Васильковая Башня

Глава 1

24 мая 1921 года мне доставили одно загадочное письмо, от человека, которого звали Алонзо Гвидиче. По правде говоря, на тот момент я находился в цирюльне, поэтому даже не предполагал, что ожидает меня дома.

Пока мастер исправлял ошибки предыдущего посещения цирюльни (мне пришлось подстригаться у другого брадобрея, так как Антонио уезжал в соседний город, с целью навестить больную жену), я читал свежий выпуск газеты, который подкинул мне уличный мальчишка.

-Антонио, скажи мне, разве наш город плох? Разве правительство не помогает горожанам?

-Да простит вас бог, месье Кристиано! Почему вы вообще задаёте такие вопросы?

-Прочитал в газете, мой дорогой друг. Какой-то самодур пишет о Мессине, будто правительство не слушает людей и не решает вопросы загрязнения города.

-Где вы откопали этот злосчастный кусок бумаги? Выбросите его, и впредь, не читайте весь бред, который там пишут.

-Пожалуй, вы правы. Так и поступлю.

Ещё несколько минут мастер копошился в моих волосах, прилагая все усилия для того, чтобы исправить оплошности предыдущего посещения цирюльни. Спустя некоторое время, Антонио положил инструменты на место и отошёл в сторону, чтобы оценить проделанную работу. Я был рад возможности снова начать двигаться, потому что за час неподвижного сидения в кресле всё моё тело затекло. Немного наклонившись, то в один бок, то в другой, я повернулся к зеркалу и стал рассматривать новую причёску.

-Антонио, у тебя золотые руки! Как ты смог исправить тот всепоглощающий ужас, что происходил на моей голове? Это настоящее чудо!

-Никакого чуда, мистер Манчини, лишь годы работы и упорных стараний.

-И всё же я чрезмерно тебе благодарен.

Кивнув головой, и кротко улыбнувшись, мастер ещё раз посмотрел на выполненную работу, и начал складывать инструменты в ящик. Вытащив портмоне, я достал из него нужную сумму и заплатил Антонио, а после, направился к выходу. К моему удивлению, на улице шёл дождь. Я раскрыл зонт и поймал первую попавшуюся машину.

-Por favor Via Ceccarini Manin, Signore.

Водитель ничего не ответил, только убедительно кивнул и поправил зеркало заднего вида. Дождь постепенно превращался в ливень, тем самым заставляя всю пыль города подниматься вверх и проникать в ноздри, обволакивая собой всё пространство. Было странно наблюдать за погодой, ведь на дворе стоял конец мая, и казалось, что всё должно быть окутано солнечным светом и яркими красками, но точно не грязной слякотью и назойливой пылью.

Дорога заняла не больше пятнадцати минут, и вот я уже был на месте. Жил я один, но, несмотря на это, дом был приличных размеров. Всё своё детство я провёл в маленькой, почти разваленной комнатке с сальными стенами и почерневшими от влаги потолками. Помимо меня, в этой каморке жили ещё четыре человека (родители и сёстры). Находиться там было невозможно. Мне даже не удавалось побыть наедине с собственными мыслями, поэтому приходилось идти на улицу или в поле, где работал отец. Я бродил там часами, размышляя и мечтая о будущем. Всегда чётко видел свою цель, которая никогда не менялась. Я очень хорошо помню момент, когда пообещал себе, что больше ни я, ни моя семья не станем жить в таких условиях. Но никто из родных так и не дождался этого момента…

Я не стал долго задерживаться на улице и решил поскорей зайти в дом. Внутри он выглядел дивно. Напротив входной двери размещалась лестница, которая была облицована мраморной плиткой, рядом с ней находились два небольших кресла, отделанных кантом светло-серебристого оттенка, а подле них непринуждённо располагался белый шерстяной ковёр. Столовая примыкала к прихожей, раскидываясь по левую сторону от неё. Прямо посередине стоял громадный стол с длинными резными ножками и сияющим покрытием из дуба. Неподалёку находился громоздкий шкаф, где сервиз мирно ютился со столовыми приборами, а на одной из полок стоял граммофон, который я привёз из Франции.

Сняв с себя верхнюю одежду, а также непосредственно обувь, я хотел уж было двинуться в свою комнату, но вдруг мой взгляд упал на письмо, лежащее возле двери. Подняв его, я сразу же посмотрел на строчку с надписью «Отправитель», на ней корявым почерком было написано имя (Алонзо Гвидиче), которое я упоминал ранее. В моей голове сразу же возникла масса удручающих вопросов: Кем является этот Гвидиче? Какова цель его письма? Как он узнал мой адрес? Откинув все мысли, я стал разыскивать ножницы, чтобы достать письмо. Ответ не заставил себя долго ждать, и вот я уже был всецело поглощён сведениями, обитающими внутри букв этого послания.

«Salve, Signor Mancini. Мы не знакомы лично, но я много слышал о вас, а также о ваших работах. Если вы и вправду настолько изумительны и неповторимы, как мне вас описывали, то буду удостоен чести сотрудничать с таким выдающимся археологом. Меня заинтересовало озеро Комо. Когда я посещал его в последний раз, то обнаружил надписи, правда они были очень потёртыми, и к тому же я спешил, так что не смог разглядеть их как следует. Я предполагаю, что это очень интересное место для проведения исследовательской работы. Я не жду, что вы ответите сразу, ведь всё это звучит очень сумбурно и нелепо, но, я всё-таки надеюсь, что вы хотя бы подумаете над моим предложением. Обратный адрес указан, поэтому я буду ждать вашего ответа.

Cordiali saluti, Alonzo Guidice.»

Взглянув на обратную сторону письма, я увидел адрес, с которого оно было отправлено, и в моей голове сразу же возник образ солнечного Милана с нотками романтической музыки и людьми, поющих прямо посреди узких улочек. Я вышел на улицу, чтобы обдумать своё решение как следует, ведь мне придётся отправиться в другой город на неопределённый срок. Я отлично понимал, что это чудесная возможность, которая может представиться лишь раз, но и так же большой риск, связанный с необходимостью отложить написание статьи о раскопках, обнаруженных в Мессине.

-Да, место довольно интересное, к тому же я никогда не работал в Милане, но думаю, что стоит дождаться завтрашнего дня, когда я смогу чётко представить всю картину. Решено, ответ пришлю через день.

Спустя некоторое время после того как я успел отужинать, принять ванну и переодеться, моя персона была готова ко сну. Процесс погружения в него занимал довольно много времени, ведь каждый день в мой мозг поступало огромное количество информации, мыслей и прочей белиберды, которую обязательно нужно было обдумать перед сном. Весь день ты только и мечтаешь о том, чтобы поскорее упасть на кровать, застеленную чистой наволочкой с запахом лаванды, собранной с необъятных размеров полей, и вот наступает тот долгожданный момент, когда ты касаешься головой подушки, в надежде погрузиться в чарующие сновидения с изысканными дамами, завораживающими балами, путешествиями и всем тем, чего так не хватает в реальной жизни. Звучит заманчиво, но если говорить о моих снах, то в них присутствует только работа, детали о работе, мысли о работе, факты по поводу работы, статьи насчёт работы и всё остальное, что я и без этого слышу каждый день. Мне нравится то, чем я занимаюсь, ведь всю свою сознательную жизнь мне удавалось лишь мечтать о том, чтобы стать археологом. Мне всегда была интересна история, кто жил до нас, чем занимались эти люди – это порождало, порождает и будет порождать во мне восторг и заинтересованность. Вот только когда я прихожу домой, мне хочется расслабиться, забыть обо всём и просто наслаждаться тем, что меня окружает…Чувствовать тёплые капли дождя, падающего на дорогу и выпускающего пар высоко в небо, пить белое вино, которое одурманивает каждую клеточку тела, вдыхать запах кленового дуба, просачивающегося сквозь воздух и слышать раскаты летнего грома, такие пугающие, но в тоже время ослепительно прекрасные.

Я думал о том, что случится, если я всё же решусь на поездку в Милан. Смена обстановки была бы неплохим толчком для развития моей деятельности, изучения чего-то нового, совсем неизведанного. Я не из тех людей, которые могут принимать спонтанные решения в два счёта, в отличие от них, мне всегда нужно хорошо обдумать ситуацию, расставить приоритеты, всё просчитать. Но сейчас, в данный период моей жизни, мне совсем не хотелось прибегать к таким мыслям. Даже если это решение будет рискованным, мне не хочется жалеть о нём, слишком много раз я делал это, а жизнь шла и ничего не менялось.

Глава 2

Ночь прошла, на удивление, спокойно. На этот раз никаких сновидений в моей голове не воспроизводилось, тому и лучше. Проснулся я с чистым разумом и свежими мыслями, которые только-только были рождены на свет. Я встал с кровати, сделал небольшую разминку, чтобы быстрее проснуться и войти в тонус. Завершив все утренние процедуры, я пошёл на кухню, чтобы выпить кофе с молоком - напиток, который я искренне ценил. На самом деле никогда не понимал людей, которые пьют кофе без молока, ведь теряется та немного приторная нотка, ради которой собственно и стоит его пить. Когда мне было одиннадцать, я всегда бегал на луг, где паслись хорошо откормленные коровы. Хотя я никогда не видел человека, который следил за всем этим хозяйством, именно в то время моя любовь к натуральному, свежему, холодному молоку возросла до небес.

А впрочем, что-то я отошёл от главной задачи, которую хотел сделать ещё после пробуждения. Вспомнив, что где-то, в самых потайных местах моего дома, лежат конверты для писем, я сразу же начал думать, где я мог их оставить. Обойдя все комнаты несколько раз, я на секунду задумался, и вдруг ко мне пришло озарение.

-Вспомнил! Они же лежат в моём чемоданчике!

Быстро вскочив с места, я побежал в свою комнату, где находились все конверты. Однажды со мной произошёл очень странный случай, который до сих пор мне не удалось понять. Я был дома, разбирался с бумагами, как вдруг на моём пороге оказался почтальон. Я предполагал, что мне могли доставить важное письмо по поводу одной из статей, но он доставил нечто иное. Удостоверившись в моей личности, мужчина вывалил на стол пачку конвертов, я пересмотрел все, но ни на одном не было написано ни слова. Я положил их в чемодан, и с тех пор в нём хранится пожизненный запас конвертов. Я достал один из них, взял ручку и судорожно начал писать.

« Приветствую вас, мистер Гвидиче, по правде говоря, был очень удивлён тому, что вы написали. Не буду скрывать, что изначально во мне бушевало смятение и страх, но я обдумал своё решение. Сейчас я поступаю так, как требует моя душа (если изволите так выражаться). Прежде мне не удавалось работать в Милане, но я с радостью и с огромным любопытством готов стать гостем этого чудесного города. Хотел сообщить лишь то, что буду готов к отъезду, как только получу обратное письмо.

С огромным уважением, Кристиано Манчини.»

Дорогой читатель, сообщаю тебе, что месье Гвидиче отправил обратное письмо и уже ждёт моего приезда. Нет смысла рассказывать о поездке, ведь она была обыкновенной, никаких происшествий и неудач по дороге не происходило. Я лишь сел в экипаж и двинулся вперёд, навстречу чему-то новому.

Спустя некоторое время я наконец добрался до Милана. Какой же чудный город! Как только мы въехали, я сразу же почуял запах свежих Panzerotti, который так и заставлял выбежать из экипажа на ходу и броситься в пекарню, чтобы насладиться изумительным вкусом этого блюда. Когда мой взгляд резко устремился вперёд, я увидел уйму витрин с последними коллекциями модной одежды. Внутри можно было увидеть всё: изысканные платья с длинным подолом и рюшами из цветов, строгие юбки различных расцветок, свободные брюки с удлинённым низом, миниатюрные шапочки с тонкой каймой, рубашки разных фасонов и даже обувь. Когда смотришь на всё это, то поражаешься ритму, который управляет этим городом. Вот так задумаешься невзначай, что все мы живём в одной стране, но насколько разный подход к жизни, насколько отличаются люди из Мессины от общества, живущего здесь, в Милане.

