Вечер в холодных тонах

Глава 1

Октябрь в этом году выдался на редкость дождливый. Острые капли ножами резали лужи.

В них отражались миражи прошедшего лета.

А в парке осень продолжала свой танец.

Наташа почти не расставалась с зонтиком. За несколько лет скромный зонт темно-синего цвета оброс легендами. Она столько раз уже теряла его и находила. Обрела много знакомых.

Осень всегда пахнет несбывшимися надеждами.

Случайная переписка, начавшаяся обычным майским вечером, распустившаяся в летний зной, внезапно завяла к началу сентября.

Запах старого железа, моторного масла. Далекие звезды сияли как крупногабаритные огни.

Этим летом Наташа прыгнула в любовный омут с головой.

Тимур, а так звали ее нового поклонника, провозил её по всем окрестным местам.

Его Франкенштейн, собранный из смеси импортных запчастей, довольно урчал движком, звеня подвесками на каждом повороте.

Наташа не спешила назвать Тимура тем самым единственным, тем более по-началу их отношения развивались довольно необычно.

Тимур часто рассказывал, что занимается тюнингом подержанных авто, но сразу позвать ее в свой тайный мир не может. Наташа должна выдержать определённый путь испытаний.

Свидание на крыше, посещение тренировок в спортзале под его руководством. Забег с ящиком инструментов на короткой дистанции. Каждое событие сопровождалось его такими смешными подколами над её неуклюжестью, что Наташа почти всё время смеялась сквозь слёзы.

Наташа выпала из своих воспоминаний. Перед ней промчалась серенькая белка, словно напоминая, что в парке нужно быть осторожнее.

День был многослойным как те вафли, которые она любила есть, разделяя их по пластам. Над её привычками часто ёрничал Тимур.

Над чем она думала сейчас? О дорожках, скрытых под упавшими листьями. О тех дорогах, в пролесках которых они останавливались, чтобы поспорить и тут же помирится.

Наташа жутко ревновала Тимура к его увлечениям железками. Что ему по духу больше запах машинного масла, а дорогой парфюм для него как выхлоп машины. Пустой звук. Он пожуёт мятных листиков и считает себя красавчиком.

Всё это позже она повторила подруге в кафе.

Наташа не помнила как оказалась снова за столиком. Снова потеряла зонт.

Ксюня была из рода «халявщиков». Она выслушает, поест и ещё возьмёт в долг. Абсолютно не краснея.

Ксюня —реактивный экстраверт. Она ест и говорит одновременно. Слушает фоновую музыку, ковыряя пластиковой вилкой чизкейк. Громко прихлебывает лавандовый раф с кленовым сиропом, посыпанный шоколадной крошкой. Прибить бы её на месте! Да вроде, любимая подруга. Необходимый в череде скучных будней яркий элемент.

Наташа отвлеклась от подруги. Воспоминания нахлынули на нее. Она посмотрела на окно, покрытое легкой испариной. Возвращаться в вечернюю слякоть не особо хотелось. Тем более в этом кафе «Для своих», у нее состоялась первая встреча с Тимуром. Он выглядел таким смешным, неловким. Принёс зефирные цветы. И одну настоящую розу алого цвета.

— Ой, Натуля, — театрально надула губы Ксюня. Неужели, началось? Сейчас она войдёт в свой образ.

—Натуля. Я забыла карточку. Вернее, брат стащил себе на машинку. Оплати! Я тебе потом скину. «Скинет, она как же!»

Перед её глазами возникла на миг массивная фигура «летнего приключения». —Кстати, как там твой кавалер, променявший тебя на железо? Я же говорила тебе, что он бросит тебя. А ты? Ты верила ему…

— Ксюня!

—Кстати, я его недавно видела прямо здесь, в кафе. Он искал тебя. Сказал, что ты знаешь, где его можно найти. Твой зонт у барной стойки. Не забудь.

Наташа поспешила собраться. Она почти выбежала из здания, на ходу распахивая зонтик. Спицы путались. Зонтик слегка топорщился сверху, пара колен зонта так и не расправились.

Наташа пошла через парк.

Осенний дождь, внезапно начавшись, зашоркал по огрубевшим листьям. В дорожных лужах ей представились те самые занавески небесно-голубого цвета. Они висели в гостиной, в день их первой встречи. Сейчас Наташе следует вернуться домой и повесить серебристо- зеленые шторы, с ветками деревьев. Те самые шторы. В день, которых она рассталась с Тимуром.

