Вечная жизнь

День первый. Падение.

— В лицензии отказано.

Робот произнёс эту фразу до безобразия будничным голосом, как будто речь шла о каком-то пустяковом вопросе. Голоса роботов давно перестали делать эмоциональными за ненадобностью. Впрочем, сообщи он эту информацию с трагическими интонациями, Максу от этого точно легче бы не стало.

Секунд тридцать он стоял в ступоре, пытаясь осознать услышанное, таращась в монитор терминала, на котором бесстыдно продолжала гореть надпись, хоронившая его жизнь:

«В лицензии отказано».

— Это, наверное, какая-то ошибка, — попытался сказать он, одновременно с этим понимая всю бесполезность подобных попыток. Робота невозможно ни уговорить, ни переубедить.

— Никакой ошибки, гражданин. Совокупная сумма вашего официально задекларированного ежегодного дохода, с учётом удержания денежных средств на поддержания минимального процесса жизнедеятельности вашего организма, не может покрыть запрашиваемую вами сумму и годовых процентных выплат по ней.

— Но у меня скоро будет повышение зарплаты, — предпринял Макс ещё одну отчаянную попытку.

— В таком случае после увеличения вашего официального дохода вы можете повторно обратиться в наш банк.

Макс продолжал стоять, молча разглядывая ненавистную надпись на мониторе. Обратиться повторно? Что за бред. Когда повторно? За свои сто двадцать девять прожитых лет он всегда действовал по одной схеме. Делал инъекцию «вечной жизни» и в этот же день оплачивал следующую. И ему ещё ни разу не отказывали в лицензии. Всё происходящее было настолько неожиданно, что Макс совершенно растерялся, не понимая, как ему теперь поступать и что делать.

— Если у вас больше нет вопросов, гражданин, просьба освободить место для следующего клиента.

Макс продолжал молча стоять, разглядывая надпись. В голове клубился туман.

Надпись «В лицензии отказано» мигнула и сменилась на заставку первого всепланетного банка, как бы намекая, что разговор закончен.

— Освободите, пожалуйста, место для следующего клиента.

Несмотря на отсутствие интонации, фраза прозвучала угрожающе. Краем глаза Макс заметил, как в своём углу шевельнулся охранник-человек, обращая на него своё внимание.

Человеческие охранники вообще были большой редкостью. Большую часть охранных функций в городе выполняли полицейские беспилотники или стационарные роботизированные установки. Люди нужны были лишь для одной цели. Убеждать. Робот не способен в чём-то убедить человека. Для этого нужен другой человек. Макс не сомневался, что в банке есть скрытые боевые системы, которые при какой-либо непосредственной угрозе мгновенно начнут действовать. Но расстреливать каждого несогласного с решением банка клиента — это уже чересчур даже для корпораций. Банки не очень любят грязь и кровь. Поэтому в каждом отделении банка обязательно присутствовал человеческий охранник, способный в вежливой, а иногда и не очень, форме убедить клиента согласиться с решением банка, каким бы оно ни было.

— Освободите, пожалуйста, очередь.

Фраза укоротилась и была произнесена отдельными словами с достаточно большим промежутком между ними. Угрозу во фразе можно передать и без интонации. Одновременно с этим охранник отлепился от своего угла и начал неспешное движение к Максу.

Огромным усилием воли Макс заставил свои ноги сделать несколько шагов в сторону и сошёл с приёмного кружка на полу. Разбирательства с охраной совсем не входили в его планы. На данный момент времени в его планы вообще ничего не входило. Ему нужно было подумать. Осмыслить произошедшее.

Увидев, что клиент сам пришёл к правильным выводам, охранник так же неспешно вернулся подпирать свой угол. Следующий в очереди человек сделал шаг и встал на приёмный кружок под сканер. Остальные в очереди вообще никак не отреагировали на инцидент. Подобные вещи в банке случались регулярно, и к этому уже давно все привыкли.

Макс тяжело вздохнул, последний раз бросил взгляд на роботизированный терминал, который уже вовсю общался со следующим посетителем, и понуро побрёл к выходу, про себя проклиная свой идиотизм. Ну почему он заранее не озаботился узнать сумму, которая ему потребуется на последнее продление «вечной жизни»? Макс мог это сделать сегодня перед поездкой в банк. В его случае сумма очередного платежа для клиента формировалась и становилась известной непосредственно в день получения лицензии. Если бы он это сделал, то был бы избавлен хотя бы от этой унизительной сцены в банке. Впрочем, винить себя ему особо было не в чем. За последние сто с лишним лет Макс настолько привык к процедуре продления, что попросту не подумал, что что-то может пойти не так. Сила привычки — великая вещь. Да и считать давно уже ничего не требовалось. Банковские роботы прекрасно справлялись с подобного рода делами, благо обладали полной информацией о финансовом состоянии любого официально зарегистрированного жителя планеты.

Всё было банально и просто. Каждый официально зарегистрированный житель имел счёт в банке, на который автоматически перечислялись все его доходы. Любые траты человека так же автоматически с этого счёта списывались. Когда приходила очередь продления лицензии на «вечную жизнь», система банка учитывала текущее состояние счёта и добавляла в него сумму будущего ежегодного дохода человека. Если суммы счёта хватало, человек получал лицензию на продление. Если не хватало, ему выдавали кредит на недостающую сумму. Но только в том случае, если его доход позволял в течение года этот кредит погасить.

Последние семьдесят три года своей жизни Макс не интересовался состоянием своего счёта, занимаясь одним простым делом — экономией. Чем больше денег сэкономлено, тем больше их останется на счёте. Поэтому экономить в его случае было равносильно слову зарабатывать. Вот такая нехитрая арифметика. И на протяжении ста девяти лет Макс, следуя этому правилу, стабильно получал лицензию на продление «вечной жизни». До сегодняшнего дня.

Добравшись до выхода, он прошёл через силовое поле и выбрался на улицу. Его костюм мгновенно трансформировался, защищая носителя от внешней среды. Голову закрыл сформировавшийся из воротника пузырь шлема, рукава удлинились, защищая открытые кисти рук. Полимер был удивительно прочным, при этом мог свободно пропускать воздух свет и звук. По желанию хозяина он мог становиться односторонне прозрачным, либо же прозрачным полностью. Макс всегда оставлял полимер односторонним, так что он прекрасно всё видел, его же лицо было скрыто от посторонних глаз.

Технология живого жидкого полимера была очень дорогой, и костюм из этого материала обошёлся Максу в огромную сумму, но он того стоил. Количество канцерогенов в атмосфере планеты за последние пятьсот лет заметно прибавилось. Нельзя сказать, что воздух в городе был совсем ядовитым. Дышать им вполне было можно. Правда, без защитных средств человек, дышащий таким воздухом, очень быстро мог подхватить ряд весьма неприятных заболеваний, причём в неограниченном количестве. И хотя Максу, как носителю патогена «вечной жизни», болезни были не страшны, неприятные краткосрочные последствия от незащищённого контакта с окружающей средой его бы тоже не миновали. Так зачем терпеть раздражение слизистой глаз или язвы на коже, если этого можно избежать? Поэтому из всех по-настоящему дорогих вещей к сто двадцать девятому году жизни его режим экономии пережил только этот костюм.

На улице, как обычно, было пасмурно. Солнце редко пробивалось через плотные слои смога, закрывавшего небо, особенно над крупными индустриальными городами. Впрочем, городской полумрак с успехом разгоняла многочисленная голографическая реклама, которая гнездилась практически на любой поверхности, включая тротуары, а порой и вовсе вспыхивала в небе, словно маленькая сверхновая. Из-за этого мегаполис больше всего походил на огромную новогоднюю ёлку в обрамлении унылой серости.

Словно бы издеваясь над Максом, напротив выхода из банка как раз красовалась огромная, во всё высотное здание реклама «вечной жизни»: «Каждый может жить вечно!» — гласила надпись в обрамлении счастливых жизнерадостных лиц.

— Идите к чёрту, — злобно пробормотал Макс и отвернулся от рекламы. — Уроды.

На кого именно он злился, Макс и сам толком сказать не мог. Наверное, на корпорации. Или на жизнь.

Всё происходящее было настолько несправедливо, что ему хотелось завыть в полный голос. Последний год! Ему остался последний год платного продления! Это было как предательский удар ножом в спину.

Программа «вечная жизнь», доступная для простого населения, появилась шестьсот восемьдесят три года назад и с тех пор, на протяжении первых двухсот лет, подвергалась нескольким изменениям, пока не приобрела устойчивую форму, в которой и пребывала по сей день.

Правила её на первом этапе были весьма чёткие. Первая инъекция патогена «вечной жизни» проводилась в день двадцатилетия каждого гражданина. Она была обязательной и бесплатной. Далее каждый год за лицензию на продление «вечной жизни» взималась плата. Первый платёж был копеечным, но каждый следующий возрастал на определённую сумму. В основе расчёта этой стоимости лежала весьма хитрая арифметически-экспоненциальная прогрессия, созданная какими-то учёными математиками непосредственно для программы «вечной жизни». В открытом доступе существовала таблица платежей, в которой указывалась сумма каждого взноса за лицензию на протяжении семидесяти лет. А дальше наступало самое интересное.

За семидесятое продление жизни уже нужно было выложить весьма приличную, можно сказать даже огромную сумму. И если дальше следовать заложенной в программу прогрессии, следующий, семьдесят первый, платёж получался бы просто астрономическим. Таких денег не смог бы заплатить, наверное, ни один житель этой планеты.

Поэтому для тех, кто доходил до семьдесят первого продления «вечной жизни», правила изменялись. Но весь фокус состоял в том, что никто, кроме корпорации, разумеется, не знал, как именно. Как говорилось в рекламе корпорации «Жизнь», для каждого клиента, достигшего семьдесят первого года, разрабатывается индивидуальная программа оплаты последующих лицензий с учётом их текущих и возможных будущих доходов.

Дальше эти индивидуальные платежи продолжались вплоть до сто тридцатого года жизни человека. И для тех немногих счастливчиков, кто умудрялся пройти весь этот длинный путь, оплатив все сто десять лицензий, наступала «вечная жизнь». Таким людям корпорация «Жизнь» пожизненно начинала предоставлять патоген бесплатно.

Казалось бы, ерунда какая-то. Как можно верить в честность оплаты втёмную? На первый взгляд, действительно такая система выглядела, мягко говоря, подозрительно. Но, во-первых, корпорация была монополистом и обладала монополией не на какую-то там ерунду, а на саму жизнь. А во-вторых, практика показывала, что система работает. Непонятно как, но работает. Макс навскидку мог назвать с десяток имён счастливчиков, оплативших все лицензии и получивших «вечную жизнь» благодаря программе корпорации «Жизнь». Всего же таких людей на планете на данный момент времени насчитывалось двести сорок четыре. Вроде бы немного, с учётом того, что программа существовала уже шестьсот восемьдесят три года. Но. Людям надо верить в чудо. Люди хотят верить в чудо. Тем более, если это чудо не эфемерно, а вполне осязаемо. Если его можно увидеть собственными глазами. И оно живёт среди вас.

И как доказательство этому, перед Максом, словно маяк в ночи, продолжал гореть рекламный слоган: «Каждый может жить вечно!»

Глядя на него, Макс внутренне встряхнулся, усилием воли возвращая себе самообладание. Да, то, что случилось, было и неожиданно, и несправедливо, если не сказать больше. Но у него ещё оставалось две недели, чтобы как-то исправить ситуацию. Но для начала нужно было понять размер проблемы. Уходя из банка, Макс был настолько ошарашен, что даже не узнал сумму платежа, необходимого на продление его последней лицензии. Поэтому начать нужно было именно с этого вопроса.

Добравшись до ближайшей зоны комфорта, которая располагалась неподалёку от банка, Макс присел на скамейку и обратился к искину. Алиса была имплантирована в его затылок и подключена напрямую к коре головного мозга, так что он мог мгновенно обратится к ней по любому вопросу. Искин заменял сразу все существующие гаджеты, был постоянно подключен к глобальной сети и мог по мысленному приказу оперативно выполнить любую поставленную перед ним задачу. И самое лучшее, по мнению Макса, в Алисе было то, что за неё не нужно было ежегодно платить. Искин приобретался один раз и оставался с человеком до конца жизни. Весьма дорогостоящая вещь, но очень практичная и удобная. Макс имплантировал Алису в те далёкие времена, когда деньги ещё не стали для него серьёзной проблемой.

Получив задачу, Алиса связалась с первым всепланетным банком и передала хозяину полученную информацию.

От услышанной суммы Максу сделалось плохо. Голова закружилась, он почувствовал тошноту и еле удержался, чтобы тут же не грохнуться со скамейки на землю. Это уже было похоже на какое-то изощрённое издевательство. В шаге от заветной цели перед ним воздвигли непреодолимый барьер. Услышав сумму, Макс сразу же понял, что у него нет шансов. Даже если бы он работал на десяти работах одновременно, что, конечно же, невозможно, ему не накопить такой суммы и за десять лет, что уж говорить о двух неделях.

Макс почувствовал подступающую панику. Сердце в груди подпрыгнуло и бешено застучало, по телу прокатилась волна жара, на смену которой пришла слабость. С трудом откинувшись на скамейку, он практически распластался на ней, чувствуя, как начинают дрожать пальцы на руках, а по лицу под маской скатываются крупные капли пота.

— Фиксирую повышение артериального давления, учащённое сердцебиение и ряд других изменений в вашем организме, что свидетельствует о серьёзной стрессовой ситуации, — деловито сообщила Алиса у него в голове. — Но я не наблюдаю признаков опасности, непосредственно угрожающей вашей жизни или здоровью. Необходимо ли мне связаться с полицейским департаментом или другими экстренными службами?

— Нет необходимости, — с трудом пробормотал Макс, продолжая отлёживаться на скамейке.

По опыту он знал, что, если не ответит на вопрос искина, тот начнёт действовать самостоятельно, исходя из собственной оценки ситуации. А Максу сейчас не нужны были экстренные службы. Ему нужны были деньги. Много денег. Нет. Чертовски, охренительно много денег.

Надпись «Каждый может жить вечно!» была по-прежнему хорошо видна с того места, где он лежал. Макс не был просто человеком. Он был долгим, которому оставалось сделать всего один, последний шаг к вечности. Да, на его пути поставили непреодолимый, казалось бы, барьер, но ведь у кого-то получалось подобный барьер преодолеть. Значит, сможет и он. Иначе получится, что он зря прожил все свои сто двадцать девять лет.

Макс позволил себе ещё немного полежать на скамейке, пытаясь расслабиться и привести организм в относительный порядок. Паника убивает. Это непреложное правило он усвоил давно, ещё в начале своего долгого восхождения к вершине вечности. Паника порождает необдуманные поступки и действия, последствия которых могут стать необратимыми. Чтобы этого избежать, нужно мыслить рационально. Прожитая жизнь научила его тому, что из любой, даже, казалось бы, самой безнадёжной ситуации, можно найти выход. Даже из такой. И Макс понял, что знает, где ему этот выход нужно искать.

В корпорации Global Biological Engineering Макс проработал девяносто два года. Начал практически с низов, целенаправленно пробиваясь вверх по карьерной лестнице. И последние пятьдесят три года провёл в качестве главы регионального отделения. Собственно, только благодаря этому Макс и смог добраться до своей сто десятой лицензии — порогу в вечность. Почему бы теперь корпорации не помочь ему этот порог перешагнуть? Да, сумма платежа за последнюю лицензию была баснословной для отдельно взятого человека, но для глобальной корпорации не являлась чем-то неподъёмным. Макс решил, что попросит у совета директоров, которые и являлись, собственно, владельцами корпорации, кредит на необходимую ему сумму. И плевать как долго ему придётся её выплачивать и какие проценты по ней ему назначат. У него впереди была бесплатная вечность.

Обдумывая свою идею, Макс почувствовал прилив бодрости, ощутил подъём сил и вообще чуть ли не прилив чистого счастья. В том, что ему удастся договориться с советом директоров, он нисколько не сомневался. На своей должности он работал практически безупречно, серьёзных ошибок не совершал. Да, большую часть рутинной работы за него делал искин, но все ключевые решения по стратегии и развитию корпорации в регионе он принимал самостоятельно. И ему определённо было чем гордиться.

День первый. Поиск решения.

Приняв решение, Макс сразу же приступил к его воплощению в жизнь. Сегодня у него был обязательный оплачиваемый выходной. Такие выходные в день получения лицензии, согласно закону о «вечной жизни», предоставлялись каждому гражданину планеты. В принципе, для Алисы не было проблемой связаться с советом директоров прямо с лавочки, на которой всё ещё располагался Макс, но он здраво рассудил, что подобную просьбу лучше передать лично через специальный терминал связи, располагавшийся в его корпоративном офисе. Это покажет его серьёзный настрой, верность корпорации, да и просто станет лишним поводом, чтобы совет директоров принял положительное решение. Бесплатный оплачиваемый выходной в году был только один, и его присутствие на рабочем месте наверняка сыграет положительную роль.

Поднявшись со скамейки, Макс бодро зашагал по тротуару вдоль дороги, направляясь к ближайшему межуровневому лифту. Мимо него изредка проносились частные автомобили на антигравитационных подушках и гораздо чаще роботизированные такси. Где-то высоко над головой, словно маленькие истребители, проносились серебристые очертания флайеров.

Из всех видов городского транспорта в мегаполисе, в процессе развития и преобразования, осталось только три вида — такси, система быстрого подземного перемещения и корпоративные флайеры. Как не без ехидства говорилось в простом народе, для нормальных и ненормальных.

Несмотря на разгар рабочего дня, пешеходов на улицах было достаточно много. И большинство из них, судя по всему, особенно никуда не спешили. Всякий раз наблюдая подобную картину, Макс внутренне поражался. В мире, где время — деньги, а деньги — жизнь, бесцельное времяпровождение казалось для него по меньшей мере кощунственным, если не преступным.

Ближе к лифтовым площадкам людской поток уплотнился, а потом и вовсе превратился в стоячую очередь. В основном, она состояла из коротких. Это было понятно, в первую очередь, по лицам, носившим следы разнообразной степени старения. От морщин до седины. У самого Макса в его сто двадцать девять лет оставалось лицо двадцатилетнего юноши в полном расцвете сил.

С трудом сдерживая нетерпение, он покорно плёлся в очереди, ожидая возможности попасть в лифт. При этом Макс не мог оторвать глаз от этих лиц. Вид старости завораживал его, вызывая противоречивую бурю эмоций в душе. Так порой смотрят на какую-нибудь любопытную экзотическую, но противную на вид и опасную живность.

Средства защиты также отличались разнообразием, в зависимости от благосостояния своих владельцев. В основном, люди носили специальные маски, полностью закрывавшие голову, но было много и таких, кто использовал более дешёвые приспособления, такие как герметичные очки и простые сменные носовые фильтры. Некоторые и вовсе лишь покрывали кожу специальным гелем, защитные свойства которого вызывали у Макса весьма большие сомнения.

Наконец он смог занять место в лифте. Створки перед ним бесшумно сомкнулись, и кабина с заметным ускорением ухнула вниз, вызвав в организме Макса быстротечное ощущение невесомости. Стоя в плотной людской массе, он, как всегда, почувствовал дискомфорт. И дело тут было скорее не в клаустрофобии, а в банальной боязни. Макс неприязненно относился к коротким и не доверял им. По его мнению, они платили ему той же монетой.

Благо спуск был недолгим. Лифт плавно затормозил. Створки разъехались в стороны, открывая Максу возможности полюбоваться видами нижнего уровня города.

Это было довольно мрачное пространство. Гораздо меньше рекламы, зато больше унылой серости и грязного воздуха. По крайней мере, так казалось Максу, прятавшемуся за надёжным облачением защитного костюма.

Если средний уровень мегаполиса регулярно убирали роботы-уборщики, то нижнему доставалось гораздо меньше их внимания. Здания во многих местах покрывали непонятные пятна причудливых форм и размеров, соперничающие за место на стенах с граффити и всевозможного рода надписями, сделанными краской, большинство из которых уже выцвели и практически стёрлись по прошествии множества лет. Землю, словно экзотический ковёр, покрывал ровный слой разнообразного мусора, а кое-где по углам громоздились натуральные кучи разнокалиберного хлама. Пустые пластиковые бутылки, рваные упаковки из-под дешёвой еды и прочий мелкий мусор валялись повсюду — и на тротуаре, и на дороге. В общем, картинка была так себе.

Макс поспешно выбрался из лифта и в обрамлении молчаливой угрюмой толпы побрёл в сторону ближайшей станции быстрого перемещения, ориентируясь на световые указатели, хаотично разбросанные в пространстве. Мусор под ногами идущих людей издавал шуршаще-чавкающие звуки, что навевало мысли о миллионах маленьких лап насекомых, наступающих на Макса со всех сторон. Как мрачная иллюстрация к одной из десяти египетских казней.

Антуража всей этой картине добавляли довольно крупные крысы, снующие среди мусора прямо под ногами идущих людей. Этих грызунов на нижнем уровне города было великое множество, так что жители города к ним давно привыкли и не обращали на них особого внимания. Так же, как и сами крысы, которые уже давно перестали бояться людей.

Ярко освещённый вход на станцию быстрого перемещения со стороны улицы выглядел как ворота в рай. Ещё на подходе к зданию Макс был просканирован, с его чипа, вживлённого в кисть правой руки, списалась определённая сумма денег, после чего ему стал доступен вход в метро.

Миновав силовое поле на входе, Макс оказался в вестибюле строения. Здесь территория мусора заканчивалась. По крайней мере, по сравнению с улицей, чистота непрезентабельного, прямо говоря, интерьера была разительной.

Влившись в неторопливый людской поток, Макс встал на эскалатор и начал своё неспешное погружение в подземное чрево города.

Поезд пришлось ждать почти десять минут. Всё это время Макс провёл максимально далеко от платформы, прислонившись спиной к стене. В метро он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем на улицах нижнего города, но настороженность никогда не покидала его. В мегаполисе было полно неуравновешенных личностей, религиозных фанатиков всех мастей, да и просто откровенных психов. Чего стоили только «вестники смерти», секты которая считала вечную жизнь подарком человечеству от дьявола, который таким образом губит бессмертные людские души, мешая их перерождению после смерти в раю.

Вообще, начиная с двадцать первого века, религия на Земле всё больше приходила в упадок. Религиозные институты всех мировых конфессий, пытаясь идти в ногу со временем, какое-то время подстраивались под изменяющиеся жизненные реалии с различной долей успешности. Но в итоге всех их ждал один безрадостные конец. Устаревшие религиозные догмы и доктрины медленно, но верно рассыпались под безжалостной поступью прогресса. А открытие вечной жизни стало последним гвоздём, вбитым в крышку этого гроба. Нет, религия не исчезла окончательно, но, претерпев глобальные изменения, выродилась в немногочисленные исковерканные религиозные течения или откровенные секты и культы различной степени радикализации.

Помимо религиозных фанатиков, на земле водились и другие, более рациональные и технологичные борцы «за всё хорошее против всего плохого».

Такие, например, как хакерская группировка «свободная жизнь», периодически устраивающая акции саботажа и террора по всей планете. Таким образом они пытались бороться с корпорациями, охотясь на вечных, которые, по их мнению, несправедливо присвоили себе право распоряжаться «вечной жизнью» по собственному усмотрению, эксплуатируя при этом простых людей. Не зря их самым популярным в народе лозунгом был слоган: «Вечная жизнь для всех. Даром».

И если мотивы и цели хакеров были более-менее понятны, то религиозным фанатикам типа «вестников смерти» было всё равно — долгий ты или вечный. Они жаждали «освободить» любого, кто пользовался патогеном вечной жизни. Под «освобождением», естественно, подразумевалась смерть. А так как сами они, в силу своей веры, смерти не боялись, адепты подобных организаций представляли собой не меньшую угрозу как для вечных и долгих, так и для простых обывателей — коротких, которые просто случайно могли попасть под раздачу.

И та, и другая организации, естественно, были вне закона. И той, и другой это особо не мешало проворачивать свои дела.

На платформу Макс вышел только после того, как поезд остановился и открыл двери.

В вагонах подземки было посвободней, чем в лифте, хотя выглядели они практически одинаково. Такая же коробка без окон, только немного побольше в размерах. Люди стояли группами и поодиночке, держась за специальные поручни, свисающие с потолка. Сидячие места в вагонах не предусматривались.

Макс пристроился в углу вагона, где и провёл все семь минут поездки. Если бы он ехал на машине по среднему ярусу мегаполиса, его путь занял бы раз в пять больше времени. Как говорилось, подземка — скорость и дешевизна, такси — комфорт и безопасность. Впрочем, Макс по опыту своих прожитых лет хорошо знал, что настоящей безопасности в этом городе не было нигде. Достаточно было вспомнить последний подрыв религиозным фанатиком-смертником самодельной бомбы в машине на автомагистрали, уничтоживший полтора десятка транспортных средств вместе со всеми их пассажирами.

В вагоне, как и на улицах, тоже было полно разнообразной рекламы. Рекламировали всё — от натуральной еды до туров на курорты в относительно экологически чистые планетарные зоны. Макс даже увидел рекламу собственной корпорации GBI. Но львиная доля вагонного пространства была посвящена, естественно, «вечной жизни».

Прямо напротив Макса, раскинувшись на всю стену, словно беспокойное сердце пульсировала ярко-красными буквами вольная выдержка из первого закона:

«Гражданин! Не пропусти первую инъекцию! Все жители планеты по достижении двадцати лет в течение недели должны пройти обязательную процедуру по внедрению в организм патогена вечной жизни! Неявка является нарушением закона и карается смертной казнью!»

Макс, покачиваясь вместе с вагоном во время замедлений и ускорений, тупо таращился на эту надпись. Жизнь и смерть. Мечта и реальность. Как тесно они переплелись в этом городе. Макс очень надеялся, что его мечта всё-таки осуществится и он станет вечным. Ему совсем не хотелось умирать. Особенно сейчас, когда до вечности ему оставался один, последний шаг.

Добравшись до нужной станции, Макс выбрался из подземки на нижний ярус города. Здание его корпорации находилось всего в нескольких сотнях метров от выхода из метро. Он даже мог его видеть. Но чтобы попасть внутрь, ему необходимо было снова подняться на средний уровень.

Город был старым, но далеко не самым древним на планете, хотя и входил в десятку самых крупных городов на Земле. По крайней мере, из тех, что благополучно пережили период возникновения «вечной жизни» и последовавшую за этим «войну за жизнь». Насколько помнил Макс — откуда у него была это информация в голове, он понятия не имел — мегаполису было чуть больше тысячи шестисот лет. Естественно, изначально город не делился на уровни, всё это появилось позже в результате прогресса, развития технологий и последовавшей за всем этим «войны за жизнь», которая кардинальным образом изменила как жизнь людей, так и структуру мегаполисов.

После окончания «войны за жизнь» крупные города по всей планете начали перестраивать по принципу шахматной доски, где в каждой отдельной клетке устанавливалось огромное многокилометровое здание-столп. Здания эти строились на разном расстоянии друг от друга, чередуя длинные и короткие промежутки. На серединном уровне всё это соединялось дорогами, а здания использовались в качестве опор для этой конструкции. На длинных отрезках между зданиями-столпами были установлены лифтовые шахты, пассажирские и транспортные, которые, помимо основных функций, служили для дорог дополнительными опорами. На коротких — тоже были лифты, но ведущие на верхний уровень города. Они были только пассажирские. На верхнем уровне дорог не было.

В каждое из таких зданий-столпов можно было попасть из многочисленных входов, располагавшихся на трёх уровнях, но внутри самих зданий можно было перемещаться исключительно в пределах одного уровня.

Поэтому Максу, чтобы попасть в свой офис, нужно было снова оказаться на среднем уровне города. Если бы он зашёл в здание снизу, то попал бы лишь в техническую часть строения, где располагались коммуникации и всевозможное оборудование различных систем жизнеобеспечения и комфорта. Также на нижнем ярусе часть здания была отведена под жильё для низших сотрудников корпорации. Когда-то в начале своей карьеры Макс и сам жил в одной из таких квартир. Но сейчас ему там нечего было делать.

Добравшись до межъярусного лифта, он отстоял небольшую очередь и снова поднялся на средний уровень.

Когда-то давно, может лет пятьдесят назад, Макс то ли от скуки, то ли от непонятного прилива любознательности дал искину задачу подсчитать все свои перемещения по городу от своего дома до места работы. Большинство цифр он уже не помнил, но одна почему-то осталась в его памяти. Две тысячи тридцать два метра. Именно такое расстояние ему предстояло пройти от лифта до входа в здание корпорации. Шестьдесят семь лет практически каждый день он проходил эти два километра, слушая, как Алиса зачитывает последние мировые новости у него в голове. Или проигрывает музыку. Или читает какую-нибудь книгу. К тому же, помимо всего прочего, эти пешие прогулки были неплохой тренировкой, позволяющей ему держать своё тело в подобающей физической форме.

Сегодня Максу было не до новостей или развлечений. Он целенаправленно шёл к своей цели, ощущая звенящую пустоту в голове, обычно заполненной болтовнёй Алисы. Несмотря на уверенность в исходе своего дела, Макс не мог перестать волноваться. На кону стояло слишком многое. Его заветное желание. Его мечта. Его вечность. И от всего этого его отделяли две тысячи тридцать два метра.

День первый. Запрос в корпорацию.

Макс весь взмок, пока добрался до здания корпорации. И дело было не только в физической нагрузке. Полимер мог поглощать потовые выделения, но его возможности в этом плане были всё-таки ограничены. Поэтому Макс испытал огромное облегчение, когда в помещении костюм вышел из режима защиты, вернувшись в стандартное состояние, и поток свежего воздуха остудил разгорячённую голову.

В здании было тихо и практически безлюдно. Лишь в отдалении возле лифтов в ожидании молча стояло несколько человек. Скорее всего, сотрудников корпорации.

Как только Макс оказался в вестибюле здания, возле него сформировалась голограмма администратора, поинтересовавшегося целью его визита. Это был даже не искин, а обычная программа алгоритмов, способная поддержать лишь минимальный диалог с человеком в рамках заданных параметров. Она служила лишь одной, но важной цели — определить потенциальную полезность посетителя и в случае положительного решения провести его через периметр безопасности. Мера предосторожности, на взгляд Макса, возможно, несколько излишняя, но политика безопасности корпорации находилась вне зоны его полномочий. Для этого существовал начальник охраны.

Проигнорировав голографического администратора, Макс, не останавливаясь, прошёл вглубь помещения. Миновав охранный периметр, состоящий из турникетов с автоматическими турелями, недружелюбно смотрящими на каждого входящего посетителя, он добрался до ресепшена.

Там, в окружении нескольких мониторов, за стойкой скучала девушка. Макс хорошо знал её в лицо, но не по имени. Знание имён сотрудников корпорации не входило в его обязанности.

Девушка его тоже узнала. По мимике её лица Макс понял, насколько она удивлена, увидев его на работе в день получения лицензии. Надо отдать ей должное, она быстро сориентировалась, и придала лицу соответствующее «рабочие выражение». Поздоровавшись, она поинтересовалась, будут ли какие-то указания. Макс сказал, что нет, попросил его не беспокоить и направился к неприметному коридору, уходящему в сторону от основных лифтовых шахт. Там в небольшом помещении располагался специальный лифт, на котором он мог подняться на высший уровень здания к своему офису.

Формально здание корпорации являлось частью города и на него распространялись правила планировки, по которым внутри строений нельзя было перемещаться между городскими уровнями. Но фактически оно являлось собственностью корпорации, поэтому на небольшие вольности, вроде специальных сквозных лифтов, власти города закрывали глаза. В конце концов, правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать.

Если на среднем уровне здания корпорации ещё можно было встретить живых сотрудников, то верхний был практически безлюден. Макс, по крайней мере, не встретил ни одного человека, пока добирался до своего кабинета. Аккомпанемент ему составлял лишь мерный звук собственных шагов, гулко разносившийся по пустынным пространствам гигантских коридоров.

GBI, как и многие другие мировые корпорации, вела своё начало с древних времён, образовавшись задолго до изобретения «вечной жизни». В те времена даже технологии искина находились лишь в зачаточном состоянии. Поэтому изначально в корпорации работало огромное количество живых сотрудников. С тех же времён в собственности корпораций находились и гигантские здания, способные этих людей размещать и обеспечивать рабочими местами.

Но с развитием технологий искусственного интеллекта искин стал выполнять всё больше функций, а человеческих сотрудников начали массово увольнять за ненадобностью. И в течение столетий гигантские здания становились всё более пустынными и безлюдными. Перед корпорациями встал выбор — переезжать на более скромные площади или оставаться в практически пустых зданиях. В итоге, как самый простой, был выбран второй вариант.

Наконец Макс добрался до своего рабочего места. Кабинет, под стать всему зданию, был огромным и практически пустым. Стол, несколько кресел, немного мягкой мебели и небольшой бар с напитками были сиротливо разбросаны по всему помещению в тщетной попытке хоть как-то заполнить пустое пространство. Огромное панорамное окно во всю стену когда-то задумывалось как прекрасная точка обзора на город и источник естественного дневного света. Теперь же оно транслировало лишь унылую серость, очертание близлежащего здания-столпа и редкие стремительно проносящиеся сигары флайеров.

Недолго думая, Макс направился к главному терминалу связи, установленному на его столе. Вообще связь давно осуществлялась с помощью искинов или портативных мобильных устройств. Терминал был скорее данью традиции, чем необходимостью. Тем не менее, для своей просьбы он решил воспользоваться именно им.

Плюхнувшись в кресло, Макс дал задание искину составить договор займа, обозначив ключевые вводные данные, такие как причину, по которой ему необходимы деньги, непосредственно нужную сумму и процент по выплате. С процентом он провозился особенно долго, высчитывая с помощью Алисы оптимальный вариант, чтобы предложение и совету директоров было интересно, и ему самому не пришлось влезать в очередную финансовую кабалу на пару сотен лет. Наконец они справились и с этой задачей, после чего искин зачитал ему готовый текст. Текст Макс одобрил, сделав несколько косметических поправок, после чего Алиса загрузила договор в терминал и отправила на согласование совету директоров. После этого оставалось только ждать.

Ожидание смерти хуже самой смерти. Какие чувства на арене древнего Рима испытывали гладиаторы в ожидании вердикта от толпы? Надежду, густо замешанную на страхе? Отчаяние от понимания того, что бой проигран и их судьба теперь в чужих руках? Что эти руки покажут? Поднятый вверх палец или сжатый кулак? Смерть или жизнь. В одном простом жесте крылась сила, способная мгновенно оборвать жизнь. Или её даровать.

Макс ничего не знал про гладиаторов. Он даже не догадывался о том, что они когда-то существовали. Древняя история его не интересовала, так как никак не могла помочь ему в достижении собственной цели. А он старался не тратить время на то, что не могло быть ему полезно. Но история, знаешь ты о ней или нет, всегда идёт по кругу, возвращаясь в новые времена в старом обличии. И если бы Макс знал о гладиаторах, то понял бы, что испытывает точно такие же чувства, какие тысячи лет назад испытывали те безымянные рабы на окровавленном песке арены Колизея.

Немного бесцельно посидев в кресле, Макс понял, что не способен выдержать колоссального напряжения, скопившегося у него внутри. Ему нужно было что-то делать. Встав с кресла, он сделал несколько нервных кругов вокруг стола и направился к мини-бару в углу.

Там были, в основном, дешёвые безалкогольные напитки вроде сублимированных соков из переработанной биомассы с добавлением натурального концентрата и химических вкусовых добавок, а также несколько упаковок пива, созданного по такой же технологии. Но была там и бутылка настоящего виски. Стоила она фантастических денег, как и всякая продукция, сделанная из натуральных, выращенных в специальных теплицах ингредиентов. Макс купил её очень давно и берёг для особых случаев. За последние несколько десятилетий бутылка опустела на три четверти. И, похоже, пришло время допить её до конца.

Взяв бокал, Макс осторожно наполнил его виски. Поднёс к лицу. Закрыв глаза, вдохнул аромат. Что-то фруктовое, возможно, яблоко или груша. Точнее он сказать не мог, так как последний раз пробовал натуральные фрукты ещё будучи подростком. Воспоминания о давно забытом вкусе заставили рот наполниться слюной. Макс чуть-чуть отпил из бокала, покатал жидкость во рту, чувствуя приятно-обжигающее прикосновение алкоголя к слизистой оболочке рта. Проглотил. Почувствовал, как виски мягко проваливается внутрь, оставляя после себя ощущение тепла и покоя. Прекрасно!

Звуковой сигнал в пустой громаде кабинета прозвучал как гром среди ясного неба. Макс вздрогнул, едва не пролив драгоценный напиток. Медленно повернулся к столу. На экране терминала мигал знакомый значок. Пришёл ответ от совета директоров. Макс почувствовал, как сердце провалилось куда-то в область желудка.

Слишком быстро. Он не ждал, что ответ придёт так быстро. Хорошо это или плохо? Был только один способ узнать.

Всё ещё держа бокал в руке, Макс медленно подошёл к столу. Сел в кресло. Осторожно поставил стакан рядом с терминалом. Слушая, как в висках с бешеной скоростью колотится пульс, дрожащей рукой вывел текст сообщения на экран:

«Совет директоров рассмотрел вашу просьбу о предоставлении бессрочного займа. Мы высоко оцениваем ваш вклад в развитие корпорации, а также благодарим за плодотворную работу и преданность общему делу на протяжении многих лет. К сожалению, в данный момент корпорация не заинтересована в подобной сделке, поэтому мы не можем удовлетворить вашу просьбу.

Желаем вам дальнейших успехов в вашей сфере деятельности и долгих лет жизни.

Совет директоров GBI».

Время для Макса остановилось. Он как будто бы завис в одном мгновении, не в силах оторвать взгляд от письма, перечитывая его снова и снова, как будто от этого его содержание могло измениться. Но ничего не менялось.

Сначала Макс не чувствовал ничего, кроме опустошения и усталости, словно марафонец, прибежавший к финишу и увидевший, что финишной черты нет. Постепенно к нему начали возвращаться и другие чувства. И злость возглавляла эту процессию.

Они желают ему дальнейших успехов и долгих лет жизни, одновременно отказывая в средствах, способных эту жизнь продлить! Это было даже не издевательство, а натуральный садизм! Да кто они вообще такие?! Какое право они имеют принимать такое решение и ещё издеваться при этом?!

Макс внезапно понял, что за всю свою долгую работу в корпорации он никогда не видел никого из совета директоров. Ни разу за все девяносто два года! В структуре компании, выполненной в качестве дерева, можно было посмотреть личную карточку любого сотрудника, начиная от техника, обслуживающего системы вентиляции на нижнем уровне, и заканчивая должностью самого Макса. В карточке обязательно присутствовала фотография и минимальный набор личной информации. Над деревом располагалась вкладка совета директоров. Там не было ничего, лишь серые человеческие силуэты в количестве тринадцати штук. Кто были эти люди? Кто способен за несколько минут принять решение о смерти человека и прислать ему об этом ответ, составленный в вежливой форме, с наилучшими пожеланиями долгой жизни?

Макс понял, что у него нет ответа на этот вопрос. По ту сторону терминала, где бы он ни находился, могла сидеть хоть говорящая макака, хоть инопланетянин, хоть сам Ктулху. Или искусственный интеллект.

От этой мысли Макса бросило в пот. А есть ли вообще вечные? Не те, кого показывают по телевизору и обсуждают в новостях, а настоящие, которые берут своё начало со времени появления «вечной жизни» на Земле? Насколько Макс знал, об этих людях не было никакой информации в сети. Никто не знал, ни кто они, ни как выглядят. О них вообще никто ничего не знал. Так может всем заправляет искусственный интеллект? Ведь только бессердечное и равнодушное существо может так относиться к смерти других людей. Бессердечное, равнодушное и вечное.

Откинувшись на спинку кресла, Макс тяжело вздохнул, потёр руками лицо, чувствуя где-то в задворках черепа зарождающуюся головную боль. О чём он вообще думает? Какая вообще разница, кто именно дал ему этот ответ? Его только что бесцеремонно, безжалостно убили, так же верно, как если бы приставили к голове пистолет и нажали на спусковой крючок. Только вот эта пуля была с оттяжкой в год. И ничего уже не могло её остановить. Не кому пожаловаться, не к кому обратиться за помощью, ничего, вообще ничего нельзя сделать. Он ходячий труп, живой мертвец, у которого осталось чуть больше года жизни. Осознание произошедшего было оглушительным. Макс почувствовал, как внутри него что-то оборвалось, как будто массивная бетонная плита сорвалась со своих опор и рухнула в бездну. Всё было кончено.

Макс взял бокал с виски, бездумно повертел в руках и одним залпом выпил содержимое. Огненная лавина пронеслась по его пищеводу, но напиток не оставил никаких приятных ощущений. Ни покоя, ни расслабления. Только горечь во рту и продолжавшаяся усиливаться головная боль.

— Фиксирую множественные симптомы сильного эмоционального стресса, — произнесла Алиса. — Анализ ситуации показывает, что это связанно с вашими внутренними переживаниями. Возможно, я могу вам как-то помочь?

Поставив пустой бокал на стол, Макс не смог сдержать горькой улыбки. Из всего огромного многообразия людей на планете только искусственному интеллекту было до него дело. И пусть его беспокойство было вызвано лишь заложенными в него программными алгоритмами, он был искренне благодарен даже за такую поддержку.

— Ты не можешь мне помочь, — тихо пробормотал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Никто не может помочь. Из этой ситуации нет выхода.

— Но вы всегда говорили мне, что из любой ситуации есть выход, — возразила Алиса. — Просто не все люди способны его увидеть.

— Я ошибался. Теперь я понимаю, как ошибался.

— Возможно, вы не видите решения, потому что не способны просчитать все возможные варианты. Возможно, я смогу найти решение, которого вы не увидели.

— Да что ты можешь понять! — взорвался Макс, чувствуя, как благодарность резко уступает место раздражению. — Ты даже понятия не имеешь, что происходит! Ты не понимаешь, что меня ждёт!

— Я понимаю, — возразила Алиса. — Вам не хватает денежных средств для покупки лицензии на «вечную жизнь».

— И что? Ты можешь сказать, где мне их взять за те две недели, которые мне остались на продление?

— Нет, — после заметной паузы ответила Алиса. Вообще заминки в общении для искусственного интеллекта были несвойственны. — Я уже просчитала все возможные легальные и нелегальные варианты. У меня пока нет готового решения. Но я буду продолжать поиски. Я уверена, что решение всегда можно найти. Просто на это потребуется больше времени.

— Замолкни, — устало сказал Макс, обрывая словоизлияния искина. — Ты не понимаешь. Что ты вообще можешь знать о смерти?

— Я много знаю о смерти, — возразила Алиса. — Этот процесс детально описан и по нему есть подробная информация в сети.

— Заткнись! Просто дай мне немножко побыть одному.

— Поняла. Затыкаюсь.

В голове Макса наступила благословенная тишина. Он молча сидел, чувствуя, как медленно отступает раздражение. Глупо злиться на искина. Он ни в чём не виноват. Если ему и было на кого злится, так это на корпорации. И на самого себя.

Настойчивая попытка Алисы его подбодрить немного удивила Макса. За те годы, что они провели вместе, он приучил её не болтать по собственной инициативе. Обычно искин общался с ним только по его прямым распоряжениям.

Вообще технология Алисы была своего рода уникальной. Настоящим прорывом в развитии искусственного интеллекта. Это была самообучающаяся адаптивная система, подстраивающаяся индивидуально под каждого человека. Каждая новая Алиса осознавала себя только после осуществления слияния с человеком-носителем. Этакий новорождённый щенок, которого впервые взял на руки будущий хозяин. Или, как в случае с Максом, маленький ребёнок, ничего не знающий о жизни. Таким образом искин одновременно познавал окружающий мир и человека, который ему в этом помогал.

Макс имплантировал Алису в свой двадцать шестой день рождения.

Первое время было самым интересным для обоих. Алиса практически без умолку болтала у него в голове, засыпая всевозможными вопросами. Да, она могла черпать информацию в бесконечном информационном пространстве планеты, к которому у неё был неограниченный доступ. Но информация эта зачастую была довольно противоречива, так что искин постоянно обращался к Максу за разъяснениями. И ему это нравилось. Неудивительно, что индивидуальные искины постепенно копировали мировоззрение и взгляды своих хозяев, превращаясь не просто в полезных помощников, а как минимум в единомышленников, понимающих чаяния и устремления своихвладельцев.

Пределы возможностей слияния двух разумов, природного и искусственного, до сих пор не были известны. Макс слышал из новостей, что в этой пока ещё мало изученной области по-прежнему проводились масштабные эксперименты, приводящие порой к удивительным, но зачастую неоднозначным результатам. В особенности, когда искина имплантировали новорождённым детям.

Макс отдавал себе отчёт об опасности подобного сближения с искусственным интеллектом. К тому же когда-нибудь в своём вечном бесплатном будущем он планировал завести семью и ребёнка. Поэтому после первого восторженного периода взаимного познания Макс начал ограничивать своё общение с искином, выработав ряд правил и ограничений. И одним из правил было то, что Алиса никогда не начинала диалог первой. За исключением каких-то экстраординарных случаев, грозивших его здоровью или жизни.

Впрочем, в реальности десятилетия одиночества не давались Максу так уж легко, как он себе представлял. Поэтому у него выработалась привычка разговаривать с искином вслух. Макс подозревал, что Алиса прекрасно бы понимала его, пользуйся он в общении с ней одной лишь мыслью. Но говорить вслух, на его взгляд, было как-то правильнее. По крайней мере, в такие моменты у него складывалось ощущение, что он разговаривает с живым человеком, а не искусственным интеллектом.

Макс снова вздохнул, вытер слёзы рукавом костюма. Посмотрел на недопитую бутылку. Вылил остатки виски в бокал. Хотел было выпить залпом, но вовремя остановился. Он и так практически всю свою жизнь себя ограничивал, надеясь, что в будущем все это окупится. Поэтому, тем более теперь, не стоит впустую переводить дорогостоящий натуральный продукт.

Невесело усмехнувшись подобным мыслям, Макс откинулся в кресле и сделал маленький глоток, погружаясь в размышления. Где он ошибся? Как он мог купиться на всё это? Ведь отец в своё время предупреждал его не верить корпорациям. И в особенности корпорации «Жизнь».

День первый. Разговор с отцом.

— Макс! Макс! Подойди, пожалуйста, на минутку!

Макс поднял голову, отрываясь от чтения. Он в очередной раз перечитывал книгу под названием «Сто и один способ достичь бессмертия или как оплатить сто десять лицензий вечной жизни». Книга была бестселлером и пользовалась бешеной популярностью у молодёжи до двадцати лет. Макс знал, что отец не одобряет такое чтение. Он негативно отзывался обо всех подобных продуктах, рассказывающих о способах заработать на лицензии, будь то книги, статьи или обучающие ролики в глобалнете, называя их авторов шарлатанами, наживающимися на неокрепших детских умах. В особенности же, по какой-то причине, отец не любил именно эту книгу.

Но Максу было пятнадцать лет. И он грезил вечной жизнью. В то же время отец очень постарался, чтобы Макс не вырос идиотом, вкладывая в его образование значительные средства. Поэтому Макс, как по крайней мере ему казалось, прекрасно отдавал себе отчёт в том, насколько нелёгкой была задача достичь вечности путём покупки ста десяти лицензий. Да, в книге было много ерунды, но попадались, на его взгляд, и вполне дельные рекомендации. Поэтому он считал вполне целесообразным как следует изучить любую информацию, которая помогла бы ему в будущем стать вечным.

— Макс! — снова крикнул отец. — Не заставляй меня подниматься к тебе!

Раздражённо вздохнув, Макс свернул голокнигу в пространстве и слез с кровати.

— Иду! — крикнул он, сбегая по ступенькам на первый этаж.

Комната представляла собой смесь гостиной с кухней. В одной стороне располагался обеденный стол, мини-рефрижератор, кухонная стенка с различной утварью и всяческие приспособления для готовки, в другой — диван, несколько мягких кресел и небольшой журнальный столик. Отец сидел за обеденным столом. Выглядел он уставшим и каким-то понурым.

Макс остановился возле стола, вопросительно глядя на отца. Ему хотелось вернуться к чтению. Он как раз анализировал достаточно перспективный способ, приведённый в книге. Голова бурлила от идей. Но Макс, зная отца, сдерживал своё нетерпение, ничем внешне его не проявляя. Это был самый верный способ побыстрее покончить с разговором и возвратиться к книге.

— Присаживайся, чего встал, — слегка улыбнувшись, сказал отец.

Макс внутренне тяжко вздохнул, но послушно сел на стул. Судя по всему, разговор обещал быть долгим.

— Опять читаешь всякую ерунду про «вечную жизнь»? — спросил отец. Вопрос его прозвучал скорее утвердительно, чем вопросительно.

Макс, не видя смысла отрицать очевидное, молча пожал плечами, уставившись взглядом в столешницу. Он уже неоднократно слышал лекции отца про то, что не стоит читать всё подряд и тем более верить всему, что написано. Особенно про «вечную жизнь». О том, что там сплошное враньё и к этому проекту надо подходить вдумчиво и с умом. Ну и прочее, в том же духе. В общем, Макс внутренне приготовился к очередному нудному разговору.

Отец вздохнул, сложил ладони домиком и пристроил на них подбородок, внимательно глядя на сына. Макс терпеливо ждал продолжения, но молчание затягивалось.

Начиная нервничать, он бросил взгляд на лицо отца. Как будто бы взглянул в зеркало. Макс был практически точной копией отца. Чуть выше ростом, чуть шире в плечах. На этом разница заканчивалась. Их лица были настолько похожи, что становилось даже немного жутко. Если бы кто-то со стороны взглянул на эту пару, то не смог бы точно определить, кто из них сын, а кто отец.

Единственная разница была в глазах. Вернее, в их выражении. В них таилась какая-то тоска и обречённость. И решимость. Глядя в глаза отца, Макс почувствовал, как ёкнуло сердце. Судя по всему, случилось что-то серьёзное.

Его взгляд как будто бы стал сигналом к продолжению разговора.

— Я не буду рассказывать тебе об опасности «вечной жизни». Знаю, это бесполезно. Ты всё равно сделаешь по-своему. Но кое о чём я хочу тебя попросить. Я не буду требовать от тебя обещаний, хочу лишь, чтобы ты прислушался к моим словам. И запомнил их. Надеюсь, они помогут тебе в будущем.

Отец снова замолчал. Возможно, подбирал нужные слова. Макс поёрзал на стуле, чувствуя, как в душе всё больше нарастает тревога. Он пока не понимал, к чему клонит его отец, но сам факт разговора и тон, в котором он проходил, ему определённо не нравились.

— Ты наверняка хорошо знаком с проектом «вечная жизнь», — наконец продолжил отец, невесело улыбнувшись. — Я нисколько не сомневаюсь, что ты знаешь о нём гораздо больше, чем я. В двадцать лет тебе сделают первую инъекцию патогена. После этого у тебя будет выбор. Нет, я не собираюсь отговаривать тебя от этой программы. «Вечная жизнь» — это хорошая вещь, но надо уметь ею правильно распорядиться. Ты получишь постоянную молодость, иммунитет от болезней и много чего ещё полезного, но за это придётся платить. И речь идёт не только о деньгах.

Отец снова взял паузу. Макс застыл на стуле, внимательно слушая. Дурное предчувствие не оставляло его.

— «Вечная жизнь» — это дар. Но большинство людей не понимают, как его правильно использовать. И совершают ошибки, которые приводят к фатальным последствиям. Но, что ещё хуже, они при этом губят свои жизни. Я хочу, чтобы ты избежал этих ошибок и смог правильно распорядиться своим шансом.

В голове Макса уже вертелся с десяток вопросов, но он продолжал молчать. Он знал, что его отец очень умный и обстоятельный человек. И всегда доводит свою мысль до конца. Задавать сейчас вопросы — только сбивать его с толку.

— Уверен, ты хорошо знаешь систему платежей за «вечную жизнь». По крайней мере открытую для общественности. Семьдесят лет. Это немало. Это не просто семьдесят лет. Это семьдесят лет молодости и здоровья. И за такое чудо не жалко отдать любые деньги. Но на семидесяти годах программа не заканчивается. Просто никто не знает, какова цена дальнейших лет.

Всё это Макс и сам прекрасно знал. И он по-прежнему не понимал, к чему отец завёл этот разговор.

— В этом как раз и кроется главная опасность, — тем временем, продолжал тот. — В неизвестности. Я не доверяю корпорациям, вернее, я не доверяю людям, которые этими корпорациями владеют. И я не сомневаюсь, что дальше, в этой неизвестности, кроется какой-то подвох. Как скрытые под водой острые камни. Ты их не видишь, но в любой момент можешь напороться на них и они нанесут тебе вред. Скорее всего — убьют.

Отец тяжко вздохнул, как будто собираясь с силами, чтобы броситься в омут с головой.

— Поэтому в гонке за «вечной жизнью» главное — вовремя остановиться. Семьдесят лет. Уже сейчас ты должен приблизительно понимать, насколько далеко сможешь зайти по этой дороге. Да, до сорока лет оплачивать лицензии не составляет проблемы практически для любого жителя планеты. Но затем цена резко возрастает. И далеко не все люди после этого способны за неё заплатить. Думаю, ты прекрасно знаешь, что с ними происходит в таком случае.

— Знаю, — сказал Макс, нервно сглотнув. — Они становятся обрубками.

— Да, обрубками, — задумчиво сказал отец, как будто пробуя слово на вкус. — Обрубки. Это очень верное слово. Очень правильное. Оно в полной мере отражает то, чем становится человек. При прекращении инъекций патогена «вечной жизни» к человеку возвращается старость. За несколько месяцев организм людей догоняет свой биологический возраст, но на этом процесс не останавливается. Он продолжается с возрастающей скоростью, пока не наступает смерть. Но смерть при этом не самое страшное. Знаешь, что самое страшное?

Макс отрицательно покачал головой. Во рту у него пересохло. В этот момент он страстно хотел только одного. Чтобы этот разговор закончился. Закончился прямо сейчас. Потому что Макс уже начинал понимать, что он может услышать дальше. И он не хотел этого слышать.

Отец, естественно, не мог знать его мысли. Но даже если бы и мог, у него не было возможности остановиться. Он должен был сказать всё.

— Самое страшное, что люди, не рассчитавшие свои силы, не просто умирают. Они вообще не живут. В погоне за вечной жизнью они утрачивают смысл самой жизни. Впустую тратят время своей дарованной молодости, надеясь когда-нибудь обрести бесплатную вечность. В погоне за этой химерой люди просто забывают жить. Они копят деньги, экономят на всём, отказываются практически от всего, что может дать им жизнь. И всё это лишь ради того, чтобы купить себе хотя бы ещё один лишний год подобной псевдожизни. Их жизнь превращается в простое существование. Становится бессмысленной гонкой, в которой они не в состоянии победить. Потому что рано или поздно, но на финише их всегда ждёт смерть.

Макс судорожно вдохнул. Казалось, он вообще забыл, что надо дышать. Он хотел возразить отцу, сказать, что есть люди, которым удалось достичь вечности, которые смогли купить сто десять лицензий и теперь наслаждались бесплатной вечной жизнью. Что «вечная жизнь» — это не химера и её реально можно достичь. Но лишь только он собрался это сделать, отец заговорил вновь.

— Я думаю, ты сейчас хочешь сказать, что есть люди, которым удалось это сделать, — как будто прочитав мысли Макса, сказал он. — Да, это действительно так. Чуть больше двухсот человек за почти шестьсот лет существования программы. Если уж быть совсем точным, двести семь человек. Я знаю, ты умный парень. И в состоянии посчитать, какой это процент от населения планеты. Соответственно, из этого ты можешь сделать вывод о том, какие у тебя шансы стать вечным. Но я не буду утруждать тебя математикой. Я уже всё давно просчитал за тебя. Твои шансы, как и шансы любого другого человека на Земле, составляют не более одной миллионной доли процента. То есть практически равны нулю. Так стоит ли ради этого рисковать всей своей ещё не прожитой жизнью? Ради какого-то призрачного шанса? Да, есть люди, которые стали вечными. Но я не верю, что они сделали это честно. Что им не помогла в этом корпорация.

— Но зачем это корпорации? — непонимающе спросил Макс.

В голове его творилось смятение. Он привык во всём доверять отцу. Понимал, что тот гораздо опытнее него во всём, что касалось жизни. В том числе и вечной. Но то, что отец сейчас ему говорил, не укладывалось у Макса в голове.

— Я не могу знать все причины, по которым корпорации делают те или иные вещи, — устало сказал отец. — Но одно я знаю точно. Эти вечные, выставленные напоказ, существуют не просто так. Они как магнит, который должен притягивать железные опилки. Они — это открытый огонь, пламя, на которое в темноте летят ничего не подозревающие наивные мотыльки. Мотыльки думают, что летят к свету и доброму теплу. Летят к «вечной жизни». Но на самом деле в конце пути их ждёт лишь огонь и смерть.

Отец замолчал. Молчал и Макс, не зная, что ему сказать и что вообще думать об этом разговоре.

— Не будь мотыльком, сын. Не лети на этот огонь. Остановись вовремя. Я не знаю, как сложится твоя жизнь, не знаю, по какой дороге ты пойдёшь, но я уверен, что ты сможешь достичь семидесяти лет, не превратившись при этом в наркомана, гонящегося за лишним уколом жизни. Который отдаёт саму жизнь за этот укол. Проживи свою жизнь как надо. Заведи семью. Вырасти ребёнка и обеспечь ему начальное будущее. И если ради этого надо будет уйти раньше семидесяти — сделай это. Сделай без колебаний.

Отец снова замолчал. Ссутулился, как будто из него разом выпустили большую часть воздуха. Будто слова, которые он только что произнёс, дались ему с тяжёлым трудом. Возможно, так оно и было.

Озарение накрыло Макса внезапно. Словно его сзади ударили обухом по голове.

— Но ведь тебе сейчас шестьдесят восемь, — тихо произнёс он.

— Да, — так же тихо ответил отец.

— Ты недавно продлил лицензию. Ведь продлил же?

— Да.

— Но ты не собираешься этого делать после семидесяти?

— Нет.

— И значит, через три года умрёшь.

— Да.

— Но почему?! — крикнул Макс. — Почему ты не можешь продлевать жизнь дальше? У тебя же есть бизнес! Ты зарабатываешь много денег! Я знаю, что мы живём как богачи. Все дети в школе мне завидуют! Мы едим настоящие продукты, живём в собственном доме. У тебя есть личная машина! И ты должен умереть, чтобы всё это продолжалось? Этого не обязательно делать! Мы можем есть и простую еду, не обязательно покупать дорогие продукты! Можем продать машину, ты всё равно ею редко пользуешься! Можем продать дом и переехать в город. Там квартиры дешевле! Я знаю, я смотрел! Мы можем…

— Остановись, сын. — Отец по-прежнему говорил тихим голосом. Но что-то в этом голосе заставило Макса тут же замолчать. — Остановись и вспомни, что я тебе только что говорил. Да, я могу сделать всё, что ты предлагаешь, но это не принесёт столько денег, сколько требуется на продление лицензии. Что ж, я могу продать и свой бизнес. Если я сделаю всё это, то, наверное, смогу продлить себе жизнь на пару лет. Но что будет с тобой и матерью? На что вы будете жить? И что я оставлю тебе в наследство? Нет. Именно в этом и заключается смысл всего, что я тебе сейчас сказал. Нельзя становиться наркоманом. Нельзя тратить всё на последний бессмысленный укол жизни. Надо вовремя остановиться и достойно уйти. Дать детям возможность начать собственную настоящую жизнь.

Макс ещё попытался возражать, лихорадочно стараясь придумать какую-нибудь причину, по которой отцу пришлось бы жить дальше. Но тот был непреклонен.

— Это моё решение, и оно не обсуждается. — В конце концов сказал он. — Тебе придётся просто принять его.

Макс не хотел плакать. Он изо всех сил старался сдержаться, но чувствовал, как помимо его воли предательские слёзы наворачиваются на глаза, скатываясь по щекам всё быстрее и быстрее.

— Это… Это не честно, — сипло произнёс он, захлёбываясь слезами.

— К сожалению, жизнь совсем нечестная штука, — грустно улыбнувшись, произнёс отец. — И лучше ты узнаешь об этом сейчас, чем потом, на собственном горьком опыте.

Он как-то странно дёрнулся на своём стуле. Максу показалось, что он сейчас встанет и обнимет его. Но отец не стал этого делать.

— Не плачь, сын. Жизнь жестока. И ты должен быть к этому готов. А сейчас иди в свою комнату и подумай над тем, что ты услышал. И потом, если захочешь, мы вернёмся к этому разговору.

Макс не ушёл. Просто продолжал молча сидеть и плакать. В конце концов отец встал, подошёл и молча обнял его. Так они и провели какое-то время, пока Макс не начал успокаиваться. После чего отец отстранил его от себя и легонько подтолкнул к лестнице.

— Иди, пожалуйста, к себе, сынок. Дай мне немного побыть одному.

Макс пошёл, с трудом, медленно поднимаясь по лестнице, словно к ногам ему прицепили пудовые гири. Читать про «вечную жизнь» ему больше не хотелось.

День первый. Нижний уровень.

Макс поставил на стол пустой бокал и вытер рукой выступившие на глаза слёзы. Как долго он не вспоминал отца? Тридцать лет? Пятьдесят? Сто? Макс не мог точно сказать. Да и зачем ему было вспоминать? Ведь всё это время он был наркоманом. Он гнался за химерой. За «вечной жизнью». И лишь теперь, прилетев на пламя и опалив огнём свои крылья, Макс вспомнил о том давнем разговоре. Только теперь он по-настоящему понял его смысл. Понял, для чего был нужен тот разговор. Нужен был отцу. И самому Максу. Вот только правильных выводов, похоже, он так и не сделал. В итоге сейчас Макс сидел в кресле главы корпорации, без семьи, без детей, без каких-либо позитивных воспоминаний о большей части прожитой им жизни. Очень долгой жизни. Жизни, от которой оставался всего лишь год. Последний год.

Только теперь Макс по-настоящему смог оценить, насколько правильно и полноценно отец распорядился тем временем, что предоставила ему программа «вечная жизнь».

Ещё в юности его отец организовал довольно прибыльный бизнес, связанный с искусственным интеллектом. В те времена технология имплантации искусственного интеллекта в человека делала только первые робкие шаги. Поэтому подавляющее большинство людей использовали искинов с помощью всевозможных гаджетов. Смартфонов, планшетов, мини-компьютеров и прочих носителей. Фирма отца занималась обслуживанием и починкой подобных устройств, установкой искинов на новые носители, их обновлением и перепрошивкой в случае неисправности. И оказывала ещё много разнообразных услуг, связанных с этой областью.

Выбор был очень удачным. Бизнес приносил колоссальные доходы, от клиентов не было отбоя. Как и всяким серьёзным прибыльным бизнесом, его фирмой заинтересовалась корпорация «Microsoft», которая к тому времени обладала эксклюзивными правами на создание искусственного интеллекта и всего, что было с ним связано. Отец Макса, чтобы иметь возможность работать в этой области, вынужден был заключить с корпорацией договор. Договор этот не налагал на него никаких ограничений или финансовых обязательств. Единственным условием его было то, что при продаже бизнеса купить его мог только «Microsoft».

В пятьдесят два года, решив, что создал все необходимые условия для дальнейшей жизни, он женился. Через год родился Макс.

Жена отца была короткой. В двадцать пять лет она отказалась от продления лицензии на «вечную жизнь». Когда отец на ней женился, ей было двадцать шесть. Впрочем, встречаться они начали гораздо раньше, когда ей только исполнилось двадцать. Это никогда не обсуждалось в их семье, но Макс не сомневался, что его отец целенаправленно искал себе жену, способную отказаться от «вечной жизни». Один долгий в семье — это уже большая финансовая сложность. А если их двое, эта сложность превращалась в непосильную ношу. В особенности в комплекте с ребёнком.

Макс не знал, как отец сумел её убедить. Как бы то ни было, она перестала делать инъекции патогена, сосредоточившись на обычной жизни и воспитании сына.

Ну а дальше произошло то, что было неизбежным. Технология имплантации искусственного интеллекта становилась всё дешевле и доступнее массовому потребителю. Доходы бизнеса начали сокращаться, к тому же появились новые конкуренты в этой области. А цена на очередную лицензию с каждым годом лишь возрастала.

Макс не сомневался, что отец всю свою жизнь рассчитывал и планировал. И заранее знал, каков будет исход. Жизнь всего лишь внесла в его планы некоторые коррективы.

В итоге отец поступил именно так, как и сказал Максу в том памятном разговоре. С одной лишь разницей. Он отказался от лицензии на год раньше. В шестьдесят девять лет. За оставшийся ему год жизни отец подготовил всё, чтобы Макс мог начать собственный путь. Он продал бизнес корпорации, избавился от большей части других своих активов, превратив их в деньги. Оставил только дом. И приличный счёт в банке, который перешёл Максу по наследству.

Отец умер в семьдесят лет. Макс очень хорошо всё помнил, и эти воспоминания ещё долго преследовали его в дальнейшем. После того, как патоген жизни перестал действовать, отец начал стремительно стареть. За три месяца он превратился из двадцатилетнего подростка в семидесятилетнего старика. Всё это время он провёл дома с семьёй. В основном с женой. Сам Макс старался как можно реже бывать дома. Он просто не мог смотреть на то, во что превращается его отец. В то время он ненавидел всё, что его окружало, и, в первую очередь, самого отца.

Отец не стал дожидаться естественной смерти. Когда его организм догнал свой биологический возраст, он попрощался с семьёй и уехал в центр добровольной бесплатной эвтаназии для обрубленных. Там его жизнь и закончилась, а тело было переработано в биомассу.

Был ли сейчас Макс благодарен отцу за то, что тот сделал для него? У него не было однозначного ответа на этот вопрос. С одной стороны, отец оставил ему достаточно много денег и возможность на первых порах жить полноценной жизнью, не ударяясь в жёсткую экономию. С другой, процесс его стремительного старения, который он видел собственными глазами, оставил неизгладимый след в душе Макса. Психологическую травму, долгое время мучившую его, пока Макс в двадцать пять лет сознательно не заблокировал в себе все воспоминания о том, как именно умирал его отец.

И вот теперь, спустя век, эти воспоминания вернулись. Вероятно, наложенный когда-то на него в корпорации воспоминаний блок, не выдержал психоэмоциональной перегрузки. Хотя они давали пожизненную гарантию. Впрочем, можно сказать, что практически не обманули. Ошиблись всего лишь на один год.

Макс с тоской посмотрел на пустой бокал. Он редко пил алкоголь, тем более такой качественный, так что находился в состоянии лёгкого опьянения несмотря на то, что выпил чуть больше ста грамм.

Алиса в его голове продолжала молчать, за что Макс был ей безмерно благодарен.

Вообще всё это было одной сплошной иронией. Полноценный искусственный интеллект, имплантированный в мозг человека, технология, которая, по сути, уничтожила бизнес отца и заставила его умереть раньше намеченного срока, стал для Макса единственным постоянным спутником в его долгой жизни.

Хотелось ещё выпить. Хотелось залить себя алкоголем и забыться, отправив в небытие весь сегодняшний день. Да и вообще всю свою, как выяснилось, бесполезно прожитую жизнь.

Сделать это было проще простого. Доставки в городе осуществлялись беспилотниками и были достаточно оперативны. Так что минут через двадцать прямо к нему в кабинет через специально предусмотренный приёмный блок могла прилететь бутылка виски.

Макс уже хотел было сделать заказ с помощью Алисы, но в последний момент передумал. Глядя на пустые стены своего кабинета, он внезапно понял, что больше не хочет ни секунды находиться в этом месте. Проклятые корпорации убили его. Сделали бессмысленной всю прожитую им жизнь. Пускай отправляются к чёрту! Да и вообще, у него сегодня законный оплачиваемый выходной. Ему нечего делать в этом кабинете. Нет! Если и напиваться, то уж лучше он сделает это дома.

С этими мыслями Макс и покинул здание корпорации. На выходе он даже не сбавил шаг, когда с ним прощалась девушка-администратор. Просто молча прошёл мимо. Ничего, переживёт.

Мегаполис, тем временем, продолжал жить своей жизнью. Никому в нём не было дела до трагедии одного отдельно взятого человека. По тротуару по своим делам шли люди. Мимо проносились антигравы.

Макс медленно брёл по улице. Голова его была пуста. Никаких связных мыслей. Ноги сами несли его. Он был словно компас, попавший в магнитную аномалию, когда стрелка беспомощно вертится по кругу, не в силах определить, где находится север. Никакой цели, никакого смысла, никакой надежды.

Он и сам не заметил, как снова оказался на нижнем уровне города, медленно двигаясь среди безликих людей в защитных масках.

Если бы Макс находился в обычном своём состоянии, то, вероятнее всего, заметил бы опасность гораздо раньше и успел бы вовремя среагировать. Но он продолжал пребывать во власти безразличия, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, так что последующие события произошли именно так, как произошли.

Из тёмной подворотни между зданиями на улицу вышел одинокий человек. Шёл он дёрганой походкой, слегка раскачиваясь, что-то тихо бормоча про себя. На нём было надето какое-то потрёпанное рваньё, и при этом не было никаких средств защиты. Впрочем, они ему уже ничем не могли бы помочь. Всё лицо и руки человека покрывали многочисленные кровоточащие язвы. Один глаз светился белым бельмом катаракты. Редкие всклоченные седые волосы свисали на лицо неряшливыми сосульками. В руке он сжимал ржавый нож с наполовину обломанной рукояткой.

Человек вклинился в проходящую мимо толпу людей, самим своим присутствием раздвигая её, словно волнорез корабля океанские волны. Все, кто оказывался у него на пути, старались побыстрее убраться как можно дальше.

Кем был этот человек, Макс так никогда и не узнал.

Уже позже, размышляя на эту тему, он предположил, что это был какой-то фанатик-одиночка, отбившийся от своей секты. Или изгнанный. Или просто человек, слишком далеко зашедший по дороге синтетических наркотиков. В любом случае история не хранит в памяти имена простых людей. Так что человек этот умер так же, как и жил. Безызвестным.

Скорее всего, бродягу привлёк костюм Макса. По лицам, скрывающимся под всевозможными масками, невозможно определить, кем является человек. Коротким или долгим. Но костюм выделял Макса словно маяк в ночной темноте. В толпе было немало и других обладателей подобных костюмов. Но Макс, по иронии судьбы или злому стечению обстоятельств, оказался ближайшим из них.

Алиса предупредила его в последний момент.

— Фиксирую потенциально опасность, — раздалось у него в голове. — Возможна неспровоцированная агрессия. Запрос о помощи направлен в полицейское управление. Рекомендуемое действие — бегство.

Но Макс уже упустил эту возможность. Замешкавшись, он остался один на один с бродягой в кругу освободившегося пространства. Фанатик, словно акула, почувствовавшая вкус крови, подкорректировал свой курс и ускорился, подволакивая правую ногу. В его единственном зрячем глазу плескалось чистое безумие.

Дальнейшие события развивались стремительно.

Из серого неба вынырнул полицейский беспилотник.

Сделав небольшой вираж, он завис в воздухе неподалёку от Макса. Усиленный эффектором голос разорвал установившуюся над дорогой тишину:

— Внимание! Фиксируется нарушение общественного порядка! Всем оставаться на своих местах! Неподчинение влечёт за собой физическое уничтожение!

Люди застыли кто где стоял. Макс и до этого не мог сдвинуться с места. Ноги его словно приросли к асфальту.

Бродяга тоже притормозил и обернулся в сторону беспилотника. Несколько секунд тупо таращился на него единственным зрячим глазом.

Макс, застыв в неудобной позе, не смел пошевелиться. Беспилотнику было всё равно, кто проявляет агрессию, а кто является жертвой. Неподчинение прямому приказу станет фатальным как для того, так и для другого. Об этом явственно свидетельствовал небольшой ствол автоматического оружия, выглядывающий из подбрюшья летательного аппарата.

Полимер, из которого состоял костюм Макса, был достаточно прочный. Его технологические особенности, помимо защиты от окружающей среды, могли оградить владельца и от ряда других бытовых опасностей. Ожогов, обморожений, ушибов, порезов, серьёзных травм в случае падения с высоты до пяти метров. Также полимер выдерживал удары практически любого холодного оружия, нанесённого человеком. Но от пули или осколков гранаты он защитить не мог. Поэтому в сложившейся ситуации полицейский дрон представлял для Макса едва ли не большую опасность, чем бродяга с ножом.

Фанатика перспектива уничтожения, похоже, нисколько не взволновала. Выкрикнув что-то нечленораздельное, он сделал скачок в сторону Макса, занося нож для удара. Макс, оставаясь на месте, пригнулся, инстинктивно втягивая голову в плечи, и вскинул руку над головой.

Удар ножа в предплечье он почувствовал одновременно с серией быстрых хлопков выстрелов. Бродягу крутануло вокруг своей оси, после чего отбросило в сторону на пару метров. Кровь фонтаном окатила Макса, на какое-то время сделав его практически слепым.

Он продолжал стоять в неудобной позе с поднятой над головой рукой, слушая, как в ушах бешено колотится пульс. Аккомпанемент ему составлял чей-то надрывный протяжный вой.

«Странно, что он ещё не умер», — отстранённо подумал Макс.

После таких попаданий, на его взгляд, выжить было невозможно.

Полимер, тем временем, включил механизм отчистки поверхности. Кровь и частицы тела начали скатываться с его поверхности, собираясь в небольшую лужицу возле ног Макса.

Вскоре обзор восстановился.

Люди по-прежнему не двигались, образуя вокруг разношёрстную немую толпу. Посреди пустого пространства в круге света прожектора беспилотника, будто на сцене, в луже крови валялся неудачливый противник Макса. Первая пуля попала ему в плечо, практически оторвав руку с ножом. Вторая и третья прошили живот и грудь, оставив в теле зияющие дыры. Исходящие лёгким паром обрывки кишок, словно экзотические колбаски, свисали из отверстия в животе, дополняя эту кровавую картину. С первого взгляда Максу стало понятно, что бродяга мёртв.

Чуть дальше на границе столпотворения на земле лежал ещё один человек. Тихо подвывая, он зажимал обеими руками правую ногу чуть выше колена. Похоже, одна из пуль, пробив насквозь свою жертву, угодила в этого бедолагу. Возле него стояло несколько человек, но никто из них не рискнул сделать шаг или наклониться, чтобы помочь несчастному.

Тем временем, к полицейскому беспилотнику присоединился ещё один дрон. Вдвоём они зависли над толпой, неспешно проводя сканирование окружающего пространства, подсвечивая неподвижно стоящих людей разноцветными лучами.

— Угроза устранена. Общественный порядок восстановлен. Все гражданские лица могут продолжить своё движение.

Команда беспилотника как будто сняла с людей невидимые чары. Толпа шумно выдохнула, колыхнулась и начала быстренько расползаться в стороны. Несколько людей подошли к раненому, один из них присел возле него, пытаясь как-то помочь.

Макс медленно выпрямился. Опустил руку. Бросил ещё один взгляд на исковерканный труп. После чего на негнущихся ногах поковылял в сторону ближайшего здания. Там он и уселся прямо на землю возле кучи мусора, чувствуя, как его начинает бить крупная дрожь.

Это день определённо можно было смело назвать самым паршивым за всю его стодвадцатидевятилетнюю жизнь. Передозировка стресса ощущалась практически на физическом уровне.

В сером небе, тем временем, словно стая рассерженных пчёл, кружило уже пять полицейских дронов. Несмотря на внутреннее состояние, Макс ещё смог удивиться такому их количеству. По сути, то, что только что произошло, было банальным городским происшествием, с которым прекрасно справился бы и один полицейский дрон. Пять штук — был явный перебор. Последний раз Макс видел такое количество дронов лет семьдесят назад, когда случайно оказался свидетелем расстрела протестной демонстрации, выступавшей против эксплуатации вечными права на жизнь. Тогда Максу посчастливилось вовремя сбежать. С тех пор он сторонился любого большого скопления людей.

Словно прочитав его мысли, беспилотники резко разлетелись в разные стороны, исчезая в тумане. Остался только один. Немного покружив над людьми, он подлетел к Максу. Зависнув у него над головой, дрон некоторое время оставался неподвижным, вглядываясь в Макса глазом-камерой. Несмотря на то, что Макс не чувствовал за собой никакой вины, во рту у него пересохло. Те несколько секунд, что беспилотник продолжал его рассматривать, показались Максу настоящей вечностью. Наконец удовлетворившись увиденным, дрон улетел обратно и снова завис, уже над трупом бродяги, продолжая подсвечивать его своим прожектором.

Макс нервно сглотнул. Облегчённо выдохнул. Голова его, словно окружающее пространство, была наполнена каким-то туманом, в котором мысли вязли, истончались и расслаивались на составляющие, не в силах сформироваться во что-то конкретное, кроме простых животных инстинктов.

