Вечное Путешествие. Книга 1. Начало бесконечности

Глава 1. Сломана

Шумный и прохладный ветер трепал листву высоких деревьев, бросавших свои густые тени на девушку. Палящее солнце жарило пролетающие стайки экзотических птиц и снующих всюду мелких зверей, вышедших из-под покрова густых крон.

Тяжёлый вздох тёплым воздухом вышел изо рта Эрики. В очередной раз она посмотрела на лазурную пустыню бескрайнего моря, растянувшегося позади в нескольких километрах отсюда. Там виднелись взмывающие ввысь этажи причалившего к берегу пассажирского лайнера.

В очередное мгновение девушка окинула взглядом сеть построек города, в котором провела последние годы жизни. В городе, где в попытке выжить вела ожесточенную борьбу сама с собой у себя в голове между мыслями. Мыслями, которые и по сей день продолжают сражаться невидимой войной друг с другом. Они были тяжелы. Ненависть и непонимание, боль и утрата, скорбь и молчаливый крик, галлюцинации крови на руках и шепот в ушах. Шепот умиравших родителей, когда Эрика ничего не могла сделать. Только сидеть на цепи в углу. Воспоминания лезли в душу, но она старалась их отторгать.

Она ещё раз тяжело и протяженно выдохнула, пытаясь выдворить из легких ядовитую симфонию тяжёлой памяти.

Достала из кармана штанов чёрную резинку и подвязала ею в хвост волосы: уже давно отросшее каре цвета заснеженных гор, цвета чистого листа бумаги, ждущего свою историю. Облачных оттенков чёлка слегка ниспадала на глаза, из-за чего приходилось то и дело поправлять её ласковым движением руки.

Эрика никогда не красила мириады своих локонов. Их белый цвет достался ей от родителей. Но насколько она могла помнить, их волосы в последний раз были спутаны и смешаны с засохшей кровью. Сколько бы Эрика не старалась гнать из головы это безумное воспоминание, оно продолжало всплывать в разуме резкими вспышками в самые неподходящие моменты.

А тёмные брови Эрики… пожалуй, они слишком контрастировали с белоснежностью нежного каре и огненными глазами. Не светло-карими, не жёлтыми или какими-то иными, а именно огненными. Любой, кто видел девушку в тёмное время суток, был готов поклясться, что её глаза излучают слабое сияние, словно два электронных факела, две лампочки окуляров, вставленных в металлический череп очередного недоискуственного интеллекта. Хотя, скорее всего, они просто романтизировали и преувеличивали. Просто не обращали внимания, что это свет так играючи отражается от оранжевой радужной оболочки.

То, где сейчас находилась Эрика, место, что отдалялось от прибрежного городка на несколько километров. Эрика часто ходила сюда поздним утром или днём, прямо под взором палящего солнца, поэтому её кожа уже давно успела приятно загореть, пусть и не очень сильно. Всё же чаще всего она ходила полностью покрытая белой мантией, но сегодня предпочла надеть белую майку.

То, где она сейчас находилась - то самое место, куда она приходила довольно часто. Это недостроенный, заброшенный отель, о котором давно все позабыли и куда не суют нос даже самые отпетые вандалы. Слишком далеко от города, а поворот ближайшей дороги даже не была достроен до ворот этой гостиницы, что так и не увидела свет жизни.

За все эти прелести Эрика и обожала это место. За то, что оно было мёртвым для остальных. Тихим и спокойным. Сюда никто не придёт. Кроме неё. Это только её место, ставшее личным, словно купленное у дьявола. И именно здесь, на вершине неостеклённых бетонных этажах Эрика соорудила мемориал для своих родителей.

В очередной раз она была готова взобраться на самый последний этаж, минуя множество лестничных пролётов и сотни ступенек, лишь бы вновь пробраться в ту самую комнату и очутиться у того самого места, где памятник её родителям заставляет выплакивать реки слёз. Иначе просто не избавиться от всех тех тягостных мыслей, живя отвратительной жизнью, влача жалкое существование. Эта повседневность просто сжирала, ведь невозможно находиться дома трезвой и пытаться заниматься своими делами, зная, что в любой момент в голову ворвутся кошмарные воспоминания детства. Мозгоправы оказались бессильны, а таблетки слабо помогали и были брошены. Эрика потеряла надежду на любую помощь и веру в себя.

Она уже давно была готова на что угодно, на любые безумные мысли и эмоции, что сумели бы поглотить её и выдавить из её головы эту чёртову травму. Она была готова на многое. На очень многое. Даже на самое сумасшедшее и вечное путешествие. Лишь бы прекратить терзать саму себя воспоминаниями и виной за собственное бессилие. Но на крайние меры она не соглашалась. Так что, например, героин никогда не блуждал в её крови. Разве что алкоголь.

Эрика сняла с плеч рюкзак и поставила его на нагретую землю, расстегнула молнию, достала бутылку коньяка. Следующие несколько глотков были очень жадными и глубокими. Но скоро эффект этого бурого дурмана подействует и станет легче бороться с внутренней болью. Это часто помогало. Но слишком сильно било по карману, и без того пустому.

Сделав несколько глотков, она прокляла себя за это действие:

- Дура, дура. Чёртова дура. Почему ты не можешь обходиться без этой дрянной гадости. - Она тяжело вздохнула. По голове пробежали мурашки. И в следующий миг она тут же принялась говорить себе другие слова: - Нет, Эрика, не ругай себя. Ты не виновата. Как вообще маленький ребёнок мог вынести весь тот ужас? Кто вообще не сойдёт с ума от того, что его родителей… - И вдруг она вспомнила, как её отец кричал, когда отрубали его руку, закованную в цепь. - Нет, нет, нет. Не вини себя. Ты сильная. Очень. Ты держишься. Ты молодец. Ты справишься. Как-нибудь, но справишься. Всё изменится, может быть. Однажды точно. Или же нет? Или же никогда?

Вдруг она замолчала и застыла. Резко заморозила в себе все мысли, обрубила им все дороги, по которым они стремительно петляли по разуму, царапая его и изувечивая.

Ещё секунды назад её голова разрывалась от противоречивости раздумий и агонии воспоминаний, а теперь вдруг всё исчезло, словно где-то навсегда схлопнулась бессмертная вселенная. Конечно же ничего не исчезло, лишь застыло в мёртвом танце игры рассудка. Просто сейчас эта игра вновь зашла слишком далеко.

Эрика глубоко вздохнула. Прохладный ветер забился в лёгкие, промчался по лицу, облизал кожу, охладил внутренний пыл.

Девушка закупорила бутылку с тёмно-коричневой жидкостью и убрала её в рюкзак, а его повесила на плечи. А затем встала и отправилась вперёд.

Она неспешно ступала по земле, давила подошвой обуви тени крон деревьев. Под ногами хрустели ветки, шуршали редкие тела одиноко опавших листьев.

Очередной шаг - и новый шум природы под ногами. Очередной шаг - и вот уже подошва намокла от пробегающего мимо ручейка, текущего по земле без всякого русла. Словно корни рядом стоящего дерева решили расплакаться, поделившись тем самым водой с засохшей травой, которую не укрывали тени.

Постепенно метры оставались позади, потихоньку Эрика продвигалась вперёд, через столпотворение древесных созданий.

Вскоре впереди показалась серая полоса бетонного забора, а за ним, как великан за подушкой, пряталось высокое здание отеля. Недостроенного, серого, поблекшего, брошенного обанкротившимися людьми и рабочими, нежелающими задаром брать в руки инструменты.

Девушка остановилась прямо перед стеной. С пару секунд постояла перед ней и сказала:

- Привет, я снова тут.

Стена не была плоская, как гладь ледяной реки. В ней имелось множество дыр, которые легко можно использовать для карабканья. Так Эрика и взобралась по стене, используя эти изъяны, которые сама когда-то проделала, чтобы легко проникать на территорию заброшенной стройки.

Когда-то один раз, стоило ей облюбовать это место, она решила, что будет пробираться сюда именно таким способом. И она воплотила в жизнь своё желание. И делала так до сих пор.

Перемахнув через стену, Эрика спрыгнула на землю. Метнула взгляд на окружение.

Здесь высился заржавевший башенный кран, грудой лежали мешки с окаменевшим цементом, стояли друг на друге бетонные плиты, лежали какие-то шланги, кабеля, валялись рваные рабочие перчатки, и были огромные стеклянные панели, покрытые грязью. Всюду - строительный мусор и парочка заброшенной техники, чьи колёса спустились, а кузова поросли зеленью.

Здесь никогда ничего не менялось. Никаких изменений с тех самых пор, как Эрика нашла эту стройку в своих скитаний по лесу в поисках тихого места, где она хотела построить памятник родителям.

И на фоне всей этой картины заброшенности стояло огромное недостроенное здание, напоминавшее своей формой лестницу. Самая его низкая часть имела около пяти этажей, а самая высокая достигала ста двадцати метров. Именно на той самой вершине, что тянулась к небесам, девушка когда-то и нашла для себя комнату, где и соорудила мемориал.

Она знала, что путь наверх будет долгим и нелёгким. Прольётся пот, заноют ноги, лёгкие зажгутся от перенасыщения из-за частого дыхания. Но иного способа подняться наверх попросту не было. Разве что сорвать кожу со спины, отрастить крылья и взмыть в небеса, а приземлиться аккурат на крышу, откуда осталось бы лишь спуститься в священную для души комнату.

Но это лишь мечты разума. Он любил не только терзать Эрику дурными мыслями, но и обожал подкидывать мечтания о невозможном, например, о таком вот чуде. Да и вообще о чуде, которое унесло бы Эрику отсюда далеко-далеко, в те места, где нет её мыслей, этого города, надоевших коллекторов, дефицита еды в холодильнике, непогашенных счетов за коммунальные услуги и прочих тягот дрянной жизни.

Она медленно шла через территорию стройки, обходя различные объекты и пачкая обувь в пыли. Она столько раз здесь была, что могла бы с закрытым глазами спиной назад пройтись до нужного входа и ни разу ни с чем не столкнуться.

И вот вскоре Эрика дошла до разбитых стеклянных дверей, проследовала внутрь и оказалась в огромном зале. Переизбыток серого цвета голого бетона бил по глазам.

Эрика прошла до конца помещения и очутилась у лестницы. Немного постояв, посчитала до трёх и сделала шаг на ступеньку. Подъём начался.

Восхождение длилось долгим и нудным. Привыкшие к подобному ноги всё же порой уставали и приходилось останавливаться и делать передышку. Иногда Эрика доставала из рюкзака бутылочку с уже нагретой водой и делала несколько глотков, могла умыть лицо. Не от пота, а просто освежиться. Всё же здешние края славились своей жарой.

Затем восхождение продолжилось. Этажи постепенно пролетали один за другим, заветная вершина становилась всё ближе, а дальняя земля из пустых окон виделась мелкой россыпью зелёных деревьев.

Другому человеку показалось бы, что подъём длился вечно, но не для Эрики. Её голову так заполняли различные мысли о тяготах своей жизни, что сейчас она просто не замечала ничего вокруг и не обращала внимание на время, потребовавшееся на подъём. Время, что тянулось долго для других бы.

Но вот наступила очередная минута и закончилась последняя ступенька. Последний этаж был достигнут. А в нём - коридоры, множество проходов в помещения, что должны были быть номерами этого отеля. Если бы его достроили. Если бы не бросили.

Эрика направилась по одному из этих коридоров. Она даже особо не смотрела, куда шла. Ноги сами несли её по знакомому маршруту. Мышечная память хорошо запомнила эти места.

Через, может быть, десяток метров ходьбы процесс остановился. Перед глазами оказался вход в нужную комнату. Довольно маленькую. Она явно не планировалась быть номером для гостей, разве что комнатой для персонала или каким-нибудь небольшим складом или подсобным помещением. На входе висела чёрная занавеска.

Эрика остановилась перед ней. Опустила голову, прижавшись подбородком к груди, на несколько секунд застыла. В нос проникал запах пыли, свежести и солёного моря. По коридору пронеслась рука ветра, потрепала белоснежный хвост волос, поигралась с чёлкой, донесла до ушей звуки кричащих птиц.

Но довольно было подготовки. Эрика, собравшись с духом, сдвинула занавеску и вошла внутрь.

Помещение, в котором она очутилась, было маленьким. Тут было не слишком темно. Через пробитые в стене дыры сюда проникали лучи солнца, немного освещая комнату.

В углу комнаты стоял покрытый пылью бурый стол, а на нём покоились различные вещи: перчатки, украшения, сложенная футболка, плюшевая игрушка, кошелёк, золотые часы, зубная щётка. Склад самых разнообразных вещей, что остались у Эрики от родителей. Она уже не помнила, как получила их.

Заветного, а именно рамки с фотографией, не было. Возможно, девушка просто не захотела ставить это тут, чтобы, видя родителей, лишний раз не мучить себя болью и слезами о том, как вновь она хочет оказаться рядом с ними и расплакаться в их объятиях.

Под столом лежало множество всевозможных цветов. Какие-то из них были искусственные и давно поблекли. Другие же, живые, уже завяли и умерли. Но не все. Некоторые ещё держались своей красотой за остатки жизни.

Эрика сняла с плеч рюкзак и поставила его рядом, а сама села на жёсткую подушку прямо перед столом. Достала из рюкзака розу, посмотрела на неё, нежно коснулась губами её бутона и, протянув, положила к остальным цветам.

Затем она достала из рюкзака ароматическую свечу с подсвечником, поставила на пол и зажгла. Вскоре комната наполнилась приятным ароматом. Он слегка дурманил, расслабляя тело и дух.

И последним из рюкзака появилась почти полная бутылка коньяка. Эрика поставила её рядом с собой и закрыла глаза. Затем положила руки на колени и ногтями царапнула ткань чёрных штанов.

- Привет, папа, мама. Вот она я. Опять здесь, - начала девушка почти неслышным шёпотом.

Вдруг она замолчала, решила сначала открыть бутылку и сделать несколько глотков коньяка.

- Извините, что делаю это при вас в очередной раз. - Она поморщилась, уводя горлышко бутылки от губ. - Но я верю, что вы всё прекрасно понимаете. Да, конечно же понимаете. Я знаю это.

Она совершила ещё один глоток и отставила бутылку подальше от себя. Потом сделала глубокий вдох носом, жадно вдыхая полоску дыма свечи.

- Я устала так жить. Хотела сперва сказать, что вроде бы всё неплохо. Но нет, это была бы чистая ложь. Я правда устала. Эти чёртовы проблемы с деньгами, коллекторы постоянно надоедают. Я бы работала, но… да какой из меня работник. Я с собой-то справиться не могу. Что уж говорить о любой работе. У меня голова забита всем этим безумием. Как вообще с ним можно жить? Ну хоть питаюсь неплохо. Спасибо просрочке, которую выставляют в одном магазине за дверь. Но это всё равно полнейшая чертовщина. Остальное-то совсем не в порядке. Я уже говорила, что мозгоправы не смогли помочь, от таблеток тоже нет пользы. Мне просто говорят, что надо менять образ жизни. И вообще обратиться к хорошему психотерапевту. Что за бред? Где я возьму столько денег? У меня на оплату счетов-то едва найдётся.

Вдруг она опять замолчала. В голове поплыли картины повседневности, паршивой и гадкой, настолько мерзкой, что хотелось просто исчезнуть. Не пойти повеситься или вскрыть вены в ванне, а именно взять и раствориться в пространстве, словно иллюзия.

- Я слишком часто думаю о вас. Никак не могу забыть этот поганый кошмар. Почему те твари были с вами так жестоки? Это всё из-за вашего бизнеса, да? Им так хотелось ваших денег? Надеюсь, эти уроды сгниют в тюрьме. А те, которых расстреляли, пусть никогда не найдут себе покоя в мире духов. Если он вообще существует. Надеюсь, вы меня слышите и когда-нибудь заберёте к себе. Я так скучаю по вам.

Эрика ногтем соскребла кожу под глазом в надежде стереть длинную слезу. Ей дико не хотелось по-настоящему плакать. Это бы означало, что она отдаётся року судьбы ещё сильнее и сделает лишь хуже: её кошмарные воспоминания станут приходить чаще или вообще перестанут покидать её разум, а убивающие депрессивные мысли и вовсе начнут пожирать изнутри до такой степени, что она не выдержит и сорвёт глотку в истеричном крике.

Она сама не могла себе признаться, почему продолжает существовать. Ни во что уже не верила и ни на что не надеялась. Ей не было смысла жить. Она могла оборвать нить течения жизни в любой момент. Пистолет дома всегда поможет это сделать.

Но нет. Она продолжала влачить жалкое существование. И сама не понимала почему.

- А помнишь, пап, как ты нанял мне учителя и он учил меня танцевать. Мы ещё тогда жили в большом доме. - Эрика тяжело поднялась с подушки. Её пошатывало. - Помнишь, каким добрым он был? Держи руки так, а ноги так, Эрика. И не забывай про осанку. Подбородок выше. И давай. Раз, два, три. Раз, два, три.

Эрика повторяла слова учителя по вспоминаниям из детства. И прямо сейчас, положив одну руку на талию, а другую вытянув вперёд, делала красивые и плавные шаги по комнате.

Её лицо покорило выражение блаженства и сонливости одновременно. А затем всё вдруг резко оборвалось. Рыжие глаза потеряли искры, на них навалялись веки, уголки губ выпрямились, руки в бессилии опустились и заболтались, словно у марионетки.

Эрика едва успела сесть на подушку, лежавшую на полу. Почти что плюхнулась на неё с высота своего роста. И даже не обратила внимания, что при падении поранила ладони, упёршись на них.

Ссадины, где в содранной коже смешались капельки крови и пыли, противно жгли. Но Эрике было наплевать.

Она откинулась назад, положив голову на голый бетонный пол. Нащупала бутылку, поднесла ко рту и залила туда коньяка. А потом разом проглотила, закашляла.

- Пап. Мам. Я не могу больше так жить. Я ненавижу всё. Этих ублюдков, свои мысли, воспоминания… вас… вас? Простите. Я не хотела так сказать. Мне просто так больно, что вы не рядом.

Её веки плотно сомкнулись. Слёзы покатились по скулам, побежали по раковинам ушей.

Эрика знала, что сейчас буйная жуть воспоминаний и ненавистных мыслей может настигнуть её и начать пожирать изнутри, сжигать в сердце остатки жизни, леденить кровь, колоть ноги, вгрызаться болью в мозг. Но также она знала, что выпила уже достаточно. И ей стоило подождать ещё совсем немного, прежде чем разум не выдержал и отключился, позволив себе уснуть крепким сном.

***

Обычно ей снились невероятно фантастические и грубые сны. Эрика постоянно путешествовала по различным заброшенным или разрушенным планетам. На них царила пустота или хаос, они были покрыты пустынями и развалинами городов каких-то невероятных цивилизаций. Порой она летала между гигантскими космическими каменными массами, что своими размерами превосходили всё пространство солнечной системы. И приземлялась на эти чудовищные громадины, находя лишь инопланетные структуры, странных людей, странную жизнь, странное всё. Все вели себя непонятно и нелогично, и творили такие вещи, которые в трезвом уме не стал бы делать никто. Будто все личности, населяющие сны Эрики, давно сошли с ума и тянули её туда же, в эту же бездну сумасшествия.

Обычно ей снилось такое. Но не в этот раз.

Она оказалась в заснеженной пустыне. Тело девушки было укутано в дряхлую мантию, словно сшитую из пыльной и истончившейся ткани мешка. Ледяной ветер буйно кусал лицо, безжалостно царапал его своими мертвецкими касаниями, будто жаждал содрать кожу.

Невиданных высот снежные горы и их острые шпили тянулись бесконечными стенами на горизонте. Словно сами боги поставили их здесь в некой древней войне во время обороны. На их фоне виднелись огромные башни. Такие высокие, что могли достать до орбиты. А их архитектуру было невозможно разобрать. Слишком уж странной и фантастичной она казалось, невообразимая для обычного человека, подвластная фантазии разве что в чреве измененного сознания или сна.

Небеса заволокло плотным покрывало туч, сшитых между собой просветами в виде молний, и на полотне всего этого чуда виднелись потоки полупрозрачных голубых призраков. Они бесцельно блуждали по небу, как падающий снег, подхваченный игрой неугомонного ветра.

Снежная пустыня казалась древним заброшенным полем боя, покрытым не снегом, а пеплом замёрзших тел, что рассыпались от усталости вечно принимать боль. На сотни километров вокруг не чувствовалось ни единой капельки жизни. Всё это - пустыня, океан твёрдого холода, мёртвая, заснеженная, ледяная, где бушует хладо и влавствует метель.

Эрика ступала босыми ногами по снегу. Он неслышно хрустел в шуме голоса вьюги. Бушующая метель обстреливала всё вокруг мириадами снежинок. Они казались такими острыми, что кожа начинала болеть от их вонзания.

Но Эрика не обращала внимание на буйство природы, на её садитскую игру с её кожей. Она просто шла вперёд. Брела неведомо куда просто потому что могла идти.

- Долго же всё это тянулось, - вдруг прозвучал в голове тихий голос, принадлежавший невесть кому, словно сам разум заговорил с Эрикой.

- Да, долго, - сказала девушка. Она не придала никакого значения этому голосу и тем более тому, что говорил он с ней из её собственного рассудка. - Даже слишком долго, - добавила она, вспоминая всё самое плохое в своей жизни. - Я очень сильно успела устать от всего этого.

Она больше слушала боль своих воспоминаний, чем речь голоса.

- Успела? Устать? - удивился голос. - Не говори ерунды, пожалуйста. Не говори.

- Что? Ты не веришь мне? Да у меня уже нет сил на всё это. Я просто жалко существую, бреду по лезвию жизни и постоянно готова поскользнуться. Как ты вообще смеешь судить, насколько мне невыносимо всё это? Кто ты вообще такой?

Эрика, пошатнувшись и вздрогнув, остановилась. Ноги по колено утопали в снегу, который промораживал кожу, жаждя уничтожить в ней жизнь. Лицо Эрики уже всё было искусано морозным ветром и покрылось едва видимыми глазу царапинами, но хорошо заметной краснотой.

Голос не ответил. Молчание затянулось. Но вдруг в голове раздался тяжёлый вздох, эхом разлетающийся по всему черепу.

- Понимаешь ли… - начал голос, но осёкся. - Сейчас ты не услышишь всего, чего хочешь. Диалога не получится. Я вообще хочу сказать, что обычно мечты не исполняются, если не идти к ним через тернии к звёздам. Но тебе я могу сказать, что у тебя удалось это сделать.

- А? Удалось что? Исполнить свою мечту?

- Верно, - протянул голос. - Верно.

- О чём ты вообще? Ты даже не знаешь, чего я хочу.

- Эх, не понимаешь, да? - Голос немного разочарованно вздохнул. Но в ту же секунду резко изменился. - Ничего страшного. У тебя ещё будет на это время. Тем более теперь твоя мечта станет явью. И моя тоже. И мечта каждого из них исполнится. Они слишком устали ждать. Как и я. Как и ты, Эрика. Ты ведь так долго в глубине души надеялась, что хоть что-то изменится. Так вот же оно. Смотри. Смотри и готовься принимать подарок судьбы. Только не беги от него. Это твой единственный путь. А когда станет страшно и тяжело, то я тебе помогу. Я не брошу тебя одну. Запомни это.

***

Эрика вырвалась из сна, открыв глаза. Всё также лежала там, где отключилась много часов назад от жадно осушенной бутылки, чьё содержимое выпила до последней капли. Сама того не заметив. Она точно помнила, что делала глубокие глотки, но не так много, и в бутылке ещё точно оставалось достаточно коньяка. Но теперь она была пустая, валялась рядом, поблескивала от света луны, что пробивался через дыры в стене, словно её яростно изрешетили из огромного пулемёта. Видимо, Эрика иногда просыпалась и выпивала ещё, до тех пор, пока бутылка не опустела, а девушка не отрубилась окончательно.

- Ну и сон, - первое, что сорвалось с её губ. - Приснится же. И как я вообще так долго спала? Утром же сюда пришла… а сейчас уже так темно. - Она достала из кармана штанов телефон и глянула экран. - Два часа ночи? Мда. Неплохо меня отрубило. Ладно. Бывает, - бросила флегматично, пожала плечами и убрала телефон обратно.

Она медленно поднялась с пола. В теле царила усталость, голова плохо соображала. Но Эрика не обращала внимание на недуг.

Она достала из рюкзака фонарик, щёлкнула на нём кнопку. Помещение сразу озарилось белым светом с оттенком голубого.

Эрика, немного погодя, отошла от сонливости и пришла в себя. Затем посмотрела на мемориал и тихо вздохнула.

- Знаю, пап, опять напилась. Уж прости. Ты же всё понимаешь. Правда? - последнее слово она сказала приглушённо, отведя взгляд в сторону и сощурив глаза. И кивнула, словно подтверждая собственные слова, сама же отвечая на свой вопрос. Потом опять посмотрела на стол. - Поздно уже. Мне домой надо. Спасибо, что побыли со мной. Опять. - Изо рта послышался скрежет зубов. Глаза девушки заблестели. - Знаю, вам не понравилось бы, что я веду такой образ жизни. Да мне и самой не нравится. Но у меня правда нет сил. Вообще ни на что. Я живу, но я мертва.

И тут она замолчала, начала думать о том, как могла бы поменять свою жизнь в лучшую сторону, но поняла, что абсолютно не верит в свои силы что-то изменить и вообще не надеется ни на что. И знает, что у неё нет никаких сил на любые изменения.

- Прощайте. Скоро опять увидимся. И простите свою сломанную игрушку. Мишке оторвали лапу. Мишка не может ходить.

С этими словами она закрыла глаза, поцеловала воздух, представляя щёки отца и матери, накинула рюкзак на плечи и покинула комнату.

Наполненные хламом бетонные этажи здания несли в себе один лишь мрак. Обычному человеку было бы жутко слоняться по таким местам ночью, опасаясь призраков, придуманных собственной фантазией. Но Эрика знала, что нет тут ни призраков, ни духов, ни надежды и ничего необычного. Только хлам, пустота, тонны бетона, пыль и слова девушки, которыми пропитались здешние стены от того, сколько часто она их говорила их, находясь здесь.

Теперь был лишь путь обратно в город, домой. Около километра до ближайшей дороги и несколько километров до города. Но сначала нужно было спуститься на первый этаж под сопровождения света фонарика и сияния луны.

Глава 2. Я не забыл о тебе

Ночные улицы города встретили Эрику спокойствием и приятной тишиной, не взирая на легко одетых туристов, бродящих по тротуарам. Кто-то одиноко шёл и пялился в смартфон, изучая маршрут. Другие люди шли небольшими группами, ели мороженное, пили молочные коктейли и весело переговаривались между собой.

Невысокие фонарные столбы ярко освещали всё вокруг. Их свет был бархатным и мягким, придавая ночным улицам уютную атмосферу. Звучащий ветер порой проносился вдоль череды двухэтажных зданий, своей прохладой гладил кожу Эрики, трепал её чёлку и громоздкие листья высоких пальм, растущих вдоль дороги, прямо на границе тротуара, ограждаясь невысоким каменистым заборчиком. Редко проезжали машины, неторопливо плетущиеся по асфальту куда-то по своим делам. Их двигатели были тихими, не мешая тем самым атмосфере улиц оставаться такой же чарующей и спокойной, какой она любила быть по ночам, здесь, на окраине города, совсем рядом с береговой линией. Слышался шум волн, выливающихся на золотистый песчаный берег, скрытый от глаз за линией домов и различных кафе и баров.

Эрика, спрятав руки в карманы, вяло плелась по тротуару, пустым взглядом смотря перед собой. Мимо неё проходили люди, улыбающиеся, довольные, спокойные, самые разные.

Мужчина, идущий навстречу, держал за руку маленькую девочку. Когда он почти поравнялся с Эрикой, то посмотрел на неё оценивающе. Она лишь мельком глянула на него усталым взглядом, а потом продолжила смотреть то на дорогу, то себе под ноги.

Мысли мешались в голове. Из разума гнались прочь воспоминания о тех ужасных днях, из-за которых на губе остался бросающийся в глаза шрам; а на душе - нескончаемые терзания, скорбь, сожаления и ненависть. Всё это мешалось с раздумьями о нынешней жизни, о постоянных повседневных проблемах, о плохих отношениях с многими нехорошими людьми. Эрика уже сто раз успела пожалеть, что связалась с ними, решив занять денег или в порыве ярости влезть в драку с особо злопамятными. Она вообще была знакома со слишком многими людьми с отвратительной натурой, незаконной работой и скверным характером. Считала, что рано или поздно её всё же подкараулят где-нибудь и пырнут ножом в живот.

Сейчас же Эрике хотелось поскорее дойти до дома, оказаться в маленькой квартире и распластаться на кровати, включить эмбиент музыку и погрузиться в свои нескончаемые мечтания и постараться отдаться покою.

Она шла. За спиной оставались кварталы и повороты. И вскоре наконец-то добралась до трёхэтажного здания, остановилась у красиво украшенной двери, лениво сняла с плеч рюкзак, поставила его на землю, расстегнула молнию и начала рыться внутри, выискивая ключ для домофона.

- Эй, Эрика! - вдруг послышался оклик.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Своё имя она привыкла слышать только от тех, кому задолжала денег.

Она оглянулась и увидела, как из припаркованной на другой стороне дороге машины спешно вышел мужчина и быстрым шагом направился в сторону Эрики.

Девушка сразу принялась активнее лазать рукой в рюкзаке, пытаясь найти там ключ, чтобы скорее открыть дверь подъезда, нырнуть внутрь и спрятаться.

Но пока она была наполнена внезапно возникшими опасениями и рылась в рюкзаке, как вдруг почувствовала на своём плече чужую руку.

- Эрика, - раздался за спиной мужской голос. - Денег так и нет, да?

Она повернулась к нему.

- Адам, откуда? Я уже говорила, что мне негде их достать.

- Я тебе предлагал устроиться на работу. Хоть на какую. Неужели ты с твоей травмой вообще не способна ни на что? - в его голосе был слышен тон жалости.

- Я не могу работать. Моя чёртова башка вечно забита этими погаными мыслями, понимаешь? Да меня уволят в первый же день, потому что я буду сидеть и как дура думать о всей этой чертовщине. Мне велят работать, а у меня в голове каша. Я буду пытаться работать, а у меня тело не слушается и пытается свалиться на землю.

- Ты пробовала не думать? Пробовала? Отвлекаться на что-нибудь?

- Я всё перепробовала. Я даже на таблетках сидела. Говорила же тебе уже. Мне пытались мозги вправить специалисты, да вот только нихрена не вышло. Да пойми ты уже, что я давно сдохла как личность.

- Чёрт. - Адам покачал головой. - Он хочет с тобой поговорить.

- Он же тебя обычно посылал. И вдруг лично явился?

- А я не могу ничего с тобой сделать. Мне тебя слишком жалко. Как я из тебя деньги выбью? Я же знаю твою историю. Раньше ты была более живая и хоть что-то делала. Поэтому мы тебе поверили. А потом ты слишком ушла в себя с годами. И теперь превратилась в это… Слушай, я правда говорил с ним и пытался сделать так, чтоб он забил на тебя. Но ему плевать. Он просто хочет своих денег.

- Но у меня нет денег.

- Ему и скажешь. Пойдём в машину.

Он крепко взял её за руку и потащил за собой. Эрика не сопротивлялась. Рюкзак остался лежать у двери подъезда.

Адам довёл девушку до машины и усадил в салон на заднее сидение, где уже сидел неприятного вида мужчина, покуривавший сигарету.

Он повернулся к Эрике и начал:

- Помнишь, как я отправил к тебе молодого парнишку? Новенького, чтоб разобрался с тобой. Я просто подумал, что этот бойкий засранец уж точно из тебя хоть что-то выбьет. Нет. Ошибался. Уж не мог я поверить, что он не сможет одолеть какую-то девку и вернётся обратно с пустыми руками и сломанным носом. Как тебе вообще удалось его так отмутузить? Откуда в тебе, слабачке и алкоголичке, вообще нашлось столько сил?

- Нет у меня денег. Я устала повторять. И вообще, он первый полез драться, - невозмутимо ответила Эрика, скрестив руки на груди, и опустила голову.

- А ты думаешь, с должниками надо усаживаться за стол и заказывать им вкусную жратву? Это тебе не свидание.

- Так послал бы кого другого. Кто справился бы со мной. Сделал бы так, чтоб меня изуродовали до неузнаваемости.

Она не подумала о всей серьёзности своих слов. Не подумала, что сказала. Сейчас ей было плевать. Она думала о другом. Как обычно. Как всегда. Мысли о всём самом плохом выбивали из колеи и жизни.

- А я так и сделаю в следующий раз. Чтоб ты с переломами потом валялась и думала, что последнего раза потом не окажется. Что тебя просто изнасилуют, зарежут или вообще затолкают в машину и отправят куда-нибудь в подвал шить игрушки, пока будешь сидеть на цепи.

Услышав последние слова, Эрика почувствовала, как по её телу пробежала волна леденящего холода и дрожи. В разуме сразу всплыли кошмарные воспоминания. Она вдруг услышала бренчание цепей, почувствовала кровь на руках, ощутила ноющие от боли содранные ногти, ощутила на шее железный ошейник. Увидела подвал, окровавленных родителей и себя, пытающуюся сорвать ошейник, но срывала лишь глотку в крике и плаче.

Её начало трясти. Она схватилась за голову.

“Нет, нет, только не это. Никогда больше. Прекрати. Уходите, твари!” - кричала она воспоминаниям в своей голове, пытаясь всеми силами избавиться их осады.

В чувства её привёл мощный удар в лицо.

- Что, вспомнила что-то нехорошее? Но истерик мне тут не устраивай, - грубо сказал мужчина, встряхивая руку и потирая костяшки пальцев.

Удар был сильный и очень отрезвил. Его хватило, чтобы выбить из Эрики наводняющий её кошмар и привести в чувства. Отойдя от мыслей, она даже не сразу поняла, где находится. Шмыгнула носом, вытерла немного вытекшую из ноздрей кровь и вытерла её об свои чёрные штаны.

- Твою мать, да ты вообще бесполезна. Я реально был идиотом, что дал тебе в долг. Сжалился ведь, зная твою историю. И что с тобой теперь делать? Ха. А что надо, то и сделаю. В конце концов отдам тебя своим ребятам в следующий раз, пусть развлекаются. - Он схватил Эрику за волосы, притянул к себе, склонился над её ухом и прошептал: - Чтоб в следующий раз была с деньгами. Насрать мне, где ты их раздобудешь. Можешь хоть в шлюхи пойти. Но если денег не окажется, то будешь кричать в окружении пяти парней, пока тебя жёстко имеют. Ты поняла?

Эрика ничего не ответила. Она старалась скрыть дрожь тела и думала, как выпутаться из всего этого. Наверное, ей придётся продать всё, что у неё есть, чтоб рассчитаться с долгами… и стать бродягой.

- Ты поняла?! - криком повторил вопрос мужчина, дёрнув Эрику за волосы, в которые он крепко вцепился.

- Д-д-д… да, поняла. Прекрати, - громко произнесла девушка.

Мужчина сразу успокоился и отпустил её.

- Проваливай теперь.

Дверь машины открылась автоматически.

- Месяц даю тебе. Продавай квартиру и неси деньги. Мне уже насрать, что там с тобой было в детстве и что будет теперь. Мне тебя уже не жалко. Другие хоть что-то делают, хотя тоже из дерьма вылезли. А ты даже не стараешься что-то изменить.

“У меня ни на что нет сил” - думала она.

- Всё, выходи, хватит этих посиделок.

- Да… Выхожу, - сдавленным голосом ответила Эрика, покидая салон.

Стоило ей это сделать, как дверь захлопнулась, машина тронулась с места и уехала.

- Сука, - выругалась девушка. Ей хотелось закричать матом на всю улицу, но резко нахлынувшее бессилие перед ситуацией вырвало из ревущего сердца это желание.

Лицо сжалось, искривилось от внезапно накатившей боли, слёзы сами потекли по щекам. Эрика плюхнулась на асфальт и позволила себе зарыдать.

Когда слёзы закончились, то не закончилась слабость. Эрика, не в силах подняться, словно закованная в тяжёлую броню, так и продолжала сидеть посреди дороги. Проезжающим машинам, что сигналили ей, приходилось разве что объезжать её.

Голову разрывало от мыслей. Сердце странно билось: то с трудом, то бешено. Руки дрожали. Зубы стучали друг об друга.

Прохожих не было. Пустые тротуары заливались светом фонарей.

Всё выглядело подобно вырванной из стен театра сцене, посреди которой сидела кукла актёра, а вся публика исчезла. И только свет прожекторов освещал эту застывшую картину умирания личности, чья невидимая война продолжалась бесконечно в голове.

Силы покидали девушку неведомым образом, словно их кто-то намеренно высасывал из неё. И Эрика легла на асфальт. Ей было тяжело сидеть. Она чувствовала, как тело теряет всю свою энергию, дыхание замедляется, а глаза закрываются сами собой.

***

Она очнулась в пещере, облачённая в потрёпанную мантию и лишённая обуви. Под телом чувствовалась корка примятого холодного снега, промораживающего кожу сквозь дрянную ткань. Вокруг царствовал полумрак. Где-то вдалеке виднелась трещина, из которой пробивался тусклый свет на фоне бушующей метели.

- Милая моя, - послышался голос откуда-то из глубин то ли разума, то ли тёмного коридора пещеры. Разобрать было очень сложно. Речь словно шла одновременно отовсюду. - Прости, что так долго я был не с тобой.

- Кто ты? - устало спросила она, так и продолжая лежать на холодной корке снега, на ледяной земле.

- Я не знаю, как тебе объяснить. Не думаю, что ты готова услышать это и вообще знать. Но я хочу помочь тебе. И им тоже.

- А… ты… мог бы говорить конкретнее? - попросила она. Ей нравилось слышать этот голос. Он успокаивал её, хотя она совсем не знала, кто он такой, кому принадлежит и откуда взялся.

- Я предлагаю тебе исполнить твою мечту.

- Ты сделаешь так, чтобы я не существовала?

- Нет.

- Тогда… я встречусь со своими родителями?

- Нет.

- Но что иначе?

- Ты избавишься от смерти своей личности.

- Я бы не поверила никому, кто сказал бы это. Но ты… в тебе словно есть нечто такое, что я не могу объяснить. Нечто, что даёт мне веру.

И к своему удивлению она заметила, как спокойно в её голове. И что прежние мысли, терзавшие постоянно и всё время, вдруг попросту отсутствовали. Внутри не было боли и кошмара, сожаления и ненависти. Только лишь спокойствие и желание избавиться от своих мук, преследовавших её так долго.

- Ты хочешь всё изменить? - спросил голос.

- Да.

- Тогда тебе придётся постараться.

Эрика с сожалением вздохнула.

- У меня нет сил.

- Нет, Эрика, ты заблуждаешься. В тебе есть силы. Просто тебе мешает твоя ноша. И от неё нужно избавиться.

- И что же ты предлагаешь?

- Я предлагаю тебе отправиться в место, которое вырвет из тебя твою слабость и дарует смысл.

- Но куда же?

- Ты всё увидишь сама. Но хочу предупредить, что легко не будет. Но обещаю, что в конце всего этого ты поймёшь, насколько ты сильна и как на многое способна. Поймёшь, что не следует стоять на одном месте и стоит идти дальше.

- Но мои мысли… они мешают.

- Мы подавим их. Разорвём их тяжёлую хватку и даруем тебе новый смысл. Только знай, что всему нужно своё время и легко не будет.

- Да… я догадывалась, что у этого есть своя цена.

- Тогда скажи, готова ли ты к новой жизни? Хочешь ли ты всё поменять?

- Хочу.

- Но легко не будет.

- Я… я готова попробовать.

В её голове была пустота. Вечные мысли не терзали её разум, и она ощущала, что думает куда более смело и трезво, чем обычно.

- Тогда я хочу, чтобы ты начала своё путешествие.

- А что там будет? И долго ли оно продлится?

- Всё зависит от нас с тобой. Оно может как быстро окончиться, так и продлиться очень долго время.

- И что из этого плохо?

- Плохо, если оно для тебя станет вечным. Для меня оно таковым и является уже долгое время. Но в тебя я верю больше, чем в остальных. И ещё хуже, если ты умрёшь. Ведь кроме тебя у меня уже никого нет, а время подходит к концу.

Эрика промолчала. Она поднялась и посмотрела в тёмный коридор пещеры, где увидела две белые точки слабого света.

- Я думаю, что готова. Но… что же это будет за путешествие?

- Самое незабываемое в твоей жизни.

Вдруг Эрика ощутила, как её нежно обняли со спины. И тело сразу наполнилось теплом.

- Я верю в тебя. Мы сделаем это. А вот они не смогли.

И внезапно вся пещера озарилась ослепительным светом. И оказалось, что в ледяные стены было замуровано с десяток различных созданий. Эрика успела обратить внимание лишь на скелета, покрытого красной аурой, и на бескожего человека, чьи металлические странные одеяния покрывались ржавчиной.

- А теперь проснись, - сказал голос.

Глава 3. Свет из иного мира

Эрика медленно открыла глаза, перед которыми всё заплыло. Вокруг она видела лишь неясные и размытые очертания тёмного фона из разноцветных огней, которые наводили на самые разнообразные мысли о том, что происходило вокруг. Вот и разум уже начал просыпаться, позволив себе строить предположения о происходящем. А когда девушка, тяжело поморгав, сумела избавиться от размытости в глазах, то обнаружила, что лежит на мокрой от прошедшего дождя какой-то твёрдой и холодной поверхности. Контуры серой плитки, водные капли, яркие огни — всё, что бросалось во взгляд.

Эрика принялась медленно подниматься, одной рукой держась за голову. Та сильно болела, но прекратила беспокоить недугом, стоило девушке принять положение стоя. Прохладный ветер обдувал её белоснежные волосы, чёлка налезала на глаза.

- Что за... где я? - спросила она сама себя, обнаружив, что находится на пустом, заброшенном перроне, что расположился на пустоши, окружённой древним лесом.

Ни единого намёка на живую душу вокруг, лишь фонари одиноко горели в ночи, освещая несколько железнодорожных платформ. Небеса затянулись столь плотной завесой, что пожирали даже свет луны, образуя мрачную и беспросветную мглу там, где обычно в ночи красуются звёзды.

Эрика, оглядевшись, быстрыми шагами направилась прочь отсюда. Куда-нибудь, лишь бы покинуть эти заброшенные останки железнодорожного вокзала среди ночного леса. А затем и вовсе перешла с ходьбы на бег. Но как бы быстро она не бежала, вскоре нехватка воздуха, возникший жар и проступивший пот заставили её остановиться. Эрика обнаружила, что не отдалилась от места своего пробуждения ни на шаг. Рядом, на плитке, до сих пор виднелось сухое, не тронутое дождём место, где она очнулся.

- Да что здесь происходит? Где я? Голос, где ты? - сорвались шёпотом слова с дрожащих губ.

Она застыла в изумлении, даже не замечая своего тяжёлого дыхания. Взгляд намертво вонзился куда-то вдаль, а веки не опустились ни разу, чтобы моргнуть. Губы дрожали, пальцы рук тоже. Некоторые части лица, в основном оставаясь как каменные, изредка подёргивались.

В сердце таилось чувство, что приближается нечто зловещее и очень опасное.

Эрика неожиданно для себя рванула вниз, спрыгнула с платформы, пробежала несколько метров, а затем вскарабкалась на другую платформу. И так ещё несколько раз. Она надеялась этим образом сбежать отсюда, но в определённый момент запыхалась, остановилась, осмотрелась и вновь поняла, что ничего не поменялось. Она всё также находилась там, где очнулась.

Безобидный хрип вокзального рупора, висящего на одном из фонарей, внезапным и кошмарным рёвом вонзился в уши девушки, что у той аж сердце ушло в пятки, а режущий холод страха искусал всё внутри.

Удивительно. Привычного безразличия к жизни она не ощущала, а наоборот чувствовала всю полноту эмоций, словно апатия выветрилась из неё.

На десятки метров вокруг разнёсся женский голос из рупора:

- К платформе номер... - внезапно речь оборвалась, сменившись шипением, но потом опять голосом, на этот раз странным и пугающим, - ...номер последний... номер начальный... номер вечный... - Перед фразами, сказанными каждая разными голосами, высокими и низкими, проходила короткая пауза.

Эрика лишь могла с полнейшим непониманием наблюдать за происходящей ситуацией. А сменяющие друг друга голоса продолжали:

- ...пребывает вечн-ы-ы-ый… - слова в последнем слоге будто заело, - …поезд номер...

И после слова «номер» из рупора начали доноситься то короткие смешки, крики и плачи, то странные голоса и непонятные речи.

Тьма густого леса вокруг сгущалась, плотная завеса туч в небесах медленно плыла в неизвестном направлении.

Эрика уже начала думать, что попала в кошмарный сон. Она закрыла руками уши, надеясь, что прекратит слышать всё это. Но тщетно, ведь заглушить голоса таким образом удалось лишь наполовину, и они будто начинали вопить в самой голове.

Эрика настолько пропиталась страхом, что ей казалось, словно она сходит с ума. И когда всё затихло, она даже не сразу поняла это. Она убрала от ушей руки, медленно начала осматриваться, и вдруг на горизонте увидела красный огонёк.

Этот алый свет появился там, где не было деревьев. Поначалу тот слабо мерцал, как нерождённая галлюцинация. Но шли секунды, и ничтожно блеклый свет стремительно приближался, перерождаясь в багровое зарево с пугающей скоростью. Стоящие повсюду фонари загудели, а затем сразу же разом полопались, исторгнув искры и клубы дыма.

