Василий Роте

Глава 1 Начало

Петру Ильичу Самохвалову посвящается, учителю от благодарного ученика.

Вызов к "дядюшке" не сулил ничего хорошего. Вася, как и Петр Ильич, был из остзейских немцев. Дядюшка был старшим партнером в Южном обществе товарных складов, управляя всеми значимыми делами внутри корпорации. Будучи уже глубоким стариком почти 60 лет, Петр Ильич все держал в своих "ежовых" рукавицах, и знал все о всех. Он знал по имени последнего приказчика, и помнил о дне тезоимения его супруги, или о днях ангела детей прочих партнеров и крупных вкладчиков. Обычно, купцы очень наплевательски относились к своему здоровью, и к здоровью своей жены, и близких. Не редкость было, когда купец женился на молоденькой купчихе, с приличным приданым. Часто старые жены жили недолго, ввиду плохой заботы о своем здоровье. Это обычная норма нашего времени. Но не таков был Петр Ильич.

Петр Ильич был женат вторым браком, от первого остались взрослые сыновья, и из них был выделен только самый старший, 42 лет. И это считалось, что сын выделился еще слишком рано. Самохвалову приходилось соответствовать своей молодой жене, от которой у него были только дочери. Заведя своего личного мага врачевателя, он обращался к тому не реже раза в месяц, несмотря на крупные суммы вознаграждения за подобные лечебные процедуры и советы. Маг пользовал и жену "дядюшки", что приводило в страшную зависть ее злейших подружек.

Еще в стародавние времена, спасаясь от очередной войны в немецких княжествах, прадед Васи переехал жить сначала в небольшое местечко Айзпуте, населенное сплошь иудеями, а уж после войны, постепенно перебрался сначала в Митау, поближе к центру власти Герцогства Курляндского. Предки Васи, в свое время, вдоволь натерпелись "обстоятельности" Фридриха-папы, и того же ждали от его сынка, Фридриха II, впоследствии названного "Великим." Сынок-Фридрих всерьез взялся за нацию пьяниц, лентяев и разгильдяев, намереваясь сделать из немцев обстоятельных бюргеров и юнкеров. И это ему удалось. Сначала гений Фридриха выиграл несколько войн, а потом он принялся и за саму нацию.

После этакого перевоспитания, осталась в остзейских немцах Фридриховская обстоятельность, расчетливость, экономность и деловитость, хоть и обрусели они совершенно, приняли православие и женились на русских.

Уже после смерти всесильного Бирона, дед Васи переехал жить в ТьмуТаракань, сначала как приказчик купцов Самохваловых, а уж потом, его сын (и отец Василия) стал младшим партнером в одноименном товариществе на паях.

За такую обстоятельность, не суетливость и разумность Петр Ильич и ценил Васю, так что тому доставались дела, требовавшие честности и деликатности. Но раз такие дела были особыми, то и были таковые достаточно непростыми, осложненными нешуточной угрозой исполнителю. К своим 30 годам Вася еще не успел жениться, и отец его, Юлий Иоганович, еще не выделял сыновей из семьи, и планировало это сделать не скоро. А нечего капитал семейный распылять, доля купеческая требует разумности. Так что служил Вася пока приказчиком в Обществе на Паях купца Самохвалова, трудился и на своего отца, и на иных пайщиков, но подчинялся только Петру Ильичу.

Вот и на этот раз, приветственные слова Петра Ильича были благожелательными и внешне добродушными: “Здравствуй, мой румяный мальчик. Как ты возмужал, то. Видел бы тебя твой дед. Но негоже, такому молодцу сидеть в конторе и по примеру Гобсека жизнь проводить над гроссбухами. Ты семьей не обременен, засиделся в наших конторах, пора тебе в поездку. Знаю, знаю, что просил у папеньки дозволения жениться, вот после поездки и решение примем об этом. Я сам тебе невесту подберу.

А поедешь ты в Индию и Синд, Разведаешь ситуацию с товарами там, да связи установишь с купцами. Туда добираться тебе морем, дабы увидеть Африку, что там покупают и что оттуда можно привезти, посетишь Индию, Малайю, доедешь до Ханьцев. Вернешься чугункой. Приказчика, с закупленными товарами отправишь морем обратно, дабы не накладна перевозка товаров вышла бы. Образцы и ценные товары возьмешь с собой. В дороге будешь письма мне писать, с описанием поездки. Да дам тебе помощника, сведущего в специях и пряностях, да иных колониальных товарах. Поедет с тобой Визус, он и кассу держать будет. В поездку поедешь завтра. Иди, собирайся. Ну С Богом, и не благодари, сам знаю что милость оказываю тебе.”

Сказал Петр Ильич это неторопливо, размеренно. Внимательно наблюдая за мной. Но и слова вставить не позволил.

Похоже, тесно стало Титану, как многие его называли, в родных Пенатах. Почуял он жажду наживы и запах чистогана в заграницах. Уж слишком много иностранных купцов появляется в порту, чудны их рассказы, да златые горы манят. Мечтает Петр Ильич стать монополистом в том, что нужно Князьям, да и хочет, может, Самохвалов стать незаменимым, к власти приблизиться.

Вот так и началась поездка Василия Юльевича Роте в Индию и далее.

Глава 2 Кнанарианские острова

Письмо 1-е. 13 генваря 1051г. Отправлено с острова Мадейра.

Глубокоуважаемый Петр Ильич, письмо сие писалось во время морского и океанского перехода, так что не обессудьте если на него попали брызги воды или перо неровно выводило буквы.

Сего дня пишет Вам приказчик Роте о своем путешествии и дает отчет о увиденном и смотренном самолично. В 12 числе декабря мы, вместе с Визусом, погрузились на борт судна “Астролябия”, от судоходного товарищества “Северная Звезда”. Судно сие является их флагманским, и оснащено весьма недурственно. На борту есть барказы, для спасения пассажиров в пору опасности и корабельного крушения. Идет сие судно из Риги в сторону Индии, с заходом на остров Мадейра, Тенериф и Капскую область.

Помимо пассажиров, судно перевозит и товары, предназначенные для торговли и снабжения в колониях.

Выкупили мы каюту целиком, для 2-х путешествующих Вторым классом, с питанием и обслуживанием. Отчет о понесенных расходах Вам отправит уважаемый Иосиф Визус.

Перед отходом происходило у нас водоосвящение и молебен о благополучном путешествии; после молебна кропили все судно освещенною водою. О! С каким усердием преклоняли мы колена свои пред всевышним. Молили его о еже попустити совершити нам водное путешествие наше здраво и невредимо и возвратиться безмятежно восвояси во славу отчизны нашей, в пользу человечества и свою. При провозглашении многолетствия палили мы изо всех пистолей по одному выстрелу. Снимемся с якоря завтра поутру. Ветер стоит О-й и ночи пресветлые: самое бы удобное было время для нашего плавания. Жаль, ежели мы его пропустим без пользы и принуждены будем проходить все опасные места, начиная от Буяна до Немецкого моря, в темные и, может быть, бурные ночи.

Корабль не малый. В команде числится и маг Хворостов Сергей Сергеевич, дабы лечить команду и пассажиров. Маг имеет разряд невеликий, всего 5-й. Но владеет 3-мя стихиалями - водной, ветряной, и жизненной

В Риге мы закупили 4 амулета для лечения. Если надо будет зарядить, то сможем договориться с магом.

Капитана ждем мы сегодня в ночь; итак, ежели ветр не попрепятствует, то с божией помощию смогли мы наутро 18 дек и сняться.

Поутру при восхождении солнца и до 8-го часа был совершенный штиль; однако же колдун не переставал колдовать в нашу пользу: около 9-го часа началось маловетрие от NО; мы колебались между страхом и надеждою, но наконец подул тихий ветр от NО; тотчас отдано было приказание отдать швартовы, и мы отвалили от пирса. Как было сказано мне первым помощником, сильную помощь в этот момент оказывает маг, играющий роль буксира, дабы не вызывать оный из капитанства порта и не принимать на борт лоцмана.

При наполнении парусов салютовала крепость 7 выстрелами. На брандвахте, когда мы мимо ее проходили, поставлены были люди по сеткам, кои желали нам счастливого пути трое кратным ура! Здесь простились мы с провожавшими нас приятелями; какое каменное сердце не было бы тронуто сею картиною!.. Сердечные их желания нам сопутствовали; теплые молитвы возносились к престолу всевышнего!

(На месте этих строк остались расплывчатые пятна, возможно слезы попали на письмо, или брызги). Наконец мы одни, думал я, и не мог удержаться от слез... Наконец сделано начало тому делу, чрез которое могу я себе приобрести опытность, репутацию и самое счастие...

Большую часть пути корабль “Астролябия” идет под парусами, и только опасные воды проходит под паровой махиной, и в безветрие. Но такой погоды пока не случалось на нашем пути.

Первые 3 дня самочувствие мое было неважное, отказывался от еды и питья, но по уверению Иосифа - это обычная ситуация, и надо заставлять себя пить и есть, иныче только хуже будет.

На третий день самочувствие мое пришло в норму и я даже успел заметить как мы прошли Зунд, издали был виден Копенгаген и форты.

24 декабря. Сочельник. Немецкое море встретило нас непогодой и легким, как говорил капитан за ужином, штормом. Мне было не по себе и с трудом ел, хотя повар расстарался и приготовил Рождественский ужин. У островитян сегодня обычный день.

27 декабря. Встали на якорь на Спитгетском рейде, пережидаем весьма неприятный шторм в Английском канале, близ Портсмута. Во время отстоя пополняли запасы угля. До чего это грязная вещь - уголь. То то дело паруса.

30 декабря. Три дня продолжалось наше плавание в Английском канале, и только 2-го генваря, в 12 часов ночи, мы вышли на широкое раздолье западного океана. Время было чудесное, небо ясно, поверхность океана едва колыхалась зыбью, Ветер был попутный, казалось, все благоприятствовало нашему плаванию; с наслаждением глядел я на “Астролябию” скользившую по гладкой поверхности моря; окрыленный бом-брамселами, она едва наклонялся на подветренную сторону, и бежал со скоростию 8 миль в час; какое наслаждение для меня приближаться быстро к цели своего предназначения! Какое странное чувство видеть себя в безграничном пространстве окруженным тысячами опасностей! Я все-таки не мог вполне налюбоваться картиною моря, и, долго еще оставаясь наверху, с наслаждением вспоминал о минутах спокойной стоянки на рейде, вдали от волн и ветра. На баке стоял наш маг - Сергей Сергеевич, оказывается, принимал самое деятельное участие в прохождении Английского канала, и будет следить за судном постоянно, пока не пройдем Бискайский залив, по его словам, весьма бурное и опасное место. По его словам, роль магов весьма велика в наше время, но обычные люди это не понимают, т.к. редко сталкиваются с проявлением магии. Сейчас все больше торговцы и моряки полагаются на паровые махины, а это, по его словам, весьма дорогостоящие устройства, при том ломающиеся. А ветер - вот он, и маги никогда не подведут, особенно если они хорошо обучены и опытны. Однако, магия весьма не дешевое удовольствие. Я услышал, что маг обходится судоходному товариществу ничуть не дешевле содержания парового двигателя.

13 генваря я увидел Мадейру. Слава Богу.

Письмо 2-е. 21 генваря. Тенерифе

Любезный дядюшка, пишу тебе 2-е письмо. Я начал его писать еще по отходу от Мадейры. Мы будем стоять 4 дня у Тенерифа, и дай Бог, я успею послать отсюда и 3-е письмо.

Генваря 15-го, при С. В. ветре, мы отправились от острова Мадеры. Время было благоприятное. Через два дня после отбытия из залива Фунчальского, перед нами появился из волн океана самый главный остров из числа Салвахских. Он не более десяти верст пространством, и состоит из скал, возвышающихся на 150 сажень над морем. Обломки, беспрестанно падающие с утесов его, показывают, что эта необитаемая громада ожидает только сильного землетрясения; тогда развалится она и исчезнет в безднах Океана. Здесь нет места человеку. Море яростно разбивает волны свои об утесистые, неприступные берега. Мы могли различать только голые скалы, глиняного цвета, и кустарники, покрывающие высоты утесов. Птиц, живущих в сей пустыне, такое множество, что они, будто туча, затмевают солнце подымаясь стаями.

Пребывание на Мадейре удивило меня. Надо пробыть 30 дня под парусами и месяц не сходить с палубы, чтобы вполне согласиться со мною, что можно позабыть обо всех удовольствиях береговой жизни, и свыкнуться с мыслию, что на свете не существует ничего более, как море и корабль. Но когда при первой возможности я съехал на берег, то я не мог себе представить, чтобы вид земли и зелени мог произвести на человека подобное впечатление. Я был как сумасшедший, как ребенок, которому дают игрушку; мне казалось, что для меня начинается новая жизнь, что я переродился. Если многие так жестоко жалуются на нашу обязанность, на жизнь торговца, то я уверен, что за все опасности, за все труды, сопряженные с этой службой, есть достаточные вознаграждения. Мне возразят, что береговой человек может пользоваться удобствами жизни и не подвергать себя никаким лишениям; но оценяет ли он эти удовольствия, в состоянии ли он испытать те приятные ощущения, которые наполняют душу пассажира, после продолжительного перехода? Я уверен, что куст зелени, женское лице, не говоря о красавицах, не произведут впечатления на берегового человека, тогда как для торговца после морского перехода все имеет особую прелесть.

Дома на острове Мадейра построят почти так же как и у нас, небольшие одноэтажные дома с белыми стенами. Только стены делают не из мягкого камня, а по другому. По стенам домов бегают вполне увесистые ящерицы, которые поедают мух и комаров. Климат на острове, не смотря на сильное солнце, весьма умеренный, т.к. рядом находится достаточно холодный океан.

На Мадейре выращивают виноград сорта мускатель и из него делают вино, мадейру. Сладкое вино выдерживают несколько лет в бочках, и продают во Францию и Англию. Это вино способно выдержать морские перевозки и не киснет по дороге. Вкус у него весьма изысканен и я прикупил несколько ящиков этого вина, чтобы предоставить Вам на пробу. То вино, которое доставляет к нам мусью Рошель не идет ни в какое сравнение с мадейрой, и это вино вполне уместно подавать на стол даже его Сиятельству графу Палену.

В 4 часа утра, на другой день, Тенериф был у нас в виду, но покрытый туманом. Знаменитый Пик его, то показывался, то исчезал и воздушных волнах. Остров был от нас в 60-ти верстах говорят, будто он виден бывает даже в 200-х верстах. Ветер от NNE вздувал паруса наши и быстро двигал нас по легковолнуемому пространству вод. Мы обошли мыс Анага, и оставили вправо три скалы Наго. — В час по полудни были мы в виду Санта-Круза и его полукруглого залива, который не может однакож вмещать более 12-ти судов. По обыкновению, наш капитан потребовал лоцмана, и в 5-ть часов вечера барка с несколькими людьми, провела нас к пристанищу. Отправившись к берегу на прибрежных лодках, и приближаясь к нему, я мог хорошо рассмотреть положение Санта-Круза: он находится в низкой долине, при подошве утесистой горы. Колокольни и мирадоры домов разнообразят длинную линию, по которой протягиваются городские строения. Никакой зелени не видите на растреснутых обломках базальтовых громад, образующих собою грозные стены вокруг города и гавани. Удушающий жар отражается солнечными лучами от этих волканических твердынь.

Наш маг отдохнул после трудных вахт при прохождении Бискайского залива, это потребовало от него изрядных усилий, что бы не попасть в шторм, который бывают весьма коварны, и поэтому он сопроводил меня в Санта-Круз.

Мы пошли в Санта-Круз сквозь деревянные городские ворота. Город показался мне довольно велик и миловиден; его прямые, широкие, просторные улицы украшены тротуарами из мелких, круглых и не ровных каменьев, с закраинами из лавы; мостовая пыльна и усыпана мелким кремнем; строения вообще приятного вида. Обыкновенно, почти у каждого из здешних домов находится обширный двор, окруженный открытою галлерею на столбах, которая служит сенями и магазином. Посредине двора строится водоем, для стока дождевой воды, из которого вода процеживается в маленькие резервуары, сквозь пористый камень; эти водохранилища украшаются снаружи красивым колодцем в Мавританском вкусе, и обсаживаются цветами. Переход с одной стороны двора ведет к главному корпусу дома, построенному в два этажа. Комнаты, у которых потолки устраиваются из голых досок, кажутся мрачными, потому, что бывают весьма обширны; но это дает прохладу, а ею всего более дорожат в здешнем жарком климате. Стены, чисто оштукатуренные, убирают разными духовными изображениями, плохо гравированными, и маленькими зеркалами.

На городской площади, неподалеку от пристани, внимание мое обратилось на фонтан, из которого летом изливается вода только в известные часы. Каменный образ Богоматери поставлен на обелиске из белого мрамора. По углам подножия сего обелиска видны статуи четырех последних властителей Гуанческих, первобытного народа, некогда обладавшего островом; головы сих Королей в лавровых венках, и они представлены в каком-то восторге, поднимая к небесам человеческие кости. Сергей Сергеевич весьма любезно мне перевел испанскую надпись, где сказано, что заступлением Богоматери, Испанцы успели искоренить Гуанчей, народ пастушеский и военный. Бассейн фонтана сделан из черной лавы, и белизна мрамора статуй приятно разнообразит с цветом его. Воду доставляет в сей фонтан источник, который, перебираясь по рытвинам, проведен в город деревянными трубами, утвержденными на подмостках. На этой площади, лучшей из трех, находящихся в Санта-Крузе, по вечерам производятся военные смотры и ученья гарнизона и милиции. Я смотрел несколько церквей; они обширны, но не изящного зодчества. Привески, плохие картины, безмерная роскошь позолоты безобразят их своею пестротою. Дым маленьких восковых свечек, зажигаемых тысячами перед алтарями разных святых, коптит своды и образа. Неприятный запах слышен из церковных погребов; в них хоронят мертвых, следуя старому весьма дурному обычаю, и от того все церкви здешние испещрены эпитафиями.

Письмо 3-е. 22 генваря. Тенериф

Любезный дядюшка. Ваш Вася продолжает описание острова Тенериф, дабы дать представления Вам о других местах и народах.

Остров Тенериф, благодаря своим долинам, горам и береговым возвышениям, соединяет все роды, температур, кроме холодной. Больным, как Говорят, можно посоветовать вместо лекарства благовонный воздух здешнего города Оротава. Островитяяне предпочитают даже Тенерифский климат Итальянскому. От того на острове большое стечение народа. Иностранцы, купцы из различных стран Европы, отличаются разнообразием своих национальных одежд. Смуглые Африканцы с мыса Могодора, которых узнаете по их чалмам, калкам привязанным к плечу, и полусапогам из красной кожи, беспрестанно встречаются по улицам. Нищие надоедают путешественнику в Санта-Крузе, и бесстыдство их не уступает неопрятству их одежды. На каждом шагу, нас приветствует нищий и просит исполнить вашу картиллу (Leerle a ипо la cartilla — учтивое выражение Испанское, cuartillo значит и четверть реала Испанского). Испанцы расхаживают важным шагом, закутавшись в суконные плащи, которые носят они летом и зимою. Священники, пустынники, монахи, толкаются по тротуарам; шагу не сделаете не зацепившись за их рукава, которые беспрестанно целуют у них набожные прохожие. Купцы останавливают духовных людей, дают им небольшие монетки и просят молить Пресвятую Богоматерь о помощи в торговых предприятиях. В Санта Крузе есть Инквизитор; но ревность Святой Коллегии умеряется здешними коммерческими нравами. Под влиянием Испанской политики, Инквизиция ограничивается здесь только наблюдением за ввозом философских и вредных книг, и преследованием Франк-Масонов. Росписи, выставленные в церквах, показывают благочестивым людям, каких именно книг должны они убегать. Эти каталоги весьма любопытны: под равным проклятием видите вы в них самые отвратительные и самые высокие произведения ума человеческого. Иногда цензоры Инквизиции попадаются в забавные ошибки; несколько лет тому, не читавши, они обрекли проклятию книгу о Революциях, думая, что в ней говорится о каких нибудь возмущениях политических, а это было превосходное Математическое сочинение о революциях (т. е. поворотах) небесных тел! Впрочем на строгость цензуры здешней могут роптать не многие, занимающиеся чтением, а вообще народу, или большей части жителей, не велика нужда до цензуры, ибо он просто ничего не читает. Всегда занятые пением духовной песни, всегда перебирая рукою четки, ремесленник, виноградарь, земледелец, обутый в свои эспадрили (Род обуви), с шелковою сеткою на голове, даже идя по рынку и по улице напевает псалмы. Встретится ли вам за городом погонщик муллов, разнощик, крестьянин — у всякого в устах какая нибудь духовная песня, или Господи помилуй.

Я не согласен с людьми, осуждавшими наряд Тенерифских женщин; их короткая юбочка, из шерстяной материя желтого цвета, с черною широкою бордюрою, право, очень красива. Мантилья, которую подымают они на голову, до самого лба, чтобы закрыть шею, плеча и руки, показалась бы одеяньем неловким и безобразным, при их круглой шляпке, но женщины здешние умеют пособить неловкости этого одеяния особым щегольским манером надевать мантилью. Богатые женщины, ходя только в городе, и то в часы прохлады, не имеют надобности носить шляп, и материя, из которой делают они мантильи, бывает саржа, или даже кисея, с кружевною обшивкою. Моды Французские успели завоевать себе несколько прелестных охотниц до щегольства; но влияние Испанских нравов придает даже и этим щеголихам, что-то суровое и принужденное. Походка женщин здешних медленная, физиогномия угрюмая; своими веерами закрывают они в половину лице, и никогда не оборотятся к. вам, какие бы учтивые ласкательства ни начали вы говоришь им. Вообще они смуглы и сухощавы; рты у них слишком велики, носы слишком орлиные, но зубы их прелестны, брови красивы и глаза живые.

В образованных обществах здешних, иностранца всегда встретят и примут ласково. Едва входит гость, по здешнему обычаю, подносят ему рюмку мадеры и сигарито — род небольших сигарок из крошеного табаку, завернутого в трубочку из тонкой бумаги. На Тенерифе, как и везде в торговых колониях, жадно слушают вести из Европы и с любопытством читают журналы. Каждого прибывшего вновь, окружат, засыплют вопросами; но за то готовы здесь отплатить вежливостью и услугою всякого рода — поведут нас смотреть все редкости, все замечательное, готовы рассказать вам всякие подробности, и услужить вам во всех ваших надобностях. Я одолжен дружескому участию особ, известных знаменитостью имен своих и степенью чинов, теми исследованиями, которые, менее нежели в неделю пребывания моего на Тенерифе и других островах Канарийских, успел собрать.

Архипелаг Канарийский находится между 27° 39' и 29° 26' сев. шир. и 15° 40'-20° 30' зап. долготы, от Парижа. Он состоит из семи островов: Лансероты, Фортавентуры, Великой Канарии, Тенерифа, Гомеры, Пальмы и Ферро. Несколько каменных утесов, возвышающихся из бездн моря, образуют собою островки Алегранза, Клара, Грасиоза и Лобос (веселый, светлый, приятный и волчий), но они не стоят упоминания.

История этого архипелага исполнена чудесностей. Если хотя немного верить предположениям, то легко убедиться в поэтическом веровании многих, будто Канарийские острова суть обломки древней Атлантиды, этой обширной земли, навсегда погибшей и поглощенной волнами моря, во время ужасного наводнения и переворота, когда море разрушило перешеек Гибралтарский, разъединило Европу от Африки, и страшно хлынуло в западный берег Африки. Здесь кто осмелится спорить против этого? — Здесь, может быть, протягивалась от Асорских островов до Зеленого мыса, эта обширная земля, обильная, прекрасная, кипевшая народом, который Платон заставляет говорить в своем Тимее: «о Солон, Солон! все вы, Греки, дети!» Здесь, может быть, простиралась эта область баснословия, о которой говорили Омир, Дионисий Аликарнасский, Диодор Сицилийский, Страбон, Плиний и столько других — земля волшебств, знаменитая в Греческой Мифологии, виденная Атласом, Геркулесом, Персеем, земля Амазонок и Горгон, где жили Питасы, цвели Гесперидские сады, с их золотыми яблоками, жилище поэзии, погруженное в бездны морские, так, как мир древней Поэзии и Мифологии погрузился в бездны веков.

Народ гуанчей населял эти острова.

