Вечнозелёные холмы острова Боуэн

Осень. 1. Возвращение в Хо́уэ

Осень в Британской Колумбии своенравна. Это не знойные вечера Бостона или свежесть Нью-Йорка. Не нежное солнце Сан-Хосе и совсем не бешеная энергетика Чикаго. Это серое небо, острый аромат кедра и ветра́, которые обдувают залив Хо́уэ со всех сторон.

В Британской Колумбии более половины дней в году идёт дождь. Начиная с тоскливого ноября и заканчивая поздней весной, люди автоматически добавляют в гардероб дождевики. Выглядит ярко и несуразно, но какая разница, если это позволяет сохранять тепло, которое в холодный период становится дефицитным товаром.

Будь на то воля Чарли, нога бы её не ступала на пирс Боуэн. Одинокий остров, окружённый холодными ветрами, и в тёплые деньки представлял унылое зрелище. А поздним сентябрём и подавно. Единственное, что базировалось на Боуэне – высшая частная школа, незатейливо названная в честь одноимённого залива. Никакого постмодернизма, только прямые линии эдвардианского стиля: светлые тона на фоне покрова местных холмов. Зелень хвои хоть и завораживала, но не могла компенсировать общее впечатление Чарли от острова.

Высшая школа Хо́уэ – закрытое учреждение с многолетней историей и устоявшимися законами. Здесь учатся будущие акулы бизнеса или серые кардиналы правительства – дети родителей, богатство которых измеряется вовсе не в монетах. А ещё Хо́уэ, словно коллекционер, собирает таланты. Чарли знала, что каждый год семь счастливчиков получают стипендию имени Малкольма – первого ректора школы. Согласно легенде, он из обычной семьи и умудрился добиться высот только благодаря трудолюбию и таланту. Чарли подозревала, что это не больше, чем миф. Тем не менее семь не особо обеспеченных финансово, но одарённых талантами студентов, каждый год ступали на деревянный пирс острова Боуэн, шли по тем же каменным плитам, как и Чарли, и, возможно, думали, что будущее прекрасно. Как бы не так.

Хо́уэ – высшая школа элитного уровня. Скрытые от глаз общественности студенты каждый год погружаются в отдельный мир, полный идеальных аудиторий, лучших преподавателей и шансов на максимально успешное будущее после выпуска. Система Хо́уэ закрытая, хотя вряд ли кто-то будет особенно пристально следить за похождениями избалованных отпрысков влиятельных родителей. Не считая важных конференций, турниров и соревнований, школа оставалась отчуждённой зоной для любого, кому не посчастливилось здесь оказаться. Большинству обитателей Хо́уэ нравилась эта закрытость, уникальность. Отгороженные от остальных, можно представить, что на Боуэне существует свой мир.

Так что да, Хо́уэ скрыта от обычных людей, но от студентов ожидают больше, чем высоких результатов. Недостаточно быть талантливым учёным или спортсменом. Оценки по выбранным дисциплинам должны стабильно оставаться на высоком уровне. То есть, студент обязан быть хорош во всём. Хо́уэ за годы существования выработала собственные стандарты. И даже если кому-то посчастливилось получить стипендию, это не значит, что светлое будущее близко.

Чарли своими глазами видела, как шесть из семи прошлогодних счастливчиков паковали чемоданы прямо посреди учебного года, потому что не смогли соответствовать уровню Хо́уэ. Жёстко? Возможно. Но попадая в элитное учебное заведение, ты должен быть готов к борьбе. В аквариуме с акулами сложно оставаться золотой рыбкой. Никто не обещал, что будет легко.

Шарлиз Морэ́ ненавидела Хо́уэ – вместе с ощущением золотой клетки и высокомерными взглядами местных обитателей. Должно быть, для тех самых семи счастливчиков она сама выглядела недоступной. Равнодушный взгляд тёмных глаз, вежливая улыбка, в которой не найти искренности… Шарлиз обладала всеми заводскими настройками наследницы богатой семьи. Так уж сложилось, что жизнь Чарли была расписана задолго до момента, когда девушка поняла, чего желает на самом деле.

Семья Морэ́ (грубо сказано, ведь как таковой семьи нет. Есть только Себастьян Морэ́ и его единственная дочь) считается основателями глобальной компании Morét Ocean Ind. – крупного игрока в мире грузоперевозок. Территория – Тихий океан, а возможности безграничны. Неудивительно, что Себастьян Морэ́ предпочёл отдать наследницу корпорации в элитную школу.

В Хо́уэ Шарлиз изучала бизнес-процессы и менеджмент, хотя душу и сердце отдала писательскому ремеслу. Вот такой диссонанс: днями Шарлиз Морэ́ сконцентрировано просчитывала риски, анализировала рынок и мучила таблицы Excel, а вечерами появлялась Чарли – тайный автор местной газеты, основатель книжного клуба и неисправимый романтик с верой в искренность на самом холодном (и не в плане погоды) острове Британской Колумбии.

– Чарли! – знакомый голос прервал унылые размышления и заставил вернуться в реальность. Чарли слегка повернула голову – не резко, с достоинством, так как учили с самого детства. Очередная партия прибывающих на остров студентов ступила на пирс. Среди них Чарли заметила и тех самых талантов – обладателей счастливого билета в элитный мир Хо́уэ. Их легко отличить: слегка растерянные, в неброской одежде и, конечно, с этими дурацкими разноцветными дождевиками поверх… Скользнув незаинтересованным взглядом, девушка обратила внимание на Адриана Стоуна – единственного человека на всём острове (и, наверно, в мире), кого могла назвать другом.

Адриан представлял интересное зрелище: светлые кудри, голубые глаза, подтянутое тело, вылепленное постоянными тренировками на льду. Стоун – будущая звезда хоккея и счастливый второй ребёнок в семье. Чарли завидовала. У наследников нет выбора… только если не посчастливилось родиться вторым. Стоун жил свою лучшую жизнь: ответственность легла на плечи старшего брата, а родители позволяли Адриану заниматься тем, к чему лежит душа. Хочешь хоккей? Пожалуйста, вот тебе тренер и путёвки в хоккейные лагеря. Желаешь учиться в высшей элитной школе, знаменитой своей хоккейной командой, игроки которой словно горячие пирожки разлетаются в первых раундах драфта профессиональной лиги? Вперёд! Только не отвлекай старшего брата от бизнеса.

Обладая колоссальной свободой и неограниченными ресурсами, Адриан Стоун наслаждался жизнью по полной. Он пробовал факультативы, искусство, разные виды спорта, даже записался в книжный клуб Чарли. И именно там они познакомились достаточно близко, чтобы понять, что, несмотря на разность, на одной волне. Адриан единственный, кто знал настоящую Чарли, без особого труда и с характерным любопытством, пустившись в исследование личности Шарлиз Морэ́. Наверно, впервые в жизни Чарли позволила этому случиться. Впрочем, интуиция сработала как надо – Адриан оказался неплохим другом и, что более важно в аквариуме с акулами, хорошим человеком.

– Шарлиз Морэ́. Луч солнца в тёмном царстве, душа моя… Как радостно вновь видеть твоё мрачное лицо, – растягивая фамилию, широко улыбнулся Адриан и небрежно закинул руку на плечо Чарли. Она поморщила аккуратный нос, но ничего не сказала. От Адриана веяло теплом, хотя спортивные брюки и худи промокли. Дождь лил уже третий день, и Чарли подозревала, что это только начало. Чёртова Британская Колумбия.

– Адриан, – кратко поприветствовала девушка, – не удосужился надеть приличный костюм?

– Не увидел необходимости, – пожал плечами Стоун и хитро ухмыльнулся, взглядом пройдясь по одетой с особым изяществом Чарли: лёгкий тренч поверх зелёной блузки и чёрные джинсы. Последнее – единственная деталь бунта, которую сегодня позволила себе Шарлиз. В Хо́уэ не носят джинсы – слишком дёшево и вызывающе. Только брюки и обязательно из материала, который даже смотрятся дорого. – А ты выглядишь подстать выражению лица. Чопорно и уныло. Что с тобой сделал Бостон? Я думал, там рай и свобода.

Не занятые учёбой месяцы Чарли стабильно проводила в Бостоне. Не самый популярный для богатых наследников город. Может, поэтому Морэ́ он так нравился. В солнечном Бостоне знойно и дышится свободно – так, будто можно закрыть глаза и представить, что ожидания отца не давят на плечи мёртвым грузом. В Бостоне Шарлиз исчезает, остаётся только Чарли. Там никому нет дела до фамилии, поэтому и произносит она её нечасто. Бостон – противоположность Хо́уэ. Но сегодняшним днём в позднем сентябре беззаботная бостонская Чарли уступила место мрачной Шарлиз Морэ́.

– Делаем ставки, who is who, – заговорщически проговорил Адриан и приблизился, уткнувшись виском в висок Чарли, и она глубоко вдохнула знакомый аромат. От Стоуна пахло летом и солнцем. А ещё Адриан намного выше, поэтому поза не слишком удобна, но, кажется, ему всё равно. Слегка развернув Чарли, он заставил смотреть на приближающихся обладателей стипендий. – Вон те четверо явно из научного сообщества. Может быть, химики? Физики? Выглядят ботанами… Которая с футляром от скрипки, очевидно, прямиком на музыкальный факультет. А вот этот, кстати, ещё полчаса назад был в моём списке людей, которым я бы наслал порчу. Лоренцо Хилл.

– Что ещё за список? – Чарли фыркнула, но это не остановило друга от болтовни. Указанные четверо действительно выглядели классическими заучками, полностью погружёнными в мир науки. Хрупкая скрипачка озиралась по сторонам, словно пребывала в панике от происходящего. Тот, про кого говорил Андриан, спортсмен. Это легко понять по огромным сумкам, в которых хоккеисты носят экипировку и клюшки.

Чарли приподняла бровь, рассматривая названного Лоренцо.

Во-первых, ему совершенно не подходило имя, которое ассоциировалось со жгучим солнцем Италии.

Во-вторых, фамилия Хилл говорила о простецком происхождении. Только на основе этого Чарли готова сгенерировать легенду: местный, но, вероятно, у матери европейские корни. Внешность (никакого итальянского шарма, типичный канадец) и фамилия от отца, а вот имя, видимо, даровала мать.

В-третьих, с ним что-то не так. Лоренцо Хилл выглядел… расслабленным. Не так, как остальные шестеро обладателей счастливого билета. И, спасибо, Господи, на нём не было цветастого дождевика. Это позволило рассмотреть парня лучше: крепкое телосложение, довольно высокий, каштановые волосы виднелись из-под капюшона, щёки порозовели – то ли от холодного ветра с залива, то ли от предвкушения. Живой любопытный взгляд скользил по людям, окружающим пейзажам и плитам под ногами. Лоренцо переговаривался с куратором, что-то спрашивал и производил впечатление довольно раскрепощённого человека. Необычно для новичка.

– Так кто он такой? – поинтересовалась Чарли, когда стайка студентов во главе с куратором прошла мимо. Адриан и Лоренцо по-дружески стукнулись кулаками, взгляд последнего скользнул по Чарли, чуть задерживаясь на глазах. Морэ́ мысленно хмыкнула, но в реальности лишь проводила новичка внимательным взглядом. Лоренцо отвёл глаза первым. Если паренёк думал, что от любого взгляда симпатичного хоккеиста Шарлиз упадёт в обморок от восторга, то сюрприз.

Тем временем Стоун перекинул огромную сумку с хоккейной всячиной через плечо, а сам ухватился за ручку чемодана Чарли. Несмотря на образ жизни, манеры у Адриана оставались на высшем уровне.

– Этот очаровательный экземпляр учился в Университете Британской Колумбии (УБК) и играл за хоккейную команду. Ах, Чарли, знала бы ты, сколько кровушки Энзо попортил мне на совместных матчах! Хилл неудержим, прёт как танк – настоящий ночной кошмар для любого защитника. В общем, я увидел знакомую вражескую физиономию и собирался уточнить, не ошибся ли он паромом…

– И спустя пятнадцать минут вы стали лучшими друзьями, – с трудом сдерживая улыбку, проговорила Морэ́. Адриан такой. Обладая живым умом и дружелюбной натурой, он притягивал людей, как мотыльков на свет.

– Слово за слово… Мы разговорились, – объяснил Стоун. – Интересный паренёк. Любит фисташковое мороженое.

– Что?

– Что? – невозмутимо продолжил Адриан. – Видимо, сладкоежка. Я не осуждаю, ты же знаешь.

– Адриан, – Шарлиз закатила глаза.

– Так вот, Энзо из Ванкувера, скауты лиги нашли его на просмотрах в УБК и предложили подать на стипендию Малкольма. Сама знаешь, отсюда путь на драфт намного проще. Понадобилось несколько месяцев и парочка тестов, чтобы фонд согласовал заявку. Интересно будет наконец-то сыграть с ним, а не против него. Хилл действительно хорош. Тем более всегда любопытно, когда кто-то из спортсменов получает грант, не так ли?

– Я бы так не сказала, – по мнению Чарли, в хоккеистах мало любопытного. Кроме, очевидно, привлекательной внешности. Но Морэ́ не заинтересована. Её сердце и тело абсолютно точно закрыты для любых интрижек в школе Хо́уэ. В конце концов, для любви и свободы у Чарли есть короткие несколько месяцев в Бостоне... Думать, что после завершения учёбы в Хо́уэ и это прекратится, не хотелось.

– Серьёзно? Когда в последний раз фонд Малкольма выбирал хоккеиста? – возразил Адриан и цокнул. – Им ботанов подавай. Никого не заботит будущее канадского хоккея.

– Будущее канадского хоккея, очевидно, в руках Кросби. Наверно, фонд Малкольма в курсе, – фыркнула Чарли. Всё, что она знала о хоккее, Морэ́ узнала против своей воли. Такова цена дружбы с Адрианом Стоуном.

– Ты такая зануда, но хотя бы теперь знаешь, кто такой Кросби, – с досадой вздохнул Адриан и покачал головой. Они дошли до общежития, но Стоун не спешил к себе. Чарли мысленно порадовалась.

Летними деньками в Бостоне было всё, чего желала Морэ́. Кроме друга. Как жаль, что с Адрианом они пересекались только в Хо́уэ. Чарли не хотела признаваться, но за короткое знакомство со Стоуном, привязалась. Это опасно, чревато последствиями, но ничего поделать с собой Морэ́ не могла. Впрочем, каждый, кто знал Адриана достаточно хорошо, попадал под зависимость. Стоун обладал способностью завоёвывать сердца людей, не прилагая к этому никаких усилий. Ценный навык в мире элиты.

– Короче говоря, Энзо любопытный. Думаю, тебе стоит с ним познакомиться, прежде чем появятся разоблачительные статейки, – завершил Адриан и подмигнул.

Чарли закусила губу. В газете Хо́уэ раз в месяц выходила статья, где некий тайный автор разоблачал легенду искусственно созданного образа очередного студента. Самая настоящая журналистская деятельность – с анализом данных, поиском источников и перепиской с доверенными лицами, знающими объект исследования лично. Никто не знал автора, но все без исключения с нетерпением ждали новый горячий сюжет. Эдакий сериал «Сплетница» на минималках. С учётом, что работа анонимного автора была достаточно масштабной, но и справедливой. Никаких сплетен и слухов, только проверенные факты без личной оценки. Как говорится, sine ira – без гнева и пристрастия – закон объективного творчества. Аноним желал, чтобы читатели составили собственное мнение.