Мы ехали ещё, наверное, минут двадцать, перед тем как приблизиться к въезду моего будущего пристанища. Простояв около ворот несколько минут, нам всё-таки удалось заехать внутрь. Их открыл мужчина небольшого роста с лейкой в руках, по всей видимости, садовник. Автомобиль плёлся по скользкой дороге, так как примерно час назад в Милане прошёл дождь. Территория выглядела огромной.… Нет, она была исполинских размеров! Взгляд бросался в разные стороны…То на статуи древнегреческих богинь, стоящих посреди сада, то на фонтан, в котором птицы забавно игрались между собой. И даже на дорогу, которая напоминала головоломку. Будто кто-то создал лабиринт с непроходимыми путями, ведущими неизвестно куда. В очередной раз мы проезжали мимо сада, который манил запахами разных цветов, как вдруг я заметил тень, и, подумав, что это хозяин, выглянул в окно и произнёс:

- Мистер Гвидиче, добрый день! Мы проезжаем это место в который раз, но никак не можем добраться до вашего дома, не могли бы вы оказать добродушие и провести нас?

Но неизвестный стоял на месте, не произнося ни слова, тогда я сказал шофёру подъехать чуть ближе, но, как только мы оказались рядом, тень резко пропала, оставив лежать на траве лишь несколько лепестков василька.

-Хм, довольно странная реакция, если это был Алонзо. Впрочем, мне нужно быстрее добраться, ведь скоро стемнеет. Вы можете подождать здесь, пока я буду искать дом? Я приду сюда, как только встречусь с кем-нибудь.

-Конечно, месье.

Я вылез из экипажа и направился вперёд. Несколько минут на моём пути встречалась лишь зелень, которая вытягивалась вверх, заслоняя обзор на дальнейшую дорогу. Пройдя ещё пару метров, мне всё-таки удалось выйти в местность, которая ранее не была мною замечена. Впереди виднелся колодец, а рядом находился домик сиреневого цвета. Постройка была небольшая, но довольно симпатичная, к тому же меня очень удивило решение человека, который выбрал такой цвет, ведь обычно все дома красят в белый. Я решил направиться к нему, ибо подумал, что там, возможно, кто-то мог находиться.

Обойдя дом вокруг, я остановился возле двери и решил постучать. В этот же момент мне молниеносно открыли дверь. Передо мной стояла женщина средних лет в чепчике, испачканном по-видимому свёклой, волосы были заплетены в пучок, а в руках она держала кастрюлю, и, опираясь на косяк двери, глядела на меня некоторое время, а после, спросила:

-Чем могу помочь, мистер….

-О, Манчини. Кристиано Манчини.

-Так зачем вы здесь, мистер Манчини?

-Я приехал к сеньору Гвидиче, у нас с ним совместная работа на озере Комо. Мы с шофёром долго блуждали по территории, а после я решил отправиться на поиски дома самостоятельно, и вот я обнаружил эту постройку. Не могли бы вы подсказать, куда мне нужно идти?

-Ой, по всей видимости вы тот самый джентльмен, о котором рассказывал мистер Алонзо, я должна была вызвать к вам Франческу (после я узнаю, что это одна из горничных), она бы провела вас, но я решила, что вы прибудете завтра. Простите за такую бестактность, я сейчас же отведу вас к дому.

-Буду очень благодарен, мисс…

- Элиза.

Пока мы шли, я спрашивал Элизу о вопросе, который меня глубоко интересовал, а именно о том, почему же всё-таки здесь был сооружён некий лабиринт. Она рассказала историю о какой-то девушке (честно сказать, я так и не понял кем она являлась моему коллеге), которая попросила Алонзо создать головоломку, чтобы никто из посторонних не смог пробраться сюда. Но если ему всё же удастся, то этот «некто» не сможет выбраться, и тогда она сумеет поймать его с поличным. Если говорить откровенно, то эта мысль показалась мне глупой, будто её придумал ребёнок, ведь какому взрослому человеку придёт в голову создать такую путаницу прямо у себя во дворе? Наверное только тому, кто преследует цель никогда не выходить на улицу, ибо если ты выйдешь, то не найдёшь ни выхода, ни входа.

Мы всё ближе и ближе подходили к нужному дому, и вот, спустя считанные минуты, стояли возле него. Первое, на чём остановился мой взгляд, были колонны, среди которых находилась беседка со всеми её составляющими, по-видимому, пристроенная ко входу в жилище. Возле них стояли два велосипеда синего и красного цвета с большими роскошными колёсами (могу предположить, что это была эксклюзивная работа) и высокими кожаными сиденьями тёмно-бордового цвета. Большая входная дверь высилась передо мной, заставляя почувствовать весь масштаб этой постройки. Также я успел заметить, что по всей территории находилось много вазочек различных расцветок и моделей, которые неплохо вписывались в общую картину двора.

Элиза пригласила меня в дом, предупредив, что мистер Алонзо спустится через минуту. Зайдя в гостиную, я сел в кресло, и вдруг, заметил на небольшом столике несколько фотографий, небрежно лежащих на неровном куске газеты. В моей голове сразу же возникла мысль, что это фотографии с того самого озера, которое нам предстоит исследовать, и рассмотрев снимки чуть ближе, я понял, что мои догадки подтвердились. На них была изображена девушка лет девятнадцати. Волосы у неё были медового цвета, средней длины с забавными, но в то же время элегантными кудряшками, которые были завязаны голубым платочком. К нему был привязан маленький букетик, цвет которого напоминал мне сиреневый закат, такой нежный и приглушённый, таинственный, с оттенками грусти и умиротворения. Часть волос прикрывала лоб, такой же бледный и грациозный, как кожа, словно эта девушка была дочерью самого Дракулы. Заинтересованный, и в то же время мечтательный взгляд смотрел прямо в душу, словно зная все твои пороки и дальнейшие действия. Глаза были не глазами, а сапфирами, сверкающими будто лучики солнца и проскальзывающими, сквозь кроны деревьев, над которыми возвышались аккуратные брови золотисто-русого цвета. Изящный носик был чуть приподнят, а с двух сторон от него располагался дивный румянец цвета молочного кварца. Тоненькие губки очень выделялись, ведь они были тусклыми и бледными, почти как её фарфоровая кожа, но улыбка… Эта улыбка была необъяснима, она словно блуждала из стороны в сторону и думала о чём-то своём, раньше я никогда не видел девушек, похожих на эту.

Просмотрев фотографии ещё раз, я положил их обратно, и заметив Алонзо, направился к нему, чтобы поприветствовать и, наконец, увидеться и познакомиться лично. Не успел я подняться из кресла, как вдруг услышал оглушающий звук, который пронёсся, кажется, по всей округе. Я вскочил с места и побежал к лестнице, а все, кто находились в моём поле зрения, вели себя как ни в чём не бывало, словно это было привычно для них, как традиция или каждодневный ритуал.

Глава 3

Когда я решил подняться на второй этаж, Алонзо вдруг положил руку мне на плечо, как бы приостанавливая. Я вопросительно посмотрел на него, не понимая, почему он никак не реагирует на происходящее. Он, словно читая мои мысли, вдруг заговорил:

- Простите за весь этот шум, я до последнего надеялся, что наша встреча пройдёт гладко, но, видимо, этому никогда не сбыться. Мистер Манчини, могу я попросить вас подождать меня? Прошу прощения за мою бестактность, я вернусь ровно через минуту.

Я видел, что мистер Гвидиче хотел добавить что-то ещё, но он отвернулся и зашёл в первую дверь, находящуюся с правой стороны второго этажа. Я покорно ждал его, облокотившись на стену, по правде говоря, в тот момент мне хотелось выкурить сразу пачку сигарет, слишком много непонятных действий произошло всего за один вечер. Но сигарет не было. Алонзо тоже. Я решил сам зайти в комнату, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Медленно подойдя к деревянной двери, я собрался уж было прокрутить ручку, но что-то меня останавливало. Мне казалось, что происходит нечто странное, поэтому я был обеспокоен положением коллеги. Как только я решился открыть дверь, скрывающую за собой неизведанное, меня вдруг кто-то опередил. Это было неожиданно, поэтому я быстро попятился назад, но не сумел удержать равновесие, как и тот человек, который выскочил из комнаты. Я машинально закрыл глаза, думая, что вот-вот покачусь с лестницы, но в этот момент нас удержали, это был Алонзо. Он моментально среагировал, схватив меня и незнакомца за одежду. Через секунду мы уже находились в вертикальном положении, будто ничего и не было. Забавным было то, что когда я обернулся, то увидел человека, а точнее девушку, стоявшую ко мне спиной. Оказывается шум, который мешал и вводил в заблуждение, исходил от неё. Оттряхивая подол своего платья, она параллельно смеялась и говорила какие-то невнятные вещи себе под нос, но вдруг с визгом ужаснулась и сказала:

- Fiordaliso diavoli! Папа, папа! Скажи мне, о, ответь мне, прошу тебя! Месье Манчини прибыл? Он уже здесь? Где он, папа?

- Карнэла, угомони свой пыл! У нас гости. Познакомься, мистер Кристиано Манчини!

Девушка сразу же обернулась, а я застыл, словно истукан или каменная статуя. Это была она, та самая девушка, которую я видел на фотографии. Да, та самая, но в тысячу раз прекрасней… Или в миллион…Её нежная улыбка одаривала весь свет, она была как тюльпан, тянущийся к лучам солнца, казалось, что сейчас зима, а не конец весны, ведь такого румянца в этот период не бывает. А глаза всё также смотрели прямо в душу, не отрывая взгляда ни на секунду.

Когда я понял, что стою молча слишком долго, то сразу же вернулся в реальность. «Карнэла – какое завораживающее имя», - подумал я. Подойдя чуть ближе, я аккуратно взял её руку и, поцеловав, произнёс:

- Рад знакомству, мисс Гвидиче, вы…Вы….

- Сразила вас наповал в прямом смысле? Простите меня за мою буйность, просто очень хотелось познакомиться с вами лично.

- Карнэла! Где твои манеры?! Мистер Кристиано должно быть в ужасе от твоего поведения.

Я видел, как уголки её губ то поднимались, то опускались, немного дрожа, она пыталась выглядеть серьёзно, сдерживая смех, но выходило не очень убедительно. Я вдруг заметил, что тоже стою и глупо улыбаюсь, словно маленький глупый мальчишка.

- Не беспокойтесь, ваша дочь ведёт себя вполне порядочно, поверьте мне.

- Давайте пройдём в гостиную, ведь до сих пор нам не представилось возможности пообщаться в спокойной обстановке.

- С удовольствием.

Спустившись вниз, мы с Алонзо уселись на диван, а Карнэла плюхнулась в небольшое кресло жёлтого цвета. Хозяин дома пожелал приготовить чаю, и вот, спустя несколько минут, мы мирно обсуждали дальнейшие планы, наслаждаясь вкусом ароматного пуэра.

- Я уже заказал лодку на четверг, с нами будет несколько человек, которые доставят необходимые инструменты для раскопок.

- Это замечательная новость. Скажите, давно ли вы наблюдаете и посещаете Комо? Могу предположить, что да. Вы так чётко описали все мелкие детали, заваленные дорожки и даже камни, будто выучили весь путь и изучили всю территорию.

- Вы очень наблюдательны, мой друг. И да, на самом деле, я не первый год езжу на Комо, что-то меня однажды зацепило в нём и до сих пор не отпускает. Вы, верно подумаете, что я потерял разум, но, не так давно, всего за пару дней до отправления моего письма, один из моих помощников забирал с озера инструменты, как вдруг, обнаружил те самые надписи, помните, я говорил о них? Но самое интересное в том, что я не единожды осматривал это место, по нескольку раз я ходил и наблюдал за каждым камушком, листочком, веточкой, но ничего не обнаруживал.

