Василиск — 1. Беспризорник

Глава 1. Странные чужаки

Глава 1. Странные чужаки

У бушприта летящей по волнам шхуны замерли две загадочные фигуры в чёрных плащах. Над головой таинственно мерцали звёзды Божьего Пути. Ветер играл на струнах корабельного такелажа унылую мелодию. Острый форштевень парусника с шипением скользил между серебристыми дорожками отражений царственной пары ночных светил. До самой линии убегающего горизонта тёмные волны Крайнего моря озарялись холодными лучами ярких небесных спутников. Круглолицые Близнецы в середине ночи сияли точно по курсу — на севере.

На корме молчаливый штурвальный попыхивал трубкой, коротая смену с болтливым вахтенным. Добродушные лица этой парочки являлись гротескной пародией на неподвижные маски загадочных пассажиров, что опять выбрались из каюты только в полночь.

Крепко держа штурвал, высокий молодой парень уверенно вёл корабль курсом на Северный Архипелаг. Его напарник, худой, щупленький бывалый матрос, без умолку травил старые байки.

А вот те, что под капюшонами прятали лица от света сигнального фонаря, за всё время словом не обмолвились. Высокий седовласый синьор держал левую ладонь на эфесе длинной шпаги в потёртых ножнах, а правой хищно вцепился в хрупкое плечо мрачного юноши. Для слуги мальчишка слишком хорошо одет, но слушался господина беспрекословно. Хотя, честно сказать, даже капитан не рисковал перечить одноглазому синьору. Высеченное ветрами лицо мужчины перечеркнул жуткий кривой шрам через лоб и щёку, узкая чёрная повязка не прикрывала его полностью. Слуга выглядел под стать синьору: каменное лицо, бездушный стеклянный взгляд. Никто на корабле не слышал имён пассажиров, даже капитан обращался к господину обезличенно: «синьор». Уединившись со штурманом, он погаными словами ругал опасного урода, из-за которого пришлось изменить привычный маршрут, но выражался вполголоса и только уже после влитой в глотку второй бутылки крепкого рома.

Матросы позволяли себе более открытое ворчание, но тоже лишь на значительном удалении от объекта неприязни.

— От любовнички, уже час трутся бок о бок, — зло усмехнулся щербатым ртом вахтенный и на удивлённый взгляд штурвального пояснил: — Да не слуга то, а баба переодетая. Вишь, как синьор её за плечико держит и завсегда вперёд себя в каюту пропускает. А был бы тот простым слугой, так позади плёлся и на камбуз за жратвой сам бегал. Я разок с этими паразитами на лестнице столкнулся. Слуга даже глазом не повёл, проплыл мимо, как во сне, а синьор меня крепко в перила впечатал. — Матрос, сморщившись, потёр ладонью грудь. — Ох и здоровый мужик! А слуга — лунатик, точно тебе говорю, я в метрополии видел, как такого же богомерзкого гада инквизиция на костре жгла. Так ведьмак не корчился и даже не стонал — молчал как сыч. Аж смотреть неинтересно! Закатил стеклянные глазищи к небу, и только-то. Хорошо, что монахи злыдню рот кляпом заткнули, а не то на весь честной люд проклятье бы наслал. Вот те крест!

— Ты же сперва утверждал: на корабле баба, — недоверчиво усмехнулся парень.

— Так у слуги волосы-то кра-а-шеные. Вроде сплошь как чёрные, но у самых корней чуть-чуть светлые отросли. Обычно женщины в блондинок красятся, но есть такие, что, наоборот, седину чернят. — Баламут, прикрыв рот ладошкой, зловещим шёпотом поведал истину: — Точно тебе говорю: то ве-е-дьма перекрашенная. И одноглазый урод везёт её в Дикие Земли — спрятать подальше от сурового взора отцов Святой инквизиции.

— Мы же сейчас идём на Северный Архипелаг. Зачем такой крюк закладывать?

— А чтоб след запутать, — нашёл как объяснить несуразность бдительный сын церкви. — На Архипелаг-то суда со всех земель приплывают. После каждого шторма море выбрасывает на берега островов сундуки солнечного камня.

— Ага, прям в сундуках?! — издевательски заржал скептик.

— Деревенщина ты тупая! Конечно, по крохам, среди гальки выбирать приходится. Но сундук всей командой, в удачный день и на счастливом берегу, насобирать можно.

— Тогда бы на островах одни богатые синьоры жили. И зачем бы местным обитателям рабами торговать?

— Это тоже дело прибыльное, — поднял указательный палец знаток. — Чего добру зря пропадать? Охотников до солнечного камня много, лоцманской карты у чужаков нет, а рифов и мелей промеж островов — тьма-тьмущая, сколько понатыкано, даже аборигены не все гиблые места знают. Вот буйные воды и топят суда, а островитяне пленят мореходов. Кого родня не выкупит, тот навечно на Архипелаге остаётся. Ведь так север и заселили. На каменистых склонах можно только коз держать, и то если чуток; ну, ещё кое-где на редких плодородных участках удаётся разбить грядки с овощами.

— Какой же мореман в козопасы пойдёт! — презрительно фыркнув, гордо выпятил грудь молодой моряк.

— У бедных чужестранцев, выброшенных из пасти водяного, два пути: либо к аборигенам идти в батраки, либо... — бывалый подмигнул молодому, — в пираты. Сдаётся мне, там не все корабли сами на рифы наскакивают.

— Так эдак и нас могут... обидеть, — запинаясь, поёжился парнишка.

— Э-э нет, коли аборигены начнут торговцев грабить, им некому станет рабов и солнечный камень сбывать. Без подпитки из метрополии северянам с голоду камни жрать! Местные хулиганят в меру: почему-то на рифы напарываются исключительно корабли старателей из Нового Света и Диких Земель. Капитаны же из метрополии всегда правильного лоцмана берут и дорогие карты с промерами глубин покупают. Солнечный камень всем королям нужен, но слишком много на рынке его появляться не должно — особливо у чужаков.

— Хорошо, что мы из благословенной метрополии. Слава Святой инквизиции! — оторвавшись от штурвала, размашисто осенил грудь крестным знамением набожный моряк.

Громкое упоминание святых заступников достигло слуха синьора, он резко повернул голову. В свете сигнального фонаря из-под чёрного капюшона плаща сверкнул злой глаз.

Отблеском Близнецов ему просемафорили из-за мачты два зелёных огонька. Неожиданно на палубу соскочил рыжий кот и тенью промелькнул к люку в трюм.

От суровой чёрной фигуры повеяло могильным холодом. Одноглазый урод буравил взглядом замерших на корме моряков.

— Точно, ведьма-а-к... — прижался вплотную к крепкому плечу товарища тщедушный морячок.

Страшный синьор поманил пальцем.

Рулевому штурвал бросать нельзя, пришлось идти вахтенному. Покачиваясь, он неохотно побрёл на нос шхуны.

Когда морячок приблизился, обернулся и слуга — каменное лицо, как у статуи. Нет, вблизи эта ходячая мумия совсем не походила на девицу. С бледной застывшей маски взирали пустые бездонные глаза.

— Что си-си-ньору угодно? — клацая зубами, проблеял местный краснобай.

— Кто это был? — пальцем указал на мачту синьор.

— Там ни-ни-кого не было, — замотал головой морячок.

— Я заметил отблеск глаз и неясную тень. — Шпага шипящей гюрзой выпрыгнула из ножен и, словно куснув железным зубом до крови, уткнулась остриём в горло вахтенного.

— Ай! — не посмел убежать матросик, лишь отступил на пядь. — То, видно, кот шалил.

— Рыжий? — как-то обречённо уточнил синьор.

— Ры-ры-жий, — кося глаз на нацеленное на кадык остриё клинка, осторожно кивнул докладчик.

— Откуда же здесь это мохнатое дьявольское отродье? — заскрежетал зубами привередливый пассажир.

— Приблудился, — пожал плечами вахтенный, и тут говоруна понесло: — Сию наглую животину наш кок обнаружил в день ухода из порта, когда котяра ему на обмен дохлую крысу принёс. Так и повелось: кот крысу — кок ему рыбину. Пугливая животина ни с кем на корабле больше не дружит. Ловит крыс в трюме по одной да на камбуз таскает. Под ногами не вертится, погулять выходит только в полночь, аккурат вместе с вашей светлостью.

— Не заметил, — раздосадованно вздохнул синьор. — Старе-е-ю.

— Так не каждый на корабле кота в глаза и видел, — усмехнулся морячок.

— Я — не каждый!

Шпага угрожающе коснулась кончика носа глупца.

— Изви-ви-няюсь, синьор, но я тут при чём? — задрожали коленки у болтуна, а глаза свелись к переносице.

— Излови тварь рыж-ж-ую, — прошипел сквозь зубы господин. — А лучше приволоки уже дохлого кота за хвост.

— Работа не из лёгких — дикого кота поймать, — принялся набивать цену бывалый матрос. — Да и кок может разозлиться, по нраву ему рыжий охотник.

— Ты даже не представляешь себе, какое нелёгкое дело, — криво усмехнулся одноглазый урод.

Юноша-слуга стоял рядом как неживой. Вдруг в остекленевших глазах блеснула слеза, и каменная маска обозначила слабую улыбку.

— Ва-а-ська, — еле слышно прошептали бесцветные, словно у покойника, губы.

Синьор вздрогнул от звука неожиданно ожившей мумии. Неуловимым движением вернул шпагу в ножны. Торопливо выудил монету из кошеля на поясе, бросил под ноги матросу. Ничего не говоря, ухватил своего «говорливого» слугу за рукав и толкнул к лестнице в кубрик. Пока матрос гнался по палубе за звонкой монетой, странная парочка скрылась.

— Серебряный дублон, — догнав катившуюся монету, восхищённо рассмотрел нежданно обретённое сокровище охотник. — Ну, теперь рыжий котяра от меня не уйдёт!

После ночной вахты богатенького матросика живым никто уже не видел. Его нашли только на следующий день, когда боцман устроил поиск, посчитав, что пора бы уж нерадивому пьянчужке проспаться и заняться делом. Жертва несчастного случая валялась головой вниз на лесенке, ведущей в самый нижний трюм. Лицо трупа изъедено до кости, горло и пальцы исцарапаны в кровь — крысы успели попировать на славу!

Посчитали: пьянчужка оступился на крутой лесенке, загремел костями вниз, расшиб башку, а потом на кровавую пирушку сбежались крысы. В кармане у матроса нашли серебряный дублон. Убийца бы карманы жертвы обязательно проверил, да и кому мог помешать безобидный болтун? Правда, штурвальный упомянул, что накануне с покойным о чём-то беседовал мрачный синьор. Но зачем тому было так заморачиваться? В метрополии любой благородный господин мог открыто и безнаказанно проткнуть шпагой оскорбившего его простого матросика, суд чести всегда будет на стороне его светлости. В крайнем случае удастся принудить того уплатить хозяину компенсацию за потерю работника. Однако даже если это действительно синьор упокоил бедолагу, то капитану проще было свалить смерть на несчастный случай. Таинственный пассажир предъявил в качестве проездной бумаги подорожную от самого магистра Святой инквизиции! Тягаться с таким важным синьором себе дороже выйдет.

Странного кота тоже с тех пор на корабле никто не видел. Даже за рыбкой на камбуз рыжий гурман больше не приходил. А вот синьор разок вечерком туда заглянул. Добродушный кок так и не понял, зачем тот заходил, но утром своими сомнениями он поделиться с капитаном уже не смог — за ночь... околел! Очевидно, отравился ядовитой рыбой или тухлятиной какой. На всякий случай всю вчерашнюю стряпню выбросили за борт, а котлы прополоскали морской водой.

Да, не только личико у старого наёмника носило печать порока, в душе убийца тоже ангелочком не был. И хоть часто имел дело с инквизицией, но старался от святых отцов держаться подальше. Вот и сейчас назначил встречу вне папской вотчины. Письмо с указанием места передачи товара заказчик получит уже после отплытия шхуны. Парусник быстроходный, обогнать его непросто. У наёмника фора в несколько дней. Можно изучить место встречи, организовать пути отхода. Остров выбран неслучайно, на нём окопался сброд, неподвластный Святому престолу. Метрополию не интересовал остров без богатых россыпей солнечного камня, даже название картографы дали ему подходящее — Пустой. Своих людей у инквизиторов там нет, поэтому засаду не подготовить. Ну а если святоши вздумают играть не по правилам, то рука наёмного убийцы не дрогнет — живым паренька они не получат.

И так малец слишком дорого обошёлся командиру — его отряд полёг весь. Матёрый наёмник сам еле сумел выбраться из дьявольской преисподней, потеряв, помимо своих людей, ещё и отправленного инквизиторами учёного экзорциста с его чудной машинерией. Если уж заплачена столь высокая кровавая цена, то святоши и золото должны отсыпать вдосталь! Теперь наёмнику не придётся делиться с братвой, но это дело добавило ему изрядный пучок седых волос и, очевидно, станет последним. Пусть святые отцы раскошеливаются сверх ранее оговорённой платы. Думается, что пять сотен золотых дублонов могут считаться солидным пенсионом для старого бойца невидимого фронта.

Он не зря затребовал привезти денежки на нейтральную территорию. На Северном Архипелаге солнечный камень вдвое дешевле, чем в метрополии, а в Новом Свете можно его сбыть даже втрое дороже. Архипелаг — перекрёсток морских путей, оттуда через Новый Свет возможно добраться и в Дикие Земли. А там редкий камень выше изумрудов ценится. Вот где по-настоящему обогатиться можно! Всё это, запершись в каюте, размечтавшийся наёмник шептал бездушному болвану, который, почему-то был так дорог инквизиторам.

Паренёк послушно выпил дурманящую настоечку из стеклянного пузырька и с открытыми глазами привалился спиной к переборке каюты. По-настоящему пленник уже не спал много дней, с момента похищения из горного монастыря. Но позволить ему очнуться было смерти подобно. Попы сразу предупредили наёмников, что связывать монстру руки или завязывать глаза бесполезно — Василиск выжигает мозг!

Может, святоши и сгустили краски для страха, однако наёмник предпочитал перестраховаться. Ему всюду мерещились враги и коварные засады. Синьор долго ворочался на кровати, пытаясь отогнать навязчивые мысли: «Этот рыжий кот уже несколько раз встречался на пути бегства. Неужели хозяин пушистой твари где-то на корабле? Но ведь шхуна выбрана случайно, наудачу. Как здесь мог оказаться шпион? Нет, это уже паранойя. Сказывается напряжение последних дней. А ведь осталось совсем чуть-чуть — по повышенному тарифу всучить попам вожделенную игрушку и унести подальше ноги. Инквизиторы не станут рисковать заложником — золото отдадут. Однако тёмные делишки не терпят лишних свидетелей. С Архипелага ноги надо уносить быстро, лучше сразу в день расплаты. Может, не заморачиваться с обменом золота на камни, ведь и так куш солидный?»

Наёмник каждый день уговаривал себя сократить риски, но всякий раз верх брала глупая жадная жаба. Для такого опасного ремесла он уже стар и чувствует, что это дело в его бурной длинной карьере точно последнее, — надо выжилить у фортуны все сладкие плюшки!

Задержек в пути не было. К острову Пустому подошли удачно, по тихой волне и ещё засветло. Да и погодка не подкачала — последние летние денёчки выдались удивительно спокойными и тёплыми для северных краёв.

Капитан шхуны редко заходил в эти опасные воды и коварные проливы знал только по карте, а бумаге безоговорочно верить нельзя — не все подводные скалы указаны, да и песчаные мели шторма перекладывают каждый сезон.

— Чтобы целым выбраться из этого захолустья, лучше взять лоцмана на Пустом, — решил не экономить капитан.

— Никто из команды не должен сходить за мной на берег, — поставил неожиданное условие зловредный пассажир.

— Не будем, но... — капитан замялся, — местного лорда надо уважить. Метрополия редко завозит в глухие места провизию. Если мы не сгрузим толику зерна и связку скобяных изделий, то и к вам, синьор, отношение будет не лучшее. Мы-то можем уйти и без лоцмана, а вам здесь... бизнес вести.

— Вот уж осложнений с аборигенами мне точно не надо, — нахмурившись, проворчал синьор. — Ладно, продайте товар, но только с лодки, у пирса.

— Надо бы и у островитян чего-нибудь прикупить — обидятся, — знал местные правила капитан.

— Что с голодранцев-то взять? — окинул брезгливым взглядом каменистый остров синьор.

— Ходовой товар — рабы и солнечный камень, — пожал плечами капитан. — Однако если неохота сильно тратиться, то можно и корзинами овощей ограничиться. В морских далях свежая провизия тоже высоко ценится. Земли на камнях мало, но для огородов и... могил хватает. На севере живут трудолюбивые и... лихие люди. Не задевайте их гордость, синьор, — метрополия далеко. В этих суровых краях прав тот, кто сильней.

— Это успокаивает, — погладив мозолистой ладонью рукоять шпаги, усмехнулся наёмник. — А корабли из метрополии здесь часто проходят?

— Нет, с этого края Архипелага легче в Новый Свет добраться.

— Устраивает, — удовлетворённо кивнул неудобный свидетель, которому хотелось удрать подальше от инквизиции.

Шхуна вошла в крохотную бухту и бросила якорь. Слева портовые постройки прикрывал от северных ветров высокий каменный утёс с плоской вершиной. Сложенные из камня домики рыбацкого посёлка ютились между береговой линией гавани и холмистым скалистым кряжем, кривым полумесяцем охватывающим низину, прижатую к водному полукругу залива. Поросшую кустарником и мхом неровную серо-зелёную стену острова прорезало уходящее вглубь ущелье, по его уступам тонкой нитью вился ручей, сверкающий прядями водопадов. Видимо, за миллионы лет водные потоки во время бурь разрушили скальные породы у берега, создав столь уютный заливчик.

Матросы спустили шлюпку на воду и споро загрузили товар: пяток мешков с зерном, тюк материи, чуток хозяйственных железяк, бочонок пороха, две корзины с цитрусовыми. Синьору со слугой пришлось сидеть прямо на мешках, благо поклажи у них — пара саквояжей.

Боцман с гребцами причалил к узенькому бревенчатому пирсу и, не сходя на берег, торопливо сбыл оптом промтовары и провизию. Аборигены всучили мореходам ивовые корзины с худосочными корнеплодами и недёшево сторговались на предоставление лоцмана до подконтрольных метрополии островов. Во время шумного торга синьор в широкополой шляпе с пышным пером нервно вышагивал по пирсу, с подозрением кося глаз на морячков и прислушиваясь к спорам. Слуга же, глубоко нахлобучив чёрную фетровую треуголку, простоял столбом, охраняя саквояжи.

Наконец лодка, уже с лоцманом на борту, ушла к шхуне, на которой сразу же начали выбирать якорную цепь, спеша по светлому выбраться из бухты. Синьор указал рукой слуге двигаться к таверне, что высилась на взгорке и являлась самым видным зданием в посёлке. Массивное трёхэтажное сооружение из обтёсанных каменных глыб походило на часть рыцарского замка. Узкие окна закрывались крепкими ставнями с бойничками. Дверь окована железом, хозяин не поскупился. Вот только местный архитектор заменил крепостные стены вокруг двора невысоким убогим забором из пластушки, да и сторожевые башни забыл поставить.

На пороге дома редкого гостя встретил сам островной лорд в цветастой жилетке поверх белой рубахи навыпуск. Просторные парусиновые штаны мешковато обвисали до квадратных серебряных пряжек на лакированных туфлях.

— Добро пожаловать на Пустой остров, — невесело улыбнулся тучный старик с пышными седыми бакенбардами на пухлых щеках и густой шевелюрой, длинными прядями свисающей из-под затёртой кожаной треуголки. — Мы тут живём по-простому, зовите меня как все — Хитрован Билл.

— Синьор... — Гость на мгновение задумчиво закатил глазки и представился: — Феликс.

Хозяин понимающе улыбнулся, профессиональным взором оценил могучую фигуру наёмника. Мазнул взглядом по широкополой шляпе с чёрным пером, крепкому кожаному колету, эфесу шпаги на боку, хищно выглядывающей из-под складок чёрного плаща. Бывалому пирату большего, чтобы признать родственную тёмную душу, не требовалось.

— Синьор... Феликс разыскивает потерпевших кораблекрушение дворян или?.. — набок склонив голову и криво усмехнувшись, сразу решил определить интерес гостя деловой хозяин.

— Нет. Планирую закупить крупную партию солнечного камня. На днях компаньоны с золотишком подойдут. Корабль из метрополии ещё не заходил?

— Камни — не мой профиль, — с сожалением развёл руками Хитрован. — Вот если бы вы оплачивали долги «загостившихся» на островах «родственничков»... А из метрополии к нам давно-о-о не заглядывали. На сколько рассчитываете задержаться на Пустом?

— Дней за десять делишки справим, уважаемый, если сведёте с поставщиками камней.

— Пять серебряных дублонов за полный пансион, и поутру отправлю вестового на шлюпе, — выставил немалый счёт трактирщик. — Рядом, на Святой Мартинике, идёт бойкая торговля камнем. А пока, синьор, соизвольте проследовать на второй этаж, там у нас приличные комнаты для солидных постояльцев.

— Шлюп посылать пока не спешите, может, компаньоны чуть припозднятся. Но пусть будет готов отплыть в любой час. Даже ночью.

— Любой каприз за ваши деньги, — рассмеялся Билл и хитро подмигнул, — только уж плата вперёд.

— Думаю, этого хватит, чтобы держать гребцов в постоянной готовности, — в ловко подставленные ладони отсыпал из кошеля десять звонких монет щедрый заказчик.

Пока господа беседовали, к дверям пристройки принесли купленные припасы. Неудачно поставленная корзина с цитрусовыми опрокинулась, из-под тряпки вместе с лимонами выкатился рыжий пушистый комок.

Кухарка испуганно взвизгнула.

Рыжий хвост промелькнул за распахнутую дверь кухни.

Кухарка бросила вслед исчезнувшему бесу тряпку, перекрестилась и, оттопырив упругую попку, нагнулась за раскатившимися лимонами.

— Ва-а-аська, — повернув голову в сторону кухни, прошептал слуга в чёрном камзоле.

Каменная маска на лице дала трещину до ушей.

Господа отвлеклись от созерцания серебра, тоже глянули на обтянутый платьем девичий зад.

— Я уж подумал, что ваш слуга — истукан немой, — рассмеялся Хитрован. — А твой Васька, оказывается, тот ещё живчик. Кухарка незамужняя, может чужестранца и окрутить. Ты, синьор, присмотрел бы за молодым жеребцом, а то у нас парни до девок жадные — не уступят.

— Присмотрю, — недовольно заскрипел зубами наёмник. Разговорчивость пленника его сильно озадачила. Неужели дурманящая настойка выдохлась?

Он толкнул слугу в спину и следом вошёл в прокуренный зал таверны. За грубо сколоченными столами у дальней стены пировала местная братва. Кривые пропитые рожи с алчным интересом уставились на пижонов из метрополии. Но тут вошёл Хитрован Билл, и вся компашка опустила взор в тарелки. Хозяин был бесспорным авторитетом на Пустом острове.

— Синьор, будут какие вопросы — мои апартаменты на третьем этаже.

— Я в светском обществе умею... вращаться, — положил руку на эфес шпаги синьор.

— Можете дать пару уроков этикета деревенским увальням, — усмехнувшись, одобрил правильный подход хозяин и хитро подмигнул. — Только, чур, вывихнутые ноги танцоров будем лечить за счёт учителя... Кстати, ваш личный столик у окна. Служка покажет комнату, и спускайтесь к ужину. У вас полный пансион.

Гости поднялись по крутой винтовой лесенке на второй этаж. Шустрый щупленький парнишка отдал ключи и любезно распахнул дверь в апартаменты. Наёмник вошёл вслед за своим слугой, окинул придирчивым взглядом тесную комнатушку. Две кровати по углам, столик в центре, платяной шкаф у стены, узкое окошко. Наёмник закрыл дверь на ключ, жестом велел слуге поставить саквояжи под стол, шагнул к окну, выглянул во двор. Окно обращено к гавани. Шхуна уже снялась с якоря и, подняв парус, вышла в пролив. На соседнем острове никаких огней, унылая серая громада утёсов.

— Местечко тихое, — одобрительно хмыкнул наёмник и достал из саквояжа недопитую зелёную бутылку. — Только вот беда — немой у меня заговорил. — Он внимательно всмотрелся в каменное лицо послушного слуги. Тот стоял навытяжку: глаза пустые, маска без мимики. — Куда же тебя ещё микстуркой поить — и так покойник ходячий. На людях я истукана кормить с ложечки не намерен. Приказываю жрать самому, что дадут. Не полезет — просто челюстью щёлкай, я после распоряжусь куриный бульончик в комнату принести. Покормлю, а на ночь двойную дозу дури в глотку тебе залью. — Синьор опасливо прищурил единственный глаз: — Жи-и-ивчик.

Спустились в общий зал. Отужинали без приключений. Завсегдатаи отпустили пару шуточек, наблюдая за механическим слугой, но близко к гостям не подходили. Сонный пленник не чувствовал вкуса пищи, слюна не выделялась — глотал жвачку кусками.

Синьор сопроводил истукана на свой этаж, мимо ушей пропустив сальную шутку братвы на сей счёт. Открыл ключом дверь, распахнул и... в ужасе замер на пороге.

Вечерний бриз теребил занавеску на окне, но комнату наполнял вонючий смрад. На полу валялась разбитая бутылка, сброшенная со стола. Из грубо располосованного, как бритвой, кожаного саквояжа комом вытянуты рубашки. Найденные вором пузырьки с одеколоном и... ядами тоже превращены в цветные стекляшки на полу. В багаже не хранилось ничего ценного, так — бытовые мелочи. Кроме зелёной бутылки!

Наёмник втолкнул в комнату пленника, вдруг ставшего смертельно опасным. Выхватил шпагу, нацелив остриё прямо в немигающий глаз монстра.

Ни один мускул не дрогнул на маске ходячего мертвеца, в зрачках-стекляшках отразился кривой оскаленный убийца в шляпе с дурацким пером.

— Колдун, ты не заставишь меня отказаться от мешка золота! — Злоба ещё больше исказила кривое лицо со шрамом. — Из-за тебя вся моя банда полегла! — Сверкающий яростью глаз колол неживую маску. — Заказчику ты нужен только живым... Но беса в твоей голове без микстуры не усыпить. А жить с дьяволом в одной комнате — верная мучительная смерть... Безмозглая кукла, я же должен теперь отрезать твою тупую башку!.. Но мёртвая голова ничего не стоит... Мне бы пяток дней продержаться до подхода инквизиторов. Пусть тогда попы воюют с бесами, спящими в твоём черепе. Клянусь, я не позволю отобрать мою добычу! Я убью тебя!

Бездушная кукла даже бровью не повела. Зомби смертью не напугать.

Это ледяное спокойствие холодным душем окатило разгорячённый мозг убийцы. Наёмнику пришла спасительная мысль, он вложил шпагу в ножны и хлопнул паренька ладонью по плечу.

— Марку держишь, пацан! За это надо выпить! — Находчивый синьор захохотал. — Надеюсь, в таверне хватит крепкого рома даже на дюжину запойных деньков.

Гуляющая компания сильно удивилась скорому возвращению странной парочки. Ещё больше мужики вылупились, когда сонный юноша, что недавно провёл ужин впустую, с невиданным энтузиазмом стал поглощать винную продукцию. Три бутылки крепкого рома паренёк вылил в глотку как простую воду. При этом вид его остался столь же невозмутимо флегматичным.

— Вот это по-пацански! — одобрил крепыша вожак компании и, достав щепоть табака из дорогого, расшитого бисером кисета, стал набивать трубку.

Наёмник признал свой приметный кисет, восприняв выходку вора как открытый вызов. Дружков за бандитским столом сгрудилось больше десятка, все при холодном оружии. Но для наёмника главной приметой коварной засады послужил трущийся у ног главаря рыжий котяра, который преследовал его всю дорогу.

Нервы наёмника были на пределе. Он не знал, где дал промашку, но без боя сдаваться не собирался. Не суть важно, кто устроил засаду: инквизиторы как-то опередили его или дружки парнишки пытаются освободить пленника. Им не заполучить колдовское отродье живым!

Естественно, убийце не хватило фантазии представить, что к нему в окно влез рыжий кот, располосовал когтями саквояж, осмысленно разбил все найденные склянки и напоследок упёр кисет с табаком. А всего лишь минуту назад удачно обменял «найденный» презент на недоеденный рыбий хвост, сразу став лучшим другом атамана и всей весёлой компании.

Хитрый котяра, явно обозначив свою сторону, вальяжно прошёл к столу противника и на глазах у всей честной компании, распушив хвост, нагло пометил сапог наёмника длинной жёлтой струёй.

Дружный хохот, сотрясший зал, прозвучал одобрением поступка геройского кота.

Наёмник, не вставая, отвесил пинка грязному животному. Достал лишь носком ботфорта, слегка.

Летающий кот (оттолкнувшись всеми лапами) взмыл в воздух и, громко мяукнув, шмякнулся на дубовые доски пола. Жалобно застонав, «покалеченное» бедное животное, перебирая передними лапами и бессильно волоча задние, поползло к заступничкам.

Смех в зале смолк. Дюжина угрюмых парней во главе с широкоплечим вожаком поднялась из-за длинного стола и, вальяжно прошествовав через зал, окружила жестокого живодёра.

— Ты, гнида в шляпе, пошто бедного котейку обидел? — грозно прорычал вожак, бессовестно пряча чужой кисет в карман шаровар. — Выйдем во двор, потолкуем!

Многочисленные дружки, зло ухмыляясь, предвкушали знатную трёпку. Сейчас выволокут благородного синьора во двор и по-мужицки от души накостыляют. На дуэль в диких краях вызывать как-то не принято. А если пьяный чужой дурик за шпагу схватится, то тогда уж всем обществом саблями смясорубят. При таком раскладе шпага и кошелёк станут законными честными трофеями. Но на такой удачный исход парни не надеялись. Одноглазый дураком не выглядел — один, лишь со своей шпажонкой, на вооружённую шайку не попрёт. Забияки рассчитывали на заурядный, относительно честный мордобой и моральное удовлетворение.

Однако загнанный в угол наёмник не считал конфликт бытовым. Старый боец знал толк в портовых драках. Мастер фехтования мог просто проучить молодых наглецов, слегка изранив зачинщиков. Но вот нацеленных на убийство профессионалов лёгкой трёпкой не испугать — это засада! Когда в тесном зале накинутся толпой, виртуозные танцы со шпагой не помогут. Следовало срочно разрывать дистанцию. Уйти с Пустого острова со своей добычей он уже не надеялся. Враги хотели одурачить, отделить его от заложника, а потом уже во дворе расправиться — неудобный свидетель заказчику не нужен.

— Стоять! — Синьор вскочил со стула, неуловимым движением выхватил шпагу. Остриё клинка замерло у горла молчаливого слуги. — Ещё шаг, и я убью мальчишку!

— Убивай, — пожал плечами главарь. — Нас охранять чужаков не нанимали. А вот за нашего обиженного котейку мы тебя распотрошим.

— Дебилы! — совсем запутался в обстановке наёмник. — При чём тут драный кот?!

Ситуацию довёл до абсурда неожиданно подкравшийся отживевший кот. С душераздирающим диким воем рыжая молния промелькнула в воздухе — острые зубы впились в запястье убийцы.