Адриану понадобилось несколько месяцев, чтобы понять, что анонимный автор – это Шарлиз Морэ́. Должно быть, никто иной так и не догадался просто потому, что по-настоящему не хотел. Всех манят загадки, но не все желают знать правду. Иногда тайна должна оставаться тайной.

Адриан умел погружаться в идею с головой. А когда разоблачающая статья вышла о капитане хоккейной команды, подводя под удар будущую карьеру, Стоун поставил своей задачей вычислить вредителя. Забавно, что на тот момент Адриан и Чарли уже сдружились. Может быть, только это спасло девушку от неминуемой мести.

Впрочем, Чарли не жалела. Тот хоккеист действительно мудак. Не страшно, что теперь об этом знает весь остальной Хо́уэ.

– С чего ты взял, что Хилл будет интересен анонимному автору? – аккуратно поинтересовалась Чарли и открыла дверь в комнату. Одна из радостей учёбы в элитной школе – отдельное жильё. Никаких навязчивых соседей. Хо́уэ ценит личные границы своих студентов.

– Ну, меня он заинтересовал.

– Любовь к фисташковому мороженому не делает его интересным.

– Я повёлся на тебя только потому, что ты превращаешься в безумного хомяка, когда видишь блинчики с медовым джемом, – со смешком заявил Адриан. Так как они остались наедине, Шарлиз могла не сдерживать себя и несильно ткнула кулаком в плечо друга.

– Не ври, Стоун. Очевидно, что тебя очаровал мой книжный клуб, – улыбнулась Чарли.

– И это тоже, учитывая, что до тебя я не был фанатом чтива, – кивнул Стоун, а потом в голубых глазах мелькнула серьёзность. – Я, знаешь ли, падок на людей с любопытным бэкграундом, – проговорил Адриан и размял плечи. Должно быть, таскать сумку с экипировкой таким образом не слишком комфортно. – Приветственный ужин в пять. Думаю, к этому времени у меня получится узнать ещё что-то интересное. Энзо забавный, Чарли. Не порть человеку жизнь.

На этих словах Адриан прикоснулся губами к виску Чарли, прощаясь, и закрыл за собой дверь. Морэ́ села на матрас идеальной кровати и шумно выдохнула. Держать осанку больше нет необходимости, поэтому девушка устало склонила голову и уткнулась в ладони.

Завтра начнётся новый учебный год, и будни вновь превратятся в бесконечную череду цифр и маркетинговых стратегий с глотком кислорода в виде вылазок на хоккейные игры Хо́уэ и собрания книжного клуба. Ожиданий, что случится что-то прекрасное, никаких. Этот остров, это место… Всё здесь настолько чуждо Чарли, что хотелось выть. Но выть наследнице огромной корпорации не по статусу. Поэтому Чарли отняла ладони от лица и сконцентрировалась на кольце. Светло-розовый камень потускнел, а серебро казалось слишком дешёвым и нелепым – особенно на территории элитной школы. Здесь не носят серебро. Только золото, желательно белое. А камни… точно не кварц – дешёвка в мире драгоценных камней. Но это кольцо – одна из вещей, от которых Чарли не отказалась бы и за миллион долларов. Старое, идеально подходящее её пальцам. Кольцо матери, прикосновение к которому помогало справиться с тревогой и внутренними сомнениями.

Второй год в Хо́уэ – ещё один шанс попытаться сделать что-то правильное. В чемодане ждут часа прикрытые вещами эссе и наработки по книге. Есть как минимум три варианта произведений для чтения в клубе, а в голове – мысли о кандидатах на роль личности в газетной статье. Адриан снова рядом, готовый поддержать любую авантюру, а на ужин в Хо́уэ стабильно подаются любимые блинчики с медовым джемом. Всё не так уж и плохо.

Раскладывая вещи, Чарли думала о серых плитах на пирсе острова Боуэн, о зелёном кедровом покрове холмов Хо́уэ и ветрах, приносящих с залива запах водорослей. О цветастых дождевиках обладателей счастливого билета в элитный мир (насколько долго – другой вопрос). И о том, что у Лоренцо Хилла удивительные глаза – ореховые – то ли зелёные, то ли светло-карие с янтарём – сложно сказать наверняка. Такие присущи жителям скандинавских стран, но точно не Италии. Да, внешность явно не соответствовала имени.

Адриан умел внедрить в головы слушателей идею. И вот Морэ́ уже и сама чувствует слабый интерес к Лоренцо... Лоренцо. Нет. Ему совершенно не подходит имя. Пусть будет Энзо. Ведь так Адриан назвал его, не так ли? Нахмурившись, Чарли выкинула из головы все мысли о Хилле.

2. Рейтинги и сделки

– Статус определяет социальную роль. К примеру, роль врача предполагает не только ответственность и милосердие, но и бесстрашие. Сотрудники экстренных служб, правоохранительные органы, руководители корпораций или лица, мелькающие на билбордах… У всех есть социальная роль. В зависимости от неё человек приобретает определённый уровень престижа. При этом важно, что престиж и авторитет – не одно и то же, даже не две стороны одной монеты. Человек может родиться с престижным статусом, но не добиться авторитета. И наоборот. Есть множество примеров, когда выходцы из низших слоёв общества достигали вершин, которые и не снились элите. Грубо говоря, престиж – валюта менее ценная, чем авторитет…

За окном лил дождь, крупные капли отстукивали неровный ритм, успокаивая и даря умиротворение. Осень в Ванкувере унылая, но Энзо старался замечать и приятные моменты. Например, в такую погоду идеально тренироваться на льду. Холодок арены и внутренний жар – непередаваемая смесь, которая заставляет кровь в жилах гореть от азарта и предвкушения. Вот и сейчас Энзо периодически кидал взгляд в окно, думая, что нужно было всё же взять тот дождевик, который настойчиво советовала мама. Но Хилл воспротивился. Он терпеть не мог момент в жизни Британской Колумбии, когда каждый второй житель натягивал цветной дождевик. От этого умиротворённо серый Ванкувер становился слишком ярким.

Ничего страшного. Капюшон худи спасёт от дождя. Тем более до ледовой арены несколько минут перебежками. Сразу после ужина Энзо собирался вновь пойти на внеплановую тренировку.

За несколько недель в Хо́уэ Хилл так и не почувствовал комфорт. Спокойно становилось только на льду, неудивительно, что при первой же возможности Энзо мчался на арену или хотя бы в спортзал.

Надо сказать, что Хо́уэ не мелочилась, подтверждая статус элитной школы. Всё здесь – от раздевалок до формы и состояния льда – было на высшем уровне. Если только получив грант Малкольма, Энзо сомневался в правильности выбора, то сейчас Хилл действительно наслаждался тренировками и возможностью быть в команде «Хоуэйских выдр».

Хоккей не дешёвый спорт, но родители умудрились создать все условия для Энзо, потому что заметили тот самый огонёк в глазах. И не прогадали. Благодаря усердию и участию в местных турнирах уже в юности Хилл отведал вкус победы. Приятным и отнюдь не лишним бонусом стали скромные выплаты за призовые места. Это позволяло обновлять экипировку и помогать родителям.

Но юность прошла, Энзо вот-вот исполнится двадцать, и на горизонте наконец-то замаячил шанс попасть в профессиональную лигу. А это совсем другой уровень и… деньги. Даже контракт новичка позволил бы Хиллу без проблем помочь родителям отремонтировать старый дом и обновить семейный автомобиль.

Поэтому Энзо не обращал внимания на враждебную среду Хо́уэ, бесконечную вереницу пренебрежения местных обитателей и паршивую погоду за окном. Студенты в большинстве своём рассматривали обладателей грантов, как зверушек в зоопарке: интересно, но приближаться не хочется. Исключением была бесконечная стайка девушек, которые не пропускали тренировки хоккейной команды, выискивая претендента на роль интрижки… Энзо это мало интересовало. Он не был монахом, но прекрасно понимал, что из себя представляют девушки из элитных семей. Высокомерные, расчётливые, зачастую наглые… Совсем не во вкусе Хилла.

Монотонная речь лектора убаюкивала. Мысленно проклиная местные порядки, Энзо с трудом держал глаза открытыми. В УБК на оценки спортсменов, защищающих честь университета, всем плевать. Высокие баллы, как по мановению волшебной палочки, появлялись в электронной зачётной книжке, и Энзо привык не беспокоиться об успеваемости. Какая, к чёрту, разница, знает ли он социальную философию, если хоккейная команда продолжает набирать очки в турнирной таблице? Но в Хо́уэ иначе. Школа давала не только шикарный шанс с размаху влететь в профессиональный драфт, но и требовала соответствовать высоким стандартам. Успокаивало, что Энзо здесь лишь на год. А дальше только дорога в профессиональную хоккейную лигу.

Прошло несколько недель, а проще не стало. Конечно, Энзо не был глупым, но в УБК действительно легче. В Хо́уэ нельзя пропустить лекцию, а потом как ни в чём не бывало явиться на лёд. А ещё эти бесконечные цепкие и высокомерные взгляды! Местные обитатели всегда одеты элегантно, пахнут дорогим парфюмом, а их движения отточены до автоматизма: никакой жестикуляции и лишних эмоций на лице. Всё показательно сдержано на публике и откровенно распущено в тихих углах Хо́уэ... Учитывая, что основу гардероба Энзо составляли удобные джинсы и худи, а итальянские корни не оставляли и шанса на отсутствие жестов в разговоре, иногда казалось, будто Хилл попал в дрянной спектакль.

Глотком чистейшего кислорода стал Адриан. Если бы два месяца назад Энзо сказали, что он подружится с Адрианом Стоуном – лучшим защитником «Хоуэйских выдр», то Хилл бы рассмеялся. Они не были знакомы лично, но прекрасно знали друг друга на льду университетской лиги. Именно Адриан заставлял Энзо придумывать новые способы, чтобы обойти защиту. И именно его взгляд ярких голубых глаз сверлил затылок Хилла, когда удавалось забить гол. Весь последний год между Адрианом и Энзо тянулось тихое соперничество. И Хилл бы слукавил, если бы сказал, что соревновательный дух не подстёгивал обоих на совершенствование. Бороться против Адриана на льду захватывающе. Но играть со Стоуном в одной команде оказалось лучше, чем Энзо мог представить. Всегда приятно знать, что последний рубеж перед вратарём под контролем и не нужно нестись обратно с линии атаки.

Помимо таланта в хоккее, Адриан обладал удивительно наплевательским отношением на скрепы элитного общества. Когда Стоун смеялся, это было громко. Если рассказывал историю, то с присущей южанам эмоциональностью. Энзо не сомневался, что мама останется в восторге от Адриана, если они когда-нибудь познакомятся. Мама – уроженка итальянской провинции Салерно – за годы в Канаде не утратила врождённые привычки. По сравнению с матерью Энзо и отец выглядели безэмоциональными кусками камня.

От мамы Энзо унаследовал дружелюбный нрав, улыбку и имя в честь дедушки. От отца – крепкое телосложение, дух соперничества и любовь к спорту. Наверно, и отца бы покорил бесконечный энтузиазм Адриана Стоуна. В отличие от него Энзо был скромным тихоней.

Так вот, Хилл сразу проникся Адрианом – ещё на пароме по пути на остров Боуэн. Стоило зацепиться в разговоре за фисташковое мороженое и батончики «Нанаймо», как появилась необъяснимая связь. Будто беседы о сладостях сближают. Какая глупость! Но Энзо не мог отрицать того, что короткий разговор положил начало увлекательным дружеским отношениям. Удачное знакомство, учитывая, что Стоун – первый ассистент капитана в хоккейной команде Хо́уэ. Адриан стал проводником Энзо в мир элитного хоккея. Команда, изначально настроенная скептически, резко изменила мнение, стоило Хиллу прийти на тренировку вместе со Стоуном. Приятно, что за фасадом высокомерных лиц таилась знакомая любовь к спорту. Это всегда восхищало Хилла – то, как хоккей объединяет совершенно разных людей. На льду статус не имеет значения. Важен характер, целеустремлённость и способность выкладываться в каждой игре так, будто она последняя. Всем этим Энзо обладал с лихвой.

Единственное, что беспокоило Хилла в Адриане – это Шарлиз Морэ́ – его тёмная половина. Каштановые волосы и взгляд, проникающий в самую душу. Шарлиз вызывала смешанные эмоции. Очевидно красивая, но такая холодная, что по коже бежали мурашки от одного только взгляда карих глаз. У матери Энзо тоже карие глаза, но с тёплым оттенком, почти янтарные. А вот Шарлиз – обладательница дьявольского взгляда без капли тепла и уюта.

Движения Морэ́ чёткие и неторопливые, осанка прямая, будто в позвоночник вставлен железный штырь. Фигура утончённая, но Энзо не раз видел Шарлиз на беговой дорожке и не сомневался, что за хрупкостью скрывается неплохая физическая подготовка. Морэ́ даже бегала изящно, тогда как с Энзо сходили семь потов. На губах Шарлиз редко появлялась искренняя улыбка – как правило, в моменты общения с Адрианом. И это разительно меняло весь облик. Даже черты лица становились мягче. Разгадать Шарлиз Морэ́ – непростая задача. Но Энзо подозревал, что за фасадом типичной для Хо́уэ надменности таится что-то большее, чем престиж, доставшийся по наследству.

Хилл не понаслышке знал о компании Morét Ocean Ind. Уже много лет отец трудится в одном из Ванкуверских филиалов. В детстве Энзо всегда тревожили высокие каменные стены офиса корпорации. От них веяло холодом и отчуждением… Примерно так же, как от Шарлиз Морэ́. Она и сама похожа на высеченную из камня статую. Красиво, но безжизненно.

Энзо ещё не разобрался, как такие непохожие люди, как Морэ́ и Адриан стали друзьями. Но чутьё говорило довериться Стоуну. Поэтому Энзо наблюдал, не стремясь врываться в личные границы Шарлиз. Казалось, она еле терпит присутствие Хилла (а Адриан настойчиво таскал Энзо за собой – будь то ужины или полуночные посиделки в библиотеке с учебниками и бесконечными эссе). С трудом терпит, но всегда приходит на вечерние тренировки хоккейной команды. Часто Шарлиз что-то пишет в блокноте, периодически поглядывая на лёд и ловя собственную порцию взглядов от игроков. Товарищи по команде постоянно пытаются привлечь её внимание. К чести Шарлиз, она оставалась стабильно равнодушной, и это почему-то интриговало Энзо ещё сильнее.

Хилл привык к тому, что игроки хоккейной команды купаются в своеобразной славе и обожании женской половины кампуса. Энзо и сам не был обделён вниманием. В Хо́уэ, конечно, иначе. Здесь девушки хоть и поглядывали на Энзо, но пока не стремились познакомиться поближе. Впрочем, Хилл не особо страдал. Чрезмерное внимание отвлекает от главного, а основное сейчас для Энзо – это хоккей.

И тем не менее Хилл тоже кидал взгляд на трибуну, когда приходила Морэ́. Конечно, она появлялась ради Адриана. Но всё же на мгновение любопытно было представить, что Шарлиз следит и за Энзо тоже. Это было бы странно, но приятно.