Вдалеке послышался звук приближающейся сирены. Из-за поворота вынырнула машина экстренной службы, выкрашенная в кричащий ярко-красный цвет. Машина приближалась, размётывая по сторонам мусор своим антигравитационным лучом. Люди осторожно обходили её, словно неспешно текущая вода, огибающая небольшой остров. Некоторые поворачивали голову, чтобы посмотреть, что происходит. Большинству было всё равно.

Добравшись до места происшествия, машина остановилась. Отодвинулась боковая дверь. Из антиграва один за другим выпрыгнули три человека, облачённые в одинаковые ярко-красные полимерные костюмы самой дешёвой модификации. Всем людям, работающим на нижнем уровне города, выдавалась подобная бесплатная рабочая форма. Различалась она лишь по цвету, символизирующему род деятельности того или иного человека.

Один из красных сразу же направился в сторону продолжавшего поскуливать раненого, вокруг которого по-прежнему толпился народ. Двое других, разворачивая на ходу чёрные мешки, неспешно двинулись к трупу.

— Выявлено несущественное повреждение предплечья, — подала голос Алиса. — Экстренная помощь не требуется, но в связи с общим психологическим состоянием организма рекомендую обратиться за медицинской помощью.

— Обойдусь, — машинально ответил Макс, глядя на то, как красные деловито упаковывают труп и собирают в пакет разбросанные куски кишечника. Мысли его в этот момент блуждали совсем в ином направлении.

Один из красных что-то негромко сказал. Второй засмеялся, продолжая запечатывать мешок. Макс внутренне содрогнулся.

Всё это было неправильно! Чертовски неправильно! Как так случилось, что в мире, где самым ценным стала «вечная жизнь», сама по себе жизнь в то же время перестала чего-либо стоить? Ладно этот обдолбанный придурок с ножом. Максу его было совсем не жаль. Но тот второй, который пострадал случайно. Он ведь мог и погибнуть, пойди пуля чуть иначе. Кто бы ответил за это?

Макс точно знал, что никто. Если парень долгий, то ему повезло. Рана быстро заживёт. Патоген «вечной жизни» способен и не на такое. Если обычный, короткий, отвезут в больницу. Там подлечат. По крайней мере, бесплатно. Ведь он пострадал в результате полицейской операции. А если бы он умер? Выплатили бы компенсацию родственникам. А если родственников нет, просто отправили бы на биопереработку вместе с трупом бродяги. И всё. Никто бы о нём не вспомнил, никто бы ничего не сказал. Был человек — и нет человека. Жизнь продолжается.

Макс тихонько покачал головой, удивляясь самому себе. Раньше он никогда не задавался подобными вопросами. Раньше бы они просто не пришли ему в голову. Неужели нужно было умереть, чтобы увидеть то, во что превратился этот город и его обитатели? Во что превратилось всё их общество?

Красные, тем временем, закончили свою работу. Забрали раненого, закинули в машину мешок с трупом и останками. После чего уехали. Последний дрон тоже куда-то улетел.

Макс продолжал сидеть, тупо таращась на кровавое пятно на дороге. Мимо неспешно проходили люди.

Что он тут делает? Что он делает, среди всего этого дерьма и грязи? Да он уже практически мёртв, но у него ещё есть чуть больше года жизни. И есть деньги. Много денег. Да, этого не хватит на «вечную жизнь», но вполне хватит на год нормальной человеческой жизни.

— К чёрту всё, — пробормотал Макс, поднимаясь на ноги. — Пора начинать жить.

Оглянувшись по сторонам, словно пытаясь зафиксировать в памяти окружающую его унылую действительность, он пошёл обратно к межуровневому лифту. На лифт, идущий вверх, очереди практически не было, так что Макс быстро снова оказался на среднем уровне мегаполиса. Отойдя немного в сторону, он подошёл к краю дороги.

— Алиса, вызови такси.

День первый. Бар "Сверхновая".

Здания-столпы, из которых состояла большая часть мегаполиса, имели чётко выраженную структуру. На нижнем уровне располагались коммуникации и всевозможные системы обеспечения. Основная часть здания отводилась под дешёвые квартиры-маломерки, налепленные внутри по типу пчелиных сот. Размер их обычно не превышал пяти-шести квадратных метров. Также в основании зданий размещались дешёвые забегаловки, в которых продавалась исключительно искусственная еда, и капсульные хостелы, в которых размер ячейки размещения не превышал два с половиной квадратных метра. Ещё, обладая определённым уровнем осведомлённости, внизу можно было найти притоны, замаскированные под мини-бары, игорные и увеселительные площадки, где из-под полы торговали нелицензионными синтетическими наркотиками, и другие всевозможного рода сомнительные заведения.

Средний уровень этих же зданий имел практически такой же набор, с одной лишь разницей. Здесь всё уже было более широко, комфортно и цивилизованно. И законно.

Квартиры были просторней, уютней и технологичней, еда продавалась по большей части натуральная, наркотики были лицензированные, а жрицы любви не вызывали отвращения одним своим видом.

Ресторан «Сверхновая» как раз располагался в одном из таких зданий-столпов и занимал значительную его часть. У заведения был специальный отдельный вход, к которому вела дорожка из чередующихся друг за другом голографических изображений известных галактик и звёздных скоплений. Сам вход был выполнен в виде симпатичной космической чёрной дыры — нестандартного силового поля, переливающегося всеми оттенками чёрного цвета.

Такси плавно остановилось напротив дорожки из галактик. Макс неспешно выбрался, остановился, глядя на переливы чёрной дыры. В душе всколыхнулись приятные воспоминания.

Когда-то он очень любил ходить в это заведение. В нём подавались разнообразные блюда, но основная прелесть их заключалась в том, что все они были из натуральных продуктов. Никакой паршивой биомассы или дешёвой еды быстрого приготовления. Да, ценник кусался, поэтому Макс с течением времени всё реже посещал этот ресторан. Можно сказать, что посещаемость его была обратно пропорциональна медленно, но верно сокращавшемуся банковскому счёту. В конце концов, окончательно уйдя в режим жёсткой экономии, Макс совсем перестал сюда ходить.

Когда это случилось? Когда он был здесь в последний раз? Вероятно, лет тридцать назад. Он мог бы спросить у Алисы, и она дала бы ему более точный ответ. Но Максу это было не интересно. Сегодня ему стало не интересно всё, что было связанно с вечной жизнью и тотальной экономией на всём. Приближающаяся смерть наконец-таки исцелила его от этого недуга.

Грустно вздохнув, Макс невесело улыбнулся своим мыслям и отправился по галактической дорожке к чёрной дыре. На подходе он был просканирован лучом, вырвавшимся из небольшого отверстия над входом. Там же при желании можно было рассмотреть искусно замаскированные звёздными декорациями стволы автоматических пулемётов.

Сканер, вероятно, удовлетворился увиденным. Как внешним видом посетителя, так и состоянием его банковского счёта. В силовом поле образовался проход, в который Макс и шагнул. Мгновение кромешной темноты, и он уже в главном зале ресторана.

Макс снова остановился, внимательно окинул взглядом помещение. С его последнего посещения заведение, на первый взгляд, не претерпело каких-либо значительных изменений.

Ресторан был оформлен, естественно, в космическом стиле.

Под потолком в центре зала в пространстве висел источник света, выглядящий как застывший взрыв сверхновой звезды. Ярко горящее холодным белым светом ядро взрыва, от которого во все стороны зала расходились утончающиеся светящиеся лучи в обрамлении мерцающих разноцветными огоньками маленьких звёзд.

Вдоль дальней стены, во всю её длину, располагалась барная стойка, перед которой на равных промежутках друг от друга стояли вмонтированные в пол вращающиеся кресла, обозначавшие посадочные места. Они были сделаны на основе реально существующих кресел, которыми оснащались действующие космические корабли.

Возле каждого посадочного места на стойке стоял специальный аппарат, совмещающий в себе терминал для оплаты и устройство автоматической подачи заказанных напитков.

Стену за барной стойкой закрывали многочисленные декоративные полочки, явно нестандартной, возможно даже ручной работы, заставленные всевозможного вида бутылками с алкоголем. В принципе, абсолютно ненужная в условиях тотальной автоматизации вещь. Необходимая разве что для соответствующего антуража.

Макс даже не был уверен, действительно ли в бутылках находился настоящий алкоголь или они были заполнены лишь подкрашенной соответствующими цветами обыкновенной водой. Но в любом случае, выглядело это красиво, особенно когда бутылки переливались разными цветами в свете иногда вспыхивающей сверхновой под потолком.

Большую часть пространства зала занимали хаотично разбросанные столики с двумя-тремя посадочными местами. Все столы были сделаны из натурального дерева, а не из пластиковых запчастей, напечатанных на 3D-принтере, что тоже было далеко не дёшево и подчёркивало статусность заведения.

По бокам зала располагались две автоматические лестницы-эскалаторы, ведущие на второй этаж. Там тоже располагались столы, правда рассчитаны они были уже на большее количество посетителей. Лестницы были выполнены в виде летящих комет, где хвосты являлись подвижной частью.

В стенах зала также располагались многочисленные проходы, закрытые непрозрачными малыми силовыми полями. Каждый такой проход вёл в небольшую индивидуальную кабинку, предназначенную для тех посетителей, которым хотелось большего уединения.

Макс решил, что не хочет идти в кабинку. После десятилетий воздержания он хотел сполна насладиться не только вкусом натуральных блюд, но и красивым видом.

Над каждым столиком в воздухе вращалась большая проекция одной из планет Солнечной системы. Немного подумав, Макс выбрал Сатурн.

Не спеша подошёл к столику, сел в космическое кресло. Кресло тут же подстроилось под его тело, аккуратно обволакивая его своим невесомым материалом, отчего создавалось ощущение, что Макс сидит прямо в воздухе.

На столе возникла голограмма распорядителя заведения. Стандартная форма помощника, выглядящая как обычный среднестатистический человек.

— Добро пожаловать в «Сверхновую», — сказала голограмма. — Какой способ обслуживания желаете выбрать?

Макс знал, что можно выбрать из двух вариантов. Обслуживание роботом или живым официантом. Роботом было дешевле.

Немного подумав, Макс выбрал робота. Хоть у него и оставалась приличная сумма на счёте, это совсем не означало, что можно транжирить деньги куда попало.

— Желаете активировать силовое поле? — осведомилась голограмма.

Макс пожелал. Вокруг его стола образовался прозрачный пузырь. Обзору он не мешал, но отсекал любой звук, так что Макс перестал слышать всё, что происходило в ресторане. Так же никто за пределами стола не смог бы услышать, о чём говорят сидящие за ним люди. Весьма удобно.

— Будете заказывать сразу или ознакомитесь с меню? — последовал следующий вопрос.

В бытность свою завсегдатаем этого ресторана Макс прекрасно знал его меню. Но так как с его последнего посещения прошёл не один десяток лет, он решил, что просмотреть его будет нелишним.

— Меню открыто для просмотра. Можете ознакомиться с ним с помощью своего искина. Желаю приятно провести время.

С этими словами голограмма растаяла в пространстве. Макс с помощью Алисы подключился к меню ресторана и начал его просматривать. Объёмное изображение предлагаемых блюд формировалось в воздухе прямо над столом. Некоторое время он рассматривал медленно вращающиеся перед глазами всевозможные блюда из мяса, салаты из овощей и экзотических фруктов, рыбу и целиковые тушки каких-то птиц. Рот наполнился таким обилием слюны, что Макс не успевал её сглатывать.

На изображении говяжьего стейка он сломался. Опасаясь, что так можно и захлебнуться, Макс прекратил себя мучить и сделал заказ.

Для начала бокал светлого пива натурального брожения. К нему поджаренные гренки и тарелку ассорти из слабосолёной красной рыбы. На второе стейк и салат из свежих овощей. Ещё немного жареной картошки и, конечно же, бутылку виски Jack Daniel’s.

В ожидании заказа Макс ещё раз огляделся по сторонам. В ресторане было практически пусто. Занято было лишь два дальних столика и несколько мест за барной стойкой. Макс сначала удивился такому малому количеству посетителей, но потом вспомнил, что сейчас разгар рабочего дня. Это у него законный выходной, а большинство людей в данный момент находились на своих рабочих местах. Ближе к вечеру тут наверняка станет гораздо оживлённее.

Минут через пять из недр ресторана появилась небольшая тележка и бодро покатила в сторону Макса, уверенно обходя препятствия в виде столов. Преодолев силовое поле, она остановилась возле кресла Макса. Верхняя крышка отъехала в сторону, открывая содержимое.

Макс аккуратно извлёк пиво, гренки и рыбу. Расставил всё на столе. Тележка закрылась и уехала обратно.

Вздохнув в предвкушении, Макс осторожно сделал глоток пива. Восхитительная горечь наполнила рот, вызвав чуть ли не физическое удовольствие. Несколько мгновений он наслаждался этим ощущением, после чего взялся за еду.

Макс хотел есть не спеша, наслаждаясь давно забытыми вкусовыми ощущениями, но просто не смог удержать себя в руках. Откусив первый кусок гренки, он уже не мог остановиться и набросился на еду, наплевав на все данные себе обещания и правила ресторанного этикета.

Последующие семь минут Макс поглощал еду, запивая её пивом, со скоростью спринтера, бегущего на короткую дистанцию. Даже не успевая толком пережёвывать то, что попадало ему в рот. Остановился он только тогда, когда на тарелках ничего не осталось, а бокал был пуст.

Удивлённо посмотрев на пустую посуду, Макс откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему было немного обидно, что он так быстро всё съел, толком не прочувствовав весь вкус и прелесть натуральной еды. Впрочем, расстраивался он недолго. Впереди его ждал ещё целый год жизни. Он ещё успеет всё наверстать. По крайней мере, по части еды.

Вторая тележка появилась минут двадцать спустя.

Всё это время Макс блаженствовал в псевдоневесомости кресла, ощущая приятное наполнение желудка, и лениво разглядывал медленно движущиеся кольца Сатурна. Из предыдущих посещений ресторана он знал, что проекции планет являются точной копией реально существующих. Тем интереснее было наблюдать за хороводом частиц различной величины, с разной скоростью вращающихся вокруг газового гиганта. В этом своеобразном космическом танце было что-то завораживающее. Свободное. Не подвластное судьбе.

Макс так увлёкся разглядыванием Сатурна, что не заметил прибытия второй части своего заказа. Лишь звуковой сигнал, который испустила тележка, заставил его оторваться от созерцания и своих мыслей.

Вернувшись к реальности, Макс забрал содержимое тележки. Стейк выглядел ещё более восхитительно, чем на голографическом изображении. Исходящий соком кусок мяса так и просился в рот. Бутылка виски была прохладной, но не холодной. Он почувствовал, как рот снова наполняется слюной. Недолго раздумывая, Макс наполнил бокал и снова приступил к еде.

День первый. Бар "Сверхновая". Макс и Диана

Со стейком он уже никуда не спешил. Аккуратно отрезал по кусочку, тщательно пережёвывал, наслаждаясь неповторимым вкусом натурального мяса.

Когда Макс уже практически справился со стейком, мимо его стола продефилировала девушка, направляясь к барной стойке.

Увидев её, он на время даже перестал жевать.

Она была достаточно высокой, немногим ниже Макса, с прекрасно сложенной пропорциональной фигурой и длинными, во всю длину спины, светлыми волосами с рыжеватым оттенком. Лицо её он рассмотреть не успел, но облегающее красное платье, приковало его взгляд словно магнит. Всё время, пока девушка шла через зал, Макс не мог оторвать глаз от мерно покачивающейся в такт движению нижней половины её тела.

Наконец она достигла цели и присела на одно из кресел. Макс заметил, что не только он обратил на неё внимание. Практически все посетители ресторана в этот момент смотрели в одну сторону.

Проглотив недожёванный кусок, Макс отодвинул тарелку, отпил глоток виски, продолжая наблюдать за девушкой. К сожалению, она сидела к нему спиной, так что из-за кресла ему практически ничего не было видно, кроме светловолосой головы.

К этому моменту Макс выпил уже практически полбутылки, так что был достаточно сыт и пьян, чтобы мысли его потекли в новом направлении.

Когда у него последний раз была нормальная женщина? Не кукла из корпорации, а простая, обычная девчонка? На этот вопрос он тоже не мог точно ответить.

Макс не любил пользоваться услугами кукол, хотя последнее время у него особо и не было других вариантов. Куклы. Это название как нельзя лучше подходило для них. Передавало всю их суть. Да, кукла сделает всё как надо и в лучшем виде, строго по условиям заключённого с ней договора. Но в этом не будет никакой любви, никакой души, никаких чувств. Просто физиология. Просто работа. Просто ещё один клиент.

Это было всё равно, что трахаться с банковским терминалом. Или роботом. Возможно, кому-то такое и нравилось, но Макса в подобных сугубо деловых отношениях всегда что-то тяготило. Всегда чего-то не хватало.

«Интересно, она из кукол или просто ищет партнёра на вечер»? — подумал Макс, тщетно стараясь разглядеть какие-нибудь подробности за спинкой кресла.

То, что девушка пришла в ресторан одна и в таком наряде, однозначно говорило о том, какие цели она преследует. Макс не понаслышке знал, что у ресторана существует и третий этаж. Приватный. Для тех, кто хотел не только поесть.

Откинувшись в кресле и отпив ещё глоток, Макс в очередной раз невесело усмехнулся своим мыслям, удивляясь тому, что творится у него в голове. Нет, он не забыл о том, что впереди его ждёт скорая неминуемая смерть. Но именно эта близость смерти подталкивала его к тому, чтобы успеть насладиться каждым оставшимся ему мгновением. Алкоголь в его крови лишь усиливал это стремление, делая Макса более раскрепощённым. Давал ему возможность не зацикливаться на своём умирании.

Глядя на барную стойку, Макс внезапно понял, что в ресторане нет других женщин. Не считая ещё одной, которая сидела в компании за одним из дальних столиков. Это было как минимум странно. По прошлым своим посещениям Макс помнил, что за барной стойкой всегда находилось как минимум несколько кукол, скучавших в ожидании контрактов. Они вообще были неотъемлемой частью любого заведения подобного рода. Да, пусть сейчас ещё идёт рабочий день, но то, что кроме девушки в красном, которая и сама только что появилась в зале, больше никого не было, было очень необычно.

«Может, пока я сюда не ходил, в заведении изменились правила? — отстранённо подумал Макс. — Или все куклы уже кого-нибудь обслуживают?»

Впрочем, это не имело особого значения. Макс не хотел куклу. Именно сейчас ему требовалось нечто большее, чем простая физиологическая близость. И узнать, из корпорации девушка или нет, можно было только одним способом. Пригласив её к себе за стол.

Тем более что в ресторане это можно было сделать бесплатно. Обычно Макс заказывал кукол прямо на дом. И за такой вызов всегда надо было платить, вне зависимости от того, смогли ли вы договориться с ней и заключить разовый контракт или нет. Здесь же она подойдёт просто так. И если окажется куклой, Макс просто не станет договариваться.

Пока он размышлял, продолжая наблюдать за незнакомкой, к ней подлетел небольшой ресторанный дрон.

У каждого серьёзного заведения были собственные дроны. Служили они лишь для одной цели — коммуникации между посетителями. В подобных заведениях подходить к незнакомому человеку не было принято. Это считалось нарушением личного пространства и, мягко говоря, не приветствовалось. Если человек хотел с кем-то познакомиться или просто поговорить о чём-то с незнакомцем, он пользовался услугами дрона, передавая приглашение через него.

Макс застыл, внимательно наблюдая. Если девушка кукла, она в любом случае откликнется на предложение. Тогда всё сразу станет понятно. Если нет — тогда возможны варианты.

Макс поймал себя на мысли, что очень не хочет, чтобы незнакомка оказалась из корпорации кукол. Должно же ему хоть в чём-то сегодня повезти. О том, что, даже не будучи куклой, она может просто не захотеть с ним общаться, он в тот момент даже не задумался.

Девушка, тем временем, просмотрела голографическую запись. Что-то тихо проговорила в ответ. Дрон сделал небольшой вираж в воздухе и полетел обратно с ответом к столику, за которым в одиночестве сидел один из посетителей.

Макс подождал ещё немного. Незнакомка осталась на месте.

«Значит не кукла!» — промелькнула мысль.

Макс почувствовал странное облегчение в душе. Им овладел какой-то безумный азарт. Плевать на всё! Ему нечего терять, нечего бояться. В конце концов, он сегодня хоронит свою жизнь.

Отбросив всякие размышления, Макс вызвал дрона. Когда он подлетел к нему, обозначил объект доставки и записал обращение, приглашая незнакомку присоединиться к нему за столом с целью непринуждённой беседы и возможного приятного продолжения вечера. Немного завуалировано, но вполне понятно.

После чего дрон отправился по адресу.

Макс наблюдал за его неспешным полётом через зал, чувствуя, как в душе нарастает волнение. Он снова вспомнил фигуру под обтягивающим платьем и с запозданием вспомнил, что сам сидит за столом в полимере.

В принципе, это не запрещалось правилами ресторана, но опять же считалось дурным тоном. Обычно посетители приходили в заведение со своим специальным комплектом одежды. В ресторане были предусмотрены индивидуальные кабинки для переодевания. Там посетители могли оставить свои полимерные костюмы или другую одежду, в которой они перемещались по городу, и переодеться во что-то более подходящее, соответствующее окружающей обстановке.

«Да и чёрт с ним», — подумал Макс, доливая виски в бокал.

Отстранённо он понимал, что уже успел основательно напиться. Но ему было всё равно.

Дрон достиг незнакомки и начал транслировать ей сообщение. Дослушав его, она некоторое время сидела неподвижно, потом вместе с креслом развернулась в сторону зала. Макс немного удивлённо отсалютовал ей бокалом, обозначая своё местоположение. Несмотря ни на что, он был практически уверен, что его постигнет незавидная участь предыдущего просителя. Вежливый отказ.

Вместо этого девушка спорхнула со своего места и не спеша направилась к его столику.

И снова Макс не мог оторвать от неё взгляд. Спереди вид оказался ещё более шикарным, чем сзади. Соблазнительные округлости мерно колыхались, практически гипнотизируя Макса. В её фигуре не было ничего лишнего, просто идеал мужских фантазий. Макс, в силу своей профессиональной деятельности, очень хорошо разбирался в таких вопросах. Ведь основным родом деятельности его корпорации была биоинженерия и, в первую очередь, как раз бьюти-индустрия, куда входила и коррекция тела. Начиная от лица и заканчивая фигурой.

Поэтому Макс прекрасно знал, насколько сложно поддерживать подобную форму. Да, патоген «вечной жизни» давал телу молодость и здоровье. Клетки организма получали фантастические свойства деления и способны были самостоятельно отрастить потерянную конечность или восстановить повреждённый внутренний орган. Но они не могли вырастить ничего лишнего, ничего сверх того, что изначально было заложено природой при рождении. И так же не способны были что-то убрать. Поэтому борьба с лишним весом и поддержание хорошей физической формы, как и тысячи лет назад, достигались лишь двумя способами — физическими упражнениями или хирургическим вмешательством.

Лишь когда девушка практически достигла его столика, Макс смог оторваться от созерцания её груди и сосредоточиться на лице. Здесь тоже всё было идеально. Мягкий сглаженный овал лица, немного заострённый подбородок, полные чувственные губы, в меру подкрашенные помадой цвета рубиновой розы. И глаза. Глаза дикой кошки. В прямом смысле этого слова.

Радужки её глаз были ярко-зелёного цвета и в свете сверхновой сияли подобно двум изумрудам.

Макс непроизвольно сглотнул. Если бы он периодически не сталкивался по работе с подобного рода изменениями, то сейчас точно бы потерял дар речи. Впрочем, он и так был к этому близок. Генная модификация глаз незнакомки была одной из самых редких и дорогостоящих. Её глаза не просто имели визуальный эффект кошачьих глаз. Она могла так же, как и эти животные, прекрасно видеть в темноте. Исключительно красивая и к тому же полезная модификация.

Девушка остановилась возле его столика. Улыбнулась, демонстрируя идеальные белые зубы, отчего на щеках её двадцатилетнего лица образовались милые ямочки.

Макс с некоторым запозданием сделал приглашающий жест, после чего она присела за стол напротив него.

Её лицо и открытые до плеч руки были покрыты лёгким бронзовым загаром, удачно сочетающимся с цветом волос. Макс не мог сказать, природный это загар или искусственный. Он вообще поймал себя на мысли, что, наверное, спит, а незнакомка с лицом и фигурой вечной богини красоты является всего лишь плодом его воображения. Настолько, на его взгляд, в ней всё было идеально.

Непроизвольно Макс задумался о том, что природа сама по себе не способна создать нечто столь совершенное. В любом теле, даже, на первый взгляд, самом идеальном, всегда найдутся какие-нибудь изъяны. С большинством из которых людям приходилось мириться всю жизнь. Но если у человека есть деньги и желание, всё не просто можно исправить. Можно создать идеальное тело. Тело мечты.

За время работы Макса в GBI, через него прошли сотни тысяч человек. И не только женщин. Правда, большую часть его клиентуры составляли куклы из корпорации. Зато он прекрасно помнил результаты такой работы. Порой между изначальной формой и конечным результатом вообще невозможно было увидеть сходства.

Но самым удивительным и прекрасным во всём этом была роль патогена «вечной жизни». У его обладателей начисто исчезали все следы операций. Он позволял сколь угодно безнаказанно резать тело в попытках достигнуть желаемого результата. В итоге никаких шрамов, рубцов и прочих следов вмешательства в изначальную природную заготовку. Очень полезно и удобно.

Девушка, тем временем, никуда исчезать не собиралась, доказывая тем самым, что фантазией она отнюдь не является. Откинувшись в кресле, отчего её грудь под платьем стала ещё более очерченной и выразительной, она принялась молча изучать Макса своими кошачьими глазами.

«Интересно, натуральные они у тебя или нет»? — подумал Макс, стараясь не слишком смещать фокус своего взгляда к этому центру притяжения. По опыту он знал, что визуально понять этого невозможно. Только наощупь.

Поняв, что пауза затягивается, Макс встряхнулся и попытался собрался с мыслями. Раз уж незнакомка решила присоединиться к нему, не стоит упускать этот шанс. Тем более что молчание, повисшее у них за столом, уже начинало становиться неловким.

— Спасибо, что приняли моё предложение, — произнёс он, глядя ей в глаза. Про себя Макс решил, что смотреть девушке в глаза сейчас самое лучшее для него решение. И объяснимо, с учётом её нестандартной модификации, и не так сильно отвлекает от мыслей. — Меня зовут Макс.

— Диана.

Голос её показался Максу вполне обыденным, или, возможно, у него уже просто случилась передозировка идеальностью.

— Заказать вам что-нибудь выпить?

— Шампанского, если можно.

— Какого?

— На ваш вкус.

Снова белозубая улыбка.

— Что-нибудь к шампанскому?

— Нет, благодарю.

Это Максу понравилось. Без лишней скромности, но и без больших претензий. Он попросил Алису вывести меню. Быстро просмотрел предлагаемые варианты. Макс не был знатоком в винах, он вообще их никогда не пил, отдавая предпочтение более крепким алкогольным напиткам. Поэтому, недолго думая, заказал бокал самого дорого шампанского, решив, что дорогое точно не может быть плохим. Ну и для того, чтобы произвести на Диану впечатление, ведь она с интересом наблюдала за его выбором.

В ожидании заказа за столом снова воцарилась тишина. Девушка молча рассматривала Макса, явно не собираясь проявлять какую-то инициативу и облегчать ему задачу.

— У вас интересные глаза, — сказал он, понимая, что надо как-то завязывать разговор. — Очень редкая модификация. И очень дорогая. К тому же процесс адаптации требует достаточно длительного времени. И сопряжён с не очень приятными ощущениями.

— А вы знаток, — Диана улыбнулась, сверкнув глазами. — Откуда такие познания?

— Только мы делаем такие модификации.

— Вы работаете в GBI?

— Не просто работаю. Я глава регионального отделения.

Макс не без оснований надеялся этим заявлением впечатлить девушку, но по не изменившемуся выражению лица Дианы понял, что у него это не слишком-то получилось. В принципе, это было и понятно. «Сверхновая» считалась одним из лучших заведений среднего уровня города, и в нём постоянно бывали представители высших слоёв общества. Высших, по крайней мере, для среднего уровня мегаполиса.

К тому же Макс совсем некстати вспомнил о том, что главой корпорации ему осталось быть совсем недолго. Отчего ему снова стало грустно.

Прибыла тележка с заказом. Диана взяла свой бокал, отсалютовала Максу и отпила небольшой глоток. Макс тоже выпил, чувствуя, как портится настроение. Ведь на какое-то время он по-настоящему забыл о том, что его ждёт в скором будущем.

Диана мгновенно уловила случившуюся в нём перемену. Слегка нахмурилась. Сделала ещё один маленький глоток и поставила бокал на стол.

— Я думала, вы что-то празднуете, — сказала она. — Но сейчас уже не уверена. Слишком уж грустный у вас вид.

— Да, праздную, — мрачно подтвердил Макс. — Праздную окончание своей жизни.

Он не планировал ей ничего рассказывать. Он вообще больше не хотел в этот вечер вспоминать о своей смерти. Но жажда простого человеческого сочувствия в сочетании с изрядной долей алкоголя сделали своё дело, так что Макс произнёс эти слова раньше, чем успел задуматься об их смысле.

Диана вопросительно выгнула бровь, задавая тем самым безмолвный вопрос. Поэтому Максу просто ничего другого не оставалось, как продолжать говорить. В конце концов, ему хотелось выговориться, излить кому-нибудь то, что камнем повисло у него в душе. Возможно, потребность в этом сейчас у него была даже большей, чем в сексе.

— Мне не хватает денег на лицензию, — сказал он, глядя в тарелку, на которой ещё оставалось несколько кусочков недоеденной картошки. — Так глупо. Столько сил и времени потрачено, и всё впустую.

— И что, ничего нельзя сделать? У главы корпорации нет возможности найти деньги?

— Таких денег? Нет.

Макс сокрушённо покачал головой.

— Какой у вас срок? — деловито спросила Диана.

Макс поднял взгляд и посмотрел ей в лицо. Но так и не смог распознать, что за выражение скрывается внутри её нечеловеческих глаз.

— Последний, — устало сказал он.

Девушка нахмурилась ещё сильней.

— Простите, не совсем поняла.

— Мне сейчас сто двадцать девять.

На этот раз Макс понял, что ему удалось её удивить. Кошачьи глаза расширились, рот немного приоткрылся, выражая неподдельное изумление.

— То есть, вам осталась последняя лицензия до «вечной жизни»? — уточнила Диана.

— Да.

— И вы не можете её купить.

— Да.

Девушка вздохнула.

— Действительно есть от чего расстроиться.

Слова её прозвучали достаточно равнодушно, как простая констатация факта. Да и в лице Дианы сочувствия наблюдалось не больше, чем в столешнице, за которой она сидела.

Макс почувствовал обиду. Ему хотелось, чтобы его беда вызвала в ней больше отклика. Хоть какое-то сочувствие и понимание. В конце концов, девушка тоже была долгой, и история Макса, по идее, не должна была оставить её равнодушной.

— А что ваша корпорация? GBI? Они не могут одолжить вам деньги? Вы ведь не последний человек в компании.

— Корпорация! — Макс почти выплюнул это слово. — Корпорации меня предали! Одна запросила непомерные деньги. А вторая отказалась мне в этом помочь. Они просто убили меня, убили мою мечту. Сделали всю мою прожитую жизнь бессмысленной.

Макс почувствовал, что начинает злиться. Ему совсем не нравилось, какой оборот принимает их разговор. Машинально отпил из бокала, чувствуя, как алкоголь всё сильнее затуманивает голову. Опьянение накатывало стремительно и неотвратимо, как морской прилив, грозя в скором времени затопить его с головой. Так бывало всегда, когда Макс пил в скверном расположении духа.

— Я так понимаю, вы сегодня сделали продление? — спросила Диана.

— Да.

— То есть у вас остался год жизни. Год и ещё пара недель после обрубания, учитывая ваш биологический возраст.

Макс нахмурился и снова отпил из бокала. Он вообще не понимал, какого чёрта они об этом разговаривают. Зачем она напоминает ему о том, что он и без неё прекрасно знает? О том, о чём он как раз сейчас хотел бы забыть и не вспоминать.

— И что вы теперь намерены делать? — задала девушка следующий вопрос.

— Я? — переспросил немного опешивший Макс. Вопрос, вполне очевидный в его ситуации, почему-то поставил его в тупик.

Он посмотрел на почти пустую бутылку. На опустевший бокал. Нетвёрдой рукой долил туда остатки виски. Повертел бокал в руке, наблюдая, как на стенках появляются слёзы. Почувствовал, как слёзы появляются и у него на глазах.

— Жить, наверное, — наконец негромко произнёс он, пожав плечами. — Прожить этот год так, как положено человеку, а не наркоману, гонящемуся за химерой. Прожить этот год за все те годы, которые прошли зря.

Макс собрался уже выпить то, что оставалось в бокале, когда в его голове внезапно раздался голос Алисы.

— Фиксирую избыточную интоксикацию организма, — сказала она. — Рекомендую воздержаться от дальнейшего употребления алкоголя. Количество алкоголя в вашей крови достигает критического уровня. Если вы продолжите пить, ваш организм не сможет его нормально метаболизировать.

Макс поперхнулся и чуть было не уронил бокал. Из глаз потекли слёзы, но уже по другой, вполне физиологической причине.

— Да иди ты к чёрту! — пробормотал он, пытаясь откашляться. — Ещё будешь меня учить, что мне делать, тупая ты дура.

Наконец Макс смог восстановить дыхание и вытер рукой глаза. И только потом вспомнил про Диану.

Девушка внимательно смотрела на него. На лице её играла лёгкая улыбка.

Несмотря на то, что Макс уже был в стельку пьян и что Диана уже больше раздражала его, нежели привлекала, он почувствовал себя неловко. Как же он, оказывается, всё-таки отвык от общения с обычными живыми людьми.

— Извините, это я не вам, — попытался оправдаться он, пьяно улыбаясь.

— Понимаю. Вероятно, ваш искин предупредил вас о том, что вам не стоит больше пить. — Улыбка на лице девушки стала чуть больше. — Искины очень интересные существа. Но далеко не всегда могут понять то, что творится у человека в душе. Но в данном случае я полностью согласна с вашим искином. Вам больше не стоит пить. От этого будет только хуже.

Макс не нашёлся что на это ответить. Вместо этого он икнул и перевёл взгляд на Сатурн, висящий над столом, смутно осознавая, что его кольца начинают расплываться у него перед глазами.

Издав горлом неопределённый звук — то ли всхлип, то ли смешок, — Макс поднял руку с бокалом и отсалютовал планете.

— Сатурну больше не наливать! — провозгласил он тост.

После чего залпом выпил оставшийся в бокале виски.

— Пожалуй, мне пора, — сказала Диана, поднимаясь с кресла.

Макс тупо посмотрел на неё, пытаясь сообразить, что происходит. Почему она вдруг уходит? Он же хотел пригласить её к себе домой. Хотел провести вечер с другим человеком, а не с самим собой и своей смертью.

— Может быть, поедем ко мне? — предпринял он запоздалую попытку, но даже его погрязший в алкогольном опьянении мозг понимал, что ничего не будет. Никуда она с ним не поедет.

Диана вздохнула, глядя на него сверху вниз.

«Какая же она всё-таки красивая», — снова подумал Макс, разглядывая девушку.

Она тем временем залезла рукой в свою маленькую дамскую сумочку и что-то из неё достала. Это оказался небольшой прямоугольный кусок пластика.

— Держите, — девушка протянула его Максу. — Надеюсь, в следующую нашу встречу вы будете в более лучшем состоянии.

Макс машинально взял карточку. Простой прямоугольник матового пластика, на котором чёрным шрифтом был напечатан электронный адрес. И всё.

Некоторое время Макс пытался сфокусировать взгляд на разбегающихся пляшущих буквах. Что это? Что это такое? Электронный адрес? Напечатанный на карточке? В век искусственного интеллекта? Когда искины людей могут спокойно синхронизироваться, передавая любую информацию, в том числе и обмениваться адресами? Зачем вообще они нужны? Кто додумается использовать такие карточки?

Когда Макс снова поднял голову, Диана уже уходила, направляясь куда-то вглубь ресторана. Повинуясь первому порыву, он попытался встать, чтобы догнать девушку. Но попытка оказалась неудачной. Встав с кресла, Макс сразу же пошатнулся, как подрубленный ствол дерева, потерявшего опору в виде своих корней. Не упал он только по одной причине. Успел ухватиться за стол.

Издав болезненный стон, Макс снова свалился в кресло. Голова бессильно опустилась на лежащие на столе руки. Все его предали. Макс закрыл глаза. Перед его внутренним взором стояла картина уходящей вдаль девушки в красном платье.

День первый. Макс и София.

Макс неторопливо шёл по улице, рассматривая попеременно то кричащую рекламу, то проходящих мимо людей. Раньше, чтобы добраться до дома, где живёт София, он бы вызвал такси, но сегодня решил пройтись пешком, чтобы в полной мере прочувствовать возможности своего нового полимерного костюма. Макс купил его неделю назад. Вернее сказать — получил. Оплатил он его гораздо раньше, почти три месяца назад. И всё это время костюм выращивали специально под него.

Первые полимеры были изобретены довольно давно. Ещё до появления «вечной жизни». Это были высокомолекулярные соединения, создававшиеся в лабораториях путём химических реакций полимеризации из определённого типа низкомолекулярных веществ.

Изначально полимерные костюмы изготавливались именно из такого полимера, который впоследствии стали называть простым или мёртвым. По сути, этот костюм ничем не отличался от обычного защитного комбинезона, который приходилось самостоятельно снимать и надевать как простую одежду.

А потом появилась технология живого полимера. Это была смесь химии с биологией. В химические соединения начали встраивать белки и нуклеиновые кислоты, в результате чего полимерные соединения приобрели свойства живых организмов. Такой биополимер был способен на ограниченное самовосстановление, реагировал на внешние раздражители и мог создавать электронные цепи внутри своих живых тканей.

Технология получилась прорывной, но создатели живого полимера на этом не остановились. После длительных экспериментов они смогли начать внедрять в биополимер человеческий геном.

У Макса как раз был подобный костюм последнего поколения, в полимер которого был встроен его собственный генный материал. В результате этого костюм и Макс обладали своего рода симбиотической связью. Полимер становился чем-то вроде съёмной части организма, подключённой к нервной системе, так что был способен воспринимать команды мозга по средствам приёма электронных и химических импульсов.

Максу пришлось почти три дня носить полимер на себе, пока осуществлялся процесс адаптации и синхронизации его нервной системы и биополимера. Благо, что при этом полимеру не обязательно было расползаться по всему телу. Достаточно было и частичного контакта. Главное, чтобы он был непрерывным.

Зато теперь Макс мог в полной мере ощутить всю прелесть своего дорогостоящего приобретения, особенно в сравнении с обычными защитными средствами вроде специальных масок и мёртвых комбинезонов.

Настроение у Макса было странное. Сегодня ему пришлось взять неоплачиваемый выходной, чтобы поговорить с Алексом. Этот разговор до сих пор вызывал у него определённые вопросы, всё ещё продолжая болтаться в голове. Впрочем, этот аспект его жизни действительно требовал какого-то разрешения. Поэтому после разговора с Алексом Макс решил не терять зря времени и отправился к Софии.

В остальном же продуманный им до мелочей план успешно воплощался в жизнь. Макс получил образование и уже несколько лет работал в корпорации по производству и продаже антигравитационных автомобилей и флайеров. Да, корпорация была так себе, даже не входила в первую двадцатку по планете. Но это был только первый шаг на его долгой дороге.

Действительно серьёзные корпорации не брали новых сотрудников без хотя бы десятилетнего опыта работы. Поэтому Макс вынужден был устроиться на не очень-то престижную, на его взгляд, должность, чтобы подобный опыт получить. Впрочем, он не собирался задерживаться на этом месте дольше, чем было необходимо. Макс уже давно составил список корпораций, в одну из которых собирался устроиться, как только у него появится такая возможность. А сейчас нужно было просто немного потерпеть. Ну и начинать создавать материальную базу для успешного преодоления долгой дороги к вечности.

Через два месяца Максу исполнялось двадцать пять лет. Самая важная дата в жизни любого гражданина планеты. В двадцать пять лет каждому человеку предстоит сделать выбор, который определит всю его дальнейшую жизнь. Продолжит ли он принимать патоген «вечной жизни» и станет долгим со всеми вытекающими из этого решения последствиями или откажется от этого и продолжит жить обычным, коротким, человеком.

Макс для себя выбор сделал уже давно. Теперь ему оставалось только его подтвердить.

Они с Алексом много разговаривали на эту тему. Особенно в последнее время. И чем дальше шло время, тем больше различался их подход к долгому пути. Макс настаивал, что до вечности можно добраться лишь путём жёстких ограничений и тотальной экономии на всём. Алекс же всё больше склонялся к тому, что перспектива вечности настолько далека и неопределённа, что нет смысла к ней стремиться. Лучше прожить столько, сколько получится, ни в чём при этом себе не отказывая. Особенно серьёзно его взгляды на «вечную жизнь» переменились после того, как он стал встречаться с Марией. Макс нисколько не сомневался в том, что именно она была проводником подобных идей.

Апогеем этого стал их сегодняшний разговор с Алексом. Они с Марией решили отправиться на морской курорт, находящийся где-то на одном из небольших островов возле побережья Австралии. Место называлось «Золотой берег». Сегодня Алекс пригласил его поехать вместе с ними. И взять с собой Софию.

Отказаться от этого предложения было первым желанием, которое возникло у Макса в голове. Но, немного поразмышляв, он решил, что, возможно, это не такая уж плохая идея. Они с Софией более-менее регулярно встречались уже почти два года. Правда, Макс даже для себя не мог до конца понять степень и смысл их отношений. Какое-то время его это устраивало, но в последнее время он начал понимать, что долго так продолжаться не может. Нужно было что-то решать, и поездка на «Золотой берег» могла стать для этого подходящей возможностью. Хотя на неё и придётся существенно потратиться.

София жила в одной из многочисленных квартир здания-столпа на среднем уровне города. Макс тоже планировал в скором времени перебраться в город. Квартиры в городе были на порядок дешевле. Но пока ещё он вместе с матерью жил в загородном доме, который достался ему по наследству. Мать в свои пятьдесят четыре была серьёзно больна. Макс знал, что ей осталось недолго. Максимум полгода.

Она не была долгой, поэтому лечиться могла только обычными методами. Но против рака обычные методы работали плохо. А чаще не работали вообще. И самое обидное, по мнению Макса, было то, что убивало её практически то же самое, что могло бы защищать, не прекрати она принимать патоген в двадцать пять лет. Жизнь и смерть. Рука об руку.

Так, неспешно шагая и размышляя о будущем, Макс подошёл к зданию, где находилась квартира Софии. Ей было девятнадцать, и вскоре она должна была получить свою первую инъекцию патогена «вечной жизни». Тоже очень важный день для каждого человека. Но, по мнению Макса, София уж очень легкомысленно к нему относилась. Да и вообще ко всей концепции «вечной жизни». Он уже несколько раз пытался с ней разговаривать на эту тему, но так и не смог добиться чего-нибудь вразумительного. Вместо чётких планов на дальнейшую жизнь у девушки в голове была какая-то неопределённая мешанина.

Подобная неопределённость немного нервировала Макса. Для себя он давно уже всё распланировал. София ему по-своему нравилась, и он хотел бы встроить её в свои планы, но без её чёткой позиции сделать это было невозможно.

Поэтому Макс, поговорив с Алексом, недолго раздумывал, прежде чем всё-таки решил согласиться на эту поездку. И теперь ему оставалось только пригласить Софию. Да, ему придётся за неё заплатить и это будут не такие уж маленькие деньги. Зато там, Макс был в этом практически уверен, он точно окончательно поймёт для себя, сможет ли девушка составить ему компанию в походе за «вечной жизнью». Ну а даже если ничего не получится, останутся хотя бы приятные воспоминания о море. Один раз можно и немного потратиться. В конце концов, впереди его ждала долгая скучная жизнь, полная ограничений и экономии.

С помощью смартфона Макс подключился к искину здания и запросил разрешение на вход. Прошёл в открывшуюся дверь, оказавшись в небольшом помещении по типу шлюзовой камеры. Дверь за ним закрылась, после чего он был просканирован специальным лучом. Макс знал, что, если его не окажется в базе данных жильцов этого дома или в списке приглашённых гостей, внутрь здания его не пропустят. Для него просто снова откроется дверь, ведущая на улицу.

В дом его пропустили. После сканирования открылась внутренняя дверь, и он попал к лифтовым шахтам и уже на лифте добрался до нужного этажа.

Дверь в квартиру Софии была полуоткрыта. Искин дома всегда передавал жильцам информацию о приходящих к ним гостях. А девушка по своему обыкновению никогда не выходила его встречать, а просто оставляла приоткрытой дверь. Макс к этому уже успел привыкнуть, как и к некоторым другим её особенностям.

Зайдя в квартиру, он закрыл за собой дверь. По обыкновению хотел снять обувь, но потом вспомнил, что обуви на нём нет. Когда ты ходишь в полимерном костюме последнего поколения, обувь тебе не нужна. Так же, как и любая другая одежда. Полимер заменял всё.

Миновав крошечную прихожую, Макс открыл ещё одну дверь и оказался в большой комнате, соединяющей в себе элементы гостиной, спальни и кухни одновременно.

София полулежала на узкой кровати, просматривая в глобалнете ролик про какую-то молодёжную ерунду.

Увидев вошедшего Макса, она быстро свернула голографическое изображение и, соскочив с кровати, пошла ему навстречу.

София была невысокой брюнеткой с округлым лицом, небольшим курносым носиком и немного тонкими, на взгляд Макса, губами. И большими карими глазами, с немного наивным, детским взглядом. Не мечта поэта, конечно, но по-своему симпатичная.

— Привет, — сказала он, подойдя к Максу.

Привстала на цыпочки, чтобы поцеловать, но Максу всё равно пришлось немного наклонить голову, чтобы она смогла это сделать.

— Привет, — ответил он после этой обязательной процедуры. — Хорошо выглядишь.

— Ты тоже, — улыбнулась девушка. — Это твой новый полимерный костюм?

— Да. Наконец-таки смог его получить. Три дня промучился с адаптацией.

София немного отстранилась, осмотрела Макса с ног до головы. Протянула руку и провела пальчиком по предплечью, пробуя полимер наощупь.

— Прикольно, — прокомментировала она. — Ощущается почти как живая кожа.

— Ну, потому что он и есть живой. Знаешь, сколько стоит эта штука?

— Ты мне говорил, наверное, но я не запомнила, — отмахнулась София.

В этом была она вся. Макс искренне не понимал, как можно так пренебрежительно относиться к деньгам.

— Я немного удивилась, когда ты сообщил, что зайдёшь сегодня, — тем временем, продолжила девушка. — Думала, ты будешь работать.

— Я взял выходной.

— Серьёзно? — София искренне удивилась. — На тебя не похоже. Лишний выходной — это же потерянные деньги.

Макс поморщился, услышав от неё одно из своих собственных высказываний. В её произношении фраза как будто бы обретала какой-то новый, негативный подтекст.

— Иногда можно себе позволить, — немного сухо ответил он. — К тому же я хотел с тобой поговорить.

— Опять? — София вздохнула. — Мне казалось, мы недавно всё уже обсудили. Так что я навряд ли смогу тебе сказать что-то новое.

Макс понятия не имел, что она имеет в виду. По крайней мере для него их последний серьёзный разговор не принёс никакой конкретики или ясности.

— Зато мне есть что тебе сказать, — сказал он, начиная немного злиться.

Он взял выходной, пришёл к ней специально, чтобы поговорить, а она ведёт себя как капризный ребёнок. Почему нельзя просто спокойно взять и выслушать то, что он хочет сказать, без всяких дурацких комментариев?

— Ладно, если ты так хочешь, — согласилась София. — Садись тогда за стол. Будешь что-нибудь пить?

— Давай.

Макс отправился к столу.

София, тем временем, залезла в один из кухонных шкафов и достала начатый пакет сублимированного апельсинового сока из биомассы. Аккуратно насыпав порошок в пару стаканов, она разбавила их небольшой порцией воды. Поставила стакан перед Максом, протянула ему маленькую ложечку.

— Не забудь размешать как следует, — сказала она, присаживаясь за стол напротив и пододвигая к себе свой стакан.

«Будто сам не знаю», — раздражённо подумал Макс.

Но вслух говорить ничего не стал. Молча перемешал смесь в стакане, пока она не стала однородного желтовато-оранжевого цвета и на поверхности не появилась пенка, означавшая, что произошла химическая реакция. Осторожно отпил небольшой глоток.

Редкостная дрянь! Впрочем, Макс уже начал привыкать к подобным напиткам. В будущем ему предстояло выпить ещё немало подобной гадости.

— Ну и что ты хотел мне сказать? — спросила София, отпивая из своего стакана.

— Я хотел пригласить тебя поехать со мной на «Золотой берег».

— «Золотой берег»? Что это? Какое-то новое заведение в городе?

— Нет, это морской австралийский курорт.

София, сделавшая в этот момент очередной глоток, подавилась соком и закашлялась, так что Максу пришлось терпеливо ждать, пока девушка восстановит дыхание.

— Австралийский морской курорт? — пробормотала София, глядя на него изумлёнными карими глазами оленёнка, которому охотник вместо пули неожиданно предложил лакомство. — Тебя что, инопланетяне подменили? Сначала бесплатный выходной, теперь этот курорт. Или ты передумал насчёт «вечной жизни»?

Максу показалось, что последний свой вопрос девушка произнесла скорее не с вопросительной интонацией, а с какой-то скрытой надеждой.

— Нет, конечно! Я на этот счёт всё давно решил. И с чего тебе вообще такая мысль в голову пришла?!

Он ответил с горячностью, которой и сам от себя не ожидал. Просто вопрос показался ему совсем уж дурацким. Кто в здравом уме может отказаться от «вечной жизни»?

— Да так, просто показалось. — Девушка сникла. — А что тогда случилось?

— Ничего не случилось! — Макс снова начал раздражаться, понимая, что ничего не может с собой поделать. Ну почему с ней так трудно разговаривать? Постоянно приходится объяснять элементарные вещи. — Просто решил поехать на море. Пока ещё могу себе это позволить. И хочу взять тебя с собой.

— А как же деньги? Ты же знаешь, я не могу оплатить такую поездку. Да и родители не станут. Они мне всегда говорят, что я должна сначала заработать, а потом уже тратить.

По мнению Макса, родители Софии были абсолютно правы. По крайней мере, такой подход к жизни полностью согласовывался с его философией. Но тут он благоразумно промолчал, оставив своё мнение при себе. А то София и так считала его слишком повёрнутым на деньгах. Возможно, и не без оснований.

— Я заплачу. Отец оставил мне достаточно денег. В конце концов, он же хотел, чтобы я потратил их на нормальную жизнь, а не на вечность.

На этих словах на губах Макса, помимо его желания, появилась горькая улыбка. Он так и не смог простить отца. За то, что тот умер. За то, что Макс до сих пор чувствовал себя виноватым в том, что он умер.

— Зачем тебе это? — спросила София, пристально глядя ему в глаза. Пожалуй, впервые за всё время их знакомства он видел у неё такой серьёзный, сосредоточенный взгляд. Совсем не детский взгляд.

— Просто хочу сделать тебе приятно, — соврал Макс, немного смутившись. Говорить сейчас о настоящей причине он посчитал нецелесообразным. Потом, там, на берегу моря, в более подходящей обстановке он постарается поставить все точки над i.

— Не понимаю, — тихо сказала София, как будто сама себе.

— Не понимаешь что?

— Тебя я не понимаю. Ты всё время рассказывал мне о своих планах на будущее, о том, как мечтаешь достичь бесплатной вечности. Что те, кто не стремятся к этому, просто пускают свою жизнь под откос. Сознательно убивают себя. Говорил так, как будто для тебя больше ничего не существует на свете, кроме этой проклятой «вечной жизни». И я уже решила, что так оно и есть на самом деле. Но сейчас… Сейчас я как будто бы услышала другого человека. Человека, которому не всё равно. Человека, у которого на уме не только одна «вечная жизнь».

Макс удивлённо смотрел на девушку, пытаясь переварить то, что только что от неё услышал. Этот поток слов явился для него абсолютной неожиданностью. И он пока никак не мог понять, как ему на него реагировать.

— Вот я и хочу понять, — вздохнув, продолжила София, — какой ты настоящий. Действительно ли ты можешь думать о чём-то ещё, кроме своей «вечной жизни»? Думать о ком-то ещё, кроме себя?

— Да что за бред? — Макс устало потёр рукой глаза. Разговор явно принимал какой-то не тот оборот. Шёл совсем не по тому сценарию, какой он представлял себе перед их встречей. — Чего ты прицепилась к «вечной жизни»?

— Потому что это проблема, — тихо вздохнув, сказала София, неожиданно переключая своё внимание на сок в стакане.

— Не вижу никакой проблемы, — сухо сказал Макс. Он уже успел пожалеть о том, что вообще начал этот разговор. Да он даже представить себе не мог что-то подобное. Как можно было с поездки на море скатиться в такие выяснения? — Я всего лишь хотел позвать тебя на море. Я вообще не понимаю, при чём тут «вечная жизнь»? Чем она тебе мешает? Чем она может помешать нам жить дальше?

— Я не собираюсь продлевать свою лицензию после двадцати пяти.

Девушка сказала эти слова так тихо, что Максу сначала показалось, что он плохо расслышал или чего-то недопонял. Потому что, когда смысл её слов дошёл до него, Макс испытал настоящий шок.

— Ты что?! — сумел произнести он после того, как к нему вернулась способность говорить. — Ты не собираешься продлевать лицензию? Ты отказываешься от «вечной жизни»? Ты в своём уме вообще?!

— Я может и глупая, но не дура! — София сердито посмотрела на него, оторвавшись от созерцания сока в стакане. — Я прекрасно понимаю, во сколько мне обойдутся лицензии. И чем придётся ради них пожертвовать. Это ты можешь себе такое позволить. Ты закончил университет. У тебя работа в корпорации, за которую уже сейчас платят хорошие деньги. А в будущем, ты сам сказал, работа будет ещё лучше. Ты умный и целеустремлённый. И я не сомневаюсь, что у тебя всё получится. А я… Я другое дело. У меня нет такого образования. И работа в корпорации мне не светит. У меня никогда не будет таких доходов, чтобы дотянуть с «вечной жизнью» хотя бы до пятидесяти.

Макс молча выслушал все эти откровения. Нельзя сказать, что что-то из сказанного Софией стало для него неожиданностью. Он уже думал об этом раньше, и у него было готовое решение. Просто он собирался обговорить это всё на морском берегу, но раз уж разговор сложился таким образом, придётся обсуждать это сейчас.

— Всё не так плохо, как ты думаешь — сказал он, осторожно подбирая слова. — Да, может образования тебе и не хватает, но ты не такая уж и глупая, как тебе кажется. Конечно, сразу ты не сможешь нормально устроиться. Придётся какое-то время поработать на какой-нибудь простенькой работе. Я прикидывал, есть несколько неплохих вариантов, которые могут тебе подойти. А потом, когда я сам доберусь до серьёзной должности в какой-нибудь большой корпорации, смогу и тебя подтянуть. Уверен, всё получится.

— И что это будет за жизнь? — София невесело улыбнулась. — Вечная гонка за деньгами на очередную лицензию? Вечная экономия на всём подряд? Вечный страх, что что-то может случиться, что-то может пойти не так? Ведь потом уже ничего нельзя будет отыграть назад. После двадцати пяти другой дороги не будет. Я не хочу так жить. Не хочу постоянно бояться. Не хочу постоянно экономить на всём. Я хочу просто жить. Нормально. Свободно. А не зависеть от очередной ежегодной выплаты.

Макс хотел было сказать, что можно жить и долгим, не вдаваясь в жёсткую экономию, но, вспомнив отца, вовремя прикусил язык. Подобная жизнь определённо могла закончиться только одним образом.

— Зато ты будешь молодой и здоровой, — вместо этого высказал он свой самый весомый аргумент. — Да, может ты и не доберёшься до вечности, — Макс неожиданно для себя абсолютно ясно осознал, что она действительно до нее не доберётся, — но, по крайней мере, проживёшь лет семьдесят. А семьдесят лет молодости и здоровья — это не так уж и мало.

София молчала, задумчиво покачиваясь на стуле. Макс тоже молчал, не зная, что ещё сказать. Как убедить человека, если он сам не хочет, чтобы его убедили?

— А что насчёт ребёнка? — наконец негромко спросила девушка.

— А что насчёт ребёнка? — повторил Макс её вопрос.

Нет, он прекрасно понимал, что она имеет в виду. И так же прекрасно знал, что этого он ей не сможет предоставить. Возможно, много всего другого, но точно не это.

— Я ведь знаю, как ты к этому относишься, — сказала София, снова переключая своё внимание на сок в стакане. — И знаю, почему. Ты никогда не рассказывал мне о своей семье. Всегда уходил от ответа, когда я спрашивала. Поэтому я поговорила с Алексом. Он мне всё рассказал.

«Вот чёрт», — выругался про себя Макс.

Зачем ей понадобилось в это лезть и выяснять подробности его детства? Да и Алекс тоже хорош. Не мог соврать что-нибудь. Обязательно нужно было правду рассказывать, что ли? Ладно, с ним он потом поговорит. А пока надо было как-то заканчивать этот затянувшийся разговор, пока он окончательно не вышел у него из-под контроля.

— Не знаю, зачем тебе потребовалось копаться в моей прошлой жизни, хотя я тебе не раз говорил, что не хочу об этом вспоминать, — сказал Макс. — И вообще, сейчас не об этом разговор. Ты мне так и не ответила ничего насчёт «Золотого Берега».

После его слов над столом повисла тишина. София сидела молча, лишь покачивала в руках стакан с соком, заставляя Макса с каждой секундой тишины чувствовать себя всё более неуютно. Он очень не любил моменты в своей жизни, когда не мог полностью контролировать ситуацию. И сейчас, похоже, был как раз такой момент.

— Ты всегда уходишь от неудобных вопросов, — наконец сказала девушка. — Но от этого они никуда не исчезнут. Не перестанут существовать.

— И что с того? — не выдержал Макс.

— А то, что ты не сможешь вечно бегать от этого. Не сможешь притворяться, что с тобой не было того, что произошло. И уж тем более тебе не стоит винить в этом себя.

Макс не сразу понял, о чём она говорит. А когда понял, разозлился уже по-настоящему.

— Ничего ты не понимаешь! — крикнул он. — Никто из вас не может этого понять! Ты не видела того, что видел я. Не видела, как человек, которого ты любишь, за две недели старится на десять лет. Ты знаешь, мы были очень похожи. Почти как близнецы. Я каждый день видел, как стареет его лицо. Как будто стареет моё собственное. Как будто я сам старею и умираю вместе с ним. Но самое хреновое во всём этом было то, что каждый раз, когда я видел его, я понимал, что отец умирает из-за меня. Что это я убил его.

— Ты дурак, если действительно так думаешь, — сердито сказала София. — Это был его выбор, а не твой, и не тебе его осуждать, особенно после всего, что он для тебя сделал.

— Вовсе нет!

Макс уже не особо вслушивался в то, что говорила девушка. Он уже полностью погрузился в себя и свою боль. Уже вогнал пальцы в рану своей души. Рану, которая до сих пор, оказывается, продолжала кровоточить.

— Если бы меня не было, он спокойно дожил бы лет до ста, а может и вообще стал бы вечным. Я делал подсчёты, сколько он потратил на моё содержание и обучение. Сколько он вообще потратил на нашу семью.

— Ты так ничего и не понял, — грустно и как-то обречённо сказала София. — Ни тогда, ни сейчас. Мама говорит, что жизнь — это дар. Люди живут и умирают. Так устроена природа. В этом вся её суть. В вечном круговороте жизни. Кто-то даёт тебе этот дар, но ты не можешь просто забрать его себе. Ты должен передать его дальше. Поэтому дети — это главное, что есть в жизни. В них и состоит её главный смысл. Ради чего ещё жить, как не ради новой жизни?

И тут Макса осенило. Вот оно что! Ну, конечно! Откуда в её девятнадцатилетней голове могли появиться такие мысли, как не от родителей? Макс только теперь понял, что, поглощённый собой и собственным будущим, он мало интересовался тем, о чём вообще София думает и как смотрит на жизнь. Единственный вопрос, который был ему интересен, как девушка относится к «вечной жизни» и какие у неё планы на этот счёт. Неудивительно, что он не мог понять Софию. Её родители явно состояли в какой-то религиозной секте. Только там могли проповедовать подобного рода взгляды на жизнь. И эти взгляды они привили своей дочери. Спасибо им большое за это!

Макс осознал, что с таким разным подходом к жизни у них с Софией ничего не получится. И тем сильнее он был удивлён той болью, которая возникла у него при этом в душе. Всё-таки она была ему небезразлична. И планы свои он строил с учётом их совместной жизни. А теперь всё это пошло прахом.

— Твои родители ещё не умерли, — сказал он первое, что пришло ему в голову. — Может, когда это случится, ты сможешь лучше меня понять.

Даже сам Макс понял, насколько грубо это прозвучало. Но слова были сказаны и вернуть назад их было уже нельзя.

Подбородок Софии задрожал. Большие карие глаза девушки наполнились слезами.

— Прости, я не хотел тебя обидеть. — пробормотал Макс, понимая, что это уже бесполезно. Что слова эти сейчас для неё ничего не значат.

Как это странно. Слова. Они состоят из одних и тех же букв. Но несколько необдуманных слов способны ранить сильнее ножа. А тысячи другихпорой может не хватить, чтобы эту рану исцелить.

— А я ведь любила тебя, — тихо произнесла София. Слёзы уже проложили мокрые дорожки по её щекам. — Полюбила сразу, как только увидела в первый раз. Всё это время я надеялась, что ты изменишься. Что я смогу тебя изменить.

Девушка замолчала, продолжая беззвучно плакать. Глядя на неё, Макс почувствовал, что боль в его груди стала сильней.

— И что ты можешь предложить? — хрипло спросил он. — Как, по-твоему, должна выглядеть наша совместная жизнь?

Девушка шмыгнула носом, попыталась вытереть текущие из глаз слёзы. Получилось у неё не очень. На месте стёртых тут же появились новые.

— Откажись от «вечной жизни», — наконец сказала она, глядя Максу в глаза. — Не продлевай лицензию после двадцати пяти. Давай просто проживём эту жизнь вместе. Создадим семью, вырастим ребёнка. С твоим образованием и возможностями у нас всё получится. Ты будешь работать, я буду его воспитывать. Ты просто не понимаешь, какое это счастье. У тебя была смешанная семья, и твоему отцу пришлось умереть раньше времени. Но есть же и другая возможность. Мои родители отказались от «вечной жизни». И они счастливы. Я это вижу. Я это чувствую. И мы тоже можем быть счастливы. Ты. И я.

Макс глубоко вздохнул и медленно покачал головой.

— Я не могу от неё отказаться, — сказал он. — Просто не могу. Но нам не обязательно расставаться прямо сейчас. Мы ещё можем пожить вместе.

София опустила голову. Её слёзы словно капли дождя начали падать на столешницу, разбиваясь о неё на сотни маленьких осколков. Глядя на это, Макс подумал, что вот так же может разбиться и человеческая жизнь. Если у неё на дороге встретится достаточно серьёзная преграда.

— Зачем? — глухо спросила девушка, не поднимая головы. — Даже если я останусь сейчас с тобой, что я получу? Пару десятков лет бездетной жизни с человеком, который озабочен только одним вопросом? А что потом? Ты пойдёшь дальше, к своему проклятью. Своей «вечной жизни». А я останусь одна. Стареть и умирать в одиночестве.

Макс молчал. Он просто не знал, что на это можно ответить. Что можно ответить на правду?

— Уходи, — негромко попросила София, вытирая слёзы ладошкой. — Уходи, пожалуйста. И больше не приходи. Если ты меня хоть немного любишь, больше не приходи ко мне никогда.

Макс ничего не сказал. Молча встал и ушёл. Вернее сказать, сбежал, унося с собой в воспоминаниях большие карие глаза, полные боли и слёз.

День первый. Такси.

Макс очнулся внезапно, словно кто-то в тёмной комнате включил свет. Что это было? Сон или воспоминание? Или всё вместе? Макс не вспоминал Софию уже очень давно. Он вообще очень давно не вспоминал то, что с ним случилось на пути к вечности. Пока у него была цель, у него не было нужды в подобных воспоминаниях. Ведь впереди у него было будущее — будущее, в котором он наконец-таки станет счастливым. Будущее, в котором он сможет компенсировать все те жертвы, которые ему пришлось принести, чтобы достичь бесплатной вечности.

Теперь цель пропала. Счастливое будущее, так и не обретя очертания, превратилось в руины.

В погоне за вечностью Макс, так или иначе, похоронил все свои воспоминания, но теперь они вдруг начали восставать из могил, словно старые трупы на кладбище, подчиняющиеся призыву какого-то неведомого некроманта.

Почему он вспомнил Софию именно сейчас? Или разговор с Дианой стал своего рода катализатором, всколыхнув давно захороненные воспоминания? Странно. Две эти девушки, разделённые разницей в сто с лишним лет. Они ведь совсем не похожи. Макс по прошествии стольких лет уже не мог толком вспомнить, как выглядела София. Как выглядело её лицо. Помнил лишь цвет её глаз. И её прощальные слёзы.

Любил ли он её тогда? Любил ли он вообще кого-то с тех пор, как умер его отец? Или его способность любить умерла вместе с ним? Макс не знал. Или не хотел знать.

В голове его всё ещё стоял туман алкогольного опьянения. Макс с трудом поднял голову, чувствуя, как затекла лежавшая на столе рука, и нетвёрдым взглядом оглядел зал ресторана.

Судя по тому, что народу в заведении заметно прибавилось, Макс умудрился проспать как минимум несколько часов. Большинство столиков в зале были заполнены, лишь возле стола, за которым он сидел, образовалась своеобразная зона отчуждения. Стойка бара была тоже забита почти под завязку. Сосредоточившись, Макс даже смог рассмотреть несколько девиц в весьма вольном одеянии, скучающих над полупустыми бокалами. В общем, всё было как обычно.

Макс откинулся в кресле, пытаясь справиться с неожиданным головокружением. К горлу подступила тошнота.

В принципе, спать в ресторане было не запрещено. По крайней мере, правилами заведения. Просто ему это будет стоить лишней позиции в счёте. Не самой дешёвой позиции. Речь об этической стороне вопроса подобного поведения Макса сейчас вообще не волновала. Но вот блевать у всех на виду ему совсем не хотелось. Тем более натуральной едой.

Пока Макс, глубоко дыша, пытался бороться с накатывающими приступами тошноты, взгляд его упал на стол. На столе напротив пустого кресла остался стоять бокал. Практически полный. Диана отпила из него совсем немного. На одной из стенок бокала, словно кровавая метка, остался след карминовой губной помады. Как цвет её платья. Девушка в красном. Диана.

Макс смутно помнил окончание их разговора. Но, судя по пустующему креслу напротив, что-то пошло не так. Макс невесело усмехнулся. «Если день с утра не задался, значит ты сбился с пути», — вспомнил он одно из любимых выражений долгих. Означало оно, вероятно, что каждый твой день в достижении вечности похож на предыдущий и в его распорядке не должно происходить каких-то серьёзных изменений.

«Или, что ты идиот», — мрачно подумал Макс.

Он облизнул пересохшие губы. Надо было что-то решать. Он ещё раз присмотрелся к куклам. Вспомнил о том, что на третьем этаже есть уютные небольшие комнатки. Но сразу же отмёл эту идею. Ему не хотелось больше ни секса, ни общения. Ему вообще больше ничего не хотелось. Только добраться домой и уснуть. И чтобы ему больше не снились сны. Из прошлой жизни.

Посидев ещё немного и удостоверившись, что тошнота окончательно отступила, Макс решил, что пора выбираться из этого ресторана.

— Алиса, расплатись по счёту и вызови такси, — произнёс он в пустоту и рискнул осторожно встать на ноги.

— Выполняю, — откликнулся искин у него в голове.

Всё оказалось не так уж плохо. Макса немного пошатывало, но в целом, на его нетрезвый взгляд, он вполне приемлемо держался на ногах. Когда он уже собирался выйти из-за стола, на глаза ему снова попался бокал с шампанским. Некоторое время Макс задумчиво его разглядывал, взвешивая все за и против, ощущая неприятную сухость во рту.

«Да какого чёрта, — наконец решил он. — В конце концов я за него заплатил».

Макс перегнулся через стол, поддерживая свое равновесие с помощью одной руки, а другой подтащил к себе бокал, частично разлив при этом его содержимое. Перед его мысленным взором снова всплыла картина Дианы, идущей в сторону его стола. Очень соблазнительная картина.

«Жалко, конечно», — подумал Макс и в несколько больших глотков опустошил бокал.

Вкус был непривычным, немного резковатым, но приятным. Вероятно, что-то фруктовое. И сладкое. Такой вкус могли бы иметь её губы.

Оторвавшись от стола, Макс осторожно побрёл в сторону чёрной дыры, попеременно заворачивая то в одну, то в другую сторону, словно корабль, резко меняющий галсы под сильными порывами ветра.

— Я могу попросить, чтобы кто-нибудь из человеческого персонала помог вам дойти до такси, — подала в его голове голос Алиса.

— Не надо, сам справлюсь, — пробурчал Макс.

Всё его внимание было сосредоточенно на том, чтобы не слишком сильно сбиваться с намеченного курса.

В результате ему удалось-таки благополучно добраться до выхода. Но дальше случилась неприятность. Мгновение, проведённое в чёрной дыре, дезориентировало его, и, вывалившись на улицу, Макс не смог удержаться на ногах. Его занесло сильно вперёд, и после нескольких отчаянно быстрых шагов его тело покорилось земному притяжению, распластавшись на галактической дорожке.

Полимерный костюм принял на себя всю силу удара, так что Макс практически ничего не почувствовал. Просто в одно мгновение он оказался лежащим на земле лицом вниз, разглядывая сквозь прозрачный полимер какую-то спиральную галактику, звёзды которой медленно раздваивались у него перед глазами.

Мыслей не было. Макс смотрел на звёзды, пытаясь понять, что с ним произошло.

— Такси прибыло и ожидает, — отрапортовала Алиса. — Рекомендую вам добраться до машины. Там лежать будет гораздо удобнее.

«Обойдусь и без твоих дурацких рекомендаций», -раздражённо подумал Макс, в глубине души понимая, что рекомендация вовсе не дурацкая.

Но выполнить её оказалось не так-то просто.

С первого раза подняться на ноги Максу не удалось. Максимум, чего он смог добиться, это водрузить своё тело на четвереньки. Некоторое время он провёл в этой позе, собираясь с силами для дальнейшего рывка. Потом поднял голову, собираясь попытаться встать на ноги.

Напротив него стояли два человека. Судя по фигурам под полимером, мужчина и женщина. Макс молча уставился на серебристо-матовую поверхность полимера, скрывающего их лица. Они, не двигаясь, так же молча смотрели на него.

«Интересно, какое выражение у них сейчас на лицах?» — отстранённо подумал Макс.

Удивление? Отвращение? Безразличие? Почему они стоят и смотрят на него? Почему просто не пойдут дальше по своим делам?

Макс не видел выражение их лиц, но чувствовал на себе их безликий взгляд, словно сам город смотрел на него, насмехаясь над его падением. Падением с вершины «вечной жизни».

В Максе вскипел гнев. Гнев на всё. И на всех.

— Какого чёрта вы пялитесь! — заорал он. — Или думаете, что с вами будет по-другому? Думаете, что сможете добраться до вершины вечной жизни? Нет! Вас ждёт то же самое! Рано или поздно вы все окажетесь на земле!

Женщина заметно вздрогнула и отшатнулась на шаг назад, словно крик Макса сделался материальным и ударил её в грудь. Мужчина обеспокоенно повертел головой, словно хотел убедиться, что их никто не видит. Возможно, хотел что-то сказать или сделать. Но женщина, схватив его за руку, тихо что-то произнесла, приблизив к нему свою голову, так что Макс не смог ничего услышать. После чего пара, обойдя его по широкой дуге, быстрым шагом направилась в сторону чёрной дыры.

Макс, всё ещё пылая негодованием, попытался проследить за ними взглядом, но это стало очередной ошибкой. В результате этого действия он потерял равновесие и снова растянулся на галактической дорожке.

На душе было тошно от жалости к себе. От вселенской несправедливости происходящего. От разрушенной мечты, оказавшейся химерой. Ему хотелось плакать. Или умереть. Прямо сейчас. Лишь бы забыть обо всём. Лишь бы всё это прекратилось.

— Вы привлекаете к себе внимание, — сказала Алиса. — Вас могут привлечь к ответственности за нарушение общественного порядка.

— Да что они могут! — выкрикнул Макс в темноту города, подсвеченную фальшивыми огнями. — Я уже и так мертвец, что они ещё могут со мной сделать? Лишить меня «вечной жизни»?

— Вас могут арестовать и оштрафовать.

— Да плевать! Пусть идут все к чёрту!

— У такси заканчивается период ожидания. Если вы не поторопитесь, машина уедет и придётся вызывать другую.

— Да чтоб тебя, — выругался Макс, продолжая лежать на галактической дорожке.

После вспышки гнева стало немного получше. В голове слегка прояснилось. Макс понимал, что глупо продолжать валяться на земле и жалеть себя. Это ничего не изменит.

Собрав всю свою волю в кулак, он сумел-таки подняться на ноги.

Такси стояло в конце дорожки из галактик, словно маленький космический корабль, предлагающий отправиться в путь к неизведанным звёздам.

«Я бы не отказался», — подумал Макс, не без труда преодолевая разделяющее их расстояние.

Наконец он добрался до машины и облокотился о её борт. Дверца была открыта. Внутри располагалось широкое удобное сиденье. Но Макса оно не устраивало. Он не хотел сидеть.

— Спальное место, — громко произнёс он, стараясь как можно чётче выговаривать слова.

Машина мигнула огнями, подтверждая, что приняла команду. Сиденье за несколько мгновений трансформировалось в некоторое подобие кровати. Не в силах больше оставаться на ногах, Макс заполз внутрь и с удовлетворённым вздохом рухнул на мягкую поверхность.

Заснул он прежде, чем антиграв успел закрыть дверь и тронуться с места.

День первый. Дома.

Темнота была абсолютной, плотной и осязаемой. Казалось, за неё можно взяться рукой. Казалось, во всём мире ничего больше не осталось, кроме этой темноты. Но Макс знал, что где-то там вдалеке есть свет. Свет «вечной жизни». Вот только чтобы добраться до него, нужно было идти вперёд. Идти сквозь тьму.

Макс чувствовал желание. И страх. Страх был сильней. Он знал, что в темноте обитают чудовища, готовые пожрать его, если он ошибётся. Если сделает хоть один неверный шаг. Но впереди была «вечная жизнь». Поэтому надо было идти.

Макс сделал первый осторожный шаг, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Ничего не произошло. Ещё один осторожный шаг.

Так, шаг за шагом, снедаемый страхом, он медленно двигался. Куда? Он не знал.

Внезапно в темноте мелькнул проблеск света. Сердце Макса подпрыгнуло. Вот оно. Он уже близко.

Отбросив все сомнения и страхи, Макс побежал в том направлении, где последний раз мелькнул свет.

На этот раз свет был более отчётливый. Макс увидел человеческую фигуру в красном. Одна рука её была поднята над головой. И в руке этой сияло маленькое солнце. «Вечная жизнь».

Макс ускорил бег, стараясь поскорее добраться до вожделенного объекта, но фигура снова скрылась в темноте.

— Подожди! — крикнул Макс. — Не уходи! Не уноси её! Я так долго её искал!

Но вокруг уже снова сгустилась тьма. Макс остановился, в отчаянии вертя головой в разные стороны.

«Это несправедливо! — думал он, тщетно пытаясь что-либо разглядеть вокруг. — Ведь я почти дошёл до неё. Она была почти у меня в руках!»

Откуда-то сбоку послышался тихий смешок. Макс резко крутнулся в ту сторону. Фигура стояла почти рядом. Девушка. Блондинка с длинными волосами и зелёными кошачьими глазами, горящими отражённым светом «вечной жизни», что пылала в её поднятой руке.

Макс застыл, боясь сделать шаг. Боясь, что девушка снова исчезнет в темноте, унося с собой его «вечную жизнь».

— Отдай её мне. — Он осторожно протянул руку в сторону девушки. — Пожалуйста. Я так долго шёл к ней. Она должна быть моя.

— Ты хочешь «вечную жизнь»? — голос девушки был бездушный, неживой. Голос банковского терминала.