- И какая же ваша теория? Ведь всё это довольно…Неправдоподобно? Может быть, кто-то решил пошутить и…

- Вы думаете я настолько глуп, что стал бы приглашать вас в Милан ради какой-то шутки? Вы правда так думаете, мистер Манчини?

Я немного смутился от этих слов, и на некоторое время повисло неловкое молчание. Обдумывая вышесказанное, я вдруг осознал, что, если бы эти надписи были шуткой каких-то молодых парнишек, решивших посмеяться, то Алонзо сразу бы понял это и уж точно не стал бы звать меня по таким пустякам. Но откуда же тогда взялись надписи? Полагаю, над этим вопросом нам предстоит думать долгое время.

- Обратившись к специалистам, проверяющим подлинность предметов, я попросил их провести анализ, который подтвердил достоверность надписей. Предположительное время появления - XV век.

- Я верю вам. Но страстный интерес овладел моей душой настолько, что ждать с каждой секундой становится всё труднее и труднее.

- А вы не ждите, собирайтесь прямо сейчас, глядишь, к вечеру успеете.

Всё это время Карнэла молчала, занимаясь своими делами. Она то разглядывала заголовки газет, закатывая глаза и поспешно откладывая их на место, то игралась с волосами, пытаясь заплести тонкую косу из пряди. Я удивился её словам, ведь был уверен, что она не слушала нас.

- Мисс, полагаю уже слишком поздно. Огромная вероятность того, что наша поездка превратится в самое настоящее приключение, а не в исследовательскую работу.

- Ну, как хотите. А может вы просто трус и боитесь темноты?

- Эла!

- Ладно, ладно. Вы оба до жути скучные. Продолжайте сидеть и обсуждать ваши таинственные надписи, я пошла в сад, доброго вечера, ночи и утра.

Не дождавшись ответа, юная леди быстро вскочила с кресла и скрылась за дверью. После этого мистер Алонзо ещё несколько раз извинялся за дерзость дочери, и в конце концов продолжил разговор. Он рассказывал о каких-то тайных обществах, образовавшихся в Милане много лет назад, но я был увлечён совсем другим. Смотря сквозь прозрачное стекло, я наблюдал за Карнэлой, будто окно служило порталом в другую вселенную. Она словно лесная фея, такая лёгкая и безрассудная, жила в своём маленьком мире. И всё было подвластно только ей, Карнэле – цветку, который приковывал взгляд каждого, кто осмелился бы посмотреть на него. Мне хотелось узнать этот мир. Я безумно хотел следить за движениями её рук, что били в такт мелодии, которую она напевала, меня манили её глаза, такие чистые и прозрачные, словно ручей. Но я не знал что делать…Казалось, что такие речи я могу посвящать только её облику, существовавшему в моей голове, ведь раньше я уделял всё своё время и интерес лишь истории, исследованиям и статьям.

Часы пробили десять. Я дождался, когда Алонзо закончит своё повествование, попрощался с ним и двинулся в сторону ванной комнаты. Я снова шёл по лестницам с большими ступеньками, проходил по длинным коридорам, из-за которых чуть было снова не заплутал в неизвестность. Франческа, одна из горничных, любезно выдала мне всё необходимое, поэтому я, не теряя ни секунды, окунулся в горячую воду, смывая с себя этот день. По правде говоря, несмотря на то, что я очень любил принимать ванну, мне всё же не удавалось задерживаться в ней на слишком длительное время, мой рекорд всего тридцать минут, после становилось слишком душно.

Выйдя из ванной комнаты, я направился вверх по лестнице. В доме было довольно тихо, несмотря на то, что ещё никто не спал. С кухни доносились шорохи – это горничные заваривали чай. Алонзо сидел в своём кабинете, разбираясь с бумагами и составляя план на завтрашний день. Я зашёл в свою комнату и, осмотревшись, подумал вот о чём: «Кажется, я сделал правильный выбор, согласившись на эту поездку. Да, в Мессине меня ждёт статья, но что с того? Сколько я уж повидал этих статей, сколько мною их было написано, сколько выпущено. Жизнь идёт, а я довольствуюсь лишь статьями, а ведь чтобы был прогресс – нужно двигаться вперёд и выходить из удобного, а точнее привычного положения, иначе всю жизнь так и просидишь на месте».

В комнате было душно, наверное из-за того, что до моего приезда в неё никто и не заглядывал. Я медленно подошёл к двери, ведущей на балкон и, открыв её, впустил резкий порыв свежего и прохладного воздуха прямо внутрь комнаты. Он быстро заполнил всё пространство, и дышать стало намного легче. Взяв пачку сигарет «Camel», которую мне доброжелательно одолжил коллега, я вышел на балкон и, опираясь на металлический выступ, закурил. Дым заполнял лёгкие, обволакивая их противным ядом, который отдавал едким жжением, а после его забирал ветер, и он исчезал, словно карта иллюзиониста незаметно прошедшая сквозь ширму.Производители табака уверяют нас, что именно их продукция является менее вредной, не вызывает привыкания, они выступают с пафосными обещаниями, которые все давно слышали. Иногда мне кажется, что когда они говорят об этом, то сами ненароком потешаются над своими же речами, ведь все мы знаем правду, вот только говорить её никто не намерен.

Вообще, я не курю.

В тени высоких деревьев и мягкого лунного света, я заметил фигуру, быстро передвигавшуюся из стороны в сторону и постепенно погружающуюся вглубь сада. На несколько мгновений она остановилась, будто кто-то прервал её, но через секунду она снова двигалась, как ни в чём не бывало. Как человек до боли любопытный, я решил прогуляться перед сном, заодно проверить, кто расхаживает по саду в довольно позднее время. Накинув вязаную кофту, я спустился по лестнице, пытаясь не создать много шума, и тихо открыв дверь, я оказался во дворе. Манящая темнота заполнила всю территорию, только в некоторых местах было светлее, чем здесь,- их освещали небольшие фонари, расставленные по всей местности. Я оглянулся ещё раз, пытаясь найти место, где видел неизвестную фигуру, но так ничего не разглядев, я взял один из фонарей и устремился вглубь сада. Ступая по дорожке, усыпанной камнями и уже засохшими лепестками каких-то цветов, валяющихся на ней, я делал небольшие шаги и пытался рассмотреть каждую фигуру, находящуюся возле меня.

Справа располагался тот самый сиреневый домик, где я встретил горничную, которая помогла мне сориентироваться в этом огромном пространстве. Рядом с ним находилась небольшая полянка с зелёной травой, которая обычно бывает лишь в начале тёплого, уютного и светлого июня. Она была вполне ухожена, видно, что кто-то регулярно приводит её в достойный вид, но я так и не заметил ничего, что росло бы на ней или находилось вблизи. За полянкой высились громоздкие ворота, заслоняющие обзор на дальнейший вид. Но даже в темноте я смог увидеть кроны деревьев: то был лес. Это было вполне очевидно, ведь дом Алонзо находился за городом, поодаль от назойливого шума, надоедливых людей и ненужных глаз. Да, имение было не настолько удалено от города, на машине ехать всего пятнадцать минут, но этого было достаточно, чтобы оказаться в мире, отличном от повседневного. Воздух здесь был так свеж и чист, всё было окутано яркими красками и насыщенными цветами, вокруг не было ни души, кроме птиц и зверей, обитающих внутри молчаливого леса.

Я решил двинуться вперёд, прямо по выложенной камнями дорожке, стараясь не сворачивать с неё, дабы не повторить недавний опыт с безумной головоломкой в саду, приведший мой разум в ступор настолько, что когда я начинаю думать об этом, перед глазами всплывают картинки с расплывчатыми геометрическими фигурами, дыхание учащается, словно я только что бежал десятикилометровый марафон, а ноги застывают, словно их залили бетоном, и даже если я захочу сдвинуться с места, то не смогу этого сделать, ведь сознание погружается в раздумья, не замечая того, что происходит с телом.

Я старался ускориться, ведь с каждым шагом порыв ветра усиливался и бил прямо в лицо, не щадя ни единого его сантиметра. Он оставлял на нём грязно-розовые пятна, будто секунду назад меня ошпарили кипятком, а неприятное жжение по всему лицу заставляло меня морщиться, скатывая кожу в трубочки овальной формы, точь в точь как у гусеницы до того, как она станет невероятной красоты существом, а пока мне придётся наслаждаться тем, что есть.

Глава 4

Пока я шёл вперёд и думал, что похож на гусеницу, то успел тысячу раз понять, что выйти в лёгкой кофте было не самым лучшим решением в моей жизни. Хотя знаете…Была одна довольно занимательная история, которую я поведаю вам, пока есть время.

Всё это произошло четыре года назад, мне тогда стукнуло восемнадцать и, сами понимаете, без истории, которую можно было бы рассказать, кому бы то ни было в будущем, не обошлось. Тот день совершенно не отличался от других, разве что я мог купить другой хлеб или поменять носки (что, по правде говоря, я делаю не так уж часто). Я никогда не отмечал день рождения как следует, и поэтому решил не нарушать уже приевшуюся традицию. Проснувшись утром, я забрал новый выпуск газеты, лежавший возле двери, немного поинтересовался историями, что находились на строках этой бумаги, чьё качество оставляло желать лучшего. Да, могу признаться, я и сам оставил на ней некий след, когда жадно впихивал в себя сладкую булку со вкусом кислой клубники и попивал чай, который через секунду полился на газету, словно воды Ниагарского водопада разбушевались из-за непокорности своих служанок-рыбок. После такого захватывающего завтрака я приступил к чтению исследований, написанных знаменитым ранее археологом, судьба которого была не столь успешна, как его карьера. Три года назад его нашли повешенным у себя же в квартире. Предсмертной записки найдено не было, но ходят слухи, что в мир иной он отправился после скандального развода с женой, которая ,в свою очередь, запретила ему навещать детей. В итоге он просто не выдержал этой участи и был таков.

После небольшого отступления, предлагаю вернуться к первоначальному рассказу. В тот день мне не предстояло идти на работу, ведь в субботу на неё идти и не надо было. Поэтому я просто продолжал лежать на диване, читать и заниматься ничемнезаниманием (кстати, довольно интересное дельце, особенно если работаешь и учишься одновременно пять дней в неделю). В очередной раз я проходил по комнате в поисках чего-то нового и интересного, понимая, что ничего нового и интересного я так и не найду (или я просто не старался найти?). Моё до боли тривиальное занятие прервал телефонный звонок, что донёсся до моих барабанных перепонок с кухни. Медленно, но верно, я пробрался через огромную кучку коробок, стоявших посреди комнаты и заслонявших проход к двери. Я тогда только переехал в квартиру, которую снял у бабульки за сто сорок пять сомалийских рупий в месяц и ещё не успел разобрать вещи. Подойдя к телефону, я поднял трубку, собравшись говорить, но меня опередило шумное и взбалмошное приветствие моего собеседника.

- Кристиано! О, дорогой мой друг, как давно я не слышал твоей речи, как давно я не видел твоих добрых глаз! Я так счастлив, что нашёл тебя…

- Доброго дня, молодой человек, прошу прощения, но, мне никак не удаётся вспомнить вас…Голос вроде бы знакомый, будто давно слышал его, не в детстве ли? Вот только был он намного тоньше и мелодичнее, сейчас же изменился, стал грубее и громче. Постой, неужели это ты…

- Джон, да! Ох, как я рад, что ты не забыл меня, наши долгие походы и сумасбродное детство. У тебя, верно, много чего произошло в жизни…Маленький мальчишка по имени Кристиано Манчини всегда старался узнать мир с другой стороны, найти забытые моменты прошлого, помню как он никогда не мог усидеть на месте и постоянно занимался чем-то новым, неизведанным. Друг мой…

- Как же я мог, Джон. Ты – часть моей жизни, сколько бы лет не прошло, я бы всегда помнил тебя и не посмел бы забыть, иначе бы быть не могло. Но…Как же ты сумел найти мой номер? Где раздобыл его?