Слабый ветерок перерос в более сильный. Будто подгоняемый неведомыми силами, он начал нести на своих волнах дюжины, а потом и сотни шепчущих голосов, которые затем заглушились первым гудком приближающегося нечто. Последующие гудки разразились мрачным эхом, а очертания красного огонька, озаряющего всё вокруг цветом кровавого заката, разделились на два.

В голове Эрики царил кавардак мыслей. Но в чём она точно была уверена, так это в том, что там, вдалеке — поезд. Сигнал несущегося состава продолжал кошмарно звучать, добавив ко всему прочему ещё и звуки органа, выстраивающего гармоничную и мрачную композицию. На фоне тьмы, окровавленной алым светом, удавалось разглядеть пышный столб извивающегося дыма.

Экспресс в бешеном темпе, как ненасытный всадник апокалипсиса, мчался по путям. Он приближался всё неумолимее и зверски быстро. И когда красная вспышка ослепительно поглотила всё вокруг, то буквально на мгновение тишина пожрала пространство, и перед глазами Эрики словно пронеслась вся её жизнь.

Но багровая стена света моментально исчезла, а окружающее разразилось нотами органа и визгом армады вопящих голосов. Голова локомотива едва лишь на долю секунды пронеслась мимо Эрики. И она успел рассмотреть её, прежде чем состав унёс своё лицо дальше.

Это были два огня, сияющих насыщенным и ярким светом в алых тонах. Они оказались ослепительными прожекторами, настоящими звёздами в глазницах черепообразной передней части локомотива, имеющего протяжённость примерно метров двести.

Оглушительный грохот сотрясал всё вокруг. И это был грохот рельс: огромные, тощие и длинные руки, растущие из локомотива, доставали из его недр стальные рельсы и клали их перед Поездом в бешенном темпе, выстраивая Составу дорогу.

Остальная часть локомотива мелькнула едва видимым образом. Но этого с лихвой хватило, чтобы разглядеть мешанину из ожившего кладбища и золотистых труб органа: мириады переглядывающихся черепов, подобно кирпичикам, стояли в ряды, наложенные друг на друга. Из пастей некоторых торчали трубы органа, загнутые и взмывавшие вверх; они исторгали свой мелодичный вопль, преисполненный какой-то неописуемой агонией.

Махина, чуть не сбив Эрику потоками образуемого урагана, с невероятным трудом замедлялась. И обличье состава уже не скрывало своей кошмарности от взора девушки.

Вагоны были колоссально огромные, шириной метров в пятнадцать, а длинной в сто, и проносились мимо, вдавливая своим титаническим весом рельсы в землю, а шпалы заставляя трещать, разрезая воздух раздражающим скрипом.

Каждый вагон имел исполинские размеры и был подобием гротескного готического собора. Их украшали трубы и ужасающие статуи, застывшие в танце. Острые башни и сверкающие шпили, со свистом разрезающие воздух. Высота каждого видимого вагона достигала метров тридцати или даже больше; а множество башен, вырывающихся из крыш, и вовсе взмывали вверх ещё на десяток метров. Ряды гигантских арочных окон, обтянутых узорчатыми решётками, выплёскивали свой ядовито-алый свет на перрон. Будто чудище, сотканное из смерти и выдающейся архитектуры, сошло с реалий ночных кошмаров прямиком на рельсы.

Паровоз, таща за собой бесчисленное количество вагонов, больше похожих на готические строения, на скорости не менее, чем пятьсот километров в час, зверски умчался за пределы станции. И только вагоны, конца которым не было видно на горизонте, со свистящим визгом проносились мимо платформы, постепенно замедляясь.

Поток ветра, образуемый жуткой громадиной, безумной мощью грозился уронить Эрику, но та крепко вцепилась в ближайший столб фонаря и держалась изо всех сил, чтобы её не снесло ревущим вокруг ураганом.

И вот наступил момент, когда Состав, оглушающе крича тормозными колодками, начал замедляться, окатывая перрон ослепляющей волной искр и визжа оглушающим скрипом металла. И через какое-то время остановился, взревел дюжинами труб, выплёвывая густой пар из-под колёс.

Всё, что оставалось Эрике, это, застыв в шоке, таращиться на прибывшее нечто. Девушка, не поворачивая голову, медленно перевела взгляд сначала влево, потом вправо, и обнаружила, что длина состава - невообразима. Точка остановки локомотива уходила далеко за горизонт, как и бесчисленное количество вагонов, конца которым не было видно. Будто бы сама китайская стена своей протяжённостью сошла на рельсы.

Вагон, перед которым стояла Эрика, чем-то напоминал башни Кёльнского собора, только более иные, сильно растянутые в стороны и аккуратно скреплённые переплетением из сотни каменных рук с остальной частью вагона, преисполненного в стиле мрачной архитектуры — готики на стыке с чем-то фантастическим, в каком-то смысле инопланетным. Через острые контуры арок, эмпор и горельефов прослеживалось множество трубок, будто человеческие трахеи, но полностью чёрные. А застывшие статуи, по пояс увязшие в стенах, имели очертания ни человеческого, ни демонического, а более жуткого, смеси гуманоида и какой-то кошмарной твари.

Перед самым лицом Эрики находилась громоздкая дверь, украшенная окаменевшими лозами и жуткими рисунками, а вместо дверных петель виднелись человеческие ладони огромных размеров. Внутри всего этого раздался механический звук, и в следующие секунды дверь с трудом открылась. Из прохода повалил густой дым, в глубине которого прослеживались человеческие очертания.

Аккуратные шаги, но затем вальяжная походка, и скрывающийся в густой завесе появился во всей красе. Первое, что бросилось в глаза Эрике — изувеченный почерневшими царапинами череп, закреплённый на позвоночнике, что уходил в глубь роскошного фрака. Верхние рёбра слегка торчали в районе трёх расстёгнутых пуговиц рубашки.

Это был самый настоящий скелет, одетый в старинные роскошные одеяния, имеющие вкрапление стиля фантастического и неизвестного.

- А, новый пассажир! Das ist gut! - Восторженное заявление скелета несло в себе крайне сильный немецкий акцент и заметную картавость.

На его рукаве, ближе к плечу, красовалось девять красных роз, будто вшитых или даже вплетённых в чёрную ткань.

Первым делом Эрика, отойдя от шока, бросилась бежать, но её тело разом пронзилось невероятной, взявшейся из ниоткуда болью, и она с грохотом рухнула.

Тем временем скелет достал из кармана трубку и закурил её, а после повернул голову в сторону девушки и застучал зубами.

- Неслыханно! Утопленник бежит, хоть сам себе он подписал спасение, и вдруг исторгнул нарушение. Хотя давно уже разбит...

- Что ты такое? - дрожащим голосом попыталась выкрикнуть Эрика, но смогла лишь с трудом выдавить из себя эти слова.

- Что я? Сей глас пусть обратится в ваши уши. И вы не бойтесь, я вновь рождён не для создания смертей. Мной не был даже агнец яростный задушен. Но что сейчас есть лучше и важней? Извольте, я не хотел вас напугать. И вся армада каменных сплетений, несущихся на грани измерений, приносит, как ни странно, благодать!

Эрика с трудом поднялась на ноги. Хотела опять побежать, но понимала, что здесь творится что-то не ладное, и её вновь опрокинет на землю невесть откуда взявшаяся боль.

- Так. Сон, да? Или что это вообще такое?

- Вы нарекли своё желание клоакой глупого сознания? - Скелет усмехнулся. - Вы, как и многие бродяги, скитались с мёртвым размышлением, поддавшись мыслям-разрушениям. Года молили о спасении, а ныне задрожали в опасении?

- Не может этого быть. Это же невозможно. Нет. Как такое вообще реально? Это же всё сон!

- И даже если это сон, что вам мешает пережить его величие, тирады, вкусить сладчайших приключений унисон, и, наконец-то, выйти за ограды привычной жизни, мерзкой и порочной. Ведь вы стремились от страданий убежать в непрочном бытие, рассудок где так сложно удержать... от сумасшествий.

- То есть это и есть то, о чём говорил голос? То, что изменит мою жизнь? Не может этого быть… Не может это быть реальностью.

- Чему здесь удивляться? Спасению, порой, приходится в таком обличье появляться!

Скелет достал из кармана золотые часы на цепочке, глянул на время и покачал головой.

- Вам шанс был дан. Судьбу его себе вы подписали. Всё это, как ни странно, не обман... и вас вдруг руки помощи так сильно напугали? Решать лишь вам. Вы можете уйти спустя минуты три, я не держу...

- Нет, стойте, - перебила Эрика скелета. - Я... Это так неожиданно, я вовсе не такого ждала... Каким образом это всё может помочь мне?

Скелет издал смешок и застучал зубами.

- Передумали, утопленником будучи без назначения, плеваться на руку спасения?

- Хорошо. Допустим, я согласна взойти в вагон, - сказала она, поддавшись одной единственной мысли и отбросив все остальные. - И что дальше? Я не представляю, как это избавит меня от всех бед.

- Оно лишь поспособствует, судьбы направит руку в нужный водоём... но для начала с вами мы в вагон пройдём, - довольно сказал скелет, направив две ладони в сторону открытой двери.

Эрика посмотрела в проход, где клубился дым. Она до последнего считала, что это лишь сон. Ведь подобное не может быть реальностью. Девушка, ещё раз осмотревшись, будто провожая всё вокруг взглядом, неуверенно подошла к ступеням и, взяв всю волю в кулак, ступила на одну из них.

Её сразу охватила волна эмоций перед неизведанным, но она сперва с трудом сдерживала её, задержавшись на ступеньке, а потом словно отключила и окончательно поднялась в вагон. Она обнаружила в себе странное чувство, будто кто-то отключил её страх в эти мгновения.

Эрика обернулась, но не увидела на перроне скелета, который, как оказалось, необъяснимым образом уже стоял позади девушки.

Дверь медленно закрылась после ловкого мановения костяной руки. Вокруг всё так же царила мгла. Но скелет, видимо, что-то нажал, и дым начал улетучиваться в решётки под появляющимся потолком.

Место, где стояли оба, оказалось просторным тамбуром, чьи стены были спрятаны под толщей наклеенных друг на друга страниц из каких-то книг. В некоторых местах пожелтевшие листы были рваными, и здесь торчали слегка ржавые шестерни и поршни разных размеров. Колонны, слившиеся со стенами, представляли из себя каменные статуи жутких созданий, на теле которых росли железные трубки, обвитые засохшими лозами, как и всё помещение.

Какой-то дым вдруг появился вокруг, принялся поглаживать тело девушки, забивался в её рот и нос со своим привкусом мерзкого лекарства. А потом исчез.

Эрика думала, что могла бы остаться и не заходить в Поезд. Но если то, что сейчас происходит, действительно является её шансом всё поменять в своей жизни? Тогда бы она просто упустила руку изменений из своих пальцев. К тому же, Эрика не верила, что всё происходящее реально, и это, скорее всего, сон, что только успокаивало мысли. Потому что жизнь слишком однообразная на отсутствие подобных чудес.

- Прискорбный вывод ваш пусть не посеет в сердце страшные вкрапления. Все эти статуи и мрачные фигуры в своей природе просто украшения, - сказал скелет, понимая, что Эрику пугает интерьер. - Ну-с, поскольку новая персона предо мной, то я пред ней посмею наклониться головой. - Он склонил череп, прижавшись челюстью к рёбрам. - Я - мастер Краус. Имя - Лин. Но можно просто господин! Я есмь здесь и Альфа, и Омега. Я - крик сия безумного ковчега! Король легенд мертвецки пьяных, министр снов, кошмаров ярых! Хранитель, чей истлел покой. Я мёртв, но в то же время и живой! Я - космос легиона душ несчастных, купель отвергнутых, ужасных, армады судеб дирижёр... или обычный контролёр! А вы, мадам, зовётесь как? - Он протянул свою руку.

— Просто Эрика…

— Буду рад! - И схватил руку девушки, крепко пожав её. - Мадам, посмею стать для дружбы нашей стимулятором и буду временно для вас куратором! - Краус совершил очередной поклон, а после подошёл к двери, ведущей в основное помещение вагона.

Эта дверь была такой, какие обычно устанавливаются на подводных лодках, только здесь обтянута бардовой, как цвет вина, замшей. Контролёр крепко вцепился костяными руками в затвор, установленный на двери, и повернул его, а потом без особых усилий толкнул дверь, весом около тонны, от себя.

Эрика готовилась увидеть всё, что фантазия посмела бы преподнести ей. Но открывшаяся картина оказалась безобидной по сравнению с жуткими предположениями. Взору предстало помещение, больше похожее на кабинет почитателя живописи. Картины фантастических существ, изображённых на холсте, удивительно гармонировали с готическим интерьером. Посреди комнаты стояла кушетка, рядом с ней - кресло и столик. На кушетке лежала огромная собака, вся чёрная, морщинистая, в омерзительных струпьях - кошмарный шарпей размером с бегемота.

А в кресле, чья высоченная спинка, преходящая в челюсти, зубами вцепилась в потолок, сидел карлик, одетый в десять рубашек и узорчатых пиджаков. На его горбатом и длинном носу в ряд выстроились четыре пары очков. Он держал в руках записную книжку, поглядывал на пса, что-то записывал.

- Так, да, продолжайте, - обратился карлик к собаке, а та, встряхнув головой, сперва заскулила, а позже завыла. - Да что вы, серьёзно? Хорошо, так и запишем.

Карлик черкнул пером в открытой книжке. А потом повернул голову, вместе с псом обратив внимание на Эрику и Лина

Куратор в своей стихотворной манере извинился перед обоими за потревоженный сеанс, а потом закрыл дверь, тяжело вздохнул и покачал головой.

- Извольте принять мои извинения. Не в тот сегмент мы с вами устроили вторжение, - обратился он к Эрике.

Пальцы Лина коснулись нескольких слов на одной из страниц, повешенных на стене, и после этого за дверью раздался скрежет, а шестерёнки и поршни, торчащие из дыр в стенах вокруг, начали движение.

Эрика предполагала, что все листы, развешанные тут, являются чем-то вроде переключателей, меняющих комнату за дверью. Надписи, на удивление, были на понятном языке, поэтому прочитать их не представлялось сложным. Очень странно, что Эрика прекрасно понимала как речь скелета, так и то, что читала на стене. Объяснения этому она не нашла, спросить не решилась, но предположила, что в будущем осмелится задать вопрос касательно этого.

Она в спешке бегала взглядом по словам, понимая, что они лишь никак не связанная друг с другом мешанина. Но Краус вмешался в её занятие.

- Майн друг, теперь, любезны будьте, проходите. И за бедлам напутанных сегментов уж меня простите.

Скелет опять открыл дверь. На этот раз помещение разительно отличалось от предыдущего. И это мягко сказано. Почти сплошная тьма наполнена ползающими повсюду люминесцентными насекомыми, которые едва проедали своим светом объятия мрака. Длинный и широкий коридор. Стены, состоящие из подвижных чёрных кирпичиков, словно раздувались, а пространство наполнялось тяжёлым и громким дыханием. Медленные вздохи стен заставляли кирпичики поочерёдно выдвигаться, меняя не только общее положение стен, но и позволяя через большие щели выдвигаться трубам. Кирпичи напоминали мозаику, и, шевелясь, успевали своим многотысячным числом выстраивать узоры. А потом раздувшиеся и смещённые стены, на мгновение застыв, не спеша возвращались в исходное положение.

В нос девушки забивался смрад, пусть и едкий даже для глаз, но терпимый для рвотного рефлекса. Эрику всё больше удивляло пребывание в этом непонятном Поезде, хотя прошло лишь несколько минут с момента, когда она взошла в вагон.

- Что это за вонь? - спросила она, закрывая нос.

Краус лишь постучал зубами. Это, должно быть, означало улыбку или что-то вроде того. Ведь как иначе безликому черепу изображать эмоции на несуществующем лице.

Лин ничего не ответил, лишь щёлкнул пальцами, создав искру, от которой начали вырастать извивающиеся, словно змеи, то ли молнии, то ли светящиеся нити. Они стремительно заполняли помещение, вскоре освещая его своим алым мерцанием. Но не полностью. Слабый свет находился лишь в районе волнистых молний, которые хаотично, переплетаясь с другими, перемещались по залу под сопровождение дышащих стен.

- Это место...

- ...для вашей души неуместно? - Лин на свой лад договорил за Эрику. - Я знаю, сложно поначалу это принимать. Необходимо время, чтобы признавать душой и разумом кошмарные величия, иных миров безумное наличие. Сейчас терзает вас оцепенение, но тщетно оное в попытках быть извечной. Когда ваш разум ощутит перерождение, то жуть вдруг станет милой и сердечной.

Куратор зашагал вперёд, а Эрика отправилась за ним. Они вдвоём шли вдоль дышащих стен, сопровождались извивающимися молниями, которые постоянно касались кожи девушки и костей Лина.

Эрика заметила наверху какое-то движение и сразу подняла голову, увидев кромешную тьмы, где ней ползали неведомые создания. И только несколько пар светящихся жёлтых глаз выдавали их присутствие.

Сердце Эрики уже устало колотиться в бешеном ритме из-за постоянной напряжённости от чужеродности вокруг. Девушка хоть ещё не отошла от шока, но потихоньку привыкала, и даже более-менее начинала соображать здраво, чем в момент посадки в Поезд. И ещё внутри себя она ощущала чьё-то присутствие, в каком-то смысле даже влияние, но пока не могла дать этому объяснение.

Когда они двоём дошли до конца вагона, то наткнулись на врата, которые Краус открыл, нажимая каблуками обуви на плитки на полу. Створки врат изогнулись наружу, как крылья птицы, и начали отворяться, закрывая всё пространство позади идущих, а перед их глазами возводя картину - красивейший зал.

С серых колонн свисали красные одеяния длиной в шесть метров, будто сшитые для великанов. Мантии пустовали, но развеивались в отсутствии ветра. За колоннами шли, упирающиеся в потолок, книжные шкафы, созданные точно из живого материала. Потому что всюду, особенно на полках, виднелись либо нераспустившиеся почки, либо зрелые фрукты, иногда падающие на пол, где их подхватывали костлявые зверьки, сразу же прячущиеся обратно в прогрызенные в паркете дыры. Меж шкафов изредка виднелись узкие, но высокие арочные окна, украшенные железными прутьями, изогнутыми острыми концами наружу.

Но всё это казалось безобидным по сравнению с длинными, иссохшими, серыми руками, что были покрыты трещинами и отваливающимся слоем, видимо, краски. Пары таких застывших рук находились повсюду, словно специально понаставленные в помещении. Одни своими пальцами прочно держались за какие-то книги. Другие, упираясь ладонями в пол, просто стояли, словно ходули. Третьи и вовсе связанными валялись в углу.

В центре зала возвышался сочно-коричневого цвета с передней стенкой трёхметровый стол, а за ним сидел, укутанный в балахон, непонятно кто. Максимум, что Эрике удалось рассмотреть в этом создании - спрятанный под капюшоном чёрный шар, в котором плавали мерцающие огоньки. Напоминало картину космоса.

На столе покоились стопки пыльных фолиантов, пузырьки с чернилами, склянки с прочими жидкостями.

Находящееся за столом существо, завидев посетителей, отвлеклось от своих дел. Не произошло даже приветствия между скелетом и созданием, которое томно спросило:

- Постоялец?

Краус поднял руку, вяло помахал ладонью. Эрика думала, что её попутчик не просто предпочитает стихотворную речь, а старается всеми силами использовать жесты в том случае, когда можно обойтись одним или двумя словами. Неудивительно, ведь рифму в таких коротких фразах, особенно состоящих из двух или даже одного слова, не построить. Значит, как предположил Эрика, Краус не мог говорить обычным языком.

- Хм, - хрипло протянуло создание. - Новый пассажир?

Скелет кивнул.

- Я схожу за бумагами.

Создание убрало когтистые маленькие лапки под рваный балахон.

Оно, будто плывя по воздуху, двинулось в сторону стоящей у стола пары высоких рук. И когда добралось до них, то их концы оказались под одеждой существа.

Теперь оно направилось к шкафу на этих многометровых руках, как на ходулях, медленно переставляя их. Стоило созданию подойти к одной из полок, то оно проделало знакомую процедуру - наклонилось к концам других рук, держащихся за книги. Теперь и эти руки будто слились с существом, став подчиняться ему. Оно прикрепило к себе эти конечности подобно протезам.

Оно начало перебирать книги, вытаскивая их и задевая растущие из полок фрукты, сразу падающие на пол.

- Одну минуточку.

Видимо, нужных записей не нашлось. Тогда создание, не отходя, потянулось и взяло находящиеся неподалёку ещё две руки, а затем прикрепило их к своему телу под балахоном, и теперь выглядело ещё более жутким, будто огромный паук. Очередная порция новых конечностей без промедления пошла в ход, начав пальцами перебирать книги на нижних стеллажах.

- А... вот же.

Существо вырвало нужную страницу, неуклюже развернулось и направилось обратно к столу, по пути открепляя длинные руки и оставляя их на первоначальных местах.

- Хм. - Задумалось оно, читая. - Её одежда не подобает местной.

- О, позвольте, не стоит так страшиться. Её ведь не увидит сей кошмарная сестрица! - ответил Лин.

Существо ещё раз взглянуло на страницу.

- Что ещё за сестрица? - поинтересовалась Эрика, повернувшись к Краусу.

- ... а вот багаж у вас, - продолжило создание, - куда-то затерялся. Непорядок.

- Какой багаж? Я ничего с собой не брала.

Но существо не обратило внимания на слова девушки, и, прикрепившись к паре длинных рук-ходулей, стоящих рядом, зашагало к горе сундуков.

Оно начало их переставлять, открывая некоторые, но не довольствовалось результатом. Один из сундуков с грохотом рухнул на пол, вывалив всё содержимое, а именно мяукающие разным тоном головы котов, которые покатились в стороны, а затем сразу, словно вода, просочились в щели пола.

- А, вот же оно! - обрадовалось создание, найдя какой-то большой свёрток. - Прошу.

И протянуло его Эрике.

Та, понимая, что на её слова никак не реагируют, просто взяла из рук существа вещь, замотанную в ткань.

- Теперь вы можете ступать дальше, - сказало существо, возвращаясь к своим делам.

Эрика развернула свёрток, обнаружив в нём длинную и изогнутую, покрытую символами рукоять без лезвия. Либо же это была коробочка, либо футляр. На вид странная вещица.

Девушка была уверена, что это не может принадлежать ей, но спорить не стала.

- Теперь, майн друг, нам нужно дальше продвигаться. Подбросим пару дров в горнило адаптаций!

Лин обошёл стол, подойдя к следующей двери. Эрика последовала за ним.

- Кажется, мне уже лучше. - Эрика вздохнула. - Начинаю привыкать ко всему этому. Но всё равно не могу поверить. Очень уж похоже на странный сон.

В ответ скелет лишь постучал зубами, повернул вентиль, отворил дверь и зашёл внутрь вместе с девушкой: в очередной тамбур, сразу переходящий без каких-то прочих перегородок в основное помещение нового вагона.

Длинный коридор, примерно три этажа высоты, а шириной метра в четыре. Стены из тёмного дерева, хаотично покрытые металлическими костями, на которых цвели необыкновенные цветы, своими бутонами пережёвывающие чью-то плоть. Ряды светильников с горящими свечами парили под самым потолком, до которого около восьми метров. На полу постелены гобелены с изображением масштабной битвы. Арочные окна прикрыты тёмно-бардовыми занавесами, исписанными фантастическими узорами из золотой нити. Но окна были занавешены не до конца, и в небольшую щель между занавесами всё же виднелось происходящее за стеклом: там были бескрайние ночные леса, чьи деревья взмывали до небес, на которых ярко светило несколько лун, и каждая разного размера.

И самое интересное, так это едва слышимое пение на манеру оперному. Чей-то тонкий, будто детский голосок мягко пел, сильно растягивая слова, воздействуя успокаивающе.

Эрика глянула на потолок, выискивая источник голоса, и увидела только двухголовую статую, распятую в форме звезды.

Девушка чувствовала себя странно среди этой архитектуры и интерьера, сочетающегося в себе мрак и романтичность, жуть и фантастичность. Ведь именно так можно описать данный вагон с его стилистикой: прекрасные цветы и манящий голос пробивались сквозь смерть и разложение.

В течение всего времени, пока скелет с девушкой следовали по коридору, Эрика заглядывала в открытые комнатки, оказываюшиеся пустыми, но явно подготовленными для будущих гостей.

- Что же это за Поезд такой?

- О! Я погляжу на ваши веки - они отныне страху не подвластны. Ответ на ваш вопрос? Вы будете несчастны.

- Это не то, что я ожидала услышать… - неуверенно ответила она. - Вы будто уходите от ответа, - слегка возмутилась Эрика, одновременно замечая, как мрачные пейзажи за окном уже не проносятся так быстро.

Лин вдруг спохватился:

- О, следующая станция ревёт своим присутствием ближайшим! Посмею извиниться перед вами поклоном я нижайшим. Извольте простить, но пассажиров майн работа требует впустить! А после мы продолжим наш путь. Я вам обещаю! Но встречу сперва эту лютую стаю...

- Станция? Следующая? Неужели Поезд едет? Я даже не чувствую тряски. Значит, виды за окном - это не просто движущиеся картины?

Эрика вспомнила, как Поезд прибывал на станцию. Как разрывал своим воплем тишину, как разламывал тяжестью вагонов рельсы. Но чтоб Состав, когда Эрика оказалась на нём, так незаметно двинулся и поехал - этого девушка никак не могла ожидать. Она не слышала даже намёка на стук рельс, когда махина набирала ход.

Сейчас Поезд мчался подозрительно тихо, если наблюдать изнутри, но очень быстро. Не было никакого намёка на звуки езды, да и вообще даже пылинка в вагоне не сдвинулась с места.

Краус положил руку на канат, свисающий с потолка.

- Мадам, позвольте находиться чуточку левее от меня. Мне так не хочется пол дня вас соскребать от чудного ковра. - Он, стоя смирно, повернулся в сторону двери.

Поезд остановился. Удивительно. Эрика даже не ощутила этого. Краус тем временем дёрнул за канат. Тяжёлые занавесы разом распахнулись в стороны, оставив окна неприкрытыми. Освещение интерьера метнулось на громоздкие, сделанные мозаикой, стёкла, осветив сквозь них перрон станции, где остановился состав.

Краем глаза Эрика выглянула из-за угла, желая увидеть тех, о ком говорил Лин. Зрелище оказалось мрачное. На платформе, стоя в ряд, выстроились дюжины существ: тощие, буквально дистрофические тела, покрытые чёрными волосами; ноги тонкие, длинные, а вместо ступней - копыта в форме зубов; шеи вытянутые, мохнатые, как грива; а головы - голые черепа, блестящие, отполированные; и оленьи рога, растущие из висков, торчащие в стороны так широко, что можно усомниться, смогут ли эти нечто протиснуться в узкий проход.

Краус дёрнул за ручку дверь, потянув её на себя, и она буквально прижала девушку вплотную к стене, спрятав её тем самым от глаз существ, которые друг за другом начали заходить в вагон.

Контролёр ничего им не говорил, а только, склонив голову, смирно стоял, повернувшись спиной к двери, облокачиваясь, удерживая её от попытки закрыться. Но через небольшое дверное отверстие, где, судя по всему, раньше был винтик, Эрика наблюдала, как они, жуткие твари, ступали на гобелен, глухо стуча сквозь него по деревянному полу.

Их огромные рога, задевая стены и светильники, моментально обращались в густой дым, постепенно исчезающий в пространстве. Но стоило созданиям повернуть голову так, чтобы ничего не задеть, то из неоткуда появлялся, сгущаясь, туман, обретая форму рогов, а затем полностью превращался в них.

По четыре таких существа, издавая едва слышимое мычание при дыхании, заходили в свободную комнату и сразу захлопывали дверь. Так продолжалось до тех пор, пока каждое помещение не оказалось заполненным. И тогда Краус отошёл от двери, что прижимала девушку к стене.

Теперь Эрика могла выйти из-за своеобразного укрытия.

- Извините, майн друг, но это средство есть необходимость вашей безопасности для не утраты жизненной контрастности. Но в голову брать не стоит их личность, иначе утратится вся романтичность жизни, фантазий, мечтаний, желаний. Вам лучше не станет от жутких тех знаний!

Эрика на пару секунд замялась в попытке придумать, что ему сказать.

- А я уже собиралась спросить... что-то. Ладно, не суть. Так куда же мы направляемся?

Пламя парящих свечей исчезло. Всё погрузилось во тьму. Где-то глубоко под полом послышался скрежет.

- Это ещё что? - Эрика вздрогнула.

Мрак сразу чуть рассеялся от красноватого свечения роз на рукаве скелета.

- Очередная за сутки внезапная помеха. Вновь неисправности трубного цеха? - сам себя спросил Лин, повернувшись к картине, где было изображено ухо. Скелет коснулся пальцами холста, а потом застыл и замолчал.

Сначала Эрика ждала секунд десять, но потом, видя, что Краус продолжает неподвижно стоять, как статуя, занервничала.

- Мастер... Лин?

- Не нужно погружаться в волнения, друг мой. Продолжим лучше путь стирать своей стопой! - ответил скелет, как ни в чём не бывало, и провёл рукой по висящей на стене странице, после чего освещение в вагоне вернулось.

Похожая на закрытую пасть следующая дверь, находящаяся перед самым носом скелета, заскрипела зубами. Глаза, вылезшие из стены, бегло осмотрели приблизившихся, а потом закрылись, после чего пасть, играющая роль двери, медленно отворилась, роняя на пол вязкую слюну.

Эрика от неожиданности отскочила в сторону, но Краус уверил, что бояться нечего, и, не дожидаясь девушки, смело ступил в открывшийся проход.

Перспектива остаться одной, нежели зайти в жуткую дверь и последовать за скелетом, показалась Эрике не самой лучшей. Поэтому она поспешила зайти внутрь.

Вагон оказался большим помещением высотой в четыре этажа. Окон не было, только фонарные столбы повсюду, как на полу, так и на потолке. Все они были словно сталактиты и сталагмиты, подключённые к проводкам, которые переплетались и объединялись в огромные кабели, медленно извивающиеся в воздухе, словно в невесомости. В центре зала находилось странное устройство, похожее на печь: множество труб, переплетённых между собой, уходили то в пол, то в стены, то тянулись к потолку. Но больше всего труб оканчивалось у ступенек небольших возвышенностей, к одной из которых подошли Эрика с Лином.

- А вот и кончился наш краткий марафон. Теперь телепортирую я вас в ваш скромненький вагон.

Скелет резво поднялся по ступенькам, а Эрика пошла за ним, в итоге оказавшись на круглой платформе. Поверхность была стеклянная, и под ней можно было рассмотреть кучу проводов, лампочек, труб. Рядом стояла панель, по которой Краус водил пальцами, нажимая различные кнопки. Он делал это достаточно долго, и за это время Эрика, терзаемая интересом, успела более детально осмотреть помещение, заметив на потолке странные движения. Присмотревшись лучше, она разглядела пухлого младенца, чья кожа своим цветом напоминала чёрный пепел. И только глаза были сплошь белыми, слегка мерцая.

Сначала ребёнок, зловеще сидящий на потолке, не шевелился, и пристально сверлил взглядом Эрику, отчего у той по коже пробежались мурашки, и она сразу отвела взгляд, чувствуя нарастающую внутри тревогу. Но затем услышала тяжёлое дыхание младенца, который неведомым образом теперь сидел неподалёку от Крауса. Лицо жуткого ребёнка, не проявляющее никаких эмоций, вдруг искривилось в безумной улыбке.

Он достал из-за спины точную копию головы Эрики, а потом начал шептать ей что-то над ухом.

Сама Эрика от увиденного ощутила, как внутри неё прокатила волна леденящего холода. Время вокруг будто застыло, а всё происходящее отошло на второй план, став каким-то несуществующим, словно иллюзией. И только этот ребёнок был в центре мыслей Эрики, которая застыла от нахлынувшего ужаса, вдруг услышав над своим ухом голос, прошептавший что-то невнятное.

Девушка уже начала жалеть, что села на этот Поезд, потому что столь короткое время пребывания здесь её уже чуть ли не трясло. Но всё же что-то странным образом влияло на неё, успокаивая и не давая убежать. Странное, смешанное чувство то страха, то спокойствия. Хоть Эрика пока и не могла понять, что это было, но косилась на удерживаемую в руке рукоять, которую ей вручили в качестве багажа.

Свет вокруг неожиданно потух, зал наполнился тишиной. Но через секунды из стен вылезли лампы, принявшись сиять красным светом, а так же издавать тревожный сигнал.

Краус, переключив своё внимание на происходящее, застыл, словно пытался понять, что происходит. Стены вагона начали скрипеть с таким звуком, будто нечто тяжёлое давило на них снаружи, норовя сплющить.

- Что происходит? - спросила Эрика куратора, но тот, будто не слыша, задумчиво смотрел на стены.

Лин резко побежал к устройству, принялся в нём ковыряться, потом в спешке начал жать какие-то кнопки на огромном котле. А скрежет тем временем лишь усиливался.

Контролёр обратился к девушке:

- Послушайте, майн друг, нет времени мне объяснять. Сейчас придётся вам себя другим путём занять. Хоть мало с вами мы знакомы, но больше никому я просьбу не успею поручить. Найдите Манфисталя. Передайте, что хватит сны в сознанье воротить! Я вас отправлю к Готинейре в точку невозврата. Она вам скажет, где Манфисталя есть координаты!

После эти слов Лин направил на Эрику руку. Девушка, ошеломлённая непониманием происходящего, ощутила, как по телу принялось разливаться тепло, и внутри словно закопошились тысячи муравьёв.

- Стойте! Что происходит?! Что вы делаете?

Она посмотрела на свои руки, наблюдая, как они, подобно дыму, развеиваются.

Лин стоял и стучал зубами, а стены помещения со скрежетом вдавливались вовнутрь. На них появлялись трещины, из которых бил яркий, обжигающий, слепящий фиолетовый свет.

Последнее, что Эрика видела, прежде чем всё погрузилось во мрак, это то, как Крауса коснулись фиолетовые лучи, поджигая чёрный фрак, а розы на рукаве начали активно шевелиться, заливаясь алым светом.

Глава 4. Такие тёмные глаза

Эрика очнулась невесть где. Опять. Первым делом, открыв глаза, она увидела полутёмное место. Попыталась пошевелиться, но не смогла, потому что находилась в подвешенном к стене коконе, сотканном из множества слоёв прочных нитей. Эрике повезло, что голову не постигла эта участь, так что она могла свободно осмотреться.

Под потолком каменные своды, а внизу, казалось, бездонная яма. Просторное помещение имело цилиндрическую форму, напоминало полую башню. Из стен, украшенных бордовыми обоями, торчали массивные, по несколько метров длины, чугунные балки, как ветви дерева. С них свисало множество коконов, где были заточены манекены. А всюду - рулоны ткани, то торчащие из встроенных в стены открытых шкафов, то просто висящие на цепях.

И, что самое главное, в пространстве одиноко парили, медленно вращаясь вокруг балок, одетые манекены. Где-то наряженные в мужские фраки и мантии, где-то в женские наряды и пышные платья. Дизайн одеяний был невообразимо шикарен, словно шил их безумец, одержимый великим искусством протяжного ремесла. И это только подтверждалось платьем, висящим рядом с Эрикой. Узоры на пышном одеянии оказались настолько детализированы, что можно было бы, имея окуляр ювелира, прочитать там целые истории из мельчайших рисунков, бережно скрытых в абстракции кружева.

Девушка окончательно пришла в себя, вспомнила произошедшее. И тут её словно отпустил весь тот ступор, сдерживающий прорыв эмоций. Тогда, когда она увидела этот Поезд, то, хоть и испугалась, бросившись бежать, но её страх будто подавлялся. Даже тогда, когда она уже села на Поезд и шла через его вагон.

И только сейчас, в этот момент, она в полной мере ощутила самый настоящий ужас, реально осознав происходящее.

- Чёрт возьми. Что, что происходит здесь? На что я вообще согласилась? Зачем я зашла на этот Поезд?

Обычно её голову всегда наполняли повседневные травмирующие мысли, не дающие спокойно жить, вынуждающие жалко существовать и относиться ко всему с апатией и безнадёжностью.

Но сейчас их не было. Они вдруг ушли куда-то далеко на второй план, стали не такими важными. Привычное безразличие ко всему пропало.

Новое место, странное и невероятное, оказало огромное влияние на Эрику, вытащив из неё страх и желание убраться отсюда. Хоть она и мечтала долгое время просто исчезнуть, но это было в обычной жизни, в той гнилой повседневности. Но сейчас всё это не находилось вокруг. Эрику окружал совсем иной мир.

Она принялась брыкаться изо всех сил, пытаясь выбраться из кокона. Но тщетно. Она тяжело дышала, боясь задохнуться от вставшего в горле кома. Её окутывал страх неизвестности. Страх того, что с ней здесь может произойти абсолютно что угодно ужасное. И мозг подкидывал мысли о кровавой и мучительной смерти.

От такого Эрика начала бешено всюду метать взгляд, осматривая кошмар вокруг. Она не понимала, куда её забросило и почему, и что произошло в том вагоне, и что сделал тот скелет. В голове Эрики царил хаос воспоминаний из однообразных и повторяющихся слов о неком Манфистале - имя, названное скелетом, и принадлежащее неизвестно кому.

- Очнулась? - внезапно сладкий голос донёсся из полумрака.

- Кто?! Кто здесь?! - От неожиданности Эрика вздрогнула и принялась ещё яростнее метать взгляд в попытке найти того, кто с ней заговорил.

- Поразительно, какой же ответ будет верным? Хм… Ха-ха. Ты по незнанию оказалась здесь... нет, свалилась на мою голову. Или же намеренно пришла сюда в таком нечестивом и оскорбительном тряпье?

Определить источник речи оказалось сложным, ведь слова разлетались эхом. Но хоть в этом голосе звучали ноты недовольства и злости, тем не менее, он был мелодичным, мягким, очень приятным для слуха, и принадлежал явно молодой девушке.

Эрика за секунды успела перебрать в голове тысячи вариантов о том, кто с ней заговорил.

- Да что ты такое, чёрт возьми?! - крикнула она. Её вдруг охватила злость, что с ней играются, играются с её страхом. И тогда она уверенно выкрикнула: - Хватит прятаться. А ну покажись!

В ответ по башне разлетелся лёгкий смех.

Тут Эрика вспомнила фразы, которые ей сказал тот скелет.

- Стой! Манфисталь! Готинейра! Я ищу Готинейру!

- Готинейру? - спросила носительница голоса, рассмеявшись. - Значит, с тобой не всё так просто.

- Ты… кто?! Та самая кошмарная сестрица?! Стоп. Я начинаю вспоминать… Лин! Он назвал мне эти имена!

- Лин? Ты произнесла его имя? - Говорящая из тьмы замешкалась. - Ищешь Готинейру? Интересно, ты всё больше становишься загадкой. Сначала я решила, что ты случайно сюда забрела по незнанию. Но теперь, когда ты упомянула эти имена... я хочу знать подробней.

Звук механизмов донёсся откуда-то снизу. Потом последовал тяжелейший удар с металлическим отзвуком, а за ним ещё один. Что-то запыхтело, но быстро замолкло. А из, казалось, растянувшейся внизу бездны поднялось облако до одури горячего пара.

Эрика увидела, как, появившись снизу, в одну из чугунных балок впилась стальная ручища, огромная, переплетённая медными и прозрачными трубками с циркулирующей в них жидкостью. Затем вторая лапа появилась из тьмы, и теперь напрягала свою гидравлическую часть, поднимая из мрака огромную тушу в форме механического паука, имеющего размеры с половину автобуса.

Махина карабкалась по чугунным балкам к Эрике, которая стиснула зубы и готовилась к самому худшему.

- Значит, ты ищешь Готинейру? - сказала незнакомка, прикреплённая ремнями к здоровенному передвижному устройству.

Она, пилотируя махину, скребла пальцами по тумблерам, заставляя аппарат двигаться. Брюхо у механического паука представляло из себя сшитый сварными швами каркас, в котором активно работало некое подобие ткацкого станка.

И вот паук, закрепившись на опорах, остановился в двух метрах от Эрики, которая теперь наблюдала пилота махины. Это и вправду оказалась девушка, одетая в роскошное платье, начинающееся с корсета, плавно переходящего в широкую, пышную юбку, которая, снисходя до колен, чередовалась слоями красного и чёрного кружева. На ногах особы - балетки. Лоб девушки целиком сокрыт узорчатой чёрной пластиной, чьи резинки, на которых она держалась, прятались глубоко под волосами. Пластина едва пряталась под чёлкой.

Сама же жительница этих фантастических апартаментов имела на удивление большие и выразительные глаза, чарующие своим взглядом. И в этом было что-то чуждое. Чёрные волосы, опускаясь ниже плеч, плавно переходили в кудри. Были и выделяющиеся длинные ресницы, которыми она хлопала, изучая Эрику подозрительным взглядом тёмно-карих глаз, почти полностью чёрных.

Эрика пыталась хоть приблизительно прикинуть её возраст, как-то невольно всматриваясь в лицо. Но оно оказалось настолько белое от пудры, что тщетные попытки определить возраст девушки не увенчались успехом. А голос её был до странности неестественно приятным и манящим.

Незнакомка, водя бледными руками по пульту управления пауком, скребнула по паре тумблеров, заставив машину поближе приблизиться к Эрике. Затем девушка протянула руку к лицу Эрики, поставила один из пальцев ей на лоб и начала внимательно изучать её лицо. На каждом пальце - напёрсток, а самих пальцев по четыре на руке.

Вся эта картина страшила. Эта странная незнакомка могла оказаться кем угодно, да хоть сумасшедшей, готовой вспороть живот Эрики просто потому, что та оказалась тут, на её территории. Из-за таких мыслей Эрику вновь наводнил страх.

Одно дело - в обычной жизни, в постоянном спокойствии окружения желать исчезнуть и не существовать. Но другое дело, когда попадаешь невесть куда, и стресс заглушает одно и пробуждает другое. Эрика боялась умереть.

- Ты точно не отсюда. Точно не постоялец, - сказала черноволосая и убрала руку. - Но ты лично знакома с Лином, и он просил тебя найти... Манфисталя? А ещё Готинейру. Ты понимаешь, что я не знаю, что вообще думать по этому поводу?

- Будто я что-то понимаю, - проговорила Эрика сквозь стиснутые зубы, стараясь не показывать свой страх. - Ты здесь хоть живёшь, верно? А я сюда только сегодня попала и вообще не понимаю, что это за место и что в нём творится.

Подозрительный взгляд незнакомки продолжал оставаться застывшим. Она даже бровью не повела.

- Это ты завернула меня в кокон? - не моргая, спросила Эрика, прервав паузу.

- Видишь ли, ты из неоткуда появилась тут… телепортировалась, да ещё в этом убогом тряпье. Мне пришлось скрыть твою рванину от своих глаз. Как же мерзко она выглядит.

- Что? - опешила Эрика от таких неожиданных слов. Даже расстерялась. - Что в ней ужасного? Ты та самая кошмарная сестрица, ненавидящая такую одежду? Но почему?

- Потому, что нет на свете ничего ужаснее безвкусного и отвратительного, чем сшитое для зверья нательное покрывало. Вот как, скажи мне, можно откровенное шарлатанство выдавать за гений портного ремесла? А ведь находятся дураки, которые это ещё и натягивают на свои косточки. Ты же надела на себя эту гниль фантазии. Кто из твоего мира считает это тряпьё великолепным? Любители безвкусицы, которые боготворят создателей за «оригинальный шедевр», который с кислыми минами штампуют полчища бедолаг в катакомбах? Мерзость. Великое искусство превратилось в круглосуточный конвейер, где погоня за оригинальностью переросла в безжизненную гонку блюющей самыми отвратительными отбросами фантазии, запоров саму сущность портного ремесла.

Незнакомка не могла остановиться. Говорила и говорила, злобно и раздражённо. Слова в бешеном темпе лились из её рта.

- Ох… я даже подумать не могла, что тебя это настолько заденет.

Эрика насторожилась, уже ожидая чего-то плохого.

- Как мягко ты выразилась. Одежда... это не просто тряпьё! Это второй облик, вступающий в симбиоз с её носителем, складывая и приумножая качества своего хозяина, подчёркивая его сильные стороны и скрывая слабые, придавая ему совсем иную сущность, а порой перевоплощая. А если уж так хочется согреться, то и тряпка подойдёт! - с маниакальным настроем говорила она. - Может… ещё выплеснуть ведро краски на холст и назвать это шедевром, парируя любую критику абсурдностью мыслей? Ну, так давай, раздевайся догола, я обмажу тебя салом, обмотаю твоё тело рулоном ткани, а потом заявлю, что получившейся кошмар - это уникальный дизайн, являющийся вершиной искусства, гением портного ремесла! А кто не согласен - тот просто не имеет вкуса!

Она не на шутку разбушевалась. Она слишком трепетно относилась к своему искусству. И одежда, в которой «заявилась» к ней Эрика, оскорбила девушку.

- Тихо-тихо, — произнесла Эрика, пытаясь успокоить хозяйку башни. — Я же ничего такого не говорила.

- Я бы и не стала тебя слушать. Раз ты носишь такое, то грош цена твоему вкусу.

- Но ведь... слушай, мир, откуда я пришла... там с одеждой всё обстоит иначе. Я оделась в это для прогулки, а не красоваться перед кем-то.

- Я тебе уже всё высказала по этому поводу. И, знаешь, выбросила бы тебя вон, но о твоём нахождении здесь позаботился сам дядюшка Лин!

- Стоп. Дядюшка?