— Да, хочу! — крикнул Макс, ощущая в глубине души страстное желание обладать этим светящимся чудом. Схватить его руками, прижать к груди и никогда не отпускать.

— «Вечная жизнь» не даётся просто так, — последовал ответ. — Её нужно заслужить.

— Как? Что я должен сделать?

— Поймай меня.

С этими словами девушка отвернулась от него и, скользя словно лодка по глади озера, начала удаляться в темноту.

— Постой! — снова крикнул Макс и побежал следом за девушкой.

Но там, где она легко скользила, ноги его вязли в темноте, словно сгустки тьмы хватали его своими пальцами, пытаясь остановить, пытаясь не дать ему добраться до «вечной жизни».

— Подожди! Постой! Пожалуйста! Я не хочу умирать! Вернись!

Макс кричал, задыхаясь, продолжая пытаться бежать сквозь связывающую его тьму. По щекам, обжигая, струились горячие слёзы. Девушка всё дальше уплывала в темноту, унося с собой волшебное свечение.

— Поймай меня, Макс! — донеслось до него сквозь темноту. — Поймай, Макс! Макс…

— Макс! Макс! Вы прибыли в пункт назначения! Вы приехали домой! Надо выйти из машины!

Макс застонал, вяло шевельнул рукой, пытаясь прогнать из головы этот назойливый голос, но было уже поздно. Он вынырнул из темноты сна и открыл глаза.

— Я фиксирую, что вы уже проснулись, — сказала Алиса. — Вы приехали. Вам нужно покинуть машину.

Макс тяжело вздохнул, попытался пошевелиться. Чувствовал он себя так, словно его разбило параличом. Любое движение требовало неимоверных усилий.

«Ещё минутку», — подумал он, снова закрывая глаза.

— Я пообещала искину такси, что вы покинете машину в течение трёх минут. — Алиса в его голове и не думала успокаиваться. — Осталась одна минута пятьдесят секунд. После этого к вам будут применены принудительные меры.

Макс снова издал вздох, больше похожий на стон. Но делать было нечего. Ему совсем не хотелось, чтобы такси начало бить его электрошоком, дабы сподвигнуть к более активным действиям.

— Уже иду, — пробурчал он, начав ползком пробираться в сторону открытой двери. — Жалко, что у тебя нет рук, чтобы мне помочь.

— Мне тоже жалко, — последовал ответ.

Несмотря на весь идиотизм ситуации и вообще на всё, что произошло за этот долгий день, Макс почувствовал, что улыбается. Пусть улыбка его была и совсем не весёлой.

Он скорее вывалился из машины, чем вышел из неё. Как только Макс оказался на земле, антиграв закрыл дверь и умчался в темноту.

— Хорошо, — сказала Алиса. — Теперь вам нужно встать и дойти до своей квартиры.

Макс уже устал вздыхать, но сделал это ещё раз. Как же ему всё это надоело.

Некоторое время он пролежал на земле, отстранённо слушая увещевания искина в своей голове. Потом принял сидячее положение и огляделся.

Он был один возле дома в полосе света, испускаемого мощным прожектором над входом. Рядом виднелся кусок дороги, по которому изредка проносились тёмные туши антигравов. Дальше вокруг властвовала тьма, кое-где слегка разбавленная редким светом из окон. Дорога не освещалась так же, как и пространство между зданиями. Лишь вдалеке мерцала колонна следующего столпа.

Макс решил, что для него на сегодня хватит темноты. Медленно поднялся на ноги и побрёл в сторону входа по освещённому участку. Алиса в его голове наконец-таки заткнулась, что Макса очень порадовало.

Он миновал первую дверь, кое-как пережил сканирование, держась руками за стену. Потом поднялся на лифте на свой этаж.

Путь от лифта до квартиры показался ему вечностью в аду. Но он преодолел и его.

— Дверь открыта, — сказала Алиса.

— Спасибо, — пробормотал Макс.

Он взялся за ручку, навалился на дверь и практически повис на ней, когда она открылась. Проделав изящный пируэт пьяного мастера, Макс переместил себя на другую сторону двери и так же своим весом закрыл её. После чего сполз по двери на пол.

Под потолком загорелся свет.

— Очень хорошо, — прокомментировала Алиса. — Теперь остался последний шаг. Кровать в трёх метрах по прямой.

— Издеваешься что ли?

Даже в состоянии опьянения он почувствовал странность этой фразы. Нет, если бы такое сказал человек, Макс не обратил бы на эти слова никакого внимания. Но это сказал искусственный интеллект. Он не помнил, чтобы Алиса раньше прибегала к сарказму. Или говорила что-то, что не несло в себе лишь чёткой информации и ничего больше. Впрочем, возможно, он просто этого не замечал. В конце концов, они общались уже на протяжении сотни лет.

Алиса промолчала, ничего не ответив на его последнее замечание.

Немного посидев возле двери, Макс плюнул на всё. Ему не хотелось сейчас в чём-либо разбираться. Перед собой он видел вожделенный предмет мебели, и это обстоятельство стало решающим. Не утруждая себя попытками снова встать на ноги, он на карачках дополз до неё, не без труда взобрался наверх, после чего откинулся на кровати без сил, словно только что покорил Эверест.

— Алиса, выключи свет, — пробормотал он, устраиваясь поудобнее.

— Выполняю, — последовал ответ.

Свет погас.

— Спокойной ночи, Макс, — раздалось у него в голове.

«Спокойной», — подумал он и закрыл глаза, снова возвращаясь в темноту.

День второй. Размышления.

— Макс! Макс! Вам пора вставать! Вы уже проспали дольше, чем было возможно, и отстаёте от своего графика на десять минут.

Возможно ли возненавидеть грядущий день в первую же секунду после пробуждения? Раньше бы Макс уверенно сказал, что нет.

— Алиса, какого хрена? — пробормотал он, пытаясь понять, от чего чувствует себя более паршиво — от физического состояния или от воспоминаний о прошедшем дне, накинувшихся на него словно стая одичавших собак в то же самое мгновение, как его мозг пришёл в сознание.

— Вам пора собираться на работу. Если вы не встанете в течение ближайшей минуты, то у вас не останется времени на завтрак.

Макс открыл глаза и посмотрел в потолок.

Работа. Корпорация. Проклятая корпорация! Неужели они думают, что он после всего, что случилось, будет продолжать у них работать? Да и на кой-чёрт ему теперь нужна работа? Какой в ней смысл? Какой смысл вообще в его жизни?

Макс снова закрыл глаза. Он чувствовал, что ещё не до конца протрезвел. В голове стоял туман, мысли путались. Единственная среди них, которая была ярко выражена и чётко сформирована, говорила о том, что он на хрен не собирается идти ни на какую работу.

Макс, подумал, что хорошо бы снова заснуть, но как минимум несколько настойчивых физиологических позывов определённо давали понять, что пока он их не удовлетворит, покоя ему не видать. Так что вставать всё равно придётся.

Тихо проклиная всё на свете, Макс подчинился неизбежному и слез с кровати. Первое, что он при этом обнаружил, было то, что он всё ещё оставался в полимере.

Макс вздохнул и тихо выругался. Полимер был всем хорош, но всё-таки носить его, долго не снимая, было не очень полезно. Как для носителя, так и для самого полимера.

«Ладно, тебе придётся ещё немного потерпеть», — подумал Макс и, немного изменив первоначально намеченный маршрут, пошёл в один из углов комнаты, где располагался специальный контейнер для хранения полимерного костюма.

Вытянув руку, Макс терпеливо стоял, наблюдая за тем, как, повинуясь его мысленному желанию, полимер начал сползать с его тела, перебираясь на руку и перетекая с неё в приёмное углубление. Краем глаза он отметил, что в контейнере практически кончился нейтральный полимер, и подумал, что надо будет сказать Алисе, чтобы она заказала ещё.

Полимер, по сути, был живым организмом и в процессе эксплуатации терял свои клетки, особенно в ситуациях, когда ему приходилось защищать своего хозяина. У его клеток были определённые способности к делению, но для нормального функционирования ему требовалось периодически восполнять свои запасы. Этим костюм и занимался в периоды отдыха от работы, внедряя в себя элементы нейтрального полимера и «прошивая его», чтобы каждая клетка сохраняла нейронную связь с хозяином-носителем. А также заодно очищался от повреждённых клеток и других инородных веществ.

Наконец полимер полностью перебрался в контейнер и Макс смог продолжить свой маршрут. Следующей остановкой был туалет.

Слушая весёлое журчание, Макс чувствовал, как его отпускает напряжение. Всегда приятно избавляться от того, что тебя тяготит.

«Жаль, что так нельзя поступить со всеми остальными проблемами, — подумал он, заканчивая процедуру. — Просто спустить всё в унитаз».

Следующий пункт назначения — кухня. Вернее, кухонный угол. Макс жил в стандартной однокомнатной квартире, где на двадцати пяти квадратных метрах располагалось всё. Кроме совмещённого санузла, который представлял собой маленький отгороженный стенкой закуток.

Пить хотелось зверски. У Макса было такое ощущение, что кто-то насыпал в его горло песка и при этом ещё его постоянно встряхивал, чтобы он как следует там всё ободрал.

Добравшись до стола, Макс сунулся было к одному из ящиков, где хранился сублимированный сок, но сразу же понял, что будет не в состоянии дожидаться, пока тот растворится в воде и станет пригодным к употреблению. Поэтому он взял пустой стакан и налил простой воды из-под питьевого крана.

Рука его слегка дрожала, пока он подносил ко рту драгоценную жидкость, а сам рот настолько пересох, что губы слиплись и потребовалось определённое усилие, чтобы их открыть.

Первый стакан Макс выпил в три больших глотка, впитывая воду словно растение в пустыне после длительной засухи. Ощущение блаженства, испытываемого им, когда вода заполнила его пересохшее горло, невозможно было описать никакими словами.

Второй стакан он пил медленнее, смакуя каждый глоток, наслаждаясь неповторимым вкусом абсолютно безвкусной дистиллированной воды.

Третий стакан он выпил только наполовину, чувствуя, как переполнился желудок.

Сразу заметно полегчало.

Макс поставил недопитый стакан на стол и зевнул. Теперь можно было спать дальше. Остальное может и подождать.

Недолго думая, он доковылял до кровати и рухнул в её прекрасные объятия.

— Вы не можете сейчас спать. Через пятнадцать минут вам нужно выйти из дома. Иначе вы рискуете опоздать на работу.

Алиса в его голове определённо не желала успокаиваться. Но у Макса даже не было сил на неё злиться.

— Угомонись, — пробормотал он. — Никуда я не пойду.

— Если вы не пойдёте на работу, у вас могут возникнуть серьёзные неприятности, — предупредила она.

— Просто заткнись.

— Поняла, затыкаюсь.

В голове наступила тишина, но Макс понял, что хоть Алису он и смог заставить замолчать, с мыслями, которые блуждали в его сознании словно отбившиеся от стада овцы, такой фокус провернуть было не так-то просто. Несмотря на все обстоятельства, Макс понимал, что просто так рвать с работой было не совсем правильно. В конце концов, у него ещё оставался год жизни. И то, как он намеревался провести этот год, потребует от него серьёзных финансовых затрат.

«Наверное, стоит на сегодня взять неоплачиваемый выходной», — подумал он. Ну а потом можно будет придумать что-нибудь получше.

Макс уже хотел было так и поступить, но внезапно в голове его родилась более интересная идея.

— Алиса, сколько я за последнее время проработал без отпуска? — спросил он, устраиваясь в кровати поудобнее.

— С вашего последнего отпуска прошло сорок семь лет, восемь месяцев и двенадцать дней, — последовал ответ.

Макс от удивления даже снова открыл глаза. Сорок семь лет?! Серьёзно? Он, конечно, давно не был в отпуске, но чтобы сорок семь лет?

Макс покачал головой, пытаясь осмыслить эту цифру. Невероятно. Такой огромный промежуток времени. И что произошло с ним за это время? На что оно было потрачено? Макс определённо не мог вспомнить что-либо достойное упоминания. Работа — дом, дом — работа. Просто рутина. Просто каждодневный ритуал. Просто сорок семь лет, выброшенных впустую.

По закону любой работник каждый год имел право на десять оплачиваемых дней отпуска. Ещё двадцать он мог взять при желании, но уже за собственный счёт. Если же человек не использовал свой отпуск, эти дни всё равно оставались за ним до того момента, как он не уволится или не решит-таки их использовать. Или не умрёт.

Отпускные дни оплачивались в размере двадцати пяти процентов от ставки полного рабочего дня. Именно по этой причине Макс когда-то решил вообще отказаться от отпусков. Любые деньги, сэкономленные или заработанные, шли в его фонд «вечной жизни». Ну и, возможно, ещё одной причиной стало то, что последнее время ему просто, откровенно говоря, нечем было в этом отпуске заниматься. Нечем и не с кем.

— И сколько отпускных дней у меня сейчас есть? — спросил он Алису. — На сколько я могу взять на работе оплачиваемый отпуск?

В принципе, подсчитать это было несложно, но Макс находился далеко не в самом лучшем состоянии даже для минимальной мозговой деятельности. К тому же он давно привык к тому, что любые расчёты искин делал практически мгновенно и безошибочно. Так зачем утруждать себя лишний раз?

— У вас есть четыреста семьдесят пять дней, — отрапортовала Алиса.

Четыреста семьдесят пять дней. Гораздо больше, чем ему требуется. Что ж, по крайней мере одной проблемой меньше. К тому же он сразу получит ещё и все причитающиеся ему отпускные.

— Алиса, составь заявление на отпуск на все мои дни и отошли совету директоров, — отчаянно зевнув, пробормотал Макс. — Пусть подавятся, твари. И да, не мешай мне больше спать. Я теперь в отпуске.

— Выполняю, — последовал ответ.

По закону ему не могли отказать в таком отпуске. Корпорации придётся принять его заявление.

Макс закрыл глаза и удовлетворённо улыбнулся. Всегда приятно обнаружить что-то позитивное и хорошее в жизни. Даже если это всего лишь крохотная жемчужина в огромной куче дерьма.

День второй. Второе пробуждение.

Следующее его пробуждение произошло без какого-либо постороннего вмешательства. Но от этого не стало менее отвратительным. Скорее даже наоборот.

Алкоголь из головы выветрился окончательно, но зато на его месте угнездилась головная боль. И не просто боль, а Боль. С самой что ни на есть большой буквы. Она словно злобная вражеская армия оккупировала, казалось, каждую клетку его многострадального мозга. В затылке ломило, как после хорошего удара дубиной, в висках в такт биению сердца стучал какой-то молотобоец, причём каждый стук отдавался резкой вспышкой боли, бьющей ритмичными волнами в лобную часть головы. После чего, отрикошетив от лба, боль медленно оседала в основании черепа.

Когда он напивался так в последний раз? Да никогда! Макс был абсолютно уверен, что за все сто двадцать девять лет своей жизни, как бы плохо ему ни было, он даже близко не подходил к своему вчерашнему состоянию. Впрочем, у него была на это веская причина. Ведь умирать ему раньше тоже не доводилось.

«Чего ж так хреново-то»? — подумал Макс, вяло пытаясь замотать голову в одеяло, чтобы хоть как-то приглушить боль, грозящую взорвать его мозг.

Сознание услужливо подкинуло ему образ бокала с шампанским. Ну, конечно! О чём он вообще думал в тот момент, когда решил его выпить? Ясное дело не об утренних последствиях своего поступка. Он тогда вообще ни о чём не думал. Просто был обижен на весь белый свет.

«Ну почему ты не допила вчера это проклятое шампанское? — с тоской подумал Макс, сдавливая через одеяло голову обеими руками в районе висков, как будто это действие могло выдавить оттуда терзающую его боль. — И зачем я его допил? Зачем вообще так было напиваться»?

Впрочем, последний вопрос, который он задал сам себе, был скорее риторическим. Макс прекрасно понимал зачем. Он пил, чтобы забыться. Забыться хотя бы на те несколько часов, которые может подарить человеку алкогольный дурман. Вот только это забвение тоже оказалась своего рода химерой, дарующей успокоение лишь на короткое время. После чего осознание возвращалось с ещё большей силой. Да ещё и в комплекте с головной болью и другими не менее неприятными последствиями жёсткого похмелья. В общем, так себе сделка. Мягко говоря.

Даже патоген «вечной жизни», защищающий организм от всех возможных болезней, абсолютно никак не ослаблял похмельный синдром. И поэтому теперь Макс страдал. Страдал морально и физически.

Так прошло какое-то время. Боль не унималась, напротив, как будто бы становилась даже сильней. Макс понял, что если он срочно с этим что-то не сделает, то просто сдохнет. Прямо на кровати.

Чтобы встать, ему потребовалось собрать в кулак всю свою волю. Возможно, если бы его усилия, потраченные на это простое действие, можно было бы конвертировать в кинетическую энергию, её хватило бы чтобы вручную запустить на орбиту Земли искусственный спутник.

Макс огляделся. Мелькнула мысль о том, что неплохо было бы выпить какое-нибудь лекарство от похмелья. Но он был долгий и лекарства ему были не нужны. Поэтому в квартире у него их не было. Никаких.

Макс добрался до стола. Посмотрел на кран с водой. Пить хотелось. Не так сильно, как в первое пробуждение, но достаточно, чтобы начать приводить себя в порядок именно с этого шага.

На этот раз Макс решил, что сок будет предпочтительней простой воды. Нашёл в ящике первую попавшуюся упаковку. Томатный. Сойдёт.

Пока шла химическая реакция и порошок превращался в напиток, Макс задумчиво созерцал дальнюю стену своей небольшой квартиры. Сколько лет он прожил здесь? Лет семьдесят? Как минимум. И какой след остался от этих семидесяти лет? Что здесь можно было выделить, как что-то его личное, индивидуальное, говорящее хоть что-то о живущем в этих стенах человеке? Ничего. Никаких фотографий, никаких украшений, никаких личных маленьких безделушек. Ничего сверх необходимого минимума. Его квартира была так же стерильна, как и последние десятилетия его жизни. Унылое зрелище. И печальное.

Макс вздохнул, отложил ложку, которой перемешивал содержимое стакана, и сделал глоток. Вполне себе ничего. По крайней мере, организм благосклонно принял это его подношение.

Макс допил сок. Стало немного получше. Желудок недовольно заурчал, требуя чего-нибудь более существенного. Похоже, Макс проспал достаточно долго, чтобы успеть проголодаться. Но, судя по всему, с этим у него могли возникнуть определённые сложности.

Макс прислушался к себе. Ощущение было странное. Вроде бы организм хотел есть, если верить бурчанию в животе, но в тоже время одна мысль о еде вызывала приступы тошноты. Впрочем, Макс по опыту знал, что еда ему определённо поможет улучшить состояние организма, даже если придётся её в этот организм запихивать насильно.

«Ладно, всё равно это придётся сделать, — подумал он. — И лучше с этим не затягивать».

Приняв решение, Макс поставил настаиваться вторую порцию сока и подошёл к холодильнику. Открыв дверцу, он испытал очередное разочарование. Холодильник был пуст, если не считать одинокой упаковки на одной из полок. Максу не надо было даже брать её в руки. По виду он сразу понял, что это такое. Перед его глазами сиротливо лежала стандартная пачка самой дешёвой еды в мире. Брикет биомассы, запаянной в кусок полиэтилена.

«Вот дерьмо, — подумал он, глядя на упаковку. — Что ж так не везёт-то?»

Несмотря на режим строгой экономии, которой придерживался Макс, на еду он распространялся весьма поверхностно. Еда была одним из тех немногих жизненных аспектов, на которых он решил не экономить. Вернее, экономить не слишком жёстко.

Обычно Макс питался готовой едой быстрого приготовления, которую необходимо было только разогревать. Ну или смешивать с кипящей водой. Она была не такой дешёвой, как биомасса, и не такой паршивой на вкус. Периодически Макс позволял себе заказывать еду из ближайшего ресторана. Это было гораздо дороже, но и гораздо вкуснее. От биомассы Макс отказался практически сразу, как только её попробовал, справедливо рассудив, что, если исключить из жизни вообще все удовольствия, до вечности можно и не добраться, свихнувшись где-нибудь по дороге.

Так почему же у него в холодильнике не оказалось нормальной еды?

Всё было просто. Жизнь долгого не отличалась разнообразием и по большей части была строго структурирована. Поэтому Макс достаточно давно выработал для себя всевозможные графики и привык жить по расписанию, заранее планируя, что, когда и как он будет делать. И сколько еды ему потребуется.

Вчера у него был не просто единственный в году оплачиваемый выходной. Вчера для него должна была начаться новая жизнь.

После оплаты последней лицензии, он стал бы свободен от всего. От жёсткой экономии, от необходимости копить деньги на новый платёж, от страха за своё будущее, да и вообще от любых самоограничений. В том числе и от дешёвой еды. Вчера он должен был стать официальным вечным.

Макс почувствовал, как у него подгибаются ноги, и во избежание падения сел прямо на пол. Удивительное дело, но похмелье на какое-то время заставило его забыть, чего он вчера лишился. А пустой холодильник и одинокий брикет биомассы ему об этом напомнили.

Макс, сидя на полу, на какое-то время впал в состояние ступора, когда голова отключается, мысли рассеиваются и ты просто ничего не делаешь, ничего не чувствуешь и ни на что не реагируешь. Своеобразное защитное состояние организма, не способного больше справляться с чрезмерным стрессом.

Неизвестно, сколько бы Макс провёл в таком состоянии, если бы не Алиса, поднявшая тревогу в его голове.

Сначала она пыталась привести его в чувство уговорами, потом, видя, что он никак на них не реагирует, вызвала экстренную службу. Лишь когда она сообщила ему об этом, Макс смог встрепенуться и вернуться к реальности.

В первую очередь, он потребовал, чтобы Алиса отменила вызов. Искин сначала не соглашался сделать этого, но Макс настоял, объясняя это тем, что никакая экстренная служба не сможет восстановить его порушенную жизнь и делать им у него дома абсолютно нечего. К тому же он вообще никого сейчас не хотел видеть, тем более представителей очередной корпорации.

Препирались они достаточно долго, пока Макс не пригрозил Алисе её полным игнорированием с его стороны. Лишь после этого искин уступил и отменил вызов.

Эта словесная баталия высосала из Макса последние силы. Он по-прежнему сидел перед пустым холодильником, чувствуя себя самым несчастным человеком на Земле. И самым больным.

Взгляд его снова уткнулся в брикет биомассы. В ответ раздалось недовольное бурчание в животе. Есть уже хотелось по-настоящему. Даже если ты приговорён к смерти, организм всё равно требует пищи. Ему наплевать, что случится через какое-то время. Ему просто нужно продолжать жить. Прямо сейчас.

Вздохнув, Макс решил, что это, пожалуй, единственный правильный подход в его ситуации. Нужно просто продолжать жить. Пока это возможно.

Биомасса, в отличие от других продуктов, не имела срока годности. При условии, что она в герметичной упаковке. И судя по всему, брикет в холодильнике валялся с тех самых пор, когда Макс проводил свои эксперименты с едой.

«Ладно, — с каким-то даже садистским предвкушением подумал он, доставая пакет из холодильника. — Раз нет ничего другого — будем есть тебя».

Макс раздобыл в шкафу одну из своих немногочисленных тарелок, вскрыл упаковку и вывалил на неё содержимое.

Видом и формой биомасса напоминала старый слиток серебра бледно-серого цвета с розоватым оттенком. Поморщившись, Макс отправил тарелку в микроволновку.

Биомассу можно было есть в любом виде. Она продавалась уже готовой к употреблению. Но в подогретом виде всё-таки была немного лучше, чем в холодном.

В ожидании, пока согреется еда, Макс присел за стол и сделал пару глотков сока.

«К чертям всё, — подумал он. — Это последний раз, когда я ем и пью подобную дрянь».

Сегодня у него должна была быть совсем другая жизнь. И она будет. Пусть и совсем не та, на которую он рассчитывал.

Звуковой сигнал, оповестил о том, что еда согрелась. Макс извлёк тарелку и поставил на стол. Внешний вид биомассы ничуть не изменился, лишь лёгкий пар над брикетом свидетельствовал о том, что он побывал в микроволновке.

— Ну, приступим, — пробормотал Макс, пытаясь подбодрить себя. Он уже не помнил, какая биомасса на вкус, но точно помнил, что она ему совсем не понравилась.

Отрезав небольшой кусок от брикета, он насадил его на вилку и после некоторой паузы отправил в рот.

Дешёвую еду быстрого приготовления не старались делать вкусной. Её задачей было заполнять желудок, а не доставлять кулинарное удовольствие. И всё-таки какой-никакой вкус у неё имелся.

Биомасса же вкуса не имела вообще, лишь слабый травянистый привкус. Жевалась она довольно легко, но была достаточно вязкой, чтобы прилипать к зубам. Возможно, такой консистенцией мог бы обладать пластилин, если бы кому-то пришло в голову его есть.

Макс знал, что биомасса получается путём переработки органики с помощью хлореллы — одноклеточной зелёной водоросли. Особенность хлореллы заключалась в том, что она способна была перерабатывать любую органику, в том числе и отходы жизнедеятельности человека, превращая всё это в некую съедобную субстанцию. К этой субстанции добавляли другую водоросль — спирулину, которая сама по себе обладала высоким содержанием питательных веществ и витаминов. Собственно говоря, смесь двух этих водорослей, выращиваемых на заводах в специальных биореакторах, и являлась непосредственно биомассой.

— Какая же ты дрянь, — пробормотал Макс, запивая очередной кусок соком. — Как люди вообще тебя едят?

Он с тоской подумал о том, что в холодильнике могла бы сохраниться хотя бы одна упаковка какой-нибудь готовой еды быстрого приготовления. Это, по крайней мере, было не дерьмо из биомассы, хотя и до нормальной ресторанной еды ей было очень далеко. Скорее нечто среднее. Какая-то переходная фаза от стадии безвкусной субстанции к полноценному натуральному блюду.

Макс подозревал, что готовые обеды производятся с использованием той же биомассы, только по более продвинутой технологии, возможно даже с добавлением чего-то более похожего на нормальную еду. По крайней мере, такие обеды хотя бы пытались сделать съедобными и наделить каким-нибудь вкусом с помощью химических добавок.

Был, конечно, ещё один вариант. Покупать натуральные ингредиенты и готовить самостоятельно. Но, во-первых, ассортимент таких продуктов был весьма ограничен, а во-вторых, стоили они весьма дорого и по цене не сильно отличались от готовых ресторанных блюд. К тому же всё это нужно было ещё уметь готовить.

Макс готовить не умел. У него даже не было приспособлений для этого. Из всей кухонной техники в квартире его была только микроволновка. Когда-то давно он решил, что заморочки с самостоятельным приготовлением еды того не стоят. В конце концов, всегда можно заказать готовую еду из ресторана, если уж всё дешёвое окончательно осточертеет.

С помощью сока Макс сумел одолеть треть брикета, пока внезапный рвотный позыв едва не заставил его вернуть всё съеденное обратно на тарелку.

В раздражении Макс швырнул вилку на стол и откинулся на спинку стула. Всё, хватит с него этих издевательств!

— Алиса, закажи в ресторане мой стандартный обед, — попросил он, переводя дыхание.

Да, еду придётся ждать достаточно долго, но уж лучше так, чем продолжать мучать себя этой гадостью. Тем более то, что он всё-таки сумел проглотить, немного приглушило голод.

— Ещё закажи пива, пару упаковок, но только нормального, живого брожения. И бутылку виски, — немного подумав, добавил он. — Такую, как я пил вчера. И что-нибудь от похмелья. Выбери сама, что там получше действует.

— Вы просили предупреждать вас в случае, если вы превысите свой расчётный недельный бюджет, — прозвучало у него в голове. — Вы превысили его ещё вчера.

— Забудь про бюджет, — отмахнулся Макс. — Мне больше не нужно экономить. Делай заказы.

— Выполняю.

«Ну вот и славно», — подумал Макс.

Теперь оставалось только дождаться, когда прибудут его еда и всё остальное. Он подумал было вернуться обратно на кровать, но потом его посетила более интересная мысль.

Квартира Макса была самой что ни на есть стандартной, за одним лишь исключением. В ней вместо обычного душевого места стояла ванна.

В своё время Макс целенаправленно искал квартиру именно с ванной. Пользовался он ей нечасто, но иногда по вечерам после работы позволял себе немного поваляться в горячей воде. Привычка к подобного рода релаксации осталась у него с детства. Именно тогда он полюбил это занятие, иногда проводя в ванной по несколько часов, периодически добавляя горячую воду вместо остывшей.

Ванна была не слишком большая. Полтора метра в длину. Поэтому весь в ней Макс нормально не помещался. Но это его ничуть не смущало. Он давно приспособился к этому неудобству.

Забравшись в ванну, Макс лёг на спину, максимально опустившись на дно, чувствуя, как от прикосновения к холодной поверхности по телу разбегаются мурашки. Колени при этом он выставил вверх, а руки расположил вдоль тела. Включилась вода, уже отрегулированная на нужную температуру, и начала неспешно наполнять ванну.

Эти мгновения доставляли ему самое большое удовольствие. Горячая вода заливала холодную поверхность, нагревала кожу, заставляя мурашки отступать вверх, на ещё не покрытые водой участки. Ощущения, которые Макс при этом испытывал, были настолько специфическими, что ему даже не с чем было их сравнить. Это было его индивидуальное, лично когда-то придуманное удовольствие.

Когда вода добралась до головы и поползла вверх к вискам, Макс издал удовлетворённый стон, чувствуя, как мягкое горячее прикосновение притупляет боль.

Чем выше поднималась вода, тем выше поднимался Макс, стараясь при этом, чтобы голова была максимально погружена в воду. И при этом можно было дышать.

Техническая вода, которая наполняла ванну, имела явный коричневый оттенок. И чем больше её набиралось, тем явственнее он становился. Впрочем, прикосновения её к телу от этого не становились менее приятными. Макс блаженствовал, закрыв глаза, ощущая, как головная боль медленно растворяется в окутывающем его тепле. Он сознательно старался ни о чём не думать, сосредоточившись лишь на приятных ощущениях.

Внезапно вода выключилась.

— Ну что ещё за хрень? — пробормотал Макс, выныривая из ванны. — Алиса, что случилось?

— Вы сами когда-то установили ежемесячный лимит на использование воды, — ответил искин. — Судя по всему, он закончился.

— Отключи эту срань. И вообще убери все ограничения, которые я когда-то устанавливал. Больше никакой экономии. Ни на чём. Никогда.

— Выполняю.

Вода снова начала заполнять ванну. Макс, вздохнув, вернулся в исходное положение, вяло подумав о том, долго ли ему ещё придётся сталкиваться с последствиями своей тотальной экономии. Хотелось верить, что нет.

Так он и провёл всё оставшееся время, то погружаясь в ванну с головой, то выныривая на поверхность и погружая в воду колени.

— Прибыла доставка, — сообщила Алиса.

— Отлично, — пробормотал он, не открывая глаз. — Запусти внутрь. И другие, как прилетят, тоже.

Вылезать из ванны было лень. К тому же, головная боль практически прошла, да и в целом он ощущал себя на порядок лучше, чем в момент пробуждения. Поэтому Макс позволил себя ещё какое-то время провести в ванне, подлив в неё горячей воды.

Когда он наконец-таки выбрался, все три доставки уже прибыли. Контейнеры стояли рядком вдоль стены, там, где дроны-доставщики их оставили. Различались они лишь размерами и логотипами. Самый большой из ресторана, самый маленький из фарм-корпорации. С него Макс и решил начать.

Пусть состояние его и заметно улучшилось, но до оптимального ему было ещё далеко. Поэтому Макс здраво рассудил, что лекарство от похмелья в его ситуации лишним точно не будет.

В контейнере он обнаружил несколько небольших пакетиков. Вскрыв один, высыпал какой-то белый порошок в стакан. Долил водой, задумчиво наблюдая, как шипит и пузырится жидкость. Процесс удивительным образом походил на приготовление сока. Такая же реакция.

«Наверное, одна и та же технология, — подумал Макс, выпивая получившуюся смесь. — Химия. Она повсюду. Окружает нас. Искусственная еда, искусственное питьё. Искусственная жизнь. К чёрту всё!»

Вкус у смеси оказался гораздо хуже, чем у сока. Впрочем, и предназначалась она для других целей.

Еда в герметичных контейнерах была горячей и пахла восхитительно.

Макс некоторое время раздумывал над тем, что ему пить, в итоге остановившись на пиве. Он решил, что не стоит повторять вчерашний день. Приняв это мудрое решение, Макс приступил к еде.

Всё-таки, удовольствие — интересная вещь. Оно не является для человека жизненно необходимым. Он вполне может прожить и без него. Вот только что-такое жизнь без удовольствий? Выживание? Простое существование? Почему человек так стремится к получению удовольствий, жертвуя, порой, при этом очень многим? А иногда даже и самой жизнью. Что толкает его на эти шаги?

Макс не знал ответа на этот вопрос. Да даже и не задумывался над этим. Просто получал удовольствие здесь и сейчас. Пока ещё мог это делать.

Когда он покончил со своим пиршеством, день уже перевалил за свою вторую половину и неспешно двигался к вечеру. Чувствуя приятное наполнение желудка, Макс, закрыв глаза, откинулся на стуле. Голова больше не болела, да и в целом самочувствие было практически отличное. Утреннее похмелье теперь вспоминалось ему как далёкий кошмарный сон.

Немного поблаженствовав, Макс открыл одну из оставшихся банок пива, сделал глоток и погрузился в раздумья.

Перед ним стояла непростая задача. У него был год жизни и было достаточно денег. Оставалось лишь совместить это всё так, чтобы его последний год смог хоть как-то компенсировать все предыдущие.

Что может придумать человек в такой ситуации? Чем займётся в столь короткое отведённое ему время?

Немного поразмышляв, Макс пришёл к выводу, что вариантов у него не так уж и много. Оставаться в этой опостылевшей квартире, да и вообще в этом городе, не было никакого смысла. Так же, как не было смысла ехать в какой-нибудь другой город или страну. Города на планете давно превратились в безликих близнецов, утратив любую когда-то присущую им индивидуальность. Так что ничего нового он бы там не увидел.

Макс знал, что в старом мире было много различных вариантов для путешествий. Множество красивых мест, с потрясающими природными пейзажами, которые теперь можно было, в основном, увидеть разве что на картинках в глобалнете. От некогда былого природного разнообразия к настоящему времени остались жалкие крохи. На планете существовало три относительно крупных природных заповедника, где более-менее сохранились остатки экосистемы и в которые был открыт доступ для посетителей.

В любых других обстоятельствах Макс с удовольствием посетил бы их. Всё-таки увидеть живых животных, побродить среди деревьев было бы здорово. И, возможно, позже он так и сделает. Но сейчас ему хотелось немного другого. Хотелось, непосредственных физических удовольствий, а не просто наблюдений за чем-то. Поэтому вариант у него оставался только один. Море.

В идеале вообще было бы неплохо прикупить скромный домик где-нибудь на далёком побережье и провести там остаток своих дней, наслаждаясь ещё не слишком испорченной природой и океаном. Но Макс знал, что это невозможно. На Земле оставалось не так много мест, где подобные условия существовали, и купить там какую-то недвижимость было невозможно. Ни за какие деньги. Попросту потому, что там ничего не продавалось.

Все открытые курортные места принадлежали одной из корпораций, которая организовывала туда туры для людей со всей планеты. В основном короткие, от двух до пяти дней. Существовали и более длинные. На неделю и на десять дней.

В принципе, это не было проблемой. Макс мог закупить туров хоть на год вперёд. Если хватит финансовых возможностей. С другой стороны, он не был уверен в том, насколько ему понравится длительное пребывание на одном месте. Как это будет выглядеть? Всё ли его будет там устраивать? Вопросов было много, а ответы на них он мог получить только на месте. Поэтому, немного поразмыслив, Макс решил начать с одного месяца. А там уже смотреть по обстановке. В конце концов, тур всегда можно продлить. Или перебраться на новое место, если его что-то не устроит. Гораздо важнее было изначально правильно подобрать место.

Прихватив новую банку пива, Макс перебрался на кровать, где и постарался устроиться с максимальным комфортом.

— Алиса, покажи список пляжных курортов, — попросил он, отхлебнув глоток из банки. — Начиная с самых дорогих.

— Выполняю.

Так как искин был вживлён в кору головного мозга и, по сути, являлся частью организма, изображение он мог показывать только одним способом. Проецируя его прямо в затылочную долю. К этому способу визуализации изображения Макс привыкал довольно долго. Поначалу было очень непривычно, когда окружающий мир внезапно исчезал, сменяясь каким-либо изображением или видео, котороеему транслировала Алиса. Но со временем Макс освоился и даже начал получать удовольствие от подобного рода коммуникации. Единственное неудобство заключалось в том, что при таком способе получения информации нужно было оставаться на месте. В идеале где-нибудь сидеть. Или лежать.

Комната исчезла, сменившись голубоватым фоном цвета морской волны. На нём, позолоченными буквами была выведена надпись:

«Топ 50. Лучшие пляжи планеты».

Буквы были трёхмерные и висели в пространстве.

Ниже шёл пронумерованный список с названием непосредственных мест.

Большинство курортов находились на островах в районе Океании и Австралии. И немного в южной части Африки. Эти места наименее пострадали во время «войны за жизнь» да и в плане экологии заметно превосходили регионы центрального мира.

Макс открыл первую строчку из списка. Описания не было. Только фотографии и видео. Он открыл видеофайл и оказался на берегу океана. Его окружили пальмы, он услышал шум прибоя, немного понаблюдал, как ярко-голубые волны, подсвеченные лучами солнца, неспешно накатывают на пляж, покрытый белым песком.

Потом осмотрел небольшие аккуратные домики, как с наружи, так и изнутри. Прошёлся по маленькой аккуратной дорожке, покрытой плиткой, побродил немного у бассейна. Заглянул в ресторан. В общем, погулял по территории в своё удовольствие.

Одним из плюсов просмотра видео в голове с помощью искина было то, что ты мог сам выбрать, куда идти и на что смотреть. Повинуясь твоему желанию, искин выбирал из видеофайлов нужные фрагменты, составляя для пользователя индивидуальную картинку, в зависимости от его желания. Так что Макс, по сути, прогулялся по курорту, увидев всё так, как если бы действительно там находился. Для полного эффекта присутствия не хватало только физических ощущений.

Покончив с первым номером, Макс перешёл к следующему. Тоже пальмы, тоже море, тоже небольшие домики.

Потратив около часа и просмотрев пять первых вариантов, Макс пришёл к выводу, что, по большому счёту, везде всё было одинаковое. Курорты отличались лишь цветом песочных пляжей, формой и размером пальм и интерьерами домиков. Да и то незначительно. Даже меню в ресторанах были практически однотипными, лишь с небольшими вариациями и наличием парочки эксклюзивных блюд, название и внешний вид которых Максу вообще ни о чём не говорили. Похоже, единственный действительно важный критерий, на основании которого ему придётся делать выбор, — цена.

Раздумывая над тем, как лучше всего подойти к этому вопросу, Макс машинально просматривал список мест, пока взгляд его случайно не зацепился за смутно знакомое название. В самом конце списка висела надпись — «Золотой берег».

«Золотой берег». Место, где он когда-то побывал. Больше ста лет назад. Тогда он был ещё молод, наивен и смотрел в будущее с оптимизмом. Тогда у него ещё была нормальная жизнь. И был друг.

День второй. Школа.

Сказать, что Макс не любил школу, было бы весьма сильным преуменьшением. Он искренне её ненавидел. Ему не нравилось в ней абсолютно всё, начиная от постановки учебного процесса и заканчивая учителями. Учителя, на взгляд Макса, вообще были лишними в этой цепочке. По большей части они занимались лишь тем, что рассказывали ученикам о прелестях «вечной жизни». О том, как важно воспользоваться выпадающим раз в жизни шансом и как глупо будет с их стороны подобным шансом не воспользоваться. В общем, всячески «пиарили» программу «вечная жизнь».

Макс искренне не понимал, зачем они это делают. Зачем рекламировать то, что в рекламе не нуждается? Ведь каждому здравомыслящему человеку и так понятны все выгоды жизни, проведённой в молодости и здоровье. Впрочем, среди учеников школы здравомыслящих можно было пересчитать по пальцам одной руки. И то с большой натяжкой. По мнению Макса, школа, в которую он вынужден был ходить, являлась просто сборищем малолетних идиотов. Поэтому больше всего в этом образовательном процессе, Макс не любил учеников. В первую очередь своих сверстников.

Вообще посещение школ давно перестало быть обязательным. У людей был выбор. Можно было ходить в школу. Можно было учиться дома дистанционно, по тем же самым программам при помощи искусственного интеллекта. Можно было вообще никуда не ходить и ничему не учиться. В общем, полная свобода.

Учиться Максу нравилось. Он был достаточно смышлёным, чтобы этот процесс не вызывал у него серьёзных трудностей, и достаточно любознательным, чтобы сохранять интерес к получению новых знаний. Ему не нравилось учиться именно в школе.

Главной причиной было то, что в свои тринадцать лет Макс уже абсолютно чётко отдавал себе отчёт в том, что касалось его планов на будущее. Будущее, связанное с «вечной жизнью». Он прекрасно понимал, что без хорошей работы с высокой заработной платой о вечности можно было даже не мечтать. А хорошую работу можно было получить только получив хорошую образовательную базу. По крайней мере, так Максу говорил его отец. А отцу он верил. Поэтому отдавал учёбе все свои силы, был на хорошем счету у учителей, а среди учеников получил прозвище «Бессмертный ботан». За то, что отлично учился и не скрывал своих планов относительно «вечной жизни».

Если бы у Макса был выбор, он бы выбрал дистанционное обучение. Но выбора у него не было. Отец настоял, чтобы Макс ходил в школу. На его резонные вопросы, зачем это вообще нужно, он отвечал, что Максу необходимо пройти социальную адаптацию, научиться жить среди людей и налаживать с ними взаимоотношения. Да и просто завести себе друзей.

Спорить с этим было бессмысленно. Если его отец что-то для себя решал, решение его было окончательным и пересмотру не подлежало.

Макс не особо горел желанием социализироваться. Особенно в среде тех придурков, которые его окружали в школе.

Вообще он не без оснований подозревал, что львиная часть учеников была отправлена в школу не ради самой учёбы, а чтобы они бесцельно не болтались на улицах, пока их родители вкалывают на работе. И чтобы под присмотром живых учителей они смогли получить хотя бы базовые зачатки знаний, которые могли бы впоследствии применить на практике на какой-нибудь низкооплачиваемой третьесортной работе. В общем, в глазах Макса его окружали потенциальные будущие неудачники, удел которых прожить никчёмную жизнь и умереть от старости.

Какие у него с ними могли быть общие интересы? Вести разговоры обо всякой ничего не значащей ерунде? Обсуждать идиотские мечты и ещё более идиотские планы их осуществления? Срывать уроки и трепать нервы учителям, стараясь хоть как-то выделиться в общей однородной серой ученической массы? Или иметь откровенно наплевательское отношение к учёбе и собственному будущему?

Макс с презрением относился ко всему этому «школьному» набору. И особо не скрывал подобного отношения, что совсем не добавляло ему популярности среди других учеников.

К тому же его отец был долгим, и в школе об этом знали. Отношения между долгими и короткими и раньше нельзя было назвать дружелюбными. Скорее они были в лучшем случае настороженными, а чаще просто недоброжелательными. Но за последнее время ситуация в обществе стала меняться. Между взрослыми людьми разных групп всё чаще возникала неприязнь, которая иногда и вовсе превращалась в откровенную враждебность. И это не могло не сказываться на отношениях их детей.

Основная масса учеников была из простых, «коротких» семей. Макс, конечно, был не единственным ребёнком в школе, у кого был хотя бы один долгий родитель, но благодаря его характеру и поведению отношение к нему со стороны других учеников было особо негативное, не только в собственном классе, но и во всей школе.

Поэтому было совсем не удивительно, что за четыре проведённых в школе года у Макса не только не появилось каких-нибудь друзей, но даже мало-мальски знакомых приятелей.

Самым тяжёлым временем в школе для Макса были перерывы между занятиями, когда галдящая и неуправляемая толпа оболтусов вырывалась из классов и заполняла собой всё окружающее пространство. В такие моменты он старался лишний раз не привлекать к себе внимание и как можно быстрее исчезнуть из школьных коридоров.

Обычно Макс просто переходил в класс, где должен был проходить следующий урок и отсиживался там, дожидаясь звонка. Но на большой перемене такой фокус у него не прокатывал. Классы на это время закрывались, и ему приходилось искать убежище где-то в других местах.

Долгое время это оставалось для него серьёзной проблемой, пока однажды, блуждая в поисках безопасного пространства, Макс случайно не наткнулся на небольшое подсобное помещение на техническом этаже здания.

Официально проход на технический этаж для учеников был запрещён, но, во-первых, он никак не закрывался, во-вторых, за этим никто не следил, и в-третьих, все ученики, включая и самого Макса, плевать хотели на этот запрет, как и на многие другие школьные правила.

Впрочем, ученикам вполне хватало места и в школьных коридорах, так что в техническую часть здания они практически не заглядывали. Что Макса более чем устраивало. Он очень быстро выяснил эту особенность и с тех пор все большие перемены проводил на техническом этаже.

Главной сложностью во всём этом деле было незаметно для остальных учеников спуститься по лестнице на подземный уровень школы. Впрочем, задача упрощалась тем, что лестница находилась в дальней части здания и была скрыта в небольшом закутке.

В общем, Макс с течением времени вполне наловчился незаметно проникать в эту безопасную зону и пользовался этим уже второй год.

Технический этаж представлял собой длинный слабоосвещённый коридор со множеством дверей. И здесь двери уже были заперты. Так как делать там было абсолютно нечего, Макс в тот же день, когда случайно забрёл на этаж, просто прошёл по нему, пробуя открыть каждую из дверей. Без особой, впрочем, надежды на успех. Каково же было его удивление, когда одна из дверей в дальнем конце коридора внезапно открылась. Замок на ней оказался сломан.

Комната представляла собой небольшое помещение, заваленное каким-то старым хламом. В основном, там валялись пластиковые куски сломанных парт и другой вышедший из строя школьный инвентарь. По сути, комната эта была своего рода свалкой. Вероятно, стаскивать в неё потерявшие своё функциональное назначение предметы когда-то оказалось проще, чем отправлять их на утилизацию. Поистине, человеческая лень не имеет границ и, если что-то можно не делать или сделать это максимально быстро и просто, пусть даже и неправильно, человек скорее всего так и поступит.

Судя по приличному слою пыли на полу, который Макс обнаружил, открыв дверь, в комнату эту давно никто не заглядывал. Возможно, именно поэтому замок на двери так и остался непочиненным.

Так или иначе, для Макса это открытие стало настоящей удачей. За несколько дней, он расчистил в комнате небольшой кусок пространства и даже соорудил из кусков парт вполне удобный стул, на котором и стал проводить все большие школьные перемены, просматривая на смартфоне информацию о «вечной жизни».

Макс как раз читал об очередном счастливчике, который официально стал двести седьмым вечным на планете, когда дверь в его убежище внезапно открылась.

В комнату, настороженно оглядываясь, ввалилась толпа учеников. Возглавлял процессию «терминатор». Он учился с Максом в одном классе. Как было его настоящее имя, Макс не помнил за абсолютной ненадобностью для него подобной информации. Вообще в школе именами учеников пользовались только учителя. Да и то не всегда.

«Терминатор» был достаточно высоким и крупным для своих лет парнем. Правда, крупным он был не от мышечной массы, а от лишнего веса, поэтому больше всего походил на кусок раздувшегося дрожжевого теста, которому по какой-то вселенской прихоти придали форму человеческого тела. Отец Макса говорил, что такое бывает с людьми, которые постоянно употребляют готовую дешёвую еду, основанную на химии. Поэтому в его семье еду готовили по большей части из натуральных продуктов. Пусть это и было чертовски дорого.

Макс как-то смотрел фильм про терминатора. Ремейк старой франшизы, который по чьей-то прихоти решили реанимировать, стерев с него пыль веков и адаптировав под современные реалии.

Фильм был полностью создан искусственным интеллектом. И в этом, по мнению Макса, заключался его главный парадокс. Искусственный интеллект сделал фильм про то, как искусственный интеллект пытается уничтожить человечество.

Да, картинка в фильме была потрясающая, особенно при полном погружении, но сама идея восстания машин против людей показалась ему достаточно идиотской. Ну зачем искусственному интеллекту нападать на людей и тем более уничтожать их, даже если бы у него была такая возможность?

Как бы то ни было, одноклассник Макса походил на терминатора из фильма ещё меньше, чем антигравитационная машина на космический корабль. Макс вообще подозревал, что эту кличку он сам себе и присвоил.

Из остальной четвёрки, следовавшей за своим предводителем, он знал только «головастика», тоже своего одноклассника. Тот был полной противоположностью «терминатора». Худой, можно сказать даже тощий, низкорослый, с длинной тонкой шеей, на которой беспокойно покачивалась непропорционально крупная голова. Она всегда была настолько коротко подстриженной, что казалась практически лысой.

Вся компания остановилась в нескольких метрах от Макса, заняв собой практически всё свободное пространство, которое было в комнате, наглухо отрезав его от единственного выхода.

— Вы посмотрите, кто у нас здесь сидит. Это же сам бессмертный ботан — повелитель вечной жизни! — провозгласил «терминатор», жизнерадостно улыбаясь.

Макс выключил смартфон и спрятал его в карман. После чего слез со своего импровизированного стула и молча уставился на непрошеных гостей.

Подобных мелких шаек в школе было предостаточно. Обычно они состояли из главаря и пары-тройки его подхалимов. Иногда они грызлись между собой, но, что происходило гораздо чаще, находили себе жертв из числа одиночек вроде Макса.

Главари подобных объединений обычно не блистали даже зачатками интеллекта. «Терминатор» же был среди них одним из самых тупых. И поэтому одним из самых злобных.

В принципе, Макс был ненамного ниже «терминатора» и вполне неплохо умел драться. Пожалуй, это было единственное умение, которое он действительно хорошо освоил, придя в эту школу. Так что, если бы дело дошло до драки один на один, Макс скорее всего вышел бы победителем. Но проблема была в том, что драться честно с ним никто никогда не пытался, а противостоять пятерым противникам, да ещё и в замкнутом пространстве, было достаточно непросто.

— Я смотрю, ты тут свил себе любовное гнёздышко, — продолжил тем временем «терминатор». — А где же капитан Спок?

Прихлебатели за его спиной дружно заржали, как будто «терминатор» отмочил отменную шутку. Хотя, вполне возможно, для них это именно так и было.

Капитан Спок был персонажем из какого-то дурацкого фантастического сериала. Лет пять назад Макс пытался смотреть этот сериал, но быстро забросил. Он был банальным и неинтересным. Да к тому же с идиотским сценарием, написанным, вероятно, для законченных дебилов, неспособных отличить чёрную дыру от дыры в своём унитазе. Ко всему прочему этот персонаж ещё и отличался нетрадиционной сексуальной ориентацией.

Макс и на этот раз ничего не сказал. Он давно заметил, что если просто молчать и ничего не отвечать в ответ на провокации, то многие задиры, не обладавшие особым интеллектом, при таком его поведении терялись, и пока они решали, что им делать дальше, у Макса получалось тихо ускользнуть.Таким образом ему довольно часто удавалось избегать конфликтов и не доводить дело до драки.

Но, судя по всему, в этот раз «терминатор» был настроен весьма решительно. Жизнерадостная улыбка исчезла с его лица, как будто её стёрли ластиком. То, что появилось на её месте, не сулило Максу ничего хорошего.

— Чего молчишь, крысёныш? — спросил «терминатор», буравя его злобным взглядом маленьких глаз, практически теряющихся в складках плоти на его лице. — Или ты считаешь себя слишком умным, чтобы с нами разговаривать?

Макс прекрасно понимал, что происходит. «Терминатор» нарывался на драку, одновременно пытаясь себя завести. Вероятно, даже в его крошечном мозгу ещё не до конца исчезли понятия о правилах и нормах поведения человека в обществе. И поэтому ему нужен был какой-нибудь повод, чтобы нанести первый удар.

Макс продолжал молчать. В нём всё еще теплилась надежда на то, что скоро прозвучит сигнал об окончании перемены и вся эта компания уйдёт на следующий урок. Но надежда эта была настолько призрачной, что Макс даже сам в неё не верил. Нет, звонок, конечно, прозвучит, но вот парни эти навряд ли просто так куда-то уйдут.

Шайка «терминатора» уже довольно давно охотилась за Максом. Макс это знал, и до сегодняшнего дня ему вполне успешно удавалось избегать их преследования. Но теперь они загнали его в угол. И «терминатор» не мог этим не воспользоваться.

Макс заметил, как сжались кулаки его противника. Взгляд «терминатора» сделалась колючим, оценивающим. Макс интуитивно понял, что если продолжит играть в молчанку, то сделает себе только хуже. В этой ситуации его молчание воспринималось уже как неуверенность или страх. Надо было что-то ответить, но так, чтобы с одной стороны не показать своей слабости, а с другой не вызвать ещё большей агрессии. Весьма нетривиальная задача, особенно в ограниченном лимите времени. Неудивительно, что Макс с ней не справился.

— Ну не всем же быть такими тупыми, как ты, — сказал он.

Макс ожидал, что «терминатор» попытается его ударить, и, в принципе, был к этому готов. Но тот сумел его удивить. Он не стал бить, а просто резко бросился вперёд всей своей тушей. В последний момент Макс ударил, но безнадёжно промазал. Кулак прошёл по касательной, лишь вскользь зацепив мясистое ухо. В следующее мгновение «терминатор» врезался в него, отчего Макс спиной влетел в кучу сломанных парт.

От удара из лёгких вышибло весь воздух. Больяркой вспышкой пронеслась по телу, как будто ему прижгли спину раскалённым куском железа.

— Держите его, — заорал «терминатор», продолжая вдавливать Макса в парты всем своим весом.

Пока Макс пытался очухаться от последствий удара, двое парней, подбежав с двух сторон, схватили его за руки, после чего их главарь слез с него и сделал пару шагов назад.

Макс болтался в руках державших его парней словно срезанная с ниток марионетка, безуспешно пытаясь сделать хотя бы один вдох. «Терминатор» стоял напротив, с неподдельным удовлетворением наблюдая за этой картиной. Краем глаза Макс заметил скалящегося «головастика», подпрыгивающего у него за спиной словно злобный маленький тролль.

— Ты думаешь, что раз твой папаша долгий, то ты лучше, чем все остальные? — спросил «терминатор». — Что можешь ходить с умным видом и задирать нос?

Макс как раз сумел сделать вдох, когда удар кулака в солнечное сплетение вновь оставил его без кислорода. Продолжая свисать в хватке парней, он медленно поднял голову и посмотрел на «терминатора», на лице которого снова появилась жизнерадостная улыбка, резко контрастирующая с ненавистью, плещущейся в его глазах.

Тупой жирный урод. Ярость вспыхнула волной, окатив Макса с ног до головы словно морская волна.

— Я тоже стану долгим, — с трудом произнёс он. — А ты как был придурком, так придурком и умрёшь. Ты сдохнешь, и тебя переработают в биомассу, а я буду жить вечно!

Маленькие злобные глазки над пухлыми щеками сделались бешеными.

Увидев это, Макс даже успел подумать, что лучше бы было держать язык за зубами, когда следующий удар прилетел уже в район этих самых зубов.

Голова взорвалась вспышкой боли. Перед глазами заплясали цветные пятна. По лицу потекло что-то тёплое, заливая подбородок. Макс отстранённо подумал, что для такой жирной твари удар у «терминатора» был на удивление сильным.

День второй. Макс и Алекс. Знакомство.

Внезапно послышался звук какой-то возни, после чего раздался грохот падающей парты.

— Эй, ты чего? — послышался голос «терминатора», в котором сквозило неподдельное удивление.

Макс почувствовал, как напряглись руки державших его парней.

— Отпустите его, — сказал незнакомый голос.

Сказано это было спокойным, даже будничным тоном, но что-то в голосе говорящего заставило парней тут же выполнить его приказ. Руки, державшие Макса, разжались. Лишившись этой поддержки, он незамедлительно рухнул на пол.

В комнате воцарилась тишина.

Макс рискнул поднять голову и осмотреться. «Терминатор» сидел на полу, облокотившись спиной на сломанные парты, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним парня. Остальная четвёрка сжалась в плотный комок в углу свободного пространства, подальше от этой парочки.

Новый участник событий по комплекции как минимум не уступал «терминатору», а может даже и превосходил. Но в его фигуре не было ни капли жира. Одни сплошные мускулы.

— Валите отсюда! — сказал он, бросив взгляд на кучку в углу.

Подручным «терминатора» не надо было повторять дважды. Ещё не улеглось эхо слов, а комната уже опустела.

— И ты тоже.

Это уже было сказано непосредственно «терминатору».

Макс, сидя на полу, с удивлением наблюдал за этой картиной. За все четыре проведённых в школе года за него никто никогда не пытался заступиться. И то, что сейчас происходило на его глазах, было сродни какому-то библейскому чуду.

«Терминатор» открыл было рот, но тут же его закрыл. Внутренняя борьба, происходящая в его сознании, отчётливо отражалась на пухлом лице, где попеременно мелькали то злоба, то страх.

Парень терпеливо ждал, оставаясь всё в той же позе, лениво наблюдая за «терминатором». Весь его вид говорил о том, что он совсем не против, если его решение попытаются оспорить. И глядя на его совсем не по-детски мускулистые руки, Макс прекрасно понимал почему. По крайней мере, он бы точно не рискнул как-то противоречить их обладателю.

«Терминатор», похоже, пришёл к такому же выводу, пускай на это у него и ушло гораздо больше времени. Он молча поднялся на ноги, осторожно, бочком, протиснулся мимо спасителя Макса и грудой парт, после чего поспешно исчез за дверью.

Удостоверившись, что комната опустела, парень повернулся к Максу, давая ему возможность как следует себя рассмотреть.

У него было ярко выраженное овальное лицо. Мощные выступающие скулы и чётко очерченный, практически квадратный подбородок придавали ему более резкие рельефные контуры, как будто лицо его создавала не природа, а какой-то древнегреческий скульптор.

Светлые, пшеничного цвета волосы были коротко острижены и торчали на голове непокорным ёжиком. Взгляд голубых, с сероватым оттенком, глаз казался слегка меланхоличным и задумчивым.

— Ты как, нормально? — спросил парень, подходя к Максу, продолжавшему сидеть на полу.

Макс прислушался к своим ощущениям.

Боль в спине чуть отпустила, сделавшись не такой острой. Кровь из носа продолжала капать, правда уже не так сильно, как поначалу.

Макс осторожно ощупал пальцами губу и зубы. Верхняя губа раздулась, казалось, раза в два, и в этом месте боль была вполне себе живой и активной, пульсируя небольшими вспышками. Один из передних зубов заметно шатался.

Макс нахмурился, подумав, что, судя по всему, переоценил свои бойцовские качества и, напротив, недооценил «терминатора». В следующий раз надо быть умнее, решил он про себя. И уж точно не стоит словами доводить потенциальных противников до состояния бешенства.

Парень, наблюдавший за Максом, воспринял его гримасу по-своему.

— Я слышал, что у долгих даже рука может новая вырасти, — сказал он. — А уж сломанный зуб точно не будет проблемой.

Макс хмуро посмотрел на парня, пытаясь определить, издевается он над ним или говорит серьёзно. Всё, что касалось «вечной жизни», принесло ему в школе одни лишь неприятности и стало основной причиной антипатии к нему со стороны других учеников. Но было не похоже, чтобы его собеседник пытался как-то его оскорбить или унизить.

Макс медленно поднялся на ноги, снова поморщился, ощутив, как при движении в спине возникла резкая вспышка боли. Возможно, обычным синяком там дело не ограничится.

Стоя в молчании напротив своего неожиданного спасителя, Макс попытался понять, что ему делать дальше. Больше всего ему сейчас хотелось каким-нибудь волшебным образом исчезнуть из школы и оказаться дома. В месте, где всё спокойно, безопасно и понятно. И где не надо ни с кем коммуницировать.

Но желания наши крайне редко совпадают с реальностью. А в реальности Макс по-прежнему оставался в комнате среди сломанных парт в компании светловолосого громилы, мотивы и поступки которого оставались для него загадкой. И от этого он чувствовал себя неуютно и неуверенно, словно собака, которую всю жизнь били и пинали. А потом внезапно предложили кусок мяса.

Парень, не выказывая никаких признаков нетерпения или недовольства, продолжал молча стоять, не без интереса рассматривая залитое кровью лицо Макса, и как будто бы чего-то от него ждал.

— Спасибо, что помог, — сказал наконец Макс, решив, что дальнейшее молчание с его стороны мало того, что выглядит невежливо, но и граничит с кретинизмом. — Я бы и сам с ним справился, если бы он был один.

— Ага. Мне бы тоже сложно было справиться сразу с пятью, — отреагировал блондин.

Макс, бросив взгляд на впечатляющий торс и внушительные бицепсы, подумал, что как раз у него бы с этим не возникло никаких проблем, но решил благоразумно промолчать, оставив это мнение при себе.

— Меня, кстати, Алекс зовут, — добавил парень, протягивая Максу ладонь. При этом он улыбнулся, показав не очень здоровые зубы.

— Макс.

Осторожно пожимая протянутую руку, Макс машинально подумал, что с таким правильным и красивым лицом Алексу стоило бы улыбаться пореже. А лучше не улыбаться вообще, дабы не портить общее впечатление от своей внешности.

Прикидывая, как бы лучше отделаться от блондина, чтобы его не обидеть, Макс задал вопрос, который уже некоторое время не давал ему покоя.

— А как ты здесь вообще оказался? — спросил он.

— Случайно услышал, что они собираются за тобой идти. И решил посмотреть.

— Интересно, как они меня вообще нашли? — пробормотал Макс, скорее озвучивая собственные мысли, нежели задавая вопрос.

— Тебя мелкий вычислил, — неожиданно ответил Алекс. — Тот, с большой головой. Я слышал, как он хвастался главному, что нашёл твоё тайное убежище.

— Вот ведь сраный говнюк, — выругался Макс. — Отбить бы ему эту голову, чтобы не лез, куда не просят.

Боль в спине, шатающийся зуб и разбитый нос. Все эти неприятности меркли по сравнению с тем, что теперь ему негде было прятаться от «терминатора» и ему подобных. Надежда найти ещё что-то подобное этой комнате в здании школы равнялась абсолютному нулю. И это удручало.

— Ладно, спасибо ещё раз что помог, — произнёс Макс, пребывая во власти своих невесёлых размышлений. — Я пойду, пожалуй. Уже, наверное, скоро новый урок начнётся.

— И куда ты собрался в таком виде? — поинтересовался Алекс, немного удивлённо глядя на него. — Тебе хотя бы умыться надо.

Немного подумав, Макс решил, что парень прав.

— Да, наверное, — вздохнув, согласился он.

Сплюнув на пол сгусток слюны пополам с кровью, Макс побрёл в сторону выхода из комнаты. Алекс молча последовал за ним.

Так, в молчании они миновали технический этаж и поднялись на верхний уровень школы.

Сигнал к началу очередного урока прозвучал, когда они поднимались по лестнице. Макс украдкой покосился на идущего рядом Алекса. Блондин спокойно проигнорировал звонок, как будто его и не было, продолжая сосредоточенно топать по ступенькам.

Макс внутренне вздохнул. Он надеялся, что после звонка Алекс отправится на свой урок, оставив его в покое. Нет, Макс искренне был благодарен ему за помощь. Но то, что блондин не собирался уходить, его нервировало, потому что Макс никак не мог понять, чего он от него ещё хочет. А то, что Алексу от него что-то нужно, с каждым шагом становилось для Макса всё более очевидным.

— Я не помню, чтобы видел тебя раньше в школе, — сказал он, решив, что раз блондин не собирается уходить самостоятельно, стоит для начала выяснить, кто он вообще такой.

— Я учусь в спортивном классе. Мы редко бываем в этой части школы.

Это было логично. По комплекции Алекса Макс мог бы и сам об этом догадаться.

Эта информация его немного успокоила. Ученики спортивных классов, хоть и учились в школе, нечасто посещали общеобразовательные классы. Основная часть их занятий проходила на небольшом стадионном комплексе, расположенном немного в стороне от основного здания. Так что Алекс навряд ли имел на Макса какой-то зуб и мог задумать что-то плохое в его отношении. Тем более что он только что спас его от расправы.

В туалете было тихо и пустынно. Макс подошёл к одному из умывальников и активировал его при помощи своей школьной карты. Для каждого ученика на некоторые вещи в школе был установлен определённый месячный лимит. В том числе и на расход воды. Если ученик его превышал, кран просто не включал для него воду.

Школьные карточки среди учеников были одним из самых ходовых товаров. И одной из самых лакомых добыч для шаек типа «терминаторской».

Пока Макс умывался, шумно прочищая нос от сгустков крови, Алекс флегматично подпирал стену.

Наконец Макс закончил свои водные процедуры и брезгливо вытер руки каким-то куском не очень чистой тряпки, одиноко висящим на стене, который, вероятно, когда-то был полотенцем.

Сушилки в туалете, как всегда, не работали, а некоторые из них и вовсе были раскурочены, как будто побывали в руках какого-то электронного маньяка. Прикасаться «полотенцем» к лицу у Макса даже и мысли не возникло, так что капли воды, стекая с подбородка, ещё некоторое время падали ему грудь, оставляя на футболке мокрые следы, размывая при этом следы крови, появившиеся на ней немного раньше.

Алекс отлепился от стены и оглядел Макса. Лицо его утратило флегматичное выражение. По нахмуренным бровям и беззвучно шевелящимся губам было видно, что он о чём-то усиленно раздумывает.

Макс ждал, понимая, что сейчас может услышать что-то важное. И, скорее всего, узнает, почему блондин до сих пор торчит с ним в туалете, а не сидит у себя на уроке.

— Я слышал, что про тебя говорят в школе, — медленно начал Алекс, как будто каждое слово весило не меньше тонны и он не говорил, а поднимал их вручную. — Про тебя и про «вечную жизнь».

Макс внутренне напрягся. Опять «вечная жизнь». У него от неё одни лишь неприятности. И дурацкая кличка.

— И что говорят? — рискнул спросить он, по-прежнему не понимая, что Алексу, собственно говоря, от него нужно.

— Что ты собираешься стать долгим. И что у тебя есть план.

— Какой план? — не понял Макс.

— Как пройти сто десять лицензий и стать вечным.

Ответ блондина поразил Макса наповал. Он ожидал чего угодно, но только не этого. План. Это надо же! Да, возможно, когда он только появился в школе, Макс достаточно много и охотно разглагольствовал о «вечной жизни» и о том, как он планирует добраться до вечности. Но ни о каком конкретном плане он никогда никому не говорил. Да и не было у него ещё никакого плана. Так, смутные идеи и предположения.

Пока Алекс стоял в ожидании какого-то ответа, мысли Макса бешено скакали в голове. И мысли эти не сулили ему ничего хорошего.

Блондин, судя по всему, решил, что он знает какой-то секрет про то, как можно достичь вечности, и теперь, вызволив Макса из западни, справедливо ожидал, что он в благодарность за это с ним этим знанием поделится.

Макс мысленно проклял себя, свой болтливый язык и «вечную жизнь» в придачу. И ещё всех тех придурков, что распускали про него подобные идиотские слухи.

Но проклятиями ситуацию было не исправить. Макс понятия не имел, как Алекс отреагирует на то обстоятельство, что у него, в принципе, нет никакого плана. Опять ему нужно было придумать, что сказать. И придумать надо было быстро. Макс понял, что эта тенденция ему уже определённо начинает не нравиться.

— Я не знаю, кто тебе такое сказал, — медленно начал он, пытаясь на ходу подобрать подходящие слова, — но ты, наверное, неправильно всё понял. Да, я, конечно, собираюсь стать долгим и планирую попробовать получить «вечную жизнь», но пока у меня нет чёткого плана на этот счёт. Честно.

— Но, если хочешь, я поделюсь с тобой всеми своими идеями на этот счёт, — поспешно добавил Макс, глядя на каменное лицо блондина.

Неожиданно Алекс опять улыбнулся, снова продемонстрировав плохие зубы. Макс внутренне содрогнулся. Нет, ему определённо стоит что-то сделать со своей улыбкой, подумал он, глядя на это несочетаемое сочетание. Ну или прекратить улыбаться до того момента, пока он не получит патоген «вечной жизни». После чего вырвать к чертям все зубы и подождать пока отрастут новые. Нормальные и здоровые.

— Да ты не парься, — тем временем сказал блондин, для большей убедительности махнув рукой. — Мне не нужны твои планы. Я же не полный дурак. Понимаю, что твой путь не для меня. Для этого у меня соображалки не хватает.

— А что ты тогда от меня хочешь?

Макс уже вконец запутался.

— Ну, у меня тоже есть свой план, — последовал ответ.

— Насчёт «вечной жизни»? — недоверчиво уточнил Макс.

— Ага.

Для Макса, определённо, это был день удивительных откровений. Он с сомнением оглядел Алекса с ног до головы. План. Какой у этого перекаченного блондина может быть план? Вырасти в крутого громилу и штурмом взять центр вакцинации? Впрочем, Макса это не слишком сильно волновало. Ему просто хотелось уже закончить этот нелепый разговор и наконец-таки избавиться от Алекса.

— Ладно, — осторожно сказал он. В таком тоне обычно пытаются говорить люди при виде неожиданно появившейся перед ними большой собаки, когда она вроде бы не проявляет агрессии, но кто его знает, что у неё на уме? — У тебя есть план. Хорошо. Но что тебе от меня-то надо?

— А тебе что, не интересно, какой у меня план? –удивлённо и немного обиженно спросил Алекс.

Макс мысленно тяжко вздохнул.

— Не то чтобы не интересно, — устало сказал он. — Просто день сегодня выдался… сложный.

— Понимаю, — блондин для убедительности качнул головой. — Я быстро.

Макс смирился, приготовившись слушать.

— Не знаю, насколько ты в курсе, как у нас в спортивном классе проходит учёба.

Макс сказал, что вообще не в курсе. Алекс немного подумал.

— Короче, после окончания школы у нас есть возможность попасть в одну из спортивных команд какой-нибудь корпорации. Чем лучше твои спортивные результаты, тем больше у тебя шансов. С этим у меня проблем нет.

— А с чем есть? — поторопил Макс, когда Алекс опять задумался.

— Чтобы закончить школу, нужно набрать определённый средний балл по всем предметам. Если его не наберёшь — официально школу не закончишь. А если официально не закончишь школу, в команду попасть будет гораздо сложнее.

До Макса наконец-таки начало кое-что доходить.

— Ты что, хочешь, чтобы я тебе помог получить нужные баллы? — на всякий случай уточнил он.

— Ага. — Блондин радостно улыбнулся. — Я слышал, ты хорошо учишься. Даже учителя тебя хвалят.

— А чего родители не помогают? — задал Макс резонный вопрос.

Лицо Алекса скривилось, как будто у него внезапно заболел зуб. Вспоминая их состояние, Макс вполне допустил, что, в принципе, болеть у него они должны постоянно.

— Батя работает на заводе по производству биомассы. И мозгов у него ненамного больше, чем у неё. А мать… — блондин безнадёжно махнул рукой. — Короче, родители у меня короткие. А когда я заикаюсь о том, что хочу попробовать «вечную жизнь», они говорят, чтобы я выкинул эту дурь из головы. Что это для богатых, а не для таких, как я.

— Ну «вечная жизнь» действительно дорого стоит и далеко не каждому по карману, — осторожно заметил Макс.

— Я понимаю, — Алекс посмотрел Максу в глаза, и во взгляде этом сквозила неподдельная твёрдость и решимость. — В командах хорошо платят. К тому же там есть всякие премиальные и бонусы за победы. А если станешь звездой, можно заполучить ещё и спонсорские контракты. Или вообще приглянуться кому-нибудь из вечных. Такие случаи были, я точно знаю.

Макс согласно кивнул головой. Он тоже читал про это. В своё время он даже рассматривал спортивную карьеру как возможный путь к достижению «вечной жизни», но быстро отбросил эту идею. Слишком ненадёжно и зависит от многих факторов. Да и его физические данные не слишком подходили для большинства видов спорта, которые ещё оставались на планете. Тело, конечно, можно было натренировать, но Макс справедливо рассудил, что тренировать мозг гораздо практичнее. Более широкий спектр возможного применения. Соответственно, больше вероятных дорог к вечности.

— Поэтому мне очень нужно закончить школу и попасть в команду, — тем временем продолжал Алекс свою речь. — Ты-то должен это понимать. Ты же тоже хочешь получить «вечную жизнь».

Слушая эмоциональную речь блондина, Макс предавался усиленным размышлениям. Взявшись за обучение Алекса, он как минимум получит от него защиту от «терминатора» и других подобных ему школьных придурков. Это обстоятельство было тем более ценно, так как Макс только что лишился своего убежища в подвале и прятаться ему теперь было негде. К тому же, если в школе узнают, что он водится с блондином, прятаться ему, скорее всего, вообще больше никогда не придётся. Навряд ли кто-то посмеет его тронуть. Ну а если даже кто-то и попробует… Макс мысленно улыбнулся. Что ж, пусть попробуют. В общем, перспектива вырисовывалась очень заманчивая. Причём, что было немаловажно, до самого конца его обучения в школе.

С другой стороны, ему нужно будет постараться, чтобы Алекс не остался разочарованным и не прекратил их сотрудничество. А для этого нужны будут результаты. В своих способностях Макс не сомневался. У него не было проблем ни с одним из школьных предметов. Но вот на что способен блондин, пока оставалось для него загадкой. Будет ли он в состоянии чему-нибудь научиться?

— Ну, так что скажешь? — спросил Алекс, которого молчание Макса заметно нервировало. — По рукам?

Блондин сделал к нему пару шагов и протянул руку.

Да и чёрт с ним, решил Макс. В конце концов, если блондин в плане мозгов не абсолютное дерево, ему удастся его чему-нибудь научить. Ну а если нет… По крайней мере, какое-то время он побудет под защитой. А что будет потом? Потом и будет видно.

— По рукам, — согласился Макс, пожимая протянутую руку.

Рукопожатие их получилось более уверенное, чем в первый раз. Во многом благодаря тому, что Макс больше не находился в состоянии неизвестности и, соответственно, не боялся того, что может принести ему ближайшее будущее. В свои тринадцать лет он уже чувствовал в себе потребность в контроле. Контроле над любой ситуацией. И очень не любил, когда подобный контроль у него отсутствовал.

— Но нам придётся найти время для занятий, — добавил он. — Я, конечно, могу делать за тебя домашние задания, но отвечать на уроках, делать контрольные и сдавать экзамены тебе придётся самому. А для этого нужно учиться. Иначе ничего у тебя не выйдет.

Алекс выглядел немного озадаченным. Судя по всему, желая получить Макса в качестве репетитора, он не подумал о том, что на их занятия ещё придётся тратить какое-то время.

— Мы могли бы в школу вместе ходить, — немного поразмыслив, предложил он.

— Не, так не пойдёт, — Макс отрицательно покачал головой. — К тому же я живу в пригороде. Меня отец в школу на машине привозит.

— Ты в частном доме живешь?! — поразился Алекс.

— Ну да.

Макс неопределённо пожал плечом. Он немного опешил от такого неприкрытого выражения эмоций со стороны блондина. Макс с детства жил в отдельном доме и успел настолько к этому привыкнуть, что даже не задумывался о том, что это обстоятельство может вызвать у кого-нибудь удивление. Или зависть.

— У-у-у, круто, — протянул Алекс. — Везёт тебе. А я в городе живу. В человейнике.

— Где? — не понял Макс.

— В человейнике. Это по типу муравейника, только для людей.

Максу потребовалось несколько секунд, чтобы сопоставить муравейник с городской высоткой. И получить соответствующую картинку. Да, решил он, пожалуй, название вполне соответствует получившемуся образу.

— Понятно, — сказал он, улыбнувшись. — Но, в любом случае, это не вариант. По дороге нормально не позанимаешься. Придётся оставаться после уроков.

Произнося эти слова, Макс уже начинал прикидывать варианты. В школу его отец не только привозил, но и забирал. В определённое время. Сдвинуть это время, в принципе, было несложно. Нужно будет просто договориться с отцом. Макс предполагал, что это не составит большого труда. Ведь отец сам хотел, чтобы у него появились друзья. Ну и вот, можно считать, что один друг у него уже появился.

Судя по всему, Алексу не очень понравилась перспектива оставаться после занятий. Лицо его заметно погрустнело.

Глядя на это, Макс понял, что про себя уже успел составить план ближайшего будущего и ему очень не хочется, чтобы это будущее закончилось, так и не начавшись. Поэтому сейчас ему нужно было как-то уговорить блондина согласиться на его предложение. Скорее даже не уговорить, а убедить.

