Вечная Зима

Глава 1

– Я…

Саймон нервно сжимал и разжимал пальцы ног, загребая под них тёплый песок. Ветер дул с моря, трепя мальчика по тёмным, взъерошенным волосам. Волны тянули к нему свои мокрые, солёные щупальца, мешая репетировать речь, которую он произносил сотню раз перед зеркалом, но ни разу в нужный момент. Когда дело доходило до признания, слова вставали комом в его горле, и только сияние тёмно-голубых глаз выдавало истинные чувства, такие неловкие и тяжёлые, но в то же время тёплые, словно крошечный костёр в груди. В тот день Саймон был настроен решительно. Он обязательно сможет.

– …Люблю… – мальчик снова замолчал, закусив губу.

Отражение в воде, с которым он разговаривал, пенилось и рябило, сбивая с мысли. Чайки, раздражающе громко делившие между собой оранжевое небо, так же не способствовали концентрации.

– …Тебя.

Он повернулся к ней. Замок из песка уже был готов, оставались лишь мелкие детали, которые она решила доделать сама, прогнав незадачливого инженера словами, ранившими его до глубины души:

– У тебя руки-крюки, уйди!

Он переминался на месте, пытаясь решить, подходящий ли сейчас момент, или стоит совсем отказаться от задуманного, подавив эти чувства внутри, закинув их подальше в угол.

– Иди сюда! – крикнула Эли, помахав ему рукой. – Я всё!

Саймон с разбега плюхнулся на песок напротив неё, едва не снеся стены замка.

– Аккуратнее! Сломаешь же! – запричитала девочка.

– Не сломаю. – пробубнил он.

– Ну как тебе?

У ребят получилась почти полная копия королевского замка, стоявшего во главе города, как раз неподалёку от места где они живут. Каменный холл с двумя витыми башнями, окружённый высокими стенами, в точности повторял архитектуру оригинала, дав волю воображению только в наполнении двора, который они никогда не видели. Элизабет очень постаралась, вырезая на песке каждый камешек и узор, которыми щедро украшен настоящий замок.

– Очень красиво. – улыбнулся Саймон. – У тебя талант.

– Я знаю. – она улыбнулась в ответ.

– Я… – начал было мальчик, но замолчал.

Вместо слов, он полез в карман своих бежевых брюк, из которого на свет появился золотой кулон. Полупрозрачный красный камень, огранённый под сердце, завораживающе переливался на солнце.

– Это…

Саймон зачем-то попытался повесить его на одну из башен замка.

– Стой, не надо! – попыталась остановить его девочка.

Но было поздно. Золотая цепочка съехала по гладкому песку и рухнула вниз, пробив своим весом крышу холла.

– Ой.

– Дурак!

Она вытащила и отряхнула кулон от песка. В её глазах читалось негодование, смешанное с заинтересованностью.

– Это мне?

– Ага. – сказал мальчик, заливаясь краской.

– Красивый. – она развернулась к нему спиной. – Наденешь?

– Ага.

Он застегнул его на её шее. Элизабет повернулась. Цвет камня гармонично сочетался с её яркими рыжими волосами, закрывавшими тонкие плечи. Они встретились взглядами. Саймон застенчиво отвёл глаза, с трудом выныривая из всепоглощающего зелёного омута. Как и сотню раз до этого.

– Я люблю тебя.

– Дурак. – она улыбалась, смешно сморщив свой маленький, покрытый веснушками носик.

Элизабет взяла его за руку и наклонившись, чмокнула в щёчку. Мальчика обдало жаром. Вышитые на платье девочки золотые розы, вспыхнули в его глазах, закручивая окружающий мир в одну яркую вспышку, выжигающую этот момент в памяти.

– Саймон. – прошептал Антонио, толкая друга в бок.

Он открыл глаза.

Церковь должна вселять надежду, быть опорой в трудные времена, но это место всегда казалось Саймону холодным, вытягивающим жизнь из живых, и нарушающим покой тех, кто уже умер. Само помещение вызывало у него неприятные ощущения, как от похода на кладбище. Дело было в тёмных каменных стенах тянущихся к небу, но заканчивающихся непроглядным мраком потолка, или в аскетичной обстановке, во тьме которой, свет редких свечей шептал о неизбежности конца? Он сам не знал ответа, но точно знал, что не хочет там находиться. Не в тот день и не по такому поводу.

– Мистер Уайт, хотите что-нибудь сказать? – повторил вопрос мистер Колвелл.

Её родители его недолюбливали. Считали, что семья Уайт слишком бедна, чтобы получить к себе одного из Колвеллов. Элизабет всегда говорила, что они передумают после свадьбы, но Саймон в это не верил. Теперь же, это было уже не важно. Судьба решила по-своему и девушка не досталась никому.

– Нет.

– Твоё право. – небрежно бросил отец семейства.

Тело девушки упокоили в семейной крипте ещё три дня назад, сразу после закрытой церемонии прощания, где были только члены семьи и близкие друзья. Церемонии, на которую Саймона не пригласили. Это было хуже плевка в лицо. На этот же фарс он вообще не собирался приходить, чтобы лишний раз не пересекаться с серой, лишённой эмоций знатью, которая пришла только ради громкой фамилии. Колвелл. Никто из них не знал Элизабет, но маскарад грусти был выгодной тратой времени. Он и заполнил каждую дубовую лавку от входа, до пятиметровой статуи Отца. Обезличенного, справедливого, требовательного. Саймон предпочёл бы лишний раз не показываться в обществе людей, которых откровенно презирал, но Антонио настоял. Его хороший друг считал, что парню пойдёт на пользу в последний раз проститься с возлюбленной. Он думал, что это поможет ему отпустить её и двигаться дальше. Но он ошибался.

Всё естество Саймона рвалось вон, подальше от этой церкви, от отца и от Отца. Только бы не слышать эти пропитанные ложью речи. Но он сидел там и слушал, пока они говорили и говорили, почти не умолкая. Один за другим, пока в помещении не закончились закрытые рты. Тогда закончилась и церемония.

Церковь выплюнула их из себя и закрыла огромные чёрные двери на такие же огромные засовы. На улице умирала осень и рождалась зима. Её тело покрыло тонким белым саваном, который уже успели продырявить несколько десятков ног. Саймон зябко поёжился, кутаясь в воротник своего шерстяного пальто.

– Как ты? – спросил у него Антонио, надевая на голову шапку.

Семья Калантино переехала в Лорденхольм с юга, поэтому кареглазый Антонио зимой мёрз сильнее остальных, предпочитая одеваться по принципу луковицы.

– Никак. – покачал головой Саймон. – Плохая была идея.

– Извини, я думал это поможет.

– Я знаю.

– Тебя проводить?

– Не стоит. Хочу подумать.

– Тогда до завтра.

– До завтра.

Антонио крепко обнял друга и ушёл, оставив того наедине с невесёлыми мыслями, которые он не хотел приносить домой.

Сумерки уже вовсю бродили по улицам города в сопровождении Саймона, который старательно обходил те места, где фонарщики уже сделали свою работу. Свернув с дороги, что вела в Вестбрук, где в тени королевского замка жила вся верхушка города, и на краю которого, находилось скромное поместье Уайтов, парень взял курс на восток, ещё сам того не осознавая, куда именно несут его ноги. Мысли Саймона метались подобно вьюге, пытаясь найти ответы на те вопросы, на которые ответ и не нужен. Смерть естественна, неумолима и всегда приходит в неподходящий момент. Смерть это факт, с которым сложно смириться, но который необходимо принять. Саймон это понимал, но всё равно пытался найти решение, которое могло бы всё изменить. К его сожалению, мятежное сердце отказывалось идти на поводу у разума. В такие моменты, парень обнаруживал себя в другом месте, которое было не здесь и сейчас, а где-то в прошлом, режущим его изнутри воспоминаниями о тех днях, в которых она была жива. Где-то там, где они были счастливы вместе. Где-то там, где будущее казалось светлым и ясным. Где-то, где нет места призракам прошлого.

Район Олдкрафт был одним из самых тихих мест в городе, что неудивительно. Мертвецы предпочитают тишину, а люди живущие рядом с кладбищем, уважают их право на покой. Таков порядок вещей.

