Вечер

Глава 1

Заметно вечерело. Солнце садилось за горизонт и окрашивало облака в золотисто-алые оттенки. Уходящие солнечные лучи золотили всё вокруг. Вечерний холод морозил воздух. Резкие прохладные порывы ветра заставляли меня вздрагивать. Ветер развивал мои гладкие мягкие волосы, выбивавшиеся из-под белой шапочки, и они то и дело щекотали мне шею. Белый пар, который я выдыхала, тут же испарялся в воздухе. Было по-осеннему сурово, и всё вокруг будто замерло в ожидании. Та пора, когда нет весны и ещё не пришла зима, а все уже с трепетом ждут тепла и солнечной ласки. Деревья уже давно сбросили свои яркие осенние наряды и стояли оголённые и опечаленные. Растопыренные острые ветви мрачно отбрасывали тени на освещённую землю. Земля была холодной и покрытой белым инеем, ступать по которой было мягко. Бледная трава была истоптана, а чёрный асфальт, что прокладывал мне путь, кое-где был скользким. Сумрак начинал охватывать весь шумный город. Малиновый закат розовел где-то вдалеке за громоздкими чёрными домами. Из темноты выплывали чёткие силуэты зданий. Тёмные переулки узких улиц манили прохожих сократить путь. Несмотря на столь поздний час, людей не становилось меньше. Машины с визгом проносились по трассе — кто на красный, кто с шумом скандаля. Все люди суетливо спешили куда-то. В опустевших угрюмых зданиях царила мёртвая тишина. Постоянно слышались хлопки закрывающихся и открывающихся дверей магазинов и офисов, громкие разговоры по телефону, курлыкающие голоса влюблённых. А где-то вдалеке раздавались лай собак и крики улетающих в тёплые края птиц. Особенный шум доносился со стройки, где то и дело гремели краны и грузовики. Все торопливо бежали кто куда — кто по делам, а кто наконец домой. Иногда прохожие несильно задевали меня плечом, и из шума доносились быстро выкрикнутые извинения.

Яркие вывески магазинов и огни светофоров слепили глаза. В окнах домов свет загорался каждую секунду, подобно звёздам. На последних голубых участках неба плыли чёрные облака. Уличные одинокие фонари освещали мой сумрачный путь. Извилистая дорога вела меня вдаль, и в сгущающейся тьме уже было сложно разглядеть дома. Путь был тяжёлым и мрачным. Кругом стояли шум и гам. Проходя по тёмной улице, увидела на парковке, как кто-то, перебирая инструменты, усердно ремонтировал свою машину. Он поднял голову, искоса взглянул на меня и продолжил работу. Я лишь сильнее съёжилась в своём бежевом тёплом пальто. Не успела пройти и улицу, как небо быстро окрасилось в чёрный готический макияж. Раздумывала только о том, что, когда буду возвращаться обратно, будет совсем глубокая суровая ночь и, скорее всего, придётся попросить его проводить меня. Чем дальше, тем становилось всё темнее и страшнее. Холод пробирал до дрожи. Хотелось уже скорее дойти, но безжалостный путь и не думал заканчиваться. Дальше улицы становились всё безлюднее. Меня насторожил неприятный смех за углом. Он был негромким, но из-за тишины улицы прозвучал звонко. Бросила быстрый взгляд на тёмный угол и увидела несколько мужских фигур. Ускорила шаг, и вскоре тот переулок исчез из виду. Небо долго пустовало, и не было блестящих звёзд, которые составили бы мне компанию в дороге.

Асфальт внезапно закончился, и дальше вела только истоптанная тропинка. Впереди начинался жуткий лес. Хмурые здания исчезали позади — казалось, густая тьма поглощала их раз за разом. Лишь одна узенькая дорожка шла через этот, на вид непроходимый, лес. Громадные сосны, словно стражи, встретили меня и, покачивая тяжёлыми ветвями, открыли путь дальше. Деревья были безмолвны, лишь ветер шуршал листвой и качал ветви из стороны в сторону. Чёрные тени от деревьев затемнили всю дорогу. Уличные фонари остались позади, здесь была кромешная тьма — хоть глаз выколи. Но вот далеко в небе засверкал первый огонёк, и стали зажигаться, сверкая, тысячи ярких звёзд, притягивающих мой взор. Теперь мне уже не было так одиноко, как той бледной луне, что царствовала на ночном небе. Холодные тяжёлые ветви часто касались меня, заставляя пугаться, вздрагивать и оглядываться. Холод всё усиливался, я сильно дрожала и то и дело поправляла шарф, который теребил ветер. Ускорила шаг — мне не терпелось выйти из этого ужасающего леса. Вдруг оттуда донёсся оглушающий лай. Застыла от страха и обратила всё внимание в ту сторону. Мой шаг ускорился чуть ли не до бега, хрупкая фигура тряслась от испуга, я вглядывалась в мглистую чащу. Неожиданно из неё вышли чёрная фигура человека и маленький силуэт собаки. Это ещё сильнее смутило меня. Фигуры приближались, становились чётче. Это оказался запоздалый собачник, выгуливающий овчарку. Он не сводя глаз оглядел меня с ног до головы, о чём-то подумал и молча прошёл мимо. Настороженно проводила его взглядом, пока он окончательно не скрылся.