- Ну да, вот и весь секрет того, почему ты ещё здесь. Странно, конечно, что он доверился такой, как ты. Но... если он тебе доверяет, раз послал найти Готинейру, то и мне придётся тебе... не довериться, но… что-то такое. Не знаю, как это назвать.

- То есть, ты меня не собираешься убивать?

- Убивать? Ха-ха-ха! Даже в мыслях не было!

- Тогда что за манекены вокруг? Я думала, это какие-то переделанные люди.

- Нет, просто манекены, которые мне некуда деть. Завёрнуты, как и ты, в хлопковые нити.

- Спасибо за разъяснение, а то я уже напридумывала себе всякого… - Она сама не понимала, как у неё успешно получалось вести диалог, вовремя подбирая нужные слова на фоне дрожи в теле.

- Не за что. А на счёт поисков... Манфисталя я не знаю, а вот Готинейру - вполне.

- И… кто же это?

Незнакомка широко улыбнулась.

- Она перед тобой, - заявила черноволосая, скрестив руки на груди. - Готинейра, либо просто Готи.

Рот Эрики слегка приоткрылся.

- Вот уж не ожидала такого. - Она поворочалась внутри кокона от неудобства. - Слушай, прежде, чем я продолжу... эту штуку можно как-то снять с меня? - Её страх уже поутих достаточно, чтобы Эрика могла чувствовать себя более-менее спокойно.

Готинейра перевела взгляд в сторону, моргнула, и опять посмотрела на Эрику, подняв правый уголок губ. Без всяких слов она достала ножницы из кожаной сумки, прикреплённой рядом, на паровую махину, и, наклонившись вперёд, начала разрезать ткань кокона.

Когда Эрика оказалась свободной от своей тюрьмы, то упала вниз и приземлилась в глубокую гору ваты. Здесь было слишком темно, но отсюда открывался красивый вид на все чудеса помещения башни.

Готинейра, управляя механическим пауком, спустилась к Эрике.

- Ну, как ощущения? Наверное подумала, что сейчас разобьёшься насмерть? - И она рассмеялась.

- Очень смешно, - слегка возмутилась Эрика.

- Ладно, хватит этого цирка. Что-то мне подсказывает, что он ещё будет с избытком.

Механическая лапа потянулась к Эрике, взяв её, и, достав из ваты, подняла и поставила на балкон. Эрика обнаружила рядом с собой одетый манекен.

- Если хочешь продолжить, то надевай этот костюм, - безразлично сказала Готинейра, отвернувшись. - Я подожду. - Она включила на пауке прожектор, чтобы Эрике было удобнее.

Эрика хотела возразить, но вспомнила, что она не в особо выгодном положении для спора. Ей пришлось повозиться, снимая с манекена одеяния. Рубашка из ярко-бордового шёлка, а поверх неё фрак без рукавов и с высоким воротом. Ткань на задней части, ниже пояса, разделялась на две полосы, похожие на крылья жука, что свисали до уровня колен, заостряясь в самом конце. Матовые, тёмные штаны, а рядом с манекеном высокие, чёрные, кожаные сапоги с множеством застёжек. Фрак, стоит уточнить, скорее напоминал мантию в связи с нестандартностью фасона: вроде приталенный, но при этом выглядящий свободно из-за складок, которые совсем не портили вид, наоборот, придавали некую изюминку. И вся ткань, словно живая, иногда размывала собственные границы, походя на чёрный, как смоль, дым, временами трансформирующийся в головы каких-то зверей. И, опять же, множество гибких трубок, что состояли из сегментов, проходили через всё одеяние, придавая большей фантастичности.

Во время процесса облачения в костюм ткань так легко и приятно скользила по телу, что надевать это чудо было одним удовольствием. Эрика никогда не ощущала на себе одежду такого чужеродного, но мрачного и чем-то манящего стиля. Да, она напоминала ту неформальную готическую одежду. Но всё же эта словно шилась для тех, кто повелевает королями. Она, как живая, довольствовалась сидением на теле, подобно ожившей клубящейся тьме, преисполненной некой сладостью и собственными желаниями.

- Вроде всё, - сказала Эрика, закончив.

- А те обноски скинь вниз. - Готинейра ткнула пальцем в воздух. - Они будут сожжены в скором времени. Ага, сами.

Эрика пнула ногой свою прежнюю одежду, и та повалилась с балкона в пропасть, в гору ваты. Механический паук тем временем своей лапой коснулся неосвещённой части стены, потянув какой-то рычаг. Позади Эрики медленно отворилась дверь. Яркий свет, вырвавшись из открывшегося прохода, ударил в глаза, привыкшие к полумраку.

- Заходи, - велела девушка, тем временем заставляя паука максимально близко подползти к балкону.

Глава 5. Да начнётся наш путь

Эрика зашла внутрь, сильно щуря глаза от яркости освещения, но когда привыкла, то сумела рассмотреть зал, в который попала. Интерьер в готическом стиле с преобладанием чёрных и бордовых оттенков. Здесь были жуткие каменные колонны, а под потолком своды, с которых свисали люстры, освещая апартаменты светом таящегося внутри пламени, даруя свою драгоценную зарю полчищу манекенов, коих здесь насчитывалось под сотню.

В последние минуты Эрика видела слишком часто эти агрессивные цвета, но это место ей казалось всяко лучше того вагона, в который она впервые ступила.

Готинейра, пока Эрика осматривалась, отстегнула ремни, удерживающие её на месте пилота, и ступила на балкон, оставив механического паука, закрепившегося на стенах, стоять без движения. Готинейра оказалась небольшого роста, такой, что её макушка была на уровне груди Эрики.

Пальцы её длинные, костлявые. И девушка это явно скрывала, сжимая их в кулак. Но какие изящные.

Она, мягко ступая, зашагала в сторону своей «гостьи», заострив на ней взгляд. Для Эрики это выглядело странно, будто Готинейра что-то задумала. Её чересчур выразительные глаза брали на себя всё выражение её настроя. Никаких жестикуляций.

Готинейра, подойдя, спокойно, не шевелясь, застыла, и так и стояла, лишь иногда чуть поворачивая и наклоняя голову при выражении скупого недовольства.

- Что ты так на меня таращишься? - подозрительно спросила Готинейра, сама же смотря на Эрику.

- Ничего я такого не делаю. - Эрика перевела взгляд на ближайший стол, на котором валялись рулоны ткани, ножницы, мелки и прочее.

- Неважно. Давай, рассказывай всё. Что произошло? И как ты тут оказалась?

Готинейра села на ближайшее кресло, жестом предложила Эрике сделать то же самое.

- Ну, - начала Эрика, тоже присев, - если не вдаваться в подробности, то этот Лин Краус вёл меня через вагон... а вот куда, я так и не поняла. Мы дошли до зала, а там какое-то устройство, которое должно было доставить меня, как сказал Краус, в нужное место. Но что-то произошло. Всё начало рушиться, и Лин, судя по его реакции, будто был готов к такому. Но, видимо, не совсем... ведь прямым текстом сказал, что в одиночку он не справится, и ему нужно найти какого-то там Манфисталя... ну, а дальше он, видимо, и телепортировал меня сюда. Где я и очнулась.

- Да уж, странная история, - задумалась Готинейра, скрестив руки на груди. - Дядюшка Лин... попросил тебя о помощи? Какого-то пассажира? Это же что там такое происходило, из-за чего он так отчаялся...

- Он сказал, что ты можешь помочь в этом деле.

- Это я уже поняла. Только никакого Манфисталя знать не знаю. Так что... я тебе не помогу. - Она пожала плечами.

Эрика могла только гадать, в какую историю впутывается. Нет, в какую историю она уже впутала себя, согласившись тогда зайти в вагон. И выбора у неё уже нет, кроме как отдаться течению событий и постараться закончить всё это. Иначе как ей ещё выбраться отсюда?

- Может, есть кто, знающий об этом Манфистале? - предложила Эрика.

- Если подумать, то... - Но Готинейра, не успев закончить, замолчала.

- То? - переспросила Эрика, наблюдая, как черноволосая задумчиво уставилась в стену.

- Хаос. Он может знать, - ответила она, ловя на себе непонимающий взгляд Эрики. — Это хранитель истории… этого Города. Или Поезда. Как тебе удобнее называть. Хаос знает всё о каждом, кто здесь существует. И наверняка имеет информацию о Манфистале.

- Постой. Город?

- А ты ещё не поняла? - мило улыбнулась Готинейра, будто умиляясь такой неосведомлённости. Она поднялась с кресла и подошла к большому занавесу. - Всё это место - самый настоящий Город, путешествующий между мирами, - с воодушевлением заявила она, потянув за канат, тем самым заставив занавес распахнуться.

Открылось во всю стену огромное панорамное окно, исписанное стальными лозами. А за толстым слоем стекла открылся живописный и удивительный вид.

Поезд двигался по мосту, стоящему на тысячах высоченных подпорках, выглядывающих из густого тумана бездны, расстилающейся под Составом, подобно космосу. Вдалеке километры острых гор, и над их вершинами кружили полчища летающих существ. Небеса заволокли тучи, а меж ними постоянно проносились зигзаги молний, исписывая небосвод неизвестными символами.

Эрика, разинув рот, застыла от удивления, ведь теперь получила ответ об истинной природе сего Поезда. Она поднялась с кресла, медленно подошла к окну, положила руки на стальные лозы и начала наблюдать пейзаж, одновременно пытаясь уложить все полученные знания в голове.

Прошло какое-то время, прежде чем Готинейра дождалась, пока Эрика отойдёт от ступора.

- Чаю?

- А? - опомнилась Эрика.

- Ну, это растение такое. Заваривают в воде, - пояснила черноволосая, сидя в кресле и попивая горячий чай.

- Когда ты успела? Только что же ничего не было, - удивилась Эрика, отходя от окна.

- Ты стояла там достаточно долго. Я решила тебя не тревожить... ну, чтоб ты собралась с мыслями, привыкла к тому, что узнала… и всё в этом роде. Ну и пока ты восстанавливалась, то я заварила чаю. - Она сделала глоток из чашки.

- И какую же цель преследует этот Поезд? Город. Откуда он взялся и для чего нужна эта чудовищная махина?

- А мне почём знать? - Готинейра пожала плечами.

- Но ты же здесь… живёшь? Разве нет?

- Живу, ага. - Черноволосая закивала. - Только живу я здесь так долго, что даже не помню и того, как вообще оказалась здесь. Знаю, что моё детство точно тут прошло, но воспоминания до него, как я сюда попала… слушай, а зачем я тебе это говорю? Хочешь знать, что это за Поезд и какова его цель? Так спроси у дядюшки Лина, когда мы его встретим. А мы его встретим. В этом я точно уверена!

Последние фразы Эрика словно пропустила мимо ушей. Её больше зацепили другие слова.

- С самого детства живёшь тут? Сколько же тебе лет? И значит ли это, что… я тоже могу здесь жить?

- Я не знаю, сколько мне лет. Я не слежу за временем. А можешь ли ты остаться тут? Без понятия. Пассажиры приходят. Кто-то навсегда. Становятся постояльцами и вливаются в жизнь Города, находят себе пристанище в нём. А кто-то находит какое-то там освобождение от оков и возвращается в родной мир. Про освобождение от оков дядюшка Лин говорил мне. Это не мои слова, чтоб ты знала. Могу лишь подозревать, что сюда приходят те, кто не спокоен внутри.

- Ладно-ладно. Поняла. - Эрика вздохнула. - Но твои подозрения о тех, кто сюда приходит из-за неспокойствия внутри… эти догадки могут оказаться верны. Ведь, думаю, именно поэтому я здесь. Какой-то голос из моих странных снов предлагал мне новую жизнь взамен старой, ужасной. Ага. Да. А в итоге я очутилась тут. И не понимаю даже, где эта новая жизнь. Реально новая, желанная. Без всей этой дряни в голове. Ах. Пока что я испытываю сплошной негатив. Ничего хорошего.

- О, а как же я? Разве я “ничего хорошего”? Тоже вызываю у тебя негативные эмоции? Ты же вон как активно со мной общаешься. Увлечённо так. Да и уже давно успокоилась, как я погляжу.

- Эм… ну… - Эрика растерялась. - Может лучше поговорим о том, что за чертовщина произошла со мной и с Лином?

- Эх. - Готинейра разочарованно вздохнула и поставила чашку с чаем на стол. - Не услышать мне комплиментов. - И вдруг захихикала, сверля Эрику взглядом.

- Ты… говорила о каком-то Хаосе, - начала Эрика, пытаясь сменить тему на нужную. - И где же он находится?

Готинейра чуть улыбнулась и покачала головой.

- Ну, не так, чтоб очень далеко, но достаточно. Легче всего к нему попасть через портальный вагон. Они, собственно, и нужны для облегчения передвижения по сотне километрам Поезда.

- Сколько?! - Эрика с придыханием выдавила из себя вопрос.

- Где-то восемьсот вагонов. Точно не помню. Но уж никогда не забуду, как я на спор устроила марафон. Решила пешком преодолеть весь Состав. Да уж, так я ещё не ошибалась. Через семь часов безостановочной ходьбы уже ноги отваливались, а за плечами всего километров тридцать.

- О, какая интересная история из жизни. А я вообще думала, что настолько ненавистна тебе, что ты даже имя своё не захотела бы говорить.

- Я тебе уже всё объяснила. Ты внезапно очутилась в моём доме, да ещё одетая таким нетерпимым для меня образом. Что мне было думать? Может, ты вообще какое чудище. О какой гостеприимности могла идти речь?

- Чудище? Неужели я такая страшная?

- Это образно, дурашка! - Готинейра постучала пальцем себе по голове. - Ты довольно милая, если хочешь знать это. К тому же, пока ты стояла у окна и приходила в себя, мне хватило времени привыкнуть к тебе и успокоиться. Всё же, я не увидела в тебе ничего опасного. Ты похожа на меня. Правда, ростом выше, а волосы - белые, да и пальцев у тебя целых пять штук на каждой руке. Мерзковато. - Она вздрогнула и поморщилась.

- Ну, хоть это радует. А то я сперва подумала, что ты собиралась меня убить. Ну, когда на том пауке появилась.

От услышанного Готинейра засмеялась.

- Да у меня такого в мыслях не было! Я бы просто вышвырнула тебя куда подальше. И всё. Кстати, я же до сих пор не знаю твоего имени.

- Эрика. Ну, Эрика Саммерс, если полностью, с фамилией.

- О. Ну, теперь могу сказать, что рада знакомству. - Готинейра мило улыбнулась, сложив руки замочком.

Вдруг обе ощутили лёгкую тряску. Чайный сервиз слабо забренчал, люстры слегка пошатнулись.

- Это ещё что? - крайне серьёзно удивилась Готинейра, поднимаясь с кресла. - Ты об этом говорила?

- Именно, - вздрогнула Эрика, обрадовавшись встряске, которая служила доказательством её недавних слов.

- Никогда такого не было. Но... Поезд не разрушим, так что бояться не стоит.

- А как же то, о чём я тебе рассказала? Разрушение вагона, где я последний раз виделся с Краусом?

- Не знаю. Это слишком странно, - растерялась Готинейра, проведя рукой по волосам. - И даже мрачно. Понятия не имею, что именно произошло в том вагоне, откуда тебя Лин телепортировал ко мне, но лучше давай выдвигаться. Если дядюшка Лин доверился какому-то новенькому пассажиру найти невесть кого... значит, произошло что-то действительно серьёзное. Я про то, что у него просто не было выбора, к кому обратиться за помощью. Кстати, это, наверное, твоё.

Готинейра достала из-под юбки необычный предмет.

- О, тот самый багаж. - Эрика глянула на странную коробочку в руках девушки. - А что это, не знаешь?

- Нет. Но похоже на своеобразный футляр. Там видны петли, но открыть мне не удалось. Ещё тут щели, словно футляр этот сделан из множества разных частей. А почему спрашиваешь? Разве это не твоё?

- Не думаю. Но то существо в приёмной, когда искало мой багаж, уверило, что это принадлежит мне. Ну пусть уж будет, вдруг понадобится.

- Тогда бери и пойдём. Можешь пристегнуть этот свой багаж к поясу. Если не заметила, то на этой штуке есть выемки для такого.

Эрика подошла к Готинейре и взяла футляр из протянутой руки.

- А ведь верно, - заметила Эрика места для крепления, на которые и пристегнула эту непонятную вещь к поясной части одежды.

- Ну, теперь можно отправляться, - сказала Готинейра. - Ох, как это будет непривычно. Я очень давно не покидала своего дома. Ближайший портальный вагон близко. Но придётся пройти через Великановы Апартаменты.

- Великаны?! Серьёзно? Тут есть и такое?

- Да ты не бойся. Главное, чтобы Орфея не встретить. - Готинейра выдавила из себя слишком наигранную улыбку и зашагала к вратам в другой конец зала.

Когда она подошла к ним, то взялась за золотые дверные ручки и потянула их на себя, отворяя дверь. Перед глазами открылся вид на дюжину лестниц, чьи ступеньки покрыты коврами. Самая центральная лестница тянулась на один этаж выше, правая и левая от неё — вниз, а самые боковые так вообще искривлялись таким образом, что оканчивались на стенах. Даже двери в тех местах были повёрнуты на девяносто градусов.

- Пойдём, - позвала Готинейра девушку, а сама уже вовсю поднималась по центральной лестнице.

- А куда ведут другие лестницы? - спросила Эрика, шагая по ступенькам.

- Те, которые вниз, к обходным коридорам. Не особо удобно передвигаться по Составу через основные помещения, поэтому существуют специальные тоннели. По ним даже можно на чём-нибудь скакать, чтоб сэкономить время. Но не всегда эти коридоры сделаны удобно. Иногда просто проходят через само помещение вагона, как балконы, например.

- Но мы же сейчас точно не в обход пошли?

- Это сделаем в следующем вагоне. Сейчас мне нужно кое-что узнать у мадам Таселлири. Слышишь её?

Эрика прислушалась и действительно услышала чьё-то пение.

- Пение? Это она?

- Вот, сейчас ещё и увидишь. - Готинейра уже начала открывать двери.

- Знаешь, а тут, вроде, не так уж и ужасно. Сперва всё было похоже на какой-то кошмар, а теперь я вижу вполне шикарные... - Но не успела Эрика договорить, как увидела через открывшиеся двери содержание зала. - Что это, чёрт возьми, такое?

- Это Мадам Таселлири, - улыбнулась Готинейра.

Мягкое и медленное исполнение женским сопрано неизвестной оперы заполняло зал десятиметровой высоты; очень протяжённый, имеющий три этажа эмпор (эдаких балконов), предназначенных для перемещения здесь. С ряда сводов свисало подобие гигантской змеи, собранной из тысяч ярких лампочек. А почти по всей площади сто метровых по протяжённости апартаментов прямо в воздухе, как в невесомости, зависла толща мыльной пены. И в неё была погружена исполинских размеров туша мадам Таселлири.

Она имела внушительный рост, примерно двадцать метров. А весила, наверное, как десяток локомотивов. Её чрезвычайно пышным формам позавидует даже самый откормленный хряк. Великанша, подвешенная на толстенных цепях, передвигающих женщину по залу с помощью потолочных рельс, “принимала ванну”, погружённая в толщу пены, что зависла в воздухе.

Оглушительный голос мадам Таселлири заставлял стёкла в высоченных арочных окнах вибрировать, а частицы пены разлетаться по залу и оседать повсюду.

Готинейра с Эрикой вышли на эмпоры, идя вдоль перил и наблюдая за необычным зрелищем. Готинейра, остановившись, крикнула:

- Мадам Таселлири!

Оглушительное пение прекратилось.

- Что? Кто здесь? - звонким, хоть и слегка хрипловатым старушечьим голосом спросила великанша, высунув своё морщинистое лицо из пены. Лицо, имеющее чудовищные размеры.

- Это я - Готи!

- Кто-о-о? - непонимающе протянула обитательница зала.

- Готинейра!

- А! Как давно я не видела тебя, солнышко моё! - заголосила Таселлири, хватаясь гигантскими ручищами за колонны и притягивая себя ближе к эмпорам. - Пришла навестить свою очаровательную тётю?! А кто эта красавица рядом с тобой?

- Она мне не тётя, - шепнула девушка Эрике, почти не шевеля губами. А потом как заголосила радостно: - Да, тётя, вы абсолютно правы!

- О, как это мило! И как же зовут твою спутницу?!

- Нет, я не про неё! Я имела ввиду, что да, вы правы, я пришла вас навестить!

- Что? На… Вестить? Примите моё почтение, На Вестить! А я - Дельхария Таселлири!

- Нет, это - Эрика!

- На Вестить Эрика?! Чудесно! - пропела Таселлири, сотрясая воздух хлопаньем в ладоши. - Так что ты, солнышко моё, хотела узнать?

- Мастер Орфей у себя? - прокричала Готинейра, наполненная надеждами на негативный ответ.

- Да, золотце моё, он сейчас там!

- Этого только не хватало... — Она заметно разволновалась.

- Что случилось? - спросила у неё Эрика.

- Неважно. Главное не попасться ему на глаза. Спасибо, мадам Таселлири!

- Не за что! Приходи ко мне ещё, я угощу тебя новым сортом своего замечательного чая! - проголосила она, достав из пены кучу листьев, и бросила их в воздух.

- Хорошо, обязательно приду! До встречи! - поспешила попрощаться девушка, и сразу пошла с Эрикой дальше, слушая, как великанша вновь начала петь.

Глава 6. Чарующих язык двух тел

Когда парочка дошла до конца зала, то поспешила его покинуть.

- Что за Орфей? И почему так не хочешь попасться ему на глаза? - спросила Эрика.

- Неприятный тип, - отмахнулась девушка. - Нам действительно не стоит с ним пересекаться, иначе мы здесь застрянем надолго. Ты-то точно.

Готинейра с Эрикой прошли дальше, очутились на балконе, в месте, очень похожем на покои мадам Таселлири. Но в этот раз это оказался огромный бальный зал, исполненный в смешанном стиле барокко и чего-то ещё. Белые, с детальной прорисовкой мышц, мраморные скульптуры, иногда обшитые по фигуре гобеленами, образовывали своим строем стены. Некоторые вытягивали руки, держа сияющие сферы, украшенные золотой оболочкой узоров. Другие статуи в определённых местах меняли своё положение, выстраивая телами форму и обрамление окон, состоящих из толстенных слоёв кварца.

Было множество золотых частей помещения, изображающих фрактальные узоры из геометрических фигур, наложены поверх стен, но ближе к потолку и окнам. Серебряные трубы и дымчатые слои краски вырывались из ртов самых верхних скульптур, уходя в потолок, впиваясь в красочные потолочные росписи: сюрреалистические изображения бала и войны.

Это помещение оказалось в разы больше, чем предыдущие, хотя снаружи все вагоны, не смотря на незначительные различия, одинаковы по размерам. Впрочем, как девушка уверила Эрику, это нормально для Поезда, и вагоны, невзирая на свои ограниченные размеры, внутри могут иметь более огромные просторы.

- Но почему так? - не могла понять Эрика. — Это иллюзия восприятия или что-то другое?

- Это двойное пространство. Не разбираюсь в этом, но оно каким-то образом меняет размеры внутри. Что-то вроде помещения одного пространства в другое. Одно сжимается и помещается в другое. Таким образом даже целый зал можно поместить в маленькую коробочку. Ах, магия, одним словом. Или нет… или же просто шедевр научного открытия? Ай, не особо в этом понимаю. Давай лучше сконцентрируемся на Хаосе. Нам нужно обойти этот зверинец. - Она взглядом указала на присутствующих на бале.

Эрика, наблюдая с балкона, видела, как внизу зала, в танце ступая по шахматной плитке, сотня пар, чьи лица сокрыты под масками, в пышных нарядах исполняли танец, профессионально выписывая своими телами чётко отточенные, плавные, грациозные движения.

Сей искусный процесс происходил под сопровождение игры оркестра, расположившегося в самом в конце зала. Музыканты играли под руководством кого-то, чья фигура отсюда, с балкона, показалась Эрике невероятно знакомой.

- Готи! - крикнула Эрика прямо над ухом девушки, стоящей рядом. - Это же Лин Краус!

- Эх, если бы. Всего лишь его проекция. У него же ещё и роль дирижёра помимо других обязанностей. Да у него много ролей. Он никогда не успевал бы быть везде одновременно, поэтому просто записал все свои движения с палочкой на ту установку. - Готинейра достала маленький бинокль и вручила Эрике, и указала пальцем на позолоченную, стоящую у края сцены, коробку, транслирующую голограмму Лина Крауса.

Стоило танцу и музыке окончиться, как повисла секундная тишина, прерванная выбежавшим огромным толстяком, раздутым, как шар. Эрика, опираясь на перила, глянула ровно вниз, пытаясь с десятиметровой высоты увидеть место, откуда появился трёхметровый великан.

- Там внизу есть, - говорила Готинейра, - место с тронами, где сидят всякие гости. А этот... этот обычно рядом с ними находится, - объяснила черноволосая.

- Браво, браво! - заливался здоровяк, радостно восклицая оглушительным тенором и хлопая в ладоши. - Какая грация, какие движения! - Он никак не мог унять свой восторг, проталкиваясь меж пар, едва успевающих шарахаться в стороны, чтобы не быть сбитыми с ног и раздавленными.

- Эй, Эрика, ты здесь? - Готинейра пощёлкала пальцами перед носом девушки.

- Да здесь я, здесь. Прекрати. - Она отклонилась назад. — Просто засмотрелась. Кто это вообще такой?

- Это... Орфей. Тот, о ком я тебе говорила. - Вслед за сказанным последовал тяжёлый вздох. - Вечно он устраивает бал на потеху гостям. Сегодня, слышала, к нему пришёл некий Атропос. Сидит там внизу где-то, отсюда не увидишь.

- Орфей? Это его ты не терпишь?

- Да, и не спрашивай о причине. Просто пошли дальше. По этим балконам мы обойдём бал и сможем остаться незамеченными. Только есть один неприятный момент.

- Какой же?

- Видишь лестницы? - Она указала в дальнюю часть зала, где несколько этажей балконов были соединены крутыми ступенями. - Придётся в итоге спуститься там, чтоб пройти в коридоры. Так мы сможем избежать прогулки по основному помещению вагонов. То есть, пойдём по коридорам, а не напрямую через вагоны. Не хватало мне ещё всяких приключений.

И вот они пошли через всю длину протяжённых вдоль стен балконов. На пути у них редко попадались зрители, глазеющие на творящееся внизу. Народу было тем больше, чем ниже этаж балкона. То есть, на самом первом, что на одном уровне с бальным залом, публики столько, что удивительно, как они не передавили друг друга в таком тесном столпотворении.

- А по тебе и не скажешь, что ты не любишь танцы, - заявила Эрика, обратив внимание на очень плавную и красивую походку Готинейры. - У тебя такие красивые движения.

- А как их можно любить, если этот приду... - она вздохнула, странно изменившись в лице, - …прекрасная персона, я хотела сказать...

- Охо-хо, как ты о нём отзываешься.

- А как мне о нём говорить? Чудесное чудо, мучившее маленькую девочку всё её детство? Этот недоделанный репетитор по танцам издевался надо мной постоянно. - Она ускорила шаг, с силой ступая на пятки.

- Стоп. Так это твой бывший учитель?

- Очень смешно, - сквозь зубы процедила Готинейра. - Посмотрела бы я, как ты запоёшь, если он тебя заставит учиться танцевать по своему гениальному методу, - всё активнее ругалась черноволосая, но потом резко успокоилась. - А, ну его!

Пока они, идя по длинному балкону, пробирались мимо зрителей, в зале вновь всё оживилось. И когда Готинейра с Эрикой добрались до конца балкона и спустились ниже, то перед ними должна была очутиться дверь в коридор. Но вместо неё был лишь завал, а именно обрушившаяся часть стены и потолка.

- Что за чертовщина!? - возмутилась Готинейра, таращась на кучу обломков.

- И как же нам пройти дальше? - Вдруг Эрика обратила внимание на ещё один проход, но уже свободный. - Эй, как на счёт того?

- Что? Нет, этот путь ведёт вниз, прямо в бальный зал. Там, конечно, есть путь в следующий вагон, но только придётся идти мимо Орфея. И если он меня увидит... Ух, не хочу. - Её аж передёрнуло.

- И-и-и… что теперь делать тогда? - Эрика развела руками, прикидывая другой план, но, не зная местности, понимала свою беспомощность в решении нависшей проблемы.

Готинейра растерялась. Начала думать. Но, судя по выражению её лица, особо успешные мысли в голову не приходили. Эрика ещё пару разу предложила пройти через бальный зал, на что Готинейра сначала отвечала отказом. Но затем, осознав отсутствие других вариантов, угомонила своё упрямство и неприязнь, согласившись следовать таким путём.

Когда они, пройдя через балкон второго этажа, спустились в сам зал, то Готинейра моментально спряталась за Эрикой.

Зал кишел сотнями различных существ, одетых в великолепные и красивейшие одежды. И эта толпа играла на руку.

- Быстрее, бери маску, - спохватилась черноволосая, схватила со стоящего рядом стола маску и поскорее надела её на лицо.

- Что ты задумала?

- Сольёмся с толпой. Нужно дойти до тех врат, там рядом есть двери поменьше. Через них и выйдем. Это тот самый выход.

Эрика понятливо кивнула, взяла маску и надела. А потом они обе пошли в сторону выхода сквозь полчище разнообразных существ, стараясь никого не задеть, сохраняя при этом естественность движений, будто просто прогуливались, будто являлись одними из здешних гостей.

Сейчас был антракт. И пока гости, толпясь, ожидали начала следующего танца, то вели беседы между собой.

- Видишь его? Видишь Орфея? - шёпотом спрашивала Готинейра постоянно, прячась за спиной Эрики.

- Нет, успокойся уже. Нет его здесь.

Они почти добрались до нужной двери, как за спиной неожиданно раздался рёв:

- Готинейра! - вынырнул из толпы, разогнувшись в полный рост, Орфей.

Перед обеими девушками неуклюже стоял тот самый громила. Удивляло, как с такими округлыми формами он умудрялся держаться на ногах, если его жировые прослойки торчали отовсюду, натягивая чуть ли не рвущиеся швы одежды. А морда была широченная, будто вытянутая в стороны вместе с пастью. Лицо настолько широкое, что, открой он рот, туда поместилась бы передняя часть легкового автомобиля. Орфей был огромен и очень широк.

- Как я рад тебя видеть! - восторженно прорычал он.

Внимания на такой громкий говор никто из гостей не обращал.

- Не-е-ет! Вы, должно быть, ошиблись, - запищала Готинейра искажённым голосом, усердно стараясь не выдать себя.

- Ой, ну брось, принцесса! Эту походку я узнаю из тысячи! - Орфей ловко сорвал маску с лица девушки, что даже Эрика не успела уследить за движением его лапищи. - Ага, я же говорил! Как грубо, барышня, обманывать своего учителя.

- Ну что вы, мастер Орфей, я просто решила устроить вам сюрприз, - ничего лучшего Готи не нашла в качестве оправдания.

Эрика стояла рядом и находилась в ступоре. Она не могла пошевелиться и хоть что-то сказать. Вот насколько напугал её огромный великан, ревущий так громко, что уши чуть ли не закладывало. Казалось, одно неверное слово, то он придёт в ярость и разорвёт её надвое.

Такого чудовищного громилу не каждый день увидишь. Много бы кого охватил шок и страх.

- Сюрприз? Мне? О, как это мило! - Огромная улыбка толстяка обнажила золотые зубы. - У меня тоже есть для тебя сюрприз. А это, позволь узнать, твоя поклонница? - Здоровяк голодно уставился на Эрику, один глаз щуря, а второй вылупив. Глаза, такие жуткие и голодные, были в два раза больше футбольного мяча.

- Э, да, верно! Вот, только что закончили с ней танец. — Готинейра готова была сказать любую чушь, лишь бы поскорее убраться отсюда.

- Танец? А может, это не просто поклонница, а твоя пассия? - задумчиво спросил великан.

Лицо Готинейры исказилось в смущении.

- Нет, нет, нет, что вы!

- Аха! Да шучу я, принцесса, шучу! - Орфей оглушительно и громко расхохотался. - Только что окончили танец, говорите? А я вас и не заметил. Ну, ничего. Тогда вам, думаю, будет несложно, а даже в радость станцевать нашему уважаемому гостю!

Орфей неуклюже развернулся в сторону нескольких тронов, красующихся на пьедестале. Все престолы внушительных размеров пустовали, кроме одного, величественно расположившегося в самом центре. А на нём, сложив мохнатые лапы на золотые подлокотники, восседало чудовищное существо: жуткое насекомое, метра четыре ростом. Полосатое брюхо, величиной в половину длины тела, сползало на пол. Глянцевая верхушка панциря вдавливалась в обитую бархатом спинку трона. Голова существа неподвижна. Только длинные, похожие на стальные тросы двухметровые усики с крупными волосками иногда подёргивались. Пышный мех, растущий в районе шеи, украшен расплывчатым узором зловещего черепа.

Наводящий ужас своими размерами мотылёк, жуткий бражник мёртвая голова, едва умещался на троне.

Орфей, схватив Готинейру за руку, как игрушку, воскликнул:

- Внимание всем! - начал он, и все присутствующие на бале расступились. - Я желаю вам, дорогие мои, и вам, ваше величество Атропос, представить мою самую первую и лучшую ученицу, чьё мастерство не удалось затмить никому!

В тёмных глазах Готинейры читалось одно желание: сгореть от стыда и ненависти. Повезло, что такой слой пудры, позволяющий приобрести лицу сплошь белый цвет, не выдавал явно покрасневшие щёки, которые в данной ситуации другими быть не могли.

- Итак, дамы и господа, узрите же сей танец, что моя ученица вместе со своей поклонницей исполнит специально для его величества Антропоса!

Орфей отпустил Готинейру и отошёл подальше, задевая своей тушей гостей и роняя их на пол.

Готинейра, схватившись за голову, испугано прошептала:

- Дура. Как я могла ляпнуть, что танцевала с тобой. Теперь мы здорово попали.

Ситуация была до невозможности глупая и неудобная.

Эрика уже пришла в себя. Её голову заполонили всевозможные идеи о том, как выпутаться из ситуации. И ей хотелось просто рвануть с Готинейрой куда глаза глядят, лишь бы сбежать отсюда. Да Эрика никогда в жизни не подумала бы, что окажется в подобном месте и в такой ситуации.

Но среди растерянности и страха в голове вдруг возникла идея.

- И что теперь делать? - волновалась Готинейра, шепча. - Надо бежать... но это нереально. Нет, нет, нет. Мы не убежим отсюда. Орфей схватит нас. Тебя в ярости разорвёт на части. Сумасшедшее чудовище. А что он сделает со мной? Я… я не знаю. Не знаю. Я помню, как он пожирал живьём тех, кто бесил его. Но меня же он никогда не трогал за мои проступки. Наверное, не тронет и сейчас? Но так много времени прошло… - она говорила и говорила.

Черноволосую охватывала нарастающая паника.

- Готи… - Эрика повернулась лицом к лицу к девушке и взяла её за плечи. - Готи! - она встряхнула её, чтоб та пришла в себя. - Я понимаю тебя. Я тоже не в восторге от этой ситуации. Меня чуть ли не колотит всю. Но мы должны выбраться отсюда. - Эрика вдруг замолчала, закусила губу, думая, стоит ли озвучивать свою мысль. И она решилась: - А что, если реально станцевать. Он же тогда отстанет от нас? Не разозлится и никого не сожрёт. Да?

- С ума сошла? Будто ты что-то понимаешь в этом. Да мы отсюда живыми не уйдём, если ты совершишь хоть одну ошибку.

Эрика, издав тихий стон, сама не верила, что сейчас ей смогут пригодиться уроки танцев, которыми она занималась в детстве.

- Удивишься, но в этом я кое-что понимаю. Мне доводилось заниматься танцами.

- Серьёзно? Умеешь танцевать? Ты понимаешь, что сейчас врать вообще нельзя? - Готинейра то и дело оглядывалась, наблюдая, как гости уже разошлись в стороны и освободили центр зала. - Да ты если хоть одну ошибку сделаешь, то нам точно конец. Орфей - поехавший перфекционист. Для него всё должно быть идеально.

- Я смогу, Готи. Смогу. Мы сможем. Тебе придётся мне довериться. Думаю, я не уступлю тебе в мастерстве.

Вот так оно и бывает. Непривычная, сложная и опасная ситуация, да ещё происходящая на этом чудовищном Поезде, настолько сильно влияли на Эрику, что все её негативные, травмирующие и доводящие до бессилия мысли просто пропали. Мозг их отторгал. Эрика теперь думала лишь о том, как выбраться отсюда. Стресс и обстановка невероятно повлияли на девушку.

- Ну что, готова? - спросила Эрика.

- Да… - процедила Готинейра сквозь стиснутые зубы. - Чёрт. Выбора нет. Мы и правда должны попробовать. Только прошу тебя, сделай всё идеально. Я очень надеюсь на тебя.

- Я не подведу. - Эрика кивнула и ощутила невероятную ответственность.

Орфей, довольно улыбаясь, совершил жест в сторону оркестра.

- Маэстро, музыку!

Музыканты, восседающие на местах, на возвышенности, парами держали в руках каждый свой инструмент. Проекция Лина Крауса в роли дирижёра возникла из неоткуда яркой вспышкой под сопровождение густого дыма. Скелет, постукивая зубами, протянул руки вверх и выставил ладони наружу, давая понять своим музыкантам о готовности начать игру.

Этажи балконов были заполнены зрителями, каждый из которых внешне - гуманоид, зверь, а то и мерзкое чудовище, но все без исключения в роскошных нарядах, скрывающих или даже уничтожающих ужасную сущность каждого. Публика сконцентрировала внимание на парочке, застыла в интриге, ожидая начала представления.

Готинейра заняла позицию передо Эрикой. Она была напряжена, совсем не готова к такому моменту. Но Эрика шёпотом успокаивала её, хотя у неё самой внутри всё дрожало. И черноволосая, сделав глубокий вдох, посмотрела Эрике прямо в глаза с искренней верой. Этот взгляд убил в Эрике волнение и вызвал смелость в сердце.

Одну руку Эрика аккуратно, плавным движением положила на талию девушки, наблюдая её едва приподнявшийся краешек губ и сосредоточенный взгляд исподлобья. Другой рукой Эрика, скользя запястьем по ладони партнёрши, сплела пальцы в нежной хватке. Готинейра, смущённо отведя в сторону взгляд тёмно-карих глаз, коснулась свободной рукой плеча партнёрши, сжав его, чуть вцепившись, словно боясь отпустить.

Орфей, дождавшись, когда обе займут позицию, неведомым образом велел оркестру начать игру без всяких слов и жестов. Проекция Крауса положила начало музыке, и в один миг по залу растёкся звук мягкой и неспешной игры струнных инструментов под редкое сопровождение духовых.

Танец начался с неразрывного взгляда, направленного в глаза друг друга. Эрика сделала первый шаг в сторону, потянув девушку за собой, и Готинейра послушно последовала её направлению, синхронно повторяя её движения. Редкие шаги обретали темп, перерастая в чёткую последовательность поворотов тел. И чем быстрее и активнее музыканты выбивали чарующий поток нот из своих инструментов, тем энергичнее возрастала серия всё более новых движений.

Готинейра закрыла глаза, и, доверившись, убрала руку с плеча, отклоняясь от партнёрши всё дальше в водовороте танца. Но другая её рука, сплетённая пальцами с пальцами Эрики, продолжала объединять танцующих в паре. И Эрика, крепко держа Готинейру, начала кружить её вокруг себя; а Готинейра, скользя носочками ног по гладкому полу, изящно вращалась вокруг Эрики. Волосы Готинейры развивались от образуемого потока ветра, а подол платья расправился.

Всё, что попадало в поле зрения, смазывалось, и мутные образы походили на калейдоскоп, на фон, не имеющий в эти минуты никакого значения. Одна лишь музыка и аплодисменты публики удерживали сознание от попытки целиком погрузиться в чарующую атмосферу танца.

Готинейра, закрыв глаза и полностью доверившись Эрике, в кружении послушно следовала за её рукой, и, отрекаясь от вращения, оказалась стремительно притянута и прижата вплотную. В следующий миг вновь вернулась серия, играющая с телом в самом начале танца, но быстро обратилась в новое, и Готинейра теперь, словно карусель, кружилась на месте, отчего её пышный подол платья расправился ещё больше, и чередующиеся красные и чёрные слои кружева только придавали изящности речи её тела, говорящего в эти минуты чарующими для глаз движениями.

Хор инструментов рождал армады нот, разнося их несметными полчищами по залу. Танец подходил к концу, оканчиваясь повтором некоторых движений. А финалом стало то, как Эрика, прижимая за талию Готинейру к себе, внезапно для неё наклонила девушку перед собой. Лица обеих оказались почти вплотную, и Эрика наблюдала, как тёмно-карие глаза Готинейры сперва преисполнились удивлением, а затем их взгляд в смущении метнулся в сторону.

- Браво! Браво! - восторгался Орфей, сотрясая воздух аплодисментами вместе с другими зрителями.

Антропос, налюбовавшись танцем, даже потрудился поднять свои насекомые лапы с подлокотников трона, чтобы неумело ими похлопать.

- Ну, всё, всё, отпусти... - с неуверенностью произнесла Готинейра.

Эрика, приняв изначальную позу, потянула девушку к себе, и вот они уже обе стояли так, как в самом начале. Черноволосая убрала свои руки, стараясь не смотреть в сторону Эрики.

Подбежавший Орфей, сотрясая шахматный пол своим весом, поскорее отвёл обеих подальше, при этом велев гостям начать следующий танец.

Оказавшись в небольшом помещении, похожем на кабинет, окна которого выглядывали на оркестр, Эрика и Готинейра по гостеприимной просьбе великана присели на мягкие кресла. Сам же здоровяк сел напротив.

- Это было, - он поцеловал два пальца и резко убрал от губ, - великолепно! Поверить не могу, что моя ученица постигла божественное искусство танца даже лучше, чем я мог себе представить! Простите меня, мадам, за мою бестактность. Я слишком поражён стараниями Готинейры! - Он поправил воротник торчащей рубашки. - Позвольте представиться теперь. Я - Орфей, пятый сын Таселлири, учитель искусства танцев и музыки. - Он склонил голову в знак приветствия. - А вы, мадам, должно быть, крайне гениальны в своём деле?

Эрика понимала, что нужно вести себя вежливо и спокойно с этим безумным громилой.

— Эрика Саммерс, мастер Орфей. - Девушка склонила голову в ответ.

Эрику пробирала лёгкая дрожь после танца. Но она также была воодушевлена тем, что всё получилось.

- Ох, Готинейра, как тебе повезло с поклонницей! - Золотые зубы толстяка скалились в монструозной улыбке.

Да в такой рот легко бы поместился человек.

- Хе-хе, да-а-а, повезло мне, - растерянно ответила Готинейра.

- О, я смотрю, ты решила поскромничать. - Глаза Орфея загорелись каким-то желанием. Потом он обратился к Эрике: - Так может, мадам Саммерс, теперь вы мне расскажите всё о себе?

Этот вопрос поставил Эрику в тупик. Орфей явно ожидал услышать, что Эрика голубых кровей, либо же просто была гением искусства танцев, а ни каким-то обычным человеком, попавшим сюда непонятно как.

Но Готинейра вовремя вмешалась в разговор.

- Мастер Орфей, извините меня, я просто хотела сообщить, что Эрика из тех мест, где принято подавать звёздный чай перед тем, как начать знакомство, - волнительно сказала она.

- Ох, как неудобно, извините меня, повторюсь, за мою бестактность! Я мигом! - Он неуклюже поднялся с кресла и вывалился из помещения, направившись куда-то вдоль зала, грубо расталкивая танцующих гостей.

- Готи, что происходит? Если ему требовался только танец, то почему мы после этого сразу не могли уйти, придумав какую-нибудь отговорку?

- Ага, конечно, чтобы он возмутился и устроил скандал? Ты его плохо знаешь. Орфей бы так просто нас не отпустил. Ну, меня точно, а тебя, скорее всего, приказал бы вышвырнуть куда подальше. И поверь, это ещё не страшно. Куда хуже, что он может просто взять и откусить голову любому, кто ему окажется неприятен. Я, вроде, уже говорила эта. Орфей терпеть не может грубость. Да и с головой у него… ну, ты понимаешь… те ещё проблемы.

- Ух. — Эрика представила не самую приятную картину того, как великан обходится с неугодными ему персонами. - Он сам-то ведёт себя не особо вежливо с теми же гостями.

- Ему нет никакого дело до них. Ему главное себя поразвлечь. А гости…. Эх, нет, это не гости, Эрика. Знаешь, мне всегда было интересно, насколько нужно любить себя, чтобы поднять из мёртвых столько существ и заставлять их мучиться на этом бале веками.

- Погоди. Что? - Эрика удивлённо посмотрела на Готинейру.

- А ты думала, будто они здесь по своей воле? Нет. Никакие это не гости. Это бывшие мертвецы, оживлённые Орфеем. Они просто рабы его магии.

- И ты хочешь сказать, что никто что-нибудь не сделает с этим? Даже Лин Краус?

- Он? Как бы тебе так сказать… Даже не знаю. Этот Город устроен слишком безумно, поэтому….

Но не успела она договорить, как дверь в комнату распахнулась, со всего размаху врезавшись в стену. Появившийся толстяк радостно провозгласил:

- Собирайтесь, мои дорогие! Я договорился с его величеством Антропосом, что вы согласитесь с нами отужинать. Вы же не станете отказываться, верно? - Он зловеще улыбнулся, угрожающе обнажая зубы.