- Не знаю, поверишь ли ты мне…Пару дней назад я прибыл в Мессину, отправили сюда по работе, сам понимаешь, как это обычно бывает. Разгуливая по улицам и рассматривая город, я забрёл в бар, сам не понял, как там оказался, будто под гипнозом, в общем шёл, куда велели. Я ни капли не смутился, ведь подумал, что лучше занятия на оставшийся вечер не найду, поэтому с энтузиазмом и решительностью заказал у бармена несколько рюмок коньяка. Прошатавшись там ещё час, мой друг, я узнал много нового. А также познакомился с одной русской бабкой, которая, по всей видимости, работала агентом или чёрт его знает кем. Но могу сказать, что её конспирация впечатляет. Она рассказала историю о том, как после гибели императора уехала в Италию, на самом деле много чего ещё эта русская итальянка рассказывала, но я уже не помню, да и если вспомню, то жутко рассказывать. Оценив уровень моей трезвости и состояния, она предложила остаться в её квартирке, которая сдавалась неподалёку, но я отказался, сославшись на то, что у меня уже имеется жилье. Так мы с ней и расстались. Но недолгой была наша разлука, на следующий день я вернулся в тот же бар и встретил её на том же самом месте. Мы снова сидели, разговаривали о чём-то, но я уже не пил. Через какое-то время она сказала, что нашла постояльца, поинтересовавшись, я узнал, что его зовут Кристиано. Вот так я и узнал, что ты здесь.

- Ишь ты, какая бабка то занятная! Вот так невзначай свела двух старых приятелей. Бог знает, когда бы мы ещё так встретились!

- И то верно. Скажи мне, когда же мы сможем встретиться? Я весь в нетерпении, нет сил, ох, нет сил, ты слышишь, Кристиано?

- Это абсолютно взаимно, Джон. Предлагаю назначить встречу на вторник, как раз…

- Ты читаешь мои мысли! Отпразднуем твоё совершеннолетие так, чтобы ты запомнил его навсегда!

- Не сомневаюсь, что так и будет. Но, я думал, что ты…

- Забыл? Дорогой мой, какое у тебя мнение по поводу лучшего друга, старого приятеля? Хочешь меня обидеть, верно…Не к добру, не к добру, я конечно стал старше, но изволь, черты моей скверной души не иссякли.

- Не черни себя, все мы не святые.

- Прав, как всегда. Что же, тогда вторник предлагаю встретиться в том баре, где я встретил женщину, подарившую мне встречу с тобой.

- С удовольствием! Значит, договорились. Как я рад, Джон. Сколько у меня вопросов, тебе не сосчитать.

- А сколько у меня вопросов! Можешь готовиться к очередной исследовательской, ведь я буду копать, ой как буду копать…

- А я и не против!

- Чудесно! До встречи мой друг, я не прощаюсь…

- До встречи!

Не описать моих эмоций в тот момент, я был несказанно рад встрече с давним другом. Я и Джон были знакомы ещё с той поры, когда оба не умели ходить. Родители наши работали на одном производстве, собственно, так и познакомились. Куда бы мы не ходили – везде находили что-то интересное, хотя, скорее всего мы делали так, чтобы обычные вещи становились особенными. Границ для фантазии будто бы не было, как и для нас. Джон всегда был озорным мальчишкой, родители часто порицали его за проступки, но он не проявлял к этому особого интереса. Он всегда куда-то спешил, смотрел на время, следил за стрелками на часах, водил глазами в такт, но было у него одно занятие, которое затягивало его и позволяло отстраниться от счёта каждой прошедшей секунды. Его страстью были шахматы. Наверное все, кто знал его, лишь закатились бы смехом от услышанного, ведь как он, Джон Тёрнер, тот самый дерзкий и местами нахальный мальчишка, мог увлечься столь интеллектуальным занятием. Но я скажу так – не стоит судить мечту, страсть, желание человека по тому, как он себя ведёт. Каждый является уникальной личностью со своими особенностями, увлечениями, нравами и не вам, уж точно не вам судить, кто кем должен быть и чем тот или иной человек должен увлекаться.

Я помню тот день, когда нечаянно увидел тайное увлечение Джона. Мы тогда собирались прогуляться по лесу, но внезапно пошёл дождь, заставивший нас остаться дома. Родители в тот день уехали в город по делам, забрав всех, кроме меня, так как мне не хотелось никуда ехать. Спустя некоторое время, примерно в обед, я всё-таки решил заглянуть к другу в гости и заодно спросить, не видел ли он мою карту, которую я недавно потерял. Я шёл по извилистой, местами отсутствующей дороге, которая вела к дому Джона. Он выделялся среди обычных домов других семей, проживающих неподалёку, всё это было из-за того, что семья Джона не являлась итальянцами. Родители его родились в Америке, но вскоре решили переехать сюда (если честно, то я до сих пор не знаю причины, почему они это сделали). Естественно его имя выделялось среди других, ведь оно не было похоже на итальянское. Сам Джон не был Американцем, родился там же, где я и ни разу не выезжал за пределы Италии. Но давайте продолжим историю, которую я уже начал рассказывать. Я открыл ворота (как учил меня Джон, он говорил «На всякий случай знай, как их открыть, а то вдруг что») и зашёл во двор. Мой взгляд устремился в окно, где находилась комната приятеля, и где он обычно пропадал, но, не увидев его там, я повернулся к беседке, что стояла рядом. Пройдя пару метров, я всё-таки смог обнаружить друга, но странное положение дел привело меня в ступор. Джон сидел за небольшим продолговатым столом, нервно постукивая пальцами, дождь продолжал лить, усиливая свой поток с каждым разом всё больше и больше, но он будто не обращал внимания. Я подошёл чуть ближе, чтобы разглядеть, чем поглощён друг настолько, что не обращает внимания на холодные капли воды, стекающие по всему его лицу. Он то и дело переставлял что-то и крутил головой в разные стороны, бурча что-то под нос. Наконец я смог разглядеть его занятие, как упоминал я раньше – это были шахматы. Первой моей эмоцией было полное удивление и неосознанность. Я пару раз смутился, думая, что это очередная шутка Джона, потом вновь посмотрел на доску и понял, что это реальность. Я не знал: окликнуть ли друга или молча уйти? Полное замешательство поглотило мой разум…Нерешительными шагами я медленно подошёл к другу, взял его за плечо и сказал:

- Джон…Привет, я не хотел беспокоить тебя, но мне стало так скучно дома, и к тому же я вспомнил о карте, которую недавно потерял, вот и подумал к тебе заглянуть.

Но он молчал, сидя на месте и уставившись в одну точку. Он смотрел на белого ферзя, которого никак не мог выбить. Я не был знатоком шахмат, но понимал, что ситуация обстояла не очень. Я подошёл к стульчику, что находился с противоположной стороны стола, именно там, где и стоял этот ферзь. Положив зонтик на землю, я ощутил на себе прохладные капли, которые дождь оставлял на моём теле. Джон всё также смотрел на доску, будто не замечая меня, тогда я взглянул на него и единственное, что пришло мне в голову – закрыть руками обзор на доску, ибо я не знал, каким ещё способом можно было бы вовлечь друга в диалог. Это сработало. Он будто выпал из того мира, где находился какой-то неизвестный мне промежуток времени и посмотрел на меня уже обычным, осознанным взглядом. Я улыбнулся, обрадовавшись хоть какому-то вниманию со стороны друга. Зная его характер и вспыльчивость, мне казалось, что он хочет ударить меня прямо сейчас за то, что я сделал. Но он не двигался. Просто смотрел. Через пару секунд протянул руку и, улыбнувшись, сказал:

- Рад тебя видеть, Кристиано.

- Я думал, что ты теперь никогда со мной не заговоришь.

- От чего же?

- Я прервал твоё времяпрепровождение. Прости за это, но, у меня есть вопрос…

- Много чего в этом мире есть, было и будет. Это отлично, как я полагаю.

- К чему ты это?

- К тому что, если есть – задавай, а не мельтешись на месте.

- Как скажешь. Ладно, давай напрямую. С каких пор ты играешь?

- Не так давно, может быть месяца два. Я только начал изучать основы, вот, играю сам с собой.

- Это я уже заметил. Ты был так вовлечён, что даже не обратил внимания на мой приход. Я не обижаюсь на это, мне лишь интересно: эта игра и вправду пробуждает в тебе что-то, как думаешь?

- Не знаю, но я никогда не испытывал подобного. Я как будто перемещаюсь в пространстве, в котором нахожусь, паря в воздухе. Не слышу ударов сердца, дыхания и остального, просто ухожу в себя, погружаюсь в процесс что ли.

- Джон, это ведь замечательно! Я рад, что ты смог найти занятие по душе. Уверен, что всё получится, главное занимайся дальше и всё пойдёт своим чередом.

И он занимался. Проходили дни, лето сменялось осенью, а он всё не отлипал от своей доски, будто под гипнозом сидел и целыми часами переигрывал партии. Иногда это настораживало, но я ничего не говорил, ведь понимал как для него это важно. Довольно часто мы играли вместе, он рассказывал мне какие-то вещи про шахматы и я, конечно же, слушал, вот только не особо понимал термины, которыми Джон описывал свои ходы. Так и началась его затяжная дружба с такой непростой, но увлекательной игрой, которая открыла ему глаза, расширила границы мира и показала новую вселенную, что была запрятана в его душе.

Глава 5

После нашего разговора с Джоном прошло несколько дней. Всё это время я разбирал коробки с бумагами, книгами и документами, что лежали в них. Завтра мне восемнадцать, а я до сих пор не осознал, как же так вышло. Наверное, каждый задавал себе такой вопрос. Странно, что мы и правда собираемся жить вечно, постоянно откладывая важные дела, которые стоило бы сделать сейчас. Мы не выкидываем старое барахло, которое не помним уже откуда взяли и не пользуемся тем белоснежным сервизом, потому что когда-нибудь, «на чёрный день» он точно пригодится. Но вот не знаю, обрадует или огорчит вас, сказанная мной дальше новость. Всё это бред, сумасбродство и глупость. Да, вот так прямо и в лицо я заявляю вам это. Правда редко бывает красивой, согласен, что жить gorgeous life[1] намного приятнее, чем взглянуть в глаза реалиям и проблемам, стоящим на пути к пьедесталу, но…Что поделать?

Весь оставшийся день я повторял буквально одни и те же действия и смог привести квартиру в более ли менее божеское состояние. Вся пыль, которой я дышал некоторое время после того как заехал сюда исчезла, ведь я выкинул почти всё, что было привезено мной, оставив лишь несколько личных дневников с заметками и важными бумагами, действующими по сей день. Ноги были ватными, я даже не ощущал, что наступаю ими на ковёр, они будто решили увильнуть от меня и пожить своей жизнью. Я потянулся, выгнул спину и нечаянно хрустнул ею так, что показалось, будто я сломал все позвонки до единого. Жутко хотелось есть, поэтому оставшееся время я готовил ужин, принимал душ и пытался выспаться, ведь завтрашний день должен быть многообещающим.

Я проснулся ранним утром. Открыв глаза, я почувствовал, как свежий ветер окутывает пространство вокруг меня, влетая в комнату из открытого настежь окна. Игривое солнце стреляло лучами прямо по глазам, поэтому мне приходилось закрывать их руками, симулируя игру в прятки с самим собой…Или здесь был ещё кто-то? Ладно-ладно, расслабьтесь, это лишь мои заманчивые идеи, которые сидят в голове и хотят выпрыгнуть наружу.

