешествий по дорогам, там, где всегда есть доступ к воде и еде. Они чем-то напоминали бегемотов из моей прошлой жизни. Такие же округлые морды, но всё же более узкие. А, кроме того, широкие ноздри, серая плотная кожа и широкие мощные ноги.

Вдоль каравана на переханах ехала охрана – наёмники. Признав во мне своего, они даже чуть посторонились, пропуская нас с Меоли вперёд. Девушка на караван внимания не обратила. А вот я с интересом осмотрел связки сухого тростника.

После чего кивнул одному из охранников, приземистому мужчине с загорелым дочерна лицом, который лениво жевал стебелек какой-то пустынной травы.

- Далеко везёте? – уточнил я у него, слегка придержав своего перехана.

- До Красной Шахты, за Железный Кряж! – отозвался тот, сплёвывая. – Проклятая жара… Набрали тут добра в Золотой Воде. Тростник, дерево сушёное…

- Дерево? – переспросил я, не став скрывать удивления. – Откуда в Золотой Воде дерево? Тоже, наверно, золотое, как и вода?

- Говорят, неподалёку от их посёлка откопали! – охранник оживился, видимо, рад был разбавить разговором скучный путь. – Целый лес, представляешь? Из-под песка! Сушёное, конечно, не ахти какое, но шахтёрам в Красной Шахте сгодится. Они его пережигают в уголь в своих печах.

Мы перекинулись ещё парой ничего не значащих фраз, и я, предупредив напоследок о гухулах, быстрее подал перехана вперед. А когда караван остался позади, в голове сложилась цельная картина. Вот оно что. Не просто глупость или страх. А они же, подогретые жадностью.

Лорх, этот глупый человек, нашёл под боком золотую жилу, пусть и в виде ветхих древних стволов. А, как я уже говорил, дерево в Вечных Песках ценилось на вес… Ну если не золота, то очень дорого. И теперь, когда появился шанс разбогатеть, какой-то облезлый наёмник со своими сказками о демонах был крайне некстати.

А признать угрозу – значит, остановить торговлю и потерять деньги. Если бы слухи потекли дальше по Золотой Воде, люди побежали бы в более безопасные места. Так-то Лорх и сам должен был эвакуировать поселение в Илос, где есть нормальные стены.

Нет уж, лучше не верить, не слышать, и не давать чужаку говорить. Так гораздо удобнее. Небось и пронесёт угрозу мимо.

Вскоре нам навстречу попался новый караван. На этот раз полупустой, направлявшийся обратно в Золотую Воду. Я снова вступил в краткий разговор с погонщиком, теперь уже расспрашивая о ценах на зерно и кожу в Илосе.

А затем, конечно же, свернул разговор на дерево.

- Слышал, в Золотой Воде теперь и лесом торгуют? Слыхал такое?

- А как же! – погонщик, молодой парень с жизнерадостным лицом, охотно поддержал беседу. – Сам в прошлый раз вёз две повозки в Ветряной Оазис. Если будут продавать снова, обязательно возьмём. Оно того стоит! Теперь-то все едут Золотую Воду, кто за топливом, кто за стройматериалом. Староста Лорх, говорят, себе новый дом, можно сказать, из того леса строит, уже каменный фундамент заложил!

Я поблагодарил за информацию, рассказал о гухулах, и мы разъехались. Когда они скрылись из виду, Меоли не выдержала:

- Зачем ты всё это выяснял? Про дерево, про торговлю?

- Чтобы понять, почему староста Золотой Воды был слеп и глух, – ответил я, глядя на убегающую вперёд дорогу. – Он не просто испугался. Он испугался потерять только что налаженный доход. Блеск золота слепит не хуже полуденного солнца. Он заслоняет некоторым даже очевидную опасность. Старик предпочёл рискнуть жизнями всех жителей Золотой Воды, лишь бы не рисковать прибылью.

- Но откуда в песках вообще взяться лесу? – удивилась Меоли. – Я понимаю, колючки, сухоцветы… Но деревья?

- Такие места попадаются, – пояснил я. – Иногда ветра сдувают песок, обнажая верхушки древних высохших деревьев. Их выкапывают. Дерево это не самое хорошее, тысячелетия пролежавшее в сухости. Оно хрупкое и для построек не всегда годится, но горит жарко и долго. А в Красной Шахте, где добывают железо и плавят сталь, топливо нужно, как воздух. Лорх нашел покупателя и источник дохода. И ради этого готов игнорировать всё остальное.

- Но как лес оказался под песком? Ещё и так глубоко? – не унималась Меоли, видно, её любопытство пересилило даже усталость.

Я на мгновение задумался, глядя на бескрайнее море дюн, уходящее к горизонту. И только потом ответил заинтригованной девушке:

- Я думаю, это очевидно… Он рос там когда-то.

- Но как он мог расти в пустыне? – не поверила Меоли.

- Думаю, когда-то, давным-давно, на этих землях не было пустыни. Здесь текли ручьи и реки, шумели леса и росли травы выше человеческого роста. Прямо как в Междуречье. А потом… Потом пришли пески. Медленно, но неотвратимо. Они погребли под собой и реки, и рощи, и целые города. То, что находят сейчас – лишь остатки того, старого мира. Его осколки, которые пески, по своей прихоти, иногда возвращают на свет.

Меоли слушала, заворожённо глядя на плывущие мимо барханы, словно пытаясь разглядеть под ними древние города. На какое-то время она замолчала, погрузившись в мысли. А я смог насладиться тишиной, которую нарушало лишь мерное поскрипывание сёдел и шуршание песка под широкими лапами переханов.

За следующие два часа Меоли только раз подала голос. Да и то обращаясь, скорее, не ко мне, а разговаривая сама с собой:

- И всё-таки ты, Ишер, не из деревни…

Разубеждать её в этом в очередной раз я не стал. Были опасения, что стоит мне раскрыть рот, как девушка опять начнёт болтать без умолку. А я слишком устал после бессонной ночи, чтобы не только отвечать, но и даже слушать.

Солнце неумолимо приближалось к зениту, окрашивая пески в белое и бронзу. На горизонте показалась изломанная линия невысокого Железного Кряжа. А впереди замаячил знакомый перекрёсток, рядом с которым стояла наша цель, «Тенистый приют».

Основательный каменный забор, высотой в полтора человеческих роста. Несколько приземистых глинобитных домиков под соломенными крышами. Дозорные башенки по четырём сторонам света. И главное здание постоялого двора, богато сложенное из камня.

Ну и, как я и обещал: семь переживающих не лучшие времена, но отчаянно цепляющихся за жизнь деревьев, которые отбрасывали на землю короткие тени. Аккурат между их стволов находилась каменная чаша, где скапливалась вода из скудного, но всё же родника.

Наши переханы, почуяв скорый отдых, прибавили шагу. Мы уже спускались с возвышенности, откуда можно разглядеть постоялый двор, и были всего в сотне скачков от входа, когда с забора замахали руками и что-то закричали. Ветер дул в лицо, и слова этого крика терялись, долетая до нас лишь обрывками:

- ...ойте!.. Жди!.. не!..

Насторожившись, я придержал перехана. Меоли, тоже притормозив, вопросительно на меня взглянула:

- Что случилось?

Я не ответил, прислушиваясь к крикам:

- …аный …ей!

Всматриваясь в то направление, куда указывал стражник, я, наконец, заметил странность. Песок в одном месте был неестественно подвижным. Он не перекатывался ветром, а вздымался и опадал, будто под ним проползало что-то огромное. Медленное, мощное и спешащее наперерез нам к дороге. Где-то в трёх сотнях скачков впереди.

- Песчаный змей, – выдохнул я, разглядев причину беспокойства. – Громадный какой. Смотри…

- Змея? – Меоли побледнела. – Но они же не бывают такими большими!

- Обычные нет, – не отрывая глаз от приближающейся угрозы, ответил я. – Но некоторые, очень древние, вырастают до огромных размеров. Они редко показываются на поверхности. Предпочитают ползать в толще песка, спасаясь от дневного зноя. Я сам никогда не видел, но бывалые путники и некоторые другие люди, не склонные к выдумкам, подтверждают: такое изредка бывает. Ох ты ж!..

В этот момент песок на краю дороги вздыбился. И оттуда показалась сначала голова, а за ней – и тело змеи. И эта голова была размером, наверное, с треть Меоли. А ведь она у змей, по сравнению с туловищем, часто бывает маленькой.

Я замер, стараясь не дышать и не шевелиться лишний раз. И выразительно скосил глаза на Меоли: к счастью, она меня, кажется, поняла. А переханы и вовсе были животными разумными и предусмотрительными.

Огромная голова, наконец, скрылась обратно в песок. А вот тело, но далеко не всё, а только лишь его часть, ещё переползало дорогу, сверкая коричнево-рыжей чешуёй.

- Ничего себе… – прошептал я, оценивая масштаб.

В самом толстом месте в скачок шириной. Я прикинул скорость движения змеи и тот её кусок, что успел выползти... И тихонько присвистнул:

- Длина не меньше тридцати скачков. Целый дракон под землёй ходит...

Меоли по-прежнему не говорила ни слова. Она сидела, вцепившись в луку седла белыми пальцами, и беззвучно шептала молитву, обращаясь к Аулали Заступнице, чьё имя обычно призывали женщины, прося защиты для близких.

Мы просидели так, пока всё огромное тело не скрылось под песком на другой стороне дороги, оставив за собой длинный, извилистый след, похожий на русло высохшей реки. Лишь тогда я перевёл дух и, почесав перехана за ухом, тронул его с места.

- Поехали. Теперь можно.

Непохоже было, что девушка моим словам поверила. Но всё же подчинилась. Проехав ворота, я вскинул руку в приветствии и благодарно кивнул стражнику, который нас вовремя предупредил. Может, этой змее мы и были не слишком интересны. Однако вряд ли бы она стала упускать случай, окажись белковый сытный обед буквально у неё под носом. Как минимум, одного животного мы бы лишились. А если бы сильно не повезло – и не только животного.

Возле главного зала постоялого двора, сегодня почти пустого, нас встретила дородная женщина с добрым усталым лицом. Это была Хадиза, жена Дархана. Увидев меня, она широко и радостно улыбнулась:

- Ишер! Мальчик мой! Ты жив-здоров! И вижу, не теряешь времени даром... Давно тебя не было, Ишер! Мы уж боялись, что пески тебя поглотили. Входи, мой хороший! Сейчас я принесу поесть тебе и твоей спутнице. Устали, небось, с дороги?

- Спасибо, Хадиза, – кивнул я, приветливо улыбнувшись доброй женщине. – Столик и ужин – это именно то, что нужно. А потом ещё бы помыться и поспать от души. В Золотой Воде нас не приняли, а мы не спали всю ночь. И сейчас очень хочется отдохнуть. Но сначала скажи Дархану, чтобы обязательно подошёл, когда будет свободен. Есть важный разговор.

- Обязательно, мальчик мой, обязательно! Ох ты ж! Важное что-то? Да? – она захлопотала, провожая нас в полумрак главного зала. – Садитесь, выбирайте любой стол, где попрохладнее. Сейчас мясо принесу: только что потушила, с кореньями и специями. И лепёшки свежие, и взвар из погреба достану.

Мы устроились за грубым деревянным столом. Через некоторое время Хадиза и вправду принесла две глиняные миски, от которых валил дурманящий аромат тушёного мяса – похоже, ящера – с нежными, тающими во рту кусками сладковатого корнеплода ири и острыми приправами.

Что ящеры, что ири – это коренные обитатели пустыни, в отличие от человека. Ящеры были невеликих размеров, зато питались насекомыми, которых везде хватает. Да и вообще оказались удобными для разведения в неволе.

Ири росли в песке. От корнеплода вниз, в глубину, тянулись тонкие корни, жадно искавшие влагу и питательные вещества. Эти корни, собирая ири, люди даже не пытались вырвать. Просто отрезали от них корнеплод с вершками, длинными сухими стеблями. Вершки шли на крыши и корм животных. Корнеплод – в пищу людям. А корни давали новые ростки, чтобы получить наверху свою дозу солнечного света.

В отдельной глиняной миске на столе лежали горячие, только из печи лепёшки. Мы ели молча, с наслаждением, запивая мясо и хлеб крепким травяным взваром. И, честно говоря, если бы сейчас пришёл хозяин постоялого двора, мне было бы сложно оторваться от желанной еды. Скорее всего, ему бы пришлось ещё минут десять ждать, пока мы с Меоли за обе щеки уплетали снедь.

Возможно, старик знал об этом. А может, ему просто повезло. Так или иначе, когда в зал вошёл сам Дархан, мы уже заканчивали. Старик был сухой и жилистый, как корень пустынного растения, с седой щёткой усов, гладко выбритым подбородком и пронзительными глазами. Медленно подойдя к нашему столу, он опустил на него жёсткие узловатые кулаки. Так и встал, оперевшись на руки и с грозным прищуром глядя на меня:

- Что, наёмник, не сидится тебе на месте?! – сварливо пробурчал он.

- И я рад тебя видеть, почтенный Дархан! – улыбнулся я, ни на секунду не поверив, будто старик на меня злится.

Просто манера у него такая, подшучивать над друзьями. Первые пару раз я ещё повёлся, а затем перестал. Привык. Вот и теперь я широко улыбнулся, встав ему навстречу, и раскрыл крепкие объятия.

- Ишер! Бродяга ты неугомонный! – мы обнялись, похлопав друг друга по спинам. – Садись, доедай!.. Вижу, что путь у тебя выдался долгий… А что вы жрёте там в своих песках, я слишком хорошо знаю. И, конечно же, не одобряю: оно для желудка вредно.

Я благодарно хмыкнул и, вернувшись на своё место, принялся доедать. А Дархан, между тем, садиться не спешил. Он внимательно оглядел Меоли, покачал головой и, повернувшись ко мне, сообщил:

- Слух был, что ты в этих краях объявился. Рад видеть тебя живым и, похоже, не совсем бедным, – Дархан кивнул на мою спутницу.

От меня не укрылось, как его взгляд скользнул по метке на тонкой девичьей руке.

- Дархан, позволь представить тебе Меоли, она моя… попутчица. Меоли, это хозяин «Тенистого приюта», почтенный Дархан, человек, который много раз спасал мне жизнь, давая ночлег, наполняя фляги и делясь горячей едой.

- Всегда рад гостям, – вежливо поклонился Дархан девушке, а та в ответ смущённо кивнула, дожёвывая последний кусок лепёшки. – Как дела, Ишер? Как дорога?

- Дорога как дорога, Дархан. Пески всё те же, ветер дует, как всегда. Да и люди не меняются. Уж точно не за то время, что мы с тобой не виделись. А у тебя? Как дела в «Приюте»? Не донимают ли тебя странные гости?

- Пока всё спокойно, сынок. Торговля идёт, народ по тракту шныряет. Жалуются на цены, на дороги, на жару… В общем, всё как обычно. Разве что в последнее время торгуют особенно шустро. Скучать не дают. Но и веселить не спешат!.. – старик хмыкнул, садясь на лавку напротив.

- Дай догадаюсь. Тащат по своим посёлкам дерево из Золотой Воды? – усмехнулся я.

- Уже слышал? – улыбкой на улыбку ответил мне Дархан. – Повезло старому Лорху, ничего не скажешь… Ну и нам, выходит, за компанию. Всем от его новых богатств перепадает.

- Если бы ему повезло, то Паламан, что дарит людям мудрость, не обделил бы его своей милостью… – я показательно нахмурил лоб и покачал головой.

- Ты, я гляжу, не сошёлся с ним? – удивился Дархан.

- Скажем так… Ему сильно не понравились новости, которые я принёс! – вздохнул я.

- Гонцов не наказывают за дурные вести! – неодобрительно качнул головой Дархан. – Расскажешь потом, что там вы с ним не поделили… А пока скажи лучше, откуда тебя занесло к нам на сей раз.

- От самой границы Сухих Русел, – ответил я и пояснил своё странное появление: – Не стал давать круг по тракту. Срезал путь через пески.

- И как там? – заинтересовался Дархан.

Как и положено Законами Песков, мы ещё минут пять обменивались новостями. Но я видел, что Дархан уже чувствует: дело не только в любезностях. Когда беседа естественным образом пошла на убыль, он посмотрел на меня и прямо спросил:

- Ну, Ишер? Жена сказала, ты не просто пришёл поесть моего тушёного ящера. Говори, что за важное дело у тебя ко мне.

Допив последний глоток взвара, я поставил кружку на стол. И встретился взглядом со старым другом.

- Да, Дархан. Дело серьёзное. И касается оно не только меня. Хорошо, что ты сидишь. Потому что… Новости тебе очень не понравятся.

- Боишься, что выгоню тебя, как Лорх? – коротко, но мрачно хохотнул старик.

- Ты всегда был слишком мудр для такого! – поддержал я его смех и ввернул комплимент, чтобы Дархан и в самом деле меня не погнал. – Но, возможно, взваром мы не обойдёмся…

- Если новости и впрямь плохие, я выслушаю, а потом попрошу сына принести фруктового вина, – решительно хлопнул рукой по столу старик.

Жаль! Я надеялся, что глоток алкоголя сделает своё дело, и Дархан меня будет слушать в благодушном настроении. Однако раз уж не получилось, то всё равно надо рассказывать – ведь так велит Закон Песка. И надеяться на то, что Дархан помнит о Законах Воды.

Том 1 - Глава 5

- Гухулы, – сказал я тихо, отодвинув кружку. – Я видел их прошлой ночью. Три разведчика. Остальных лишь слышал в темноте. Они шли по нашему следу. Мелькали на горизонте, когда начинался рассвет.

Об амулете ночного зрения я старался никому не рассказывать. Так что приходилось изворачиваться:

- Они отстали, когда мы подъезжали к Золотой Воде. Но где гухулы, там и другие демоны. И те будут куда опаснее, хоть и приходят только по ночам.

Дархан, только что улыбавшийся, замер. Его лицо стало каменным. Он тяжело вздохнул, раскрыл рот, закрыл снова… Задумчиво провёл рукой по подбородку… И только потом заговорил:

- Ты уверен? Не почудилось после долгой дороги? Может, эхо старых кошмаров?

- Да, я был в Кечуне, – прервал я его мягко, но твёрдо. – И два года сражался с ними. Поэтому я знаю, как скрипят их кости, как пахнет нашёптанная плоть, как льётся их густая кровь. И, поверь, я никогда не перепутаю гухула с кем-нибудь ещё.

Старик опустил взгляд. Его узловатые пальцы сжали край стола, а в глазах мелькнула тоска.

- Значит, всё... Всё кончено. Придётся бросать. Дом, хозяйство... Пески и это заберут. Потерять в одночасье всё, что нажил за годы…

- Демонам пустыни не интересен твой дом, Дархан, – покачал головой я. – Их не манит тень или прохлада стен. Им не нужна вода. Их влечёт только одно: жизнь и кровь. Жизненная сила, которая течёт в наших жилах. Вот что им нужно. Стены – лишь помеха на пути к еде.

Старик тяжело вздохнул, и его взгляд стал отрешённым. Будто он сейчас смотрел сквозь стены на своё хозяйство, которое уже почти потерял.

- Тяжело будет, сынок. В мои-то годы начинать всё сначала...

- Сначала? Разве это то же самое, что снова искать жену, Дархан? – качнул я головой. – Снова рожать детей и ждать внуков? Эти дела ты никогда не начнёшь сначала, друг. Твоё богатство в любви Хадизы, в трёх сыновьях и двух дочерях, что дружны, хотя давно уже взрослые. В двух зятьях, что верны тебе, как сыны, и трёх снохах, что любят тебя не хуже дочерей. Ну и… Сколько у тебя внуков-то, Дархан?

- Шесть уже! – гордо улыбнулся старик.

- В шести внуках... О каком начале ты говоришь? Ты богаче, чем многие рода, что сидят на злате в Междуречье. Твоя семья – твоё богатство. Её спасай, а не каменные стены и ровный доход.

- Ты прав. Глупость цепляться за камни, когда на кону жизни своих... Ладно!..– старик стукнул кулаком по столу. – При первых же признаках, при первом слухе или намёке мы снимаемся и уходим. В Илос. Там стены покрепче. А может, и дальше куда уйдём от этой бойни. А потом вернёмся сюда и отстроим всё заново… А про фруктовое вино ты верно спрашивал. Умный ты парень, Ишер… Не по годам умный… Марихан!

Дархан махнул рукой жилистому мужчине, скучавшему у кухни за стойкой. Это был старший сын Дархана, тот, который должен был наследовать его дело. И сейчас он во всём активно помогал отцу.

- Марихан, принеси нам кувшин фруктового вина! – попросил старик.

- Да, отец! – кивнул тот и скрылся в подсобных помещениях.

- Грустные вести ты принёс, Ишер… Очень грустные… Но спасибо за предупреждение! – старик судорожно втянул в себя воздух. – Лучше знать, что тебе грозит, чем думать, что всё хорошо, и столкнуться с бедой неожиданно…

Вернулся Марихан, неся в одной руке кувшин, в другой глиняные кружки.

- Новости хороши или плохи? – спросил он у отца, не удержавшись от любопытства, а заодно приветливо подмигнув мне.

- Плохи, сын… Очень плохи, – вздохнул Дархан. – Садись с нами. Выпьем и обсудим, что делать.

Мы с Меоли долго засиживаться с ними не стали. Я опрокинул кружечку вина, девушка тоже налила себе пару глотков. А потом мы удалились, оставив старика и его семью обсуждать дела.

Комнаты нам выделили на третьем этаже главного здания. Поднимаясь по узкой каменной лестнице, я с удовлетворением отметил, что стены здесь смотрятся идеально. Каменная плитка, которая имитировала кладку, отлично скрывала истинную природу стройматериалов.

- Ты чего улыбаешься? – настороженно спросили Меоли.

- Смотри, – кивнул я девушке на стены. – Снаружи добротный камень, да? А внутри всё сложено из того же сырца, что и везде. Просто хорошо обработано. Это я когда-то посоветовал Дархану, мы тогда только познакомились. Старик не знал, как побыстрее расширить постоялый двор. Семья у него большая, заняла почти все комнаты на втором этаже. Не оставлять же постояльцев в сарае…

- Зачем же скрывать сырец? – удивилась Меоли.

- Дархан тогда сказал, что надо всё серьёзно строить, чтобы красиво было! – я безобидно передразнил интонации старого друга. – Мол, никто не будет уважать хозяина, что построил два этажа из камня, а третий – из глины.

Меоли заулыбалась. Забери меня пески! Всегда приятно, когда твои немудрёные шутки заставляют кого-то улыбаться. И вдвойне приятно, когда речь о красивой девушке.

- Сырец дёшев, а каменная плитка не только придаёт солидный вид, но и защищает от ветра и жары. И никто не догадается! А построили быстро. Нигде и не заметишь, что там, под плиткой, сырой кирпич.

- Им сложно будет всё это бросить… – грустно заметила моя спутница, скосив взгляд вниз, туда, где осталось семейство Дархана.

- Сложно, – согласился я. – Но дом с собой, к сожалению, не заберёшь.

Наши с Меоли комнаты оказались похожи, как две капли воды: маленькие и аскетичные, но чистые. В углу стояла простая деревянная кровать с тонким матрасом, набитым сухой травой, и покрытая плетёной циновкой. Рядом – глиняный умывальник с кувшином воды и медным тазом. Это вся вода, что полагается постояльцу на сутки. Хочешь больше – плати дополнительно. Но даже кувшином можно управиться и смыть грязь. Хотя Меоли и попросила себе дополнительную воду, а ещё служанку для помощи в помывке.

У стены красовался сундук для вещей, окованный железными полосами и запираемый на внушительный висячий замок. И, конечно, в каждом номере была своя маленькая печка-грубка для обогрева в ночные холода. А рядом с ней – плетёная корзина, доверху наполненная прессованными кирпичами кизяка. Ничего лишнего, всё необходимое для уставшего путника.

Закрыв дверь, я достал из мешка с вещами маленький кусок мыла и кружку. Кружку заполнил водой, кинжалом настругал туда мыло и взбил всё это до образования пены. А затем, скинув одежду, встал в таз и принялся намыливаться.

Скудость местных ресурсов регламентирует все процессы в этом мире. Начиная от еды и мытья и заканчивая крупным строительством. Дождавшись, когда пена на теле разберётся с грязью, я принялся смывать её тонкой струйкой. Начинал от головы и постепенно, к концу воды в кувшине, дошёл до ног. Остатки воды определил в умывальник. Утром очень пригодится.

Жара, пот, грязь… Видел я тех, кто не следил за своей чистотой в таких условиях. Их называют здесь гнилые люди. И не пускают в города и посёлки, отчего бедняги сидят вдоль дорог, выпрашивая подаяние. Бррр!..

Тщательно обтерев тело сухой тряпкой, я и об одежде позаботился. Выбил её от пыли, а затем повесил на проветривание между печкой и окном. А сам натянул запасной комплект и, с чувством выполненного долга, завалился спать.

Проснулся через несколько часов от стука в дверь.

- Ишер! Я есть хочу! – жалобно сообщила из-за неё Меоли, не переставая стучать.

- Сейчас идём! – отозвался я, заставляя себя сесть и разминая шею. – Подожди немного!

- Жду! – отозвалась девушка.

- И ведь не спится ей… – пробормотал я себе под нос.

Очень непоседливая молодая особа. Но вообще-то она права: поесть нам обоим не помешает. Убрав сменную одежду в мешок, я накинул высохший и проветренный комплект. Из окна веяло вечерней прохладой, настроение было отличное, и я, насвистывая себе под нос, вышел из комнаты.

Спустившись к ужину, мы с Меоли застали общий зал полным народа. К постоялому двору Дархана успели подойти два каравана. Те, кто побогаче, разместились внутри, за столами, сняв заодно комнаты на третьем этаже. А те, кто поскромнее, расселись прямо во дворе, у костров под открытым небом. Воздух гудел от разговоров, звенела посуда, пахло едой и пылью дорог.

Мы с Меоли протиснулись к свободному столику. Пока нам несли еду, на этот раз похлёбку с мясом и лепёшки, я прислушивался к обрывкам разговоров.

«...говорят, в Золотой Воде снова дерево в продаже. Надо будет завтра свернуть, сможем выгодно перепродать в Оазисе...»

«...видели следы? Говорят, песчаный змей прополз, длиной аж в бросок копья! Надо за песками следить завтра, вдруг опять...»

«...а у меня вожак гнури захромал. Придётся утром посмотреть, что у него там...»

К нашему столику подошёл Марихан и, поставив поднос с едой на стол, присел напротив.

- Ишер, отец говорил с нами со всеми… – кивнул он мне, присаживаясь на скамью. – После твоего рассказа.

- И? – спросил я, откладывая ложку в сторону.

- Мы готовимся, – признался Марихан. – Жён и детей отправим в Илос. С первым же караваном, который туда пойдёт. А отец с нами, с сыновьями, останется до последнего, чтобы не растерять постояльцев. Но сумки собраны, и повозки проверены. Как только появится хоть тень угрозы, тут же снимаемся. Спасибо, что предупредил. Мы людей тоже предупредим.

Я с удовлетворением кивнул. Дархан не стал прятать голову в песок, как Лорх. Он воспринял угрозу всерьёз. И это заслуживало уважения. Мы ещё немного поговорили с Мариханом о разных пустяках, но за беседой я чувствовал постоянное лёгкое напряжение. С этого дня «Тенистый Приют» ожидала жизнь на чемоданах.

Ночь застала меня в глубоком, заслуженном сне. Жаль, длился он не очень долго.

Из объятий забытья вырвал резкий, рвущий душу звук. Не звон, не набат, а низкий, гулкий и тревожный рёв. Это пел бронзовый гонг во дворе. Его голос был похож на предсмертный хрип исполинского зверя. И, кажется, он не предупреждал, а кричал об уже случившейся беде.

Сорвавшись с кровати, я подскочил к узкому бойничному окну. Увиденное внизу заставило кровь быстрее побежать по венам. Центральный двор был залит светом факелов, а по нему хаотично метались испуганные люди.

И посреди этого хаоса, прямо у вывороченных внутрь ворот, почти добравшись до главного здания, стояло оно.

Чудовище было похоже на помесь скорпиона и ящерицы. Правда, размером с небольшой дом. Тело цвета ржавого песка покрывала хитиновая броня. А длинный, усаженный шипами хвост бил по земле, очень стараясь попасть по людям, мелькавшим вокруг.

Таких тварей называли по-разному. Кто шипохвостами, кто бронеящерами, кто вспоминал древнее имя – качурги. Как ни назови, чудовище было опасным и кровожадным. И любило вот так, среди ночи, врываться к людям, сея вокруг ужас и смерть.

Но этот демон не двигался с места. Просто не мог. Вокруг его мощных лап слабым сиянием переливалась «ловчая сеть». Колдовская ловушка, заранее нашёптанная. Или, может, установленная Дарханом из заготовки.

Но и она не могла вечно удерживать тварь.

Люди вокруг, конечно, пытались убить зверя. Охрана караванов, слуги постоялого двора, сыновья Дархана… Все, кто мог держать оружие, осыпали монстра тростниковыми стрелами, камнями из пращей и дротиками. Но лёгкие стрелы отскакивали от брони, как горох от стены. Да и камни не против этой твари не работали. Я видел, как средний сын Дархана – Петрий – с криком, разбежавшись, вонзил в лапу качурга копьё. И копьё сломалось, не причинив демону серьёзного вреда.

А я увидел тот самый шанс, который выпадает нечасто. Демон чуть развернулся, пытаясь достать Петрия лапой, и временно оказался ко мне загривком.

Там, где на горбу пластины панциря сходились в плотный узел, видна была щель. Вот туда и надо было бить. Правда, с земли попасть в эту щель сложно: тварь слишком высокая.

Чего не скажешь о третьем этаже постоялого двора. Я подхватил свой топор и, на всякий случай, длинный кинжал. Ещё раз выглянув вниз, оценил расстояние до земли: высоко… Прыжок вниз – смерть или перелом.

Но если прыгнуть на спину качурга...

Не дав себе времени на раздумья, я протиснулся в узкое окно, опустил ноги на каменный выступ снаружи, пару раз вздохнул, набираясь решимости… А затем качнулся туда-сюда и, выждав удобный момент, наконец-то прыгнул.

Полёт показался вечностью. В бронированную спину чудовища я врезался с такой силой, что у меня зазвенело в ушах. Зато и тварь вздрогнула от неожиданности. Едва удержавшись от дальнейшего падения, я заскользил по гладкому панцирю. И, пока щель между пластинами ещё была рядом, изо всех сил вонзил в неё кинжал.

Руку чуть не вывернуло из сустава. Зато мне удалось повиснуть на кинжале.

Демон взревел и затрясся, пытаясь меня сбросить. Но, к счастью, ловушка не давала ему сильно разгуляться. Крутись не крутись, а я не для того из-под крыши прыгал, чтобы полететь кувырком в темноту ночи.

Вторая рука с топором была свободна. На всякий случай я взмолился всем богам, до которых мне было дело, или которым было дело до меня. И принялся рубить по горбу, пробиваясь к нервному узлу, заменявшему демону мозг.

Вокруг кричали люди, летели стрелы. Раз за разом я заносил топор и со всей силы бил, пока из-под бледной плоти вместе с чёрной кровью не проступил багровый узел. Пульсировал он, будто сердце.

И все те несколько секунд, что на это ушли, ругался я почище опытных грузчиков. Левая рука, которая держала меня на рукояти кинжала, пульсировала болью. Пальцы стремительно немели от перенапряжения. И всё же у демона никак не получалось меня скинуть, а его мощные, но короткие лапы не дотягивались до загривка.

Сталь в очередной раз с хрустом вонзилась в узел. Обиженная тварь издала оглушительный, будто режущий уши визг. А я вырвал топор из плоти монстра и ударил снова. И снова.

Разрубить самую суть демона. Разорвать силы, что связывают воедино его организм. Превратить монстра в то, чем он был раньше – песком. И с каждым ударом тело чудовища начинало, расползаясь, терять форму.

На последнем ударе раздался звук, будто лопнула натянутая струна. И чудовище... рассыпалось. Броня, плоть, когти: всё превратилось в песок и пыль, а те, подняв густое облако, ухнули вниз.

Я тоже рухнул вслед за этим песчаным водопадом. С трёхметровой высоты. Неудачно приземлился, кувыркнулся и тревожно замер, ожидая хруста костей. Обошлось. Правда, боль всё равно пронзила тело, и дыхание на пару секунд вышибло.

Лёжа на спине, я поглядел в звёздное небо – в светлую полосу, которая пересекала его чуть под углом к горизонту. И снова попробовал пошевелиться, но решил всё-таки себя пожалеть. Между тем, крики ужаса вокруг сменились сначала гробовым молчанием… А затем ликующими и радостными возгласами.

Как говорили в моей прошлой жизни, я слишком стар для этого дерьма… И не надо говорить, что мне всего двадцать три года. Это серьёзный срок для песков. Бывают тут и те, кто в таком возрасте уже подыскивает пару собственным детям.

Правда, это разве что в диких окраинных землях, на границе Земли Людей. Всё же слишком ранние браки здесь не одобряются.

- Ишер! Ишер! – откашливаясь от пыли, ко мне пробился Марихан. – Так и знал, что это ты! Кто ещё может с неба свалиться?!

- Я из окна прыгал, – ответил я, по-прежнему не спеша вставать. – А вовсе не с неба.

- Ну, знаешь, в темноте не разберёшь! – засмеялся Марихан, и в его смехе звенело облегчение того, кто выжил и только что это осознал. – Ты цел хоть? Руки-ноги не переломал?

- Да, знаешь, вроде нет… – признался я и, наконец, сел. – Синяков, конечно, на мне теперь больше, чем здорового тела… Но это я как-нибудь переживу. А ты тут кинжал не видел?

- Этот? – один из слуг, оказавшихся рядом, протянул мне моё оружие.

- О, да! Благодарю, – я принял кинжал за рукоять и убрал в ножны.

- А топор не выпустил! – одобрил Марихан.

- Конечно, нет! Чем потом сражаться? – ответил я и, схватившись за протянутую руку, со стоном утвердился на ногах. – И вообще, топор, считай – важная часть меня…

Вокруг царила суета, но уже вполне здоровая. Путники радовались победе над монстром, слуги тащили ворота обратно к ограде. Посреди ночи, конечно, их чинить не будут, но проход надёжно заколотят до утра. В песках с этим строго. Хватает здесь всякого: и бандитов, и дикого зверья. Никогда не знаешь, кто заглянет в гости.

Люди тушили факелы и фонари, зажжённые, чтобы сбить демона с толку и напугать. Не слишком эффективный метод, кстати. Свет качурги не любят. Однако не до такой степени, чтобы факелов устрашиться.

Мир вокруг погружался обратно в темноту.

- Пойду досплю… – обернувшись к Марихану, сказал я. – Сколько до рассвета?

- Ещё полночи впереди, – ответил тот. – Зажги огонь и закрой ставни. Иначе продрогнешь. В последнее время Хладный час в наших местах суров.

- Спасибо за предупреждение, – кивнул я.

- Спасибо за помощь, друг! – мы обменялись с Мариханом крепким рукопожатием. – Кто это был? Ты когда-нибудь видел таких?

- Качург, – ответил я одним словом на оба вопроса.

И направился обратно к себе. С учётом предыдущей ночи, мне очень хотелось спать.

Когда я поднимался по лестнице, кинул случайный взгляд вниз. Марихан стоял, обхватив подбородок пальцами, и тяжело думал. К нему уже подтягивались остальные братья и старик Дархан.

Они ждали знаков? Знак вломился к ним во двор. Гухулы ещё могут стаей кочевать отдельно от орды демонов. Качурги – нет. Им нужна охрана днём, им нужно подпитываться силой, если не нашли добычу. Слишком уж они велики. Не хватает им надолго Дикого Шёпота.

Орда надвигалась на земли Железного Кряжа. И я не завидовал тем, кто не успеет убраться с её пути. Иногда смерть – это не худшее, что может случиться с человеком.

Том 1 - Глава 6

Я проснулся оттого, что в дверь стучали. Нет, не стучали – в неё, похоже, методично долбились симпатичным, но, кажется, цельнокостяным лбом.

- Ишер! Ты живой там? Ишер!

Голос Меоли. Настойчивый, бодрый и очень раздражающий в моём текущем состоянии. Я попытался приподняться, но всё тело взвыло в ответ единым, слитным хором боли. Каждая мышца, каждый сустав, каждый свежий синяк... Вчерашний полёт и падение давали о себе знать. Рождённый ползать летать не должен, а я вчера нарушил это правило.

- Живой!.. – прохрипел я так, чтобы было слышно за дверью, и повалился обратно на кровать, шумно выдохнув от облегчения.

В комнате оказалось, мягко говоря, прохладно. И это несмотря на то, что печку я на ночь затопил. Жар от кизяка прогорает быстро, не в силах побороть предрассветный холод. А глина и камни печи дают под утро не так уж много тепла.

- Завтрак подают! – не унималась Меоли. – Я есть хочу!

Собрав волю в кулак, я всё-таки заставил себя подняться. Подошёл к глиняному умывальнику. Вода в кувшине за ночь теплее не стала. Пришлось, пересилив себя, окунуть в неё руки, сложенные лодочкой. Ледяная жижа, стекающая по лицу и шее, оказалась лучшим тонизирующим средством. Не столько бодрила, сколько шокировала организм, заставляя его проснуться. Растеревшись грубым полотенцем, я сгрёб в охапку свои вещи и вышел из комнаты.

Меоли поджидала меня в коридоре, сияющая и явно выспавшаяся. Её глаза горели.

- Я видела! – выпалила она, едва я закрыл за собой дверь. – Видела, как ты вчера прыгнул! С третьего этажа! Прямо на этого… этого страшного с хвостом! Это было жуть как храбро!

Я молча покосился на неё, спускаясь по лестнице. Приходилось крепко держаться за перила, чтобы меня не сложило пополам от внезапного прилива слабости. Любые трюки имеют свою цену, которую приходится затем выплачивать. И мой ночной прыжок – не исключение.

- Со стороны, наверно, выглядело как последний бред безумца, – наконец, ответил я, а потом добавил: – Который решил, что может летать. Не делай так никогда.

- Но ты же убил его! – не унималась Меоли, следуя за мной по пятам. – Все стреляли, кидали камни, а он ничего! А ты взял и прыгнул!

- Мне просто хотелось спать. И надоело слушать возню под окном, – открестился я от звания героя, уже почти спустившись в зал.

После чего не выдержал и добавил:

- А ещё он страшно выл. Я подумал, что этот качург болен, и надо его добить, чтобы не мучался.

Меоли чуть не споткнулась на последних словах. Однако я вовремя её поймал за локоть, и, поймав равновесие, она застыла и подняла палец вверх:

- А, я поняла: ты шутил!..

Я и на это не стал отвечать. Меньше знает, крепче спит. Особенно если речь обо мне.

Внизу было куда оживлённее, чем вчера днём, но пустыннее, чем вечером. В зале царила утренняя суета: путники доедали, расплачивались, выносили поклажу… Большинство караванщиков, собрав пожитки, готовились выйти в путь, чтобы пройти хоть сколько-то до полуденного зноя.

В углу грузили мешки с провизией, у выхода прощались два хорошо знакомых, видимо, погонщика. Воздух гудел от голосов: всем здесь было, что обсудить. Пахло лепёшками, жареным мясом и дорожной пылью. Жизнь, несмотря на кошмар этой ночи, продолжала идти своим чередом.

Мы с Меоли устроились за тем же столом, что и вчера. Я сосредоточенно уничтожал тарелку каши с крошками вяленого мяса. Меоли, напротив, неохотно ковыряла свою порцию, оглядываясь по сторонам.

Вскоре к нашему столу подошёл Дархан. Выглядел он уставшим, но собранным и сосредоточенным. Присев на скамью рядом, старик положил узловатую руку мне на плечо.

- Спасибо, друг, – сказал он тихо, без обычной иронии. – Если бы не ты, не знаю, чем бы вчера кончилось. Может, и постоялого двора бы уже не было… Мы в долгу перед тобой.

Я лишь кивнул, продолжая жевать. Благодарности меня всегда смущали. Тем более, старик знал, что я не мог поступить иначе.

- Договорился я кое о чём… Вон тот караван, – Дархан кивнул на группу людей у выхода, – идёт сначала в Золотую Воду. Погрузят там свой товар, а затем обратно, прямиком в Илос. Они заберут нас, если сумеют уйти из Золотой Воды. Заберут вместе со всем скарбом, что успеем погрузить. Плачу им хорошо, в первую очередь, за безопасность.

- Ты всем сказал про гухулов? – напрямую спросил я, глянув старику в глаза.

- Всем… Многие верят, Ишер, не волнуйся. И ночное происшествие людей встревожило, – успокоил меня Дархан.

- Тогда почему они едут дальше в Золотую Воду? – мрачно уточнил я, засовывая в рот очередную ложку каши.

- Демоны – это демоны. Сразу не доберутся. Всегда можно успеть продать, что хотел, и купить, что собирался… А если под стенами будет бродить пара десятков гухулов, то цены сразу станут приятнее. И как раз для торговцев… – старик пожал плечами. – Жадность, друг мой… Просто жадность, и ничего больше.

- Она им может дорого обойтись, – покачал я головой, сетуя на людскую глупость.

Старик повторил этот жест за мной, соглашаясь. А затем, пожевав губами, сделал предложение:

- Присоединяйся, Ишер. Пару-тройку дней переждёте здесь. В караване будет место для тебя и твоей спутницы. Я договорился и насчёт вас. Доберётесь куда безопаснее, чем в одиночку.

Я отложил ложку и благодарно улыбнулся.

- Нет, Дархан. Спасибо за заботу, но нельзя. Я должен поторопиться. Мне нужно не просто доставить Меоли, – я кивнул на девушку, – Нужно успеть предупредить людей. Если гухулы настолько близко, не только старый Лорх и его Золотая Вода на волоске. Сильно рискуют и другие поселения. Я не могу ждать, пока караван соберётся, разгрузится, снова загрузится… Буду сообщать всем встречным по пути. Да и в отделение гильдии в Илосе надо сообщить.

Дархан тяжело вздохнул, но кивнул с пониманием:

- Сколько тебя знаю, ты всегда был таким. Упрямым и слишком ответственным. Ладно, не буду отговаривать. Значит, скоро выходишь в путь?

- Да, – я допил свой травяной взвар. – Как только закончим с завтраком. И ещё… Спасибо за кров, заботу и хлеб. За всё.

- Пустое! – отмахнулся старик. – Закон Воды. Да и для тебя он всегда был чем-то большим. Припасы тебе собрать? На пару дней?

- Да, будь другом. Сухарей, вяленого мяса, воды. Может, найдётся и что-нибудь, что перенесёт день жары, но можно съесть без хруста.

- Сделаем, – вставая со скамьи, Дархан снова посмотрел на меня. – Береги себя, Ишер. И её. Найду тебя в Илосе, тогда и выпьем как следует. И за встречу, и за… За всё остальное.

- Обязательно, – я коротко улыбнулся.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и старик, ещё раз кивнув Меоли, пошёл на кухню, чтобы организовать нам дорожный паёк.

Завтрак мы доедали в тягостном молчании. Мои мысли были далеко, а тело всё ещё ныло и протестовало против каждого движения. Меоли, напротив, похоже, переполняли эмоции после ночного боя и разговора с Дарханом. Однако девушка изо всех сил сдерживала себя, уважая моё желание помолчать.

К нашему столу подошла Хадиза. В руках у неё был аккуратно увязанный узел с припасами. А всегда добродушное лицо было непривычно серьёзным.

- Вот, друзья, – сказала она, ставя узел на стол. – Сухари, мясо, сыр, горшок с рагу, водицы на три дня… Должно хватить, даже если, не дай Хозяин Дорог, с пути собьётесь.

Женщина посмотрела на меня и улыбнулась:

- Спасибо тебе, Ишер. За всё. И что мой старик и сыновья живы. Если бы не ты… – она не договорила, а затем быстро переключила тему: – Ишер, ты обязательно найдёшь нас в Илосе, слышишь? Спросите Гостевой дом Улана у городских ворот. Его там любой подскажет. Удачи!

– И вам, Хадиза, – эти слова не были данью вежливости, я действительно надеялся, что они успеют уйти. – Спасибо за кров и еду. Обязательно найду вас.

Она кивнула. А затем потрепала меня по плечу тёплой рукой и, бросив прощальный взгляд на Меоли, поспешила назад, на кухню.

- Такое ощущение, что навсегда прощаетесь! – беспокойно передёрнув плечами, оценила девушка.

- Возможно, и так. Пески порой забирают внезапно. И совсем не там, где ожидал беды, – спокойно ответил я, заканчивая с кашей.

После завтрака мы с Меоли направились к сараю, где ночевали наши переханы. И у выхода из главного здания чуть не столкнулись с двумя людьми. Видимо, охранниками одного из караванов. Мужчина лет пятидесяти, с проседью в коротких тёмных волосах и умными глазами. Он опирался на короткое толстое копьё с широким наконечником.

Страшная штука, если уметь с ней обращаться. И колет, и рубит, и вообще так приложить может, что десять раз подумаешь, стоит ли ещё раз лезть. Видел я тех, кто такими копьями орудует. Но сам так и не научился. Топор мне намного привычнее.

Рядом с ним стояла девушка с тугой тёмной косой и большими глазами, слегка раскосыми, как у жителей восточных пустынь. За её спиной виднелся короткий, но изящный лук из кости и дерева. Дорогая штука, точно знаю.

Мы остановились, пропуская их, и обменялись обычными кивками вежливости. Но тут мужчина, внимательно посмотрев на меня, громко щёлкнул пальцами:

- Погоди-ка… Ты же вчерашний? Тот, что с крыши спрыгнул на качурга?

- Пришлось, – не стал я отрицать очевидного.

- Лихо было, да! – мужчина ухмыльнулся, и в его глазах мелькнуло уважение. – Так на моей памяти качургов ещё не били. Позволь представиться: Аримир. А это – Элия, моя приёмная дочь.

Он кивнул на девушку. Та холодно окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы.

И с интересом задержалась лишь на топоре за поясом.

- Ишер, – отрекомендовался я в ответ. – Узнал качурга? Доводилось раньше… сталкиваться с пустынными демонами?

Лицо Аримира сразу посерьёзнело. Он вздохнул и покивал.

- Было дело. И не раз. Но такого крупного видел впервые. Обычно они мельче, поодиночке бродят.

- Мелкие – да, может быть, – ответил я. – А такие – никогда. Не могут без орды. Она идёт с запада. Я сталкивался с их разведкой у Золотой Воды. Гухулы.

Аримир присвистнул, и даже холодная Элия нахмурилась.

- Гухулы? Серьёзно? Значит, не врут… Лет сто их, говорят, здесь не было… – он потёр лицо ладонью. – Демонова дыра! Я пытался втолковать нашему главному, но у него в голове одна мысль: успеть в Золотую Воду, пока не разобрали проклятое дерево. Мечтает за бесценок скупить большую партию.

- Глупец, – с презрением бросила Элия, и это было первое, что она произнесла. Её взгляд, полный упрёка, снова устремился на меня. – А ты? Ты знаешь, как с ними бороться. Почему не остался? Не помог им подготовиться? Вместо того, чтобы бежать с какой-то… – она бросила взгляд на Меоли, но не закончила фразу.

Не знаю, что эта девушка там себе надумала... Нам, мужчинам, сложно бывает понять витиеватые пути женской мысли. Ко мне она изначально отнеслась как-то… Предвзято, что ли? Да и Паламан с ней! Своих забот хватает.

- Я связан контрактом, – ответил я ровно, без вызова. – И я уже предупредил старосту Золотой Воды. Выполнил Закон Песка. Он был так благодарен, что приказал мне покинуть поселение. И больше не появляться в его стенах, чтобы не разводить панику.

- Видишь, Элия, не всё так просто, – вмешался Аримир, спеша сгладить острые углы. – У каждого есть свои дела. Да и не все готовы смотреть правде в глаза.

Девушка фыркнула, а её приёмный отец снова повернулся ко мне:

- Спасибо за предупреждение, Ишер. Будем настороже. Надеюсь, наши пути ещё пересекутся. В Илосе, в отделении гильдии. Как окажемся там, найдём друг друга. Выпьем, поговорим…

- Согласен, – кивнул я: встреча в нейтральных стенах гильдии однозначно приятнее, чем продолжение этого слегка напряжённого разговора. – Удачи вам в пути. И… Смотрите в оба.

Мы с Меоли прошли мимо них, ведя наших переханов под уздцы. Я чувствовал на спине колющий взгляд Элии, но оборачиваться не стал. Споры о долге и морали были роскошью, которую я не мог себе позволить. У меня был свой контракт, свой путь… И сто золотых водянок, которые отделяли меня от долговой ямы.

Дорога на северо-запад уводила нас с Меоли к подножию Железного Кряжа. Сначала под ногами переханов был лишь привычный жёлтый песок, вечно забивающийся в складки одежды. Но постепенно, с каждым часом пути, пейзаж менялся всё больше и больше.

Песок становился грубее, в нём появлялась галька... А затем вокруг нас и вовсе раскинулась щебнистая равнина, украшенная то там, то тут большими камнями, похожими на обломки горшков. Солнце, отражаясь от их светлой поверхности, било в глаза с удвоенной силой.