Саймон поднял глаза от синего снега на чёрные ворота, обозначающие границу между царством живых и мёртвых. Увесистая цепь, обвивающая железные прутья, была закрыта на столь же увесистый замок. Кладбище всегда закрывалось на ночь, чтобы уберечь от неприятностей глупцов, решивших проведать своих почивших родственников в столь поздний час. Парень подёргал цепь, убеждаясь в том, что ворота действительно закрыты.

– И что я делаю? – спросил сам у себя Саймон.

Вопрос был риторическим. Обувь соскальзывала с узорных прутьев, едва давая возможность зацепиться за них, но это его не остановило. Приземлившись на другой стороне, парень пошёл по узкой каменной дорожке, вспоминая путь к семейному склепу Коллвелов. Это кладбище было только для знатных или достаточно богатых жителей города. Здесь же покоились и родственники Саймона. Остальные хоронили своих родных в менее претенциозном месте, за городом.

Парень не понимал смысла строить столь дорогие и вычурные могилы. Склепы разных семей отличались друг от друга не только внешним видом, но и материалами, облицовкой, декорациями. Словно существовал какой-то негласный конкурс, вынуждающий людей идти на различные ухищрения, дабы затмить своих соседей. Они ведь уже умерли, какой в этом смысл? Саймон шёл по узким закоулкам кладбища, рассматривая фамилии похороненных здесь людей. Открытый склеп Элксов, с аркой на входе и барельефом на стене, изображающим предков рода, плывущих на корабле в далёкие земли. Сразу за ним, жуткий склеп Крафтов, окружённый гранитными статуями антропоморфных осьминога и косатки, десятки глаз которых пристально следят за каждым, кто проходит мимо. Замкообразный склеп семьи Нотч, с квадратными воротами, опускающимися и поднимающимися с помощью сложного механизма и рычага. Склеп Коллвелов Саймон отыскал достаточно быстро. Даже в темноте сложно было пропустить возвышающееся над другими и выбивающееся из общего антуража строение из белого камня, с высокой треугольной крышей и мраморными колоннами ведущими ко входу.

Саймон потянул на себя ручки тяжёлых дубовых дверей, но те оказались заперты. Не найдя замка или засова, он засунул ногу в щель под дверью и носком ботинка сдвинул механизм, который закрывал склеп изнутри. Дверь открылась, обдав посетителя ещё большим холодом, чем тот, что царил снаружи. Подышав на замёрзшие от мороза руки и потерев ими раскрасневшиеся щёки, Саймон решительно вошёл внутрь. Темнота удушающе сомкнулась вокруг, за спиной хлопнул засов. Парень почувствовал на себе осуждающие взгляды похороненных здесь людей. Им он тоже не нравился.

– Это взаимно. – сказал он и пошёл вперёд.

Осматривая саркофаги в поисках знакомого имени, он свернул в правый коридор, где наконец нашёл её барельеф на каменной плите, который не передавал истинной красоты девушки. Сердце заколотилось как бешеное. Он всё ещё надеялся, что она жива. Плита съехала с места, выпуская наружу запах ладана. Это была Эли. На глазах Саймона непроизвольно выступили ледяные слёзы. Он провёл рукой по её холодной щеке. Лицо выглядело кукольным, словно было сделано из воска. На шее не было его подарка, который она никогда не снимала. Вместо кулона, была безликая золотая цепочка.

– Я люблю тебя.

Не дожидаясь ответа, он задвинул плиту обратно и вышел на улицу. Сев на ступени, он задрал голову к небу в надежде увидеть звёзды, но вместо этого, тёмные облака осыпали его колючими белыми стрелами. Тьма склепа вышла вместе с ним, укутывая его чувства в пахнущее ладаном одеяло. Когда буря в груди утихла, он поднялся на ноги и не оборачиваясь, пошёл домой.

Глава 2

– Ты дочитала книгу которую я приносил? – спросил Саймон, усаживаясь на мягкую перину.

В комнате пахло лимонами и сладкими булочками. На улице цвело жаркое лето, звучащее голосами птиц.

– Спроси по-другому. – ответила Эли.

Она стояла у зеркала и заплетала косичку. Солнце нежно обнимало её длинные рыжие волосы. Казалось ещё немного и они вспыхнут ярким оранжевым пламенем.

– Ты начала её читать? – усмехнулся парень.

– Неа. Мне нравится когда ты читаешь.

– Так и скажи, что ленишься.

– Неправда. – она закончила с косой и повернулась к нему. – У тебя красивый голос. Намного приятнее того, что живёт в моей голове.

– Какая наглая лесть. – засмеялся Саймон.

– Хочешь сказать, что не сработало? – она улыбнулась.

– Хотел бы сказать что нет, но…

– То-то же. – погрозила ему пальцем Эли.

– У меня скоро дуэль. Нельзя опаздывать.

– Начни сейчас, – она легла рядом с ним, облокотившись на спинку кровати и перекинув косу через плечо. – А продолжишь когда вернёшься.

Саймон протянул руку и взял книгу с прикроватной тумбы. Нежно проведя пальцами по корешку, он открыл её на первой странице. Свен, скриптор в библиотеке Уайтов, аккуратно вырисовывал каждую первую букву главы, делая её уникальной, в зависимости от содержания и настроения книги. “Сказания народов севера” за авторством Ральфа Серого, который лично принёс экземпляр своей книги в их библиотеку, не стал исключением. Из обычных, скучных букв, он создавал образы мифический зверей и существ, описанных на страницах книги.

– С самого начала? – спросил парень.

– Давай про великана из вулкана.

– Ты всё-таки её открывала?

– Нет.

– Ну конечно. – ухмыльнулся Саймон.

– Начинай уже. – Эли пихнула его ногой в бок.

Он аккуратно перелистнул страницы до нужной, прокашлялся и начал читать:

“Люди живущие в деревне Кальдваер, что нашла своё прибежище под вулканом Гральнир, очень смелый народ. Нордическая культура, закалённая суровыми условиями местности, сделала их сильными, устойчивыми к любым невзгодам и крайне недоверчивыми к чужакам. Их не пугает соседство со спящей стихией над головой. Отнюдь, они не только не боятся возможного извержения, но и верят, что однажды вулкан проснётся, дабы затмить собой небо и выжечь все земли под ним. Когда я спрашивал об этом у местных, они неохотно шли на контакт, но прожив в общине самую суровую зиму в жизни, я смог добиться их расположения и узнать правду, которую и хочу поведать своим читателям.

Сказание гласит о том, что Гральнир никакой не вулкан. Горячая гора служит лишь домом для того, кто спит в её недрах. Гральнир же - это имя великана, своим величием затмевающего солнце. Когда-то давно, во времена сотворения мира, он создал морозных людей и наказал им ждать своего пробуждения, дабы однажды, они стали его войском. С тех пор…”

– Хотела бы я посмотреть на этот вулкан. – перебила Элизабет и положила босые ноги на колени парня. – Наверняка там очень красиво.

– Ральф говорил, что его верхушка достаёт до облаков. – оторвался от книги Саймон. – Но это очень далеко и земли там суровые.

– Ты не говорил что разговаривал с ним.

– Разве?

– Ага.

– Я разговаривал с ним.

– Неужели?

– Ага.

Они засмеялись.

– Мне нужно идти. – виновато сказал парень. – К сожалению мне положено быть пунктуальным.

– Может ещё немного почитаешь?

Она смотрела в его глаза, умилительно хлопая ресницами. Когда он открыл рот чтобы сказать нет, она села рядом.

– Почитаешь?

Он снова попытался отказаться, но она была быстрее. Поцелуй, словно окунание в горячую ванну, бросил его в жар, выжигая момент в памяти.

– Почитаешь?

Холодный голос отрезвляюще окатил Саймона реальностью. Он поднял глаза от книги в руках и посмотрел на мужчину, стоящего в дверном проходе.

– Что почитаю? – не понял он.

– Я с кем сейчас разговаривал? – вздохнул отец.

– Задумался, извини. – Саймон отложил книгу и встал. – Мне присмотреть за библиотекой?

– Принесли несколько новых книг, нужно их отчитать и решить что делать. – повторил Уильям. – Сделаешь?

– Да, конечно. – кивнул парень. – Ты сегодня занят?

Отец закатил вечно уставшие глаза и отмахнулся от вопроса.