Первая мысль, что полезла мне в голову звучала так: «Должен ли я что-то почувствовать?». И я сразу же принялся распознавать свои эмоциональные и физические сигналы, которые должны были оповестить о каких-либо изменениях. Вдруг в правом ухе я услышал жужжание. Такое назойливое и до жути противное, и тут я подумал: «Вот оно? То незабываемое изменение?». Похоже, что я свихнулся. Жужжание усиливалось и распространялось волной по всей комнате, а я лишь безмолвно лежал, вслушиваясь в звуки, и пытался войти в то незабвенное состояние полной осознанности. Я закрыл глаза и сложил ноги в позу лотоса прямо на кровати, это усилило ощущение того, что я стою на пути к воссоединению с природой и слиянию со всеми живыми существами, неизведанными планетами и тайными вселенными. Пока я продолжал наслаждаться познаниями взрослой жизни, мой нос начал жутко чесаться, словно на нём устроили пир сборище мух, решивших порезвиться своими волосатыми лапками прямо на мне. Открыв глаза, я сначала не понял что произошло, ведь всё было довольно расплывчатым, но как только моё зрение пришло в норму, я осознал, что это были не мухи…Я вскочил с кровати, словно пасхальный кролик, дождавшийся нужного времени для раздачи яиц, схватил тапок, что находился рядом и начал мутузить огромного, толстого, чёрно-желтоватого шмеля, решившего, что мой нос отныне пион.

Я совсем не ожидал, что первое утро взрослой жизни я встречу именно так. Но как говорится: «Грех жаловаться!». Всё могло бы случиться иначе…К примеру, мою кровать имели бы честь атаковать стая клопов в сотрудничестве с крысами, что возможно обитают в этой крайне потрёпанной квартирке. Либо же я мог по неаккуратности зацепиться за N-ный выступ или гвоздь, беззаботно выпирающий из стены. Но всё обошлось, к тому же я легко проснулся и в момент смог приобрести здравый смысл наряду с бодростью.

Решив не тратить время в пустую, я сразу принялся за утренние процедуры, пробуждающие во мне чувства свежести и чистоты, которые в свою очередь участвовали в становлении моего настроения на день. Закончив все необходимые дела, я подумал приготовить завтрак, так как почти никогда этого не делал. Знаете, когда вы ещё молодой и у вас куча дел, которые нужно выполнить сейчас, а не в иной срок, то не особо и заботишься о своём здоровье, ведь сил и энергии полный вагон, в отличие от денежных средств. Обычно я всегда пропускал завтраки, довольствуясь лишь чашкой кофе ранним утром; первый приём пищи приходился примерно на два часа дня, когда желудок просто выпрашивал дать ему хоть что-то. Мой привычный рацион обслуживали пекарни, я покупал там различную выпечку: булочки с черникой или клубникой, печенье пиццикоти, тыквенный пирог с семечками или же кусочек кростаты с инжиром. Иногда я заходил в недорогие ресторанчики, находившиеся в почти заброшенных районах, чтобы побаловать себя карбонарой, а не мешком сахара.

Из-за того, что мне не удалось поступить в университет, по причине финансового состояния, ведь все мои родные погибли два года назад, я не являлся студентом; с шестнадцати лет мне пришлось шляться по городу одному в поисках пропитания и какой-никакой работы. Я трудился. Много и усердно. Бывая засиживаясь часами и засыпая на исписанных листках. Примерно полтора года я являлся разнорабочим. Брался за абсолютно любой оплачиваемый труд, чтобы хватало хотя бы на минимальное количество еды и содержание оставшегося дома и хозяйства отца. Я продавал газеты, разносил посылки, был продавцом в лавке скобяных изделий, разгружал фуры с арбузами и даже чистил обувь на улице. Но при этом я не забывал про своё увлечение археологией, я всё также интересовался, можно сказать «дышал» этим делом. И вот однажды мне подвернулась удача: я смог устроиться в небольшую компанию, находившуюся в Мессине, и все эти полгода я работаю здесь, на постоянном месте, где мне вполне хватает получаемых средств.

Но давайте не забрасывать мою идею с приготовлением завтрака. Открыв небольшой холодильничек, я увидел бесконечно зияющую пустоту, а на что я, собственно, надеялся? Смешно было ожидать в нём шведский стол, но я почему-то был уверен, что купил хотя бы яйца с молоком (странно слышать это от итальянца, но это блюдо меня научил делать какой-то русский мужчина, с которым я повстречался в баре). Подумав некоторое время, я понял, что мне абсолютно перестала нравиться эта идея, поэтому я решил забыть про готовку на некоторое время.

Мой день рождения выпал на среду, а именно в этот день недели я не работал, но если оставались невыполненные дела, то я разбирался с ними дома. В этот раз оставалось несколько неподписанных разрешений на проведение раскопок близ Мессины. Я быстро разобрался с ними, созвонился с коллегой, попутно обсудив возможности реализации этого плана, и на сегодняшний день закончил с работой, в первый раз отпустив её в одиночное плавание.

Прогулявшись пару раз от комнаты до комнаты, я надумал позвонить Джону и поинтересоваться насчёт сегодняшней встречи, ведь, как я помню, мы так и не назначили её на определённое время. Набрав короткий номер, я услышал протяжные, надоедливые гудки, но спустя пару секунд они сменились звучанием тонкого женского голоска, говорящего в трубку неразборчивые слова на английском. Сначала я подумал, что неправильно набрал номер, как вдруг у телефона появился мой товарищ.

- Кристиано, здравствуй!

- Здравствуй, Джон. Как ты? Я подумал, что ошибся номером, ведь трубку взяла какая-то юная особа.

- Не беспокойся, всё отлично. Это моя кузина, она нанесла мне визит и решила остаться ещё на какое-то время, хочет посмотреть город, так как сама не отсюда.

Повисла неловкая пауза на несколько секунд, но чтобы сгладить ситуацию, Джон вспомнил о том, что я звоню ему не просто так. Прокашлявшись, он встрепенулся и спросил:

- Сегодня же всё в силе? Я надеюсь, что ты позвонил без намерения сообщить плохие вести.

- О нет, совсем наоборот. Я хотел поинтересоваться насчёт нашей встречи, а именно о том, во сколько мы встретимся.

- Сегодня я работаю до восьми…В десять будет удобно?

- Вполне.

- Значит договорились, жду не дождусь!

- Взаимно, друг мой. Тогда до вечера.

- До вечера.

Поговорив с приятелем и утолив трепетавший во мне интерес под соусом тревоги, я достал с полки первую попавшуюся книгу (так как выдумывать уже было нечего, а хотелось хоть каких-нибудь развлечений), открыл её и отправился в небольшой выдуманный мир уже до конца вечера.

[1] Великолепная жизнь

Глава 6

За всё прошедшее время я успел ещё раз созвониться с Джоном, обсудив при этом все детали, которые только можно было обсудить; прочитать одну четвёртую часть книги, которая наскучила мне через семьдесят три страницы, а также принять контрастный душ, не забыв отполировать своё тело мыльным раствором с мочалкой, одеться в парадный костюм и доехать с ветерком в пункт назначения в идеально установленное время.

Я высадился возле небольшого, но пользовавшегося популярностью бара. У него было довольно необычное название, которое (в Италии уж точно) навряд ли встретишь. «Oves et Resurrexit»…Что в переводе с латыни означало «Овца и Роза». Проведя пару минут на улице и насладясь туманным свечением звёзд, я оглянулся по сторонам в поисках друга, но не заметив ни души, решился войти внутрь, рассчитывая найти его сидящим за одним из столов. Зайдя в помещение, я снял всю верхнюю одежду, оставив её в гардеробе и двинулся в глубь заведения. Разглядывая людей, я выискивал среди них Джона. Посетителями являлись разные личности. Кто-то беззаботно болтал, сидя за столиком и попивал бренди, а кто-то, неприлично вытянув ноги и удобно расположившись на диване, разговаривал о бурной молодости, постоянно возвращаясь к пивному стакану. Но средь всего разнообразия представителей мужского пола, я так и не смог отыскать своего приятеля, видно он чуть задерживается. Я решил не терять времени попусту, поэтому взяв в свои надёжные руки всю волю и решительность, отправился к барной стойке. Пролистав раз пять меню с алкогольными напитками и переспросив их состав, я взглянул на бармена, немного приоткрыв рот, дабы сказать хоть что-то, так как я видел его смятение и недовольство от происходящего, ведь я был довольно педантичным клиентом. Но когда я уж было решился произнести заказ, на ум мне пришло только:

- Будьте добры капучино…Два кубика сахара и побольше молока, спасибо!

Бармен замер в недоумении на несколько секунд, но через время пришёл в себя и отправился выполнять заказ. Я сидел погружённый в свои мысли, в ожидании напитка, думал о сегодняшнем дне и о предыдущих днях, моментах, вспоминал всё, что происходило на протяжении моей жизни. Думаю, что со стороны я выглядел довольно странно и глупо, потому что то и дело улыбался или же сидел с тупым выражением лица и горевал о несовершённых делах и о неразрешённых ситуациях. Но кого это волновало? Все были заняты мыслями о собственной порядочности, красоте или о восхвалении себя за счёт несуществующих заслуг. Порой сидишь где-нибудь и невзначай думаешь как же всё наигранно, неестественно и абсурдно. Люди вокруг стараются показаться идеально чистыми, непорочными, праведными и добропорядочными. Всегда спрашивают о здоровье родных, волнуются о вашем самочувствие и, конечно же, вечно лезут к вам с желанием помочь. А сами, сразу после того как попрощаются с вами, шепчут знакомым на ухо о том как безвкусно вы сегодня были одеты и как в тягость им было вести диалог, ведь вы так томны и неучтивы…

Мои внутренние рассуждения прервал резкий хлопок по спине, я не сразу опомнился, так как был в некотором трансе своих мыслей.

- Эй, дружище, ты чего, совсем забылся? Тяжкое бремя совершеннолетия преждевременно сделало тебя стариком! - с улыбкой проговорил товарищ.

- Джон! Наконец-то ты здесь, я уж было подумал, что ты не придёшь.

- Спасибо, что подождал; перед выходом произошла неприятная ситуация, связанная с моей кузиной…Но теперь всё налажено и мы можем с громом и молнией отметить твой день рождения! Давай закажем что-нибудь для начала.

- Я уже сделал заказ несколько минут назад, сейчас уточню…

Не успел я уж было повернуться к бару, как возле меня была поставлена кружка с кофе. Я робко взял её обеими руками, ведь напиток был горяч и я мог с лёгкостью обжечь свои пальцы или пролить его на костюм, чего я крайне не хотел. Забрав заказ, я повернулся в сторону друга и хотел продолжить разговор, предложив сесть за свободный столик, но Джон опередил меня, как только увидел мой взор, направленный на кофе.

- Что это? – с неподдельным удивлением спросил он.

- Капучино. – кратко и без всякого изумления от его вопросительно смотрящего лица, ответил я.

- Кристиано, какой к чёрту капучино?! Тебе сегодня исполнилось восемнадцать лет, а ты ведёшь себя так, словно ничего и не произошло. Ты совсем не меняешься, всё такой же правильный.

- Видел бы ты чем я питаюсь, Джон, ты бы так уверенно не говорил. – с незамысловатым смешком произнёс я.

Кинув на меня пару осуждающих взглядов, товарищ обратился к бармену для того, чтобы сделать заказ. И как я мог предположить – это был явно не кофе. Я не стал его останавливать, ведь это бессмысленно. Он был таким же упёртым как мужчина на рынке, доказывающий, что его обсчитали. Возможно, он прав, ведь сегодня особенный день и я могу отойти от правил и норм, дисциплины и порядка.

Спустя некоторое время мы пересели за свободный столик с диваном и, дождавшись заказа, начали обсуждать события, произошедшие за всё время, пока мы не виделись. Джон рассказывал о переезде и о проблемах, что возникли вместе с ним, о работе и о том, как его не хотели трудоустраивать из-за национальности, рассказывал про семью, про шахматы, к которым время от времени возвращается. Я, в свою очередь, не мог похвастаться столь большим количеством разнообразных тем, поэтому рассказал лишь про работу и про то, как мне посчастливилось устроиться в эту компанию.