Впереди, на горизонте, медленно, но верно вырастали горы. Сначала это были лишь сизые тени, но вскоре они обрели конкретную форму. Зубчатые суровые гряды буровато-ржавого цвета, будто ступенями идущие вверх. Они были похожи на спину каменного дракона, уснувшего посреди пустыни.

К этому моменту мы провели в пути неполных два дня. И все эти два дня, начиная с постоялого двора, Меоли навёрстывала время, упущенное в молчаливом бегстве от гухулов. Её вопросы сыпались на меня, как камушки во время обвала.

- А что это за птица?

- А почему этот камень красный?

- А ты уверен, что мы не заблудились?

- А ты давно знаком с Дарханом?

- А ты точно из деревни?

- А откуда берутся качурги?

- А ты случаем моего дядю не встречал во время Долгой Осады?

- А какое имя у твоей семьи?

Большей частью, я отвечал односложно, а порой и вовсе отмалчивался. Важнее было сосредоточиться на дороге, прислушиваясь к звукам пустыни, но… Болтовня Меоли действовала на нервы сильнее, чем скрип несмазанной повозки.

В какой-то момент, после двадцатого «почему», я поймал себя на мысли, что зря вообще разговорил её у того костра. Гораздо спокойнее было, когда она хмурилась и демонстративно отказывалась от еды. Тишина – воистину золото, и теперь я осознавал это в полной мере.

По пути нам попались ещё несколько караванов, идущих навстречу. Для каждого я находил минутку, чтобы перекинуться парой слов с охраной или старшим погонщиком.

- У Золотой Воды видели гухулов, – говорил я, не вдаваясь в подробности. – А на «Тенистый Приют» напал крупный качург. Будьте настороже.

Реакции были разными: от скептического хмыканья до искренней благодарности, а с ней и тревоги. Но я делал то, что должен был – предупреждал. Закон Песка соблюдён, и ни одна скотина не скажет, что я им пренебрёг.

Общество вокруг Железного Кряжа – не такое многолюдное. Я не так давно осел в этих местах, но меня уже где-то да знали, в силу особенностей работы наёмника. Кто-то слышал, кто-то видел, а кто-то помнил моё имя.

И если староста Лорх из Золотой Воды выживет, а потом решит соврать и скажет, что его не предупреждали… Людская молва отплатит ему сторицей. Не может же быть, чтобы я всех предупредил, а его – нет. Ну врёт же.

К подножию перевала мы добрались на исходе второго дня. Солнце ещё не начало клониться к закату, и до вечера оставалась пара часов. Придержав перехана, я оглядел скалистый подъём, местами поросший чахлыми колючками.

- Встаём там, – объявил я, указав на ровную площадку со следами кострищ и навесами из тростника разной степени целости.

Меоли удивлённо посмотрела на меня. Затем на солнце, висящее ещё высоко. Потом снова на меня.

- Здесь? Но солнце не опустилось! Мы могли бы пройти ещё чуть-чуть!

- Через перевал надо идти только днём, – возразил я, начиная вынимать из сумки поклажу. – И желательно успеть до темноты.

- Почему? – в голосе девушки зазвучали знакомые нотки любопытства.

Однако теперь к ним примешивалась тревога. Всё-таки наше маленькое путешествие помогло ей расширить кругозор.

Вытащив свой топор, я осмотрел лезвие. А затем удовлетворённо кивнул и положил поверх вещей, чтобы был под рукой.

- Ночью там властвуют другие хозяева. Не гухулы и не качурги. С ними я не знаком лично. И знакомиться не горю желанием. Говорят, те, кто знакомился, редко возвращались, чтобы рассказать. Поэтому мы ждём утра. А сейчас помоги разбить лагерь. И ещё, натаскай колючек для костра. Нам нужен хороший жаркий огонь. Чтобы горел до самого рассвета.

Ночь прошла спокойно. Хотя были у меня опасения насчёт безопасности. Не подтвердились. Не пришла никакая ночная тварь с перевала. Не прибились хищники, жаждущие человечины. Но спал я всё равно вполглаза. И в который раз думал, где бы найти надёжного помощника.

Каждую ночь в пустыне я вынужден и спать, и сторожить. Устаёшь от этого страшно. Особенно когда твоя цель, преступник или беглый раб, уже поймана. В этом случае не получится даже днём подремать в седле. Разве что в постоялый двор или гостевой дом заехать…

Дорога через перевал была не настолько крутой, как можно подумать, глядя на суровые очертания Железного Кряжа. Ветер и время основательно потрепали эти древние горы. Скалы местами осыпались, образуя пологие склоны. И всё же лишь один-единственный проход, проторенный караванами, мог считаться по-настоящему удобным.

Солнце встало над горизонтом, и мы тронулись в путь, не дожидаясь, пока лучи станут палящими. Дорога вилась серпантином между выветренных утёсов. Меоли, ехавшая впереди, окинула взглядом склоны, окрашенные в серо-ржавые тона, и не выдержала:

- Ишер, а почему они такого цвета? Прямо как очень старый меч!

- Эти горы и и есть железо, – объяснил я. – Вернее, железная руда. Железный Кряж – не просто название. Где-то здесь есть жилы почти чистого металла. Все местные поселения живут за счёт добычи и выплавки.

- А как же те ночные создания, из-за которых ты не пошёл в горы? Они местным не мешают? – поёжившись от неуютного беспокойства, спросила девушка.

- Мешают… Где-то меньше, где-то больше. Тут их много, а в Красной Шахте мало. Тамошние жители знают, как от них отбиваться. Я – нет. Не приходилось.

Мы двигались не спеша, берегли силы переханов. К полудню, когда солнце стояло в зените и жар стал почти невыносимым, достигли высшей точки перевала. Здесь ветер, гулявший между скал, был сильнее и суше, выдувая из всего живого последние капли влаги. Мы не стали задерживаться в этом неуютном месте. Лишь на мгновение остановились, чтобы дать переханам перевести дух.

Именно с этой точки, с высоты каменного прохода, открывался вид на север и восток. Равнина, простиравшаяся внизу, терялась в дрожании жары и столбах песка, поднятого ветром. А на самом горизонте, почти на востоке, в дымке смутно угадывались прямоугольные очертания.

- Смотри! – воскликнула Меоли, радостно указывая на них рукой. – Это же… Это Илос?

- Он самый, – прикрыв глаза ладонью, подтвердил я. – Не обольщайся. Отсюда до него добрых два дня пути. Сейчас ты видишь лишь тень. Считай, это мираж на камнях. Разглядеть что-то невозможно.

Мы начали спуск. Если подъём выжимал из тебя силы, то спуск с пологого перевала был утомителен по-другому. Приходилось сдерживать переханов, чтобы не понеслись вперёд, под гору, и не переломали ноги. День клонился к вечеру, когда внизу, наконец, зашуршал не камень, а песок с примесью глины.

Мы миновали перевал.

Впереди, у слияния двух высохших русел, виднелось большое, огороженное каменной стеной строение с несколькими постройками и дозорными вышками. Это был постоялый двор, причём куда больше «Тенистого Приюта». Настоящая крепость для путников в этих диких местах.

- Ну что… – обернулся я к Меоли, которая выглядела изрядно потрёпанной и уставшей. – Пора вернуться к мягким постелям и вкусной еде?

И, не дожидаясь её ответа, направил своего перехана к массивным воротам, окованным железом.

Том 1 - Глава 7

Мы подъехали к массивным воротам постоялого двора. Дерево было тёмным, пропитанным пылью и обожжённым солнцем, а железные крепления – покрытыми слоем ржавчины. Нам не открыли, и это, как минимум, удивляло. Меоли, между тем, засуетилась в седле. Осмотрев свою руку, девушка протянула её ко мне.

- Смотри! – сказала она. – Печать почти совсем исчезла.

Я кивнул, оценивающе оглядывая высокую каменную стену:

- Так и должно быть. Ещё два-три дня, и следа не останется. Столько нужно, чтобы добраться до Илоса. И вернуть тебя обратно.

Она что-то пробормотала про «жаль», но я сделал вид, что не расслышал. Вместо этого подъехал ближе к воротам и, сложив руки рупором, жизнерадостно, как здесь принято, прокричал:

- Эй там! Пустите путников на ночлег!

Ответом была тишина. И нарушал её только свист ветра между щелями в стене. Ни голосов, ни шагов за воротами. Ни привычного оклика стражи. Очень странно. Стражники должны были нас на подходе заметить.

- Может, они все спят? – наивно предположила Меоли.

- В такой час? – я нахмурился. – Это постоялый двор. Стражник должен дежурить круглосуточно. Нет. Что-то не так.

Тревога, притаившаяся на дне сознания, снова подняла голову. Я ещё раз ударил кулаком в ворота. Уже без всякой весёлости, зато с силой, от которой зазвенели железные накладки:

- Эй! Отзовитесь!

Снова тишина.

Я отъехал назад, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь поверх каменной ограды. И в этот момент мой взгляд невольно скользнул вверх. К нам с Меоли за спины, к зубчатым силуэтам Железного Кряжа.

Я увидел то, от чего кровь похолодела. С запада, из ущелий и расщелин, выползали тонкие, едва заметные в сгущающихся сумерках, струйки белесого тумана. Они извивались, как живые, медленно оплетая каменистые вершины.

В этих горах туманов не бывает. Да о чём я? В песках вообще не появляются туманы. Их можно разве что в Междуречье увидеть. А это пески. Здесь глоток воды найти, и то за удачу выйдет.

А чтобы сгустился такой туман, воды надо куда больше, чем один глоток.

И я начал барабанить в ворота, уже не сдерживаясь, обеими руками:

- Открывайте! Нам что, в песках ночевать?! Открывайте!

И только, когда в кулаки стало отдавать болью, из-за ворот послышались звуки. А затем над каменной аркой возникло встревоженное лицо охранника:

- Кто там? Чего надо?

- Мы путники! Спустились с перевала! Хотим переночевать!

- Докажи, что ты не один из них! – уставившись на меня немигающим взглядом, просипел охранник. – Докажи, что вы с девчонкой люди!

Я от неожиданности на секунду замер. А Меоли испуганно ахнула, покрепче вцепившись в край седла.

- В смысле, «докажи»? – осторожно уточнил я, вспоминая, как общаться с безумцами. – Мы на переханах, у ворот, разговариваем с тобой. Какие ещё могут быть доказательства? Разве Законы Воды тебе неизвестны?

- Они могут явиться в любом обличье! – уже почти истерично крикнул в ответ стражник. – Могут говорить! Могут казаться людьми! Убирайтесь прочь, проклятые твари!..

На миг я задумался… Что можно предъявить, чтобы доказать свою человеческую природу? Как доказать, что ты – это ты? И надо ли такое вообще доказывать…

- Я Ишер, наёмник гильдии Илоса под номером 315! – крикнул я, поднимая руку так, чтобы истерящий стражник мог разглядеть мою печать. – Вот моя печать! У демонов таких не бывает.

- Они хитрые! Могут подделать! – стоял на своём безумный упрямец. – Идите отсюда, пока камнем не получили!

Терпение начинало иссякать. Я снова посмотрел на горы. Туман становился гуще. Он уже не стелился по скалам, а медленно, словно тяжёлое одеяло, сползал вниз.

- Послушай, – доверительно заговорил я, вкладывая в голос максимум спокойствия. – Я не знаю, что тут произошло, но мы, и правда, живые люди. У меня здесь спутница, молоденькая девушка, которую я должен доставить в Илос. И если ты нас не впустишь, ночью с нами случится ровно то, чего ты сам так боишься. Ты видел туман в горах? Он уже спускается. Не знаю, что это, но очень не хочу узнавать.

- Не пущу, пока не докажешь, что человек, а не горный дух! – последовал ответ. – Никого не пущу!..

В этот момент над ограждением появилась ещё одна фигура. Это был старик, очень худой, с всклокоченными седыми волосами и жидкой козлиной бородкой. Его лицо было испещрено морщинами, а в глубоко посаженных глазах светился колючий огонёк. На его тощей руке, лежавшей на краю ограды, поблёскивало с десяток бронзовых и костяных браслетов. Он молча, не мигая, смотрел на нас с Меоли несколько долгих секунд.

- Видишь, Харин? Снова духи! – чуть плаксиво пожаловался ему стражник. – Туман вернулся, и они тут как тут!..

Старик, вновь смерив нас с Меоли взглядом, покачал головой:

- Нет. Это люди. Открывай.

- Но…

- Я сказал, открывай! – голос старика прозвучал резко и властно, не оставляя места для возражений. – Живые люди. Я чувствую. И у парня печать гильдии на руке. Впускай их, быстро! Пока туман не накрыл всё полностью. Не хватало ещё вашему проклятому постоялому двору Закон Воды нарушить!

За воротами послышались торопливые шаги, недовольное бурчание, лязг железа и скрежет тяжёлой задвижки. Я наконец-то перевёл дух: и сам не заметил, как был напряжён всё это время. Мы с Меоли переглянулись. В её глазах читалось такое же облегчение, смешанное с недоумением. Неужели девушка ни разу за жизнь не видела шептунов?

Не поверю. Шептуны Песка, конечно, не чета шептунам Воды. Но разве суть меняется оттого, во что ты облачишься или что будешь говорить? Шептун – он и есть шептун.

Ворота с грохотом захлопнулись за нами, а тяжёлая задвижка с лязгом легла на своё место. Я обернулся на перепуганного стражника, на шептуна, спускающегося по каменным ступеням…

А потом втянул ноздрями воздух. И внимательно огляделся.

Воздух внутри двора был густым и неподвижным. Он пах человеческим потом, страхом и чем-то ещё… Чем-то сладковатым и тяжёлым. Источник запаха нашёлся быстро. Три завёрнутых в грубую ткань тела, лежавшие в тени у дальней стены. Они начинали подгнивать на жаре, и это зловоние висело над двором, добавляя похоронного настроения.

При этом люди вокруг сновали туда-сюда молча, но с лихорадочной быстротой. Одни укрепляли ворота дополнительными балками, другие таскали тюки и связки хвороста, подготавливая большие костры во дворе.

Они собирались жечь дерево! Дерево!

Мой взгляд вернулся к старику, который стоял и наблюдал за нами. Его пальцы перебирали что-то невидимое в воздухе. Сухие губы беззвучно шевелились, будто он вёл беседу с самим собой или с кем-то незримым.

Взглянув на свою спутницу, я заметил, что она тоже смотрит на старика. На её юном, неиспорченном жизненным опытом личике был написан суеверный ужас.

- Он шептун, – тихо сказал я Меоли, а она вздрогнула и, посмотрев на меня с нечитаемым выражением лица, кивнула.

Старик, словно услышав меня, а может, всё-таки и услышав, повернул голову и вновь посмотрел на нас колючими глазами. Однако тут же вернулся к своему бормотанию. И да, он не был похож на доброго целителя-шептуна. Скорее, на того, кто знает цену тьме и умеет с ней разговаривать.

Шептуны – не организация, не церковь и не гильдия. Шептуны… Это шептуны. Все ведь знают сказки, что силы шептуна передаются по наследству? Вот и я знаю эти сказки… А так ли это на самом деле? На этот вопрос не даст ответа ни один шептун.

Но иногда люди становятся шептунами. Иногда ими становятся хорошо знакомые тебе люди. Казалось бы, ну как может стать шептуном мужчина лет сорока, с которым ты год, день за днём, ходишь в бой? Но стал же… А ещё в тот день погиб другой шептун.

Спешившись, мы с Меоли повели переханов под навес для животных. А затем направились в главное здание. Контраст был разительным. Если двор жил в режиме активной тревоги, то внутри царила обычная бытовая суета, правда, с одним отличием. Все служащие, от трактирщика до половых, были бледны, напряжены и двигались с той же собранностью, что и люди во дворе. А взгляды то и дело скользили к закрытым ставням из тростника.

А вот гости – а их было немало, судя по трём большим группам, занявшим разные углы зала – казалось, тревоги не разделяли. Это были караванщики. Они громко разговаривали, ели, пили и смеялись, словно отдыхали в совершенно безопасном месте.

Я подошёл к стойке, где сухопарый слуга с трясущимися руками, используя простенькие счёты, что-то старательно вычислял.

- Две комнаты на ночь. Ужин и завтрак, – сказал я, положив на стойку несколько монет.

Слуга молча кивнул, выдал нам два грубых ключа и сделал пометку. Пока он отдавал распоряжение о еде, я наклонился к нему чуть ближе.

- Скажи, что здесь происходит? Откуда тела? И этот… старик? – я чуть кивнул в сторону, где у входа в зал стоял шептун, не переставая бормотать.

Слуга вздрогнул и понизил голос до шёпота, полного отчаяния:

- У нас тут такое… С гор, с Железного Кряжа, уже пятый день кто-то спускается. Приходит вместе с этим проклятым туманом. Мы их не видим, но слышим. В первый день убили троих у самых ворот, стражника и двух погонщиков. Просто… Люди как будто растворились в белом тумане, а когда он отступил, остались только тела. Эти непонятные приходят с туманом, шепчутся в нём… – он сглотнул, и по сухой морщинистой шее прокатился кадык. – Хозяин послал гонца в Илос, привезли этого… шептуна. Говорят, он знает, что делать с такими тварями. Но пока ничего не помогает... Вчера ночью… Вчера ночью, несмотря на шептуна, убили ещё троих.

Слуга посмотрел на меня каким-то затравленным взглядом:

- Советую тебе и твоей спутнице не выходить из комнат. Запритесь. Не выходите, если только… Если только не увидите, что из-под двери или из щелей в стенах сочится туман… Тогда бегите. Бегите прочь и ищите место, где его нет.

- Спасибо за совет, – кивнул я взглядом на веселящихся торговцев. – А эти?

- Не верят нам!.. – отозвался служащий, неодобрительно покосившись в зал. – Говорят, это всё сказки.

Я благодарно качнул головой и забрал ключи. А потом, взяв у окна на кухню две миски с ужином, молча повёл Меоли к столу. Однако по пути нет-нет, да слышал, что говорят караванщики.

Они посмеивались над трусливыми слугами на постоялом дворе.

Поставив обе миски и усевшись за стол, я встретился взглядом с Меоли. Придвинув к себе свою порцию, девушка чуть подалась вперёд и спросила:

- Ты веришь во всё, что сказал слуга?

- Я вижу, что он испуган. Я вижу страх в глазах других слуг. А во дворе лежат три мертвеца, – проговорил я, зачерпывая рагу из миски.

- Значит, веришь? – ещё больше побледнев, повторила девушка.

В ответ я тоже подался вперёд, а когда заговорил, мой голос был очень серьёзным.

- Верить – это не значит слепо доверять, не ища доказательств… Если так-то судить, то получится, что я не верю даже в богов, потому что никогда их не видел, – посмотрев в расширившиеся от удивления глаза Меоли, я усмехнулся. – Но есть Законы Воды и Песка, и есть их следы – а значит, и сами боги, вероятно, есть… А ещё я вижу, что от страха тут не дрожат только пришлые. Те, кто не успел здесь переночевать. И что убило тех бедняг во дворе? Горные духи? Горные чудовища? Или сам туман? Вот скажи, а ты точно хочешь проверять? Или лучше поспать и поехать дальше?

Задумчиво нахмурившись, Меоли уставилась в окно, закрытое тростниковыми ставнями. Как будто могла найти там ответ на тревожащие её вопросы. А я спокойно ел, наслаждаясь тишиной. Опомнилась девушка, когда я уже скрёб ложкой по дну миски, и начала догонять меня, спешно поглощая ужин.

А затем мы поднялись под самую крышу, где нам выделили комнаты. Все остальные были заняты караванщиками. Войдя в свою, я спешно омылся, стирая пот и грязь, и, улёгшись спать, почти мгновенно провалился в дрёму. Однако не успел с концами погрузиться в сон, как в дверь застучали. На этот раз стук был робким и частым. Словно ко мне пыталась войти маленькая испуганная птичка.

- Ишер? Ты спишь?.. Ишер, можно к тебе? – раздался из-за двери голос Меоли.

С трудом оторвав голову от подушки, я вздохнул и пошёл отпирать дверь.

Девушка стояла на пороге. Бледная, с огромными глазами, в которых плескался неподдельный ужас. В руках она судорожно сжимала, комкая, своё одеяло.

- Я… Я видела в окно… – Меоли говорила прерывисто, почти шёпотом. – С гор наполз… Такой густой… Он уже через стену ползёт… Белый, как молоко, и шевелится… Мне страшно. Я боюсь, что он заползёт ко мне в комнату через щели… Можно… Можно я переночую у тебя, Ишер? Я не буду мешать! Даю слово! Просто в уголке молча посижу…

Она смотрела с такой мольбой, что откажи я ей, почувствовал бы себя чудовищем. Да если честно, я и сам был не в восторге от перспективы остаться один на один с этим непонятным явлением.

Когда есть, кого защищать, всегда легче самому не бояться.

- Заходи… – буркнул я, отступая и пропуская её внутрь. – Кровать занимай. Так и быть. На полу устроюсь.

- Но это же твоя комната! – попыталась возразить воспитанная девочка Меоли, но я уже сгрёб с кровати своё одеяло и тонкий матрас.

- Пустое. Я и не на таком спал. Спи. И молчи.

Пока Меоли, всё ещё дрожа, устраивалась на кровати, я подбросил в печку пару кирпичиков кизяка. Пламя ненадолго, но вспыхнуло ярче, отбросив на стены тревожные тени. А я подошёл к окну, закрытому ставнями, приоткрыл буквально на ноготь и прильнул к щели.

Слуга внизу не соврал. Всю территорию постоялого двора заливало густое, молочно-белое сияние. Это не был обычный туман – он был слишком плотным, слишком однородным и… живым. Медленно перекатываясь у земли, он клубился вокруг, а сквозь него едва проступали смутные очертания стен. И в этой призрачной тишине, нарушаемой лишь моим собственным дыханием, вдруг раздался звук.

Сначала это был просто шёпот. Едва различимый, будто десятки голосов шепчутся о чём-то за стеной. Затем он стал нарастать, превращаясь в навязчивый шипящий гул. А затем из самой гущи этого белого марева вырвался крик. Не крик ужаса, а крик боли. Человеческий, отчаянный и, возможно, даже предсмертный. Во всяком случае, звучал он настолько реалистично, что у меня по спине пробежали мурашки.

Всё оборвалось так же внезапно, как и началось. А взамен осталась оглушительная зловещая тишина.

- Это… Это кто-то кричал? – дрожащим голосом спросила Меоли, высунув нос из одеяла, куда закуталась с головой.

- Да, – ответил я, поплотнее закрывая ставень и отходя от окна. – Кричал.

- А ты…Ты не пойдёшь? Не поможешь?

Я посмотрел на её бледное лицо поверх пылающей печки. В глазах читалась не только боязнь, но и капля надежды, что герой из легенд, способный прыгнуть на качурга, и с белым туманом справится.

- Нет, – твёрдо сказал я, гася эту наивную надежду. – Я не знаю, что это за твари. Я не умею с ними сражаться. Мой топор не ранит туман. Лучшее, что могу сделать – сидеть здесь, охранять дверь и надеяться, что шептун справится с работой.

Меоли тихонечко вздохнула, не став осуждать, и её нос снова спрятался в одеяле. А я улёгся на полу у двери, положив топор рядом. В комнате было душно от жара печки, но ни девушка, ни я не захотели её тушить. Огонь, пусть и такой чадный – источник света. А духи не любят свет, это все знают. Поэтому и приходят обычно ночью.

Иногда снаружи вновь доносился шипящий шёпот, от которого кровь стыла в жилах. Мы лежали молча, прислушиваясь к каждому звуку. Сон не шёл, тревога плескалась в душе. Было такое чувство, будто весь постоялый двор затаил дыхание и ждал рассвета, который должен был развеять ночной кошмар.

Утро пришло. Серое и безрадостное. Мы спустились вниз, где царила совсем другая атмосфера, чем вечером. Громких разговоров и пьяного хохота не было. Воздух как будто загустел от молчаливого страха. Караванщики, вчера смеявшиеся над «трусами», спешно собирали пожитки и, молча сворачивая тюки, выносили во двор.

Лица были осунувшимися и серьёзными. Ночные звуки, донесшиеся сквозь стены, не оставили места для сомнений. Опасность была реальной. Настоящей. И при этом совершенно нематериальной.

Возможно.

Мы с Меоли тоже задерживаться не стали. Быстро позавтракали тёплой кашей и вышли во двор. Я бросил взгляд на то место, где вчера лежали три тела. Теперь их было пять. Два новых продолговатых свёртка. Эта ночь не прошла даром.

У ворот, прислонившись к косяку, стоял шептун. Тот самый старик Харин, который настоял, чтобы нас с Меоли пустили накануне вечером. Он выглядел измождённым, будто провёл ночь в тяжёлой борьбе. А вот глаза по-прежнему горели колючим пронзительным огнём.

Когда мы поравнялись с ним, он медленно повернул голову.

- В Илос, наёмник? – спросил он хрипло, без приветствий и предисловий.

- Да, – кивнул я, проверяя тугую подпругу у перехана. – Будем там через пару дней.

Шептун помолчал, его взгляд скользнул по мне, потом по Меоли, словно оценивая что-то.

- Найдите там Аферна. Он служит триосмом городской стражи. Скажите ему… Скажите, что Харин подтверждает. Туманы сошли с Кряжа. И они… Голодны. Он поймёт.

Я встретился с ним взглядом. Просьба была простой, а вот угроза, о которой пытался предупредить шептун – серьёзной.

И мне тоже надо было его предупредить.

- Передам, – коротко пообещал я. – Аферну, триосму стражи. Туманы сошли, и они голодны.

Старик кивнул, и в его колючих глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Больше он ничего не сказал. Молча отступил в тень ворот, пропуская нас с Меоли. А я, уже собравшись тронуть перехана, вновь обернулся к старому шептуну.

- Старик, скажи здесь всем! – попросил я. – На западе видели гухулов. А у «Тенистого Приюта» на нас напал качург. Крупный. Орда идёт с запада.

Харин поднял на меня тяжёлый усталый взгляд. Он медленно кивнул, и в этом кивке была вся горечь старого человека, который слишком многое видел.

- Я услышал тебя, наёмник, – сказал он в ответ так тихо, что слова почти потонули в утреннем ветре. – Но мы говорим об одном и том же…

И отвернулся, уставившись в сторону гор. Как будто вслушивался в то, что не дано было услышать другим.

Мы с Меоли выехали за ворота, которые тут же с грохотом захлопнулись. Впереди лежала дорога на Илос. После вчерашней ночи благостный вид равнины, освещённой солнцем, казался почти неестественным, иллюзорным. Мы пришпорили переханов, торопясь оставить позади и страшный постоялый двор, и его туманы, несущие смерть.

Сначала я думал поехать в Илос коротким торговым путём, но в эту ночь передумал. Этот маршрут лежал вдоль гор, а приближаться к ним не хотелось. Пришлось выбирать неудобную и более длинную дорогу. Может, одну ночь нам с Меоли и придётся провести в песках… Но всё лучше, чем горные духи.

Том 1 - Глава 8

Солнце, достигшее зенита, методично выжигало всё живое. Воздух над барханами дрожал, струился маревым зноем, искажая очертания далёких дюн. Казалось, весь мир вокруг плавится и течёт восковыми наплывами.

Мы двигались по едва заметной тропе между песчаными волнами. Этой дорогой пользовались редко. Слишком неудобной и длинной она была. Утоптанную землю местами полностью скрывал нанесённый песок. И тогда мой перехан, повинуясь чутью, сам выбирал направление.

Я вглядывался в горизонт до рези в глазах. В песках странность всегда равна опасности. Неправильная тень на склоне бархана. Слишком ровный круг камней. Или просто непонятный след. Всё это могло быть предвестником смерти.

Сегодня мой внутренний сторож был особо бдительным. В ушах ещё стоял жуткий шёпот из тумана, а перед глазами – мрачное лицо шептуна Харина.

Похоже, не только у меня. Мы ехали уже несколько часов, а Меоли слова не проронила. Её молчание было красноречивее истерики. Обычно болтливая, она съёжилась в седле, укутавшись в платок от солнца. Я не мешал ей. У каждого человека свой способ пережить страх.

Я, например, пытался понять, что вокруг происходит. Тоже, своего рода, способ борьбы со страхом.

«Орда гухулов, идущая с запада. Качург, напавший на «Тенистый Приют». Голодные туманы, сползающие с Железного Кряжа, – свёл я воедино все известные ниточки. – Слишком много сразу. И слишком вдруг. Совпадение?».

И сам себе ответил:

«Не верю в совпадения, особенно в песках. И шептун сказал, что мы говорим об одном и том же».

«Шептуны странные, – нашёл я контраргумент. – Вечно тень на плетень наводят».

«Может, потому что знают что-то? – ехидно прошептал внутренний голос. – Здесь всё и всегда упирается в Шёпот. Зуб даю, все три происшествия – части одного целого. Может, это симптомы одной и той же болезни, поразившей пески? Признаки одной угрозы, которая надвигается на людей?»

«И у кого бы спросить-то… – мысленно вздохнул я в ответ. – Да ещё так, чтобы нормально разъяснил. И чтобы не был моим собственным голосом в голове».

Я с силой тряхнул головой. Уже не в первый раз, кстати. Отмахнулся от навязчивых мыслей, как от мошки. Не время и не место. А ещё слишком мало я знаю, чтобы строить теории. Всё равно что рыть колодец в зыбучих песках. Чем больше копаешь, тем глубже проваливаешься.

Я заставил себя думать проще. Сейчас важнее добраться до Илоса, доставить туда Меоли и получить золото. А уж потом, с деньгами в кармане, предаться размышлениям о судьбах мира.

Монотонное покачивание в седле и гнетущая тишина способны усыпить бдительность. И это, пожалуй, самое опасное, что случается с путником в дальней дороге. Мой внутренний сторож не спал никогда.

Краем глаза я уловил едва заметное движение. Лёгкое осыпание песка на склоне одного из барханов впереди, в стороне от тропы. Не ветер. Ветер рисует на дюнах ровные струящиеся узоры. А это движение было резкое, короткое. Словно кто-то оступился или быстро отдёрнул руку.

Я прищурился, фокусируя зрение на точке. Воздух по-прежнему дрожал. Но теперь я разглядел едва заметные вмятины на песке. Не похожие на следы перехана. Две длинные вмятины, будто кто-то провёл руками. И свежие: их ещё не успело занести.

Правая рука сама потянулась к топору. Привычным движением я проверил, легко ли он выходит из петлицы на поясе. Левая рука чуть натянула поводья, заставляя перехана замедлиться. Животное фыркнуло, не понимая причину остановки, но послушно сбавило шаг. И поравнялось с переханом Меоли.

Девушка, погружённая в мрачные думы, даже не удивилась. Мы проехали так ещё с десяток скачков. А потом из-за высокого бархана впереди, того самого, на котором я заметил движение, появились четыре человеческих фигуры.

И тут же вышли на тропу, с уверенным видом перекрывая нам путь. Тактика знакомая. Попытаешься проехать – получишь копьём в бок. Остановишься – заведут разговоры, отвлекая внимание. Смущало лишь то, что слишком уж их мало, всего четверо.

Я повёл взглядом по вершинам барханов. Есть ли у них стрелок? Особенно внимательно всматривался в направлении солнца. Я бы сам залёг там, чтобы сложнее было заметить.

Вершины песчаных дюн оказались чисты. Но бдительность терять не стоило. Я продолжил ехать вперёд, искоса поглядывая то на барханы, то на людей, вставших на пути.

Теперь я разглядел их получше. Одежда – простая, грубая, вся в пыли. Лица скрыты глубокими капюшонами и плотными повязками, спасающими от солнца и песка. Открыты только узкие полоски вокруг глаз, но и те прищурены, а кожа вокруг них – тёмная, почти чёрная от вечного пребывания под горячим небом.

У первого, самый рослого, в руках простое костяное копьё. Заметно, что наконечник чем-то покрыт для большей твёрдости. У второго – каменный топорик на длинной рукояти, обмотанной потёртой кожей. Орудие тяжёлое и неуклюжее, зато на близкой дистанции смертоносное.

Третий, приземистый и широкоплечий. Перебирает пальцами по рукояти каменной булавы, насаженной на засушенный стебель аракса, гигантского тростника. По идее, удар такой штуковины переломает человеку кости даже сквозь кожаную броню.

И четвёртый. Стоит чуть позади, в полушаге от других. Поза небрежная, расслабленная. Однако в расслабленности сквозит уверенность хищника. Руки пусты, но на кожаном поясе висит кривой железный кинжал в простых, но добротных ножнах.

Железный. В песках металл, даже в виде кривого кинжала – признак статуса, богатства. Или удачливого грабежа. И этот четвёртый разбойник – единственный, кто не суетится и не пытается казаться грозным. Просто ждёт.

Именно на нём мой взгляд задержался на секунду дольше. Не тот с копьём, не здоровяк с топором. Этот, с кинжалом. Молчаливый, стоящий в тени других. Он и был главным. Остальные – чепухня криворукая.

Я резко, но без суеты остановил перехана. А второй рукой придержал животное Меоли. Наши переханы встали, фыркая, в десятке шагов от молчаливой группы. Меоли, наконец, оторвалась от своих мыслей и уставилась на людей, преградивших нам путь. Ещё не поняла, что к чему. В её глазах читалось, скорее, недоумение, чем страх.

- Вам что-то нужно? – разглядывая разбойников, спросил я. – Если нет, то не пойти ли вам своей дорогой?

В том, что нас собрались грабить, я не сомневался. Можно было и не вести предварительные беседы. Но мне требовалось спокойно спешиться. Здоровяк под моим седлом – не боевой перехан, а обычное вьючное животное, пусть и крупное. На таком воевать неудобно.

- Просто хотели поздороваться! – один из бандитов, тот, что с каменным топором, хрипло засмеялся. – Мы как раз ждём добрых людей! У нас тут, видите ли, проблемы... Войдите в положение: поделитесь с нами деньгами, едой, водой. И животными, конечно!

Второй, с костяным копьём, хихикнул и добавил, осклабясь сквозь повязку:

- От женской ласки мы тоже не откажемся!..

Я сдержался и не скрипнул зубами. Сделал вид, что нервничаю и пытаюсь решить дело миром.

- Вода, говорите? – медленно и аккуратно сползая с седла на землю, произнёс я с наигранной уступчивостью. – Что ж, водой с вами я поделиться могу… Видно, и вправду вам приходится нелегко.

И повернулся к ним боком, будто собираясь рыться в поклаже, закреплённой на седле. Старая, как мир, уловка – взять и подставиться. Но эти парни клюнули: вот же перед ними единственный мужчина, боком, беззащитный. Надо бить, а не ждать.

Первым, молча, без единого слова, ринулся здоровяк с топором. Размахнулся, явно планируя проломить мне череп. Его прикрывал копейщик, который сделал из-за спины товарища короткий выпад остриём в мою сторону. Одновременно с ними, мужчина с булавой начал широкий обходной манёвр слева. А тот, что с кинжалом, выхватив оружие, бесшумно и быстро пошёл справа. Замкнуть клещи – разумный ход.

Если бы я действительно воду искал, а не следил искоса, с гарантией бы лёг.

Но, когда разбойник с топором был всего в трёх шагах, я резко сместился с линии атаки. Тяжёлое оружие лишь со свистом рассекло воздух у моего плеча. В ту же секунду я нанёс ему короткий хлёсткий удар – ногой по боковой части колена. С воплем боли он отшатнулся и, естественно, наткнулся на моего перехана. А животное всхрапнуло и удивлённо отступило в сторону, давая ему упасть.

Левой рукой я перехватил древко копья, летящего мне в живот, и резко потянул на себя. Второй разбойник, не ожидавший такой подлости, инстинктивно вцепился в оружие. И, естественно, потеряв равновесие, сделал по инерции шаг в мою сторону.

Я не стал замахиваться. Нанёс короткий удар обухом в переносицу. Чавкающий звук и хруст. А вскрик боли прозвучал, когда я уже поворачивался налево. Навстречу третьему бандиту, который шёл на меня с занесённой булавой.

Неудачник опоздал на долю секунды. Сокращая дистанцию, я сделал резкий шаг навстречу. И тут же вонзил лезвие топора ему в грудь, пониже ключицы. Удар был стремительным и точным. Я успел до того, как тяжёлая каменная гиря успела опуститься на мою голову. Разбойник ахнул, захрипел и грузно осел на песок.

А я, между тем, вновь разворачивался к первому недобитку. Он, хромая, но собрав волю в кулак, шёл ко мне с занесённым топором. Будто дрова собирался рубить… Но я же не дрова. Пропустив мимо смертоносный взмах, я тычком – не лезвием, а острой, клювастой частью своего топорища – ударил его в шею. Железо легко вошло в плоть. А я дёрнул оружие на себя, одновременно делая шаг назад.

Разбойник выпустил топор и обеими руками схватился за шею, из которой хлестала кровь. А я повернулся к последнему из трёх бандитов, при этом отступая в сторону от перехана. Где-то там, за ним, был самый опасный, четвёртый враг. Главарь с кинжалом. И у него хватило бы мозгов атаковать из-под брюха животного, пока я разбираюсь с копейщиком.

Но копейщик с разбитым лицом не хотел, чтобы с ним разбирались. Он пятился назад и с жалобным видом утирал рукавом кровь, заливавшую глаза.

Да и четвёртый, который главарь, не стал бросаться в атаку, сломя голову. Он предпочёл встать в стойку за пару шагов перед копейщиком. Его глаза над лицевой повязкой оценивали меня холодно и без эмоций.

Он видел, как я расправился с его людьми. И это заставило его сосредоточиться.

Краем глаза я заметил, что Меоли наконец-то всё поняла. Но вместо криков или паники схватила поводья моего перехана и мягко подала его назад, отводя обоих животных на несколько шагов. А заодно освобождая мне пространство для манёвра. Умная девочка. Поздно, но правильно сообразила.

Хотя… Сколько длилось столкновение? Десяток ударов сердца? Или два? Наверно, всё-таки не больше десятка.

- Видно, не очень хорошие вы люди… – озвучил я давно сделанный вывод, двигаясь навстречу двум оставшимся бандитам и наматывая плащ на левую руку.

Топор – это, конечно, хорошо. Но кинжал в норме побыстрее будет. Главарь маленькой шайки приготовился к бою, однако его подвёл союзник с копьём. Он всё ещё пытался стереть кровь с лица, но я же ему своим ударом, помимо носа, ещё и бровь разодрал. А из неё текло так, что заливало даже глаза.

Это очень неудобно… И копейщик не выдержал страха и уязвимости. Закричал и кинулся прочь. Верно всё рассчитал, в принципе, чтобы выжить…

Я проследил за ним краем глаза, пока тот, спотыкаясь, не исчез за барханом. А затем вновь обратил всё своё нераздельное внимание на главаря с кинжалом.

- Ну что же, – сказал я спокойно. – Выходит, и ты человек плохой, и помощники у тебя так себе. Одного удара хватило, чтобы разбежались.

Бандит с кинжалом молча попятился. Его тело было напряжено, как струна. Он не сводил с меня глаз, но я видел: его взгляд на миг метнулся в сторону, оценивая дистанцию до ближайшего бархана.

Разбойник хотел бежать, но боялся повернуться спиной.

Я замедлил шаг и ухмыльнулся, глядя ему за спину. Словно увидел там что-то интересное или угрожающее.

- Э-э, неужто вернулся? – произнёс я с наигранным удивлением.

Глупая уловка, но сработала. Похоже, страх и надежда в сумме отключили у главаря осторожность. Его голова на долю секунды дёрнулась назад, плечи слегка развернулись... Этого мне хватило.

Я не стал замахиваться топором. Шагнул вперёд, сделал резкий выпад и нанёс короткий удар обратной стороной топорища, тем самым клювастым остриём. До самого бандита я бы не успел дотянуться, а вот до его правой руки, сжимавшей кинжал – вполне.

Острый клюв прошёлся по предплечью, оставляя разбойнику на память рваную рану. Правда, я точно знал: эта память будет недолгой.

- Вот и поговорили… – проворчал я, возвращаясь в стойку.

Теперь разбойник отступал быстрее, суматошнее. Лицо исказила гримаса боли и ярости. В глазах, наконец, появился тот самый ужас, который и был мне нужен.

Я продолжал идти за ним неотступно, как тень. На его рукаве расплывалось алое пятно. Бандит вот-вот начнёт слабеть, голова закружится, а там и конец близко.

Он метнул взгляд на тела товарищей, на равнодушный песок вокруг… Отчаяние в глазах сменилось последним всплеском решимости. Зарычав, как дикий зверь, бандит сделал обманный финт влево, а затем – резко скакнул вправо и, развернувшись, рванул прочь.

Это была его последняя ошибка.

Я не стал вестись на обманные движения. Дождался, когда враг начал разворот, и всем телом метнулся вперёд. Топор с коротким замахом вошёл разбойнику в середину спины, наискосок по позвоночнику. Он вскрикнул и кулём повалился на землю. Руки и ноги у него отказали, а кинжал выпал из пальцев на песок.

Подойдя, я наступил бандиту на спину. Не из мерзости характера – чтобы себя обезопасить, пока подбираю кинжал. Осмотрел и остался доволен: простое, без изысков, но качественное оружие. Сунул за пояс, пригодится. Затем перевернул тело. Разбойник был ещё жив. Он хрипел, изо рта шла пена, окрашенная кровью. Глаза смотрели с немым вопросом и ужасом.

Свершив акт последнего милосердия его же кинжалом, я снял с мертвеца ножны от кинжала. А затем быстро обыскал пояс и одежду. Из-под рубашки вытащил потёртый мешочек. Внутри обнаружилась пара медяков и потёртая серебряная монета. Скинул кошелёк себе в карман на груди. Да, есть у меня такой, сам пришил. Очень удобно, пусть здесь так и не принято.

Разобравшись с главарём, я пошёл к двум оставшимся телам. Меоли, тем временем, подъехала обратно, ведя моего перехана на поводу. Её лицо было бледным, но спокойным.

- Это?.. Бандиты? – уточнила она, следя за тем, как я провожу обыск. – А почему их так мало?

- Видимо, отбились от шайки, – ответил я, снимая кошелёк с пояса бандита с булавой. – Или потеряли остальных в песках. А может, какое-то из недавних ограблений вышло неудачным… Почти как сегодня. Вот они и промышляли в стороне от основной дороги. Рассчитывали на случайных недотёп.

Пока объяснял, успел перейти к тому мертвецу, что с топором. В карманах у него оказалось пусто. Единственной добычей стал ножик. Его я тоже забрал. Наёмнику в моём лице подчас любая мелочь пригодится.

Закончив, я поднял голову и посмотрел на Меоли.

- А ты почему не сбежала, когда была возможность? – спросил прямо. – Увела бы моего перехана, и я бы тебя пешком не догнал.

Она пожала плечами:

- Я не знаю, куда бежать, Ишер.

- Ты прекрасно знаешь, в какой стороне Илос, – заметил я, не удержавшись от усмешки.

- А дальше-то мне бежать некуда… – её голос прозвучал растерянно и грустно. – И денег у меня с собой нет. Даже если всё продать – эту одежду, украшения, одного перехана… Что дальше? В Илосе ты меня всё равно найдёшь. Я девушка… Без защиты… Недалеко бы всё равно убежала.

Я взглянул на неё с новым интересом. Не глупая. Совсем не глупая. Просчитала, что я на данный момент – её лучший вариант. Пусть и в качестве пленителя. И во время боя не суетилась, пусть и действовала недостаточно быстро. Но всё же…

- Ладно, – буркнул я, вставляя ногу в стремя и легко взваливаясь в седло. – Тогда поехали. Так-то ты права, не убежала бы…

- Ты удивлён? – спросила девушка, и мне показалось, что в её голосе звучит улыбка.

- Скажем так… Ты меня вправду удивила, – согласился я, трогая с места перехана.

И мы снова двинулись вперёд по раскалённой тропе. А позади остались три тёмных пятна на песке, окружённые высыхающей кровью. Тишина, прерванная звуками схватки и звоном металла, опять сомкнулась под сводом бледно-голубых небес.

Том 1 - Глава 9

Солнце начинало клониться к западу, но жара держалась, плотная и недвижимая. Мы удалялись от силуэтов Железного Кряжа, и на душе становилось легче. Будто тяжесть перестала на плечи давить.

Впереди, у края дороги, притулилось маленькое поселение. С десяток глинобитных домиков, выстроенных в линию вдоль единственной улицы. На самой окраине виднелось крошечное озерцо. По его берегам росли несколько тощих, зато выносливых деревьев. Их поникшие ветви словно бы тянулись вниз, к живительной влаге.

Всё это нехитрое хозяйство окружала стена в пару-тройку скачков высотой. Сделана она была из того же материала: утрамбованной глины, местами потрескавшейся от солнца, с вкраплениями камней у самой земли. Сторожевой башни в посёлке я не заметил. Одни только ворота, смотревшие прямо на дорогу. Зато над ними висел небольшой бронзовый гонг. Похвальная предосторожность.

За пределами стены, вокруг этого миниатюрного бастиона жизни, ютились крошечные поля, отвоёванные у пустыни. Каждое было огорожено невысоким заборчиком из насухо сложенных камней. Сейчас, в предвечерний час, там копошились люди. Одни, согнувшись в три погибели, пропалывали скудную зелень. Другие, тоже не разгибаясь, таскали к полям воду в глиняных горшках.

Я придержал перехана и свернул с дороги в сторону ворот. Меоли, не говоря ни слова, послушно последовала за мной.

- Зачем мы здесь? – наконец, спросила она, когда мы поравнялись со стеной. В её голосе слышалось удивление, но без единой капризной нотки. – Мы же торопимся…

- Нам нужна вода, – коротко бросил я, не отрывая взгляда от стены, где заметил настороженные глаза. – А мне нужно исполнить Закон Песков, помнишь?

Девушка кивнула.

Мы подъехали к воротам. Они были закрыты, что в такую пору дело обычное для захолустья. Никто не станет держать ворота нараспашку, дожидаясь ночных гостей. Из-за стены на нас смотрел стражник: пожилой мужчина с обветренным лицом, опиравшийся на древко копья с каменным наконечником.

- Эй, в селении! – крикнул я, останавливаясь в паре шагов от ворот. – Путники просятся к воде!

Стражник молча кивнул и исчез. За стеной послышались шаги, скрип дерева, и тяжёлые створки ворот медленно, нехотя, разъехались, пропуская нас в узкий проход. Воздух внутри пах дымом, жареным тестом и пылью. Запах дома, которого у меня не было уже очень давно.

- Где найти старейшину или главного? – спросил я у стражника, когда мы заехали.

Не размениваясь на слова, тот молча махнул рукой в сторону озерца. Не слишком понятно, но уточнять я не стал. Может, стражник и вовсе немой или не любит незнакомцев, зачем его беспокоить?

Мы двинулись по единственной улице, пыльной и пустынной. Видимо, днём жизнь здесь замирала, когда все работали на полях или прятались в глинобитных стенах. Лишь изредка доносился приглушённый разговор или плач ребенка.

У одного из домов, под низким навесом из белой ткани, сидел старик. Он был похож на высохший корень, вросший в землю у порога своего жилища. Медленными, точными движениями старик подносил к губам глиняную чашу, похожую на пиалу. И пил оттуда отвар, цветом больше похожий на жидкую грязь.

Его мутные глаза безучастно скользнули по нам. Что примечательно, в них не было ни страха, ни удивления.

Я придержал перехана и спешился. Меоли осталась в седле, наблюдая.

- Мир вашему дому, почтенный, – сказал я, подходя ближе.

Старик оторвал взгляд от чаши и кивком ответил на приветствие. Его лицо было испещрено морщинами, каждая из которых выглядела отметкой на карте долгой жизни.

- И твоим шатрам, путник, – голос оказался хриплым и тихим, как шелест листвы. – Что ищешь в нашей глуши?

- Как и все мы. Того, с кем можно поговорить. Так где мне найти старосту? – отозвался я, тоже присев, чтобы оказаться на одном уровне с собеседником.

Старик медленно покачал головой. Его заскорузлые пальцы обвели край чаши, словно их хозяин глубоко задумался.

- Старосты здесь нет. Слишком нас мало, чтобы начальника выбирать. Решаем всё сообща. А если спор выйдет, собираемся втроём: я, да Ариш, да старая Малани. Мы и есть старейшины.

Я кивнул, оценивая ситуацию. Необычно, но и такое бывает. Маленькое поселение, всего на три семьи, каждая по несколько поколений, где старших уважают и слушаются.

Покосившись на ткань навеса, я оценил, что она довольно новая. Как и накидка на плечах старика.

- Значит, мне повезло, что я столкнулся с тобой. Я – Ишер, наёмник из гильдии Илоса, – я сделал небольшую паузу, а сам в это время достал печать из поясной сумки. – По дороге от гор на нас напали четверо разбойников.

Старик почти не изменился в лице. Лишь тяжело вздохнул и слегка нахмурился. Через пару секунд он всё-таки ответил:

- Знаем мы этих голодранцев. Приходили к нам, просились, грозили… Но ворота крепкие, а мужчины у нас за себя постоять умеют. Не пустили. Пропали они тогда. Думали, в песках свои кости оставят. Видно, выжили, раз на путников позарились.

