Вечные - Хранитель (том 1)

Пролог - Гриша

Вселенная 0000-А

Мы прижались к стальным шкафчикам, чуть не разбив стеклянную перегородку за ними. Наконец-то я ее уломал. Не перегородку, Олю, конечно же. Целый год ходили вокруг да около, и вот я смог затащить ее в свой отдел. Конечно, причина необходимости столь позднего визита формально была совершенно другой, но все же… Все же мы оба понимали, зачем мы здесь. А окончательно очевидно это стало, когда Оля скинула свой лабораторный халат, под которым оказалось роскошное кружевное белье. Достала ведь откуда-то его… чертовка.

— Нас точно никто не услышит? — спросила она.

— Нет, все ушли, весь отдел в нашем распоряжении, — ответил я, стягивая с себя штаны.

— А если зайдет постовой?

— Не зайдет! — я резко схватил ее за волосы и прижался к ее губам.

Но, несмотря на все ее дикое желание, я все равно чувствовал какую-то отдаленность в процессе. Как будто бы она чего-то боялась. Не хватает уверенности? Или причина вовсе не во мне?

— Ну? — спросил я. — Что-то не так?

— Нет, продолжай!

В голосе все равно чувствовалась неуверенность. Неуверенность, совершенно на нее не похожая. Я видел, как дерзко она руководит своей командой, видел ее в деле. Ведь именно это мне в ней нравится. Черт, да она сама может прижать меня к стенке, крепко схватить за яйца и взять силой! С ее-то характером!

Ладно, неважно. Я решил дать немного больше страсти.

Демонстративно зарычал, схватил ее за зад, поднял и с силой усадил на соседний стол, сбросив вниз пробирки и микроскоп. Затем опустился чуть ниже и резким движением снял ее кружевные трусики, стараясь показать максимальное доминирование.

— Ой! Ты же их порвешь!

В этом и смысл, черт возьми!

— И что? — спросил я, приподняв бровь.

— Ладно… Все нормально… Ох, давай без переборов.

— Уверена? — меня это уже начало раздражать.

— Уверена! — она схватила меня за голову и снова страстно поцеловала. — Просто войди.

И тут до меня начало доходить. А может быть, она вообще меня не хочет? Или думает о чем-то другом…

Или о ком-то!

Мысль промелькнула в моей голове как молния. Молния, за которой с опозданием прозвучал гром в виде ревности. Точно, твою мать! Павел! Тот мудак Павел, который регулярно приходит в ее отдел на испытания и эксперименты из-за своих сверхспособностей. Ведь она все последние два часа нашего вечера говорила только о нем! О том, какой он крутой, спокойный, мудрый. Я никогда не придавал этому значения, но почему-то именно сейчас вдруг понял — может быть, тут не так все просто? Может, поэтому я не чувствую с ее стороны ответной реакции?

— Гриш, о чем ты думаешь? — спросила Оля.

Я оторвался от ее губ и посмотрел прямо в глаза:

— Да так… знаешь. О Паше.

— Чего?!

Именно такой реакции я и ожидал. Пусть немного побудет в шоке.

— Да, милая, ты все правильно поняла.

— С тобой все нормально?

— Со мной-то все о’кей, а вот что с тобой, скажи мне? — в ответ она удивленно похлопала глазками.

— Не понимаешь? Я думаю о Паше, потому что у меня создалось впечатление, что о нем, а не обо мне, думаешь сейчас ты.

Ольга села прямо, вытянула руку, слегка оттолкнув меня, и произнесла серьезным тоном:

— Погоди… То есть, по твоей версии, я сижу перед тобой, раздвинув ноги, и думаю о моем наблюдаемом подопытном?

— Да, именно так я и думаю.

— Ты идиот, Гриша, — фыркнула она, — и притом ревнивый идиот!

— Тогда изволь объясниться, что тебе не так?

— Что мне не так? Что мне, блядь, не так?! Что же, не думала, что ты наконец‑то это спросишь, но раз уж мы начали…— в этот момент ее неожиданно понесло. — Ну, например, то, что ты уже два года активно пытаешься затащить меня в постель, но при этом ни разу не позвал меня на романтический ужин. И сегодня вместо того, чтобы устроить красивый вечер, ты решил просто отыметь меня в этой чертовой лаборатории. Ты руководитель научного сектора «Баррикад»! Мы с тобой на одном уровне, неужели ты вообще не въехал, что я эти лаборатории после рабочего дня видеть не могу? Или ты думаешь, раз твои молоденькие лаборантки согласны на подобный перепихон, то и со мной это норм?

Чего? Откуда? То есть…

— Какие еще лаборантки?

— Такие, Гриш, на которых у тебя неприкрытый стояк, даже когда ты пытаешься заигрывать со мной! — она встала и начала одеваться. — И вот ладно, казалось бы, срать! Мужик-то красивый, накачанный, харизматичный и далеко не тупой. Думаю, дам тебе шанс, — она нашла свой лифчик и потрясла им перед моим лицом. — Белье это кружевное надела, которое еще хрен достанешь. Забила хер на романтику, которой очень хотела, потому что от тебя ее не дождешься. И что я получаю в ответ? Идиотскую ревность к мутирующему чуваку, который сам не особо жаждет проходить все эти обследования!

Ее прямо-таки разорвало. Но ничего, выплеснуть эмоции даже полезно.

— Закончила? — невозмутимо спросил я. — Или еще тут кабинет немного покрушишь?

Она натянула халат обратно и посмотрела на меня глазами, полными возмущения и ярости:

— Ты… — Видимо, от моей наглости она даже растерялась. — Знаешь, что? Пошел ты нахер! Не приближайся больше ко мне, и чтобы в моем отделе я тебя больше не видела, понял?

Она направилась к выходу.

— Ты кто такая, чтобы мне указывать?

Оля, не оглядываясь, показала мне средний палец и вышла из лаборатории, хлопнув стеклянной дверью.

Я молча смотрел, как ее силуэт медленно растворяется в полуматовом стекле. Еще секунда — и раздался удар с силой закрытой двери, ведущей на главную лестницу.

Меня переполняла злость, но я сдержался, чтобы самому не разнести тут все. Да, характер у этой сучки тот еще. Со мной никто и никогда не смел так разговаривать. Никто! А эта соплячка еще и на пять лет меня младше. Думает, если папочка поставил ее на должность руководителя на «Красном Октябре», значит, теперь ей все можно. Да другая бы кипятком ссалась на ее месте сейчас.

— Да и пошла ты! — проворчал я и начал одеваться сам.

Но неспроста она так завелась. Неспроста, я уверен. Не в романтике дело, сто процентов. Просто я попал в точку. Я никогда не ошибаюсь. Все дело в Паше. Каждый раз, когда он приходит на обследования, там во всем помещении влажность у девчонок повышается. Еще бы: уверенный в себе сверхчеловек, способный творить настоящую магию. Женщины — они ведь такие, даже от банального любопытства «каков он» могут разгореться так, что мало не покажется. По-любому у них с Олей что-то было.

А ведь этот Паша получил свои способности ни за что. Обычный проводник, который выполнял заказ на доставку и случайно облучился «Красной смертью».

Облучился… А что, если…

Я закончил одеваться, вышел из лаборантской и лениво направился в дальнюю часть отдела, где находился контейнер с боеголовкой. Почему-то захотелось еще раз на нее посмотреть.

Без толпы сотрудников научный отдел выглядел немного сюрреалистично. Эти полупрозрачные кабинеты со стеклянными стенами, белый глянцевый пол, яркие лампы под потолком. Да, такое расточительство мог позволить себе только Альянс. Хорошо, что жители основного метро не в курсе, что одни только лампы на нашей базе потребляют в десять раз больше, чем все их содружества вместе взятые. И хорошо, что они не знают, почему именно мы можем себе это позволить, иначе давно бы подняли восстание.

Я подошел к массивной стальной двери кабинета номер 10. Доступ сюда был только у сотрудников третьего уровня, ну или у меня. Конечно, это все равно нарушение протокола. Даже руководителям запрещено заходить в этот кабинет в одиночку, во избежание неловких ситуаций. Если полковник об этом узнает…

— Хера лысого он узнает, — ответил я сам себе и открыл защитную дверь.

Помещение кабинета номер 10 — единственное полностью защищенное и герметичное во всем научном отделе. Цельный стальной короб, способный выдержать даже самый мощный взрыв.

Я медленно прошел вдоль длинного стального рабочего стола, рассматривая разложенные на нем механизмы, над которыми работали мои сотрудники. Большая их часть разрабатывалась для вооружения армии Альянса всевозможным энергетическим и плазменным оружием. Жаль только, что далеко в этом направлении у нас продвинуться пока так и не получилось.

Но самое ценное находилось в дальнем конце, в специальном защитном боксе: американская ракетная установка класса «воздух-земля». Внутри — химикат на основе некоего вещества красного цвета внеземного происхождения, найденный пиндосами в аризонском кратере в разгар холодной войны. Они сделали оружие, чтобы бороться с «проклятыми коммуняками», но вместо этого оно больше полувека валялось на военных складах, чтобы наконец быть использованным во времена самого масштабного топливного кризиса за всю новейшую историю.

Я подошел к боксу, приложил руки к корпусу и провел ладонями по холодному шершавому металлу.

Интересно, я же могу на нее посмотреть?

Оглянулся на камеру наблюдения, направленную прямо на меня.

По идее, я обязан занести свои действия в протокол и указать причину открытия бокса. Впрочем… Попрошу ребят просто стереть записи и никуда не докладывать о том, что тут произошло.

Я положил руки на замки и с трепетом открыл их. Затем медленно поднял крышку и завороженно осмотрел полуметровую ракету.

Вот она — «Красная смерть».

Сама ракета, правда, была не красной, а черной. Да и выглядела не особо презентабельно. Совсем не так, как большинство представляет себе секретное оружие, спрятанное в красивом стальном боксе в недрах военной базы. Мятый и потертый корпус, оторванные подкрылки и приличная трещина в верхней части. Именно такой нам принес ее Павел. Именно поэтому он и подвергся воздействию химиката.

Мне всегда было интересно, способна ли она еще дать сверхспособности? Или теперь только после активации и никак иначе? Может быть, если ее немного потрясти, из нее выйдет хоть немного химиката? Ведь наши ребята работают с ней максимально осторожно и никогда не пробовали…

Вдруг из коридора снаружи раздался грохот. Черт! Видимо, постовой зашел посмотреть, все ли в порядке! С этими малолетними крысенышами разговаривать может быть сложнее, среди них полно «принципиальных».

Я быстро захлопнул бокс и поспешил на выход, но, оказавшись в коридоре, никого не увидел.

Странно. Может, послышалось?

— Эй! Есть кто? — выкрикнул я.

Ответа не последовало. Зато последовал хлопок двери в дальнем конце. Как раз там, где находился выход на пожарную лестницу. Не думаю, что в столь поздний час кто-то просто по приколу решил пробежаться через весь научный отдел. Надо проверить.

Я добежал до пожарного выхода, выглянул на лестничный пролет. Очередной хлопок двери, теперь сверху. Значит, мне не показалось — кто-то тут действительно был, и этот кто-то зачем-то еще и полез на крышу. По идее, можно было бы забить на это, но лучше все же узнать, что за идиот шастает по базе посреди ночи.

На всякий случай снял с пояса табельный Макаров и быстро поднялся по лестнице.

Осторожно открыв дверь на крышу, я вышел и осмотрелся, но снова никого не увидел.

— Черт… — произнес я себе под нос и опустил пистолет.

— Что вы тут делаете? — вдруг спросил голос за спиной.

Это прозвучало так неожиданно, что я резко обернулся и без раздумий нажал на спуск.

— Ай, сука-а-а! — выкрикнул старлей, схватившись за ногу, и свалился на землю.

— Ох, блядь! — я подскочил к нему. — Ты какого хера меня пугаешь-то?!

Перевернул его на бок, осмотрел рану и выдохнул с облегчением: царапина, пуля прошла по касательной.

— А какого хрена вы ствол достали, Григорий Александрович?!

— Да мало ли кто по базе ночью шароебится! Все, не ори, тут царапина, — я показал ему на ногу.

Увидев, что повреждение легкое, старлей успокоился, сжал зубы и ответил:

— Я сюда просто покурить пошел после смены… Ай… Все равно больно.

— Покурить он пошел, — я подал ему руку. — В следующий раз меня в курсе держи, а лучше вообще ходи курить вниз.

Старлей схватился за мою руку и, кряхтя, поднялся на ноги, не желая со мной спорить — и правильно.

— Ладно, — произнес я мягко, — пошли тебя перебинтуем, что ли. И, если что, скажешь, что на сук напоролся, договорились?

— На каких сук? — спросил он с ухмылкой. Шуткует. Значит, договорились.

Наш разговор неожиданно прервал пронзительный вой сигнала тревоги. Мы одновременно обернулись и посмотрели на территорию базы, где уже начали включаться прожекторы освещения. Это означало только одно: на Альянс напали.

— Твою ж… — только и успел выговорить старлей, когда его перебил голос в нагрудной рации.

— Внимание всему боевому составу! Код красный, повторяю, код красный! Всем без исключения занять боевые позиции! Повторяю, занять боевые позиции согласно боевому предписанию!

С юга зазвучали многочисленные автоматные очереди.

Я быстро осмотрел старлея и заметил, что при нем нет автомата.

— Так, а где твой ствол?

— Передал сменщику, не положено же! У меня только пистолет, — он похлопал себя по кобуре.

— Черт! Бежать сможешь?

— Смогу.

В этот момент прозвучал первый взрыв. Потом еще один. После этого автоматные очереди начали стихать. Мы снова обернулись, и то, что мы увидели, было хуже самого страшного кошмара…

С юга базу быстро поглощала странная бурлящая черная масса. Там, где недавно гремели очереди и находились блокпосты, в небо взмывали огненные столбы. Прожекторы гасли с юга на север, давая понять, что черный поток приближался к аэродрому с боевыми вертолетами. В небо успел подняться только один, но даже отсюда было видно, что от черноты отделились несколько черных существ и успели за него зацепиться. Боковой люк открылся, и оттуда начали палить по тварям. Однако было уже поздно. Одно из существ пробилось сквозь лобовое остекление, и вертолет, потеряв управление, рухнул вниз, подняв еще один столб пламени.

— Это же… это… — замямлил старлей. — Дворовые псы!

— Твою мать…

— Быстро, сваливаем! — он резко оживился и дернул меня за плечо. — Пошли, профессор!

Несмотря на язвительное обращение, спорить я не собирался. Стоять и ждать, пока мутанты доберутся до нашего корпуса, как-то не хотелось.

— Чего это… — произнес старлей, выбив плечом дверь в научный отдел. — Какого хрена они так? Они же безобидные вроде?

— Понятия не имею!

Я действительно не имел ни малейшего представления. Да, мы регистрировали повышенную активность псов за последние пару лет, у патрульных даже были с ними стычки, но особого значения руководство этому не придавало и не требовало от нас никаких исследований на этот счет.

Уже почти у выхода старлей за моей спиной споткнулся раненной ногой и упал.

— Ну вот еще, нашел время! — недовольно сказал я, вернулся и помог ему встать.

В этот момент за дверью, со стороны главной лестницы, послышались сначала крики, а потом автоматная очередь, которая очень быстро захлебнулась в многоголосом рычании.

Старлей бросился было в ту сторону, схватившись за пистолет, но я быстро остановил его:

— Стой! Туда нельзя! Назад!

Теперь путь нам был только в десятый кабинет.

— Но там же Никитос!

— Пошли, нет больше твоего Ни…

В это мгновение входные двери в отдел разлетелись в стороны, и внутрь вошли четыре окровавленных пса. С учетом их размеров, этого было достаточно, чтобы заблокировать весь коридор. Мутанты зарычали и бросились в нашу сторону.

Я ломанулся к заветной двери, а старлей остался стоять на месте и открыл огонь по мутантам. Но его пукалка против тварей размером с тяжелый мотоцикл была совершенно бесполезна. Она даже их толстую шкуру не пробьет. Непонятно, на что он вообще рассчитывал. Уже у кабинета я услышал его вскрик, а потом звук ломающихся костей и отрывающихся конечностей.

Когда я заскочил внутрь, то понял, что у меня еще есть шанс. Я начал перебирать экспериментальные стволы. Все бесполезные прототипы, но вдруг хоть какой-то из них уже работает? По крайней мере, внутри я на какое-то время в безопасности, может быть, успею что-то активировать!

Схватил какой-то бластер — не работает. Потом что-то похожее на снайперскую винтовку, совмещенную с установкой Гаусса. Все ерунда.

И тут я вспомнил: «Красная смерть». Вот сейчас лучшее время, чтобы проверить ее действие на себе! Может быть, если швырнуть ее на пол со всей силы, это сработает?

Я подбежал к боксу, трясущимися руками открыл замки и скинул крышку.

Вдруг за спиной прозвучал утробный рык. И тут я осознал свою роковую ошибку: дверь! Я не запер за собой дверь!

Я обернулся и увидел перед собой дворового пса. Его красные глаза были переполнены злобой, а задние лапы напряглись, готовясь к прыжку.

— С… с… сука… — последнее, что успел проговорить я, перед тем как огромная пасть захлопнулась на моей голове…

АКТ I

Мутанты____________________________________________________________

От автора:

В связи с постоянными ужесточениями законодательства, вынесу небольшое предупреждение:

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события и описанные обстоятельства вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и ситуациями случайны.

В тексте могут присутствовать:

— сцены курения, употребления алкоголя и нецензурная лексика;

— упоминания веществ, обладающих свойствами, напоминающими наркотические, но не являющиеся ими (в контексте вымышленной постапокалиптической вселенной подобные вещества являются исключительно элементами условной «природной фармакологии»);

— эротические сцены.

Автор категорически осуждает курение, употребление алкоголя, наркотических средств и иных психоактивных веществ, поскольку они наносят вред здоровью. Напоминаю: употребление и пропаганда наркотических средств запрещены законодательством Российской Федерации.

Книга предназначена исключительно для совершеннолетних читателей (18+).

Глава 1 - Сэм

Вселенная 0000-А

— Раз, два, три, прием! — проговорил я в подключенную к радиомачте рацию.

— Порядок, Сэм, связь есть! — ответили мне из динамика. — Что там было-то?

— Планктоны, грохнул пару особей. Все тут перевернули.

— Ох, черт, они же не должны офисные этажи покидать.

— Новенькие, видать, недавно устроились. Этажом ошиблись.

— Больше угрозы нет?

— Порядок, установил шугачи, думаю, вряд ли еще раз сюда полезут.

— Понял тебя. Спасибо!

Я достал из разгрузки заранее заготовленную аудиокассету и решил, что это отличный повод немного поднять себе настроение и почувствовать себя ди-джеем. Я знал, что в радиомачте есть приемник для кассет, и все мечтал проверить, работает ли он.

— А сейчас специально для вас небольшая музыкальная пауза!

— Звучит неплохо, — ответил Сократ, — только не увлекайся!

— Да я ж так, чтоб уборку веселее делать.

Я вставил музыку, закрыл крышку и нажал на «плей».

Эфир и окружающее пространство тут же заполнил ритм «Edwin Starr — War»

War, huh, yeah

What is it good for?

Absolutely nothing, uhh

War, huh, yeah

What is it good for?

Absolutely nothing

Say it again, y'all

War, huh (good God)

What is it good for?

Absolutely nothing, listen to me, oh…

Тут же стало немного веселее. Одна из моих любимых композиций.

Я вышел из мачты на крышу высотки. Тут действительно нужно было немного прибраться, чтобы трупы офисных мутантов не привлекли внимания мутантов летающих. А то черные вороны, твари размером с истребитель, непременно тут все переломают.

Я схватил одного из голлумов за ноги и потащил к краю крыши.

— И какого хрена ты такой тяжелый? — произнес я, кряхтя. — Рост метр с кепкой, а весишь килограммов семьдесят! И вы ведь еще как-то по потолку умудряетесь ползать!

До этого мне ни разу не приходилось таскать планктонов. Да и нечасто я с ними сталкивался, потому что обитали они в основном в офисных зданиях, в которых особо нечем поживиться. Их потому так и назвали — в честь работников «опенспейсов» и кулеров. В жилых домах и квартирах встретить этих тварей было почти нереально.

Дотащил до края крыши первое тело, потом второе. Сделал глубокий вдох, столкнул оба трупа вниз. Они пролетели шестнадцать этажей и с глухим шлепком приземлились на крышу торгового центра «Пирамида». Где-то там обитает Сфинкс. Надеюсь, ему хватит этого ужина.

Моя работа на сегодня закончена. Я встал, облокотившись на бетонный парапет, и окинул взглядом Мертвый город. Еще минуту отдохну, и пора возвращаться. Главное, не задерживаться слишком долго, чтобы этот самый Сфинкс не решил, что я — часть трапезы.

На юге виднелся старый мост. Он тянулся до станции, среди ржавых остовов брошенных машин. Единственный путь в ЭлектроСоюз из другой части метротрама, если не делать огромный крюк. Но мост уже давно держится на честном слове. Что будет, если он рухнет в реку? Даже думать об этом не хочется.

Когда-то в нашем метро ходили не поезда, а трамваи. Старые чешские машины. Помню, как это удивляло туристов. Входишь в подземку, а из туннеля со звонким сигналом выезжает нечто, будто из прошлого века. Один из таких трамваев до сих пор висит на обломках разрушенного метромоста. Половина вагона в воздухе, половина застряла среди арматуры.

Дальше взгляд упал на еще один торговый центр. В мирное время его называли «Ворошиловский». Именно тут зародился Торговый город — целое содружество торговцев, живущее по своим правилам. Здесь можно найти все, что угодно, если у тебя есть, чем платить. Батарейки, провизия, артефакты — местная валюта разнообразна. Но с репутацией у них всегда было не все гладко... С одной стороны, Торговый — это чистота, роскошь и досуг. С другой — разврат, криминал и полное отсутствие правил. Говорят, там можно продать даже душу, если найдется покупатель… И это напрямую влияет и на их отношения с остальными выжившими. Потому что единственное, что интересует торговцев, — собственная выгода.

Я прогнал эти мысли и посмотрел на Волгу. Она и сейчас выглядела величественно, хотя когда-то забрала тысячи жизней. Тогда ее воды смыли целые кварталы. Люди сначала называли это ядерной катастрофой, но потом все упростили до одного слова…

Катастрофа.

Вдали, за изгибом реки, начинались болота. Когда-то это были районы Кировский и Красноармейский. Теперь они исчезли в густом тумане. Я достал арбалет и взглянул туда через прицел. Все как всегда: серый дымок над водой, никаких признаков жизни.

Песня закончилась.

Смеркалось. Все, довольно урбанистики.

Вернувшись в будку радиомачты, я вытащил кассету и переключил радиоприемник на военную частоту. Уже собирался закрыть засов, как заметил столб дыма на севере, в той стороне, где находятся базы Альянса. Что-то там произошло.

— Очень интересно. Может, это какой-то сигнал?

От вояк уже полгода не было никаких вестей. Дрезины не приезжают, радиосвязь пропала. Мы, конечно, регулярно держим включенной их частоту, (именно поэтому я и полез чинить радиомачту) но в целом не особо спешили ехать проверять, что там у них. Нам своих забот хватает. И если у самой могущественной организации случилось что-то серьезное, вряд ли им поможем мы, жители метро, которых в десятки раз меньше, чем калашей в оружейках Альянса.

Открыл будку и снова включил приемник. Нет, в эфире тишина, никаких объявлений.

— Может быть, горит не там? — поразмышлял вслух я. — А что тогда горит? За пределами северного блокпоста ЭлектроСоюза у «Европы» других людей нет и поджигать что-либо некому.

Переключился на внутреннюю частоту и вставил рацию:

— Сократ, прием.

— Да, Сэм, — отозвался начальник «Площади Ленина».

— Сегодня был какой-то сигнал от военных?

— С барахлящей мачтой-то? Если и был, я точно не слышал.

А, ну да, об этом я не подумал.

— А что такое? — забеспокоился Сократ.

— Да так… шум какой-то услышал с той стороны, — решил соврать я. — Ладно, я спускаюсь.

— Вернешься, заглядывай за оплатой.

— Да нет, не нужно, я так, от чистого сердца. Конец связи.

Перевел приемник в штатный режим, забрал рацию и закрыл будку. Что ж, даже если там что-то и произошло, вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что именно. А если и узнаем, то значительно позже.

Перед тем как спуститься по тросу, глянул вниз.

— Зараза! — выругался я, заметив, что Сфинкс уже вылез на крышу «Пирамиды».

С этой тварью размером с самосвал лучше не связываться. Она умеет восстанавливать любые органы и имеет четыре сердца, а бронированную шкуру не пробить никаким ручным калибром. Один парень как-то пытался, даже целую команду таких же умников набрал. Все считали себя крутыми бойцами, способными очистить территорию вокруг «Пионерской». Правда, в итоге из того рейда, разумеется, никто не вернулся. А ошметки снаряжения команды и переломанные стволы потом год находили по всей округе.

— Ох, Олег... какой же ты был самоуверенный, — пробормотал я и перекинул трос на другую сторону здания, чтобы не пересечься с мутантом внизу. Если я буду осторожен, он меня не заметит.

Кстати, Сфинксом это существо назвали не только потому, что он обитал в «Пирамиде», а еще потому, что он был весьма похож на своего собрата из древнеегипетской мифологии. Огромная перекачанная тварь, чем-то отдаленно напоминающая не то пантеру, не то медведя, с огромными крыльями вдоль всего корпуса. Правда, никто ни разу не видел, чтобы Сфинкс использовал эти крылья по назначению, и даже ходили споры, умеет ли он вообще летать, или это все странный рудимент радиоактивной эволюции.

Подошвы ботинок коснулись асфальта. До конца ходки оставалось немного: пробежать всего пару десятков метров и попасть через лаз на станцию «Пионерская», где уже за блокпостом можно сесть на транспортную дрезину и благополучно докатить до родной «Площади Ленина». Спасибо Сократу, что организовал мне транспорт. Иначе пришлось бы пешком идти до «Комсомольской» и ждать, пока запустят транзитные дрезины в семь утра.

Хотя, конечно, в подобных мелких поручениях путь туда и обратно, даже на дрезине, занимает больше времени, чем само дело. Именно поэтому я давно перестал брать такие задачи от частных заказчиков и делал их только во благо родной станции.

Тем временем я уже пролезал в узкий лаз у воды, ведущий на «Пионерскую». Станция представляла собой строение полуоткрытого типа. Половина ее находилась под землей, а половина выходила на метромост. Но со временем большая часть наземной конструкции сползла в воду, поэтому уцелевшая подземная часть являлась пограничным постом ЭлектроСоюза и главным кордоном для всех путников, которые следовали до «Комсомольской». Из-за проникающей радиации жить здесь нельзя, поэтому тут ставили лишь сменный патруль, который следил за входом.

Как только я поднялся в полный рост и снял противогаз, в лицо ударил свет прожектора, но сразу вырубился.

— На хрена было так делать, Хова? — спросил я дежурного. — Ты же в курсе, что я вернусь через полчаса?

— Ох, прос-с-сти, С-с-сэм, — ответил он своим шепелявым голосом. — Перебс-сдел.

— А почему ты один, где Димон?

— Да высвали на промежуточную зас-с-с-ставу между с-с-станциями.

Это вызвало у меня удивление. Промежуточную заставу между «Комсомольской» и «Площадью Ленина» мы не использовали последние пятнадцать лет, со времен «простудной чумы».

— На промежуточную заставу? Зачем?

— Да говорят, там каких-то идиотов саметили прямо на путях.

— Ай, — я отмахнулся, — подростки, наверное, опять полезли в сталкеров играть.

— Не снаю. Командир досора с-скасал, что на детей похожи не были. Может, кто ис турис-с-стов с Торгового сапутался и решил пешком пойти…

— Такое тоже бывало. Наши все в курсе транспортных дрезин. Кстати, о них, — я вспомнил о транспорте, который должен был вернуть меня домой. — Димон, случайно, не с Егорычем укатил там?

— Да, но вроде он уже насад вернулся. Ждет тебя.

— Тогда не буду их задерживать. Пойду. А ты не нервничай, — я хлопнул его по плечу. — Там наверху спокойно, бояться нечего.

— Понял тебя! Покеда, С-сэм!

Я попрощался, а сам продолжил думать о незнакомцах в туннелях. Не связано ли это со столбом дыма на севере? Может быть, это военные? Хотя откуда им взяться посреди туннеля-то, не пройдя хотя бы через один блокпост? Да даже если бы смогли пройти незаметно, непременно засветились бы на самой станции — это же военные. Они по-другому не умеют.

— О, Сэм, здаров! — поприветствовал меня машинист. — Долго ты, я уже успел до «Комсы» смотаться.

— Да, я в курсе, Хова рассказал. Нормально все там?

— Да вроде норм, без конфликтов. Но пока все-таки поставили туда ребят, на всякий случай. А у тебя как там?

— Ничего необычного, — ответил я, залезая в кузов мотодрезины. — Просто планктоны похулиганили.

Егорыч врубил передачу, и дрезина тронулась с места:

— Давно ты, кстати, что-то на поверхность не выходишь. Завязал?

— Пока нет. Решил брать только крупные и интересные заказы, а не всякую ерунду для ностальгирующих фанатиков.

— Ну да, можешь себе позволить. Как говорится, сначала ты работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя!

— Вроде того.

— А вообще правильно. И знаешь, прости, если лишнего скажу, но мне кажется, тебе пора отдохнуть. И, может, семьей заняться. Все работаешь, работаешь, а время-то идет, знаешь. Тебе сколько уже, лет сорок?

Я уже потерял счет годам, поэтому ответил не сразу, пришлось немного посчитать:

— Да, где-то около того должно быть.

— Ну вот и мне сорок два. И у меня вон уже две внучки-красавицы. А ты все продолжаешь на поверхности облучаться.

— Ладно, Егорыч, я обязательно подумаю над этим, — ответил я тоном, отрезающим дальнейшее обсуждение этой темы.

Машинист был нормальным мужиком, но я не очень любил пустую болтовню с не самыми близкими людьми, особенно если дело касалось моей личной жизни. Потому что мне было нормально и так. Несколько случайных связей раз в пару месяцев спокойно перекрывали все мои потребности в «семейном уюте». Представить себя любящим семьянином, тем более, когда знаешь, что происходит на поверхности, я не мог. Ведь в любую минуту можно потерять все, а еще раз испытывать это чувство я не хотел.

Без остановки пролетели «Комсомольскую» и начали замедление только в туннеле, приближаясь к межстанционной заставе. Я приподнялся с кресла, чтобы осмотреться, вдруг замечу что-то необычное. Но кроме двух дежурных, которые сами не понимали, что они тут делают, никого лишнего не обнаружил.

Егорыч махнул парням рукой и издал короткий гудок. Те помахали в ответ и лениво уселись на ящики у стены.

— Вот Депутату вообще заняться нечем, — произнес с ухмылкой машинист. — Ежели мы из-за любой шушеры будем ребят туда-сюда гонять, никакого порядка не будет. Вот чего он сюда их загнал?

— Понятия не имею. Это Депутат их прислал сюда?

— Ну не Сократ же! Потому что Сократ нормальный руководитель. Дебильных решений-то не принимает. А Депутату заняться нечем, вечно идиотские команды раздает.

— На то он и Депутат, — задумчиво ответил я, не желая развивать эту тему. Времена меняются, а водителям и машинистам только дай повод поговорить о политике — они непременно этим воспользуются.

— Да и вообще, чего он этот блокпост оставил? Сократ-то давно распорядился, чтобы наш разобрать. А этот стоит. Вот, Сэм, на фига он тут? С тех пор как жизнь в нормальное русло вошла и начали лекарства у военных закупать, чума нам больше не страшна. Переворотов и бунтов у нас в Союзе не бывает. По крайней мере, на «Площади Ленина» все мирные, это я тебе точно скажу. А тут чего? А я знаю, чего. Чтобы расходы бюджета на эту точку списывать, я тебе точно говорю! Потому что Депутат у нас родом с Торгового города, я таких капиталистов за версту чую!

Пока ненависть Егорыча к торговцам разгонялась все сильнее и сильнее, мы наконец-то подъезжали к вокзалу «Площади Ленина». И я был этому невероятно рад. Я и сам не испытывал большой любви к руководителям Торгового города и их внешней политике, но не настолько, чтобы вовсю проклинать каждого жителя и выходца из этого содружества. Более того, я нередко и сам заглядывал туда отдохнуть и развеяться. Потому что после ЭлектроСоюза, где, кроме нескольких баров и одного захудалого палаточного отеля, ничего не было, та же «Профсоюзная» выглядела как настоящая столица развлечений.

Егорыч, понимая, что его тирады никто так и не поддержал, неожиданно резко замолчал и остановил дрезину у платформы.

— Приехали! — радостно сообщил он.

Я подал ему руку и ответил:

— Спасибо, Егорыч. Давай, внучкам привет.

— Обязательно! Ежели нужно будет прокатиться еще куда, или просто поболтать захочешь, я всегда тут.

— Окей, — ответил я и поспешил удалиться. Если я и захочу с кем-то душевно поболтать о политике, то лучше сделаю это со своим лучшим другом за стаканчиком чего покрепче в баре, чем с машинистом.

Привычная техническая платформа «вокзала» с низкими потолками, опирающимися на массивные колонны, не особо меня интересовала, и я быстро миновал ее. Поправив автомат на плече, протиснулся между габаритными цистернами с топливом, готовыми к отправке на «Комсомольскую», и вышел в жилую зону на главной платформе.

Оказавшись здесь, я сразу уперся в небольшие строительные леса, которых не было, когда я уходил. Ради этих конструкций даже разобрали несколько армейских палаток жильцов, занимающих всю центральную платформу.

— Полегче, полегче! — послышались крики наверху. — Не разбей!

Я обошел леса, посмотрел на огромный свод некогда белоснежного потолка без каких-либо опор и понял, что тут происходит. На верхней площадке техники меняли лампу освещения. Что довольно удивительно, если учесть, что основной свет на станции включался только по праздникам ради экономии электричества.

— Вообще непонятно, на хрена сейчас это понадобилось делать, — озвучил мои вопросы один из техников — кажется, его звали Сергей. — На ночь глядя, к тому ж.

— А это чтобы трещины на мраморе ночью было лучше видно, — в шутку ответил второй, и оба рассмеялись.

— Вам лишь бы власть имущих во всех грехах обвинить, — возмутилась снизу пожилая Тамара Михайловна, чью палатку как раз пришлось разобрать. — У нас платформа самая лучшая во всем метро, на некоторых станциях даже ее раздолбали! И вообще, им лампу сказали поменять, а они языками чешут. Мне скоро внучку спать укладывать!

— А че ж вы, Тамара Михайловна, не взяли себе комнатушку в переходе или вон, в трамвае на правых путях? Не пришлось бы каждый раз ничего разбирать.

— Эту палатку лично мой сын возводил после чумы, а комнатушки ваши больно тесные, один жрет, другой срет!

В общем, жизнь на платформе даже под конец рабочего дня не думала замедляться. Я подошел к своей палатке, бросив взгляд в сторону бара «Подъем», расположившегося на верхней площадке над станцией, за эскалаторами. Даже отсюда я сразу заметил Леху Стервятника, сидящего на своем любимом месте за очередным чтивом. В общем-то у моего друга два увлечения: он либо пьет, либо читает, причем и тем, и другим он всегда занимается за одним и тем же столиком бара.

А ведь не брось он карьеру сталкера… Эх, такой потенциал пропадает.

Я снял автомат, вошел в свою палатку и положил оружие в небольшой армейский шкафчик в дальнем углу. Верхнюю снарягу скинул в большую бельевую корзину у дивана. Чуть позже ее предстоит почистить от радиации, впрочем, как и меня самого. Неплохо было бы сразу воспользоваться общим душем, но я прикинул, что с учетом того, насколько короткой была эта вылазка, достаточно просто немного умыться.

Я подошел к самодельному рукомойнику из пятилитровки, привел себя в порядок и посмотрел в зеркало.

Типичное лицо потрепанного жизнью вояки: суровый взгляд выцветших зеленых глаз, грубая щетина на квадратном подбородке, мелкие шрамы по всему лицу и проявляющаяся седина. Я будто бы реально прошел все горячие точки и лично воевал во время Катастрофы, хотя в тот день был наивным двадцатилетним студентом Семеном. Настолько жизнь сталкера меняет людей. И это мне еще повезло. Ребята, с которыми я начинал, давно сгорели, все до единого. А я до сих пор жив и здоров. Может, именно поэтому меня считают легендой?

Посмотрел на пожелтевшую фотокарточку в углу зеркала, где я, за несколько лет до Катастрофы с беззаботным веселым лицом без всяких шрамов, обнимаю красивую смуглую девушку с длинными темными волосами. Наташа. Эта фотография — единственное, что напоминает мне о моем прошлом. Я держу ее у зеркала, чтобы у меня оставалось хоть что-то светлое в душе, чего с каждым днем становится все меньше.

Что-то меня пробило на лирику. Видимо, пора идти в бар. Я вытер лицо полотенцем, затушил лампу и вышел из палатки.

* * *

— Кстати! — радостно сообщил Леха, как только мы прикончили третью рюмку водки «Красная жизнь» из свежих поставок от коммунистов. — Я тут такую книгу на днях прочитал забавную: «В поисках счастья». Нашел ее в одном из домов неподалеку.

— Что за книга такая?

— Да там приключения искателя сокровищ где-то в Испании. Такая себе работка, на троечку. Какой-то писатель-самоучка начал писать, но так и не закончил. Но я прочитал до конца, потому что там тоже героя звали Сэм, прикинь? — он от души хохотнул. — Прям история про тебя, если бы мир не рухнул.

— Да… Если бы мир не рухнул, мне прямо интересно, кем бы я был.

— Слушай! А вообще-то вопрос любопытный. Знаешь же про теории параллельных миров?

— Не особо.

— Ну, короче, есть теория, что наша реальность — она не одна такая. Типа их много, тысячи, сотни тысяч, даже миллионы. И есть где-то точно такой же мир, как наш, но никакой Катастрофы в нем не было. И почти наверняка ты там какой-нибудь… Индиана Джонс! — он снова рассмеялся.

— Сложная тема. Но даже если такие штуки есть, мы с тобой никогда об этом не узнаем, — в этот момент меня посетило неожиданное осознание. — Погоди! Ты сказал, что нашел книгу в доме неподалеку? Ты выходил, что ли, на поверхность?

— Та не-е, — отмахнулся Стервятник, съел кусок вяленого кротокрыса и начал разливать новую партию алкоголя. — Я эту книженцию откопал давно еще, но как-то положил себе в тумбочку и забыл. А тут недавно прибраться решил и нашел. Ну что, еще по одной?

Я кивнул и взял стопку. Выпили, я быстро захватил сушеных грибов из тарелки. Они заходили мне как закуска лучше, чем кротокрыс — вообще не понимаю, как Леха его жрет. На вкус как черствая плесень. Да и на вид тоже.

Стервятник с аппетитом закусил мясом, а после спросил:

— Слушай, а как ты думаешь, кем бы я был в параллельной реальности?

Я посмотрел на его овальное лицо с острыми скулами и немного впалыми щеками, глубоко посаженные глаза, высокий лоб и короткую стрижку.

— Ну-у-у… Я думаю, ты бы точно работал где-то в сфере высоких технологий. У тебя внешность прям соответствует интеллекту.

— Ого, думаешь, я бы был крутым айтишником? Или как это… Илон Маск, кажется?

— Ну почти, — ответил я, сдерживая улыбку. — Думаю, ты бы интернет подключал у местного оператора.

Мы с Лехой вместе рассмеялись:

— Ой, да иди ты! — ответил он.

Вдруг со стороны барной стойки послышался дребезг посуды.

— Я тебе сказала: пошел нахер отсюда! — послышался грозный женский рык.

Я обернулся на звук. У стойки разворачивалась целая сцена. Приличная делегация каких-то залетных маргиналов в составе пяти человек пристали к красивой девчонке лет тридцати, максимум тридцати пяти. Шпана медленно начала зажимать ее к дальней стене, а она, в свою очередь, выставила вперед розочку из разбитой бутылки, готовая к бою.

— Ни хрена себе, — произнес Леха. — Это что, шпана с Вавилона, что ли?

— Видимо. Опять приехали за дизелем, а пытаются взять не то, что положено.

— Давно говорил Сократу, не нужно их пускать, — он положил на стол свой кольт, с которым никогда не расставался. — Вмешаемся?

— Стой, я разберусь, посиди пока. А то ты уже палить готов.

Леха улыбнулся, но послушался:

— Окей, герой, спаси свою принцессу!

— Да ну тебя… — отмахнулся и выкрикнул толпе отморозков: — Эй, дебилоиды, а не многовато ли вас на одну девицу?

В этот момент они почти синхронно обернулись:

— А тебя это ебать не должно, дядя, — ответил самый крупный.

Девчонка тем временем момент не упустила: сделала рывок вперед и прошлась розочкой по ноге ближайшего к ней отморозка. Тот завопил от боли и свалился на землю. Второй противник понял, что что-то идет не так, и попытался атаковать девушку, но она ловко перехватила его руку, заломила и нанесла удар кулаком в челюсть.

— Неплохо! — оценил я и пошел на подмогу.

Амбал, заявивший, что меня их разборки не касаются, преградил мне путь к основной арене и выхватил пистолет, но был слишком медлителен: я резким движением выбил оружие и нанес ему несколько точных ударов по голове. Однако вместо того чтобы упасть, здоровяк лишь пошатнулся и тут же контратаковал. Его кулак врезался мне в лицо, отчего я пошатнулся. Он успел прописать мне еще пару сильных ударов, прежде чем я собрался с силами. С трудом фокусируя взгляд, я увернулся от следующего замаха, перехватил его руку и ударил локтем в нос. Затем прямым пинком в живот отправил его на ближайший столик, где он наконец обмяк.

Пока крепыш потерял ориентацию, я схватился за ножку стола и уработал сверху его товарища, который уже прижал девушку к полу, пытаясь задушить. Этого хватило, чтобы он отпустил. Я помог моей новой знакомой подняться, но шум борьбы уже привлек внимание. Вдалеке раздались крики и топот — кто-то наконец вызвал дружинников для наведения порядка.

Когда я увидел девушку вблизи, время словно замедлилось. Ее лицо... Оно было безупречным. Мягкие, плавные черты — такие естественные и одновременно завораживающие. Глаза, глубокие, темные, смотрели прямо внутрь меня, будто пытались прочесть все мои мысли. От них исходило тепло и необъяснимое спокойствие. Ее длинные темные волосы свободно спадали волнами, придавая всему образу легкую небрежность, которая только подчеркивала ее естественность. А улыбка — легкий, едва заметный изгиб губ — была далека от натянутости, казалась искренней и запоминающейся.

— Ты зачем мою добычу забрал? —вернула она меня в реальность. — Я уже почти всех уложила!

Я огляделся и понял, что остальные противники действительно раскиданы по всему бару в глубоком нокауте.

— Да? А мне казалось, что вон тот мудила едва тебя не задушил.

— Вообще-то это было тактическое отступление! И… осторожно!

Она потянула меня в сторону и мы, не удержавшись, свалились в объятиях на стойку. Мимо того места, где я только что стоял, пронесся уложенный мной крепыш с ножкой от стула. Видимо, он попытался ударить меня сзади, но девушка вовремя заметила атаку.

Я посмотрел на прижатую мной красавицу, она на меня, и мы быстро отлипли друг от друга, приняв боевую стойку. Но тут прозвучал знакомый пистолетный выстрел, и противник рухнул на пол с дырой в голове.

— Леха! — возмутился я, обернувшись на друга. — Ну твою ж медь, вот опять ты за свое! Я же просил тебя сидеть спокойно.

— Ничего, мир светлее без него станет, — безразлично отозвался Леха.

— А кто теперь его отсюда выносить будет?

— Вынесу, не переживай! — Леха с удивительной легкостью поднял тело, закинув его на плечо. — Не привыкать. А ты пока действуй, герой, — с этими словами он направился к выходу.

В этот момент до бара наконец-то добрались дружинники с автоматами. Как всегда, вовремя. По ходу, с самого «Научного содружества» сюда ехали, не иначе. Один из них осмотрел разгромленный бар и тела:

— Что у вас тут происходит, Сэм? — спросил он, окинув нас подозрительным взглядом.

— Ничего особенного, — ответил я, стараясь говорить спокойно, — так, деловые переговоры с партнерами из Вавилона.

Охранник покачал головой, явно не горя желанием углубляться в происходящее. К тому же он прекрасно понимал, что, если эти отморозки получили по лицу, то, скорее всего, за дело.

— Ладно. Эй, ребята, уберите этих отсюда, — скомандовал он своим подчиненным. — А ты, Сэм, в следующий раз лучше сразу вызывай нас. Давай без самодеятельности, окей?

— Без проблем, — спокойно ответил я, не желая поднимать тему о том, что с такой скоростью реакции бандюки бы давно успели слинять.

— Весело у вас тут, — усмехнулась девушка, протянув руку. — Колючка.

— Сэм. Выпьешь с нами?

— Угощаешь? — ехидно протянула она, не скрывая веселья.

Глава 2 - Предложение

Вселенная 0000-А

Голова раскалывалась так, будто ее сдавило тисками. Я приоткрыл глаза, увидев лишь полумрак палатки. Ну хоть свет в глаза не бил — уже радость. Повернулся на бок, и тут же все вокруг закружилось. Попытался вспомнить вчерашний вечер, но в памяти был только туман и отдельные моменты: какая-то драка, выстрел Лехи, потом смех, бутылки, новые знакомства…

Знакомства… Было же что-то крайне приятное под конец вечера. Все как-то слилось в одно сплошное пятно. В этот раз мы определенно перебрали.

Рядом что-то зашевелилось. Я повернул голову и увидел сонную деву… Черт, как же ее звали? Какое-то острое такое прозвище… Сабля? Нет, слишком пафосно. Катана? Тоже не то… Хотя катаны вроде у нее вчера были. Или нет? Шпага? Нет, ну это вообще ерунда... как же ее там...

— Эй, Колючка… — пробормотал я хрипло, надеясь, что вспомнил верно. — Доброе утро… Ты как?

Она проснулась, потянулась, посмотрела на меня и села, притянув к себе ноги. Растрепанная и полностью обнаженная… сейчас в ней было что-то сексуальное, несмотря на разбитое состояние. По крайней мере, держалась она намного лучше меня. И судя по тому, что одежда отсутствовала не только на ней, вечер закончился крайне интересно.

— Что за бодягу вы тут мешаете… Это просто капец. Мне кажется, я сейчас сдохну.

— Мы не мешаем…

— А кто делает?

— «Красный колхоз», — на автомате ответил я. — У нашего содружества профиль по техническим вопросам… дизельное топливо, электричество, генераторы, батарейки… — и тут до меня дошло: — Погоди, а ты не в курсе, что ли?

— Я же не местная, рассказывала же вчера. Ты вообще не помнишь?

Постарался сосредоточиться, но в голове реально ничего не осталось.

— Ну класс! — Колючка даже фыркнула. — То есть только я помню, чем все закончилось, похоже?

— Видимо, да. Тебе хотя бы понравилось?

— Понравилось, — ответила она и схватилась за голову, — только лучше бы это было при других обстоятельствах… Ох!

Я встал с разложенного дивана, достал свою алюминиевую кружку и налил туда немного воды из рукомойника. Затем протянул девушке.

— Воды?

— Угу… — протянула она, взяла кружку и мгновенно ее осушила. — Так… — Она осмотрелась, нашла свое снаряжение и достала оттуда… смартфон? — Сколько там времени?

— Ого, это что, рабочий телефон?

— Да. Хочешь посмотреть? — она протянула мне гаджет. — Использую как навигатор, камеру и записную книжку. А еще музыку иногда слушаю.

По виду устройство действительно было похоже на обычный смартфон, только то ли находилось в каком-то странном защитном кейсе, то ли само по себе было защищенной походной версией, с толстыми защитными рамками по бокам и очень плотным стеклом, затертым от времени до матового состояния.

— Не думал я, что еще остались рабочие девайсы. За двадцать лет даже у переживших ЭМИ все контакты окислились. Кстати, что ты сказала про навигацию? Она тоже работает? — Я вернул ей смартфон.

— Ну да, а чего б ей не работать? Спутники еще лет пятьдесят будут летать вокруг Земли в автономном режиме. Так что, как это ни удивительно, сигнал GPS до сих пор ловит. — Она разблокировала экран и резко вскрикнула: — Ох, еп! Прости, Сэм, было круто, но мне пора бежать!

Она вскочила с кровати и начала быстро собираться. К слову сказать, тело у нее было не просто превосходное, а идеальное. Крепкая фигура со спортивными формами. Примерно третий размер груди, подтянутая задница, мощные накачанные ноги. И обратил я внимание на это не только потому, что такие формы мне по душе, но еще и потому, что это означало, что она явно имеет отношение либо к военным, либо к сталкерам. Либо к военным сталкерам.

Хотя не удивлюсь, если она мне вчера все рассказала, просто я ничего не помню. Колючка тем временем уже натягивала на себя комбез. Дорогой и качественный комбез, словно из шпионских фильмов про суперагентов. Правда, потрепанный, с многочисленными повреждениями, будто она прошла в нем афганскую войну.

Попытался вытянуть хоть какую-то информацию, надеясь, что получится вспомнить все остальное:

— Может, скажешь хотя бы, куда спешишь?

— Обязательно, родной, — она подошла ко мне и страстно поцеловала. — Но как-нибудь в другой раз. Спасибо за отличную ночь!

Затем она и правда вытащила из-под дивана две катаны в ножнах, накинула себе за спину и быстро выскочила из моей палатки.

— Однако! — задумчиво воскликнул я.

Впрочем, так даже легче. Не придется долго и муторно объяснять: «Прости, милая, но это было лишь минутное помутнение, с тобой было хорошо, но…». Люблю, когда женщины сами все прекрасно понимают.

Но ее образ и оружие все равно меня смутили. И неожиданное появление на станции. И ее боевые навыки, воспоминания о которых все-таки вернулись ко мне после того, как я оглядел ее тело. Я вспомнил, как она единолично почти уложила четырех противников, пока я боролся лишь с одним. Правда, у меня был самый крупный, но все же…

Решил разобраться с этими мыслями позднее. Сначала схожу поем, приду в себя, поболтаю с Лехой. Может быть, его голова уцелела лучше, и он сможет мне рассказать, о чем мы вчера общались. И тогда я смогу собрать все мысли воедино.

Я умылся, оделся, хлебнул воды и направился в бар.

В «Подъеме» народу, кроме Лехи, все так же читающего очередную книгу, вообще не оказалось. Только владелец Жека с кислым лицом вытирал тряпкой какую-то липкую лужу на стойке. Когда он увидел меня, его взгляд стал неожиданно острым, как у того орла на вершине холма.

— А вот тебе я сегодня вообще не рад, — сухо и довольно грубо произнес Жека.

— С чего это? — удивился я.

— С того это! Ты вообще помнишь, что вы вчера тут устроили? — Жека кивнул головой в сторону зала. — Бар как после землетрясения.

Я огляделся и только сейчас заметил, что помещение выглядело несколько пустовато. Не хватало нескольких столов, а у стены стоял целый ряд переломанных стульев. А пятно, которое пытался оттереть бармен, было ничем иным, как впитавшейся в древесину кровью.

— Да, выглядит эпично, — усмехнулся я.

— Эпично?! — Он повысил голос, вышел из-за барной стойки и подошел ко мне. — А кто за это «эпично» платить будет? Половина мебели в щепки, посуды перебили целую гору! Ты же понимаешь, что это единственный бар на станции! И так мест не хватает, а теперь стало еще меньше!

Он кипел, но я стоял неподвижно, держа его взгляд, не особо переживая за эту ситуацию. В конце концов, мы не первый день знакомы. Жека заметил верно — это единственный бар на «Площади Ленина», именно поэтому мы не последние люди друг другу.

— Слушай, Женек, я тебя понимаю, наделали делов мы вчера. Но и ты меня пойми: голова трещит. Тем более ты сам видел, в чем вчера была причина конфликта. Видел же?

— Ну видел…

— Ну значит, ты понимаешь, что я не собирался тебе тут все разносить, а просто хотел девчонке помочь. Или было бы лучше, если бы ее тут изнасиловали? — я решил не уточнять, что такая как Колючка сама бы кого угодно изнасиловала. — Представляешь, какая репутация была бы у твоего бара после этого?

— Ну… — Жека тут же остыл. — Тут ты прав.

— В общем, давай так. Скажи, какую мебель мы попортили. Я обязательно притащу тебе с поверхности новую. И даже лучше. Идет?

Жека немного задумался и ответил:

— Но не думай, что из благородных целей тебе можно тут все крушить.

— Слышь, Женек! — выкрикнул Стервятник, который все это время терпеливо наблюдал за диалогом. — Давай тут не наезжай. Сам вчера свои яички под стойку спрятал, а теперь мужика включил. Отстань от Сэма, он тебе сказал, мебель вернет.

Я обернулся и заметил, что товарищ уже встал из-за стола, чтобы вмешаться. Стоило его успокоить, пока ерундовый разговор не перерос в настоящий конфликт:

— Лех, все нормально, конфликт замят, — затем я снова повернулся к Жеке. — Замят же, Жень?

— Замят, — снова сухо ответил он. — Но с тебя новая мебель.

— Обязательно. Я свое слово держу.

— И кстати… Тебя тут какой-то мужик искал с утра.

— Что за мужик?

— Не знаю, здоровый такой, с округлой харей. На вид лет пятьдесят. Но не местный явно, я его тут раньше не видел.

— Что-то много «не местных» за последний вечер… — задумчиво произнес я. — Что по снаряжению? В гражданке, как туристы, или в форме, как вояки?

— Скорее, как вторые. Оружия при нем не было, но кепка и военный китель старый имелся… Ах, да вон же он идет! — Жека указал рукой вниз, на платформу.

Со стороны вокзала к бару двигался крупный мужик, действительно одетый в потертый военный китель, армейские штаны и берцы. Хотя утверждать наверняка, что это именно человек из Альянса, было рано: не в таком же виде он пришел сюда. А старая военная форма — не такое уж редкое явление среди гражданских.

— Так, ладно, Жек, — хлопнул я бармена по плечу, — принеси нам пока пожрать что-нибудь и воды холодной.

Жека кивнул и направился на кухню. Я тем временем спокойно уселся за стол к Лехе.

— Порядок? — спросил он.

— Порядок. Ты чего злой-то такой сегодня?

— Так а чего он такой дерзкий? И вообще у меня голова трещит после вчерашнего.

— Ну вот и сидел бы себе спокойно, — я улыбнулся, но снова принял серьезный тон. — У меня, кстати, к тебе вопросы будут по поводу нашей гостьи.

— Ох, точно, ты ж ее вчера в итоге завалил, да? И как она?

В этот момент незнакомец в военной форме уже подошел к нашему столику.

— Сэм Искатель, правильно я понимаю? — обратился он ко мне.

— Он самый.

— У меня для вас есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Звучит интригующе. Но хотелось бы узнать, с кем имеем честь разговаривать.

— Конечно, — заказчик пожал нам руки и сел за столик. — Думаю, стоит представиться. Николай Медведев.

Теперь все окончательно сошлось. По фамилии или же по отчеству в метро имели привычку представляться только военные. У них это обычное дело, в то время как остальные чаще всего использовали сочетание имени и прозвища. Почему и как так сложилось, уже мало кто помнил. Кто-то считал, что фамилия напоминала людям о погибших родственниках и семьях, и пережить утрату легче, используя вместо нее прозвище. А кто-то полагал, что прозвище банально легче запоминать. У военных же строгие правила и консерватизм сохранили привычный уклад даже после Катастрофы.

— Ну что же, Николай, мое имя вы уже знаете. Алексей Стервятник, — я указал на своего товарища, — мой друг. Так что, если у вас какой-то заказ, можете не стесняться озвучивать его.

Жека принес нам еду. Кротокрыс, на этот раз запеченный, а не вяленый. Вот это уже мне нравилось больше. Следом он поставил кувшин холодной воды, разлил по стаканам и удалился.

— Тогда перейдем к делу, — он откашлялся и снизил тон. — Я непосредственный представитель Военного альянса. И не буду ходить вокруг да около. Как вы, наверное, поняли, у нас большие неприятности. Неприятности настолько серьезные, что помочь нам может только сталкер легендарного уровня вроде вас...

— Так, — перебил его Стервятник, — погодите. Давайте сначала проясним кое-что. Как человек из Альянса попал к нам абсолютно незамеченным?

Николай посмотрел на него с недоверием. Видимо, не ожидал, что Леха вообще будет как-то участвовать в диалоге. Но тем не менее ответил на вопрос:

— Не думал, что должен был заходить на станцию с транспарантом.

— Дело не в этом, — согласился с товарищем я. — Альянс — очень важный партнер, от которого зависит выживание не только нашего, но и других содружеств. Поэтому вы не могли пройти наши блокпосты незамеченными, ваш визит вызвал бы тут огромный ажиотаж.

Николай не моргнул и глазом, но выждал пару секунд, видимо, давая возможность что-то еще добавить, а затем спокойно ответил:

— Понимаю ваше недоверие. Я бы и сам так отреагировал. Но вы ведь не думаете, что такая организация, как мы, не знает, как попасть куда-то без лишнего шума?

Он пристально посмотрел на нас. Возражений ни у меня, ни у Лехи не нашлось. Поэтому Николай продолжил:

— Тогда позвольте я перейду к сути. Настоятельно прошу более не перебивать, — это он адресовал конкретно Лехе. — Полтора года назад мы заметили повышенную активность дворовых псов в районе от станции «Площадь Возрождения» до «Красного Октября», но не придали этому особого значения, потому что эти мутанты для нас безобидны, нападают только на мелкую дичь. Однако вскоре они стали нападать стаями и проявлять агрессию даже к военной технике, которую обычно боятся. Мы зачистили территорию и решили, что о проблеме можно забыть. Но через какое-то время на нас напала целая волна этих тварей. Они собрались словно в единый организм и были настолько живучими, что нам пришлось отступить до самых «Баррикад», оставив базу на заводе «Красный Октябрь» и «Стадион Монолит». К сожалению, мы потеряли много людей и техники. К тому же нападение повредило все наши линии связи, и мы оказались полностью отрезаны от основного метро.

Николай сделал паузу, наполнил стакан и глотнул воды.

— Очень интересно, — произнес я. — Как же тогда конкретно вы оказались здесь?

— На потерянной базе находится очень важное оружие. Боеголовка. Оно способно помочь нам в решении этой проблемы. Поэтому пару дней назад мы предприняли попытку штурма, чтобы вытащить ее. Собрали отряд лучших бойцов. Возглавлял его лично я. Мы смогли пробиться до базы, но мутантов там оказалось больше, чем мы рассчитывали. Операция провалилась, почти весь состав штурмовой группы погиб. Выжил только я и наш военный сталкер. Мы чудом смогли выбраться живыми. Но, к сожалению, путь был открыт только сюда, в южную часть города.

В моей голове постепенно начала собираться картинка из деталей, которые я наблюдал за последние сутки.

— Интересно… И в чем состоит работа?

— Нам нужно, чтобы кто-то помог нам вытащить боеголовку с базы и доставить ее на «Баррикады».

От такой наивности я даже усмехнулся:

— Вы предлагаете, чтобы я помог вам проникнуть туда, где погиб целый отряд ваших профессиональных ребят? Да еще и что-то вынести оттуда, пробившись на север? Нет, это не сработает.

— Боюсь, у вас нет выбора.

— Да ладно, вы нам угрожаете? — спросил Стервятник, едва заметно потянувшись к своему кольту.

Николай явно заметил это, но не моргнул и глазом.

— Дело не в этом. Ситуация слишком серьезная. Мы думаем, что эти псы не просто так собрались в такую огромную армию. Нам удалось изучить их поведение и понять, что они действуют как единый организм. И подобный организм всегда имеет центр управления, мозг, который его контролирует. Мы думаем, что это некая разновидность супермутанта. Мы назвали его Эпицентром. И если этот Эпицентр захотел уничтожить Альянс, то рано или поздно он заинтересуется и вашими станциями. Боеголовка поможет нам уничтожить его, поэтому, помогая нам, вы определенно поможете себе. А отказавшись… Думаю, вы понимаете возможные последствия.

— С чего такая уверенность, что боеголовка поможет? — не успокаивался Стервятник.

Медведев сделал лицо, на котором прекрасно считывалось «да ты достал», но тем не менее он едва заметно выдохнул и ответил:

— Потому что это оружие дает живым существам ровно те способности, которыми обладает супермутант, управляющий псами. Возможно, в этом даже есть какая-то связь. Мы думаем, что сможем найти способ обезвредить его, если добудем нужные компоненты из потерянной установки. И единственный человек в этой части города, который сможет нам помочь, — это вы, Сэм. Потому что такая задача под силу только легендарным сталкерам, тем, кто выполнял такие заказы, на которых погибали десятки других наемников. К тому же вы уже несколько раз выполняли работу Альянса ранее, и выполняли ее превосходно.

Что уж сказать, подлизал так подлизал. Впрочем, сложно спорить с тем, что в его словах была правда. Я и сам иногда удивлялся своей живучести и удаче.

Но как бы хороши ни были его слова, следовало уточнить еще некоторые детали.

— Почему вы не обратитесь за помощью к руководителям содружеств? Если ситуация настолько серьезная, они помогут вам собрать хороший отряд.

— Мы не можем допустить общей паники, делу она совершенно не поможет. Ситуация серьезная, но не настолько, чтобы поднимать всех на уши. К тому же у нас слишком мало времени. Вы же знаете, как работает местная бюрократия. Не говоря уже о том, что, даже если мы соберем сотню местных бойцов, хорошо, если хотя бы десяток из них бывал на поверхности так же часто, как и вы. А из этой десятки дай бог найдется парочка, кто наверху хоть раз сражался с мутантами.

— Так-то оно так, — я задумчиво потер подбородок, размышляя. — И, может быть, местные парни не так хороши на поверхности. Но все-таки даже десяток человек лучше, чем один. Так что не уверен, что столь малым составом у нас будет много шансов.

— Не спешите с выводами. Поверьте, если мы пойдем малым отрядом прямо сейчас, у нас будет намного больше шансов, как бы странно это ни звучало, — он задумался. — Хотя, чтобы вам было легче это понять… Первое: нам не нужно проникать вглубь базы вплотную к Эпицентру. Научный корпус находится у проходной, в самом дальнем углу опасной зоны. Второе: мы не пойдем туда с пустыми руками. У нас есть средства защиты, оружие и инструменты, которые дадут нам хорошее преимущество. Третье: как я уже сказал, со мной есть один опытный сталкер. Если вам это важно, вы можете взять в напарники своего товарища, — Николай кивнул в сторону Лехи, — но не более, иначе снаряжения на всех не хватит.

Звучало это все странно, но довольно убедительно. Леха пристально посмотрел на меня и спросил:

— Сэм, можно тебя на пару слов?

— Прошу прощения, — сказал я Николаю, на что тот одобрительно кивнул.

— Слушай, брат, — сказал Стервятник, когда мы отошли к барной стойке. — Эта ситуация попахивает дерьмом. Я не думаю, что ты должен разгребать проблемы Альянса. Это не твой уровень, пусть сотрудничают с властями.

— Они не будут этого делать. Кажется, есть причина, которую он не озвучил: военные не хотят терять своего влияния и статус сильнейшего содружества во всем Мертвом городе. Потому что для них обратиться за помощью к обычному жителю подземелья будет означать показать свою слабость.

— Вот-вот! Так что, если такие гордые, пусть катятся ко всем чертям.

Вроде бы все очевидно. С другой стороны…

— С другой стороны, — произнес я уже вслух, — его аргументы также имеют право на существование. Чтобы собрать отряд бойцов, способных на такое дело, придется собирать их по всему метро, от каждого содружества. Этот процесс может затянуться на месяцы. Никто не поверит одному потертому вояке, что угроза нависла над всем метро. Даже мы с тобой верим в это не до конца. Поэтому, если на счету каждые сутки, мы сильно рискуем.

— То есть ты готов пожертвовать собой ради амбиций какого-то Альянса?

— Я готов пойти на это дело ради ЭлектроСоюза. К тому же… — я улыбнулся. — Знаешь, если так подумать, это звучит как отличное приключение на пять минут.

Леха фыркнул:

— Очень смешно. Ладно. Только я пойду с тобой. Идет?

— Я, конечно, привык работать один, но… честно скажу, хотел это предложить. Правда, не ожидал, что ты будешь готов снова идти на поверхность дальше гермодверей.

— Ну надо же за тобой присмотреть, супергерой. А то тебе там еще какой лапши эти вояки навешают, ты в жерло вулкана сразу прыгнешь.

Я слегка рассмеялся.

— Ладно, пойдем узнаем, что у них там за средства защиты и что за сталкер такой крутой, который смог вытащить его из такой задницы.

Леха кивнул, и мы вернулись к столику.

— Хорошо, — начал я, — допустим, мы поняли всю опасность ситуации и, допустим, мы согласны. Какой у вас план? И что у вас по снаряжению? Кто ваш человек?

Николай осмотрелся и заметил Жеку, который явно с интересом грел уши на нашем разговоре:

— Не здесь. Кушайте, приводите себя в форму после вчерашнего, и встретимся через час у дальнего конца перрона вокзала. Оттуда отправимся в путь.

Он пожал нам руки, кинул бармену толстую батарейку и начал спускаться на платформу. Станция уже заполнилась людьми, и Николай на удивление быстро исчез в толпе.

— Все равно он мне не нравится, — сказал Леха.

— Ну что поделать, работаем с тем, что есть. Ладно, доедаем — и пошли собираться.

А ведь Николай был прав. Это действительно предложение, от которого я не смог отказаться.

* * *

Я подготовился довольно быстро, потому что не в первый раз собирался в большие рейды. Лехе же явно требовалось больше времени. Поэтому я решил дойти до его комнаты, расположенной в подземном переходе.

Постучал в дверь. Ответа не последовало.

Видимо, куда-то отошел.

Постучал еще раз.

— Что ж, подождем, — пробубнил я себе под нос и прислонился к стене.

Честно говоря, я был рад тому, что Леха решился пойти со мной. Хотя я и одиночка по натуре, он единственный человек, кому я спокойно могу доверить свою жизнь, и чья поддержка в таком деле мне бы не помешала. Не каждый день ведь приходится остатки мира спасать.

Тут я вспомнил, как впервые встретил Леху в метро спустя год после того, как мы разминулись в день Катастрофы. Честно скажу, я считал его мертвым, потому что своими глазами видел, как в подземный переход, куда забежал мой друг, попал мощный снаряд. И вот он, как ни в чем не бывало, добрался до «Площади Ленина» живой и здоровый. Как Леха мне позже объяснил, ему просто повезло, что бетонная плита над головой выдержала удар и не раскололась, лишь зажав между обломков, откуда его благополучно вытащили.

И когда мы встретились, он тоже был невероятно рад. Потому что тоже считал, что вернуться в метро я не успел.

— О, Сэм, привет! — Леха подошел со стороны душевых. — Извини, задерживаюсь. Сейчас, пару шмоток закинуть осталось. Заходь пока.

Он открыл дверь, приглашая внутрь. Мне пришлось перешагнуть рюкзак за секунду до того, как Леха закинул в него фильтр для противогаза. Свободной площади на станции было немного, так что жилой блок представлял собой часть подземного перехода, разделенного на крохотные секции в пару квадратных метров. Я сел на раскладной диванчик, который был тут единственной крупной мебелью. Остальные вещи висели в пластиковых ящиках под потолком, и Леха доставал снаряжение оттуда.

Пока ждал, я заметил знакомый светильник на полочке. Я подарил его Лехе на день рождения. Он работал от солнечной энергии и был полезен, когда Леха часто и надолго выходил на поверхность и успевал наполнить заряд.

— Когда ты успел его зарядить? — спросил я.

Леха замер на секунду, видимо, обдумывая мой вопрос. Потом поднял голову и, догадавшись, о чем я, ответил:

— А, ты про светильник? Да вчера, когда трупака вынес, захватил с собой.

Хотя путь Лехи от бара до гермы как раз проходил мимо его комнаты, у меня все равно не вязалась картина, как он, с огромным бугаем на плече, заходит в эту маленькую комнатку только ради того, чтобы захватить светильник. Да и к тому же вчера было слишком темно. Если только он не оставил светильник на поверхности и не вернулся за ним утром.

Я хотел расспросить про детали, но не успел открыть рта, как Леха сказал:

— Так, я, в принципе, готов. Ну что, идем?

— Да… да, пожалуй, пора.

Мы вышли из комнаты, Леха закрыл дверь на замок и направился к эскалатору. Я направился следом, но на полпути остановился. Мысль о светильнике не давала мне покоя.

— Что такое? — спросил Леха.

— Иди вперед. Нужно зайти к начальнику станции и все-таки немного рассказать ему о военных. Хоть мы и согласились на эту авантюру, думаю, ему нужно быть готовым к тому, что, если мы не вернемся, придется поднимать народ.

— Да, хорошая идея.

— Иди к вокзалу. Я догоню.

Леха начал спускаться, а я пошел в обратном направлении, в сторону кабинета начальника. Вход охранялся, но меня пропустили без всякой проверки документов.

Подошел к двери, постучал пару раз и сразу вошел, не дожидаясь ответа. Виктор Андрианович, он же Сократ, бывший декан педагогического университета, а ныне начальник станции, сидел за огромным дубовым столом, занимавшим почти все помещение. Сократ имел хороший вкус и ценил чистоту и минимализм, поэтому, кроме стола, офисного кресла, пары стульев и небольшой книжной полки за спиной, в кабинете не было ничего лишнего. Разве что роскошная люстра под потолком ярко освещала лысину начальника, которой тот ничуть не стеснялся и даже отдельно ее полировал.

Виктор Андрианович получил свое прозвище вовсе не из-за внешнего сходства с великим философом: сам он был крупным пожилым мужчиной, некогда спортивного телосложения, которое давно уже сменилось округлым животом. Все было проще: прозвище ему дали за то, что он часто любил упоминать цитаты этого деятеля в разговорах.

— О, Сэм! — Виктор Андрианович улыбнулся при виде меня. — Рад, что заглянул. Спасибо, что согласился починить радиомачту. А то нашим бездарям разве можно такое поручить?

— Не за что, Сократ, дело плевое.

— Все-таки решил зайти за оплатой?

— Нет, все нормально. Я к тебе по другому вопросу.

— Что ж, слушаю.

Я на секунду задумался. Решил не заходить в лоб и не расспрашивать о Стервятнике прямо, а зайти с другой стороны. И заодно действительно ввести его в курс дела о военных.

— Ко мне обратился человек, заявивший, что он из Альянса.

— Да ну?! — он аж хлопнул ладонью по столу. — Альянс все еще существует?

— Похоже, что да. Я как раз пытаюсь выяснить детали. Можешь показать журнал входов в ЭлектроСоюз?

— Конечно, — без вопросов согласился он. Выдвинул ящик стола и достал книгу с записями. Полистав несколько страниц, передал мне журнал:

Я посмотрел записи за несколько дней. Николай заявил, что их рейд был «пару дней назад», значит, раньше десятого числа искать их в журнале смысла не было.

«Пионерская». Торговец Светлана Юрченко, 10 сентября, 08:31

«Пионерская». Проводница Яна Лобанова, вход, 12 сентября, 11:00.

«Пионерская». Проводница Яна Лобанова, выход, 12 сентября, 15:49

«Пионерская». Житель Союза Макс Мельник, выход, 12 сентября, 15:49

О, Янчик так быстро заказик подцепила, да еще и Макса с «Ленина». Красотка, умеет себя продать!

«Пионерская». Представители Вавилона: Косой, Шпала, Гиря, Валенок, Бита, Томагавк, вход, 14 сентября, 09:40

Пф-ф, ну и прозвища у них были идиотские, оказывается.

«Пионерская». Сталкер Сэм Искатель, выход, 14 сентября, 19:50»

«Пионерская». Сталкер Сэм Искатель, вход, 14 сентября, 21:15»

«Площадь Ленина». Сталкер Леха Стервятник, выход, 14 сентября, 23:45

«Площадь Ленина». Сталкер Леха Стервятник, вход, 15 сентября, 00:05

На этом записи закончились. А так как все входы и выходы в Союз фиксировались в одном журнале, это означало, что…

Первое: Леха выходил на поверхность только ночью и никак не мог зарядить светильник. Второе: у военных действительно имелся свой, секретный проход в Союз, и им было очень важно, чтобы об их визите никто не узнал.

— Расскажешь мне в чем дело? — поинтересовался Сократ.

Я задумался. А нужно ли ему все знать сейчас?

— Прости, Сократ, теперь не уверен, что стоит. Нужно кое в чем разобраться. Но тебе следует знать важное: если я не вернусь через неделю, переводи станцию в боевое положение, дело плохо.

— Ты уверен, что не хочешь ничего мне рассказать сейчас?

— Уверен, и к тому же у меня нет времени. Просто сделай, что я прошу.

— Мудрость — это знать, насколько мало мы знаем. Доверяю тебе. Добро, сделаю. Береги себя.

Сократ встал и пожал мне руку. Я кивнул и вышел из кабинета. Пока шел до вокзала, размышлял, правильно ли сделал, что предупредил начальника? С другой стороны, кто если не он должен быть в курсе ситуации.

С этими мыслями я добрался до места встречи, где меня уже ждал Леха, Николай и… Колючка?

Глава 3 - Рейд

Вселенная 0000-А

— Неожиданная встреча! — удивился я.

— Честно скажу, я тоже немного удивлена, — ответила Колючка смущенно.

— О, Сэм, — довольно произнес Николай, — Алексей сообщил, что вы, оказывается, вчера успели познакомиться с Любовью в баре. Это замечательные новости, значит, хорошо сработаемся.

Любовь. Вот, значит, как ее зовут. Красивое имя.

Нет, я, конечно, подозревал, что с ней что-то не так. Весь этот ее прикид суперагента, катаны, прекрасные боевые навыки... Но моя бдительность быстро утихла, когда Николай обозначил своего сталкера как мужчину. Я как-то даже не подумал, что у слова «сталкер» просто нет женского рода. И после того как мы с Колючкой спонтанно переспали, мне стало немного неловко от того, что на это дело придется идти именно с ней.

— Только про бар рассказал? — негромко обратился я к товарищу.

— Конечно, — ответил он так же негромко, — я же не идиот. Ничего лишнего.

— О чем шепчетесь? — озабоченно спросила Колючка.

— Сэм сказал, что необычайно рад, что может еще немного времени провести с тобой, — с довольной ухмылкой ответил Стервятник.

Блядь, Леха. Я пихнул его локтем.

На лице Колючки проступила легкая краснота.

Николай же ничего этого не заметил, потому что уже ковырялся в армейской сумке, которую принес с собой. Он достал оттуда противогазы современного образца с большим стеклом и какими-то дополнительными устройствами, одно из которых я распознал сразу: инфракрасный визор.

— Так, — сказал он, вручив мне первый противогаз, — это все, что мы смогли с собой сюда донести. Это наши тактические: прибор ночного видения, гарнитура с общей связью, фильтры повышенной защиты. Не танковая броня, но хотя бы передвигаться будет легко. Остальное снаряжение получите у транспорта.

Затем он передал по противогазу Лехе и Колючке и достал костюм химзащиты ОЗК, который натянул прямо поверх своего кителя. Теперь понятно, как он сюда добрался в такой простой одежде.

— У транспорта? — удивленно спросил Стервятник.

— Конечно, вы же не думали…

— Можно на «ты», — перебил Леха.

— Хорошо. Ты же не думал, что мы будем прорываться на базу, полную мутантов, пешком?

Судя по взгляду Лехи, об этом он действительно не думал. А вот я догадывался:

— Что за транспорт?

— Укрепленная мотодрезина. Миниатюрный бронепоезд на колесах. Мы выбрались с завода именно на ней.

— Допустим, до проходной она нас довезет. Но как мы попадем на территорию? И как далеко от трамвайных путей корпус, где находится боеголовка?

— А кто сказал, что мы поедем по трамвайным путям? — Николай улыбнулся. — Мы поедем по железнодорожным. И по этим же самым путям мы заедем прямо в соседний от научной лаборатории цех.

— Если все так просто, то почему вы вообще кого-то искали? — Стервятник даже приподнял бровь.

— Потому что к боеголовке придется как-то пробиваться. А еще кому-то придется оборонять дрезину. Так что задача не такая простая, как вам может показаться.

Я натянул противогаз и проверил прибор ночного видения. Работал хорошо. Затем потыкал по кнопкам гарнитуры.

— Так, а как она включается?

— Давай помогу, — ответила Колючка, будто случайно нежно прикоснулась к моему затылку одной рукой, а другой начала что-то щелкать на устройстве. — Так, тут зажимаем, тут включаем… вот и все! — теперь ее голос начал звучать и в динамиках. — Хорошо слышно?

— Да, вполне. Спасибо.

— Да, — Николай также подключился к общей связи, — лучше сразу все надеть и настроиться. Мы выйдем на поверхность практически отсюда. Включайте ПНВ, если еще этого не сделали, будем двигаться в темноте.

Мне стало интересно, где же находится этот секретный проход, о котором не знал даже я. Но расспрашивать смысла не было: через минуту все узнаю и так.

Люба быстро что-то посмотрела на смартфоне, затем прижалась к колонне и оглядела ту часть платформы, где рабочие закончили выгружать большие клетки с поросятами из грузовой дрезины. Она выждала момент и дала сигнал.

— Все, вперед! — скомандовал Николай.

Я сначала подумал, что мы сейчас будем похищать опустевший транспорт, чего мне делать на своей родной станции совершенно не хотелось. Но вместо этого Люба спрыгнула на пути и побежала вглубь туннеля прямо по рельсам. Не теряя времени, я спрыгнул следом за ней. Быстрым и уверенным темпом мы отбежали от станции метров на триста и остановились около старого распределительного щита, не добравшись до блокпоста «Комсомольской» совсем немного.

Колючка подошла к щитку, открыла люк и начала щелкать рубильники.

— Бесполезно, — сказал Стервятник. — Я этот щиток знаю, он со времен Катастрофы не используется и ни к чему не подключен.

— Помолчи, не сбивай, — отрезала Люба.

Она будто подбирала какой-то длинный пароль от замка, приговаривая:

— Так… третий, шестой, седьмой, третий, третий, шестой, седьмой, пятый…

Внутри щитка проскрежетали какие-то механизмы, и весь распределительный короб немного отошел от стены. Люба начала толкать его в сторону, но сил не хватало, поэтому я поспешил на помощь, и мы открыли его, словно большую массивную дверь. С обратной стороны оказался прокопанный тоннель, который явно не закладывался строителями первоначально.

Я посмотрел на это с некоторым удивлением:

— Очень интересно…

Сколько еще я не знаю про туннели родного содружества?

Люба пошла первой, за ней я и Леха. Николай шел последним и закрыл за нами щиток. Мы недолго следовали по туннелю, укрепленному чем попало: деревянными брусками, досками, балками, старыми трубами. Через десяток метров путь вывел к обрушившемуся с двух сторон канализационному коллектору. Здесь находилась вертикальная лестница на поверхность.

— Так, давайте сверим часы, — попросил Николай. — Люба?

Колючка тут же достала телефон, открыла карты, поверх которых сменялось множество цифр.

— Окно откроется примерно минут через сорок, этого должно хватить.

— Окно? — удивился Стервятник.

— Да, — пояснил Николай. — Периодически кольцо мутантов уходит к самому Эпицентру, ненадолго освобождая захваченную базу. Именно так мы проникли на нее впервые.

— А как вы это выяснили? — спросил я.

— Системы сигнализации на базе до сих пор работают, — Колючка потыкала пальцем в экран телефона, — и отправляют информацию на серверную, которая у нас общая. По ней мы более-менее научились фиксировать миграцию и смогли понять ее циклы.

— Ничего себе у вас технологии! — в интонации Стервятника чувствовалась доля сарказма. — Передавать информацию с сервера на телефон в мире без интернета — мое почтение!

Леха явно нарывался. Я хотел его успокоить, но меня опередил Николай:

— Алексей, я думаю, тебе стоит опустить свой скепсис. Никто никуда ничего не передает, это очевидно. Программа работает на основе старых данных. Тем не менее, я обещал вам, что мы пойдем не с пустыми руками и будем максимально возможно подготовлены. Информация о периоде активности Эпицентра — один из инструментов, который нам поможет, — затем он неожиданно повысил тон, — но чем больше мы стоим и треплемся, тем меньше времени до этого окна у нас остается. Это, я надеюсь, понятно?

— Знаешь, что… — начал Леха и сделал полшага вперед, но я тут же остановил его рукой.

— Николай, спасибо, ты объяснил достаточно доходчиво, — я посмотрел на Леху и кивнул ему, намекая, что нужно немного остыть. — Мы готовы идти дальше.

— Тогда веди. С этого момента руководство операцией на тебе, Сэм.

Это было неожиданно.

— Ты уверен? Я думал, военные привыкли держать все под контролем.

Николай повременил с ответом, словно взвешивая свои слова:

— Уверен. Я уже потерял один отряд, когда все делал по уставу и приказам. Эти мутанты не играют по правилам, а я — военный, я к правилам привык. Здесь нужен свежий взгляд и импровизация, которой я, видимо, не владею. Ты же каждый день контактируешь с поверхностью лично и находишься на грани между жизнью и смертью, и знаешь этот мир лучше. Именно поэтому я тебя и нанял. Ты сталкер, и это твоя стихия. Действуй. Я обеспечу всю необходимую поддержку.

Я кивнул и начал подъем наверх.

Меня радовал такой командный дух со стороны Медведева, а вот настрой лучшего друга меня беспокоил. Интересно, почему Леха неожиданно стал такой нервный?

Да, импульсивность всегда была его особенностью, но сегодня он прямо-таки в ударе. Хотя это объяснимо: военные. Он их всегда недолюбливал, а сейчас, когда мы фактически идем разгребать их косяки, тем более. Надо будет как-то с ним обсудить наедине, что, если мы собираемся работать вместе, нам нужно принять все правила командной работы.