Наконец показались долгожданные вышки большого чёрного особняка. Деревья вокруг него расступались, склоняясь перед его величием. Густой сумрак окутывал здание, придавая ему ещё больше красоты. В окнах горел тусклый свет — казалось, жизнь в нём ещё кипела. Завернула к нему и быстро подошла к дверям. Гордые сторожа встретили меня, смиренно взглянули и твёрдым монотонным голосом спросили, хотя ведь знали ответ:

— К кому?

И, только услышав имя своего господина, тут же посторонились и отворили тяжёлые двери. Зашла в дом. Здесь всё было так же красиво и атмосферно — ведь у него отличный вкус. Поднялась на пару этажей и подошла к его комнате, но она оказалась заперта. Слуги сказали, что он скоро подойдёт. Стала терпеливо ждать. Согревшись, даже почувствовала жар, расстегнула пальто, сняла шапку и выпустила свои беспризорные локоны. Вокруг была суматоха, слугам не было покоя, они всё бегали туда-сюда. Но его всё не было. Где-то вдалеке на секунду послышался его мягкий голос, но он быстро погас, как горящая свеча. Ждала долго, ноги уже начали болеть. Мой взгляд блуждал по коридору: он опускался на красиво гравированную дверь, на проходящих людей, которые лишь недоумённо поглядывали на меня, на окно, за которым сгущалась густая темнота. Я то и дело поглядывала на настенные часы — их стрелки медленно двигались, увеличивая время ожидания. Мне уже хотелось пойти поискать его, но не хотелось отвлекать от дел — он этого очень не любил. Вот один из слуг решил отдохнуть: остановился за углом, вытащил сигару, и в воздухе поплыл белый густой дым. Он мельком взглянул на меня, кажется узнал, кивнул головой и поспешил уйти, возможно боясь, что я расскажу хозяину о его бездельничестве. Какие же они всё же интересные люди, эти слуги! Я вздыхала и теребила в руках чуть волнистые локоны. Яркий свет люстр, сделанных в старинном стиле, освещал всё вокруг. Интерьер отличался старинной простотой, но в то же время был лаконичен и красив. По коридорам стояли маленькие столики с горшочками цветов. На праздники на них клали тематические украшения и угощения, а днём нередко можно было увидеть любезно поставленные бутылки вина. Ближе к вечеру их обычно выпивали, потому и мой столик пустовал. Если приходили гости, к вечеру всё расставляли заново. На моём столе стоял лишь одинокий цветочек — подобно мне, он дожидался солнечных лучей и уныло свисал листочками. В основном цветы были красных оттенков, но встречались и другие: жёлтые, синие, розовые, белые, чёрные и даже зелёные. Рядом на столике стоял редкий фиолетовый цветок. Он не спеша цвёл и манил сладким ароматом. Светлые блики люстры блестели на его тёмно-зелёных мягких и приятных на ощупь листьях. Я уже успела рассмотреть и потрогать его со всех сторон. Мялась на месте и часто озиралась, вглядываясь в даль коридора. Ожидание мучительно томило меня.

Вдруг услышала шаги — звонкие и одновременно тихие, плавные и изящные. Тут же узнала его красивую лёгкую, чуть ли не парящую, грациозную походку. Сразу послышался и его милый, всегда уверенный, звонкий, как у птиц, тонкий и гибкий, нежный ангельский голос. Он эхом разносился по всему коридору, делая слова ещё влиятельнее. Вышла из задумчивости, встрепенулась, выпрямилась, поправила волосы и одежду и обратила всё внимание в сторону звонких долгожданных шагов. Вот показалась и его гордая фигура. Его серьёзный зоркий взгляд мельком скользнул по мне, но он тут же снова обратил внимание на рядом стоящих. Да что такое! Все лишь мельком взглядывают на меня и не обращают внимания! Рядом с ним были двое молодых парней, уже успевших стать помощниками господина. Они что-то горячо обсуждали и держали в руках много бумаг, одновременно что-то внимательно записывая. Даже не пыталась расслышать их разговор — там было много официальных и непонятных мне слов. Они не спеша шли в мою сторону. Он закончил выводить изящные буквы и передал бумагу слуге с просьбой передать её кому-то. Неожиданно их догнал ещё один слуга, постарше. Все остановились. Третий что-то сказал, и тогда он забрал ту бумагу, которую только что отдал, кое-что поправил и снова отдал. Слуга поспешно ушёл, а помощники продолжили виться вокруг господина, бурно обсуждая что-то. Вот они были уже совсем близко, но снова из ниоткуда выскочил слуга с каким-то объявлением и остановил их. Они начали переговариваться вчетвером: слуга отрывисто негромко говорил; помощник справа, с длинными извилистыми чёрными волосами до плеч, говорил уверенно и гордо, видно знал своё дело; у помощника слева на чёрном пиджаке блестела большая красная брошь, приковывая взгляд своим кровавым блеском, он говорил серьёзно, но с весёлыми нотками и благородным сиянием в глазах. Эти ребята никак не могли сойтись во мнениях — каждый твердил своё, ревниво и с ненавистью поглядывая на другого. Их господин слушал их, поправлял, предлагал своё и подводил итоги. Казалось, эти дискуссии могли длиться вечно. Я переминалась с ноги на ногу, нетерпеливо взирая на них. Ожидание жгло душу. Но вот наконец они договорили, Он поставил свою извилистую подпись, раздал строгие поручения, и все разбежались. Остался только он. Его взгляд потеплел и устремился на меня. Ах, молила лишь о том, чтобы никто снова не явился и не отвлёк его. Улыбнулась, и румянец на щеках заиграл ярче. Невольно сжала в руках шапку и шарф. Наши взгляды встретились. Звонкий твёрдый стук его высокой обуви эхом раздался по коридору. Его лёгкая стройная фигура мигом очутилась рядом. Почувствовала его дорогой изысканный парфюм. Аккуратно уложенные чёрные с медовым блеском волосы переливались в лунном свете. Ястребиный взгляд чуть опустился, оглядел меня и снова устремился в мои глаза. Алые сочные губы тронула милая добрая ухмылка. Поприветствовавшись, он опёрся рукой о стену совсем рядом со мной — между нами осталось лишь несколько сантиметров. Его чёрный пиджак чуть ли не касался меня, и я ощутила его тепло, которого так не хватало. Глядела в его янтарные глаза и тонула в них. Думала тогда, что ни на секунду его больше не отпущу.