- Не пропали, – констатировал я. – Но это не главное. Слушайте внимательно, почтенный. К западу от Золотой Воды я столкнулся с гухулами. Пустынными демонами. А у «Тенистого Приюта» за Железным Кряжем на постоялый двор напал качург. И третье: с гор теперь белые туманы сходят, несущие смерть. Услышал ли ты меня?

Взгляд старика, до этого почти безучастный, стал острым и сосредоточенным. Когда я закончил, он долго молчал, уставившись в свою чашу, будто искал в ней ответы. А затем, наконец, тяжело вздохнул и подняв на меня усталые глаза:

- Спасибо за вести, наёмник. Горькие вести, но спасибо. Закон Песка выполнен. Мы посоветуемся. Решим, что делать.

- Можем ли мы, почтенный, пополнить запасы воды и напоить переханов? – спросил я.

Старик кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто, смутно похожее на одобрение:

- Закон Воды велит напоить страждущего. Кто мы такие, чтобы отказывать в воде путнику? В нашем селении Законы чтят. Иди к озеру. Никто тебе не помешает.

- Благодарю, – я коротко склонил голову. – Мир вашему дому.

- И тебе удачной дороги, – ответил старик, погружаясь обратно в созерцание своего отвара.

Выпрямившись, я вернулся к перехану и легко вскочил в седло. Меоли смотрела на меня с тихим любопытством, но молчала.

Мы поехали дальше, к воде, за которой пришли, оставив старейшину наедине с его размышлениями и горьким отваром.

У озерца, в тени чахлых деревьев, кипела неспешная и выверенная жизнь. Вся она вращалась вокруг воды – этой драгоценной, но зыбкой сердцевины местного бытия. Двое симпатичных девушек стирали одежду, склонившись над большим глиняным тазом. Их движения были ритмичными, а тихая перебранка о чём-то казалась частью этого древнего ритуала.

У самой стены, отделявшей озеро от полей, работали двое мужчин. Один, стоя по колено в прохладной воде, наполнял большой глиняный кувшин и передавал его односельчанину, ждавшему на берегу.

Тот принимал ценную ношу, а затем ставил её на конструкцию, похожую на огромные деревянные весы или колодезный журавль. Два длинных бруса-стрелы, сбалансированных на высокой опоре. Одна стрела, с привязанным кувшином, свешивалась над озером. А другая, с таким же, но пустым кувшином на конце, уходила за стену, в сторону полей.

Работа шла слаженно, без лишних слов. Мужчина на берегу ловил какой-то невидимый нам сигнал. Возможно, махание рук с полей или движение верёвки. Тогда он тянул за канат, выравнивая стрелы, и поворачивал всю конструкцию на центральной опоре. В итоге, полный кувшин, медленно покачиваясь, перемещался за стену, а пустой – возвращался обратно к нему.

Затем он плавно опускал тяжёлую ношу вниз, за ограду. И дожидался, когда её там заберут, а взамен поставят пустую. И так, раз за разом, весь процесс повторялся. Снова и снова, будто биение сердца этого крошечного мирка.

Спешившись, я снял с седла фляги и пустые бурдюки.

- Дай свои, – кивнул, глядя на Меоли.

Она молча протянула мне пару походных фляг. С этим скромным богатством я подошёл к краю воды, в сторонке от работающих мужчин. Они проводили меня короткими, оценивающими взглядами, но и слова не сказали.

Наклонившись к озерцу, я стал одну за другой наполнять ёмкости. Вода была прохладной и мутноватой, но в песках и такая сходит за нектар. Спиной я чувствовал на себе взгляды девушек-прачек и мужчин у «журавля». Не враждебные, но внимательные. Каждый здесь знал цену источнику воды, и мои действия были под пристальным контролем.

Переханы тоже добрались до озерца, встав у самого берега. На месте их водопоя начало расползаться, постепенно расширяясь, мутное пятно ила.

Наполнив всё, что нужно, я подошёл к переханам, которые продолжали пить. Часть фляг отдал Меоли, а остальные убрал в поклажу, старательно закрепив, чтобы не болтались. А затем отвёл животных от воды, чтобы и дальше не разводили муть. Сколько успели попить – столько успели, молодцы. До Илоса им нормально хватит.

Когда мы подъезжали к выезду из посёлка, Меоли, поравнявшись со мной, тихо спросила:

- Может, останемся здесь на ночь? Стены… Хоть какие-то. И люди тут, кажется, неплохие.

- Нет, – ответил я односложно, не глядя на неё.

Она надулась, и краем глаза я заметил, как её плечи напряглись. Вздохнув, я понизил голос почти до шёпота, чтобы не слышали местные:

- Потом объясню. Сейчас едем.

Стражник у ворот молча выпустил нас наружу. Выехав на пустынную дорогу, мы ещё какое-то время двигались в привычном ритме. Я заставил себя не оглядываться. И лишь когда глинобитные стены окончательно утонули за грядой барханов, резко пришпорил перехана.

- Но-но, давай живей! – бросил я через плечо Меоли и подался вперёд, заставляя животное перейти на резвую рысь.

Девушка ничего не сказала, но послушно последовала за мной. А дальше я не давал переханам сбавить темп до самого вечера, вплоть до привала.

Мы остановились на ночлег, едва солнце, отбросив багровые всполохи, коснулось края песков. Я выбрал место в стороне от дороги. Ещё и за высоким барханом, чтобы скрывал наш маленький лагерь от любопытных глаз.

Установив низкий навес из плотной ткани, я расстелил одеяла, снял с переханов поклажу и развёл небольшой, но жаркий костёр. Пламя жадно облизнуло топливо, отбросив на песок прыгающие тени.

- Сиди тут, – бросил я Меоли, которая молча наблюдала за моими действиями. – Я ненадолго. Видел по дороге заросли колючек. Пока не стемнело, надо набрать.

Она лишь кивнула и уставилась в пламя. А я поспешил обратно, к дороге. Нужно было успеть до полной темноты.

Я нашёл те самые заросли неподалёку, в ложбинке между дюнами. Пустынные колючки встречаются самые разнообразные. И толку от всех них, как известно, никакого. Кроме одного – хорошо и жарко горят. Правда, и прогорают быстро.

А ещё их тонкие стебли сплошь покрыты шипами. А вместо листьев торчат пучки тонких отростков, напоминающих клоки волос и дрожащих от малейшего ветерка.

Я принялся за работу, присев на корточки. Острым ножом срезал стебли практически под корень, стараясь не оставлять торчащих пеньков. Каждый такой пенёк я старательно засыпал песком, скрывая следы своей работы.

Часть кустов намеренно оставил нетронутыми. Чтобы не бросалось в глаза свежее пятно голой земли.

Работа была пыльной и колючей, но необходимой. Собрав приличную охапку, я отнёс и спрятал основную её часть в тени бархана, подальше от дороги. А из меньшей части, связав стебли бечёвкой, соорудил что-то вроде веника.

Вот с этим веником я дошёл до дороги, а затем бегом вернулся обратно по своим же следам на пять бросков – почти полтора здешних километра. А потом, повернувшись спиной, начал пятиться, тщательно заметая любые свидетельства того, что здесь недавно прошли два перехана.

И пусть возможные преследователи ищут, где конкретно мы сошли с дороги.

Я не слишком старался, главное было выровнять поверхность. Подует вечерний ветер и заметёт оставшиеся следы. Так я прошёл весь путь по дороге, а потом по пескам в сторону лагеря, вплоть до спрятанных колючек. И подобрав их – запас топлива всегда пригодится – двинулся дальше.

А когда, наконец, добрался до переханов, отдыхавших рядом с лагерем, дело было сделано. К этому моменту совсем стемнело. Над головой зажглись первые яркие звёзды.

Обернувшись, я наткнулся взглядом на Меоли, сидевшую вполоборота. Девушка сняла капюшон и плотную маску, спасающую от песка и солнца. В её руках был костяной гребень, и она медленно, ритмично расчёсывала длинные тёмные волосы. Отблески костра золотили их края, и они, переливаясь, казались живыми, как чёрная вода.

Я впервые видел её лицо вот так, в нормальной обстановке. При хорошем свете, не во время еды и не в гримасе страха или раздражения. Очень тонкие аристократичные черты. Аккуратный прямой нос. Неожиданно чувственные, красиво очерченные губы. И огромные глаза, сейчас прикрытые длинными ресницами. Тонкие пальцы, перебирающие волосы, были ухоженными, с ровными, чистыми ногтями. Неслыханная роскошь для этих мест.

«Красивая, – подумал я. – Очень красивая… Конечно, и в обычных семьях рождаются красивые девушки. Аюна была очень красивой… Но чтобы как у Меоли… Такую красоту можно выпестовать только поколениями».

«Не для тебя этот цветочек растили, наёмник, – напомнил я сам себе. – Нечего глазеть. Слюни подбери и двигай дальше. «Красиво» – это сто золотых водянок в кошельке».

Отряхнув свой «веник», я бросил охапку колючек рядом с костром. Можно подкидывать их в пламя в течение ночи. Да и «веник» для этой цели пригодится.

Меоли подняла на меня взгляд. На её лице, неприкрытом тканью, играла лёгкая, почти приветливая улыбка.

- Я поняла, что ты делал, – сказала она тихо, – Ты заметал следы. И, кстати, ты обещал объяснить, почему мы не остались в той деревне. Я всё помню.

Я не стал отвечать сразу. Сначала достал из мешка две глиняных тарелки. А затем и наш ужин: плитку сухого пайка, два куска копчёного мяса и горсть сухарей. Всё это я честно разделил пополам, разложив на тарелки. Одну протянул Меоли, вторую оставил себе. И только после этого начал говорить.

- Здесь, в песках, можно жить, – произнёс я, отламывая и отправляя в рот кусок сухаря. – Можно охотиться на ящериц. Можно ловить змей. Можно собирать коренья. И ты выживешь. Если знаешь, где взять воду. Ближайший источник – постоялый двор у Кряжа. Или та деревня, куда мы заезжали. И где брали воду разбойники?

Я помолчал, давая Меоли осознать мои слова. И если вначале она просто слушала, продолжая расчёсывать волосы, то под конец нахмурилась. И даже отвела взгляд, задумавшись.

- Деревенские знают о бандитах. Старик сказал: «Приходили, не пустили». Но мужчин у них хватает, чтобы организовать облаву. Или хотя бы послать гонца в Илос за подмогой. Они не стали никого ловить.

Я снова дал девушке время осмыслить. А сам закинул в рот кусок сухого пайка и запил водой из фляги.

- Старик не спросил, что с ними стало. Ему должно было стать любопытно. Любому было бы любопытно. Как минимум, чтобы понимать, не вернутся ли однажды разбойники. Значит, он рассчитывает узнать как-то иначе. Или уже знает правду: один-то разбойник выжил.

Откусив мясо, я прожевал его без удовольствия. Слишком солёное. Но здесь и это в радость.

- Когда я обыскивал разбойников, у них почти не было денег. Медяки. Одна стёртая серебряная монетка, которую даже в разменной лавке не примут. Так не бывает. Они грабят путников. Деньги им тратить негде. В пустыне нет кабаков и борделей. Значит, они где-то спускают награбленное. Меняют на что-то.

Я посмотрел на Меоли поверх костра. Она слушала, внимательно глядя и не перебивая.

- Вывод? Деревенские с ними сотрудничали. Позволяли набирать воду. А взамен получали свою долю. Возможно, и еду продавали, причём втридорога.

- Думаешь, они попытаются нам отомстить? – закусив нижнюю губу, спросила Меоли.

- Скорее всего, нет, – я пожал плечами. – Деревенским эти отношения были выгодны. Но старик сказал, что они чтут Законы. А разбойников, даже если в банде есть кто-то ещё, слишком мало, чтобы бегать за нами. Иначе бы те четверо на другой дороге промышляли. Но Хозяин Песков и Хозяйка Воды лучше берегут тех, кто и сам себя бережёт.

А затем посмотрел на Меоли и добавил:

- Буду спать вполглаза. Проснусь, если почую опасность. Не бойся. Ешь и укладывайся спать. Вставать нам ещё до зари. Тогда к завтрашнему вечеру будем в Илосе.

Меоли неуверенно кивнула, но сразу к еде не приступила. Заботливо убрала гребень в поясную сумку, замотала маску на шее и лице, опустив её под подбородок… Потом ещё повязала косынку на красивые волосы… И только после этого перешла к еде.

Том 1 - Глава 10

Ночь прошла спокойно. Ни шорохов, ни огней погони. Лишь ветер, шуршание песка и треск сгорающих в костре колючек. В глубине души я знал, что накануне перестраховался. Привычка. Слишком долго выживал там, где любая ошибка – последняя.

К тому же, я всё равно регулярно просыпался, чтобы огонь не погас. Вставал, прислушивался к ночи, вглядывался в звёздное небо. И подбрасывал в костёр новую охапку колючих стеблей. Пламя и его антипод холод – лучшие ночные сторожа.

Едва на востоке появились отсветы солнца, разбудил Меоли:

- Вставай. Завтракай. Чем быстрее тронемся, тем раньше закончим. Сегодня вечером будешь спать в Илосе, под крышей.

Она что-то невнятно пробормотала. Личико, выглянувшее из-под сбившейся маски, сморщилось от недовольства. Однако слов протеста не последовало. Девушка сонно принялась за еду, старательно избегая моего взгляда. Я не переживал. У каждого есть право на утреннее раздражение.

Мы выехали, когда рассвет ещё начинался. Дорога вилась среди песков, узкая и неухоженная. Этой тропой пользовались редко. Она была длиннее и опаснее главного пути.

Изредка на горизонте мелькали очертания поселений, похожих на вчерашнее. Но я не сворачивал к ним. Лишь встретив группу крестьян или погонщиков гнуров, на ходу бросал:

- Передайте всем: к западу от Золотой Воды видели гухулов!

Люди замирали, испуганно переглядываясь. Но я уже погонял перехана дальше, не дожидаясь лишних вопросов. И хотя ту же Меоли, похоже, это не удивляло, но сам я ощущал себя в чужих сапогах.

И мысленно оправдывался. Перед собой и внутренним судьёй, который всегда настороже, пока однажды не уходит навсегда.

Аргументов для оправдания было много. Целых два. Во-первых, у меня на руках незакрытый заказ. Нужно доставить Меоли в Илос. Во-вторых, я уже сделал много. Предупредил и старосту Золотой Воды, и «Тенистый Приют», и караваны, и старейшину крохотной деревни, и людей на дороге. Хватит с меня этой истории. Пусть в ней другие разбираются.

Но голос совести, едкий и неприятный, продолжал бубнить. Ишер, ты мог бы, а они не могут. Ишер, поднимай свой зад и иди сражайся. Ишер, ты нужен там, позади.

А на другой чаше весов был голос разума. И он говорил, что Ишеру нужно закрыть заказ, заработать денег и раздать долги. А ещё Ишеру двадцать три, и пора бы остепениться. А воевать с демонами найдётся кому.

За этими мыслями я коротал дорогу. В соседнем седле покачивалась Меоли. Проплывали мимо барханы. А настроение портилось всё больше.

К вечеру ландшафт начал меняться. Песчаные барханы сменились каменистыми равнинами. А наша тропа влилась в широкий тракт, утоптанный тысячами ног и копыт. Это была артерия, связывающая Илос с Красными Шахтами и плодородными, несмотря на имя, Сухими Садами.

Здесь было оживлённо. Тянулись повозки, запряжённые медлительными гнурами. Шли пешие торговцы с мешками и корзинами. Зорко поглядывая на путников, проносились разъезды городской стражи в кожаных доспехах.

И всё же мне было неспокойно. Солнце клонилось к закату. Стоило бы успеть в город. Я резко пришпорил уставшего перехана. А затем обернулся и взглядом показал Меоли, чтобы следовала за мной.

- Куда мы так спешим? – спустя минут пять уточнила она сдавленным от усталости и тряски голосом.

- Ворота, – коротко бросил я, не сбавляя темпа и лавируя между повозками. – Их закроют с последними лучами солнца. А тех, кто не успел, оставят ночевать под стенами. И мне бы этого не хотелось. Ни капли.

Я не стал объяснять, что ночь у стен Илоса – не просто неудобство. Это ещё уставшие люди, в основном, мужчины, которые долгое время провели в пути. А Меоли – молодая красивая девушка, которую защищает единственный наёмник.

А некоторые жители песков считают, что ночью можно то, чего нельзя днём.

Я, конечно, уберёг бы девушку. Но это лишние хлопоты. А я действительно устал за последнюю вылазку. Да и недосып накопился.

А если ускориться, ехать оставалось немного. Город уже вырисовывался впереди. Сначала смутно, как светлеющая полоска на фоне каменистой равнины. А потом всё чётче, вырастая из земли крепкими стенами и основательными башнями.

И когда солнце коснулось горизонта нижним краем, мы наконец-то добрались.

Илос всегда впечатлял тех, кто приезжал впервые. Казалось, это не город, а рукотворная гора, заключённая в кольцо мощных стен. Ещё и густо застроенная домами от подножия до вершины.

И, кстати, это «казалось» было недалеко от правды.

Город и вправду стоял на огромном холме, похожем на кольцо. В низине, в его центре, били горячие источники. На внутренних стенках кратера располагались постройки, самые главные и защищённые в Илосе.

А на самой вершине гребня, подавляя масштабом, высился дворец абаза – правителя Железного Кряжа. Рядом теснились купола храмов, дома богачей и центры гильдий. Но всё равно их затмевал главный купол дворца. Монументальный свод диаметром в тридцать скачков. Его размеры не переставали впечатлять даже меня. Причём каждый раз, когда я видел этот купол.

Из кирпича, пусть и обожжённого, сложно создать такое великолепие. Впрочем, местные зодчие вообще любили купола. Вот и набили руку на их почти безупречной постройке. Как и на возведении башенок-ветроловов. Без этих хитрых сооружений, ловящих малейшее дуновение, дневная жара в каменных домах стала бы невыносимой.

Стены в Илосе были серьёзными. Как и положено главному городу региона. Высотой больше двадцати скачков, с мощным основанием, для устойчивости сужающимся кверху.

По всей их длине, через равные промежутки, стояли сорок грозных башен, выступающих вперёд и чуть превосходящих высотой саму стену. И это не считая надвратных башен, которых, насколько я знал, у города было три. Сами ворота, кстати, назывались без затей: Северные, Восточные и Южные. При этом названия были больше условными. Скорее, они указывали на направление торговых путей, сходившихся к ним, а не ориентацию по сторонам света.

Мы, как и все запоздалые путники на нашей дороге, спешили к Северным воротам. Поток людей, повозок и вьючных животных растревоженно гудел. Все хотели нырнуть внутрь до того, как захлопнутся массивные створки. В итоге, стража не успевала проверять въезжающих, а у ворот образовался затор.

Я достал печать наёмника и, сжав её в руке, съехал с дороги, чтобы обойти столпотворение.

Один из разъездов стражи, заметив это, остановился. От него отделился и поспешил в нашу сторону один из стражников.

- Эй ты! Общая очередь! – крикнул он, очень стараясь казаться уверенным.

Я молча поднял руку с печатью, показывая оттиск гильдии. Взгляд стражника скользнул по знакомому символу, и лицо потеряло выражение служебной строгости. Он коротко кивнул и, развернув своего перехана, отъехал обратно.

- Почему они нас пропустили? – тихо спросила Меоли, склонившись ко мне.

- Право наёмника гильдии, – коротко ответил я. – Проезд вне очереди при исполнении заказа в городе, где расположена гильдия. Очень, знаешь ли, помогает.

- А если бы печати у тебя не было? – не унималась она. – Если бы мы просто решили схитрить?

- Тогда бы нас вежливо послали в хвост очереди, – я кивнул на кишащую у ворот толпу. – И ночевали бы мы не в гостевом доме при гильдии, а под открытым небом. В самой что ни на есть развесёлой компании.

Я показал взглядом на снующих туда-сюда бродяг, отставших торговцев и мрачных типов без определённого рода занятий. После чего негромко, посмотрев девушке в глаза, добавил:

- Уверяю тебя: хорошего в такой ночёвке ничего нет.

Девушка не ответила, но судя по взгляду, бегло изучившему толпу и вернувшемуся ко мне, мысль уловила. А мы тем временем, наконец, достигли ворот. Я вновь показал печать стоящим на посту стражникам. Те мельком глянули на Меоли, на меня – и махнули: проезжайте, мол.

Вынырнув из-под сени массивных ворот, мы спешились. Внутри городских стен передвигаться верхом было запрещено. Взяв усталого перехана под уздцы и сказав Меоли не отставать, я влился в бурлящий поток местных.

Внутри Илос выглядел таким же многослойным, как и снаружи. Улицы, тянувшиеся от ворот в центр, были довольно широкими. А вот остальные напоминали узкие каменные ущелья.

Дома здесь не просто стояли рядом. Они лепились друг к другу, часть зданий стояла чуть ли не на крышах других, а вторые этажи нередко нависали над мостовой. И всё это создавало причудливые нагромождения, как в улье насекомых. Жилые крыши, глухие стены, редкие окна, внутренние дворики, узкие арки и навесы, под которыми кипела жизнь…

И если нижние этажи ещё пытались строить из кирпича, хоть и плохо обожжённого, то сверху лепили из сырца, не заморачиваясь.

Торговля в Илосе не затихала с наступлением темноты. В особенности, здесь, на окраинах, в так называемом Глиняном круге. Вдоль проходивших через него, будто стрелы, главных улиц по-прежнему не замолкали торговцы с лотками.

Воздух был густым и тяжёлым, сотканным из десятков ароматов: дымящиеся лепёшки, пряная похлёбка, запах жареного мяса, сладковатый дух перезрелых фруктов, едкий смрад пота, жжёного кизяка и нечистот.

Канализация в городе была. Но знаете, за счёт чего работают ветроловы? Я вот узнал… Им обязательно нужно соединение с канализацией. И если у тебя есть деньги – соединят с водоводом чистой воды. Вот только у кого в Глиняном круге есть деньги? Но если притерпеться, и к запаху канализации можно привыкнуть.

Со всех сторон доносились крики зазывал, пытавшихся переорать друг друга:

- Свежие лепёшки! С пылу, с жару!

- Вода! Холодная вода!

- Гляди, путник, какой клинок! Ах, какой клинок! Волос разрубит на лету!

Приходилось лавировать, уворачиваясь от спешащих горожан. И пропускать повозки с товаром, которые со скрипом пробивались через толпу. Меоли шла рядом, сжимая поводья своего перехана, и её глаза были широко раскрыты. Она жадно озиралась по сторонам, словно пытаясь впитать в себя эту дикую какофонию жизни.

- Куда мы идём? – наконец, спросила девушка.

А чтобы я её услышал, поднялась на цыпочки и почти закричала мне в ухо. Зря. У меня и без того отличный слух.

- К зданию гильдии наёмников, – откликнулся я, не замедляя шага. – Рядом с ним гостевой дом для членов гильдии. Чисто, безопасно, и плата умеренная.

Меоли, обдумывая мои слова, помолчала ещё пару шагов:

- А у тебя разве нет своего дома в городе?

Я фыркнул, оттягивая своего перехана от слишком беспечного торговца.

- Дома? Нет. С моей работой покупать дом – всё равно что кизяк золотом красить. Бессмысленно. Да и участок в Илосе стоит столько, что мне пришлось бы поймать ещё четырёх таких, как ты. А снимать угол… – я пожал плечами. – Зачем? В гостевом доме гильдии для наёмников всё бесплатно.

Меоли опять не ответила, и мы пошли дальше, пока на пути не возникла новая преграда. Не стена, а высокий, скачков на семь-восемь, уступ, облицованный тёмным кирпичом. Он опоясывал весь внутренний город, отделяя Глиняный круг от Кирпичного. Пересечь его можно было лишь в трёх местах, и одно из них находилось здесь. Охраняемый проход с тяжёлыми решётками, готовыми опуститься в любой момент.

После демонстрации печати нас тут же пропустили. А стоило сделать несколько шагов вперёд, как Меоли начала удивлённо крутить головой.

Да, Кирпичный круг разительно отличался от Глиняного.

Шум торговых лавок остался позади. Да и улицы здесь были не такими людными. Сюда, в Кирпичный круг, «абы кого» не пускали. И тут уличные торговцы с лотками уже закончили работу. Лишь солидные лавки на первых этажах продолжали обслуживать клиентов.

Даже архитектура в Кирпичном углу была строже, основательнее. Дома по-прежнему теснились друг к другу, втискиваясь в каждый клочок земли, но делали это с большим достоинством. Фасады были ровнее, улицы – прямее и шире, а мостовые – лучше уложены. Да и песка по углам виднелось куда меньше.

Из-за некоторых дверей доносилась музыка и смех. Заведения для тех, у кого скопились лишние монеты, открывали двери с наступлением сумерек.

Я свернул с главной артерии, не дойдя сотни скачков до следующего рубежа. Высокой стены, отделявшей Кирпичный круг от Мраморного.

- Здание гильдии здесь, в Кирпичном круге, – коротко пояснил я Меоли в ответ на вопросительный взгляд. – А то, что ты видишь дальше, это проход в Мраморный.

И уточнил, предваряя расспросы:

- Туда мы не идём. Простому наёмнику в Мраморный круг хода нет. Разве что по приглашению. Или с заказом на руках. Впрочем, нам это и не нужно.

Завернув за угол, мы прошли длинной извилистой улицей к круглой площади, на которую выходил знакомый мне фасад.

Здание гильдии наёмников подавляло высотой. Оно вздымалось вверх на восемь этажей, и, как полагалось всякой солидной постройке в Илосе, было увенчано массивным куполом. По бокам от купола высились две изящные башни-ветролова. Их ажурные каменные решётки ловили малейшее дуновение ветра, чтобы лучше вентилировать внутренние помещения.

Но самая примечательная особенность Гильдии была в её расположении. Здание вплотную примыкало к стене, отделявшей Кирпичный круг от Мраморного. И его первые четыре этажа были абсолютно глухими, без единого окна.

И неслучайно. Здание гильдии служило ещё одной крепостной башней. Или, проще говоря, щитом, прикрывавшим самый богатый район города. Поэтому и вход в цитадель продажного оружия был подчёркнуто скромен. Узкая дверь, в которой с трудом разошлись бы двое людей.

Рядом, не столь высокий, зато пошире в обводах, стоял трёхэтажный гостевой дом. Снаружи его окружал прочный каменный забор, из-за которого доносились приглушённые голоса, ржание животных и звон посуды. Обычные звуки постоялого двора.

Туда-то в этот поздний час мы и отправились. За воротами оказалось людно, и каждый здесь был чем-то очень занят. Пришлось секунд десять вертеть головой, пока не попался свободный слуга, которому я передал поводья обоих переханов.

- Напоить, накормить, почистить, – отдал распоряжение, получая в ответ два деревянных номерка.

Всю нашу поклажу, включая мешки Меоли, пришлось взвалить на себя.

Приёмный зал гостевого дома был просторным. И, что характерно, довольно чистым. По прямой от нас уходила вверх кирпичная лестница. Слева зиял вход в харчевню, откуда пахло жареным мясом и луком. А справа, за простым столом, сидел привратник.

Мужчина средних лет, с усталым, но спокойным лицом. Левая рука была обрублена чуть выше локтя. И эта затянутая кожей культя многое говорила о прошлом.

- Атхан, – кивнул я ему, подходя ближе. – Прохлады твоему дому. Как дела?

- Ишер, – он ответил таким же кивком, в глазах мелькнуло что-то, похожее на радушие. – Всё течёт и изменяется. Но у меня всё, как обычно. А у тебя?

- Пока жив. Скажи, Морах как? Всё у него в порядке?

- Жена прихворнула, – пояснил Атхан. – Взял на несколько дней отгул. Вот я и сменил товарища. Теперь за него принимаю гостей.

Я одобрительно хмыкнул. Морах прожил со своей женой пятьдесят лет. Им обоим было хорошо за шестьдесят. Жаль, конечно, что его жену постигла хворь. Однако в их годы эта печаль случается.

- Есть свободные комнаты? – спросил я, показав взглядом в сторону Меоли. – Чтобы рядом.

Атхан достал из-под стола деревянную доску с планом этажа. В местах, где были изображены комнаты – просверлены аккуратные отверстия. В некоторые из них воткнуты деревянные колышки с выжженными номерами. В знак того, что эта комната занята.

- На втором… нет, – Атхан поводил пальцем по доске, отложил первую доску и достал ещё одну, с планом третьего этажа, изучив которую, покачал головой: – И на третьем не выходит. Сплошь всё забито, а на первом сам знаешь, неуютно и тесно...

Я начал уже обдумывать другие варианты, ещё менее приятные. Но тут Атхан, почесав затылок, сделал новое предложение:

- Ишер, есть у меня ещё вариант… Правда, на крыше. Мы там надстройки сделали. Комнаты отличные, просторные. Свой дворик огорожен. Печь общая на два помещения, так что дров много не уйдёт. Правда, днём может солнце припекать. Зато есть навес и стол во дворике. Можно посидеть на свежем воздухе. Но это за доплату, конечно, Ишер.

Я не стал раздумывать. За комнату для Меоли всё равно бы пришлось платить. А предложенный вариант, в целом, был неплох. Уединение, личное пространство. Да и обзор с крыши отличный.

- Идёт, – согласился я. – И пошли к нам служку с едой. Двойную порцию. Лучше чего-нибудь сытного.

- Будет сделано! – достав из ящика, Атхан протянул мне длинный железный ключ. – Надстройка номер четыре. Путь на крышу найдёшь.

Мы поднялись по пыльным ступеням на самый верх. А затем, пройдя по короткому коридору, упёрлись в ещё одну, более узкую лестницу, ведущую прямо на крышу. Ночной воздух встретил нас с Меоли прохладой и запахом печных дымов.

Вся плоская крыша гостевого дома была превращена в подобие ещё одного этажа. В ряд стояли несколько лёгких надстроек из сырца, каждая с личным маленьким двориком, огороженным глиняным заборчиком.

Найдя ту, что помечена четвёркой, я отпер ключом калитку. Мы вошли в небольшой дворик. Под тёмным тканевым навесом стоял грубый деревянный стол и два таких же стула. А сама надстройка была разделена на две равных части, каждая со своей дверью.

Заглянув внутрь, я убедился, что Атхан не обманул. В смежную стену оказалась встроена печь. Её задняя часть выходила в одну комнату, а топка – в другую.

Я без раздумий ткнул в дверь той комнаты, куда выходила топка.

- Эта – моя, – предупредил, скидывая поклажу на пол и оттаскивая вещи Меоли к двери её комнаты. – Твоя – соседняя. Печь общая, буду топить со своей стороны. Не замёрзнешь.

Я повернулся к девушке, всё ещё стоявшей в калитке дворика. Она топталась у входа, как-то растерянно и устало озираясь. И я решил её немного подбодрить:

- Размещайся. Скоро принесут еду. Сегодня можно спать спокойно.

Внутри комнаты были просторными. У печи стояла добротная кровать, у стены – пара сундуков для вещей и небольшой умывальник. Необходимый минимум для уставшего путника.

Снаружи окончательно стемнело. С вершины городского холма подул сильный ветер. Он гудел в башенках-ветроловах и трепал тканевые навесы. Не став терять времени, я развёл в печи огонь.

Кирпичики кизяка вспыхнули моментально. Вскоре по глиняным стенкам поползло ровное живительное тепло. Отыскав под кроватью пару масляных светильников, я зажёг и их. Комнату заполнил тусклый свет, отбрасывая на стены гигантские пляшущие тени.

За соломенной ширмой я обнаружил большой таз и такой же кувшин с водой. Удовлетворённо улыбнулся и принялся за водные процедуры, смывая с себя слои дорожной пыли и пота. А местами и чужой засохшей крови: не всю удалось оттереть песком. Холодная вода обжигала кожу, но ощущение чистоты стоило того. Я как раз успел надеть свежую рубаху, когда послышались шаги и тихий стук в соседнюю дверь.

Служка, бормоча что-то под нос, вновь постучал к Меоли. Ответа от девушки не последовало. Я выглянул из своей двери.

- Оставь на столе, – показал на общий стол под навесом. – Сама заберёт, когда будет готова.

Старающийся не зевать парень поставил поднос и с облегчением поспешил вниз. А я, несмотря на ветер, остался снаружи, устроившись за столом и принявшись за свою порцию тушёного мяса.

Было холодно, но после стольких дней на открытом воздухе есть в четырёх стенах неуютно. К тому же, хотелось убедиться, что Меоли всё же выйдет за своей порцией.

Она появилась спустя несколько минут, кутаясь в одеяло. Мокрые волосы были убраны под платок.

- Спасибо, – тихо сказала она, глядя только на поднос, а не на меня. – Что... Что будет дальше? Завтра.

- Есть два варианта. Первый – я запираю тебя в комнате. К тебе придёт писец гильдии, составит твой портрет и отправит заказчику для сверки. А когда тот объявится, я сопровожу тебя и передам с рук на руки…

Лицо Меоли вытянулось, и девушка поспешно сообщила:

- Меня это не устраивает.

- Я так и думал, – пожал я плечами. – Тогда второй вариант: я обновляю твою печать. Тогда завтра утром я могу взять тебя с собой в гильдию. Писец прямо там составит твой портрет. Его покажут заказчику, чтобы он подтвердил, что ты – именно та, кого он ищет. А пока всё это происходит, мы сможем прогуляться по городу. В пределах Кирпичного круга, разумеется.

Она внимательно слушала, и в её глазах вспыхнул интерес:

- Согласна. На второй.

Я молча кивнул, доел последний кусок лепёшки и ушёл в комнату. Вернулся с коробочкой, где хранились моя печать и баночка с густой тёмной краской. Пока готовил всё необходимое, Меоли спросила:

– А где будут искать этого представителя заказчика?

- Не знаю, – честно признался я. – Как я понял из разговоров, он собирался гостить в городе на время твоих поисков. Но я с ним напрямую не общался. В гильдии вообще не одобряют прямых контактов между заказчиком и исполнителем. Во всяком случае, пока заказ не закрыт. Но я думаю, вопрос решится за день-два.

На губах Меоли промелькнула загадочная, едва уловимая улыбка.

- Думаю, за один день не управятся…

Я поднял взгляд, но девушка уже отводила глаза, не желая ничего разъяснять. Ну и пусть, её право. Я взял тонкую ладонь и быстро, чётким движением, чтобы не жглось, обновил отпечаток. Тот самый – мой личный номер 315. Краска легла ровно, знак вновь стал ясным и отчётливым.

- Готово. Завтра после завтрака пойдём в гильдию.

- А когда будет завтрак? – спросила девушка.

- Ты ещё ужин не съела, – не выдержав, усмехнулся я. – А завтрак будет, когда проснёшься. Распорядка здесь нет.

Она покивала, словно о чём-то задумавшись. А затем закусила нижнюю губу и решительно тряхнула головой. После чего забрала поднос с едой и направилась к своей двери.

И, готов биться об заклад, в этот момент так качала бёдрами, как ни разу во время нашего путешествия.

- Спокойной ночи, Ишер! – сказала Меоли вполголоса, толкая вперёд незапертую дверь.

- Меоли, – позвал я, и девушка с готовностью обернулась, но, кажется, услышала не то, что рассчитывала: – Я не буду запирать тебя снаружи. Но ты запри дверь изнутри. На всякий случай. Гостевой дом, конечно, место приличное… Но этого не скажешь о входящих в гильдию наёмниках.

В тёмных глазах мелькнули раздражённые искорки. Но девушка лишь сдержанно кивнула в ответ, и дверь за ней со стуком захлопнулась. Я послушал, как щёлкнул засов, и только тогда вернулся в свою комнату. Подбросил в печь топливо, гася светильники.

Усталость, накопившаяся за дни пути, навалилась всей своей тяжестью. Я рухнул на кровать, не раздеваясь, скинул только сапоги. И провалился в сон почти мгновенно. Раньше, чем голова успела как следует утонуть в подушке.

Том 1 - Глава 11

Я проснулся ранним утром. Под одеяло пробирался утренний холодок. За стеной, в комнате Меоли, не было слышно ни шороха. Я позволил себе полежать ещё с десяток секунд. А затем встал с постели и пошёл к печке.

Угли ещё тлели. Я подбросил пару кирпичиков кизяка. Они занялись не сразу, сначала долго чадили. А я в это время размышлял над сложнейшим вопросом. Поспать ещё, или хватит уже? И пришёл к выводу, что заново не усну.

Накинув плащ, вышел из комнаты и спустился по лестнице. В приёмном зале было пустынно и тихо. Лишь за дверью в харчевню слышался гул голосов да звон посуды. Я толкнул тяжёлые створки, и навстречу ударила волна шума, тепла и запахов.

Зал был просторным, низким, с потолком, потемневшим от времени и копоти. Не припомню, чтобы его когда-нибудь чистили. Возможно, такого вообще не случалось со времён, когда этот гостевой дом построили.

Воздух пах густой смесью горячего масла, еды, дыма и человеческого пота. Несмотря на ранний час, занятых столиков было немало. У стен, в деревянных кабинках, кучковались группы наёмников побогаче. Посередине стояли общие столы, за которыми сидели те, у кого не было денег или желания платить за уединение.

Я скользнул взглядом по залу, высматривая знакомые лица. Большинство гостей были мне неизвестны. Молодые, с плохой экипировкой, дешёвым оружием. Зато полные сил и решимости прославиться. Новички.

Одни хвастливо орали, пытаясь перекричать соседа. Другие уничтожали пищу, сосредоточенно глядя в стол. Узнал я и пару старожилов: седой, как лунь, Вараг со шрамом через всё лицо и костлявый Зирик. Они вместе сидели в углу, неспешно распивая что-то густое, с пеной. На мой кивок ответили едва заметными движениями головы.

А ко мне уже подходил распорядитель. Невысокий, подвижный мужчина по имени Орхан, с вечно озабоченным лицом и глазами, которые успевали отслеживать всё и сразу.

- Ишер! – его голос прозвучал с искренней, но деловитой приветливостью. – Давненько тебя не было видно! Я уж думал, ты решил остепениться и бросить наше братство!..

- А ты горазд на выдумки, Орхан… – усмехнулся я, опуская зад на скамью. – Был занят заказом. Пришлось добраться до самых Сухих Русел. Только вчера вернулся.

Орхан цокнул языком, окидывая меня быстрым взглядом.

- Удачно хоть? – спросил он, убедившись в моей полной комплектности.

- Удачно… Для меня. Для Пирена и Войтеса нет, – с сожалением ответил я.

- Жаль, мальчишки были многообещающие… – вздохнул Орхан. – Есть будешь?

- Да, – я покачал головой. – Сделай мне одолжение. Нужно два завтрака. На крышу, в четвёртую надстройку.

- Два? – брови Орхана поползли вверх, но опыт не позволил вслух задавать лишние вопросы.

- Один для меня, второй для заказа, – исчерпывающе пояснил я, доставая из кошеля пять медных монет и выкладывая на стол. – Пришли мальчишку, когда будет готово.

- Любое желание за твою медь! – Орхан сгрёб монеты одним движением. – Двух порций похлёбки, хлеба и вяленых фруктов хватит?

- Хватит, – кивнув, я встал и направился к выходу.

Вернувшись на крышу, снова уселся за грубый стол под тёмным навесом. Утренний ветер стих, сменившись пока ещё чуть прохладной тишиной. Город внизу начинал просыпаться, но здесь, на вершине гостевого дома, царило почти идиллическое спокойствие.

Я откинулся на стуле, глядя, как лучи солнца золотят массивный купол гильдии и ажурные башни-ветроловы. Ещё час, и вокруг станет очень жарко и душно. А вот этот час между жаром и холодом я однозначно любил.

Ждать пришлось недолго. Завтрак принёс тот же мальчишка, что и вчера. Правда, запыхавшийся от беготни по лестнице с тяжёлым подносом. Он водрузил на стол две дымящиеся миски с похлёбкой, плошку с вялеными фруктами и несколько ломтей тёмного хлеба. А получив от меня мелкую медную монетку, снова взбодрился и исчез с быстротой ящерицы.

Я как раз собирался приступить к похлёбке, когда скрипнула дверь Меоли. Девушка вышла на крышу, и утреннее солнце, пробивавшееся сквозь ткань навеса, на мгновение озарило её.

Она была в той же дорожной одежде, но без плаща и головного убора. Отчего вдруг показалась очень хрупкой. Тёмные волосы были растрёпаны после сна. На щеках играл едва заметный румянец. А большие глаза были сонно полуприкрыты.

- Доброе утро, – нарушил я тишину, отодвигая ей стул.

Меоли ничего не ответила. Лишь сонно кивнула и, усевшись, потянулась к миске с похлёбкой. Её движения были замедленными и чуть-чуть неуклюжими. Сразу видно, эта девушка – не ранняя птаха.

Завтракали мы молча. Тем более, похлёбка была густой и наваристой, с кусками нежного мяса ящера. А хлеб – свежим и душистым. Постепенно Меоли начала оживать. И даже оглядываться по сторонам, как будто вспоминая, где сейчас находится. Наконец, её взгляд снова упал на меня, но уже более осознанно.

- Спасибо за завтрак, – тихо произнесла она.

- Не за что, – отозвался я, дожёвывая кусок хлеба. – Готова к походу в гильдию, а потом к прогулке по городу?

Она кивнула, довольно решительно:

- Да, конечно. Мне нужна только минутка, чтобы… Привести себя в порядок.

С этими словами она вскочила и, как вихрь, скрылась за дверью комнаты. Я же зашёл к себе. Потушил печь, взял деньги, заперев остальные вещи в сундуке. И отправился ждать спутницу.

Ожидание действительно заняло не больше десяти минут. Дверь снова открылась, и появилась Меоли.

- Готова, – объявила она.

Я окинул её внимательным взглядом. Не знаю, что она делала десять минут, но особой разницы заметно не было. Разве что волосы были причёсаны, а на лице появилась дорожная маска. Как будто девушка не хотела, чтобы её узнали в городе.

Спустившись на первый этаж, мы вышли на круглую площадь перед гильдией. Утро уже подходило к своему разгару, и всё вокруг кипело жизнью. Снующие туда-сюда наёмники, торговцы, втюхивающие товар прямо у ворот, чей-то громкий смех, фырканье переханов… Всё это создавало густой городской фон.

Я повёл Меоли напрямик, к узкой малоприметной двери в стене. Ничего лишнего, только железные заклёпки и каменные блоки, тщательно подогнанные. Чтобы попасть внутрь, надо было постучать тяжёлым молотком, висевшим рядом на цепи. Через мгновение с лёгким скрежетом отодвинулась небольшая заслонка. В узком горизонтальном проёме показались глаза стражника.

- Ишер, номер триста пятнадцать. Закрываю заказ, – отчеканил я, демонстрируя печать, и указал пальцем на девушку. – А это заказ.

Глаза стражника скользнули по печати, затем оценивающе – по Меоли. После чего он молча кивнул, ожидая дальнейшего развития событий. Стража здесь была приучена не пускать никого лишнего, даже своих.

- Пришёл ли уже Алимех? – спросил я.

Стражник снова кивнул, подбросив подробностей:

- Может, и не уходил вовсе.

- Тогда пусти нас к нему, – попросил я.

А вот после этих слов, наконец, раздался громкий щелчок, и массивная дверь, повинуясь усилиям двух человек изнутри, со скрипом отворилась.

Мы с Меоли шагнули внутрь. Дверь с тяжёлым стуком тут же захлопнулась позади. А мы оказались в гигантском зале, занимавшем почти всё пространство двух нижних этажей.

Внутри царил полумрак, который едва разгоняли зачарованные светильники, вмурованные в основания колонн. Они светили тусклым неровным светом, отбрасывая прыгающие тени на стены, пол и тёмный свод потолка. Воздух был прохладным и неподвижным.

Здесь пахло старым камнем, пылью и кожей. Запах дальних дорог и опасной жизни.

А вот сам зал напоминал муравейник. Повсюду, за длинными деревянными столами, сидели писцы и мелкие чиновники. Они принимали отчёты и выдавали заказы наёмникам низшего ранга. В зале стоял гул десятков голосов, скрип перьев и шуршание свитков.

Я давно не относился к тем, кто топчется внизу. Поэтому, не задерживаясь, повёл Меоли к широкой каменной лестнице возле стены.

Мы поднялись на пятый этаж. Контраст был очень заметным. Если внизу царил полумрак и шум, как в казарме, то наверху было светло и довольно тихо. Светильники здесь были получше. Да и свет пробивался через редкие окна.

Весь этаж был разделён на отдельные кабинеты. Сидели в них чиновники рангом повыше, чем внизу. Уже доказавшие, что умеют находить толковых наёмников и решать дела. Они курировали серьёзные контракты и общались с богатыми заказчиками из Мраморного круга. Поэтому в каждом кабинете имелось окно, выходящее либо на площадь, либо в узкие световые колодцы. Это делалось, чтобы обеспечить естественный свет для работы с документами. А ещё, чтобы подчеркнуть статус этих высоко забравшихся, в буквальном смысле, чиновников.

Я подвёл Меоли к одной из дверей в конце коридора. А затем коротко постучал костяшками пальцев по твёрдому дереву.

- И кого там демоны пустыни принесли на этот раз? – донёсся из-за двери старческий, явно раздражённый голос.

Впрочем, Алимех редко бывал не раздражённым. В его возрасте, вероятно, причиной для плохого настроения могло стать всё что угодно.

Впрочем, подчинённые Алимеха тоже не были образцами вежливости. Когда не работали с заказчиками, конечно.

- Алимех, это Ишер, – отозвался я.

- По голосу узнал, не ори! – заскрипел старик. – Заходи, раз пришёл! Неудобно с тобой через дверь переругиваться!

Я усмехнулся и, глянув на удивлённую Меоли, толкнул тяжёлую дверь. Девушка робко, едва семеня, последовала за мной.

Кабинет Алимеха был невелик, пять на пять скачков. У стены справа от двери стоял массивный шкаф с глухими дверцами, запертый на висячий замок. Рядом – сундук, обитый потёртыми железными скобами. Вдоль другой стены тянулись полки, заваленные свитками в кожаных и деревянных футлярах. Некоторые из них лежали беспорядочными грудами, грозя вот-вот обрушиться.

Перед нами стоял письменный стол, заваленный бумагами, свитками, песочницами и полупустыми чернильницами. За ним, сгорбившись над развёрнутым пергаментом, сидел спиной к окну высокий костлявый старик.

Его длинные седые волосы были собраны в пучок, по моде сорокалетней давности. А на лице, изрезанном морщинами, застыла скептическая усталость. Старик что-то быстро и размашисто выводил длинным пером, не глядя на нас.

Лишь молча ткнул пальцем в сторону деревянной скамьи, стоявшей перед его столом.

Мы сели. Краем глаза я заметил, как Меоли удивилась, обнаружив на жёсткой скамье набитые шерстью подушечки в выцветших наволочках. Редкая забота о комфорте гостей в этом суровом месте.

Алимех ещё с минуту старательно выводил закорючки. А потом с размаху сыпанул на свежие чернила песком из небольшой песочницы. Подождал, пока влага впитается, ловким движением свернул свиток в тугой рулон и отложил в сторону.

Наконец, он поднял на нас глаза цвета высушенного дерева. Его взгляд переполз с меня на Меоли, задержался на ней… И так же медленно вернулся ко мне.

- Рад твоему возвращению, Ишер! – произнёс он всё тем же сварливым тоном, но уже с большей теплотой. – Хотя мог бы и поспешить, конечно... Где эти два лоботряса, что с тобой увязались?

- Лоботрясы оказались слабее наёмной охраны, – ответил я, сунул руку в пояс и вытащил печати своих неудачливых помощников.

- Их вещи? – поморщившись и подвинув к себе жетоны, уточнил старик.

- Прибудут с караваном. Не на себе же их тащить было… – ответил я и, заметив, как снова поморщился Алимех, добавил: – Я торопился как мог. Сам же только что пенял на задержку.

Старик отмахнулся от меня, буркнув что-то себе под нос. А затем повернул голову к девушке. Его пронзительный взгляд, скользнув по лицу и одежде, остановился на её руке с печатью.

- Это та юная девица, из-за которой весь сыр-бор? Та, что числится в заказе?

- Уверен, что она, – кивнул я. – Все приметы сходятся.

Алимех недоверчиво хмыкнул, доставая из стопки на столе другой свиток. Сколько я его знал, старик на слово не верил никому. Понятное дело, с его-то работой.

- Ладно. Приступим к протоколу опознания… – потерев узловатым пальцем лоб, Алимах развернул свиток.

Меоли с любопытством тянула шею, пытаясь рассмотреть, что в этом свитке написано. А я и так знал, что там. Её описание и портрет от заказчика.

Алимех с тихим кряхтением встал с кресла, опираясь на стол костлявыми руками. А потом медленно его обошёл и встал перед Меоли, склонившись так близко, что она инстинктивно отпрянула назад.

Его пронзительный взгляд выцеплял каждую черту её лица, каждую ресничку. Щурился старик при этом так сильно, что его глаза буквально исчезали в складках из морщин.

- Не злись на меня, дитя! – наконец, выпрямляясь, пробурчал он. – Вижу уже плохо, как песчаный бун... Но правила есть правила. Я убедился, что ты – это ты. А теперь ещё придётся составить твой портрет, чтобы отправить заказчику. Надеюсь, твой молчаливый страж предупредил тебя об этом? – Алимех со смешком кивнул в мою сторону.