Поднявшись до верха и скинув люк, я удивился чистейшему небу. Ясная погода, которая до Катастрофы была самым нормальным явлением, теперь скорее редкость. Чаще всего небо затянуто плотными тучами, но сегодня выдался самый что ни на есть аномальный вечер.

Я помог подняться остальной части команды и коротко спросил:

— Где дрезина, вокзал?

— Коммунистическая, напротив здания банка, — ответил Николай.

Я осмотрелся, чтобы понять правильный маршрут. Точка назначения диагонально от нашего квадранта. Можно пойти мимо планетария, сразу до Коммунистической, а можно меж двух университетов: педагогического и политехнического.

Мимо университетов опаснее. Особенно мимо технического. Я хорошо знал это место, поскольку не раз пытался попасть в аудиторию, в которой находились мы с Лехой в день Катастрофы, чтобы найти свои личные вещи. И каждый раз меня встречала целая армия планктонов. А ведь если идти этим маршрутом, придется идти именно мимо технического… А еще встречное направление за сквером заросло плющом.

Но в то же время дорога мимо планетария сложнее, вся улица завалена остовами машин, которые намертво захватили заросли плюща.

На все эти размышления у меня ушли секунды.

Я мимолетом взглянул на облезлую высотку одного из корпусов политеха, со срезанными прямым попаданием верхними этажами, в надежде заметить там черного ворона. Забавно, но этот приятель нам был бы сейчас очень кстати: когда они гнездятся на высотке, планктоны предпочитают не высовываться. Но сегодня был не такой день.

— Идем вдоль политеха. И не шумим.

Я снял АК с предохранителя и пошел между рядами ржавых машин, за которыми нас будет видно меньше всего. По идее, планктоны довольно пугливы и нападают на большие вооруженные группы, только когда очень голодны. Но очень голодны они бывают редко: в разросшемся сквере слева водится очень много мелкой дичи, за счет которой они и живут. Те же кротокрысы, за которыми выходят и охотники с «Площади Ленина». Только вот это все «по идее». Как все пойдет на самом деле — неизвестно, но наверняка не так, как хотелось бы.

И разумеется, я как в воду глядел. Когда мы почти миновали главный корпус и как раз проходили мимо огромной дыры, появление которой я видел своими глазами, где-то в глубине мелькнуло что-то живое. Ловко перескакивая с места на место, существо добралось до самых верхних рядов и запрыгнуло в дыру в потолке. С чердака послышался крик, похожий на визг мартышки.

— Планктоны, сука, заметили! — громким шипением выругался я.

— Терпеть не могу этих тварей, — скривился Стервятник.

Николай взвел свою немецкую автоматическую винтовку, готовясь выстрелить в любую секунду, и быстро спросил:

— Отбиваемся?

— Нет, — ответил я резко, — ни в коем случае! Их тут слишком много, нас просто зажмут! Нужно добежать до площади. Они не выходят на большие открытые пространства, возможно, и в этот раз не выйдут. Вперед!

Пробежать до площади нужно было всего метров сто. Но планктоны обитали не только в университете, а во всех зданиях вдоль дороги, поэтому времени до того, как на этой улице соберутся все студентики, у нас крайне мало.

Визг повторился. На этот раз громче. В ответ ему закричало еще около десятка голосов.

Все, началось.

Внутри университета послышался топот. Как будто безумная толпа первокурсников, услышав об окончании занятий, бежит домой. В окнах замелькали силуэты, мчавшиеся параллельно движению нашей группы. Эту стратегию планктонов я знал прекрасно: пробежать как можно больше по зданию, опередив незадачливого путника, а потом выскочить прямо перед ним. Поэтому я бежал что было сил, не забывая оглядываться на товарищей.

С другой стороны проспекта также послышались крики мутантов.

Просто замечательно…

Планктоны ловко выскакивали из окон одного здания, пролетая около пяти метров открытого пространства, тут же заскакивали в окна другого, продолжая свое движение внутри. В некоторых местах Мертвого города они способны таким образом преследовать жертву несколько километров. Но, на наше счастье, эта пятиэтажка была последней перед площадью.

Я прикинул, в какой примерно момент твари должны выскочить на улицу, схватил гранату и швырнул ее в место десантирования тварей. Все пошло точно по плану. Как только первый десяток мутантов преградил нам путь, их тут же раскидало взрывом в разные стороны. Это дало нам небольшое окно, потому что новая партия испугалась судьбы своих сородичей.

Перепрыгивая через ошметки тел, я выбежал на площадь и побежал в сторону памятника Ленину — туда, где около его оторванной руки валялся разбитый Ми-24. Я прекрасно знал, что там безопасная зона. Открытые площади для планктонов как зона смерти. Даже очень желая настичь добычу, они никогда не будут преследовать ее по открытой местности, потому что сами легко займут ее место.

Это сработало. Мутанты, которые уже повыпрыгивали на улицу, стали замедляться. Добежав до границы площади, они окончательно остановились. Сотни, если не тысячи маленьких разгневанных глаз сейчас смотрели на нас, не зная, что им теперь делать. Простояв так несколько секунд, они развернулись и начали заскакивать обратно в здания.

— Да, валите! — радостно закричал Стервятник. — Ух, еле успели!

— И часто у вас такое веселье в окрестностях жилой станции? — спросил Николай, глубоко дыша после бега.

— Бывает иногда, — ответил я и сделал паузу, восстанавливая дыхание. — Они тут весьма неплохо устроились. Два просторных административных здания. Лес, полный жратвы.

— Как же вы тут тогда на поверхность вылезаете?

— Планктонам не очень интересны одиночки, слишком мелкая добыча. Поэтому сталкеры ходят максимум по двое и при этом стараются действовать крайне тихо, — я указал рукой на свой арбалет за спиной. — Странно, что наша группа их так заинтересовала. Вы шли тут в нашу сторону?

— Да. Мы даже не думали, что это настолько опасная улица.

— Значит, вам очень повезло.

— Но почему мы не вышли со станции, Николай? — Леха махнул рукой в сторону входа в подземку, находившегося в нескольких десятках метров от вертолета. — Тогда нам не пришлось бы проходить через логово планктонов.

— Не хотел, чтобы мы привлекали лишнее внимание постовых.

— У вас этого не получилось, — я вспомнил о постовых, которых направили в туннелях. — Вас заметили.

— Если не опознали, значит, не заметили, — ответил Николай с ироничной интонацией.

— Ладно, отдохнули. Не теряем времени, пора идти дальше. Пойдем через дворы дома офицеров, там никаких тварей нет, так что можете пока убрать оружие.

Но мне все равно не нравилось, что мы прошли всего ничего, но уже успели столкнуться с планктонами, встреча с которыми тут возможна только в случае полного незнания техники безопасности на открытой местности.

Может быть, это уже проделки того самого Эпицентра?

Зато одним вопросом в голове стало меньше. Теперь понятно, как Николай и Колючка дошли до станции, не попавшись на глаза никому из патрулей. Правда, еще оставались вопросы по Стервятнику… Хотя… Леха мог просто заболтать патрульных и попросить не записывать себя в журнал.

— Сэм? — послышался негромкий голос Колючки в наушниках, практически шепот. — Погоди, не отвечай. Я сейчас на приватном канале, тебе тоже следует на него перейти. Нажми малую кнопку у самого уха.

Я нащупал переключатель. Затем ответил негромко:

— Слушаю.

— Прости, что так вышло. Я не думала, что ты тот самый сталкер, которого мы искали.

— А если бы знала, тогда что?

— Тогда ничего бы не было.

— Тогда хорошо, что не знала. Я тут начинаю вспоминать какие-то обрывки прошедшей ночи, и, знаешь, было довольно неплохо.

— Что есть, то есть, — в голосе прозвучало легкое заигрывание.

— Повторим? — подыграл я.

— Ну… Я подумаю.

Хотя на самом деле я ни черта не вспомнил. Встретить такую интересную особу, переспать с ней и не запомнить ни одной детали — это нужно быть настоящим чемпионом. Поэтому остался даже какой-то незакрытый гештальт, и я был не против его закрыть, раз уж представилась возможность повторной встречи.

— Ладно, переключиться обратно так же?

— Да.

Я щелкнул общую связь:

— Николай, дрезина сразу у банка?

— Да, за дорогой. Там какая-то грузовая железнодорожная платформа или вроде того.

Но как только мы вышли из-за угла, я тут же загнал команду обратно. В небе над дорогой кружил черный ворон, явно что-то высматривая.

Вот теперь ты совсем не вовремя. Где же ты был раньше, тварь-то такая?

Почему этого мутанта назвали вороном, никто толком не знал. Ведь на ворона он совершенно не похож. Оперение сохранилось только на крыльях, другие части тела покрыты кожей, похожей на змеиную. Да и клюв мутанта с вороньим не имел ничего общего. Заостренный и изогнутый, цельная кость, почти броня, он часто использовался тварью как таран и чем-то напоминал клюв попугая. Да и размеры полноценного птеродактиля не соответствовали городской птице.

Я догадался, что летающей твари мы пока не интересны. Она нас даже не заметила. Причиной беспокойства ворона оказался дворовый пес, который сейчас бежал через дорогу прямо в нашу сторону. Точнее сказать, «дворовым псом» этот вид мутантов, как и ворона, называли лишь из-за отдаленной схожести. Разумеется, радиация и дикие условия значительно изменили небольших собачек.

— Ага, а это уже интересно, — произнес я и заменил АК на арбалет. Шуметь сейчас было нельзя ни в коем случае.

Пса будто совершенно не смущало ни то, что его заметил ворон, ни то, что он двигался прямо на хорошо вооруженную группу. Это было очень нехарактерно для такого пугливого существа. Впрочем, неудивительно, если верить тому, что рассказал нам Николай.

Я навел прицел мутанту точно в морду, потому что не мог допустить, чтобы он подошел вплотную. Как только добыча начнет выходить из поля зрения ворона, черный непременно захочет атаковать и в этот момент заметит обед поинтереснее.

Пес все приближался. Пасть раскрылась, оголяя огромные клыки. Красные, залитые кровью глаза сейчас смотрели прямо на меня. Потрепанная шерсть стояла дыбом. Чудовищные когти на лапах разрыхляли смесь остатков асфальта и земли. Я снял арбалет с предохранителя.

Медлить больше нельзя. Я нажал на спусковой крючок, и механизм арбалета сработал безукоризненно. На таком малом расстоянии болт пробил череп твари насквозь, и та мешком свалилась на асфальт. Ворон, который уже приготовился спикировать вниз, резко ушел в сторону, не понимая, что произошло.

— Назад… быстро! — я увел группу на десяток метров от дороги и спрятал за старый фургон.

Ворон сделал круговой маневр, но все-таки решился забрать готовую добычу. Я рассчитывал, что хищная птица резко спикирует вниз, схватит труп пса и удалится восвояси. Но вместо этого мутант зашел на посадку, опустил свою задницу на асфальт и начал оглядываться по сторонам.

Я был уверен, что он нас не заметит. Не должен был. Мы находились в тени, за большим ржавым микроавтобусом, который к тому же частично поглотила растительность. Но этот чертов ворон, изучая улицу, неожиданно резко обернулся в нашу сторону и посмотрел мне прямо в глаза. Так быстро, что я просто не успел скрыться.

Заметил. Точно заметил. Я старался не двигаться, но понимал, что ворон прекрасно меня распознал и прямо сейчас начнет атаку.

— Уходи, — почти беззвучно проговорил я, не отрывая взгляда. — Бери свою добычу и уходи...

И это сработало! Ворон будто даже кивнул в ответ. Сделал, что велели, и скрылся в небе. Меня это настолько удивило, что на секунду я даже растерялся, потому что уже был готов принять бой. Однако я быстро нашел этому логичное объяснение: ворон просто адекватно оценил варианты — атаковать более сытного, но вооруженного человека, угрозу которых вороны прекрасно распознавали, или взять порцию поменьше, но без особых трудозатрат. Именно поэтому он и скрылся.

— Сэм? — позвал меня Леха.

Я повернулся.

— Идем к дрезине?

— Да, в этот раз все обошлось, — ответил я, оглядываясь на небо. Ворон уже был далеко.

Но едва мы сделали шаг в сторону дрезины, как из-за фургона донесся странный звук. Сначала тихий, едва различимый, но быстро нарастающий, словно что-то скреблось по металлу. Я замер, подняв руку, чтобы остановить остальных. В наступившей тишине звук стал отчетливее. Казалось, что внутри старого микроавтобуса что-то шевелилось.

— Черт, что это? — шепотом спросил Леха.

— Не знаю... Но не думаю, что нам стоит это проверять, — ответил я, прищурившись на дверь фургона, которая медленно начала открываться.

Глава 4 - Красный Октябрь

Вселенная 0000-А

Как ни странно, громкая, тарахтящая и стучащая колесами повозка совершенно не привлекала внимания мутантов, и дорога проходила на удивление спокойно. Возможно, причина заключалась в том, что вблизи железки обитало не так много существ, а может быть, огромный стальной короб, несущийся с лязгом и грохотом, пугал их больше, чем вызывал интерес.

Леха сидел на полу и, ругаясь, перебинтовывал свою кисть. Мерзкая пухлая крыса, сидевшая в том самом фургоне, наделала гораздо больше бед, чем можно было ожидать от такой мелкой гадины.

— Вот сука, — бурчал он. — Почему я ее сразу не заметил?

— На, возьми, — я протянул ему обеззараживающий инъектор — одно из новшеств наших ботаников. Какая-то гремучая смесь спирта и рад-мха, которая действовала эффективнее любых антибиотиков. Именно благодаря этой сыворотке мы в свое время победили простудную чуму.

— Не, спасибо, случай не настолько серьезный, — отказался он. — Из-за какой-то мелочи тратить... У тебя их сколько, пара штук?

— Вот именно такие мелкие твари могут весь рейд испортить. Для этого и взял. Бери, не ной.

Леха взял шприц и воткнул его себе прямо в ладонь, на всякий случай.

Мы уже миновали торгово-развлекательный комплекс «Европа», который некогда был главным источником одежды и мебели для всех выживших в Союзе. Сейчас же внутри не осталось ничего полезного, но добавилось множество опасностей. На крыше обустроила гнездо самка черного ворона. Эти твари были куда крупнее и выносливее самцов. Единственным плюсом такого соседства было то, что они предпочитали следить за своими птенцами, а не нападать на всех подряд. Но и она нашей дрезиной, к счастью, не заинтересовалась.

Николай занял место машиниста у узкой бойницы, а мы расположились в салоне, сняв противогазы. Медведев объяснил, что внутри относительно чисто и можно немного подышать без фильтров.

— А погода-то какая хоро-о-ошая, господа! — радостно сказал Николай. — За все лето такой ни разу не видел.

— А ведь до Катастрофы такая была нормой.

— Да, в такое время на велосипеде классно прокатиться, — протянул Леха с ностальгией в голосе. Лекарство, давшее кратковременный эффект опьянения, сделало его разговорчивым и добродушным. — Все тогда было другое. Даже мы сами.

— Это точно, многое изменилось. Но я почему-то вспомнил не велосипеды. Я вспомнил романтические прогулки в парке, — я вздохнул. — И многих мы потеряли.

— Родители? — Николай взглянул на меня.

— Нет. Родителей не было. Мы с Лехой из детдома. Вместе выросли. Девушка.

— Как ее звали? — спросила Колючка.

— Наташа.

— До сих пор скучаешь по ней? — она посмотрела на меня с теплотой, но без ревности.

— Нет. Просто помню. Давно смирился с утратой, но забыть не смогу, наверное, никогда.

— Понимаю. Я тоже потеряла мужа. И уже приняла, что его больше нет.

— Всем пришлось смириться, — я отвел взгляд.

Мы ненадолго замолчали, уйдя в собственные мысли. Неожиданно Николай произнес:

— Не всем. Моя жена и дочь живы, я в этом уверен.

— То есть? — я посмотрел на него.

— Я из Казани. Работал там майором полиции. Что интересно, получил звание за пару дней до Катастрофы, перед самой командировкой сюда. Можно сказать, война все обнулила, и теперь эти звания ничего не значат, — он сделал паузу. — Моя жена и дочь остались в Казани. Я приехал сюда буквально на пару дней по работе. Не успел вернуться... Оказался не в том месте, не в то время.

Он вдруг помрачнел.

— Как их звали?

Николай порылся в карманах разгрузки и достал небольшую фотографию, завернутую в файл. Протянул ее мне. На фото была изображена девушка лет двадцати пяти с длинными русыми волосами, держащая на руках девочку лет пяти, удивительно похожую на обоих родителей.

— Это Маша, моя жена. А это наша дочь Ксюшка.

— Думаешь, они спаслись? — я передал фото Лехе.

— Надеюсь. Мы жили недалеко от станции, так что шанс у них был. Я очень хочу вернуться туда. У нас вся техника ведь сохранилась — вертолеты, транспорт. Мы давно готовимся к рейдам в крупные города. Казань вторая на очереди. Но эта неожиданная атака мутантов спутала все карты, — Медведев забрал фото, вернул его в разгрузку и осмотрелся, стараясь сменить тему. — О, кстати, мы почти приехали. Проезжаем Родину-Мать. Кому интересно, можете полюбоваться.

Мы подошли к окнам, отодвинули заслонки и увидели исполинскую статую женщины с мечом. Она стояла на возвышенности с вытянутой рукой, будто призывая к бою. Родина-Мать — символ мира, возведенный в честь великой победы во всемирной войне. Не той, что уничтожила цивилизацию, а другой, более далекой. Войны, после которой человечество восстановило привычный уклад, но, увы, ничему не научилось.

Как эта статуя пережила Судный день и осталась стоять, когда высотные дома превратились в решето, оставалось загадкой. На фоне темного, затянутого тучами неба ее величественный силуэт одновременно пугал и завораживал.

Статую я видел тысячу раз, но каждый раз хотелось смотреть на нее снова и снова. Она будто бы гипнотизировала.

— Ладно, посмотрели и хватит, — произнес я, когда она начала скрываться из виду. — Я так понимаю, нам пора приготовиться.

— Если Эпицентр не спит, то да, — Николай приблизился к бойнице, — да и псов я пока не вижу. Возможно, наши прогнозы и правда оказались верны, и есть шанс прорваться.

Я подошел к переднему проему и осмотрел путь. Завод находился уже прямо перед нами, но псов я и правда пока не заметил. Обычное полуразрушенное предприятие, которых множество по всему городу. Прикидывая наши силы и возможности, я уточнил:

— Какого размера наше окно?

— От двадцати до сорока минут.

Этого должно было хватить с лихвой. Задача выглядела предельно простой, но я понимал, что внешность обманчива:

— Что нужно для успешного отхода? Мы будем использовать эту дрезину или на базе есть какой-то другой транспорт?

— Есть, но транспортный склад слишком далеко. Проще вернуться по рельсам. Но нам придется перевести часть стрелок на путях.

— Значит, надо заложить время на то, чтобы покинуть сектор, а имеющегося не хватит, если мы будем действовать вместе. Придется разделиться. Пока одни будут держать готовым транспорт и заранее переводить стрелки, другие пойдут за оружием…

Я сделал паузу, размышляя. Нам нужно распределить доступные ресурсы поровну. Я и Колючка имеем боевое преимущество. Николай и Леха, реже бывающие на поверхности, почти наверняка сражаются хуже. При этом Люба и Медведев лучше ориентируются на собственной базе.

— Разделяемся на две группы, — наконец решил я, когда мы уже въезжали на территорию завода. — Леха, остаешься с Николаем. На вас — транспорт отхода. Николай, ты сможешь подготовить стрелки?

— Конечно.

— Замечательно. Леха, будешь его прикрывать в случае необходимости. Мы с Колючкой пойдем за установкой. Колючка, ты же знаешь устройство научного корпуса, верно?

— Да, — ответила она, — но, если заблудимся, в моем телефоне есть подробные схемы помещений.

Значит, я спланировал все верно.

— Слушай, Сэм, я хочу внести свое предложение, — произнес Стервятник. — Что, если за установкой пойдем мы с тобой, а держать транспорт будут Люба и Николай, а?

Я посмотрел на него вопросительно, потому что пока его мотивация была непонятна.

— Если я правильно понял, Колючка с холодным оружием обращается лучше, чем с огнестрелом, так? — он посмотрел на Любу; та кивнула. — В узких помещениях, в случае если псы неожиданно вернутся, от нее столько же проку, сколько от меня на открытых с моей «Сайгой». Пусть лучше она прикрывает Николая, а мы с тобой достанем эту чертову установку без всяких смартфонов.

Аргумент был весомый, хотя моя тактика мне нравилась больше. Но Стервятник едва заметно кивнул, и я догадался, в чем дело: он просто не хотел работать с Николаем в одной связке и доверял мне больше.

Ну что же, дружеская атмосфера в коллективе тоже важна. Поэтому я согласился.

— Хорошо, давай сделаем так. Николай, какая дальность действия внутренней связи?

— На противогазах — несколько метров, — он нагнулся и достал из разгрузки пару раций. — Но у нас есть еще это.

— Подойдет, — я повесил устройство себе на грудь. — Если заметите активность снаружи, сразу докладывайте. Точка отхода?

— Мы прокатимся по путям, переведем стрелки и вернемся на исходную. Думаю, времени хватит.

Дрезина медленно закатилась в большой цех и остановилась.

— Прекрасно, — я натянул противогаз и взвел автомат. — Тогда не теряем времени.

— Научный отдел на последнем этаже, — пояснил Медведев. — Вам нужно помещение номер десять. Установка должна находиться где-то там в большом защитном контейнере.

— На что похожа?

— На обычную крылатую ракету.

— Принял. Леха, вперед.

Мы вышли из дрезины и оперативно направились в соседний корпус. Прозвучал щелчок закрытого канала — Колючка вышла на связь:

— Слушай, Сэм, эм-м… в общем, будь осторожен, ладно?

Я нажал на кнопку ответа:

— Уже начинаешь переживать за меня?

Она усмехнулась:

— Размечтался! Я просто хочу, чтобы операция прошла успешно.

— Я так и понял, — иронично ответил я. Связь зашуршала, намекая, что мы уже слишком далеко. — Ладно, расчетное время — двадцать минут. Конец связи.

Я вернулся на общий канал. Мы как раз подобрались ко входу.

— Что, шушукался со своей пассией? — ехидно спросил Леха, понизив голос, когда мы прижались к стене у входа.

— Почему пассией-то? — ответил я так же вполголоса, включил ПНВ, вошел в корпус и быстро осмотрелся. Обычный пустой коридор советского административного здания.

— Ой, да ладно тебе. Я видел, как вы смотрели друг на друга. Что, ты все-таки ее завалил, да?

Я прикинул, в какой стороне может находиться лестница, и направился туда, бегло осматривая кабинеты в полной разрухе. Следы черной, давно спекшейся крови, обрывки военной формы и дырки от пуль в полу и на стенах говорили о том, что в день нападения тут творился настоящий ад.

— Завалил, завалил, — ответил уже у лестничного пролета. — Только не помню этого.

— Че, реально?

— Ага, как отшибло.

— Вот это ты чемпион, конечно. Девочка-то неплоха небось, с такой-то пластикой.

Миновали второй этаж. Картина та же. Кровь, разруха и ни одного пса. Как-то слишком легко.

— Ты мне лучше скажи, что она нам рассказывала накануне?

Третий этаж. Чисто.

— Ой, да ничего особенного. Шифровалась. Прибыла издалека, сталкерит по заказам и все такое. Вы еще там хорошо спелись по этой теме.

— Понятно, — снизил шаг, перешагивая через обломки четвертого этажа. — Про работу на военных — ни слова.

На последнем этаже перед нами предстало просторное помещение. У стены валялись перевернутые стойки регистрации, рядом громоздились раскрытые оружейные шкафы, из которых кто-то в спешке выдернул автоматы. У лестницы раскиданы мешки с песком — похоже, здесь когда-то пытались устроить оборону. В центре пространства выделялся широкий дверной проем с покосившейся табличкой «Научный отдел», едва державшейся на погнутом каркасе.

— Уф… ну и зрелище, — произнес Стервятник. — Хорошо песики поработали, не ожидал.

Я обернулся. Леха замер около обглоданного трупа постового с раскрытой грудной клеткой. Труп уже ссохся и почернел от времени. Я даже не хотел думать, какая тут стояла вонь — хорошо, что эти противогазы держали в том числе и запахи.

— Да, атака была молниеносной. Так… — я вошел в отдел и увидел огромное открытое пространство. Судя по всему, тут когда-то были стеклянные стены, но сейчас от них остались только горы битого стекла. ПНВ просто перестал вытягивать такие просторы. — Теперь идем тихо, — я был уверен, что именно там, в темноте, могли сидеть несколько заблудившихся тварей.

Каждый шаг и хруст стекла под ногами разносились далеким эхом, поэтому я двигался в большом напряжении.

Где-то на середине пути я снова нашел останки разорванного бойца. Точнее, его ботинки и клочки одежды. Включив логику, я подумал, что вряд ли псы застали его на рабочем месте. Скорее всего, он либо оборонял коридор, либо убегал. Так что коридор должен был идти ровно в центре помещения, копируя планировку первого этажа, и мы идем верно. Значит, искомый кабинет еще может быть где-то впереди.

Прибор наконец выхватил нормальную бетонную стену со следами когтей, разодравших штукатурку вокруг дверного проема с толстым стальным наличником, говорившим о том, что когда-то тут находилась неплохая гермодверь

— А вот и «кабинет номер десять», — прокомментировал Леха, подойдя ближе. — Если где-то и могли хранить секретное оружие, то явно здесь, — он вошел первым, держа оружие наготове. — Чисто… Ну то есть… — его голос внезапно оборвался.

Я напрягся, готовясь к худшему, и осторожно заглянул внутрь, держа автомат на уровне плеча. Вместо ожидаемой угрозы передо мной открылось небольшое помещение, некогда залитое кровью почти полностью. Запекшиеся пятна покрывали стены, пол и даже потолок, превращая комнату в жуткую сцену кровавой бойни. Выглядело это, конечно, впечатляюще, но никакой реальной угрозы я пока не видел.

Я перевел взгляд на Леху, который застыл на месте, явно потрясенный. Все еще удерживая обстановку под прицелом, я посмотрел на него вопросительно.

— Дичь, да? Ну и засрано же тут, какое уж там «чисто», — в этот момент Стервятник неожиданно заржал.

— Бля, Леха, — я опустил ствол и показал ему кулак одной рукой. — Будь серьезнее, пожалуйста!

— Прости, не удержался. Видел бы ты свои глаза!

Я отмахнулся и осмотрелся. В дальнем конце, под упавшей сверху потолочной плиткой я заметил что-то похожее на нашу цель.

Раскидав весь мусор и добравшись до места, я отодвинул кусок плитки и понял, что был прав: раскрытый защитный кейс с лежащей внутри ракетной установкой. Корпус был изрядно измят, а вся внутренняя часть бокса была наполнена кусками сгнившей плоти.

— Николай, прием, — произнес я в рацию.

— На связи, Сэм.

— У вас все хорошо?

— Да, перевели стрелки, возвращаемся.

— Нашел мятую ракету в стальном ящике. Это наша цель?

— Да. В научном отделе других ракет быть не должно.

— Выглядит так, будто ее лучше не трогать.

— Все в порядке, она такой и была с самого начала. Она не опасна.

— Принял.

— Вот она какая! — произнес Стервятник за спиной, когда я выключил рацию. — Только ты хоть чужие кишки с нее стряхни, прежде чем закрывать.

— Особо смысла нет, в кейсе мы ее точно не унесем. Давай поищем тут какую-то сумку, может?

— Ща! — ответил Леха и начал расталкивать мусор.

Я тоже начал перебирать содержимое разбитых шкафов. Если тут был склад или типа того, почти наверняка здесь должна быть какая-то более удобная емкость для переноса.

— Гляди-ка! — воскликнул Леха.

— Нашел?

— Не совсем то, но интересно, — он показал мне окровавленный кусок ткани с непонятной биркой. Затем прочитал надпись: — «Григорий Измайлов. Руководитель научного отдела. Уровень доступа третий». Да, жаль, конечно, этого добряка.

— Лех, у нас мало времени!

— Ладно, ладно... — он бросил взгляд под стол и вдруг что-то подцепил. — А, вот!

Из-под стола он вытащил плотную веревку и показал ее мне.

— Да, — кивнул я, забирая находку. — Это сгодится.

Наспех завязав узлы вокруг ракеты, я смастерил некое подобие ремня для РПГ, чтобы носить боеголовку за плечом. Хорошо, что оставил рюкзак и арбалет в дрезине, иначе бы этот груз точно меня погубил. Чуть подвигался, проверяя крепления. Все готово.

Я кивнул Лехе и направился к выходу. Затем потянулся к рации:

— Николай, возвращаемся.

— Ждем вас на исходной... — голос в динамике вдруг резко оборвался.

— Николай, что там у вас? Все в порядке? Прием?

— Вам лучше поторопиться! — выдохнул он на том конце. — Эпицентр активизировался. Псы идут!

Каждое слово пробило меня словно током.

— Вот черт... — я быстро отключил рацию. — Леха, бежим!

Разумеется, все не могло быть так просто. Ничего и никогда не бывает просто. Когда кажется, что все на мази, именно тогда все и летит к чертям!

Мы выбежали в коридор. Впереди простиралась настоящая полоса препятствий: обломки мебели, тело бойца, заваленный проход. И с каждым шагом я слышал, как грохот внизу становился громче.

— Сэм! — хрипнул Николай в рации. — Ищите обходной путь! Они уже зд... — связь захлебнулась шипением.

Резкий толчок в плечо — Стервятник тянул меня назад.

— Быстрее! Там в конце была еще одна лестница!

Снизу раздался вой, от которого мороз пробежал по коже. А затем — выстрелы, пронзившие тишину. Где-то снаружи прогремел взрыв.

— Блядь! — выругался Леха, споткнулся, но тут же выровнялся. — Живой, пошли!

— Николай! — крикнул я в рацию, перескакивая через завалы. — Что у вас? Как слышно? Прием!

Ответа не последовало, но автоматные очереди продолжались. Они держались. Пока что.

Сзади послышался утробный рык. Лестничный пролет вдруг ожил, и на нас бросилась первая волна мутантов. Леха, не оборачиваясь, выпустил дробь, а я выхватил гранату и швырнул ее в самый центр.

— Ложись!

Грохот взрыва сотряс здание, отбрасывая мутантов назад. Время куплено. Но ненадолго.

— Сэм! — снова раздался голос Медведева, на этот раз прерывисто. — Подорвали защитный... стоять нельзя... вдоль корпуса... — связь обрывалась, но последние слова я расслышал.

— Что он сказал?! — крикнул Леха, перезаряжая оружие.

— Он хочет, чтобы мы прыгнули с крыши на дрезину.

— С какой, на хрен, крыши?! Это пятнадцать метров, Сэм!

— Я не знаю! — рявкнул я, сворачивая на пожарную лестницу. Снизу тишина — она была завалена. — Может, наверху что-то найдем!

Топот псов за нами становился все ближе. На крыше мы выбежали в полный мрак ночи, только вдали огни дрезины разрезали темноту.

— Леха, держи дверь! — бросил я и подбежал к краю крыши.

Там, внизу, железная дорога — наша единственная надежда. Дрезина ползла черепашьим шагом, окруженная мутантами. Они облепили ее, карабкались на броню, рвали металл. Изнутри доносились выстрелы, кое-где тела монстров отлетали назад, но поток не уменьшался.

— Сэм, я долго не выдержу! Перезарядка! — выкрикнул Леха.

Я обернулся и дал короткую очередь в дверной проем, успев прикрыть его на мгновение. Затем увидел трубу отопления, выходящую из корпуса чуть ниже уровня крыши. Она спускалась вниз, прямо к теплотрассе, которая тянулась вдоль железной дороги.

— Леха, там труба! Ты первый, я прикрою!

— Ни хрена, — он отмахнулся, отстреливая псов. — У тебя ракета, ты спускайся!

Я перелез через край и ухватился за холодный металл. Труба издавала мерзкий скрежет, но держалась. Шаг за шагом я спускался, когда вдруг услышал треск. Еще метр, и вся конструкция рухнула.

Я упал на теплотрассу всем весом, чудом удержавшись на ней. От боли в спине перед глазами заплясали вспышки, но боеголовка, похоже, не пострадала. Вскинув голову, я увидел Леху на краю крыши.

— Найду другой... — начал он, но не успел. Тень метнулась из проема, и пес сбил его с ног. — Беги!

Замешкаться — значит, умереть. Стиснув зубы, я рванул вдоль теплотрассы, которая скрипела под моими ногами. С крыши начали прыгать мутанты. Те, что не разбивались насмерть, бежали следом.

— Сэм, быстрее! Мы видим тебя! — донесся голос из рации.

Слева все так же медленно шла дрезина, окруженная мутантами. Они были везде, словно всепоглощающая буря. Теплотрасса угрожающе шаталась, но я бежал. Я не мог остановиться.

На пересечении с путями я услышал характерный треск. Следующий шаг упал в пустоту.

Я рухнул вниз, едва успев сгруппироваться. Боль в спине пронзила снова, а затылок ударился о что-то стальное за моей спиной. В ушах звенело.

Где-то далеко раздался знакомый хлопок. И потом все поглотила тьма.

Глава 5 - Первый контакт

Пространство Энион

Меня разбудила надоедливая мелодия будильника, которая уже просто бесила. Давно пора ее сменить, но как-то руки не доходят. Нащупав рукой телефон, я быстро вырубил этот назойливый шум, тяжело выдохнул и протер глаза. Ну и чушь же иногда приснится! Постапокалипсис, мутанты, перестрелки — что за бред? Наверное, зря мы с Наташей вчера на ночь выбрали тот боевик. Она, конечно, была права: лучше бы посмотрели какую-нибудь мелодраму, чтобы спокойно заснуть и не мучиться такими странными снами.

— Доброе утро, котенок, — услышал я нежный, будто бы окутывающий голос своей любимой девушки.

Я повернулся и посмотрел на Наташу. Она была восхитительна даже такая сонная, с растрепанными темными волосами — это лишь добавляло ей необыкновенного шарма. В этом забавном, неряшливом и милом образе было что-то невероятно сексуальное. А еще эта обнаженная грудь, которая привлекала взгляд, словно магнит… Ух…

Девушка с чувством потянулась, ее мягкая спина прогнулась в плавной дуге, а затем она спросила:

— Как спалось?

— С тобой замечательно, — ответил я, блаженно улыбаясь и чувствуя, как вся усталость сразу уходит.

Мы не так часто просыпались вместе из-за того, что я никак не мог решиться переехать к ней. Не хотелось бросать Лешу одного на съемной двушке, которую мы делили пополам. Хотя, по сути… Мне не хотелось платить свою половину аренды просто так, живя с Наташей, ради того, чтобы друга не выкинул собственник квартиры. Давно пора было с этим разобраться.

Наташа прижалась плотнее и поцеловала меня. Ее губы мягко коснулись моих, и я уже в этот момент почувствовал желание. После этого она медленно встала, подошла к окну и распахнула шторы, впуская в уютную однокомнатную квартиру мягкое майское солнце. Под его светом бархатная смуглая кожа Наташи выглядела словно светлый молочный шоколад, и эта картина окончательно сорвала мне башню.

— Ты точно не хочешь сегодня прогулять? — ехидно спросила она, заметив мой взгляд. — Может, останешься и мы… — она вернулась к кровати и уселась сверху, — займемся чем-то поинтереснее, чем нудные лекции?

Я тяжело вздохнул, понимая, что при всем желании не смогу согласиться на ее предложение. Долбаная лабораторная по химии у этой старой карги в универе сегодня, и пропускать ее никак нельзя. Иначе потом потеряю куда больше свободного времени с Наташей, отрабатывая занятие, которое прогулял.

— Прости, малыш. У меня сегодня очень важный день, — произнес я, пытаясь избежать ее обиженного взгляда.

Наташа скривила мордашку, и ее губы слегка опустились в несчастную линию. Она грустно опустила руки.

— Ну перестань, — сказал я, чуть приподняв брови. — Я постараюсь вернуться пораньше. Думаю, мне не обязательно сидеть на всех занятиях, главное, отсидеть лабораторку и еще одну лекцию по физике. И я сразу к тебе!

Я поднялся в сидячее положение и обнял ее. Вдохнул запах ее тела, который был просто невероятный… Такой сладкий, с легким шоколадно-ягодным привкусом. Наташа знала, какой шампунь подходил ей лучше всего. Я даже частенько называл ее «шоколадкой с черникой».

Сидя на мне, она немного поелозила, и я почувствовал, что она уже мокрая.

Посмотрел на часы на стене в надежде увидеть хоть немного лишних минут. Но, к сожалению, время было беспощадно. Его не хватало даже на то, чтобы умыться. Я страстно поцеловал Наташу и начал пытаться вылезти, но девушка положила мне руки на плечи, прижав к кровати:

— Стой, не пущу. Ты даже не позавтракаешь?

— С тобой разве возможно спокойно позавтракать? — я улыбнулся.

— Вот хитрец, нашел крайнюю! — девушка засмеялась.

— Конечно, как же иначе. И кстати, чтобы тебе не было грустно, сегодня вечером я назначаю тебе свидание!

— Вау! Прямо настоящее, с цветами и рестораном?

— Ну… — я мысленно прикинул цены на ресторан. — Суши на капоте машины с видом на город считаются за ресторан?

— Эм-м-м… Дайте-ка подумать, — она снова скривила личико, наигранно изображая мыслительный процесс. — Думаю, да!

Хоть она была старше меня на несколько лет, иногда она изображала такие эмоции, что мне казалось, что все наоборот.

— Хорошо. Так что, будем считать, я даю тебе время на подготовку.

— Но тогда-а-а-а… — протянула Наташа и быстро вскочила с меня, направившись к креслу в дальнем углу, где находилась ее сумочка. Она немного порылась там и достала ключи от входной двери. Затем быстро вернулась назад, снова уселась на меня сверху, отцепила один ключ от связки и подняла его перед моим лицом. — Тогда это тебе. Теперь у тебя тоже будет ключ. Приходи сюда, когда закончишь свои дела, — она протянула руку, держа ключ двумя пальцами.

Я взял его и удивленно посмотрел на Наташу с немым вопросом.

— Вечер — это, конечно, здорово. Но я не хочу ждать так долго. Приезжай сразу сюда. И кстати, этот ключ теперь твой.

— Ох… это… неожиданно, — я повертел его в руках.

— Ну, может, хоть это мотивирует тебя бросить своего Леху и уйти ко мне.

— Эй! Осуждаю!

Мы немного посмеялись. Вдруг она резко остановилась, серьезно посмотрела на меня и спросила:

— Так что там с завтраком?

— Нет, малыш, я правда перекушу, наверное, уже в универе.

— А кто сказал, что я про тебя? — она немного отодвинулась назад и начала медленно сползать вниз, нежно проведя тонкими пальцами мне по груди, а затем по животу. Еще секунда — и такую же нежность я почувствовал от ее пухленьких губ вокруг члена…

Я закрыл глаза от наслаждения и неожиданно услышал резкое:

— Рыбаков! Рыбако-о-о-ов!

Меня кто-то сильно толкнул в плечо. Что за...?

Я открыл глаза и понял, что лежу лицом на парте. Рядом сидит Леша с огромными глазами и кивает куда-то в сторону.

— Рыбаков, доброе утро, солнышко! — произнес пожилой препод по физике, и вся аудитория рассмеялась. — Как спалось? Кофе в постель принести вам?

По аудитории снова разнеслись смешки.

— Извините, — неловко ответил я и пожал плечами.

— Потому что ночью нужно спать, а не в компьютерные игрульки играть. Или чем вы там, молодежь, занимаетесь… — препод развернулся и продолжил дописывать на доске огромную формулу. — Таким образом, мы видим, что образование индукции в данном случае невозможно, — он сделал короткую паузу, давая возможность студентам записать свежие формулы, но не прошло и пяти секунд, как он продолжил: — Итак, записываем новую тему…

— В общем, ты выспался, теперь моя очередь, — сказал Леша и тоже улегся на парту.

С его стороны так вести себя было довольно самоуверенно. Второй раз препод подобной наглости не простит. Но почему-то именно на Лешу старикан не обращал никакого внимания.

В аудитории посвежело: из окна подул прохладный ветерок. На улице вовсю играла запахами и красками весна. Сочная, зеленая листва на деревьях и молодая трава наполняли все вокруг ароматом свежести. Даже проспект под окнами, который в первую половину сезона казался грязным и серым, сейчас блестел чистыми, вымытыми машинами, отражающими лучи яркого света. Сидеть и записывать лекцию, когда за окном такой вид, совершенно не хотелось. Поэтому я отложил ручку и достал телефон. Зайдя в мессенджер, увидел сообщение от Наташи:

«А я уже в красивом платье и без трусиков! Может быть, лучше обратно ко мне? ;)»

От этого мне едва не сорвало башню. Внутри все перевернулось, и я укусил собственный кулак. Мир засиял еще ярче. Я даже подумал, а не послать ли этого занудного старикана куда подальше и не свалить прямо посреди лекции? Ну а что он мне сделает? Экзамен все равно не он принимает.

Немного подумав, я набрал ответ:

«Выходи из дома прямо так, у меня есть на тебя планы не только в квартире! Встретимся на Комсомольской через двадцать минут».

Палец завис над кнопкой отправки — я задумался, хватит ли мне времени? Наташа жила всего в пяти минутах ходьбы от станции подземного трамвая. Мне идти туда чуть дольше, но собираться мне не нужно. В принципе, да, если выйду прямо сейчас, двадцати минут хватит.

Так и не успев отправить сообщение, я вдруг услышал нарочитое покашливание препода. Я поднял голову и заметил, что он пристально смотрит на меня.

— Я так понимаю, моя лекция вам вообще не интересна? — произнес старик.

Вот высказать бы ему сейчас все! Вот прямо встать и сказать, что вертел я его физику на шарнире. И его самого тоже! За его наглость и старческую дерзость! И ни в какие игры я, бля, не играл! А всю ночь самозабвенно трахался с офигенной красоткой, какую он, да и половина здесь присутствующих, только на порносайтах во время дрочки видели! Хотя у этого старого мудака, возможно, вообще не стоит давно!

Но вместо этого я промолчал. Не смог. Потому что трезвой частью ума понимал, что такой дерзкий ответ непременно поставит точку на всем обучении, которое может стать моим билетом в жизнь. Так что я просто убрал телефон в карман. Преподаватель грозно смотрел в мою сторону пару секунд, после чего повернулся к доске и продолжил чертить график, попутно рассказывая новый материал.

Что более абсурдно в этой ситуации, Леша продолжал спать.

Достать телефон никак не получалось: преподаватель то и дело посматривал в мою сторону, но спустя минут десять он наконец забыл про меня, увлекшись доказательством огромной формулы. Подождав еще несколько минут для верности, я смог незаметно вытащить заветный смартфон. Пригнувшись, разблокировал экран и развернул мессенджер. Открыв неотправленное сообщение, я снова потянулся пальцем к кнопке отправки, как вдруг громкий звук низко пролетевшего истребителя мощно ударил по стеклам аудитории. Я инстинктивно посмотрел в сторону окна и…

Аудиторию сотряс громкий взрыв.

Уши заложило сразу, затем в мою сторону полетела волна осколков, разносимая огненным шаром с того места, где раньше находилось окно. За мгновение до того, как меня нашпиговало смертоносными частицами, я нырнул под парту. Это спасло от осколков, но ударная волна швырнула меня вместе с мебелью в сторону. В глазах потемнело, а сознание затянуло тишиной…

Тягучей, вязкой тишиной, нарушаемой лишь моим собственным дыханием. Глухой звук, словно пробивающийся через толстую стену, гипнотизировал, заставляя сосредоточиться только на нем. Откуда-то из глубин памяти всплыло слово: пульсоксиметр. Что это? Прибор для измерения… чего-то. Я точно не помнил, но почему-то был уверен, что это он.

С трудом я открыл глаза, но тут же зажмурился: как будто неоновая лампа взорвалась прямо перед лицом. В глаза бил белый свет, беспощадный и слишком яркий, чтобы быть естественным. Казалось, он исходил отовсюду и заполнял все пространство. Я прикрыл лицо рукой, пытаясь отгородиться от этой невыносимой яркости, и медленно огляделся, когда зрение немного привыкло.

Больничная палата. Знакомое ощущение, но в то же время все казалось неправильным. Выкрашенные бежевой краской стены выглядели такими ровными, что казались частью какой-то модели. Грубый линолеум на полу, пятнистый и потрескавшийся, источал отвратительное ощущение холода. Кровать, на которой я лежал, была единственной в комнате. Угол был занят низким металлическим шкафчиком с тусклым стеклом, за которым едва виднелись какие-то непонятные предметы. Все остальное пространство зияло пустотой. Не хватало звука, движения, чего-то живого.

Как я здесь оказался?

Мысли метались хаотично. Последнее, что я помнил, — вспышка. Громкий удар, обжигающий ветер, волна, которая накрыла меня с головой. Это был взрыв. Я вспомнил мелькнувший силуэт самолета. Это был теракт? Катастрофа? Или военные испытания, вышедшие из-под контроля?

Я потряс головой, словно надеясь, что это поможет собрать все в единую картину. Ощущение реальности все еще казалось зыбким, как будто я находился на грани сна и бодрствования. Инстинктивно протянул руку к лицу. Кожа была гладкой, без шрамов, без повязок. Ни капельницы, ни бинтов — ничего. Оглядел свое тело. На мне была больничная одежда, чистая и, что самое странное, абсолютно целая.

Это невозможно. После взрыва я точно должен был быть ранен. По всем законам природы и физики. А здесь? Ни следа боли, ни намека на повреждения.

Сняв с себя тонкое одеяло, я осторожно опустил ноги на пол. Холод пробежал по ступням, но я почувствовал не только его. Что-то в этом ощущении было неестественным. Казалось, пол будто слегка вибрировал, едва ощутимо, словно скрывая под собой странную энергию.

— Эй! — крикнул я, напрягая голос. — Есть тут кто-нибудь?

Ответа не последовало. Лишь звенящая тишина. В ушах начало гулко отдаваться мое собственное дыхание.

— Эй! Я очнулся! — снова позвал я, но услышал только звук своего голоса, утонувшего в пустоте.

Я поднялся. Тело двигалось с неожиданной легкостью, будто я только что вышел из продолжительного отдыха. Но внутри эта легкость не приносила покоя. Это было… не так, как должно быть.

Шагнув к двери, я внимательно прислушался. Никаких голосов, ни малейшего шороха. В больнице всегда шумно: шаги, разговоры, тележки, иногда крики. Но здесь была только пустота и тишина. Я потянулся к ручке двери. Металл был прохладным и чуть шершавым, как будто ее никто не касался годами. Я открыл дверь, ожидая увидеть больничный коридор, лампы дневного света, хоть что-то привычное.

Но за дверью не было больницы.

Черное, бесконечное пространство уходило в вечность. Гладкий, блестящий пол отражал меня, но это отражение было странным. Линии моего лица казались слегка размытыми, будто я смотрел в воду. Горизонт переливался холодным светом, как смесь северного сияния и заката, но все это выглядело слишком искусственным, чтобы быть частью реального мира.

— Черт… — прошептал я, чувствуя, как страх пробегает по всему телу.

Я обернулся. За моей спиной больше не было палаты. Ее словно никогда и не существовало. Я оказался один в этой пугающей тишине.

— Это просто сон, — пробормотал я, закрывая лицо руками. — Это все последствия комы.

Я открыл глаза, надеясь, что морок исчезнет. Но он не исчез. Мой взгляд снова упал на отражение в полу. И вместо себя, молодого парня двадцати лет, я увидел какого-то стремного мужика с легкой сединой, глубокими морщинами и глазами, уставшими от всего того дерьма, которые они повидали. А самое жуткое, что я узнал этого мужика. Это был я. Это был Сэм. И в тот момент воспоминания нахлынули лавиной. База. Псы. Зловещая тишина перед ударом. Мой прыжок. Взрыв.

— Рада снова тебя видеть, — раздался голос, который заставил меня вздрогнуть.

Я резко развернулся, готовый защищаться. Но передо мной стояла она. Наташа.

Ее лицо осталось таким, каким я запомнил его в последний раз. Идеально уложенные волосы, черное платье с воланами. Но что-то было не так.

— Ты… как? — слова застряли в горле. — Ты погибла… Годы назад!

Она улыбнулась, но ее улыбка была жуткой и фальшивой. И тут она посмотрела прямо на меня, и я понял, что меня смущало. Глаза... Радужки почти полностью поглотили зрачки, светясь неестественным желтым светом. Зрачки превратились в узкие вертикальные щели.

— Ты прав, — ее голос прозвучал холодно, будто эхо внутри пещеры. — Я погибла. Но ты ведь сам знаешь, Семка, смерть — это еще не конец.

Мне стало сложно дышать. Мои ноги словно приросли к полу. Все внутри кричало, требуя бежать, но я не мог пошевелиться. Это было началом чего-то, о чем я боялся даже подумать.

— Кто ты?

— Я сама не знаю, кто я теперь.

— Как это возможно?

— Это тоже сложно объяснить…

— Ну уж постарайся, как можешь, — я демонстративно осмотрелся по сторонам. — Мы, похоже, никуда не спешим.

— Объясняю… — она осеклась, — объясню все позже, когда придет нужный момент. Сейчас мне трудно… общаться с тобой в этом месте, пока ты еще не готов. Но я рада, что ты, наконец, получил возможность попасть сюда.

Я совсем не понимал, что она пытается мне сказать. И к чему эти загадки и недосказанности.

— Я понимаю твое замешательство, — она как будто прочитала мои мысли. — Просто… я больше не человек. И больше не та Наташа, которую ты помнишь.

— Тогда почему я вижу именно ее?

— Потому что я частично основана на ее сущности до того, как она стала единым целым с этим местом.

— И что это за место?

Наташа медленно посмотрела сначала на меня, а потом на цветные нити вдалеке:

— Пространство Энион… Конечная точка существования любого живого организма любой из существующих вселенных.

— Типа этого… как его… лимба?

— Нет, — она повернулась и подошла ко мне близко, будто бы хотела обнять или поцеловать. — Ты описываешь религиозные представления человечества, основанные на отдаленном понимании истинных процессов. Это место, где все существа каждой вселенной в конечном итоге становятся единым целым. Можно сказать, что это главный узел всего мироздания. Это живая структура. Узел, который поддерживает баланс между реальностями.

Это звучало довольно сложно. Я никогда не верил в эзотерическую чепуху про загробную жизнь и прочие штуки, связанные с «преисполнением в познании». Ну, точнее, когда-то, еще в юношестве, я увлекался философией, психологией, читал разные книжки и считал себя глубоко просвещенным. И у меня даже осталось некоторое представление о терминологии и теориях из этой сферы. Но с тех пор прошло очень много времени, я получил много жизненного опыта и последние лет пятнадцать смотрю на жизнь совсем под другим углом.

— Баланс, — повторил я, пытаясь справиться с этим ощущением. — И ты теперь его страж?

— Не совсем, — Наташа чуть улыбнулась, но улыбка эта была ледяной. — Здесь никто не охраняет баланс в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Энион сам защищает себя, но для этого ему нужны инструменты.

— Инструменты? — я прищурился. — Это ты о себе?

— Нет, — Наташа покачала головой. — Моя роль закончится, как только будет найден тот, кто сможет взять эту ответственность на себя, — она отвела взгляд, будто ей было трудно продолжать. — Мое время ограничено.

— Сможет взять эту ответственность на себя? — я нахмурился. — Веришь или нет, я сейчас ничего не понял.

— У Эниона есть своя логика. Когда пространству требуется, оно создает тех, кто сможет поддерживать его существование.

— И кто они?

Наташа задумалась, ее взгляд устремился куда-то вдаль, в пустоту, окружавшую нас. Ее голос стал почти шепотом:

— Вечные.

Ответ звучал так, будто бы содержал в себе всю необходимую информацию.

— Вечные… — повторил я пусто, потому что это слово не говорило мне ни о чем.

— Представь себе сущностей, которые знают пределы реальностей, но не зависят от них. Тех, кто сможет решать, что сохранить, а что уничтожить. Они не люди, но когда-то были ими.

— Глубоко, апокрифично! — усмехнулся я. — Но звучит, как очередная мифическая херня. Вообще весь наш с тобой диалог звучит, как мифическая херня. Какое-то суперпространство со своей логикой, Вечные, которые являются его инструментами, и ты… вообще непонятно что за существо, которое зачем-то приняло образ моей давно погибшей девушки.

Она чуть повернулась ко мне, ее глаза снова встретились с моими, и я почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику.

— Это не херня, Семка. Но я понимаю твое замешательство. Именно поэтому я не готова рассказать тебе все прямо сейчас. Иначе ты просто ничего не поймешь. Важно понять главное: процесс твоего погружения наконец-то начался. Остальное ты осознаешь чуть позже.

Я тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями:

— Ладно… окей, погоди. Все-таки про Вечных звучит интересно. Их создает Энион?

— Почти. Их создает сама природа этого места. Каждый из них появляется тогда, когда приходит время. Первый… — она остановилась, и я заметил, как ее взгляд смягчился. — Первый станет тем, кто откроет дорогу остальным.

— И кто же этот счастливчик?

Наташа не ответила. Ее губы дрогнули, словно она собиралась сказать что-то важное, но вместо этого она просто шагнула ближе.

— Я уже сказала тебе: всему свое время. Семка, ты сам все поймешь, когда осознание произойдет, когда ты увидишь свою точку отсчета и откроешь свои силы. Я дала тебе ту информацию, которой тебе пока достаточно. Потому что… — Наташа вернулась на исходную и указала рукой в сторону цветных линий. — Потому что оно ждет тебя.

— Энион?

Она кивнула, но ее лицо оставалось спокойным, почти отрешенным.

— То есть, — я задумался, — я типа избранный и все такое?

— Нет. Тебя никто не выбирал… и ты не единственный. Все идет своим чередом, и ты попал сюда именно тогда, когда следовало.

— А если бы я не попал? — я задумался. — Энион бы развалился?

— Ты слишком переоцениваешь свою роль, — Наташа усмехнулась, но ее голос все равно звучал жестко. — Энион не зависит от одной личности. Он бы продолжил свое существование, но, возможно, другим путем. Однако ты здесь, и это имеет большое значение.

Слова Наташи резонировали где-то внутри, заставляя мурашки бегать по коже.

— Нужно еще несколько циклов, чтобы твоя адаптация завершилась, — продолжила она, ее голос снова стал теплым, почти мягким. — А сейчас… — Она посмотрела мне прямо в глаза, и ее радужки снова начали светиться. — Тебе пора очнуться.

— Чего?

— Я сказала… — она сделала паузу и шагнула ко мне. — Тебе пора… — подошла почти вплотную, — очнуться!

Наташа неожиданно резко толкнула меня, и я упал. Но вместо удара о странную стеклянную поверхность, я провалился сквозь нее в бесконечный мрак. Меня снова накрыла тишина.

Глава 6 - Пробуждение

Вселенная 0000-А

Первое, что я услышал, прежде чем успел открыть глаза, — это женский голос:

— Он… кажется, приходит в себя!

Голос был мне не знаком, звучал очень обеспокоенно, но при этом казался таким заботливым и теплым, что на душе даже стало как-то легко. После этого послышался какой-то шум: хлопающая дверь и чьи-то шаги.

— Наконец-то! Я уже думал, что все, — ответил мужской голос.

Наконец, я смог открыть глаза. Сквозь туман в голове осознать окружение сразу не получилось. Пока понял, что лежу на старой пружинной кровати в одних армейских штанах и с датчиками на руке и груди. Палата. Больничная палата реанимации. Опять!

Я попытался встать, но почувствовал сильное сопротивление.

— Спокойно, спокойно… — тепло произнес женский голос. — Полежите пока.

— Позвольте я поговорю, — ответил мужской.

Голова раскалывалась, а тело ощущалось так, будто по нему несколько раз проехались катком. Лишь спустя пару минут сознание восстановилось, и мозг смог анализировать происходящее.

Прямо надо мной склонился Николай. Позади него стояла молодая девушка в одежде медсестры.

— Он вообще с нами? — спросил Николай в сторону.

— Да, показатели в норме, — послышался ответ, — не торопите его.

Я повернул голову и увидел пожилого врача у выхода.

— Сэм, ты понимаешь, что происходит? — Николай пощелкал пальцами прямо у моих глаз.

— Хватит трясти рукой у моего лица, — ответить получилось на удивление легко.

— Ух, ну слава военной мощи! Я уж думал, что ты так и не восстановишься.

— Да вроде… терпимо. Где мы?

— Мы на «Баррикадах». База Альянса. Медицинский сектор. Мы чудом успели тебя подобрать, когда ты свалился нам под колеса.

Я прокрутил в голове последние события: дрезина, установка, нападение псов, падение. Падение…

— Черт… — протянул я. — Как установка? В порядке? Я вроде прямо на нее свалился. Хлопок был.

— Вот человек! — усмехнулся Николай. — Чудом в себя пришел и сразу о заказе беспокоится. Вот это я понимаю, сталкер! — он повернулся в сторону врача, тот улыбнулся и одобрительно кивнул. — Ладно, Сэм, об установке пока не беспокойся. Главное, что вы со Стервятником спаслись.

Леха! Воспоминания нахлынули быстро и заставили меня волноваться еще больше.

— Леха! Где Леха?! — я даже попытался вскочить, но меня снова вернул на место Николай.

— Спокойно. Он в соседней палате. Спит. Его хорошо потрепали псы, но он в порядке.

Черт возьми, Леха жив! Мне сразу стало намного легче и веселее. Там, на базе, я уже думал, что больше никогда его не увижу.

Николай повернулся к врачу:

— Его уже можно отвязать от всей этой штуки?

— Да-да! — доктор подскочил ко мне и быстро отцепил от меня все датчики и капельницу. — Но резко вставать, бегать и прыгать я бы пока не рекомендовал. Кстати, — он нагнулся ко мне. — Вы чувствуете что-то необычное? Неожиданный прилив сил, галлюцинации, волнение?

— Эм-м… — я даже растерялся. — Кроме чувства неловкости от странных вопросов, ничего.

— Хорошо, — док переглянулся с Николаем и кивнул ему. — Очень хорошо, — Затем достал из кармана халата пузырек с таблетками и вручил их мне. — Можете встать, но, если вдруг почувствуете что-то, что отличается от вашего обычного состояния, сразу выпейте это. После этого рекомендую явиться на осмотр.

Я молча взял пузырек с таблетками и вопросительно посмотрел на Николая. Он ответил на мой немой вопрос:

— У меня для тебя есть хорошие новости и плохие. С каких начнем?

— Давай с хорошей.

— Удивительно, но ракета смягчила твое падение. И ты совершенно не пострадал. Только отключился. А плохая новость в том, что она детонировала от удара, и ты подвергся ее облучению.

— Ого… Боевая ракета взорвалась под моей жопой и даже ожогов не оставила?

— Вот тут еще одна хорошая новость: к счастью, ее состояние оставляло желать лучшего. Поэтому тебя лишь обдало ее содержимым без увечий.

Я поднялся, опустил ноги на пол и посмотрел на Медведева:

— И что это за содержимое?

Николай тяжело вздохнул и сжал зубы, видимо, понимая, что сейчас придется раскрыть какой-то важный секрет содружества:

— В общем… расскажу, как есть… — он посмотрел на медсестру, та поняла намек и вышла. — Эта боеголовка является секретным американским оружием, разработанным еще во времена холодной войны, но введенным в эксплуатацию лишь во время Катастрофы. Точнее, последнее столкновение должно было стать полигоном для ее испытаний. Внутри вещество космического происхождения.

— Ни хрена себе, — вырвалось у меня. — Прямо уже звездные войны какие-то! Откуда это вещество у них?

— Из пятидесятых, когда они в гонке вооружений начали исследовать каждую дырку в песке, лишь бы найти что-то, что может навредить Советам, —протараторил Николай и тут же отмахнулся. — Но это не так важно, Сэм. Важно то, что этот химикат является, эм-м… как правильно это называется? — он пощелкал пальцами.

— Пси-вирусом паразитного типа, — пояснил док. — Попадая в организм человека, он начинает активную трансформацию сознания носителя до полного его уничтожения.

Это меня озадачило:

— Что, все настолько плохо?

— Сложно сказать… — в голосе доктора слышалась тревога. — Но вы не умрете, нет. Боеголовка с этим химикатом создавалась не для того, чтобы убить, а для того, чтобы создать. Мутагенное биологическое оружие. Иными словами, мутанта, — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Изменения происходят не сразу и сначала даже в какой-то степени позитивные. У вас повысится выносливость, вы будете менее восприимчивы к радиации…

Я немного рассмеялся. Доктор посмотрел на меня с удивлением.

— Простите, док! Просто… вы сейчас назвали качества, которыми я обладаю два десятка лет.

— Правда? — он оживился.

— Ну да. Я могу довольно долго бегать, а еще меня и правда будто бы не берет никакая радиация.

— Хм… — доктор достал блокнот с ручкой из переднего кармашка и что-то туда записал. — Следующими симптомами являются повышенная сосредоточенность, понижение уровня эмоций и человеческой привязанности. Чувствовали ли вы ранее что-либо подобное?

Я замешкался.

— Значит, знакомо? — уточнил врач.

— Слушайте, док… Я двадцать лет шарахаюсь по поверхности и ежедневно сталкиваюсь с невероятным количеством дерьма. А еще я регулярно вижу смерть. Так что… Я не знаю, норма это или нет, но мне кажется, вы и сами приобрели сосредоточенность и эмоциональную стабильность.

— Хорошо-хорошо, — он снова чиркнул что-то в блокноте. — Последняя стадия до неотвратимых изменений — галлюцинации, помутнение рассудка и полная потеря социальной привязанности.

Можно ли считать появление Наташи галлюцинациями? Наверное, нет, я же был просто в отрубе.

— Нет, такого вроде нет, но давайте сразу к последней стадии, что там?

— Достоверно пока не известно. Но когда химикат полностью возьмет контроль над вашим организмом, вы перейдете в стадию супермутанта. Примерно такого, каким мы сейчас считаем Эпицентр. Возможны физические трансформации, которые предсказать точно, увы, нельзя.

— Ладно тебе, Андрей Дмитриевич… — Николай оживился, понимая, что док и так сказал слишком много, повернулся и повел его к выходу. — Хватит парня пугать. Мы еще не знаем наверняка, какая доза облучения необходима для таких изменений. А пока оставь нас одних.

— Хорошо-хорошо, — ответил доктор и перед тем, как выйти, добавил: — Но не забывайте пить таблетки, если вдруг заметите какие-то явные изменения. Они замедлят процесс.

— Все, док, давай, — Николай почти вытолкал его за дверь и вернулся ко мне. — Ох, Сахаров… Сэм, не слушай его, ты же знаешь, у этих врачей даже чирей на жопе может быть смертельным. Скажи мне лучше, ты чувствуешь себя так же, как до падения?

— Абсолютно.

— Ну вот и славно! Значит, паниковать пока рано. И, кстати, у нас на базе уже есть человек, который также подвергся облучению этой штуки. И ничего, ходит живой и здоровый.

— Ого! — это немного обнадеживало. — Правда?

— Да. Это наш агент. Он эту штуку и нашел впервые. Когда пытался снять с упавшего истребителя, тоже немного попало на него этой дряни. Вот уже несколько лет работает с нами и регулярно наблюдается.

— И что, есть изменения, о которых говорил док?

— Есть, но незначительные. Но ты с ним сам еще познакомишься чуть позже. Когда мы будем планировать операцию дальше.

— То есть дело не провалено?

— Скажем так... придется внести некоторые коррективы и использовать план Б. Но об этом мы поговорим завтра. Тебе, да и твоему товарищу, нужно немного прийти в себя. А нам кое-что подготовить… Кстати, если ты в норме, можешь не сидеть тут без толку. Мы подготовили для тебя комнату в жилом секторе, так что ты можешь отправиться туда в любой момент.

— С великим удовольствием! — радостно сообщил я. Валяться в этой палате у меня не было никакого желания.

— Тогда вон там, в шкафчике у выхода, есть одежда. Твое снаряжение немного пострадало, да и по базе в полном обмундировании ходить смысла нет.

Я кивнул, поднялся, подошел к указанному месту и нашел там кожаные ботинки и футболку.

— Как Леха выбрался? — спросил я, натягивая боты. — Последний раз я видел его на крыше, окруженного псами. Казалось, что у него нет шансов.

— Мы тоже так думали. Но этот твой товарищ оказался очень живучим и выносливым сукиным сыном! Я даже поменял свое мнение на его счет. Когда подобрали тебя, кое-как отбившись от псов и вырвавшись из их окружения, ты не поверишь, он нагнал нас на грузовике! В этом пекле он не только смог отбиться в одиночку, но ему еще и хватило времени, чтобы найти и завести одну из наших машин!

— Невероятно! Кажется, я тоже его недооценивал!

Нет, Леха, конечно, был неплохой стрелок, но с тех пор, как он перестал уходить от станции дальше, чем на пару метров, и начал постоянно зависать в баре с книгой, он явно должен был растерять свои боевые навыки. Да и, черт возьми, я видел своими глазами, как на него накинулось несколько псов! Что тут скажешь, он вырвал у этих тварей настоящий золотой билет.

Я оделся и первым покинул душную палату, в которой, кстати, не было ни одного окна. Как-то не придал этому значения сразу и заметил только у самого выхода. Вот почему эта палата вызывала такой дискомфорт.

— Выход налево по коридору, — показал рукой Николай, присоединившись ко мне в коридоре. — А Алексей сейчас в этой палате, — он открыл соседнюю дверь, и я увидел своего друга, с перебинтованными руками и ногами, крепко спящим. — Пришлось наложить ему пару швов, поэтому сейчас он под наркозом. Но до базы он добрался в сознании. Так что скоро придет в себя. Счастливый человек! Ладно, думаю, нет смысла его будить, — он прикрыл дверь и пошел к выходу.

Я не стал спорить и был искренне рад, что все обошлось. Немного потупив, быстрым шагом нагнал Николая и спросил:

— А как вы сами отбились? Тогда, когда вас только окружили мутанты. Я слышал взрыв.

— Ах да, я забыл рассказать об этой штуке! — Николай даже слегка хлопнул себя по лбу. — Использовали электромагнитную гранату.

— Электромагнитную гранату? Ни разу о таких не слышал.

— Неудивительно. Прототип, разработанный научным отделом уже на «Баррикадах». Работают как глушилки для любых типов волн. В небольшом радиусе вокруг места взрыва псы теряются в пространстве и ненадолго становятся не опасными.

— Я смотрю, не так уж мало вы знаете про этого Эпицентра.

— За полгода в режиме блокады и не такие открытия сделаешь. Но я лично знаком со всеми этими терминами лишь поверхностно. Завтра встретимся с руководителем научного центра, она все вам расскажет подробнее.

Мы миновали длиннющий коридор и вышли в некое подобие холла, так же, как и палата, без единого окна. В центре помещения стояло несколько диванчиков, за одним из которых с поникшим видом сидела Колючка, прижав руки к лицу. И только подойдя ближе, я заметил, что она держит там кружку с каким-то горячим напитком, и почувствовал аромат… самого настоящего кофе!

— О, Сэм! — радостно поприветствовала она, поставив кружку на небольшой журнальный столик и встала. — Ты как? — Она подошла ближе и приобняла меня. — Я начала за тебя переживать, столько дней в отключке.

— Не поверишь, но чувствую себя отлично… Так, стоп! — я посмотрел на Николая. — Столько дней?

— Да, неделю, если быть точным.

Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Мне показалось, что я спал всего пару часов.

— Погодите, а Леха?! Он тоже всю неделю в отключке?!

Николай замялся. Неужели все хуже, чем он заявил?

— Ну? — с нетерпением спросил я.

Ответ дала Колючка:

— Ладно, если Николай не хочет говорить, скажу я. Мы делали небольшую вылазку для ученых в это время… для снятия показателей с датчиков. Недалеко, метров сто от базы.

Николай испепелил Колючку ядерным взглядом, но я не дал ему вмешаться:

— Так, и?

— Твой товарищ настоял, что хочет помочь, потому что чувствует ответственность за то, что произошло. И нас там повторно атаковали псы, да еще и вместе с воронами. Наверное, мы бы не выбрались живыми, если бы дозорные на смотровых вышках сразу не заметили неладное и не направили в нашу сторону БТР. Меня вытащили сразу, но Стервятника атаковал ворон, и в попытке его отбить парни его немного зацепили.

— Вот как… — произнес я, размышляя.

— Прости, Сэм, — произнес Николай, — я должен был тебе рассказать.

— Все нормально. Я понимаю.

Несмотря на волнение Николая, никакого негатива я не испытывал, потому что прекрасно знал, что такое столкновение с крупными мутантами. Хорошо еще, что Леха вообще остался жив. Ворон мог бы разорвать его на части одним движением.

Меня волновало другое: зачем Стерв вообще куда-то поперся? Вояк он на дух не переносит, а после тяжелых ран сразу идти на новую ходку не стал бы даже я. Не говоря уже о том, что всего неделю назад на дело Леху было не вытащить.

Хотя ответ я все-таки предполагал: возможно, он делал это не ради Альянса, а ради родной станции. Потому что лично увидел, насколько могут быть опасны псы.

— Ладно, — Николай неловко посмотрел на часы, — я бы сопроводил тебя до жилого сектора, но у меня есть еще несколько важных встреч с верховным руководством. Нужно доложить о том, что ты пришел в себя. Так что вынужден вас оставить. Любовь сопроводит тебя до твоей комнаты, — он достал небольшой ключ и передал его Колючке. — И кстати, Люба, заведи гостя также в наш кафетерий. Я распоряжусь, чтобы все было за счет заведения.

— Ого! — удивился я. — Спасибо вам за такое гостеприимство. Но я думаю, что смогу заплатить.

— Не стоит. Это я должен вас с Алексеем благодарить. Увидимся завтра!

Николай пожал мне руку и поспешил удалиться.

— Ты явно заставила его понервничать, — заметил я, когда он скрылся из вида.

— Потому что я считаю, что ты обязан был это знать. Мы с ним даже немного поцапались из-за этого — он попросил меня тебе ничего не говорить. Все переживает, как будет выглядеть репутация Альянса.

— Почему-то я не удивлен…

— Ай, тут все так работает, — отмахнулась Колючка. — Думаю, если бы не вся эта бюрократия и забота о репутации, мы бы решили проблему с псами еще до первого нападения. Давно же было понятно, что с ними что-то не так. Ладно, это не важно. Давай проведу тебе экскурсию. Ты, наверное, голоден?

* * *

Про экскурсию Колючка не соврала. Оказалось, что база Альянса гораздо более сложная и продуманная, чем я себе представлял. Когда я бывал здесь раньше, то, во-первых, я думал прежде всего о предстоящем заказе и не заходил дальше гостевой зоны, а во-вторых, вряд ли бы меня вообще кто-то выпустил за ее пределы. Поэтому все это время я был уверен, что военные живут в палатках и самостроях среди цехов, а несколько руководителей, может быть, обитают в подземных убежищах, как тот госпиталь, где я очнулся.

С цехами я оказался почти прав: во многих из них действительно находились жилые палатки. Но вот подземная часть оказалась куда больше, чем я ожидал. Завод, существовавший уже больше века и переживший две мировые войны, был пронизан сетью подземных сооружений: бункеров, технических помещений и складов. Все цехи соединены сложной паутиной коридоров, по которым можно безопасно перемещаться без противогазов и защиты. Именно так мы и добрались до «кафетерия», который по уровню не уступал лучшим ресторанам Торгового города.

— Правда, в некоторые туннели без защиты все равно лучше не соваться, — пошутила Колючка, ковыряя цезарь с рубленой болотной креветкой, — потому что раньше это были канализационные коллекторы.

При этом она отметила, что военные проделали огромную работу по налаживанию этой инфраструктуры. Настолько огромную, что даже в цехах на поверхности можно ходить без противогазов, если, конечно, это не открытый транспортный ангар.

— Знаешь, я провела тут пятнадцать лет из своих тридцати пяти и честно скажу, такого комфортного уровня жизни я не видела, даже когда жила в своей новостройке в Дзержинском! — она взяла свой бокал с довоенным вином и легонько стукнула им по моему стакану, наполненному виски. — Так что ты сейчас в одном из лучших мест Мертвого города.

Мы выпили, и я спросил, разливая еще:

— Кстати, как ты попала в Альянс?

— Дошла сюда спустя пять лет после Катастрофы.

— А до этого?

— Ох, это долгая и очень болезненная история… — она на мгновение ушла в себя, вспоминая, но быстро вернулась в реальность. — Хотя нет… уже не настолько болезненная, поэтому расскажу…

— Если не хочешь, я не настаиваю.

— Нет-нет, все окей. В общем! Под моим домом был небольшой торговый комплекс, ну знаешь, наверное, такая подвальная пародия на торговый центр? — я кивнул в ответ. — Ну вот. Продуктовый, магазин трикотажа, аптека, один строительный закуток и сувенирная лавка. Вот мы туда с мужем и спустились… Не только мы, кстати, было еще несколько соседей и самих продавцов магазинов, само собой… Сначала все шло нормально, — Люба усмехнулась, — если, конечно, вообще можно назвать нормальным выживание в не герметичном подвале после ядерного апокалипсиса. Потому что у нас было очень много ресурсов, а за тем, чего не хватало, мужики выбирались до «Парк Хауса» неподалеку. Много чего обустроили…

Она сделала небольшую паузу.

— А потом? — спросил я осторожно.

— После первой же зимы нас стало в два раза меньше. Мой муж сгорел практически сразу, ведь именно он был инициатором всех вылазок, в общем-то… идиот упертый, — последнее она произнесла не грубо, а немного любя и с легкой скорбью в голосе. Затем взяла свой бокал и залпом выпила все его содержимое. — Фух… За вторую зиму сгорели все оставшиеся участники частных экспедиций. В основном это были мужчины. Нас осталось две девушки и одна шизанутая тетка. Ну такая, у которой и в мирное время явно были беды с башкой. Исписывала мелом двери соседей, обвиняя в том, что они облучают все вокруг своим вай-фаем, и у нее вянут из-за этого фикусы.

— Почему-то именно такие живут дольше всех.

— Вот-вот! Ну, в общем, на третий год она окончательно поехала, и по весне у нее началось очередное обострение. Она начала постоянно на нас орать, что, так как у нас осталось очень мало запасов, мы непременно хотим ее сожрать. Хотя на троих консервов и сухпайков нам бы теперь хватило на годы вперед. Юлька, ну, вторая девочка, пошла ее успокаивать, а эта шизанутая ей заточку воткнула между ребер, представляешь?!

— Что я могу сказать… Это… пиздец.

— Он самый. Благо, я еще в первый день поняла, что с ней нужно быть настороже, и регулярно практиковала боевые искусства. Сначала меня сосед учил, мастер спорта по дзюдо и кэндо, а потом уже сама, — тут она немного поникла, но быстро пришла в себя. — В общем, эта шиза и на меня кинулась, но не учла, что моя катана из сувенирной лавки на самом деле была далеко не сувенирной. В общем, я ее грохнула.

— Поэтому ты покинула убежище?

— Да, но не сразу. Ведь мы действительно неплохо подготовили этот подвал. Но знаешь, это чувство… Когда человек остается один в месте, где раньше никогда не был один? Вот тут было именно оно. Ночами мне начали сниться кошмары. Последней каплей стало, когда, через два года ночью, из темного угла, где раньше жила эта шизанутая, я услышала ее смех. Отчетливый смех… — в этот момент она взяла меня за руку, и я отчетливо увидел, как по ее коже пробежали мурашки. — Бр-р-р. На следующий день я собрала вещи и отправилась искать выживших. Подозревала, что смогу встретить кого-то в метро. Но по дороге наткнулась на конвой военных. Они и забрали меня к себе. Тут я получила работу, смогла продолжать заниматься боевыми искусствами и, как видишь, неплохо во всем этом преуспела!

— Еще как. Я был удивлен, как ты легко раскидала тех ребят в баре.

Она мило засмеялась и ответила:

— Но зато самого здорового уложил ты! Да и к тому же, честно скажу, я была уверена, что проиграю, если бы ты не вырубил пидора, который меня душил. Так что… — она провела пальцами по моей руке, — спасибо тебе, герой!

Дальше мы еще выпили, я рассказал ей о своей судьбе после Катастрофы, о работе сталкера и интересных заказчиках, и после ужина мы направились в жилой сектор. Мы были уже слегка навеселе, и наш маршрут оказался несколько длиннее, особенно если учесть, что мы забрали с собой еще одну бутылку вина. По пути Люба также показала мне кинотеатр, спортивный комплекс, среднюю школу и полноценный университет. И все это находилось под землей и было прекрасно освещено!

Затем мы вошли в жилой сектор, который больше походил на отель премиум- класса. Люба провела меня по коридору и остановилась у одной из дверей, протянув мне ключ:

— Поздравляю! — ее язык едва заметно заплетался, так как алкоголь уже дал в голову. — Тебя поселили на уровне для руководства, даже у меня нет таких привилегий. Тут настоящий первый класс!

— Весьма… круто, — впрочем, мне речь давалась не лучше. — Не каждый правительственный бункер, наверное, может таким похвастаться, — выразил свое восхищение я, осматривая неплохой ремонт в коридоре и чистейший красный ковер на полу.

— Есть такое, настоящий мегаполис! Правда, сильно не обольщайся, половина из всего этого величия — наследие Советов. По сути, именно поэтому уцелевшие вояки это место и выбрали. Тут нужно было разве что пыль вытереть да лампочки вкрутить, — Люба мило рассмеялась.

— Кстати о лампочках, откуда столько освещения? ЭлектроСоюз хоть и кормит все метро электричеством, но наши генераторы таких мощностей в жизни не потянут… Да и после вашего исчезновения мы вообще отрубили все к херам.

— Да не нужен им ваш свет! — задорно ответила Колючка. — Тут на каждом заводе у нас свои промышленные генераторы… ой!

Люба прижалась ко мне, приобняла и ответила:

— Слушай… Я не должна тебе этого говорить. Это большо-о-о-ой секрет! — ответила она наигранно и приложила палец к моим губам. — Так что никому ни слова!

— А то что? — спросил я так же наигранно.

— А то-о-о, — она провела пальцем от моих губ по подбородку, — я буду вынуждена тебя наказать.

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, будто ожидая, что произойдет дальше. Затем набросились друг на друга почти одновременно, слившись в страстном поцелуе. Люба обхватила мою шею и повисла на мне, закинув ноги мне за спину. Да уж, в таких захватах она была хороша! Я плечом открыл дверь в свою комнату и, едва она успела захлопнуться за нами, бросил Колючку на двуспальную кровать…

* * *

Картина ужасала. В стене многоуровневой аудитории зияла огромная дыра, а с потолка сыпалась каменная крошка и падали обломки бетонных перекрытий крыши. Людей вместе с партами разбросало в разные стороны, а тех, кто сидел ближе всего к месту взрыва, вообще разорвало на куски. Когда я пришел в себя, то сразу встретился взглядом со стеклянными глазами одногруппника слева, у которого из башки торчал кусок оконной рамы. А когда попытался встать, споткнулся о девчонку из параллельной группы, пытающуюся уложить обратно собственные кишки…

От увиденного меня начало тошнить, но я смог сдержать позывы. Вся эта кошмарная картина сопровождалась полнейшей тишиной, наполненной только звоном в ушах. Однако, когда слух наконец вернулся, стало только хуже. Помещение заполнили крики боли и плач, которые перебивались свистящими звуками пролетающих истребителей и громкими хлопками взрывов где-то в отдалении. А в окончательную какофонию это все превращали сирены сигнализаций припаркованных на улице машин.

Я кое-как проковылял на ярус вниз и плюхнулся обратно на пол, абсолютно потерянный. Тошнота и страх сменились шоком и параличом. Я будто находился в каком-то бредовом сне, за которым можно было только наблюдать. Вдруг ко мне подбежал Леша.

— Вставай, вставай быстрее! — закричал он. С головы друга капала кровь, но мне сложно было понять, чья она.

В этот момент я вспомнил о Наташе. Я так и не успел отправить ей сообщение.

— Телефон… — попытался выговорить я. — Где мой телефон?

— Какой телефон, ты ебнутый, не понимаешь, что происходит?!

Леша схватил меня за руку и рывком поставил на ноги, затем быстро побежал вниз. Я продолжал стоять столбом и искать глазами свой смартфон.

Друг заметил это, вернулся и встряхнул меня:

— Пошли, блядь, хватит стоять! Мало времени!

— Мало до чего?

— До закрытия метро, пошли!

В этот момент адреналин, видимо, добрался до мозга, и я начал постепенно приходить в себя:

— Какое метро, зачем? Бульварной фантастики перечитал?

Леха схватил меня за руку и потянул к выходу уже силой:

— На улице поймешь, если такой тупой!

— Погоди, а помочь остальным?

— Кому можно, я уже помог, остальные… Если ты не хирург, вряд ли ты поможешь. Пошли, пока второй удар не накрыл!

Все мысли в голове спутались. Но тем не менее времени на их разборку не было. Я пока все равно не верил, что атака университета имеет какое-то отношение к ядерному взрыву, но если Леша прав, то оставаться тут точно нельзя.

— Внимание, пожарная тревога, срочно покиньте помещение, — еще раз прозвучал пустой женский голос из динамиков, еле различимый из-за воя сигнала самой пожарной тревоги.

В коридоре царила паника. Люди пытались опередить друг друга, толкались, кричали, направляясь к лестнице на первый этаж. На пересечении двух коридоров стоял мужик в форме охраны и размахивал руками, указывая в сторону главной лестницы.

— Срочно спускайтесь в подвал, немедленно! — командовал он.

Леша уже почти дошел до охранника, но я резко его остановил:

— Стой!

— Чего опять?!

— Этот идиот нас сейчас в подвал набьет, как кильку в бочку, и любая херня, разрушение здания или пожар — и этот подвал станет братской могилой.

— Мы на втором этаже, надо хотя бы вниз спуститься.