Такой рассказ я услышал от испанцев: - “В 544 году, Фернандез де-Луго, аделантад Испанский, приплыл к Тенерифу с 1000 воинов и несколькими магами, и после многих бесплодных покушений, оставил наконец свой укрепленный лагерь близ Аназа (Санта-Круза). Он приблизился к горам, окружающим область Таоро, желая осмотреть местоположение. Властитель, Бенчомо, сведавший об его походе, отправился из Оротопала (Оротава), оставя брата своего, Тингвара, в засаде, на краю долины Асентехо, куда Испанцы безрассудно осмелились войти. К войску Бенчомо присоединилось неисчислимое количество магов, проживавших с племенами гуанчей. Хорошо рассчитанными соображениями, Бенчомо угадал все намерения неприятеля, и с отличным войском скрылся в ближних лесах, дабы кончить дело решительным ударом. Де-Луго прошел трудной дефиле, не замечая ни какого движения: все было тихо и спокойно; маги иллюзий наложили чары сокрытия на войско Гуанчей; Гуанчи ожидали врагов при их возвращении. Испуганный уединением места, боясь нечаянных нападений, предводитель Испанцев воротился назад, гоня перед собою многочисленные стада, нарочно оставленные Гуанчами, чтобы затруднить его отступление. Едва только Испанцы вступили снова в роковую долину, войско Тингвара показалось на всех окрестных высотах, и с страшным криком начало губить врагов, маги земли скатывали на них огромные утесы. В то же время, Гуанчи, скрытые в лесу ринулись в битву, а Бенчомо и его маг огня пресекли отступление Испанцам. Сжатые в тесном ущелье, где нельзя было развернуть рядов, Испанцы старались только спастись от гибели, от магического огня и сильного ветра, навеваемого магами воздуха, и в отчаянии тщетно призывали на помощь Св. Иакова. Де-Луго хотел одушевить подчиненных своим примером, но у него было мало магов, и они были испуганы; но уступил числу неприятелей и выгоде их положения, едва успевши, с сотнею воинов, после тысячи опасностей, выйти из ущелья. Среди жаркой битвы, говорят Историки, Бенчомо явился на поле сражения, и нашел своего брата, раненного копьем и сидящего на краю одного ущелья. «Как», воскликнул Бенчомо — «твои воины сражаются, а ты сидишь в бездействии?» — Я победил — спокойно отвечал Тингваро — как полководец, я кончил свое дело; пусть теперь мои воины оканчивают свое — истребляют врагов, вли прислать целителя, дабы от исцелил мои раны.

«Но битва при Асентехо была последним днем славы для несчастных Гуанчей. Неслыханные бедствия следовали за сею победою; счастие оставило победителей, Испанцы начали выслеживать магов Гуанчей и убивать их по одному, и Испанцы подчинили побежденных тяжкому игу. Прекрасные острова утратили даже имя, которым славились дотоле; несчастные обитатели их были преследуемы даже в самых неприступных убежищах; одни из них бросались с вершины утесов, и погибали бесплодными жертвами за отечество, которого уже не могли защищать; другие умирали с оружием в руках, третьи пробовали улететь в Африку, а кто переживал общую погибель, делался рабом и был продаваем в невольничество чужеземцам. В тогдашние времена варварства, победители думали, что им все позволено с полученною ими добычею. События и дела, могущие занять внимание Историка, были забыты, и только через восемдесят лет потом, добродетельный маг (Алонзо Эспиноза) взял перо, чтобы передать потомству описание свирепства Испанских разбойников, гордо называвших себя героями и победителями. Описывая беспристрастно, Эспиноза не побоялся отдать справедливости погибшим туземцам и их магам, и осудить злодейства их избителей, земляков своих.”

Таковы были Гуанчи, по рассказам самих Испанцев. К трогательным эпизодам, рассказанным нами, можно бы присовокупить еще множество подробностей, исполненных драматического движения и яркой местности.

Возвращаясь с прогулки нашей на Тенерифский Пик, мы встретили много таких хвастливых расскащиков. Я участвовал в этой прогулке, вместе с офицерами нашей корветты, и путешествие наше было вместе ученое и живописное, топографическое и веселое. Каждый из нас ехал верхом на лошади, а в особых вьюках везли наши запасы и плащи. Мы взъехали сначала на высоты около Лагуна, со стороны Санта-Круза. По дороге, огороженной по краям кусками базальта, пред нами раскрывались поля, усеянные волканическим шлаком, на которых растет плохой хлеб, а перед бедными хижинами нас встречали полунагие дети, и поздравляя нас, протягивали руки, прося милостыни. По местам видны здесь кактусы и молочай. Но перед Лагуною местоположение открылось привлекательнее; направо виден был густой, зеленый лес; перед нами, до самого города, поля, засеянные маисом, хлебом, просом. Небольшое, хорошо обработанное пространство это было некогда покрыто водою.

Кроме трех главных городов на Тенерифе, Санта-Круза, Лагуна и Оротава, есть здесь еще множество местечек и селений, расположенных на 240 верст в окружности пространства, составляющего весь Тенериф. Вообще народонаселение простирается до 80,000 человек. Хотя обильный хлебом, Тенериф принужден иногда, в неурожайные годы (ранее, маги Гуанчей делали плодородной почву и ускоряли рост растений, ныне те маги погибли), получать его с Лансероты и Фортавентуры. Но в замен того, виноградники здешние производят более, нежели все другие острова в сложности. Вывоз вина, двух сортов, Малвоазии и Видонья, простирается ежегодно от 20 до 25,000 бочек. Здесь также производят большой засол рыбы, между прочим макрели, и продажа этого товара составляет важный доход острова. Скотоводство невелико; несколько стад коз и овец бродят кое-где. Из числа вьючной скотины, верблюды, перевезенные сюда с Африканского берега, развелись очень хорошо. Кроме вина и красильного моха, Тенериф торгует еще деревянным маслом, сухими плодами, льном и шелком. На остров еще выращивают кошениль, весьма хорошего качества, но дорогая кошениль не выдерживает конкуренции с немецкими красками.

Канария имеет почти круглую форму, от 60-ти верст во всех диаметрах, и 220 верст в окружности. Волканическая и мало плодородная к северной части, почва сего острова обилует в остальных частях богатыми возвышенностями, где производятся маис, хлеб, вино и сахар.

Ферро, самый малый из всех островов Канарийских, 28 верст в окружности, с 5000 жителей, не заслуживал бы особенной важности в глазах путешественника, если бы не вздумалось Птоломею избрать его, как самую крайную точку земной поверхности на запад, и провести через него первый меридиан долготы.

Глава 3 Южная Африка

Письмо 4. 24 марта. Мыс Доброй надежды.

Первая страница письма была повреждена водой и нечитаема.

Выехав из Санта-Круз, 27-го генваря, мы достигли до Мыса Доброй Надежды 26-го марта, и после 60-ти -дневного пути, пристали на оконечной точке юга. Перед нами открылись новые моря; за ними Индия.

С высоты мыса, которым кончается Южная Африка, с высоты крутой и плосковерхой горы, называемой Столовой горою и оканчивающей собою предел земли, я пишу Вам письмо. Теперь разделяют нас с Вами пустыни, куда не проник еще след человеческий. От нас к северу лежит обширная, неведомая земля, а к югу обширное и неведомое море!

Астролябия бросила якорь в Фолс-Бей, верном убежище для судов в продолжение бурного времени года, времени порывистых гибельных ветров. Ступив на берег, мы вошли в Симонс-таун, чистенький городок, состоящий из одной улицы, с единственной церковью, больницей, городским садом и школой. Его окрестность чрезвычайно живописны, обставлены декорациею Гор, покрытых богатой зеленью, густым кустарником, роскошными цветами кактуса и других тучных растений.

28 марта Астролябия снялася с якоря и взял пелинг на Кап за каменным углем. Мы рассудили ехать туда же сухим путем, по берегу моря. Негодный маленький шарабан, в четыре лошади, и Готентот-возница представились к нашим услугам; но, к общему удивлению пассажиров-европейцев, мы ринулись на колесах в волны, по которым бежали привычные кони, придерживаясь земли на близкое расстояние. Причина этого странного способа езды та, что колеса в воде не так глубоко врезаются в топкий песок, которым покрыт весь бесплодный берег, усеянный китовыми скелетами, из которых поселенцы и рыбаки городят иногда заборы жилищ и садов своих. От времени до времени наезжаешь на небольшие заведения, устроенные для приготовления рыбьего жира.

Миновав топкие бугры песку, мы своротили наконец на приятнейшую дорогу. Цветущая равнинка скоро привела нас к небольшому притону, где замечательная в пустынях Африки вывеска на латинско-английско-французском наречии привлекла наше внимание:

Life’s but a journey. Let us live on the road

Says the gentle shepherd

The gentle shepherd of Salisburi plain.

Под этой надписью портрет милого пастуха и под ним продолжение в стихах:

«Много здесь всего собрано для разных удовольствия публики в этой тесной гостиннице. В ней приют для людей и скота, и сколько потребуется хороших постелей вовсе без блох. Мы покинули родину нашу, и живем теперь здесь продажею пива: войди и отведай всяк, кто бы ты ни был».

Я присел в этой гостинице попить пива и принять обед и был вознагражден любопытной встречей. Мне встретился маг земли Ван-Дайм, который рассказал о золотых и алмазных приисках, находящихся к Северу от Капа. Он мне рассказал следующее повествование:

Старатели и маги, совместно, снимают песок, затем каменистый слой почвы, называемый большой золотоносной породой, и добираются до слоя глины (малой породой), в которой попадаются галька и обломки камня в смеси с железняком и зеленоватым диоритом. Всю эту массу, обычно влажную, сваливают в кучу около небольшого ручейка, там, где вздумается золотоискателю. Затем сооружают желоба, с одного конца узкие, с другого пошире, устанавливают их друг за другом, по два в ряд и подводят струю воды. В желоба насыпают приготовленную массу, и негры перемешивают ее так, что вода понемногу уносит сначала глину, а затем гальку и камни. Золото выпадает на желобов, и его промывают еще раз..Добыча золота, виденная мною сейчас, да и прежде, велась без всякого сознательного плана, как попало, день за днем. Здесь это довело людей до настоящего безумия. Нет сомнения в том, что золото тут находят в большом количестве. Как только весть об открытии новой россыпи разнеслась по стране, сюда со всех сторон стали приходить люди, так что сейчас, через три-четыре месяца после первой находки, здесь насчитывается уже 3 тыс. человек. Не все пришли ради золота, многие просто для того, чтобы развлечься. Сюда стекается много игроков, пропойц, публичных женщин и прочего сброда, живущего обманом и вымогательством. Маги внимательно следят, чтобы золото сдавалось в приемные конторы, а не вывозилось из городка золотодобытчиков.

Одни живут в нищете и убожестве, другие проматывают в игре все, что наживают, добывая золото. Действительно, было очень забавно видеть людей, которые несколько недель назад, наверно, не имели ломаного гроша, а теперь швырялись серебряными талерами, как будто это мелкие монеты,

Даже золото здесь не имеет никакой цены и, можно сказать, «как нажито, так и прожито».Интересно также, что здесь собралось уже много людей, а государство, кажется не обращает на это ни малейшего внимания – не собрано никакого налога с добытого до сих пор золота. Говорят и, возможно, не преувеличивают, что не то за последний месяц, не то со времени открытия здесь намыли 30-40 пудов золота, и не все оно ушло в руки контрабандистов. За этим зорко следят маги земли, но за всем уследить не могут.

Один приходит добывать золото и вскоре уходит, его сменяет другой – и так ежедневно меняются люди. Может быть, небезынтересно узнать, как здесь нашли золото. Один предприимчивый хозяин выращивал в своей ферме. Случайно он нашел немного золота и занялся его добычей. Однако, не зная этого дела, хозяин фермы по секрету попросил совета у одного негра, а тот сразу распустил слух о его находке.

Уже через месяц сюда хлынули люди из самых отдаленных мест провинции. Хозяин потерял почти всю свою ферму: все припасы его были расхищены, посадки погублены, да и дом едва уцелел. Он совсем разорился.

И вот рассказ про алмазы - Уже обследованные ранее ручьи и местности были свободно предоставлены населению. Имелось в виду, что алмазы будут сдаваться за определенную (низкую) плату правительству, но этого не происходит, развивается контрабанда. И тут маги также участвуют в контроле над алмазами. Алмазы предлагаются почти в открытую. Негры частных предпринимателей состояли раньше на казенной службе и получали 16 копеек в неделю. В то время трудилось до 2 тыс. рабов, теперь же каждый предприниматель берет рабов для собственных разработок, а правительство нанимает едва 200 рабов. Предприниматели платят рабам каждую неделю 24 копейки, правительство же платит нерегултся, что по крайней мере 2/3 алмазов пропадают для правительства, т. е. продаются частными лицами.

Это, собственно, и есть расхитители алмазов. Они берут немного сахара и муки и этим живут неделями, разыскивая алмазы. Самые большие находки были сделаны именно ими.

Промывка и добыча алмазов, состоит в следующем.

Землю без дальних поисков вскапывают, и под присмотром надзирателей и магов негры относят ее в сторону на головах в небольших деревянных мисках. Этот слой тоньше или толще, он имеет в глубину полторы, две, три пяди. далее следует песчаный слой, который здесь называют породой. Этот песчаный слой с примесью разного рода обломков камня таким же образом сносят в кучу другие рабы под особым наблюдением надсмотрщиков. Именно эта куча содержит алмазы, поэтому она охраняется днем и ночью. Другая часть рабов занята исключительно промывкой.

Они сидят в длинной узкой яме, глубиной в четыре-пять ладоней, наполненной проточной водой. Яма открыта со всех сторон, над ней сооружена лишь соломенная крыша.

В нескольких футах от негров, прямо перед их лицами, так чтобы все обозревать, в маленьких крытых сторожках сидят надсмотрщики. Каждый надсмотрщик, а их на этом промысле четверо, имеет под надзором шесть негров. Негры сидят плотно друг к другу на скамье, погруженной в ручей, по колено в воде, и у каждого из них в руках деревянная конусообразная миска. Между надсмотрщиками и неграми на противоположном берегу ручья лежит насыпанная порода. Негры время от времени зачерпывают маленькие его порции в свои миски и полощат в ручье. Глина размывается водой и уплывает. Затем негры медленно вычерпывают из батеки камешки, которые побольше, внимательно рассматривают их и отбрасывают. При этом негр, после того как он их тщательно рассмотрел, не должен оглядываться. Далее они внимательно разглядывают мелкую гальку, ища – не попадется ли в ней алмаз. Опытный глаз может сразу узнать его, и часто случается, что сидящие напротив надсмотрщики замечают алмаз раньше, чем негр, или, по крайней мере, одновременно с ним. Негр берет алмаз между указательным и большим пальцами и протягивает его своему надсмотрщику, затем кладет в стоящую на возвышении между двумя надсмотрщиками деревянную миску, наполненную водой. Неопытному глазу подчас бывает трудно различить алмаз в воде, особенно, если его поверхность (что бывает довольно часто) мутная, матовая, зеленоватая или немного темноватая. Некоторые такие маленькие алмазы я сам наверняка не мог бы узнать и принял бы их за матовый горный хрусталь. Негр, после того как он положил алмаз в миску, широко расставляет пальцы обеих рук, чтобы показать, что он не спрятал еще другой алмаз, и возвращается на свое место промывать оставшейся в миске породу. После того как он это сделал и ничего больше не нашел, он таким же образом показывает обе ладони сидящему впереди надсмотрщику и уж после этого снова наполняет свою миску.

Таким образом ведется промывка с 7 до 9 часов утра, а затем негры завтракают.

Как только им подается команда на завтрак, каждого негра тщательно обыскивают, проверяя, не украл ли он алмаз. Негр показывает руки, затем выворачивает все складки одежды, разбухшие в воде ручья штаны, рукава рубах и куртки. Карманы выворачивают и обыскивают. Наконец, всем неграм приказывают сплюнуть, потому что часто случается, что они так ловко засовывают алмазы в рот, что никто этого не замечает.

Когда все это проделано, негры, вымыв каждый свою миску и положив ее у своего места, могут отправляться домой. Плата за наем этих негров ничтожна и пища чрезвычайно проста, так что при таком способе промывки нет ни больших предварительных расходов, ни затрат на механизацию. Единственная основательная работа при такой промывке – это подводка воды: нужно провести воду из водоема на ближайшей горе к промыслу.

Рядом с приисками алмазов находятся закупочные конторы магов земли, которые покупают алмазы и изготавливают из них универсальные артефакты. Эти артефакты значительно дешевле тех, которые продаются в Европе или в Княжестве Пронском. Всегда можно выбрать артефакта на любой кошелек и любое качество. Но маги бывают не добросовестны, и поэтому надо иметь собственного оценщика, который сможет проверить работу мага и произвести правильную оценку артефакта.

Услышав столь забавную историю, я решил купить немного артефактов, на пробу, в его лавке. Сам то я не имею магического дара, но по приезду в Пронск или в Тьмутаракань такову оценку можно произвести, для оценки выгодности вложения свободных средств в покупку артефактов, а возможно и приготовления алмазов в Африке для собственные нужды.

Лавка представляла из себя достаточно пыльное, плохо убранное помещение. Главной особенностью ее было наличие стеклянного колпака, в которых находился набор весов с микроскопическими грузиками для взвешивания алмазов, и небольшой микроскоп, даже скорее просто набор увеличительных стекол с магическим светильником, для проверки алмазов на дефекты и цветность.

Дополнял антураж своеобразный пробирный камень, для проверки подлинности алмаза. Все это стояло на грубо сколоченной стойке, или высоком прилавке. Для посетителей не было столов или стульев, и все дела приходилось вести стоя. Сам прилавок был странно пустым, покрытый зеленым плотным бархатом, с не невысоким ворсом. Когда я спросил мага об этом - его ответ был: “Что бы не помогать мошенникам и всяческим фокусникам, которые могли бы спрятать ценные алмазы за каким либо предметом, а на зеленом бархате все алмазы видны как на ладони.”

На стене висел небольшой плакат, с ценами на готовые артефакты (в зависимости от веса в каратах) и на ограненные и необработанные алмазы. Мне показалась, но цены были примерно в 10 раз ниже цен в Тьмутаракани. Настоящие Копи Царя Соломона, не иначе, здесь открыты.

Эту ночь я переночевал в гостинице, а через день планируется отплытие нашего судна далее.

Утро. Эта Столовая гора служит городским барометром для жителей Капа. Если ясная атмосфера осеняет ее, можно смело рассчитывать на продолжение ясной погоды; но чуть нахмурилось чело великана; чуть подернулось темным туманом, следует готовиться к ненастью и к повороту ветра, который, как будто сорвавшись с цепи, понесет с юго-востока страшные бури, вырывающие с корнем деревья, потрясающие здания и срывающие с якорей суда.

В соседстве Столовой горы поднимается Львиный хребет, как будто возвещая странникам отчизну гордого животного. Когда грива этого изваянного самою природою колосса исчезает под облаками, никто не пытает подниматься в поднебесные пределы: густой молочный туман может внезапно окутать неосторожного, и погрузив его в этот белый мрак, отнять всякую возможность воротиться домой до следующего утра.

Климат Капа здоров и умерен. Летние месяцы этого полушария: декабрь, январь и февраль; с июня зима начинает являться в том грозном виде, от которого мыс получил свое первое название Бурного. Эти зимние бури невообразимо дождливы, но едва прохладны. Судя по географическому положению, страна эта должна быть чрезвычайно плодородна; однако же, на самом деле она вовсе не такова. Лишь только отдалишься на некоторое расстояние от окрестностей Капа, где труд произвел искусственную растительность, повсюду встречаешь неблагодарную и увялую природу. Цепи шероховатых и пустынных гор, равнины, покрытые сыпучим песком, усеянные скалами и диким кустарником, не дающим тени, безводные ложа рек и редкие мутные источники, вот печальная картина этой страны. Только одно приютное гнездо — мыза Винеберг, в близком расстоянии от Капа, составляет утешительное исключение. Там собраны вкупе все произрастения земного шара: близ померанцевой и банановой рощи зеленеет виноград Италии и Франции; знаменитая констанская лоза, составляющая славу юго-африканских виноградников, доставлена туда, за два столетия, из окрестностей Бордо, промышленными Голландцами. Симон Ван-дер-Стиль, известный маг жизни прошлого, губернатор Капа, почитаемый, по справедливости, благодетелем края, в 1679 году, изведав почву земли и признав годным берег, которому дал им супруги своей Констанции, засадил его виноградниками. Благодаря его магическим упражнениям данная мыза и является райским уголком природы.

По уверениям моих собеседников, даже слабые маги жизни, при должном усердии способны совершить чудо. Даже слегка одаренные маги 7-го разряда способны дать силы для развития данной области. Но маги дороги и их не хватает.

Выход может быть найден в обучении местных негров магии, но их шаманская сущность не позволяет быстро приобщиться к магии белых людей, вот такая особенность местных готтентотов.

Замечательно то, что если бы окружность этих не обширных виноградников увеличила в десять раз объем свой, то и тогда не была бы в состоянии доставить десятой доли вина, продаваемого в Европе за констанское; но поддельное трудно отличается от настоящего. Существует четыре разряда этого знаменитого по достоинству вина: констанское, цонтак, фронтиньяк и мускатель. Почитаемое превосходнейшим отличается темно-красным цветом; 2 1/2 дюжины констанского стоют на месте 5 рублей золотом. Лоза, дающая это вино, необыкновенно высока и производит сладчайший плод. Сбор винограда бывает в марте месяце. Устройство винных погребов удивляет.

Европейские фруктовые деревья и овощи удобно роднятся с почвой и климатом, но край не производит ничего туземного, для потребы человека.

Изумительна противоположность жалкого состояния растительного царства перед роскошью, по количеству и качеству, животного. Порода быков там необыкновенна и овцы мыса не менее замечательны. Жители странствуют в особенного рода возах, запряженных восьмью и десятью парами волов, которых энергическая поступь никогда не изменяется, несмотря на сыпучие топи раскаленного песку и на беспрерывные крутизны гор.

Народонаселение Юго-Африканских поселений состоит из трех пород туземцев: Негров, Готентотов и Малайцев, — и из Европейцев, Боэров-колонистов Голландского происхождения, которые проникли уже на значительное пространство в глубь земли.

Готентоты покрыты бронзового цвета кожей; борода и виски их образуют треугольник; нос сдавлен, облик продолговат, губы толсты, скулы выпуклы, волоса похожи более на звериную шерсть; леность, плотоядность, прожорливость и трусость, ставят их на последнюю степень рода человеческого. Кажется, однакоже, что умственная способность их не на столько тупа, как то вообще разумеют.

Порода еще менее человеческая населяет леса к северу от мыса, и известна под именем Бошманов или Боссиманов, лесных людей. Они бродят небольшими шайками и промышляют звероловством и воровством.

Негры Мозамбикские, почитаемые в торговле лучшим племенем, представляют в наружности высшую степень нравственного развития нежели прочие чернокожие обитатели Африки.

Самые Малайцы на этом берегу выражают более кротости и приветливости, нежели в своем Индо-Китае, по отзывам Боэров. Их отличают красные и соломенные остроконечные шапки.

У каждых этих народов есть свои шаманы, которые отличаются друг от друга, и которые враждуют между собою за силу магии. Они не умеют делать из алмазов свои поделки, и вынуждены полагаться на магов, которых совершенно недостаточно. Определенно имело бы свое соображение открыть заготовительную контору для скупки алмазов, и для продажи Пронских товаров в данной местности. Подобная фактория определенно имела бы успех, но требуется поддержка Князя и определенное количество, пусть даже слабых, магов.

Народонаселение белокожих города Капа большею частию Голландского происхождения. Все почти великорослы, плотного сложения, гостеприимны и обходительны. Они не имеют ни какого притязания на остроумие, за то отличаются здравым смыслом. Привязанные к родной почве, которая составляет для них весь мир, они вовсе не занимаются судьбами Европейской братии, возделывают сады свои и, не имея значительного состояния, пользуются достатком. Эти Голландцы чрезвычайно попечительны друг об друге. , но чувствуют сиротство свое, которому обрекает их легчайший для Европейцев путь в Индию чрез Суезский перешеек и Чермное море.

В городе Капе находится несколько денежных банков и бесчисленное множество страховых обществ. Торговля собственно мыса ограничивается сбытом констанского и простого вина и шерсти. По близости реки Оранжа открыты медные прииски, Золото и алмазы Ботосваны тоже продается через Кап.

Глава 4 Мадагаскар

Письмо 5-е. Мадагаскар. 15 мая. Фульпуант

Уважаемый Петр Ильич, Вашими стараниями и молитвами мы добрались до острова Мадагаскар, где я и отправляю данное письмо. В пути у нас все было благополучно, животом не маялись, и насекомые нам не досаждали. Продолжаю свое повествование:

27 марта мы снова вступили на борт нашей Астролябии и снялись с якоря на юго-восток. По обычаю плавателей этих стран, мы занялись ловлею на удочку прибрежных птиц. Албатросы (albatros) и петрели (petreles) ловятся таким же образом. Это занятие самое эксцентрическое из всех удовольствий, которые достаются в удел морских странников.

Климат Мадагаскара довольно разнообразен. Возвышенные места пользуются умеренной теплотой, низменные же и береговые палимы тропическим зноем. Злокачественность климата происходит от непостоянства температуры. Быстрые переходы от сильных дождей к сильному зною, который сушит самые болота, наполняет воздух вредными испарениями. Впрочем, болезни свирепствуют только на окружности десяти миль от берега: средина острова, более возвышенная, наслаждается здоровьем и благорастворением воздуха.

Определительного счисления народонаселения острова нет. Три смеси крови там наиболее известны: смесь Негритянская, Арабская и Малайская.

Столица Мадагаскара - Тананариф. Произведения страны необыкновенно богаты; ни где не процветают так плантации сахарного тростника; кофе, табак, индиго, хлопчатая бумага и виноград приносят обильное вознаграждение труда. Орсель, или красильный мох, доставляет огромный сбор. Шелковичные черви возрастают там с успехом; железо добывается в большом количестве. Кроме того, каменный уголь и другие сокровища ископаемого царства щедро являют дары свои; а вековые леса снабдили бы целый флот необходимым деревом.

13 мая наш корабля бросил якорь у Бычьего мыса. Прибрежье, простиравшееся перед нами, усыпанное песком черного какого-то, металлического цвета, оканчивалось у селения, состоявшего из четырех, или пяти сот домов, довольно приятной наружности. Направо возвышалась небольшая баттарея; налево тянулся залив, длинный и узкий, позади главного укрепления. Пушки этой крепостцы, направленные к гавани, в случае надобности могли быть обращены и на деревню. Далее находилась крепость, защищаемая тройною деревянною стеною, и в ее амбразурах виднелись пушки, или лучше сказать, маленькие каменометы, из которых самый большой был фунтового калибра.