Иногда Морэ́ становилась иной: задумчивой, будто грустной. Тогда маска слетала, обнажая другую Шарлиз. Такой она нравилась Хиллу намного больше. Мысль, что Морэ́ в целом вызывает необоснованные желания узнать её лучше, Энзо отодвигал подальше. Такие, как Шарлиз, в обычной жизни не пересекаются с людьми, вроде Хилла. Это уже, вероятно, вопрос престижа, а не авторитета. Энзо задумался, рассматривая неразлучную парочку Стоуна-Морэ́ через ряд от себя, и пришёл в чувство, только когда преподаватель дважды назвал его фамилию.

– Мистер Хилл, вы ответите? – терпеливо повторил лектор и приподнял бровь.

– Извините, какой был вопрос? – чувствуя, как к щекам подбирается жар, ровно проговорил Энзо. Дурацкая особенность организма – на лице эмоции отображались быстрее, чем Хилл успевал взять их под контроль.

– В какой мере общество формирует личность. Мы разбираем вопрос места человека в социуме, мистер Хилл.

Тщательно подбирая слова, Энзо попытался ответить. Но его мыслей оказалось недостаточно для удовлетворённого кивка преподавателя. И, конечно, именно Хиллу досталось задание по дополнительному эссе. Господи, за несколько недель в Хо́уэ Энзо написал больше домашних заданий, чем за весь прошлый год.

– Гуманитарные науки станут крахом моей хоккейной карьеры, – с досадой произнёс Энзо и поставил разнос на стол. Ещё одной радостью в Хо́уэ была еда. В рейтинге она занимала почётное третье место – сразу после хоккея и Адриана. Меню поражало разнообразием и изысканностью. Иногда Энзо казалось, что он ужинает в ресторане, а не в столовой кампуса.

– С этим надо что-то делать, – цокнул Адриан. – Тренер отстранит тебя от игр, если не подтянешь оценки. Чувак, как за месяц можно было так упасть в рейтингах?

– Основные предметы на нормальном уровне! Просто мне не даются гуманитарные науки, – смущённо хмыкнул Энзо. Шарлиз Морэ́ заняла место рядом с Адрианом и просканировала Хилла привычным равнодушным взглядом. Энзо решил не обращать внимания на то, как по коже поползли мурашки. Серьёзно, что с этой девушкой не так? – На льду не до размышлений о смысле бытия, знаешь ли.

– Истину говоришь, – согласился Адриан, а потом задумался и закусил губу. Через несколько мгновений он уже хитро заулыбался и развернул корпус к Морэ́.

– Нет, – не глядя произнесла Шарлиз. – Даже не думай об этом.

– О чём? – не понял Энзо, заинтригованно наблюдая за этими двумя. Они общаются телепатически или что? Удивительный уровень взаимопонимания.

– Душа моя, только ты способна это сделать, – сладко проговорил Адриан и закинул руку на острое плечо Шарлиз, сминая тёмную блузку. Морэ́ не дрогнула, продолжая есть салат. Аккуратность и изящество в каждом движении.

– Нет, – повторила Шарлиз. – Только через мой труп, Стоун. Мне хватает забот: учёба, книжный клуб, спортзал и... другие дела. Поэтому разбирайся сам. Он твой проект, а не мой.

Энзо мысленно оскорбился, понимая, что речь о нём. Проект? С каких пор людей воспринимают в качестве проекта? Он, что, подопытный кролик?

– Ну, Чаааарли, – протянул Адриан. Некоторое время Шарлиз молча сопротивлялась, но потом всё же подняла глаза от тарелки. Энзо в очередной раз отметил, как автоматически смягчился взгляд. Уголки губ Морэ́ дрогнули в улыбке. Удивительная метаморфоза. – Ради будущего канадского хоккея! Нам нужен этот вингер! – Адриан указал на Энзо.

– Какой нелепый аргумент, Стоун. Ради канадского хоккея я и пальцем не пошевелю, – пожала плечами Шарлиз и попыталась стряхнуть ладонь Адриана. Энзо не удержался и фыркнул, тут же ловя взгляд тёмных глаз. Мягкость ещё не успела испариться. Должно быть, Шарлиз впервые смотрела без холода. Хотя Энзо прекрасно понимал, что это лишь остаточный эффект Адриана. Тем не менее получать от Морэ́ что-то, кроме молчаливого пренебрежения интересно и ново.

– Тогда ради меня, – с наигранной мольбой в голосе продолжил Стоун и театрально приложил руки к сердцу. – Мне нужен Энзо в звене, Чарли. Ты не представляешь, как много работы делает этот парень в обороне. Я не переживу, если он исчезнет, и мне придётся вновь работать за троих!

У Энзо вырвался смешок. Несмотря на позицию вингера, Хилл всегда возвращался на свою половину арены, когда необходимо. Это казалось логичным для него, но не для остальных звёздных игроков в звене. Большинство хоккеистов в Хо́уэ рассчитывали на драфт и мысленно выбирали клуб. Словно одно присутствие в элитной команде могло гарантировать место в лиге. Энзо подозревал, что у многих существуют негласные договорённости с высшими чинами профессионального хоккея. К сожалению, Хилл подобным похвастаться не мог. Поэтому приходил первый на тренировку и уходил последним. И в целом проводил всё свободное время на льду или в спортзале. Товарищи по команде снисходительно улыбались, но, главное, не мешали. И только Адриан понимал основной мотив. Энзо – один из семерых обладателей счастливого билета, но никто не гарантировал, что Хилл продержится в Хо́уэ до драфта... Всё же для местной фауны Стоун – особенный экземпляр.

– Ты пережил прошлый год, и Хилла здесь не было, – напомнила Шарлиз.

«Ауч. Она даже по имени меня не называет», – пронеслась в голове Энзо быстрая мысль. Это не обидно, просто факт, не более.

– С трудом, душа моя. И только благодаря тому, что ты была на трибунах, – льстиво заявил Адриан, на щеках появились умилительные ямочки. – Серьёзно, ты же не думала, что я посмею играть в полсилы, когда самая красивая девушка Хо́уэ приходит поболеть за «Хоуэйских выдр»?

– Господи, я не болею за них! – чуть повысила голос Шарлиз. Энзо заинтригованно отметил, что у Адриана с лёгкостью получается не только заполучить улыбку Морэ́, но и пошатнуть непробиваемое равнодушие.

– Знаю, знаю, ты болеешь за меня, – мягко улыбнулся Стоун. – Представь, как будет здорово, если в год перед драфтом мне не придётся погибать на льду? С Энзо моя жизнь станет такой прекрасной, Чарли.

Морэ́ сопротивлялась до последнего, но противиться обаянию Адриана – сложная задача. Почти невыполнимая, как оказалось. Вздохнув, она отвела задумчивый взгляд и кивнула.

– Когда моя жизнь станет прекрасной, а? – недовольно сказала Шарлиз.

– Может быть, Энзо сделает и твою жизнь чуть лучше. Возможно, у него талант не только к хоккею, – подмигнул Стоун, на что Энзо закусил губу, пытаясь не рассмеяться от двусмысленности, а на щеках Шарлиз вспыхнул румянец.

«Боже. А она милая, когда смущена», – подумал Энзо, прежде чем успел остановить безумную мысль и прокашляться, напоминая Стоуну и Морэ́, что, вообще-то, всё ещё здесь.

– Ты будешь так мне должен, Стоун. Даже не представляю, как расплатишься, – проговорила Шарлиз, в ответ лицо Адриана озарилось счастливой улыбкой.

– Обговорим детали сделки позже, а сейчас… – Стоун направил внимание на Энзо, заставляя и Шарлиз смотреть, отчего Хилл вновь почувствовал мурашки по коже. – Что не так с философией, чувак? Нужно понимать фронт работы, чтобы наша драгоценная Морэ́ исправила твой ужасающий рейтинг!

* * *

«Привет, милые (и не очень) обитатели Хо́уэ! Уже вовсю льют октябрьские дожди, по острову распространяется непередаваемый аромат кедра, а рейтинги скачут в предвкушении первой жертвы.

У нас семеро счастливчиков, которые должны доказать, что достойны ходить по каменным плитам школы, вкушать знания от лучших преподавателей Британской Колумбии и наслаждаться первоклассным хоккеем «Хоуэйских выдр» (если не в курсе – позор вам – это наша хоккейная команда). Кто же первым соберёт чемодан и отправится на пароме вон с острова, оплакивая свою незавидную судьбу? В редакции уже есть мысли по этому поводу.

Мы знаем, вы ждали. Нервно теребили рукава жакетов от Celine и Fendi, и зачёркивали числа в календаре. Поэтому рады объявить, что продолжаем прошлогоднюю традицию и начинаем принимать анонимные ставки! Победители сорвут куш, не сомневайтесь.

P.S. Чувствуете? Повеяло не только ни с чем не сравнимым ароматом богатства, но и горячей сенсацией. Уже совсем скоро мы получим первую статью анонимного автора. Интересно, окажется ли целью кто-то из счастливой семёрки? Увидим!»

Заметка в неофициальной газете Хо́уэ

Октябрь, 2025

3. Ледяное сердце Шарлиз Морэ́

Такое случалось нечасто, но Адриан ошибся, когда подумал, что Энзо Хилл станет интересным объектом для исследования. На самом деле, по крупицам информации, которые добыла Чарли, складывалось впечатление, что Хилл хоть и талантливый, но более ничем не примечательный парень. Никаких тёмных пятен на репутации: расставания – по обоюдному согласию, а если авантюры, то только на льду. Нет штрафов за превышение скорости на отцовском стареньком форде, ни драк в баре, ни провокационного компромата в сети. Были фото и видео с вечеринок УКБ, но даже в нетрезвом виде Энзо вызывал умиление, а не отвращение. И да, он делал максимально нелепую стойку на пивной кеге. Хилл жил самой добропорядочной и скучной жизнью из всех возможных. Типичный спортсмен в колледже, не более.

Чарли несколько недель анализировала поведение и разговоры Энзо и пыталась зацепиться за что-то противоречивое. Но в Хилле не было фальши. Честно говоря, такой расклад тревожил Морэ́ сильнее. Не бывает исключительно положительных или только отрицательных персонажей (да, Чарли рассматривала реальных людей, как героев книг). Всё во вселенной стремится к балансу, и люди наделены разными пороками – вне зависимости от общего уровня добропорядочности. Но Энзо вежливый и дружелюбный, будто неспособный на манипуляции или интриги. И это выбивало из колеи.

Единственное, что отличалось от общей картины – это поведение Хилла на льду. На арене в Энзо просыпался самый настоящий зверь: расчётливый, упрямый и неутомимый. Спокойствие сменялось концентрацией на результате.

Чарли, далёкая от тонкостей хоккея, примерно понимала паттерны игроков в зависимости от типажа. Есть техничные хоккеисты – они обыгрывают благодаря быстрым рукам или уникальному катанию. Есть силовые («деревянные» – так называл их Адриан) – те, у кого проблемы с техникой, а противоборства выигрываются благодаря физической силе и стойкости на льду. Существуют и смешанные типы. Например, Адриан – атакующий защитник. Он мастерски владеет клюшкой и часто присутствует в бригаде большинства, но выполняет роль последнего рубежа на пути соперника к вратарю.

Но Энзо… неудержим. Настолько жадный до шайбы – Чарли ловила себя на мысли, что не может отвести взгляд от его игры. Энзо выцарапывал шайбу, навязчиво преследовал соперников, мешал манёврам и стабильно первым возвращался в оборону при контратаке. Неудивительно, что Адриан обожал Хилла – тот действительно отрабатывал не только в нападении, но и в защите. При этом Энзо, относясь больше к техничным хоккеистам, не боялся вступить в борьбу у борта или постоять за себя при грубой игре соперника. Шарлиз жалела, что не обращала внимания на игроков команды-соперника в прошлом году. Морэ́ в целом не была заинтересована в ком-то, кроме Адриана, на льду. Но сейчас, зная Энзо лично, было бы любопытно посмотреть на его соперничество со Стоуном.

Чёрт побери, если Чарли, что-то и понимала в хоккее, так это то, что Лоренцо Хилла действительно ждёт большое будущее. Очевидно, парень по праву заслужил стипендию Малкольма. Говорить об этом вслух нет причин, да и не привыкла Морэ́ высказывать мнение, если не спрашивали. Тем более кормить эго хоккеистов не входило в её планы. Она и так вляпалась, учитывая, что сразу после тренировки у них с Хиллом первый урок. «Роль престижа и авторитета человека в системе общества» – скучнее не придумаешь. Но именно по этой теме от Энзо ждут эссе через два дня. Оставалось надеяться, что Хилл упорный и трудолюбивый не только на льду, но и в учёбе.

Чарли дописывала собственные домашние задания, корректировала заметки по статье и поглядывала на лёд. Настолько редко, чтобы не «зависнуть», засмотревшись на феерию, которую творил Хилл. Мысль, что в хоккее что-то впервые настолько зацепило Морэ́, не укладывалась в голове. С другой стороны, Чарли всегда умела признавать мастерство: человек, искусно выполняющий любую работу, вызывал восхищение. Другое дело, что восхищаться Хиллом категорически не хотелось. Морэ́ знала, что им не по пути. Адриан может сколько угодно играть в дружбу, и что-то любопытное выйдет – и он, и Энзо попадут в профессиональную хоккейную лигу (может быть, даже в одну команду? Кто знает). Чарли же нет места в этом позитивном сценарии. Morét Ocean Ind. ждёт много работы, а отец уже немолод. Ясно, что Шарлиз доживает последние относительно свободные деньки в Хо́уэ. Оттого становилось ещё более тошно. Вместо того чтобы наслаждаться знойными бостонскими вечерами, Чарли варится в котле маркетинговых Excel-таблиц и графиков, надевает красивые, но совсем не по вкусу, вещи и собирается стать репетитором для подозрительно положительного хоккеиста. Да, хуже не придумаешь.

– Морэ́, это для тебя! – выкрикнул Райан Леро́й – один из самоуверенных форвардов первого звена – и рванул к воротам, рассчитывая, видимо, забить гол. Чарли подняла взгляд и прищурилась. Вот уже месяц Райан не оставлял попыток заполучить Морэ́, что слегка раздражало.

Адриан попытался отобрать шайбу, но Леро́й обманным манёвром объехал его и проскользнул на пятак. Вратарь упал на щитки, защищаясь, Чарли закусила губу, испытывая лёгкое волнение. Но в тот момент, когда должен был прозвучать сигнал забитого гола, из ниоткуда появился Хилл, он буквально обокрал Райана и рванул к противоположным воротам.

Брови Морэ́ вздёрнулись вверх. Как остальные упустили из виду неутомимого игрока с номером семнадцать на спине? И как, чёрт побери, совсем не худенький Хилл умудрился протиснуться между вратарём и Райаном?

Энзо двигался так быстро, что Чарли затаила дыхание. Пальцы сами собой сильнее вцепились в блокнот, когда Хилл не стал хитрить и мощным щелчком отправил шайбу в ворота. Рядом от восторга взорвались болельщицы – стайка очаровательных девушек, для которых хоккеисты представляли отнюдь не праздный интерес. Морэ́ не могла их винить – в Хо́уэ любое отвлечение на вес золота. А интрижка с хоккеистом – что это, если не бунт привилегированных наследниц? Недолговечно, но приятно.

