Василиск II

Глава 1

– Ты еще можешь искупить свои грехи, Лаэрт Армаго.

В синих глазах Мельхиора застыла тяжелая злость. Бледное лицо Хлои кажется обрамленной огненно-рыжими волосами алебастровой маской.

И, уверен, моя рожа тоже не выглядит дружелюбной. Какой бездны все вокруг только и делают, что беспокоятся о моих грехах? И подсовывают удобные для себя пути их искупления.

– Именно это сказали остроухие, когда заявились за мной в Нексус. Послать тебя туда же, куда я послал их?

– Громкие слова. – процедил Мельхиор. – Почему же ты оказался на их стороне, словно цепной пес?

– Я оказался на стороне мальчишки, которого вы хотели прикончить за грехи матери.

– Защищая предательницу, ты разделяешь ее грех, Лаэрт. – тяжело произнесла Хлоя. – Кровь, пролитая по ее вине, теперь и на тебе.

Обрамленный покосившимися развалюхами пустырь хранит равнодушное молчание. Косые лучи закатного солнца почти погасли. Мир медленно погружается в угрюмую тишину.

– Если бы смерть Аэлин Лунной Росы воскресила погибших из-за ее предательства – я бы без колебаний прикончил ее еще до нашей встречи, Хлоя. Но ее смерть не изменит ничего.

– Справедливость для тебя – ничто, Лаэрт?

– Справедливость, требующая убить кого-то лишь за имя матери? Да, такая справедливость для меня стоит мало. Слишком она отдает правосудием Феникса.

Хлоя вздрогнула, словно от пощечины. В расширившихся глазах мелькнуло что-то дикое и растерянное. Она и рада бы ответить какой-нибудь гадостью. Только ответить нечего.

– Пустые слова, Лаэрт. – мрачно отозвался Мельхиор. – Ты на стороне эльфов. Вот что важно.

– А эльфы – на стороне людей. Потому что новому хозяину Этернума плевать на форму ушей. Кому, как не вам, знать это!

– Ты имеешь в виду ту тварь, что набросилась на нас в столице остроухих? – насторожилась Хлоя.

– Именно. И если вы не хотите, чтобы весь мир разделил судьбу Этернума – мы обречены быть вместе. Не получится быть на разных сторонах.

– Не получится быть на одной стороне, Лаэрт. – отрезал Мельхиор. – Уж не думаешь ли ты, что эльфы изменились? Они всего лишь ослабели. Помогая им, ты не спасаешь наш народ. Ты возвращаешь силу тем, кто держал его в цепях. Чтобы однажды нас вновь заковали в кандалы.

Остается только тяжело стиснуть зубы. Потому что на это нечего ответить уже мне.

– В Эру Легенд наши народы как-то ухитрялись жить в мире.

По лицу Хлои скользнула досадливая гримаса. Она прекрасно видит, что я сам не верю в свои слова.

– Эра Легенд закончилась Доминатом Феникса, Лаэрт.

– Твои слова были бы разумны. Если бы не Угасание. Это угроза, которая не оставляет нам выбора.

– Не говори «мы», Лаэрт Армаго. – Мельхиор упрямо наклонил голову. – Выбора нет у нас. У тебя он есть.

– И что бы значили эти слова?

– Именно то, что ты услышал. Ты или с нами, или с ними.

В глазах Мельхиора клубится тяжелая, черная ненависть. Тьма бы тебя драла, Аэлин Лунная Роса. Ты не только загубила бесчисленное количество жизней. Твое предательство искорежило людские души. Души тех, кому хватило наивности тебе поверить.

– Один раз мы поверили эльфам. Тебе прекрасно известно, чем это закончилось. Пока остроухие сидят в Аркании и способны касаться Света, они останутся угрозой стократ худшей, чем что бы то ни было.

– Если Угасание придет на руины Невиона, в которые вы его обратите, завершится не только история эльфов. Что толку от мести, если ее ценой будет гибель мира?

– Лучше ужасный конец, чем бесконечное рабство остроухих. Если только они будут милостивы достаточно, чтобы вернуть людям цепи и плети, а не истребить нас до последнего.

– Мельхиор, твоя ненависть выходит за рамки разумного.

И, что самое страшное, разумного в его словах нет ничего. Даже несмотря на кажущуюся логичность. Тьма подери! Неужели это тот самый Мельхиор, что искренне верил, будто смерть Феникса разрушит хрупкую преграду, что разделила наши народы?

Эта вера привела нас к слишком страшному итогу. И никуда ему не деться от чувства вины. От понимания, что это он толкнул нас на путь доверия. Путь, который закончился кошмаром и резней.

– Я все сказал, Лаэрт Армаго. А теперь выбирай. Ты или с нами – или с остроухими.

Пустырь погрузился в угрюмую тишину. Ветер шелестит, запутавшись в ветвях деревьев. Где-то вдалеке слышны пьяные вопли припозднившихся гуляк. Умбра живет своей жизнью и плевать хотела на наши споры.

– И как прикажешь это понимать, Мельхиор?

– Ты все правильно понял. Дружба умеет прощать былые ошибки. И мы с радостью забудем их. Если ты с нами. Если же нет… тогда ты просто цепная псина остроухих.

– Он прав, Лаэрт. – угрюмо произнесла Хлоя.

Они обезумели.

– И что же вы станете делать, если я отвечу «нет»? – холодно поинтересовался я, сложив руки на груди.

– Я сожалею, Лаэрт. – тяжело ответил Мельхиор.

И ауры моих бывших друзей окутались слепящим сиянием.

***

– Продать кого-то служителям закона, чтобы этот кто-то смог купить закон. Таких сделок у меня еще не случалось.

– Это Умбра. Здесь бывает и не такое. – усмехнулась Атлас.

Хозяйка «Алой Розы» с самого утра пребывает в приподнятом настроении. И источник его – в плетущемся за пышной каретой фургоне. Связанный и томящийся в компании разряженных в цветастые одежки наемников.

Густав Шельграб сцедил ей немало крови. Теперь настало время расплаты.

Крис весело ухмыльнулся. «Расплата» происходит от «платить». И платить мерзавцу придется.

Сначала Маршалу Умбры, который согласился выкупить нечистого на руку подельника. Затем суду, которому служитель закона выдаст пойманного Лисами преступника. Чтобы Арчибальд Руд смог потом заламывать руки и сетовать на продажность судей, отпускающих «изловленных» злодеев и душегубов. С чьих рук он сам охотно кормится.

Но совесть и не думает шипеть что-то недружелюбное. Совесть у Криса умная, и редко подает голос, когда представляется возможность поправить материальное положение за счет очередного прохиндея.

– Жаль только, почтенные горожане так и не узнают, кому обязаны избавлением от Шельграба и его поджигателей.

Лисы всегда славились умением добиваться любви простонародья. А кто достоин любви сильнее, чем спасители твоего имущества от громил с кистенями и кувшинами горючего масла? Вот только Арчибальд тоже жуть как хочет выставить себя защитником закона и всяких прочих добродетелей.

Присвой Лисы эту славу – и маршал ни за что не раскошелился бы.

– Откуда столь странное умопостроение? – лениво удивилась Атлас. – Слухи о том, что настоящими избавителями Умбры являетесь именно вы, уже пошли в народ.

– Не без твоего участия, надо думать?

– Разумеется. – милостиво кивнула полуэльфийка. – Но твоим парням ведь тоже нет смысла держать рот на замке? Доблестные Лисы доблестно схватили мерзавца с поличным. И столь же доблестно передали в руки закона. Кто же виноват, что служители этого самого закона любят его куда меньше золота?

Маршал Умбры вылезет из этой аферы, благоухая, будто бочка с дерьмом.

Трясущаяся по булыжникам мостовой карета неожиданно остановилась. Брови Атлас чуть приподнялись. Крис еще успел удивиться: до места встречи тарахтеть и тарахтеть.

Бух! Снаружи по хлипкой обитой бархатом дверце саданул пудовый кулачище Сигурда.

– Капитан! Проблема.

Крис, позабыв о присутствии Атлас, тихо выругался.

Госпожа Удача – единственная дама, с которой ему так и не получилось наладить нормальных отношений.

Обитая бархатом створка распахнулась с легким шелестом. И упомянутая рыжим громилой проблема предстала во всей красе.

Широкая улица перегорожена кордоном стражи. Парни в одинаковых темно-серых коттах сжимают здоровенные алебарды. Пики пока что смотрят в небо, да только много ли времени нужно, чтобы направить их на застывший отряд?

Десятка два здоровых мордоворотов. Лисов – вдвое меньше. Но мордовороты те – обленившиеся на казенных харчах и взятках лоботрясы. А у Криса – прошедшие тьму тьмущую сражений ветераны. Так что, пожалуй…

Гулкий топот за спиной. Позади фургона с плененным Шельграбом, отрезая путь к отступлению, из неприметного проулка высыпала еще одна орава. Делая положение совсем аховым.

Попавшие вместе с отрядом в западню горожане испуганно заметались, торопясь убраться из котелка с стремительно заваривающейся в нем кашей.

– Лисы – к бою! – гаркнул Крис.

Рядом зло ощерился Сигурд. Из фургона уже выскакивают вояки в цветастых бригандинах. Какой же он молодец, что заставил их таскать броню.

Правда, особых причин гордиться избытком понятливости не имеется: Умбра за минувшие дни успела приучить к своему умению выкинуть любой сюрприз в самое неподходящее время.

– Кристиан по прозвищу Черный Лис! – зычно гаркнуло из-за серого ряда.

Ага, вот и сам Маршал Умбры пожаловал. Кажется, мерзавец передумал заключать взаимовыгодные сделки.

– Именем закона и народа Умбры! Ты обвиняешься в похищении почтенного горожанина! Сложи оружие – и тебя ждет справедливый суд!

Ответить Крис не успел.

– Ты кусок ишачьего дерьма, Арчибальд! – крик Атлас разрезал повисшую было вокруг тишину.

Хозяйка «Алой Розы» выскочила из кареты следом за любовником. И даже не подумала вспомнить о манерах. Красивое лицо искривилось в злобной гримасе.

Атлас успела записать себя в главные хранительницы всех тайн и секретов Умбры. И то, как она вместе с Лисами угодила в примитивную западню, здорово подпортило эту уютную иллюзию. И совсем не добавило ей ни вежливости, ни обходительности.

– Дозор не подчиняется городской страже! – зачем-то попытался возразить Крис.

Вот только перекричать Атлас нечего и пытаться. Красотка в откровенном алом платье визжит, выплевывая ругательство за ругательством. Куда только подевалась изысканная манерность.

– Складывай оружие, наемник! – в голосе маршала лязгнуло плохо скрытое торжество. – Тогда можешь рассчитывать на снисхождение.

– Хочешь меня арестовать – обращайся к остроуэээ… солнцерожденным! Дозор возглавляет Иртаэль Звездная Песнь, если не знал!

– Солнцерожденные уже здесь, Кристиан Белларе. – мелодичный голос из-за спин стражников.

Серые ряды расступились, открывая здоровенную фигуру маршала, рядом с которым застыл какой-то остроухий.

– Немедленно сложи оружие и сдайся на милость хранителей закона, наемник. Это приказ.

Эльф, в отличие от Арчибальда, выглядит равнодушным и безразличным. И таращится на Лиса с демонстративным презрением.

– Сдамся, когда будет приказ Иртаэля. – соврал Крис.

– Ты не смеешь спорить с солнцерожденным. – зло процедил эльф.

То, что человек посмел пререкаться, здорово его взбесило.

– Еще как смею, остроухий. Хочешь взять меня с парнями – иди и возьми. – ухмыльнулся Крис. – Лисы – собраться!!!

Рядом испуганно взвизгнула Атлас. Женщину бесцеремонно впихнули внутрь сомкнувшегося вокруг капитана строя. Если только эту кучку можно назвать столь торжественным словом.

Десяток ощетинившихся пиками алебард вояк – против без малого полусотни.

***

Я до конца не верил, что они нападут. И промедление едва не стоило мне жизни. Фигуры Мельхиора и Хлои вспыхнули злым оранжевым сиянием. Две огненных стрелы ударили в наспех созданный щит.

Ослепительная вспышка. Кожу опалила волна обжигающего жара.

– Вам не приходило в голову, что если уж я одолел Феникса, то вы двое тем более не станете для меня проблемой?

– Мы не хуже тебя знаем, что остроухого ты прикончил не в равном бою. – равнодушно отозвался Мельхиор.

Они осознают, что я никогда не пущу против них силу Василиска. И пользуются этим. Хладнокровно и расчетливо. Используя былую дружбу, словно воровскую отмычку для хитрого замка.

Аура Хлои вспыхнула оранжевым. Три косых черты, стремительный росчерк полукруга – и в мою сторону несется струя сияющего в ночной тьме огня. А ее фигура уже окутывается новым атакующим узором. И еще одним. И еще. Потоки огня растекаются окрест, беснуясь вокруг накрывшего меня купола.

Выгадав момент, рассекаю очередной узор темно-синим лезвием. Оглушительный хлопок. Раскаленное безумие, которое Хлоя рассчитывала обрушить мне на голову, взрывается ей в лицо.

И в тот же миг – стремительная и выверенная атака Мельхиора. Сотканная из сине-голубых лучей игла вспорола окруживший меня купол. Защита рассыпалась, обратившись в ворох веселых разноцветных бликов.

И, следом, сквозь вихрь разноцветных искр – сияющий ярко-желтый диск. Хитро закрученный узор заставил сомкнувшийся было вновь купол схлопнуться. Бок обожгло резкой болью.

Мои бывшие друзья подготовились к сражению куда лучше, чем я. Потому что я, отправляясь на этот треклятый пустырь, шел разговаривать. А они пришли убивать.

– Остановитесь, тьма вас задери!

– Поздно просить пощады, Лаэрт.

Голос Мельхиора, глухой и равнодушный, наполнил сердце холодной яростью. Ледяное ядовитое бешенство, наконец, прорвалось сквозь ошметки чувства долга. Потому что этим двоим я не должен ничего. И грехов перед ними у меня даже меньше, чем перед остроухими.

Быть посему. Вы сделали свой выбор.

Стремительные фиолетовые росчерки. Косой зеленый крест, оранжевая круговерть, а поверх – три косых лиловых линии, словно удар когтистой лапы.

Синие глаза Мельхиора широко распахнулись. Он узнал этот узор. И прекрасно помнит, как валились на землю бездыханные тела эльфов, сраженных когтем Василиска.

Незримая смерть рванулась вперед, нацелившись прямо в его сердце. Стремительный блеск темно-синего лезвия. Отчаянная попытка рассечь атаку прежде, чем тело черноволосого мужчины вспыхнет гибельными фиолетовыми лучами.

У Мельхиора почти получилось. Почти.

Закрывший его защитный купол вспыхнул бессильными синими искрами. Мужчина пошатнулся, не удержав болезненного, хриплого стона. Ноги подломились. Черноволосый синеглазый красавец упал на колени. Побелевшее лицо искривилось от рвущей тело боли.

– Мель, держись! – отчаянный выкрик Хлои.