Шпага, дёрнувшись вбок, высекла брызги крови у заложника из горла, как показалось всем со стороны.

Не чувствуя боли, с залитой кровью шеей, истукан глупо улыбнулся, будто радуясь смерти, и глухо прошептал:

— Ва-а-аська...

Дикий кот, не прекращая противно завывать, стиснув зубы в мёртвой хватке, болтался гирей на руке наёмника. Убийца резко ткнул шпагой, желая пронзить горло заложника насквозь. Но кот неожиданно сорвался с запястья, и шпага, дёрнувшись выше, ударила жертву в правый глаз, обильно залив улыбающуюся бледную маску кровью.

От удара истукан откинул голову назад и, повалившись вместе со стулом, грохнулся об пол, замерев и не подавая никаких признаков жизни. Остекленевший левый глаз уставился на жалобно закричавшего кота, который прыгнул на окровавленную грудь и принялся слизывать кровь с лица.

— Ах ты, пернатый гад! — Вожак рубанул выхваченной саблей по предплечью бешеного заморского франта.

Шпага выпала, со звоном упав по другую сторону стола. На рукаве чёрного камзола зияла рваная прореха, но это был весь результат атаки — даже крови не появилось.

Одноглазый ловко выхватил из помятых ножен на правом предплечье кинжал и воткнул в горло вожака. Резким ударом ладони он выбил из его ослабевшей кисти саблю, перехватив рукоять в воздухе.

Сбоку промелькнула другая сабля, но разминулась с поднырнувшей под удар башкой, лишь сбив с присевшего урода шляпу.

Одноглазый толкнул плечом обмякшее тело вожака на обескураженных дружков, а косым сабельным ударом выпустил наружу кишки у толстяка, загораживающего ему путь к выходу. Кувырок по полу между фигурами противника, скачок — и наёмник уже у дверного проёма.

Удар ногой в дверь. Шумный хлопок захлопнувшейся тяжёлой створки. Одноглазого профи уж нет!

Опомнившись, толпа с диким рёвом бросилась в погоню. Но первый же преследователь, лишь приоткрыв створку, запнулся в дверном проёме. Второй по инерции натолкнулся на его спину, из которой хищно вылез глубоко всаженный сабельный клинок. Прежде чем пронзённые насквозь тела упали, убийца успел могучим рывком выдернуть смертоносное жало. Два осевших на пороге трупа перегородили путь погоне. Чёрная бестия стремительно пересекла освещённый масляным фонарём двор, с разбегу вскочила на каменную стену палисада и скрылась из вида. В сгустившихся сумерках преследовать столь прыткого врага растерявшиеся парни не решились.

На шум спустился с верхних покоев Хитрован Билл. По тревожному звону медной рынды подтянулись с хозблока и близлежащих домов бывалые бойцы с разномастным оружием. Разобравшись в инциденте, хозяин попенял дурной молодёжи за глупость, но сошедшего с ума наёмника тоже не оправдывал. Островной лорд сразу гнильцу в синьоре заподозрил: не похож профессиональный убийца на обычного скупщика драгоценных камней. Но пока дело не касалось благосостояния Билла, он не брезговал зарабатывать и на чужих грешниках. Однако заморский синьор производил впечатление серьёзного бойца, умеющего улаживать проблемы малой кровью. С чего это гость так озверел в ходе простого конфликта с местной шпаной — непонятно. Четыре трупа уже не оживить, и денежную компенсацию за загубленные души местных дуралеев, похоже, сбежавший клиент выплачивать не намерен. Хорошо хоть задаток за постой дал щедрый. Может, ещё удастся что-либо нарыть в брошенном багаже, если стервец не утащил в кошеле на поясе все денежки. Хотя и они ещё не потеряны. Теперь по Пустому острову бегает взбесившийся убийца, а бешеных собак следует пристреливать — закон на стороне общества.

— Поутру облаву устроим, — обвёл мрачным взглядом столпившийся люд лорд острова. — Сбежавший шельмец уж больно ловок в сабельном бою — всем зарядить мушкеты и ружья. Горемыке собрать свою десятку и дежурить у пирса. Все лодки на берег и сковать цепью. Вёсла запереть в сарае. Десятку Бедолаги — занять таверну. Всё, на сегодня гулянка окончилась! Остальным запереться по домам и ночью носа на двор не показывать. Фернанд, возглавь молодняк, трупы отнесите в погреб, на ледник.

— А с чужаком-то что делать? — недовольно покосился Фернанд на безжизненно замершего паренька с обильно залитыми кровью лицом и шеей.

— Во двор в подсобку снесите. Одёжка на слуге дорогая, с барского плеча. — Билл туфлей брезгливо отпихнул испачканного кровью шипящего кота, что теребил коготками камзол на груди покойника. — Дырок вроде нет. Пусть Марта аккуратно снимет и отстирает.

— А дохляка за чей счёт пастор отпевать будет? — не унимался местный завхоз.

— Фернанд, мне на острове бродячие призраки не нужны. Вещички чужаков продадим, вот и будет на что упокоить душу молитвой. Уж давно бы пора своего пастора завести, да с вас, скряг, медяка на часовню не соберёшь, — обвинил скупой лорд в собственном грехе очень ненабожных местных людишек.

Приблудный кот, жалобно мяукая, бежал следом за странно так быстро одеревеневшим телом слуги заморского господина. Волочить труп по пыли не стали: костюмчик портить жалко. Когда тело с глухим стуком грохнули об пол подсобки, бешеный кот чуть не покусал носильщиков, еле ноги унесли бедолаги.

Добропорядочная Марта перекрестилась и, как её учила родная бабка-знахарка, поднесла к губам покойного посеребрённое зеркальце, подарок заезжего ухажёра...

Задумалась. Потёрла зеркальце о белый передник на груди. Снова поднесла к залитым кровью губам...

Ойкнула, натолкнувшись на пустой взгляд остекленевшего глаза.

Опять протёрла запотевшее зеркальце. Преодолев страх, поднесла его к покойнику. Удивлённо села на попу. Сама подышала на чудо-зеркальце — метод определённо работал.

Марта вынула заколку из волос и осторожно кольнула мертвяка в руку. Ощущение, будто тычешь в деревянный манекен. Никакой видимой реакции, но крошечная капелька крови выступила.

— Так ты живой или нет?

Кухарка поднялась с пола, плеснула в тазик воды, бережно провела мокрой тряпицей по окровавленному лицу. Кровь из рваной раны над правой бровью уже не сочилась. Под подбородком нашлась глубокая царапина, но тоже не кровоточила. А вот затёкший кровью открытый глаз пришлось обмывать водой очень осторожно. Хотя веко даже пальцами не закрывалось, словно окаменело. Да и вся застывшая фигура не гнулась. Вроде бы давно окоченевший труп, но, удивительное дело, всё ещё слегка тёплый.

— Вот и как же я теперь должна тебя раздеть? — мучилась неожиданной проблемой Марта. — Если мужикам сказать, что ты дышишь — чуть-чуть, но живой, — то они же тебя насовсем зарежут. Уж сильно твой синьор наших парней обидел. А ты его слуга, вот и тебе перепадёт под горячую руку.

Девушка нежно провела ладошкой по юному личику.

— А ты такой хоро-о-шенький.

Тут же подскочил рыжий кот, замурчал, ласково потёрся о девичью ножку и тихо замяукал, словно просил чего-то.

— Да не отдам я твоего хозяина на смерть лютую, — погладила кота по голове Марта. — Может, ещё оттает, пока пастор со Святой Мартиники приплывёт. Мне бы только камзольчик Хитровану вернуть, а со священником я уж как-нибудь договорюсь. Выпивохе лишь бы денежку платили, он и пустую могилку покрестит. А паренька я у себя спрячу, раны у него не смертельные, авось оклемается.

Кот согласно закивал, словно человеческий язык понимал.

— Да ты как из сказки — заморский кот учёный! — рассмеялась девушка.

Кот важно кивнул и потёрся довольной мордочкой о руку доброй благодетельницы.

— Вот чудо-то! — всплеснула руками Марта. — Скажи кому — не поверят!

Кот отрицательно покачал головой и, пошевелив усами, нахмурился.

— Ладно-ладно, никому про то не поведаю. Это тебя паренёк так выдрессировал?

Кот опять кивнул, будто и правда вёл немую беседу.

— А твой хозяин скоро очнётся?

Рыжий глубоко вздохнул и грустно повесил голову — сего учёный кот не знал.

Пока девушка возилась с почти ожившим покойником, на дворе воцарилась ночь. Сияющие Близнецы ещё не выглянули из-за соседнего острова, тёмный мрак залил окрестности. Во дворе гавкнул и затих цепной пёс.

Марта, натужно пыхтя, перетащила окаменевшего парнишку на топчан и накрыла с головой одеялом. Наконец спохватилась, что дверь-то не заперта, и пошла накинуть крючок.

Внезапно дверная створка перед ней распахнулась — за порогом стоял одноглазый убийца. В одной руке топор, в другой — сабля!

Девушка замерла с открытым ртом, онемев от страха.

Наёмник настороженно обшаривал злым глазом тесную каморку. Расчётливый боец не сбежал в глубь острова, а всё это время, наблюдая за действиями врагов, таился на чердаке соседнего дома и видел, куда занесли тело слуги. Профессиональный убийца засомневался, что второпях нанёс жертве смертельные раны, — проклятый кот помешал дважды. Теперь, когда люди разошлись по домам, а сторожевой пёс убит, можно было завершить начатое или удостовериться в свершённом. Хотя наёмника больше бы порадовало, если бы ценный пленник выжил. Можно тогда поторговаться с местными, похоже, дурни не знали истинную цену дорогому товару, раз так беспечно бросили без должного присмотра. А даже если заморский колдун и сдох, то следовало от греха подальше сразу закопать его тело поглубже в землю или, ещё лучше, сжечь в костре. Ну уж как минимум отрубить опасной твари голову напрочь.

За спиной замершей Марты протопали быстрые шажки. Острые коготки больно оцарапали попку, спину, плечо. Усатый бесёнок жутко заорал над самым ухом, слипшаяся от крови шёрстка корябнула девичью щёку. Рыжая молния промелькнула мимо лица Марты к одноглазой ухмыляющейся роже разбойника.

Кот, дико завывая, мёртвой хваткой вцепился зубами в ухо бандита — глаз наёмник спас от когтей, инстинктивно отвернув голову. Но десять острых крючков глубоко впились в бандитскую морду.

Острая когтетерапия по спине сбросила оцепенение с Марты — сирена взревела на всю округу. Уж вопить девица могла погромче драного кота!

Наёмник отшатнулся наружу, выронил саблю, зато смог оторвать за шкирку злого хищника от мяса. Лицо пробороздили кровавые полосы, чёрная повязка досталась трофеем коту, как и откушенная мочка уха. Кровь из брови залила спасённый глаз, застилая взор.

Кот ящерицей выкрутился из неудачного захвата, глубоко расцарапав правую кисть наёмника.

Полуслепой убийца не смог влёт разрубить вёрткого зверька, лишь чиркнул деревянной рукоятью топора по боку.

Жуткий визг со двора разбудил Билла, он подскочил с кровати и выглянул в окно третьего этажа. В полосе света из распахнутой двери подсобки металась тёмная фигура, со звоном высекая лезвием топора искры: из камней брусчатки двора, стены здания, брусчатки, каменной скамьи возле двери, опять брусчатки... Вокруг кружащегося юлой чёрного дровосека неуловимым солнечным зайчиком прыгал маленький рыжий зверёк.

Марта орала на всю округу как резаная. Маленький пушистый бесёнок тоже подвывал не переставая. Топор в сумасшедшем ритме барабанил по камням...

Хитрован схватил заряженный крупной дробью мушкет, запалил фитиль от пламени масляной лампы. Билл считался неплохим стрелком, но в тусклом свете да по бешено прыгающей фигуре прицелиться было слишком мудрено. Однако не зря бывалый пират отдавал предпочтение старому оружию, дробь нашла цель — тёмный дровосек дёрнулся, перекатился и затаился за срубом колодца.

— Эй, бездельники, проверьте за колодцем! — мушкетом указал высыпавшим из таверны помощничкам Хитрован.

Гулкий выстрел заставил умолкнуть сирену — Марта, выдохнув, грохнулась в обморок. Под свет факелов, отдуваясь, вышел взъерошенный котяра.

Толпа не чествовала истинного героя бравурными криками, а молча протопала башмаками мимо, в угол двора. Пламя факелов осветило пустоту за колодцем, лишь алые кровавые следы на бортике сруба и рядом на брусчатке доказывали, что во дворе бесновался совсем не призрак.

— В колодец загляните, балбесы! — руководил уже от парадного входа запыхавшийся тавернщик.

— Утоп, как пить дать утоп, — осветили тёмную шахту факельщики.

— Мяв, мяв, мяв, — как умел, залаял рыжий зверёк и, виляя пушистым хвостом, изобразил собаку, взявшую след.

— Видать, кошак подранка учуял, — подошёл Билл и ткнул стволом мушкета в реденькую цепочку капелек крови на брусчатке.

Поднесённые факелы рассеяли тень у каменного палисада: следы вели к будке сторожевого пса, завалившегося рядом. У животного перерублена шея. На крыше будки виднелись пыльные отпечатки подошв сапог, а на вершине стены — мазки крови.

— Отсюда злыдень зашёл, а теперь в холмы уполз, подлюка, — раздосадованно стукнул прикладом в доски будки Хитрован.

— Мяв, мяв, мяв, — взметнулся на гребень невысокого палисада пушистый оптимист, призывая продолжить погоню.

— А ведь котяра прав, — усмехнулся лорд Пустого острова. — Бешеный пёс может до рассвета опять в посёлок наведаться. Мстительного доходягу надо добивать, не дожидаясь утра. Один дьявол разберёт, что у психа на уме, но ведь топор не зря с собой утащил.

— Что, теперь за драным котом по следу пойдём? — почесав затылок, засомневался командир десятка.

— А ты, Бедолага, думаешь, одноглазый извращенец ночью приходил нашу Марту изнасиловать? — высмеял трусишку Хитрован. — Или из худого кота мясное рагу топором нарубить?

Братва дружно заржала, страх от жуткого чудовища развеялся. Одноглазый чужак уполз в каменные холмы лишь с одним топором в руках, подранок — лёгкая добыча!

— Взвести замки ружей и быть настороже. Взять запас факелов. Отряд на группы не разбивать, — напутствовал десяток ночных охотников Хитрован. — Идите по следам крови. — Билл глянул на высматривающего добычу с верхушки стены зверя и хихикнул. — Ну или топайте за мяукающим следопытом, если заблудитесь. Кот дорогу домой всегда найдёт.

Щёлкнули взведённые кремнёвые замки ружей, лязгнули в ножнах абордажные сабли. Цепочка факельного шествия обогнула каменную ограду и змеёй поползла в тёмные холмы, заслоняющие звёзды. Вскоре должны выглянуть Близнецы и залить окрестную черноту серебряным светом. Суровые мужики были очень злы на наглого чужака, что оторвал их от сна и тепла. С воды дул сырой бриз, заползая за шиворот, пробираясь под лёгкие кожаные куртки. Бродить по скользким камням ужас как не хотелось, но Хитрован Билл наверняка следил за движением ленивых огней. Останавливаться на привал нельзя, разве только уже перевалив за взгорок, если раньше подранка не догонят. Капли крови указывали направление погони не хуже надоевшего кота, что тенью метался впереди Бедолаги. Командиру охотничьей команды очень хотелось отвесить противному животному хорошенького пинка, но зверёк слишком быстро возникал в круге света и тут же исчезал во мраке. Ещё при этом мерзко, отрывисто мяукал — убогая пародия на ищейку!

Отряд взобрался на скальную гряду, обрамляющую посёлок. Кровавый след вился по самому краю: слева — глубокая пропасть, справа — нагромождение поросших скользким мхом глыб. Надоевший кот всё время мяукал впереди, но вдруг... громко, противно заорал уже в хвосте факельной змеи.

— Вернёмся — пришибу рыжего гадёныша, — не воспринял тревожный сигнал самонадеянный вожак отряда.

А кот поднял тревогу не зря — одноглазый хищник заманил погоню на кручу, заложил петлю по камням и оказался в хвосте колонны. Последние двое загонщиков даже мяукнуть не успели, как под ударом топора хрустнули позвонки и головы свесились с плеч. Третий среагировал на шорох сзади, выронил факел под ноги и развернул ствол ружья.

Убийца отбил топором оружие в сторону, а на противоходе могучим ударом перерубил шею дурику.

Четвёртый в траурной процессии сумел не только обернуться, но и успел упереть приклад в плечо.

Топор кровавого дровосека промелькнул в воздухе, сверкнув лезвием в свете факелов, и с хрустом врубился в череп.

Наёмник выхватил ружьё из рук третьего обезглавленного трупа. Секунду промедлил, поджидая, пока четвёртый, падая, освободит сектор обстрела, и выстрелил в грудь пятого неудачника. Прикрываясь пороховым дымом, перекатился вперёд, пропуская над своей головой торопливо выпущенную пулю шестого стрелка. Крутанул подхваченный с камней ствол заряженного ружья четвёртой жертвы, нажал на спусковой крючок.

Грохнул выстрел. Шестой получил заряд свинца в живот, скорчился и с протяжным криком свалился в пропасть.

Бойцы в голове колонны побросали факелы под ноги, не разбирая в пороховом дыму цель, второпях пальнули по юркнувшей в расщелину тени и бросились наутёк.

Наёмник, держась за бок, вылез из спасительной щели между поросшими мхом валунами. Подхватил выроненное пятым охотником ружьё. Пыхтя, взобрался на вершину валуна. Встал в полный рост. Прицелился в неуклюже шатающиеся по краю скалы чёрные силуэты на фоне морской дали, залитой серебряным светом показавшихся из-за горизонта Близнецов. Бредущий первым Бедолага был обречён — расстояние до мишени убойное.

За мгновение до выстрела с вершины соседнего камня прыгнула лохматая тень. Кривые когти впились в глаз наёмника, одновременно в плечо ударил приклад ружья.

Отдача от выстрела и удар в голову визжащим когтистым телом толкнули горного стрелка в бок. Кожаные подошвы ботфортов скользнули по влажному мху, и ослеплённый убийца полетел вслед за выроненным из рук оружием в пропасть. Но крепкие клешни двуногого хищника намертво схватили пушистое создание, увлекая отчаянного зверька в последний смертельный прыжок.

Тяжёлое тело шумно шмякнулось о валуны у подножья скальной гряды...

Когда через некоторое время сияющие Близнецы выглянули из-за каменной вершины, осветив все детали мрачной декорации разыгравшейся трагедии, на подмостках кровавой сцены появился хозяин провинциальных артистов. Хитрован Билл не прослыл трусом, и в дурости его тоже упрекнуть нельзя. Цену дешёвым статистам режиссёр знал, поэтому крался вслед за факельной процессией тихонько, без огонька. Лезть в гору старина Билл посчитал излишней тратой сил, да, честно сказать, и отстал от прыткой молодёжи. Вот всю пьесу и пришлось смотреть с галёрки. Зато последнюю схватку наблюдал во всей красе. Лучи Близнецов яркими софитами контрастно подсветили чёрные силуэты на вершине.

Билл видел, как тёмный убийца встал во весь рост на округлом валуне, как вскинул кремнёвое ружьё (прыгающих по камням «козлов» зритель тоже отлично различал на фоне неба).

Хитрован заметил, как небольшая тень коршуном спорхнула с соседнего валуна и, громко, протяжно мяукнув, вцепилась в морду чёрного упыря.

Грохнул выстрел (вдали один из «козлов» споткнулся), пороховой дым окутал на миг озарённые вспышкой сцепившиеся фигуры заклятых врагов. Злодей взмахнул руками, отбросил ружьё и, обнявшись с маленьким когтистым зверьком, рухнул на дно пропасти.

— Вот это герой! Вот это зверь! — восхитился храбростью маленького божьего создания бывалый пират, зажёг переносной масляный фонарь и, целя во тьму из пистолета, осторожно прокрался по скользким камням к месту падения главных персонажей разыгравшейся драмы.

Жёлтое пятно света фонаря высветило жуткую картину. Поверженный злодей лежал на гребне валуна, раскинув руки-крылья. Хребет чёрного урода был переломан, череп расколот — из затылка вытекала вся гниль. Мёртвой хваткой в залитое кровью лицо вцепился рыжий «репей». Герой тоже не дышал.

Хитрован Билл не боялся мертвяков, но не доверял даже покойникам. Один из его пистолетов был заряжен кусочком серебра. Кремень высек алую искру, вспыхнул порох на полке, ствол с грохотом изрыгнул огонь и дым — пуля вспорола грудь чёрного упыря.

Билл поставил фонарь на камень и подошёл к маленькому герою, павшему смертью храбрых. Крепко ухватил за загривок и с треском оторвал от поверженного им врага. Когти выдрали клочки кожи вместе со слизью из глаза трупа. Кот обвис мятой тряпичной куклой. Билл свободной рукой осторожно тронул ушибленные рёбра пушистика.

Вдруг маленькое тельце судорожно дёрнулось, воздух раздул бока «инвалида». Рыжий жалобно мяукнул и так... проникновенно заглянул в глаза. Билл аж прослезился от умиления. Осторожно положил кота на плоский камень, размотал со своей шеи длинный шёлковый шарф и туго перебинтовал раненому животному грудную клетку: вдруг сломана.

Рыжий, стиснув зубы, шипел, но даже не царапнул руку врачевателя, будто понимал всё.

Пока Хитрован колдовал над грудью геройского кота, подтянулась массовка. Ну, та меньшая часть труппы, что осталась от ночных бродяг, — троица убогих на голову статистов и везучий Бедолага. Последняя пуля наёмника лишь чиркнула по предплечью вожака охотничьей партии. Теперь он, виновато понурившись, баюкал руку на перевязи из пиратской косынки, повязанной через шею.

— Слетелись на огонёк, мотыльки безмозглые, — закончив с котом, бросил сердитый взгляд на профанов Билл. — Сколько раненых-то?

— Шестеро убитых, — утерев рукавом нос, всхлипнул Бедолага и покачал перевязью. — Да вот я чуток...

— Итого: мы за ночь разменяли десять молодых парней на одного престарелого урода! — подведя неутешительный счёт потерь, зло прорычал на дуболомов хозяин.

— Так кто же знал, что гадский папа хитрую такую петлю выпишет и нам в хвост зайдёт? — понурив голову, попытался оправдать промашку Бедолага.

— Внимательней слушали бы котейку, раз своего умишки-то нет! — взревел Билл. — Следопыт засаду заблаговременно обнаружил и сигнал подал.

— Так это же кот, а не собака, — виновато потупился Бедолага и ковырнул носком башмака мелкий камешек. — Кто же разберёт, почему эта скотина так заорала?

— У этого кота не только мозгов больше вашего, но и храбрости немерено! Бежали с поля боя, как перепуганное стадо козлов! Отныне, убогий, нет у тебя десятка! Ты теперь даже не рядовой боец — ты нянька для кота. А коли помрёт геройский кот — следом ты пеньковый галстук примеришь на шею!

— Даю слово: выхожу рыженького, не дам котику загнуться, — упал на колени Бедолага. За трусость, проявленную при абордаже, суровый капитан мог запросто на рее вздёрнуть. А ночное приключение не походило на простую охоту за беглым рабом — вышел-то настоящий бой, притом сильно не в пользу местной команды. Обычно при захвате торговой шхуны и то матросов гибло меньше.

— Бери одного из своих балбесов в напарники: расстелите плащ, уложите раненого бойца и доставьте в таверну. — Билл ласково погладил котика по головке. — Тёплым молочком напоите. А два других засранца пусть снимут с камня труп и тащат сразу на кладбище. Зароем без отпевания, я вбил в упыря серебряную пулю. Да не забудьте моё добро выковырять, перед тем как труп в могилу сковырнёте. А пока срежьте у синьора кошель, пуговицы, выверните карманы. Да, ещё ботфорты сдёрните, мы туда всю мелочь сложим. Я сам понесу, подмогну малость. За мушкетами и убитыми парнями отряд пошлю по светлому, а то впотьмах ещё кто-нибудь с горы сверзится. Этой ночью смертушке и так уж богатые жертвы поднесли, кровушкой допьяна упьётся костлявая.

Глава 2. Живчик

Глава 2. Живчик

Наёмника из метрополии зарыли второпях, первым, сразу, как только рассвело, в начале нового ряда из дюжины могилок на кладбище. Пастырь, прибывший лишь к обедне, был приятно удивлён — уже прилюдно ещё одиннадцать безродных душ отпевать пришлось, с обилием подношений и возлияний. И так как родни у покойников не нашлось в этих краях, то за заморского упыря и десяток своих бедолаг был вынужден, недовольно кривясь, уплатить Хитрован Билл. Доски на острове являлись дефицитом, плохонькие гробы из горбыля и обрезков сколотили только для местных, тела чужаков решили прикрыть лишь драной мешковиной. Но неожиданно за отпевание последнего тела, укутанного с головой в мешочную холстину, заезжего падре щедро отблагодарила сердобольная девушка.

Бригада землекопов из островных рыбаков, пыхтя и обливаясь потом, трудилась на кладбище с самого утра. Для почина дружно опустошили пару объёмных бутылей рома, потом добавляли каждый раз по чарке с захоронением очередного покойничка, и к концу траурного мероприятия трудяги уже достигли крайней стадии просветления, когда стало глубоко плевать на любые религиозные формальности. Потому последний труп просто скинули прямо в мешке в яму и по-быстрому закопали на фиг никому не нужного чужака. Только Марта дрожала от волнения, теребя платочек и озираясь на осуждающие взгляды болтливых поселковых кумушек.

Уставший пастор пробурчал заплетающимся языком сильно укороченную версию поминальной молитвы, подумав, что лицо чужестранца так обезображено — смотреть страшно, вот и запаковали тело в мешок. Он слышал, как люди обсуждали кровавое ночное побоище. А в сплетнях были и одноглазый урод, и содранная с лица кожа, да ещё местные краснобаи от себя жути всякой нагнали и всё изрядно напутали. Так что поступок Марты пастор списал на покаяние перепуганной грешницы — не зря же дьявол в человеческом обличье к молоденькой блуднице ночью с топором в спаленку приходил. Ох, говорят, и орала девка от страха — на всю округу!

Хитрован Билл получил-таки от Марты выстиранный модный камзольчик, белую рубаху и кожаные башмаки, а бесплатные душевные терзания благочестивой кухарки, которую он заставил догола раздевать труп, совершенно не волновали скупого островного лорда. Похоронила паренька за свой счёт — ну и дура. Пусть её доброй душе на том свете зачтётся, когда архангелы будут грехи считать.

А Марта ещё ночью спрятала «оттаявшего» паренька в своей спальне, куда чужим хода никогда не давала. Для захоронения же сделала из тряпья, соломы да глины манекен, завернула чучело в старую дырявую холстину. Беда только в том, что чужестранец Васька — имя она осторожно узнала у Билла, чтобы пастор отпел усопшего, — до сих пор так и не очнулся. Хотя безликая маска растаяла, губы порозовели, но от покойника его отличало лишь размеренное дыхание, будто у задремавшего младенца. Только спал юный красавчик день и ночь напролёт беспробудным сном.

Зато бойцовый кот, любовно прозванный народом Рыжиком, быстро шёл на поправку — катался как сыр в масле. Хитрован Билл каждый день справлялся о здоровье героя, наказав Бедолаге нянчиться с ним, словно с дитём малым.

Разжалованный в простые матросы Бедолага-неудачник весь день помогал на кухне. Особо с одной здоровой рукой не наработаешь, но он старался не получать взбучку от строгой кухарки, угождать ей и котяре недобитому. Бывшие дружки отпускали сальные шуточки, а тут ещё... балованный кот вредничал. Как нажрётся рыбки, инвалид проклятый, требует выносить «его сиятельство» на променад. Да не в людный двор, а тащить за околицу — на взгорок, где кладбищенские кресты рядами стоят. Повелительно так орёт и морду усатую в желаемую сторону воротит. Приходится Бедолаге под смешки братков-морячков исполнять бегом капризы благородного с... кота — не ровен час, Билл кошачий вой услышит. Вот Бедолага и тащил в ивовой плетёной корзинке с ручкой бесстыжего Рыжика на крутой взгорок.

Это остальные простодушные обыватели думали, что благочестивое животное на кладбище, как в святое место, причаститься ходит. Вылезет из кошёлки, землю на могилке усопшего хозяина лапками погребёт, посидит с задумчивым видом, вдаль глядючи, опять могилку нежно пригладит. Потом к кресту деревянному подойдёт, коготками поскребёт и жалостливо так заплачет, прямо как ребёночек. Местные набожные кумушки души в милом котике не чаяли.

Однако такой благостной картина только из посёлка виделась, а Бедолага всю богомерзость в упор, воочию, каждый день наблюдал: как обожравшаяся лохматая скотина на погосте могилу лапами разрывает, как с умным видом сидит, тужится и в ямку дрищет! А после следы преступления старательно ровняет. Важно задрав хвост, идёт к... святому распятию! И грязными когтярами с осинового креста кору дерёт — уж весь остов исцарапан. Потом задерёт к небу наглую рыжую усатую морду и противно так орёт — победу над врагом торжествует! Это снизу не разобрать, чью могилку на холме зверёк оскверняет. Все думают, кот о мальце-слуге истово горюет. А вблизи-то Бедолага видит, с какого края к свежему рядку могилок котяра повадился ходить, — это злому бесу боевой кот покоя не даёт! Потому и молчит униженный морячок о проделках подопечного — пусть хоть так проклятому упырю воздастся! Ну, ещё Бедолаге стыдно было очень, ведь если кто правду узнает, так вообще засмеют кошачьего няньку, до петли доведут. Потому любопытных зевак камнями отгонял.

У Марты с её подопечным дела были ещё хуже. Уж неделя минула с памятной кровавой ночки, а спящий красавец так и не очнулся, хотя шрамы под подбородком и на лбу удивительно быстро зарубцевались, словно давнишние. Вечерами Марта нежно гладила пальчиками белую звёздочку над бровью, однако пробудить соню это не помогало.

По ночам в дверь спальни кухарки требовательно царапался кот, входил и пушистым комочком укладывался в изголовье кровати рядом с лицом любимого хозяина. Днём же жирный рыжий симулянт прикидывался беспомощным инвалидом и возлежал в ивовой корзине, вылезая только пожрать вкусняшек. Но однажды Рыжик резво выпрыгнул из корзинки и беспокойно заметался по подсобке. Потом как заорёт: «Полундра-а-а»! — ну, так показалось Марте с Бедолагой — и давай когтями дверь в спальню девицы скрести.

Испуганная девушка запустила кота внутрь, дверь опять заперла ключом и повесила его себе на шею.

— Бедолага, поди наружу, глянь, кто пришёл. Слышишь, голоса во дворе?

— Да, Рыжик зря тревогу поднимать не стал бы. — Разжалованный вожак-десятник это уже уяснил из прошлых трагических событий.

Обеспокоенный поведением учёного кота Бедолага накинул плащ, сунул заряженный пистолет за спину, под ремень, и вышел на разведку.

Накануне море штормило, но сейчас ветер стих. К вечеру небо прояснилось. Под козырьком парадного входа в таверну стояли двое. Хитрован Билл в плохом расположении духа и монах, закутанный в чёрный плащ с капюшоном, — инквизитор, судя по вышитому сзади на одежде белому кресту.