Мы встали на угольную погрузку в этом порту и лодка с судна перевезла меня к берегу. Боцман с Астролябии хотел отправиться немедленно, и передал меня с рук на руки какому-то Г-ну Белльминю, Иль-де-Франскому мулатру, главному торговому агенту каботажных торговцев Порт-Луи. мы пошли в жилище моего нового знакомца, куда прибыли в сопровождении многих жителей Таматавы, черных, медноцветных, и весьма немногих белых. Всю одежду здешних Негров составляет садик, или лоскут белой ткани, которым закрывают, они нижнюю часть тела, обвертывая его около ног, так, что из этого выходит род панталонов. Другим лоскутом, синего цвета, называемым сеймбук, они драпируют себе плеча, почти по-Римски. Наружность этих черных туземцев носит на себе все отпечатки Африканского типа: глаза, с кровяными жилками; губы широкие и одутловатые; нос расплюснутый, щеки выдавшиеся вперед, волосы короткие и курчавые, только разделенные на шесть плетушек, падающих со лба на затылок. Проходя мимо кочевого Арабского табора, мы видели несколько семейств Секлавских туземцев, Азиатского происхождения, утвердившихся, в Мадагаскаре с незапамятуемых времен, и всего более занятых торговлею. Мужчины одеты почти так, как Негры; цвет тела у них медный; черты лица показывают правильность и очерк Арабский; волосы у них длинные и прямые. Женщины заплетают волосы длинными плетушками, которые висят по щекам. Одежду их составляет лоскут бумажной ткани, или Гвинеи.

Я попросил помощи в небольшом путешествии вокруг города, пока наша Астролябия остановилась на небольшой ремон и пополнение запасов.

Мне были выделены два верные проводника, Негры, сопровождали меня в этом пути, затрудняемом широкими реками и глубокими болотами, так что иногда мы брели по пояс в воде. От одного места до другого появлялись оазисы твердой земли, покрытые деревьями и кустарниками, в которых находили мы бездну дичи. Тут порхали тысячи пинтадов, перепелок, горлиц, дроздов и разных голубей, зеленых и голубых. Болота особенно обиловали утками всякого рода, цаплями, водяными курицами. Было где славно поохотиться! Около полудня остановились мои путеводители мод купою пальм, и наши дорожные запасы, с несколькими плодами, сорванными на ближних к месту отдыха деревах, составили нам умеренный обед. Пить было нам нечего, кроме поды, и я хотел уже зачерпнуть ее в ближнем болоте, но мои Негры остановили меня. Ca n’a pas bon, Mossie — сказал мне один из них — attends vous la (это не хорошо, сударь — подожди-ка, здесь), и внимательно осматривал он вокруг все деревья. Через несколько минут, добрый проводник громко звал меня к себе, показывая найденную им огромную равеналу, называемую по здешнему деревом путешественников. Свернув лист в виде воронки, Негры прорезали кору дерева, и из нее брызнула чистая, свежая вода, которую пил я с неописанным наслаждением; источник был так обилен, что оба Негра мои напились вдоволь, но не истощили его.

Несколько верст далее, вступили мы в удивительный лес, где исполинские деревья возвышали к небу свои огромные зеленые ветви, между тем как, ниже их, кокосовые дерева образовали собою другой свод зелени, весь перелитый гирляндами лианов, перебрасывавших от одного дерева к другому свои длинные, украшенные листьями и цветами ветви. В густоте этого леса, мы были порядочно испуганы, встретивши отряд Говасский.

По возвращению в город сообразил я сделать мои замечания об этом обширном острове, дополняя их историческими сведениями, собранными на местах, и особливо драгоценными наблюдениями Г-на Аккермана, главного хирурга Европейского на Мадагаскарской флотилии. Он мне рассказал о двух земледельческие заведения, основанные Г-ми Альбраном и Карайоном, одно на южной оконечности острова, в Анкаренне, и обильное кофейными и гвоздичными деревьями; другое в Тсарааке, в северной части острова, преимущественно определенное для насаждений сахарного тростника, — обширное заселение, с прекрасными домами и магазинами, каналами и хорошею мельницею на реке. Решение оставить судно я не принял, но две прогулки могли бы дать мне понятие о том, что может Княжеству Пронскому извлечь из Мадагаскара, если приступит к колонизации его по верному плану, и достаточными способами осуществит такое предприятие. Вот уже скоро минет два столетия, как Европейцы, то с жаром принимаются за свои права на некоторые частицы острова, то пренебрегают ими, то с большими издержками заводят торговые и мореходные заселения, то опять беспечно бросают их. Время, кажется, поверить прошедшею опытностью будущие предприятия, и, думаю, что рассказ о предприятиях Европейцев на Мадагаскаре, не будет бесполезен, если на нем можно утвердить некоторые выводы для будущего, прочные и полезные.

Предания, дошедшие к нам от Греков и Римлян, о великом острове Тапробане, «столь удаленном на юг (по словам древних) что на нем не видны уже ни Медведица, ни Плеяды, и солнце кажется восходящим на западе». Это, и также объем Тапробана, и большое озеро, находящееся по средине его, приличны Мадагаскару, но широта, назначаемая Тапробану Птоломеем, приходится к острову Суматре, а все другие обстоятельства в а все другие обстоятельства ведут нас к Цейлану. Нет сомнения, что в те времена, когда географические сведения были еще столь не достоверны, Аравитяне посещали Мадагаскар, прежде и после Мугаммета. Секлавское поколение, населяющее север острова, явно Аравийского происхождения.

Дополню описание богатств острова. Особо можно описать плантации ванили. Мадагаскарская ваниль бесподобна, ароматна и красива. Изобилие царствует на Мадагаскаре; предметы мены — гумми-копал, сарачинское пшено, добывались в большом количестве.

Но важное неудобство вскоре превозмогло все сии выгоды: лихорадка погубила десятого из колонистов, и каждый новый привоз людей из Европы был новою добычею этой болезни.

Несколько раз начиналась колонизация Мадагаскара, пока в последний раз, вместо миссионеров послали земледельцев, и, конечно, предприятие увенчалось бы счастливыми следствиями, если бы употребили более капиталов, располагая колонию на больший размер. К несчастию, вмешался еще тут искатель приключений некто Беньовский, слабый маг. Это был Поляк, называвший себя Графом; запутанный в политические смятения Польши, он был взят Пронскими войсками и сослан в Дальнюю Сибирь. Здесь подговорил он ссыльных, овладел кораблем, достиг на нем до Европы и назывался героем. Беньовскому вздумалось после того составить свое счастие в отдаленных путешествиях. Его говорливость, смелость, обширные планы, увлекли в заблуждение множество аристократов. Два милльона было истрачено им на заведения в Антонгильском заливе, когда на все прошлые колонизации выдали всего на все с небольшим шестьдесят тысяч рублей. Сей проходимец был разоблачен и Беньовский принужден был бежать с Мадагаскара.

С востока Мадагаскара есть на маленький остров Борах. На нем случайно утвердилось другое Европейское заселение. Остров Бораха, называемый туземцами Носси-Ибрагим, был обитаем более Аравийскою, нежели Негритянскою породою; здесь сохранялись предания о Ное, Аврааме, или Абрагиме, Моисее и Давиде. Заливы сего острова, уже около полустолетия служили убежищем для морских разбойников южного океана; они селились тут, заключали договоры с островитянами, и благодаря им, торг невольниками, дотоле неизвестный в сих странах, сделался деятельным и обширным. Небольшая магическая школа придала уверенность сиим разбойникам в своей безнаказанности. Школа отбирала магически одаренных невольников на рынках, выкупала их и принуждала служить себе. Получаемые маги помогали морским разбойникам и работорговцам в их бесправных экспедициях. И пока парусные суда главенствовали на море, такая практика приносила свои плоды. Беспрерывно возраставшее богатство жителей заставило наконец Европейцев отправить сюда экспедицию. Хотя остров Бораха считали кладбищем Европейцев, по причине нездорового климата, толпа переселенцев явилась под предводительством какого-то Госса; но в последствие нелепых распоряжений, новая колония, к концу того же года, погибла, будучи жертвою возмущения туземцев.

Более 1600 верст в длину, и в некоторых местах широкий на 600 верст , Мадагаскар может заключать в себе пространство до 580000 квадр. верст. Двойная цепь гор, в 1200 саженей вышиною, образует на нем центральную плоскость, разделяющую все остальное на две почти равные приморские области. С этой плоскости течет множество широких и рыбных рек, как-то Мурандава, Мананзари, Манаигара, Андевурант, Мангуру, последняя вытекает из озера Антзианака, окружность которого будет около 100 верст. Четыре другие большие озера соединяются с ним, продолжая его, и в этой-то массе стоячих вод можно найти главную причину нездорового Мадагаскарского климата.

Глава 5 Цейлан

Письмо 6. 9 июня. Тринкемале

Сердечно любимый глубокоуважаемый Петр Ильич, я благодарен Вам за науку, которую Вы дали мне этим путешествием. По прошествию этих месяцев я лишь слегка стал понимать те Ваши замыслы, которые приоткрылись мне при этом путешествии. Обычное торговое предприятие, продающее овес или пшеницу во Францию или Англию и мечтающее занять подобающее место среди купеческих обществ нашего Княжества просто обязано думать о развитии в тех частях, которые остаются неохваченными в обычном порядке вещей. и наше долгое путешествие просто вынуждает меня систематизировать те возможности, которые открывают для меня неизведанные земли Африки и Мадагаскара. Но если Африка еще известна Европейцам, то долина Инда, Цейлан и Хань - остаются непонятными и неизведанными для меня. Но даже то что я увидел, позволяет надеяться на открытие многих факторий нашего Общества, что даст мне возможность стать партнером Вашим, и правой рукой в Ваших начинаниях. Данное письмо я не отправляю незамедлительно по прибытии в порт, потому что консул в Княжества передал мне письмо от Вас, с просьбой незамедлительно описать то что буду я наблюдать И я отправлю письмо перед отплытием нашего судна в страну Вьет, как только таковое найдется. В здешнем порту Астролябия заканчивает свой рейс и будет готовиться к обратному пути.

В 23 мая, после бункеровки углем и ремонта судна, неизбежного при плавании в теплых морях мы отошли от Мадагаскара. А 3-го июля перешли экватор и вступили в северное полушарие. 4-го минули Малдивскую группу, не видав берега, и 7-го утром подошли к Цейлану.

При пересечении экватора, а это было мое 2-е подобное происшествие, капитан Астролябии устроил празднество во имя морского императора Посейдония, коему должествкется оберегать морские суда. Помощник капитана нацепил на себя длинную бороду из мочала, принял тризуб и стал повелевать матросами как своими служками. Дабы те окунали пассажиров водой и окропляли из, а маг корабельный,будучи главным советником морского императора, следил за здоровьем пассажиров и оберегал их от болезней и несчастий.

Еще накануне прихода в порт повеяло на нас благовониями с благословенной земли; но целые сутки мы огибали берег, покуда бросили якорь на Flag-Point, при вступлении в губу Тринкемале, где и остановились за новым запасом угля.

Как я успел узнать у консула, основные торговые маршруты в сторону Империи Хань лежат из Каликутты, так что нам придется пересесть на корабль от Тринкемале до Каликутты и уже там искать суно. Но это может быть и к лучшему, так больше откроется тай Индии.

На полуденной стороне острова, приближаясь к центру, подымается цепь гор. Северная часть стелется долинной. Порт Колумбский, центр Английской торговли, лежит на западном берегу моря, Пунта де Гале к югу, а Тринкемале к северу. Канди, древняя столица, занимает центр. Близ Тринкемале есть несколько теплых целебных источников, также как и в провинции Канди. Произведения Цейлана, разумеется, отвечают его счастливому положению; с одинаковым успехом обработываются в нем: кофе, корица, какао, сахарный тростник и гвоздика. Хлопчатая бумага по качеству превосходнее произрастающей на Индийском материке. На острове добывают сапфиры и лунные камни. Камни применяются для магических исследований, но способы применения сих камней среди магов, мне не открыли. Указали, однако, что среди манов особо ценится звездная огранка, когда в середине камня начинает сверкать 6-ти лучевая звезда. Наличие сей звезды указывает на особую магическую мощь, и достигается только применением в огранке умений мага земли, коий и добивается столь выдающегося результата. Даже безликие лунные камни, при такой огранке начинают сверкать подобно алмазам. Подобный ограненный камень вставляют в перстни или кулоны. Обратная сторона камня при огранке становится плоской. После обработки подобного камня магом, его цена возрастает в 2, а то и в 3 раза. Можно было бы уточнить в Баянской Академии Магии о предназначении сиих камней и влиянии огранки на магические свойства. Для подобного вопрошания я закупил несколько камней и пошлю их в запечатанном виде, в письме на Ваше имя.

Повелители Цейлана и народ его принадлежали буддической религии. Чистые Сингалезы представляют прототип Индийский. Цвет кожи их золотисто-светлый; телосложение уступает в силе и объем телосложению Европейцев; черты их тонки и выразительны; одежда состоит из передника или белой туники, головной убор из легкого повоя, или чалмы, оставляющей маковку непокрытой. Их волосы смоляного, черного цвета. Женщины сложены необыкновенно стройно; лица их однако не так приятны, как лица мужчин. Те и другие беспрерывно жуют бетель, растение, которое чернит зубы, что составляет у них особенного рода наслаждение.

Полиандрия там более в обычае, нежели полигамия. В Цейлане женщины имеют по семи и более мужей; но это, как уверяют, собственно не мужья, а братья.

Одной из замечательностей города почитается базар, состоящий из двух рядов разнородных лавок. Здесь главное сборище продавцов раковин, драгоценных и бесценных камней. Можно почесть настоящим испытанием, для путешественника эту навязчивость, с которою преследуют его торгаши, рассыпая перед ним изумруды, сапфиры и яхонты. Хитрые Сингалезы знают славу камней своего острова, древнего Тапробана, известного Грекам и Римлянам, и пользуются этим знанием на счет доверчивых путешественников, отдавая им кристалл за настоящий алмаз. Цейлан богатейшая в мире страна по части драгоценных камней, сапфиров, яхонтов и топазов. Этот остров изобилует гранитными скалами, в которых неистощимы самоцветные окаменелости разнообразного топаза; в областях Матуры и Сафрогама синий, желтый, белый и красный сапфир. Зиркон находится в Цейлане в большом количестве. Мелочные торговцы продают зеленый зиркон за турмалин, красный за яхонт, желтый за топаз, а серый за бриллиант. Всех сортов хрустали, кварц, доломит и гранит отыскиваются почти повсеместно.

На рынке в Тринкомале я купил несколько местных поделок, выдаваемых за магические, что нисколько не сказалось на их цене. И как я думаю, эти поделки не были магическими. Мой напарник купил пару совершенно бесполезных кинжалов черного цвета. Продавец скверно говорил на Англцком языке и упомянуя постоянно какое то индуиствое божество, и уверял нас, что сии кинжалы магические. Поддавшись на уговоры сего индуса Визиус оплатил за них 20 рублей, но по приходе в гостевой дом пробовал их использовать в деле. Будучи совершенно тупыми, они не были приспособлены к каким либо манипуляциям, а затачивать их было совершенно невозможно. Совершенно расстроившись почтенный Визиус решил положить кинжалы на дно походного сундука, дабы потом прихвастнуть о нашем путешествии в Инд, но по виду становилось ясно, что он совершенно растроен этой покупкой.

Змеи всех родов извиваются по цветистому ложу Цейлана. Их встречаешь всюду в лесах, на дороге и в жилищах. Тик-полонго считается самой ядовитой змеею в Цейлане; длиною она от 2 до 2 1/2 аршин, серого цвета и с желтым брюхом. Другая, которую жители называют каравиллой, отличается красноватым цветом, белым подбрюшием и двумя рядами черных пятнышек по бокам. Индийцы-шаманы ловят много найя, или очковых змей, магнитизируют их, лишая таким образом возможности вредить. Шаман-магнитизер начинает размахивать руками, кривляться и ломаться, устремляя неподвижный взор, которым цепенит пресмыкающихся. Поток гремучих, быстро произносимых заклинаний, как будто оглушает их, и бесчувственные, окованные животные падают под силою чар.

В море, миль на шесть пространства, так же как и в узком Манаарском проливе, в котором едва могут ходить маленькие береговые суда, есть необозримые песчаные отмели. Те, о которых пишу я, имеют в глубину не более нескольких сажен и содержат в себе перловые раковины или устрицы, углубленные в песке; каждый год в течение трех месяцев приходят туда всякое утро индийские лодки; отважные водолазы спускаются в море для доставания на дне его драгоценных раковин, остаются под водою восемь или десять минут и по возвращении своем складывают все устрицы в лодку; но открывают их уже по прибытии на берег, где находится особое заведение для жемчужной ловли.

Не все однакож устрицы содержат в себе жемчуг; те же, которые имеют его, так противны вкусу, что есть их нет возможности. Перл — болезнь устрицы; величина ее изменяется по мере возрастающей его толщины. Форма перла не всегда правильна; круглой чрезвычайно редок и потому он один имеет цену; но есть еще жемчуг плоский, продолговатый, остроконечный, и такой, который походит на цифру 8; все они не стоят почти ничего. Цена круглого жемчуга зависит от числа зерн его: одно зерно, как, бы оно прекрасно ни было, есть само по себе почти ничто, но чем их больше, тем дороже они покупаются. Держит торговлю перлами один Армянин. Сам он не имеет магического дара, но у него в помощниках есть несколько магов, которые обрабатывают перлы и готовят из них амулеты, весьма нужные для воинского дела. Одне амулеты делают воинов бесстрашными, других защищают от оружия холодного и огнестрельного, третьи придают воину силу и быструю реакцию. Сие амулеты весьма ценятся в воинском деле и спрос на них велик и устойчив.

Европейцы обречены на скудную трапезу в приморской гостинице Рест-гауз. Буйволовое мясо, приготовленное с игнамом, овощью в роде картофеля, приторного вкуса, заменяющею хлеб, составляет весь сервиз; за то фрукты вознаграждают недостаток.

На наше счастье нашелся корабль, который пойдет курсом в Индию 14 июня. Засим кланяюсь Вам и отправляю это письмо через консула, с вложенными лунными камнями. С уважением Василий Роте. 13 июня 1051 г.

Глава 6 Индия. Часть 1-я

Письмо 7. Пондишери. 21 июня.

16-го бросили якорь в туземной рейде Пондишери, представляющей тысячи затруднений. Вместо Европейских лодок, на которых обыкновенно подъезжают к берегу, там употребляют упругие плоты из пакли кокосового дерева. Это устройство гибких эластических корзин представляет единственную возможность переправиться по опасному переезду. После невероятных усилий плот врежется в набережный песок, и пассажиры ступят на землю; но тут им не даст опомниться другого рода шумная суета. Толпы услужников всякого рода рекомендуют себя приезжим. Многие из них принадлежат высшим разрядам коммиссионеров и факторов, другие же исполняют должность слуг. Они берут на свою ответственность благосостояние и хранение пациента. Следуют за ним как тень, бодрствуют о его безопасности, заботятся о его покое, сглаживают перед ним всякое затруднение. Они дают высокую цену свидетельствам их способности и совершенств, полученным от удовлетворенных господ; эти документы служат им магическим средством для приобретения доверенности.

Западная сторона, прилежащая к берегу, вмещает в себе город белых, восточная содержит жилища туземных чернокожих. Город Европейцев состоит из почти 500 домов хорошей архитектуры и блистательной белизны, но, по обычаю жарких стран, чрезвычайно низкой постройки. Все эти дома имеют террасы, приятное вечернее убежище для жителей знойного пояса. Место дверей по большой части заменяет повешенная рогожа. Широкая колоннада тянется с другой стороны дома. и выходит в сад. Сторона черных жителей вмещает более 5000 маленьких грязных домиков, по обеим сторонам густой пальмовой аллеи. Замечательны еще в этом городе рынок, две пагоды и две католических церкви.

По части науки, Пондишери может похвалиться богатой библиотекой, училищем для Европейских детей, институтом для молодых девиц, первоначальной школой для детей Малабрийцев всех религий, бесплатным училищем для парий христианских и Индийских. Любопытства ради я зашел, что бы удостовериться, в библиотеку. Библиотека подразделяется на три раздела - для Малабрийцев, для Европейцев и для магов. В каждом зале можно сидеть и заказать любую книгу из каталогов библиотеки, только запрещается брать магические книги не магам. Но это правило не касается Европейцев, и перейдя в Магический зал я попробовал заказать любую магическую книгу. В каталоге магической библиотеки находится около 1000 томов, и выбрав книгу на Французском языке я заказал ее. В описании этой книге, в библиотечной карточке, говорилось что книга сия описывает явления ветра и других проявлений воздушной стихии, доступные магам воздушникам. Сия книга была доступна магам самых слабых разрядов, и касалась самых основ воздушной магии. Но открыв книгу, я мало что понял, кроме самых общих слов в начале книги. Становится понятно подразделение библиотеки на особую секцию для магов. По уверению библиотекаря, обширная коллекция позволяет магам усиливать свои знания, при этом нет ограничений на пользование такой библиотеки, знания, хранящиеся в запасниках библиотеки включают опыты Индийских магов, их Европейских коллег и даже, немного, знания из Хань. Библиотека финансируется местным Князем - раджой, доступна любым магам любых стран, одакожы магов чрезмерно мало и библиотечный зал пустует большую часть времени. Здешняя библиотека - является гордостью местного раджи, потому что является одной из лучших на Индийском континенте.

Почва земли в окрестностях города глинистая, смешанная с песком. Единственно трудолюбие жителей и обилие источников поддерживают там плодородие. Сбор опиума и вывоз соли отдан на откуп Англичанам, которые платят за то радже ежегодно миллион. Из красильных веществ наиболее известны индиго и киаия-вер, соединенное с корнем ноны, заменяет марену.

Индиец Пондишери роста среднего и сложен пропорционально. Черты его почти вообще нежны и часто замечательной красоты. Его цвет кожи его не так черен; впрочем оттенки ее весьма разнообразны.

Волосы свои они или бреют или собирают в косы. Мусульмане носят бороды, а другие Индийцы одни усы. Женщины показались мне уступающими в статности телосложения мужчинам. Бетель и здесь в не меньшем употреблении. Женщины напитывают волоса и тело свое кокосовым маслом и шафраном, полагая тем придать коже приятный цвет и запах. Одежда их чрезвычайно легка: она состоит из длинного полотнища прозрачной ткани, которым окутывают средину тела, накидывая конец этого шарфа на плечо. Волосы женщины подбирают к верху, заплетают в косы и прикалывают золотыми булавками. Уши, а иногда и носы увешивают кольцами. Те, которые богаче, носят браслеты и цепи.

Высшее мужское общество окутывается длинным кисейным платьем, рядится в шаравары из шелковой материи, подвязывая их богатым поясом. Все они щеголяют золотыми и серебряными кольцами.

Индийцы раскрашивают себе лоб кабалистическими знаками, каким-то странным составом, в который входят коровий навоз, толченая сапань, или японское дерево, и тина реки Ганга, окрашенные в различные цвета.

Религия Индийцев признает существование божества, от которого все имеет свое начало и в недра которого все должно возвратиться. Это дух бесконечный и всемогущий, наполняющий вселенную, и причастный материи в существах одушевленных, из его начала состоит магия, жизнь, он составляет начала людского таланта и всю их жизнь. Это верховное существо, дух мира, есть Брама. Он, посредством Ману, начертал книги Веды, Три великие силы: творческая, хранительная и разрушительная, олицетворили собою тройственное божество Брамы, Вишну и Сивы, которые составляют Индийское Тримурти или Тритвам.

Вишну, божество охраняющее, изображается чернолицым, с четырьмя руками, лежащим на чудовище получеловеке и полу-птице, держащим палицу, раковину, земледельческую косу и цветок. Многочисленная секта Вишнубактеров отличается двумя чертами, проведенными по лбу. Исповедники этой религии приносят жертвы от плодов, цветов и елея.

Сива, бог разрушения и возрождения, представляется под видом упоенного вином человека, черноголовый, покрытый пеплом, о трех очах, сидящий верхом на тельце. Нередко обожают его под видом лингама. Замужние женщины носят лингам из золота или серебра, в маленьких медалионах, для получения дара плодородия. Жрецы, посвятившие себя служению лингама, также носят его знаки, но они обрекают себя безбрачию. Последователи Сивы отличаются тремя линиями на лбу, начертанными в виде полумесяца над носом.

Две великие богини Индийцев: Лакшми и Дурга. Первая, супруга Вишну, богиня счастия и всех благ, изображается сидящей на листке лотоса с гитарою в руке. Вторая, супруга Сивы, жестокая и воинственная, действует сотнею рук.

Храмы, посвященные браминическому служению, которым Европейцы дали имя пагод, называются Индийцами девал. Одна из пагод находится в трех верстах от Пондишери. Она посвящена богу Сиве. Я посетили этот храм, в паланкинах, носилках, устроенных из бамбуковой трости, в виде ящика с дверцами, устланного мягкими подушками, под навесом богатого балдахина, убранного бахрамой и кистями. Этот способ езды довольно быстр, но чрезвычайно неприятен для непривычных. Потрясения от бега носильщиков причиняют тошноту в роде морской болезни.

