Вдыхая тебя

Глава 1

1. Гиперосмия

Юля родилась с редкой особенностью – её обоняние в десять раз острее, чем у обычных людей. В детстве это было проклятием: она задыхалась от запаха школьной столовой, её тошнило от духов учительницы, а в автобусе она сидела с зажатым носом. Мама водила её к неврологам, делали МРТ, но всё, что сказали врачи – «гиперосмия, живите с этим». И она научилась. Научилась отключать нос, когда нужно. Но только не от одного запаха.

***

Юле до безумия нравились оттенки заката. Они переливались от розового в лиловый, а после растворялись в синеве. Была и другая причина любить это искусство природы. В это время суток она могла видеться с Женей. В тёплые деньки они почти не пересекались – Женя работал помощником механика в автосервисе, Юля готовилась к выпускным экзаменам. Каждый жил своей жизнью, и никто из них не думал о разговоре. Но как только солнце начинало садиться, они тут же находили друг друга в большой компании.

Летние тусовки обычно проходили возле кирпичного заброшенного здания бывшего завода. Там собирались разные компании – и художники, и музыканты, и просто потерянные подростки. Врубали на всю музыку, пили дешёвое пиво и наслаждались таинственной атмосферой между романтикой и откровением.

В этот раз Юля решила пройти мимо. Ей казалось, что пора остановить это безумие, так называемую любовь. Бесспорно, девушке нравился экстрим. Словно она видится с опасным человеком в темноте и каждый раз ждёт, когда этот парень коснётся её губ.

Она шла с подругой Алисой в сторону детской площадки. В это время люди расходились по своим делам, и место пустовало, лишь отдавало отголосками дневного веселья детей. Не дойдя до места, Юля остановилась. Глаза расширились, она тревожно оглянулась. Она его почувствовала.

Она была уверена, что он где-то рядом. В радиусе не больше двухсот метров. Потому что духи, которые витали в воздухе, были его и только его: смесь табака «Честерфилд», озона после грозы и какой-то едва уловимой горечи, похожей на кору дуба. Она ни с кем и ни с чем не могла это перепутать.

Как-то раз она говорила подругами, что легко может определить, где обитает Женя. Стоит ей только почуять то, что никто не чувствовал, голова сама поворачивалась в нужное направление. Подруги отшучивались: «Ты просто сходишь с ума от любви». Но после нескольких прогулок, когда Юля вслепую находила Женю в тёмном парке, они убедились – она не врёт. У неё была эта суперсила. Или проклятие.

Удивительно. Что, если бы так можно было понять, что это твой человек по судьбе? Быть может, люди не были бы так одиноки. Но... чувствует ли её так Женя?

Глава 2. Тот, кто не слышит

Она замерла. Алиса что-то говорила про новые качели, но звук рассыпался на отдельные неважные слоги. Юля выдернула локоть из крепкой хватки и сделала шаг влево, туда, где воздух становился гуще.

– Ты куда? – удивилась Алиса.

– Сейчас вернусь.

Она пошла на запах. Мимо покосившегося забора, мимо кустов сирени, которые уже отцвели, но всё ещё хранили в ветках память о июне. Запах крепчал. Через три минуты она увидела его. Женя стоял у трансформаторной будки, прислонившись плечом к ржавому металлу.

Он не смотрел в противоположную сторону от девушки. Он вообще редко смотрел первым на неё. Его рука держала зажжённую сигарету, наблюдая, как тлеет кончик, и пепел падает вниз. Так он успокаивал тревогу.

– Привет, – сказала Юля тише, чем планировала.

Он поднял глаза. Серые, с той самой искрой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Эмоция была нулевая. Женя вообще редко улыбался – привычка, оставшаяся от отца, который ушёл из семьи, когда мальчику было десять. В тот день Женя поклялся себе больше не улыбаться понапрасну. И в этом тоже была его странная привлекательность: как будто он хранил какой-то секрет, который откроет только в самый последний момент.

– Привет, – ответил он, наконец выдохнув струю дыма в сторону. – А я думал, ты сегодня не придёшь.

– Я и не собиралась.

– Тогда что ты здесь делаешь?

Юля хотела соврать. Сказать, что просто шла мимо, что ей нужно в магазин, что Алиса ждёт. Но язык не повернулся. Он стоял так близко, что она видела крошечный порез на его скуле – наверное, поцарапался о капот, пока ремонтировал чью-то иномарку, – и в эту секунду врать стало невозможно.