Энзо откатился обратно на свою половину арены и стукнулся крагами с Адрианом. На лице Стоуна чётко выделялась усмешка, будто меньшего он от Хилла и не ожидал. Обокрасть одного из лучших нападающих команды, пока тот красуется перед Морэ́? Идеально.

Конечно, Адриан не удержался и крикнул что-то поникшему Райану. Чарли заметила, как на губах Энзо появилась смущённая улыбка, а потом он посмотрел на трибуны. Взгляд ореховых глаз сквозь визор просканировал собравшихся и остановился на Чарли.

Морэ́ не опустила глаза в блокнот, хотя хотелось. Она выдержала взгляд Энзо и, не в силах сопротивляться, всё же улыбнулась. Ладно, необязательно постоянно оставаться ледяной королевой. Чарли вполне может улыбнуться кому-то, кроме Адриана. Просто это странно и непривычно. А всё непредсказуемое вызывает тревогу. Чарли ненароком начала крутить кольцо на пальце.

Улыбка на лице Хилла стала шире. Мгновение, два. И, прежде чем Адриан хлопнул Энзо по плечу, заставляя отвернуться, Чарли заметила, как румянец на щеках Хилла расцвёл сильнее.

Морэ́ срочно вернула внимание к блокноту и записям, которые вот-вот станут статьёй. Нужно сконцентрироваться на задаче и не думать, как забавно краснеют щёки Хилла на тренировке, а глаза сверкают таким удовольствием, что видно даже с трибуны. Румянец распространялся к шее и ниже – за ворот тёмно-синей джерси, которая слишком идеально смотрелась на подтянутом теле Энзо. Чарли поймала себе на мысли, что даже дурацкое лого «Хоуэйских выдр» не могло испортить образ Хилла в хоккейной форме.

«Остановись», – приказала само́й себе Морэ́ и медленно перестала крутить кольцо на пальце. Необъяснимое волнение затихало, подчиняясь равномерному дыханию по квадрату: вдох, задержка, выдох, снова задержка. Эффективная техника от тревоги – Чарли знала много подобных.

Антитревожное дыхание помогло, Морэ́ вновь сконцентрировалась на заметках в блокноте. Статья получалась неплохая, но вызывала противоречивые чувства. Первой героиней стала Эмбер Ли – одна из обладательниц счастливого билета – скрипачка, которая с виду казалась божьим одуванчиком. А на деле… Чарли нахмурилась, просматривая записи.

Эмбер Ли – одна из лучших студенток Ванкуверской академии искусств (ВАИ) и вторая претендентка на грант Малкольма. Вернее, была второй, потому что на отборочных этапах её основной конкурентке испортили инструмент. Должно быть, когда металлическая струна рвётся и отлетает в лицо, это больно. Чарли навела справки – девушка оказалась в больнице, рану зашивали… Получается, вредитель испортил не только инструмент и лицо скрипачки, но и лишил её шанса на грант Малкольма. В отсутствие сильных конкурентов Эмбер Ли без проблем заполучила стипендию Хо́уэ и билет в лучшую жизнь.

Чарли не верила в совпадения. Пообщавшись в переписке с несколькими людьми из ВАИ, ей стало ясно, что невинный образ Эмбер – маска. Что же, Ли идеально вписалась в фальшивое общество Хо́уэ. Здесь тоже не обращали внимание на чужие стремления, мечты и чувства, пробираясь по головам.

Писать о пороках по ощущениям, как погружение в грязь. Чарли и так постоянно варилась в котле неискренности и диких законов элитного общества. А составляя статьи от лица анонимного автора, приходилось проживать весь спектр негатива. Но когда текст был готов, Морэ́ чувствовала тихое удовлетворение. Да, вряд ли кому-то в Хо́уэ действительно нужна справедливость. Статьи анонимного автора здесь воспринимались, как горячее развлечение. Но Чарли делала это не для читателей, а для себя. Возможность наблюдать, как спадает маска с очередного лжеца – непередаваемое удовольствие. Эгоцентризм? Возможно. Понятие справедливого возмездия для Морэ́ оставалось в поле серой морали. Но Чарли никогда и не считала себя хорошей.

– Что пишешь? – внезапный голос прервал раздумья, заставляя вздрогнуть. Резко закрыв блокнот, девушка подняла взгляд. Адриан – запыхавшийся, с мокрыми, потемневшими от воды, кудрями, но довольный, стоял над Морэ́. На плече друга сумка с формой, а у выхода Чарли заметила Энзо, который смущённо разговаривал с хоккейными болельщицами.

– Ничего, – отмахнулась Морэ́ и запихнула блокнот в сумку. Адриан проследил за её действиями подозрительным взглядом и цокнул. Поднявшись, Чарли изящно потянулась – от долгого сидения тело затекло. Глянув на часы, Морэ́ шумно выдохнула. За работой над статьёй она совсем потеряла счёт времени. – Вы всё? Можем перейти к самой неприятной части этого дня?

– Да, только дай нашей суперзвезде немного насладиться моментом, – хихикнул Адриан и приобнял Чарли за плечи, останавливая порыв подойти к Энзо и фанаткам. Морэ́ не сопротивлялась. Согласно теории языка любви, для Адриана важны прикосновения. Иногда Чарли казалось, что понятия личных границ Стоуну неизвестно. И несмотря на собственное неприятие лишних касаний, Морэ́ была готова потерпеть. Впрочем, прикосновения Адриана никогда не вызывали отторжения.

У входа девушки буквально облепили Хилла, который с каждой минутой становился всё более смущённым. Явно разгорячённый после тренировки и душа, он стремительно краснел, но продолжал нервно улыбаться и отвечать на вопросы и нелепые заигрывания.

– Боже, кажется, у него вот-вот случится инфаркт, – не удержалась Морэ́, рядом захихикал Адриан. Услышав знакомый смех, Энзо оглянулся, в ореховых глазах отразилась тень паники, потому что одна из девушек уже повисла на его плече. Чарли приподняла бровь, стараясь не выдать эмоций. Пресмыкание перед хоккеистами выглядело жалко. Но сто́ит признать – паникующий Хилл – это весело.

– Ладно, хватит, пожалуй, – наконец, смилостивился Стоун и вместе с Чарли подошёл ближе. – Дамы, дамы, брейк! Я забираю его, но вы всегда можете вновь прийти на тренировку, чтобы оценить не только Хилла, но и мою превосходную игру в защите. Запомните, – Адриан указал на цифру 43 на плече худи, – это номер лучшего защитника Британской Колумбии. Ну а если кому-то интересен номер моей комнаты, то жду сообщений в iMessage.

Послышались смешки, несколько девушек соблазнительно улыбнулись Адриану, который как танк ворвался в толпу и потянул Энзо к выходу. Чарли неторопливо прошествовала мимо болельщиц. Она чувствовала, что в спину прилетело несколько ненавидящих взглядов. Морэ́ привыкла. Вместе с Адрианом ей достались шепотки и сплетни об их близости. Цена за дружбу, не иначе.

Конкуренция за сердца хоккеистов всегда казалась Морэ́ глупой. Но, очевидно, чтобы зацепить игрока, нужно просто включить игнор. Завышенное хоккейное эго не стерпит подобного пренебрежения... Простая и понятная стратегия, которой Чарли не собиралась пользоваться, хотя выходило с точностью наоборот.

Из-за близкой дружбы с Адрианом Морэ́ постоянно оказывалась в поле внимания не только фанаток, но и хоккеистов. Вежливые отказы не спасали, а разговор Стоуна с командой не дал плоды. В прошлом году Чарли и Адриану пришлось сочинить легенду, что они вместе. Это, конечно, ненадолго помогло отбиться от навязчивого внимания, но и подпортило статистику личной жизни Стоуна. Поэтому к концу года они полюбовно «расстались» и решили остаться друзьями – прямо как взрослые люди.

– Морэ́, постой! – не хватило нескольких мгновений, чтобы скрыться за дверью – Чарли настиг Райан Леро́й – один из самых упёртых несостоявшихся ухажёров. Адриан, который наполовину вышел, тут же вернулся, таща за собой вяло сопротивляющегося Энзо.

– Сейчас будет шоу, – шепнул Стоун и затаился в предвкушении. Чарли мысленно хмыкнула, но на лице не отразилось и эмоции. Холодное равнодушие – как и всегда. С Райаном непросто, но главное – не давать то, что ему нужно – хоть какой-то эмоциональный отклик. Иначе Леро́й вцепится в добычу, словно опасный хищник.

– Райан? Что ты хотел? – ровно поинтересовалась Морэ́.

– В следующую пятницу хэллоинская вечеринка в третьем общежитии, – зная, как Чарли ценит время, выпалил Райан и ослепительно улыбнулся. От недавно принятого душа его лицо раскраснелось, а веснушки проявились на коже сильнее. Это показалось бы милым, если бы Чарли не было так плевать. – Хочу, чтобы ты пришла. Будет весело.

– О, сегодня он настроен по-боевому. Сразу к делу, – хихикнул Адриан и тут же заполучил быстрый угрожающий взгляд Морэ́. Для него у неё всегда готов весь спектр эмоций.

– Ты же знаешь, я не любительница вечеринок, Райан. К тому же 31 октября встреча книжного клуба, – тактично отказала Чарли. Она чувствовала, как в отличие от Адриана, Энзо заинтересовано наблюдает за происходящим.

– Все твои любители чтива приглашены, – тут же ответил Леро́й и очаровательно улыбнулся. – У нас будет время для рассказов страшных историй. Вот где точно понадобятся ваши начитанные головы, да?

Несколько мгновений Чарли подбирала слова для отказа, но её опередил Адриан. Он оторвался от Энзо и эмоционально замахал руками.

– Хэллоуинская вечеринка для книголюбов? Супер! Мы придём! Я лично уговорю весь книжный клуб заявиться на мероприятие! – закивал Стоун, вызывая недоумение на лице Райана.

– Ты состоишь в клубе Морэ́? – недоверчиво уточнил Леро́й. Добро пожаловать в дикий мир Адриана Стоуна, Райан.

– Малыш, ради этой девушки я даже в клуб любителей квашеной капусты вступлю, – затараторил Адриан и поморщился. – Знаешь, что это за дичь? Её подают в иммигрантских ресторанах. Пахнет, как прокисшее нечто, но на вкус намного приятней, если не боишься спецэффектов в желудке.

– Какая гадость, – пробормотал Леро́й, вызывая лёгкую улыбку Чарли. Морэ́ не сразу опомнилась, но было уже поздно. Райан посчитал, что она улыбается ему. Хотя на самом деле Чарли никогда не могла удержаться, если Адриан устраивал клоунаду. – В общем, очень жду, Шарлиз... Тебя и весь книжный клуб. Будет здорово, обещаю.

На этих словах Райан подарил Чарли ещё одну ослепительную улыбку и ретировался. Морэ́ тут же перевела испепеляющий взгляд на Адриана.

– Ненавижу вечеринки, – напомнила девушка. – Какого чёрта, Стоун?

– Как и сказал Леро́й, будет здорово, душа моя. Тем более Энзо пора немного расслабиться. Только учёба и тренировки угнетают здоровый организм. Да, чувак? – выходя с арены, Адриан обратился к Хиллу за поддержкой.

– Наверное, – пожал плечами Энзо и шумно выдохнул. Он был также бессилен перед энтузиазмом Адриана, как и Шарлиз. – Любопытно посмотреть на вечеринки в Хо́уэ. Скорее всего, они всё же отличаются от тусовок УБК.

– Ну, пивные кеги здесь стандартные, – фыркнула Чарли, прежде чем успела себя остановить. Адриан и Энзо вопросительно уставились на неё.

– Пивные кеги? – с подозрением переспросил Энзо. Чарли почувствовала, как к лицу прилил жар. Хорошо, что она мастерски умела контролировать эмоции. Иначе по смущению и румянцу Хилл легко бы догадался, что Морэ́ наводила о нём справки.

– Неважно, давайте ускоримся, дождь усиливается.

И правда, мелкий дождь становился сильнее, заставляя кутаться в лёгкую куртку и надеяться, что капюшон не испортит укладку окончательно. В отличие от Чарли, Адриан и Энзо не особо переживали из-за неподобающего вида. Оба продолжали надевать в основном спортивную одежду. Хотя один любопытный момент Морэ́ всё же отметила: у Энзо всегда чистая обувь. Слякоть или тренировка на улице, но Хилл умудрялся оставаться опрятным. Как вообще можно сохранять белые кроссовки чистыми в условиях мерзкой осени Британской Колумбии?

Весь гардероб Энзо состоял из пары штанов и бесконечных худи. Теперь к его стандартным добавились ещё и с символикой «Хоуэйских выдр» с белой цифрой 17 на плече. Но обувь… Отец учил Чарли – в первую очередь смотреть на обувь собеседника – это расскажет о многом. Что об Энзо говорит чистая обувь, Морэ́ пока затруднялась ответить.

– Наконец-то, – пробормотала Чарли, когда они втроём ворвались в библиотеку Хо́уэ. Несмотря на позднее время, народу было достаточно. Уже скоро первые промежуточные тестирования и конференции. Похоже, студенты экстренно навёрстывали упущенные или неусвоенные темы. Никто не хочет с позором вылететь из элитной школы, даже дети богатеньких родителей.

– Я принесу кофе, а вы пока начинайте, – быстро проговорил Адриан, но направился не в кафетерий, а к столу тихо переговаривающихся девушек. Чарли проследила за другом взглядом и покачала головой. Уже через несколько минут Адриан примостился рядом с одной из красоток, заполучив всё внимание без остатка.

Благо Энзо не выказал намерений присоединиться к Стоуну. Хилл и Чарли расположились в углу, чтобы никому не мешать разговором. Морэ́ скинула куртку и размяла плечи. Потом она вытащила из сумки небольшой ноутбук и открыла, тут же мельком просматривая свои записи по социальной философии.

– Думаю, мы управимся быстро. Тема несложная, эссе должно получиться хоро… – начала Чарли и перевела взгляд на Энзо. Ох, очень не вовремя. Потому что как раз в этот момент Хилл начал снимать худи. В процессе футболка задралась, обнажая полоску кожи и подтянутый живот, и Чарли почувствовала неуместный жар.

Энзо стянул худи и аккуратно повесил на спинку соседнего стула, видимо, надеясь, что за время в библиотеке ткань просохнет. Поймав застывший взгляд Морэ́, Хилл вопросительно приподнял бровь.

– Что? Почему ты так странно смотришь? – прямо спросил Энзо и раскрыл ноутбук, приготовившись печатать, словно прилежный ученик.

– Эм, ничего, – срочно взяв себя в руки, проговорила Чарли и отвела взгляд. Щёки подозрительно горели, но Морэ́ понадеялась, что её смущение не так очевидно. Как и упоминала, кормить эго хоккеистов не входило в планы Чарли. – Итак, престиж и авторитет. Давай сначала разберёмся, в чём суть каждого понятия, схожесть и различия. Так будет проще обозначить основные моменты, которые нужно упомянуть в эссе. На самом деле, всё просто. Думаю, у нас получится составить план эссе, чтобы у преподавателя не возникло сомнений по поводу высокой оценки…

Чарли заставила себя говорить. Хорошо, что знаний и умения объяснять сложные вещи простыми словами хватало, чтобы сохранить невозмутимость. И пока Энзо послушно записывал важные моменты и задавал уточняющие вопросы, было намного проще не думать, что впервые за долгое время ледяное сердце Шарлиз Морэ́ дрогнуло.

