Василий

Введение

"Этот снег начинает мне надоедать" - сказал Василий, нервно почесывая свой подбородок, на котором, как он уверял, находилась его длинная седая борода. - "Никак уже не хватает сил мне счищать его с крыш домов, хоть это и едиственный мой корм... Да, возможно кому-то нравится снег, такой белый, блестящий и пушистый, каждую зиму приходящий к нам дабы радовать маленьких детишек, но для меня он вечный спутник холода, мороза, который при любом удобном случае пытается отморозить тебе лицо, уши, пальцы рук и ног, или что-нибудь ещё, менее приятное..."

Он резко засунул свою руку в карман и вынул оттуда деньги, небольшую свою зарплату, на которую он должен был проживать следующие два месаца, и с мрачным выражением лица сосчитал их - оказалось, что он уже успел потратить половину зарплат на коммунальные услуги, первые несколько пакетов с едой, разнообразие которой было удивительно для такой скудной зарплаты, и оплату штрафа за поломку лопаты, причем новой лопаты, модной, как кабриолет, и черной. "Вряд ли мне этой суммы не хватит" - так он выражался каждую зиму. До лета было как до луны, и он уже собирался идти на работу, как вдруг его подавил мощный кашель, и он свалился обратно в постель. "Видно, сегодня мне не судьба идти на работу" - повторял он, надевая свой пуховик, сапоги и шапку. - "Видно, болезнь меня прижимает..."

Ездя в маршрутке, Василий часто подумывал уехать куда-нибудь, где нету снега, где нет зимы, где ему не надо каждые полгода страдать от жутких морозов, от ярых снежинок, так и спешащих изрезать тебе лицо, туда, где тепло, туда, где солнце. Он мечтал уехать из этого города и жить на берегу теплого моря... А маршрутка тем временем проезжала мимо большого магазина, где Василий часто покупал на обратном пути дешевый хлеб. Василий медленно проводил его глазами и вышел из маршрутки. В очередной раз он ухватился за фонарный столб, в очередной раз сделал небольшой трюк и был уже за забором. Там его ждали те же люди, что и каждый день: его соработники и начальники. Он поздоровался с ними, как обычно пошел к складу инструментов - лопат, грабель, даже мачет для льда - и взял лопату с надписью "Павлов В. П." и направился к уже давно пришедшим работникам, сидящим на скамейке и на ближайших сугробах.

"Мы сегодня будем убираться на улице Мира" - сказал самый высокий из них, - "А те, кто придут позже восьми, будут убираться на 50 Лет Октября. Мы сейчас уже пойдём, посмотри на время, так что ты останься здесь и скажи первому, кто придет сюда, что они убираются на 50 Лет Октября". Они ушли. а Василий остался сидеть на скамейке, которая, вероятно, уже была под ними час или, может быть, больше. Теплая и, казалось, мягкая скамейка не отдыхала от труда уже полтора часа, как за воротами показался довольно молодой человек, на вид ему было лет 25, не больше. Он подошел к Василию, поздоровался и спросил, где начальник. Василий показал на небольшое бетонное сооружение на трех опорах, встал со скамейки, сказал, что ему пора идти, и пошел на улицу Мира.

Уже все ходили и счищали снег со служебных построек и сгребали с дорог в кучи в начале, середине и конце улицы, а крыши все ещё лежали под снежными шапками, как будто собираются обвалиться. Василий взял трех человек, которым оставалось только поправлять кучи снега - иначе они уложатся слишком рано, а премия все равно достанется самым старшим, натянул ленту, и сказал им помогать убирать снег с крыш. Большие куски снега падали со зданий, а на асфальте оставались лишь небольшие кучки, которые каждый раз приходилось убирать дворникам снизу.