– Я тебя почувствовала, – выдохнула она. – Как всегда.

Женя затушил сигарету о бетон. Не потому, что услышал что-то важное. Просто у неё был такой голос, который хотелось слушать в полной тишине.

– Опять твоя магия? – спросил он без насмешки, скорее устало.

– Не магия. У меня гиперосмия. Я тебе сто раз говорила.

– Гиперосмия – это когда всё подряд воняет. А у тебя почему-то только я пахну хорошо.

– Потому что ты особенный.

– Все говорят, что я особенный, пока не узнают получше.

Она шагнула ближе. Теперь их разделяло полшага. Запах ударил в голову так, что закружилось. Юля закрыла глаза, и в этой темноте, за веками, она могла поклясться, что слышит, как бьётся его сердце. Или своё собственное – сложно было отличить.

– Почему ты никогда не звонишь мне первым? – спросила она, не открывая глаз.

– А зачем? Ты всё равно приходишь.

– А если однажды не приду?

– Ты придёшь, – сказал он так уверенно, что ей стало одновременно тепло и обидно. В его голосе не было сомнений. Как будто он знал о ней что-то, чего не знала она сама.

Глава 3. Две стороны одного дыхания

Вернулась она через двадцать минут. Алиса успела занять лучшие качели и раскачивалась на них с таким видом, будто хотела долететь до луны.

– Ну что, – спросила Алиса, притормозив носками кроссовок, – нашла своего принца?

– Он не принц.

– А кто?

Юля села на соседние качели, положила голову на холодную железную цепь. Небо над ними уже почти погасло, только узкая полоса на горизонте горела малиновым – последний вздох уходящего дня.

– Не знаю. Может, просто человек. Или проблема. Я ещё не решила.

Алиса хмыкнула. Они дружили с седьмого класса, и Алиса знала о Жене всё. Или почти всё. Она знала, что Юля сохла по нему с ноября прошлого года. Что первый раз они поцеловались в подъезде под звуки чьей-то отдалённой музыки на дне рождения общего знакомого. Что после этого он пропал на две недели – нашёл подработку в другом районе, – а потом появился как ни в чём не бывало. Что у Юли от него осталась огромная синяя гематома на бедре – он случайно толкнул её на лестнице, когда испугался, что она упадёт с третьей ступеньки, и сам же рассмеялся: «Теперь ты будешь помнить меня всю жизнь». Она тогда запретила себе злиться, потому что это был он.

– Ты сегодня какая-то дерганая, – заметила Алиса. – Что случилось?

– Он сказал, что я всё равно приду.

– И что здесь обидного? Ты и правда всегда приходишь.

– В этом-то и проблема, – Юля сильно оттолкнулась ногами от земли, и качели взлетели вверх, откидывая её назад, в темноту, где звёзды казались крошечными дырочками в чужом потолке. – Я хочу, чтобы однажды он пришёл ко мне.

– Может, ему просто нужно подсказать?

– Я не умею подсказывать. Я умею только чувствовать. А чувствую я всегда одно и то же: он рядом, но не со мной. Понимаешь? Физически – да, но вот так – нет.

Она показала рукой, как будто сжимала что-то невидимое в кулаке.

Алиса замолчала. Она не знала, что сказать. В таких разговорах она всегда оказывалась бесполезна – потому что сама никогда не любила так, как Юля. Ей было достаточно, чтобы парень приносил цветы по пятницам и не забывал лайкать её фото. А Юля... Юля жила в своей вселенной, где запах мог заменить тысячу слов, а взгляд с другой стороны улицы – целое свидание. И это было следствием её гиперосмии: мир чувств для неё всегда был ярче, громче, невыносимее.

– А может, – осторожно начала Алиса, – может, тебе стоит попробовать с кем-то другим?

Качели резко остановились. Юля посмотрела на подругу так, будто та предложила перерезать вены.

– С кем другим?

– Ну, не знаю. Есть же Дима из параллельного. Он на тебя весь год смотрит.

– Дима? – Юля произнесла это имя с такой интонацией, будто речь шла о таракане. – Дима не пахнет.

– Боже, опять про запах!

– А ты попробуй. Понюхай Диму. И тогда поймёшь. От него пахнет стиральным порошком и чем-то резиновым. Как от новой игрушки из «Детского мира». Мне нужен запах живого человека.