4. Ничего святого в Хэллоуин

«По венам разливается холод, за окном ветка раздражающе шкрябает по стеклу, вызывая странную дрожь по телу… Тук-тук, тук-тук – сердце стучится слишком быстро, а ладошки вспотели? Всё это Хэллоуин! И не зомби пришёл, чтобы выбить из вас дурь, а призрак идеальной репутации Эмбер Ли завис над вечнозелёными холмами острова Боуэн.

Все уже насладились новой статьёй? Потому что редакция зачитала текст до дыр и готова расцеловать анонимного автора. Один заголовок чего стоит! «Счастливый билет Сальери». Аноним, нам пришлось гуглить, чтобы навести справки. Теперь мы знаем, кто такой Сальери, спасибо за просвещение. Но, что ещё более приятно, теперь мы знаем, кто такая Эмбер Ли.

Кем бы ты ни был, анонимный автор, для тебя наше почтение, поклон и жаркие поцелуи (только если ты очаровательная девушка, остальные – мимо. Это не сексизм, а холодный расчёт).

Ну а Эмбер Ли… Малышка, то, что не убивает – делает сильнее. Только, пожалуйста, не тронь несущие элементы высшей школы Хо́уэ – мы ещё не насладились домашними играми «Хоуэйских выдр», а конкурентов на звание выдающейся скрипачки у тебя здесь всё ещё нет!

P.S. Игра команды состоится уже 1 ноября, поэтому будьте благоразумны и на Хэллоуин держите свой кураж в ежовых рукавицах. С любовь, ваша редакция».

Заметка в неофициальной газете Хо́уэ

Октябрь, 2025

Энзо старался не участвовать в странных забавах местного общества, но статья анонимного автора буквально преследовала: листы лежали на столах в столовой, а на досках с объявлениями кто-то заботливо прикрепил целые стопки, чтобы каждый желающий мог взять экземпляр. Ничего не оставалось, кроме как прочесть навязчивый текст.

Хилл ожидал чего угодно: от сплетен до дурацких предположений, но статья анонимного автора оказалась на редкость интересной и хорошо написанной. В тексте не было оценочного мнения, только масштабная исследовательская работа и сухие факты, изложенные красивым языком. Энзо не фанат чтения, но статьёй увлёкся. Именно поэтому слегка опоздал на вечеринку.

Конечно, Энзо не собирался слишком долго оставаться здесь, куражиться или тем более много пить. Уже завтра состоится первая домашняя игра за Хо́уэ. И, конечно, не становилось легче оттого, что соперником выступал Университет Британской Колумбии.

Хилл не хотел признаваться самому себе, но играть против друзей, с которыми несколько месяцев назад делил горести и радости, казалось неправильным и тоскливым. Да, в Хо́уэ у Энзо появился Адриан, с которым период адаптации прошёл легко и почти беззаботно. Стоун одним присутствием озарял жизнь Хилла светом, даря радость и позабытое желание авантюр. Но это... другое. Энзо всё ещё подсознательно ожидал подвоха, осторожничал в высказываниях и слишком внимательно отслеживал реакции собеседников. А ещё Шарлиз. Да, Морэ́ – отдельная тема.

Стоя у стены, Энзо мало внимания обращал на громкую музыку и беснующихся людей. Оказалось, что разницы между элитой и обычными студентами не существует, когда дело касается вечеринок. Покручивая в руке бокал с самым обыкновенным (хотя есть подозрение, что местные пьют подобное исключительно в Хо́уэ) пивом, Энзо игнорировал призывные взгляды девушек и размышлял о Шарлиз Морэ́.

Эссе по социальной философии сдано несколько дней назад, и их вечерние посиделки в библиотеке прекратились. Хилл не сомневался, что рейтинг взметнётся, как только преподаватель выставит оценку. Морэ́ оказалась идеальным репетитором. Ей удавалось объяснять простыми словами то, что в учебнике звучало как проклятие на давно позабытом языке. Несмотря на некоторую отстранённость, Шарлиз говорила вкрадчиво, тон казался больше успокаивающим, чем холодным или безразличным. Будто Морэ́ автоматически делала всё, чтобы Хилл расслабился и открылся. А ещё Шарлиз терпелива. Даже когда до Энзо не доходило с первого раза, она спокойно повторяла – не раздражалась и не плевалась ядом, чего втайне опасался Хилл. Тщательно поддерживаемый образ холодной стервы пошатнулся. Энзо подозревал, это своеобразный эффект Адриана, потому что с ним Шарлиз была совсем другим человеком. Если для всех вокруг существовала именно Шарлиз Морэ́ – неприступная наследница огромной корпорации, то рядом с Адрианом появлялась Чарли – мягкая и улыбчивая, способная звонко смеяться и шутить. Хотя юмор Морэ́ оставлял желать лучшего, потому что был темней её дьявольских карих глаз.

О да, во время посиделок в библиотеке именно от этих глаз Энзо с трудом мог отвести взгляд. Морэ́ была красивой: слегка волнистые тёмные волосы до плеч, хрупкие запястья, кожа такая тонкая, что видны аккуратные вены... и приятная фигура с чёткой талией – такую называют «песочные часы». Но Энзо привлекло не это, а взгляд. Шарлиз смотрела прямо, внимательно и, честно говоря, заставляла Хилла нервничать. Он чувствовал, что на губах сама по себе появляется неловкая улыбка, а щёки краснеют. Дурацкая особенность организма! Взглядом карих глаз Шарлиз будто разбирала человека на составляющие, вскрывала черепную коробку, чтобы заглянуть в мысли и сделать молчаливый вывод. Энзо не нравилось, что Морэ́ заставляла его чувствовать напряжение и волнение – как на арене в момент буллита, под взглядом тысячи глаз. Но ничего поделать с собственными реакциями Хилл не мог.

Энзо также не хотел думать, что совместные вечера в библиотеке изменили общую температуру между ними. Шарлиз явно слегка расслабилась. Иногда Энзо удавалось сказать что-то такое, отчего на лице Морэ́ появлялась улыбка. И в этот момент Хилл чувствовал себя победителем.

Заставить Шарлиз Морэ́ улыбаться – непростая задача. С ней может справиться только Адриан. Но, кажется, теперь и Энзо. Это определённо придавало уверенности. Глупо, но Энзо хотелось, чтобы и с ним Шарлиз превращалась в Чарли. Наблюдать, как спадает образ холодной королевы, обнажая искренность и уют – что может быть приятней?

– Чувак, это же вечеринка, почему у тебя такой мрачный вид? – Адриан возник из ниоткуда и прервал размышления Хилла, заставляя вернуться к реальности. А в ней веселье набирало обороты. Напиток в бокале Энзо уменьшился лишь на треть, в то время как Адриан явно приступил к очередной порции.

От Стоуна веяло жаром и дорогим ароматом, перемешанным с дешёвым пивом – сомнительная комбинация. Но даже в нетрезвом виде Адриан не вызывал отторжения. Его неуёмная энергия и дружелюбная улыбка – то, как светились энтузиазмом голубые глаза – это подкупало.

– Завтра игра. Не хочешь притормозить? – напомнил Хилл, кинув взгляд на бокал в руках Стоуна.

– Всё под контролем, зануда номер 2. Ни один проныра из УБК не прошмыгнёт мимо меня! Лучший защитник университетской лиги прошлого сезона, помнишь, да? – отмахнулся Адриан и стукнул себя по груди.

– Зануда номер 2? А кто под номером 1? – фыркнул Энзо, пропуская мимо ушей обычное хвастовство Стоуна. Все знали, что Адриан хоро́ш в хоккее. Но больше всего понимал это сам Стоун. Он рассмеялся на вопрос Хилла.

– Конечно, Чарли, кто же ещё. А тебе нужно всегда быть первым, суперзвезда?

Хилл не ответил. Шарлиз Морэ́ умудрялась заполнять пространство и мысли Энзо даже в момент физического отсутствия. Тревожная тенденция.

Закинув руку на плечо Энзо, Стоун заговорщицки подмигнул. Он указал на девушек, которые облепили нескольких парней, выглядящих слишком неуместными для этой вечеринки. В аккуратных рубашках и с водой вместо пива они явно чувствовали себя не на своём месте. – Сегодня их счастливый день.

«Ребята из книжного клуба Шарлиз», – догадался Энзо и закусил губу, стараясь не выдать веселья. Забавно было представлять, как Адриан, вступивший в клуб только из-за скуки, словно ураган вносил неразбериху в спокойное общество любителей книжек. И насколько же они прониклись Стоуном, раз позволили затащить себя на вечеринку?

Стайка девушек на диване весело смеялась и периодически кидала соблазнительные взгляды в сторону Адриана и Энзо. Стоун не стеснялся стрелять глазами в ответ. А Энзо почему-то подумал, что всё ещё не видел на вечеринке Шарлиз. Проигнорировала приглашение? Нет. Вряд ли она бы оставила на беспощадное растерзание приятелей из книжного клуба. Энзо всё ещё плохо знал Морэ́, но был уверен, что она не та, кто бросает тех, кого приручила.

– Где Морэ́? – как бы между прочим поинтересовался Хилл, сканируя взглядом толпу. Вечеринка проходила в одном из общежитий Хо́уэ. Двери в комнаты то и дело распахивались и закрывались, потому что студенты, хоть и жили в комфортном уединении, решили использовать в качестве площадки для веселья весь этаж. Что говорить – элита предпочитала куражиться с размахом.

– Думаю, в одной из комнат, – Адриан тоже осмотрел толпу и цокнул. – Скорее всего, её перехватил Райан. Чёрт побери, этот парень чересчур упорный и целеустремлённый.

– Разве он не в курсе, что вы с Морэ́ «встречались»? – Энзо приподнял бровь, намекая, что увиваться за бывшей девушкой кого-то из команды как минимум некорректно. Конечно, Хилл в курсе, что отношения Адриана и Шарлиз были фиктивными, но Леро́й-то об этом не знает. К тому же мысль, что Морэ́ могла заинтересоваться Райаном, отозвалась неприятным чувством в груди.

По правде говоря, очароваться Райаном Леро́ем довольно просто. Он красавчик: русые с медью волосы, волевой подбородок, россыпь еле заметных веснушек и, конечно, идеальное тело. А ещё Райан – отличный нападающий. Энзо тренировался с ним в звене, поддерживал на фланге и всегда поражался, как такой мощный форвард умудрялся оставаться быстрым и манёвренным на льду. Хилл и сам заметно набрал массу за последние несколько лет благодаря упорным тренировкам в спортзале. Но Энзо предпочитал играть в созидательный хоккей, а не разрушительный, как Леро́й – тому даже нравилось сносить соперников на своём пути. При всём при этом Райан забивал и забивал мастерски.

Леро́й хоро́ш, но Энзо всё равно не нравилась мысль о нём и Шарлиз вместе – в жаркой обстановке вечеринки, приправленной алкоголем и духом вседозволенности. Хилл успокаивал себя мыслью, что просто проникся Морэ́ за время, проведённое вместе. Он испытывал чувство благодарности за помощь и лёгкую симпатию – это очевидно и логично, ведь так? Иначе не объяснить, почему застывшие перед глазами Райан и Шарлиз вместе вызывали такое отторжение.

– В курсе, – пожал плечами Адриан и хмыкнул. – Но Леро́й не из тех, кого останавливают препятствия, да? Ничего святого в Хэллоуин, приятель. Райан наверняка считает, что рано или поздно Чарли сломается под напором и очаровательной улыбкой. Это как погоня за самым желанным призом – Морэ́ слишком долго его отвергала, чтобы Райан сдался на полпути... И думаю, он решил, что выждал достаточно, чтобы все забыли, как Чарли была только моей.

То, как Адриан произнёс последнюю фразу, Энзо тоже не понравилось, хотя он понимал, что это всего лишь шутка. Какой бред. Что, ему теперь ещё и из-за шуток Адриана раздражаться?

Шумно выдохнув, Хилл высвободился из-под жаркой руки Стоуна.

– Мне уже пора, – заявил Энзо и нерешительно добавил, – наверно, сначала найду Морэ́, чтобы попрощаться, а потом пойду в комнату. Нужно выспаться перед игрой.

«И убедиться, что всё в порядке с Шарлиз, и Райан не зажал её в каком-нибудь тёмном углу», – пронеслось в голове Хилла.

– Попрощаться? – Адриан удивлённо приподнял бровь, губы медленно изогнулись в хитрой улыбке, голубые глаза вспыхнули любопытством. – Хм, интересно.

– Что? – нахмурился Энзо.

– Ничего, – пожал плечами Стоун. – Не знал, что вы теперь в таких отношениях. Видимо, правду говорят – совместные проекты сближают, да? Но я рад. Знаешь, Чарли замечательная. Будет здорово, если об этом узна́ет кто-то, кроме меня.

– Вовсе мы не сблизились, – только и смог пробормотать Энзо чувствуя, как по щекам расползается предательский румянец. Хорошо, что всё можно списать на духоту вечеринки, а приглушённый свет не позволял Адриану увидеть весь масштаб смущения. – До завтра, Адриан.

– Да, да, передавай Чарли мои пламенные объятия. Может быть, поцелуешь её в щёку? Только обязательно передай, что это от меня! Она так смешно морщит нос при этом.

– Что? Не буду я этого делать! – с лёгкой паникой в голосе возразил Энзо. Должно быть, Морэ́ прикончит его взглядом, если он попытается.

– А зря, многое теряешь. Обнимать и касаться её приятно, – рассмеялся Адриан, уже срываясь в сторону звонко хохочущих девушек.

Энзо одёрнул себя, заставляя выкинуть из головы мысли, что Стоун прав. Объятия и поцелуи с Шарлиз были бы действительно приятными. Оставив недопитый бокал на ближайшей горизонтальной поверхности, Хилл решительно вышел из комнаты.

Искать Шарлиз оказалось непросто. Казалось, будто на вечеринке собрался весь кампус. Раскрепощённая молодёжь веселилась, в воздухе застыли запахи алкоголя, пота и дорогих духов. Странная смесь. В УБК пахло иначе – не так тяжело и давяще. Энзо хотелось побыстрее найти Морэ́, убедиться, что всё в порядке и выйти из общежития. Свежий воздух Боуэна манил как никогда. Мысленно Энзо порадовался, что ему предоставили одноместную комнату в общежитии. В УБК вечно случались споры с соседями из-за нужды Хилла поддерживать низкую температуру в помещении. Энзо просто не мог уснуть, если в комнате слишком тепло. А в Хо́уэ была идеальная возможность оставлять окна открытыми, чтобы к возвращению в спальне царила свежесть и прохлада.