Вечер прошёл вполне хорошо, я был рад встретиться с давним другом и узнать обо всём, что с ним случилось. Бар работал круглосуточно, так что мы выпивали допоздна. Когда наш дуэт всё-таки собрался покинуть это незамысловатое помещение с привкусом вольности жизни и дешёвого алкоголя, куранты пробили час тридцать семь от полуночи. Я принял решение поехать на такси, нежели идти пешком по этим полуразрушенным улочкам с довольно необычными ночными странниками. Выйдя из бара, мы простояли на улице около пяти минут, пока не заметили проезжающий автомобиль, которым управлял мужчина лет сорока с грубыми чертами лица, большим картофельным носом и узкими, почти невидимыми в темноте глазами. На его голове была небольшая чёрная шапочка, которую он приподнял, увидев нас, а мы, в свою очередь, заметили на его облысевшей голове родимое пятно довольно крупного размера, которое располагалось прямо на макушке.

- Приветствую вас, сеньоре.

- Добрый вечер, добрый вечер! Нам, пожалуйста, на Via della Panetteria[1].

- Конечно, сэр.

Мы залезли в машину, с трудом уместившись в ней, так как она была довольно мелких размеров, которые не соответствовали нашим телам. Ехать нам было не так уж и долго, в районе получаса, так как была ночь и сумрак поглотил все проезжающие по дорогам автомобили. Джон склонил голову так, будто собирался уснуть здесь и сейчас, тогда я взял её и положил на своё плечо, легонько похлопав приятеля по затылку.

- Знаешь, Кристиано, а ведь странно всё так сложилось. – сказал Джон, уткнувшись в одну точку.

- Как «так», дружище?

- Да так, что было детство, были мы маленькими парнишками, громко шумевшими во время игр, лазающими по деревьям, срывающими яблоки и не заботившимися ни о чём, кроме цвета школьных ботинок, из-за которых могут засмеять одноклассники.

- Ты безусловно прав, время скоротечно…

- Оно не просто скоротечно, оно незаметно. Время, моменты, события, память – всё ускользает от нас, словно этого и не происходило. Это заставляет меня печалиться...

[1] Via della Panetteria – Виа делла Панеттерия (улица в Италии).

Глава 7

Пока мой друг предавался раздумьям о тщетности и быстротечности жизни, я постепенно начал проваливаться в сон, чувствуя напавшую на меня усталость. Голова туманилась, а веки слипались, оставляя лишь небольшой просвет меж глаз. Приятное покачивание автомобиля и мягкий свет, исходивший от луны, способствовали моему погружению в мир сновидений. Передо мной начали появляться различные образы из детства, возникая яркими вспышками лишь на момент. Я видел отца, работающего в поле, видел сестрёнку, бегающую рядом и собирающую ландыши. Я часто думал о семье, о том, как бы мы жили сейчас все вместе. Я не могу простить себя за то, что позволил им покинуть меня. Никогда я не видел полноценных снов, состоящих из ситуаций, следующих друг за другом в определённом порядке, всегда в моём сознании возникали лишь короткие сцены. не связанные друг с другом.

Но мой сон прервался шумом, который находился совсем рядом. Постепенно возвращаясь к реальности, я начинал осознавать, что, всё-таки, происходит. Джон громко заявлял о чём-то таксисту и внезапно, абсолютно резко и грубо, выскочил прямо на улицу, пуская похабные оскорбления в его сторону. Я всё ещё не находился в полном сознании, но понимал, что Джон покинул автомобиль без меня. На мгновение какая-то тоска заполнила меня и я снова почувствовал одиночество. Я поник, опустив голов и устремив взгляд на какой-то кусок бумаги, валявшийся на полу. Одним глазом я заметил Джона, повернувшегося в обратную сторону. Он намеревался приблизиться к машине, по-видимому, чтобы вытащить меня наружу, но вдруг остановился, не решаясь ступить дальше. Я думал, что он захочет повернуть обратно, как вдруг его громкий голос позвал меня, сказав что-то грубое в сторону водителя. Я решил не спорить и вышел из машины, смотря на друга с непониманием. Он сделал жест, означавший подойти ближе. Услышав за своей спиной крики возмущения таксиста, я обернулся, желая попросить его так не выражаться, но Джон резко оборвал меня и сказал, что сам всё расскажет, лишь бы я быстрей подошёл.

Приблизившись к нему, я начал разговор с просьбой объяснить происходящее, но услышал лишь:

- Чёрт, он выходит!

После этой фразы приятель схватил меня за руку и принялся бежать что было мочи. По пути он постоянно просил ускориться, что-то бубнил про себя и обещал вскоре объясниться. Мы бежали через тёмные улочки, напрочь заполненные ночными феями и старыми дворнягами. Пробегая через очередной поворот, я зацепился за гвоздь, выпирающий из какой-то стены, в итоге порвав штанину, но это меня не огорчило, ведь я и так был на пределе. Проскользнув через пару кварталов, мы остановились. Потные, задыхающиеся от жара в наших лёгким, но обдуваемые ветерком, мы хватали каждый глоток воздуха, и повернувшись, наконец, друг к другу, громко рассмеялись, и всё напряжение вдруг ушло. Я посмотрел на Джона, излучающего радость и смятение одновременно, и решил заговорить первым:

- Ну что, мой дорогой проказник, теперь будь добр просветить меня в произошедшее между тобой и тем таксистом.

- Я только рад, не могу держать этот груз на душе. Когда ты уснул, я обратился к Густаво(это имя было написано на бейджике), попросив сигарету, он же, в свою очередь, спросил меня насчёт национальности, сказав, что заметил мой акцент. Я подтвердил его догадки. Следующие несколько минут мы ехали в тишине. Но вдруг это спокойствие было нарушено возгласами этого идиота. Он начал рассказывать о том, как ненавидит американцев и всё, что с ними связано. Кристиано, ты же знаешь как я отношусь к подобным заявлениям, это недопустимо для меня. Я не смог стерпеть такой наглости и повысил голос, вступая в полемику, которая быстро превратилась в собачий лай. Вскоре я сказал, что не собираюсь платить за такое похабное отношение, поэтому при первой возможности вышел из этой машины и отправился прочь, постепенно подавляя агрессию. Я понимал, что ты всё ещё находишься в руках этого негодяя, но не смог развернуться и окликнуть тебя; из меня словно шёл пар, он заполнял всю полость рта, не давая нормально функционировать моему речевому аппарату. Ну а потом, по прошествии пары минут, я всё же пришёл в себя и смог позвать тебя, а что был дальше ты уже и сам знаешь.

Когда Джон закончил свой рассказ, я не сразу решился вступить в диалог. Пытаясь переварить сказанное, я постепенно начал осознавать факт того, что мы не заплатили таксисту; но факт оскорбления чести моего близкого друга был ещё хуже. Я помню похожие ситуации, происходившие с ним в детстве. После них он всегда закрывался ото всех и подолгу сидел в комнате с угрюмым выражением лица, всем видом показывая своё недовольство и отчаяние. Но я заметил, что со временем он стал более спокоен к таким ситуациям, Джон стал реже реагировать на возгласы незнакомцев. Но несмотря на это, я всё ещё беспокоился за него.

Я начал думать о том, что с нами станет, если таксист направит жалобу в полицию...Но спустя некоторое время я сделал парочку умозаключений и понял, что это, очевидно, невозможно. Была поздняя ночь, разглядеть наши лица, располагающиеся во мраке на заднем сиденье, ему не удалось бы при всём желании. Единственное, что знал водитель - адрес и наши имена. Но кто мог быть уверен, что это за дом? Вдруг мы с приятелем поехали в бордель с дешёвыми проститутками, параллельно скрыв свои личности, назвав друг друга фальшивыми именами. И вообще, возможно Джон и не был американцем, а лишь прикидывался им с целью устроить скандал и оставить водителя ни с чем. Так и растаяли мои сомнения насчёт наказания. Размеренным шагом мы дошли до моего дома и разговаривали ещё очень долго, до самого утра.

Таким образом и прошёл мой день рождения: ярко, сумбурно, тепло и запоминающийся. Могу добавить лишь то, что, судя по тому, что мы оба на свободе, никакого наказания за наш поступок вынесено не было, мы остались целы и невредимы. Я рад был поведать вам эту историю, но пришла пора вернуться к событиям, разворачивающимся прямо сейчас.

Выйдя из раздумий, я осознал, что дошёл до конца моего пути, никого так и не встретив. Справа виднелся лабиринт, спрятавшийся во мраке ночной тиши. Я не хотел проходить его снов, особенно ночью. Обернувшись, я увидел несколько деревьев, готовых распуститься. Их листочки тихонько колыхал ветер, заставляя их двигаться как в танце. Я решил не задерживаться, ведь днём мы поедем на озеро, поэтому я решил поскорее вернуться в дом. Я направился вдоль по тропинке, описывая зигзагообразные формы, как вдруг, из-за угла выкатился большой нефритовый перстень. Оглянувшись по сторонам, я наклонился и поднял его, стараясь разглядеть хоть что-то в глухой темноте. Внезапно я почувствовал тепло на руке; кто-то пытался схватить меня, сжав кисть. Я быстро вывернулся и поймал негодяя. Руки были нежные и маленькие, не похожие на бандитские. Пойманный пытался вырваться, но потеряв терпение, прокричал:

- Отпусти, злодей, как ты смеешь разбойничать в моём доме!

- Это я злодей? Что же вы такое говорите! Это вы ворвались в чужой дом ночью.

- Чужой? Месье Кристиано, вы что-то путаете.

И тут я понял, что оказался полным дураком. Это была Карнэла, как я сразу этого не понял? Видно нужно было идти спать, утомление довело до того, что я начал забывать голоса знакомых мне людей. Честно сказать, я был безумно смущён от этой встречи, поэтому не знал куда себя деть.

Девушка продолжала смотреть на меня, не отводя взгляда. Отпустив её, я извинился и сказал:

- Я провожу вас, если позволите.

- Не стоит, у меня ещё есть дела.

- Вы уверены? Уже далеко за полночь.

- А вы что, переживаете? После того, как нагло схватили меня, заявив, что я разбойница!

- Я не знал, что это были вы, в кромешной темноте не разглядишь, кто прячется в густой зелени.

- Вы могли понять, что это была я!

- Как?

- Как-нибудь, вы же учёный!

- Я не учёный, Карнэла. Думаю вам стоит пойти спать. Часто вы осуществляете такие вылазки?

- Я сама решу что мне делать. К тому же, с этого момента, я с вами не разговариваю.

- Вот значит как. Можно узнать по какой такой причине?

Не успел я договорить, как девушка бросилась вперёд, пролетев передо мной словно метеорит. На мгновение она остановилась, высунула язык, показав тем самым всю свою неприязнь.

Я повернулся, сделав вид, что собираюсь уйти, но она продолжила копаться в кустах, выполняя различные махинации под ним. Тогда я остановился, пытаясь привлечь её внимание. Карнэла словно смеялась надо мной, игнорируя все мои действия. Тогда я решил снова заговорить с ней:

- Что вы делаете?

Ответа не последовало.

- Ах, да, вы ведь не разговариваете со мной. Мне кажется, вы поступаете неправильно. Расскажите хотя бы, что заставило вас так сильно обидеться на меня?

- Да что вы ко мне пристали? Идите читайте ваши книжки или что вы там делаете! У меня нет ни времени, ни желания с вами разговаривать.

Она взглянула на меня лицом, покрывшимся багрянцем из-за злости, и, встав с колен, побежала вперёд, растворившись в темноте. Я стоял в исступлении. Всё настолько быстро и резко произошло, что моя голова не была способна проанализировать эту, со стороны смешную ситуацию. Пробежавшись глазами, я удостоверился, что не смогу отыскать девушку в таком мраке.