- Нет, мастер Орфей, что вы. Мы согласны. - Готинейра поднялась с кресла, слегка толкнула в плечо Эрику, намекая, что пора идти.

Та встала, и они обе вышли в зал, направившись за Орфеем, шедшим впереди достаточно далеко, чтобы Эрика могла перешёптываться с девушкой, не боясь подслушивания беседы здоровяком.

- И что теперь? - спросила Эрика, наклоняясь к черноволосой.

- Он ведёт нас в одно место для трапезы. Но это скромно сказано. Зато мы продвинулись дальше в нашем путешествии, - улыбнулась она. - А ещё поедим.

- А как же поиски Манфисталя… точнее, пока что Хаоса? Что-то мне кажется, что с такими темпами мы здесь надолго застрянем.

- Что-нибудь придумаем. Нужно как-то удрать от Орфея. Но это будет тяжело.

Глава 7. Большой Зажор

Через определённое время Эрика и Готинейра, покинув бальный зал и пройдя на несколько этажей выше, уже ступали по мягким коврам, что расстелились вдоль территории крайне броского на вид ресторана. С одной стороны помещения, занимая почти всю площадь стены, расползалось исполинских размеров окно: около десяти метров в высоту и сорока в длину. Поверхность стекла, на вид из толстого слоя склеенных кристаллов, исписана зигзагами стальных прутов, окрашенных в чёрный; а через каждые метров десять металлические узоры, подобно змеям, сплетались воедино, объединяя в огромную часть рамы окна, образуя некое подобие колонны.

Из этой стены-окна открывался живописный вид на мимо проносящийся пейзаж. Синий океан своей бесконечностью раскинулся далеко внизу, уходя за пестрящий яркими тонами горизонт, словно касался двух выглядывающих солнц, пребывающих в вечернем закате. Сам Поезд мчался по мостам, проложенным через гущу скал, растущих из глубин океанических вод. Острые шпили гор иногда мелькали за окном, демонстрируя свою необычайную сущность, мрачные цвета и плывущих по воздуху гигантских змееобразных существ, явно там гнездящихся.

Они выныривали из океана, взмывали в воздух и скидывали с себя мириады капель, вырисовывая своими движениями различные фигуры в пространстве и отправлялись к скалам.

Что же до ресторана, то в нём были огроменные круглые столы, накрытые белыми скатертями, которые несли на себе множество различной утвари, хоть и пустой, но количество её так велико, что можно подумать, будто это не места для трапезы, а склады посуды. Там же, где столы заняты гостями, без исключения все тарелки до краёв были заполнены всевозможными супами, а вторые блюда наложены с горками, чуть ли не вываливаясь из посуды. Ко всему прочему, по пустующим столам прыгали бежевого цвета коты, и, совершая движения, приятно хрустели, как свежевыпеченный хлеб, как бы странно это не звучало.

Посетители переговаривались между собой о каких-то сбежавших детях. Через каждые два стола находились деревья. Они росли прямиком из трещин в полу, они тянулись до самых люстр. Стволы растений подобны переплетениями из зелёных канатов. А сами деревья больше походили на огромные, твёрдые, деревянные лозы, имеющие приличную высоту и пышную крону.

- Поразительно, как в одном вагоне только умещается столько огромных комнат, - удивлялась Эрика, ведя Готинейру под руку, пока они обе следовали за Орфеем мимо накрытых столов и присутствующих завсегдатаев.

Тем временем Орфей, резко остановившись, пугающе быстро развернулся, своротив рядом стоящий стол, с которого всё рухнуло на пол. Великан даже не обратил на это внимания.

- Ну что же, мои дорогие, вот мы и пришли! - Он кинул жест в сторону круглого, довольно большого по площади стола, предлагая присесть. - Вам, мадам Саммерс, несказанно повезло, что сегодня вы оказались здесь. Именно в этот день празднуется праздник, названный Большим Зажором!

- Большой Зажор? - В голове Эрики всплыла картинка, как все, будто свиньи, жадно обжираются, пачкая руки и роняя еду на пол.

- Да, именно! Этот праздник посвящён превосходному и единственному повару этого ресторана. С милым мсье мы сейчас познакомимся.

Эрика, продолжая играть в джентельмена, встала позади одного из стульев и, выдвинув его из-за стола, предложила Готинейре присесть. Та, судя по растерянному взгляду, не привыкла к подобному обращению, но без возражений аккуратно села, и Эрика помогла ей пододвинуться к столу, а после заняла место слева от неё.

Орфей уселся напротив Эрики и Готинейры. Своим пузом он упёрся в край стола так, что часть его живота, вываливаясь из-под одежды, даже подпёрла тарелку.

- Надеюсь, вы не против, что я позволил себе взять инициативу в собственные руки и угостить вас блюдами на мой выбор? - произнёс он в странной и наигранной манере.

- Конечно же не против, мастер Орфей, я всегда доверяла вашему вкусу, - польстила ему Готинейра, сразу же наблюдая обнажившийся в улыбке ряд золотых зубов.

- О, милая моя, - растрогался Орфей, - как же это прелестно. Знаешь, я ожидал, что моя лучшая ученица доверится выбору своего учителя, поэтому я заранее заказал пир для великанов!

На стол из неоткуда прыгнул один из бежевых котов и сразу подбежал поближе к Готинейре. Та, не смотря на него, начала гладить животное.

Каменные врата в конце помещения отворились с механическим звуком. Из открывшегося прохода показался огромный великан с поварским колпаком на голове, заляпанным едой и свисающим до плеча. Из тела повара торчали три пары рук, каждая с огромным подносом, на котором изобилие различных блюд норовило свалиться на пол из-за тесноты.

Гигант, имея около четырёх метров роста, цеплял плечами свисающие кроны деревьев, угрожающе шагал вперёд, сотрясая подпрыгивающие столовые приборы и напитки в бокалах.

Когда он подошёл совсем близко, то переизбыток запахов, исходящих от его чертовски грязного фартука, многим ударил в нос. Запахи не были противны, напротив, пробуждали зверский аппетит.

Сам повар выглядел так, будто собирался откормить гостей с последующей целью их приготовить в качестве закуски для себя любимого.

Одна из его рук положила огромный поднос прямо на стол. Действительно, пир для великанов. Как разъяснила Готинейра, само блюдо - это сборка других, определённых блюд, преимущественно мясных, ведь великаны всегда питались мясом огромных зверей. Не удивительно, ведь тут одна, покрытая румяной корочкой нога неизвестного зверя имела размеры, сопоставимые с габаритами взрослого кабана. Остальные же блюда - супы в тарелках, напоминающих размером таз, из которого бы наелась целая орава.

Великан, выполнив свою работу, фыркнул и направился к следующим посетителям, а после вернулся на кухню, откуда больше не выходил.

- Эх, славный малый этот Мэндлок, - начал, брызжа густой слюной в стороны, Орфей, и положил руку на мясо в своей тарелке. - С виду такой страшный, но в душе ребёнок и талант, обожающий кулинарию. Не терпит, правда, когда к нему на кухню кто-то заходит. Помню, зашёл туда один недовольный, ну и пожалел об этом, став закуской для Мэндлока. Оно и не удивительно, ведь кухня для него - это святая святых. Сколько глупцов осмеливались туда зайти, столько и не возвращались, - закончил он, и, облизнувшись широченным языком, приготовился к трапезе.

Невероятно “скромный” ужин, казалось бы, должен пройти по всем нормам поведения. Но Орфей схватился своей лапищей за самый мясистый кусок и мигом, широко распахнув пасть, зубами зверски оторвал добротную часть сочного мяса, принявшись, причмокивая за дюжину, пережёвывать. И в сей момент работа его челюстей напоминала дробящий аппарат. При втором укусе он умудрился зацепить кость, но это не оказалось помехой, поскольку Орфей переломил её своими зубами.

- Ну-с, - он не особо внятно выдавил из своего набитого рта, - а вы чего не едите? - говорил он, причмокивая и мерзко заливая слюной пол.

Эрике было бы достаточно несколько более-менее хороших укусов таких вот жареных ножищ зверья, чтобы желудок вдоволь насытился. И неудобно, наверно, за такой скромный, по сравнению с великаном, аппетит. Но Орфея больше волновал свой желудок.

Эрика постаралась взять самый маленький кусочек, но при его подъёме не рассчитала силы, и окорок, весящий достаточно много, выскользнул из рук и плюхнулся в объёмную соусницу. Благо, плюхнулся он туда таким образом, что все брызги устремились только на гору блюд. И те, служа своеобразной стеной, не позволили жидкости расплескаться на Орфея и Готинейру, которая, посмотрев на Эрику, как на идиотку, взяла вилку и нож, и ими вырезала необходимых размеров мясной кусочек из здоровенной зажаренной лапы. Его же она положила себе в рот.

- Вот не надо на меня так смотреть, - негромко сказала Эрика Готинейре, убедившись, что Орфей, слишком занятый трапезой, не слышит. - У меня нет опыта в поедании такого. - И она, взяв столовые приборы, которые заметила только сейчас, спрятанные под краями тарелки, последовала примеру девушки.

Находящийся на столе кот, лишённый ласки Готинейры, ведь та ела, застыл, замурлыкал, на что Готинейра, отложив нож, взяла зверька и откусила ему половину головы. Да с таким хрустом, как у багета.

- М-м-м, а хлебные коты сегодня вкусные, - пробубнила она с набитым ртом, потом поставила кота, у которого на месте предполагаемой раны виднелся хлебный мякиш, а от самого животного так и пахло, как от булочки. - Эрика? - Готинейра заметила, мягко говоря, недоумевающий взгляд своей спутницы. - А, ты из-за кота? Это просто заколдованный хлеб.

- Я, пожалуй, откажусь сегодня от мучного.

- Мадам Саммерс! - произнёс Орфей, проглотив пищу. - А расскажите мне о себе.

- Ну-у-у… — Эрика не знала, с чего следует начать, вернее, как врать. — Я прибыла из далёких земель к моей… очаровательной Готинейре, - внезапно выдала она, самая не успев понять, зачем это сказала. И, судя по возмущённому и одновременно ошарашенному лицу Готинейры, Эрика осознала, что ляпнула глупость.

- Что? Серьёзно, правда? - Глаза толстяка округлились, перевелись в сторону черноволосой. - Милая моя, почему же ты не сказала своему любимому учителю, что собираешься связать себя с этой прелестной мадам? Да она, оказывается, не поклонница, а пассия! - Он захлопнул пальцы в замочек и подпёр им свой подбородок.

Готинейра от услышанного застыла в позе пучеглазой совы, которая прищемила себе крыло. Глаза Готинейры округлились, уставившись на Эрику.

- Да, конечно, абсолютная правда. - Сказала Готинейра через несколько секунд после шока. Уголки её губ поднялись в искусственной и глупой улыбочке, а сама черноволосая выглядела так, будто сейчас взорвётся от стыда.

Но вдруг неожиданная вибрация в вагоне, стоило ей появиться, сразу же резко сменилась таким толчком, что всё зашаталось, а люстры закачались в стороны.

- А, не переживайте, - начал Орфей. - Подобное за сегодня случается уже четвёртый раз. Раньше такого никогда не было, но, я уверен, это пройдёт.

Тем временем пейзаж за окном сменился на густой туман облачных гущ.

- Ну, как так? - продолжил Орфей. - Готи, принцесса, признавайся, почему скрывала такую важную новость о вашей любви?

- Э-э-э… просто хотела сделать сюрприз для любимого учителя.

Её ответ сполна устроил толстяка, чтобы тот начал издавать какие-то странные звуки, будто довольный тюлень.

Но опять его внимание от этого диалога отвлекло очередное подрагивание вагона, затем сменившееся едва слышимым скрежетом. И тут, как нельзя вовремя, мимо проходящее существо случайно зацепило торчащую ногу Орфея, что спровоцировало диалог, наполненную вежливостью и искренними извинениями.

Воспользовавшись моментом, пока великан отвлёкся, Эрика наклонилась в сторону девушки.

- Этот скрежет абсолютно такой же, что был, когда произошла та ситуация с Краусом, - сказала Эрика как можно тише. - Чую, что может произойти что-то очень нехорошее.

Тут послышался слабый звук, какой обычно издают киты, но более грубый. В следующую секунду потолок стремительно вмялся вовнутрь. Не было никакого удара, он просто втянулся с ужасающе громким скрежетом. Люстры вместе с обвивающими их кронами рухнули вниз, вдребезги разбиваясь и ломая столы.

- Что за чертовщина?! - Орфей вскочил из-за стола. - Как вообще возможно, чтобы этот Город мог получить повреждения? - Его крик эхом разлетелся по вагону.

Началась паника. Все повыскакивали со своих мест и заспешили покинуть ресторан, разделяясь на две группы: одна бежала туда, где находилась лестницы на другие этажи, а другая группа торопилась в противоположную сторону, толпясь у двух небольших коридорчиков, огибающих помещение кухни.

Эрика, воспользовавшись суматохой, схватила Готинейру за руку и потащила её к выходу, смешиваясь с толпой так, что Орфей, когда спохватится, не сразу обнаружил убегающих.

Сперва они оба, пробираясь через руины обвалившихся частей потолка и остовов люстр, хотели отправиться по коридорам в обход кухни. Но охваченное паникой столпотворение убедило, что если и сваливать отсюда поскорее и беспрепятственно, то только через кухню. Тем временем хаос возрастал, разруха только усиливалась.

Кое-как, навалившись всем телом, Эрика с трудом приоткрыла каменные врата, ведущие на кухню, и вместе с Готинейрой протиснулась в образовавшийся проход.

В лицо сразу ударил ужасающей силы жар, и пот мигом принялся сочиться из кожи, капая со лба и носа. Температура казалась необычайно высокой, и рядом висящий термометр доказывал это.

Квадратные ямы в полу, стены которых были обрамлены кирпичом, чуть ли не доверху заполнены грудами угля, сквозь который вырывались наружу языки пламени. Решётки, лежащие прямиком над ямами, служили подобием места для гриля, где огромные мясные туши с треском и дымом запекались.

Гигантские ножи и тесаки, размером чуть меньше человека, повсюду висели на цепях, раскачиваясь и бренча от постукивания друг о друга, отдавая металлическим звоном по кухне.

Эрика, увидев цепи, услышав их звон, резко застыла. По телу пробежалась ледяная волна, а в сердце словно вонзились острые зубы.

Её лицо наполнилось ужасом, в голову забились кошмарные воспоминания. Она вдруг увидела перед глазами маленькие ручки, у чьих окровавленных пальцев были содраны все ногти.

Эрика услышала женские крики, мольбы о помощи, о том, чтобы всё это прекратилось. Эрика услышала, как острая сталь с чавканьем вонзается в плоть, ломает кости.

Девушку целиком пожирали её воспоминания и отрывали от реальности, в которой всё сотрясалось от происходящей катастрофы.

Готинейра, что-то крикнув, оттолкнула Эрику в сторону и прыгнула следом за ней. Сразу после этого место в полу, где стояла Эрика секунду назад, обратилось в огромную трещину от упавшего и со звоном воткнувшегося в кафель тесака, напоминающего своими размерами стальную дверь.

Проход позади обрушился, поэтому теперь путь назад оказался закрыт. Скрежет и тряска усиливались. Каждый квадратный сантиметр пола вибрировал странным образом.

Эрика, придя в себя, вспомнила, где находится. Но поток мыслей, отравляющих разум, не прекращался. Эрика заткнула уши и закрыла глаза, замотала головой и зашептала:

- Нет, нет, нет. Только не сейчас. Уходите. Уходите! - вдруг закричала она безумию в своей голове.

- Да что с тобой?! - завопила Готинейра, хватая Эрику за руку и пытаясь потащить за собой.

Но Эрика плотно застыла на месте и не могла сделать и шага. Тогда испуганная Готинейра с силой отвесила ей пощёчину, не найдя иного решения проблемы.

Действие сработало. Боль от удара выбила Эрику из пучины воспоминаний и начинающейся паники.

- А? Что? - заговорила Эрика, возвращаясь в реальность.

- Бежим, вот что! - крикнула Готинейра и потянула Эрику за собой.

Эрика, дёрнув головой, похлопала себя по щекам.

- Иду я, иду! - заголосила она в ответ.

И они обе двинулись вперёд, огибая ямы, из чьих недр вырывалось адское пламя. Макияж Готинейры, не выдерживая лютой жары, начал смешиваться с потом и подтекать, медленно расползаясь по лицу.

Обе девушки во всю бежали, сломя голову, и почти добрались до конца кухни. Но самое страшное оказалось впереди, потому что врата перед девушками распахнулись и на пороге оказался тот самый повар. Жуткие размеры этого массивного великана заслоняли собой проход. Мэндлок, обнаружив, что в его владения, в его драгоценную кухню пробрались чужаки, движением шести рук захлопнул врата.

Возникший в вагоне толчок повалил девушек на пол.

- Эрика! - в испуге крикнула Готинейра.

Обе поднялись с пола, развернулись, собираясь бежать обратно, но в глаза бросились руины прохода, через который они сюда попали. Путь назад намертво отрезан, а впереди находилась преграда в лице великана, способного стать причиной скорой гибели.

Эрика в растерянности, не имея понятия, что делать, лишь пятилась назад вместе с Готинейрой.

Мэндлок, кривя лицо в гневе, схватился за один из тесаков, висящих на цепи, и рванул его на себя с такой силой, что металлические звенья обрушились на пол, вдребезги разбивая плитку пола.

Огромная тварь ринулась на незваных гостей, срубая тесаком попадавшиеся на пути препятствия в виде свисающих с потолка зажаренных мясных туш. Мэндлок стремительно приближался, размахивая здоровенным лезвием, кромсая всё на своём пути.

Девушки побежали обратно, хоть и понимали, что возвращались к тупику. Огибая изрыгающие пламя ямы, Эрика и Готинейра неслись вперёд, осознавая необходимость что-то предпринять. Позади раздавался лязг металла, грохот шагов, рокот громилы.

Когда повар оказался совсем близко, то, замахнувшись, с рёвом запустил оружие в сторону Эрики с такой скоростью, что та едва успела отпрыгнуть в сторону от проносящегося гигантского тесака.

Скрежет продолжал усиливаться, потолок начал сминаться, обрушивая свои части вместе с раскалёнными трубами, что валились со второго этажа. Девушки едва успевали уворачиваться от града падающих кусков вагона. Больше всего доставалось великану, чьи габариты не позволяли неуклюжему гиганту уклоняться от ливня осколков.

Куски стальных балок и досок гнулись и ломались об четырёхметровую тушу, заваливая её. И девушки, пользуясь моментом, пока Мэндлок пытался выбраться из завала, ринулась обратно, обежав засыпанного обломками амбала. И обе уже неслись со всех ног. Запыхались, но добрались до врат. Слегка приоткрыть их было чрезвычайно сложно и долго, но им это удалось.

Только побег, виделось, ещё не был закончен. Ведь помещение за вратами предстало сплошным холодильником, где повсюду, сложенные в горы, находились замороженные туши самых разнообразных тварей.

Готинейра, дёрнув свою спутницу за руку, потянула за собой. Они обе ринулись дальше, но из-за скользкого пола едва удерживались на ногах.

Позади раздался истошный рёв ввалившегося сюда Мэндлока, всего в ранах, окровавленного, преисполненного всё большей животной яростью.

Он, скользя по обледенелому полу, мчался за своими врагами, цепляя руками горы ящиков с едой, и те с грохотом валились на другие, создавая эффект домино. Обрушивающиеся волны ящиков, касаясь пола, разлетались в щепки вперемешку с кусками различных овощей и фруктов. Весь этот многотонный фарш из дерева и еды, словно болото, заставлял ноги Мэндлока увязнуть, и волна почти настигла девушек, но они к тому времени уже успели добежать до стальной массивной двери.

Эрика, навалившись на неё всем телом, еле отворила громадную дверь и шмыгнула за порог вместе с Готинейрой. А потом, пыжась, они обе закрыли дверь прямо перед самым носом великана. И Эрика, что было силы, закрутила огромный вентиль, заперев врата на засовы.

В следующую секунду приходилось слышать только мощные удары по ту сторону и постепенно нарастающий скрежет. Но вскоре разъярённый Мэндлок затих.

Скрежет и тряска прекратились. Всё залилось спокойствием.

- Что это, чёрт возьми, было?! Да не может такого происходить! Этот Поезд невозможно… да он же неуязвим! - говорила Готинейра, ошеломлённая недавними событиями. - Как он может разрушаться. И почему…

На вопросительный взгляд Эрики, затаившей вопрос, она ответила невнятно:

- Просто… Почему-то странно.

- Я уже второй раз слышу эту фразу про неразрушимость Поезда. Только толку от этого. Ты же видишь, что он всё равно разрушается. - Не желая терять времени, Эрика принялась поворачивать вентиль другой здоровенной двери, за которой скрывался проход дальше.

- Но дядюшка Лин сам говорил, что этот Город невозможно уничтожить!

Окончательно отворив дверь поворотом вентиля, Эрика принялась её толкать, открывая путь дальше.

Внутри оказалось спокойно. По площади небольшая, но высокая комната. А в конце комнаты двойные деревянные двери, украшенные барельефами и поблёскивающими ручками. Сочного цвета паркет из дуба; пара огромных диванов, предназначенных явно для великанов; настенные светильники, дарующие помещению мягкое, буквально убаюкивающее освещение; а стены сплошь в коричневых обоях с золотистыми узорами.

- Но уж если происходит то, что происходит, значит, что уничтожить его всё же можно? - говорила Эрика.

- Нет, нельзя, - не унималась Готинейра, проходя в комнату.

- Да с чего ты вообще взяла, что он не может разрушиться? По-твоему, почему тогда он разрушается сейчас?

- Да откуда мне знать! Даже если вагон получает повреждения, то очень мизерные, и быстро восстанавливается. А сейчас... а сейчас всё иначе!

- Вот именно, что теперь всё иначе! Он разрушается, и ты это видела!

- Да знаю, что разрушается! Но почему? Как это вообще возможно? Я просто не понима…

Вдруг в их диалоге повисла пауза. Эрика путалась в собственных мыслях и эмоциях. Она слишком многое и в быстром темпе пережила за последнее время.

- Прости, - начала Эрика, понимая, что не стоит устраивать спор и ругань по поводу неразрушимости поезда, - я не хочу этих ненужных ссор, споров, криков друг на друга. Просто пойми, я попала сюда невесть каким образом, не зная, что это вообще за место. И нахожусь здесь без всяких конкретных целей. Вообще не понимаю, что происходит. А этот спор точно не сделает ситуацию лучше…

- Да, действительно, нам лучше не собачиться. И… не бери в голову то, что я тут устроила. Всё хорошо, — ответила Готинейра, успокаиваясь и тяжело вздыхая. — И я тебя не виню. Сама в такой же ситуации уже многое время.

- Что ты имеешь ввиду?

- Ну, нахожусь здесь. Бесконечно живу в своём доме. Без целей, без понимания самого места. Будто когда-то попала сюда, но ничего не помню. Я знаю о Поезде слишком мало, да и то от дядюшки Лина. Только его ответы всегда какие-то двусмысленные и толком неясные. Будто он сам ничего не понимает, либо же знает всё, но не хочет говорить.

Она замолчала, вздохнула, достала кругленькую коробочку, открыла её, и, смотрясь в зеркало крышки, начала маскировать потёкший макияж новым толстым слоем белой пудры.

Эрика тоже молчала, поджав губы, но тишина вокруг нарушалась едва слышимыми шагами. Они были огромными, но необычайно тихими. И только Эрика, приоткрыв рот, собралась что-то сказать, как из стены, выходя подобно призраку, появилась гигантская нога. Она уходила в потолок, была вся прозрачная, с синем отблеском, и излучала мерцающую ауру. Нога, игнорируя стены, ступила в комнату, а после недолгой паузы совершила следующий шаг, скрываясь за стеной. Будто некий огромный призрак шагал по вагонам сквозь любые препятствия.

- Невероятно, - сорвалось с губ Эрики.

- Это слово ты скажешь ещё не один раз, - ответила Готинейра, убирая коробочку с пудрой под одежду.

Девушки подошли к следующим дверям, и стоило им распахнуть их, то они замерла в изумлении.

Взору открылся зал, напоминающий помещение готического собора. А в нём некое поле с настолько мягким покрытием, что проваливались ноги. По всей территории несметное количество здоровенных клеток и разорванных игрушек, чьи части в виде ваты и оторванных конечностей валялись повсюду. Всё это огромное место - манеж для детей, да не простых, а великанов, которые находились здесь. Каждый по два метра ростом, при этом по виду имел вес под восемьсот килограмм. Кошмарные, мерзкие, противные, с глупыми, но одновременно пугающими взглядами, эти твари пускали слюни. Они неуклюже передвигались, вечно спотыкались на ровном месте и падали на мягкий пол, который под тяжестью туш сразу проваливался, смягчая любое падение, а потом, как пружина, подкидывал тварей, возвращая их на ноги.

Дети, если этих кошмарных существ можно так назвать, свободно разгуливали повсюду, мучая бедные игрушки и иногда вступая в перепалку друг с другом.

Вглядевшись, Эрика увидела пару развороченных клеток. Похоже, чудовищные младенцы из них выбрались, а потом выпустили остальных. В потолке, пропуская яркий свет, была пара дыр, словно что-то упало в вагон и тем самым сломало клетки, освободив кошмарную стаю.

- Они ведь нас не тронут? - понадеялась Эрика.

- Пусть великаны и находятся с нами в одном Поезде, но это не значит, что все живут тут дружно. Ещё как тронут. Ты многого не знаешь, Эрика, об этом чёртовом Городе… Поезде. Называй как хочешь.

Эрика сразу вспомнила Мэндлока, и как Орфей отзывался об этом громиле, который пожирал наглецов, осмелившихся забрести в кухню шестирукого повара.

- А к тем обходным коридорам мы сейчас как-то можем попасть? Пройти по ним, а не через основное помещение, не через этих тварей? - Эрика имела ввиду те коридоры, огибающие основу вагона, и предназначенные именно для того, чтобы перемещаться по Составу без взаимодействия с основными помещениями.

- Если бы могли, то давно там прошли, - сказала Готинейра, поправляя волосы.

- Значит… надо что-то придумать, чтобы пройти через этих великанов.

Эрика прикидывала план, способный помочь продвинуться через свору гигантов, но задача сложна и трудновыполнима из-за почти полного отсутствия укрытий. А восьмисоткилограммовых монстров так много, размеры их настолько велики, что девушек с лёгкостью может постигнуть трагичная участь разорванных игрушек.

Готинейра, волнуясь, то и дело вставала на носки, при этом почему-то подпрыгивая. Эрика глянула на её ноги, и тут его осенило.

- Отойди-ка, - попросил Эрика девушку.

- А? - Готинейра очнулась от своих мыслей. - Что ты задумала?

Пол был мягким, что аж ноги проваливались, а Готинейра, слегка поднимаясь на носочки, даже чуть подпрыгивала, сама того не замечая.

Эрика, уверенно стоя, присела, а потом, почти не прилагая никаких усилий, слегка подпрыгнула. И получилось, что покрытие сработало подобно пружине, подкинув Эрику метра на полтора вверх.

Готинейра смекнула об идее и повторила эти действия, обнаружив, что пол может оказаться спасением из ситуации, позволив перемещаться высокими прыжками.

Совершив ещё пару более сильных толчков, Эрика без особых усилий подпрыгнула на высоту выше собственной головы.

Огромные твари, скалясь и обнажая свои зубы, похожие на акульи, заметили чужаков, и уже начали друг друга оповещать жутким завыванием.

Младенцы-великаны, кто шёл, а кто полз, направились к незваным гостям. Великаны походили на ораву огромных волков своими голодными взглядами и слюнями, сочащимися из широких пастей.

- Давай! - Эрика схватила Готинейру за руку и обе синхронно прыгнули сперва один раз, а затем и второй, оказавшийся более сильным, да таким, что поднял их метра на четыре ввысь.

Набрав нужную высоту, чтобы падение с неё позволило развить достаточную скорость, обе девушки под силой притяжения начали возвращаться вниз, и как только коснулись мягкого пола, проваливаясь в него по самое колено, то оттолкнулись изо всех сил, задавая направление новому прыжку.

И вновь их стремительно понесло вверх. Опять касание пола, снова толчок. При очередном приземлении они уже сблизились с жуткой стаей, и в самый нужный момент, оказавшись при падении буквально у носов монстров, Эрика и Готинейра, крепко держась за руки, совершили самый сильный прыжок, перелетая через свору, которая, лязгая зубами и издавая будоражащие звуки, потянулась к ним полчищем рук, но не сумела поймать.

Половина огромной комнаты преодолена. Оказавшись за этой стеной смерти, Эрика увидела ещё больше детей, хаотично сидящих кто где. Одни пытались грызть развороченные клетки, другие рвали огромные игрушки, а третьи дрались между собой. И, казалось, имели силу пробить даже тонкую бетонную стену. Но стоило им заметить появление двух чужаков, как всё внимание великанов переключилось на неприятелей. Они побросали свои бесцельные занятия и, наполняя помещение ещё большим хором кошмарного мычания, направились в сторону гостей.

Те же дети, которых Эрика и Готинейра только что перепрыгнули, неуклюже развернулись, толкаясь, отбрасывая друг друга в стороны.

Прыжки продолжались, и девушки, с трудом контролируя свой полёт, едва приземлялись в свободное от детей место, еле успевая вновь оторваться от земли, когда великаны почти хватали их за ноги.

Каждый прыжок являлся целым испытанием. И всякий раз, находясь в шести метрах от пола, у Эрики перехватывало дыхание от кишащих под ней тварей, чьи глаза голодным взглядом таращились на чужаков, томясь в ожидании, когда кто-то из них двух неудачно приземлится.

Казалось, что прыжки длились вечно, и внезапно на лице Готинейры застыл ледяной ужас, и её взгляд преисполнился страхом, словно она узрела саму смерть. В следующий миг девушка прекратила подниматься в воздух, а наоборот, опускалась в противоположном направлении. Эрика глянула вниз, увидев, как огромная лапа, схватив ногу девушки, тащила Готинейру к себе. И в итоге бросила на пол, чьё покрытие сильно смягчило падение.

Эрика не знала, что предпринять. Уже летя обратно вниз, она наблюдала, как твари сползались к девушке. Эрика пыталась придумать способ спасти её, выискивая глазами любую возможность. Существа никак не реагировали на её крики - на попытку отвлечения. И только приземлившись, с трудом подавив новый прыжок, Эрика схватила в руки тяжёлую арматуру, что была частью разгрызенной клетки, и со всей силы зарядила ею по великановой лапе, удерживающей Готинейру.

Тварь, оглушительно взвыв, отпустила свою добычу. Затем Эрика принялась, размахивая металлическим прутом, расцарапывать лица великанов, которые тянулись к Готинейре своими лапами. Но, получая по жирным мордам, они с ревущим визгом убирали руки от девушки.

Сперва эти детища-монстры, стоя на четвереньках, издавали надрывающиеся вопли, но позже разъярились и уже не обращали внимания на размахивание арматурой и на опухающие от повреждения ручищи. Свора неумолимо приближалась, наступая отовсюду, подобно движущимся стенам, готовым вот-вот раздавить свою жертву.

Прыгнуть не представлялось возможным, ведь твари просто не позволили бы этого сделать, не давая даже времени на разгон до нужной высоты.

И только раздавшийся оглушительный лай, своей мощью разлетаясь по комнате, пробудил хоть какую-то надежду. Дети сразу остановились, а вся ярость, голод и безумие на их мордах пропали, сменившись на недовольство и испуг.

Неожиданно над одним из великанов появилось нечто огромное, чёрное, морщинистое. Раскрыв свою зубастую пасть, оно схватило за выступающую на спине кожу одного из детей, и, замотав головой, кинуло чудовище прямиком в стену, как тряпичную куклу.

Дети сразу принялись расползаться, прячась в клетки. И когда их свора пустилась куда подальше, взору открылся огромный шарпей - тот самый пёс, которого Эрика видела, когда шла с Лином Краусом.

Эрика не стала медлить, быстро попыталась поднять Готинейру на ноги, но та закричала от боли, пытаясь встать. Тогда Эрика взяла её на руки и кое-как допрыгала по пружинящему полу до ближайшего видимого выхода, чья дверь была открыта. Позади слышался только рёв, лай, вой и жуткие крики великанов.

Покинув эту комнату и оказавшись в другом помещении, Эрика посадила девушку на пол и закрыла дверь.

- Нога, - пропищала Готинейра сквозь боль, всё ещё пребывая в небольшом шоке.

Глаза Эрики мигом устремили свой взгляд на ногу Готинейры, увидев там опухший отёк тёмно-синего цвета в районе голени.

За дверью, словно в недрах глубинных вод, донёсся очередной скрежет в сопровождении едва уловимого пения: мягкого, усыпляющего, приглушающего посторонние звуки.

Надо было убираться отсюда и найти способ излечить травму Готинейры. Так что Эрика подняла девушку с пола. Сил у Эрики были достаточно, чтобы нести на руках такую малютку.

Место, где они находились, имело путь в коридоры в обход жутких помещений вагона. Туда Эрика и понесла Готинейру.

Когда девушки оказались в коридоре, то тот предстал таким, словно из старинного замка, только вперемешку с металлическими частями Поезда.

- Эрика, - голос Готинейры прервал долгое молчание.

Эрика повернула голову. Лицо Готинейры находилось очень близко.

- Да? - с волнением в голосе спросила Эрика, но ответ получила не сразу, а лишь спустя небольшой промежуток времени после смущённого взгляда девушки.

- Спасибо.

Эрика лишь улыбнулась. Она шла с Готинейрой на руках, стуча твёрдой подошвой ботинок по заплесневелому полу, который слегка переливался различными цветами в месте, где ступала нога.

Глава 8. Багровое древо

Через какое-то время, дойдя до конца очень длинного коридора, Эрика остановилась. Стены впереди были искорёжены, прогнуты внутрь. Врата выворочены. Часть стены изуродована разрушением, создавшим просветы. Чувствовался сильный сквозняк и оглушительные звуки стучащих о рельсы колёс, доносясь из щелей.

- Да что же это такое... - Готинейра откровенно ничего не понимала, растерянно бегая взглядом по увиденной картине. - Такого не должно быть вообще, - слова срывались с её губ в испуганном тоне. - Так, спокойно, - скомандовала она сама себе, - не стоит переживать. Дядюшка Лин всегда говорил, что никогда не нужно пугаться перемен. Нет, не то, но близко. - Она схватилась за голову. - Не стоит чего-то бояться, если никогда не доводилось с этим сталкиваться. Нужно изучить это, понять причину. Да, кажется так. Ох, он столько всего говорил.

- Готи, успокойся, - стараясь говорить спокойно, сказала уставшая Эрика.

- Всё нормально. Нормально. - Готинейра собиралась с мыслями. - Давай пойдём дальше. Пожалуйста, Эрика. - Черноволосая пыталась глубоко дышать, но слышно, как вздохи перемешивались с дёргающимся голоском. - Нужно дойти до Архидендрария, тогда станет гораздо лучше.

- Ох, я очень на это надеюсь.

Эрика, переступая через руины развороченных дверей, зашла в следующий коридор, усеянный обломками, и быстрым шагом направилась прямо, переступая через валяющиеся светильники и картины.

“Чёртов поезд. Когда же этот кошмар закончится”, - думала Эрика, часто дыша.

Спустя ещё пару коридоров девушки наконец оказались в нужном вагоне.

Помещение, как и предыдущие, было огромно, только оказалось полностью лишено света, из-за чего пребывало в почти полном мраке. Тьма рассеивалась лишь слегка от света космических туманностей и галактик, видневшихся через стеклянный потолок. И столь мягкое и фантастично красивое освещение с трудом позволяло увидеть очертания объектов, таящихся в комнате.

Готинейра попросила Эрику пройти через мрак вперёд к какому-то пульту, что Эрика и сделала, аккуратно шагая и огибая силуэты объектов.

- Жаль их будить, но надо, - сказала черноволосая, когда Эрика отнесла девушка туда, куда та попросила. - Так, вроде это. - Готинейра нащупала что-то во тьме.

Раздался щелчок. В воздухе начал чувствоваться запах какого-то сильно пахнущего газа, который будто клубился в определённых точках в пространстве. Затем слабые вспышки искр образовались в воздухе, буквально зажигая сосредоточение газа, который в следующие секунды чудесным образом обратился в сияющие сферы концентрированных молний, чьи языки изредка вырывались из этой оболочки. И теперь свет, рассеяв тьму, показал всё, что было в комнате.

Оказалось, в этой темноте, ныне разогнанной светом, прятались тысячи цветочных горшков разного размера. Где-то ютились мелкие и необычайно экзотические на вид цветочки, а где-то странные, жуткие и огромные.

Одни биолюминесцентные растения плавно переливались мириадами оттенков, другие лишь ярко сияли, а на третьих вырисовывались светящиеся узоры, что двигались по лепесткам, походя на живую абстрактную анимацию. И почему их не было видно во тьме?

Другие растения не светились, имели красивый, а порой и мрачный вид, и больше напоминали образы невиданных зверей. Некоторые деревья выглядели подобно переплетению пульсирующих рук, а с других свисали сотни тоненьких и длинных ветвей, покрытых пушистым шевелящимся мхом.

Эрика, удивлённо смотря на всё это, несла девушку через дебри растений, встречая на пути столы с кучами лежащих на них бумаг, склянок, ларцов и прочего. Вскоре Готинейра внезапным возгласом остановила Эрику у одного стола и потянулась за колбочкой с зелёной жидкостью, чей аромат напоминал мяту, но настолько убойную, что от одного лишь запаха хотелось спать.

Готинейра, получив заветную микстуру, одним залпом осушила содержимое стекляшки, и через небольшой промежуток времени ударилась в умиротворение. Глаза закатались, рот чуть приоткрылся, а руки ослабли и свесились вниз. Но вдруг это состояние резко прошло и Готинейра пришла в себя, но уже была спокойная и собранная.

- Нужно ногу обработать, - сказала она и лениво закрутила головой в поисках чего-то. - Так, неси меня вон к тому столу. - И указала на нужное место, куда Эрика её отнесла и усадила на стол.

Готинейра принялась копаться в микстурах, скидывала с них скомканную бумагу, и в итоге нашла нужную бутылочку, жидкостью из которой облила повреждённую ногу. Гематома начала рассасываться, быстро исчезая, и место ранения вскоре выглядело здоровее некуда.

- Вот это да, - с придыханием сказала удивлённая Эрика, но сразу же опомнилась. — Ах, точно, чему я удивляюсь? Весь этот Поезд - сплошное чудо.

- Я слышу сарказм в твоём голосе, - сказала Готинейра.

- Конечно он есть. Мне всё это, этот Поезд и его вагоны, кажутся самым настоящим безумием. Просто сон какой-то. Чего тут только не происходит. И великаны, и разрушения, и тот живой скелет. Да и вообще всё это похождение. Я уже боюсь представить, что будет дальше.

Эрика закрыла лицо руками и тяжело выдохнула в ладони. Убрав руки от лица, она устало посмотрела на Готинейру, сидящую на столе.

- Пожалуйста, не переживай, - начала Готинейра, почувствовав дискомфорт и жалость. - Я понимаю, тебе сложно… мне тоже. Но у нас нет другого выбора. Нам нужно пройти через всё это.

- Да, знаю, - тяжело вздохнула Эрика, садясь рядом с Готинейрой. - Дерьмо какое-то вся эта ситуация. Мистика и нереальность. А вдруг я просто сплю? Вдруг это всего лишь кошмар? Но почему он такой детализированный и всё никак не кончается? Нет. Я больше не могу находиться здесь.

Эрика понуро склонила голову, закрыла глаза и глубоко задышала. Мысли говорили ей, что нужно выбираться отсюда поскорее из этого бреда. Но в то же время Эрика понимала, что даже если выберется отсюда, то вернётся в свой мир к своей прежней жизни, к этому жалкому существованию.

- Ни туда, ни сюда, - шептала Эрика, не моргая. - Тут кошмар, там тоже. Нигде нет покоя, нигде, даже в собственной голове. И эти поганые мысли… они вновь возвращаются. Ох, нет, только не сейчас.

Холод прокатился по коже Эрики, всё тело напряглось, дыхание участилось.

Готинейра, видя состояние девушки, взяла со стола микстуру и пододвинулась поближе к Эрике, совсем вплотную.

- Пожалуйста, выпей это.

Готинейра протянула микстуру девушке.

- Что там?

Эрика даже не посмотрела в её сторону.

- Выпей, это правда поможет.

- Да что я только за последние годы не пила. Ничего не помогало, - говорила она, вспоминая кучу таблеток.

В эти минуты она настолько поникла и позволила яду негатива расползтись по голове, что даже забыла о том, как ногу Готинейры чудесно излечила похожая жидкость. И даже не задумывалась, что нынешняя микстура поможет её состоянию.

- Так, ну хватит. - Готинейра нахмурилась и возмутилась. - Я тебе тут помочь хочу, а ты отнекиваешься. А ну-ка иди сюда.

Черноволосая свободной рукой крепко взяла Эрику за подбородок, подняла её голову и повернула к себе.

От столь неожиданных действий со стороны Готинейры Эрика опешила и не могла подобрать слов и эмоций. Лишь сидела молча и удивлённо глядела на девушку.

Готинейра, нахмурив брови, серьёзно смотря Эрике в глаза, прижала к её губам горлышко колбочки и запрокинула её.

- Пей, - твёрдо сказала черноволосая.

Эрика, тепло дыша ей носом в пальцы, чуть приоткрыла рот, куда начала заливаться жидкость из колбочки. И стоило ей полностью опустошиться, как Готинейра убрала колбочку от губ Эрики. Потом посмотрела на свою руку, которой держала Эрику за подбородок, и резко отдёрнула её, как от огня.

- Ой, - вырвалось у Готинейры. - Прости.

- За что? - спокойно спросила Эрика, проглотив микстуру.

- Так грубо схватила тебя… сама от себя не ожидала. - Её взгляд ушёл в сторону, подальше от лица Эрики. - Я бываю такой эмоциональной. Постоянно накатывает грубость и злость, когда что-то идёт не так, как мне хотелось бы.

- Да всё хорошо. Не переживай из-за этого.

И тут Эрика ощутила, как по телу разлилось приятное тепло, как все мышцы расслабились, на разум накатило спокойствие, а весь неприятный настрой рассеялся в голове.

Действие микстуры было заметно по реакции Эрики. Её веки чуть закрылись, дыхание стало медленным, но достаточно слышным.

Она вдруг прислонилась к Готинейре и нежно её обняла.

- Спасибо тебе. И правда сработало. Я так хорошо себя сейчас чувствую, - говорила Эрика, не замечая, как дышит на ухо девушке.

- Эй… ну отпусти, - дрожащим голосом сказала Готинейра, прижимая собственные руки локтями к талии.

Эрика освободила её из объятий.

- Тебе некомфортно?

- Нет, всё хорошо. - Готинейра издала глупый смешок. - Просто, знаешь, я к такому не привыкла.

- А-а-а. Ну, ладно тогда. Надеюсь, я не причинила тебе неудобства.

- Да нет, что ты, ничего плохого же не было. - Готинейра нервно сглотнула слюну и отвернула голову.

Обе девушки по-прежнему сидели вплотную друг к другу. Какое-то время они молчали. Но вскоре Эрика прервала эту долгую паузу:

- А что это за место? Как ты его назвала?

- Это… это Архидендрарий.

- И что же он из себя представляет?

- Ну, это место с богатой историей. Здесь собраны растения из разных мифов и легенд многих миров.

Внимание Эрики привлекла стоящая неподалёку плакучая ива, светящаяся голубоватым светом.

Эрика поднялась со стола и подошла к иве, завороженно на неё смотря.

Ветви дерева, подобно локонам, свисали вниз, касаясь пола. Мягкие листья, приятные на ощупь, освещали руки Эрики, заставляя проявляться вены и шрамы.

- Это Тнгуа, - сказала Готинейра, подойдя к девушке. - Её листья освещают тело, показывая все раны, полученные когда-либо.

Эрика молча посмотрела на девушку, затем взглянула на свои руки.

- Но вены от её света тоже становятся видны, - ответила Эрика, видя, как на её руках проявляются вены и куча шрамов от ссадин, порезов и ожогов - всех ран, полученных за жизнь. - Причём тут вены? - спросила снежноволосая? - Я же их никогда не повреждала, а они светятся.

- Значит, болела душа, - пояснила Готи. - Причём слишком сильно. Посмотри, твои вены светятся чересчур ярко, выделяясь на фоне шрамов. Это о многом говорит.

- Болела душа? - переспросила Эрика. - Вот оно что. И правда, так оно и есть. - Она приобняла себя руками и поёжилась.

- Хочешь поделиться этим?

- Своей больной душой?

- Угу. - Готинейра грустно смотрела на Эрику, представляя, что такое там могло быть, раз свечение дерева вызвало столь сильный эффект.

- Такое тяжело вспоминать. Я стараюсь об этом не думать. Хотя память всё равно мне вечно делает подлянки.

- Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. Я же не заставляю. Просто думала, вдруг ты захочешь высказаться. Тебе же итак нелегко на этом Поезде, да ещё и на душе.

- Эх, да что там рассказывать. В детстве я попала в плен вместе со своими родителями. - Лекарство, действуя на Эрику, позволяло ей спокойно вспомнить прошлое, не вызывая приступов и душевной агонии.

- Ого. Неожиданно. А как это произошло? - Готинейра старалась говорить тихо.