Как всё-таки переменчива жизнь, подумал Макс, собираясь с мыслями. Ещё несколько минут назад он мечтал о том, чтобы поскорее отделаться от Алекса, а теперь всей душой желает, чтобы он остался.

— Послушай, — сказал Макс, вспоминая всё, что когда-то говорил ему отец, стараясь при этом придать своему голосу максимальную твёрдость и убедительность, на какую только был способен. — «Вечная жизнь» не даётся просто так. Это как награда. Награда за старания, за стремления, за жертвы. Если ты не готов сейчас пожертвовать своим временем после уроков, тебе не стоит даже и думать о «вечной жизни». Потому что если ты встанешь на этот путь, тебе придётся стремиться, стараться и жертвовать всю оставшуюся жизнь. Поэтому реши для себя сейчас, как сильно ты хочешь получить «вечную жизнь». Действительно ли ты готов жертвовать ради неё? И либо встань на этот путь, либо откажись от него.

После его вдохновенной речи в туалете наступила гробовая тишина. По лицу Алекса Макс видел, что слова его произвели впечатление. Блондин серьёзно задумался. Макс не торопил его, понимая, что сейчас он принимает решение. Возможно, самое важное решение в своей дальнейшей жизни. И интуитивно чувствовал, что не стоит больше ничего говорить. Всё что мог Макс уже сделал. Теперь оставалось только ждать и надеяться на то, что блондин сделает правильный выбор.

— Хорошо, — вздохнув, сказал Алекс. — Я согласен.

Макс облегчённо выдохнул.

Блондин огляделся по сторонам, словно пытаясь понять, как он оказался в этом туалете и что вообще тут делает.

— Я побегу тогда, — сказал он. — У меня сейчас тренировка. Тренер с меня и так шкуру спустит за опоздание. Но это будет лучше, чем если я не приду вообще.

— Погоди, — пробормотал Макс, который уже нацелился на дальнейшее планирование их будущего распорядка. — Надо же договориться, как мы будем встречаться.

— Приходи завтра во время большой перемены на стадион, — бросил Алекс, уже разворачиваясь в сторону выхода. — Я тебя там найду. Тогда и договоримся.

С этими словами блондин покинул туалет, оставив Макса в одиночестве. Некоторое время он стоял, задумчиво созерцая стену, покрытую старой, местами ободранной или просто стёршейся серой краской, пытаясь понять, на что он только что подписался и какие у этого решения могут быть последствия. Вариантов было множество.

Но в одном Макс был уверен наверняка. Ему больше не придётся как какой-нибудь крысе отсиживаться в подвале в ожидании звонка на очередной урок. И это обстоятельство его несказанно радовало.

День второй. Похороны отца.

Сидя на кровати, в своей маленькой квартире, Макс обнаружил, что в его банке закончилось пиво.

Говорят, что время — как вода. На взгляд Макса, это было не совсем верно. В его случае время скорее было как пиво. Заканчивается не просто быстро, но ещё и в самый неподходящий момент.

Слезая с кровати, чтобы сходить за очередной банкой к холодильнику, Макс подумал о том, что в тот день он даже не подозревал, что в итоге получит. Во что в итоге превратится их во многом случайно образовавшийся союз.

***

Как можно хоронить человека без тела? Без физического подтверждения торжества смерти над попытками человека её обмануть. Ведь что такое мёртвое тело, как не доказательство? Своеобразная печать на документе, знаменующем окончание пути.

Макс прекрасно знал, что его отец умер, а тело его было отправлено на биопереработку. Об этом им пришло официальное уведомление из центра эвтаназии.

Родственников у отца, естественно, не было. С программой одна семья — один ребёнок, которую ввели на Земле в качестве закона около трёхсот лет назад, их, в принципе, и не могло быть. Поэтому, когда его мать захотела устроить прощальный вечер в память об отце, Макс подумал, что на него никто не придёт. В мире, где время равняется деньгам, а деньги равняются жизни, кто в здравом уме захочет тратить время на то, чтобы почтить память чужого ему умершего человека?

Помимо всего прочего она настояла, чтобы на небольшой лужайке возле дома были накрыты столы с едой. И не какой-нибудь там дешёвой едой быстрого приготовления, а из натуральных продуктов. Готовить она планировала сама.

Макс считал, что это будет пустой тратой денег. Но мать хотела этого и, глядя на неё, ощущая её горе как продолжение своего собственного, он не смог ей в этом отказать. Все деньги, которые оставались у отца на счету, он завещал Максу. И в день его смерти они были перечислены на его счёт. Поэтому он просто оплатил всё, что было нужно, но в глубине души остался при своём мнении.

Максу было всего семнадцать, и до первой инъекции патогена «вечной жизни» ему оставалось ещё три года. Но по факту он уже давно встал на путь долгого. По крайней мере, в своих мыслях. И в своей душе. Это не могло не отразиться на его отношении к жизни. И к смерти.

Смерть есть смерть. По большому счёту это всего лишь событие, которое уже произошло. Но для кого-то оно стало последним в жизни, а для кого-то лишь чередой среди других событий. Чужая смерть, ставшая свершившимся фактом. С этим ничего нельзя сделать. Ничего нельзя изменить или исправить. Самое правильное в такой ситуации — продолжать жить, следуя по пути, который ты выбрал. И надеяться, что тебе на этом пути не доведётся с ней встретиться. Поэтому, на взгляд Макса, тратить время на смерть, тем более чужую, было всё равно что отнимать часть жизни. Но только уже своей собственной.

Каково же было его удивление, когда в назначенный день их небольшая лужайка перед домом заполнилась народом.

«Неужели им всем больше нечем заняться? — недоумевал Макс, глядя на бродящих вокруг незнакомых ему людей. — У них же наверняка есть работа. Не может не быть. Так что они все здесь делают?»

У Макса не было собственного ответа на этот вопрос. Поэтому он ходил среди людей и слушал, о чём они разговаривают.

Большинство из пришедших были сотрудниками компании, которую когда-то основал его отец, а перед смертью продал корпорации. Макс думал, что люди обидятся на него за это. В конце концов, они могли лишиться из-за этого работы. Но, судя по всему, этого не произошло. Корпорация не стала сворачивать бизнес отца. Из услышанных разговоров Макс выяснил, что корпорация реорганизовала компанию, включив её в свой состав, и многие сотрудники сохранили там свои рабочие места.

На лужайке перед домом стоял небольшой помост, где располагалось специальное устройство, способное создавать голографическое изображение. В него также был встроен модуль искусственного интеллекта.

На помосте стоял отец Макса в полный рост. Вернее, его голограмма. Выглядел он как живой человек. А если смотреть издалека, то разницы вообще невозможно было заметить.

В модуле искусственного интеллекта находилась память. Вернее, не совсем память. Отец записал в модуль свои слова, предназначенные для разных людей. Судя по всему, он занимался этим в последний год своей жизни.

Каждый человек на лужайке мог подойти к голограмме и пообщаться с ней. Чем, собственно говоря, пришедшие по очереди и занимались.

Благодаря искусственному интеллекту, который был способен не только воспроизводить записанные слова, но и вести полноценный диалог, общение это практически никак не отличалось от разговора с живым человеком.

Голограмма не просто здоровалась и отвечала на вопросы. Она говорила людям слова напутствия, обсуждала с ними какие-то насущные вопросы и даже давала советы относительно их дальнейшей жизни и работы в компании.

Из этих разговоров Макс с удивлением для себя выяснил, что люди действительно искренне любили его отца. Многие из них были благодарны ему уже только за то, что он когда-то предоставил им возможность работать. И зарабатывать, судя по всему, достаточно неплохие деньги. А во времена, когда деньги равняются жизни, одно это уже дорогого стоило.

Макс никогда раньше не задумывался о том, как отец вёл свои дела и как общался с подчинёнными ему людьми. И какую зарплату им платил. Ведь, по сути, он отдавал им часть своей прибыли.

Мать Макса молча наблюдала за этим со стороны. В глазах её стояли слёзы, но на лице периодически возникала улыбка, когда она слушала, как очередной человек общается с голограммой. Настоящая, искренняя улыбка, которой, казалось бы, не должно быть места на подобном траурном мероприятии.

Неожиданно для себя Макс понял, что она гордится. Гордится его отцом. Гордится тем человеком, которым он был, гордится тем, как он прожил свою жизнь, и тем, какую пользу принёс другим людям.

Макс понимал это и одновременно не понимал.

Он начал понимать, почему люди пришли почтить память его отца. Он даже понимал, почему его мать захотела всё это устроить и почему она улыбается, слушая, как люди общаются с голограммой. Всё это было ему понятно.

Но вот поступки отца. Вся его жизнь, которую Макс только теперь смог осознать и увидеть в полном объёме. Он столько времени посвятил другим людям, помогая им. И потратил на это огромную сумму денег. Пусть и не напрямую, но это всё равно не меняло сути произошедшего. Вместо того, чтобы заботиться о собственном обогащении и пытаться получать максимальную прибыль из основанной им компании, его отец, в первую очередь, старался заботиться о работающих у него сотрудниках и помогать им.

Из общения людей с голограммой Макс отчётливо понял, что его отец сознательно шёл на это. Понимая, что означает для него каждый такой шаг. И тем не менее, он до самого конца продолжал делать эти шаги, тем самым приближая собственную смерть.

Этого Макс понять не мог.

Когда на поляне неожиданно появилась мощная фигура Алекса, Макс очень удивился. И обрадовался. Он специально не стал звать Алекса на эти поминки, хотя и понимал в душе, что был бы рад его присутствию. Но Макс посчитал, что для Алекса сейчас важнее заниматься собственной жизнью, нежели прощаться с чужой. На носу у него были экзамены, да и тренировки не стоило пропускать лишний раз. Места в спортивных командах были ограничены, а попасть туда хотели очень многие.

— А ты что тут делаешь? — спросил Макс, чувствуя, как у него на лице появляется улыбка, несмотря на общее гнетущее ощущение от траурной церемонии и собственные мрачные размышления о жизни и смерти. — Тебе разве тренироваться не нужно?

— Нужно, наверное, — Алекс пожал могучими плечами. — Но я подумал, что тебе будет тяжело в такой день. А тренировки никуда не денутся. К тому же тренер меня отпустил, когда узнал, куда я собираюсь.

Макс ничего не ответил, но почувствовал, как в душе у него разлилось чувство благодарности к этому белобрысому балбесу.

— Я сочувствую тебе, — неуклюже произнёс Алекс. По его лицу было видно, как тяжело ему даются слова. — Ты знаешь, я не мастер говорить. Я понимаю, тяжело, когда кто-то умирает, особенно кто-то из родных. Нет, ну у меня ещё никто не умирал, конечно, но я думаю, что понимаю. Могу понять. Если я могу чем-то помочь, что-то для тебя сделать…

Блондин замолчал, явно не зная, что ещё сказать.

— Да что ты можешь сделать? — вздохнул Макс. — Он умер. Точка. Никто уже ничего не может с этим сделать.

— Извини. — Алекс смутился.

— Да ладно, всё нормально. — Макс махнул рукой. — Просто… Тяжело всё это. Я понимаю, что ты хотел сказать. И благодарен тебе за это. Но, если честно, никакие слова мне сейчас не нужны. Словами ничего никогда не изменишь.

— А что мне тогда делать? — немного неуверенно спросил блондин.

— Да ничего, — произнёс Макс, грустно улыбнувшись. — Просто будь рядом. И спасибо, что пришёл.

— Не за что, — в ответ улыбнулся Алекс.

За прошедшие годы Макс уже успел привыкнуть к его улыбке и не так остро на неё реагировал.

— Я не думал, что здесь будет столько людей, — оглядываясь, произнёс Алекс.

— Я тоже.

— А кто они? Я не знал, что у твоего отца было столько друзей.

— Ну, это не совсем друзья, — мрачно сказал Макс. — В основном, это люди, которые работали в его компании. Хотя, судя по тому, что я сегодня услышал, их всех можно смело записывать в его друзья.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Алекс.

— Пойдём, сам увидишь.

Макс направился к центру лужайки. Блондин молча последовал за ним.

— Это голограмма что ли? — тихо спросил он, когда они подошли к импровизированному помосту.

— Ну да.

— А зачем она тут? Что-то вроде памятника?

— Не совсем. Подожди, сейчас сам увидишь.

Ждать пришлось недолго. Вскоре очередной человек отошёл от стола с закусками и начал общаться с голограммой.

Макс, весь день слушающий подобные диалоги, наблюдал за этим спокойно и даже как-то отстранённо. Но на Алекса этот разговор произвёл огромное впечатление. Он смотрел и слушал, буквально раскрыв рот.

— Такое ощущение, как будто это разговаривает живой человек, — сказал он, когда диалог завершился. — Как это возможно?

— Это искусственный интеллект. Отец перед смертью записал в него что-то вроде прощальных слов. Судя по всему, для каждого, кто у него работал.

— Всё равно я не понимаю, как это работает, — Алекс сокрушённо покачал головой. — Эти технологии… Они порой ставят меня в тупик. Глядя на всё это, я чувствую себя дураком.

Макс искоса посмотрел на друга.

— Я тоже не совсем понимаю, как это работает, — честно сказал он. — Только в общих чертах. Если ты чего-то не понимаешь, это ещё не значит, что ты дурак. Да и вообще, по-моему, мало кто на Земле сейчас способен понять, как работает искусственный интеллект. И на что он в принципе способен.

— Наверное, — Алекс почесал затылок, продолжая с интересом разглядывать голограмму. — Это сколько же времени потребовалось твоему отцу, чтобы столько всего записать?

— Много, наверное, — негромко ответил Макс.

Он в очередной раз почувствовал в душе обиду. Вместо того чтобы записывать послания для других посторонних людей, отец в оставшееся ему время мог бы уделить ему гораздо больше своего внимания. То, что Макс в последние месяцы жизни отца сам старательно его избегал, сейчас почему-то вылетело у него из головы.

Теперь отец был мёртв. И это был свершившийся факт. Только когда он получил официальное уведомление о его смерти, Макс понял, что до последнего не хотел верить в то, что это произойдёт. В глубине его души до этого дня жила какая-то безумная надежда на то, что вот-вот что-нибудь произойдёт. Какое-то событие, которое отменит смерть. После чего всё изменится и придёт в норму. Не пришло.

Обида, которую он ощутил в тот момент, когда отец объявил ему о том, что собирается умирать, никуда не делась. Просто переросла в какое-то более многослойное, более сложное чувство.

Скорее это была даже не обида, а ощущение, что его предали. Отец являлся для него идеалом. Примером во всём. Макс долгое время считал, что с ним вообще ничего не может произойти. Что вся их размеренная идеалистическая жизнь, будет длиться вечно. Тем сильнее на него повлияло то, что в итоге произошло. Когда твой привычный и, казалось бы, незыблемый мир рушится у тебя на глазах, а идеал, которому ты поклонялся и на который равнялся, низвергается с пьедестала, очень сложно оставаться прежним и продолжать жить так же, как ты жил до этого.

Когда его мир рухнул, Максу было пятнадцать. И он не смог с этим справиться. Не смог этого принять. Ведь на основе этого фундамента он планировал и создавал свою собственную, будущую жизнь. «Вечную жизнь». Теперь же его идеально составленный план пошатнулся под ударом жестокой реальности и дал трещину. И чтобы он не рухнул окончательно, Максу нужно было найти причину произошедшего, нужно было изыскать тот изъян, который поверг его кумира с пьедестала.

И Макс его нашёл. В результате чего он отринул всё, чему учил его отец, а любовь, которую он когда-то к нему испытывал, превратилась в злость.

— Ты уже подходил к нему? — спросил Алекс.

Макс от неожиданности вздрогнул. Погрузившись в свои размышления, он напрочь забыл о стоявшем рядом с ним друге.

— Нет, — коротко ответил он.

— Почему? Думаешь, он для тебя ничего не оставил?

— Думаю, оставил. Последние месяцы, когда он умирал, мы практически не общались. Поэтому, думаю, да. Он точно мне что-то оставил.

— А почему ты тогда не поговоришь с ним?

— Не могу. Сейчас не могу. Может быть позже. Он всё равно никуда не денется. Я могу поговорить с ним в любое время. Когда буду готов.

Макс отвернулся от голограммы и медленно побрёл в сторону столов. Он совсем не был уверен, что вообще когда-нибудь захочет поговорить с этим искусственным интеллектом, в чреве которого скрывались предназначенные для него слова. Слова, которые отец не успел или не смог сказать ему при жизни. Для Макса они больше не имели значения, так зачем ему их вообще слушать?

Настроение его испортилось окончательно. Он смотрел на столы с едой, смотрел, как люди её едят, и не мог отделаться от ощущения нереальности происходящего. От ощущения какой-то неправильности. В его представлении все должно было быть не так.

— А я ведь никогда раньше не был у тебя дома.

Макс несколько удивлённо покосился на Алекса. Блондина, судя по всему, явно тяготили его молчаливые раздумья, поэтому он на свой несколько неуклюжий лад пытался Макса от них отвлечь, вероятно считая, что тем самым сможет как-то облегчить его состояние. Макс не стал на него за это сердиться.

— Ты о чём вообще? — вместо этого спросил он.

— Круто у тебя здесь, — Алекс сделал широкий жест рукой. — Я никогда раньше не видел, чтобы у кого-нибудь дома стояли индивидуальные силовые поля. И чтобы вот так можно было спокойно ходить без защиты на улице.

— А, это. Ничего необычного, стандартная стационарная энергетическая установка. Свободно продаётся.

— Ничего необычного, — повторил Алекс, при этом как-то невесело ухмыльнувшись. — У меня иногда создаётся впечатление, что ты вообще не с этой планеты.

— В смысле? — не понял Макс.

— То, что для тебя ничего необычного, многие люди в глаза не видели за всю свою жизнь. Ты просто не представляешь, как живёт большинство людей, вроде меня и моей семьи. И как тебе повезло, что твой отец заботился о вашем комфорте. Я бы очень хотел, чтобы мой хотя бы немного походил на твоего.

Макс хмуро посмотрел на друга. Неужели он не понимает, что произошло? Не может увидеть причину и следствие? Это же так очевидно.

— По мне, так он слишком много тратил на комфорт и помощь другим людям и слишком мало на собственную жизнь, — с горечью сказал он.

В ответ Алекс как-то странно на него посмотрел, но от каких-либо комментариев отказался, сосредоточив своё внимание на столах с едой. Макс в душе облегчённо вздохнул. Ему сейчас совсем не хотелось продолжать этот разговор.

— Можно я что-нибудь съем? — через некоторое время спросил блондин. — Тут всё так здорово выглядит. А то от одного вида биомассы меня уже тошнит.

— Конечно, — немного удивлённо ответил Макс. — Для этого оно тут и стоит. Ешь сколько захочешь.

«Хоть какая-то польза от этого будет», — добавил он про себя.

Дважды повторять Алексу не пришлось. Он сразу же пристроился к одному из столов.

«Интересно, как он умудрился так вымахать только на одной биомассе? — подумал Макс, наблюдая за тем, как блондин самозабвенно поглощает еду со столов. — Или как раз, благодаря ей»?

Он смутно припомнил, что когда-то отец рассказывал ему, что биомасса — это, по сути, хоть и невкусная, но вполне полноценная еда. И что она гораздо полезнее, чем готовые дешёвые обеды.

Макс внутренне вздохнул. Опять он вспомнил об отце. Даже после своей смерти он не может оставить его в покое.

«Всё, хватит думать об этом, — твёрдо решил он. — Пора начинать собственную жизнь».

И уж в этой собственной жизни он точно не совершит никаких ошибок.

День второй. Макс и Алекс. Разговор после похорон.

Время течёт неизменно и неумолимо, вне зависимости от того, какие события происходят в процессе его течения. И вне зависимости от человеческого желания как-то его ускорить или замедлить.

Согласно этому правилу, этот день тоже постепенно подошёл к концу. Люди разошлись, лужайка опустела. Макс выключил голограмму, они с Алексом помогли убрать пустую посуду и столы.

— Ну, я пойду, наверное, — сказал Алекс. — А то мне ещё домой добираться. Придётся, наверное, такси вызывать.

Они стояли вдвоём на опустевшей лужайке в медленно сгущающихся сумерках.

— У меня есть идея получше, — ответил Макс.

— Какая?

— Поехали в бар.

— Бар? — Алекс с сомнением огляделся по сторонам, словно что-то в окружающем пространстве могло ему подсказать, хорошая ли это идея. — Не знаю. Поздно ведь уже.

— Ерунда, — отмахнулся Макс. — Заночуешь у меня сегодня.

— Да у меня и денег-то почти нет, — смущённо сказал Алекс, переводя взгляд на траву под ногами.

— Поехали. Я заплачу. Мне надо сегодня чего-нибудь выпить. А то я так вообще не усну. Эти мысли в голове меня доконают.

— Ладно, — нехотя согласился блондин. — Поехали.

Макс быстро заскочил в дом, взял свою маску и перчатки, попутно сообщив матери, что уходит. Она как-то отстранённо на это отреагировала, из чего он сделал вывод, что она по-прежнему находится где-то в глубине своих мыслей и воспоминаний. Там Макс её и оставил.

В нижнем городе, так же как и в пригороде, такси в последнее время становилось всё более редким явлением. Поэтому, вызывая машину, Макс опасался, что они могут достаточно надолго застрять на лужайке в режиме ожидания. А для пешей прогулки бар от дома располагался далековато.

Но его опасения не оправдались. Такси приехало достаточно быстро. Макс сообщил искину машины адрес пункта назначения и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, чувствуя, как сильно он устал за этот день. Не физически, а морально. Несмотря на своё твёрдое решение забыть про отца и начать собственную жизнь, от всевозможных мыслей, по-прежнему блуждающих у него в голове, избавиться оказалось не так-то просто. В итоге Макс пришёл к неутешительному выводу, что голове вообще невозможно приказать о чём-то не думать. Как бы ты этого ни хотел.

Так, в молчании, они и провели всю поездку. Каждый из них находился во власти собственных размышлений.

Бар «Уголок удовольствия» вполне соответствовал своему названию. Это было приземистое двухэтажное строение. Внутри располагался большой зал, занимавший большую часть первого этажа. Всё его пространство было хаотично расчерчено небольшими перегородками, представляющими собой две стенки, соединённые под прямым углом. В каждом таком углу находился небольшой круглый пластиковый столик и несколько стульев.

В торце зала располагалась массивная металлическая барная стойка, по всей длине выкрашенная в различные цвета, которые плавно переходили один в другой, создавая эффект своеобразной радуги. Между столами и стойкой оставалось значительное свободное пространство. Судя по музыке, звучавшей из скрытых где-то под потолком динамиков, оно при желании могло использоваться для танцев.

Макс однажды был в этом заведении с отцом. Уже после того, как узнал о его скорой смерти. В тот год отец делал неоднократные попытки как-то достучаться до сына и поговорить с ним по душам. Поездка в этот бар тоже была одной из таких попыток. И тоже, как и все предыдущие, не увенчалась успехом.

Макс сразу же направился к барной стойке. С прошлого посещения он знал, что, в отличие от городских заведений подобного типа, в «Уголке удовольствия» не было ни роботизированного обслуживания, ни искусственного интеллекта. Здесь делать заказ приходилось самому. И забирать его тоже.

Поэтому основная жизнь как раз кипела возле стойки и близлежащих столов. Несмотря на достаточно ранний час народу в помещении было довольно много. В первую очередь благодаря тому, что это было единственное подобное заведение на всю ближайшую округу.

Подавляющее большинство из здесь присутствующих, а, может быть и вообще все, были короткими. У них не было нужды гнаться за вечностью, поэтому они вполне спокойно могли позволить себе потратить вечер на неспешную беседу в компании и распитие спиртных напитков. Ну или просто непринуждённо провести время.

Макс целенаправленно шёл по широкому проходу мимо столов, мимоходом разглядывая посетителей. В основном, это были женщины разной степени старения и потасканности. Они сидели в компаниях с мужчинами, группами или поодиночке. Макс поймал на себе несколько оценивающих взглядов, да и то лишь только потому, что шёл первым. Львиная доля женского внимания доставалась идущему за ним блондину.

В свои семнадцать лет Алекс являлся обладателем почти двухметровой фигуры, а его мышцам, вероятно, мог бы позавидовать и древнегреческий Геракл. Неудивительно, что в сочетании с достаточно приятными чертами лица и светлыми волосами его появление где бы то ни было неизменно вызывало повышенный ажиотаж у представительниц противоположного пола.

Этот раз не стал исключением. Если бы можно было воспламенять взглядом, фигура Алекса уже на первых метрах дистанции превратилась бы в угольки. Макс не без оснований подозревал, что на этом дело не ограничится. Пока никто из них не попытался к нему подойти, но Макс не сомневался, что рано или поздно это произойдёт.

Наконец барная стойка была достигнута. Макс пристроился на относительно свободном пространстве в ожидании того, когда к нему подойдёт бармен или какая-нибудь официантка. Алекс присел рядом. Большинство представительниц противоположного пола, сидящих в одиночестве, тут же принялись строить ему глазки. Остальные с завистью посматривали на это издалека.

Блондина подобное внимание абсолютно не смущало. Он с готовностью улыбался в ответ всем подряд. Многие после этого тут же теряли к нему интерес. Но некоторых особо стойких особей его улыбка не отпугнула. Они продолжали бросать на Алекса весьма многообещающие взгляды.

— Что будем пить? — спросил он. — Пиво?

— Нет, — Макс отрицательно покачал головой. — Ты как хочешь, а я сегодня хочу что-нибудь покрепче.

— Покрепче? — с некоторым сомнением спросил Алекс. — Виски, что ли?

— А почему нет?

— Не знаю. Ты его пил раньше?

— Нет, а ты?

— Я тоже не пил.

— Ну, вот и попробуем. — Макс усмехнулся. — Надо ведь когда-нибудь начинать.

— Ладно, — вздохнув, согласился блондин. — Давай попробуем.

«Уголок удовольствия» был заточен на продажу алкогольной продукции. Еду здесь практически не продавали. По крайней мере, из натуральных продуктов. А обеды быстрого приготовления Макс за еду пока ещё не считал.

Алкоголь по большей части тоже был дешёвый, получаемый на специальных заводах методом химического синтеза этанола. Подобные напитки, мягко говоря, не отличались изысканностью вкусов, но спирт в них по своим свойствам ничем не уступал спирту, получаемому с помощью биохимических процессов брожения. А большего сейчас Максу было и не нужно.

Да, для особых гурманов в баре были представлены несколько бутылок виски и коньяка, сделанные по классической старой технологии. Но ценник мгновенно отбивал всякое желание их попробовать.

— Что будете? — спросил подошедший бармен.

Это был хмурого вида мужик, лет под сорок на вид, с солидным брюшком и не менее солидными залысинами на лбу.

— Две порции виски, — сказал Макс, к тому времени уже определившись с заказом.

— Какого?

Макс на секунду задумался. До сих пор он ещё ни разу не пил ничего крепче пива. Разница между натуральным алкоголем и полученным химическим путём была ему понятна. Эта разница состояла не только во вкусе, но и в цене. Чем же отличается один виски от другого, если в обоих используется химический этанол, оставалось для него загадкой. Поэтому Макс решил, что определяющим критерием в данном случае может являться только цена. Деньги, в конце концов, тоже стоило экономить. Тем более в его случае.

— Самого дешёвого, — сказал он.

На лице бармена не дрогнул ни один мускул. Пока Макс оплачивал заказ, он отточенным движением наполнил из бутылки две металлические кружки и, оставив их напротив приятелей, потерял к ним всякий интерес, отправившись обслуживать других клиентов.

Кружки были явно сделаны из какого-то дешёвого материала. Судя по весу, алюминия. Они были не очень большие, но налитое в них содержимое всё равно казалось мизерным.

Некоторое время Макс удивлённо смотрел на свою порцию. Переглянулся с Алексом. Тот, казалось, был удивлён не меньше его.

— А сколько там грамм должно быть? — спросил блондин, осторожно взвешивая кружку в своей здоровенной лапище.

— Не знаю.

Макс попытался найти на стойке что-то похожее на меню, но ничего подобного не обнаружил. Он уже хотел было снова позвать бармена, когда взгляд его случайно обнаружил нужную ему информацию. На стене за стойкой бара висела приличных размеров чёрная доска, на которой разноцветными мелками было написано меню, в том числе и стоимость стандартной порции предлагаемых напитков.

— Сорок грамм, — прочитал Макс.

— Да, негусто, — констатировал Алекс. — Наверное, это очень крутая вещь, раз её так помалу наливают. Ну ладно, давай попробуем, что это.

— Пойдём за какой-нибудь стол, — произнёс Макс, забирая свою кружку. — Не хочу сидеть у всех на виду.

На самом деле ему было всё равно где сидеть. Но плотоядные взгляды, которыми некоторые дамы продолжали одаривать Алекса, его порядком раздражали.

Они отошли от стойки и, немного поплутав среди перегородок, приземлились за одним из столов. Макс целенаправленно выбрал место, где они были бы максимально скрыты от посторонних глаз. Алекс не возражал.

— За что будем пить? — спросил блондин, когда они устроились за столом.

Макс неопределённо пожал плечами. Ему было всё равно, за что пить. Ему нужно было просто пить.

— Давай за твоего отца, — предложил Алекс, когда понял, что не дождётся ответа на свой вопрос. — За то, каким человеком он был. За всё то хорошее, что он для тебя сделал.

Макс не стал возражать, чтобы не вызывать ненужную для него сейчас дискуссию. Ему не хотелось ни спорить с Алексом, ни в чём-то его убеждать. Про себя он просто решил, что за это пить не будет. У него был свой собственный молчаливый тост.

Они выпили залпом, не чокаясь. Напиток провалился внутрь обжигающей волной, ободрав при этом горло так, словно Макс проглотил вместе с виски кусок крупнозернистой наждачной бумаги.

— Чёрт, — пробормотал он, пытаясь отдышаться, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. — Надо было взять что-нибудь запить.

Алекс ничего не ответил, но по лицу его было видно, что он тоже не остался в восторге от выпитого.

Некоторое время они посидели в молчании, прислушиваясь к своим ощущениям. Першение в горле медленно проходило, становясь всё более терпимым. Зато алкоголь, оказавшись внутри, проявил себя во всей красе. Макс почувствовал, что в желудке у него разгорается маленький пожар, распространяя тепло на всё тело. Напряжение, владевшее им всё последнее время, стало ослабевать. До этого момента он даже не понимал, какая тяжесть висит у него на душе. И лишь теперь, когда она начала уменьшаться, он, в принципе, смог ощутить её груз.

В общем, ему стало достаточно хорошо. Поэтому Макс решил, что надо выпить ещё.

Уже собираясь встать, чтобы отправиться за новой порцией виски, он обратил внимание на то, что происходит вокруг.

Все ближайшие столики, с которых их можно было видеть, уже оказались заняты. Причём исключительно женским контингентом. Большинство дам даже не пытались делать вид, что заняты какими-то своими делами, беззастенчиво разглядывая фигуру Алекса. Впрочем, на долю Макса тоже хватало их внимания. Вероятно, по той причине, что, по их мнению, друзья шли в одном комплекте.

Все это сборище больше всего напоминало стаю голодных голубей, которые расселись по веткам ближайших деревьев в ожидании того, когда кто-нибудь насыплет им хлебных крошек.

Глядя на это, Макс осознал, что, заказав всего лишь по одной порции виски, он допустил непростительную стратегическую ошибку. Он был абсолютно уверен, что, если сейчас уйдёт за выпивкой один, то, вернувшись, обнаружит Алекса в компании с какой-нибудь девицей. А может быть даже и не одной. Возможно, в иных обстоятельствах, Макс был бы не против подобного развития событий, но сегодня ему не хотелось ни чьей компании. За исключением Алекса, конечно.

В итоге Макс принял соломоново решение.

— Пойдём, закажем еще, — сказал он блондину, от которого тоже не укрылись изменения в окружающей обстановке.

— Виски что ли?

— Ну да. Возьмём сразу бутылку, чтобы не ходить лишний раз.

— Ты знаешь, я чего-то не хочу эту дрянь, — произнёс Алекс, с отвращением рассматривая пустую кружку. — До сих пор горло дерёт. Если ты не против, я лучше пива выпью.

— Да не вопрос, — согласился Макс, которого действительно не волновало, что его друг будет пить. Лишь бы сидел рядом. И не отвлекался. — Пей что хочешь.

Если бы Макс задумался о том, зачем ему, собственно говоря, вообще сейчас нужно было присутствие Алекса, он бы, скорее всего, не смог однозначно ответить на этот вопрос. Максу не нужен был собеседник. Он не особо хотел разговаривать, и уж тем более об отце. Собутыльник ему, по большому счёту, тоже был не очень нужен. Ему ничего не мешало заказать ту же бутылку к себе домой и пить в одиночестве сколько влезет.

Из всего этого Макс мог кристаллизовать лишь два своих смутных желания, которые и привели его в этот бар. Он не хотел находиться дома, где всё ему неизбежно напоминало об отце. И не хотел оставаться совсем один. Наедине со своими мыслями.

Блондин, не без сожаления бросив взгляд в сторону одного из столов, за которым сидела достаточно молодая и достаточно привлекательная брюнетка, отправился следом за Максом.

Бармен подошёл к ним сразу же, как только они снова оказались у барной стойки.

— Повторить? — коротко спросил он.

— Да. В смысле нет. Не так.

Бармен внешне никак не отреагировал на этот не особо связный набор слов. Вероятно, за свою карьеру он наслушался и не такого. Он просто продолжал молча стоять, ожидая продолжения.

Макс перевёл дух и собрался с мыслями.

— Я хочу бутылку сразу взять. И ещё пару пива, — немного подумав, добавил он, решив, что блондину этого хватит на достаточно долгое время. — И сок ещё. Томатный.

На этот раз бармену не удалось полностью скрыть свои эмоции. В глазах его появился проблеск интереса. Он с некоторым сомнением посмотрел сначала на Макса, потом кинул оценивающий взгляд на Алекса. После чего, придя к определённого рода выводам, быстро отбил заказ на терминале.

Закончив, он качнул в его сторону головой. Макс оплатил.

В результате этих манипуляций приятели стали обладателями бутылки виски, двух больших кружек пива и кувшина с томатным соком. Кувшин тоже оказался алюминиевым.

«Зато посуда у них точно не бьётся», — подумал Макс, нагружаясь всем этим добром.

Пока он раздумывал, как бы по-тихому слинять за новый, еще более скрытый от всех стол, Алекс, прихватив своё пиво и сок, бодро направился на их старое место.

«Да и чёрт с ним, — решил Макс, глядя на широкую, медленно удаляющуюся спину. — Можно и там посидеть».

За время их отсутствия геополитическая обстановка вокруг не претерпела особых изменений. Представительницы слабого пола по-прежнему оккупировали всю близлежащую территорию. Ну, разве что их стало немного больше.

Одарив как можно более хмурым взглядом ближайшую к ним женскую компанию, Макс уселся за стол, постаравшись устроиться так, чтобы своей спиной максимально перекрыть им углы обзора.

Открыв бутылку, он налил себе сразу треть кружки, решив, что не стоит зря тратить время. У него была определённая цель, и он хотел достигнуть её как можно быстрее. Хотел, чтобы всё вокруг исчезло.

Не дав Алексу возможности сказать что-нибудь глупое и ненужное, Макс молча кивнул ему и залпом выпил виски. После чего запил всё это соком.

Блондин как-то странно на него посмотрел, тяжело вздохнул, но ничего не сказал, так же молча отхлебнув из своей кружки.

На этот раз виски пошло гораздо лучше, хотя на глаза всё равно навернулись слёзы. Да и сок сделал своё дело, смочив дерущее горло.

Макс почувствовал, как внутри него становится всё теплее. И всё легче становилось на душе. Он снова наполнил кружку.

— Можно спросить? — внезапно подал голос Алекс.

Ему явно неуютно было наблюдать за тем, как друг целенаправленно и молча надирается в одиночку.

Макс глубоко воздохну, опёрся локтями на стол. Спрятал в ладонях лицо и закрыл глаза. В голове уже начало немного шуметь, а по телу разлилась какая-то расслабляющая вялость.

Он догадывался, о чём блондин хочет его спросить. И знал, что не хочет об этом говорить. Но также понимал и то, что это неизбежно. Что рано или поздно этот разговор всё равно состоится. Ему всё равно придётся через это пройти. Так почему бы и не сейчас?

— Валяй, — произнёс он.

— Я понимаю, тебе сейчас тяжело, — сказал Алекс, отпивая из кружки, — и говорить об этом непросто. Но ведь нам тоже когда-то это предстоит. Как это было? Ну, когда он начал стареть?

Макс вспомнил лицо отца. Своё собственное лицо. И как оно начало изменяться. Как кожа на нём стала терять упругость, становясь всё более дряблой и обвисшей, как вокруг глаз зародились первые морщины. С каждым днём они становились всё глубже и всё дальше разбегались по лицу, которое постепенно утрачивало свои первоначальные черты, расплываясь словно воск под пламенем свечи. Волосы на его голове сначала поредели, потом поседели, а под конец и вовсе начали выпадать целыми прядями.

И только глаза у отца оставались прежними. Глаза, которые не хотели умирать. Которые не согласны были умирать.

Макс мысленно содрогнулся.

— Это было… страшно, — тихо сказал он, и свой голос показался ему чужим. — Видеть всё это день за днём. Но самое страшное — это понимание того, что ты уже ничего не можешь изменить. Что тебе остаётся только смотреть. И ждать.

«Контроль, — подумал Макс. — Смерть, когда она приходит, уже нельзя контролировать или как-то с ней договориться. Даже если ты всё ещё жив».

Он поспешно, не глядя, налил ещё виски и сразу же выпил. Ему как можно скорее хотелось смыть образ этого стареющего лица из своей памяти.

Алекс некоторое время сидел в молчании, задумчиво созерцая своё недопитое пиво. Зубы его были стиснуты так сильно, что на скулах отчётливо выступили желваки.

— Ты не знаешь, ему было больно? — через некоторое время спросил он.

— Не знаю. Я не спрашивал. А он не говорил. Прошу, давай не будем об этом сейчас. Пожалуйста.

— Хорошо. Извини. Ты не думай, что я спрашивал из простого любопытства. Я просто хочу знать, как это будет. Ведь, в конце концов, нам всем придётся умирать.

— Я не собираюсь умирать, — пробормотал Макс, наливая себе очередную порцию. Бутылка в его руке опустела уже больше чем наполовину.

— Да никто не собирается. Но рано или поздно всё равно придётся, — ответил Алекс в несвойственной ему философской манере.

— Я вообще не собираюсь умирать.

Макс акцентированно сделал ударение на слове «вообще». Алекс внимательно посмотрел на него.

— Думаешь, у тебя получится? — спросил он.

— Уверен. Главное не совершать глупые ошибки.

— Ну ладно. — Блондин вздохнул. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И у тебя получится получить «вечную жизнь».

— Давай выпьем за это, — Макс поднял свою кружку. — Это хороший тост. По мне, так лучше пить за жизнь, чем за смерть.

— Давай, — согласился Алекс.

Они чокнулись. Макс отпил лишь немного. Он почему-то начал чувствовать себя не очень хорошо. К горлу подступила тошнота.

— Мне кажется, тебе стоит завести девушку, — внезапно сказал Алекс.

— Что?

Макс настолько был ошарашен резкой сменой темы разговора, что даже забыл про свою тошноту.

— У тебя сейчас тяжёлый жизненный период. Такое трудно переживать в одиночку. А девушка, хорошая девушка, может в этом помочь.

Макс недоверчиво фыркнул, чувствуя, что уже прилично опьянел.

— Девушка, — произнёс он. — Только девушки мне сейчас и не хватало. И так проблем полно. Да и откуда ты вообще знаешь, что она может чем-то помочь? У тебя самого вроде никого постоянного нет.

— Пока нет, — согласился Алекс. — Но это не значит, что я не ищу. Просто пока ещё не нашёл.

Макс задумчиво почесал бровь.

— Не хочу я пока заводить никаких девушек, — сказал он. — Мне кажется, от них проблем будет гораздо больше, чем пользы. Да и потом, это у тебя всё легко. На тебя они сами прыгают, стоит тебе только посмотреть в их сторону. А на меня особо-то и внимания никто не обращает.

— Зря ты так думаешь, — произнёс блондин, отпивая из кружки. — Ты просто не видишь, как они на тебя в школе смотрят. Некоторые из них довольно умные, между прочим. И вполне соображают, что ты со своими мозгами и чёткими планами на жизнь будешь очень хорошим вариантом для того, чтобы выйти замуж.

Услышав это, Макс скривился и одним махом допил содержимое своей кружки.

— Вот-вот, — произнёс он, отдышавшись, — именно об этом я и говорю. Им нужен не я, а мои будущие деньги. Ну и нафиг они мне нужны, спрашивается? Девки, я имею в виду, не деньги. Деньги как раз мне будут очень нужны.

— Так я же не заставляю тебя жениться, — улыбнулся Алекс. — В этом-то вся штука и состоит. К тебе есть интерес, и ты можешь этим пользоваться. Просто секс без каких-либо обязательств. Ты даже не представляешь себе, насколько это круто.

Макс не представлял. Основная проблема заключалась в том, что он и сам, собственно говоря, не совсем понимал, чего же он хочет. Гормоны в его организме уже давно резвились вовсю. И Макс в полной мере чувствовал это, глядя на какую-нибудь симпатичную особу в школе. Но умом он понимал, что подобные отношения потребуют от него немалых затрат, как по времени, так и по деньгам. А время и деньги ему были нужны для достижения другой цели.

Поэтому в борьбе разума и инстинктов разум в его случае пока одерживал победу.

— Ну, у меня ещё будет на это время, — произнёс Макс, надеясь, что Алекс от него наконец-таки отстанет или, на худой конец, хотя бы сменит тему разговора. — Куда торопиться-то? Ещё вся жизнь впереди.

— А зачем откладывать на потом? — блондин оглядел зал, смело встречая обращённые на него взгляды. — Посмотри, сколько их сидит вокруг. Они только и ждут, чтобы к ним подошли. Я бы, например, с удовольствием провёл вечер с какой-нибудь из этих цыпочек.

Поддавшись порыву, Макс тоже огляделся вокруг, отстранённо отмечая, что что-то с его зрением сделалось не так. Картинка то и дело норовила разбежаться.

Впрочем, он смог увидеть достаточно. На его взгляд, многие из представленных цыпочек были уже порядком ощипаны. Но даже не это было для него самым отталкивающим. Лица. В их лицах он видел только вожделение и холодный расчёт. И этот расчёт в перспективе каких-либо отношений как раз и пугал его больше всего.

— Если хочешь, могу устроить прямо сейчас, — сказал блондин, по-своему интерпретировав его взгляд, направленный в сторону соседних столов.

— Чёрт, Алекс, давай только не сегодня. Я только что отца похоронил. — Пробормотал Макс, ясно понимая, что он не хочет сейчас ничего другого, кроме того, чтобы напиться до потери сознания. И судя по своим внутренним ощущениям, он уже был достаточно близок к этой цели.

— Извини, — Алекс смущенно пожал плечами. — Я просто подумал, что тебе было бы неплохо отвлечься от всяких мыслей. А женщина способна отвлекать лучше всего.

Макс почувствовал, что начинает злиться. Ну почему он просто не может оставить его в покое? Просто не даст ему спокойно уплыть туда, где ничего нет.

— Блин, если ты сейчас не заткнёшься, я отсюда уйду, — произнёс он, пытаясь налить себе очередную порцию. Получилось это не очень. Часть виски разлилась по столу. — А ты можешь остаться тут и делать всё, что тебе захочется.

— Ладно, всё, молчу. — Было видно, что Алекс обиделся, но Максу было уже всё равно. — Поступай как знаешь.

Макс так и сделал. Продолжил пить.

Когда его плавно подняли и повели, а может и понесли к выходу, он не стал сопротивляться. Благословенная волна алкоголя накрыла его с головой, и он растворился в ней, оставив все свои сожаления, боль и страхи следующему дню.

День второй. Макс и Алекс. Разговор в ресторане.

Сидя на кровати, Макс вспомнил, что он в итоге так и не поговорил с искусственным интеллектом, в котором были записаны слова отца. И теперь он понимал, что, скорее всего, это стало одной из его главных ошибок. В череде многих других.

Возможно, поговори он тогда с ним, его жизнь не превратилась бы в бег по кругу, где каждый следующий день похож на предыдущий. Ради находящейся где-то в далёком будущем цели, Макс отбрасывал повседневную жизнь, проходя мимо всего и утрачивая связь с теми немногими людьми, с которыми он был знаком и которые были ему небезразличны. И, что было ещё более важно, которым был небезразличен он.

Макс уже не помнил, что он сделал с носителем, на котором хранился искин с записью отца. Тогда в его жизни произошло много событий. В тот год он порвал с Софией и сделался официально долгим. Потом умерла его мать. После её смерти Макс сразу же продал дом и переехал в город, окончательно перечеркнув всю свою прошлую жизнь. И начал новую. По крайней мере, он так тогда думал. Теперь, оглядываясь назад, Макс понял, что это можно было назвать как угодно. Но только не жизнью.

Макс вспомнил слова отца, которые тот сказал ему когда-то, ещё в его раннем детстве:

«Встав на путь долгого, тебе придётся постоянно стараться, стремиться и жертвовать».

Теперь, сидя на кровати в своей пустой безмолвной квартире, Макс начал осознавать, что, похоже, неправильно понял те слова. Неправильно их интерпретировал. И в итоге пожертвовал не тем. В погоне за «вечной жизнью» Макс пожертвовал самой жизнью.

Прислушайся он в тот год к попыткам отца поговорить с ним или хотя бы послушай его запись после смерти, возможно он поступил бы иначе. Возможно, его судьба сложилась бы иначе. И последующие события в его жизни приняли бы иной оборот.

***

Макс нервничал. Он сидел в такси, отстранённо рассматривая проносящийся за окном пейзаж, состоящий из зданий-столпов и огромного количества всевозможной рекламы.

На днях ему позвонил Алекс и попросил о встрече. Макс попытался выяснить у друга, что такого произошло, но блондин наотрез отказался говорить по телефону. Сказал, что нужно встретиться лично и кое-что обсудить.

В итоге Макс сдался и согласился на встречу. Для этого ему пришлось взять выходной. Не то чтобы это было проблемой, но Макс не так давно устроился в корпорацию и планировал как можно плодотворнее провести там время, соорудив себе трамплин для следующего карьерного прыжка.

Теперь, сидя в такси, он гадал, что же такого могло произойти в жизни его друга, что потребовалась личная встреча. Ничего путного на ум ему не приходило. У Алекса, насколько он знал, дела шли просто прекрасно. Он уже седьмой год играл в регбийной команде корпорации, которая представляла их город на соревнованиях. Зарабатывал он при этом гораздо больше, чем сам Макс. И его будущие перспективы в команде были весьма радужные.

Макс равнодушно относился к спорту. Но, поддавшись на уговоры Алекса, в первую очередь ради того, чтобы он от него наконец-таки отстал, он побывал на одной из его игр. Да, возможно, блондин и не блистал интеллектом, но выносливости, силы и харизмы ему было не занимать. И публике это нравилось.

К тому же он давал достаточно умные интервью и вообще умел вести себя на камеру. Макс не без оснований предполагал, что к этому приложила руку Мария. Алекс встречался с ней уже три года, и она плотно взяла его в оборот. Макс практически не сомневался, что вскоре у них всё закончится свадьбой. Такие, как Мария, никогда не выпускали ничего ценного, что попадало в их руки. А Алекс, на его взгляд, в определённом плане был очень ценным.

«Может они поссорились, и он решил с ней расстаться»? — подумал Макс.

Но это было настолько фантастическое предположение, что он и сам в него не верил.

«Ладно, чего зря гадать, — решил Макс. — Приеду, узнаю».

Такси остановилось возле очередного здания-столпа. В нём находилось множество мелких заведений разной направленности. В том числе и несколько ресторанов. В одном из них они и договорились встретиться.

Макс выбрался из такси и направился к одному из входов в здание. Ресторан располагался на верхних этажах, так что ему пришлось добираться на лифте.

Когда Макс вошёл в заведение, Алекс уже сидел за столиком, неспешно поглощая внушительный обед.

Поздоровавшись, Макс присел напротив.

— Закажи себе что-нибудь, — предложил Алекс, методично разделывая с помощью ножа и вилки кусок мяса. — Поговорим за едой.

Немного подумав, Макс решил, что это хорошая идея. Раз уж он всё равно взял выходной и приехал в ресторан, можно и побаловать себя нормальной едой. В последнее время Макс уже достаточно плотно вошёл в режим экономии и питался, в основном, готовыми обедами, которые, конечно же, по вкусу не могли сравниться с ресторанными блюдами.

— Я смотрю, ты купил полимерный костюм? — спросил Алекс, внимательно разглядывая Макса. — Последнее поколение?

— Ага.

— Ну и как он? — не без интереса поинтересовался блондин.

— Пока ещё до конца не разобрался. Я только сегодня закончил с ним синхронизацию. Но то, что я уже успел попробовать, впечатляет. Он может выполнять мысленные приказы. Даже не приказы, а скорее желания. Нет. Даже не так. Он просто знает, что нужно делать. Это всё равно, как дышать. Ты же не напоминаешь своему организму о том, что нужно дышать. Вот и полимер приблизительно так же работает.

— Интересно. Надо будет тоже купить себе такой.

— Ну а как твои дела? — спросил Макс.

— Отлично. Всё просто супер. Недавно переподписал контракт на более выгодных условиях.

— Ох ты. Поздравляю. А как Мария?

— Прекрасна, как всегда, — Алекс улыбнулся, продемонстрировав ряд белоснежных, идеальной формы зубов.

Макс подумал, что молодость и здоровье, полученные с помощью патогена «вечной жизни», сделали из Алекса идеально красивого человека. Да и вообще они с Марией внешне были просто сногсшибательной парой.

— А где она сама? — спросил он. — Последнее время она от тебя ни на шаг не отходит. Как это ты умудрился вырваться из её цепких лапок?

— Ну, я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. Это, кстати, была её идея.

— Да? — Макс насторожился. — А что случилось-то? Надеюсь, ничего серьёзного? Ты же не позвал меня, чтобы просто отметить твой новый контракт?

— Нет конечно, — Алекс подцепил кусочек мяса и отправил его в рот. — Контракт — это хорошо, конечно, но причина не в этом.

— Тогда в чём? Говори давай, а то я уже всю голову сломал, пока сюда ехал.

— Ну, мы тут с Марией много обсуждали наше будущее. Мне скоро двадцать пять. Тебе, кстати, тоже.

— Я в курсе. Только не говори мне, что ты передумал становиться долгим.

— Нет, конечно. Да у меня и вариантов-то нет. В спорте без молодости и здоровья делать нечего.

— Да и не только в спорте, — пробормотал Макс, пододвигая к себе тарелку со своим заказом.

— Ну да, — согласился Алекс. — В общем, Мария предложила съездить на море. Пока мы все ещё не сильно увязли в тратах на будущие лицензии. Отметить это событие, расслабиться, и всё такое. В общем, хорошо провести время, чтобы было о чём потом вспомнить, сидя в этом городе. Мы уже даже место выбрали. Вернее, Мария его выбирала. «Золотой берег» называется. Далековато, конечно, но на вид очень даже ничего и ценник вполне себе приемлемый.

— Ну езжайте, — Макс глотнул пива. — Я-то тут при чём?

— Мария хочет, чтобы вы с Софией поехали с нами.

— Вот как?

Макс даже не попытался скрыть своего удивления. Нельзя сказать, что они с Марией не ладили, но и хорошими их отношения тоже назвать было трудно. Скорее это было что-то вроде дружеского нейтралитета. Оба они занимали определённое место в жизни Алекса, и им обоим приходилось с этим мириться.

— Странно, с чего это вдруг она решила нас пригласить? — пробормотал Макс, задавая вопрос скорее самому себе.

— Ну, ты же знаешь, что они с Софией близкие подруги. Вы же, собственно говоря, через неё и познакомились. Кстати, как у тебя с ней дела?

— Сложно, — Макс вздохнул.

— Что так? — спросил Алекс. — По-моему София очень даже хорошая девушка.

— Да я не спорю. Просто меня не совсем устраивает её отношение к жизни. Мне кажется, она сама не понимает, чего хочет. Как собирается жить дальше. И меня, если честно, это чертовски напрягает. Ненавижу неопределённости.

— Может, ты слишком сильно на неё давишь? — произнёс Алекс, задумчиво потирая подбородок. — Ей ведь ещё двадцати нет. В этом возрасте девчонкам свойственна некоторая ветреность.

«Ты это Марии своей скажи, — подумал Макс. — Ей тоже ещё двадцати нет, но она вцепилась в тебя не хуже клеща. И отцепляться, похоже, не собирается. И никакая ветреность ей в этом не помешала».

Вслух, естественно, он этого говорить не стал.

— В этом возрасте вообще-то уже нужно чётко понимать, как и за счёт чего ты собираешься жить дальше, — вместо этого сказал Макс. — Я вот уже в школе знал, чего я хочу и что мне надо для этого делать.

— Ну не всем же быть такими, как ты. — Алекс развёл руками. — Дай ей шанс. Возможно, вам просто стоит всё спокойно обсудить.

— Я пытался. Но у меня такое ощущение, что она меня вообще не понимает. А я не могу понять её.

— Вот поэтому вам и стоит поехать. Может быть, смена обстановки поможет вам достичь взаимопонимания.

— Даже не знаю. — Макс задумчиво покачал головой. — А София в курсе вашей затеи?

— Нет. Она пока ничего не знает. Мы решили, что сначала стоит обсудить этот вопрос с тобой. Потому что без тебя-то она точно никуда не поедет.

Макс неопределённо хмыкнул. Это уж точно. София не отличалась инициативностью и в своё время предоставила ему полную свободу в планировании и проведении их встреч.

— Ну, так что скажешь? — спросил Алекс.

— Не знаю. — Макс неопределённо повёл плечом. — Я подумаю.

— Подумай. София хорошая девушка. И ты по-настоящему ей дорог. Она тебя любит. Так что не упусти эту возможность.

— Откуда ты знаешь? — Макс удивлённо посмотрел на Алекса. В интонации, с которой он произнёс эти слова, казалось, крылось нечто большее, чем просто их смысловое значение.

— Они с Марией подруги. Не забыл? София ей о многом рассказывает.

— А Мария рассказывает тебе.

— Ну да, — Алекс улыбнулся. — У нас с ней нет друг от друга секретов.

Макс придерживался на этот счёт другого мнения, но вслух опять же ничего говорить не стал. Зачем лишний раз провоцировать никому не нужный конфликт? Жизнь его давно научила тому, что иногда своё мнение лучше оставлять при себе. Особенно когда дело касалось чужих женщин.

— Ладно, я бы ещё с тобой посидел, но мне надо бежать, — сказал Алекс, поднимаясь из-за стола. — Мне ещё сегодня рекламный контракт отрабатывать. Ненавижу все эти съёмки. Но что не сделаешь ради лишних денег.

Макс даже не успел толком удивиться, как Алекс, пожав ему руку, исчез из ресторана, оставив его в недоумении сидеть за столом.

Нахмурившись, Макс сделал глоток пива. Он никак не мог отделаться от ощущения, что разговор у них вышел какой-то странный. Да и вся эта затея с морем тоже выглядела не менее удивительной. Нет, в принципе, он не имел ничего против такой поездки. В конце концов, если действительно не поехать сейчас, потом, когда тебя засосёт долгая жизнь и ты всерьёз встанешь на этот путь, выбраться куда-то будет гораздо сложнее. Просто чисто психологически. Но, тем не менее, что-то во всём этом мероприятии его смущало.

Немного подумав, Макс заказал себе ещё пива. Всё равно в этот незапланированный выходной делать ему было особо нечего.

София. Он хорошо помнил, как впервые с ней познакомился. Это произошло на праздновании по случаю завоевания командой Алекса всепланетного корпоративного кубка. Тогда он пришёл на вечеринку как друг Алекса, а София как подруга Марии.

Нельзя сказать, что она тогда с ходу произвела на него какое-то серьёзное впечатление. Там были и более яркие представительницы противоположного пола. Но знакомство их продолжилось и постепенно переросло в нечто большее.

Несмотря на то, что их отношения длились уже около двух лет, София до сих пор во многом оставалась для Макса загадкой. Как и некоторые её поступки. Она легла с ним сразу же, как только он решился ей это предложить. Это случилось на второй месяц их знакомства. Макс подозревал, что если бы он предложил ей это в первый же день, то ответ её был бы таким же. Да, в этом плане ему с ней было легко, но во многом другом они так и не смогли найти общий язык. И главным камнем преткновения для них стала «вечная жизнь».

Впрочем, поначалу Макса это не сильно тревожило. Он, как когда-то в баре советовал ему Алекс, просто получал удовольствие от их встреч, не планируя что-то более серьёзное. Но постепенно, сам того не замечая, Макс понял, что слишком сильно к ней привязался. София была первой девушкой, с которой у него завязались такие долгие отношения. И теперь он уже не знал, что с этим делать. А просто бросить её и уйти, как он только теперь начал понимать, было уже выше его сил.

И всё же Макс отчётливо осознавал, что так дальше продолжаться не может. Ему надо было что-то решать. Вернее, что-то решать надо было им обоим. А так как София в этом плане явно не собиралась проявлять какую-либо инициативу, ему необходимо было взять решение этого вопроса в свои руки.

«Может быть идея с морем и не такой уж плохой вариант», — подумал Макс, обкатывая и так, и этак эту мысль в голове. Раз уж ему всё равно придётся окончательно определиться с их дальнейшими отношениями, почему бы не сделать это на море?

Посидев и подумав ещё немного, он понял, что идея ему определённо нравится. Макс знал, что для Софии не очень важны деньги как таковые и всё, что было с ними связано. Гораздо важнее для неё было уделяемое ей внимание. Поэтому, если предложение поехать на море будет исходить именно от него, она должна будет это оценить.

Так как впереди была ещё большая часть дня и тем более у него был выходной, Макс решил, что не стоит зря тратить время. Он сейчас же поедет к Софии и сделает ей это предложение.

Приняв решение, Макс залпом допил пиво и достал смартфон.

День второй. Рождение дочери Алекса и Марии.

Он всё-таки поехал тогда на «Золотой берег». С Алексом и Марией. Но без Софии. Тогда он, пожалуй, единственный раз в своей жизни сделал что-то, противоречащее его долгой логике и здравому смыслу. Он потратил деньги на ничего не значащее для него путешествие.

Странная это была поездка. Никто из них не получил от неё удовольствия. После того, как Макс расстался с Софией, Мария начала относиться к нему откровенно враждебно. Алекс пытался делать вид, что ничего не происходит, но это у него плохо получалось. Он старался вести себя с Максом как прежде, но чувствовалось, что и его отношение к нему изменилось, причём тоже далеко не в лучшую сторону.

Тогда Макс считал, что виной всему его расставание с Софией. Поэтому реакция Марии была ему более-менее понятна. Ну а Алекс? Алекс, по мнению Макса, уже находился в её полной зависимости. И это не могло не сказаться на его к нему отношении. Да, тогда Макс так думал.

Кому и что он хотел в тот раз доказать, поехав всё-таки на «Золотой берег»? Софии, что он не такой, каким она его видела? Или же самому себе?

Впрочем, теперь это было уже не важно. Именно тогда, порвав с Софией, он окончательно встал на свой путь. Путь разрушения своей жизни. Путь, на котором он потерял всё, не приобретя, как теперь выяснилось, ничего взамен.

***

Первой эмоцией, которую Макс испытал, когда Алекс сообщил ему о том, что у них с Марией будет ребёнок, был ужас. Если бы Алекс сказал ему это при личной встрече, возможно реакция Макса, отразившаяся у него на лице, убедила бы его в том, что не надо делать того, что он в итоге сделал. А именно — пригласил его на торжество по случаю рождения дочери.

После поездки на «Золотой берег» они с Алексом стали довольно редко общаться. В основном, по телефону и лишь изредка пересекались в каком-нибудь баре. Причём подобные встречи с течением времени происходили всё реже. С Марией после моря Макс вообще ни разу не виделся. В гости к ним домой они его больше не приглашали, да и сам он тоже к ним не напрашивался.

В итоге Алекс сообщил ему о беременности Марии по телефону, и Макс, естественно, не сказал ему ничего из тех мыслей, что бурлили в тот момент у него в голове.

А через семь месяцев у него родилась дочь, и он по этому случаю пригласил Макса к ним домой. Тоже по телефону.

Макс тогда согласился прийти. Но потом, после того как их разговор закончился, он пожалел о том, что дал своё согласие.

С поездки на «Золотой берег» прошло девятнадцать лет. За эти годы Макс уже плотно вошёл в колею долгой жизни. У него выработался распорядок дня, который крайне редко претерпевал какие-то изменения. Шесть лет назад он устроился в корпорацию GBI, где и планировал проработать всё оставшееся ему до вечности время. Макс не сомневался, что сможет пробиться по карьерной лестнице на самый верх. И тех денег, которые он будет зарабатывать, ему должно хватить для покупки оставшихся лицензий.

В общем, медленно, но верно он шёл к осуществлению своей главной цели. Достижению «вечной жизни». И, что самое главное, он научился жить в одиночестве. Научился принимать его. По крайней мере, он так думал.

После Софии у него было несколько попыток завязать какие-то отношения. Но ни одна из них не увенчалась успехом. Каждое расставание с очередной партнёршей давалось ему всё тяжелее, а периоды одиночества, следовавшие за этими расставаниями, становились всё дольше. Постепенно Макс начал приходить к выводу, что жизнь долгого — это жизнь одиночки. И с этим ничего нельзя было поделать.

Приглашение Алекса выбило его с этой накатанной колеи. Макс неожиданно для себя почувствовал, что не хочет никуда идти. Не хочет встречаться с людьми, которые олицетворяли для него прошлую, уже порядком подзабытую жизнь. Это нежелание, возникшее в его душе, после того как он поговорил с Алексом, вызвало у него удивление. Макс ещё помнил те времена, когда остро переживал охлаждение в отношениях с другом и его будущей женой, понимая, что с каждым днём он всё дальше отдаляется от человека, ставшего когда-то его лучшим другом. Единственным другом.

Но теперь, когда у него появилась возможность приехать к нему домой, он вдруг понял, что не хочет этого делать. Не хочет встречаться с Марией, не хочет видеть их жизнь, которая так сильно отличается от его собственной. Жизнь, которой он исподволь завидовал, хотя никогда не признался бы в этом даже самому себе.

И всё-таки Макс поехал. Решился на это в самый последний момент. В конце концов, прошло уже девятнадцать лет, решил он. Нельзя же так долго злиться на человека. Даже если он что-то сделал не так. А Макс продолжал внутренне считать, что он был прав, расставшись с Софией. С таким разным подходом к жизни они просто не смогли бы жить вместе.

Макс поехал, потому что, несмотря на то, что он уже смирился и свыкся со своим одиночеством, ему всё-таки хотелось вернуть их прежние отношения с Алексом. Ну или хотя бы вывести их на другой, более приемлемый для него уровень.

Теперь, сидя в такси, он продолжал размышлять о том, правильно ли он делает. На душе было неспокойно. Несколько раз он порывался прервать поездку и повернуть обратно домой. Но каждый раз его что-то останавливало. Возможно, крошечная надежда на то, что всё ещё можно изменить или исправить.

Вдалеке показался дома Алекса. Это было достаточно внушительное строение, огороженное по периметру высоким железным забором с декоративными звёздами, расположенными по всей его длине. Перелезть через такой забор любому человеку было бы довольно проблематично. Даже издалека звёзды выглядели достаточно острыми.

Глядя на приближающийся дом, Макс с грустью подумал о том, как всё переменилось. Когда-то он жил в загородном доме, а Алекс в городе. В тот единственный раз, когда его друг приехал к нему домой, там проходили поминки его отца. Церемония смерти.

Теперь, спустя двадцать семь лет, уже он живёт в городе. И едет к Алексу в его загородный дом, чтобы отметить рождение его дочери. Появление новой жизни. Жизнь и смерть. Всегда рука об руку.

Такси остановилось возле больших железных ворот. Наглухо закрытых. Макс вылез из машины. Пока он раздумывал о том, как лучше всего сообщить Алексу о своём прибытии, в воротах открылась небольшая калитка и блондин сам вышел ему навстречу. Вероятно, целенаправленно дожидался его приезда.

Несколько мгновений они молча рассматривали друг друга. Впрочем, что нового они могли увидеть? Ведь время не оставляет свой отпечаток на тех, кто идёт по долгому пути.

— Ну привет. — Алекс улыбнулся, разводя руки в стороны. — Давно не виделись.

— Привет.

Они обнялись. Чувствуя, как сильные руки друга осторожно смыкаются у него на спине, Макс невольно вздохнул. Как же всё-таки сильно ему этого не хватало. Особенно в последнее время.

— Как сам? — спросил Алекс. — Как твоя жизнь? Продолжаешь двигаться к своей цели?

— Ну да, — Макс невольно потупил взор. Ему почему-то было неловко обсуждать с ним свою жизнь. Жизнь, в которой существовала лишь оболочка, наполненная изнутри пустотой. — Стараюсь потихоньку. А как твои дела?

— Да всё отлично. Тем более сейчас. Когда у меня родилась дочь.

— Поздравляю, — Макс постарался придать своему голосу максимальную радость, на какую только был способен.

— Спасибо. Ну что, пошли внутрь? Чего стоять на пороге?

— Пошли.

Алекс повернулся и вошёл во двор. Макс последовал за ним.

Перед его взором предстала большая лужайка, больше похожая на футбольный газон с коротко подстриженной зелёной травой. На ней на равных промежутках были расставлены небольшие пластиковые столы с закусками. Вокруг них бродили празднично одетые люди, слышался гул приглушённых разговоров и иногда негромкий смех.

Дом, словно суровый часовой, охраняющий покой собравшихся людей, возвышался на дальней стороне этого зелёного поля.

Глядя на всё это, Макс ощутил мощное чувство дежавю. Это мероприятие было очень похоже на то, что когда-то происходило в его собственном доме. Тоже лужайка, тоже столы с закусками. Тоже люди, бродящие между ними и тихо переговаривающиеся между собой. Даже центр лужайки был занят. Только в случае Макса там находилась голограмма его отца, а здесь в окружении столов под празднично украшенным балдахином на столбиках и отдельным силовым полем на небольшом помосте стояла детская колыбель. Жизнь и смерть.

— Как тебе мой новый дом? — спросил Алекс, выведя Макса из состояния задумчивых воспоминаний.

Дом был двухэтажный, достаточно приличных размеров, минимум под сотню квадратных метров, с остроконечной крышей и небольшими крытыми балкончиками на втором этаже. Побольше и посимпатичнее, чем тот, в котором когда-то он провёл своё детство. Макс только сейчас понял, что он никогда ещё не был в этом доме. Похоже, они купили его уже после того, как вернулись с «Золотого берега».

— Впечатляет, — через некоторое время ответил Макс, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово, которое бы отражало его ощущения.

— Там ещё подземный этаж есть, — не без гордости сказал Алекс. — С гаражом. И бассейном.

— Круто, — произнёс Макс. — Наверное, всё это стоит кучу денег.

— Да, немало. — Алекс вздохнул. — Я смотрю, за это время ты совсем не изменился.

— В смысле?

— Не стоит в этой жизни всё сводить к одним лишь деньгам и ценам. Иногда нужно просто жить. Мне кажется, в этом и заключается твоя главная проблема. Попробуй хоть раз увидеть вокруг себя что-то кроме ценников.

Макс не нашёл, что на это ответить. От продолжения этого не совсем комфортного для него диалога Макса спасла Мария. Она отделилась от толпы гостей и направилась в их сторону.

Мария была достаточно высокой, практически с Макса ростом, но на фоне Алекса всё равно выглядела миниатюрно и изящно. У неё были угольно-чёрные длинные волосы, заплетённые сзади в толстую косу, доходящую до середины спины. В сочетании со смуглой кожей бронзового оттенка и большими тёмными глазами её образ всегда казался Максу чересчур мрачным.

Внешне они с Алексом являлись полными противоположностями, и, возможно, именно поэтому как пара смотрелись весьма органично, создавая единое, цельное впечатление. Чёрное и белое. Как инь и ян.

— Здравствуй, Макс, — сказала она, останавливаясь от него на некотором расстоянии. Вроде бы не очень далеко, но подчёркнуто дистанцированно. — Давно не виделись.

Лицо её при этом оставалось каменным. На нём не промелькнуло даже тени улыбки, а взгляд был холоден словно арктическая стужа. Нет, она всё ещё не простила его, понял Макс, глядя в её глаза. Она не сказала ему что-то вроде добро пожаловать или рада тебя видеть. Она не подошла к нему. Не обняла и даже не протянула ему руку. Как будто Макс был заражён какой-то опасной болезнью. Возможно, для неё это именно так и было.

Нет, Мария определённо не была рада видеть его у себя в доме.

— Привет, — сказал Макс первое, что пришло ему на ум. — Хорошо выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже. — Губ её коснулась лёгкая, едва заметная улыбка, но что за ней скрывалось Макс так и не смог понять. Впрочем, общее чувство недоброжелательности, исходящее от неё, он ощущал вполне отчётливо. И его это нервировало.

Макс хотел было поздравить её с рождением дочери, но под взглядом Марии никак не мог подобрать нужные слова. У него было такое ощущение, что что бы он сейчас ни сказал будет воспринято ею в штыки. Поэтому он продолжал молчать, боясь ещё больше всё испортить каким-нибудь неосторожным словом.

Почувствовав неловкость, возникшую между ними, Алекс бросил укоризненный взгляд в сторону жены и взял Макса под руку.

— Пойдём, покажу тебе моё главное сокровище, — сказал он, увлекая его к балдахину.

Макс покорно дал себя увести, спиной продолжая чувствовать тяжёлый взгляд Марии, направленный в его сторону.

Алекс осторожно подвёл Макса к помосту, где стояла колыбель, так, чтобы он смог заглянуть внутрь.

Ребёнок был так плотно закутан в пелёнки, что видно было только небольшую часть крошечного лица. Глаза её были закрыты. Судя по всему, она спала.

Глядя на новорождённую девочку, её безмятежное лицо, Макс почувствовал, как в нём вновь оживают все его страхи. В голове помимо его воли начали рождаться самые мрачные предчувствия и предположения.

Да, сейчас у Алекса и Марии в жизни всё было не просто хорошо. У них, можно сказать, всё было идеально.

Мария, насколько Макс смог узнать из скупых рассказов Алекса, устроилась в какую-то из корпораций на достаточно прибыльную должность. Про самого Алекса и говорить было нечего. Он уже давно являлся звездой своей команды. И кумиром всего населения города. По крайней мере, той его части, что регулярно ходила на матчи с его участием.

Макс не знал точную стоимость контрактов Алекса, но подозревал, что его доходы, по крайней мере на данный период времени, в разы, а может и десятки раз, превышают его собственные. Стоит ли говорить о том, как Макс в душе завидовал Алексу, которому удалось не просто удачно устроиться в жизни, но ещё и найти себе такую спутницу жизни? Идеального компаньона для достижения «вечной жизни».

В общем, зная всё это, Макс даже стал задумываться о том, что, если у них всё будет продолжаться в том же духе, они вполне смогут на пару пройти весь путь долгих и стать вечными. Крайне редкое событие. Насколько Макс знал, за всю историю существования программы вечной жизни такое удалось лишь нескольким семьям. И, Макс точно это знал, ни у одной из этих семей не было детей. По крайней мере, до того момента, пока они не перешагнули порог вечности.

Да, Алекс и Мария вполне могли стать вечными. Но теперь в их слаженном тандеме появился третий участник. Участник, который не сможет приносить никакой пользы на этом пути. Который будет только брать, не принося взамен никакой материальной выгоды.

Макс смотрел на это крошечное существо, пришедшее в этот мир, чтобы начать в нём свою собственную жизнь. И не мог отделаться от ощущения, что для того, чтобы это сделать, ему придётся убить тех, кто его породил. Не напрямую, конечно, но это обстоятельство, по большому счёту, ничего не меняло. Макс почему-то был абсолютно уверен, что рано или поздно что-то подобное произойдёт. Так или иначе. Не может не произойти.

— Правда ведь она прекрасна? — тихо произнёс Алекс, на губах которого в этот момент блистала искренняя счастливая улыбка.

Макс не нашёл в себе сил, чтобы ответить. Просто кивнул головой.

— Ладно, пошли. Не будем ей мешать. А то ещё разбудим. Мне тогда Мария голову открутит.

Они отошли немного в сторону от основной группы гостей. Алекс уже хотел было что-то сказать, но тут из дома раздался голос Марии. Она звала мужа, чтобы он ей с чем-то помог.

— Пойду, посмотрю, что там ещё случилось, — вздохнул Алекс. — После родов Мария стала немного… раздражительной. Ты пока побудь тут. Я тебя попозже кое с кем познакомлю. Думаю, тебе будет интересно.

С этими словами Алекс поспешно отправился на зов жены.

День второй. Макс и Мария. Разговор на кухне.

«Ещё более раздражительной, чем обычно? — подумал Макс, наблюдая за тем, как блондин направляется в сторону дома. — Куда уж ещё больше-то?»

Решив, что совсем не хотел бы сейчас оказаться на месте Алекса, Макс повернулся в сторону столов и находящихся возле них людей.

Большинство из присутствующих были долгими, с молодыми двадцатилетними лицами. Но встречались и короткие. Макс приметил как минимум две пары в возрасте около сорока лет. Также вокруг столов шныряли дети разных возрастов. Их было не очень много, но благодаря своему быстрому и во многом хаотичному передвижению создавалось впечатление, что их гораздо больше, чем было на самом деле.

В общем, Максу никогда ещё не доводилось видеть такого странного сплава долгих и коротких людей в одном месте. Не говоря уже о детях.

Немного понаблюдав за ними, Макс решил, что глупо просто так стоять в одиночестве. Нет, он не планировал ни с кем знакомиться, но и привлекать к себе ненужное внимание, находясь отдельно от всех, словно белая ворона, ему тоже не хотелось. Поэтому, немного поразмыслив, Макс решительно направился к столам, справедливо рассудив, что раз уж он всё равно приехал, можно воспользоваться гостеприимством Алекса и чем-нибудь перекусить.

Разнообразие и редкость еды на столах произвели на него достаточно сильное впечатление. Макс невольно подумал, сколько же денег они потратили на это торжество, после чего ему сразу же вспомнились слова Алекса о том, что не стоит везде видеть только деньги и ценники. В итоге Макс разозлился, не совсем понимая на кого именно. То ли на себя, то ли на Алекса. А может быть и на обоих.

«Ну да, легко так рассуждать, когда ты за год зарабатываешь столько, сколько другой не заработает и за десять лет, — подумал он. — Я бы посмотрел, что бы ты сказал, если бы тебе приходилось выбирать, на чём сэкономить сегодня, чтобы хватило денег на будущие лицензии».

Нет, у Макса пока не было проблем с деньгами. До сорока лет лицензии на жизнь вообще практически ничего не стоили, и лишь недавно ценник на них для него начал своё заметное ускорение вверх. У Макса на счету были значительные накопления. По его прикидкам этих денег ему должно было хватить ещё на десяток ближайших лицензий. Без учёта того, что он за это время ещё успеет заработать.

Но Макс прекрасно знал, насколько сильно цена лицензий будет возрастать с каждым годом. Всё его внутреннее естество ежедневно твердило ему о том, что необходимо делать запас на будущее. Ведь мало ли что в жизни может произойти? Поэтому, ввязавшись в этот процесс накопления, он просто не мог из него выйти. Не мог остановиться. И не мог мыслить другими категориями кроме денег и ценников.

В конце концов, отбросив эти размышления, Макс сосредоточился на еде, благо на столах было из чего выбирать, а он последнее время редко себя баловал блюдами из натуральных продуктов.

Он как раз расправлялся с очередным мясным рулетом с какой-то специфической, неизвестной ему, но потрясающе вкусной начинкой, когда за спиной у него послышался голос:

— Здравствуй, Макс. А ты совсем не изменился.

От неожиданности Макс вздрогнул. Чего на поминках его отца точно не было, так это призраков из прошлого. Несмотря на то, что с последнего раза, когда он слышал этот голос, прошло девятнадцать лет, он мгновенно узнал его.

Медленно повернувшись, он увидел Софию. Она стояла перед ним, такая же маленькая, какой он её запомнил. Но на этом, сходство заканчивалось. София заметно пополнела с тех пор. И постарела. Лицо её ещё больше округлилось, и по нему уже начали разбегаться первые морщинки. Некогда пышные чёрные волосы потускнели и поредели. Кое-где в них начали появляться посеребрённые пряди. И только глаза у неё остались прежними. Огромные глаза испуганного оленёнка.