Алиса фыркнула, но спорить не стала. Она давно усвоила: в вопросах Жени Юля была неадекватна, и это не лечилось ничем, кроме самого Жени. Или времени. Но время пока проигрывало с разгромным счётом.

Глава 4. Правильный ветер

Через три дня тусовка у кирпичного здания повторилась. На этот раз Юля не планировала проходить мимо. Она даже первая позвонила знакомым, спросила, будет ли кто вечером. Ей хотелось увидеть Женю в его естественной среде – среди громкой музыки, пластиковых стаканчиков и полуночных сплетен.

Когда она пришла, народу уже набралось человек пятнадцать. Кто-то сидел на подоконниках выбитых окон, кто-то прямо на асфальте, подстелив куртки. Из колонки, которую поставил рыжий Паша, орал какой-то зарубежный рэп, но его почти перекрывали голоса.

Женя стоял у стены, разговаривал с девушкой. Юля не знала её имени, но видела пару раз. Высокая, с чёрными волосами до пояса, она смеялась громко и неестественно, явно стараясь понравиться. Юля замерла на входе в «зал» – так они называли самую большую комнату здания. Алиса, которая пришла с ней, дёрнула за рукав.

– Не стой столбом. Подойди.

– Сейчас.

– Чего ты ждёшь? Что он сам тебя заметит?

Юля промолчала. Она уже знала, что Женя почувствует её и через минуту отвлечётся от той девушки. Так всегда работало. И действительно: он вдруг прервался на полуслове, повернул голову, и его взгляд встретился с её. Даже в полутьме, даже за десять метров.

– Идём, – сказала Юля Алисе и пошла не к Жене, а в противоположный угол, где сидели её знакомые.

Это был хитрый ход. Она хотела, чтобы он подошёл сам. Среди всех. Чтобы все видели: он выбирает её.

Но Женя не подошёл.

Он ещё минуту смотрел на неё, потом что-то сказал той девушке и вышел на улицу. Юля сидела, сжимая в руке холодную банку колы, и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Она ждала пять минут, десять. Алиса пыталась её развлечь, рассказывая какую-то глупую историю про соседа, но Юля не слушала.

На пятнадцатой минуте она не выдержала.

Она выскользнула из здания так тихо, что никто не заметил. Обошла кирпичную стену и увидела его. Он стоял спиной к ней, прислонившись ладонями к стене, и смотрел куда-то в ночь.

– Ты зачем ушёл? – спросила она. Голос дрожал, но она старалась этого не показывать.

– Покурить.

– Ты не куришь. Ты просто жжёшь сигареты.

– А ты теперь мои привычки отслеживаешь?

Он повернулся. В слабом свете от фонаря, который горел далеко у дороги, его лицо казалось вылепленным из тени и лунного света. Красивое. Слишком красивое для такого обычного вечера.

– Я всё отслеживаю, – сказала Юля. – Каждый твой шаг. Каждый вдох. Каждый раз, когда ты смотришь на других девушек.

– Ревнуешь?

– Безумно.

Она сказала это так прямо, что он опешил. Женя привык к её иносказаниям, к запахам и закатам, к тому, что она говорила о чувствах намёками. А тут – вот, на ладони.

– Юль, – начал он и замолчал.

– Что? Скажи уже что-нибудь. Скажи, что я тебе не нравлюсь. Скажи, что я тебя бешу. Просто скажи.

– Ты меня не бесишь, – сказал он тихо. – Ты меня пугаешь.

– Чем?

– Тем, что ты... такая. Что ты меня чувствуешь за версту. Что ты смотришь на меня так, будто я твой личный апокалипсис. Я не знаю, что тебе дать, Юля. Я не умею быть тем, кого ты хочешь видеть.

– А кто мне нужен, ты знаешь?

– Конечно, знаю. Тебе нужен кто-то, кто будет писать стихи по ночам и вставать на колени. А я даже смс не всегда пишу.

Она подошла ближе. Теперь между ними не было ничего – ни воздуха, ни сомнений.

– Мне не нужны стихи, – прошептала она. – Мне нужен ты. Просто ты. Даже если ты молчишь. Даже если ты не пишешь.