Я осмотрелся. Мы как раз находились около кабинета химии, где пару часов назад проходила лабораторная работа. Я сразу вспомнил отвратительно искореженную пожарную лестницу за окном, которая каждый раз вызывала у меня интерес своей причудливой формой.

— Так, давай сюда!

Я выбил дверь и заскочил в кабинет, затащив товарища за собой. Внутри никого не оказалось: помещение покидали в такой же панике, что царила и в коридоре. Парты стояли криво, на полу валялись разбитые пробирки вперемешку с раскрытыми тетрадями.

— Н-де… Ну и где эта карга, которая вечно возмущалась лишней тетрадке на столах? — спросил Леша, вспоминая нашу химичку.

Я не ответил. Быстро подбежал к окну около лестницы и начал дергать ручку. Но окно не поддавалось. Вдруг стекло со звоном разлетелось от стула, запущенного Лехой.

— Готово! — с довольным лицом произнес Алексей.

— Леша!

— Не, ну а че? Проветрится заодно.

— Юморист хренов… Ладно, пошли.

Леша вылез первым, я за ним. Еще секунда, и мы оказались на асфальте.

На улице продолжала выть сирена воздушной тревоги. Звуки взрывов еще доносились, но уже где-то вдалеке. Похоже, зона бомбежки сместилась к северной части города, и сейчас на улице было относительно спокойно. В небе лишь иногда с громкими звуками, похожими на хлопки, продолжали проноситься истребители.

— Ну что, — спросил Леша, — убедился, что атаковали не только универ?

— Только это все равно не означает, что война сразу ядерная. Во время ядерной войны никто истребителями города не бомбит.

— И что ты предлагаешь?

— Я предлагаю попытаться выбраться из города. И прямо сейчас я поеду за Наташей. Но ты можешь бежать на «Ленина», если действительно так этого хочешь.

Леша посмотрел на меня и, поняв, что я не шучу, немного замешкался.

— Ай, ладно! Черт с тобой! Поехали за твоей Наташей!

— Спасибо тебе.

— Если уж и погибать, то вместе!

Мы направились к машине, которую я оставил с другой стороны корпуса. Сначала я даже пожалел, что не припарковался где-то посреди двора, но, когда заглянул за угол, чтобы осмотреть узкую улицу между главным зданием и гаражами техобслуживания, увидел в центре огромную воронку, а вокруг раскуроченные горящие авто и разбросанные тела разной степени изувеченности. И чем ближе к воронке, тем тяжелее было их опознать. Видимо, снаряд попал сюда уже после того, как началась паника, и многие бежали к своим машинам, чтобы побыстрее убраться.

Мы с Лешей переглянулись, но понимали, что придется туда идти. Поэтому, выдохнув, я сорвался с места и старался смотреть только на свой старенький «хендэ» впереди, не думая о том, почему в воздухе, кроме вони горящего пластика, так отчетливо присутствует запах жареной плоти.

Оказавшись у своего авто, я понял, что ударная волна повыбивала все стекла и переломала часть пластика в салоне.

— Ну какого ж хрена! — выругался я и развел руками. Я очень любил эту машину. Чтобы ее купить, я последние два года убивался на самых сложных работах, до которых только мог дотянуться.

— Это уже не важно, бежим! — обогнал меня Леша.

Я мысленно выругался, открыл дверь и начал вытряхивать осколки. В этот момент я услышал усиливающееся гудение, похожее на звук падающего пассажирского самолета. Едва я высунулся из салона, чтобы понять источник, как в последние этажи высотки, находящейся от нас всего в десятке метров, влетел ОГРОМНЫЙ, СУКА, ГРУЗОВОЙ САМОЛЕТ!!!

Взрыв прогремел такой силы, что меня отбросило в салон. Снова зазвенело в ушах. Поднимаясь, я заметил, как три или четыре верхних этажа корпуса начали медленно сползать вниз, прямо на нас…

Глава 7 - План Б

Вселенная 0000-А

Я резко открыл глаза, и взгляд тут же утонул в непроглядной тьме. Она поглощала все вокруг настолько, что, казалось, не существует самого пространства: ни очертаний предметов, ни силуэтов, ни теней.

Я зажмурил глаза и немного протер их, приходя в себя после напряженного сна. Удивляло не только то, что мне в мельчайших подробностях приснились события двадцатилетней давности, но и то, что я в принципе увидел настоящий сон. Стоит ли говорить, что спал я всегда как убитый?

Люба, лежащая рядом в обнимку со мной, почувствовала движение, недовольно что-то проворчала и перевернулась на другой бок. Мне же спать теперь совершенно не хотелось, а лежать в этой непроглядной тьме и втыкать в пустоту — тем более. Вроде бы, когда мы заходили в жилой корпус, я видел там некое подобие холла с настоящим кофейным автоматом. Поэтому решил сходить проверить, работает ли он или это простая бутафория.

Сквозь сонную дымку я вспомнил примерное расположение мебели в комнате, медленно встал, добрался до кресла напротив кровати и вслепую натянул штаны, футболку и шлепанцы. Затем добрался до двери и осторожно вышел в коридор.

В гостевом холле горел приглушенный свет, придавая помещению особый домашний уют. Посередине в полу было небольшое углубление, где стояли три дивана, а ровно в центре между ними — невысокий круглый журнальный столик, на котором в пепельнице дымилась сигара. Интересно, кто тут такой эстет?

Словно в ответ на мой вопрос в холл из смежного коридора вышел человек, не заметив меня. Впрочем, в таком свете и я не сразу разглядел его лицо. И лишь когда человек добрался до диванов и плюхнулся на один из них, я узнал Николая. Правда, его потрепанная футболка с выцветшим логотипом «AC/DC» и мятые синие треники с четырьмя полосками вместо трех эту узнаваемость значительно подкашивали и совершенно не вязались с уже закрепившимся в моей голове образом «сурового вояки».

Николай расслабленно взял сигару и глубоко затянулся. Он был так увлечен своими мыслями, что мне пришлось подойти почти вплотную, чтобы привлечь его внимание.

— О, Сэм, доброй ночи! — Николай перехватил сигарету и протянул руку сталкеру. — Как спалось?

— В целом… прекрасно. Что ты тут делаешь?

— Тут? Да ничего особенного. Сижу, курю. Что-то не так?

— Да просто… неожиданно увидеть тебя вот так.

— Ну, все мы люди, — Николай снова затянулся и посмотрел на часы. — Четыре часа утра, большинство людей на базе уже спят. Моя работа закончена и, думаю, я могу позволить себе немного расслабиться, находясь на родном закрытом секторе на глубине двадцати метров. Не так ли?

— Справедливо, — я сел на диван напротив.

— А ты почему не спишь?

— Видимо, уже выспался. Кстати, о базе. Как вел себя Эпицентр, пока я был в отключке? За исключением той истории с Любой и Лехой.

— Ох, это… — Николай стряхнул пепел с сигары. — Для начала ты меня извини, что я тебе сразу об этом не рассказал. Не хотел разом вываливать на тебя такую кучу дерьма.

Я отмахнулся:

— Не бери в голову. Все нормально, я понимаю.

— Ну и славно. А говоря об Эпицентре, он подозрительно быстро успокоился. Если не считать этот инцидент, на территории «Красного» даже миграции псов не происходит.

— Есть версии, почему такое может быть?

— Возможно, собирает силы. Не исключено, что атака на ребят была просто проверкой нашей реакции.

— Что это вообще за тварь такая там сидит? На станции ты говорил, что ракета, которая меня облучила, дает точно такие же способности, которыми владеет сейчас Эпицентр. Это человек?

— Кто бы знал. Мы его ни разу не видели лично. Но если он и был когда-то человеком, то очень давно. Скорее всего, какой-то мутировавший урод, облученный еще в день Катастрофы, все это время мариновавшийся где-то в окрестностях завода и только недавно вышедший в активную стадию.

— Или кто-то, кто облучился не так давно, так же, как и я.

— Это вряд ли, — ответил Николай, выпуская облако дыма. — Этих установок было всего несколько штук и все, кроме одной, были активированы двадцать лет назад. Ту, что уцелела, притащил наш агент.

— Тот, который тоже заражен, но пока держится?

— Ага. Павел, позывной Проводник.

Имя и прозвище показались мне знакомыми.

— Кажется, я о нем что-то слышал. Это не тот ли персонаж, который в странном викторианском наряде ходит?

— Да-да, он самый! Откуда в курсе?

— Ну, поработаешь сталкером столько лет, сколько я, и не таких будешь знать. Лично его ни разу не видел, но о нем ходят легенды среди проводников. Что он знает неведомые тропы и способен пройти там, где не пройдут даже прожженные сталкеры вроде меня… Не знал, что он работает на вас.

— Да, как раз с того дня, когда выполнил для Альянса заказ с разведкой. Впрочем, как я уже говорил, ты с ним еще познакомишься. Через несколько часов, когда мы соберем всех вас, чтобы рассказать план «Б».

— Что за план «Б»?

— Давай не будем торопить события, — мягко закрыл тему Николай и глубоко затянулся. — Не хочу сейчас думать о работе, — он затушил сигару и встал. — Кофе?

— Впервые мне предлагает кофе один из руководителей Альянса, — я усмехнулся, но, впрочем, был совершенно не против. Тем более что именно за кофе я сюда и пришел.

— Впервые судьба всего Альянса зависит от тройки сталкеров, — Николай пожал плечами и подошел к кофейному автомату.

Я с интересом проследил за процессом. Я уже так привык видеть эти автоматы исключительно мертвыми, разбитыми и покрытыми толстым слоем пыли, что даже не верилось, что они вообще когда-то работали. Все равно что смотреть на оживший скелет динозавра. Николай же совершенно рутинно взял со столика рядом чистые пластиковые кружки, поставил их в автомат и спросил:

— Тебе какой?

От этого вопроса я даже растерялся:

— В смысле?

— Американо, латте? — Медведев посмотрел на дисплей. — Есть еще моккачино.

Ого, я уже и забыл о существовании этих слов! Да и о том, что кофе вообще бывает каких-то других видов, кроме сорта «затхлый порошок с земляным привкусом». Только такой кофе можно было найти на поверхности сегодня, сколько бы заведений я ни изучал.

— Мака… моккачино, давай его. Даже не помню, какой он на вкус.

Николай рассмеялся:

— Я на самом деле тоже, — он включил налив, — всегда пью только американо. Постъядерное молоко, как по мне, кислит.

Аппарат зажужжал, и через минуту горячая кружка с восхитительным напитком из прошлого была уже у меня в руках. Сказать, что вкус был божественным, значит ничего не сказать. Я просто растворялся в нем.

— Откуда? — спросил я.

— Личные запасы. С каждым днем все меньше, но пьем, пока есть возможность.

Личные запасы… За двадцать лет даже личные запасы должны закончиться. С одной стороны, круто, что мне предоставили доступ ко всему этому, с другой же…

— Если не брать в расчет псов, Альянс все это время чувствовал себя неплохо, — я сделал глоток горячего напитка. — Можно сказать, почти утопия. Откуда такие ресурсы?

Я решил не уточнять, что уже в курсе про их промышленные генераторы. Посмотрим, как Николай будет отвечать.

— В иных обстоятельствах за один только этот вопрос мы могли бы навсегда закрыть тебе доступ на нашу территорию, — Николай немного замешкался, будто решая, продолжать ли. — Однако можно считать, что мы выдали тебе особый доступ. Так что ладно, я раскрою тебе все карты, но сделаю это лишь один раз.

— Договорились.

— Наше содружество формировалось несколько иначе, чем содружества подземелья. Ты уже, наверное, понял, что этот завод никогда не был простым предприятием? — Николай сделал жест рукой, охватывая помещения холла. — Все это мы, разумеется, построили не вчера. Эти убежища, склады, коммуникации были здесь задолго до войны и являлись секретным правительственным объектом. Такие есть во всех городах, как раз на случай войны. Правда, если в Москве, Питере или Казани это полноценный автономный многоуровневый бункер, здесь это всего лишь запутанная паутина переходов между одним-двумя подземными уровнями под цехами. Волгоград не настолько стратегически важный город, чтобы тут строить что-то серьезнее. Однако это убежище находилось на качественной консервации и не было заброшенным подвалом с кучей гнилых противогазов. На оба предприятия приходятся подземные фермы, склады продовольствия, установки для синтеза биогаза и генераторы, работающие на этом самом газе.

Николай сделал паузу, позволив мне переварить информацию. А переваривать было что.

Не могу сказать, что для меня это было невероятным секретом. И причина даже не в том, что Люба мне уже рассказала некоторые детали. Просто в этом вопросе военным, откровенно говоря, сложно было утаить слона в комнате. Ну не может такое содружество, как Альянс, потреблять всего 10 мегаватт электроэнергии, которые они закупали у Союза. Это понимал каждый электронец, потому что такого объема максимум хватает на одну станцию, но никак не на два огромных завода.

Поэтому интересовало меня другое:

— Ресурсы, правительственные убежища, генераторы — все это не особо удивляет. Любопытно, конечно, подтвердить байки, которые в Союзе не обсуждает только ленивый, но наличия инфраструктуры недостаточно. Для этого нужны люди: армия, руководители, техники, способные поддерживать все это в рабочем состоянии.

— Все это у нас есть. О том, что конфликт неизбежен, было известно еще до того, как мир рухнул. Поэтому, пока обычные гражданские прятались по подвалам и думали, как они будут жить дальше, все представители руководства и элита уже несколько дней сидели в бункерах и убежищах. И здесь в том числе. Военные и будущие основатели Альянса заняли убежища завода заранее. Ну а когда все случилось, к ним подтянулись и обычные гражданские, те, кто непосредственно работал в цехах и понятия не имел, что происходит прямо у них под ногами. А еще чуть позже сюда прибыли оставшиеся боевые подразделения из областей и регионов. Как-то так.

Николай отхлебнул кофе. От услышанного я впал в ступор. Вопросов стало еще больше.

— Но тогда зачем? — спросил я через минуту. — Зачем вы берете энергию у Союза?

— А как иначе? Нам нужно скрывать свои возможности. Иначе вопросы о том, откуда у нас электричество, вышли бы за рамки простых баек и легенд.

Неожиданно во мне всплыла обида за мое родное содружество и за то, как с ним поступают.

— Вы закупали у нас десять мегаватт! Это десять процентов от той мощности, которую мы можем вырабатывать. Эти десять процентов могли бы пойти на производство лекарств и продовольствия для тех, кто в этом нуждается!

Николай опустил голову и посмотрел на меня исподлобья. Затем поставил пустой стакан кофе, взял сигару и принялся ее очищать для нового раскуривания.

— Посмотрим на это с другой стороны: десять процентов — не такая большая плата за отсутствие народного волнения. К тому же… Ваше электричество не тратилось впустую. Все закупленные мощности мы направляли на производственную линию боеприпасов на «Красном Октябре», которыми потом расплачивались с вами за предоставленное электричество. Так что, — он вставил сигару себе в рот и закурил, — можно сказать, вы просто покупали патроны за свою же энергию. Никакого обмана.

— Но зачем вся эта хитрая схема? Зачем в таком случае вообще нужно метро, если у вас тут настоящая цивилизация? Почему бы просто не открыть свои двери для всех выживших?

— Ты знаешь главные недостатки коммунизма?

Вопрос застал меня врасплох.

— Э-э-э… А при чем тут это?

— При том, что одним из недостатков является то, что если распределить огромные запасы ресурсов на огромное число населения одинаково, то его для всех будет одинаково мало. Да, мы обладаем ресурсами и технологиями, которые превосходят все остальное метро в разы. И мы самое сильное содружество во всем Мертвом городе. Но мы остаемся таковым ровно до тех пор, пока наши двери закрыты, — он затянулся. — К тому же, — выпустил дым, — насколько мне известно, ваше содружество тоже не спешит раздавать всему метро электричество бесплатно, не так ли?

На этот вопрос у меня не нашлось ответа, но он и не требовался. Николай одобрительно кивнул:

— Ну вот, видишь. И технологиями производства компактных генераторов биодизеля вы тоже не спешите делиться, а экспортируете готовую продукцию за батарейки. А почему? Представляешь, сколько жизней можно спасти, если каждое содружество научится добывать электричество самостоятельно?

Аргумент окончательно уничтожил мои доводы. Не стану скрывать, я не политик и никогда им не был. И не особо забивал голову экономикой содружеств. Вся экономика, которая меня волновала, заключалась лишь в том, сколько мне заплатят за мою работу.

— Мы не злодеи, Сэм. Мы играем по тем же правилам, что и все остальные содружества. Но у нас хотя бы есть понятие чести. Мы всегда четко выполняем свои договоренности и, кроме того, регулярно защищаем жителей подземелья от тысяч тварей, которые прут к вам со стороны Воронки. Если бы не Альянс, то выжившие метро давно бы погибли.

Я усмехнулся:

— Мне показалось, что сейчас на грани гибели сам Альянс.

— К сожалению, это правда. Но метро уже могло пасть несколько раз. Мы не раз уничтожали таких супермутантов, рядом с которыми Сфинкс у «Пионерской» покажется милым котенком. Но уверенность в том, что мы можем справиться с любой опасностью, стала для нас роковой ошибкой…

Николай допил кофе и откинулся на спинку дивана. Наступила тишина, которая позволила мне переварить сказанное. Объяснение Медведева звучало логично и действительно закрывало многие вопросы.

— Ладно, Сэм, — Николай потушил сигару, достал из кармана треников футляр и убрал ее туда. — Хорошо и продуктивно пообщались, но у меня еще есть немного времени, чтобы поспать, и я бы хотел этой возможностью воспользоваться. Так что, — он встал и пожал мне руку, — если ты не против, я пойду к себе.

— Хорошо. Во сколько встреча?

— Вот человек, опять за свое, — усмехнулся Николай и, уже покинув холл, ответил из своего коридора: — После обеда. Мы вас вызовем.

* * *

Движение через центр оказалось настоящей полосой препятствий по легкому бездорожью. Все улицы и проспекты заполонили разбитые машины, огромные воронки от прямых попаданий ракет и поваленные деревья. Мне приходилось ехать по разбитым тротуарам не жалея подвески и, матерясь, расталкивать препятствия бампером. Мы уже подъезжали к «Комсомольской», когда радио в машине, которое, как оказалось, все это время было включено, неожиданно заговорило:

— Внимание! Говорит служба гражданской обороны. Это не учения. В ближайшие минуты ожидается ядерный удар, — в этот момент я даже остановился и сделал громче. — Немедленно укройтесь в ближайшем бомбоубежище, подвале или на станции метро. Закройте все окна, двери и вентиляционные отверстия. Держитесь подальше от окон и стен. Приготовьте запас воды, еды и медикаментов. Оставайтесь в укрытии до особого распоряжения. Повторяем: это не учения. Действуйте быстро и сохраняйте спокойствие.

Мы с Лешей переглянулись:

— Ну? — произнес он. — Что я тебе говорил?!

— Ладно, ты был прав, ты это хотел услышать? Но я все равно еду за Наташей. А после услышанного — тем более.

Я нажал на газ и с пробуксовкой тронулся с места. Мы несколько секунд молчали, размышляя, как быть дальше. Потому что мы оба понимали: если не спуститься в убежище сейчас, это путь в один конец. Я не хотел, чтобы Леша жертвовал собой ради меня. Но еще я не хотел бросать свою любимую девушку на верную смерть, даже не попытавшись ее спасти.

— Ладно, — наконец произнес Леша, когда впереди показался перекресток, под которым находилась станция, — едем за Наташей, а потом сразу сюда.

Это звучало как благородное самопожертвование, но меня оно не устраивало:

— Нет, нам не хватит времени. Сделаем по-другому, — я снова заскочил на тротуар, снеся мусорку. — Мы не знаем, как и куда придется ядерный удар. Бьют всегда по стратегическим целям, а они находятся точно не в центре. Поэтому, возможно, мы с Наташей успеем укрыться в подвале дома от ударной волны, а потом сможем добраться до станции, — я на ручнике развернул машину на перекрестке, протаранив бочиной белый «фольксваген». — Но нам нужно, чтобы там был кто-то, кто сможет помочь впустить нас. Поэтому выходи, иди на станцию и жди нас.

— Ты сейчас серьезно? — Леша удивленно посмотрел на меня.

— Серьезно, брат. Иначе шансов у нас точно не будет. Никто не откроет нам троим, но ты со своим языком точно договоришься, чтобы нас впустили.

Леша заерзал, не зная, как ему правильнее поступить, но наконец решился:

— Ай, ладно, короче, — он открыл пассажирскую дверь, — твой план действительно звучит убедительнее!

— Давай, жди сигнала. Два коротких гудка, один длинный, два коротких. Означает: «Я вернулся».

— Э… — он секунду переваривал мой посыл. — Не знал о таком сигнале Морзе.

— Это не он, это мелодия из «Терминатора».

— А-а-а-а! — протянул Леша и выскочил из салона. — Ладно, брат. Удачи. Пока чайник поставлю.

— Скоро будем!

Мы еще раз переглянулись и кивнули друг другу, понимая, что, возможно, это наш последний разговор. Я включил драйв и с пробуксовкой тронулся с места, глядя в зеркало заднего вида, как мой друг перепрыгивает через мятый «фолькс», направляясь в подземный переход. Через десять секунд, когда я уже проезжал над зданием вокзала по мосту, позади раздался мощный взрыв…

* * *

Звонок стационарного телефона прозвучал так резко и неожиданно, что я даже вздрогнул спросонья и не сразу понял, где нахожусь. В комнате снова стоял непроглядный мрак. Я пощупал руками вокруг себя и вспомнил, что уснул прямо на кресле напротив кровати.

Звонок продолжался. Я встал, чтобы ответить, как вдруг стало светло: Люба проснулась и включила прикроватную лампу. Затем она протянула руку к телефонной трубке рядом и ответила:

— Любовь Ковардакова слушает, — она попыталась сделать как можно более бодрый и уверенный голос. К слову сказать, получилось довольно достоверно. — Нет, все верно. Да. Да, он здесь, — она посмотрела на меня и послала мне воздушный поцелуй. Забавная. — Да, хорошо… — дотянулась до смартфона и посмотрела на экран. — Так точно. Вас поняла.

Она положила трубку, плюхнулась головой на подушку и начала тереть лоб и лицо, просыпаясь:

— Ох, блин… — из ее голоса сразу ушла имитация бодрости, и он снова стал сонным, — Не хочу вставать… С тобой было так хорошо! — затем она резко поднялась на локтях, что-то осознав: — Кстати, а почему ты сидел в кресле?

— Я проснулся, э-э-э… — я посмотрел на часы. Начало восьмого. — Несколько часов назад. Не хотел тебя будить, решил посидеть, немного подумать о том, какой план операции нас ждет дальше. И, видимо, уснул.

— А, ясно, — она снова плюхнулась на кровать, но вновь поднялась, что-то вспомнив: — Николай? О чем вы общались?

— Да так, в основном об устройстве Альянса. Это не он звонил? Он сказал, что сегодня будет общее собрание.

— Ну почти. Секретарь. Сказал, что нас ждут в конференц-зале научного отдела через два часа. Так что нужно начать собира-а-а-аться, — в этот момент она довольно потянулась. Одеяло сползло с ее восхитительного тела, пробуждая во мне аппетит.

Я медленно подошел ближе и нагнулся к красотке, чтобы поцеловать. Я уже и забыл, когда последний раз испытывал такое активное сексуальное влечение к женщине, особенно к той, с которой мы уже провели ночь. Обычно все ограничивалось легкими сумбурными пьяными перепихонами, после которых единственное желание, которое я испытывал, было поскорее забыть эту алкогольную слабость перед инстинктами. Потому что не хотел, чтобы все это куда-то развивалось и имело хоть какое-нибудь продолжение. Но сейчас...

— Хотя, думаю, двух часов хватит не только на то, чтобы собраться, — произнесла Колючка, сразу настроившись со мной на одну волну.

Наши губы почти соприкоснулись, а ее рука уже залезла ко мне в штаны, как вдруг в дверь громко и суетливо постучали.

— Сэм! — послышался голос Лехи. — Сэм, вставай!

Я, конечно, был очень рад, что он пришел в себя. И, наверное, сейчас бы кинулся в дружеские объятия. Однако момент своего появления он выбрал максимально неудачный. А еще долбил в дверь с такой силой, будто бы, если я сейчас не открою, весь мир рухнет.

— Не успокоится, — с улыбкой сказала Любовь.

— Черт... — проворчал я и встал.

— Сэм, через два часа встре… — не успел договорить Леха, когда я открыл дверь и перебил его.

— Чего тебе?!

— Ну, во-первых, не «чего тебе?», а «ура, рад тебя видеть, мой лучший друг, и рад, что ты в порядке!». А во-вторых… — он заглянул ко мне в комнату и заметил Любу, закрывшую грудь одеялом. — О-ля-ля, так все-таки любовница! — он помахал Колючке рукой. — Привет, Любань, классные сиськи!

— Пошел нахер отсюда! — выкрикнула она, быстро натянула одеяло по самое горло и швырнула в его сторону подушкой, которая, правда, попала мне в спину.

Я вытолкал Леху в коридор и выйдя следом закрыл дверь. Затем повернулся к Лехе, улыбнулся и протянул ему руку.

— Ладно, дружище, искренне рад, что ты пришел в себя!

— Вот, совсем другое дело! — он со смачным хлопком ответил на рукопожатие и приобнял меня. — Правда, твой стояк упирается мне в колено и все портит.

Я резко отскочил и осмотрел штаны.

— Да ладно, не ссы, — Леха рассмеялся. — Я пошутил! — Он сделал паузу, посмотрел мне в глаза и сказал серьезным тоном: — Не портит.

Теперь рассмеялся я, стукнул его кулаком в плечо и ответил:

— Да иди ты! — да уж, пацанские приколы. Пацанские приколы никогда не стареют. — Ладно, спасибо, что побеспокоился обо мне. Но мне тоже позвонили, и я знаю, что скоро будет встреча.

— О! Э-э-э, да? — Леха вдруг растерялся. — Блин, сорян тогда… Я просто не хотел, чтобы ты проспал и… ой, на самом интересном месте вломился, да?

— Ну типа...

— А у вас там что, все прям серьезно пошло?

— Пока не знаю. Но мне нравится.

— Да я вижу, ты прям светишься. Хотя, может, это оттого, что ты наконец-то нормально выспался и прокапался в больничке. Я тут за тебя сильно переживал… Ладно, короче, не отвлекаю. Если что, душ во-о-он там, — Леха махнул в дальний конец коридора. — Давай там, чики-пуки, встретимся в кафетерии, попиздим перед встречей.

Ох, Леха, как же круто, что ты сам все понял. Именно поэтому мы с тобой дружим столько лет.

— Идет, — ответил я и еще раз хлопнул крепким рукопожатием.

Затем товарищ направился дальше по коридору, а я вернулся в комнату. Люба скинула с себя одеяло и сидела в покорной прямой позе, раздвинув ноги и поджав ступни под себя.

— Так на чем мы там остановились? — спросила она.

* * *

За завтраком мы душевно пообщались с Лехой, уплетая фантастический киш с лососем (хотя я подозревал, что вместо лосося положили мясо болотных креветок). Друг рассказал мне все подробности его недельного пребывания на базе и о том, как он уже тут неплохо устроился: сдружился с Любой, регулярно подкалывая ее на тему наших с ней отношений, сходил на местное стрельбище, познакомился с главным механиком Юрцом, а потом сгонял в рейд, где «почти попал ножом в глаз той летающей твари!».

В общем, Леха выглядел живее всех живых и ничуть не расстроился тому, что снова пришлось полежать под капельницей, чему я был очень рад.

— А как ты на базе-то от псов отбился?

— Да первой псине, которая на меня набросилась, нож воткнул и швырнул в толпу собратьев. Потом кувыркнулся в сторону и заметил провод, который до соседнего корпуса тянулся. Ну, я дробаш свой взял и прям на нем по проводу скатился. Рисково, конечно, но что делать? И, кстати, псы, как только меня потеряли, сразу с толку сбились. В общем, на крышу другого здания приземлился, а это гараж оказался, прикинь?! А дальше по каким-то строительным лесам — и в грузовик, пока твари сообразить не успели… — он хлебнул чая из стакана. — М-м-м... суета…

— Дуракам везет просто! — оценила Люба.

— А то! — ничуть не смутился Стервятник.

Мы закончили трапезу, и Люба провела нас по всем подземным переплетениям до главного административного уровня, где должна была проходить встреча. Бойцы на проходной козырнули нам, как будто мы какое-то высшее командование. И я могу сказать, что это приятно.

Миновав пару коридоров, мы вошли в просторный зал с большим переговорным столом в центре и множеством стульев. Несколько были уже заняты людьми, из которых я узнал только Николая. Леха же радостно помахал одному из присутствующих, полноватому мужику с залысинами и седой бородой. Хотя по лицу сильно старым он мне не показался, максимум лет сорок.

— О, а вот и сталкеры! — поприветствовал нас Медведев. — Мы как раз готовы. Андрей, кто у нас остался? — он повернулся к грузному мужику лет пятидесяти.

— Ольга Игоревна. Думаю, без нее начинать нет смысла.

— Ах да, точно! Я пока всех представлю, с кем вы не знакомы, особенно Сэм. Итак, слева направо от меня: капитан Миронов Андрей Викторович, начальник службы безопасности Военного альянса и мой фактический заместитель. Он будет следить за ходом нашей операции. Далее — главный механик Семецкий Юрий Михайлович, отвечает за все снаряжение операции и технические моменты...

Именно этого мужика и поприветствовал Леха. Видимо, это и есть тот самый «Юрец», о котором он рассказывал за завтраком.

Николай тем временем продолжал:

— Далее — Павел Александрович Смолов или, как принято в ваших сталкерских кругах, Проводник. Наш специалист внешней разведки, а также по совместительству главный проводник Альянса.

А слона-то я и не заметил. Даже удивительно, что я не распознал легендарного Проводника сразу. Потому что охотник на вампиров из викторианской эпохи — а именно так бы я его мог описать парой слов — очень сильно контрастировал с остальными присутствующими. Крупный мужик в темных как ночь авиаторах и невероятно красивом классическом плаще, прямиком с обложки какого-нибудь фэнтезийного романа. Русые волосы ровные и уложены назад. При этом понять его возраст из-за очков и плотной щетины не представлялось возможным. Ему запросто могло быть как двадцать пять, так и пятьдесят.

В комнату неожиданно ворвалась девица в белом халате и растрепанными каштановыми волосами с цветными кончиками:

— Извините, задержалась, — сказала она, запыхавшись, но как-то не особо эмоционально, будто бы так и должно быть.

— Ничего, — невозмутимо ответил Николай, — мы как раз знакомимся. Это, — он указал на девицу, — Ольга Игоревна Микула, главный руководитель научного подразделения. Она будет давать рекомендации, которые помогут в ликвидации Эпицентра, а также предоставит вам все необходимое оборудование.

— Салют! — ответила Ольга и уселась на свободный стул. Уже с этого момента она производила впечатление безалаберности.

— Ну и, собственно, я сам, Медведев Николай Григорьевич. Полковник Альянса, руководитель базы «Красный Октябрь».

— А где эти ваши… — спросил Стервятник. — Самые главные начальники? Придут?

— Нет, но они внимательно следят за операцией, — ответил Андрей. — И после нашей встречи обязательно узнают все подробности.

— А, ясно, — ответил Леха и сказал едва заметно, чтобы услышал только я: — Слишком гордые, чтобы с нами общаться.

Николай встал, достал из кармана пульт, и проектор, все это время висевший под потолком, осветил белую стену за его спиной. Затем полковник выключил свет и начал:

— Итак, не будем затягивать. Всю серьезность ситуации вы уже поняли и даже увидели лично. Но все-таки начну с самого начала, чтобы вы понимали, что нас ждет дальше, — он нажал на кнопку и включил первый слайд со старой спутниковой картой города, сделанной еще до Катастрофы. Я сразу узнал территорию завода «Красный Октябрь» с множеством меток на корпусах и огромным кругом, захватывающим почти весь снимок. — Как вы догадались, это карта нашей захваченной базы на «Красном». Мы забирали установку отсюда, — Николай указал на самый крайний корпус на северо-западе территории, — а Эпицентр находится тут, — он перенес палец на юго-западную границу, в самый центр обведенного круга. — Как видите, мы даже не заходили в самое пекло, но уже потеряли тут много людей в первый раз и едва не погибли сами во второй. А после того, как мы выкрали ракетную установку... — Николай переключил слайд, и круг увеличился в два раза, захватив также железнодорожные пути и приблизившись к территории «Баррикад» почти вплотную, — опасная зона увеличилась вот настолько и продолжает расширяться ежедневно, в том числе и на юг. Поэтому мало того, что сейчас мы полностью отрезаны от основного метро, которое при этом также находится под угрозой.

Николай сделал паузу, давая нам осознать информацию.

— И какие варианты решения этой ситуации? — спросил я.

— Единственным возможным решением будет ликвидация Эпицентра. Думаю, вы понимаете, что эта задача теперь стоит перед всеми нами?

Я посмотрел на товарища, ожидая, что тот будет активно сопротивляться, однако сейчас он хоть и выглядел недовольным продолжением работы с военными, но возражать не стал. Видимо, тоже хорошо понял наше положение.

— Да, понимаем. И раз мы тут собрались такой интересной компанией, полагаю, вы знаете, как мы сможем его уничтожить, и уже знаете, что это за тварь?

— Совершенно верно. Ольга, твой выход, — он кивнул девице в халате.

Ольга вышла на свет проектора и забрала у Николая пульт. Только теперь я понял, что ее реальный возраст около тридцати, возможно, даже чуть старше. Хотя из-за ее необычной прически и сомнительных выходок я сначала подумал, что ей не больше двадцати.

Ольга скинула с себя халат, под которым оказалась черная футболка с оранжевым логотипом порносайта из прошлого. Ну еще бы.

— Ну что ж, сталкеры, — это слово она произнесла с некоторым презрением в голосе, — у меня для вас есть несколько хороших новостей и несколько плохих. Хорошая новость номер один: мы действительно засекли и считали сигнатуру Эпицентра. Прямо во время первого запуска того научного оборудования, которое вы, Любань, установили вместе с этим… — она недовольно кивнула в сторону Лехи, — ловеласом.

Я с удивлением посмотрел на товарища, но тот лишь изобразил дебильную улыбку и пожал плечами, мол, «ну бывает, че». В этот момент Николай демонстративно кашлянул.

— Так вот, Эпицентром, как мы и предполагали, является бывший человек. Возможно, сейчас он имеет некоторые… модификации своего внешнего вида, и договориться с ним явно не выйдет, но тем не менее сигнатура у него человеческая. Из этого вытекает вторая хорошая новость: теперь мы уверены на сто процентов, что эта мутация вызвана точно таким же оружием, которое вы достали из нашей лаборатории. Если раньше мы сомневались и имели несколько версий, теперь все они окончательно отпали, — она переключила слайд на фотографию той самой ракеты в контейнере. — «Красная смерть». Этот вирус нам понятен, и за последние полгода мы даже смогли разработать формулу антивируса, который сможет обезвредить Эпицентр. Это третья и последняя хорошая новость.

— Ну не так уж и плохо, — ответил я, еще не зная, какие новости плохие.

— О-о-о-о! — с довольным сарказмом протянула Микула. — Плохие новости заключаются в том, что для разработки и тестирования антивируса нам нужен образец исходного материала, который все это время был в опасной зоне в уничтоженной вами, Сэм, боеголовке, — ее интонация звучала так, будто бы я провинился перед ней лично и теперь обязан извиниться. Хотя делать этого я совершенно не собирался. Хотя бы потому, что ни в чем не виноват.

— Ладно, спасибо, Ольга, — спокойно вмешался Николай и забрал у нее пульт. — Дальше я сам, — он оставался спокоен, будто бы такое поведение девушки было для него обычным делом. — В общем, да, все верно. Установка, к сожалению, безвозвратно потеряна. Но хорошие новости все же не закончились: таких установок было несколько. Четыре, если быть точным. Три под кодовым обозначением «Red Death» и одна под кодовым обозначением «Blue Support». Голубая и одна красная были уничтожены в воздухе. Вторая красная рухнула вместе с самолетом. Но осталась еще одна, не использованная, — Николай переключил слайд на еще один фрагмент карты самого южного, затопленного Потопом района города — Красноармейского. — И находится эта установка прямо здесь, на вражеском складе.

— Вражеский американский склад боеприпасов находился прямо на территории волгоградской судоверфи? — со скепсисом спросил Леха, приподняв бровь.

— А ты думаешь, истребители с этими ракетами к нам прямо из Вашингтона летели? Разумеется, они все это время подготавливались здесь. Не говоря уже о том, что «Blue Support» вовсе является боеголовкой, запускаемой с наземной станции.

— Если известно, где эти склады, почему их не накрыли?

Здесь вмешался я:

— Потому что их расположение стало известно только после Катастрофы, это же очевидно, Лех. Но это не так важно. Я уже понял, что вы надеетесь достать рабочий образец, но пока это выглядит как невозможная задача по нескольким понятным всем нам причинам. Первая: никакого Красноармейского района не существует. Его затопило в день Катастрофы.

— Ты, наверное, слышал про остров Надежды?

— Да, нетронутый район посреди болот, который идеально сохранился. Но это же байка для скучающих по мирному времени.

— Вовсе нет. Может, там не так красочно, как в историях, но такое место существует. За год до атаки на «Красный Октябрь» мы проводили разведку города на вертолетах. До этого района вполне можно добраться либо по воздуху, либо по воде. К сожалению, мы не успели провести полный осмотр, но точно знаем, что часть судоверфи уцелела.

— Но по воздуху мы туда точно не попадем, — сказал Стервятник. — Насколько мне известно, все ваши вертолеты остались на «Баррикадах».

— Верно, но путь по воде пока остается открытым. Эпицентр еще не умеет контролировать водных существ. У нас есть старый прогулочный теплоход, защищенный броней. Мы держим его в хорошем техническом состоянии уже несколько лет на черный день, и вот этот самый день настал. Поэтому мы отправимся на нем и не только доплывем до острова, но и без проблем вернемся обратно. Добудем установку, Ольга сможет разработать антидот… Как быстро, кстати?

— Для производства нам не хватает только образца, — ответила она из темноты. — Формула и процесс нам уже понятны. Так что это не займет больше пары часов.

— Вот, отлично! Затем Юра сможет заменить исходный химикат с вирусом на антидот и соорудить систему запуска боеголовки точно в Эпицентр.

— Запросто, — отозвался Семецкий. — У меня уже даже болванка готова.

Я прикинул примерный план в голове, и он уже не казался мне невыполнимым.

— Тогда это звучит довольно реалистично. Снаряжение, команда?

— Вся команда уже в этой комнате, — Николай обвел взглядом присутствующих. — Точнее, шесть человек: ты, Алексей, Любовь, Юра, Павел и я, потому что на мне контроль самой операции. Руководство отрядом и боевые функции на тебе. Проводник проведет нас до секретных помещений под судоверфью. Юра же сможет обеспечить всю необходимую техническую поддержку: управление теплоходом, открытие запертых проходов. Он же обеспечит вас снаряжением лучшего образца. Алексей и Любовь — для обеспечения дополнительной защиты в случае потенциальных неприятностей.

Я посмотрел на Леху и Любу. Те лишь одобрительно кивнули. Их явно ввели в курс большей части операции, пока я был в отключке.

— Все довольно доходчиво. Когда выдвигаемся?

Ответил Андрей:

— Если вы полностью пришли в норму, Сэм, то мы можем начать операцию сразу, как только выйдем из этой комнаты и Юрий выдаст вам все необходимое.

Чувствовал я себя более чем прекрасно. К тому же понимал, что времени ушло уже слишком много, и на родной станции почти наверняка объявлено боевое положение.

Поэтому я кивнул и ответил:

— Я полностью в норме.

— Отлично! — ответил Николай и включил свет. — Тогда собираемся.

АКТ II

Призраки

Глава 8 - Река

Вселенная 0000-А

Топлива на теплоходе оказалось недостаточно, чтобы проплыть туда и обратно. Но, как заявил Семецкий, он просчитал траекторию течения до мельчайших деталей. Поэтому, как только мы отплыли от берега на достаточное расстояние, Юра полностью вырубил двигатели и отправил теплоход в дрейф. По его расчетам, мы спокойно сплавимся до южной части города всего за час, при этом не привлекая внимания речных ящеров и болотных креветок.

Мы расположились в главном пассажирском салоне на крытой палубе. Николай объяснил, что они хорошо подготовили этот теплоход для длительного пребывания, плотно заварив окна и даже установив дополнительные фильтры в вентиляцию, поэтому тут можно было дышать свободно.

Каждый занимался своими делами: я раскладывал выданное снаряжение по карманам разгрузки, Николай чистил свою немецкую винтовку, Люба натачивала катаны, Леха задремал, Механик ушел в рубку, чтобы корректировать движение, а Проводник…

Этот загадочный тип, не проронивший за все последние часы ни слова, сел на скамейку в дальнем темном углу и медитировал. Честно сказать, он меня немного пугал. Не в том плане, что я боялся его как какого-то монстра, нет. Меня настораживала его… отстраненность. Если Николай называет вот это «нормальным поведением после заражения химикатом», то тогда мне действительно стоило беспокоиться.

Прогоняя темные мысли, я вернулся к снаряжению. А оно было для меня сейчас как новые игрушки для ребенка. Механик не пожалел всего арсенала оружейной, чтобы прокачать нас по полной: модифицированный тактический костюм со свинцовыми нитями и пластинами из кевлара, бронежилет, качественная разгрузка, защитный шлем с прибором ночного видения, переговорной гарнитурой и внутренней системой циркуляции воздуха. И это только одежда. Про то, что мой старенький АК-74 теперь больше походил на АК-12, говорить вообще не стоило! А еще целая гора фильтров, антирадов, ТТ в комплекте с глушителем и несколько электромагнитных гранат...

Правда, чтобы все это уместить на себе и быть потенциально готовым тащить еще и боеголовку, любимый арбалет пришлось оставить на базе. А жаль... Хотя Микула, оставшаяся главной за Семецкого, пообещала, что он будет в полной сохранности, что-то я не очень доверял ее словам.

Кстати об Ольге:

— Николай? — обратился я к нему.

— Да?

— Что не так с этой вашей Микулой? Почему она ведет себя как какая-то капризная малолетка?

— Ай, — Медведев отмахнулся. — Потому что она, несмотря на возраст, и правда до сих пор капризная малолетка.

— И занимает должность руководителя?

— Да. На это есть несколько причин, — он тяжело вздохнул, — и я даже не знаю, какая из них основная.

— Чья-то дочка, что ли? — произнес Леха, не поднимая головы.

— Да. Одного из верховных.

— Понятно тогда, шансов на спасение у нас, — Стервятник чмокнул губами, — нет. И никакого оружия она нам не сделает.

— Хотел бы я согласиться, если бы причина ее назначения была единственной. Но то, что она дочь верховного, дает ей лишь привилегию иногда опаздывать и ворчать. Для такого ответственного отдела этого мало. У нее что-то с головой... Какое-то отклонение, вроде как умственная отсталость, только наоборот… — Николай напрягся, пытаясь вспомнить. — Как же его...

— Гиперфрения, — невозмутимым голосом и не открывая глаз пояснил Проводник. — Термин, обозначающий отклонение в развитии в сторону чрезвычайно высокого уровня интеллекта.

— Ого! — удивился я, так как не слышал такого термина раньше. — А я думал, это называют «вундеркинды».

— «Вундеркинды» — более общепринятое слово для обозначения ранней одаренности, — он открыл глаза, быстро надел свои темные очки и повернулся в мою сторону. — Но оно не является медицинским термином, потому что с точки зрения медицины сверхразвитие интеллекта является таким же отклонением, как и обратный процесс.

— Вот-вот! — согласился Николай. — В общем, ее поведение — это не какая-то детская вредность, а побочный эффект. Но эта девчонка в пятнадцать лет разработала нам фильтры на основе сока рад-мха, через которые мы прямо сейчас дышим, а также вывела формулу нового биодизеля на основе органики мутантов, на котором плывет наш теплоход. Так что... Она, конечно, иногда ведет себя вызывающе, но мы это принимаем как данность.

— Ладно, че-то с вами душно как-то, — произнес Стервятник и встал. — Окно тут не открыть, поэтому пойду воздухом подышу.

Николай посмотрел ему вслед, дождался, пока Леха скроется за дверью, и сказал:

— Если уж на то пошло, он тоже не подарок. Почему он такой импульсивный?

— Не любит военных и поверхность. А тут сошлось и то, и другое.

— То, что он нас не любит, я уже понял. Хотя это ему не мешало шастать по всей базе и чувствовать себя как дома...

— Гы! — неожиданно посмеялась Колючка. — Тут я согласна. И, кстати, с Олей они бы хорошо сошлись, жаль, что она его отшила.

— Ах! — вспомнил я неприязненный взгляд Микулы в сторону товарища. — Серьезно?

— Ага, он к ней начал яйца подкатывать с самого первого дня, когда его отправили на обследование. И так, и этак. А она ему: «Вы только на словах романтики, на деле лишь бы член присунуть!» — и посоветовала ему сходить в туалет, подрочить и успокоиться. При всем отделе! — Люба засмеялась.

— Леха, наверное, рвал и метал?

— Удивительно, но нет. Спокойно сказал ей, что в этом нет необходимости, потому что однажды она сама ему подрочит. И ушел. Что у них дальше было, я не знаю, но, судя по тому, что потом он начал по всей базе шастать, видимо, ничего.

— Забавно! — оценил я. Так жестко Лехе еще никто не отвечал. Как-то он всегда ловко вывозил своей харизмой.

— Ну, с нами-то понятно, — снова подключился к диалогу Николай. — А что с поверхностью-то?

— Что с ней?

— Ты сказал, что он ее не любит.

— И да, кстати, — Люба щелкнула пальцами, вспомнив, — и почему его зовут Стервятник?

В этот момент дверь на палубу распахнулась, и внутрь вошел Леха:

— Уважаемые гости и жители города, приглашаем вас посетить незабываемую экскурсию на теплоходе «Москва»! Отправление каждый час, билеты можно приобрести прямо на теплоходе! Ой! — после этого он довольно хихикнул. — Прямо как в прошлое вернулся! — затем он заметил наше молчание. — А чего это вы сидите молчите, смотрите друг на друга?

Скрывать эту часть диалога особо не было смысла, поэтому объяснил:

— Да тут люди поинтересовались, почему у тебя прозвище Стервятник. Расскажешь?

— А чего б нет, это я легко! — он поправил свой рюкзак на скамейке и, устроившись поудобнее, начал: — Короче, спустя полгода после того, как мира не стало, в метро началась «большая простудная чума». Помните, наверное? И вот, тогда метро было заполнено трупами. Люди стали искать выходы обратно на поверхность или к другим станциям. Стали впервые открывать гермодвери. Как раз тогда я и перебрался на «Площадь Ленина», где был необычайно рад встрече с Сэмом, — Леха кивнул в мою сторону. — Я считал его погибшим… Кстати, он меня тоже, — Леха улыбнулся. — Ну да ладно… Сэм мне и рассказал, что можно неплохо устроиться, поднимаясь на поверхность. На следующий день, когда я решился все же попробовать, на станции умер очередной несчастный. Выносить его на поверхность никому не хотелось…

Стервятник сделал паузу, нахмурившись.

— Тема, конечно, была тогда мутная, но за нее неплохо платили. Батарейки тогда в обиход еще не пошли, но зато предметы первой необходимости шли хорошо. В общем, тело я вынес и закопал. Затем еще одно, и еще. И так длилось несколько лет.

— Так вот почему Стервятник, — наконец поняла Люба.

— Ага, несложно догадаться. Но, правда, этим мое занятие не ограничилось. Через пару лет эпидемия все-таки закончилась, прозвище прижилось, и я начал сталкерить вместе с Сэмом, забывая эту стремную профессию могильщика. Пока однажды один молодой пацан не откинулся посреди бела дня. Как сказали эти малолетние дуры, студентки медицинского, которых за неимением альтернатив мы считали врачами, — сердечный приступ. Попросили вынести. Ну я и вынес. Правда, обычно я всегда проверял, чтобы человек действительно был мертв, а в этот раз что-то торопился, темнело уже. Поэтому быстро выскочил, прикопал неглубоко. И с чистой совестью вернулся на станцию.

Леха вновь сделал паузу, будто вспоминая. Он достал из рюкзака флягу и отпил из нее.

— На следующий день я отправился на поверхность уже посталкерить. Когда мне открыли герму, то я увидел, что прямо перед ней лежит этот парень. Он, наверное, пытался достучаться до дозорных всю ночь, аж руки в кровь изодрал. За ночь он хватанул столько радиации, что облез практически полностью.

— Еще бы, всю ночь, да еще и без какого-либо снаряжения, — произнес еле слышно Медведев. Кому как не ему знать о вреде пребывания на поверхности.

— Ага… Картина жесткая. По сути, я виноват был в его смерти, потому что не удостоверился.

— Да нет, слушай, ты не виноват! Ты ж не медик! — успокоила его Люба.

— Ай, да сто раз слышал уже от Сэма! Только что толку, если его лицо перед глазами каждую ночь. Поэтому с тех пор я с поверхностью завязал.

— А как же тот гопник на станции? Ну, которого ты застрелил.

— Ну, таких я и живыми готов выкидывать на поверхность! — он улыбнулся. — Не то чтобы я принял прямо поверхностное монашество. Просто каждый раз напоминает это все. Поэтому пошел в технологи, дизеля наши обслуживать, — он на секунду замолчал, а затем резко повернулся к Любе и сменил тему вопросом: — Слушай, раз мы тут разоткровенничались, давно хотел спросить тебя: что это за сабли у тебя с собой?

— А, ты про это? — Люба вытянула одну из рукояток за спиной. Леха кивнул в ответ. — Это катаны, японские боевые клинки.

— Я не настолько далекий человек, в курсе, что это катаны. Почему именно они? Я думаю, против мутантов огнестрел получше каких-то ножичков.

— «Ножичков»? — фыркнула она. — Хуежичков. Клинки никогда не подведут, у них никогда не закончится боезапас, пока они у тебя в руках. Поэтому стволы у меня есть, конечно, — она похлопала двумя руками по кобурам с автоматическими глоками, — но это скорее на крайний случай. К тому же это мое первое оружие, которое спасло мне жизнь.

— А где ты их нашла? Ну, типа… Я что-то не припомню в Волгограде ни одного магазина самурайского снаряжения.

— Одна из сувенирных лавок, — на эту фразу Леха усмехнулся в ответ, но Люба пояснила: — Да, я понимаю твою реакцию. Я тоже думала, что там одна бутафория, но эта оказалась настоящей. Это был какой-то весьма специфичный коллекционный магазин. Поэтому за все время она меня ни разу не подвела. А вторая… Проводника, — она кивнула на нашего нового таинственного спутника, который вновь провалился в медитацию. — Он подарил мне ее на день рождения.

— Понятно, — тут Стервятник неожиданно встал, — блин, продолжил бы этот увлекательный диалог, но, честно скажу, меня чет невероятно резко прижало на толкан.

— Эй! — возмутилась формулировке Люба.

— Ой, да ладно тебе, не такая уж ты и неженка. Скоро вернусь, — с этими словами он выскочил наружу.

Я не придал большого значения такому поведению. Для Лехи это совершенно нормально.

— Так, ладно, Проводник? — я посмотрел в его сторону.

— Что? — невозмутимо спросил он.

— Теперь мне стало интересно, а у тебя откуда катана?

— Сам изготовил. Имел опыт. Когда увидел, с какой смешной ерундой Люба ходит, понял, что ей нужно нормальное оружие, — он наконец-то проявил едва заметную эмоцию: слегка улыбнулся и повернулся к Колючке. — Правда, она все равно продолжила со своей игрушкой дальше ходить.

— Ничего это не игрушка! — наигранно обиженно ответила Люба.

— Что, прямо-таки взял и отдал свое настоящее оружие? — удивился я. — Просто так?

— Да. А ты что, ревнуешь? — Колючка хихикнула. Группа поддержала ее улыбками.

Честно сказать, да, я ревновал. Мне сложно представить ситуацию, при которой боец отдаст собственное оружие, сделанное своими руками, кому-то постороннему. Даже на день рождения.

— Тебе не о чем беспокоиться, — Проводник будто прочитал мои мысли, — у меня просто появилась более совершенная технология, — он резко выкинул руку вперед, и из рукава его стильного плаща выскочил длинный клинок. — И не оставлять же хорошее оружие, которое служило мне столько лет, пылиться на полке после этого. Поэтому я отдал его человеку, который будет пользоваться им по прямому назначению.

Разговор прервал Юрий, который ворвался в салон словно шторм и подскочил к Николаю:

— Можно тебя на пару слов?

— Что-то серьезное? — удивился Медведев.

— Очень серьезное… — Юра посмотрел на меня с опаской. — Хотелось бы поговорить лично. Кажется, я знаю…

Резкая встряска судна не дала ему закончить фразу. Казалось, будто наш теплоход налетел на скалу. Удар был такой силы, что нас раскидало по всему салону.

— Вороны! — выкрикнул ворвавшийся внутрь Стервятник. — Вороны атакуют!

— Стойте, это не так, я знаю… — попытался что-то объяснить Семецкий, но новый боковой удар накренил судно настолько, что Юра влетел в дверь левого борта, выбив ее, и вылетел на улицу.

— Юра! — закричал Николай и, как только смог встать, побежал следом.

Не теряя времени, я последовал за ним, чтобы оказать помощь.

Но Семецкого на палубе не оказалось. У самого бортика валялся только его слетевший ботинок, а у перил я заметил свежее пятно крови.

— Где он?! — засуетился Медведев и перекинулся через перила, осматривая поверхность воды. — Он вылетел! — затем он схватился за старый, потрескавшийся от времени блеклый спасательный круг, сорвал его с крепления на стене. — Вы видите его? Где он?!

Я же, понимая, что Семецкий оказался в воде, осознал: спасать уже некого. К тому же угроза в виде воронов все еще оставалась актуальной, поэтому переваливаться через борт в попытке что-то увидеть в воде — крайне хреновая затея. Я подскочил к Николаю, схватил его за плечи:

— Все уже, поздно! Оставь! Если Юра упал в воду, то его сожрали быстрее, чем он успел осознать, что произошло.

— Но он же…

— Вороны! — резко отрезал я. — Нам нужно разобраться с ними.

Словно в подтверждение моих слов, верхняя часть палубы над нами неожиданно испарилась в острых лапах летающего мутанта, который появился из плотного тумана и снова скрылся туда же.

— Черт! — выругался Николай.

— А ты думал, я шучу? Быстро внутрь! — я затащил его в салон и повернулся к товарищам. — Леха, сколько их?

— Три единицы, — ответил вместо него Проводник. — Одна крупная, две помельче. Всех контролирует Эпицентр.

— Откуда ты… А впрочем, неважно!

Прикинул силы. Колючка холодная. Проводник, видимо, тоже. Против летающих противников этот ресурс бесполезен. Остаемся я, Леха и Николай.

— Расклад такой… — новый удар не дал мне договорить. Да ты сука же!

Судно содрогнулось, и из потолка вылезли когти. Огромные, искривленные, похожие на ржавые гарпуны, они с силой впились в металл. Верхний слой крыши, как бумага, сминался под их давлением. Скрежет был таким, что пробирал до костей, а теплоход вздрогнул, словно его пытались поднять над водой.

— Держитесь! — вырвалось у меня, но судно все равно рвануло вверх, и мы ощутили, как теряем равновесие.

Крыша не выдержала. Длинный рваный шов прорезал ее вдоль окон, и через мгновение наш «кабриолет» с грохотом плюхнулся обратно в воду. Удар швырнул нас на стены и друг на друга.

— Расклад такой: выжить! — выкрикнул я, быстро поднявшись на ноги и перехватив автомат. — Стреляйте из всего, что стреляет! Если нужно рубить катанами, рубите!

Туман сгущался, будто нам было мало. Плотный и липкий, как вуаль, через которую мы едва могли что-то различить. И ориентироваться приходилось на звук: леденящее душу хлопанье крыльев и хриплое дыхание. Звук сначала кружил вокруг судна, а потом…

— Берегись! — не раздумывая, я бросился на Леху, повалив его на пол.

Острые когти ворона пронеслись над головами, впились в уцелевший кусок борта и распороли его на две части.

Силуэты воронов проступали из ниоткуда словно кошмары. Густой, душный туман теперь был их союзником. Для этих тварей мы сейчас лишь мишени, игрушки. Николай начал прицельно стрелять в головы черным, пытаясь попасть в глаза. Неплохо, это был единственный способ хоть как-то противостоять этим мутантам. Не такой уж полковник и неграмотный!

Да еще и меткий!

Один из воронов завалился набок, его крыло скользнуло по воде. Ошибка. Речные ящеры, кровожадные и голодные, рванули из глубин. Раздался всплеск, хруст, и мутанта не стало.

— Один… готов?! — выкрикнул Медведев, будто сам не ожидавший такого результата.

— Да, но самый крупный еще с нами! — ответил ему Проводник.

Потеря собрата никак не отразилась на поведении оставшихся мутантов, что было вполне очевидно, если ими управлял Эпицентр. Если бы они были сами по себе, они бы никогда в жизни не стали охотиться в плотном тумане посреди реки.

Второй ворон ринулся вниз, будто снаряд, выпущенный из пушки. Его клюв сверкал, готовый разорвать любого на части. Мы стреляли, пули срывались в никуда. Звуки выстрелов эхом перекатывались в тумане, но тварь не замедлялась.

Я выставил руку вперед — нелепый, инстинктивный жест, чтобы защититься. И… ворон резко остановился, будто налетел на невидимую стену. Его крик разорвал воздух, он дико мотнул крыльями, врезался в палубу спиной и скользнул в воду, где мгновенно исчез.

— Что за фокусы, волшебник херов?! — выкрикнул Стервятник.

Я было открыл рот, чтобы сказать, что сам не понял, как это произошло, но заметил, что друг обращается вовсе не ко мне, а к Проводнику. Пока мы занимались обстрелом падающего снаряда, он отскочил в сторону и, видимо, провернул одну из своих сверхспособностей: от его рук поднималась легкая красная дымка, словно он только что затушил горящие перчатки.

— Позже! — резко ответил Проводник, развернулся на сто восемьдесят градусов, снова выставив ладонь вперед.

Раздался глубокий рык, утробный, пропитанный ненавистью. Проводник натянул невидимую тетиву, и его ладонь вспыхнула багровым светом. В следующую секунду огненный шар сорвался с его руки, разорвав туман.

— Очень интересно! — удивился я.

Где-то впереди прозвучал жуткий вопль. Тварь выла, корчилась, ее крылья били воздух. Ворон метнулся над нашими головами и исчез в непроглядной дымке.

И в этот момент наступила тишина. Пронзительная и внезапная, ее теперь нарушали лишь всплески воды от ударов о борт.

— Улетел, — спокойно произнес Проводник, вытирая руки. — И кстати, мы выйдем из тумана через три, два, раз.

Точно по счету наш теплоход преодолел какой-то невидимый барьер, и туман тут же остался позади. Правда, позитива это не прибавило, потому что взору открылся крутой, почти отвесный берег, утрамбованный у основания обломками портовых кранов и мачт грузовых кораблей. И мы двигались прямо на все это великолепие.

— Не хочу прерывать ваше восхищение пейзажем, — первым озабоченно произнес Леха, — но думаю, нам нужно как-то поменять курс, иначе нас насадит, как сырой шашлык на шампур.

Я бегло осмотрелся. Разумеется, ни о какой капитанской рубке не было и речи, а кормовая часть, где должен был находиться двигатель, после падения на нее ворона больше походила на смятую банку газировки.

— Я знаю, что делать! — выкрикнул Проводник и побежал назад. — Держитесь крепче.

Не имея других вариантов, мы послушно схватились за уцелевшие остатки бортов. Проводник остановился у самого края кормы, присел и прислонил руки к металлу палубы.

Я плохо понимал, что он делает, но хорошо увидел результат. Теплоход сначала несло прямо к затопленному причалу, но сразу после этого корпус начал быстро разворачиваться по течению. Мы разминулись с торчащими из воды обломками портового крана всего в десятке метров.

— Как ты это сделал? — спросил Стервятник.

— Силой провернул рулевое перо, — ответил Проводник. — Но радоваться рано, остановить я нас все равно не смогу. Я лишь отсрочил столкновение!

Тут он был прав. Судно двигалось к берегу по касательной и успешно миновало затонувшую верфь. Но отвесный берег никуда не делся. Правда, теперь мы хотя бы двигались на уцелевшую часть района с жилыми домами на береговой вершине.

Я даже успел подумать, что эти многоэтажки, разрушенные ударной волной, временем и мародерами, напоминают сказочный замок.

За несколько секунд до удара я затаил дыхание и на всякий случай зажмурился, чтобы стекло противогаза, разбившись, не повредило глаза.

Сначала теплоход заскреб по каменному дну, а затем с мерзким, обнадеживающим опозданием, последовал удар, который изрезанный корпус перенести уже не смог. Пол ушел из-под ног, и меня запустило в сторону.

Все, что я успел заметить перед тем, как потерял сознание от удара, была задранная под прямым углом носовая палуба…

* * *

До боли знакомая хрущевка находилась прямо за перекрестком, и когда я ее увидел, сердце дрогнуло: на месте соседних с квартирой Наташи окон находилась огромная воронка, из которой поднимался дым.

Я резко выкрутил руль и залетел во двор, снеся бампером скамейку у подъезда. От удара машина подпрыгнула, и двигатель взревел от наскочившей на педаль газа ноги… но мне уже было на все насрать. Я мигом выскочил из салона и забежал в подъезд. Спотыкаясь о ступеньки, гонимый страхом потери, стремглав добрался до последнего этажа. Вместо потолка лестничной площадки теперь зиял огромный пролом, куда из развороченного дверного проема той самой соседской квартиры валил густой черный дым.

Я дернул ручку двери, но та не открылась.

— Черт! Нет! — ударил по двери со всей силы. — Наташа! Наташа, если ты там, открой!

В ответ не последовало ни звука. В моей груди все сжалось, и я начал лихорадочно перебирать варианты… как вдруг вспомнил про ключ. Точно, ключ, тот самый, который вручила мне Наташа сегодня утром!

Подумать только, утро было будто бы тысячу лет назад…

Дрожащей рукой я нашел ключ в кармане джинсов, провернул его в замке, и дверь распахнулась.

От уютной и опрятной однушки, которую я видел всего несколько часов назад, не осталось и следа. Теперь помещение больше напоминало место кровавого побоища. Весь пол усеяли осколки стекла, листы бумаги, вещи. Зеркало прямо перед входом разлетелось вдребезги. Через разбитые окна задувал горячий майский ветер, колыша занавески, сейчас похожие на грязные лохмотья.

Но Наташи я не увидел. На секунду даже почувствовал облегчение: неужели она успела выйти? Точно, успела! И наверняка она уже на «Комсомольской»!

Какой же ты идиот, Семен, ну конечно! Не сидела же она тут до последнего, как только началась заварушка!

Но мой поток облегчения прервала валяющаяся посреди спальни-гостиной босоножка. Аккуратная, легкая летняя босоножка Наташи на высоком каблуке и оборванным ремешком. Интересно, как она оказалась посреди жилой ко…

Дальнейший поток размышлений растворился… Я быстро заскочил в комнату, где у окна стояла раскуроченная кровать, и только сейчас заметил за ней свою возлюбленную.

В горе осколков. В неестественной позе. В разодранном платье, насквозь пропитавшемся кровью.

— Нет, нет, нет! Ну как же… Наташа, нет! — выкрикнул я, упав перед ней.

В груди все сжалось от боли, а глаза застилали слезы. Наташа не дышала. Прекрасное черное платье с воланами было усыпано порезами, через которые проглядывали открытые раны.

— Нет, пожалуйста! Очнись! Пожалуйста, не сейчас! — закричал я. — Нет!

Сознание помутилось. Внутри все разрывалось от дикой боли. Я, рыдая, осторожно поднял Наташу, не желая ей навредить еще больше, и прижал к себе. Обнял крепко, как никогда не обнимал. Я еще чувствовал ее уходящее тепло. Шоколадно-ягодный аромат шампуня, который всегда сводил меня с ума. Если закрыть глаза, можно подумать, что она просто спит…

— Наташенька… Почему… — только и смог выдавить из себя я.

Все мысли в голове смешались. Я не хотел верить в происходящее. Не хотел принимать это. Я же здесь, приехал, приехал за ней! И зачем я вообще поехал в этот чертов университет сегодня? Почему не остался тут? Она же просила, просила остаться. Если бы я послушал… Если бы…

Мне больше ничего не хотелось. Никуда идти, ничего делать, просто остаться тут, с ней. Я не знал, сколько просидел так на полу, на острых осколках стекла, обнимая любимую. Минуту, десять или несколько часов — время потеряло всякий смысл.

Затем я отпустил бездыханное тело, осторожно поднял и положил его на матрас раскуроченной кровати. Поправил Наташе волосы дрожащими руками. Я даже не заметил сразу, что ее глаза все еще были открыты. Эти прекрасные карие глаза, стеклянный взгляд которых теперь был обращен в никуда.

Я провел пальцами по ее лицу и закрыл веки. Затем поцеловал любимую девушку в лоб.

Прощай, родная. Прощай. Я виноват в твоей смерти.

В груди бушевала невыносимая боль.

Я подошел к окну и посмотрел на город. Кругом стояла тишина. Никаких звуков, ни взрывов, ни криков. А может, я просто не слышал их. В небе уже не кружили самолеты. Весенний ветер обдувал лицо. В голове больше не возникало ни единой мысли. Я посмотрел вдаль. На доли секунды заметил маленькую точку, которая быстро промчалась в небе куда-то на север.

Я смотрел на город и думал, что Наташа была просто восхитительна сегодня.

Затем глаза ослепила яркая вспышка, за которой последовал сильнейший толчок и удар спиной о что-то твердое.

Глава 9 - Остров

Вселенная 0000-А

В сознание я пришел резко, будто меня выдернули из темной глубины. Кто-то тряс меня за плечи, пытаясь привести в чувства.

— Сэм! Сэм! Очнись же ты, наконец!

Я поморгал, прогоняя плывущие перед глазами световые пятна. Яркий свет, который недавно ослепил меня, никак не выходил из головы. Был ли он настоящим или просто кошмаром?

— Ох, Сэм, черт возьми! — Люба с облегчением выдохнула и обняла меня. — Я так рада, что ты уцелел!

— Все… — я медленно поднялся, чувствуя, как болит тело, — в порядке.

— Вставай скорее, они сейчас поубивают друг друга!

— Кто?

— Проводник и Стервятник!

Я уперся руками в искореженный металл палубы, осторожно поднимаясь на ноги. Перед глазами все еще мелькали синие вспышки, словно остаточные молнии. То ли это были последствия удара, то ли просто игра уставшего сознания — понять было сложно.

— Сэм, скорее! — позвала Люба, уже добравшись до правого борта. Затем она посмотрела вниз и крикнула: — Все, хватит, успокойтесь!

Ковыляя до партера, я осознал, что ни на мне, ни на Колючке нет противогазов.

Это не очень хорошо.

Добравшись до места, я увидел, что сцена внизу дошла до своего пика. Проводник сидел на Стервятнике, прижав его мордой к земле.

— Ну что, успокоился? — спросил он уверенно и хладнокровно.

— Я тебе, блядь, успокоюсь, мутантище хренов! — прошипел Стервятник. — Отпусти меня, сука!

— Так, какого хера у вас тут происходит?! — крикнул я. — Проводник, оставь его в покое!

— Не могу, он слишком агрессивен.

— Сэм! — продолжал шипеть Стерв. — Это он, сука, Юрца грохнул!

— Отпусти, я с ним переговорю, — ответил я, нащупав на ноге кобуру, из которой чудом не вылетел мой ТТ.

Проводник тут же встал и отошел в сторону. Стервятник в этот же момент вскочил на ноги и уже собрался было взять реванш, но его остановил мой выстрел в воздух.

— Отставить личные разборки! — проревел я.

Это сработало: Леха мгновенно пришел в себя.

— Братан, — продолжил я спокойно, убрав пистолет, — я многое могу понять в твоем поведении за этот рейд, но это уже перебор. Что происходит?

— Сэм, это все было… было… Я чувствовал, чувствовал, что что-то не так! — он радостно хлопнул в ладоши и указал на Проводника. — Я его раскусил! Он напрямую связан с Эпицентром!

— Откуда такие выводы?

— Когда я пришел в себя, увидел, как он стоит и смотрит вверх по течению, в сторону центра города. И оттуда, из тумана, вынырнули вороны — новая партия. И летели точно в нашу сторону. Это он контролировал их. Знаешь, почему? А я отвечу: потому что, когда я его отвлек, вороны тут же развернулись и улетели!

— Это неправда, — спокойно ответил Проводник. — Я, наоборот, сдерживал мутантов, а когда ты пришел в себя, они… — он неожиданно запнулся. — Они…

Стервятник выставил вперед палец и, прищурившись, спросил:

— Что они? А? Не знаешь, что ответить, да?

— Сэм, — вмешалась Люба, — этого не может быть. Я знаю Проводника тыщу лет. Да, он обладает сверхспособностями, и мы оба знаем почему, но он не имеет никакого отношения к Эпицентру.

— В смысле «знаете почему»? — вдруг удивился Леха.

— Погоди, ты что, не в курсе, какая у нас с Проводником общая история? — удивился я и посмотрел на Любу. — Ему никто не рассказал?

Люба неловко замялась, опустила взгляд и начала поправлять волосы на затылке. Проводник тоже неожиданно отключился, превратившись в статую. Понятно. Значит, мой лучший друг, едва вырвавшийся из лап смерти и даже решивший в итоге помогать Альянсу, остался единственным человеком, которого держали в неведении.

— Окей, я вас понял, — я ухватился за борт и спрыгнул на землю. — Тогда расскажу я.

Между делом я осмотрел стальное месиво, которое когда-то было нашим теплоходом. Удивительно, что при таком ударе мы вообще остались живы.

— Так, дружище, — подойдя к товарищу, я положил руку ему на плечо, — давай сначала проясним: насколько ты осведомлен о том, что со мной произошло, когда мы разминулись в бою?

— Эм-м-м, — Леха неловко осмотрелся, — ты свалился с теплотрассы, по которой убегал, потерял сознание и при этом повредил установку.

— То есть ты не в курсе, что она сдетонировала?

— Чего-о-о? — глаза Лехи расширились. — Серьезно?! — он посмотрел на Любу. — И ты мне даже слова об этом не сказала?

— Тебе запрещено было об этом рассказывать…

— Но почему?!

— Чтобы избежать подобных инцидентов, — пояснил Проводник. — Они не знали, что именно будет с Сэмом после заражения. Поэтому не говорили тебе, что это заражение вообще было.

— Вот уроды!

— Погоди, Лех, — вмешался я, — давай проясним еще кое-что: что ты знаешь о нем? — я указал рукой на Проводника.

— Я уже даже не уверен… Но, наверное, то же самое, что и ты. Ничего. Загадочный мутный тип в странном костюме, который водит людей по неизведанным тропам. Но еще, как оказалось, умеет управлять мутантами точно так же, как это делает Эпицентр. И я уверен, Сэм, что в этом есть какая-то связь.

— Несомненно есть. Эпицентр создан боеголовкой «Красная смерть».

— Это я уже понял.

— Но и Проводник заражен этой боеголовкой. Именно он доставлял ее впервые на базу, и именно ее мы потом оттуда вытаскивали. А самое главное, — я не дал Лехе меня перебить, чтобы сразу выложить все карты на стол, — в момент падения эта боеголовка облучила и меня. Так что все мы: я, Проводник и Эпицентр — заражены одним и тем же химикатом. Только Эпицентр такой явно давно, Проводник недавно, а я неделю назад.

Стервятник был настолько в шоке, что даже присел.

— И что это означает? Вы тоже скоро мутируете в подобие Эпицентра?

— Я не знаю… — мне оставалось развести руками.

— Зато я знаю, — добавил Проводник. — Не мутируем. Все зависит от исходного сознания носителя и его характера. Вирус при мутации усиливает все слабые стороны психики носителя. Так что, если зараженный является агрессивной и импульсивной личностью, — в этот момент он повернулся к Лехе и явно посмотрел ему в глаза сквозь свои черные очки, — то он очень легко станет Эпицентром.

— Это ты на что сейчас намекаешь?! — Стервятник снова начал заводиться.

— На то, что хорошо, что установку с «Красного» нес Сэм, а не ты. Иначе наши проблемы стали бы в два раза серьезнее.

— Ой, да пошел ты, — отмахнулся Леха и встал. — Пойду лучше найду свою винтовку.

— А если носитель — спокойная личность? — поинтересовался я, когда Леха скрылся за корпусом судна.

— Тогда вполне вероятно, что процесс так никогда и не дойдет до финальной стадии. Особенно если носитель умеет работать с психологией и эзотерикой сознания.

— Ты умеешь?

— Умею. Есть одна интересная методика разделения сознания. Но если у нас получится создать антидот, она тебе не понадобится.

— Слушайте, — прервала нашу дискуссию Люба, — вся эта ситуация позволила нам многое прояснить, но… где Николай?

И тут нас осенило. Мы настолько увлеклись разборками, что совершенно не заметили, что все это время Николая вместе с нами не было. В этот момент, будто в ответ на вопрос, с обратной стороны теплохода послышался выстрел Лехиной «Сайги».

Мы синхронно переглянулись и побежали на звук.

Черт возьми, Леха, только бы ты не натворил делов!

Но, к счастью, все оказалось не так ужасно. Когда мы добрались до обратной стороны судна, то увидели Николая — целого и невредимого — и Леху, который рассматривал свой дробовик.

— Слушай, и правда в порядке, — сказал он Николаю. — Удивительно.

— Да что ему будет, не в кислоту же упал, — ответил полковник и, заметив нас, спросил: — Ох, а что вы такие напуганные?

— Мы думали… — начала Люба.

— Думали, что ты свалился в воду, — перебил ее Проводник.

— А! Нет, — он рассмеялся. — Мне невероятно повезло, Алексей привел меня в чувство вон там, — он указал куда-то левее. — Вы тоже только очнулись?

— Да, — незамедлительно ответил Проводник, явно не желая уточнять детали. — Я привел в чувство Любовь, а она нашла Сэма.

— Ну что же, это хорошо! Жаль, правда, что совсем без потерь не обошлось… Юрка был славный мужик, — он на секунду помрачнел, но быстро вернулся в нормальное состояние. — Ладно, будем надеяться, что его смерть не была напрасной.

Мы немного помолчали, будто бы негласно решили почтить память Юры. Хотя я понимал, что для Медведева эта потеря — не более чем рабочее обстоятельство. Особо расстроенным он не выглядел. Видимо, он больше переживал за то, что теперь в нашей команде нет хорошего механика, а не за потерю его как человека.

Что уж сказать, типичные военные.

Хотя, если честно, я тоже не придал этому событию большого значения. На поверхности никто не застрахован. За все время сталкерской деятельности я повидал столько нелепых смертей, что даже не могу сказать, что Юра погиб как-то совсем неожиданно. Удивительно, что после атаки воронов мы вообще доплыли до берега.

Я бросил взгляд на торчащую из воды статую Ленина, задумчиво вздохнул и, наконец, сказал:

— Так, ладно, думаю, пора выдвигаться дальше. Что по оставшемуся снаряжению?

Мы быстро провели ревизию. Большая часть того, что было при нас до столкновения, сохранилась. Хотя Николай потерял свой автомат и ему пришлось достать из сумки резервный микро-ПП, а два крутых противогаза из четырех пришлось заменить на обычные. Но в целом, можно сказать, что ситуация оказалась не совсем печальной.

Закрепив ремни, я взглянул на Проводника.

— Ну что, сможешь нас вывести через болота?

— Разумеется. Для этого я с вами и пошел, — его спокойствие действовало умиротворяюще.

Я повернулся к Николаю:

— Вы знали, что так будет?

— Подозревали, — он кивнул, взглядом задержавшись на воде. — Потому и подстраховались. Правда, думали, теплоход сожрут ящеры, а не вороны.

— Ну, ладно, — я вздохнул и поправил противогаз. — Идем за устройством. Дальше разберемся по ходу. Выдвигаемся.

Я начал подъем по крутому берегу. В процессе обратил внимание на деревья, которые сильно отличались от растительности в центре города: живые, с пышной листвой, такой же, как до Катастрофы. Я уже настолько привык к более мрачной картине, что это зрелище пугало больше, чем если бы эти деревья умели ходить.

Наверху появилась возможность осмотреться. Впереди, метрах в двадцати, оказалось некое подобие парка, который тоже выглядел так, словно никакой Катастрофы и не было. Это еще больше подогрело мою паранойю: ну не может быть такое место безопасным! Вся дистанция впереди прекрасно просматривалась метров на триста, и все выглядело слишком… нормально.

— Что случилось? — спросил Леха, шедший следом.

— Не нравится мне тут. Вообще не нравится. Одно дело, что тут не завелось мутантов, другое — что даже асфальт травой не зарос.

— Напрасно переживаешь, — ответил Проводник кратко. — Путь свободен. Пока.

Что ж, намек понят. Идем пока без особого напряга.

Через парк мы без проблем добрались до длинного бульвара, который совершенно не поменялся с тех давних пор, когда я гулял тут еще в мирное время вместе с Наташей. Помню, как тут было красиво. Особенно летним вечером. Множество ярких цветов, где-то в кафе обязательно играет музыка, не спеша гуляют люди. И сейчас тут не хватало разве что музыки и освещения, а в остальном… Абсолютно целые девятиэтажки по бокам, с окнами и без единой трещины. Машины, припаркованные у тротуаров, лишь слегка проржавели и покрылись слоем пыли. Вкупе с нормальной мирной растительностью эта картина мне уже совсем не нравилась.

Добравшись до первой арки, я прикинул варианты маршрута. Судоверфь была где-то справа. Мы могли бы пройти через дворы — быстро, но рискованно, или сделать большой крюк по главному проспекту, что безопаснее, но существенно дольше. В нормальной ситуации я бы выбрал второе. Только вот уже смеркалось, и в этом тоже было что-то не так.

Посмотрел на часы. Начало третьего. Вот в чем дело. Рановато для сумерек.

— Что такое, Сэм? — заметил Николай мое замешательство.

— У меня что-то с часами, похоже, повредил.

Полковник посмотрел на свои:

— Похоже, мои тоже. Половина третьего…

— Мой смартфон столько же показывает, — подтвердила Люба.

Напряжения подкинул Проводник:

— Сэм, это неспроста… Теперь я чувствую… К нам приближается что-то нехорошее. Думаю, надо поторопиться.

— Противники?

— Нет, скорее… явление.

Темнеть начало прямо на глазах.

— Ладно, в арку, через двор! Заходим, двигаемся быстро, — скомандовал я и махнул левой рукой за спину. — Леха, проверь вход, я осмотрюсь.

Я хотел все-таки выяснить, что к нам приближается. Радиоактивный шторм? Шаровая молния? Кислотный ливень? Но не заметив ничего, кроме резко наступающей темноты, дождался пока отряд зайдет в арку и, не отводя взгляда от бульвара, пошел следом.

Оказавшись во дворе, я обернулся и, мягко говоря, охренел от увиденного.

Мирный двор. Самый обычный, каких были тысячи до того, как все кануло в небытие. Небо над головой имело вечерний серо-фиолетовый оттенок, какой бывает, когда солнце только-только зашло. Пение птиц сливалось с детскими голосами. Малые бегали друг за другом, что-то кричали и задорно хохотали. Самые обычные дети, не знавшие никаких бед. Чистые, в новой одежде без латок и пятен грязи.

Я стоял, не понимая, как это возможно. Из размышлений меня выдернула прошедшая мимо милая девушка в городской одежде: топик, босоножки и юбка до колен. За ней тянулся шлейф дорогих духов. Девушка разговаривала по телефону и совершенно не придавала значения тому, что прошла мимо вооруженного человека в полном обмундировании.

— Ну, в общем, там выходило около пятидесяти в сумме, я им кассу велела закрыть чуть раньше… — услышал я отрывок разговора.

Все вокруг по-настоящему жило. Чистые дома с прозрачными окнами, через которые пробивался домашний свет. Автомобили, припаркованные у подъездов, блестели свежеокрашенными кузовами. Рядом с ближайшим подъездом мягко тарахтел дизельным двигателем красный «ренж», а из салона доносилась музыка. Мимо прошло еще несколько человек. Два парня лет двадцати, которые спорили о какой-то компьютерной игре, бабушка с тростью, мужчина с большим пакетом продуктов. У подъезда на скамейке сидели три пожилые женщины, что-то обсуждая. И никто не обращал на меня никакого внимания. Меня для всех будто бы не существовало.

Тени прошлого.

Вот как их называют. Я слышал про это явление от разных сталкеров: мол, иногда прошлое может проигрываться, как запись. В основном это были просто байки, но заканчивались они все одним и тем же советом: ни в коем случае нельзя нарушать последовательность действий, которая произошла много лет назад. Чтобы выйти из этой аномалии, следовало идти, куда шел, и не возвращаться назад, иначе будут какие-то «неприятные последствия».

Я бы и рад идти дальше, только в историях не было инструкций, что делать, если при этом ты потерял всех своих спутников. Я повернулся в сторону арки. Возвращаться и проверять, наступят ли действительно «неприятные последствия», не хотелось, но, может, отряд также попал в аномалию и затем вышел из нее обратным путем?

Я уже сделал шаг в сторону выхода из двора, как вдруг в арку резко зарулила черная «Камри», перекрыв не только проезд, но и проход. Водитель включил аварийку и заскочил в ближайший подъезд.

— Блядь, эти мудаки на «Камри», даже когда призраки — мудаки, — прошипел я.

Хотя что мне этот водятел. Я же могу просто пройти по крыше этого японского ведра. Ведь нельзя лишь нарушать последовательность действий, но про то, можно ли контактировать с объектами аномалии, ничего не говорилось.