С пальцев рыжей сорвался исцеляющий узор. Нет ничего проще, чем срезать его точно таким же синим лезвием, какое не помогло бывшему другу защититься от моего удара. А потом прикончить саму Хлою.

Но я не смог.

Полный боли крик Мельхиора. Хлоя, ободренная первым успехом, попыталась создать новый узор, но этой возможности я ей уже не дал.

Гроздь ярких искр снесла не успевшую возникнуть защиту. Женщина с криком отшатнулась.

Пришедший в себя Мельхиор попытался вмешаться, но теперь силы слишком не равны. Лезвие, сотканное из пронизанного синими всполохами злого лилового сияния, врезалось в поток Света, что вливается в его ауру. Обрезать нить, что связует человека с изначальным Логосом – жестокий прием. Очень жестокий. И заслуженный.

Оглушительный хрустальный звон. Мельхиор пошатнулся и кулем осел на землю. Цвета радуги, еще миг назад сиявшие в его ауре гармонией и упорядоченностью, вспыхнули вразнобой, распространяя волны мучительной боли.

Ткнуть острой синей иглой в начавший было сплетаться атакующий узор Хлои. И добавить еще один, издевательски-примитивный. Словно вульгарный хлопок по ушам. Женщина тяжело упала на колени. По располосованному лицу струится кровь.

– У вас еще есть шанс искупить свои грехи, мои бывшие друзья. – с тяжелым и угрюмым сарказмом процедил я. – Не предателям обвинять других в предательстве. А вы – предатели, забывшие былую дружбу. И палачи, грезящие о новом Доминате. И мне глубоко плевать, какой формы будут уши тех, кого вы мечтаете загнать в рабство или истребить до последнего.

Они не ответили. А я меньше всего жду от них ответа.

– Я даю вам один шанс. Узнайте, каким стал этот мир. И если поймете, почему я встал на его защиту – найдите трактир «Петух и яйцо». А если продолжите сеять хаос – тогда я найду вас. И следующая наша встреча станет последней.

***

Суматоха в бою – последнее дело. Особенно если бой этот – против впятеро превосходящего противника. Особенно если в дело вступает взбесившаяся лошадь.

Когда присмиревший было паренек на козлах вдруг что есть мочи лупит тебя по филейным частям – взбесишься, даже если ты не лошадь. А уж если ты на самом деле лошадь…

Истеричное ржание. Кучер успел спрыгнуть за миг до того, как ошалевшее животное рвануло вперед, увлекая жалобно заскрипевшую карету.

И влетело прямиком в рассыпавшийся строй шагнувших было вперед стражников.

– Вперед!!! – заорал Крис.

Прекрасно понимая, что делает глупость. Потому что путь к спасению – позади. А «вперед» – значит, в сторону Ратуши. Где будет еще больше стражников. И совсем не будет Лисьих патрулей. Вот только вариантов нет.

Лисы, предусмотрительно запихнув внутрь могучей кучки Атлас и сообразительного, но вооруженного лишь кнутом паренька, поперли на прорыв.

– Стройся! Стройся! – завопил полоумный детина с бронзовыми нашивками на серой котте.

Ошалевшие от встречи со взбесившейся лошадью стражники, вопреки ожиданиям Криса, довольно шустро ломанулись к не в меру ретивому капралу.

– А ну, с дороги!!! – заорал Сигурд.

Да и у самого Криса – ни малейшего желания отправлять на тот свет бедолаг, которые виноваты лишь в сволочном начальстве.

– Это Боррик! – приглушенный вопль Мартина за спиной.

Наверное, с отсутствием желания он здорово погорячился.

Алчный до нечестных доходов капрал не так давно навел на Лисов банду гноллов. И не все из них пережили ту потасовку. Вот и свиделись.

А долг – он, как известно, платежом красен.

– Лисы – вперед! – гаркнул Крис.

И обнажил замаскированную под трость рапиру.

Десяток вояк налетел на слишком ретивых стражей правобеспорядка, словно взбесившийся еж. Слаженно ударили алебарды. Оглушительный грохот. У стражников под серыми коттами – паршивенькие кольчуги. Так себе защита против трехгранного длинного острия.

Капрал попытался достать Сигурда. Длинный шип бестолково тюкнул укрытую под алым бархатом стальную пластину. Бах! Широкий рубящий удар заставил Боррика пошатнуться. А миг спустя Ярре с утробным «ххха!» воткнул острие прямо в защищенное кольчугой пузо.

Клинок вошел в брюхо Боррику, словно нож в масло. Капрал свалился наземь, пытаясь зажать руками страшную рану. Сигурд равнодушно перешагнул через упавшего. Крис, из-за отсутствия алебарды оказавшийся во втором ряду, пинком опрокинул упавшего на спину и коротко ткнул рапирой в открывшуюся шею.

Истошно завизжала Атлас. Ударивший в небо кровавый фонтан окатил ее с ног до головы.

Прущие вперед Лисы бесцеремонно распихали брызнувших в разные стороны стражников. Несколько умников, попытавшихся встать на пути, валяются на обочине, тщетно зажимая страшные колотые раны.

Арчибальд и остроухий шарахнулись прочь. Вокруг сомкнулось кольцо перепуганных стражников. Не достать. Вернее, достать можно, вот только остальные сбегутся.

Впереди – ведущая в сторону ратуши улица, на которой им ловить откровенно нечего. Позади – толпа стражников. Свяжут боем, подтянут подкрепления – и пиши пропало. Против пятикратного превосходства никакая выучка не спасет.

Приказать прорываться вперед – потому что больше действительно некуда – Крис не успел. Заметил краем глаза, как остроухий направляет в их сторону лучевой жезл. И сам едва успел выпалить из своего. Эльф кулем свалился на землю.

Застывший рядом с позеленевшей от ужаса физиономией Арчибальд нелепо взвизгнул. А остальные и вовсе превратились в соляные столпы. Потому что пристрелить остроухого в Невионе – очень плохой поступок. Это тебе не человеческие хибары жечь.

Вот только Лисы остроухих любят куда меньше, чем собственные цветастые шкурки. Ощетинившийся алебардами отряд рванул вперед. Навстречу полной неизвестности.

***

Старая библиотека в Рассветном Шпиле встретила безмятежной тишиной. До безумия не хочу возвращаться в отведенные мне комнаты.

За минувшие дни я научился обряжаться в лиловый шелк с золотым шитьем. И даже цыкать на остроухих лакеев, возомнивших о себе куда больше, чем следовало бы.

От окончательного превращения в зажравшегося сноба меня отделяет только полное неумение воспринимать как дом здоровенную махину из десятка комнат, которую остальные какой-то бездны считают «моими».

Совсем другое дело – несколько пыльных каморок, забитых древними книгами в ветхих кожаных переплетах. Несмотря на ночное время, светильники в стенах распространяют тусклое теплое свечение.

Я не сразу заметил, что уединение, на которое я надеялся, таковым совсем не является.

Лиримэ Звездная песнь, только что с задумчивым видом бродившая посреди массивных деревянных полок, уставилась на меня злым взглядом. В зеленых глазах зажглось что-то непривычно враждебное.

Не то чтобы дочь стеллария раньше имела дурную привычку таращиться на меня влюбленным взором. Но на этот раз на ее лице проступило что-то слишком уж напряженное.

Как бы от нее отделаться? После безумной ночи меньше всего мне нужна очередная перепалка.

До сих пор не могу прийти в себя после сражения с Мельхиором и Хлоей. И дело совсем не в тягучей головной боли.

– Почему ты не убил ее? – неожиданно спросила Лиримэ.

– Кого? – тупо переспросил я, едва заметно поморщившись на болезненное давление в висках.

– Ты довольно играл со мной в свои игры, Василиск. – прошипела остроухая, смерив меня ненавидящим взглядом. В самой глубине которого застыла едва различимая тень страха. – Моя мать. Почему ты не убил ее?

Глава 2

– Моя мать. Почему ты не убил ее?

– Думаешь, стоило? – устало поинтересовался я, усаживаясь на возмущенно заскрипевший стул.

В глазах остроухой вспыхнуло что-то, подозрительно напоминающее панику. Словно вместо растреклятого человека, чью печень она мечтает получить на обед с самого дня нашего знакомства, в библиотеку величаво вползла здоровенная злющая кобра.

Все это время она отчаянно надеялась, что я просто посмеюсь над очередной ее безумной догадкой. И найду объяснение, которое выставит ее мнительной дурой.

Наверное, это куда приятнее, чем оказаться нос к носу с древним злом.

– Как будто тебе нужен повод для того, чтобы кого-нибудь убить!

Лиримэ, пусть и смотрит на меня, будто на здоровенную змею, и сама зашипела не хуже разъяренной гадюки.

Еще бы. Ведь это я прикончил ее обожаемого Феникса. Величайшего и мудрейшего правителя, светоча всех мыслимых добродетелей, живые врата в мир чудес и гадящих бабочками единорогов. Остроухая дура родилась через без малого три столетия после того, как ублюдок отправился кормить червей.

И не имела ни шанса хоть раз быть поставленной на свое невысокое место лопающейся от жажды власти тварью.

– Милая, в таком случае ты выбрала очень паршивое место для разоблачения. Что мешает отправить тебя к обожаемому тирану, не оставив от твоей остроухой высочайшести и мокрого места?

В глазах Лиримэ мелькнуло что-то потрясенное. То, что события могут принять такой поворот, в голову ей не приходило.

Ну, еще бы. «Высочайшая» здорово привыкла, что ненавистный человек вытаскивает ее за уши из болота, в которое она изо всех сил пытается залезть вновь и вновь. И мысль, что человек этот – страшный Василиск из полузабытых сказок, и вполне способен ее в том болоте притопить, оказалась слишком нетривиальной, чтобы прийти в голову.

– Ты не посмеешь!

– Еще одна глупая тирада. Надо было ответить что-то в духе «отец знает, что я знаю». А лучше – сослаться на тайное послание, которое будет предано огласке в случае твоего «странного» исчезновения.

На лице эльфийки проступило что-то затравленное. Гибкая фигура окуталась волнами жгучего света.

Прекрасное лицо искривилось от боли. Ее аура все еще слишком обожжена тем безумным узором, который лишь чудом ухитрились пережить мои бывшие друзья.

– Не делай глупостей и не вздумай швыряться молниями. Эти книги куда ценнее твоей придури. Захоти я тебя прикончить, ты бы уже давным-давно объяснялась в любви своему обожаемому Фениксу. И потом, после вчерашней ночи касаться Света для тебя – не лучшая идея.

На какое-то мгновение я испугался, что к голосу разума остроухая не прислушается.

Но сияние погасло. На красивом лице промелькнула болезненная гримаса.

Еще немного, шевельнулась глупая и тревожная мысль, и она освоится с тьма знает откуда свалившимся на нее огрызком древности. И чудовищный узор, которым она раскидала Мельхиора и Хлою, будто тряпичные куклы, перестанет превращать ее в бессильный овощ. И Лиримэ Звездная Песнь станет опаснее их обоих вместе взятых. И опаснее вообще кого угодно в этом забывшем собственное прошлое мире.

– Это возвращает нас к моему вопросу. Почему ты не убил мою мать? – зло процедила Лиримэ.

– Это возвращает нас к моему ответу. Думаешь, стоило?

Ответом стала растерянная тишина.

– Знаешь, очень красноречиво, что ты никак не подыщешь подходящего ответа. – ядовито ухмыльнулся я.

– И, все-таки… Почему?

У остроухой никак не сойдутся концы с концами. Кровожадное зло, хуже которого не может быть ничего на свете, вдруг оказалось не таким уж кровожадным.

– Если бы ее смерть воскресила тех, кто погиб из-за ее тупости и подлости – поверь, она бы уже была мертва. Но их не вернуть. Смерть Аэлин Лунной Росы не изменит ничего. Только добавит ненужной боли. А ее в этом мире и без того хватает.

– Тех несчастных, на кого ты натравил озверевшую толпу, ты воскресить не мечтаешь? О них твоя совесть не беспокоится? Или у тебя наготове какое-нибудь ублюдочное оправдание для устроенной вами резни? Не корчи из себя святого, убийца!

Где-то я это уже слышал. Правда, ей отвечать намного проще, чем когда-то вечность назад Иртаэлю. Тот хотя бы понимал, против чего мы восстали. Какой бы кровавой бойней все ни закончилось.

Лиримэ такими думами совершенно не отягощена. В ее мирке все просто и понятно.

– Твой братец тоже приставал ко мне с этим идиотским вопросом. Прежде, чем обвинять кого-то в совершенном зле, посмотри, для начала, на собственные руки. Вдруг они тоже по локти в крови?

Остроухая задумалась. Ненадолго. Долгих размышлений я от нее и не ждал.

– Как думаешь, сколько твоих сородичей я убила за свою жизнь? – презрительно процедила Лиримэ.

– И сколько же? – угрюмо поинтересовался я.

– Ни одного. Так что не мажь меня своей грязью, Василиск. В отличие от твоих, мои руки чисты. Так что я имею полное право швырнуть обвинение прямо тебе в рожу.

Остроухая с исказившимся от ярости лицом крутанулась на каблуках и стремительным шагом вышла из библиотеки. Натужно скрипнула дверь. Тяжелая гадина с проржавевшими петлями ощутимо смазала эффектный уход.

А я остался один посреди глухой тишины.

***

– Туда! В тот отнорок!

Атлас ткнула пальцем в затерявшийся меж массивных домов проулок.

На центральной улице они могут держать строй. Даже против превосходящего противника. В лабиринте узких улочек – нет.

Вот только если они продолжат топать по широченному бульвару – выйдут к ратуше. Ну, и дальше чего?

– Сигурд! Туда! – гаркнул Крис. – Атлас, веди.

Позади – тревожные вопли и взбаламученная толпа в серых коттах. Пускаться за Лисами в погоню стражники не спешат. Вид валяющихся на мостовой окровавленных приятелей привел их в чувство. Вопрос лишь в том, как быстро придет в чувство сам Арчибальд. И насколько старательно он подготовил свою мышеловку.

Узкий проулок встретил показавшейся оглушительной тишиной. Сигурд сосредоточенно прет вперед. В руках – тяжеленный шестопер. Следом пытается семенить Атлас. Покрытый кровью Боррика подол платья превратился в липнущую к ногам тряпку.

Полуэльфийка оглушительно взвизгнула, когда Крис некуртуазно взвалил ее на плечо.

– Куда дальше? – хмуро поинтересовался Черный Лис, бесцеремонно уложив ладонь на аппетитную филейную часть любовницы.

– Какая, во тьму, разница?! Подальше отсюда!

А он-то надеялся, у нее есть хитрый план и готовый путь к отступлению. Мечтать не вредно, ага.

Тяжелое пыхтение и мерный топот. Беглецы бодрой трусцой устремились навстречу полнейшей неопределенности. Вот будет фокус, если треклятый отнорок закончится тупиком. Или выведет на другую широкую улицу. Тоже предусмотрительно перекрытую кордоном стражи.

Реальность оказалась прозаичнее. Две минуты бодрой рыси – и они вывалились на смехотворно крохотный перекресток. Во все стороны расходятся одинаковые узкие улочки. В одном из окон мелькнула чья-то перепуганная физиономия. И исчезла за торопливо задернутой шторой.