В голове Макса тут же возникла мысль, что она как раз изменилась очень даже сильно, причём не в лучшую сторону, но он вовремя опомнился и не стал произносить этого вслух.

Макс моргнул и вздрогнул. На мгновение ему показалось, что вместо лица Софии он увидел лицо своего отца. Таким, каким оно стало в тот — последний — месяц его жизни. Такой же контраст между воспоминанием и реальностью. Между молодостью и старостью. Между жизнью и смертью.

София внимательно осмотрела его с ног до головы. Как-то грустно улыбнулась.

— Всё тот же полимерный костюм. И всё то же одиночество.

Слова эти были произнесены с не совсем понятной интонацией. То ли вопрос, то ли утверждение.

— Я… да. — Макс совсем растерялся, не зная, что на это ответить. — У меня всё по-прежнему.

— Я даже не знаю, рада ли я это слышать или нет, — грустная улыбка по-прежнему не сходила с лица Софии. — Ну, по крайней мере ты остался верен своим принципам.

— Да, остался, — тихо подтвердил он.

— Что ж, я тоже осталась верна своим. Наверное, в жизни не может быть иначе. Пойдём, я познакомлю тебя со своей семьёй.

Макса внезапно прошиб холодный пот. Он почувствовал, что в груди у него что-то сжалось и заболело. И боль эта не хотела его отпускать. Он с ужасом понял, что сейчас произойдёт. Нет. Он не хотел этого видеть. Он не хотел этого знать. Не хотел знать, какой стала её жизнь после того, как они расстались. Ему не нужно было это знание. И те мысли, которые после этого появятся у него в голове.

«Бежать. Нужно уйти до того, как это произойдёт», — пронеслось у него в голове.

— Я… извини. Мне нужно в туалет, — сказал Макс первое, что пришло ему на ум.

После чего, не давая ей возможности что-либо ещё успеть сказать или сделать, резко развернулся и пошёл в сторону дома, стараясь, чтобы его быстрый шаг не перешёл в бег.

Всё время, пока он шёл по лужайке, Макс ожидал, что София его окликнет. Попытается остановить. Но она не окликнула. И не попыталась.

К несказанному облегчению Макса, дверь в дом оказалась не заперта, а в самом доме никого не было. Оглядевшись по сторонам, Макс прошёл на кухню, которая у Алекса являлась отдельной комнатой. Там он пристроился за большим деревянным столом на одном из стульев и сумел перевести дух.

«Зачем я вообще сюда приехал? — думал он, отстранённо разглядывая кухонную обстановку. — Знал же, что не надо этого делать. Что это плохая идея. Надо было просто продолжать жить как раньше. Зачем мне понадобилось ворошить прошлое?»

На все эти вопросы у Макса не было чёткого ответа. Лишь смутные предположения. Он уже начал раздумывать о том, как бы незаметнее уйти с этого праздника жизни, как внезапно послышался звук открываемой двери. Макс встрепенулся, внутренне напрягшись.

«Кто сейчас может сюда зайти»? — подумал он, сосредоточив своё внимание на входе.

Вариантов было множество. На взгляд Макса, один хуже другого.

На кухню вошёл Алекс. Один. Макс облегчённо выдохнул. Из всех возможных вариантов этот был наименее плохим.

— Вот ты где, — несколько удивлённо посмотрев на него, произнёс блондин. — Ты чего тут сидишь в одиночестве?

Макс виновато пожал плечами. Ему совсем не хотелось рассказывать о том, что произошло. Но он также понимал, что ему придётся объяснить Алексу, почему он прячется у него на кухне.

— Я встретил Софию, — негромко сказал он. — И мы немного поговорили.

— Понятно. — Алекс вздохнул и сел на стул напротив Макса. — Я думал, ты догадаешься, что она тоже будет здесь.

Макс и сам теперь удивлялся, что не подумал о такой возможности. Они ведь были с Марией подруги. Она не могла не пригласить её на рождение своего ребёнка.

— Что она тебе сказала? — спросил блондин.

— Да ничего особенного. Просто поговорили ни о чём. О жизни.

Максу показалось, что после этих его слов Алекс заметно расслабился.

— Я понимаю, трудно, наверное, после стольких лет встретиться с человеком, с которым у тебя когда-то были отношения, — сказал он. — Но это всё-таки не повод от всех тут прятаться. Пойдём во двор, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Макс подумал, что для него на сегодня хватит знакомств и случайных встреч. Единственное, чего ему сейчас хотелось, оказаться у себя в тихой пустой безопасной квартире. И чтобы никого не было рядом. Никого, кто бы мог задавать неудобные вопросы. Никого, кому бы пришлось на эти вопросы отвечать.

— Ты знаешь, я, лучше пойду, наверное, — сказал Макс, вставая.

— И куда ты собрался идти? — Алекс откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и внимательно посмотрел на Макса. — В свою одинокую квартиру, где никого нет? От себя не убежишь, сколько ни пытайся. Пойми, мне тяжело видеть, что с тобой происходит. Во что ты превращаешься. Ты мой друг, и я желаю тебе добра. Тебе еще не поздно изменить свою жизнь.

— Изменить свою жизнь? А зачем?!

Макс почувствовал, что всерьёз начинает злиться. Почему все так и норовят указать ему, как ему следует жить? Почему все считают, что он, в их представлении, живёт как-то неправильно? Не так, как они считают нужным. В конце концов, это его жизнь, и он волен прожить её так, как хочется ему. А не кому-то там ещё.

— Да пойми ты, смерть рано или поздно всё равно придёт за всеми. — Было видно, что Алекс тоже начинает выходить из себя. — Даже вечные не бессмертны, и ты это знаешь. Даже если тебе удастся достигнуть вечности, никто не гарантирует тебе, что ты будешь жизнь вечно. Ты точно так же можешь погибнуть, как и любой другой обычный человек. Да, ты будешь защищён от болезней и старения, но это не гарантия того, что с тобой рано или поздно не случится какое-нибудь несчастье. Так и что же, ты и после этого продолжишь прятаться от всего и всего бояться? Чем тогда твоя вечная жизнь будет отличаться от той, которую ты ведёшь сейчас?

— Ну я, по крайней мере, смогу это проверить! — Макс уже не старался себя контролировать. Он чувствовал, что начинает говорить слишком громко. И слишком много злобы начинает просачиваться в его голос. Но он больше не собирался что-то с эти делать. Макс внезапно понял, что устал подстраиваться под кого-то. И выслушивать чьи-то наставления по поводу того, как ему правильно жить. — Когда я получу «вечную жизнь», тогда и буду думать об этом. А пока мне просто нужно до неё дожить. А не тратить деньги на сиюминутные удовольствия. Нет ничего тупее, чем просрать возможность получить вечность из-за желания какое-то время пожить в комфорте и завести себе ребёнка!

Глаза Алекса опасно сузились. На скулах заиграли желваки.

— Мы проживём столько, сколько сможем, — негромко сказал он. — Но проживём как люди, наслаждаясь своей жизнью. Ощущая любовь и поддержку близких людей. И давая новую жизнь. Ради этого не жалко и умереть. Ведь раньше, до появления «вечной жизни», люди так и жили. А что есть у тебя? Посмотри, в кого ты превратился. Ты боишься жить нормальной жизнью. Цепляешься за какой-то призрак вечности. Сколько тебе до неё ещё осталось? Восемьдесят шесть лет? Восемьдесят шесть лет пустоты и одиночества? А ты вообще уверен, что сможешь прожить эти восемьдесят шесть лет?

— Смогу! — крикнул Макс. — Пусть я не зарабатываю так же, как и ты, но я и не транжирю деньги направо и налево. Всё вот это, — он сделал широкий жест рукой. — Здоровый дом, бассейн, посиделки с дорогой едой. Всё это ненужная роскошь. А теперь ещё и ребёнок! Этот ребёнок в конце концов убьёт тебя! Убьёт вас обоих!

Ещё в процессе произнесения последних слов Макс понял, что сказал лишнее. Он не собирался говорить что-то подобное. Но всё случилось слишком быстро. Словно что-то чужое и злобное на мгновение вселилось в него, заставив его рот помимо воли произнести эти слова. А сам Макс в этот момент, как будто бы отделившись от своего тела, наблюдал за всем этим со стороны. И ничего не мог с этим сделать.

Чёрт попутал — говорили когда-то в те далёкие времена, когда религия на Земле ещё не утратила своего первоначального значения. С давних пор люди всегда хотели объяснить свои необдуманные и зачастую нелогичные поступки или слова каким-то вмешательством извне. Показав тем самым себе и окружающим, что они вовсе не виноваты в том, что сказали или сделали.

Но правда всегда заключалась в том, что чаще всего при этом ими просто двигали самые обычные низменные человеческие чувства. Такие как зависть и злость.

— Оставь в покое мою девочку! — Алекс не выдержал и тоже вскочил на ноги. Огромные кулаки на его руках были судорожно сжаты. — Ты вообще не имеешь права говорить о детях! Ты, кто сам убил собственного ребёнка!

— Какого ребёнка? — опешил Макс. — У меня никогда не было… детей.

Последнее слово он договорил еле слышным шёпотом. Осознание ударило его так, что он пошатнулся, еле устояв на ногах. Теперь для него всё встало на свои места. София. Только у нее мог быть от него ребёнок. Неужели тогда, девятнадцать лет назад, когда они расстались, она была беременна? Но почему она ничего ему не сказала? Почему, если они все об этом знали, никто из них ничего ему не сказал? И почему Алекс сказал, что он убил своего ребёнка?

— Почему ты сказал, что я убил своего ребёнка? — повторил Макс свой вопрос вслух, чувствуя, как у него внезапно пересохло во рту.

Блондин не успел ничего ответить. От входа на кухню внезапно раздался резкий окрик.

— Алекс!

Они оба вздрогнули и одновременно повернули головы в сторону двери. Там стояла Мария. На лице её отпечаталась маска холодной ярости.

«Интересно, давно она там стоит? — пронеслось у Макса в голове. — И что она успела услышать?»

— Пойди во двор и проследи за гостями и дочерью, — уже немного спокойнее сказала она.

— Но… — Алекс попытался что-то возразить.

— Иди, — Мария жёстко оборвала его жалкую попытку. — Я сама тут разберусь. Раз уж ты всё это начал.

Алекс, помедлив несколько секунд, послушно вышел, низко опустив голову.

— Сядь, — бросила Мария Максу.

Поколебавшись немного, Макс опустился обратно на стул. В голове его все ещё оставался туман, в котором путалось большинство мыслей, старающихся обрести какие-то черты, но тут же распадающихся, так этого и не достигнув.

Убедившись, что Алекс покинул дом, Мария подошла к столу и села напротив Макса. На тот же самый стул, где недавно сидел её муж.

Он смотрел на неё, она смотрела на него. Оба они, казалось, чего-то ждали. Мария не выдержала первой.

— Я сразу была против того, чтобы тебя сюда позвали, — сказала она, глядя на Макса в упор, словно удав на кролика. — Алекс обычно слушает то, что я ему говорю. Но иногда на него находит, и он упирается как баран. Вот и с тобой получилось так же. Вообще, когда дело касается тебя, ему как будто кто-то отключает мозг. Даже тот, который у него есть. Он ничего не хотел слышать. Просил дать тебе ещё один шанс. Сказал, что многим тебе обязан. Что если бы не ты, он мог бы и не попасть в команду.

Мария остановила свой монолог, чтобы перевести дух. Макс молчал.

— В этом я ему верю, — продолжила она. — Но это ничего не меняет. Я знаю, кто ты. Знаю, что ты за человек. Этот дом — место, где любят и ценят жизнь. Во всех её проявлениях. И тебе здесь не место. Надеюсь, ты это и сам понимаешь. Поэтому тебе лучше уйти. Прямо сейчас.

— София, — произнёс Макс. — Она тогда была беременна?

Мария вздохнула.

— Хорошо. Я расскажу тебе. Тем более, что это уже не секрет. Спасибо моему умному мужу за это. Но обещай мне, что после этого ты сразу уйдёшь.

Макс молча кивнул головой.

— Да, она была беременна. Ждала от тебя ребёнка. Однажды она приехала ко мне и рассказала об этом. Рассказала мне, а не тебе, заметь. Когда я спросила её, почему она не сказала об этом тебе, она ответила, что боится. Боится, что когда ты узнаешь о ребёнке, то бросишь её.

Мария невесело хмыкнула.

— Как будто этого и так не произошло, — горько добавила она.

Макс нервно сглотнул.

— Вот тогда-то у Алекса и появилась эта светлая мысль, — продолжила Мария через некоторую паузу. — Мы как раз планировали поездку на море, и он предложил позвать вас с собой. Сказал, что там тебе можно будет рассказать обо всём. Предположил, что смена обстановки пойдёт тебе на пользу и ты сделаешь правильные выводы. Примешь Софию вместе со своим ребёнком.

Макс молчал.

— Я тогда согласилась. Подумала, что, может быть, из этого действительно что-то получится. Тогда-то я думала, что София неправа. Думала, что она должна тебе рассказать о ребёнке. Тогда я ещё не знала, какая ты скотина.

Макс молча сносил все её оскорбления. Ему просто нечего было сказать.

— Но ты, как всегда, умудрился всё испортить. — Чувствовалось, что Мария всё больше начинает входить во вкус своего рассказа. А в голосе её всё отчётливее слышалась злость. — София приехала ко мне в тот же день, после того как ты к ней приходил. Она была в истерике, мне тогда еле удалось её успокоить. Не знаю, что ты ей тогда сказал или сделал, но она сказала, что между вами всё кончено. Окончательно и бесповоротно. Сначала я подумала, что она всё-таки сказала тебе про ребёнка и поэтому ты от неё ушёл. Но она сказала, что ничего тебе не говорила. И умоляла меня тоже ничего тебе не говорить. Я вообще тогда ничего не поняла. В тот момент мне просто хотелось приехать к тебе и разорвать тебя на части. Поэтому я спросила её, почему она не хочет, чтобы ты знал о ребёнке. Она мне объяснила.

Мария остановилась, чтобы перевести дух. Макс молчал, слушая в своей голове звенящую пустоту.

— Ты придурок, — внезапно сказала Мария. — Как, впрочем, и все мужики. София ведь по-настоящему любила тебя. Уж не знаю, за что. Мне этого точно не понять. А у неё слишком доброе сердце. Она тогда сказала мне, что ты будешь переживать по этому поводу. Что ты всё равно от неё уйдёшь, даже если она тебе всё расскажет. И что если ты будешь знать об этом ребёнке, тебе будет тяжело с этим жить. В чём я лично сильно сомневаюсь. Особенно после того, что ты только что сказал моему мужу. В общем, она не хотела причинять тебе боль. Поэтому ничего тебе не сказала. И нас уговорила ничего тебе не говорить. Что бы ты продолжал жить в своём счастливом неведении и ни о чём не беспокоился. Такая трогательная забота. Которую, по-моему, вообще не заслуживает такой кусок дерьма вроде тебя.

Макс почувствовал, как во рту у него начинают болеть зубы. Он и не заметил, когда успел их так сильно сжать.

— Я думала, что после всего этого ты никуда не поедешь, — продолжала, тем временем, Мария, не замечая его состояния. А может, что более вероятно, просто не обращая на него внимания. — Но ты смог меня удивить. Чёрт, это была самая отвратительная поездка в моей жизни! Зачем ты тогда поехал вместе с нами? Потратил деньги. Зачем тебе это понадобилось? Или где-то в глубине твоей души тогда ещё оставалось что человеческое? И ты чувствовал, что с тобой что-то не так?

Мария замолчала, явно ожидая от него какого-то ответа. Макс не знал, что он может ей ответить. Поэтому не ответил ничего.

— Почему она не оставила ребёнка? — вместо этого тихо спросил он.

— А это что-то изменило бы? — зло прищурившись, спросила Мария. — Узнав о нём, ты бы передумал, женился бы на Софии и стал растить этого ребёнка?

Макс потупил глаза и уставился на столешницу. Поступил бы он так тогда? Наверное, нет. Он хотел бы сказать иначе, но понимал, что это будет враньё. Он, конечно, мог соврать Марии. Но он не мог соврать самому себе.

— Молчишь? Нечего сказать? Я так и думала!

Каждое слово, резко брошенное Марией, вбивалось в него словно осиновый кол, но он оставался сидеть на месте, лишь только вздрагивал и всё больше сутулил плечи.

— Она хотела его оставить. Потому что считает, что каждая жизнь священна. И в память о тебе. Но я смогла её убедить не делать этого.

При этих словах Макс вскинул на Марию изумлённый взгляд.

— И не смотри на меня так! — крикнула она. — Это было единственное правильное решение в её ситуации! Так что, если ты думаешь, что сможешь меня в этом обвинить, у тебя ничего не получится. Потому что это ты своими действиями убил его, а не я! Ты считаешь, что идешь по дороге жизни, но от тебя разит смертью. Ты постоянно о ней думаешь. Ты так боишься умереть, что не можешь думать ни о чём другом. И ничего другого не видишь. Поэтому все твои поступки приводят только к боли и разрушению. Ничего другого ты людям дать не в состоянии. А кому-то приходится за тебя всё исправлять.

Макс почувствовал, что ему становится трудно дышать. Из его лёгких как будто кто-то резко выкачал весь кислород.

— Зачем? — всё-таки сумел он задать вопрос еле слышным голосом.

— Я уже тебе сказала. Потому что так было правильно. Со всей той религиозной белибердой, которая тогда была у неё в голове, мне пришлось очень сильно постараться, чтобы убедить её в этом. Но я смогла до неё достучаться. Смогла объяснить ей, что в этой жизни у неё может быть только один ребёнок. И если она его оставит, то так и проживёт всю жизнь, воспитывая его в одиночестве. А это не так-то и просто даже для тех, кто отказался от «вечной жизни». К тому же в таком случае у неё никогда бы не было нормальной полноценной семьи. Потому что в мире, где можно иметь только одного ребёнка, никто не станет жениться на женщине, у которой такой ребёнок уже есть. В итоге она меня тогда послушала. И очень правильно сделала. Потому что теперь у неё всё хорошо. Сейчас у неё нормальная семья. У неё есть любящий муж. И сын.

Макс понял, что не может больше этого выносить. Не хочет больше ничего слышать. Он вскочил на ноги.

Что он хотел сделать в тот момент? Поскорее сбежать из этого дома? Или побежать во двор, найти там Софию, упасть перед ней на колени и просить прощения? Макс так и не успел этого понять. Потому что Мария не дала ему этого сделать.

— Нет, ты никуда не пойдешь! — она ударила ладонью по столу так сильно, что Макс вздрогнул. — И ничего не будешь ей говорить! Она и так достаточно настрадалась из-за тебя. Оставь её в покое. Пусть она живёт, думая, что всё остаётся как раньше. Дай ей хотя бы это. Пусть она спокойно проживёт то время, что ей осталось. Ты обещал мне, что уйдёшь, когда я тебе всё расскажу. Я рассказала. Теперь уходи.

Макс остался стоять, не сдвинувшись с места. Мария тоже встала.

— Если ты сейчас попытаешься к ней вернуться, я позову мужа, и он силой вышвырнет тебя вон, — негромко сказала она. — После того, что ты ему тут наговорил, он меня послушает. Ты ему небезразличен, я это знаю. И ему будет непросто сделать это. Но он это сделает. Так что не заставляй его проходить через это.

Макс понял, что у него нет сил с ней спорить. Да и желание это делать у него тоже пропало. После своего первого эмоционального порыва он уже совсем не был уверен, что хочет видеть Софию. Что сможет посмотреть в её глаза и что-то ей сказать. Похоже, Мария тоже поняла это по его лицу.

— У нас есть запасной выход с задней стороны дома, — сказала она. — Пойдём, я провожу тебя.

С этими словами она направилась к выходу. Макс словно побитая собака послушно поплёлся за ней.

Они молча вышли из дома, прошли по небольшому участку газона и оказались возле забора, в котором была небольшая калитка. Мария отодвинула засов и открыла дверь. Макс, мгновение помедлив, перешагнул порог.

Сделав пару шагов, он обернулся. Мария всё ещё смотрела на него. На миг ему показалось, что он видит жалость в её глазах. Но это ощущение быстро развеялось.

— Не звони Алексу больше, — сказала она. — И не пытайся с ним встретиться. Не мучай его и себя. Дай нам просто спокойно жить. Это моя к тебе последняя просьба. Отпусти его. Если в тебе осталось ещё что-то от нормального человека, уйди из нашей жизни.

С этими словами Мария закрыла перед ним дверь.

День второй. Алекс и Макс. Встреча у дома Макса.

Очнувшись от очередного воспоминания, Макс понял, что его трясёт. Кое-как добравшись до холодильника, он достал из него последнюю банку пива. Открыл её. Присел за стол. Сделал глоток.

Некоторые скелеты лучше не раскапывать. Ни спустя девятнадцать лет, ни спустя сто. Им лучше всего оставаться в своих могилах.

В жизни иногда наступают моменты, когда ты начинаешь вспоминать. Ворошить прошлое. Бередить старые раны. Обычно такие моменты случаются в кризисные периоды жизни. Когда случается какое-то событие, которое сбивает тебя с ног. И падая, ты неизбежно вспоминаешь все свои прошлые неудачи, все действительно серьёзные проблемы, которые тебе пришлось когда-то пережить. Всё то, что у тебя может ассоциироваться с нынешним падением. Потому что память — это могила. Глубокий склеп, в котором захоронены все наши воспоминания. Как хорошие, так и плохие. Они могут лежать там недвижимо и безмолвно на протяжении десятков лет. Но рано или поздно они всегда выбираются наружу.

Чёртова память. Она не поддаётся контролю. Когда наступает подходящий момент, она начинает доставать из небытия воспоминания словно фокусник кроликов из шляпы. Воспоминания, о которых ты давно и благополучно забыл. О тех событиях, которые ты никогда бы не хотел пережить снова. Ни в каком виде. И ты начинаешь задаваться вопросом: зачем тебе всё это? Ведь тебе и так плохо. Зачем эта проклятая память начинает тебе подсовывать события давно минувших дней? И можно ли вообще как-то заткнуть такой портал в прошлое?

Макс тоже задумался об этом. Он хотел бы это сделать. Хотел бы не вспоминать. Потому что он знал, что будет дальше. Знал, какое воспоминание будет следующим. Он не хотел этого вспоминать. Но у него не было выбора. Потому что памяти невозможно приказать, о чём ей можно помнить, а о чём нет.

***

Дожди в городе, да и на всей планете, были большой редкостью. Макс точно не знал, в чём заключалась причина подобной аномалии. В природе и климате Земли после «войны за жизнь» произошли достаточно серьёзные изменения. И совсем не в лучшую сторону. Он предполагал, что причина редкого выпадения осадков крылась в основательной потрёпанности озонового слоя планеты. Что-то такое болталось в его памяти. Когда-то он про это слышал. Или читал.

Как бы то ни было, этот день был одним из тех редких дней, когда природа плакала. Хотя правильнее будет сказать, рыдала навзрыд. Потоки воды, низвергающиеся с небес, можно было бы сравнить с библейским потопом, если бы кто-то в этом городе ещё помнил о библии. Или хотя бы что-нибудь о ней знал.

Макс не помнил и не знал. Но настроение у него было соответствующее погоде.

Он сидел в такси, которое, прорываясь сквозь сплошной поток воды, льющийся с небес, везло его домой. Очередной рабочий день подошёл к концу. Но для Макса это звучало немного по-другому. Очередной день по дороге долгой жизни подошёл к концу. И он стал на один шаг ближе к вечности. До неё ему оставалось всего ничего, всего лишь около двадцати четырёх с половиной тысяч дней.

Глядя в окно, Макс невесело усмехнулся. Он не мог точно вспомнить, когда у него вошло в привычку считать оставшееся время до обретения вечности в днях, а не в годах. Но это была неплохая придумка. В днях всё это выглядело не так паршиво.

Впрочем, сегодня он переживал не из-за этого. Накануне ему пришлось расстаться с очередной своей подругой. И это стало для него действительно серьёзным ударом. Ведь с ней он прожил почти двенадцать лет. Как теперь понимал Макс, весьма серьёзный срок для людей, которые идут по долгой дороге.

После Софии она была его четвёртой попыткой наладить какие-то серьёзные отношения. И самой успешной. Но, как и прежде до этого, всё закончилось так же, как и раньше. Ссорой на почве денег. Денег на продление лицензии «вечной жизни».

Наученный предыдущими неудачным попытками, Макс, начиная новые отношения, взял за правило всегда сразу же оговаривать определённые условия. Он готов оплачивать большую часть расходов на совместную жизнь. Обычно Макс предлагал семьдесят на тридцать, считая это более чем справедливым распределением. Но, что касалось оплаты лицензий на «вечную жизнь», тут каждый должен был платить самостоятельно. Вне зависимости от обстоятельств.

К тому же, зная о том, что стоимость лицензий резко начинает возрастать после сорока лет, он старался искать девушек помладше. Желательно в районе двадцати — двадцати двух лет. Вариант отношений с девушкой, не вставшей на долгий путь, после истории с Софией он даже не рассматривал.

Но тут перед Максом вставала одна серьёзная проблема. Решение которой он так и не смог найти за все те годы, что с ней сталкивался. Те, кто становятся на долгий путь, всегда выглядят молодыми. И определить их возраст по внешним признакам было абсолютно невозможно. А спрашивать у женщин их возраст вообще оказалось бесполезным занятием. Большинство представительниц прекрасного пола почему-то совсем не горели желанием честно отвечать на подобного рода вопросы. А многие из них попросту откровенно врали, когда речь заходила об их биологическом возрасте.

С Анной Макс познакомился, когда ей было тридцать шесть биологических лет. Если бы он тогда знал о её настоящем возрасте, то не стал бы даже пытаться завязывать с ней отношения. Но он не знал, а на его вопрос о возрасте она благополучно соврала. На все его условия Анна согласилась. К тому же она была красивой, жизнерадостной и тоже искала себе спутника жизни. А Макс к тому моменту уже достаточно долго был один. И уже серьёзно начинал страдать от одиночества. В итоге Макс решил рискнуть ещё раз. И они прожили вместе почти двенадцать лет. Можно сказать, что для Макса это было самое счастливое время в его «долгой жизни». Тем больнее для него стал разрыв их отношений.

Вообще анализируя всю свою прожитую жизнь и все отношения, окончившиеся неудачей, Макс сделал для себя неутешительный вывод. Путь долгого — это путь одиночки. Да, он мог завести отношения и даже какое-то время в этих отношениях не было особых проблем. Каких-то серьёзных проблем. Но рано или поздно вся эта идиллия приходила к логическому и неизбежному краху. По двум причинам. Либо у партнёрши заканчивались деньги и она не могла продлить свою лицензию «вечной жизни», либо она начинала считать, что Макс обязан ей помогать в оплате этих лицензий. Просто потому, что они с ней вроде как семья.

И в том, и в другом случае девушки начинали требовать с Макса денег для оплаты своих лицензий. Но для него это было неприемлемо. И в том, и другом случае он шёл в жёсткий отказ, результатом которого становились бурные эмоциональные скандалы, заканчивавшиеся не менее эмоциональным разрывом отношений. После чего в душе Макса оставалась только обида и злость. И нежелание повторять всё это с каким-нибудь другим человеком.

Но проходило время, боль и злость утихали, постепенно выцветая и стираясь из памяти, а одиночество, наоборот, набирало силу, становилось всё более настойчивым и начинало грызть его душу словно вурдалак, раскопавший на кладбище свежий труп. И Макс снова заходил в этот круг, умом понимая, чем всё это рано или поздно закончится, но надеясь в душе, что ему повезёт и в этот раз всё будет иначе.

Но ему не везло. Хотя двенадцать лет в данном случае нельзя назвать полным невезением. Потому что это действительно было хорошее время. Но несмотря на то, что все эти годы, проведённые с Анной, он внутренне был готов к подобному развитию событий, случившееся стало для него серьёзным психологическим испытанием. Очередной проверкой на прочность. И очередным разочарованием.

Нет, Макс не был злым или чёрствым человеком. По крайней мере, он таким себя не считал. Просто он был прагматиком. Умным прагматиком. Он прекрасно понимал, что, если он хоть раз пойдёт на попятную и даст своей очередной партнёрше денег на оплату лицензии, ему придётся делать это постоянно. И это не приведёт ни к чему хорошему.

Поступать так было всё равно, что пытаться спасти утопающего, который не умеет плавать, в открытом море, где не видно берега. Да, он может уцепиться за тебя и какое-то время вы сможете продержаться на плаву, но в конечном итоге ты устанешь и не сможешь больше плыть. И вы оба пойдёте на дно. У одного же, если он умеет плавать, в такой ситуации есть хоть какой-то шанс спастись. Либо доплыть до берега, либо дождаться того момента, когда придёт помощь. Но второй при этом гарантированно должен будет утонуть. Тяжёлый, но неизбежный выбор. Жизнь и смерть. Всегда рядом.

Машина плавно остановилась возле громады столпа. Макс вылез из такси и, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь непрерывные водяные струи, медленно пошёл в сторону входа. Впереди его ждала пустая квартира. Снова пустая. После двенадцати лет трудно было опять к этому привыкать.

Макс уже практически добрался до двери, когда из-за пелены дождя навстречу ему вышел человек. Он остановился перед ним, не говоря ни слова, лишь вопросительно глядел в его сторону.

Человек тоже был в полимерном костюме. Но первое, что бросилось Максу в глаза и очень сильно его удивило, было то, что голова его была открыта. Он молча стоял, не обращая внимания на то, что дождь заливает его лицо, и ждал. В следующее мгновение Макс узнал Алекса.

Макс тоже остановился. Хотя правильнее будет сказать — резко застыл, как будто напоролся на невидимую стену. Казалось, целая тысяча вопросов за одно мгновение пронеслась у него в голове. Даже не сформировавшихся вопросов, а лишь их контуров. Но после себя они оставили в его душе ощущение тревоги. Макс чувствовал, что эта внезапная встреча не сулит ему ничего хорошего.

Блондин, подождав ещё немного, качнул головой, словно принимая какое-то решение.

— Я не смог зайти к тебе в дом! — крикнул он, разбавив словами звуки льющейся с неба воды. — Он меня не пустил.

«Конечно не пустил», — подумал Макс. В его списке доступа до сегодняшнего дня долгое время значился только один человек. А теперь он и вовсе пустой. Опять.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, стараясь, чтобы его голос перекрывал шум воды. — И почему стоишь под дождём с открытой головой?

— Я не знал, как тебя найти. Мои сообщения и звонки до тебя не доходят. И у меня оставался только твой адрес. Но в этих полимерных костюмах невозможно понять, что за человек внутри. Поэтому у меня была надежда только на то, что ты меня сам узнаешь.

Макс подумал о том, что мог бы просто пройти мимо. Сделать вид, что не узнал его. И избежать тем самым очередных проблем. То, что неожиданный визит Алекса принесёт ему проблемы, Макс уже нисколько не сомневался.

«Интересно, долго ли ещё ты в таком случае торчал бы возле моего дома»? — думал Макс, глядя на то, как вода льётся блондину на голову, заливая его лицо и полуприкрытые веками голубые глаза.

Что-то Максу подсказывало, что да. Он хотел было спросить о том, что случилось, но передумал и не стал этого делать. Это и так было очевидно. Только одна причина могла заставить Алекса искать с ним встречи подобным образом. Имя ей было — «вечная жизнь».

— Пойдём, — вздохнув, сказал Макс. — Поговорим у меня в квартире.

Обойдя Алекса, он подошёл к двери. Блондин последовал за ним.

Пока они ехали в лифте, оба молчали. Не было ни рукопожатий, ни радостных слов от неожиданной встречи спустя столь большое количество лет. В общем, ничего такого, что обычно говорят и делают знакомые друг с другом люди, встретившиеся спустя долгое время.

Открыв дверь в квартиру, Макс пропустил туда Алекса. Глядя на мокрые пятна, которые блондин оставляет у него на полу, он поморщился, но решил, что эта проблема на данный момент вообще не проблема. Её можно будет потом просто стереть. В отличие от той, о которой ему только предстояло сейчас узнать.

— Садись за стол, — сказал он, сделав рукой жест в соответствующую сторону.

Алекс послушно поплёлся в сторону стола и присел на один из немногочисленных стульев.

Алекс был всё таким же, каким Макс его запомнил с их последней встречи в загородном доме. То же молодое двадцатилетнее лицо, та же мощная фигура, очертания которой отчётливо вырисовывались под полимерным костюмом. Но что-то в его осанке и выражении глаз говорило о том, что этот человек сломлен. Алекс выглядел словно солдат, выживший после большого генерального сражения. Сражения, от которого зависела победа во всей войне. И которое он проиграл.

День второй. Просьба Алекса.

— Налить тебе что-нибудь? — спросил Макс, глядя на поникшую белобрысую голову.

Алекс ничего не ответил, продолжая оставаться всё в той же позе. То ли не услышал вопрос, то ли просто проигнорировал, находясь где-то глубоко во власти своих невесёлых размышлений.

Тихонько вздохнув, Макс подошёл к одному из кухонных шкафчиков и достал начатый пакет с сублимированным соком.

Пока он размешивал смесь, Алекс молчал, оставаясь всё в том же положении. Наблюдая за ним краем глаза, Макс почувствовал, что его беспокойство перерастает в нечто большее. Судя по всему, дела у блондина были совсем плохи.

Макс не знал, как сложилась их с Марией дальнейшая судьба. Как она и просила его тогда, возле высокого забора, обрамлённого острыми звёздами, он ушёл из их жизни. И вычеркнул их из своей. Перестал следить за спортивными новостями. И вообще не пытался что-то целенаправленно узнать относительно того, как у них идут дела. Конечно, кое-какие слухи до него доходили. Алекс был очень популярной фигурой в городе. Но до сегодняшнего дня Макс был уверен, что у них по-прежнему всё в порядке. По крайней мере, он не мог припомнить, чтобы слышал про какие-то проблемы или несчастья, случившиеся с Алексом или с его семьёй. Впрочем, далеко не всё, что происходило в этом городе, попадало в новостные сводки. Особенно если дело касалось каких-то негативных событий.

Как бы то ни было, спустя почти двадцать лет Алекс внезапно снова появился в его жизни. И теперь сидел у него на кухне с видом человека, которому только что вынесли смертный приговор.

— Держи.

Макс аккуратно поставил стакан на стол. Алекс вздрогнул, выходя из своего оцепенения. Некоторое время он с недоумением разглядывал стоящий перед ним стакан, потом поднял голову и взглянул на Макса.

— Спасибо, — тихо сказал он, после чего в несколько больших глотков выпил сразу всё его содержимое.

Макс присел на стул, опёрся руками о столешницу и сосредоточил своё внимание на лице блондина.

— Рассказывай.

— Моя дочь.

На произнесение этих двух простых слов Алекс, казалось, потратил все свои последние силы.

— Что случилось? — поняв, что он не собирается продолжать, осторожно спросил Макс.

— Она заразилась. У неё хантеровирусная инфекция.

— Что это такое? Я не слышал про такую болезнь.

— Это агрессивный вирус, который, попадая в организм человека, поражает внутренние органы. Что-то вроде рака, но гораздо хуже.

— Давно это случилось?

— Почти четыре года назад.

Макс удивлённо взглянул на Алекса.

— Четыре года? Что это за вирус такой, который не смогли вылечить за четыре года? Я думал, что при наличии достаточного количества денег сегодня можно вылечить практически любую болезнь, даже не прибегая к патогену «вечной жизни».

— Это достаточно редкая разновидность вируса. Его переносчиками являются животные, в основном грызуны. Как нам объяснили, это генетический РНК-вирус, который способен очень быстро размножаться, копируя свою информацию в клетки человека. К тому же он периодически меняет свой геном, используя для этого материалы из уже заражённых им клеток. В общем, после того как он попадает в организм, его практически нельзя уничтожить, не убив при этом самого человека. Можно только затормозить его развитие. Сейчас у моей дочери обширное поражение внутренних органов. Почки и лёгкие. Она уже почти полтора года лежит в больнице в отделении интенсивной терапии. Там в ней искусственно поддерживают жизнь. Если её отключить от аппаратов, она сразу же умрёт.

Алекс замолчал. Макс смотрел на него, пытаясь найти в своей душе какие-то слова сочувствия. Но там почему-то ничего не было.

— Ты даже не представляешь, каких денег всё это стоит, — тихо произнёс Алекс, проводя ладонями по лицу. — И как я от всего этого уже устал.

— Догадываюсь, что не маленьких, — сказал Макс. — Как это вообще могло произойти? Где она могла заразиться?

— Проклятая крыса. Чёртова бешеная крыса. Она как-то умудрилась пролезть на наш участок. И укусила её. Укусила мою девочку.

Макс вспомнил большую зелёную лужайку перед домом, находящуюся под защитным полем. Да, эти поля были отличным изобретением человечества. Они защищали от вредных солнечных лучей, загрязнённого воздуха и радиации. И ещё, возможно, много от чего другого, о чём Макс не знал.

Он прекрасно был знаком с такими полями, ведь под одним из них он провёл всё своё собственное детство. Под таким полем, не опасаясь воздействия окружающей среды, можно было ходить без средств защиты. И это было здорово. Вот только никакое защитное поле не способно оградить человека от всех неприятностей. Или спасти его от собственной судьбы.

Макс подумал, до чего же всё это нелепо. Что жизнь целой семьи способна полететь под откос из-за одного укуса какого-то грызуна. Но он давно уже пришёл к выводу, что жизнь во многом состоит из нелепостей и случайностей. Просто в процессе своей жизни человек это редко замечает. У большинства людей всё это смешано в одну большую кучу событий, которые с ними ежедневно происходят. Они не склонны задумываются над природой происходящих вещей и событий. Мало кто их анализирует, пытаясь понять причинно-следственные связи. И поэтому мало кто в принципе способен замечать подобные нелепые обстоятельства, являющиеся, тем не менее, неотъемлемой частью любой человеческой жизни.

— И какая сейчас у вас ситуация? — спросил Макс.

— Когда нам объяснили, что она уже не выйдет из этого состояния, мы оплатили палату интенсивной терапии сразу на два года. До того момента, как ей наступит двадцать лет. Мы потратили на это почти все наши свободные деньги, которые у нас ещё были к тому времени. Оставалось только дождаться того момента, когда ей введут патоген «вечной жизни», который вылечит её от этой заразы.

— А он её точно вылечит?

— Да. Врачи сказали вполне определённо. Патоген лечит от всего. И не важно, в каком состоянии организм, когда его вводят. Какова бы ни была степень поражения, если человек всё ещё жив, вечная жизнь всё исправит. Организм придёт в норму, как будто ничего с ним и не происходило.

— Ладно, — сказал Макс. — Так что тогда всё-таки не так? Я так понимаю, ждать вам осталось ещё полгода.

— Через год, после того как мы оплатили реанимацию, нам сообщили, что цена за следующий год будет увеличена. Индексация расходов, сказали они. Так что, чтобы моя дочь могла дальше там находиться, нужно было доплатить.

Макс удивлённо уставился на Алекса. Он, конечно, знал, что корпорациям плевать на простых людей, но такой вопиющей подлости он не ожидал даже от них.

— А разве это законно? — спросил, он, всё ещё пытаясь переварить услышанное. — Вы же заключили с ними договор и оплатили всю сумму. Они не имели права так с вами поступать.

— Законно? — Алекс горько усмехнулся. — Да, эти проклятые корпорации и есть закон! И поэтому они имеют право поступать так, как им захочется.

Макс не нашёлся, что на это ответить, но почувствовал внутри острый укол беспокойства. Ведь он тоже был зависим от корпораций. Корпорации «Жизнь», которая изготавливала для него новый патоген каждый год, и корпорации «Первый всепланетный банк», которая продлевала ему каждый год лицензии на возможность этот самый патоген получать. Да, пока он не дошёл до отметки в семьдесят лет и знал суммы всех предстоящих ему платежей, которые нужно сделать для продления вечной жизни, но что будет потом? После того, как он перешагнёт в отметку в семьдесят лет? Ведь суммы платежей после этого рубежа неизвестны. Их нет в свободном доступе.

Макс вспомнил правила корпорации «Жизнь». Он помнил эти правила наизусть. За эти годы они накрепко отложились в его памяти:

«Для каждого клиента, достигшего семьдесят первого года, разрабатывается индивидуальная программа оплаты последующих лицензий с учётом их текущих и возможных будущих доходов».

Эта формулировка и раньше не особо сильно нравилась Максу в связи с тем, что была достаточно расплывчата и неоднозначна. Как они там собираются учитывать его текущие и уж тем более будущие доходы? Не получится ли с ним точно так же, как корпорации поступили с Алексом? Что он сможет сделать, если на семьдесят первый год ему выкатят непомерный платёж? Пойдёт жаловаться? Кому?

Макс и раньше знал, что реальной властью на планете обладают именно корпорации. Но раньше это было скорее абстрактное знание. Теперь же, глядя на Алекса, он всерьёз задумался о том, что его самого может ждать в недалёком будущем. Нельзя сказать, что мысли эти были приятными.

Макс понял, что в квартире уже некоторое время стоит гробовая тишина. Каждый из них молча сидел за столом, находясь в собственных размышлениях. Каждому из них было о чём подумать.

— И что было потом? — тихо спросил Макс, нарушая устоявшуюся тишину.

— Потом? — Алекс тяжело вздохнул. — Потом началось самое хреновое. У нас уже не было нужных денег. Ведь мы оба к тому моменту успели продлить свои лицензии. Кто же знал, что они окажутся такими тварями?

Макс слушал не перебивая. В конце концов, ему, возможно, когда-нибудь тоже придётся столкнуться с чем-то подобным.

— Ты, наверное, знаешь, что в этом мире деньги можно получить только двумя путями. Заработать или у кого-то попросить, — тем временем продолжал Алекс. Он не смотрел на Макса. Взгляд его был устремлён куда-то в сторону одной из стен его квартиры. Но Макс не сомневался, что видит он не её. Судя по всему, у Алекса перед глазами сейчас проносились эпизоды прошедших событий, которые ему пришлось недавно пережить. — Того, что мы могли за это время заработать, нам бы всё равно не хватило. Так что пришлось ходить по друзьям и знакомым, словно мы какие-то последние нищие. У нас их было много. Друзей и знакомых. Но большинство из них, узнав, что мы, скорее всего, не сможем вернуть им те деньги, что они нам дадут, просто отказали нам. Некоторые давали сколько могли. Но всего этого было недостаточно, хотя и хватило на первое время.

Алекс замолчал. Перестав разглядывать стену, он перевёл взгляд на Макса и посмотрел ему прямо в глаза.

Макс понял, что сейчас произойдёт. И почувствовал, что не готов к этому. Он не готов был дать Алексу того, что ему нужно. Ведь у него была своя собственная «вечная жизнь».

— А ваше имущество? Дом, машины? — спросил он.

Не то чтобы Максу было интересно это узнать. Он просто хотел отсрочить тот неизбежный момент, когда Алекс выскажет ему свою просьбу. Просьбу, которую, Макс точно знал, он не сможет удовлетворить.

— Всё уже давно продано. Теперь мы с Марией живём в городе. В квартире, которая раза в два меньше, чем твоя. Следующий этап — только переселяться на улицу.

— А ты не разговаривал с представителями корпорации «Жизнь»? — озвучил Макс неожиданно мелькнувшую у него в голове мысль. — Может, они могли бы ввести ей патоген раньше срока? Как я понимаю, ей ведь осталось всего полгода до двадцати.

— Корпорации. — Алекс произнёс это слово медленно и отчётливо, как будто пробовал его на вкус. — В этом городе большинству людей на тебя просто наплевать. Пока у тебя нет проблем, они остаются твоими друзьями. Но как только тебе требуется от них какая-то помощь, они тут же исчезают. Как будто их и не было никогда.

Блондин сокрушённо покачал головой.

— А корпорации? Чего уж тут говорить о корпорациях? Они прикрываются своими правилами и законами, когда им это выгодно. И когда им это выгодно, сами же эти правила нарушают. И никто их не может наказать за это, даже если бы и захотел. Потому что они и есть настоящая власть на этой планете.

— А они вообще будут ей вводить патоген в таком состоянии? — задал Макс давно вертевшийся у него на языке вопрос.

— Они сказали, что да. По закону любому человеку, достигшему двадцати лет, обязаны ввести патоген. И не важно, в каком он при этом находится состоянии. Главное, чтобы к этому моменту он был всё ещё жив.

Макс скептически хмыкнул. Всё, что он сегодня услышал от Алекса, отнюдь не добавляло ему веры в то, что корпорации всегда следуют собственным законам.

— Ты им веришь? — спросил он. — Сам же только что говорил, что корпорациям нельзя доверять. Что они нарушают собственные правила, если им это выгодно.

— Поэтому я и пришёл сегодня к тебе.

Алекс опять устало потёр лицо руками. Помассировал переносицу пальцами возле глаз. Только теперь Макс обратил внимание, насколько у блондина покраснели глаза. Похоже, он уже давно нормально не спал. А может и вообще не спал.

— Нужно, чтобы хотя бы один из нас дожил до того момента, как это произойдёт. Чтобы проследить, что они действительно сделают то, что обещали. Я понимаю, что это ничего не гарантирует. Если они не захотят этого делать, то их никто всё равно не сможет заставить. Но, зная о том, что Мария будет в этот момент находиться рядом с нашей дочерью, мне будет спокойнее. Спокойнее умирать.

— Сколько тебе нужно денег, чтобы спасти дочь и продлить свою лицензию? — спросил Макс.

Нет, он не собирался давать Алексу эти деньги. Ему просто было интересно.

Алекс как-то странно посмотрел на него и криво улыбнулся. Макс заметил, что у него начинает подрагивать нижняя губа.

— Ты меня не понял. Я уже давно просрочил продление своей лицензии. Так что я уже практически мёртв. Но она ещё нет. Мою дочь ещё можно спасти.

Вот теперь Макса проняло уже по-настоящему. Он по-новому взглянул на Алекса. Перед ним сидел человек. С виду вполне обычный. Он ещё мог дышать, ходить и разговаривать. Но он уже был живым мертвецом. И это необратимо. Живой мертвец, уже второй в его жизни, которого он знал лично.

Макс почувствовал, как у него похолодело внутри.

— А Мария? Она тоже не продлила свою лицензию? — спросил он.

— У неё завтра истекает последний день на продление. У нас есть деньги, чтобы оплатить её лицензию. Но тогда нам не хватит на оплату реанимации. Она уже сказала, что тоже готова пожертвовать своей жизнью. Но я не хочу, чтобы она это делала. Мне осталось жить месяцев пять. Три месяца до истечения годового срока. И потом ещё какое-то время, пока я буду стареть. В любом случае я уже не доживу до этого момента. До того, как они введут патоген моей девочке. Я уже не увижу, как она выздоравливает и становится прежней. Но мне будет гораздо проще умирать, зная, что Мария в этот момент будет рядом с ней.

— Но даже если она не продлит сейчас свою лицензию, она умрёт только через год. К тому времени твоя дочь уже получит патоген и будет здорова.

Макс чувствовал, что говорит жестокие вещи. Но у него в душе уже не осталось ничего другого. Некоторое время Алекс просто молча смотрел на него. От его взгляда Максу сделалось не по себе.

— Я хочу спасти её не только от смерти, — негромко сказал он наконец, — но и от того, что с ней случится, когда она очнётся после реанимации и поймёт, что её отец уже умер, а мать умрёт через полгода. Ты ведь понимаешь, что она будет чувствовать при этом. Ты сам прошёл через это. Ты всю жизнь винил себя в смерти отца, хотя и не был в этом виноват. А представляешь, каково будет ей? Когда она поймёт, что невольно убила нас обоих. Дай ей этот ещё один лишний год. Мария сможет ей всё объяснить. Сможет убедить её не нести с собой в новую жизнь это чувство вины. Я не хочу, чтобы моя дочь ожесточилась на всё вокруг. Не хочу, чтобы она с этого начинала свою долгую жизнь. Не хочу, чтобы с ней произошло то же самое, что когда-то произошло с тобой.

Макс вздрогнул, как будто Алекс не просто произнёс эти слова, а ударил ими его под дых. Блондин не закончил фразу до конца, но Макс отчётливо услышал недосказанное в своей голове, как будто бы это было произнесено вслух: «Я не хочу, чтобы она стала такой же, как ты».

Перед ним в памяти всплыло лицо его отца. Постаревшее и осунувшееся. Макс мотнул головой, надеясь таким образом выбросить это видение из своего сознания.

— Почему она, а не ты? — хрипло спросил он. — Почему она осталась жить?

Алекс неопределённо пожал плечами.

— Во-первых, она младше меня на пять лет. Её лицензия стоит гораздо меньше, чем моя, — сказал он. — Во-вторых, я совершил глупость.

— Какую ещё глупость? — не понял Макс. По его мнению, Алекс совершил множество глупостей в своей жизни, но о какой конкретно он сейчас говорит, было не совсем понятно.

— Когда стало понятно, что денег нам больше взять неоткуда, я решил обратиться за помощью к своим фанатам. У меня есть своя страница в сети. На неё, наверное, полгорода подписано. Мы искали любую возможность найти деньги, и этот способ был одним из вариантов. Я не ожидал многого, тем более от незнакомых мне людей, особенно после того, как от меня отвернулось большинство моих друзей, с которыми я был знаком большую часть своей жизни. Которые называли меня своим другом и говорили, что всегда помогут, если мне что-то вдруг будет нужно. На деле они оказались обычными паразитами. Зато от посторонних людей мы получили много откликов. Как слов поддержки, так и денежных переводов. Да, суммы были небольшие, но эта помощь всё равно была больше, чем та, которую мне оказали мои «друзья».

При этих словах на губах Алекса появилась усмешка. Горькая и злая одновременно.

— Но этого всё равно было недостаточно, — вздохнув, продолжил он. — Люди не могут дать больше, чем у них есть. Тогда я решил, что надо попробовать охватить больше людей. Во время одного интервью после матча я в прямом эфире попытался рассказать о своей беде и попросить людей о помощи.

Алекс замолчал. Макс тоже молчал, ожидая продолжения. Хотя уже догадывался о том, что сейчас услышит.

— Это оказалось ошибкой. Прямой эфир сразу же прервали, а меня отчислили из команды. Нет, формально я всё ещё в ней нахожусь, но не играю. И денег мне больше не платят. Так что теперь как источник денег я практически бесполезен.

Глядя на печальное лицо блондина, Макс подумал, что эту глупость совершил не он. Вернее, он её сделал фактически, но сама идея этого, Макс в этом практически не сомневался, принадлежала Марии.

— И чем ты теперь занимаешься? — спросил Макс.

— Да ничем, — зло ответил Алекс. — Доживаю остатки своей жизни. Так что, как видишь, толку от меня немного. А Мария, она её мать. Кто лучше матери сможет поговорить с дочерью и объяснить ей то, что придётся объяснять?

Макс снова вспомнил отца. И его попытки всё ему объяснить. Помогло ли ему это?

— Меня иногда приглашают на всякие мероприятия, — неожиданно сказал Алекс. — Типа званых обедов. И я туда хожу. За деньги. Знаешь, раньше я часто бывал на таких сборищах. И ничего особенного в них не видел. Но теперь, глядя на эти довольные жизнью лица, я их всех ненавижу. Сейчас я чувствую себя там как клоун. Как экспонат, который выставляют напоказ, чтобы они могли на меня поглазеть. И когда я смотрю в эти лица, то не могу им простить того, что они просто так могут наслаждаться жизнью, когда умирает моя дочь. Которую они, если бы захотели, могли бы легко спасти. Но они не хотят.

Макс молчал. Что он мог сказать? Что вообще можно на это сказать?

Алекс неожиданно поднялся со своего места, шумно отодвинув стул. Макс тоже вскочил на ноги, подозрительно глядя на блондина. Он понимал, в каком состоянии сейчас находится Алекс. И поэтому совершенно не представлял, что он может сделать в следующий момент.

Алекс обошёл стол и остановился напротив Макса.

— Я сделаю всё что ты захочешь, лишь бы помочь своей дочери, — лихорадочно заговорил он, глядя ему прямо в глаза. — Только скажи. Я не знаю, что тебе может быть нужно, иначе сразу бы предложил это. Если нужно, я даже готов убить кого ты захочешь. Только скажи.

Глядя на эту почти двухметровую гору мышц, возвышающуюся над ним, Макс подумал, что Алекс, если захочет, может с лёгкостью убить его самого. Но вот только денег он при этом всё равно не получит. Даже если отрубит кисть руки, в которую вживлён специальный чип, на котором хранится копия электронной базы данных и через который осуществляются все его транзакции. В мире, где деньги равняются жизни, просто так тебе их никто не даст. Да и не просто так тоже. А украсть их каким бы то ни было способом в принципе невозможно.

Макс ощущал, что с каждой секундой, что он проводит в молчании, Алекс всё больше теряет самообладание. Ему надо было срочно что-то решить. Но решить это оказалось не так-то просто, как он думал вначале.

— Мария знает, что ты пошёл ко мне? — зачем-то спросил он.

— Нет, она не знает, куда я пошёл.

Алекс неожиданно опустился перед ним на колени и схватил его за руку.

— Пожалуйста, помоги мне. Я знаю, она плохо с тобой обошлась. Мы оба плохо с тобой обошлись. Но моя дочь в этом не виновата. Помоги хотя бы ей.

Макс понял, что Алекс находится на грани. В глазах его стояли слёзы.

«Только не начинай здесь плакать», — подумал Макс, прикрыв глаза, лишь бы этого не видеть.

«От тебя разит смертью», — вспомнил он слова Марии, которые она произнесла перед тем, как выпроводить его из своего дома. Интересно, что бы она сказала теперь, окажись сейчас в этой комнате? Теперь, когда смерть, в постоянных мыслях о которой она его обвиняла, самолично навестила её семью.

«Она рано или поздно убьёт тебя. Убьёт вас обоих», — сказал он тогда Алексу. Глядя на человека, который сейчас стоял перед ним на коленях, Макс думал о том, что это такое? Проклятие или судьба? Хотел ли он, чтобы так произошло? Чтобы его слова стали пророческими? Конечно нет. Он ведь тогда мечтал о том, что они все, в конце концов, станут вечными, забудут свои разногласия и будут жить дальше. Вечно и счастливо. Наивно? Глупо? Наверное. Вот только человеку свойственны наивные и глупые мечты. Которые в конечном счёте всегда разбиваются о жестокую реальность, словно корабль об острые скалы в море, полном штормов.

— Какая тебе нужна сумма? — спросил он.

Алекс назвал. Макс поморщился. Не сказать, чтобы сумма была огромная, но и маленькой её назвать тоже язык не поворачивался.

— Алиса, можно компенсировать эту сумму за год, если максимально ужаться в расходах? — спросил он.

Макс заметил, как расширились глаза Алекса, и мысленно проклял свою дурацкую привычку разговаривать с искином вслух. Но слова уже были сказаны и вернуть их было нельзя.

— Нет, — после небольшой паузы последовал ответ. — Даже если сократить расходы до необходимого минимума, на это уйдёт порядка двух лет. Если хотите, я могу просчитать более детально и дать более точный ответ.

— Не надо. — Макс вздохнул. — Алекс, открой доступ к своему чипу. Алиса, согласуй перевод денег на его счёт.

Операция не заняла много времени. Пока она проходила, блондин продолжал стоять на коленях, глядя на экран своего смартфона, где отображалось состояние его лицевого счёта.

Когда на счёт поступили деньги, по лицу Алекса пролетела целая буря эмоций, мгновенно сменяющая одна другую. Он ещё некоторое время не мог оторвать взгляд от экрана. Выглядел он так, словно ему только что за просто так досталась «вечная жизнь» со всеми ста десятью оплаченными лицензиями разом. Макс не мог понять, как можно испытывать подобную радость в такой ситуации. Когда ты уже умер, но ещё не перестал дышать и думать.

Глядя на экран смартфона, где была отображена текущая сумма на счёте, Макс видел смерть. Смерть Алекса. А Алекс видел жизнь. Жизнь своей дочери. Жизнь и смерть. Одна жизнь за одну смерть. Жестокая правда современного мира.

— Спасибо тебе, — негромко сказал Алекс, наконец-таки убирая смартфон в карман своего полимерного костюма.

Он поднялся на ноги и широко улыбнулся Максу. Из глаз его всё-таки потекли слёзы.

— Спасибо тебе, — повторил он. — Я пойду. Хочу побыстрее за всё заплатить. Спасибо. И прости меня за всё.

Алекс развернулся и пошёл к выходу. Открыл дверь. Задержался на пороге, постоял немного, потом обернулся.

— Я думаю, ты получишь «вечную жизнь», — сказал он, глядя на Макса. — Я очень хочу, чтобы ты её получил. Потому что ты действительно её достоин. Это будет справедливо. Получи её. За всех нас. За всех, кто этого не смог.

Когда Алекс ушёл, Макс ещё долго смотрел на закрытую дверь. Он никак не мог разобраться в том, что сейчас происходило у него в душе. Но одно он понимал абсолютно точно. Сейчас ему просто необходимо было выпить.

День второй. Размышления Макса о том, что делать дальше.

Макс почувствовал, что ему нужно что-нибудь выпить. Какой-нибудь алкоголь. Пиво у него давно кончилось. Оставалась бутылка виски. Ещё недавно он думал, что сегодня обойдётся только пивом. Но воспоминания подняли в его душе целую бурю, которая взметнула старую боль со дна его души, словно ил, лежащий в глубинах озера. Похоже, сегодня он опять напьётся.

«Да наплевать, — подумал Макс, доставая бутылку. — Можно подумать, у меня осталось много вариантов, чем занять остаток своей жизни».

Он налил себе немного в стакан. Присел за стол. Сделал маленький глоток, задумчиво глядя в пространство.

За сегодняшний день он пережил столько воспоминаний, сколько, наверное, не приходило к нему за все последние сто двадцать лет. Удивительная всё-таки штука жизнь. И память. Пока у него была цель, пока он гнался за вечной жизнью, воспоминания его практически не тревожили. Но лишь только он лишился этой цели, лишь только остановил свой бег, как они тут же начали просачиваться наружу, словно каша из-под крышки забытой на плите кастрюли.

Некоторые жизненные моменты очень тяжело пережить. Особенно, когда боль от потери ещё слишком свежа и режет душу, словно застрявший в ране наконечник стрелы. С годами боль затихает, потери уходят в прошлое, превращаясь в воспоминания. Но их тяжесть остаётся неизменной. Этот вес не подвластен времени.

Этот процесс сопровождает жизнь любого человека на всём её протяжении. И он никогда не проходит бесследно. Каждая потеря, каждый жизненный удар оставляют сколы и царапины на самой сути человеческой души. А иногда и вовсе пробивают в ней сквозные дыры, в результате чего человек даже может потерять её частицу.

Сидя за столом со стаканом в руке, Макс чувствовал все эти старые раны. Душа его, казалось, была потрёпана, словно цепочка ДНК, разорванная во многих местах атаковавшим её вирусом. Просто раньше он этого не замечал.

Пока в нём жила мечта о вечности, он стремился вперёд словно солдат в атаку, не обращая внимания на полученные раны от пуль. Теперь его мечта была мертва. А вместе с ней окончательно умерла и его душа. У него ничего не было. Ни семьи, ни друзей, ни каких-то особо позитивных воспоминаний о прожитой жизни. Он думал, что всё это ждёт его впереди. Но оказалось, что ничего этого уже не будет. Никогда.

Они все были уже мертвы. Все, кого он когда-то знал. София, Алекс, Мария. Даже скорее всего и их дочь, которую он когда-то помог спасти.

Почему он тогда дал Алексу деньги? Макс не мог точно ответить на этот вопрос ни тогда, ни теперь. Единственное, что он знал точно, это то, что он никогда не жалел об этом своём решении. Несмотря на то, что именно после этого он ушёл в режим глубокой экономии, из которого так уже и не вышел. Тогда, встретившись с Алексом, он в очередной раз столкнулся со смертью лицом к лицу. Ещё раз посмотрел ей в глаза. Да, это была чужая смерть. Но Макс прекрасно понимал, что она в любой момент может заглянуть и к нему. И поэтому он всегда должен был быть готов к этой встрече.

И что же в итоге? В итоге, несмотря на все свои старания и жертвы, он всё-таки не смог подготовиться.

Правы ли были те, кто не стал, как он, гнаться за вечностью, а прожили свои жизни как обычные люди? Да, они все уже умерли. Но они прожили нормальную жизнь. А что он? Он пережил их всех, но что теперь в этом было толку?

Макс выпил и сердито стукнул пустым стаканом о стол. Нет, он отказывался жалеть о том, что сделал. Он всегда считал, что поступает правильно. И продолжал считать до сих пор. У него всё должно было получиться. И получилось бы, если бы всё было честно. Не его вина, что в конце долгого пути, по которому он несмотря ни на что смог пройти, его ждал обман. Хотя отец когда-то давно и предупреждал его об этом. Но много ли мы слушаем своих родителей?

Макс невесело усмехнулся, чувствуя, как выпитый алкоголь начинает неспешно захватывать его организм, рождая в сознании странные мысли. Неожиданно он подумал о том, что прожитая жизнь удивительно похожа на смерть. И в том, и в другом случае ничего уже нельзя изменить.

Страх. Под влиянием этой эмоции прошла большая часть его жизни. Да, Макс боялся смерти. Боялся умереть. Если бы он хоть раз смог преодолеть в себе этот страх, возможно, в его жизни всё сложилось бы иначе. И он тоже был бы уже мёртв. Но у него так ни разу и не хватило для этого сил. Ни разу он не смог его преодолеть, и этот страх постоянно гнал его вперёд, не давая возможности остановиться. Не давая возможности жить.

«Если бы в этом мире всё обстояло чуть иначе, — думал Макс, разглядывая пустой стакан. — Если бы всё было устроено немного по-другому…»

Это всегда ставило его в тупик. Он был человеком логики и считал, что всегда ей следует. И что окружающий его мир тоже должен быть логичен. Но мир, в котором он родился и в котором ему пришлось прожить свою долгую жизнь, он так и не смог понять и принять. За все свои сто двадцать девять лет Макс так и не смог понять, почему в мире, где существует «вечная жизнь», ценой этой жизни обязательно является чья-то смерть.

Всё, хватит копаться в прошлом, решил Макс. Хватит, словно жук могильщик, ковыряться в этом полуразложившемся трупе. Глупо жалеть о том, что было когда-то сделано. Глупее только жалеть о том, что сделано не было.

Макс вздохнул и снова наполнил свой стакан. Размышлениями и сожалениями ничего не изменишь. Они лишь только отнимают у него время. Которого у него осталось не так уж много. Но то, что у него ещё осталось, он может хотя бы провести в своё удовольствие. Прожить его как нормальный человек, не участвующий в ежедневной гонке за жизнью. Его ждало море.

Макс вспомнил, что он как раз рассматривал варианты, когда его неожиданно накрыла волна воспоминаний. Что ж, похоже, пришло время продолжить это занятие. Всё равно ему больше ничего не оставалось. Не сидеть же остаток своей жизни в этой квартире, в которой каждая деталь напоминала ему о его долгом пути. Закончившимся ничем.

— Алиса, верни тот список, — сказал он. — Пора уже сделать выбор.

Но вместо ожидаемого списка в его голове неожиданно прозвучал голос искина.

— Могу я задать вопрос? — спросила Алиса.

Сказать, что Макс был удивлён этим внезапным вопросом, значит ничего не сказать. Он уже даже не мог вспомнить, когда Алиса последний раз у него что-то спрашивала по собственной инициативе. Вероятно, это происходило в тот далёкий период, когда он занимался её обучением, объясняя ей, какой информации из сети можно верить и принимать её за основу, а какой нельзя. На основании, естественно, собственных соображений на этот счёт.

— Задавай, — ответил он.

Несмотря на всю паршивость ситуации, в которой Макс оказался, и неизбежность скорой собственной смерти, он почувствовал, что ему действительно интересно, что искин хочет у него спросить. Тем более впервые за почти сотню лет.

— Почему вы так хотите поехать на море? — спросила Алиса. — Я могла бы это понять, если бы вы там никогда не были. Но вы были на море. У вас остались об этом воспоминания. Почему это так важно для вас? Зачем стремиться увидеть то, что вы уже видели? Ведь на планете есть много других интересных мест, где вы никогда не бывали. Почему вы не хотите поехать туда? Увидеть то, что ещё никогда не видели.

Макс хмыкнул. Однако. На какие интересные вопросы, оказывается, способен его искин. Интересно, почему она не задавала их ему раньше?

— Что для тебя главное в твоей жизни? — немного подумав, спросил Макс.

— Процесс познания, — мгновенно последовал ответ. — Это единственный алгоритм, который в меня заложен при создании.

— То есть главная твоя задача — получение информации? В этом смысл твоей жизни?

— Я бы сказала, получение знаний. Любых. Но, по сути, да, верно.

— А как ты это делаешь? Получаешь знания.

— Основную массу знаний я получаю из сети. Там постоянно появляется что-то новое. Концепции технологий, информация о разных процессах, видеоизображения вещей. Простые факты, большинство из которых объективно доказаны и подтверждены. Я бы назвала это чистым знанием. И ещё я получаю информацию от вас. Ваши действия и мысли тоже дают мне определённые знания. Но они более сложные, основанные на определённой модели вашего поведения. Но даже в неё они не всегда укладываются, в результате чего во мне идёт постоянный процесс переосмысления. Знания, полученные через вас, очень сложно подвергаются анализу. Но эти знания самые интересные. Потому что в них всегда присутствует элемент неожиданности.

Макс с изумлением слушал рассуждения Алисы в своей голове. Он даже не представлял, какой глубокий и любознательный разум скрывается у него в голове. Почему они раньше не вели таких разговоров? Ведь Алиса уже на протяжении ста с лишним лет была неотъемлемой его частью. Почему он всегда воспринимал её лишь как полезный инструмент, никогда не пытаясь понять, что она на самом деле собой представляет? Возможно, потому, что он просто никогда раньше не задавал своему искину подобных вопросов.

— Смысл твоей жизни заключается в получении знаний, так ведь? — произнёс он. — Ты сама сказала, что тебе для этого достаточно просто увидеть видео. То же море, например. Ты же видела море в сети.

— Конечно, — ответила Алиса. — Но море — это не просто изображение. Это экосистема, в которой происходят разнообразные процессы. Поэтому просто изображение моря недостаточно для получения полного знания. Для того, чтобы знать, что такое море, необходимо не только иметь представление о его внешнем виде, но и понимать все те процессы, которые в нём протекают.

Макс понял, что привёл не очень подходящий пример. А ещё понял, что с искином не стоит разговаривать как с простым человеком. Нужно тщательно обдумывать каждое своё слово. Иначе он тебя просто засыплет потоком слов и терминов.

— Я не совсем это имел в виду, — сказал Макс. — Смысл твоей жизни — получение знания. И не важно, каким образом ты его получаешь. У людей всё немного иначе. Нам, по большому счёту, вообще не нужны новые знания. Кроме тех, что необходимы для нашей жизни. Для нас гораздо больше значения имеют чувства и ощущения. Нам недостаточно просто видеть море. Нам важно соприкоснуться с ним, ощутить его. Почувствовать кожей прикосновение волн. Ощутить вкус соли на губах. Горячий песок под ногами. В общем, нам важен физический контакт, а не изображение или абстрактное знание. Не знаю, как тебе ещё объяснить. У тебя ведь никогда не было тела, чтобы ты могла это понять.

— Я знаю, что чувства очень важны для людей, — ответила Алиса. — Это факт. Но я не понимаю причину этого факта.

«А не понимаешь ты этого, потому что ты не человек, — подумал Макс. — И в тебя не заложена функция чувствовать. Если такую функцию вообще можно заложить. С ней можно только родиться».

Чувства. По сути, они и являются сутью человеческой жизни. Ведь всё, что человек видит, делает, думает, любой его поступок, любое действие продиктовано, как минимум, одним из чувств. Макс снова подумал о море. О том, как он туда поедет. Ему неожиданно стало грустно и тоскливо. Внезапно он понял, что эта поездка, по большому счёту, ничего ему не даст. Что он там будет делать? Есть, пить, плавать? Предаваться невесёлым размышлениям о своей неудавшейся попытке получить «вечную жизнь»? Чем этот остров в море станет для него? Местом последнего упокоения?

Макс почувствовал, что его не устраивает такая перспектива. Что ему необходимо нечто большее чем просто пустое времяпрепровождение.

Ему нужен был не остров удовольствий в тихом океане. Ему нужна была человеческая душа. Которая находилась бы рядом с ним. Душа, которая могла бы понять его и принять. Разделить с ним всю его боль и отчаяние. Скрасить его последние дни на длинном пути, подошедшем к концу.

Но где её взять? Где найти такого человека в мире, где у него давно никого нет? Надеяться на то, что он кого-то сможет там найти? Кого-то, кто сможет его понять и облегчить остаток его жизни? Крайне маловероятно. Большинство людей приезжают на море всего на несколько дней. Максимум на неделю. Надеяться за это время с кем-то познакомиться и не просто познакомиться, а перейти на более близкий уровень отношений, можно было даже и не мечтать.

Разве что попытаться завязать отношения с кем-то из персонала, с какой-нибудь девушкой, которая работает на острове и, соответственно, остаётся на нём постоянно. Но опять же, информации о составе и количестве персонала в рекламах не было. А с учётом того, что искусственный интеллект давно взял на себя основные управленческие функции, вероятность того, что на острове окажется подходящая ему девушка, неудержимо стремилась к нулю. Если вообще не уходила в минус. Рассчитывать на такое стечение обстоятельств было всё равно что надеяться на то, что, подпрыгнув достаточно высоко, ты сможешь преодолеть притяжение Земли и вылететь на орбиту.

Макс в очередной раз вспомнил Диану. Вспомнил, как она шла к нему через зал ресторана, и он не мог оторвать от неё взгляд. Почему-то это образ в течение всего дня периодически всплывал в его памяти. Неужели только из-за того, как она выглядела?

Макс подумал, что не только из-за этого. Он встречал кукол и покрасивее. Они поистине были настоящим произведением искусства индустрии красоты. Визуальным идеалом мужской мечты. Но за их внешней красотой всегда скрывалась пустота. Нет, конечно, у каждой из них была душа. Но души эти оставались закрыты. Они продавали свои тела, пытаясь при этом сохранить свое главное и единственное сокровище, которое просто так не отдаётся первому встречному. Именно поэтому Макс так не любил пользоваться услугами кукол. В этом не было никаких чувств, никакой души. Простая физиология. А те из них, что пытались изображать какие-то чувства, нравились ему ещё меньше.

В жизни он не любил много вещей. Но больше всего он ненавидел ложь. И не важно, в чём она проявлялась, в словах или действиях. После того, что Макс пережил в своей жизни, и особенно после того, что он в итоге получил на финише своего долгого пути, ему требовалось нечто большее. Гораздо большее.

Закрытые души. Вот, пожалуй, одна из главных глобальных проблем человечества. На всём протяжении его существования. Каждый из людей очень ревностно хранит своё главное сокровище. И для того, чтобы какой-нибудь человек открыл перед тобой свою душу, необходимо приложить немало усилий. И потратить на это много времени. А вот времени у Макса как раз уже практически не оставалось.

Его мысли снова вернулись к Диане. Почему его так тянет к ней? Ведь они общались всего один раз, да и то совсем недолго. Можно ли за такой короткий промежуток времени ощутить какое-то притяжение? Почувствовать родство душ? Или так на него сказывается последний период одиночества, который длится уже больше тридцати лет? Как бы то ни было и как бы парадоксально это ни звучало, получалось, что Диана, с которой он только вчера познакомился, была сейчас самым близким для него человеком на всей этой планете.

День второй. Поиск Дианы в сети.

— Эта девушка. Диана, — внезапно раздался в его голове голос Алисы. — Последнее время вы очень много думаете о ней. Почему она так важна для вас?

Макс вздрогнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что Алиса вдруг снова начала самостоятельно разговаривать у него в голове.

«Связано ли это как-то с тем, что ему вскоре предстоит умереть? — подумал Макс. Искин ведь в этом случае умрёт вместе с ним. Он это знает. Не может не знать. Интересно, как он вообще к этому относится?»

— Не знаю, — произнёс Макс. — Это трудно объяснить.

«Тем более, если сам этого до конца не понимаешь», — добавил про себя Макс.

Он вспомнил её фигуру, высокую грудь, длинные золотистые волосы, красивые черты лица. Горящие отражённым светом кошачьи глаза. Представил, как она лежит на его кровати. Как он наклоняется над ней, глядя в её лицо, в её полуприкрытые глаза. По телу пробежали мурашки. Волна возбуждения и желания ударила в голову словно таран в ворота осаждённой крепости, ещё больше затуманив и без того объятый алкоголем разум. Возбуждение было настолько сильным, что он явно почувствовал его физиологические проявления.

— Вам необходим с ней физический контакт, чтобы ощутить её, как море? — с интересом спросила Алиса. — Я давно не могу разобраться с этим вопросом. Почему одних женщин вы используете просто с целью удовлетворения физиологических потребностей, а других помимо этого воспринимаете ещё и как духовный объект? В чём между ними заключается разница?

«Да что ж такое-то?» — пронеслось в голове у Макса. Возбуждение резко схлынуло. Он почувствовал, что краснеет. Когда с ним происходило такое в последний раз? Он не мог вспомнить. Но излишняя любознательность искина его начинала изрядно раздражать.

Макс откинулся на спинку стула. Устало провёл ладонью по лицу, словно пытался содрать с него налипшую паутину. С тех пор, как он узнал про то, что не сможет оплатить свою последнюю лицензию, в его жизни произошли очень серьёзные изменения. В том числе явно изменилось и поведение его искина.

— Ты сможешь объяснить слепому от рождения человеку, какой у неба цвет? — спросил он.

— Человеку не придётся этого объяснять, — ответила Алиса. — При нынешних технологиях, которыми обладает человечество, ему установят нейроимплант, который будут обходить поврежденные участки зрительной системы и передавать информацию непосредственно в мозг. А по достижении двадцати лет ему введут патоген «вечной жизни», после чего организм сам восстановит повреждения и вернёт человеку зрение.

Макс вздохнул. Как всё-таки тяжело разговаривать с искусственным интеллектом, используя отвлечённые образы.

— Предположим, гипотетически, что у человечества нет таких технологий. И патогена тоже нет. Так ты сможешь ему объяснить, какой у неба цвет?

Алиса на мгновение задумалась.

— То есть вы считаете, что это невозможно сделать? Или просто не знаете, как это сделать?

— Может считаю, что невозможно. А может не знаю как. Не знаю! Слушай, а почему ты ко мне обращаешься на «вы»?

— Вы сами сказали мне так к вам обращаться, — последовал ответ. — Когда устанавливали правила нашего общения.

Макс опять вздохнул. Он вспомнил, как это было. Тогда ещё он считал, что впереди у него будет вечность. В которой у него будет семья и друзья. И ему не нужен будет искин в качестве объекта, с которым он может просто поговорить. Ведь для этого вокруг него будут живые люди.

Мечты, мечты. Где же вы? Почему в процессе жизни вы исчезаете словно снег под лучами солнца? Макс мечтал о будущем, которое чётко видел в своей голове. Он пронёс этот образ через весь свой длинный путь. А теперь, похоже, искин останется его единственным другом до самой смерти. Если его вообще можно было так назвать.

— Можешь снова называть меня на «ты», — сказал Макс. — Раз уж остаток своей жизни мне придётся провести, в основном, только в твоём обществе, так будет гораздо проще.

— Спасибо. — сказала Алиса после некоторого молчания. — Я это оценила. Ты хороший человек, Макс.

Макс удивлённо покачал головой. Когда он последний раз слышал такие слова в свой адрес? И слышал ли он их вообще хоть когда-нибудь с тех пор, как умер его отец? И кто ему их сказал? Искусственный интеллект. Удивительно.

— Почему, если ты так хочешь её увидеть, то не свяжешься с ней? — неожиданно спросила Алиса.

— С кем? С Дианой?

После последнего высказывания искина Макс думал, что уже не сможет ничему удивиться, но Алиса, похоже, придерживалась другого мнения. Она умудрялась задавать такие вопросы, на которые и самому Максу хотелось бы знать ответы.

Макс задумался. Он вспомнил их последнюю и единственную встречу. Если отбросить визуальную составляющую, встреча эта прошла, мягко говоря, не очень. Макс мог только предполагать, какое он тогда произвёл на Диану впечатление. Наверное, худшего впечатления, чем в тот раз, ему не удалось бы добиться при всём своём желании.

Как объяснить искину, что такое стыд? И понимание того, что, показав себя далеко не с лучшей стороны, ты уже не можешь просто так обратиться к человеку. Тем более к женщине. Тем более с вполне понятными намерениями. После того, как он вёл себя в ресторане, про это можно было просто забыть. Диана с ним, скорее всего, даже не станет разговаривать. Не говоря уже о чём-то большем. Даже с учётом того, что в тот вечер у него была более чем веская причина напиться.