Две широкие четырехугольные двери ведут во внутренность храма. Эти двери украшены зубчатыми карнизами и головой о трех рогах, встречаемой на всех Индийских храмах. Весь фасад украшен великолепными барельефами изображений богов и фантастических животных, самой отчетливой, тончайшей и прочнейшей работы, сохранившейся в продолжение несчетных веков. На этих барельефах изображаются магические практики, направленные на описание боев между магами, покорение не магических народов, и на рассказ о величии бога Сивы. Более всего поражает пятиголовое изображение Сивы, бросающее грозные взгляды на униженных своих обожателей.

Странные изваяния на внутренней стороне дверей сохранились не до такой степени, как снаружи. Пластика представляет женщин или богинь, всех более или менее искаженных. Фигура, наиболее уцелевшая представляет стоящую женщину, которая смело подпирает бок рукою, в другой руке держит огромного змея, с силой сжимая его, и животное описывает в воздухе большой круг над ее головою. Лице женщины - магини сияет веселием, волосы лежат прядями на лбу, цепи обвивают шею. Высокая девственная грудь ей обнажена, высокие бедра рисуются под короткой туникой; во всей постановке ее дышет нега и сладострастие.

Вне храма стоит огромная колесница Сивы. Эта махина подымается двумя тысячами человек. Весь кузов колесницы покрыт резьбой, изображающей большею частию неприличные предметы, потому что Сива представляет не только символ разрушения, но и символ возникновения или возрождения.

Мое посещение возбудило любопытство магов - браминов и баядерок. Они смеялись и болтали между собой очень приветливо, красуясь перед мной, подойдя к статуе Сивы. Изредка мелькали перед нами маги - служители храма, и, разумеется, внимание мое сугубо обращалось на служительниц - баядерок.

Эфирен и грациозен костюма этих хорошеньких созданий. Легкий газовый шарф обвивает облаком их тело, закидывается на плечо и опускается назад. Короткая и узкая юбка, обшитая золотыми галунами, обнимает их гибкое тело. Шелковые шаравары опускаются до щиколотки, открывая ногу - драгоценнейшее украшение баядерки, которой танцы составляют религию, славу и жизнь. Руки их обнажены до плеча и покрыты браслетами, а шея цепями; на ушах и на носу навешаны золотые кольца. Все это роскошное соединение представляет роскошное целое.

Пляска баядерок не имеет отчетливых движений и прыжков, но медленные, полные грации и неги движения, страстные порывы, огненные взгляды и неописанные перегибы тела, дают этой пляске жизнь.

Баядерки разделяются на два класса: одни принадлежат храму и посвящены служению, другие служат увеселением на пиршествах, за условную плату.

Все брамины являются магами и представляют главу, мыслительную силу общества. Им принадлежит право и знание духовного смысла священных книг, служение божеству и посвящение других каст общества в тайны религии. Они присутствуют в храмах, при тронах царственных, в советах государства, в верховных судилищах и правительственных местах. Но эта маги, когда-то высокие по достоинству, переродились

Чатриям была вверена исполнительная власть, приведение в действие закона мысли. Вайсии заправляли торговлей. Судры обречены были работам земледельческим, ремесленному промыслу и домашним работам, им возбранено чтение и объяснение законов.

Гуни или малла — маги - магнитизеры, исполняет в тоже время должность врача и отводчика глаз, обморочивающих зрение. Гуни начинает свои чарования воззванием к богам и краткой речью к обществу; потом произносит скороговоркою кабалистические слова. Искусно крадет из-под колпаков положенные на стол шары, глотает камни и возвращает их с усилиями и натугами, не слишком сообразными со вкусом изящества. Гуни может заговаривать людей и животных, звуками и магнитизмом.

Славные изобрететели наук, астрономии и математики, составлявшие в древности славу Индийцев, совершенно иссякли. Архитектура пала, музыка находится в непонятном состоянии варварства, живопись представляет безобразную путаницу. Уроженцы этого края, кажется, созданы для созерцательной жизни.

Страшные враги Европейцев в Пондишери — мошки, укусы которых обращается в настоящее бедствие, и зной.

Вернусь от описательной части к делам торговым. Индиго, кожи и бумажные ткани составляют основу Индийской промышленности. Гвинейское бумажное полотно частию, окрашенное в синюю краску, имеет сбыт в Африку и Антильские острова. В Синде производят ткани тончайшей доброты, под названием салампур, и платки красного цвета под названием мазулипатам. Бенгалия производит кисеи конечного совершенства, называемые мальдские кисеи, они употребимы в Индии и вывозятся в Америку и в Антильские острова. Сирсака, систресай, канадари — материи шелково-бумажные, производимые на фабриках на Угли и в Балассоре. Платки палантины на фабриках Синда. Там производятся также ткани полушелковые. Шелковые Бенгальские ткани считаются лучшими в Индии. Оттуда посылает она свои произведения в Синд, и получает в замен голубое гвинейское полотно, платки, соль и кораблестроительный лес. С берегов Синда отправляют в Цейлан гвинейское полотно и платки, на обмене кокоса и арека.

Монеты, употребляемые в Пондишери - рупии (65 копеек) и золотая пагода (3 рублей 20 копеек золотом).

Сего дня отправляю Вам это письмо через Пронского Консула, и мы с Визиусом садимся на проходящий мимо пароход HEIC Nemesis, принадлежащее Ост Индской компании, идущий из Бомбаина в Калкутта, и куда то далее. Судно зашло в порт с целью пополнения запасов и на наше счастье капитан согласился нас принять на борт пассажирами. Судно явно полувоенное, и на нем нет признаков перевозимого груза. На судне установлены пушки, но при этом капитан не брезгует брать пассажиров Европейцев. Капитан взялся довезти нас только до Калкутты, не поясняя куда судно пойдет далее. Удивительно, но это судно полностью сделано из железа, но при этом не тонет.

Нам предстоит пройти путь около 1000 миль, или около 1700 верст, дабы иметь возможность найти суно, направляются сразу в Хань, а если это будет невозможно, то мы сделаем пересадку в Прей-Нокоре , или как ныне его стало модно называть в Зядинь, или пересядем на транзитное судно в Темасеке, или как еще его называют - Львиный город. Вечно преданный Вам Василий Роте.

Глава 7 Индия. Часть 2-я

Письмо 8. На пути в Львиный город.

Настоящее письмо пишу Вам а борту судна, спешащего в Львиный город, потому как стоянка наша в Каликутте и поиск судна до Львиного Города не заняло много времени, и тому причиной было страшное событие.

Переход наш был неложным, без штормов и неурядиц. И вообще, все наши переходы были спокойными, без штормов и особого волнения, за исключен сием случая в Немецком море. Большую часть мы шли для парусами, в т.н.бермудском исполнении, что не предусматривает большой команды. Для управления кораблем хватало не более полдюжины матросов, рулевого и старшего вахты, что позволяло поддерживать скорость в 8-10 узлов и при этом экономить кардифф. Оставшаяся часть команды, за исключением машинистов и кочегаров отдыхает, но всегда может быть вызвана на палубу в особливой ситуации. А машина постоянно находится для малыми парами, и требуется совсем немного времени, что бы поднять давление в котлах, убрать паруса и развить максимальную скорость.

Как я уже писал, HEIC Nemesis, принадлежит Ост Индской компании, и служит для охраны торгового мореплавания от пиратов и других бандитов, которые бывают появляются из Ачеха. По уверению капитана, Джона Локка, наш корабль способен поймать и утопить любого пирата, и для этого он вооружен стальными пушками с бомбическими снарядами. Пушки казнозарядные, что позволяет выпустить немало бомб в нарушителей.

Капитан пригласил меня на обед в капитанскую каюту, на который также были приглашены и другие офицеры Ост Индской компании.

Оказывается, этот корабль принимал участие в скандальной Опиумной компании, после которой Ханьская империя открыла свои порты перед Европейскими купцами. В Военной вакации участвовали войска Ост Индской компании в количестве не более 2-х полков и нескольких знаменитых магов - боевиков. Корабли компании смогли подняться по реке Янцзы, после чего высадили вблизи Няньцзиня десант.

После чего, император и запросил мира при посредничестве Нашего Князя, а наше княжество получило в благодарность за посредничество Восточные территории.

Были рассказаны и другие истории. Одна из них поразили меня и запомнилась. Один из офицеров уверял меня, что история случилась на самом деле с одним из ирландцев, по имени Георг Томас. Этот Томас служил на корабле Его Величества Короля Англицкого, и сбежал со службы. Он скитался по земле Индийской, пока не пришел в одно из королевств, недалеко от Дели. Там правила Королева Бегума. Томас поступил на службу к этой королеве и сделал быструю карьеру. Таланты сио ирландца были столь велики, что он привел в порядок финансы королевства, дотоли бывшие в упадке, Он смог создать хорошую армию, да такую, что смогла отбиться от сильных врагов. И в награду за это Королева женила Томаса на своей дочери. Но завистники нашептали Королеве, что указанный Томас сам хочет стать королем, и королева изгнала его с позором. Томас вынужден был бежать без денег и друзей, в изгнание. Георг поступил на службу к другому князю, который поручил ему улучшить выучку нескольких полков, отдав на кормление одну из провинций Княжества. Но денег на солдат не хватало. Тогда Томас занял денег на содержание войск. Между тем благодетель ирландца утонул. И Георг захватил провинцию, отданную ему в кормление. Успешно воюя полками, он увеличил свое маленькое королевство, часто соседние Князья нанимали его армию, и он получал за это деньги.

Между тем изменники лишили Королеву Бегуму власти, и посадили в темницу. Но Томас не забыл Королеву - и освободил ее, разбил неприятеля и посадил Королеву опять на трон. Продолжая воевать, сей Георг Томс стал государем нескольких удельных князей и создал свое царство. Так простой ирландец смог добится почестй и богатсв в сей благословенной стране Индии. В помощниках у него был один сильный маг, который во всем помогал Томасу и стал одним из его министров.

По словам офицеров - страна сия скрывает неисчислимые богатства и ценности, которые почти все продаются на главном рынке страны в городе Калкутте.

В застольной беседе я выразил удивление феноменом не тонущего железного судна и один из офицеров пояснил сей феномен какими то примерами от древнего философа Архимеда.

Путешествие в Калкутту был быстрым и необременительным. Быть пассажирами на военном судне имеет много преимуществ, и мы смогли добраться до Калкутты всего за 3 суток. По дороге мы не видели особо больших городов, но в самом начале пути мы прошли мимо города Милапур.

Отчасти трудной был последняя часть пути, когда нам пришлось отчаянно маневрируя, входить в сам порт, который находится на реке Ганг почти в 120 верстах от моря. Река изобилует узостями и мелями, и сущее мучение использовать только паруса при заходе в сей важный порт, поэтому пароход перешел на паровую тягу, что позволило избежать задержек.

По прибытию мы заселились в один из гостевых домов, называемый Караван-сарай, находящегося неподалеку от рынка. Гостиницы в Калкутте устроены на европейский лад; по коридорам разостланы дорожки, прислуга стучится в дверь прежде чем войти, за общим столом соблюдается тишина и приличие, на столах стоят туземные, но по-европейски чахлые растения в шаблонных фарфоровых вазах. Только развевающиеся над нашими головами панки, да черпая босая прислуга напоминают, что мы в Азии. Постояльцы, конечно, разноцветные

Уважаемый Визиус был так расстроен своей покупкой на Цейлане, что решил на следующий день, продать кинжалы, не приносящие никакой ощутимой пользы, а только занимающие место в дорожном сундуке, и немало стесняющие его своим весом.

Выйдя на весьма обширный рынок, и взяв в аренду небольшой прилавок сроком на один день, за весьма умеренные деньги, Визиус выложил свой товар, но так и не смог продать его. Много зевак рассматривали сии кинжалы, но никто не брал их в руки и испрашивал цены. А другие торговцы уверяли, что у них и своих кинжалов хватает, поэтому они не хотят покупать выложенные кинжалы. Так и не продав кинжалы, он вернулся в караван сарай, где мы проживали. Я же в это время подыскивал нужный нам корабль, идущий в Хань. В моих поисках я увидел Слона. Это существо было красоты до того невиданной и блистал великолепными украшениями. Оба клыка его, сохраненные во всей длине их, оканчивались золотыми шарами, осыпанными алмазами и другими драгоценными камнями. Ноги его были вызолочены; чепрак из дорогой турецкой шали весь зашит золотыми и серебрянными гиероглифами, представлявшими иносказания браминов; а на спине гордого животного, назначенного лорду Веслею для переездов его по индийским областям, возвышалась небольшая башенка с решетчатою галереею из чистого золота, почитавшеюся чудом искусства. Сей слон важно нес местного набоба в его дворец. Пройдя дальше увидел странствующего мага. В Индии на каждом шагу, есть такие маги, которые не делают никаких магичеств и не выдают себя за колдунов, но показывают ручных животных, которых научают разным трудным и удивительным штукам. Человек, о котором я намерен говорить, принадлежал к этому разряду магов, но безрассудная доверенность его к опасным его воспитанникам стояла жизни как самому ему, так и сыну его, хотевшему отомстить за смерть отца.

Маг сей вступил в бой с одним маленьким пресмыкающимся, которое, не смотря на малость свою, есть одно из самых опасных в целой Индии Это был уж или небольшая змея, называемая капеллою, которой жало производит действие синельной кислоты, то есть, убивает в одну минуту.

Индиец, устроив театр свой под ветвистым деревом, вынул из коробки своего ужа и подставил ему трость, на которую уж тотчас вскарабкался и потом обвился вокруг тела мага, к удивлению и страху товарищей его, вообще очень редко отваживающихся на подобные опыты. После многих опасных игр в этом роде, он положил наконец змею на землю, и она несколько времени лежала неподвижно, притворяясь мертвою, после чего, по данному знаку, отскочила назад шагов на шесть и вдруг, бросясь со всего прыжка вперед, прямо вцепилась ему в лицо. Неизвестно, что возбудило до такой степени ее ярость: то ли, что ей не нравилась новая игра, к которой она еще не совсем привыкла, или, может быть, что она в это время как нибудь ушиблась Но как бы то ни было, она ужалила нижную губу жонглера и несчастный, испустя пронзительный крик, сказал громко на своем природном языке: «Все кончилось! я утром позабыл дать ей молока и вырвать у нее жало!» Между тем злая капелла, вися на губе его, никак не покидала ее, не смотря на его крики и суматоху зрителей: надлежало жечь ее огнем и тогда только она наконец отвалилась. В эту минуту молодой человек, сын странствующего мага, изо всей силы ударил по ней дубиною, но, в смущении своем, он не мог нанесть ей тяжелого удара, и змея, увернувшись, укусила ему ногу; тогда он вырвал ее из раны своей и со всего размаха бросил на землю, где она разбилась на части. В это время случившиеся тут врачи, заботясь о спасении мага, выжигали ему губу; но все старания их были тщетны, потому что яд уже заразил всю кровь его, и он через час умер.

Страна Индия весьма дикая и жестокая страна, и надо иметь изрядное мужество для проживания в ней.

Ужасное происшествие произошло в нашем Караван-Сарае ночью. В соседнюю комнату забрались воры и душегубцы и убили всех, кто там ночевал. Сиих душегубцев всех арестовать не сумели, но схватили одного, весьма странного на вид. Нас, как Европейцев привлекли как видоков, для подписания протоколов о допросе сего душегубца. Смертоубийц отвечал на все вопросы дкорнера охотно, на приличном англицком языке, давая пояснения почти по всем вопросам, за исключением действительной цели смертоубийства и его подельников. Они называют себя Тегами, имеют свои приемы для умерщвления путешественников, и совершают дело старательно, чисто, с художественною изящностию. Они не убивают, но душат или, что реже, используют особое тайное ритуальное оружие, называемое тхаги. Ни один из них не осмелится употребить для этого петли, сделанной небрежно, грубо, не по правилам, сохраняемые по преданиям отцов: чувство долга одушевляет эту адскую секту убийц, которая мирно процветала под владычеством набобов, и теперь процветает. Никто не знает описания тайного оружия убийц, а петлю можно распустить тот же час. Эти демоны считают себя ангелами; они безмятежно спят и умирают спокойно, в твердой уверенности, что исполняли свою обязанность по мере сил и возможности; попавшись в руки Европейских судей, они спокойно, гордо идут на казнь как мученики за веру. Они чистосердечно объясняют догматы своей секты, доказывают их превосходство, рассказывают ужаснейшие свои дела без стыда и говорят, что они только покорные и достойные орудия божественной воли. В религии Индусов, рядом с творческою силою, которой эмблема Вишну, поставлена сила разрушающая, которая также имеет свои храмы и жертвенники. Сива есть Ничто, разрушение, смерть. Индейские философы, видя, что смерть везде соединяется с жизнью, что мир пожирает сам себя, что бытие обновляется уничтожением, обоготворили Разрушение, которое имеет и свою богиню. Деви, жена Сивы, изображает его губительские наклонности, его силу: ей-то покланяется секта «Обольстителей», Тегов; ее-то призывают они, от нее ожидают велений и предвещаний. Эта страшная богиня, обвесив шею человеческими костями, блуждает посреди кладбищ, и, соединяя сладострастие с убийством, укрывается в мрачные пещеры и ищет там тайных наслаждений, между тем как люди гибнут вокруг ее.

Смертоубийца говорил о своих разбойничьих подвигах как о священной обязанности, которую надобно ревностно исполнять, чтобы заслужить вечное блаженство; о своих жертвах, умерщвленных на алтарях своего бога. В ответах его при допросе, он все извинял именем Деви, своей покровительницы, богини зла и несчастия.

Как вы можете, спрашивал коронер, в присутствии судьи, умерщвлять без зазрения совести и без жалости стариков и детей, которые ни в чем перед вами не виноваты и с которыми вы за минуту дружески разговаривали? которые вам земляки и, может быть, в родстве с вами?

- Как скоро великая богиня Деви указала мне на них своими предвещаниями, они уже ее, а не наши: мы только исполнители ее воли. Если бы мы осмелились не исполнить ее веления, она бы лишила нас своего покровительства, и семейства наши впали бы в нищету.

- Как! Ты спокойно спишь на свежей могиле человека, которого ты только что убил? Совершив злодеяние, ты едишь с обыкновенным аппетитом, ты доволен и счастлив?

- Как нельзя более! Мы спим и едим, и совершенно довольны, если только нас не преследуют.

- Верите вы этим предвещаниям?

- Верим.

- Ну, а если предвещания противны убийству, почитаете ли вы это велением богини оставить в живых путешественника, который вам встретился?

- Конечно! Мы никогда не осмелимся нарушить подобного веления

Все убийцы веруют в богиню, но Теги только одних себя почитают ее правоверными поклонниками. Тег гнушается разбойником, который лишил человека жизни без определенных правил, не сообразно с велениями и предвещаниями Деви: такой убийца, по мнению Тега, заслуживает виселицы.

Ужасные истории рассказывал тег. Близ Калкутты, по причине множества рек и озер; место действия переносится на суда и лодки. Тег вступает в разговор с путешественником, старается приобресть его доверенность и уговаривает сесть на лодку, в которой хозяин и пассажиры принадлежат к обществу, и один из них специально обученный маг. В условленную минуту путешественника касаются ритуальным ножом (вид которого тег отказался сообщить), тело превращается, совершенно бескровно, в подобие иссушенного дерева, неотличимое от мумии, его бросают в воду; пять или шесть подобных шлюбок плывут одна за другою, и если вы избегнете одной, то попадетесь в другую. Не во всех лодках есть маги, если в лодке нет мага, то жертву просто удушают ритуальной петлей.

Многие из Европейцев нанимают слуг для переноски вещей и идут по берегу реки. А слуга - тег, несет их вещи, и направляются таким образом к тому месту, где причалена наша лодка. Является путешественник; слуга - тег вступает с нами в разговор, притворяется чрезвычайно утомленным, и убеждает доверчивого путника, что несравненно покойнее ехать в лодке чем итти пешком. От желания до исполнения не далеко: они видят лодку и начинают торговаться; тег - лодочник уверяет, что он на это большой мастер; и действительно, после продолжительного разговора и жарких споров о цене, торг заключен; Европеец садятся, и погибает от кинжала. Если первый тег, которого путешественник встретил, возбуждает его недоверчивость, является второй; он совершенно согласен с своим спутником, хвалит его осторожность, помогает даже ему отделиться от первого действующего лица этой драмы, и ведет к убийственной лодке. Множество семейств занимается этим промыслом, лишая вещей путников.

По словам убийцы в Индии есть восемь или десять тысяч человек, которые твердо верят этому и которых единственное занятие убийство. Найти хорошую жертву, увидеть благоприятное предзнаменование, отравить душу в рай, а себе в награду за доброе дело взять ее кошелек, в этом заключаются все их желания. Шайки тегов, по пятидесяти и даже по сту человек, ходят по Индии во всех направлениях: иногда в один вечер отправляют на тот свет до тридцати жертв. Правильных сообщений в той стране нет; дороги едва проложены; города имеют мало торговых сношений между собою; и потому путешественники соединяются в караваны, если по счастию едут в одно место. Вообще в Индии пересылают или перевозят много драгоценных металлов. Чтобы избежать жару, путешественник обыкновенно отправляется в путь до восхода солнца. Гостиниц нигде нет: он принужден остановиться где-нибудь в тени, под деревом, поест и заснет. В этих безлюдных степях, глубоких оврагах, обширных равнинах, всякой рад встретить другого путешественника, с которым бы можно было поговорить и вместе продолжать путь. Всего приятнее ему присоединиться к каравану, но часто целый этот караван состоит из убийц. Такое положение вещей весьма благоприятствует системе тегов, и сделало их братство истинно страшным. Теги утверждают, что на стенах самых древних Индейских храмов изваяны все их обряды и приемы. Особое место в ритуалах занимают убийцы маги, которым отводится особая честь, их действия незаметны, не торопливы и безболезненны. Жертва как будто просто засыпает, теряя рассудок.

Таинства тегов изображены между прочим в Эллорских пещерах; находясь поблизости этого места, теги всегда заходят в пещеры, чтобы, как они говорят, освятиться. В этих древних изображениях видны, и сота, или обольститель, который разговаривает с своею жертвою, чтобы вкрасться в ее доверенность и усыпить ее опасения, они могут быть слабыми магами, использующими свое чародейство для усиления сна; и бертод, который накидывает ей петлю на шею или использует особое оружие, и чемси, который держит ее за ноги, чтобы она не шевелилась. Иногда сота могут и самостоятельно убивать жертву, лишая ее жизни незаметно, как для самой жертвы, так и для окружающих.

Туземные правительства, в самом деле, признают тегов гражданами, даруют им права и собирают с них подати. С каждого дома, в котором живут теги, взимается до двадцати восьми рупий; в чьих бы руках ни находилось управление главною квартирою тегов, этот налог всегда уплачивался исправно. Теги платят его с незапамятных времен, и амили, деревенские сборщики податей, вносят в казначейство. Тег, который хорошо исполняет обязанность своего звания и душит людей, соображаясь с предвещаниями, не внушает никому отвращения. Деви могущественна: угнетать ее поклонников было бы безбожно. Притом, теги всегда такие ласковые, такие обходительные.

Признания убийцы были наполнены ужасными трагедиями, он рассказывал и рассказывал. И рассказы о мольбах убиваемых молодых девушках, стенаниях путников, просьб матерей пощадить детей больших и малых - не останавливали его уста не на минуту. Убийца упивался нашим ужасом, пока судья, ведущий дознание не принял решение, и обольстителя увел конвой в тюрьму.

Происшествие это с нашими соседями и служба наша видоками привело меня и Визиуса в необъяснимый ужас, и полное расстройство чувств, и мы настолько поспешили взойти на ближайший корабль, что не стали терять ни одной лишней минуты на сборы и определение лучшего маршрута.

Через час мы погрузились на корабль и ждали отхода судна.

Уже 4 часа утра, и капитан дал сигнал к отплытию. Порт уже весь в движении: корыстолюбие не дает долго спать; в Калкутте такой уже шум, что нельзя слышать друг друга. Подле меня стук молотов на починиваемом корабле, не много подальше трёкают матросы, поднимающие тяжесть, справа кличут, слева бранятся: шпили, блоки, ворота скрыпят, рупоры рассылают приказания, и крупные слова сыплются повсюду. Среди живой суматохи сей, судно сниается с якоря и медленно пробирается вниз по реке между сотнею кораблей, из коих на каждом поместился бы десяток таких судов, как наше. Берега Ганга прекрасны: тут также видны резвящиеся стада, также и счастливые вздыхающие пастушки; по сверх сего есть еще и гнеты для хлопчатой бумаги, соляные амбары и винные магазины, кои составляют приятное разнообразие в картине сей. По временам встречаются и плывущие человеческие, до половины объеденные трупы, со вцепившимися на оных коршунами, расклевывающими внутренность оных; а когда вода спадет, тогда берега усеяны будут собаками и аистами, пожирающими небольшие остатки, коршунами и рыбами недоеденные. По страсти к чудесности вселилось здесь поверье, будто бы хищные птицы сии расставляют крылья свои как паруса, чтобы направить труп к берегу, где они спокойнее могут доедать оный. Делают же они сие просто для того, чтобы не упасть в воду, ибо ежели бы они не держали крылья раскрытыми, то невозможно бы им было держаться на трупе, который поворачивается при малейшем движении.

Дописывая это письмо, я запечатываю его, не смея сомкнуть глаза до нашего выхода в море. По приходе в порт я отправлю сие письмо. Искренне ваш Роте.