– Куда дальше?

– Какая, во тьму, разница?! – взвизгнула Атлас.

Даже если она и знает местные отнорки, от нее сейчас ничего не добиться. То, что Крис поначалу принял за хладнокровное указание пути к отступлению, было обычной истерикой.

– Давай на север.

Если повезет – они обогнут место засады по широкой дуге и вернутся на Рыночный квартал. Если нет… А вот в бездну! На сей раз – обязательно повезет. Должна же госпожа Удача хоть изредка одарять обаятельного капитана своим вниманием.

Снова тяжелый топот. Позади – ни звука. Неужели маршал откажется от погони? Вполне может. Во-первых, способный превратиться в мышеловку узкий отнорок – очень неприятное место для погони. Во-вторых, нет никакой гарантии, что в играх в кошки-мышки есть хоть какой-то смысл.

Потому что Крис, пристрелив неведомого остроухого, нажил себе проблемы куда более паршивые, чем ссора с Маршалом Умбры. Как будто у него был выбор.

Вот только едва ли местные суды воспримут это как серьезный аргумент. Так что лучше бы перед этими самыми судами не представать.

– Стоять! – неожиданно взвизгнула Атлас. – Остановитесь, немедленно! Отпусти меня! Вы, двое! Стоять на месте!

Она что, заговариваться начала?

– Лисы, стой! – каркнул Крис.

Отряд застыл на месте. Вокруг звенит настороженная тишина. Главное – именно тишина. Преследования нет. И, судя по всему, уже не будет. Вот только кто сказал, что маршал сейчас не разворачивает цепь кордонов вдоль границы между Ратушей и Рынком? Пусть беглецы носятся по узким улочкам. Рано или поздно вылезут – тут их и…

– Да опусти ты меня! – ликующе взвизгнула Атлас.

И, оказавшись на земле, вперила взгляд куда-то под ноги Крису.

– Вы, двое! Деваться вам некуда, иначе бы давно уже удрали. Вылезайте!

Испуганный шорох под ногами заставил подпрыгнуть от неожиданности. У самого сапога Криса – широкая щель, ведущая в воняющую нечистотами дыру. И прямиком из этой дыры на него таращатся два перепуганных глаза.

– Вылезайте, сказала! Ничего мы вам не сделаем!

В голосе Атлас так и сквозит что-то ликующее.

Вылезли. Две тщедушные фигуры. Взрослому человеку – едва по пояс. Коричневая кожа и маленькие черные глазенки на уродливых физиях.

Гоблины! Настоящие, тьма их дери, гоблины. Крис о таких только слышал. В этом треклятом городе какого только ужаса не водится.

– Мы ничего не видели, госпожа. – мрачно пробормотал один из парочки. И стрельнул глазами в сторону.

Крис ненавязчиво сдвинулся, перекрывая путь к бегству. Вот только встает в этой ситуации один поганый вопрос.

– Атлас, какой бездны тебе от них надо?

– Мне надо, чтобы они нас отсюда вывели. И они выведут.

Гоблины встревоженно переглянулись. Крису показалось, или полуэльфийка сказала…

– И как они это сделают, скажи на милость?

Никогда раньше не видел гоблинов. На Побережье этих тварей нет. На Побережье вообще много чего нет. Гоблинов, гноллов, здоровенных пастей на лапках. Прячущиеся в домах каракатицы там тоже не водятся. Правда, соблазнительные полуэльфийки там тоже в дефиците. Здесь Невион, конечно, выигрывает.

– Не играйте со мной в молчанку. – зло прошипела Атлас. – Мы вас не выпустим. Так что если нам на хвост сядут стражники – попадетесь вместе с нами. Выбирайте. Или золото за услугу, или петля за компанию. Ну?!

Остается надеяться, хозяйка «Алой Розы» не тронулась умом от нервного напряжения.

– Мы выведем, госпожа. – обреченно вздохнул второй гоблин. Как показалось Крису – очень торопливо вздохнул. Чтобы бестолковый приятель не выбрал менее приятный вариант.

– Крис, иди следом. И держи лучевой жезл наготове. – ликующе прошептала Атлас.

Гоблины так и застыли на месте.

– Если выведете – будет вам золото. А попытаетесь обдурить – не обижайтесь. – зловеще пообещала полуэльфийка. – Уж одного-то из вас мой приятель успеет наказать за неумение думать.

– Выведем. – тоскливо вздохнул гоблин.

– Не бойся, мелюзга. – доверительно поддакнул ничего не понимающий Крис. – Черный Лис слово держит. Если поможете – будете богатыми и довольными.

Вот только как именно эти два нелепых коротконогих человечка им помогут?

***

– Как ты сообразила, что эти пройдохи знают такие отнорки? – вполголоса поинтересовался Крис, когда вокруг сомкнулась угрюмая подземная тьма.

Гоблины и впрямь вывели. Прямиком к незаметному подвалу, за которым неожиданно открылся уводящий куда-то в абсолютную неизвестность длиннющий тоннель.

Вот только идти приходится мало что не на ощупь. Тусклых гоблинских светильников едва хватает. А те, кто пыхтит позади, и вовсе топают в кромешной тьме.

– Это же гоблины, Крис!

– Да, на эльфов они похожи мало. И что с того?

– Ох, тьма и пепел. Откуда им, по-твоему, взяться в Ратуше?

Остается только неопределенно пожать плечами. Черный Лис понимает, как тормозить тяжелую кавалерию ровным строем пехоты. А вот откуда гоблины берутся в Ратуше и прочих частях Невиона – он, откровенно говоря, понятия не имеет.

– Гоблины живут на Свалке. – терпеливо разъяснила Атлас. – В остальных кварталах Умбры они появляться не любят. А если приходится – делают это через подземные тоннели. Потому что меньше, чем людей, они любят только гноллов.

Ага, вот и понятненько… Погодите-ка.

– Эй. И сколько под треклятой Умброй таких подземных отнорков?

– Больше, чем ты думаешь.

Услышанное Крису не понравилось. Очень не понравилось.

– А если этими ходами пользуются наши любезные малявки – что мешает пользоваться ими же гноллам Чеграка?

– Ничего не мешает. Или ты думаешь, они на Рынок через Ратушу приходили? – ядовито осведомилась Атлас.

Тьма и пепел. Тьма и распроклятущий пепел…

– Какой бездны ты молчала?!

– Да я и думать забыла, что ты этого не знаешь. Впрочем, даже если бы знал… Над входами в эти катакомбы табличек не вешают. Далеко не все из них мне известны. Лучшие знатоки этих лабиринтов – именно гоблины. Теперь понимаешь, как нам повезло встретить эту парочку?

Проводники ответили настороженным молчанием. Они восторгов полуэльфийки совсем не разделяют.

– Ага. – деревянным голосом согласился Крис. – То есть, через эти лабиринты мы можем попасть в любую часть Умбры?

– Нет, господин. – осторожно отозвался один из гоблинов. – Этот путь ведет на Свалку.

Свалка, Свалка… Точно. В центре Невиона белоснежным прыщом на здоровенных колоннах торчит Аркания. Под ней – Эмпирия. А вокруг этой обители сильных мира сего лежит Умбра. Разделенная на семь кварталов, словно часовой циферблат. И этот путь ведет на Свалку. То есть, в прямо противоположную от Рынка сторону.

– Если бы все было настолько здорово. – вздохнула Атлас. – Нет, залезть в ближайшую дырку в земле и вылезти, где душе угодно, не выйдет. Хотя катакомб под городом все равно хватает.

Если бы Криса спросили, нравится ли ему такой поворот – он бы и сам не сразу сообразил, что на это ответить.

– Свалка так Свалка. – пропыхтел позади Сигурд. – Как думаешь, капитан, стражники, пока нас нет, не устроят какую-нибудь гадость?

– Вряд ли. – вместо Лиса отозвалась Атлас. – Арчибальд – паскудная свинья, а не сраный стратег. Спланировать целую уличную войну он не сумеет. А даже если сумеет…

Даже если сумеет, закончил за нее Крис, воевать с несколькими сотнями расквартированных в городе Лисов он не станет. Воевалка треснет.

Так что – Свалка, так Свалка. Пусть даже и придется потом накрутить целый ворох петель и основательно поломать голову, как добраться до оказавшегося на другом конце города Рынка. Вот только остался еще один непроясненный момент.

– Разве ты не должна вести себя величаво и изысканно? – упрекнул Крис любовницу. – Что за выражения?

– Иди в задницу, дорогой. – любезно отозвалась хозяйка «Алой Розы».

***

– Вы лгали мне.

В просторной зале Рассветного Шпиля воцарилась гнетущая тишина.

– Что ты имеешь в виду? – деревянным голосом спросил отец.

Мать едва заметно вздрогнула.

– Вы прекрасно поняли, что я имею в виду. – зло процедила Лиримэ. – Лаэрт Армаго – Василиск. Вы вытащили его из бездны. И ни слова не сказали мне об этом.

– Твоя идиотская любовь к убитому им тирану не оставила нам выбора. – яростно прошипела Аэлин.

– Прекрасное оправдание. Вполне годится, чтобы лгать дочери. Думаю, подойдет и для того, чтобы заставить ее замолчать навеки?

– Думай, что несешь!!!

Аэлин Лунная Роса, увидев Василиска в своем доме, умоляла пощадить ее детей. Детей, не сына.

Это был едва ли не первый раз в памяти Лиримэ, когда мать проявила хоть каплю любви. Каплю, которая уже не в силах ничего изменить. И не в силах перевесить долгие годы ледяного молчания и презрения, которым она окружала дочь всю ее недолгую жизнь.

– Почему бы вам самим не подумать, что вы ответите Совету Арканов, когда правда выплывет наружу?

– Она не выплывет, если в доме Звездной Песни нет предателей. – резко ответила Аэлин.

– Одна предательница точно есть. К счастью для вас, второй я становиться не собираюсь.

– Выбирай выражения, ты…

– Остыньте! – зло гаркнул Эланор. – Лиримэ, я сожалею об этом.

– Ты сожалеешь лишь о том, что я узнала ваш секрет.

– Довольно упреков! Кому, как не тебе, побывавшей в Этернуме, понимать: Василиск – наша единственная надежда. Да, мы поступили неразумно, скрывая это от тебя. Я проявил к тебе меньше доверия, чем ты заслуживаешь. Мне горько признавать это.

– Вы поступили неразумно, выпустив из Нексуса убийцу и чудовище.

– И теперь наша семья по уши перед ним в долгах. Кстати, добрая их половина – персонально твоя.

Лиримэ смешалась. Только что ситуация выглядела понятно и просто: есть монстр, вырвавшийся из преисподней. Есть родители, оскорбившие ее своим недоверием и совершившие самое чудовищное преступление, какое только можно вообразить.

И еще есть Василиск, делившийся с ней знаниями и бросившийся на помощь, когда она пришла к нему. Василиск, который чуть не отдал жизнь, защищая ее от Угасания.

Последняя мысль резанула душу острой, отчаянной болью. Так не должно было быть! Он, тьма его раздери, должен быть другим. Он не имел никакого права становиться человеком, которого Лиримэ готова терпеть в Рассветном Шпиле. Даже если при этом терпеть его не может.

Глава 3

– Какой бездны ты не торчишь на своем складе рухляди?!

Взбешенный голос Лиримэ ворвался в безмятежность моих комнат, словно штормовая волна в рыбацкую лачугу.

Остроухая, не иначе, первым делом наведалась в библиотеку. И ужасно изумилась, не обнаружив там чахнущего над древними фолиантами Василиска. Как будто сам факт моего существования обязывает меня торчать там безвылазно.

Недолго она пребывала в ужасе и праведном негодовании. Старые привычки очень быстро взяли свое. Вот и чудненько.

– Здравствуй, солнцерожденная, – рассеянно отозвался я, сделав вид, будто всецело увлечен отражением в зеркале. Каковое таращится на меня всем тем же колючим, недружелюбным взглядом. – Я тоже рад тебя видеть.

– Твое умение лгать по-прежнему пребывает на все том же плачевном уровне, человек.

– А что, если это не ложь? – мягко поинтересовался я, повернувшись, наконец, к эльфийке.

И был вознагражден ошарашенным взглядом. На какое-то мгновение показалось, что она неизысканно разинет рот. Даже раскрытие тайны моего происхождения не повергло ее в такой ступор.

– Что ты, тьма тебя подери, о себе возомнил?!!

Еще немного – и гневный возглас окончательно превратится в истерический визг.

– Ну, смотреть, как ты бесишься – развлечение похлеще цирковых акробатов, так что твои визиты неизменно наполняют мое сердце радостью.

Остроухая, наконец, сообразила, что над ней неутонченно издеваются.

– Ты – самый невыносимый…

– Надеюсь, иначе зачем бы я был нужен этому миру. – ухмыльнулся я, когда эльфийка захлебнулась бурей невысказанных эмоций. – Какая печаль привела тебя ко мне в этот ранний час?

Ярость в зеленых глазах сменилась тяжелым, ненавидящим гневом. Остроухая, все-таки, вспомнила, с кем разговаривает.

– Ты еще можешь заслужить мое доверие, Василиск.

– Гм. А вот сейчас ты проявила яркую индивидуальность. Обычно таким голосом мне сообщают, что я могу искупить былые грехи.

Причем каждый, кто произносит идиотскую фразочку, имеет в виду что-то свое.

– Не знаю, кто сказал тебе эту глупость, но он – неисправимый оптимист. – огрызнулась Лиримэ. – Однако, некую толику моего доверия ты получить можешь.

– Невероятно щедро с твоей стороны. – ядовито отозвался я. – Но откуда столь странное предположение, будто мне нужно твое доверие?

– Оно не просто нужно тебе, Василиск. Оно тебе жизненно необходимо. Потому что сейчас я вижу перед собой нечто худшее, чем преступление моих родителей. Я вижу их смертельную ошибку. И угрозу моему народу, рядом с которой даже Угасание покажется пустяком.

– Знакомая логика.

Мельхиор говорил примерно то же самое. С точностью до наоборот, разумеется, но кого волнуют такие мелочи?

Плохо не то, что обе стороны продолжают мыслить теми же категориями. Плохо то, что я искренне пытаюсь поверить в возможность чего-то иного. Что мы и впрямь сможем вернуть утраченную вечность назад Эру Легенд.

Я не представляю, что нужно сделать, чтобы нормальный остроухий начал смотреть на людей без презрения в глазах. И с людьми – абсолютно та же история.

– Думаю, избавить тебя от мира – задача куда более важная, чем сохранение чести и имени моей семьи. И разоблачить тебя перед лицом Аркании – долг, который ложится на мои плечи.

– Интересная постановка вопроса. – прищурился я, сообразив, наконец, куда клонит эта дура. – Вижу, мои предупреждения о том, что некоторые слова несут смертельную опасность, прошли мимо твоих острых ушей?

– Ну давай, прикончи меня. – с торжествующим вызовом процедила Лиримэ.

– Перебьешься.

– С чего вдруг такое милосердие, Василиск?

– И без моих объяснений ты тоже перебьешься.

Вопреки ожиданию, в зеленых глазах мелькнуло что-то самоуверенное.