— Не соблаговолите ли, падре, назвать настоящее имя вашего компаньона? — уперев кулаки в бока, выпятил грудь разгневанный Билл.

— Повторяю: я не знаю, под каким именем у вас остановился синьор из метрополии, — скромно сложив ладони на груди, смиренно глаголал средних лет монашек. — Но сия личность весьма приметная: чёрная повязка на глазу не скрывает шрам через всё лицо.

— Тут полно одноглазых бойцов, и кривые шрамы в изобилии украшают страшные морды, — рассмеялся в лицо инквизитору хозяин Пустого острова. — Однако лихие люди ищут в наших краях покой, — Билл зло усмехнулся, — и многие здесь обретают... вечный.

— Это угроза служителю Святой инквизиции! — нахмурив брови, поднял ставку наглый чужак.

— Надо мною власти метрополии нет! — вскинул подбородок мятежный лорд. — Если хоть одна пушчонка тявкнет с твоего фрегата — живым с Архипелага не уйдёшь. Северная братва потопит деревянную лоханку в первом же узком проливе.

— Святые отцы знают про береговые батареи, — укротил гордыню монах, лишь слегка склонив голову, — поэтому я пришёл один и с миром.

— А ты, крыса святая, знаешь, что учинил твой засранец-компаньон?! Сколько душ невинных загубил, ночной упырь?!

— Но с чего вы решили, что он мой компаньон? Это всё происки лукавого, — почуяв неладное, вывернулся хитрый инквизитор. — Я не хотел спугнуть беса, а лишь найти его тайное логово.

— А ведь злыдень ждал-то тебя-я, — прищурив глаз, погрозил пальцем хозяин таверны.

— Прохиндей ввёл вас, уважаемый, в заблуждение, — отгородившись выставленными ладонями, нагло отпирался чужак.

— Ваш синьор ввёл меня в большие траты! Десять честных парней загнал в гроб, а невинную девушку — в обморок, — стал разгибать пальцы на кулаке деловой хозяин. — Не заплатил за постой. Не заплатил за свои пышные похороны и похороны им же убитого слуги...

— У беса и прислужник был? — подавшись всем телом вперёд, очень заинтересовался падре.

— Всех за мой счёт хоронили! Всех! Дюжину душ отпевать пришлось, — тряс растопыренными пальцами обеих рук благочестивый Билл, недвусмысленно намекая на значительную денежную компенсацию.

— Святой престол затраты на погребение возместит, — понимающе улыбнувшись, чинно кивнул монах.

— А потерю кормильцев? Десять вдов, и по двое малых деток... у каждого, — бессовестно накручивал цену Хитрован.

— Всех сирот не накормишь, — превратив слащавую улыбку в оскал, змеёй зашипел из-под капюшона скупой представитель церкви.

— Ладно, начнём с малого, — раскрыл ладонь для первого пожертвования Билл.

Монах долго шарил под рясой, но выудил из прорехи в одёжке лишь одну серебряную монетку.

— На сдачу купите сироткам леденцы, — облагодетельствовал паству падре.

— Всенепременнейше, святой отец, — зло прошипел поражённый столь невиданной щедростью Билл.

— Позвольте бедному служителю церкви согреться у камина и исповедать рабов божьих, очистив их души от скверны, — попытался проскользнуть инквизитор в дверь.

— За постой отдельная плата, — уяснив, что больше серебра за упокой загубленных душ из высокопоставленного святоши не вытрясти, загородил пузом проход жадюга Билл.

— Я уйду задолго до темноты. Погода может опять испортиться, а мне не хотелось бы задерживаться среди еретиков Севера дольше необходимого, — опять прозвучали угрожающие нотки в стальном голосе смиренного слуги господа.

Лорду Пустого острова тоже не нравилось долгое пребывание двадцатипушечного фрегата в водах его гавани.

— Часик можете погреть кости у огня и почесать языком... бесплатно, — скрипя зубами, вынужденно уступил хозяин.

«Стало даже любопытно: зачем важный поп припёрся из метрополии на Пустой остров? Не зря же пригнал скоростной корабль лишь за одним человеком? И почему монашек в одиночку на встречу с бешеным берсерком прийти рискнул? Может, покойный заранее такое условие поставил? Тогда, видать по всему, великую тайну чёрный синьор в могилу унёс. Ну и поделом таким жадинам в сутане! Одну серебряную монетку только и удалось вытрясти из сквалыги! Пусть учинит допрос свидетелей — ничего не выведает».

Инквизитор наконец-то проник на место преступления. Сам, без подсказки, уселся за столик у окна, где синьор зарезал слугу, а ведь от оговорённого ранее местечка у камина было далече!

— Уважаемый, велите принести сюда все вещи покойного синьора и его слуги, — опять прорезался командный голос у заезжего падре.

— Ага, сей момент, бегу и падаю, — встал недвижимой скалой рядом с ушлым дознавателем Хитрован. — Бесплатно в наше время даже блохи не скачут.

— Я заплачу за вещи... золотой дублон, — неожиданно ошарашил щедростью меценат и с прищуром посмотрел в глаза Билла, будто в душу заглянул. — Только тащите всё, без утайки.

— Денег не было, — не поддавшись гипнотическому воздействию, заступился за нажитое добро бывалый пират.

— Всё, кроме денег, — понимающе улыбнулся родственной душе инквизитор.

— Золотой вперёд, и я из челяди даже чужеземную пыль вытрясу! — показав кулак, клятвенно обнадёжил бережливый хозяин. Билл лично прикарманил все пожитки покойников. Теперь аж самому стало интересно, что ещё могли слуги без него умыкнуть? Пускай инквизитор выпытает, а уж Билл потом накажет «крыс».

По команде хозяина из чулана принесли все пожитки чужестранцев и свалили на стол.

— Почему одежда слуги в наличии, а синьора — не вся? — перебирая тряпки, проворчал под нос дознаватель.

— Так у слуги она была целёхонькая, а синьор свою вдрызг изорвал на камнях, — оправдывался Билл. — Ну, сейчас ещё дырявый колет принесут, что гробовщику за работу отдали.

— Пусть несут, — потребовал полного исполнения контракта заказчик.

Пока бегали за кожаным колетом, сыщик извлёк из-под сутаны пузырёчек со «святой водой» и обрызгал одежду слуги. На рубашке и камзоле явственно проступили следы от пролитой крови. С пробитым в районе сердца колетом синьора попик так тщательно возиться почему-то не стал.

— Ещё в багаже синьора, — падре упорно не раскрывал его настоящего имени, — должны были лежать стеклянные бутылочки.

— Вонючие такие? — не отходил от стола внимательно контролирующий процесс Билл. Ему самому была крайне интересна эта таинственная история. — Их закопали за домом в мусорной куче.

— Откопать и принести, — последовала лаконичная команда.

Пока в таверне собирались все причастные к делу свидетели, слуга принёс грязные стекляшки. Попик осторожно, далеко отстранившись от острых осколков, помахал ладошкой, понюхал воздух. Потребовал подать деревянный короб с плотно прилегающей крышкой. Велел служке тряпкой смахнуть битое стекло в ёмкость, закрыть крышку и расплавленным воском свечи залить щели.

— Пузырьки разбились до того, как синьор... сбесился? — сделав паузу, подбирая подходящее определение, глянул исподлобья следователь.

— Так это от пролитой отравы крепкий мужик умом тронулся?! — хлопнул себя по лбу Хитрован, разгадав одну загадку.

— Ну да, ну да, — задумчиво качая головой, прогнусавил попик. — А не видели — слуга синьора пил микстуру из зелёной бутылочки?

— Ром он пил, бутылками! — криво ухмыльнувшись, заржал один из свидетелей драки в таверне.

— Сколько штук? — напрягся служитель Господа.

— Кажись, три — залпом! — вспомнил удивительный фокус другой участник.

— А парнишке хоть бы хны! Будто колодезной воды напился! — поддержал голос из толпы знатоков.

— Поня-я-ятненько. — Инквизитор жестом ладони пригласил первого свидетеля за «стол пыток»: — Смотрите прямо мне в глаза и честно отвечайте...

И завертелась круговерть следственной машины. Профессионал задавал вопросы, свидетели истово крестились, целовали крест и испуганно блеяли в ответ. Биллу показалось странным, что Святую инквизицию, похоже, больше волновала судьба слуги, чем преступления синьора из метрополии.

Все опрошенные талдычили одно и то же, показания не расходились. Под гипнотическим взглядом инквизитора люди вспоминали мельчайшие детали произошедшей драмы. Не удалось поговорить лишь с кухаркой, которой было поручено раздеть труп слуги. Дойдя до страшного стола, Марта упала в обморок. Через время пришла в себя, но стоило ей только вновь встать в очередь свидетелей — шмякнулась на пол, закатив глазки. Инквизитор даже пульс на запястье щупал: не симулирует ли девка? Нет, уж очень впечатлительная оказалась натура. Но что могла добавить в общую картину кухарка, которая и в ту злосчастную ночь в обморок брякнулась, то все свидетели подтвердили. А что суда божьего боится, так из-за бабки своей — с нечистой силой травница зналась, это тоже доброхоты пастору поведали. Ну так не её грех, и к делу касательства не имеет.

Никто ничего не утаивал, картина из пазлов сложилась полная — для инквизитора, конечно. Билл так и не разгадал иезуитского кроссворда. Но заезжий меценат больше не желал тратить на уже ясное для него дело ни денег, ни времени. И так вместо часа до глубокой ночи в таверне просидел. Хорошо, ветер стих, и, пока на корабле будут выбирать якорь да из тесной гавани выходить, на небосводе уж Близнецы взойдут высоко. Лучше бы из опасных мест побыстрее убраться, пока пираты чего худого не удумали. Не любят вольные северяне, когда боевые фрегаты из метрополии в их воды забредают.

Изначально планировалось найти наёмника, выкупить у него заложника и сразу же уходить. Устранять опасного свидетеля должна была другая команда, когда он уже в Новом Свете проявится с товаром — солнечным камнем. Ведь не устоит нищеброд перед блестящей наживкой, заглотит крючок. Смерть заложника рассматривалась лишь как крайний вариант. Хотя инквизитор и сам бы тоже немедленно прикончил опасного мальца, если бы вдруг «микстурка» закончилась. Уж на крепость рома падре точно бы надеяться не стал — вскрыл бы кинжалом горло чудовищу и труп с гирей на ногах выбросил за борт! Ведь, похоже, даже одурманенный малец достал-таки похитителя, свёл с ума твердолобого профессионала, превратил в бешеного пса. Непонятной в этой истории казалась лишь роль неизвестно откуда появившегося на острове рыжего кота. Во всех эпизодах пушистый хвост мелькает!

— Я хочу купить вашего рыжего кота, — уложив все добытые улики в огромный узел из скрученной скатерти, уже вставая из-за стола, походя предложил сделку чужак.

Неожиданно все перешёптывания в зале смолкли, повисла зловещая тишина. От незваного гостя и так у всех голова болела, а тут гадский папа на святое замахнулся!

Даже падкого на деньги Хитрована возмутила столь наглая заявка.

— Вольный народ Севера своих не продаёт — никогда! — рявкнул островной лорд и, показывая неуместность торга, выхватил из-за спины пистолет. — Бойцовский кот на стороне морской братвы — он в драке за нас кровь пролил. Не хотелось бы ссориться со Святой инквизицией, но ты, падре, уж сильно злоупотребляешь долготерпением смиренной паствы, и лучше бы тебе поскорее убраться в метрополию.

Шуршание вынимаемой из ножен стали и щёлканье взводимых курков пистолетов показали решимость остальной братвы. Десятки яростных взглядов обожгли святотатца. Пираты готовы были наброситься по шевелению пальца Билла. А палец капитана замер на чутком спусковом крючке пистолета!

У инквизитора выступил холодный пот, крупная капля гадко защекотала, скатившись по спине между лопаток. Оступившийся пророк пожалел, что не предвидел столь неадекватной реакции на совершенно невинную просьбу. Дикие люди северяне. Так кичатся своей независимостью. Падре очень не хотелось бы зря сгинуть в сих безбожных краях (даже захудалой кирхи в посёлке нет), тем более задачу свою посланник Святого престола уже выполнил — не его вина, что наёмник психанул и зарезал ценного юнца.

Инквизитор, боясь сказать лишнее слово, медленно взвалил тяжёлый узел на плечо и осторожно, крабиком, двинулся к выходу.

Тёмные дула пистолетов хищно следили за каждым шажком, ловя мушками потный лоб вожделенной цели.

Никто дверь гостю не отворил, пришлось выползать задом и пятиться по мокрым ступеням.

Злобно буравящая глазами стая просочилась следом за пришельцем и отконвоировала неугодного пастыря до самого пирса, где инквизитора послушно дожидалась лодка с фрегата. Слава Господу, бурного прощания не случилось. В серебряном свете выглянувших из-за тёмной громады холма Близнецов на берегу алчно сверкали глаза взбешённых хищников.

— Проклятый Богом Северный Архипелаг! — отплыв на шлюпке подальше, облегчённо перекрестился служитель святого культа.

Инквизитор не видел, каким горящим взором провожали уходящий фрегат два сверкающих зелёных глаза, что выглядывали из крохотного оконца девичьей спаленки. Кот, вцепившись когтями в занавеску, топорщил усы и злобно шипел. А как только ходовые огни корабля скрылись за далёким берегом, так прямо на грудь спящего паренька прыгнул — и ну ему лицо вылизывать.

— Ва-а-аська. — Оживший глубоко вздохнул и погладил кота по головке.

Тихо так сказал, но Марта за стенкой всё равно услышала и торопливо отперла ключом дверь. Заглянула, радостно ойкнула, всплеснув руками.

— Вот чудо-то, как только ирод заморский уплыл, так богатырь и сам проснулся.

— Ты кто? Я где? — замотал головой паренёк.

— Так ты, Васька, ничего не помнишь? Ну, это у мужиков бывает, когда много рома выпьют или по башке им сильно дадут, — успокоила Марта, — а тебе и того и другого изрядно досталось.

Пересадив кота на табурет и усевшись рядом на кровать, болтушка охотно поведала все последние события на Пустом острове.

— А почему ты меня Васькой кличешь? Ведь так моего кота зовут, — поднялся с постели раненый.

— Ты сам Биллу так представился в первый день, — пожала плечами девица. — А откуда знаешь, что ты не Васька, раз не помнишь ничегошеньки?

— Только кота и помню, — печально кивнув, смутился паренёк.

— А зверёк точно твой?

— Мя-я-яу! — возмутился кот и прыгнул на колени болезному.

— Учёный он у тебя. Я таких умных ещё не видывала. — Девушка грустно вздохнула и предостерегла: — Только люди его уже Рыжиком прозвали. Теперь новую кличку не примут.

— Пусть Рыжиком остаётся, — заглянув коту в глаза, погладил зверушку по головке хозяин. — А то два Василия — перебор.

— Ва-си-ли-я, — улыбнувшись, по слогам произнесла девушка. — Чудесное имя, только какое-то заморское.

— Василий, — смущённо поправил чудной парень. — Называй меня пока так.

— А говорил, не помнишь, — прищурившись, погрозила пальцем Марта.

— Так это кот свою кличку подсказал, — пожал плечами наречённый Василий.

— У Рыжика произношение хромает, — весело захохотала Марта. — Как его поймёшь?

— А я вот понимаю, — искренне удивился «шпагой по голове ударенный».

— Ты только это при людях не ляпни, — испуганно прикрыла ладонью рот девушка. — За такие колдовские фокусы в метрополии можно угодить на костёр.

— Что за страна? — наморщил лоб беспамятный чародей.

— Так ты же на чистом испаньольском языке, как на родном, шпаришь, — укорила врунишку Марта. — Это у меня выговор провинциальный, потому как росла в Новом Свете.

— Страна или континент? — продолжал изумлять неведением мира чужестранец.

— Да ты не из Диких ли Земель будешь? — предположила девушка.

— Похоже на то, — со вздохом почесал затылок потеряшка.

— А вот и врёшь, — подловила пиратка, — у Хитрована Билла на земле дюжина дикарей работает. Год уже продать их не может. На островах Северного Архипелага никто не знает языка их корявого. Как письмо родственникам о выкупе написать — проблема, да и отправить не с кем.

— Надо посмотреть, может, я чего разберу, — наивно предложил помощь заморский полиглот.

— Да ты даже страны и земли путаешь! Какими иноземными языками ты можешь владеть, коли собственное имя вспомнить не в силах?

— Я ещё не знаю, что я знаю, — виновато развёл руками забывчивый всезнайка.

— Ой, как ты смешно нахмурил бровки! — погладила по щеке бедненького, больного на голову симпатяшку заботливая Марта. — Хотя личико-то у тебя загорелое, видать, и впрямь из южных краёв приплыл.

— А можно мне как-то на себя взглянуть? — скосил глаз на кончик своего носа Василий.

— Дикарь, ты зеркало-то хоть видел? — достала из кармашка юбки посеребрённое сокровище красотка.

— Теперь да, — кивнул Василий и, боясь всматриваться в собственное отражение, осторожно заглянул в ладошку девушки. — А что у меня с волосами? Двухцветные — это нормально?

— Волосы у тебя светлые, но перекрашенные в чёрный цвет, только давненько уж окрашенные, отрасти успели, — разгадала одну загадку девушка и озорно взъерошила густую шевелюру пальцами. — Так городские модницы в метрополии цвет волос меняют. Хотя обычно синьорины предпочитают становиться блондинками, а не брюнетками.

— Стыдобища какая! — ужаснулся отражению в зеркальце мальчишка. — Как бы черноту смыть? Ну или побрить голову наголо.

— Сейчас принесу расчёску и ножницы, ёжиком тебя подстригу, — взлохматив пальцами жёсткие волосы, согласилась помочь горю парня добросердечная кухарка-парикмахерша.

Жертву смелого эксперимента усадили на табурет, и кот, настороженно наблюдавший за клацающими лезвиями ножниц, имел честь лицезреть чудо превращения заморского брюнета-щёголя с модной салонной причёской в белобрысого, коротко стриженного юнгу. Тем более что на Василии оказался подходящий новому непритязательному образу костюмчик — грубая, застиранная до дыр серая матросская роба.

— Совсем другой человек! Пожалуй, тебя в посёлке теперь никто и не узнает. Приплыл ты к нам холёным столичным брюнетом с натянутой на лицо маской истукана. Остекленевшие глаза такую жуть нагоняли. — Чуть склонив голову, Марта оценила новый образ и с грустью вздохнула. — А теперь такой симпатичный белобрысый малый получился. Жаль только, замуж ты меня не возьмёшь — старая я уже для столь юного красавчика.

— Мне ещё рано жениться, надо сперва обучиться ремеслу да мир повидать, — смутился юноша, свалив сие откровение на хмурящегося кота. — Вон Рыжик так считает.

— Рыжик худого не посоветует, — рассмеялась шутке Марта.

— А можно мне своими глазами осмотреть близлежащие окрестности? — Погладив мурлыкающего кота, попросил Василий, будто бы он чужим взором уже успел ознакомиться с частью нового мира.

— Глубокая ночь на дворе. Пойдём, я тебя через заднюю калитку выведу. Сторожа-то нашего твой бешеный синьор зарубил.

— Жаль мужика, — искренне посочувствовал парень.

— Да то ведь цепной пёс был, — хихикнув, стукнула Василия ладошкой по лбу Марта.

Молодая парочка прокралась вдоль забора к калитке и тихо выпорхнула со двора. Марта повела чужестранца на утёс, возвышающийся над правой оконечностью гавани. Там открывался дивный вид на залитый серебряным светом пролив и дальние тёмные громады островов. Местные романтики даже деревянную лавочку установили на площадке у края обрыва. Но в столь поздний час у странной парочки не нашлось конкурентов на место для поцелуев под звёздами.

— А это нормально — две луны в небе? — поглаживая мурлыкающего кота, свернувшегося у него на коленях, указал на сияющих Близнецов Василий.

— Да ты точно из Диких Земель! — толкнула кулачком в плечо чужестранца Марта. — Мореходы сказывали, будто бы в далёких южных землях Близнецы так близко на небе сходятся, что видны как единое целое. Только это даже в тех краях редкое явление.

— Видимо, я из очень далёких земель, — загрустил путешественник поневоле.

— Ох и тяжко же тебе будет домой добираться, — сочувственно вздохнула девушка. — А то оставайся у нас! Я Биллу скажу, что ко мне дальний... — Марта хихикнула в кулачок, — очень дальний родственник приплыл. Вон у нас обоих волосы светлые, не то что у большинства местных жителей.

— Так себе легенда, — скривился паренёк. — Для успешной легализации надо что-то покреативнее сочинить...

— Чего-о? — не разобрала мудрёную речь чужестранца деревенская девица.

— Оригинальную, но с большой долей достоверности версию придумать, — понесло заморского шпиона, увлечённо разрабатывающего план внедрения в чужеродное общество. — Ты упоминала о фрегате из метрополии. Никто из местных на борт не поднимался, а стало быть, не мог видеть юнгу, паренька из далёких заморских колоний.

— А он там был? — Марта удивлённо уставилась на всеведущего парня.

— Был да сплыл, — усмехнулся фантазёр. — Сорвался с реи, когда паруса ставили. В темноте, да в пиратских водах, капитан искать утопленника не стал — списал на неизбежные потери личного состава.

— А можно попроще, без чужеземных выражений? — смутилась из-за незнакомых фраз кухарка. — Ты не думай, меня бабка-знахарка грамоте обучила, только... уж больно у тебя мудрёные слова.

— Замечание принимается, — деловито кивнул талантливый сценарист. — Это я у капитана заморских словечек нахватался. Но, когда меня волны о камни шмякнули, память мне слегка отшибло. Тут помню, а тут не помню, — ладонями пощупал лоб и затылок утопленник. — Ты искусственное дыхание делать можешь — рот в рот?

— Целоваться хочешь, что ли? — смутилась девица.

— Проехали, — отмахнулся от неудачной идеи нахал. — Ты меня полуживым из воды вытащила.

— Когда это? — не успевала за ходом его мысли Марта.

— Так сегодня поутру, прямо под этой скалой. И хорошо бы ещё при свидетелях. Только тебе надо найти убедительную причину столь раннего променада.

— Яснее говори, — нахмурив бровки, стукнула кулачком в плечо фантазёра Марта, но догадалась по смыслу: — Прогуляться, что ли, утром надо? Так после волнения на море и ухода фрегата могло что-то на берег вынести. У нас кто раньше встал — того и вещи.

— О, знакомое выражение! — подняв указательный палец, вспомнил что-то родное Василий. — Спускаемся вниз — искать для меня скрытную лёжку, — потянул спасительницу за руку утопленник.

— А ну как Хитрован Билл тебя узнает? — упиралась трусиха.

— Ты же сама уверяла, что теперь я на того усопшего напыщенного франта совсем не похож, — выдвинул убедительный аргумент «воскресший» Василий.

— Ну-у, общего тоже много, — окинув парня взглядом, смущённо призналась Марта.

— Конечно, ведь мы же... близнецы, — задумчиво взглянул на небесных Близнецов находчивый парнишка. — Он — Васька, я — Василий. Жаль братишку... Я как только услышал от инквизитора горестную весть о смерти брательника, так сразу сбёг с фрегата. Хотелось на могилку цветочки положить да помолиться за душу загубленную.

— Раньше говорил: случайно с реи соскользнул, — дёрнув врунишку за рукав, указала на промашку Марта.

— А тебе-то откуда знать? По сценарию я с тобой вообще не разговаривал, — нахмурился Василий. — Твоё дело — меня в беспамятстве на берегу найти да народ на помощь кликнуть. Меньше знаешь — дольше проживёшь.

— Так ты же сам сказа-а-ал, — обиженно надула губки девушка.

— Я уже переписал ту историю, — отмахнулся постановщик спектакля и передал кота на руки Марте. — Унеси Рыжика домой и запри в комнате на ключ, а то ненароком выдаст.

— А ты мокрый на голых камнях не простудишься? — принимая обиженного недоверием кота в тёплые объятия, забеспокоилась Марта. — Может, до утра в сухоньком месте схоронишься, а как рассветёт, одёжку замочишь и на бережку уляжешься?

— Нет уж, всё должно быть натурально. Я ещё себе кожу на башке о камни стешу и вот такенную шишку набью, — улыбаясь, приложил кулак ко лбу утопленничек.

— Я в корзинку початую бутылку рома положу и чистую тряпицу прихвачу с собой...

— Ну Ма-а-рта, не порть спектакль. Отыграй первый акт и больше из-за кулис не высовывайся, дальше — моя сольная партия.

Марта с тяжёлым вздохом согласилась сыграть незначительную роль без экспромтов. Обиженный Рыжик недовольно мяукнул и демонстративно отвернулся от режиссёра, уткнувшись носиком в тёплую грудь провинциальной актрисы. Василию, конечно, было жаль котика, но в этой пьесе пушистый зверёк явно лишний.

Утреннее представление отыграли при полном аншлаге. На крик Марты сбежался весь посёлок. Никто не признал в белобрысом юнге давешнего покойничка. Чопорного слугу синьора мало кто запомнил, поначалу и не подумали сравнивать образ добродушного улыбчивого паренька-блондина с тем чернявым лупоглазым истуканом. Позже, когда дрожащего от холода юнгу усадили у разожжённого камина в кабинете Билла, укутали в шерстяной плед и «отогрели» ромом, он поведал свою печальную историю. Однако откровенничал юнга, лишь оставшись наедине с Хитрованом, путано излагая только ту часть жизни, которую помнил, — видно, голову о камни парнишка всё же сильно ушиб.

— Ведь и правда похож! — сквозь стекло пустого фужера взглянул на близняшку Хитрован. — А то я подумал было, что ты морячок-то за-а-сланный. Уж больно коварный инквизитор к нам захаживал, мог попытаться свои уши в посёлке оставить... А оно вон как вышло — это, значит, сумасшедший синьор зарезал братца-то твоего? — Билл стрельнул глазами на давно затянувшиеся шрамы. — Видно, не зря люди говорят: судьбы у разлучённых близнецов очень похожи. Только, судя по отметинам, ты поудачливей братана будешь. Очевидно, фортуна испытала тебя на прочность на годик раньше. Так ты, белобрысый, сильно-то Ваську чернявого любил?

— Как самого себя! — выдержав пытливый тяжёлый взгляд, ударил кулаком в грудь Василий. — Только нас разлучили в детстве: меня в метрополии оставили, а брата продали в услужение синьору из Нового Света.

— Одноглазому, со шрамом поперёк бандитской морды? — провёл пальцем себе по щеке Билл.

— Нет. Высокому, статному, с длинной шпагой, — наморщил лоб юноша, будто стал вспоминать. — Одет был во всё чёрное, и выражение лица такое... суровое.

— Может, тогда шрама ещё и не было. — Билл поставил пустой фужер на столик рядом. — Поди сюда, малец, ладони покажи.

Василий сбросил клетчатый плед с плеч, встал, шагнул босыми ногами к недоверчивому лорду Пустого острова.

— Да-а, ты точно не церковный служка, — ощупывая грубые, застарелые мозоли на ладошках юнги, покачал головой бывалый пират. — Ручки-то, видно, натруженные чёрной работой. — Билл резко развернул кисть Василия тыльной стороной к свету. — А на костяшках кулака мозоли откуда? Такие ссадины можно заработать лишь в портовых драках: о крепкие челюсти и толстые лбы.

— Трудное детство, чугунные игрушки, — открыто улыбнулся Василий. — Наверное, меня хотели обидеть многие.

— Ага, похоже, что мно-о-ого лет подряд, — исподлобья сверлил взглядом очень интересного паренька Билл. — При мне останешься, кулачный боец. Хочу получше присмотреться к такому редкому экземпляру. Выкупать тебя некому. Бежать с острова некуда.

— Неплохо бы сперва определиться с направлением, куда двигаться, — самовольно вернулся в кресло пленник и, укутавшись в плед, закинул ногу на ногу. — Мне бы для начала хоть память восстановить.

И столько искренности было в грустном взгляде паренька, что даже бывалый пират поверил: не врёт паршивец — обязательно попытается сбежать, но только когда полностью очухается или... тайную миссию выполнит, шпион иезуитский! Ну что же, Биллу прятать нечего — тайну чёрного синьора он и сам хотел бы раскрыть. А если сразу удавить симпатичного гадёныша, так гадский папа из-за моря подошлёт какую-нибудь неизвестную ядовитую змеюку пострашней. И надо оно старому пирату — с инквизицией тягаться. Хитрован Билл окончательно решил: пусть лучше чужой агент работает под контролем, а если вдруг выяснится, что паренёк чист, то и грех на душу нечего зря брать. К последней мысли Билла подтолкнула умильная сценка: настежь распахнулась дверь, в комнату ворвался пушистый рыжий вихрь и с ходу запрыгнул на колени Василию.

— Прости, хозяин. — Через некоторое время в дверном проёме склонился запыхавшийся Бедолага. — Рыжик сам когтями дверь открыл, не сумел я угнаться за бесёнком.

— А вот это, — улыбнувшись, Билл указал пальцем на довольно урчащего бойцового кота, — для меня лучшая рекомендация.

Василия нарядили в штопаные обноски, обули в стоптанные башмаки и оставили в таверне прислуживать хозяину. Правда, прислуга из корабельного юнги получилась не очень справная. Василий не знал элементарных бытовых вещей. Прежнему стюарду приходилось постоянно его контролировать. Нет, тупым Василий не был, он просто «забыл» названия и назначение многих предметов. Хотя стоило один раз показать или даже на словах объяснить — схватывал всё на лету.

Однако получивший отставку слуга затаил на конкурента обиду и решил по-свойски проучить выскочку. Стюард был парень здоровый, на голову выше Василия и вдвое тяжелее. Он подговорил своих дружков, стаю таких же молодых здоровяков, покуражиться над чужаком, им тоже не нравился новый ухажёр Марты — уж больно ласково парочка ворковала при встрече. Вот и подкараулили они Василия в общем зале таверны, когда тот нёс с кухни горячий чай хозяину. В правой руке — дорогой стеклянный стакан в серебряном подстаканнике с ручкой, в левой — белое полотенце.

— Осторожнее, не пролей кипяток, олух, — вальяжно развалившись на стуле, привлёк громким окриком внимание карательной команды стюард. Да и остальной братве, что вечером выходного дня заполнила таверну до отказа, дал сигнал: сейчас потеха будет!

Когда жертва проходила мимо, толстозадый пакостник подставил ножку.

Василий, не опуская взор, перешагнул грязный сапог, словно и не заметил подставу. Но через пару шагов дорогу загородил резво поднявшийся из-за соседнего стола подмастерье местного кузнеца, тоже парнишка не из хилых.

— Смотри, куда прёшь, белобрысый! — Молодой верзила сильно пихнул худощавого торопыгу ладонью в грудь.

Однако рука не коснулась Василия, пройдя впритирку с телом. Юнга ловко ушёл с траектории атаки скруткой корпуса.

Подмастерье провалился вперёд, потеряв равновесие, но успел ухватить в кулак кончик белого полотенца, что флагом колыхнулось на руке вёрткого юнги.

Василий остановился, левой рукой обернул полотенце вокруг запястья настырного бугая. Другим концом, широкой петлёй, стремительно обвил тканью его шею. Единым слитным движением руки с разворотом корпуса притянул захваченную кисть плотно к шее противника. Заходя жертве за спину и затягивая накинутую удавку, рывком взвалил тушу себе на плечо.

Висельник прогнулся спиной назад и, натужно хрипя в удушающем захвате, беспомощно засучил ножками в воздухе.