Меоли по-прежнему молча кивнула в ответ.

- Молодец, – одобрительно хмыкнул Алимех. – И на печать согласилась, и сюда пришла. Так дела делаются куда быстрее. Ну что, готова пройти со мной? Писец ждёт в своём кабинете.

Девушка снова кивнула, уже более уверенно, и встала со скамьи. А старый Алимех повернулся ко мне:

- Ты подожди здесь. Хотя чего я… Ты наши порядки лучше меня знаешь… – отвернувшись, он жестом указал Меоли на дверь: – Пойдём, девица-красавица. Как говорил один мой хороший знакомый: чем быстрее, тем быстрее.

Они вышли, и дверь закрылась, оставив меня в тишине кабинета. Нарушали её лишь звуки бурлящего жизнью города, доносившиеся из окна. Я сидел на скамье, ощущая уставшими за время путешествия мышцами мягкую подушечку. А в голове невольно всплывали воспоминания.

В первый раз я оказался в этом кабинете на второй месяц жизни в Илосе. Только-только закрыл пару мелких заказов на нижнем этаже гильдии, почувствовал уверенность в своих силах… И тогда мне предложили подняться повыше. И буквально, и в переносном смысле. Само собой, я согласился, ожидая наверху уважения и похвалы.

Алимех тогда устроил мне такую взбучку, какую некоторым за всю жизнь не выйдет забыть. Долго и методично, тыча пальцем в отчёты, он разбирал каждую мою ошибку, каждую неверную оценку рисков.

- Наёмник, который не учится на своих промахах – мёртвый наёмник, Ишер! – заявил он под конец разбора, а потом хрипло добавил: – Или того хуже, банкрот.

Я сдержался. Кивал, не спорил и запоминал каждое замечание. Годы в Вечных Песках научили меня слушать умных людей. Какими бы обидными и едкими ни были их слова.

А в конце, когда я уже мечтал сбежать от этого сухого язвительного старика, он неожиданно спросил:

- Ну что, парень, потянешь заказ покрупнее? Девочку надо найти, сбежала от родителей. А платят они хорошо.

Я тут же согласился. Правда, мне хватило наглости заявить, что гоняться за взбалмошными девицами – не предел моих мечтаний. На что Алимех очень серьёзно посоветовал сначала поймать хоть одну беглянку. А уж потом просить что-то более серьёзное.

С тех пор мы работаем вместе. Все заказы я получаю через него. А он знает, что я не подведу.

Вздохнув, я встал и подошёл к окну. Возле него стояла личная глиняная кружка Алимеха, три кружки для гостей и глиняный же кувшин с водой. Я налил себе, вернулся на лавку и принялся терпеливо ждать.

Раньше, по молодости, мне приходило в голову взглянуть, что там, в документах на столе. Но я всякий раз одёргивал себя. Как оказалось, не зря. Старик мог сколько угодно жаловаться на плохое зрение. Но если потревожить хоть один лист, хоть один пергамент… Алимех тут же узнает об этом.

Был случай с одним новичком, который не удержался… К слову, новичка я больше не видел. Выкинули его прочь из гильдии. Любопытство – не лучшее качество для наёмника.

А вот терпение… Терпение в нашей работе нужно.

Тем более, ждать Алимеха с Меоли мне пришлось долго…

Том 1 - Глава 12

Знаете, как отмеряют время в городах? Многие думают, что там есть хитрые магические устройства. И они на самом деле есть, но всё, в действительности, гораздо проще. В городе существует особое здание – Храм Времени. И там круглосуточно дежурят жрецы Времени.

Они занимаются тем, что следят, как песок сыпется из конуса в мерные плошки. Не дают ему забивать выходное отверстие конуса. Присматривают за тем, чтобы песочная струйка всегда была ровной.

Когда насыпается восемь плошек – бьют в гонг. И так по всему городу, сообщая, что прошёл час. По восемь часов на утро, день, вечер и ночь. Один удар гонга – первый час, два – второй, и так далее.

А когда первые лучи солнца падают во внутренний двор, освещая огромные солнечные часы, жрецы сверяют время. Поэтому первый час утра может быть как длиннее, так и короче остальных.

Так вот, ждал я больше часа, потому что слышал временной бой два раза. И уже начал пересчитывать трещины на потолке, когда дверь, наконец, скрипнула. Первой вошла Меоли, за ней в кабинет устало втянулся Алимех.

- Всё, – опускаясь в своё кресло, произнёс старик. – Портрет составлен. Сегодня с утренним посыльным отправлю его к посреднику. Когда будут новости, пришлю в гостевой дом человека с запиской. А ты давай, не пропадай, Ишер.

Я кивнул, но с места не двинулся, продолжая сидеть на лавке. Алимех посмотрел на меня с немым вопросом. Его седые брови поползли кверху:

- Что-то ещё, Ишер?

- Есть ещё, да… – я покачал головой. – Мне надо кое-что важное рассказать.

Старик на мгновение замер, его взгляд стал острым и собранным, а вся ворчливость куда-то мигом испарилаcь. Он медленно кивнул и, сложив руки на животе, откинулся на спинку стула:

- Говори.

Я сделал глоток тёплой воды из кружки и начал рассказ. С самого начала, с того, что стало предвестником всех бед:

- Мы ночевали в песках, в дне пути от Золотой Воды...

И поведал ему всё: о гухулах-разведчиках, о трусливом Лорхе, о качурге в «Тенистом Приюте», об ужасе горных туманов и словах шептуна.

И, конечно, не забыл упомянуть, что каждому встречному-поперечному говорил об угрозе.

Алимех слушал, не перебивая. Его лицо стало похоже на каменную маску. Лишь глаза сужались всё больше, становясь похожими на две щели.

Я закончил свой рассказ, и в кабинете повисла тишина. Казалось, даже голоса с улицы стали тише. Алимех сидел не двигаясь, его взгляд был устремлён куда-то вглубь стены, а длинный костлявый палец методично выстукивал по старому дереву замысловатый ритм.

Я вспомнил, что эта привычка у него просыпалась всегда, когда перед ним вставала по-настоящему сложная задача, требующая взвесить все риски.

Наконец, он поднял на меня взгляд, в котором не было ни страха, ни паники. Лишь отточенная годами рассудительность.

- Ты исполнил Законы Песков, Ишер, – тихо произнёс старик. – И я тебя услышал. Но теперь и мне предстоит исполнить Закон Песка, и при этом не остаться крайним.

- В чём сложность? – нахмурился я. – Угроза очевидна. Орда идёт. Гухулы, качург, туманы с Кряжа…

- Я помню, откуда ты приехал, Ишер, – качнул головой старик. – Я тебе верю. Но как донести эти новости дальше?

- Как я? Пересказать, – предположил я.

- О, наивность... – Алимех усмехнулся, но в его усмешке не было радости. – Знаешь, во времена царской династии Менивров за плохие вести гонцов казнили. Независимо от их правдивости. Считалось, что сам вестник приносит несчастье.

- Времена изменились, – парировал я.

- Времена – да, изменились. Династии пали, многое поменялось. Люди... А вот люди остались прежними. Те, что у власти, по-прежнему предпочитают бить гонца. Особенно если новость мешает спокойному сну и прибыльной торговле.

С этими словами старик тяжело вздохнул, указывая рукой на дверь:

- Ладно. Иди. Я разберусь, в какой форме донести это всё до начальственных ушей. И пусть тогда у начальства голова болит. А ты... Ты исполни обещание, данное шептуну. Сделай это сегодня. Не дело тянуть с такими поручениями.

- Хорошо, – я кивнул и поднялся с лавки, взглянув на Меоли.

Мысленно я уже клял себя за обещание с ней погулять. Ведь нужный стражник может быть где угодно, даже в Глиняном круге.

Мы вышли из здания гильдии. Массивная дверь с глухим стуком захлопнулась за нашими спинами. Я прищурился на миг, вновь привыкая к ослепительному солнечному свету.

- Тебе надо выполнить поручение, так? И, возможно, придётся идти на окраину города, чтобы найти этого стражника? – тихо спросила Меоли, будто прочитав мои мысли.

- Так и есть, – ответил я, с неохотой глядя в сторону шумных улиц. – И тебе лучше там лишний раз не появляться. Я бы и сам лишний раз не пошёл.

- Я понимаю, – к моему удивлению, девушка не стала спорить. – Я подожду тебя в гостевом доме. Но тогда ты будешь гулять со мной. И сегодня, оставшийся день, и завтра тоже. И послезавтра!

Я скептически хмыкнул.

- Завтра тебя уже могут забрать. Заказ будет закрыт.

- В таком случае, это будет не твоя вина! – парировала она с лёгкостью, которая меня насторожила. – Но я уверена, что завтра меня не заберут. Итак, согласен?

Я замер на несколько секунд, оценивая её слова. Маленькая мерзавка, похоже, ни мгновение не сомневалась, что завтра её не заберут. Хотя эта уверенность и была, на первый взгляд, странной.

Как известно, если ты сел играть, и не знаешь, кто здесь простачок, которого разведут на деньги, этот простачок – ты. И что теперь? Променять полдня прогулок на дополнительные полтора?

Но я уже сел играть…

- Ладно, – я кивнул. – Договорились.

Мы вернулись в гостевой дом. Я проводил Меоли до надстройки на крыше. И как бы невзначай, пока она открывала дверь, проверил, на месте ли печать на её руке.

Оттиск был на своём месте, а значит, вряд ли мои сто водянок убегут, пока я буду исполнять просьбу шептуна.

- Постараюсь вернуться быстрее. Но всякое может быть, – сказал я на прощание. – Пока меня нет, держи дверь закрытой. На засов.

Она лишь кивнула в ответ, и в её глазах мелькнула та же загадочная искорка, что и накануне. Дверь закрылась, и засов лязгнул, опускаясь изнутри. Удовлетворённый, я развернулся и быстрым шагом направился прочь.

Покинув гостевой двор, я вернулся в бурлящий поток Кирпичного круга. Воздух, уже раскалявшийся, был наполнен гулом разбуженного города. Улицы, широкие и прямые, быстро заполнялись людьми.

Торговцы, более респектабельные, чем в Глиняном круге, но не менее голосистые, расставляли товары: от добротных тканей и инструментов до диковинных специй в резных ларцах. Слышались отрывистые фразы торга, звон монет и приветственные возгласы. Люди спешили мимо, торопясь по делам – ремесленники, приказчики, служки гильдий, зажиточные горожанки с корзинками для покупок...

Я шёл быстро, но без суеты, шагом человека, знающего дорогу. Взгляд автоматически скользил по лицам, выхватывая из толпы тех, чьего внимания стоило избегать.

Я, конечно, умею прятать деньги так, чтобы даже опытный вор спасовал. Но зачем рисковать?

Вскоре я достиг прохода в Глиняный круг. Высокий уступ, облицованный тёмным кирпичом, и проход с тяжёлыми решётками, теперь поднятыми. У прохода, как и положено, дежурил разъезд городской стражи. Вот они-то и были мне нужны.

Я подошёл к тому, кто по осанке и одежде выглядел старшим. Коренастому мужчине в добротной, но слегка потёртой кожаной кирасе.

- Где мне найти триосма Аферна? – спросил я без предисловий, демонстрируя печать гильдии.

Стражник оценивающе оглядел меня. Его взгляд задержался и на топоре за моим поясом, и на номере на печати.

- Наёмник? И по какому делу триосм понадобился наёмнику? – уточнил он без грубости, но и без лишней предупредительности.

- У меня к нему послание, – ответил я. – От шептуна. Того, что был послан в гостевой двор у перевала через Кряж.

Лицо старшего изменилось, в глазах мелькнуло понимание. Шептуны – это серьёзно, их посланиями не разбрасываются.

- От Харина, что ли? – спросил он.

Я кивнул, а старший смены повернулся к одному из подчинённых:

- Эй, Корум! Триосм Аферн сегодня где? Разве не на выезде?

Тот, переминаясь с ноги на ногу, наморщил лоб. Видимо, ему так проще было вспоминать.

- Точно не на выезде. Они вчера у стены патрулировали. Должны в Большой казарме быть.

Я вздохнул с облегчением. Большая казарма находилась здесь же, в Кирпичном круге. Недалеко от внутренней стены, окружавшей Мраморный круг. Не придётся продираться через шумный, пахучий и полный мелких воришек Глиняный круг. Редкая удача.

- Спасибо, – кивнул я старшему смены.

Путь по знакомым улицам не представлял проблем, и вскоре впереди показались внушительные очертания Большой казармы.

Большой казармой в Илосе называли комплекс зданий, занимавший целый квартал у стены между Кирпичным и Мраморным кругом. Это был своего рода город в городе, обнесённый невысокой, зато крепкой каменной стеной. Она не только обозначала границы, но и могла стать дополнительным рубежом обороны Илоса.

Район вокруг носил название Воинский, и недаром. Здесь это ощущалось во всём: в более строгих и внимательных взглядах прохожих, в большом количестве мужчин, одетых в доспехи, и в лавках, торгующих сбруей и оружием.

Через открытые ворота был виден плац для построений, окружённый приземистыми зданиями с плоскими крышами – самими казармами. Большинство стражников низшего и среднего звена жили здесь же, зачастую вместе с семьями. За казарму не надо было платить. А те, кто побогаче или повыше чином, снимали или покупали жильё по соседству.

Я направился ко входу, где у ворот несли дежурство двое стражников.

- Ишер, наёмник гильдии, – представился я, снова показывая печать. – Нужно увидеть триосма стражи Аферна. У меня для него послание от шептуна Харина.

Стражи переглянулись. Тот, что был постарше, с усами и в потёртых доспехах, покачал головой.

- С посланием, говоришь? От шептуна? – он вздохнул, явно не в восторге от дополнительной работы. – Ладно, но сразу передать не выйдет. Послать никого не могу: порядок, сам понимаешь. Скоро, через пару чаш, ребята на подмену придут. Вот тогда сходим и доложим. А ты, друг, присядь, подожди… – он показал в сторону каменной тумбы у стены, служившей здесь чем-то вроде скамьи.

Спорить со стражей бессмысленно. У них свои порядки и правила. И если на внешней стене на такие мелочи нередко поглядывают сквозь пальцы, то здесь, рядом с отцами-командирами, ситуация другая.

- Хорошо, – не стал я спорить. – Подожду.

Присев на каменную тумбу, я прикрыл глаза. Можно было расслабиться и лениво следить за всем вокруг из-под ресниц. Пара чаш до смены, ещё дойти до казарм, там найти триосма… А он тоже может быть занят… Мир из моей прошлой жизни был гораздо более нетерпеливым. Были времена, когда опоздания на пару-тройку чаш, то есть пятнадцать минут, считались серьёзным проступком.

А тут пришлось привыкать к другим порядкам. О том, что время можно отсчитывать, конечно, здесь знали. Вот только не всем оно было нужно. Страже – да. Да и торговцы в Кирпичном круге следили за гонгом, чтобы убрать лотки к началу запрета.

Чиновники, не желавшие работать лишние часы, тоже в вопросе разбирались. Ну и преступники – куда без этого? Им же надо знать, когда ближайший патруль мимо пройдёт. А какой-нибудь ремесленник, как просыпался утром, так и работал почти до заката. Ему чтобы время узнать, и солнца вполне хватало.

Удивительно, но долго ждать не пришлось. Триосм появился до того, как стражники из новой смены успели заскучать на посту. Он остановился у ворот, выцепил меня взглядом и спросил:

- Ты наёмник Ишер?

- Да, триосм, – ответил я, спокойно поднимаясь с места.

- Харин тебе что-то передал? – нетерпеливо, явно спеша куда-то, спросил триосм.

С первого взгляда мне показалось, что ему лет тридцать. Но, приглядевшись, я понял, что он просто выглядит куда моложе своих лет. А на самом деле, вояка уже подобрался к границе в сорок лет, после которой либо живёшь до старости, либо из тебя песок сыпется. Впрочем, триосм имел все шансы на первый вариант. Выглядел он вполне здоровым и бодрым.

- Харин просил передать: он подтверждает. Туманы сошли с Кряжа. И они голодны.

Пока говорил, внимательно следил за лицом триосма. Поэтому и заметил, как он на мгновение болезненно скривился от моих слов.

- Ясно. Спасибо за послание, наёмник, – Аферн быстро взял себя в руки и ответил ровным голосом.

- Не те вести, которые ты хотел услышать? – с пониманием уточнил я.

- Не те…

- Когда я уезжал, то кое-что рассказал Харину. А он сказал, что мы говорим об одном и том же.

- Что? – резко спросил Аферн, но тут же осёкся и взглядом показал в сторону от ворот.

Я молча указал ему на каменную тумбу.

- Что ты ему рассказал, наёмник? – спросил стражник, когда мы оба уселись там.

- О встрече с гухулами к западу от Золотой Воды. И о нападении качурга на постоялый двор «Тенистый Приют» к востоку от той же Золотой Воды, – ответил я. – А ещё предупредил о том, что это значит. Это значит, что идёт орда.

- И ты отличишь гухула от глуха? – вполне искренне удивился Аферн.

- После Долгой Осады-то? Конечно, – кивнул я.

Да я в жизни бы не спутал быстрого и злого гухула с тупым глухом – другим видом поднявшегося мертвеца. Первые – порождения орды. Вторые – нечастое явление, случающееся само собой.

- Ты кому-то говорил ещё об этом? – закусив губу, спросил стражник.

- Я чту Закон Песка, – ответил я. – Говорил всем, кого встречал.

- А кто твой куратор в гильдии? И ему ты говорил об этом? – продолжал спрашивать Аферн.

- Мой куратор – Алимех. Конечно, я рассказал и ему.

- Знаю его, – кивнул Аферн. – И он будет… Будет пытаться донести эти новости до начальства?

- Обещал придумать способ… – усмехнулся я.

- Вот и я буду придумывать способ… – вздохнул Аферн. – Но так легче… Новости с двух сторон быстрее дойдут до нужных ушей. И я буду знать, что не один с таким докладом.

- Скоро с востока потянутся тысячи людей, которые побегут от орды, – заметил я. – Они уж точно предупредят власти о грядущей беде.

- Но чем раньше начнём готовиться, тем лучше! – парировал Аферн. – Сам же понимаешь.

Я молча пожал плечами. Но потом всё-таки решил пояснить:

- Никогда не бывает лучше. Бывает, как бывает… Обычно через одно грязное место.

- Да, именно так… – снова вздохнул триосм, покосился на меня, а затем его лицо просветлело. – Кстати, наёмник… Не откажешь в помощи в ближайшие дни?

- Я связан контрактом, – ответил я. – Судя по всему, ещё на пару дней. А затем какое-то время пробуду в городе. Если понадобится помощь, мой номер в гильдии – 315.

- Я найду тебя, – пообещал Триосм. – Будет несколько дел, которые стража решить не может… Вернее, может, конечно… Но легче привлечь дельных людей за плату, чем выбивать через начальство свой триосм под эту задачу. Что скажешь?

- Ты меня заинтересовал словом «плата», – кивнул я.

- Тогда до встречи, наёмник! – Аферн встал и поспешил в ворота казармы.

А я ещё какое-то время сидел, пользуясь моментом тишины и разглядывая бурлящий город. Осознание того, что скоро всему этому придёт конец, пришло только сейчас. Побегут из Илоса люди, уберегая свои жизни. Снимутся торговцы, спасая деньги и товары. И на улицах станет тихо, как в склепе…

А ночью, от заката до рассвета, звуки боя не будут смолкать на высоких стенах.

И времени на подготовку у Илоса было мало. В самом деле, мало. И я почему-то был уверен: даже из того, что осталось, часть времени люди умудрятся упустить.

Том 1 - Глава 13

Меоли оказалась права. Ни на следующий, ни через день её не забрали. С чем это связано, было непонятно. Оставалось выполнять обещание и гулять с девушкой по городу.

Есть ли в мире мужчина, который не знает, как умеет торговаться женщина, которой хочется купить что-нибудь красивое, а в деньгах она ограничена? На подобные покупки я Меоли, конечно, денег не давал. Вот и пользовалась она своими. Которых было у неё с собой, видимо, немного.

Утром мы покидали гостевой двор, заходили перекусить в обед, а возвращались к ужину. Когда девушка больше уже не могла обходить все до единой лавки Кирпичного круга. И каждый вечер я чувствовал себя уставшим, как после долгого перехода по пескам.

Моя спутница умела и любила торговаться. Она могла по полчаса сбивать цену, ругаясь с торговцем. А мне приходилось стоять и наблюдать. Даже присесть особо некуда было. Удивляло, конечно, откуда девушка берёт на это силы...

Впрочем, торговцы тоже на усталость не жаловались. Спорили до хрипоты и даже оставались довольными. Хотя в итоге получали буквально смешные суммы. Меоли, может, какое-то волшебство использовала? Не знаю.

И всё же я отдохнул за эти дни. Сытно ел, много спал. И мог позволить себе расслабиться. Куда сильнее, чем в песках. Всё-таки Кирпичный круг – место охраняемое, и стража здесь бдит.

Стража, кстати, на улицах Илоса за три прошедших дня стала многочисленнее.

Видимо, в город поступало всё больше доказательств, что за Железным кряжем появилась орда пустынных демонов. Подтверждение этим догадкам удалось получить на четвёртый день. Когда, наконец, поступили вести от заказчика.

Я как обычно зашёл с утра к Алимеху, а тот поспешил обрадовать:

- Вчера поздно вечером, Ишер, посредник назвал место передачи твоего заказа.

- Когда и где? – коротко спросил я.

- Послезавтра, к востоку от Илоса в городке Пыльный Игс, – ответил старик. – Если выедешь завтра с утра, к вечеру будешь на месте. И даже не придётся слишком сильно спешить.

Алимех посмотрел на то, как я кривлюсь от новостей, и усмехнулся:

- Что, чувствуешь подвох?

- Слишком далеко от Илоса, – кивнул я. – Почти на границе края. Ближе они подобраться не могли?

- Как мне сказали, твоей спутнице невместно ехать верхом, – ответил Алимех. – А заказчику не стоит приезжать в Илос. Но всё это, конечно, могут быть отговорки.

Слова старика перекликались с моими мыслями. Меоли из очень богатой семьи. Это там девушки должны ездить в возках, а не верхом. И если за ней приехал кто-то из родственников, то появление такого человека в Илосе действительно вызовет вопросы.

Но, как заметил Алимех, это может оказаться и отговоркой. Чтобы вытащить меня почти на границу края, где легче обмануть, оставив без обещанной награды. Богатые жители Междуречья могли позволить себе многое. В том числе, и возмущение гильдии наёмников проигнорировать, и последующую претензию.

Конечно, в таком случае гильдия заплатит мне из своего кармана. Однако уж точно не сто золотых водянок. В лучшем случае, наберётся пять-шесть. А это оставит меня в почти уже осаждённом городе. И с долгом, который надо бы отдать кредиторам в том же городе. В общем, это будет неприятная ситуация.

- Сколько людей будет на встрече? – уточнил я.

- Заказчик обещал взять только пятерых, – ответил Алимех. – Трое охранников, один возничий и одна слуга для девицы.

- Его предупредили о том, как я поступлю, если людей будет больше? – уточнил я и получил утвердительный кивок.

Доля наёмника – всегда быть начеку. Вот и в этом случае я ни капли не поверил, что заказчик приедет в сопровождении лишь пятерых. Все мы люди, все мы не до конца доверяем другим. Заказчик просто обязан подстраховаться. Равно, как и я.

- Позавчера Ритти, ты его знаешь, получил разрешение на переезд в другой край! – вдруг заметил Алимех, хитро прищурившись и покосившись на меня. – Он и четверо бойцов его отряда собирались вчера утром покинуть город, но их завернули на воротах. Подробностей я не знаю. Знаю только, что стража потребовала у них пропуск гильдии. Которого у них, к сожалению, не было.

Я внимательно посмотрел на Алимеха, показывая свою заинтересованность. А старик, выудив из кипы свитков кусок кожи с печатью гильдии, протянул его мне:

- Разрешение от гильдии на выезд отряда из семи человек. Договорись с Ритти. Ты поможешь ему выбраться за стены, а он тебе со сдачей заказа.

- Мне придётся ему доплатить, – заметил я.

Если ты первый выполняешь свою часть сделки, у твоего партнёра может появиться настойчивое желание не выполнять свою. У меня бы могло появиться, умей я хуже держать себя в руках. И у Ритти может такое случиться. А что удержит его рядом лучше, чем блеск золота?

- Лучше доплатить Ритти, чем остаться без вознаграждения, правда? – Алимех проводил взглядом разрешение, исчезающее у меня в поясной сумке, и откинулся на спинку стула. – К тому же, гильдия всё равно узнает, если он обманет или попытается убить тебя, и передаст новость в другие города. А прикрытие тебе, Ишер, необходимо.

Деньги любят все. Даже гильдия. Даже старый Алимех. И я обязан был отдать с оплаты заказа десятину – гильдии, двадцатую часть – этому старику. А теперь свою долю потребует и Ритти. Сплошное разорение.

Однако нанять отряд Ритти – это удача. Отказываться от предложения я не стал. А всё потому что Ритти – лучник. Да ещё какой. Со ста шагов легко попадает в мишень размером с ноготь. И его отряд, а точнее, четверо его учеников – тоже лучники. Которые пусть и уступают своему наставнику, но стреляют метко.

Их пятёрка – идеальное прикрытие для передачи заказа. Связываться с лучниками, заранее выбравшими позиции и готовыми к стрельбе, мало кто решится. Вот только денег за услуги Ритти захочет много. Уж точно не меньше, чем Алимех. И это только в том случае, если всё пройдёт гладко.

Как бы то ни было, оставшихся денег хватит. Для уплаты моего долга за лечение.

- Где мне его найти? – спросил я, смирившись с финансовыми потерями.

- Он сидит со своим отрядом в гостевом доме гильдии, – ответил старик. – Иногда спускается в харчевню, чтобы рассказать всем вокруг про несправедливость стражников. Лови его там.

- Спасибо, Алимех, – кивнул я, поднимаясь. – Договорюсь.

- Я в тебя верю, Ишер! Да сопутствует тебе благоволение Эхора! – попрощался старик.

Эхор – бог торговли, покровитель путешественников и даритель удачи. Не той слепой фортуны, на которую надеются заядлые игроки, любители риска и азартные люди. А той, что помогает в делах. И почву для которой каждый человек готовит сам.

Пожелание было намёком, который я услышал. И советом, который я принял. Поэтому не сразу покинул здание гильдии, а задержался на втором этаже. Оставил серебряную монетку на жертвеннике Эхора. Его помощь уж точно не будет лишней.

А затем я спустился в харчевню, сделал большой заказ и устроился ждать. Место выбрал за одним из крайних столиков: отсюда открывался прекрасный вид на весь зал. А ещё можно было наблюдать за выходом из гостевого двора, за двором и воротами.

Не то чтобы я считал, что Меоли попытается сбежать… Девушка, похоже, всё-таки смирилась с тем, что придётся вернуться в семью. Но доверять ей безоговорочно я не собирался. Поэтому ещё по дороге вниз сунул служке горсть монет и попросил приглядеть за моей спутницей.

Теперь, вплоть до новой смены служек, Меоли под надёжным приглядом. Конечно, и этих вездесущих пацанов можно обмануть. Я бы сумел. А вот у моей пленницы не хватит опыта.

За последние дни в зале харчевни стало куда более людно. Даже днём теперь бывало шумно. Вероятно, причина состояла в запрете на выезд из города. Правда, когда вести об орде пустынных демонов разойдутся по Илосу, многие всё равно отсюда сбегут,

Все хотят жить. И наёмники – не исключение. Мы готовы рисковать собой. И даже жертвовать здоровьем ради денег. Но оказаться запертым в городе, где из-за нашествия пустынных демонов нет ни заказов, ни привычных удобств… На это никто не подписывался из нашей наёмничьей братии.

Мы не бойцы ополчения, не стражники и не войско правителя. В большинстве своём мы даже не привязаны к определённому городу. И хотя гильдия не одобряет, если наёмник бежит от боя, нарушая Законы Песков, однако перебороть человеческую природу она не может. Даже если будет угрожать отобрать печать.

Лучше быть живым и не в гильдии, чем мёртвым, зато с печатью. В чём-то я с такими беглецами согласен. Вот только не уверен, что бегство – выход.

Ожидание затянулось надолго. Но спустя пару часов Ритти, наконец, появился. Высокий, худой и мрачный, он, войдя в харчевню, принялся оглядывать зал. Когда его взгляд скользнул по мне, я поднял руку, делая приглашающий жест. Ритти сначала сделал вид, что не заметил меня. И только закончив осматривать остальных гостей харчевни, двинулся к моему столу.

Отношения у меня с ним были ровные, но далеко не радушные. Да и пересекались мы довольно редко. У него были свои заказы, у меня – свои. Но в этом тоже имелись преимущества: нам с Ритти нечего было делить.

- Ишер, мир тебе! – кивнул он, останавливаясь у моего столика.

А я указал на стул и напитки с закусками, предлагая присоединиться:

- Долгих лет, Ритти. Угощайся.

Лучник уселся за стол и, без стеснения подхватив одну из кружек, сделал большой глоток. После чего потянулся к миске с соленьями и, хрустнув овощем, глянул на меня с хитрым прищуром.

Торг уже начинался.

- Давно тебя не видел, Ишер. Говорят, ты закрыл хороший заказ? – заметил Ритти, опуская обычную шелуху разговоров о погоде и здоровье друзей-знакомых.

- Ещё не закрыл. Так что не могу судить о выгоде, – отозвался я. – А ты, говорят, хотел перебраться из Илоса?

- Думал податься на восток, к озеру Горькому! – ответил Ритти. – Да что-то стража не пускает... За день до этого любой выехать из Илоса мог. А тут – нет и всё!..

- В последнее время стражи на улицах стало больше, – качнул я головой. – Может, ищут кого?

- Или не ищут, – недовольно заметил Ритти. – И одна птичка шепнула мне, что ты знаешь, в чём дело. Так ведь?

- Может, и так, – согласился я, не спеша открывать карты.

- И как, всё-таки ловят кого-то? – лучник сделал очередной глоток, зажмурился, а потом хитро улыбнулся. – Или ждут?

- Ждут, – я ответил такой же хитрой улыбкой. – Но гости нам не понравятся.

- Соседи? Приречные ханы? – деловито уточнил Ритти.

- Недавно ехал с запада. Недалеко от Золотой Воды на меня напали гухулы. Троих я зарубил, от остальных сбежал. Затем на постоялый двор напал качург… Не люди идут сюда, Ритти, совсем не люди.

Лучник помрачнел, вновь глотнул напиток и посмотрел на меня:

- И чего теперь ждать?

- Жди того, что сегодня выход из города дешевле, чем будет завтра, – ответил я. – Чем ближе демоны песков, тем дороже выход.

- Эх, не повезло, – ещё больше помрачнел Ритти.

- Но можно выйти по пропуску от гильдии на закрытие заказа, – как бы между делом заметил я. – У меня совсем случайно завалялось такое разрешение. На меня, на мой заказ и ещё пятерых человек.

- Старый Алимех постарался? – понимающе усмехнулся Ритти, я кивнул, а он покачал головой. – Ушлый он у тебя… Если бы мой был таким, я бы ещё задержался.

- Даже с моими новостями? – поднял я бровь.

- Ну уж нет! С твоими новостями меня тут завтра же не будет! – отрезал лучник.

- Если просто так сбежишь, могут не понять, – напомнил я. – Пошлют весточку в другие города.

- После нашествия орды ещё надо эти новости донести! – не согласился Ритти.

- Так ведь это новости, а не караван. Они в песках не пропадают, – парировал я.

- И то верно… – согласился лучник, залпом допив напиток и взявшись за вторую кружку.

- Ну что? Поможем друг другу? – уточнил я.

- Даже не знаю. У тебя денежный заказ… – Ритти с сомнением покачал головой. – Серьёзные заказчики… Большой риск, Ишер. Доплатить бы.

- Согласен. Хотя рисковать-то больше мне, а не вам, – я улыбнулся. – Если что не так пойдёт, постреляете и уйдёте. Никто и не узнает, кто стрелял. Так что… Могу предложить по семь сланцев на брата.

Тем, кто не бывал в краю Железного Кряжа, может показаться странным, что торгуются здесь в сланцах. Но такое уж название выбрали тут для серебряных монет. Выглядят они как тонкие пластины треугольной формы с закруглёнными углами. А тридцать два сланца приравниваются к одному золотому, которые называются пластами.

Ну а сорок пять сланцев у местных менял можно обменять на золотую водянку. Так что я нагло и бессовестно предложил Ритти поработать за сотую часть моего вознаграждения. И это его, само собой, очень возмутило.

- Ишер, это не серьёзно! – сообщил он. – Дай нам десятую часть оплаты!

И да, Ритти отлично знал, какой у меня заказ, вот и понимал порядок цен. Мы торговались ещё час, поминая богов, Законы Воды и Песка… И даже обращались к совести, которая у наёмников штука весьма своеобразная.

Съели и выпили мы за это время много. Но суммы, о которых шла речь, были значительно больше. В итоге, остановились на одной восемнадцатой моего вознаграждения. Пять золотых водянок и ещё двадцать пять серебряных пластов.

Серебро я выложил Ритти в качестве аванса. Остальное – после получения оплаты от заказчика. Меня это полностью устраивало. После расчёта всех заинтересованных лиц, я оставался с восемью десятками золотых водянок. Что покрывало мой долг, даже если кредитор начнёт наглеть.

Увы, долги – это здесь на свой страх и риск. Как с кредитором впоследствии разбираться – тоже твои проблемы. Я не хотел проблем. Но и лезть в кабалу не собирался. Лучше расплатиться сразу, чем жадничать и бегать от верзил, мечтающих тебя отделать так, чтобы родня в лицо не узнала.

- Выдвигаемся завтра, рано утром, – сообщил я. – Едем в Пыльный Игс. Там, на пустыре к востоку от города, состоится встреча.

- Знаю этот пустырь! – подтвердил Ритти. – Есть там хорошие лёжки с нашей стороны. Ночью мы с ребятами выдвинемся и займём их. Если появятся люди твоего заказчика – сбежим и предупредим тебя.

- Договорились, – кивнул я.

С лучником мы расстались, вполне довольные друг другом. Он пошёл к своим ученикам, а я вернулся к Меоли, которая, учуяв выпитое, слабо поморщилась:

- Что у тебя за привычка такая, пить на жаре?

- Это не привычка. Называется переговоры, – ответил я. – Их на сухое горло не стоит проводить.

- Ну да, ну да… – покивала девушка, явно ни на миг не поверив.

Я поставил её обед на столик, а сам опустился рядом на стул.

- О чём говорили? – Меоли принялась за мясное рагу с лепёшкой.

- О всяком, – ответил я уклончиво. – Кстати, послезавтра тебя заберёт заказчик. В Илос он ехать отказался. Передача состоится у городка Пыльный Игс.

- Значит, это дядя за мной приехал, – уверенно закивала Меоли. – Папу в Илос пустили бы.

- Для человека, который сбежал из дома, был пойман и почти возвращён, ты слишком спокойна, – сообщил я девушке, поглядывая на неё с подозрением.

- Если ты думаешь, что мне влетит, то… Нет, – девушка улыбнулась. – Пожурят, может быть. Но больше для успокоения совести. А дядя так и вовсе похвалит. Я же его охранников вокруг пальца обвела!

- Высокие отношения, – оценил я.

- Просто мой дядя ценит смелость, хитрость и находчивость, – гордо ответила Меоли.

Это никак не оправдывало того, что родные станут волноваться за сбежавшую девицу. Разве что…

«А нет ли у неё невидимой татуировки?» – подумал я.

И сам же себе ответил:

«А ты точно хочешь это знать?»

«Нет… – поразмышляв, согласился я с собой. – Этого мне никак знать не надо. Если я хочу и дальше спокойно жить».

- Ну раз так, то и ладно, – вслух я тоже не стал продолжать разговор. – Стоит подготовиться к поездке.

- А может… – начала Меоли, видимо, рассчитывая ещё полдня кошмарить местные рынки.

Но я покачал головой:

- Мне тоже надо подготовиться к поездке.

Том 1 - Глава 14

Поездка в Пыльный Игс не радовала разнообразием. Пожалуй, самым увлекательным было прохождение врат в Илосе, где стража раз пять пересчитала меня и спутников, но не нашла, к чему придраться. В остальном, это было скучное путешествие по скучному наезженному пути.

Даже Меоли ехала молча, всё ещё дуясь, что вчера я не стал с ней гулять. Но я честный наёмник. Что обещал, то выполнил. И даже перевыполнил. А тратить свободное время на выгул молоденьких беглянок из богатых семей – не лучшее развлечение. Во всяком случае, для меня.

Если мы с Меоли ехали налегке, не так уж и много у нас было вещей, то переханы Ритти и его учеников оказались нагружены. Из-за этого они топали медленно, а бежать и вовсе не могли. Однако времени всё равно хватило. И мы прибыли в Пыльный Игс ещё до заката.

Городок встретил нас, как и следовало ожидать – с таким-то названием. Сухой настырный ветер гонял по улицам песок и мелкий мусор. Низкие стены из тёмного сырца выглядели, скорее, формальностью, чем реальной защитой. Серьёзными здесь были лишь шесть сторожевых башен, высившихся над стенами. Их строили на совесть, из тёсаного камня. А с их вершин наверняка можно было увидеть всю округу.

Главная торговая дорога, широкая и укатанная, прорезала городок насквозь. На её пути не было ни заставы, ни мытарей. Пошлину здесь не взимали, и это делало Пыльный Игс удобным для неформальной торговли. По обеим сторонам от главной дороги теснились одноэтажные дома с плоскими крышами, сложенные из того же песчаного кирпича. Окна были редкими и маленькими, а двери – низкими. Классическая защита и от зноя, и от пыли.

Из крупных построек я отметил три постоялых двора, вывески которых скрипели на ветру. А ещё здание городского совета с небольшим, но гордым куполом. И ряд длинных низких складов на самой окраине, где, видимо, хранили товары до передачи илосским купцам.

Местная торговля здесь тоже была. Лавчонки предлагали стандартный набор: простую керамику, ткани, инструменты, вяленое мясо и лепёшки. Однако дух процветания тут не витал. Скорее, ощущалось унылое прозябание. Основная жизнь кипела вокруг караванов, которые раскидывали временные рынки прямо на обочинах главной улицы. Пока переханы и гнуры отдыхали в загонах, их хозяева с выгодой тратили время, торгуясь с местными жителями и друг с другом.

- Здесь всегда так пыльно? – тихо спросила Меоли, натягивая маску повыше.

- Только когда ветер дует, – так же тихо объяснил я. – А дует он здесь всегда.

Ритти, знавший эти места, без колебаний направил наш отряд к ближайшему постоялому двору под названием «Усталый гнур». Вывеска изображала то ли спящее, то ли мёртвое вьючное животное. Оказалось, вполне в духе заведения.

Расселившись и сдав вещи, мы собрались в зале харчевни на первом этаже. Ритти со своими учениками устроился за большим столом, заказав ужин и что-то крепкое из выпивки. Их работа начиналась позже, с наступлением темноты. А сейчас они могли позволить себе расслабиться.

Я же, поймав взгляд Меоли, кивнул в сторону лестницы.

- Поднимайся в комнату. Я велю подать ужин наверх.

- А ты? – спросила она, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на обиду или разочарование.

- Мне нужно обсудить с Ритти дела на завтра. И осмотреться.

Девушка ничего не ответила, развернулась и пошла наверх. Я проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом лестницы. Пески поглоти эту девицу. Иногда она вела себя так, будто мы ехали в увлекательное путешествие, а не на встречу, от которой пахло жареным.

Хотя, возможно, для неё именно так оно и было.

Вернувшись к столу лучников, я присел на край скамьи.

- Ну что думаешь? – спросил Ритти, отпивая из своей кружки.

- Где тот пустырь? – вместо ответа уточнил я.

- К востоку от городка. Три чаши ходу. Узнаешь его по зарослям игса на восточной оконечности, – Ритти снял с плеча лук и начал внимательно его осматривать, время от времени прицокивая языком. – Мы двинемся, когда стемнеет. Займём позиции. Если твой заказчик прибудет заранее и с подкреплением или кто-то ещё начнёт пристраиваться возле пустыря, мы предупредим.

Я кивнул. План был простым и надёжным. Осечку он мог дать, лишь если Ритти и его учеников за ночь перебьют. А глядя на дорогой лук из дерева и рогов, я понимал, что такое нелегко провернуть. Эти стоят дорого, абы кто их купить не сможет. Ритти – наёмник удачливый и осторожный.

Естественно, и таких периодически убивают. Но тогда и мне в этой истории ловить нечего. Я встал, чтобы последовать наверх за Меоли, но лучник остановил меня на полпути.

- Ишер! – окликнул он. – Мы своё дело знаем. Лучше подумай, как будешь считать водянки. Говорят, счёт больших денег отнимает куда больше сил, чем битва! Встретимся завтра.

Я лишь хмыкнул в ответ и направился к лестнице. Мне не нравилась ситуация, и не нравилось, что рядом нет надёжных людей, на которых можно положиться. А Ритти я к таким не относил. Всё-таки лучник и его ученики пеклись в первую очередь о себе. Ничто, кроме любви к лёгкому заработку, не помешает им ночью сняться и отправиться дальше.

Ничто.

Утром мы с Меоли сели на переханов и тронулись в путь. Девушка молчала, поглядывая на меня, и явно хотела что-то спросить на прощание. Но то ли не решалась, то ли стеснялась. Впрочем, даже Отец Песков не ведает, что у этих женщин на уме.

Ну а я высматривал нужный нам пустырь. Найти его оказалось несложно. Это была ровная площадка, которая притаилась на удалении от города, среди каменистых холмов.

По её восточному краю росли те самые игсы, которые дали название городу – низкорослые древесные кустарники. Где-то там, в глубине, куда они запускали длинные корни, была вода. Не удивлюсь, если тот же источник использовали в Пыльном Игсе. И даже не сильно удивлюсь, если кто-то скажет, что изначально поселение располагалось на этом месте.

Въехав на пустырь, мы с Меоли отправились к его западному краю. Спешившись, я растянул тент и постелил одеяло, чтобы девушке не жариться под солнцем. Все её вещи переложил в отдельные мешки. На всякий случай оставил запас продуктов и воды. Мало ли как судьба обернётся. Отпускать человека в путь без припасов? Такое Закон Воды не одобряет.

На краю пустыря я заметил Тарофа, одного из учеников Ритти. Подошёл к нему и кивнул, показывая, что внимательно слушаю.

- К востоку идёт отряд общей численностью человек сорок. Двигаются сюда от границы. У них телеги с припасами и возок. Это не караван. Впереди на югле едет серьёзный воин.

Югл – это плохо. Юглы – это животные знати. Хищники, жрущие не подножный корм, а мясо. Да, они отлично приспособлены для песков. И даже могут питаться всякой мелкой живностью. Но прокормить югла – это очень дорого. Содержать его постоянно можно только на плодородных землях Междуречья и Приречья. А таскать их в дальние походы – сущее разорение.

И всё же есть у юглов одно преимущество, которое оправдывает любые издержки: переханы боятся их до ужаса. Бывали случаи, когда атакующий югл обращал в бегство до сотни переханов. И что бы ни делали наездники – вернуть в бой испуганных животных не удавалось.

Я кивнул, показывая, что услышал, и начал привязывать переханов к высокому камню. Заметившая это Меоли не удержалась и спросила:

- Что ты делаешь?

- Сюда едет отряд, где есть наездник-юглан. Не хочу идти обратно пешком.

- У моего дяди есть югл! – сообщила Меоли.

- Я так и подумал, что это за тобой.

Отряд показался через несколько чаш. И в полном составе начал сворачивать на пустырь. Пять сопровождающих? Даже не смешно. Пустырь был не таким большим, чтобы до меня не долетела стрела. А лучников в прибывшем отряде хватало.

- Это мои, – подтвердила Меоли. – Ты же говорил, придёт только пятеро…

- Увы, в нашем деле всякое случается, – вздохнул я.

И даже когда командир отряда, тот самый наездник-юглан, отправился к нам, его сопровождало не три бойца, а шестеро. Ну и да, был ещё возок, на передней скамейке которого сидел возничий и пожилая дама. Скорее всего, служанка из богатого семейства.

Меоли поднялась с одеяла и двинулась вперёд. Она уже была практически дома. А вот я… Я подозревал, что меня сейчас попытаются кинуть. И от этого было гадко. Не люблю таких заказчиков. Надеюсь, им хватит глупости оставить меня в живых.

Мстить я умею. Научился за годы своей большой мести. Могу идти по следу десидолями напролёт. Могу питаться тем, что растёт в пустыне. А ещё могу подкрадываться в ночной тьме и убивать. Меоли доедет домой. А вот те, кто меня обманул – нет.

Но если заказчик не дурак, то убьёт меня прямо здесь. До того, как отреагируют лучники Ритти.

И пусть я боялся потерять эту новую жизнь, но упрямо шёл за плечом у девушки, глядя на подъезжавших гостей. Кстати, забавно, но их переханы и гнуры явно привыкли к обществу югла. Косились на свирепое животное, но беспокойства не показывали.

Югл – это ящер. Необычный ящер. У него длинные лапы, которые заканчиваются трёхпалыми конечностями с перепонками. А ещё короткий хвост для равновесия и крупная голова, большую часть которой занимают массивные челюсти. Ну и, конечно, очень длинные острые зубы. Опасная тварь, сама по себе.

Но человек, сидевший на ней, казался ещё более опасным. И дело было даже не в плотном доспехе, сочетающем в себе латы и кольчугу. А в выражении лица, манере поведения и тому, как он смотрел на меня. А точнее, сквозь меня.

Лицо было будто выточено из камня. Подбородок гладко выбрит, из-под носа свисали чёрные ухоженные усы. Нос почти ровный, прямой. Порода ощущается во всём: от осанки до последней морщины. Та же порода, что заметна во внешности Меоли.

Видел я таких в Кечуне, куда они прибыли за подвигами. Видел и оценил. Бесстрашные, сильные и выносливые. Воины, годами оттачивающие мастерство. Регои – так их называют.

На секунду мне даже показалось, что лицо именно этого регоя я видел. Но память отказывалась подсказывать, где и при каких обстоятельствах.

- Здоровья и долгих лет тебе, дядя! – прикрыв глаза рукой от солнца, первой заговорила Меоли.

- И тебе… – мужчина покосился на меня, а затем снова вернул взгляд к девушке. – И тебе здоровья, пропащая. Не надоело бегать?

- Это было интересное путешествие! – с энтузиазмом отозвалась Меоли.

- Но оно закончилось! – жёстко отрезал регой. – Полезай в возок, малышка. Пора ехать домой.

- Дядя… – Меоли оглянулась на меня, но родственник не дал ей договорить.

- Я сказал, в возок! – бросил он.

И девушка не решилась возразить. Она покорно двинулась к возку. Возница спрыгнул с козел, открыл дверь, а из-под днища вытащил лестницу. Следом подоспела пожилая служанка и подала Меоли руку, помогая девушке залезть. А затем и сама нырнула в возок вслед за госпожой. Возница убрал лестницу, закрыл дверь и вернулся на козлы.

Он принялся стегать гнуров, разворачивая транспорт. А я перестал наблюдать за возком, в котором уезжала Меоли.

И взглянул на регоя, прищурившись так, чтобы не слепило солнце:

- Заказ выполнен наёмником гильдии города Илос, под номером…

- Меня не волнует твой номер, наёмник! – презрительно отрезал этот усатый. – Меня волнует, как доехала моя племянница. Всего ли ей хватало? Чем она питалась? Не тронута ли её честь?

Регой неожиданно соскочил с югла и с угрожающим видом двинулся ко мне. В окне уезжающего возка мелькнуло испуганное лицо Меоли.

- Потому что если ты хоть что-то сделал не так!.. – он потянул ко мне руку, но я плавно сместился, уходя от захвата, и резко его прервал:

- В мои задачи входило найти и доставить. Задачи выполнены, – голос у меня оставался ровным, несмотря на желание врезать клиенту. – Она жива, здорова и в сознании. Я с ней не спал. Остальное меня не касается.

Дзынь!.. Прилетевшая стрела вонзилась в песок у наших с регоем ног. Её оперение мелко задрожало, а мы с дядей Меоли одновременно взглянули сначала на стрелу, затем в сторону бархана, откуда она прилетела…

А потом вновь уставились друг на друга тяжёлыми взглядами.

- Мне сказали, ты придёшь на встречу один, наёмник! – не без ехидцы заметил мужчина.

- А мне сказали, ты обещал взять с собой троих охранников! – ответил я, указав взглядом на шестёрку бойцов, положивших руки на рукояти ятаганов. – Ну так что, уважаемый? Ты закрываешь заказ?

Регой прищурился, глядя на меня. Его рука то тянулась к рукояти ятагана, то отдёргивалась назад. Наконец, он почти решился. Даже обхватил рукоять пальцами. Проклятье этой местной двойной морали… Мол, если могу – значит, можно.

Всё-таки до чего бывают люди, до моих ста водянок жадные. Ну или второй вариант: Меоли по статусу ещё выше, чем казалось, а я – для её семьи лишний, ненужный и, возможно, болтливый свидетель.