Несмотря на то что на дворе уже почти ноябрь, осень всё ещё радовала яркими красками. Хотя Боуэн стабильно оставался больше зелёным, чем оранжевым, жёлтым или красным – холмы утопали в кедрах и можжевельнике, которые распространяли ни с чем не сравнимый аромат по всей округе. Он перемешивался с запахом водорослей и ледяным ветром залива. Энзо всегда нравилось, как лёгкие наполняются этим воздухом. Так пах Ванкувер – дом, который всегда будет занимать особое место в сердце Хилла. Мысль, что после драфта Энзо могло закинуть куда угодно, одновременно и будоражила, и пугала. Но в первую очередь нужно дожить до лета, умудрившись не вылететь из Хо́уэ. Хилл решил, что проблемы легче решать по мере возникновения.

Шарлиз обнаружилась в седьмой по счёту комнате. Не то чтобы Энзо считал, но лёгкое раздражение уже зародилось внутри, выражаясь в резкости движений и нервном покусывании губ. К Хиллу периодически подходили люди, чтобы поболтать, но он вежливо прерывал бессмысленные беседы, способные отнять ещё больше времени.

И вот Энзо наконец-то нашёл то, что искал: Морэ́ облокотилась о стену, а прямо напротив возвышался Леро́й. Оттого, как близко они стояли, возникало ощущение, что всех всё устраивает. Хилл на несколько мгновений завис, чувствуя, как сердце странно ускорило ритм. Видеть хрупкую фигуру Морэ́ не в повседневной классической одежде оказалось неожиданно. Шарлиз надела платье и пиджак, а волосы убрала наверх, обнажая шею и ключицы.

Энзо сглотнул ком в горле, когда Райан наклонился к лицу Морэ́, чтобы что-то сказать. Рукой облокотившись о стену у макушки Шарлиз, Леро́й оказался так близко, что со стороны могло показаться, будто эти двое целуются. Райан буквально загораживал хрупкую фигуру Морэ́ от всех остальных, будто показывая, что она только его. За шумом музыки вести разговоры непросто, поэтому он так сделал, не так ли?

Должно быть, Энзо выглядел как маньяк, продолжая гипнотизировать взглядом Райана и Шарлиз. В груди появилось что-то похожее на… ревность? Хилл вполне мог представить себя на месте Райана, и по необъяснимой причине это показалось намного логичней, чем то, что предстало перед глазами. Именно эти мысли заставили прийти в себя.

Хилл покачал головой, поражаясь собственному поведению. Серьёзно? Он не настолько привязался к Морэ́, чтобы испытывать подобное. Глупо думать, что несколько совместных вечеров пробудили в Энзо что-то большее, чем дружеская симпатия. Шарлиз не из тех, кто очаровывает одной улыбкой. Она не озаряет светом, словно персональное солнце, и не вызывает привыкание, как Адриан. Поэтому… какого чёрта?

Что же, Морэ́ вряд ли сейчас заинтересована в необязательных прощаниях. Энзо встряхнулся и собирался развернуться, чтобы наконец-то покинуть вечеринку, когда его взгляд перехватила Шарлиз. Хиллу показалось, что в комнате стало жарче. Райан продолжал что-то нашёптывать Морэ́ на ухо, но она впилась взглядом в Энзо и закусила губу. Возможно, Хиллу только показалось, но в глазах Шарлиз появилась немая просьба о помощи. Это так не вязалось с образом Морэ́, что Энзо застыл, не в силах отвести взгляд.

Ощущение, что его застали за подглядыванием, не покидало. Хилл нервно сунул руки в карман худи, готовый сорваться вон с вечеринки, как только Морэ́ перестанет так отчаянно цепляться взглядом.

Может быть, Энзо показалось? И он сейчас ведёт себя поистине странно?

– Хилл! – слишком громко и резко воскликнула Шарлиз и помахала рукой, подзывая и заставляя Райна отпрянуть. Энзо ничего не оставалось, как подойти. Чувствуя неловкость под недовольным взглядом Леро́я, Хилл натянуто улыбнулся. На лице Морэ́ появилось облегчение. Он не ошибся, она действительно мысленно просила о помощи? – Я думала, ты про меня забыл.

– Забыл? – аккуратно подбирая слова, Энзо пытался не выдать недоумения. – Нет, не забыл, конечно.

– Вот и славно, – активно закивала Шарлиз, и чем больше Хилл её разглядывал, тем больше понимал, что девушка нервничает. Она обернулась к Леро́ю и натянуто улыбнулась. – Была рада повидаться, Райан. И спасибо за приглашение! Должно быть, мои ребятки из клуба в восторге. Ты был прав, всегда здорово сменить обстановку.

– Ты собираешься уходить? С Энзо?.. – резковато поинтересовался Райан, и Хилл почувствовал лёгкую угрозу от нарастающего напряжения. В планах Леро́я явно не было пункта, где появляется Энзо и уводит добычу из-под носа. Думать о Шарлиз, как о добыче казалось глупым, но Райан действительно выглядел, как разочарованный хищник, Морэ́ же с трудом удерживала неискреннюю улыбку на лице. В тёмных глазах застыла паника.

– Не только со мной, – вклинился в разговор Энзо. – Адриан тоже поблизости. У нас... планы.

Хилл знал, что прозвучало максимально странно, но ничего лучше придумать не смог. Брови Шарлиз взметнулись вверх, хотя она промолчала. Возможно, версия Энзо была наименьшим злом, на которое Морэ́ готова пойти.

– Звучит как-то двусмысленно, что у вас троих какие-то планы поздним вечером, – напрямую выдал Райан, с подозрением переводя взгляд с Шарлиз на Энзо. Только сейчас Хилл понял, что Леро́й изрядно пьян. Мысль, что, нашёптывая на ухо Морэ́, он обдавал её кожу горячим алкогольным дыханием, прямо-таки взбесила Энзо. Шарлиз могла быть холодной или надменной, но она должна оставаться неприкосновенной. Как шедевр искусства или самый дорогой драгоценный камень, который не сто́ит трогать, дабы не замарать.

– Ничего такого, расслабься, – выдохнул Энзо и аккуратно ухватил Шарлиз за руку, вытягивая из плена Леро́я.

Это первый раз, когда Хилл прикоснулся к Морэ́: её ладонь оказалась холодной, но идеально легла в руку Энзо. По телу пронеслась дрожь, хотя в помещении всё ещё жарко и слишком мало воздуха. Девушка послушно скользнула вперёд, и Энзо понравилось её безропотное доверие. Ещё одно открытие – под маской стойкой и сильной наследницы многомиллионной корпорации оставалась хрупкая девушка, которой нужна защита. Мысль, что сейчас Шарлиз искала это в нём, вызывала у Энзо приятное тепло в груди.

Райан остановил Хилла, положив руку на плечо, и прервал поток мыслей о Морэ́.

– Я и собирался расслабиться, Хилл, – быстро проговорил Леро́й, но так, чтобы услышал только Энзо. – Какого хрена ты всё портишь?

– Извини, нам пора, – борясь с желанием грубо отпихнуть Райана, ответил Энзо. – До встречи в раздевалке, Райан. Ты же помнишь, что завтра игра, да? Не налегай на пиво.

Не дожидаясь ответа, Энзо направился к выходу, ведя за собой Шарлиз. Она не высвободила ладонь, даже когда они наконец-то оказались вне третьего общежития. Внутри Хилла разрасталось раздражение, потому что он раз за разом проматывал в голове сцену с Леро́ем и его слова. У Райана были конкретные намерения в отношении Шарлиз – это очевидно. И мысль, что если бы Энзо не пошёл её искать, то у Леро́я могло бы всё получиться, выводила из себя. Но Хилл привык сдерживать чувства. Он умел контролировать эмоции, сосредотачиваясь на цели. Поэтому просто продолжал идти, ведя притихшую Морэ́ вперёд.

– Куда мы идём? – наконец, подала голос Шарлиз, и Энзо пришёл в себя. Он и не заметил, как позади остались несколько корпусов. На автопилоте Хилл пошёл в своё общежитие, совершенно позабыв, что в первую очередь нужно проводить Шарлиз.

– О, прости, – пробормотал Энзо и остановился. Холодный вечерний воздух осел на коже, заставляя плотнее кутаться в худи. Наверно, пора доставать из шкафа куртку. – Я немного задумался.

– Да, я заметила, – нервно улыбнулась Морэ́, а потом тихо выдохнула и посмотрела пробирающим до костей не хуже ветра с залива взглядом. Следующие слова она сказала с явной неохотой, будто говорить подобное ново. – Спасибо, ты спас от Райана. Он... слегка загнал меня в ловушку.

– Я понял, – коротко ответил Энзо. Он всё ещё чувствовал раздражение, но оно медленно утихало, уступая место волнению. Только сейчас Хилл заметил, что пиджак Шарлиз явно не спасает от осеннего холодка. – Где твоё пальто?

– Осталось в общежитии, – пробормотала Морэ́, с трудом сдерживая дрожь. – Мы так быстро ушли, я не успела тебе ничего сказать.

Энзо шумно выдохнул, но нехотя отпустил ладонь Шарлиз, чтобы стянуть худи. Морэ́ наблюдала непонимающим и напряжённым взглядом, заставляя нервничать сильнее.

– Надень. И давай уже продолжим путь, – протягивая Шарлиз худи, произнёс Энзо. Холодный воздух прошёлся по коже, вызывая мурашки. Но Хилл предпочёл не обращать на это внимания, потому что Морэ́ вновь удивила. Не споря, девушка сняла пиджак и надела худи, которое, конечно же, оказалось чересчур больши́м для её фигуры. Но Энзо затаил дыхание, потому что Шарлиз в его кофте с логотипом «Хоуэйских выдр» и номером 17 на плече смотрелась идеально. Заколотые волосы растрепались, во взгляде исчез холод, а на щеках всё ещё виднелся румянец – отпечаток атмосферы душной вечеринки. Морэ́ выглядела так красиво, что Энзо неконтролируемо сглотнул ком в горле.

– Выглядишь… – начал Хилл, пытаясь подобрать слово, но Шарлиз нахмурилась и перебила.

– Нелепо? Кофта просто огромная. Господи, у тебя действительно такие широкие плечи? Но хотя бы в ней не холодно. И пахнет… мёдом? – с сомнением предположила Морэ́, осматривая себя и глубоко вдыхая. Энзо покачал головой и тихо улыбнулся. Несмотря на пронизывающий ветер, внутри растеклось тепло. Он не хотел разбираться, по какой причине.

– Нет, Шарлиз, не нелепо, – улыбнулся Энзо и вновь взял хрупкую ладонь в свою руку. Морэ́ не сопротивлялась, что вызывало беспричинную радость. – В какую сторону идти? Лучше быстрее доставить тебя в комнату, иначе я заработаю пневмонию, и у «Хоуэйских выдр» завтра будет меньше шансов выиграть.

– Чёртов хоккей, – фыркнула Морэ́ и направилась в сторону своего общежития, – чёртовы хоккеисты...

– Эй, – наигранно возмутился Энзо, хотя привычная реакция Шарлиз на хоккейную тему позволила немного расслабиться, – вообще-то, этот хоккеист, – Хилл ткнул себя в грудь, – только что спас тебя. Твои слова, не мои.

– Да, – протянула Морэ́, кидая подозрительный взгляд. – И ты не позволишь мне об этом забыть?

– Возможно, – пожал плечами Хилл. – Или попрошу об ответной услуге.

Наверно, прозвучало вновь двусмысленно, потому что Шарлиз напряглась. Энзо поспешил объясниться, игнорируя жар, поднимающийся от груди к лицу. На улице чёртов ноябрь, а Хилл пылает.

– Ничего такого, просто… Мне кажется, тебе не подходит имя Шарлиз, – выпалил Хилл, заставляя брови Морэ́ удивлённо приподняться. – Я слышал, как Адриан называет тебя. Думаю, что... Я думаю, что тебе действительно больше идёт имя Чарли.

– Интересные выводы, – несколько мгновений помолчав, ответила Шарлиз. На губах появилась мягкая улыбка, отчего сердце Энзо ускорило темп. – И как это связано с ответной услугой?

– Хочу называть тебя Чарли. Использовать в общении только фамилии кажется странным, разве нет? Без понятия, как заведено в Хо́уэ, но в остальном нормальном мире люди зовут друг друга по имени, – быстро проговорил Хилл. Он чувствовал, что несмотря на холод вокруг, лицо горит. Весь разговор казался неловким, нелепым и точно некомфортным. И если к Шарлиз с каждой минутой всё больше возвращалась присущая ей уверенность, то Энзо ощущал себя откровенно глупо. Что это за просьба такая? Должно быть, в глазах Морэ́ он выглядит таким идиотом.

– С каких пор ты торгуешься, Хилл? Хо́уэ тебя испортила, – прищурившись, проговорила Шарлиз и весело улыбнулась. Напряжение пропало, хрупкие плечи Морэ́ опустились. Энзо так редко видел столь расслабленную версию Шарлиз (почти никогда), что слегка завис.

– Мне приходится приспосабливаться, – только и ответил Хилл и несмело улыбнулся в ответ. Лицо всё ещё горело то ли от смущения, то ли от холодного осеннего ветра. Но то, что Шарлиз не расхохоталась в ответ на просьбу Энзо, придавало уверенности.

– В этом аквариуме с акулами не сто́ит приспосабливаться, Хилл, – выдохнула Морэ́, а потом всё так же мягко улыбаясь, добавила. – Хотя я рада, что ты отличаешься.

Наступила тишина, прерываемая звуком шагов и завыванием ветра. Но в этой тишине больше не было напряжения, она ощущалась правильной, умиротворяющей. Энзо думал, что Шарлиз не ответила отказом. На самом деле, она вообще не ответила. Но отсутствие категоричного «нет» давало надежду на желанное «да».

Энзо довёл Шарлиз до общежития, придирчиво заставив открыть дверь (вовсе не потому, что хотел знать, где именно живёт Морэ́, нет... наверно). И когда пришло время прощаться, Хилл удовлетворённо отметил, что Шарлиз не выглядит продрогшей или грустной.

– Спасибо, Хилл, – вновь проговорила Шарлиз, аккуратно сняла худи и, на мгновение замешкавшись и сделав глубокий вдох, протянула обратно хозяину.

– Пожалуйста, Морэ́, – ответил Хилл, натягивая кофту и непроизвольно вдыхая аромат духов Шарлиз, впитавшийся в ткань. Что-то, конечно же, дорогое, но свежее и лёгкое, ненавязчивое. Запах чистоты и зелёного чая?

– Чарли, – тихо напомнила Морэ́, и Энзо отвлёкся от мысленного разбора аромата. Девушка закусила губу, внимательно наблюдая за Хиллом. – Ты разве не выторговал возможность называть меня так? Самое время начать пользоваться завоёванным шансом… Энзо.

В устах Шарлиз его имя прозвучало необычно, но приятно. Хилл на мгновение застыл, ощущая, как губы сами по себе складываются в довольную улыбку. Энзо с удовольствием отметил, как Морэ́ закусила губу, продолжая гипнотизировать взглядом.

– Хорошо. Спокойной ночи, Чарли.

5. Преодоление избегающего типа

– Что вы можете рассказать о типах привязанности?

– Только то, что это ещё одна возможность классифицировать людей по группам.

– Относительно корректный ответ, мистер Стоун, принято. Но, может быть, мистер Хилл расскажет подробней?