– Ну да, само собой. – пробормотал Саймон, глядя на закрывшуюся дверь.

В комнате было холодно и пахло морозом. За расписанным белым художником окном стояла невыносимая серость, от которой хотелось спрятаться как можно глубже под одеялом.

Накинув на себя пальто, Саймон посмотрел в зеркало: под глазами висели две наплечные сумки, а отсутствие аппетита срезало щёки, отчего скулы выглядели так, словно о них можно порезаться.

– Сносно. – резюмировал парень.

Дверь дважды проскрипела. Лестница привела его к центральной зале. Светловолосая, голубоглазая, молодая и красивая девушка смотрела со стены на свою постаревшую копию, сидящую в мягком кресле с высокой спинкой. Камин согревающе потрескивал у её ног.

– Саймон?– спросила Элин.

– Да? – встрепенулся парень.

– Как ты, сынок?

– Не переживай, мам. Со мной всё нормально.

– Не хочешь поговорить?

– Я тороплюсь, – сказал он, обуваясь. – Вечером, хорошо?

– Вечером. – согласилась мать.

Она знала, что вечером они не поговорят. Саймон избегал этого разговора, а она не настаивала. За это он был ей благодарен.

Тьма, сгустившаяся вокруг него прошлой ночью, не отпускала ни на миг. Мир, окрашенный густыми облаками в серый, гармонировал с ней, подбрасывал дрова в замёрзшую печь заброшенного дома. В печь, которую уже никогда не растопят вновь.

Он шёл вниз по городу. Людей вокруг становилось всё больше. Больше смазанных, однотипных лиц, не представляющих никакой ценности и интереса. У декораций в театре больше смысла. Они живут только для того, чтобы завтра умереть. И только черви будут сыты плотью, а кости обратятся прахом. Саймон усмехнулся своим мыслям. Они противоречили взглядам семьи, которая поколениями защищала интересы обиженных и угнетённых. Парень же считал, что люди не заслуживают спасения. Мир ничего не потеряет, если те, кто его разрушает - исчезнут.

Библиотека Уайтов, была одним из немногих мест, где простые люди могли приобрести книги по приемлемой цене. Предки Саймона были из редкого сорта знати, которая пеклась о судьбе простолюдинов. Большая часть состояния семьи ушла на постройку фундамента грамотности среди населения, пока остальные набивали свои и без того переполненные карманы. Хорошее дело. Но крайне невыгодное как для верхушки королевства, так и самим Уайтам. Они были на грани разорения, когда Отец Саймона начал пытаться спасти дела, набирая всевозможные ссуды и открывая предприятия, которые и по сей день держали их на плаву. Но этого было недостаточно чтобы жить так же богато, как остальная знать. Уильям был рад, что сын нашёл себе перспективную невесту. Скорее всего ему было наплевать на счастье собственного ребёнка, но количество денег и влияния, которыми обладала семья Колвелл, вселяли в него надежду на светлое будущее. Которое так и не случилось.

В библиотеку было вложено огромное количество денег, времени и сил. Она была построена около двух веков назад, но по прежнему выглядела так, словно последний камень был заложен вчера. Стоящее особняком от жилых домов круглое, трёхэтажное здание, в окружении молодого вечнозелёного парка, пахнущего смолой и хвоей. В тени деревьев стояли добротные лавочки, соединённые между собой мощёной дорожкой. Место, где можно ненадолго забыться. Место, где можно стать кем-то другим.

Двойные двери из светлого дерева впустили Саймона внутрь. Летом, большие окна расположенные под потолком, давали отличное естественное освещение, но сейчас они были залеплены снегом, отчего в помещении стоял полумрак. В центре, за заваленным книгами круглым столом, сидел мужчина средних лет, с пробивающейся сединой на светлых волосах и бороде. Он что-то увлечённо читал, не обращая внимания на вошедшего. От окружающей тишины шумело в ушах.

– Привет, Свен. – Саймон облокотился на стол.

– Здравствуйте, мистер Уайт. – мужчина резко встал со стула, чуть не обрушив стоящую рядом башню из книг. – Я вас не ждал.

– Уильяма нет, можешь расслабиться. – успокоил его парень.

– Соболезную твоей утрате, малыш. – услышав это, Свен расслабился, вышел из-за стола и крепко обнял Саймона.

– Спасибо.

– Ты по делу или просто решил навестить старого друга?

– Отец попросил отчитать какие-то новые книги. Покажешь?

– Можешь не тратить время - последнее время несут один мусор.

– Ценю твоё мнение, но всё же сам взгляну. – Саймон хлопнул скриптора по плечу. – Где они?

Свен понимающе кивнул и поманил рукой, призывая следовать за собой, сквозь ряды книжных полок, к винтовой лестнице ведущей наверх. На третьем этаже находился читальный зал, куда и привёл его Свен. За дальним столом, сразу напротив окна, лежала стопка новых книг.

– У большинства отвратительный почерк. – сказал он. – Скажи, если будет нужна помощь.

– Справлюсь, спасибо. – Саймон выдавил из себя улыбку. – Это займёт кучу времени, так что можешь не ждать меня сегодня. Я сам закроюсь.

– Как пожелаете. – Свен раскланялся, пытаясь скрыть ухмылку.

– Вали уже, старик. – махнул на него парень.

Оставшись наедине с книгами, Саймон тяжело вздохнул. Библиотека была почти пуста. Единственный посетитель тоже находился в читальне, на противоположном конце здания. Он что-то увлечённо писал, совсем не обращая внимания на происходящее вокруг. Саймона это вполне устраивало. Едва слышимый скрип пера по бумаге, немного снижал градус тишины в помещении.

Устроившись на стуле, парень открыл библиотечный журнал, где Свен уже расписал своё краткое мнение о каждой книге. Не читая эти заметки, чтобы сформировать собственное представление, он перелистнул страницу, взял первую рукопись и принялся за чтение.

Журнал начал заполняться его собственными мыслями. Свен не соврал, когда предупредил парня о плохом почерке, из-за которого, некоторые страницы приходилось перечитывать по несколько раз, пытаясь уловить смысл написанного. Который и без того не всегда присутствовал в рукописях. Саймон ценил в людях творческие начинания. Поэтому он всегда старался лично отчитывать новые поступления, чтобы высокомерие его отца и скриптора, не задавили перспективного писателя или поэта. Он старался дать шанс каждому. Хоть и считал, что большинство этого не заслуживают.

Свен разложил книги так, что сначала Саймону попались действительно плохие мысли, написанные примитивным языком. По большей части, принадлежавшие грамотным простолюдинам. Что не удивляло. Тяжело рассказать что-то интересное, когда твоя жизнь состоит из утомительной, рутинной работы. Хотя и здесь случаются исключения. “Каменный человек” за авторством Джона. Короткий рассказ о простых людях и их взаимоотношениях, написанный языком такого же просто человека, смог затронуть чувства парня и он дал добро на добавление книги в библиотеку, подписав её как: “Каменный человек” Джон Стоун.

Время за чтением летело незаметно. Серый воздух за окном, сменился синим. Тусклый свет от лампы с трудом справлялся с опустившейся на помещение темнотой. Глаза уже порядком устали, когда Саймон разделался с половиной книг. Сначала ушёл тот единственный посетитель, который составлял молчаливую компанию парню, а следом за ним, свой пост покинул Свен. Замок на дверях внизу дважды щёлкнул. Тишина стала более личной. Она сгущалась вокруг единственного светлого пятна в помещении, отбрасывающего сгорбленную над столом тень.

– “Жизнь и горесть” Артур Элкс. – заговорил оставшийся в одиночестве Саймон. – Очередное самовосхваление от человека, ничего не знающего о жизни и горести. В стихах. Когда-нибудь станет классикой.

Он открыл книгу и пролистал несколько страниц, пытаясь отыскать что-то интересное. Элксы богатый и влиятельный род. Одни из первых переселенцев, что рискнули поставить свои жизни на кон и не проиграли. Вызывает уважение, но не у Саймона.

"Мне так холодно быть одному,

Изгой поневоле, отступник лихой.

Те люди винят мне чужую вину,

Но правды не сыщешь зимой.

В тенях иных морских скитаний,

Холод ляжет тёплым пеплом.

И волны из глубин воспоминаний,

Шепчут в ухо мёртвым ветром.