В общем, я тоже изготовился к бою, держась за рукоять топора. И скалясь недавно восстановленными зубами, за которые ещё не успел отдать долг…

И в этот момент регой отпустил оружие. А затем, покачав головой, засмеялся:

- Слушай, наёмник. Я вот всё пытался вспомнить, где же я твою рожу видел? Вспомнил, представляешь!..

- А я вот припомнить не могу. Хотя мне твоя усатая морда тоже знакома… – всё ещё скалясь, ответил я.

На этой фразе охрана возмущённо зароптала, а один даже потянул из ножен ятаган. Однако регой остановил их взмахом руки. Снова посмотрел на мой оскал… И вдруг тепло, как старому другу, улыбнулся.

- Ты тогда ошибся, парень! – сказал он. – Мы смогли прорваться. И даже послать гонца.

Я не сразу осознал, о чём он говорит. А потом вдруг вспомнил…

…Трупы… Их очень много. Древние трупы, рассыпавшиеся в пыль. Новые трупы, заливающие песок красной кровью. И даже мёртвая туша пустынного храя – огромная, будто дом.

И я рядом с ней. По-прежнему пытаюсь встать. Наконец, мне удаётся это сделать, хотя всё тело ломит от боли…

Я скалюсь, глядя на поверженного врага. Он не рассыпался пылью. Он изначально не живой, но и не мёртвый. Он упал на землю и лежит, упокоенный навсегда.

А я? А я победил. Пусть это и казалось невероятным.

На левой руке остатки щита. Плохенького щита. И всё же это была какая-то защита. А теперь её нет. Петли на руке – есть. Перекладины, на которых петли держатся – есть. А вместо самого щита – лохмотья кожи и куски плетёной основы…

Но я жив. А врагов вокруг нет. Только мои погибшие товарищи лежат в крови. Я хочу отдать им последнюю дань уважения. Поднимаю руку и понимаю, что она пуста. Мой топор исчез, и я не вижу его нигде. Даже среди трупов.

Может, и нашёл бы, да ночь на дворе. К тому же…

У меня голова кружится от отравления. В глазах – чёрные точки и какая-то муть. Наш разъезд полёг в полном составе. А я всё-таки выжил. Правда, это далось нелегко… А у других битва ещё не закончена. Вдалеке сбились в кучу воины Междуречья, отбиваясь от прущих на них исаев – мёртвой пехоты Дикого Шёпота.

А я пуст. Мне нечем отдать товарищам дань уважения, вскинув оружие к Светлой Дороге, перечёркивающей небо.

И нечем помочь воинам Междуречья.

Я нахожу в себе силы добраться до осма нашей восьмёрки. У него тоже был топор. Хороший, бронзовый, но, конечно, хуже моего. Пальцы сжимаются на рукояти. Осму теперь плевать на оружие. Он ушёл воином на Светлую Дорогу. А мне осталась пыль песков и ярость битвы.

Я вскидываю бронзовый топор к небесам и кричу:

- Пусть вас примет Отец Песков! Пусть воды Арахманы смоют с вас пыль!

А затем поворачиваюсь к воинам Междуречья и бегу, занося оружие. Плевать, что нет щита, плевать, что проклятых исаев три десятка. Они умрут, потому что я сегодня потерял своих товарищей. Они умрут за всех тех, кто погиб в проклятом Кечуне. Они умрут, потому что я человек, а они какое-то мёртвое дерьмо. Они умрут, потому что…

Я! Так! Решил!

И они гибнут один за другим, видя перед смертью мой оскал. Наверно, он выглядит страшно, даже для них. Моё лицо забрызгано кровью и слизью демонов. На нём, должно быть, можно различить только белки глаз и белые зубы. Но эти глаза несут пустынным тварям смерть. И бронзовый топор рубит исаев, потому что…

Я! Так! Решил!

А потом исаи заканчиваются.

Совсем заканчиваются, а я стою и всё ещё хочу убивать. Мужчина в дорогом доспехе с кряхтением встаёт с земли, к которой припал от усталости. Рядом стоят остатки его отряда – четверо человек. Трое измазаны чёрной слизью, и только один, держащий под уздцы перехана, не вступал в битву.

Я не понимаю этого… Я зол. Может, одного этого клинка и не хватило, чтобы закончить битву раньше, чтобы выжило больше людей. Я рычу, но воин в доспехах, благородный регой, кладёт руку мне на плечо.

- Не вини его… Он гонец. Он должен отвезти послание в Солёные Поля… Таков его приказ.

- Он всё равно не прорвётся через орду! – рычу я.

- Он прорвётся, – качает головой регой, отчего его обвисшие усы болтаются, как сосульки из жира над жаровней. – Теперь прорвётся… Благодаря твоей помощи…

- Нашей… – хрипло отвечаю я, оборачиваясь к своим мёртвым соратникам.

- Они погибли как герои… Мы позаботимся о телах. А тебе надо уходить, воин! – регой сжимает моё плечо. – Иди в Кечун, предупреди их… Демоны обходят с запада.

- А вы?

- А мы сожжём тела твоих товарищей и пойдём дальше. Проводим гонца, чтобы добрался до Солёных Полей.

- Если… Если найдёте где-то здесь топор… Хороший топор из стали... Заберите его и привезите в крепость, – говорю я, хоть и не верю, что у этих неудачников получится вернуться живыми. – Я привык к нему. Я зарубил им пустынного храя.

- Ты? Храя? – удивляется регой, потому что не верит, а затем добавляет: – Наверно, вы с другими воинами вместе завалили его… Твой топор мы найдём, воин. Обязательно найдём. Иди! Если на западную стену не успеют перекинуть подкрепления, демоны ворвутся в город. Иди! Предупреди их!

И я иду. А позади во вспышках света сгорают тела моих товарищей. Порошок Солнца сжигает их окончательно и бесповоротно. Они не встанут под знамёна Дикого Шёпота. Они не станут добычей падальщиков. Они упокоятся навсегда.

А я ещё долго буду забывать этот бой.

Регой подошёл к своему юглу и, отстегнув от седла продолговатый свёрток, вернулся.

- Мы всё-таки проводили гонца. И нашли его… – он протянул мне свёрток, но я брал его, уже не видя ничего вокруг.

Мужчины не плачут. Но так бывает, что слёзы сами увлажняют глазницы. И это вдруг произошло со мной, когда я коснулся руками ткани. Сколько ни обматывай сокровище, его не скрыть рубищем…

Я уже не смог бы биться с регоем, потому что ничего не видел. Правда, это не помешало мне стянуть рогожу. И медленно пройтись пальцами по резьбе на топорище.

Это был он – мой топор. Вообще-то это был топор моего отца, но после его смерти я сам взялся за рукоять. С этим топором я вершил месть, с этим топором я защищал Кечун. И только в самом конце Долгой Осады утратил его, взамен получив свой нынешний – бронзовый.

И вот, спустя столько времени топор снова был в моих руках.

- Мы тоже ошиблись, воин… Я ошибся, – голос регоя доносился будто издалека. – Ты в одиночку убил того пустынного храя. Мы нашли этот топор у него в голове. Я хранил его с тех пор. И возил везде на случай, если когда-нибудь встречу тебя. Моё имя – Эрегихон. Как зовут тебя, воин?

- Ишер, – ответил я, не отрывая взгляд от моего топора.

- Спасибо за тот бой, Ишер! Ты всех нас тогда спас, когда вылетел с перемазанным кровью лицом на три десятка исаев… – регой положил что-то у моих ног. – И всё же я не думал, что нам вновь доведётся встретиться. Однако надеялся, что такой герой не пропадёт. Мы с моими товарищами, пробившись через орду, не смогли сразу вернуться. Вернулись лишь с подкреплениями, которые сняли Долгую Осаду. Но я возил этот топор с собой. Это хорошее оружие. И мастер, сделавший его, достоин ковать в лучшей кузне Междуречья.

- Мастер был хороший, – кивнул я, всё ещё продолжая гладить топор. – Это был мой отец.

- Жаль, что был…

- Те, кто его убил, все полегли. Как раз от этого топора… – начал я свой рассказ.

Рядом со мной стоял только регой. Его охранники отошли к основному отряду. Мои пальцы скользили по затейливой вязи, которой отец украсил топорище. И с каждым мгновением в моей душе воцарялось спокойствие.

- …Никто не ушёл, – закончил я историю своей мести.

- Я рад, что встретил тебя, Ишер, – регой положил руку на моё плечо. – Твой заказ закрыт. И вот ещё что… Если решишь попытать счастья в Междуречье, я всегда готов взять тебя в число своих стражей, Ишер.

Я молча кивнул, но всё же добавил вслух:

- Нескоро я там окажусь…

- Ты можешь сделать это прямо сейчас! – предложил регой. – Поехали с нами!

- Не могу, Эрегихон… Уже не могу, – ответил я.

- В чём сложность? – удивился регой.

- Я должен закрыть заказ и раздать долги. А потом… Потом я уже не смогу покинуть Илос, – я усмехнулся. – Уходите на восток и скажите там: к западу от Железного Кряжа видели гухулов и качурга. С гор спускаются убийственные туманы. Орда идёт на восток.

- Чтоб тебя пески сточили, Ишер! Ты сразу сказать не мог?! – возмутился, слегка сбледнув, регой.

- Я сказал! – ответил я, продолжая ухмыляться.

- Мы донесём весть! – регой похлопал меня по плечу и сделал шаг к своим.

А затем обернулся и серьёзно так попросил:

- Вы там продержитесь, сколько можете! А мы придём. Соберём войско и придём. Рад был встретить тебя, Ишер!

- Я тоже рад был встретить тебя, Эрегихон, – ответил я.

Он уходил к своему отряду. У моих ног лежал круглый щит из деревянных досок, плотно подогнанных друг к другу. Они были обиты железом и покрыты толстой кожей.

А посередине щита лежал кошелёк. И я почему-то был уверен, что в этом кошельке больше ста золотых водянок.

Те, кто прошёл Долгую Осаду, помнят своих. А Эрегихон запомнил даже то, что я в тот день лишился щита. И спустя время ответил мне царским подарком.

Но всё-таки дороже и денег, и брони был вернувшийся ко мне топор.

Том 1 - Глава 15

Пока я подобрал щит и огляделся, остальных и след простыл. Эта встреча с прошлым, каюсь, выбила меня из колеи. Слишком страшным был период Долгой Осады.

Сколько раз я терял почти всех, с кем сражался бок о бок? Трижды? И это только, когда от отряда в восемь человек один я оставался. А уж сколько раз выживала половина или меньше, и считать никто не пытался.

Чего уж там. В самом начале Долгой Осады я не всегда успевал запомнить имена тех, кто прикрывал мне спину. Настолько регулярно менялись составы восьмёрок. Это потом, ближе к концу нашествия, люди стали гибнуть реже.

Пока ехал обратно в Пыльный Игс, успел пересчитать деньги. Эрегихон оставил сто пятьдесят золотых водянок. Сто – в счёт уплаты заказа. А ещё пятьдесят – сверху. Видимо, весь тот бюджет, который был максимально запланирован на поимку Меоли. И который наёмникам, похоже, не особо-то собирались отдавать.

Если я верно всё понял, Меоли либо принадлежит к старым родам Междуречья… Либо и вовсе дальняя родственница царской династии.

И пусть цари давно ничем не правят, их род – один из самых древних в Вечных Песках. Он восходит корнями к временам, когда люди только обживались на последнем пригодном клочке суши. Впрочем, я не слишком хорошо знал эти легенды.

В любом случае, свидетелей бегства таких девиц не принято оставлять в живых.

В «Усталом гнуре» я снова встретился с Ритти. Он ждал меня за тем же столом, что и в прошлый раз.

Утром народу в зале харчевни было немного. Торговцы не любят терять время. И если уж встали днём на постой, то предпочитают сделать это с пользой, торгуя на рынках города, а не просиживая штаны.

Я присел напротив лучника и выложил на стол мешочек с деньгами. Ровно шесть золотых водянок, хотя мы договаривались на пять. Но я посчитал, что жадничать не стоит. Всё же Ритти с учениками не сбежал, едва лишь запахло жареным. Так что… Пусть уезжают, поминая меня добрым словом.

- Добавил, – прокомментировал я, когда Ритти открыл мешочек, чтобы пересчитать деньги.

- Мне показалось, нас всех только чудо спасло! – нервно дёрнул небритой щекой лучник.

- Чудо не чудо… Дело сделано, – я пожал плечами.

- Оказалось, знакомый, да? – усмехнулся Ритти.

- Можно и так сказать, – кивнул я, не желая объяснять про чувство родства между теми, кто выстоял у Кечуна, пережив жестокие удары орды. – Он мне кое-что вернул.

- Топор, – согласился Ритти. – Я видел, как он его отдал. Это твой топор?

- Мой. Семейная реликвия, – исчерпывающе объяснил я. – Потерял в бою.

- Куда ты теперь? – Ритти пристально взглянул на меня, убирая мешочек с деньгами.

- В Илос. Нужно раздать долги, – сказал я.

- Слушай, Ишер… Я слышал, что ты сказал тому регою про орду. Если и вправду дела так плохо обстоят, тебя ведь не выпустят потом из Илоса! – встрепенулся Ритти. – Оно тебе надо? Поехали с нами!

- Долги надо отдавать, – я покачал головой. – Выпустят или нет, это ещё неизвестно. А вором, если сбегу, не раздав долги, я уже стану.

- Видит Паламан, лучше быть живым вором, чем мёртвым и честным! – выдохнул сквозь зубы Ритти.

- Вором лучше не становиться, – возразил я. – Это впоследствии дорого обходится.

Ритти задумался, покручивая в руках глиняную кружку. А я почувствовал, что не стоит больше здесь задерживаться. Не настолько большое доверие у меня было к Ритти и его ученикам.

- Удачи тебе и ребятам! – сказал я, поднимаясь.

- Не останешься? В Илос можно ведь и не успеть! – снова встрепенулся лучник. – Может, уже утром поедешь?

- Успею, – ответил я и махнул рукой на прощание.

Уходя, я чувствовал, как Ритти сверлит мне спину взглядом. Но даже если у него были какие-то планы на мою награду, шансов у лучника не осталось.

Переханы ждали меня под навесом у постоялого двора. Я даже разгружать их не стал. Вскочил в седло и поехал прочь из города. А когда тот скрылся из виду, ещё и заставил животных скакать три часа почти галопом, пересаживаясь с одного на другого. Так что если Ритти с учениками и отправился в погоню – не смог меня догнать.

Дорога обратно в Илос казалась вдвое длиннее. Возможно, в этом было виновато солнце. Поднявшись над пустыней, оно начало беспощадно выжигать остатки ночной прохлады.

Воздух над раскалённым песком дороги колыхался, искажая очертания далёких барханов. Наступало то самое пекло, когда даже ящеры зарываются в песок, а разумные существа всячески спешат укрыться в тени.

Я обгонял караваны, погонщики которых уже начинали съезжать с обочин и растягивать над гружёными повозками брезентовые тенты. Скрип колёс и мерное фырканье гнуров мало-помалу затихали, уступая звенящей тугой тишине полудня.

Видел я и небольшие группы путников, устроивших привал под самодельными навесами из палок и ткани. Они лениво махали мне руками, приглашая присоединиться. Но я лишь отрицательно качал головой в ответ.

Сейчас было самое жаркое время года. И самое жаркое время дня. К полудню движение по тракту всегда замирало. Но у меня не было возможности расслабиться. Я натянул капюшон, спасаясь от палящих лучей, и пришпорил перехана, заставляя его двигаться чуть быстрее.

В голове крутилась одна мысль: надо успеть до заката. До того, как тяжёлые створки ворот захлопнутся на ночь. Остановка вне стен Илоса сейчас, с деньгами и в одиночку, была неразумным риском.

Когда на горизонте проступили очертания городского холма и крепостных стен, солнце уже клонилось к западу и окрашивало небо багровым. Однако надежда ещё теплилась. Пока я не увидел дорогу, ведущую непосредственно к воротам.

Она была забита под завязку.

Не просто оживлённая, а запруженная телегами, вьючными животными и людьми. Длинная, медленно ползущая очередь из тех, кто жаждал попасть под защиту городских стен.

Увы, мой пропуск от гильдии действовал только на время заказа. А заказ на Меоли я закрыл. Можно было пойти на обман, сделав вид, что всё ещё выполняю задание. Однако подобное легко вскрывалось, а нарушителей ждали немаленькие штрафы.

Пришлось вливаться в общий поток и потихоньку, метр за метром, двигаться вперёд. Переханы, устало опустив головы, смирно следовали за едущей впереди соседской повозкой.

Именно здесь, в этой унылой толчее, я заметил странное движение. Не все стремились в город. Отдельные группы путников и даже целые караваны шли в объезд. Они тянулись мимо, не сворачивая к бесконечной очереди в город.

Краем уха я ловил обрывки разговоров растерянных соседей:

- Чего это они? Разве в Илос не хотят?

- Странные какие-то…

- Чтобы караван и не стал в Илосе торговать? Да где такое видано?

Многие ещё не понимали, что происходит.

Они видели симптомы: бегство людей, объезд Илоса, усиление стражи на воротах. Однако до сих пор не видели всей картины болезни, чудовищной и неумолимой. И мне их было жалко. Потому что я видел картину целиком. И понимал: те, кто въехал в город, имеют мало шансов выбраться.

Я, кстати, тоже не смогу. Скорее всего. И от этого по спине, несмотря на жару, бежали мурашки.

А солнце тем временем опускалось всё ниже. Багровый шар почти коснулся зубцов дальних башен. Тени от стен легли на нашу очередь длинными полосами. В тёмной части неба стала проступать Светлая Дорога.

Стражники на воротах работали медленно, зато методично. Тщательно досматривали каждую повозку и проверяли каждого подозрительного путника.

И неизменно заворачивали обратно тех, кто пытался выехать из города. При виде этого многие желающие въехать, но ещё не прошедшие через ворота, начинали нервничать. Кто-то подогадливее сразу разворачивался и уезжал прочь.

Я пригляделся и пересчитал. До ворот оставалось ещё добрых полсотни телег. Что сегодня в город мне не попасть, я понял раньше соседей по очереди. А значит, впереди ждала не самая спокойная ночь.

Потеряв надежду успеть до заката, я увёл переханов с дороги. И, не теряя времени, направился к тому месту, которое хорошо знал по прошлым поездкам. К стихийным ночным стоянкам под самыми стенами Илоса.

Плохое место, к слову. Хуже только Песчаный круг – хибары нищих, которые тоже ютились поблизости, вне защиты городских стен. Эти постройки, кстати, можно было и отсюда разглядеть. Строиться вдоль дорог, ведущих к воротам, запрещалось. А вот в некотором отдалении самострой не возбранялся.

Из тех, кто прибыл в город, я был не первым, решившим готовиться к ночёвке снаружи. Многие путники, особенно те, у кого не было срочных дел или не повезло прибыть слишком поздно, даже не пытались ждать. Сразу отправлялись к наружным местам ночлега.

Эти места представляли собой унылое пространство, утоптанное множеством ног и копыт. Песок, смешанный с пылью и мусором, стал твёрдой потрескавшейся коркой. Повсюду виднелись кострища – чёрные круги прокалённой земли, обложенные камнями.

В некоторых кострищах уже разводили огонь. В воздухе повисла густая смесь запахов: животных шкур, дыма, людского пота и сладковатой вони от нечищенных мусорных ям, которые были вырыты по краям стоянки. Отбросы вываливали прямо туда, и ветер доносил это жуткое зловоние до лагеря.

Устроиться на ночь предстояло с умом. Чтобы было и удобно, и безопасно. Я выбрал место на относительно чистом пятаке, в отдалении от самых зловонных ям. Однако и не на самом краю стоянки, где было слишком опасно.

А дальше спешился и начал разминать затёкшие мышцы, глядя на стены Илоса. До города было рукой подать. Там – безопасность, тёплая еда и постель. Здесь – ночь в обществе таких же неудачников и подозрительных личностей, которые сновали между палатками, как падальщики, высматривая, чем бы поживиться.

Привязав переханов так, чтобы могли лечь, но не сбежать, я принялся снимать с одного из них свёрнутый в тугой рулон тент. При этом мысленно уже составлял план на ночь: пристрою свой новый щит так, чтобы прикрывал спину, положу топор на колени и буду нести ночную вахту. До самого утра, вплоть до открытия ворот.

Именно в этот момент на площадку, поднимая тучи пыли, въехал новый караван. Два десятка тяжёлых повозок, запряжённых усталыми гнурами. И охранники, снующие вдоль колонны на переханах.

Ничего необычного, таких здесь были десятки. Я бы на вновь прибывших не обратил внимания, если бы не заметил, что в караване слишком мало охраны. А потом мой взгляд зацепился за знакомую фигуру на козлах первой повозки. Сухой и жилистый старик, даже будучи в дорожной пыли, умудрялся сохранять достойный вид и держать прямую спину.

Дархан.

В голове успело проскочить сразу несколько мыслей и чувств. Начиная от облегчения, что старик и его семья всё же не сунулись в Илос. Заканчивая уколом стыда, что сам не додумался предупредить друга о риске закрытия выезда.

Я проследил, куда направляется их маленький караван. Они отъехали подальше от общей суеты на свободное место, сумевшее вместить все повозки, и стали разбивать лагерь.

Мои пальцы заработали быстрее. Я закончил растягивать тент между подпорками и придавил край большими камнями. Рядом скромно устраивалось небольшое семейство крестьян – муж с женой и двое сыновей подросткового возраста. Подойдя к ним, я кивнул на свой маленький лагерь.

- Проследите за моими вещами, пока я отлучусь? – уточнил, одновременно доставая несколько медных монет. – Мне ненадолго.

Мужчина с опаской посмотрел на меня, затем на монеты… И, наконец, кивнув, протянул натруженную руку. Я высыпал монеты ему в ладонь и, не дожидаясь заверений, что проследят в лучшем виде, направился к лагерю Дархана.

Всё ценное в любом случае у меня было при себе. В моём лагере поживиться удалось бы разве что тентом да одеялом. Но такую пропажу я сразу увижу. Были ещё запасы еды и воды… Но и это, если вдруг украдут, была не самая страшная потеря.

Подойдя ближе к лагерю каравана, я оценил обстановку. Люди разгружали повозки без обычной для караванщиков энергичности. Видно было, что многие из них устали больше, чем при обычном переходе.

Да и охраны было до неприличия мало. Тем не менее, два охранника успели меня заметить и отправиться на перехват. Я не стал их нервировать. Остановился на «границе» лагеря, дожидаясь, когда они наконец-то подойдут.

Один из них, коренастый и широкоплечий, сразу поспешил преградить путь. Жест был вежливым, но не допускающим возражений.

- Прошу прощения, путник. У вас какое-то дело к нам? – спросил он.

- Увидел знакомых, – ответил я. – Хочу навестить старого друга, Дархана. Он владелец «Тенистого Приюта».

- Ваше имя? – уточнил второй охранник, помоложе.

- Ишер. Наёмник из Илоса.

Коренастый кивнул своему напарнику, а затем сообщил мне:

- Если не возражаешь, мы сначала самого Дархана спросим.

- Конечно, – одобрил я их осторожность.

Молодой быстрым шагом направился вглубь лагеря. А мы остались вдвоём с «коренастым», ожидая, что ответит Дархан. Повисло молчание. Я решил его заполнить, кивнув на практически пустой лагерь:

- Вы шли в объезд. И людей у вас маловато. В «Тенистом Приюте», когда я ехал из Золотой Воды, охраны было больше.

Коренастый охранник кинул на меня из-под бровей взгляд, полный подозрений. А затем всё же что-то для себя решил и, шумно вздохнув, поделился:

- Так и есть. Но тут вот какое дело… Мы же, стало быть, успели до закрытия ворот в Илос. Часть каравана даже успела внутрь, за городские стены, въехать. А мы шли в самом хвосте каравана. И тут вдруг у телеги сломалась ось. Мы наспех стали её крепить к другой телеге… А наш начальник, Эрсим, уже, значит, въехал в ворота. Когда он понял, что мы застряли, то попытался вернуться к нам, чтобы разобраться и помочь. Но стража-то его наружу не выпустила!..

Он ещё чуть-чуть помолчал, неодобрительно глядя на городские стены.

- Мы, естественно, подняли шум. Мол, как так, с чего обратно выйти не дают? А они... – охранник снова тяжело вздохнул. – Они сказали, что в Илосе вышел приказ: наёмников из города никуда не выпускать. Вообще никуда. А караваны, в которых есть наёмники, могут выйти только по особому разрешению. Разве же можно так не по-людски-то?

- Согласен. Очень нехорошо городские власти решили, – кивнул я, понимая его чувства.

Впрочем, в Кечуне было так же. Как только вести об орде всё-таки дошли до властей, и те им поверили, выбраться из города стало затруднительно. И это было только начало… Но коренастому наёмнику, да и всему хвосту их каравана повезло. Не придётся участвовать в продолжении.

- И что же вы решили? – поинтересовался я.

- Старший караванщик принял решение. Ждать у ворот никакого смысла нет, а сидеть в ловушке между стеной и ордой... Мы ведь не воины из Междуречья! Просто караванщики и обычная охрана. Решили идти в объезд, вдоль стены, и двигаться дальше на восток. А наш начальник Эрсим, который в городе остался, попробует решить вопрос с властями. И тогда уж догонит нас.

Мы замолчали, а потом охранник хмуро добавил:

- Если сможет, конечно…

В его голосе звучали явные сомнения насчёт того, сможет ли вообще кто-то из Илоса выехать. Хоть когда-нибудь. И я эти сомнения полностью разделял. Ворота Илоса раньше были открыты для всех. А теперь начинали работать как клапан, впуская внутрь, но почти не выпуская наружу.

Подло и эгоистично? Возможно… Но это был верный признак того, что власти всё-таки поверили новостям, и город по-настоящему готовится к осаде. Или, по крайней мере, думает, что готовится.

В этот момент из-за повозки показался знакомый силуэт.

- Ишер? Отец Песков! Да это и впрямь ты, бродяга! – раздался голос Дархана, усталый, но звучавший с неподдельной радостью. – Пропустите его, друзья, быстрее! Этот человек – мой хороший друг.

Охранник вежливо посторонился. И я, наконец, шагнул в круг света от огней лагеря.

Том 1 - Глава 16

Приветливо хлопнув по плечу, Дархан повёл меня вглубь лагеря. Мы обошли несколько тяжело гружёных повозок. Я намётанным взглядом заметил разницу: здесь царил порядок, в отличие от унылого хаоса остальной стоянки.

Караван разместился компактно, зато уютно. В круге из повозок нашлось место и животным, и караванщикам. Прямо как в маленькой крепости. Повсюду горели костры. Шатры и навесы были уже расставлены. А люди готовились к ночному отдыху. И ещё не знали, что, вероятно, отдыха им не видать.

Семья Дархана тоже создала временное подобие домашнего уюта. Их навесы были установлены в форме подковы, образуя защищённый внутренний дворик. В центре, на сложенном из плоских камней очаге, тихо потрескивал огонь. Дымок, почти невидимый в сгущающихся сумерках, сносило вечерним ветром, набирающим силу.

На разостланных прямо на земле узорчатых ковриках и подушках сидели знакомые фигуры. Жена Дархана, Хадиза, полная и невозмутимая женщина, помешивала какое-то тёмное варево в котле. Её старший сын, Марихан, что-то чинил, а его жена возилась с шитьём. Средний, Петрий, живо обсуждал какой-то вопрос с сестрой и её мужем.

В глубине, под одним из навесов, в грудах одеял, угадывались шесть шевелящихся бугорков. Конечно, младших уже уложили спать, но дети есть дети... Спать они не пытались. Ворочались, шептались и подслушивали взрослых.

- Смотрите, кого ветра пустыни принесли! – негромко произнёс Дархан, усаживаясь у костра.

Все подняли на меня глаза. Хадиза первая улыбнулась тепло и чуть устало:

- Ишер! Слава Арахамане, ты цел. Подходи, садись к огню.

Марихан коротко и радушно кивнул, окинув меня внимательным взглядом. А Петрий тут же подвинулся, освобождая место на сложенном вчетверо грубом одеяле, и хлопнул по нему рукой.

- Вот, согрейся… – Хадиза, не спрашивая, протянула мне глиняную кружку, от которой шёл густой и терпкий пар.

Я принял её, и аромат ударил в нос – горьковатый, землистый, однако на удивление бодрящий. В кружке плескался тёмно-коричневый, почти чёрный настой, на поверхности которого жалась к стенкам густая пенка. Ремит – напиток востока, редко доходивший до западных краёв. Делался он из корня растения рем. Однако любил плодородную почву, а не голый песок. Настоящее сокровище, способное прогнать усталость и заставить мысли течь быстрее.

Я сделал небольшой глоток. Горечь была приятной, обжигающей и живительной.

- Спасибо. Не ожидал такого богатства в дороге, – поблагодарил я.

Дархан усмехнулся, тоже принимая чашку от жены.

- Повезло, – сказал он, потягивая дымящийся настой. – В Золотой Воде один караванщик попал в переплёт. Ему срочно нужны были деньги. Я выкупил у него мешок по себестоимости. И теперь вот балуюсь, как самый настоящий богатей. В такие времена надо иногда баловать себя и семью. Согласен?

- Надо, – кивнул я, отпивая целебную горечь, и уточнил:

- Дархан, как всё же получилось, что вы не стали заезжать в Илос? Успели бы до заката, будь вы в начале очереди? Или сходу решили не оставаться?

Старик тяжело вздохнул, и его поддержала Хадиза, качая головой.

- Успели бы, конечно, – начала она, снова обернувшись к котлу. – Часть нашего каравана как раз проскочила…

- А мы задержались, – подхватил её сын Марихан, откладывая в сторону ремешок и шило. – Помогали перегрузить телегу, у которой ось треснула.

- И вот тут началось… – Дархан мрачно покачал головой. – Начальник охраны, благородный человек, увидев, что часть каравана встала, попытался вернуться... Хотел было выехать обратно к нам из ворот, но его не пустила стража.

- Мы подняли шум, конечно! – с негодованием в голосе добавила Хадиза. – Старший караванщик большую ссору затеял, требуя выпустить хотя бы его людей. Но стража на своём стояла: нельзя, и всё тут.

- Вот и получилось, что большая часть охраны, да и повозок осталась в городе, – голос Дархана стал тихим, в словах отчётливо слышалась горечь. – А мы... Мы с семьёй посовещались и решили, что не стоит ехать внутрь. Иначе ведь потом не выедем.

- Правильно решили, – кивнул я. – Обратного пути не было бы. То, что начинается в Илосе – это плохо. Но, к сожалению, так и должно быть.

- Но почему?! – средний сын Петрий, до этого молчавший, посмотрел на меня со смесью любопытства и возмущения. – Почему? Разве это правильно – запирать людей, как скотину?

- Такие условия диктуют Законы Песков, – я пожал плечами. – Может, это и неправильно, но нужно.

Над маленьким лагерем повисла тишина. А я сделал ещё глоток напитка и объяснил:

- Так было в Кечуне в начале Долгой Осады. Власти города, узнав об орде, обязаны сделать две вещи: впустить за стены как можно больше людей, чтобы их защитить. И не выпускать тех, кто пытается сбежать. Законы Песков требуют защищаться там, где стоишь… Слишком много в мире тех, кто пытается избежать этой почётной обязанности.

Я горько усмехнулся и запил ремитом свои слова. Стояло тягостное молчание. Мои откровения висели в воздухе, как похоронный звон.

- Значит, мы сделали верный выбор, – наконец, произнёс Дархан, глядя на огонь. – А ты сам не думаешь уехать? Ты уже один раз воевал против орды…

- У меня не розданы долги в городе, – ответил я. – А потом я просто не выберусь.

- А если подкупить кого-нибудь? – закусив губу, предложил Марихан.

- Нет. Когда попаду внутрь, выйти мне совесть не позволит, – пояснил я. – Каждый человек с моим опытом может сохранить десятки жизней. А может, и сотни. Да и не дадут мне улизнуть за стены. Уж не в моём-то случае. Уверен, буду под строгим приглядом.

- Ишер, ты… Оставайся с нами хотя бы на ночь! – нахмурив брови, предложил Дархан. – Поставишь навес, выспишься…

Мысль была заманчивой. Но я вспомнил про тех, кого оставил присматривать за своим тентом. Маленькая семья: муж, жена и два сына. Переживут ли обычные крестьяне эту ночь?

- Я договорюсь со старшим, он разрешит, – заметил старик, видя мои сомнения.

- Благодарю, Дархан, – кивнул я. – Но есть ещё кое-что. Ночью может стать опасно. А я поставил лагерь рядом с одной семьёй. Муж с женой и два мальчишки. Если оставить их одних... Боюсь, эту ночь они не переживут. Я не собираюсь помогать всем, но этих людей я уже видел. И просил приглядеть за своими вещами.

Дархан внимательно посмотрел на меня. В его глазах, окружённых сетью морщин, мелькнуло понимание:

- Ты прав, их тоже нужно позвать. Приводи. Я поговорю со старшим караванщиком, место в лагере найдём. Заодно предупрежу его, что ночью может быть опасно.

- Спасибо, – я поднялся. – Тогда схожу за своими вещами.

Дархан, встав вместе со мной, направился к центру лагеря. А я, кивнув на прощание его семье, шагнул обратно в сгущающиеся сумерки. Назад, к своему одинокому тенту. Надо было привести сюда тех, кому сегодня повезёт хоть чуточку больше, чем остальным.

Ветер крепчал. Он дул, поднимая песок и обдавая холодом. Я прошёл к своему тенту, кивнул семье крестьян, которая всё так же сидела у скромного костерка. Мужчина поднял на меня встревоженный взгляд. Видимо, тоже ощущал разлитое в воздухе предчувствие беды.

- Всё в порядке. Спасибо, что присмотрели. Послушайте, я ухожу в лагерь того каравана, – сообщил я, кивая в сторону круга из повозок. – Место здесь освобождается. Но вы лучше идите со мной.

Сосед по стоянке переглянулся с женой, а затем опасливо спросил:

- Зачем нам туда? Мы и тут устроились. В середине общего лагеря, да и люди вокруг...

- Люди вокруг – первая причина уйти, – терпеливо объяснил я. – Люди бывают разные, вам ли не знать. Думаете, здесь, в середине стоянки безопаснее? Безопасно там, где есть люди с оружием в руках, готовые защищаться и защищать. Впрочем, решать вам. Но мой совет: если не хотите потерять семью – соглашайтесь.

Я не стал давить. Отвернулся и начал собирать свой тент. Свернув его в тугой рулон, пристегнул к седлу перехана. Краем глаза я видел, как сосед косится на мои действия, а его жена настойчиво шепчет мужу в ухо, жестикулируя и указывая в сторону каравана. Мужчина посмотрел на меня, затем на свой скарб... Сомнение явно боролось в нём со страхом.

Его можно было понять. В Песках не знаешь, какой караван решит подзаработать на работорговле, а какой – проявит честное гостеприимство. Конечно, Законы Воды запрещают делать рабами без причины. Но было бы желание. А причина всегда найдётся. Уж кто-кто, а крестьяне это очень хорошо знали.

И всё же происходящее у стен Илоса выходило за рамки привычного. Так что я надеялся на благоразумие соседей. Не зря надеялся.

Когда я уже взял поводья, чтобы увести животных, крестьянин всё-таки поднялся:

- Эй, наёмник! Твоё предложение... Оно ещё в силе?

- В силе, – ответил я, не оборачиваясь.

Больше он не колебался. По его команде, семейство начало сгребать в узлы свою нехитрую поклажу, сворачивать одеяла и снимать тент. Минут через пять они были готовы. Их тележка с вещами, в которую впрягся усталый глава семейства, двинулась за моими переханами.

Мы пошли к лагерю Дархана. Охранники на этот раз кивнули мне, едва глянув на моих спутников, и пропустили без лишних слов. Значит, их успели предупредить.

Да и место для нас, оказывается, уже присмотрели. Свободный пятачок рядом с подковой из тентов Дархана. Пока крестьянин с семьёй, с робким благоговением озираясь на обустроенный быт караванщиков, раскладывали свои пожитки, я снова начал устанавливать тент.

Из-под тени одной из больших повозок вышел Дархан. Не один, а в компании коренастого мужчины в потёртой кожанке – старшего караванщика, оставшегося за главного по всем вопросам. Дархан что-то ему тихо говорил, а тот кивал, и его взгляд был очень серьёзен. Они ненадолго скрылись между повозками. А когда старший караванщик вернулся, то направился прямиком ко мне.

- Ишер, – обратился он ко мне. – Дархан говорит, ты человек бывалый и город знаешь. Скажи честно: чего ждать ночью? Не просто воров опасаешься?

Я закончил затягивать последний узел и выпрямился:

- Воров – само собой. И дураков – несомненно. Но проблема не только в них.

Я указал подбородком в сторону стен. А заодно и притулившегося к ним снаружи Песчаного круга:

- В норме жители из-за стен связаны с городом: подрабатывают, просят милостыню у ворот, получают объедки с кухонь, тащат к себе еду и воду. А теперь эта связь порвана. Их перестали выпускать, и они уже боятся заходить в город. Они загнаны в угол, голодны и напуганы. И так продолжается дня два или три.

Старший караванщик хмуро кивнул, подтверждая, что услышал:

- Напуганный зверь, у которого отняли последнее, кусается больнее всего.

- Они не напуганы. Они в отчаянии, – поправил я. – И могут пойти на отчаянный шаг. Например, прорваться на стоянку, чтобы грабежом добыть пропитание и воду. Я бы посоветовал спать сегодня вполглаза и вполуха. И оружие держать под рукой.

Караванщик внимательно выслушал. Его лицо стало ещё суровее.

- Я понял тебя, наёмник. Я предупрежу охрану! – он тряхнул головой и ушёл, по пути отдавая распоряжения подходившим к нему подчинённым.

А я остался у костра, к которому как раз вернулся Дархан. Мы сидели молча, слушая, как позади, наконец, укладывается спать семья крестьян, а вокруг лагеря затихающие голоса сменяются настороженной тишиной. Слышны в ней были только шаги дозорных и вой ветра, набирающего силу.

- А, в целом, как добрались? – спросил я спустя десять минут молчания, чтобы развеять мрачные мысли. – Перевал на Железном Кряже не подкинул сюрпризов?

Дархан хмыкнул и спросил:

- Ты уже слышал про туманы с гор?

- И даже повидать успел, – кивнул я.

- У нас в караване этот туман убил трёх человек. Но там рядом был шептун… Не помню, как его зовут.

- Харин, – догадался я: вряд ли у Железного Кряжа успел появиться второй шептун.

- Точно! Именно так его звали! Так вот, он что-то сделал, и туман отступил раньше времени, – старик поплотнее запахнул на плечах тёплую накидку. – А после перевала нас догнал всадник на перехане. Орда уже у Золотой Воды, Ишер…

- Это она ещё не спешит, – покачал головой я. – Что странно. В Кечуне демоны пришли быстрее.

Мы разговаривали ещё долго. Пока огонь не прогорел до тлеющих углей, а глаза не начали слипаться. Разговор был неспешным: о дорогах, о ценах, о старых знакомых. Обо всём, кроме того, что ждёт всех нас завтра.

Почувствовав, что засыпаю, я встал, кивнул на прощание Дархану и ушёл под свой навес. Пристроил щит и топор поближе, прислонился спиной к мешку с вещами, закрыл глаза и расслабился, согреваясь в волнах тепла, идущих от костра.

И почти сразу провалился в сон.

Сон был тяжёлым и мутным. Впрочем, я его не запомнил. Меня разбудили крики и слитный гул множества голосов. Даже отсюда я чувствовал ярость и страх, плескавшиеся где-то на окраине стоянки.

Я лежал ещё несколько ударов сердца, слушая далёкие, но чёткие крики. А ещё глухие удары. И дребезжание чего-то металлического. А значит, мои опасения оправдались. Жители Песчаного круга рискнули пойти на грабёж.

Судя по небу, стояла середина ночи. Холодный воздух опустился на пустыню. Изо рта при дыхании вырывался пар. Я вскочил и первым делом пошёл к лагерю Дархана, чтобы разбудить его сыновей и зятя. Самого старика тревожить не стал, просто строго наказал Марихану:

- Возьмите оружие и ждите. Если охрана не справится, вам придётся защищаться. Не разделяйтесь. Стойте плечом к плечу.

- А ты? – удивился тот.

- Помогу охране, – коротко ответил я.

Дети Дархана не были новичками в бою. Они умели сражаться, пусть и не так умело, как профессиональные воины. Но если охрана каравана вдруг спасует, эти ребята смогут постоять за себя и за близких.

Я же, вернувшись к своему навесу, подхватил стальной топор. Рука сама собой легла на знакомую с ранней юности рукоять. Привычно, как будто мы не расставались ни на день. Прикрыв глаза, я пальцами левой руки пробежался по вязи на топорище. Знакомые узоры наливались теплом, напоминавшем о семье и доме.

И вместе с этими воспоминаниями в топор, укрепляя и закаляя его, вливался шёпот родительской любви. Я никогда никому не говорил об этом... Но доставшийся мне от отца топор нёс на себе зачарование, которое я раз за разом умудрялся обновлять.

Или мне так казалось… Не знаю.

А затем я взял щит, подаренный Эрегихоном. И в этот миг, в кромешной тьме, мельком заметил то, чего раньше не видел. По самому краю щита, там, где металл встречался с деревом, шёл едва заметный узор. Переливаясь, словно живой, он слабо светился в сиянии звёзд.

Я прищурился. И понял, что уж тут мне точно не кажется. Над этим щитом поработали шептуны. Он был зачарован. Скорее всего, на крепость и стойкость. Хотя здесь, конечно, надо было к шептуну идти за разъяснениями.

С оружием я двинулся к повозкам, где уже маячили охранники и старший караванщик. И, встав рядом, выглянул в щель между деревянных бортов.

Картина, открывшаяся мне, была странной и жутковатой. На ночную стоянку под стенами города вливалась тёмная, рокочущая масса людей. Их было много, сотни четыре, не меньше. И пусть выглядели они как любители дурмана, алкоголики и просто опустившиеся люди…

Впрочем, почему «как»? Они и были таковыми. Жители Песчаного круга, отребье из отребьев. И судя по уверенным движениям, грабить им было не впервой.

Плохие бойцы, неумелые и слабые. Но всё же их было много. И действовали они сообща. А вот обитатели стоянки защищались вразнобой. Паника сделала своё дело.

Впрочем, пять островков сопротивления всё же возникло. И туда, как ручьи, стекались те, кто путешествовал в одиночку или маленькими группами. Тремя самыми надёжными выглядели большие караваны, вставшие лагерем недалеко друг от друга. И один из них был тот, к которому вечером присоединился я. Его охранники, готовясь к обороне, уже рассредоточивались под прикрытием повозок.

Ещё один очаг – кучка наёмников, человек десять, которые, видимо, решили не возвращаться в Илос. Я даже мельком узнал пару физиономий: мы как-то пересекались в гильдии. Они уже вовсю дрались с нападавшими. И делали это яростно и профессионально, эффективно расчищая пространство вокруг. Рядом с ними вставали одиночки и мужчины из небольших групп, пряча близких и друзей за своими спинами.

И последний, самый неожиданный очаг сопротивления – большая группа крестьян, которые ехали в город целым обозом. Их было много, и они, видимо, хорошо знали друг друга. Сбившись в плотную толпу, они выставили вперёд дубины, вилы и простые оглобли.

Это было страшное зрелище. Десятки испуганных, но ожесточившихся людей, которые отбивались от голодных оборванцев. И пока что нищие боялись лезть в лоб на эти очаги сопротивления. Да, и среди них находились смельчаки, ну или просто дошедшие до отчаяния. Однако таких, естественно, было меньшинство.

Остальные жители Песчаного круга, как вода, обтекали островки сопротивления. И всей толпой накидываясь на одиночек: на маленькие палатки и повозки, которые не успели или не смогли примкнуть к кому-то.

Я видел, как трое нищих сбили с ног какого-то мужчину, который отчаянно отмахивался коротким ножом. Удары сыпались на него градом, его топтали ногами… Пока на земле не осталась бесформенная куча окровавленного тряпья.

Я видел, как тащили в темноту женщин, отчаянно отбивавшихся. Как пинками отбрасывали детей, пытавшихся защитить родителей. Как били и убивали мужчин, пытавшихся оказать сопротивление. Впрочем, участь тех, кто не пытался защищаться, была ещё горше: смотреть, как толпа бесчинствует над их близкими. Выдерживали не все.

Многие костры, служившие единственным источником света, были затоптаны. Тени плясали в полумраке, делая происходящее похожим на кошмар из преисподней. В этой давящей, кровавой темноте и разворачивалась битва за выживание.

Старший караванщик, заметив меня с топором и щитом в руках, на мгновение отвлёкся от управления обороной:

- Ты чего пришёл? Не твоя война!

- Вы разрешили переночевать мне и тем людям, – ответил я. – Значит, я помогу.

Караванщик смерил меня взглядом, полным усталого понимания. Он ничего не сказал, только махнул рукой: мол, делай что хочешь. И повернулся, чтобы снова раздавать команды своим людям, перестраивая оборону. Ко мне вопросов больше не было.

Бегущие в ужасе люди проскальзывали между телег, вбегая в наш защищённый круг. Охранники вставали у каждого из проходов внутрь. Несколько лучников забрались на телеги, чтобы вести оттуда стрельбу. А следом, из темноты, у нашего лагеря показалась толпа нищих…

Том 1 - Глава 17

Всё произошло с пугающей быстротой. Вот последние соседи по стоянке вбежали за повозки. Вот охранники встали в проходе, а лучники начали спускать тетивы. А толпа нищих с рёвом и гиканьем уже нахлынула на лагерь каравана.

Охрана встала стеной, отбивая яростные беспорядочные удары. Наёмники работали молча, экономно, выверенными скупыми движениями.

В воздухе запахло кровью и потрохами, выпущенными на песок. В узких проходах между телегами профессионализм охраны играл решающую роль. Я пока не вмешивался, глядя на то, как земля покрывается трупами нападавших. Рано или поздно обитатели Песчаного круга сообразят, что на этот лагерь лезть в лоб нельзя.

Я даже отошёл к повозке, на которой не было лучника. И, естественно, дождался. Четверо прытких молодчиков, пользуясь суматохой, вскарабкались на мешки с грузами. И теперь готовились спрыгнуть внутрь нашего периметра. В самое сердце лагеря, где метались в панике спасшиеся соседи по стоянке.

Я притаился в тени, дожидаясь удобного момента. И, когда первый нищий прыгнул вниз – нанёс удар прежде, чем он приземлился. Нападавший меня не видел, пока не стало слишком поздно. Я не стал мудрить. Короткий, мощный взмах снизу вверх.

Лезвие топора воткнулось ему в пах, вскрыло тазовую кость и, не встречая дальше серьёзного сопротивления, прошло вверх, к середине живота. Он не закричал, лишь издал короткий, удивлённый выдох, полный страдания. После чего рухнул на бок, обливая песок тёплым и липким.

А вот его товарищ уже приземлился. И твёрдо стоял на ногах. В руках у него было короткое, наскоро заточенное копьё. Явно не собственное, а трофейное. Он тут же бросился на меня, отчаянно пытаясь проткнуть этим копьём. Я принял удар на щит, уводя в сторону остриё, а сам в это время выдернул топор из первого противника. После чего сделал резкий шаг вперёд, быстро сокращая дистанцию.

Рубить так неудобно. Однако у отцовского топора имелся шип на конце. Им-то я и ткнул врага в лицо. Попал в глаз, вонзив шип на всю длину. Мы отшатнулись одновременно. Я, чтобы освободить оружие. Он – в последней попытке спасти жалкие мозги. Не спас.

Тело второго врага ещё падало на землю, четвёртый – готовился спрыгнуть с телеги. Ну а третий, видя печальную участь товарищей, с криком швырнул в меня камень. И сам, одновременно с этим броском, кинулся вперёд, выставив перед собой длинный нож.

Камень, глухо ударив в мой щит, отскочил. Нож я встретил топором: отбил клинок вниз, зацепился крюком за упор перед рукоятью – и со всей силы дёрнул. Нападавший, потеряв равновесие, начал падать, тут же «провалившись» мне под руку. Я не стал церемониться. Короткий замах, и обух топора обрушился ему на затылок, пробивая кость.

Нищий рухнул, как подкошенный. А я подумал, что будь он поздоровее, и у него выдался бы шанс меня достать. Но, видно, мой противник растерял реакцию в парах алкоголя или дурмане.

А ещё я подумал, почему никак не нападает последний враг. Резко развернулся, но он, оказывается, сдался, так и не вступив в бой.

Этот четвёртый был молод, почти мальчишка. Увидев, что стало с его товарищами, он замер, прижавшись к повозке. И теперь судорожно пытался найти, за что бы ухватиться, чтобы побыстрее забраться обратно.

Увидев, что я обратил на него внимание, он затрясся и выдал какой-то долгий то ли стон, то вой. Его глаза округлились от животного ужаса. А потом он свалился вниз, на колени, подставляя спину.

- Пощади! Не убивай! Отпусти! – его голос срывался на визг, а по грязному лицу текли слёзы, смешиваясь с пылью.