Шарлиз аккуратно повернула голову, чтобы видеть Энзо. Наверно, Хилл прав, и преподаватели гуманитарных наук действительно нацелились на него, чтобы уничтожить рейтинг. Сначала социальная философия, теперь психология человека. Хорошо, что совсем недавно у Морэ́ с Энзо случилась дискуссия на эту тему. Иначе рейтинг мог опять оказаться под угрозой. А вновь тратить драгоценное вечернее время на занятия с Хиллом хоть и было бы приятно, но совершенно не входило в планы Шарлиз.

Внезапные дискуссии стали неожиданно приятным дополнением к прогулке после тренировок. Адриан стабильно уносился в закат по личным делам (подробней Чарли знать не хотелось), а вот Энзо всегда провожал Морэ́ до двери. Это вошло в привычку, и Шарлиз опасалась, что вот-вот разовьётся самая настоящая зависимость. Потому что разговаривать с Энзо оказалось интересно. В отличие от многих спортсменов, он не был лишён любознательности, а интересы выходили за рамки хоккея и вечеринок. Но больше всего Чарли нравилось, что Хилл не смущался задавать вопросы о том, чего не знал. Морэ́ ценила это качество, ведь не стыдно не знать, а стыдно не стремиться к знаниям.

– Четыре типа: надёжный, тревожный, избегающий, – на последнем слове Хилл бросил быстрый взгляд на Шарлиз, но она не отреагировала, продолжая равнодушно слушать ответ, – и дезорганизованный. Из перечисленного только надёжный тип является комфортным и положительным для окружающих и самого человека.

– Дайте краткую характеристику остальным трём. Буквально несколько слов, основные черты, – продолжил допрос преподаватель, но Чарли видела, что во взгляде появилось что-то наподобие удовлетворения. Очевидно, ответ Энзо правильный. Внутри Морэ́ появился намёк на гордость.

– Тревожный тип характеризуется повышенной чувствительностью, часто встречаются: созависимость в отношениях, трудности с доверием, ревность, низкая самооценка, – Хилл прищурился, словно пытался вспомнить текст лекций. Хотя Чарли уверена, что вспоминал он их разговор. – Избегающему типу свойственно, наоборот, держаться на расстоянии. Здесь рациональность берёт верх над чувствами. При сближении с другим человеком срабатывает своеобразный инстинкт самосохранения – человек с избегающим типом личности, очевидно, сбега́ет. Дезорганизованный вариант – самый противоречивый. Он сочетает тревожный и избегающий типы. Это довольно неприятно для человека, потому что его кидает из крайности в крайность.

Морэ́ слегка приподняла уголки губ в улыбке. Энзо ответил чётко и правильно – буквально её словами, что даже немного льстило. Это мило, что Хилл действительно умеет слушать.

– Какой, по вашему субъективному мнению, самый сложный тип? – не унимался преподаватель, и Энзо на мгновение задумался, а потом посмотрел прямо на Чарли и ответил.

– Для меня – избегающий.

Морэ́ отвернулась, но продолжала затылком чувствовать проницательный взгляд ореховых глаз ещё долго. Ей бы сделать выводы и снизить количество взаимодействий с Энзо, но, конечно, всё пошло не по плану.

Шарлиз смирилась с мыслью, что Хиллу удалось вызвать её любопытство. И сам он вёл себя так, будто Морэ́ ему интересна. Казалось бы, идеальный вариант для интрижки в последний год учёбы в Хо́уэ. Но, во-первых, Чарли зареклась встречаться с хоккеистами. Во-вторых, Энзо не выглядел как парень, которому интересны лёгкие отношения.

Но как странно, что один-единственный человек становится той деталью, которая полностью меняет картину. Весь прошлый год Шарлиз хоть и посещала игры «Хоуэйских выдр», но особого восторга или интереса не испытывала. Она знала, что Адриан хоро́ш, и в соответствии с правилами партнёрских отношений ходить на его игры необходимо. Но даже присутствие Стоуна на льду не могло облегчить почти физические муки Чарли от нахождения на трибуне болельщиков.

Здесь слишком громко, запахи духов смешиваются в ароматического монстра, а яркий свет ослепляет. Обычно Чарли доставала блокнот и, рассеянно следя за игрой, делала заметки. Это компенсировало ощущение потраченного впустую времени. Но, очевидно, в этом году что-то изменилось.

Вот-вот должен был начаться третий период, а Чарли так и не притронулась к блокноту. Он оставался позабытым в сумке, пока Морэ́ не могла отвести взгляд ото льда.

Команда УБК играла в жёсткий хоккей, Адриан всё ещё прекрасен, но гораздо интересней наблюдать за Энзо. На льду разворачивалась прямо-таки драма, когда бывшие товарищи пытались протаранить или перехватить Хилла. Уже почти час Энзо успешно избегал столкновений, к тому же добавил себе очков результативности, забив две шайбы. На табло светился счёт: 4-2 в пользу школы Хо́уэ. Игроки соперника – изрядно вымотанные и недовольные – продолжали бороться. И, наверно, для Чарли это была самая интересная игра из когда-либо виденных.

Энзо удивителен на льду. Если на открытых тренировках парень явно щадил соперников, то в настоящей игре всё обстояло иначе. Хилл неудержим, Чарли наблюдала за его катанием и ловила себя на мысли, что не может отвести взгляд. Такой хоккей завораживал, вдохновлял, дарил ту самую искру, азарт, о которых не переставал твердить Адриан. Шарлиз впервые ощутила это на себе.

Морэ́ отказывалась думать, что заинтригована игрой Энзо по иной причине. Её интерес, конечно, не вызван вчерашней неловкой и странной прогулкой до общежития. Или тем, как приятно было кутаться в тёплую кофту с ненавистным лого «Хоуэйских выдр». Отголоски медового аромата ещё ощущались на коже, когда Чарли принимала вечерний душ. В комнате нет свидетелей, никто не видел, как Морэ́ глубоко вдыхает, будто пытается запечатлеть запах не только в лёгких, но и собственной памяти. Это было бы дико, не так ли? Поэтому нет, Чарли не заинтригована хоккеем из-за Энзо. Просто удивительно интересная игра, не более... Только вот когда Хилл праздновал забитые голы, принимая объятия товарищей по команде и смеясь, Шарлиз и сама не могла сдержать улыбку. Такого не случилось, когда забил Райан или другой нападающий. Что же...

– Чёрт, Энзо просто огонь, да? – прозвучал женский голос за спиной Чарли, и она вздрогнула. Команды возвращались на лёд, Адриан и Энзо переговаривались друг с другом, прикрывая лицо крагами. Щёки обоих раскраснелись, а глаза сверкали задором. Морэ́ хотела бы знать, о чём секретничают эти двое, вместо того, чтобы становиться невольной участницей разговора фанаток.

– О да! Кто бы мог подумать, что нам так повезёт, и обладателем счастливого билета станет красавчик, – прозвучало в ответ. – Как думаешь, у него кто-то есть?

«Нет у него никого», – мысленно ответила Чарли и также мысленно фыркнула. Время, проведённое за анализом жизни Энзо, давало плоды. Иногда Морэ́ думала, может, её непредсказуемая реакция связана именно с тем, что она слишком многое узнала. Как с книгами – читаешь о персонаже, выясняешь малейшие подробности и постепенно влюбляешься... Не то чтобы Чарли влюбилась, вовсе нет. Но, будем честны, у Энзо легко получилось пошатнуть равнодушие Морэ́.

– Да какая разница? В Хо́уэ у него точно никого нет, – отмахнулась одна из фанаток, и Шарлиз сдвинула брови, слегка хмурясь. – После игры точно будет вечеринка. Я собираюсь показать Энзо, что победитель получает всё.

Слегка обернувшись, Чарли посмотрела на фанаток. О, Элли Томсон и Дженнифер Чжао. Обе – наследницы богатых семей (очевидно) и любительницы интрижек со звёздами хоккейной команды. Элли – ослепительная и миловидная блондинка, любит нежные тона в одежде и учится на курсе эвент-менеджмента. Кроме того, что Элли вместе с Чарли ходит на углублённый курс маркетинга, Морэ́ мало о ней знала. Томсон не вызывала желания порыться в её прошлом или узнать получше... Чжао другая: брюнетка, любительница классики и джазовой музыки (судя по ежегодному отчёту студенческой газеты). Кажется, совсем недавно Дженнифер встречалась с Райаном. Или просто спала – Морэ́ мало интересовалась их отношениями. А вот Элли... Элли выбирала более придирчиво. И, видимо, в этом году её выбором станет Хилл.

– О, тогда снова возьму на себя Леро́я. А ты уверена, что справишься с Энзо? Господи, ты только посмотри на его плечи… – раздалось хихиканье Дженнифер.

Чарли почувствовала резкий приступ тошноты, быстро отвернулась и сумела сохранить хладнокровие. Хоккейные фанатки в целом не особо нравились Морэ́, но в такие моменты она их буквально презирала. Мысль, что Элли будет охотиться на Энзо точно также, как ещё вчера Леро́й охотился на саму Чарли, вызывала необоснованное раздражение. Морэ́ пришлось напомнить себе, что Хилл не её парень, даже, наверно, не друг. И не её проблема, если на Энзо вдруг нападёт сексуальная блондинка.

«Не суди, да не судим будешь», – пронеслось в голове, но это не помогло. Неприятное чувство поселилось в груди, отвлекая от шоу, которое началось на льду. Чарли закусила губу, наблюдая за началом третьего периода. Райан уже выиграл вбрасывание, и теперь на льду разворачивалась заключительная часть представления. Наблюдать за Хиллом и Леро́ем в связке странно. Их образы в голове Чарли почти противоположны, но в звене Энзо и Райан дополняли друг друга, работая, как чётко налаженный механизм. Будто это не первая игра, а за плечами годы совместных тренировок. Идеальная связка, отличное взаимопонимание на льду. И Чарли бы порадовалась за команду Хо́уэ, если бы ещё вчера Райан буквально не охотился на Морэ́, и она не придумала ничего лучше, чем спастись с помощью Энзо. Запутанный треугольник.

Хилл появился на вечеринке именно тогда, когда нужно. Увидев напряжённо осматривающего толпу Энзо, Чарли чуть не взвыла от облегчения. Будто Хилл действительно та константа и защита, которая могла бы отгородить Морэ́ от излишнего внимания. Чарли видела, что Энзо собрался уходить, поэтому, наверно, впервые в жизни повела себя как барышня в беде – глупо хлопая ресницами, замахала руками. И Энзо сделал именно то, что необходимо. Удивительно, как быстро и тонко он уловил немую просьбу о помощи.

Уже на улице Чарли легко могла бы освободиться из уверенной хватки и тактично распрощаться. Но Морэ́ продолжала идти за Энзо, наблюдая, как напряжены широкие плечи, а на лице отображается активная мыслительная деятельность. Должно быть, что-то действительно вывело Хилла из себя. И Шарлиз почему-то не захотелось усугублять ситуацию собственным стервозным поведением. В конце концов, Энзо не виноват, что стал инструментом по спасению Чарли от Райана… Наоборот – ей хотелось, чтобы черты лица Хилла расслабились, смягчились. Чтобы в ореховых глазах вновь появился живой огонёк, который, к смущению Чарли, завораживал с самого первого дня.

Вновь прозвучала сирена, и Шарлиз вздрогнула. Воспоминания о вчерашнем вечере отвлекли, и она пропустила момент пятого и, видимо, победного гола «Хоуэйских выдр» в ворота соперника. Вокруг верещали болельщики, на табло заканчивалось время, а на льду Энзо купался в объятиях сокомандников. Адриан радовался громче и сильнее всех. Он буквально сгрёб Хилла в охапку, обхватил крагами его шею и что-то активно говорил, почти кричал, пока на лице Энзо отображалось выражение радости, перемешанной с удовольствием. Это завораживало. Не в силах сопротивляться, Чарли широко улыбнулась. И всего лишь на мгновение ей показалось, что взгляд Энзо из-за плеча Адриана остановился на ней. Глупо думать, что в толпе болельщиков и ярких красок Хилл увидел бы. Но сердце всё равно дрогнуло.

– Чёрт побери! Это было так круто! – воскликнул Стоун, падая на стул рядом с Чарли. Его рука заученным движением оказалась на хрупких плечах. Морэ́ не стала противиться. Ещё несколько минут назад хоккейная команда небольшими группками начала появляться в столовой, раз за разом вызывая всплеск громких аплодисментов. Высшая школа Хо́уэ хоть и была оплотом элитного тщеславия, но умела ценить победы как никто другой. – Ты видела, Чарли? Видела? Сегодня УБК отправятся с Боуэна, поджав хвосты!

– Это всего лишь первая игра, ты такой чудак! Впереди ещё… сколько? Игр тридцать? – напомнила Морэ́, но всё равно улыбнулась. Улыбка в целом не покидала её с момента ухода с трибуны. Что казалось странным и, честно говоря, нервировало.

– Я же говорил, зануда №1, – обращаясь к Энзо, заявил Стоун и хихикнул, когда Чарли попыталась скинуть его руку.

– Я не зануда.

– Ещё какая! Вы с Хиллом прямо парочка! Моя любимая сладкая парочка зануд! – не унимался Адриан, щёки Энзо неконтролируемо вспыхнули. Или это остаточное действие послематчевого ажиотажа? Чарли быстро скользнула взглядом по Хиллу: слегка влажные волосы после душа растрепались и казались темнее, чем есть, в глазах золотом сверкала радость – сейчас ореховая радужка отливала больше янтарём, а не зеленью.

– Прекращай, Стоун, – пробормотала Морэ́.

– Нет, – пожал плечами Адриан, будто это было предложение, а не завуалированный приказ. – Знаешь, что он мне заявил в раздевалке?

– Наверно, я не хочу знать, – попыталась отмахнуться Чарли, но Адриана не остановить. Энзо молча уткнулся взглядом в тарелку, щёки продолжали пунцоветь всё сильнее с каждой минутой.

– «Адриан, я бы хотел с утра пойти на тренировку. Адриан, нам правда нужно отработать ту связку, которую мы не реализовали в игре. Адриан, ты не заметил провала в обороне во втором периоде? Адриан, а помнишь, как…», – спародировал Стоун, и с губ Шарлиз сорвался смешок. – Тебе смешно, душа моя, но мне – совсем нет. Кто вообще бежит на тренировку сразу после мощной победы? Ты такой хоккейный псих и фанатик, Хилл!

– Господи, просто Энзо ответственно подходит к делу! Это не значит, что он псих, фанатик или зануда! – вырвалось у Морэ́. Это второй раз, когда она назвала Хилла по имени. И, что более важно, ощущалось приятно. Так, будто Шарлиз вряд ли когда-нибудь захочет вернуться к стандартному обращению по фамилии.

– Вот именно. Спасибо, Чарли, – Хилл тут же поднял взгляд, благодарно рассматривая лицо Шарлиз. Под пристальным вниманием Чарли почувствовала смущение. Конечно, острый взгляд Адриана Стоуна подмечал абсолютно всё.

– «Энзо»? «Чарли»? С каких пор вы зовёте друг друга так? – Адриан ткнул пальцем в Хилла, а потом тем же пальцем указал на Чарли, – И что это за румянец на твоих аристократических бледных щеках, Морэ́? Ты что... покраснела?