Над тьмой сгустившейся вокруг,

Маяк не в силах указать нам путь.

Мой мир, семья – порочный круг,

Где в лжи не вычленить всю суть.

Вкус обещаний на устах мертвеца,

Столь заманчивый запретный плод.

Мы запустили в душу этого лжеца,

Поставив на кон весь наш род."

– Хотел бы лично встретить этого глупца... – вздохнул парень.

Саймон, если бы мог, с радостью бы вернул эту писанину обратно автору, высказав всё что о нём думает, но последствия оказали бы разрушительное влияние на его семью. Поэтому он ещё раз вздохнул, повертел книгу в руках и отправил её в стопку принятых.

Глаза совсем высохли и жутко чесались. Он посмотрел в окно, за которым начал бесноваться ветер, напоминающий о наступившей зиме. В помещении резко похолодало.

– Закончу завтра. – решил Саймон и встал из-за стола.

Он уже стоял на лестнице, когда любопытство взяло верх. Саймон делая перерыв от чтения и разминая свои затёкшие от сидения мышцы, обратил внимание, что единственный посетитель, который что-то увлечённо писал за столом, не только не убрал за собой письменные принадлежности, но так же оставил свои записи. Сначала он решил не лезть в чужие дела, но в последний момент передумал. Мысль о чужих тайнах, которые могли скрываться на исписанных страницах, не дала бы ему покоя.

– Что-то совсем неинтересное и очень личное. – предположил он, поднимая листы со стола.

Почерк, на удивление парня, оказался красивым и понятным. Слова грамотно сливались в предложения, а предложения в абзацы, донося желаемую мысль. Запретную мысль. Вещи, изложенные на листах бумаги, не рискнул бы озвучить ни один благочестивый человек.

– О таком даже думать опасно, не то что говорить или записывать. – сказал Саймон, потирая глаза.

“...Человек не должен бояться гнева божьего. Его приучили быть богобоязненным, но это не тот же страх, что прививает нам природа. Он создан человеком разумным, чтобы управлять человеком неразумным…”

– Неразумно писать о таком. – прокомментировал парень, не отрываясь от чтения.

“...Отец не имеет лика, а следовательно и глаз. Ему плевать на людей и то, чем они занимаются. Он когда-нибудь отвечал на твои молитвы? Не думаю. Так и стоит ли бояться гнева бога, которому нет до тебя дела?”

– К чему ты ведёшь?

“...Стоит ли отчаиваться, если твоих молитв не слышат? У нашего мира есть более благосклонные покровители, готовые дать тебе свою поддержку и стать опорой в трудный час. Они не злы, как тебе пытаются внушить. Но они и не добры. Их серый взор стар как сам мир, и чтобы помочь им заметить тебя, достаточно правильно попросить об этом.”

– Остановись.

Саймон вскочил из-за стола, от неожиданности чуть не перевернув лампу. Тёмный силуэт стоящий у окна выглядел знакомо. Свет не доставал до девушки, но он и так узнал её.

– Эли? – Саймон, дрожащей рукой потёр глаза.

– Не делай этого. – её голос разливался по телу теплом воспоминаний. – Это ошибка.

– О чём ты? – парень не мог поверить своим глазам и ушам.

Он поднял лампу и сделал шаг навстречу. Тени неохотно уступили своё место и он увидел её. Живая и невредимая. Такая, какой он запомнил её в последнюю встречу. Сияние зелёных глаз завораживало, сковывая тело и мысли.

– Если ты сделаешь это, то уничтожишь свою жизнь. – снисходительно пояснила девушка. – Меня не вернуть.

– Но ты здесь, стоишь передо мной. – прохрипел он, забыв как дышать. – Неужели это снова сон?

– Это не сон, дурачок. – улыбнулась она.

– Тогда как это возможно?

– Не забивай голову. Просто сделай как я прошу. В последний раз.

– Я ничего не понимаю. – он закрыл лицо рукой, пытаясь не рехнуться от происходящего. – Почему ты здесь?

Когда он снова посмотрел на девушку, её там уже не было.

– Я схожу с ума. Да. Просто схожу с ума. – Саймон засмеялся. – Нужно выспаться. Да. Просто выспаться.

Обессиленный парень присел на стул. Перед ним снова оказались записи незнакомца. Буквы на бумаге танцевали безумный танец, перемешивая между собой строки, образуя новые слова. Всё естество Саймона кричало и бурлило, пытаясь заставить его прекратить, порвать листы, сжечь их. Только бы не видеть то, о чём он пожалеет. Но было уже поздно. Он всё для себя решил.

“...Подумать хорошо. Не нужно беспокоить их по пустякам. Если ты твёрдо знаешь чего хочешь, то чётко следуй моим указаниям. И пусть весь мир содрогнётся, когда вернутся истинные боги.”

– Нужна её вещь, моя кровь…

Саймон задумался. Всё, что требует в уплату человеческую кровь - плохо заканчивается. Эта материя слишком темна и непредсказуема. Именно поэтому она веками выжигалась из истории. Отчаянье часто подводит людей к краю, толкая на ужасные поступки. Поэтому такие вещи под запретом. Они дают простым смертным слишком много власти. Но то, что собирался сделать Саймон, выходило за рамки жизни и смерти. Для него этот шаг в пустоту ознаменовал бы конец старой жизни, но не начало новой.

Он аккуратно сложил лист с указаниями и убрал в карман пальто, оставив остальные записи лежать там, где их и нашёл. Саймон подумал о том, что их автор может вернуться за ними. В таком случае, получилось бы лично расспросить его об этом.

– Кто же ты такой? – спросил он, спускаясь по лестнице.

Любой желающий мог бесплатно проводить время в библиотеке. Для этого нужно было лишь записаться на входе, назвав своё имя и фамилию, при её наличии. Саймон открыл журнал, который в тот день вёл Свен, но ни одного посетителя в нём не оказалось. Скриптор поленился выполнить свою работу.

– Пора поставить его на место. – парень хлопнул тяжёлой обложкой об стол.

Не получив желаемое, он захотел отправиться к скриптору домой, вытащить его из постели и притащить на рабочее место, чтобы тот, в одном исподнем, объяснил свою ошибку и осознал своё место. Но выйдя на улицу и закрыв за собой дверь, он остыл, решив заняться этим на следующий день. В ту ночь, он знал человека, который наверняка ещё не спал и был готов выслушать его безумные мысли.

Калантино были достаточно богаты, чтобы иметь собственный дом с участком прямо в городе, но не настолько, чтобы он располагался по соседству с замком. Саймон вышел на улицу Хольм, тянувшуюся через весь город с юга на север, начинаясь в портовом районе Дельмар и заканчиваясь в Вестбруке. Саймон хотел увидеться с Антонио, поэтому он свернул направо к мощёной дороге, вдоль каменных многоквартирных домов, где в редких окнах ещё виделся свет, а из труб на крышах шёл тяжёлый дым. Уличные фонари не справлялись с бушующей вокруг стихией. Тёмное небо старательно осыпало мир колючими хлопьями, которые играюче подхватывал ветер, то и дело норовя ударить парня по лицу, забросить снег за шиворот или в глаза.

Саймону нужно было выговориться, обсудить произошедшее и то, что ещё только должно было произойти. Сложись всё иначе, он бы вряд-ли пошёл в такую даль в бурю. В каждой тени, он вновь видел силуэт Элизабет. Осуждающий, призывающий развернуться и отказаться от задуманного. Он не знал где заканчивалась реальность и начиналось воображение, но твёрдое намерение довести дело до конца, не покидало его ни на секунду.

Ряды похожих как братья, двухэтажных домов окружённых высокими заборами, стояли особняком от остальных, более бедных построек, словно насмехаясь над судьбой простого люда. Найдя нужный, Саймон открыл калитку, просунув руку через решётку и отодвинув засов. Прикосновение к железу обожгло руку.

– Куда лезешь? – одёрнул грубый голос.

Парень обернулся. Красный, мясистый нос нервно шевелился на круглом лице стражника. Его маленькие глаза рыскали по Саймону, пытаясь заставить мозг работать и вспомнить, где он мог его видеть.

– Ты обознался. – ответил парень.

На лице мужчины проигрался спектр эмоций, от гнева до раскаяния.