Женя медленно выдохнул. И в этом выдохе было столько всего: и усталость, и нежность, и страх, который она не могла до конца понять. Его отец бросил их, потому что «не умел чувствовать». И Женя вырос с убеждением, что любовь – это когда тебя сначала приручают, а потом выкидывают.

– Я не умею любить так, как ты, – сказал он. – Я вообще не уверен, что умею любить.

– А это и не надо уметь. Это просто... случается.

Она коснулась его руки. Пальцы были холодные – он стоял здесь, на ветру, слишком долго. Но он не отдёрнул руку. Наоборот, осторожно, словно боясь разбить, переплёл свои пальцы с её.

Они стояли молча. Где-то за стеной гремела музыка, кто-то смеялся, разбилась бутылка. А здесь была только тишина и два человека, которые не знали, что делать дальше.

Глава 5. Пять утра

Они ушли с тусовки вместе. Не попрощавшись ни с кем. Просто взяли и ушли, когда все отвлеклись на чей-то тост. Юля вела его за руку через дворы, мимо спящих панельных домов, мимо лающих собак, которые даже не проснулись толком. Она знала здесь каждый проход, каждую арку. Она вела их туда, где город заканчивался и начинался пустырь, за которым текла маленькая грязная речушка.

– Обожаю это место, – сказала она, когда они сели на бетонную трубу, торчащую из земли. – Здесь всегда ветер, но он какой-то правильный.

– У ветра есть понятие правильности? – усмехнулся Женя.

– У всего, что ты можешь почувствовать кожей, есть правильность или неправильность. Вот этот – правильный.

Она закрыла глаза, повернула лицо к небу. Женя смотрел на неё. На её светлые волосы, которые ветер растрёпывал во все стороны. На родинку на щеке, о которой она забывала. На её длинные ресницы, которые дрожали, как крылья бабочки.

– Ты красивая, – сказал он вдруг.

Она открыла глаза.

– Ты первый раз мне это говоришь.

– Не может быть.

– Серьёзно. Ты никогда не говорил мне комплиментов. Вообще. Даже «ты сегодня хорошо выглядишь» не говорил.

Жене стало неловко. Он потёр шею – его привычка, когда он нервничал. Он вспомнил, как отец однажды сказал матери «какая ты красивая» – а через неделю ушёл.

– Я думал, ты это и так знаешь.

– Знать и слышать – разные вещи.

– Ладно. – Он взял её лицо в свои холодные ладони. – Ты красивая, Юля. И от тебя всегда пахнет солнцем. Даже ночью. Даже когда солнца нет. Я не знаю, как у тебя это получается, но это... это единственное, что я в тебе точно понимаю.

Она хотела его поцеловать, но сдержалась. Только губы дрогнули.

– А я чувствую тебя всегда, – ответила она. – Даже в толпе, даже за километр. Ты пахнешь домом. Хотя у меня есть дом, и пахнет он совсем не так. Там цветы, борщ и кошка. Но ты пахнешь тем местом, где мне хочется остаться навсегда.

Женя наклонился и поцеловал её в губы. Медленно, почти печально, как будто прощался. Но Юля не хотела верить в это «почти». Она ответила, притянула его ближе, обняла за шею. Пальцы запутались в его волосах. Жёстких, мытых дешёвым шампунем, пахнущих машинным маслом.

Минута. Другая.

Когда они отстранились, небо на востоке начало светлеть. Ещё не рассвет, только обещание его.

– Давай не будем портить это словами, – сказала Юля. – Просто посидим.

– Хорошо.

Они сидели на холодной трубе и смотрели, как рождается новый день. И что-то в этом зарождающемся свете было окончательное. Будто вместе с солнцем вставал какой-то важный выбор, который рано или поздно придётся сделать.

Юля знала, что Женя не изменится. Он не начнёт звонить первым, не будет писать длинные сообщения, не придёт к ней с цветами. Она принимала это? Она сама не знала. Но сейчас, в этот момент, когда его плечо касалось её плеча, а дыхание смешивалось с утренним ветром, она чувствовала только одно: правильно. Всё, что происходит – правильно.

Даже если потом будет больно.

Даже если он исчезнет снова.

Даже если всё это – просто игра под названием «почти любовь».

Глава 6. Разрыв шаблона

Прошло две недели. Всё шло по привычному кругу: вечерние тусовки, редкие разговоры с Женей, его молчание, её ожидания. Но внутри Юли накапливалась усталость. Она чувствовала себя собакой, которая всегда прибегает на свисток, а потом лежит у ног хозяина, который её даже не гладит.