Я бы его, может, и пощадил. Но отпустить его сейчас означало показать слабину. Он не раскаивался – он боялся. Страшно, до дрожи в ногах, до рёва и слёз. И волновало его не то, что он совершил, а собственная жизнь.

А значит, завтра ночью он вернётся сюда, чтобы убивать. Вот только станет умнее и осторожнее.

- Клади правую руку на песок, – сказал я ровным безразличным тоном. – Вытяни.

Он забился в истерике, запричитал, умоляя и суля мне всё на свете. Даже то, чего у него никак не могло быть.

- Рука или голова, – предложил я, не повышая голоса. – Выбирай. Считаю до трёх. Раз...

Он метнул на меня взгляд, полный ненависти и отчаяния. Но когда я начал поднимать топор, парнишка с рыданием вытянул свою тощую, дрожащую правую руку. Он даже придерживал её левой – так хотел выжить.

Я не стал тянуть и мучить его. Топор описал короткую дугу. Удар был резким и точным. Раздался знакомый мне с юности звук – глухой хруст перерубленной кости. Кисть, отделённая от запястья, напоследок дёрнулась и тут же замерла на песке.

Нищий завыл нечеловеческим, горловым воем. А потом схватился за культю, из которой хлестала кровь, и пополз под телегу, извиваясь в песке, как змей. А заодно обнаружив, наконец, путь к спасению, который так и не заметил раньше.

- Чтобы неповадно было, – бросил я ему вдогонку.

И для верности добавил пинка. Дабы не застревал здесь, в лагере, под ногами.

Шум боя стихал. На земле, и у повозок, и между ними, лежали окровавленные тела. Кто-то ещё шевелился, а кто-то уже отошёл к праотцам. Охранники методично добивали выживших. Они не испытывали жалости к грабителям и убийцам. И мольбы этих людей здесь никого не трогали.

Внутри круга из повозок тоже были потери. Троих человек из тех, кто сумел добежать сюда с общей стоянки, успели серьёзно порезать. И всё же толпа, загнанная в угол, оказалась для нищих не менее опасной, чем они сами для этой толпы.

Я нагнулся над одним из поверженных мной врагов. Тем самым, у которого лицо не пострадало. И, сорвав его повязку, принялся стирать кровь с топора. Оружие нужно всегда держать в чистоте. И хорошо заботиться о нём. Тогда и оно тебя не подведёт.

Закончив с этим вопросом, я добрался до круга из повозок, чтобы выглянуть в проход.

Нищие отхлынули со всей территории стоянки. Испуганные, но не сдавшиеся, её законные обитатели возвращались на места ночёвки. И снова разводили костры. А в свете зажжённых огней слышался горестный вой множества пострадавших.

У каждого из тех, кто выжил – было о чём повыть. Но самой главной потерей было то, что они остались без вещей. Нищие стянули всё, что могли: тенты, запасы еды и воды, одежду и деньги. Люди, которые не смогли защитить свой ночлег, оказались обречены.

Они ещё не понимали этого. Надеялись, что смогут выпутаться. Вот только всё, что им оставалось – идти в Илос. А оттуда никто не сможет выйти. Потому что, когда приходит орда, Закон Песков велит укрыть всех женщин и детей за спинами мужчин. А мужчинам – встретить врага и не пустить его дальше.

И этот Закон тоже написан кровью. Не встретишь здесь и сейчас, и демоны прорвутся вглубь человеческих земель, сея смерть и разрушение. И некуда станет бежать трусливым и малодушным. Не за кем будет укрыться слабым и неспособным держать оружие.

И тогда человечеству придёт конец.

Такова жестокая правда Вечных Песков. Вот что произойдёт, если люди отвернутся от Законов Песков и Воды.

Так было. Так есть. И так будет.

Поэтому никто не придёт из города: не зачистит Песчаный круг, не поможет людям за стенами отбиться. Потому что эти люди бегут, спасаясь от орды. А нищие из-за стен прекрасно справляются с задачей направить беглецов в город.

Ну а когда беглецы исчезнут, нищие сами кинутся в город в надежде спастись.

И некоторые спасутся. Возможно, даже бросят дурман и выпивку. Я знаю, я сам был таким. Я жил в Гнилом Поле у Кечуна, за стенами города, когда пришла орда. Да, у меня хватило силы воли не пойти на грабёж, а сразу податься в город. Даже тогда я не растерял остатки самоуважения. Может, банально не успел.

Но стоя на стенах, став ополченцем, я видел, как нищие по ночам продолжали громить лагеря беженцев. И с каждым днём в Кечун бежало из-под стен всё больше и больше людей.

Я знал, что так будет и здесь.

А ещё я был уверен, что сейчас власти Илоса отбирают рабов у всех городских рабовладельцев. Чистят рабские рынки, обыскивают дома. И делают это сурово и безжалостно, игнорируя любые угрозы, требования и мольбы.

Это нужно, чтобы припахать рабов к общественным работам. После которых им предложат либо каторжный труд в тылу, либо свободу – но с оружием в руках на стенах города. И те, что струсят – первыми лишатся пайки, когда провизии в Илосе начнёт не хватать. В Кечуне такие не выжили. А вот среди тех, кто стоял со мной на стенах, я знал двух бывших рабов.

А, кроме того, я знал, что как только войду в город, стража вручит мне заказ от властей. Заказ, от которого ещё можно будет отказаться. Вот только пройдёт совсем немного времени, и я смогу покупать и продавать, а главное – рассчитывать на пайку еды и крышу над головой – лишь с таким заказом на руках.

Рано или поздно все, кто остался в городе, окажутся на стенах. И мне, в отличие от них, будет проще. Я знаю, что будет происходить – уже один раз видел. И понимаю, как обустроиться даже в осаждённом демонами городе.

А многие люди будут метаться. Будут требовать. Будут искать выход, пытаться бежать и прятаться. Но голод и жажда загонят на стены всех, кто способен держать оружие.

Потому что так велит Закон Песков. Потому что для выживания людей надо пролить гораздо больше крови, чем для того, чтобы пробудить Дикий Шёпот.

Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Они были лишними, они были несвоевременными. Развернувшись, я отправился к своему тенту.

Крестьянская семья уже не спала. Сложно спать, когда вокруг на разные лады воют сотни людских голосов. Отец семейства, замерев, глядел на меня пару ударов сердца. А потом упал лицом на песок, вытянув вперёд натруженные руки:

- Спасибо! Спасибо тебе! – повторял он, пытаясь подползти ближе.

В одной ладони у него были те самые монеты, которые я оставил за охрану тента. В другой – его собственный полупустой кошелёк.

Следом за отцом семейства, на песок упали подростки, понукаемые матерью. А затем и она сама присоединилась, повторяя за мужем слова благодарности.

- Хватит, – сказал я. – Поднимитесь.

- Спасибо вам! Вы спасли нас! – продолжали они.

- Поднимитесь! – добавил я железа в голос, заставив крестьян оторвать лица от песка.

Они смотрели на меня затравленными взглядами. Видимо, не понимали, что им делать, если благодарить не разрешают.

- И деньги убери, – спокойно посоветовал я отцу семейства. – Ты на что семью кормить собрался в пути?

- В пути? – удивился тот, стряхнув со лба налипший песок.

- Войдёшь в город – и больше не выйдешь, – пояснил я, кивнув в сторону, где располагался Илос. – Этого ты хочешь для семьи?

- Но что нам делать? – занервничала женщина, сцепив руки у груди.

- Сами решайте, – ответил я. – Но будь я на вашем месте, сейчас бы вернулся домой. Если вам, конечно, не в сторону Золотой Воды. А дома собрал бы весь скарб, и бежал отсюда без оглядки. Как можно дальше. Ясно вам?

- Ясно! Ясно! – закивали отец семейства с женой.

- Спите уже. Всё закончилось… – буркнул я, направляясь к шатрам Дархана.

Старик тоже успел проснуться. Он сидел рядом с костром, а Хадиза вновь заваривала ремит. Их сыновья и зять были рядом, по-прежнему не спеша убирать оружие. Между их лагерем и повозками лежали три трупа нищих из Песчаного круга.

- Все целы? – спросил я.

- Да, мой друг! В том числе, благодаря тебе! – расплылся в искренней улыбке Дархан. – Садись с нами, погрейся у костра!

Это и вправду не помешало бы. Мои соседи-крестьяне дрыхли крепко, костёр поддержать не додумались, и тот уже давно потух. А ночь была не тёплой, да и хладный час приближался.

Я благодарно кивнул и присел к костру. Семейство Дархана молчало, видимо, подавленное произошедшим. А я молчал, потому что ещё не отошёл от боя.

- Этих нищих разве не остановят? – наконец, с яростью, дрожащей в голосе, спросил Петрий.

Средний сын Дархана пошёл в мать. Его старший и младший братья были похожи на старика, спокойного и рассудительного. А вот он вышел совсем другим: бойким, решительным, лихим. Всегда сначала делал, а потом думал.

- Нет, – я покачал головой. – Пока сами не прибегут в город, им не будут мешать.

- И ты всё ещё хочешь остаться, когда здесь такое творится? – нахмурился Марихан, не заметив предупреждающий взгляд отца.

- А что творится? – спросил я.

- Беззаконие! – отозвался вместо старшего брата Петрий.

- Разве? – я сделал вид, что удивлён. – Хотя ты, конечно, прав… Но ты знаешь, что требуют сделать Законы Песков с теми, кто бежит, бросая других?

- Мы не бежим! – насупив брови, заметила жена старшего брата.

- Я знаю, – кивнул я. – Вы спасаете детей и себя. Но для Законов Песков – вы бежите. Они не различают тех, кому надо выжить, и тех, кто просто струсил. Но этот Закон всё равно будет соблюдён. Город выполнит его по-своему…

Я дёрнул подбородком в сторону нищих лачуг, притулившихся под стеной. Дархан тяжело вздохнул, а Марихан уставился в песок. И только Петрий смотрел на меня прямо и вызывающе.

- Скажи, Ишер, а ты согласен с Законами Песков? – спросил он.

- Петрий, прекрати! – возмутился Марихан. – Ишер, не отвечай ему!

- Глупый мальчишка! – осерчал и старый Дархан.

Но я ответил. Сначала тихо, а потом мой голос стал громче. И вся семья старика, прекратив споры, внимательно ловила сказанные мной слова:

- Я мог бы придумать Законы и посправедливее…

Да мне бы их и придумывать не пришлось. Я их ещё помнил из прошлой жизни. Однако этого я, конечно, не сказал. Продолжил другими словами:

- …Все могли бы. Но все мы просыпаемся каждое утро. И видим солнце, а не оскаленную пасть злобной твари или блеск ножа. И все засыпаем вечером, не боясь, что посреди ночи нагрянут демоны пустыни или бандиты. Мы приходим в гости, не опасаясь, что нас вдруг погонят палками. А ещё мы все свободны, и те, кто сильнее нас, не заставляют нас работать на себя. А знаете почему?

- Потому что есть Законы Воды и Песка, – тихо ответил Дархан, хмуря и без того морщинистый лоб.

- Да, именно так. Потому что есть эти Законы, – кивнул я. – Законы не лучшие, а Законы Песка ещё и жёсткие, если не сказать жестокие. Несправедливые, кровавые. Однако они есть. И пока их соблюдают, каждый из вас может спокойно засыпать вечером и просыпаться с улыбкой на губах. И ваши дети смогут. И ваши внуки тоже смогут.

- Значит, ты с ними согласен? – недоумённо повторил Петрий.

- Они позволяют людям не просто выжить. Они позволяют нормально жить. И даже строить планы на будущее, – проговорил я. – Да, Петрий, я согласен с Законами Воды и Песка. Я слишком хорошо понимаю, что будет, если от них отказаться.

- Они действуют везде. Ну и как можно знать наверняка, что будет без них? – покачав головой, засомневался вдумчивый Марихан.

- Я родился к северу от Рудных гор, Марихан, – пояснил я. – Туда уходят те, кому больше некуда идти. И там эти Законы не действуют. Там каждый выживает, как может. Кто-то – общинами, а кто-то – бандами. Я понял, зачем нужны Законы Воды и Песка, когда бандиты ворвались в мою деревню. Не пощадили даже детей. И, знаешь, Марихан, мужчинам и детям ещё повезло: их сразу убивали. Женщинам пришлось задержаться на этом свете ещё несколько дней. Пока продолжался грабёж.

Я посмотрел на пляшущие языки костра. И только потом заговорил:

- Иди, посмотри, что творится за повозками. Знаешь, что ты там увидишь, Марихан?

- Ограбленных людей, которые просто путешествовали! – вместо старшего брата зло буркнул Петрий.

- Верно, – кивнул я. – Ограбленных, но по большей части живых людей. Живых детей, живых женщин и даже живых мужчин. Отребье из Песчаного круга не решилось нарушить Законы Воды. Оно хотя бы не убивало женщин и детей. И не решилось нарушить Законы Песка. Не пыталось нещадно вырезать всех подряд мужчин. Если бы Законов не было, картина была бы совсем другая… И она бы тебе не понравилась.

- Она и сейчас не нравится! – тихонько, но звенящим голосом заметила дочь Дархана.

- Всё познается в сравнении, – я улыбнулся. – Сейчас плохо, а стало бы ещё хуже. И чтобы не было хуже, я останусь согласен с Законами Песка и Воды. Чего советую и вам, друзья. Без них будет только хуже. А в конце не останется никого.

Над лагерем Дархана повисло тягостное молчание. И только молоденький Петрий никак не мог успокоиться:

- Я хочу остаться, как велят Законы Песка, Ишер. Но они говорят, что нельзя! – он возмущённо указал на родителей, отчего Хадиза нахмурилась, а Дархан плотно сжал губы. – А Законы Воды велят слушаться мать и отца. И как решить это противоречие?

- Петрий, у тебя отличная дружная семья, – не выдержав, хмыкнул я. – Чего тебя к демонам-то несёт?

- Я хочу защитить свою семью! – сообщил всклокоченный и надутый парень.

- Защитишь ещё, – ответил я, покачав головой.

- Когда? – не унимался тот.

Я посмотрел на Илос, на горящие на стенах факелы… И только потом ответил:

- Когда мы не справимся, Петрий, – а потом взглянул ему в глаза и пояснил: – Когда мы тут все сдохнем, а орда двинется дальше. Вот тогда ты и будешь защищать свою семью. А сейчас помоги ей добраться до безопасных краёв. Ну и обустроиться на новом месте.

- Это ты советуешь? – хмуро спросил паренёк.

- Да, это я советую, – кивнул я. – И крестьянам, которых сюда привёл, я тоже дал совет уходить.

- Почему? – спросил уже Марихан, молчаливый и задумчивый.

- Потому что. Здесь они могут разве что сдохнуть, – ответил я. – А я хочу стоять на стенах города, убивать демонов и знать, что делаю это не просто так, а ради чего-то.

Подул ветер. Пронзительно холодный, проникающий сквозь одежду и накидки. Он трепал тенты, гонял песок по лагерю каравана. Дархан подкинул в костёр кизяка и сухих колючек, заставляя пламя взметнуться к мало-помалу светлеющим небесам.

- Я рад, что сумел вас повидать, – усмехнувшись, сказал я. – У меня немного друзей. И я доволен, что ваша семья стала моими друзьями.

- Говоришь так, будто прощаешься, Ишер, – вздохнул Дархан, а Хадиза с жалобным выражением лица, словно готовясь заплакать, протянула мне кружку с ремитом.

- А я и прощаюсь, мой друг, – ответил я, с кивком принимая кружку. – Только Отец Песков знает, сколько я здесь проторчу, выживу ли, и чем всё закончится. Так что мы с вами надолго прощаемся. Но я рад, что у вас получится отсюда уйти. Берегите себя.

- Хорошо, Ишер… Мы будем беречь друг друга… – хмуро кивнул Петрий, наконец, видимо, согласившись со мной.

- А ты будешь особенно всех беречь! – напомнил я ему, вновь усмехнувшись. – Раз хотел защитить, то и защищай.

Петрий с мальчишеской улыбкой покачал головой.

- Ты…Ты точно не пойдёшь с нами, Ишер? – с надеждой взглянув мне в глаза, спросил Дархан.

- Нет, мой друг, не пойду, – я улыбнулся. – Но защищая Илос, я буду знать, что где-то живёт отличная и счастливая семья моих друзей. И так мне будет гораздо легче.

- Посоветуешь ещё что-нибудь? – старик вновь посмотрел на меня, принимая кружку с ремитом от жены.

А затем торопливо отвёл взгляд. Видимо, чтобы я не увидел грусти в его глазах.

- Конечно. Конечно, посоветую, – ответил я.

И советовал им до самого рассвета, когда небо на востоке начало быстро светлеть и наливаться алым. Давно я так много не болтал, честно говоря. Но когда пришло время, я покинул лагерь каравана и направился к воротам города. Дархана и его семью ждал свой путь, а меня – свой. Возможно, этим путям ещё и предстояло пересечься. Однако знать этого я не мог.

Ворота Илоса открылись ровно в тот момент, когда я подошёл к ним, ведя за собой переханов. Ещё можно было развернуться и сбежать. Но, вспомнив Дархана и его семью, вспомнив своё детство и родителей, я решил остаться.

Да, я мечтал никогда больше не отбиваться от демонов пустыни. Но не всем мечтам суждено сбываться. И, возможно, это к лучшему.

Том 1 - Глава 18

Солнце уже касалось зубчатых верхушек дальних башен, когда я свернул в один из самых неприятных переулков Глиняного круга. В воздухе витал запах нечистот, дыма и немытых тел. Вдоль стены были заметны спящие в кучах тряпья нищие, которые искали здесь приют от ветра.

Впрочем, шевелились здесь и кучи мусора по углам. Помойные иухи вышли на добычу пропитания. И судя по тому, какое волнение они создавали, была их тут тьма тьмущая. Это в Кирпичном и Мраморном кругах грызунов травили. А в Глиняном никто и не думал их изводить.

Моя цель находилась в глубине переулка. Харчевня «Застенки». Двухэтажное приземистое здание из крупных, небрежно уложенных кирпичей. Раствор из щелей между ними почти выветрился. Впрочем, зданий в подобном состоянии тут хватало. Всем же известно, что настоящие преступники брезгуют честным трудом. Вот и некому здесь было строить и ремонтировать дома. По сравнению со зданиями вокруг, харчевня ещё презентабельно выглядела.

К подножью этого местного «храма» вечерней жизни прилип с десяток подозрительных личностей. Одни бесцельно околачивались у стен. Другие, примостившись на ящиках, играли в кости. Когда я появился, все они, как по команде, повернули ко мне головы.

Взгляды – тяжёлые, оценивающие. Сканирующие на предмет слабости и ценности. Это обычно заставляет «жертву» нервничать, суетиться и идти быстрее. Но я шёл, не ускоряя и не замедляя шаг. И ощущал, как эти взгляды провожают меня до самых дверей. Совсем как стая одичавших голодных псов, ещё не решивших, бросаться ли на незнакомца.

Как и всегда с голодными псами, главное – не показать, что ты испугался. И бежать нельзя. Иначе всей стаей кинутся вслед, поддавшись хищным инстинктам. Поэтому я спокойно прошёл мимо. Только руку положил на рукоять бронзового топора. Его я взял с собой. А оружие отца и подаренный щит оставил в хранилище гильдии.

Впрочем, тут ещё было относительно спокойно. В Кирпичном круге, например, всех и каждого проверяла вездесущая стража. У меня-то был заказ от правителя Илоса, служивший пропуском. А вот тем, кто отказался от заказа – а таких в городе хватало – приходилось со стражей долго объясняться.

У входа в харчевню, словно две каменные глыбы, стояли двое вышибал. Широкоплечие, с лицами, на которых читалась готовность в любую минуту пустить в ход тяжёлые кулаки, каждый размером с половину моей головы.

Когда я подошёл, один из них выдвинулся вперёд, перекрывая проём.

- Мест нет. Иди ищи другую кормушку! – прорычал он, окидывая меня взглядом.

Я остановился в шаге, не проявляя ни агрессии, ни, тем более, страха. И спокойным тоном ответил:

- К Шейраху. По делу.

Этих ребят бесполезно умолять и просить пустить. «Застенки» – заведение Шейраха, главаря местной банды. Мест тут никогда не бывает. А вот зная заветные слова, можно получить доступ.

Эффект от моих слов был мгновенным. Подозрительные личности мигом потеряли ко мне интерес. А с лиц охранников слетели маски равнодушия и тупой злобы, сменившись настороженным, почти подобострастным вниманием. Тот, что закрывал широкими плечами проход, отступил и кивнул на дверь:

- Проходи. В дальнем конце зала, за занавеской.

Я толкнул старую массивную дверь и шагнул внутрь. Контраст с внешним убожеством был разительным. Внутри было... чисто. И даже уютно, насколько это слово вообще подходит к заведениям Глиняного круга. Во всяком случае, тут не пахло помоями, блевотиной и дешёвой выпивкой. И еда на столах выглядела почти прилично.

Зал был плотно заставлен деревянными столами со скамьями и табуретками. За каждым могло уместиться человек по шесть, и сейчас, под вечер, свободных мест не было видно. Публика под стать району – в основном, крепкие парни с наглыми глазами и злыми взглядами. По углам ютились замызганные торговцы сомнительным товаром. Ну а на парочке посетителей и вовсе клейма негде было ставить.

И, что удивительно, здесь они все вели себя прилично. Разговаривали вполголоса, не орали, не дрались и не размахивали оружием. За выполнением правил в «Застенках» следили строго. А нарушителей не жалели.

Я двинулся между столиками к дальнему концу зала. Мой путь лежал к тёмному проёму, отделённому от общего пространства тяжёлой кожаной занавеской с вытертым узором. Рядом с ним, в позе, выражавшей одновременно полную расслабленность и абсолютную готовность, стоял ещё один охранник.

И если двое на входе были просто громилами, то этот... Этот выглядел другим. Высокий, сухопарый, с жилистыми руками, скрещёнными на груди. Его взгляд был холодным и равнодушным. Будто у песчаного сака, подходящего к загнанной добыче.

Мужчина не суетился, не вертел головой, но я чувствовал, что он видит всё. Мой шаг, положение моих рук, даже то, как ложатся складки на моём плаще. Это был профессионал. Бывший военный, скорее всего. Или опытный наёмник, сменивший поле боя на тёплое место при сильном хозяине. Вот с ним бы драться мне не хотелось.

Когда я приблизился, он беззвучно сделал шаг вбок, перегородив путь к занавеске. И молча, выжидающе уставился на меня.

- Я к Шейраху, – повторил я волшебные слова.

Правда, на этот раз добавил подробностей:

- Ишер. Наёмник из гильдии. Пришёл отдать долг.

Охранник не изменился в лице. Лишь чуть скользнул по мне ещё одним взглядом, будто сверяя с мысленным списком в голове.

- Жди, – наконец, коротко бросил он.

А затем наклонился к щели у края занавески. И, не отодвигая её, тихо, почти шёпотом, повторил:

- Наёмник Ишер. Из гильдии. Говорит, пришёл отдать долг.

В ответ из-за тяжёлой кожи послышался неразборчивый шепот. Охранник замер, внимательно слушая. После чего кивнул в пустоту и выпрямился. А дальше мы стояли в молчании, которое продлилось не больше шестидесяти ударов сердца. Но кому-то, менее опытному и уверенному в своих силах, это время могло показаться вечностью.

А потом край занавески приподнялся. Из-за него появилась рука – женская, с тонкими пальцами, украшенными парой массивных серебряных колец. Рука сделала короткий властный жест, означавший, что я могу, наконец, войти.

Охранник молча кивнул мне, указав подбородком на топор. А потом на стену возле проёма. И только когда я вытащил оружие и поставил его к стене, жилистый освободил дорогу. Я отодвинул занавеску и, наконец, вошёл в логово человека, которому задолжал денег.

Воздух здесь был тёплым, плотным, пропахшим дорогими благовониями. Нос улавливал тонкие примеси пыли и дурмана. А ещё нотки дорогих вин и хорошей еды.

Прямо у входа стояла та самая женщина, что жестом приглашала меня войти. Не юная, но пока что молодая. Красивая, с большими тёмными глазами. Дорогое, но скромное платье. Из тех, что подчёркивают, но не выставляют напоказ. Изысканная, открывающая шею причёска.

Бывшая наложница Шейраха, Ватана. Теперь она стала управляющей его делами. И по-прежнему была всецело ему предана. Её взгляд оценивающе скользнул по мне. И, кажется, одобрил мою сомнительную личность. А затем она указала тонким пальцем вглубь комнаты, к дальней стене. И по-прежнему молча отступила назад.

Комната была невелика, всего пять столов. Четыре, заставленные снедью и напитками, стояли вдоль боковых стен. Люди, сидевшие за ними, были костяком банды Шейраха.

Пятый стол, самый большой, из тёмного, почти чёрного дерева, находился в дальней части комнаты. Он стоял на невысоком округлом возвышении, будто трон на постаменте. А мои шаги по пути к нему глушил огромный цветастый ковёр.

Узоры на нём были сложными и идеально симметричными. А ворс – настолько густым, что в него проваливались сапоги. Такой ковёр стоил очень дорого. А достать его здесь было непросто.

Да и остальная обстановка соответствовала. Стены были отделаны гладким камнем и расписной плиткой, что для Глиняного круга было неслыханной роскошью. А свет исходил не от чадящих ламп, наполненных маслом, а от зачарованных светильников, висящих на тяжёлых цепях. Работа шептунов, без сомнения. И работа качественная. Не то, что светильники на нижних этажах гильдии.

Я не стал оглядываться по сторонам. Хотя чувствовал тяжёлые, изучающие взгляды людей, сидящих за боковыми столами. Моей целью был главный стол. И человек, восседающий за ним.

Шейрах. Он полулежал на груде подушек, окружённый своей свитой. Двое здоровенных громил с пустыми лицами. И один тощий, с хитринкой в глазах – вероятно, советник. Ну и, конечно же, две девушки-наложницы. Молодые, гибкие, с неестественно ярким макияжем. Они ластились к Шейраху, как кошки. Одна обвивала ему шею рукой, а другая подносила к его губам чашу с вином.

Было противно на это смотреть. Но я не подал виду, внешне оставшись равнодушным.

Шейраху было под шестьдесят. И, несмотря на все его старания, скрыть это не получалось. Да, он выглядел моложе: кожа ещё не обвисла, а в плечах оставалась сила. Однако возраст не скроешь. Он виден в тучности, что возникает у мужчин с годами. В движениях, чуть замедленных на фоне молодёжи. В манере поворачивать голову всем корпусом. И даже в манере выражаться. Во всём этом у Шейраха проскальзывали возрастные черты.

Его волосы, убранные в сложный узел, были густо просеяны сединой. Длинная, узкая, тщательно ухоженная бородка, которую он, видимо, считал признаком мудрости и величия, на его круглом мясистом лице смотрелась нелепо и комично. И я был уверен, что никто из приближённых не решался ему на это указать.

Да и одежды Шейраха кричали о богатстве, но шептали о дурном вкусе. Дорогие ткани сложного плетения и тончайшая кожа. Всё это было сшито вместе без намёка на гармонию. Цвета кичливо спорили друг с другом. А золотая вышивка переходила в вульгарную вычурность.

На пальцах Шейраха, толстых и коротких, было так много перстней, что, казалось, их чуть ли не больше, чем самих пальцев. При этом они ещё больше отягощали его жесты, заставляя двигать руками неестественно и неловко.

Ну и куда он тащит в постель молоденьких наложниц-то? Женился бы уже на Ватане: дама всё ещё красива и любит его, раз до сих пор не предала. Нет ведь, тянет на упругое молодое тело. Впрочем, это был меньший из грехов этого человека.

Шейрах был простолюдином, в молодости сорвавшим куш на ниве разбоя. Сейчас же он отчаянно пытался об этом забыть. Поэтому всегда старался выглядеть, как благородный господин.

Я остановился в паре шагов от стола, давая ему себя рассмотреть. Шейрах медленно, с наслаждением глотнул вина из поднесённой чаши. А потом оттолкнул девушку, даже не глядя на её юное личико, раскрашенное под гетеру средних лет. И уставился на меня мутноватыми глазами.

- Ишер! Видит Арахамана, я всегда рад встрече с тобой! Но почему ты появился только сегодня? –проговорил он. – Сначала выгуливал какую-то девку, потом исчез куда-то… Затем опять вернулся в Илос… И вот уже третий день в городе, а меня так и не навестил! Нехорошо!

- Дела были, – коротко ответил я. – Мир твоему дому, Шейрах.

- Присаживайся, Ишер, – бандит указал мне на свободный стул. – Нам предстоит долгий разговор!

- Не думаю, – ответил я, но всё же сел.

Кто-то скажет, что не дело это с бандитами за одним столом сидеть. Но я скажу так: не дело стоять, когда они вразвалочку сидят. Я показывал, что равен местному хозяину. И ему это очень не нравилось, судя по взгляду. Однако без урона репутации поделать он ничего не мог.

Сев на стул, я вытащил из-за пазухи кошелёк с отложенными деньгами. И запустил его по столу к Шейраху. Бандит, вероятно, не успел бы его поймать. Однако я рассчитал так, чтобы мешочек замер, не добравшись пол-ладони до края стола.

- Мой долг, – кивнул я на мешочек. – С тебя моя расписка.

- Не торопись, Ишер, не торопись! – Шейрах засмеялся. – То, что ты возвращаешь долг – это хорошо. Плохо, что ты возвращаешь его вот так…

Я устало вздохнул и даже закатил глаза. Вот прямо знал, что так и будет. Даже честные регои готовы обмануть наёмника. Что уж говорить про бандитов? Они не для того одалживают деньги, чтобы их вернули. А чтобы получить с должника гораздо больше, чем и сам долг, и набежавшие проценты.

- Мы с тобой договорились, Шейрах, – спокойно напомнил я. – И наш договор был прост. Мы скрепили его в присутствии писца гильдии. Не начинай эту песню, пожалуйста. Не трать моё время. Верни мне мою расписку.

- Мальчик мой!.. – начал Шейрах, улыбнувшись, но я его прервал:

- Ишер.

- Что? – удивился бандит.

- Меня зовут Ишер. Так ко мне надо обращаться, Шейрах. Я не твой мальчик, – последнее слово я, улыбнувшись краем губ, буквально плюнул ему в лицо.

И это ожидаемо вызвало бурную реакцию у прихлебателей Шейраха. Мужчины за столами у стен зашумели, агрессивно выказывая негодование. Двое амбалов рядом с главарём напряглись, набычившись и начав разминать шеи. И только худосочный советник смотрел спокойно, даже с любопытством, и гнева не выказывал.

- Неласковый ты, Ишер! – наконец, подняв руку, унизанную перстнями, и заставив всех замолчать, улыбнулся бандит. – Неужели ты не видишь, как изменилось всё вокруг с того дня, как ты получил деньги? Они теперь не такая уж ценность… Нет, вовсе нет… Деньги, видит Отец Песков, теперь стали гораздо дешевле!

- Не перегибай, Шейрах, – я покачал головой. – Золото всегда остаётся золотом. Это цены в Илосе стали выше.

- Но и деньги стали дешевле, Ишер! Куда дешевле! – в притворном негодовании воскликнул Шейрах. – Что я мог купить на них тогда? А что могу сейчас? Гораздо меньше, Ишер, гораздо меньше! А я ведь отдал тебе эти деньги по доброте душевной! И ты ими пользовался всё это время!

- А рост в сумму ты тоже по доброте душевной заложил? – отозвался я. – Здесь и сейчас, при свидетелях, я возвращаю тебе всё: и сумму долга, и ростовые. В них ты, кстати, и должен был риски закладывать, Шейрах. А теперь пытаешься на меня перекинуть свои просчёты?

На сей раз даже тощий советник гневно сверкнул глазами. Ну да, понятно, что Шейрах не сам считал, сколько с меня лучше будет драть. Ему подсказывал вот этот помойный иух. И ему за это обидно прилетит. Но мне, по большому счёту, плевать. Я к этому визиту хорошо подготовился.

- Ишер! Ты слишком груб! – покачав бородкой, заметил, между тем, Шейрах. – Я уважаемый человек, Ишер, не забывай! Со мной нельзя так грубо!..

- Я груб с любым, кто хочет меня ограбить, – спокойно ответил я. – Посчитай деньги, и разойдёмся на этом.

- А я не хочу! – бандит гнусно усмехнулся. – Я не отдам твою расписку, Ишер. И не буду ничего считать. Ты должен мне больше, чем принёс. Вот и всё.

Позади, за моей спиной, задвигались стулья. Приспешники Шейраха разворачивались, чтобы понаблюдать за происходящим. Ну и чтобы накинуться на меня всем скопом, если потребуется.

- Ну что ж. Если Паламан, дарящий мудрость, не подсказывает тебе, чем это обернётся, тогда, конечно, делай как хочешь, – я улыбнулся всеми своими новыми зубами.

А потом ловко нагнулся и, прежде чем мне успели помешать, подцепил кошель, чтобы тут же спрятать его за ворот рубахи:

- Моё дело маленькое. Предложить.

- Ты что это задумал?! – нахмурился Шейрах, видимо, ожидавший от меня другой реакции.

- Я сейчас выйду, пройду до Глиномесок и зайду в харчевню «Каменный змей». А там уже попрошу встречи с Исханом. Отдам ему кошелёк, твою расписку и накину десяток монет сверху, – пояснил я, наслаждаясь тем, как все замерли, онемев от возмущения. – И тогда ты будешь с Исханом и его людьми обсуждать, стоит ли считать деньги. Или всё же подождать денёк, чтобы стало монеткой меньше. Уверен, Исхан будет вычитать по монете в день до тех пор, пока уже ты ему должен не станешь. Как тебе этот план, Шейрах?

Под конец моей речи главарь банды активно показывал своим людям, находившимся за моей спиной, чтобы сидели и ничего не делали. Уверен, сейчас у половины из них появилось острое желание подойти и всадить мне в печень нож. А потом ещё чуть-чуть покрутить. Чтобы и своего начальника порадовать, и деловой вопрос креативно решить.

- Кто тебя пустит к Исхану! – ответил мне, наконец, Шейрах с напускным весельем в голосе.

- К тебе пустили, значит, и к нему пустят, – усмехнулся я. – Особенно, если я про тебя скажу.

- Да ты просто не выйдешь отсюда, Ишер! – отрезал Шейрах и нахмурился. – Слышишь меня?

- Я тебя слышу. Жаль, тебя не слышит мой новый наниматель, триосм Аферн из городской стражи, – покачал я головой. – И если я через пятнадцать чаш не встречусь с ним, он пойдёт туда, куда пошёл я. Чтобы узнать, чего это я так задержался на деловой встрече.

Глядя на вытягивающееся лицо бандита, я усмехнулся.

- Я ведь сказал ему, куда и зачем иду прямо перед встречей с ним, – чуть подавшись вперёд, пояснил я проникновенным голосом. – А у него, знаешь ли, дел много. И сплошные проблемы. Его люди никак не могут выполнить план по поимке будущих защитников Илоса. Как думаешь, Шейрах, обрадуется он шансу навестить твоё заведение?

- Не мог ты подружиться с другими стражниками, Ишер? – процедил главарь банды, сжимая и разжимая пухлые пальцы, будто непроизвольно кого-то душил.

И, лишь немного успокоившись, откинулся на спинку стула:

- Ты выбрал самого противного триосма из всех, Ишер.

- Я ничьей дружбы не ищу, – ответил я, тем же движением откидываясь на спинку стула. – Я – наёмник. Мне платят, я работаю. Сейчас мне платят наместник Илоса и Аферн. Вот я и работаю с ними. И у меня осталось всего четырнадцать чаш, чтобы успеть на встречу с заказчиком. Ну что, ты будешь считать деньги, Шейрах? Или я иду к Исхану?

- Давай сюда свои деньги! – бандит раздражённо потряс пухлой рукой.

Я снова извлёк из-под рубахи кошель и перебросил ему.

Считал Шейрах долго. Может, хотел побесить меня. Но тогда ему надо было что-то другое придумать.

Терпеливо дождавшись, когда мне отдадут клочок кожи с моей распиской, я вежливо пожелал всем хорошего вечера. А затем, наконец, покинул этот гостеприимный уголок.

Расписку сжёг в жаровне в общем зале, проследив, чтобы не осталось даже пепла. А всю дорогу до другой харчевни, где мы договорились встретиться с Аферном, петлял по городу.

Может, я и не успел выучить все закоулки Илоса, но пути отхода перепроверил дважды. И всё же я был почти уверен, что Шейрах не станет мстить. День-два позлится, а потом очень быстро забудет про меня.

Вскоре ему станет не до мести одному наглому наёмнику. Просто Шейрах об этом ещё не знает.

Том 1 - Глава 19

Харчевня в Кирпичном круге, где я встречался с Аферном, выглядела не так, как в Глиняном. Основательное двухэтажное здание, причём камень был скреплён хорошим раствором, а крыша – покрыта черепицей.

В общем зале стоял шум: люди отдыхали, ели и пили. Едва уловимый запах дыма от курительных смесей не раздражал ноздри. А с кухни доносились ароматы, не вызывавшие желания опорожнить желудок.

Аферн сидел за столиком в дальнем конце зала. Естественно, спиной к стене. Увидев меня, он помахал рукой. Я тоже махнул, показывая, что увидел его.

- Как прошло с этими бандитами? – спросил Аферн, когда я занял один из трёх пустующих стульев.

- Под конец пришлось твоим именем прикрыться. Но, в целом, неплохо. Свою расписку я обратно получил.

- Ну и отлично! – кивнув, стражник указал на кружки с местной брагой, стоявшие на столе. – Угощайся.

Первым желанием было отказаться. Но потом я подумал, что нынче это беды не принесёт. Хотя, как правило, стараюсь воздерживаться от алкоголя.

Меня нельзя назвать поборником трезвого образа жизни. Я не пью не потому, что считаю алкоголь самым чёрным из зол. Я не пью, потому что когда-то пил беспробудно и не просыхая. Да, в те дни это был сознательный, пусть и плохой выбор. Но привычку-то никто не отменял. А бывших пьяниц, как известно, не бывает.

Стоит разок приложиться, и снова будет тянуть. А как бороться с последствиями, каждый сам решает. Кто-то вообще перестаёт пить. Кто-то старается назначить определённый день для пьянства. А кто-то то регулярно срывается, то вновь берёт себя в руки.

Я, к примеру, старался не давать себе воли. Что сложно, если успел хоть немного выпить. Вот я и не пил в харчевнях. Запасы спиртного там имеются, и всегда можно добавки заказать.

Но сейчас я пришёл по делу. А ещё я прекрасно знал, что скоро в Илосе будет негде выпить. Идущая с запада орда внесёт коррективы. И в работу питейных заведений, в том числе. Значит, можно не беспокоиться за свою трезвость. Пить здесь скоро нечего будет.

Поэтому я не стал отказывать Аферну. И сделал аккуратный глоток. После чего отставил кружку в сторону.

- Мы кого-то ещё ждём? – спросил я, кивнув на два пустых стула.

- Да, двоих. Знакомого наёмника и его ученика, – подтвердил Аферн. – Они вот-вот должны подойти.

- Ты вроде хотел нанять больше людей, – припомнил я.

- Остальные – прикрытие. Несколько отрядов наёмников. Всего сто тридцать семь человек, – отозвался Аферн. – У них будет другая задача. Делать, что говорят, и прикрывать. А у вас троих задача будет посложнее. Вы будете непосредственно мне помогать. И вам я, не скрывая, объясню, с чем придётся работать. А вот и они, кстати!..

Я обернулся. И удивлением узнал идущих к нам двоих. Мужчина, перешагнувший рубеж в полвека, с нитями проседи в волосах. Рядом с ним – девушка с тугой тёмной косой и миндалевидными, как у жителей восточных песков, глазами.

- Знакомься! – предложил Аферн. – Мой старый знакомый Аримир и его…

- Ты же… – перебив его и глядя на меня, наёмник нахмурился.

Я расщедрился и напомнил:

- Ишер. Аримир и Элия, верно? Рад, что вы добрались в Илос.

- Выходит, вы знакомы? – с довольным видом хмыкнул Аферн.

- Мы встречали Ишера по пути в Золотую Воду, – подтвердил Аримир, усаживаясь за стол. – Этот парень убил на постоялом дворе качурга, напавшего ночью.

Элия, которой я и в первый раз не понравился, тоже села за стол. В отличие от приёмного отца, молча. И сразу сцапала одну из кружек, чтобы уткнуться в неё взглядом. Между тем, Аримир сцепился со мной и Аферном пальцами. Всеми четырьмя, как будто берёшь флягу с водой. Ну а пятый – большой – сверху. Так принято в этом клочке мира, на западе. В Междуречье и Приречье пожимают руки, обхватывая запястья. На востоке – стукаются кулаками. На юге – ударяют ладонью о ладонь. На севере…

На севере либо сразу знакомы, либо бьют в рожу. А на случай, если решили пообщаться, сначала поднимают руки, показывая раскрытые ладони. Север – в общем, место не самое дружелюбное.

- Сам убил? Качурга? – не поверил Аферн, покосившись на меня.

- Упал на него сверху, из-под крыши постоялого двора. И профессионально вскрыл загривок, – ухмыльнулся Аримир.

- Значит, с третьим помощником я не ошибся! – одобрительно кивнул Аферн.

Я промолчал. Качург – тварь опасная, сильная. Но не слишком живучая. Зная, как, уничтожить его не так уж сложно. Не было в убийстве качурга особого геройства.

- Давайте переходить к делу… – между тем, предложил стражник. – Сначала расскажу вам новости, которые ещё не знают в городе. Во-первых, Золотая Вода и Ветряный уже пали. Защититься от орды они не смогли. Даже одной ночи не продержались. Сейчас демоны двигаются в сторону Белого Оазиса и Сухих Садов.

- А люди? – вынырнув взглядом из кружки, спросила Элия.

- Кто-то успел уйти до появления демонов. А кто-то сумел сбежать в последний момент, – ответил Аферн. – Люди ещё в пути. Подробностей не знаю. Вести доставили почтовые сои, отправленные людьми наместника. Им-то через горы перелететь не проблема, в отличие от беженцев. Во-вторых, часть орды движется к перевалу через Железный Кряж. Так что ещё несколько дней, и первые демоны доберутся до Илоса. Поэтому пейте сегодня. Завтра запасы выпивки начнут отовсюду изымать.

Я только кивнул на это. Законы Песков подробно расписывали, что надо предпринять, готовясь к приходу орды. В них, конечно, не сказано, что именно выпивку надо у трактиров отбирать... Но запасы нужно сосредоточить в руках людей, облечённых властью. Чтобы затем выдавать их порционно.

Это простые люди могут сомневаться в Законах Песка и Воды. А правители не имеют такого права. Горе тому поселению, где власть решила, что выше законов. И Золотая Вода, похоже, стала тому очередным примером.

- Через пару дней начнётся распределение. Наёмников начнут раскидывать по набранному ополчению, – продолжил Аферн. – Скажу сразу, я заинтересован в том, чтобы вы трое оказались в одной осмии. Или хотя бы в одной триосмии. Из тех бойцов, кого я нанял на завтрашнее дело, подходящих тоже отберу.

- Ты можешь влиять на распределение? – уточнил я.

- Не настолько, насколько бы мне хотелось… – покачал головой Аферн. – Но да, если сильно не наглеть, то могу. Говори, если можешь кого-то посоветовать из толковых ребят. Попробую их тоже подтянуть.

- Я слышал, что в город вернулся «Квадрат», – помедлив мгновение, сказал я. – Четверо хороших бойцов. Помню их по Кечуну.

- Да, я тоже про них слышал! – задумчиво подтвердил Аримир. – Ребята хорошие.

- В том-то и сложность. У них, выходит, есть опыт борьбы с демонами! – Аферн отрицательно покачал головой. – Я могу просить одного опытного бойца, Ишера. Однако не могу просить сразу пятерых, имеющих опыт в борьбе с ордой. Этот «Квадрат» точно расформируют. И за каждым его участником будет закреплена своя триосмия.

- Жаль, – пожал я плечами, показывая, что не буду настаивать.

- Ну и зачем ты нас нанял? – спросил Аримир, возвращаясь к делу, ради которого мы собрались.

- Давайте я начну с необычного вопроса… – триосм Аферн сделал большой глоток из кружки и, отставив опустевшую посуду, потянулся за новой порцией. – Что вы трое знаете об Илосе?

- Это город, – недоумённо пожал плечами Аримир.

- Большой, – добавила подробностей Элия, обводя взглядом зал харчевни.

- А ещё воду здесь дают горячие источники, – добавил её наставник.

Аферн на этих словах почему-то скривился, будто ему уксус подлили. И с надеждой посмотрел на меня.

Зря.

- Я знаю не больше, чем большинство приезжих, – сказал я. – А приехал я не так давно. Да и в городе бываю набегами. Знаю, что Илос – старый город.

- Ну как-то так я и предполагал… – чуть разочарованно кивнул Аферн. – Тогда позвольте мне углубиться в историю. Она, знаете ли, очень важна для нашей задачи.

Против, само собой, никто из нас троих не высказался. Наёмники – люди терпеливые. Если заказчик хочет потрепаться об истории – внимательно выслушаем. Если хочет пожаловаться на родственников, тоже не будем спешить. Да, чужие истории бывают скучны и неинтересны. Но всё лучше, чем рисковать своей шкурой. Ради чего нас, собственно, и нанимают.

- Скажу так… Илос – один из самых древних городов Земли Людей, – начал Аримир, всё-таки сумев удивить всех троих наёмников.

Включая меня.

- Да, так оно и есть, – триосм стражи не сдержал улыбки, глядя на наши лица, особенно на Элию, ещё не умевшую скрывать чувства. – У города были разные названия. Его много раз перестраивали, разрушали, отстраивали заново… Люди живут здесь, у горячих источников, очень давно. Возможно, на месте Илоса располагался в древности один из Восьми Столпов Первого Царства. В любом случае, в конце Первого Царства люди здесь уже жили.

- Каждый город в Земле Людей старается прихвастнуть своей древней историей... – добродушно заметил Аримир.

- Всё так, – кивнул Аферн. – Но здесь и вправду особое место. Любой путешественник, идущий на запад, наткнётся на Железный Кряж. А горячие источники рядом с горами были всегда. И пропустить буйную растительность у подножия гор довольно сложно.

- Что-то я не заметила тут буйной растительности! – усмехнулась Элия, искривив пухлые губы в улыбке.

- Это потому что всю воду Илос забрал, – ответил Аферн. – Если бы города не было, вода из источников свободно истекала бы в пески. Здесь был бы крупный оазис. Даже, возможно, озеро имелось бы. А может, и речушка текла бы вдоль гор. Такое сложно пропустить, согласись?

- Пожалуй, – кивнув, не стала спорить Элия.

- А значит, есть основания думать, что здесь был один из древнейших городов. Но это всё предположения... А вот в том, что город стоял здесь уже в конце Первого Царства, я уверен. Да, сейчас, возможно, глядя на Илос, не скажешь, что он древний… А всё потому, что город много раз разрушался. В последний раз это произошло всего триста лет назад, во время нашествия орды, – пояснил Аферн. – Население было вырезано полностью. Естественно, в пустующем городе дома мало-помалу разрушались, приходили в негодность. И когда люди вернулись спустя столетие, здесь остались одни руины.

Я уже понял, к чему клонит Аферн. Однако не понимал, при чём тут стражник. И почему он занимается этим вопросом.

А вот о причинах падения города догадался. Если Аферн уверен, что город стоит со времён Первого Царства, которое образовалось около пяти тысяч лет назад, и о нём мало что известно… Тогда эта причина очевидна. Однако я промолчал, не став прерывать стражника.

- Нам важно то, что на месте Илоса испокон веков стояли поселения, – рассказывал в это время Аферн. – И ещё, конечно, важно, почему они регулярно гибли. Обычно это происходило во время нашествий демонов. Причина беды тоже известна… Но о ней власти склонны забывать.

- При чём тут ты? – всё-таки спросил я.

- В городе, Ишер, есть назначенные хранители. Они следят, чтобы опасность не стала слишком значительной, – одобрительно кивнув на мой вопрос, пояснил Аферн. – И, так уж получилось, я один из них.

- Почему действуешь не через стражу, а через наёмников? – хмуря брови, уточнил я.

- Потому что… Ну, понимаешь, моего веса в обществе сейчас не хватит, чтобы уговорить власти выделить на это людей! – разведя руками, честно пояснил Аферн. – Наместник и его окружение заняты своими делами, так что… Меня не особо слушают. Есть, конечно, у нас и старший хранитель, который мог бы привлечь их внимание... Но, к сожалению, его нет в городе. Ты его даже видел недавно, Ишер.

- Харин, – понял я.

- Да, старшим хранителем всегда назначается шептун, – подтвердил стражник.

- Постойте… Вы двое явно понимаете, о чём речь! – вмешался Аримир. – А вот ни я, ни Элия пока ничего не поняли.

- Первое Царство, – объяснил я ему. – Всё дело в Первом Царстве.

- А что такого в этой древности? – удивилась Элия. – Ну жили тут давным-давно люди…

- Да, только жили они тут долго, – согласился Аферн. – Возможно, несколько столетий во времена Первого Царства. Или даже многажды дольше.

- И что? – не поняла девушка, а её приёмный отец согласно кивнул.

- А куда эти люди девали своих мертвецов? – с мрачной улыбкой спросил Аферн.