– Обознался, простите. – пролебезил он. – Мои дети ходят в вашу школу.

– Рад.

– Ещё раз извините. – сказал стражник, пятясь назад.

Саймон кивнул и просто вошёл во двор Калантино, оставив мужчину наедине с противоречивыми мыслями. В окне второго этажа горел свет, куда и угодил с трудом слепленный снежок. Антуан, после попытки разглядеть нарушителя покоя через стекло, вышел на порог, завёрнутый в толстое одеяло.

– С ума сошёл? – увидев друга, спросил он. – Ты через весь город шёл в такую погоду?

– Я её не выбирал. – пожал плечами Саймон. – Внутрь пустишь?

– Только не шуми, все уже спят. – жестом пригласил его Антуан.

Саймон повесил пальто на вешалку и они сразу поднялись наверх. В комнате друга потрёскивал камин. Кровать была расправлена и готова ко сну, но на столике рядом с камином стоял поднос с полупустым графином вина.

– Одолела ночная меланхолия? – усмехнулся Саймон.

– Как всегда. – ответил хозяин, усаживаясь в кресло. – Присоединяйся.

Саймон открыл стоявший рядом с камином стеклянный шкафчик, взял бокал и уселся во второе кресло. Ещё не произнеся ни слова о волновавших его мыслях, он уже почувствовал некоторое облегчение.

– Так и что привело тебя в столь поздний час в мою обитель? – спросил Антуан, разливая вино.

– Это уже какой графин? – Саймон сделал глоток и пряный напиток разлился теплом по телу.

– Третий. – грустно улыбнулся Антуан. – Слишком помпезничаю?

– Определённо.

– Извини.

– Я… – начал было Саймон, но замолчал, не зная как подойти к этому разговору.

Огонь в камине, словно копна волос развевающихся на ветру, тянулся вверх, к воющему на поверхности другу. Внешний жар смешался с внутренним, напоминая о недуге, который забрал его Элизабет.

– Мы даже не успели попрощаться. – наконец заговорил Саймон. – Меня не пускали к ней, а я не настаивал.

– Это бы ничего не дало, ты же знаешь её семью.

– И ненавижу её, всем своим сердцем.

– У вас это взаимно.

– Я не могу оставить это так.

– Нельзя идти против Коллвелов. – покачал головой Антуан. – Они уничтожат всё, что тебе дорого.

– Какое это имеет значение? Всё, что было мне дорого - мертво. Она была всей моей жизнью, но больше её нет.

– Подумай о семье. Ты ещё молод…

– Не надо. Я уже это слышал. – перебил его Саймон. – Это всё не имеет значения, если её не будет рядом.

– Я начинаю понимать. – Антуан пристально посмотрел на лицо друга, который говорил глядя в огонь. – Что ты задумал?

Саймон улыбнулся краем рта, продолжая смотреть на пламя. На его лбу выступила испарина.

– Вчера я ходил в склеп.

– И?

– Она действительно мертва.

– А ты чего ожидал?

– Ты не понял. Она в самом деле лежит там.

– Что ты задумал? – повторил свой вопрос Антуан.

– Раз её семье плевать, то я сам это сделаю.

– О чём ты?

– Я всё исправлю. – Саймон повернулся к другу. – Верну её.

– Это невозможно. – покачал головой Антуан.

Саймон полез было за сложенным листом бумаги, но вспомнил, что оставил его в пальто. Тогда он просто пересказал прочитанное, стараясь как можно сильнее сгладить углы.

– Это невозможно. – повторил друг, дослушав до конца. – Ересь, за которую тебя казнят.

– Никто не узнает.

– Нет, нет и нет. Даже если это правда, – Антуан трезвел на глазах. – Нужно просто сжечь эту писанину и забыть, как плохой сон.

– И отказаться вернуть свою жизнь?

– Так ты всё усугубишь.

– Я готов заплатить любую цену.

– Тебе настолько жизнь не мила?

Саймон кивнул. Они смотрели друг другу в глаза, но никто не хотел сдаваться в этом споре.

– Если ты искал чьего-то одобрения, – отвернулся Антуан. – То ты ошибся с собеседником.

– Ты единственный, с кем я могу говорить без утайки.

– Не нужно. Я скорее почувствую себя виноватым, если позволю тебе это сделать.

– Извини, зря я вывалил на тебя это. – Саймон откинулся в кресле и выпил вина.

– Ты же не передумал, верно? – вздохнул друг.

– Вы для меня самые близкие люди. Единственные, кто полюбил меня настоящего. Без этой фальши и лицемерия. Ради вас я бы сжёг весь мир дотла. И я не прошу тебе помогать мне, но попрошу не мешать. Я просто благодарен тебе за хорошую компанию и за то, что дал мне высказаться.

– Сколько мы с тобой знакомы? – глаза Антуана намокли. – А я всё ещё верю твоим сладким речам…

– Помнишь как я убил того знатного выскочку, назвавшего тебя черножопым?

– Он не продержался на дуэли и десяти секунд.

Они тихо засмеялись, выпуская скопившееся напряжение.

– Ты знаешь, что я люблю тебя как брата. – вытер слёзы Антуан. – И не стану тебе мешать. Элизабет прекрасная девушка, которая имеет полное право на жизнь. Почему кто-то может диктовать нам что плохо, а что хорошо? Неужели это плохо, если хороший человек вернёт свою возлюбленную? Да если у тебя получится - я напишу об этом книгу.

– Так ты мне поможешь?

– Я в деле, сладкоголосый засранец. – улыбнулся друг.

– Честно говоря, я надеялся что ты согласишься. – с облегчением вздохнул Саймон. – Мой разум затуманен горем и подводит меня. Только на тебя и надеюсь.

– Не могу позволить тебе сгинуть в одиночестве. Когда ты хочешь это провернуть?

– Завтра ночью. Мне нужно забрать одну вещь.

– Кулон?

– Он самый.

– Тебя забрать?

– Не надо. Встретимся сразу у кладбища.

– Хорошо.

Саймону стало легче. Если до разговора с другом мысли метались в голове, так и норовя пробить собой череп, то после, он почувствовал умиротворение, которое не чувствовал с момента, когда заболела Эли. Болезнь выжгла её стремительно и беспощадно, словно ведьмин костёр. В то же время, скорбь разожгла костёр и в сердце парня, унять жар которого, смогли только его друг и надежда на воскрешение.

Какое-то время они сидели молча, думая о своём и распивая всё не заканчивающееся вино. Когда за окном начало светать, бушевавшая всю ночь стихия успокоилась и Саймон засобирался домой.

– Будешь спать весь день? – спросил Антуан.

– Сначала по делам пройдусь. – потёр уставшие глаза Саймон. – Ты?

– Спать. Определённо.

После этих слов дверь закрылась. Немного похрустев снегом под ногами, парень потянулся и направился обратно в библиотеку. По дороге, сонные люди выползали из своих домов, неторопливо торопясь на ненавистную работу за гроши. На каждом лице была своя история боли и лишений, которые Саймон с интересом читал по пути. Мужчина с опухшим от дешёвой выпивки лицом, широкими плечами и большими ладонями, наверняка держал путь в порт, где он проведёт день таская тяжести, чтобы вечером пропить заработанное в ближайшем кабаке. Следом шла относительно молодая женщина, старательно скрывавшая сыпь дешёвым шарфом. Возможно грузчик был с ней знаком и даже очень близко. Эта мысль позабавила парня. Время в дороге, проведённое за чтением людей, пролетело почти незаметно.

Библиотека была ещё закрыта, поэтому Саймон открыл её своим ключом и расположился за столом на входе. Ещё раз пролистав журнал посещений, он убедился что в нём действительно нет записи о загадочном незнакомце и сам того не заметив - задремал. Его не разбудил ни звук чертыхающегося Свена, когда тот заметил что дверь открыта, ни сам звук открывшейся двери.

– Саймон, ау. – Свен потеребил его за плечо.

– Я не сплю.

Парень поднял тяжёлую голову со своей онемевшей руки. Серый свет мучительно врезался в его налитые кровью глаза.

– Ты всю ночь здесь просидел? – спросил мужчина.

– Утром пришёл. – прохрипел парень, облизывая сухие губы. – Ты опоздал.

– Я плохо спал из-за холода – виновато ответил Свен. – Ты как?