- Это произошло дома. У нас не было охраны и всего такого, так что эти люди смогли без труда вломиться внутрь. Был вечер. Мы в тот момент всей семьёй ужинали. А потом появляются эти, так неожиданно. Все в чёрном, в жутких масках. Выламывают дверь, влетают в дом, подбегают, бьют прикладом автомата моего отца, мать хватают за волосы и скидывают со стула, ударяя головой об пол. Я едва успела понять, что происходит. Так быстро оно всё случилось. Я закричала от испуга, но мне прилетел удар в лицо и я рухнула на пол.

Эти люди были в масках, так что лиц я их не видела, и это пугало ещё сильнее. Такие жуткие маски в виде свинных морд. Эти люди, пользуясь нашим оглушением, вкололи нам что-то. Я помню, как отца и мать пронзили шприцом. Они двоём быстро отключились. А потом это сделали и со мной.

Очнулась я уже в подвале. Таком холодном, на каменном полу. На руках у меня были оковы на цепях, а на шее стальной ошейник.

- Это от него у тебя светится кожа на шее?

- Да, от него. Очень сильно натёр за то время, что я находилась в заточении. Но шрама не осталось. Кожа хоть и была повреждена, но зажила без следа.

- А ногти? Они у тебя тоже сильно светятся.

- Я отчаянно пыталась сорвать ошейник всё то время. Меня переклинило настолько, что я совсем не замечала, как сдирала ногти об сталь ошейника и собственную кожу. У постоянно все руки были в крови. Столько крови потеряла, хоть и постепенно. Я так жаждала освободиться, так хотела к родителям, которые сидели в нескольких метрах от меня. Их постоянно пытали. И всё из-за нашего поганого семейного бизнеса. Кто мог вообще подумать, что такое случится. Не знаю, кому мои родители перешли дорогу, но… но в итоге получилось всё так. А дальше… а дальше я не готова рассказывать. Пока что нет. Хоть я сейчас и чувствую, что лекарство меня успокаивает, но всё же есть у меня есть опасения, что если буду дальше рассказывать, то меня накроет. Меня всегда накрывало ужасом от этих воспоминаний. Хотя сейчас я могу говорить о них спокойно. Но всё же боюсь продолжать…

Вдруг Эрика ощутила чужие прикосновения к своему телу. Готинейра, не в силах сдерживать эмоции, резко и крепко обняла Эрику, прижавшись лицом к её груди.

- Мне очень жаль, что всё так получилось. Это действительно ужасно.

Эрика смотрела на макушку Готинейры с высоты своего роста. Затем она прижалась лицом к голове, к волосам Готинейры, и обняла её в ответ.

- Эти воспоминания постоянно преследуют меня. Я так устала. Они отравляли мою жизнь. Но удивительно, что на этом Поезде, пока я с тобой всё это время шла через те “испытания”, я почти не вспоминала о том заточении, о родителях, об этой травме. Всё вокруг отвлекало меня, даже пробивало на такие эмоции, которые я почти не испытывала в обычной жизни. А она, поверь, отвратительна. Воспоминания уничтожали мою личность и не давали нормально жить.

Дальше они молчали, застыв в объятиях. Готинейру наполнило жалящее чувство грусти. Ей так было жалко Эрику, что она не желала отпускать её, хотела, чтобы та почувствовала её тепло - единственную поддержку, которую Готинейра могла дать сейчас.

Эрика же, сожалея о тех моментах, обнимала Готинейру, прислонившись лицом к её макушке, чувствуя приятный запах и мягкость её волос.

- А сколько будет действовать это лекарство? Сколько ещё я буду спокойна? - вдруг тихо спросила Эрика. - Оно такое пьянящее, чудесное…

- Не знаю, - устало ответила ей девушка. - Может, скоро, а может и нет.

- А ведь когда мы закончили танец, то ты так смущённо отвела свой взгляд, - вдруг вспомнила Эрика.

- Просто… просто так получилось. Я не привыкла к этому… к чужим касаниям. Вот.

- И всё же позволяешь тебя обнимать. - Эрика мило улыбнулась.

Готинейра, ослабив хватку объятий, соскользнула руками на бёдра Эрики.

- Всё? Наобнималась? - спросила Эрика, улыбаясь, и убрала руки от девушки.

Они немного отошли друг от друга.

Голубоватое свечение ивы также доставало до ног Готинейры, проявляя на них отчётливые шрамы, огромные и жуткие, будто кожу в этих местах когда-то была целиком содрана.

- Твои ноги так светятся. А что у тебя случилось в жизни? - поинтересовалась Эрика.

- Я не знаю, честно. У меня очень обрывочные и редкие воспоминания. Что-то не так с памятью. Я могу помнить часть своего детства, а вот то, как взрослела, почти не помню. Только однообразные воспоминания.

- А лицо ты поэтому так сильно замазываешь пудрой? Потому что там что-то есть? Прячешь что-то. Оно бы сильно светилось от ивы?

- Да… там что-то есть. Я это не принимаю в себе и не хочу никому показывать. Когда вижу это в зеркале, то накатывают неприятные мысли.

- Но что на твоём лице?

- Я не скажу тебе. И про повязку на лбу тоже не спрашивай. Я не хочу об этом рассказывать. И вообще, давай лучше двигаться дальше.

- Хорошо, не рассказывай, это твоё право. И да, нам реально нужно продолжать идти.

Эрика окинула взглядом остальных обитателей большой комнаты.

- Ты говорила, что эти растения из мифов. Как же столько всего, всех этих растений, можно собрать, если они такие легендарные? Будто валялись и ждали, пока их возьмут?

- Я мало знаю об этом. - Готинейра слегка растерялась. - Все эти растения добыл владелец Архидендрария. Ну, так мне известно. Только его никто не видел, а может, видел, но сам уже давно ушёл из мира. Это место пустует, сюда никто не заходит. Обитатели Поезда всегда сидят у себя, а пассажиры даже не передвигаются по вагонам, только по коридорам, и то редко. Поэтому растения, привыкшие к одиночеству, живут сами по себе, благо тут есть автоматическая система полива и прочего ухода.

Готинейра потихоньку пошла вперёд, а Эрика последовала за ней.

- А как же бумаги? - спросила Эрика. - Их тут так много. Если глава этого места почти никогда не появлялмч, то как он успел всё это написать?

- Этому месту очень, очень много лет. За это время исписать столько бумаги кажется очень маленьким объёмом.

- И что же в них написано?

- История каждого растения. Тот, кто живёт здесь или когда-то жил, коллекционировал уникальные явления Вселенной. Каждое деревце и цветочек в этом помещении имеют такую историю, что кровавые войны покажутся безобидными по сравнению с тем, что творили чудные растения. Иногда они разговаривают друг с другом, рассказывая о своих жизнях. Но это больше похоже не на сказку, а на ночной кошмар. - Черноволосая остановилась у горшка, где был посажен круглый кактус, целиком прозрачный, как желе, а внутри пульсировали синие сосуды. - Но не всё так жутко. Бывает, что определённые экземпляры носят очень красивую и героическую историю. - Она погладила кактус, чьи иголки при касании руки обращались в пыль; а когда рука оказалась убрана, то частички распылённых иголок вновь собирались, принимая своё изначальное состояние.

Эрика лишь завороженно следила за этим процессом.

- А что это? Ты что-нибудь знаешь о нём? - Эрика обратила внимание на белый цветок в форме воронки, в которой царила сплошная тьма, не смотря на свет, падающий прямо туда.

- Это кусочек некого Гаринлларта. Он около двенадцати тысяч лет назад в одном из миров пожирал свет звезды, создавая вечную ночь… погружал планету во мрак. Видишь в его центре тьму? Ничего её не осветит. Конечно, перед тобой просто часть Гаринлларта, недоразвитый отросток, изменённый таким образом, что никогда не вырастет в полноценный ужас. Но сам Гаринлларт, врастая в землю на километры, когда-то истреблял целые миры. Его размеры, если верить легендам, достигали таких масштабов, что он упирался в небо, а лепестки закрывали обширные территории от света, поглощая его, укрывая земли сперва безграничной тенью, а потом погружали в вечную тьму.

Действие лекарство уже сходило на нет, и поэтому от услышанного Эрике стало не по себе. Она ощутила себя заблудшей жертвой, находящейся в сердце хаоса среди этих растений - ужасающих убийц, пожирателей миров.

Если у этого цветка была такая история, то многие остальные, если верить словам Готинейры, были зловещими чудовищами.

- Но есть же те, которые хоть что-то хорошее сделали для других? - спросила Эрика с некой долей надежды.

- Есть, - отозвалась Готинейра. - Но алчность в любом бескорыстии находит способ обогатиться. - Она печально уставилась в пол.

- А? Что ты имеешь ввиду?

- Те растения, которые помогали, в итоге были... Давай я лучше тебе расскажу. - Она подвела Эрику к стеклянной коробке, в которой хранилось полутораметровое дерево, сплошь изогнутое, словно змея, и багровое: кора, листья, верхушки корней. - Когда-то дядюшка Лин поведал мне историю этого дерева перед самым сном. И я запомнила её на всю жизнь. До самых мельчайших подробностей. Ничто так глубоко не забиралось в память, как рассказ о Багровом древе, оно же Геморрагия. Ты уверена, что хочешь услышать это?

- Да, хочу. Расскажи, пожалуйста.

- Не знаю, в каком мире это было, ведь их слишком много. Но где-то произошло. Всё началось просто. Где-то на склонах гор находилась небольшая деревня. Одной весной в центре деревни жители вдруг обнаружили багрового цвета росток, выглядывающий из-под тающего снега. Сперва все удивились необычному цвету деревца, и даже думали, что его послали свыше для решения всех земных несчастий. Деревня была бедная, еле прокармливалась на одной охоте и скромной торговле с проходящими изредка караванами. И поэтому единственное, на что им было надеяться, так это на чудо. Так и случилось. Дерево росло на глазах, с каждым днём становясь выше на пару сантиметров. Быстро вымахало. Форма у него оказалась пугающая, но жители заметили, как прекратили болеть, а всяческие кожные дефекты, типа бородавок и постоянных волдырей, исчезали сами собой. И спать стало спокойнее, лучше; и скотина спокойнее себя начала вести, прекратила болеть.

- Дерево всё это сделало? И каким же образом?

- Не знаю, но на этом чудо не закончилось. Однажды случилось так, что сына старейшины принесли домой. Он был тяжело ранен, потерял много крови, был без сознания и при смерти. Единственный лекарь ничем не мог помочь, да и медицина там была ужасна. Отчаявшийся отец принёс сына к дереву, надеялся, что это поможет, ведь что ему ещё оставалось делать. И тут произошло удивительное. Одних поразило, а других повергло в ужас. Одни клялись, что дерево - порождение зла, живое чудовище. Другие же упали на колени, плача. - Девушка вздохнула, сделав паузу.

- Ну, не тяни. Что произошло?

- Извини, задумалась. Очень ярко представляла в голове эту историю каждую ночь перед сном. - Черноволосая подошла к стеклянной стене и начала любоваться ночным небом. - С тех пор все поняли, что дерево самое настоящее нечто. Умирающий сын старейшины, положенный у ствола, начал обвиваться вылезающими из-под коры нитями, напоминающими артерии. Они, как пиявки, впивались в его кожу, начиная пульсировать, что-то закачивая в него. Лицо парня постепенно обрело здоровый вид, а позже он открыл глаза. Все раны зажили. Плачущий от счастья старейшина бросился обнимать сына.

- Ничего себе. Раз оно парня с того света вытащило, то, получается, оно могло всем помочь избежать многих бед?

- Получается, что да. Но, как я сказала, алчность ищет в бескорыстии то, что в итоге приводит только к разрухе. О произошедшем чуде с деревом и сыном старейшины узнали ближайшие поселения. Вскоре к дереву прибыли жители других деревень. Кто-то привозил безнадёжно больных детей, кто-то сам желал излечиться, лишившись руки или ноги: ковылял сюда с надеждой вернуть прежнее состояние. И дерево им помогало. Его отростки выползали из-под коры, впивались в тела. Те, кто испытал на себе данную процедуру, говорили, что пережили ощущения, будто они перерождаются, и вся слабость и усталость уходит вместе с болезнями, а потерянные конечности впоследствии отрастали в течение недели. Молва о дереве распространилась далеко, и наступило время, когда начали приезжать странники из далёких мест. Они все - безнадёжно отчаявшиеся, каждый болен чем-то неизлечимым. А дерево избавляло их от недугов. Слухи о чуде поползли по миру с такой скоростью, что вскоре от нахлынувшего народа деревня стала городом: одни переселялись сюда навсегда; другие, торговцы, видели в этом выгоду, обосновывались здесь. Так бедное и никому неизвестное поселение стало очень известным городом.

- И как же оно называлось? Ну, поселение это? Точнее, уже город…

- Хилимокта. С каждой неделей туда прибывало всё больше и больше народу, и в один день нашёлся тот, кто решил: “а почему такое чудо должно задаром раздавать всем исцеление?” Этот кто-то не мог принять факта, что, во-первых, все берут и получают избавление от болезней бесплатно, а во-вторых, такая золотая жила пропадает зря. И вот он сговорился с другими, кто думал также, и в итоге предпринял попытку прибрать растение к своим рукам. Пообещал людям, которых собрал, несметные богатства, если они помогут ему. И они, объятые жаждой денег, устроили бойню. Вся стража была уничтожена, а старейшина убит. Его место занял тот самый, кто организовал узурпацию. Приказал своим новым подданным никого к дереву не подпускать, пока не завершится строительство стальной коробки, которая ограждала дерево от нежелательных лиц. И после этого у каждого, кто желал исцеления, велел брать баснословное количество денег. Произошла попытка восстания, но безуспешно.

Эрика слушала её с открытым ртом, представляя каждую описываемую сцену. А Готинейра продолжала:

- Вскоре территория вокруг багрового древа обросла стенами, была воздвигнута целая крепость, и только больные, имеющие деньги, могли пройти. Но слишком много прибывало народу, и, в конце концов, десятки тысяч отчаявшихся, прибывших в Хилимокту для излечения, узрели, что новый правитель не позволит им этого сделать задаром. И началась та бойня, которую помнит лишь остаток багрового дерева и те единицы, кто выжили тогда и поведали эту историю. Людям было нечего терять, они попытались с силой прорваться в крепость, но армия истребляла потоки неугодных. Но людям не было конца. Ужас шёл днями и ночами, и спустя дни у высоких стен количество мёртвых стало настолько огромно, что по ним, как по горе, можно было взобраться. Так и делали. И тогда уже сами солдаты бежали, не в силах унять прибывающих больных, потому что солдат становилось всё меньше, а отчаявшихся - больше. - И тут девушка вдруг замолкла, смотря пустым взглядом в сторону стеклянной коробки, где было маленькое багровое деревце.

- Готи, ты в порядке?

Эрика дотронулась её руки, из-за чего черноволосая вздрогнула.

- Да, я в норме. Задумалась. Опять. - Безэмоциональное лицо вновь стало прежним, вернулась прежняя сосредоточенность во взгляде. - Кто-то из стражи бежал, - девушка продолжила рассказ, - а остальные оказались зверски растерзаны разъярённым людом. Не удалось скрыться и узурпатору, новому старейшине, который, сидя на нижних этажах замка, жалко стонал, обнимая горы монет. Но когда все ворвались внутрь, то первым делом нашли его, и, объятые неистовой ненавистью, принялись голыми руками отрывать от него куски, тем самым убив. Даже кости ломали и дробили камнями. Так сильно, превозмогая болезнь, слабость, ненавидели того, кто не позволял беднякам дотронуться до чуда, предназначенного в первую очередь для всех. Предназначенного для благодетели, а не для алчности. Но к тому времени это не имело значения. Очень много прибывших, слишком долго ждавших, потеряли рассудок и побежали к той стальной коробке. Стачивали об неё ногти до крови, били руками и ногами, предпринимая тщетные попытки разломать. Неизвестно, как им удалось это сделать, но коробка пала, и перед их глазами предстало то, ради чего пролилось столько крови. Бедолаги ринулись к дереву, желая излечиться, но как небольшое растение может одновременно помочь десяткам тысяч больных? Теперь они не позволяли другим братьям по несчастью подойти к дереву, убивая друг друга, тех, кто дни назад помогал им взять крепость. Легионы отчаявшихся начали истреблять сами себя, ведь на всех не хватит дерева. Вернее, места рядом с ним. А ждать никто не хотел. Но нашёлся тот, кто одним сильным ударом топора разрубил дерево надвое. Так оно и погибло, не доставшись никому, потому что, как сказал дядюшка Лин, “дар, посланный свыше”, не смогли принять по достоинству, обратив это чудо исцеление сперва в товар, а после и в собственную погибель.

Глава 9. Хаусорий

Представляемые кадры истории мелькали в голове Эрики: ярко, насыщенно и во всех подробностях показывая тот кошмар, рассказанный Готинейрой. Эрика испытывала целое месиво разных эмоций. Эта история заставила её задуматься её о собственном мире, где подобное происходит постоянно.

Негативные мысли заполонили разум, вырисовывались разнообразными образами, мелькали, перемешивались, сменяли друг друга в бешеном темпе.

- Эрика?

- А?

Картина мыслей перед глазами Эрики сменилась видами помещения.

- Эта история… - начала Эрика, - она пробудила всякие мысли. Я вспомнила, что в мире, откуда я прибыла, подобное творится постоянно, - с поникшим тоном сказала она. - Всё это так тяжело, ведь думаешь об этом всегда и понимаешь, что ничего не исправишь сама. И всё оно так и будет продолжаться. На смену одним ужасам приходят другие. Одни безумцы сменяются следующими. И так без конца. Тысячи лет. Кровавая история человечества.

Эрика потёрла глаза, которые заболели от того, что она от глубины мыслей прекратила на долгое время моргать.

- И всё это продолжается и продолжается. Такой странный мир с его хрупкой и ненадёжной системой. И люди. Тоже хрупкие. Во всём. И телами, и разумом. И как вообще кто-то, пройдя через всю эту тяжесть, через различные кошмары, вообще умудряется полюбить жизнь и не сойти с ума? Не понимаю. Я смотрела и видела, что одни травмируют других, и те вырастают с изуродованным разумом, а потом калечат следующих. Цепная реакция, эффект домино, вечная война.

Готинейра почувствовала глубокую вину, зная, что из-за её истории у Эрики начались такие мысли. Готинейре было некомфортно слышать все эти слова и знать, какие чувства Эрика испытывает.

Что-то мелькнуло в голове Готинейры. Очень нечётко, почти невидимо. Очертания крови, неких существ, громкие голоса, ярые приказы, полутьма пещер, гора из гнилых тел, своры уродов, гигантские чудовища.

И все эти образы промелькнули в голове так быстро, что Готинейра и не успела понять, что это вообще было, что сейчас произошло. Ей на мгновение показалось, что слова Эрики пробудили в мозгу нечто забытое, то, что разум Готинейры давно похоронил в себе под толщей беспамятства.

Но это не оставило в её голове никаких следов. Она так и продолжала чувствовать вину за рассказанную историю.

- Прости, пожалуйста. Я не думала, что это всё так глубоко повлияет на тебя, - жалостливо пропищала она.

- Это бывает часто и без таких историй, - ответила Эрика, чей потерянный взгляд застыл без движения. Она совсем не замечала расстроенных эмоций Готинейры. И продолжала говорить: - Я постоянно сталкиваюсь с такими мыслями. Ненавижу их. Но избавиться от них не могу. Хотя, знаешь, странно, что я сумела отвлечься от них, когда попала на этот Поезд, шла с тем скелетом, встретилась с тобой, танцевала, ела с великаном, бежала через всю ту чертовщину вместе с тобой. Эти события такие непривычные, так выбили из обычного течения жалкой жизни. Странно такое чувствовать.

Эрика посмотрела на Готинейру, увидев её поникшее лицо.

- Нет, только не говори, что зря рассказала эту историю, и ни за что не вини себя. Моя проблема и мои мысли не должны делать тебе плохо. - Эрика осторожно обняла Готинейру. - Как ты вообще можешь быть виновата, когда так помогла мне? С тобой я так далеко продвинулась, а без тебя бы точно застряла здесь и просто бы сгинула в безумии этого Поезда.

Но Готинейра ничего не ответила, лишь вздохнула и закрыла глаза. Так и находилась в объятиях Эрики, думая о чём-то своём, а потом вдруг спросила:

- Так сильно хочешь выбраться из этого Поезда?

- Да, конечно. Находиться тут - слишком для меня.

- А какой он - твой мир? Твоя жизнь? Она лучше, чем быть тут?

- Я… нет. Не знаю. Моя жизнь отвратительна.

- Тогда почему ты хочешь вернуться домой?

Эрика, немного подумав, ответила:

- И правда, почему? Там меня никто не ждёт, кроме проблем. Но и тут жить не получится. Выходит, я вообще не знаю, куда мне идти.

- А что у тебя за проблемы в той жизни, в том мире?

- В первую очередь моя тупая башка с её мыслями. А потом уже долги и всё остальное.

- А если бы ты прекратила думать о том, что тебя так тяготит, то смогла бы жить нормально?

- Не знаю. Но думаю, да. Мне ещё не доводилось жить нормально. Всё вокруг постоянно давило на меня и только сильнее вбивало в уныние и зацикливало на негативе. И мысли… мысли о том случае… они никогда не проходили, только усиливались от вечного негатива повседневности. Хотя на Поезде мысли начали вести себя иначе. У головы просто не было времени их думать. Я даже почувствовала себя по-другому… Живой, что ли?

Скрежет, раздавшийся за спиной, вдалеке, отвлёк Эрику от речи. Холодок пробежался по её спине от воспоминаний, что происходило в тот момент, когда она последний раз виделась с Лином Краусом.

- Потом поговорим об этом, - сказала Эрика, напрягшись. - Лучше пойдём дальше. Не хочу я, чтобы те разрушения вдруг снова оказались вокруг нас.

***

Новый вагон. Новое место.

В центре зала, чьи стены усеяны стальными, чёрными опорами, красовалась здоровенная махина, окружённая извивающимися электрическими дугами. Они то появлялись, жужжа, гудя и потрескивая, то исчезали со щелчком, а потом опять образовывались из воздуха.

- Вот оно! - воскликнула черноволосая. - Мы дошли, Эрика. Портальное устройство.

- Отлично, - произнёсла Эрика спокойно. - Теперь, значит, мы отправимся к Хаосу, и он поможет нам найти Манфисталя, так? Надеюсь, на этом всё закончится. Давай же поскорее это сделаем.

Готинейра подошла к ступенькам. Эрика следом за ней. Они вместе поднялись к аппарату, встали в его центр. Электрические дуги, проходящие мимо, порой перескакивали на вошедших, обволакивая, кружа вокруг, но потом шли дальше, либо вовсе исчезали с характерным щелчком и треском.

- Так. - Готинейра оказалась рядом с пультом управления. - Сейчас задам место.

- Ведь в любой вагон можно телепортироваться, даже в самый последний? - Эрика спросила из любопытства.

- Да хоть в сам локомотив! - с некой ноткой маниакальности ответила черноволосая, в спешке нажимая на кнопки. - Вот, готово, Хаусорий. Это дом Хаоса, его вагон, туда и направляемся. Стой спокойно и не выходи за пределы красного круга.

Готинейра, совершив последнюю манипуляцию с пультом управления, подошла к Эрике. Нависающая над ними огромная рука, словно взятая у гигантской статуи, медленно опустилась, раскрыла свои пальцы и начала раскручиваться, создавая холодный поток ветра и всё новые электрические дуги.

Эрика была уже полностью готова, предвкушая, как сейчас вместе с девушкой окажется там. Эрика собиралась зажмурить глаза, как вдруг скрежет принялся резать слух, а впереди замелькало нечто бесформенное, светясь фиолетовым. В следующий миг изображение разделилось пополам, и Эрика одновременно видела помещение с порталом и другое, похожее на библиотеку место, которое становилось всё отчётливее. Всё вокруг наполнилось грохотом, загудело, затрещало, и неожиданно настала резкая тишина и темнота.

Эрика моргала, но мрак не уходил, и девушка было подумала, что случилось нечто непредвиденное и непоправимое, но знакомый голос убедил в обратном:

- Ух, телепортировались. Так, погоди, пока зрение восстановится. Кто не привык к порталам - испытывает разные кратковременные неприятные вещи.

Так и оказалось. Секунд через десять Эрика уже потеряла свою слепоту и смогла увидеть новое место.

Это была библиотека. Её обстановка отличалась от предыдущих вагонов обыкновенностью. Здесь не было какого-то фантосмагоричного дизайна, всяческих существ, аномальных явлений и прочей странности. Обычная библиотека, если можно так выразиться. Разве что ломящиеся от обилия книг стеллажи сочного коричневого цвета были огромны, а сами книги велики, по виду многотонные, словно предназначенные для титана. Интерьер ничем не примечательный, всё исполнено в заурядных цветах: коричневый, бежевый, бурый. Различные опоры, своды, перила и лестницы, простирающиеся по этажам стеллажи - всё выглядело просто и даже потрёпано временем. Если, конечно, не считать огромные размеры всего вокруг.

В этом месте девушки словно были крошечными муравьями, глядящими на титанические размеры библиотеки, чей потолок находился так высоко, что разместил бы под собой половину небольшого небоскрёба.

- Вот и пришли, - облегчённо вздохнула Готинейра, переведя взгляд в сторону девушки. - Эм, что ты на меня так смотришь? - Её брови сузились, а глаза забегали, смотря то в одну сторону, то в другую.

- Ничего, всё нормально. Просто задумалась, - ответила Эрика.

Наступила неловкая пауза, и под молчание они оба направились вперёд. Эрика осматривала чудовищных размеров помещение. В мыслях мелькала вся та беготня, случившаяся с ней за последнее время.

- Готи, а всегда так сложно? Ну, я про хождение по Составу. Ты ведь живёшь в этом Поезде, явно постоянно куда-то ходишь.

- Ну, бывает, - неуверенно ответила Готинейра.

- Мне стало интересно, - продолжила Эрика. - Тебе всегда приходилось прорываться сквозь нежданные преграды и опасности, по уши ввязываясь в приключения, пока ты добиралась до нужного вагона ради, например, того, чтобы просто позавтракать? Или же у тебя были свои обходные пути?

- Эм, ну, знаешь… - Она растерянно отвела взгляд. - Мне не так часто доводилось выходить из своего дома, так что приключения обходили меня стороной.

- Не так часто? Сколько? Месяц, два?

- Больше, Эрика, гораздо. Я выхожу из своего дома раз в несколько лет. А смысл чаще? У меня дома и так есть необходимое, ты просто всё целиком не видела. Да и зачем выходить? Куда? Все живут собственной жизнью в своих вагонах, никому друг до друга нет дела. А даже если бы и было… Нет, все здесь слишком разные, никто никого не понимает. - Её голос наполнялся усталостью. Не той, что обычно бывает после тяжёлого дня, а измученностью от самой жизни. - Не знаю, зачем тебе это знать, но теперь ты знаешь.

- А как же твой дядюшка Лин?

- Да, он невероятный. - Уголки девичьих губ приподнялись, образуя лёгкую улыбку, а веки чуть прикрыли глаза. — Лин со всеми находит общий язык. Я всегда удивлялась и ему, и его способности ладить с другими. — Лицо девушки выражало некую отрешённость от мира, мечтательность, ностальгию. — Да вот только его никто толком не может понять. И он вечно куда-то пропадает. В последнее время всё больше. Я даже удивлена, что он лично встретил тебя. Обычно это делает его проекция. А сам дядюшка Лин чем-то занят, став даже страннее, чем обычно. Понимаешь ли, он такой… хм, да что уж там… я о нём почти ничего и не знаю.

“Улица” стеллажей, по которой пролегал их путь, вдруг резко закончилась, образуя перекрёсток. По правую сторону оказался такой же коридор из полок с тысячами книг, только на полу было множество рукописей, которые то стояли стопками, то валялись разбросанными.

- Куда теперь? - поинтересовалась Эрика у девушки, и та молча указала в сторону беспорядка.

Стопки на пути казались огромными. Каждая страница величиной с матрас, если не меньше, и толщиной с палец. Эрика вгляделась в одну из них: красивые и неизвестные символы, выведенные кистью идеально ровно.

- Что здесь написано? - Эрика остановилась у одной из рукописей.

- Там? - Готинейра подошла, встала рядом и принялась читать. - Не знаю. Это очередная работа Хаоса. Он постоянно что-то пишет.

- Так, погоди. Я только сейчас задалась вопросом, каким образом мы друг друга понимаем? Ты и другие здесь уж точно не знают моего языка.

- А, тут всё просто. Где-то в этом Городе есть сокрытое место. Там, насколько мне известно, находится нечто, что дядюшка Лин называл Машиной Мира. Говорил, что она является универсальным переводчиком, чья аура распространяется на весь Город… Поезд. Как тебе удобнее это называть. Так что, пока она активна, все друг друга понимают… Ну, то есть, слова понимают. И написанное в текстах тоже… но на книги это не всегда работает, - вздохнула она, поправляя волосы. - Это всё, что я знаю. Ещё вопросы?

- Да. - Эрика замешкалась. - Хаос. Кто он на самом деле? И, знаешь, изначально я представлял себе это место иначе. - Её руки с трудом отодвинули громоздкий лист, под которым оказался такой же, но с уже другим текстом, по шрифту не похожим на предыдущий.

- Хаос? Хронист, летописец. Как угодно. Насколько мне известно, он обитает здесь ещё с момента создания Поезда. О нём мне нечего рассказывать. Самой бы хотелось знать больше. - Готинейра отошла от Эрики и начала осматривать книжные полки гигантского стеллажа, тянущегося к потолку. - Всё, что здесь есть - история каждого дня, наблюдаемого Хаосом. Он, конечно, один из тех, с кем я поддерживаю общение, но он не так много мне рассказывал о чём-то.

Она прекратила смотреть вверх, опустила голову, явно опять что-то вспоминая.

- А кто были твои родители? - резко спросила Эрика и вдруг ощутила себя некомфортно. Вопрос словно сам вырвался изо рта. Но отступать было уже поздно. - Ну, типа, ты же не всегда тут жила, да? Явно же прибыла сюда когда-то. С кем-то.

- Не знаю, - спокойно ответила Готинейра. - Я ничего этого не помню, будто из головы вытащили многие воспоминания. Я уже даже не помню, как именно познакомилась с Лином. И с Орфеем. Хотя помню, как Орфей устраивал мне свои гадкие тренировки и мне приходилось жить среди великанов. Это было тяжело и мерзко.

- Но… почему тогда ты называешь Лина дядюшкой?

- Этого я тоже не знаю. Не помню. Может быть, он реально мой дядя, а может и нет.

- Ох, сколько же нужно прожить здесь, чтобы потерять столько памяти.

- Очень долго, - вздохнула Готинейра. - Ты явно столько не проживёшь.

- Да уж. Печально это - не помнить своей жизни. Хотя… я бы многое за это отдала.

***

Их блуждания по библиотечному лабиринту, состоящему сплошь из стеллажей и высоченных кип бумаг, продолжались уже долго. Эрика сбилась со счёта пройдённых перекрёстков, потеряла ход времени, и казалось, что прошло уже много часов.

Масштабы библиотеки казались Эрике сопоставимы с целым городом.

Они шли долго, взбирались по лестницам на различные этажи стеллажей, ходили по полкам и осматривали раскинувшиеся виды безграничной библиотеки, которой не было видно ни конца, ни края. Они, карабкаясь, преодолевали многометровые завалы из разбросанных рукописей, подобно горам. На пути встречались небольшие, примерно размером с футбольное поле пустыни, состоящие из миллионов клочков страниц и десяток тонн спрессованной под чьим-то весом бумаги.

Огромные люстры, свисающие по всей территории потолка библиотеки, то озаряли пространство ярким светом, то излучали свечение, как при вечернем закате, а иногда и притухали, разбрасывая синие лучи. Иногда даже блуждающие ветра, взявшиеся невесть откуда, проносились мимо, поднимая в воздух разбросанные страницы.

По мере того, как девушки продвигались по этому месту, библиотека всё больше обретала фантастические очертания. Эрика начала замечать птиц оригами, парящих меж стеллажей и многометровых груд различных фолиантов. Время от времени почва, в качестве которой здесь выступали примятые миллионы исписанных страниц, изредка дрожала под ногами, как при землетрясении.

- Что это за дрожь такая? - спрашивала Эрика, настораживаясь.

- Всего лишь книжные черви. Ползают тут иногда. Не обращай внимания. Существа большие, но безобидные, - отвечала Готинейра.

В течении своих блужданий они беседовали друг с другом. В частности, Эрика выражала своё удивление поразительными масштабами библиотеки. А Готинейра, привыкшая ко всему этому, лишь улыбалась в ответ.

И Эрика, поглощённая восхищением от чудовищных масштабов этого фантастического места, вновь забыла о своих прежних мыслях, что обычно терзали её безостановочно.

В конечном итоге путь завёл девушек в круглый зал величественных размеров, походя своим видом больше на арену Колизея. Множество столов, на каждом из которых стояли стопки чистой или уже исписанной бумаги, баночки с чернилами и птичьи перья. А в центре зала большая, как два положенных рядом друг с другом матраса, раскрытая книга. Настолько толстая, что, казалось, страниц там было не меньше десяти тысяч.

И перед этим чтивом валялись тёмно-серые лохмотья, рваные, сплошь в дырах и небрежных швах. Сперва Эрика подумала, что кто-то оставил здесь корабельный парус, ведь именно таких размеров было это тряпьё. Но Готинейра уверила, что это одежда Хаоса.

- Серьёзно? А где же он сам? - поинтересовалась Эрика, трогая кончиком обуви старую ткань.

- Читает, - коротко сказала черноволосая, обходя книгу.

- Эм… в каком смысле? - Эрика не совсем поняла её объяснение, ведь никого рядом не наблюдала, а предположить, учитывая необычность происходящего, можно что угодно.

- Говорю же, он читает. Ой, извини. - Готинейра вдруг захихикала. - Я иногда забываю, что ты не постоялец Поезда, а просто пассажир, и не знаешь особенности чтения здешних книг. Ай, глупая голова. - Она потянула себя за длинные завитые локоны. - Книги тут можно читать двумя способами: либо просто бегать глазами по тексту, либо погружаться в него. И если выбрать второй способ, то тогда читающий в прямом смысле переносится в книгу и словно видит сон. Это называется душевным погружением.

- Даже так? Вот это да, - с придыханием сказала Эрика, покачав головой.

Какое-то время она пялилась на лохмотья и лежащую на полу книгу. Готинейра же смотрела на Эрику с лёгкой улыбкой, словно довольствуясь её изумлением.

- Так, значит, Хаос погрузился в написанную историю, - вновь заговорила Эрика.

- Верно.

- И сколько нам ждать его возвращения?

Готинейра окинула взглядом массивный фолиант, оценивая объём текста. Потом взялась за уголок страницы и с трудом её подняла, что-то прочитала, щурясь, отошла, зашевелила губами, видимо, высчитывая.

- Он ещё только в начале. На сто восьмой главе. - Пустой взгляд Готинейры не сулил ничего хорошего.

- Так, что ты не договариваешь, а? Меня это напрягает. А ну говори, — возмутилась немного встревоженная Эрика, разведя руки.

- Я-то договорю, только ты говорить не сможешь.

- Что ты имеешь виду?

- Ну, в общем… - Готинейра схватилась руками за голову, на затылке скрещивая пальцы в замок. - Восемьсот четыре главы, - закончила она. — Эрика, Хаос будет читать эту книгу очень долго. Недели. Или даже больше.

Глаза Эрики округлились от услышанного.

- И… что делать? Как нам его отвлечь от чтения? Мы же сюда пришли просить у него помощи. А его самого нет. - Эрика, фыркнув, взялась за обложку книги и попыталась её поднять, но чуть не сорвала спину от такой тяжести. - Чёрт. Нет. Закрыть её точно не вариант.

Вес фолианта оказался запредельно велик.

- И не помогло бы. Хаос выбрал тот способ, которым книги читаются до конца. Если начал, то выберешься из текста только после прочтения последней главы. Поэтому, если кто-то, оставаясь один, начинает читать через погружение, он точно уверен, что его не потревожат. Значит, Хаос нас не ждал, и дядюшка Лин ему ничего не говорил.

Неожиданно одна из страниц, словно по собственной воле, поползла в сторону, неуклюже переворачиваясь. В этот раз, кроме стены текста, на бумаге оказался рисунок, чьё содержимое больше напоминало красивую мазню в самом непонятном для восприятия стиле.

- И что же делать? - Эрика действительно не представляла, как вытащить Хаоса из чтения.

Готинейра, поглаживая подбородок, с минуту смотрела на лохмотья, а после сказала:

- Ну, знаешь, есть один способ...

- Так чего ты медлишь? Говори уже.

- Эм… ты можешь погрузиться в книгу и отправиться читать ту главу, которую читает Хаос, и вы с ним встретитесь.

- Погоди, - опешила Эрика, вспомнив, что нельзя вернуться из книги, пока не дочитаешь её до конца. - А как я обратно вернусь? Сама говорила, что нужно до последней главы дойти, а тут их сотни!

- Не волнуйся. Есть один нюанс. Хаос может выйти из книги в любую минуту независимо от того, на какой он главе. Только сама подумай: ему нет причин этого делать. О нашем появлении он не знает. А если ты проберёшься туда и найдёшь его, то он выберется из книги обратно, сюда. Вместе с тобой, разумеется.

- А почему именно я? Не подумай, что я боюсь туда отправляться, просто… ты лучше меня знаешь всё это.

- Поверь мне, так легче. Если что-то пойдёт не по плану, то я, наверное, смогу что-нибудь придумать. Вытащить тебя. А вот если сама туда полезу, то ты окажешься обезоружена в случае непредвиденной ситуации.

- Хм. Хорошо. А что произойдёт, когда я туда попаду?

- Станешь одним из персонажей истории. Действия полностью на тебе. Так что это, в каком-то смысле, чтение со свободой перемещения. Ограниченной, разумеется. Просто следуй истории, и тогда всё будет хорошо, не потеряешься.

- Хорошо, - выдохнула Эрика. - И как мне погрузиться в книгу? Типа.. Просто начать читать? И всё?

- Просто сядь перед фолиантом и положи ладони на страницы. Не волнуйся, твою одежду не украду, когда погрузишься в чтение. - Хитрая улыбка растянулась на лице Готинейры.

- Что? В смысле? Хочешь сказать, что при перемещении в текст моя одежда остаётся тут?

Это объясняло причину, почему лохмотья Хаоса одиноко лежали перед книгой.

- Да, точно, именно. - Черноволосая кивнула.

- Я же не голой там окажусь в книге?

- Нет конечно. Я же говорила, что ты станешь одним из персонажей.

- Ах, ладно, будто у меня есть выбор… Хорошо, - решилась Эрика, вздохнув полной грудью. - Не знаю, с чем я столкнусь в мире написанной истории, но надеюсь, что окажусь готова если не ко всему, то ко многому.

Эрика села перед книгой на колени, положила левую руку на одну сторону, а правую на другую, и закрыла глаза. Едва слышимые ветра и Готинейра, напевающая мелодию, начали затихать, а мысли постепенно исчезали из головы Эрики, даруя место для сновидения, для мира, в который девушка погружалась.

Глава 10. Книга

Эрика очнулась в холодном месте, присыпанная мелким песком, похожим на пустынный. Зловещий полумрак укутывал пространство, скрывая из виду его содержимое. Поэтому девушке, открывшей глаза, было сложно понять, где же она.

Эрика кашлянула, и, судя по объёмному эху, разлетевшемуся во все стороны, она находилась в каком-то огромном коридоре.

Она с трудом поднялась, превозмогая боль в мышцах, и начала осматриваться. Первым делом Эрика заметила свет в самой дальней части коридора, который казался невероятно огромным и протяжённым. Девушка едва разглядела во тьме стены, и когда подошла к ним, то прикоснулась, ощутив полированные барельефы. Но увидеть их ей не удалось из-за отсутствия освещения.

Холодный ветер витал повсюду, разнося запах сырой земли и гнилой плоти, вызывая у Эрики отвращение и дрожь. Она не сразу поняла, что её ноги, проваливающиеся в холодный песок, босы, а тело укутано какими-то плотными слоями рваной ткани.

Девушка решила пойти на свет, бьющий откуда-то из конца этого огромного коридора. В течении пути, пока она пробиралась туда, глубоко за стенами раздавались странные механические звуки, иногда даже голоса, звучащие подобно галлюцинациям.

С каждым шагом Эрика приближалась к загадочному свету, который из жёлтого постепенно преображался в оранжевый с оттенком красного. Чем ближе Эрика подступала к выходу, тем сильнее развеивалась тьма, теплел воздух, а где-то далеко за спиной эхом доносился массивный звук редко слышимых работающих механизмов.

Когда она всё же добралась до выхода, то произошло две вещи. Сперва свет в мгновение стал в разы ярче, чуть не ослепив Эрику, а затем мощный порыв ветра ударил в спину и сбил её с ног, из-за чего девушка кубарем покатилась вниз по склону, ощущая, как разгорячённый песок забивается под одежду.

Ещё пара метров, и падение окончилось, оставив Эрику лежать на песке. Она, откашливаясь, с трудом поднялась, щурясь от яркости солнца, занявшего собой половину неба. Звезда не просто ярко сияла, она опоясывалась десятками чёрных линий, как и сами небеса. Это было похоже на астероидные кольца, но в большом количестве и очень чёткие для взора.

Всё вокруг оказалось безжизненной из красного песка пустыней, в которой виднелись, пронзая облака, многокилометровые чёрные пирамиды, больше напоминающие конусы. Сами они неподвижны, но их части-сегменты то и дело шевелились, проваливаясь внутрь или выпячиваясь наружу, выпуская из своих недр полчища каких-то летающих созданий. Разглядеть их не представлялось возможным, ведь они находились очень далеко и высоко, кружа плотным роем по определённым траекториям.

Девушка, заворожённая увиденным пейзажем и слегка оглушённая воем ветра, вовсе не заметила, как к ней сзади кто-то подошёл.

- Ещё одна. Бедолага, - раздался хриплый голос за спиной Эрики.

Та, вздрогнув, мигом обернулась, увидев перед собой огромного трёхметрового некто, плотно укутанного в лохмотья. Его морда оказалась сокрыта под маской в форме черепа, но кисти рук полностью обнажённые, и поэтому Эрика могла видеть чёрные пальцы невиданно большого размера.

“Так, успокойся, это нереально. Всего лишь книга. Всего лишь законченная история. Нечего волноваться, ничего со мной не будет. Хотя оно всё так ужасающе реально выглядит. Просто невероятно”, - мысленно говорила она у себя в голове.

- Вставай, заблудшая, нужно торопиться, если не хочешь сгинуть тут. Вставай, я отведу тебя к другим, - монотонно и медленно произнесло существо.

Эрика, не понимая ничего, решила отдаться течению сюжета, ведь другого выбора у неё попросту не было, поэтому не стала возражать, а просто последовала за сутулым громилой, который повёл девушку к чему-то длинному и большому, находящемуся метрах в ста.

Стоило им вдвоём дойти до туда, как Эрика увидела, что перед ней стоит здоровенное, как слон, создание, а именно подобие жука, что был целиком покрыт чёрным, с фиолетовым глянцевым отблеском, хитиновым панцирем.

Создание в балахоне надавило на часть насекомой брони, заставив её подняться, тем самым отворив вход внутрь тела гигантского насекомого.

- Проходи, - сказал громила в маске.

Эрика послушно последовала его словам.

Она могла только гадать, что здесь вообще творится и в тело какого персонажа она попала. Единственное, что она могла сделать на данный момент, так это просто наблюдать и думать. Ведь она здесь за тем, чтобы найти Хаоса, что казалось всё более сложной задачей.

“Как мне вообще найти здесь Хаоса? Что ты там говорила, Готи? При чтении книги переселяешься в одного из персонажей? Хаос перевоплотился в одного из персонажей. Но в какого? Что вообще будет дальше и сколько продлится эта история? Что, если я погрязну в ней надолго, пытаясь отыскать Хаоса? В этой книге ведь так много глав. Сколько ещё персонажей я встречу? Да любой из них может оказаться Хаосом…”

Когда Эрика проследовала внутрь жука, шагнув в просторное пространство, то панцирь позади неё закрылся. Тут оказалось тепло, а так же темно и жутко, ведь слышались клацанья и хрипы. Помимо Эрики здесь явно находился кто-то ещё, но неизвестно кто, ведь во мраке было не разобрать.

Всё вокруг затряслось, заходило ходуном, что Эрика даже упала на костяной пол. Жук, по всей видимости, поднялся и пополз.

- Осторожнее, - протянул хриплым голосом кто-то во тьме.

- Кто здесь? Значит, я всё же тут не одна? - насторожилась Эрика.

- Конечно же нет, - послышалось в ответ вибрирующим и крайне низким голосом.

- Кто ты? И почему здесь так темно? Странно, что для такого транспорта не продумали освещения. - Эрик начала зарываться руками в свои лохмотья в надежде отыскать в них лампу или что-нибудь подобное, но тщетно.

Во мраке послышались щелчки, и во тьме загорелись два идеально гладких шара, посаженные в глазницы черепа, обтянутого какой-то сморщенной кожей. На челюсти в месте верхних зубов свисали тонкие позвоночники, болтающиеся, словно щупальца. От такой внезапности Эрика вздрогнула и попятилась назад.

- Я напугал тебя? - протянуло существо, сидящее напротив, укутанное в плотные лохмотья или даже шкуру.

- Немного… То есть, нет. Просто… Ах. Это было так неожиданно, - оправдывалась она, пытаясь не подавать вида, что испугалась.