— Прекрасно выглядишь.

Мило улыбнулась, на секунду скромно опустила глаза, но тут же снова невольно подняла их на него. Моя улыбка вызвала у него такую же ласковую довольную улыбку. Говорил он хоть и мягко, но быстро, и это мне не нравилось — ведь намекало на то, что он торопится. При мне его голос изменился: из твёрдого, строгого и громкого превратился в ласковый и тихий. У него такие милые черты, что даже во сне сладко являются мне.

— Подожди ещё немного. Извини, очень много дел.

Эти слова громом пронзили меня. Мне стало очень грустно, и он это заметил. Моя улыбка исчезла, глаза опустились в пол. Он мягко нежно взял мою руку своей тёплой ладонью, горячо поцеловал её и, продолжая крепко держать, промолвил:

— Не обижайся только…

— Да, я понимаю…

Сказала тихо и легонько улыбнулась, показывая, что совсем не обижена, но на душе всё равно было горько. Он отпустил мою руку — хотя я этого так не хотела. Он отпрянул от стены, подошёл к двери, и послышался громкий щелчок открывающегося замка. Он любезно пропустил меня вперёд и зашёл следом. Села на его мягкую заправленную кровать и перевела грустный взгляд на него. Он, бренча ключами, всё пытался меня не обидеть:

— Побудь здесь, я постараюсь прийти быстро.

Он ушёл. Комната опустела. Казалось, свет и радость ушли вместе с ним. Уныние ожидания снова взяло меня в плен. Положила пальто, шапку и шарф на упругую кровать. Здесь было довольно строго, пустынно, царила гробовая тишина. Вдали слышались голоса и шелест бумаг. Из этого гула мне с трудом удавалось выделить его важный деловой голос, и каждый раз при этом по коже пробегали мурашки. Сидела ещё долго, вглядываясь то в окно, то в дверь. За окном было всё так же скверно, угрюмо и темно. Где-то далеко за раскидистым лесом едва виднелись тусклые огни города и дымящий смрад заводов. Мне всё наивно казалось, что он вот-вот войдёт в одинокую комнату и передо мной снова появится его милая строгая фигура. Сумрак уже окончательно улёгся по округе. В комнате было темно, лишь высокие свечи освещали маленькую часть около стола. Их яркие мягкие огоньки горели ровно, лишь изредка, нарушая ритм, будто чего-то испугавшись, вздрагивали. Здесь было прохладно, иногда холод накрывал волной, заставляя меня съёживаться. Голоса то затихали, то с новой силой нахлынывали. Его всё не было. Часы на стене приковывали моё внимание: стрелки ползли медленно, словно на прогулке. Казалось, это мучение длилось вечно. Уже успела рассмотреть все картины на стенах — они были разные, но идеально сочетались между собой, некоторые оказались подлинниками. Но главной жемчужиной был его портрет. Картина была сделана искусно и изящно, как и он сам. Портрет передавал его строгую, но милую и красивую внешность и, конечно, смиренный взгляд песочных глаз. Но эта картина не заменяла мне его.

Уныло вздохнула и легла на кровать. Мои глаза медленно закрылись, тишина в комнате убаюкивала меня. Казалось, я чувствую его даже с закрытыми глазами: ощущаю его горячее дыхание рядом, от которого по телу разливается тепло, его мягкие пальцы касаются моей руки, он крепко обнимает меня, прижимая к себе. Сладкий сон окутывал сознание. И когда я случайно приоткрыла глаза, то будто отчётливо увидела его руку на своей. Он рядом, он со мной.

Как порой долго приходится ждать свою любовь.