На выручку подельнику вскочил стюард.

Василий резко разогнулся, отпустив удавку, и спиной толкнул висельника на надвигающегося стюарда.

Парочка тяжеловесных увальней столкнулась, неуклюже завалившись на стол. Звонко грохнула об пол скинутая посуда.

— Наших бьют! — с обиженным рёвом оторвав толстые задницы от табуреток, на подмогу кинулись из засады ещё трое забияк.

Василий, казалось, лишь слегка коснулся носком башмака края пустого табурета поверженного верзилы, вскочил ногами на скатерть и спрыгнул по другую сторону стола. Ринувшиеся к нему вражины остались позади.

Отскочивший от башмака Василия табурет больно ударил подбегающего сбоку врага в колено, и тот, подвывая, скорчился на полу. Зато двое его дружков резво вскочили ногами на стол, решив повторить путь шустрого попрыгунчика.

Василий ухватил левой рукой край скатерти и с наклоном всего тела резко рванул ткань на себя.

С деревянным звуком «кегли» грохнулись задницами об стол!

Василий элегантным взмахом накрыл скатертью копошащуюся «кучу мусора» и шагнул к лестнице.

— Вот так цирк! — захлопал в ладоши Билл и от души расхохотался, усевшись прямо на ступеньках лестничного марша.

— Ваш чай, синьор, — чинно поднялся по лестнице Василий и с лёгким поклоном предложил доверху налитый стакан в серебряном подстаканнике.

— Этому теперь в метрополии корабельных юнг обучают?! — кулаком утерев выступившие от смеха слёзы, принял стакан Билл и, подув на водную гладь, шумно отхлебнул горячий напиток. — Эх, шустрая каналья, даже ни капли не расплескал. Долго ли, фокусник, к такому трюку готовился?

— Извините, синьор, это был экспромт, — смущённо улыбнулся акробат-затейник.

— Ох-х, вижу, непростой ты парень, Василий! — погрозил озорнику пальцем хозяин. — А с абордажными сабельками ты также ловко плясать умеешь?

— Синьор желает чаю погорячей? — вызывающе улыбнулся чужеземец. Василию стало самому крайне интересно узнать, на что ещё способны его тело и просыпающееся сознание. В драке с деревенскими увальнями он действовал инстинктивно, не задумываясь над своими движениями, словно годами нарабатывал изощрённые приёмы рукопашного боя. Видно, и впрямь мозоли на костяшках кулаков долгими тренировками нажил.

— А давай! — азартно махнул подстаканником старый пират, неосторожно плесканув на пузо горячим напитком. — А-ай, дьявол! Всё из-за тебя, криворукий ублюдок! Братва, поучите заморыша манерам! — во всю глотку грозно заорал лорд Пустого острова, а у самого рот до ушей от предвкушения знатной схватки. — Горемыка, поднимай свой десяток! Сдаётся мне, один ты с пацанёнком не сладишь. И с голыми руками к бесёнку не суйтесь, на клинках мастерством меряйтесь.

Завсегдатаи шумно загалдели и, дружно сдвинув столы к стенам, охотно расчистили по центру зала место для драки. Да, мало имелось развлечений в посёлке — свои бойцы уже давно все передрались, установив своеобразный табель рангов. То ли дело — проверить на прочность чужака.

Горемыка слыл знатным рубакой, не зря под ним десяток отпетых головорезов ходил.

Однако и от прыткого мальца теперь ждали сюрпризов. Ждали, но всё же не такой наглости! Когда Горемыка занял позицию напротив Василия, тот небрежно повертел выданным острым реквизитом — левой рукой! — и удивлённо уставился на пустую правую ладонь:

— А стакан чая где?

Публика грохнула дружным хохотом, оценив юмор. Но Василий не шутил, терпеливо ожидая, когда поднесут столовый прибор.

— Тебе, сынок, уже пора переходить с детского пойла на ром! — Горемыка для смеха протянул Василию подхваченную со стола глиняную кружку.

— Непо-о-олная, — нахмурившись, обиделся балагур.

Пираты опять весело заржали.

— Сейчас своей кровью дольёшь, — беззлобно ухмыльнулся Горемыка под одобрительный смех болельщиков.

Схватка началась! Горемыка легонько стукнул по клинку мальчишки, оценивая хватку.

Василий принял зеркальную позицию, фехтуя левой рукой, а в отставленной назад правой высоко держал глиняную кружку с ромом.

Раздались смешки, но тут же сразу потерялись в перезвоне стальных клинков.

Абордажные сабли, высекая искры, замелькали в воздухе.

— Непло-о-хо, — переводя дух после первого бурного наскока, отступил на шаг удивлённый Горемыка. Противник умело фехтовал в неудобной для правши левосторонней стойке. Горемыка не привык сражаться с левшой.

Василий остался в центре площадки, не отступив ни на шаг, так и не опустив кружку с ромом, при этом не расплескав на пол ни капли жидкости.

Горемыка принялся кружить по ристалищу, нанося серии ударов с разных направлений и уровней.

Василий лишь разворачивал корпус, не уступая центр. Казалось, он заранее предугадывал действия противника, все его хитрые финты и уловки. Ну а реакция и скорость у юного парнишки оказались намного лучше, чем у возрастного Горемыки. Тот рассчитывал на жизненный опыт, но для победы над странным мальцом его явно не хватало. Оказалось, что Василий знал любые известные пирату приёмы. Всем стало очевидно, что ему не впервой участвовать в сабельной рубке с сильным противником.

Боец и сам чувствовал, что натренированное тело инстинктивно реагирует на чужие движения. Его явно очень долго обучали расчленять врагов — и наверняка не только саблями. А то, что зрителям лишь казалось, Василию вовсе не казалось — он в самом деле читал мысли противника! Что ужасало: стоило ему сосредоточить взор на враге, он мысленно видел даже будущие действия Горемыки. Всего лишь на секунду вперёд, но в стремительной рубке — это целая жизнь.

Василий только защищался. Стоило ему лишь раз попробовать проверить теорию предвидения на практике — сабля выпорхнула из ладони Горемыки. Ещё бы, ведь Василий увидел точную траекторию удара раньше на целую секунду! Вот и встретил чужую сабельку в переломной точке.

— Ух ты! — охнул обезоруженный во всех смыслах противник. Дальше трепыхаться опытный рубака не захотел — только перед людьми позориться.

Зал встретил звон выбитого оружия об пол мёртвой тишиной. Никто даже не понял, как это малец саблю выбил. Махнул клинком — и всё!

— Э-э, заморский мастер, а ты что — левша? — хриплым смешком разрядил напряжение Билл.

— Наверное, я и правой смогу, — жонглировал в воздухе саблей и кружкой циркач, меняя предметы местами, при этом опять ухитряясь не пролить на пол ни капельки рома.

— А сразу двумя саблями сможешь рубиться?! — не унимался азартный лорд.

— Попробую, если не заставите кружку с ромом в зубах держать, — пожал плечами Василий, в душе подозревая, что сумеет неплохо отметелить пиратов даже босыми ногами: он давеча обнаружил подозрительные мозоли на коже ступней.

— Горемыка, возьми у парня кружку и дай вторую саблю! Выпускай на заморского зверя лучшую тройку своих волкодавов, — хлопнул в ладоши распорядитель боёв.

— Раньше-то я себя считал лучшим, — выполняя каприз капитана, недовольно проворчал под нос старый рубака. Однако и ему самому очень хотелось поглядеть, как пострелёнок будет сразу против троих драться.

И завертелся Василий, словно бешено кружащийся волчок. Стальные клинки высекали снопы искр. Эхо металлического звона заметалось по залу. А чудо-рубака так и не сошёл с центра арены. Непонятно, как он успевал вовремя поворачивать корпус, реагируя на движение летящей из-за спины смерти. Увлечённые боем головорезы уже не думали сдерживать удары — били в полную дурь, на скорость и на убой!

В ходе следующего эксперимента Василий выяснил, что способен чувствовать мысли врагов, не глядя на них; и даже с закрытыми глазами видит внутренним взором их фигуры отчётливо. Остальной народ расплывается толпой неясных призраков, а эти «молотобойцы» пляшут, как артисты на сцене под яркими софитами. Эдак выходит, что ему можно в кромешной тьме, а то и вовсе с плотно завязанными глазами супостатов крошить! И будущее узреть на секунду вперёд получается! А если ещё самому чуть-чуть ускориться?

Последний эксперимент закончился крахом — выбитые из рук железяки прыснули во все стороны, даже зрителям прилетело (хорошо, только мелкими порезами обошлось).

— А ну, давай вшестером на Василия, вшестером! — сидя на лестнице, возбуждённо стучал кулаком по ступеньке раскрасневшийся Билл.

Видя, что предыдущим участникам всё сошло с рук, остальные бойцы десятка Горемыки тоже решили испытать судьбу. И зрителей охватил небывалый азарт. Да-а, такой цирк они видели впервые!

Шесть пиратов широким кольцом окружили задумчиво рассматривающего паутинку на потолке Василия. Мальчишка тоже был не против рискнуть — хотелось самому узнать, насколько хорошо неведомые мастера «заточили» живое оружие!

Но вдруг весь научный эксперимент порушил глупый зверёк. В таверну, дико завывая, ворвался Рыжик, вздыбив шерсть и распушив хвост, замкнул круговую оборону, прикрыв другу спину.

Усатый боец грозно сверкал очами и, царапая когтярами доски пола, скалил клыки — хищный зверь драться понарошку не собирался!

Опешившие забияки нервно переглядывались, не рискуя вступать в уже нешуточную свару.

— Кис-кис-кис. — Взмыленный Бедолага проломил ряды зевак у входа и, осмотревшись вокруг, наконец уяснил опасную ситуацию. — Билл, ну староват я за котами гоняться! Прости, опять не уследил. От самого кладбища Рыжика догнать пытался. Да куда там, он как дурной ор в таверне услыхал, так и рванул товарищу на выручку.

— Ну-у-у, с эдаким монстром даже шестерым не справиться, — рассмеявшись, захлопал в ладоши Билл, прекращая балаган. — Зверь в одиночку такого упыря завалил, который десятка бойцов стоил.

Обречённые на кровавую бойню хулиганы радостно выдохнули: с жестоким усатым воякой никто играть в кошки-мышки не хотел. Рыжик нагонял на суеверных северян жуткий страх. Редкий храбрец выдерживал прямой взгляд зелёных глазищ взбешённого мохнатого чудовища (и ничего, что телом мелковат, но подвиг бойцового кота ещё долго будет греметь в легендах)!

— Билл, освободи от повинности с котом нянчиться, — взмолился Бедолага. — Рыжий бутуз уж здоровее меня. На нём, как на собаке, всё заживает, а у меня до сих пор плечо ноет, и руку поднять не могу.

— Вот и скажи: на кой дьявол мне такой убогий работник нужен? — кряхтя, встал со ступенек Билл и безнадёжно махнул ладонью. — Василий, отдай Горемыке железяки — и айда в мой кабинет. Бедолага, ты тоже наверх лезь, я тебя в звании повышаю. — Хитрован ухмыльнулся, решив одним махом и штрафника помучить, и юного зазнайку с небес спустить: — Теперь будешь нянькой... у Василия. Я гляжу, юнга у меня горазд кулаками махать, а простых житейских мелочей, морда заморская, не разумеет — то у панталон пуговицы ищет, то ночной горшок путает с кувшином для омовения рук.

Братва дружно покатилась со смеху. Биллу удалось ловко разрядить напряжённую обстановку в зале. У побитых пиратов тут же улетучилась обида на заносчивого мальца.

— Да-а, ночные горшки за господином выносить — это настоящее искусство, посерьёзнее фехтования! — добродушно заржал Горемыка, хлопнул Василия по плечу и забрал сабли, но, уже отходя, обернулся и, ободряюще подмигнув, шёпотом похвалил: — Классно дерёшься, мастер.

Когда поднялись наверх, Билл оставил Бедолагу с котом в прихожей, а с Василием уединился в кабинете. Настала пора серьёзно поговорить с чужеземцем, уж больно странными талантами наделён сей юнга.

— Так драться в метрополии точно не умеют, — усевшись в кресло за рабочим столом, подозрительно покосился на шустрого мальца бывалый пират. — А вот с похожими ухватками драчунов из Диких Земель я видывал. Есть у меня в работниках иноземные морды, тоже обучены эдак чудно сабельками размахивать. Некоторые по виду из благородных будут, но кто ж их разберёт — по-нашему ни бельмеса не смыслят, талдычат на тарабарщине какой-то. Может, ты с чужаками общий язык найдёшь? Работники из них аховые, управляющий гоняет этих немтырей закованными в кандалы на чёрную работу, а мне хотелось бы получить за редкий товар богатый выкуп.

— А пленники из разных стран? — задумчиво почесал затылок Василий, сильно сомневаясь в своих способностях в области иностранных языков, но в то же время надеясь, что удастся услышать знакомую речь, ибо местный язык был ему уж точно не родным. Он не знал, когда и где выучил испаньольский, но душою чувствовал его чужеродность — постоянно приходилось учить новые слова. Хотя Василий и потерял память, но считал, что в случае с родной речью было бы как с заученными движениями — всё само бы собой выходило.

— Всю партию мы сняли с одного тонущего корабля. — Билл пожал плечами. — Но, похоже, чужестранцы из разных земель — говор отличается, да и морды тоже. Правда, таких белобрысых, как ты, не попадается, все волосами чернявые, и загар не сошёл с кожи за год плена. Видимо, из жарких краёв занесло бедолаг — у некоторых аж глаза прищуренные. Сам-то я только в Новом Свете бывал, солнце там кожу прожаривает тоже неслабо, но не так, как в Диких Землях — аж до желтизны.

— А пишут они буквами или иероглифами? — мудрствовал юный эксперт, неожиданно кое-что вспомнив из прошлой жизни. Напряжённый мыслительный процесс явно шёл Василию на пользу.

— Ах-х, давал я басурманам бумагу, — безнадёжно отмахнулся хозяин. — Всю кривыми каракулями испоганили — даже учёный толмач со Святой Мартиники ничего подобного не видывал. Однако раз им перо и чернила не в новинку, то, видать, люди знатные. Это в метрополии грамотеев полно, а в Диких Землях только благородное сословие писать учат... Продать бы барчуков родственникам, да кто же в такую даль припрётся их выкупать? — Работорговец Билл грустно вздохнул. — Эх, бросовый товар.

— А если вызнать, откуда эти люди, и самим корабль в те земли снарядить? — похоже, заранее искал способ для бегства с Архипелага странный засланец.

— Может, мне определить в дознаватели тебя? — хитро прищурив глаз, решил подыграть шпиону Билл. — Заодно вспомнишь, из каких краёв сам будешь.

— Попытка не пытка, — пожал плечами Василий. — Мне бы для начала на вещички заморские взглянуть. Вдруг что знакомое признаю.

— Ценное барахло утонуло при кораблекрушении, — горестно посетовал бережливый хозяйственник, — а драные обноски на их плечах пощупаешь чуток погодя. — Хитрован обнадёживающе подмигнул знатоку: — Зато в кошелях на поясах некоторых утопленников, которых прибоем на берег вынесло, нашлись редкие золотые монетки. А денежки лучше всякой вещицы расскажут о стране.

— Я не нумизмат, — тяжело вздохнув, засомневался в своих познаниях Василий. — Да и с памятью у меня беда.

— Кстати, на многих очень чудны-ы-е гербы выбиты. Может, признаешь какой? — задумал учинить эксперту проверочку Билл.

Хитрован снял с шеи шнурок с вычурным ключом, подошёл к массивному железному сундуку, загородил спиной и пощёлкал, очевидно, вращая ключ в разных направлениях. Бережно вынул изнутри маленькую шкатулочку и, откинув резную крышку, извлёк горсть монет.

— Глянь, есть ли знакомые тебе? — Напряжённо наблюдая за реакциями Василия, хитрец рассыпал монеты по столешнице. Билл явно что-то ожидал от самозванца.

— Первый раз такие вижу, — подойдя ближе к столу, бегло глянув на золотые кругляшки, честно признался Василий.

— А ты всё же на гербы внимательней посмотри — узнаёшь знакомые? — Билл настойчиво подтолкнул золотую россыпь ближе.

Болезный наморщил лоб, но ничего не вспомнил. Видно, сильно парня головой о камни приложило, раз он не узнал даже монету с гербом метрополии. Хитрован Билл специально подложил в общую кучку золотой дублон, недавно полученный от инквизитора.

— И вон та, вторая с правого края, тоже ни о чём тебе не говорит? — вперился взглядом в невозмутимое лицо лжеца бдительный лорд Пустого острова.

— Эта отличается от всех... — задумчиво рассматривая монетку издали, нахмурился Василий и прошептал непонятную фразу: — Свежая, и фонит в эфире.

— Чего говоришь? Недавно выпущенная в оборот? — не понял бормотание эксперта Билл. — Возьми в руки, посмотри обратную сторону. Может, хоть морду бородатого мужика в короне признаешь?

Василий повёл себя крайне странно: поднял золотой дублон и, зажмурив глаза, крепко зажал монету в кулаке. Перед мысленным взором промелькнули морские дали, парусная оснастка фрегата, заставленная странными техническими приборами тесная каюта, чёрная сутана. Лица инквизитора он не видел, но слышал его мысли и встревоженный голос: «Василиск жив! Ему удалось установить ментальную связь со мной! Срочно экзорциста сюда!»

Изображение каюты закачалось. Дрожащие пальцы, унизанные дорогими перстнями, торопливо отбросили крышку сундука и нервно зашарили в куче очень странных изделий. Руки извлекли монашескую шапочку, на её внутренней подкладке закреплена паутина серебряных нитей с крохотными рубинами в узлах пересечения линий. Клацнул скрытый переключатель — рубины засветились малиновым светом. Инквизитор спешно напялил странную шапку на голову. Связь с чужим сознанием тут же заблокировалась.

Но, прежде чем пропала связь с чужим разумом, Василий успел прочитать панические мысли врага. Инквизитор горько пожалел, что не удостоверился лично в смерти какого-то Василиска. Следовало для верности разрыть его могилу и обезглавить тело. А теперь, когда чудовище полностью проснулось, поворачивать фрегат назад было поздно и весьма опасно для не прикрытого защитными экранами экипажа. Надо идти в метрополию за подкреплением. Без сильного отряда опытных боевиков ордена и группы учёных экзорцистов ужасного монстра не одолеть. Но это очень даже удачно вышло, что наёмнику не удалось убить суперживчика, а лишь на время отключить Василиска. Выходит, что не зря полегла костьми предыдущая экспедиция в дьявольские земли, не зря синим пламенем сгорела ценная иноземная машинерия, открывающая врата ада. Теперь главное — не дать неопытному бесёнку уйти назад, за кромку божьего мира. Конечно, беспризорный маг сумеет немало дел наворотить на воле, но любой ущерб — ничто в сравнении с перспективой овладения колдовской силой телепатии.

Когда инквизитору наконец удалось нахлобучить шапку со светящимися рубинами, ментальная связь оборвалась, монета в руках Василия обожгла ладонь. Он выронил золотой дублон на стол.

— Ты чё-ё-ё деньгами швыряешься? — Билл пальцами поймал покатившуюся по столешнице монету и тут же уронил на пол. — Ай, зараза, какая горячая!

Хитрован удивлённо уставился на фокусника и обомлел. Лоб Василия покрылся каплями холодного пота. Лицо мертвенно побелело. А на раскрытой ладони отпечатался круглый красный след ожога.

— Э-э, ты чё-ё-ё творишь! — истово перекрестившись, в страхе попятился Билл.

— Это был инквизитор с уплывшего фрегата, — приходя в себя, выдал Василий, но быстро собрался с мыслями и состряпал приемлемую версию: — Он хотел вас отравить. Для этого окунул монету в особый яд. Вы, надеюсь, не пробовали золото на зуб?

— Я лорд, а не голозадый деревенщина, — обиженно задрал подбородок владелец Пустого острова. — Через мои руки столько монет прошло, что я научился золото по весу определять.

— Инквизитор плохо вас знал, — угадав, пожал плечами Василий. — Очевидно, этот яд активируется во влажной среде. В рот вы монету не брали, а кожа на ладонях у вас сухая, потому отрава и не подействовала. Я же впервые в руках держал золотой дублон — ладошка вспотела от волнения, но влаги оказалось недостаточно для причинения большого вреда.

— Яд! — взвизгнул Билл и, подскочив к столу, схватил бутылку рома, зубами вырвал пробку и обильно полил на пальцы, которыми брал монету. — Крепкий ром — лучшее средство от всех ядов! — не очень уверенно заявил он и для большей верности влил себе ещё и в глотку полбутылки древнейшего антисептика, а потом великодушно протянул спасительную склянку Василию: — Тебе надо полечить руку и в нутро тоже залить добрую порцию микстурки.

— Обойдусь, — отмахнулся от щедрого предложения мальчишка. — Химический ожог кожи лучше обмыть холодной водичкой. Пойду к морю, на свежий воздух.

— Ага, ага, подыши, сынок, — отпустил бледного паренька заботливый Билл. — Эй, Бедолага, где ты шляешься, сукин сын?!

Телохранитель стремглав ворвался в комнату с саблей наголо, Рыжик прошмыгнул между его ног. Василий подхватил кота на руки и вышел.

— Сопроводи нашего гостя к морю! — громко распорядился Хитрован и подмигнул слуге, придержав его за рукав, пока юнга не отойдёт по коридору подальше. — Присмотри-ка за пареньком. Завтра поведёшь его в глубь острова, на плантацию, и кандальничков с Диких Земель покажешь. В оба глаза за ним гляди. Очень опасный чужестранец, слишком много в делах смерти понимает — профессионально готовили мастера, всесторонне. Потом о каждом его шаге подробно доложишь: с кем говорил, о чём?

Отпустив Бедолагу шпионить за Василием, Билл зажёг одну из восковых свечек в бронзовом канделябре, исхитрился лезвиями ножниц зажать золотую монету и аккуратно «прожарить» ядовитый дублон в языке пламени. Затем охладил водой из кувшина и, любовно завернув в тряпицу, схоронил вместе с остальными сокровищами в недрах железного сундука.

Хитрован Билл умостился в кожаном кресле, раскурил трубку и надолго задумался. А ведь и вправду похоже, что инквизитор удумал жадного недоверчивого хозяина отравить. Ведь расчёт строился на том, что в присутствии святого падре Билл не решится оскорблять того недоверием. Так бы он и сгинул чуть погодя, если бы, уединившись для проверки качества золота на зуб, обслюнявил ядовитый дублон. Ан не вышла подлость у изверга — паренёк, потерявший память (испаньольскую монету-то юнга так и не признал!), случайно спас Билла от отложенной смерти. Но бывалый пират всюду искал подвох: может, странный юнга хотел так втереться в доверие?.. Точно — инквизиция шпиона подослала. Ищейки гадского папы хотят весь Пустой остров прошерстить в поисках чернявого Васьки. Подозревают, что уцелевшего слугу наёмника могли спрятать среди рабов. Ну, пусть там поглядит... специалист тайных операций. А уж Хитрован Билл устроит Василию проверочку похитрее!..

Покинув таверну, юный паренёк уединился на мысе за гаванью. В ветреные дни лавочка пустовала, и уж холодным пасмурным вечером любителей астрономии подавно не сыскать. Даже соглядатай не стал карабкаться на утёс: Бедолага, зябко кутаясь в дождевой плащ, остался караулить у подножья. Но Василий, погружённый в тяжёлые думы, не замечал прохлады.

«Да-а, вечерок выдался бурный. Многое сегодня узнал о скрытых способностях. Но сколько ещё тайн притаилось в глубинах уснувшего сознания? А времени-то на эксперименты совсем мало — с Пустого драпать надо, пока инквизиция на костре не зажарила. И ладно бы если одного, а то ведь могут и всех жителей зачистить как ненужных свидетелей. Марту жалко, да и остальные — люди славные. Нет, надо побыстрее тикать с острова. Авось инквизиция не достанет в дальних краях. Теперь бы раскрутить делового Билла на кругосветную экспедицию, набрать толковую команду мореходов из Диких Земель и бежать куда подальше. Самому можно толмачом в экипаж подвизаться. Испаньольский язык отлично понимаю, а ведь услышал впервые на Пустом... Или, может, бессознательно разучил за время морского путешествия с наёмником из метрополии?.. Так почему бы мне столь чудным способом и другие языки так быстренько не выучить?.. Ужасно подумать, но, кажется, я умею читать чужие мысли!»

— Мя-я-яу! — На коленях Василия беспокойно завертелся Рыжик, норовя заглянуть в глаза.

— И с тобой, усатый экстрасенс, надо бы по душам потолковать. — Василий погладил рыжую шёрстку чудо-кота.

Странник из чужого мира заглянул в зелёные глазищи, и отражённый свет серебристых Близнецов, выглянувших в прореху серого небесного савана, увлёк заблудшую душу в глубину внезапно разверзнувшейся астральной бездны...

Глава 3. Отражения из прошлого

Глава 3. Отражения из прошлого

Холод с болью пронзил всё тело! Бурлящий поток накрыл с головой, вода заполнила горло, заткнула уши, мутной пеленой затянула глаза. Тёмная холодная пучина тянула тело ко дну, но свет над головой манил к жизни. Собрав последние силы, на последнем глотке воздуха, судорожно загребая всеми лапами, удалось вынырнуть на поверхность.

Волна подхватила и с силой ударила о камень, вышибив дух. Маленькие коготки на лапах пытались зацепиться за гладкий речной валун, но лишь беспомощно скребли по отполированной поверхности. Водный поток подхватил, закружил и, кувыркая барахтавшееся из последних сил крошечное слабое тельце, помчал дальше по руслу горной реки.

Вдруг сильные руки доброго божества выдернули трепыхающегося бедолагу из удушающих холодных объятий смерти и вознесли в небо. Тёплые ладони закрыли мокрое тельце от пронизывающего колючего ветра. Великан, шагая по колено в бурном пенящемся потоке, вынес его на речной берег. Огромные голубые глаза заглянули в самую душу.

— Спокойно, герой, в этом сражении ты победил, — произнёс белокурый паренёк, а в голове рыжего котёнка удивительным образом возникли понятные ему мыслеобразы.

Мокрое продрогшее тельце оказалось прижатым к горячей коже на груди спасителя, складки его халата укутали котёнка, словно тёплая густая шерсть матери. Сознание охватило томное блаженство.

Первое видение исчезло, дав Василию возможность проанализировать события.

— Так вот, значит, котейка, как мы с тобой встретились, — погладил кота по голове ладонью Василий. — Похоже, мне тогда было лет тринадцать.

— Три зимы прошло с тех пор, — пришёл мысленный ответ от кота-телепата.

Он не транслировал слова, но мозг Василия так интерпретировал посылаемые образы. Очевидно, что и кот воспринимал информацию в понятном для него мысленном переводе.

— Васька, а ты не обижаешься, что я тебя теперь называю Рыжиком?

— Ты обращаешься ко мне как и прежде, — пришла ответная мысль от мудрого кота. — Для меня не имеет значения, как звучит зов на человеческом языке, ведь я воспринимаю посылаемый тобою образ, а он остался неизменным. Я есть я.

— А мысли других людей ты тоже читаешь? — с прищуром глянул на мохнатого телепата Василий.

— Конечно, и мне без разницы, на каком языке они говорят, ведь я понимаю возникающие у них в мозгу образы. Вот только никто не может услышать мои мысли. — Рыжик грустно понурил голову. — Я живу в мире глухих, лишь только ты, Хозяин, меня понимаешь. Только ты говоришь со мной по душам, показываешь многообразие чудесного мира и учишь чему-то новому, интересному. Без тебя жизнь пуста и тосклива.

— Так выходит, что это я обучил тебя телепатии, — озадаченно почесал затылок потерявший память чародей. — Интересно, как так получилось?

— Вот этого я поведать уж никак не смогу, — очень по-человечески пожав плечом, отправил благодетелю мысленный посыл Рыжик. — Спроси чего полегче.

— Покажи родные места, где мы с тобой жили.

Юноша склонился над головой кота, заглядывая в его зелёные глаза, словно подсматривая через волшебные оконца в покинутый мир. Перед мысленным взором возникли высокие горы со снежными шапками на вершинах, небольшой посёлок у подножия скал, узкая тропинка вдоль берега бурного водного потока, который, извиваясь, спускался с вершины каменной гряды. На фоне далёких заснеженных пиков, на гребне скалы пониже, отчётливо вырисовывались каменные строения с конусными крышами.

— Монастырь? — удивлённо нахмурился юноша, совершенно позабывший Бога. — И кому мы там поклонялись?

— Коту совершенно ни к чему человеческие предрассудки, — ехидно усмехнувшись в усы, послал кощунственную мысль безбожный зверёк. — Да и ты, Хозяин, поклонов богам не отбивал. Это лишь тёмные людишки у подножия горы молились своим божкам в сельском храме, а в нашей горной обители все поклонялись Вселенскому Разуму.

— Кто все? — С усилием наморщив лоб, юноша не мог ничего вспомнить самостоятельно.

— Полсотни бородатых адептов и дюжина учеников-подростков, — ответил Рыжик, посылая в мозг Василия образы в длинных чёрных халатах. — В горной обители ещё вертелись немые служки из местных, но их можно не учитывать, они даже заговаривать с хозяевами боялись.

— Ты же назвал их немыми, — уловил нестыковочку Василий.

— Между собой слуги болтали на местной тарабарщине, — презрительно фыркнул в усы кот. — Но хозяева общались исключительно телепатически — и между собой, и с прислугой, и с тотемами.

— А это что ещё за звери? — мельком уловил Василий размытые образы животных рядом с фигурами в чёрных халатах.

— Не только звери, но и крупные хищные птицы, и даже рептилии разные, — недовольно прошипел Рыжик, сузив глаза. — Каждый адепт выбирает себе живой тотем и сращивается с ним разумом. Выбор тотема и слияние с ним — это одна из форм обучения искусству телепатии. Ученик находит себе тотем, когда уже в достаточной мере овладевает силой передачи мысли и способен подчинить разум низшего существа. С помощью тотема хозяин может перемещать своё сознание в иные места, вести наблюдение за удалённым объектом или, если тотем достаточно смертоносен и силён, даже вступать в схватку с опасным противником.

— И какими выдающимися бойцовскими качествами может похвастать выбранный мною тотем? — скептически улыбнувшись, взглянул на симпатичного рыжего котейку Василий.

— Я хорошо вижу в темноте, отлично ориентируюсь на местности, умею незаметно прокрасться в труднодоступный район, — задрав мордочку и распушив усы, похвалился Рыжик. — Ещё меня легко спрятать за пазухой, пронести в охраняемое место или переместить на большие расстояния. Кстати, я сумел незаметно проследовать за твоими похитителями через полмира. Потому что я не только умён и сообразителен, но ещё и умею читать мысли любого живого существа, как настоящий телепат.

— А разве другие боевые тотемы такого не умеют?

— Птицы обладают острым зрением и далеко летают, хищные звери сильны и свирепы, а бесхребетные рептилии могут заползти в любую щель, но лишь я обладаю сразу всем комплектом физиологических достоинств, — горделиво повернул усатую голову в профиль выдающийся тотем современности. — И ещё я наполовину телепат. Остальные же — лишь дрессированные зверушки в руках хозяина, способные только беспрекословно выполнять команды и поддерживать с ним одним мысленный контакт. Ты бы видел, как они трусливо поджимали хвосты и драпали, когда я их гонял по двору.