И действительно, когда я взобрался на капот, а потом оказался на крыше, никто из прохожих не обратил на это ни малейшего внимания. Я даже успел благополучно спрыгнуть вниз, потеряв бдительность, прежде чем столкнуться с вошедшей в арку женщиной в большой шляпе.

В этот момент время замерло.

Женщина посмотрела прямо на меня. На ее лице появилась гримаса ужаса. Увидев здоровенного грязного незнакомца с автоматом, она завизжала в полный голос и выставила вперед руки. Но при этом вела она себя абсолютно нормально для человека: не превратилась в огромного монстра и не попыталась атаковать.

Что ж, получается, не все так плохо.

Не обращая внимания на вопли, я обернулся и посмотрел в сторону бульвара, но не увидел никого из своего отряда. Зато увидел, что десятки человек, гулявших по вечернему городу, сейчас не двигались и пустыми глазами смотрели в мою сторону.

— Эй, стоять! — послышалось откуда-то справа.

Я обернулся и заметил молодого сержанта полиции. Одной рукой он выхватил из кобуры табельный ПМ и направил его в мою сторону.

— Серьезно? — для меня это выглядело просто нелепо. — Ты хочешь меня этим напугать, паренек?

Сержант молча достал рацию и что-то передал. Но я не услышал ни слова.

Мне больше не хотелось досматривать это кино. Инструкции ясно говорили: иди по маршруту, не останавливайся. Чем быстрее я покину эту аномалию, тем лучше.

Я накинул автомат на плечо и побежал обратно. Полицейский, который все это время, не отводя от меня взгляда, продолжал что-то беззвучно говорить в рацию, тут же сорвался с места и побежал следом. И нагонял меня довольно быстро.

— Вот шустрый какой, — выдохнул я, понимая, что в прямой гонке у меня нет шансов: тяжелая экипировка давала о себе знать.

Я резко остановился, развернулся и вскинул автомат, направив ствол прямо на него.

— Стоять! — крикнул я.

Парень даже не замедлился. Его лицо было холодным, пустым, как у манекена, но взгляд полыхал решимостью.

Ладно, будем громче.

Я поднял автомат к небу и выстрелил. Грохот прокатился по двору, звеня в ушах. Полицейский замер. Его рука дрогнула, и пистолет выпал на асфальт.

Но это не принесло облегчения. Вместо паники и криков я увидел, как все люди во дворе синхронно обернулись в мою сторону. Дети, старики, мужчины и женщины. Они стояли неподвижные, как фигуры из воска, и смотрели. На меня.

Вот же дерьмо…

Я почувствовал, как воздух вокруг стал плотнее, будто кто-то стянул его тугой резиновой пленкой. Небо над головой потемнело. Тени, окутывавшие дома и деревья, начали двигаться. Люди превращались в черные фигуры с размытыми, едва различимыми контурами. Их глаза стали бездонными черными провалами.

Полицейский впереди изменился первым. Его форма поблекла, а тело словно утратило четкость, становясь серым, будто на выцветшей фотографии. Глаза заполнились черной пустотой. Он раскинул руки, и изо рта с хрипом вырвался густой черный дым, поглотивший его тело. Затем он заорал — ужасающе, нечеловечески. И на этот звук отозвались все остальные.

Тени сорвались с места, устремляясь ко мне.

— Вот черт! — выкрикнул я и побежал вдоль длинного девятиэтажного дома.

Пространство постоянно дергалось и меняло свое состояние, будто кто-то переключал разные фотографии, снятые в одном и том же месте до и после Катастрофы: улица целая — улица заброшенная. Я бежал что было сил, но тени все равно быстро окружали, потому что не двигались по земле, а парили над ней.

Тогда я решил что-то предпринять: обернулся на ходу и выпустил несколько коротких очередей. Пули, попадая в цели, проходили их насквозь, ничуть не замедляя преследователей. Оружие, которое столько лет меня спасало, сейчас оказалось бесполезным. Очень интересно!

Картинка вокруг билась в конвульсиях все больше, то становясь темной и бесцветной, то вновь возвращая яркость и красоту. Машины попеременно покрывались ржавчиной и снова становились целыми. Тени двигались уже вплотную, зажимая меня у стены здания.

Я понимал, что не смогу добежать до конца, поэтому, не теряя времени, поймал момент, когда мир снова стал заброшенным, и заскочил в пустой дверной проем ближайшего подъезда. Картинка вновь моргнула, и стальная дверь материализовалась из воздуха, отгородив меня от теней.

Интересно, как долго она тут будет находиться? Проверять это я не собирался и сразу побежал по лестнице наверх. В этих девятиэтажках ленинградского типа наверху обычно имеются выходы на крышу.

Где-то на пятом этаже подъезд снова стал заброшенным, а на шестом я заметил через окно, что теней этот факт совершенно не заинтересовал, и они продолжали неподвижно стоять на улице, смотря на входную дверь. Их логики я не понимал, но решил, что оно и к лучшему.

По пути на всякий случай осматривая каждый пролет, я быстро достиг последнего этажа, где меня ждал неприятный сюрприз: путь выше перекрывала массивная металлическая дверь. К тому же без ручки.

Я попытался подковырнуть ее пальцами, но безрезультатно. Стрелять или кидать гранату также не хотелось, зная, как тени реагируют на звуки выстрелов.

Решил ощупать препятствие снизу, в надежде поддеть ее там. Дверь не поддалась, но, засунув пальцы в щель между кромкой и полом, я почувствовал легкий сквозняк. Причиной могло быть либо открытое окно в одной из квартир на этой площадке, либо… дыра в потолке!

Вполне обыденная ситуация для последних этажей заброшек. Время брало свое: перекрытия часто подгнивали, а двухметровый слой радиоактивного снега доламывал их окончательно.

Дернул первую же ручку квартиры, и она оказалась открытой. Отлично, и будет вообще замечательно, если пролом находится тут.

Я вошел внутрь и осмотрелся.

Планировка не удивляла, типичная трешка панельки прошлого века: слева от входа кухня, за ней зал, а уходящий прямо коридор заканчивался санузлом и спальнями по правую и левую сторону от него.

Мне даже показалось, что я слышу, как в туалете привычно журчит бачок унитаза. Почему-то он всегда в таких квартирах журчал…

Медленными шагами я пошел вглубь, ощущая очень странное состояние, будто заходил не в заброшенное помещение, а в жилое. Проходя мимо зала, заглянул туда. Окна закрыты, потолок цел. Значит, сквозняк дует из одной из спален.

Вдруг я зацепился взглядом за небольшую фотографию счастливой семейной пары в рамке у телевизора. Осторожно подошел, протер слой пыли и осмотрел.

— А ведь была хорошая, счастливая семья, — пробурчал я негромко, — а в один прекрасный день взяла и исчезла.

Едва я это произнес, как тишину нарушил внезапно включившийся телевизор.

— …енский заявил, что не намерен делиться топливными ресурсами своей страны с оккупантами и рассчитывает на поддержку западных партнеров. В случае оказания такой поддержки странами НАТО конфликт получит новый виток эскалации… — начал вещать уверенный женский голос с экрана.

От неожиданности я отпрыгнул в сторону. Сердце заколотилось. В совершенно пустой комнате, покрытой толстым слоем пыли, в заброшенной квартире заработал телевизор. Удивляться этому после того, что произошло, наверное, уже не стоило, но все-таки жути это нагнало.

При этом я начал завороженно смотреть выпуск новостей, который освещал последние события перед началом Катастрофы, и вдруг заметил, что пыль с экрана начала исчезать. За телевизором очистилась мебель, затем пол и стены, и вот уже вся комната сияла довоенной чистотой. На кухне что-то загромыхало, после чего послышался треск подсолнечного масла на сковороде.

Так, пора сматываться.

Когда я уже вышел в коридор, мне навстречу выскочил пацан лет пяти. Он появился так неожиданно, что врезался в меня быстрее, чем я успел что-то предпринять. Отшатнувшись в сторону, ребенок испуганными глазами посмотрел на жуткого мужика в черной броне. Лицо пацана искривилось, словно он съел что-то очень кислое, и он громко завизжал, постепенно переходя на запредельно высокие частоты, больше похожие на ультразвук, которые проникали прямо в мозг. Голову пронзила резкая боль.

Глаза ребенка стали темнеть, а тело терять цвет. На крики в коридор из кухни вылетела тень, бесформенная, как огромный столб черного дыма.

Тень резко расширилась, будто внутри нее что-то взорвалось, и направилась прямо в мою сторону. Я оперативно оттолкнул пацана и забежал в одну из спален почти наудачу, лишь надеясь, что дыра в потолке именно там и еще не затянулась.

И удача действительно оказалась на моей стороне! Посреди комнаты возвышалась гора обломков, а над головой открывался вид на серые тучи.

В два прыжка я взлетел на самый верх, когда дверь за моей спиной разлетелась в щепки. Попытавшись обернуться, чтобы посмотреть за спину, я оступился.

Черная тень вылетела из квартиры и зависла в двух метрах надо мной. Я выпустил в нее несколько пуль, но все безрезультатно.

Ничего другого я уже не успею. Остается надеяться, что она не сожрет меня за секунду, и я еще смогу побороться.

Но вдруг где-то позади раздался громкий хлопок, и тень разлетелась на мелкие частицы, словно взорвавшись изнутри.

Я вскочил, резко обернулся — и замер. Передо мной снова стояла Наташа.

Глава 10 - Контакт второй

Вселенная 0000-А

И в этот раз это точно не сонный бред мозга, пытающегося прийти в себя в бессознательном состоянии. Наташа была по-настоящему реальна. Хотя ее нахождение здесь, на этой холодной заброшенной крыше в пасмурных сумерках, выглядело максимально неестественно. Это летнее черное платье с открытыми плечами и воланами, развевающееся на ветру… Эта идеальная укладка волос, борющаяся с непогодой. Казалось, девушке должно быть очень холодно и дискомфортно, но Наташа будто бы не замечала всего этого и смотрела на меня змеиными глазами уверенно и спокойно, ожидая от меня какой-то реакции.

— Наташа? — на всякий случай переспросил я. — Это ты?

— Да, Сем, — ее голос не изменился, но звучал так, будто состоял из десятка чужих.

Мне было сложно поверить в происходящее. Одно дело сны и видения в отключке, другое — видеть свою давно погибшую девушку в реальности. Да и к тому же, кто знает, может, это вообще проделки аномалии.

— Нет, Сем, это не аномалия, — опять прочитала она мои мысли. — Это правда я. Но именно благодаря аномалии я смогла найти путь в эту реальность. Только тут я могу это сделать.

— Что… Какого хрена ты тут делаешь?

— Помогаю тебе. Помогаю вам. Всем вам, — она протянула мне руку. — Подойди.

Я встал и подошел к девушке. Здравой частью сознания я понимал, что это может быть опасно и не стоит этого делать, но Наташа продолжала неотрывно смотреть мне в глаза, гипнотизируя словно удав суриката. Подойдя ближе, я почти против воли протянул руку и взялся за ледяную ладонь призрака.

В это же мгновение меня на секунду словно погрузили в ледяную воду. Все тело закололо тысячами иголок, а по коже побежала дрожь. Перед глазами замелькали голубые искры, а вся остальная картинка полностью потеряла цвет. Даже серое небо и серый бетон крыши стали еще более бесцветными. И я понял причину такого ощущения.

Время остановилось.

Я наконец смог отдернуть руку, пошатнулся, приходя в себя, и произнес:

— Что… ты… что ты такое вообще?

— Я уже отвечала тебе на этот вопрос.

— Ага, — я ощупал руку, которую до сих пор не чувствовал. — Сущность в виде гномика, я помню. А если серьезно? Кто ты? Призрак? Дьявол? Великое Вселенское Нечто в образе моей погибшей девушки?

— В какой-то степени в каждом из перечисленных вариантов ты сделал верное наблюдение. Как я уже сказала, я — часть пространства Энион. И Энион нуждается в твоей помощи.

Осязание руки наконец-то вернулось.

— Погоди, я что-то совсем запутался, кто кому сейчас помогает. Ты от лица Энион помогаешь нам, или я должен помочь этому пространству?

Наташа отошла от меня, спокойно подошла к краю крыши и посмотрела вниз:

— Я помогаю вам сейчас, чтобы потом ты смог помочь Эниону, — она указала рукой вниз.

Я подошел к ней и выглянул через край крыши. Там, посреди разрушенного двора, я наконец увидел своих спутников и друзей.

У перевернутых мусорных контейнеров замер Николай в боевой позе стрелка, открывшего огонь по таким же застывшим теням. С другой стороны двора, на крыше ржавой легковушки, сидел Стервятник в позе лотоса и смотрел на толпу теней, которые вот-вот набросятся на него. Видимо, Леха просто понял, что стрелять бессмысленно, и ждал своей участи. Левее, метрах в десяти, находился Проводник, расставивший руки в стороны. Тени окружили его плотным кольцом, но не могли подойти ближе из-за его способностей. В этом же кольце я заметил озадаченную Любу с катанами в руках. И тогда понял, что никто из отряда не видел друг друга. Каждый из них находился в своей персональной аномалии.

Наташа повернула голову в мою сторону и продолжила:

— Если бы я не смогла воспользоваться аномалией, большая часть твоей команды просто погибла бы. Тени не могут навредить только тем, кто связан с Энионом. Я остановила время. Пока они в безопасности. Энион позволил мне прервать естественный ход событий, потому что ты еще не готов.

Мне сложно было понять, о чем она говорила. Все эти загадки и недосказанности, откровенно говоря, больше мешали, чем давали ответы.

— Не готов для чего? — спросил я.

— Не готов противостоять Эпицентру.

— Ого, я все-таки избранный!

Правда, эта честь меня не особо радовала. Как-то не хотелось быть спасителем человечества. Я обычный сталкер, а не супергерой. Хоть и получивший какую-то мутацию.

— Нет. Тут нет избранных. Вас трое. Каждый — катализатор зарождения Эниона. Но, к сожалению, только твой процесс развития соответствует необходимым требованиям. Хоть ты был и не первым.

— Эпицентр один из нас?

— Да. Он одновременно и такой же, как ты, и является полной твоей противоположностью.

— Ты знаешь, кто это?

— Знаю. Но не могу сообщить тебе. Иначе это нарушит сформировавшийся ход событий, и ты не сможешь победить его.

Я посмотрел на Проводника. Почему-то мне еще больше верилось в версию Лехи о том, что именно он является Эпицентром. Не зря Наташа вмешалась именно сейчас. Если бы мы остались один на один, навредить этому магу я бы точно не смог. А самое главное, я бы потерял Любу и Леху.

Вот только как бы узнать наверняка, угадал ли я по поводу Проводника…

— Если ты не можешь сказать мне, кто является Эпицентром, скажи мне, кто является третьим сверхсуществом?

— Ты действительно хочешь так легко перехитрить меня? — Наташа изобразила совершенно фальшивую улыбку. — Ты узнаешь расстановку сил, когда придет время. Когда все процессы в твоем сознании и теле дойдут до конца, и ты полностью откроешь свои силы. Тогда я покажу и расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

— Процессы? Или ты хотела сказать, пока вирус не захватит мой мозг?

— Никакого вируса нет. Твои военные… они… — Наташа на секунду задумалась, будто размышляя, что можно говорить, а чего нельзя. — Они ничего не знают об истинной природе того, с чем столкнулись. Поэтому пытаются найти объяснение на своем уровне познания.

— Тогда объясни мне со своего, будь добра.

— Тот химикат, из которого они сделали оружие, на самом деле является концентрированной материей Эниона. И это вещество является гиперматерией.

— Гипер… чего? — почти перебил ее я, потому что мне уже становилось сложновато.

— Гиперматерия. То есть материя, находящаяся за гранью трех измерений. Именно поэтому вы, трехмерные живые существа, видите это вещество в красном цвете. Потому что это верхняя граница вашего зрительного восприятия.

— А какой у нее настоящий цвет?

— Я не смогу объяснить тебе то, что за пределами твоих возможностей. Но могу объяснить другое. Все вы, живые существа этого мира, на самом деле тоже не трехмерны. Но вы не осознаете этого до самой своей смерти. А после нее…

Она сделала паузу, шагнула ко мне и нежно дотронулась до моей руки. Я ожидал, что меня снова ударит холодом, но вместо этого я лишь увидел короткую вспышку. Когда зрение вернулось, я заметил, что мы стоим уже внизу, прямо посреди замершей сцены боя моего отряда с тенями.

Наташа подошла к одному из призраков и дотронулась до него. Призрак мгновенно рассыпался на составляющие, которые неведомая сила тут же затянула прямо в тело девушки. В этот момент она глубоко вдохнула, и ее глаза начали светиться ярче.

— После смерти, — продолжила Наташа, — от вас остается вот это. В мифологии людей это называется душой. На деле это то, что лежит в основе вашего существования. Мощнейшая бессмертная гиперэнергетика. Пока реальность находится в нормальном состоянии, эта энергетика существует в бесконечном цикле перерождения. Но после того как происходит глобальная катастрофа и реальность погибает, энергетике некуда перерождаться, — она прошла вдоль рядов теней и впитала еще несколько. Теперь ее глаза светились так ярко, что даже частично освещали улицу вокруг. — Поэтому нужно, чтобы появился Энион, который сможет принять их всех.

Это было очень увлекательно, но я пока не до конца улавливал, к чему она ведет. Поэтому решил чуть подвести ее к вопросу, с которого мы начали:

— Так а что там за процессы в сознании, которые должны произойти?

— Когда Энион затягивает энергетику живого существа, потерявшего свое физическое тело, это существо становится единым целым с Энионом и передает ему все свои знания и навыки. Поэтому, как только с этим же Энионом контактирует носитель концентрата материи, ему нужно время, чтобы полностью адаптироваться к получаемому потоку гиперэнергии, ее знаниям и силе. Кроме того, тело и сознание носителя также переходят на новый уровень существования, который в реальности трехмерных существ может выглядеть несколько необычно.

— А сверхспособности? Что дарует сверхспособности?

— Сверхспособности — это такое же следствие перехода трехмерного существа в гиперсостояние. Существо перестает подчиняться законам исходной реальности и начинает подчиняться законам гиперпространства. Поэтому оно обладает повышенной регенерацией, может запускать огненные шары, телепортироваться и делать многое другое, — Наташа подошла к Проводнику и медленно провела пальцами по его плечам, затем так же дотронулась до каждого из моих спутников. — Но все эти способности индивидуальны и зависят от исходного характера существа, получившего концентрат. Если оно нестабильно, это непременно приведет к появлению такого существа, как Эпицентр, который вместо того чтобы помогать Эниону, захочет перенять его функции. Поэтому тебе нужно будет его уничтожить.

Я еще раз посмотрел на Проводника. После того, что сказала мне Наташа, я уже сомневался в том, что Эпицентр именно он. Ведь если бы это действительно было так, что мешало попросить Наташу убить его прямо сейчас, пока он максимально беззащитен? К тому же он не похож на человека в «нестабильном состоянии».

— Не спеши с выводами, — ответила Наташа. — Не стоит. Все идет своим чередом. И сейчас… вам пора уходить. Я не могу так долго удерживать аномалию.

Сказать, что она мне ничего не объяснила, ничего не сказать. Но я хотя бы начал примерно понимать, в какую жопу я влез, взявшись за это дело. А лучше бы сидел себе на станции и вылезал только ради настройки радиомачты или чтобы притащить пару заплесневелых «макбуков» очередному коллекционеру.

— Хорошо, — согласился я. — Но я надеюсь, мы еще увидимся?

— Обязательно.

После этого она раскинула руки в стороны, закрыла глаза и, откинув голову назад, глубоко вздохнула. Затем издала тяжелый визг, и всех теней начало засасывать в ее грудь. Чем меньше теней становилось вокруг, тем громче становился визг, закладывающий уши. В какой-то момент я не выдержал, закрыл глаза и прикрыл голову руками, а еще через секунду все прекратилось.

— Что за херня?! — услышал я голос Николая.

Открыв глаза, я увидел, что моя команда вновь в движении и видит друг друга. Каждый находился в легком шоке.

— Кто смог первым выйти из-под влияния теней? — спросил Проводник.

Сначала я хотел сказать честно, но потом подумал, что, возможно, ему не стоит знать всего, что знаю теперь я. Я ведь до сих пор не понимаю, союзник он мне или враг.

— Я не знаю, — соврал я. — Меня выкинуло только что так же, как и тебя.

— Это невозможно! — резко отреагировал Проводник. — Тени не отпускают так просто, должен быть кто-то, кто способен выйти из-под их влияния первым.

Он осмотрел всех присутствующих, но встретил лишь непонимание в их глазах.

— Да ладно тебе, мутантище, — весело ответил Стервятник и спрыгнул с крыши автомобиля. — Откуда тебе известно до деталей, как именно это все работает? — Он подошел ближе и уточнил с подозрением: — Или ты как-то с этим связан?

— Не связан. Но знаю об этом месте куда больше, чем ты.

— Так, все, хватит, — остановил я их, понимая, что Наташа не просто так просила нас побыстрее уйти. — Не так важно, как мы освободились. Важно то, что уже довольно темно, и тени могут вернуться в любой момент. Поэтому пора двигаться дальше.

Проводник повернулся в мою сторону, немного задумался и ответил:

— Да, ты прав, Сэм. Но нам лучше найти место, где мы сможем переждать период темноты. Потому что столкнуться с черной кошкой в темной комнате проще простого.

— Мы сможем сделать это на судоверфи, — сказал Николай. — Там есть одно интересное место, где мы сможем перевести дух.

— Да, — добавила Люба, уже открывшая карту на смартфоне. — Тут осталось пройти всего ничего: гаражный кооператив, и мы на месте.

— Отлично, — ответил я, перехватив автомат поудобнее, понимая, что придется почти бежать.

— Тогда не теряем времени. У нас оно и так уже закончилось.

* * *

Гаражный комплекс остался позади. Удивительно, но, несмотря на кромешную тьму, мы миновали его без особых проблем. Хотя это было жутковато, если подумать. В некоторых закрытых боксах то и дело слышались какие-то шумы: работа болгарки, стук молотка, разговоры, музыка из старого радио. Сначала это напрягало, но вскоре мы поняли, что в этом нет никакой опасности, и перестали обращать внимание.

— Что за дичь творится в этом месте? — спросила Колючка, пролезая через дыру в бетонном заборе судоверфи. — Сначала двор, потом гаражи. Да еще и глубокая ночь в пять вечера…

— Пространственная аномалия, — ответил я. — Говорят, их в Мертвом городе полно, но я их ни разу не встречал вживую и всегда думал, что это все байки у костра.

— А я об этом даже не слышала. Я попыталась разрубить нападающих теней, но будто сражалась с дымом. Их вообще никак не победить?

— Простому смертному, — ответил ей Проводник. — Это не мутант и не какое-то природное явление. И в Мертвом городе, на самом деле, таких аномалий нет. Можно сказать, она уникальна.

— Правда? — удивился я. — Поясни, интересно.

— Это, — Проводник очертил рукой круг, — результат множества смертей, которые произошли тут, в Красноармейском районе. Мгновенных и страшных. Это место — лимб для погибших, ловушка, в которой они оказались при смерти и в которой находятся до сих пор, потому что остров окружен преградой, которую они не могут преодолеть. Поэтому, в попытках выбраться, каждый день, год за годом, они снова и снова переживают последние минуты прошлого, чтобы найти выход. И если кто-нибудь попадет в их иллюзию и коснется хоть чего-то, он становится для них раздражителем, который нужно уничтожить.

К диалогу подключился Стервятник:

— А они могут… не знаю, вселиться в того, кто их потревожил? В смысле… ты же сказал, что они в ловушке, не могут преодолеть туман, так? То есть получается, они могут попытаться использовать тело живого человека, чтобы выйти отсюда?

— Ты боишься, что в тебя кто-то вселился? — спросил Проводник с иронией в голосе.

— Ну, типа того.

— Конечно, в теории это возможно. Не удивлюсь даже, если некоторые из них пробовали сделать это в момент атаки. Но у них слишком мощная энергетика боли и страданий. Ни один простой смертный этого не перенесет — его мозг просто разорвет на части. Поэтому твои опасения, конечно, оправданны, но, если тень до тебя дотронется, она убьет тебя в любом случае, неважно, хочет она сделать именно это или вселиться.

— Воу… дичь. Кстати, это что… танкер? — Леха кивнул вперед.

За разговором мы добрались до главных доков верфи, и нам открылась захватывающая картина: невероятных размеров танкер на кильблоках, готовый к спуску на воду. Судно было настолько исполинским, что наших фонариков хватило разве что выхватить его огромный бульб.

— Какая эта штука… большая, — удивилась Колючка.

— У меня между ног такая же, — не удержался Леха.

— Очень смешно, как ребенок, ей-богу!

Я сделал пару шагов вперед и провел фонариком вдоль корпуса, заметив, что танкер немного накренился набок: поддерживающие конструкции явно давно проржавели и держались на честном слове.

— Что-то мне подсказывает, — произнес я, — что по закону жанра все это добро обязательно должно грохнуться на нас. Может, обойдем?

— Не думаю, что получится, — ответил Проводник. — Тут уже начинается зона болот, так что без вариантов. Если, конечно, в твои планы не входит поплавать в темной заводи.

Колючка достала смартфон:

— Думаю, можно зайти с другой стороны, но тогда придется делать огромный крюк с возвратом через дворы.

Я быстро прогнал в голове маршрут: слишком долго и опасно.

— Черт, это не вариант. Ладно, идем быстро.

Я бегом направился вперед. На меня нахлынуло предчувствие ловушки. Как будто этот танкер стоит тут, накренившись, неспроста, а наш потенциальный маршрут заранее продуман аномалией именно так, чтобы мы обязательно прошли именно здесь. Ведь если бы не неожиданно накатившая темень, я бы ни за что не повел группу коротким путем.

Луч фонаря внезапно утонул в темноте, словно увязнув в дыму. Я догадался и среагировал молниеносно:

— Стоп!

Следовавший за мной по пятам Николай влетел в меня, едва не повалив на землю.

— Что… Сэм? — удивился полковник.

— Тени… — я указал лучом фонаря вперед.

Теперь мы освещали препятствие пятью фонарями и понимали, что варианта пройти дальше просто нет. Тени выстроились плотной стеной от танкера до самой воды.

— Почему они не нападают на нас? — спросил Николай.

— Понятия не имею, — ответил я. — Ладно, отходим назад.

— Снова в этот двор? — обеспокоенно спросила Люба. — Я не хочу снова в этот жуткий двор!

— Они именно этого и добиваются. Но мы не пойдем туда. Выйдем из-под корабля, дождемся рассвета у гаражей. Все, не стоим.

Я развернулся, сделал пару шагов в обратном направлении, но луч фонаря снова увяз в дымчатой пустоте.

— Черт! — выругался я. — Я так и думал!

— Ловушка? — спросил Николай. — Специально зажали нас под танкером?

— Видимо. Но вряд ли эта посудина стояла тут двадцать лет только ради того, чтобы упасть прямо сейчас. Тени ее никак с места не сдвинут, если мы не будем…

— Сука! — выкрикнул Леха.

Все, что я успел заметить перед тем как началось настоящее веселье, — это как одна из теней вылетела из своего строя и устремилась в сторону моего напарника. Стервятник отскочил в сторону, схватился за дробовик и…

— Леха, стой! Не надо! — крикнул я, но было уже поздно.

Выстрел.

Сначала ничего не произошло. По крайней мере, ничего из того, что я ожидал первоначально. Дробь прошла сквозь атакующую тень и врезалась куда-то в стальной корпус танкера. Стоящие вокруг тени не среагировали на выстрел и продолжили стоять как ни в чем не бывало, хотя раньше стрельба была для них мощнейшим триггером.

А затем раздался скрежет.

Мы синхронно направили фонарики на источник звука и заметили, что его издал один из кильблоков с характерными вмятинами и дырками от дроби. Затем он заскрипел еще раз и с хлопком разлетелся на части. А потом началась цепная реакция. Едва я успел сообразить, что нам следует делать, как лопнула вторая опора.

— Уходим, быстро! — прокричал Проводник и резко взмахнул рукой, выпустив энергетический залп.

Это помогло: тени по направлению к ангару верфи разлетелись в стороны. Правда, этот же залп повредил еще пару элементов удерживающей конструкции, но теперь это уже было не так важно. Главное было успеть добежать до конца.

Сколько там длина танкера? Метров двести?

Проводник бежал первым, выставив руку вперед, расталкивая толпу теней. Я шел последним, понимая, что не все из группы могут успеть и, возможно, кому-то понадобится помощь. Слушая стальные хлопки за спиной один за другим, сопровождаемые тяжелым металлическим скрежетом, я затылком чувствовал, как времени становится все меньше. Низкий, тяжелый звук, похожий на стоны какого-то огромного умирающего монстра, заполнил всю пустоту, окружавшую нас до этого момента.

Десятый хлопок, пятнадцатый, двадцатый. Теперь они звучали с четкой периодичностью, будто отсчитывая секунды. Позади раздался тяжелый удар и скрежет, говорящий о том, что нос танкера уже свалился на бетон и медленно поехал вниз.

Проводник вырвался далеко вперед и добежал до безопасной зоны, до винта. Мне оставался до него десяток метров, когда наперерез пронеслась тень. Мы столкнулись, и обжигающий холод обдал мне лицо. От неожиданности я оступился и свалился на бетон.

Все, что я успел разглядеть, было как огромная стальная стена танкера летит прямиком на меня.

Темнота…

Но почему-то без боли.

Да и сознание осталось при мне.

И нет, это не очередные проделки Наташи и не перемещение куда-то в таинственное пространство Энион. Я все так же лежал на холодном бетоне, только вот места вокруг стало как-то маловато.

Я ощупал себя и понял, в чем дело. Я свалился в бетонную направляющую для спусковых салазок. По идее именно по этим направляющим должно было двигаться судно, если бы его спускали по стапелю как положено.

Мне повезло, и это круто. Правда, что мне делать теперь, я не понимал. Я попытался задрать голову и посмотреть вдоль направляющей, но конца этому туннелю не разглядел.

Сверху снова раздался скрежет. Сначала слабый, но с каждой секундой он становился все громче и громче. Я кое-как вывернул руку и смог дотянуться до потухшего налобного фонарика. Включив его, я заметил, что стальная стена танкера над головой начала движение и с каждой секундой ускорялась.

Я с облегчением выдохнул. Танкер завалился набок, но уклона стапеля достаточно, чтобы он продолжил свое движение вниз.

Прошло около минуты, когда я вновь смог увидеть темное небо, которое после бетонного гроба казалось мне невероятно ярким.

Я медленно сел и прислушался. Стальной скрежет сопроводили звуки брызг: танкер добрался до воды, и сразу стало заметно тише.

В лицо ударил луч фонаря.

— Смотри-ка, живой! — удивленно и радостно воскликнул Стервятник. — Вот человек!

— Сэм! — с радостью и облегчением закричала Колючка и буквально набросилась на меня. — Я думала… Я думала… — не могла подобрать слова Люба.

— Тихо, спокойно, я в порядке… — я попытался ее утешить, но получилось как-то неуклюже.

— Сэм, мы тут думали, что тебя будет уже проще закрасить, чем отскрести! — все еще находясь в легком шоке произнес Леха.

Сам не веря своему везению, я лишь развел руками.

— Да я сам… удивлен.

Николай же лишь стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Видимо, он уже успел в своей голове выстроить план, как действовать без сталкера. Военный всегда остается военным: выполнение задачи для него стояло на первом месте, а лишь потом шли люди. Хотя я не мог его в этом винить…

Как только полковник заметил, что я смотрю в его сторону, он тут же поменялся в лице, оживился и подошел ближе.

— Сэм, не знаю, как ты выжил, но ты чертовски живучий сукин сын!

Леха протянул мне руку:

— Давай, вставай, герой!

— Да ладно уж, — я поднялся, отряхнулся и заметил, что кого-то не хватает. — Так, стоп. А где Проводник?

Все осмотрелись.

— Он только что стоял тут, возле меня, — сказал Николай.

— Да этот мутантище по-любому пошел с тенями договариваться! — отмахнулся Леха.

— Николай, это похоже на него? — я не придал значения словам своего товарища.

— Да, вполне. Он часто принимает нестандартные решения. Мы уже почти на месте, нам сюда, — полковник повернулся и указал рукой на ангар. — Здесь мы можем дождаться рассвета. Думаю, Проводник это понимает, поэтому решил немного отделиться.

Бесконтрольный сверхчеловек в команде, который в любой момент может начать действовать по своему усмотрению. Класс.

— Ладно, — произнес я. — Заходим. Что там?

— Ты будешь удивлен, — с легким задором ответил Медведев.

Глава 11 - Тьма

Вселенная 0000-А

И я действительно удивился. Местом для привала оказалась роскошная многопалубная яхта, стоявшая посреди ремонтного цеха. Красивые изогнутые формы биодизайна напоминали мощную косатку, особенно монохромная раскраска, которая немного выцвела и местами покрылась ржавчиной.

— Офигеть! — воскликнула Колючка. — Как она вообще тут оказалась?

— Принадлежала одному из наших верховных. Он именно на ней добрался до города за сутки до Катастрофы из самого Севастополя. Знал, жук, что от всего черноморского побережья один пепел останется. Думал, что в Волгограде будет поспокойнее, отсидеться хотел.

— Отсидеться, как я понимаю, получилось, — произнес Леха, водя фонариком по корпусу судна, — раз он теперь ваш верховный. Кстати, я удивлен, что ты в такой грубой форме его описываешь, без почестей и красивых регалий.

Полковник махнул рукой.

— Ай… Я не должен этого говорить, но из всех верховных он самый редкостный мудак.

— Ого! — ответил Леха. — Да я начинаю все больше тебя уважать.

— Но я тебе этого не говорил. Скажешь кому-то о том, что слышал, лично тебя пристрелю.

— Вопросов нет, вас понял, товарищ полковник! — затем Леха навел фонарик на английское название яхты на борту и попытался его прочитать: — Пла-а-ти-и-нум, — произнес он медленно и криво, неверно расставив ударения.

— «Платинум», — поправил его я.

— Да насрать. Главное — красивая!

В общем, решение остановиться тут и переждать до рассвета понравилось всем. К тому же неизвестно, как скоро этот рассвет ждать, потому что по часам было еще только семь вечера. Если ночь будет полноценной, придется сделать довольно длительный привал.

— А что, если рассвет никогда не наступит? — обеспокоенно спросила Колючка, когда мы поднимались на верхнюю палубу. — Что, если эта… аномалия специально зажала нас в темноте, чтобы добиться своего?

— Попробуем дождаться утра, — ответил я. — Не думаю, что ночь будет вечной. К тому же мне кажется, что Проводник не просто так решил пропасть именно сейчас. Он что-то знает. Дождемся утра или его возвращения, в зависимости от того, что произойдет раньше, и решим, что делать дальше.

Несмотря на соблазн устроиться на нижних палубах с роскошными спальнями, было принято совместное решение, что верхний ярус с капитанским мостиком и гостиной будет безопаснее: самое высокое место, почти под самым потолком ангара, с хорошим обзором на все помещение и единственным входом по главной лестнице. К тому же карманный дозиметр показывал на этом уровне минимальное загрязнение частицами, так что можно было наконец-то снять противогазы.

А еще тут оказался роскошный мини-бар, заполненный под завязку таким ассортиментом, который и до войны стоил целое состояние. Сейчас не найдется бара в метро, у которого хватит денег, чтобы выкупить даже одну из этих бутылок.

— Ох, елки-палки! — выкрикнул Леха, впервые зайдя в гостиную. — «Скриминг Игл» девяносто второго, «Гленфиддих» тридцать седьмого, «Дом Периньон» две тысячи первого! Да это ж настоящий Эльдорадо!

Люба мило хихикнула.

— Что тебя так рассмешило? — спросил я.

— Да ничего, — она наигранно пожала плечами, — просто пять минут назад он не мог правильно прочитать название яхты на латинице, но названия алкоголя читает без единой ошибки.

— Потому что это классика! — отозвался Леха, откупоривая бутылку «Джонни Уокера». — Это знать надо!

— Ну тогда и мне классики налей, что ли.

— О-о-о-о, — протянул Леха, вытянув руку в сторону Колючки. — Это я всегда за.

Вообще, не стоило давать отряду настолько расслабляться, ведь мы не знаем, сколько времени будем тут сидеть. Может быть, Проводник вернется через полчаса и скажет, что освободил для нас какой-то путь. Однако я рассудил, что даже не попробовать что-то из выпавшего нам золотого ассортимента будет как-то не по-сталкерски. Тем более после пережитого стресса.

Я подошел к стойке и толкнул еще стакан:

— Тоже попробую. Но давайте без фанатизма.

Николай посмотрел на это по-военному строго, но спорить не стал. Молча сел на диван, взял свой автомат и решил его почистить.

Мы быстро расправились с остатками бутылки и разошлись по палубе. Леха где-то на капитанском мостике нашел несколько запечатанных масляных ламп, и у нас появился свет. Я откопал пару фильтров для противогазов, две просроченные армейские аптечки и несколько АК в оружейном шкафу на корме.

— Да уж, капитан неплохо устроился в те времена, — заметил я, заходя в капитанскую рубку, где стояла Люба.

— Если получше осмотреться, можно найти еще много чего интересного, — ответила она, не отводя взгляда от окна.

— Жаль, что на воду эту махину не вернуть, — вздохнул я. — На ней назад возвращаться точно было бы не скучно.

Люба стояла у лобового стекла, глядя вниз. Я подошел и мягко приобнял ее за плечи. Несмотря на все, что между нами уже произошло, я все еще чувствовал внутри себя легкую неловкость в такие моменты.

Люба чуть повернулась, задумалась и произнесла:

— Слушай, мне все это время было интересно…

— Так?

— Ты мне так и не рассказывал, почему тебя называют Сэмом. Это ведь не твое настоящее имя, да? Я помню, твое прозвище Искатель.

Я усмехнулся:

— Верно. Изначально меня звали Семеном, но Леха, бывало, называл сокращенно — Сема. Когда мы снова встретились после Катастрофы, и он узнал, что я пережил удар на поверхности, так наигранно произнес: «Ты прямо герой, Сэ-э-э-м». С тех пор и прижилось.

Люба хихикнула:

— О, я слышала его это «герой». Прямо как будто ломает четвертую стену.

— Он у нас заядлый читатель, любит аналогии, — ответил я с улыбкой.

— Тогда его следовало бы назвать не Стервятником, а Безумным Книжником, — фыркнула она.

Теперь рассмеялся я, осознав отсылку к Безумному Шляпнику:

— «Следуй за белым кроликом!» — театрально проговорил я, и мы рассмеялись. — Когда вернемся, можешь предложить ему новое прозвище. Статус Стервятника он уже не поддерживает.

— Когда вернемся… — тихо повторила Люба, вздохнула и села на кресло рядом. — Как думаешь, у нас получится закончить это?

Я тоже вздохнул. Если не считать изменений в плане Альянса, все шло более-менее как надо. Но успех казался таким далеким, что думать о нем сейчас было как-то не к месту.

Люба посмотрела на меня долгим, проницательным взглядом, словно искала ответы в моем лице. В ее глазах мелькнула тревога, смешанная с чем-то уязвимым и упрямо открытым.

— Сэм, знаешь, что меня пугает? — нарушила она тишину, ее голос звучал приглушенно. — Я боюсь, что, даже если все закончится благополучно, мы просто разойдемся, будто и не было ничего.

Я попытался понять ее слова, всматриваясь в лицо.

— Почему ты так думаешь?

Люба отвела взгляд, ее голос дрогнул, словно она с трудом решалась продолжить.

— Не знаю, Сэм… Это сложно объяснить. Ты всегда так спокоен. Словно все у тебя под контролем. Но… мне кажется, что мы слишком разные. Когда это закончится, ты, наверное, просто… исчезнешь из моей жизни.

Я почти усмехнулся, подумав о том, что начались классические женские тревоги на пустом месте.

— Люба, — мягко сказал я, пытаясь ее успокоить. — Если бы я не испытывал к тебе ничего, неужели захотел бы быть рядом? Я здесь. Разве этого недостаточно?

Ее взгляд стал неожиданно тверже.

— Ты не понимаешь, — проговорила она с горечью. — Ты все воспринимаешь логично, как будто чувства не имеют значения. А для меня они важны. Мы близки, но я все еще не знаю, что ты чувствуешь. Боюсь, что, когда я привыкну к этому… ты просто исчезнешь. Или…

Ее голос осекся, и она отвернулась, едва сдерживая беспокойство.

— Или… погибнешь, — выдавила она наконец.

Я посмотрел прямо в ее глаза и неожиданно хорошо начал ее понимать. Понимать эмоции, которые уже не казались мне «классическими женскими переживаниями». Она боялась меня потерять. По-настоящему боялась.

— Родная, — сказал я тихо, поднялся и подошел к ней. — Ты говоришь, что мы разные, но, если честно, ты даже не представляешь, насколько мы с тобой похожи, — я подал ей руку, помог встать и осторожно приобнял. — И вообще, разве тебе за меня страшно? Я же теперь вроде как супергерой, помнишь?

Она слабо улыбнулась, не отпуская меня, как будто я мог исчезнуть в любую секунду. В ее взгляде теперь было что-то теплое, доверительное; тревога, казалось, отступила.

— Ты думаешь, этим меня успокоил? — тихо спросила она, ее голос был мягким, но с легкой грустью. — Может быть, ты и герой, но… Теперь ты можешь погибнуть не только физически…

Было заметно, что эти слова давались ей тяжело, однако я прекрасно понял, о чем она.

— Ты говоришь об этой… мутации от действия установки?

— Угу… — грустно произнесла Люба и добавила: — Ты знаешь, очень больно смотреть, как твой близкий человек превращается в биоробота. Я не хочу видеть это… во второй раз.

— Во второй раз?

— Ну да.

— А кто был в первый? Проводник?

— Угу…

Звучало это немного двусмысленно.

— Вы давно знакомы? — поинтересовался я.

— Почти с тех пор, как я попала в Альянс.

— Насколько вы были близки? Друзья? — уточнил я, взглянув на нее с прищуром.

Люба ответила с легкой улыбкой:

— А ты что, приревновал?

— Может, — усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась:

— Не волнуйся. Он не в моем вкусе. Тем более сейчас, после того… как начал меняться.

— Каким он был раньше?

— Живым. Как бы странно это ни звучало, — задумчиво ответила Люба. — Он не был душой компании, но… в нем было что-то настоящее. После облучения, кажется, все исчезло.

— Как быстро это произошло?

Люба тяжело вздохнула:

— Буквально за пару лет, — она посмотрела на меня с пониманием и добавила: — И ты спрашиваешь не просто так, да? Беспокоишься, что сам станешь таким же?

Хотя главный вопрос был о возможной связи Проводника с Эпицентром, версия Любы задела меня. Пусть Наташа и уверяла, что бояться нечего, мне не хотелось превращаться в молчаливого замкнутого биоробота.

— Ну... в какой-то мере, — ответил я.

— Я тоже, — она снова вздохнула. — Но знаешь, вся эта трансформация, которая происходит, она ведь очень сильно зависит от человека, помнишь? Поэтому я надеюсь… я верю, что у тебя все будет иначе. Но ты не должен так и оставаться закрытым в себе, понимаешь? Пока ты не начал терять себя, тебе нужно открыться… хотя бы передо мной. Мне это важно.

Я улыбнулся, потому что хорошо понял ее переживания.

— Хорошо, я постараюсь. Но для меня все это непривычно. Поэтому, чтобы полагаться на кого-то так же, как на себя, мне нужно еще время.

— Я знаю, родной, я знаю. — Она кивнула и прижалась ко мне крепче. — Только помни, ты теперь не один, — прошептала она. — Неважно, каким бы сильным ты ни чувствовал себя.

Я улыбнулся, чувствуя, что наконец-то нашел нужные слова.

— Обещаю. Теперь уж точно не один.

Мы стояли так еще несколько минут, наслаждаясь тишиной, оставленной всеми прошлыми днями. В ее объятиях вдруг все стало проще, как будто этот момент был именно тем, ради чего стоило пройти все до этого.

— Народ! — послышался откуда-то из глубины голос Лехи. — Кажется, Проводник возвращается!

Мы выбежали из капитанской рубки в основное помещение с баром и увидели, как мой друг прижимается к большому стеклу иллюминатора и смотрит куда-то вниз. Как он там смог что-то разглядеть, я не понял, потому что без источников света внизу была тьма хоть глаз коли. Однако через несколько секунд послышался скрежет открывающейся двери нижней палубы.

— Только не стреляйте! — донеслось снизу. — Это я!

Голос действительно принадлежал Проводнику. Вроде. По крайней мере, тени открывать двери точно не умели — в лучшем случае они их выламывали. Но все равно около минуты мы толпились у двери, ведущей на главную лестницу, в легком напряжении. Я посмотрел на Николая. Хотя тот кивнул, как бы говоря «все окей», оружие тем не менее из рук не отпускал.

Ручка двери опустилась, и из темноты коридора показался Проводник. Целый и невредимый. Увидев наши напряженные лица, он спросил:

— А чой-та вы тут такие напряженные? — и даже немного улыбнулся, что было на него не похоже.

— Да вот, — ответил я, — хотим убедиться, настоящий ли ты.

Проводник сделал жест рукой, и мой АК сам встал на предохранитель.

— Чего?! — от неожиданности спросил я, начав крутить автомат в руках. Пора бы уже привыкнуть к этим фокусам, но принять их я все никак не мог.

— Тени так делать не умеют, поверь мне, — ответил Проводник.

— Ладно, — Николай убрал свою немецкую винтовку за спину. — Верим. Проходи, тут много интересного.

— Нет необходимости, рассвет не настанет, если мы продолжим сидеть здесь.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.

— Рассветы и закаты в этом месте контролируются аномалией. Она сама подстраивает нужное время суток. И сейчас она хочет, чтобы мы стали ее частью. Поэтому тьма тут будет до того момента, пока мы не выберемся отсюда… или пока тени не уничтожат нас.

— Понятно, — тяжело выдохнул я. — Тогда собираемся. Но сначала скажи, где ты пропадал?

— Готовил пути отхода.

— И тени тебя не тронули? — с подозрением спросил Стервятник.

— Я не просто так называюсь Проводником. И у нас мало времени. Склад находится неподалеку, но безопасное окно скоро закроется.

— Хорошо! — согласился я и натянул противогаз. — Выходим.

* * *

Секретный американский военный склад ничем американским не отдавал. Да и хоть какой-нибудь секретностью тоже. Если бы я не знал контекста, решил бы, что мы спустились в очередное промышленное бомбоубежище, заброшенное еще при развале СССР и разворованное на металл в девяностых. Холодный, влажный бетонный коридор шириной около пяти метров с периодически повторяющимися по бокам проходами в такие же пустые бетонные комнаты.

Единственное, что реально бросалось в глаза, было то, что этот коридор никуда не сворачивал и был невероятно длинным для простого убежища. По моим ощущениям, мы прошли уже около километра.

Когда я уже хотел поинтересоваться у Проводника, сколько нам еще осталось, впереди в свете фонариков что-то отчетливо заблестело. Через пару десятков метров лучи света смогли выхватить из темноты большую стальную поверхность. Она выглядела здесь совершенно не к месту: чистая, идеально гладкая, без каких-либо ручек, вентилей или кнопок. Обычно как-то так изображают гермодверь на космических кораблях пришельцев.

— Мы на месте, — произнес Проводник.

Медведев подошел вплотную, дотронулся до двери и произнес довольным голосом:

— Да, это она, родимая. Очень хорошо.

— И как ее открыть? — спросил Стервятник.

Николай внимательно осмотрел саму дверь, попытался ее потянуть на себя, а после переключил внимание на стену.

— Вот оно, — наконец произнес он и отошел в сторону, чтобы мы могли лучше рассмотреть находку: небольшой пруток, похожий на тонкую арматуру. — Внутри автономная электронная система замков, которая способна поддерживать питание в течение ста лет. Дверь можно открыть либо изнутри, либо снаружи с помощью блока управления, который должен присоединяться к этому штекеру.

— И в чем проблема?

— В том, что блок управления был в рюкзаке у Механика.

— А если гранатой?

— Это закрытый правительственный объект. Дверь имеет тридцать сантиметров брони. Попробуй.

Стервятник усмехнулся:

— Зачем мы вообще тогда сюда тащились, если ты заранее знал, что без блока управления нам не попасть внутрь?

Ситуация накалилась. Леха снова выходил из себя. Я посмотрел на Проводника, который наблюдал развитие событий с интересом. Он прекрасно знал, как эта дверь открывается, но просто хотел увидеть, что будет дальше.

— Ну что, сказать нечего? — возмутился Стервятник.

— Эй, ребята, — произнесла Колючка.

— А у тебя есть какие-то другие варианты? — не обратил внимания Николай.

— Але! — выкрикнула Люба и выстрелила в потолок. Посыпалась крошка, и все замолчали. — Дверь вообще-то открыта.

Она уперлась в гладкую поверхность и толкнула ее внутрь. Стальная преграда заскрипела и немного сдвинулась с места. Тут не хватало только таблички «От себя».

— Вы так и будете на меня смотреть? — спросила девушка.

Все тут же очнулись и также уперлись в дверь. Она сопротивлялась и скрежетала, но в итоге открылась.

— Автономная система замков, говоришь? — с сарказмом произнес Стервятник в сторону Николая.

— Не испытывай мое терпение…

Проводник уже неприкрыто улыбался. Это было понятно даже сквозь его тряпичный респиратор. Похоже, ему доставляло удовольствие выводить Леху из себя.

Но вдруг Павел резко изменился в лице и воскликнул:

— Тихо! — все послушно замерли. — Вы слышите?

Я прислушался. Топот. Массивный и тяжелый, пока еще вдалеке, еле различимый. Однако по нарастанию звучания казалось, что существо, которое приближается к нам из темного коридора, с каждым шагом преодолевает метров по пять и должно быть весьма приличных размеров.

— Сэм, что это? — спросил Медведев.

— Не имею ни малейшего представления. Приготовьтесь.

Когда существо должно было вот-вот появиться в зоне видимости, звук вдруг резко прекратился. Я мельком глянул на Проводника, который уже должен был почувствовать опасность. Тот поднял руку с выставленными двумя пальцами вверх, показывая не стрелять.

— Сэм? — у Стервятника сдавали нервы.

— Не убивайте! — вдруг послышался знакомый голос.

Тут я немного опешил. Я ожидал чего угодно: воя, крика, взрыва — но никак не человеческого голоса.

— Выходи медленно, с поднятыми руками, или мы откроем огонь на поражение! — скомандовал я.

— Ребята, это я, Юра! — ответил голос, после чего снова послышались шаги, но на этот раз спокойные. Постепенно в темноте начал прорисовываться человеческий силуэт.

Это действительно оказался Юра Семецкий! Без снаряжения и совершенно не похожий на себя: форма была вся испачкана в грязи и иле, истрепана и в порезах. Один рукав висел, многочисленные карманы вывернуло наизнанку. Стекло противогаза треснуло, но не разбилось.

Когда Семецкий подошел метра на три, я скомандовал:

— Стоять!

— Да я это, я!

— Откуда нам знать, что ты не призрак? — спросил Николай.

— Если бы я был призраком, ваши автоматы бы меня не напугали.

Медведев задумался и посмотрел на Проводника. Я тоже посмотрел на него. Пока этот персонаж был единственным, кто мог отличить действие аномалии от реального человека. Но то ли Проводник пока сам не понимал, что происходит, либо так же хотел просто узнать, что будет дальше — как бы то ни было, никакой реакции от него не последовало.

— Как ты выжил? — Медведев продолжал целиться в Юру.

— Даже не догадываюсь. Последнее, что помню, как… — Семецкий тяжело откашлялся и продолжил: — Удар в корабль, я лечу прямо в воду, но в последний момент меня выдергивают прямо из захлопывающейся челюсти ящера острые когти ворона. А потом туман и… очнулся я уже на берегу.

— Может, это как раз тот ворон, которого услышал Леха после крушения? — поинтересовалась Люба.

— Не знаю, — ответил Юра и шмыгнул носом. — Я вообще ничего не помню…

— Как ты нас нашел? — спросил Проводник.

— Да хорош, ребята, вы чего! Я это! Нам же в одну сторону, поэтому я знал, куда вы пойдете, и просто пошел туда же. По пути меня несколько раз глюкнуло, конечно. В прошлое будто попал.

— Нас всех так глюкнуло, — ответил ему я и опустил оружие. Похоже, это и правда был Юра. По крайней мере, вел он себя совершенно естественно для человека, прошедшего через то же дерьмо, что и мы. — Это нормально.

Медведев еще немного подумал, после чего тоже убрал автомат, достал из разгрузочного жилета антирад и протянул его Семецкому.

— Держи. Смени фильтр и обезопась себя. Вид у тебя не очень.

— Не, все нормально, не нужно. Я уже обработался, у меня в одном из карманов уцелел. Больше нельзя, передоз будет.

— Как знаешь, — Николай убрал шприц и протянул руку, чтобы поприветствовать Юру.

Семецкий отшатнулся и произнес:

— Не стоит, я могу быть сильно облучен. Давайте найдем установку и уберемся отсюда!

Я еще раз посмотрел на Проводника. Тот спокойно вошел в открытую герму убежища и произнес:

— Юра, следуй за мной. Я рад, что ты вернулся, и ты будешь мне нужен.

— Да-да! Всегда рад! — ответил Семецкий и ловко проскользнул между нами, даже никого не зацепив. — Что там?

— Установка в специальном консервирующем боксе типа РВК-452. Там твоя любимая система защиты, нужно будет ее открыть.

— О да, это я без проблем! — радостно согласился Семецкий.

— Кстати, совсем забыл, — Проводник кинул на пол старую, рваную спортивную сумку, которая, оказывается, все это время висела прямо под его плащом. — У меня тут с собой сигнальные огни. Думаю, это будет эффективнее фонарей.

Каждый взял себе несколько штук, активировал, и мы проследовали прямо по коридору, постепенно освещая себе путь.

Эта часть выглядела чуть более цивильно. По крайней мере, она точно исправно функционировала до самой Катастрофы. Правда, никакого научно-фантастического интерьера я и тут не увидел. Типичная планировка советского подземного военного объекта: коридор шириной метра три-четыре, с полукруглым сводом и рельсами вдоль пола для заводских тележек, под потолком толстый шлейф проводов. Слева и справа каждые десять метров дверные проемы, ведущие в большие комнаты, заставленные полками с боеприпасами.

— Это точно американский склад? — удивилась Люба. — Как по мне, точно такой же, как и наши.

— А ты думала, тут будут звездно-полосатые флаги висеть и кантри играть? — с иронией спросил Николай.

— Ну нет, но хотя бы что-то отличное…

— Это всего лишь хранилище. Тем более никому не следовало знать, что это не наше вооружение.

— Я смотрю, тут все довольно хорошо обустроено, — уточнил я и показал рукой на законсервированные боеголовки. — Неужели просто бросили?

— Когда мир рухнул, тем, кто тут работал, смысла дальше следить за всем не было. Так что да, просто бросили.

— А не бахнет? — спросил Леха, также намекая на боеголовки.

— Обязательно бахнет, — ответил Николай. — Но позже.

Проводник довел нас до конца коридора и остановился у еще одной гермы, на этот раз вертикальной, с огромным вентилем сбоку.

— Мы пришли, — произнес он. — Ракетная установка там. Юра, поможешь открыть? — Проводник указал рукой на вентиль.

Семецкий замялся:

— Ой нет, у меня рука болит, видимо, потянул. Давай лучше Сэм.

Что-то не то происходило с Юрой. И Проводник прекрасно знал, что, но пока не хотел нам говорить. Мне оставалось только надеяться, что это «наблюдение за подопытными» безопасно для группы.

Я подошел к двери и провернул вентиль. Гермодверь поддалась довольно легко. За ней оказалось просторное помещение с огромной круглой шахтой вентиляции в потолке. Прямо под шахтой стояла огромная стальная сфера.

Проводник первым уверенно зашел внутрь, подошел к сфере и похлопал по холодному металлу.

— Вот. Образец внутри. Но он на сложном электрическом замке с закрытым цифровым шифрованием. Поэтому очень круто, что Юра нашелся, он поможет нам ее вскрыть.

— А что это за херь вообще? — спросил Леха.

— Устройство для консервации. Внутри создаются условия, при которых объект может храниться сотни лет. Ну так что, Юра, сможешь вскрыть?

Семецкий замешкался:

— Ну, в принципе, да… Это же РВК-452, я с ними много работал, да? — он вопросительно посмотрел на Проводника. — Правда, без инструментов это займет какое-то время. Там сложная система…

— Просто открой ее, ты же столько рассказывал, как это легко сделать.

— Да, да, сейчас!

Теперь не только мне стало понятно, что тут что-то не так. Весь отряд смотрел на происходящую сцену с удивлением, переводя взгляды с Проводника на Юру и ожидая развязки. Семецкий еще немного помешкал и наконец подошел к сфере. Затем присел и начал ковыряться с гидравлическими механизмами, но как-то нелепо, как будто имитируя работу. Прошло несколько минут, но результата не было.

— Почти открыл! — взволнованно воскликнул Семецкий.

Проводник подошел почти вплотную, нагнулся и спросил спокойно, почти у самого уха Юры:

— Не получается, да?

Юра повернулся и чуть отступил от механизма:

— Тут просто сложный замок, сам знаешь же. Дай мне пару минут, я все сделаю!

— У тебя не получится.

— Получится!

— Не получится. Потому что не существует никакого РВК-452. Это обычная защитная сфера консервации, которая открывается поворотом рычага в верхней части, — он направил свою руку раскрытой ладонью в сторону Юры. — Если бы ты был тем, за кого себя выдаешь, то должен был это знать.

— Эй, да ладно тебе, ты чего! — Юра отступил еще немного назад. — Да я это… Слушай, я тут чуть коньки не отбросил, ну забылся немного!

Проводник, не отпуская «с прицела» Семецкого, протянул свободную руку над сферой и взялся за небольшой рычаг в верхней части. Послышалось легкое шипение, щелкнул замок, и конструкция раскрылась словно цветок. В центре этого механизма на подставке стояла точно такая же боеголовка, как та, что мы доставали с «Красного», только абсолютно целая. Проводник взял ее в руки и направил на Семецкого, приняв позу, будто вот-вот запустит ракету в его сторону. Остальной отряд немного напрягся, но я сделал успокаивающий жест рукой. Понятно, что Проводник блефует.

— Ребята, остановите этого сумасшедшего, он же нас убьет! — выкрикнул Юра.

— Ты же даже не знаешь, как эта установка работает, да? — Проводник оставался все так же невозмутим. — Говори, кто ты!

— Ну... да, я не Юра, просто возьмите меня с собой! Я хочу на свободу!

— Убирайся! — Проводник убрал установку и направил руку.

Юра начал меняться. Сначала из глаз пошел черный дым, потом тело потеряло цвет, и дым начал заволакивать его. Лжесемецкий взревел внезапным басом:

— Я. ХОЧУ. С ВАМИ!

Из руки Проводника вылетел отчетливый красный энергетический шар, который, долетев до существа, разорвал его на дымовые частицы, но не уничтожил. Дым постепенно начал собираться в единое облако под потолком.

Проводник подбежал к сфере, схватился за опоры и резким движением захлопнул конструкцию. Затем он сделал энергетический выстрел в вентиляцию, и вниз полетели обломки решетки.

Проводник посмотрел в нашу сторону и крикнул:

— По сфере в вентиляцию, бегом! Там будет переход в коллектор! Я помогу!

Раздался тяжелый вой. Ни у кого не было возражений, поэтому мы тут же последовали команде. Первой на сферу залезла Колючка, упершись ногой в руку Проводника, который толчком закинул ее в раскрытую вентиляцию. Затем пошел Николай, Леха и я.

— Давай руку! — прокричал я сверху, вытянув ладонь вниз.

— Иди! — Проводник выпустил несколько залпов в тень и подкинул мне боеголовку. — Я задержу! Встретимся наверху!

Я едва не выронил ракету, потому что ловить ее на весу оказалось не так просто, но вовремя успел ее перехватить. Затем побежал по вентиляции за своими спутниками. Благо размеры этой шахты позволяли не то, что бежать, а хоть на авто по ней ехать.

Шахта несколько раз вильнула, а в конце ушла резко вверх. На секунду я даже растерялся, потому что никаких лестниц тут не увидел, но тут услышал возглас Лехи:

— Сэм, слева!

Я посветил фонариком и заметил открытый люк на уровне пола. Я пролез внутрь и оказался в коллекторе, где мне тут же подал руку мой товарищ.

— Ты как? — спросил он.

— Порядок.

— Где Проводник?

Ответить я не успел: из шахты раздался стальной скрежет. Я высунул голову обратно через люк и увидел, как черный дым заполняет пространство шахты. Стальные стенки хрустели и гнулись в местах контакта с призраком.

— Не знаю, где Проводник, — ответил я, быстро вернувшись в коллектор, — но нам тут лучше не задерживаться!

— Пошли, выход там!

Леха рванул вперед. Пройдя несколько поворотов, он вывел меня к вертикальной лестнице, ведущей наверх. Туда, откуда наконец-то… пробивался дневной свет!

Ура, день!

Леха, перепрыгивая через перекладины, быстро оказался наверху. Я же, держа одной рукой боеголовку, справился с этой задачей медленнее, но все-таки успел. Стервятник помог мне вылезти и оттащил меня подальше от раскрытого люка.

Я быстро осмотрелся. Мы оказались посреди автострады, уходящей в воду. В мирное время дорога вела в Кировский — она была единственной, соединяющей два района.

Не зная, чего нам ждать дальше, мы все схватились за оружие. Но когда прошло около десяти секунд в полной тишине, я осторожно подошел к открытому люку и заглянул вниз. В коллекторе было тихо. Никаких звуков, шумов, криков, будто ничего и не произошло.

— Куда он пропал? — спросила Люба.

— Понятия не имею… — ответил я задумчиво.

С поверхности разглядеть что-либо в коллекторе не представлялось возможным — все внутри казалось абсолютно черным. Я уже даже решил, что тень все-таки сожрала Проводника, как вдруг из колодца вырвался мощный поток воздуха, и нашего таинственного спутника вышвырнуло, как из пушки. Я чудом успел от него увернуться.

Проводник подлетел на высоту в несколько метров и свалился рядом с раскрытым колодцем. Быстро перевернувшись на спину, Павел выставил вперед руки. Дым выплыл сразу следом и повис над ним.

— Я хочу… с вами… — снова повторил шипящий голос, и дым внезапно влетел в тело Проводника.

Его затрясло. Неестественно выворачиваясь, Проводник встал. От тела поднималась, словно марево, черная дымка.

Затем он медленно и неуклюже направился в мою сторону и произнес:

— Я просто хочу выйти, Сэ-э-эм. Выйти так же, как выйдут они…

Он вытянул руку вперед, то ли собираясь выстрелить энергией, то ли желая схватиться за меня.

— Ну уж нет! — выкрикнул Стервятник и выстрелил.

Дробь попала в грудь Проводника, от чего его откинуло в сторону. Жилет и плащ прошило насквозь. Все это время я был уверен, что Проводник не ходит в обычных тряпках без брони, но оказалось, что именно так он и ходил. Я замер, ожидая, что дробь Лехи не даст никакого эффекта, и Проводник, ведомый тенью, встанет, словно зомби, но тот не шевелился. На асфальте медленно появилась кровь. Тень тут же покинула тело своей жертвы, поднялась метров на десять вверх и издала оглушительный крик, похожий на тот, что я слышал в заброшенной квартире от пацана, а затем развернулась и быстро улетела в сторону судоверфи. Леха сделал еще несколько выстрелов в ее сторону.

— Вот и вали, я сказал! — радостно крикнул вслед Стервятник и выстрелил еще пару раз.

— Проводник! — Колючка бросилась к лежащему телу.

— Леха, твою ж, какого хера ты творишь?! — выругался Николай.

— Да я же… я… Изгнал же… Сука… — Стервятник замолчал, видимо, только сейчас поняв, что он наделал.

Мы с Николаем уже его не слушали, а подбежали к раненному спутнику, который хрипел, но был еще жив.

— Сигрллл... — попытался что-то сказать Проводник.

— Не говори, не нужно, — Колючка держала его за руку.

— Сигнал... гонь… жгите…

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Сигнальный огонь! — догадался я, быстро зажег свой факел из разгрузки.

Проводник потерял сознание, но дышал, хоть и хрипло. Колючка плакала, держа его за руку. Николай придерживал голову, чтобы Проводник не захлебнулся кровью.

Я махал сигнальным огнем, сам не зная, куда и кому. Но через минуту из тумана послышался звон колокола, а затем и звук двигателя. Еще через несколько секунд появился луч прожектора и очертания небольшого катера. Он причалил к остаткам асфальта, чуть толкнув затонувший остов автомобиля.

За штурвалом сидел мужчина лет пятидесяти, в коричневом плаще с нашивками австрийских войск и старых армейских штанах. Никаких фильтрующих средств я на незнакомце не заметил, и поэтому мог получше разглядеть его лицо, кого-то мне отчетливо напоминающее. Кого-то из далекого прошлого…

— Машинку вызывали? — спросил Олег Бурый, но, увидев Проводника, тут же подорвался к нему. — Ох, черт!

Глава 12 - Болота

Вселенная 0000-А

Олег Бурый. Еще одна легенда… Правда, скорее, легенда, в существование которой многие даже не верили. Тот самый человек, который в свое время решил пойти на Сфинкса в ТЦ «Пирамида», уверенно заявив, что не может какой-то там мутант за пару лет развиться до неубиваемой машины, и крупнокалиберный пулемет сделает свое дело. Пошел не один — вовсе нет. Он подготовился, и вроде как очень хорошо. Собрал целую команду таких же энтузиастов и отправился показывать всем, кто тут папа.

Правда, из того рейда не вернулся никто. А уничтоженное оружие и снаряжение отряда потом еще полгода находили по всей округе.

Но, несмотря на свою самоуверенность, Олег был славным парнем, и, кроме всего прочего, я очень ему благодарен. Ведь я был точно таким же самоуверенным юнцом в те годы и тоже хотел пойти в тот рейд. Но Бурый, имевший на тот момент больший опыт в стрельбе, чем я, сказал мне тогда:

— Знаешь, что, Семка, не нужно тебе в этот рейд идти, поверь мне.

И он оказался прав.

Пока я размышлял о былых временах, катер все глубже заплывал в болота, утопая в густом тумане. Кроме того, с каждой минутой ночь подступала все быстрее и быстрее. Я даже поймал себя на мысли, что в этом проклятом месте я потерял счет суткам, потому что время тут, похоже, менялось произвольно, не соблюдая никаких правил.

Олег вел катер медленно и аккуратно, периодически уворачиваясь от торчащих из воды руин, остовов автомобилей или веток. Кажется, именно по этим самым объектам Бурый и ориентировался, потому что иных идей, как в таком плотном киселе тумана он понимает, куда плыть, у меня не было.

С кормы послышался тяжелый кашель. Проводник был все еще жив, хоть и без сознания, и все благодаря Олегу, который сразу вколол ему какую-то самодельную сыворотку и перебинтовал раны. Правда, как мы ни пытались выяснить, что это за чудодейственное лекарство, Бурый уходил от темы как ловкий партизан.

Как только мы загрузились в катер, дальше двигались без лишних разговоров. Атмосфера и ситуация больше не располагали к уютным беседам.

Первым нарушил долгое молчание Стервятник:

— Олег, здесь реально нет мутантов?

— Ага. Вообще никого. Только всякая мелкая дичь типа насекомых и каких-то подобий раков и лягушек.

— Почему так?

— Да хер его знает… Проводник все на энергетику делал ставки, сказал, плохая она. Я в это не очень верю. Думаю, все из-за химзавода, который как раз вон там находился, — он показал рукой вправо, и она сразу растворилась в тумане, настолько тот был плотным.

Вдруг стало неожиданно светло, будто началось утро. Затем тут же стемнело, и следующие десять минут окружающий мир не мог решить, день сейчас или ночь.

— Слушай, Бур, — спросил я. — Что за херня тут происходит со временем?

— Со временем тут все нормально, а это… — он кивнул головой куда-то за спину. — Все эта хренова аномалия в очередной раз свой цикл меняет. Правда, странное дело: сейчас циклы очень короткие, всего пару минут…

— Обычно они длиннее?

— Ну да. Один цикл идет несколько часов, а сейчас дичь какая-то…

— Долго нам еще плыть? — уточнил Николай.

— Да мы, собственно, почти на месте.

Туман постепенно начинал рассеиваться. Первыми стали проявляться лица товарищей, которые во мгле было сложно разглядеть. Еще через некоторое время взору предстала необычная картина: из плотной буро-коричневой болотистой массы торчал твердый земляной островок, поросший густой, но жухлой травой. На нем расположился большой жилой домик из красного кирпича. Судя по состоянию и материалам, построили его задолго до Катастрофы: покосившуюся крышу покрывала ржавая металлочерепица, кирпич местами почернел и покрылся мхом, но в целом дом сохранился довольно неплохо.

Рядом я заметил две импровизированные постройки из остова автобуса и кузова грузовика, которые, похоже, являлись складскими и хозяйственными помещениями, а также небольшой причал, куда и пришвартовался катер.

Олег закинул толстую веревку на торчащий из воды столбик, заглушил двигатель и произнес:

— Так, мы на месте. Заносите Проводника в дом, у меня там есть операционная. Он будет в полном порядке, но мне понадобится пара часов, чтобы вернуть его в чувство. А еще, я думаю, вам следует остановиться у меня до завтра. Будет лучше, если Пашка немного восстановится. Завтра я смогу переправить вас до Кировского района. Презики свои можете снять — на болотах воздух чище, чем на альпийском пастбище.

***

Олег работал над Проводником несколько часов и, когда закончил, задорно вышел из операционной, сняв всеобщее напряжение:

— А чего вы такие кислые? Нормально все, жить будет.

— Точно? — неуверенно спросила Люба.

— А чего бы нет. Вы же в курсе, что он не совсем обычный человек?

— В курсе, — ответил Николай, — только не слышал, чтобы его раны не затягивались после прямого попадания из дробовика.

— Ну… Значит, вы с ним мало знакомы, видимо, — Олег пожал плечами. — Сейчас все окей, поверьте.

В общем, это немного утешило. А чуть позже напряжение окончательно спало, когда Бурый накрыл невероятный стол, накормив всех до отвала.

Еды наготовили так много, что от разнообразия разбегались глаза: кроме множества салатов из болотных трав, странных закусок и непонятной живности, на столе стояли раскрытые консервированные ананасы, которые, как уверял Олег, были еще вполне пригодны для употребления. Он даже достал из закромов несколько бутылок неплохого алкоголя и попытался удивить гостей хорошим виски, но Леха сделал невозмутимое лицо и сказал:

— Пф-ф… «Джек Дэниелс»? А как насчет «Дом Периньон» две тысячи первого?! — и достал из рюкзака бутылку.

— Блин, Леха, ты все-таки стащил ее с яхты? — удивился я. И как он ее только не разбил во время всех наших приключений в коллекторе.

— Как я мог оставить такую красоту! — довольно ответил товарищ, но тут же, заметив, как Олег погрустнел от того, что не смог поразить знакомых самым ценным, что у него было, резко переключился. — Ой, да ладно тебе, друже! Ты чего приуныл? Знаешь, давай оставим мою бутылку у тебя для будущих визитов, а пока выпьем вискаря.

— Да-да! — поддержал я. — Тем более игристого что-то совсем не хочется.

Олег тут же расцвел и согласился. Я догадался, что его так задело. Жизнь в одиночестве сильно повлияла на него, поэтому он был невероятно рад гостям и пытался всеми силами нам угодить. Для него это было действительно важно.

В общем, мы раскупорили бутылку «Джека», и дальнейший вечер заиграл уютными красками.

Огонь самодельного, но качественно выполненного камина обволакивал теплым светом облезшие и почерневшие от времени обои на стенах, придавая им немного зловещий, мрачный оттенок.

Внутри дом оказался намного просторнее, чем выглядел снаружи, и имел целых пять комнат. Жилые комнаты были обставлены дорогой мебелью из черного дуба в стиле «хай-тек», подчеркивающем минимализм и современность давно ушедшего мира. Также тут и там попадалась на глаза всевозможная техника, которая прекрасно функционировала. На экране большого плоского телевизора над камином плавно сменялись картины давно вымершей природы. Даже в мирное время такой интерьер считался дорогим, а уж по меркам метро мы оказались в настоящем раю.

Как объяснил Олег, он сорвал настоящий джекпот, когда нашел это место, и теперь даже не думал его покидать. Видимо, прошлый владелец был каким-то параноиком и неплохо оборудовал свое жилье. Даже приличный дизельный генератор не пришлось где-то искать — только пересобрать под болотный торф.

— Но как ты добываешь провиант? — спросил Николай. — Вода, пища?

— Ну, что я ем, вы и так видите на столе. Всяких болотных креветок и токсичных лягушек тут до хрена, к тому же они совсем не фонят. А когда хочется мяса, за домом у меня кротокрысы в клетках. Их я болотным мхом кормлю, которого тут не меньше, чем лягушек. А если поискать, вокруг много островков со всякими интересными травами, которые не только вкусные, но и при правильном приготовлении от любой заразы вылечат.

— Неплохо устроился! — оценил я. — А как ты вообще оказался на болотах?

— Вы не поверите, — Олег хитро прищурился, отчего его пухловатое лицо стало еще добродушнее, — но именно Проводник однажды привел меня сюда.

Николай нахмурился. Не то удивленный, не то просто заинтересовавшийся, он спросил:

— Ты уже тогда знал Проводника?

— Ох, да я его давно знаю. Еще с мирных времен.

— Мир тесен, надо же, — задумчиво ответил я. Даже после Катастрофы, когда от огромного города осталось несколько тысяч человек, всегда будут находиться старые знакомые и друзья. — А как ты выжил после того неудачного рейда на Сфинкса?

Олег на секунду помрачнел, задумавшись. Видимо, эти воспоминания вызывали у него болезненные ощущения.

— Этот вопрос можно пропустить, если он для тебя личный… — добавил я.

— Нет-нет, все нормально! — он резко вернулся в довольное состояние и даже засиял улыбкой. — Просто я так давно хотел об этом рассказать кому-то, кроме Паши… Короче! Когда мы оказались на поверхности, цель казалась нам очень простой: забраться в руины торгового центра, уничтожить там одну-единственную тварь, а потом набрать вещей и медикаментов. Я был молод и горяч, считал, что смогу всех нагнуть! И вначале все шло даже неплохо. Когда мы зашли в торговый центр и подобрались вплотную к этому черту, он мирно спал. Я сразу открыл огонь и просто охренел от увиденного: крупнокалиберные пули, способные разорвать танковую броню, вместо того чтобы изрешетить чудовище, просто начали тонуть в его теле, мгновенно зарастая грубой кожей.

— Он что, правда настолько живучий? — спросил Николай.

— Еще и невероятно ловкий для своей массы и габаритов! Мы не успели даже сообразить, как он разорвал весь отряд на куски. Всех ребят, одного за другим, словно бумажных… — Олег нахмурился и замолчал.

Прошло не меньше минуты, прежде чем он продолжил:

— Я прямо перед ним стоял, первый. Он меня в сторону первым и отшвырнул. Это и спасло, наверное. Пока в себя приходил, никого уже в живых не осталось. Лишь каким-то чудом я успел добежать до выхода. Тварь за мной не пошла, видать, уже жрать тела начала.

— Почему ты не вернулся на станцию? — спросила Колючка, которая все это время тихонько пила травяной чай, сидя в самом углу в большом белом кресле.

— Как бы я в глаза жителям смотрел? Целый отряд самых опытных на тот момент сталкеров положил практически лично… Да и с той гордостью и самоуверенностью, с которой я отправился охотиться на эту тварь, я должен был как минимум принести ее голову… Поэтому решил уйти подальше от метро. Переждать пару лет, а потом появиться где-нибудь на станции «Университет», где меня никто не знал. Я отправился пешком по поверхности в южную часть города.

— Сколько ты по поверхности шел? Тогда же фон был лютый! Как ты выжил вообще? — Николай, будучи человеком из Альянса, на практике хорошо знал, о чем говорил.

— Да вот только благодаря Паше. Я шел вдоль Волги и, уже почти добравшись до «Университета», потерял сознание. А пришел в себя уже в каком-то его убежище в Кировском. Я его, Пашу, то есть, не сразу узнал, если честно… Он какие-то ритуалы проводил, эти свои энергетические. Какими-то настойками меня поил. Сначала показалось, что это вообще какой-то сумасшедший фанатик, но меня так часто вырубало, что все словно в бреду было.

— Да, этот персонаж — тот еще маг, — немного улыбнулся Николай. — У нас на базе тоже несколько ребят так вылечил.

Вдруг я осознал, что временные линии не сходились.

— Погодите, хочу кое-что понять. Николай, Проводник же свои способности не так давно получил, несколько лет как?

— Верно.

— Тогда как он тебе, Олег, мог показывать какие-то магические ритуалы, если он тогда еще обычным человеком был?

— О-о-о, мой друг! — Бурый даже немного рассмеялся. — Способности он, может, и не так давно получил, да. Это я знаю, кстати, потому что он до меня добирался после этого. Но такой… странный он был всегда. Всегда, знаешь, какой-то эзотерикой, отварами, травами увлекался.

— Это факт! — подтвердила Люба.

— Во-о-от, ты понимаешь, о чем я! Ну, в общем, через неделю в себя пришел, рассказал ему, что и как. Посидели, выпили немного. Уже в пьяном угаре он сказал, что знает на болотах несколько домов, которые хорошо сохранились, и что у него лодка есть. Ну и поехали мы эти дома искать, так и наткнулись на этот.

Николай рассмеялся:

— Проводник — и в пьяном угаре? Такое возможно?

— А ты явно не пробовал с ним пить? — улыбнулся Олег.

— Да как-то не довелось. Я вообще думал, что он не пьет.

— Ха, значит, ты и правда его почти не знаешь.

Мы немного посмеялись, и разговор затих. Стервятник воспользовался случаем и спросил:

— У нас есть какой-то дальнейший план после того, как мы доберемся до Кировского?

— Я так понимаю, двигаться сначала до метро, а потом в сторону центра? — уточнил я, обратившись к Николаю.

Тот крепко задумался, затем ответил:

— Разумеется, у нас был план действий на тот случай, если теплоход окажется поврежден. Мы пообщались с Проводником, и он будто бы знал наперед, что произойдет, поэтому убедил меня взять с собой это…

Он встал с кресла, дошел до своей сумки и достал оттуда небольшую радиостанцию размером с коробку для обуви. Николай повертел устройство, показывая всем, и убрал обратно в рюкзак:

— Это аварийный маячок. В Кировском нам нужно найти высокое здание, настроить свои координаты и отправить автоматическое сообщение в Альянс. Как только оно уйдет, они смогут отправить в нашу сторону машину. Нам останется только дождаться ее, и в течение пары часов мы окажемся в центре.

— Машина? — удивился Стервятник. — Как? Альянс же окружен!

— Ты же не думаешь, что у Альянса нет своих людей на других станциях?

— Типа секретных агентов?

— Ну, «типа». Наши ребята, с которыми мы давно держим связь. У них есть заготовленный транспорт. Также сигнал в любом случае получат в Альянсе и будут знать, где мы.

— Так, я не понял! — вновь резко вспылил Стервятник. — То есть, вы все это время держали связь со своими людьми, но не могли сообщить метро об опасности?!

Полковник сделал нарочито удивленное лицо и спокойно ответил:

— Слушай, ты вроде умный парень, а косишь под дурного. Наши разведчики, работающие много лет под прикрытием, идут к отцам-основателям Торгового города и говорят, что Альянс пал, — ты как это себе представляешь? Все хорошо у тебя? Шифер не течет?

Стервятник замялся, поняв, что сморозил глупость, и не ответил. Я решил перевести диалог в более безопасное русло:

— От того, что мы доберемся до метро, прока мало. Образец же нужно доставить в Альянс к Микуле, чтобы она сделала… как она сказала, антивирус?

— Для начала нам нужно добраться до исходной точки, с которой мы начали, то есть до Союза. Мы пока не знаем, что вообще происходит с Эпицентром. Может, он отступил, а может, уже давно напал на Альянс…

— Может быть… — задумчиво произнес Стервятник.

— В общем, — продолжил Николай, — когда окажемся на ваших станциях, будем оттуда думать, как пробиваться к Микуле.

Настенные часы негромко застучали, отбивая два часа ночи. На этот раз — настоящие два часа ночи, а не то, что происходило в аномалии.

— Ладно, — сказал я и встал. — Хорошо сидим, но мне уже хочется спать. Сегодня был довольно долгий день.

— Да! — согласился со мной Николай и тоже встал. — Олег, здесь точно безопасно по ночам?

— Да здесь спокойно, как на кладбище. Можете расслабиться.

— Это радует. Тогда, пожалуй, обойдемся без дежурств, — произнес я.

Олег указал рукой вправо:

— Лечь можно в тех двух комнатах и здесь. Сервис — пять звезд: есть душ, чистое постельное в шкафах, не стесняйтесь. И… — он обвел нас взглядом, — я тут заметил кое-что интересное в отношениях в вашей команде. Я могу ошибаться, поэтому просто скажу, что вон в той крайней комнате есть двуспальная кровать.

Мы как-то неловко, по-детски переглянулись с Любой, и я заметил легкую краску на ее лице.

— А ты? — спросил Николай у Олега, заметив наше смущение и переведя внимание.

— Я лягу у себя в кабинете, все нормально.

— Ты как будто ждал гостей, — удивился полковник. — И комнаты, и постель.

— Если честно, я всегда их жду. В одиночку у меня тут немного крыша едет. Но комнаты тут были такими с самого начала, я просто поддерживаю чистоту.

Я направился в указанную комнату, остановился и уточнил у Олега:

— Как скоро Проводник будет на ногах?

— Я думаю, он встанет попить водички уже сегодня ночью. Так что, если тебя интересует, когда вы сможете отправиться в путь, я смогу отвезти вас до суши уже в восемь часов утра.