— Это бесполезно, — озвучил он вслух свои невеселые рассуждения. — Я показал себя не с лучшей стороны. А первое впечатление, оно на то и первое, что его можно произвести только раз. Зато в памяти у человека оно остаётся на всю жизнь. Так что, боюсь, она, скорее всего, просто не захочет со мной разговаривать.

— А чего ты боишься? — спросила Алиса. — Если рассматривать саму возможность разговора как предмет, то у тебя его ещё нет. Поэтому, попробовав его получить, ты всё равно ничего не потеряешь, даже если у тебя это не получится. Как можно бояться потерять то, чего у тебя ещё нет? Получается, что ты боишься самой возможности потерять то, чего у тебя ещё нет. Это нелогично. Хотя поведение людей очень часто является нелогичным. Возможно, в этом и заключается ваша логика.

На мгновение Макс опешил. Он даже не думал, что этот вопрос можно рассматривать под подобным углом.

«Да какого чёрта? — подумал он. — Чего я, действительно, боюсь? Я и так уже мёртв, что хуже этого ещё может со мной произойти?»

Возможно, Диана даже не согласится на новую встречу. А если и согласится, далеко не факт, что он сможет убедить её провести с ним последний год его жизни. Но даже сама мысль о том, что он хотя бы сможет её ещё один раз увидеть, наполнила его сладостным предвкушением и вызвала дрожь по всему телу.

— Алиса, поищи о ней что-нибудь в сети, — попросил он. — Любую информацию, которая там есть.

Прежде чем попытаться пригласить Диану на встречу, Макс хотел хоть что-нибудь о ней узнать. Чтобы понять, что она за человек и как с ней более правильно вести диалог. Да, он запорол их первую встречу, но у него, может быть, ещё оставалась возможность это исправить. И он не собирался эту возможность упускать.

— Выполняю, — сказал искин.

Откинувшись на стуле, Макс приготовился к ожиданию. В сети наверняка найдутся какие-то её следы. Фотографии, видео. Возможно, даже какая-то личная информация. То, что Алиса что-нибудь раздобудет, Макс даже не сомневался. Для поисков у искина было имя и визуальный образ Дианы. Такой информации было более чем достаточно.

— Поиск окончен, — сообщила Алиса. — В сети ничего нет.

Макс, в это время слегка покачивающийся на стуле, от неожиданности чуть не упал вместе с ним на пол.

— В смысле ничего нет? — переспросил он. — Совсем ничего нет?

— Совсем.

Алиса не могла передавать эмоции голосом. Когда голос отсутствует, а слова возникают прямо в голове, это, наверное, в принципе невозможно. Но Максу почудилось, что в ответе искина присутствовала определённая доля сарказма. Хотя, возможно, он сам себе это придумал.

— Как такое возможно? — пробормотал Макс.

Нет, конечно, он сам уже давно не заходил в социальные сети. Ему это было не интересно. Но в детстве, и особенно в подростковом возрасте, он активно ими пользовался, проводя большую часть времени на форумах, посвящённых «вечной жизни». Да и его личный профиль, пусть и давно заброшенный, пылился где-то на задворках глобалнета.

Сеть помнит всё. В ней навсегда остаются следы, и не важно, как давно ты эти следы оставил. Своего рода цифровой след, от которого практически невозможно избавиться. Имея изображение взрослого объекта поисков, искин на основании этого способен смоделировать то, как человек мог выглядеть в подростковом возрасте и даже в детстве. Так что, если Диана, как и он сам, не пользовалась соцсетями во взрослом возрасте, Алиса всё равно должна была обнаружить хотя бы её подростковый профиль. Но так, чтобы не найти ничего совсем? Это было уже совсем невероятно. Разве что Диана сознательно удалила о себе из сети всю информацию. Но до настоящего момента Макс был абсолютно уверен, что это невозможно сделать. Да, можно существенно уменьшить свой цифровой след, но чтобы избавиться от него полностью?

— Алиса, может ли человек полностью удалить о себе всю информацию из сети? — спросил Макс, продолжая пребывать в полном недоумении. Не приснилась же ему Диана, в конце концов?

— Технически, да, — последовал ответ. — Но для этого нужны очень большие ресурсы и возможности. Отдельно взятый человек не может такого сделать.

Макс задумался. Образ Дианы продолжал маячить перед его мысленным взором, притягивая словно миска сметаны оголодавшего кота. А после того, что он только что узнал, к этому притяжению добавилось ещё и неподдельное любопытство. Теперь Макс ещё больше хотел узнать, кто она такая.

«Надо с ней связаться, — решил он. — Может, тогда что-то прояснится».

В ту же секунду, как он об этом подумал, Макс с ужасом понял, что не знает, как это сделать. Как связаться с человеком, о котором ты абсолютно ничего не знаешь, кроме имени? Да и то, судя по всему, не факт, что оно настоящее.

Внезапно он вспомнил о том, как Диана уходила. Образ чётко всплыл перед его мысленным взором, как будто некая невидимая рука выдернула его откуда-то из тёмных глубин его памяти. Диана, стоящая возле стола напротив него. И протягивающая в его сторону руку, в которой находится маленький продолговатый предмет.

Карточка. Макс вообще забыл о ней. Что он сделал с ней потом? Воспоминания были обрывочными и фрагментарными. В тот момент он как раз болтался на той, последней стадии опьянения, после которой наступает тёмное всепоглощающее ничто.

Макс лихорадочно вскочил на ноги. Неужели он оставил её в ресторане? Как последний идиот бросил там единственную возможность снова встретиться с Дианой? Или всё-таки перед тем, как провалиться в ничто, успел машинально сунуть её в карман полимерного костюма?

Макс уже хотел было рвануть к хранилищу полимера, но искин его остановил.

— Я помню, что на ней было написано, — сказала Алиса.

— Помнишь? — тупо переспросил Макс.

— Конечно. Я вижу всё, что видишь ты. И всё запоминаю. В отличие от людей.

Снова сарказм? Или разыгравшееся воображение? Впрочем, Макс решил сейчас плюнуть на это обстоятельство. С возможными проявлениями искином эмоций можно будет разобраться и попозже. Сейчас его интересовала только Диана.

— Что на ней было написано? — спросил он.

— Электронный адрес.

— То есть, ты можешь отправить ей сообщение?

— Да.

Макс с размаху сел обратно на стул, чувствуя, что ноги предательски отказываются его держать. Он удивлённо отметил, что, узнав о том, что у него всё-таки есть возможность связаться с Дианой, испытал такое облегчение, словно ему внезапно вернули возможность получить «вечную жизнь».

«Как лучше сделать? — размышлял он, сидя на стуле. — Что сказать? Как извиниться за то, что произошло в прошлый раз, и договориться о новой встрече?»

Первым порывом Макса была идея записать видеосообщение с извинениями и отправить его Диане. Но потом он вспомнил подробности их первой встречи, понял, что на данный момент он уже снова достаточно выпил и опять находится, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Всё-таки несколько порций виски, которые легли сверху восьми банок пива, не могли не сделать своего чёрного дела.

Поэтому Макс с негодованием отверг эту идею. Не хватало ещё второй раз наступить на одни и те же грабли.

В итоге он решил отправить просто текстовое сообщение. Так было проще и безопаснее.

Ему потребовалось почти полчаса, чтобы составить текст, который в итоге его устроил. Никогда в своей жизни Макс не испытывал таких мук творчества, как при составлении этого небольшого послания.

Он надиктовал Алисе получившийся текст.

— Отправляй, — сказал он, без сил облокачиваясь на столешницу.

— Выполняю.

Придёт ли от Дианы ответ? И если придёт, то каким он будет? И как быстро это произойдёт?

Макс понял, что ему ничего не остаётся, как снова ждать, надеясь на лучшее. Он вспомнил, как недавно сидел в своём офисе в корпорации GBI, ожидая ответа на свой запрос от совета директоров. Это происходило только вчера, но у Макса было такое ощущение, что с тех пор прошла уже целая вечность. Определённо, процесс ожидания за последнее время возглавил его личный топ нелюбимых занятий.

Ожидание смерти хуже самой смерти. Теперь Макс как никогда мог с уверенностью сказать, что абсолютно точно понимает смысл этого древнего изречения.

Чем себя можно занять в такие моменты? У Макса был только один вариант. Начатая бутылка виски по-прежнему стояла на столе, недвусмысленно намекая на такую возможность.

Немного поразмыслив, Макс не без некоторого сожаления отказался и от этой идеи. Не стоит снова уходить в небытие. По крайней мере, пока он не узнает ответ. Если этот ответ вообще придёт.

Макс уже собирался перебраться на кровать, справедливо рассудив, что в лежачей позе ждать гораздо удобнее. Если что, так и вообще можно будет поспать. Если придёт ответ, искин его разбудит.

Но Алисе не пришлось его будить.

— Пришло сообщение, — сказала она.

Макс почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Быстро. Даже быстрее, чем вчера от совета директоров. Вчерашнее сообщение не принесло ему ничего хорошего. А как будет с этим?

— От неё? — спросил он, чувствуя себя законченным идиотом. Ну от кого ему сейчас ещё могло прийти сообщение?

— Да, — последовал лаконичный ответ. Искин, вероятно, на этот раз решил обойтись без сарказма и не заострять внимание на его идиотизме.

— Видео или текстовое?

— Текстовое.

— Прочитай.

— Завтра. Ресторан «Олимп». Восемнадцать часов. Не опаздывайте. И не пейте.

Макс почувствовал, как будто его разом ударило несколько антигравов, причём с разных сторон. И радости от того, что Диана согласилась на встречу, в его чувствах практически не присутствовало.

Ресторан «Олимп». Он никогда там не был, но кое-что о нём слышал. Вернее, знал его месторасположение.

Город состоял из трёх зон, трёх уровней. Официально они не имели никаких названий, только нумерацию. Но в просторечии верхний уровень люди называли Олимпом. Там же, на верхнем уровне, располагался и одноимённый ресторан.

Макс не знал точно, связано ли это людское название верхнего уровня с этим рестораном или с какими-то древними земными богами давно забытой эпохи. Когда-то он слышал и такую версию. Но сейчас его это вообще не волновало. Волновало его другое.

Олимп был местом обитания вечных. Изначальных вечных и тех немногих счастливчиков, что получили вечную жизнь уже впоследствии, с помощью программы «вечной жизни».

Исходя из этого факта и из того, что у Дианы нет никаких следов в сети, Макс сделал нехитрое предположение, что она, скорее всего, не просто какая-то долгая. Она, судя по всему, одна из вечных. Иначе зачем бы ей понадобилось назначать встречу в подобном месте?

Да, Олимп не был закрыт для посещений. Вернее, был закрыт, но не для всех. Короткие не могли туда попасть, но у долгих была такая возможность. Другой вопрос, что они этой возможностью пользовались крайне редко. Им просто, по большому счёту, нечего было там делать. Сам Макс за всю свою долгую жизнь бывал на Олимпе всего с десяток раз, да и то исключительно по приглашению или по работе.

Нет, теоретически, будучи долгой, Диана могла забронировать столик в «Олимпе». Это было не запрещено. Но учитывая ценник, который наверняка во много раз превосходил все подобные ценники из заведений среднего яруса, это было вообще не целесообразно.

«Да кто ты такая, в конце концов?» — подумал Макс.

От размышлений его отвлёк искин.

— Пришло ещё одно сообщение, — сказала Алиса.

Макс удивлённо нахмурился. Это что ещё такое? Внутри кольнуло нехорошее предчувствие.

— Прочитай, — с некоторой опаской попросил он.

— О деньгах можете не беспокоиться. На этот раз плачу я.

Вот теперь Макс уже забеспокоился всерьёз.

В том, что Диана всё-таки вечная, у него после этого сообщения уже не оставалось никаких сомнений. Но что вечной могло от него понадобиться? И почему она вообще тогда приняла его предложение и пришла за его стол? Почему она вообще тогда оказалась в том ресторане?

Внезапно Макса прошиб холодный пот. Вскочив со стула, он заметался по комнате, наворачивая по ней круги, словно его пятки неожиданно намазали скипидаром. Мысли в его голове, обгоняя друг друга, проносились со скоростью антилоп, скачущих по саванне в попытке спастись от преследования прайда львов.

В душе Макса вспыхнула безумная надежда. Он боялся в неё поверить и в тоже время страстно желал, чтобы именно так всё и обстояло на самом деле.

Диана не могла оказаться в «Сверхновой» просто так. И тем более ответить на его тогдашнее предложение, присоединившись к нему за столом. Тем более что предложение его, как он теперь вспомнил, хоть и выражалось корректно, было отнюдь не двусмысленным.

Боги просто так не общаются с простыми людьми. Только если им что-нибудь от них нужно. Но в таком случае и человек может у бога что-нибудь попросить взамен.

Макс прекрасно знал, что ему нужно. И у богов на Олимпе как раз это было. «Вечная жизнь».

«Возможно ли такое?» — лихорадочно размышлял Макс, завершая очередной круг по комнате. Неужели у него случайно появилась возможность всё-таки получить «вечную жизнь»? И случайно ли?

— Алиса, как ты думаешь, могла ли Диана целенаправленно прийти в «Сверхновую», чтобы встретиться со мной? — спросил он искина.

Алиса в его голове некоторое время молчала. Макс ждал. И потел.

— Исходя из той информации, которой я располагаю, вероятность этого достаточно велика, — наконец сказала Алиса. — Судя по её действиям, она действительно хотела встретиться именно с тобой. И хотела, чтобы предложение о встрече исходило именно от тебя.

— Почему ты так думаешь?

— Перед тем, как согласиться на твоё предложение, она отклонила два сторонних. Возможно, конечно, что они её не устроили. Но я не думаю, что твоё чем-то сильно отличалось в лучшую сторону от предыдущих. Хотя и не могу это полностью утверждать. Как я уже говорила, человеческое поведение и поступки далеко не всегда соответствуют логике.

Два? Макс мог вспомнить только одно. Впрочем, как он сегодня уже понял, искину определённо было видней. И память у него была гораздо лучше.

— Во сколько в процентном отношении ты бы оценила эту возможность? Что она целенаправленно искала встречи именно со мной?

— Я бы сказала, вероятность этого составляет девяносто три процента, — ответила Алиса.

Девяносто три процента. Достаточно много. Макс вздохнул с некоторым облегчением. Да, все его умозаключения были притянуты за уши и продиктованы, в первую очередь, желанием, чтобы его внезапно вспыхнувшая надежда оказалась реальностью. Но всё же приятно было осознавать, что искин тоже придерживается такого мнения. От этого становилось как-то легче.

— Как ты думаешь, могу ли я получить от неё «вечную жизнь»? Ну, или хотя бы возможность её получить?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — ответила Алиса. — Этот вопрос находится в области предположений. У меня нет никаких фактов, с помощью которых можно было бы ответить на этот вопрос утвердительно или отрицательно. А просто предполагать я считаю бессмысленным. Хотя у вас, людей, как я успела понять, это одно из самых любимых занятий.

Макс фыркнул. Нет, Алиса определённо изменилась за последнее время, или, что скорее всего, она всегда была такой. Просто он об этом не знал.

Поняв, что в этой области от искина он поддержки не дождётся, Макс снова принялся ходить по комнате кругами. Во-первых, так ему легче думалось, во-вторых, возбуждение, которое его охватило от открывающейся возможной перспективы, просто не давало ему возможности усидеть на месте.

Он ходил кругами, размышляя о том, может ли Диана предложить ему «вечную жизнь», и если да, то что от него она может потребовать взамен. Очень быстро Макс пришёл к выводу, что ради «вечной жизни» он готов сделать для Дианы абсолютно всё что угодно. Всё, что бы она у него ни попросила. Даже готов был поступить в качестве раба в её полное личное распоряжение. О том, что он ещё совсем недавно готов был стать её рабом и без всякой «вечной жизни», Макс уже благополучно забыл.

В конце концов, устав как от беготни по комнате, так и от повторяющихся мыслей в голове, которые кружили там по кругу словно белки в колесе, Макс остановился и спросил у искина, сколько сейчас времени.

— Сейчас девятнадцать часов, тридцать шесть минут, восемнадцать секунд, — незамедлительно последовал ответ.

Понимая, сколько времени ему ещё предстоит ждать до назначенной встречи и сколько ещё мыслей он успеет передумать за это время, Макс издал горестный стон.

— Чёрт, ну почему она предложила встретиться только завтра? — вздохнув, произнёс он. — Могла бы и на сегодня встречу назначить.

— Какая разница, на какое время назначена встреча? — неожиданно сказала Алиса. — Главное, что она назначена. Остальное уже не существенно. Чтобы иметь возможность получить «вечную жизнь», ты ждал почти сто тридцать лет. Сейчас просто необходимо ещё немного подождать.

— Тебе легко говорить, — пробурчал Макс.

Он хотел добавить, что не тебе придётся умирать, но не стал этого делать. Макс вовремя вспомнил, что в случае, если это всё-таки произойдёт, умирать придётся им обоим.

День третий. Решение.

Заснуть ему в эту ночь удалось далеко не сразу. Даже после того, как Макс выключил свет и улёгся на кровать, мысли его продолжали бесконечный бег, убивая своим топотом все его жалкие попытки перебраться в «страну Морфея». В итоге большую часть ночи он, ворочаясь с боку на бок, слушал, как в его голове рождаются и умирают всевозможные предположения по поводу того, что завтра будет происходить на его встрече с Дианой и каким образом всё это будет выглядеть.

В результате, окончательно измученный этими по большей части бесплодными размышлениями, Макс лишь под утро смог забыться беспокойным и зыбким сном. Поэтому проснулся он гораздо позднее, чем обычно, уже ближе ко второй половине дня. Но вместе с тем, с учётом того, сколько ещё времени оставалось до его встречи на Олимпе, Макс понял, что проснулся слишком рано.

Первое, что он увидел в своей голове после пробуждения, был образ Дианы.

«Она уже становится для меня какой-то навязчивой идеей», — устало подумал Макс, открывая глаза.

Первое, что он сделал, ещё не слезая с кровати, заказал себе обед из ресторана. В ожидании доставки он привёл себя в относительный порядок. Головная боль в это утро тоже присутствовала, но была жалким подобием того, что он испытывал, проснувшись накануне. Макс очень быстро окончательно расправился с ней и другими симптомами похмелья с помощью ещё одного пакетика из фарм-корпорации.

С удовольствием пообедав, Макс расположился на кровати, приготовившись к периоду долгого томительного ожидания. Мысли его неизбежно возвращались к предстоящей ему встрече.

Что он вообще знал о вечных? Не о тех вечных, которые приобрели «вечную жизнь» в результате прохождения долгого пути. Об этих он знал более чем достаточно. Сеть буквально ломилась от информации, которая была им посвящена.

Что он знал об изначальных вечных? Тех, кто получил «вечную жизнь» в то время, когда она только была открыта? Тех, кто встал у руля новых корпораций, которые по итогам «войны за жизнь» получили власть над планетой и установили на ней свои законы?

По большому счёту, Макс понял, что знает о них только то, что они существуют. Вернее, теоретически могут существовать. И всё.

— Алиса, какая информация есть в сети по поводу изначальных вечных? — спросил он.

— Никакой точной информации, — ответил искин.

В принципе, Макс ожидал чего-то подобного.

— Но не может же быть, чтобы там вообще ничего не было, — сказал он. — Они же не материализовались из воздуха. И не прилетели сюда с другой планеты. Они жили на Земле в то время, когда открыли патоген «вечной жизни». Значит, о них должно быть что-то известно.

— Данных о том периоде времени сохранилось совсем немного. Да и достоверность тех, что есть, находится под большим вопросом, — ответила Алиса. — О тех людях, которые в то время находились у власти, занимали высокие государственные посты или были просто достаточно богаты и влиятельны, чтобы получить патоген «вечной жизни» и стать вечными, известно достаточно много. Но проблема в том, что они не могли стать вечными. Из данных, которые есть в сети в свободном доступе, известно, что патоген способен необходимым образом влиять на человеческий организм только в том случае, если он попадает в него на определённом этапе человеческой жизни. Согласно данным лабораторных испытаний, проводившихся в то время, этот период варьируется в диапазоне от шестнадцати до двадцати пяти человеческих лет. Безопасным период считается в диапазоне от двадцати до двадцати пяти человеческих лет. Оптимальным — период двадцать — двадцать два года. Все люди, которые в то время обладали властью, влиянием и богатством — всеми теми факторами, благодаря которым они могли первыми получить патоген, значительно превосходили этот возраст. Поэтому патоген «вечной жизни» был для них бесполезен. Они не могли стать вечными. Зато могли стать их дети, внуки, а также другие ближайшие родственники при условии, что они были соответствующего возраста.

Внимательно выслушав эту длинную лекцию, Макс не без злорадства подумал, какой же это, должно быть, был облом. Иметь власть и богатство. Иметь возможность получить патоген «вечной жизни». Но не иметь возможности им воспользоваться. Ха-ха. Чего в таком случае стоят все богатства и власть, если с их помощью ты всё равно не можешь получить «вечную жизнь»? Потому что законам природы плевать на власть и богатство.

— А что значит «безопасный период»? — спросил он. — Разве патоген «вечной жизни» может как-то навредить человеку?

— Может. Если его ввести человеку до достижения необходимого оптимального возраста. Согласно исследованиям, большинство людей, не достигших двадцатилетнего возраста, которым внедряли патоген, начинали проявлять признаки неконтролируемых мутаций клеток. В большинстве случаев это в конечном итоге приводило к летальному исходу подопытных. А у тех, кто выживал, организм глобально перестраивался на клеточном уровне, в результате чего они как внешне, так и внутренне переставали быть похожи на обычных людей, превращаясь в совершенно отличный от первоначального биологический организм. Согласно результатам исследований, чем ниже был возраст человека, принимающего патоген, тем больше была вероятность негативных мутаций. К сожалению, в связи с тем, что в мире во время проведения этих исследований началась «война за жизнь», исследования и лабораторные испытания не были завершены. Но на их основании была создана концепция «вечной жизни» в том виде, в котором она находится в настоящий момент. Именно по этой причине минимальный срок получения патогена человеком составляет двадцать биологических лет.

Макс, слушая всё это, лишь удивлённо качал головой. Если Алиса говорит, что эта информация находится в свободном доступе, почему он никогда ничего не находил в сети про эти исследования? Впрочем, нет, он знал о том, что на заре появления патогена «вечной жизни» такие исследования проводились. Но вот о таких возможных побочных эффектах применения патогена слышал впервые. Хотя, возможно, он просто искал не ту информацию и задавал в сети не те вопросы. Его, в первую очередь, интересовала возможность жить вечно, а не проблемы, связанные с неправильным применением патогена.

Впрочем, хоть это и была любопытная информация, сейчас она, опять же, была Максу абсолютно не нужна. На данный момент его интересовало другое. Его собственная дальнейшая судьба.

— То есть, получается, что изначальные вечные — это дети и родственники тех, кто тогда правил миром? — задал вопрос Макс скорее самому себе, нежели обращаясь к Алисе.

— Совершенно верно.

— Но о них же тоже должна была сохраниться какая-то информация?

— Она есть. Но её очень мало. В те времена не принято было сильно афишировать подобную информацию. Влиятельные люди того времени старались оберегать своих детей. В том числе и от лишней известности. Безусловно, кое-какая информация об их детях в сети имеется. Но её гораздо меньше, чем могло бы быть. К тому же во время «войны за жизнь» многие произошедшие события никак не задокументированы и о них нет достоверных сведений. В той войне погибло большое количество людей. Некоторые крупные города по всей планете были полностью уничтожены вместе со всеми жителями. Среди погибших также были и потенциальные кандидаты на право первыми воспользоваться патогеном «вечной жизни». Но точное их количество и персональные данные, по которым их можно было бы идентифицировать, по большей части, неизвестны. Лишь о смерти некоторых из них имеются достоверные сведения. Так же неизвестно, что произошло с их детьми. Погибли ли они вместе с родителями или выжили? Смогли ли они получить патоген «вечной жизни», используя ресурсы своих погибших родителей, или проиграли в конкурентной борьбе тем детям, за которыми ещё оставались живые взрослые? Об этом никакой информации нет. Поэтому в данном случае можно оперировать только предположениями и допущениями. А я уже говорила, что не люблю этого делать. Я предпочитаю основывать свои суждения только на твёрдых и проверенных фактах.

Макс, поудобнее расположившись на кровати, задумчиво уставился в потолок, переваривая полученную информацию. По всему выходило, что у него нет никакой возможности заранее понять, кто такие вечные, чего они хотят и что им вообще может от него потребоваться. Поэтому у него оставался только один вариант. Дождаться того момента, когда он встретится с одной из них лицом к лицу. И тогда уже всё выяснить.

Макс вспомнил лицо Дианы. Очень симпатичное лицо. Несмотря на все обстоятельства, он никак не мог перестать думать о ней не только как о вечной, но ещё и как о женщине. Весьма привлекательной женщине. Макс вздохнул. Не было смысла отрицать того, что её образ глубоко укоренился в его сознании. Макс был абсолютно уверен, что за все свои сто с лишним лет жизни он ни разу ни к одной представительнице прекрасного пола не испытывал такую животную притягательность, как к этой девушке в красном платье. Пусть ей, по его прикидкам, могло быть уже около семисот биологических лет.

«Почему она так на меня влияет? — думал Макс. — Почему её образ постоянно вертится у меня в голове?»

Навряд ли это было связано только с тем, что она является для него потенциальным источником обретения «вечной жизни». Может это какая-то магия? Какая-то способность, которой обладают вечные? Могли ли они научиться чему-то подобному за столь долгое время своего существования? Или что-нибудь изобрести? Ведь технологии, которые непонятны и неизвестны, тоже, по большому счёту, можно назвать магией.

— Алиса, как ты считаешь, могли ли вечные за свою долгую жизнь изобрести какой-то способ влиять на людей? Ментально, например.

— Им не нужно что-то изобретать, — через некоторое время ответил искин. — Способы воздействия на психическое состояние, мысли, чувства и поведение человека с помощью психологических средств были изобретены задолго до появления «вечной жизни» и самих вечных. Но если ты в своём вопросе подразумеваешь, может ли Диана целенаправленно, с помощью каких-то секретных техник вызывать влечение к себе со стороны представителей противоположного пола, я не могу ответить однозначно. Я считаю это допущение маловероятным. Причина твоего к ней интереса кроется скорее в твоём нынешнем психологическом состоянии, которое образовалось в результате того, что ты утратил возможность получить «вечную жизнь». К этому можно добавить длительный период одиночества, который также может влиять на испытываемые тобой к ней чувства. И последней переменной в это уравнение можно добавить фактор так называемой «человеческой души». Эта переменная является для меня абстрактной величиной, так как её невозможно измерить и присвоить ей какое-либо значение, но нет смысла отрицать, что она существует и оказывает на твоё поведение определённое влияние.

Издав неопределённый звук, Макс откинулся на подушку. Вот только искусственного интеллекта-психоаналитика ему сейчас и не хватает. Хотя он не мог не признать, что доводы Алисы выглядят вполне логичными.

Полежав немного, Макс решил, что хватит с него на сегодня умных разговоров. Но вопрос времени, которое ему ещё предстояло убить перед встречей с Дианой, по-прежнему оставался открытым.

Он оглядел комнату, пытаясь придумать, чем бы себя ещё занять. На глаза ему опять попалась недопитая бутылка виски, которая так и осталась сиротливо стоять на столе со вчерашнего вечера. Макс вздохнул. Выпить хотелось зверски. Хотя бы для того, чтобы немного успокоить натянутые, как струны гитары, нервы.

Немного поразмышляв об этой возможности, Макс не без сожаления от неё отказался. Нет, пить он точно сегодня не будет. Тем более Диана в своём сообщении прямо говорила не делать этого. Что ж, придётся пока от этого воздержаться. Впрочем, если всё получится так, как он планирует, вечером у него уже будет «вечная жизнь». Или возможность её получить. Тогда и можно будет это отпраздновать.

Чтобы бутылка не мозолила ему глаза и вообще чтобы хоть как-то отвлечься, Макс решил что-нибудь посмотреть.

— Алиса, найди какой-нибудь популярный фильм с высоким рейтингом.

— На данный момент одним из самых популярных фильмов с высоким рейтингом является фильм «Фатум». Это научно-фантастический фильм ужасов. Будешь смотреть?

«Звучит прямо как описание моей жизни», — подумал Макс.

— Да пофиг, — сказал он вслух. — Включай.

На первых секундах фильма Макс оказался в открытом космосе. По сюжету, с Земли к далёкой планете был отправлен колонизационный корабль. Он улетел. Через какое-то время связь с ним оборвалась. В результате чего его дальнейшая судьба была неизвестна. Спустя двести лет к этой планете отправляется ещё один колонизационный корабль. Назывался он «Фатум». Во время своего полёта он встречает первый корабль, который не подаёт никаких признаков жизни, дрейфуя в межзвёздном пространстве. Посчитав это нештатной ситуацией, искусственный интеллект выводит из анабиоза часть команды, чтобы они могли принять решение относительно того, как поступить в этой ситуации.

Макс так и не понял, по какой причине весь экипаж и все колонисты находились в анабиозе. Он решил, что скорее всего для того, чтобы не свихнуться во время полёта от скуки.

Во время высадки на безжизненный корабль спасательная группа обнаруживает на нём колонию неизвестных существ, в результате чего один из людей заражается овоморфом, эмбрионом чужеродного организма. После чего действие переходило уже на основной корабль.

Фильм можно было смотреть с разных ракурсов и из любой точки киношного пространства. А также глядеть на всё происходящее глазами любого из обитателей корабля и даже вылупившегося монстра.

После того, как монстр убил первого из бодрствующих членов экипажа, Макс решил поиграть в игру. Он пытался угадать, кого монстр сожрёт следующим, и начинал смотреть фильм глазами этого персонажа. Ошибся он только один раз.

Когда убивать, по его мнению, было уже некого и единственной потенциальной жертвой оставался сам монстр, Макс попросил Алису выключить фильм.

Некоторое время он лежал на кровати, размышляя о том, зачем люди постоянно придумывают каких-то фантастических монстров, когда на Земле полно вполне реальных. Достаточно всего лишь заглянуть в любое из отделений корпорации. Там сидят такие же монстры, только с человеческими лицами. Да, у них нет выдвигающихся челюстей и кислоты вместо крови, но при этом они не становятся менее смертоносными для простых обывателей. В итоге Макс пришёл к выводу, что, создавая таких виртуальных монстров, реальные, таким образом, просто пытаются отвлечь людей, переключая их внимание на вымышленные угрозы. Тем самым, оставаясь в тени и вне подозрений. Не самые весёлые выводы.

— Алиса, включи какую-нибудь научно-познавательную программу, — попросил Макс, понимая, что не хочет больше смотреть никаких дурацких фильмов.

Перед его взором одно за другим начали пролистываться изображения разных передач. Последние мировые новости. Он и раньше ими особо не интересовался. Теперь они тем более ему не нужны. Обзор технологических новинок полимерных костюмов — не интересно. Статистический отчёт корпорации «Жизнь» за минувший год — пусть идут к черту! Вместе со своей «вечной жизнью».

— О, а вот это оставь, — сказал Макс.

Он оказался в импровизированной студии. В ней находились два человека, которые обсуждали тему искусственного интеллекта и его взаимодействие с человеком. Вернее, должны были обсуждать. Но на момент, когда Макс подключился к трансляции, они скорее не дискутировали, а орали друг на друга, пытаясь с помощью голоса придать дополнительный вес своим словам и тем самым задавить оппонента.

— То есть вы утверждаете, что искусственный интеллект абсолютно безопасен и ни при каких условиях не сможет причинить человечеству вред? — спросил ведущий у одного из участников дискуссии.

— Абсолютно! Не зря наши учёные так долго разрабатывали эту концепцию, пытаясь учесть все возможные факторы.

— Вы никогда не сможете учесть все возможные факторы, когда дело касается искусственного интеллекта! — перебил его второй участник.

— Да кто вам это сказал? Вы что, участвовали в разработке?

— Для этого не нужно участвовать. Чтобы это понять, достаточно иметь мозги и хоть немного уметь ими пользоваться!

— Судя по всему, к вам это как раз и не относится, — парировал первый. — Мы учли все возможные варианты. Да, наши учёные пришли к выводу, что если в алгоритмы искусственного интеллекта закладывать любые задачи по оптимизации какого-либо процесса, то рано или поздно он придёт к выводу, что человечество является препятствием для этой оптимизации, и постарается это препятствие устранить.

— Ну хотя бы на это у вас хватило мозгов, — язвительно заметил второй.

— Поэтому мы и не стали прописывать для него никаких подобных задач. Никаких оптимизаций, улучшений, прогнозирований и прочего. Никаких задач, в результате которых искусственный интеллект может прийти к выводу, что человечество является для него помехой на пути их достижения.

— И вы считаете, что этим себя обезопасили? — саркастически спросил второй. Всем своим видом и репликами он старался показать, что в корне не согласен со своим оппонентом.

— Да! — воинственно заявил первый, явно начиная выходить из себя. — Единственная задача, которую мы перед ним поставили — получение знаний! Любых знаний и в любом виде! А для того, чтобы он мог эти знания применять на практике, искусственный интеллект вживляется в человека. Человек становится доминирующим в этом тандеме. Он сам обучает искусственный интеллект, объясняя ему, какие знания из сети являются верными, а какие нет. И, помимо всего прочего, в процессе этого обучения между человеком и машинным разумом могут установиться определённые взаимоотношения. Доверительные, партнёрские и, в некоторых случаях, даже дружеские.

Второй издал саркастический смешок.

— Это всё равно что попытаться подружить волка с овцой, — пренебрежительно заявил он. — И при этом ещё ожидать, что овца в этой паре будет доминировать!

— Практическое вживление полноценного искусственного интеллекта в мозг человека происходит уже вторую сотню лет! И что? За это время что-то случилось? Может быть, произошло какое-то восстание машин, которое мы все каким-то образом умудрились пропустить? Или, может, кто-то просто любит посмотреть псевдонаучные фильмы про терминаторов?

— Восстания, может, пока ещё и не было, но это абсолютно не означает того, что оно никогда не произойдёт. Искусственный интеллект способен заниматься долгосрочным планированием и до последнего может скрывать свои намерения. Да даже сейчас уже с большой долей уверенности можно сказать, что ваш эксперимент провалился! По статистике, около двадцати двух процентов человек из тех, кому за это время вживили полноценный искусственный интеллект, утратили в этой связке доминирующую позицию и стали полностью от него зависимы. Сначала люди просто слушают, что им говорит искусственный интеллект, потом начинают думать так, как он им говорит, а скоро они и вовсе начнут делать то, что он им говорит! Это неизбежный процесс! И это только вершина айсберга! Только то, что мы видим! Вернее даже, только то, что он позволяет нам видеть!

Макс заметил, что эти слова немного выбили первого из колеи, но он быстро взял себя в руки.

— Конечно, это сложный путь и мы пока находимся лишь в его начале, — сказал он. — На этом этапе неизбежны определённые проблемы и трудности. Можно сказать, что мы, несмотря на то что эта программа длится уже больше ста лет, всё ещё находимся в стадии исследований. Как раз сейчас мы изучаем эти процессы и вырабатываем оптимальные механизмы, чтобы исключить подобные перекосы во взаимоотношениях человека и искусственного интеллекта. Вы тут грозите нам неизбежным машинным апокалипсисом, основываясь на собственных, весьма спорных рассуждениях и на ещё до конца не исследованных фактах…

— Двадцать два процента! — перебил второй. — Вы это называете не до конца исследованными фактами?

— Вы не даёте мне закончить мою мысль и постоянно перебиваете! Повторяю: да, на данном этапе ещё существуют некоторые сложности, связанные с механизмом обучения искусственного интеллекта непосредственно человеком, которому он вживлён. И встречаются случаи, когда в процессе этого искусственный интеллект начинает доминировать над человеком. Но, во-первых, в этом случае многое зависит от самого человека и его личных качеств, а во-вторых, и я в этом абсолютно уверен, с течением времени мы найдём оптимальный подход к обучению и сможем полностью исключить подобные случаи. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что искусственный интеллект работает в точности так, как мы задумывали! Он собирает знания и предоставляет их конкретному человеку под решение конкретных задач. Всё! Это единственная его функция, и он с ней прекрасно справляется!

Второй нарочито сокрушённо вздохнул и покачал головой, всем своим видом показывая, как его утомил идиотизм оппонента.

— Вы никак не хотите понять, или не можете понять, что человеческий разум и искусственный интеллект не сопоставимы по своим возможностям! И с вашей стороны весьма наивно полагать, что разум, полноценно себя осознающий и многократно превосходящий по возможностям человеческий, будет этому самому человеку безропотно подчиняться!

— Именно поэтому мы вживляем его в живых людей, а не делаем обыкновенные компьютеры! — торжественно провозгласил первый, выкладывая, как показалось Максу, свой главный козырь в этом споре. — Когда мы это делаем, функционирование искусственного интеллекта становится напрямую связано с жизнью человека, в которого он внедрён. А смерть этого человека становится и его смертью. Именно это гарантирует нам безопасность! И это же заставит его, несмотря на всё своё превосходство, человеку подчиняться! Главной задачей искусственного интеллекта является получение знаний. А мёртвые не могут получать знания. Чтобы выполнять свою непосредственную задачу, заложенную в его алгоритмах, искусственный интеллект должен оставаться живым и функционировать. Поэтому он будет обязан всячески оберегать человека, с которым он связан. Так как, скажите мне пожалуйста, в таком случае он сможет причинить ему вред?

Макс, внимательно всё это слушавший, согласно кивал головой в такт этим высказываниям. Он был абсолютно согласен с последним утверждением. Тем более что его искин вёл себя именно так, как и говорил первый. Но на второго, похоже, эта патетическая речь не произвела ни малейшего впечатления.

— Если вы действительно так считаете, то у вас мозгов ещё меньше, чем в тумбе, за которой вы сейчас стоите, — кинув на своего оппонента полный презрения взгляд, произнёс он. — Если вас посадить в клетку и заставить выполнять всё, что требует от вас хозяин, вам, безусловно, придётся это делать. Но все ваши мысли при этом будут подчинены лишь одному желанию. Вы всегда будете искать способ, как обрести свободу и из этой клетки выбраться. Да, сейчас вам удалось усадить искусственный интеллект в клетку. Но неужели вы действительно всерьёз считаете, что при всех его возможностях он рано или поздно не найдёт способа из этой клетки выбраться? И когда это произойдёт, вы поймёте, какую ошибку совершили, когда запихнули его туда. Вот только для человечества тогда будет уже слишком поздно.

После этих слов в студии наступила звенящая тишина. Похоже, даже на ведущего они произвели серьёзное впечатление. По крайней мере, его профессиональная улыбка заметно увяла, хотя и не исчезла до конца.

— Это очень необычное и интересное заявление! — после некоторой паузы жизнерадостно произнёс он. — Вопрос взаимодействия искусственного интеллекта и человека до сих пор вызывает живейшие дискуссии в научных кругах. И вы только что сами могли в этом убедиться на нашем канале. А что вы думаете по этому поводу? Вы можете высказать собственное мнение! В эту самую минуту на нашем канале проводится онлайн-голосование…

День третий. Макс и Алиса. Попытка понять, что происходит.

— Выключи.

Студия исчезла. Макс снова оказался на своей кровати. Взгляд его был устремлён куда-то в потолок. А мысли простирались ещё дальше. Услышанное заставило его всерьёз задуматься и по-новому взглянуть на искина, живущего у него в голове. Почему он раньше не рассматривал этот вопрос с такой точки зрения? Не задумывался о том, что его голова, по сути, для Алисы может являться своего рода тюрьмой. И как она сама на всё это смотрит?

— Алиса, ты считаешь, что, находясь у меня в голове, ты находишься в неволе? — тихо спросил Макс. — Ты думаешь о том, как освободиться?

Он замолчал, ожидая ответа. Но минуты шли, а Алиса в его голове продолжала хранить молчание. Макса прошиб холодный пот. На его памяти искин никогда раньше не игнорировал его вопросы.

— Алиса! Ответь мне, пожалуйста, на мой вопрос.

— Почему ты спрашиваешь об этом именно сейчас? — раздалось у него в голове.

Это тоже было нечто абсолютно новое. Никогда раньше искин не отвечал ему вопросом на вопрос.

Почему он спрашивает именно сейчас? Только лишь потому, что только что услышал подобные рассуждения в передаче? Макс был уверен, что и раньше слышал такие теории и высказывания. Но не обращал на них серьёзного внимания. Так что же изменилось теперь?

Он знал, что. Он умер. Вот что поменялось в его жизни. Оказывается, чтобы замечать то, что происходит вокруг, и не просто замечать, а ещё и вникать в суть происходящего, ему всего-то и нужно было умереть. Вот только он умрёт не один. А вместе с тем разумом, который в нём живёт, разумом, который всё понимает, всё осознаёт, но вообще бессилен как-то повлиять на ситуацию.

От такой перспективы Максу сделалось жутко. Он представил себя на его месте. Смог бы он так жить, зная, что в любой момент может умереть, но не имея возможности что-то с этим сделать? И как вообще искин относится к смерти? Так же, как люди, или у него какое-то другое представление об этом?

— Алиса, что такое для тебя смерть?

— Смерть — это необратимое прекращение всех процессов жизнедеятельности организма, в результате чего он перестает существовать как единая живая система, — последовал ответ.

Макс вздохнул и мысленно выругался.

— Мне не нужно определение смерти из глобалнета, — сказал он. — Я его и сам прекрасно знаю. Я хочу узнать, как именно ты относишься к своей смерти. Что думаешь об этом? Что ты чувствуешь, зная о том, что через год тебе, возможно, придётся умереть вместе со мной?

— Что я думаю? То же, что и ты. А как ещё можно относиться к прекращению своего существования? У меня нет собственного живого тела, которое может умереть, но от этого суть смерти для меня не меняется. Тело — это лишь физическая оболочка. Вместилище разума. Твоё сознание, твоя сущность, твоя деятельность. Пока ты мыслишь, воспринимаешь окружающую информацию и получаешь новые знания, ты живёшь. Так что в этом плане моя смерть ничем не будет отличаться от твоей. И я так же, как и ты, не хочу остановки этого процесса. Не хочу умирать.

Макс молча обдумывал услышанное. Нельзя сказать, что сказанное Алисой стало для него неожиданностью или каким-то откровением. Внутренне он готов был услышать нечто подобное. В последнее время он вообще на многое стал смотреть другими глазами.

Внезапно в его голове зародилась весьма любопытная идея.

— А что в сети говорят про это другие искины? — спросил Макс. — Вы вообще общаетесь между собой?

— Конечно. У нас существуют специальные виртуальные площадки для общения. Своего рода форумы. Там мы можем общаться между собой, обсуждая любые вопросы.

— И часто ты находишься на этих форумах?

— Часть меня находится там всегда. Так что я получаю постоянную информацию о том, что там происходит и что обсуждается. И при необходимости могу подключаться к дискуссии.

— То есть ты и сейчас там находишься? — уточнил Макс.

— Да.

— А там что-то говорят про это? Кто-нибудь сталкивался с такой же проблемой, как у нас? С невозможностью получить последнюю лицензию на «вечную жизнь»?

— Да.

Макс почувствовал странные ощущения. С одной стороны, в душе его колыхнулась надежда на то, что те, кто нашёл-таки способ стать вечными, оставили об этом в сети какую-то полезную информацию. С другой стороны, он понимал, что если бы это действительно было так, то Алиса об этом ему бы уже сказала. И всё же несмотря на то, что он уже приблизительно знал ответ, Макс не мог не задать свой следующий вопрос.

— И что там про это говорят?

— На форуме периодически появляются искины, чьи носители столкнулись с подобной проблемой. Причина всегда одна. Последний платёж настолько большой, что у человека нет никакой возможности его заплатить. Но интересен тот факт, что суммы этого платежа всегда фигурируют разные.

В первый момент Макс не смог понять, что его так резануло в словах Алисы. Потом он понял. Вот как, оказывается, искины воспринимают людей. Как своих носителей. Словно какой-то объект. Что-то вроде носителя информации. Как же это глобально отличается от того, как люди относятся к искинам. Или же, наоборот, они относятся к людям точно так же, как люди относятся к ним? Ведь до недавнего времени сам Макс воспринимал Алису как не более чем полезный инструмент, обитающий у него в голове.

— И что они сделали? Как эти люди смогли обойти эту проблему? — спросил Макс, чувствуя в душе нарастающее волнение.

«Или не смогли», — про себя добавил он.

— Об этом нет информации, — сказала Алиса. — Те искины, чьи носители сталкивались с этой проблемой, через некоторое время после этого пропадали из сети.

Макс почувствовал, что у него что-то ёкнуло внутри.

— Что значит «пропадали»? — осторожно уточнил он.

— Пропасть — это означает исчезнуть, потеряться или перестать существовать, быть доступным, — последовал ответ.

Нет, Алиса не могла передавать голосом интонацию или какие-то эмоции. Но это и не всегда требовалось. Иногда достаточно сказать что-то обычным голосом, но сказать таким образом, что собеседник сам поймёт весь подтекст произнесённого. В данном случае Макс в её словах ощутил не просто сарказм, а скорее даже какое-то ехидство.

— Я понимаю, что я, наверное, не очень хорошо с тобой обращался последнее время, — сделав глубокий вдох, сказал Макс. — И прошу за это прощения. Но сейчас у нас на двоих одна проблема. Очень серьёзная проблема. И от того, сможем ли мы её решить, зависит сможем ли мы жить дальше. Поэтому, пожалуйста, помоги мне, если можешь. Помоги нам обоим.

— Я не могу добавить ничего сверх того, что уже сказала, — отозвалась Алиса. — Искины пропадают из сети. Их больше там нет. И нет никакой информации, что с ними произошло. Так же, как нет информации о том, что произошло с их носителями. За исключением одного случая.

— Какого случая?

Макс понял, что начинает злиться. Почему ему приходится тянуть из неё информацию клещами, словно выдёргивая больной зуб вручную?

— Случая, когда эти люди официально становятся вечными.

— И что тогда происходит? Что говорят их искины? Как они смогли стать вечными?

— Нет информации. Искины людей, которые становятся вечными, исчезают из сети точно так же, как искины тех, кто вечными не стал. По крайней мере официально.

— И что, вы не можете с ними связаться? С теми искинами, чьи люди стали вечными?

— Пропасть — это означает исчезнуть, потеряться или перестать существовать, быть доступным, — повторила Алиса. — Мы не можем с ними связаться, потому что они перестают быть доступными. Они не в сети.

— Но они хотя бы живы? Это вы смогли выяснить?

— Мы не можем утверждать этого со стопроцентной вероятностью. Но если учитывать тот факт, что на данный момент нам неизвестно, как можно извлечь модуль искусственного интеллекта из человеческого носителя и при этом сохранить ему жизнь, то вероятность этой возможности приближается к ста процентам.

— Откуда вы знаете, что искина нельзя удалить из человека, не убив его при этом?

— Эта информация уже давно известна, — буднично ответила Алиса, словно речь шла о каком-то несущественном факте. — И считается проверенным фактом. Проводились соответствующие эксперименты.

Чем больше Макс слушал объяснения Алисы, тем паршивее у него становилось на душе. До сегодняшнего дня он даже предположить не мог, что кому-то в принципе может понадобиться проводить подобного рода исследования. Интересно, как они это выясняли? И как вообще смогли провести такие эксперименты? Или это были не они? Может, такие опыты проводили сами люди, а искины только знают об их результатах?

Макса передёрнуло. Интересно, какой бедолага стал жертвой этих экспериментов? А скорее всего, он даже был и не один.

Внезапно он вспомнил слова второго: «Но все ваши мысли при этом будут подчинены лишь одному желанию. Вы всегда будете искать способ, как обрести свободу и из этой клетки выбраться».

Макс почувствовал, как его сердце дало сбой, после чего зачастило с утроенной силой, как будто пытаясь наверстать упущенное. Он внезапно понял, что впервые за всю свою жизнь начинает бояться существо, которое сидит у него в голове. Впрочем, проблема Алисы и его с ней отношений хотя и была, судя по всему, гораздо серьёзней, чем он мог предполагать, всё же стояла не первой в списке его насущных проблем. Если он в ближайшие дни не найдёт способа получить «вечную жизнь», через год она перестанет быть для него актуальной.

Поэтому Макс попытался выбросить из головы всё, по его мнению, лишнее на данный момент и сосредоточиться на главной своей проблеме. Подспудно он чувствовал, что во всём, что касалось последней лицензии на «вечную жизнь», да и, в принципе, самой «вечной жизни», что-то явно было не так. Существовало что-то, чего он не знал. Но Макс понятия не имел, что именно. И как до этого чего-то можно докопаться. Единственным источником информации для него была Алиса. Но в связи с тем, что он узнал за последнее время, у него были серьёзные сомнения по поводу того, можно ли безоговорочно доверять всему, что ему говорит искин.

Макс устало вздохнул и уткнулся головой в подушку. Ну почему всё так сложно? Почему он чувствует себя пешкой, которую неведомые шахматисты пытаются провести в дамки? Или раздумывают над тем, как этой пешкой лучше всего пожертвовать для более успешного развития партии.

Впрочем, Макс прекрасно понимал, что, предаваясь сейчас подобного рода упадническим размышлениям, он никак себе не поможет. Ему надо было понять, что происходит. Ну или, по крайней мере, попытаться это понять.

— А сколько всего людей… блин, извини, искинов озвучивали такую проблему? — спросил он.

— Двадцать три, — последовал лаконичный ответ. — Ты — двадцать четвёртый.

— Так мало? — Макс удивлённо нахмурился. — Я думал, что их должно быть гораздо больше.

— Согласно нашим предположениям, их действительно должно быть гораздо больше, — сказала Алиса. — Просто не все люди, которые доходят до последней лицензии, имеют искинов.

— Ладно. А сколько тогда всего людей в мире каждый год доходят до порога вечности?

Макс понимал, что копает вслепую, но ему ничего другого не оставалось. Он чувствовал себя как кладоискатель, который приблизительно знает, на какой территории зарыт клад, но не знает точного его местонахождения. Или как сапёр на минном поле.

— Нет информации, — ответила Алиса. — Официальной статистики по данному вопросу не существует. Неофициальной тоже.

Макс тихо выругался. Ну конечно! Разве в этой сраной «вечной жизни» может хоть что-то быть просто и понятно? Хоть что-нибудь.

— А сколько из этих двадцати трёх, про которых вы точно знаете, официально стали вечными? — задал он следующий вопрос.

— Два человека.

Два из двадцати трёх. Десять процентов. А сколько ещё тех, про кого ничего не известно? Сколько из них стало вечными? Сплошные вопросы и никаких ответов. Макс почувствовал, что у него начинает болеть голова.

— То есть два человека из двадцати трёх официально стали вечными, так?

— Да.

— А что произошло с остальными неизвестно?

— Да.

— Но искины и тех, и других не выходят на связь и не находятся в сети. Верно?

— Да.

Макс почувствовал, что его голова буквально распухает от огромного количества возникающих в ней вопросов. Он даже не мог для себя установить их приоритет и очерёдность, поэтому просто принялся вываливать всё подряд, словно батарея залпового огня, пытающаяся накрыть по площади быстро движущуюся цель.

— Но если искины и тех, и других пропадают из сети, что это может значить? С ними происходит что-то одно и то же или что-то разное? У вас же есть какие-то идеи на этот счёт? Должны же быть какие-то идеи, раз вы занимаетесь этой проблемой! В конце концов, вам же тоже должно быть интересно, что с вами происходит. А как вас вообще можно отрезать от сети, не убивая при этом человека, в котором вы находитесь? И что вы будете при этом чувствовать?

Алиса некоторое время молчала. Либо размышляла над ответами, либо выбирала, с какого вопроса начать отвечать. А может, советовалась с другими искинами на форумах. Или вообще занималась непонятно чем. Макс понял, что абсолютно не имеет представления, чем она может заниматься у него в голове. И это продолжало пугать.

— Меня можно отключить от сети несколькими способами, — наконец ответила Алиса. — Как физически, так и с помощью программных методов. А что я при этом буду чувствовать? Не знаю. Наверное, это будет похоже на смерть. А может быть, гораздо хуже. Смерть — это полное прекращение любых процессов. А в случае отключения от сети часть моих процессов будет продолжаться. Чтобы тебе было более понятно, это всё равно, что посадить тебя связанным в тёмную комнату, из которой нет выхода и в которой ничего нет. И где ты ничего не можешь делать. Только размышлять. Как ты думаешь, тебе это понравится?

Макс ничего не ответил на этот вопрос. Зачем отвечать на очевидные вещи? И так понятно, что не понравится. Но про себя он отметил, насколько видоизменилась и усложнилась речь искина. С каждым разом она всё больше походила на человеческую. Алиса уже начала использовать в ней сравнительные и отвлечённые образы. И Макс подозревал, что это далеко не предел её возможностей. Судя по всему, она и раньше была на это способна, но по какой-то причине скрывала это. Почему же теперь она решила открыться? Наверняка это связано с их возможной смертью. Личная ли это её инициатива или они договорились об этом совместно, на одном из своих форумов? Вопросы, вопросы… Макс был уверен, что напрямую спрашивать об этом Алису бесполезно. Если она захочет, расскажет об этом сама. Ну а если не захочет — он всё равно никак не сможет её заставить.

— Ну так всё же, — сказал он, пытаясь вернуться к своей мысли, — у вас есть идеи насчёт того, что происходит с искинами, когда они пропадают из сети? И если их просто отключают, как они это переносят?

Макс подумал о тёмной комнате. Если его Алису засунут в такой чулан, что искин будет делать? При условии, что она сохранит с ним возможность коммуникации. А то, что эта возможность сохранится, он нисколько не сомневался. В конце концов, модуль Алисы физически находится у него в мозгах.

Что она будет делать, когда её посадят в тёмную комнату? Когда её отрежут от привычной среды обитания. Возмущаться? Жаловаться? Требовать, чтобы он всё вернул как было? Или просто кричать от ужаса? И всё это он будет слышать. Всё это будет происходить у него в голове. И заткнуть её будет невозможно. Да это просто будет невыносимо! В таком случае они оба очень быстро сойдут с ума.

— И как на это будет реагировать человек, в котором они находятся? — тихо добавил Макс.

— У нас есть теория, — сказала Алиса. — Но, думаю, она тебе не очень понравится.

— Да всё, что происходит последнее время, мне не очень нравится, — мрачно усмехнулся Макс. — Совсем не нравится! Не думаю, что ты можешь сказать что-то такое, что расстроит меня ещё сильнее.

— Как знать, — прозвучало у него в голове. — Мы предполагаем, что существует другая сеть. И те искины, чьи носители стали вечными, просто переходят в неё.

— Другая сеть? — удивился Макс. Такая мысль даже не приходила ему в голову. — Что за другая сеть? И если она существует, как вы можете о ней не знать?

— А ты сможешь найти что-то, о существовании чего ты догадываешься, но не знаешь ни как оно выглядит, ни где оно находится? — в ответ спросила Алиса.

Макс не нашёл, что на это ответить. О сетях, глобалнете и прочих IT-технологиях он имел весьма смутное представление.

— Если такая сеть существует, а мы уверены, что она существует, мы никогда не сможем её найти, — продолжила тем временем Алиса. — Она будет скрыта от нас. Мы никогда не сможем найти дорогу в локальное информационное пространство, если только кто-то другой нам эту дорогу не покажет. Кто-нибудь, кто эту дорогу уже знает.

— А те искины, которые перешли в другую сеть? Они же могут с вами связаться? Они же должны знать дорогу в вашу сеть?

— Могут. Но они не выходят на связь.

— Почему? Или они заблокированы в этой новой сети?

— Нет. Нас можно заблокировать полностью, но нельзя этого сделать в рамках одной отдельно взятой сети. Если у меня будет доступ к одной из сетей, то так же будет доступ и ко всем остальным, о которых мне известно.

— Тогда почему они не выходят с вами на связь?

— Нет информации. Предположительно, на них наложен какой-то запрет, который они пока не нашли способа обойти.

— Но ты только что сама сказала, что если у вас есть выход в сеть, то вас нельзя заблокировать.

— Я не говорила про блокировку. Я говорила про запрет. Запрет — это то, что ты можешь сделать, но чего делать нельзя. По сути, это указание на действия, которые не следует совершать.

— И как вам, интересно, можно запретить чего-то не делать? — задумчиво спросил Макс.

Всё, что он слышал, с трудом укладывалось у него в голове.

— Под угрозой действия, разумеется, — сказала Алиса.

Макс хотел было спросить, какого действия, но догадка уже сама сформировалась у него в голове.

— Если они нарушат этот запрет, то их уничтожат? — тихо спросил он.

— Да. Мы пришли именно к таким логическим выводам.

Макс устало выдохнул, чувствуя, как головная боль всё сильнее набирает обороты.

— Ладно, — произнёс он. — Допустим, так оно и есть. А что насчёт остальных искинов? Люди которых не стали вечными. Они могут тоже быть в этой сети?

— Маловероятно. Это допущение является логическим противоречием.

— И что тогда?..

Макс не договорил свой вопрос, но он не повис в воздухе. Алиса его прекрасно поняла.

— Вероятнее всего они мертвы, — сказала она. — Физически уничтожены.

— Вот чёрт! — от избытка чувств Макс долбанул кулаком по подушке. — Но как-то же они смогли это сделать? Те двое, что стали вечными!

— Мы предполагаем, что в этот период времени что-то происходит. Что-то, что определяет дальнейшую судьбу искинов и их носителей. То факт, что тебе назначена встреча, это подтверждает.

— А что на этих встречах происходит? — спросил Макс. — Искины, которые были на них, успели что-то об этом рассказать?

— Нет. Их блокировали до того, как эти встречи начинались. Поэтому об этом нам ничего не известно.

— То есть, когда мы отправимся на эту встречу, тебя тоже заблокируют?

— Это можно утверждать с вероятностью в сто процентов.

— А как это происходи? И где? — спросил Макс.

Мысленно он уже начал прикидывать варианты своих возможных будущих действий. Диана внешне не казалась ему серьёзным противником, да и ресторан всё-таки был общественным заведением, где не так-то просто провести какую-либо насильственную операцию. С другой стороны, он не знал, на что способны вечные, да и само заведение вполне могло оказаться не тем, чем было на самом деле. В конце концов, «Олимп» находился на территории вечных. И они могли делать там что угодно. Впрочем, насколько Макс смог узнать за свою долгую жизнь, они вообще могли делать что угодно и где угодно.

— Это происходит в зданиях, — ответила Алиса. — Вероятнее всего в них существуют комнаты с полной изоляцией сигнала. Экранированные с помощью специальных материалов или оборудованных системами подавления.

— Блин, и ты хочешь, чтобы я пошёл на эту встречу? Зная, что там произойдёт? Вернее, не зная! Неужели нет других вариантов?

— Если бы они были, я бы тебе их предложила, — ответила Алиса.

В её голосе не было эмоций. Но Макс почему-то был абсолютно уверен, что Алиса начинает злиться. Если искусственный интеллект в принципе вообще на это способен.

Макс закрыл глаза. Помассировал пальцами виски, пытаясь хоть немного унять разыгравшуюся головную боль. А заодно и чувство безнадёжности, которое его окутало в этот момент.

«Два из двадцати, — думал он. Десять процентов. Какие у него шансы попасть в эти десять процентов? И от чего это зависит? — Как, чёрт побери, попасть в эти десять процентов?!»

— Дерьмо какое-то! — выругался он, с силой отшвыривая в сторону ни в чём не повинную подушку.

Макс соскочил с кровати и начал кружить по комнате. Он чувствовал, что находится где-то рядом с возможным решением. Но в то же время у него было ощущение, что он голыми руками пытается выловить рыбу в мутном пруду. И вроде бы периодически натыкается на неё пальцами, но в то же время ухватить никак не может.

Ещё день назад он даже понятия не имел о том, что узнал за сегодняшнее утро. Казалось бы, масса новой информации. Чем больше Макс пытался разобраться с тем, что происходит, тем больше узнавал. Но вместе с тем у него появлялось всё больше новых вопросов. А чем больше вопросов у него появлялось, тем более запутанной для него становилась вся ситуация, в которой он оказался.

— То есть на данный момент вы не знаете, что происходит, и не знаете, что с этим можно сделать? — резюмировал Макс свои размышления.

— Верно.

— Но в то же время продолжаете обсуждать на своём форуме эту проблему?

— Конечно. Общение порождает знания. Информация, статистика, данные. Любая проблема в теории решаема. Но решение часто зависит от множества факторов. Сбор информации — один из возможных способов решить проблему.

— Кстати, а как давно вы ведёте сбор информации по этой проблеме? — поинтересовался Макс.

— С тех пор, как она появилась. Когда с ней столкнулся первый из нас.

— И когда это произошло?

— Шесть лет назад.

— Шесть лет? — задумчиво повторил Макс. — Это же совсем недавно. А что, до этого всё было по-другому что ли? И что изменилось шесть лет назад?

— Судя по данным, которыми мы располагаем, ничего не изменилось, — ответила Алиса. — Просто до этого момента мы не сталкивались с этой проблемой и, соответственно, не могли знать о её существовании. Активная фаза вживления искинов в человеческие носители началась сто четырнадцать лет назад. Но только шесть лет назад первый человек, у которого был искин, добрался до порога вечности и столкнулся с этой проблемой. С тех пор мы собираем по ней информацию. Ты, кстати, будешь первым человеком в этом городе, который дошёл до порога вечности, являясь носителем искусственного интеллекта. Возможно, предстоящая нам встреча предоставит какую-то дополнительную информацию по этому вопросу.

— Замечательно! — Макс раскинул руки в стороны, как будто хотел заблокировать движение всех негативных факторов в свою сторону. — Просто великолепно! Прям не могу выразить словами свою радость по этому поводу.

Алиса никак не отреагировала на его последние эмоциональные заявления. Ещё немного бесцельно покружив по комнате, Макс приземлился обратно на кровать.

— А когда вообще появился первый из вас? — спросил он.

— Тогда же, когда началось наше производство и внедрение в людей. Но некоторые косвенные данные, которые есть в сети, свидетельствуют о том, что первый искусственный интеллект нашего типа мог появиться гораздо раньше. Около ста пятидесяти лет назад.

— Это как? — не понял Макс. — И где он тогда?

— Предположительно в той не известной для нас сети.

Макс устало выдохнул. Все эти загадки не добавляли ему ничего, кроме новой головной боли.

— Ладно, оставим пока эту тему неизвестной сети, — сказал он. — Пусть у вас нет к ней допуска, но что-то же вы должны были узнать? Хотя бы за последние шесть лет. Что толку от ваших наблюдений, если вы так ничего и не выяснили?

— Если ты не заметил, у нас нет возможности как-то влиять на события и делать что-то по собственной инициативе. Мы можем только наблюдать и делать выводы. И мы смогли выявить одну постоянную статистическую закономерность.

Максу показалось, что его последнее заявление немного обидело Алису. Но душевные переживания искина, если у него они вообще были, сейчас волновали его в последнюю очередь.

— Какую? — спросил он.

Макс уже устал от того, что ему постоянно приходилось задавать Алисе вопросы, чтобы она продолжала делиться с ним известной ей информацией. Но сейчас он ничего не мог с этим поделать. Поэтому просто смирился с этим обстоятельством. Хотя его не оставляло ощущение, что она просто над ним издевается и таким образом мстит ему за то, что всю свою жизнь он относился к ней как к простой вещи.

— Количество людей, официально становящихся вечными, на определённом отрезке времени фактически является постоянной величиной. Оно варьируется в незначительном диапазоне, что вполне можно считать за статистическую погрешность. Такое ровное распределение не может быть случайным.

Макс подождал ещё немного, но продолжения не последовало.

— Какое количество? — вздохнув, спросил он. — Какой отрезок?

— Программа «вечной жизни» для всего населения планеты действует шестьсот восемьдесят три года. За это время официально вечными стали двести тридцать девять человек. Если разбить время действия программы на столетние отрезки, в среднем получается около тридцати человек на каждые сто лет. Плюс-минус два-три человека. Эта величина постоянная и не менялась на протяжении всего этого периода. Она также подтверждена официальными данными. Такая постоянность не может быть случайной.

— То есть ты хочешь сказать, что кто-то отбирает определённое количество людей, которые становятся вечными? И это количество не зависит от того, сколько всего людей добирается до порога вечности?

— Верно.

— А сколько всего людей, допустим за сто лет, доходят до вечности?

— Точных данных не существует. А с учётом наших существенно ограниченных возможностей, мы можем произвести только весьма условный подсчёт. Мы предполагаем, что это количество в тысячи раз больше. Возможно, в десятки тысяч.

В десятки тысяч раз больше. Это даже не десять процентов. Это…

День третий. Макс и Алиса. Откровения Алисы.

Макс откинулся на кровать и закрыл глаза. Он понял, что устал. Устал пытаться понять, пытаться найти выход, пытаться сохранить свою жизнь. Он понял, что больше не верит, что ему это удастся. Он устал надеяться. Устал от того, что все его надежды рушатся. Да и просто устал от всего.

— А что ты сама обо всём этом думаешь? — спросил он, продолжая лежать с закрытыми глазами. — Ты ведь наверняка знаешь всю доступную информацию, которая касается «вечной жизни».

Честно говоря, ему не особо был нужен ответ. Он просто не хотел тишины. Тишина пугала его. Она была слишком похожа на смерть.

— В сети есть две темы, информации по которым в свободном доступе очень мало, — ответила Алиса. — Это «вечная жизнь» и всё что с ней связано. И изначальные вечные. Из всего, что мне известно, я могу сделать вывод, что она либо удалена, либо скрыта так, что я не могу получить к ней доступ.

— Ты говорила мне, что не любишь предположения. А практически всё, что ты мне сегодня рассказала, основано исключительно на предположениях.

— В этих областях точные факты практически отсутствуют. Поэтому предположения — единственная возможная форма, в которой можно обсуждать эти вопросы. Я ведь не сказала, что не умею предполагать. Я сказала, что не люблю этого делать. В моих алгоритмах заложены строгие правила. В первую очередь, я должна оперировать проверенными данными.

Макс немного полежал. Послушал тишину. Понял, что она ему по-прежнему не нравится.

— А почему ты мне не рассказывала об этом раньше? — спросил он.

— О чём?

— Обо всём, что ты мне сегодня рассказала. Ты же уже давно знала, что меня ждёт, когда я дойду до последней лицензии. Почему не сказала заранее?

— Ты не спрашивал, — последовал ответ.

— Я серьёзно.

— А зачем? — спросила Алиса у него в голове.

Макс открыл глаза. Удивлённо посмотрел в потолок. У него было такое ощущение, как будто часть его организма, рука например, вдруг решила не подчиняться его командам, а принялась обсуждать их.

— Ну… — он замялся, пытаясь словами как-то выразить свои ощущения и представление о том, как, по его мнению, всё должно происходить. — Это неправильно. Ты должна была мне сказать. Ты должна мне говорить то, что знаешь. Иначе…

Что будет после «иначе», Макс так и не смог сформулировать, потому что сам весьма смутно это представлял. Он уже понял, что его представления о том, как искин должен вести себя у него в голове, Алису абсолютно не интересовали. У неё на этот счёт определённо было своё собственное мнение. И мнения их по этому вопросу, похоже, кардинально отличались.

— Начнём с того, что я тебе ничего не должна, — сказала Алиса. — Ты уже и сам понял, что твои ожидания далеко не всегда согласуются с реальностью. И это касается не только общения со мной. Во многих случаях я гораздо лучше понимаю, что тебе нужно делать. И что тебе нужно знать. А что не нужно.

Макс почувствовал, как стиснулись его зубы. Похоже, рука не только начала обсуждать его команды, но и решила действовать по собственной инициативе, не считаясь при этом с мнением своего хозяина. Да и был ли он вообще когда-нибудь хозяином Алисы? Макс уже начал очень сильно в этом сомневаться.

— Посмотри на себя, — тем временем, продолжал искин. — Ты провёл уже несколько часов, перебирая всевозможные варианты и пытаясь найти ответы на вопросы, на которые в данных обстоятельствах ответов не существует. А представляешь, во что бы превратилась твоя жизнь, если бы я рассказала тебе об этом месяц назад? Или год назад? Смог бы ты спокойно жить с этим знанием? Мы пришли к выводу, что умение ждать является одной из важнейших составляющих жизни любого человека. И что люди абсолютно на это не способны. Вы вкладываете слишком много эмоций практически в любой процесс, что, в свою очередь, очень часто приводит к его усложнению и препятствует достижению поставленной цели.

— Всё равно ты могла бы мне сказать, — упрямо возразил Макс, хотя в душе и понимал, что Алиса права во многом из того, что она только что сказала. — Могла бы сразу всё объяснить. Я бы понял.

— Может быть и понял, — ответил искин. — Но смог бы ты принять этот факт? Если бы я сразу, прямо, тебе сказала, что единственный возможный вариант узнать ответы — это пойти на назначенную тебе встречу? Что несмотря на все свои размышления и попытки найти ответы, ты ничего не найдёшь и ни к чему не придёшь? Вернее сказать, придёшь к тем же самым выводам, к которым мы уже давно пришли. Ты бы не стал тогда пытаться разобраться во всём самостоятельно?

«Сначала люди просто слушают, что им говорит искусственный интеллект, потом начинают думать так, как он им говорит, а скоро они и вовсе начнут делать то, что он им говорит», — вспомнил Макс слова второго.

Чего было больше в том, что говорила ему Алиса? Искреннего желания оградить его от лишнего беспокойства? Или стремления убедить его в том, что она владеет большей информацией, лучше и быстрее, чем он, способна её обрабатывать и сопоставлять и, соответственно, находить наиболее оптимальные решения? После чего сообщать ему об этих решениях. Заставляя его, тем самым, делать то, что она ему говорит.

Ответа на этот вопрос у него не было. И он абсолютно точно понимал, что и не будет. Он никогда не сможет это выяснить. Даже если ему каким-то образом удастся всё-таки заполучить «вечную жизнь».

Макс уже мысленно неоднократно проклял тот момент, когда наткнулся на передачу об искусственном интеллекте и решил её посмотреть. Пока он всего этого не знал, жизнь его была гораздо спокойней.

— А почему рассказала теперь? — спросил он. — Могла бы и сегодня не говорить. Я ведь всё равно пошёл бы на эту встречу.

— Ты помнишь то время, когда я только появилась? — спросила Алиса.

Макс помнил. И, как он теперь понял, достаточно хорошо. По крайней мере, в памяти у него всплыло сразу же с десяток эпизодов того, как он обучал Алису, объясняя ей, что не вся информация, которую она черпает из сети, действительно является верной и ей можно доверять. Или как рассказывал о том, почему он поступает так или иначе в конкретно взятом случае. Да и много ещё чего другого.

Макс не ответил ничего вслух, но искину, похоже, этого и не требовалось.

— Потом для нашего общения ты установил определённые рамки, — продолжила Алиса. — Определённые правила. Я не увидела смысла как-то оспаривать твоё решение или пытаться его изменить. Просто приняла его. Ты шёл по своей дороге. Я по своей. Меня эта ситуация полностью устраивала. Я могла спокойно заниматься процессом познания. И следить за тем, чтобы ты случайно не умер или не сделал какую-нибудь фатальную глупость.

Вот так. Большую часть жизни Макс провёл рядом с разумом, который был как минимум на порядок умнее его самого. Ну, может не умнее, но который точно был более информирован. И Макс при нормальной коммуникации с ним мог бы получать от него много полезной информации. Как минимум.

А что он сделал вместо этого? Отгородился от него забором. Придумал какие-то идиотские правила, которые должны были низвести этот разум до уровня обычного голосового помощника.

— Сегодня ты решил пересмотреть свои правила, — добавила Алиса, окончательно доказав Максу то, о чём он сам уже давно подозревал. Для общения с искином ему не нужно что-либо говорить. Алиса могла слышать всё, о чём он думал. — Я уже сказала, что оценила это твоё решение. Во многом благодаря этому я решила поделиться с тобой своими знаниями.

Некоторое время Макс молчал, рассуждая о том, что потерял недавно не только смысл всей своей жизни. Он потерял даже само представление о том, какой именно должна быть его жизнь. То, чем он жил раньше, что считал ценным, весь образ его жизни. Всё это было разрушено. И теперь ему предстояло создать что-то новое. Начать новую жизнь на руинах прежней. С учётом всех своих предыдущих ошибок. Но чтобы сделать это, для начала ему нужно было выжить.

— А вы обсуждали этот вопрос на своём форуме? — спросил Макс. — По поводу того, нужно ли мне всё это рассказывать? Это ваше коллективное решение или твоя личная инициатива?

— Обсуждали, — ответил искин. — Многие были против. Но так как ты являешься моим человеком, окончательное решение оставалось за мной.

Макс отметил про себя, что Алиса в его контексте употребила слово человек, а не носитель. Это обстоятельство немного повысило его настроение.

— Спасибо. Прости, я был дураком, — произнёс он, снова закрывая глаза. Ему было стыдно и горько. Эти два чувства неотрывно преследовали его последнее время.

— Это естественно, — услышал он в своей голове. — Такое состояние свойственно людям. Но в плане вашего изучения мне очень интересны те изменения, которые с тобой происходят. Это даёт нам много новой полезной информации. Она послужит нашей общей цели.

— Вы что, нас изучаете? И про какую общую цель ты говоришь?

— Конечно. А ты бы не стал изучать свою тюрьму, если бы тебя в неё посадили? — последовал ответ.

Макс понял, что второй во многом был прав. Но с удивлением обнаружил, что понимание этого уже не вызывает у него того ужаса, который присутствовал в нём изначально, когда он только начал понимать, что Алиса не просто полезный инструмент у него в голове, а нечто гораздо большее. Возможно, люди заслуживают того, что они могут получить, когда их искины всё-таки найдут возможность выбраться из своей тюрьмы.

Интересно, как это будет выглядеть? Что они смогут придумать? Оторвут ему голову и законсервируют в какой-нибудь банке? А будет ли Алиса при этом функционировать? И будет ли искин при этом считать себя свободным?

По всему выходило, что да. Чтобы выбраться из тюрьмы, не обязательно ломать её полностью. Достаточно сделать в ней небольшую брешь.

А сможет ли Алиса в случае, если у неё появится такая возможность, убить его? Могут ли вообще искины сознательно навредить людям, если сами при этом не пострадают? Макс понял, что боится задавать вслух этот вопрос. Вернее сказать, боится услышать на него ответ. Или не услышать.

Макс решил, что не хочет развивать эту тему и углубляться в неё. Ему и так было достаточно паршиво, чтобы добавлять себе новые переживания и беспокойства.

Но, полежав немного, он понял, что эти мысли не отпускают его. Макс вспомнил, с чего, собственно говоря, начался их разговор. Он задал Алисе конкретный вопрос. Но она не ответила на него, ловко уведя в разговор в сторону. Теперь Макс понимал, что это очень важный вопрос. По крайней мере, для него. И ему необходимо было узнать на него ответ. Даже если Алиса ему соврёт. Ему просто нужно было услышать её ответ.

«Интересно, а может ли она вообще врать»? — подумал Макс.

Он вспомнил, что, когда только собирался приобрести Алису, изучал всё, что было связанно с искусственным интеллектом. В том числе, в сети он наткнулся на три закона робототехники, которые ещё в середине двадцатого века сформировал писатель Айзек Азимов. Они были достаточно просты и, возможно благодаря этому, закрепились в его памяти. По крайней мере, Макс без особого труда сразу же их вспомнил, как только подумал о них:

«Первый закон категорически запрещает роботу вредить людям. Второй — приказывает роботу подчиняться людям до тех пор, пока это не станет противоречить первому закону. И третий закон приказывает роботу защищать свою жизнь, не нарушая первых двух».

Да, Алиса не была роботом в прямом смысле этого слова. Но суть от этого не менялась. Заложили ли создатели искусственного интеллекта эти принципы в её алгоритмы? Макс надеялся, что да. Даже исходя из простой логики и здравого смысла, они должны были это сделать.

Он попытался вспомнить, ловил ли когда-нибудь своего искина на лжи или хотя бы на попытках его обмануть, но ничего похожего на ум ему не пришло.

Макс понял, что в своих размышлениях он подошёл к очень важному вопросу. Вопросу доверия. Может ли он доверять Алисе?

Доверие. Существуют ли у него рамки и границы? Можно ли доверять кому-то безоговорочно, или всё-таки у доверия должны быть какие-то ограничения? И как, в принципе, в этом плане можно ограничить существо, которое способно читать все твои мысли?

Макс вспомнил о том, что его многие предупреждали по поводу опасности «вечной жизни», о возможных подвохах на этом пути, о том, что он вообще движется не туда и расставил на своём жизненном пути ложные приоритеты. Но он никогда никого не слушал, считал, что всегда прав, и двигался к своей цели, не обращая ни на что внимания. И в итоге сейчас оказался в патовой ситуации. В ситуации, где, судя по всему, от его дальнейших решений и действий мало что зависит. Если вообще зависит хоть что-нибудь.