— Ты же недавно мне признался, что не можешь телепатически транслировать мысли другим, — уличил хвастунишку Василий.

— Так то я без тебя немой, а в связке с хозяином я любую грозную тварь могу превратить в трусливую мышь.

— А другие адепты способны наслать страшные видения в твою голову?

— Про бородатых адептов ничего плохого сказать не могу, они нас с тобой не обижали, а у завистливых ученичков попытки проникнуть ко мне в мозг ни разу не вышли.

— И чего же нам с тобой, таким красавчикам, завидовали другие ученики? — улыбнувшись, почесал пальцем под подбородком котика Василий.

— Я был в глазах этих недоучек слишком маленьким и слабым тотемом, — довольно заурчав, послал новый пакет мыслеобразов кот. — А ты выглядел среди черноволосых мальчишек со смуглой кожей и раскосыми глазами белой вороной. Но главное — они завидовали твоему таланту. Мастер-наставник выделял тебя среди всех учеников и подолгу занимался с тобой индивидуально.

Василий мысленно увидел череду схваток белобрысого подростка с несколькими более старшими ребятами. Дрались и врукопашную, и с различными видами холодного оружия. В малом возрасте схватки были одиночные, а уже чуть постарше Василий выходил сразу против кучи противников — и всегда побеждал. Иногда он получал ушибы и порезы, но совершенно не кручинился по поводу травм.

Василий потрогал уже почти незаметный шрамик над бровью. Похоже, его организм обладал удивительной способностью быстро заживлять раны. Однако память не спешила возвращаться, и ему приходилось восстанавливать картины прошлого с помощью своего тотема.

— Теперь понятно, откуда у меня взялись мозоли на руках и как мышцы развили невиданную резвость. Но чему ещё, помимо рукопашного боя и размахивания убойным инвентарём, меня обучали мастера?

— Я могу показать лишь отражения физических упражнений твоего тела, — вздохнув, признал свою слабость кот-телепат. — Что творилось у тебя в голове, когда ты занимался с мастером-наставником, — того не ведаю.

— Вспомни, Рыжик, может быть, я сам делился какой-нибудь информацией ментально?

— Когда мы вместе бывали в Хранилище мудрости, где на длинных стеллажах плотными рядами стояли книги, ты мог, лишь прикоснувшись к корешку толстого фолианта, мысленно увидеть всю записанную на его страницах информацию. Иногда ты показывал мне красивые иллюстрации из книг. Но больше всего меня завораживали видения древних кровопролитных сражений, которые возникали перед твоим внутренним взором, когда ты дотрагивался до фрагментов старинного проржавевшего оружия.

— Так в нашей обители была библиотека или музей? — Как ни тужился, Василий не мог ничего вспомнить.

— Хранилище, — просто ответил Рыжик, отправляя визуальный образ огромной пещеры с бесконечными рядами стеллажей с книгами и тщательно рассортированными предметами: по большей части всевозможными обломками, осколками и обрывками.

— На старинных артефактах не видно никаких бирок с надписями, — заметил Василий и сделал логический вывод: — Значит, любой адепт или ученик умеет считывать информацию с предметов.

— Ага, считывать способен любой обученный в обители телепат. — Кот презрительно фыркнул. — А вот при этом ещё и моментально использовать знания — только избранный. Все ученики могли лишь увидеть сокрытые в предмете отражения информации, а ты, словно впитывая в сознание сразу всё содержимое, поглощал её полностью, до мельчайших деталей. Например, лишь на мгновение прикоснувшись к ржавому обломку сабли, ты не только узнавал все секреты кузнеца, ковавшего её, но и овладевал приёмами фехтования, известными её владельцам. Ты говорил, что подключался через астральное поле к хранилищу вселенской ментальной информации и мог пропускать её потоки через своё сознание. При этом умел выбирать то, что нужно — как выковать саблю, как умело владеть этим оружием, — или мог увидеть прошлое всех владельцев.

— Увидеть прошлое человека лишь по когда-то принадлежавшему ему предмету? — покачав головой, удивился бывший ловец чужих судеб. — Да я был просто кудесником. А если при этом ещё и обладал способностью использовать знания и навыки, подсмотренные в сознании чужаков, даже давно умерших, — так вообще каким-то монстром.

— Поэтому недоучки завидовали твоему таланту, а заодно и меня ненавидели. — Рыжик с нескрываемой гордостью выпятил грудь. — Мастер-наставник называл нас обоих униками.

— Рыжик, а как вообще меня звали в горной обители? — решил восстановить своё настоящее имя юноша.

— Передать мысленно, как звучало твоё прежнее имя, я не могу — все общались лишь телепатической передачей образов.

— Но ведь образ имел какое-то смысловое значение? — продолжал допытываться безымянный юноша.

— Для меня ты был Хозяином. Ученики же дразнили тебя Подкидышем. Мастер-наставник видел в тебе образ Василиска — могучего волшебного создания, способного взглядом превращать врагов в камень. Наверное, Василиск — это твоё наречённое имя, ибо так к тебе официально обращались бородатые адепты в обители и, хоть и неохотно, ученики в присутствии мастера.

— А почему обзывали-то Подкидышем? — решил выяснить причину обидной дразнилки юноша.

— Ты же был неместный.

— Ну, об этом я уже догадался из-за отличия внешности от остальных обитателей, — оценив переданный котом облик горцев, предположил белокурый светлокожий юноша. — А как я в тех местах очутился?

— Небесные божества подкинули, — улыбнулся Рыжик.

— Так ты же ранее сообщил, что в горной обители в богов не веруют.

— Зато знают о живущих среди звёзд злобных воинственных народах, что в старину спускались с небес и пытались завоевать земную твердь. Давно это было, много веков уже прошло с времён нашествия небесных демонов. Ты мне показывал о тех сражениях красочные иллюстрации в старинных фолиантах и жаловался, что нас не допускают в закрытую часть хранилища, где пылятся древние артефакты из той давней эпохи. Седобородые адепты не желают делиться знаниями с непосвящёнными.

— Так всё же — как я появился в обители? — взял вредного кота за шкирку и слегка встряхнул нетерпеливый дознаватель.

— Ученики как-то обронили мысль, будто это сам мастер-наставник нашёл ребёнка на месте крушения небесной колесницы. В горах сошла снежная лавина и принесла в ущелье спасательную капсулу. Каменные глыбы повредили её, расколов металлический корпус. Мастер сумел проникнуть внутрь дьявольской конструкции и вынуть из прозрачного саркофага замороженного белокурого мальчика.

— Так что же, выходит, я сотни лет был захоронен на вершине горы под снежной толщей? — засомневался в такой поразительной живучести бессмертный отрок.

— Медведи тоже могут целую зиму в берлоге под снегом спать, — выдвинул известный ему аргумент учёный кот.

— Ну не сотни же лет? — возразил юноша.

— Ученики упоминали какой-то там... — кот напряг память, — анабиоз и колдовские бальзамы, способные века сохранять тела нетленными. Однако это были досужие сплетни завистников, ведь никто из недоучек не знал истину. Думаю, что распускаемые ими слухи в конце концов и приманили в наши края демонов. Сначала люди в посёлке, что у подножия гор, начали шарахаться от нас, когда мы появлялись на местном рынке. В сознании обывателей мелькали всевозможные вариации изображения страшного смертоносного Василиска. А потом мастер-наставник запретил нам появляться в посёлке, пока он не поймёт, что за «пустоголовые» гости бродят в наших краях.

— «Пустоголовые»? — удивила необычная характеристика юношу.

— Я тогда тоже не понял, кто это такие, — сознался Рыжик. — Но недавно один из «пустоголовых» заглянул в таверну Хитрована Билла и учинил допрос свидетелей гибели двух пришлых из Нового Света. Догадываешься, кем этот странный субъект интересовался?

— И что такого необычного было в этом человеке? — насторожился юноша.

— У него голова совершенно пустая от мыслей, — подняв шерсть дыбом, зло зашипел кот. — Я мог телепатически видеть его только глазами сторонних наблюдателей.

— Похоже, знаю, о ком ты говоришь. — Василий вспомнил инквизитора, который, надев на голову плетёную сеточку со светящимися рубинами, сумел разорвать телепатический канал связи. — Чужак был на фрегате метрополии и, мысленно почуяв контакт, назвал меня Василиском.

— Опасный тип, — оскалился Рыжик и распустил когти на лапе.

— Поведай-ка мне, дружок, что тебе известно о моём похищении, — горел Василиск желанием узнать детали тайной операции.

— Хозяин, ты же можешь заглянуть в мои мысли и всё увидеть сам, — подставил голову и широко распахнул глаза кот-телепат.

— Нет, я ещё не до конца очухался от влияния колдовской настойки, — не стал рисковать юноша. — Теперь ты — вся моя память о прошлой жизни, и я боюсь навредить тебе. Сначала представь свою версию событий.

— Ладно. В день твоего похищения мы, как обычно, ранним утречком ушли на тренировочную площадку в горах. Ведь в обители никто из учеников не хотел заниматься с тобой, а мастер-наставник отправился в посёлок разбираться с «пустоголовыми». Ты, как всегда, начал дубасить кулаками и ногами вращающиеся деревянные манекены и бегать по полосе препятствий, а я, поточив когти о стволы чахлых деревьев, принялся охотиться на мелкую живность в окрестных кустах. Ничего не предвещало беды. Вокруг на обозримом пространстве не наблюдалось никаких крупных хищников. Никто бы не сумел подкрасться к нам незаметно — мы телепатически почуяли бы любого чужака, ибо мысли в башке шумят громче голоса.

— Кроме «пустоголового» врага, — грустно вздохнул Василиск.

— «Пустоголовых» тоже там не было, — категорично замотал головой Рыжик. — Свершилось иноземное колдовство: когда ты бежал по дальнему краю площадки, раздался оглушительный хлопок, земля под ногами вздрогнула, и в воздух взметнулось облако зелёного дыма. Густая колдовская пелена накрыла твоё тело, ты сделал пару шагов и с хрипом, задыхаясь, упал на тропу возле образовавшейся чёрной воронки. Когда тебя окутала зелёная дымка, между нами сразу пропала телепатическая связь. Первой моей мыслью было броситься на помощь, но природная осторожность заставила сперва осмотреться. Из-за вершины каменного склона показалась группа вооружённых людей. Сверху сбросили верёвки с навязанными на них узлами, и бойцы приступили к спуску на тропу. Я дёрнулся подкрасться по каменистому склону к верхолазам, чтобы попробовать сбросить их с верёвки, но сразу в три направления мне было не разорваться. А ещё я прочитал мысли стрелков, которые притаились на вершине. Они собирались убить любого, кто появится внизу. В их руках находились невиданные орудия дальнобойной стрельбы, и они были абсолютно уверены в их смертоносной эффективности. У тех воинов, которые спускались по верёвкам, за поясом торчали стрелялки с короткими полыми железными стволами, тоже очень убойные. Я тогда ещё не знал, как действует иноземное оружие, но серьёзный настрой профессиональных убийц предостерёг меня от прямой атаки на их отряд.

— Пороховые ружья и пистолеты, — определил тип уже известного ему местного оружия Василиск, разглядев транслируемую бойцовским котом картину. — Правильно, что ты не сунулся под огнестрельные стволы. Это тебе, Рыжик, не на тренировочной площадке от палочных ударов уворачиваться. А что за странные личины с длинными хоботами скрывали лица бандитов?

— Похитители были уверены, что защитные маски спасут их от отравленного зелёным дымом воздуха, — узнал Рыжик из подсмотренных мыслей врагов. — Когда они спустились на тропу, то вставили тебе в рот трубку и залили внутрь какой-то жидкости из зелёной бутылки. Они знали, что колдовское зелье надолго усыпит опасного чародея, который способен любого врага свести с ума лишь одной силой своей мысли. Эти действия несколько меня успокоили, ибо я понял, что ты нужен им живым. Похитители сняли с тебя всю одежду, скомкали и облили какой-то ядовитой жидкостью из стеклянной ёмкости. Ткань задымилась, вспенилась и растворилась, словно смоченная горстка сахара. Затем твоё голое тело поместили в плотный зелёный мешок, который с двух концов подвесили на длинную жердь. Четверо носильщиков поволокли тебя, как тушу барана, по тропе, ведущей к посёлку. Но в их головах вертелись мысли о таинственном чёрном туннеле в скале. Я с тобой уже облазил все окрестности, но мы ранее не находили входа в какую-либо пещеру рядом с тропой. Я не побежал за помощью вверх, к обители, а решил скрытно красться следом за отрядом, чтобы выследить, где враги хотят тебя спрятать.

— Логично, — похвалил Василиск сообразительного кота. — Уж горцы-телепаты сумели бы потом выгнать разбойников из их логова. Но что же пошло не так?

— Ох, дюже странный то был вход в пещеру, — с печальным вздохом покачал головой Рыжик. — Чёрная дыра в отвесной скале, словно засасывающая солнечный свет в ночной водоворот. Человеческие тела исчезали во тьме, как будто погружались в вертикально расположенный бездонный омут. Похитители опасались входить в бездну мрака. Перед тем как начать переход «за кромку божьего мира» — так похитители мысленно обозначали идеально круглый проход в скале, — отряд в полном составе сгрудился на каменистой площадке у входа. Я прокрался к кустарнику на краю тропы и ожидал удобного момента, чтобы незаметно проскочить между ног бандитов, чьи взоры были сильно ограничены запотевшими стекляшками защитных масок. Однако личины с хоботами были надеты на головы только части бандитов, а стрелки арьергарда отряда их не носили. Хорошо, что необычная процессия привлекла внимание горного орла и он кружил в воздухе над странным сборищем. Очевидно, когтистый хищник рассчитывал поживиться маленьким рыжим зверьком, который вертелся невдалеке от людей. Когда бойцы авангарда, истово крестясь и с молитвой на устах, начали по одному «нырять» в колдовской чёрный омут, мне пришлось высунуть спину из кустов и взмахами хвоста призывно заманить голодную птичку. Орёл стал, кружа по спирали, опускаться поближе к намеченной жертве. Стрелки восприняли приближение пернатого как агрессивные действия дрессированной бойцовой птицы — по-видимому, они кое-что слышали от местных жителей о смертоносных тотемах чародеев. Я понял, что бандиты предположили, будто твой тотем — горный орёл. Очевидно, ошибка произошла из-за того, что в посёлке обыватели не воспринимали рыжего кота как грозного бойцового хищника. К тому же из горной обители в посёлок никто не спускался вместе со своим тотемом, чтобы не пугать жителей. Кстати, ученики-завистники обижались по поводу того, что лишь нам с тобой дозволялось нарушать традиции.

— Не отвлекайся, былинный сказитель, — торопился узнать развязку истории Василиск. — Давай дальше, и без лишних подробностей.

— Можно и без подробностей, — обиженно фыркнул герой. — Когда стрелки вскинули ружья — теперь-то я уже знаю, что это такое, — и принялись в панике суматошно палить по кружащему орлу, я удачно проскочил под ноги носильщиков и вместе с тушкой, подвешенной в мешке на жердине, нырнул в чёрную дыру. Надо сказать, ощущения оказались жутко мерзкими, будто чудовищная сила разрывает тело на мелкие частицы, а затем опять сцепляет воедино. Выскочил я из чёрной дыры как ошпаренная кошка. Моя природная ориентация исчезла напрочь: я не то что путь к дому не мог найти, я даже стороны света не мог определить, и с чувством времени — полный раздрай. Прыгнул из дня в глухую ночь.

— Может, потому, что в пещере царил полумрак? — предположил Василиск, ещё не успевший разобраться в бешено прыгающих картинках в глазах улепётывающего кота. Очухался Рыжик, только стремглав выскочив из пещеры наружу... под тёмное небо, усыпанное незнакомыми созвездиями! — И куда же это тебя занесло?

— Мне тоже пришёл в голову похожий вопрос, только в более резких выражениях, — фыркнул Рыжик. — Я был в шоке: Хозяина не слышу, по сторонам света и во времени совершенно не ориентируюсь, чужое небо, в воздухе чужие запахи, в голове — рой отголосков чужих тревожных мыслей. Кто-то в пещере паниковал. «За нами погоня! Нас выследил и атаковал тотем колдуна! Закрывай проход!.. Все вышли из-за кромки мира?..» — «Больше, чем все: вместе с вами за кромку проникло неопознанное существо...» — «Это пленённый колдун, упакованный в мешок?..» — «Нет, это ещё какая-то живая субстанция с очень малой массой тела, в десятки раз легче человека...» — «Демон?! Экзорцист, немедленно взрывай свою машинерию!..» — «Она слишком ценна для науки, её надо спасти...» — «Нам теперь хотя бы самим спастись. Демон с помощью такой машинерии может впустить за кромку мира всю армию дьявола! Висельник, кончай учёного святошу! Головастик, зажигай запал бомбы, и все бегом из пещеры, через минуту рванёт! Ещё один бочонок пороха взорвём на выходе — замуруем демона в туннеле».

— Эх, жаль, что освещение было слабым и мысленные образы скакали, словно блохи по собачьим головам, — посетовал Василиск на отвратительное качество трансляции.

— Прости, Хозяин, тогда я сам был в глубокой... прострации, — виновато потупившись, сильно смягчил учёный кот-наблюдатель своё тогдашнее душевное состояние.

— Следопыт хвостатый, ты хоть можешь показать, где находится та заваленная камнями пещера?

— Я совершенно потерялся в чужих краях, — тяжело вздохнул Рыжик. — Только сейчас, обретя постоянный дом, я нашёл точку опоры в новом мире и начал ориентироваться в пространстве.

— Ну хотя бы направление покажи.

— Главарь шайки бандитов привёз тебя на остров вон с той стороны, — указал лапой на юго-запад Рыжик. — Сначала был очень долгий и длинный путь посуху, а потом три десятка дней на корабле.

— По морю путь-то прямой, а как отряд двигался по суше? — пытался выяснить дорогу к дому Василиск.

— Спасаясь от погони, бандиты петляли как зайцы. Когда тающие остатки отряда удирали на лошадях, мне приходилось нагонять их, забираясь в фургоны попутных караванов. Добрые люди подкармливали умного милого котика. А в населённых пунктах я обходил таверны и ночлежки, пока не отыскивал следы банды.

— Как же ты находил их? — восхитился талантом следопыта Василиск. — Ведь ты не владеешь способностью считывать информацию с предметов.

— Достаточно было умения слушать человеческие мысли, — гордо поднял голову кот-телепат. — В тех диких местах нечасто проходят чужаки, а аборигены и караванщики всегда любят обсудить встречных незнакомцев, особенно очень странных чужеземцев.

— Рыжик, а почему ты назвал отряд бандитов тающим?

— Да потому, что разбойная шайка таяла, как упавшая с вершины глыба льда под лучами летнего светила, — послал красочную картинку романтичный сказитель.

— И кто же прижигал им бока? — удивился Василиск. — Ведь не ты же. Ты сказал, что еле поспевал за драпающими похитителями.

— Я думаю, что до них добрались седобородые адепты из горной обители, — предположил Рыжик. — Первые потери отряд понёс уже на исходе ночи, когда беглецы, поспешно отойдя от проклятой пещеры, расположились на привале возле ручья у подножия горы. Ядовитая змея укусила за шею бандита, который лёг возле кустарника. Ещё несколько ползучих гадов попытались атаковать, но уже достаточно рассвело, чтобы на ровной каменистой площадке обнаружить пёстрые длинные тела сбесившихся тварей и изрубить их саблями. Отряд в панике покинул гадючье место привала, но укушенный бандит не поспевал за товарищами и вскоре безнадёжно отстал. Никто не собирался возиться с раненым, предоставили ему шанс выживать самостоятельно. Каждый думал, что теперь можно будет разделить причитающуюся ему долю золотых дублонов между остальными участниками похода. Но уже на следующем привале все пожалели, что не уделили должного внимания отставшему бойцу. Из-за тяжёлой ноши на плечах «охотников» отряд не слишком далеко ушёл от места гадючьей атаки. Отставший боец удивительно резвой поступью догнал бывших дружков и с ходу накинулся на подлецов. Банду спасло от больших потерь только вовремя пущенное в ход огнестрельное оружие. Озверевший боец успел зарубить лишь пару человек, прежде чем его тело изрешетили десятком пуль. При этом действенными оказались только выстрелы в голову, остальные попадания в сбесившегося бойца его не останавливали, он, словно бесчувственный зомби с остекленевшим взором, шёл в самоубийственную атаку. Пёр вперёд он энергично, но саблей размахивал, будто мясник тесаком.

— Похоже, что адепты сумели взять под контроль тело бойца, отравленного змеиным ядом, — догадался Василиск.

— Главарь банды разделял это мнение, — кивнул Рыжик. — Поэтому погибшим бойцам отрубили головы, и отряд поспешил уйти как можно дальше. Чтобы ускорить движение, было решено достать тело похищенного колдуна из мешка и вести его на привязи. Главарь заверил, что заказчики обещали: если пленника вовремя поить дурманящей настойкой, он будет послушной безмозглой скотиной. Бегство ускорилось, и караван замедлялся только во время отражения атак взбесившейся местной живности: то стаи голодных койотов, то прайда леопардов, то пикирующих с небес хищных птиц. Постепенно таявший отряд спасали только ружья и меткость опытных стрелков. Однако по мере сокращения численности банды уменьшались частота и количество нападений.

Василиск, задумчиво поглаживая пальцами шёрстку кота между ушей, попытался найти логичное объяснение:

— Вероятно, адептам становилось всё труднее отыскивать отражения в астральном поле. Удивительно, что мастера вообще сумели выйти на похитителей, ведь те старались не оставлять следов. Возможно, горцам что-то подсказали отпечатки ног в пыли на тропе, или какие-то образы злодеев запечатлелись в памяти мелких зверьков и птиц. Для телепатического контакта расстояние не помеха, но найти астральную привязку к искомому объекту необходимо, иначе не отыскать в бескрайнем информационном поле нужные сведения.

— А я про тонкости работы в астральном поле ещё ничего не говорил, — прищурившись, глянул Василиску в глаза Рыжик.

— Ты осколок моей памяти, теперь я могу видеть себя, словно в зеркале, в отражении твоего разума, — Василиск любовно пощекотал котейку пальцем под подбородком. — Это ты можешь забыть часть своей прошлой жизни, а я вижу её всю, ибо имею доступ к твоему банку информации в астрале.

— Ты, Хозяин, часто любил ввернуть в разговор редкие понятия, — напомнил кот. — О некоторых завистники-ученики никогда не слыхали. Ты мне рассказывал, что иногда даже мастер-наставник не понимал твоих иноземных определений.

— Жаль, дружище, что я так мало делился с тобою мыслями. — Василиск потрепал кота-копилку за холку. — Вот теперь и остался с сильно ограниченной базой оперативной памяти. Ну ничего, похоже, что потеряшке уже не впервой терять часть памяти — выкарабкаюсь и в очередной раз. Главное — я был нужен похитителям, хоть и «пустоголовым болваном», но с сохранением телепатических способностей, потому-то меня глушили колдовской настоечкой аккуратно, чтобы товар не испортить.

— Я так понимаю, Хозяин, что мой дальнейший трёп тебе теперь неинтересен, — вздохнув, понурил голову былинный герой.

— Прости, дружок, не удержался — влез через астрал в твою базу данных.

— Хозяин, может, тогда разъяснишь дурному коту, почему горцы-телепаты не смогли дотянуться до главаря шайки и освободить тебя, ведь всех его соратников извели же?

— Одноглазый наёмник остался невидимкой, ибо сам он не ходил за «кромку», а дожидался подельников в пещере. Вспомни, что его мысли ты впервые услышал уже по эту сторону чёрного барьера.

— А почему мастер-наставник не смог отыскать тебя или меня?

— Он и раньше нас с тобою не видел, — легонько щёлкнул кота по носу Василиск. — Сознание сильных телепатов закрыто для чужого проникновения через астрал.

— Но я же не столь уж сильный телепат? — наклонив голову, заскромничал Рыжик.

— Ты тотем могучего чародея, — погладил его по голове Василиск. — По-видимому, я сумел поставить тебе непробиваемый блок. Не зря же мастер называл нас обоих униками.

— Из-за этого мы теперь оба в чужих краях — потеряшки. — Рыжик, протяжно урча, ласково потёрся о ладонь юноши.

— Лучше подойдёт определение «беспризорники», — потрепав кота за загривок, рассмеялся Василиск.

Глава 4. Просто друзья

Глава 4. Просто друзья

Рыжик насторожил уши и повернул голову в сторону тропинки. Он первым услышал шорох осыпающихся под чьими-то шагами камешков. Василиск уступал коту в остроте слуха, зато обладал более развитыми телепатическими способностями. Юноша отвлёкся от созерцания смены картин в калейдоскопе прошлого и внимательно осмотрел окружающее пространство. На вершину утёса поднималась знакомая девушка.

Мысли Марты шумели в голове телепата громче криков беспокойно носящихся по небу летучих мышей, которые бессистемно метались из стороны в сторону. Девушка искренне переживала за Василия, желая утешить и приободрить, но волновалась, что он, грешным делом, может подумать, будто она девица ветреная и сама навязывается парню. Она так сильно мечтала прижаться к горячему телу стройного красавчика и страстно поцеловать в губы, но в то же время ругала «развратную старуху», которая вожделеет юношу намного младше её. В душе запутавшейся в чувствах Марты боролись лёд и пламень, то раня острыми ледяными гранями, то обжигая искрами жаркого костра.

— Веди себя прилично. — Василиск раздражённо сбросил с колен призывно мяукавшего кота, который тоже подслушал мысли доброй девушки и теперь нагло скалился, подстрекая Хозяина действовать решительно. — Рыжик, люди не кошки, у нас всё сложнее.

— В амурных делах ты слишком юн и неопытен, — пришла мысль от усатого котяры.

— Зато ты у нас ловелас — по весне сразу трёх кошечек в посёлке обхаживал. — Юноша отпихнул носком башмака бесстыжего кота. — Вот только попробуй ещё раз пикнуть — заставлю в море искупаться.

— Э-э, Хозяин, не пихайся, тут с края обрыва до воды ещё полсотни метров лететь, а крыльев у меня на спине нет.

— Зато язык длинный, — зло буркнул вслух Василиск.

— Так меня же твоя девушка всё равно не поймёт, — мысленно отозвался кот и протяжно, громко мяукнул.

— А меня, рыжая морда, ты сильно раздражаешь своим трёпом. Уймись с неуместными комментариями, или поутру начнёшь отращивать плавники и хвост менять на рыбий.

— Марта, Марта, злой колдун хочет превратить меня в русалку, — жалобно заорал наглый котяра и с разбега запрыгнул на руки подошедшей к скамейке девушки.

— Осторожно, Рыжик, узелок из рук не выбей. — Не поняв, о чём мяукает телепат, Марта прижала кота одной рукой к груди. — Добрый вечер, Василий.

— Скорее уж доброй ночи. Вон уж Близнецы на небосводе из-за туч выглянули, — чуть сдвинувшись на скамейке, смущённо отвёл глаза юноша, стыдясь, что невольно подслушивал сокровенные девичьи мысли. — Присаживайся, Марта.

— Знала бы, что ты пошёл без плаща, запасной бы с собой прихватила. — Усаживаясь посередине скамейки, Марта распахнула полы дождевика.

Рыжик, соскочив с её руки, занял позицию по левую сторону от девушки и нетерпеливо потёрся носом о вкусно пахнущий узелок, который, прижатый кормилицей к груди, грелся под полой её плаща.

— На минуточку ко мне на кухню заскочил изголодавшийся Бедолага. От него я и узнала, что ты с Рыжиком сидишь на утёсе, морским пейзажем любуешься. Вот я и решила подкормить вас, а то так и останетесь сегодня вечером голодными.

Марта развязала платок и угостила Василия большим пирожком. А из второго она, разломив, вытрясла всю мясную начинку на лавку к лапам нетерпеливо урчащего кота, оставив себе только запечённую оболочку. Юноша, поблагодарив, принял угощение и начал вместе с лохматым дружком охотно трапезничать. Случайно соприкоснувшись с юношей бедром, девушка почувствовала, как он вздрогнул.

— Ночь нынче студёная, да и дождевые капли с неба срываются. Давай подсаживайся ближе, укрою хоть плечи, — приглашающе отвела полу плаща Марта.

— Дождя не будет, летучие мыши на охоту вышли, — словно обжёгшись о горячее тело девушки, отстранился нецелованный юнец.

— Так ты, оказывается, не только мысли своего кота слышишь, но и летучих мышей понимаешь, — рассмеялась Марта.

— И не только ночных хищников, — виновато кивнув, глубоко вздохнул Василиск и попытался неуклюже сменить тему: — А не опасно девушке бродить одной в сумерках?

— Ядовитые змеи ночью в норах спят, а других опасных хищников у нас на острове отродясь не было, — весело хохотнув, беспечно отмахнулась Марта.

— Теперь есть. — Василиск, проглотив пережёванный кусок, скосил глаз на жадно уплетающего мясной фарш рыжего котяру.

— Ну разве что Рыжик, — заметив направление взгляда Василия, ласково погладила котика по головке девушка. — Но он же такой симпатяшка. Хотя надо признать, что от него не только все мыши в чулане шарахаются: забияку и морская братва в таверне побаивается. Говорят, сегодня он одним только своим появлением остановил групповую драку.

— Грозный зверь — любого порвёт, — серьёзно заверил Василиск. — И сила его не в острых когтях, а в голове — он чужие мысли читает.

— А твой учёный кот умеет считать? — восприняв абсурдное заявление как шутку, задумала поозорничать девица.

— У него умишки как у дитяти малого, да и ленив больно, — недовольно проворчал Василиск. — Но до десяти считать научился.

— Вот сейчас и проверим. Сколько пальцев я показываю? — Марта убрала руку за спину и уставилась на учёного кота.

— Мяу, мяу, — отвлёкшись от вечерней трапезы, лениво изрёк Рыжик.

— Ты подсматриваешь, — Марта, обернувшись, возмущённо стукнула кулачком в плечо Василия, — и коту подсказываешь.

— Так ты представь цифру в уме, — пожав плечами, всерьёз предложил Василиск.

Марта наморщила носик.

— Мяу, мяу, мяу, — фыркнув, ответил на немой вопрос Рыжик и, покончив с разложенным на скамье фаршем, принялся флегматично вылизывать пахучие следы.

— Какой проницательный милашка! — Девушка в восторге захлопала в ладоши, а затем настороженно глянула на кота-телепата: — А сейчас?

Рыжик отвлёкся от вылизывания скамьи и, с какой-то иронией взглянув в глаза Марты, показал ей вытянутую лапу.

— Фиги кот ещё крутить не научился, — усмехнувшись, перевёл жест своего тотема Василиск.

— Как ты это понял? — Марта резко обернулась к Василию, а затем глаза её округлились. — Или ты действительно способен читать мысли своего кота?!

На долгую минуту повисла томительная пауза. В воздухе над головой компании с резким писком промелькнуло крылатое тело уродливого хищника.

— Я же говорю, дождя уже не будет, — подняв вверх лицо, глянул на рваное серое небесное покрывало сконфуженный Василиск.

— Значит, ты, как и Рыжик, можешь читать чужие мысли, — нервно скомкав ткань юбки в сжатых кулачках, прошептала Марта и залилась стыдливым румянцем, который даже в тусклом серебристом свете затенённых облаками Близнецов ярко проявился на щеках.