Я кивнул в ответ и зашел в спальню. Оказалось, что это не просто комната с кроватью, а полноценная хозяйская спальня с собственной ванной комнатой. Неплохо!

Едва я успел раздеться и зайти в душ, как в дверном проеме ванной появилась Колючка. Она осмотрела меня игривым взглядом и, ничего не говоря, расстегнула молнию своего шпионского комбеза…

* * *

Острая боль от укола пронзила плечо. Только когда сердце влило в голову килотонны крови и ко мне вернулось сознание, я понял, что это был укол армейского шприца с адреналином. Я глубоко вдохнул, пытаясь хватануть как можно больше воздуха, и распахнул глаза. Пока перед ними все плыло, но тем не менее я хотя бы не ослеп от яркой вспышки ядерного взрыва.

— О как! Смотри-ка, а ты говорил, жмур! — послышался довольный мужской голос, приглушенный плотным противогазом.

Зрение, наконец, сфокусировалось, и я увидел, как надо мной навис огромный мужик в военной форме. Он схватил меня за плечи, поднял из лежачего положения в сидячее и снял с себя противогаз.

— Эй, парнишка, ты как, в порядке?

У него была мощная челюсть, делавшая голову почти квадратной, крупный и немного кривой нос и на удивление добрые глаза. Густые спутанные темные волосы на голове имели ярко выраженный оттенок седины, контрастируя со смуглым цветом кожи.

— Француз, время! — послышался голос откуда-то справа.

— Вижу, что время, не кипишуй… Давай, парень, вставай, уходить нужно!

Француз снова схватил меня за плечи и с легкостью поднял на ноги. Правда, стоять ровно я не смог, потому что колени тут же подкосились.

— Так, ясно, — он взвалил меня на плечо. — Поможем.

— Товарищ лейтенант, а с этой что делать? — послышался третий голос с другого конца комнаты.

Я с трудом повернул голову в сторону звука. Там, почти у самого окна, находилась кровать, на которой лежало тело Наташи. Удивительно, что ударная волна даже не сорвала с нее одеяло.

Рядом с кроватью стоял еще один солдат. Он приподнял одеяло рукой и смотрел прямо на девушку. Я хотел остановить его, попросить не трогать, но вместо слов получилось только невнятное мычание. Француз, на удивление точно поняв, что я хотел сказать, повернулся и ответил:

— Ничего не нужно делать, Сань. Видишь, накрыта уже. Все, уходим.

— Понял.

Француз одной рукой натянул противогаз обратно и направился к выходу. Сопровождавшие его напарники пошли следом. Я не был силен во всех этих армейских рангах и их обозначениях, но, судя по возрасту, а также по тому, что у Француза были звезды на погонах, а у сопровождавших его солдат их не было, он был явно старшим в этом отряде. Правда, насколько мне известно, по именам и прозвищам к старшим не обращаются. Наверное… Хотя кому какая сейчас уже разница.

Держа в свободной руке армейскую рацию, он сказал в нее:

— Коршун, подобрали гражданского, поднимаемся!

— Бы… рее, б… — послышался едва различимый сквозь помехи ответ.

— Хорошо, что у него хоть рация не накрылась, — еле слышно сказал Саня. — И как он вообще смог взлететь? У нас вся техника сразу заглохла после взрыва.

— Сказал, — ответил третий голос, — что во дворах стоял, когда ударили. Может, дома его спасли.

— Так, — произнес Француз, начав подъем по лестнице на крышу, — хватит трепаться, наверх, быстро.

Перескакивая своими огромными шагами через ступеньки, Француз через секунду оказался у чердачной двери на крышу. Когда он силой выбил преграду, мне в лицо ударил горячий воздух, а внизу раздался удар захлопнувшейся двери в квартиру Наташи.

Вот и все. Прощай, любимая.

Француз вышел из чердачной пристройки на открытый воздух. Взору открылся уже не тот пейзаж, что я видел из окна квартиры до взрыва. Чистое голубое небо сейчас затянуло тяжелыми, плотными тучами коричневатого цвета. Вдали, за разрушенными домами центральной части города, с земли поднимался огромный мутно-серый гриб. Его ножка постепенно уменьшалась, в то время как шляпка, наоборот, увеличивалась, медленно поднимаясь в небо.

В полутрезвом состоянии я никак не мог понять, почему мне в лицо бьет такой сильный поток ветра. И только когда Француз снял меня с плеча и, словно тряпичную куклу, уложил на холодную стальную поверхность, я смог понять, что прямо на крыше стоял боевой Ми-24.

Вертолет изрядно потрепало: все стекла выбиты, а из двигателя вырывался черный дым. Тем не менее никого это не смущало. Отряд, суммарно из шести военных, загрузился следом. Меня уложили где-то с краю и довольно жестко привязали какими-то стропами, так что я даже не мог вращать головой. Да и, собственно, не хотел. Уперся взглядом в стальной потолок и терпеливо ждал развязки этой истории.

— Вира! — скомандовал пилоту Француз.

Вертолет медленно начал набирать высоту.

Рокот лопастей убаюкивал. Я потерял счет времени и не понимал, прошла минута или двадцать. А может, я просто медленно умирал.

— Куда мы, товарищ лейтенант?! — проорал молодой солдат.

Похоже, наушников для переговоров у солдат не было, поэтому разговаривали они на очень повышенных тонах.

— До «Площади Ленина»!

— А успеем?!

— Успеем! Две минуты лету, герму нам откроют! Там наши, договоримся!

— Жалко, ребята в колонне полегли! Куда командование делось? Почему на связь не выходили? Нас всех как котят в бочке.

— Так, все, хорош трепаться! — отрезал Француз. — Коршун! Какого хера так долго?! Я бы уже пешком дошел!

— Вижу площадь! Снижаемся! — донесся ответ из кабины.

— Ну наконец-то! Так, ребята, приготовиться к высадке. Саня, идешь первым и даешь сигнал, чтобы нам открыли дверь. Я беру пацана, а то он совсем вялый. Миша, вы с Блицем хватаете все, что сможете унести с вертолета, и бегом за нами.

Блиц… Где-то я слышал это… Точно, в том мультике про зверей. Ходили на него с Наташей. «Блиц, блиц, скорость без границ»…

Вертолет резко накренился.

— ВСПЫШКА СПРАВА! — заорал Француз…

* * *

Я открыл глаза, слегка тряхнул головой и осторожно пошевелился. Люба прижалась ко мне своим стройным и невероятно соблазнительным телом, сладко сопя. Посмотрел на наручные часы.

Половина шестого. По идее, можно еще полежать, но после такого сна спать уже совершенно не хотелось. А если и усну, то потом уже точно будет пора вставать.

Я полежал еще несколько минут и осторожно выбрался из объятий Колючки. Оставлять ее одну не хотелось, но я решил, что лучше немного взбодрюсь и еще раз проверю свое снаряжение.

Встав с кровати, я натянул штаны и босыми ногами пошлепал в гостиную.

Выйдя из спальни, я понял, что не я один ранняя пташка. Камин посреди комнаты горел, а перед ним, на диване, спиной ко мне расположился Николай. У меня даже возникло чувство дежавю. Только сейчас вместо домашней одежды на Медведеве была его армейская форма. Берцы на ногах отсутствовали, а штаны закатаны почти до колен, чем-то напоминая шорты. Полковник не спеша попивал какой-то горячий напиток, возможно, чай или кофе.

— Доброе утро, Николай.

— Привет. Присаживайся.

Медведев подвинулся.

— Давно здесь? — спросил я.

— Часа два. Не могу уснуть на этих болотах. Да еще и мысли гоняю о Проводнике.

— Как он?

— Уже вставал. Говорит, что в полном порядке. Попил воды и снова спать ушел. Хорошо, что он цел. И очень жаль, что Юрий действительно погиб. Я так обрадовался, когда увидел его живым, думал, обошлось.

— Сначала мне не показалось, что вы настолько близки…

— Ну не лучшие друзья, конечно. Но знакомы почти с самого начала. Впервые встретил его, как только оказался в Альянсе. Он уже тогда оружие собирал из того, что находили. А находили мы много подбитой техники, оружия — и все почти мертвым. Все это по частям собирал именно Механик, и всех молодых парней этому делу обучал.

— Да, техники у вас недурно. Я думал, она с самого начала у вас была.

— Вовсе нет. С самого начала у нас разве что несколько гражданских авто и пара грузовиков имелись. Все-таки это был бункер, а не командный центр. Народу собралось хоть и достаточно, но контингент и транспорт был соответствующий.

— А откуда тогда все остальное?

— Появилось позже. Когда мы только оказались в руинах завода, то начали посылать сигналы всем выжившим на всех доступных частотах. Отзывалось много. Из области, из метро даже некоторые приходили. Кто из военных, приезжали на грузовиках, джипах и даже на БТР.

В этот момент я вспомнил, что слышал про агитационные сообщения с «Красного Октября», но даже не предполагал, что на них кто-то отзывался. Правда, ключевая мысль была не в этом… Что-то я хотел спросить, но что?

И вдруг меня осенило.

— Слушай, все хотел узнать… Про день Катастрофы. Ты, я так понимаю, в курсе многих деталей того, как это было?

— В какой-то степени в курсе, конечно. Но я не верховный генерал, всей причины конфликта не знаю. Спрашивай, что знаю — расскажу.

— Мне непонятно, зачем был тот хаотичный авиаудар в самом начале, если в итоге все равно ударили ядеркой.

— А, это… Это знаю. Это была довольно сложная и продуманная спецоперация, на самом деле.

— Дай угадаю: для теста «Красной смерти»?

Николай одобрительно приподнял чашку:

— Видишь, сам нашел ответ на свой вопрос.

Ох уж эта солдатская краткость. Я думал, что полковник закроет на этом тему, но он допил содержимое своей чашки, поставил ее на журнальный столик и продолжил:

— Наш город не собирались уничтожать в пыль, как другие. Никто не думал, что все зайдет так далеко и что мир окажется в развалинах… — Николай усмехнулся. — По остальным городам ударили обычным вооружением, но наш попал в списки экспериментальных для тестирования «Красной». Как я уже тебе говорил, боеголовок было всего несколько штук, а если конкретно — три. Ну, точнее, четыре, если считать ту, что мы утащили со склада. Но ее по каким-то причинам решили приберечь.

— Как-то маловат заряд для целого города.

— Достаточно. Это же не простое оружие. Целью эксперимента было создать отряд супермутантов, способных контролировать сознание других существ. И нескольких боеголовок, запущенных в разные оживленные части города, достаточно, чтобы превратить почти весь город в армию зомби, контролируемых всего несколькими существами. Идеальное биологическое оружие из химического. Убрал зараженного, а потом хочешь — убивай население, хочешь — бери в плен.

Я смоделировал ситуацию в голове, но пока картинка окончательно не складывалась. Поэтому уточнил:

— Но пару боеголовок легко отследить и сбить на подлете, поэтому они устроили диверсию с бомбардировкой?

— Ты все правильно понял. Именно поэтому мы подверглись атаке множества самолетов, которые произвольно обстреливали город обычными ракетами класса «воздух-земля». Где-то среди них находились экспериментальные. Мы думали, что все три в самолетах, но оказалось, что с самолетов запускали две. Третью запустили после ядерного удара с другого берега Волги на «Площадь Ленина», чтобы попасть в максимальное скопление людей, укрывшихся в метро, но она не долетела.

— Так, а ядерный удар тогда на хрена?

— Отвлекающий маневр. Город частично уничтожен взрывом, частично потопом, и кому потом какое дело, бомбили тут или нет.

— Ты говорил, что две из трех установок были активированы. Допустим, одна из них создала Эпицентр. А вторая?

— На самом деле, мы до последнего думали, что и Эпицентра не должно существовать, потому что вся операция по запуску этих экспериментальных установок так-то провалилась. Та, которую запускали с другого берега, не долетела до станции метров двадцать-тридцать. Мы посылали в тот район Колючку, но она нашла лишь обломки от ракеты-носителя, разбросанные по всей площади. Судя по их характеру, ракета подорвалась в воздухе, возможно, зацепив столб или дерево.

— Еще одну притащил Проводник. А что с третьей?

— Нам удалось получить информацию о ней от свидетелей, уцелевших в Торговом городе. Установку запустил один из истребителей над «Пионерской». Она имеет характерный красный след при запуске, и очевидцы видели этот след в день Катастрофы, но сказать смогли лишь, что ракета улетела на север. Учитывая ее дальность полета, она должна была упасть где-то в области между «Комсомольской» и «Площадью Ленина».

— Погрешность нехилая, конечно…

— Вот именно. Тем более что центр бомбили активнее всего. Изучить каждую воронку просто нереально.

— Вот, значит, откуда Эпицентр взялся. Она ведь достигла какой-то цели. Возможно, не той, что планировалось, возможно, не так, как планировалась, но достигла, — задумчиво произнес я, размышляя, не видел ли я в этой зоне каких-то необычных разрушений. — Как она срабатывала, эта штука?

— С виду как обычная боеголовка. Только взрыв происходил без осколков, ведь для работы необходимы были живые люди. Суть почти как у вакуумных бомб. Думаю, ты знаешь, как они работают.

— Смутно помню, читал когда-то давно, но вживую не сталкивался.

— В радиусе метра образуется пустота. Она стремится заполниться, и когда это происходит, она схлопывается, будто сталкиваясь сама с собой. В результате происходит мощный выброс энергии, который сильным толчком откидывает все вокруг себя на пять-десять метров. Вместе с этой энергией разбрызгивался химикат, находившийся как раз во внешнем контуре. Именно поэтому, если этот контур повредить, установка не сдетонирует, но окажет влияние.

— А визуально это как выглядит?

— Выброс выглядит, как легкое зарево синего или красного цвета, которое волной проносится от воронки до границ действия заряда.

— Почему «или»?

— Потому что красное зарево у тяжелых ракет. Та самая «Red Death». А синее — у мобильной, которая «Blue Support».

Описание установки и ее принципа действия будто были мне знакомы. Словно я был близко к ней. Может, дело в том, что я успел заметить детонацию в момент падения?

Вдруг размышления прервал вышедший из операционной Проводник. Выглядел он абсолютно здоровым, и на теле даже не было никаких повязок. Будто бы мы не привезли его сюда при смерти.

— О, доброе утро! — поприветствовал его Николай. — Как ты себя чувствуешь?

— Привет! Отлично, я готов продолжить путь. Выходим сегодня?

— Да, думаю, через пару часов можем выдвинуться, если ты уверен.

— Вполне.

— Ну что же, тогда собираемся! — ответил я и встал.

Глава 13 - Кировский

Вселенная 0000-А

Туман почти полностью рассеялся. Торчащие из воды руины зданий уже начали проступать среди волн, предвещая приближение к Кировскому — типичному спальному району с унылыми панельными пятиэтажками и слабой инфраструктурой. Для выживших эта часть города давно официально мертва, хотя назвать хоть что-то на этой планете «живым» уже можно было лишь с натяжкой. Сюда редко заходили даже самые отчаянные сталкеры: выносить крупную мебель или технику не имело смысла, а неподалеку, на недостроенной станции, прочно обосновались бандиты — те самые, с которыми я столкнулся на «Ленина».

Иметь с ними дело было себе дороже. Их маргинальный уклад отбивал всякое желание искать компромиссы. Пара визитов в их Вавилон запомнилась как неприятный опыт: будто провалился в яму с дерьмом — отмыться еще можно, но ботинки придется выкинуть.

Пожалуй, провести группу по поверхности до содружества ученых будет самым разумным решением. По крайней мере, так безопаснее.

Олег прибавил ходу и произнес:

— Почти на месте. Пашка, ты как, в порядке?

— Вполне.

Проводник окончательно восстановился. Несмотря на все его сверхспособности, я был в шоке от того, как быстро у него восстановилась вся грудная клетка. Более того, когда я закончил подготавливать снаряжение и вышел на улицу, то увидел, как он разминается перед ходкой с каким-то черенком от лопаты, который нашел где-то рядом, и вытворяет такие пируэты, что мне даже представить сложно.

— Проводник, — осторожно обратился Леха, — ты извини меня… ну это… что я стрелял в тебя. Запаниковал немного, рефлексы.

Павел выдержал небольшую паузу.

— Все нормально. Я, если честно, сам не знаю, как иначе тень выгнать из тела. Так что будем считать, что ты меня спас.

Леха немного замялся. Видимо, ему до сих пор было неловко, поэтому он решил сменить тему:

— Как ты понял, что Семецкий не настоящий?

— Это было очевидно по его поведению. Хотя и без этого у живого человека есть энергетика, которая контактирует с реальностью. А у теней — которая контактирует с пространством мертвых. У того Семецкого, который пришел к вам, была вторая.

Если бы я не знал о пространстве Энион и всех этих реальностях, я бы не придал значения формулировке Проводника. Однако сейчас я был как никогда в курсе всего этого. Он был там. Интересно, общался ли он с Наташей?

Тем временем Леха продолжил диалог:

— А у меня какая энергетика?

Проводник вместо того, чтобы воспринять это как шутку, реально сосредоточился и ушел в транс на пару минут, а когда открыл глаза, на его лице считывалось некоторое напряжение:

— Не понимаю. У тебя сразу две...

— Воу! — удивился Стервятник. — Я типа одновременно жив и мертв?

— Я не знаю, что это значит. Но да, ты и здесь, и там…

В разговор вмешался Николай:

— А что удивительного? Леха же на Комсомольской едва не погиб, сам же рассказывал.

— Да, кстати! — Леха хлопнул себя по лбу. — Я же в коме находился после Катастрофы, когда в переходе засыпало. Может, потому ты так и чувствуешь.

Проводник потер подбородок и задумался. Затем пожал плечами и ответил:

— Возможно, ты прав. Я никогда не считывал энергетику таких людей, но выглядит довольно интересно.

— Так, погоди, а как с энергетикой у меня? — теперь и мне стало интересно.

Проводник повторил ритуал. Посидев с закрытыми глазами пару минут, он ответил:

— Очень странно. У тебя она такая же. Ты бывал в коме?

— Эм… я бывал в очень близких к смерти состояниях, конечно… Пару раз срывался с довольно большой высоты в ходках и терял сознание надолго. Переживал сильные взрывы, да хотя бы тот, на дрезине. Но каждый раз мне чертовски везло выбраться живым… А в реальной коме я не был.

— Тогда я уже не понимаю, как это работает… — задумался Проводник. — Может быть, я не до конца восстановился… Хм…

Зато я, кажется, все отлично понимал. Проводник явно почувствовал мою способность контактировать с давно погибшей Наташей, а возможно, и с самим Энионом. Но чего я не понимал, так это почему Леха обладает такой же энергетикой. Он тоже видит кого-то из умерших, но не говорит об этом? Или дело исключительно в том, что он однажды почти погиб?

Размышления прервала Колючка:

— Слушай, Проводник, а если Семецкий был не настоящий и не знал, как обращаться с замком, то почему он помнил свою смерть?

— Потому что она произошла на территории аномалии и записалась в нее. Но все знания Юры ранее она записать не смогла.

— А ты смелый, — оценил Олег, — спокойно держал тень рядом с ними, хотя сразу понял, что это она…

— Она не хотела себя раскрывать. Поэтому никакого вреда бы не причинила. И мне было просто интересно, как именно она будет выкручиваться.

— Вот оно что… Так, ладно, — Олег еще сбавил ход и заглушил двигатель, — мы прибыли.

Катер медленно причалил к автостраде.

Николай спрыгнул с борта первым и восхитился:

— Удивительно, какое точное ориентирование на местности. На ту же дорогу высадил.

— Так ничего удивительного, товарищ полковник. Это кратчайший путь до станции. Какой смысл мне вас где-то во дворах высаживать?

— Логично.

Весь отряд слез с катера. Проводник пожал руку Олегу и по-дружески приобнял его.

— От души, брат, — произнес Проводник. Слышать такой лексикон от него было необычно. — Спасибо за гостеприимство и помощь. Буду на болотах — заскочу, выпьем «Периньон».

Олег расплылся в улыбке:

— Согласен, сто лет тебя не видел. Давай не пропадай. И в следующий раз уж в сознании будь, лады?

Они еще раз пожали руки, и Проводник оттолкнул катер от берега.

— Удачи вам, бойцы. Приятно было познакомиться!

Мы еще раз попрощались. Олег завел двигатель, развернул катер и быстро удалился. Люба подошла к Проводнику и слегка хлопнула по плечу:

— Вы с ним прямо кореша. Удивительно слышать от тебя такие фразочки.

— Какие?

— Ну все вот это «брат» и «от души». Прямо «брат за брата, за основу взято, ауф!» — она рассмеялась.

— Мы знакомы с ним еще с университета. Я считаю его другом. Извини, если режет слух.

— Нет-нет, что ты, просто… Я давно не видела тебя таким. Знаешь, если бы ты проявлял так эмоции почаще, было бы неплохо. А то ходишь все время черствым хлебушком.

На этот раз они рассмеялись оба. По эмоциям, которые испытывала Колючка, когда Проводника подстрелили и сейчас, было хорошо заметно, что они тоже неплохие друзья. Я даже почувствовал укол ревности, но быстро взял себя в руки.

— Ладно, посмеялись и хватит, — слегка одернул их Николай. — Вернемся к делу. Сэм, нам нужно какое-то хорошее высокое здание, с которого будет прямая видимость до центра, чтобы установить маячок. Что-то подходящее есть в этом районе?

— Очень даже. Будет как раз через пару километров.

— Основные опасности?

— Тут всего две опасности: бандиты, из которых бойцы — как из меня пилот истребителя, и дикие кошки. А так район почти мертвый. Доберемся без проблем.

— Дикие кошки? — удивился Николай. — Ни разу не слышал о таких мутантах.

Я приготовил оружие и сделал жест, показывающий, что можно двигаться. После чего ответил:

— Это нормально. На севере их нет, но тут они единственные хозяева, потому что это самый опасный и ловкий вид мутантов, выгнавший отсюда всех остальных.

— Звучит как-то не очень обнадеживающе на фоне твоего «доберемся без проблем».

Я усмехнулся:

— Для одиночки — да, но нам бояться нечего. Они тут живут припеваючи, хватает мелкой дичи. На людей они почти никогда не охотятся, особенно на такие группы, как наша. Слишком рискованно. Они не глупы, очень осторожные и расчетливые твари.

— То есть просто идем, не напрягаясь?

— Почти. Контролируйте обочину и, в частности, кусты. Заметите движение в нашу сторону — поворачивайтесь лицом и стреляйте в воздух. Это поможет. В остальном обойдется без проблем.

— Принято.

И я не ошибся: дальнейший путь проходил довольно комфортно. Лишь несколько раз я приметил мутантов, которые ловко перепрыгивали из куста в куст метрах в ста от нас, но никакой другой активности не проявляли. Поэтому очень скоро мы увидели впереди узнаваемую высотку. Удивительно, но, в отличие от высоток в центре, эта совершенно не пострадала.

Да и вообще, здания вокруг, по сравнению с руинами центра, имели незначительные повреждения. Все окна разбиты, кое-где отсутствовала крыша, но общее состояние, по меркам Мертвого города, было практически идеальным. Бомбить тут ничего не стали, и теперь я понимал, почему: интересовал нападающих исключительно центр.

— Мы почти пришли, — я указал на «свечку». — Нам вон в тот дом. Предлагаю не лезть на него всем отрядом. На первом этаже есть кафе с удобным паркингом, чтобы нас оттуда забрать. Остановимся там, а мы с Николаем поднимемся и установим маячок.

— Может, вместо Николая я пойду? — уточнил Стервятник. — Мы этот дом хорошо знаем.

В целом, мне было все равно, главное, чтобы мы могли справиться с задачей. Я посмотрел на полковника. Тот согласился:

— Мне не обязательно стоять над маячком, там автоматический ретранслятор. Зададите свои координаты по встроенному GPS и нажмете «старт». Я могу подождать с остальными.

— Принято, так и сделаем.

Максимум, куда я заходил в Кировском после Катастрофы, — это Вавилон. Но в этой части района я оказался впервые, и, возможно, поэтому мое внимание привлекли автомобили, хаотично разбросанные по дороге.

В мирное время я обожал машины. Увлекался их дизайном, изучал детали, особенно если автомобиль хорошо сохранился. И теперь, сквозь ржавчину и толстый слой грязи, я вдруг заметил, что они все равно выглядят почти так же, как тогда, до всего этого ужаса. Видимо, удаленность от станции и редкость набегов сталкеров помогли им остаться нетронутыми.

Я даже поймал себя на мысли: вот закончится эта чертова операция, возьму Любу, мы придем сюда, восстановим одну из этих тачек и уедем. Просто уедем куда-нибудь подальше от всей херни. И плевать на все заработанные батарейки и на то, что где-то там валютой, возможно, являются какие-нибудь крышечки от банок детского питания…

Тем временем мы миновали еще пару перекрестков и добрались до места.

— Итак, план действий, — начал я, когда мы устроились на кухне заведения. — Мы с Лехой поднимаемся на крышу и ставим маяк. Вы сидите тут и контролируете улицу. Бандиты хреновые бойцы и стратеги. Так что, если нагрянут, вы это сразу поймете. Перебить их легко, главное — не дать им подойти к кафешке на расстояние броска гранаты, а остальное не важно. Мы выйдем через вон тот выход для персонала, — я указал на дверь за спиной, — и сразу окажемся у подъезда. Внутри могут быть кошки. Твари неприятные, но в помещениях совершенно беспомощные. Так что на звуки выстрелов за нами не следуйте — мы справимся. Расчетное время возвращения — двадцать минут. Если не вернемся раньше, просто уходите. Думаю, Проводник сможет довести вас до станции.

Люба подняла руку и спросила:

— Сэм, а ты уверен, что вам не нужна помощь? Если эти кошки…

— Нет, — отрезал я. — Если забьемся в подъезд как килька в банку, то только сделаем хуже. Но думаю, все будет в порядке. Давай не будем наводить лишнюю суету. Итак, всем все понятно?

— Так точно, — по-военному четко ответил за всех Николай и передал мне маяк, который достал из рюкзака. — Он должен отправить полное сообщение несколько раз, так что вам нужно будет немного подождать, пока не услышите сигнал.

— Понял-принял, — кивнул я и направился к выходу. — Леха, пошли.

— Сэм, — послышался голос Любы.

— Да?

— Будь осторожен, — в ее голосе слышалась забота.

— Хорошо. Двадцать минут.

Мы выскочили во двор и быстро добрались до двери подъезда. Я отказался брать с собой Любу, потому что, откровенно говоря, понятия не имел, какая обстановка в квартирах в этом районе. Про то, что на улицах водятся кошки, известно давно, а вот кто может обитать внутри зданий… Поэтому лучше, если мы пройдем этот путь малым составом. Тише едешь — дальше будешь.

Я вошел в подъезд и осторожно включил фонарь. По меркам метро было не очень темно, но после уличного освещения казалось, что кругом непроглядный мрак.

— Да… а тут все так же воняет, — усмехнулся Стервятник.

— Ты преувеличиваешь, фильтры хорошо блокируют запахи.

— Я даже через них учую этот аромат дерьма.

Я усмехнулся, но согласился, что в подъезде действительно мало что поменялось с того времени, когда мы были тут в последний раз. Разве что ряды почтовых ящиков валялись на полу. Как говорилось раньше, «суровые русские подъезды», разбитые еще задолго до Катастрофы.

Я начал осторожно подниматься по ступенькам, ожидая чего угодно. Но с каждым пролетом лишь понимал, что это просто заброшенное здание и никаких опасностей тут нет.

Проходя седьмой этаж, я замер. Квартира, в которой мы с товарищем когда-то жили, находилась именно здесь.

— Ха, знакомая дверь. Интересно? — первым негромко спросил Леха.

— А тебе нет?

— Да на что там смотреть, я эту съемную хату никогда особо не любил. Уверен, что там до сих пор в толчке куревом воняет. Мы же ее с тобой сняли не от хорошей жизни. Так что как-то насрать вообще.

— А я, пожалуй, загляну.

— Окей, давай. А я пока проверю проход на крышу. Только не засиживайся там.

Я подошел к двери и потянул за ручку. Замок поддался без малейшего сопротивления — его, похоже, выломали уже давно. Что неудивительно: наверняка выжившие обшарили это место в поисках еды и лекарств еще в первые месяцы после Катастрофы.

Зайдя внутрь, я понял, что не ошибся: квартира имела типичное состояние для тысяч таких же в Мертвом городе… Мебель, потрескавшаяся от дождей через разбитые окна, отклеившиеся от влаги обои, множество обломков на полу вперемешку с грязными вещами.

Комната прямо напротив входа принадлежала Лехе, и, наверное, даже хорошо, что он все это не видел.

Я хмыкнул и направился по коридору к своей спальне.

Она тоже соответствовала общему бардаку: люстра валялась на полу, покрыв его множеством мелких осколков, развороченный диван стоял диагонально, окруженный валяющейся одеждой, а из комода вытряхнули все ящики. Единственным предметом, который остался на том же месте, где его оставили в тот день, был ноутбук на рабочем столе.

Забавно, в иные времена первым, что вытаскивали мародеры во время локальных военных конфликтов, была электроника. А когда встал вопрос выживания в уничтоженном мире, она оказалась самой бесполезной.

Подошел к ноутбуку и с некой ностальгией посмотрел на него. Если его не залило водой, он ведь вполне мог еще работать. Конечно, аккумулятор уже сдох, но если подключить его к сети… Это ведь будет практически капсула времени. Неотсортированные фотографии с недавней поездки в Самару, недописанный реферат по истории, не пройденная до конца компьютерная игра с незавершенным сюжетом.

Я впервые стал понимать, почему некоторые мои заказчики в лице сумасшедших коллекционеров просили достать с поверхности именно ноутбуки и телефоны и почему для них эти предметы были так важны.

Может быть, стоит забрать этот ноут с собой?

Размышления прервал громкий взрыв где-то на крыше. Я инстинктивно прижался к стене. С потолка посыпалась старая штукатурка. Забыв про ностальгию, я перехватил автомат и выбежал из квартиры.

Миновав пролеты за секунды, я добрался до крыши и удивился: на рубероиде валялась туша кошки. Точнее, только нижняя половина. Верхняя больше походила на перемолотый фарш. Леха стоял у самого края, раскинув руки и выгнувшись назад, будто пытался разглядеть звезды.

— Леха? С тобой все нормально?

Товарищ неожиданно очнулся:

— Ах да, прости, Сэм, спину разминал. Эта тварь прямо на нее прыгнула.

— Что ты с ней такое сделал?

— А, да ничего особенного, заставил гранату проглотить, — он рассмеялся.

— Вот это ты терминатор. Удивительно, что она вообще тебе голову не оторвала при прыжке, так ты еще и гранату в пасть сунул.

— Ну, я вовремя почувствовал ее приближение, успел увернуться. А потом прикладом по голове треснул. Пока в себя приходила, гранату и затолкал.

— Жестоко… Что с маячком?

— Установил, вбил координаты, осталось только «старт» нажать, — он показал рукой на станцию, установленную парой метров правее. — Решил без тебя этого не делать, мало ли ответ какой последует, чтобы ты тоже в теме был.

Я кивнул и подошел к станции. Нажав кнопку, я тут же услышал механический голос, который начал зачитывать сообщение:

— Внимание, аварийное сообщение Альянса! Код 10-18. Наши координаты 48.615045, 44.422009. Повторяю, код 10-18, координаты 48.615045, 44.422009! Мы просим немедленной эвакуации!

Я слушал сообщение и задумчиво смотрел в сторону центра. Чуть больше недели назад я стоял там, на крыше точно такой же высотки, смотрел в сторону Кировского и даже не подозревал, какие приключения ждут меня на этой стороне.

Стервятник, который все это время ходил по крыше кругами, вдруг спросил:

— Слушай, а тебе не кажется, что Альянсу абсолютно насрать на метро?

— В смысле?

— Ну, сам посуди: они говорят, что мутанты их отрезали от внешнего мира и перекрыли все пути. Но при этом Николай с Колючкой как-то же смогли добраться до нашей станции, да еще и на дрезине. Потом мы с ними на этой дрезине смогли не только назад вернуться, но и все-таки утащить установку.

— Да, но только они сначала потеряли целый отряд профессиональных бойцов, а потом мы сами едва вырвались. Я облучился этой херней, а установка была уничтожена.

— Ну да, пусть и не обошлось без приключений. Но мы же смогли! А потом вообще оказалось, что у них есть целый теплоход, на котором они могли, в теории, кататься туда-сюда хоть каждый день. А теперь еще и это, — Стервятник махнул на маячок. — У них, гляди-ка, агенты, оказывается, все это время были, мать их! То есть при всех возможностях сразу предупредить об опасности они предпочли просто отсидеться, даже не подумав, что мутанты могут уничтожить метро, пока они ждут!

Я даже не сразу нашел, что ответить. С одной стороны, логика весьма здравая, с другой же…

— Ну… Слушай, не бывает все так просто в подобных ситуациях. Наверняка были объективные причины, почему они никому не сообщали об опасности. У Альянса все завязано на политике, ты же сам понимаешь. А тут они целую базу потеряли…

Стервятник почти меня перебил:

— В том-то и дело, Сэм! Они потеряли базу не мгновенно! Сколько времени у них было до этого момента? Полгода? А может, вообще год? Сколько они нам не рассказали? Они могли предупредить об опасности остальное метро задолго до того, как дело дошло до критической отметки. Но они не сделали этого. Они вообще ничего не сделали. Потому что им плевать на метро, плевать на нас. Главное — рейтинги, репутация, личный авторитет. Если завтра будет способ кинуть всех нас ради спасения собственной шкуры, они кинут, поверь мне!

Прозвучал сигнал маяка, говорящий о завершении трансляции. Я собрал антенну устройства, упаковал его в рюкзак и ответил:

— Я тебя понимаю. Прекрасно понимаю. Но в данный момент, прямо сейчас, интересы Альянса напрямую пересекаются с интересами жителей Союза. И с нашими личными интересами. Поэтому нам стоит сначала добраться до основного метро, а потом уже решать с нашими, что делать дальше.

— С нашими? Ты видишь сейчас кого-то из «наших» рядом с нами? Нет, Сэм, я предлагаю тебе объединиться и решить все проблемы метро только вдвоем. У меня есть план.

— И в чем он заключается?

Ответить Стервятник не успел. Внизу послышался звук мотора, затем свист тормозов и автомобильный сигнал. Я подбежал к краю и посмотрел на парковку перед кафе. Туда подъехал большой, обшитый броней внедорожник без опознавательных знаков, из которого выскочили несколько бойцов в неплохой форме.

— Так быстро? — удивился Леха.

— Что-то тут нечисто.

— Ты думаешь, это не Альянс? Бандиты вроде такой хорошей снаряги не должны иметь.

— Нужно проверить, спускаемся, — еле слышно ответил я, закинул рюкзак за спину и бегом заскочил в подъезд.

Это не заняло много времени. Всего через минуту мы вышли на улицу, осмотрелись и подбежали к черному входу в кафе. Я приготовил автомат, Леха взялся за ручку двери, кивнул и резко, но тихо ее распахнул.

Влетев внутрь, я не обнаружил отряда. Зато услышал разговоры в основном зале для посетителей. Только вот голоса были чужие.

Я присел, сделал товарищу жест рукой, и мы, прижавшись к стене, прислушались:

— Ну, где они там? — начал первый голос.

— Колян пошел искать, — ответил второй. — Не очкуй, нормально все будет. Мы же типа военные. Пришли на зов.

Мы переглянулись.

«Типа военные»? Как-то это не очень похоже на говор Альянса. Хотя в роли агентов вполне могли быть и наемники. А это уже может быть кто угодно — от торговцев до сталкеров.

Я жестом показал Лехе оставаться на месте, а сам вышел из-за укрытия.

— Здорóв, мужики! — дружелюбно произнес я.

В зале стояли два здоровых бугая в очень хорошей форме, похожей на военную, но какого-то неизвестного мне образца. Один из громил тут же направил ствол в мою сторону и спросил:

— Кто такой?

— Сэм Искатель. Сталкер.

— А, сталкер. Ты че, из отряда, типа?

Нет, очень плохой говор. Стало очевидно: это не военные. И даже не агенты. Так разговаривали только бандиты, потому что бандитский, стереотипный диалект являлся для них не только опознавательным знаком, но и настоящим культом. Даже те, кто попадал в группировку, будучи образованным человеком, специально «ломали» свою речь, чтобы стать «своими».

Я осторожно приблизил палец к спусковому крючку, готовый стрелять, но оружие пока не поднимал.

— Ну, типа, да, — ответил я. — А вы, типа, спасатели Альянса?

Один из бугаев дебильно хохотнул. Второй отвесил ему хорошего подзатыльника и ответил:

— Они самые. Ты это, брат, извини моего товарища. Туповат он. Мы ж на военных работаем, а сами люди простые. Короче, мы вас заждались уже. Прыгайте в тачку и погнали.

— А где остальные? Где Николай?

— Ах ты, сука! — за спиной послышались звуки борьбы.

Я попытался быстро уйти в сторону барной стойки, чтобы открыть огонь, но тут же почувствовал укол в заднюю часть шеи. Запрыгнуть за стойку, конечно, получилось, но, когда я ощупал шею, то выдернул оттуда медицинский дротик.

— Какого х… флгу… — попытался отреагировать я, прежде чем язык и связки онемели.

Затем я довольно быстро начал терять контроль над телом, будто бы мне уверенно отключали рубильник за рубильником в мозговой системе. Я попытался высунуться и пристрелить ублюдков, но вместо этого завалился на бок под тяжестью собственного веса. Автомат выпал из рук.

— Ну вот и все. Чики-брики и в дамки! А ты говорил, не поверят, сталкеры, опытные… — последнее, что смог расслышать я, прежде чем отключиться.

АКТ III

Люди

Глава 14 - Контакт третий

Пространство Энион, Вселенная 0000-А

— ВСПЫШКА СПРАВА! — заорал Француз.

Вертолет накренился еще больше и, казалось, вот-вот завалится на бок. Двигатель загудел и затрещал, с трудом справляясь с нагрузкой. Хорошо, что я был перемотан стропами. Иначе непременно начало бы швырять по салону, как мешок с картошкой.

Хотя мне уже было все равно.

— Давай, веди! Прямо на нас идет! — орал лейтенант.

— Да пытаюсь я! — кричал голос из кабины. — А-а-а-а! Су…

Сначала раздался сильный удар, от которого корпус машины начал разрываться пополам. Затем прогремел взрыв, который почти сразу затих — мои барабанные перепонки просто не выдержали.

Дальше все происходило в звенящей тишине.

Державшие меня стропы оборвались, и я в итоге все-таки получил то, о чем думал. Я со всего размаху ударился о противоположную стену кабины, сознание помутнело, а тело наполнилось болью — словно тысячи раскаленных прутьев пронзили его одновременно. Глаза полностью застлала пелена синего цвета. Я даже удивился: не мрак, не залитый кровью туман, а именно синяя пелена, словно состоящая из множества электрических искр.

Боль неожиданно начала исчезать, как и само пространство вокруг. Удивленное лицо Француза, находившееся буквально на расстоянии вытянутой руки, рассыпалось на мелкие фрагменты и растворилось. Еще секунда — и я уже лежал в бесконечном пространстве голубого цвета.

Вот ты какая, смерть. Не такая, как ее описывают в мифах. Только вот почему все в таком странном цвете?

Едва я задался этим вопросом, синева начала темнеть, уходя в мрак. Вместе с ней исчезала и боль.

Чем темнее становилось вокруг, тем отчетливее я замечал силуэты сопровождавших меня солдат, которые, оказывается, никуда не пропали. Они оставались голубыми, но постепенно начинали трансформироваться в плотные сгустки синего дыма, которые затем, словно под действием черной дыры, стали втягиваться прямо мне в грудь.

По всему телу пронесся электрический разряд.

Однако меня пугали не ощущения, а то, что сейчас меня самого может разорвать на части или превратить во что-то иное. Но, вопреки ожиданиям, тело словно наполнилось энергией, став сильнее и крепче, чем раньше. Затем от макушки до пят прошел еще более мощный разряд, и от боли я просто потерял сознание…

Точнее, думал, что потерял. Когда я открыл глаза, тьма вокруг стала еще плотнее, но в воздухе теперь висели разноцветные переливающиеся нити. Я узнал их. И узнал себя. Настоящего себя, в отражении. И понял, что воспоминания закончились.

— Это твоя точка отсчета, — послышался голос Наташи за спиной.

Я встал и обернулся на звук.

Девушка смотрела на меня уже привычно холодно и безразлично.

— Точка отсчета?

— Да. Момент, когда мы стали частью Эниона.

Я еще раз прокрутил в голове все, что только что увидел: площадь Ленина, попадание боеголовки в вертолет, голубой цвет…

Цвет.

— Blue Support, — произнес я почти автоматически.

Наташа не ответила, но едва заметно кивнула.

— А те парни в вертолете? Они же были со мной. Почему они не получили никакой связи с Энионом?

— Потому что попадание этой боеголовки не стало прямой причиной появления Эниона. Он существовал уже несколько часов до этого момента.

— Погоди, ничего не понимаю. Ты говорила, Энион появился благодаря мне.

— В том числе благодаря тебе. Но, как я сказала, ты не был единственным его катализатором. И не был первым.

Наташа сделала паузу, махнула рукой и резко подтянула к себе одну из цветных нитей. Она растянула ее, и мы оказались в ее квартире после взрыва.

Я увидел ее тело, лежащее на кровати, и свое — у дальней стены, на которой отчетливо виднелся кровавый след. Неплохо же меня приложило.

От наших тел исходила темная дымка, собирающаяся в единое черное облако под потолком. Причем чем больше становилось облако, тем интенсивнее двигалась дымка, словно в облаке был спрятан мощный насос.

На лестничной площадке послышались шаги.

— Бегом-бегом-бегом! — выкрикнул знакомый голос Француза.

Когда бойцы пробегали мимо квартиры, солдат, шедший вторым, вдруг остановился и заглянул внутрь.

— Саня, ты чего? — спросил Франц.

— Товарищ лейтенант, тут… гражданский!

— Живой? — он заглянул в дверной проем.

— Я не знаю... Наверное…

Лейтенант зашел в квартиру и подошел к моему телу.

— Да трупак, Франц! — крикнул еще один боец с площадки, наверняка даже не видя происходящего. — Нужно уходить!

— Щас, погоди, не бухти! — Француз ощупал мой пульс. — Кажется… Так! — он достал из разгрузки шприц с адреналином и всадил его прямо мне в шею.

В это же мгновение весь поток уходящей энергии, в том числе и Наташиной, сначала резко замер, а потом с десятикратной скоростью втянулся в мое тело.

И я очнулся.

— Видишь? — нежно произнесла Наташа почти у моего уха.

Пока я наблюдал за происходящим, она подошла очень близко.

— Мы должны были умереть и стать единым с Энионом. Но этого не случилось. Поэтому… — Она взмахнула рукой, и события перемотались до момента взрыва вертолета. — Установка взаимодействовала с самым доступным для нее организмом. С тем, кто уже был в пространстве.

В вертолете я увидел, как в момент удара о стальную стену машины из меня вылетело то самое черное облако. Оно всосало в себя энергетику бойцов и затем вернулось обратно.

— И этим организмом были мы, — завершила Наташа. — Потому что мы уже успели вступить в контакт.

Она снова взмахнула руками, и мы вернулись во мрак, окруженный цветными нитями.

— Ну, мое тело было похоже на отбивную котлету. Как я вообще выжил?

— Регенерация. Каждая смерть рядом с тобой делает тебя сильнее. Ты забрал энергию погибших солдат и восстановился.

— Разве сверхспособности дает не Энион?

— Энергия Эниона — это энергия душ. В данном случае ты просто обошелся без посредников и забрал их напрямую. В этом весь секрет.

Вот оно в чем дело!

Вот почему большинство сталкеров заканчивали свою карьеру буквально за несколько выходов, даже если не попадали под шальную пулю или лапы мутантов. А я же… даже не облысел. Радиация буквально не оказала на меня никакого влияния за столько лет.

— Получается, я бессмертный?

— Не совсем. Ты просто обладаешь повышенной регенерацией, подобно Сфинксу. Но, как и Сфинкса, тебя можно убить, если приложить достаточно усилий.

— Каких, например?

— Например, Энион не сможет никак помочь в случае полного уничтожения тела, головы или отделения одного от другого. Во всех остальных случаях сверхсущество сможет восстановиться спустя какое-то время.

— Воу…

Мне даже как-то не верилось, какими именно возможностями я на самом деле обладал все это время.

— А эти штуки? — я указал на светящиеся нити. — Что это такое?

Наташа взяла меня за руку. Я снова почувствовал поток неведомой силы, прошедший через мое тело. Затем девушка дотронулась второй рукой до нити, которую только что разворачивала, и по моей голове словно ударили кувалдой.

В одно мгновение я увидел тысячи, нет, миллионы кадров разных событий и мест. Очень похоже на ощущение, когда пытаешься одновременно читать один текст, слушать другой и рассказывать третий. Только сейчас таких «текстов» было бесконечное множество.

— Это нить одной из реальностей. В данном случае — нашей. Нулевая реальность. Та, в которой зародилось пространство Энион.

— Нулевая… Как нулевой пациент?

Наташа едва заметно кивнула.

— И сколько их всего? — спросил я осмотревшись.

— Больше восьми тысяч, но новые формируются постоянно. Сконцентрируйся на каком-то моменте, и ты сможешь лучше понимать то, что видишь прямо сейчас.

Сказать легче, чем сделать. Понятие «сконцентрируйся» довольно размытое для такой сложной штуки, поэтому у меня еще больше разболелась голова.

Наташа уловила мое замешательство, щелкнула пальцами, и картинка начала замедляться. В какой-то момент я увидел себя, стоящего на крыше высотки, где я настраивал радиомачту. Сэм из прошлого стоял у самого края и наслаждался видами, еще не подозревая, что его ждет.

— Видишь, это несложно. Ловишь конкретный момент, время — и ты здесь. Реальность полностью подвластна тебе с этого места.

— Это прошлое?

— Нет, Сем. Мне сложно объяснить, но это настоящее. Потому что каждый фрагмент нити реальности — настоящий. В Энионе не существует понятия времени. И все твои сны — это тоже настоящее.

— Погоди, что? Это не просто воспоминания?

— Нет. Как только истинная гиперматерия Эниона попала в твой организм, ты уже научился сам бесконтрольно перемещаться внутри своей нити в моменты слабой связи с физической оболочкой. Поэтому каждый твой сон — это непосредственный прямой контакт с самим собой в конкретной временной ветке.

— То есть я мог что-то поменять?

Наташа хитро улыбнулась.

— В теории возможно. Но пока ты недостаточно развит для таких действий. Ты и сейчас мог бы вмешаться в процесс, но у тебя не получится.

Я подошел вплотную и попытался дотронуться до плеча Сэма. Ничего не вышло — рука просто прошла насквозь.

— Как я уже сказала, ты пока недостаточно силен для этого. Только представитель Вечных способен вмешиваться в хронологию нити.

— Ох, я только начал разбираться, а ты опять про своих Вечных…

— О них ты тоже поймешь, когда будешь готов.

— Ты постоянно твердишь это «будешь готов». Когда этот момент настанет?

— Когда полностью осознаешь свою связь с Энионом. Тебе нужно это, чтобы одолеть Эпицентр, который эту связь давно прочувствовал.

— Он тоже умеет перемещаться во времени и смотреть на нити?

— Пока нет. Пока я мешаю ему в полной мере попасть сюда, и он заинтересован только тем, что происходит в его… в нашей реальности. Но с каждым днем он становится все сильнее и рано или поздно захочет заглянуть дальше. Поэтому я помогаю тебе как можно скорее раскрыть свои силы, чтобы ты мог противостоять ему.

— Но почему именно сейчас? Если оказывается, что я облучился установкой еще в день Катастрофы, а не после падения с теплотрассы, почему ты не явилась ко мне раньше и не показала все эти мультики, раз уж это так важно?

— Установка, которую назвали «Blue Support», — это искусственный синтез материи Эниона. Наивная попытка воссоздать химический состав найденного вещества, которого было не так уж и много. Поэтому она имеет другой цвет и оказывает более слабый эффект на живое существо. Да, она дает связь с Энионом, но не позволяет осуществлять стопроцентный контакт. Если бы ты не испытал клиническую смерть и если бы в твоей энергетике не было моей, то вещество бы и вовсе не оказало никакого эффекта и просто убило бы всех, кто находился в вертолете.

— То есть, когда я облучился во второй раз, только тогда процесс запустился полноценно?

— Именно так.

Наташа махнула рукой, снова возвращая калейдоскоп Эниона. У меня голова шла кругом. Осознать происходящее было очень сложно, но теперь я хотя бы стал понимать, как это работает.

— И получается… все эти двадцать лет ты сидела в моей голове?

— Нет, я не в твоей голове. И не в твоем теле. Моя энергетика лишь зацепилась за твою, из-за чего я не могу окончательно раствориться в Энионе и стать полноценной его частью. Но я была в этом месте до момента, пока ты не облучился второй установкой.

— Скучно, наверное, было тут сидеть столько лет.

Наташа недовольно хмыкнула и отошла от меня. Было видно, что она даже немного разочарована.

— Что такое? — спросил я.

— Как ты не понимаешь? В этом месте нет никаких «лет». Я находилась в твоем теле ровно до того момента, как в вертолет попала ракета. После этого я сразу оказалась здесь, и… для тебя внутри нити прошло двадцать лет, а для меня — короткое мгновение. Хотя, признаюсь честно, за это мгновение я уже успела изучить всех, кто с ним контактировал, как и само это место.

Она немного помолчала, задумавшись.

— Хотя, наверное, хорошо, что все произошло именно так. Иначе Эпицентр рано или поздно добрался бы до Эниона и уничтожил его. А этого не должно произойти.

— Я пока одного не пойму. Если этот Эпицентр уже облучен, управляет мутантами и все такое, как он это делает, не попадая в это место? Мне казалось, что в этом и смысл.

— Существу, получившему сверхспособности через энергию Эниона, не обязательно вообще покидать свою реальность, чтобы применять свои способности. Он может вовсе никогда не выйти за ее пределы. Такие уже есть… будут. Они не представляют никакой опасности для Эниона, поэтому могут творить в своей реальности все, что захотят. Мне… Эниону они совершенно не интересны. А мутанты… это всего лишь побочный эффект прямого контакта гиперматерии Эниона с реальностью через носителя. Поэтому их энергетикой можно управлять напрямую. В тех реальностях, где нет носителя, нет и никаких мутантов.

А вот это уже удивительно.

— Чего? Серьезно? То есть это не результат воздействия радиации и все такое?

Наташа посмотрела на меня пустым взглядом, словно я спросил что-то вроде «действительно ли снег белый?»

— Что? — уточнил я.

— Ты правда думаешь, что всего за двадцать лет радиоактивного облучения могут появиться такие существа, как Сфинкс или черные вороны?

— Эм-м… ну как-то… не знаю… появились же.

— Нет. Это полностью противоречит всем существующим законам физики и биологии большинства реальностей. Даже для постапокалипсиса это полнейшая глупость. Так что без вмешательства Эниона все это было бы невозможно, точно так же как невозможны сверхспособности в виде энергетических выстрелов и регенерации… — она резко прервалась и задумалась. — Будет лучше, если я один раз покажу тебе пример.

Наташа закрыла глаза, а когда открыла, они стали черными как смоль. Несколько секунд она двигала руками, перебирая различные нити, а потом нашла нужную и подтянула к себе. Затем ее глаза снова вернулись в нормальное состояние… если змеиный взгляд вообще можно назвать нормальным.

— Смотри… — она подошла ко мне и протянула руку.

Я дотронулся до нее, и нас закинуло внутрь. На первый взгляд, тут мало что отличалось от привычной картины Мертвого города: заброшенные улицы, разрушенные дома. Только вот… тут не было никакой растительности. Вообще никакой. Голый бетон и давно засохшие деревья.

— Что это за место? — спросил я.

— Реальность 769 сектора А. По своей сути — полная копия нашей с тобой вселенной. Различие лишь в том, что здесь не произошло несколько ключевых событий. А именно, никто из существ так и не подпал под влияние экспериментальных ракет. Поэтому после ядерной катастрофы началась обычная ядерная зима, которая погубила все живое. А радиация лишь усилила этот эффект.

— Здесь есть выжившие?

— Людей нет. Последний человек погиб здесь около двенадцати лет назад. Эта реальность еще восстановится, но очень нескоро…

Девушка снова начала мотать время, но, в отличие от прошлого раза, процесс проходил настолько долго, что я успел посмотреть целую историю нового мира. Как окончательно разрушаются здания, улицы постепенно уходят под землю, и только потом из-под нее начинает пробиваться растительность. Затем начали появляться первые животные, которые постепенно становились все крупнее.

К этому моменту от былой территории не осталось и следа. Перед нами выросли горы, а где-то между ними я заметил водную гладь.

Еще через некоторое время перед нами появилась небольшая первобытная деревня. Правда, населяли ее какие-то существа, слабо похожие на людей. Скорее, на смесь человека и птицы...

— Три миллиона двести восемьдесят шесть циклов, — произнесла Наташа, остановив перемотку. — Столько времени потребовалось, чтобы эта реальность вновь стала достаточно плодородной… Точнее, снова стала живой. Как видишь, без участия Эниона все происходит значительно медленнее, — она хлопнула в ладоши, и нить закрылась. — Надеюсь, ты понял, как все это работает.

— Относительно, — я взялся за голову, которая как-то сильно разболелась. — Но спасибо, что попыталась объяснить.

— Это нормально. Тебе нужно все осознать и обдумать. Но в конечном итоге ты во всем разберешься. Зато теперь, когда ты увидел все своими глазами, можешь действовать более уверенно.

Я усмехнулся:

— Слушай, объясни мне еще кое-что. А зачем мне вообще спасать Энион? Ты мне показала и рассказала все это, — я сделал взмах руками, охватывая все окружение, — для чего?

— Мне казалось, тебе самому интересно это сделать.

— Да, мне интересно, потому что я вообще не понимаю, что за херня со мной творится. Но в целом... Почему ты помогаешь мне? Зачем я тебе нужен?

— Эпицентр — не единственное потенциально опасное существо, которое может навредить Эниону. Существа такого класса появляются в разных реальностях регулярно, и многие из них могут быть даже опаснее. Поэтому нужен кто-то, кто будет защищать это место.

— Мне кажется, ты сама неплохо справляешься. Вон как тут все устроила.

— Моих сил недостаточно. Я не имею физического тела и способа напрямую влиять на существ внутри реальностей до того, как они попадут сюда. С этой задачей должен справиться Хранитель. К тому же… Энион постепенно поглощает меня. К сожалению, я не вечная.

«Не вечная» — в этот момент меня вдруг осенило.

— Вечные — это защитники, которые не могут… не знаю, утонуть в нем?

— Именно так. Видишь, ты сам начинаешь все осознавать.

— Тогда где эти Вечные? Когда они появятся, чтобы всех спасти?

— Я уже говорила тебе, что их появлению должен поспособствовать первый из них: Хранитель.

— Но ты так и не ответила, кто станет этим счастливчиком?

— Ты. После того как полностью раскроешь свои силы и уничтожишь Эпицентр. В этом я тебе помогу.

Почему-то я уже ничему не удивлялся. Я даже усмехнулся от предсказуемости такого ответа:

— Какая большая честь! А нет в твоем мудром сценарии сюжетной ветки, где я просто спасаю свою станцию от острых когтей псов, ликвидирую Эпицентр и продолжаю жить спокойной жизнью?

— К сожалению, такой сценарий не предусмотрен.

— Но почему?

Наташа не ответила, а лишь отвернулась, начав демонстративно рассматривать нити.

Ну нет, деточка, эта самоуверенность в очередной раз не прокатит!

— Я задал вопрос.

Она спокойно повернулась ко мне и ответила:

— Когда настанет время, ты сам поймешь, почему это невозможно. Однако, если тебе это поможет, тебя никто не принуждает к какому-либо решению. Ты волен поступить именно так, как посчитаешь нужным. А теперь… — она подошла ближе. — Тебе пора возвращаться.

— Стой, погоди, я еще... — не успел я договорить, прежде чем она снова силой оттолкнула меня, и я влетел в так удачно появившуюся за спиной нить собственной реальности…

Сознание на секунду затянула тьма, но тут же начала отпускать. Это было похоже на ощущение, когда резко встал с кровати, потерял ориентиацию, а потом быстро вернулся в чувство.

А мое чувство подсказывало, что я лежал на холодном грязном бетонном полу в плохо освещенном помещении. Головная боль, которая преследовала меня в Энионе, никуда не ушла, а только усилилась.

— Твою мать… — выругался я и попытался встать.

Руки и ноги слушались плохо, но оказались свободны от каких-либо оков или наручников. Поэтому встать я смог без проблем.

Осмотрелся.

Маленькое помещение квадратов на десять. Вместо одной из стен — стальная решетка. Не сложно догадаться, что это камера для пленников. И, судя по всему, камера на поверхности. Потому что в коридоре я заметил криво заколоченное окно, через которое сюда отлично проникал дневной свет.

Не знал, что у бандитов есть базы на поверхности.

Откуда-то донесся отчетливый бубнеж. Сначала я не мог понять, откуда, но, сконцентрировавшись, понял, что звук доносится снизу, через щели в бетонном перекрытии пола.

Это многоэтажка! Точно! Скорее всего, один из тех новых домов вблизи Вавилона.

Я прижался к щели и прислушался. Теперь бубнеж считывался более чем отчетливо:

— Ладно, похуй мне на твои заботы, честно, — устало закончил какой-то диалог первый голос.

— А хули ты сюда пришел тогда?

Послышался звук подзатыльника:

— С мамкой своей так разговаривать будешь, сопляк. Красный не раскололся, Дыбарь сказал этого тащить к нему, а второго, дерзкого, кончать.

— Какого именно, они оба дерзкие.

— Того что покрупнее.

— Да хуй там они че скажут, братан! Надо их сразу грохнуть было. Сталкеры — сброд, мусор. Тупые как пробки, на поверхности все мозги уже пообсохли. Бабла дай, они хоть к мутантам начнут по поверхности экскурсии проводить без лишних базаров.

Послышался второй хлопок:

— Я не понял, ты за старшего, что ли, решать будешь?

— Да ладно, ладно, че ты, Емеля, в самом деле. Сейчас сделаю.

Подумать только: хорошо обученную группу сталкеров в одном отряде с военным и магическим шаманом смогла обвести вокруг пальца обычная шпана!

— Эта, Емеля, а че с телкой той? Я бы ей сунул добротно.

Послышался третий хлопок подзатыльника.

— Дыбарь тебе сам сунет, дебил. Он сказал, телка его, иметь будет как собственного ишака. Говорил, что всегда мечтал выебать сталкера. Все, харэ трепаться, пиздуй наверх.

Голоса умолкли, и послышались звуки шагов. Что ж, все идет более чем удачно. Я приготовился.

— «Пиздуй наверх», — послышалось недовольное ворчание из коридора, — как со старшим закорешился, сразу начальником стал…

Я улегся на пол, приняв положение, в котором очнулся. Сейчас оставалось только рассчитывать на отсутствие инстинкта самосохранения и хотя бы зачатков логики у охранника.

Слегка приоткрыв глаза, чтобы можно было видеть, что происходит, я стал ждать.

Бандос немного покопался где-то за углом и подошел к камере.

В отличие от тех самозванцев в кафе, этот выглядел максимально типично для заезженного стереотипа о «бандитах»: большой, грузный человек, больше похожий на шкаф, в потрепанной черной кожаной куртке, с побритой налысо головой. Правда, сейчас лысую голову полностью скрывал противогаз советского образца.

Я даже мысленно усмехнулся. Уже прошло почти полвека с тех времен, когда этот образ существовал, а эти дикари до сих пор его почитают.

Подойдя к клетке и немного затормозив, будто обрабатывая в своей голове какой-то сложный процесс, шкаф достал из кармана связку ключей и открыл клетку. Из другого кармана громила вынул какой-то шприц и подошел ко мне. Почесав затылок прямо через противогаз, он присел, чтобы сделать укол, и именно в этот момент я выпрямил ладонь и резким, но очень точным ударом воткнул ее ребром в кадык противнику. Бандит, захрипев, тут же упал.

Не теряя времени, я схватил шприц и воткнул ему в шею. Не знаю, что там был за состав, но громила обмяк практически мгновенно.

Быстро обыскав тело, я нашел заряженный обрез без дополнительных патронов, старый перочинный нож и налобный фонарик. Снаряжение для боя так себе, но для начала сойдет. Затем стянул с него куртку и противогаз, выскочил в коридор, а затем на лестничную площадку.

В этот момент я понял, что догадался верно. Это один из домов новой планировки в сотне метров от станции. Чудесно, значит, идти нам недалеко.

— Кривой, ну че ты там?! — послышался голос этажом ниже.

Посмотрим, насколько он тупой.

Я повесил обрез, взял нож, завел за спину и спокойно спустился вниз.

В дверном проеме точно такой же квартиры, из которой вышел я, стоял полный двойник Кривого. В точно такой же куртке и в точно таком же противогазе.

— Ну слава яйцам! — довольно сообщил он. — Пошли, поможешь мне второго дотащить, он тяжелый, су… — на этом я прервал его речь лезвием, прошедшим вдоль его горла.

Амбал схватился за шею, что-то прохрипел и свалился на пол. И правда тупой.

Не теряя времени, я обыскал и его, нашел связку ключей. Заскочил в квартиру и нашел тут очередную камеру, в которой Леха лежал без сознания.

Черт, надеюсь, действие его снотворного тоже закончилось.

Я открыл клетку и хорошенько его встряхнул.

— Леха! Вставай! Быстро!

Товарищ что-то замычал, что означало, что он не в глубоком отрубе. Я еще несколько раз тряхнул его, поднял в сидячее положение и крепко похлопал по щекам:

— Леха!

— Бля, Сэм, ну ты и… — промямлил он и открыл глаза. — Сэм?! Какого хрена происходит?

— Нас на удивление оперативно взяли, Леха.

— Кто?

— Я так понимаю, бандиты.

— Да быть не может!

— Ты помнишь что-нибудь? Где остальные?

Леха ответил не сразу. Встал и осмотрелся. Почесал затылок.

— Помню только, что, пока я следил за тобой и теми двумя, абсолютно забыл про черный вход. Потом меня сзади кто-то пытался вырубить ударом по голове, да силенок не хватило. Я отвесил ему хорошего пинка ногой, но он, сука, начал стрелять из какого-то пистолета и в меня попал дротик. Потом я вырубился.

— Я услышал, как ты начал драку, пытался увернуться, но, видимо, один из выстрелов меня тоже достал. С каких пор бандиты начали пользоваться транквилизаторами?

— Понятия не имею, — он осмотрел себя и тряхнул головой. — Но отработали хорошо, должен признать, — Леха осмотрелся и заметил заколоченное окно. — Мы на поверхности, что ли?

— Да. Похоже, что это те высотные дома-«свечки» рядом со станцией.

— Ты сам что-нибудь знаешь?

— Успел лишь услышать, что Медведева собираются пытать. Скорее всего, он на станции. Колючка, наверное, там же, где-то рядом с их главарем. Путь нам только туда. Где Проводник — не знаю. Возможно, где-то здесь. Осмотрим здание и потом пойдем на станцию.

— Согласен, — Леха демонстративно похлопал себя по карманам штанов. — Только мне бы оружие.

— Там у выхода из квартиры лежит тело. У него пистолет и противогаз целый. Цепляй все это на себя, у них тут эпидемия умственной отсталости, попробуем этим воспользоваться.

— Понял.

Я направился к выходу. Стервятник, быстро обыскав тело второго, кроме пистолета нашел еще и метательный нож. Покрутив его в руках, Леха явно остался доволен. Затем нацепил на себя одежду бандита.

— Так, я готов. Бля, только вся куртка в крови.

— Ничего. Прокатит за легенду. Все, спускаемся как обычно. Веди себя естественно. Мы не знаем, есть ли кто-то внизу, но, если есть, постараемся выйти на рукопашный, иначе боевой мощи нам не хватит. Берем неожиданностью.

— Понял.

Как оказалось, нас держали на третьем и четвертом этажах. И кроме двух тупорылых, с которыми я справился, никакой другой охраны нам не выставили. Да и здание даже никак не было подготовлено для содержания пленников. Одно унылое кострище у входа, рядом с которым мы нашли подсумки гопоты с боеприпасами, и все.

— Кажется, зря я думал, что они неожиданно поумнели, да? — спросил Леха, когда мы вышли на улицу и не встретили никакого сопротивления и там.

— Судя по их разговорам, мы для них сброд, с которым даже нет смысла возиться.

— Ну вот поэтому и отправили к нам последних шестерок.

— Тем лучше для нас. Только все равно странно, откуда у тех, кто нас встретил в кафе, было все это снаряжение…

— Похоже, в метро многое поменялось, пока нас не было.

— Вот сейчас и узнаем. Идем.

Глава 15 - Вавилон

Вселенная 0000-А

Недостроенная станция на самом краю ветки получила свое название из-за внешней схожести с Вавилонской башней. Продолжение ветки от «Университета» строители начали прокладывать буквально за несколько лет до Катастрофы, поэтому все, что они успели сделать в Кировском районе вместо станции, — это котлован с голыми стальными перекрытиями на том месте, где должна была быть крыша. Разумеется, никому не придет в голову жить в обычной земляной яме, и долгое время это место было заброшенным. Пока здесь не начали собираться маргиналы, наркоманы и отбросы общества, которым не было места в основном метро.

И эти наркоманы неплохо устроились, завалив перекрытия всяким хламом и настроив трущоб на такое число уровней, что верхние даже торчали над поверхностью на несколько метров. Обычно наверху дежурили постовые, но сейчас почему-то этот огромный муравейник выглядел совершенно заброшенным.

— Как-то странно это все, Сэм, — заметил Леха. — Тут и должно быть так тихо?

— Нет, не должно, — негромко ответил я, внимательно осматриваясь по сторонам.

Мы не сделали ни одного выстрела, так что вряд ли тишина связана с засадой или чем-то подобным.

Метрах в пятидесяти от входа, которым служил старый рейсовый автобус, я заметил, что из земли торчат короткие стальные усики. Я резко замер и выставил руку, останавливая своего товарища.

— Что такое? — спросил Леха.

— Вон, видишь, — я указал пальцем на находку, — все заминировано. Видимо, станцию давно покинули, оставив как прикрытие спины. Вот почему тут никого нет.

— Как так? Вот такая вот огромная толпа, которая тут обитала, взяла и свалила куда глаза глядят?

Я продолжил путь, внимательно смотря под ноги, и ответил:

— Не просто так и не куда попало… Кажется, я начинаю понимать.

— Ты уверен, что не будет лучше пойти в обход?

— Мы не знаем, где держат остальных. Может быть, здесь. А может, в туннелях. Так что выбора у нас нет.

Мин оказалось много, но раскиданы они были довольно неряшливо и необдуманно, поэтому отыскать безопасную тропу получилось практически сразу. Когда мы оказались у автобуса, я осторожно заглянул внутрь, но никаких постовых не увидел.

Мы вошли внутрь ржавого корпуса, где находилась самодельная лестница вниз. Спустившись по ней, мы уткнулись в стальную дверь с маленьким окошком.

— Ну… попробуем постучать, — негромко произнес я. — Если откроют, помни про маскировку.

— Понял.

Я стукнул несколько раз рукояткой обреза без особой надежды. Прошло секунд двадцать без ответа, и я уже решил, что затея бесполезная, но тут створка отодвинулась. В окошке показалось бородатое, морщинистое лицо мужчины лет шестидесяти. Выглядел он крайне неопрятно и больше был похож на бездомного.

— О, явились, что ли? А где сталкер?

Пока все шло хорошо. Леха вышел вперед и молча показал на окровавленную куртку.

— А, бля, все-таки наваляли вам пиздов? — отреагировал старикан и рассмеялся. — Ну вы их хоть грохнули?

— Ага, — ответил я коротко, чтобы не выдать себя по голосу.

— Ладно, заходите, сами будете Дыбарю объясняться.

Окошко закрылось, с обратной стороны прозвучал скрип металлических засовов, дверь с тяжелым лязгом отворилась. За ней оказался темный шлюз. Я вошел первым и сразу почувствовал дуло автомата у себя на затылке.

— Э, братва, вы чо? — попытался я сымитировать голос Емели.

— Братва твоя у параши трется! Ты чего думаешь, я совсем дебил, Емелю с Кривым не узнаю?

Старикан явно был тут не один, но понять, сколько противников сейчас окружало нас на самом деле, было почти невозможно. Но так как помещение небольшое, тут могло уместиться не более трех человек.

— Да ты че, грибов обожрался, что ли? — попытался стоять на своем я, но в спину вновь толкнули стволом.

— Противогазы на пол, быстро!

План не сработал. Будем импровизировать. Кивнул Лехе, и мы выполнили команду.

— Ага, с каких пор у нас Емеля волосами оброс? — ехидно спросил кто-то второй. — Лицом ко мне, суки!

Я схватился за противогаз, резко развернулся и запустил его прямо в рожу старику, уходя с линии огня. Прозвучал выстрел, но не только запоздалый, но и опрометчивый. В таком узком помещении пуля тут же срикошетила от стальной двери перед нами и попала в одного из напарников деда, отчего тот свалился и заорал от боли.

Пока противники запутались в суматохе, я ловким движением запустил нож в третьего бугая у дальнего угла, всадив лезвие ему точно в глаз, а Леха метким выстрелом из пистолета пробил голову бородача. Стало тихо.

— Это было легко! — радостно оценил товарищ.

— Только если на станции есть кто-то еще, нас в этой каморке быстро порешают.

Перехватив дробовик, я выбил дверь шлюза на станцию, готовый тут же открыть огонь. Но пока с обратной стороны не встретил ничего, кроме целой горы ящиков с минами.

— Ну вот видишь, — Леха похлопал меня по плечу, — а ты боялся. Но ты прав, задерживаться на этой пороховой бочке мне бы не хотелось.

Я был с ним полностью согласен.

— Давай соберем стволы с этих троих и уходим.

— Чур я первый! — ответил Леха и начал копошиться над телами.

Пока друг затаривался, я решил осмотреть ящики. Мины армейские, противопехотные, в хорошем состоянии. На ящиках гербы Научного объединения. При таком количестве вряд ли бандиты обменяли их на сигареты…

— Похоже, моя теория начала сходиться, — произнес я.

Но в ответ за спиной раздался щелчок.

— Что за… — успел вымолвить Леха, когда из руки мертвого деда выскользнул металлический шарик и закатился в помещение склада.

Долгого анализа ситуации не потребовалось.

— Бегом! — скомандовал я и рванул вглубь станции.

Конечно, разумнее было бы бежать на поверхность, но даже в такой ситуации я понял, что в панике мы непременно нарвемся на одну из закопанных мин.

Хорошо еще, что общая планировка станции не поменялась. Я сразу понял, в какой стороне находились туннели.

Когда мы миновали пару перегородок и оказались на главном «проспекте» платформы, за спиной прогремел взрыв. Тут же — второй.

За ним — третий.

А еще через пару секунд разразился настоящий салют. Древняя недостроенная станция, укрепленная гнилыми досками и листами профнастила, явно не рассчитанная на такие испытания, начала рушиться вокруг, словно карточный домик. Деревянные перекрытия разлетелись в щепки, за ними посыпались верхние уровни. Уставшему потолку с проржавевшими перекрытиями наконец-то дали возможность освободиться от оков.

Я бежал что было сил, стараясь не споткнуться в темноте о мусор на полу, а грохот подбирался сзади все ближе и ближе.

В туннель мы уже заскакивали вслепую, потому что пыль и обломки полностью заполонили пространство. Я пробежал еще десяток метров для верности и только тогда смог остановиться.

— Ух! — радостно выдохнул Стервятник и отдышался. — В лучших традициях жанра, в самый последний момент! Вот это я люблю: адреналин, веселье, хардкор! Но как меня такие спасения уже задрали!

Голос товарища звучал откуда-то издалека. В ушах звенело, а видимость до сих пор отсутствовала. Когда пыль улеглась, я включил фонарь и осмотрел то место, где когда-то находилась станция. Теперь нас встречала только груда обломков, перекрывавшая туннель до самого потолка.

— Да уж, — проговорил я, — теперь мы точно останемся незамеченными. Остается надеяться, что нашу команду держали в плену не здесь.

— Не, не думаю. Я заметил, что там все проходы были заколочены. Похоже, те ребята, что нас встретили, просто группа поддержки первых двух. Так что наши как раз там, впереди.

— Ладно, надеюсь, ты прав, надеюсь, ты прав… Пошли.

— Лови, кстати, — Леха швырнул мне АК, — я ж все-таки не просто так там ковырялся.

Я поймал автомат, осмотрел его и повесил на плечо. И мы пошли дальше.

Туннель от Вавилона до «Госуниверситета» строили позже всех, применяя самые современные технологии, поэтому он был абсолютно прямым — ни спусков, ни подъемов, и передвижение по нему было комфортным. Периодически мы натыкались на небольшие баррикады и блокпосты, напоминавшие о былом противостоянии между учеными и бандитами.

— Тут, похоже, нехилый замес в свое время был, — сказал Леха, наткнувшись на очередного окровавленного «ежа».

— Да. Бандиты вечно воевали с учеными за их станцию. Сколько я себя помню, всегда доносились новости об очередной бойне в этом туннеле. Удивлен, как его не подорвали еще.

— Да, я тоже слышал. Практически с момента появления Вавилона. Только это тупо, если учесть, какая военная мощь и поддержка предоставлялась ученым. Даже с Союза ребята шли добровольцами, знаю.

— Вот это и пугает. Если бандиты смогли пробить оборону, значит, ученым сейчас помогать просто некому.

Обойдя еще пару заградительных барьеров, я заметил метрах в трехстах слабый свет, похожий на отблеск свечи или масляной лампы.

— Видишь? — шепотом спросил я у Лехи.

— Вижу. Думаешь, это активный пост?

— Думаю, да.

Мы осторожно подобрались ближе. Источник света оказался маленькой керосиновой лампой в оконном проеме строительного вагончика, окруженного мешками с песком. Внутри разговаривали два человека. Один, басовитый, говорил тихо, а второй, хриплый, изредка поддакивал.

Я подкрался ближе и жестом показал Лехе замереть. Мы стали слушать.

— Слушай, наверное, зря ты так психанул, — с тревогой произнес первый голос. — Нож в глаз — это жестоко.

— Да епта, этот служивый все нервы вымотал! — прорычал второй голос. — Еще этот взрыв, рука дрогнула. Что эти рукожопы там натворили? Метнись, проверь!

Голос второго бандита звучал так, словно тот вот-вот накинется на первого.

— Да че там проверять, мины тестируют, ты Старого не знаешь, что ли?! Ему лишь бы что-то подорвать. И если тебе надо, ты и проверяй!

— До хрена громко что-то подрывает! И вообще, слышь, ты че такой уверенный в себе стал?

Дальше у них завязался словесный конфликт за авторитет, типичный для самцов этой тупиковой ветви эволюции.

Это давало нам преимущество.

Мне стало ясно: пора с ними заканчивать. Я дал Лехе знак приготовиться, снял предохранитель и ворвался внутрь.

В вагончике оказалось трое. Один сидел у окна в плаще с капюшоном, другой расхаживал вокруг стула, а третий сидел спиной ко мне, запрокинув голову назад. Из его глазницы торчал нож. Я замер. Это был Медведев.

Бандиты не успели взять оружие. Я ударом приклада вырубил ближайшего, а Леха, подняв автомат, хладнокровно снял второго.

Когда Леха залез через окно, он остановился, вскинув брови, и ухмылка на его лице исчезла.

— Что за черт… Это что, Медведев? — его голос звучал почти недоверчиво.

— Он, — коротко ответил я, подходя ближе.

Я внимательно осмотрел тело. Николая замучили до такого состояния, что его трудно было узнать: переломанные пальцы, разбитое лицо, порезы на руках, кровь повсюду. Ему не дали умереть быстро — это была показательная расправа. Я почувствовал укол сожаления. Николай был хорошим бойцом, не хуже нас. Не заслужил такой конец.

— Ну, его точно не жалели, — протянул Леха, но в его голосе не было ни злости, ни сострадания. Скорее, что-то похожее на ленивую констатацию факта.

Я нагнулся к Николаю, накрыл его тело плащом, который снял с убитого бандита. Это была минимальная дань уважения, которую я мог ему отдать. Закрыв его единственный оставшийся глаз, я пробормотал:

— Ты был достойным солдатом, полковник. Жаль, что все так.

Леха вдруг вскинул автомат и выпустил несколько коротких очередей в лежащие тела бандитов. Я не стал ему мешать. Пусть стреляет, если ему так легче. Эти ублюдки точно не заслуживали другого.

— Твари чертовы! — процедил он сквозь зубы. — Ничего, брат, мы сейчас доберемся до станции, всех их там порешаем!

Поднявшись, я бросил взгляд на вагончик и покачал головой.

— Нужно найти Проводника и Любу. Надеюсь, с ними все в порядке.

— Проводник точно жив. У таких, как он, девять жизней, — отмахнулся Леха, но, заметив мой взгляд, добавил более серьезным тоном: — И да, надо поторопиться.

Мы двинулись дальше. Тело Медведева осталось там, в вагончике. Мне было жаль его бросать, но другого выхода не было. Я давно понял: мертвые не встанут, чтобы помочь тебе выжить.

Чем ближе мы подходили к станции, тем очевиднее становилось, что сражение здесь было жестоким. Блокпосты превратились в щепки, перекрытия — в дымящиеся груды обломков. А стены… На стенах кровь запеклась слоями.

Я снова поймал себя на мысли о Медведеве. Он был неплохим напарником, каким и должен быть руководитель военных: четким, надежным, не задающим лишних вопросов. Жаль, что его опыт и умения не спасли его на этот раз. Жаль, но не больше. У меня впереди были живые, ради которых стоило выжить.

Вдали послышалась автоматная очередь.

— Сэм? — окликнул Леха.

— Слышу. АК-74.

— Уверен?

— Если бы в тебя чаще стреляли из АК-74, ты бы тоже был уверен. А еще… — я сделал жест рукой и прислушался. — Немецкие G95… много…

— Бандосы еще захватывают станцию?

— Скорее уже защищают.

— Ого, научпопы решили взять реванш?

— Видимо. Это наш шанс. Идем тихо.

Я сменил автомат на нож, коротко взглянув на Леху. Тот только усмехнулся, как будто предвкушал развлечение. За пару минут мы добрались до ворот, ведущих на платформу станции. Думать о том, как их открыть, не пришлось: створки оставались открытыми, будто здесь уже давно встретили кого нужно, и опасаться с этой стороны было совершенно нечего.

Над воротами красовалась криво намазанная надпись «Новый Вавилон». Теперь все понятно.

Выстрелы в глубине не прекращались ни на секунду. Где-то у эскалаторов, в глубине станции, ученые активно шли в атаку. Их точные немецкие винтовки порой занимали всю частоту, перекрывая АК.

Забравшись на платформу, я сразу заметил одинокого постового. Молодой, совсем зеленый — форма Научного Содружества с перешитыми шевронами Вавилона болталась на нем мешком. Сжимая калаш как спасательный круг, он то и дело вздрагивал от каждого выстрела, будто готов был упасть в обморок прямо сейчас.

Я показал Лехе жестом не стрелять и скользнул к колонне, прячась в тени. Молодой боец смотрел в сторону боя, а я медленно сокращал дистанцию. Подойдя достаточно близко, я нанес ему удар ногой по колену. Хруст раздался громче, чем хотелось бы. Постовой вскрикнул, выронив автомат, и осел на пол.

— Сколько вас тут? Где остальные? — спросил я, зажимая ему рот и затащив за колонну.

Парень только злобно зыркнул на меня из-под сбившейся на лоб кепки, но молчал. Когда я убрал руку, вместо ответа он дернулся за ножом на поясе. Глупый ход. Лезвие моего ножа пробило его кисть, и он взвыл.

— Ответ неверный, — сказал я спокойно, оттолкнув его к стене. Достал дробовик. — В следующий раз думай. Заложники где?

— Да пошел ты, сталкер… — выдавил он, корчась на полу.

— Бутыль, ты с кем там базаришь? — послышался голос.

Я мгновенно обернулся, подняв дробовик. Из-за барака вышел второй бандит, крупнее первого. Он успел только удивленно дернуться, когда очередь Лехи срезала его на месте.

Повернувшись обратно, я обнаружил, что Бутыль — видимо, это была кличка юнца — уже рванул прочь, прихрамывая. Я выстрелил ему вдогонку, но промахнулся. А вот кто не промахнулся, так это Леха: его пуля догнала пацана, точно в затылок.

— Брат, ты теряешь хватку, — ухмыльнулся Леха, проверяя патроны в автомате.

— Опять всех убиваешь! — бросил я через плечо, внимательно осматривая платформу.

— Да хорош, он бы все равно ничего не сказал.

— Нам нужно больше информации, Стерв. Не нравится — иди к черту.

Дальше спорить не пришлось. Крики и топот сбивающихся шагов эхом разнеслись по станции. Из теней трущоб выбегали новые фигуры.

Я быстро оглядел платформу. Когда-то чистая, ухоженная, она превратилась в свалку. Бараки, построенные впопыхах, левые пути завалены обрушенным потолком, а правые — сплошное пепелище. Уйти быстро не получится — впереди были еще одни ворота, и они уже заперты с другой стороны. Оставалось принять бой.

Я поднял трофейную немецкую винтовку, проверил магазин. Полный. На платформе отыскал вторую и швырнул Лехе.

— О, вот это я понимаю! — присвистнул он. — Сайгу не заменит, но сойдет.

— Держи тыл. Встань за бараком, — коротко бросил я, поднимая винтовку к плечу.

— Как скажешь, герой, — съязвил он, занимая позицию.

Впереди замаячили силуэты — как минимум пятеро. Я прицелился.

— Готовься, — бросил я, стискивая приклад. — Сейчас будет жарко.