– Вот именно поэтому я и говорю, что ты еще можешь завоевать мое доверие. Не нужно припирать меня к грани, за которой у меня не останется выбора.

Лиримэ напряжена, словно струна. Она, тьма подери, совершенно не шутит.

– Звучит почти как признание в том, что ты видишь во мне что-то светлое, доброе и вечное. – ухмыльнулся я. – Ну, хорошо. Чего ты хочешь?

– Мне нужен высокий пост в вашей организации. Дозор, верно?

– Дозором управляет твой брат, не я.

– Не играй со мной в идиотские игры, Василиск! Я не хуже тебя понимаю, что реальную власть ты разделил с тем наемником в павлиньих перьях. Иртаэль для вас – просто ширма, за которой вы обстряпываете свои делишки.

– Допустим, хотя такая постановка вопроса и кажется мне сомнительной. Но чего ты хочешь от меня?

– Считай, что с этого момента я стану твоей главной помощницей в группке люминов, которую ты собираешь по всей Умбре.

– Хочешь стать жабой? – расхохотался я.

– Избавь меня от своих шуточек, Василиск. У тебя не будет от меня никаких секретов. Тайные встречи, тайные планы. Темные делишки. Каждая твоя тайна должна быть мне известна. Не волнуйся. Дальше меня они не уйдут, если только не представляют угрозы для моей семьи и моего народа. Я буду молчать. До тех пор, пока уверена, что у тебя нет от меня тайн.

Да, о таком ярме на шею только и мечтать. А самое паршивое – я или приму «соблазнительное» предложение, или получу полноценную гражданскую войну посреди Невиона. Потому что остроухая закусила удила.

Памятуя о ее обожании в адрес сдохшего три столетия назад Феникса, я и так получил куда больше, чем мог надеяться.

– Хорошо. С парой условий.

– Никаких условий, Василиск. Выбора я тебе оставлять не намерена.

– Уж не решила ли ты, будто своим примитивным шантажом надела на меня ошейник и теперь ждешь, что я в зубах принесу тебе поводок, высочайшая?

Я старательно выделил интонацией сгинувшее во тьме времен обращение.

– У тебя нет выбора, Василиск. – упрямо повторила Лиримэ.

Но в зеленых глазах на смену самоуверенному торжеству приходит что-то настороженное. До девчонки начинает доходить: поводок, надетый на василиска, не избавляет от неприятной возможности быть съеденной. Зато препятствует бегству от взбесившейся твари. Если она вдруг взбесится.

– Выбор у меня есть. Например, я могу послать тебя в бездну с твоим гонором. Можешь катиться хоть в Совет Арканов, хоть к Ориану Золотое Пламя.

Лиримэ вздрогнула. Она меньше всего ожидала призыва воплотить в жизнь угрозу, которая должна была нацепить на страшного Василиска намордник.

– Но…

– Милая, давай проясним ситуацию. Я согласен подыграть тебе в твоих детских играх. Но не пытайся занять место твоего обожаемого Феникса и записать меня в свою собственность.

– Это не игры, а гарантия безопасности Невиона. – упрямо процедила остроухая.

– Это оправдание я уже слышал. Раз так печешься о своих остроухих сородичах – придется учиться идти на компромиссы. Потому что я, припертый к стенке, устрою бедлам куда больший, чем ты можешь себе представить.

– Я слушаю.

– Во-первых, ты не оспариваешь публично мою власть и мои решения. Хочешь потребовать от меня объяснений – выбираешь время, когда мы можем поговорить без свидетелей.

– И это все? – разочарованно фыркнула Лиримэ. – Все, что тебя заботит – чувство собственной важности?

– Меня заботит собравшийся под моим крылом молодняк, который не питает любви к твоему остроухому народу. Если они решат, что их предводитель и они сами превратились в цепных псов эльфов – все мои начинания пойдут прахом. И вместо группы люминов, готовых и способных встать на пути Угасания, мы получим дырку от бублика.

– Хорошо, Василиск. Я подыграю тебе в твоих детских играх. На людях. Это все?

– Не совсем. Раз уж хочешь получить второе после меня место в организации – на тебя свалится и некоторая доля обязанностей.

– И что бы это могло значить?

– Собравшиеся в «Петухе» дети ничего не умеют. Им нужен учитель, а у меня далеко не всегда есть время и возможность учить их.

Брови Лиримэ взлетели вверх.

– И ты ожидаешь, что учить их буду я? При том, что сам же сказал, что любви к солнцерожденным они не питают?

– Ты тоже не сияла счастьем, когда пришла ко мне за помощью.

Эльфийка задумалась.

– Не все из них будут рады такой наставнице.

– Раз уж ты теперь стала полноценной и полноправной жабой…

– Следи за языком, человек!

– Только тем и занимаюсь. – ухмыльнулся я. – Если забыла, эти забавные ребята именуют себя именно так. И, раз уж ты так стремишься попасть в наши ряды…

– И думать забудь, чтобы я отзывалась на эту кличку.

– Как пожелаешь. – любезно отозвался я, вызвав еще один всплеск бешенства в зеленых глазах. – Как бы то ни было, им нужна наставница. И ты этим займешься.

– Я так понимаю, одной меня тебе мало, и ты решил бесить и своих выкормышей?

– Нам обоим нужна сила, способная встать на пути Угасания и не влезть при этом в политические склоки, верно? А чтобы стать таковыми, они должны уметь учиться у каждого, кто готов делиться знаниями. А не тонуть в собственной спеси.

– Это все прекрасно, но если, а, вернее, когда начнутся проблемы – что ты собираешься делать? Будешь молча смотреть, как я ставлю «тонущих в спеси» на место?

– Именно. Если, конечно, ты не собираешься сваливаться в откровенные издевательства ради самих издевательств.

– Надеюсь, на этом твои условия закончены, Василиск?

– Условия – закончены. Но есть просьба. Я хочу научиться твоему исцеляющему узору.

– На каком-нибудь из предстоящих уроков. – милостиво согласилась Лиримэ. – А пока что я хочу знать, как ты собираешься противостоять Угасанию.

– Ха! Этот же вопрос мне задавал твой отец. И мой ответ тебя не обрадует. Понятия не имею.

Угадал: судя по помрачневшей физиономии, она бы предпочла услышать что-нибудь более оптимистичное.

– Не получится отыскать какой-нибудь древний сундук, а в нем – книгу заклинаний из Эры Легенд. Наша единственная надежда – вернуть саму эру.

– И как ты себе это представляешь?

– Для начала – возродить Семерых.

– Семерых? О чем ты?

– Феникс, Мантикора, Химера, Дракон, Единорог, Пегас и Василиск. Семь Арканов – люминов, получивших благословление мистических зверей, олицетворяющих семь цветов радуги. Пока что, как понимаешь, в нашем распоряжении лишь один из них.

– Я думала это просто глупое прозвище… – растерянно пробормотала Лиримэ.

– Не удивлен. Аркан – нечто большее, чем обычный люмин. Если мы вновь соберемся вместе – кто знает, какие силы будут нам подвластны.

– Постой. Ты хочешь сказать, каждый, кто способен касаться Света, может стать…

– Если отыщет тайный чертог соответствующего Аркана. И, вновь предваряя твой вопрос, раскрывать, где сокрыт чертог Сокровенного Змея…

– Подавись своими тайнами! – нетерпеливо перебила Лиримэ. – Ты имеешь в виду, каждый может стать новым Фениксом? Каждый?! Я?..

– Гм…

– Знаешь, возвращаясь к теме доверия, пытаться замолчать этот секрет – плохая затея! – зашипела остроухая, уставившись на меня взбешенным взглядом.

– Увы. Место, где сокрыт чертог Великолепного Феникса, знал лишь один люмин. И у него уже не спросишь.

– Ты лишил нас всего, что только могло…

– Не стоит благодарности.

– Благодарности?! Ты – тьмой драный душегуб, который…

– …который дал тебе шанс стать новым Фениксом. – ухмыльнулся я. – И, если тебя интересует мое мнение, я без ума от этой затеи.

– С чего бы? – подозрительно поинтересовалась Лиримэ.

– Ну, я терпеть не могу остроухих. Всучить им такую правительницу, как ты, стало бы очень элегантной гадостью, не находишь?

***

– Лисенок. Ты обязан принести мне печень этого ублюдка. – категорически заявила Атлас, едва место залитых кровью тряпок заняло облегающее золотистое платье.

Тайный кабинет «Алой Розы» оглушает роскошью красной бархатной отделки. И цветочными ароматами. Какой только бездны хозяйка превратила свое гнездо в сущую лавку начинающего отравителя?

– И что ты будешь с ней делать? – лениво поинтересовался Крис.

Рынок живет своей жизнью. Купцы торгуют, лавочники, гм, тоже торгуют. И ремесленники торгуют. И даже девицы в заведении Атлас торгуют. Пусть и собой.

Это же распроклятый Рынок. Выпусти сюда свинью – и та найдет, кому загнать собственный окорок. Втридорога.

– Зажарю и скормлю бездомным собакам.

Ну, если так вдуматься, у Криса никаких возражений. Вот только…

– Пока что впору беспокоиться, как бы ему наши потроха на тарелку не легли. Как думаешь, из-за подстреленного остроухого могут быть проблемы?

– Могут. – мрачно отозвалась любовница. – Будем надеяться, он, все-таки, не сдох. Потому что тогда проблемы будут еще поганее. Впрочем… Ваш милый междусобойчик, помнится, покрывает стелларий?

– Покрывал.

– Значит, и впредь будет. Чеграк и маршал ходят под Орианом Золотое Пламя. Если Эланор позволит тебя сожрать – они запихнут в пасть всю Умбру. Не жуя. Так что придется ему тебя вытаскивать.

Хочется верить. Будет ужасно досадно, если свалившийся на голову шикарный контракт сорвется из-за одного единственного отдавшего концы остроухого. Еще и полезшего с лучевым жезлом, куда не просят.

– Но я, на всякий случай, велел держать отряд наготове.

– Зачем?

– Затем, что если меня придут подвергать законному наказанию, я расстроюсь и подвергаться не захочу.

А пять сотен Лисов, не желающих подвергаться заслуженной каре – это сила, вполне способная проложить путь прочь из города. Но как же, тьма подери, будет обидно. Конечно, не так обидно, как оказаться на плахе. Но тоже приятного мало.

– Не волнуйся. Уверена, до такого не дойдет. И, потом, у тебя ведь есть еще один друг? Судя по тому, что я знаю о Лаэрте Армаго, он точно будет на нашей стороне. К слову, знаю я о нем немногое. Откуда он вообще взялся?

– Понятия не имею. – совершенно честно ответил Крис.

Никогда этим вопросом не задававшийся. Потому что те, кто скрывает свое прошлое, редко делают это из пустой блажи. И еще реже радуются, когда в это самое прошлое сует кто-то сует нос.

– В самом деле? А ведь я слышала, он из Навесара.

– Ага.

– Какое милое совпадение! – игриво восхитилась Атлас. – Ведь, я слышала, ты тоже из этого прибрежного городишки?

– Ага.

– И?..

– И Лаэрт не был рад такому земляку. – пожал плечами Крис. – Ты уверена, что тебе стоит лезть в его прошлое?

– Уверена, к сожалению. – неожиданно мрачно отозвалась Атлас. – Потому что есть те, кто хочет, чтобы я туда лезла. И это не те персоны, которых можно попросить отцепиться.

Еще не хватало. В этом треклятом городе куда ни плюнь – обязательно попадешь в персону, которую нельзя послать в бездну и попросить отцепиться. У этих персон еще и запредельная остроухость имеется. Что совсем не делает их приятнее.

– Знаешь, выбирая между дружбой с Лаэртом и услугами персон, которым нельзя отказывать, я выбираю первое.

– Это совсем не повод отказывать таким персонам. – скривилась Атлас. – И мне совершенно не нравится то, чем эта история начинает вонять.

– Почему бы не поговорить об этом с самим господином советником стеллария?

– Думаешь, он проникнется и расскажет, откуда взялся? – скептически уточнила полуэльфийка.

– Вряд ли. Но, во всяком случае, вместе мы что-нибудь придумаем. Твои таинственные наниматели получат правдоподобную историю. А Лаэрт – лишний повод не забывать о нашем существовании.

– Знаешь, это интересная мысль. Впрочем, у нас сейчас есть и куда более насущные дела. Нужно решить, что делать дальше. Лаэрт нас от гноллов не избавит.

– Подозреваю, ничего. – уныло отозвался Крис. – Если мы еще и начнем бузить – солнцеликие эльфы совсем обидятся.

– Бузить придется, Крис. – серьезно возразила Атлас. – Если вы встанете в глухую оборону и начнете изображать законопослушных зайчиков, гноллы полезут опять. И, как знать, не придумают ли они что-нибудь более паршивое, чем очередные поджоги.

Крис скривился, будто от зубной боли.

Самое грустное в этой истории даже не то, что их никто не оставит в покое. Если на Рынок заявится еще одна свора поджигателей с факелами и горючим маслом и Лисы их вырежут, продемонстрировав улики злодейских замыслов – это не изменит ничего.

Стражники поднимут вой «злые наемники обижают несчастных законопослушных гноллов». А что пушистые песики тащили масло и кремень с огнивом – так они просто мечтали обогреть замерзших детишек. Так что шишки на них посыплются в любом случае.

– Ставки придется взвинчивать, Крис.

– И что ты предлагаешь?

– Есть у меня одна идея. – лучезарно улыбнулась Атлас. – И она, если выгорит, сделает нас ощутимо богаче. Твои ребята ведь любят грабежи и сопутствующие им удовольствия?

Глава 4

– Нам следует обсудить, что делать дальше.

Эланор старается не смотреть в сторону Лиримэ. Уверен, остроухая сцедила с него целый океан крови, когда сообразила, какую тайну скрывает старательно ненавидимый ей папаша.

Просторный зал наполнен гуляющим сквозняком и едва различимым горьковатым запахом. Маорэ нахохлился чуть в стороне. Софос мрачен, словно грозовая туча: его не слишком обрадовало столь бесцеремонное расширение нашего междусобойчика.

А меня обрадовало, что в нашу малодружелюбную компанию не попыталась втиснуться Аэлин Лунная Роса.

– В первую очередь – найти и уничтожить пролезших в город Искаженных.

Мы и так игнорировали угрозу куда дольше, чем следует. Пусть на то и были свои причины. Но позволять этим существам и дальше невозбранно шататься по Невиону – безумие.

– Мысль разумная. – мрачно проскрипел Маорэ. – Но ты ведь понимаешь, что это борьба со следствием, а не с причиной наших бед?

– Понимаю. – пожал я плечами. – Это не повод позволять следствию безнаказанно разносить Невион. Не хватало получить еще одну гигантскую каракатицу посреди Умбры. Тем более, я понятия не имею, что делать с причиной. Сначала нужно развязать себе руки и хоть как-то обезопасить город.

– Ты говорил о восстановлении Семерых. – требовательно напомнила Лиримэ.

– Именно так. Вот только беда в том, что я очень смутно представляю, как этого добиться.