Если она сейчас вернётся домой, то ей сразу же придётся заменить шторы. У нее с бабушкой был письменный договор. Один день — шторы по выбору Наташи, другой день — выбор бабушки. И так каждый день. Каждый вечер она меняла одни занавески на другие. Необходимый для семейного спокойствия компромисс. В гараже висели серые занавески, их меняли раз в месяц, на абсолютно такие же.

Наташа решила сократить свой путь, прогулкой через парк. На пруду, около моста, полукругом сидели утки. Они взмыли в небо.

Наташе нужно было что-то своё. Личное. И это своё, ей постоянно нужно было прятать. Даже если оно находится в её комнате, которая по заветам бабушки, должна быть открыта и доступна к обыску в любой момент. Даже в три часа ночи.

Наташа вздрогнула и снова посмотрела на стайку уток.

Неожиданное решение опалило ее привычное сознание. «Та квартирка, влитая в кирпичную стену».

Заветное место напомнило ей о ее сборном панно с оленями в стиле мозайки и квиллинг. О шторах, которые она меняет каждый вечер.

«Что это?» Наташа не заметила, как уже добралась до вокзала. Вот эта кирпичная стенка. Где-то тут должна быть дверь его квартиры? Должна. Где?

Наташа пошарила ладонями по стене. Пусто. Она слегка сломала ногти, пытаясь найти влитый в кирпич дверной проём. Пусто.

Наташа вернулась уставшая домой. И сегодня впервые за всё время не меняла занавески… Из рук всё падало. Она сняла и бабушкины шторы. Семья смотрела на изменяющийся пейзаж. На лёгкую испарину оконных стёкол. На людей, спешащих сквозь монотонный дождь. Их фигуры, размытые дождём, казались нарисованными грубым карандашом.

Внезапно, окно открылось нараспашку. Наташа тут же вспомнила, что сегодня она хотела его утеплить, но как всегда забыла. Все подготовленное- ленты ткани, вата и малярный скотч грустно лежали в прозрачном пакете, на подоконнике.

Окно снова широко распахнулось. От пронизывающего сквозняка моментально замёрзли ладони. Присевшая на подоконнике ворона, бросила кисть рябины и улетела прочь.

Наташа побежала вслед за ней и наткнулась на Тимура, спокойно сидевшего на скамейке около её дома.

Он посмотрел на нее как-то иначе, не пряча взгляда как прежде.

—Ты? — только и смогла вымолвить удивленная Наташа, — Что ты тут делаешь?

—Погреться вышел. Говорят, тут еще варят настоящий глинтвейн и пекут булочки с корицей.

—Ты ошибся. Всё в прошлом. Ты испортил всё что можно. Ненавижу тебя! — резко оттолкнула она его от себя— Тимур попытался просунуть озябшие ладони в карман её осеннего пальто. —Серое, под цвет твоих глаз. Да, Наташа?

—Где ты был? И что случилось с твоей квартирой?

—А, под кирпичом? Я её заколдовал. Она не показывается капризным принцессам. Только таким как я. Уверенным и влюблённым.

—Ты такой же самоуверенный как и раньше. —Дашь мне шанс, на исправление? —Посмотрим на твоё поведение.

—Ты повесила занавески? — Откуда ты знаешь? —Ксюня. Подружка твоя. За чашку рафа всё выложит. Не ругай её. —Нет. Шторы не повесила. Ты можешь приютить моих оленей? —Если они будут смирными и не будут топтать пол в гостиной. —Нет, — сунула незаметно она свои озябшие руки в его карман, — абсолютно домашние. Это панно. —Тогда размещай их на заднем сидении. Поехали, договариваться с квартирой.

И Наташа вернулась домой на миг. Забрала панно с оленями.

Через полчаса они оказались на вокзале. У той кирпичной стены. Наташа не верила своим глазам. Квартира вернулась на своё место.

—Дверь действительно появилась. Её же не было. Что ты сделал?

—Я немного волшебник. А ты и не знала? А где твои шторы?

— Дома остались… Ты знаешь, я раньше думала, что мы должны помириться под небесно-голубыми шторами. А сегодня— день серых.

— Тогда это надо отметить. Испечём шарлотку? Как прежде, Наташ?

Его рука сжала её запястье. Всегда во время готовки происходило нечто большее чем просто замешивание ингредиентов. Таймер в помощь влюбленным.

—Запросто... Будешь моим личным помощником.

Тонкий аромат корицы и изюма с яблоками перенес их в очередной день, наполненный радостью.