– Чувак, отстань от неё, – покачал головой Энзо и показательно принялся за ужин. Щёки Хилла пылали, румянец распространялся и ниже – от шеи за ворот худи. Шарлиз сглотнула ком в горле, заставляя себя оторвать взгляд от Энзо и не усугублять ситуацию. Внутри всё напряглось, необъяснимое тепло распространилось в грудной клетке, а дыхание стало неровным. Если бы Чарли не знала себя, то подумала бы, что одно присутствие Энзо взволновало до дрожи в коленках.

– О, теперь ты её защищаешь? – уточнил Стоун, у него вырвался игривый смешок. Но за столом образовалась неловкая тишина. Адриан переводил взгляд с Чарли на друга и обратно, на лице отобразилась активная мыслительная деятельность. Светлые брови взметнулись вверх, когда Чарли в последний раз скользнула взглядом по Энзо и тут же отвела глаза в сторону.

– Меня не надо защищать, не неси чушь, – тихо огрызнулась Шарлиз. Но попытка вышла слабой, совершенно неубедительной. Такой, будто Чарли и сама не верила в то, что говорит. Они оба – и Морэ́, и Хилл – прекрасно знали, что вчера ей нужна была защита. И Энзо оказался не против стать для Чарли рыцарем в ослепляющих доспехах. Как в дурацкой сказке, ей-богу.

– Итак… – начал Адриан, самодовольно улыбаясь, как наевшийся сметаны кот, – вы вчера всё же нашли друг друга на вечеринке? Вот почему Леро́й злой, как чёрт, с самого утра! Хилл, ты обломал товарищу по команде охоту?

Энзо не ответил, только пнул Стоуна под столом и продолжил уплетать ужин. Адриан ойкнул, но всё же не стал продолжать унизительный для Шарлиз разговор. Она демонстративно скинула руку друга со своего плеча и выпрямилась.

– Иногда ты бываешь таким мудаком, – сообщила Чарли. Минуты помешательства испарились, контроль вернулся. Морэ́ сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы избавиться от неуместного смущения. Нет причин чувствовать неловкость.

Адриан нечленораздельно что-то промычал, продолжая рассматривать Энзо и Чарли. Словно в голове Стоуна шёл тщательный анализ происходящего вкупе с вычислением наиболее благоприятного исхода событий.

К счастью, Адриан больше не поднимал неудобную для Чарли тему и не высказывал непрошеное мнение. Ужин прошёл относительно спокойно. Морэ́ обнаружила, что если не смотреть на Энзо, то вполне возможно размышлять о более важных вещах, чем неясные эмоции, которые у неё вызывает Хилл. Например, Чарли думала о новой статье. Да, конечно, первая вышла несколько дней назад, а Эмбер Ли продолжает ходить с низко опущенной головой. Но уже пора собирать материал для нового текста, а претендента на роль основного персонажа у Морэ́ так и нет.

Чарли всё же взглянула на Энзо, но постаралась рассмотреть не через призму неудобной симпатии, которая морочила голову. Обладатели счастливых билетов – идеальные персонажи для текстов анонимного автора. У каждого второго обязательно сокрыт скелет в шкафу. Это постоянные обитатели Хо́уэ являются предсказуемыми персонажами. Их пороки ясны и не вызывают желания немедленно разобраться и устроить показательно разоблачение. Но счастливчики, заполучившие грант Малкольма, другие. Добропорядочные, с виду благочестивые, но чересчур талантливые. А за дар зачастую приходится платить кровью. И намного чаще не своей. В психологии избранных Малкольмом интересней копаться и искать правду. Да, Чарли не нашла что-то противоречивое в прошлом Хилла. Но, может быть, она плохо искала?

Разоблачение идеального образа Лоренцо Хилла помогло бы на корню уничтожить неясные чувства и дурацкое тепло в груди, которое ощущала Чарли. Думать, что подобная идея возникла только из-за того самого избегающего типа привязанности, Морэ́ не желала. Она не убегает и не пытается намеренно расширить личные границы. Просто Энзо слишком легко вписался в размеренную жизнь Чарли и заставил волноваться. А потеря контроля – путь к проигрышу. Морэ́ не привыкла проигрывать.

Кроме того, Энзо Хилл – не тот типаж мужчин, которые обычно привлекают Чарли. Он прямолинейный и, кажется, добрый. От Хилла не чувствуется опасности, а сердце не ускоряет бег, как загнанный кролик. Энзо чётко знает чего хочет и идёт к цели. Трудолюбив, но способен на авантюры. И обладает достаточными манерами, чтобы очаровать даже высокомерных леди школы Хо́уэ. Энзо – безопасный.

Не то чтобы Чарли изначально выбирала сомнительных мужчин. Но в Бостоне редкие интрижки случались именно с такими – опасными, непредсказуемыми, дерзкими. Таких не приведёшь на ужин с родителями, но точно неплохо проведёшь с ними время в тусклом свете тёмного бара под оглушающую музыку.

Неважно. Любые отношения обречены на провал. Отец всё равно будет настаивать на выгодном, с точки зрения бизнеса, браке. У Чарли нет причин слишком сильно задумываться об этом.

Ужин завершился на торжественной ноте – Адриан объявил, что направляется на вечеринку, где очаровательные болельщицы обещали по достоинству вознаградить лучшего защитника «Хоуэйских выдр». Шарлиз закатила глаза, но промолчала. Хоккеисты в своём репертуаре… Она думала, что и Энзо пойдёт на вечеринку, и это бы, конечно, помогло в уничтожении зародившейся симпатии. Может быть, если завтра на шее Энзо будут видны метки Элли Томсон, Чарли отпустит? Но Хилл внезапно отказался.

– Завтра с утра тренировка. А ещё нужно успеть позаниматься до лекций, – напомнил Энзо, а потом повернулся к Чарли. – Тебя проводить?

– Эм… да, хорошо, – неуверенно согласилась Шарлиз. Хилл помог ей накинуть пальто, а сам натянул лёгкую куртку и капюшон худи – на Боуэне продолжалась дождливая осенняя погода.

– Чувак, ты так очевидно и слишком стараешься! Но ладно, всё хорошо, я не осуждаю, – закатив глаза, сообщил Адриан, и Чарли не поняла, что именно имел в виду Стоун: хоккей или что-то иное.

– До завтра, Адриан, – спокойно ответил Хилл и открыл дверь, пропуская Шарлиз вперёд.

Хорошие манеры у мужчин в жизни Морэ́ – не диковинка, но чувствовать ненавязчивую заботу Энзо всё равно приятно.

– Это необязательно, – проговорила Чарли, когда они вышли на улицу под холодный ветер с залива Хо́уэ. В воздухе явно пахло хвоей и сыростью. Шарлиз уткнулась лицом в высокий воротник пальто. Совсем скоро всё погрузится в томящую зимнюю серость. Но Боуэн останется зелёным – преимущество хвойных лесопосадок.

Вечнозелёные холмы манили взгляд. Они кутались в туман с залива, словно в одеяло. Иногда Чарли нравилось сбега́ть от беспокойств и ежедневной рутины на самую высокую точку острова – гору Гарднер. Там холодно, но дышится обжигающе остро и приятно – будто лёгкие наполняются столь необходимым кислородом, которого недостаёт в школе Хо́уэ.

– Что? – не понял Энзо. Он не пытался взять Чарли за руку, продолжая просто идти рядом, но достаточно близко, чтобы Морэ́ ощущала жар, исходящий от него. От Энзо веяло теплом и комфортом – приятное комбо, из-за которого мурашки устраивали забег по телу. Её собственная кожа чаще холодная, а руки мёрзнут даже летом.

– Ты не обязан теперь постоянно провожать меня, – пожала плечами Шарлиз, а потом игриво улыбнулась. – Райана нет поблизости, защита не нужна.

– Ха, – Энзо тихо рассмеялся, оценив шутку, а потом покачал головой и улыбнулся в ответ. – На твоём месте я бы не был так уверен. Никогда не знаешь наверняка, где может скрываться лучший нападающий «Хоуэйских выдр», Чарли.

– Не смешно, – фыркнула Морэ́ и неконтролируемо бросила взгляд через плечо, будто Леро́й действительно где-то поблизости. – Ты не смешно шутишь.

– Как и ты, – ухмыльнулся Энзо, но, видя недовольное выражение лица Чарли, смягчился. – Неважно. Я просто хотел тебя проводить – без привязки к возможной угрозе от кого-либо.

– О… да? Почему? – вырвалось у Шарлиз. В груди снова расплылось тепло. Девушка закусила губу. Чарли видела, что на щеках Энзо ещё пылает румянец. Пряди каштановых с медью волос выбились из-под капюшона и лезли в глаза. На мгновение Шарлиз захотелось осторожно смахнуть их рукой. Морэ́ в целом тянулась к Энзо, и это было проблемой.

– Ты мне нравишься, – спокойно ответил Энзо и посмотрел на обомлевшую Чарли. С губ Хилла сорвался смешок. – Эй, расслабься, всё в порядке, я не собираюсь охотиться на тебя или ещё что-то в этом роде. Я, может, и хоккеист, но не мудак.

– Откровенно, – пробормотала Чарли и плотнее закуталась в пальто. До общежития несколько минут, но сгореть от смущения хотелось уже сейчас. Чёрт, в Бостоне у Морэ́ случались интрижки, но никто из потенциальных партнёров не заставлял сердце стучаться так испуганно и неровно. Что не так с этим парнем?

– Что есть, то есть, – согласился Энзо и глубоко вдохнул прохладный воздух, а потом тихо добавил. – Если не против, мы могли бы прогуляться до Тихой бухты.

– Тихой бухты? Туда никто не ходит, – пробормотала Чарли. Она пыталась угомонить волнение внутри, но ничего не выходило. Тихая бухта – одно из укромных местечек Боуэна. Наравне с горой Гарднер бухта занимала особое место в сердце Шарлиз. Несмотря на пронизывающий холодный ветер, там было… приятно – тихо и спокойно. Так, будто можно легко представить себя не в закрытой элитной школе, а на бескрайних свободных просторах. Ведь на вершине горы так просто претвориться обычной студенткой, которая решилась на неторопливое восхождение субботним утром. Чарли могла вообразить, как спустится с Гарднер, вернётся на пароме в Ванкувер, откроет дверь небольшой квартиры на окраине города. Дома обязательно царила бы уютная атмосфера, а у порога встречал бы кот… Казалось, подобное не звучит как мечта. Но для Чарли это было именно так: свобода и грёзы.

Но студентам Хо́уэ не нужен простор. Это правда. Избранных из Хо́уэ мало интересовали уютные местечки острова. Все предпочитали оставаться в тепле и комфорте. Даже Адриан лишь раз согласился подняться с Чарли на гору Гарднер, и то ныл и ворчал всю дорогу.

– Это не прогулка, а изуверское издевательство! – фыркнул тогда Стоун, пытаясь отчаянно восстановить сбившееся дыхание.

– Для спортсмена ты удивительно невынослив и ленив, – сообщила другу Шарлиз и поморщилась. После она зареклась звать Стоуна в такие места. Должно быть, пригласи Чарли Адриана в Тихую бухту, он ворчал бы, что ветер чересчур холодный, а водоросли слишком пахнут… водорослями.

А теперь человек, который на Боуэне всего месяц, предлагает Морэ́ отправиться на прогулку в одно из самых некомфортных для изнеженной молодёжи место. Конечно, Шарлиз предполагала, что Энзо не испугается холодного ветра с залива или отсутствия каменных плит под ногами. Но всё же.

– Откуда ты вообще узнал про Тихую бухту?

– Наткнулся во время пробежки, – пожал плечами Хилл. Он хоть и выглядел расслабленным, но Чарли чувствовала, что Энзо тоже нервничает. – Так что? Есть желание подышать морским воздухом?

– Мы замёрзнем, – неуверенно пробормотала Шарлиз, разрываясь между желанием согласиться и чувством, что от Энзо надо бежать как можно дальше. – И разве ты не говорил, что тебе завтра на тренировку?

– Это причина не идти на вечеринку, Чарли, – усмехнулся Энзо и покачал головой. – Для Адриана только хоккей является достаточно важной причиной, чтобы пропустить веселье.

– Для Адриана и хоккей не является такой причиной, – тихо рассмеялась Морэ́ тут же ловя на себе внимательный взгляд ореховых глаз. Даже сейчас в них плескался янтарь.

– Я просто… – уверенность Хилла пошатнулась, обнажая волнение, – после игры мне всегда нужно немного пространства. Как будто азарт и адреналин покидает тело, а на смену приходит беспокойство. Звук залива и тишина могли бы помочь восстановиться. В УБК у меня было такое место – заброшенная мансарда в одном из корпусов. Туда никто из студентов не ходил, и весь идеальный вид на Ванкувер принадлежал только мне.

– Что ты видел?

– Залив, огни города, людей, острова, – голос Энзо стал слегка мечтательным, будто Хилл доставал из памяти приятные сердцу образы.

– И Боуэн тоже? – тихо улыбнулась Шарлиз.

– Да. Он всегда отличался. Все острова пестрели яхтами, лодками и прибрежной инфраструктурой. А здесь только каменный пирс, редкие огни школы и вечно…

– … зелёные холмы, – закончила за Энзо Морэ́. Сердце заныло от неясной тоски. Всё, что говорил Хилл, так знакомо. И как же страшно сделать шаг вперёд, в неизвестность.

Сближение с кем-либо означало потерю контроля. Даже дружба с Адрианом, в конце концов, разобьёт Чарли сердце – она знала наверняка, хоть и сломалась, позволив этому случиться. За каждым сближением следует расставание. А это больно. Поэтому летними месяцами Морэ́ пропадала в знойном Бостоне – там не было места близости, всё на поверхности, легко и непринуждённо. Никакой глубины, только сон в летнюю ночь.

В Хо́уэ Чарли возвращалась к реальности, и редкие побеги на Гарднер или к Тихой бухте казались моментами передышки, возможностью восстановиться, чтобы стойко встретить следующий день, полный ответственности.

– Перезагрузка, – пробормотала Чарли и кивнула. – Мне знакомо это.

– Да, перезагрузка, – согласился Энзо и отвёл взгляд.

– А я не буду мешать твоей перезагрузке? – уточнила Чарли, на что Хилл с улыбкой покачал головой.

– Тебя нельзя назвать болтливой, Чарли. Думаю, с тобой приятно просто помолчать.

От искренности ответа сердце Морэ́ замерло. Чёрт побери, откуда он взялся, этот Лоренцо Хилл? Почему говорит то, что заставляет Чарли нервно теребить рукава пальто и кусать губы? Энзо – загадка, но не та, что нужно разгадывать, мучаясь отсутствием ответов. Наоборот, он слишком прямолинеен и открыт. Словно в Хилле нет червоточины, которая присутствовала в каждом. С Энзо спокойно, будто Чарли вновь на пике горы Гарднер или в самом укромном месте Тихой бухты.

Морэ́ молчала несколько мгновений, а Хилл не торопил, задумавшись о чём-то своём. Наконец, Чарли шумно выдохнула и попыталась отогнать мысль, о том, что пожалеет о своём решении.

– Хорошо. Давай прогуляемся до Тихой бухты. Кажется, я тоже не прочь перезагрузиться.