– Нужно найти тайные чертоги Арканов, верно? – настырно напомнила эльфийка.

Мысль о том, что где-то скрыта пещера, в которую можно войти – и выйти уже ожившей легендой, не дает ей покоя. Дочь стеллария вовсю примеряет венец Феникса. Интересно, что бы сказал остроухий ублюдок, узнай, что один из низших будет помогать его потенциальной преемнице?

С большим удовольствием полюбовался бы на эту истерику.

– Ты так говоришь, будто речь идет о поиске потерявшегося на чердаке кошелька.

– Но стать Василиском ты же смог!

– Верно. Потому что в катакомбах под городом мы нашли тайники Сокрытых.

– Сокрытых?

– Этот тайный орден основали Арканы прошлого. Они укрывали дрвение знания от набирающего силу Феникса.

– Древние знания? – оживилась Лиримэ. На красивом лице проступил нетерпеливый интерес.

Беды Умбры и возможность появления еще одной охочей до человечины твари ее совершенно не заботят.

– Именно. В катакомбах под городом вполне могли остаться и другие их схроны.

Одной тьме ведомо, сколько тысячелетий подземным лабиринтам, на которых стоит Невион.

– Секрет Василиска ты нашел в одном из них?

– И, надеюсь, можно будет найти еще немало. Но не думайте, будто я за руку приведу вас к запертой двери и, словно фокусник, вытащу ключик у тебя из-за уха. Нам предстоят долгие и тяжелые поиски. Катакомбы и в былые времена были неуютным местом. И, боюсь, сейчас совсем не стало лучше. Впрочем…

Сейчас там, хотя бы, нет ищеек Феникса. Зато запросто могут быть гноллы и иная опустившаяся погань. Включая ту, что ходит под крылом приоратов. Проклятье. Эта возня с Орианом Золотое Пламя может стать проблемой. Или… или не стать.

– Иными словами, ты предлагаешь перерыть все подземелья в поисках того, чего там вовсе может не быть? – скептически поинтересовался Маорэ.

– Даже самый незначительный шанс стоит того, чтобы попробовать. – оживленно возразила Лиримэ.

– Ситуация намного сложнее, чем ты думаешь. – мрачно возразил стелларий. – Вчера Дозор схлестнулся с городской стражей. И в стычке пострадал один из прихвостней приоратов. Ориан рвет и мечет, требуя наказать виновных.

– Это его проблемы. – отмахнулся я. – Если мы начнем отвлекаться на политическую возню…

– Если мы не будем на нее отвлекаться, она сожрет нас с потрохами, Василиск. – угрюмо буркнул Маорэ.

Что есть, то есть.

– И с чего наемники Криса сцепились со стражниками? – со вздохом уточнил я.

– Маршал попытался арестовать Кристиана Белларе.

– Э?..

Честное слово, ничего более умного я придумать не сумел.

– Его обвинили в похищении с целью выкупа какого-то почтенного горожанина.

– Стелларий, ты сам в это веришь? – скептически уточнил я у нахохлившегося остроухого.

– Это не играет никакой роли, Василиск. Главное, что в это верит Ориан Золотое Пламя. Или делает вид, что верит.

– Уверен, вы сможете с этим разобраться. Если я правильно представляю нынешний Совет Арканов – подобные вопросы блестяще топятся в бесконечной волоките и обсуждениях протокола.

– То есть, откровенная уголовщина твоих дружков тебя не смущает? – зло уточнила Лиримэ.

Вот уж от нее-то я точно ничего другого не ожидал.

– Неужели тебя начали беспокоить законность Умбры и безопасность ее жителей, высочайшая? – медоточиво пропел я.

– Катись в бездну со своими шуточками, Василиск.

– Будем справедливы. – задумчиво пробормотал Эланор. – Даже после случившегося гелиарх вряд ли всерьез обеспокоится, если дозорные начнут таскаться по городским подземельям.

– Полагаю, гелиарх тем более не будет возражать, когда узнает, что мы там нашли. Если, конечно, мы это найдем.

– Постой. Ты собираешься ставить Ориана Золотое Пламя в известность? Ты?..

Лиримэ вытаращилась меня с откровенным изумлением. Столь сильным, что на какой-то миг она даже позабыла беситься самим фактом моего существования. А уж похищения людей в Умбре и вовсе пробкой выскочили из белобрысой головы.

– Именно. И я делаю это не из любви к приоратам. Если мы хотим хоть на гран приблизить возвращение Эры Легенд – нам придется действовать сообща. Вы слишком привыкли распихивать по тайным углам крупицы утерянных знаний.

– Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю покончить с Искаженными прежде, чем заниматься чем-то еще. Если мы начнем гоняться за десятком целей одновременно – не добьемся ничего.

– Поддерживаю. – торопливо вставил Маорэ.

Эланор немедленно наклонил голову. Лиримэ так и перекосило от обрушившегося на нее единодушия. Вот только стелларий и софос слишком долго шарахались от самой тени Угасания, чтобы позволять Искаженным невозбранно шататься по Невиону.

– Ну, хорошо. – недовольно поджала губы остроухая. – Как это сделать?

– Выследить и перебить одного за другим. Эти существа мало напоминают тех, кто способен прибегнуть к конспирации. Впрочем… Круг Семнадцати, членами которого они, по всей видимости, были, занимается проблемой куда более активно. И пока что без результатов.

Остроухие помрачнели.

О том, что Круг, вопреки запрету, предпринял экспедицию в Этернум, я эльфам уже говорил.

– Ты до сих пор не желаешь раскрывать источник своих странных познаний о политике Круга? – подозрительно проскрипел Маорэ.

Лиримэ бросила в мою сторону предупреждающий взгляд. Дочь стеллария почему-то ужасно не хочет, чтобы о наших шашнях с Шалиаром Золотое Пламя стало кому-то известно. В этом есть что-то рациональное? Или девчонка с невероятным восторгом играет в политику?

– Да, до сих пор.

– А тебе не кажется, что обилие тайн вредит делу? – нахмурился Эланор.

– Почаще вспоминай об этом, стелларий.

Рядом что-то негромко хрюкнуло. Лиримэ Звездная Песнь давится ядовитым смехом. Ей безумно понравилась моя шпилька. Ну, еще бы.

– К сожалению, я получил очень болезненный урок из-за бездумной игры в секреты. – сухо отозвался Эланор. – И урок этот лишь чудом не повлек фатального итога. Жаль, что ты не желаешь учиться на чужих ошибках, Василиск.

Возможно, в его словах куда больше правды, чем мне бы хотелось.

– В любом случае, имя моего источника ничего не изменит. Все, что он мог или хотел сообщить мне, вам уже известно. Круг лихорадочно ищет Искаженных. Это все, что я знаю.

– Если их поиски увенчались успехом, мы будем гоняться за вчерашним днем. – мрачно констатировал Маорэ. – Если нет… Каковы шансы, что мы преуспеем больше?

– Шансы есть. Насколько я знаю, Круг в Умбре не имеет особой власти?

– Так и есть. Они предпочитают держаться за Эмпирию.

– Значит, с опорой на Дозор у нас есть шанс добиться большего. Посмотрим. То, что задача не выглядит простой, не означает, что мы можем махнуть на нее рукой.

В ту безумную ночь, когда на мою голову из ниоткуда свалились Мельхиор и Хлоя, к Крису заявилась некая особа откровенно криминальной наружности. Как там звали ту полуэльфийку? Атлас? Есть у меня подозрение, она в поиске укрывшихся на городском дне тварей окажется куда полезнее ищеек Круга.

***

Меньше всего Крис этим утром жаждал объясняться с некстати свалившимся на голову начальством. Вот только начальство, наплевав на его желания, нагрянуло в «Кабанью Тещу».

– Ты хоть представляешь, в какие неприятности влип вместе со своими Лисами?

Иртаэль Звездная Песнь мрачен, словно грозовая туча. От трактирщика, сунувшегося к нему с кружкой его любимого темного пива, эльф только отмахнулся.

– Пока не очень. – осторожно отозвался Крис.

Потому что действительно не представляет. Хотя и догадывается. А еще из-за этой истории его делишки с Атлас легко могли всплыть на поверхность. И солнцеухому командиру эти самые делишки явно не по нутру.

– Мориэль Ночной Ветер лишь чудом не отправился к праотцам.

– Кто, прости? – изобразил изумленное непонимание Крис.

– Ты прекрасно понимаешь, о ком я. Эльф, сопровождавший Маршала Умбры. Какой бездны потребовалось устраивать эту вакханалию посреди города?

– Без обид, солнцерожденный. Но моя голова и головы моих парней мне малость подороже твоего приятеля. – Крис не сдержал рванувшего наружу раздражения.

Как будто они эту «вакханалию» начали.

– В случае ареста я бы вытащил тебя через несколько часов. А теперь…

– В случае ареста меня бы придушили через несколько минут. – огрызнулся Крис. – Потому что живой я господину маршалу совершенно без надобности.

Аргумент заставил Иртаэля заткнуться. На лице остроухого проявились первые следы мыслительной деятельности.

– По-моему, тебе лучше рассказать все с самого начала. И, надеюсь, у этой истории с похищением одного из местных старшин и вымогательством есть объяснение отличное от того, которое мне с самого утра вывалил Ориан Золотое Пламя.

Ага. Значит, его дела с Атлас то ли вовсе прошли мимо начальства, то ли оным делам не придали должного значения.

Жизнь явно начинает налаживаться. Не считая того, что растреклятая остроухая шишка на них, все-таки, вызверилась. Впрочем, судя по гневным ноткам в голосе Иртаэля, конфликт улажен. Остроухий предводитель заявился не выносить приговоры или вершить суд и расправу.

Он просто горит жаждой отмщения и стремления вынести мозг тому, из-за кого сам получил славную головомойку.

Обнадеживающий знак.

– Густав Шельграб – один из главных подручных небезвестного тебе Чеграка. И, в довесок, главный укрыватель поджигателей, которые терроризировали Рынок последние дни.

– Надеюсь, это не голословное обвинение?

– Прятавшиеся в его хибаре гноллы пока что у меня под замком. Хочешь поговорить с ними лично?

Хозяин «Кабаньей Тещи» от поселившихся в одной из клетей подвала постояльцев совсем не в восторге. Атлас предлагает втихую продать блохастых на рудники. И Крису чем дальше, тем больше нравится эта идея.

Потому что с законом он уже поиграл. И лишь чудом не остался без штанов.

– Не нужно. Я лишь надеюсь, что в случае допроса они подтвердят именно твои слова.

– Не сомневайся, именно так. Песики за последние дни немного присмирели. К слову, куда бы их сплавить? Трактирный подвал – не самое подходящее жилище.

– В городскую тюрьму? – предложил Иртаэль.

Нет, остроухий сегодня куда тупее, чем обычно.

– То есть, под стражу к ребятам, которые их тайком сопровождали к нашему трактиру, чтобы немножко проломить нам головы? Любопытное решение.

– Ну, этого мерзавца ты именно им и пытался всучить, если я правильно понимаю?

– Не «всучить», а продать. – оскорбленно отозвался Крис. – Господин маршал ужасно жаждал оказаться спасителем Умбры. А мне было глубоко по барабану, кто именно притащит Шельграба на суд, от которого он в любом случае откупится.

Иртаэль нахмурился. Жажда наживы ему по душе не пришлась.

Спасибо хоть, делишки с Атлас вполне может получиться утаить. А то как бы солнцерожденное начальство совсем не взбесилось. Как будто есть хоть какой-то шанс навести в этом бедламе порядок, оставаясь белым, пушистым и законопослушным.

В Невионе этой добродетелью не злоупотребляют даже те, кто законы принимает. Впрочем, оно везде так.

– И теперь этот мерзавец обвиняет тебя и некую полуэльфийку не только в похищении, но и в вымогательстве собственности. Знаешь, я бы сказал, торговля – не твой конек.

Точнее, не конек Атлас. Сам Крис никогда не полез бы в эту историю. Вот только любвеобильная полуэльфийка была настолько уверена, что дело закончится прибылью, что он предпочел ей поверить.

– С кем ты спелся, Крис? – требовательно поинтересовался Иртаэль.

Так, а вот такой оборот ему уже совсем не нравится.

– Ни с кем я не спелся. Моей спутнице ничуть не сильнее прочих хотелось обнаружить в своем заведении гноллов с горючим маслом. Поэтому она поделилась информацией, благодаря которой мы и накрыли Шельграба.

– За красивые глаза? – ядовито уточнил Иртаэль. – Как, к слову, ее зовут?

– Понятия не имею. Местные называют ее Атлас.

И рад бы отмазать новообретенную любовницу. Да только нет ни малейшего шанса. Потому что Шельграб, которого они в хаосе свалившейся на них вакханалии попросту забыли в фургоне, будет петь соловьем. Эх, что ж ни одному из парней не пришло в голову вскрыть мерзавцу горло перед тем, как выскакивать наружу.

Вопреки опасениям, эльф лишь раздраженно пожал плечами. Прозвище, позаимствование полуэльфийкой не то у шелковистой ткани, не то у бабочки-павлиноглазки, ему ни о чем не сказало. Оно и к лучшему.

– И что ты пообещал ей за помощь?

– Долю в прибыли.

А вот о том, что под «прибылью» подразумевается не только выкуп за старину Шельграба, солнцеухому знать совершенно необязательно.

– Впредь наука. – буркнул Иртаэль. – Из-за ее жадности ты влип в очень паршивый переплет.

Кажется, пронесло.

– Ну, как видишь, мы из него кое-как выпутались. – самодовольно ухмыльнулся Крис. – Может, все-таки, пива?

– Бездна с тобой. Где этот прохвост?

«Прохвост» только того и ждал. Уже семенит с двумя тяжеленными кружками и счастливой лыбой на круглом лице. Разговор он не слышал, но сообразил, что больших проблем от свалившегося на голову эльфа ждать не придется.

– А теперь слушай внимательно. Ни из каких проблем ты не выпутался. – неожиданно мрачно буркнул Иртаэль, отхлебнув из поставленной на грязную столешницу кружки. – Проблемы твои только начинаются.

– И что бы это могло значить?

– Ты подстрелил эльфа, носящего хвост за Орианом Золотое Пламя.

Большие шишки редко любят, когда их людям портит шкурку кто-то, кроме них самих. Один восторг видеть, что у остроухих владык Невиона нравы ничуть не отличаются от тех, что бытуют на городском дне родного Навесара.

– Не сказал бы, что у меня был выбор. И что теперь?

– Не знаю. – кисло отозвался Иртаэль. – Я посмотрю, что можно сделать.

– Звучит не слишком обнадеживающе.

– Просто держи своих ребят подальше от проблем.

– Только этим и занимаюсь. Кто бы еще ухитрился держать проблемы подальше от нас.

***

– Во всей этой чехарде я совершенно забыла спросить тебя о той парочке. – требовательно произнесла Лиримэ, когда невеселый совет подошел к концу.

Совет подошел, а вот остроухая и не подумала от меня отцепиться. В последнее время ее становится слишком много. А станет еще больше.

– Да, не до того было. – равнодушно согласился я, выходя на очередной балкон. Эльфы подобные места недолюбливают. Их слишком пугает разверзшаяся под ногами бездна.