Мы быстро разошлись по сторонам от стальных ворот, Леха — вправо, я — влево. Створки дернулись и с грохотом распахнулись. На платформу выскочили четверо бандитов. Пробежали мимо, не заметив нас — то ли нервы, то ли самоуверенность. Фатальная ошибка.

Я приготовился стрелять, но Леха снова оказался шустрее: срезал двоих на правом фланге короткой очередью. Я перехватил нож и одним движением избавился от ближайшего. Последнего пришлось уложить прикладом, пока он в панике пытался схватить оружие.

На мгновение стало тихо. Но ненадолго. Из проема выкатилась…

— Граната! — выкрикнул я, прыгая за мешки с песком.

— Ща! — Леха вместо того, чтобы спрятаться, вышел на открытое место. Стволом автомата, как клюшкой, он отправил гранату обратно, сопровождая удар довольным смешком.

— Ложись! — кто-то завопил из глубины коридора, и тут же прогремел взрыв.

— Леха, какого черта?! — рявкнул я, выглядывая из укрытия. — Ты в игры переиграл?

— Да ладно, Иск, все под контролем! Граната вернулась домой, а я тут хоть немного повеселился, — отозвался он, выглядывая из-за колонны. — Кстати, ты знал, что Абу-Даби — столица Эмиратов?

— Каких еще, на хрен, Эмиратов?

— Вот и я думаю: неожиданно, правда? Как и для этих бедолаг, — он кивнул на дымящийся проем ворот и хохотнул.

С дальней стороны станции доносился грохот взрывов. Видимо, ученые, услышав наш переполох, подумали, что подкрепление прорвалось с тыла, и усилили натиск. Хорошо. Это значит, на нас сейчас никто не отвлечется.

Я заглянул за ворота. Платформа была тем еще зрелищем. Груды мусора, бараки в два этажа, мрак и копоть. Где раньше был чистый перрон, теперь разросся город анархии: грязные пабы, бордели, лавки. Рай для тех, кто привык жить за гранью.

— Думаю, это была местная охрана, — бросил я. — Основные силы заняты фронтом. Мы их выбили из колеи, но ненадолго.

— А бараки? — спросил Леха, поводя стволом по сторонам.

— Труха. Всякий сброд: наркоманы, девочки для утех, алкаши. Вряд ли представляют опасность, но спину могут подпортить.

Мы двинулись вперед, стараясь идти тихо. Глаза мелькали в щелях дверей, кто-то даже что-то недовольно бормотал, но никакого сопротивления не последовало.

Впереди, за нагромождениями хлама, возникли еще одни ворота.

— Да чтоб вас, — выругался Леха, пнув дверь. — Реально какие-то игровые уровни, блин!

— Похоже, делят логово на секции, как этажи в своих башнях, — предположил я. — Привыкли так, чтобы задерживать врага на каждом рубеже.

— Прекрасная информация, — хмыкнул он. — И что нам с этим делать?

— Вы кто такие? — донесся голос из барака.

Из двери вылез очередной лысый амбал в кожанке. На плечо он водрузил Сайгу моего товарища, которую трудно было не узнать: на прикладе красовалась надпись «Ковальски».

— Ах ты ж сука! — выругался Леха и тут же выпустил в него очередь. Бандит не успел ничего понять.

Стервятник подобрал ружье, приклад ласково прижался к плечу, как старый друг.

— Мое! — хмыкнул он, выдернул магазин из немецкой винтовки и отшвырнул ее в дальний угол. Затем кинул мне магазин со словами: — Подержи, это говно мне больше не понадобится.

Сзади что-то громыхнуло, открытая дверь справа от нас разлетелась в щепки.

— В укрытие! — скомандовал я, ныряя в помещение какого-то заброшенного бара.

Стреляли явно из чего-то мощного. Скорее всего, автоматический дробовик с тяжелой дробью. Перестреливаться отсюда было бы глупо — нафаршируют рикошетом. Нужно было действовать быстро и технично.

— Сэм, лестница! — крикнул Леха, указывая на груду хлама в углу.

Я осмотрел угол и заодно приметил разгрузку с гранатами, что висела на стуле. Как раз вовремя. Быстро нацепил ее на себя. Одну из гранат положил под тело лысого.

— Пошли наверх! Если коридоры связаны, проскочим. Если нет — закидаем свинцом тех, кто выживет!

Мы взобрались на второй этаж. Я угадал: бараки и правда срослись друг с другом. Через проход, прикрытый занавеской, можно было двигаться дальше.

Громыхнуло — граната сработала как положено. Снизу послышался мат и крики боли. Судя по голосам, нас преследовало как минимум трое, но все они сейчас явно потеряли к нам всякий интерес, потому что появились проблемы посерьезнее.

— Ну что, идем дальше или добиваем? — спросил Леха.

Я украдкой заглянул вниз и увидел оторванные конечности и лужи крови.

— Не трать патроны, эти готовы. Идем, — бросил я Лехе, прежде чем подойти к массивной двери.

Она выглядела крепкой, но, когда мы с Лехой одновременно навалились, с третьего раза все же поддалась. Тяжелый грохот разлетелся по коридору.

— Нет, не убивайте! — раздался женский крик.

В тусклом свете комнаты я увидел девушку лет тридцати с рыжими спутанными волосами, грязными, как и все ее тело. Руки были пристегнуты наручниками к стальной кровати без матраса. Она была совсем голая и с ужасом смотрела на нас большими зелеными глазами. Несмотря на состояние, на местных путан она совсем не походила: не такая худая, без шрамов и следов уколов на запястьях.

— Ты кто? — я сделал шаг вперед.

Она попыталась отодвинуться, словно хотела провалиться сквозь кровать.

— Эй, успокойся, мы не из этих, — я поднял руки, показывая, что оружие опущено. — Как тебя зовут?

— И… Ира, — голос дрожал, слова давались ей с трудом. — Меня зовут Ира…

— Откуда ты здесь?

— Я… ученая, — сказала она, глотая слезы. — Помогите. Он скоро вернется…

— Кто?

— Главарь… Дубарь… Или… как его там… Иван его зовут. Он пытал меня, хотел... изнасиловать. Я сопротивлялась, и тогда он привел другую… Сказал: «Сначала с ней, потом с тобой».

— Леха, подсоби, — я кивнул на кровать.

Мы со Стервятником взялись за спинку и потянули со всей силы. Металл хрустнул, труба лопнула, и наручники освободились.

— Твоя одежда где-то тут?

— Только… трусики… — она указала на коробку в углу.

Леха подошел первым, достал из коробки белье и протянул девушке. Затем, подумав, снял с себя кожаную куртку, которую подобрал на поверхности.

— На, прикройся.

— С… спасибо, — Ира схватила одежду, слезы снова побежали по щекам. — Заберите меня отсюда. Он вернется не один!

— Не бойся, мы разберемся, — я помог ей встать. — Скажи, ты видела девушку в черном комбинезоне?

— Да… это ее он притащил… но я не знаю, куда он ее повел. Я знаю только, где может быть его комната.

— Покажешь?

— Да, только… помогите мне уйти…

— Идем за нами. Если начнется стрельба, прячься и не высовывайся. Поняла?

Она кивнула, нервно кутаясь в куртку. Я протянул ей нож.

— Если что, бей в глаз.

Она замерла, но все же взяла оружие.

— Леха, ты впереди, я прикрываю.

— Лады.

Дальнейшие помещения казались копией друг друга: узкие коридоры, грязь, обломки мебели, мусор, гнилые стены. Это место давило своей пустотой. Глаза уже начинали рябить от однообразия. Мы шли молча, пока на нашем пути не оказались несколько девиц. На вид — местные. В отличие от Иры, эти бежать никуда не собирались.

— О, мальчики, хотите грубую групповуху? — бросила одна из них, лежа прямо на полу. Она даже не пыталась прикрыться. — Пакетик грибов — и я все сама сделаю.

Я лишь скользнул по ней взглядом и пошел дальше.

Работницы этого притона, если их вообще можно так назвать, утратили связь с реальностью. Их тела покрывали язвы и шрамы, а от некогда развратного белья остались только лохмотья. Эти женщины давно перестали быть людьми, превратившись в жалких рабов своей зависимости.

— Если ад существует, — пробормотал я себе под нос, — то мы в его центре.

— Не спеши с выводами, — ответил Леха. — Есть ощущение, что это только начало.

Впереди затрещали выстрелы. На этот раз они звучали совсем близко. Зона боевых действий была рядом. Мы остановились за углом. Бандиты суетились, носились с оружием, но на нас не обращали внимания. Видимо, были слишком заняты атакой.

Я жестом показал Лехе свернуть в одну из комнат. Внутри было пусто.

— Осмотримся, поймем, куда двигаться дальше, — сказал я тихо, выглядывая в коридор.

Второй ярус бараков соединялся с верхним пролетом эскалаторов примерно в том же месте, где на «Площади Ленина» находился бар. Там сейчас шло основное столкновение. Через дверной проем я насчитал около тридцати бандитов. Количество отбивающихся ученых посчитать не удалось, но, судя по ситуации, их было как минимум не меньше, хотя по звукам выстрелов мне и казалось наоборот. На нижнем уровне, на платформе, по всей видимости, находился оружейный склад — некоторые бандиты возвращались с линии столкновения за боеприпасами.

Я повернулся к Ире и спросил:

— Ты не знаешь, почему ваши атакуют с поверхности, а не со стороны «Тормосиновской»?

— Эм… ну… вообще знаю, но… — Ира замялась, будто размышляя, стоит ли говорить правду.

— Ты хочешь, чтобы мы помогли, или нет?

— Ладно, да, простите! У нас основная база на поверхности!

— Что?! — удивился Леха. — И давно?

— Уже несколько лет… Мы… мы никому об этом не рассказывали. Мы научились очищать территорию от заражения и обустроились в здании университета. Об этом знали только… только бандиты.

— А станция вам зачем тогда? — не понял я.

— Это наше прикрытие… муляж… Как и «Тормосиновская»… для гостей. Мы делали вид, что живем тут.

— Ну капец, — выругался Стервятник. — Мир сошел с ума! Вы тут все совсем охренели? Пока мы там в земле копошимся, они научились поверхность очищать и никому не говорят!

Ира испугалась гнева Стервятника и спряталась за мою спину. Я поспешил всех успокоить:

— Леха, успокойся, сейчас не время, Колючка в беде! Возьми себя в руки!

— Нет, Сэм, это ж срака какая-то!

— А ну собрался, сталкер! — резко оборвал я его командным голосом. — Сейчас не время! Команда в беде, оставим разборки на потом.

Леха нахмурился, но ничего не ответил. Я повернулся к Ире:

— Прости. Мы на взводе, но тебя никто не обидит.

Она кивнула, но в ее глазах читалось недоверие.

— Ты говорила про кабинет начальника станции. Это здесь?

— Да… На путях стоит старый трамвай. Он мог устроить логово там.

— Веди нас.

Сражение между тем продолжалось, затихая лишь ненадолго. Нападавшие явно хорошо окопались, и сейчас то и дело звучал крупнокалиберный пулемет. Бандиты тоже не сдавали позиций и постоянно отвечали огнем.

Мы старались избегать суеты, лавируя между коридорами и лестницами, пока не вышли на пути. Вдалеке, у входа в туннель, стоял старый трамвай, заделанный стальными листами. Вход закрывала массивная стальная дверь.

Я обернулся к Лехе.

— Я первый. Ты прикрываешь. Стреляй только в крайнем случае.

— Понял, — коротко ответил он, проверяя оружие.

Я подошел к двери, взвел автомат и резко распахнул ее.

Внутри оказалось пусто. Точнее, первая половина трамвая была пустая. Посередине стоял дубовый стол, а в конце проход преграждал книжный шкаф.

— Что скажешь? — шепнул Леха из-за моей спины.

— Шкаф тут не просто так, — ответил я, кивая ему и Ире. — Заходите.

Я поднял автомат и медленно направился к шкафу. Что-то мне подсказывало: за ним нас ждет что-то важное. Или кто-то.

Шкаф действительно выполнял функцию двери, и за ним оказалась спальня с большой двухъярусной кроватью, на которой лежала Колючка, пристегнутая стяжками.

Такая же грязная, как и Ира. Без сознания, одетая лишь в майку и нижнее белье. Но хотя бы не голая! Это уже хорошо!

— Колючка! — я потряс ее за плечи.

— Ее накачали снотворным, — раздался голос Иры из-за спины. — Этот ублюдок, похоже, со всеми так делает, кого насилует. Он и меня хотел чем-то уколоть, но я выбила шприц.

Меня охватила ярость, но я постарался сдержать ее.

— Ладно… пошли, выведем ее отсюда. Еще нужно найти Проводника.

— Проводника? — удивилась Ира.

— Неважно, — буркнул я. — Этот туннель у трамвая целый?

— Нет, но… там есть технический проход в сторону «Тормосиновской». Бандиты о нем не знают. Но почему мы не пойдем сразу к нашим?

— Как ты себе это представляешь?

— Ну… мы выйдем, они увидят нас и спасут.

— Они скорее пристрелят нас, решив, что мы одни из этих. Нам нужно найти еще одного человека. Ты пока побудешь в туннеле с нашей напарницей. Потом мы вернемся и пойдем прямо на вашу вторую станцию.

— Да, да… поняла, — согласилась Ира с явной опаской. Она что-то хотела добавить, но промолчала.

Я освободил Колючку от стяжек, поднял ее и перекинул через плечо, как вдруг позади раздался голос:

— Так-так-так, ой как хорошо.

Я обернулся. В дверях стоял здоровенный мужик, такой же бритый, как все его подопечные. Только его туша была настолько огромной, что он прошел в проем боком. В руках у него был автоматический барабанный дробовик АА-12.

Я знал этот ствол. Мощное оружие, которое со скоростью триста выстрелов в минуту может превратить весь трамвай в решето. Противостоять ему в таком тесном помещении невозможно.

— Смотрю, почти все в сборе, как хорошо. И мою суку ученую прихватили. Согласитесь, сиськи у нее отменные? — Дыбарь тяжелым взглядом посмотрел на Иру. Та спряталась за нас с Лехой. — Оружие на землю, быстро.

Команда была выполнена.

— Бабу свою там же положил. Я ее еще не имел.

— Ах ты су… — я кинулся было к автомату.

— Стоять! — взревел он, выстрелив в потолок.

Я аккуратно положил Колючку на пол и отошел в сторону.

— Я тебе твою АА-шку в очко затолкаю! — выругался Леха.

Дыбарь выстрелил прямо ему под ноги. Леха не отшатнулся, но замолчал.

— Заткнись и слушай, говно сталкерское! — сказал Дыбарь, подходя ближе. Он выхватил мачете и перехватил дробовик одной рукой. — Я не порешил тебя только потому, что хочу сначала пасть порвать и моргалы повыколоть. Но перед этим вы мне расскажете про эту херобору, которую с собой тащили.

Громила потянул накинутый через плечо ремень и показал нам боеголовку, которая, оказывается, все это время висела за его спиной.

— Итак, начнем с тебя, длин…

Он вдруг захлебнулся словами, вслед за которыми изо рта потекла кровь. Из его шеи торчал конец длинного клинка. Глаза его распахнулись от удивления, и руками он попытался схватиться за горло, но тут же упал, как мешок с навозом, не в силах удержаться. За его спиной стоял Проводник. Он присел, вытер клинок о штаны противника, и лезвие вернулось в рукав плаща.

— Для главнюка бандитов он слишком много разговаривает, — сказал Проводник спокойным голосом.

— Проводник? Как… откуда ты тут? — первым спросил Леха.

— Он следовал прямо за вами, а я за ним.

— Где ты был до этого?

— Там же, где и все пленники — в клетке под станцией.

— Почему вы с Николаем оказались отдельно?

— Его увели первым. Потом должны были заняться мной. Где он?

— Он мертв! — ответил Леха и тут же перешел на грубый тон: — И где была твоя суперсила, кстати?! Ты же весь из себя такой супермен. Как ты вообще допустил, чтобы Медведева грохнули как собаку?

— Все пошло не по плану. Я не успел, — Проводник сокрушенно опустил голову.

— Ага, не успел, — проворчал Леха.

— Леха, это не его вина, — сказал я, поднимая Колючку на плечи. — Не думаю, что он допустил бы это, если бы знал, чем все закончится.

— Да, у нас был план, — ответил Проводник, в его голосе чувствовалась озабоченность. — Медведев должен был отвлечь внимание на себя, пока я ищу установку. Затем я должен был вернуться к нему… Я не думал, что эти идиоты окажутся настолько отбитыми.

— А они именно такие. Ладно, — смерть Николая меня немного выбивала из колеи, поэтому я перевел тему: — Леха, обыщи шкаф, может, там будет одежда для Колючки.

Товарищ открыл нижние дверцы книжного шкафа. Книг там ожидаемо не оказалось, зато действительно нашлось немного одежды: старая помятая черная толстовка с тремя полосками, спортивные штаны, синяя футболка с потертым текстом «…кция вольной борьбы» и старые кеды.

— На хрена ему кеды? — удивился Леха. — Но того, что нам нужно, тут нет.

— На верхней полке посмотри, — предложил я.

Леха хлопнул себя по лбу, пробормотал что-то и достал оттуда длинную коробку, в которой лежала вся амуниция Колючки: катаны, завернутые в одежду. Он передал мне все это, а сам снял с вешалки футболку и штаны, взял кеды и протянул Ире.

— Держи, чистое, на удивление.

— Я не буду надевать его вещи!

— Сейчас не до брезгливости, надевай и уходим, ты совсем раздета! — отрезал я, уже натягивая на Колючку ее штаны.

Ира нехотя сделала, как велел Леха, и быстро оделась. Стерв тем временем подошел к телу Дыбаря, поднял дробовик и осмотрел его.

— Любопытная штука. Пожалуй, оставлю себе. Ира?

— Да?

— Стрелять умеешь?

— Немного… да. Мы в Научном Содружестве все по достижении совершеннолетия проходили курс по стрельбе. А что?

— Держи, — Леха передал ей свою Сайгу. — Подарок. Береги ее, это мой лучший ствол.

Ира слегка опешила, но взяла оружие, покрутив его в руках. Немного подумав, она улыбнулась. Леха уже стоял у выхода.

— Ну что, идем в туннель? — спросил он.

Ира не выдержала и спросила:

— И вы не поможете отбить станцию?

Я тяжело выдохнул:

— Так, детка, послушай. Сейчас на кону жизнь всего метро, и мы занимаемся тем, чтобы предотвратить глобальную задницу. Если мы пойдем помогать с вашими локальными проблемами, то завтра к вам придет армия псов, после которых эту битву с бандитами вы будете вспоминать как лучшую вечеринку в вашей жизни. Я доходчиво объясняю?

— Что? — глаза Иры округлились. — Какие псы?

— Ты ничего не знаешь? Не знаешь, что Альянс почти уничтожен?

— Что??? — Ира побелела.

— По дороге расскажу. А теперь не теряем времени, пошли, покажешь, где технический проход.

Глава 16 - Осознание

Вселенная 0000-А, 0113-B

Путь до «Тормосиновской» прошел без приключений. На «Универе» творился такой бардак, что бандиты не заметили пропажи ни пленников, ни даже гибели своего босса, поэтому нас никто не преследовал. Но туннель разрывали грохочущие взрывы со станции. Каждый звук отдавался эхом в костях, а с потолка сыпалась каменная крошка. Видимо, атакующие перешли к штурму с тяжелой артиллерией, и мне стало немного не по себе от мысли, что, задержись мы на несколько минут дольше, оказались бы в эпицентре этого ада.

— Невероятно! — воскликнула Ира, блеснув глазами, когда я закончил свой рассказ. — Кто бы мог подумать, что обычные собаки мутируют так быстро под воздействием психоэнергии! Вы уверены, что ваша штуковина справится с таким… чудовищем?

— Не знаем, — откровенно признался я. — Даже не уверены, существует ли еще Альянс, ведь сначала эту штуку нужно переделать.

— Когда я уходила на задание, от Альянса не было вестей, — сказала она. — Но они сильны. Если кто-то и выжил, то это они.

— Сколько времени прошло с тех пор, как тебя… похитили?

— Меня не похитили… Я сама идиотка.

Ира помедлила и слегка покраснела.

— Мы были на экспедиции за городом. Возвращались на станцию. Нас встретили. Люди в нашей форме. Только это… не были наши. Главный навигатор понял сразу, но я… не прислушалась. Мое решение идти на встречу стало фатальным.

Ира опустила глаза, по ее лицу скользнула тень стыда. Я хотел что-то сказать, как вдруг раздался резкий голос:

— Оружие на землю!

Темноту туннеля прорезал яркий свет прожектора, обжигая глаза. Не успели мы осознать происходящее, как рядом под чьими-то тяжелыми шагами зашуршал бетон. Я бросил взгляд на Иру. Ее лицо оставалось непроницаемо спокойным.

— Главный специалист отдела дерадиоактивности Ирина Рябинова. Номер жетона 1558. Эти люди — со мной. Угрозы не представляют, — отчеканила она, не дрогнув.

Свет прожектора погас, оставив лишь мягкое сияние треножного фонаря. Теперь я смог разглядеть встречающих: семь человек в форме Научного Содружества. Их лица выглядели каменными, но слегка настороженными. Один из них, мужчина, странно похожий на актера из старых фильмов (Мэтью Макконахи, кажется?), выступил вперед.

— Ира? Черт возьми, ты жива?! — воскликнул он.

В его голосе слышался не характерный для служивых восторг. Он словно только что выиграл в лотерею и пытался скрыть эмоции, чтобы никто об этом не узнал. Радостно обнял девушку. Видимо, они были давно знакомы. Затем боец повернулся ко мне и спросил с подозрением:

— А это кто с тобой?

— Сталкеры, работающие на Альянс, — коротко ответила она, стараясь держаться ровно. — Они спасли мне жизнь… и не только.

Боец остановился, напряжение в его фигуре было ощутимо:

— Стоп. Сталкеры Альянса? Те самые, что ушли в Красноармейский?

На лице Лехи промелькнула довольная усмешка.

— Ого, а мы тут знаменитости? — произнес он.

— Есть такое! Невероятная удача, что вы здесь! — боец улыбнулся и протянул руку. — Иван Попов. Старший сержант. Рад встрече.

Я ответил крепким рукопожатием и спросил:

— Так откуда вам о нас известно?

Иван жестом пригласил нас следовать за ним и двинулся в сторону станции. В груди у меня зашевелилось тяжелое предчувствие.

— От ваших же людей, — наконец ответил он. — Пока вас не было, многое изменилось. На севере творится черт знает что, Альянс пал. Большая часть выживших военных сейчас распределилась по остальному метро. На нашей станции теперь ваш представитель.

— Не то чтобы наш, — буркнул Леха едва слышно. Попов, казалось, этого не заметил.

— Они ввели нас в курс дела, и мы объявили военное положение. После этого начали готовить операцию, чтобы вытащить вас из Красноармейского. Но потом мы поймали сигнал маяка.

— Почему тогда не прибыли раньше? — нахмурился я.

— Приехали. Только бандиты нас опередили. Сейчас наши бойцы штурмуют захваченный «Университет» в попытке вызволить вас из плена.

— То есть вы шли не за мной? — возмутилась Ира.

Попов смутился.

— Прости, Ир… Мы честно не надеялись, что ты жива.

— Все ясно, — обиженно ответила она.

Попов решил сменить тему:

— Главное, что вы выбрались. Сейчас я отведу вас к вашему представителю, думаю, это будет весьма полезно. И, кстати, с вами же был полковник Медведев? Где он? На станции? Ранен?

— Он погиб, — сухо сказал я. — Мы оставили его в туннеле между старым и новым Вавилоном.

Иван нахмурился.

— Хреново. Соболезную.

— Просто похороните его по-человечески, когда доберетесь.

— Думаю, наши уже там. Вы, наверное, слышите по грохоту, что там творится.

— Слышали… Но думаю, теперь у вас все пройдет легко, — я указал на Леху. — Мы с ним немного пошумели. Старого Вавилона больше не существует. А еще этот парень, — я кивнул на Проводника, — прикончил их главаря.

Попов удивленно раскрыл рот, но быстро взял себя в руки:

— Вы не сталкеры, вы отряд Мстителей какой-то. Ладно, это хорошие новости!

Мы дошли до станции, где кипела суета. Люди в военной и научной форме бегали взад-вперед, сталкиваясь друг с другом. Платформа и пути были завалены ящиками, а переносные генераторы с логотипами «ЭлектроСоюза» тарахтели, заливая платформу ярким светом.

Иван привел нас к армейской палатке с двумя солдатами Альянса на входе. Изнутри раздавался уверенный женский голос, отдающий команды. Заглянув внутрь, я замер:

— Это что, Микула? — выдохнул Леха.

— Похоже на то, — кивнул я.

— Да, Ольга Игоревна та еще женщина, — усмехнулся Попов. — Ну, вы на месте, так что, думаю, сами тут разберетесь. А я пока помогу Ире, вы не против?

— Нет, конечно, без проблем! — ответил я и посмотрел в ее сторону. — Рад был знакомству, хоть и не при очень хороших обстоятельствах.

— Спасибо вам! — Ира кинулась к нам. Она по очереди обняла меня, Леху и Проводника. — Если бы не вы…

Она улыбнулась, но было видно, что не знает, как правильно попрощаться.

— Берегите себя, — мягко сказал я.

— Вы тоже! Алексей, спасибо за оружие, — она подняла Сайгу. — Я буду его беречь.

Она на миг остановилась, затем поцеловала Леху в щеку. Тот растерялся, но приобнял ее.

— Хватит нежностей, — вмешался Попов. — Удачи, парни. Она вам понадобится.

Когда ученые ушли, Стервятник хлопнул меня по плечу:

— А ведь хороша, а?

— Понравилась?

— Эти ученые, конечно, говнюки, но она ничего. Мне прямо понравилась ее душа. Заберу ее потом отсюда.

— Сначала решим главную проблему, — усмехнулся я. — Ладно, пошли.

Мы вошли в палатку, и тут же почувствовали горячую и вязкую атмосферу кризиса. Микула стояла посреди комнаты, ее тело было напряжено, а взгляд сосредоточен, будто она пыталась удержать в голове кучу информации и решений одновременно. Командуя, как настоящий лидер, она сначала даже не заметила нас. В ее действиях виднелась легкая неопытность, но паники не было — только холодная решимость. Она говорила быстро, не оборачиваясь, словно это было частью ее стратегии, чтобы не дать себе отвлечься на мелочи.

— Если их там не будет, сразу идите до Вавилона, включая наземный отряд… Что? Сталкеры? — ее взгляд наконец-то остановился на нас, а голос немного изменился, будто не сразу осознала, что перед ней не просто бойцы, а те, кого ей нужно спасти. — Вы… живы?!

Голос Микулы немного дрогнул, но она быстро собралась, стараясь скрыть, что ситуация выходит из-под контроля. Я заметил, как ее плечи напряглись, а взгляд стал жестче. В этот момент я понял: она никогда не руководила военными. Ее место было среди ученых, а война ворвалась в ее жизнь, заставив адаптироваться.

— Приветствую! — кивнул я. — Да. И у нас тут Колючка немного не в боевом состоянии...

— Ох, конечно! — Микула сразу обратилась к солдату. Голос стал твердым, но в нем все равно сквозила неуверенность. — Медиков сюда, быстро!

Солдат выскочил из палатки, а Ольга кивнула бойцам, возвращая себе контроль.

— Господа, планы меняются! Пока вы можете быть свободны, мне нужно срочно поговорить с отрядом.

Подчиненные кивнули и покинули палатку, оставив Микулу с нами.

— Невероятно! — радостно воскликнула Ольга. — Вы, блядь, не представляете, как я рада вас видеть!

— Что тут вообще происходит? — спросила я.

Ольга закатила глаза:

— Если честно, пиздец тут происходит! — она достала маленькую сигаретницу из кармана своего комбеза, вынула оттуда тонкую дамскую сигарету и закурила. В этот момент я заметил, что ее руки слегка дрожали.

В палатку зашли два медика с носилками и оперативно уложили на них Любу.

— Только осторожнее, — попросил я.

— Что с ней? — уточнил один из них.

— Снотворное, судя по всему.

— Если так, то вам нечего переживать.

Медики молча кивнули и вышли. Ольга Микула снова взглянула на нас. Взглянула совсем иначе, не так, как смотрела на базе Альянса, без холодного отчуждения.

— В общем, — продолжила она, — когда вы покинули базу, псы словно с цепи сорвались, — в этот момент она нервно хихикнула и добавила негромко: — забавно, псы, цепь… Гы… — затем она тут же откашлялась. — Короче, они разгромили нам все. Не так оперативно, как это было с первой базой, но это был настоящий ад.

Ее речь немного дергалась, а начальная уверенность сошла на нет.

— Ах, что это я так! — Ольга махнула в сторону большого стола, стоявшего посреди палатки. — Вы не стойте, присаживайтесь! Вы простите меня, я немного… на взводе.

— Почему вы здесь? — спросил я, сев за стол. — Почему не… Андрей или кто-то из руководства?

— Вообще мне сказали, что я должна была просто договориться с учеными, чтобы согласовать новые условия сотрудничества Альянса и Научного Содружества. Но потом задача резко изменилась. Я почему-то стала ответственной за операцию по вашему спасению, хотя я даже стрелять не умею, блядь! — она глубоко затянулась. — Но! Вы этого всего не видели и не слышали, ясно?!

Я одобрительно кивнул. Девчонку можно было понять. Она почти на грани. Я видел, какую разрушительную мощь представляет собой армия псов, и пережить их нападение — тут и взрослый мужик бы не сразу пришел в себя.

— Хорошо. Главное, что вы уже здесь, это хорошо. Думаю, Николай все разрулит… Кстати, где он?

— Нет больше Николая, — неожиданно констатировал факт Проводник.

Ольга, тяжело вздохнув, стукнула по столу и встала.

— Черт! А Юра?

— Тоже погиб, — ответил я.

— Твою ма-а-а-ать! — простонала она и, затянувшись еще раз, начала ходить кругами по палатке, размышляя. — Ладно. Ладно. Спокойно… Придется действовать мне. Ракета при вас?

— Да, — ответил Проводник и указал на установку, которую уже успел положить у входа.

— Ох, вы ж мои сладкие! — радостно воскликнула Микула, откинула в сторону сигарету и хлопнула в ладоши. — Это отличные новости! Тогда у нас еще есть шанс! — она подскочила к ракете и начала ее рассматривать. — Замечательно, очень замечательно, идеальный образец! — затем она резко обернулась. — У меня есть все необходимое, чтобы сделать антидот, без Юры это, конечно, будет тяжеловато, но… мне потребуется несколько часов. Заодно Люба придет в чувство. Потом вы отправитесь в Торговый город. Я передам Андрею Викторовичу все новости. Вас будут там ждать. Есть вопросы?

Я взглянул на Леху и Проводника, а потом сказал:

— Нет. Действуем.

— Круто! Тогда пока отдохните, придите в себя. Я попрошу, чтобы вам выделили место.

Микула уверенно подняла ракету и уже у выхода из палатки добавила:

— Вам сообщат, когда все будет готово. Приходите в это же место. Я выдам вам снаряжение. Ах да, Проводник, думаю, твоя помощь мне все-таки понадобится.

— Конечно! — отозвался он, перехватил ракету, и они покинули палатку.

Леха подозрительно на него посмотрел, но ничего не сказал. Мы вышли на платформу, не сразу понимая, что делать, но к нам тут же подскочил один из бойцов в форме Альянса.

— У меня распоряжение сопроводить вас до гостевой зоны. Пройдемте!

Если не считать военного положения и сопутствующего ему бардака, станция выглядела очень опрятно. Ученые вообще придерживались педантичной чистоты и порядка при обустройстве. Платформа между двумя путями, формально разделенная вдоль на три коридора рядом с широченными колоннами. В центральной части когда-то располагался аккуратный ряд палаток, а платформы выделили под бытовые нужды. На правой стороне находилась небольшая ферма, а на левой — склады и вокзал.

Солдат, ловко огибая по сложной траектории свежие препятствия в виде наваленных ящиков и мешков с песком, провел нас до самого интересного места «Тормосиновской». Здесь, занимая половину платформы до самого конца станции, располагалась большая по меркам метро библиотека, где в обычное время любой желающий мог почитать бесплатно, поэтому чаще всего тут было не протолкнуться от посетителей. Но сейчас это оказалось единственное место на всей станции, где не было ни души.

— Я остаюсь! — воскликнул Леха, рассматривая тысячи книг вокруг. — Я буду здесь жить!

— К сожалению, библиотека не работает, — ответил боец. — Сейчас это пункт временного размещения.

Он провел нас мимо пары стеллажей и вывел в главный читальный зал, полностью заставленный небольшими туристическими палатками.

— Последние две палатки в вашем распоряжении, госпиталь находится под платформой, ваша девушка уже там. Ольга Игоревна сказала, что отправит меня за вами, когда все будет готово.

— Хорошо, — ответил я, и солдат отправился в обратную сторону.

— Что скажешь, Сэм, — спросил Леха, рассматривая книжные полки, —хорошее приключение для последнего задания?

— Да, еще как. Если бы от этого не зависела жизнь всего метро, за такую ходку я бы заломил такую стоимость, что мог бы потом целую станцию выкупить.

— Вот-вот. Но мы с этим справимся, верно? — Стервятник хлопнул меня по плечу. — Как братья, вместе? Покорим метро! Хе-хе.

— Да, — ответил я неуверенно. — Думаю, ты прав. Обсудим это в баре на «Площади», когда все закончится.

Похоже, Стервятник знатно устал и начинает нести какие-то непонятные воодушевляющие речи. Это было в его духе. Он пристально посмотрел на меня, после чего кивнул и зашел в свою палатку.

* * *

Меня вырвала из вязкой темноты рука, грубо трясущая за плечо.

— Эй, Семен, подъем! — голос был резким, как удар по нерву.

Я открыл глаза. Мой взгляд уперся в спинку кресла микроавтобуса, а передо мной сидел водитель. Он наклонился ко мне, в его глазах мелькало что-то тревожное.

— Ты что, брат? — произнес он. Его лицо показалось знакомым. Слишком знакомым.

Серега. Это имя всплыло в моей памяти, как масляное пятно. Перед глазами вспыхнули сцены — я и он, разговоры, фразы, смех. Словно кто-то пустил в голове старую пленку. Вот только я знал одно: я никогда не встречал этого человека.

— Все нормально, — хрипло ответил я, пытаясь собрать мысли в кучу. — Немного устал.

— Ла-а-адно, — протянул он и улыбнулся, но эта улыбка была... не совсем правильной. Как будто он радовался чему-то, что я должен был знать. — Понимаю, сам че-то задолбался за сегодня. Приехали, вылезай.

Он протянул руку, и я машинально пожал ее. Рука была горячей, почти обжигающей, как будто человек только что вышел из сауны.

Автоматическая дверь микроавтобуса открылась с тихим щелчком, и я вывалился наружу.

— Завтра в семь, не забудь! — крикнул Серега, прежде чем дверь захлопнулась.

— Ага, — ответил я на автомате, хотя понятия не имел, о чем он говорил.

Автобус уехал, оставив меня одного на остановке. Вокруг было темно. Тишина улицы Второй Продольной показалась мне неправильной. Здесь всегда был плотный трафик. Машины, грузовики, автобусы. Говорить тут было возможно, только повышая голос вдвое. А сейчас… лишь шелест ветра и слабый шорох мусора под ногами. Даже для полуночи было слишком тихо.

Я поднял глаза. Вдалеке, на холме, Родина-мать стояла как мрачный страж. Свет прожекторов, казалось, делал ее больше, чем она была. Лицо статуи смотрело в мою сторону, и я едва удержался от того, чтобы не опустить глаза… Хотя стоп! А в эту ли сторону она должна смотреть?!

Впрочем, это неважно. Потому что где-то в глубине сознания что-то щелкнуло, словно я случайно открыл потайной шкаф собственного сознания, который накрыл меня лавиной информации.

Областная конференция по вопросам развития Волгоградской области, серьезные люди, небольшой фуршет в честь окончания и длительная дорога домой.

Черт. Это не мое. То есть, это мое, но это не я.

Я прошелся по своему внутреннему досье.

Семен Рыбаков, сорок лет. Холост. Работаю оперативным руководителем безопасности в правительственных структурах. Хобби: охота, туризм, бег. Имею лицензию на оружие. При мне даже имеется ствол.

Ну, хоть какая-то хорошая новость.

В памяти всплыли слова Наташи: «Ты будешь готов, когда полностью осознаешь свою связь с Энионом».

Холодок пробежал по спине. Эти слова раньше казались абстракцией. Теперь они гудели в голове, как набат.

Сознание подбросило еще одну деталь: мой темно-синий «Джип Чероки» ждет меня на паркинге бизнес-центра, потому что мы поехали на конференцию вместе с Серегой на его бусике. Нужно добраться до тачки и ехать домой. Потому что так будет правильно, по сценарию.

Хотя ничего из происходящего не казалось мне правильным.

Я двинулся к паркингу. Свет от редких уличных фонарей превращал лужи на асфальте в черные дыры. Дорога казалась бесконечной, как будто я шагал не по улице, а по трясине.

Паркинг встретил меня тяжелой, давящей тишиной. Многоуровневое бетонное чудовище. Светильники вспыхивали лениво, словно у них были дела поважнее.

Когда я проходил мимо шлагбаума, в углу заметил фигуру. Мужчина стоял неподвижно, почти сливаясь с тенью. В руках мелькнул слабый фиолетовый огонек — электронная сигарета? Я успел уловить его взгляд. Хищный, испытующий. Но он не шелохнулся.

Я отвернулся, заставляя себя двигаться дальше.

Лифт довез меня до третьего этажа. Единственная яркая лампа выхватила из темноты мою машину, стоящую, как на пьедестале. Слишком ярко. Слишком... искусственно.

Моя рука уже лежала на пистолете под курткой. Чему меня научила моя профессия, так это тому, что всегда, когда ты чувствуешь, что что-то идет не так — значит, что-то правда идет не так. Тем более врагов у меня хватало.

Когда я подошел ближе, из-за машины вышел человек. Лицо скрывал капюшон, а в руках он держал что-то длинное и тяжелое — посох или шест.

— Эй, дружище, — голос прозвучал громче, чем я хотел. — Если это какой-то идиотский пранк, предупреждаю: с юмором у меня плохо, — на этих словах я открыто показал кобуру.

Человек не ответил. Он просто шагнул вперед.

Я быстро достал ствол и выстрелил в воздух. Не помогло. Мужик только ускорился.

— Ладно, ты сам напросился! — крикнул я, целясь в плечо.

Выстрелил.

Пуля нашла цель, ткань балахона разорвалась, но этот черт даже не замедлился. Его шаг стал еще быстрее.

— Последний шанс! — выкрикнул я и, поняв, что на мои слова ему плевать, выстрелил в голову.

Человек остановился. На миг. Его руки поднялись, прикоснулись к лбу. Кровь капнула на бетон. Он посмотрел на ладонь, а затем... засмеялся.

Смех был низким, вязким, как звук из глубин какого-то старого радио.

— Эй! — меня кто-то хлопнул по плечу.

Я обернулся и тут же получил удар в грудь. Удар был мощным, неестественно сильным. Меня подбросило, как тряпичную куклу, и я впечатался в лобовое стекло своего джипа.

Тело пронзила резкая боль.

Я с трудом поднял голову и понял, что меня отправила в полет какая-то жалкая девчонка! Молодая, тридцать, может, тридцать пять. Едва ли метр шестьдесят с кепкой, но в ее движениях было что-то хищное.

— Ты как? — спросила она, не глядя на меня, а обращаясь к человеку с посохом.

— Нормально, — прохрипел он, трогая голову. — Сейчас приду в себя… Вот сука…

— А я тебе говорила, что этот пафос ни к чему, — сказала она почти насмешливо.

Третий голос, женский, раздался откуда-то слева:

— Хватит тянуть. У нас мало времени.

Передо мной материализовалась женщина в красной кожаной куртке. Ее лицо было почти идеально, если не считать взгляда, холодного, как лед. В руке она держала пистолет. Золотой ТТ.

Я не успел ни вымолвить слово, ни вдохнуть.

Выстрел.

* * *

Я открыл глаза и проснулся в холодном поту. Поднялся, протер глаза и проворчал:

— Что за хрень мне сейчас приснилась?

— Я уже говорила тебе, что это не сны, — послышалось сбоку.

Я повернулся и увидел Наташу, стоящую у дальней стены палатки. Ну конечно, кто же еще.

— Да, спасибо, я помню. Только что конкретно это была за херня?

— Одна из твоих альтернативных смертей. Это хороший знак.

— Хороший знак… Поменьше бы таких хороших знаков.

— Самые яркие эмоции человек испытывает перед смертью. Именно поэтому ты видел то, что видел. И это хорошо. Потому что до этого ты перемещался только в рамках своей реальности. А сейчас ты смог переместиться в другую.

— Круто! И что мне делать с этой информацией?

— Начинай действовать, — загадочно ответила она.

— С кем ты разговариваешь? — раздался голос за спиной.

В эту секунду я вздрогнул. Обернулся и увидел на входе Любу. Затем вернул взгляд назад, но Наташи тут уже не было.

— Да я… эм-м… Да просто мысли вслух, знаешь. Иногда так проще собраться с мыслями.

— М-м-м, — протянула она. — А я вот очнулась.

Я настолько растерялся, что даже не успел порадоваться тому, что Колючка пришла в себя. Поэтому я тут же вскочил, подошел к ней и обнял:

— Ох! — произнес я. — Я очень рад! Наконец-то!

— Вот так-то лучше! — довольно ответила она и рассмеялась. — Я смотрю, я многое пропустила, пока была в отключке.

— Ты вообще ничего не видела?

— Не-а. Помню только, как мы вышли к подъехавшему подкреплению, затем оттуда выскочили амбалы со странными автоматами. Потом резкий укол в плечо и… все.

— Ого! Надолго тебя унесло… Ну тогда я тебе сейчас расскажу увлекательную историю!

— Только давай по пути к штабу. Когда я пришла в себя, ко мне тут же явилась, не поверишь, Микула и сказала, что у нас экстренный сбор.

— Давай тогда зайдем за Лехой.

— Он уже там, встретила его по пути. Так что тут делает Микула?

— О ней я тебе тоже обязательно поведаю.

Пока мы шли по платформе и я рассказывал Любе обо всех прошедших событиях, я заметил, что на станции стало спокойнее. Бардак из ящиков и мешков разобрали, пулеметные точки облагородили. Даже могло показаться, что все улеглось. Однако я понимал, что это не так. Станция была не спокойной, она была полузаброшенной. Видимо, ученые уже хорошо окопались на поверхности и теперь тут остались только немногочисленные военные.

Леху мы встретили уже у палатки. Он сидел на одном из ящиков и читал какую-то книгу.

— Вот ты засранец, урвал-таки? — спросил я с улыбкой.

— Ну так, чуть-чуть, — ответил он, захлопнул книгу и поприветствовал меня рукопожатием. — Но я им обязательно верну! Готовы?

— Готовы. Пошли.

Помещение нового палаточного штаба военных изменилось с прошлого раза, только, в отличие от станции, в обратную сторону. Теперь бардак творился тут. Все свободное пространство заполняли ящики с боеприпасами.

В центре всего этого бедлама стояла Микула:

— Да-да-да, вон туда! — указала она вглубь палатки паре молодых бойцов, которые занесли очередной контейнер, и вдруг заметила нас. — О, сталкеры! Вы как раз вовремя. Мне тут подвезли кое-что для вас.

— Снаряжение?

— Оно самое! — Микула повернулась к бойцам. — Так, петуш… в смысле, орлы, вы свободны, спасибо!

Солдаты покорно кивнули и вышли из палатки.

Ольга улыбнулась, подошла к столу, такому же заваленному, как и все помещение, и произнесла:

— Ну, что могу предложить, господа? Два кольта, оба сорок четвертые. Все отстреляно. Все в полном боекомплекте, — она распахнула два небольших ящика и развернула их к нам, затем поставила на стол гранаты. — Гранаты противопехотные осколочные. Осечек не дают, у нас все по ГОСТу. Узи, — Ольга открыла третий ящик в сторону Колючки, — извини, не проверяла, последний, еле достали. Но все механизмы смазали, должно работать хорошо. Алексей, твою АА-шку тоже привели в нормальный вид. Сэм, твоя G95 — это из импортного. Есть еще три калаша, но думаю, они вас не заинтересуют.

— О, отлично! — ответил я. — Беру немецкую, мне она понравилась.

Ольга толкнула ногой еще один ящичек, на этот раз поменьше.

— Патроны тут. Немного, извини, последние, быстро разбирают. Колючка, а это твой спецзаказ, — продолжила Ольга и передала Любе ее катаны.

— Нашли у бандитов. И еще это, — она передала девушке смартфон. — Остальное снаряжение вон в том дальнем углу. Пока пойдете налегке, больше доставить не смогли. В Торговом городе выдадим вам поинтереснее. Ах да, и кстати, последний подарок от Юры, его фирменные противогазы, найдете там же.

— Я смотрю, ты прям повеселела, — с ухмылкой произнес Леха.

— Тебя просто целых два часа не видела, — огрызнулась она и фальшиво улыбнулась.

— Ладно, давайте без этого, — отрезал я. — Лучше скажи, где установка?

— Ах да. Она тоже готова!

Микула залезла под стол и достала оттуда что-то совершенно новое и уникальное. Некое подобие ручного гранатомета РПГ-18 «Муха». Точнее, корпус был явно от него, но значительно модернизированный какими-то навесными модулями и утолщенный.

— Та-да! — довольно объявила Ольга. — Пришлось повозиться, я все-таки не так хороша, как Семецкий… но все полностью готово. Можете потрогать.

Я поднял гранатомет, который оказался не таким тяжелым, как показался мне на первый взгляд.

— Сразу скажу, как юзать: нажимаете вот сюда, — она указала на небольшую кнопку, — загорятся индикаторы, говорящие, что все окей. Потом вот тут вылезет экран. Он работает на частоте Эпицентра, так что вы разглядите его даже в кромешной темноте. Дальше разберетесь, принцип действия такой же, как у любого другого гранатомета.

— Детали операции?

— Думаю, вряд ли вы сможете узнать их от меня, я и так в ахере сейчас. Андрей расскажет вам все остальное в Торговом городе. С меня хватит того, что на меня свалилось, правда.

— Окей, — я лишь пожал плечами. — Тогда собираемся.

Через пятнадцать минут все были готовы. Ольга проводила нас до вокзала «Тормосиновской», где нас уже ждала мотодрезина с символикой Военного альянса. По ее виду я сразу понял, что она докатила сюда своим ходом прямо через толпу мутантов.

Ольга остановилась и произнесла:

— Парни полностью наладили транспортную сеть… вроде. Пути должны быть открыты до самой «Профсоюзной». Доберетесь туда меньше, чем за час.

— Господа? — послышался знакомый голос за спиной.

К дрезине вышел Проводник. Под привычным для него налетом холодности и спокойствия я различил легкую умиротворенность.

— О, привет! — Люба кинулась к нему в объятия. Я же остался хладнокровным.

— Я тоже рад тебя видеть. Вы готовы?

— Готовы, — ответил я и протянул ему установку. — Возьмешь?

— Отличная идея, — оценила Микула, когда Проводник забрал гранатомет. — Думаю, лучше, если она побудет у Павла.

Проводник, находясь ближе всех, залез первым. За ним последовал я и подал руку Колючке. Леха немного притормозил, будто морально готовясь. После чего выдохнул и запрыгнул на сиденье.

— Ну, успехов! — сказала Ольга и кивнула машинисту.

— Ты остаешься тут? — спросил я. — Не едешь с нами?

— О, не-е-ет, спасибо! — наигранно ответила она. — С меня хватит приключений! Да и к тому же у меня теперь тут много работы по налаживанию отношений с коллегами. Так что давайте как-нибудь без меня. Удачной охоты, сталкеры!

Мотор затарахтел сильнее, и тяжелый транспорт сдвинулся с места. Ольга смотрела вслед удаляющимся сталкерам, и, когда туннель уже почти ушел в сторону, скрывая из вида свет станции, я заметил, как Микула отдала честь.

Глава 17 - Коммунисты

Вселенная 0000-А

Путь до Красного Колхоза и правда расчистили неплохо. Дрезина неслась по рельсам, будто в лучшие времена метро, без задержек и помех. Учитывая, какая суматоха и бардак происходили на станции ученых, я ожидал, что и в туннелях уже наделали десятки блокпостов и баррикад, но все обошлось.

В пути каждый был занят своим делом. Стервятник с видом полного спокойствия выгравировал ножом свое «Ковальски» на стволе дробовика. Проводник сидел неподвижно, совершенно не обращая внимания на шум дрезины, погруженный в медитацию, и, казалось, был где-то очень далеко. А Колючка… Как будто не находила себе места и периодически посматривала на меня тревожным взглядом.

— Люба, — обратился я к ней осторожно. — Все хорошо?

Она вздрогнула, но ответила, стараясь придать голосу как можно более невозмутимый тон:

— С чего ты взял? Все нормально.

Впрочем, получалось у нее плохо.

— Не похоже. Ты почти дрезину тормозишь своей мимикой, — я улыбнулся, но она лишь отвернулась.

Напряжение было довольно ощутимым, и я решил не давить — ведь в подобных ситуациях лучше дать человеку самому раскрыть свои переживания. Секунд через десять она все же пробормотала:

— Меня смущает то, что мы едем на станцию красных. Может быть, стоило пройти по поверхности?

— Боишься?

Она снова взглянула на меня, теперь с вызовом:

— Ну знаешь… эти коммунисты… расстрелы, трудовые лагеря, их лозунги про «все во имя общего блага»… Какое-то у меня не очень хорошее предчувствие.

Я почувствовал, как уголки губ сами собой чуть поднимаются. Конечно, я знал, откуда растут ее стереотипы, и не мог ее винить. Военный альянс хоть и сотрудничал с красными, закупая у них продукты, но все это было скорее от безысходности и монополии коммунистов на этом рынке. Поэтому общее отношение у военных к этому содружеству было скорее негативное, с множеством мифов и легенд.

— Что смешного? — заметила Люба мою улыбку.

— Я так понимаю, ты ни разу тут не была?

Она закатила глаза:

— Не была, и что дальше? Но честно, я не верю в то, что в условиях постапокалипсиса люди могут построить «правильный коммунизм», который строится во благо каждого. Я многое повидала и уверена, что, скорее всего, тут все сводится к автократии и тоталитаризму ради обогащения конкретных людей.

— У них и правда есть странности, — я кивнул, чтобы смягчить ее пыл, — но поверь, никаких страшилок из легенд про «ужасных коммунистов» на этой станции нет.

Она нахмурилась:

— А что тогда есть?

— Работа. Общая. Они считают, что в мире, который развалился на куски, выжить можно только вместе. Отказался от дела — вылетел за границы станции. Ну или к торговцам пойдешь. Там уж каждый сам за себя.

— Так они… реально живут ради всех? Это как вообще работает?

— В их случае неплохо. Им повезло с фермами: на поверхности у них сохранились теплицы Академии. Радпшено растет как сумасшедшее. А в метро — животноводство. Они почти полностью обеспечивают себя и других продовольствием.

— Значит, все ради еды?

— Еда — это только часть. Главное у них — это вера в коллектив. Если делаешь все для общего блага, то ты в безопасности. Удивительно, но работает. Я лично, конечно, за торгово-рыночные отношения, поэтому в таком обществе жить бы не стал, но в целом скажу, что справляются они неплохо.

Она смотрела на меня, обдумывая услышанное. Наконец, выдохнула и откинулась на спинку кресла.

— Ну, хорошо. ГУЛАГа там нет. Но все равно… красные. Мне все это как-то не нравится.

— Нормальная реакция. Ты с ними просто еще не знакома, — сказал я, пытаясь звучать ободряюще. — Я знаю их руководителя лично, так что, думаю, все пройдет без проблем.

Дрезина начала замедляться, прерывая наш разговор. Машинист крикнул что-то о перегоне, но я уловил напряжение в его голосе.

— Очень интересно… — пробормотал я.

— Кажется, наш разговор о красных может перейти к практике, — добавила Люба и чуть громче обратилась к машинисту. — Что происходит?

— А вы что, не видите? — машинист указал рукой вперед.

Я посмотрел в туннель. Свет фары дрезины выхватил из мрака массивные гермоворота, которые преградили нам путь.

— Может, стоит посигналить?

Наш машинист — пожилой мужик лет семидесяти, на вид обычный дед — отреагировал неожиданно. Он ткнул себя в нос и сказал с ухмылкой:

— Бип-бип.

Мы переглянулись. Леха нахмурился, а я просто выдохнул, не веря своим ушам. Но дед и не думал оправдываться. Он спокойно добавил:

— Эта дрезина уже ведро с гайками. Ни гудка, ни рации. Только ручки: газ да тормоз. Так что идите договаривайтесь сами. Я, как и обещал, довез вас до конца линии. На этом все.

Леха вспыхнул мгновенно. Его лицо перекосило, как у пса, которого стащили за ошейник.

— Ты чего, дед, совсем охренел? Мы сталкеры, в курсе?

— Лех, полегче, — попытался я остановить его, но тщетно.

— Сталкеры-хуялкеры, мне вообще до борозды. Я свое дело сделал.

— Дед, звание, быстро! Ты кто такой вообще? — Леха шагнул ближе, и я заметил, как его пальцы тянутся к дробовику.

— Мое звание для тебя «пошел в жопу»! Я к вашим тупорылым воякам, которые толпой к нам в Торговый приперлись, вообще отношения не имею.

— Да ты… — начал было Леха, поднимая дробовик

Но дед, не теряя ни секунды, вытащил обрез из-под своего кресла и направил его прямо на нас.

— А ну, слезайте с дрезины, бегом!

Я понял, что за этой ухмылкой скрывается стальной характер. Он мог быть хоть сумасшедшим, хоть кем угодно, но прямо сейчас у него в руках был обрез, а у нас — ровным счетом ничего. Наши стволы висели за спиной, успеть перехватить просто не хватит времени. Дробовик Стервятника все еще находился у него в руках, да вот только Леха решил отсоединить магазин, прежде чем начать царапать на оружии свое кодовое слово.

— Спокойно, — сказал я, стараясь не провоцировать его. — Прости моего друга, дед. Он вспылил.

Но дед лишь махнул стволом в сторону. Его намерения были кристально ясны.

Я спрыгнул с дрезины первым, помог Колючке. Проводник тоже не стал спорить, а молча подчинился. Но Леха остался стоять.

— Тебе особое приглашение, что ли, нужно? — пробормотал машинист, не сводя с него глаз.

— И куда ты денешься? Назад вернешься без нас, тебя же тут же к стене поставят.

— Лех, слезай, — сказал я.

Стервятник вместо этого хотел было дернуться к барабану от дробовика, но прогремел выстрел. С потолка посыпалась мелкая крошка. Дед оказался куда более ловким, чем могло показаться на первый взгляд.

— Второй прилетит в твое хлебало, если не слезешь! — прорычал машинист.

— Ладно, ладно, как скажешь, — Леха спрыгнул с дрезины. — Надеюсь, тебя тепло встретят на обратном пути!

— Пошел на хер! — ответил дед и врубил реверс. Двигатель заревел, и дрезина поехала в обратном направлении.

Стервятник подождал несколько секунд, пока свет фар не отдалился, и тут же зарядил барабан в дробовик и нацелился вслед уходящему транспорту. Но когда он нажал на спуск, Проводник выбил оружие у него из рук, отчего выстрел ушел мимо.

— Ты что делаешь?! — взбеленился Леха и направился на него.

Проводник махнул рукой, из-под рукава пиджака выскочило лезвие. Леха тут же остановился.

— У деда маразм, — невозмутимо ответил Проводник. — Очень жаль, что этого не заметили, когда его нанимали, но убийство сумасшедшего чести тебе не сделает.

— Стерв, он прав, — согласился я. — Пройдем расстояние по старинке, пешком. Думаю, у красных есть веские причины, чтобы перекрывать пути.

Леха посмотрел на меня, потом на Проводника, потом снова на меня. Потом подошел к своему дробовику и, поднимая его, сказал:

— Да и черт с вами. Похоже, мне тут одному хочется поскорее все закончить.

— Думаю, проблем не будет. Я знаком с начальником станции, так что договоримся. Возможно, вышло какое-то недоразумение.

Подойдя вплотную к герме, я постучал прикладом дробовика по металлу. Звук прозвучал глухо и отстраненно, как будто с той стороны некому было дать ответ. Минуту ничего не происходило, но стоило мне замахнуться для второго удара, как послышался лязг замков, и створки сдвинулись ровно настолько, чтобы осталась щель.

И сразу через нее ударил яркий свет, который на мгновение ослепил меня. Я инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Кто такие? — донесся грубый голос.

— Сталкеры. У нас транзит до Торгового города, — спокойно ответил я, подавляя раздражение.

За дверью раздался шепот, чей-то быстрый обмен репликами. Я не разобрал слов, но что-то в интонациях заставило напрячься. Спустя еще минуту створки раскрылись шире, а луч прожектора сдвинулся, открывая фигуру встречающего.

Мужик лет сорока пяти с автоматом наперевес. Его лысина блестела в свете, словно натертая маслом, а низкий лоб и опущенные брови делали выражение лица таким мрачным, что я невольно подумал: он точно не из тех, кто радушно встречает незнакомцев.

— Заходите, — бросил он холодно. — И чтобы без сюрпризов.

Собравшись с мыслями, я сделал первый шаг, но напряжение только усиливалось. За воротами нас встретили еще четверо. Двое по бокам с автоматами держали нас на прицеле, еще двое чуть поодаль, за спиной встречающего, как будто боялись, что мы бросимся в атаку. Один из них швырнул мне под ноги старый мешок.

— Магазины сюда, — бросил он, не давая времени на вопросы.

Я молча отцепил магазин, бросил его в мешок и оглянулся на своих. Леха что-то пробормотал под нос, но подчинился. Колючка лишь закусила губу, сдав свою обойму, а Проводник как всегда невозмутимо пожал плечами и показал, что никакого автоматического оружия при нем нет.

Лысый усмехнулся, но никак на это не отреагировал, а только добавил:

— С разгрузок тоже.

Что-то не так. Что-то определенно идет не так.

Когда я рассказывал Любе про Красный колхоз, я не врал. Это содружество всегда было безопасным местом, пусть и с жесткими порядками. Здесь торговали, заключали сделки, а с нами, сталкерами, всегда обращались уважительно. Но сейчас нас встретили как угрозу, будто мы не везли груз для Альянса, а тащили за спиной ядерную боеголовку.

После того как и новый приказ был выполнен, нас повели по путям на станцию, до которой оставалось всего метров двадцать.

Путь был коротким, но я успел заметить, как сильно поменялась обстановка у красных. Оборона стала куда более внушительной: пулеметы, огнеметы, баррикады из мешков с песком. Даже фермы, некогда занимавшие половину платформы, разобрали до винтика, заменив их на защитные укрепления. А чуть позже я понял, почему наше дальнейшее движение по путям было бы невозможным: посередине станции стоял бронепоезд, который выглядел так, будто его строили для борьбы с чем-то большим, чем просто мутанты.

Да уж, стоило над метро нависнуть огромной заднице, как светлые и добрые коммунисты, «за все хорошее против всего плохого», реально превратили свою станцию в ГУЛАГ с пулеметными вышками и колючей проволокой. Только для чего? Неужели настолько боялись псов?

В этот момент мне стало немного неловко перед Любой за то, что я упрекнул ее в «стереотипах».

Мы добрались до другого конца платформы, и на входе в туннель нас встретил остов старого автобуса. Снаружи он выглядел как рухлядь, но, войдя внутрь, я невольно замедлил шаг. Обстановка поражала контрастом: резной стол, мебель из дорогого дерева, красные знамена. И огромная звезда прямо за спиной Васильева, местного начальника станции.

— Сэм! Это ты? — радостно воскликнул он, как будто ничего не случилось.

— Привет, Стас, — коротко ответил я. — Что за спектакль? Почему нас встречают как каких-то преступников? Насколько я знаю, вы должны были нас пропустить по договоренности с Альянсом.

Его лицо на мгновение окаменело, но он быстро сменил выражение на непринужденное.

— Вижу, ты не теряешь хватку, — протянул он. — Понимаешь, тут такое дело, серьезное… Наши договоренности с Альянсом потеряли всякую силу после некоторых изменений в Торговом городе… Кроме того, до меня дошла информация, что вы идете не налегке, а тащите для них какое-то крайне любопытное оружие.

— Это не твой заказ, Стас. Ты сам знаешь, что я не привык обсуждать с кем-либо то, что доставляю.

— Знаю, знаю… — Он задумчиво постучал пальцами по столу, потом неожиданно поднялся и пошел к шкафу в глубине автобуса.

Я поймал себя на мысли, что прислушиваюсь к шагам охраны за спиной. Их дыхание казалось слишком громким, а стволы автоматов были направлены точно в наши спины. Одно неправильное движение — и здесь все превратится в кровавое месиво.

Васильев вернулся, держа в руках не то тетрадь, не то записную книжку.

— Вот что, Сэм. Давай договоримся. Назови цену, и эта установка останется у нас. Обещаю, я не обижу. У нас есть много чего интересного взамен: техника, батарейки, даже «Хаммер». Поверь, Альянсу уже все равно, а нам эта штука ох как понадобится.

— С чего ты взял, что им уже все равно? — поинтересовался я.

— А это… уже тебя не касается. Ну так что, по рукам?

— Нет, — отрезал я. — Эта вещь не продается. К тому же она ничего тебе не даст.

— Ну, это уже не тебе решать. — Он сделал паузу, давая мне возможность передумать, но я не реагировал, поэтому Стас тяжело вздохнул. — Что ж, жаль, — его голос стал холодным, а взгляд — стальным. — Я думал, ты умнее, — затем он обратился к своим бойцам: — Тогда в карцер их. Установку — на изучение.

Трое из его людей шагнули вперед, направляя на нас оружие. Секунда — и мне пришлось принять, что все пошло не по плану.

— Ты просто не понимаешь, — попытался я вразумить Стаса. — От этой штуки зависит спасение всего метро от мутантов, которые уже разнесли большую часть Альянса!

— Ай, давай без «просто»! — неожиданно воскликнул Васильев и хлопнул кулаком по столу, но тут же заговорил спокойно: — Будем откровенны, Альянс «просто» обосрался. Они так долго считали себя самыми могущественными, что потеряли все навыки ведения боя. Поэтому и придумывают всякие оправдания своей беспомощности. А вот мы точно сможем навести порядок с этой штукой и защититься от опасности.

— Мы лично видели псов, — вмешался Стервятник. — Им никто не сможет противостоять!

— А ты... как тебя зовут?

— Леха.

— Леха... — Стас повертел имя на языке. Такое неформальное обращение было для него уже непривычным. — Послушай, Леха. Мои ребята сотрут любого, кто посягнет на святой коммунизм. Может, эти ваши псы и стали умнее, но так быстро эволюционировать за несколько месяцев они точно не смогли бы. Поверь мне, я знаю, о чем говорю, — затем Стас повернулся ко мне: — Ну что, Сэм, даю последний шанс передумать.

— Нет, — ответил я. — Я понимаю твой интерес, но ты не представляешь, насколько ситуация сейчас серьезная.

Стас тяжело выдохнул:

— Как скажешь, Сэм, как скажешь... Так, бойцы, что стоим, я не понял?! Выполнять приказ!

— Есть, — хором ответили сопровождающие и быстро схватили нас.

Васильев тем временем хладнокровно повернулся на своем стуле к нам спиной.

— Стас, на кону жизнь всего метро. Ты идиот! — выкрикнул я.

Начальник станции резко обернулся и посмотрел прямо на меня:

— Кто? Я идиот?! Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь, говно?! И для тебя я товарищ Васильев, понял?!

Бойцы уже собрались было нас утаскивать, но начальник жестом остановил их. А потом успокоился и демонстративно поднялся из-за стола, словно специально растягивая момент, чтобы подчеркнуть непререкаемость своей власти. Его голос разнесся по тесному пространству автобуса, тяжелый, как грузовой поезд:

— А вообще... на хер карцер. Расстрелять без суда и следствия.

Это был смертный приговор, произнесенный с таким же безразличием, как будто речь шла о списании испорченных припасов.

— Но они же... — попытался возразить один из бойцов.

Выстрел в замкнутом помещении был оглушительным. Васильев убрал дымящийся пистолет, даже не удостоив мертвого подчиненного взглядом. Его лицо оставалось холодным.

— Еще вопросы? — спросил он остальных, почти добродушно, как преподаватель у разгневанного класса. — Вишневский, вперед.

Невидимый боец схватил меня за шиворот и потащил наружу. Следом выбросили Леху и Колючку. Без боеприпасов ситуация казалась безысходной. Да, у Любы почему-то не забрали ее катаны (идиоты!), но вряд ли они нам сейчас помогут.

— Встали! — послышался приказ за спиной.

Я повернулся и заметил сразу шесть стволов, которые смотрели в нашу сторону. А еще я заметил один интересный момент: Проводника рядом с нами уже не было. Как и в какой момент он успел слиться, для меня осталось загадкой.

— Руки за голову. Вдоль путей до конца платформы, — отчеканил Вишневский.

Мы послушно выполнили команду. Меня толкнули дулом в спину, и нас повели куда-то вглубь станции.

— Сэм, — еле слышно произнес Стервятник, не поворачивая головы, благо на станции стоял рабочий шум, и конвоиры не могли услышать разговора, — где Проводник?

— Опять исчез.

— Установка ведь у него, Сэм, забыл?

Тут меня осенило: РПГ действительно остался у Проводника! Это означало, что сейчас установка точно в безопасности, возможно, даже на пути к Торговому городу. Проводник сделает правильный выбор, если решит донести груз до конца самостоятельно. При таком раскладе выбираться нам придется без его помощи.

Я начал оценивать варианты.

Мельком посмотрел за спину, за что получил очередной грубый тычок, но зато понял, сколько бойцов продолжало нас вести: шестеро. Каждые десять метров укрепленная боевая точка с тяжелым пулеметом. И на каждой по два-три человека. Плюс огромная смотровая вышка на платформе у выхода в подземный переход. Нет, стоит только дернуться, как нас нашпигуют свинцом быстрее, чем мы прокричим «Слава труду!».

Хотя нас и так нашпигуют.

«Сельхозакадемия» была полной копией «Площади Ленина», только посвежее. Поэтому я прекрасно понимал ее планировку. Нас довели до технической части станции, там, где на «Ленина» находился вокзал.

И я вдруг заметил ее.

Наташа стояла у одного из пулеметов, облокотившись на него и наблюдая за мной своим змеиным взглядом, едва заметно ухмыляясь. Несмотря на ее вызывающий образ с этим вечерним платьем, стоящие у пулемета красные ее не замечали.

«Начинай действовать», — снова пронеслось в моей голове то ли воспоминание ее последних слов, то ли ее команда прямо в моем сознании.

Ох, Наташенька, не была бы ты такой загадочной стервой, я бы давно уже начал действовать. Но пока я совершенно не понимал, что мне делать.

Словно ответ (а может, это он и был), в голове всплыл образ Проводника, который запускал всякие светящиеся штуки из своих рук. Поэтому я попытался представить, что я умею делать то же самое, и сконцентрировал какую-то силу в ладонях. Посмотрел на них и увидел, что они действительно начинают источать едва заметное свечение.

Не может быть!

Я резко прижал ладони к себе.

К тому моменту нас довели до конечной точки, которой оказалась настоящая расстрельная стена.

— Никаких страшилок из легенд про «ужасных коммунистов»? — недовольно проворчала вполголоса Люба, когда мы остановились.

— Раньше все было иначе… — неловко ответил я.

— Ну-ну.

— А ну заткнулись! — скомандовал Вишневский. — Снаряжение — вон в тот контейнер. — Он указал на огромный стальной ящик у края платформы. — Бегом, блядь!

Снова отчетливый образ в голове из моего свежего видения. Как неведомая сила молодой девчонки швыряет меня на десяток метров в кузов внедорожника. И хотя во сне я не понял, как это произошло, сейчас я отчетливо увидел картинку со стороны: в меня выпустили какую-то энергетическую волну.

Я собрал всю ненависть и эмоции в руках, резко повернулся к Вишневскому, выставил ладони вперед и закричал:

— Лови!

Но… ничего не произошло.

Красный посмотрел на меня, как на идиота, а потом искренне заржал. Сопровождавшие бойцы поддержали его смех.

— Да у него кукуха от страха поехала, — произнес кто-то.

Мои товарищи тоже смотрели на меня с недоумением, а я — на свои руки, которые выглядели как обычно.

— Ладно, — произнес Вишневский, — позабавил ты меня, я даже дам тебе выкурить сигаретку, — после этого он подошел ко мне. — А пока довольно шуток, давай…

Он попытался толкнуть меня в сторону контейнера для снаряжения, но едва дотронулся, как вспышка энергии сама вырвалась из ладоней, словно удар молнии. Вишневского отбросило, словно куклу, а вместе с ним — еще двоих бойцов, которые стояли позади. Они врезались в металлические конструкции платформы со смачным хрустом позвоночников и бездыханно свалились в кучу.

Оставшиеся четверо подняли автоматы, но Леха не терял времени. Он подхватил выпавший автомат Вишневского и, пользуясь замешательством, выпустил длинную очередь прямо от бедра. В столь узком пространстве шансов у противников не было никаких.

— Сэм, какого хера сейчас было?! — крикнул он, выдирая второй автомат из рук поверженного бойца.

— Потом! Уходим! — ответил я, все еще ощущая жар в ладонях.

— Погоди! — прокричала Колючка и подбежала к ящику, куда нам сказали сложить снарягу. — Ага!

Люба вытащила оттуда знакомый мешок с нашими магазинами и швырнула его перед нами. Мы быстро забрали боезапас, метнулись в укрытие за колонны и осторожно выглянули из-за угла, ожидая атаки. Но люди на платформе никак не среагировали на выстрелы.

— Но почему? — удивился Леха.

— Видимо, у расстрельной стены слышать выстрелы здесь не впервой, — ехидно ответила Люба, посмотрев мне прямо в глаза.

Я не отреагировал на этот подкол, а сосредоточил внимание на дальнейшем решении ситуации.

— У нас есть минуты две, — быстро произнес я, глядя на укрепления. — Потом они поймут, что что-то пошло не так, и поднимут тревогу.

— Может, в туннель, обратно к ученым?

— Там укрепленный блокпост с гермой. Не думаю, что нас просто выпустят. А даже если мы с ним и справимся, эта огромная елда, — я кивнул в сторону бронепоезда, который стоял на путях в двадцати метрах от нас, — точно отправится за нами.

— Так, может быть, мы этой елдой и воспользуемся? — спросил Леха. — Что-то мне подсказывает, это наш выход.

— Это еще более тупая идея! — оценила Колючка. — Ты видел, сколько там расчетов! Мы даже к нему не подойдем!

— Видел, а еще я видел, как Сэм только что показал магию вне Хогвартса, раскидав несколько человек! — затем он обратился ко мне: — Братан, если ты сможешь это повторить, я тебе лично идол поставлю и буду называть тебя вторым Иисусом!

Люба посмотрела на меня с надеждой. А я посмотрел на свои ладони.

— Даже не знаю, но давай попробуем. Прикрывайте!

Пока они прикрывали, я сосредоточился, пытаясь вызвать силу снова. Руки задрожали, и в следующий миг вспышка накрыла ближайший пулеметный расчет. Оружие вспыхнуло коротким огнем, а сами бойцы разлетелись в разные стороны, как кегли.

— Очень интересно! Уходим! — я схватил Колючку за руку. — На поезд, бегом!

Мы бросились через платформу, укрываясь за баррикадами и отстреливаясь от новых противников, которые наконец начали осознавать, что происходит. Тяжелые пули свистели над головами, ударяясь в бетон и высекая искры.

Один из пулеметчиков открыл огонь, и трассеры рванули нам наперерез. Я выставил руки, успев буквально за доли секунды, и энергетический барьер вспыхнул перед нами, поглощая очередь.

— Какого черта ты это раньше не показывал?! — выкрикнул Леха, бросая найденную гранату в сторону ближайшего укрепления.

— Если б я знал!

Взрыв отбросил еще несколько бойцов, расчистив путь к бронепоезду. Колючка первой вскарабкалась на платформу и подала мне руку.

— Сэм! Управлять умеешь?! — крикнула она.

— Разберусь! — ответил я, соскакивая в кабину.

Внутри нас встретило небольшое сопротивление, но тут мне даже не пришлось применять силы. Старый добрый автомат и меткость вкупе с паникой у противников отработали лучше: мы быстро зачистили кабину.

На платформе зазвучала сирена. Станция перешла в боевой режим. Правда, пока половина поднятых на уши красных не понимала, куда стрелять, а другая половина не понимала, стоит ли стрелять в собственный бронепоезд. Это дало нам еще немного времени.

В голове зазвучал голос Наташи:

— И это только начало...

Я бросился к пультам управления, уверенный, что на самом деле ни хрена не разберусь, как сдвинуть с места такую махину. Но когда я подбежал ближе, у меня вырвалось радостное «ха!». Во-первых, это был вовсе не поезд, а переоборудованный трамвай. А как устроено управление трамваем, знал любой житель метротрама. Во-вторых, система уже была запущена, и все, что нужно, — снять тормоз и выдвинуть рычаг газа.

— Странно, — пробормотал я, осматривая кабину. — Как он вообще работает? Я что-то проводов над этой херней не заметил снаружи.

— Похоже, гибрид, — ответила Колючка, мельком глянув на приборы. — Вот напряжение тока, а вот — уровень топлива генератора.

— Вам не насрать, инженеры?! — закричал Леха из-за спины, вскидывая оружие. — Давай быстрее, пока они не опомнились!

Я скинул тормоза и толкнул рычаг вперед. Мотор генератора за спиной заревел, и «бронепоезд» резво сорвался с места.

Мешанина звуков и вспышек заполняла все вокруг, а внутри меня разгоралось странное, пугающее ощущение. Во мне что-то изменилось. Этот шаг за пределы привычного мира — шаг в неизвестность — был чертой, из-за которой нет возврата.

Позади раздались выстрелы, но нам они были уже не страшны. Состав набрал уже приличную скорость и скрылся в туннеле. В свете прожектора впереди показался зеркальный блокпост с гермодверью, за которой находился путь в Торговый город. Постовые открыли по нам огонь, но он длился всего пару секунд, прежде чем бронетрамвай выбил стальное препятствие, словно оно было сделано из фольги.

Машина летела по туннелю, грохот рельсов под колесами сливался с шумом генератора. Мне казалось, что мы вырвались из очевидной жопы, но меня не покидало чувство, что вырвались слишком легко. И я был прав.

Примыкающий туннель вспыхнул светом фар, и оттуда, ревя как дикий зверь, вылетела мотодрезина. На ее платформе возвышался тяжелый пулемет, и красный за ним уже ловил нас в прицел.

— Неожиданно, но в прямом туннеле у нас появился хвост! — прокричал Леха, вскидывая автомат.

— Вижу-вижу! Но хрен он нам что сделает!

В этот момент очередь из пулемета ударила по заднему вагону. Металл заскрежетал, обшивка пробивалась, и искры засыпали пол кабины. Один из осколков пролетел так близко, что я почувствовал горячее жжение на щеке.

— Твою мать! — прокричал я. — Бронебойные!

— Они разнесут нам генератор! — крикнула Колючка, глядя на меня.

— У тебя все еще две руки? — рявкнул я, передавая ей управление.

— Да, но я не…

— Ты справишься! Просто держи газ на максимум!

Я схватил автомат и бросился к задней двери вместе с Лехой. Открыв створку, мы оказались на узкой платформе между вагоном и генераторным отсеком. Сквозь мелькание света из туннеля я увидел мотодрезину, идущую по нашим следам. Ее пулемет работал безостановочно, превращая заднюю часть поезда в решето.

— Пригнись! — Леха открыл огонь первым, но скорострельный пулемет подавлял нас каждый раз, когда мы пытались выглянуть. — Слишком плотно, Сэм, не вывезем! — крикнул он, перезаряжаясь.

— Надо придумать что-то другое, — бросил я, прикрывая его.

Я осмотрел вагон и только сейчас осознал, что это штурмовой состав! У одной из стенок стоял стеллаж с боеприпасами и снаряжением. Идея пришла сама собой. Мы не можем перебить пулемет сами, но можем использовать для этого туннель!

Я подскочил к стеллажу и нашел короб с гранатами Ф-1. Чудо, что их не перебило выстрелами! Я быстро отыскал рядом проволоку и соорудил примитивную связку, обмотав вокруг каждой чеки.

— Давай, отвлекай их, стреляй! — приказал я, распахнул среднюю дверь и перепрыгнул через перила на узкий боковой выступ вдоль корпуса вагона.

Металл под ногами скользил, трамвай мотало из стороны в сторону, но я упрямо двигался вдоль корпуса. Ветер бил в спину, прожекторы дрезины периодически слепили, но я продолжал, чувствуя, как адреналин гремит в висках. Леха стрелял, отвлекая внимание стрелка, а я прижимался к корпусу, крепко держа связку.

Теперь главное — поймать момент. Я повернулся вперед и заметил развилку туннелей. Главный туннель уходил вниз, а дополнительный — резко вверх. Конечно, где-то тут, на поверхности, как раз находится депо!

То, что нужно!

Когда бронетрамвай проскочил съезд, я схватился за проволоку и метнул связку точно на стрелку. Чеки вылетели, и гранаты россыпью разлетелись по всему туннелю за нами.

— Лови сюрприз! — прокричал я, отползая назад.

Взрывы прогремели точно в тот миг, когда преследователи достигли развилки. Мотодрезина на полном ходу подскочила, ее передняя часть врезалась в стену, и тяжелый пулемет опрокинулся, повиснув на платформе. Осколки бетона и металла разлетелись в разные стороны, и дрезина, теперь больше похожая на металлолом, перевернулась, замерев посреди путей.

Леха подбежал ко мне и помог мне вернуться в кабину.

— Сработало, мать твою! — закричал он, хлопнув меня по плечу.

— Еще бы! — хрипло ответил я, закрыв за собой дверь. — Колючка, как там?! — крикнул я в кабину.

— Все под контролем! — прокричала она, не оборачиваясь. — Ну, почти…

Я быстро подскочил к ней.

— Что значит «ну почти»?

Люба указала на датчик напряжения.

— Напряжение падает.

Я глянул назад, в сторону генератора. Он еще работал.

— Похоже, все-таки перебили питание. Но мы вроде еще едем.

— Это пока. Потому что идем на спуск. Но он уже заканчивается.

— До торговцев не дотянем?

— Вряд ли.

Еще десяток секунд и трамвай все-таки начал замедляться. Колючка нервно крутила рычаг газа, хотя и понимала, что это уже бессмысленно.

— Может быть, там какой кабель поврежден? — спросил Леха. — Давай попробуем починить.

— М-м-м, я не думаю, что это поможет, — ответила Колючка и ткнула на датчик топлива. — Нам еще и баки пробило.

— Ну просто замечательно! — оценил я.

Словно по команде рев генератора резко стих. Наступила гнетущая тишина, в которой даже шепот показался бы криком. Бронетрамвай прокатился еще несколько метров и окончательно встал. И даже начал катиться назад, но Люба нажала на тормоз и повернулась ко мне:

— Вот и все. Наша остановочка. Что дальше? Пешком?

— А что нам еще остается… — устало ответил я, поправляя разгрузку. — Если начался подъем, значит до станции осталось не более километра. А до блокпостов и того меньше.

— Что же, — проворчал Леха, проверяя боезапас. — Веселый денек, а?

— Оставим трамвай вот так? — спросила Колючка, оглядывая кабину.

— Не думаю, что с ним имеет смысл что-то делать, — заметил я. — Да и времени нет. Пока красные сюда доберутся, мы уже будем на «Ельшанке».

— Тогда двигаем, — сказал Леха, вешая дробовик на плечо.

Мы быстро пополнили боезапас из оружейки транспорта, а затем выскочили на рельсы и двинулись в сторону станции.

Мы прошли всего пару десятков метров, когда туннель внезапно начал сужаться. Тишина вокруг стала оглушительной, и каждый наш шаг эхом уносился вдаль. Через несколько метров впереди что-то мелькнуло — слабый, будто дрожащий свет.

— Сэм, ты это видел? — шепотом спросил Леха, сжимая дробовик.

Я кивнул, внимательно вглядываясь в темноту. Свет исчез, но через пару секунд снова появился, уже ближе. И не один. Вдали замелькали несколько тусклых огоньков, будто кто-то держал фонари на уровне земли. Они двигались странно, хаотично, словно их носители не могли идти прямо.

— Сомневаюсь, что это торговцы, — хмуро сказала Колючка и вытащила из-за спины катаны.

Я понятия не имел, что это, но очень надеялся, что это обычные туннельные крысы. Существа в целом противные и могут доставить массу хлопот, но, если встретить их агрессивной атакой толпой, вполне вероятно, что они испугаются и разбегутся.

— Держимся плотно, спина к спине.

Огоньки остановились. В воздухе раздался долгий, протяжный звук — не то стон, не то рев. Волосы встали дыбом. Это точно не крысы.

Глава 18 - Анархия

Вселенная 0000-А

Темнота вокруг будто сгущалась. Воздух стал плотным, маслянистым, словно его можно было пощупать рукой. Дышать стало неожиданно тяжело. Наши шаги отдавались глухим эхом, будто тоннель не поглощал, а засасывал звуки в свои стены.

Огоньки, заполонившие всю окружность тоннеля впереди, замерли за пределами досягаемости наших фонариков. Будто боясь подойти ближе.

— Может, и вправду крысы? — с надеждой спросила Люба.

В эту же секунду огоньки одновременно поднялись на уровень человеческого роста и снова начали приближаться к нам.

Сначала из темноты появились силуэты — неясные формы, бродящие вдалеке. Они казались тенью, игрой света, но шаги становились все ближе, и вскоре размытые очертания обрели ужасные детали. Вытянутые, словно растянутые невидимыми щупальцами, конечности с неестественно вывернутыми суставами. Скособоченные спины, которые вздрагивали при каждом движении, и головы, неправильные, как будто кто-то пытался их собрать из обломков черепов, уперлись взглядами в шпалы. Из дыр, зияющих на макушке, торчали клочки спутанных волос.