Хоть Эрика уже какое-то время находилась на Поезде, она всё ещё не привыкла к различным невиданным существам, даже не смотря на то, что она сейчас находилась в книге и всё вокруг было нереальным. Сложно привыкнуть к таким необычным созданиям так быстро, учитывая, что всю жизнь Эрике пришлось провести на Земле среди людей, в гуще человечества, где таких жутких существ попросту нет.

Она внимательнее осмотрела создание, которое костлявыми лапами, что торчали из-под лохмотьев, поглаживало животное, похожее на кота. Белый зверь, потрясывая двумя двухметровыми хвостами, словно гремучая змея, сидел у существа на коленях.

- Что происходит? Где я нахожусь? - спросила Эрика, решив всё же попытаться разузнать хоть немного о происходящем и о самом месте - о пустыне.

- А ты разве не знаешь? - медленно произнесло существо. - Неужели тебя так потрепал этот кошмар, что память покинула твой разум? Мир давно уже умирает. Разве не помнишь?

- Нет. Не знаю. Не помню я ничего. - Эрика покачала головой. - Так что происходит?

Создание, каждый раз моргая, смыкая веки, закрывало глаза, на мгновение лишая всё вокруг освещения, ведь именно эти глаза являлись источником света.

- Ты правда ничего не помнишь? Совсем? А зелёные гущи и лазурные воды? Величие городов, кипящую жизнь? И то, что потом произошло… Разве ты не помнишь эту разруху?

- Нет. Ничего из этого. Абсолютно.

Существо тяжело вздохнуло.

- Если ты действительно не помнишь. Что ж. Я расскажу, - лениво говорило оно, поглаживая сидящего на коленях кота. - Мир уже давно на грани погибели. Ещё совсем недавно всё вокруг было покрыто пышными лесами, жизнью и миллионами живых. А теперь осталась одна сплошная пустыня. Даже воды высохли, а на их местах остались только бескрайние пустоши.

- А что вообще произошло? Почему так стало?

- Пришло нечто. Нечто ужасное. Оно спустилось с небес. Такое каменное и огромное. И дышало дымом, ядом. Так много и сильно, что выжирало всё живое и прекрасное. И падали города, рассыпались растения, трескались облака и высыхали воды. Ты… ты правда не помнишь этого?

- Нет.

- Я завидую. Тебе повезло. Знаешь, кто помнит… им невыносимо. Они оплакивают прошлое, не принимают настоящего. Не все, но многие. И небо теперь стало мёртвым своим цветом. И звезды угасли, точно отвернулись от этого вымирающего мира. И теперь остатки тех, кто не погиб, пытаются выжить. И мы с тобой одни из них. Вот что происходит.

После услышанного всё начало проясняться, и теперь Эрика имела более чёткую картину представления об окружающем. Теперь оставалось понять, как именно и где искать Хаоса. Если тот мог быть в любом персонаже этой истории, то надо было пытаться узнать в каком именно. И, как сказала Готинейра, книги читаются здесь именно способом погружения, наблюдения за историей. А легче всего следить за историей глазами персонажа, у которого всё на виду, который может пробраться куда угодно, и никто и ничто не будет ему помехой.

Возможно, нужно искать какого-то сильного персонажа, способного выживать в тяжёлых условиях, ведь такой точно продержится до конца истории. В такого точно будет удобно переселиться, чтобы наблюдать за сюжетом книги.

Возможно, Хаос выбрал именно такого персонажа. Вот только неясно, когда его удастся встретить и где именно.

- А куда именно мы едем? - спросила Эрика.

- Туда, где покой, - с каким-то нежеланием ответило существо.

Повисла неловкая пауза, затем прерванная вопросом Эрики:

- Ты говорил, что в этот мир пришло нечто ужасное. Что это было? Ты мог бы поподробнее рассказать?

- Оно. Пришло оно. Оно - это оно… это, - собеседник будто не мог подобрать правильные слова, пытаясь описать нужное. - Внезапно всё началось. Как если бы небо упало на землю, только хуже. Ранним утром это произошло. Я тогда проснулся, не понимая, что творится. Вышел из пещеры, даже не взяв ничего с собой. Смотрю, а на небе чернота. Не тучи даже, не ночь, а чернота, темнее самой тьмы. Мрак этот на фоне светлого неба разрастался так медленно и пугающе. Я подумал, что сплю, но не сон то оказался. С неба запах падал пылинками, так смердел, как жжёная плоть. Помню, молния мерцала вдалеке, такая необычная, с фиолетовыми контурами, будто через газ проходит.

- Фиолетовая? - Эрика заострила на этом слове особе внимание, вспомнив, что именно этот цвет сиял при разрушении вагона и появлялся потом.

- Именно. А почему ты так отреагировала на это слово? Неужели что-то помнишь?

- Нет. Ничего не помню. И… так что было дальше?

- Хм. Дальше. Дальше происходить начало такое, будто в кошмарах. Знаешь, сама жизнь обычно идёт размеренно, всё плавно и неспешно меняется. А тут не так было. Иначе. Пока я смотрел на всё увиденное с непониманием, то обнаружил, что уже нахожусь в болотах, пытаюсь обходить вязкие трясины. Резко всё так поменялось, будто последние часы в памяти не сохранились. И вот иду я, понимая, что глаза мои видят странно, либо не в них дело, а в воздухе. Изображение искажалось, извивалось волнами, имело тусклый вид. Всё вокруг пахло гарью, а во рту привкус кисло-солёный. Я от испуга дышать глубже начал, так воздух ещё сильнее нагонял на язык мерзкий вкус.

А потом опять провалилась память, и вот я уже в пустыне нахожусь. Смотрю, а под ногами песок мокрый, будто недавно прошёл ливень. Но это точно не он был. Потому что всюду рыбы дёргались, от маленьких до гигантских, больше, чем мы с тобой раз в пятьдесят. Водоросли всюду, много чего ещё. Словно кто-то океан осушил. И где-то на горизонте в небеса вытягивалось нечто жуткое, как многокилометровые башни, только сплетающиеся между собой. И тьма над ними разрасталась. И дым позади тьмы этой выходил, как из труб. Много дыма, больше, чем облаков вообще может существовать. Растягивался от одного края горизонта до другого, и клубился так противно, шевелился, как живой. Вот что я помню. Но это не самое жуткое. Потом ещё хуже стало. На протяжении месяцев всё начало исчезать. Вдруг я оказываюсь в лесу, потом словно засыпаю, просыпаюсь, а леса уже нет, лишь высохшие останки миллионов деревьев. Не понимал я, что с памятью моей. Она стала обрывистой, неподвластной мне. То я очнусь в городе, видел его хаос, его смерть; а потом просыпаюсь в горах, наблюдаю их треск и разрушение. И каждый раз вижу всюду разруху, и… никого живого. Всё сопровождалась тишиной и смрадом палёной плоти.

Дожди начали идти часто, и капли их до одури солёные, но не как морская вода, а как слезы. Пить очень хотелось, но от такого вкуса рвало. Но приходилось терпеть, выжимать из песка эту дождевую гадость, морщиться и чуть ли не вываливать из желудка всё выпитое. Но больше пить было нечего, поэтому приходилось терпеть.

Чем дольше существо вело рассказ, тем сильнее оно гладило зверька на своих коленях, а голос наполнялся всё большим отчаянием.

- А как же вы сюда тогда попали?

- Как и ты. Подобрали меня далеко отсюда. Там, где граница выжженного леса резко обрывается территорией с мелким песком, потом идёт крутой спуск, ну а дальше пустыня. Я думаю, мы на дне бывшего моря. Высушенного моря.

Но вдруг всё затихло, перестало трястись. Жук, в котором они вдвоём ехали, остановился. И вскоре его задняя часть панциря, словно дверь, приподнялась. Яркий свет, отражающийся от красного песка, ударил Эрике в глаза. Та зажмурилась, закрылась рукой, едва лишь успев заметить силуэт очередного пассажира. И когда тот зашёл, то панцирь захлопнулся, и огромное насекомое вновь поползло по пустыне.

Теперь уже все ехали в тишине, никто более не решался заговорить. Неизвестно, сколько именно длился путь, ведь время, если верить ощущениям, тянуло невообразимо долго.

По мере продвижения через пустыню жук останавливался ещё несколько раз, и новые выжившие заползали под его панцирь. А Эрика каждую секунду была наготове, ожидая, что в любой момент что-нибудь произойдёт, и эта история заиграет другими красками. Но всё было спокойно. И она даже успела, устав ожидать, задремать, сама того не заметив.

***

- Эй, проснись.

Костлявая лапа толкнула Эрику в плечо. Она пришла в себя, не сразу сообразив, что находится не на Поезде, а в книге, в её истории.

- Что? Уже приехали? - спросила она, зевая.

- Да, - ответило ей существо.

Эрика поморгала, чтобы убрать размытость перед глазами, и увидела, что все уже вышли.

Девушка, поднявшись на ноги, начала вылезать наружу, и, когда ступила на горячий песок босиком, то панцирь жука за её спиной захлопнулся, и Эрика узрела огромную чёрную пирамиду. Колоссальных размеров сооружение имело высоту около шести ста метров, пестрило глубокими вырезами, образующими узоры. Пирамида оказалась не такой огромной, как другие, те, что виднелись во многих километрах отсюда.

Поверхность этой титанической конструкции на вид состояла из чёрного обсидиана, отполированного до глянцевого состояния, отчего солнечные лучи, падая на этот мрачный материал, придавали пирамиде необычайный вид. Она выглядела так, будто является одним цельным, украшенным узорами драгоценным камнем невообразимо исполинских размеров. И к тому же, благодаря яркому свету, выглядела так, будто в своём обсидиановом теле содержит космос, где блики напоминали звёзды.

У подножья этого чуда архитектуры расположилось множество высоких палаток: одни, покрытые сплошь чёрствой чешуёй, сшиты из кожи неизвестных огромных рептилий, а другие - из пушистых шкур зверья. Перед этими своеобразными домиками сидели различные создания.

Эрика абсолютно не имела представления о том, куда ей идти теперь. Она мог лишь предположить, что где-то среди этих существ и находится Хаос, вселившийся в тело одного из видимых вокруг персонажей. Понять, как именно искать его, не представлялось возможным. Ведь казалось нереальным было найти Хаоса среди нескольких сотен созданий, коих здесь столько и было.

Вполне вероятно, что прежние предположения о том, в какого персонажа мог вселиться Хаос, были ложными. И тогда он действительно мог находиться в ком угодно.

- Эй, постой! - крикнула Эрика существу, с которым общалась во время поездки, и которое сейчас медленно волочилось в сторону поселения.

Оно остановилось, затем обернулось. Эрика подбежала к нему.

- И… что теперь? - спросила Эрика, не зная своего дальнейшего пути по сюжету книги.

- О чём ты? - Существо с непониманием косилось на Эрику своими здоровенными глазами.

- Ну, я имею ввиду… мы приехали, а куда дальше?

- Дальше? Хм, - задумчиво протянуло оно. - Туда, - и указало на пирамиду, у входа в которую толпились другие беженцы.

- Но зачем? Что в ней такого?

- Пока я и сам не знаю толком. Говорят, это может стать нашим спасением.

- Ты же не против, если я пойду с тобой?

- Разумеется, пожалуйста. Я всегда рад новым друзьям. Может, наш разговор не был напрасен во время поездки… и у нас получится сдружиться.

Девушка, ничего не ответив, молча зашагала, смотря на создание, которое тоже начало идти с аналогичной скоростью.

- Мы же даже имён друг друга не знаем, - вспомнила Эрик, глядя на белого зверька, сидящего на плече у трёхметрового теперь уже союзника.

- Бадбэсумдо, - произнесло существо, меняя высоту тона на каждом слоге. - А это - Номи. - Оно направило свой взгляд на белого зверя на своём плече.

- А я… — Только Эрика хотела назвать своё настоящее имя, как вдруг неожиданно для себя выдала совсем другое, — …Тэвинакто.

“Ах, да, я же в теле одного из персонажей этой истории. Значит, и имя его временно моё”, - подумала она.

- Ну вот, познакомились, теперь и идти можно дальше. Я буду шагать не слишком быстро, но и ты не отставай, - сказал Бадбэсумдо.

Эрика, идя рядом, старалась как можно быстрее перебирать босыми ногами, делая короткие шаги, ведь её стопы проваливались в жгучий песок, который был настолько горячим, что, казалось, если зарыть в него куриное яйцо, то вскоре оно сварится и будет готово для употребления в пищу.

Вот они вдвоём уже подошли к небольшому поселению, начали проходить мимо палаток, у которых сидели существа. Некоторые, постелив на песке тряпки, разложили на них маленькие звериные тушки, обильно натёртые какими-то белыми песчинками. Другие то и дело протягивали всякие предметы в сторону мимо проходящих, предлагая обменять на что-нибудь. И все, как один, были укутаны в плотные одеяния, выглядящие весьма потрёпано и старо.

И когда Эрика с Бадбэсумдо уже прошли ряд палаток, протопали ещё метров сто, то оказались у самого подножья пирамиды, буквально вплотную, настолько, что Эрика могла вытянуть руку и дотронуться до глянцевого чёрного материала, из которого возведено гигантское сооружение.

Оживлённое сборище находилось рядом с входом, который представлял из себя огромную трещину, настолько здоровую, что прошёл бы и слон. Видимо, кто-то выдолбил инструментами проход внутрь.

Эрика, подойдя ближе к существам, которые, активно что-то обсуждая, своим количеством не позволяли протиснуться через них, поняла, что без посторонней помощи она не увидит, на что все так оживлённо пялятся.

- Бадбэ… сумдо, - осказала она, с трудом вспомнив имя своего спутника. - Что там происходит? Ты же выше меня в два раза. Тебе легко видно оттуда всё, да?

- Кажется, назревает конфликт.

И только он это произнёс, как несколько существ резко метнулись в стороны, будто увернулись от чего-то, и своим смещением открыли просвет в своре зевак. Сразу же через него вылетел, катясь кубарем, а потом воткнувшись в землю, какой-то зверь, ворчащий неразборчивую речь.

- Если эта тварь ещё раз тут появится - убивайте без промедлений! Нечего предложить нам? Так и вали отсюда! Кто хочет пройти - так найдут, чего дать взамен, - громком прорычал обвешанный тряпьём громила, напоминающий своими чертами гориллу.

Он, держа в руках иссохшую ветку, оплетённую вокруг двухметрового продолговатого кристалла, развернулся и направился обратно к своему месту.

Теперь, когда в толпе был проход, Эрика воспользовалась этим и шмыгнула туда, а трёхметровый и мрачный Бадбэсумдо прошёл за ней, неуклюже цепляя рядом стоящих.

Когда девушка оказалась по ту сторону стены из существ, она увидела целиком всю картину творящегося тут.

Внушительных размеров трещина, служившая проходом в недра пирамиды, преграждалась такими же созданиями, как и тот, который вышвырнул некого зверя. Само же мохнатое чудовище стояло от входа дальше всех своих сородичей.

Время от времени кто-нибудь выходил из толпы, потом шёл к громилеи и просил разрешения пройти, предлагая взамен самое разнообразные вещи. Кто-то молил пропустить, соглашался исполнять роль раба, готового без устали трудиться когда угодно. Другие, жаждая пройти, предпочитали отдавать всё своё имущество.

Никакой очереди не было. Существа, переглядываясь между собой, выходили как вздумается, без чёткой организованности.

- Повторяю для новоприбывших! Убежище исключительно для тех, кто готов отдать что-нибудь взамен!

- Это что получается? Мы не пройдём? - тихо сказала Эрика. - У нас же ничего нет…

- Да. Верно, - поникнув, произнёс Бадбэсумдо.

Девушка, глянув на него, на несколько секунд застыла, понимая, что случайно выболтала свои мысли. Она продолжала размышлять, что же такое можно дать взамен, чтобы получить разрешение на вход. Либо же найти какую-нибудь лазейку и незаметно проскочить внутрь пирамиды.

На ум приходили всевозможные варианты, но ни один не казался успешным. Пытаться отобрать у кого-то хоть что-нибудь ценное, чтобы затем предложить его громилам в качестве оплаты - не подходило, ведь каждый точно будет держаться за своё имущество мёртвой хваткой, будучи готовым отбиться от вора любой ценой.

Забираться на вершину пирамиды, надеясь найти там тайный проход, тоже показалось Эрике не особо хорошим вариантом. Слишком это сложно, да и без нужного снаряжения вряд ли удастся такое провернуть.

Была и мысль сделать подкоп или продолбить кирками ещё один разлом. Но стены казались слишком толстыми, а фундамент пирамиды явно уходил чересчур глубоко. Да и выкопать даже яму оказалось бы проблематично. Неустойчивый мелкий песок просто начнёт осыпаться ещё в самом начале создания ямы.

Можно было бы попытаться устроить всеобщую панику, а там прорваться под шумок. Но, к сожалению, Эрика не находила ничего, чем можно было бы предварить такой план в жизнь. Остальные несколько вариантов, надуманные позже, тоже отсекались.

- Да как же вообще двигать сюжет этой книги, - недовольно промычала Эрика, не видя толком никаких способов попасть внутрь.

И на этот раз девушка схватила на себе особо странный взгляд Бадбэсумдо и сидящего на его плече Номи, мигом прекратившего выгрызать из шерсти насекомых.

- О чём ты? Какой ещё сюжет? - с подозрительным недоверием произнёс трёхметровый, будто услышал нечто запретное, о чём говорить не положено.

- Разве я сказала «сюжет»? Тебе, должно быть, послышалось, - девушка быстро попыталась ретироваться от ненужного диалога.

Она опасалась, что неосторожно произнесённая фраза может изменить ход событий, и пойдут они не так, как написаны по сюжету. И это, возможно, приведёт к печальным последствиям: а вдруг Эрику выкинет на начало главы, и тогда придётся начинать всё заново? Или вообще выкинет в самое начало книги. Тогда до Хаоса она точно не сумеет добраться и застрянет тут надолго.

- А книга? Ты упомянула какую-то книгу, - не унимался Бадбэсумдо.

- Да это пустыня виновата. Палящее солнце. Голову напекло, совсем уже заговариваться стала, - выговорила она максимально спокойно, чтобы звучало правдоподобно, и очень надеялась, что её словам поверят.

- Почему же раньше не говорила? Тебе нужно скорее в тень, иначе станет только хуже.

Эрике ничего не оставалось делать, кроме как согласиться. В любом случае, стоять рядом с толпой не имело никакого смысла. Пустая трата времени. Внутрь не попасть, если нечем купить возможность пройти. Даже если Эрика предложит себя в качестве раба, то громилы лишь посмеются с её глупого предложения. Персонаж, в котором оказалась Эрика, был слишком низок и не отличался особой мускулатурой. Кому нужны такие рабы? Хотя, если бы громилы согласились её взять в качестве рабыни для своих утех… нет, девушка сразу отмела этот вариант.

Эрика и Бадбэсумдо вернулись к палаткам, зайдя за одну из них, и оказались под навесом, создающим преграду для палящих лучей и тем самым образуя под собой уютный тенёк, где даже песок прохладнее, и стоять на нём было не так больно.

- Вот, теперь присядь, отдохни, - сказал Бадбэсумдо, согнувшись и сев на колени.

Из-за своего роста он едва помещался в этом приятном теньке, оставляя немного места Эрике.

- Есть какие-нибудь идеи? Мне очень нужно туда попасть, - начала девушка, прикидывая в голове очередной план. - Может, всё же что-нибудь украдём у кого-нибудь из этих? - Она кивнула на существ, сидящих у входа в палатки и разложивших перед собой разные безделушки и сушёные тушки зверьков.

- Нет, - мрачно промычал Бадбэсумдо. - Они заметят, все заметят. Нас разорвут на части за подобную выходку. Да и вряд ли такого объёма хватит для оплаты входа в пирамиду.

Эрика, внимательно осмотрев своего спутника, вдруг обратила внимание на Номи - белого двухвостого зверя, сидящего на плече у Бадбэсумдо.

- Слушай. А что это за кот такой? Может, он умеет что, поможет нам? Хотя… о чём это я. Вряд ли он вообще понимает нас.

- Не знаю. Иногда мне кажется, что понимает. Но если я прошу его о чём-то - не слушает, не обращает внимания.

- Жаль. Ну… попробовать стоило. Осталась только одна идея. Мы должны дождаться ночи. Она, кстати, наступает тут когда-нибудь?

- Конечно. Но до неё далеко. А что именно ты задумала?

- Хочу тихо проскользнуть туда, пока все спать будут. Даже если они зажгут какие-нибудь огни, чтоб всё вокруг освещать, всё равно, я уверена, будут слепые зоны. Да и вообще, - Эрика глянула на пирамиду, - вон, смотри, что я заметила: тут есть множество выступов. За них вполне можно цепляться. Так что, надеюсь, у меня получится попасть к входу, если буду карабкаться. - Она задумчиво посмотрела на узоры, вырезанные на чёрной поверхности, и представляла, как будет по ним забираться, как скалолаз.

- А что же на счёт меня? Я слишком большой. Не смогу, как ты. - Бадбэсумдо ожидающе смотрел на Эрику.

- Ну, я придумаю что-нибудь. Думаю, охраны ночью будет мало. Смогу погасить огни и попробовать всех обезвредить. Найти бы ещё там оружие внутри... - Она чуть выглянула из-за палатки, подняла голову и посмотрела на слепяще сияющую звезду. - Осталось только дождаться ночи.

***

Ждать пришлось долго, около шестнадцати часов. И за это время Эрика пыталась убить время разным способами. Она также думала над тем, что будет ждать её внутри пирамиды и как вообще помочь своему спутнику; а ещё над тем, делает ли она всё верно.

Когда эти мысли уже приелись и надоели, девушка решила понаблюдать за существами, что толпились неподалёку от входа, и за громилами, которые этот самый вход стерегли.

Эрика надеялась выискать взглядом что-нибудь полезное, что поможет ей ночью пробраться туда, либо же, если она попадётся, то спастись, используя местное окружение, в основном состоящее из огромных каменных блоков, валяющихся у огромной трещины-прохода.

А ещё она так и не узнала, что это за пирамиды, откуда появились и для чего нужны. Бадбэсумдо не смог удовлетворить ответом её вопрос, поскольку сам, прибыв из далёких мест, ничего не знал об этих колоссальных конструкциях.

Другие беженцы тоже не имели касательно этого ни малейшего понятия. И лишь, похоже, громилам, стерегущим вход в это, как они выразились, убежище, многое известно о природе пирамид. Но заговорить с ними об этом не представлялось возможным.

И вот, наконец, когда солнце начало садиться за горизонт, забирая с небес свой свет и предоставляя главенствование наступающей темноте - к этому моменту прошло уже достаточно времени, чтобы Эрика успела устать от бесконечного ожидания, которое совсем не окончилось, ведь закат тянулся медленно, максимально отдаляя приход ночи. Но в пустыне уже не сияло всё так ярко, и мрак постепенно спускался на бескрайние пески.

Девушка чувствовала, как веки сами собой норовят закрыться, поэтому она попросила Бадбэсумдо разбудить её с наступлением тёмноты. Но тот уверил, что ночь длится достаточно долго, и Эрика успеет выспаться ещё до момента, прежде чем будет середина ночи.

“Если всё моё пребывание на Поезде является сном, то, получается, что я сплю. И в этом сне попала в книгу, где в ожидании ночи усну. Сон во сне. Как же это странно”, - ухмыльнулась она, издав тихий смешок, а потом закрыла глаза и начала дремать.

***

Низкий и сумасшедше пронзительный гул разнёсся всюду, что даже серые облака рассеялись мощью ударной волны, открыв тем самым чистейшее чёрное небо. Эрика резко проснулась, ведь лёгкая волна песка, подобно клубам пыли, окатила девушку и всех вокруг. Сознание Эрики ещё толком не вышло из сна, но девушка уже вскочила на ноги.

Остальные беженцы, которые ютились у основания пирамиды, тоже пробудились. Пронзительный вой, потревоживший каждого, уже успел стихнуть, и тишина поглотила территорию лагеря. Но быстро рассеялась, стоило существам начать переговариваться между собой в попытках выяснить, что же произошло.

Бадбэсумдо тоже открыл глаза, как и Номи, лежавший рядом. И пока они приходили в себя, Эрика успела замереть взглядом на горизонте. Она всматривалась туда, откуда прибыл источник гула, но из-за кромешной ночной темени не могла толком ничего разглядеть.

Затем она, вспомнив про план, обернулась, видя, что из входа в пирамиду выползла дюжина громил. Они сбежались посмотреть на источник того, что всех потревожило. Но при этом часовые не покинули территории поста, хоть на их мордах и выражалась дикая заинтересованность касательно творящегося вокруг.

- А… что… что случилось? - спросил Бадбэсумдо, потирая глаза.

- Этот гул. Разве ты не слышал? Он всех разбу… тихо, - шепнула девушка, замерев. - Опять оно. Прислушайся.

Вдалеке, за десятки километров от лагеря, вися над горизонтом во тьме, вырисовывалось нечто огромное, напоминающее тучу, расползавшуюся на многие тысячи метров. Она, словно спускаясь откуда-то из космоса, обретала всё более чёткие очертания и постепенно приближалась.

И все наблюдавшие за этим зрелищем заметили, как со стороны этого необъяснимого нечто, прямиком через бескрайнюю пустыню, несётся очередная волна песка.

Примерно через пару минут песчаная стена обрушилась на лагерь, словно густой туман, и армады острых песчинок неумолимо забились под одежды существ, болезненно царапая кожу.

Вслед за этой волной принёсся низкий гул, тот самый, который разбудил всё живое вокруг. А потом, секунд через тридцать, повторился, но уже более высоким тоном, пробирая всех до дрожи. И создавалось впечатление, будто это рёв гигантских труб, иначе что могло издать столь пронзительное звучание, напоминавшее очень медленную игру духового инструмента на самых низких нотах.

Громилы, наблюдавшие за происходящим, начали подозревать опасность, а поэтому, стараясь не поднимать лишнего шума, неслышно для других переговаривались между собой; а затем и вовсе осторожно решили вернуть внутрь прирамиды, в разлом.

- Это… Это же, - начал, замерев, Бадбэсумдо, широко открыв глаза. - Оно. Я слышал его раньше. Такое же, как и за время моих скитаний, когда мир умирал…

- Оно самое? О чём ты рассказывал?

Ответа Эрика не получила, но этого не требовалось, ведь по застывшему страху на лицах всех вокруг уже всё было ясно без лишних слов. Надвигалось нечто, не сулившее ничего хорошего. Об этом становилось понятно по очертаниям чего-то длинного, принявшегося возвышаться из той многокилометровой тучи, со стороны которой до лагеря уже донёсся противный запах горелой плоти, как если бы тысячи тел были сожжены одновременно.

Среди беженцев зарождалась постепенно усиливающаяся тревога, и обсуждения о надвигающейся опасности уже стали настолько громкими, что становилось ясно - сейчас начнётся что-то плохое.

- Нужно быстрее попасть в эту чёртову пирамиду, - сквозь тиснутые зубы произнесла встревоженная девушка. - Иначе нас просто забьют во всей этой панике, когда всё начнётся.

Она вместе с Бадбэсумдо, находясь у основания пирамиды, почти сливалась с её чёрным материалом благодаря своему тёмному балахону.

Эрика начала осторожно идти в сторону входа, стараясь делать это незаметно для других. Ведь существа, на время ошеломлённые незнанием чего ожидать, готовы были броситься к входу в любую минуту. Стоит им увидеть, что девушка уже начала продвигаться туда, как в сию же секунду они опомнятся, поднимут галдёж и панику.

Эрика с Бадбэсумдо успели пройти половину расстояния, глянули в сторону трещины, рядом с которой одиноко полыхали факела, а стражники уже давно ушли внутрь. Это был шанс, и оба решили воспользоваться им, ускорив шаг. Но Номи, спрятанный под мантией Бадбэсумдо, вывалился оттуда, и своим сплошь белым видом ярко выделился на фоне темноты, бросившись в глаза другим.

И как только все, заметившие животное, вдруг разглядели пробирающихся к входу Эрику и Бадбэсумдо, как тут же кто-то, опомнившись, крикнул:

- Быстрее, в пирамиду, иначе все тут сдохнем! - заорало одно из существ, первым, сломя голову, бросившееся к трещине.

И с этого момента прятаться уже не имело никакого смысла. Девушка рванула так быстро, как только позволяло ей тело.

- Давай, беги! - только и успела она крикнуть своему спутнику.

Бадбэсумдо, замешкавшись, увидел, как Эрика оторвалась на порядочную дистанцию, но, имея три метра роста, с лёгкостью начал догонять её. И когда Эрика, с трудом останавливаясь и чуть ли не путаясь в собственных ногах, приблизилась к трещине, как увидела, что из тьмы, царствующей за порогом входа, стремительно разрастается красный шар.

Бадбэсумдо, оттолкнувшись от земли изо всех сил, прыгнул и пролетел прямо над девушкой, и едва успел схватить ту и откинуть в сторону, прежде чем из трещины, из входа в пирамиду, под рёв громил вырвался красный луч, моментально испепеливший десяток несчастных беженцев, оказавшихся на линии огня.

Другие, ужаснувшись от увиденного, бросились в рассыпную, страшась попасть под огонь верной смерти. Но самые обезумившие, окунувшиеся в объятия паники с головой, потеряли рассудок и глупо бежали к входу, надеясь попасть в убежище, но, освещённые алым лучом, за считанное мгновение превращались в пепел.

Тем временем гул, рвущийся со стороны гигантской тучи, становился всё громе и чаще, а сама клубящаяся туча неумолимо надвигалась и источала из своих глубин, в которых мелькали огни, омерзительный смрад.

- Вот и конец. Оно пришло! Пришло, говорю я вам! - дрожащим голосом вопил кто-то, сидящий на коленях среди горсток пепла.

Эрика, осознавая, что весь план полетел к чертям, начала бешено метать взгляд куда только могла, тщетно стараясь отыскать хоть какое-нибудь спасение.

- Жук! - закричала Эрика, переполненная надеждой. - Быстрее, к нему! - И рванула что есть сил к тому самому жуку-транспорту, что доставил её сюда, а сейчас одиноко стоял в стороне.

Подбежав к огромному насекомому, девушка чуть не рухнула в песок: от дикого сердцебиения и дрожи во всём теле она еле управилась с собственными ногами.

Эрика, схватившись за выступы на панцире, быстро вскарабкался на холку насекомого, которое будто не замечало хаоса вокруг и надвигающейся смерти.

Бадбэсумдо, держащий в руках белого зверя Номи, подбежал и ловко прыгнул на несколько метров вверх, в итоге приземлившись аккурат на спину жука.

- Ну, давай, - чуть ли не запинаясь, Эрика пыталась заставить насекомое сдвинуться с места. - Да как эта штука вообще работает?!

Она видела перед собой несколько усиков.

- Второй слева, второй слева, - мрачно прорычал Бадбэсумдо.

И Эрика, послушав его, дёрнула за нужный усик.

Насекомое, встрепенувшись, очнулось, и в сию секунду быстро зашагало вперёд.

Клубящаяся туча, уже зависшая почти над самой пирамидой, жутко гудела, как из гигантских труб, и роняла всюду едкий смрад. Эта кошмарная плотная мгла, растянувшаяся на километры, частично переливалась в огненных тонах пламени, что зажигалось и гасло внутри неё. Словно нечто ужасающее и титаническое спрятано за её завесой.

- Быстрее! Да чтоб тебя!

- Мне. Дай их мне! - вмешался Бадбэсумдо, ловко прыгнув и приземлившись перед девушкой, и принялся тянуть за разные усики.

Эрика, видя, что толкну от неё никакого, просто отполза назад, схватилась за выступ на панцире и начала держаться изо всех сил.

Насекомое, стремительно разгоняясь, вдруг впилось в землю самыми массивными лапами и, после секундной задержки, мощно оттолкнулось от песка, прыгнув ввысь на многие десятки метров, подобно кузнечику. Оно, набирая высоту, стремительно неслось прочь от лагеря, разрезая своим телом ледяные потоки воздуха. А после мягкого приземления совершало очередной скачок.

Эрика с ужасом наблюдала, как их стремительно настигает густая туча, растянувшаяся на фоне неба, и из её глубин уже вовсю вырывались языки пламени; и как из этого кошмара вверх взмывали стометровые, с бронзовым отливом, трубы, изрыгающие густой и едкий дым, постепенно оседающий и заполняющий собой поверхность пустыни.

Со стороны пирамиды, от которой спасшиеся отдалялись верхом на насекомом, слышались мучительные вопли и полыхали тела, самовозгораясь и поднимаясь облаком пепла вверх, к громадине, зависшей над ними.

- Да что это вообще такое?! - кричала Эрика, спрашивая непонятно кого, забыв, что она лишь персонаж в книге, и полностью прониклась творящимся ужасом.

И казалось, что хуже быть не может.

Вдалеке, активно приближаясь, извивалось, словно змея, нечто необъяснимое, имеющее длину около сотни километров и сияющее фиолетовым, подобно люминесцентной лампе. Даже отсюда, с огромного расстояния, было видно, как оно взмывает вверх, закручиваясь в небесах, и камнем устремляется в землю, ударяясь об неё и поднимая клубы пыли, будто с кровожадной яростью уничтожая всё живое в радиусе своего взора.

- Да чтоб тебя! Что вообще происходит в этой чёртовой книге? Хаос! Где?! Где мне тебя искать?!

И после этих слов вдруг всё замерло. Время заморозилось, намертво остановившись.

Девушка, вздрогнув от неожиданности, начала ошеломлённо озираться, пытаясь понять, что только что произошло.

- Ты сразу показалась мне странной, - послышался откуда-то голос. - Но я думал, что ты, как персонаж книги, просто ляпнула глупость по сюжету. Но… ты тоже читатель. Как ты оказалась в этой книге?

- Хаос? - с придыханием произнесла Эрика.

- Ты знаешь моё имя, - сказал голос без всякого удивления. - Кто тебя прислал и зачем? - Из-за спины девушки вышел белый кот Номи и сел перед Эрикой. - Так кто же ты? - спросил зверь.

- Ты? Хаос? Не может быть... - выдавила из себя удивлённая Эрика. - Цель моего поиска всё это время была у меня под носом?

Белоснежный и двухвостный зверь продолжал сидеть, ожидающе смотря на Эрику.

- Я… то есть, Готинейра меня отправила в эту книгу. Говорила, что иначе тебя не вытащить.

- Готинейра? - безразлично произнёс Номи. - Неожиданно.

Это последние слова, которые он сказал, прежде чем застывшая вокруг реальность потеряла свои цвета и окрасилась в белый, а затем начала рассыпаться, подобно мозаике.

Глава 11. Хаос

- Эрика, ты как? - спросила Готинейра, сидящая рядом на корточках рядом с девушкой.

У Эрики жутко болела голова, став неимоверно тяжёлой. Жар по всему телу, боль в глазах и прочие вещи доставляли ей ужасный дискомфорт. Она с трудом встала с пола, чувствуя, как голова сейчас взорвётся.

- Что это за... почему всё так болит? - выдавила она из себя и обнаружила, что в глазах ненадолго потемнело, а в спину ударил прохладный ветер.

- Подобное случается, когда впервые доводится читать книги таким образом, - донёсся за плечами тяжёлый голос. - Я вовсе не ждал тебя увидеть, Готинейра. С кем ты пришла?

Эрика, держась одной рукой за лоб, медленно развернулась, чувствуя жжение в ногах. Вновь холодный порыв донёсся до её тела, столкнувшись с лицом, вызывая мурашки.

Рваное, ободранное чёрное полотно зависло в воздухе, едва развиваясь; а в его проеденных дырках, лениво моргая, прятались большие, сплошь зелёного цвета с крестообразными зрачками глаза размером с человеческую голову. Их было около двадцати, и все они одновременно смотрели на своих гостей.

- Дядюшка Хаос, это Эрика, она помогает... точнее, я помогаю ей выполнить просьбу дядюшки Лина. Ну… как-то так. - Готинейра пожала плечами, но при этом её лицо сияло восторгом от сбывшейся встречи с Хаосом.

- Поручил просьбу невесть кому? - Хаос скептически отнёсся к услышанному, выдохнув из-под пыльной мантии очередную порцию ледяного воздуха, что разнёсся во все стороны, поднимая вверх дальние стопки страниц, что сразу возвращались на исходные места.

Готинейра наблюдала за кипой листов: её будто удивляло, как они, разлетаясь, вдруг опять занимают прежнее положение. Но стоило ветру исчезнуть, как черноволосая отвлеклась от любования.

- Да, мы сами не поняли ничего, - ответила Готинейра хозяину Хаусория.

- Что конкретно есть за просьба? - тяжело протянул Хаос, переведя взор половины глаз на Готинейру.

- Найти какого-то… Манфисталя. Странно, да? Дядюшка Лин ничего толком не объяснил, лишь велел найти этого... кого-то. Вот мы и пришли к тебе в надежде узнать хоть немного о нём. - Готинейра, закончив диалог, наполнилась надеждой сию минуту получить желаемый ответ.

- Манфисталь? - Зрачки всех глаз Хаоса неприятно исказились, а дыхание остановилось.

- Ты знаешь что-то о нём? - Готинейре не терпелось услышать нужную информацию, как и Эрике, которая, приходя в себя, больше следила за их диалогом, сама в него не вступая.

- Не совсем. - Хаос неуверенно отвернул взгляд.

- То есть? В каком смысле? - Готинейра вдруг опечалилась.

- Лин тоже поручил мне найти его, неизвестного никому Манфисталя… но это было ещё долгое время назад. Тогда я и начал путь поисков, но позже натолкнулся на эту книгу.

- Но зачем дядюшка Лин это сделал? Он хоть как-то объяснил это всё?

- Возможно, - ответил Хаос и развернулся спиной к своим гостям, а лицом к библиотеке, словно выискивая что-то в ней. - С определённых пор стало неспокойно. Причина мне неизвестна. В одно время этот Город начал… давать сбои, и это напугало Лина. Хотя странно вести он себя начал ещё за год до момента, когда ворвался в мои покои и велел найти что-то.

- Что-то? Но что? - Вот и Эрика вмешалась в диалог, потирая всё ещё побаливающую голову.

- Не помню. Я вдруг обнаружил, как память моя стирается, как многие воспоминания исчезают, и всё это началось в день первого сбоя. Один из порталов включился сам по себе. Кажется, ничего подозрительного, но в сей Городе никогда не было неисправностей… но по неведомой причине его отдельные части активировались по собственному желанию.

- А что это за книга? - Эрика кивнула в сторону того фолианта, где происходило её путешествие. Её заинтересовало, что вообще такое читал Хаос и что за ужас происходил на страницах фолианта.

- Она... стала найдена мною недавно. Ни в один век в библиотеке, в складе жизни, её не было, не таилось, а тут появилась посреди всего. Я точно имею уверенность, что никогда её не писал, не созидал её страницы. Но ведь все рукописи здесь - каждая является моим сложным воспоминанием или живой памятью жителей Поезда. Но не эта. О ней я ничего не ведаю. Всё, что успел прочитать, даровало осознание: она никак не связана ни с одним из обитающих здесь созданий, да и написана явно за долго до существования всех нас: сей Города, меня, тебя, Лина, остальных.

- Что? Но я видела эту книгу здесь раньше, дядюшка Хаос! - Широко открытые глаза Готинейры уставились на громаду глаз.

- Видела? Не видела. Не видел я, а может видел. Моя память крошится, наверное. Я пытаюсь на сей вопрос дать пояснительный ответ себе и вам, но информация скудна и бедна в своём проявлении и количестве. - Хаос повернулся в сторону, поплыл по воздуху к одному из стеллажей. - С памятью и разумом моим творится неладное дело, губительное, явно разрушительное.

Из-под его мантии вылезла костлявая рука, потянувшись к книжным полкам, и пальцы начали в спешке перебирать книги.

- Дядюшка Хаос, - Готинейра заметно переживала, - что же с вами происходит? - Её глаза заблестели, а брови выгнулись вверх.

- Вы можете помочь мне выяснить причину эту без слёз и сожаления, руками и интеллектом. - Вторая рука Хаоса, появившись, потянулась к другому стеллажу, вытягиваясь до невообразимых размеров.

- Но как? - Эрика не могла понять, к чему клонил Хаос своими витиеватыми речами.

- В моё сознание, разум, голову, орган раздумий проникнуть через душевное погружение. И я уверен, что есть там находка определённая для вас.

- Что? - Озадачилась Готинейра. - Вы серьёзно? Но... почему мы? И зачем? - Она развела руки в стороны, а на её лице застыло ошеломление.

- Некому более. Сам не могу. Мне мешает что-то неизвестное проникнуть в собственный разум. Мысли меняются, многие исчезают, другие упорядочиваются, становятся простыми, чёткими, но такими неприятными и скудными, белыми, пустыми и одинокими.

Послышался едва заметный скрежет, и Хаос вдруг дёрнулся: некоторые его глаза закрылись, пальцы на руках сжались.

- Так. К такому я не была готова, - вздохнула Готинейра, покачав головой. - Да я вообще ни к чему не готовилась. Эрика свалилась на мою голову, потом всё это, а теперь мы должны отправиться в голову самого дядюшки Хаоса? Ох, и как мы только умудрились вообще дойти до сюда.

- Никто часто не готов ко многому. Так бывает, этого не избежать, если только приготовиться и принять. - Хаос опять с трудом подлетел к своим гостям, паря над полом. - Кажется, возможно, наверное, я знаю ваш объект поиска. Не его персону лично, а его местонахождение. Это точно очень важно, но что-то неизвестное и больное сидит у меня в голове и мешает вспомнить. Чувствую чужое присутствие. Раньше подобное не имело место существовать. Цвета перед глазами меняются, склоняются к синему и красному, перемешиваются, а прочие тускнеют.

- Я уже всё поняла, - сказала Эрика, вздыхая и готовясь к очередной “работе”. - Опять будем что-то делать. Конечно. Не могло же это путешествие закончиться так быстро. Проникнуть в разум, значит, да? Так чего мы ждём?

- А что мы вообще можем сделать там? - непонимающе спрашивала Готинейра, говоря с Хаосом. - Если нам придётся залезть в вашу голову… мы даже сражаться не умеем.

- Не стоит купаться в своём страхе, - ответил хранитель библиотеки. - Всё не так, как чудится. В моём разуме царит спокойствие, и вы не подвергнитесь опасности, ведь это всё не по-настоящему… частично. Не волнуйтесь.

- Частично? - подозрительно спросила Эрика у Хаоса.

- Это подобие сна, иллюзия жизни. Вы вне опасности, - ответил он. - Ждём вас. - Хаос протянул одну руку Эрике, а другую -­ Готинейре.

Эрика, недоверчиво глядя на костлявую лапу, всё же взялась за неё. Ведь куда деваться, если пути назад нет, а идти можно только вперёд, думала Эрика.

Хотя и могло показаться, что она была внешне спокойна и полна решимости, но всё же внутри неё колыхалось беспокойство и тревога. Всё происходящее было для неё слишком чужеродным, непривычным, жутким, странным, но в то же время выбивало из Эрики все тяжёлые раздумья, которые обычно привыкли отравлять её жизнь и разум. Обычно она была пассивна в своей привычной жизни, даже слишком. Но сейчас, окунувшись во всё это приключение, она испытала достаточно эмоций, чтобы хотеть поскорее выбраться отсюда, и поэтому была готова на многое, хоть и боялась неизвестности.

С одной стороны ей нравилось её временное изменение. Она чувствовала себя лучше, когда в голове сменились раздумья, а травмирующие эмоции ушли на другой план. Но при этом новая обстановка и всё творящееся вокруг действовали пугающе и давяще, грозясь довести до какого-то нехорошего состояния.

Готинейра, увидев, как Эрика взяла Хаоса за руку, даже поутихла, став более спокойной. Уже не было того ошеломления и растерянности в её взгляде. Она повторила действия Эрики: аккуратно положила свою руку в костлявую ладонь хранителя библиотеки.

- Ничего опасного не существует в моём разуме, ибо я им управляю и держу его под контролем спокойствия, - начал хранитель. - Но я чувствую - в нём творится вторжение. Найдите это, найдите башню, где воды незримы для глаз, а стены возведены из древних текстов. Там есть библиотека. Её остатки. Вы зайдёте туда, вы проникните в крепость, вы подниметесь в башню, вы найдёте искомое. Вы сами поймёте, где это место. Вы узнаете его. И не стоит медлить. - Хаос сжал ладони Эрики и Готинейры и пустил в их тела электрический импульс.

В следующую секунду головы у обеих закружились, перед глазами всё поплыло, руки ослабли и накатила сшибающая с ног усталость, и сон начал забирать их в свой мир.

***

Очередное погружение в иную реальность, но на сей раз в куда более жуткую и фантастическую, нежели увиденную Эрикой в книге.

Первое, что произошло, так это то, как Эрика очнулась на холодном алтаре из камня, по виду и цвету напоминающий зелёный турмалин: камень, имеющий слабую прозрачность, прячущий в себе множество трещин и утолщённых линий. На ощупь со множеством неровностей, что созданы явно искусственно, будто выдолблены инструментами.

На алтаре были выступы и барельефы-надписи, которые казались Эрике абсолютно бессмысленными; хоть от них и веяло чем-то зловещим. Нечто необычное в них всё же таилось, поскольку, когда девушка посмотрела на них, то почувствовала, будто к ней кто-то слабо прикасается.

Она начал осматриваться, видя, что находится в помещении, что имело сферическую форму, будто кто-то огранил эту каменную пещеру под комнату.

Достаточно темно вблизи, но только не у поверхности стен, потолка и пола, которые созданы из того же зелёного и полупрозрачного, слегка светящегося материала, что и алтарь, словно специально выросший тут таким образом, чтобы образовать эту странную пещеру. Тьма будто скопилась ближе к алтарю, что был подобен цельному кристаллу с мрачными рисунками.