Глава 8 Скучная глава об индийской торговле

Письмо 9. Отчет о индийской торговле

Все остальные описания Калкутты я выяснил уже из разговора с первым помощником капитана, при нашем переходе морем в Львиный город. Я купил отчет за 50 рублей золотом, скопированный из писем, отправленных дипломатической почтой. Помощник капитана сначала искусно снял печать с мешка для перевозки почты, а затем, после моего ознакомления и переписывания, так же искусно восстановил сургучную печать. Все было сделано так искусно, что я ничего не заметил. По замечанию помощника капитана, все это стало возможно только из за отсутствия в миссии мага, который бы наложил специальную магическую защиту. Мне стало теперь понятно, что защита корреспонденции требует особого отношения к этому. По уверению помощника капитана, в Хань продаются специальные защитные амулеты для накладывания магических печатей, но лучше такие омлеты заказывать отдельно, тогда безопасность выше и маг не продаст такой амулет еще кому то иному. И печати будут уникальные для каждой группы корреспондентов. Это письмо я отправлю отдельно от предыдущего, потому как не хочу чтобы тягостное впечатление от наших событий осталось в отчетах общества и кто либо иной видел мои откровения.

Производство пшеницы в Индии подвергается ежегодно большим колебаниям, причины которых весьма разнообразны и непредвидимы.

За последние три года вывоз пшеницы составлял, - 124.147.000 пудов.; 88.402.544 п.; 130.978.093 п. соответственно, а за текущий еще не собраны сведения, есть основание ожидать некоторое уменьшение вывоза.

Нет возможности с точностью определить отношение вывоза пшеницы к количеству оной, производимой в Индии, невозможно также предсказать степень увеличения вывоза, хотя такое приращение, без сомнения, произойдет, так как ежегодно увеличивается число десятин, засеваемых пшеницею.

Пшеница в Индии будет всегда дешевле Европейской, потому что самые совершенные машины не могут заменить труда рабочих, которые получают только 20-30 копеек в день и на эти деньги могут прокормить себя и семью, живут в домах стоимостью не выше 3 рублей, почти не нуждаются в одежке и какой бы то ни было обстановке.

Хотя на месте индийская пшеница дешевле Европейской, но перевозка и доставка ее на иностранные рынки еще так затруднительна, что ныне конкуренция этой пшеницы с пронской невозможна и, несмотря на ежегодное расширение сети индийских железных дорог (за три года построено 920 верст), с целью удешевления доставки пшеницы к портам, много еще пройдет лет, пока Княжеству Пронскому придется уступить Индии в снабжении Европы хлебом.

Торговля Индии пшеницею началась только в десять лет назад и производилась исключительно с Европою и преимущественно с Англиею, куда вывозилась половина хлеба, нагруженного в индийских портах; на долю Франции приходилось в последнии 2-а года и 1882-83 г. г. от 33.175.000 пудов до 31.250.000 пудов; остальное количество вывозилось в Бельгию, Голландию, Италию и Персииду; в порт Бандар-Аббас пшеница отправляется только номинально и по приходе туда, не выгружаясь, посылается далее в Европу.

В Англии с каждым годом увеличивается спрос на пшеницу, вследствие уменьшения плодородия почвы и засевания полей другими злаками; следующие данные показывают количество пшеницы, ввезенной в Англию год назад из разных стран: из Княжества Пронского - 59.818.881 пудов, из Германии - 19.274.506 пудов, от осман и Том - 4.506.437 пудов, из Индии - 52.984.243 пудов, из прочих колоний, в т.ч. Чили, Египта и Американских - 262.823.756 пудов.

Кроме того, в Англию в том же году привезено 81.429.406 п. пшеничной муки, которая однако, до настоящего времени, не вывозилась из Индии.

Сведения относительно посева и добывания пшеницы в Индии еще очень неточны и потому трудно собрать по этому предмету определенные данные, особенно для Бенгальского президентства; однако, по приблизительному расчету, число засеянных пшеницею акров составляет около 21.000.000 дес, наибольшая часть коих приходится на Пенджаб, Северо-западные провинции, Ауд и Центральные провинции.

Урожай пшеницы в Индии также трудно поддается определению и зависит от местности и весьма разнообразных качеств почвы, а также от размера искусственного орошения полей. Средний урожай можно принять в 700 фун. с десятины, что составит менее половины обыкновенного урожая в Англии (1.500-1.600 ф.) . При таком расчете, все количество добываемой ежегодно в Индии пшеницы достигнет 406.250.000 пудов, из которых может быть вывезено около 62.500.000 пудов. По мнению многих компетентных лиц, это количество может быть легко удвоено, так как обширные пространства Пенджаба, Бирмы, Ассама и Центральных провинций остаются еще невозделанными и с развитием сети железных дорог восточные части Центральных провинций Индии примут участие в вывозе пшеницы.

Другое неудобство для торговли индийскою пшеницею заключается в дороговизне морской перевозки, особенно сравнительно с перевозкою пшеницы из ТьмуТаракани в Англию; это происходит оттого, что расстояние от индийских гаваней до Лондона, от Калкутты — 13 023 мили, и от Курачи — 6.080, значительно больше расстояния от ТьмуТаракани до Ливерпуля — 12383 мили. В виду всего этого, фрахт с длинной тонны для упомянутых портов колебался следующим образом: 12 фунтов 2 шиллинга, 11 фунтов 18 шиллингов, 12 шиллингов 3 пенса соответственно

Тарифы для перевозки по железным дорогам в Индии превышают пронские тарифы; в Княжестве Пронском тариф для пшеницы из Млыковска в Тьмутаракань составляет от 1 ф. 5 ш. 6 п. до 9 ш. 2 п. с длинной тонны за расстояние в 960 миль, в Индии по тому же расчету приходилось в прошлом году по 1 ф. с длинной тонны тонны.

В Княжестве, вследствие конкуренции перевозки по водяным путям, железнодорожные тарифы постепенно уменьшаются и наименьшая из приведенных цифр относится к последнему времени, тогда как в Индии, не смотря на то, что около 20% всей привозимой в Калкутту пшеницы доставляется водою, тарифы железных дорог не уменьшаются.

Торговля пшеницею в Индии еще значительно затрудняется множеством посредствующих инстанций, через которые проходит товар до отправления за границу; земледельцы продают его купцам, которые перевозят пшеницу на станцию железной дороги и тут нередко перепродают ее другим лицам, служащим посредниками между местными и портовыми купцами; при этом товар не прямо нагружается в вагоны, а складывается в амбары, пока не отыщется выгодный покупатель. Затем, пшеница перевозится в портовый город, где опять поступает в амбары для продажи портовым торговым фирмам или судовладельцам.

Не смотря на все неудобства, с которыми связано добывание и перевозка индийской пшеницы, оказывается, что на европейских рынках она все-таки дешевле (43 ш. 1 п. за пуд) лучшей пронской (48 ш. 9 п.) и османской (50 ш. 5 п.); это происходит не столько от низшего достоинства ее, сколько от примеси сору и постороннего зерна, в количестве до 5%; примесь эта происходит от того, что индийские земледельцы, вместе с пшеницею, сеют нередко и другой сорт злаков, на случай неурожая пшеницы.

Индийское правительство обратило внимание на торговлю пшеницею и приняло меры к увеличению вывоза ее. Таким образом, в последнее время уменьшен тариф на железной дороге на 14%. Кроме того, отменены на многих линиях ограничения относительно минимума количества пшеницы, перевозимой по уменьшенному тарифу. Затем были даны инструкции правительственным чиновникам в портовых городах покровительствовать беспрепятственному и по возможности непосредственному сбыту пшеницы заграничным фирмам.

Правительство привлекло магов для сохранения собранного урожая от грызунов, но это не дало должного результата.

Магические амулеты и магические товары

Индия не способна производить магические амулеты в достаточном для себя количестве ввиду отсутствия Европейской магической школы на своей территории. Немногочисленные индийские маги едут учиться в соответствующие Академии в Англии (преимущественно) и Франции. После окончания Академий маги не практикуют в Индии, потому как им предлагается соответствующая служба с достойным содержанием по месту учебы. Только отдельные маги жизни рискуют вернуться в родную страну, но они не способны к производству достаточного количества амулетов и магических товаров.

Индия предпочитает ввозить магические амулеты из Англии, магический шелк из Гиляна. Небольшое количество амулетов закупается и в Тьмутаракани. Цены ввиду недостаточного предложения необычайно высоки, а спрос среди высших классов на амулеты жизни не мал. И торговля магическими поделками сулит существенный барыш. Ходят невнятные слухи о наличии в Индиях не организованных магов, но достоверных сведений об этом нет.

Сбор чая. Чайное дерево растет в Индии в диком состоянии в верхнем Ассаме, Кашаре, Сильгете и в Гималае; двадцать лет назад на него не было обращено внимания и с началом разведения чая оно шло довольно медленно, тогда собирали 3.000.000 фунтов; за сим сбор значительно усилился и достиг: два года назад - 50.000.000 фунтов, год назад - 59.000.000 фунтов

В прошлом году чайных плантаций в Индии было 2.474 с пространством в 205.312 десятин. С каждой десятины собирается около 240 фунтов чая, стоимостью в Калкутте в хороший год 32 копейки за фунт, а в неурожайный — 42 копейки.

Посаженное дерево или куст позволяет собрать чайный цвет после 2 лет, полный же урожай получается на четвертом или пятом году и продолжается в течении 15 или 20 лет.

В Индии разводится два вида чайных растений: чайное дерево в Ассаме, достигающее 25-30 фут высоты; оно имеет светлую кору и большие желто-зеленые листья, достигающие одного фута длины. Другой вид — чайный куст, более выгодный для плантаторов, так как он соединяет в себе выносливость китайского и обилие цвета ассамского растения.

Почти все собираемые в Индии чаи черные, так как в Лондоне спрос существует исключительно на черный чай; принимая во внимание, что для получения зеленого чая тот же лист должен только обрабатываться иным образом, оказывается, что Индия легко может давать и зеленые чаи, которые впрочем употребляются только в Средней Азии.

Индийский чай вообще крепче китайского, поэтому, заваривая его, никогда не берут много чая и не дают ему кипеть, а, налив кипятку, оставляют только несколько минут в чайнике.

В Англии этот чай всегда смешивается с китайским и только самые высшие сорта употребляются в чистом виде. Смешивание двух сортов чая производится торговцами открыто и только способствует улучшению чая. В Княжестве Пронском смешивание индийского чая с китайским еще не практикуется и потому, вероятно, спрос на первый пока очень не велик.

В настоящее время существуют четыре сорта индийского чая, называемые Рекое, Рекое Souchong, Souchong и Congou; все они собираются с одного растения и одновременно, причем верхние листы ветки считаются наилучшими и называются Рекое, следующий лист Souchong и третий сверху — Congou. Над листом Рекое возвышается молодой отросток; способ собирания имеет большое влияние на доброкачественность чая и требует большого внимания, аккуратности и чистоплотности, здесь машины не могут заменить ручной труд.

Очень долго Лондон оставался единственным рынком индийского чая, только недавно он стал вывозиться в Францию ( 198.172 фунта); употребление этого чая в Англии возрастает с каждым годом, как видно по прошлому году: китайский чай 3.192 фн на человека, индийского - 1.379 фн на человека, всего - 4.571 фн на человека в год, доля индийского чая 30,2%. За последние 10 лет доля индийского чая возросла с 17,8% до 30,2% при практически неизменном потреблении чая на человека в год.

В Индии образовалось общество «Calculto Tea Syndicate», имеющее целью распространение и популяризацию индийского чая; оно начало свою деятельность с Английских колоний, где теперь ежегодно потребляется до 1 миллиона фунтов. Плантаторы в Индии не стараются подражать китайским сортам чая, а заботятся об улучшении его самобытных, местных свойств и особенно чистоты обработки, под руководством интеллигентных европейцев, и надеятся этим поставить индийский чай выше китайского. Кроме того Индии доступны и наилучшие сорты чая, которые, как известно, в Китае составляют монополию мандаринов.

Условия для успешного произрастания чайного дерева в Индии следующие: температура в тени не выше 95° (Фаренгейт) и не ниже 55°: ежегодное выпадание дождя в количестве 100-130 дюймов, при том равномерное во все времена года и не сильными ливнями, а мелким дождем; частые утренние туманы и обилие росы; отсутствие пыли в воздухе. Вообще, климат, способствующий собиранию чая, всегда бывает очень вреден для здоровья и производит частые лихорадки. Другое условие — есть дешевизна труда, так как машины при добывании чая неприменимы; в Индии рабочие на чайных плантациях получают — мужчины по 3,9 рубля, а женщины по 3 рубля 20 копеек в месяц. Поэтому Индия, изобилуя удобною землею для плантаций и дешевым трудом, может вполне рассчитывать на видное место среди стран, доставляющих чай.

Привоз керосина. Всего потреблялось в Индии и привезено из Княжества Пронского и Персеиды: в прошлом году 3.814.409 ведер, а годом ранее 5.907.542 ведер. Хотя за последний год замечается уменьшение привоза на 42 1/2%, однако это происходит от застоя торговли в этом году и чрезмерного привоза в предыдущем; вообще же потребление керосина населением Индии ежегодно увеличивается; он употребляется не только для освещения, но и для лечения многих накожных болезней.

Глава 9 Львиный город

Письмо 10. Львиный город и Филипины, 28 июля.

Путь из Каликутты до Львиного города занял у нас 5 дней. Большую часть пути я писал отчет о пребывании в Каликутте и переписывал сведения о торговле с Индией, поэтому не смог описать наш переход от Каликутты до юга Малакки, где и находится Львиный город.

Почва сего города песчана и местами глиниста; срединные земли покрыты холмами чрезвычайно плодоносными. Треть острова обработана, остальная часть поросла густым лесом и кустарником, где водится множество лютых тигров. Это предательское животное не предупреждает о своем приближении ни малейшим звуком голоса, и проникает иногда на самые мызы и даже в предместья городов. Тигр вошел однажды в гостиную епископа Сингапурского, встретил хозяина лицем к лицу; но к счастию, удалился, не причинив ему ни малейшего вреда. В окрестностях города тигры пожирают ежедневно по одному ханьцу. Достоверно то, что тигры Сингапура — настоящие, так называемые царские тигры, самой крупной породы.

Присоединением города к островитянским владениям обязано гениальной предусмотрительности Сира Стамфорс Ральфа, который, сообразив выгоды положения острова, предложил их мену на Батавию. Ныне Львиный город служит главным складов торговли Европы с Индией, Ханьской Империей и Малайским архипелагом.

Климат юга Малакки почитается здоровым, несмотря на зной. Народонаселение, торговля и процветание города возрастают очевидно. Обработка земли производится Ханьцами. Множество плантаций кофейного, мускатного и бумажного дерева, также гвоздики и какао, встречается повсюду на острове.

Вид пристани великолепен, особливо утром. Самая приятная сторона города находится близ возвышения холма, на котором водружен шест и флаг. Этот холм окружен красивыми зданиями Английских негоциантов, Английских властей и иностранных консулов. Два моста перекинуты через реку. Левая набережная застроена порядочными домами и зданием магической биржи, по правой тянется ряд грязных лавок. Недалеко оттуда есть рынок и часть, населенная Ханьцами, вытесненными из отечества всякого рода недостатками. Они переселяются в эту новую и цветущую колонию, где распространяют свои искусства и ремесла и размножаются невероятно. Две трети народонаселения состоят ныне из этих произвольных изгнанников. Ежегодно прибывают они толпами в таком жалком положении, что редко имеют возможность заплатить за переезд свой. Изнуренные, в нищете, они гнездятся в зловонных вертепах, дающих понятие о грязном, бедном классе народа в Хане.

Исключение составляют лишь ханьские магические лавки. Маги (или по иному шаманы) составляют значимую часть населения. Островитяне не препятствуют их поселению на острове и всячески способствуют развитию торговле амулетами, магическими снадобьями, зачарованными животными, и другими магическими товарами. Маги (а там есть и маги из Персеиды, и даже из Африки) торгуют не только продуктами своего труда, но и перепродают различные магические товары из Европы и Азии. Множественную часть их оборота составляют оружейные товары, в виде различных магических пистолей, винтовок, кинжалов и сабель. Товары эти, магически укрепленные или усовершенствованные, могут быть украшены самоцветными камнями, усиливающих силу оружия, или привносящие необычные действия. Так, мне встретился специальный кинжал гальванические искры, которые могут поражать как мага, так и обычного человека. Такие гальванические эманации были подсмотрены магами у скатов и применены к оружию.

В продаже находятся и магически усиленные брони, которые, правда, мало подходят для моряков, потому как способствуют утоплению, ввиду своего веса, ведь если моряк попадает в воду, то ему трудно удержаться на поверхности моря и не утонуть. Маги не только перепродают особых животных или растения, выращенные ими самими, но и помогают прорастить таковые ботанические товары, или сделать пригодными указанные магические существа к перевозке. Надо обратит внимание на успехи в выращиванию каучуконосной гевеи в районе Львиного города ханьскими магами, что делает указанное место ощутимым производителем каучука, в том числе и магически усиленного каучука, при этом ранее гевея произрастала только в Амазонии. Теперь областью добычи каучука может считаться и Малакка, и близкие к ней острова.

Так же тут маги продают те растения, назначение которых мне непонятны и неизвестны. Например, золотая рожь или черный орех. Стоимость таковых растений совершенно невообразима, а тем более, непонятна ценность таковых растений. Маги местные не описывают назначения таких растений. Стоимость таких растений достигает 25000 рублей золотом в зависимости от роста и толщины. Подобных сумм Вы мне не выделили, и я не имею способности довезти таковые растения до Пронска или Тьмутаракани. По отзывам Европейцев, подобные растения достойны подарков при Императорском Дворе, даже если качество будет их не наивысшее.

Маги, продающие растения и магических животных, честно сообщают, что для сопровождения указанных растений требуется особливый маг.

Помимо растений и животных, маги продают и поделки из камней, в виде животных и всяческих растений. На мои вопросы о цели и назначении таких фигурок, указанные маги уходят от ответа, усмехаются, и сообщают, что только маги способны оценить таковые изделия. Фигурки эти не могут управляться не одаренными людьми и большей частью предназначены только для шаманов, хотя не все камни таковы. Львиный город является крупнейшим местом в мире по торговле магическими предметами, цены здесь определяются своеобразной биржей, подобной Лондониумской бирже, только Лондониумская биржа торгует золотом, долгами государств, облигациями или акциями товариществ на вере. А такой магической биржи нет и в Лодониуме. Чтобы разобраться во всем многообразии магических товаров тут потребен маг, совмещающие разные школы магии, но верный Вам.

На набережной города можно встретить Кантонцев в кафтанах с широкими рукавами и широких шараварах; Занзибарцев в черных чалмах; Малайцев, в феске; Арабов, в белой чалме; тут шагают Индийские воины в красной униформе, в древней каске. Англичане прокатываются в прекрасных экипажах, покрывая пылью орлиноносых Армянских Жидов. Есть тут и Бенгальцы и Малабры, все перетасованы вместе.

Такое же разнообразие в исповеданиях религий. В Львином городе есть храмы Вишну и Сивы, Брамы и Будды, синагоги, мечети, церкви православные и протестантские, костелы католические. Самое замечательное из этих зданий, без сомнения, Ханьская пагода, наружность которой представляет исхитрившуюся роскошь в украшениях и живописи; однакоже очерки стен и куполов очень красивы. В пагоду ведет маленький дворик, на который выходят главные двери святилища. В этих дверях навешано множество фонарей, странных, разнообразных, с удивительными изображениями. По обе стороны богатого алтаря возвышаются два деревянных божества, вооруженных копьями; грозные, выпученные глаза этих божеств почти выходят из век; безобразные уста их представляют Римскую цифру V. Эти две особы кажутся блюстителями другого божества. На слабом огне алтаря курятся благовония; повсюду украшения из прекрасных изваяний, между которыми повторяется чаще всего дракон. На территории пагоды есть и черепаха, таковая несет стелу на своей спине, на которой высечены какие то древние тексты. Сие тексты настолько значимы, что им поклоняется местные Ханьцы. Это есть не просто черепаха, а черепаха в помеси с драконом. Поговаривают, что основатель Ханьской династии Императоров в своем вояже решил возвести эту черепаху в знак присутствия себя в этом месте.

Проводник мой показал несколько принадлежащих к храму зданий. В одних я видели фарфоровых драконов, в других священные вазы и алтари. Пронзительный крик привлек мое внимание: я увидел несчастную собаку, которая спала неестественным сном у подножия алтаря; ее судорожные движения проявляли как будто действие опиума; на голове у нее была огромная шишка, вероятно вследствие удара. Была ли то жертва, приготовленная богам, или само животное представляло божество, мы не могли дознаться. В кухнях, принадлежащих к храму, я заметил двух довольно неопрятных трапезующих, которые с необыкновенной быстротой и ловкостию, с помощию палочек, заменяющих у Ханьцев вилки, бросали в рот сарацинское зерно. Европеец не сумел бы удовлетворить голода своего таким образом; но Ханьцы для сокращения пути держат чашку под самым ртом.

Я посетил и несколько Индийских пагод и магометанскую мечеть. Довольно длинная колоннада, увешанная лампадами для ночных служений, ведет ко вратам храма. Место, где магометанин снимает обувь, назначается пределом, за который не переступают исповедники других религий. Первый обряд молящимся есть омовение в ближнем бассейне; после того они входят в обширный покой, где нет никаких священных изображений, и где только читаются некоторые правила Корана. Правоверные, после первого преклонения встают, подымая руки наравне с ушами, и, после непродолжительного кивания головою, склоняются челом до земли. Большая часть местных Малайцев исповедуют магометанскую религию. Выходцы Архипелага, этого разбойничьего гнезда — они принесли с собою навыки воровства и убийства. Такого рода преступления вовсе не редки. Крис — их народное оружие, род витого кинжала, — всегда за поясом. Они беспрерывно жуют бетель, и отличаются мрачным, хитрым взглядом и лицемерною личиною.

Европейское общество не многочисленно, и живет там довольно скучно. Непомерный зной лишает всякой возможности ходить пешком; надо непременно отправляться в экипаже. Этот экипаж — длинные и узкие четырехугольные ящики, называемые паланкинами. В них впрягают лошадку, за которой бежит черный возница, управляя возжами и подгоняя ее голосом и телодвижениями. Ввечеру, когда в воздухе ощущается маленькая свежесть, выезжают гулять в этих же самых паланкинах на берег моря, по прекрасному битому шоссе.

Накануне отъезда уважаемый Визиус отыскал судно, направляющееся, через Филиппинский архипелаг в Кантон, Макао и далее в Ляо. Он так же попробовал продать свою пару кинжалов, столь нелепо купленных на Цейлане, но местные маги не опознали в них чего либо ценного, а за бесценок Визиус не согласился продать эти любопытные, но столь ненужные предметы.

Перед отъездом мы с ним обсудили перспективы открытия торгового дела в тех областях, которые мы с ним посетили. Город здешний чрезвычайно приспособлен для хранения всяческих нужных товаров - от чая до фарфора, тут же имеется много столь нужных товаров, которые вполне можно с выгодой продавать не только в Пронске и Тмутаракани, но можно продавать и в Курляндии, у Осман и у Немцев. Везти морем сие товары удобно, из места этого отходит много судов, которые пройдут мимо Капштадта. Фрахт не дорог, но при потребности можно дополнительно загрузиться в Каликутте или Бомбаине, не говоря уже об Тринкомале. При наличии факторий в указанных портах разумно наладить весьма выгодную торговлю, особливо, если еще иметь базу и в Капской области, скупая золото и алмазы, и взамен поставляя туда зерно, ткани, оружие и готовые магические амулеты, как для лечения, так и для военных действий против дикарей.

Зная примерные цены на магические товары в Княжестве Пронском, и понимая всю рискованность сего предприятия, с согласия Визиуса я закупил несколько маленьких изумрудов, алмазов, кварцев, топазов, аквамаринов и лунных камней ( в добавок к тем, которые были закуплены мною в Тринкомале), истратив общим числом 210 рублей 20 копеек золотом. Покупку я совершил 4 лотами на магической бирже, с получением соответствующих сертификатов на нормандском и ханьском языках (ханьские знаки мне совершенно неизвестны, но по уверению брокеров содержимое сертификатов идентичны друг другу, бывают еще сертификаты и на иных языках, тех народов которые содержаться в Ханьской Империи, на мандарине и чжурдженьском, который подобен согдийскому, а тот в некоторой степени похож на арамейский язык). Зная ценность и магических амулетов, я приобрел на биржевых торгах еще и лот магических амулетов, общим числом 4 штуки, с лечебными заклинания для лечения накожных заболеваний, которые, по слухам, так распространены в Поднебесной Империи. Стоимость этого лота, с заклинаниями среднего уровня, составил 360 рублей 15 копеек золотом. Итого для приобретения магических камней и амулетов я истратил 570 рублей 35 копеек золотом, что хоть и составляет значительную сумму, но значительно дешевле (по моим представлениям) подобных амулетов и камней в Тьмутаракани, даже при условии оплаты полной таможенной пошлины. Расчет мой строился на том, что если не получится получить прибыль при продаже амулетов и камней в Хане, то будет выгода и при продаже таковых устройств и камней в Пронске.

К каждому амулету прилагается подробная инструкция по применению такового к больному месту. Каждый приобретенный амулет, в соответствии с сертификатом, способен выдержать повторную зарядку не менее 5 раз. Если подобные условия не будут выполнены, то покупатель вправе вернуть амулет при посредничестве биржи и получить полную цену амулета обратно. На каждом амулете стоит клеймо того мага, который зачаровал амулет, и ценность сиих вещей сильно разнится от данного клейма. Я вбирал такие амулеты, которые имели среднюю цену.