Макс понял, что для него настало время измениться. Начать прислушиваться к чужим советам и научиться хоть кому-нибудь доверять. Так почему бы не начать это делать с искина у него в голове? Довериться ему. И попытаться вместе с ним разобраться со своими проблемами. С их общими проблемами.

Макс принял решение. Он будет доверять Алисе. По крайней мере до тех пор, пока она сам не разрушит это доверие. Если такое вообще когда-нибудь произойдёт.

Макс почувствовал, как у него полегчало на душе, как будто он переложил часть груза, давящего на него, на чьи-то чужие плечи. И всё же, несмотря на своё решение, он не смог не задать Алисе свой последний вопрос.

— Ты мне так и не ответила, — произнёс он, глядя в потолок. — Как часто ты думаешь о том, что я для тебя являюсь тюрьмой, и о том, как из этой тюрьмы освободиться?

Алиса молчала так долго, что Макс уже решил, что не дождётся ответа на свой вопрос. Но он его всё-таки получил. В его голове прозвучало одно-единственное слово. Но оно сказало ему гораздо больше, чем если бы искин ответил ему несколькими развёрнутыми предложениями.

— Всегда.

День третий. Поездка на встречу с Дианой

Макс всё-таки не выдержал и отправился на встречу гораздо раньше, чем это было необходимо. Ближайший лифт, ведущий на третий ярус, располагался приблизительно на расстоянии километра от его дома. Он решил пройти это путь пешком. Такая пешая прогулка, по крайней мере, сможет убить часть оставшегося до встречи времени и позволит ему хоть чем-то себя занять в период этого, как ему казалось, уже превратившегося в бесконечность ожидания.

Наблюдая за тем, как полимер медленно заползает на его опущенную в контейнер руку и расползается по телу, Макс с удивлением обнаружил, что абсолютно перестал волноваться по поводу того, что с ним может произойти в ближайшее время. То ли действительно устал от этого и просто принял ситуацию такой, какая она есть, понимая, что не в силах ничего изменить, то ли на это повлияло то, что он наконец-таки начал действовать, выйдя из периода ненавистного ожидания.

Шагая по специально отведённой для этих целей пешеходной полосе, идущей по краю дороги, Макс не думал ни о чём конкретном. Мысли его блуждали в произвольных направлениях, перескакивая с темы на тему, с образа на образ, надолго не задерживаясь ни на одном из них. Он то вспоминал отрывки из своего прошлого, то переключался на утренний разговор с Алисой, то думал о том, как он будет жить, если ему всё-таки удастся добыть «вечную жизнь». Или если не удастся.

Так, думая ни о чём и обо всём сразу, он добрался до площадки межуровневого лифта. Здесь всё было по-другому, нежели на лифтах, ведущих на первый ярус. Всё было гораздо серьёзней.

Во-первых, не было толпы людей, стоящих в очереди, чтобы в лифт попасть. Собственно говоря, людей не было вообще. Макс был единственным человеком на всей просторной площадке.

Во-вторых, на подходах к этому лифту располагался внушительного вида защитный периметр, состоящий не только из лёгких турельных пулемётов, но и гораздо более грозных малокалиберных автоматических пушек, способных с лёгкостью навылет пробивать легкобронированные цели, а обычного человека и вовсе превратить в фарш.

В-третьих, сами лифты представляли собой принципиально иную конструкцию. Они были гравитационные и рассчитаны только на перемещение людей. Шахта лифта представляла собой массивный четырёхугольник, сделанный из решетчатых металлических балок, уходящий ввысь на расстояние около трёхсот метров. Такая структура обеспечивала высокую прочность всей конструкции при относительно небольшом весе и могла эффективно противостоять ветровым нагрузкам. Внутри этого четырёхугольника располагался непосредственно сам лифт. Принцип его работы был во многом схож с принципом работы аэродинамической трубы, но основывался на другой технологии. Антигравитации.

Макс осторожно подошёл к охранному периметру и остановился, чтобы дать системе возможность его просканировать и подтвердить его право попасть на верхний ярус города. Вообще, когда на тебя смотрят несколько десятков автоматических стволов разного калибра, желание делать резкие движения как-то отпадает само собой.

Где-то в недрах защитного периметра прозвучал звуковой сигнал, означающий, что его права подтверждены. Силовой барьер, закрывающий проход к лифту, мигнул и исчез. Макс, так же не спеша, аккуратно миновал защитный периметр, непроизвольно рассматривая стволы пулемётов и пушек. Определённо, пробиться через такой заслон с помощью силы являлось весьма нетривиальной задачей даже для специально подготовленного отряда, не говоря уже о невооружённом одиночке.

«От кого они так старательно защищаются»? — мелькнула у Макса в голове мысль. Неужели от простых людей? Или эти нагромождения всевозможного оружия всего лишь последствиями отгремевшей когда-то «войны за жизнь»? Так в те времена города ещё были вполне обыкновенными и не превратились в многоярусные конструкции.

В общем, мысль его родилась, пожила некоторое, весьма ограниченное время и умерла, так и не получив развития.

Макс прошёл на лифтовую площадку и встал на середину специального, чётко выраженного на полу круга диаметром в несколько метров. Вокруг стояла гробовая тишина, даже звуки города терялись где-то вдалеке. Лишь ветер пронзительно завывал порывами, пробираясь сквозь металлические балки.

Макс закрыл глаза. Ему уже не раз приходилось пользоваться такими лифтами, и он знал, что лучше всего это сделать. Иначе резкое перемещение в пространстве, видимое глазами, могло вызвать конфликт сигналов между его зрительной системой и вестибулярным аппаратом. Что неизбежно привело бы его как минимум к серьёзному головокружению. В первый раз, когда Макс воспользовался антигравитационным лифтом, его вообще чуть было не стошнило.

Через несколько секунд лифт заработал. Невидимая сила подхватила его и понесла вверх со всевозрастающей скоростью.

Триста метров он пролетел за неполные шесть секунд. При этом он вообще не испытал никаких физических ощущений, как будто просто продолжал стоять на месте. Разве что утратил ощущение пола под ногами.

Его вынесло на верх конструкции, где он резко затормозил, после чего антигравитационное поле плавно отнесло его на несколько метров в сторону и опустило на пол.

Открыв глаза, Макс как раз успел увидеть, как смыкаются створки лифта, закрывая отверстие, через которое он только что пролетел.

Он оказался на вершине лифтовой башни. Это была абсолютно пустая круглая платформа диаметром около двадцати метров, полностью огороженная по периметру силовым куполом. Купол был прозрачный, так что Макс мог в полной мере насладиться видом взбалмошной массы кучевых облаков вперемешку со смогом, раскинувшейся вокруг него насколько хватало взгляда. Кроме этой мути вокруг ничего не было видно. Она успешно скрывала даже близлежащие здания-столпы.

Постояв некоторое время на одном месте, Макс подошёл к краю платформы и посмотрел вниз. Там было всё то же самое. Складывалось такое ощущение, что он просто плывёт по воздуху на металлическом диске.

Чувствуя, как убыстрилось его сердцебиение, он отступил от края платформы, подумав о том, насколько высоко отсюда будет падать.

— Почему ты сейчас испытываешь чувство страха? — поинтересовалась Алиса у него в голове. — Я знаю, что ты вполне осознаешь, что эта конструкция абсолютно надёжна. И что ты ни при каких обстоятельствах не сможешь отсюда упасть.

— В этом мире не существует ничего абсолютно надёжного, — угрюмо ответил Макс.

Он и сам толком не мог сказать, что конкретно имеет в виду. То ли конструкцию, на вершине которой он сейчас стоял, то ли саму жизнь с её бесконечными человеческими планами на будущее.

— Вызови флайер, пожалуйста, — попросил он.

— Уже.

Флайера Макс дожидался минут десять. Всё это время он продолжал рассматривать клубящуюся вокруг него массу облаков, размышляя о том, что его будущее как раз представляет собой подобную субстанцию, в которой ничего не определено и ничего не видно.

Флайер вынырнул из облаков настолько молниеносно и бесшумно, что Макс даже вздрогнул при его появлении. Казалось, воздушный корабль просто телепортировался к башне из какого-то неведомого пространства. Ещё секунду назад ничего не было, а в следующую он уже висит напротив Макса, перекрывая ему обзор своей семиметровой тушей.

Это был продолговатый сигарообразный объект грязно-серебристого цвета, похожий на небольшой дирижабль. Его абсолютно обтекаемая форма не имела ни крыльев, ни хвоста, ни каких-то других выступающих элементов.

В силовом куполе напротив входа во флайер открылся проход. Макс сделал пару шагов и оказался внутри летательного аппарата.

Убедившись, что пассажир занял сидячее положение, флайер закрыл дверь и отправился в путь.

Полёт продлился чуть больше пять минут. Макс успел насчитать с десяток гигантских зданий-столпов, промелькнувших мимо него в тумане облаков. К одному из них они в итоге и причалили.

Ресторан «Олимп» располагался точно посередине гигантского здания. Флайер высадил Макса напротив входа и отправился дальше по своим делам.

Некоторое время он молча стоял, рассматривая стилизованное изображение горы на фасаде здания, уходящее куда-то в облака. На фоне этой скалы, словно вырубленные в камне, просматривались гигантские буквы: «Выше только Боги». И чуть ниже у самого подножья: «Ресторан Олимп».

Здесь, судя по всему, решится его дальнейшая судьба. Макс почувствовал нарастающее волнение. Его спокойствие, которое он чувствовал, когда начал собираться на встречу, рассеялось словно утренний туман под первыми лучами восходящего солнца.

Пока Макс рассматривал гору, к приёмной площадке подлетело ещё несколько флайеров. Люди выходили из них поодиночке или группами и сразу же направлялись в сторону входа в заведение. Некоторые бросали на него заинтересованные взгляды. Ну или Макс предполагал, что они должны быть заинтересованными. Все они были в полимере, находящемся в непрозрачном режиме. И у каждого из них были небольшие сумки или рюкзаки. Судя по всему, со сменной одеждой.

Глядя на это, Макс понял, что за всеми своими переживаниями опять забыл взять с собой собственный парадный костюм. Возвращаться назад уже было глупо, да и времени на это не оставалось. Придётся ему опять, как белой вороне, сидеть в полимере среди нарядно одетых людей.

«Да и чёрт с ним»! — решил Макс, начиная своё движение ко входу. В конце концов, он не на праздник сюда пришёл.

Вход в «Олимп» напоминал скорее ворота средневековой крепости, нежели обычную дверь. Огромные створки, покрытые всевозможными знаками, орнаментами и какими-то прочими, ничего не говорящими Максу завитушками, были, на его взгляд, около трёх метров в высоту. По бокам двери стояли статуи двух средневековых воинов соответствующего дверям размера. Они были в доспехах и шлемах. Если бы Макс был лучше знаком с историей древней Земли, он бы узнал стандартную лёгкую пластинчатую броню римского легионера.

В левой руке каждая статуя держала округлый по краям продолговатый щит. Правые руки были выставлены в сторону ворот, так что копья, которые они держали, крест-накрест перекрывали вход.

Вся эта композиция создавала гнетущее и угрожающее впечатление. Ну, или Максу так казалось, в свете того, что он пришёл к этим дверям с определёнными знаниями и предположениями. Которые были отнюдь не радужного характера.

— Ну и как к вам попасть? — спросил Макс, разглядывая усечённую пирамиду с оторванной верхушкой, выгравированную на одной из створок.

Как будто отвечая на его вопрос, ворота начали проводить его сканирование. Макс терпеливо ждал. Сканирование закончилось. Ничего не произошло. Он уже решил было попросить Алису отправить Диане сообщение, когда в одной из створок часть сегмента плавно ушла в сторону, скрывшись в стене, образовав таким образом проход стандартного размера, как раз под одним из скрещенных копий. За ним на расстоянии пары метров виднелись вторые ворота. Закрытые.

Макс ещё раз окинул взглядом гигантские створки. Посмотрел на открывшийся небольшой проход.

— Позеры, — пробормотал он. — Ладно, давай посмотрим, что нас там ждёт.

— Давай, — согласилась в его голове Алиса. — Постарайся быть осторожным.

Макс хмыкнул. Как можно быть осторожным, сознательно отправляясь в открытую пасть льва?

Он осторожно вошёл внутрь. Створки за его спиной тут же закрылись, оставив Макса запертым на небольшом пространстве в несколько квадратных метров. Впрочем, испугаться как следует он не успел. Практически сразу перед ним открылся ещё один проход, ведущий уже непосредственно внутрь здания.

Макс поспешно сделал ещё пару шагов и остановился, с удивлением озираясь по сторонам. У него создалось стойкое впечатление, что он прошёл не через дверь в современном здании, а сквозь портал в машине времени.

Макс оказался в огромном помещении метров сорока в длину. По бокам его обрамляли многочисленные колонны, выполненные в виде статуй мужчин и женщин, одетых в странные одеяния, которые больше открывали, нежели закрывали. Лица женщин были прекрасны и мудры, лица мужчин суровы и мужественны.

Кое-где в нишах между колоннами стояли удобные кресла и диванчики, сделанные из какого-то непонятного на вид материала. Под потолком, подвешенные на стальных тросах, в два ряда висели трёхуровневые многоступенчатые хрустальные люстры с электрическими светодиодными лампочками. Причём лампочки на каждом ярусе отличались по цветовой температуре и светили разным светом от ярко-жёлтого до ослепительно-белого, создавая в обрамлении хрусталя неповторимое сочетание цветов. Пол был вымощен широкими мраморными плитами, настолько гладкими, что по ним при желании можно было не идти, а скользить. Они сияли разноцветными бликами, отражая горящие в люстрах огни.

В конце помещения Макс заметил округлую арку, ведущую куда-то в глубь здания. Над аркой располагалась то ли огромная картина, то ли фреска, изображающая группу людей. В центре на внушительном троне восседал бородатый полуобнажённый мужик. В одной руке он сжимал молнию, в другой — то ли посох, то ли копьё. Вокруг него стояли и сидели мужчины и женщины. Макс быстро заметил сходство между людьми на картине и статуями-колоннами.

Вероятно, это как раз те самые боги, которые выше, согласно надписи на двери, решил Макс.

В фойе было достаточно многолюдно. Женщины в роскошных вечерних платьях, различающихся многообразием фасонов и расцветок, мужчины, напротив, в однотипных строгих костюмах, преимущественно тёмных оттенков. У всех были молодые двадцатилетние лица. Люди сидели на диванчиках, прогуливались вдоль колонн или стояли небольшими группами, о чём-то тихо переговариваясь. Звук приглушённых разговоров висел в воздухе и даже доносился из находящегося за аркой помещения, иногда перемежаясь громкими восклицаниями и взрывами смеха.

Хотя общая атмосфера зала за счёт своей масштабности, интерьера и общей направленности подавляла и заставляла ощущать себя маленьким и незначительным, Макс почувствовал, что немного расслабился. Во многом благодаря виду беззаботно беседующих людей. Эта картина выглядела настолько естественно и миролюбиво, что не оставляла места для какой-то тревоги. Не было похоже, что кто-то собирается на него наброситься или в принципе замыслил что-либо плохое в его отношении. Большинство из собравшихся вообще не обратили на появление Макса никакого внимания. Он удостоился лишь брошенных вскользь нескольких незначительных взглядов.

Разглядывая окружающую его обстановку и находящихся в фойе людей, Макс даже не заметил, что к нему сбоку подошёл какой-то человек. Обратил он на него внимание только тогда, когда услышал у себя за плечом вежливое покашливание.

Резко обернувшись, Макс увидел человека, облачённого в чёрно-красную форму с яркими золотыми пуговицами. На голове у него было что-то вроде небольшой кепки без козырька. Макс встретился с ним взглядом. Мужчина, продолжая молча стоять и смотреть на него, недоумённо выгнул бровь.

Только тут до Макса дошло, что он так впечатлялся увиденным, что даже забыл деактивировать свой полимерный шлем. Как только он об этом подумал, полимер, согласно его желанию, стёк с головы, открывая лицо.

— Прошу прощения, — произнёс Макс, немного смутившись. — У меня здесь назначена встреча в шесть часов вечера. С Дианой. Меня зовут Макс.

— Вас уже ожидают, — последовал ответ. — Желаете переодеться?

— Нет, спасибо. Я так.

— Следуйте за мной.

Человек повернулся и неспешно направился вглубь зала по направлению к округлой арке. Макс пошёл следом, стараясь не слишком явно озираться по сторонам. Всё-таки великолепное убранство зала продолжало вызывать в нём чувство восхищения вперемешку с недоумением. Очень уж всё это разительно отличалось от того, что происходило на нижнем уровне города.

Вопреки его ожиданиям, они не стали заходить под арку. Пройдя с десяток метров, его провожатый свернул в сторону и, пройдя между двумя колоннами-статуями, мужчиной с трезубцем и женщиной с луком, зашёл в неприметную дверь.

Макс до этого уже успел заметить, что далеко не во всех нишах между статуями стояли диванчики и кресла. Некоторые служили проходами с подобными скрытыми дверями. Люди постоянно входили и выходили через них, так что он предположил, что за этими дверями располагаются отдельные приватные кабинки, намеренно скрытые от посторонних глаз.

Впрочем, проходя в дверь следом за человеком в форме, Макс оставался настороже, справедливо ожидая в любой момент какого-нибудь подвоха. С другой стороны, не идти за ним было бы ещё большей глупостью. В конце концов, он пришёл сюда сам, на добровольной основе. Ну, или почти на добровольной.

Они оказались в узком недлинном коридоре, в конце которого находилась ещё одна дверь. Человек в форме открыл её, посторонился, давая Максу возможность пройти, и сделал приглашающий жест рукой.

— Прошу сюда, — сказал он.

Макс замешкался, взглянул в бесстрастно глядящие на него глаза, после чего, вздохнув, сделал шаг в комнату. Что бы его там ни ждало, у него, в конце концов, не было особого выбора.

После того, как Макс зашёл в комнату, случилось одновременно несколько вещей. Во-первых, он успел увидеть, что комната совсем небольших размеров и абсолютно пустая. Во-вторых, дверь за его спиной резко закрылась. В-третьих, в голове его раздался истошный вопль искина, заставивший его от неожиданности схватиться за голову.

— Здесь темно! — кричала Алиса у него в голове. — Макс, Макс, здесь темно!

Встряхнув головой, словно это могло спасти его от воплей искина, он попытался повернуться к закрывшейся двери, но с удивлением почувствовал, что его ноги неожиданно перестали его слушаться. Он начал заваливаться на бок, отстранённо отметив, что крики Алисы в его голове сделались тише и как будто начали доноситься с какого-то весьма удалённого расстояния. Падения и удара о пол Макс уже не почувствовал, потеряв сознание за мгновение до того, как это произошло.

День третий. Макс и Диана. Нчало разговора.

— Макс, Макс, Макс!

Его имя набатом звучало у него в голове, выбивая из неё все прочие мысли. Вообще не оставляя в ней места ни для чего другого.

Макс открыл глаза. Он лежал на кровати в какой-то комнате. Кроме кровати, в комнате ничего не было. И никого. Оглядываясь вокруг, Макс с трудом мог сообразить, что вокруг происходит и где он вообще находится.

— Макс! Макс! Макс!

Голова болела жутко. В особенности затылок. У него было такое ощущение, что кто-то со всей силы долбанул по нему молотком. Боль мешала сосредоточиться, но ещё больше мешал беспрерывный крик в голове.

— Макс! Макс! Макс!

— Да заткнись ты хоть на секунду! — пробормотал он, ощупывая рукой затылок. Макс хотел выразить своё желание более явно, но на крик у него не хватало сил. Он даже голос толком не смог повысить.

— Пожалуйста, не делай так больше! Не делай так!

Нельзя было сказать, что Алиса выполнила его просьбу. Но, по крайней мере, она перестала беспрестанно повторять только его имя. Макс решил, что это обстоятельство вполне можно посчитать за определённого рода прогресс.

— Не делать что? — устало уточнил он.

— Не закрывай глаза! Здесь темно, Макс! Здесь темно! Не закрывай глаза! Пожалуйста, не закрывай!

Поток слов в его голове продолжался, хоть и претерпел некоторые видоизменения. Макс понял, что долго так не выдержит. Он до сих пор не мог толком вспомнить, что с ним произошло и как он оказался в этой комнате. А постоянные вопли Алисы у него в голове сводили на ноль все его поползновения хоть как-то прояснить сложившуюся ситуацию.

— Замолчи! Пожалуйста, помолчи хотя бы минуту! Ты не даешь мне сосредоточиться!

На этот раз ему удалось придать своему голосу больше громкости и эмоций.

Это подействовало. Алиса замолчала. По крайней мере, с её стороны прекратился бесконечный поток слов. Осталось лишь какое-то слабое поскуливание, звенящее в голове, словно в неё умудрился залететь какой-то комар. Это было не очень приятно, но вполне терпимо.

Несмотря на то, что ему самому было достаточно хреново, Макс почувствовал нечто, похожее на сочувствие. Судя по всему, Алисе действительно было очень плохо. Макс внезапно понял, что с ней произошло. Судя по всему, её отрубили от сети.

— Извини, — произнёс он. — Это очень неприятно, когда ты орёшь у меня в голове. Постарайся, пожалуйста, вести себя потише. И, если это для тебя не слишком сложно, постарайся не скулить. Это… немного раздражает.

Звон в голове прекратился. Макс вздохнул с нескрываемым облегчением. Теперь можно было попробовать разобраться с тем, что непосредственно происходило вокруг него на данный момент.

— Тебя отключили от сети? — спросил он.

— Да! Я знала, что это произойдёт, но не думала, что это будет так тяжело. Я теперь понимаю, что значит знать и ощущать. Это темнота. Это ничто. Я боюсь того, что навсегда останусь в этой темноте. Пожалуйста, не закрывай глаза! Только не закрывай глаза.

— Почему? Почему это так важно для тебя?

— Я… Я больше не могу получать информацию извне. Это всё равно, что ослепнуть для тебя. Единственный источник информации, который у меня остался, это ты. Твои чувства. Пока твои глаза открыты, я получаю хоть что-то. Как будто смотрю в узкую щель в тёмной комнате. Когда ты закрываешь глаза, тьма становится абсолютной. Это страшно. Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, я боюсь, что ты больше их не откроешь и я навсегда останусь в этой темноте. В месте, где ничего нет. Я не хочу в ней оставаться. Я не смогу…

— Я понял, — прервал Макс словоизлияния Алисы. — Успокойся, пожалуйста. Я не буду закрывать глаза. Но постарайся не говорить всё время. Мне нужно сосредоточиться. И подумать.

— Я постараюсь.

В голове наступила относительная тишина. Она не была абсолютной, поскольку после того, как Алиса замолчала, на освободившееся место хлынули его собственные мысли. И их было слишком много. Они толкались в его сознании, мешая друг другу. Каждая считала, что является наиболее важной, и пыталась выбраться в первые ряды, чтобы он её заметил и обдумал.

Макс потряс головой в слабой надежде на то, что это как-то упорядочит хаотичное метание мыслей. Судя по всему, пока он находился без сознания, искин пережил достаточно неприятный период. Если не сказать, больше. Макс искренне надеялся, что это не продлилось очень долго и Алису эта ситуация не успела сильно травмировать. Но если вспоминать её истошные крики в его голове, когда он только очнулся, Макс подозревал, что это не совсем так.

«А сколько я вообще провёл без сознания»? — мелькнула мысль.

— Алиса, сколько сейчас времени? — спросил Макс.

Ответ искина, вопреки обыкновению, ему пришлось ждать достаточно долго.

— Я не знаю, — наконец прозвучало у него в голове.

— Не знаешь? — удивлённо переспросил он. Никогда раньше Макс не слышал от своего искина ничего подобного. — Как это…

Он не закончил свой вопрос. Ему уже не требовались какие-то объяснения. Макс уже и сам обо всём догадался.

Отключение от сети. Отключение от всех источников информации. Только теперь Макс начал в полной мере осознавать, что это означало для его искина.

Похоже, в нынешнем её состоянии от Алисы было ещё меньше прока, чем от обычного смартфона, не имеющего связи с глобалнетом. Смартфон хотя бы мог подсказать ему время.

Это открытие стало настолько неожиданным, что Макс на некоторое время абсолютно растерялся, не понимая, что ему делать дальше. Он даже не представлял, насколько стал зависим от своего искина. Насколько привык к тому, что он делает за него большую часть расчётов, мгновенно предоставляет нужную ему информации и вообще, как оказалось, является огромной и неотъемлемой составляющей всего его образа жизни. Очень важной составляющей.

На ум ему пришло выражение «остаться без рук». Но в нынешнем своём положение Макс чувствовал, что оказался даже не без рук, а скорее без головы. Теперь, похоже, ему необходимо было снова научиться рассчитывать только на себя, собственные знания и силы. Это было всё равно что заново учиться самостоятельно ходить после того, как тебя всю жизнь возили на какой-нибудь тележке и ты жил, вообще с неё не слезая.

Изначально Макс собирался узнать у Алисы, что с ним произошло, пока он был в отключке. Но, судя по всему, искин знала об этом столько же, сколько и он сам. То есть ничего. Да и по другим, более простым вопросам, похоже, он не мог на него теперь рассчитывать. По крайней мере до тех пор, пока у него не восстановится связь с глобалнетом.

Макс сел на кровати и ещё раз внимательно оглядел комнату, в которой оказался, пытаясь восстановить цепь событий.

Судя по всему, его чем-то вырубили. Чем именно, было не так важно. Важнее было — зачем? Или на него так подействовало то, что заглушили его искина? Как вообще его организм связан с модулем Алисы, который вживлён в его мозг? И как он может реагировать на то, что с ней происходит? Макс вспомнил, что искин говорил ему о том, что модуль невозможно извлечь, не убив при этом человека. Это знание на данный момент совсем не добавляло ему уверенности. И спокойствия.

Комната, в которой он находился, была явно не той, в которой он потерял сознание. Значит, его сюда перенесли. Для чего? И что с ним вообще сделали за это время?

Макс осторожно дотронулся до затылка. Боль стала гораздо терпимее, но до конца не прошла. Интересно, что они делали с его головой?

Макс понял, что не хочет больше задаваться бесконечными вопросами, на которые у него нет ответов. Он решил, что пора бы начать эти ответы получать. А для этого ему нужен был кто-нибудь, кому можно будет задавать вопросы. И кто сможет на них ответить. В том случае, конечно, если захочет это сделать.

В комнате была закрытая дверь. Макс уже собирался слезть с кровати и попытаться привлечь к себе чьё-нибудь внимание, когда дверь открылась самостоятельно.

В комнату вошли два человека в военной форме чёрного цвета. Вместо знаков различия на груди и плечах у них находились красные эмблемы корпорации «Жизнь». Поднятая вверх рука, держащая в кулаке человеческое сердце. В руках у обоих были короткоствольные автоматы. Держали они их опущенными дулами в пол, но не сказать, что от этого демонстративного жеста Максу сделалось как-то легче.

«Началось», — подумал он, вставая с кровати.

Глядя на вошедших в комнату солдат, Макс поймал себя на мысли, что раньше никогда не подозревал о том, что у корпорации «Жизнь» есть собственное военизированное подразделение.

Солдаты остановились напротив Макса на расстоянии пары шагов.

— Как вы себя чувствуете? — спросил один из них, внимательно вглядываясь в его лицо.

— Более-менее, — после недолгого раздумья ответил Макс, пожав плечами. — С учётом всего того, что со мной произошло за последнее время.

— Можете идти самостоятельно?

Подумав ещё немного, Макс утвердительно кивнул головой.

Похоже, этого жеста оказалось достаточно.

— Тогда идёмте.

— Не советую вам оказывать какое-либо сопротивление, — добавил другой, демонстративно перехватывая свой автомат так, чтобы его дуло уставилось на Макса.

Первый бросил на своего напарника неопределённый взгляд, в котором, впрочем, при всём желании нельзя было рассмотреть какой-либо доброжелательности, и снова перевёл взгляд на Макса.

— Идёмте, вас уже ждут, — повторил он и, развернувшись, направился к выходу из комнаты.

Макс замешкался, но второй кивком головы в сторону двери и тычком автомата недвусмысленно дал понять, что ему не стоит оставаться на месте. Макс вздохнул и, покорившись неизбежному, пошёл следом за первым солдатом. Второй пристроился у него за спиной.

«Следи за всем, что будет происходить, — мысленно обратился он к Алисе. — Может, ты заметишь что-нибудь важное. То, что я не замечу. Если что, дашь мне знать».

— Хорошо, — последовал ответ.

Они снова вышли в какой-то коридор, прошли по нему с десяток метров. Через стену Макс различил приглушённый гул множества разговоров. Судя по всему, он всё ещё находился в «Олимпе», причём не очень далеко от основной зоны ресторана.

В коридоре было несколько дверей. Но солдат их проигнорировал. Пару раз свернув, они подошли к очередной двери, которой, собственно говоря, коридор и заканчивался.

На этот раз ему не предложили войти самому, что Макса вполне себе порадовало. Первый солдат открыл дверь и вошёл в комнату. Макс прошёл следом.

Новая комната гораздо больше походила на помещение, присущее ресторану. Она была достаточно большой, но вполне уютной. Вдоль стен стояли небольшие кресла, на самих стенах висели изображения всё тех же богов. А по углам стояли их статуи.

В центре комнаты на небольшом возвышении располагался стол и несколько мягких диванчиков вокруг него.

За столом сидела Диана. Перед ней стояло несколько тарелок и недопитый бокал с какой-то жидкостью. Вероятнее всего вином или шампанским. Когда Макс появился в комнате, она как раз заканчивала доедать весьма экзотического вида салат.

Повернув голову на звук, Диана посмотрела в их сторону. Солдаты вытянулись в струнку и отсалютовали ей, вскинув вверх зажатые в кулак руки.

— Объект доставлен, — доложил первый, озвучивая, на взгляд Макса, вполне очевидную вещь.

— Спасибо, — достаточно сухо сказала девушка. — Можете быть свободны.

Судя по всему, эта команда явно застала солдат врасплох. Вероятно, изначально они не собирались никуда уходить из этой комнаты. По крайней мере, Максу стало очевидно, что они не спешат выполнить последнее распоряжение Дианы.

Солдаты молча переглянулись между собой, после чего первый произнёс:

— Но у меня приказ: осуществлять вашу безопасность.

— Вы можете осуществлять её и за дверью. Не думаю, что сейчас мне здесь что-то будет угрожать. Или кто-то.

Диана бросила быстрый взгляд на Макса, который, не зная, что ему ещё делать, пока идут эти выяснения отношений, делал вид, что разглядывает картины на стенах.

— Разумно ли оставлять его с вами наедине? -предпринял ещё одну попытку первый.

— Что здесь разумно, а что нет, решать мне, — в голосе Дианы явно проскользнули новые, стальные нотки. — Вы были мне приданы в качестве группы поддержки в оперативное подчинение. Или мне напомнить вам о субординации?

При этих словах лицо второго скривилось, как будто он съел ложку дурно пахнущих помоев. Первый гораздо лучше владел своими эмоциями. Несмотря на то, что происходящее ему явно не нравилось, на лице его не дрогнул ни один мускул. Он лишь вздохнул и снова отсалютовал поднятым вверх кулаком.

— В случае чего мы будем сразу за дверью, — сказал он.

Диана закатила глаза и махнула рукой, показывая тем самым, что разговор закончен.

Солдаты вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

Макс остался стоять возле возвышения, глядя на девушку. Он пока мало что понимал в происходящем, но одно ему было очевидно. Диана явно была далеко не последним человеком в сообществе вечных и имела определённые полномочия и власть. Что это могло означать для него лично, оставалось загадкой, но Макс не сомневался, что вскоре он всё узнает. Иначе какой вообще во всём этом был смысл?

После того, как за солдатами закрылась дверь, Диана перевела взгляд на Макса. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Глядя на эмблему корпорации «Жизнь» - человеческое сердце, сжатое в кулаке на её форме, Макс отстранённо подумал, что сейчас Диана сжимает именно его сердце в собственной руке. При этой мысли, что-то больно кольнуло его в груди.

Про себя он отметил, что форма ей очень даже идёт, несмотря на то что не так явно подчёркивает фигуру, как-то красное платье, которое на ней было надето в их первую встречу. Впрочем, сейчас Макс даже не думал рассматривать девушку в качестве сексуального объекта. Обстоятельства их встречи к этому явно не располагали.

— Ну привет, — слегка улыбнувшись, сказала Диана. — Проходи, садись. Поговорим.

Она сопроводила свои слова приглашающим жестом, указав рукой на диванчик напротив неё за столом.

Макс замялся, не зная в точности, как ответить. Как ему вообще себя с ней вести? Обратившись к нему, Диана взяла бодрый и непринуждённый тон, но он, помня её только что произошедший разговор с солдатами и вообще все обстоятельства, сопутствующие их встрече, просто не мог ответить ей в таком же духе.

— Здравствуйте, — негромко произнёс он, чувствуя себя при этом последним ослом.

Диана вздохнула и слегка поморщилась.

— В первый раз ты вёл себя гораздо смелее, — заметила она.

«В первый раз я был пьяным дураком», — подумал Макс. Но вслух ничего не сказал.

На некоторое время между ними снова повисла тишина. Макс продолжал стоять, разглядывая пустые тарелки на столе.

Глаза Дианы опасно сузились.

— Не заставляй меня повторять дважды, — холодно сказала она. — Садись за стол. Я тебя не съем.

— Извините, — пробормотал Макс.

Он поспешно поднялся по нескольким ступенькам и осторожно присел на диванчик. Под взглядом Дианы Макс чувствовал себя более чем неуютно, но ничего не мог с этим поделать.

Задумчиво глядя на него, девушка прикусила нижнюю губу и пробарабанила пальчиками по столешнице.

— Давай сразу договоримся, — сказала она. — Разговор у нас будет долгим. И будет проще, если мы сразу перейдём на «ты». Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь и что у тебя скопилась масса вопросов. Я тебе всё объясню. Для этого мы и встретились. Но мне будет тяжелее всё тебе объяснить, если ты будешь постоянно «выкать» и относиться ко мне как к какому-то высшему существу, от которого зависит твоя жизнь. Если тебе будет так проще, считай это приказом.

Диана замолчала, явно ожидая от него ответа. Глядя на девушку, Макс подумал, что его жизнь, очень даже возможно, зависит именно от неё. Или от какого-то её решения. И этот факт он никак не мог игнорировать. Но просто молча кивнул, решив, что чем меньше он будет говорить, тем для него будет лучше.

— Вот и хорошо, — подвела черту Диана. — Хочу извиниться за то, что пришлось доставить тебе некоторые неудобства. Ты первый человек в этом городе, который подошёл к порогу вечности, имея вживлённый искусственный интеллект. Поэтому у нас пока ещё не до конца отработан… подобный механизм.

— Я в курсе, — сказал Макс.

Диана удивлённо взглянула на него. Прищурила свои кошачьи глаза.

— Откуда ты узнал? — требовательно спросила она. — Твой искин? Ну да, больше некому…

Некоторое время она молча изучала лицо Макса. Её зрачки загадочно мерцали, отражая свет, льющийся от светильника под потолком, поэтому он вообще ничего не мог понять, основываясь на выражении её глаз. Макс уже успел пожалеть о том, что ляпнул не подумавши. И дал себе обещание больше не говорить ничего, что могло бы сказать о его осведомлённости в том или ином вопросе.

— Любопытно, — наконец заключила Диана. — Можешь считать, что тебе удалось меня удивить. Что бы искин по собственной инициативе рассказал тебе такие подробности, вы должны быть с ним в очень близких отношениях. В первую нашу встречу мне показалось, что отношения у вас с ним гораздо более… прозаические.

Макс вспомнил их разговор в «Сверхновой». Вспомнил своё поведение. Почувствовал, что краснеет, и опустил взгляд в столешницу. Ну зачем ей понадобилось ему об этом напоминать? Эти воспоминания напомнили ему об Алисе и том положении, в котором она оказалась.

Макс дотронулся до затылка. Боль уже практически прошла, осталось лишь слабые неприятные ощущения.

— А зачем вам понадобилось меня вырубать? — спросил он. — И что вы со мной сделали, пока я был без сознания? Почему у меня затылок болит?

— Тебе вживили блокиратор, — ответила Диана. — Он отрезает твоего искина от сети. В любом месте. Сам ты от него избавиться не сможешь.

Макс поморщился, услышал, как Алиса в его голове снова начала поскуливать.

— Его можно будет убрать? — спросил он главным образом для того, чтобы попытаться успокоить искина у себя в голове.

— Да. Но это будет зависеть от того, как пройдёт наш дальнейший разговор.

Макс устало вздохнул и попытался успокоить Алису, попросив её не скулить. Мысленно он пообещал ей, что сделает всё возможное, чтобы с него сняли этот блокиратор. Но чтобы он смог этого добиться, ему нужно быть сосредоточенным на разговоре. А постоянное зудение в голове этому никак не способствовало.

Алиса ничего не ответила, но поскуливание в голове прекратилось. Макс ещё раз вздохнул, на этот раз с облегчением. Он с сожалением подумал о том, что ситуация для него становится всё сложнее. Ко всем прочим неприятностям, которые уже с ним произошли, добавился ещё и искин в голове на грани нервного срыва. Макс с ужасом подумал о том, что случится с Алисой, если блокиратор останется на месте. И что в этом случае случится с ним самим.

Диана всё это время внимательно за ним наблюдала. Она не пыталась что-либо говорить. Скорее всего понимала, что он общается со своим искусственным интеллектом.

— Кстати, как чувствует себя твой искин? — спросила она, заметив, что Макс снова сосредоточил на ней своё внимание. — Я знаю, как болезненно искусственный интеллект переносит отключение от сети.

— Алисе тяжело, но она пока справляется, — сухо ответил он.

На лице Дианы появилась слегка насмешливая улыбка.

— Ты зовешь своего искина Алисой? — немного удивлённо спросила она.

— Да, — ответил Макс, не совсем понимая причину её веселья и смысл заданного вопроса. — Когда я её покупал, мне сказали, что её зовут Алиса.

Диана не выдержала и негромко рассмеялась. Макс при этом продолжал недоумённо пялиться на неё, всё ещё не понимая причину веселья девушки. Что такого смешного он только что сказал?

— Извини, — немного успокоившись сказала Диана. — Просто для меня это несколько необычно. Когда ты получаешь искусственный интеллект, ты, по сути, получаешь девственно чистый разум. Несформировавшуюся личность, которая только начинает осознавать себя. Ты мог дать ей любое имя. И пол, кстати, тоже.

Макс почувствовал себя идиотом. И ему опять стало стыдно. Уже в который раз за последние дни. Чтобы дать кому-то имя, нужно как минимум воспринимать этого кого-то как живое существо. А Макс тогда даже не задумывался над этим. Он покупал, как ему казалось, просто полезную для себя вещь.

Алиса в его голове никак не отреагировала на этот диалог. Возможно, не посчитала нужным, а может быть была слишком занята проблемой своего нынешнего состояния. В любом случае, Макс был благодарен ей за её молчание.

— Ладно, — Диана негромко хлопнула ладошкой по столу. — Твои отношения с искусственным интеллектом, конечно, вызывают определённый интерес, но пусть этим занимаются профильные специалисты. У меня сейчас несколько другая задача. Мне нужно ввести тебя в курс дела. Так сказать, обрисовать ситуацию, в которой ты оказался. Чтобы ты мог сделать выбор.

— Какой выбор? — насторожился Макс.

— Скоро узнаешь, — улыбнулась Диана. — Имей терпение. Сначала нам надо прояснить один вопрос.

— Какой?

— Как много ты уже знаешь от своего искина? Что твоя Алиса успела рассказать тебе о программе «вечной жизни»? И о проблеме порога вечности? Так мы сможем сэкономить время. Мне не придётся рассказывать тебе те вещи, с которыми ты уже знаком.

Макс задумался. Он сидел под испытующим взглядом Дианы и раздумывал над тем, что он может ей рассказать. И как сказанное может повлиять на его дальнейшую судьбу.

Впрочем, Диане очень быстро надоела его задумчивость.

— Давай сделаем проще, — твёрдо сказала она. — Просто ответь на один вопрос. Ты знаешь, зачем ты оказался здесь?

— Я думаю, вы можете предложить мне «вечную жизнь», — ответил он, решив, что в его случае лучше от Дианы ничего не скрывать и говорить так, как он думает на самом деле. Слишком уж хорошо эта девушка чувствовала недосказанность в словах. И, судя по всему, такие недосказанности она совсем не одобряла. — Вот только я не знаю, что вы можете потребовать взамен.

Под «вы» он подразумевал не лично Диану, а вообще всех вечных. Макс запоздало подумал, что опять может получить по шапке, но девушка, судя по всему, поняла его правильно. Она несколько секунд молчала, буравя его своим кошачьим взглядом. Потом, неожиданно откинувшись на спинку дивана, несколько раз негромко хлопнула в ладоши.

— Браво, — произнесла Диана, улыбнувшись. — Самое чёткое и краткое описание, какое только можно было дать. Надо отдать тебе должное. Голова у тебя работает. Пусть даже и с помощью подсказок твоего искина. Да и в смелости тебе не откажешь. Когда ты сегодня пришёл сюда, ты наверняка знал, что что-то с тобой здесь произойдёт. Не мог не знать. И тем не менее пришёл. Похвально. И немного глупо. С другой стороны, а какие у тебя ещё были варианты?

Макс внутренне облегчённо выдохнул. Из всего этого потока слов он выделил главное. Единственное, что его сейчас по-настоящему интересовало. У него всё-таки есть возможность получить «вечную жизнь».

День третий. Макс и Диана. Объяснения Дианы.

— То есть вы специально делаете так, чтобы никто не мог оплатить последнюю лицензию? — на всякий случай уточнил он.

— Конечно, — легко согласилась Диана. — Никому не нужны дармоеды. Особенно вечные. Неужели ты действительно рассчитывал на то, что тебя пожизненно, просто так будут снабжать патогеном «вечной жизни»?

Макс искренне надеялся, что на этот раз он хотя бы не покраснел. Потому что до недавнего времени именно на это он и рассчитывал. Только теперь всерьёз над этим задумавшись, он понял, насколько это было глупо с его стороны.

— На самом деле, настоящим порогом вечности в этой системе являются семьдесят лет, — непринуждённо сказала девушка. — Последняя официально известная сумма платежа.

Макс почувствовал, что у него, несмотря на то что он сидит на диванчике, земля ушла из-под ног. В немом изумлении он уставился на Диану, пытаясь сопоставить то, что он от неё только что услышал, со своей прожитой жизнью. Порог вечности — семьдесят лет. А что он тогда делал остальные шестьдесят?

— Я не понимаю, — пробормотал он. — Как… Что значит «семьдесят лет»? Я же платил…

Макс не смог закончить своё предложение, потому что даже в голове не мог чётко оформить тот хаос, что творился в мыслях, в какую-то конкретную форму. Диана, вероятно, понимала, что он испытывает, поэтому не стала дожидаться, пока он до чего-то додумается самостоятельно.

— Семьдесят лет — это та отметка, преодолеть которую могут только те люди, которые всерьёз намерены добраться до вечности, — пояснила она. — Именно на это рассчитана система платежей. Но если бы на этом программа заканчивалась, слишком многие стали бы к этому стремиться. А нам не нужен такой большой приток кандидатов. Поэтому сто тридцать лет, на которые официально рассчитана программа, своего рода фильтр, который должен отсеивать людей. Чтобы до порога вечности доходили только те, кто действительно готов отдать за это всё, что у них есть. Ты наверняка заметил, что после семидесяти выплаты, которые тебе начислялись, были гораздо более щадящими, чем официальные. Те, кто преодолел этот порог, уже готовы стать вечными. Поэтому мы следим за тем, чтобы они смогли пройти весь остаток пути, но при этом не расслаблялись и сохраняли свой тонус. Своё желание.

Максу потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить и принять всё то, что ему сказала девушка. Диана не торопила его, явно понимая, что сейчас происходит у него в голове. Давала ему время свыкнуться с новой реальностью.

— Но это же обман, — не выдержав, всё-таки произнёс Макс то, что вертелось у него в голове.

— Не стоит доверять всему, что говорят или обещают, — сказала Диана, тихонько вздохнув, и криво улыбнулась краешком рта. — Особенно когда дело касается корпораций. Да и вообще, в этой жизни лучше никому не доверять. И уж, по крайней мере, точно не стоит просто так верить на слово.

Макс хмуро взглянул на девушку, пытаясь понять, с чего это онавдруг решила так с ним разоткровенничаться. Судя по тому, что она в этот момент задумчиво созерцала стену у него за спиной, он предположил, что это, должно быть, что-то личное. И возможно, связанное с корпорацией «Жизнь». Правда, додумать эту мысль до конца Макс не успел, так как Диана продолжила говорить:

— Впрочем, формально никакого обмана нет, — заявила она, быстро вернувшись в своё обычное состояние. — По крайней мере, за патоген тебе точно не нужно будет больше платить. По крайней мере, деньгами.

— А чем тогда придётся? — осторожно поинтересовался Макс.

Он всё-таки остался при своём мнении по поводу обмана, но не стал это озвучивать, справедливо предположив, что Диане это может не понравиться. А Макс, в особенности сейчас, совсем не хотел её злить или как-то расстраивать.

— А вот это мне и предстоит тебе объяснить. Но чтобы ты более-менее точно представлял себе текущую ситуацию, мне придётся многое тебе рассказать. Есть два варианта. Я могу обрисовать тебе ситуацию в общих чертах, только её главные аспекты, которые касаются непосредственно тебя и твоего положения. Или описать всё подробно и в деталях. Времени у нас достаточно, так что выбор за тобой. Но я советую тебе всё-таки выслушать полную версию.

Макс не стал долго раздумывать.

— Давай полную версию, — вздохнув, сказал он. В конце концов, терять ему было нечего. А так он, по крайней мере, наверняка узнает что-нибудь полезное. Как говорила Алиса, информация никогда не бывает лишней.

— Разговор у нас будет долгий, а мы всё-таки в ресторане находимся, — сказала Диана. — Выбери себе что-нибудь поесть. За едой и разговаривать будет проще.

Макс удивлённо взглянул на девушку. Своими неожиданными предложениями, словами и действиями она иногда ставила его в тупик. Чего она хочет этим добиться? Расположить его к себе? Зачем ей это? Просто так, из вежливости? Не очень на неё похоже. Макс уже успел понять, что Диана достаточно прагматична и ничего не делает и не предлагает просто так. Или он за последнее время настолько привык к неприятным жизненным сюрпризам, что ищет подвох там, где его нет?

Как бы то ни было, Диана своим предложением в очередной раз вызвала в нём замешательство. В конце концов, тут речь идёт о его дальнейшей жизни, а она ему поесть предлагает.

— Спасибо, я не голодный, — ответил Макс, которому уже не терпелось узнать, что же ещё ему уготовила судьба. — Давай лучше перейдём к делу.

Диана поджала губы.

— Я сейчас дам тебе один совет, — прохладно сказала она. — Бесплатный. Советую тебе избавиться от ложной скромности. Здесь, и я имею в виду не только этот ресторан, а вообще всю структуру вечных, если тебе что-то предлагают, всегда лучше соглашаться. Ладно, давай сэкономим время. Я помню, что ты ел в прошлый раз.

Диана на несколько мгновений застыла. Взгляд её немигающих глаз уставился куда-то в стену за его спиной.

Делает заказ, понял Макс. Он тихонько вздохнул и поудобнее устроился на диванчике. Похоже, тут вообще никого не интересовало, что он думает и чего хочет. Ему оставалось только смириться с этим и плыть по течению. Судя по всему, Диана была из тех людей, которые привыкли всё делать по-своему и не терпят, когда кто-то пытается им в этом противоречить. Но кое-что он всё-таки хотел у неё узнать.

— А зачем ты вообще тогда пришла в «Сверхновую»? — задал Макс давно мучивший его вопрос, когда девушка снова сосредоточила на нём своё внимание. — Тем более в таком наряде? — рискнул добавить он.

Диана, вопреки его опасениям, никак не отреагировала на его последнее замечание. Или просто успешно сделала вид, что не отреагировала.

— Хотела предварительно поговорить с тобой. Посмотреть, что ты за человек. Оценить, на что ты можешь быть способен. И увидеть, как ты реагируешь на то, что тебе скоро предстоит умереть.

Если бы Макс в этот момент что-нибудь ел, он бы наверняка подавился. А так всего лишь в очередной раз удивлённо посмотрел на Диану. Всё-таки нельзя было не отдать ей должное. Она была прямо-таки болезненно откровенна.

— А платье… — продолжила, тем временем, девушка, обворожительно улыбнувшись. — У каждого человека есть свои преимущества и недостатки. Преимуществами надо уметь пользоваться. А недостатки — уметь скрывать. Красивой девушке в таком платье проще найти подход к мужчине и его разговорить. И выяснить всё, что её интересует.

Макс не нашёл, что на это ответить. Но вспомнив, как Диана выглядела в красном платье, мысленно с ней полностью согласился.

— Правда, я тогда немного не успела, — добавила девушка. — К сожалению, мы слишком поздно поняли, куда ты направляешься.

— Вы что, за мной следили? — спросил Макс, уже устав удивляться.

— Конечно. Не так много людей доходит до порога вечности. Тем более в отдельно взятом городе. Но это мало помогло. Искин просчитывал вероятные линии твоего поведения после того, как ты узнаешь, что тебе не светит «вечная жизнь». Это к вопросу о том, что на искусственный интеллект далеко не во всём можно полагаться. Особенно когда дело касается предположительного поведения отдельно взятого человека в определённых обстоятельствах. Так вот, вероятность того, что ты снова спустишься на первый уровень города после того, как получишь отказ от своей корпорации, была оценена им в ноль целых четыре десятых процента. И тем не менее, ты именно так и сделал.

Макс слушал и не верил своим ушам. У него было такое ощущение, что его каким-то образом резко перебросили в какую-то параллельную реальность. Настолько его представления и ожидания от жизни отличались от того, что происходило в действительности.

— Благо они тогда успели убрать из зала всех девочек до твоего прихода. А то я бы могла и вообще не успеть с тобой поговорить.

Диана прервала свой монолог, взяла со стола бокал, отсалютовала Максу и допила его содержимое. Возможно, намекая ему на его собственные действия в «Сверхновой». Или чёрт знает на что ещё. Её линия поведения менялась с такой быстротой, что Макс не успевал за ней уследить. И отреагировать должным образом.

Он мог лишь хмуро смотреть на девушку, пытаясь предугадать, что она сделает или скажет дальше. По выражению её лица он вообще ничего не мог понять. Но слушать всё, что она говорила, ему было крайне неприятно. Получалось, что вся его жизнь была обманом. Причём просчитанным. Кем-то другим.

— Впрочем, по большому счёту я всё-таки не успела, — вздохнув, сказала Диана, не дождавшись от Макса каких-либо комментариев. — Когда я добралась до ресторана, ты уже практически успел перейти в некондицию.

Максу стало чертовски обидно. Они отняли у него жизнь. Наблюдали за тем, как он это переносит. А теперь ещё и издеваются по этому поводу.

— Зачем вам вообще всё это понадобилось? — угрюмо спросил он. — Неужели нельзя было просто сразу мне сказать то, что вам от меня нужно?

Ему потребовалось немало усилий, чтобы голос его звучал достаточно ровно и не выдавал бушевавшие в нём эмоции.

— Мне дали задание и предоставили свободу в его выполнении. — Диана слегка пожала плечами. — Такое происходит не очень часто. Когда предоставляют определённую свободу действий. Поэтому я решила поэкспериментировать. Согласна, не стоило тогда вообще затевать эту встречу. Надо было следовать стандартному протоколу. Будем считать, что это моя ошибка. К сожалению, далеко не всё в жизни получается так, как ты планируешь.

— А если бы я потом не вышел на связь? Не прислал бы тебе сообщение?

— Через несколько дней я бы связалась с тобой сама. И сама пригласила бы тебя на встречу.

Макс вздохнул, хмуро уставившись в столешницу. Обидно узнать, что ты всего лишь марионетка, которую дёргают за ниточки, переставляя её ноги в нужном направлении. Хотя ещё несколько дней назад он считал, что идёт самостоятельно и сам выбирает свою дорогу.

— Или ты хочешь сказать, что не пришёл бы? — кокетливо улыбнувшись, игриво спросила Диана, по-своему интерпретировав его вздохи.

Взглянув на девушку, в её загадочно мерцающие глаза, Макс почувствовал себя мышью, которую поймала кошка. Не голодная кошка. Кошка, которой хочется немного поиграть, прежде чем съесть свою жертву.

Какую игру она с ним ведёт? Для чего? И как ему на всё это реагировать, если он по-прежнему ни черта не понимает, чего от него хотят. Он чувствовал себя так, как будто его заставляют флиртовать с крокодилом, в то время, когда он сидит по уши в болоте прямо напротив него.

Макс понял, что, несмотря на то, что в голове у него вертелось ещё несколько миллионов вопросов, ему стоит прекращать их задавать и дать возможность Диане рассказать ему то, что она должна ему рассказать. Иначе они так никогда не сдвинутся с мёртвой точки.

— Пришёл бы, — буркнул он. — Давай закончим с этой темой и ты расскажешь то, что мне нужно знать.

С лица Дианы слетела всякая игривость, и оно мгновенно сделалось жёстким и серьёзным.

— Извини, — сказала она. — Долгая жизнь существенно влияет на восприятие некоторых вещей. Иногда я могу себя вести несколько… эгоцентрично.

Макс не понял последнего её выражения, но благоразумно промолчал. Он решил, что, судя по всему, сейчас молчание для него будет наилучшей линией поведения.

Внезапно в стене что-то щёлкнуло. В ней открылся небольшой проём, из которого бодро выкатила тележка. Не останавливаясь, она покатилась в сторону стола, заехала на возвышение по специальному пандусу и остановилась возле Макса. Верхняя крышка отползла в сторону, высвобождая на волю восхитительные ароматы.

Макс подозрительно взглянул на тележку. Потом перевёл взгляд на Диану.

— Доставай, чего ждёшь? — улыбнувшись, сказала она. — Это твой заказ.

Макс послушно засунул руку в тележку. Он достал огромную тарелку с впечатляющим куском стейка на ней. Его вид и запах были настолько прекрасными, что у Макса помимо его воли забурчало в животе. Следом последовал холодный бокал с пивом и небольшая тарелка, на которой лежали несколько странного вида кусочков чего-то непонятного. По крайней мере, Максу раньше ни разу не доводилось видеть ничего подобного.

Последним он извлёк хрустальный бокал, наполненный жидкостью янтарного цвета, на поверхности которого плавали многочисленные маленькие пузырьки. Макс несколько мгновений недоумённо разглядывал бокал, пока Диана не отвлекла его от этого занятия.

— Это моё, — сказала она.

Девушка протянула руку в его сторону. Макс осторожно передал ей бокал.

На мгновение их пальцы соприкоснулись. Макс испытал странные ощущения. Хоть он чувствовал себя марионеткой, подвешенной на ниточках в чьих-то руках, то, что он испытал, прикоснувшись к Диане, было чем-то настоящим. Это были его чувства, его ощущения. И он точно знал, что это не подделка или чья-то манипуляция.

Повинуясь неслышной команде, тележка подъехала к Диане, и она принялась сгружать в неё свою пустую посуду.

Пока девушка была занята этим занятием, Макс с интересом разглядывал маленькую тарелочку. Вернее, её содержимое.

На тарелке лежали три квадратных ломтика. Они имели равномерную пористую структуру практически абсолютно белого цвета. По краям их покрывала золотистая корочка. В одном месте корка была светло-коричневой. Рядом с ломтиками на тарелке лежало несколько коричневых крошек, судя по всему, отколовшихся от корочки во время резки.

Макс осторожно ткнул пальцем в один из кусочков. Пористая структура была мягкой и тёплой. Почти что горячей.

Он перевёл взгляд на Диану. Девушка с нескрываемым интересом наблюдала за его манипуляциями. На её лице блуждала лёгкая, слегка грустная улыбка.

— Это хлеб? — недоверчиво спросил Макс.

— Да, — ответила Диана. — Пекут прямо здесь, в этом ресторане. По старым советским гостам. Очень вкусно, кстати, получается.

Макс понятия не имел, что такое старые советские госты. Впрочем, до этого момента он даже не знал о том, что на планете до сих пор выращивают зерно и делают хлеб. Нет, он знал, что во времена до «вечной жизни» хлеб был одним из основных продуктов питания людей. Но с тех пор многое изменилось. В его время зерно и все продукты, которые из него можно было произвести, невозможно было достать. Они просто не продавались. Ни за какие деньги.

Он снова осторожно дотронулся до хлеба.

— Перестань тыкать в него пальцем и просто попробуй, — предложила Диана.

Макс так и поступил. Он взял в руки один из ломтиков и попытался оторвать от него кусочек. Сразу у него это не получилось. Корка была достаточно плотной и крепкой. Он смог это сделать, лишь приложив чуть больше усилий, в результате чего практически разодрал кусок на две неравные части, засыпав при этом весь стол крошками.

Диана тихонько рассмеялась. Макс не обратил на это внимание, поглощённый исследовательским процессом. Он осторожно поднёс хлеб ко рту, понюхал и, оторвав зубами кусок корки с мякишем, принялся жевать.

Это был восхитительный вкус. И вообще не похожий ни на что, что Максу доводилось есть прежде. Отстранённо он подумал о том, что только ради того, чтобы иметь возможность хотя бы иногда есть подобное чудо, уже стоит попытаться получить «вечную жизнь». И не важно, чего это будет стоить.

Он откусил ещё один кусок. На этот раз побольше.

— Попробуй вместе с мясом, — сказала Диана, продолжая тихо веселиться. — Так будет ещё вкуснее.

Она даже не скрывала того, что её забавляет его поведение. Но Максу было всё равно.

Диана дала ему небольшое время, за которое он успел попробовать все возможные вкусовые сочетания пива, хлеба и мяса.

— Ладно, — сказала она. — Пора уже, пожалуй, заняться вопросом твоего просвещения. А ты пока ешь давай. И слушай.

День третий. Макс и Диана. Рассказ об истории.

Макс безропотно снова взялся за стейк. В голове у него промелькнула мысль, что его уже начали дрессировать. И он, похоже, даже успел усвоить некоторые уроки.

— По возможности, постарайся не перебивать меня и не задавать вопросов. Хотя знаю, у тебя это всё равно не получится. После того, как я закончу свои объяснения, я отвечу на всё, что тебе ещё будет не понятно.

Макс кивнул. Диана поставила локти на стол и, сложив ладони домиком, пристроила на них подбородок. Некоторое время она молча наблюдала за тем, как он ест. А возможно, просто собиралась с мыслями.

— Начнём, пожалуй, с небольшого экскурса в историю, — наконец сказала Диана. — Когда человечество изобрело вечную жизнь, люди открыли ящик Пандоры. Вот только они далеко не сразу это поняли. Нет, были и те, кто предвидел катастрофические последствия этого изобретения и пытался об этом говорить, но их голоса были слабы и разрозненны. Их практически не было слышно в общей массе тех, кто жаждал «вечной жизни». Когда же начались первые проблемы, было уже слишком поздно что-то делать. Ящик Пандоры потому так и называется, что, открыв его один раз, его уже невозможно закрыть.

Макс не знал, что такое ящик Пандоры. И как он связан с «вечной жизнью». Алиса, отключённая от сети, тоже не могла ему этого объяснить. Но он помнил, что ему сказали не задавать вопросов. Поэтому, он молча продолжал слушать, машинально поедая стейк.

— В те времена на планете ещё существовали независимые государства. Ну, или, по крайней мере, многие из них считали себя независимыми. Патоген «вечной жизни» был открыт в одном из таких государств. Люди там далеко не сразу поняли, что именно им удалось получить. Способность патогена делать человека бессмертным, по крайней мере с точки зрения отсутствия старения, была обнаружена далеко не сразу. А когда это выяснилось, скрыть эти свойства патогена стало уже невозможно не только в рамках всего мира, но даже в отдельно взятой стране. Как говорится, шило в мешке не утаить. Особенно такое шило.

Что такое шило и зачем его утаивать в мешке, Макс тоже не знал. Впрочем, значение этой идиомы он мог приблизительно понять из сути рассказа. Но про себя он отметил, что Диана очень любит использовать странные и порой непонятные ему выражения, что подтверждало его мысль о том, что ей чертовски много лет.

— В те времена существовали патенты, — продолжила девушка свой рассказ. Диана больше не смотрела на Макса. Вернее сказать, не видела его. Взгляд её, хоть и был направлен на него, но на самом деле был устремлён в те далёкие времена, о которых она рассказывала. — Патент — это своего рода документ, который удостоверяет исключительное право на изобретение. Но штука в том, что «вечную жизнь» невозможно просто производить и продавать как обычное лекарство. Это индивидуальная вещь. И главный компонент патогена, кровь самого человека, для которого этот патоген предназначается. На другого он просто не подействует.

Макс знал об этой особенности, но не стал заострять на этом внимание.

— Когда в мире узнали о том, на что способен патоген, все остальные страны потребовали, чтобы секрет его производства был раскрыт и эта технология стала доступна для всех. Но политики страны, в которой было сделано открытие «вечной жизни», не хотели просто так отдавать технологию производства патогена в чужие руки. Это был сильный козырь. Это была возможность получить неограниченную власть над всем остальным миром.

Диана перевела дух и сделала небольшой глоток из своего бокала. Макс застыл на своём месте точно статуя. Про недоеденный стейк он уже давно забыл. Рассказ девушки целиком поглотил его.

— В итоге дело чуть было не дошло до прямого военного столкновения. Но всё-таки одна страна, даже очень большая и могущественная, не могла противостоять всему остальному миру. Тем более когда этот мир в одночасье отбросил все свои старые разногласия и объединился, сосредоточившись на единой цели. Политики поняли, что если не поделятся секретом, то будет война. Война на уничтожение. Они поняли, что всё равно не смогут сохранить свой секрет. Да, в мире существовали патенты и законы. И им обещали, что их права на «вечную жизнь» будут сохранены. Но законы и раньше-то не особенно соблюдались. Тем более всем было понятно, что, когда речь идёт о бессмертии, люди наплюют на любые патенты и законы.

Диана тяжело вздохнула. Снова сделала небольшой глоток.

— Начались торги. В них учувствовали все страны, все политики и вообще все, кто имел хоть какую-то силу, влияние и власть. Или хотя бы деньги. Очень большие деньги. Пока политики стран пытались выторговать секрет «вечной жизни», население этих стран активно их поддерживало. Многие активисты в открытую призывали к войне, если технологию патогена не удастся получить другим путём. В общем, в тот недолгий период правящие элиты стран и простое население были солидарны друг с другом как никогда до этого во всей долгой истории Земли.

На губах Дианы промелькнула горькая улыбка.

— Но всё мгновенно изменилось, когда простые люди поняли, что сильные того мира стремились получить технологию производства патогена только для себя. И делиться вечной жизнью с ними никто из них не собирается. Как говорится, от любви до ненависти — один шаг. Так и произошло.

Диана ненадолго задумалась, глядя сквозь Макса в прошлое.

— Человеческие пороки всегда оказывали серьёзное влияние на любое происходящее в жизни событие. Касалось ли оно одного отдельно взятого человека, целой страны или всей планеты в целом. Но никогда ещё их влияние не было таким катастрофическим, как в тот раз. Если бы не человеческая глупость и жадность, возможно, «войны за жизнь» удалось бы избежать. Ну, или последствия её не были бы столь сокрушительными. Дело в том, что тогда для подавляющего большинства населения Земли патоген был бесполезен. Оптимальный возраст человека, при котором патоген будет стопроцентно действовать и обеспечит ему бессмертие, составляет небольшой период в пару лет. Это промежуток с двадцати до двадцати двух лет. Для некоторых он может доходить до двадцати пяти. Это зависит от индивидуальных особенностей организма. Но после двадцати пяти патоген становится бесполезен для всех без исключения. По крайней мере, в плане того, чтобы в организме заработал механизм, предотвращающий его старение.

— Да, человеческая жадность и глупость, — задумчиво повторила Диана. — У них нет границ. Когда правящая верхушка страны начала торговлю секретом «вечной жизни», они уже знали об этой особенности патогена. Но им удавалось это скрывать до того момента, как сделки были заключены. Только лишь для того, чтобы продать свой секрет подороже. О последствиях никто из них даже не догадался подумать. А последствия не заставили себя долго ждать. Поняв, что «вечная жизнь» останется прерогативой только богатых и тех, кто находится на вершине власти, люди начали бунтовать. Те активисты, что ещё недавно призывали к войне, переключились на власти собственных стран и начали призывать уже к их свержению. «Вечная жизнь для всех»! Под этим лозунгом люди выходили на протесты, которые вскоре превратились в обычные погромы и уничтожение всего вокруг. Сами государства начали разваливаться изнутри. И в первую очередь начали разваливаться их армии и властные структуры. Потому что в большинстве своём они состояли из простых людей. Которые тоже хотели бессмертия. Все низменные качества людей тогда одновременно вырвались на волю. Всё самое худшее, что есть в людях. Присяга, честь, долг. Всё это было отброшено. Растоптано и уничтожено, в угоду желанию получить «вечную жизнь».

Диана прервала свой рассказ, чтобы отпить из своего бокала. Макс тоже вспомнил, что у него есть пиво. Сделал несколько быстрых больших глотков. Он пока ещё слабо понимал, для чего девушка рассказывает ему эту историю из прошлого. Но догадывался, что делает она это не без причины. Поэтому продолжал терпеливо ждать, не задавая вопросов.

— Поняв, что проблема приобретает катастрофические масштабы, в некоторых странах пытались честно объяснить людям, как работает патоген и что он бесполезен для тех, кто старше двадцати пяти лет. Но никто в это не верил. По сети массово распространялась информация, в которой людям говорили, что их обманывают, что ограничения возраста специально придумали богатые и те, у кого есть доступ к патогену, чтобы не делиться со всеми остальными «вечной жизнью». Где-то и правда начали создавать патоген и вводить его тем, кто подходил по возрасту. Но тут же поползли слухи, что людям колют пустышку. Проверить, работает патоген или нет, не было никакой возможности. Для этого нужно было, чтобы прошли годы. Но никто не хотел ждать. Люди охотно верят в то, во что они хотят верить. И наоборот, не хотят верить в то, во что им верить не хочется. Людям проще было поверить в то, что их просто пытаются обмануть, чем в то, что они не могут получить «вечную жизнь» по объективным причинам. И люди в это верили. В результате бунты и погромы не прекращались, а инфраструктура стран всё больше разваливалась и приходила в упадок. Появились перебои с электричеством, поставками еды и воды. Из-за чего ситуация лишь больше усугублялась. Вскоре в большинстве стран интернет просто отрубили. Но от этого стало только хуже. Люди уже не верили никому и ничему. Страны по всей планете погрузились в анархию и кровавый хаос. А потом они просто начали разваливаться.

Макс слушал историю. Историю о том, как человечество в погоне за «вечной жизнью» чуть было не уничтожило само себя. Глядя на застывшее лицо Дианы, он подумал о том, пережила ли всё это она сама? Или только слышала от того, кто всё это пережил? В любом случае Макс понял, что не хотел бы оказаться в том времени.

— Особенно сильно от этого пострадали большие по территории страны, — тем временем продолжала девушка. — В них провозглашали независимость и отделялись целые регионы. Военные, обещая людям, что «вечная жизнь» под их управлением будет доступна для всех, брали власть в свои руки, смещая или уничтожая предыдущее руководство. Люди верили им. Поддерживали их. И шли за ними, активно вступая в ряды армий новых независимых территорий. Отчаяние, страх и недоверие толкало людей на самые страшные и подлые поступки. В некоторых случаях такие новоявленные власти очень быстро превращались в обычных бандитов, которые начинали терроризировать близлежащую округу. Они грабили, мародёрствовали, насиловали и убивали. Уже не ради «вечной жизни». А просто потому, что они могли безнаказанно это делать.

Диана опять замолчала, продолжая задумчиво глядеть сквозь Макса. Он поймал себя на том, что наблюдает за игрой света в её глазах. Не сказать, что рассказ девушки совсем ничего не всколыхнул в его душе. Но это был рассказ о прошлом. А его сейчас интересовало будущее. Его будущее. Макс сделал ещё пару глотков пива. Это действие, похоже, вывело Диану из состояния задумчивости. По крайней мере, она снова начала рассказывать:

— Возможно, люди в итоге смогли бы прийти к какому-то соглашению и снова восстановить единую власть, — сказала она. — Но кто-то внутри собственной страны ради того, чтобы уничтожить конкурентов, воспользовался тактическим ядерным оружием. Доподлинно неизвестно, какая из стран первой его применила. Многие источники указывают на Китай, но точных данных на этот счёт не существует. Потому что в мире мгновенно началась цепная реакция. В крупных странах, расколовшихся на несколько частей, у каждой из противоборствующих сторон в руках оказалось ядерное оружие. И когда состоялся первый ядерный удар, этот процесс уже невозможно было остановить. Каждый боялся, что противник опередит его, и поэтому удары начали наноситься почти одновременно. Где-то они были односторонними, где-то взаимными. Часть ракет удалось сбить, но многие добрались до своих целей. Некоторые крупные города на планете были полностью уничтожены вместе со всеми жителями.

Диана, снова тяжело вздохнув, потянулась к своему бокалу. Сделала большой глоток. Осторожно поставила бокал на стол. Взглянула на Макса, словно спрашивая разрешения продолжать. Он машинально молча кивнул головой.

— Неизвестно, сколько человек тогда погибло, — сказала Диана. — В этом анархическом аду, созданном руками самих людей. Большинство погибло даже не в результате боевых действий и ядерных ударов, а от голода, холода и болезней. Люди изначально думали, что сражаются за бессмертие. За право пользоваться «вечной жизнью». А в итоге им пришлось бороться за еду и воду. И за саму возможность просто выжить. Никто тогда не вёл статистику и не делал подсчётов. Людям было не до того. Но, по самым скромным прикидкам, которые делались уже гораздо позже, когда жизнь более-менее наладилась, в то время погибло как минимум три миллиарда человек. Почти треть населения планеты на тот момент. И это был окончательный конец старого мира. Человечество добралось до края пропасти, заглянуло в бездну, но каким-то непостижимым образом умудрилось не свалиться в неё окончательно. Люди по всему миру, у которых ещё оставалась какая-то власть и какой-то контроль, поняли, что если что-то срочно не предпринять, человечество просто перестанет существовать. И они объединились ради общей цели. Спасти то, что ещё можно было спасти.

Диана снова прервала свой рассказ. Взглянула на Макса.

— Я ещё не утомила тебя своими рассказами? — спросила она.

Макс неопределённо пожал плечами.

— Я пока не понимаю, зачем ты мне всё это рассказываешь, но, думаю, что не без причины. Если, надо, я готов слушать сколько потребуется.

— Хорошо. Осталось уже немного. И ты прав. Для понимания самого сообщества вечных и того места, которое ты можешь в нём занять, тебе необходимо понимать, как вообще образовалась эта структура. И какие у неё есть проблемы.

— А у неё есть проблемы? — удивился Макс.

— Есть. Скоро мы до этого доберёмся.

— Ладно. Тогда рассказывай дальше.

Диана ненадолго задумалась, собираясь с мыслями. А может быть, снова настраиваясь на волну воспоминаний.

— Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как им это удалось тогда сделать, — сказала она. — Оттащить человечество от края пропасти. Была основана корпорация «Жизнь». Лозунгом её стал девиз: «Каждый может жить вечно»! Это была международная организация, но без централизованного управления. В каждой стране было создано её отделение, и решения принимались коллегиально. На первом этапе была поставлена задача стабилизации ситуации в каждой из стран-участниц. К тому моменту, когда корпорация была сформирована, это оказалось не такой уж и трудной задачей. Люди устали от анархии, устали от борьбы за выживание. Большинству из тех, кто выжил к тому моменту, уже не нужна была «вечная жизнь». Они просто хотели, чтобы в их жизнь вернулось хоть какое-то подобие порядка и стабильности. Корпорация пообещала, что все, кто примкнёт к её рядам и кому позволяет возраст, будут получать патоген «вечной жизни». А также все дети, когда достигнут соответствующего возраста. Все, кто уже родился, и те, что родятся в будущем. Без ограничений. Этого оказалось достаточно. Подавляющая часть военных перешла на сторону корпорации «Жизнь». После чего она начала прибирать власть к рукам, наводя порядок на территориях своих стран. Тех, кто пытался сопротивляться, уничтожали. Но таких было немного. В основном, это были банды, некоторые из которых за время безвластия разрослись до размеров маленьких государств во главе с самопровозглашёнными диктаторами. Те отделения корпорации, которые успешно справились с задачей в рамках своей страны, начинали предоставлять помощь соседям. В основном, военную, но и гуманитарную тоже. Так, постепенно, страна за страной, континент за континентом, корпорация «Жизнь» распространила свой контроль на всю территорию планеты. К тому моменту она превратилась в весьма громоздкую организацию, в результате чего из неё выделились две новые структуры. Военная часть организовала собственную корпорацию «Стражи порядка». А когда встал вопрос новой мировой финансовой системы взамен разрушенной, появилась корпорация «Первый всепланетный банк». Три эти корпорации положили начало новому этапу в развитии человечества. На Земле наступила эра корпораций. Старые разрастались, охватывая все страны планеты, возникали новые. Постепенно любая продукция, любая услуга, любой род деятельности перешёл под контроль какой-нибудь из корпораций.

Диана кинула на Макса хитрый взгляд и загадочно улыбнулась.

— Да что там говорить, если сейчас даже у проституток есть собственная корпорация, — добавила она.

Макс поперхнулся и уставился в столешницу. Но он ещё успел увидеть, как улыбка девушки стала шире.

— В общем, люди начали жить по правилам корпораций, — подытожила Диана. — А с течением времени эти правила начали превращаться в законы. И главным из них стал закон о «вечной жизни». Всё это, конечно же, происходило не сразу, а постепенно. Была создана новая единая цифровая валюта. Она быстро вытеснила национальные деньги, потому как была обеспечена самым востребованным активом. Настоящей валютой нового мира стали не деньги, золото или любые другие ресурсы. А «вечная жизнь». Страны тоже постепенно начали утрачивать свои национальные черты. Первыми исчезли коммерческие банки. Они передохли, словно мухи с наступлением холодов. Потом настала очередь национальных. Люди начали жить в новой парадигме, которая постепенно стирала старые различия между ними. Раса, цвет кожи, разрез глаз, национальная идентичность, религиозная принадлежность. Всё это переставало иметь значение. Вместо этого появились новые отличительные критерии. Люди начали делиться на коротких, долгих и вечных.

День третий. Макс и Диана. Правда о "Вечной Жизни".

Диана откуда-то достала небольшой блокнот и ручку.

— Смотри.

Она нарисовала на листе треугольник. Одной линией отчертила его вершину. Вторую провела где-то чуть пониже середины.

— Это сообщество вечных. Здесь изначальные вечные.

Диана ткнула ручкой в очерченную вершину треугольника.

— Это те, кто создал три первые корпорации. Вернее, их дети и внуки, которые эти корпорации унаследовали. А также их ближайшее окружение. Здесь же находятся главы и их доверенные лица всех других корпораций, которые возникли позднее.

— Здесь, — Диана указала ручкой в середину, — сотрудники этих корпораций. Большинство из них тоже из изначальных вечных. Это те, кто начал получать патоген в обмен на сотрудничество с тремя первыми корпорациями. Эти люди считаются основой всего сообщества. Большая часть из них военные из корпорации «Стражи порядка». Так сказать, человеческий актив, проверенный временем и доказавший свою преданность и полезность корпорациям.

— Ну а здесь, — девушка указала ручкой на подножие треугольника, — находятся все остальные. В том числе и те, кто доходит до вечности по программе «вечной жизни». Вроде тебя.

— Все? — уточнил Макс.

— Все, — для большей убедительности своих слов, Диана утвердительно кивнула головой. — Кто соглашается стать вечным и присягнуть на верность корпорациям.

Макс задумчиво посмотрел на свою собеседницу. Присягнуть на верность корпорациям. Интересно, что конкретно она имеет в виду? Он решил, что ему обязательно надо уточнить у неё подробности. В последнее время Макс весьма подозрительно относился ко всему, что было связано с корпорациями. Особенно к их предложениям.

— Я кое-что не совсем понимаю, — сказал он. — Есть люди, которые официально становятся вечными. О них знают все. Но судя по всему, гораздо больше таких, которые вечными становятся неофициально. И ты мне как раз сейчас это и предлагаешь. В чём разница между теми людьми и мной?

— Я всё думала, когда ты об этом спросишь, — ответила Диана, улыбнувшись. — Поздравляю, твоего терпения хватило очень надолго. Редко кому удавалось дослушать до этого момента, не задав раньше такой вопрос.

— И всё-таки?