— Не каждый мужчина подсматривает за голыми женщинами, заглядывая в щёлочку между досками купальни, — не рискуя повернуть голову к возмущённой девушке, оправдываясь, пробурчал Василий.

— Каждый, кто может сделать это тайно, — прищурившись и стиснув зубы, зло прошипела рассерженная фурия.

— Теперь ты знаешь мои возможности, но клятвенно заверяю, что в душу к друзьям я не заглядываю. — Повернув лицо к девушке, Василиск выдержал её долгий взгляд в упор.

На минуту воцарилась напряжённая тишина.

— Жаль, что мы с тобой только друзья. — Уже успокоившись, Марта грациозно изогнула гибкий стан и кокетливо улыбнулась.

— А я так счастлив, что у меня впервые появился настоящий друг, — не сводя глаз с лица симпатичной девушки, Василиск не мог унять гулкого биения сердца в груди. Кот бесцеремонно пролез по бёдрам Марты и, обиженно урча, втиснулся между телами друзей. Василиск нежно погладил ревнивца по голове. — А ты, Рыжик, мне как брат, в твоей ушастой башке хранится вся моя куцая память о прошлой жизни.

— Разве ты так ничего и не вспомнил? — с сочувствием вздохнув, опечалилась Марта. — А как же драка в таверне? Парни говорят, что ты сражался как дьявол, так в наших краях никто не умеет.

— Это память моего тела, а не разума, — покачал головой Василиск. — Мой организм умеет сам заживлять раны и натренирован стремительно двигаться. Похоже, я даже способен как-то оперировать временем, то замедляя его ход, то даже заглядывая на секунду в будущее.

— Ну уж это точно не тело вытворяло, а мозг работал, — не согласилась Марта. — У меня тоже недавно было ощущение, будто время замедлялось, когда я шла на допрос к инквизитору. Он на меня своими глазищами как зыркнет, так у меня всё перед глазами поплыло, а потом я медленно-медленно упала в кружащийся водоворот, и мир погас.

— Судя по картине, полученной Рыжиком из отражения твоего сознания, инквизитор применял методику гипнотического воздействия с помощью взгляда и монотонного тембра голоса, — пренебрежительно усмехнулся Василиск. — Подобными фокусами балуются факиры в рыночных балаганах. Людям, впавшим в гипнотический транс, можно вложить в ладонь медную монетку и внушить, что она раскалена на огне. На коже появляется волдырь от ожога, ведь так тело реагирует на болевой сигал, а пришёл он от руки или от одурманенного сознания — организму всё равно. Однако эти фокусы удаётся провернуть только с очень внушаемыми людьми. На тех, кто сопротивляется гипнозу, эта метода никак не действует. Шарлатанство, а не магия.

— Это всё тебе тоже кот нашептал? — прищурила глаз Марта, склонив голову набок.

— Говорю же, сознание Рыжика — это вся моя память о прошлом, — с грустью вздохнул Василиск.

— И у тебя правда никогда не было друзей, кроме котёнка? — погладила шёрстку на спинке четвероногого товарища Марта.

— Похоже, что никогда, — пожал плечами юноша. — Своей родни я не знаю, потому что оказался подкидышем. Сверстники же в учебном центре меня боялись и завидовали ментальной мощи.

— Ещё бы, ведь только опасный колдун способен читать мысли людей и зверей, — нахмурилась Марта. — Странно, что такого монстра ещё не сожгли на костре.

— А ещё я могу, прикоснувшись к предмету, увидеть его прошлое и всех людей, кто с ним когда-либо соприкасался, — решил покаяться сразу уж во всех колдовских грехах Василиск, а быть может, ему страсть как захотелось похвастаться перед красивой девушкой — с ним такое происходило впервые. — Марта, хочешь, я тебе поведаю историю древесины этой скамьи: где выросло само дерево, как назывался тот корабль, частью палубы которого долгие годы была эта доска, как и когда корабль потерпел крушение в водах Северного Архипелага?

— Ой, наврёшь доверчивой девушке с три короба, — отмахнулась Марта. — Ты лучше бы чего дельного поведал, что я проверить потом смогу. Ну, к примеру, я, ещё живя в Новом Свете, слышала, что истинные прорицатели могут любую потерявшуюся вещь отыскать.

— Легко, — улыбнулся чародей, вздёрнув подбородок. — Ты только мысленно представь, что за вещицу ты хочешь найти.

— А ты ничего другого у меня в мозгу подсматривать не станешь? — наклонив голову, опять с подозрением покосилась на заморского прорицателя девушка.

— Поверь мне, Марта, если бы я захотел что-то подсмотреть в твоей прошлой жизни, то мне ничто не помешало бы это уже сделать, — не отвёл взгляда честный юноша.

— Ну тогда отыщи потерявшуюся швейную иглу, — решилась Марта на проверку чародейских способностей Василия и, сосредоточившись, попыталась как можно отчётливее представить иглу пред своим внутренним взором.

Для драматического эффекта Василиск выдержал театральную паузу и, понизив голос, изрёк:

— Три дня назад ты, закончив шить, положила её на подоконник, отвернулась и вышла на зов хозяина таверны. Когда ты вернулась, то не заметила, как игла скатилась на пол. Она лежит в щели между досками прямо под окном.

— Но я везде обшарила, на полу ничего не было, — категорично замотала головой Марта.

— Со стороны её не углядеть, надо смотреть сверху, прямо от подоконника, и лучше бы подсветить огнём, а то в тени глубокой щели иглу не заметить. — Василиск послал чёткую картинку в сознание Марты.

— Вижу, вот она где! — радостно воскликнула удивлённая девушка, а потом испугалась: — А это ты мне сейчас яркое видение послал?

— Иначе ты бы усомнилась в моих способностях, — виновато потупил взор чародей.

— Ох, да ты же настоящее чудовище, — всплеснула руками Марта и перекрестилась. — Тебя экзорцисты изловят и на костре сожгут. Виданное ли дело — чужие мысли читать, да ещё видения в другую голову посылать?

— Ага, меня чудовищем и монстром кличешь, — обиженно шмыгнул носом юный чародей, — а Рыжика за то же самое колдовство милашкой-симпатяшкой называла.

— Так то же волшебный котик, диковинный зверёк, которого можно, как говорящего попугая, за большие деньги продавать. Таких чудных птиц высоко ценят, и никто их на кострах не жжёт, а людей-колдунов истребляют нещадно. Не смей никому признаваться в своих колдовских способностях — сожгут без всякой жалости.

— Но ведь ты же не хочешь меня на костре жечь? — улыбнулся Василиск.

— Потому что я... друг, — поправив локон волос, с небольшой заминкой смущённо призналась девушка. — Друзья умеют хранить страшные тайны.

— Значит, ты думаешь, что в вашем обществе коту-телепату любые чудачества сойдут с лап, — ласково поглаживая Рыжика, призадумался над парадоксом Василиск.

— Василий, а ты смог бы научить его говорить? — подала необычную идею Марта. — Тогда подставной кот озвучивал бы твои мысли, прикрывая истинного мага.

— Свежая мысль, — похвалил Василиск весьма сообразительную девушку. — Понимаешь, Марта, я со своим тотемом связан незримой ментальной связью и могу в любой момент откликнуться на его зов. И то, что видит и слышит кот, я воспринимаю на любом удалении от него. Когда он считывает чужие мысли, то и я их вижу, а ещё могу телепатически влиять на «подсвеченный» тотемом объект, посылая ему мыслеобразы.

— Ага, я так стаи собак в посёлке гонял, когда на свидание к своим кошечкам хаживал, — довольно заурчал Рыжик, вспоминая былые подвиги.

— Ой, я слышала чужой голос, — испуганно схватилась за голову Марта и начала беспокойно вертеться, отыскивая источник звука.

— Это я транслировал тебе послание Рыжика, переформатировав его мысли в звуковые сигналы, воспринимаемые твоим мозгом как чужой голос, — успокоил звуком обычной человеческой речи чародей. — Я могу телепатически внушать не только визуальные образы, но и звуки, запахи, даже тактильные ощущения.

— Ты так можешь и... влюбить в себя? — слегка отстранив корпус, настороженно посмотрела в лицо заморского волшебника девушка.

— Я неспособен подчинить сознание человека, — отрицательно покачал головой Василиск. — Только осуществить передачу сигнала. При этом абонент может даже нарушить связь, если начнёт активно противиться контакту. Рыжик мне показывал, что кое-кто из мастеров-телепатов умеет взять под управление недавно умершее тело, но я такому искусству не обучен. Во всяком случае, так Рыжик думает, а к собственной базе данных в астральном поле я пока не имею доступа.

— Я совсем ничего не понимаю про эти волшебные поля, — с недоумением покачала головой Марта. — Не мог бы ты понятней объяснить мне, как ты колдуешь?

— Марта, ты грамоте обучена? Доводилось когда-нибудь читать книги?

— Я три года посещала церковно-приходскую школу, — гордо приосанилась грамотейка. — И прочитала «Молитвослов», «Житие святых» и ещё бабушкин «Здравник», где описаны настойки из лекарственных трав и методы лечения.

— Тебе приходилось видеть много книг в одном месте?

— У Хитрована Билла в кабинете целая полка, — кивнула Марта.

— А теперь представь огромную библиотеку с длинными рядами высоченных книжных стеллажей, уходящих за горизонт.

— Где же такую разместить? — поёжилась девушка.

— На небесах, — указал пальцем вверх чародей. — И в каждой Книге судьбы записана прошлая жизнь отдельного человека. У молодых книжки тоненькие, а у стариков — толстенные фолианты. В небесной библиотеке хранятся истории жизни как ещё здравствующих людей, так и уже давным-давно усопших. Дотянувшись до Книги судьбы, я могу открыть её на нужной странице и узнать зафиксированную в определённый срок информацию. Могу прочитать целые главы или некоторые страницы, а то и всего лишь короткие отрывки или даже отдельные строки. События каждого дня ложатся чёрными символами на белые листы судьбы. Я обучен читать священный текст, превращая слова в образы, и внутренним взором видеть прошлое. В небесную библиотеку вхожи лишь редкие избранники. Однако и для них существует одна сложность — книг чудовищно много, и невозможно отыскать на бескрайних стеллажах нужную. Только чётко представляя ту, которую ищешь, можно найти определённую. Легко отыскать Книгу судьбы человека, если рядом с ним находишься, или держа в руках предмет, который долгое время принадлежал ему. Ещё проще читать строки, вписываемые прямо в настоящий момент, на такое даже обученный кот-телепат способен. Я Рыжику пропуск в хранилище достал.

— А я так смогу? — жадно глядя в глаза, перебила учёного лектора Марта.

— Ты держишь в руках личную Книгу судьбы, собственноручно пишешь новые строки на её белых страницах. И, конечно же, тебе доступно прочтение любой главы прошлой жизни.

— Что-то не очень-то у меня получается перелистать забытые страницы, — напрягая память, нахмурилась Марта.

— Практики мало, и учителей хороших не было, — развёл руками Василиск.

— А ты поможешь мне припомнить хотя бы страницы обычной книги, прочитанной в детстве? Я хотела бы научиться знахарскому искусству, каким владела моя бабушка.

— Думаю, что за несколько сеансов телепатии я мог бы выудить из твоего прошлого все наставления, которые когда-либо давала тебе старушка-знахарка, и поставить их на видное место в твоей оперативной памяти, — кивнул Василиск и, погладив кота, усмехнулся. — Ведь в своё время я же как-то сумел обучить котёнка телепатической связи и локации.

— А давай прямо сейчас и начнём! — радостно захлопав в ладоши, загорелась желанием нетерпеливая ученица.

— Разве что постепенно и с самого малого, — пожав плечами, осторожничал Василиск, опасаясь навредить. Однако он не собирался внедрять девушке в сознание привнесённые извне сведения, только помочь вспомнить позабытую информацию из её прошлого. — Марта, представь бабушкин справочник «Здравник».

— Ох, я только и помню цветные картинки, и то лишь самые красивые, — тяжело вздохнув, посетовала на память ученица.

— Для меня уже этого достаточно, чтобы не перелистывать другие страницы твоей прошлой жизни. Я же обещал не подсматривать, — улыбнувшись, подмигнул Василиск и, сделав театральные пассы руками, глубоким басом изрёк: — Теперь воспоминания о заветном «Здравнике» расположились у тебя в первом ряду на полке оперативной памяти. Попробуй полистать страницы.

— Ой, книга словно перед глазами раскрыта! — зажмурившись, радостно воскликнула ученица чародея. — Я даже могу перелистывать страницы.

— Пока что тебе подвластно лишь рассматривать иллюстрации и читать текст. Но если достаточно прилежно упражняться, то вскоре усвоишь содержание и сможешь в любой момент применить знания на практике.

— А ты тоже так обучался?

— Возможно, только на начальном этапе, — пожал плечами Василиск. — Но у меня за спиной годы упорных тренировок, и теперь я могу мгновенно запомнить путь в астральном поле к нужной информационной ячейке и в любой момент воспользоваться скопированным фрагментом.

— Ты можешь объяснить попроще? — взмолилась начинающая ученица.

— Во время боя в таверне я узнал из Книги судеб все приёмы фехтования противника и мгновенно применил нужную технику.

— Так ты теперь и знахарем стал? — надув губки, позавидовала Марта.

— Нет, сейчас я всего лишь библиотекарь, обладающий книгой бабки-знахарки, — рассмеялся Василиск, закрываясь ладонями. — Вот если бы я подключился к инфополю твоей бабульки, то умел бы лечить не хуже опытной лекарки, ведь получил бы доступ ко всем её удачам и ошибкам в медицинской практике.

— А ты сможешь через меня найти её книгу в небесном хранилище?

— Нет, на твоих страницах прошлого есть лишь упоминания о ней, — с сожалением покачал головой маг. — Я могу узнать только то, чему она учила тебя. Вот если бы ты дала мне какую-нибудь её личную вещицу, тогда бы...

— Хватит нам на посёлок и одной знахарки, — торопливо прервала Марта, испугавшись конкуренции. — Ты будешь кости крушить, а я раны врачевать. Не то церковники прознают про слишком бойкого чудо-умника и заподозрят неладное.

— Они уже узнали, что опасный иноземец выжил, — грустно вздохнув, поведал Василиск. — Скоро экзорцисты приплывут ловить беспризорного колдуна.

— И как скоро? — нервно сжав кулачки, встревожилась Марта.

— А сколь долго отсюда плыть до метрополии и обратно?

— Ну-у, туда-сюда месяца полтора точно уйдёт, — прищурившись, прикинула островитянка.

— Добавь ещё полмесяца на сбор морской экспедиции — вот и отведённый мне срок свободной жизни на Архипелаге.

— А если спрятаться на другом острове?

— Думаю, лорды соседних островов сдадут меня с потрохами. Инквизиторы не пожалеют золота, чтобы прочесать даже все необитаемые земли в округе. Да и не собираюсь я надолго засиживаться под чужими звёздами, мне домой надо вернуться, чтобы утерянную память обрести.

— Эх, жаль, что я твои портки сожгла, и ещё инквизитор все вещички в метрополию вывез, — всплеснула руками Марта. — Словно знал, гадский папа, что ты с их помощью можешь колдовать.

— Мне и волоска хватило бы, чтобы о чужом прошлом узнать, а вот личную Книгу судеб в астральном хранилище я отыскать не могу, как и путь на родину, — разведя руками, с грустью признался Василиск и пояснил на наглядном примере: — Пёс не отыщет дом по собственному следу, ибо не чует свой запах на земле. Он может найти дорогу назад лишь по запомнившимся внешним приметам или по заранее оставленным пахучим меткам.

— А Рыжик? — Марта с надеждой глянула на кота.

— Я не вонючая псина, чтобы каждое дерево на пути метить, — возмущённо зашипел кот, давший слабину в чужом мире, и демонстративно отвернулся.

— И созвездия в этих краях ему незнакомы, — оправдывая опозорившегося следопыта, запрокинул голову к разрывам в сером облачном покрывале Василиск.

— Если отправиться далеко на юг, на небосклоне можно увидеть совершенно другие созвездия. Я в детстве жила в центральных землях Нового Света, и там звёзды расположены иначе. — Марта взмахнула рукой, словно пытаясь очистить небо от облаков. — Часть созвездий, которые мы видим здесь, там опускаются к самому горизонту, а с другой стороны появляется множество новых.

— Рыжик помнит, что у нас дома ночное светило было одно, — усложнил задачу иноземец.

— Мореходы говорили, что уж совсем далеко-далеко на юге Близнецы сближаются, — пожала плечами Марта. — Возможно, если плыть ещё дальше, они сольются воедино? Но об этом тебе лучше потолковать с мореходами из Диких Земель, наши моряки в столь удалённые края никогда не ходили.

— Марта, расскажи мне хотя бы о Новом Свете, где ты жила в детстве.

— Могу мысленно показать тебе красивые виды, если ты, шалунишка, обещаешь не лазить по закоулкам моей памяти без дозволения. — Марта пересадила кота к себе на колени и, придвинувшись вплотную к стеснительному парнишке, заботливо накинула ему на плечи полу дождевого плаща. — Прижимайся ближе, телепат, только, чур, рукам воли не давай.

— Да мне не холодно, мой организм обучен терморегуляции, — засмущался юноша, почувствовав обжигающее тепло женского тела.

— Зато я не каменная баба, чтобы студёной ночью в одиночку на утёсе мёрзнуть. — Бойкая девица ласково сжала вздрогнувшую от прикосновения ладонь неопытного юнца. — Не волнуйся, Василий, целоваться я с тобой не буду, мы ведь просто друзья.

— Просто друзья, — эхом повторил смущённо Василиск.

Ему ещё никогда не было так тепло и уютно, как под одним плащом с горячей девушкой. Иноземный подкидыш почувствовал себя пушистым котёнком, укрытым мягкой тканью и прижатым к тёплой груди, так же, как когда-то спасённый из холодного водоворота маленький Рыжик.

А рыжий кот, свернувшись калачиком на коленях смазливой красотки и довольно урча, не вслушивался в телепатический трёп парочки «просто друзей», предался эротическим воспоминаниям своей кошачьей юности. И лишь только когда ночную тьму развеял забрезживший на горизонте алыми красками рассвет, Рыжик, почувствовав изменение положения бёдер девушки, сонно приоткрыл глаз и подсмотрел долгий поцелуй, обжигающий «просто друзей» в момент их прощания с чудесной ночью откровений.

Глава 5. Братья по несчастью

Глава 5. Братья по несчастью

Провожая Марту, Василиск заметил в вытащенной на берег лодке, рядом с началом тропинки, ведущей к вершине утёса, задремавшего соглядатая. Бедолага укрылся от прохладного морского бриза за низким бортом, закутавшись в полы дождевого плаща.

— Видно, всю ночь тут промаялся, — сочувственно вздохнула Марта, услышав громкий храп. — Василий, я домой пойду, а ты разбуди Бедолагу, не то ему опять за ротозейство достанется от Билла.

Юноша нежно пожал руку девушки, не рискуя выказывать более явные знаки внимания, и направился к непутёвому сторожу.

— Бедолага, просыпайся, пора в путь! — стукнул носком башмака по деревянной обшивке лодки Василиск.

— А? Что? Да я не сплю, — встрепенулся дозорный и запутался в полах плаща. — Я тут рыбаков дожидаюсь. Они на зорьке в море ушли.

— Мы разве на лодке собираемся идти? — удивился изменению плана похода Василиск. Ведь вчера он сумел мельком подсмотреть в мыслях проводника пешеходный маршрут.

— Не, на вёслах нам вдвоём тяжко вокруг острова кружить. Да и пристать там негде, берега крутые, скалистые, и течение сильное, лодку о подводные валуны будет бить, — усевшись на край борта, замотал головой Бедолага. — Напрямки пойдём, нам часа три по тропе, как козлам по камням, скакать. Рыбаков же дожидаемся, чтобы пару мешков свежей рыбки с собой прихватить, а то у парней на огородах рацион скудный: овощи, пшено да рыбины копчёные.

— Может, лучше бы свежевыпеченным хлебом их побаловать? — расщедрился Василиск. — Так хозяева и уважение гостям больше выкажут, и у нас разговор пойдёт конструктивнее.

— Чего? — наморщив лоб, не понял заморского термина малограмотный абориген.

— Душевнее беседа выйдет, — улыбнулся молодой специалист по контакту с вождями диких народов.

— Ещё чего! Рабов свежим хлебом кормить? — возмущённо фыркнул Бедолага. — У нас вся пшеница доставляется из-за моря — больно дорогая.

— Так ведь и мы не из бедных будем, — озорно подмигнул иноземец. — Солнечным камнем весь берег усыпан.

— Где ты видишь тут россыпи сокровищ? — обернувшись к заливчику, широким взмахом руки обвёл узкую полоску побережья абориген. — Пустой остров — это кусок скалы, торчащий из моря, прибрежной полосы почти нет. Где же тут солнечный камень собирать? На богатых островах пологие галечные пляжи, вот там-то после шторма можно поживиться. Нет, Хитрован Билл на богатые подарки не расщедрится. Да и нечего дикарей хлебом закармливать, мы и так допрос им учиним.

— Ладно, я оплачу гостинцы за свой счёт, — удивил недавно выловленный из моря нищеброд и властно указал рукой коту: — Рыжик, отыщи на берегу пару жёлтых камешков.

Тот распушил поднятый трубой хвост и с важным видом отправился вынюхивать зарытые в гальке на берегу сокровища.

Бедолага озадаченно наблюдал за медленно барражирующим вдоль кромки воды пушистым старателем.

Василиск невозмутимо уселся рядом на борт лодки и, прикрыв глаза, принялся дожидаться результатов поиска. Чародею следовало продолжить развивать магические способности, для чего он решил попробовать использовать свой тотем в качестве «длинной руки». Василиск считывал информацию с помощью кошачьих лап, прикасающихся к узкой галечной полосе.

Повинуясь незримой телепатической команде хозяина, кот остановился, наклонил голову к покатым голышам, обточенным волнами, словно вынюхивал запах сокровищ, а затем начал энергично копать лапами глубокую ямку.

— Глянь-ка, Василий, кажись, рыжий ищейка чего-то учуял?! — толкнул локтем «задремавшего» юношу вскочивший с места Бедолага.

— Ну так пойди подмогни Рыжику, — лениво зевнул чародей, приоткрыв один глаз.

Бедолага бросился на помощь четвероногому старателю и принялся торопливо разгребать ладонями мокрую гальку.

— Ого, какой крупненький! — воскликнул он, вытащив руку из ямки и высоко подняв на ладони ярко-жёлтый камушек.

— Дай-ка взглянуть, — протянул руку Василиск, проявляя интерес к находке.

Бедолага поспешил похвастаться сокровищем, подхватив под мышку победно мяукающего кота. Василиск взял поднесённый камушек и поднял его на уровень глаз, любуясь восходящим из-за горизонта светилом. Утренние лучи пронизывали жёлтый материал, заставляя его сиять изнутри золотым светом.

— Так вот он какой — солнечный камень, — запомнил ощущение Василиск, сжимая быстро согревающийся в ладони материал. — Будто и не камень держишь, а кусочек окаменевшей смолы.

— Василий, давай науськаем кота ещё отыскать дорогих каменьев, — возбуждённо переминаясь с ноги на ногу, азартно предложил Бедолага и в восторге поцеловал усатую мордочку старателя.

— Думаю, что для закупки гостинцев достаточно будет и одного, — вложив камушек в ладонь северного аборигена, отказал хозяин ищейки.

— Так ведь по правилам половину от продажи найденного придётся отдать лорду острова, — тяжело вздохнул Бедолага. — За утаивание добычи жестоко карают.

— Надеюсь, что и половины нам хватит, чтобы прикупить пару мешков хлеба и приодеться поприличнее, обоим. — Василиск бросил брезгливый взгляд на старые истоптанные башмаки и застиранную до дыр изношенную матросскую робу.

— Ещё и на выпивку останется, — жадно зажал в ладони добычу пират, с благодарностью подумав о щедром хозяине заморской ищейки. Никто бы не смог предположить, что Рыжик способен унюхать зарытый в гальке солнечный камень. Бедолага разрывался между желанием скрыть от Хитрована Билла чудо-нюх кота и опасением попасть в неминуемую опалу за недонесение важных сведений, ведь его и приставили-то к чужеземцу, чтобы следить за ним и обо всём доносить лорду острова.

— Бедолага, займись продажей камня и закупками, а с Биллом я объяснюсь по возвращении из экспедиции, — развеял сомнения Василиск и распорядился командным голосом: — В дорогу выступим во второй половине дня, так, чтобы успеть к ужину достичь поселения на дальнем краю острова. А пока отдыхаем и отсыпаемся.

Бедолага охотно закивал, даже не осознав, когда это он успел превратиться из провожатого в слугу. Хотя, честно признаться, после вчерашней драки в таверне теперь вряд ли кто в посёлке осмелится дерзить странному юноше. Даже лорд острова стал очень настороженно относиться к опасному пареньку, это Бедолага уяснил из тона последних наставлений Билла.

После доклада лорду острова о проделках Рыжика и обмена драгоценного камня на половинный денежный эквивалент по ценам на местном рынке Бедолага получил одобрение на столь беспечную трату денег. Расчётливый Хитрован охотно согласился, чтобы заносчивый мальчишка подкармливал его людей за собственный счёт. Хотя удар по башке явно отбил заморскому гостю память, но, видно, барские замашки шиковать остались в его натуре. В то, что столь натасканный боец был до этого простым юнгой, уже нисколечко не верилось. Фокус с дрессированным котом сильно удивлял, но разбор его феноменальных способностей можно отложить до возвращения Василия из короткого путешествия. Стало совсем очевидно, что Рыжик давно знаком с парнишкой и считает его своим хозяином. Да они оба и не скрывают этого на людях. Что это: такая наивность со стороны дерзкого мальчишки или бесцеремонная наглость? Василий по внешним признакам производил впечатление простака, но с его уже проявившимися способностями это могло быть только небрежно натянутой маской. Хитрован Билл терялся в догадках, а тут ещё смущал странный чудо-кот, невесть откуда появившийся на острове...

Насладившись крепким сном, подкрепившись сытным обедом, приготовленным заботливой Мартой, и облачившись в приличный камзол и новенькие кожаные сапоги, Василиск отправился в поход на край острова.

Бедолага не стал так шиковать, припрятав сдачу на чёрный день, и шёл впереди спутника в той же поношенной одежонке, легко смирившись со своим статусом слуги. Хотя путники и отличались по виду облачения, но их груз в холщовых походных мешках был одинаковым — по дюжине свежеиспечённых хлебных булок. Ярким отличием в их ноше был рыжий кот, восседавший на вещмешке за спиной Василия и зорко высматривавший притаившуюся опасность вдоль каменной тропы, бесконечной змеёй петляющей среди скальных круч.

— Поведай-ка мне, Бедолага, за счёт чего на Пустом острове живёт такая куча мужиков? — задал резонный вопрос Василиск, внимательно вглядываясь в мысли своего спутника.

— Некоторые рыбку ловят, другие овощи на огородах выращивают, — неохотно стал путать следы пират. — Опять же, солнечный камень мало-мало удаётся на берегу подобрать после сильного шторма.

— А торговля рабами разве не прибыльное дело? — уличил пирата Василиск, увидев картину, как чужое судно напарывается на специально установленный на каменной отмели искусственный риф с остро заточенными брёвнами, связанными в виде ежа и закреплёнными на дне камнями-якорями.

— Это дело не регулярное, всё зависит от штормов и неосмотрительных капитанов, — уклонялся от прямого ответа Бедолага, в его мыслях мелькали образы сорванных штормом деревянных ежей. — Да ещё от удачливости матросов, потерпевших кораблекрушение. Не каждый выплывет в бурных волнах и выберется на скалистый берег. Мы, конечно, стараемся спасти бедняг и выходить их...

— Чтобы потом подороже продать? — прервал его благостную речь Василиск, видя насквозь.

— Мы стремимся вернуть моряка его родственникам, — оправдывался работорговец. — Естественно, не бесплатно, ведь мы его выкармливали и выхаживали. А если некому морячка выкупить, то передаём его за разумную плату капитану проплывающего судна, чтобы он потом отработал у него какой-то срок, пока не оплатит долг.

— Ага, а те бедолаги и горемыки, которых не желают выкупать, остаются на островах Северного Архипелага, — понял, откуда у местных пиратов такие клички, Василиск.

— На острове остаются только доброхоты, которые не желают задарма батрачить на скупого хозяина, — гордо приосанился пират. — Мы тут все люди вольные, над нами властен лишь избранный морской братвой капитан.

— Так, значит, лорд острова правит, пока может обуздать пиратскую вольницу? — уяснил Василиск шаткий статус Хитрована Билла.

— Пиратами нас считают лишь в метрополии, а в Новом Свете подобных нам лихих морячков целые флоты, и с их силой считаются даже короли.

— Так чего же такие бравые парни мёрзнут на северных островах, подались бы дружно в тёплые южные моря?

— Там от своих чертей не протолкнуться, — сплюнув, отмахнулся Бедолага. — Мы себя и на Архипелаге королями чувствуем. Многие парни хаживали с Хитрованом Биллом в Новый Свет, но фортуна в южных морях уж дюже переменчивая. А у нас на Архипелаге доход, хоть и небольшой, зато стабильный, и кровь свою зря проливать не надо. Братва у нас лихая, но не бесшабашная, каждый мечтает поднакопить деньжат и потом отправиться куда-нибудь в тёплые края, открыть собственную таверну или виноградник разбить с уютным домиком на горном склоне. — Бедолага мечтательно улыбнулся и глубоко вздохнул. — Семьёй обзавестись, детишек наплодить, а то у нас на островах баб-то молодых почти что нет.

— Теперь ясно, почему здесь такой однообразный демографический состав жителей, — уяснил основной метод заселения острова Василиск.

— А чего, Василий, ты постоянно какими-то заморскими словечками бросаешься? — недовольно поморщился Бедолага, обернувшись к юноше.

— Видимо, они сами просачиваются из прошлой жизни, — пожал плечами потерявший память юноша и поспешил соскользнуть с опасной темы: — Объясни профану, почему вы до сих пор не продали мореходов из Диких Земель?

— Мы не можем найти родственников, желающих их выкупить, а капитанам такие неумехи и немтыри не нужны.

— Но ведь они профессиональные мореходы, а языку можно обучить.

— Вот сам и попробуй обучить дикарей цивилизованному языку и управлению сложной оснасткой современного парусника, — злорадно хохотнул Бедолага. — Тем более что учиться они совершенно не желают. Соседние лорды советовали Биллу продать их на плантации в Новый Свет, но цены на белых рабов там бросовые, уж слишком быстро мрут, а строптивые дикари ещё и склонны к бунтам и побегам.

— Однако же у вас они здесь смирно сидят, хотя и надежды на выкуп нет, — отметил Василиск, обращая внимание на противоречие.

— Куда дикарям здесь бежать? — Бедолага обвёл руками окружающие тропу скалы. — На соседних островах их поймают, отправят в рабы на галеры или за бесценок сбудут на плантации в южные земли. Морячков из метрополии мы обычно сковываем цепями попарно, чтобы не рванули к проплывающему кораблю, а дикари на Пустом острове бродят без всяких оков. Хитрован решил, что так от работников будет больше пользы по хозяйству. А чтобы трудились с огоньком, Билл расплачивается с ними частью выращенного урожая. Хитрован у нас мудрая голова, умеет из всего серебряные монеты выжимать. Эта дюжина дикарей у Хитрована за целую полноценную артель впахивает. Наши местные не очень-то охочи в каменистой землице ковыряться, а дикари, хоть и лопочут всякую тарабарщину, с земледелием знакомы. Один из них даже особый сыр из козьего молока наловчился производить. На скалистых островах только коз и можно выпасать. А ещё дикарский капитан знатные копии морских карт умеет рисовать, Билл их на каждый проходящий корабль сбывает за весьма приемлемую цену. Раньше-то карты приходилось заказывать рисовальщикам в портах Нового Света, а теперь мы собственной продукцией торгуем.