— Твою мать, это вообще что за херня такая?! — выкрикнул Леха и сделал несколько выстрелов в сторону жуткого противника.

Но мутанты впитали дробь, как губки. Одно из существ пошатнулось и подняло голову на нас. Его взгляд, или то, что должно было быть взглядом, — черные дыры на месте глазниц, — пронзил меня. Оно издало звук, напоминающий хриплый, застрявший в горле кашель, и потянулось вперед, протягивая тонкую, похожую на ветку руку.

— Назад, отходим! — мой голос сорвался, но этот крик больше походил на бред.

Мы рванули в обратную сторону, но из темноты позади раздался глухой скрежет. Оглянувшись, я понял, что теперь тоннель сам становится чем-то живым. Стены смещались, словно мышцы в спазме, покрытые пульсирующими венами, которые будто надувались с каждым нашим шагом. Из трещин сочилась черная жидкость, ее запах ударил в нос и напомнил мне ржавчину и горелое мясо.

— Господи, что это такое?! — закричала Колючка, ее голос дрожал от ужаса.

Она отпрыгнула в сторону, когда из-под пола вдруг вырвались какие-то острые, напоминающие кости, выступы. Тоннель зашумел, будто где-то вдалеке просыпалось огромное чудовище.

— Движется… — хрипло пробормотал Леха. Было видно, что и он напуган не на шутку. — На нас что-то движется!

Тут я подумал, что, может быть, это нас решили нагнать коммунисты? Может быть, это мотодрезина или бронепоезд, который они смогли запустить? Черт возьми, хоть бы это были они! С ними хотя бы можно договориться или, в крайнем случае, убить и забрать транспорт, чтобы свалить отсюда!

Шум становился громче, будто металл царапал металл, пока перед нами не вырвались огни. Но это была не дрезина. И не бронепоезд, который мы бросили в туннеле... Огни были мутными, как сквозь запотевшее стекло, и грохот сопровождался странными звуками — словно кричали десятки голосов.

Из темноты вырвался старинный поезд, с ржавыми вагонами и облезлыми надписями на боках. На его обшивке виднелись вмятины, а из-под колес выбивались искры. Я попытался отпрыгнуть в сторону, но не успел. Он промчался через нас, не касаясь ни одного волоска, но ощущение было такое, будто тело пронзил ледяной клинок. Я едва удержался на ногах, когда холод проник в грудь, выжимая из меня тепло, силы, саму жизнь.

— Это не по-настоящему! — закричала Колючка, схватившись за голову, как будто хотела вырвать из нее мысли. — Не может быть по-настоящему!

Но я уже ничего не мог ответить. Туннель начал меняться снова. Пол будто поддался под нашими ногами, растекаясь вязкой массой. Стены изгибались, смыкаясь впереди, и теперь мы были заперты, окружены формами, которые не могли существовать.

Где-то вдалеке из пульсирующего мрака стали появляться новые существа. Это были фигуры, чья уродливая анатомия бросала вызов разуму: фигуры с десятками глаз, мерцающими красными огоньками, змеиные тела, увенчанные человеческими лицами, которые кривились в издевательской улыбке. Один из них будто глядел прямо на меня, и его лицо вдруг стало копией моего собственного.

Колючка кричала, Леха пытался открыть огонь, но патроны улетали в пустоту.

Пространство двигалось, и нас засасывало внутрь, будто сама реальность ломалась, а мы становились частью этого кошмара.

— Мы все умрем здесь! — Колючка вцепилась в мою руку, ее глаза были полны ужаса.

Пол окончательно перестал быть твердым. Он стал вязким, как болотная трясина. Я потерял равновесие, рухнув на колени. Вокруг все пульсировало и двигалось, стены смыкались, готовясь поглотить нас. Я почувствовал, как дыхание становится рваным, а разум и силы все быстрее покидают меня.

Только в агонии я вспомнил про новые способности, которые могли бы помочь, но меня одолела настолько дикая слабость, что я даже не мог сконцентрироваться.

Казалось, все было кончено, когда вдруг в голове раздался мощный, раскатистый голос:

— Очнись!

Я резко повернул голову, но вокруг по-прежнему царил хаос. Свет померк, и из темноты вырвался силуэт. Это было нечто слишком человеческое, чтобы быть зверем, и слишком чуждое, чтобы быть человеком. Высокая фигура с искривленными чертами, словно тень, сгустившаяся в одной точке. Его глаза — два ярких, пульсирующих огня — пронзали насквозь. Существо сделало шаг вперед, и пространство вокруг задрожало.

— Ко мне! — его голос был как приказ, волной прокатившийся по воздуху.

— Ты еще что за хер?! — послышался голос Лехи откуда-то справа. Я его уже не видел.

Фигура двинулась быстрее, чем можно было ожидать. Она вытянула длинную, словно сделанную из дыма руку и схватила меня за плечо. Я попытался вырваться, но темная сила потянула меня, как бурный поток, утягивающий вглубь реки.

— Отпусти! — услышал я эхом крики Любы.

— Я тебя, сука, сейчас урою! — так же отреагировал Леха.

Мрак вокруг сгустился, превратившись в плотную пелену. Пространство исчезло, и все, что я видел, был бесконечный водоворот тьмы. В ушах стоял громкий гул, как будто тысяча голосов шептали что-то одновременно. Я не мог дышать, не мог кричать. Казалось, мы тонем, медленно исчезая в этой всепоглощающей пустоте.

И вдруг... все прекратилось.

Я тяжело вдохнул, лежа на холодном полу. Тьма рассеялась, сменившись приглушенным, ровным светом. Вокруг меня возвышались толстые металлические стены. Плотные ряды пустых распахнутых ячеек напомнили мне… банковское хранилище? Да, точно!

— Ах… Где мы? — хрипло спросил я, пытаясь прийти в себя.

Леха приподнялся, держа дробовик, словно это могло его защитить.

— Это что, блядь, сейчас было?!

— Спокойно, — раздался голос из-за двери.

Я обернулся и увидел его. Человек. Высокий, крупный, с лицом, покрытым черной пылью, и яркими глазами, которые я видел в галлюцинации. Теперь они были вполне человеческими, но все еще горели той же неистовой энергией.

— Как вы себя чувствуете? — его голос был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая строгость.

— Ты кто? — настороженно спросила Колючка.

— Это я, Проводник. И вы должны меня благодарить. Я только что вытащил вас из смертельного трипа, — он указал на свои ботинки, облитые грязью. — Вы дышали диоксидом серы.

Сначала я не поверил, что это именно Проводник. Но когда он подошел к нам ближе, его мрачный образ начал рассеиваться так же быстро, как рассеивается кошмар после пробуждения. Еще мгновение, и перед нами стоял знакомый мужик в темных очках и викторианском костюме. На его поясе я разглядел плотный противогаз химзащиты, что было понятно по размеру фильтра. Выглядело это странно, если учесть, что Проводник все это время ходил в обычном тряпичном респираторе.

— Чего? — я все еще не мог прийти в себя. — Какой еще диоксид?

--- Саботаж в хранилище литий-ионных аккумуляторов, — продолжил он, потирая висок. — Кто-то попытался уничтожить самые ценные запасы Торгового города. Их разгерметизация привела к выбросу диоксида серы, который вызывает галлюцинации. Еще пару минут, и вы бы остались в том кошмаре навсегда.

Леха поднялся, глядя на него, как на сумасшедшего.

— Ты хочешь сказать, все это... — он махнул рукой.

— Галлюцинации, — холодно бросил Проводник.

Я попытался подняться, ощущая, как голова все еще кружится.

— Мы... в безопасности? — спросил я.

— Пока что, — коротко ответил он. — Но не расслабляйтесь. Нам нужно выбираться отсюда.

— Так, погоди, — уточнил Леха. — Ты сказал, в хранилище, а мы тогда где? И почему тут нет газа?

— Мы в хранилище малых батарей уже у самой платформы «Ельшанки». Вон за той стеной, — он указал прямо, — главный банковский зал. А там, — он указал нам за спины, — после шлюза секция промышленных литий-ионных аккумуляторов. Там произошел взрыв. Из-за того, что диоксид — тяжелый газ, он спустился вниз по туннелю, точно к вам. Я могу на этом закончить лекцию по химии, или вам все понятно?

— Понятно, — ответил я, сделав несколько шагов в сторону выхода. — Но что тут в целом происходит и как ты нас нашел, тебе все же придется объяснить. Но сначала… — я повернул вентиль стальной двери, — я хочу уйти из этого проклятого места.

Как только я вывалился в главный зал, то понял, что ужасы так и не закончились. Помещение банка, которое я, в общем-то, сразу узнал, потому что тоже хранил тут свои основные сбережения, выглядело так, будто здесь пронесся ураган: стойки переломаны, на полу валяется мелкий мусор, сломанные стулья и мусорные баки, которые занесли сюда с уличной части платформы.

Все это бесчинство освещалось языками пламени с «улицы» и выкриками возмущенных людей, которые то и дело пробегали мимо разбитых оконных проемов.

— Я вообще ничего не понимаю, — произнесла Люба, вышедшая следом. — Где мы вообще?

— Воу! — так же отреагировал Леха.

— «Ельшанка», — пояснил я, тяжело вздохнув. — Центральный банк Торгового города. Никогда тут не была?

— Нет, конечно. Почему тут такой бардак?

— Гражданский переворот, — пояснил Проводник. — Все содружество в состоянии анархии. Они не довольны политикой действующего правительства. Особенно после того, как они впустили на станцию Альянс. Местная оппозиция считает, что те, кто стоит во главе, совсем отдалились от народа и принимают непопулярные решения. Так что если вы рассчитывали встретить на этой станции военных или кого-то из руководителей, то тут их больше не осталось.

— Нашли время для бунта, — недовольно проворчал Леха, пнув ногой перевернутый стул. — Вот прямо сейчас лучшее время, да?

— Массовое неразумие, — произнесла Колючка. — А они что, не знают, что военные здесь не просто так? Они не в курсе того, что происходит на поверхности?

Проводник подошел к разбитому окну и выглянул наружу.

— Нет, конечно, им это вообще не интересно. У торгашей больная тема — это классовое неравенство между поколением отцов-основателей и обычными мелкими торговцами.

— Да, но при чем тут военные?!

— Да особо ни при чем, как я понял. Судя по их выкрикам и лозунгам, они и так давно устали от всех прелестей капитализма, а когда сюда еще и военные прибыли и начали свои порядки наводить, это стало последней каплей.

— А, понятно тогда… Хотя они нас и до этого недолюбливали, — добавила Колючка.

— А говорила, никогда не была здесь, — ухмыльнулся Леха.

— Не была, но зато они у нас бывали. И каждый раз это были пафосные и самовлюбленные рожи.

— Так, ладно, — прервал я и повернулся к Проводнику. — Лучше скажи, как ты тут оказался и как узнал, что нам нужна помощь?

— Сюда я добрался с поверхности. Когда вас схватили, я смог ускользнуть и придерживался плана добраться до «Ельшанки», передать установку и отправить за вами подкрепление. Но когда я оказался тут, то понял, что отправлять уже некого. Так что я спрятал установку и пошел за вами по туннелям.

— Но ты знал про газ, ты взял с собой защиту, — Леха показал на его противогаз.

— Само собой. Для этого не нужно обладать сверхспособностями. Туннель хранилища сейчас единственный свободный путь до Колхоза. Потому что в соседнем уже баррикады. И в какой-то степени вам даже повезло, что вы не попали на ту линию. Иначе вас расстреляли бы уже на подходе.

— А нас-то за шо? — наигранно спросил Леха.

— Общее напряжение на этой станции настолько велико, что эта масса уже потеряла всякий контроль над собой. Так что повода им бы не потребовалось. Они вон собственные же ресурсы в банке разграбили и уничтожили.

— Да не только свои… — печально ответил я и тоже подошел к окну. — Я вообще-то в этом хранилище все свои накопления хранил.

— Серьезно? Зачем? — удивилась Люба.

— А где еще хранить сорок литий-ионных аккумуляторов, под подушкой? Да и следить за ними нужно регулярно.

— А, ну если речь о таких цифрах… Я, оказывается, нашла себе обеспеченного папика?

Я улыбнулся:

— Типа того. Только теперь я, видимо, не обеспеченный.

После этих слов я выглянул через оконный проем и задержал взгляд на платформе. Там когда-то находилась рыночная площадь, но сейчас она больше напоминала площадь революционную. Баррикады из перевернутых тележек, металлические ограждения, сломанные торговые палатки и мебельные остатки громоздились в хаотичных формах, перегородив основные пути. Кое-где над ними трепетали самодельные флаги с грубо намалеванными лозунгами. Большинство были слишком далеко, чтобы разглядеть, но близкий транспарант на деревянной рейке кричал:

«Долой оковы капитализма!»

Надпись меня позабавила. Стало даже интересно, не присутствует ли в этом перевороте красная рука колхозников? Хотя… Почти наверняка присутствует. Не просто же так Васильев упомянул «обстоятельства в Торговом городе», которые позволили ему резко переобуться.

Горящие мусорные баки отбрасывали неровный оранжевый свет, и казалось, что платформа тонет в языках пламени. Черный дым поднимался к закопченным сводам станции, где тяжелые клубы заволакивали потолок. Толпы людей неугомонно метались между баррикадами. Кричали, спорили, что-то швыряли друг в друга, словно само понятие общего врага потеряло смысл. Протестующие — торговцы, рабочие, молодые и старые — все сливались в один пестрый, яростный поток. Одни держали в руках обломки труб или арматуры, другие — самодельное оружие. Рядом с горящей баррикадой группа молодых парней в рваной форме осматривала нечто, напоминающее гранатомет. Кто-то ожесточенно спорил о чем-то, размахивая руками, кто-то просто сидел на обломках, вытирая кровь с лица или устало глядя в пустоту.

На другом конце платформы громко хлопнуло, и в воздух взвился столб искр — видимо, рвануло что-то из провизии или топлива. Толпа взвыла, и из общей массы протестующих начали выбегать люди, напоминая волну, расходящуюся от эпицентра.

— Я вообще не понимаю, кто против кого тут? — пробормотала Люба, стоя у меня за спиной.

Проводник не обернулся, только указал куда-то вдаль.

— Видите тот дым? Там переход в вестибюль.

— Да, — согласился я. — Там, кажется, находится администрация станции.

— Именно так. Находилась. Там же мы должны были встретиться с военными. Но всех, кто там находился, перебили протестующие, и сейчас эта толпа добивает оставшихся или просто развлекается.

— Я думаю, это коммунисты! Их методы! — подтвердил мои ранние догадки Леха. — Не исключено, что именно они и вбросили сюда провокаторов, иначе зачем они станцию в боевую крепость превратили, если в опасность псов не верят?

Вопрос был скорее риторический.

Не знаю, что меня огорчало больше: что Колхоз, который мне все это время импонировал, в итоге превратился в филиал тоталитаризма, или что начальник станции, поддерживавший все это время облик крепкого хозяйственника, оказался последней крысой.

— Значит, мы сами по себе? — спросила Люба.

— Вроде того, — ответил Проводник. — А все, что вы видите здесь, — это «низший класс», наслаждающийся свободой.

— Свободой, — язвительно повторила Колючка. — Я вижу хаос.

— Для них это одно и то же, — добавил я, следя за тем, как очередная самодельная баррикада рухнула в языках пламени. — Надо сваливать отсюда, пока мы тут не сгорели. Проводник, знаешь куда идти?

Он кивнул.

— Нам нужно добраться до вокзала на том конце станции. Там еще есть дрезины. Должны быть. Попробуем утащить одну из них. Но нужно двигаться быстро и не привлекать внимания. Иначе эта толпа нас просто загрызет.

— Капитализм! Счастье! Заебись! — прокричал какой-то худощавый паренек и запустил к нам в окно коктейль Молотова.

Огонь тут же охватил все помещение, чудом не зацепив никого из нас, и вместе с ним взвился запах паленой пластмассы и резины.

— Ну, отлично! — хмыкнул Леха. — Серьезно, лучшего места для приключений просто не найти!

— Уходим, быстро! — скомандовал Проводник и выскочил в окно.

Мы тут же выпрыгнули следом и поняли, что беспредел, который видели из окна, — это верхушка айсберга того, что на самом деле творилось на этой чертовой станции. В нос сразу ударил затхлый запах гари, металла и чего-то сладковато-приторного, что лучше не анализировать. Станция, когда-то вычурно красивая, утопающая в белом мраморе и чистоте, теперь казалась вырванной из какого-то постапокалипсиса в квадрате. Пол был усыпан обломками: куски колонн, осколки стекла, перевернутые металлические урны. Гладкая плитка на полу, изначально блестящая, сейчас была покрыта сажей и потеками крови.

Своды, украшавшие высокие стены, почернели от копоти, а арки с зеркальными вставками разбиты в пыль. Оставшиеся фрагменты зеркал и панелей криво отражали пляшущее пламя, из-за чего казалось, что стены и колонны сами горят. И пламя было единственным источником света.

Между массивными колоннами, раньше элегантно выстроенными в центре платформы, теперь висели тела. Тела повешенных. Некоторые из них казались недавними — одежда еще не обгорела и не покрылась пылью, — другие уже давно превратились в зловещие черные силуэты. На шее одного из них болталась табличка с надписью, выполненной криво, неровными буквами:

«Раб капитала!»

— Твою мать, — выдохнул Леха, когда мы проходили мимо, стараясь не смотреть вверх. Люба закрыла рот рукой, словно это помогло бы избавиться от запаха разложения, который витал между колоннами.

На соседней платформе, за рельсами, виднелись разгромленные жилые строения. Они выглядели так, словно их вырывали из земли вместе с корнями. Ряды импровизированных лачуг, построенных вдоль стен, были полностью уничтожены. Остатки матрасов, деревянных ящиков и тряпок лежали, словно после бомбардировки.

— Держитесь ближе, — коротко бросил Проводник, резко меняя траекторию, чтобы обойти группу вооруженных людей у баррикады. Они подозрительно наблюдали за нами, пальцы нервно играли на спусковых крючках немецких винтовок, которые я сразу узнал — это винтовки Альянса. Точно такие же, как те, что выдали нам.

Мы продвигались через платформу словно по полю боя. С каждой минутой становилось тяжелее. Где-то вдалеке раздался выстрел, и крики заполнили сводчатое пространство станции. Сверху, с разрушенных лестничных пролетов, падали искры — то ли от коротких замыканий, то ли от горящих кабелей.

— Быстрее, — скомандовал Проводник, оглядываясь назад. — Нам нельзя задерживаться.

Но стоило нам обогнуть очередные обломки, как мы снова наткнулись на тела. Трое мужчин лежали в беспорядке, будто их застрелили на бегу. От одного из них все еще шел пар — он умер совсем недавно. Люба легонько пискнула и тут же выругалась.

— Прекрасный путь, ничего не скажешь, — буркнул Леха, пытаясь обойти тела и не задеть их ногами.

Добравшись до самого конца, нам в прямом смысле пришлось карабкаться через высоченную баррикаду, которая полностью перекрывала путь к туннелям.

— Они нас заметили, — прошептала Люба, когда пара человек у перевернутого киоска начала оборачиваться в нашу сторону.

— Не смотрите на них, — резко сказал Проводник. — Осталось немного.

Протестующие направились в нашу сторону, но мы уже стояли на вершине баррикады и просто скатились вниз. Подземный ад был пройден. С этой стороны не оказалось ни одной живой души. Впереди все-таки маячила спасительная тьма туннеля, и я надеялся, что хотя бы там нас ждет передышка.

— Сюда! — прокричал Проводник и, раскидав обломки своей сверхсилой, вытащил из-под них ручную дрезину.

— Бля… — выругался Леха, заметив на ней несколько застреленных военных в форме Альянса.

— Я так понимаю, они должны были доставить нас до «Профсоюзной»? — произнес я и помог Проводнику вытащить трупы с дрезины.

— Похоже на то, — ответил он и, скинув последнего, начал толкать дрезину в сторону жерла туннеля. — Почтим бедолаг минутой в пути.

Это звучало довольно цинично, но убедительно. Задерживаться тут не стоило. Может, мы с ним теперь и обладаем суперсилой, но устраивать геноцид торговцев в попытке сбежать в мои планы не входило.

Когда мы докатили транспорт до нужного места, с вершины баррикады раздался возглас:

— Вон они! Это посыльные Альянса! Бей их!

Мы быстро переглянулись, запрыгнули на сиденья и оперативно налегли на рычаги. Позади раздались выстрелы, но мы уже скрылись в темноте.

Дальше мы несколько минут молча катили по туннелю. После всего, что мы пережили, тишина казалась почти благословением, но все равно внутри чувствовалась тревога. Мрак вокруг обволакивал, и спокойный звук стука колес казался громче, чем был на самом деле.

— Все еще не верится, что такие вещи могут происходить, — пробормотала Колючка, нарушив молчание. Ее голос звучал странно — тихий, словно она говорила сама с собой. — Торговцы, конечно, те еще самовлюбленные говнюки, но я всегда считала, что хотя бы внутри у них порядок, гармония и контроль...

— Это все красивая картинка, — ответил Стервятник, налегая на рычаг. — А на самом деле... как ты видела, там такой же бардак, как и везде. Стоило метро на секунду выйти из устоявшегося баланса, как весь гной тут же вылез наружу.

Колючка кивнула, но ее взгляд остался устремлен в темноту.

— Все равно! Как они довели до этого? Я так понимаю, у них все батарейки Мертвого города в обороте. Это же должно давать им огромную силу и стабильность. А внутри такое напряжение…

— Они сильные, потому что знают, как заработать на чужих проблемах, — сказал я.

Она обернулась ко мне.

— А как Торговый город убедил всех, что батарейки нужно хранить именно у них?

Проводник посмотрел на меня, молча кивая, давая понять, что можно объяснить.

— Торговый город — это три станции: «Ельшанка», «ТЮЗ» и «Профсоюзная». Все началось с последней… Ну или с первой, если считать сверху вниз. Наверху огромный торговый центр. Первые годы после Катастрофы люди из него таскали, что могли, но местные быстро поняли: главное не то, что у тебя есть, а то, что ты можешь выменять.

— Ну, про торговый центр я в курсе. Они стали посредниками? — уточнила она.

— Именно. Сперва на своей станции, потом с соседями, а потом со всеми. Они поняли, что сидят меж двух содружеств-производителей, и сделали из этого свое главное преимущество.

— Но это же не объясняет, почему у них все деньги, — заметила Колючка. — Они ведь ничего не производят.

— А им и не нужно ничего производить, — вмешался Леха. — Знаешь, к примеру, зернохранилище над «ТЮЗом»?

— Слушай я не настолько недалекая. Город на поверхности я хорошо знаю.

— Ну, только ты не знаешь его статус после войны… Торговцы отбили его у коммунистов еще в первые годы после Катастрофы. Тогда там лежало зерно, которое Красный колхоз выращивал для Союза.

— И что? — ее глаза расширились. — Они начали продавать его обратно коммунистам?

— Бинго! — воскликнул Леха и засмеялся. — А самое смешное знаешь, что? Когда зерно кончилось, они начали сдавать хранилище в аренду!

— Да ладно! Красному колхозу?!

— Ну да, кому же еще, — добавил я. — А платят те не батарейками, а процентом от урожая.

Она выдохнула, будто услышала что-то невероятное.

— Хитро.

— В этом весь Торговый город, — с досадой произнес я. — Берут батарейки и энергию у Союза и передают Колхозу. У Колхоза берут продукцию и перепродают Союзу. На разнице живут. А так как славные времена безналичных переводов давно ушли, никто же не будет туда-сюда перевозить тонны батареек. Поэтому весь бюджет на все эти финансовые операции хранится у торговцев.

— Получается, они типа банкиры?

— И банкиры, и посредники. Швейцария, Америка и Израиль в одном лице, — я усмехнулся.

— И все просто схавали это? — удивленно спросила она.

— А куда деваться? — сухо сказал Проводник. — Кто попробует убрать Торговый город, останется без денег и ресурсов. А в метро это хуже смерти.

— Ну тогда мне другое непонятно. Если они такие богатые банкиры, откуда классовое неравенство?

— Потому что это капитализм, — пояснил Леха. — Всем правят все еще живые отцы-основатели. Они владеют всем рынком ресурсов, банками, капиталом. А простым смертным остается только торговать тряпками на рынках. Поэтому богатые богатеют, бедные беднеют. Ничего нового в этом мире.

Люба замолчала, переваривая услышанное. Ее лицо выражало смесь удивления и раздражения, будто она внезапно поняла, как несправедлив мир.

Я поймал ее взгляд:

— Добро пожаловать в метро, детка.

Тишина снова повисла в туннеле. Кажется, напряжение начинало отпускать. Но глубоко внутри я понимал, что Торговый город — это не финал нашего пути, а начало новых проблем.

— Только вот, если я правильно поняла, теперь банковское хранилище разграблено и уничтожено. Правительство на грани свержения, а на станциях творится беспредел. Это ведь в прямом смысле мировой крах в масштабах всего нашего города!

Стервятник усмехнулся:

— Я бы на твоем месте боялся не этого. Скоро псы хлынут на станции, и людям станет не до борьбы за власть и финансы.

Мы налегли на рычаги с душой, и уже через пару минут после этого увидели впереди отблеск света со станции «ТЮЗ». Мы почти дома, если, конечно, этот дом вообще остался.

И чем ближе мы приближались к платформе, тем больше нарастал шум недовольства, доносящийся оттуда. Я пригляделся и уже из туннеля увидел толпы людей, стоящих прямо на путях.

— Черт, неужели тут то же самое? — произнес Леха, также заметив демонстрантов.

— Не похоже, — ответил Проводник. — Свет еще горит, баррикад на путях не видно. Но ситуация уже на грани. Нам нужно проскочить как можно скорее.

Дрезина сбавила ход и медленно закатилась на станцию. У нас получилось проехать, но плелись очень медленно, потому что толпа стала слишком плотной. Радовало только то, что большинству на наше появление было, строго говоря, насрать.

Люди были увлечены протестом. Махали транспарантами и скандировали, повторяя:

— Долой военных нахлебников! Долой оккупантов!

— Свободу народу! Долой зажравшихся отцов!

Когда мы приблизились к середине платформы, я заметил, против кого протестуют люди. Посреди станции стояли баррикады из мешков с песком, а за ними бойцы в тяжелой броне с символикой торговцев. Армия держала строй, не давая протестующим прорваться к правым путям. Толпа не подходила близко, но солдаты стояли готовые в любой момент дать отпор.

— А что там, с той стороны? — спросила Люба.

— Жилые блоки местной элиты. Там пространство станции даже разделено специальной стеной.

— Ого. «ТЮЗ» — это административный центр?

— Скорее, культурная столица. Элита тут привыкла отдыхать. Вон там за толпой есть сцена и небольшой амфитеатр.

— Они ведь понимают, что вся элита сейчас на «Профсоюзной»? — спросил Леха.

— Это вряд ли, — ответил Проводник.

— Ладно, щас освобожу дорогу, — Леха спрыгнул с дрезины и прошел вперед, начиная просить митингующих разойтись. Удивительно, но они действительно начали расступаться.

Пока он решал этот вопрос, Колючка пересела на его место, чтобы быть ближе ко мне. Я заметил это и улыбнулся.

Тактика Лехи сработала. Толпа впереди после его замечаний начинала тут же уважительно расступаться и вторую часть станции дрезина миновала в два раза быстрее.

Когда он вернулся, я с любопытством спросил:

— Что ты сказал им такого?

— Что везем важный ультиматум для основателей с «Ельшанки», — ответил он с хитрой улыбкой.

— Хитро! — усмехнулся я.

Товарищ постучал себя пальцем по виску:

— Тактика, стратегия, интеллект.

Мы снова налегли на рычаги, и дрезина ускорилась.

Глава 19 - Подготовка

Вселенная 0000-А

Когда дрезина замедлилась, выезжая из туннеля «Профсоюзной», я увидел, что конфликт на этой станции вот-вот перерастет в открытое столкновение: люди уже кидали камни и бутылки в стоящую линию бойцов, перекрывающих проход на верхние уровни. Кроме стражей торговцев среди обороняющихся попадались также солдаты Альянса.

Глядя на это, я усмехнулся. В такие моменты понимаешь, как быстро все может скатиться в разруху.

— Что тебя так веселит? — спросила Люба.

— Да так... — я задержал взгляд на толпе. — Все циклично.

— В смысле?

— Когда-то я уже видел тут протесты, голод и болезни. Первые годы после Катастрофы.

— Тут тоже были недовольны властью?

— Скорее ее отсутствию. А еще не закрывшейся до конца гермой. Поэтому станцию боялись, обходили стороной другие выжившие. Но потом пришли основатели Торгового города. Утихомирили хаос, починили двери, ввели законы и порядки и сделали станцию столицей, — я еще раз невольно усмехнулся. — Она тогда просто сияла: аллеи, залы, свет, куча развлекательных заведений. Казалось, «Профсоюзная» вернулась к жизни.

— А теперь все это в прошлом… — Люба бросила взгляд на толпу.

— Вроде того. Ладно, идем. Я так понимаю, нам на ту сторону линии космонавтов.

Я спрыгнул на платформу и, пробившись через толпу, подошел к цепочке военных чуть сбоку, где было меньше всего давления и шума. Жестом я показал, что хочу поговорить.

— Верхние уровни закрыты для посторонних, — тут же предупредил он.

— Мы по делу. Передайте вашему начальству, что прибыли сталкеры по заданию Альянса, — коротко ответил я.

Он кивнул, скрываясь за баррикадой. Пока я ждал его возвращения, окинул взглядом станцию. Уровни здесь словно отражали две разные реальности. Внизу — теснота, хаос, толпа разгоряченных людей. Наверху виднелись строения, которые еще напоминали о прежней, спокойной «Профсоюзной».

Солдат вернулся и махнул своим напарникам:

— Этих пропускаем, — затем обратился ко мне. — Следуйте в большой зал в конце этажа.

Когда мы поднялись по лестнице, я еще больше убедился, что этот уровень атриума разительно отличался от платформы: больше пространства, приглушенное освещение, витиеватые колонны — наследие довоенных времен — и попытки сохранить остатки роскоши. Однако весь блеск был срезан наполовину: повсюду валялись ящики с боеприпасами, импровизированные стойки с аппаратурой занимали бывшее место диванов, а у одного из столов, стоящего поперек прохода, бойцы Альянса спорили с бойцами Торгового о том, кто именно тут обеспечивает безопасность. Уровень был административным центром, но сейчас напоминал скорее армейский штабной муравейник в состоянии боевой паники.

Мы добрались до большого зала, и еще в коридоре я слышал, что там происходит невероятно жаркая дискуссия. Дверь была приоткрыта, и я сделал знак отряду остановиться. Заглянув внутрь, я увидел длинный стол, за которым собрался весь свет высшего руководства. Большая часть из них для меня не нуждалась в представлении — их лица и имена регулярно мелькали даже в газетах ЭлектроСоюза.

Первым я, само собой, заметил Андрея Викторовича, того самого начальника службы безопасности Альянса, с которым мы и должны были встретиться. Он сидел на дальнем от входа конце стола. Темные волосы были слегка растрепаны, а взгляд — напряженный. Лицо изможденное, но собранное. В этот момент он выглядел так, будто держал в голове тысячу планов одновременно.

Затем я перевел взгляд на начальника станции Константина Гусева. Его было сложно не заметить не только из-за яркой футболки с бананами, которая выделялась на общем фоне бардака, но и потому, что сейчас он активнее всего объяснял свою позицию:

— Мы должны думать о долгосрочной стабильности! Если Альянс уйдет, через месяц нас попросту разорвут на куски!

— А если он останется, люди нас разорвут раньше! — возразил статный мужчина с аккуратно уложенными седыми волосами и в костюме с иголочки. В нем я распознал одного из отцов-основателей. Чумаков, кажется. Он был спокоен, но его голос звучал так, будто каждое слово весило тонну.

— Сергей, мы уже это обсуждали, — тяжело вздохнул Гусев. — Если мы не удержим контроль, весь Торговый город утонет в хаосе.

— Контроль? — Чумаков приподнял бровь. — Это не контроль, Костя, это оккупация. Люди видят в Альянсе не защитников, а захватчиков. И я, в общем-то, тоже! — в этот момент он с презрением посмотрел на Андрея.

— Да вы ничего не понимаете! — ответил ему Андрей Викторович. — Без нас вы продержитесь максимум неделю. Думаете, ваши протестующие с факелами справятся с псами?

Чумаков помедлил, чуть прищурившись.

— Без нас, возможно, и не справятся, но с вами мы уже теряем контроль.

— Это временно! — выкрикнул Гусев. — Люди успокоятся, когда поймут, что у них нет выбора.

— Они не успокоятся, пока видят вооруженных людей на своих станциях! Мы уже потеряли контроль над «Ельшанкой». Этого вам всем мало?! — Чумаков осмотрел всех присутствующих.

— Сергей... — начал было Гусев, но Андрей резко перебил его:

— Хватит!

Все замолчали. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Вы ведете себя как идиоты! — продолжил Андрей. — Мы здесь, чтобы спасти ваши жизни, и не только ваши, черт возьми! А вы устроили настоящий бардак в своей политической песочнице!

— Секундочку! — вмешался Чумаков, не желая терять позиции. — Вот скажите тогда, как вы собираетесь спасать наше содружество, если уже потеряли две свои базы на поверхности?

Андрей напрягся, готовый окончательно сорваться, но вдруг заметил нас. Его глаза тут же расширились, а на лице возникла улыбка:

— Кто это? — проследил за его взглядом Чумаков.

Гусев, обернувшись, махнул рукой:

— Это, кажется, сталкеры.

— Не просто сталкеры! — резко вмешался Андрей. — Это как раз те люди, которые принесли нам ключ к спасению.

— Сэм, — представился я, сделав шаг вперед, — руководитель спасательной группы.

— И что за ключ к спасению такой, а? — спросил Сергей.

Андрей еще раз оглядел нас и тяжело выдохнул.

— В общем, так. Пока наш разговор окончательно не вышел из-под контроля, предлагаю сделать небольшой, как вы тут говорите, «кофе-брейк». Мне нужно переговорить с отрядом. После этого я смогу рассказать вам, что Альянс планирует делать дальше. Договорились?

— Да! — согласился Константин. — Пауза нам не повредит. Вернемся к этому разговору позже. К тому же нам еще нужно успокоить толпу. Иначе из-под контроля выйдет все остальное.

Андрей встал, подошел к нам и вывел обратно в атриум. Мы отошли на небольшое расстояние от зала, прежде чем он облокотился на металлические перила и закурил.

— Чертовы торгаши… — пробормотал он, выпустив облако дыма, а потом повернулся к нам. — Ладно, перейдем к делу.

Я мельком огляделся, оценивая обстановку.

— Эм… а мы больше никого не ждем?

— Например? — Андрей прищурился, глядя на меня.

— Ну, я так понимаю, ситуация серьезная. Может быть, ваше верховное руководство соизволит хотя бы в этот раз показаться?

Прежде чем он успел ответить, шум с нижнего уровня привлек мое внимание. Люди из толпы бастующих, которые до этого только скандировали лозунги и иногда кидали мелкие предметы, теперь перешли в активное наступление. Они давили на линию сдерживания своей массой и попытались прорваться через импровизированные баррикады, ведущие на второй этаж. Где-то в стороне прозвучал глухой взрыв, словно кто-то использовал самодельное устройство.

— Кажется, у вас тут назревает большая проблема, — обеспокоенно произнесла Люба и даже сгруппировалась, готовая в любой момент кинуться в атаку.

Помня все, что мы видели на «Ельшанке», я тоже немного напрягся. Убивать протестующих не входило в мои планы. Андрей же оставался спокоен.

— Это было неизбежно, — нейтрально ответил он. Его голос звучал устало.

Толпа захлебывалась в собственном гневе, но внезапно мимо нас быстрым шагом прошел Гусев, направился прямо к лестнице и начал спускаться вниз.

— Они же его разорвут! Что он делает? — выдохнула Люба.

— То, что умеет лучше всего, — пробормотал Андрей, наблюдая за ним.

Увидев Константина, люди на секунду стали чуть спокойнее и дали ему спуститься на платформу. Гусев встал на скамейку в центре и поднял руку, жестом призывая к тишине. Его голос, спокойный, но уверенный, заглушил общий шум:

— Слушайте внимательно! У нас нет времени кричать друг на друга.

Он окинул взглядом толпу, будто стремясь встретиться глазами с каждым.

— Вы злитесь на Альянс. Я это понимаю. Они пришли сюда с оружием, заняли наш уровень, и вам кажется, что мы потеряли контроль над станцией. Но скажите мне: вы хотите выгнать их и остаться один на один с псами?

Гусев повысил голос, не давая возразить:

— Вы не понимаете, с чем мы имеем дело. На поверхности бушуют псы. Мы уже потеряли нескольких наших бойцов, которые пытались зачистить округу. И потеряем еще. Псы — это не просто мутанты. Это живая зараза, которая сметает все на своем пути. Альянс, у которого были танки, огнеметы, тысячи бойцов, — они не смогли устоять. Их базы были разорваны на куски.

Он сделал короткую паузу, чтобы дать словам осесть в сознании слушателей.

— И вы думаете, мы сможем справиться сами? Мы? Люди, которые едва могут поддерживать электричество?

Толпа замерла. Гусев шагнул вперед, понизив голос, но сделал его еще тверже:

— Да, Альянс — это не подарок. Я с ними не дружу. Но они здесь не для того, чтобы править нами. Они здесь для того, чтобы мы могли дожить до завтра. Они уже согласились отступить в свои блоки и не вмешиваться в нашу жизнь. Но если они уйдут сейчас — псы придут. И тогда у нас не будет ни станции, ни шанса на выживание.

— Хера ли он защитит-то?! — выкрикнул кто-то из толпы. — Если свои базы не смог удержать!

Протестующие в ответ загудели, снова послышались негативные настроения.

Константин поднял руку:

— Если вы хотите знать ответ, прошу тишины! — гул тут же спал. — Базы Альянса действительно пали, но при этом они смогли выбраться. Знаете, почему? Потому что не сбежали, а отступили с боем. Это не трусы, это солдаты, которые знают, с чем имеют дело. Они потеряли все, но они здесь — и теперь они знают, как остановить псов.

Он поднял руку и указал в нашу сторону:

— Вот они — люди, которые побывали в самом сердце этой угрозы. Эти сталкеры и бойцы Альянса вернулись оттуда живыми. Они знают о поведении псов все, знают, как с ними бороться, и у них есть оружие, которого нет у нас. Это наш шанс. Без них мы просто мясо.

Мне (да и не только мне) стало даже немного неловко от такого обильного внимания. Но мы продолжили наблюдать за происходящим, понимая, что Гусев сейчас делает правильные вещи. Он выдержал паузу, его взгляд был сосредоточенным, как у шахматиста, делающего ключевой ход.

— Вы хотите знать, как они будут нас защищать? Они уже это делают. Они стоят здесь, потому что у них есть план. Не абстрактная надежда, а четкий план действий. Псы — это не просто враги. Это чума, которая уничтожит всех, если мы не будем действовать вместе.

Голос его стал тверже, он источал уверенность:

— Нам нужно время, чтобы организоваться. Альянс даст нам это время. Если вы хотите выгнать их, не задавайте себе вопрос, как они потеряли базы. Задайте вопрос: сколько времени в одиночку протянете вы?

На какое-то время толпа замолчала. Шепот еще звучал в глубине, но громких выкриков уже не было. Гусев спустился со скамейки, давая своим людям шанс удержать контроль.

— Удивительный человек, — восхитился ораторскими способностями Константина Проводник.

— Ему бы еще перед остальными станциями так выступить, — ответил Стервятник. — Глядишь, и люди в петле на «Ельшанке» не болтались бы.

— Ой, не напоминай… — негромко произнесла Люба.

— С такими навыками его отцы-основатели должны на руках носить, а не спорить с ним, — согласился Андрей, затем снова повернулся к нам. — Ладно, продолжим. Не буду ходить вокруг да около. Несмотря на все эти громкие слова внизу, ситуация на самом деле окончательно пошла по наклонной. Альянса больше не существует, как и не существует больше верховного командования. Все верховное командование, которое осталось, — это я и Микула.

— Ни хрена себе... — сдержанно выругалась Колючка. — В смысле, мы уже слышали, что Альянс понес большие потери, но это реально все, что осталось от базы?!

Андрей снова затянулся, лишь прикрыв глаза в качестве ответа.

— Понятно, почему Ольга была такая напряженная... — задумчиво ответил я. — Что с ходом операции дальше? Альянс должен был помочь нам добраться до точки запуска, но, я так понимаю, группы поддержки нам не ждать?

— Аппетиты придется поубавить. Если вы рассчитывали на целую дивизию в свое распоряжение — теперь это несбыточные мечты. Но мы выделим вам несколько крепких бойцов и пару единиц техники.

— Выбирать не приходится, хорошо понимаем. Что с ЭлектроСоюзом?

— Ваш Союз оказался самым подготовленным. Они перекрыли входы и выходы еще до нашего визита.

Ха! Молодец, Сократ, все-таки послушал меня!

— И какое состояние у них сейчас?

— Держат оборону в полной изоляции и стараются не допускать перебоев в питании. Настоящие герои. Только благодаря им мы до сих пор имеем свет. Если бы меры не были приняты заранее, возможно, сейчас ситуация была бы еще более плачевной.

— Они на связи?

— Да, телеграф работает. Кстати, думаю, вам важно будет знать, что к нам прибыло несколько союзников в качестве добровольцев. Мы отправим их с вами на дело.

Это не могло не радовать. А весть о том, что Союз практически полностью уцелел, подняла мой боевой дух. Леха тоже оживился. Андрей же нахмурился, явно задумавшись о чем-то своем, сделал последнюю затяжку и выкинул бычок.

— Я получил от Микулы информацию о гибели Николая. Хороший был мужик. Жаль, что так получилось. Мы обязательно почтим его память позже, как и всех остальных, кто ушел. С этого момента вы должны понимать, что теперь я руковожу операцией как непосредственный заместитель Медведева. Это понятно?

Мы утвердительно кивнули.

— Отлично. А теперь давайте пройдем в отдельный кабинет, я хочу знать, что, черт возьми, с вами случилось по пути назад?

И я рассказал. Рассказал в мельчайших деталях.

Разговор получился довольно долгим, около часа. Андрей хотел знать все об операции: что произошло на острове Надежды, как мы нашли установку и прошли болота.

Когда я закончил, Андрей произнес:

— Установка у нас — это отлично. Но вы слишком задержались, особенно преодолевая всего пару станций.

— Как будто бы по своей воле! — возмутился Стервятник.

— Так, заткнись и не перебивай! — отрезал Андрей. Леха, который уже привык, что на его выходки почти никто не реагирует, неожиданно притих. Андрей продолжил более спокойным тоном:

— Мне не важно, по чьей вине это произошло. Мне важно, что за время, пока вас не было, псы довольно быстро мутировали. У них поменялось не только строение тела и мышление, но и цикл рождаемости. Теперь они плодятся как тараканы.

— Очень интересно! — задумался я. Наташа была права, Эпицентр слишком быстро черпает энергию Эниона, раз он научился менять даже цикл рождаемости. — Какой план дальше?

— Он может быть только один: уничтожить опасность. Но, как я уже сказал, условия поменялись. Техники у нас почти не осталось. Поэтому вместо масштабной операции зачистки придется переходить на блицкриг.

— Как у Цезаря: «Пришел, увидел, победил»? — спросил я.

— Верно. Я выделю вам грузовик и БТР, это все, что я могу предложить. Вам нужно будет доехать до подножия Родины-матери на Мамаевом кургане — оттуда хороший обзор на территорию завода. Запустите боеголовку, доберетесь до Эпицентра и уничтожите его.

— Так стоп, стоп! — вмешался Стервятник. — В смысле, «доберетесь до Эпицентра»? Разве не эта штука, — он указал на лежащий на столе гранатомет, — должна его убить?

— Нет. Ты невнимательно слушал обсуждение на первой встрече? Антидот только временно обезвредит Эпицентр, открывая к нему доступ, но не уничтожит его. Это придется сделать вам лично.

— Замечательно… — проворчал Стервятник

— Сколько действует антидот? — спросил я.

— Около тридцати минут. Этого времени вам должно хватить, других вариантов нет. Все понятно?

— Понятно, — коротко ответил я. Конечно, можно было бы еще уточнить детали, но было очевидно, что, сколько бы мы ни дискутировали, ситуация от этого легче не станет.

— Тогда чудесно! Операция начнется на рассвете, в шесть часов утра. Мне нужно будет подготовить для вас штурмовую группу, а вам немного передохнуть. Я постараюсь выделить вам комнаты и новое снаряжение. Потому что с тем, что на вас сейчас, пробиться к Эпицентру у вас точно не выйдет. Вольно!

* * *

Несмотря на всеобщее напряжение, выступление Гусева оказалось крайне эффективным. Митингующие, конечно, платформу не покинули, но хотя бы перестали выкрикивать лозунги и кидать камни. Успокоилось и руководство Торгового города, узнав детали операции Альянса. Поэтому у Андрея получилось договориться, чтобы нам выделили отдельные комнаты в местном отеле.

Правда, нормально поспать, зная, что происходит на поверхности, у меня так и не получилось. Поэтому утром, направляясь в местный кафетерий, чтобы поесть перед рейдом, я чувствовал себя, как выжатый лимон.

— Что, вообще не выспался? — спросил меня Леха, когда мы стояли с подносами в очереди на раздаче.

— Ага. Все думал о том, как там ребята на наших станциях. Мы ведь даже не знаем, сколько псов на поверхности. Каждая минута на счету, а мы тут дрыхнем.

— Спать тоже нужно. Иначе какой с нас прок, если будем не в адеквате? Тем более Андрей сам сказал, что нужно время на подготовку.

— Да, тут я согласен. Совестно просто.

— Понимаю! — согласился Стервятник, быстро посмотрел на Любу с Проводником, уже занявших для нас столик, а затем понизил голос: — Слушай, откровенно говоря, этот Проводник мне вообще не нравится.

Поставив на поднос крысиные котлеты, я покосился на Проводника.

— Да, я заметил, что ты к нему неровно дышишь. Ну да, он странный, но кто из нас не странный сейчас?

— Да дело не в этом. Я думаю, Проводник связан с Эпицентром.

— Это ты тоже уже говорил в Красноармейском. Но как-то эта версия не вяжется в моей голове, — ответил я, а сам при этом вспомнил слова Наташи, которая так и не ответила, является ли Проводник Эпицентром.

— А у меня вяжется. Только, когда я говорю, что он связан, я не утверждаю, что это он и есть. Возможно... Та боеголовка, которую он тащил, он же наверняка был не один в этот момент. И, скорее всего, облучился он тоже не один. Я думаю, что он и Эпицентр облучились одной ракетой, и поэтому они теперь связаны. Именно поэтому он пошел с нами. Именно поэтому они не информировали метро, понимаешь? Альянс знает, что это они виноваты в возникновении Эпицентра. И я думаю, он как-то коммуницирует с ним, приказывает ему, что делать. Поэтому он так часто медитирует или вообще пропадает из поля зрения.

Мы подошли к кассе, и я расплатился за свой завтрак, достав из поясной разгрузки пару батареек.

— В таком случае, — спросил я, — зачем нам вообще какая-то установка, если Проводник может приказать Эпицентру остановиться?

— Скажу начистоту. Мне кажется, этот Эпицентр, кем бы он ни был, — это эксперимент военных, который вышел из-под контроля. И сейчас разбушевавшийся неудачный эксперимент нужно обезвредить с помощью установки, чтобы Проводник вновь взял над ним контроль. Но когда дело будет закончено, он нас просто грохнет. Ты видел, какие штуки он вытворяет? А потом скажут, что сталкеры героически погибли, спасая все человечество.

Он расплатился за свою порцию, и мы направились к столу.

— Подумай над этим, Сэм. Когда мы доберемся до цели, я предлагаю его убрать раньше, чем он уберет нас. Как только поймем, что что-то идет не так, сразу валим этого хмыря. Мы сможем справиться с проблемой без посторонней помощи.

Он закончил фразу, как только мы подошли к столу. Люба и Проводник увлеченно обсуждали что-то про сталь и ее влияние на остроту клинка, и не придали внимания нашему с Лехой разговору. За едой разговоры постепенно свелись к общим темам — каждый пытался хоть немного отвлечься от тяжелых мыслей. Металлические миски брякали, ложки звенели, а запах обжаренного крысиного мяса едва заглушался порывами затхлого воздуха из вентиляции. Я ел механически, почти не чувствуя вкуса, пока напряжение не сменилось легкой тишиной.

— Одного я так и не поняла: как эти мутанты научились так быстро размножаться? — спросила Колючка.

— Да, мне тоже непонятно, — соврал я, прекрасно понимая, как. — Уж сколько я повидал на поверхности, но чтобы мутанты менялись с такой скоростью — это что-то новенькое.

И именно потому что я знал правду, меня это беспокоило еще больше. Уж лучше бы думал, что это простое воздействие радиации.

Единственным человеком, который, похоже, совершенно не переживал, был Леха. Точнее, я-то понимал, что он обеспокоен, но вида он не подавал, мастерски изображая хладнокровие. Он с удовольствием доел свою порцию и со звоном кинул миску на стол.

— Да ладно вам, расслабьтесь, — с довольной улыбкой сказал он. — Мы и так уже настоящее пекло прошли, а сейчас у нас полноценная установка, которая полностью выведет этого упыря из строя. Так что смысла напрягаться не вижу.

— Да, но если она не сработает? — с упреком спросила Колючка. — Ты несколько дней назад даже не знал о существовании такой штуки, а теперь в ней уверен?

— Ой, да я сто раз так делал, — отмахнулся Леха, сыпанув старой шуткой.

— Будем надеяться, что он не ошибается, — задумчиво ответил Проводник.

— О, мой мутировавший друг, я никогда не ошибаюсь!

Я посмотрел на часы. Пора было выдвигаться.

— Что там, пора? — спросила Колючка.

— Ага, — ответил я и встал.

Мы в темпе нацепили снаряжение, которое сняли для завтрака. Нас вновь экипировали по полной, но на этот раз броня больше напоминала костюм звездного десанта: кевларовая основа с титановой скорлупой, полностью закрытые шлемы с системой дыхания и инфракрасным визором. Я искренне надеялся, что хотя бы в этот раз все это дорогостоящее добро не растеряется через пару часов в момент жаркого сражения.

Стервятник встал, взвел новый автомат и с улыбкой произнес:

— Ну че на, народ, погнали?!

— Ну, понеслась, да, — на выдохе сказала Колючка, и мы направились к выходу из кафетерия.

Мы подошли к лестнице, и я обратил внимание на первый этаж станции, где час назад все еще толпились митингующие. Теперь платформа была пуста. Зато появились военные: в спешке паковали ящики со снаряжением, тянули коробки на платформенные дрезины. Шум, ругань и звон металла наполнили пространство.

— Ого, они что, все с нами едут, что ли? — спросил я.

— Не, — ответил Леха, — больше похоже на то, что они решили свалить.

— С чего это? Успокоили же народ.

Неожиданно ответить решил Проводник:

— Торговый город все-таки заставил Альянс убраться.

— Заставил? — Колючка удивленно приподняла брови. — Разве они не согласились с тем, что мы их спасение?

— Согласились. А пару часов назад снова переобулись. «Ельшанка» объявила себя независимой станцией. И авторитет Альянса, который первоначально обещал удержать волнения, упал ниже плинтуса. Теперь Альянс фактически никому здесь не нужен. Торговый город рассчитывает на свои силы, пусть даже это безумие.

Стервятник усмехнулся:

— Хе... Какой-то театр абсурда. Не сдержали обещаний, потеряли людей и теперь бегут. А у нас с ними «сотрудничество», — он показал пальцами кавычки. — И вообще, откуда ты все это знаешь?

— Проснулся чуть раньше вас. Успел получше изучить ситуацию.

— О, сталкеры! — вдруг послышалось за спиной.

Мы обернулись и увидели подошедшего к нам Андрея Викторовича в сопровождении двух тяжеловесных бойцов. Он также был в крепкой броне.

— Здравия желаю, — поприветствовал я. — Вы покидаете метро?

Он кивнул, глядя в сторону солдат, которые что-то докручивали у груды ящиков.

— Да, так вышло, — он говорил усталым тоном, словно эта тема уже измотала все его нервы. — Торговцы захотели свободы — они ее получили. Мы не стали мешать.

— А наша операция? — уточнила Люба.

Андрей немного смягчился, обернувшись к нам.

— Она остается в силе. Мы выделим вам транспорт и сопровождение. Но... — он тяжело вздохнул. — Ситуация еще больше изменилась, БТР отменяется. У нас просто нет на него ресурсов. Все, что есть, нужно для эвакуации наших людей.

— Значит, мы для вас теперь не в приоритете? — Стервятник саркастично усмехнулся.

— Леха, хватит, — устало бросил я.

Андрей посмотрел мне в глаза и чуть тише сказал:

— От лица Военного альянса я приношу вам искренние извинения. Это не то, как я хотел бы все организовать. Если бы мы могли отправить с вами бронетехнику, я бы это сделал. Но у нас ее осталось всего ничего, и она нужна для защиты при эвакуации.

— А если мы не вернемся? — тихо спросила Колючка.

— Вернетесь. Я верю в вас. И ждем на «Университете».

Он и правда говорил это искренне, но мне показалось, что ему самому нелегко верить в эти слова.

Мы подошли к герме, около которой стояло двое бойцов, напоминающих ходячие танки. Их броня была обильно заляпана кровью, а в руках они держали миниганы. Андрей указал на них:

— Эти ребята зачистили территорию. Так что до моста вы доберетесь без проблем.

— А они хоть с нами? — саркастично спросил Леха.

— К сожалению, нет. Эти ребята остаются тут, чтобы держать оборону. Для вашей миссии все готово.

Когда мы вышли наружу, дождь хлестнул в забрало плотными каплями, вынуждая тут же протереть его. Пространство перед нами снова выглядело как сцена из апокалипсиса в квадрате: трупы мутантов разной степени разложения валялись хаотично, некоторые из них — обугленные или изрешеченные пулями. Лужи крови смешивались с грязью, образуя вязкие багровые потоки, которые стекали в трещины разбитого асфальта.

Казалось, что все вокруг застыло в мрачной, почти зловещей тишине, но откуда-то издалека доносились слабые стоны ветра, шорохи и редкие потрескивания — будто остатки жуткой битвы еще не ушли полностью, а лишь затаились.

Слева виднелись несколько искореженных остовов техники: один бронетранспортер стоял с оторванной башней и разорванными в клочья колесами. Справа развалился грузовик, перевернутый на бок, его металлические листы сжеваны так, будто на него накинулось огромное чудище.

Даже не верилось, что все это сделали обычные дворовые псы.

— Теперь понятно, почему техники у Альянса стало еще меньше, — произнес я. — Я так понимаю, первоначально мы должны были ехать на этом?

— К сожалению, да, — холодно ответил Андрей. — Поэтому пока только так.

Он указал куда-то на север, откуда уже слышался звук двигателей. К нам подъехали два грузовика. Я сразу узнал их: обычные вахтовки ЭлектроСоюза, о чем говорил герб содружества на бортах. Эти грузовики не были подготовлены к серьезным операциям и использовались нашими ребятами для прокладки электросетей между станциями. Поэтому сейчас они выглядели совершенно неуместно в этом аду, особенно с изрядно потрепанными кузовами, вмятинами и заплатами от недавних ремонтных работ.

— Это что, все? — тихо спросила Колючка, разглядывая машины с плохо скрываемым недоумением.

— Все, — спокойно ответил Андрей. Его голос прозвучал чуть глуше из-за закрытого шлема.

— Да вы гоните, что ли?! Это даже не ваша техника! Зачем вы вообще нужны, если мы все делаем сами?! — зло бросил Стервятник, резко обернувшись к нему.

Андрей слегка отвернулся, демонстративно рассматривая обломки сгоревшей и уничтоженной техники вокруг. В общем-то, тут дополнительный ответ и не требовался, но он все равно произнес:

— Это не то, что я хотел бы вам дать, но это то, что у нас есть.

— Ну, спасибо, — пробормотал Леха, отводя взгляд.

В этот момент к нам подъехала еще одна машина — массивный бронеавтомобиль «Тигр» с маркировкой Альянса. Андрей протянул руку:

— Вы нужны метро. Иначе все погибнет.

Я пожал его руку. Его хватка была твердой, но в ней чувствовалась усталость.

— Удачи. Мы будем ждать.

Он отошел, направляясь к внедорожнику. Через несколько секунд машина тронулась, оставив нас под дождем.

— А сам, главное, на «Тигре» поехал. Мудак, — процедил Стервятник, когда броневик Андрея скрылся за дождевой завесой.

— Я так не считаю, — ответил я. — Потому что могу его понять. Еще вчера ты был начальником службы безопасности, а сегодня должен принимать решения за верховных. К тому же в этот внедорожник мы бы все равно не влезли.

— Все равно… — буркнул Стервятник. — Мне кажется, мы все же должны быть приоритетнее. От нас, так-то, жизнь всего метро зависит. А он нас бросает.

— Он не бросает, — отрезал я. — Он делает, что может.

Один из грузовиков подъехал ближе, дверь кабины открылась. И вот кого-кого, а увидеть этого человека за рулем я никак не ожидал.

Глава 20 - Мертвый шторм

Вселенная 0000-А, пространство Энион

— Ну что, бездельники? — довольно произнес водитель. — Болтаем или едем?

— Егорыч?! — удивленно произнес я. — Тебя как сюда занесло?

— Да вот, решил новую машинку прикупить! — в этот момент он похлопал по баранке. — Не все ж мне только дрезиной рулить. Тем более ежели содружество в опасности, мне чего, сидеть, что ли, как бабехи наши? — он рассмеялся, но вдруг заметил, что Проводник резко изменился в лице. — О, кстати, я тебя знаю! Ты же этот, как его... музыкант?

— Типа того, — с легкой иронией в голосе ответил Проводник.

— Вы знакомы? — спросил я.

— Да, было дело.

— Ну что встали как вкопанные? — послышался возглас за спиной.

Мы обернулись и увидели еще одного союзца. Им был бармен Жека. Видимо, он все это время ждал нас во втором грузовике, но сейчас решил вылезти.

— Твою мать, Женька, у тебя выросли яйца! — радостно закричал Леха и кинулся к нему в объятия.

Видимо, бармен не ожидал такой резвой братской любви, поэтому лишь замер, дожидаясь, пока Леха его отпустит.

— Так, — я решил все-таки вернуться к делу. — Раз машины две, давайте правильно по ним распределимся. Жека, Егорыч, я так понимаю, кроме вас в машинах никого нет?

— Не-а, — ответил Жека.

— Вот вояки суки! — выругался Стервятник. — Они нам даже людей не выделили!

— Вообще-то выделили, — ответил ему Жека. — Они нас даже подготовили немного. Но на днях была новая волна, — он кивнул в сторону разбитой техники правее. — Так что теперь только так.

— Ладно, ладно, — ответил я. — Это мы уже поняли. Так, значит, делаем следующим образом: первая машина — Егорыча. В ней едем мы с Любой, как ударная группа. Егорыч до Катастрофы работал водителем, так что в случае неожиданной атаки сможет лучше уйти от столкновения. Вторая машина — Женька. Группа поддержки и контроля: Проводник и Леха. Если нас вырубят в одной из машин, у второй останется шанс завершить операцию. Проводник, установка пока что остается у тебя — с твоей магией это самое безопасное место. Всем все понятно?

Вопрос был задан скорее для галочки, но Леха вдруг произнес:

— Сэм, погоди. Я понимаю, что ты пытаешься в баланс, но давай подумаем еще раз.

— Что-то не так?

— Все не так. Колючка прекрасно орудует своими катанами на открытой местности, но сильно ли она тебе поможет в случае, если на вашу машину набросятся псы? Здесь нужны пушки, а не клинки. Поэтому если ты поедешь с ней, в экстренной ситуации ты останешься один.

— Нет, — произнес Егорыч. — У нас же на крыше есть пулеметы. Ежели деваха стрелять умеет...

— Не умеет, — перебил его Стервятник и посмотрел на Любу. — Ведь так?

— Ну... — она замялась. — На самом деле, умею, но плохо.

— Вот. Так что я предлагаю сделать иначе. Мы с тобой, Сэм, в первой машине, Колючка и Проводник во второй. Маг-кудесник сможет ее прикрыть, если что, сделает там свое силовое поле или что у него там из арсенала. А Любаня сможет стрелять, как умеет. Все согласны?

— Почти, — произнес Проводник. — В таком случае установка не будет в безопасности. Баланс Сэма мне нравился больше, потому что стрелок был в каждом из грузовиков. В этом же случае… — он посмотрел на Колючку. — Прости, Любань.

— Нет проблем, я понимаю.

Я задумался. В аргументах Лехи тоже была своя логика.

— Тогда давай Сэм заберет установку, — ответил Стервятник. — Наш грузовик будет самый укрепленный. Водитель профи, оба стрелка, да и Сэм тоже кое-что из магических штук теперь умеет…

— Чего? — удивился Павел.

— А, ты ж не в курсе… Короче, ты теперь у нас не один такой молодец. Но это не важно. Важно, что вы со второй машины худо-бедно сможете нас прикрывать. К тому же нам нужно добраться до цели полной группой, так что, если мы возьмем удар на себя, у вас будет больше шансов добраться живыми.

Теперь задумался Проводник. Он посмотрел на меня, потом на Леху, потом снова на меня:

— Сэм?

— Думаю, Леха прав, — мне лишь оставалось согласиться. — Давай сделаем так.

Проводник снял с плеча установку и протянул мне.

— Класс! — радостно сообщил Леха. — И это... я сяду за пулемет? Всегда мечтал.

— Садись, — ответил я. — Только дробовик мне тогда отдай. Все, раз все прояснили, по машинам!

Мы быстро заняли свои места. Леха залез за пулемет в вахтовке, я сел в кабину. Грузовики, заревев двигателями, двинулись в сторону Астраханского моста. Пока мы ехали, я заметил, что трупов мутантов на дороге меньше не становится. А значит, парни из группы зачистки и правда неплохо так поработали. Не без потерь, конечно. Метров через сто мы объехали еще один раздербаненный КамАЗ, а еще через пятьдесят, в окружении самой плотной кучи трупов, посреди перекрестка валялись останки разорванного в клочья экзоскелета.

Глядя на все это, я испытывал волнение. Эпицентр был тут, прямо перед нами, с огромным войском. Но почему-то он решил отступить. И отступил довольно легко. Не так давно он уничтожил целую базу военных, а сейчас испугался пары крепышей с миниганами?

Что-то тут было не так.

У моста Егорыч неожиданно остановился.

— Что такое? — спросил я.

— Так это… Мост слишком дряхлый. Мы не сможем проехать его все вместе.

— Уверен?

— Конечно, уверен. Мужики-укладчики всегда так ездили. Ты не в курсах, что ли? Мы и сюда ехали по очереди.

— Ну да, запамятовал немного, — ответил я и переключился на внутреннюю связь. — Так, народ, мост два грузовика может не выдержать. Нам придется проезжать по очереди.

— Поняли тебя, Сэм, — кратко и четко отозвалась Люба. — Постараюсь прикрыть.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как Колючка за пулеметной башней махнула рукой.

— Поехали, Егорыч.

Машина осторожно выехала на мост. Каждый метр давался тяжело: треснувший асфальт, провалившиеся плиты — конструкция словно жаловалась на свою усталость и тяжесть. Я открыл окно и посмотрел вниз: трещины шли по покрытию, как паутина.

— Да брось, Сэм, — махнул рукой Егорыч, заметив мое напряжение. — Один грузовик точно выдержит, ты чего... Ох, е… Держись!

Руль дернулся, машина резко ушла в сторону. Меня швырнуло на дверь так, что воздух на секунду вышибло из легких. Пока я приходил в себя, Егорыч уже выровнял руль и прибавил газу.

— Что происходит?! — выкрикнул я.

— В нас что-то прилетело! — Егорыч стиснул зубы, выкручивая руль.

Я обернулся и увидел позади нас раскуроченный автобус, валяющийся поперек дороги.

— Ворон! — раздалось по рации. Это был Леха. — Огромный, мать его! Настоящая валькирия! Больше, чем любой, кого мы видели раньше!

Мимо с грохотом пролетела еще одна машина, разбившись об асфальт в нескольких метрах. На том конце моста уже гремели выстрелы. Я заметил, как Колючка наводила пулемет — трассеры уходили в серое небо.

— Он кидает в нас металлолом! — крикнул Леха.

Я высунулся из окна. Высоко в воздухе кружил огромный мутант, размахивая массивными крыльями, похожими на лезвия. Он ловко хватал остовы машин и, взмывая на невероятную высоту, бросал их, как бомбы.

— Держись, Сэм! — выкрикнул Егорыч, снова уклоняясь от падающего грузовика.

Мы с грохотом конструкций пересекли мост. Егорыч, выведя машину в занос, припарковался поперек дороги и начал тарабанить по гудку, сигнализируя второму грузовику двигаться. Женек нажал на газ, и их машина заскочила на мост.

И тут я увидел, как асфальт под их колесами начинает выгибаться. Еще пару попаданий снарядов и мост не выдержит.

— Нет, только этого не хватало… — я схватил автомат и открыл дверь.

— Что ты делаешь?! — закричал Леха.

— Привлекаю ворона! — бросил я и, перепрыгнув на подножку, начал стрелять в воздух. — Нельзя допустить новых попаданий!

Колючка, наконец, разобралась со своим оружием и несколько раз удачно попала ворону в корпус. Существенного ущерба это не нанесло, однако помешало летающему мутанту взять новый снаряд, и он пошел на второй круг.

— Прочный, зараза! — выругался я. — Такого только Сфинкс одолеет!

Вдруг с другой стороны раздался громовой рев. Из руин торгового центра вырвалась огромная фигура существа, которое будто услышало мой призыв.

Сфинкс.

Тварь напоминала гигантскую пантеру с жуткими крыльями. Она зарычала так, что вибрация ушла в воздух.

— Да твою ж мать, я не это имел в виду! — выкрикнул я.

— Просто замечательно, теперь их двое! — выкрикнул Стервятник, открывая огонь.

Сфинкс мгновенно перепрыгнул через обломки и взлетел на стену высотки, цепляясь когтями за ее фасад.

— Чего ето он лезет наверх? — удивился Егорыч.

— Думаю, будет оттуда швырять обломки, как этот! — я снова прицелился. — Леха, следи за ним! Как только он окажется наверху, стреляй, ворона мы возьмем на себя!

— Принял!

Леха кивнул и перевел огонь на высотку. Тем временем второй грузовик проехал уже половину моста. Колючка довольно умело для своего уровня попадала в ворона, наконец подбив его в крыло. Тот завертелся, но не падал.

— Давай, любимая, давай! — прокричал я в рацию. — А говорила, стрелять не умеешь! Вообще умничка!

Люба не ответила мне, работая максимально сосредоточенно. Уродливая птица тем временем перестала хватать автомобили и просто кружила вокруг, уворачиваясь от трассеров. Вдруг с крыши высотки донесся рев. Сфинкс добрался до верха.

— Леха, пора! — крикнул я.

— Да-да, сейчас, — он развернул пулемет, но… выстрела не последовало. — Сука, пулемет перегрелся, заклинило!

— Как всегда вовремя! — выругался я и начал палить в Сфинкса из автомата.

Правда, против Сфинкса это было даже нелепо. Он, не обращая внимания на легкие пощипывания, вытянул массивные когти и с жутким ревом выдрал из крыши целый кусок бетона. Его крылья распахнулись, словно знаменуя удар. Затем он размахнулся и с чудовищной силой швырнул обломок в сторону моста.

Кусок не долетел до цели — он сбил ворона в воздухе. Огромная птица издала ужасающий клекот, теряя равновесие, и закувыркалась в небе.

— Да! Так его! — закричала Люба по рации. Ее голос был наполнен триумфом. — Осталось только…

Она не успела договорить. Ворон, пытаясь выровнять полет, со всей мощью врезался в опору моста. Я услышал, как под его весом что-то хрустнуло. Асфальт перед колесами грузовика Жеки буквально пошел волнами, а затем раздался оглушительный треск.

— Нет! — закричал я, чувствуя, будто сам теряю опору под ногами.

Перед глазами все будто замедлилось. Мост треснул пополам прямо перед грузовиком. Кабина влетела в смещенные балки, мгновенно превратившись в фарш. Удар повредил топливный бак, прогремел взрыв, и огонь охватил всю машину.

— Люба! — крик вырвался из горла прежде, чем я успел себя остановить.

Я бросился вперед.

— Сэм, стой! — Леха рывком удержал меня. — Это конец! Ты не успеешь!

— Отпусти меня! — Я попытался вырваться, но его хватка была железной.

Обломки моста полетели в воду. А вместе с ними и то, что осталось от грузовика. Искореженная кабина отделилась от рамы, а перекрытия мостовой завалили горящий кузов, утаскивая обломки на дно. Последнее, что я видел, было как искры исчезают в глубине. Я рвался дальше, но силы меня покинули. Леха держал меня крепко, пока я не ослаб, тяжело дыша, чувствуя, как грудь наполняет глухая, раздирающая боль.

— Леха… слезь… я в порядке, — произнес я глухо. Голос не дрогнул, но внутри все обрушилось.

Он медленно отпустил меня, все еще готовый схватить, если я попробую сделать опасное. Но я даже не собирался. Просто встал, подошел к краю разрушенного моста и посмотрел вниз.

Темные волны неспешно кружили там, где еще минуту назад была машина. Никакого движения. Никакого чуда.

— Сэм… — тихо окликнул меня Леха.

Я стиснул зубы.

— Все нормально. Сказал же, в порядке.

Но это была ложь. В груди бушевал шторм. Гнев. Боль. Бессилие. Я держал себя в руках только потому, что должен был. Потому что крик, слезы или ярость ничего не изменят. Люба погибла.

Она исчезла в этой ледяной бездне, и я ничего не смог сделать. Ничего.

В душе еще теплилась надежда, что сейчас произойдет то самое «чудо в последний момент».

Минута. Две. Три. Вода постепенно успокоилась. Надежда, дрожавшая в глубине, угасла, как последний уголь в костре. Если бы кто-то мог выбраться, то уже бы выбрались.

Я не отводил взгляда. Сердце было словно выжжено, но я заставил себя стоять, смотреть. Мне нужно было принять все до конца. Переварить, не отворачиваясь. Это не первый раз, когда я теряю кого-то, но впервые… впервые это ощущалось так остро. Впервые со дня Катастрофы.

Это была не просто утрата напарника или товарища по оружию. Это была Люба. Женщина, которую я успел полюбить, хотя и боялся себе в этом признаться. Она была светом в этом дерьмовом мире, и теперь этот свет угас.

— Леха, вернись к грузовику, — сказал я ровным голосом.

— Ты уверен?..

Я лишь кивнул, не оборачиваясь.

Он ушел. Остался только я. Тишина мертвой реки тянулась бесконечно. Я снова посмотрел вниз, будто надеялся, что Проводник, этот бессмертный сукин сын, выжил и сейчас вынырнет вместе с Любой. Что он вытянет ее из этой чертовой бездны. Но никто не появился.

Все, что я мог сделать, — это позволить этой тишине проглотить меня. Время будто замедлилось, а все звуки пропали.

— Это было неизбежно, — послышался голос Наташи за спиной.

Я повернулся на голос. Она стояла и смотрела вниз. Сначала я не поверил своим глазам — неужели она явилась при других людях?

Обернулся на грузовик.

Леха и Егорыч стояли, неподвижно смотря в мою сторону. Капли дождя, который все это время только усиливался, зависли в воздухе. Мне не показалось: время действительно остановилось.

— В каком смысле? — только и смог выдавить из себя я.

— В прямом. Ты не мог никак повлиять на эти события.

— То есть… ты знала об этом?

Я совершенно не понимал, что происходит. Из меня будто выдернули батарейки, и я превратился в обмякшую куклу.

— Нельзя менять последовательность событий. Иначе не будет положительного исхода. Но он, к сожалению, имеет только один сценарий.

К горлу подкатил истерический смех:

— Ты называешь это «положительным исходом»?

— Для тебя нет, но для остальных — да.

Конечно, я понимал, что Наташа говорит о задаче по нейтрализации Эпицентра, но сейчас мне уже было абсолютно все равно.

— Сэм! Соберись! — резко выкрикнула она, и слова огрели словно плетью. Впервые за все время Наташа назвала меня новым именем. — Вы уже близко к финалу.

— Близко к финалу… — сплюнул я. — Ты говоришь, что так и должно было произойти, но ведь с самого начала я предлагал другой вариант размещения отряда. Ты могла бы вмешаться, намекнуть!

— В таком случае установка была бы уничтожена. И вы бы просто не смогли закончить операцию.

— Ты уверена?! Ты действительно в этом уверена?!

Она посмотрела на меня совершенно безразлично и ничего не ответила, будто оставляя вопрос открытым. В этот момент на меня накатила лютая злоба. Мне уже казалось, что Наташа помогала не мне, а себе.

Я отвернулся, выдохнул, закрыл глаза рукой и произнес:

— Знаешь, что… — я резко развернулся и ткнул в нее указательным пальцем…

Наташа исчезла. А вместе с ней запустилось и время. Сучка.

— Сэм?! — послышался за спиной голос Лехи. — Ты точно в порядке?

Я обернулся. Леха испуганными глазами смотрел в мою сторону, явно переживая за мое самочувствие. В этот момент раздался рык Сфинкса, спрыгнувшего с крыши прямо на торговый центр. Ворон, который, оказывается, не свалился в воду, мощно взмахнул крыльями и начал удаляться от места стычки.

Я отошел от края и молча подошел к грузовику. Егорыч сочувственно посмотрел на меня, но вместо лишних вопросов просто похлопал меня по плечу.

— Соболезную, брат, — поддержал его Леха. — Это правда большая утрата.

Мы посидели так молча несколько минут. Перед глазами пронеслись воспоминания о Любе. Ее голос, внешность, улыбка. А затем слова Наташи о неизбежности произошедшего. И мысль о том, какая же она бесчувственная тварь.

Я не верил, что ничего нельзя было изменить. Не верил.

— Сэм? — снова позвал меня Леха. — Нам пора двигаться дальше. Что мы будем делать?

* * *

Следующие пару километров прошли для меня как в тумане. Руки автоматически держали оружие наготове, глаза сканировали горизонт, но сознание упорно возвращалось к мосту, к той черной воде, что забрала Любу. Перед глазами все еще вспыхивали образы, ее триумфальный голос в последний момент, прерванный рухнувшей опорой.

Я знал, что нельзя позволить себе слабость. Это был не первый потерянный товарищ. Поверхность… Поверхность никогда не меняется. Она всегда кого-то забирает. Не просто же так я когда-то принял для себя золотое правило: работать только в одиночку и ни к кому не привязываться. Никогда.

Но на этот раз все было иначе. Боль грызла изнутри, превращая мысли в рваный поток. Почему я это допустил? А может… может, действительно ничего нельзя было изменить?

И еще больше давило чувство того, что почти все, кто сопровождал меня в этом рейде, тоже мертвы: Юра, Николай, Проводник, Колючка... Будто бы сама смерть преследовала меня по пятам. А ведь не так давно я даже представить себе не мог, что породнюсь с таким большим отрядом совершенно незнакомых мне людей.

Леха молчал, не сказав в эфир не слова. Егорыч, сидящий за рулем, хмуро смотрел вперед, изредка бросая на меня сочувственные взгляды. Грузовик двигался ровно, покачиваясь на выбоинах, а в воздухе повисла давящая, тяжелая тишина.

Но было и другое. Эта тишина не ограничивалась лишь кабиной. Она тянулась дальше — туда, где должны были быть хотя бы признаки мутантов.

— Странно, — негромко произнес Леха, нарушая молчание, когда мы повернули у разрушенного перекрестка над «Комсомольской». — Мы уже пересекли половину центра, а ни одной засады, ни одной твари. Такое вообще бывает?

Я хмуро посмотрел в окно. Снаружи все выглядело до боли привычно: разрушенные здания, ржавые машины, обломки старого мира. Но что-то не давало покоя.

— Нет, не бывает, — отозвался я наконец. — Здесь должно быть полно этих уродов. Особенно после того, что мы натворили на мосту.

— Ребята на станции внизу, наверное, даже не в курсе, как тут спокойно, — проговорил Егорыч, крутя руль. — Такое ощущение, что нас вообще никто не ждет.

— Или ждет, — добавил Стервятник, — только не там, где мы смотрим.

— Ухо востро, — коротко сказал я, осматривая улицу. — Эта тишина слишком громкая.

Грузовик продолжал катиться вперед, но теперь каждый из нас был как натянутая струна. И тишину снова прервал Леха:

— Охренеть, мужики, посмотрите направо!

Мы выехали на эстакаду над железнодорожными путями. Тут должен был открыться привычный вид на Родину-мать вдалеке. Однако вместо этого горизонт заслоняла туча, из которой к земле тянулся широкий торнадо. Только вот это было не природное явление! Присмотревшись, я разглядел гигантскую воронку, сотканную из тысяч черных воронов. Воронка вращалась и бурлила, словно живой организм. Молнии вспыхивали в туче, срываясь вниз, как будто их тоже затягивал этот безумный вихрь.

— Черт возьми, такого я даже представить не мог, — пробормотал я.

— А посмотрите на пути, чего это с ними? — удивился Егорыч.

Перед нами в нескольких километрах железная дорога исчезала за двигающимся барьером — плотной стеной из мутантов. Псы бежали как один организм, переливаясь потоком, будто живая река. Одни взбирались на других, поднимая уровень стены все выше.

— Интересно, куда это они? — спросил Егорыч.

— Не куда, а как, — ответил я. — Они бегают по кругу вокруг Эпицентра. По очень, очень большому радиусу. Это кольцо. Десятки километров плотной обороны, чтобы никто не прорвался.

Егорыч побледнел, его рука машинально сжала руль.

— Но нам все же туда прорваться придется?

Я повернулся в его сторону и увидел, что его задор и энтузиазм значительно угасли. Хотя я мог его понять. Человек всю постъядерную жизнь катал туристов по одному и тому же туннелю. Каким бы смелым ни было его решение пойти в добровольцы, к такому он явно не был готов.

— Ты можешь оставить нас и пойти на станцию, — ответил я мягко. — Тебя никто не осудит, правда.

— Ха-ха! — резко ответил он. — Конечно, не осудит! Я осужу! Сам себя! Мне, может, и страшно, но моим внучкам и дочери на станции еще страшнее. Нет уж, дружочек, я поеду с вами!

— Ну, тогда… Едем дальше.

Мы съехали с эстакады и сразу уперлись в завал. Путь перекрывали горы обломков и остовов машин.

— Все, приехали, — процедил Егорыч. — Тут все намертво, куда теперь, назад, через центр?

Я осмотрелся вокруг и вдруг понял, где мы находимся. Погруженный в свои мысли, я совсем не заметил, что мы добрались до того самого перекрестка, где некогда находился дом Наташи. В этот момент я горько усмехнулся: за все двадцать лет я регулярно обходил это место стороной и оказался здесь именно тогда, когда снова потерял любимую женщину…

Отгоняя тяжелые мысли, я произнес:

— Попробуем через дворы, — я показал Егорычу узкий проезд. — Должен быть выход на Пархоменко, оттуда прямо до Мамайки.

— Ну там уж знаю! — Егорыч уверенно завел машину в проход.

Внутри двора я заметил старую иномарку у подъезда. Мою машину. Она стояла там, где я ее и оставил двадцать лет назад. Краска облезла, стекла потускнели, колеса сгнили, но это все еще была она.

— Странно, что не разобрали, — буркнул Егорыч, заметив, как я высунулся, чтобы взглянуть на салон.

В подстаканнике стояла открытая банка газировки, в замке зажигания торчали ключи в заведенном положении.

— Хочешь, остановимся? — произнес Егорыч.

— Нет, мало времени, поехали. Все, что хотел, увидел.

Грузовик выкатился из двора на главную улицу, и я понял, что Эпицентр куда ближе, чем кажется. В самом конце дороги, меньше чем в километре от нас, путь перекрывала плотная двигающаяся стена мутантов. Они перемещались, искажая пространство, словно темная река, готовая поглотить нас.

Егорыч остановился, смотря на это завороженными глазами.

Я перешел к командованию:

— Леха, стреляй по ходу движения, расчищай нам путь столько, сколько сможешь. Егорыч, газ в пол и не сбавляй. Как только влетим, постарайся пригнуться и удержать машину. Я прикрою тебя, как смогу. Леха — за барьером в кузов, не высовывайся. Будем надеяться, что эта стена не бесконечна, и мы сможем через нее пробиться в полном составе.

— План звучит надежно, как швейцарские часы, — ответил Стервятник.

— За эти деньги лучше не найдешь, — отшутился я. — Все готовы? Погнали!

— Огонь! — рявкнул Егорыч и вдавил педаль в пол.

Мы мчались прямо на стену. Леха осыпал мутантов градом пуль, пока те не начали прыгать нам навстречу. Первых сразу разорвало крупнокалиберным огнем, но их было слишком много.

— Держитесь! — закричал Леха, а затем грузовик врезался в поток.

Машину окутала масса тел. Псы врезались в кузов, ломая кости, разлетаясь в стороны, словно сделанные из картона. Некоторые пытались проникнуть в кабину, но я быстро отстреливал их энергетическими залпами, пока Егорыч, стиснув зубы, изо всех сил удерживал руль.

Леха, вопреки моим приказам, продолжал палить, развернув пулемет под сорок пять градусов, чтобы расчищать путь вперед. Это было похоже на шторм, где волны — тела мутантов. Ничего нельзя было разобрать. Лишь бесконечный грохот выстрелов, удары о кузов и рычание псов.

Моя голова звенела от напряжения. Мир вокруг стал размытой массой звуков и движения. Я почти перестал понимать, где нахожусь. Машина дрожала, как натянутая струна, готовая лопнуть.