– Почему ты вчера не записывал посетителей? – сходу решил выяснить парень.

– Каких посетителей? – скриптор непонимающе нахмурил брови.

– Журнал пуст.

– Так никого не было.

– Вчера на третьем этаже кто-то сидел.

– Никого не было, – снова повторил он. – Зачем мне врать?

– Иди за мной.

Хоть ночью они выпили не так много, но каждый шаг давался Саймону с трудом, отдаваясь болезненным эхом в голове.

– Вот здесь. – он указал на стол.

Который был пуст. Все листы и письменные принадлежности кто-то убрал.

– Он сидел здесь. – не мог поверить своим глазам парень. – Здесь была бумага и всё остальное. Ты их убрал?

– Я не понимаю. – честно признался Свен. – Я пришёл, увидел что дверь открыта и нашёл тебя спящим за столом. Я ничего не убирал.

– Ты пришёл ночью и всё убрал.

– Зачем мне приходить ночью?

– Значит кто-то пробрался сюда и забрал их.

– Забрал что?

– То, что этот человек написал.

– А что там было? – всё ещё не понимал Свен. – Ты читал их?

– Да. Нет. Может быть. – отмахнулся от него парень. – Важно то, что кто-то проник сюда и украл эти записи.

Они замолчали, обдумывая произошедшее. Свен откровенно боялся того, что может произойти дальше, хотя он всем видом показывал, что на самом деле не понимает о чём идёт речь. Саймон же, усиленно пытался понять кому вдруг могли понадобиться эти записи, если о них знал только их автор и сам Саймон.

– Точно никого не было? – вновь спросил парень.

– Здоровьем клянусь.

– Ладно, работай, я домой.

– Может тебя проводить?

– Не надо.

Саймон вышел на улицу и обтёр лицо снегом. Происходящее начинало пугать. Вытерев руку о штаны, он вытащил сложенный листок из кармана.

– На месте. – сказал он, перечитав содержимое.

Это означало, что он не сошёл с ума и записи действительно были настоящими. Просто их хозяин вернулся за ними.

– Но как?

Парень подошёл к двери и поискал следы взлома на замочной скважине. Не зная как именно они должны выглядеть, он быстро понял, что это пустая трата времени. Голова была готова лопнуть, от свалившейся на неё информации и похмелья. Помявшись на месте, Саймон понял, что решать проблемы нужно по мере их поступления и пошёл домой отсыпаться. Ночь обещала быть длинной и богатой на события, к которым нужно быть готовым и бодрым.

Глава 3

Тропинка, заботливо протоптанная кем-то, кто проходил здесь ранее, петляла между одетых в белые шубы деревьев. Ветер спокойно гулял по их кронам, поднимая в воздух снежную пыльцу. Когда следы закончились, Саймон вышел на широкую круглую поляну. Небо горело тысячей звёзд. Луна, окружённая кольцом огня, была похожа на выжженную в пейзаже дыру, поглощающую приближающийся к ней свет.

Он не знал как здесь очутился, но знал зачем идёт. В центре круга, виднелся человеческий силуэт, слегка возвышающийся над уровнем остального снега. Саймон не торопясь приблизился к нему и встал на колени. Не обращая внимание на подступающий холод, он принялся убирать снег. Сердце бешено колотилось в груди, руки двигались тяжело и тягуче. Сквозь сковывающую тело слабость, он откопал ту, за кем пришёл.

Элизабет лежала с закрытыми глазами. Кожа на лице выглядела серой и безжизненной. Волосы сливались со снегом, в который были заключены. Саймон подышал на свои холодные руки и прикоснулся к её щеке, которая в тот же миг порозовела. Казалось, что его касание принесло тепло в безжизненное тело. Поцелуй в губы, сначала похожий на прикосновение к раскалённому на морозе клинку, а затем на приятные воспоминания, которые согревают холодными зимними вечерами, заставил её глаза открыться. Она слабо улыбнулась.

– Ты пришёл… – прощебетала Эли.

– Я пришёл.

Из под снега, медленно вынырнула её рука и нежно погладила его по лицу. Тёплая и живая. Такая, какой он её помнил.

– Пойдём, я заберу тебя домой. – сказал он, накрыв её руку своей.

– Я не могу уйти, прости.

– Тогда я понесу тебя.

Он с огромным трудом поднял её на руки. Девушка весила как снежинка, но руки отказывались подчиняться.

– Так нельзя, дурачок. – сказала она, глядя в сторону. – Отсюда никто не уходит.

Саймон сделал шаг, тягучий и тяжёлый. Затем ещё шаг и ещё. Он продолжал идти, несмотря на сопротивление окружающего мира.

– Я уйду. Уйду и заберу тебя с собой.

– Тогда мы оба сгинем. Я люблю тебя и хочу чтобы ты продолжал жить. Жить и двигаться дальше.

– Нет. Без тебя мне не нужна эта жизнь.

– А если я не хочу возвращаться?

Он не ответил. Шаг, ещё шаг. Лес был совсем рядом. Путь обратно укажет тропинка. Тогда они выйдут и снова будут вместе. Но тропинка исчезла. Снег скрыл её или чья-то злая воля - не важно. Он обернулся назад и увидел, что поляна тоже исчезла. На её месте бушевало море. Снег под ногами превратился в песок. Снова обернулся. Вместо деревьев, вверх уходила отвесная скала, на которой должен был располагаться замок, но и его там не было. Весь город исчез, ничего после себя не оставив. На багровом небе продолжала гореть луна, погасившая все звёзды.

– Ты понял? – спросила девушка.

– Нет.

Его взгляд упал на замок из песка, который они когда-то строили вместе. Он стоял на том же самом месте. Спустя столько лет.

– Ты должен понять. – она снова погладила его по щеке.

– Я…

Элизабет обратилась песком, просочившимся сквозь его пальцы. Саймон обессиленно упал на колени. Тогда, сквозь выступившие на глазах слёзы, он увидел огромную волну, движущуюся в сторону берега. Ледяные щупальца вцепились в него и утянули за собой, в бесконечную солёную бездну.

Он открыл глаза. Непроглядная темнота рябила вокруг, цепляясь за силуэты мебели стоящей в комнате. Отбросив одеяло, Саймон встал с кровати и на ощупь зажёг свечи. Занавески открыли окно, впустив ещё немного синего света. Погода наконец взяла передышку, что не могло не радовать.

В зеркале отражался незнакомец, который устало рассматривал опухшее лицо и щетину.

– Всё хуже и хуже… – прокомментировал увиденное Саймон.

Дверь открылась, разнося запах жареного мяса по помещению. В животе заурчало.

– Ты сделал что я просил? – спросил отец.

– Сделал.

– Хорошо. – сухо бросил Уильям.

Дверь закрылась. Саймон спешно набросил на себя одежду и посмотрел на меч, висевший над изголовьем кровати. Простые кожаные ножны, скрывали под собой поистине прекрасный клинок, излучающий слабый тёмно-синий свет, характерный для изделий из эвиллириума. Идеально сбалансированный и удобный в обращении, за счёт широкой рукоятки, позволяющей менять хват и столь же широкой гарды, защищающей пальцы от ударов, он не давал соперникам Саймона ни одного шанса на победу. Крайне дорогое приобретение, которое так и не окупило себя в глазах Уильяма. Он надеялся, что благодаря интересу к фехтованию, его сын сможет попасть на службу к королю, но сын ограничился дуэлями, которые не приносили денег и скорее портили отношение со знатью, чем улучшали его.

Парень ухмыльнулся мыслям о разочарованном отце и повесил меч на пояс. Из прикроватной тумбы, за голенище ботинка перекочевал короткий, совсем непримечательный нож.

Дверь снова открылась.

– Сынок, иди кушать. – заботливый голос матери контрастировал с безэмоциональным отцом.

– Не сегодня. – Саймон тепло обнял маму.

– Ты снова уходишь? Куда? – она едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Вернусь утром. – пообещал ей парень. – Скоро всё наладится, я обещаю.

– Будь осторожен.

– Обязательно.

Она выпустила его из объятий и покачала головой, увидев его запущенный внешний вид. Парень понимающе кивнул и побежал вниз, на улицу, в сторону поместья Коллвелов. Время поджимало.