Василиску стало понятно, как капитаны попадают в пиратские морские капканы: навигационные карты рисуют по заказу каждого островного лорда, и за неимением истинных всем мореходам приходится пользоваться подложными, ибо совершенно без них коварные мели не проскочить. Рельеф фарватеров между островами сложный, все подводные скалы ни на одной карте не обозначишь, а пираты ещё и специально ловушки подстраивают. Даже в тех проливах, где в прошлые походы удавалось проходить без проблем, островитяне неожиданно устраивают капканы в виде заякоренных остроконечных деревянных ежей. Приобретённые карты с указанными фарватерами успокаивают капитанов, заставляя идти полным ходом в опасных водах, а в испещрённые ложными мелями глубоководные проливы не соваться. Если бы не прибыльная скупка солнечного камня, то в лабиринт Северного Архипелага никто бы и не входил, но выгода толкала на риск — на островах драгоценный товар был вдвое дешевле, чем продавался в метрополии. А сразу выгрести весь солнечный камень с галечных пляжей не удастся, он малыми порциями выбрасывается из морских глубин только сильными штормами.

Неспешно беседуя, путники пришли в поселение, как и планировали, уже ближе к вечеру. Несколько каменных домов, больше походивших на длинные солдатские казармы, прижались к скалам, высокой стеной обрамляющим маленькую зелёную долину. Каждый клочок земли был приспособлен под огороды, которые обустроили даже на узких террасах на склонах. На подступах к долине по горным кручам выискивало траву стадо коз. На гребне скалы со стороны моря выделялась на фоне неба небольшая квадратная башня.

— Маяк? — указав рукой на строение, предположил Василиск.

— Нет, сторожевая башня.

— А почему бойниц в стене не видать?

— Бойницы направлены на тропу, ведущую к берегу. Башня стережёт не долину, а прикрывает поселение от атаки морских разбойников. Бывали попытки налётчиков из метрополии увести своих родичей без уплаты за их содержание, и ещё при этом они надеялись чужим живым товаром разжиться задарма. Кораблю не удастся пристать к крутой скале, но в тихую погоду лодки могут пробраться между валунами на побережье и высадить десант. Там, за гребнем, единственная тропа, ведущая на вершину, а по обе стороны на несколько миль тянутся крутые обрывы — не влезешь. Потому лорды издавна используют этот край острова для содержания морских «гостей», ну и полезным трудом их можно занять в Зелёной долине. Тут, хоть и плохонькая, а землица имеется.

— Я гляжу, в Зелёной долине используется гораздо больше древесины, чем в рыбацком посёлке у гавани, — отметил странный парадокс Василиск. — Все хозпостройки дощатые, и заготовлены длинные штабеля дров. Откуда такое изобилие в каменной чаше?

— В проливе быстрое течение. — Бедолага махнул рукой в сторону ограждающей каменной гряды. — А осыпавшиеся с подмытой морем скалы валуны образуют частую гребёнку, в зубьях которой застревают обломки разбитых штормами судов и всякие деревяшки, гонимые волнами между островами. Для сбора древесины и пробили тропу к побережью.

— Велик ли охранный гарнизон?

— Нет, здесь на сменной основе обитает десяток парней из посёлка. По трое посуточно дежурят на сторожевой вышке, а остальное время копаются на огородах. Через неделю их сменяют другие. Так одновременно подтаскивается из посёлка провиант и отсюда товар доставляется в гавань.

— Сколько уже времени находятся у вас «в гостях» мореходы из Дикой Земли?

— Да почитай, уж год минул, — прикинул Бедолага.

— И они совсем не говорят по-испаньольски? — усомнился Василиск.

— За всё время они выучили только пару десятков слов, проклятые дикари, — презрительно фыркнул Бедолага. — Лопочут чего-то по-своему, молятся деревянным идолам и в истинную веру переходить не желают.

— А кто у них главный?

— Сахил-мореход, тот, что навигационные карты взялся перерисовывать. — Бедолага указал рукой на самое крайнее небольшое строение. — Ему даже отдельные хоромы выделили, он там с личным слугой живёт. Как зовут служку, не помню, но тот знатный сыровар, да и козы ему как родные. Остальной десяток дикарей больше склонен к возделыванию огородов. Вообще-то они добрые трудяги, но я не советовал бы поворачиваться спиной к этим диким бородатым мордам. Кто знает, что у этих идолопоклонников на уме? Я сам видел, как они одному из деревянных истуканов губы кровью мазали.

— Разве лорд острова позволяет дикарям поклоняться ложным богам? — отметил явное святотатство Василиск.

— Никто им и не позволяет, — категорично замотал головой матрос. — Дикари сами молятся, без спроса. У нас на Пустом острове нет пастора, чтобы вразумлять заблудших. — Бедолага весело хохотнул. — Зато грешников сверх всякой меры. На Архипелаге находит убежище всякий сброд, вероотступники толпами бегут от карающей десницы инквизиции. Север — вольный край!

— Мне это по душе, вот только свой дом отыскать охота, — вздохнул Василиск. — Может, Сахил-мореход подскажет, где моя родина? Я пойду потолкую по душам с капитаном, а ты пока свой мешок с булками занеси парням из гарнизона.

— Мне Билл приказал неотступно за тобой следовать, — запротестовал Бедолага, насупившись.

— Вернёшься, сядешь под окнами подслушивать, — похлопал соглядатая по плечу Василиск. — Всё одно ты дикарского языка не разбираешь.

— А то ты как будто великий знаток, — недоверчиво скривился морячок.

— Хитрован Билл не зря меня сюда отправил, — опёрся на непререкаемый авторитет юный полиглот. — Ты своей кислой миной мне осложняешь международную дипломатию, так что шпионь из засады.

— Грамотей нашёлся на нашу голову, — недовольный речевыми оборотами иноземца, проворчал Бедолага и поспешил к дому охраны, чтобы избавиться от груза.

Василиск, пока шёл к крайнему домику поселения, телепатической силой захватил сознание чайки, кружащей над скальной грядой. Заставив птицу отвлечься от гнездовья, приказал спуститься вдоль прорубленной в скале тропы к морю. Чародей с удовлетворением улыбнулся, радуясь, что устойчивая мысленная связь не теряется даже после потери визуального контакта с захваченной птицей. Осмотрев глазами чайки крутую тропу и усеянный крупными валунами узкий берег, чародей отпустил птицу на волю.

— И я эдак наблюдать за миром чужими глазами могу, — пришла похвальба от Рыжика, которому хозяин позволил мысленно насладиться морским пейзажем с высоты птичьего полёта. — Вот только управлять сознанием птицы мне без твоей помощи не под силу.

— Хватит, лодырюга, отсиживаться за моими плечами, — протянув руку за спину, ухватил котяру за шкирку Василиск и спустил на землю. — Покрутись в домике, побудь моими «длинными руками», пошарь по комнате.

— Все шкафы облажу, все полы истопчу, — мысленно заверил усатый кот-ищейка. — Хозяин, ни один тайничок от нас с тобой не укроется.

Подойдя к каменному домику, жавшемуся к скалам, Василиск попытался уловить мысли находящихся внутри обитателей. Однако сразу так просто нащупать человеческое сознание не удалось. Его кот-тотем тоже не помог: Рыжик отчётливо воспринимал мысли мышей, скребущихся под полом, и слышал их ушами поскрипывание досок под тяжёлыми шагами человека, но сам хозяин дома оставался безмолвным призраком, эдаким бродящим фоновым пятном.

— Там топчется один человек, — смог лишь это безошибочно определить Василиск и разочарованно вздохнул. — Но почему я не слышу его мыслей? Рыжик, ведь у тебя получалось подслушивать незнакомых разбойников, находящихся в глубине пещеры.

— Не дрейфь, Хозяин, тут надо всего лишь сосредоточить своё внимание на районе поиска, — гордо вышагивая впереди, распушил хвост Рыжик и стал поучать: — Человек — не мышонок, его так просто за хвост не поймаешь. Высокоорганизованное сознание в астральном поле слабо фонит, тут нужна особая концентрация. Чуток потренируешься и восстановишь навык.

Однако как следует всмотреться в объект Василиску помешала телепатическая атака с фланга, со стороны агрессивно настроенного субъекта, напряжённо наблюдающего сквозь щель между досок близлежащего сарая. Незнакомец сам помог создать крепкую телепатическую связь с чародеем и его чудо-котом. Оба моментально почувствовали недобрый взгляд притаившегося в засаде бойца и без труда уловили его агрессивный настрой.

«Ну хоть чужой интерес уже удаётся сразу заметить, мысли местного сторожа видны отчётливо». Василиск с облегчением улыбнулся, уверовав в постепенное восстановление телепатических способностей. В ходе проведённого эксперимента выяснилось, что ему с ходу не прочитать мысли незнакомого человека в укрытии, пока тот сам не пойдёт на контакт, хотя бы даже и визуальный. А вот то, о чём в настоящий момент думает удалившийся знакомец Бедолага, телепатом просматривалось без помех. Василиск отключился от сознания дикаря, встревоженно подглядывающего из сыроварни, и сконцентрировал внимание на каменном доме. С трудом, но наладить мысленную связь удалось. Хозяин не подозревал о приближении гостя и в задумчивости медленно бродил кругами по комнате, размышляя о химическом составе пороха. Горстка чёрного порошка лежала в глиняной миске на столе, а рядом в других плошках были насыпаны различные минеральные ингредиенты, в одной был даже сухой толчёный птичий помёт. Василиск видел обстановку комнаты чужими глазами и воспринимал смятение в душе алхимика, которому никак не удавалось воссоздать состав взрывчатой смеси. Погружённый в тяжёлые думы хозяин дома даже не сразу отреагировал на трескучий звук тревожно стучащего деревянного колокольчика, спрятанного под половицей у двери. Сигнальную колотушку нервно дёргал за длинную нить, протянутую от сарая, бдительный сторож-сыровар.

Когда Василиск уже опасно близко подошёл к входу в дом, из сарая выскочил коренастый широкоплечий бородач с гривой нечёсаных соломенных волос на непокрытой голове. Босоногий дикарь был одет в грубо сшитые штаны и куртку из козьих шкур мехом наружу. На его широкоскулом светлом лице со слегка раскосыми глазами сохранился многолетний южный загар.

— Сармат, — стукнул кулаком в открытую мускулистую грудь дикарь, загораживая проход, и приглашающим жестом указал на дверь сарая. — Сыр.

Василиск на долгую минуту замер, вперившись взглядом в напрягшееся лицо стража. Затем, считав из астрального поля нужную часть информации из Книги судьбы этого двадцатипятилетнего иноземца, он сильно удивил косматого горца, выглядевшего значительно старше своих лет.

— Рад приветствовать тебя, сын вождя племени горных сарматов, — на родном языке пленённого странника, старательно выговаривая слова и слегка наклонив голову, произнёс необычный гость и протянул руку для традиционного приветствия. — Можешь не называть истинное имя, ибо я тоже скрываю своё и всем здесь представляюсь Василием.

— Рад приветствовать тебя, уважаемый Василий, — после длительного замешательства подобрал отвисшую челюсть Сармат и по обычаю племени, плотно прижавшись предплечьем к протянутой руке, с чувством пожал локоть гостя. — Честно признаться, совершенно не ожидал услышать родную речь из уст иноземца. Последний раз я разговаривал на языке сарматов более пяти лет назад.

— Понимаю, как это тяжело, когда рядом нет ни одного соплеменника, — уже заранее узнав многое из жизни бродяги, но скрывая излишнюю осведомлённость, сочувственно вздохнул телепат-шпион. — Вот со мной хотя бы из родных мест путешествует кот, и то отрада для души.

— Жаль, что нельзя переправить через море коня, — грустно улыбнулся Сармат. — Уважаемый Василий, прошу вас дать время моему господину привести себя в порядок перед встречей с гостем. Мы тут, как можете видеть, находимся в стеснённом положении. — Слуга виновато опустил взгляд на грубый наряд из козьих шкур и босые ступни. — Молодой господин, как прикажете мне доложить о вас?

— Неведомо кто из ниоткуда, — разведя руки и присев в шутливом реверансе, невесело рассмеялся чужеземец. — Извини, но исчерпывающее объяснение я дам в ходе нашей встречи.

Сармат кивнул и удалился в дом, но при этом Василиск уже мог его глазами видеть, какой переполох учинил внезапный визит незваного гостя. Все глиняные плошки с порошками были спешно спрятаны в тайник под съёмной половицей под окном. На столешнице разложили навигационные карты, мольберт, краски, кисточки и листы бумаги с недорисованными копиями карт. Хозяин дома накинул на плечи длинный плащ из козьих шкур, хоть отчасти прикрыв заштопанные дыры на выцветшей шёлковой рубахе и шароварах, и обулся в сильно изношенные, но старательно начищенные красные сапоги с круто загнутыми вверх носками. На голову с аккуратно подрезанными смоляными волосами смуглолицый хозяин водрузил чалму, свёрнутую из длинного куска отбелённой парусины. Густая подровненная чёрная борода и длинные усы, завитые на концах, указывали на любовный уход за внешностью. Высокорослый господин был ровесником косматого коренастого слуги, но выглядел значительно моложе. Тело не столь физически развито, как у стража, но в движениях чувствовалась грация тренированного бойца.

Когда приготовления были завершены и Сармат пригласил гостя в дом, то хозяин сильно удивился, увидев шестнадцатилетнего безусого юнца с непокрытой белобрысой головой. Судя по полученному от телохранителя докладу, прибыл очень странный чужеземец из далёких краёв, который в неухоженном сыроделе сразу опознал сына вождя племени сарматов, а ведь отсюда до его родного стана добираться, меняя корабли и коней, более сотни дней. Даже в благословенной Индской империи не отыскать человека, знающего язык и обычаи затерянного в горных долинах племени сарматов, а уж встретить такого сведущего странника на далёком Северном Архипелаге — совершенно невероятно.

Растерянность хозяина позволила Василиску проникнуть в астрал и отыскать информацию о Сахиле Чакраварти, десятом сыне императора Инда. Минуты замешательства хватило чародею, чтобы впитать знания индского языка и бегло ознакомиться со страницами жизни в Книге судьбы самого младшего принца Инда.

— Приветствую вас, Сахил-мореход, или мне лучше обращаться к вам «лидер император»? — В последней фразе Василиск, сделав паузу и улыбнувшись, расшифровал значения имени и фамилии Сахила Чакраварти на индском языке. Чтобы важные люди восприняли его всерьёз, невзрачный юноша решил для начала удивить.

— Для всех в этой части мира я просто Сахил-мореход, — гневно зыркнув на обескураженно пожимающего плечами телохранителя, пытался сохранить инкогнито индский принц. — А почему вы представились моему слуге как «Неведомо кто из ниоткуда?»

— В этой части мира меня пока считают просто юнгой Василием, — сбросив из-за плеч вещмешок на пол, низко поклонился принцу кудесник, при этом одновременно ещё умудрившись нежно погладить кота у своих ног. — А со мной верный спутник Рыжик — царь всех зверей.

У Сахила перехватило дыхание, он побледнел, и на Василиска обрушился шквал не высказанных вслух мыслей принца: «Царь всех зверей, следующий по пятам за потомком Разрушителей цивилизаций, появится из морских далей, когда надежда почти покинет тебя, Сахил Чакраварти, — так напророчила гадалка в Новом Свете. — И не будет зверь похож на зверя. И не будет маг похож на мага. Однако невзрачному иноземцу по силам рушить чужие цивилизации, как песочные замки, и создавать свои — ибо нет во Вселенной знаний, которыми он не смог бы овладеть. Алчные невежды выкрадут могучего монстра из запретного мира и не сумеют удержать в оковах. Всё, до чего смогут дотянуться его руки и увидят его глаза, теперь в опасности. Мир может сгореть в геенне огненной или возродиться из пепла — всё под угрозой распада или перерождения. Но у тебя, принц, выбор небогатый: либо направить смертоносное оружие на своих врагов, обретя богатство и славу в праведной войне, либо струсить и пропасть в позоре, нищете и безызвестности».

Возникновение столь буйной фантазии в мозгу принца сильно удивило Василиска. Конечно, молодому телепату было весьма лестно услышать красочные дифирамбы в свой адрес, однако напрягала точность знаний некоторых деталей. Откуда гадалка из портовой таверны в Новом Свете могла ведать о том, что должно произойти только через год? Василиск запомнил колоритный образ женщины и сведения о её месте проживания, решив при случае наведаться к прорицательнице. Вероятно, её велеречивое красноречие отчасти объяснялось желанием заполучить от знатного клиента золотую монету, но, ежели убрать пафосные преувеличения вселенских масштабов, многие характеристики она угадала удивительно точно. Василиск без труда умел видеть прошлое, но заглядывать в будущее — мастерство высшего порядка, каким даже мудрые учителя в горной обители не владели, иначе бы не позволили чужакам похитить своего подопечного. Дабы прервать неловкую паузу и скрыть смущение, Василиск обратил внимание хозяев на скинутый с плеч на пол вещмешок:

— Позвольте, уважаемый Сахил-мореход, преподнести скромные дары. — Гость развязал вещмешок и, подняв на руки, предложил гостинцы хозяину.

Сахил отвлёкся от мрачных дум, принял дары и передал их в руки слуге, оставив себе лишь один душистый каравай.

— Сармат, спрячь хлеб от жадных глаз надсмотрщиков и вечером тайком угости наших людей. — Принц отломил краешек прожаренной корочки и с наслаждением пожевал забытое лакомство. — Больше года не ел свежего хлеба. Сармат, принеси козьего сыра и молока, устроим для гостя вечернюю трапезу. Уважаемый Василий, прошу присесть за стол.

Принц стал торопливо убирать разложенные листы бумаги и краски. В открытом матросском рундуке Василиск заметил альбом в кожаной обложке. Сосредоточившись на нём, чародей смог, не прикасаясь и не перелистывая его, увидеть изображения на всех страницах. Рисунки с тщательно прорисованными элементами парусной оснастки двухмачтовой шхуны соседствовали с чертежами деталей замкового механизма кремнёвых ружей и пистолетов. Василиск возрадовался, что его магические навыки постепенно восстанавливаются: он может не только считывать мысли людей и видеть в астральном поле отражения их прошлого, но и воспринимать скрытую от взора суть предметов, не вступая с ними в непосредственный телесный контакт.

— А у вас неплохо получается рисовать точные чертежи, — похвалил художника гость.

— Да, как могу зарабатываю на пропитание копированием морских карт, — скромно улыбнувшись, кивнул Сахил-мореход, не подозревая о способностях мага видеть сокрытое от глаз. — Смею поинтересоваться, а вы, уважаемый, чем промышляете на этих богом забытых диких островах?

— Забавно, а жители Северного Архипелага считают дикарями-безбожниками вас, — рассмеялся Василиск, усаживаясь на грубо сколоченную скамью у неказистого стола.

— У каждого народа свои боги и представления о культуре, — развёл руками индский принц, занимая место на колченогом табурете напротив. Он с прищуром глянул на голую шею и видимую в распахнутой куртке часть груди гостя. — Извините, но я не вижу на вас никаких атрибутов религиозного культа. В какого бога веруете?

— Ни одного не знаю, — пожал плечами Василиск. — Я потерялся в чужом мире и теперь ищу дорогу — если не к своему богу, то хотя бы в родные края.

— Загадками говорите, — наклонив голову, с подозрением глянул на бродягу Сахил-мореход. — Мне ещё не встречался человек, который бы совсем не верил в Бога или хотя бы в дьявола.

— По-видимому, враги опоили меня колдовской настойкой забвения, и я потерял память о прошлой жизни, — с тяжёлым вздохом честно признался юноша. — Вот теперь встречаюсь с разными людьми, пытаясь понять: кто я, что умею, откуда появился в этих землях? С этими вопросами я и к вам пришёл. Понимаете, когда я встречаюсь с чем-то уже знакомым, то в мозгу всплывает забытый пласт информации. Вот сегодня я узнал, что мне ведомы индский и сарматский языки, а также некоторые традиции этих народов.

— Но как попал на остров, хоть знаешь?

— Местные говорят, что, похоже, я ночью спрыгнул с корабля, следующего из Нового Света в метрополию. Меня нашла утром возле гавани девушка из посёлка. Скорее всего, корабельная команда посчитала меня утонувшим, к тому же меня сильно стукнули по башке. Очень опасаюсь: узнав, что я выжил, враги вернутся меня добивать.

— Зачем везти человека из Нового Света, чтобы утопить у Пустого острова? — покачал головой Сахил-мореход. — Наверное, ты сам ночью сбежал из-под стражи, а команда не сразу обнаружила пропажу пленника. Но чем ты так ценен для похитителей?

— Возможно, инквизитор вёз колдуна на допрос в церковных казематах метрополии, — пожал плечами юноша.

— Инквизиторы могли бы тебя допросить с пристрастием и в Новом Свете.

— Видно, неучи перестарались при захвате, — злорадно усмехнулся юный чародей. — Я же действительно потерял память, и простыми пытками её не вернуть.

— Извини, уважаемый Василий, но на опасного колдуна ты совсем не похож, — недоверчиво окинув симпатичного юношу взглядом, в задумчивости покрутил пальцами завитый кончик уса Сахил-мореход. Принц не мог себе представить, чем в его собственных бедах может помочь столь юный маг, к тому же ещё и потерявший память. Да и его с виду обыкновенный рыжий кот, деловито вынюхивающий по углам мышей, не производил впечатления грозного царя всех зверей. Хотя, конечно, удивляли знания гостем далёких языков и поразительная проницательность: он с ходу угадал в косматом дикаре сына сарматского вождя, а в затрапезно обряженном мореходе — принца по крови. И если ещё хоть возможно предположить, что кто-то из матросов о чём-то проболтался, то уж о пророчестве гадалки принц не говорил даже верному Сармату. Однако совсем не похожий на мага гость явился со странным зверем к уже отчаявшемуся принцу в самое тяжёлое для него время.

— Я не похож, а вот кот моего погибшего брата-близнеца... — с загадочной улыбкой на устах начал Василиск, но, не закончив фразу, повернул голову в сторону насторожившегося в углу комнаты Рыжика.

Сахил-мореход с удивлением наблюдал, как из щели между досками начали вылезать, словно зачарованные, мыши и сонно брести к лапам кота. Рыжик придавливал каждую жертву гипноза лапой и прокусывал голову. Через минуту вдоль стены оказалась выложена длинная шеренга бездыханных трупиков. Конечно, это не кот своей силой телепатии заставлял мышей ползти на убой, но Рыжик чрезвычайно гордился почётной миссией тотема великого Василиска. Покончив с расправой над серыми разбойниками, кот победно поднял хвост и, протяжно мяукая, важно продефилировал к столу переговоров.

— Рыжик не любит мышей, он питается ими только с голодухи. — Посадив охотника на скамью рядом с собой, Василиск погладил урчащего котика по голове. — Козье молочко в блюдце ему нравится больше.

— Надо же, всех мышей передушил за раз. — Вернувшись с подносом, уставленным глиняной посудой, Сармат сразу заметил серую шеренгу дохляков, аккуратно выложенную вдоль стеночки. — Я сейчас ему блюдце принесу и кусочек козлятинки отрежу.

— Царь мышей, — благодарно поклонившись охотнику, похлопал в ладоши принц. — А ты, Василий, что можешь?

— Так лихо расправляться с мышами я точно уж не могу, — рассмеялся скромный чародей. — Зато я умею мысленно общаться с чудо-котом, вернее, это он так умеет.

— Вы оба полны загадок, — кивнув, задумчиво глянул на странную парочку Сахил-мореход, решив, что гадалка-то не соврала и помощь действительно подоспела.

— Господин, там под окном трётся человек Хитрого Билла, — вернувшись со двора, обеспокоенно предупредил Сармат.

— Пусть соглядатай послушает индскую речь, — отмахнулся Василиск. — Меня Билл послал разузнать, как можно повыгоднее продать вас родственникам. А то ваше письмо на родину никто не в состоянии прочитать, чтобы исключить подвох.

— Естественно, ведь в этих краях нет грамотея, способного понять лирические стихи на персианском языке, — злорадно рассмеялся в ответ на проделанную шутку Сахил-мореход.

— Но ведь в метрополии выкупать пленённых моряков не зазорно, — не понял строптивость пленника Василиск и чуть не вздрогнул от взрыва ярости, полыхнувшей в сознании гордого принца.

— Я скорее покончу с собой, чем соглашусь стерпеть позор возвращения домой ободранным псом в железном ошейнике! — чуть не перевернув посуду, грохнул по столешнице кулаком Сахил-мореход.

Перед мысленным взором телепата замелькали события из жизни десятого сына императора Инда. У Сахила не было шанса занять трон, самому младшему сыну не досталось во владение даже захудалой провинции. Отец считал его сумасбродным мечтателем, которому нельзя поручать серьёзные государственные дела. Горячий и непоседливый, принц вечно со всеми спорил: с отцом, со старшими братьями, с мудрыми визирями. Особенно жаркие споры разгорались вокруг предстоящей войны с Ордой джунгар. Правитель и его визири были уверены в силах Индской империи: в огромном непобедимом войске, в сильных крепостях и в грозных индских боевых слонах — от одного лишь их трубного звука лошади диких кочевников разбегались, как трусливые шакалы от рёва льва. Однако прибившийся к принцу косматый варвар-сармат сумел внушить Сахилу страх перед Ордой джунгар, легко сумевшей загнать племя степняков в горы. Сахил-мореход, путешествуя к берегам Персианского царства, также наслушался страшилок о жестокой кочевой орде, безжалостно сжигающей города и крепости. Грозный и пока ещё никем неодолимый враг подбирался к границам Инда, а правители и народ пребывали в безмятежной уверенности в своём величии и силе. Сахил хотел нанять всадников — горных сарматов — и возглавить конное войско, но казначеи не дали денег, а отец и братья лишь посмеялись над горе-воякой. Тогда Сахил-мореход похитил корабль, перевозивший часть налогов из дальней провинции, и со своими телохранителями отправился в земли Нового Света. В порту на западном берегу Панамского перешейка принц продал корабль вместе с товаром, а на восточном берегу зафрахтовал торговую шхуну с экипажем и отправился на Северный Архипелаг. Принц рассчитывал закупить на северных островах партию солнечного камня, чтобы потом в десять раз дороже перепродать товар в Инде. Столь далеко индские купцы не ходили, и это был верный способ раздобыть деньги для найма сарматской конницы и выступить в поход с личной дружиной. Ко времени возвращения гнев отца на непутёвого младшенького сынка уляжется, да и угроза вторжения безбрежной конной лавы джунгар нависнет над страной. Сахилу не верилось в то, что кто-либо из спесивых визирей или старших братьев-гордецов унизится до найма диких сарматов. Да и не смогут они договориться с горцами о помощи. Лишь у его верного соратника Сармата была возможность убедить родичей в необходимости оставить селения и принять участие в войне с общим врагом. Он обещал верховному вождю своего обездоленного народа, что найдёт деньги для закупки продовольствия и не допустит голода, пока воины будут биться вдали от селений.

— Рыжик тоже не любит побитых псов в ошейниках, — сказал Василиск, чтобы разрядить накалившуюся атмосферу, и погладил котика по головке. — Он за свободу радеет.

— Свобода без денег в кошельке стоит недорого, — чуть остыв, разжал зубы и выдохнул принц. — Хотя даже и такая нам сейчас не по карману. Кругом сильный враг. Даже если удастся захватить проходящий мимо острова корабль, то управлять судном со сложной парусной оснасткой мой малочисленный и необученный экипаж не сможет. У нас в морях ходят небольшие одномачтовые суда под одним парусом.

— А если купить себе место на корабле? — наклонив голову, подмигнул Василиск.

— В этих пиратских водах считается особым достижением захватить слабого в плен и продать в рабство, — отмахнулся от бредовой затеи мореход. — Никто не станет торговаться с беззащитным, если есть возможность просто его ограбить. Корабли из метрополии оберегает сильная власть, угрожая строгой карой, а за дикарей из далёкой страны никто не заступится. Капитаны нарушат любое данное слово, ограбят богатеньких пассажиров и продадут в рабство, и никто их за это даже не пожурит. Здесь и своих-то грабят почём зря, если удаётся всё провернуть по-тихому. Да и где мы возьмём средства на оплату перевозки, а потом ещё надо будет просить милости у индских купцов, чтобы из Нового Света нас вернули домой. Нет, позорного возвращения на родину я не стерплю. Уж лучше кануть в забвение, чем всю оставшуюся жизнь переносить насмешки чванливых удачливых родственничков.

— Ну а если пассажиров нельзя будет ограбить, так как оплата за перевозку обещана по прибытии на место? — продолжал соблазнять хитроумный Василиск. — И оплата чудовищно щедрая.

— Так кто же нас в кредит повезёт? — удивлённо поднял брови принц. — Я, конечно, могу дать слово, что дома достану денег для выкупа себя и команды, но кто же за меня поручится здесь?

— Я думаю, что смогу замолвить словечко авторитетному человеку, — подмигнув, неожиданно предложил помощь чужеземец.

— Но и в этом случае я вернусь домой как побитая собака, — насупившись, не желал позора гордец.

— Ладно, вернёшься богатым, — махнул ладонью кудесник. — Но только получишь свою долю уже после реализации всего товара.

— Какого товара и что за доля? — совсем обалдел от невиданной щедрости принц, уже и не зная, какого ещё бреда дальше ожидать от ударенного по голове сумасшедшего.

— Думаю, что одна четверть от общего капитала компании будет для тебя достаточной. — Прищурив глаз, делец почему-то оценивающе глянул на морской рундук с бумагами.

— А каков общий капитал? — всё же решил не прерывать фантазёра принц.

— Сундук, вчетверо больше твоего, — ошарашил сумасшедший делец и под конец добил: — Доверху наполненный солнечным камнем.

— И за что мне такое счастье? — скрестив руки на груди, недоверчиво нахмурился Сахил-мореход.

— За посредничество в крупной сделке с драгоценными камнями, — не моргнув глазом, объяснил Василиск. — Ты же сам говорил, что камни в Инде сможешь продать в десять раз дороже, чем они стоят здесь, на островах. Хитровану Биллу по силе добыть крупную партию товара, но вот самостоятельно переправить в Инд и безопасно продать оптом он её не сможет, ибо в тех краях теперь уже он окажется северным варваром-иноверцем, которого можно всякому безнаказанно грабить.

— Да, огромный сундук солнечного камня дикарю не продать — если не отнимут жадные раджи, то завистливые купцы уж точно разбойников подошлют, — признал несовершенство родного мира Сахил-мореход.

— Вот твоя команда и обеспечит дополнительную охрану груза по пути следования, а ты поможешь сбыть товар по прибытии в столицу.

— Дополнительную охрану? — настороженно прищурив глаз, заметил странную формулировку принц.

— Ну ты же не думаешь, что Хитрован Билл отправит ценности без своей охраны? Кстати, если ты не против, то я могу предложить Биллу прихватить с собой ещё и партию пороховых ружей на продажу.