В пятницу вечером, когда от Жени снова не было ни звонка, ни сообщения, Юля решила: хватит.

Она набрала Алису:

– Слушай, а где там наши? Паша, Артём, Никита?

– У Паши день рождения, отмечают за городом, на базе отдыха. Хочешь рвануть? Машина есть, Артём за рулём.

– Погнали.

Она оделась ярко. Жёлтое платье, которое давно пылилось в шкафу, распустила волосы, накрасила губы алой помадой. Посмотрела в зеркало: «Вот, какая я есть без него. И ничего». Скинула Жене голосовое сообщение: «Я уехала с ребятами, не ищи меня». На самом деле хотелось, чтобы он искал. Чтобы взбесился. Чтобы хоть раз проявил эмоции.

Через двадцать минут она уже сидела на заднем сиденье старого «Фольксвагена» рядом с Никитой, который травил анекдоты, а Артём лихо выруливал на трассу. Из колонок играла «Руки Вверх», за окном мелькали фонари, а в салоне пахло чипсами, энергетиком и свободой.

– Надоел твой Женя? – спросил Паша с переднего сиденья, обернувшись.

– А ты откуда знаешь?

– Да все знают. Ты ходишь за ним как тень. А он даже не замечает.

– Замечает, – тихо сказала Юля, но в голосе не было уверенности.

Они въехали в лес, и тут её телефон завибрировал. Экран загорелся: «Женя». Юля сбросила. Потом снова звонок. И снова. На четвёртый раз она взяла трубку, отошла ото всех к окну машины.

– Ты где? – голос у Жени был хриплый, злой. Она никогда не слышала его таким.

– Я же сказала. Уехала с друзьями.

– С какими друзьями? С этими, что ли? Паша, Артём?

– А тебе какая разница?

– Ты с ними одна? В машине?

– Не одна, там ещё Никита.

Тишина. А потом крик. Такой громкий, что Юля отодвинула телефон от уха:

– Ты с каким Никитой?! С этим, что ли, который на тебя всё лето пялится? Вы куда поехали?

– На базу отдыха. У Паши день рождения.

– Стой. Никуда не уезжай. Ты слышишь меня? Никуда!

– Женя, ты не мой хозяин…

– Я сказал – никуда! Я сейчас приеду. Ты где? Координаты скинь.

Юля продиктовала адрес базы. Сердце колотилось где-то в горле. Страх и радость перемешались в странный коктейль – она одновременно боялась того, что он сейчас устроит, и ликовала оттого, что он наконец-то рвётся к ней. Бросил всё. Кричит. Ревнует.

– Ждите, – сказал он и бросил трубку.

Глава 7. Мотоцикл и чёрный костюм

Ребята смотрели на неё с недоумением.

– Ты чего? – спросил Артём.

– Женя едет.

– С ума сошла? Он нас тут всех перебьёт. Ты видела его в гневе?

– Не перебьёт, – неуверенно сказала Юля.

Прошло сорок минут. Они уже начали накрывать поляну у домика, зажгли фонарики. Вдруг вдалеке послышался рёв тяжёлый, хлёсткий. Мотоцикл. Свет фары выхватил из темноты фигуры.

Подъехал большой чёрный «Хонда», за рулём друг Жени, Илья, татуированный парень с постоянной ухмылкой. Сзади сидел Женя. Он спрыгнул с мотоцикла и пошёл к компании.

Юля ахнула.

На Жене был тёмно-синий классический костюм, белая рубашка с расстёгнутым верхом, туфли. Он явно был выпивши. Походка чуть шаталась, глаза блестели. Она никогда не видела его в таком виде. Он всегда ходил в поношенных джинсах и майке. А тут... костюм сидел идеально, как с иголочки.

– Я оделся так, как ты любишь, – сказал он хрипло, подходя к ней вплотную.

Юля онемела. Она действительно однажды обмолвилась в разговоре с Алисой: «Как было бы здорово увидеть Женю в костюме, как в старых фильмах». Он запомнил. Он услышал. И спустя месяцы – надел. Ради неё.

Он не спрашивая обнял её. Крепко, почти до боли, вжал в себя, спрятал лицо у неё в волосах. От него пахло виски, потом, тем самым домом. И ещё чем-то новым, дорогим одеколоном. Юля уткнулась ему в грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Больше никогда не уезжай без меня, – прошептал он ей в макушку. – Ты слышишь? Никогда.