Повторная зарядка позволяет проверить качество амулетом, если покупатель обеспечит присутствие при проверки специального амулета, который заряжает уже разряженные и использованные устройства. Такие ящички, для зарядки амулетов, то же присутствуют к продаже. И при организации факторий ими надобно озаботиться, так как они весьма легки в использовании, надежны и удобны. И не требуется так много дорогих амулетов, кабы пришлось закупать разные амулеты на всяк случай, потребуется всего по одному образцу в фактории.

Потому как мы находимся в цивилизованных местах, то потребность в амулетах не велика. Из тех 4-х амулетов, которые были взяты с собой для лечения из Тмутаракани, мы израсходовали только однажды. И маг еще на Астролябии зарядил нам сей заряженный амулет всего за 1.5 рубля серебром.

21-го июля мы распрощались с Львиным городом, и пустились в путь к Филиппинской группе.

24-го один из пассажиров нашего судна заболел холерою, и в тот же вечер тело его предано было волнам в холщевом мешке, в который положили колосник. Ничего не может быть проще и грустнее похорон на водном походе. Человек умрет; парусный мастер получит приказание сшить саван, служащий гробом, и — с наступлением ночи, четыре матроса выносят усопшего на палубу и, не говоря ни слова, выбрасывают за борт.

28-го июля мы подошли к Манильи, имея возможность посвятить только полсутки столице Филиппинских островов. Таким образом, откладывая до времени все, что могу сказать об этом городе, я упоминаю только об одном обстоятельстве, которое вероятно никогда не повторится: — это неделя, на которой было две субботы. Когда Европейцы ступили на Филиппинские острова, они утратили одни сутки во время пути, по случаю обращения земли в противную сторону их направления. Эта утрата дня и сохранялась и по сей день календаре Манильи Таким образом, приехав на остров в воскресенье, мы еще застали на нем субботу.

Сие письмо я отправляю из Манильи 28 июля, с другого конца Света, , и надеюсь, оно дойдет быстрее моего приезда в Тьмутаракань.

Глава 10 Макао

Письмо 11. Макао

28 июля господствует южный муссон, и наш корабль Горгона взял решительный курс на Макао, инач называемый Аомын. 2 августа под сильным дождем мы вошли в Макао, место нашего временного пристанища. Тут мы будем ждать инструкций от дядюшки, получив письмо посредством Пронского консула, и потом будем принимать решения о закупках товара. Возможно, наши пути с Визиусом разойдутся, и он вернется кружным путем обратно. Я же планирую попасть в Находку, через Нагасаки или через Ляо. Дорога через Ляо более трудна, но она пройдет не по морю, а через приток Ляо, потом через Сунгари, потом по Реке Черного дракона. Так я могу попасть в Дальний или в Ханку. Выбор моего пути зависит от дядюшкиных инструкций и скорости строительства железной дороги. Достоверных сведений о конечной станции Сибирского пути я не имею уже ½ года и те газеты, которые мне попадаются по пути не рассказывают о завершении столь грандиозной стройки. Возвращением океаном мне не желательно, иначе я не попаду до Рождества домой.

Макао лежит на маленьком полуострове, при входе в реку Кантона, окруженный каменистыми островками, заграждающими устье. Это город, уступленный ханьским Императором Европейцам, имеет не более 12 верст окружности и занимает почти весь маленький полуостров, отделенный от Срединного царства крепкой стеною, оберегаемой военной стражей. Три бедных селения: Монга, Патань и Лапа, населена прокаженными. Климат Макао здоров, местоположение чрезвычайно живописно. С пристани город представляется амфитеатром, уставленным линиею красивых домов, которых симметричные окна и колоннады тянутся по набережной Praia-Grande.

Макао - делится на две части, Европейскую и Ханскую. Первая отличается опрятностию, правильностию постройки и красивыми зданиями. В Ханском городе только один порядочный дом под двумя флагами; не вдалеке от него обширный рынок, обставленный лавками, заваленный рыбной, овощной продажею. Тут же находятся бойни. Грязные, шумные, многолюдные улицы этой стороны представляют резкую противоположность с чистотой и безлюдьем Европейской части.

Народонаселение Макао состоит из 50,000 ханьцев, и 6,000 белых, метисов и черных. Настоящие Макайцы представляют смесь Европейской, Ханской, Малайской и Индийской крови.

Ничего не может быть страшнее Макайского нищенства. На каждом шагу встречаются нищие, пугающие разноголосным воем и отвратительными движениями. Они бьют головой о мостовую улицы и обнажают гниющие раны свои. Женщины вторят им заунывным пением и рыданиями. Разумеется, что одежда этих несчастных неизобразима. У большей части из них нет другого жилища, кроме городской больницы прокаженных св. Лазаря, где средоточие всех язв человечества.

Три баркадера Praia-Grande служат пристанями стаям ханьских лодочных перевощиц, которых зовут танкас. Путешественник не может пристать к мелкому берегу, вынужденный бросить якорь в довольно отдаленном от него расстоянии, и тут оглушает его пронзительный вопль нападающих, подобно хищным птицам, визгливых танкас, повторяющих хором: «мою лодку, мою лодку, капитан», повторяемую на разных наречиях Земли. Каждая из них наперерыв хватает пожитки приезжего, который в один миг лишается своего расхищенного имущества. За перевоз его танкас тотчас просят платы. Впрочем эти бедные женщины смотрят так добродушно, Лодки служат им единственным убежищем днем и ночью и во все времена года. Предки этих перевощиц, эмигранток с острова Формозы, испросили некогда у Ханьского Императора позволение поселиться на берегах провинции Куан-Туанг, с тем только, чтоб не основывать там постоянных жилищ. И потому-то в подвижной обители танкас вмещается все ее хозяйство: маленькая печь, ложе и скамейка; по рогожным стенкам начерчены имена и надписи, наклеены картинки; тут же маленький запас пресной воды, дров и самой бедной пищи. На корме лодки устроен этот тростниковый шатер, и кормчий женского пола правит кормилом, как рыба хвостом; на носу лодки сидит вооруженная веслом танкас. Иногда за спиной ее пищит ребенок.

Одежда танкас самая странная. Голова их по обыкновению окутана платком, темного цвета, нахлобученным на подобие капишона, так, что из-под него почти не видать смуглого, загорелого лица женщины. Какой-то балахон с широкими и короткими рукавами покрывает тело до колена. Шаравары, также из темной ткани, надеты на босые ноги их, никогда не знающие обуви, и так же как руки, всегда укращенные браслетами из белого, прозрачного, явно магического, камня. Бессменная улыбка их осклабляет белые зубы, которые эффектно отделяются на смуглом лице.

Тип этого земноводного создания ныне весьма нарушен: в лицах танкас заметно смешение Европейского и Малайского образца — естественное следствие безнравственной жизни. Блудливость их резко противоречит тихому характеру других ханьских женщин.

Довольно замечательны из жителей Макао Парси, потомки древних Персов, бывших жителей Персеиды, которые доходят с торговлею своей до Срединной Империи.Победы калифа Омара в Персииде, вынудили последователей Зороастра, с примесью Манихейства, для свободного отправления своего богослужения покинуть родину (Пророкам Зороастре и Мани они поклоняются). Они взяли различные направления для, и большая часть из них удалилась к заливу Ормус; но и там не находя желаемой свободы, они должны были переселиться в Диу. Плутания их привели их в Санжан, которого властитель принял их очень хорошо, требуя однако же покорности, сложения оружия, оставления народной одежды и своего языка. Парси согласились говорить по-Санскритски и пожертвовать многими своими обычаями, однако письменность сохранилась у них согдианская, и пишут они арамейской или европейской письменностью. Они продолжают исповедывать религию Зороастра и Мани, но имеют не все книги этих законодателей. Они обожают огонь. Пять раз в день читают свои молитвы и делают частые омовения. Жизнь их очень порядочна. Они деятельны, воздержаны и дружелюбны. Те, которые по какому-нибудь несчастию лишаются своего достояния, тотчас получают вспомоществование.

Парси наиболее занимаются торговлей и оказывают в этом промысле большое искусство. Они делают значительные обороты чаем, опиумом, бумагой и шелком. Они очень хорошо владеют Английским языком и почитают себя Островитянскими подданными, даже в Ханьской земле. Одежда их - широкая белая туника, исходящая до половины икры, дает свободу животу, почти всегда обширному, произвольно распространяться. Парси бреют голову. Их можно встретить бродящими толпами по набережной или на кладбище — любимой прогулке почти всех восточных народов. Всегда очень правильный выбор взять в приказчики местной фактории местного Парси, вкупе с нашим приказчиком. Это позволит быстро наладит дело. Парси не позволят их обдурить ханьцам и достаточно честны, чтобы не обворовывать своих хозяев.

В Макао множество Ласкаров и Малайцев. К этой пестроте надо прибавить шум, частый треск ракет и блеск огней, которыми сопровождаются почти все Ханьские религиозные обряды. Стукотня ночных стражей, вечный шум на гавани, беспрерывно раздающиеся звуки музыкального Ханьского орудия гонги, суета лодок в заливе, частые тревоги от ожидания бури при южных муссонах, и все новые обычаи этой, совершенно отличной от Европейской, гражданственности, делают необъяснимое впечатление при вступлении на землю Империи.

В глав этого города стоят: губернатор, или правитель, именующий себя вице-королем; Верховный судия; епископ; прокурор, казначей, актуарий и главный сборщик податей. Гарнизон Макао состоит из 400 черных солдат, набираемых в Индии, которыми командуют Европейские офицеры.

В день нашего прибытия, Макао посетил губернатор провинции Кантон, представитель Ханьского Императора.

Раздался звук литавр, или гонгов, употребляемых при торжественных ходах. Впереди показались несущие на шестах значки — красные дощечки, на которых начертаны страшные слова: «отсторонись и молчи». За этими вестниками шли палачи в красной одежде, с цепями, кольями и плетями. Эти страшные особы под странными головными уборами своими представляли самые смешные и глупые фигуры. У одного из них вместо шляпы была на голове проволочная клетка, где сидели пленники — разные птички: это был символ участи, ожидавшей непокорных; у других головы обвиты были венцами с павлиными перьями, придававшими какой-то воздушный вид. Эти спутники высокой особы держали наготове бамбуковые палки на ослушных. Труппа из 50 Монгольских Татар, вооруженных саблями и стрелами, сидящих на тощих лошадях, ехала за ними в беспорядке, на разноцветных и разнокалиберных седлах. Всадники были в голубых туниках и в больших берейторских сапогах. За этой кавалерией следовала пехота из 150 человек, как будто снабженная чем попало: ружьями, пиками, стрелами, алебардами и дреколием; но почти все имели у пояса две маленькие шпажки в одной ножне. В рядах заметно было много знамен, исписанных начертаниями. Форменный наряд их состоял из поношенных красных полукафтаньев с широкими рукавами, шляпы из черного войлока, с приподнятыми полями, и ниспадающим с маковки красным шелковым или волосяным султаном. Щиты их изображали страшные головы тигра или дракона, которых разинутые пасти и грозные глаза ужасают зрителя.

Далее шли держащие зонтики и служители губернатора. За ними носильщики паланкина, осеняющего самую особу посланника, окруженного многочисленной свитой. Весь поезд остановился перед крыльцом вице-короля Макао. Губернатором был высокий Ханьский сановник 60 лет; в нем очевиден Татарский тип: выдвинутые скулы, сплющенный нос, маленькие живые глаза, среднего роста и плотного сложения. Он носит чуб, усы и долгую прядь волос под бородою. Он был одет в голубое шелковое платье, сверх которого было надето другое, темного цвета, с широкими рукавами; на голове его была летняя соломенная шляпа, остроконечной формы, украшенная павлиным пером, ниспадающим назад и прикрепленным красной пуговицей первого разряда.

Ки занимает пост губернатора провинций Кантон; он же главный блюститель пяти портов, в которых исправляет должность правителя иностранным дел и военного начальника, как помощник наследника трона и родственник императора. Этот последний титул кажется ему всех дороже. Он имеет славу человека обширного и образованного ума и высоких достоинств. Он одарен силой воли и здравым смыслом еще более, чем способностями. Это человек более всего практический, умеющий применить себя к обстоятельствам и свободный от предрассудков. Этот тонкий дипломат был прежде военачальником и исправлял тяжелое ремесло солдата с тем же отличием, с каким делал обширные политические соображения.

Свиту губернатора составляли несколько сановников: Гуанг - казначей, ныне вице-губернатор Кантона. Его стихи на экзамене так понравились императору, что ему дали должность казначея, но рождение его было темное. Он член Наньцзинской магической академии, пользуется титулом ганлина, то есть, «вознесенного на вершину древа познания»; гражданственные и правительственные занятия не совершенно отвлекли его от поэзии. Он обладает полной доверенностию губернатора, который не предпринимает ничего важного без его совета, и предоставляет ему право оспоривать самые тонкие вопросы, зная силу его красноречия. В Империи ожидают, что в скором времени золотая печать императорского коммиссара достанется Гуангу, и что нанешний губернатор Ки получит место правителя внутренних дел, которое занимал много лет отец его.

Гуангу, 46 лет от роду; но лицо его кажется очень юным. Черты его тонки и приятны, улыбка не сходит с уст его, продолговатый подбородок его обозначает энергическую волю. Взгляд его чрезвычайно кроток, высокий лоб его обозначает живой ум и блестящее воображение. Один плосковатый нос его может не нравиться Европейцам; но приятность и свобода его обращения обворожительны. Можно было бы желать некоторого сокращения частых его наклонов головы, слишком громких восклицаний о! и а! чересчур театральных всплескиваний рук, если б это не были непременные принадлежности высокого Китайского этикета.

В числе свиты вице-короля заметен был также толстый Пун, могучий богач, не слишком любимый соотечественниками, которым он внушает некоторого рода зависть. Его денежная значительность возвела его на степень почетного мандарина третьего класса и доставила ему титул пан-ге-чека, равняющегося с Европейским превосходительством; но в торговом классе.

После него обращает на себя внимание академик Императорской Академии Наук Тзао, существо отменно долгое и сухое, неприятной наружности, изрытое оспой и носящее огромные очки, которые дополняют его педагогическую личность.

Все эти господа были одеты довольно скромно, изукрашены павлиными перьями, которые служат у них знаками отличия, как наши Европейские ордена и звезды. Все они носят на большом пальце руки кольцо, которым в прежнее время выдергивались удобно стрелы, точно так же, вероятно, как Черкесы отгибают кольцом курок пистоля; но ныне это кольцо служит только преданием старины.

Губернатор Ки сел на кресло между вице-королем и Пронским Консулом. Уполномоченный консул сделал через переводчика императорскому коммиссару несколько вопросов о Ханьской Империи; Ки в свою очередь осведомился о географическом положении Островитян и Княжества Пронского, о способе путешествий в Европе; его, казалось, крайне изумляло толкование о наших пароходах. После непродолжительного разговора, Пронский Консул просил Ханьского губернатора к столу. Все Ханьское общество было весело и любезно. Ки при прощании с сожалением объявил консулу, что, не говоря на языке их, он не мог высказать десятой доли всего, что желал бы передать. За тем был подан сигнал отъезда, и тем же порядком тронулся поезд к квартире Европейского вице-короля, которому губернатор Ки сделал короткое посещение до отбытия своего обратно.

В тот же день я был представлен Пронскому Консулу и передал ему Ваши рекомендательные письма. В ответ, консул пригласил меня на ответный прием к Кантонскому Губернатору через 3 дня, при этом консул любезно сообщил, что мне надлежит носить партикулярное платье. Заодно, он попросил приготовить меня небольшие подарки для ханьских мандаринов, поскольку это положительно настроило бы их в нашу пользу и позволило бы открыть некоторые возможности по торговле с Срединной Империей. Мне пришлось захватить все те лоты, которые я купил на магической бирже, заодно завернув некоторые в подарочные шелка. Взял и амулеты наших, Пронских магов.

Когда настало время ответного визита, мы отправились в пагоду Ханьского сановника. Нам пришлось пройти несколько длинных коридоров, которые привели нас на четырехугольную площадку, на половину возвышенную несколькими ступенями; одна часть, за исключением множества фонарей, напоминала Европейскую гостиную, а другая была во вкусе совершенно Ханьском, украшенная маленькими карликами-деревцами и цветами. Мы уселись в каре вдоль по стенам, и нам подали чай на маленьких столиках. После чаю нас провели в обширную столовую, где посадили за огромный стол, уставленный фруктами, лакомствами и вареньями. Вместо двух палочек хозяин, прославленный гостеприимством, приготовил для нас Европейские приборы. После вареньев, которыми обыкновенно начинается Китайская трапеза, подана была похлебка из саланганов — птичьих гнезд, — это самое утонченное блюдо кухни Срединного царства, и оно, по нашему мнению, вполне заслуживает такое предпочтение. Эти гнезда, вывозимые из островов Малайского архипелага, испытывают целый ряд очищений и приготовлений до своего появления в том виде, в котором подаются они на столах Лукуллов Ханя. Они представляют отменно вкусную, беловатую, клейкую массу. За саланганами следовали рыбьи перышки, поджаренные в масле, пиявки под сочной приправой, которые заслужили одобрение многих гостей, голоторис, известные под именем морских ланей — отвратительные зеленоватые улитки, которых Ханьцы почитают сильным афродисиаком, и которые приготовляются множеством различных способов. Блюда же, принесенные на закуску вместо десерта, состояли из ветчины, разных птиц, жареной целиком свиной туши и бычачей грудины.

В продолжение всего обеда веселость и любезность Ки, Гуанга и других мандаринов были неистощимы. Казалось, что шампанское гораздо более было по вкусу Ханьцев, нежели сам-шу, которым они нас подчивали, было по вкусу нам. Это сам-шу приготовляется из настоя рисовой водки на разных плодах, подслащенного сахаром. Они беспрерывно предлагали нам новые заздравные кубки и, осушив, опрокидывали их в знак великой приязни, которая оказывалась также уделением какого-нибудь лакомого кусочка с собственной тарелки. От частого повторения таких учтивостей академик Тзао закачался на стул и скользнул на пол; двое слуг вывели его в другую комнату.

Губернатор Ки занимал нас самыми лестными речами: «Я императорский коммиссар Китая, вы императорский коммиссар Княжества Пронского, говорил он, но мы оба не два, а один, потому что у нас обоих одно сердце».

Губернатор Ки довольно тщеславится родством своим с царствующим императором. Во время обеда он показал нам ладонку, надетую на четки, которую всегда носит на шее. Он объяснил нам, что этого цвета подобные ладонки имеют право носить только члены царской фамилии. Наш консул спросил Губернатора, настало ли время императорских охот в Татарии? По оживлению лица Ки, при утвердительном ответе, консул заметил, что узнает в нем охотника; и в самом деле, за несколько дней до приезда своего, по поручению императора, в Кантон великий сановник собственноручно затравил оленя.

Любезный Гуанг был также очень оживлен в продолжение обеда. Я осведомился о его поэтическом таланте, и просил его написать несколько стихов, в память ему, на веере. Казначей отвечал, что ему приятнее будет начертить какое-нибудь правило Конфуция. «Я желаю иметь ваши стихи, а не догматы священных книг, попросил я; мы имеем на руском языке полного Конфуция». Тогда поэт согласился написать что-нибудь собственное, и пожелал знать, какое мнение имеют подданные Великого Князя Пронского о Ханьском философе. На чтоя поспешили тотчас уверить его, что в Тмутаракани умеют ценить и уважать высокое во всех религиях. «Все люди, обожающие Бога, отвечал Гуанг, суть братья; они должны любить и понимать друг друга». Заодно мы обсудили с ним и перспективы торговли магическими амулетами и изделиями между Кантоном и Княжеством Пронским. Я сразу признался, что не имею и толики магического таланта, но это не мешает мне быть ценителем прекрасных камней. Те амулеты, которые я закупил на магической бирже в Львином городе вызвали горячий отклик у Гуанга. Оказалось, что Ханьцы весьма сильно развиты в создании магических амулетов, используя для этого специальные породы дерева, кости, стекла, нефрита и особого алебастра. Они достигли весьма обширных высот в этом, но испытывают определенные трудности в магически обработанных камнях, на подобии тех, которые я закупил, или привез с собой из Пронска. Гуанга не сильно заинтересовали уже готовые Пронские артефакты, поскольку они были только для слабых заклинаний и стоят не так уж дешево. Но его вполне заинтересовали заготовки, пригодные для внедрения готовых заклинаний магами Ханьской школы магии. Как я понимал из расспросов магов ранее, то для подготовки кристаллов к внедрению требуются особливые лаборатории, которые стоят весьма не дешева. И токовое оборудование подвластно только магам особой школы, кажется, называемой в Боянской Магической Академии - магами земельниками, или как то похожим образом. Я вынужден был подарить, красиво завернутый в золотой шелк с алой лентой, аквамарин весьма немалых размеров. И в ответ получил подарок в виде диковинного зверя, полу черепахи, полу дракона, выполненного из нефрита. Подобного зверя я уже видел, в Львином городе, но не стал раскрывать свое знание.

Заодно, любезный Гуанг, посоветовал мне весьма честного ханьского купца, который с удовольствием купит остатки моего запаса, на что я утвердительно согласился, запомнив имя такового купца. Конечно, я не стану посещать лавчонку этих великолепных торговцев (а известно, что ханьцы весьма искусные торговцы), не озаботившись должной охраной и помощником из Парси.

Глава 11 Кантон часть 1

Письмо 12. Ожидание письма и Кантон

Перед посещением торговца камнями, решил я совершить визит нашему консулу в Макао и поговорить с ним обо всей торговле. Зовут консула Князь Иван Сергеевич Горчаков, из знаменитого рода Горчаковых, потомственных дипломатов и образованнейших людей Пронского княжества. В Ханьской Империи Иван Сергеевич служит уже второй год, бывает наездами в Макао, и его главнейшим достижением было замирения Островитян и Ханьцев после Восточной Войны. В этой войне Княжество наше получило приращение территории на Дальнем Востоке в честь признания заслуг Ивана Сергеевича, когда он выступил от имени Князя посредником и добился мира враждующими сторонами. Мир был заключен на весьма выгодных условиях для Европейцев и для Нашего Княжества, благо конусул не забыл цель своей службы, и не поддался благородному порыву по защите слабых и отсталых Ханьцев от весьма настойчивых Островитян. Надо заметить, что благодаря сей уступке территории к Северу от реки Черного Дракона, стала возможность постройки Сибирского чугунного тракта, который и строится сейчас не покладая рук. Столь гигантские территории требуют освоения, но, возможно, я и увижу сей тракт своими глазами. Ранее территориальное разделение между Княжеством и Ханьцами регулировалось Кяхтинским миром, теперь же новое соглашение о территориях было зафиксировано в Пекинском мирном договоре, где отдельно оговаривались приращение Княжества Пронского и убыль Срединной Империи, за счет северных территорий. Появление Пекинского договора и всецелой являлось заслугой Князя Горчакова.

По его рассказу вышло так, что Война, за право торговать опиумом, несомненно, доказала бессилие Императора Уцимая и показало истинное состояние совершенного невежества и варварства, в котором находится до сих пор военное искусство в Хане. В продолжение одного дня, все укрепления, которыми гордились Ханьцы, пали; Английское знамя развилось на всех возвышениях, и горсть Английского войска, которое Ханьцы имели повеление от императора вырезать дотла, обрела огромные выгоды, не потеряв ни одного человека. Дрянные Имперские укрепления, плохо защищенные, без труда повергают их во власть осаждающих.

Результатом этого замирения являлось то, что Островитяне совершенно подмяли под себя торговлю опиумом, совершенствуя ее неимоверно. Уже появились образцы магически переработанного опиума, который поставляется из Синда и Бомбаина, в сундуках. А часть опиума переделывается в Пондишере (грандиозную библиотеку которого я уже имел возможность посетить), в ввиду наличия там значимого числа магически одаренных алхимиков, что опять же является результатам поощрения сей науки местным магараджей. Торговля сия приносит баснословные барыши островитянам, так что они готовы начать новую войну со всеми, кто рискнет перебить их торговлю. Таковая торговля обеспечивает занятость декханам Синда, увеличивает доходы магараджей, позволяет содержать туземные войска, составляет значительный оборот рынка в Каликутте. На вырученное серебро у островитян есть возможность загружать на клиппера чай, фарфор, шелк, батики, и прочие поделки. Да еще и прибыль в золоте остается. Клипперов, во время сбора и продажи урожая чая, становится на якорь в Кантоне так много, что приходится нанимать лоцманов, из местных туземцев, для успешного маневрирования на рейде.

На мой невысказанный вопрос о стоимости серебра и золота, консул ответил, что стоимость серебра в Кантоне совершенно не соотносима со стоимостью серебра в Европе (в Европе стоимость серебра составляет примерно 1:10 к золоту, и имеется определенная тенденция в увеличению этого соотношения, а тут же соотношение золота и серебра достигает 1:8 или даже 1:7, что показывает ценность серебра в финансах Ханьской Империи). Это показывает, что мне лучше закупить товары в серебре и продавать в Макао за золото. Серебро исчисляется в лянах (примерно ⅛ пронского фунта). Некоторые ханьские мандарины имеют состояния исчисляемые в миллионах лянов серебра. Отдельно князь остановился на продажах ревеня, оборот которого хотя и составляют государственную монополию в Княжестве Пронском, но в скором времени планируется отказаться от такой монополии, и будет возможность доверить продажу ревеня в Хань простым торговцам. Сейчас, продажи ревеня в Хан достигают 20000 пудов, но могут быть значительно обширнее, если этим займется частный капитал.