- Сжиг… – Аримир, видимо, собирался озвучить очевидный ответ, но осёкся.

- Во времена Первого Царства мертвецов зарывали, – подтвердил я его догадку. – Либо закапывали в песках, либо устраивали гробницы. Но тоже под землёй.

- Вы что, хотите сказать?.. – Аримир осёкся, переводя взгляд с меня на Аферна, а затем на каменный пол у нас под ногами.

Я мог бы ответить. Но предоставил возможность стражнику. И тот не стал долго выдерживать паузу.

- У нас под ногами огромный Город Мёртвых! – Аферн сказал это тихо, чтобы до соседних столов ни звука не долетело, но воздух вокруг всё равно слегка похолодел, или мне показалось. – Он вырублен прямо в скале, на которой стоит Илос. И там десятки, а может, и сотни тысяч мумий. Ведь в подземельях сухо. Всё-таки древние умели хоронить так, чтобы мертвецы не гнили.

На этих словах стражник закашлялся. Видимо, что-то эдакое вспомнил. Пришлось, под выжидающими взглядами Аримира и Элии, заканчивать за него:

- И это причина, почему Илос время от времени пустеет. Когда приходит орда, Дикий Шёпот поднимает любых мертвецов, которые упокоились в ближайшей округе и не стали пылью. Но, возможно, пыль он тоже поднимает.

- Именно так. В последний раз Илос погиб, потому что мёртвые вырвались на улицы и ударили в спину защитникам. Выжить удалось немногим… – наконец, прокашлявшись, подтвердил Аферн. – Глухи – конечно, создания слабенькие… Но если их очень много, отбиться сложно.

Гухулы и глухи – родственники. В основе и тех, и других используется труп. Но если гухулов Дикий Шёпот создаёт как воинов и разведчиков, то глухи – это как бы случайность. Побочное следствие дикого природного волшебства. Они поднимаются, а потом бродят по пустыне. Днём и ночью. В вечном поиске добычи, которая наконец-то утолит их голод.

Глухов полным-полно на севере, где я родился. Они могут сбиваться в стаи в несколько сотен. К счастью, они глупые, медлительные, тупые и слабые. Справиться с ними может даже десятилетний ребёнок. Всего-то и надо, что снести глуху башку.

Именно шейные отделы позвоночника – самое слабое место у мумий, что получаются из трупов под воздействием воздуха Вечных Песков. А поскольку Дикий Шёпот в появление глухов не вмешивается, то и мозги у них остаются там же, где и у живых людей. То есть в голове. Отделил её от туловища – одержал победу.

Конечно, голова сама по себе не умирает. Но всё, что она может – это пытаться укусить за ноги, удачно к тебе подкатившись. Правда, чаще всего голова лежит там, где упала. И сердито буравит врага провалами глазниц.

В общем, и один глух, и десять – это не страшно.

Страшно – это несколько сотен. А несколько тысяч – катастрофа. Навалятся, задавят массой. И разорвут на мелкие клочки, мучительно выгрызая из жертвы жизнь.

А сотни тысяч… Такое даже я представить не мог.

- Они иногда должны подниматься и без всякой орды с Диким Шёпотом, – уточнил я. – Когда в последний раз проверяли Город Мёртвых?

- Не так уж давно. Всего около десидоли назад, – ответил Аферн. – Я лично водил свою триосмию в подземелья. Мы вырезали всех, кто добрался до верхнего яруса. Закрыли двери на лестницу, но глухи их выбивают рано или поздно.

- Если там несколько ярусов, то на верхних глухи, в принципе, не должны появляться… – задумчиво проговорил я.

- Однако же они появляются, Ишер! – Аферн развёл руками. – Поднимаются и поднимаются по лестнице с нижних этажей. Оттуда, где людей не было долгие сотни лет. И как ни закрывай дверь на лестницу, они её всегда массой выдавливают.

- А есть более надёжные способы запечатать подземелье? – уточнил я.

- Харин много лет искал ответ на этот вопрос, – Аферн тяжело вздохнул. – Незадолго до того, как его услали к горам, сумел вернуться с новостями. В одном из архивов Приречья ему удалось найти упоминание, что древние люди между третьим и четвёртым ярусами поставили дверь, запечатывающую проход ниже. Как и когда её оставили открытой, там не объяснялось. Но именно эта дверь способна сдержать всех мертвецов внутри Города Мёртвых. Мы планировали с ним вместе спуститься в подземелья, но… Так и не собрались, как видишь.

- И что ты предлагаешь? – спросил Аримир, которому, судя по лицу, будущая прогулка под землю нравилась всё меньше.

- А какие у нас ещё варианты? Конечно, прорваться к двери и закрыть её… – Аферн снова издал тяжёлый вздох. – Не знаю, в каком она состоянии, и не знаю, как её закрывать… Придётся нам разбираться на месте. Но если не разберёмся, этот город падёт меньше чем за десидолю. Подкреплений с востока мы просто не дождёмся.

- А есть карта этого Города Мёртвых? Какая-нибудь схема того, что есть ниже? – уточнил я, понимая, что зря задаю этот вопрос.

- Нет, Ишер, ничего такого нет… – с сожалением в голосе ответил Аферн.

А мне оставалось только последовать его примеру. И тяжело вздохнуть. Полторы сотни бойцов –не та сила, которая может легко пройти через древние Некрополи.

Я был в таком однажды. И мне не понравилось.

Том 1 - Глава 20

Солнце палило нещадно, не давая вздохнуть полной грудью. А заодно превращая мир в сплошной жёлтый блик. И это ещё утро было. Днём совсем тяжело придётся.

Лето в Вечных Песках – сплошное пекло. С перерывами на лютый ночной холод. Целых четыре десидоли жуткого пекла. И укрыться от него нельзя. Нигде, кроме разве что глубоких подземелий.

В одно из таких нам и предстояло залезть. К счастью, оно не было лабиринтом из сказок, а всего лишь кладбищем.

Город Мёртвых под Илосом был устроен довольно просто. Снизу доверху его пронизывал ствол с лестницей и служебными помещениями. От него во все стороны расходились магистральные ходы «улиц». Ну а от них – многочисленные проходы, где и располагались ячейки могил.

В боковые проходы нам идти не требовалось. Их обитатели, если воспрянут от Дикого Шёпота, придут сами. Ориентируясь на колебания воздуха и камня, которые создаст наш многочисленный отряд. Наша задача была другой. Спуститься до четвёртого яруса и закрыть дверь, ведущую в глубины могильника.

Всего Аферн нанял на это дело пять отрядов. И видно было, что отряды сбились прямо тут, в Илосе. Причём совсем недавно. Три четверти бойцов – новички. Ещё четверть – такие же новички, но закрывшие несколько заказов. И только командиры с помощниками – опытные. Парочку из них я, кстати, знал. И обменялся короткими приветствиями.

Вооружение тоже было разнообразное. Копья, кривые мечи, топоры, булавы. А вот брони почти ни у кого не имелось. Щитов и то, раз-два и обчёлся. У большинства – плетёные свёртки с песком, которые можно вешать на руку на манер щита. Но долго их носить обычно не получается. Слишком тяжёлые и неудобные.

Я же взял и стальной отцовский топор, и щит, подаренный дядей Меоли. Да и бронзовый топор прихватил, повесив в петлицу на поясе. Запасное оружие лишним не бывает. Особенно если это топор.

Мы стояли перед башней стены, отделявшей Мраморный круг от Кирпичного. Примечательно, что дверца внутрь башни со стороны Кирпичного круга была маленькой. Настолько, что за раз туда мог протиснуться один взрослый человек, и то повернувшись боком и присев. А вот охраняли её сразу четыре стражника.

- Слушайте внимательно! – Аферн повернулся к командирам наёмничьих отрядов. – Мы сейчас зайдём в башню, спустимся под землю и пойдём длинным коридором с боковыми ответвлениями. Из этих ответвлений могут полезть глухи. Все здесь помнят, как их убивать?

Ответил ему нестройный хор голосов. Командиры и наёмники подтверждали: помним, знаем, готовы.

- Если услышите подозрительные звуки в боковом проходе, один отряд сразу идёт на зачистку! – удовлетворился коллективным мычанием Аферн. – Если ничего подозрительного нет, проходим мимо.

- А если внутри всё-таки притаились глухи? – прогудел Мерим, уроженец севера.

- Если внутри притаились глухи, вы их услышите! – отрезал Аферн. – Не умеют они нормально таиться. Так, дальше… Круглый зал, куда мы идём – верхний уровень основного ствола шахты. Самая, так сказать, её маковка. Внутри сделана лестница. И вот там глухов может быть видимо-невидимо. А дальше будет спуск вниз.

- Эй! Мы на такое не подписывались! – возмутился один из новичков.

- Молчать! – рявкнул Аферн, сверкнув взглядом из-под нахмуренных бровей. – Сначала говорю я, а только потом вы. А если кто вновь откроет рот без разрешения, разорву с ним заказ и поставлю штрафную печать. Ясно?

Наёмники глухо зароптали, но нарываться не захотели. И, выждав ещё пару ударов сердца, наш общий заказчик продолжил:

- Надо будет спуститься до четвёртого яруса. Там мне предстоит разобраться с дверью, которая должна отсечь нижние подземелья от выхода на поверхность. При этом зал с лестницей на каждом ярусе имеет восемь ответвлений, все в разные стороны. На каждом ярусе мы будем оставлять один отряд, чтобы сдерживать глухов. А последний оставшийся отряд прикроет на четвёртом ярусе меня и моих помощников. Ишер!

Обращение оказалось неожиданным, но я не вздрогнул. Просто обернулся к Аферну и вопросительно посмотрел.

- Ты опытный наёмник. Лучше меня знаешь, кто из вас надёжнее. Какой отряд рекомендуешь взять с собой в самый низ? – спросил Аферн, испытующе глядя на меня.

- Отряд Борка, – я выбрал, практически не задумываясь.

- А почему Борка, а не нас?! – нахмурился один из незнакомых командиров отрядов.

Аферн продолжал смотреть на меня. Пришлось объяснять свой выбор.

- Я знаю Одори, его заместителя. Ему я верю, остальным – нет. Он год тренировал новичков гильдии. И хорошо справлялся с задачей. Значит, и своих бойцов натренировал. Это во-первых, – проговорил я, уставившись на главу отряда, задавшего вопрос. – Потому что в их отряде меньше всего человек. Такого числа людей не хватит, чтобы удерживать зал с лестницей и восемью выходами. Это во-вторых. И потому что я так решил. Это в-третьих.

- Да кто ты такой, чтоб тут решать?! – возмутился один из рядовых наёмников, но его, шикнув, заткнул его же сосед.

А ответил вместо меня Одори. Веско и коротко:

- Он триста пятнадцатый номер гильдии, наёмник Ишер из Кечуна. И этого тебе должно быть достаточно, Ратгиз.

Ратгизу, похоже, было недостаточно. Но смуглый коротыш благоразумно смолчал.

- Если вопросов больше нет, выдвигаемся! – решил Аферн. – Главы отрядов, распределите очерёдность зачистки ответвлений на первом ярусе. Отряд Борка: не отставайте. Следуйте за мной и моими помощниками.

Один из стражников, дежуривших у двери, загромыхал ключом в замочной скважине. Стоило дверце открыться, Аферн первым, не оглядываясь, пролез в зияющий проём. Я – следом, спиной ощущая взгляды полутора сотен наёмников. Кажется, предстоящий спуск в кромешную тьму нравился им всё меньше.

Внутри, кстати, башня была просторнее, чем казалось снаружи. Квадратное помещение, метров десять на десять. Воздух здесь был пропитан запахом старого камня, пыли и чего-то ещё, затхлого и неподвижного.

Напротив входа, у дальней стены, уходила вверх винтовая лестница. Ступени из грубо отёсанных каменных плит. Очень узкие, настолько, что двоим не разойтись. Идеальная точка для обороны.

Я машинально отметил на ней пару особо удачных мест. Вовремя поставленный рычаг или пара мощных ударов киркой, и пролёт будет обрушен, а путь врагам – отрезан. Оставалось надеяться, что мой вариант не пригодится.

Взгляд скользнул выше. Наверху, на уровне четвёртого-пятого этажа, массивные двери. С двух сторон выходят на стену, разделяющую круги Илоса. Между ними – узкий арочный мост, чтобы пройти сквозь башню. Сейчас там, на высоте, было пусто и тихо.

Взгляд вернулся вниз, к месту, которое привлекало больше внимания. Грубая постройка прямо напротив меня, в центре башни. Сделана из подогнанных крупных блоков песчаника. Каждый – высотой с человека.

Похоже на большой каменный ящик без одной стены. Или даже навес. Со стороны, обращённой ко мне, виднелся широкий, почти во всю стенку, дверной проём.

Было заметно, что сложена постройка на совесть. И, вероятно, переживёт саму башню. На блоках, особенно тех, что выше, читались сглаженные ветром и песком грани. Значит, когда-то это сооружение стояло под открытым небом. И лишь позже его окружили стенами башни.

К этому каменному навесу Аферн, не теряя времени, и подошёл. За черневшим проёмом начинался спуск в подземелье. Заказчик скрылся внизу, и его шаги стали отдаваться глухим эхом. Не так уж громко, но всё же наверх долетало из каменного чрева.

Я сделал паузу на последнем клочке солнечного света. Рука потянулась к гладкому камню амулета ночного зрения, висевшему под одеждой. Очень полезный, кстати, инструмент, добытый мной в походах.

Сосредоточился. Закрыл глаза, открыл и…

Мир вокруг изменился. Желтизна солнечных лучей из-за двери стала резать глаза. Факелы в руках тех, кто входил в башню, вспыхнули белым. Всё остальное – стены, пол, каменный навес – обрело чёткие очертания. Правда, и раскрашено оно было в оттенки серого, чёрного и серебристо-белого.

Тени стали глубокими провалами. Детали приобрели высокую резкость. Ночное зрение отнимало краски, взамен давая преимущество во тьме. Там, где другим требовался факел. А его свет, к сожалению, выдавал местоположение.

Обвыкнув пару мгновений, я шагнул в проём. И двинулся вслед за эхом шагов Аферна.

Внутри каменного «навеса» царила гробовая тишина. Нарушали её лишь приглушённые звуки снаружи. Вниз уходила такая же узкая лестница, как наверху, но вырубленная в скальном массиве. Воздух стал прохладнее, суше и ещё неподвижнее. Впереди, то есть внизу, слышались негромкие ругательства. А ещё глухой скрежет камня по камню. Спустившись ещё немного, я, наконец, увидел Аферна.

Он стоял перед тем, что преграждало путь дальше. Не совсем дверь в привычном понимании. Скорее, массивная каменная плита, сдвинутая в паз в стене. Её-то Аферн и пытался сдвинуть дальше, чтобы приоткрыть проход. Плита поддавалась неохотно, с гулом и скрежетом. Пришлось помочь клиенту. Впереди воссиял чёрный прямоугольник проёма.

Аферн поблагодарил и, вытерев пот со лба, жестом показал следовать за ним.

Согнувшись, чтобы пройти через низкий проём, я заметил интересную деталь. В углублении на полу – в том самом пазу, где только что стоял край плиты – слабо поблёскивала лужица. Я присел на корточки. Пальцы коснулись холодного камня и маслянистой жидкости. Я поднёс их к лицу, но запах и так был очевиден – густое, свежее масло. Кто-то из людей заботливо смазал этот паз, чтобы было проще двигать дверь.

Я вытер пальцы о край плаща и молча шагнул за Аферном. Прямо в темноту Города Мёртвых, оставив за спиной и блеск свежего масла, и последние отголоски мира живых.

Лестница, круто уходящая вниз, вывела в просторное, но давящее пространство. Это был не тоннель, а, скорее, широкий коридор, пробитый непосредственно в скале. Высокие своды, ровный пол… И густая темнота за пределами светлого островка, который отбрасывал факел в руке Аферна.

Его жадный свет выхватывал из тьмы немного. Пару десятков шагов по каменному полу. Чуть дальше – зияющие чёрные провалы. Это были первые боковые ответвления. Воздух здесь ощущался другим: холодным, сухим и совсем неподвижным, как в гробнице. Пахло соответствующе: пылью, тленом и чем-то ещё.

Аферн отошёл от выхода с лестницы на десяток шагов. Вытащил из ножен кривой меч, похожий на ятаган. И замер с напряжённой спиной, вслушиваясь в темноту. Правда, меня он всё равно не опередил. За мгновение до него я успел и вытащить отцовский топор из петли, и перекинуть щит на левую руку. А затем встал рядом с заказчиком, страхуя Аферна. Глаза, привыкшие к миру ночного зрения, видели дальше, чем у стражника. А на слух я и вовсе никогда не жаловался.

Из чёрных провалов ответвлений доносился шуршащий звук. Сухой, шелестящий, с характерным похрустыванием.

- Приготовься! – не оборачиваясь, глухо бросил Аферн.

Он тоже это слышал.

Я кивнул. Аферн моего жеста не видел, но я знал: поймает ответ в шевелении воздуха. А моё внимание было приковано к левому проходу.

И спустя несколько ударов сердца оттуда вышли они.

Сначала показались контуры. Две угловатые фигуры, неестественно дёргающиеся при каждом движении. А потом уже вырисовались детали.

Глухи. Высушенные временем и сухостью. Обтянутые пергаментной кожей цвета тёмной земли. То, что осталось от древней одежды, висело рваными лохмотьями. Казалось, эти ветхие клочки готовы рассыпаться от первого ветра.

Но и одежда, и глухи не рассыпались. Их удерживали вместе странные, туго переплетённые жгуты плоти. Она была тёмной, почти чёрной. Признак Дикого Шёпота, намертво скрепляющего эту иллюзию жизни.

Из той же субстанции, облепившей кончики пальцев, сформированы когти. Длинные и острые, как стилеты. Такие режут не хуже заточенной стали. Даже силы удара не нужно, достаточно попасть по цели.

Глухи шли, не ускоряясь и не замедляясь. Пустые глазницы были обращены на свет факела. И наше с Аферном живое тепло. В глубине мёртвых черепов я видел лёгкое, почти незаметное свечение. Его можно было рассмотреть, используя амулет ночного зрения.

Аферн терпеливо дождался, когда враги вышли на освещённое пространство. Стоило первому глуху ступить на границу света, стражник рванул вперёд, как змея в броске. Его движение было резким и экономным. Сразу видно, опытный боец. Меч описал короткую дугу. Не рубящий удар, а точный, деликатный взмах – и высохшая голова, с лёгким хрустом отделившись от позвонков, кувыркнулась в темноту. Тело, умершее во второй раз, пошатнулось и рухнуло. А Аферн уже отскочил обратно на позицию.

Второй глух по-прежнему шёл ко мне, игнорируя «гибель» соратника. Я не стал церемониться. Четыре быстрых шага-прыжка навстречу, короткий замах… И мой стальной топор с глухим треском встретился с высохшей шеей. Башка слетела легко, будто я рубил трухлявое поленце. Тело упало на каменный пол, а я вернулся к Аферну.

Рядом с нами бесшумно возникли тени – Аримир и Элия. Один держал в руках короткое тяжёлое копьё с листовидным остриём. А вторая положила на тетиву костяного лука стрелу с уродливо широким, почти как ладонь, плоским наконечником.

Из темноты выползли ещё трое глухов. На этот раз мы действовали слаженно. Аримир встретил первого глуха рубящим ударом копья. Его древко сработало как алебарда, снеся мёртвую голову с плеч. Элия в это время спустила тетиву. Стрела с противным хрустом вонзилась в шею второго глуха. Его голова, державшаяся теперь на клочке кожи, безвольно упала на грудь. А спустя мгновение и вовсе оторвалась, влекомая силой тяжести. Тело, сделав по инерции ещё два шага, споткнулось и упало.

Третьего глуха я сбил наземь ударом щита в грудь. После чего, опрокинув на каменный пол, отделил топором голову.

Между тем, начали подтягиваться бойцы из отряда Борка. Выстраиваясь в линию, они перекрывали коридор. В это время остальные четыре отряда ещё спускались по лестнице с тихим, но всё же топотом и бряцаньем оружия.

Глухи, к счастью, появлялись не волной, а по одиночке. Приходили из разных ответвлений. Десятка наших бойцов хватало, чтобы встречать каждого точным, отработанным ударом. Это была не битва, а монотонный конвейер смерти.

Однако Аферн, стоявший в центре нашего каре, выглядел напряжённым. И смотрел не на падающих на землю мертвецов, а вглубь чёрных бездонных проходов, откуда они появлялись. Его лицо в свете факела казалось жёстким. Сквозь лоб пролегла глубокая морщина.

- Не расслабляйтесь! – голос Аферна был приглушён сводами, и эхо его не подхватило. – То, что здесь, это цветочки. Чем дальше вглубь, тем больше будет глухов. И ещё: не стоит нам застревать тут. Как только все спустятся, начинаем движение. Борк, ваш отряд с нами. Остальные – по плану, зачищаем проходы и движемся к главному стволу. Всем ясно?

Ответом было нестройное, но мужественное мычание.

А затем мы двинулись вперёд. Туда, где нас ждал ствол уводящей в глубину шахты. Элия, проходя мимо стрел, не забывала их поднять и вернуть в колчан. Правильно делала: наверняка пригодятся впереди.

Позади, за нашими спинами, оставались тёмные неподвижные тела глухов. И где-то полтора десятка очень активных голов. Расставшись с телами, они щёлкали зубами. И жадно таращились нам вслед пустыми глазницами.

Помимо них, тишину разрывали звуки нашего дыхания, лязг оружия и глухой топот ног по камню. И даже это было здесь оглушительно громко. Звук, казалось, оживал, сразу же отражаясь от стен и уносясь вперёд. А заодно предупреждал всех, кто скрывался там, в непроглядной темноте, о нашем приближении.

Аферн, как он сам настоял, шёл впереди, высоко держа факел. Каждый раз, приближаясь к очередному зеву бокового ответвления, он осторожно замедлял шаг. А потом замирал, поднимая вторую, занятую оружием руку. По этому сигналу вся колонна позади останавливалась. И сразу же наступала мёртвая тишина, которую нарушало лишь потрескивание факела и стук сердца в висках.

Если из темноты прохода доносился шелестящий звук, Аферн указывал туда рукой. Один из отрядов немедленно выдвигался вперёд. И вскоре из чёрного прямоугольника слышались глухие удары и хруст.

А если из прохода веяло ледяным безмолвием, Аферн опускал руку. После чего тут же спокойно продолжал путь. А вслед за ним начинала движение колонна, похожая, в итоге, на нервное многоногое существо.

Пока шли, я, пользуясь ночным зрением, разглядывал каменный мир вокруг. Это был не просто пробитый в скале тоннель. Его создатели, жившие очень давно, не были лишены чувства прекрасного. И не изменяли ему даже здесь, в царстве смерти.

Стены, хоть и грубо обработанные, не были голыми. В них, на равном расстоянии, были вырублены неглубокие ниши. В некоторых всё ещё стояли глиняные сосуды, покрытые толстым слоем пыли и паутиной трещин. В других нишах остались лежать лишь бесформенные кучи трухи. Всё, что осталось от даров, которые живые когда-то приносили сюда мёртвым: ткани, пища и, возможно, свитки.

На сводчатом потолке, высоко над головой, тускло поблёскивали металлические петли. Видимо, остатки местной осветительной системы. Когда-то здесь, в этих коридорах, горели масляные светильники, отбрасывая на стены дрожащие тени. Когда-то сюда регулярно приходили живые, чтобы почтить память мёртвых.

А теперь здесь бродили лишь пародии на жизнь. И даже свет с собой принесли те, кто пришёл навсегда запечатать это место.

Естественно, движение нашей колонны вызывало внимание. Всё-таки почти полторы сотни человек. Как ни старайся двигаться тихо, обязательно заметят. Глухи, привлечённые шумом и ощущением жизни, продолжали появляться. К счастью, не целой толпой, а по одиночке, как и раньше.

Они то и дело вылезали из темноты боковых проходов. А некоторые ковыляли нам навстречу из главного коридора.

Каждый раз, видя фигуру с вытянутыми руками и блестящими в ночном зрении когтями, я корректировал шаг. А потом делал короткий выпад, и мой топор описывал быструю эффективную дугу. Сопротивления практически не ощущалось. Лёгкий сухой хруст. И ощущение, будто рубишь мешок с ветошью.

Щёлкающая зубами голова откатывалась в темноту. Дважды мёртвое тело бессильно оседало на пол. А я, не сбавляя темпа, продолжал движение. Лишь краем глаза отмечал, как бойцы из отряда прикрытия оттаскивают безголовый труп к стене. Чтобы не мешал идущим дальше.

Эта монотонная работа дала сбой лишь однажды. Один из глухов, вывалившийся из ниши у меня перед носом, оказался проворнее собратьев. А может, просто удачливее. В итоге, топором пришлось махнуть дважды: под первый замах этот ловкач подставил высохшую руку.

Вскоре впереди показалась такая же стена, как в начале яруса. Пройти дальше можно было через невысокую каменную дверь. И, как и в предыдущий раз, её надо было сдвинуть в сторону, вдоль по пазу.

Вот только нам в этом вопросе уже помогали. С той, другой стороны. Десяток тёмных рук с чёрными когтями шатали преграду, пытаясь выбраться из могильника. Похоже, пространство за дверью было сплошь заполнено мертвецами.

- Отец Песков! – не выдержал Аримир. – Да сколько же их там?..

Том 1 - Глава 21

Отчасти ситуации была забавной. Щели вполне хватало, чтобы через неё пролез один глух. Но мертвяки пёрли вперёд, не уступая друг другу. И делали это одновременно. Отчего сильно мешали собратьям.

Три глуха, застрявших в проходе, продолжали давить. При этом силы мертвецов были почти равны. Никому не удавалось взять верх. А сзади напирала толпа, плевала которая на проблемы других глухов. Естественно, в дверях образовался затор. И выход из него был только один.

Ещё немного сдвинуть дверь вбок.

- Вот так они и прорываются… – пояснил Аферн, кивнув на лезущие из щели руки мертвецов.

- А заклинить дверь нельзя? – спросил я.

- Заклиниваем… Но глухи упорные. Рано или поздно любое препятствие проходят. Да и дверь не закрывается совсем уж плотно: есть за что уцепиться. Однажды нам удалось закрыть её почти до конца. А со стороны паза, к тому же, вставили железную скобу, которая удерживала дверь. Продержалось всё это четыре десятидоли. А потом скобу всё-таки сломали… Ну и снова попёрли.

- И где теперь эта скоба? – уточнил я.

- Да где-то в щели лежит… – пояснил Аферн. – Не даёт двери открыться до конца, но глухи же додавят рано или поздно. Тупые и упорные. И времени у них, хоть завались.

За нашими спинами, между тем, собирались остальные наёмники. Все взгляды были сосредоточены на дёргающихся в каменной щели глухах. А те ещё больше воодушевились от близости людей. И, ожидаемо, стали дёргаться активнее. Правда, с тем же плачевным результатом.

- Ладно, делаем так, – решил Аферн. – Строимся здесь. Даём им пройти дальше. Если снова в щели образуется затор, я буду убирать лишнего глуха. Пусть так и выходят, как их щель пропускать будет: по одному-двое.

С этими словами заказчик поманил одного из командиров наёмных отрядов. Тот приблизился, держа руку на мече и косясь в сторону щели.

- Ирней, у твоих людей будет своя задача, – начал объяснять ему Аферн. – У вас там, вижу, есть трое с крюками на верёвках…

Наёмник кивнул, внимательно слушая стражника.

- Значит, твой отряд будет оттаскивать трупы подальше. Укладывайте их позади нас, вдоль стен. И смотрите, чтобы тут завала не вышло. Поэтому давай своим по очереди отдыхать. Чтобы всегда было, кому тащить трупы.

- Понял, сделаем, – кивнул Ирней.

- Остальные, разбейтесь на отряды по пять-шесть человек! – приказал Аферн. – Глухов много собралось перед дверью. Так что работа предстоит долгая. А нам потом вниз идти… Борк, ты со своими обеспечь прикрытие с тыла. Если тут на ярусе ещё кто-то восстанет, не хотелось бы в спину когтями получить. Ишер, Аримир, Элия, вы прикрываете меня. Ну и помогаете мне освобождать проход.

Это была долгая работа. И не самая увлекательная. А вот усталость накапливалась быстро.

Стоило Аферну пробить голову одного из застрявших глухов, как два других, толкаясь и топча убитого, выбрались. Правда, прожили на волне успеха недолго. Отряд в пятеро человек быстро с ними разобрался. Однако следом уже вылезали другие.

Каждые тридцать ударов сердца они проскакивали через щель. Один-два глуха, не больше. Трое мертвецов впритирку уже не пролезали. «Везунчики» тут же гибли под ударами копий, мечей и топоров. А их тела оттаскивали дальше по коридору. И так до бесконечности: чаша за чашей, гонг за гонгом.

Изредка отдельные глухи – видимо, с ярусов пониже – оказывались проворнее других. И тогда подключался либо Аферн, либо я. Ну либо мы вместе, помогая разобраться с юрким противником.

Иногда проход снова закупоривался. И тогда приходилось убивать глухов прямо в дверях. К счастью, завал из трупов в каменной щели нам не грозил. Прущие вперёд мертвяки растаптывали мумифицированных собратьев в пыль.

Отряд наёмников в забое периодически менялся. Те, кто своё отработал, уходили на отдых. Их сменщики со свежими силами вступали в дело. Сначала я считал убитых глухов, но после сотого врага понял: бесполезно.

- А они закончатся когда-нибудь? – спросил я между делом у Аферна.

- Обычно их здесь несколько сотен скапливается. И это всего за десидолю или две, – ответил стражник.

- Это нам их десяток гонгов убивать, – подсчитал я. – Как бы под землёй ночевать не пришлось.

- Придётся ночевать, Ишер… – безрадостно сообщил Аферн. – Это мы только первую волну вырежем. А как войдём в шахту, сразу потянутся новые. Мы же не просто так старались туда не соваться. Был уже неприятный опыт. Я как-то прошёл со своей триосмией на ярус ниже. А дальше никак. Мертвяки лезут без продыху, прямо-таки отовсюду. Пойдёшь ниже – вообще зажмут с двух сторон.

Мы на какое-то время замолчали. Я обдумывал услышанное, но триосм решил добавить сведений:

- И это ещё шахи, как их мои бойцы прозвали, не вылезли.

- Шахи? – спросил я, учуяв запах неприятностей.

- Да, это старые мумии, которые иногда выходят из дальних глубин. Сильные, быстрые, опасные. Убить их не так просто, как обычных глухов. Приходится изрядно попотеть. Наверху такие если и появляются, то в единичном числе. А вот там, в глубине… Думаю, их очень много на нижних ярусах. А значит, и выше может вылезти куда больше, чем один. Просто сюда, так высоко, они редко доходят.

- Их внешне отличить можно? – спросил я.

- К моему сожалению, нет. Ну или мы не заметили особых внешних отличий... – вздохнул Аферн. – Пока не начнут двигаться, выглядят, как обычные глухи.

Мертвецы за дверью начали заканчиваться, когда я уже потерял счёт времени. В какой-то момент даже ощущалось, что поток врагов будет беспрестанным. Однако всё в этом мире имеет начало и конец. Вот и глухи перестали толпиться за дверью. Теперь они приходили довольно редко и откуда-то, похоже, издалека.

- Заходим и держим первый зал! – приказал Аферн, налегая на дверь плечом. – А ну-ка подсобите!

Дверь удалось сдвинуть почти полностью. Что-то ей и в самом деле мешало в глубине щели. Я подозревал, за годы существования Илоса туда много набилось. Одной многовековой трухи хватило бы, чтобы не давать открыться до конца.

Аферн вступил в зал первым. И почти сразу снёс мечом башку спешившему откуда-то глуху. Следом за клиентом втянулись помощники: я, Аримир и Элия. Вслед за нами – небольшой отряд Борка. Ну а потом стали заходить остальные наёмники.

Один из отрядов сразу разбился на группы, и те побежали к проходам, ведущим из зала. К слову, эти семь проходов в глубину яруса, как выяснилось, не имели дверей. Да и сами арки наёмникам пришлось ещё поискать: в круглом зале было темным-темно. Это я с ночным зрением различал подробности. Мне вполне хватало света факелов и ламп.

- Обновляем тряпки в факелах и идём вниз, – решил Аферн. – Пока что нам очень везёт. Может, успеем сделать всё и выйти…

В этот момент, будто отвечая на его слова, с лестницы, уходившей вниз, раздалось шуршание ног. Аферн со своего места лестницу не видел, но безошибочно кинулся к ней. А следом поспешили и остальные.

Глухи вывалились наверх толпой. Падая, спотыкаясь и клацая челюстями. И если бы каждый из мертвецов не вёл себя, будто на лестнице один, нас бы, вероятно, взяли в оборот. Но задержка сыграла на руку, и остальные наёмники тоже успели встать в строй.

И когда первые глухи кинулись вперёд, наткнулись на готовых к драке бойцов. Засверкали мечи, топоры и наконечники копий. Элия принялась пускать стрелу за стрелой. Я, выступив вперёд из строя, раскрутил топор. И, не давая ему замедлиться, встречал врагов ударами по головам.

У такой манеры боя есть большой минус. Оружие какое-то время находится почти без поддержки. В бою против человека я бы так делать не стал – выбили бы сразу. Но против глухов самое то. Топор неизменно встречал каждую из тупых, бездумно прущих вперёд мумий. Противники валились рядом, будто скошенная трава.

А самые бойкие, избежавшие встречи с топором, получали щитом.

В результате, на нашем участке строя стали копиться сухие безголовые тела. Зато и бойцы за моей спиной уверенно держали позицию.

А вот остальные наёмники уже начали пятиться. Глухи напирали, бесстрашно подставляясь под удары. Насаживаясь на копья, они тянули свои чёрные когти к людям. И время от времени кто-то из наёмников делал шажок назад: то один боец, то другой.

- Держаться! Держаться, слабаки! – ревел Аферн. – Враги скоро кончатся! Держите строй!

Бесполезно. Наше кольцо вокруг лестницы неумолимо расширялось. Тем более, из боковых проходов, где стояло всего по два-три бойца, тоже подтягивались мертвецы. Если бы бой продлился дольше, глухи всё же разорвали бы наш строй. И где-нибудь да вылезли за пределы кольца, ощетинившегося оружием.

Однако Аферн оказался прав. Враги быстро закончились. Видимо, до этого они скапливались на ярусе ниже, постепенно мигрируя по лестнице вверх. А как почуяли нас, всей толпой кинулись выше. Но если так произошло здесь… Значит, и на ярус ниже стоило чего-то подобного ожидать.

К счастью, в этот раз обошлось. Жертв среди наёмников не было. Вытерев пот, Аферн приказал оттащить безголовых мертвецов в коридор. А дальше устраиваться на отдых, выставив охрану у лестницы.

- На следующем ярусе будет такая же волна! – подтверждая мои догадки, сообщил он, когда командиры отрядов собрались вместе. – И чем ниже спустимся, тем больше глухов будет лезть.

- Насколько больше? – нахмурившись, спросил один из командиров.

- Точно сказать не могу. Мы ведь ещё ниже не спускались, – честно сказал Аферн. – Но стоит готовиться, что, может, и вдвое больше будет. Никто ведь не знает, сколько там внизу встало мумий за прошедшие века. Мы даже не знаем точного количества ярусов.

- Да туда, поди, с Первого Царства никто не заходил! – прогудел Мерим, и остальные согласно закивали.

Первое Царство – это из области сказок и легенд. С тех времён почти не осталось письменных источников. Сгинули с появлением первых орд демонов. Согласно народным поверьям, в те времена Дикий Шёпот был не таким сильным. И люди не боялись хоронить мертвецов в земле.

В краю людей это что-то вроде легендарного золотого века. Когда реки Тихая и Глубокая разве что не из молока состояли, а их берега чуть ли не мёд покрывал. Сколько длился этот исторический период, доподлинно неизвестно. Может, тысячу лет, а может, и три. У нынешних людей летоисчисление идёт с образования Второго Царства.

Поэтому если говорят, что где-то не бывали со времён Первого Царства, можно считать, там не бывал никто и никогда. Удивительно, что все эти подземелья столько лет простояли. Немного осталось реликтов из той мифической эпохи.

Пока шло обсуждение, как действовать ниже, я осматривал зал. Раз в такое место попал, обязательно осмотрись. Если выберешься, будет, что потомкам рассказывать. Тем более, здесь и правда было на что глянуть.

Несмотря на прошедшие тысячелетия, зал сохранил великолепие. Огромный каменный свод, пилястры на стенах. И длинная вязь древнего языка под куполом. Чего-то не хватало в общей картине. И я даже знал, чего именно. Фресок и какой-нибудь позолоты. Но её, думаю, ободрали ещё во времена Второго Царства. Золото всё-таки.

Пока я разглядывал зал, Аферн и командиры отрядов выработали план. Был он простым: отдохнуть пару часов, а потом спускаться, зачищая волну за волной. Беда в том, что лестница вниз была винтовой. И начало каждого следующего витка лежало на другой стороне зала.

А значит, важно было не столько окружить лестницу, а быстро прорваться к ней. Чтобы не дать врагу вылезти наверх толпой. Если такое произойдёт, предлагалось отойти обратно, на ярус выше. И уже там предпринять вторую попытку.

Но есть один минус. С каждым ярусом свободных бойцов будет всё меньше. За счёт тех, кто остаётся охранять проходы на верхних ярусах. Значит, третий ярус и вовсе будет штурмовать половина наёмников. А глухи нас и на первом основательно потеснили.

Решение мне не понравилось. Но возражать я не стал. Хочешь ругать чужие планы? Предлагай свой. А у меня планов не было. Я бы, в принципе, в такое место не совался. Без армии в пару тысяч бойцов и десятка шептунов.

Прорыв на второй ярус начали через гонг. К этому моменту бойцы отдохнули, попили воды и перекусили. Первым вновь шёл Аферн. Следом мы, его помощники. За нами – десяток Борка. И уже потом другие наёмники.

Это неверно, что командир идёт впереди. Но мы были здесь, пожалуй, самыми умелыми бойцами. Приходилось вставать на острие прорыва.

Едва сойдя с лестницы, мы сразу же начали пересекать зал. Я вторую лестницу отлично видел. Как и пару десятков глухов, которые шатались по разным концам помещения. Ночное зрение выручало. Ничего удивительного, что у лестницы я оказался первым.

И мне же пришлось встречать толпу глухов, прущую наверх. Я успел раскрутить топор, пока спускался на несколько ступенек. Поэтому проредил мумий ещё до того, как они вылезли на этаж.

Нежить шла плотной толпой. Промахнуться было невозможно. Я работал топором с такой скоростью, что первые ряды глухов выбил, не отступив даже на ступень выше. Оборот – удар, оборот – удар.

Отцовский топор мелькал, как молния, рассекая головы лезущих мертвецов. Конечно, долго стоять на месте я всё равно не смог. Пришлось медленно пятиться, отступая наверх. Но мне на помощь уже пришли другие бойцы. Аферн встал рядом с проёмом лестницы, подрубая головы сбоку. Аримир колол копьём с другой стороны.

Это позволило продержаться ещё какое-то время. А дальше подтянулись другие наёмники, начавшие окружать лестницу. Любая башка, вылезавшая над уровнем пола, тут же срубалась или протыкалась.

Да и до меня теперь добиралось гораздо меньше врагов. И это позволило снизить темп рубки. Однако занятие всё равно было утомительным, кисть руки успела устать. Так что вскоре на лестнице меня подменил Аферн, а потом его сменил Аримир.

И мы снова смогли перебить прущих из глубины мертвецов. Оставалось спуститься ещё на один ярус. Заветная дверь была уже практически рядом. Но сначала мы решили перевести дух.

Именно во время отдыха обнаружилось, что тут, на ярус ниже, из боковых проходов вываливается больше глухов. Да и снизу они приходят почаще. А это значило, что долго рассиживаться нельзя. Запас сил у тех отрядов, что держат залы на каждом ярусе, тоже не бесконечный.

Прорыв на третий ярус мы начали, отказавшись от долгого отдыха. Всего-то чаш через восемь. и действовали так же, как прежде. Однако здесь всё сразу пошло не так. Стоило выскочить с лестницы, как различия бросились в глаза. Новый зал оказался с колоннами. Их было шесть, подпиравших свод. И глухов среди колонн оказалось заметно больше, чем в предыдущем зале.

А ещё эти глухи сразу кинулись нам наперерез. Почему они вели себя не так, как их собратья наверху? Я не знал. Но орава в четыре десятка мертвяков задержала нас. Пусть и ненадолго.

А когда я поспешил к лестнице на четвёртый ярус, то всё равно успевал сдержать толпу глухов, рвущуюся оттуда. Однако потерял мгновение, увидев ту самую дверь, о которой говорил Аферн. Закрыть её было целью нашего похода.

Увиденное мне очень не понравилось. Эта дверь уже была закрыта.

Точнее, закрыто было то, что от неё осталось.

Дверь представляла собой каменную плиту, которая опускалась на лестницу, перекрывая проход. Размеры и вес этой плиты были таковы, что в опущенном состоянии её не смог бы поднять ни один глух. И даже десяток глухов не осилил бы. А больше мертвецов в одной точке лестницы и не помещалось.

Однако плита раскололась на несколько кусков. И теперь они лежали в стороне от входа на следующий ярус. Вот только, даже собрав эти куски воедино, глухов остановить не вышло бы. Мертвецы бы вновь разобрали плиту по частям. И снова повалили наверх.

Как это случилось? Да кто знает? Может, дверь была открыта и висела на цепях, которые с годами проржавели и порвались. А плита, соответственно, грохнулась и не выдержала удара. А может, сами глухи её сломали с присущим им упорством.

Так или иначе, цель вылазки была недостижима. Проход между третьим и четвёртым ярусом Города Мёртвых не вышло бы перекрыть. И теперь вставал вопрос о том, что нужно отходить и придумывать что-то ещё.

Но если Удача отворачивается, везения не будет во всём. Вместе с толпой обычных глухов по лестнице вынесло ещё одного, необычного. Быстрого, сильного и крепкого. И даже мой топор не сумел пробить его череп.

Удар когтей я принял на щит. И полетел прочь от лестницы, упав в нескольких шагах. И да, я сумел перекатиться и встать на ноги, встретив «шаха» во всеоружии. Вот только остальные глухи продолжали изливаться с лестницы в круглый зал. И остановить их было некому.

Аримир и Элия отбивались от шестерых глухов, поймавших их между колонн. Аферн завяз, сражаясь сразу с десятком мертвецов. Борк и его бойцы сбились в строй, отражая волну, вырвавшуюся из одного из проходов. А другие наёмники пока ещё только бежали – кто через зал, а кто по лестнице с предыдущего яруса.

Шах ударил правой рукой. В этот раз я отклонил удар мертвеца щитом. А его левую руку отбил в сторону топором. И тут же, не мешкая, ударил ногой в тёмную грудь. Шаха отбросило на шаг, чуть не повалив на пол – лёгкий он, хоть и сильный. А я размахнулся топором и врезал по шее.

Псевдоплоть выдержала удар. Но затрещала так, что стало ясно: ещё чуть-чуть, и порвётся. Жаль, сразу нанести второй удар я не смог. Шах ожесточённо заработал когтями, норовя разрезать меня на ленточки. Пришлось быстро отскакивать назад.

Я шептал, не останавливаясь, старые слова, которым меня научил отец. Топор в моих руках теплел, как живой, будто напитываясь силой. А когда шах ошибся, увлёкшись ударами, мне удалось пропустить его мимо. Едва сместившись врагу за спину, я обрушил лезвие на тёмную шею. И наконец-то прорвал псевдоплоть.

Вот только к лестнице я не побежал. Я побежал обратно, крича на ходу, что дверь сломана и разбита на куски. Что надо отходить на ярус выше, потому что мёртвые прорвались.

И в этот момент сверху раздались крики других наёмников. Что-то происходило на втором ярусе, наверху. Что-то такое, что заставило оставшихся там бойцов отчаянно кричать.

Налетев на глухов, связавших боем Аферна, я помог ему. После чего мы вдвоём обрушились на врагов Аримира и Элии. Но всё равно не успели: глухи рвались снизу сплошным потоком.

- Назад! Назад! – закричал Аферн. – Держите лестницу на второй ярус!

Но что-то пошло не так. Что-то там, наверху, по-прежнему происходило. И первые наёмники с нашего яруса, вбежавшие обратно на лестницу, стали замедляться у выхода наверх. В результате, мы не могли даже два шага сделать на ступени. Нам, идущим последними, банально не хватало места.

А глухи уже шаркали к нам через зал, грозя задавить числом. И занервничавшие наёмники это видели. Напрасно Аферн хватал молодых за плечи, требуя встать в кольцо у входа на лестницу. Напрасно кричал, чтобы держали строй. Испуганные люди побежали.

Кто-то толкался, пробиваясь наверх и наводя панику. Кто-то бросился прочь в темноту уводящих из зала проходов. И только отряд Борка сохранял боеспособность. Я схватил Аферна за плечо, встряхнув ошалевшего и растерянного заказчика.

А потом указал на ближайший проход. Из оставшихся семи, что вели в глубину Города Мёртвых:

- Туда!

- Нет! Лестница! – заорал в ответ Аферн, показывая мне на ступени.

- Мы не удержим к ней подходы! – рявкнул я, встряхнув его снова. – А там, в ответвлении, сможем отбиваться!

К чести Аферна, мою мысль он всё-таки понял. И, махнув рукой мне, Элии и Аримиру, первым кинулся в ближайший тёмный коридор.

- Борк! За нами! – заорал я наёмнику, и тот кивнул, подгоняя свой отряд.

А следом увязалось ещё несколько наёмников. И, видно, в этот самый момент Удача вновь повернулась к нам лицом. Все мы успели проскочить под носом у приближающихся глухов. А они, между тем, мало-помалу смыкали кольцо у лестницы.

Пробежав по коридору до первого ответвления к могилам, мы свернули туда всем скопом. По пути снесли несколько глухов, торопливо ковыляющих нам навстречу. Мы пробегали мимо ниш, где лежали мумии, или было пустое место. Бежали прямо, никуда не сворачивая. Хотя имелись там и другие ответвления.

Наш бег закончился в тупиковой круглой комнате с каким-то алтарём. Узкий вход из коридора позволял занять здесь оборону. И держаться в надежде, что остальные сумеют отбить лестницу и вернуться.

Вот только крики, долетавшие из темноты, намекали: надежда эта напрасна. Там, в стволе шахты, творилось что-то очень нехорошее. И люди там гибли не самой приятной смертью.

- Проклятье… – отчаянно прохрипел Аферн, прислушиваясь к крикам. – Проклятье…

Том 1 - Глава 22

В круглой комнате повисла тишина. Её разрывало скупое потрескивание факелов и тяжёлое дыхание. А ещё приглушённые звуки бойни. Где-то там, вдалеке, за темнотой коридора звучали ругань и глухие удары. И короткие вскрики, которые обрывались слишком быстро. Каждый этот звук отчётливо говорил: там, в темноте подземелий, убивают людей. Одного за другим.

Не сговариваясь, мы встали у входа подобием строя. К чести людей Борка, паники среди них не наблюдалось. Всё делали быстро и слаженно. Истинные чувства выдавали разве что взгляды.

Я, Аферн и Аримир встали ближе всех, вплотную к узкому входу. Плечом к плечу, перекрывая его своими телами. Каменный проём впустил бы за раз максимум четверых глухов. Идеальная позиция для обороны. Если не считать, что за спинами – тупик. Даже отступить некуда.

- Борк, твои с копьями прямо за нами! – приказал Аферн жёстким голосом, но без привычной уверенности. – Поддерживайте, не давайте числом брать. Если начнут давить – бейте, куда придётся. Не дайте нас здесь задавить. Мы должны быть в состоянии сделать замах.

- Удержим, не переживайте! – глухо отозвался командир наёмного отряда.

Его бойцы, десять человек, поудобнее перехватили короткие копья. Они встали плотно, в два ряда, создав позади бойцов ближнего боя колючую стену. Наконечники первого ряда копий торчали у нас над плечами.

Элия, проверив устойчивость, влезла на каменный алтарь в центре комнаты. Невысокий, в половину человеческого роста. И всё равно она теперь была выше всех. Удобно, чтобы стрелять поверх наших голов.

- Дочь, стреляй в самом крайнем случае, – не оборачиваясь, сказал Аримир. – И только если цель ясна, и видишь, что нужна помощь. Стрелы береги.

- Ладно, – тихо отозвалась Элия.

Мы замерли. Ночное зрение раскрашивало комнату в чёрно-серый. Зато подробности были чётко видны. Алтарь – грубо высеченный монолит, без украшений. На стенах – следы сколов, но никаких фресок или надписей. Просто каменный мешок.

С полутора десятками будущих смертников.

Из дальнего конца коридора донёсся особо отчаянный крик. И сразу перешёл в булькающий хрип. Затем – тяжёлый мягкий шлепок. И снова шарканье, шелест и клацанье. Уже чуть ближе к нам.