Она промолчала. Только обнимала в ответ и не могла поверить, что это происходит наяву. Все пацаны молчали. Алиса, которая тоже была здесь, приоткрыла рот от удивления.

– Ты пьян, – сказала Юля тихо.

– Немного. Была свадьба у старшего брата. Я там был свидетелем. И всё думал о тебе. Ты мне снилась. В этом платье. Я проснулся, а тебя нет. А потом твоё голосовое...

– Ты меня ревнуешь?

– Безумно, – повторил он её слово, сказанное у кирпичной стены. И впервые улыбнулся. По-настоящему, не пряча глаз.

Глава 8. Ночь, которая всё изменила

Они отошли от компании. Сидели на крыльце домика, пили чай из пластиковых стаканчиков, и Женя говорил без остановки – непривычно много для него. Он рассказывал про брата, про то, как тот стоял у алтаря и плакал, про то, как он понял, что тоже хочет когда-нибудь так стоять. И про то, что когда надел костюм, то поймал себя на мысли: «Жаль, Юля не видит».

Юля слушала, не перебивая. Впервые он сам, без её вопросов, раскрывался. Говорил о том, как ему страшно. Что его отец бросил их, потому что «слишком сильно любил и испугался». Что он, Женя, боится сделать то же самое. Что он не хочет причинить ей боль, а потому держит дистанцию.

– Но это же глупо, – сказала Юля. – Ты уже причиняешь мне боль своим молчанием.

– Знаю. Идиот я.

– Да. Но я тебя всё равно люблю.

Она сказала это в первый раз открыто. Без намёков, без запахов.

– Я тоже тебя люблю, – ответил он.

И в этом «тоже» было всё: и прошлый страх, и будущая надежда, и этот нелепый костюм, и мотоцикл, и его хриплый голос в трубке.

Они целовались до рассвета. А когда солнце поднялось, Женя уснул у неё на коленях, и Юля гладила его по волосам и смотрела, как светлеет небо. Она чувствовала его запах – самый родной в мире. И впервые не боялась, что он исчезнет.

Потому что он приехал. Сам.

Глава 9. Обратная сторона медали

Но сказка длилась недолго. На утро Женя проснулся мрачнее тучи. Он помнил всё, что говорил, но был зол на себя за эту слабость. Он сел на мотоцикл и уехал, даже не попрощавшись. Оставил только смс: «Прости. Так будет лучше».

Юля разбилась в очередной раз. Но теперь в её груди жила не только боль, а ещё и уверенность. Она видела его настоящего. Она знала, что он способен чувствовать. Значит, дело не в нём. Дело в его страхе.

Она решила дать ему время. Не звонила. Не приходила. Не отслеживала по запаху.

Прошла неделя. Другая.

Алиса говорила: «Забудь». Но Юля не могла. Она просто ждала – спокойно, без истерик. И однажды вечером, когда она сидела на детской площадке, дочитав книгу, рядом остановилась знакомая «Хонда».

Илья ухмыльнулся и кивнул за спину. Сзади слез Женя. Без костюма, в обычной майке, небритый, с красными глазами – как будто не спал несколько дней.

– Я облажался, – сказал он. – Я всегда облажаюсь в самый важный момент. Но я хочу научиться не облажаться. Научи меня?

Юля встала, подошла, взяла его за руку.

– Научить тебя любить? Этому нельзя научить. Но можно научиться не бояться.

– А ты умеешь не бояться?

– Нет. Но с тобой я хочу попробовать.

Эпилог.

Ноябрь

Снег выпал рано в этом году. Юля и Женя шли по набережной, держась за руки. Он замёрз, но не жаловался. Она положила голову ему на плечо.

Её чутьё никуда не делось. Она по-прежнему чувствовала его за версту. Но теперь реже проверяла. Потому что он всегда был рядом. Или звонил. Или писал глупые смс с котиками.

Он не стал идеальным. Он всё ещё молчал, когда было трудно, и ревновал, когда не нужно. Но однажды, увидев в магазине букет алых роз, он купил его и вручил Юле со словами:

– Я не знаю, что с ними делать. Но ты говорила, что любишь их запах.

Она любила. Больше всего на свете.

Кроме, разве что, его собственного.