Меня несказанно порадовали столь глубокие познания консула в торговых делах. Но разговор, под распитие бутылки мадеры, которую я презентовал консулу, продолжился. Порядки в Кантоне - весьма патриархальные и скучные, разбавляемые только торговыми гостями и рассказами о их приключениях. Такой намек был понят мною правильно, и я рассказал о своих приключениях в Капской области и Каликутте, не забыв присовокупить рассказом о торговле в Индии, своих впечатлениях о библиотеке в Пондишери и рассказом о копях в Тринкомале. Консул же поделился своим желанием вернуться в Пекин к моменту наступления сезона дождей в Макао. Время дождей наступит в конце октября. А до сей поры здешние места отличаются изрядным количеством солнечных дней. Примерно до конца сентября будут продолжаться основные продажи чая, хотя сбор и обработка чая происходит до октября, именно поэтому и ожидается основной наплыв торговцев в Макао, и именно этим вызвано присутствие консула в Макао. И как только эта “чайная лихорадка” пройдет, консул вернется в Пекин, ко двору Императора и продолжит свои основные дела. Одновременно, Князь Горчаков пригласил меня посетить его дом в Посольском квартале, если я окажусь в Пекине в октябре.

Завтра ожидается прибытие посольской почты из Пекина, и я надеюсь, что меня наконец настигнет подробное письмо от дядюшки с последующими инструкциями. Заодно я узнаю и судьбе своих писем, которые я писал по дороге в Хань.

А пока я договорился с консулом на завтрашнее посещение острова Вампу, где и находятся основные конторы торгующих купцов, и куда меня направил советник Гуанг. Для этого я испросил совета у Горчаков о подходящем найме помощника-Парси, который поможет мне провести торги с ханьскими купцами по магическим камням и будет подходящим переводчиком. Без такового помощника продать камни за подходящую цену будет совершенно невозможно.

Мы договорились, что лодка будет ждать меня завтра утром у дебаркадера на набережной и Парси будет находиться у этой лодке, но по цене за его услуги мне придется договариваться самому.

На утро, пока мы шли на лодке к Вампу, Парси рассказал мне о Кантоне и ханьцах. Хорошенькое селение Вампу расположено на склоне зеленого, покрытого лесом холма, в довольно близком расстоянии от Кантона. К этому островку пристают иностранные суда с товарами, которым воспрещен ввоз в Кантон.

Окрестности Вампу чрезвычайно плодородны; много сахарных плантаций, очень обширных и прекрасно обработанных, окружают его. Дорога от Вампу к Кантону живописна. Группы долголиственных бананов, померанцевые рощи, бамбуковые и рисовые плантации следуют одна за другою по берегам реки. Там и сям женщины, по колено в воде, собирают раковины. На правой стороне видно несколько девятиэтажных башен, воздвигнутых на возвышениях, на подобие памятников. Эти здания называются по-кантонски Та-тзе. Многие почитают их музеями для хранения святынь буддизма. Но мне было сделано другое толкование о их назначении.

Ханьцы полагают, что земля есть одушевленное существо. По их мнению, она, как тело человеческое, с которым они ее сравнивают, имеет артерии, по которым струится дух жизни. Места прилива этого тока отвечают человеческому пульсу, и так как перевязка на теле сосредоточивает течение крови, то ханьцы строят свои башни в местах, где хотят сосредоточить животворящую силу земли, где пробиваются магические источники или место благоволит магии. И такие точки почитаются приносящими всякое благоденствие всему окружающему. В таких точках стремятся проводить свои практики местные маги - шаманы. Но подробностей о их умениях и способностях весьма разноречивы. По моему опыту, я уже знаю, что Европейские маги в чем то превосходят здешних шаманов. Но я, не имея магического таланта, весьма не сведущ в этом, и могу рассуждать только со слов тех торговцев, которые попались мне на пути. Если бы Вы, дядюшка нашли бы на службу подходящего мага, который помогал бы мне в понимании магических камней или заклинаний, то дало бы это неисчислимые выгоды в торговле магическими изделиями. Однако я пока еще не знаю, сколь востребованы магические поделки наших магов тут и какие именно магические специализации помогут мне более. Обычно, все что связано с магией, тут подернуто флером таинственности и загадочности.

На некоторых расстояниях мы встречали обширные рыболовли. Искусство ловить рыбу наиболее усовершенствовано в Срединной империи. Мы вступали в Кантон, сквозь бесчисленную флотилию лодок, которые здесь составляют какое-то необычайное предместье города. Число этих лодок, от Кантона до Бокка-тигрис полагают до 80 000, а вмещаемое ими народонаселение до 500 тысяч человек. Нельзя дать понятия о движении в этом водяном городе. Тут рынки овощные и рыбные, там продают скот, далее обширные дровяные плавающие дворы. Меж них разнообразят вид военные суда с пестрыми флагами, и купеческие, пришедшие с севера Китая, окрашенные в черный, белый и красный цвета, имеющие на носу два огромные глаза-символы бдительности и ловкости, которыми украшаются все Китайские суда. Парусы Кантонских лодок делаются из тростниковых цыновок, распущенных веером на кольях. Плаватели Ляо (Северный Хань) употребляют паруса из бумажной ткани темного цвета.

Левый и северный берега этой части Кантона, в которой лодки построены улицами, представляют ряд бамбуковых домиков ничтожной наружности. Поднимаясь вверх по реке, наезжаешь на два островка, известные под именами Европейские острова. Подвигаясь вперед, проходишь мимо линии игорных лодок и подступаешь к линии цветочных лодок — притонов разнородного восточного сладострастия. Лодки имеют между собой удобное сообщение и уставлении параллельно и плотно, на самом близком друг от друга расстоянии. В них ведет общая дверь, всегда открытая для приходящих, украшенная позолотою и резьбою, представляющей аллегорические фигуры и знаки, смысл которых, объясненный блестящими надписями, не оставляет, вероятно, никакого недоумения для Ханьцев. Цветочные лодки с золочеными дверьми, с изукрашенными окнами, служат в одно и то же время ресторациями, концертными залами и притонами разврата. Кажется, что Ханьцы, движимые тонким чувством нравственности, соединяют все земные наслаждения и всю человеческую безнравственность в этом водном жилище, чтобы домы и города их были чисты от постыдных зрелищ.

Посетив цветочную лодку днем, Вы не найдете в ней ничего зазорного, потому что только к вечеру эти храмы Венеры наполняются веселыми жрицами. Переступив через порог, входишь в комнату, увешанную люстрами, украшенную картинами, букетами и корзинами, наполненными цветами. Ступив несколько ступеней ниже, входишь в покой, где даются ночные празднества. Множество зеркал и фонарей составляют его убранство; посредине маленький алтарь посвящен богам наслаждений. Кухни и людские находятся отдельно при каждой лодке. Комнаты освещены двумя рядами окон, которые закрываются подвижными жалузи. Палуба заменяет террасу или балкон, куда посетители выходят в сумерки курить трубки опиума. Цветочные лодки стоят также недвижно, как дома. Необычаен вид порядка и правильности этих кварталов, улиц и площадей, устроенных на поверхности реки. И какая ловкость и верный глаз у лодочников, которые лавируют промеж легионов челноков, снующих во всех направлениях.

В противоположность цветочным лодкам стоят в отдалении бедные лодки нищих и прокаженных.

Недалеко оттуда возвышается весьма дрянные Ханьские укрепления, на левом берегу реки. Тут разбросано несколько полуразрушенных хижин, устроенных на воде, на сваях, из бамбуковых жердей, покрытых цыновками. Эти хижины служат временными тюрьмами для преступников, которые в них не укрыты ни от холода, ни от дождя. Минуя укрепления, подходишь к кварталу Ша-мин, в котором живет грубая и дерзкая чернь. Там дети и женщины кричат, при встрече с иностранцем: фан-куай (что значит: черт-приезжий), и делают знаки, что ему следует отрезать голову. Не смотря на это, берут в милостыню в виде медной монеты. Этот грустный квартал — последнее с той стороны господство города над водою. Отсюда следует выступить на берег, где растительность свежа, богата и приятна для глаз. Река представляет живое зрелище: множество лодок, с товарами Хань, ждут мены груза своего на произведения чужеземные. Не менее оживляют вид плывущие по реке плоты сплавленного бамбука и другого строевого леса.

Таков вид левого берега. На правом и полуденном прежде всего бросается в глаза буддическая пагода. Тут пересекает реку ведущий в Макао, канал. Еще очень недавно каждый житель Пронска должен был иметь позволение Ханьского правительства, для свободного проезда по этому каналу.

В двух верстах от этого канала, находится другой, который ведет к садам, называемым Фа-ти. В этих садах производится обработка цветов, редких растений и плодоносных дерев. Цветы разводятся в горшках странного вида, представляющих маленьких слонов, буйволов и бегемотов, вылепленных из черной глины. В спине этих животных проделаны скважинки, в которые выходит наружу стебель растения.

Магическая царская желтая астра, растет в изобилии в Фа-ти, так же как и в других садах Ханьской империи. Ветви этого цветка распяливаются веером или опрокинутым конусом, на маленьких палочках, что и придает растению искусственную форму. Камелии Фа-ти великолепны и растут в грунте. Там заметил я множество апельсинных дерев-карликов; плоды их довольно приятны; во вкуснее всего в этих апельсинах их кожа.

Европеец, подъезжая к Кантону, выгружается в квартале Фактории, где встречают его, также как и в Макао, стаи танкас, которые налетают на судно, бросившее якорь, в некотором расстоянии от пристани.

Проводники атакуют Вас, как только путешественник выйдет с лодки, доставившей его на берег.

ваньянь — мифическое животное

боши — учёный советник

бинькэ — приезжий учёный муж, пришлый советник, гость, приближённый

бичэци — один из княжеских титулов у сюнну

ван — князь, государь, правитель

вэнь-ши — «камень с узорами», название минерала

вэньянь — старый китайский литературный стиль

гаобэнь — название растения

гувэнь — дореформенное письмо (древнее)

гудао — один из видов магии

гуаньнэй-хоу — тутул; 19-й ранг в 20-ступенной титулатуре Цинь-Хань

гун — титул, ранг знатности

гуны и цины — общее название верхушки ханьской бюрократии

гунцао — мелкий чиновник (отвечал за отбор и представление к наградам отличившихся)

егань — мифическое существо

жичжэ — маги, шаманы, гадатели-астрологи

жуань — название минерала

жуаньши — название минерала

жулинь — конфуцианцы

жэнь — мера длины (от 80 до 160 см)

тайши — старший маг, старший шаман , астролог, историограф

тай-ши — девиз правления

тайшигун — маг, шаман, придворный историограф, астролог

тайшилин — главный астролог

фулин — лекарственный гриб

чжэньлэ — самоцвет, похожий на яшму

ши — инструмент для гадания

Грибы-споровики (цзюнь чжи) — то есть собственно магические грибы

Глава 12 Кантон часть 2

Письмо 13. Приют наслаждений.

Немногие города доставляют Европейцам множество столько разнообразных способов удовлетворения страстей, как много предоставляет Кантон. По делам торговым мне удалось посетить и Париж, с его увеселительными и буйными заведениями, и скорбный Берлин с его тайными борделями, и развратный Милан. Но Кантон дает представление о совершенно ином мире. Там много игорных домов, беспрестанные театральные представления; а река — это водный город, вмещает все тайны увеселений и ликований, неизвестных нигде. Иностранная торговля, значительная в Хань, снабжает Кантон предметами роскоши, которые составляют редкости в остальной части Ханьской Империи и обогащают торговый класс. Любовь наслаждаться всякого рода благом без свидетелей, составляет отличительное свойство Ханьцев. Они предпринимают изрядные усилия для укрытия сокровища своего от глаз соотечественников, и особливо мандаринов, зависть которых бывает опасна. Особенно отличаются этим местные маги, которые содержат весьма изрядные дома. Каморка привратника сторожит у входа. Два выхода, направо и налево от входа, ведут на передний двор или к передней комнате, которой внутренняя стена посвящена алтарю какого-нибудь гения-хранителя. На алтарь, убранном цветами и блестящими листиками, стоит неугасаемая лампада, на которой набожные домовладыки и домочадцы сжигают ароматы и золоченую бумагу. По стенам развешаны длинные бумажные полосы, написанные крупными буквами, некоторые стены украшены фривольными картинками, описывающими различные сцены совокупления как лиц обоих полов, так и иные возможности. Покои убраны разнородными лампами самой странной формы. Одни круглые, из напитанной составом агар-агар бумаги, испещренные надписями и безобразными фигурами; другие из четырехугольных кусков стекла, вставленных в рамки и также покрытых рисунками.

Мужская половина дома называется по-Ханьски тинг, женская, которая отделена от нее, называется ка-тинг. Узкие лестницы служат сообщением одного этажа с другим. Комнаты невелики, зато многочисленны, меблированы большими креслами с высокими спинками, очень неудобными и некрасивыми. Занавесями и тканями убирают только одно ложе. Перегородки и двери часто украшены сквозной резьбою. Лампады, фонари, изображения животных, растении и фантастических видов, сцены совокупления и разврата наполняют все пространства. К числу убранств принадлежат красные панкарты, с надписями, правилами, аллегориями и поэтическими уподоблениями, которых смысл часто темен и для самих жителей, которые находят необыкновенно замысловатым и глубокомысленным то, чего они не понимают. Эти панкарты вешаются парами; одна служит дополнением другой: так, например, читаешь на первой: «ясно, как разум ученого, который дожил до своей осени», — а на другой: «и как роса от облака, позлащенного солнцем». Но при этом смысл картины, находящейся для таким изречением заставляет краснеть даже меня, весьма опытного в обращении с дамами, мужчины. Надо отметить, что картины эти настолько искусно и миниатюрно выполнены, что не сразу удается разглядеть весь тот скрытый смысл, который закладывал в них художник. Демонстрация сиих картин весьма будет прилично выглядеть в дамском обществе. Кроме описанных покоев, предназначенных для внутренней жизни, каждый богатый житель, а тем более маг, имеет на крыше дома прекрасную террасу, куда выходит по закате солнца подышать воздухом и предаться сладкому мечтанию, в некоторых домах обнаженные дамы подают гостям изысканные напитки и еду. Говорят, что Ханьцы не терпят недостатка в отношении приятного и удобного.

Много было предположений на счет числа народонаселения в Кантоне; одни основывались на не обширной окружности города и приблизительно полагали в нем до 500,000 жителей; другие определили число их миллионом; третьи не признавали более 250,000, и столько же в водяных жилищах. Не осмеливаясь произнести на этот счет решительного своего мнения, я скажу только, что все подобные заключения делаются наугад. Одно можно отметить, потребности столь обширного города необъятны. Тут можно продавать столько много товаров, что можно стать миллионщиком, как только узнаешь истинные нужды Кантонцев.

В наружности Ханьская порода не представляет такого множества различных типов, как породы Европы, которые превосходят своим телесным развитием Ханьцев, взамен тому менее подверженных уродствам. Они исключительно подвержены накожным болезням; там в низшем классе встречается множество наростов, ран и множество прокаженных. Эти несчастные следствия приписываются крайней нечистоте и дурной пище бедных людей, а частию также пагубному влиянию опиума.

Сей ценный товар настолько востребованы, как и магические амулеты, для излечения накожных болезней, что страждущие готовы отдать последние деньги за это. А те, кто не имеет таковых, продает в пользование своих дочерей и жен, дабы удовлетворить свою пагубную потребность в опиуме. Или добиться физического совершенства, столь ценимого у Ханьцев, дабы занять более высокое место в иерархии Ханьцев. Богатые маги Кантона имеют целые гаремы наложниц, которые были приобретены после изготовления ими магического опиума, столь сильно ценимого среди Ханьской аристократии. Иных полурабынь продают в обмен на 1-2 излечивающих амулета. Часто такие девушки попадают в приюты наслаждений, столь популярные у Европейских купцов. Цена на жену может достигать 8000 лян серебра, наложница же стоит значительно дешевле - не более 3000 лян.

Ханьские дамы весьма изощрены в любовных утехах в сиих приютах, что я и имел удовольствие распробовать самолично. Цены за их услуги вполне тут умеренные, не более 1 или 1.5 рублей за весь сеанс, который может продолжаться весь день или более. Нельзя сказать, что сеанс заключается только в плотском обладании женщиной, но представляет из себя долгую игру. Сперва, дриада из приюта поместила меня, раздев до исподнего, в большую бадью с приятно теплой водой, в которой происходило купание моего тела. В бадью она набросала лепестки лотоса, весьма приятно пахнущего. При этом фея внимательно осматривала все мое естество в поисках червоточин и болячек, но делал это не вызывающе и весьма тактично. Далее, после моего расслабления в воде, которое продолжалось не менее часа, я был перенесен на широкое ложе, застеленное шелковым бельем, на котором бабочка продолжала мять мои руки, ноги и спину таким образом, что я погрузился в царство Морфея. И проспал не менее 2-х часов, почувствовав себя после такого сна совершенно очищенным от забот и полным сил. После этого, та же полуодетая нимфа покормила меня забавными местными блюдами, которые делают только для Европейцев, потому как приготовлены он особым и привычным для нас способом, поскольку настоящую Ханьскую еду есть Европейцу совершенно невозможно. И только после этого я был обласкан сей богиней. Проснувшись утром, я был в совершенном восторге от своего ощущения радости и спокойствия, при том как силы бурлили во мне, а разум был чист и спокоен. Усталость, накопленная мною за время путешествия отступила совершенно. Мне, за отдельную плату сия бабочка предложила курить опиум, но я отказался, поскольку предпочитаю иметь ясную голову, а опиум вызывает во мне изрядную боль головы.

По уверениям некоторых моих Европейских визави, уплаченная мною сумма многократно превышала обычные расценки на подобные услуги. А при желании можно купить подобную изрядно обученную и девствееную нимфу, не прибегая, конечно, к рабству. Такие покупки не поощряются Ханьскими властями, но и не осуждаются. На мой вопрос, что ж удержит подобную прелестницу около меня, если только не сила - то мне ответили, что Ханьские девушки очень разумны и послушны своим мужчинам, и принуждение не требуется для их послушания. Более того, хозяин их выслушивает мнение такой девушки при ее продаже, и спрашивает ее желания оставаться с выбранным мужчиной.

Некоторые купцы бывают и женятся на таковых гуриях, и мне привели в пример американского купца Уильяма Хантора, который взял в жены Ханьскую девушку и та родила ему 2-х детей. Указанный Уильям сейчас деловой партнер в фирме Russell известного купца Уоррена Делано II, который сделал свое немалое состояние на торговле опиумом, закупая его на аукционах у осман. Как тут рассказывают, островитяне не позволяют закупать иным купцам опиум в Калликутте, и поэтому американским купца приходится закупить опиум на османских аукционах по 2.5 рубля за фунт. Тут же, в Кантоне, тот же опиум продается уже по 10 рублей серебром. А с учетом обменного курса серебра и золота, выгода купцов достигает 500%. Первая сделка Делано составляла 25000 фунтов чистого веса груза, которые он распродал менее чем за месяц. За первые 3 года своей деятельности Уоррен Делано (от Автора: история с дедом Франклина Рузвельта совершенно не случайна, он был большим драг диллером в свое время) сделал состояние более чем в 5 млн рублей золотом. Более того, достаточное количество сего продукта, Russell продает и у себя на родине в аптеках, что позволяет проводить некоторые хирургические операции и бывает весьма полезен для поднятия настроения.

В Ханьской Империи, вообще, курс серебра несколько дороже в пересчете на золото, чем в Европе, исключая когда только чужестранные купцы через беспрестанное требование, возвысят его цену. Тоже самое случилось, когда нынешний Император употребил много золота для украшения храмов. Между Ханьцами серебро почитается собственно за товар. Из него не чеканят денег; а ходит здесь в слитках, в таком же виде, в каком выходит из плавильни, в которой оно было очищаемо, с одним только клеймом, показывающим его вес, которой обыкновенно бывает 1.5 унции (около 50 грамм). Слиток сей называется лян. Бывают слитки по по 10 унций, но служат они только для оптовых закупок.

По смерти Императора монета, носившая его имя, теряет некоторым образом свою цену. Материя, из которой она делается, столь низкого качества, что ее не на многое употреблять можно, а старая монета вообще не ходит в сей земле. Некоторые любопытные Ханьцы имеют собрания таких монет. Ряд сих монет, соответствующих Государям, упоминаемым в летописях, может почитаться подтверждением Ханьской Истории. Подобное собрание монет я решил закупить в качестве подарка нашей Академии Наук, хотя не полное, однакож гораздо далее времени Основания Пронска.

Продолжу свой рассказ о делах торговых магическими товарами. Торговля магическими артефактами чуть менее прибыльна опиумной, но более спокойна и столь же востребована в Кантоне. Особенно выгодно продавать амулеты лечения накожных заболеваний, которые можно заряжать нашими магами, если таковые найдутся у нас на службе. По слухам, местным шаманам недоступны некоторые проявления артефактной магии, а некоторым людям нужен запас исцеляющих средств про запас, которые можно купить за серебро или золото. К местным магам (или как, иногда, называют тут их - шаманам) многие Ханьцы обращаются неохотно, но причина этого не раскрывается. Возможно, иногда, лечение бывает неудачным, а может есть какая то иная причина. Неоднократно, Европейские купцы меня выспрашивали о наличии у меня амулетов для лечения, которые можно перепродать или обменять на весьма изящную компаньонку. О причинах этого я могу догадываться, но мне не встречался ни один Европейский маг в Кантоне, кроме доктора Паркера, человека редких достоинств, любезного, как нельзя больше, и обладающего обширными сведениями в медицине и в особенности по части магического излечения. Целитель Паркер имеет 7-й разряд но весьма востребован в здешнем обществе. Он принимает не более 5 пациентов в день, но к нему на прием стремятся попасть не только богатые купцы, но и многие здешние мандарины. Чудесно-успешное лечение доктора Паркера внушило огромную доверенность Ханьцам, которые каждый день толпятся в приемной зале, и являются лечиться от таких болезней, которые слывут смертельными у всех туземных врачей. Паркер снял, с полным успехом, множество катаракт; вылечил также счастливо несколько известного рода опухолей, которые так часты и так страшны у Ханьцев. Сам губернатор прибегал несколько лет тому назад к премудрому (сиречь, ученому) доктору, по случаю какой-то накожной болезни, которая давно уже мучила губернатора. Выздоровевши в скорости, благодаря попечению Паркера, губернатор изъявил ему свою благодарность письмом самым обязательным, кое и поместил доктор Паркер в раму, наподобие картины. Сие письмо украшает хитроумная печать особого свойства, магически усиленная. Печать висит на золотом шнуре и подчеркивает ценность письма и его подлинность.

Заканчивая тему наслаждений, при том что я еще не описал театры, и особые места для кровавых боев, то могу рассказать о курильнях опиума, весьма доступных в Кантоне. Опиум — это такая напасть, от которой избавления нет, распространен до ужаса. Кажется, что весь Кантон его курит. Предыдущий губернатор, говорят, не вынимал трубки изо рта — так и умер! Курят все: и рабочие, и крестьяне, и нищие, отдавая решительно все, лишая себя еды. Рикша сначала накурится опиума и только потом поест на оставшиеся деньги. Нищий лежит в канаве голый, еле прикрыт рогожей и тоже курит. В храмах предприимчивые монахи за деньги продают места для курильщиков, превращая храм в курильни опиума, так что иногда трудно бывает пройти между рядами зловещих ламп и одуревших полутрупов. Курящие лежат вповалку, другие ждут очереди, чтобы лечь. Рядом с молящимися группами у самого подножия алтаря лежат курильщики всех сортов, кончая нищим юношей в рубище, и медленно нагревают на ложке опиум. В одном из боковых приделов за столами идет азартная игра.

«Из десяти человек десять и курят»,— смеясь, говорит мой провожатый. Засыпка опиума на день стоит всего 30 цянь (бронзовые монеты с дыркой = 1/1000 ляна), т. е. дешевле еды. В боковом приделе, на лежанках вдоль стен человек двадцать Ханьцев сидели, поджав ноги, и играли в какую-то игру.

Это такая игра, пояснил Парси (мой проводник), что Ханьцы себя даже в рабство проигрывают. Борются с этим злом, да ничего не сделаешь, - чрезвычайно Ханьцы азартны. И вот сидят, вероятно, еще с вечера, и досидят до того, что кого-нибудь прикончат этой самой игрой, так как половина играющих, а главное хозяин игры - шулера.

Я подошел ближе. На небольшом столе была разложена скатерть, поделенная на поля, и на каждом поле лежали деньги. По середине скатерти стояла довольно массивная медная колонка, а в пустоте колонки выдвинута пластинка, у которой одна сторона белая, другая — черная. Когда игроки ставят свои ставки, то хозяин игры покрывает ее медной крышкой, доходящей до основания, поворачивает несколько раз, и выигрыш и проигрыш зависит от направления. белой и черной стороны пластинки. Приспособление крайне благодарное для шулеров, и можно только удивляться доверию и наивности Ханьцев, позволяющих себя очищать до нитки.

Игроки почти не заметили нашего прихода: они дикими, выпученными глазами молчаливо уперлись в закрытую колонку и трепетно ждали момента, когда крышка ее поднимется. И в тот момент одни молчаливо хватали выигранные деньги, другие с криком и гамом ставили новые ставки.

Зрелище было непривлекательно, в храме душно - пахло всевозможными, чисто Ханьскими запахами, и я, выйдя на улицу, с удовольствием вдохнули в себя воздух, который хотя и был насыщен противным запахом соевого масла, но все же чище воздуха в фанзе.

У ворот многих домов стоят бочонки с водой. Над ними — надпись: «Вода величайшего мира». Видимо, это просто противопожарная мера, хотя и не без суеверного оттенка. Однако перед опиумной лавкой над таким бочонком иная подпись: «Приветствуем бога огня!» Здесь, очевидно, решили, что прямое заискивание перед богом — более надежное средство, хотя и воду на всякий случай иметь нелишне.