Я поплёлся обратно к дому, пытаясь проанализировать ситуацию, но в голову не шло ничего, кроме её озорной улыбки и плаксивого выражения лица, которым, как я заметил, она пользуется при случае, если что-то идёт не по строго выстроенному плану. Её нежное прикосновение было как дуновение ветра в первый день весны, такое же чистое и свободное. Её инфантильность, молодость её смышлёной души, её бледные губки и наполненные искрой глаза, - всё это манило меня. Я словно терял способность дышать, умение рационально мыслить, всё вокруг окутывалось ярким светом детской души, принадлежавшим этой неповторимой девушке. Воздух вокруг был наполнен мелиссовым запахом, который постоянно исходил от неё, а всё до чего дотрагивались её прелестные пальчики, словно оживало. Нет, невозможно. Невозможно было отпустить, потерять, забыть это танцующее имя. Невозможно было стереть из памяти образ, такой наглый, дерзкий, но чарующий и прекрасный. Что же со мной? Биение сердца не прекращалось ни на минуту. Я начал оборачиваться по сторонам в поисках знакомого силуэта, но я был один. Она исчезла? Может это было видение? Нет. Всё ещё слышен запах мелиссы, а на земле красуются следы, оставленные маленькой оголённой ножкой. Ком вдруг исчез и я понял, что всё по-настоящему. Я не сумасшедший. И завтра я снова повстречаю её и снова увижу её прелестные черты...

До дома оставалось всего ничего, несколько шагов отделяли меня от гостиной. Вскоре я уже был в постели и, расправив помятое одеяло, я начал надеяться, что во сне мне придёт тот самый долгожданный образ, на который я готов был смотреть часами, не отрываясь. Я не знал, поедет ли Карнэла на озеро, но больше всего я не знал того, как буду работать. Было ли это реальным и осуществимым? Я не знаю. Постепенно нужно было брать себя в руки и стараться контролировать свои думы . Мысли никуда не исчезали, они так же горели алым пламенем в потайных комнатах моего рассудка, но я смог взять под контроль и рабочие мысли, просто говоря, думать о двух вещах одновременно, не причиняя вреда ни разуму, ни окружающим.

Лунный свет всё так же освещал пространство, находящиеся вокруг меня. Глаза постепенно закрывались, стук сердца приходил в норму, меняя бурную активность на спокойное наслаждение, заполоняющее своим теплом всё тело. Последней моей мыслью перед тем как провалиться в сон, было то, что я сказал себе:

- Я не пожалел, что приехал сюда.

Так я вскоре и заснул, с улыбкой на лице и с цветущей благодатью в сердце.

Глава 8

Громкое звучание, исходящее от будильника пролетело по всей комнате, разбудив, кажется, всех живых сущностей, находящихся неподалёку. Я лениво потянулся, взглянув на время, и, уставившись на стену, улыбнулся. Нерезко встав с кровати, я снял всю ненужную, стесняющую движения одежду и направился в ванную. Приняв лёгкий душ, настраивающий на вдохновение, я пару раз вытер волосы шершавым полотенцем и бодро поскакал к гардеробу. Много вещей я не брал, но кое-что всё-таки имелось в запасе. Просунув голову через узкое горлышко бледно-синей рубашки, я тут же застегнул все пуговицы, параллельно поправив смявшиеся манжеты. Натянув иссиня-чёрные брюки, я остановился, пытаясь найти ремень. Окинув взглядом всю комнату, я заметил его, валявшимся под кроватью, и быстро достав, обмотал вокруг своей оси. Последними были туфли: завершающий штрих любого образа. Я любил кожаные изделия; у них всегда имелась одна привлекательная особенность - их мягкое свечение, исходящее от почти матовой структуры, заставляло радоваться глаз. Наверное, кто-то сочтёт это странной мыслью, но суть и моё убеждение от этого не поменяются.

Наконец всё было довершено, и я был готов снова встретиться со своими новыми знакомыми. Я не спеша поплёлся по лестнице, водя глазами по сторонам, пытаясь рассмотреть фамильные картины, висящие на стенах. Я спускался всё ниже и ниже, как вдруг моё внимание привлёк один из портретов, на котором красовалась женщина, явно заставшая времена Викторианской эпохи. Я подошёл чуть ближе, пытаясь рассмотреть все детали, в голове было лишь одно: я знал её. Но я всё никак не мог понять, откуда мне была известна эта незнакомка. Моё возбуждение сменилось запутанностью, я находился в смятении. Пока я направлялся к залу, в голове моей переменялись десятки имён, тщетно не совпадающих с реальностью. Откуда у Алонзо появился этот портрет? И если эта женщина его родственница, то откуда я знаю её? Между нами сотни километров, но я оказался именно здесь и узнал именно её, хотя это было невозможным, ведь я сам и не знал никого из рода Гвидиче. Да что там, некоторое время назад я и не слыхивал о самом Алонзо.

Мои раздумья были прерваны жалобным сетованием на сегодняшнюю погоду, которые с мелодичным и повторяющимся тоном доносились из вечно пыхтящей кухни. Я вошёл в гостиную, склонил голову перед хозяином и пожелал ему доброго утра. В ответ мне последовало:

- И вам того же, мой милый приятель, чудна ль сегодня погодка? Ах, как чудна..

Алонзо сидел, развалившись на софе нежно-голубого цвета, держа в руках небольшую кружечку, из которой прямо до меня доносился прелестный аромат бодрящего утреннего кофе. В его руке небрежно располагалась газета, вырезки из которой он время от времени старался процитировать. Я уселся рядом, неподалёку от хозяина, уставившись своим взглядом прямо на него.

- Нет, ну вы представляете! Этот отпетый мошенник Лукас Анджело снова выпустил книгу про "невероятные находки в Риме". Какие такие находки, если он сам ничего не смыслит в археологии? Наглый обманщик!

Он кинул на меня взгляд, в котором была заключена надежда того, что я поддержу разговор и выявлю недовольство вместе с ним. Но я лишь слегка улыбнулся, отведя взгляд куда-то к окну.

- Голубчик, с вами всё в порядке? Что-то вы неважно выглядите.

- Не беспокойтесь, сэр. Сон сегодня не был так длителен, вот я пока что и не до конца проснулся.

- О, знаю, знаю. На нервной почве всё бывает, со мной такое часто происходит. Особенно после того как начитаешься таких...Гениальных статей от не менее гениальных авторов. Могу посоветовать вам снотворное, как вам будет угодно?

- Большое спасибо, но я пока что откажусь. Думаю, это временные трудности.

- Как скажете, месье Кристиано!

Из кухни веяло свежеиспечёнными оладьями, топлёным молоком, жареной яичницей (правда немного подгоревшей) и ржаными сухарями. Я невзначай поплёлся по следам этих манящих запахов, не в силах устоять перед ними. Зайдя в комнату, я увидел кухарку: тучную женщину преклонных лет с передником, заполненным мукой, и туго завязанной косой тёмных волос, которые выглядывали из-под засаленного чепчика. Внезапно она обернулась и, выпучив глаза, подскочила, словно увидела саламандру. Все кастрюли с визгом упали на пол, а женщина ахнула и дёрнулась, отступив чуть назад. Я, быстро среагировав, начал тут же подбирать всю свалившуюся утварь.

- Не беспокойтесь, сэр, это всё моя вина! Не ожидала увидеть кого-то на кухне, редко кто сюда заходит. Простите меня ради господа, отставьте эти кастрюли.

- Мадам, прошу вас, нет нужды смущаться. Я сам в этом доме гость, здесь меня и так хорошо принимают, могу же я хоть чем-то помочь, иль не джентльмен я вовсе? Я не буду отвлекать вас от работы, не обращайте на меня внимания. Я всего лишь сложу посуду и вскоре уйду.

- Спасибо, вы так любезны.

- Всегда рад, всегда рад. Мисс (я не рассмотрел на её руке кольца), я также хотел заметить, что запах от ваших блюд исходит просто волшебный. Вы, наверное, профессионал своего дела.

- Мне так приятно слышать это. Да, запах и вправду чудесен, но вкус! Он бесподобен...Скоро я закончу и накрою на стол. У вас есть какие-то особые пожелания?

- Полагаю, что нет. Хотя стойте, нет, всё же есть. Не найдётся у вас пару веточек мелиссы? Я хотел бы заварить с нею чай.

- Ох, месье Манчини, конечно найдётся! У нас в саду отведён целый участочек под неё, так что это не составит проблемы.

Закончив разговор, я вернулся в гостиную, но зайдя в неё, обнаружил, что на месте Алонзо сидела она…Карнэла. Я решил сесть на диванчик, который располагался напротив её кресла. Она молчала. Я нервничал и ёрзал. Так мы просидели около пяти минут. Внезапно девушка вскочила и подбежала к граммофону, включив какую-то незамысловатую песенку. Она бросилась в пляс, дёргая ногами и головой. Её белое платьице словно оживало вместе с ней и также подтанцовывало, когда дуновение ветра, исходящее из настежь открытого окна неслось к нему. Она улыбалась, корчила разные рожицы в зависимости от слов песни, прыгала как маленькая обезьянка и ударяла руками, словно запускала салюты в небо. В этот момент я готов был отдать всё, я всегда готов был отдать всё, лишь бы вечно смотреть на то, как она танцует. Но моё забвение прервалось недовольными криками Алонзо. Ох, как я был зол в этот момент.

- Карнэла, твоя музыка раздражает меня и нашего гостя, быстро выключи её!

Маленькая проказница подбежала к лестнице, посмотрела на отца и, высунув язык, ринулась бежать. Кажется, Алонзо озверел в этот момент от непослушания дочери и тоже бросился вниз по ступенькам, чтобы догнать её. Внезапно она схватила меня за руку и устремилась вперёд. Оставив дом позади, мы направились по тропинке в сад. Она бежала и постоянно смеялась, озаряя своей солнечной улыбкой весь свет. Косы её летали в разные стороны, иногда ударяя мне по лицу. Я заметил, что она была боса. Её маленькие ножки задорно прыгали по траве, ещё не оправившейся от недавнего дождя. И я думал, думал о том, что эта прекрасная девушка делает на Земле. Как природа могла создать её или кого нужно было отдать в качестве подарка Всевышнему, чтобы в грешный мир спустился такой ангел?

Вдруг мы остановились, Карнэла поманила меня рукой, показывая, что надо наклониться к кусту. Под ним я заметил отверстие, ведущее в другую часть сада. По очереди мы пролезли сквозь него, и, отряхнувшись, уставились друг на друга. Она сказала, что все мои волосы в ветках и листочках. Я не сообразил что ответить, поэтому молчал. Она, не дожидаясь каких-либо слов, принялась расчищать мою голову, поднявшись на носочки. Пройдясь по всем местам, она потянулась к макушке. Она всё тянулась и тянулась, но достать не могла.

- Поднимите меня, я не дотягиваюсь.

Я опешил.

- Ну что вы стоите как истукан, поднимите меня.

Я аккуратно расправил пальцы и прислонился к талии Карнэлы, несильно сжав её с обеих сторон. Она взглянула на меня своими огненными глазами, я растерялся. Немного опустив голову, как бы показав, что я занят, а не смущён, я покрепче взялся и поднял её хрупкое тело, приблизив к волосам. Её ножки сжались, а рот приоткрылся, - всё показывало её вовлеченность в процесс и предельную концентрацию. Она опустила одну руку на моё левое плечои придвинулась ещё ближе, рыская по всей моей голове. Её волосы соприкасались с моей кожей и моментами я улавливал их запах, который был наполнен цветочным ароматом.

Внезапно она спрыгнула на землю, сказав, что всё готово.

- Выходит, вы всё-таки разговариваете со мной?

Отряхнув платье и посмотрев на меня искоса, похлопывая ресницами, она сказала:

- Знаете, у меня столько дел, даже нет времени вспомнить, что я на кого-то обиделась!