О благосостоянии этой семьи говорило абсолютно всё. Начиная от одежды с драгоценностями и заканчивая огромным домом в самом богатом районе города. У них было всё, о чём можно только мечтать: ухоженный сад с несколькими беседками, конюшни, дом для прислуги, личная стража и дом, которому завидовали даже соседи. От массивных железных ворот с узорами роз, к дому вела мощёная дорожка, сопровождаемая величественными колоннами, на которых расположились барельефы, с изображениями предков семьи, заложивших фундамент её величия.

В детстве, Саймон часто приходил к Элизабет в гости. Они играли в саду, среди яблонь и каштанов, раскинувших по земле свои тени. Часто к ним присоединялись братья девушки. Близнецы Карвер и Дункан были старше их на пару лет, отчего считали, что могут помыкать младшими как им вздумается. Часто случалось так, что спокойные игры детей превращались в травлю тихони Саймона, который никогда не отличался крупным телосложением и не мог дать отпор братьям. Элизабет старалась изо всех сил успокоить их, но даже её слёзы не могли помочь в этом. Пока однажды Саймон не окреп достаточно, чтобы держать в руках меч, который помог объяснить братьям их неправоту. Только после этого, влюблённые смогли проводить время в тишине и покое, без назойливых и тупых громил.

Саймон стоял у ворот, под светом уличного фонаря. Никто не спешил узнать имя гостя и впустить его. Или прогнать.

– Эй! – крикнул парень.

С непривычки голос сорвался, прозвучав слишком высоко. Стражник делавший обход, неторопливо подошёл к воротам. Он облокотился на них, и чёрные рукава гамбезона вынырнули из-под мехового плаща. Ножны глухо стукнулись о ногу.

– Саймон? – презрение на немолодом лице, сменилось удивлением.

– Саймон. – кивнул парень, узнав стражника.

– Ты чего тут?

– Ищу аудиенции у мистера Коллвела.

– Старшего или младшего?

– Старшего.

– Его нет.

– Тогда младшего. – пожал плечами Саймон. – Всё равно.

Мужчина кивнул и торопливо пошёл к дому, откуда вскоре вернулся и открыл ворота.

– Он ждёт.

– Спасибо.

В дом его не пустили. Карвер стоял на пороге, не скрывая своего презрения к гостю. Хоть он и был совсем немного старше парня, но выглядел так, словно разница между ними была в добрый десяток лет. Короткие рыжие волосы выглядели помято, густые брови надменно нависали над непропорционально большими зелёными глазами.

– Чего надо? – выплюнул его кривящийся рот.

– И ты здравствуй. – помахал ему Саймон. – Хочу забрать кулон.

– Какой кулон?

– Элизабет. Ты знаешь. – терпеливо объяснил парень. – Просто отдай его и я уйду.

– У тебя нет права что-то требовать, чернь. – Карвер гнусно улыбался. – А теперь уходи.

– Я не уйду без кулона.

– Тогда встань за воротами и жди сколько влезет.

– Отдай. Мне. Кулон.

– Ты жалкий, нищий сын Библиотекаря. – брызгал слюной Карвер. – Имеешь наглость приходить в мой дом и требовать отдать мою собственность?

– Жалкий сын библиотекаря, который заколол твоего брата, как свинью. – ответил Саймон. – Это был один из лучших дней в моей жизни. Но знаешь какой будет второй? Когда я буду стоять над тобой, слушая хныканье и мольбы сохранить тебе жизнь. Но я не прислушаюсь к ним. Нет.

– Ублюдок. Да как ты смеешь так говорить со мной?! – сорвался на крик здоровяк. – Ты сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь!

– Давай!

– Что здесь происходит?! – спросила мать семейства, выбежавшая на шум.

– Дуэль. Сейчас! – прокричал Карвер.

Парень ухмыльнулся. Не самый сообразительный из Коллвелов, с таким наслаждением издевался над ним, что пропустил момент когда инициатива ушла из его рук.

– Вперёд. – развёл руками Саймон.

– Уайт?! Что здесь забыл Уайт?! – закричала женщина, увидев причину ссоры. – Убирайся отсюда, сейчас же!

– Не лезь, женщина! Я убью этого нищего оборванца! – оттолкнул свою мать Карвер.

Он показал на Саймона и на задний двор, а затем ушёл за оружием.

– Зачем ты пришёл в наш дом?! От тебя одни беды! – причитала она. – Дункан, Элизабет, они поплатились жизнями за твоё общество! Зачем ты снова пришёл в этот дом, проклятый Уайт?!

Дворецкий закрыл перед парнем дверь и увёл рыдающую взахлёб женщину. Саймон спустился со ступеней и обошёл дом, выйдя к заснеженной беседке, за которой была тропинка, ведущая глубоко в сад. В место, где Саймон когда-то убил одного из братьев. Всё было честно и по правилам дуэлей, но это никак не отменяло того факта, что он убил одного из Коллвелов, дав им ещё один повод ненавидеть себя. Сейчас же, он собирался убить второго.

Он снял с себя пальто и повесил на ветку дерева. Отстегнув ножны, он вытащил из них меч и воткнул его в скрытый под снегом песок. Ножны отправились следом за одеждой.

Фонари, щедро утыканные позади дома, осветили Карвера в окружении прислуги, которая вела его на казнь. Саймон в этом не сомневался.

– Ублюдок! – издалека кричал Карвер. – Ты здесь сдохнешь!

Они встали в пяти метрах друг напротив друга. Карвер скинул плащ на снег, обнажая гамбезон, надетый поверх кольчуги. Он яростно махал длинными руками, пока один из стражников держал его меч.

– Ты бы ещё латы надел. – усмехнулся Саймон, оставшийся в одной белой рубашке на голое тело.

Правила дуэли, если это не оговорено заранее, запрещали ношение доспехов, но Коллвел боялся своего противника. Он боялся умереть.

– Заткнись!

В центр вышел дворецкий и посмотрел сначала на своего господина, а затем и на Саймона.

– Бой ведётся до смерти. Пощада на усмотрение победившего. – сказал он и жестом призвал начинать.

Они синхронно начали кружить по арене. Саймон внимательно следил за каждым движением противника, водя по воздуху лезвием, вырисовывая дуги, словно художник держащий кисть над холстом, в ожидании вдохновения. Карвер вёл себя схоже, но кипящий в его жилах гнев, заставлял руки трястись, а мозг ошибаться. Коллвел заметил лёгкую ухмылку на лице противника и не выдержал. Зарычав, он бросился в атаку, нанося один удар за другим, но всё было бестолку. Саймон отбил каждую атаку, постепенно сближаясь с держателем меча, и когда тот потерял ритм, нанёс свой. Один точный укол в грудь, не пробивший броню, но выбивший Карвера из равновесия.

– Ты убит. – хохотнул Саймон.

Колкость разозлила противника ещё сильнее. Он снова бросился в атаку, но в этот раз парень не стал играться, а просто пригнулся, пропуская лезвие над своей головой и нанёс рубящий удар справа, осыпая кровью снег под ногами. Карвер закричал от боли, но не упал. Хромая на правую ногу, он отошёл назад, безуспешно пытаясь посмотреть на рану.

– Снова убит.

В этот раз не сработало. Страх переборол гнев. Горячая кровь, окружённая паром, толчками выплёскивалась наружу. Не дожидаясь пока противник капитулирует, Саймон нанёс удар, целясь в центр лезвия вражеского меча, отклоняя его в сторону, чтобы ударить вновь, но уже ниже.

– И ещё раз.

Парень быстро переместился за спину проигравшего, который упал на колени, крича от боли в руке. Кисть, с зажатым в ней мечом, упала на снег. Саймон прижал клинок к горлу.

– Что теперь скажешь? – спросил он.

– Пощады, пощады… – пробормотал проигравший.

– Кулон.

– Забирай, только не убивай.

Парень толкнул его коленом, роняя лицом в снег. Прислуга бросилась помогать своему господину. Быстро очистив меч от крови, он убрал его в ножны и оделся.

В доме, нарезая круги по залу, ждала мать семейства. Когда она увидела вошедшего, то чуть не потеряла сознание.

– Карвер жив. – поспешил успокоить её Саймон.

– Жив?

– Жив. Принесите кулон Элизабет.

– Как он?

– Кулон. Быстро.