Надо заметить, что магически обработанный опиум ценится гораздо выше обычного, и не продается в обычных лавках. Потребляют его только высшие классы и мандарины.

Кантон имеет лучшие кварталы с кирпичными домами, имеет также нищенские переулки, где убогие бамбуковые шалаши, обмазанные глиною, дают кров беднякам. Любопытство не влечет в эти хижины, не проникает под циновки, заменяющие двери; эти циновки скрывают тесные, сырые, зловонные углы, которые вместе и кухни и спальни, Многочисленных семейств. Понятие о жилом устройстве Ханьцев, можно получить только из привольной жизни в больших домах. Главный характер Ханьской архитектуры есть чрезвычайная легкость ее. Здания красивы, нарядны, украшены пластикой, самой тонкой, но также самой непрочной отделки. По этой причин Империя весьма бедна памятниками, исключения составляют высеченные черепахи, которые я увидел в Львином городе. Большая часть домов Китая одноэтажные. Окна не имеют простенков, как в старинных Европейских строениях. Стекла заменяются деревянным переплетом или резьбой замысловатого, разнообразного, очень красивого узора; в промежутках вставляются точеные прозрачные раковины, которые заменяются бумагой в жилищах менее роскошных.

Цвет кожи Ханьцев смугло-желтоват, но нередко видишь на лицах совершенную белизну. Плоский, короткий нос, широкие ноздри, выпуклые скулы, большие уши, узенькие глаза, красивые руки, долгие пальцы, маленькие ноги, — вот резкие наружные очертания Ханьца. Волосы их черны, однако рождаются между них альбиносы. Ханьцы бреют темя, виски и затылок, оставляя таким образом на маковке чуб, к которому переплетается фальшивая прядь, ниспадающая иногда до самых пят. Этот обычай обривания головы считается со времени Татарской династии. Один из императоров возымел неодолимое отвращение от долгих волос, носимых на востоке. Он хотел укоротить косы мужчин, которые носили прически как у женщин. Император повелел сначала укоротить длину кос, но встретил в народе своем сильное сопротивление. Монарх настойчиво требовал исполнения воли своей, и народ покорился, отстояв только вершинку волос, что и образовало современную прическу. Одни только нищие, колодники и непокорные жители гор не бреют темя. Отрезать чуб у Ханьца значит нанести ему кровавую обиду. Пленники, которых лишали тотчас этого украшения, укрывались в совершенном отшельничестве, покуда темя их не покрывалось снова чубом. Молодые люди приходят в бешенство при угрозе отрезать им чуб. Борода же, напротив, не почитается украшением. Ее запускают только в глубокой старости; а усов не носят до 40 лет.

Мое возвращение в Макао ознаменовалось встречей с нашим Консулом, который вручил мне Ваше послание. Мне потребуется некоторое время на ознакомление с Вашим, дядюшка, письмом. И пока это я отправляю, также через консула, свое письмо, поскольку сведения изложенные мною весьма фривольны, и невозможно, чтобы с ними могли бы ознакомиться посторонние лица. Я склоняюсь к решению продать купленные как в Львином Городе амулеты, так и амулеты, купленные в Тмутаракани, и сообразно получить лихву не менее 350%, что весьма компенсировало бы расходы компании по моей поездке. Исключения составят только мои покупки в Капской области, поскольку я желал бы ознакомить с ними Вас и компаньонов товарищества. Дабы не утомлять Вас в этом письме излишними подробностями, я постараюсь изложить обстоятельства посещения Ханьского мага и его дома в следующем письме, к написанию коего я приступлю незамедлительно.

С уважением, преданный вам Ротте

Глава 13 Кантон. Оконччание

Письмо 13. Кантон. Покупки

Сего дня, утром я вскрыл Ваше письмо, дядюшка. Печати были целы и не поврежденные. Консул передал мне вместе с письмом значительную сумму в серебряных монетах для выполнения Ваших поручений.

Внимательно ознакомившись с Вашими инструкциями, я полностью соглашаюсь с ними и незамедлительно начну подготовку к их выполнению.

Закупа изящных вещиц ханьской работы, пригодных для предложения их изысканной ублике, несомненно будет являться выгодным размещением капитала и несомненно принесет изрядную лихву. Несомненно надо будет закупить мебель ханьской работы, в стилистике старых династий, фарфор, металлические изящные вещицы. Также я приложу все усилия для закупки шелков, окрашенных и неокрашенных, как магических, так и обыкновенных. Я стараюсь положиться на свой вкус, но я доверю определение конечной цены уважаемому Визиусу. Визиус будет ознакомлен с моими визави в Кантоне и Макао, им же будут закуплены товары, которые выдержат долгую поездку его и не испортятся путем обдувания морскими ветрами, и для сбережения будут упакованы особливым способом , и, конечно, подвергнуться страховке. За отведенное нам время я подыщу подходящее судно, направляющееся прямым рейсом в Португальский город Порто, коих много отправляется из Макао. С последующим условие перенаправления груза из Порто в Тьмутаракань. В сопровождение груза будет выделен уважаемый Визиус, он и будет озабочен сохранность. груза. Небольшие и ценные вещицы я возьму с собой, в саквояж.

В отношении своего путешествия я склоняюсь к выбор маршрута через Бохайское море, с посещением Наньцзиня, в коем я намереваюсь посетить знаменитую школу магов. В дальнейшем я, надеюсь выбрать речной путь, дабы не быть зависимым от готовности Великой Дороги, и вступить в пределы Княжества Пронского около Барсуковского городка.

Стремясь описать Ханьцев, я коснусь описания их одежд. Одежда Ханьцев проста, опрятна и прилична. У людей высших классов и государственных сановников она состоит из двух одежд темного цвета. Одна застегнутая нисходит до икр, с разрезами по бокам, и называется в Кантоне шонг. Другая распашная, называемая по, гораздо длиннее. В праздничных платьях темный цвет заменяется ярким с пестрыми узорами. Зимнее платье гораздо наряднее летнего. Богатые люди выходят в холодное время не иначе, как в шубах, Таковая привычка несет нам многие прибыли, потом как богатый зверь водится в Восточных пределах нашей страны и его можно скупать за весьма невысокие деньги, или в обмен на товары. Мандарины носят также сапоги. Высшее сословие ходит без панталон.

Ханьцы среднего сословия носят род голубого казакина, гунг, с широкими висячими рукавами и с круглыми медными пуговицами. В дополнение этого наряда они носят короткие обтяжные штаны, обыкновенно темно-зеленого цвета, до половины икры. Остальная часть ноги покрыта белым бумажным чулком. Кантонский купец не выйдет летом на улицу без веера и зонтика.

Ханьская одежда отличается разными добавлениями, служащими знаками достоинства, степени и общественного быта. В праздничных церемониях государственные сановники носят на груди и на спине шелковые накладки, вышитые аллегорическими изображениями. Высшие правители имеют на нагруднике баснословное животное, покрытое чешуею, называемое нинг, а на спине дракона. Замечательно, что изображение дракона на груди имеет право носить только один Император. Высшие правители подразделяются на письменных и военных; вторые садятся по правую сторону Императора, а первые по левую. Левая сторона почитается почетным местом.

Чиновники государственные, мандарины, распределяются на девять отделов, из которых каждый имеет своих ученых и военных подвижников. На нагрудниках ученых людей изображены птицы, а у военных - животные. Журавль с распущенными крыльями отличает первую и вторую степень ученых; павлины и дикие гуси принадлежат второй и третьей степени; орел и серебристый фазан пятой; дикая утка шестой и седьмой, попугай осьмой и девятой. Первая и вторая степень воинов имеет льва, третий и четвертая тигра, пятая барса, шестая и седьмая леопарда или дикую кошку, осьмая и девятая морского единорога.

Пуговицы на вершине Ханьской шляпы играют значительную роль. Пуговица первоклассного чиновника красная, величиной в орех. Второклассные мандарины имеют также красную пуговицу с украшениями. Третий класс имеет синюю пуговицу, четвертый голубую, пятый белую хрустальную, шестой белую тусклую, седьмой медную. Пуговицы осьмой и девятой степеней также медные; их носят очень незначительные люди и полицейские агенты. Эта пуговица есть Татарское изобретение, имеющее аллегорический смысл, означающий зависимость. Шляпа всегда подвязана под бородой шелковым снурком.

Маги носят на вершинах шляп особенные пуговицы, которые частично могут испускать слабый свет, хорошо видимый в темноте, показывающий как силу мага, так и ту школу, которую маг исповедует или специализирует.

Мандарины не выходят из дома, не имея с собою у пояса маленького пестрого футляра с парою перламутровых палочек, заменяющих вилки, также без трубки, табачницы, хорошенького пузырька, служащего табакеркой. Весь этот аппарат висит на разноцветных снурочках у пояса. Верхняя одежда покрывает эти побрякушки. Мандарины поверх праздничного платья носят бусовые, часто коралловые ожерелья, нисходящие до самого пояса. Маги дополняют свои одежды амулетами, часто сделанные из костей невиданных животных или морских раковин.

У женщин высших и богатых сословиях одежные покрывала делаются из шелковой, большею частию голубой ткани, вышитой шелками. Поясом держатся две сборчатые юбки, вышитые роскошными узорами. Из-под верхнего платья мало приметны эти короткие юбки, которые покрывают широкие шаравары, также украшенные шитьем. Волоса зачесываются вверх и, укрепляясь около палочки, составляют остроконечную прическу. Несколько гребней и несколько золотых булавок служат поддержкой и украшениями. Многие носят также цветы и жемчуг. Ханьки любят браслеты, которые надевают через кисть руки. Они не только белят и румянят лице, но даже красят брови и губы.

Я видели в Кантоне празднество, в честь божества Тай, хранителя жилищ. В продолжение нескольких дней, по всем улицам были развешены голубые, красные и желтые ткани, представляющие цвета солнца и неба. Ко всем домам были прикреплены полки, уставленные картонными и раскрашенными изображениями богов. Повсюду были развешены люстры и фонари; оглушительный гром гонгов и цимбал раздавался повсюду, На перекрестках разыгрывались сцены, и истуканы богов приводились в движение засаженными внутрь картонного божества крысами. Ханьские религиозные празднества требует различной музыки: одни совершаются под звук громкой гонги и цимбал, другие требуют струнного орудия.

Профессия мага очень уважаема в Ханьской империи. Всех магов обучают в Наньцзинской магической школе. Я имел случай осмотреть дом богатого мага Пун, тот самый, в котором живут его жены и который славится одним из богатейших в стране.

Мы с переводчиком прошли маленький передний двор, из которого широкая дверь вела во второй двор, обставленный главным корпусом здания, украшенного с фасада резными балконами и окнами. Мы вошли на лестницу и прошли ряд комнат, отделенных одна от другой резными перегородками тонкой работы, с разноцветными стеклами. Мебель везде тяжела и угловата, но из дорогого дерева; стенки кресел выложены расписным мрамором, полы черного дерева, с перламутровой насечкой, безукоризненно изящны; в альковах устроены кушетки, покрытые упругими узорными циновками и устланные мягкими подушками. Общий характер магических украшений составляет общий характер самих Ханьцев: изысканность и мелочность.

Осмотрев главное отделение дома, мы вошли в лабиринт коридоров, по которым водил нас миловидный ребенок, сын законной жены господина Пуна. Мы перешли и поднялись по лестнице в новое отделение, превосходящее пышностию все, что я видел. Резное дерево и фантастические рисунки изумительны. Это была магическая испытательная комната, в которой стояли клетки с весьма уродливыми магическими животными, которые являлись результатами опытов господина Пуна. Так же там были многочисленные реторты и спиртовки, выглядящие достаточно архаичными на фоне оборудования Пронских аптекарей.

Оттуда снова мы вышли в сад, где, по Ханьскому обычаю, были нагромождены маленькие скалы, и через маленькие пруды перекинуты маленькие мостики. Сераль Пуна разделен на особенные помещения для каждой из жен его.

В загородном доме или на даче этого богатого обывателя Кантона мы немало были удивлены, увидев модель паровоза и автомат в виде женщины, которая лежала на кушетки, и представилась нам видением.

Я был удостоен небольшого приема господином Пуном, когда я смог объяснить мое желание продавать в Ханьской империи обработанные магические камни. Я не вдавался в объяснения происхождения таковых камней, но из моих намеков господин Пун мог сделать заключения, что я привез их с собой из Пронского княжества. Господин Пун объяснил мне, что маги Империи чрезвычайно заинтересованы в таких камнях, которые подготовлены к внедрению в них заклинаний. Но готовые магические амулеты могут заинтересовать только купцов и некоторых чиновников, потому как низшим сословиям магические амулеты недоступны ввиду их высокой цены. Те камни и амулеты, которые я имел при себе, были оценены как весьма дорогие и полезные для магов. Та цена, которая мне была названа в качестве справедливой в Кантоне была в 4 или даже в 5 раз выше той, по которой я закупался в Львином городе. Необработанные алмазы, купленные мною в Капской области, не вызвали особого интереса у мага. Как я понял из намеков господина Пуна, Ханьские маги испытывают определенные сложности с подготовкой камней к внедрению заклинаний, но с легкостью используют для этого бивни слонов или моржовые клыки.

Я смог обсудить с ним и обучение в школах Империи, но описывать свое обучение в Магической школе маг Пун не стал. По его словам высшие ученые степени достигаются с величайшим трудом. Студенты подвергаются строжайшим испытаниям: из огромного числа кандидатов не более 60 или 80 удостаиваются патента. Эти избранники тотчас же становятся важными лицами, получают право ездить верхом и в носилках. Они могут даже удовольствоваться этой степенью и не претендовать на высшую степень испытаний. Дети богатых и высших сословий могут домогаться на эти высшие степени учености. Народ вообще имеет обо всем только начальные понятия; за то не найдется в Ханьской Империи даже служителя неграмотного. При таком образовании мужчин, образование женщин совершенно ничтожно. Женщины низших классов не знают ни читать, ни писать. Жены мандаринов получают первоначальные понятия о правилах языка, но главное занятие их состоит в рукодельях и музыке.

По его мнению управление Кантона весьма не сложно. В Ханьцах, кажется, врожденна привычка к строгой дисциплине. Без всякого сомнения, крепкое устройство семейное помогает этому замечательному устройству целого. Кули - ханьцы низшего сословия, изливают все негодования и ссоры свои словесно, почти никогда не прибегая к действию. Мещанский класс удивительно вежлив: беспрерывно видишь поклоны и слышишь подобострастное чин-чин. Но в этих приветах нет ничего неприятно-принужденного. Они очень простодушны и не церемонны в обращении; войдя к приятелю, без приглашения набивают себе трубку и наливают всегда готовый на подставке чай. Такое обхождение принадлежит среднему классу, а высший мандаринский наблюдает строгий этикет и отличается благосклонностию к подвластным.

В довершении беседы господин Пун выдал мне 3 рекомендательных письма. В Магическую школу, дабы я мог испросить рахрешения ее посетить, письмо к торговцу Ханьскими удивительными тканями и магическими шелками (это добрый друг мага Пуна по имени Хуа Ли), и письмо к содержателю особой школы для девочек, в коей я могу “нанять” особую девушку прислужницу, могущую делать расслабляющие Ханьские манипуляции. В этой особой школе готовят весьма чистоплотных и обученных прислужниц, кои иногда становятся и наложницами у богатых манаринов. Вс рекомендательные письма были выписаны весьма скоро, и с поклоном вручены мне. Исписаны они были черной тушью , меняющей свой цвет, с применением особой кисточки и отличались изяществом в написании китайских букв. В довершении ко всему господин Пун повесил на каждое письмо особый шнурок с тяжелой печатью, на которых проставил свой магический знак своей личной печаткой.

По итогу нашей встречи мы рассталиь весьма удовлетворенные друг другам, каждый нашел в собеседнике интересные черты, и узнал что то новое.

Посещение господина Хуа Ли я уже наметил с Визиусом, но перед этим я послал свою визитную карточку к этому Ханьскому купцу, дабы наметить время встречи для обстоятельного разговора по закупкам изящных вещиц.

Жители Кантона отличаются ненавистию к иностранцам; самое имя фан, которым они величают Европейца, есть уже обида. Их ненависть проявляется на каждом шагу. Фан годен им только на то, чтобы получать от него как можно больше денег. Разумеется, что в Кантоне найдется довольно просвещенных людей, которые отдают должную, справедливость иностранцам и оказывают им всякое уважение глаз-на-глаз и публично. Я рад, что маг Пун из такой когорты людей.

Впрочем случается почти всегда, что тот же человек, который ненавидит иностранцев в массе, очень учтив и обходителен с ними в личных отношениях. Войдите к зажиточному Ханьцу, и он примет вас со всем изъявлением Ханьского гостеприимства: всплеснет, по обычаю, руками и сделает несколько приветливых наклонений головы, с повторением чин-чин, необходимого Ханьского здравствования. Тотчас приносят вам неизбежную, чашку чаю, с настоем листков. Чашку покрывают металлическим резным колпачком, сквозь который втягивают в рот ароматную влагу; за тем, сам хозяин подает вам кальян из белой меди и порцию желтоватого табаку, похожего на сухой мох. Для зажжения трубки употребляются особенно приготовленные палочки из толченого, душистого дерева и какого-то состава, который неугасимо теплится у алтаря предков, и распространяет в комнате благовоние.

Ввиду этой ненависти, приходится постоянно брать в аренду экипаж, который оберегает иностранца в Кантоне от броска вслед комком грязи или плевка.

Посещение торговца Хуа Ли мы совершили с Визиусом вместе. Было это посещение, благодаря рекомендательному письму господина Пуна, весьма плодотворно. Я смог подобрать вещицы, а Визиус был оставлен в актори купца для проведения торгов и расплаты за товар. Купец также обязался сделать правильную торговую упаковку, дабы предотвратить гибель или порчу товара в море. Все описание товара я выделю на отдельном листке.

В тот же день я посетил контору агента, дабы произвести фрахт места на корабля для Визиуса до Порту и договориться о размещении груза на судне. Судно уходит через 2 дня, но нам предстоит закупить еще партию чая, которую также надо упаковать.

Весь следующий день я посвятил процедуре найма “прислуги”, коя оказалась весьма миленькой и обученной. Я намеревался нанять 2-х горничных, и мне это удалось, потому как цены на подобные услуги весьма доступны, а выбор чрезвычайно широк. Вдобавок я нанял бессрочно и “камердинера”, молодого человека 11 лет, хотя и не питаю пристрастия к подобному времяпрепровождению. Насколько я наслышан, в нашем городе подобные услуги предоставляют молодые извозчики, которым солидные господа доплачивают по 30-40 копеек к поездке, и используют в своих весьма вульгарных целях. Скандальная история с Пронским с купцом 2-й гильдии Петром Медведевым, весьма примечательна в этом. И столь экзотический подарок, коим может быть этот “камердинер”, может вполне быть удобен в наших делах.

Свое дальнейшее путешествие я продолжу уже через 2 дня. За это время я уделю время общению с нашим консулом в Кантоне и окончанию прочих дел в Макао. Я также намереваюсь посетить Гонк-Конг и убедиться в порядках, которые насаждают островитяне в этих местах.

За сим я раскланиваюсь. Верный Ваш Роте.

Глава 14 Список безделушек, купленных в Кантоне

Перечень закупок.

Закуплены сервизы на 24 и 12 персон фарфора белого, с перламутром, не магического, в размере не менее 4-х сервизов, один из которых будет достоин стать подарком его Высокопревосходительству графу Палену. Сервизы украшены бытовыми сценами из жизни ханьских подданных, с видами природы, под стать настенным Шаньдуньским шпалерам,

закуплено оригинальная стильное убранство лаковой комнаты с ханьским панно в стиле Монплезир, которые соответствуют стилю, присланной мне в письме, миниатюры.

Закуплены ширмы высокие узкие деревянные черные лаковые с золотом, в 12 штуках больших,

Ширмы большие в 12 штуках деревянные наведены черным лаком и расписаны разными красками личины, фигуры на них, внизу и вверху в клеймах по четыре кружка с литерами и птицами,

Ширмы высокие узкие деревянные лаковые черные расписаны разными красками, на них в четырехугольных клеймах цветики, а в нижних каймах драконы, новые в 12 штуках.

Ширмы высокие узкие деревянные под черным лаком, расписаны разными красками и больше личинами, на верхних и нижних каймах кувшинки и чайники с ветками, в 12 штуках,

Ширмы 24 штуки, деревянные черные лаковые расписаны разными красками и с личинами, а на другой̆ стороне с золотыми ханьками, литеры в том числе четыре штуки, которые приставливаются по краям без литеров

Ширмы ханьские деревянные маленькие, в них по 6 штук наведены черным лаком и расписаны разными красками и с личинами

Кофейные и чайные чашки сервиза ханьского на 24 персоны

24 термуса, десюдепорты для дверей, жирандоли и панели, десять больших и восемь средних вязок, в которых вставлены были по две и по три ханьские доски, и десять липовых щитов, расписанные ханьской живописью

24 вазы с шаровидным и многогранным туловом, украшенные кобальтовым фоном с белыми фигурными резервами, цветочным орнаментом и крышками, увенчанными фигурами золотого или красного ши-цзы

сулеи, кувшины с цилиндрическими туловами и узкими носиками, детские бутылки и фляжки, а также фонари в виде ваз без счета на мое усмотрение

китайские парные сосуды для вина с крышками цилиндрической формы, выполненные в гамме «розового семейства» и украшенные изображениями фантастических птиц и цветущих пионов, исполненные в период Юнчжен,

Закуплен живописный̆ плафон, десюдепорты дверей̆ Ханьский в золоченой̆ раме,

Закуплена статуя женщины, убранной цветами и каменьями, с короною на голове, на овальном плинте,

фигура слона, поднявшего хобот вверх, на круглом станке амарантового дерева,

бронзовая пластика в количестве 11-ти стоящих на камине разных ханьских фигур,

золоченая этажерка со стоящими на ней журавлями с двух сторон,

6 курильниц и четыре подсвечника – два в виде слонов с вазами на спинах и два в виде журавлей с веточкой в клювах,

24 курильницы в виде как реалистично трактованных быков с сидящими на их спинах мальчиками, так и фантастических зверей – цилиней, обвитых ветками и плодами персика, с погонщиками на спинах и трехлапой жабы со стоящим на ней Лю Харом, Все фигуры животных, кроме цилиней, имеют мраморные подставки с бронзовым золоченым орнаментальным пояском-накладкой двух видов в виде ленты с бусинами и в виде переплетенной веревки у слонов,

две фигуры слонов в драгоценном уборе, несущие на спинах сосуды архаической формы с зооморфными ручками, дополнены крышками золоченой бронзы, закрывающими сосуды,

два изящных журавля, держащие в клювах веточку персика , из которой выступает игла для насаживания свечи, выполнены с применением патинирования, гравировки, при этом глаза и шапочка не патинированы, а крылья имеют намеренную легкую потертость, рассчитанную на эффект мерцания при зажженной свече,

фигур китайских небольших разных сортов медных мужских женских и скотских с сидящими на них личинами 33 штуки,

женщина со сложенными руками, позади коей десять человеческих лиц пирамидою и шесть рук по бокам ея– это Авалокитешвара одиннадцатиликий, бодхисаттва сострадания. Фигура стоит в полный рост на лотосовом троне, с передними руками в жесте моления. В предпоследнем ряду голов гневная голова Ваджрапани (бодхисаттва, символизирующий могущество всех Будд), увенчивает всё голова Амитабхи.

четыре предмета – две чаши с изображением лотосов и два лотка с растительным узором представляют собой произведения мастерских Гуанчжоу, выполненные в технике расписной эмали,

24 росписные полусферические чаши, выполненые в подражание перегородчатым эмалям периода Цяньлун: снаружи на тулове на ярко-синем фоне полихромный растительный узор в виде стилизованных лотосов и иероглифов шуан-си (двойное счастье), выполненные золотой краской, вверху по краю – орнамент в виде лепестков лотоса. Внутри на ярко-бирюзовом фоне на дне в круге иероглиф шоу (долголетие). В росписи использованы два оттенка зеленой, красная, бирюзовая и розовая краски, позолота,

старинный чайно-кофейный сервиз. Сервиз чайно-кофейный в технике расписной эмали по меди состоит из 41 предмета. Подражании фарфору с росписью в гамме розового семейства конца периода Юнчжэн и начала периода Цяньлун,

картины на медных досках с фарфоровою наклейкою на оных, изображающих на одной реку с мостом, через который переходят два ханьца, а на другой реку, близ которой три здания, и на обеих изображены горы,

панно перегородчатой эмали на меди Императорских мастерских периода Цяньлун украшенные каллиграфической надписью и подписью с печатью Юй Миньчжуна,

24 панно изображающие спокойные приятные глазу пейзажи, сцены с участием людей, изображение драгоценностей и благопожелательных символов, с текстами стихов, о временах года, о состоянии природы или о правильном государственном управлении,

две бронзовые курильницы перегородчатой эмали с нефритовыми крышками,

вазы ханьские эпохи минь без счета

Все бронзовые группы имеют благопожелательный характер. Лю Хар на трехлапой жабе – пожелание богатства, в руках даосский бессмертный держит литую нить с монетами. Мальчик на цилине держит в правой руке слиток-лодочку, что может быть истолковано как пожелание сыновей и богатства. Образ быка символизирует плодородный сезон, богатый урожай в будущем, достаток и процветание. Слон – символ процветания и мира в стране, журавль с веточкой персика – долголетия.