Аркания застыла на головокружительной высоте над притихшим Невионом. Далеко внизу белеют нарядные домики Эмпирии. А за кольцом белоснежных стен, отделивших обитель избранных от жилищ простых смертных, насколько хватает глаз тянется черепичный хаос Умбры.

И еще – этот бьющий в лицо солнечный свет. И вездесущий ветер, наполненный незнакомым горьковатым ароматом.

– Зато теперь до того. Ты ведь знаешь их, верно?

– Верно. Мельхиор и Хлоя. Мои былые соратники. И…

Наверное, следовало бы добавить «бывшие друзья». Потому что их выходка ударила куда больнее, чем предательство Аэлин. Потому что остроухой я никогда особо не доверял. Даже когда для этого не было ни единого повода.

– «Соратники»? Что бы это могло значить? Постой. Ты имеешь в виду свой мятеж?!

– Восстание. – машинально поправил я.

– Какая, тьма подери, разница?! Как это вообще возможно? Как люди могли прожить столько времени?!

– Твои обожаемые люмины прошлого живьем замуровали их в Великую Призму Этернума.

На лице Лиримэ проступила неверящая растерянность.

– Те силуэты внутри? Ох, тьма…

– Верно. После того, как я разрушил остатки Призмы, они смогли выбраться наружу.

– Но они ведь не были Искаженными!

– Не были. Не уверен, что понимаю, почему. Возможно, все дело в том, что хрустальный куб изначально был настроен на излучение. Энергия Угасания просто не могла проникнуть внутрь, зато беспрестанно подпитывалась их аурами. Впрочем, это голые теоретизирования.

– И ты сражался с ними, чтобы спасти мою мать? Ты?!

– Не сражался. Я лишь закрывал вас от их ударов. Точнее, изначально я надеялся, что они меня выслушают, но ты поставила очень эффектную точку в переговорах.

Если бы до того боя кто-нибудь сказал мне, что современный остроухий способен одним узором вскрыть защиту двух люминов прошлого, будто бумажный мешочек с леденцами – я бы решил, что бедняга перегрелся на солнце.

– Ты не думал найти их?

– Я и нашел.

– И что?

– Они одержимы ненавистью к эльфам. Настолько, что плевать хотели даже на Угасание.

– Хочешь сказать, они на тебя напали? Иронично.

– Думаешь? – зло огрызнулся я.

– Уверена. Василиск, защищающий Аэлин из дома Лунной Росы от тех, кто хочет ее убить за былое предательство. Что ты чувствуешь, когда смотришь на мою мать?

– Меня тошнит от ее скорбной всепонимающей рожи. Такой ответ тебя устроит?

Я не сразу сообразил, что на лице Лиримэ проскользнула тень злобного согласия. Миг спустя она спохватилась. И даже попыталась изобразить возмущение. Получилось не очень убедительно.

Отношения у них в семье даже менее радужные, чем могло показаться.

– То есть, мое общество ты находишь более приятным? – сахарным голоском уточнила остроухая.

– Твоя голова может быть набита самыми безумными фанабериями, но едва ли у тебя выйдет вызвать хоть тень тех эмоций, что вызывает твоя мать. В тебе для этого слишком много искренности.

– Это что, неуклюжая попытка сделать комплимент?

– Это что, отчаянное желание дождаться комплимента?

– Это что, отчаянное желание получить пощечину? Всерьез ждешь, что я захочу пачкать о тебя руки?

Остается лишь ухмыльнуться, вызвав очередной всплеск яростного бешенства в зеленых глазах. Некоторые вещи никогда не надоедают.

Глава 5

– А я предупреждал, что именно этим все и закончится. – напомнил я остроухой, когда из-под темного капюшона в очередной раз донеслось злобное шипение.

И немедленно получил столь же злобный взгляд.

С самого утра Лиримэ вцепилась в меня самым настырным клещом, каких я только видел. Мечта о схронах древних люминов окончательно отшибла ей остатки мозгов. В ответ на любые возражения яростно цедила про обретение ее драгоценнейшего доверия.

И вот мы уже битый час шатаемся по Трущобам. Настроение у обоих – гаже не придумаешь. Остроухая вынуждена вдыхать сомнительные ароматы беднейшей из частей Города-за-Городом.

А я… Я вижу вокруг слишком знакомую картину. Кривые улочки и покосившиеся развалюхи. Люди в залатанной ветхой одежде. Немногочисленные прохожие бредут куда-то, инстинктивно вжимая головы в плечи – просто на всякий случай.

А еще с затянутого серыми тучами неба медленно сыплется холодная липкая морось. Осень неуклонно вступает в законные права.

Это та Умбра, какой я ее помню. Не хватает только отожравшихся гноллов с плетьми.

Последняя мысль еще гудела в голове отравленной занозой, когда взгляд зацепился за тройку слишком знакомых длиннолапых фигур с песьими головами.

Ощерившиеся самодовольными ухмылками твари идут, напрочь перегородив узкую улочку. Прохожие испуганно жмутся к стенам. А те счастливчики, кому повезло оказаться в удобном месте, спешат шмыгнуть в кстати подвернувшийся проулок, из которого так и прет омерзительным запахом нечистот.

Кажется, сейчас я наплюю на все мыслимые предосторожности. И начну убивать.

Вышагивающая в центре псина поймала мой тяжелый взгляд. И злобно ощерилась.

Вожак набычился и шагнул в мою сторону. Его приятель перекосился от беспокойства. Разглядел точеный профиль Лиримэ под темной тканью капюшона. И торопливо зашептал, ухватив за плечо. На морде вожака готовность ставить на место невесть что о себе возомнившего человека сменилась подобострастной гримасой.

Псиная рожа от этого стала еще омерзительнее.

Мохнатая троица прянула в стороны, учтиво пропуская остроухую. И ее компаньона, к которому мгновенно был утрачен всякий интерес.

Лиримэ, задрав нос, шагнула вперед. Все происходит ровно так, как и полагается в ее прекрасном мире. Высочайшая тащится куда-то по своим делам, низкородное отребье торопливо расступается, не удостоенное даже мимолетного взгляда.

А я остановился, не сводя с гнолла тяжелого ненавидящего взгляда. На уродливой роже проступили первые следы беспокойства. Вот только боится он не меня. Вернее, меня – но лишь оттого, что таскаюсь следом за остроухой. А потому статус мой вполне позволяет сделать ему какую-нибудь гадость.

И от этого накрывшая волна глухого гнева поднимается еще выше.

– Я еще долго буду тебя ждать?!

В голосе Лиримэ, несмотря на показное раздражение, звякнула неприкрытая тревога. На лице эльфийки застыло что-то растерянное. Даже извечная брезгливость к окружающему миру куда-то отступила.

– Иду. – коротко буркнул я.

Позади раздался едва различимый облегченный вздох. Псины радуются нежданному избавлению.

– Какая муха тебя укусила? – нервно поинтересовалась остроухая, когда гноллы остались позади.

– Неважно. – равнодушно буркнул я.

Даже если мне взбредет в голову попытаться объяснить ей источник своей ярости – она не поймет. В лучшем случае. В худшем – опять начнет шипеть что-то о загубленном Фениксе.

– Еще как важно! У тебя была такая рожа, словно ты сейчас начнешь убивать направо и налево!

Вполне возможно, и начал бы.

Странно видеть тревогу на прекрасном лице. Раньше она в моем присутствии только бесилась. А сейчас, увидев мое перекошенное лицо, враз вспомнила, что таскается по Умбре в компании легендарного Василиска. Который, как известно, абсолютное зло, истребитель надежды и прочий набор неблагозвучных эпитетов.

– Знаешь, это место и эти твари навевают не слишком приятные воспоминания. – зло каркнул я в ответ. – О том, что они творили три столетия назад. И не только они. Но и твои милые родственнички.

– А о том, что творили в Умбре вы, у тебя воспоминаний нет? – прошипела Лиримэ.

– Катись в бездну, остроухая.

– Какой прекрасный ответ. Мне только интересно, чем он продиктован. Нежеланием признавать ошибки? Или твоего сострадания заслуживают только люди? Остальные сочувствия недостойны?

Наверное, в чем-то она права. Тогда, три столетия назад… Радовался ли я, когда стало понятно, что вместо контролируемого удара все превратилось в резню и хаос? Когда толпа бросилась сводить счеты с вчерашними угнетателями, даже не утруждая себя разбором, кто тут угнетатель, а кто проходил мимо?

Мне было просто не до того. Нам всем было не до того. А остроухие… Пусть получают то, что сами взрастили. Мельхиор пытался остановить происходящее. Но я гаркнул на него. И они с Хлоей отправились на Псарню. Там они тоже не сильно разбирались, кто угнетатель, а кто нет.

Нам просто нужно было вывести из игры гноллов. И мы это сделали.

Возможно, остроухая права. Некоторые ошибки признавать неприятно.

– Ну и чего ты притих, человек?!

– Солнцерожденная желает быть посланной в бездну еще раз? – зло огрызнулся я.

Вопреки ожиданиям, Лиримэ задумчиво притихла. В направленном на меня зеленом взгляде мелькнуло что-то задумчивое.

Одной бездне ведомо, что творится в ее белобрысой голове.

Какое-то время шли в глухой тишине. Впрочем, достойная дочь Солнца и Хрусталя недолго пребывала в замешательстве.

– Сколько мы еще будем таскаться по этой грязи? – злобно зашипела Лиримэ.

Мифический Василиск превратился обратно в раздражающего человека. А его рожа перестала пугать и вновь начала бесить.

– Пока тебе не надоест. – огрызнулся я. – Чего ты от меня хочешь? Или, думаешь, за три столетия тут остался хоть один знакомый мне дом?

Трущобы, пусть и остались прежними, изменились до неузнаваемости. Незнакомые знакомые дома, в которых живут незнакомые, но такие узнаваемые люди. Точно такие же, какими были их предки три века назад. Те, которых озверевшие остроухие вырезали за восстание и за своего обожаемого Феникса. После того, как Василиск сгинул в Нексусе и Умбра осталась беззащитной.

Остроухая недоуменно моргнула. Кажется, до нее только сейчас начинает доходить смысл моих слов. Как будто в Трущобах отыщется умник, который повесит над входом в подземный лабиринт табличку. И разложит ковер попышнее.

В лучшем случае, над знакомыми мне входами стоит чей-нибудь подвал. В худшем, эти входы давным-давно заложены кирпичом. И искать придется хорошо если не уходящие в подземную тьму сточные канавы.

– Но нам нужно найти вход в катакомбы!

– Ну так ищи. Не мешаю.

Лиримэ снова взялась недружелюбно шипеть. И как только это занятие ей до сих пор не надоело?

– Мы можем применить Свет.

– Можем. Наверное. Только что это даст? В лучшем случае мы ощутим, что внизу есть какие-то пустоты или тоннели. Я тебе и так скажу, что они есть.

– А, по-моему, ты просто пытаешься найти отмазку, чтобы продолжать держать при себе свои секреты!

– Да? В таком случае какой бездны я вообще рассказал тебе об этих схронах?

Резонный аргумент заставил остроухую озадаченно заткнуться.

Немногочисленные прохожие, завидев злобно шипящие друг на друга фигуры в темных плащах, старательно жмутся к стенам. Потому что видят «высочайшую», как бы их теперь ни было принято называть. И не хотят нарываться на проблемы.

Не слишком ли я был оптимистичен, разглагольствуя перед Мельхиором и Хлоей о возвращении Эры Легенд? Тогда, посреди пустыря, оставшегося на другой стороне Трущоб, это выглядело наивно и глупо. Здесь и сейчас – похабно и по-идиотски.

Не так уж этот мир изменился.

***

– Ты вконец ополоумел со своими инициативами?!

Если так пойдет и дальше, Крис обзаведется аллергией на остроухое начальство. Конечно, нанимателям порой приходится прощать некоторую эксцентричность. Вот только господин глава Дозора Умбры даже не его наниматель.

Зато настроение – лучше не придумаешь. За последние дни и гноллы, и стражники изрядно присмирели. С чего бы это…

– Я тоже рад тебя видеть, солнцерожденный. – ухмыльнулся Черный Лис. – Пива?

– Да катись ты в бездну со своим пивом! Разве я не говорил держаться подальше от проблем?!

– Именно этим мы и занимаемся.

Сигурд, усевшийся рядом с кружкой не вызвавшего интерес начальства пива, самодовольно осклабился. А вот Оливер хранит мрачное молчание. Впрочем, это его дежурное состояние.

Забитая пестрыми вояками зала «Кабаньей Тещи» при появлении Иртаэля осторожно притихла.

– В самом деле? – зарычал Иртаэль. – И ты даже скажешь, что налет на мастерскую в Ремесленном районе – не твоих рук дело?

– Хм… Даже не знаю, что на это ответить. – задумчиво отозвался Крис. – А эти неведомые злодеи точно не забыли представиться?

– Эти «неведомые злодеи» объявили себя фискальной стражей. И я не знаю в этом городе ни одного другого фигляра, которому бы хватило на это фантазии.

– Как лестно. А, может, они и не соврали? – предположил Крис. – Налоговые чинуши как раз тем и занимаются, что вышибают деньги из ни в чем не повинных работяг.

– Перестань корчить из себя идиота.

Кажется, остроухий и впрямь не настроен шутить.

– Две корзины медяков и мешок золотой пудры. – со вздохом донес до сведения Иртаэля Крис.

– Что?

– Я говорю, золотая пудра. Которой местные труженики не успели покрыть озвученные медяки. Я бы назвал это налогом на жадность. И благодаря, эээ, внеочередной фискальной проверке этот налог теперь уплачен. Что пойдет лишь на пользу славному городу Невиону.

– Если уж вы наткнулись на фальшивомонетчиков, есть такая штука как закон. – прорычал Иртаэль.

Правда, ярости в голосе у остроухого ощутимо поубавилось.

– Вот. – изобличающе поднял палец Крис. – Закон. Именно закон в лице господина Маршала Умбры этим заведением и управлял.

Иртаэль задумался. Жаль только, успокаиваться не спешит.

– Это не повод устраивать погромы и самосуд. За разгромленное заведение на улице Гвоздик тоже следует благодарить тебя?

– Ты про тот бордель?

– Бордель?

– Ага. И, солнцеликий…

– Ты не пробовал запомнить, как правильно обращаться к эльфам? Это умение избавит тебя от целого вороха проблем.

Вообще-то, остроухого можно понять. Если уж ты руководишь целым Дозором целой Умбры, а дозор этот на тебя плевать хотел и самостоятельно решает свои вопросы – это должно быть жутко обидно.

Но разве Крис виноват, что законопослушное начальство умеет только путаться под ногами?

– Ага. Так вот, две трети местных ночных бабочек по неведомой причине предпочли упорхнуть вместе с злыми погромщиками…

– …которые не стали страдать оригинальностью и снова назвались фискальной службой.

– Эээ… да. За неуплату налога полагается штраф, верно? Даже если это налог на жадность. Так вот, бабочки предпочли злых погромщиков, а не добрых хозяев. Угадаешь почему?

– Они были невольницами?

– Именно.