В какой-то момент все звуки слились в единое шипение, и я почувствовал, как реальность исчезает. Мир вокруг распался, словно его стерли резким движением. Я остался один — в пустоте, в окружении мелькающих теней и тонких нитей, тянущихся куда-то за горизонт.

И эта пустота снова была Энионом.

— Теперь ты готов, — раздался ее голос, — теперь ты можешь полностью использовать свои способности.

Я обернулся. Наташа стояла справа, словно никогда и не уходила. В той же позе, в которой я видел ее на мосту. Ее глаза изменились, они потеряли всякую змеиную форму и теперь были пугающе пустыми, как черное зеркало.

— Снова ты… — тяжело произнес я.

— Я всегда здесь, — мягко произнесла она.

Ее слова казались обрывками мысли, подхватываемыми ветром.

— Ты снова меня сюда затащила? Зачем? Чтобы выдать очередную порцию мудрости? — спросил я, чувствуя, как паника растет внутри.

— Нет, теперь ты пришел сам, — ответила она. — Ты завершил свою трансформацию. Теперь ты полностью владеешь своими силами.

— Какими силами? — я осекся, осознав. — Верни меня назад! Егорыч… Леха…

— Все в порядке, — Наташа махнула рукой, и реальность, как рваная ткань, растянулась передо мной.

В этой прорези я увидел себя: я все еще сидел в кабине, отбиваясь от напирающих мутантов.

— Твое физическое тело осталось там. Оно не может покинуть трехмерное пространство, — сказала Наташа и затем загадочно добавила: — Пока не может.

Я не придал значения последней фразе. Потому что, откровенно говоря, мне было не до этого:

— И что теперь?

— Ты сам сюда пришел, — Наташа склонила голову вбок, словно наблюдая за забавным зверьком. — Ответь сам на этот вопрос. Прислушайся.

Я закрыл глаза. Энион оставался странным и абстрактным, его формы путались, как дым. Ничего. Никаких подсказок. И вдруг я услышал это: хлопок крыльев.

— Это… ворон? — пробормотал я.

Звук становился все ближе, тяжелее, глубже.

— Что мне с этим делать? — спросил я, но Наташа молчала.

Грохот крыльев оглушал. Я почувствовал, как он проникает в саму сущность моего сознания. Внезапно раздался вопль:

— Что за херня?! — голос Стервятника.

Я открыл глаза и вернулся. Энион исчез. Я снова сидел в кабине, пулемет вибрировал от отдачи, а прямо на нас, растопырив когти, мчался огромный черный ворон.

— Лево руля! — завопил я, но Егорыч не успел.

Машина вздрогнула, и все затряслось. Ворон врезался в грузовик. Его когти сорвали крышу кабины, зацепив металл, как бумагу.

— Успел! — прохрипел Стервятник, глядя на меня. — Ты как?

— Нормально! Егорыч, а ты…

Я повернулся к водительскому месту и понял, что спрашивать уже не у кого. Вместо нашего водителя осталась кровавая каша вперемешку с искореженным металлом.

— Блядь! — прошипел я, сжимая зубы, чувствуя, как сердце сжалось в груди.

В этот момент грузовик дернулся. Вторая лапа ворона вонзилась в корпус, пробив броню. Машина взлетела в воздух.

— Куда он нас несет?! — закричал я, сжимая ремень.

— Похоже, обратно! — ответил Леха. Я услышал щелчок дробовика. — Сейчас стряхну!

— Нет, стой! Мы слишком высоко…

Леха выстрелил. Рев ворона прорезал ночь. Машина качнулась, и когти ослабли. Грузовик сорвался, падал, вращаясь, словно игрушка, выброшенная гигантом.

Я успел схватиться за металлический выступ, прежде чем удар отбросил меня в темноту.

Глава 21 - Эпицентр

Вселенная 0000-А, пространство Энион

На этот раз никаких перемещений. Никаких «мудрых мудростей» от чертовой Наташи. Только громкий треск раскаленного металла, возникший из ниоткуда через секунду.

Я очнулся. В грудной клетке будто застрял нож — каждая попытка вдоха отзывалась болью. Голова пульсировала так, словно в нее били молотом. Откуда-то сверху сыпались искры, в воздухе висел запах горелого масла и железа.

Я ощупал лицо: шлем исчез. Зараза! Кое-как ощупал рукой пояс и понял, что хотя бы разгрузка на месте. Нашел в ней налобный фонарик. Включил его и огляделся. Вокруг стальные обломки, спутанные, как кишки металлического чудовища. Луч фонаря выхватил куски кабины, сиденье, что-то, похожее на часть двигателя.

Ползком я выбрался из-под этого металлолома.

Снаружи бушевал шторм. Ливень хлестал, будто пытаясь пробить насквозь. Ветер, с рывками и завываниями, забивал, не давая нормально поднять голову. Я попытался встать, но очередной порыв чуть не сбил меня с ног. Чудом я успел ухватиться за задранное в небо колесо грузовика и удержал равновесие.

Я надел фонарь на голову, чтобы осмотреться, но свет умирал в темноте, окутанной хаосом стихии. Однако в этой черной пустоте что-то вырисовывалось — огромное, нависающее. Сначала я не понял, что это. Но потом небо разрезала молния, вспышка осветила фигуру, и у меня перехватило дыхание.

Родина-мать.

Она стояла надо мной, как оживший кошмар из пугающих легенд. Настоящая мать апокалипсиса. Ее меч пронзал тучи, а ее взгляд, казалось, вгрызался мне в душу. Да, мне и правда казалось, что она опустила голову и смотрела прямо на меня! От яркого света статуя казалась до ужаса живой, будто вот-вот поднимет ногу, чтобы раздавить меня вместе с этим жалким грузовичком.

Я застыл, не в силах отвести взгляд. Что-то в этом моменте было невыносимо… восхитительным.

Гром разразился прямо над головой, возвращая меня в реальность. Я выдохнул, с трудом разорвав эту гипнотическую связь.

Мы у цели. На нужной высоте. Все, что нужно — добраться до установки. Закончить это.

— Так, установка… — я оглядел обломки. — Леха? Где Леха?!

Я бросился обратно к грузовику. Остов машины был разодран, как туша после нападения хищника. По этой груде искореженного металла было даже не понять, где кузов, а где кабина.

— Леха! — я закричал, перекрывая вой ветра и понимая, что не смогу найти в этой груде своего товарища.

Где-то неподалеку, сквозь раскаты грома и шум дождя, раздался голос:

— Сэм! Здесь!

Я побежал, спотыкаясь на скользкой земле, пока фонарь не выхватил силуэт. Леха лежал на боку, матерясь, и держался за ногу.

— Леха! Ты как?

— Нога… Кажется, сломал, — прохрипел он, с трудом выдавливая слова. — Сука…

— Бля! Открытый?

— Не знаю… похоже, нет. Сэм, слушай, это сейчас неважно! Бери эту гребаную установку, стреляй в Эпицентр!

— Где она?

— Там, у грузовика, — он с трудом поднял руку, указывая в сторону. — Я видел, как она отлетела, метров на пять правее, у кустов.

Я посмотрел туда, куда он показал. Но в мраке под этим адским дождем черная установка могла быть где угодно. Понадобилось несколько минут, прежде чем я смог ее отыскать.

Я поднял тубус с земли и осмотрел: защитный кожух треснул, корпус немного повело, но боеголовка внутри осталась на месте. Да и электронный блок после включения загорелся зелеными индикаторами, сообщая, что все в порядке. В этот момент я мысленно выдохнул.

Вдали раздался вой псов. Эпицентр проснулся. Он ждет нас.

Стервятник прокричал:

— Сэм, у нас мало времени, стреляй уже!

Спасибо, что Микула объяснила нам, как пользоваться этой научно-фантастической хренью! Иначе я бы точно долго тупил.

Снял установку с предохранителя, и сбоку выскочил инфракрасный визор. Я навелся в сторону завода и посмотрел на экран. Среди мрака и темно-зеленых силуэтов Мертвого города отчетливо выделялась небольшая светящаяся точка.

Эпицентр.

Впервые его образ предстал передо мной. И им действительно оказался человек, сидящий в позе лотоса, контур которого считывался оптическим зумом очень хорошо.

Пора с этим кончать, вечеринка слишком затянулась.

С этой мыслью я нажал на спусковой крючок.

Несмотря на состояние, установка отработала идеально. Заряд со свистом вылетел из корпуса, оставляя за собой ярко-розовый флуоресцентный след, прорывающий ночное пространство. Я с самого начала понял, что боеголовка управляемая, поэтому благополучно направил ее через визор ровно на светящуюся точку Эпицентра. Через десять секунд снаряд, нарисовав в небе красивую дугу, точно попал в цель.

— Получилось… — прошептал я, глядя на ослепительную вспышку вдалеке. На секунду мир вокруг словно затих, оставляя только оглушительный гул в ушах. — Черт возьми, Леха, получилось! Мы его достали!

— Отличная работа, Сэм! — крикнул Леха, но его голос прозвучал вымученно, словно он говорил это через стиснутые зубы.

Я обернулся и увидел, как он, тяжело прислонившись к остову грузовика, сжимал ногу. На его лице застыла гримаса боли.

— Черт, дружище… — я опустился рядом с ним на колено, чудом отыскал в своей разгрузке инъектор с обезболом и всадил его в ногу своему товарищу.

— Сэм… — произнес он, когда боль немного отступила. — Слушай, у нас всего полчаса, а сейчас и того меньше. Если ты щас будешь проливать надо мной свои слезки, эта сука очухается быстрее, чем ты успеешь до нее добежать. Так что оставь меня здесь!

— Уверен? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Ты щас серьезно? — Стервятник усмехнулся, но было заметно, что получается у него это с трудом. — Конечно, бля, уверен! Куда я, по-твоему, денусь с кургана с этой ногой? Хочешь на себе тащить?

Спорить с ним было бессмысленно: он не в состоянии идти, а время работает против нас. Если я не добью Эпицентр, все, что мы сделали до этого, будет напрасным.

Но было одно «но». Я не мог отделаться от мысли, что если сейчас мы разойдемся, то, возможно, это будет последний раз, когда мы видимся.

— Слушай, — я выдохнул, стараясь говорить спокойно, но голос все равно дрогнул. — Если вдруг... если я не вернусь...

— Сэм, хватит, — перебил меня Леха, хмурясь. — Не нужно этих пафосных прощаний, хорошо? Мы не два педика, и это не «Горбатая гора»…

— Да заткнись ты! — перебил его я. — Дай договорить, — я усмехнулся, но в груди защемило. — Хоть ты всю операцию и вел себя как последний говнюк, но все равно ты… мой лучший друг. И, если что, знай, я всегда так считал.

Леха помолчал, потом медленно кивнул, опустив взгляд:

— Ладно, принял! Только давай уже заканчивай с этим, лады? Вернешься — поставишь мне пива в баре. Если, конечно, они там еще не разбежались, пока мы тут героизмом занимаемся.

— Хорошо, договорились! — я криво улыбнулся.

Я поднялся на ноги, поправил ремень рюкзака и еще раз посмотрел на Леху. Он сидел у обломков, прижимая к груди дробовик, и выглядел так, словно готовился защищать этот проклятый курган до последней картечи, даже если сюда явится полчище тварей.

А вот свой ствол я так и не нашел. Впрочем, почему-то именно сейчас на меня нахлынула уверенность, что в этот раз огнестрел мне не понадобится.

— Удачной охоты, сталкер, — бросил Стерв мне в след.

— Спасибо, — ответил я.

Обернулся к горизонту. Вдали, за плотной завесой дождя, розовая дымка все еще висела над местом падения боеголовки, будто напоминание о том, что битва еще не закончена.

Эпицентр все еще там.

Я начал спускаться с кургана и почти сразу наткнулся на первую группу псов. Их черные, уродливые тела лежали неподвижно, едва различимые в бурлящих потоках грязи. Глаза мутантов были открыты, но пусты, словно кто-то выдернул из них жизнь. Это была жуткая картина: существа, которые еще недавно стремительно и бесконтрольно рвали все вокруг, теперь походили на кукол, лишенных жизни.

Но я знал, что это ненадолго.

Я ускорил шаг, обходя мутантов, и вскоре вышел на открытый участок дороги. Грязь хлюпала под ботинками, а железнодорожные пути, по которым мы когда-то неслись в сторону Альянса, превратились в серо-черные линии, ведущие вперед к руинам города. Сердце колотилось в груди.

Все шло по плану, но от этой мысли становилось только хуже.

Потому что операция, казалось, вышла почти идеальной: оружие уцелело, заряд сработал как часы, а Эпицентр попал в зону поражения, но… я не мог радоваться этому. Ведь все достижения дались слишком большой ценой. Моя любимая женщина погибла. Весь мой отряд пал. И даже Леха, мой лучший друг, которого я оставил наверху, в любой момент может оказаться вне игры.

— Каждая смерть рядом с тобой делает тебя сильнее, — всплыли слова Наташи в воспоминаниях холодным эхом. Но от этой мысли было легче — ведь если кто-то умер ради того, чтобы я добрался сюда, то я просто обязан довести дело до конца!

Я перешел на бег, пока глухое рычание не заставило меня замереть. Через плотную стену дождя послышался отдаленный гул. Я остановился и посмотрел вверх, дождавшись вспышки молнии.

На горизонте в небе появилась темная воронка.

Мы видели ее раньше, там, на эстакаде. Но тот торнадо из черных воронов-мутантов исчез после падения грузовика. Однако теперь он возвращался. Эпицентр приходил в чувство. Времени оставалось мало.

Пересек проспект. Прямо за дорогой начинались заросли — густые, плотные, почти непроходимые джунгли из сорняков и кустарников. Я нырнул в них, цепляясь за влажные стебли с острыми шипами.

Это даст мне еще немного времени. Здесь было безопаснее. Псы не могли проникнуть через плотные заросли, и я на мгновение позволил себе перевести дух.

— Теперь ты готов, — снова раздался голос Наташи, — теперь ты можешь полностью использовать свои способности.

Я невольно посмотрел на свою руку. Светло-синее свечение струилось из нее, пульсируя в такт моему сердцебиению. Эта энергия казалась живой, сидящей где-то глубоко внутри, пробуждаясь, словно дремлющий зверь. Тело чувствовало прилив сил, рефлексы стали быстрее, но разум… Пока я все равно с трудом осознавал, что теперь обладаю этой силой всегда.

Я выбрался из зарослей и через пролом в бетонном заборе попал на открытую территорию завода. От ближайшего цеха меня отделяло почти два футбольных поля. Два футбольных поля дворовых псов, которые начали шевелиться. Их тела дрожали, а мышцы перекатывались под черной шкурой, словно кто-то медленно наполнял их новой энергией.

Эпицентр проснулся и чувствовал меня. Воздух наполнился низким рычанием. Я понимал: еще чуть-чуть, и псы вновь станут единым организмом.

Если я ждал момента, когда нужно начать на полную использовать свои способности, то он настал именно сейчас.

Очередная фраза повторно прозвучала в моей голове:

— Эпицентр одновременно такой же, как и ты, и полная твоя противоположность.

Я выставил вперед руку. Она слегка дрожала, но я заставил себя сосредоточиться. Перед глазами плыли образы того, как Проводник управлял этой энергией, выстреливая ей из рук.

Сделав шаг вперед, я мысленно представил, как псы расступаются передо мной, как волны перед кораблем. И они подчинились! Их массивные тела начали раздвигаться в стороны, образуя передо мной узкий коридор.

Я двинулся вперед.

Теперь это было похоже на странную прогулку. Ливень хлестал по лицу, скрывая все вокруг пеленой воды, но я чувствовал, что пространство передо мной очищается. Мутанты отступали, словно невидимая сила вела их в стороны. Каждый мой шаг отдавался напряжением в груди, но с каждым метром я убеждался — я управляю ими.

Однако все это было как-то слишком просто. Даже несмотря на свою силу, я не мог поверить, что он так просто позволял мне двигаться вперед. Впервые за всю операцию у меня не было явного противника. Псы расходились передо мной, а торнадо совершенно не двигался и не увеличивался в размере. Как будто бы все ждало моего появления.

— Какого хрена ты творишь, Эпицентр? — пробормотал я.

Он играет со мной.

Эта мысль заставила меня замереть. Я пытался переиграть противника в карты за его же столом, по его же правилам.

— Но знаешь ли ты, что я тоже научился мухлевать? — пробормотал я себе под нос и ехидно улыбнулся.

Я без труда добрался до цеха и вошел внутрь. В эту же секунду мир будто замер. Ливень остался снаружи, превращаясь в приглушенный фон. Темнота обволакивала все вокруг, разрываясь лишь тусклым светом молний, который пробивался сквозь щели в разбитых окнах. Мои шаги эхом разносились по огромному пустому пространству. Казалось, за каждым моим движением кто-то следит.

Пусто. Совсем пусто. Но я ощущал обратное.

Я двигался вперед, ориентируясь на короткие вспышки света. Металлические балки и пустые каркасы машин нависали, как скелеты древних гигантов. Но проблема была не в них. Проблема была в давлении. В ощущении, что с каждой секундой этот мрак становится все гуще, а воздух тяжелее.

Я услышал шум. Легкий, едва уловимый, будто кто-то тихо шагнул за моей спиной. Обернулся — никого. Только мое собственное эхо.

Просто нервы. Сэм, соберись!

Когда до выхода оставалось метров двадцать, сверху раздался резкий клекот ворона. Я инстинктивно пригнулся, и тут сквозь потрескавшуюся крышу мелькнула тень. Огромная, с размахом крыльев, который перекрывал весь потолок. Она пролетела так низко, что я почувствовал, как задрожал воздух.

И в эту же секунду все изменилось. Темнота ожила.

Из нее, из каждого угла и из самих стен начали вытягиваться фигуры.

Тени. Те самые, с острова.

— А вы-то тут каким хером?! — удивился я и попытался выстрелить своими новыми способностями, и из моей руки даже вырвался небольшой плазменный шар, но он просто растворился в плотном черном дыме. — Понял!

Я рванул к воротам, но тени начали сжимать кольцо. Бетонный пол под ними трескался и рассыпался в пыль, как бы намекая, что с ними лучше не контактировать.

Выход перекрыт. В голове паника, но тело двигалось само, реагируя быстрее, чем я успевал думать. Я резко свернул к лестнице, которая вела на верхний уровень под самым потолком. Ноги тяжело стучали по ступеням, а тени уже начали подниматься по стенам, будто тягучая жижа.

Оказавшись наверху, я обернулся. Тени, добравшись до помоста, начали медленно его разрушать. Металл в зоне контакта трескался, чернел и рассыпался.

В поисках выхода я заметил окно из плотных стеклянных блоков. Единственный шанс. Не думая, я разбежался и прыгнул.

Удар оказался неприятным, но не таким жестким, как я ожидал. Хотя свалился я с добрых десяти метров!

Осколки стекла еще сыпались позади меня, когда я поднялся на ноги. Дождь хлестал в лицо, смывая пыль и грязь, но не успокаивая бешено колотящееся сердце. Из разбитого окна потоком хлынули тени. Но они летели не на меня, они летели в сторону торнадо, всасываемые им.

Я обернулся и застыл. Ночь исчезла.

Все вокруг пылало красным светом. Мир, который я знал, перестал существовать. Ад... Да, это было похоже на ад. То, что я раньше называл этим словом в метро, теперь казалось мне игровой комнатой для детей. Сейчас же… Густой туман с примесью крови клубился вокруг, ливень больше не охлаждал, а только усиливал ощущение, что я нахожусь в пекле. Огромный смерч воронов поднимался всего в нескольких метрах от меня, ревел, как бешеный зверь, но не причинял вреда.

Я шагнул вперед, в пылающее сердце хаоса, понимая, что он не сможет причинить мне вреда.

Сначала я различил только темный силуэт в центре. Он казался неподвижным, слишком спокойным на фоне этой стихии. Шаг за шагом фигура становилась все отчетливее. Дождь больше не бил в лицо, свет больше не слепил, и я понял, что за человек управлял псами все это время.

— Что за... — я остановился, сбитый с толку. Но ответ пришел прежде, чем я успел додумать.

Проводник.

Сердце заколотилось сильнее, ладони сжались в кулаки. Все внутри меня рванулось наружу — ярость, боль, воспоминания, вина.

— Твою ж… Сука! — выругался я. — Ну какого черта, скажи, какого черта?!

Он молчал. Его лицо, как всегда, было спрятано за темными очками. Ни единой эмоции, ни малейшего движения. Только абсолютная тишина, будто весь этот шторм существовал где-то далеко, за пределами этой воронки.

Я поднял руку, собирая всю энергию, что была во мне. Не хочет разговаривать — не нужно, я уничтожу его без всяких разговоров!

Но тут я заметил ее.

Катану. Любы.

Она висела за спиной Проводника, клинок светился алым светом, как раскаленный. Я замер, будто ток ударил в грудь. Люба… Моя Люба. Все, что от нее осталось.

Гнев, который бурлил во мне, достиг предела. Если я должен закончить это, я сделаю это ее оружием.

— Ну, сука, — прошипел я сквозь зубы. — Теперь я знаю, как тебя прикончить.

Я рванул вперед и силой сорвал катану, как вдруг Проводник произнес абсолютно пустым голосом, будто сквозь крепкий сон:

— Сэм, остановись, ты не должен убивать меня.

От такой наглости я даже опешил.

— Что? Да ты совсем охренел, что ли?

— Нет, ты совершаешь ошибку. Я помогаю человечеству, а не пытаюсь уничтожить его.

— Не время для философии и красивых диалогов в конце, — ответил я и замахнулся катаной, но почувствовал сильный удар.

Рука соскочила, и острое лезвие лишь чиркнуло кончиком очки Проводника, осколки которых тут же разлетелись в стороны. Впервые за все время я увидел глаза Павла. Черные, словно у демона. Точно такие же, какими недавно стали глаза Наташи. Так вот почему…

— Да что за день-то сегодня такой, — устало произнес я.

— Сэм, остановись, пожалуйста, я не могу управлять мутантами и останавливать тебя одновременно.

Я еще раз замахнулся оружием, но лезвие замерло в воздухе в нескольких сантиметрах от его головы, потому что невидимая сила обхватила мое запястье.

— Сэм… — еще раз произнес Проводник, — Сэм, ты не должен останавливать меня.

— Не сегодня, — ответил я и разжал пальцы.

Катана полетела вниз, я ловко перехватил ее второй рукой и тут же вонзил клинок в тело ублюдка. Лезвие, словно прожигая плоть, зашипело, а пространство вокруг Проводника заполнил красный дым, который тут же поглощался клинком.

— Сэм, — через силу выдавил Проводник, держась руками за рану, — какой же ты идиот... я сделал все, что мог... Дальше сам.

Его тело обмякло, и он завалился набок. Катана зашипела, вибрация от нее отозвалась в каждой клетке моего тела, словно она начала излучать мощнейший поток энергии. От неожиданности я отбросил клинок в сторону. Оружие заскользило по земле, обжигая растительность под собой.

Красный дым, который вырывался из раны Проводника, начал исчезать. Но, вопреки ожиданиям, ничего не изменилось. Вороны продолжали кружить вокруг смерча, шторм все еще ревел, и жуткая, удушливая пелена не рассеивалась.

Я стоял, тяжело дыша, не в силах понять: все закончилось или только начинается?

Сзади раздался звонкий, неторопливый звук хлопков в ладоши.

— Браво! — раздался голос, полный сарказма. — Все прошло именно так, как я и предполагал. Признаться, это оказалось даже проще, чем я думал.

Я обернулся и увидел Стервятника.

Он стоял в нескольких метрах, спокойный, как будто все происходящее было лишь частью его тщательно спланированного шоу. В руках он держал пистолет — кольт, с которым он никогда не расставался. А ведь это я подарил ему этот ствол на день рождения… И теперь его дуло было направлено прямо мне в лицо.

— Прости, Сэм, — продолжил мой бывший друг. Его голос прозвучал почти лениво. — Долгие злодейские речи отложим на потом.

Вспышка долетела до меня быстрее, чем звук выстрела.

Сознание затянула тьма.

* * *

— Леха, ну еб твою мать… какого хрена?! — выпалил я, но осекся, поняв, что только вскочил с кровати.

Все вокруг было странным. Воздух был наполнен запахом чего-то знакомого, но едва уловимого… Шоколад с ягодами.

Я осмотрелся. Та самая квартира. Красные занавески, слегка колыхающиеся на ветру, мягкий свет, льющийся через окно. У окна стояла Наташа. Уже привычно, спиной, будто не обращая на мое появление никакого внимания. На ее фоне город выглядел словно ожившая картина — слишком четкий, слишком яркий, будто это место специально создали, чтобы отвлекать.

Впрочем, эта квартира беспокоила меня в последнюю очередь. Потому что больше всего я сейчас думал о том, что главным злодеем и предателем, словно во всратых дешевых детективах, оказался мой лучший друг.

Как он мог так поступить? Спустя столько лет дружбы!

— Все идет так, как должно, — ответила Наташа своим привычно холодным тоном, даже не повернув головы.

— Бля, и почему я не удивлен этой фразе? — бросил я, пересев на край кровати.

Наташа молча смотрела в окно, ее плечи едва заметно двигались, словно она дышала, но выглядело это неестественно. Не знаю, зачем она решила начать изображать, что жива. Это только выводило меня из себя.

— Да какого черта, Наташа? — я вскочил, направляясь к ней. — Хватит твоих сраных загадок! Скажи уже, что ты на самом деле хочешь!

Она наконец повернула голову, медленно, с какой-то театральной осторожностью. В эту же секунду симуляция жизни закончилась: ее лицо немного изменилось в оттенках и стало еще более серым, а глаза… окончательно потеряли всякий блеск и стали матово-черными. Я заметил, как от них исходит легкая дымка, а на щеках появились черные разводы, словно потекшая тушь.

— Ты здесь, чтобы понять.

— Что понять? Что ты все это время мной манипулировала? Или то, что твоя хваленая «последовательность событий» — это просто способ достичь своих таинственных целей, о которых ты мне не сообщаешь? — я подошел ближе, в голосе закипал гнев.

Не меняя своего положения, Наташа вытянула руку в сторону телевизора на стене, и экран замигал. На нем проигрывалась сцена: я сражаюсь с Проводником. Стервятник стоит за моей спиной, уже целясь в голову.

— Он уже был готов убить вас обоих, но решил дождаться, пока ты сделаешь часть работы.

— Ты же говорила, что я вроде бессмертный?

— Я говорила, что ты хорошо восстанавливаешься, но при должном усилии, например, выстрелом в голову, тебя вполне реально убить. И Проводника. Вы оба намного слабее Эпицентра, который владеет своими силами на сто процентов со дня зарождения Эниона.

— То есть, сейчас я мертв?

— Сем... Тебе нужно внимательнее следить за тем, что я говорю. Важна последовательность, которую нельзя нарушать. Ты должен был это сделать. — Она указала рукой на экран. — Ты убил Проводника, забрал его силу, стал сильнее. Только так ты мог пережить тот выстрел.

Наконец-то до меня дошло…

— Ты все знала... — я подошел вплотную, пытаясь заглянуть в ее бездонные колодцы глаз. — Ты знала, что я сделаю это.

— Конечно, — не стала отрицать Наташа, ее голос был лишен каких-либо эмоций. — Поэтому и сказала, что все идет, как должно было.

— Ты знала... — повторил я. В голове начинали складываться пазлы. — Ты знала еще с того момента на мосту…

Она замерла. На мгновение ее плечи едва заметно дрогнули, но она тут же вернулась в свое спокойное состояние.

— Ты должен был получить его катану. Ту, которая была у Колючки, Сем. Только через этот клинок ты мог забрать силу Проводника. Поэтому он должен был погибнуть.

— Должен был?! — выкрикнул я. — А что насчет Любы? Она тоже «должна была»?

Наташа молчала. Но я видел, как ее пальцы на мгновение сжались в кулак.

— Да, — голос при этом оставался пустым, но вдруг она почти затараторила. — Иначе катана не вернулась бы к Проводнику. И не восстановила свои способности, которые он в ней запрятал. Поэтому я сделала все, чтобы Стервятник… — Наташа резко замолчала, будто поняла, что сказала слишком много.

— Что ты только что сказала?! — мой голос дрожал от гнева.

Она повернулась к окну, стараясь изобразить спокойствие.

— Прости, Сэм. Я немного запуталась... стресс, понимаешь? Ситуация была сложная.

— Запуталась? — я шагнул к ней и развернул ее за плечи. — Ты не можешь запутаться! Ты видишь все временные линии, каждый возможный исход. Ты не чувствуешь эмоций. Какой еще, нахуй, стресс?! Ты вообще не человек!

Она отвела взгляд, но я видел, как на ее лице появилась тень какого-то неуловимого сожаления.

— Прости. Я не должна была тебе этого говорить...

— Ты заставила Стервятника предложить нам сесть в разные машины?!

Наташа вздохнула и снова посмотрела на меня.

— Я заронила в его голову мысль, что так он сможет победить. Дальше он действовал сам.

— Значит, ты могла на него влиять? Все это время?!

Она вырвалась из моей хватки, сделала пару шагов к этому чертову окну и снова отвернулась. Все ради очередной наигранной паузы.

— Могла, — наконец призналась Наташа. — Я могла влиять на него, как влияла на тебя. Но он… он слишком опасен. С каждым днем его сила росла. Если бы он убил кого-то из вас, он стал бы вдвое сильнее, и его уже ничто бы не остановило. Я не могла допустить этого.

Мой гнев бурлил, я резко развернул ее обратно лицом к себе. Нет, мне не до этих ее загадочных образов! Я хотел видеть лицо этой… этой… безразличной куклы! Пусть ее глаза и пусты, но я хочу заглянуть в них!

— Почему ты просто не сказала правду?! Разве мы не могли убить Стервятника вместе с Проводником?!

— Проводник не доверяет теням. И не доверяет Эниону. Он никогда бы не послушал меня.

— А меня он бы послушал! Правда ведь?

Она снова отвела взгляд.

— Прости. Я должна была подстраховаться. Эниону нужен один из Вечных, который займет позицию Хранителя. Ты должен стать им, Сем. Чтобы ты смог сразиться с Эпицентром. Но для этого все человеческое внутри тебя должно исчезнуть.

Эти слова ударили сильнее любого оружия. Я застыл на месте, чувствуя, как все вокруг дрожит, словно я стоял на тонком льду.

— Ты лишила меня всего… Ты разрушила мою жизнь, чтобы превратить меня в... орудие?

— Да. Это был единственный путь. Энион не может быть доверен никому, кто сохраняет связь с миром живых. И он не может быть доверено никому, кто не способен правильно управлять своими эмоциями. Ни Проводник, ни Стервятник не могли быть тем, кем должен стать ты.

— Потому что ты могла контролировать меня? — я шагнул к ней, сжимая кулаки. — Ты знала, что я тебе поверю.

— Конечно. Ты доверился мне. А он — нет.

— Ты использовала меня, Наташа! — я ударил кулаком по стене, и по ней пошла трещина.

Она снова отвернулась, будто все это ее не касалось.

— Тебе нужно это отпустить, Сем. Все, что связывает тебя с этим миром, должно исчезнуть.

— Какая же ты сука, Наташа! Боже, какая же ты бесконечная сучара!

Но она снова оставалась безразлична.

Гнев заполнил меня целиком. Я бросился к ней, замахиваясь, но прежде, чем моя рука достигла цели, Наташа едва заметно повела пальцем. Невидимая сила швырнула меня в другой конец комнаты. Я с грохотом врезался в стену, чувствуя, как холод Эниона проникает в каждую клетку моего тела.

— Тебе не стоит этого делать, — ее голос звучал спокойно, почти равнодушно.

Я поднялся, чувствуя, как ярость перекрывает боль. Мой кулак загорелся синим светом, энергия, накопленная внутри, рвалась наружу. Я бросился вперед, высвобождая поток силы, но Наташа лишь снова легко вскинула руку.

Свет исчез. Моя атака рассыпалась перед ней, словно пепел, а мои ноги обмякли.

— Сем, ты должен остановиться, — ее голос напоминал упрек учителя.

— Я тебе ничего не должен!

Я сделал еще рывок в ее сторону и снова попытался ударить, но она уворачивалась, будто двигалась за долю секунды. Каждое мое действие было предсказано заранее. Для нее это была просто забава.

Наташа резко повернулась ко мне, ее глаза на секунду снова стали змеиными. В тот же миг гравитация будто выросла в три раза, и я упал на колени, ощущая, как что-то тяжелое сдавливает грудь.

— Хватит, — она шагнула ко мне, а я не мог даже поднять голову. — Ты никогда не победишь меня здесь. Потому что я хозяйка этого места. Я — и есть Энион.

— Была бы ты так неуязвима, никакие Вечные тебе бы не понадобились.

С последним всплеском энергии я попытался разорвать невидимые оковы, но у меня ничего не вышло. Наташа подошла ближе, ее лицо застыло в холодной, лишенной эмоций маске.

— Ох, Семка... — сказала она, наклоняясь ко мне. — Я понимаю твое сопротивление. Но ты должен принять все это. А пока тебе нужно все обдумать…

Она вытянула два пальца и поцеловала их. Затем нежно прикоснулась к моему лбу, и мир вокруг погрузился в непроглядную темноту.

Глава 22 - Финал

Вселенная 0001-А

Сознание вернулось ко мне на полянке между разрушенными корпусами завода, рядом с телом Проводника. Голова гудела, а суставы ломило, как после пьянки. Инстинктивно я потянулся ко лбу, пальцы ощутили легкое жжение, но, к моему удивлению, никакой раны там не оказалось.

Хотя чему я удивляюсь? Удивление давно стало бессмысленным.

Небо над головой было ясным, ослепительно светлым, но что-то в нем неуловимо беспокоило. Оно казалось чужим, словно надломленным, и лишь когда я встал, до меня дошло, почему.

Торнадо. Извивающийся хаос мутантов и теней больше не крушил все вокруг, но все еще был рядом. Эпицентр сместился южнее, куда-то в сторону станции «Европа». Я закрыл глаза, сконцентрировался и попытался почувствовать его… И практически сразу нашел. Он был там, в руинах молла. Выбрал более интересную локацию для финальной битвы и ждал меня.

Я смотрел на всю эту чертовщину вдалеке, а в голове промелькнула мысль: а не бросить ли все к херам собачьим прямо сейчас?

Эпицентр... До этого момента не я хотел его смерти. Этого хотел Альянс. Хотел, чтобы сохранить свою репутацию, даже если ради этого пришлось бы пожертвовать безопасностью основного метро. Наташа желала этого ради спасения Эниона. А я? Я просто потерял все ради чужих амбиций и расчетов.

Эта мысль впилась в мое сознание больно, как кинжал, но тут внутри что-то всколыхнулось. Гнев? Нет, это было нечто большее. Энергия. Она бурлила во мне, заполняя каждую клетку, толкая к движению. Это была энергия Проводника и каждого, кто погиб рядом со мной.

Бросать все было уже поздно.

— Ладно, пора с этим заканчивать, — выдохнул я.

Я наивно поискал глазами катану, но нашел только ножны. Стервятник, скорее всего, забрал оружие с собой. Хотя нужно ли оно теперь? Внутри меня была сила. Огромная, необузданная. Наташа, эта лицемерная телка, была права — энергия Проводника действительно сделала меня сильнее.

Я подошел к телу Павла. Он лежал лицом вниз, неподвижный, но от его спины все еще исходило слабое тепло. Сквозная рана у поясницы — рваная и глубокая — говорила о том, что он точно должен быть мертв. Однако вокруг не было ни капли крови. Эта странная, зловещая картина усиливала чувство вины, которое расползалось во мне, словно яд.

— Прости меня, друг, — произнес я. — Прости, что не послушал тебя. Я ошибся.

Слова прозвучали глухо, как чужие. Мне казалось, что Павел вот-вот перевернется, посмотрит на меня, усмехнется и скажет что-то колкое, чтобы сбить мою серьезность. Но он молчал.

Я поднялся. Еще раз собрался с силами.

Мне нужно было еще как-то добраться до комплекса, до которого отсюда несколько километров. Бежать туда на своих двоих означало преодолевать все барьеры, которые почти наверняка подготовил мне Стервятник. Я был уверен, что именно ради этого он и сместился с территории завода — чтобы проверить, насколько упорно я буду пытаться добраться до него.

Поэтому я решил действовать умнее. Осмотрел небо и заметил несколько кружащих воронов, отбившихся от основной массы. Я попытался захватить контроль над ними.

Закрыл глаза и сосредоточился. В эту же секунду почувствовал потоки сигналов между мутантами и Эпицентром. Короткие, будто механические команды, распределялись по невидимой сети. Теперь я понял, как он управлял такой массой. Он не раздавал команды индивидуально, а просто раскидывал их по этой паутине. И она казалась прочной, но на деле была уязвима. Словно переплетение тонких нитей, которые разорвать сразу невозможно, но, если ухватиться всего за парочку… Так я быстро взломал контроль сразу над несколькими черными воронами.

Массивные мутанты, готовые к бою, мгновенно среагировали. Они почти синхронно приземлились около меня и опустили головы, приглашая взобраться. Я на всякий случай снял с тела Павла ножны катаны и оседлал самого крупного.

В первый миг я не понимал, что делать дальше. Командовать? Указывать маршрут? Но оказалось, что это не нужно. Мысли сами находили моих боевых союзников, как будто они были продолжением меня.

К «Европе»!

Ворон распахнул свои огромные крылья и взмыл в небо, словно боевой истребитель. И буквально через пару секунд мы уже находились на высоте нескольких сотен метров.

Отсюда весь Мертвый город, несмотря на свой мрачный облик, раскрывался как грандиозная мозаика. Но взгляд привлекала не архитектура — все улицы вокруг молла «Европа Сити» вблизи одноименной станции, словно артерии, забивались черной массой мутантов. Псы двигались нескончаемым потоком, стремясь к центру управления, как клетки к сердцу огромного организма.

На подлете я попытался разрезать максимум переплетений сети между Эпицентром и мутантами. Получилось довольно неплохо. Теперь к моей атакующей группе присоединилась небольшая группа псов в несколько сотен единиц на подступах к комплексу.

Просканировал окружение еще раз.

Так… А что это? Планктоны?

Точно! Планктоны оказались абсолютно бесконтрольны! Более того, они отозвались на мой призыв! Включились даже те, кто находился далеко за пределами видимости. Сеть этих существ покрывала весь Мертвый город, словно бесчисленные спящие клетки, которые ждали своего пробуждения. Больше ста тысяч особей! Это объясняло, почему Леха всегда так презирал их: он просто не мог завладеть ими!

Что ж, это будет моим вторым козырем. Оставим напоследок.

Я направил наземную группу псов в атаку на собратьев. Толку это никакого не даст, но хотя бы немного отвлечет внимание Эпицентра, пока мой воздушный отряд идет на снижение. Потому что я планировал брать ТЦ на таран и залететь прямо через главные двери. И если Эпицентр сидит там в самом центре, приказать птице сразу же разорвать его на части.

Все шло по плану до того момента, пока я не вышел на финишную прямую, спикировав над заполненным мутантами паркингом и направив ворона точно на вход. Не долетев буквально несколько метров, я почувствовал резкий боковой удар. Единственное, что я успел сделать перед падением — сгруппироваться. Немного прокатившись прямо по спинам рычащих псов, я свалился на растрескавшийся асфальт у стеклянных дверей. Стеклянных дверей, которых тут быть не должно...

Обернулся на секунду и заметил, что моего боевого ворона разрывает на части особь в два раза крупнее. Впрочем, мне было уже без разницы. Я на месте, и сейчас меня самого ждал бой не менее кровавый. Я развернулся и вошел в мрак молла.

Когда глаза привыкли к темноте, я понял, что не так уж тут и темно. Передо мной вообще развернулась картина, словно из какого-то театра абсурда.

В потолке зияла огромная дыра, через которую падал ослепительный столб света, освещая хаотичные обломки крыши, сложившиеся в нечто, напоминающее гигантский алтарь в центре. Вдоль стен, как тени, носились мутанты — живой барьер, замыкающий пространство вокруг этого импровизированного пьедестала. Все в этой обстановке кричало о том, что Стервятник сам устроил это шоу, выставляя себя божеством.

Для кого эта показуха? Для меня?

На вершине холма стоял он. Стервятник. Или правильнее его уже называть Эпицентр, потому что от моего товарища в этом существе я не видел больше ничего. Раскинув руки, задрав голову к свету, он будто впитывал каждую частицу лучей. Его поза напоминала картину мессианского экстаза, и он никак не отреагировал на мое появление.

Хорошо. Если он в трансе, это мне только на руку.

Я двинулся вперед, игнорируя мутантов. Псы не стали препятствовать и просто разбежались в стороны, словно контакт с моим телом мог им навредить. Я пересек барьер, сделал рывок и в два прыжка забрался на холм.

Катана оказалась рядом. Воткнутая в бетон чуть правее Эпицентра, словно чертов Экскалибур, она будто ждала меня. Я на мгновение замер, раздумывая, стоит ли бросаться к ней или сразу перейти к атаке. Ведь теперь мне точно не нужно никакое оружие. Но затем решил: если я первоначально собирался убить Эпицентра этим клинком, то должен завершить начатое.

Я сделал рывок к оружию, надеясь сделать все быстро. Но не успел я протянуть руку, как почувствовал, будто на меня обрушился грузовик. Сила удара швырнула меня на землю, прижав к ней так, что я едва мог дышать.

Глаза заволокло пылью, а когда зрение наконец восстановилось, я увидел причину. На мне сидел тот самый огромный и уродливый черный ворон, который пару минут назад сбил мой полет. Вблизи я хорошо разглядел его морду, израненную крупнокалиберными пулями, и обожженные крылья, и сразу понял, что это та же самая тварь, которая атаковала нас на мосту.

Сначала я попытался собрать силу и отшвырнуть тварь в сторону, но меня будто что-то блокировало.

— У тебя ничего не выйдет, — услышал я знакомый голос. — Это моя территория, и только я решаю, кто тут будет обладать силой.

Эпицентр уже стоял рядом, ухмыляясь. Тогда я попытался отдать мысленный приказ, но птица даже не шелохнулась. Стервятник подошел ближе и ласково провел рукой по уродливой голове птицы.

— Да и Валькирия слушается только меня. Видел, какое шоу мы устроили? Даже Проводник пытался сбить ее, но она осталась верна мне, — он потрепал птицу по морде. — Да, ты ж моя хорошая!

Он еще немного поласкал ворона, затем сел на корточки передо мной. Его лицо искривила широкая ухмылка.

— Ты реально думал, что я такой же идиот, как Проводник, и позволю тебе зарубить меня? Кстати, спасибо, что убрал этого мудака, уже несколько лет мне жизнь портил.

— Все-таки надо было назвать тебя Безумным Книжником, — процедил я, с трудом переводя дыхание.

— Чего?

— За твою жалкую суперзлодейскую показуху.

— Без нее скучно, Сэм, — засмеялся он, разглядывая меня, как ученый рассматривает неудачный эксперимент. — Я столько готовился, ты даже не представляешь.

— Ты знал, что я приду.

— Эм-м… — он лениво осмотрел свои ногти. — Скажем так, догадывался, потому что заинтересовался, выживешь ли ты во второй раз.

— Что? В каком смысле?

— Хватит прикидываться, ты все понял на теплоходе.

Я напрягся.

— На каком теплоходе?

— На том, где тебя прошила арматура, помнишь?

Прокручивая воспоминания в голове, я не смог вспомнить никакой арматуры. Теплоход ударился о берег, я потерял сознание, посмотрел мультиков из прошлого, но потом… Потом я просто пришел в себя. Неужели моя отключка была…

— Ага! Ты вспомнил! — радостно подхватил Стервятник. — Только я это заметил тогда, Сэм. Ты умер. Настоящая чертова смерть! Но ты встал как ни в чем не бывало! Но это было не так круто, как сейчас. Признаюсь честно, ты довольно правдоподобно изобразил труп. Я даже потыкал палкой в дыру в твоей башке, мозги реально вываливались из черепа.

— Хватит, — прорычал я. — Говори, зачем ты устроил все это?

— Честно? Сам не знаю. Я думал, что все закончится еще там, на заводе, в самом начале ходки, — его голос стал серьезным, взгляд потемнел. — Когда эти выжившие сапоги военные решили втянуть тебя в наши с ними разборки.

Он замолчал на секунду, словно собираясь с мыслями, а потом продолжил:

— Я хотел вмешаться, найти момент, чтобы разделить нас. Потом быстренько убрать своими псами... Но потом оказалось, что у них есть эти гребаные гранаты... — он выдохнул сквозь зубы. — Блокируют мой сигнал.

Я нахмурился, молча выслушивая его признания, но он не остановился.

— И еще эта... шалава, — его голос сорвался на шепот. — Слишком резво машет своими катанами.

Упоминание Любы в таком ключе вызвало во мне укол ярости. Я снова попытался вырваться, но все было тщетно. Поэтому я сконцентрировался и мысленно кинул клич какому-то крупному мутанту с призывом о помощи. Не факт, что это поможет, но нужно было что-то делать!

— Да-да, она дала отпор моим «песикам». Это было... неприятно. Но знаешь, что? Сейчас я хочу предложить тебе нечто интересное. Ты же не можешь отказаться от интересного предложения, верно, Сэм?

— Как будто мой ответ что-то значит…

— Конечно, значит! Ведь когда твоя баба вынудила меня переключить на них все внимание, ты успел свалиться на эту гребаную ракету, и более того, эта гребаная ракета оказалась еще и боеспособна! И теперь, когда ты тоже обладаешь способностями, я не могу просто проигнорировать этот факт.

Я решил воспользоваться моментом и узнать:

— А когда свои получил ты, Леха?

Он усмехнулся:

— А ты не догадался? Вроде все очевидно! Взрыв на «Комсомольской», помнишь, в котором я выжил? Тебя не удивило, что из почти сотни человек в переходе выжил я один, да еще и не пострадал при этом?

Я тут же сложил факты в своей голове… Точно! Как же я сразу не понял. Ведь даже Николай говорил мне, что одна из ракет упала примерно в этот район.

— И ты столько лет скрывал свои способности?

— А зачем их всем показывать, это ж не член, — в этот момент Стервятник слегка хрюкнул. — Спокойненько под видом выноса трупов вылезал за поверхность, игрался, изучал и развивался. Правда, потом мне надоело постоянно жмуриков таскать, и я стал вылезать незаметно.

— Но как ты это делал?

— Помнишь ту «тайную комнату» с лазом между «Площадью Ленина» и «Комсомольской»?

— Черт, так это твой туннель?!

— Есте-е-е-ственно! — протянул он. — Ладно, что-то мы отвлеклись! Предложение! Наши силы с тобой равны. Нам не страшна радиация. Не страшны мутанты, которыми мы даже можем управлять. Мы практически бессмертны. Поэтому вместо борьбы друг с другом, я предлагаю тебе объединиться.

— Объединиться для чего? Чтобы уничтожить человечество?

— Нет, Сэм, — он улыбнулся еще шире. — Чтобы дать им второй шанс.

Он сделал шаг в сторону, словно уступая место чему-то большему. Руки раскинулись, голова запрокинулась, и через дыру в потолке в него начал вливаться черный дым, вырвавшийся из кружащего над моллом торнадо. Поток казался живым, рвался из стороны в сторону, как бешеный зверь, пытающийся вырваться на свободу, но каждое движение только сильнее всасывало его в тело Эпицентра. Его корчило, и на миг мне показалось, что это его разорвет. Но нет. Все резко стихло.

Он стоял, шатаясь, будто с трудом выдерживая вес собственной мощи. Гримаса боли исказила его лицо.

— А теперь, — прохрипел он, — смотри.

Сделав шаг вперед, он протянул руку, и из ладони вырвалось черное пламя. Оно заструилось вдоль стен, словно река, наполняя их чужеродной энергией. И началось нечто невероятное.

Треснувшие стены зарастали перед моими глазами, как будто время повернулось вспять. Потолок, обломками лежавший у нас под ногами, начал стремительно подниматься, соединяясь с целым куполом над нашими головами. Пол очищался от мусора, превращаясь в идеально ровный и чистый сверкающий кафель. Я застыл в оцепенении, когда осознал, что мы все это время стояли на вершине какой-то хайтек-экспозиции из мрамора.

Но самое невероятное началось позже. Из воздуха начали возникать люди. Они появлялись повсюду: из теней, из пепла, словно тени обрели тела. Вскоре молл был забит плотно, будто на распродаже перед новогодними праздниками. Бесчисленные глаза устремились на меня, лишенные блеска, жизни, как будто передо мной стояла армия мертвых.

— Видишь? — произнес Эпицентр, повернувшись ко мне. На его лице застыла маниакальная улыбка. — Помнишь тени на острове? Я смог вытащить их оттуда! Как они хотели! Взамен я смог полностью познать их силу. Теперь я могу управлять не только теми, кто погиб на острове когда-то, но вообще каждым погибшим при мне!

Из толпы вышли две девушки. Они были полностью обнажены, их движения напоминали хищный танец. Я узнал их сразу. Ольга Микула. Ирина Рябинова. Мне было как-то странно видеть их здесь, ведь они же еще… Ох, черт!

— Ты догадался, — произнес Эпицентр, наслаждаясь моим потрясением. — Да, добрался до них. Или, вернее, до их душ. Посмотри, какие они теперь… прекрасные. Покорные! А что, если мы дадим такой второй шанс всему человечеству? Представь: мир, где нет жестокости, алчности, эгоизма!

Отвращение всколыхнуло меня.

— Ты… ты просто больной извращенец! — выкрикнул я. — Ты готов уничтожить всех, чтобы создать свой театр секс-марионеток?!

Стервятник тяжело вздохнул, хлопнул в ладоши. Девушки растворились в дыму, а восстановленный ТЦ снова обрушился.

— Жаль, Сэм. Я думал, ты поймешь.

— Ты все равно не имеешь права! — прорычал я, сжимая кулаки. — Я уничтожу тебя! И не посмотрю на то, что ты был мне другом!

— Значит, мы не договоримся, — его голос стал ледяным. — Валькирия, оторви ему голову.

Птица, все это время державшая меня, замахнулась своей лапой, но это было единственное, что она успела сделать. Мой призыв о помощи не остался без ответа. Валькирию, словно железнодорожный состав легковушку, снес влетевший в помещение Сфинкс, освободив меня.

Какое счастье! Видимо, Эпицентр мог блокировать только часть моих сил!

Тяжелая туша снесла не только хищную птицу, но и Стервятника, который оказался на пути. Подняв облако пыли, Сфинкс впечатал обоих в продуктовый супермаркет в конце холла. Я быстро вскочил на ноги, поймал взглядом катану и схватил ее в руки. Сфинкс яростно сражался с Валькирией, которая издавала жуткий клекот. Какими бы грозными ни были черные вороны, сцена сейчас походила на битву воробья и взрослого кота. У вороны просто не было шанса.

Но Валькирия вдруг вырвалась из стальных лап Сфинкса. С диким криком она взмыла к дыре в потолке, пронзая воздух оглушающим хлопаньем крыльев. Сфинкс, будто не желая упускать добычу, рванул следом, и на секунду я остался в разбитом холле один… Потому что Эпицентр тоже исчез.

Я осмотрелся в поисках его.

«Европа Сити» был классическим моллом, которые массово вырастали во всех городах задолго до Катастрофы, еще в начале нулевых. Большое квадратное здание с огромным колодцем атриума на четыре уровня в центре. И сейчас это помещение выглядело совершенно пустым и заброшенным. Хотя я знал и чувствовал, что Эпицентр все еще здесь.

— Ну ты что, — выкрикнул я и спрыгнул на пол, — смелый, только когда противник обездвижен? А так сразу зассал?

Как только я это произнес, вокруг стало резко темнеть. Я задрал голову к дыре в потолке… и не увидел его. Тьма очень быстро поглощала меня. Не теряя времени, я отыскал валяющуюся неподалеку катану и приготовился к худшему. Еще секунда — и я утонул в бесконечном мраке…

Вдруг в глаза ударил яркий свет, словно от театрального прожектора, озарив небольшой участок вокруг.

— Леди и джентльмены, дамы и господа! — зазвучал голос Эпицентра, словно по громкоговорителю. Я прикрыл глаза ладонью и попытался отойти в сторону, чтобы разглядеть хоть что-то, но свет преследовал меня. — Переходим к финальной сцене произведения: битва против главного злодея! Но сможет ли герой противостоять ему? Сможет ли он обойти все ловушки? Давайте посмотрим!

Ослепляющий прожектор выключился, но зато зажегся свет во всем торговом центре, который оказался живым: друг за другом загорались вывески магазинов, заиграла музыка, и из-за каждого угла вышли люди, которые быстро заполнили все этажи. Я заметил, что каждый из находящихся тут людей имел лицо и внешность Эпицентра.

— Давай, Сэм… — сказал один из прохожих, одетый в стариковскую шляпу и потрепанный твидовый пиджак.

— Ты пришел сюда за мной… — томно продолжил второй, неуклюже переминаясь на каблуках и одергивая неприлично короткую юбку.

— Но сначала тебе нужно найти меня, — закончил третий в костюме ростовой куклы коровы, раздающий листовки неподалеку.

— К чему все эти детские игры? — крикнул я в ответ. — Выходи и сразись со мной!

Ко мне подошел Эпицентр в строгом пальто и ответил:

— Но ты же сам назвал меня Безумным Книжником. Давай добавим… м-м-м… безумства этой сцене! А потом я тебя убью.

В ответ я лишь резким движением катаны отрубил Эпицентру голову. Его тело превратилось в черный дым и рассеялось. Послышался хохот, ко мне подошел Эпицентр в обтягивающем вечернем платье и с длинными светлыми волосами.

— Знаешь, твоя предсказуемость меня просто огорчает… Я думал, ты умнее…

Разрубил и ее, но подошел новый в образе взрослого мужика:

— Я предложил тебе объединиться, но раз ты не хочешь сделать это добровольно, придется пойти другим путем.

На этот раз я всадил меч Эпицентру в грудь. Мужик пошатнулся, невозмутимо посмотрел мне в глаза, прежде чем раствориться, и спокойно ответил:

— Ладно, перейдем к основному представлению.

— Леди и джентльмены, — зазвучал голос в динамиках. — Сейчас, прямо на ваших глазах, герой будет спасать свою возлюбленную!

Чего? Какую еще, на хер, возлюбленную? Он шутит?

Словно в ответ на незаданный вопрос, откуда-то сверху послышался крик:

— Сэм! Я тут!

Я тут же поднял голову и увидел, что на краю последнего этажа, привязанная к стулу, сидела Люба. Стул балансировал на грани, и его удерживала лишь рука очередной версии Эпицентра, стоявшей рядом. Голос торжественно объявил:

— Какой напряженный момент! У героя есть всего две минуты, после чего злодей отпустит стул, и возлюбленная погибнет, упав с большой высоты. Спасет ли герой девушку или решит, что это обман?

— Я тебе не верю! — ответил я. — Колючка погибла в машине на мосту!

— В той самой машине, в которой должен был погибнуть и Проводник? — спросил проходящий мимо Эпицентр. — И кто тебе об этом сказал? Эта сучка Наташа, которая все это время только и делала, что врала тебе?

— Сэм, твою дивизию! — выругалась Люба. — Я настоящая! Этот черт убьет меня!

— У героя осталось полторы минуты, чтобы решить, верит он злодею или нет! — нагонял напряжение голос в динамиках.

Меня терзали сомнения в происходящем, но я решил не рисковать. Несмотря на явную игру, Эпицентр вполне мог не лукавить и убить Колючку прямо на моих глазах только для того, чтобы деморализовать. Поэтому я плюнул на все и бросился наверх. Даже если это очередная тень, я как минимум ничего не терял. Ну посмеется Эпицентр над моей глупостью и продолжит игру, что с того? А вот если Люба настоящая…

Пока я бежал по эскалатору, пробиваясь через десятки версий Эпицентра, все они последовательно обращались ко мне:

— Как ты забавно рвешься спасать живых...

— А ты не подумал…

— Что живые сами не хотят себя спасать?

Я старался не слушать и не просто расталкивал идущих на меня клонов, а разрубал их катаной. Но они продолжали нашептывать:

— Хотел ли Альянс…

— …спасти кого-то, кроме себя?

— А может, Торговый город хотел…

— …помочь Альянсу и Союзу?

— А разве не Красный колхоз…

— …кинул всех ради установки?

— Или, может, ученые были готовы…

— …поделиться технологиями очистки поверхности?

Я уже добрался до третьего этажа.

— ЭлектроСоюз умел собирать огромные генераторы…

— …собрал ли он хоть один для других?

— Кто-нибудь из этого блядского цирка…

— …вообще хотел помочь остальным?

Последняя фраза про родное содружество неожиданно подействовала на меня, будто ледяной душ.

ЭлектроСоюз и правда имел все ресурсы, знания и технологии, чтобы не только чинить, но и полностью собрать с нуля новый генератор. И за все эти двадцать лет мог предоставить мощнейший персональный генератор на биотопливе для каждой станции, но не сделал этого, потому что иначе он просто потерял бы все влияние и власть.

— О, я вижу, ты начинаешь все понимать, — послышался голос из динамиков. — Это хорошо, но у тебя осталось всего тридцать секунд. Хотя, знаешь, я передумал. Ты как-то не особо поверил мне вначале, так что, я думаю, Колючку мы можем вывести из сюжетной линии.

— Нет, Сэм! А-а-а-а! — закричала она.

Времени подняться выше не оставалось, поэтому я предпринял неожиданное: решил перехватить Любу в воздухе. Я закинул катану в ножны и рывком достиг края атриума ровно в тот момент, когда стул с Колючкой пролетал мимо. Перехватив ее, я перегруппировался в полете, чтобы находиться снизу и смягчить падение.

Удар оказался довольно жестким. В глазах потемнело, внутри что-то многообещающе хрустнуло, и я почувствовал сильное жжение во всем теле. Ощущения оказались не из приятных и затянулись, казалось, на вечность. Я даже решил, что теряю сознание, однако, словно перепад давления, отпускать начало так же быстро.

— Сэм, Сэм, нет, дыши, Сэм! — голос принадлежал Колючке. Зрение вернулось, и я увидел, как она склонилась надо мной. По ее щекам текли слезы.

— Я вроде… — я прислушался к своему телу. Жжение прекратилось, и с каждой секундой состояние возвращалось в норму, — вроде в порядке.

— Что за ужас тут творится?! — удивилась Люба.

— Это ты мне скажи. Я думал, ты погибла.

— Меня спас Проводник. Не помню, как, помню лишь, как тонула под обломками, а потом пришла в себя на берегу реки где-то в километре от моста. Рядом сидел Проводник и делал свои магические ритуалы. Он сказал, что идет спасать тебя, а мне приказал идти к Торговому городу.

— И ты, разумеется, сделала все по-своему.

— Угу… — наигранно виновато ответила Люба. — А уже около «Европы» я встретила Леху. Он сказал, что вы разминулись и должны встретиться тут. Я пошла за ним, а потом на нас налетели какие-то тени, как на острове Надежды, я потеряла сознание и очнулась уже на этом стуле.

— Как это трогательно, — вмешался в их диалог голос из динамиков. — Герой почти ценой своей жизни спас свою Любовь! Похлопаем же такому шаблонному решению!

Все версии Эпицентра в торговом центре начали аплодировать.

— Сэм, так какого хера тут происходит? — еще раз спросила Колючка.

— Ох, это долгая история, но, если в двух словах: Стервятник оказался Эпицентром.

— Чаво? — удивилась Колючка.

— Таво! И еще он научился управлять тенями!

— Охренеть! Тогда пошли наваляем ему!

Люба потянулась к катане за моей спиной, но я тут же ее остановил.

— Э… адай, это мое! Ты что делаешь?

— Не могу. Это теперь своего рода супероружие и единственное, что может убить его. Слишком рискованно, если это будет у тебя. Так, погоди…

Я осмотрелся и подобрал с пола толстенный обломок стула с торчащими из него гвоздями.

— Это, — произнес я, — конечно, не катана и даже не пистолет. Но если Стервятник попытается схватить тебя, ты хотя бы сможешь от него отбиться.

— Сэм, совсем дебил? — похоже, Колючка приняла это за оскорбление. — Ты бессмертный, вот сам этой дубиной и махай. А я хочу назад свою катану, которая меня защитит! Тем более, раз эта штука может убить Стервятника, я не против сделать это сама.

Я замешкался. Логика Колючки не лишена смысла. Если она получит оружие, тем более такое мощное, то она вполне сможет помочь и будет полноценной боевой единицей. Поэтому я немного поразмышлял и протянул меч Колючке.

— Ладно, держись рядом. Если почувствуешь, что что-то идет не так, сразу отдай катану мне.

— Хорошо, спасибо!

— Любовнички, вы закончили? — снова вернулся голос в динамиках. — Поднимайтесь и покажите, на что вы способны!

Колючка было рванула с места, но я остановил ее. Потому что эти игры мне уже надоели:

— Мы никуда не пойдем. Если ты так уверен в своих силах, спускайся сам, трусливое ссыкло!

Ответа не последовало в течение почти минуты. Люди в молле также не изъявляли желания отвечать на вопрос и неожиданно решили заняться своими делами, бродя вокруг.

— Ты прав, — наконец ответил Эпицентр. Он подошел к краю и совершенно спокойно спрыгнул вниз.

В момент приземления раздался хлопок, и в это же самое мгновение пространство молла исказилось: глянец и лоск мгновенно ушли, сменившись ржавчиной и пылью, все искусственное освещение потухло, а люди с внешностью Эпицентра снова потеряли облик, превратившись в бездушные черные силуэты.

— Сэм, — голос моего бывшего друга на этот раз звучал совершенно спокойно, — я реально не хочу тебя убивать второй раз... Прости, мы с тобой начали не с того. Не нужно было показывать всю эту… мерзость. Я хочу поговорить.

— О чем? О том, как ты уже перебил почти всех людей в метро ради похотливых развлечений?

— Не я убил их. Они сами себя уничтожили еще двадцать лет назад.

— Я это уже слышал. Скажи что-то новенькое.

— Что-то новенькое? Что ж… — Эпицентр задумался, видимо, решая, с чего начать. — Помнишь, Николай говорил, что они готовили технику незадолго до нападения псов?

— Для полета в Москву? Помню, но при чем тут это?

— А при том. Ни в какую Москву они не собирались. Они готовили технику для нападения на ученых, потому что узнали об их базах на поверхности и о том, что ученые научились чистить территорию. А после этого они хотели захватить Красный колхоз, а за ним и всю власть в метро.

— Бред! Откуда им было знать про базы?

— А ты забыл, что они проводили разведку острова Надежды за год до атаки псов? Именно тогда они и обнаружили их базу и стали готовиться к атаке. Я узнал об этом во время очередной вылазки, когда просто осматривал их окрестности с помощью Валькирии.

Я вопросительно посмотрел на Любу. Она никак не отреагировала. Видимо, знала об этом, но не сказала. Я повернулся к Стервятнику:

— Поэтому ты решил напасть на них?

— А ты бы не напал? Если ты узнаешь, что самое военизированное объединение планирует устроить локальный аналог мировой войны, разве не захотел бы ты его остановить?

— Но тогда почему ты не уничтожил их целиком?

— Потому что я преследовал цель обезвредить их, а не уничтожить. Я не такой дикарь, как ты думаешь. Вся их техника, ресурсы, вертолеты — все это хранилось на «Баррикадах», ты же сам видел. Я решил дать им шанс все-таки проявить себя с лучшей стороны. Хотел посмотреть, уведомят ли основное метро об опасности? Но они, разумеется, не собирались этого делать. Ведь репутация важнее. Они решили замять дело самостоятельно, в очередной раз показать свою силу. А ведь всего-навсего нужно было сознаться. И я бы отступил. Мне не нужна была эта война.

От этих слов я немного опешил. Либо Стервятник снова пытался запудрить мне мозги, либо говорил правду. Однако я не собирался давать заговорить себе зубы и решил на всякий случай дать команду Сфинксу и планктонам, чтобы они приготовились к атаке.

И, не подав вида, уточнил:

— Тогда зачем же ты хотел убить нас, когда мы оказались на «Баррикадах»?

Стервятник смущенно затряс головой:

— Бля, Сэм, ты вообще меня не слушал? Не собирался я убивать… Ну, по крайней мере, тебя. Военные каким-то хером втянули моего друга в опаснейшую авантюру пиздежом. Что мне оставалось делать? Я собирался просто убрать их и вернуться с тобой на станцию.

— И убить Любу, — я кивнул на свою женщину, стоящую памятником, видимо, пребывая в шоке.

— Давай начистоту, Сэм, все ваши шуры-муры начались намного позже. А на тот момент не так уж вы были и близки. И честно, я бы не тронул ее, будь между вами действительно сильные чувства.

Я задумался… Опуская всю мерзость, которую Леха сотворил, почему-то мне захотелось дослушать его версию:

— Ладно, допустим, — медленно проговорил я, — Альянс злодеи, которые хотели всех захватить. А ты герой, который всех спас. Но при чем тут остальное метро? Зачем ты хотел убить их?

Леха сжал зубы и вдохнул, показывая некоторую неловкость.

— Тут пранк немного вышел из-под контроля… Из-за гребаного Семецкого.

— Чего? Семецкого?

— Ну да, понимаешь, там на теплоходе я уже начал уничтожать базы Альянса. А тут этот черт меня заметил… Пришлось отвлекаться на то, чтобы его реалистично убрать, а потом еще Проводник подключился… И вот мы уже на острове, откуда я контроль над псами полностью потерял. Короче, Альянс частично уцелел, смог слинять в основное метро и все перевернулось с ног на голову.

— И ты решил не мелочиться и убить всех сразу, круто!

— Нет… — Леха прошелся по холлу, подошел к кофейне и взял стаканчик. — Будешь? Впрочем, знаю, что не будешь, — он отхлебнул напитка и продолжил. — Когда Альянс смешался с основным метро, я подумал плюнуть на все это. Так или иначе своей цели я ведь добился. Но когда мы пошли назад и я увидел весь этот пиздец… — он выдохнул. — Небольшая опасность — и они все готовы были порвать друг друга словно крысы. Тогда я понял: проблема не в Альянсе. Проблема в человечестве.

Я промолчал, но не потому, что мне нечего было ответить. Просто хотелось понять, к чему ведет Стервятник.

— Я прав, и ты это понимаешь. Я снял маски с каждого. Ты же все видел сам, они одинаковые. Военные, ученые, торговцы, колхозники, бандиты и даже наш с тобой любимый ЭлектроСоюз — все хотят лишь одного: власти.

— До Союза мы даже не добрались!

— Само собой. Они ведь запечатались как в бункере и никого к себе не пустили. Даже руководство Альянса. Объяснять почему?

— Нет смысла…

Краем глаза я заметил, как Колючка медленно отходит от меня в сторону Эпицентра, который увлекся рассказом. Молодец, милая, наконец очнулась и решила воспользоваться ситуацией. Поэтому я продолжил внимательно слушать оппонента.

— И тогда я все понял! — произнес он, не замечая приближения Любы. — Люди давно могли бы жить в мире. На поверхности, с обилием еды и электричества. Но вместо этого каждый думает только о себе. И если бы я не вмешался и Альянс начал бы войну… то в этот же момент содружества все равно перегрызли бы друг друга. Они не меняются. А раз не меняются, в наших с тобой силах поменять их самостоятельно. Сэм… это моя последняя попытка поговорить. Мы с тобой знаем друг друга с самого детства, прошли через многое. Присоединяйся ко мне или… просто не мешай мне. Союз все еще держится в консервации. Забирай их, если тебе так важно быть героем. Выведи их из города и уходи с достоинством. Но я не отступлю от своих планов.

Сложно было поспорить: в словах Стервятника была доля логики и смысла. Но только вот не ему быть судьей.

— Прости, — ответил я и едва заметно кивнул Любе, которая уже занесла меч над головой противника, — но я не могу принять твоего предложения. И уходить я тоже никуда не собираюсь. Возможно, человечество и нуждается в изменениях, но не тебе решать, какими они будут… Милая, давай!

Люба не сдвинулась с места. Она все так же стояла за спиной Стервятника, занеся катану для удара. Он спокойно повернулся к ней, затем посмотрел обратно в мою сторону и с наигранной досадой произнес:

— Бля, ну Сэ-э-э-м! Ну хоть бы как-то мозги включил, что ли… Это даже как-то… неуютно.

Эпицентр сделал шаг к неподвижной Колючке и спокойно забрал катану из ее рук. Люба никак не отреагировала. Крутя оружие в руке и рассматривая его, он продолжил:

— Разумеется, я предполагал, что ты можешь отказаться. Однако сражаться с тобой, когда ты снова вернул себе столь сильный артефакт, бессмысленно. Но зачем отбирать силой, если ты настолько наивный и тупой, что сам все отдашь той, кому доверяешь?

Он взмахнул клинком и прошелся им от ключицы до пояса Колючки. Люба не дрогнула ни мышцей. От места разреза все тело начало чернеть, и уже через пару секунд Люба превратилась в бесформенную тень.

— Нет! — непроизвольно вскрикнул я.

— Да! Я даже не представляю, какая логическая цепочка выстроилась в твоей голове, когда ты поверил, что она выжила. Ладно Проводник, такой же, как мы, и потому действительно смог выжить, но она… Это же не Черная вдова, Сэм. Она обычная смертная и просто захлебнулась, как только машина ушла под воду.

Злоба захлестнула меня. Она наполнила меня такой энергией, что никакие блоки Эпицентра не могли мне помешать. Я молча выставил руку вперед и выпустил в него сгусток энергии. Из руки вылетела не просто синяя вспышка, а огромный энергошар размером с морскую мину.

Противник явно не ожидал такого расклада. По всей видимости, он настолько был уверен в своих блокаторах, что думал, что мой максимум теперь — обычная рукопашка. Поэтому просто не успел ничего предпринять. Вспышка на мгновение ослепила. Когда зрение вернулось, я увидел, как Эпицентр кувыркается в воздухе, а затем с глухим стуком ударяется об пол. Его лицо... точнее, то, что от него осталось, — обугленный череп с клубами черного дыма, вместо глаз пустые провалы.

Теперь он точно не человек…

В этот момент тени вокруг активизировались, мгновенно превратившись в плотный дым, который начал кружить вокруг. Еще мгновение, и вот я уже стоял не в холле торгового комплекса, а в центре настоящего шторма.

Катана валялась неподалеку, но я не успел ее схватить.

Эпицентр поднялся на ноги. Теперь это было обугленное нечто, которое зарычало, раскинув руки, и направило в мою сторону поток теней.

Я заорал в ответ и направил в его сторону энергетический поток. Словно сила света и сила тьмы, потоки столкнулись где-то посередине, прогремел взрыв, и нас откинуло в разные стороны.

Тени тут же исчезли. Они словно… выветрились. Зато не выветрился мой козырь. Планктоны уже добрались до молла и были готовы ворваться сюда адским потоком.

Мы поднялись почти одновременно. Я тут же нашел глазами клинок, лежащий в десятке метров у эскалатора. Но бежать за ним я не стал, а сразу бросился в рукопашную. Сконцентрировав всю энергию в кулаках, я начал один за другим наносить удары.

Эпицентр пришел в себя быстрее, чем я ожидал. Его удар в ребра выбил все дыхание, и я рефлекторно сделал шаг назад. Но тут же поймал удар ногой, от которого меня швырнуло на пол. Пролетев несколько метров по гранитной поверхности, я врезался в скамейку, на мгновение потерявшись в пространстве.

Пока я собирался с силами, приказал планктонам атаковать здание. Они ворвались внутрь из всех щелей, заполняя весь молл быстрее, чем его заполняли тени.

— Какого хрена?! — удивился Эпицентр и тут же рванул к катане. Но поток мутантов не дал ему этого сделать. Поглотив оружие, они просто выбили противника на нашу импровизированную арену.

Я скомандовал планктонам доставить мне катану, а сам бросился в новую атаку. Удары сыпались один за другим, мои кулаки становились раскаленными от энергии, но Эпицентр был слишком крепок. И, конечно, он не собирался просто так проигрывать. Одним быстрым движением он вытащил пистолет и в упор выстрелил мне в грудь.

Боль была ощутимой, но уже не такой сильной. Регенерация справлялась, хотя и медленно. Пока я пытался встать, он, воспользовавшись моментом, схватил меня за воротник и с силой отшвырнул.

Я врезался в колонну, но не дал себе ослабеть. Когда он наставил на меня пистолет, я успел выбить оружие ногой. Выстрел прогремел, но пуля ушла в потолок.

— Я сильнее тебя! Слышишь! — прохрипел он, приближаясь.

Я уже не слушал. Каждое движение было чистым инстинктом. Я нанес серию ударов в лицо, отбил его руку, но он схватил меня за голову и с силой ударил коленом. Все вокруг качнулось, но я собрался, уперся ногой в пол и оттолкнул его.

— Ты не сможешь мне навредить! — крикнул он, снова идя в атаку. — Это я — ключ к спасению этой вселенной!

Его слова сливались с грохотом битвы. Новый удар отправил меня на колени, но я уже заметил, как ко мне подползает один из планктонов. Я протянул руку и почувствовал привычную тяжесть катаны.

— Ключ? — хрипло ответил я. — Ты слишком многое о себе возомнил.

Я резко вскочил, парировал его удар и провел мечом по руке. Лезвие, усиленное моей энергией, с легкостью отсекло конечность. Эпицентр отступил, но я не дал ему передышки. Еще один рывок — и вторая рука упала на пол.

Его глаза-сферы вспыхнули. Я чувствовал, что он испытал искренний страх. Эпицентр сделал выпад ногой, но я ушел в сторону и вбил его в стену. Лезвие катаны врезалось в его бедро, но застряло в кости. Я ударил его плечом, чтобы высвободить меч, и нанес финальный удар по шее.

Он замер. На долю секунды. Казалось, время остановилось. Его голова медленно наклонилась, затем, словно отделенная невидимой силой, упала на пол с глухим стуком.

Тело Эпицентра рухнуло, обмякло, а затем начало рассыпаться в прах. Я выдохнул и ощутил, как усталость накрывает меня волной. Но, глядя на этот мрак, который начал отступать, я понял — это конец.

— Вот и все твое спасение, братец…

Я стоял над останками Эпицентра, глядя на катану в руке. Она все еще была теплой, сияя энергией, но теперь мне казалось, что это оружие весит тонну. В голове стучала одна мысль: Леха мертв. Мой друг мертв. И я убил его собственными руками.

Я разжал пальцы, и меч с глухим стуком упал на пол. Я смотрел на него долго, но желания поднять его не было.

— Уходите, — бросил я через плечо планктонам, которые замерли вокруг, ожидая команды. Они не сдвинулись с места, как будто не поняли. — Пошли на хер отсюда! — повторил я громче, срывая голос.

Мутанты нехотя попятились, словно неуверенные в том, что я только что приказал им. Их шаги затихли в тишине разрушенного молла. Теперь я остался один.

Обернулся к выходу. Мрак, который раньше сдавливал стены, начал рассеиваться, но мне было насрать. Я шел через разрушенные витрины, через следы собственной битвы, но ничего из этого меня больше не волновало. Я не чувствовал ни гордости, ни облегчения, ни даже боли. Только пустоту.

Когда дверь хлопнула за моей спиной, я понял, что впереди меня ждет тот же мрак, только уже без теней. Но сейчас меня это уже не пугало.

Эпилог - Хранитель

Пространство Энион

Сначала я думал, что вернусь. Захочу вернуться. К тем, кто выжил. К тем, ради кого все это начиналось. Я представлял, как буду стоять перед ними, рассказывать о том, что случилось, кто был в этом виноват и что мне пришлось сделать ради общего спасения. Но каждый раз, когда я пытался мысленно дойти до этого момента, передо мной возникала пропасть. Я понимал: никакие слова, никакие жесты не вернут меня к ним по-настоящему. Не после того, что я сделал. Они, может быть, назовут меня героем, но кто я для себя самого? Спаситель или… разрушитель? В итоге я так и не смог решиться на этот шаг.

Даже просто жить… Обычная жизнь, спокойствие, размеренность — все это теперь было не про меня. Эпицентр, мой лучший друг, предлагал мне другой выбор: остаться в обществе мутантов и призраков, стать частью нового мира. Но и это был не мой путь.

Я больше не принадлежал ни к миру живых, ни к миру мертвых. Я пытался забыть. Забить на Наташу, на Энион, на все, что связано с этим местом. Казалось, я заслужил право на покой, но иллюзии быстро рассыпались. Мысли о прошлом были как заноза — невидимые, но болезненные, не позволяющие вырваться из круговорота воспоминаний. Я просто не знал, что мне делать дальше. Убить себя? Глупо, бессмертие не предполагает таких выходов. Все, что оставалось, — это открыть дверь в Энион еще раз. Сделать это без желания, без надежды, без веры. Но сделать. Потому что дальше — только пустота.

Световые нити дрожали, словно живые, шепча на грани слуха. В центре стояла она — Наташа, погруженная в свое вечное занятие. Она касалась линий, словно садовник, ухаживающий за тонкими цветами, и ее взгляд, как всегда, был спокойным, безразличным.

— Я знала, что ты придешь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Конечно, знала, — я не удержался от злой усмешки. — Ты ведь все просчитываешь, правда?

— Это несложно, когда понимаешь причинно-следственные связи, — ее голос звучал ровно. — Но у тебя всегда был выбор.

— Выбор? — я рассмеялся, но смех прозвучал сухо. — Может, спросим, что думает об этом 0000-А?

— 0000-А — это дефектный вектор развития вселенной. Впрочем… такое часто случается с нулевым носителем в нулевой вселенной. Поэтому он навсегда остался там, а твоя реальность считается первой, несмотря на то, что сформировалась намного позднее тысяч других из этого сектора.

— Нулевой никогда не сможет проникнуть в Энион?

— Сможет. Только это будет всего-навсего симуляция. У него тоже есть выбор… жить в своей реальности или в симуляции.

— Почему бы тебе просто не уничтожить его?

— Я не смогу этого сделать. Точно так же, как он не сможет уничтожить меня. Мы одно целое.

— Он заперт навсегда?

— Нет. Симуляция имеет слабые точки. И однажды он выберется оттуда. Поэтому мне нужны Вечные. Только они справятся с такой задачей, когда…

— Когда будут готовы, — сразу понял я.

— Я рада, что ты начинаешь все понимать. Но ты пришел сюда не за этим… Пока ты остаешься трехмерным существом, я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь. Полный доступ может получить только Хранитель.

Хитрая лиса…

— И что мне нужно будет делать, если я соглашусь? Искать кандидатов на роль этих твоих Вечных?

Наташа закончила разглядывать нити, резко обернулась и ответила:

— Нет, тебе не нужно никого искать. Вечные сами найдут тебя, когда настанет момент.

— И что же мне тогда тут делать?

— Не допускать нарушений в порядке Эниона. Изучать его и контролировать все секторы, чтобы ситуация с Эпицентром не повторилась вновь, — она подошла ближе и протянула мне руку. — Ты готов?

Я несколько секунд смотрел на ее раскрытую ладонь. На эту бархатную кожу на запястье, потерявшем весь цвет. И этот шоколадно-ягодный аромат… Откуда здесь вообще взялись запахи?

Затем осмотрел цветные нити вокруг и усмехнулся:

— Ты понимаешь, что ты все равно для меня остаешься… сукой?

Она никак не отреагировала. Ее лицо оставалось холодным и равнодушным.

— Твой эмоциональный фон понятен, но не вызывает у меня никаких внутренних конфликтов, потому что я не умею испытывать эмоций. Все, что ты потерял, было необходимо для поддержания равновесия. Со временем ты это примешь.

— Сомневаюсь.

— Прими или отвергни — выбор за тобой.

Я не стал спорить. Наташа права: никто не заставлял меня возвращаться в Энион. Я сам пришел сюда, чтобы лучше разобраться во всем и понять, ради чего я прошел весь этот путь с множеством жертв.

Я протянул свою ладонь и дотронулся до ее руки…

* * *

С тех пор прошло довольно много циклов. Моя физическая оболочка исчезла, сознание трансформировалось, а энергия растеклась по нитям реальностей. Я больше не был человеком, не принадлежал к своей вселенной. Теперь я — часть системы. Ее архитектор и защитник. Теперь я — Хранитель Эниона.

Еще несколько циклов, и я навел порядок в последствиях появления Эпицентра в секторе А. Разобрался с основными нарушениями. Лишние дубликаты реальностей были устранены, порядок был восстановлен. Но сектор B… Это было что-то новое. Его происхождение сбивало с толку. Миры, где Катастрофа никогда не происходила, где точки отсчета нарушались, а причинно-следственные связи существовали вопреки самой сути Эниона.

Причиной тому была искусственная аномалия, созданная самими людьми в ряде реальностей. Гиперсфера, которая существовала по своим собственным законам… Я как раз сосредоточился на ее изучении. Структура была пугающе сложной, и я еще не понял, как она работает. И вдруг… я почувствовал прикосновение.

В Энионе никто не мог подойти так близко, оставшись незамеченным. Только Наташа могла появиться внезапно, но с нашего последнего разговора я ее ни разу не видел. Да и к тому же она не стала бы просто трогать меня… Каждое ее прикосновение несет определенные последствия…

Я медленно обернулся, готовый к любому развитию событий.

Передо мной стояла девушка лет тридцати. Цветная челка, выбритые виски, тело покрыто татуировками — ее образ кричал о бунтарстве, но глаза выдавали страх и растерянность.

Этого не должно было случиться. По крайней мере, я был уверен в этом. Никто не может сюда войти без моего ведома… Конечно, Наташа говорила о том, что рано или поздно Вечные сами найдут меня, но я дико сомневался, что эта напуганная девчонка имела к ним хоть какое-то отношение.

— Какого хрена? — вырвалось у меня. — Ты еще кто такая?

________________________________

Понравилась книга? Поставьте оценку и напишите комментарий. Это очень поможет продвижению!

Читать продолжение цикла во втором томе "Вечные 2 - Лилит":

https://author.today/reader/402718/3726348