Она испуганно закивала и побежала вверх по лестнице, чтобы через мгновение вернуться, держа заветную вещь в руках.

– Забирай и уходи. – со страхом в глазах, она протянула ему искомую вещь.

– Так и хотел. Благодарю. – Саймон забрал то, зачем пришёл, учтиво поклонился и вышел на улицу.

Крики раненного прекратились. Потерял он сознание от потери крови или умер - было уже не важно. Единственное, что интересовало Саймона, было в его руках. Оставалось только добраться до кладбища.

***

Олдкрафт, как ему и полагалось, встречал гробовой тишиной. С неба вновь сыпались колючие осколки звёзд, но без ветра они не доставляли никакого дискомфорта. У ворот кладбища, в свете фонарей, переминалась одинокая фигура, в попытках хоть немного согреться.

– У меня уже яйца звенят, ты где бродишь?! – сходу набросился Антуан.

– Забирал кулон. – Саймон достал из кармана цепочку. – Всё готово.

– Они так просто её отдали? – удивился друг.

– Тогда бы я пришёл раньше. – покачал головой парень. – Полезли.

Они перемахнули через ворота и Саймон пошёл вперёд. С момента его последнего визита ничего не изменилось. Только многочисленные статуи, натыканные тут и там, смотрели на него не с жалостью, а с осуждением. Он понимал, что собирается совершить нечто ужасающее, но всё равно не отступал. Задуманное должно свершиться. Он получит её обратно, любой ценой.

– Здесь и днём некомфортно, а ночью совсем жуть. – сказал Антуан, когда они добрались до нужного склепа. – Ты точно не передумал?

– Ты боишься кучки камней и тел, что они запирают?

– Нет. Просто это всё неправильно.

– Ты же уже согласился.

– Я был пьян.

– Твои проблемы. – Саймон ободряюще хлопнул друга по спине и улыбнулся.

– Это точно. – пробормотал друг.

Антуан с любопытством разглядывал барельефы покойников, бесцеремонно нарушая их право на покой, принесённой с собой лампой.

– Здесь холоднее чем снаружи. – пожаловался он.

– Мертвецы не привередливы.

– Не надо их злить.

– Не я свечу на них лампой.

Антуан испуганно отвёл лампу и пошёл вслед за другом. Саймон остановился у нужной плиты и положил на неё кулон.

– Это она? – спросил у него Антуан.

– Да.

– Плиту сдвигать?

– Нет. Нужна моя кровь и молитва старым богам.

– Каким старым богам?

– Не знаю.

– А молитва как звучит?

– Сейчас услышишь. – устало ответил Саймон. – Главное быть искренним в своей просьбе и тогда они откликнутся. По крайней мере, там так сказано.

– Ересь. – хмыкнул друг.

– Будешь ворчать, если это не сработает. – отрезал Саймон. – А пока, будь добр, помолчи.

Антуан исполнил его просьбу. Лампа из его рук перекочевала на пыльный пол. Тени пугающе нависли над последним пристанищем Элизабет. Саймон, решив не оттягивать неизбежное, достал из-за голенища нож и проколол большой палец. Капля за каплей, он окропил своей кровью кулон и принялся взывать к неведомым силам:

– О, древние боги, хранители тайн мироздания, чьи имена забыты, но чья сила вечна. Вы, кто соткали звёзды и сотворили законы смерти и жизни, к вам взываю я, смертный, чье сердце разбито. Верните Элизабет Коллвел, чей свет погас. О, владыки ночи, что вершат судьбы в безмолвной тени, даруйте мне милость свою, ибо цена будет уплачена.

Саймон закончил говорить и повисла гнетущая тишина.

– Сработало? – прошептал Антуан.

– Я не…

Он не успел договорить. Тень парня на стене зажила своей жизнью. Она медленно отошла в сторону, огляделась вокруг и вошла в каменную плиту. В помещении поднялся ветер такой силы, что закладывало уши. Лампа, стоявшая на полу потухла, упала набок и покатилась в сторону. Казалось, что это длится вечность, но в какой-то момент всё резко прекратилось.

– Лжец… – прошептал неясный голос в левое ухо Саймона.

– Элизабет? – он дрожащими руками отодвинул плиту.

Под ней было пусто.

– Сработало? – шёпотом спросил Антуан.

– Её здесь нет. – парень ощупывал стены изнутри. – Её здесь нет!

– О чём ты?

– Она пропала, понимаешь? – повторял Саймон. – Её нет!

– Может у тебя получилось?

– Ты совсем идиот?! – сорвался парень. – Тело кто-то забрал. А значит всё было напрасно!

– Может её не здесь похоронили?

– Я видел её. Она лежала прямо тут. – он показал на пустое место. – А теперь её здесь нет.

– Кому нужно тело мёртвой девушки? – растерянно бормотал Антуан. – Может родные перезахоронили?

– Полная чушь. – обессиленный Саймон сел на пол.

– И что теперь делать?

– Я не знаю.

– Сходи к мистеру Коллвелу. Вдруг это он.

– Я… – Саймон замолчал, пытаясь собраться с мыслями.

– Что?

– Карвер. Я отрубил ему руку сегодня.

– А?

– Был спор, дуэль. – тихо, едва различимо говорил Саймон. – Это всё не важно. Я перешагнул черту. Напрасно я сделал это. Она предупреждала…

– О чём ты говоришь? – Антуан был готов умереть от страха. – Кто предупреждал?

– Не важно. Всё не важно. – повторял парень.

– Брат, пойдём отсюда.

Саймон не сопротивлялся, когда друг потянул его за руку, уводя прочь из склепа. Они сели на ступенях у выхода и молча смотрели перед собой.

– Кулон. – разорвал тишину Саймон.

– Что?

– Я забыл его внутри.

– Сейчас принесу. – кивнул Антуан.

Оставшись наедине, парень взял горсть снега и обтёр лицо, пытаясь хоть немного успокоить бунтующее сознание. Вытерев влажную кожу рукавом, он открыл глаза и увидел её.

– Ты предупреждала.

– Я предупреждала. – она сочувственно улыбнулась.

– Кто украл тебя у меня?

– Саймон, любимый, иди домой.

– Мне нужно поспать.

– Тебе нужно поспать.

– Настанет новый день и я найду тебя.

– Меня больше нет. Ты должен смириться с этим.

– Я найду тебя. Чего бы это не стоило.

– Дурак.

Железный засов, встав на место, хлопнул. Антуан сел рядом и положил кулон в карман Саймона.

– Я тут подумал. – начал он. – Видел вывеску на бараке, недалеко от моего дома?

– Какую вывеску? – Саймон медленно перевёл взгляд с точки где стояла Элизабет, на друга.

– Частного сыщика.

– И что он ищет?

– Всякое. – неопределённо пожал плечами Антуан. – Пропавших людей, воров, украденное.

– И чем он мне поможет?

– Раз он ищет живых людей, может и мёртвого сможет?

– Ладно, завтра зайду. – кивнул Саймон. – От происходящего уже голова закипает.

– Понимаю. Нелёгкое тебе выпало бремя, друг.

– Рад, что ты со мной.

– Надеюсь, что мы не натворили ничего непоправимого. – Антуан нервно кусал губу. – Мы точно связались с кем-то, но раз Эли там не было, получается…

– О чём ты?

– О последствиях.

– Никаких последствий. – успокоил его Саймон. – По крайней мере - для тебя.

– Пойдём домой?

Саймон кивнул. Они поднялись на ноги, отряхнулись от снега и пошли на выход с кладбища. Когда ворота остались позади, они обнялись и разошлись, каждый в свою сторону.

– Саймон! – окликнул друга Антуан.

Парень обернулся.

– Завтра зайди сначала до меня, ладно?!

Саймон кивнул и пошёл дальше. Редкие прохожие старались обходить его стороной, опасаясь угрюмого лица и меча, болтающегося на поясе. Но он всё равно чувствовал на себе пристальный взгляд, который преследовал его от выхода с кладбища. На крышах, то и дело виднелась тёмная фигура. Она молча наблюдала за парнем, исчезая с одного дома и появляясь на другом. Была ли это сущность, назвавшая его лжецом или Элизабет, что пытается образумить его? Саймон не знал. Он хотел добраться домой, лечь в холодную постель и погрузиться в спокойный сон, без призраков прошлого.