Эрика, ступив на пол, обнаружила, как под ногами загораются зеленоватым цветом ветви деревьев, замурованных прямо в кристальную землю. Девушка словно стояла на обледеневшей полупрозрачной воде и видела ветви, запертые в толщу отвердевшей жидкости.

Вскоре появилась Готинейра, образовавшись на алтаре неожиданно. И к тому времени, как Эрика повернулась, то Готинейра, держась за голову, встала из лежачего положения.

- Ох, - застонала черноволосая, потирая виски пальцами. - Как давно я не перемещалась в чужие истории.

- Но это же не история, а раз...

- Знаю, что разум, - перебила она. - Но разницы нет. Когда в книгу перемещалась, то ощущения такие же.

- Ладно, неважно. Давай сосредоточимся на искомом. Так… где конкретно мы сейчас?

- Эх, Эрика, если бы я только знала. - Готинейра поправила навалившиеся на лицо волосы. - Где-то в разуме Хаоса.

- Это я уже поняла. Я имела ввиду место... хотя, раз ты не знаешь… я просто почему-то подумала, что, раз ты с Хаосом много общалась, то, возможно, что-то знаешь о его разуме. И почему он не дал хоть какую-то карту? Хорошо хоть сказал, куда нужно идти.

- Вряд ли он знал, куда именно мы попадём. Да и проекция чужого разума никогда не имеет точной карты. По сути, это просто отражение мыслей, переживаний, памяти, - объяснила она.

- Хорошо. - Эрика почесала затылок. - Выходит, что точного пути нет, и нам нужно самим догадаться, как выбраться из пещеры?

- О, да, ты верно подметила. - Готинейра подмигнула. - Но не волнуйся. Весь основной… эм... разум находится в сосредоточении... обычно оно проецируется как выделяющийся на общем фоне объект. Хаос говорил о башне, верно? Значит, туда нам и надо. - Готинейра прошла по помещению и вскоре остановилась у одной из стен, где виднелся овальный выход. - Пойдём. - И шагнула внутрь, скрывшись во тьме.

Эрика последовала за ней, зайдя туда же, и оказалась в коридоре. Тоннель, состоящий из того же гладкого камня, что и место пробуждения, на этот раз был мрачнее: в его свечении загорались скелеты зверей, замурованные в стены и застывшие в ужасе. Хоть кости не могли выражать эмоции, но они находились в таком положении, словно эти мёртвые звери перед своей древней, давно случившейся смертью окоченели в кошмаре от чего-то увиденного.

- Какое неприятное место. - Эрика поёжилась.

- Да, я с тобой согласна. Только не спрашивай о нём, я всё равно ничего не знаю, но как и говорила раньше, всё увиденное может быть воспоминанием, переживаниями, нынешним состоянием и всяким таким...

Они шли, искали выход, блуждали по множеству коридоров, словно по лабиринту. Редкий гул ветра и зловещие звуки, иногда внезапно нарушающие тишину, заставляли их вздрагивать: слышались то крики китов, то детский плач и смех, завывание каких-то механизмов. Иногда звуки перемешивались и обретали однообразный тон, будто имитируя музыку, но такую необычную, с атмосферным звучанием, как если бы само пространство начало дышать звуками.

Вскоре в дальней части очередного коридора показался блеклый свет, наводящий тоску.

Стоило Эрике и Готинейре добраться до конца тоннеля и ступить через порог выхода, как всё к общему ожиданию вроде должно было резко измениться, но стало только более загадочнее и неприятнее.

Небо. Оно было сплошь в чёрных и оливковых цветах, которые переплетались между собой в красочные космические туманности. Мириады звёзд потоками плыли по небу, проваливаясь в неведомую пустоту.

Вокруг же девушек находились кучи засохшего невесть чего. Из этих груд то ли чёрной грязи, то ли глины торчали огромные жевательные зубы, словно кто-то посадил их сюда намеренно. Настолько большие, что по виду достигали веса под две сотни килограмм каждый. Они шли во много рядов, походя на посевы на огромном поле, за горизонтом которого стояло величественное сооружение, напоминающее замок и одновременно сборище сталагмитов: всё чёрное, словно соткано из самой тьмы; но прослеживались зелёные тона, ползающие и извивающиеся по всей конструкции, как змеи исполинских размеров. И посему крепость напоминала собой сборку из титанических кристаллов.

Среди поля зубов росли подобие термитников, но серые, изрыгающие дым, что, будто выдыхаемый, клубился метрах в двух над своим источником и собирался в образ кроны дерева, где ветви - это шевелящаяся дымка. По земле ползал чёрный смог, оплетал ноги, обнимая их, и издавал едва слышимые детские голоса.

И как только Эрика делала шаг, убирая ногу от дыма, то раздавался едва различимый плач. По звучанию не страшный, скорее необычный, ведь он слышался не на фоне тишины. Пространство шептало свою мелодию, пусть однотонную, но такую глубокую, одновременно мрачную, усыпляющую и фантастическую.

- С тобой всё нормально? - поинтересовалась Готинейра, с переживанием посмотрев на Эрику.

- Да, просто... непривычно такое видеть, - ответила Эрика, с омерзением глядя на всё вокруг.

- А разве в твоём мире подобного нет?

- Аха, конечно же нет. Увидеть в нашем мире такое в живую - верный признак сумасшествия.

- А стоит ли сделать вывод, что ты уже наполовину сошла с ума? Ну, ты видишь это всё не в своём мире, но всё же видишь.

- О, а я уже думала, что сошла с ума ещё с момента, когда Лин вышел меня встречать, - слегка усмехнулась Эрика, но сразу же её лицо обрело нейтральность эмоций.

Девушки петляли по полю, и хоть шли медленно, но казалось, будто бегут изо всех сил, ведь всё вокруг очень быстро менялось, и заветное сооружение становилось ближе.

Они направлялись к исполинскому замку, чьи башни вытягивались так высоко, что скрывались во тьме ночного неба. Зелёные и чёрные цвета, в которых переливался замок, были образами невиданных существ, что медленно, подобно небесным тучам, плыли по кристаллической поверхности колоссальной конструкции.

Размеры замка были так велики, что сравнимы лишь с горой: словно целые города, наложенные друг на друга, срослись вместе, сшились швами из кристаллов, образовав в симбиозе гигантское архитектурное чудовище.

Замок был величественный по своему подобию, пусть ужасен и кошмарен титаническим видом. Целые здания, слитые с другими, образовывая уникальную конструкцию, подобно фракталом формировали единый архитектурный организм, в прямом смысле дышащий землёй из ям, в которых синхронно поднимался горячий воздух, а затем также уходит обратно.

Подход к главной лестнице, имеющей ширину метров в сто и высоту в пятьдесят, разделял бездонный каньон, через который, взмывая вверх откуда-то из глубин, выстраивались в мост сколотые и отполированные кирпичи зелёной яшмы.

Эрика осторожно ступила на выросшую и очень стойкую переправу.

- Эй, а как же я? - Готинейра окликнула Эрику, смотря на неё как расстроенная и голодная кошка на хозяина.

- Так пойдём. - Эрика махнула рукой в сторону замка.

- Я не могу.

- Что? Почему?

- Боюсь высоты... - Черноволосая старательно пыталась случайно не глянуть в глубь каньона.

- Но тут мост. Чего бояться?

Готинейра замялась, не зная, что ответить.

- Так, ладно. А если ты зажмуришь глаза и я проведу тебя за руку?

- А ты сможешь? - жалобно ответила черноволосая.

- Конечно, зачем же мне не смочь это сделать? - сказала Эрика, слегка улыбаясь.

Она протянула ей руку, и Готинейра, взяв её, зажмурилась.

Они прошли по мосту, и когда величественно огромная пропасть оказалась позади, то переправа, ведущая через него, постепенно осыпалась. Отныне вход к замку разделяла лишь лестница с высокими ступенями, по которым, держась за выступы, приходилось буквально карабкаться, чтобы залезть.

- Как же так, - задавалась вопросом Эрика. - Ты боишься высоты… но ведь твоя башня у тебя дома - высокая. И такая глубокая, что дна не видно. Неужели ты не боялась этого, когда лазала там на своём пауке?

- Дно было очень мягким. Упасть не страшно. А тут всё совсем иначе. Ты ведь только представь себе, что падение даже с маленькой высоты может сделать калекой. Или получится упасть так, что свернёшь себе шею. Бр-р-р. А тут вообще такая высота, что и мокрого места не останется.

- Ну да, ты права. Наши хрупкие тела боятся всего подряд. - Эрика устало вздохнула, покачивая головой и продолжая забираться по лестнице. - Чёрт. И почему она такая огромная? - вслух спрашивала сама себя Эрика, остановившись и усевшись на ступень. Протянула руку Готинейре, чтобы помочь ей подняться с нижней ступени.

- Мне бы тоже хотелось это знать, - отвечала Готинейра, забираясь к Эрике. - Ох, лишь бы не смотреть назад. У меня же голова закружится.

- Всё хорошо, Готи, смотри на меня, только на меня. - Эрика заглянула в глаза черноволосой, держа ту за руку. - Забудь о высоте, не думай о ней. Представь, что тут есть только я и больше ничего.

- Только ты? - растерянно спросила Готинейра, округлив огромные глаза и отведя взгляд.

- Да, и больше ничего. И ничего плохого с тобой не случится. Я рядом и всегда успею поймать тебя.

Готинейра слегка улыбнулась и сжала губы.

- Ну же, давай, пойдём дальше, - заботливым тоном сказала Эрика.

- Да… да, пошли, - кивнула Готинейра, нервно вздрогнув.

И они продолжили подъём.

Девушки успели сделать не одну передышку, в какой-то момент останавливались и отдыхали. И каждый раз, достаточно отдохнув, вновь продолжали взбираться по ступеням. И вскоре преодолели последнюю и в итоге оказались перед входом: гигантскими, высотой под восемьдесят метров, вратами, исписанными горельефами с целыми сюжетами. На этих титанических дверях выступающие рисунки несли в себе столько интересного смысла, что можно рассматривать часами эту каплю истории сего замка.

Готинейра опять достала ту круглую коробочку, помещающуюся в маленькую девичью ладонь. Открыла, взяв оттуда дискообразный спонж, и опять принялась намалёвывать своё лицо.

- Пудришься? Опять? Зачем ты это постоянно делаешь? - поинтересовалась Эрик.

- Чтобы было, - уклончива ответила Готинейра.

- Ах, да, ты же говорила, что скрываешь там что-то. - Эрика внимательно осмотрела лицо черноволосой. - Интересно, я когда-нибудь увижу его без макияжа?

- Не думаю. И… я не хочу об этом говорить.

Эрика вскинула брови и подняла руки на уровень груди, выставила ладонями вперёд.

- Окей, хорошо. Я же тебя не заставляю. Просто мне интересно.

Взгляд Готинейры погрустнел, она кивнула, смотря в сторону.

Коробочка в её ладони захлопнулась и по мановение руки убралась куда-то в карман платья.

- Лучше пойдём дальше, - предложила Готинейра.

- Да, конечно, - сказала Эрика, смотря на уходящую вперёд Готинейру, и последовала за ней.

Девушки продолжили направляться к вратам, пересекая что-то вроде площади, и, оказавшись вплотную к титаническим дверям, увидели в них множество трещин, пролезть в которые не составляло проблем. Трещины расползались по всем стенам, уходили в вершины структуры. Смотрелись эти раны на теле замка пугающе: того и гляди всё обвалится.

Готинейра первая полезла в трещину, а Эрика последовала за ней. И вот они очутились в замке.

Внутри всё оказалось настолько огромно, что не было видно конца зала, уходящего далеко на километры вперёд, во тьму. Сам потолок скрывался высоко во мраке, и только свисающие здания, состоящие из яшмы изумрудного цвета, выглядывали из тьмы. Будто построенные вверх ногами на поверхности потолка, они походили на стометровые сталактиты. Целый небольшой город из многоэтажных зданий весьма фантосмагоричной архитектуры ютился на потолке в четырёх ста метрах над полом, подобно своре летучих мышей.

Стены, что справа, что слева, усеяны очередными горельефами, а к тому же статуями из той же яшмы. Выглядели они так, будто пришиты к стенам, а руки поднимали вверх, поддерживая потолок. Эдакие своеобразные колонны размерами с небоскрёб. Эти изваяния занимали всю территорию колоссальных масштабов зала, застыв в странной позе, будто скорбели о чём-то.

Сама поверхность стен, пола и статуй слабо светились изнутри.

Обе девушки ощущали себя ничтожными муравьями внутри чудовищно громадном безымянном замке.

Во тьме под потолком заиграли молнии, и в следующую секунду с высоты птичьего полёта на пол обрушился шквал капель, стремящихся вниз целым водным градом. Ливень быстро достиг пола, вымощенного изумрудного цвета яшмовыми плитами, и затем начал расползаться по нему, стекая в трещины.

- Вот это да! - воскликнула Эрика. - Гроза и дождь здесь, в замке?

Готинейра была удивлена неменьше. Она посмотрела вверх, наблюдая за падающими каплями и зигзагами сверкающих молний. Но самое загадочное и необычное в этот момент - едва слышимый шёпот, доносящийся из глубинных замка:

- Просыпайся, мой принц... - поначалу тихий, но вскоре усиливающийся голос стремительно начал разноситься громким эхом. - ...порядок ждёт тебя...

Неожиданно колонны в форме существ затряслись и начали упрощаться: зелёный каменный материал пальцев ног статуй словно развеивался таким образом, что конечности изваяний становились из гладких более острыми, с углами, упрощаясь. Некоторые статуи успели принять вид, будто с них ровно срезали куски: состояли как из налепленных друг на друга кубов и параллелепипедов. А одна окончательно обратилась в такую, словно создана в стиле кубизма.

- ...прими первородный облик, - продолжал голос, эхом отражаясь повсюду.

Почувствовались слабые толчки, вибрация, тряска под ногами. Вместе с каплями дождя стали падать песчинки зелёного камня.

- Это что сейчас было? - напряжённо произнесла Эрика.

- Ты меня спрашиваешь?! - растерялась Готинейра, сама ничего не понимая.

Вдалеке, почти в километре от девушек, из самой тьмы раздалось медленное дыхание, периодическим шквалом долетающее до врат.

Эрика почувствовала нарастающую внутри тревогу. Она сердцем чуяла, что начинает твориться нечто опасное, не сулящее ничего хорошего.

- Ох, неужели опять что-то плохое. И как мы вообще ещё живы с такими-то приключениями, - забубнила Эрика, принявшись выискивать путь, и ей на глаза попался единственный проход в стене. - Вон, смотри! - Она указала туда пальцем. - Давай, быстрее. - И схватила Готинейру за руку, потащив за собой. - Может быть, это вход в ту самую башню. Кто знает. А если и нет, то хоть уберёмся отсюда подальше. Не нравится мне это всё происходящее. Ой как не нравится. Прям чую, что сейчас случится что-то очень нехорошее.

Девушки со всех ног рванули к проходу, бежать до которого было метров сто. Не так много, но дрожащие под шагами плиты затухали и раскалывались, проваливаясь куда-то вниз. Ливень становился всё обильнее, создавая целые потоки, норовящие смыть незваных гостей. Но мощному дождю этого не удавалось... какое-то время.

Уже вот-вот, как Эрика и Готинейра добежали до прохода, но при очередном шаге не ощутили твёрдой поверхности. Их ноги ступили прямиком в пустоту, оставшуюся после обрушившейся части пола. И обе, не успев заметить появившуюся перед ними пропасть, начали падать.

- Эрика! - закричала Готинейра, тщетно пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, но только беспомощно летела вниз.

Абсолютная тьма томилась вокруг. Сумасшедший поток ветра вбивался в лицо, и никто даже не мог открыть глаза, чтоб посмотреть вниз.

Эрика кое-как извернулась в падении спиной в сторону земли, и в паре метров от себя увидела Готинейру, охваченную паникой, барахтающуюся в пространстве. А наверху, в расщелине, куда оба свалились, был виден источник света из того зала, сменившийся моментально на фиолетовое мерцание, а затем такого же цвета яркое, ослепляющее зарево, сопровождаемое диким воплем. В ужасающем визге, словно по стеклу ножом, перемешивались тысячи однотипных фраз разного тона:

- Просыпайся!

И точно что-то неистово пронеслось в том зале, разрушая всё на своём пути и создавая ударную волну, которая направилась во все стороны, и даже сюда, в пропасть, куда стремительно падали девушки. И эта волна, влетев ударом в обеих, только придала им ускорения, что обе ощутили, как кожу начало жечь от трения с ледяным воздухом.

Глава 12. В глубинах разума

Они падали не слишком долго, и Эрику всё больше волновало не когда появится дно, а чем оно будет. Ни прошлое, ни мысли о будущем не существовали в этот момент, и только отчаянные крики Готинейры и сумасшедший ритм сердца Эрики говорили о том, что они ещё живы. Но эти секунды тянулись вечно, и каждой казалось, что она давно умерла, и видит лишь посмертную память, заклинившую до бесконечности.

Но вскоре тёмный тоннель сменился на бескрайнюю пещеру с ничтожно слабым синеватым освещением. Внизу оказалось подземное озеро, куда Эрика с Готинейрой, влетев на полной скорости, рухнули с гигантской высоты, очень удачно войдя в воду, потому что вовремя сообразили, не смотря на панику. Они смогли извернуться при падении так, чтобы погрузиться в озеро подобно стреле, пуле, и не разбились о поверхность.

Окружающее сразу замолчало, переменившись на глухоту подводного пространства. Эрика настолько сильно испугалась собственных мыслей о скорой смерти, что внутри у неё всё зажгло от кошмарного озноба из-за сумасшедшей порции адреналина. Она страшилась неизведанности сего подземного озера: огромной глубины и его тайн, где могут лежать как просто камни, так и тысячи черепов таких же неудачных путешественников. Или, может, здесь обитают невиданные древние твари, готовые в любой миг перекусить заблудших гостей пополам, оставив захлёбываться и умирать в агонии.

Мысли сами лезли в голову, став таким стимулом отсюда выбраться, что Эрика, в страхе позабыв о Готинейре, рванула, яро гребя руками, к берегу.

Ей сложно было унять панику, и она даже не вспомнила, как ей удалось это сделать. Что-то щёлкнуло внутри от промелькнувшей мысли, от кадров памяти пройденных вагонов с этой девушкой.

- Готи! - закричала Эрика изо всех сил, придя в себя.

Ответа не последовало, и только барахтанья раздавались неподалёку.

- Эрика! - вдруг всё же закричала Готинейра в ответ, чуть не захлёбываясь.

Эрика рванула к ней так быстро, как только могла, плывя кролем, гребя попеременно то правой, то левой рукой. И вот одна из них ударилась аккурат о плечо девушки. Эрика так нёслась к ней, даже не обращая внимания на время и не заметив, как уже оказалась рядом.

Развернулась к ней спиной, чтоб Готинейра могла ухватиться за неё, и, дождавшись этого, Эрика поплыла в сторону предполагаемого берега.

Почти в кромешной тьме ничего не видно, и слабое синеватое свечение из неизвестного источника только самую малость давало разглядеть очертания сталагмитов впереди.

Через определённое расстояние Эрика уже ощутила под собой мелководье и остановилась, упёрлась руками в дно. Готинейра быстро слезла с её спины, прыгнув в воду, и, с трудом переставляя ноги, вышла на берег, а следом за ней и Эрика.

Стоило обеим оказаться на суше, как мокрая одежда нагло прилипла к телу, создав дискомфорт и стеснив движения. Страшным было то, что Хаос не упомянул об этих местах, как и о том, каким образом из них выбираться.

Очень темно, почти ничего не видно.

- Проклятое место! Проклятая вода! Платье! Лицо! Всё намокло! - ругалась Готинейра, стиснув зубы и сжав кулаки. - Этого не должно было быть! Почему он не сказал про эту чёртову пещеру?! Ничего опасного, Готи, ничего опасного, я контролирую разум! А это что тогда только что было?!

Эрика после заплыва с Готинейрой на плечах запыхалась, у неё сейчас не было сил на такую же бурную реакцию.

- Погоди, успокойся. - тяжело дыша, говорила Эрика, пытаясь достучаться до девушки, которая, казалось, вообще не слышала слов своей спутницы.

- А что успокоиться, Эрика? Ты сама-то спокойна, вот только правда? Мы чёрт знает где!

- Мы сами пошли на это, забыла? Теперь уж поздно плакаться. Толку от этого? Да, всё вообще пошло не так, как мы думали. Но какой смысл истерить? Это нам точно не поможет. - Эрика была возмущена не меньше Готинейры, но ссора в самый разгар событий ей точно была не нужна.

- Ага, прекрасно, - фыркнула Готинейра.

- А ну прекрати. - Эрику раздражало её поведение и то, что деморализация только больше ухудшит положение. - Мне тоже это не в радость! Я тоже хочу выбраться отсюда и закончить всё это. Если и дальше будешь только истерить, то точно сдохнем здесь.

- Ах, значит, я только истерю? - Готинейра всплеснула руками в возмущении.

- Нет, не только… в смысле, сейчас не надо этого делать!

- Истерю, да? - Готинейра, казалось, не слушала Эрику. - А помочь тебе пройти через все те вагоны кто помог? Да и вообще, кто тебе помог бы, если не я? И кто только что меня носом тыкал в грязь?

- Готи, я просто хотела, чтоб ты успокоилась! Мне незачем оскорблять тебя. Я не думаю о тебе плохо, у меня вырвалось, потому что эта паника сделает только хуже.

Готинейра, стоя во тьме, начала выжимать волосы. Слова Эрики она услышала, даже поубавила свой пыл, но не успокоилась окончательно.

- Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, - пищала Готинейра. - Ну почему Хаос не упомянул об этих пещерах? - Сначала она была готова взорваться от злости, но быстро поникла, словно её разум пронзило осознание полной беспомощности перед ситуацией. - Хорошо, - тихо и подавленно сказала она. - Веди. Я всё равно бесполезна… - И Готинейра опустила руки и понурила голову.

- Нет, нет, не говори так, это же не правда. Ты очень мне помогла. - Эрика прекрасно понимала её чувства. Впервые встретиться с подобным, до этого чуть ли не всю жизнь тихо и мирно прожив в уютном доме. - Тише, Готи. Иди ко мне. - Эрика нежно обняла девушку, прижала к себе и начала чуть покачиваться в стороны. - Ты невероятно мне помогла. Без тебя бы я ничего не сделала. Сдохла бы тут, сгинула бы на этом Поезде. Но ты показала путь, смогла провести меня по нему. Успокоила, когда мне было плохо, и выслушала мои мысли… которые так терзали меня. Как же я могу не ценить тебя за всё это?

Готинейра медленно подняла голову, проводя носом между грудей Эрики, и посмотрела на ту жалобно.

- Прости, - выдавила из себя Готинейра, пытаясь выровнять дыхание. - Я… я реально так испугалась всего этого. И сейчас всё ещё страшно. А вдруг Хаос ошибся? И мы тут умрём? Вдруг нас просто сожрут?

- Никто нас не сожрёт. Пусть только попробуют. Я им не позволю. Если уж придётся сражаться за жизнь, то я защищу нас обоих.

- Неужели ты такая смелая?

- Не знаю. Мне тоже страшно. Но я не готова умирать. Сейчас не готова. И тебе не позволю.

Готинейра слабо улыбнулась, закрыла глаза и прижалась к груди Эрики.

- Нам нужно найти отсюда выход, - твёрдо заключила Эрика, пытаясь осмотреться, но почти кромешная тьма не позволяла этого сделать.

- Да, ты права.

Они обе опустили руки и разорвали объятия, отойдя друг от друга.

Эрика глянула вдаль, где у берега подземного озера что-то слабо мерцало, освещая воду голубоватыми тонами.

- Свет, слабый, синий, откуда он исходит? Что же там?

- Не знаю, - помотала головой Готинейра.

- Нужно проверить. Может сможем этот свет использовать.

Аккуратно, выставив руки вперёд, Эрика начала медленно продвигаться к источнику света, что был вдалеке, и постоянно наталкивалась на толстые сталагмиты, растущие из каменной земли. Готинейра плелась позади, осторожно переставляя ноги.

Царила сплошная тишина, в чьих объятиях только изредка падали капли с потолка, эхом отдаваясь по всей пещере. Озеро рядом было спокойное, но уж очень пугающее и явно таящее в себе много секретов. Тепло. Воздух чересчур нагретый, но редкие порывы прохладного ветерка, словно манна небесная, приятно охлаждали лицо.

Путь вдоль берега оказался не особо сложен. Разве что темень была помехой. То Эрика вечно наступала в лужи, то Готинейра спотыкалась об торчащие камни.

- Что же там, наверху, пошло не так, - шептала Готинейра. - Не должно быть такого. Не должно. Ты слышала тот голос? Его призыв? Почему всё рушилось…

- Не знаю, Готи. Не знаю, - тихо отвечала Эрика, прислушиваясь к любому звуку.

Шаг за шагом они продвигались к цели, и вскоре источник свечения стал совсем близко. Удивительно, но свет излучался здоровенными грибами, сбившимися в плотные кучки.

Эрика дотронулась до одного из грибов. Он оказался мягкий, как мармелад, только слегка скользкий. Эрика выворотила его, разломав ножку, из которой сразу вытекло немного биолюминесцентной жидкости, что успела брызнуть в стороны и запачкала девушек.

- Ну вот, теперь мы сами себе свет. - Эрика попыталась стереть рукой капли светящейся жидкости, но только больше размазала её по одежде.

- Эрика, - шепнула Готинейра, наклонившись к спутнице. - Там кто-то есть. - Она руками повернула голову Эрики в сторону противоположного берега, где мелькнули два огонька, задвигались, а затем исчезли.

- Ох и не нравится мне это, - тихо ответила Эрика и почувствовала, как по телу пробежала дрожь только от одной мысли, что там могло быть. - Давай поскорее искать выход.

После увиденного Эрика подумала, что теперь опасно брать эти грибы в качестве фонарика, который хоть и освещал бы дорогу, но выдавал бы обеих девушек с головой перед возможным существом, которое пряталось где-то во мраке.

- А, зараза, - шепнула Эрика, вспомнив, что испачкалась в светящейся жидкости.

- Тихо, - пискнула Готинейра. - Там что-то шевелится. - Она присела на корточки и притихла.

Неподалёку в темноте послышался шум, потом резко пробежало нечто тощее, похожее на человека. Это было видно по его силуэту. Послышались звуки борьбы, шипения и хрипы, а затем и хруст. Существо, мелькая глазами, стояло сгорбившись и держало в лапе чью-то конечность. Оно, похоже, столкнулось с подобным себе, что спровоцировало бойню насмерть.

Толком никаких звуков оно не издавало, только жалко пыталось это сделать, но выходили одни хрипы. Тварь резко дёрнула головой, рванула прочь, волоча за собой тушу, или даже её часть, убитого себе подобного.

Теперь Эрике становилось ещё более не по себе от осознания, что тут есть кто-то ещё, и что эти таящиеся твари несут одну лишь смерть.

Нервы у обеих девушек дрожали от напряжения, но они, держась за руки, пытались собраться и готовились к возможной битве.

Тут Эрика заметила, что существа, пробегая мимо, вовсе не обратили на посторонних ни малейшего внимания. Кажется, они слепы. Это оказалось на пользу Готинейре с Эрикой, и они взяли по грибу, используя их как фонарики, чей свет был кислотным.

Создания шныряли в непролазной гуще сталагмитов, что раскинулись по тёмной пещере подобно лесным дебрям. Где-то невысокие, всего метр, а другие достигали своим ростом и шести. Холодные и скользкие.

В одном из сталагмитов промелькнуло с застывшей эмоцией отчаяния чьё-то лицо, будто замурованное в недра сталагмита. Либо оно действительно было там, либо фантазия не на шутку разыгралась.

Девушки ступали очень осторожно, порой замирая и начиная оглядываться, осматриваясь в поисках жутких созданий, блуждающих где-то совсем поблизости. Сердца у обеих громко бились, по ощущениям ударяясь о рёбра с такой силой, что казалось, будто они, подобно барабанам, привлекают чудовищ.

Очередной шаг, очередной метр позади, и вдруг девушки оказались у пустого места, свободного от наростов. Выходить из-за сталагмитов и идти туда они не стали. И правильно сделали, ведь сразу на это место выбежали, мелькая едва видимыми силуэтами, три существа. Двое из них шипели на третьего, а тот пятился назад и, размахивая тощими лапами, не подпускал к себе сородичей.

Готинейра, испачканная в светящейся слизи грибов, пряталась за Эрикой. Раздавшийся из мрака звук вынудил тварей замолчать и, сверкая глазами, они повернулись в сторону незваных гостей.

Вот теперь обе одевушки испытали ещё больший страх, ощущая, как ноги жаждут побежать изо всех сил и никогда не останавливаться.

Чудовища не просто посмотрели в сторону, а сию минуту, как бешеные собаки, рванули сюда, несясь с пугающей быстротой. Готинейра дрожала, а Эрика, пытаясь взять себя в руки, всеми силами сминала страх внутри и, как загнанный в угол зверь, пробуждала в себе ненависть к врагам, чтобы придать себе сил для предстоящей схватки.

Худосочные твари стремительно мчались сюда, и одна из них резво прыгнула, после чего отправилась в нокаут, когда Эрика, подгадав момент, изо всех сил двинула ей по морде кулаком. Но другая обошла сзади, вцепилась Эрике когтями в плечи и запрыгнула на спину, а Эрика, не придумав ничего лучше, в ответ повалилась назад, придавив худосочную, но прыткую тварь своим весом. Та, хрипя и шипя, дико дёргалась, с трудом выползла из-под своего врага и бросилась на Готинейру. Но к тому моменту Готинейра успела подобрать с земли камень, которым в яростном испуге двинула по распахнувшейся пасти нападавшего, заставив того повалиться на землю.

Третья зверюга, появившись, отпрыгнула подальше, встала на четвереньки и зашипела. Какая же мерзкая: тощая, одна кожа да кости, и бледная, как смерть; зубы подобны акульим; огромные отверстия в местах, где должны быть уши; а глаза, точно полупрозрачные шары, отражали свечение грибов, которые во время битвы улетели подальше и развалились от удара с землёй.

Чудовище сменило запугивающее шипение на стрекотание, начало отступать, пятясь. Повсюду раздались хрипы, а следом появились множества пар огоньков, быстро несущихся из тьмы прямо сюда. Их было столь много, что сам воздух задрожал от нескончаемого эха.

Оно призвало своих сородичей, и появившиеся полчища бежали сюда. Эрика пыталась придумать хоть какую-то идею спасения. Создания наступали со всех сторон, петляя между сталагмитов. И призвавшая их тварь даже осмелела, начав медленно идти на свою желанную добычу.

Девушки уже полагали, что всё закончено и настал конец их пути и им самим, даже не смотря на то, что Хаос говорил, якобы всё это иллюзия… как вдруг оглушительный удар в гонг волной окатил пространство, а свора зверюг недовольно завизжала хриплым тоном, остановившись. Очередная волна прокатилась оглушительным эхом, отчего в головах зазвенело. Даже Готинейра заткнула уши руками не в силах терпеть рокот гонга.

После оглушительного звона дюжинами последовали шипения и жуткие вопли, больше похожие на давящие хрипы сорванным голосом. Существо, скалясь, бросилось прочь, а его прибывающие сородичи разом развернулись и рванули назад, убегая куда-то в недра пещеры, залезая в норы.

Из тьмы появился яркий огонёк, плывущий по воздуху.

- А он и не ждал гостей, - послышался сопящий голос, звучащий, как если бы змея высовывала язык, шипя.

Сияние всё приближалось, и стоило ему оказаться совсем рядом, как девушки заметили, что это лампа, а держит её кто-то сгорбившийся, целиком скрытый под мантией. И только спереди через небольшую прорезь капюшона торчала огромная пасть ящерицы, изувеченная шрамами. В другой лапе у него, удерживаемый за верёвку, висел гонг. Глаз у таинственного спасителя видно не было, они сокрыты вместе со всем телом под одеждой.

- Ты ещё кто такой?! - оторопела Эрика, всё ещё не отойдя от случившегося, приняв ящерицу за очередного врага.

- Не надо бояться, зачем, - процедил спаситель сквозь отбивающие дробь зубы, потому что его голова периодически тряслась так, будто ему дико холодно. - Он не желает вам зла. Он давно не встречал никого здесь, кроме хоуров. - Создание показало высунутой из-под мантии чешуйчатой лапой на ту тварь, которая без сознания валялась рядом.

- Он? О ком ты говоришь? Кто не желает зла? - спрашивала Эрика.

- О нём. - Ящер ткнул когтистым пальцем себе в нос. - Его зовут Мазава, он живёт здесь всегда. А твой?

Насторожившаяся Эрика молчала, предпочтя изучить взглядом огромного, размером с человека, прямоходящего ящера. И когда убедилась, что тот, похоже, не представляет опасности, то ответила:

- Эрика… А это Готинейра. - Голос девушки был достаточно напряжён.

Из-за её спины выглянула Готинейра, по лицу которой размазалась пудра, и через эту пудру в тусклом свете лампы Мазавы виднелись какие-то чёрные отметины.

- О-о-о, но вы так похожи, а называете друг друга по-разному, - произнёс ящер, дрожа своей челюстью и издавая свистящие звуки.

- Эм… Это же просто имена, - объяснила Эрика.

- О-о-о, правда? Удивительно. Два одинаковых телом и такие разные собой и именем. А вот хоуры все одинаковые во всём, и имена у них вот такие у всех: - Мазава издал раздражающий звук, очень сильно напоминающий шипение тех существ. - Да, вот такие. - Он поднял когтистый палец вверх. - Они очень хорошо слышат, а гонг и эхо пещеры оглушает любого из хоуров. Но и не только...

- В каком это смысле?

- Помимо них есть другое. Много другого. Но видеть это не стоит. А стоит уходить отсюда, иначе появление Мазавы было зря. - Он указал куда-то в сторону тьмы. - Туда. - И заковылял.

Девушки увидели в ящере возможную помощь и не раздумывая направились за ним. Появление этого существа оказалось для них великим спасением как от тварей, так и, возможно, от бесконечных блужданий.

- Скажи, - обратилась Эрика к ящеру, поравнявшись с ним, - а где мы находимся?

- Сейчас? В местах неприятных. Это недра под Ковалавоном. Они глубокие и протяжённые, таят в себе много бед.

- Что ещё за Ковалавон? - поинтересовалась Готинейра, болезненно кашлянув.

- Наверху. Большой такой. Целая гора из городов. Даже небеса завидуют его высоте. Древнее место, покинутое после... - Он притих.

- После?..

- Не помнит Мазава, не знает, но что-то было. Мазава сам не знает, кто он такой, лишь всегда тут живёт, ест рыбу и читает манускрипты об этом месте, которое мертво.

- Значит, Ковалавон. Тот самый замок на поверхности?

- Да. Страницы говорят о городе. Он наверху, где Мазава никогда не был. Только видит его останки здесь, в пещерах.

- Останки замка? То есть, его рухнувшие части?

- Не-е-ет, его древние места. Коридоры, которые под землёй, и они ведут на поверхность.

- Значит, мы можем выбраться отсюда обратно наверх? - Глаза Эрики загорелись надеждой.

- Наверное. Мазава не знает. Он ходил не так далеко по коридорам, ведь зачем ему отдаляться от дома. В коридорах мало чего интересного, да и огромные они, неприятные.

- Послушай, нам нужно добраться до... - Эрика вдруг замолчала, понимая, что не в силах объяснить.

Она не знала, как рассказать о поручении Хаоса, о его памяти, которую необходимо найти, убрав с неё возникший барьер. Вряд ли ящер, этот отшельник, живущий здесь, глубоко под землёй, что-то знает о происходящем на поверхности. Хотя странно. Если это разум Хаоса, то и Мазава должен быть его частью. Но почему он ничего не знает о происходящем вокруг? Может быть, он просто часть фантазии? Непонятно.

- Слушай, а ты же упомянул о каких-то манускриптах.

- Да, они есть. Мазава хранит их в библиотеке. Она здесь, близко, давно ушла под землю. - Он открыл стеклянную дверцу лампы и подкинул в пламя каких-то пушистых комочков, которые достал из-под мантии.

Эрику заинтересовал ответ, и даже показалось, что упомянутое место может являться тем самым местом памяти, которое просил найти Хаос; а книги - воспоминаниями. Или же, если это не так, то должна же там быть хоть одна книга, рассказывающая об устройстве замка, и, может быть, о том месте, которое они ищут. Впрочем, Хаос рассказывал о башне. Но вполне возможно, что эта башня могла давно погрузиться под землю, в эти пещеры.

- Ты отведёшь нас туда? - спросила Эрика.

- Да. - В голосе ящера промелькнула нотка довольства. - Следуйте за Мазавой. Только тихо. Теперь тихо. Он боится, что гонг случайно потревожил чужой сон.

Он неуклюже развернулся и заковылял, ведя за собой девушек.

***

Они вышли из гигантской пещеры с озером, очутились у обрыва, что оказался краем стены ещё одного подземного образования, но куда более огромного. Отсюда, стоя перед самой пропастью, таящей в себе лишь беспросветную тьму, ничего не было видно, и лишь жуткие завывания разносились где-то в недрах подземных тоннелей.

Вскоре все трое уже шли по узкому выступу, буквально вырезанному в отвесной стене. Первым неуклюже волочился ящер, за ним Готинейра, пугливо отвернувшаяся от раскинувшегося вида бескрайней пропасти. А Эрика шла самой последней, слыша, как внизу, на глубине сотни метров, раздаются холодящие кровь вопли, а иногда кошмарные, надрывающиеся крики. И с каждым новым визгом кого-нибудь обязательно пробирала дрожь.

Лампа ящера, когда все преодолели достаточное расстояние, идя вдоль стены по выступу, едва осветила исполинских размеров статую, похожую на гуманоида, как если бы её лепили с человека, доведённого до полного истощения. Каменный колосс одиноко стоял на противоположной стороне пропасти, выходя своими пугающими размерами из глубин тьмы, упираясь в потолок, вонзаясь в его поверхность руками, будто поддерживая.

- Мазава, а ты уверен, что это реально безопасный путь? - настороженно спросила Эрика, уже заподозрив, что здесь могут обитать какие-нибудь крылатые твари, и с опаской поглядывала на статую, где увидела нечто похожее на свитое из веток гнездо.

- Не волнуйся, Эрика, всё хорошо. Мазава не глупый, иначе бы его уже сожра-а-али. - Он опять застучал зубами, засопел и встряхнул чешуёй.

Готинейра уже не могла больше слушать пронзительные вопли, расходящиеся эхом откуда-то из глубин пропасти. Каждый новый визг врывался в пространство столь неожиданно, что Готинейру бросало в пот и дрожь. Она жаждала закрыть уши, чтобы больше не слышать всё это, но боялась, что тогда не услышит реально приближающейся опасности. И поэтому терпела, вовсю желая поскорее выбраться отсюда.

Мазава то и дело, не останавливаясь, поворачивался, будто что-то проверяя.

- Что там? - не выдержала Эрика и обернулась, но ничего не увидела.

- Осторожность. - Ящер остановился, развернулся, и, достав из-под мантии бутыль с жидкостью, метнул её в сторону Эрика. Бутыль, пролетев мимо девушки, с дребезгом разбилась о стену. Содержимое мигом разлилось и, соприкоснувшись с воздухом, загорелось синим пламенем, образовавшим огненную стену, за которой, зашумев, принялись прыгать какие-то твари. Всё это время они следовали за незваными гостями, передвигаясь абсолютно бесшумно.

- Они появились недавно, следовали за нами, но Мазава хитрее и умней. Он их знает слишком хорошо. Он их слышит.

Готинейру и Эрику передернуло от осознания, что всё это время за ними тащились твари, готовые были, тихо напав, загрызть всех троих.

- Не бойтесь, Мазава не даст вас в обиду, - сказал ящер, остановившись. - Мы почти пришли. - Он шагнул в сторону и исчез в стене.

Эрика вовсе не заметила рядом трещину-проход, который был тщательно замаскирован. Готинейра залезла туда первой, следом за ней Эрика.

Пещерный коридор природного происхождения, состоящий из известняка, расширялся по мере продвижения по нему, и в конце концов вывел в один тоннель, диаметром как тоннель метро.

Эрика посмотрела сначала налево, потом направо, наблюдая одну и ту же картину: не видно начала и конца этого словно вырытого коридора, тьма по обе стороны, а форма тоннеля почти идеально круглая, будто здесь прошёл огромный бур.

- Это же… - Готинейра отреагировала с удивлением.

- Что?

- Ход, - ответил ящер и, глядя на девушку, подтвердил: - Да, тот самый.

- Какой ход? Вы оба о чём? - непонимающе спросила Эрика.

- Это ход… похоже, его прорыли малантилы. Похоже. Если верить тому, что я читала.

- Что ещё за малантилы? - Эрика с опаской принялась вслушиваться в любую дрожь.

- Черви, - ответила Готинейра, слегка скривив лицо от отвращения.

- О-о-о, не волнуйся, девочка. В этих тоннелях никого нет. Если они и были тут, то очень давно, - успокоил всех Мазава, заправляя лампу.

- Но откуда ты знаешь, - начала Эрика, - что это малантилы? Ты что, читала именно об этом мире?

- Не знаю. То, о чём я читала… мир там был другой, не такой разрушенный и мрачный, как этот. Но нигде больше в книгах я не встречала тоннелей именно такого размера. Есть тоннели больше, есть меньше, но их роют существа из других миров. А точно такого размера, как описано в той книге... не помню её названия.

Земля под ногами немного задрожала.

- Хм. - Ящер задумался. - Опять дрожь. Уже четвёртая за день. Мазава не наблюдал такого много лет. Всегда тихо. Но сегодня всё дрожит. А слух у Мазавы хороший. Он слышит голос, призыв, но непонятный.

- Дрожь? Это не эти черви?

- Не они. Мазава бы это сразу понял. Мазава знает их звуки, и это не они. Они давно не появлялись. Но голос… Мазава не знает его. Он никогда не звучал.

- Да, мы тоже слышали его, прежде чем попасть сюда. Там, наверху, когда мы были в этом, как его... Ковалавоне, то что-то появилось, призывая пробудиться.

- Пробудиться? - переспросил Мазава. - Пробудиться... - он произнёс это с особой интонацией. - Лучше поторопимся, друзья.

Ящер ускорил шаг, что даже из-под мантии высунулся его чешуйчатый двухметровый хвост. Раздалась очередная дрожь, снова едва различимый голос, идущий из глубин земли. Он напоминал тот самый, который звучал в гигантской цитадели. И вдруг всё вновь затихло.

Все трое преодолели остаток пути более не ощутив ни дрожи, ни призыва. Лишь только далёкий рёв, раздавшийся непонятно откуда, но, судя по своей силе, километрах в двадцати от этого места.

В конечном итоге сам тоннель резко свернул вниз, обратившись в пропасть, а стены тут содержали в себе множество трещин, путь через одну из которых вывел путников в полуразрушенный зал с колоннами и полированным полом: целиком из чёрного камня с синеватым оттенком и белыми вкраплениями, что придавало месту фантастический, завораживающий вид. Цвета такие сочные и глубокие, что на душе возникало приятное чувство умиротворения, отчуждённости от мыслей, которые казались лишь иллюзией.

- Что это за место? - спросила Эрика, озирая потрясающий вид.

- Отколовшаяся частица некого мира, - ответил Мазава. - Мир-кузня созданий, что по легендам выковали для себя целую планету.

- Отколовшаяся? И что же она здесь делает?

- Не знаю, Эрика. Мазава говорит только то, что читал в книгах, которые нашёл здесь.

Их продвижение по этому месту напоминало прекрасный сон, уводящий от всех мирских размышлений, будто приближая одновременно к вечной пустоте и безграничному спокойствию.

- Не спать! - скомандовал ящер, отчего девушки вздрогнули. - Архитектура того мира известена ещё и тем, что его жители ковали оружия из лунных камней, наполняя всё это грёзами разумных существ.

- А? - сонливо выдала Эрика и встряхнула головой, пытаясь не заснуть.

- Это позволяло наделить клинок ночной сущностью разумных существ, и тогда оружие оживало при появлении лун, - закончил ящер, выключая лампу, ведь её свет более не требовался, потому что освещения белых вкраплений в камнях было достаточно для обзора.

Сам зал оказался не особо большим, имея множество обрушившихся стен и колонн, а в некоторых местах, где его фантастический камень резко сменялся обычным известняком, заканчивался внезапно, будто действительно откололся от основного строения, а ныне просто покоится в недрах земли.

Очередная трещина в стене, затем ещё одна, после неё такая же, но больше. В одну из них все трое прошли, оказавшись в пещере поистине огромных размеров. На её территории, покоясь на каменных холмах и в части озера, были разбросаны необычной архитектуры, покрытые мхом, башни неких замков и куски удивительных строений, расколотые и раскрошенные в некоторых местах. Из одного такого остова, не имеющего стены, излучался свет, что даже отсюда виднелось сотни высоченных стеллажей с тысячами книг.

- Пришли. - Мазава своеобразно улыбнулся, обнажив зубы.

Руины, они же часть библиотеки, располагались в самом конце пещеры на возвышенности, до которой пролегала вытоптанная тропа, а по обе её стороны на протяжении всего пути смиренно стояли части здания и лежали, утопая в воде, куски статуй.

Мазава толком не смог объяснить причину, по которой в пещере столь много руин, да и знал он лишь о парочке из них. Часть того мира, в котором жители ковали себе оружие из лун, казалось, постигла та же участь, как и множество других сооружений, которые разбросаны здесь, в недрах под Ковалавоном.