А еще заправляющая борделем мегера всерьез прицеливалась составить конкуренцию «Алой Розе». Но об этой малозначительной детали лучше не упоминать. Ни к чему грузить солнцеухого предводителя излишними подробностями.

– Да отстань ты от меня со своим треклятым пивом! – зло каркнул Иртаэль на сунувшегося было трактирщика. – Крис. Я готов признать, что ты имеешь моральное право испохабить негодяям жизнь. Но тебя, как будто, нанимали для чего-то другого?

– Не-а. Именно для этого. Если мы начнем слушать ваших осторожных советов и смирно сидеть на Рынке – Чеграк и Арчибальд окончательно охамеют. И мне опять придется каждую ночь вылавливать поджигателей, а то и что-нибудь более поганое. И через день – выплачивать компенсации потерявшим недвижимость горожанам.

И каждые три дня – хоронить тех, кому не повезло потерять одну только недвижимость.

– А теперь добрая половина шоблы Чеграка разбежалась по всему городу и старательно прикрывает свои злачные места. Кстати, стражники заняты тем же.

На какое-то мгновение Иртаэль смешался. Вот только в синих глазах очень быстро вновь мелькнуло что-то враждебное.

– Звучит прекрасно. Если не вспоминать разгромленную в Порту часовую мастерскую. И единственную дочь хозяина, изнасилованную прямо на глазах у отца.

– Эээ… Вот это точно не мы.

– А предыдущие два – все-таки, вы? – ядовито поддел наемника эльф.

Кажется, он ему поверил. Во всяком случае, злости на остроухой физии поубавилось.

– Предыдущие два – тоже не мы. Но с этой мастерской – совсем не мы. Значит, какой-то сукин сын решил взимать налоги без согласования с фискальной службой?

– Выходит, так. И Маршал Умбры уже вовсю обвиняет именно вас.

– Арчибальд будет обвинять нас даже в том, что солнце всходит не там, где нужно. – огрызнулся Крис.

– Ладно. Тьма с тобой.

***

– Покажи мне узор, которым ты убил Феникса.

Лиримэ того и гляди просверлит во мне дырку. Злым и враждебным взглядом. Остроухая готова простить мне почти все. То, что ввалился в Арканию, где нет места людям. То, что постоянно порчу ей настроение. Даже то, что оказался легендарным Василиском и прикончил некоторое количество ее остроухих собратьев. Даже наличие у меня секретов, которые я не тороплюсь раскрывать.

Но вот то, что имел наглость отобрать обожаемый ей мираж и прикончить величайшего люмина эпохи…

И ведь ей совершенно не объяснишь, что Шалиар Солнечное Пламя был самым отпетым мерзавцем, какого я только могу представить. И через пару дней в его компании она и сама бы грезила о том, чтобы разорвать остроухого ублюдка на куски. Напрочь позабыв эльфийское миролюбие.

– Я убил его не узором.

– А чем же? – растерялась Лиримэ. – Уж не хочешь ли ты сказать, будто пырнул Феникса ножом?

А занятное, наверное, было бы зрелище.

– Взгляд Василиска. Прямая эманация седьмого Аркана. Погибель окончательная и бесповоротная. Это не привычный тебе Свет. Это нечто другое.

– Не привычный мне Свет? Но разве фиолетовый – не такая же часть спектра?

– Да. И, все-таки, это что-то другое. Обычный поток, проходя через ауру люмина, разбивается на семь цветов. То, что обретает Аркан, пройдя инициацию… Кажется, в этом вовсе никогда не было иных цветов. Словно изначальный Свет Логоса преломил кто-то другой. А ты – лишь порожденный им луч. Возможно, самим Логосом?

– Это… должно быть, это восхитительно. – растерянно пробормотала Лиримэ. Напрочь позабыв даже об извечной спеси.

– Да. Надеюсь, тебе доведется испытать что-то подобное.

– Надеешься? Ты? – прищурилась остроухая.

– Тебе еще не надоело на меня шипеть?

– По-твоему, я должна быть милой и любезной?

Нет, не надоело. И едва ли надоест хоть когда-нибудь.

– Почему нет? Это называется «воспитание».

– Уж не тебе говорить о манерах, Василиск!

– Если желаешь, высочайшая, я буду следовать этикету столь любезного твоему сердцу Домината. – елейным голосом предложил я.

Я ожидал очередного всплеска уже начинающего надоедать бешенства. Но получил лишь задумчивый взгляд.

– Мои родители сделали большую глупость. Они не удосужились придумать тебе пристойную легенду.

– Удосужились. Я, как будто, прибыл к стелларию из Навесара.

– Это не легенда, это бред, ясно указывающий на наличие тайны. И приглашающий в ней разобраться.

Вообще-то, мелькнула растерянная мысль, так оно и есть.

– У тебя есть предложения получше?

– Именно. И я наткнулась на него совершенно случайно. Пока пыталась догадаться, кто ты такой на самом деле. Ты будешь потомком одного из своих приспешников.

– Соратников. – ревниво поправил я. – Если ты собираешься слить эту историю Ориану Золотое Пламя, он взбесится.

– По-твоему, если гелиарх узнает, что тебя выпустили из Нексуса, он успокоится и возрадуется? Каждой свинье уже понятно, что в твоем прошлом скрыта какая-то паршивая тайна. Если не дать обществу разгадку, в которую оно готово будет поверить – кто-то докопается до правды. Настоящей. И это будет катастрофа.

– Как это мило с твоей стороны. Придумывать правдоподобную легенду ненавистному Василиску.

– Чтобы у тебя не было иллюзий, человек. – зло сверкнула глазами Лиримэ. – Я покрываю тебя лишь потому, что это отвечает интересам моей семьи. И меня откровенно бесит то, что эти интересы таковы.

– Именно это я и имел в виду, когда говорил, что в тебе слишком много искренности.

Последняя фраза прозвучала непривычно серьезно. Лиримэ, осознав, что в моем голосе нет и тени насмешки, красноречиво растерялась.

– Расскажи мне о Фениксе. – неожиданно попросила остроухая.

И в ее голосе тоже, в кои-то веки, не звучит опостылевшей издевки. Правда, сам вопрос отдает именно ей.

– Я?.. Не сочти за бестактность, ты же не ждешь, что я начну петь ему дифирамбы?

– Когда я напоминаю об устроенной тобой резне, ты совсем не выглядишь счастливым, Лаэрт Армаго. – спокойно отозвалась Лиримэ. – Я не жду признаний или покаяний. Но вижу, что тебе не нравится вспоминать об этом.

Остроухая стервь права достаточно, чтобы появилось желание в очередной раз послать ее бездну.

– Что, если ты не настолько плох, как следовало бы думать? Возможно, в тебе есть место и сожалению о том, что ты лишил мира величайшего из люминов?

– Знаешь, солнцерожденная. Твой брат спрашивал меня о том же. Могу лишь ответить то, что уже сказал ему.

– И что же?

– Мне действительно тяжело вспоминать о том, что происходило в Умбре.

Эльфийка так и расцвела. Она действительно готова поверить, что во мне есть что-то, гм, человеческое. Как мило.

– Но миг, когда я плюнул на труп твоего разлюбезного Феникса, был лучшим в моей жизни.

Лиримэ вздрогнула, словно от удара. Зеленые глаза расширились. Несколько мгновений она таращилась на меня неверящим взглядом. Чтобы, наконец, крутануться на каблуках, и, позабыв об очередном уроке, опрометью броситься прочь.

Разревись еще, дура остроухая.

Глава 6

– В трактире некоторые вещи обсуждать неразумно. – загадочно сообщил Крис, шагнув в распахнувшуюся дверь. Паренек в цветастой потертой ливрее согнулся в неумелом поклоне.

Большой зал «Алой Розы», забитый хихикающими дамочками в откровенных платьях и пускающими на них слюни посетителями, остался позади.

– То есть, бордели для этого подходят намного лучше?

Я не сдержал веселой ухмылки. В последнее время дела идут почти хорошо. Потому что Лиримэ, наконец, от меня отцепилась. И появилась возможность потаскаться по Умбре, не огрызаясь на ее бесконечные нападки. Ощущение свободы немного портит тот факт, что если через пару дней ничего не изменится – мир постепенно начнет терять обретенные было краски.

Или, быть может, не начнет. Тот безумный эмоциональный голод, что рвал душу после Нексуса, отступил. Отчаянное желание нарваться хоть на что-нибудь, лишь бы не ощущать себя повисшим посреди пустоты и одиночества, осталось в прошлом.

Или я хочу в это верить.

– Согласен, звучит двусмысленно. – хохотнул Крис.

Наемник так и излучает самодовольную загадочность.

Увешанный аляповатыми картинками коридор привел в богато обставленную гостиную.

Воздух наполнен удушающим запахом благовоний. Бесконечный бархат и золото отделки. Все вокруг так и утопает в показной и на редкость безвкусной роскоши.

– Мессир Армаго? Рада новой встрече.

Атлас развалилась на огромном диване. И изображает из себя нечто среднее между величественной царицей древности… Вернее, изображает она именно ее. А выглядит дешевой куртизанкой.

– Взаимно. – вежливо отозвался я, усаживаясь в предложенное кресло. – Ну, и что у вас за таинственные секреты?

– В последнее время на Рынке стало поспокойнее. – доверительно сообщил Крис, усаживаясь рядом. Не забыв перед этим поцеловать протянутую в жеманном жесте дамскую лапку, увенчанную ярко-красными ногтями.

– Неужто Чеграк присмирел?

– Не без моей помощи. Но это ненадолго. Рано или поздно гноллы полезут вновь. И я даже не упоминал стражников, которые умеют только таскать за песиками хвост и жрать с их грязных лап. Засядем на Рынке и будем пытаться отбиваться – нас сожрут.

– Охотно верю, но чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты замолвил словечко перед стелларием и прочими солнцеухими. Мы намерены захватить Свалку.

– Что вы, прости, намерены захватить? Ты уверен, что операция по захвату мусорки требует одобрения стеллария?

– Вы настолько не ориентируетесь в Невионе, мессир Армаго? – удивилась Атлас. – Свалка – район гоблинов. На северо-западе города.

Три столетия назад никакой Свалки не было. Вернее, свалкой была вся Умбра.

– Мои познания и впрямь несколько… ограничены. – неохотно согласился я.

– Это квартал к югу от Псарни. Три столетия назад Василиск и его ребята слишком хорошо проредили ее население. А поскольку природа не терпит пустоты, освободившееся место заселили гоблины.

Да. Гноллов мы ненавидели едва ли не сильнее, чем остроухих. И результаты этой ненависти… Ненависти жестокой и спланированной. Пока толпа громила эльфов ради одной лишь мести, мы вышибали из рук остроухих ресурс, на который они могли бы опереться при подавлении восстания. И вышибли.

– И какой бездны вам потребовалась эта дыра? – спросил я, пытаясь отвлечься от воспоминаний, которые совсем не кажутся приятными.

– Это очевидно. – самодовольно осклабился Крис. – Кварталы Умбры охватывают Эмпирию кольцом, верно? Псарня – между Свалкой и Ратушей. Жители последней поторопились оградиться от такого соседства стеной, чтобы песики не лезли в приличные районы. Единственное, что соединяет их с внешним миром – Свалка.

Ага. Теперь замысел Криса понятен. Чеграк, только что бывший хозяином Умбры, окажется заперт на Псарне. Тут его бандитской империи и конец.

– Кроме того, мы достигли соглашения с гоблинскими вожаками. Если мы защитим их от Чеграка и дадим жить спокойной жизнью – они станут нашими проводниками в катакомбах.

Так, погодите-ка…

– А катакомбы вам зачем?

– Лаэрт, ты издеваешься? – удивился Крис. – Растреклятый город под городом! С таким козырем мы сможем выскакивать, как бесята из табакерки, по всей Умбре!

– Ага. То есть, на Свалке вы останавливаться не намерены? – весело усмехнулся я.

– Нууу…

– Я сделаю, что смогу. Но у меня есть два условия. Во-первых, проводники в катакомбах мне тоже нужны.

– Но вам-то они зачем? – изумилась Атлас.

Сказать правду? Соврать?

– В этих катакомбах сохранилось кое-что от люминов прошлого.

– Даже так? Хм…

– Атлас, я очень надеюсь, что так далеко твои аппетиты не распространяются.

– И совершенно верно надеетесь, мессир Армаго.

– «Лаэрт» меня вполне устроит.

– Ох. Как пожелаешь. Во всяком случае, когда рядом нет солнцерожденной.

Пожалуй, к одной остроухой, которую я мечтаю спихнуть с Аркании, вот-вот добавится еще одна. Полуостроухая.

– И да, так далеко мои аппетиты и впрямь не распространяются. Я даже готова пообещать, что если мы вдруг что-то там найдем – ты станешь первым, кто об этом узнает.

– Спасибо. – вежливо поблагодарил я.

И подумал, что «первый, кто узнает» и «единственный кто узнает» – совсем не одно и то же.

– Ну, а второе? – встрял Крис. Которому дела древних люминов нужны еще меньше, чем гноллу – пятый хвост.

– Вы должны занять не только Свалку, но и Трущобы.

– Э? – удивился наемник. – Вообще-то, я боялся, что тебя и на Свалку-то удастся уломать с некислым трудом. Если ты провернешь такой фокус, и мы сможем зайти в этот квартал, не вызверив остроухих – считай, он у тебя в кармане. Кстати, Трущобы-то тебе зачем?

– Если ты о практической стороне вопроса – они мне без надобности.

О том, что именно в Трущобах в мои времена были все известные нам входы в катакомбы, лучше умолчать. Потому что продемонстрировать незнание Невиона современного и знание того, что тут было три столетия назад…

В конце концов, я это делаю не только и не столько ради катакомб.

– Люди там живут, как скоты. Их нужно освободить от Чеграка и его прихвостней.

– А почему ты думаешь, что главная проблема Трущоб – в гноллах? – вкрадчиво осведомилась Атлас.

– А в чем еще?

– Боюсь, ты недооцениваешь уровень проблемы. На Рынок лисята зашли с одобрения местных старшин. С гоблинами ситуация аналогичная. Гноллы не простили им захвата куска своей территории. Так что ради защиты от песьеголовых мелкий народец будет готов вылизать освободителям сапоги. Но Трущобы…

– Что мешает договориться с местными старшинами, как с Рынком?

– Отсутствие этих самых старшин в том понимании, которое ты вкладываешь в это слово. Трущобами правят преступные вожаки, которым появление Дозора совершенно не придется по вкусу. Лисы отдавят там все мыслимые мозоли.

– То есть, Трущобами правят люди? – растерянно уточнил я.

– Именно. Они, конечно, лояльны Чеграку. Но не более того.

Я мечтал о мире, в котором люди будут править людьми. И, оказывается, моя мечта уже осуществилась. И превратилась в Трущобы, жители которых мало чем отличаются от рабов остроухих.

– Нечего и надеяться договориться. Местные делают на грязных делах слишком много денег. И не станут соблюдать обязательства, даже если их заставить такие обязательства взять. Чеграк для них намного удобнее. Нет. Никаких договоров. Если ты согласуешь это со стелларием – первый же удар должен стать последним. Для всех.