- Может… Может, не придут сюда? – едва слышно пробормотал один из бойцов Борка с лицом, перекошенным от напряжения. – Насытятся там… Людьми…

- Придут, – отрезал Аферн, не сводя взгляда с черноты проёма. – Как только в зале закончатся люди. Они чуют жизнь. Как равнинные турсы чуют кровь. Сейчас ближайшую добычу добивают. А как добьют, так и к нам сразу заявятся…

Его слова повисли в тишине. Он был прав, хоть это и тяжело было признавать. Надежда – роскошь для тех, у кого есть, куда бежать. А нам бежать было некуда. И что удивительно, даже Элия не требовала помочь несчастным, оставшимся в зале. Видимо, ей тоже очень хотелось выжить.

Ноги и руки ещё не начали затекать, когда в темноте коридора, скачках в десяти, стало заметно движение. В глубокой нише, где лежали древние мумии и труха жертвенных даров, зашевелилась тень. Затем вторая, в другой нише – уже на противоположной стороне коридора.

Я видел происходящее в деталях, в отличие от остальных. Видел, как заструилась по бинтам серая пыль, как из глубины останков, будто чёрные корни, поползли жилистые жгуты псевдоплоти. Они обвивали высохшие кости, стягивали их, скрепляя истлевшие ткани в единое целое. Процесс занял несколько ударов сердца – не больше. Слишком быстро.

Одна мумия неуклюже вывалилась из ниши на каменный пол. Её движения были судорожными, рваными, будто спазмы. Или как у марионетки, которую дёргают за нити на ярмарке.

Сначала мумия поднялась на четвереньки. А потом, с треском свежей псевдоплоти, на ноги. Вторая мумия, ниже ростом, выпрямилась сразу. А вот её голова безвольно болталась, пока чёрные жгуты, наконец, не оплели шею. И не зафиксировали в положении, когда пустые глазницы уставились прямо на наш свет и наше тепло.

Ещё один удар сердца, и мумии перестали быть грудой сухой плоти. Они стали глухами. И оба, посмотрев в нашу сторону и наметив цель, уверенно зашаркали к проёму, ускоряясь с каждым пройденным шагом.

- Вот и новички... – констатировал я, мои пальцы потянулись к лезвию топора.

Я водил подушечками по знакомым узорам, которые отец выбил вдоль обуха. Волны – символы жизни, горные пики – знак твёрдости. Шёпот сорвался с губ. Тихий монотонный поток старых, едва не забытых слов. Ещё не магия шептунов, но что-то ей подобное. То, что пришло ко мне с кровью здешних предков. С памятью о металле и жарком огне кузни. Слова-напоминания. Обещание победить. Во что бы то ни стало.

И топор в моей руке ответил. Сперва лёгким, едва уловимым теплом, будто от далёкого очага. Потом – ещё теплее, но не обжигая, а согревая. Рукоять перестала быть просто рукоятью в потной ладони. Она стала моим продолжением. Живым когтем, готовым драться и побеждать.

В полосу света два свежих глуха ввалились почти одновременно. Первого, высокого, встретил Аримир. Он не стал дожидаться, пока мертвец войдет в проём. Быстрое движение вперёд – и тяжёлое копьё вонзилось в чёрную шею.

Листовидное остриё не пробило псевдоплоть насквозь. Однако мертвеца остановило. Аримир резко дёрнул оружие вбок, рассекая остатки плоти режущей кромкой. Голова глуха откинулась назад, разлучённая с позвоночником. Второй удар копья, уже рубящий – и голова с сухим хрустом кувыркнулась в темноту. А туловище осело на каменный пол.

Второй глух, низкорослый и более активный, проскочил чуть левее, мимо Аримира. Где его и встретил Аферн. Кривой меч нашего заказчика сверкнул в свете факелов ярким полумесяцем. И как бритва, скользнул по чёрным жгутам на шее. Встретил сопротивление тугой псевдоплоти, преодолел его…

Ещё миг, и тёмная голова взлетела вверх. Описав дугу, она шлёпнулась на пол у наших ног. А челюсти пару раз злобно щёлкнули, прежде чем мой сапог, опустившись, упокоил древние кости.

Тишина вернулась. Теперь она была другой, бьющей под дых и давящей на мозг. Не успели мы перевести дух, как из коридора донёсся множественный звук шаркающих шагов. И эти шаги медленно приближались к нам.

Ожидая врагов, я вглядывался во тьму. И не сразу понял, что чёткие контуры стен поплыли, а детали стали размытыми. Ночное зрение покидало меня. Мысленно ругнувшись, я закрыл глаза и сжал в руке амулет, дожидаясь, когда тот ответит теплом.

А затем вновь открыл глаза и уставился во тьму. Мир обрёл прежнюю чёткость. И в этой чёткости, в глубине коридора, уже виднелись фигуры врагов. Контуры мелькали, накладываясь друг на друга. Целая толпа, неотвратимо идущая к цели.

- Идут, – мой голос прозвучал хрипло с непривычки. – Много. Уже близко.

- К оружию! – рявкнул Аферн, больше не боясь прервать тишину.

В его приказе, глуша отчаяние, вновь зазвенела командирская сталь. Правда, это не помешало ему с подозрением на меня покоситься. Но я больше не заботился о том, чтоб скрыть амулет ночного зрения. Эту ценную вещь лучше не светить, конечно. Но союзникам можно и намекнуть. Вот я и намекнул. Кто хотел, тот всё понял.

Первые три глуха вывалились из темноты почти разом. Они приковыляли, не подстраиваясь друг под друга. Но их пустые глазницы были прикованы к единой цели.

Я не стал ждать. Сделал шаг вперёд, на самую грань проёма, и мой топор, всё ещё тёплый, встретил первого врага. Удар снизу вверх, под подбородок. Сухой хруст, лёгкое, почти невесомое сопротивление. И мёртвая голова, описав дугу, улетела назад, в наступающую толпу. А туловище рухнуло, преграждая путь следующему врагу.

Слева от меня сверкнул меч Аферна. Его удар был другим – резким и быстрым. Он не рубил шею, а снимал голову с плеч одним точным движением. Второй глух упал, а Аферн уже шагнул обратно, уступая место Аримиру.

Аримир работал своим оружием то как копьём, то как мечом на длинной рукояти. Не только колол, но и рубил, используя массивный наконечник. Взмах – и третья голова, отлетев, ударилась о потолок проёма, а затем отскочила в сторону.

Но за первыми глухами лезли следующие. И ещё. И ещё. Сначала они появлялись по одиночке. Но пока мы их рубили, рядом уже начинала скапливаться толпа. Хорошо ещё, некоторые глухи застревали, спотыкаясь об убитых сородичей. И проламывались дальше только при коллективной поддержке.

Однако при таком количестве и это не спасало. Вскоре из темноты лез, протягивая к нам костлявые руки, уже сплошной поток врагов. Они спотыкались о тела павших, но и не думали притормозить. Давка в узком коридоре всё больше нарастала.

Если бы не бойцы Борка, выставившие копья сверху и между, нас с Аферном и Аримиром давно бы смяли числом. Копейщики не просто упирались во врагов, они изо всех сил били и отталкивали напирающую массу.

А мы не давали врагу добраться до строя за нашими спинами.

Не всегда, правда, получалось. В какой-то миг Элия, стоя позади на алтаре, выпустила стрелу. Свист, и особо проворный глух, который едва не пролез мимо, получил украшение в гортань. Его голова откинулась, а тело, зацепившись ногами о камень, рухнуло. И добавилось сверху к всё растущей на полу груде.

Бой перестал быть чередой поединков. И снова превратился в работу. На этот раз всерьёз, на выживание. Руби, коли, отталкивай. Или умрёшь. Топор в моей руке мелькал, мышцы устало гудели. Зато высохшие черепа раскалывались, как орехи.

Руки давно уже начали затекать. Перед глазами плыли чёрные пятна усталости. А груда в проходе всё росла, образуя жуткий вал из мертвецов. Будто памятник самой смерти. Мы больше не стояли на полу. Приходилось балансировать на иссохших телах. А их становилось всё больше. Вскоре нам грозило вести бой, стоя на холме из покойников. И каждый новый труп поднимал бы этот холм выше…

…Пока их ещё не упокоенные товарищи не хлынули бы сверху.

И тут краем глаза, в углу коридора, за пределами проёма, я заметил движение. Не глухов. Песка. Мелкий сероватый песок, осевший в каменных щелях, тонкими струйками тёк по кладке. Не вниз, а куда-то в сторону, вглубь темноты. Будто его тянула невидимая сила. Это было странно. Слишком странно.

Но мне не дали времени это толком осмыслить. Песок в углах дрогнул, вспух… И взметнулся в воздух, превратившись в чёткие плотные жгуты, толщиной в руку. Они начали извиваться в воздухе, подобно змеям или хлыстам. Вдруг замерли на один короткий миг… А затем вновь завертелись, но уже с бешеной скоростью.

То, что последовало дальше, выглядело жутко. И нереально. Эти жгуты песка, вращаясь в огромном темпе, превратились в нечто вроде стальных бичей или… Да, пожалуй, сбивалки в миске с будущим омлетом.

И точно, как кухонная сбивалка взбивает яйца, они крушили толпу мертвецов. Беспощадно перемалывали глухов. Превращали их тела в обычную пыль Города Мёртвых.

Завершив свою работу, жгуты рассыпались. Серый песок осел вниз, на древние останки. В коридоре возникла зона пустоты, усеянная прахом и расчленёнными останками.

Мы стояли в гробовой тишине, внимательно вслушиваясь. Но слышали лишь своё прерывистое дыхание и потрескивание факела. Никто не сказал ни слова. Все смотрели на груду тел и тонкий слой песка, лежащего поверх. И у всех в глазах читался единственный вопрос: что это сейчас было?

А ещё мы ожидали новой волны глухов. Она должна была вот-вот хлынуть из-за груды тел. Но из коридора доносился лишь тихий, едва уловимый звук. Будто где-то далеко сквозь узкую щель гуляет ветер.

И тут за баррикадой из тел, в мире серых теней, рождённых ночным зрением, я увидел человека. Он не шаркал. Не ковылял неестественными рывками. Он шёл твёрдым и размеренным, обычным шагом.

- У нас гости, – хрипло сказал я, не отрывая взгляда. – Не глухи.

Аферн напрягся, сжимая рукоять ятагана. Аримир половчее перехватил копьё.

Фигура шла к нам, не скрываясь. Вот она обогнула груду останков, аккуратно ступив на чистый камень. И вошла в дрожащий круг света наших факелов.

Это был старик. Тёмная от загара кожа, испещрённая глубокими морщинами. Поверх походной одежды – простой, выцветший от времени плащ. Волосы, седые и редкие, стянуты сзади в короткий хвост. В руках простой посох из тёмного дерева. На запястьях – гремящие бронзовые и костяные браслеты. Узкие пальцы перебирают что-то невидимое в воздухе. Губы беззвучно шевелятся, будто их хозяин говорит сам с собой.

А главное – глаза… Острые и внимательные. Шептун бегло осмотрел нас, задержав на мне колючий взгляд. А затем только на Аферне и всех остальных. После чего кивнул и заговорил:

- Хорошо… Живы, значит.

- Харин? – наконец, вырвалось у Аферна, и в его голосе прорвалось такое облегчение, что на мгновение наш заказчик показался мальчишкой. – Когда ты вернулся?..

- Только что. И сразу сюда, – отрезал шептун, не вдаваясь в подробности. – Видел разбитую дверь. Нехорошо.

- Расколота на куски! – мрачно подтвердил Аферн.

- Были на это намёки… Но я надеялся, что всё не так плохо. Значит, план меняется! – Харин повернулся и, сделав шаг обратно в коридор, оглянулся: – Идёмте! Мне понадобится помощь.

И, больше не удостоив ни словом, двинулся в обратный путь. Причём так уверенно, будто густая темнота вокруг ему вообще не мешала.

- Все за ним! Быстро! – скомандовал Аферн, и мы кинулись следом.

Настигнуть Харина оказалось непросто. Несмотря на дряхлый вид и посох, старик двигался с удивительной скоростью. Он не шёл, а будто скользил по каменному полу. Словно знал здесь каждый выступ, каждый поворот – и каждый валяющийся на полу безголовый труп.

Его тёмный плащ мелькал впереди, но догнать старика не получалось. Тренированные бойцы почти бежали, спотыкаясь и пытаясь не задыхаться. А пожилой шептун, удаляясь, сохранял ровный неумолимый темп.

Миновав развилку, наш отряд вывернул в основной коридор. А затем выскочил в главный зал третьего яруса. Харин, ожидаемо, был там. Стоял рядом с лестницей, внимательно её изучая. Но всё-таки обернулся, дожидаясь, пока мы, тяжело дыша, подбежим.

- Лестница на четвёртый ярус, – указывая посохом, сказал он без предисловий. – Она старая, повреждённая временем и… Грубым обращением. Я попробую обвалить её. Это поможет надолго. Может, даже навсегда.

Он говорил спокойно. Будто обсуждал починку забора, а не обрушение многотонной конструкции.

- Обвалить? – неуверенно переспросил Аферн. – У тебя хватит сил-то?

Харин бросил на него короткий взгляд, задумался, но всё же ответил:

- Чтобы найти слабое место, хватит. И чтобы шепнуть нужное слово в нужный момент, хватит. Этот камень уже готов упасть. Я лишь подскажу ему, как сделать это правильно. Но когда я начну, мертвецы почувствуют. Дикий Шёпот встрепенётся. Глухи полезут отовсюду. С нижних ярусов вверх по лестнице. Из боковых проходов. И уже убитые вновь попробуют встать.

Старик стукнул по полу посохом, затем ещё раз. А потом прикрыл глаза, что-то зашептал… И, снова открыв глаза, внимательно посмотрел на нас:

- Мне нужно время. Минимум, два гонга непрерывной работы. Вы должны дать мне это время. Не подпустить мёртвых ко мне, пока я не закончу. Понятно?

Вопрос был риторическим. У нас не было другого выбора. Может, нам и удалось бы выбраться наверх… Но все, кто видел, что здесь происходит, понимали: рано или поздно мёртвые придут и отсюда. И вот тогда мало никому не покажется.

- Понятно, Харин… Справимся, – глухо сказал Аферн, и мы все, словно по команде, перехватили оружие.

Передышка закончилась. А теперь мы должны были стать живым частоколом. И защитить старика, который собирался шептаться с камнями.

Том 1 - Глава 23

Возвращение в круглый зал было неприятным. Свет факелов выхватил из мрака жуткую картину. Древние безголовые лежали вперемешку с наёмниками. Лица недавно погибших были искажены страхом и болью. Между трупов лениво клацали челюстями головы глухов.

- Из ваших многие отступили на первый ярус. Теперь они держат оборону там, – сообщил Харин. – Когда я пришёл, они как раз решали, что дальше. Уходить, прикрыв дверь, или ещё подождать. Вдруг всё-таки выйдет кто-нибудь из вас. Они помогли мне пройти второй ярус. А тут я уже и сам справился…

- На третьем ярусе всё пошло не по плану! – повинился перед старшим Аферн.

- Это порождения Дикого Шёпота. С ними не срабатывают планы, – старик качнул головой и двинулся к лестнице, которую планировал обрушить.

Дойдя до неё, он снова обернулся. Взгляд скользнул по горстке выживших:

- Кто вами командует?

Люди Борка указали на своего командира. Я, Аримир и Элия и так были при Аферне. А наёмники, прибившиеся во время бегства, долго переглядывались. Наконец, один, коренастый, с шрамом через бровь, решился. И заговорил от лица всех товарищей:

- Нет командира. Кто-то погиб на лестнице, когда мертвецы пёрли вверх. Кто-то ушёл, наверно.

Харин с сомнением хмыкнул на слове «ушёл». А затем кивнул нашему заказчику:

- Аферн, организуй их.

Стражник послушался незамедлительно. Тяжело ступая по усыпанному обломками и останками полу, подошёл к группе и начал раздавать указания.

Пока они говорили, я осматривал зал. Тела. Очень много тел. Они лежали у входов в проходы, у колонн… И на самой лестнице, ведущей вниз, в чёрную пасть четвёртого яруса. Ночное зрение выхватывало детали, которые игнорировала полутьма факелов. Некоторые наёмники были буквально разорваны. Кто-то искромсан множеством ударов. Однако этим ещё повезло.

В отличие от тех, кто был ранен, но не сразу умер.

Глухам не нужна кровь. И не нужна плоть. Им нужна жизненная сила. Как, впрочем, и любому пустынному демону. И чем медленнее её отдаёт живой, тем больше усваивает демон. Те, кто не умер сразу, ощущали, как жизнь уходит через разрезы ран. Страх и паника. Вот что испытывали эти люди, а сделать ничего не могли. Неприятная смерть.

Я прикинул на глаз. Не меньше трёх десятков. Может, больше. Для и без того невеликого войска, растянутого по ярусам, чудовищные потери. Почти невосполнимые. Сомневаюсь, что даже отступи мы наверх, сумели бы повторно штурмовать третий ярус. Впрочем, с учётом сломанной заглушки… Это всё равно бессмысленно.

- Слушайте все! – Аферн успел о чём-то переговорить и с наёмниками, и с Харином.

И, кажется, обрёл былую уверенность:

- Сейчас мы используем наш последний шанс. Напоминаю: шептун будет обваливать лестницу, ведущую вниз, на четвёртый ярус. Наша задача – прикрыть его на это время. Встаём вокруг Харина двумя кругами.

Аферн принялся расставлять людей, словно фигуры на игровой доске.

- Копейщики, идите внутрь, ближе к Харину! Ваша задача – отталкивать глухов, не подпускать близко. Мечники, топорники, вы – внешний круг! Рубите всех, кто прорвёт линию копий. И чтоб ни шагу назад! Поняли? Стоять насмерть!

Люди молча перестраивались, не возражая и ничего не уточняя. В глазах многих уже не плескался былой огонь. Лишь обречённое согласие на последний бой.

Элия, достав из-за голенища костяной кинжал, сунулась было в первый ряд. Однако Аримир грубо отдёрнул её обратно, в глубину строя.

- Ты идёшь назад! – сказал он негромко, но в тишине подземелья все услышали. – За спины мужчин.

- Я умею сражаться! – сверкнула миндалевидными глазами девушка. – Что ты меня за мужские спины прячешь?!

- Умеешь, – согласился Аримир, и его голос стал неожиданно мягким. – Но не в строю, дочка. И не против этой толпы. Не забывай: ты лучница. Но сейчас нужны не ловкость и умение, а стена и выдержка. В строю я тебя сражаться не учил, ты уж прости. Лучше стой позади.

Элия сжала губы, но отступила. И встала позади одного из бойцов Борка, который ей сочувственно кивнул.

Между тем, шептун уже находился в центре живого круга. Его внимание было приковано к уходящей вниз лестнице. Выставив посох перед собой, он опёрся на него обеими руками. И, что-то бормоча себе под нос, медленно закрыл глаза. Я тоже шептал, водя пальцами по лезвию топора. Может, я и не шептун, но кое-что умею. К слову, не только я. Краем глаза подметил, что Борк держит какой-то амулет и тоже бормочет под нос.

- Два гонга! – уверенным голосом напомнил Аферн, вглядываясь в темноту за нашими спинами. – Всего два гонга, бойцы! Стоять и не подпускать. И в факелы докиньте тряпья, чтобы продержались, сколько нужно. Если чувствуете, что давят – отходите под прикрытие копий. Вы все видели, какой ад творится в подземелье. А значит, понимаете, что угрожает городу. Не справимся сейчас – всё равно умрём, просто чуть позже.

Конечно, он не сказал впрямую про последний шанс. Но мысль буквально повисла в воздухе.

И в этот момент Харин начал шептать.

Сначала его было едва слышно. Ровное монотонное бормотание, которое сливалось с шорохом песка под ногами. Но постепенно звук набирал силу и менял тембр. Он не был похож на человеческий шёпот. В нём слышался скрежет камня о камень. Свист ветра в расщелинах. Гул обвала в глубине гор. Шептун обращался не к людям. Он разговаривал с камнем. С древней кладкой. С трещинами в ней. С напряжением, веками копившимся в плитах лестницы.

А в ответ из чёрной пасти внизу донёсся первый, ещё далёкий звук. Сухое шарканье многих сотен ног. Они почуяли волшбу. Они почувствовали жизнь. И шли её сожрать.

Первые чаши времени были страшнее всего. Не атака, а её ожидание. Мы стояли, вцепившись в оружие. Вокруг разносился шёпот Харина. И шарканье древних ног по камню. А ещё клацанье челюстей отрубленных голов.

А потом, наконец, началось движение. Не то, которого мы напряжённо ждали.

Песок. Вокруг нас зашевелился песок. Его вековые наслоения на полу и в трещинах. А ведь ветра здесь, внизу, не было. И пыль, и песок, как железные опилки к магниту, поползли к ногам Харина. Они собирались в маленькие вихри, кружащие у потрёпанных башмаков шептуна. И чем громче становился шёпот, тем активнее вела себя пыль.

А потом зашевелились тела. Тех, кого мы уже убили. Не всех, но многих. Чёрная жилистая псевдоплоть проснулась и начала выползать отовсюду: из трещин в полу, из мёртвых тел. Она свивалась в тугие комки вокруг трупов, стягивая воедино отрубленные головы и туловища. Вначале зашевелилось первое тело, следом – второе. А вот и один из погибших наёмников начал ворочаться.

Из темноты восьми проходов послышалось знакомое шарканье. И на лестнице вниз, теперь гораздо ближе, зазвучал шорох шагов. Глухи вышли не сразу. Сначала показались в проходах – силуэты, качающиеся на ходу. Затем первые фигуры выползли вверх, на слабый свет у лестницы. Они остановились на мгновение. Их пустые лица повернулись к кольцу людей, к фигуре старика в центре. И пошли уже гораздо уверенней.

Первая волна была ещё разреженной. Мы встречали их молча, экономя силы. Мой топор опускался и поднимался с почти механической точностью. Удар под челюсть, короткий рывок на себя – и ещё одна голова катится под ноги, щёлкая зубами.

Справа и слева от меня работали двое молодых наёмников. Парнишка с кривым мечом и здоровяк с двуручной булавой. Они били отчаянно, но с каждым ударом движения становились более размашистыми, неэкономными. Страх, придавая сил, одновременно их забирал. Косясь на соседей, я всё отчётливей понимал: два гонга эти ребята не продержатся.

- Короче замах! – подсказал я им, отрубая голову очередному глуху, тянувшему ко мне чёрные когти. – Силы берегите!

Копейщики позади нас не плошали: методично били копьями. И если не убивали, то отталкивали напирающих глухов. Но всё же давление лишь нарастало. Глухи больше не шли поодиночке. Они надвигались неживой, однако и не до конца мёртвой стеной. Эта стена дышала, шевелилась, ломалась под нашими ударами… И тут же восстанавливалась снова.

А вскоре случилось то, чего я опасался. Справа от меня, где стоял тот парень с кривым мечом, из общей массы выдвинулся глух. Не такой быстрый, как шах, и всё же проворнее других. Он не полез прямо, а проскочил вдоль строя, чтобы зайти с фланга. Парень развернулся, замахнулся… Но его удар пришёлся по плечу мертвеца. Рука глуха описала короткую дугу. И, нанизываясь на копьё, демон дотянулся когтями до паренька.

Тот замер, широко раскрыв глаза. Он ещё только догадывался, что умирает. Его руки выпустили оружие и метнулись к горлу. Туда, где чуть ниже кадыка, зияла глубокая щель. Парнишка отчаянно захрипел, на губах выступила розоватая пена. Его тело медленно, будто нехотя осело на колени. А потом всё-таки рухнуло навзничь, дёргая ногами.

- Закрыть брешь! – заревел Аферн со своего места, широким взмахом отрубая голову двум глухам.

Но я уже и без того метнулся вправо, чтобы прикрыть место павшего. И успел с размаху всадить топор в череп проворного мертвеца. Древняя кость хрустнула, как скорлупа. Копейщик позади, хоть и с задержкой, но стряхнул его тело с копья. Но строй всё-таки дрогнул. Мы отступили, инстинктивно сузив живое кольцо.

К исходу первого гонга я уже не думал. Мысли схлынули, оставив лишь заученные движения. И одно-единственное чувство. Упрямое нежелание сдохнуть вот так. Под землёй, от когтей высохших тварей.

Каждый удар топора отзывался болью. В плече, предплечье и спине. Едкий пот заливал глаза, смешиваясь с пылью. Дышал я коротко и хрипло. Любой вдох обжигал лёгкие спёртым воздухом подземелья. Я рубил снова и снова.

Отступал на полшага под давлением.

Снова рубил.

Делал шаг вперёд, давая копейщикам место для замаха.

Отводил удар когтей щитом, чувствуя, как они скребут по металлу.

И снова рубил.

Мир сузился до полосы в три шага. В ней мелькали серые лица и чёрные когти. Иногда там проскакивали знакомые лица наёмников. Но всё, чем выделялись бывшие соратники – тем, что убивать их было сложнее.

Я уже не оборачивался проверить, как дела у Харина. Последнее, что я успел заметить, когда ещё хватало времени – над головой шептуна, в свете факелов, висел целый рой тонких, как струны, извивающихся песчаных нитей. Их были десятки, они тянулись из кружащей у ног шептуна пыли вниз. К той самой лестнице, которую надо было разрушить.

Нити пульсировали в такт шёпоту Харина. Казалось, он, будто паук, опутал лестницу едва заметной паутиной. И, дёргая за нити, заставлял древнюю кладку стонать и трещать где-то там, в тёмной глубине.

А бой, между тем, продолжался. Даже не бой, изматывающее месилово. Мы отбивались. Каждый удар давался тяжелее. Ощущалось, будто мертвецы никогда не кончатся. И когда надежды осталось на донышке, вдруг раздался новый звук. Тот, которого мы одновременно ждали и боялись.

Сначала низкий, протяжный скрежет. Будто огромный жернов повернули на каменной плите. Звук шёл снизу, из чёрного зева лестницы. На мгновение он заглушил и шёпот Харина, и звон боя. Потом раздался сухой треск, будто ломалась гигантская кость. И, наконец, грохот. Оглушительный, всепроникающий. Пространство вокруг наполнилось густой пылью и звоном в ушах.

Камень под ногами дрогнул и затрясся. С края лестничного проёма вниз рухнули огромные плиты пола, вместе с фрагментами винтового спуска. За собой они увлекли и десятки копошащихся на ступенях глухов, и двоих наших. Молодого наёмника с мечом и одного из копейщиков. Не повезло: стояли слишком близко к краю. И тоже исчезли в каменной могиле.

Грохот длился несколько мгновений. А когда перестало трясти, и пыль немного осела, мы увидели: лестницы вниз больше нет.

Харин, закончив шептать, устало сел прямо в пыль, кружащую у его ног. Он тяжело дышал, лицо было пепельно-серым, а руки заметно дрожали. Однако шептун не дал себе времени на отдых. Поднял одну трясущуюся ладонь и снова что-то зашептал.

И вновь песок ему ответил. Из пыли на полу в этот раз собирались не тонкие нити, а настоящие лезвия. Их было пять или шесть. Они рванули к оставшимся глухам. Проскочили, свистнув, у нас над головами. Снизились, вращаясь так, что превратились в смазанные диски. Описали круг вокруг нашего строя – раз, другой, третий…

С каждым разом круг получался всё больше. А глухи, попавшие по удар, лишались голов и валились на землю. Напоследок песчаные диски рванули в темноту проходов, уводивших в глубину яруса. И, судя по звукам, собрали жатву ещё и там. Однако на этом волшебство Харина иссякло окончательно. Старик опустился на пол всем телом, не имея сил даже пошевелиться.

А для нас, между тем, ситуация кардинально изменилась. Натиск оставшихся глухов потерял слаженность. Они уже не шли со всех сторон, а бездумно ковыляли прямо к нам, сбиваясь в толпу лишь перед строем. Их движения становились всё заторможеннее. Будто невидимая пружина, толкавшая мертвецов вперёд, начала ослабевать. А с ней исчезла и их слепая целеустремлённость.

Мы продолжали упокаивать глухов до тех пор, пока последний из них не шлёпнулся на пол. В сужающемся круге от света догорающих факелов не было видно больше врагов.

- Уходим наверх! – дрогнувшим голосом приказал Аферн, помогая Харину подняться.

Кидать верёвку упавшим вниз не было смысла. Если падение не убило сразу, то их на следующем ярусе добили. Либо обломки, либо застрявшие внизу глухи. Наверно, сразу после обрушения были шансы упавших вытащить. К сожалению, время сыграло не на нашей стороне.

Да и на верхних ярусах глухи ещё оставались, конечно. Единичные экземпляры. И мы поднимались к поверхности земли, методично уничтожая всех, кто попадался на пути.

На первом ярусе встретили выживших наёмников. Объединившись, поспешили к выходу по длинному коридору. Естественно, не забыли закупорить дверь в круглый зал. Да, она так и не закрылась до конца: небольшая щель по-прежнему оставалась. Но можно было надеяться, что глухи ещё долго не смогут её расширить.

Из башни я не вышел. Вывалился, спеша оказаться на свежем воздухе. На меня сразу обрушился холод, скользкими пальцами пробираясь под одежду. И всё равно, даже ночной мороз был лучше, чем затхлое тепло в подземелье.

Я поднял голову. Над Илосом, от края до края чёрного бархатного неба, раскинулась Светлая Дорога. Бесчисленная россыпь серебристых осколков. Они сливались в широкую, размытую, мерцающую реку. Светлая Дорога пересекала весь небосвод. Как гигантская трещина, залитая сияющим жидким светом.

Холодная и прекрасная. Будто кто-то рассыпал по бархату алмазную пыль и растёр призрачной рукой. Свет был слабым, но даже он разгонял кромешную тьму ночи. И делал мир вокруг – зубцы стен, крыши, лица людей – различимыми, пусть и неясными.

Я стоял, запрокинув голову. И ощущал, как отступает прочь недавнее напряжение.

«Мы выбрались! – радовалась душа. – Мы живы!»

«Про орду не забыла?» – ехидно спрашивало сознание.

Но радость от того, что удалось выбраться живым, побеждала.

- Послезавтра ночью любоваться уже не получится…

Голос Харина, сухой и тихий, прозвучал рядом. Шептун стоял близко ко мне, опираясь на посох. И тоже смотрел. Только не на небо, а в темноту за стенами.

- Орда на подступах? – спросил я, хотя уже предчувствовал ответ.

Харин медленно перевёл на меня взгляд. В призрачном сиянии Светлой Дороги его лицо казалось высеченным из потрескавшегося камня.

- Сегодня они спустились с перевала, – сказал он просто, не повышая голоса. – Я проводил беженцев из постоялого двора, а потом отправился в город… Пришлось пошептать, чтобы успеть к вам… Но я успел.

Рядом остановился Аферн, внимательно слушая разговор. Почему Харин рассказывал это мне? Я не знаю. Но почему-то старик счёл важным предупредить именно меня.

- Завтра будет последняя спокойная ночь… – повторил Харин.

И, не прощаясь, двинулся прочь, тяжело опираясь на посох.

Том 1 - Глава 24

Солнце, скатившись за зубцы стены, оставило после себя немного. Малиновое зарево и раскалённый, медленно остывающий камень. Вечерний зной слабел с каждым ударом сердца. На Илос, растрёпывая одежды и деребаня крыши, налетел холодный ветер.

Мы стояли во внутреннем дворике гостевого дома гильдии. Два десятка человек, вызванные из своих комнат мальчишками-слугами. Это напоминало показ товара на рабском рынке. С той лишь разницей, что нас уже успели купить.

И платили неплохо, даже за дни простоя.

Я оглядел собравшихся. Девятнадцать наёмников, вставших в четыре неровных ряда. В том числе, Борк, его заместитель Одори, ну и Аримир с Элией. Все мы попали в одну триосмию, как и хотел Аферн. Вот только командиром был не он.

Напротив застыли пятеро стражников. В потёртых кожаных доспехах, с щитами и короткими мечами. Вместе с нами получалось двадцать четыре. Полная триосмия, трижды по восемь.

Триосм Храв, ей командовавший, оказался противоположностью Аферну. Аферн был поджарым, собранным, резким. Говорил по делу, к подчинённым прислушивался. А командир Храв был самолюбивым и болтливым без всякой меры. И я бы не назвал его толстым, однако чувствовалась в нём рыхлость.

Держа в руках кусок грубой кожи с именами, Храв водил по строю взглядом. И в этом взгляде читалось, скорее, не внимание, а желание произвести впечатление.

- Я называю имя, вы подаёте голос, – проговорил он. – Сарн!

- Я! – отозвался один из бойцов.

Храв довольно кивнул, поставил отметку и двинулся дальше по списку. Имена следовали одно за другим. Бойцы откликались, хоть и без особого энтузиазма.

- Так! С этого часа все вы, наёмники, входите в мою триосмию внешней стражи Илоса! – объявил он, выпячивая плотную грудь. – Наш участок на северо-западной стене. С этого дня и вплоть до особого распоряжения вы каждую ночь занимаете пост и несёте караульную службу. В следующий раз я вас здесь искать не буду. Сами идите на стену. Опоздавшим – штраф. Непришедшим – штраф. Сбежавшим – клеймо и изгнание. Всё ясно?

В ответ прозвучало нестройное, но, в целом, согласное мычание. Никто не собирался спорить с командиром. Все мы были официально наняты властями города. И все подозревали, чем дело обернётся.

Храв, удовлетворённый согласием, решил добавить пафоса. Он разгладил пальцами усы и начал толкать речь. Явно заученную и заранее отрепетированную:

- Вам выпала честь, наёмники! Честь стоять на страже Вечного Илоса в час испытаний! Не каждый удостаивается такой чести! Отбросьте уныние и радуйтесь назначению! Город доверяет вам свои стены!

Я слушал это, глядя поверх его головы, на розовеющее небо. «Радуйтесь назначению». Этот наивный командир ещё не знает, что его ждёт. Строит планы на жизнь, на себя, на нас. И сам тоже, небось, «радуется».

Внезапно взгляд Храва остановился на мне. Его маленькие заплывшие глазки ещё больше сузились.

- Ты Ишер, да? – спросил он, и в голосе проскочила нотка любопытства, тут же сменившаяся показным пренебрежением. – Говорят, ты пережил Большую Осаду Кечуна. Правда?

Все взгляды, в том числе уставшие и пустые, обратились ко мне. Я ответил громко и чётко, с положенным служебным рвением:

- Правда.

И коротко кивнул, по неуставной привычке.

- Значит, опытный боец… – не стал придираться Храв, но его губы растянулись в ухмылке. – Отлично. Тогда запомни раз и навсегда: здесь командую я! И если ты вздумаешь лезть с тупыми советами или будешь устраивать глупые выходки… Я тебя не пожалею, и ты быстро отправишься в триосмии смертников. Понял, герой?

Последнее слово он чуть ли не сплюнул на землю. И с такой ядовитой издёвкой, что против воли захотелось заехать ему в рожу. Понадобилось два удара сердца, чтобы взять себя в руки. Зато, когда я посмотрел ему в глаза, на моём лице не дрогнул ни мускул.

- Как скажете, триосм, – ровно ответил я, слегка пожимая плечами.

Мой тон, лишённый, как страха, так и вызова, Храва обескуражил. Видимо, он ожидал либо подобострастия, либо вспышки гнева, на которой можно сыграть. Не получив ничего, командир лишь громко фыркнул. И резко отвернулся, будто я вдруг перестал существовать.

Он для меня, если честно, тоже. Я мог поспорить на десяток золотых, даже полновесных водянок: завтра у меня будет новый триосм. Этот смертный приговор сам себе подписал. Не тем, что на меня вызверился, конечно. Не хватало ещё людей убивать из-за этого. А тем, что отказался учитывать опыт Долгой Осады.

- Ладно! – крикнул Храв, обращаясь уже ко всем. – Эти трое – мои осмы, а с ними мой заместитель!

Он ткнул пальцем в четверых стражников, стоявших позади:

- Сейчас они распределят вас, новобранцы, между собой!

Осмы, трое мужчин с усталыми лицами, привыкшими к рутине, выступили вперёд. Первый, коренастый и молчаливый, обвёл взглядом строй и сказал: «Копейщики, ко мне!». Пятеро бойцов, включая Борка, Одори и Аримира, отделились и встали рядом с ним. Этим количеством он, естественно, не удовлетворился. Прошёлся вдоль строя и отобрал ещё двоих.

Второй осм, потоньше и помоложе, с внимательными глазами, затребовал стрелков. Вот только первой и единственной, кто откликнулся, стала Элия. Она среди нас одна была с луком. Осм, пряча огорчение во взгляде, прошёл вдоль строя, расспрашивая бойцов о навыках. Меня он демонстративно проигнорировал. Выбрал шесть человек, имевших хоть какой-то опыт стрельбы.

Третий осм представился как Лехр. А затем кивком указал всем нам, оставшимся, строиться за ним. Окинул получившуюся шеренгу взглядом, но ничего не сказал. Видимо, он был из тех, кто предпочитает не тратить слова зазря. Одобряю такой экономный подход.

Храв, видя, что распределение закончилось, с довольным видом покивал. А затем, вновь выпятив пухлую грудь, приказал следовать за собой. К этому времени у постоялого двора кучковалось ещё пять будущих отрядов со стражей во главе. Видимо, вскоре гостевой дом гильдии опустеет полностью. Впрочем, это ему на пользу: ещё недавно он был злостно переполнен.

Арсенал стражи, куда нас привели, оказался приземистым зданием из кирпича, потемневшего от времени. И втиснуто это строение было прямо под скос стены Мраморного круга.

У широких дверей толпились люди. Ещё пятеро стражников и девятнадцать подчинённых. Другая триосмия в полном составе. Большинство простых бойцов выглядели как оборванцы. Наша триосмия, набранная из наёмников, казалась на их фоне едва ли не элитой.

Стражники ругались с писарями и кладовщиками. Стоял шум и гам. Воздух гудел от разговоров и лязга железа. Процедура выдачи, поставленная на поток, не пахла разнообразием. Нас провели вдоль длинного стола, за которым сидели угрюмые служащие с глиняными табличками. Имя, печать, кивок – и в руки тебе швыряли снаряжение.

Каждому – грубое копьё с широким железным наконечником, который ещё следовало заточить. Тем, у кого не было защиты, а таких оказалось большинство – плетёный из лозы щит, обтянутый с двух сторон грубой кожей. Между слоями кожи чувствовался насыпанный песок. Щиты были тяжёлыми, неуклюжими. И при первом же ударе, вероятно, растеряли бы часть прочности. Как только песок высыпется через получившуюся дырку. И всё же это были щиты.

На голову полагался кожаный шлем. Истёртый, с пятнами застарелой соли от пота. И пахнущий какой-то дрянью, в которой, по всей видимости, хранился. А в довершение – кожаная куртка до колен, зато без рукавов. Стянутая по бокам шнурками, с рядами железных заклёпок на груди.

Реальной защиты всё это не давало, разве что от дождя и холода. Зато выглядели мы теперь как подразделение. Бюджетное, потрёпанное, но всё же единое. Даже триосмии из полуголых оборванцев начинали казаться чем-то официальным.

Нагруженные казённым добром, мы вновь построились и двинули к своему участку. Путь лежал через лабиринт городских улочек, и по дороге я не мог не заметить перемен. В Глиняном круге, обычно шумном и хаотичном, царила контролируемая суета.

Слишком много стражников в полном снаряжении. Они не просто патрулировали. Они гнали перед собой местных мужчин, от подростков до седобородых стариков. Те шли молча, с опущенными головами, направляясь кто к арсеналу, кто к складам у внутренней стены. Город сгребал в волевой кулак всех, кто мог хотя бы палку в руках удержать.

Наш участок стены оказался на северо-западе. Именно там, где зубчатый каменный вал делал плавный изгиб. Рядом высилась одна из башен. Большая, монументальная, надёжная. Именно к её подножию привёл нас Храв.

Началось распределение смен. Впрочем, и тут никто мудрить не стал. На восемь ночных гонгов назначали по одному бойцу из каждой осмии.

- Твой гонг дежурства – второй после полуночи! – бросил мне Лехр и сразу отвернулся к следующему подчинённому.

Затем нас провели внутрь башни. В ней было шесть ярусов до уровня стен. И ещё два яруса до верхней площадки. Полы каждого яруса были расчерчены углём на нумерованные квадраты. Каждый такой квадрат отводился одной триосмии. Наше место оказалось на третьем ярусе.

- Ваш участок здесь! – торжественно объявил Храв. – На нём отдыхаете между сменами. Не выходите за разметку, не трогайте чужое, и всё будет хорошо! Мы с заместителем и осмами будем наверху.

Он развернулся и ушёл, оставив нас рассматривать новое «жильё». В квадрате не было ничего. Ни соломы, ни циновок, ни скамеек. Голый холодный пол.

«На следующую ночь возьму одеяла с постоялого двора, – решил я. – А сегодня не буду спать». К счастью, искать себе занятие не пришлось. Я принялся подгонять под себя снаряжение и точить наконечник копья.

Башня мало-помалу заполнялась новыми бойцами. Пока что всё было тихо: люди устраивались на своих местах, оглядывались, пытаясь освоиться. Кто-то начинал готовиться ко сну. Я прекратил работу, чтобы не мешать этим оптимистам.

Закинув копьё на плечо, вышел на стену. Вечерний ветер, окончательно остывший, встретил меня ледяными порывами. Один из наших бойцов уже дежурил, старательно вглядываясь вдаль. Я встал рядом и облокотился на каменный зубец.

У подножия стены, в Песчаном круге, зажигались огоньки, и копошились люди. Это были те бедняги, кого Паламан здравомыслием обделил. Все, у кого голова на плечах, уже давно сбежали в Илос.

За редкими факелами Песчаного круга лежала непроглядная тьма пустыни. Тихая. Густая. Ждущая.

Второй гонг стражи был нескоро. Но я знал, что он не успеет прозвучать. Если Харин сказал, что враг придёт этой ночью, значит, так и будет. Шептунам можно верить в подобных вопросах.

Холод крепчал с каждой уходящей плошкой времени. Он пробирался сквозь кожаные куртки, заставляя стучать зубы тех, кто не мог согреться движением. На стене, через равные промежутки, стражники разжигали железные жаровни, кидая туда сухой тростник и жирные комки кизяка. Вонючий жаркий огонь собирал вокруг людей, которые тянули окоченевшие пальцы к теплу.

Я не присоединялся. Прохаживался вдоль зубцов, изредка останавливаясь и вглядываясь в темноту за стеной. Пустынная ночь была непроглядной, лишь Светлая Дорога на небе давала призрачное сияние. Жаль, его не хватало, чтобы разглядеть что-то внизу, в песках. Поэтому я больше полагался на слух и на чутьё. Лехр, проходя мимо, бросил подозрительный взгляд. Мол, чего это новенький шляется, как привидение. Однако ничего мне не сказал.

Первый штурм орды – всегда самый смертоносный и страшный. Его переживут немногие. И дело не в том, что пустынные демоны используют какие-то хитрые приёмы. И не в воздействии Дикого Шёпота.

Во время первого штурма ничего этого не будет. Орда вышлет вперёд самых слабых и низовых бойцов. Серьёзные демоны даже дойти не успеют. Но люди умоются кровью. Я знал, что так будет, потому что уже видел.

Защитники города считают, что встретят обычного врага. Этот враг такой же, как воины соседнего края – так они думают. И эта мысль – самая страшная ошибка. Потому что пустынные демоны – не люди. Это порождения Дикого Шёпота. И сражаться они будут не так, как мы привыкли.

Демонов заметил не я.

С верхней площадки башни, где открывался лучший обзор, донёсся резкий крик, сорвавшийся на визг:

- Вра-а-аг!

Повинуясь этому сигналу, тишину разорвали приказы и топот ног:

- Подъём! К стенам! По местам!..

Люди, гревшиеся у жаровен, вскакивали, хватаясь за оружие. А я и так уже стоял у зубцов. Можно было никуда не спешить. Прильнув к холодному камню, я включил ночное зрение. И, напрягая глаза, стал всматриваться вдаль.

Сначала это были всего лишь тени. Несколько отрядов, мелькнувших в темноте, на самой грани видимости. Гухулы. Разведчики или передовой дозор. А вот за ними… Пустыня вдали будто зашевелилась. Это не песок двигался. Это двигалось что-то под ним. Или по нему. И это что-то смыкалось вокруг города сплошным огромным кольцом.

Внизу, у подножия стены, в Песчаном круге, началась паника. Из глиняных лачуг, как из разворошённого муравейника, посыпались люди. Они несли узлы, тащили за собой детей, стариков, кричали что-то неразборчивое. Все бежали в одну сторону – к огромным, наглухо закрытым воротам.

Я знал, что их впустят. Закон Песка и простая человечность. Всё это требовало укрыть беззащитных за каменной стеной. Но знал и другое: женщин и детей отправят в переполненные приюты. А всех мужчин, от юнцов до стариков, способных держать оружие, заберут в ополчение. И уже сегодня ночью погонят на стены. Свободу они сохранят ненадолго.

На верхней площадке башни раздался скрежет дерева по дереву. А затем резкий звук спускового механизма. Это заработала баллиста. Что-то огненное сорвалось в ночь.

Снаряд, полыхающий бледно-зелёным, описал дугу и рассыпался в воздухе. Горящие обломки, словно падающие звёзды, рассеялись по песку на расстоянии в двести-триста скачков от стены. И продолжили гореть, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Огонь был необычным. Он почти не коптил, горел ровно и холодно, будто выжигая темноту. Нашёптанный огонь. Значит, на башне стоит шептун. Такие же снаряды летели и с других башен, чтобы отодвинуть прочь ночную тьму.

И в этом бледном свете отчётливо виднелось воинство, подступавшее к стенам.

Даже я, видавший подобное со стен Кечуна, почувствовал, как что-то холодное и тяжёлое опускается в желудок. Рядом кто-то сдавленно охнул. Кто-то выругался. У кого-то застучали зубы.

Сплошное, шевелящееся полотно из тел. И протянулось оно так далеко, насколько хватало взгляда. Тысячи. Десятки тысяч. Они шли ровным, неспешным шагом, и от этого их приближение казалось ещё страшнее.

- Спокойно! – раздался голос Храва.

Он протолкался к зубцам стены. Его лицо в отблесках зелёного пламени было бледным, но говорить командир старался уверенно:

- Не робейте! Стены Илоса высоки и крепки! А настоящие стены этого города – это вы! Его защитники! Ваша стойкость отразит любое нашествие! Помните: вы стоите здесь за свои дома, за свои семьи!

Я его не слушал. Разве что краем уха, чтобы уловить идиотизм очередной фразы. Какие дома и семьи, Храв, когда у тебя в подчинении одни наёмники? Большая часть моего внимания была прикована к тому, что происходит внизу, в песках.

Как я и ожидал, в первой волне выставили самых слабых бойцов орды. Песчаных людей.

Они были будто слеплены из влажного песка, который вот-вот рассыплется. Однако же, злою волей Дикого Шёпота, не рассыпались. Человекоподобные фигуры, без признаков пола и возраста. Будто глиняные болванчики, они мерно шли к стенам.

На груди у каждого – странное, более тёмное уплотнение. Будто нагрудник или щиток, глубоко вросший в песчаную плоть. По бокам – две пары рук. Одни на обычном месте, из плеч, а ещё одна пара – чуть ниже. Все с длинными узкими когтями, чёрными, как обсидиан. Даже отсюда было видно, как они зловеще поблёскивают.

Сверху, на плечах – безликие головы. Ни рта, ни носа, ни ушей. Единственным украшением был огромный, без век, тускло светящийся жёлтый глаз.

Убедившись, что ни Храв, ни осмы не слышат, я тихо передал стоявшим рядом бойцам:

- Это песчаные люди. В голову бить бесполезно: отрастят новую. Бейте в грудь. Она прикрыта более плотной кожей. Однако пробить можно. Главное – не дать им закрепиться на стене.

Больше я ничего не успел объяснить. Осмы принялись кричать, отгоняя бойцов ближнего боя от зубцов стены и выталкивая вперёд стрелков.

Прежде чем отступить, я снова глянул на подкатывающую орду. Зелёные огни внизу горели, освещая бесконечные ряды четырёхруких фигур. Они не бежали. Они просто шли.

И это было страшнее всего.

Том 2. Защитник

Маленькое предисловие от автора

Дорогие читатели!

Если что, то это не обложка книги сверху. Просто иллюстрация, которая очень удачно вписывается между первым и вторым томами. Дальше начинается второй том, который будет платным.

Если вам нравится книга, если собираетесь читать дальше, то автор спешит сообщить, что будет невероятно рад, если вы поставите книге лайк или напишете комментарий с отзывом (а лучше, конечно, сделать и то, и другой, само собой).

Аннотация, которой нет, но обязательно была бы, если бы тома были раздельные

Есть такое правило в войне с пустынными демонами: пока держатся башни, стена будет стоять. Неважно сколько этих мерзавцев прорвалось внутрь города - утром они уйдут. И следующей ночью снова будут штурмовать стены. Но хоть ты и сражаешься с ними в режиме день-ночь, силы человеческие не безграничны. Какими бы ни были выносливыми люди в Вечных Песках, но и они не могут сражаться вечно... Впрочем, лично я считаю, что надо сразу бросать Глиняный круг, потому что оборонять всю стену не хватит никаких сил. Но кто бы меня слушал! Я же всего лишь один из немногих в городе, кто уже подобные проходил. Разве это повод прислушаться к умным советам?