- Это словно куски, телепортировавшиеся сюда, - предположила Готинейра, изучая взглядом остовы построек. - Но кто и зачем это сделал? Почему вообще такое произошло? - спрашивала она сама себя.

- Тебе знакома архитектура хоть одного из них? - поинтересовалась Эрика.

- Нет. Впервые вижу их. Но библиотека... хм…

К этому времени они, преодолев тропу, подошли к возвышенности с руинами, в которых валялись книги: одни размокли от сырости, другие проедены наростами грибов, и только треть фолиантов гордо противостояла разрушительному подземному климату. Эта скромная по размерам библиотека - комната, словно вырванная из общей конструкции.

- ...чем-то напоминает дом дядюшки Хаоса, - договорила Готинейра после короткой паузы.

- Что? Хаос? Кто это? - с непониманием спросил ящер. - Эта библиотека здесь уже очень долго. Мазава не умеет читать некоторые книги здесь. Жаль. Мазава был бы рад избавиться от скуки.

- Точно, книги, - спохватилась девушка, явно что-то придумав.

Лестница из каменных пальцев, отколотых у статуй, позволила подняться к остову. Стоило очутиться там, как Готинейра рысью бросилась к одной из кучке фолиантов, вытаскивая из неё первую попавшуюся книгу, в спешке её открывая. Пробежавшись взглядом, черноволосая, выпустив книгу из руку, метнулась к следующей, проделав те же действия, что и с предыдущей.

- Значит… показалось, - объявила она, смотря в пол. - Книги совсем, совсем другие, нежели в библиотеке дядюшки Хаоса. Значит, место просто похожее. Тут и пол такой же, и стеллажи расставлены в том же порядке, что и в доме дядюшки Хаоса.

- Может, просто совпадение?

- Может быть. - Готинейра продолжала ходить вдоль книг, что-то выискивая взглядом, но, не найдя нужного, успокоилась и подошла обратно к Эрике..

Вибрация ударила по ногам, исходя из пола, и очередной голос, таящийся в стенах пещер, заглушённо что-то протянул.

- Опять этот голос, - прошептала Эрика. - Слишком уж знакомый… Эй, меня подождите. - Она спохватилась, заметив, что ящер с девушкой пошли дальше.

Эрика быстро догнала их.

- Вы слышали это?

- Слышали, - ответила Готинейра. - Поэтому и нужно поскорее отсюда выбираться. Мне кажется, что этот голос как-то связан с тем, что блокирует разум дядюшки Хаоса.

- Откуда такая уверенность?

- А я и не говорила, что уверена. Просто интуиция.

Вскоре ящер привёл своих гостей к самодельной конструкции, построенной из небольших, как кирпичики, кусков, которые были отколоты от здешних руин. Это оказался принадлежащий Мазаве дом, внутри которого, стоило зайти внутрь, отворив дверь, сделанную из толстенной обложки здоровенной книги, было тепло и сухо.

***

Отсутствие окон не позволяя слабому наружному свету пещеры проникать в жилище. Но это компенсировалось светильниками: расставленные повсюду, они излучали голубоватый свет. В одном углу постройки висела на верёвках сушёная рыба и грибы, а под ними железная установка с решёткой, под которой валялась кучка пепла и углей. А на стене полотно, через щели которого прорывался тускловатый свет.

- Здесь ничего нет, - шепнула Эрика, пока Мазава доставал из-под мантии баночки, выливая их содержимая в одну большую.

- А что должно быть? - поинтересовалась Готинейра, посмотрев на парня.

- Я думала, здесь будет память Хаоса. Ну, книги, которые как отдельные воспоминания. Но я ошиблась. Я теперь вообще сомневаюсь, что это его разум.

- Как это так? - Готинейра не понимала. - Хаос же сам нас сюда пустил.

- Я не про это. Что, если его разум только в определённом месте где-то здесь? А всё окружающее не более, чем отдельный мир, в котором просто есть хранилище с разумом Хаоса.

- Что за мысли у тебя такие? - Готинейра скептически ухмыльнулась. - Не говори глупости. Такого быть не может просто физически. Мы точно находимся в голове Хаоса, в проекции его разума.

- Может. Но всё же мне кажется, что тут что-то не так. Что это не просто его разум. Что это нечто большее… Нужно поскорее найти память Хаоса и блокирующую воспоминания причину. Он говорил про башню с книгами, так? Та библиотека точно не его память. Думаю, она на поверхности, башня на поверхности, в том замке. Нужно туда как-то вернуться.

- Наверху? Да мы даже не знаем её точное местонахождения. Замок же огромен. И я боюсь, как бы снова не произошло чего-то такого, из-за чего мы упали в озеро подземной пещеры.

Эрика подошла к ящеру, который рылся в сундуке.

- Послушай, Мазава.

- Да-а-а? - Острые зубы его пасти обнажились.

- Нам нужно попасть наверх, в Ковалавон.

- О-о-о, Мазава знает способ. Сейчас. Сейчас, - заговорил он, начав осматриваться, и, махнув хвостом, развернулся, скрывшись за полотном, за которым, по всей видимости, была ещё одна комната. И когда его морда высунулась оттуда, то он прошипел: - Сперва отдохните перед дорогой. - Мазава сдвинул лапой полотно, отворив тем самым комнату. - Неизвестно, сколько путь ваш продлится, но новые силы помогут.

- Отдыхать перед дорогой? Разве мы можем устать в проекции чужого разума? - Готинейра ухмыльнулась.

- Постой. Ты сама не знаешь, можно ли устать в чужом разуме? - удивилась Эрика такой неосведомлённости.

- Эм… нет… точно не знаю, - неуверенно проговорила Готинейра.

Эрика покачала головой.

- Можно, видимо. Вот почему я чувствую голод и усталость. Видимо, нам реально всё же следует отдохнуть.

- Думаешь?

- На нас же не давит время. Нам лишь нужно найти то место и избавить его от того, что блокирует память. Да и непонятно, сколько до него добираться. Не хочу остаться без сил в самый важный момент. Вдруг нам придётся убегать от кого-то, а мы даже не сможем этого нормально сделать?

- Ну… да. Ты права. - Готинейра кивнула.

Помещение, в которое они зашли, было заполнено преимущественно красочными, хоть и очень потрёпанными подушками, тоже явно найденными. Помимо них тут находились узорчатые матрасы и лампа, подвешенная под потолком; и открытый сундук, в котором лежали всякие тряпки. Самодельный стеллаж, сплетённый из каких-то прутьев; и точно такой же низкий столик, а на нём стопка высушенных листьев, маленький черепок, заполненный чёрной жидкости, и много остального.

Девушки выпили свежую, вкусную воду, принесённую Мазавой в деревянных стаканах, и легли спать, решившись набраться сил перед дорогой. Есть не стали, ведь помимо противной сушёной рыбы, грибов и жучков больше ничего не оказалось. Хотя Мазава пообещал вернуться к их пробуждению с жаренной рыбой, которую, пока его гости спят, будет ловить, плавая на дне, в пещерном озере, а позже принесёт в своё убежище, разожжёт огонь и приготовит.

Глава 13. Освобождение

- Эрика, вставай, - ласково просил голос над ухом.

Эрика открыла глаза, наблюдая перед собой сидящую на коленях Готинейру. Она, приведя своё лицо в порядок, улыбалась.

- И когда ты только успела опять себя разукрасить? - сонно произнесла Эрика, протёрла глаза и, опираясь на руки, приняла положение сидя.

- На это я всегда найду время. - Хлопая глазами, Готинейра протянула толстый кусок коры, где лежали две жаренные рыбёшки, от румяной корочки которых поднимался пар. - Только что с огня. - И вручила “поднос” Эрике в руки, а сама села рядом хрустеть какими-то стеблями.

- Ах, значит, мне рыбу, а себе овощи?

Эрика, поставив перед собой кусок деревяшки, затем потянулась к рыбе и начала аккуратно разделывать тушку руками, снимая нежное мясо с костей без особых усилий.

- А я уже поела её, - ответила Готинейра. - Вот, теперь со скуки жую стебли хрмал... хрмалрм... да уж, название у него то ещё, язык сломаешь. Хрмалрмандилрмнд, - она очень старательно выговаривала каждую букву. - Мне когда Мазава, давая это растение, назвал его, я даже подумала, что он шутит. Глупость, а не название. - Она откусила очередной кусочек.

- Ха! Да уж, и правда. Придумают же. - Эрика усмехнулась, кладя кусок жареной рыбы себе в рот.

Пока они трапезничали, то наблюдали открывающийся из комнаты вид на территорию величественных масштабов пещеры.

- Вкусная рыба, - заметила Эрика.

- Да вроде обычная, - хмыкнула Готинейра.

- А ты попробуй сама. - Эрика отломила кусочек и протянула черноволосой.

- Да не, я же ела же… хотя. Ай, почему бы и нет. - Готинейра взяла протянутое ей мясо и положила в рот.

- Вкусно, не правда ли?

- Да ну. Обычная же. Даже приправ нет. - Готинейра развела руками.

- Да не, вкусная. Свежая такая.

- Неужели тебе такая еда кажется вкусной?

- Ещё бы. Я же привыкла к другой, - не задумываясь, ответила Эрика, продолжая есть.

- То есть?

И тут вдруг Эрика вспомнила, что всё приключение на этом Поезде началось лишь совсем недавно, а до этого она жила на Земле, прожив последние восемь лет в крайне противном состоянии, в гадких условиях.

Её челюсти мигом перестали работать, аппетит резко пропал. Девушка с трудом проглотила пережёванное мясо и отложила поднос с остатками рыбы в сторону.

- Мда. Вспомнится же. Пока я на этом Поезде была, то все эти события успешно вытряхивали из головы всякие мысли. А теперь ты напомнила…

- Ты о чём? Что ты вспомнила?

Эрика вздохнула.

- Хочешь знать, почему я эту рыбу считаю вкусной? А потому что в обычной жизни мне приходилось есть просрочку, которую добродушный хозяин магазина выставлял на задний двор для всяких бродяг, бездомных или нищих.

- Эм, - Готинейра замешкалась и ощутила себя неловко. - А что такое просрочка?

- Продукты, которые не смогли продать к моменту, когда они уже начали портиться. Покупать такое уже точно не станет никто, вот от этого и избавляются.

- Покупать? Это такой способ получения чего-то за валюту?

- Да, верно, - кивнула Эрика. - А у вас разве не так на Поезде?

- Ну, в каких-то вагонах, может, и так, но не у меня. Мне поставляют готовые блюда в специальную комнату. Это всё от Орфея. Хоть я и не выхожу годами из своего дома, этот… учитель продолжает кормить меня.

- Ну что же. Повезло тебе. Всегда ешь хорошую еду. А у меня, как слышала, всё не так.

- Эм… - Готинейра опять замялась. - А разве у тебя нет валюты для покупки хороших продуктов? Тогда бы не пришлось есть испортившиеся.

- Валюта… деньги. Их так просто не достать. Нужно либо идти на крайние меры, либо работать. А я не способна ни на то, ни на другое. - У Эрика вдруг спёрло дыхание, она прижала руку к груди и широко открыла рот, пытаясь вздохнуть. И когда это получилось, она сказала: - Потому что я всю жизнь была разбита. Сломана. Во мне нет никаких сил. - Её взгляд словно остеклянел. - Слишком много дерьма в этой жизни повидала, так что усомнилась во многом. И в том, зачем я вообще живу. Травма не даёт покоя, мысли не дают покоя, ничего его не даёт. Вечно одно напряжение внутри. Оно пожирает, отравляет, истощает. Эта чёртова депрессия.

Эрика вдруг поднялась с пола. Её взгляд изменился, в нём виделась злоба, а губы дрожали.

- Меня пичкали антидепрессантами, этими таблетками. А какой от них вообще толк? Нихрена они не помогли. А разговоры с мозгоправами… это просто смешно! Да после таких недоучек вообще пропадает всякая вера и желание. Они же нихрена толком не знали, несли какую-то чушь. Ты только подумай, как вообще можно обвинять человека в том, что он слабак и “стоило бы взять себя в руки”, когда этот человек не способен ни сидеть, ни лежать, ни есть, ни спать, совсем ничего. Словно проваливаешься в бесконечную пустоту, из которой невозможно выбраться. Да чтоб ты сдох, урод, жаль я тебе тогда нос не разбила! - Эрика уже злобно рычала и размахивала руками. - В этом городе сплошная хрень в медицине. А как переехать в другой, если нет на это денег, а на работу просто нет никаких сил. Замкнутый круг. На работе я буду зациклена на этих чёртовых мыслях и нихрена не смогу делать. Я уже пробовала, получался полнейший бред. И пусть мне кто-то сделает замечение, как я сразу пошлю его на хрен. И всё, прощай работка. Прощай. Прощай Эрика.

А эти умники, которые судят по себе и думают, что раз они смогли, то и другие могут? Дают идиотские советы с высоты своего полёта. “Ты просто не думай об этом, возьми себя в руки”. Идиоты! Как можно не думать обо всём этом, когда всё это и есть моя исковерканная личность. Они и парализованному посоветуют просто встать и идти, ведь как же так, руки и ноги есть, значит, ходит может… Ага, щас. Нихрена они не разбираются в людях. Нихрена не работают их советики. Они лезут в то, чего не понимают совсем, потому что нифига не попадали в ситуацию настолько паршивую, когда вся жизнь была сплошным адом. Когда зацикленные мысли сжирают изнутри, а гормонов для радости совсем нет. Ну да, я сломана, и что? Не могу я себя починить. Не могу!

И она резко замолчала. Тяжёлые веки навалились на глаза, взгляд перекрылся тьмой, руки в бессилии упали и шмякнулись об землю.

Она сидела и молчала, не в силах шевельнуться. А когда открыла глаза и посмотрела на Готинейру, то увидела в её огромных глазах слёзы, а на лице крайнюю скорбь и шок.

Готинейра бросилась к Эрике, упала на колени и крепко обняла её. С такой чудовищной силой, что у Эрики остановилось дыхание, а мышцы пронзила боль. Она даже ощутила, как в её кожу впивается множество чего-то острого.

Но в следующий миг Готинейра ослабила хватку, позволив Эрике вновь свободно дышать.

В голове Готинейры роились вспышки картинок, неясных фрагментов, каких-то мучительных и жутких, которые ей самой не удавалось понять.

- Прости! - дрожащим голосом закричала она, всхлипывая. - Зачем я вообще начала про эту рыбу! Я же не думала, правда не думала, что доведу тебя до такого. Я не хотела, Эрика, прости, пожалуйста!

Готинейра, продолжая обнимать девушку, стиснула зубы, скрипя ими, и зажмурилась.

Эрика открыла глаза и устало перевела взгляд на девушку, в ответ обняла её, но нежно, даже осторожно или же просто с бессилием.

- Зачем же ты так убиваешь? Всё из-за меня? - спокойно проговаривала Эрика с усталым лицом.

- Это же я… я… из-за меня ты всё это вспомнила! - не унималась Готинейра, роняя слёзы, стекающие по напудренным щекам.

- Готи, пожалуйста, тише. - Эрика чуть отстранилась назад, выскальзывая из объятий черноволосой, и, положив руки ей на плечи, спокойно посмотрела на неё. - Я постоянно думаю об этом. Такое случается. И здесь нет твоей вины. Ты же не желала мне ничего плохого, не хотела добиться ничего дурного своими словами. Ты лишь поделилась мнением. И именно я так бурно отреагировала на всё это. Здесь нет твоей вины.

Готинейра тяжело дышала, открыв рот, и смотрела на Эрику убитым взглядом, пытаясь унять в голове разбушевавшиеся эмоции.

Эрика убрала руку с её плеча и осторожно прикоснулась к лицу Готинейры, начала гладить её по лицу, вытирая слёзы вместе с пудрой, под слоем которой принялись проглядываться чёрные символы на бледной коже.

- Всё хорошо. Я не виню тебя и не злюсь, правда. Тут совсем нет твоей вины. Это только моя реакция, ведь я так устала от всего этого, так привыкла взрываться от переполняющей боли.

Дыхание Готинейры выравнивалось, слёзы перестали сочиться из глаз, а руки уже почти не дрожали. Готинейра плавно закрыла глаза и прикоснулась пальцами к руке Эрики.

- Ты правда не злишься на меня? - дрожащим голосом спрашивала Готинейра.

- Совсем не злюсь. Мне не за что на тебя злиться. Ты не сделала мне ничего плохого. Наоборот, помогла со всем этим, что свалилось на мою голову. Пожалуйста, не переживай из-за этого.

Готинейра открыла глаза. Сперва её взгляд дотронулся до шеи Эрики, затем коснулся её губ, метнулся на щёки, а затем и на огненно-рыжие глаза, и там и остановился.

Их взгляды встретились, застыли, были недвижимы долго время. Они, не проронив ни слова, молча смотрели друг на друга. И сидели, не шелохнувшись, погрузившись в момент, вмёрзнув в его минуты.

И только когда Готинейра поняла, что кожа её лица слегка обнажена в месте, где слёзы сорвали слой пудры, то убрала со щеки руку Эрики и испугано отвернулась, а затем достала коробочку и начала наносить макияж.

Эрика решила не вмешиваться и не задавать вопросов о тех символах, что видела на её лице. Эрика помнила, как Готинейра отзывалась о том, что ей не хочется показывать таящееся на её лице под слоем пудры.

Когда Готинейра закончила с наведением порядка, то вновь повернулась к Эрике, подняла с пола поднос с недоеденной рыбой и протянула его девушке.

- Спасибо, - сказала Эрика, легко улыбаясь, чувствуя заботу, и взяла поднос в руки.

- И вот… Возьми ещё стебли Хрмалр… Хрмалрман… короче, это тебе. - Готинейра быстро положила недоеденное растение на поднос к рыбе и резко убрала руку, увела взгляд в сторону. - Тебе это нужнее. Ты же такая большая.

Эрика, умиляясь, чуть дёрнулась от молчаливого смешка.

- Всего-то на полторы головы выше тебя, - сказала она, улыбаясь, и взяла стебли из рук Готинейры, на чьём лице в ответ приподнялись уголки губ.

Эрика принялась за недолгую трапезу, в течении которой она любовалась Готинейрой, которая вновь достала коробочку с пудрой и опять принялась прихорашиваться, решив, что первого раза было недостаточно.

Вскоре полотно, заслоняющее рядом находящийся проход, мановением чешуйчатой руки сдвинулось в сторону, и Мазава, цепляя хвостом стену, вышел.

- Как поживают дорогие гости? Готовы отправляться в путь?

- Готовы. - Эрика вытерла руки об одежду и, поднимаясь, вдруг поймала на себе возмущённый взгляд Готинейры. - А я и забыла, что мы случайно искупались в озере, попав в пещеры, - сказала Эрика, обратив внимание на то, что одеяния уже абсолютно сухие.

- Просто тут очень тепло, да и, когда шила эти костюмы, то ткань выбирала самую лучшую по всем показателям. - Готинейра гордо подняла голову.

- Погоди-ка, - оторопела Эрика. - Если мы перенеслись в разум Хаоса, то разве наша одежда не должна была остаться там, в вагоне? Ну, помнишь, как с книгой.

- Не-е-ет, - улыбаясь, протянула Готинейра. - Мы же сами сюда перенеслись, а не в тело какого-нибудь персонажа, как это может быть с книгой.

- А… ну, тогда понятно, - ответила Эрик, взглянув на ящера.

Они собрались, на всякий случай взяв провиант, ведь толком не знали, сколько продлится их путь.

Мазава подарил каждой оружие - длинный нож, сделанный из больших рыбьих костей, заточенных на удивление остро. Ножен, к сожалению, не оказалось, и оружие пришлось прицепить к верёвке, предварительно завязанной на поясе.

Попрощавшись с временным пристанищем, с его у ютом и теплом, все трое отправились в путь. Мазава, как проводник, шёл впереди, направляя. Первым делом он вывел своих гостей из каменной хижины, а затем, ступив на протоптанную на земле тропинку, неуклюже зашагал, размахивая хвостом.

- Нужно добраться до подземных ветров, - начал ящер, дойдя до небольшого пригорка, что спускался к берегу озера, находящегося с другой стороны возвышенности, - а там вы сможете подняться наверх. Ветра доставят в Ковалавон. Это самый быстрый путь, нужно лишь... - Он остановился, замерев, и только светильник в его цепкой лапе покачивался.

- Что случилось? - спросила Эрика и принялась вслушиваться вместе с ящером, ощутив толчки и вибрацию.

- Это не есть хорошо. Воды неспокойны. - Ящер полуобернулся к берегу и направил в его сторону лампу, осветившую пространство впереди себя.

Каменная крошка с потолка, находящегося метрах в ста, осыпалась, падая мелким дождём в озеро. Мазава шёл неспеша, прислушиваясь к каждому звуку. Лёгкая вибрация земли ощущалась всё отчётливей, и помимо неё слышался посторонний, ранее неслышимый, низкого тона гул, объёмный по своему звучанию, словно принадлежал чему-то огромному.

- Не нравится мне это, - проговорила Готи, бегая взглядом по всему, что видела.

- Раньше такого не случалось. Мазава помнит, что почти всю жизнь здесь всегда было спокойно, - отвечал ящер.

- Напомни, когда это начало происходить? - спросила Эрика.

- Недавно. Совсем недавно. Всё всегда было спокойно, но потом будто что-то начало просыпаться. Мазава не знает… что же это такое.

Шли они недолго, и уже, пройдя вдоль берега озера, отошли от него, повернувшись к нему спиной, и подходили к нужному проходу, как вдруг вода позади заметно забурлила.

- Хм? - вопросительно хмыкнул ящер, вновь повернув голову в сторону воды, и его физиономия искривилась в ужасе.

Остальные не сразу поняли этой реакции, но когда посмотрели туда же, куда и ящер, то ужаснулись. Гигантская и бесформенная масса серебристой слизи поднималась из воды, вытягиваясь вверх на десятки метров, а затем с грохотом рухнула к берегу, подняв высокие волны. Её размеры ужасающие, а омерзительный смрад, поднявшийся в воздух, намертво забивался в нос.

Нечто, бурля и лопаясь в некоторых местах, выбрасывало из себя облака вони и чьи-то останки. И только сейчас, когда свет лампы Мазавы осветил чудовище вдалеке, было видно, как в массе слизи плавает бесчисленное количество костей и черепов; и на некоторых из них мясо ещё не до конца переварилось. Брызги твари, попавшие на валяющиеся рядом останки зданий, принимались шипеть, подобно кислоте.

- Толчки пробудили древний кошмар озера! - крикнул ящер, показывая своим взглядом, что нужно бежать.

Оно, с огромным трудом выползя из озера, сразу же устремилось лавиной слизи к своим жертвам. Никто ни на секунду не замешкался, наоборот, после увиденного все рванули в тоннель так, что едва не спотыкались о валяющиеся камни. Но бесформенная масса подобно многотонному локомотиву неумолимо сшибала на своём пути любую преграду, постепенно приближаясь.

Мазава остановился, понимая безвыходность ситуации, и что тварь настигнет их раньше, чем получится выбраться из тоннеля.

- Бегите, Мазава задержит это! - Он выхватил лапой из-под плаща баночки с жидкостью, встряхнул их, и те засветились.

- Что?! Да оно же не оставит от тебя ничего! - закричала Эрика, резко остановившись.

В ответ ящер лишь оттолкнул от себя девушку, попытавшуюся вразумить Мазаву, и ещё раз, шипя, велел убегать.

- С Мазавой всё будет в порядке! - рыча, крикнул он, и, замахнувшись, кинул в сторону твари склянку.

Та, соприкоснувшись с землёй, разлетелась вдребезги яркой вспышкой, и жидкость из неё рванула в стороны, попав на тварь, отчего та стала разжижаться, валясь на землю, стекая обратно в озеро. Но эта участь постигала лишь отдельные отростки, а новые продолжали вырастать, появляясь быстрее, чем Мазава успевал от них избавляться. Он пытался не оставить твари надежды, что она сможет сожрать хоть кого-то. Но эта масса слизи хоть и таяла под гнётом светящейся жидкости, отделяясь от своих разрушенных кусков, но продолжала неумолимо нестись вперёд.

Тем временем девушки изо всех ног неслись по тёмному тоннелю, как вдруг далеко позади услышали шипящий крик, и в коридор ворвалась пузырящаяся масса. Она неслась неумолимо быстро, но проигрывала в расстоянии. Кругом одна тьма, и только серебристое свечение твари говорило о том, что смерть ещё не наступила.

Девушки, позабыв обо всём, бежали, совсем не замечая ничего перед собой, и в один миг они не ощутили землю под ногами, и даже не успели понять произошедшего, как уже летели вниз, проваливаясь во мрак.

И вдруг их обдул сильный поток ветра, замедляя падение, но так же резко пропал; и вот они уже съезжали по крутому склону тоннеля, что в один момент стал вертикальным. Они, вывалившись из дыры в стене, приземлились на один из воздушных гейзеров, который со множеством других располагался по контуру очередной пещеры.

Эрика, пытаясь зацепиться хоть за что-то, скатывалась по наклону в сторону пропасти, раскинувшейся внизу. Но когда её пальцы неожиданно схватились за торчащий камень, то резко остановили падение девушки.

Готинейра, съезжающая следом, была подхвачена Эрикой и сразу же раскачана, а затем брошена в сторону на ровный уступ. Туда же прыгнула и Эрика, соскользнув при толчке ногой, чуть не упав вниз, но Готинейра помогла ей взобраться.

Из того длинного тоннеля, откуда только что выбрались Эрика с Готинейрой, на бешенной скорости, лопаясь и брызжа в стороны, начала вываливаться слизистая масса. Тварь скользила по наклонной поверхности вниз и падала в бездну, в итоге там и исчезнув.

Эрика рухнула на землю, жадно глотая воздух в попытке отдышаться. Спустя несколько минут, встав с земли, она подползла к краю выступа, наблюдая широкую и беспросветную пропасть внизу, по ощущениям настолько глубокую, что, казалось, если в неё спрыгнуть, то падение затянется на многие часы.

Сейчас девушки находились на выступах, что кучами торчали из стен пещеры, которая имела форму вертикальной, как если бы здесь прошёлся гигантский бур, трубы, полого цилиндра диаметром приблизительно сто сорок метров. Всюду множество каменных, похожих на термитники, возвышений. Они выпрыскивали из себя мощные струи воздуха. Необычные гейзеры.

- Это было близко… - произнесла Эрика, тяжело дыша.

- Мазава… - пропищала сидящая рядом Готинейра, шокировано уставившись в пол.

- Так, спокойно. - Эрика подползла к ней и приобняла. - Мазава нереален. Это всё всего лишь проекция разума, иллюзия. Ты ведь сама говорила, Готи.

- Да, говорила… но всё так реально выглядит! Я… я так отвыкла от подобных погружений. Тут всё вообще слишком жутко и опасно.

- Я понимаю твои чувства, Готи. Мне тоже всё это не нравится. Но я обещаю тебе, что мы выберемся отсюда. Всё у нас получится. Ведь вспомни, что нам удалось, значит удастся и это.

- Да, удалось… но вдруг случится что-то хуже, чем было?

- Ну значит я тебя спасу. И себя заодно попытаюсь.

- Девушка, которую я знаю так мало, прибывшая неизвестно откуда, обещает меня спасти… - Готинейра слабо улыбнулась. - Не кажется ли тебе странным, что ты готова пойти на такое, хотя знаешь меня столь мало? Не подумай ничего плохого, просто это так необычно…

- Ты вообще та, кого хоть я и знаю мало, но с кем у меня было бурное время. Другие, с кем мне доводилось общаться в жизни, таким не могут похвастаться. С ними вообще всё было довольно обыденно и просто. Но вместе с тобой у меня произошло аж целое приключение. Можно сказать… ну… что я к тебе привыкла. Вообще не пойму, как это так быстро произошло.

- Ты точно хотела это сказать? Привыкла? - Готинейра, смущённо улыбаясь, осторожно смотрела на Эрику.

- Привыкла. - Эрика легонько ткнула Готинейру в нос кончиком пальца.

- Эй! - мило возмутилась черноволосая.

- Кстати, смотри, там свет, - сказала Эрика, переводя взгляд с девушки на верх.

В этом месте вместо потолка была огромная дыра, похожая на ту, в которую когда-то упали девушки. Стоя здесь, внизу, они обе смотрели туда, задрав головы, и видели в самой вышине очертания внутренней части замка: зелёный свет, гигантские колоны, узорчатые плиты и многое другое.

- Надеюсь, глаза меня подводят. - Эрика оценивала расстояние до верхушки, где находился выход на поверхность. - Слишком много, чуть больше четверти километра. Какие же здесь огромные размеры у всего.

- И что нам делать? - спрашивала Готинейра, сидящая рядом.

- Нужно искать дорогу наверх. - Эрика наблюдала вокруг десятки торчащих из стен гейзеров и уступов, что опоясали изнутри трубообразную вертикальную пещеру.

Ещё выше аналогичный пояс из наростов-гейзеров, выше него ещё один. Гейзеры поочерёдно выпускали струи воздуха вперемешку с паром, и это могло быть решением.

Эрика встала с земли и подошла к одному из конусных возвышений, вскарабкалась по нему на высоту примерно трёх этажей. Прямо перед её лицом, стоило Эрике оказаться на возвышенности, из жерла воздух сперва выходил медленно, постепенно усиливаясь, и в конце рванул что есть мощи.

Эрика дождалась следующего такого выброса, и, когда тот произошёл, то девушка, вскочив на извергающийся поток, буквально оседлав его, рванула вверх под мощной силой. И девушка “взелетела” на достаточную высоту, то, оказавшись у очередного выступа, схватилась за него и вскарабкалась.

Готинейра последовала примеру Эрики. И когда она уже взлетела до её уровня, то Эрика поймала девушку за руку и помогла ей вскарабкаться.

- Отлично, один уровень пройден. Осталось ещё... много. - Эрика глянула наверх, осознавая, что такими темпами подъём затянется надолго.

Путь наверх и вправду оказался нескорым, а к тому же и изнурительным. Использование гейзеров в качестве лифтов было хорошей идеей. Но по мере продвижения вверх, используя всё новый и новый гейзер, очередные его струи становились неприятными, а потом и болезненными, поскольку своей мощью ударялись о тело. Но иного способа взобраться на поверхность не было.

Толчки, происходившие на протяжении всего пути Эрики и Готинейры, усилились, затем сменяясь вибрацией, что затихала ненадолго. В этом тектоническом безмолвии едва слышимо проносились неразборчивые голоса, откликаясь эхом в каждом камешке.

Наконец-то, спустя около часа, хотя время, казалось, тянулось целую вечность, девушки преодолели последний уровень и оказались на резкой границе известняковой породы, выше которой начинались мраморные плиты расколотого пола.

Они сумели выбраться и вновь находились внутри Ковалавона, но на этот раз зал оказался другой, заметно скромных размеров по сравнению с помещением, в которое девушки впервые попали через главный вход.

Это же место напоминало больше внутреннюю часть башни, поскольку всюду изобиловали своим количеством ступенчатые лестницы: одни ползли вдоль стен, устремляясь ввысь, а другие начинались с середины или краёв зала, резко поднимались вверх и вонзались в потолок. Повсюду валялись разорванные страницы книг, будто осыпавшиеся бумажным дождём с верхних этажей.

Эрика устремила взгляд вверх, наблюдая, как там мерцает фиолетовый свет.

- Что-то мне подсказывает, что мы нашли это... - Готинейра подняла с пола одну из страниц. - Написанное здесь мне знакомо.

- Значит, наверху и есть то самое место с памятью Хаоса? - Эрика уже мысленно представляла, с какой опасностью там предстоит столкнуться, и поэтому, пока Готинейра осматривала разбросанные страницы, прислушалась. - Хм. Никого не слышу. Странно. После всех тех тварей вдруг такая тишина. Ох, лишь бы не сглазить. Надеюсь, там действительно никого нет.

- Да, - твёрдо заявила Готинейра, не слыша монолога Эрики с самой собой. - Это то самое место. И то, что блокирует память Хаоса, находится там, наверху.

- Тогда давай поскорее покончим с этим.

Очередной подъём, на сей раз по десяткам тысяч ступенек крутых лестниц, рвущихся своей длинной ввысь.

Девушки поднимались выше, и с каждой новой минутой всё больше выбивались из сил. Им приходилось останавливаться на передышку, унимая не только учащённое дыхание и сердцебиение, но и жар вместе с изнеможением в мышцах ног. Изначально подъём им виделся гораздо легче, но с каждой пройденной ступенькой пространство словно вытягивалось, отдаляя заветный этаж и поднимая его выше.

К моменту, когда они поднялись наверх, прошло много времени..

- Это… почему их… так много, - с трудом выдавливала из себя Эрика, заползая на последнюю ступеньку.

Первым делом она сразу распласталась на полу, внутренне ликуя, что кошмарная лестница, оказавшаяся, похоже, самым ужасным врагом в этом путешествии, осталась позади. Следом за Эрикой поднялась Готинейра, которая тут же уселась на пол и тоже принялась отдыхать.

- Всё здесь… почему оно такое… такое огромное...

На протяжении какого-то времени они приходили в себя, абсолютно не замечая ничего вокруг, будто их разум велел не обращать внимания на окружающее, пока измученное и истощённое тело не восстановится.

- Кажется… мне уже лучше, - устало произнесла лежащая Эрика, смотря на потолок. - Как высоко. Стоп… тьфу. Из-за этого подъёма я даже забыла, зачем мы сюда тащились. - Она поднялась с пола, всё ещё чувствуя изнеможение в ногах. - Ох, ничего себе. И как я только не заметила этого сразу? - Её взгляд принялся бегать по всему видимому.

Место, где они оба находились, имело чересчур странную архитектуру. Эрика, делая медленные шаги по полупрозрачному чёрному полу, чувствовала, как её стопы погружаются в невидимую жидкость.

Бесчисленное количество огромных чёрных каменных плит, исписанных сияющими фиолетовым символами, были наложены друг на друга, и, подобно кирпичикам, образовывали своим количеством гигантские колонны, которые были изогнуты спиралью, уходящей под самый потолок. Их было много, и все они срастались в определённых местах, образуя подобие стен.

Толчок, отозвавшийся откуда-то из глубин, вибрацией пробежался по эту месту, из-за чего во тьме полупрозрачного пола слабо сверкнули чьи-то очертания. И всё, что находилось вокруг, оплеталось бесконечными корнями, которые, пульсируя, впивались в стены, и будто закачивали в них что-то, либо же высасывали.

Иногда, когда пространство в очередной раз озарялось зигзагами фиолетовых молний, Эрика вдруг видела жидкость, в которой стоит, и под ногами наблюдала десятки тысяч книжных листов, которые мигом пропадали с исчезновением мерцания вокруг.

Готинейра, уже отдохнув, поднялась и подошла к девушке.

- И… куда теперь? - медленно, точно удивлёная, спрашивала Эрика.

- Я… я не знаю, - отвечала Готинейра, осматриваясь. - Я никогда здесь не была. Но это точно это место. Он же говорил… ах, как же это было…

- Место, где вода незрима, - Эрика начала вспоминать слова Хаоса. - Это та самая башня.

- И где стены созданы из книг? Да, точно, именно так. - Она, чуть наклонившись, потянула руку к полу, чувствуя, как её пальцы соприкасаются с невидимой водой. - Эти корни. Они оплетают всё вокруг. Они, видимо, и есть то самое, что блокирует память Хаоса.

- Ага. И от них нам нужно как-то избавиться? Вот только предчувствие у меня нехорошее.

- Почему?

- Хаос говорил, что в его разуме будет безопасно. Но ты же помнишь, через что мы прошли? А вдруг… здесь тоже есть что-то?

Эрика кивнула в сторону коридора, который образовывался из переплетений колонн и вёл неизвестно куда. Таких коридоров было несколько, но скопление корней торчали только из одного.

- Очень надеюсь, что мы здесь одни. - Готинейра занервничала, прислушиваясь. - Вроде бы тихо. Если не считать эти толчки.

- Тогда почему я их не слышу? - И тут Эрика вспомнила, что Готинейра не человек. - А, ну да, точно. Твой слух, видимо, лучше моего.

Она кивнула в ответ.

Произошла пауза, после которой Эрика вернулась к теме разговора:

- Значит, тихо, говоришь? Надеюсь, нам и вправду не встретится ничего, как это было внизу.

- Я тоже надеюсь.

- Я так понимаю, идти нам нужно сюда? - Эрика взглядом указывала на вход в коридор, из которого тянулись корни.

- Да, похоже. Видимо, там и находится то самое… эм, помеха, паразит, который блокирует память Хаоса. Пойдём туда.

Они оба, бесшумно ступая по полупрозрачному тёмному полу, что состоял из какого-то кварца, продвигались ко входу в коридор. А когда оказались внутри, то принялись идти по нему. Корни, растущие вдоль стен и потолка, будто медленно дышали, чуть раздуваясь, и излучали слабое свечение, которое пропадало, стоило корням сузиться.

Путь оказался недолгим, и вскоре вывел девушек в огромный и протяжённый зал. В два ряда по обе стороны от них стояли, вытянув руки вперёд, трёхметровые статуи, напоминающие людей. Из спины каждой изваянии вырывался позвоночник, перерастая в точно такую же скульптуру в почти аналогичной позе.

Каждая статуя повторяла предыдущую, при этом чуть наклоняясь вперёд, и выходило так, что они, статуи, образовывали подобие спирали из самих себя, и таким образом, словно какой-то червь, тянулись по всей территории огромного зала, врастая руками в несуществующие точки опоры.

Все статуи были неподвижны, находились на полу, на стенах, на потолке. Абсолютно везде, словно единый организм из сросшихся между собой статуй. В одной руке у каждой обязательно находилась стеклянная сфера, а в неё помещены плавающие в жидкости сияющие сферы, и каждая имела свой цвет. Но большинство из них, к которым подключались корни, были фиолетовыми.

Самих же корней здесь находилось превеликое множество, и они всей своей армадой исходили из одной огромной, висящей в воздухе сферы с зеркальной поверхностью и кучей отверстий. А сам размер этого объекта был сопоставим с телом льва, если бы тот свернулся в клубочек.

- Неужели это и есть тот самый паразит, блокирующий память Хаоса? Как-то это слишком легко получается. Всего-то отключить эти отростки, да?

- Да, и вправду… подозрительно просто, - согласилась Готинейра. - Ну, давай уже покончим с этим. - Она сняла с пояса нож, который дал ей Мазава.

- Ты чувствуешь что-нибудь? Ну, присутствие чьё-нибудь, например? - Эрика не верила, что здесь никого нет.

- Нет, всё спокойно. И прекрати меня пугать. Давай уже быстрее их перережем, а то вдруг действительно что-нибудь вылезет. - Готинейра, подойдя к сфере, начала срезать растущие из неё корни, из которых принималась сочиться бесцветная жидкость.

Готинейра после проделанной работы сразу замерла, принявшись прислушиваться, как и Эрика, которая, застыв, бегала взглядом всюду, где ей чудилась опасность. Но всё оставалось спокойным.

- Похоже… действительно ничего нет, - констатировала Эрика, начиная помогать Готинейре перерезать паразитические корни.

И когда они срезали всю заразу, то спокойная тишина треснула, и пространство начало стремительно заполняться неприятным шумом. Девушки, скривив лицо от отвращения, заткнули уши руками.

На фоне перемешавшихся между собой тысячи непонятных звуков громко завопил знакомый голос, неразборчиво кричащий какие-то слова.

Девушки мигом ощутили слабость и повалились на землю. А когда пришли в себя, то уже находились в библиотеке Хаоса.

***

Эрика, отходя от сильной сонливости, начала понимать, что вернулась обратно в вагон. Она, поднявшись с пола, превозмогала слабость, которая сразу же начала улетучиваться из тела. Перед Эрикой сидела Готинейра, протирающая глаза.

Но что самое неожиданное - не только они вдвоём вышли из разума хранителя. Рядом с Готинейрой в бессознательном состоянии лежало покрытое перьями и пухом создание размером с шестилетнего ребёнка. Оно валялось, свернувшись в клубок, закрывая большую часть тела, в том числе и морду оперением крыльев. Но всё же немного было видно его лицо, а именно огромные глаза.

- Я всё вспомнил, - довольно произнёс парящий рядом Хаос.

- Это ещё кто? - Готинейра, обнаружив рядом с собой пернатого некто, отскочила в сторону.

- Тот, кто блокировал мои воспоминания. - Хаос сверлил взглядом существо, подплыв к нему по воздуху, и взял создание одной из рук. - Алектаг, - произнёс он, осмотрев тварь, крыло которой расслабленно упало, открыв обозрению морду неведомого создания.

- Алектаг? - с непониманием переспросила Эрика, наблюдая у создания женское лицо, по контуру которого росли короткие перья, а во лбу находился третий глаз, закрытый веком.

- Слуга Лина Крауса, - твёрдо произнёс Хаос, своими словами повергнув в шок Готинейру.

- Это глупая шутка, очень глупая, - растерялась девушка от услышанного.

- Нет. Это правда. Ведь я всё вспомнил. Алектаг блокировал мою память, - продолжал хранитель библиотеки, чья речь заметно ускорилась, - и я даже не знал этого, не помнил, как пробрался он в мой разум. Это единственное известное мне существо, умеющее видоизменяться в чужой голове и пробираться туда без чужого ведома. И он всегда служил Лину - предателю.

- Да что ты такое говоришь. Что за бред? - Голос Готинейры задрожал. - Это глупость! Дядюшка Лин не может быть предателем. Да зачем ему вообще это делать?! Вы же оба с ним хранители, оба являетесь союзниками.

Хаос, будто не слыша её и не обращая внимания, продолжал свою речь:

- Лин хочет убить Манфисталя, того, кто спрятан в этом Городе, в его глубоких недрах, где его никто не найдёт. Вы же просто его инструменты...

Эрика, стоя как вкопанная, ничего не понимала. Всё услышанное, как гром среди ясного неба, поражало и вводило её в ступор своей неожиданностью и противоречивостью с уже известным, полностью переворачивая внутри всё устоявшееся мнение о происходящем.

- ...и не понимаете, как хитро он воспользовался вами: случайной путницей и послушной… - закончил Хаос, не договорив.

Готинейра упала на колени, на её лице появилось глубокое смятение.

- Нет, это бред, - тихо повторяла она одно и то же, словно услышанная информация уничтожала в ней всё то хорошее, что она знала о Лине; будто её сердце дико сжалось.

- Как я могу врать тебе, дитя моя? - Хаос небрежно швырнул на пол Алектага, а потом положил костлявую ладонь на плечо девушки. - Сколько лет он мучил тебя, ты забыла? Как его тирания уничтожала твоё стремление и… - он положил ещё одну руку ей на спину, - …делал из тебя покорную. Я знаю, ты любишь его, но это он тебя так научил. Или ты забыла, как убегала от него сюда, ко мне в мой дом, в библиотеку, и познавала тайны мира, что он скрывал старательно от глаз твоих жадных?

- Я помню… - мышцы её лица будто обмякли, потекли, и выглядело это жутко, как если бы кожу на лице покойника начали тянуть вниз. - Но я всегда думала другое... но... он не может оказаться таким...

- Может, - перебил её Хаос, и девушка замолчала, а её глаза, бесцельно смотря по сторонам, наполнялись какой-то злобой и болью.

- Манфисталь, - продолжил хранитель библиотеки, уставившись теперь на Эрику, - его нужно срочно найти и убить раньше, чем это сделает Лин.

- Что? - шёпотом произнесла Эрика.

- Он есть хранитель силы, что способна обуздать рвущуюся наружу истинную сущность сего Города. И если убьёшь Манфисталя, то сможешь остановить надвигающуюся погибель. Но если это сделает Лин, и да обрушится смерть на каждый из миров известных, ибо он вберёт силу Манфисталя и сольётся воедино с Городом. Он столько лет искал спрятанные вагоны, но только сейчас нашёл.

- Почему? Как они могут быть спрятаны, если всегда следуют друг за другом?

- Есть такие части в них, куда добраться нельзя, не зная о координатах магического входа. Вагоны несут в себе много миров, а не один, который всегда видно. - Он вновь посмотрел на Готинейру. - О, дитя моя, прости за правду, но зла не желаю тебе.

- Как он мог, - сорвалось с губ девушки. - Я… я п-п-просто не могу в это поверить, - жалобно произнесла она, посмотрев на Эрику разбитым взглядом, будто из неё только что высосали жизнь.

Толчок, вибрация, приглушённый голос где-то вдалеке, в другом вагоне.

- Это оно. - Хаос встрепенулся. - Медлить не стоит. Я имею силу создавать порталы по Городу, поэтому метну вас туда, в вагон, где вы найдёте его скрытую часть.

Из-под его лохмотьев высунулось четыре руки, принявшиеся вырисовывать в воздухе символы, образуя постепенно нарастающее зеленоватое завихрение с чёрной точкой в центре.

- Стоять велю персоне вашей именем своим! Тебе не выйти из воды на этот раз сухим! - крикнул выскочивший вдалеке из-за стеллажа Лин Краус. - Не слушай речь, пред вами лжец, ужасный и жестокий! Порядок есть давнишний жнец, солгавший свои строки! - Лин со всех ног бежал к ним.

- Обманщик здесь! Не слушайте смерть, ещё живую от ненасытности своей! - приказным тоном велел Хаос. - Я знаю его истинную сущность, пожравшую жизни сотни миров. - Он почти закончил создавать портал, как Лин, заставив запылать розы на рукаве, метнул в Хаоса красный искрящийся сгусток, попав в хранителя, и тот истошно зашипел.

Хаос принялся телепортироваться вместе с Готинейрой, унося её за собой в портал, который разделился на два: в одной части исчезли они, а в другую провалилась Эрика.