Глаза Атлас алчно сверкнули.

– Не возражаю. – равнодушно бросил я.

– Меня радует твоя кровожадность. – ухмыльнулся Крис. – Но, если я правильно понимаю, эти шайки – единственное, что удерживает квартал в хоть каком-то подчинении. Если выдернуть этот хребет…

– Верно, все развалится. – спокойно кивнула Атлас. – А дальше уже вопрос к Лисам. Если сумеете восстановить порядок, подменив и преступников, и городскую стражу… впрочем, подчиненные Арчибальда в Трущобы почти не суются.

– Нам нужно подготовиться. – задумчиво пробормотал Крис. – Во-первых, знать основные схроны местных вожаков. Собрать ударный кулак. Договориться со стражниками на заставе. Если пойдем через город – местные наверняка успеют встать на уши.

В мои времена Умбру окружала стена. Но от нее давно ничего не осталось: город ощутимо разросся. Теперь семь ведущих в город путей перекрывают опоясанные кольцевой дорогой заставы.

– Забудь о договорах со стражниками. Эти ублюдки возьмут деньги и немедленно побегут за добавкой к местным воротилам. – презрительно процедила Атлас.

– А я-то думал, такие нравы есть только на Побережье. И что ты предлагаешь?

– Арбалетом можно добиться большего, чем добрым словом.

– Вообще-то, правильно говорить «добрым словом и арбалетом».

– Доброе слово оставь себе. В Трущобах оно без надобности.

– Атлас, мне может потребоваться еще кое-какая помощь. – вовремя вспомнил я специфику новообретенной союзницы.

– И какая же?

– Помнишь наш разговор о странных людях, что искали информацию о матери моей спутницы?

– Разумеется. – прищурилась полуэльфийка.

– Мне нужно знать, где они и чем занимаются.

– Не вопрос.

– Должен предупредить: эти двое являются весьма могущественными люминами.

– Даже так? Не беспокойся, отыскать их не составит труда. Только отыскать – или?..

– Только отыскать. И держать в поле зрения. Но это не все. Тебе ведь известно, что в последние дни Круг ищет в Умбре неких таинственных персон?

– И проявляет немалую настойчивость. И куда меньшее умение. Это тоже не проблема.

– Не проблема, если твои ищейки будут осторожны.

– Лаэрт, ты совершаешь ту же ошибку, что и все прочие люмины. – весело усмехнулась Атлас. – Человек, умеющий кидаться молниями, не опаснее разбойного барона, молниями кидаться не умеющего.

– Так что, мы можем начинать готовиться к прогулке в Трущобы? – вновь перевел разговор в практическую плоскость Крис.

– Да. Можете.

Потому что я вытрясу согласие из стеллария, нравится это ему и его остроухой семейке или нет.

***

– Лаэрт, ты просишь о невозможном.

Эланор мрачен, словно грозовая туча. Маорэ тоже выглядит так, словно сожрал гнилое яблоко. Впрочем, это нормальное его состояние. Восседающая возле отца Лиримэ сверлит меня ненавидящим взглядом.

Остроухая после той истории вызверилась куда сильнее, чем я ждал. Обычно ее отношение веселит или бесит, но сейчас… Как же оно не в тему.

– В этом нет совершенно ничего невозможного. – неожиданно вмешалась Аэлин.

Я чуть не лопнул от злости, когда она заявилась на собравшийся в одном из залов Рассветного Шпиля совет. Пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не устроить какую-нибудь гадость.

Если ради Трущоб следует быть паинькой – я им побуду. Недолго.

– Я не для того помогала заключить договор с Лисами, чтобы они сидели на Рынке и обслуживали местных воротил.

Она помогала заключить договор с Лисами? И теперь вступила в игру на моей стороне. Меняет это хоть что-нибудь? Ровным счетом ничего. Альтруизм и благие намерения Аэлин Лунной Росы стократ страшнее Чеграка с его бандами.

Даже если забыть о ее предательстве. Вернее, из этого сраного альтруизма предательство и выросло. И запросто выскочит еще одно. Каким бы виноватым взглядом остроухая на меня ни таращилась.

– Мы не для того заключали договор с Лисами, чтобы они устроили в Умбре полноценную гражданскую войну. – мрачно проскрипел Маорэ.

– Этого проклятого гнолла нужно остановить. – Аэлин упрямо мотнула головой. – Потому что иначе вся Умбра превратится в его преступную вотчину. Хуже. Уже превратилась. Хороши правители, отдающие город на откуп такому отбросу.

Стелларий смерил супругу настороженным взглядом. Физиономия эльфа стремительно начинает напоминать бедолагу, который откусил кусок от яблока – и увидел половину здоровенного жирного червяка.

А я едва удержался от ядовитого смешка. Если матери Лиримэ и Иртаэля взбрело в голову причинять справедливость, вставать у нее на пути – дохлый номер.

Сам Иртаэль сидит в стороне. И выглядит даже мрачнее обычного. Ко мне он после спасения от рук Мельхиора и Хлои не подошел ни разу.

– Аэлин, ты не хуже меня понимаешь, что проблема не в гнолле. – терпеливо отозвался Эланор.

– А в том, что он – ставленник Ориана Золотое Пламя? Понимаю. И что?

– Мы еле утихомирили приоратов после появления этого треклятого Дозора. – с досадой напомнил Маорэ. – Если начнем военной силой выдирать из-под их влияния целые кварталы – они взбесятся по-настоящему. По-твоему, гражданская война в Умбре стоит точно такой же в Аркании?

– Если вы будете продолжать сдавать приоратам позицию за позицией, они возьмут все без всяких войн. – криво ухмыльнулся я.

– А если упремся – никто не возьмет ничего, потому что мы разнесем Арканию в щепки!

Я ожидал, что все будет проще. Или, по крайней мере, надеялся.

– Стелларий. Ты когда-нибудь был в Трущобах?

Какой бездны я давлю на эмоции и мораль? Эланор – политик. А таким ребятам и мораль, и эмоции – ненужная помеха.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Лаэрт. – мягко отозвался остроухий.

Понимает он. Конечно.

– Думаю, что не понимаешь. Что толку от красивых слов о мирном сосуществовании, если люди сосуществуют в грязи и отбросах?

– Лаэрт. – в голосе стеллария звякнули первые следы раздражения. – Я действительно понимаю. И не испытываю по этому поводу ни малейшего восторга. Но Ориан в лучшем случае потребует что-нибудь взамен.

– Ну, и в чем проблема? Если ты и твои лоялисты сможете опереться на по-настоящему освобожденную Умбру – Ориан с приоратами встанет перед вами на цыпочки.

– Лаэрт прав, Эланор. – снова подала голос Аэлин. – Аркания всегда презирала Умбру. А Умбра ненавидела Арканию. И последние три столетия мало что изменили. А сейчас такие изменения могут наступить. Разве не об этом мы мечтали, когда бросили вызов Ориану?

– Мечты – это прекрасно. – огрызнулся стелларий. – Только цена за эти мечты может оказаться неподъемной. Потому что Золотое Пламя начнет не торговаться, а делать гадости.

– В результате цену, по старой традиции, заплатит Умбра? – криво ухмыльнулся я.

– Никакая цена не покажется слишком высокой, если это цена за мирное сосуществование.

– То есть, мирное сосуществование с людьми заканчивается там, где начинается дружба с приоратами?

Браво, Василиск. Ты, наконец, догадался до нетривиальной мысли: оказывается, эльфам куда важнее эльфы, чем люди. И как только столь блестящая догадка вообще посетила твою тупую голову?

– Лаэрт, если ты думаешь, что этот… Чеграк вызывает у меня хоть тень симпатий – ты заблуждаешься. Но ты требуешь невозможного. Особенно сейчас.

– Не забывай: большая часть схронов древних Арканов, о которых мы говорили: именно под Трущобами. Если наведем там порядок…

– Порядок там и так наведен. – презрительно процедила Лиримэ. – Гнолл исполняет главное, что от него требуется. Держит Умбру под контролем. Он не станет мешать солнцерожденным.

Под контролем, значит.

– Полагаешь, солнцерожденная, Умбру следует держать… под контролем?

– А тебя что-то возмущает, Василиск?

– Да. Есть кое-что. – согласился я. И почувствовал, что меня накрывает. Волна ледяной горькой ярости ударила в голову, будто холодный фонтан. Или, скорее, выплеснутое в рожу ведро помойной воды.

– А я не думаю, что твои возмущения – то, чем мы должны руководствоваться.

Лиримэ таращится с малопонятным ликованием. Если она выдала эту тираду лишь для того, чтобы меня взбесить в отместку за обожаемого Феникса…

«Какая разница? Они все равно наплодят новых». Именно это она сказала в первую нашу встречу, когда Иртаэль напомнил, что в Умбре погибают люди.

– А я начинаю думать, что мои друзья были правы, высочайшая.

– Лаэрт, прошу, не воспринимай слова моей дочери…

– Они искренни, стелларий. – спокойно отозвался я на напряженный голос Эланора. – В этом главная проблема. Она прямо говорит то, что ты прячешь за красивым кружевом. А еще я слышу настоящий голос будущего Аркании. Будущего, которое грезит о прошлом. О сгинувшем некогда Фениксе и его блистательном Доминате.

– Лаэрт… – встревоженно начала Аэлин.

– Полагаешь, у меня нет на то оснований, убийца?

Лиримэ трясет от ярости. И меня тоже.

– Остановитесь! – в голосе Маорэ лязгнула откровенная паника.

– Полагаю, мои друзья были правы. Помогая вам, я не возвращаю Эру Легенд, верно?

Как такая дурь вообще могла прийти мне в голову.

– Я возвращаю таким, как ты, силу. Чтобы однажды вы вернули Доминат. Чтобы однажды высочайшие вновь надели на людей ошейники. И чтобы ваши псины вновь вешали на улицах тех, кому хватило наглости защищать свои семьи от убийц и насильников.

– Лаэрт, утихомирься!

– Да замолкнешь ты, наконец, слизень?! – рявкнул я, окончательно потеряв ошметки самоконтроля.

Маорэ заткнулся, словно ему в зубы сунули раскаленную кочергу.

В роскошном зале воцарилась звонкая испуганная тишина. Лиримэ стоит, бледная, словно воск.

– Ну так начни убивать нас вновь, Василиск. – зло прошипела остроухая.

– Перебьешься, высочайшая. Просто разбирайтесь со своими проблемами сами. И если Угасание сожрет и вас, и людей заодно – это намного милосерднее к моим будущим детям. Им лучше не родиться вовсе, чем однажды оказаться во власти кого-то вроде тебя. Поверь, я, побывавший во власти твоего разлюбезного Феникса, очень хорошо знаю, о чем говорю.

– Лаэрт, пожалуйста, давай успокоимся. – выдавила Аэлин. Руки у остроухой ощутимо трясутся. – Ты действительно не должен…

Я улыбнулся.

– Однажды ты придешь к моим потомкам, правда, Аэлин? Возможно, ты даже будешь не одна. Ты ведь присоединишься к ней, Эланор? И вы будете уговаривать потерпеть и подождать. И клясться, что мудрые эльфы совсем не рады новому Фениксу. И мы оба знаем, чем это закончится, правда? Катитесь вы в бездну, высочайшие. Вы так ничего и не поняли. И совершенно ничему не научились.

Из зала я вышел в гробовой тишине.

И побрел, сам не понимая куда. Затянутые переливами жемчужного шелка стены сливаются в бесконечную перламутровую муть.

Наверное, это было запредельной тупостью – устроить истерику из-за одной взбалмошной девчонки. Было бы, будь она такая одна.

Вот только их, таких, много. Очень много. В конце концов, ни разу мной не встреченный Ориан Золотое Пламя не зря взял на сворку ставших было бесхозными гноллов. И окормляемые им приораты, уверен, рукоплескали изящному решению, позволяющему вновь держать Умбру на цепи.

Да, среди них есть полтора чудака наподобие влюбившегося в мою неведомую соплеменницу Иртаэля. И только.

Но большинство… Большинство просто много искуснее прячет совершенно не изменившуюся суть за красивыми словами. На которые я купился, словно последний идиот.

И одной бездне ведомо, сколько бы я еще тешил себя идиотскими надеждами, не сунь Лиримэ мне в рожу тот самый оскал Домината, который я изо всех сил старался не замечать. Но остроухая слишком молода и искренна, чтобы лицемерить.

И спасибо ей, что своей искренностью напомнила, как оно было три столетия назад. И как оно будет в будущем.

***

– Ты – безмозглая идиотка! Какой бездны ты…

– Эланор!

Аэлин зло сверкнула глазами.

– Перестань орать. Вопли ничего не изменят. Тем более что ты сам ничуть не лучше.

Лиримэ хранит ледяное молчание. И готовится встретить очередную, неведомо какую по счету, отповедь.

– Я думаю, Лаэрт действительно прав. – горько произнесла Аэлин.

– Прав в чем? – с вызовом прошипела Лиримэ.

– Я тоже лучше сдохну, чем вновь окажусь под властью Феникса, о котором ты так грезишь.

– Перестаньте, наконец, собачиться. – зло проскрежетал Маорэ. – Есть и куда более серьезные вещи, о которых стоит подумать.

– О каких, например? – сверкнула глазами Аэлин. – Как остановить Угасание? Ради чего? Нового Домината, который построит Лиримэ и ее единомышленники при молчаливом одобрении моего супруга?

– Я не собираюсь одобрять…

– Ты не собираешься одобрять. Ты будешь молча кивать и идти на компромиссы. О, поверь, ты найдешь тысячу оправданий. Ничуть не меньше, чем когда-то находила я. А наши дети, что грезят о том кошмаре, из которого мы вырвались, потащат нас обратно. А у нас нет сил, чтобы их остановить. Нет. Хуже. У нас нет на это воли.

– Это не означает, что мы можем молча ждать, пока Угасание…

– Выбирая между Доминатом и Угасанием, я выбираю Угасание. А ты, моя несчастная дочь, если тебе не повезет оказаться в возрожденном Доминате, однажды вспомнишь этот день. И проклянешь себя за свои глупые слова.

Лиримэ ответила злым растерянным взглядом.

– Просто знай: я не буду сопротивляться, когда ты придешь за мной.

– Я не предательница, чтобы…

– Тогда твой обожаемый Доминат придет за тобой. Такое я тоже видела. Не раз.

– Аэлин, возможно, тебе следует поговорить с Лаэртом? – мрачно предложил Эланор.

– Да ты, никак, шутишь? И что я ему скажу? Что сожалею? Как будто слова могут что-то изменить. Нет, Эланор. Мы вряд ли что-то изменим. Потому что на это у нас тоже нет воли.

– Иртаэль. – мрачно произнес Эланор, когда за его женой с шелестом закрылись белоснежные двери. – Отыщи завтра Василиска. Передай, что мы поддержим его в захвате Трущоб.

– Думаешь, это поможет? – скептически поинтересовался Иртаэль.

– Откуда я знаю? – огрызнулся стелларий. – Выбирая между новым Доминатом и Угасанием, я выбираю не сдаваться. А ты?

И, смерив застывшую посреди зала дочь тяжелым взглядом, горько вздохнул.