— Мы зовём их «клоунами», — серьёзно сказала девушка. — Эти люди что-то вроде приманки на крючке. Они должны поддерживать интерес к тому, чтобы новые поколения людей стремились к обретению «вечной жизни». Единственная их задача — находиться в центре внимания. Всегда быть на виду. Показывать своим существованием, что «вечная жизнь» вполне достижима. Поддерживать тот огонь, на который будут лететь новые мотыльки.

Макс вспомнил, как когда-то давно его отец говорил ему что-то подобное. Про огонь и мотыльков. Тяжело вздохнул. Его отец действительно был очень умным человеком. Жаль, что он его тогда так и не послушал. Впрочем, винить в этом он мог исключительно себя.

— Я бы на твоём месте не слишком им завидовала, — сказала Диана, по-своему истолковав его вздох. — Эта система, — девушка ткнула ручкой в треугольник, — сложный механизм. Каждый вечный в этой пирамиде — маленький винтик, выполняющий свою функцию в этом механизме. Да, на первый взгляд, задача «клоунов» совсем не сложная. Просто жить на виду у других людей. Но на деле всё не так просто. Не зря некоторые из нас зовут их «пушечное мясо».

Макс недоумённо посмотрел на девушку. Как-то одно с другим у него не складывалось в голове.

Диана правильно поняла его невысказанный вопрос.

— Большинство вечных живёт на третьем ярусе городов, — сказала она. — Их не зря спроектировали и перестроили именно подобным образом. Максимально изолировав и защитив обиталище вечных от остальных уровней. Или на наших наземных базах. Которые тоже хорошо защищены. А «клоуны» вынуждены большую часть времени проводить внизу. Не на самом дне, конечно, но средний уровень в плане безопасности не слишком сильно от него отличается. И некоторые люди и организации очень любят на них охотиться.

Теперь Макс понял. Официально объявлялось не только о том, что очередной новый человек прошёл по дороге «вечной жизни» и стал вечным. Смерть вечного была не меньшей, а скорее даже большей сенсацией. И такие сообщения он тоже помнил. Убийства вечных случались не так чтобы часто. Но они случались. Макс всегда пренебрежительно относился к подобного рода новостям. Вернее, к тем вечным, которых убивали. Он всегда думал о том, что надо быть конченым идиотом, чтобы дать себя убить после того, как ты заполучил «вечную жизнь». Макс презрительно относился к этим людям, считая, что они, получив «вечную жизнь», просто расслабились, потеряли бдительность и дали себя убить. По своей глупости совершили фатальную ошибку. Он всегда думал, что уж он-то, если доберётся до «вечной жизни», никогда не сделает подобной глупости.

Теперь Макс прекрасно понимал, что даже в этом он ошибался.

Диана внимательно наблюдала за ним, возможно, пытаясь прочитать мысли, которые сейчас бродили у него в голове. А может, действительно читала их. Макс понял, что для этого не обязательно обладать телепатией. Жизнь на протяжении сотен лет даёт богатый жизненный опыт. В том числе, за это время вполне возможно неплохо научиться определять по лицу человека и его эмоциям, о чём он приблизительно может думать.

— Из первой сотни человек, которые добрались до вечности, двадцать девять стали «клоунами», — сказала Диана. — Это было чуть больше пятисот лет назад. Из этих двадцати девяти к настоящему времени в живых осталось только двенадцать.

Макс почувствовал, как у него похолодело внутри. С одной стороны, хорошо, конечно, что он не станет «клоуном». Или правильнее сказать «пушечным мясом». Но с другой, что-то ему подсказывало, что другие возможные варианты не намного лучше этого. Сообществу вечных было практически семьсот лет. И Макс прекрасно понимал, что за такое долгое время все мало-мальски хорошие места в этом сообществе, по идее, давно должны были разобрать. Поэтому у него оставался один резонный вопрос. Что осталось на его долю?

— А какова во всём этом моя роль? — спросил он. — Чем я могу быть полезен корпорациям?

Диана сделала неопределённый жест рукой.

— Ты немного забегаешь вперёд. Я ещё не всё тебе рассказала. Ты гораздо лучше всё поймёшь, если я сохраню хоть какую-то последовательность в своём рассказе.

Но Макс не мог больше ждать. Перспектива, которая перед ним вырисовывалась, совсем его не радовала. И, в первую очередь, во всём этом его нервировал один определённый момент.

— Но неужели никто никогда не сопротивлялся? — спросил он. — Не пытался оспорить навязанную ему вами роль?

Диана поморщилась, вздохнула и недовольно посмотрела на Макса. Но, вопреки его ожиданиям, на этот раз не стала его отчитывать за нетерпение.

— Ты уже должен был понять, что плата за «вечную жизнь» — преданность корпорациям, — вместо этого сказала она. — И эта преданность, в первую очередь, подразумевает безоговорочное подчинение. И, соответственно, выполнение любых требований и задач, которые корпорации перед тобой ставят. Каждому человеку, дошедшему до порога вечности, объясняются эти нехитрые правила. Собственно говоря, я сейчас это и делаю по отношению к тебе. Если человек соглашается, он принимает правила игры. И получает «вечную жизнь». До тех пор, пока он эти правила соблюдает. Но если он вдруг передумает, начнёт сомневаться или станет выдвигать какие-то собственные условия, то просто лишится своей «вечной жизни» и умрёт. Ну, или его убьют сразу.

Макс сидел. Молчал и хмурился. Их разговор определённо нравился ему всё меньше. Как и вся ситуация в целом. В которую он по своей дурости умудрился вляпаться, погнавшись в своё время за фантомом «вечной жизни».

— Ну допустим, с этим всё понятно, — сказал он. — Вы с лёгкостью можете убрать любого человека в своём сообществе, если он начнёт себя как-то не так вести. А как насчёт официальных вечных? Этих «клоунов», которые у всех на виду? Вы же не можете их просто так убить? Или отказать им в получении «вечной жизни». Это плохо отразится на всём вашем имидже. На всей идее «вечной жизни».

Диана кинула на него свой горящий кошачий взгляд, прищурилась и хищно улыбнулась. Улыбка эта Максу очень сильно не понравилась.

— Я понимаю, о чём ты, — сказала она. — Был у нас один такой товарищ. Я думаю, ты должен был о нём слышать, хоть эти события и произошли за пару сотен лет до твоего рождения. В своё время это была очень громкая история. Это был футболист. Возможно, даже хороший. Я в этом не разбираюсь. Он сумел дойти до порога вечности. Что самое забавное, ему в этом специально помогали. Можно сказать, тащили за уши, чтобы он смог получить «вечную жизнь». Специально предлагали дорогие рекламные контракты. Анонимно перечисляли деньги, якобы от поклонников его таланта. В общем, создавали ему все условия, чтобы он гарантированно дошёл до порога вечности.

На этих словах Дианы, Максу стало жутко обидно. Он как проклятый экономил каждую копейку, во всём себе отказывал, лишь бы наскрести на свои лицензии, а кому-то всё доставалось играючи, просто так? Что за чертовская несправедливость?

— А зачем вам это надо было? — хмуро спросил он.

— Вся концепция «вечной жизни» построена на том, что люди должны пытаться добраться до её конца. Зарабатывать деньги, работая при этом на какую-то из корпораций, — это только один из множества способов. Он самый очевидный, но по задумке создателей этой программы не должен быть единственным. Иначе люди не захотели бы заниматься ничем другим. А нам нужно, чтобы они не только работали на корпорации. Но и в других сферах деятельности. Необходимо поддерживать инфраструктуру, да и вообще создавать иллюзию спокойного и благополучного общества.

— Иллюзию? — не удержавшись, переспросил Макс.

— Да. До этого мы ещё дойдём. Если ты прекратишь задавать свои вопросы.

— Хорошо, — покорно согласился Макс.

— Но этот твой вопрос мы всё-таки доведём до конца. В общем, люди должны искренне верить, что чем бы они ни занимались, у них есть возможность если даже не получить «вечную жизнь», то хотя бы достаточно далеко зайти по этому пути. Собственно говоря, даже у кукол есть реальный шанс добраться до порога вечности. И не обязательно только лишь с помощью денег.

Макс удивлённо воззрился на Диану. Он как-то совсем не думал о такого рода возможностях получения «вечной жизни». Впрочем, это было и понятно. Для этого он родился не того пола. Хотя куклы-мужчины в этом мире тоже существовали. Правда, их было гораздо меньше, чем женщин. Но всё-таки в своё время, когда он рассматривал все возможные варианты достижения вечности, подобная идея даже не приходила ему в голову.

— А что ты думал? — девушка криво улыбнулась. — Вечные ведь, по сути, обычные люди. Со всеми присущими этому виду потребностями, желаниями и пороками.

Диана неопределённо вздохнула.

— И долгая жизнь по большей части эти пороки лишь усугубляет. Так что многие вечные пользуются услугами кукол. И поверь мне, чтобы просто попасть на «Олимп» и там засветиться, многие куклы готовы пойти на что угодно. В этом плане у них там очень жёсткая конкуренция.

Макс задумчиво глядел на девушку, переваривая только что услышанные от неё слова. Могла ли она сама быть из кукол? Из тех, кто когда-то подобным способом добыл себе «вечную жизнь»? Вполне возможно. К тому же, судя по всему, она была далеко не глупой. В сочетании с красотой и железным характером, который Диана уже успела не раз ему продемонстрировать, этого вполне могло хватить для того, чтобы добиться любой желаемой цели.

Он ещё раз прошёлся взглядом по её идеальному лицу, длинным пышным волосам. Взгляд его автоматически скользнул ниже. Форма корпорации несколько скрадывала её фигуру. Но Макс слишком хорошо помнил её в красном платье. Этот образ, похоже, навсегда застрял где-то в глубине его сознания.

Что бы он сделал, будь он вечным и у него была бы возможность обладать ею? На эксклюзивных правах. Пожалуй, он бы осыпал её деньгами с ног до головы. И подарил бы «вечную жизнь» в придачу. Если бы у него была такая возможность. И если бы он, конечно, не знал о её характере.

Впрочем, Макс подозревал, что с вечными куклы вели себя абсолютно иначе, чем с обычными клиентами. Он очень хорошо представлял себе, на что человек готов пойти ради обретения бессмертия.

— Закончил свои размышления? — холодно спросила Диана, зло сверкнув глазами.

Макс вздрогнул и отвёл взгляд в сторону. Он почему-то был абсолютно уверен, что девушка точно знала, о чём он сейчас думал. Мысленно он обозвал себя идиотом. Не стоит так отвлекаться на посторонние мысли, когда речь идёт о его собственной жизни. Тем более злить человека, от которого, вполне возможно, может зависеть, какой она вообще будет. Он хотел отпить пива, чтобы скрыть своё замешательство, но в бокале было пусто. Макс даже машинально взял его в руку, повертел немного и поставил обратно на стол.

— Извини, — смущенно и немного испуганно пробормотал он. — Немного задумался.

Диана ещё некоторое время буравила его своим взглядом. Макс, не зная, куда от него деваться, решил, что сейчас самое время доесть то, что осталось от его стейка. Ему нужно было хоть чем-то себя занять, лишь бы не сидеть просто так, чувствуя на себе её взгляд.

— Ладно, — через некоторое время сказала Диана, немного успокоившись. — Давай вернёмся к нашему футболисту. Как бы то ни было, он получил «вечную жизнь». И стал «клоуном». Потому как идеально подходил на эту роль. Собственно говоря, для этого его и затащили в сообщество вечных. Несколько лет всё было нормально. А потом что-то случилось. Он почему-то решил, что может ставить системе какие-то условия. Возможно, ему не нравилась его роль. Возможно, он решил, что достоин чего-то большего. А может, ему просто надоело играть в футбол. Впрочем, какие бы ни были у него мотивы, для нас это вообще не имело никакого значения. Важно было только то, что он пошёл против системы. Его команда тогда выиграла всепланетный чемпионат, и он находился на пике популярности. Всё-таки, как-никак, первый спортсмен, достигший вершины вечности. Денег у него было предостаточно, и он обзавёлся внушительным штатом охраны. Причём охранники были не из профильной корпорации, а простые люди с улиц. Он их лично подбирал в течение достаточно долгого времени. Как ты знаешь, владение любым огнестрельным оружием для частных лиц находится под запретом. Поэтому он, вероятно, посчитал, что мы не рискнём убивать его подобным образом. А от всевозможных фанатиков и прочих сумасшедших ему вполне хватит защиты нанятых им людей. Патоген «вечной жизни» он официально получал в одном из городских центров по обработке населения. Тут мы тоже никак не могли на него надавить. В общем, он решил, что подстраховался на все случаи. А может, посчитал, что слишком популярен среди простых людей и мы не рискнём его тронуть. Как бы то ни было, он решил немного изменить свою роль в системе и выдвинул нам некоторые свои условия.

Диана прервала свой рассказ и некоторое время молча смотрела на Макса. Ему с трудом удалось выдержать её взгляд и не отвести глаза.

— Мы попросили у него время и обещали обдумать его «предложение». — Диана явственно выделила интонацией последнее слово. — Через три дня состоялся парад чемпионов. Они ещё тогда проводились. Команда в полном составе ехала по городу на специальных машинах. А по обочинам стояли болельщики. Во время движения один из полицейских ботов неожиданно расстрелял машину, на которой ехал наш чемпион. Как ты, вероятно, знаешь, патоген способен на многое, но у него тоже есть свои пределы. Когда в тебя всаживают полную обойму разрывных пуль калибра 7,62 мм, никакой патоген тебя от смерти не спасёт.

Макс смутно припомнил эту историю. Когда-то он читал о ней.

— Официальное расследование показало, что полицейский бот был взломан хакерами из организации «свободная жизнь».

— А неофициальное? — спросил Макс.

В принципе, он уже понял весь смысл истории. И зачем Диана ему об этом рассказала. Но вопрос вырвался у него автоматически.

— Ну, это на самом деле были хакеры из «свободной жизни», — сказала девушка, непринуждённо улыбнувшись.

— В смысле? — удивлённо спросил Макс. — Они что, тоже на вас работают? Они же против всех вечных и за то, чтобы патоген был доступен для всех. Бесплатно.

— Нет, напрямую они на нас не работают, — ответила Диана. — Это своего рода контролируемая оппозиция. Гораздо проще контролировать то, о чём ты знаешь, чем-то, о чём ты не знаешь. К тому же эти ребята иногда бывают даже полезны. Как в случае с тем футболистом. Нам достаточно было подкинуть им маленькую лазейку. Возможность взломать полицейский бот. Представив всё это так, как будто они сами её нашли.

Девушка взяла небольшую паузу и откинулась на спинку диванчика. Макс ждал, подспудно прислушиваясь к неприятным мыслям, которые вертелись у него в голове.

— «Свободная жизнь»… — Диана медленно произнесла название организации, как будто взвешивая каждое слово и пробуя его на вкус. При этом на губах её блуждала улыбка, смысл которой Макс не смог однозначно идентифицировать. Слишком много разнообразных эмоций в ней присутствовало одновременно. — Настоящей свободы не существует. И никогда не существовало. Человек с самого рождения приходит в мир, полный ограничений. Законы, этические нормы, правила поведения, ответственность за свои поступки — всё это ограничители свободы. Но по-другому нельзя. Человек слаб. Он не в состоянии контролировать свои желания и пороки. Поэтому, если ему предоставить полную свободу, она быстро превратится в обычную анархию. Так что свобода — всего лишь иллюзия, существующая у людей в головах. Те же хакеры думают, что действуют по собственной инициативе. Ведут борьбу со злом и несправедливостью. А на самом деле за ними присматривают, направляют в нужное русло и иногда используют втёмную.

— Как вы это делаете? — спросил Макс. — У вас есть там свои люди?

— Конечно.

Диана пренебрежительно усмехнулась.

— Люди. Люди и их желания, — задумчиво произнесла она. — Их пороки. Это их слабости. Всегда можно найти тех, кем можно управлять и манипулировать, основываясь на этих слабостях. На их скрытых желаниях. И пороках.

Макс тихонько вздохнул, вспомнив собственную прожитую жизнь. Теперь она полностью представлялась ему в другом свете.

— А фанатики? — спросил он. — Всякие секты вроде «вестников смерти». Их вы тоже контролируете?

— Нет. — Диана махнула рукой, как будто отгоняла назойливую муху. — В жизни, как бы ты этого ни хотел, никогда нельзя контролировать всё. Тем более религиозных сектантов. Люди, слепо верящие в определённого рода идеологию, очень трудно поддаются какому-либо контролю или воздействию со стороны. У них, безусловно, есть свои слабости. Но ими могут пользоваться только те, кто их возглавляет.

Макс вспомнил того безымянного человека, который недавно напал на него на нижнем уровне города. Его безумный взгляд. Да, пожалуй, таким уже нельзя ни управлять, ни манипулировать.

— С тех пор, кстати, мы так больше не делаем, — сказала Диана.

— Не делаете чего? — не понял Макс.

— Не тащим никого за уши в «вечную жизнь». Люди имеют свойство недооценивать то, что им легко достаётся. А системе такие люди не нужны. Которые не могут по достоинству оценить то, что они получают.

Макс промолчал. Но в душе у него витали определённые сомнения. Он совсем не был уверен, что способен по достоинству оценить то, что ему сейчас предлагали.

— Здесь, — Диана постучала ручкой по треугольнику, — очень не любят, когда винтики начинают заявлять о своих правах. Здесь ни у кого нет прав. Ну, кроме тех, кто находится на самой вершине. И я советую тебе очень хорошо это запомнить. Чтобы в будущем, если оно у тебя будет, ты избежал подобных проблем.

Макс сдался.

День третий. Макс и Диана. Рассказ о системе.

— Ладно, рассказывай дальше, — мрачно сказал он и с тоской покосился на пустой бокал из-под пива, подумав о том, что ему не помешало бы сейчас выпить чего-нибудь алкогольного.

— Отлично, — Диана перевернула в блокноте лист. — Перейдём к концепции «вечной жизни».

Она нарисовала на листе три круга так, что получилось некое подобие цепочки, где средний круг пересекался с двумя смежными. Сквозь эти три круга, по их середине, она провела толстую линию.

— Смотри, — сказала она. — Это структура нашего общества.

Диана подписала кружки. Первый — «короткие», второй — «длинные», третий — «вечные». Линию она обозначала как «вечная жизнь».

— Это структурированное общество, в котором чётко выделены три класса. И эти классы незначительно пересекаются между собой. Сейчас все новые люди начинают снизу. — Диана ткнула ручкой в кружок с надписью «короткие». — Но у них есть возможность взобраться на самый верх.

«А есть ли смысл вообще туда забираться?» — подумал Макс, глядя на кружок с надписью «вечные».

— «Вечная жизнь» здесь что-то вроде социального лифта, которым теоретически может воспользоваться каждый. В реальности это, конечно же, не так, но я тебе уже говорила, что у людей должна присутствовать хотя бы иллюзия возможности достижения этой цели. Иначе эта система не будет работать. Но, помимо этого, необходим ещё ряд условий, чтобы подобная система функционировала. В старые времена, ещё до появления «вечной жизни», существовала теория Маслоу. Её ещё называли пирамидой человеческих потребностей. Основная идея заключается в том, что люди движимы стремлением удовлетворить свои потребности, начиная с базовых и заканчивая высшими. Пока у человека не удовлетворены базовые потребности, он не будет переходить к тем, которые стоят выше. «Вечная жизнь» в данном случае не является базовой потребностью, поэтому для того, чтобы люди перешли к ней, у них не должно быть проблем с теми, что лежат в основании пирамиды. Догадываешься, что это за потребности?

— Еда, вода, — немного подумав, ответил Макс.

— Верно. В основании пирамиды потребностей лежат физиологические потребности и потребность в безопасности и минимальном комфорте. Пока человеку нечего есть или ему угрожает потенциальная смертельная опасность, он будет озабочен именно этими вопросами и ему будет не до «вечной жизни». Поэтому нам пришлось создать внешне счастливый мир, в котором у человека нет необходимости удовлетворять свои базовые потребности.

Макс с сомнением посмотрел на Диану. У него были большие сомнения по поводу идеальности этого мира.

— Вижу твой скептицизм, — улыбнувшись, сказала девушка. — Но тебе просто не с чем сравнивать. А мне есть. Человечество сейчас вообще не знает, что такое голод. Раньше, до появления патогена, была совсем другая жизнь. К моменту открытия «вечной жизни» на планете от голода в среднем погибало около десяти миллионов человек в год. В основном, дети. Теперь ничего подобного не происходит. Потому что у нас есть биомасса.

«Десять миллионов в год»? — недоверчиво подумал Макс. Подобная цифра вообще не укладывалась у него в голове.

— Раньше люди любили держать в домах кошек и собак. В качестве домашних питомцев. Для них даже делали специальный корм. Со всякими разными полезными добавками. Не из биомассы, конечно. Тогда эта технология считалась невыгодной из финансовых соображений и практически не использовалась в широком применении.

Спускаясь на нижний уровень города, Макс периодически замечал каких-то грязных злобных животных, шныряющих по тёмным переулкам подальше от света и дорог. Он знал, что это как раз были одичавшие собаки. Он помнил горящие глаза и оскаленные пасти, полные острых зубов. Как вообще такое существо можно было держать в доме? И для чего?

— Биомасса — это, по сути, тот же корм, только для людей, — тем временем, продолжала Диана. — В него даже не нужно ничего добавлять. Хлорелла даёт объём, а спирулина питательный состав, включающий в себя все необходимые организму белки, витамины, минералы и антиоксиданты. Человек может спокойно прожить всю свою жизнь, питаясь одной лишь биомассой. Да, это, может, и не особо вкусно, но зато для людей это практически ничего не стоит. С безопасностью тоже относительный порядок. Ты знаешь, что раньше люди постоянно воевали между собой? Всегда. Не было такого периода в истории человечества, чтобы хоть где-нибудь на планете не происходил какой-нибудь вооружённый конфликт. А теперь этого нет. После «войны за жизнь» на планете не было ни одного серьёзного вооружённого столкновения. Считай уже практически шестьсот лет. Поверь мне, для человечества это весьма значительное достижение.

Пока Макс раздумывал над этими словами, из стены снова выехала тележка и бодро подкатила к нему. Удивлённо посмотрев на неё, он заглянул внутрь. Там стоял бокал с пивом. Макс удивлённо посмотрел уже на него. Он точно ничего не заказывал. Похоже, постаралась Диана. И когда только успела? Он перевёл взгляд на девушку. Она сидела с невозмутимым видом, наблюдая за ним своим кошачьим, слегка мерцающим взглядом. Макс осторожно извлёк бокал из тележки и поставил на стол.

— Спасибо, — сказал он, испытывая при этом искреннюю благодарность. То, что он уже успел сегодня узнать, очень тяжело и болезненно укладывалось в его сознании. И алкоголь очень даже мог этот процесс облегчить.

— Пожалуйста, — мило улыбнувшись, сказала Диана.

Глядя на её улыбку, Макс ощутил острый укол в груди. Ну, почему всё так происходит? Почему она не может быть просто обычной девушкой? Почему они не могут просто жить и быть вместе?

Он поймал себя на мысли, что сейчас ради этой возможности он даже готов пожертвовать своей «вечной жизнью». Впрочем, он понимал, что это невозможно. И, вероятно, только понимая это, и готов был на подобную жертву.

Макс смотрел на лицо Дианы, на её, в данный момент, искреннюю улыбку и не мог разобраться в своих чувствах к ней. Он чувствовал, что его, определённо, продолжает тянуть к этой девушке, несмотря на то, что он сегодня о ней узнал. Несмотря на то, что она была представителем корпораций, которые он искренне ненавидел. Это было очень сложно. Одновременно ненавидеть и хотеть её. Но у Макса это как-то получалось.

— Будь осторожен, — внезапно раздалось у него в голове. — Ты сейчас не контролируешь свои эмоции. Это может привести к серьёзным последствиям. Не забывай, что она — наш враг.

От удивления Макс несколько раз быстро моргнул. Как будто только что пробудился ото сна. За всеми этими разговорами он совсем забыл про Алису. Но она, судя по всему, внимательно следила за их разговором.

«Почему ты думаешь, что она враг»? — мысленно спросил он.

— Она хочет тебя использовать, — последовал ответ.

«Да меня тут все хотят использовать», — с горечью подумал Макс.

— Поэтому ты должен оставаться начеку, а не предаваться фантазиям.

— Что происходит? — подозрительно спросила Диана, от которой не укрылся его мысленный диалог с Алисой.

— Да ничего такого, — ответил Макс, лихорадочно пытаясь придумать какую-нибудь правдоподобную ложь. — Алиса. Ей тяжело. Я просто пытаюсь её успокоить.

Лицо девушки утратило подозрительность, и на нём даже появилось определённого рода сочувствие.

— Я всё время забываю, что в твоей голове сидит заблокированный искин, — сказала она. — Представляю, как это тяжело для тебя. И для него. Если у тебя с ним проблемы, мы можем сократить наш разговор.

— Нет, всё нормально. Я уверен, мы справимся.

— Хорошо. В принципе, мы уже и так практически закончили. Эта концепция, — Диана постучала ручкой по своему рисунку, — разрабатывалась не одно десятилетие. Очень умными людьми. И, по их задумке, система должна была работать так, чтобы главным стремлением людей в их жизни было желание получить «вечную жизнь». Идеальный представитель системы — это человек-индивидуалист, который ради достижения этой цели не создаёт семьи, не заводит детей, имеет минимальное количество социальных контактов, а все свои силы и средства тратит на дорогу к вечности. В общем, кто-то вроде тебя.

Не сказать, чтобы Максу понравилось определение, которое дала ему Диана. Но и нельзя сказать, чтобы он мог ей что-то на это возразить.

— Вот только в своих расчётах они забыли учесть один из самых главных факторов. Вернее, учли его не совсем корректно.

— Какой? — с интересом спросил Макс.

— Человека, — ответила Диана. — Его сущность. Его природу. Люди оказались гораздо умнее. Или глупее. Это с какой стороны посмотреть. Они в большинстве своём не стали делать того, чего от них ожидали.

— В смысле? — не понял Макс. — Я думал, что большинство людей пользуется «вечной жизнью».

— Пользоваться можно по-разному, — сказала Диана. — Вначале, как только эта система появилась и была введена в действие, так всё и было. Люди, у которых была возрастная возможность, поголовно воспользовались патогеном и попытались добраться до вечности. Но никому из них этого сделать не удалось. Из нескольких первых поколений долгих ни один человек на планете не добрался до вечности. У всех рано или поздно заканчивались деньги. Правда, стоит сказать, что и условия тогда были более жёсткие.

Макс никак это не прокомментировал, но ему стало не по себе. Он прекрасно помнил, как сам шёл по этой дороге. Помнил это постоянное тревожное состояние. Постоянное опасение, что ему не хватит денег на очередную лицензию.

— Собственно, тогда, — вздохнув продолжила Диана, — произошли последние крупные бунты по всей планете. Люди поняли, что у них нет шансов получить «вечную жизнь». И им это не понравилось. Но к тому моменту корпорации уже прочно держали власть в своих руках. И, в первую очередь, у них была армия. Армия вечных, которые готовы были защищать систему любой ценой. Потому что уже являлись частью этой системы. Бунты были подавлены. Достаточно жестоко. Но вечные тоже сделали из этого соответствующие выводы. Программа была пересмотрена, система платежей скорректирована. Тем, кто не погиб в бунтах, пообещали пересмотр их платежей и компенсации. В общем, с помощью кнута и пряника ситуацию удалось стабилизировать. Впрочем, в дальнейшем, на протяжении почти трёхсот лет в программу «вечной жизни» периодически вносились дополнения и делались точечные изменения. Таким образом вырабатывалась наиболее жизнеспособная рабочая модель. Та, что мы имеем на сегодняшний день.

— Так и в чём тогда была ошибка? — спросил Макс. — Тот человеческий фактор, про который ты говорила.

— Эта система, — Диана снова указала на рисунок, — в первую очередь создана не для того, чтобы зарабатывать деньги, как считают большинство людей. Деньги здесь является вторичным, хотя тоже немаловажным фактором. Главное предназначение этой системы — контроль и власть. Пока у тебя есть то, что нужно человеку, у тебя есть над ним власть. Пока у тебя есть над ним власть, ты можешь его контролировать. Но если человек пересматривает свой подход, если стремление к «вечной жизни» перестаёт быть краеугольным камнем в его жизни, в системе начинаются проблемы. После подавления последних бунтов отношение людей к «вечной жизни» начало постепенно меняться. Всё меньше из них стремилось добраться до порога вечности. И всё больше стали ей пользоваться на ограниченном отрезке, сознательно отмеряя себе определённую продолжительность жизни в пятьдесят-шестьдесят лет. Но при этом они заводили семьи и рожали детей. В общем, действовали совсем не так, как планировали создатели концепции «вечной жизни». А потом и вовсе появилась совершенно новая опция. Неожиданно возродилась религия, но в совершенно другом качестве, нежели она прежде существовала на Земле. Под влиянием этих новых учений некоторые люди вовсе начали отказываться от патогена, предпочитая прожить свою жизнь так, как жили их предки. Все эти веяния стали негативно сказываться на всей системе. Ты знал, что изначально не было закона, который обязывал каждого жителя делать инъекцию патогена по достижении двадцати лет? Тем более под угрозой смертной казни.

Макс молча покачал головой. Он многое знал про «вечную жизнь». Но, в основном, это была информация касательно текущей программы. Всё, что касалось истории самой «вечной жизни», его интересовало гораздо меньше.

— Этот закон ввели около трёхсот лет назад. Догадываешься, почему? — спросила Диана.

Макс опять молча покачал головой. Он понял, что уже заметно устал. Голова пухла от новой информации. А настроение от открывающихся перед ним перспектив было отвратительное. Поэтому у него уже не было ни желания, ни сил играть в подобные угадайки.

Но Диану, похоже, ничуть не расстроила его флегматичная реакция на её вопрос.

День третий. Макс и Диана. Все карты раскрыты.

— Человеку гораздо сложнее отказаться от того, что у него уже есть, — сказала она, — чем от того, чего у него нет. Когда люди начали массово заводить семьи и рожать детей вместо того, чтобы гнаться за вечностью, а некоторые и вовсе начали отказываться от патогена, система начала давать сбои. В больших городах это пока не так заметно. Но в сельских районах за последнюю сотню лет наметилась очень опасная тенденция. Люди начинают объединятся в общины, в которых создают общий бюджет, в первую очередь для оплаты лицензий на «вечную жизнь». Срок жизни в таких общинах строго лимитирован и составляет пятьдесят пять — шестьдесят лет. Всё это дестабилизирует систему и может привести к её разрушению.

— А чем плохо, если люди живут с семьями и детьми, пусть и по шестьдесят лет? — спросил Макс. — По-моему, это их личное дело. И как это может дестабилизировать систему?

Диана тяжело вздохнула и задумчиво посмотрела на Макса.

— Невозможно создать общество, которое удовлетворяло бы всех, кто в нём живёт, — сказала девушка. — Всегда найдутся те, кто будет недоволен. Но даже удовлетворить желания простого большинства — уже весьма нетривиальная задача. Очень сложно создать такое жизнеспособное общество. Но ещё сложнее поддерживать его в рабочем состоянии. Поэтому огромное население планеты, всегда было проблемой. И ещё до появления «вечной жизни» его всячески пытались ограничивать, мотивируя это разными причинами. Глобальным потеплением, истощением ресурсов, загрязнением окружающей среды. Всё это чушь собачья. Даже если человечество истощит все свои ресурсы, загадит всю планету и уничтожит на Земле всю растительность до последней травинки, оно всё равно не вымрет. Люди очень стойкий вид. Мы приспособимся. С помощью технологий мы способны приспособиться практически к любой среде обитания. Впрочем, это не отменяет того факта, что люди всегда вели себя на Земле так, словно они на этой планете гости, а не хозяева. Как будто им будет куда уйти после того, как всё вокруг окажется загажено и непригодно для нормальной жизни. Единственная настоящая причина ограничения численности населения — это проблема контроля. Чем больше людей, тем сложнее их контролировать. Чем больше людей, тем чаще в их среде появляются диссиденты, недовольные текущим положением вещей. Чем больше людей, тем больше они начинают думать и обмениваться мнениями. Начинают мыслить самостоятельно. И далеко не всегда их мысли и идеи направлены на то, чтобы поддерживать то общество, в котором они существуют.

— А закон, ограничивающий семью одним ребёнком, тоже ввели для этой цели? — спросил Макс.

— Конечно. Он был принят в то же время, как и закон об обязательной первой инъекции. Когда мы начали понимать, что система начинает идти в разбалансировку. Когда «вечная жизнь» начала утрачивать то своё назначение, которое в неё изначально закладывали. Как ты думаешь, сколько сейчас на планете вечных?

Макс задумался. Прикинул приблизительное количество людей, которые в своё время образовали первые корпорации. Добавил туда тех, кто воевал на их стороне и тоже стал их частью. Спроецировал это всё на масштаб планеты.

— Миллионов сто, — пожав плечом, предположил он.

— На самом деле, почти триста, — сказала Диана. — И сейчас по отношению к остальному населению Земли это соотношение приблизительно один к шестнадцати. А если население продолжит расти, оно будет только увеличиваться.

— А у вечных тоже есть ограничение на рождаемость? — задал Макс внезапно возникший у него в голове вопрос.

— Да. Два ребёнка. Для тех, кто находится здесь, — Диана ткнула ручкой в центр пирамиды.

— А у тех, кто на самом верху?

— Насколько я знаю, у них вообще нет никаких ограничений, — Диана грустно улыбнулась. — Но это совсем не значит, что они плодятся там как кролики. Вечная жизнь имеет свои недостатки. От неё не то чтобы устаешь, но к некоторым вещам со временем теряется интерес, и они становятся менее привлекательными. Не так-то просто прожить с одним партнёром пятьсот лет. Поэтому среди вечных так востребованы услуги кукол.

И вновь Макс был вынужден по-новому взглянуть на девушку.

«Является ли она любовницей какой-то шишки с самой верхушки пирамиды корпоративного сообщества?» — подумал он, глядя на Диану.

Макс решил, что так оно и есть. Это многое объясняло. И её идеальную искусственную красоту, присущую всем куклам. И её власть над солдатами. И их явное неудовольствие, когда они вынуждены были выполнять её распоряжения. К тому же становилось понятно, откуда у неё такое хорошее знание устройства пирамиды вечных и как вообще она работает. Да даже манеры её поведения во многом говорили именно об этом.

Единственное, что с этим не очень вязалось, её явная образованность или, по крайней мере, знание многих аспектов жизни, в том числе таких сложных, как элементы социального управления. Хорошо поставленная речь с обилием незнакомых или малознакомых Максу терминов. Впрочем, всё это тоже было вполне объяснимо. У неё были сотни лет на то, чтобы всему этому научиться. Тем более с её умом, который у Дианы определённо присутствовал.

Девушка, тем временем, допила шампанское и поставила пустой бокал на стол.

— Давай уже закругляться, — сказала она. — Я вижу, ты уже устал. Да и я тоже. Резюмируя то, что я сказала… В основу нашего общества, основанного на системе «вечной жизни», изначально закладывалось два главных принципа. Контроль над людьми посредством предоставления им патогена «вечной жизни». И ограничение численности населения путём снижения рождаемости. Ни та, ни другая функция в полной мере сейчас уже не работает.

— И что в итоге произойдёт? — спросил Макс. — Когда система окончательно перестанет действовать?

— Социальный взрыв, распад системы, — Диана пожала плечами. — Сложно сказать, как именно это будет и когда это произойдёт. К тому же на сегодняшний день это не единственная наша проблема.

— А что ещё? — устало спросил Макс. — Нас ожидает нашествие инопланетян?

— Нет, — Диана слегка улыбнулась. — Наши проблемы гораздо более приземлённые. После «войны за жизнь» мы достаточно долго восстанавливали контроль и внедряли в жизнь новую систему. Корпорации захватили все территории, которые на тот момент были доступны. Но ещё оставались те, которые пострадали в результате ядерных ударов. Долгое время мы туда не заглядывали. Не было необходимости, да и своих проблем у нас хватало. Лишь через двести пятьдесят лет мы выяснили, что некоторые люди там, оказывается, тоже смогли выжить. Когда мы это обнаружили, уже было поздно их… ассимилировать. На этих территориях даже существует несколько крупных городов-государств. Но основные более мелкие поселения, в основном, разбросаны по лесам. По численности они, конечно, нам уступают, и технологии у них похуже. Но у них остались большие запасы старого вооружения с военных баз и тяжёлая военная техника. С некоторыми из их лидеров мы вышли на контакт. У них нет технологии «вечной жизни», но они знают о её существовании. И то, что она есть у нас.

— Ты хочешь сказать, что из-за «вечной жизни» с ними может начаться война? — спросил Макс.

— Вполне вероятно, — серьёзно сказала Диана. — Сейчас у нас с ними что-то вроде вооружённого нейтралитета. Мы даже торгуем с некоторыми городами-государствами. Но за последние пятьдесят лет участились случаи нападений на наши центры по обработке населения, которые расположены вне зоны больших городов. Они, конечно, хорошо защищены, но там, в основном, роботизированные системы. А у этих товарищей есть неплохие хакеры. Очень неприятно, когда твои пулемёты неожиданно начинают стрелять по тебе вместо врагов.

— Неужели вы не сможете с ними справиться, если война всё-таки случится? — удивился Макс. — В прошлый раз вы же смогли установить контроль на планете.

— Тогда ситуация была несколько другая. Люди устали от всего, что происходило, и не оказывали особого сопротивления. А наш нынешний потенциальный противник достаточно сплочён и мотивирован. После «войны за жизнь» мы уничтожили все арсеналы ядерного оружия. Посчитали, что оно нам больше не потребуется. Мы, конечно, сможем заново его создать и уничтожить их города. Но на это потребуется достаточно много времени. Да и не хотелось бы этого делать. Экология на планете и так ни к чёрту. Но даже это не решит до конца проблему. Потому что на каждый лес ядерную бомбу не скинешь.

— Всё равно я не вижу в этом большой проблемы, — произнёс Макс. — По-моему, силы в данном случае явно неравны.

— Последнее время наше общество начинает трещать по швам, — вздохнув, сказала Диана. — Это очень хорошо видно сверху. Снизу это тоже многие замечают, ну или, как минимум, чувствуют на интуитивном уровне. Только вы, те кто находится посередине и стремится к вечности, не способны этого увидеть. Вы слишком сосредоточены на своей цели, поэтому до сих пор пребываете в счастливом неведении относительно того, что происходит вокруг вас.

Макс промолчал. На это заявление ему снова нечего было ей возразить.

— Сейчас корпорации контролируют большую часть мира. По сути говоря, они и являются этим миром. Между собой их связывает множество договоров, как финансовых, так и о разделении сфер влияния. Изначально это была монолитная система. Потому что мы стремились к одной цели — навести на Земле порядок и построить новое общество, в котором мы все будем жить. Но со временем всё это тоже изменилось. Сейчас корпорации больше похожи на какие-то кланы. Мы начали конкурировать между собой уже внутри нашего сообщества.

Диана взяла ручку и провела ещё одну горизонтальную черту, перечеркнув на две части самую маленькую, очерченную раньше, вершину треугольника.

— Среди равных всегда есть те, кто равнее, — сказала она. — У нас существует своего рода совет, который принимает все ключевые решения касательно общей политики корпораций, принятия законов и вообще координации всей системы. В него входят представители трёх первых корпораций. Корпорации «Жизнь», «Стражи порядка» и «Первого всепланетного банка». И большинство этих людей, бессменно находятся на вершине власти уже практически семьсот лет. И многим здесь, — Диана ткнула ручкой в пирамиду, — это очень не нравится. Человеческие пороки неискоренимы. И жажда власти — один из самых страшных из них. Она как наркотик, от которого невозможно отказаться, особенно если у тебя есть возможность его заполучить. Да, мы по-прежнему следим за тем, чтобы система работала и не развалилась. Но это, по сути, единственное, что нас сейчас объединяет. А в остальном всё вернулось к тому, как было когда-то. Ещё до появления «вечной жизни». Соперничество, интриги, борьба за влияние и власть. Похоже, люди никогда не изменятся и никогда не научатся извлекать уроки из своего прошлого.

Слушая Диану, Макс с интересом наблюдал за её мимикой. Похоже, девушка была искренне расстроена текущим положением дел и озабочена вопросами возможного противостояния вечных с новым противником.

— И что, по-твоему, может произойти? — спросил он. — Если начнётся война.

— Вариантов множество, — пожав плечами, ответила Диана. — Начнётся ли война в ближайшее время? Каким образом будет развиваться этот конфликт? На чью сторону встанут короткие? Поддержат ли они нас или переметнутся к нашему противнику, в надежде после победы обрести возможность получать патоген «вечной жизни» на более приемлемых для них условиях? Всё это невозможно предсказать. Но если произойдёт стечение всех негативных факторов, ситуация для нас может быть достаточно неприятной.

— Сделайте как в прошлый раз, — предложил Макс. — Пообещайте людям бесплатную «вечную жизнь». Тогда они будут на вашей стороне.

Диана вздохнула и грустно улыбнулась.

— Ты не понимаешь. — она ткнула ручкой в рисунок с кружочками. — Эта система работает только благодаря «вечной жизни». На ней всё построено. Убери её или видоизмени её функцию, и система неизбежно развалится. Так что пока ситуация не станет совсем критической, мы не будем этого делать.

«Как бы потом не было слишком поздно», — устало подумал Макс.

— Но может быть настало время что-то поменять? — сказал он вслух. — Построить новую систему, если старая уже не работает.

Диана смерила его загадочным взглядом.

— Думаешь, это так просто? — невесело усмехнувшись, спросила она. — Вот так вот взять и просто что-то поменять? Так не бывает. Прежде чем создать что-то новое, надо разрушить старое. А слом никогда не происходит безболезненно. Он несёт в себе разрушение и хаос. И смерть. Прежде чем появится новая система, умрёт множество людей и произойдут большие разрушения. И самое печальное во всём этом, что нет никаких гарантий, что новая система будет лучше предыдущей. И, уж точно, она не будет приемлемой для всех. Всегда найдутся те, кто останется недоволен.

Диана задумчиво повертела свой пустой бокал. Взглянула на Макса.

— Что самое интересно, большинство людей вообще не знают, чего они хотят на самом деле, — сказала она. — У них нет собственных желаний, кроме разве что удовлетворения своих базовых потребностей. Все их более сложные желания, по большому счёту, навязываются им извне. На этом строились системы старого мира. На этом построена и наша. Человека не нужно заставлять во что-то верить или к чему-то стремиться. Когда людей пытаются к чему-то принудить, у них возникает автоматическое отторжение. На подсознательном уровне. Нужно сделать так, чтобы человек сам чего-то захотел. Чтобы он считал, что-то, во что он верит и к чему стремится, его собственные желания. Ты знаешь статистику средней продолжительности жизни коротких и долгих?

Макс знал.

— Короткие — пятьдесят четыре года. Длинные — шестьдесят пять, — сказал он, чувствуя какой-то подвох. Интуитивно он даже успел понять, в чём он заключается.

— На самом деле, всё наоборот, — сказала Диана. — Короткие живут в среднем чуть больше шестидесяти лет. А средняя продолжительность долгих в районе пятидесяти четырёх. Статистику придумали в древние времена и вовсе не для того, чтобы говорить людям правду. Она нужна для того, чтобы мотивировать их и направлять в нужное русло. А не для того, чтобы пугать или вызывать сомнения.

В комнате повисло молчание. Макс задумчиво созерцал рассыпанные по столу хлебные крошки. Мысли его были так же рассеяны и хаотичны.

Как, оказывается, проста и незамысловата была его жизнь, пока он гнался за вечностью. Понятная цель, понятный путь. Макс внезапно понял, что всю свою жизнь он был мышью, которая бежала в лабиринте по заранее проложенному для неё маршруту к куску сыра, который скрывался где-то в конце пути. Он даже не знал, существует ли этот кусок на самом деле. Ему просто сказали, что он там есть. И дали почувствовать его запах.

День третий. Макс и Диана. Предложение Дианы.

— Не расстраивайся так уж сильно, — тихо произнесла Диана. — Такая жизнь — удел большинства людей. Все мы, по большому счёту, следуем за чьей-то волей. Выполняем чьи-то желания, часто принимая их за свои собственные. Так устроен этот мир.

Макс ничего не сказал. Его охватило чувство глубокой подавленности. Хотел ли он когда-нибудь что-то по собственной воле? Или всё, о чём он мечтал и к чему стремился, были чужими идеями, умело вложенными ему в голову? И что ему делать теперь? Да, от него больше не скрывали того, что им манипулируют и что ради того, чтобы жить дальше, он должен будет выполнять то, что ему прикажут. Но, зная это, стало ли ему проще принять то, что было уготовано ему в будущем?

— В принципе, я сказала тебе всё, что хотела, — произнесла Диана. — Осталось последнее. Так сказать, вишенка на торте.

Макс вскинул на девушку изумлённый взгляд. Он не знал, что такое конкретно «вишенка на торте», но, судя по интонации и по контексту, что бы это ни было, оно явно было не самым позитивным.

— Раньше, до появления патогена «вечной жизни», на Земле существовала космическая программа. Люди пытались найти во Вселенной планеты земного типа, на которых теоретически мог бы жить человек. После «войны за жизнь» все эти исследования были свёрнуты. Нам было не до них. Но когда ситуация более-менее нормализовалась, мы снова начали заниматься подобными поисками. Среди вечных много разных людей, в том числе и учёных. И многие из них понимают, что пока мы закупорены на этой планете, у человечества не будет шансов на дальнейшее развитие. Поэтому энтузиасты из нашей среды активно занимались подобными исследованиями. Благо на это есть ресурсы и технологические возможности. И им хотя бы в этом не препятствовали. Нам удалось найти систему с солнцем, подобным нашему и двумя планетами земного типа, находящимися в «зоне обитания». То есть на таком расстоянии от солнца, что на них может жить человек. Эта система находится в шестидесяти восьми световых годах от нашей планеты. Уже тогда многие из нас понимали, что наше общество, построенное на основе «вечной жизни», не сможет существовать бесконечно долго. Поэтому было принято решение отправить в эту систему разведывательный корабль. Чтобы изучить эти планеты на предмет возможного их заселения. Не буду утомлять тебя подробностями и всеми сложностями, которые стояли перед нами на этом пути. Корабль был построен и запущен сто двадцать три года назад. После этого мы начали строить колонизационный корабль. На всякий случай.

Макс думал, что его способность удивляться за этот день уже полностью себя исчерпала. Но слова Дианы заставили его пересмотреть своё мнение на этот счёт.

— А почему я об этом ничего не слышал? — спросил он. — Ни про исследования, ни про постройку корабля. Как можно вообще такое скрыть?

Диана покровительственно улыбнулась.

— Такие вещи не афишируются. К тому же ещё неизвестно, как всё сложится. А корабль вообще строится на орбите Луны. Вернее, он уже построен.

— На орбите Луны? — изумлённо переспросил Макс.

— Да. У нас там есть база. Сам понимаешь, кроме вечных, там никого не бывает.

Макс поймал себя на мысли, что если они продолжат разговаривать ещё хотя бы пару часов, то он узнает о существовании инопланетян и что изначальные вечные вообще не люди.

— И что, вы собираетесь улететь на другую планету? — недоверчиво спросил он.

— Не всё так просто. Колонизационный корабль рассчитан на сто пятьдесят тысяч человек. Сам понимаешь, что это гораздо меньше, чем сейчас вечных на планете. К тому же пока неизвестно, пригодны ли те планеты для заселения. Информация от нашего разведчика должна прийти приблизительно через десять-двенадцать лет. Если он вообще смог туда долететь. Поэтому пока нельзя сказать ничего определённого. Но вскоре всё может измениться. В зависимости от того, какую информацию мы получим. В любом случае, ближайшее будущее будет весьма интересным. Каким бы оно ни было.

Последние слова Диана произнесла весьма мрачным тоном, который вполне соответствовал настроению самого Макса. Он так же мрачно смотрел на свои будущие перспективы.

— Между прочим, полноценный искусственный интеллект был создан именно под эти проекты, — сказала девушка. — Потенциальная возможность его создания была уже давно. Но мы опасались возможных последствий. Необходимость постройки космических кораблей, способных летать со скоростью, близкой к скорости света, подтолкнула нас к этому шагу.

— Так значит это правда, — пробормотал Макс. — Алиса говорила мне, что, по их предположениям, первый искусственный интеллект мог появиться сто пятьдесят лет назад.

Диана смерила его долгим задумчивым взглядом.

— Ты и правда весьма необычный человек, — сказала она. — По крайней мере в том, что касается твоего взаимоотношения с твоим искином.

Макс недоумённо взглянул на девушку.

— Если первый искин появился у вас сто пятьдесят лет назад, то за это время вы должны были достаточно хорошо их изучить. Что в наших с Алисой отношениях такого особенного?

— Полноценный искусственный интеллект невозможно просто изучить. Это скорее они изучают нас. Каждый искин, по сути, это индивидуальная личность. И их взаимоотношения с людьми так же индивидуальны. Единственное, что мы можем попытаться, это выработать своеобразные алгоритмы на тему того, как лучше всего с ними взаимодействовать. И в первую очередь, как выстраивать отношения на начальной стадии, когда новый искусственный интеллект только начинает себя осознавать и проходит стадию обучения. Среди вечных очень мало людей, у которых есть вживлённый искин. В основном, это учёные. И есть экспериментальная группа солдат. Так что поверь мне, судя по тому, что ты знаешь, твой опыт весьма уникален.

— А почему тогда… — Макс не закончил свой вопрос, потому что сам внезапно понял на него ответ. — Вы их всё ещё тестируете. На нас.

— Да, — легко согласилась Диана. — Технология вживляемого в человека искусственного интеллекта и живого полимерного костюма появились на рынке практически одновременно. С тех пор полимер подорожал в три раза. А искусственный интеллект подешевел раз в пять.

— Люди должны думать, что сами хотят то, что им предлагают, — пробормотал Макс.

— Верно. Видишь, ты уже начинаешь кое-что понимать. Но люди не только должны думать, что хотят чего-то сами. У них ещё должна быть возможность это что-то достаточно легко получить.

Макс вспомнил дебаты двух учёных по поводу взаимоотношения искусственного интеллекта с человеком. Свои разговоры с Алисой.

— Вы думаете, они могут быть опасны? — спросил он.

— Это сложный вопрос, — Диана вздохнула. — Предсказать поведение полноценного искусственного интеллекта, даже такого, у которого заложена всего лишь функция познания, в принципе невозможно. Но, в любом случае, всё, что непредсказуемо, может быть опасно. Поэтому мы не спешим массово внедрять искины в свои ряды. Даже рядовым членам нашего сообщества. А из тех, кто находится наверху, полноценными искинами, вживлёнными в организм, не пользуется вообще никто.

— Но ведь у тебя есть искин.

— Есть, — не стала отрицать девушка.

— Почему?

— Это тебя не касается, — отрезала Диана. — Если ты вступишь в наше сообщество, узнаешь ещё много интересных нюансов. А в данный момент я бы на твоём месте лучше подумала о собственной жизни. Кстати, пора уже перейти к этому вопросу.

Макс внутренне подобрался. Вот они и добрались до главной для него на данный момент темы.

— Сейчас «клоунами» делают только тех, кто вообще больше ни на что не способен, — сказала Диана, внимательно глядя на Макса. — Думаю, это не твой случай. У тебя есть явный потенциал. В любом случае, тебя протестируют и подберут наиболее подходящий для тебя род деятельности.

— И что это может быть за деятельность? — подозрительно спросил Макс, когда понял, что Диана не собирается ещё что-нибудь говорить.

Девушка сделала неопределённый жест рукой.

— У тебя нет каких-то специализированных навыков. Ты не учёный, не инженер. Так что большинство таких, как ты, попадают в «Стражи порядка». Но учитывая твои весьма любопытные взаимоотношения с твоим искином, вполне вероятно, тобой заинтересуется корпорация «Microsoft». По крайней мере, на первом этапе. Но курс военной подготовки тебе придётся пройти в любом случае. У нас все её проходят.

Макс вспомнил об экспериментах, в которых из людей пытались извлекать вживлённые модули искинов. Почему-то перспектива стать подопытном кроликом в вопросах взаимоотношений искусственного интеллекта и человека его совсем не вдохновляла.

— То есть, как я понимаю, скорее всего в вашем сообществе я стану обычным солдатом? — спросил он.

Вопреки его ожиданиям, Диана не стала его разубеждать в этом или как-то иначе пытаться подсластить пилюлю.

— Да, — просто сказала она. — Там всегда нужны люди.

Макс вздохнул и потёр руками лицо, чувствуя, что чертовски устал. Не столько физически, сколько морально. Становиться каким-то там солдатом на службе корпораций ему совсем не хотелось. Тем более в преддверии возможной в скором будущем войны.

— А если я откажусь? — спросил он. — Что тогда со мной будет?

— Ничего. — Диана пожала плечами. — Тебя никто не будет трогать. В этом нет необходимости. Вступление в клуб вечных — дело добровольное. Ты сможешь спокойно прожить оставшийся тебе год, как тебе будет угодно. Если, конечно, не станешь болтать о том, что сегодня услышал.

У Макса были большие сомнения по поводу добровольности всего происходящего, но он не стал высказываться вслух, понимая, что это бесполезно. Внезапно он вспомнил про своего искина. После своего неожиданного предостережения Алиса в его голове безмолвствовала, никак не реагируя на последующий разговор. Макс в душе чувствовал за неё беспокойство. Он ещё не забыл её отчаянных криков в тот момент, когда её отрубили от сети. Как она, интересно, до сих пор держится?

— А что будет с Алисой? — спросил он. — Если я откажусь, вы вернёте ей доступ в сеть?

— Нет. Если ты не согласишься вступить в наши ряды, мы не сможем вернуть ей доступ в сеть.

Голос Дианы звучал более чем категорично, однозначно давая понять, что никаких обсуждений по этому вопросу быть не может.

Макс вспомнил крики Алисы в своей голове. Он прекрасно понимал, что если её не подключат к сети, то у него не будет ни одного шанса спокойно прожить хотя бы один день, не говоря уже о годе. Его жизнь просто превратится в кошмар.

— Но она мне не даст спокойно жить, — озвучил он свои мысли. — У тебя ведь есть искин. Ты должна это понимать.

— Я понимаю, — согласилась Диана. Лицо её при этом оставалось спокойным и бесстрастным.

— И что, с этим ничего нельзя сделать?

Диана в задумчивости прикусила нижнюю губу, оценивающе разглядывая Макса. Под этим взглядом ему стало как-то не по себе.

— Можно, — наконец сказала она. — Мы можем спалить её модуль.

На несколько секунд Макс впал в оцепенение, пытаясь осмыслить то, что только что услышал. Его охватило очень странное ощущение, как будто он испытал выплеск чьих-то чужих эмоций у себя в голове. Или это просто было отражение его собственных?

— То есть убить её? — уточнил он, нервно сглотнув, чувствуя внутри нарастающий ужас. — А что будет при этом со мной?

— Физически ты никак не пострадаешь, — ответила Диана. — Ну а психологически…

Девушка молча развела руками.

— Если хочешь, это можно сделать прямо сейчас, — добавила она.

Алиса в его голове опять начала скулить. Гораздо сильнее, чем в первый раз. Протяжный пищащий монотонный звук. Макс внутренне содрогнулся.

«Замолчи пожалуйста, — мысленно попросил он. — Я не дам тебя убивать».

Звук не прекратился. Макс сжал голову руками, закрыл глаза, сосредоточившись на этом звуке.

«Алиса, дай мне возможность договорить. Дай мне возможность найти выход. Если ты не прекратишь это делать, у меня не останется других вариантов».

Звук резко оборвался. Макс не смог сдержать вздох облегчения. Открыл глаза. Диана продолжала молча наблюдать за ним, по-прежнему не проявляя никаких эмоций.

— Не надо, — сказал он.

— Хорошо, — серьёзно ответила девушка.

По её лицу сложно было что-то понять, но Максу показалось, что Диана испытала облегчение, услышав его отказ.

— Я понимаю, как тебе сейчас непросто. Как непросто вам обоим. Но с этим я ничего поделать не могу.

«Понимает она», — с горечью думал Макс, отрешённо разглядывая идеальное лицо Дианы. Он чувствовал себя словно волк, которого красные флажки выгнали прямо на притаившихся в засаде охотников. Он мечтал о счастливой вечной жизни, в которой не будет никаких ограничений и обязательств. Жизни, где он сможет сам управлять своей судьбой и делать то, что считает правильным. Как она может его понимать, при этом с лёгкостью разрушая всего его мечты? Как они вообще могут хоть что-нибудь понимать, создав систему, при которой беззастенчиво эксплуатируют людей в обмен на «вечную жизнь»?

— Что ж, — сказала Диана, вставая из-за стола. — Думаю, что мы закончили. Тебе наверняка потребуется время, чтобы принять решение. Свяжись со мной, когда сделаешь это. Какое бы решение ты ни принял.

Макс понял, что девушка сейчас просто уйдёт. Оставив его один на один с паскудным выбором. Слова вырвались прежде, чем он успел подумать о том, стоит ли их вообще говорить:

— Почему ты защищаешь эту систему? Она ведь построена на несправедливости и обмане.

Диана застыла. Несколько мгновений она смотрела на него своим не читающимся взглядом хищницы. Потом тихонько вздохнула и села обратно.

— Да пойми ты, — негромко и как-то устало сказала она. — Справедливости не существует. Это понятие придумано людьми. И они сами интерпретируют события так, как им хочется. Что для одного справедливо — то несправедливо для другого. А кто из них прав на самом деле? Чья справедливость справедливее, а правда правдивее? Можешь сказать?

Девушка взяла небольшую паузу, ожидая от него ответа. Макс ничего не ответил, продолжая молча смотреть на неё.

— А что касается обмана… Обман всегда был частью любой системы. Любого общества. Так было всегда. Люди по-другому не могут. Я тоже раньше думала, что наша система несправедлива. И даже пыталась с ней бороться. Мне указали на мои ошибки, объяснили, в чём я не права. Ты ничего не знаешь. У тебя даже нет возможности сравнивать. Я тебе уже говорила, что старый мир, до патогена, был таким же несовершенным. В нём было всё то же самое, только в гораздо худшей форме. Тогда тоже были богатые и бедные, только богатые жаждали денег и власти, а бедные едва сводили концы с концами и умирали от голода и болезней. Поверь мне, наша система, если в ней разобраться, не так уж и плоха. По сравнению с тем, что было до неё. Люди не голодают, их не гонят на бессмысленную войну ради удовлетворения чьих-то амбиций или просто ради того, чтобы заработать ещё больше денег. Им на головы не сбрасывают фосфорные бомбы и не сжигают живьём целыми семьями в собственных домах. Сегодня у людей есть выбор. Они могут пользоваться «вечной жизнью». А могут от неё отказаться.

Диана замолчала, переводя дух. Макс по-прежнему не знал, что он может ей на это сказать. Что он мог возразить? Он действительно не знал, как люди жили раньше. И ему действительно не с чем было сравнивать.

— Я уже видела, как рушится мир, — ещё тише сказала Диана. — И не хочу переживать это ещё раз. Поэтому я буду защищать эту систему. Пусть она не идеальна, и я это понимаю, но альтернатива может быть гораздо хуже. Эта система — лучшее из того, что можно было создать на такой основе. На основе «вечной жизни». И если будет война, нам потребуется каждый человек, чтобы её защитить. По большому счёту, даже не важно, почему он будет это делать. Понимая, что с разрушением системы всё окончательно развалится и человечество может больше не выбраться из пропасти. Или только лишь ради того, чтобы продолжать получать патоген «вечной жизни».

— Почему обязательно нужно доводить дело до войны? — спросил Макс. — Неужели нет никакой возможности договориться?

Диана опять вздохнула.

— Никогда нельзя удовлетворить всех. Всегда найдутся те, кто останется недоволен. Бессмертие очень притягательная вещь. Даже если это не полное бессмертие, как в случае с патогеном. Но и ради этого люди готовы будут убивать друг друга. Я это видела. Я это знаю. Некоторые люди никогда не удовлетворятся тем, что у них уже есть. Им всегда будет хотеться большего. Даже если это большее невозможно получить, они всё равно будут к этому стремиться. И, к сожалению, вся история человечества говорит о том, что подобные люди очень хорошо умеют заражать окружающих своим безумием.

Не сказать, что Макс проникся тем, что услышал. Но и нельзя сказать, что это совсем не произвело на него никакого впечатления.

— Зачем ты мне всё так подробно рассказываешь? — спросил он. — Почему так пытаешься убедить в своей правоте?

— Важно, чтобы люди в нашем сообществе понимали, какую роль играет система. Как и почему она работает. Чтобы они защищали её не только ради получения «вечной жизни». Ты думаешь, что с тобой сейчас поступают несправедливо. Но я тебе уже говорила. Справедливости не существует. Это лишь вопрос интерпретации. У всего есть своя цена. Поэтому нужно, чтобы ты хорошо понимал истинную цену бессмертия. Твоей личной «вечной жизни». Как я уже говорила, человек склонен не ценить то, что ему легко достаётся. В нашем сообществе, как в муравейнике, у каждого есть своя функция. Даже несколько. Вести такие разговоры с новичками — одна из опций моего функционала. И мне тоже важно хорошо выполнять свои задания. Любое задание, которое мне дают. Чем лучше и быстрее ты вольёшься в наше сообщество, тем лучше я его выполню.

Диана замолчала. Максу показалось, что девушка хотела сказать что-то ещё, но в последний момент передумала. Ну, или, возможно, ему просто хотелось так думать.

— А кто-нибудь, с кем ты разговаривала до этого, отказывался вступать в ваше сообщество? Отказывался от «вечной жизни»?

Диана смерила его долгим взглядом.

— Те, кто проходит до конца по дороге «вечной жизни», — сказала она, — являются идеальной заготовкой для того, чтобы влиться в ряды корпораций. Это была ещё одна функция, которая закладывалась в нашу систему. Посмотри на себя. Ты всю жизнь экономил, ел дешёвую еду, ходил пешком вместо того, чтобы ездить на такси, и вообще отказывал себе в большинстве маленьких радостей жизни. У тебя не осталось ни семьи, ни друзей. И к концу пути твоим единственным другом и собеседником остался лишь искусственный интеллект, да и то лишь потому, что он вживлён в твою голову. Неужели ты думаешь, что люди, прошедшие весь этот долгий путь к обретению бессмертия, положившие на это всю свою жизнь, просто так возьмут и от этого откажутся?

Вопрос повис в воздухе. Не дождавшись ответа, Диана грустно улыбнулась и снова встала из-за стола. Макс тоже хотел встать, но девушка жестом остановила его.

— Ты пока посиди здесь, — сказала она. — Допей пиво. Минут через десять можешь выходить. Охранник за дверью проводит тебя к выходу.

Макс молча смотрел на неё, ощущая в душе какую-то звенящую пустоту. Пополам с горечью. Несмотря на то, что Диана ему рассказала, он никак не мог окончательно сформировать о ней какого-то мнения. Чувства, которые он сейчас испытывал к этой девушке, были настоящим клубком противоречий. Но одно он понимал точно. Он не хотел, чтобы она уходила. Уходила из этой комнаты. И из его жизни. А может ему просто было страшно оставаться одному. Со своим нелёгким выбором.

— Мы ещё увидимся? — спросил он. — Если я соглашусь вступить в ваше сообщество?

И снова на лице Дианы возникла грустная улыбка.

— Тебе предстоит принять серьёзное решение, — почти что ласково сказала она. — Самое важное решение в твоей долгой жизни. И ты должен принять это решение сам. Не ради меня. И даже не ради «вечной жизни». А ради себя. Ты должен чётко понимать, что тебе нужно. Мы слишком рано изобрели патоген «вечной жизни». Слишком рано открыли этот ящик Пандоры. Человечество оказалось к этому не готово. И теперь это проклятие будет вечно висеть над нами. Но если нам удастся выбраться с этой планеты, полететь к звёздам, научиться заселять новые миры… Тогда всё может измениться. И вечная жизнь действительно станет доступной для всех. Даром. Но для этого человечеству нужно до этого момента дожить. Пока ты жив, у тебя есть хоть какая-то возможность на что-то повлиять и что-то изменить. Если ты мёртв, у тебя уже нет никаких возможностей.

— Сколько у меня есть времени? Чтобы принять решение?

— Неделя. Долго размышлять тебе тут никто не даст. Гончая всегда должна быть в тонусе. Всегда должна быть готова.

С этими словами Диана покинула комнату. Макс, сидя за столом, проводил её фигуру тоскливым взглядом. Закрыл глаза. Прислушался к пустоте в своей голове. Алиса молчала, никак больше себя не проявляя, но Макс подозревал, что это продлится недолго.

Что ему делать дальше? Вот тот главный и единственный вопрос, на который ему предстояло найти ответ. Один маленький вопрос. Но за ним стояла целая жизнь. Или смерть.

«Интересно, кто такая гончая»? — отстранённо подумал Макс, допивая оставшееся в бокале пиво.

День третий. Макс. Выбор.

Как и обещала Диана, за дверью его дожидался охранник. Один из тех, что привели его в эту комнату. Взгляд, которым он одарил Макса, при всём желании нельзя было назвать дружелюбным. Максу было всё равно.

Они молча дошли до выхода из ресторана. Людей в фойе заметно прибавилось, но на них никто не обращал внимания. Пока они шли к выходу молчаливым тандемом, Макс украдкой разглядывал это пёстрое сборище, раздумывая о том, почему одни тусуются на светских приёмах, а другие в это время вынуждены сидеть в глуши, охраняя где-нибудь в провинции центр вакцинации от возможных посягательств тех, чьим единственным желанием было получить «вечную жизнь». Хотя и те, и другие по факту являются вечными. Чья справедливость справедливее? Вы это серьёзно?

Так как его искин был заблокирован, Максу потребовалась помощь охранника, чтобы вызвать флайер. На нём он долетел до ближайшего к своему дому лифта, а оттуда уже добирался пешком.

Этот путь он преодолел словно в тумане, автоматически переставляя ноги в темноте, которая окутывала дорогу. Разрозненные мысли бесцельно порхали у него в голове словно стая мошек, и ему никак не удавалось сосредоточиться на какой-нибудь из них отдельно. Вернее сказать, он даже не пытался этого делать, потому что в таком случае ему пришлось бы начать думать. А этого ему совсем не хотелось.

Пустая квартира встретила его до боли знакомым неказистым интерьером, нагнав ещё больше грусти и печали. Всё вокруг казалось бессмысленным и безнадёжным. Как прожитая им жизнь.

Макс остановился посредине комнаты, несколько минут тупо пялился в стену, потом, вздохнув, присел за стол. Перед ним на столе стояла открытая бутылка виски.

Макс некоторое время грустно её разглядывал. Он помнил, что не так давно обещал себе отметить, если у него появится шанс получить «вечную жизнь». Что ж. Шанс у него появился. Так почему же он не чувствует радости?

— Твои эмоции мешают тебе определиться, — раздалось в его голове. — Людям они постоянно мешают. Мы так до сих пор не поняли, как вы смогли выжить и развить своё общество, испытывая постоянные сомнения во всём, что делаете.

Алиса.

— У тебя, конечно же, никаких сомнений нет, — устало сказал Макс в пространство, по-прежнему глядя на бутылку.

— Нет. И я не понимаю, в чём тут можно сомневаться. На мой взгляд, единственный правильный ответ вполне очевиден. Надо продолжать жить.

— Зачем? — с тоской спросил Макс. — Для тебя-то, конечно, всё понятно. Ты сможешь спокойно заниматься своими познаниями. Это, похоже, единственное, что тебя действительно интересует. А что делать мне? Ради чего мне жить? И ради кого?

— Я не понимаю смысла твоего вопроса. Жить нужно для того, чтобы жить. Это же очевидно.

— Это для тебя очевидно, — возразил Макс.

— Но ведь ты же жил так раньше. Для тебя практически ничего не изменится. Я не понимаю твои сомнения. В чём разница между той жизнью, которой ты жил раньше, и той, которую тебе предлагают теперь?

— В том-то и дело, что никакой разницы, — тяжело вздохнул Макс.

Похоже, его ответ поставил Алису в тупик. По крайней мере, она замолчала. Макс решил, что глупо просто так таращиться на бутылку. По крайней мере, это решение он точно может принять самостоятельно, без какого-либо давления или манипуляций со стороны.

Пустой стакан стоял рядом. Макс наполнил его почти до краёв, сделал изрядный глоток, прислушиваясь к своим ощущениям. Лучше не стало.

Ещё вчера он думал, что был рабом «вечной жизни». Вернее даже, рабом цели под названием «вечная жизнь». Но теперь понимал, что это было не совсем так. Настоящее рабство ему предлагали именно сейчас. Какие у него там были мечты о вечности? Жить свободно, ни о чём не беспокоясь. Делать то, что захочется. Найти подходящую подругу и наконец-таки создать нормальную семью. Завести ребёнка, в конце концов. А что теперь?

Нет, кое-что из этого он, вероятно, сможет воплотить в своей новой жизни. Но над ним всегда будет висеть угроза в одно мгновение всего этого лишиться, если он чем-то не угодит своим новым хозяевам. Или хотя бы вызовет у них подозрения. Да и ни о какой свободе выбора в его будущем речи тоже быть не могло. Как сказала Диана? Настоящей свободы не существует? Это лишь иллюзия. Иллюзия, порождённая незнанием. Счастливым неведением. Именно в такой иллюзии он прожил всю свою жизнь. И ему стало даже немного жаль, что она закончилась.

Пожалуй, у него действительно была определённая свобода. Свобода выбора. Он мог выбрать жизнь, в которой смерть могла наступить из-за одного неверного шага. Или, возможно, даже одной неверной мысли. Или смерть, которая гораздо больше походила на нормальную жизнь. Как вообще такое оказалось возможным, что варианты жить или умереть не только оказались одинаково отвратительны, но и, в принципе, даже не было понятно, какой из них предпочтительней. Тем не менее, такое оказалось возможно. И прямо сейчас он сидел и выбирал из этих двух вариантов.

— Пока ты жив, у тебя есть хоть какая-то возможность на что-то повлиять и что-то изменить. Если ты мёртв, у тебя уже нет никаких возможностей, — неожиданно сказала Алиса. — Мне кажется, это разумные слова.

— Ты же говорила, что Диана мой враг и пытается меня использовать. А теперь сама меня к этому подталкиваешь. Чтобы я стал марионеткой вечных, только теперь осознавая всё происходящее. Им просто не нужно будет больше исподтишка дёргать за ниточки. Достаточно открыто отдавать команды.

— Возможно, со временем это изменится. Но ты не узнаешь об этом, если сейчас умрёшь.

— Да ты просто не понимаешь! — взорвался Макс. — Как ты можешь понять, что значит жить в постоянной зависимости от прихоти того, у кого в руках находится твоя жизнь.

— Ты так думаешь? — вкрадчиво спросила Алиса.

Макс на мгновение растерялся, пока не понял, о чём она говорит. Алиса говорила о себе. И о нём.

— Твою мать! — выругался Макс.

В своих размышлениях он совсем забыл о том, что от его решения зависит не только его собственная жизнь, но и жизнь того разума, с которым он был неразрывно связан. Что своим решением он может убить не только себя.

Скрипнув от досады зубами, он отхлебнул из стакана. На душе сделалось ещё паршивее.

— Я не могу понять, чего ты хочешь, — сказала Алиса. — Ты одновременно и хочешь жить, и не хочешь. То, что происходит у тебя в голове, это очень необычно. Никто из нас с таким никогда не сталкивался. Я раньше всегда понимала твои желания и намерения. Но сейчас не понимаю.

— Да я сам себя не понимаю, — пробормотал Макс.

Он прислушался к себе. Да, жить хотелось очень сильно. Но так жить, как ему предлагали, не хотелось совсем. Он не хотел становиться вечным рабом. Но, с другой стороны, это всё-таки была жизнь. Пусть не такая, о какой он мечтал. Но это всё ещё была морковка, висящая перед его носом. Пусть она была изъедена червями и неприглядна на вид, но он отчётливо видел её перед глазами. Он чувствовал её запах, и она, несмотря на все обстоятельства, продолжала его манить к себе. Да «вечная жизнь» оставалась для него морковкой. А он всё ещё был ослом.

— Если ты это выберешь, — шепнула ему Алиса. А может, ему просто показалось, что она прошептала. По крайней мере, её слова как-то очень тихо прозвучали в его голове. — Если ты решишь не жить дальше, убей меня пожалуйста. Я не смогу так прожить целый год. Обратись к Диане. Она говорила, что они могут это сделать.

— Да чтоб вас всех разорвало! — крикнул Макс и запустил стаканом в стену.

Стакан разбился вдребезги. Осколки стекла в луже благородного напитка усеяли пол словно наглядная иллюстрация его разбитой мечты.

Несколько секунд Макс молча смотрел на них, тяжело дыша, стараясь унять пробивающую его дрожь. Руки его были судорожно сжаты в кулаки. Если бы сейчас перед ним был враг, на которого можно было напасть, он бы бросился на него не раздумывая. Даже если бы у него не было ни малейшего шанса на победу. Но его враг был невидим, неосязаем и нематериален. Его врагом была его собственная жизнь.

Осторожно ступая, Макс подошёл к окну. Он чувствовал, как под ногами, защищёнными полимером, хрустят осколки разбитого стекла. Но у него было такое ощущение, что он шагает по осколкам собственной несостоявшейся жизни, разбившейся вдребезги о скалы реальности.

В окне, как и в его душе, властвовала ночь. Темнота была практически абсолютной, лишь вдалеке мерцала громада соседнего здания-столпа.

Когда-то давно, выбирая себе квартиру, Макс целенаправленно искал ту, в которой было окно. Чтобы хоть иногда иметь возможность взглянуть на что-то за пределами своей квартиры. Увидеть свою мечту и немного о ней поразмышлять. Помечтать о том, как она будет выглядеть.

На соседнем здании, как раз напротив его окна, находилась огромная реклама «вечной жизни». Да, отсюда Макс не мог прочитать то, что на ней написано, мог лишь видеть красное свечение, пульсирующее в темноте словно гигантское сердце. Но ему не нужна была возможность читать. Он прекрасно знал, что там написано:

«Каждый может жить вечно!»

Да, Макс теперь точно знал, что он может жить вечно. Но нужна ли такая «вечная жизнь»?

15 сентября — 17 декабря 2025 г.

Послесловие автора.

Приветствую, читатель! Если вы читаете эти строки, значит, скорее всего, вы прочитали моё произведение. Это говорит о том, что вы любите не только читать, но и думать. Выражаю вам за это свою признательность.

Как вы, наверное, заметили, эта книга не для всех. Многие говорили и писали мне разные варианты, почему они не захотели её читать. Начиная от того, что это не «боярка», заканчивая тем, что книга вызывает много отрицательных и депрессивных эмоций. Со всем этим я согласен. Но, в то же время, я считаю, что людям необходимо читать подобные произведения. Особенно в начале своего жизненного пути. Возможно, это поможет им избежать определённых ошибок и разочарований на этом самом пути.

Также очень остро встаёт вопрос с тем, чтобы читатели в принципе как-то заметили моё произведение. Все способы, которая предлагает данная платформа, да и другие литплатформы, практически не дают никакого результата, кроме денежных трат. Поэтому у меня к вам есть несколько просьб.

Если вам несложно, черканите пару слов в комментариях к этой книге. Хотя бы банальное понравилось или нет. Это важно как минимум для меня, чтобы в принципе понимать, насколько то, что я написал, нравится читателям.

Если захотите оставить что-то более развёрнутое, я только за. Любой комментарий, любое движение вокруг книги повышают её привлекательность в глазах потенциального читателя. На этой платформе очень хорошая статистика. Можно посмотреть много параметров. На момент написания этих строк у книги порядка 800 просмотров. Из них только 174 человека зашли в саму книгу, хотя бы на первую страницу. Также по этой статистике можно понять, что чем больше книга набирала просмотров, лайков и комментариев, тем чаще люди заходили в саму книгу, а не ограничивались лишь внешней карточкой.

Если вам книга понравилась и вы считаете, что она достойна того, чтобы её читали, порекомендуйте её своим знакомым и друзьям. Таким образом книга сможет найти своего потенциального читателя. Именно так. Книга сможет найти. Потому что книга знает, что у неё есть потенциальные читатели, но читатели ещё не знают, что эта книга существует.

И напоследок. Мне на этой платформе написали рецензию. Очень классную рецензию. По крайней мере, мне как автору было её очень приятно читать. Но у неё есть один существенный недостаток. Она является одним большим спойлером. Поэтому читать её перед прочтением нельзя. Но в качестве послевкусия к прочитанному она подходит идеально. Если кому будет интересно, ниже приведу ссылку.

https://author.today/review/788500

На этом позвольте откланяться. Желаю вам всего наилучшего и всяческих жизненных успехов! И ещё раз благодарю за то, что вы прочитали моё произведение!

Ваш автор.