Я улыбнулся, сделав вид, что не придал её словамбольшого значения, хотя в моей душе была буря. Безмерное счастье накрыло меня после того, как я узнал, что Карнэла больше не таит обиды.

- Когда вы с папой поедете на Комо?

- Думаю, что сегодня, если мы скоро вернёмся.

- Мне нравится это озеро, когда я бываю там, я всегда чувствую радость. Иногда мне хочется верить в то, что там живут русалки и другие существа. Папе это не нравится, он говорит, что я говорю глупости. Ну и что, даже если так – мне всё равно.

- Вы хотите этого?

- Почему бы и нет, я частенько на него бегаю. Там свежо.

- Хорошо, пойдёмте.

Да, я определённо общался как дурак, как последний дурак. Когда Карнэла рядом – я не могу сориентироваться, не получается вымолвить ни слова, поэтому я либо молчу, либо отвечаю односложными предложениями.

И вот мы направились на холм. Он на самом деле оказался недалеко, поэтому дошли мы за несколько минут. Остановившись, я взглянул на облака, парящие посреди белого дня, словно стадо овец на лугу. Вид был необычайным, а эмоции от этого вида неописуемыми.

- Это просто великолепно.

- Вам нравится? Я знала, что вам понравится. Вы же учёный, смыслите в эстетике и в красоте.

Я улыбнулся и взглянул на неё, сказав:

- Я не учёный, Карнэла…Я не учёный.

Ничего не ответив, девушка опустилась на валун, располагавшийся рядом. Она хлопнула по нему пару раз, чтобы я присел. И я присел. «Колдунья», - подумал я. Пленительными чарами она захватила мой разум, тогда я понял – возможности выбраться нет. А я и не хотел. Не хотел избавляться от тепла, проносящемуся по всему телу при виде её бледной кожи, не хотел избавляться от громких стуков сердца, которые появлялись лишь при одном упоминании её имени, не хотел избавляться и от страха, высовывавшегося из-под тайных мест моей души при разговоре с нею. Я был покорен ей. Я был в её владении. Внезапно все мысли улетучились, а тело остолбенело. Почувствовав на своём плече жар её милой головки, я взглянул на неё. Видение? Помысел? Иллюзия? Нет. Так что она творит, маленькая проказница! Ей даже в голову не приходило, что она делает что-то странное, бессознательное! Пока я мучился в догадках, Карнэла сладко напевала мелодию, совсем не замечая моих смятений.

- А всё-таки, вы – учёный!

Сердце замерло.

- Почему вы так решили?

- Я видела, как вчера вы ходили в очках, все учёные их носят.

- Разве? А те, кто плохо видит, тоже учёные?

Она вопросительно взглянула на меня, словно я сморозил какую-то чушь. А может и вправду сморозил?

- Ничего не хочу знать, вы – учёный, вот и всё.

В один момент она взглянула на меня со злобой, но потом её лицо расслабилось и по нему разлилась радостная улыбка.

- Ну что вы как солёный огурец: всё хмуритесь да молчите. Вечно в своём напряжении находитесь, нет, ну точно вам говорю, вы – учёный, не смейте даже спорить со мной!

В какой-то момент Карнэла перескочила на другую сторону, и, растопырив ноги, встала напротив меня. Она придвинулась ближе, не переставая пристально глядеть мне сквозь душу. И когда она расположилась возле моего глаза близко настолько, насколько возможно, то вдохнула глубже и выпустила воздух прямо в него. Я был ошарашен, но ничего не сказал, ждал её объяснений.

- У вас там соринка была, вот я и сдула.

- Спасибо…

Карнэла загадочно улыбнулась и изменила своё положение. Покрутив головой и ступнями, она сказала, что устала. Мы приняли решение направиться к дому. Я снова взглянул на её босые ноги и опомнился: давно надо было снять мои туфли! Развязав шнурки, я сказал ей надеть обувь, она не сильно то и противилась, видно от росы ноги замёрзли уже окончательно. Выполнив мою просьбу, она поблагодарила меня и так мы отправились в поместье.

Глава 9

Мы шли размеренным шагом, не торопясь, я уже совсем забыл о каких-либо поездках и задачах. Вдруг меня осенило: когда Алонзо увидит нас вместе, он однозначно рассвирепеет. Я, приехавший два дня назад незнакомец, убежал с его дочерью в таинстенный сад. О чём я думал? О чём думать сейчас? Или вообще не думать? Чёрт его подери! Да я не знаю что сказать, в голове каша, туман постепенно окутывает сознание, а маленькая фея уносит разум. Но я не мальчишка, чего мне бояться? Объясню ему всё, а если не поймёт и выгонит, то придётся поселиться рядом, хотя в такой глуши сложно будет что-то найти. Так я и решил.

Когда мы постепенно подходили к поместью, я заметил Алонзо, стоящего на крыльце. Дрожь пробежалась по всему телу, но я смог усмирить её. С каждым шагом во мне всё больше бушевал страх и умиротворение одновременно. И вот мы уже подходим к месту, где расположился хозяин дома. Он преспокойно потягивал бренди, делал какие-то заметки в журнале, я уже стал думать, что он не замечает нас, но вдруг мои догадки развеялись резко вставленной фразой:

- Погодка дивная. На холмике, полагаю, чудно сегодня.

- Да, папочка, так и есть.

Карнэла подошла к отцу сзади и накинулась на него с объятиями, крепко сжав его пухлую шею. Я стоял в недоумении, но говорить не решался, вдруг, как обычно бывает в доме Гвидиче, – скажу ересь. Я сложил руки в кулак, спрятав за спиной, и ждал пока что-нибудь произойдёт. Как оказалось, ждать долго не пришлось, Алонзо, выпутавшись из непослушных рук дочери, посмотрел на меня и расплылся в улыбке:

- Друг мой, я надеюсь моя дочурка не сильно вам надоедает? Каждый раз, когда у нас появляются гости, она становится слишком шумной и назойливой.

- Я думаю, вам не стоит беспокоиться об этом.

- Как скажете, приятель! Но если что, вы всегда можете мне сообщть о каких-либо неудобствах. Ну что ж, раз вы уже освободились, предлагаю всё-таки отправиться на озеро, весь инвентарь уже собран, осталось лишь доехать до него.

- Полагаю, добираться нам чуть больше часа?

- Да, в среднем доезжаем за час десять минут. Времени сейчас не так много, да и масштабные раскопки проводить мы не собираемся. Сначала я должен познакомить вас с окрестностями Комо и его историей, а там разберёмся.

Так мы и договорились о том, что поедем на озеро. Я был рад и спокоен, что мистер Гвидиче не разозлился, всё обошлось так, как хотелось бы. Я поднялся в комнату, сменил одежду на рабочий костюм, чтобы предотвратить попадание грязи, а после - спустился вниз. Возле двери я заметил Алонзо с дочкой, беспрестанно умоляющей взять её с собой. После пары представлений и убеждений отца в том, что в этот раз она не будет мешать, он нежно обнял её, и, прижав к себе, поцеловал в лоб.

- Ладно, так уж и быть. Но смотри, сегодня займи себя чем-нибудь сама, а сказки про русалок отбрось.

- Да-да, папочка, конечно! Никаких русалок и прочего!

И Карнэла радостно побежала к машине, попутно подпрыгивая, словно кузнечик. Она резко открыла дверь и просунулась в салон своим маленьким тельцем, убирая подол платья под себя. Через несколько минут я уже был возле автомобиля, и так как вместе с нами должен был ехать какой-то помощник Алонзо, я сел сзади, прямо возле моей хрупкой лилии, что не могло меня не радовать. Что же до моих чувств? Как вы можете предположить: я был на седьмом небе, на луне, на млечном пути от счастья…Но виду не подавал, нельзя было показывать мои искренние эмоции кому бы то ни было, иначе могло бы случиться непоправимое.

После небольшого перекура мистер Гвидиче уселся в автомобиль своим тучным, кроваво-молочным телом. И мы тронулись.

- Надеюсь, сегодня Комо удивит нас чем-нибудь приятным, - с усмешкой проговорил Алонзо.

- Да уж, было бы хорошо, иначе как вспомню прошлый раз…Дрожь по телу так и грянет, - проговорил Базилио (тот самый помощник).

Решив поддержать разговор, я спросил:

- Господа, что вы имеете ввиду, упоминая «прошлый раз»?

- Ох, мистер Манчини…Понимаете ли, Комо ведь очень капризное местечко, если изволите так выразиться. Частенько туда может нагрянуть и гром, и прилив, да такой, что потом не подойдёшь к нему ближе, чем на полкилометра. Мы вот в прошлый раз и напоролись на такое явление.

Пока Алонзо говорил, я почувствовал как Карнэла (до этого времени сидевшая тихо) придвинула свою руку чуть ближе ко мне. Сердце затрепетало. Она продолжила, сложив все, кроме двух пальчиков в кулачок и начав постепенно двигать ими, как бы заставляя шагать. При этом, она всё также смотрела в окно, находившись в полу-повёрнутом состоянии. Я медленно, без резких движений переложил свою руку с колена на сиденье, пока Алонзо вновь о чём-то болтал. Карнэла почувствовала это и на момент замерла. Но спустя пару мгновений она продолжила начатое, к тому же, ещё быстрее, чем прежде. И вдруг, совершенно неожиданно для меня и моего страдающего сердца и жаждущей души, наши руки соприкоснулись. Жаркий холод пронёсся по моему телу, пытаясь усмирить разум, но это было невозможно…О, Карнэла! О, маленькая проказница, милое создание! Что же ты делаешь со мной, с моими сжимающимися чувствами, желающими выпорхнуть наружу и разлететься вокруг тебя. Её прикосновение было чарующим, как свет тёмной, таинственной луны посреди ночи. Оно как запах алого, совершенно одурманивающего вина, которое ударяет в голову после каждого глотка.

- Вы согласны, мистер Манчини?

Я вопросительно взглянул на коллегу, теряясь в догадках темы их разговора. Карнэла непроизвольно отпрянула, заметив мою потерянность, и принялась дальше разглядывать что-то в окне.

- Прошу прощения, сэр, немного задумался и потерял нить разговора.

- Мы с Базилио говорили о том, насколько сильно Милан отличается от пригорода. Жизнь в нём бурлит и никогда не останавливается, люди словно в центрифуге проводят день за днём в одном и том же ритме.

- Да, думаю так и есть. Моё впечатление о нём ровным счётом ничем не отличается от сказанных вами слов.

Когда моё участие перестало быть столь важным, напарники снова погрузились в беззаботную беседу ни о чём, а я всю оставшуюся дорогу продолжал тешить себя надеждой об ещё одном, хотя бы одном прикосновении моей маленькой нимфы. За те полчаса, которые нам пришлось трястись в машине, Карнэла взглянула на меня лишь раз, и то наполовину, если можно так сказать, - через стекло окошка, в которое глядела, не отрываясь, словно зачарованная. Я заметил, как скалистые пейзажи начали сменяться более пологой и мягкой местностью, что привело меня к мысли о скором прибытии. И я не ошибся. Спустя небольшое количество времени, мы уже доставали необходимые инструменты для работы и переносили их ближе к берегу, параллельно наслаждаясь видами, окружающими нас. Они и вправду были прелестны: яркое солнце, озаряющее своими золотистыми лучами кожу, бархатистый песок, нежно окутывающий пальцы ног, ветер, тихо шепчущий на ухо своим переливающимся бормотанием, - всё это заставляло на миг забыть обо всём и просто потянуться к небу, всплыть к облакам...

Я почувствовал, что Карнэла застыла позади меня, словно не решаясь сделать шаг вперёд, волнуясь, как море во время прилива. В один миг мне удалось поймать едва заметный вздох, что томился в её груди. Она была боса, как тогда на холмике. Её бледная кожа озарялась ярким солнечным пламенем, кудрявые волосы переливались золотистым оттенком, а глаза блестели, словно поймали искру, пролетающую мимо...