— Торговля порохом и стрелковым оружием с дикарями запрещена, — напомнил строгие законы метрополии принц.

— Пиратам закон не писан, — рассмеявшись, сделал жест рукой вокруг шеи Василиск. — Они и так всю жизнь под петлёй виселицы ходят.

— Но к ружьям нужен порох, а он на войне быстро расходуется, — загорелись алчным блеском глаза принца-воителя.

— Можно наладить очень выгодный бизнес, — поднял указательный палец юный делец. — Думаю, эта перспектива станет дополнительной гарантией выполнения договора обеими заинтересованными сторонами.

— Я уже пытался купить в Новом Свете секрет производства пороха, — сокрушённо вздохнул принц. — Но его производят только в метрополии и соседних с ней странах.

— Однако пираты как-то умудряются доставлять порох в Новый Свет бочками, — обнадёжил Василиск. — Хитрован Билл просто немного расширит контрабандный рынок, проторив путь в Инд и наладив деловые связи между пиратами и купцами из Диких Земель.

— С моими связями в императорском доме проблем с безопасной реализацией драгоценных камней и порохового оружия не будет, — радостно улыбнулся принц, протягивая руку Василиску.

— Не спеши радоваться, мне ещё Хитрована Билла надо обработать, — скромно ответил гений контрабандной торговли, пожимая протянутую ладонь.

— Ты, Василий, наверно, раньше был успешным купцом, — предположил Сахил-мореход. — Кто научил тебя строить такие хитрые коммерческие комбинации?

— Один индский купец-мореход, — честно глядя в глаза источнику информации, улыбнулся телепат-деляга.

— Ну, для меня и Хитрована Билла это будет выгодная сделка, а что с неё рассчитываешь поиметь ты?

— По сути, я такой же пленник на Пустом острове, как и вы с Сарматом, — тяжело вздохнув, грустно посмотрел на новых друзей Василиск. — Только мне ещё угрожает расправа со стороны инквизиции. Метрополия скоро направит карательную экспедицию на Пустой остров. Без вашей помощи мне с Северного Архипелага быстро не вырваться, а прятаться от инквизиторских ищеек здесь бесполезно. Я потерял память, но не разум. Кроме того, волшебный кот сказал, что путь в мой родной край пролегает через море в юго-восточном направлении. Встретившись с Сарматом, я вспомнил горную область, куда после разгрома в битве с джунгарами отступил его степной народ. Местность очень похожа на с детства мне знакомую. Возможно, где-то в высокогорном краю расположена обитель мудрых отшельников, которые меня обучали.

— Да, брат, я от старейшин слышал о мудрых шаманах, живущих в труднодоступном поселении, — сочувственно положил руку на плечо потеряшки рядом стоящий Сармат. — Ты вселил надежду в наши сердца и показал путь к спасению нашей чести. Потому, когда доберёмся до Инда, я провожу тебя к своему племени и обеспечу лошадьми и проводниками в горный край, где под снежными шапками спрятана затерянная обитель великих шаманов.

— Не дрейфь, брат Василий, в Диких Землях шаманов на кострах не сжигают, — встав из-за стола, положил ладонь на другое плечо юноши Сахил-мореход. — Я тоже клянусь всемерно помогать нашему спасителю вернуться в родные края.

— Спасибо, братья по несчастью, — поднявшись со скамьи, благодарно улыбнулся Василиск и накрыл ладони друзей своими.

— Мяу-у-у, — вскочил со скамьи на столешницу Рыжик и, вытянувшись во весь рост и положив передние лапы на грудь брата-беспризорника, лизнул его подбородок.

— Ну, с таким царём зверей наше боевое братство всех врагов передушит, как мышей! — громко расхохотавшись, погладил чудо-кота свободной рукой воспрянувший Сахил-мореход.

Глава 6. Компаньоны

Глава 6. Компаньоны

Ранним утром, пока Сармат отгонял стадо коз на пастбище на обратном склоне горной гряды, Сахил-мореход и Василиск вышли поупражняться на площадку возле дома. Сначала они провели разминку, используя собственные методы тренировок. Затем принц, оценив отличную физическую форму юноши, предложил ему провести учебную схватку на шестах.

— Здесь палку не считают оружием, — со свистом крутанув над головой двухметровый шест, улыбнулся юному противнику обнажённый по пояс принц. — Надзиратели дозволяют узникам побаловаться, мышцы размять, да и сами любят потешиться, глядя на пляски полуголых дикарей с дрекольем. Обычно я упражняюсь в паре с Сарматом, он силён и ловок, но всадник не очень хорошо обучен биться в пешем бою — я всякий раз одерживаю лёгкую победу.

Индский атлет ступнёй подбросил в воздух второй шест, и стройный юноша, тоже с голым торсом, легко поймал его за середину.

— А я, помнится, раньше упражнялся со своим котом, — улыбнулся в ответ Василиск, проверив балансировку шеста. — И не всегда мог одолеть этого вёрткого дьяволёнка.

— Как это — с котом? — удивлённо поднял брови принц.

— Рыжик, проведи мастер-класс по выживанию на поле боя. — Василиск взмахом руки подозвал котика, который лапкой умывался на пороге дома. — Только, чур, бесконтактный поединок, без кровопускания.

— Бесконтактный бой на шестах, да ещё с котом? — стиснув зубы, прошипел принц, заподозрив грубую издёвку.

— Рыжику шест ни к чему, кот сам — оружие, — отошёл в сторонку Василиск, позволив четвероногому бойцу, подняв трубой хвост, вальяжно прошествовать в центр вытоптанной пыльной площадки.

Сахил-мореход презрительно усмехнулся и нехотя ткнул концом шеста в рыжую усатую морду.

Однако кот, присев и чуть отклонив мордочку в сторону, с кажущейся ленцой увернулся от кончика палки, даже не сойдя лапами с места.

Принц подшагнул вперёд и более резко, сверху вниз, двинул концом шеста по наглой ушастой башке зверька.

Кот-телепат заранее прочитал намерения агрессора, успел вовремя отскочить в сторону. Палка с глухим звуком стукнулась о землю, подняв в воздух маленький фонтанчик пыли.

Сахил присел и с широкого замаха ударил шестом параллельно площадке.

Рыжик подпрыгнул, пропустив под собой со свистом пролетевшую дровеняку.

Принц перехватил шест посредине, сократил дистанцию и с резкими разворотами корпуса нанёс череду горизонтальных ударов по различным высотам.

Кот, словно рыжий мячик, запрыгал по площадке, ловко избегая столкновения с концами шеста. И, что более всего раздражало противника, не уступая центра ристалища.

Дабы выбить наглеца с занятой позиции, принц решил присовокупить к ударам палки ещё и пинки носками сапог.

Рыжик увернулся от первых ударов и, проскочив между ног противника, с диким воем атаковал его с тыла. Острые когти крючками больно вцепились в задницу принца.

— Рыжик, схватка без крови! — подняв ладонь, вмешался в неравный поединок Василиск и тут же пожурил принца тоже: — Сахил, не переходи к рукопашной, в ближнем бою тебе против этого зверя не выстоять. Попытайся сохранять дистанцию.

Принц, болезненно сморщившись, схватился за горящую огнём задницу, но кот под горячую руку не попался: хищник уже отскочил от поцарапанной жертвы.

Сахил перестал пинаться ногами, обеими руками перехватил шест за конец и с бешеной силой энергично забарабанил свободным концом по площадке.

Рыжик мячиком запрыгал между фонтанчиками пыли, выбиваемыми убойной молотилкой. И как бы резво принц ни наносил удары, но опередить кота-телепата они не могли, ибо любым действиям всегда предшествовала мысль — образ скоординированного движения тела и сигнал на сокращение мышц. А уж в координации, скорости реакции и ловкости четвероногий юркий зверёк намного превосходил неуклюжего двуногого противника.

Громкие хлёсткие удары шеста по утоптанной площадке привлекли внимание всех жителей поселения. Надсмотрщики высыпали из домов и с удивлением взирали на сошедшего с ума вождя дикарей, который нещадно молотил длинной палкой по земле в погоне за рыжей бестией. Когда принц наконец выдохся и перестал выбивать пыль из площадки, в оседающем сером облаке проявилась невозмутимо сидящая в центре ристалища кошачья фигура.

— И ты ещё хвастался, что тебе удавалось выиграть схватку с этим вёртким дьяволёнком? — опершись на воткнутый в землю шест и тяжело дыша, недоверчиво покосился на Василиска вконец запыхавшийся принц.

— Наверное, я просто чуть быстрее кота, — скромно пожал плечами юноша.

— Куда уж можно быстрее?! — возмутился оскорблённый мастер палочного боя.

— Мне бы тоже хотелось это вспомнить, — печально вздохнул потерявший память боец и склонил голову. — Прошу оказать честь в проведении поединка. Только, думаю, для выяснения моего потенциала вам следует действовать в паре с Сарматом. Вон он уже на подходе.

Ещё издали заслышав звуки ударов и увидев поднятую на ристалище пыль, верный телохранитель со всех ног спешил на выручку принцу.

— В схватке сразу с двумя опытными противниками одной лишь скорости будет явно маловато, — переводя дыхание, глянул исподлобья мстительный мастер.

— Прошу вас не ограничиваться в использовании приёмов, бить в полную силу, — вовсе не думая бахвалиться, предложил Василиск, которому необходимо было узнать свои возможности ещё в тренировочной схватке, не дожидаясь испытаний реального боя.

— Тоже предостережёшь переходить в рукопашную? — усмехнулся Сахил-мореход, ладонью потирая саднящие отметины от когтей пониже спины.

— В рукопашном бою я опаснее кота, — улыбнулся в ответ Василиск.

— Ладно, будем мутузить тебя только палками. — Принц обернулся к подбежавшему телохранителю: — Сармат, возьми запасной шест. Уважим гостя горячим приёмом.

— А не зашибём? — метнувшись в сарай за оружием, бросил через плечо коренастый крепыш.

— Это если только попадём, — скосив глаз на умывающегося лапкой Рыжика и оценив самоуверенность кошачьего тренера, уже засомневался в своих силах индский мастер.

Вокруг ристалища собралась шумная толпа зевак. Одну половину окружения составляли ярые поклонники местных атлетов — смуглые дикари в драных обносках, а другую — группа надзирателей, делающих ставки согласно своему разумению. На Василия поставили только Бедолага и его давний знакомец, командир отряда, остальная братва ратовала за уже известных им мастеров драки на палках.

— Василий, не подведи! Я на тебя серебряный дукат поставил! — приложив ладони ко рту, стараясь перекрыть возбуждённый гул толпы, известил своего подопечного Бедолага.

Василиск занял центр ристалища, противники замерли на границе площадки с двух разных сторон от него. Юный чародей прикрыл глаза и сконцентрировался на восприятии окружающего мира. Василиск отфильтровал рой жужжащих вокруг ристалища мыслей, оставив под контролем лишь мысли Сахила-морехода и Сармата. Для более объёмного видения площадки телепат подключился к сознанию ещё четверых наблюдателей, занимавших позиции по разным сторонам света от него.

Все известные Сахилу Чакраварти приёмы боя на шестах и копьях Василиск скопировал из астральной Книги судьбы ещё на начальной стадии возни принца с Рыжиком. Теперь это искусство стало достоянием чародея, который высасывал информацию из человека, словно пьющий кровь вампир. Юношу даже удивила та неимоверная скорость, с которой чужие знания и навыки становились его собственными: одна секунда — и вот уже готов опытный мастер боя. Для безупречного проведения сложных приёмов требовалась лишь физическая подготовка, сопоставимая с носителем первичной информации, но тут уж юный маг значительно превосходил возможности первоисточника. Правда, оба противника были значительно массивней и сильнее юноши, однако он вышел не канат с ними перетягивать, а в силе удара имела значение не только масса движущегося тела, но и его скорость.

Когда соперники приблизились к Василиску с разных сторон, он не позволил им напасть одновременно и неожиданно атаковал подкрадывающегося с тыла Сармата. Затем он ушёл в сторону, поставив противников в один ряд перед собой.

В дальнейшем он придерживался той же тактики, не давая им зайти со спины. Гибкий юноша постоянно кружил по площадке, используя хитрые финты и ловкие уклоны, чтобы не только избежать ударов шеста, но и постоянно оказываться с фланга вражеской атаки. Эта тактика позволяла ему сражаться лишь с одним из крайних противников, в то время как второй был вынужден маневрировать, выравнивая фронт коллективной атаки.

Сахил-мореход убедился, что Василий не уступает ему в техническом мастерстве и его не одолеть коварными уловками — похоже, его обучали те же учителя, что и принца. Однако в этой схватке равных по мастерству королей на стороне хозяина была лишняя фигура, которая при правильно занятой позиции могла позволить ему одержать победу над шустрым гостем.

Уже изрядно запыхавшиеся хозяева прекратили разрозненные атаки и встали плечом к плечу, имитируя плотное построение фаланги копейщиков. Принц знал, что даже искусные мастера пасуют перед монолитным пехотным строем, где важна лишь координация отработанных приёмов, а ловкачу негде применить манёвры и хитрые уловки индивидуального боя. Конечно, паре близко стоявших копейщиков не хватало в строю хотя бы ещё одного бойца, но и такая пародия на фалангу сводила поединок к банальному обмену уколами и бесхитростными ударами.

Василиск понял, что синхронным атакам бойцов, стоявших в плотном строю, он может противопоставить только свою скорость. Против него встали очень опытные соперники, отлично натасканные сражаться в паре, — эдакий четырёхрукий монстр с двумя длинными жалами. И хотя «старички» уступали юноше в скорости, но не настолько, чтобы позволить ему нивелировать двукратный перевес в убойных конечностях.

«Во время поединка я успеваю прочесть мысли соперников, — на мгновение остановившись в центре ристалища, призадумался Василиск. — Легко получается увидеть площадку глазами четверых сторонних наблюдателей. У меня всегда находится время продумать намеченные манёвры и просчитать последствия атак. В бою я мыслю значительно быстрее обычного человека. Удаётся настолько ускорить своё восприятие окружающего пространства, что успеваю рассмотреть трещинки на проскальзывающих над головой деревянных шестах. Кажется, что всякое движение замедляется, но ведь это происходит только в восприятии действительности возбуждённым мозгом. А если попробовать напрячься и, послав длительные, усиленные сигналы мышцам, ускорить собственные движения? Может, тогда получится использовать эффект внутреннего ощущения замедления времени для ускорения реального изменения положения тела в пространстве?»

Закончив философствовать, экспериментатор первым напал на неспешно подступающую убогую «фалангу копейщиков». Волевым усилием он опять ускорил временное восприятие мира, но уже не стал заглядывать в сознание окружающих, а попытался изменить динамику движения собственного тела в медленно тянущемся временном потоке. Тело с большим трудом поддавалось ускоренному перемещению, будто преодолевая сопротивление липкого прозрачного студня из воздуха, тормозившего каждый шаг, каждое шевеление рукой.

Вот ему удалось отклонить ползущие к корпусу тупые концы шестов. Проскользнув между ними, он слегка прикоснулся свободным кончиком оружия, обозначив укол в грудь левого противника. Затем Василиск поднырнул под медленно возвращаемый соперником шест и со скручиванием корпуса обозначил касание другим концом оружия рёбер справа расположенного противника. Крутнувшись в приседе на одной ноге, Василиск проскочил впритирку с корпусом Сахила и, вставая уже позади него, мимолётным прикосновением имитировал удар ему под колено. С полным разворотом и шагом в сторону он обозначил такое же воздействие вторым концом шеста под колено Сармата.

Завершив стремительное движение сквозь прозрачный воздух, Василиск ощутил, как поток времени возвращается в своё обычное русло. Пыльный вихрь, поднятый его ногами, окутал серые тела соперников словно саван, заставив их упасть, словно подрубленные деревья. Оба бойца выронили оружие и, с трудом дыша, схватились за грудь.

Василиск и сам почувствовал себя так, словно только что перетащил на горбу телегу каменных валунов: его ноги налились свинцом и дрожали в коленях, а ослабевшие руки едва удерживали тяжеленный, как бревно, шест. Шумно втянув ноздрями воздух и с трудом удержавшись на ногах, воин-телепат обратился мыслью к сознанию Рыжика, чтобы увидеть картину своего эпического подвига глазами стороннего наблюдателя.

В памяти кота сохранилось воспоминание о том, как юноша сближается с парой соперников, как они дружно тычут в его сторону концами шестов. Затем изображение Василиска размывается, словно колеблющийся мираж над песчаными барханами. Неясная тень совершает мгновенный полуоборот вокруг пары замерших фигур, а затем проявляется уже позади соперников. Пыльный вихрь вращающейся воронкой охватывает поединщиков. Поверженная пара падает сначала на колени, а затем, выронив оружие и хватаясь за грудь, оба бойца мешками валятся в пыль ристалища.

Потрясённые зрители замерли в оцепенении. Индские матросы обескураженно смотрели на юношу, сумевшего сокрушить пару лучших воинов их империи. Пираты-островитяне, хотя и с презрением относились к пляскам полуголых дикарей с шестами, были поражены скоростью заморского бойца — окажись в его руках заточенная сталь, он бы в мгновение ока разделал тушки дикарей на суповой набор.

Воцарившуюся тишину нарушил кашель извозившегося в пыли принца:

— Кхе-кхе, я-то думал, будто бы договорились, что это мы будем тебя палками тузить. — Приподнявшись и опираясь на ладонь, принц повернул голову к дерзкому юнцу и вымученно криво улыбнулся: — А ты не соврал — действительно двигаешься быстрее своего кота, и совсем не чуть-чуть.

— Меня так только однажды, ещё в юности, лягал копытом в грудину необъезженный жеребец. — Восстанавливая дыхание, Сармат привстал на колено и потёр руками рёбра, а затем болезненно скривился от боли под коленкой. — Похоже, ещё теперь и хромать буду неделю. — Он хлопком ладони попытался выбить пыль из косматой бороды. — А пылищу-то ногами поднял, словно конский табун вокруг нас прогнал.

— Давно не участвовал в спарринге, слегка не рассчитал силы, — виновато потупился юный экспериментатор. По-видимому, в режиме ускоренного движения тела и замедленном потоке времени его лёгкие касания концом шеста оказались произведением силы воздействия со временем её приложения к точке в пространстве.

— На сегодня тренировка закончена, — кряхтя и опираясь на шест, поднялся на ноги Сахил-мореход и опустил взор на прилипший к потной коже торса слой пылюки. — Пора приступать к водным процедурам.

Зрители, настороженно озираясь на Василиска, стали молча расходиться. Лишь Бедолага довольно улыбался и, похлопывая по плечам, подбадривал мрачных коллег побыстрее расставаться с проигранными денежками — он вместе с закадычным дружком этим утром неплохо заработал, сделав ставку на заморского юнца.

Сармат подобрал с земли шест и, прихрамывая, поплёлся за принцем, недовольно бурча:

— Искупнуться в море согласен, но таскать в гору выловленные в воде дрова сегодня считаю лишним.

— Не будем утруждать гостя чрезмерной силовой подготовкой, — охотно согласился изменить ежедневный ритуал тоже уставший Сахил-мореход. — Думаю, надзиратели не станут ворчать, что сегодня мы обратно вернёмся порожняком.

Местные атлеты оставили шесты у стены сарая с дровами и вместе с тоже разоружившимся юношей начали подниматься по тропе, ведущей к сторожевой башне на гребне скалы. Из-за зубчатого парапета стены за процессией с интересом наблюдал часовой. Ему с вершины был не очень хорошо виден поединок, но заключительный финт Василиска и поднятый его движением пылевой вихрь даже издали потрясли наблюдателя.

— Похоже, Бедолага вчера не набрехал, когда трепался о твоей схватке с парнями в таверне, — приветливо помахал рукой страж, свесившись со стены башни. — Молодчина, Василий, ты задал знатную трёпку дикарям. Такой лихой боец нам точно пригодится в команде.

Василиск, подняв голову, лишь помахал в ответ. Он и сам не ожидал от себя такой прыти. В воспоминаниях Рыжика ничего подобного не проскальзывало. Очевидно, наставники в горной обители не практиковали манипуляции с ускорением движения в замедленном потоке времени или скрывали высшую технику боя от учеников. Возможно, в обители Василиск мог узнать о секретных практиках адептов, но пушистому дружку поведать об этом не посчитал нужным.

Когда троица с котом в арьергарде спустилась к морю по пробитой вдоль почти отвесного склона тропе, Рыжику пришлось остаться сидеть у подножия скалы. Возле береговой линии не нашлось ни одного сухого участка, даже в самых мелких местах глубина воды доходила до полуметра. У подножия горного кряжа образовалась частая гребёнка из крупных обломков скальной породы, которые не смогли раскрошить волны и время. Среди торчавших из воды серых зубцов застревали пригнанные быстрым течением водоросли и куски древесины. Глубоко вдававшийся в пролив между островами зубчатый мол сгребал из пенящихся волн значительную часть подхваченного морским течением плавающего мусора. Мелководье между валунами забито гниющими водорослями, так что дна не видно.

Разгребая ладонями зелёную жижу, Василиск последовал примеру аборигенов и, отойдя от захламлённого берега, зашёл по пояс в прохладную с утра воду. Так получалось смыть с голого торса пыль и одновременно ополоснуть штаны прямо на теле.

— В непогоду тут вообще в пенящейся зелёной каше не покупаешься, — извиняясь за качество дикого пляжа, ладонями отбился от накатившего на волнах сгустка водорослей Сахил-мореход.

— А солнечный камень не пробовали добывать? — присев и опустившись по горло в воду, прикоснулся ладонями к гладкой обкатанной гальке Василиск.

— Да как же в этой мути чего-то разглядеть? — хлопнул по воде, наконец отбившись от нагоняемых волной назойливых водорослей, принц. — А коли чего и найдёшь, так надзиратели быстро прииск закроют. Нам дозволяется по утрам собирать лишь пригнанную к берегу древесину. Да и всем известно, что на Пустом острове кладези драгоценных камней нет. Для их сбора подходят лишь пологие берега с широкими мелководными галечными пляжами.

— Между зубьями каменной расчёски застревает не только плавучий мусор, — сумев считать информацию с галечного дна прибрежной полосы, поднялся в полный рост Василиск. — За долгие века быстрое течение в проливе и штормовые волны нагнали достаточно много солнечного камня в промежутки между торчащими валунами. Вот только залегает он под слоем постоянно перемешиваемой морскими бурунами гальки. Извлечь можно, но придётся глубже копать.

— И сколько удастся добыть? — с интересом стал всматриваться в дно под ногами Сахил-мореход.

— Нас должна заботить не потенциальная ёмкость залежей камня, а время на извлечение количества, достаточного для нас, — печально вздохнув, развёл руками старатель и напомнил: — Мне бы хотелось убраться с острова до прихода экспедиции из метрополии, а вам надо бы поторопиться успеть добраться до Инда к началу нашествия кочевой орды.

— А всё же сколько? — облизнул пересохшие губы принц.

— Я видел в кабинете Хитрована Билла окованный железом сундук. — Василиск развёл руки пошире. — Метр в длину и полметра в ширину. Думаю, такой объём всех устроит?

— Приличная сокровищница, — кивнул принц, сглотнув слюну. — А как мы будем её делить?

— Поровну, — рассмеялся Василиск. — По установленному правилу, половина добычи принадлежит лорду острова, а другая — тем, кто нашёл солнечный камень.

— Но Хитрован Билл не позволит нам открыть свой прииск, — покачал головой Сахил-мореход. — Мы же его пленники. Северным аборигенам проще самим заграбастать всё.

— Вот тут уже начинается моя работа, — потёр ладони Василиск. — За то, что я обнаружил богатое месторождение, собрал старательскую артель и организовал транспортировку в Дикие Земли, мне справедливо полагается половина от половины.

— Я так понимаю, что от моей половины? — натужно засопев, нахмурился принц.

— Ну ты же всерьёз не рассчитывал, будто бы скупердяй Билл расщедрится и поделится своим кровно нажитым добром? Да и мы, помнится, вчера сговорились с тобой лишь на матросский рундук, доверху заполненный солнечным камнем. Не горюй, Сахил-мореход, зато я выторгую у Хитрована ваше освобождение и бесплатную доставку вместе с грузом на родину, — улыбнулся Василиск, подсластив горькую пилюлю.

— Если бы я оказался бесчестным человеком, то мог бы теперь попробовать сам договориться с Хитрованом Биллом об условиях сделки по доставке и перепродаже товара, — прищурив глаз, криво усмехнулся принц.

— Как я счастлив, что на пиратском острове меня окружают только честные люди и столь же благородные морские разбойники, — откровенно издеваясь, рассмеялся юноша. — Джентльмены удачи все сделки заключают без нотариуса, исключительно на доверии к компаньонам.

— Да, с доверием большие проблемы, — погрустнел принц, почти разуверившись в удачном исходе столь рискового дела. На любом из этапов осуществления плана юноши намечался очевидный провал. Казалось, что согласовать разнородные интересы сторон и при этом ещё уложиться в короткий срок совершенно нереально. Вся операция выглядела невероятной авантюрой, однако первый шаг — обретение сокровищ — уже просматривался. — Василий, а как ты себе представляешь добычу солнечного камня на глазах у жадных надсмотрщиков — они же, распихивая нас, кинутся руками разгребать «золотое» дно?

— Во-первых, я договорюсь с Биллом, чтобы он сменил караул на своих надёжных ребят. Во-вторых, даже им не обязательно знать, чем на самом деле занимается бригада строителей.

— Строителей? — удивлённо окинул взглядом нагромождение каменных глыб принц.

— Ну не старателей же? — подмигнул Василиск. — Будете спешно насыпать из гальки причальную стенку для шлюпок, а то через горный кряж по извилистой тропе к вам долго карабкаться — вдоль берега на парусной лодке куда быстрее выйдет. Завтра же возьмёте плетёные корзины и начнёте перетаскивать камни со дна у берега к началу тропы. Со сторожевой башни на вершине гряды совершенно не просматривается прибрежная полоса, а свою добычу будете скрытно прятать в тайнике под водой. Потом, по окончании операции прикрытия, на лодке перевезём сокровища в посёлок.

— Эх, обидно будет, если пираты обманут, — подал голос до того молча слушавший вожаков Сармат.

— Вот за это я и буду иметь свою долю: чтобы всё дело по уговору вышло, — протянул открытую ладонь Василиск.

— Брат, с нашей стороны — всё без обмана, — крепко пожав руку, твёрдо заверил Сахил-мореход.

— Я устрою, чтобы и Хитрован Билл свои обязательства был заинтересован выполнить сполна, — накрыл второй ладонью дружеское рукопожатие Василиск.

— Верю, брат, — ты не подведёшь! — Расчувствовавшись, Сахил-мореход свободной рукой порывисто обнял нежданного спасителя.

Выполнив первую часть задуманного, Василиск вместе с Бедолагой поспешил на переговоры с другой стороной сделки. Закинув на плечи по мешку с капустой, носильщики из продотряда поднапряглись и уже к полудню добрались до посёлка у гавани. Пока хозяйственная Марта кормила Василия обедом, прилежный соглядатай, ограничившись лишь куском пирога и чаркой эля, поспешил доложить хозяину о последних событиях в Зелёной долине. Конечно, он рассказал только то, что сумел подсмотреть, ибо разобрать речь дикарей ему не по силам. Однако то, что лжеюнга о чём-то тайно сговорился с пленниками, было и так видно по их довольным рожам и крепким объятиям.

Выслушав доклад соглядатая, Хитрован Билл велел ему привести Василия в кабинет.

— Бедолага, забери кота и обожди за дверью, а ты, полиглот, присаживайся ближе и поведай, о чём удалось расспросить дикарей, — указал юноше на стул Билл, вальяжно развалившись в кресле за письменным столом и хмуро рассматривая хорошо приодетого старателя, который вошёл с довольно урчащим котярой на руках.

— Без Рыжика содержательного разговора не выйдет, — покачав головой, отказался передать кота в чужие руки Василиск.

— Ладно, пусть остаётся, у меня и к твоему чудо-коту накопились вопросы, — взмахом ладони отослал слугу за дверь островной лорд. — Тут слух прошёл, будто Рыжик солнечный камень носом чует. Может, поведаешь, как такое возможно?

— Сами же сказали: чудо-кот, — улыбнувшись, погладил старателя по головке Василиск. — Как я понял, в этом-то всё дело.

— Значит, кот во всём виноват? — недоверчиво усмехнулся Билл, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — И найти общий язык с дикарями тоже помог он?

— Удивительно точно подмечено, — показав указательный палец, наигранно удивлённо поднял брови Василиск. — Вы, часом, тоже не телепат?

— Телепат? — скривившись, не понял научного термина Билл.

— Ну, как Рыжик, умеете ли читать чужие мысли и общаться без слов?

— А Рыжик умеет? — опешил от столь абсурдного утверждения Билл.

— Иначе как бы я понимал индский язык и мог на нём говорить? — предъявил странное объяснение своим способностям заморский полиглот.

— Потому что ты — подосланный инквизицией шпион! — хлопнув ладонью по столу, не дал сделать из себя дурака Хитрован Билл.

— А вот инквизиторы считали меня колдуном, — даже бровью не повёл обвиняемый. — Но вот доказать это у них не получилось, только память мне отшибли, опоив своим зельем. Всё пытались секреты выведать, пока я не улучил момент и не сбежал в суматохе, когда судно уже в сумерках спешно выходило из вашей гавани.

— И как же это удалось, если тебя опоили и ты ничего не соображал? — нервно барабаня пальцами по столу, продолжал выслушивать бред сумасшедшего Билл.

— Не помню, в забытьи всё делал, — пожал плечами юноша. — Моя сознательная жизнь вновь началась на этом острове, от прежней сохранились лишь физические навыки, приобретённые в ходе тренировок. Похоже, что из меня долгие годы готовили телохранителя для очень важной персоны: я любым оружием владею в совершенстве.

— Иноземным языкам тоже обучали в спецшколе? — Билл обвиняюще ткнул пальцем в шпиона.

— Возможно, обучали, — вздохнув, опять пожал плечами юноша. — Только вот вспомнить пока не получается.

— Так ты же с дикарями нашёл общий язык? — поймал на вранье Билл.

— Это всё Рыжик: он переводит чужие мысли в слова, — упирал на способности колдовского кота наглый шпион. — Скорее всего, на корабле тоже он мне помог очухаться и сбежать из плена, но вот только я не сразу вошёл с ним в полный симбиоз.

— Сим-би-оз? — вновь скривился Билл от иноземного словечка.

— Когда разные существа живут в единой системе. — Василиск плотно сцепил пальцы обеих рук. — Ну, как пчёлы и цветы — одни без других жить не могут.

— Ты ещё скажи — как блохи на собаке, — криво усмехнулся Билл.

— Обычный кот может жить и без блох, а вот Рыжик без своего симбионта страдает. Он понимает людей, но не может с ними общаться — его язык неспособен воспроизводить человеческие звуки.

— Выходит, ты для Рыжика что-то вроде глашатая? — скептически глянул на завравшегося шпиона Билл.

— Можете провести эксперимент: отправьте меня во двор, под окно вашей комнаты, а сами тихо прочитайте строчку из любой книги на вашей полке, — поднялся со стула Василиск и усадил на своё место кота. — А когда я вернусь, то повторю произнесённые слова.

— Эксперимент, — недоверчиво хмыкнув, покачал головой Билл. — И словечки-то у тебя все какие-то заморские. Ладно, меня не надуришь: иди во двор и горлань какую-нибудь матросскую песенку.

— Но я не знаю ни одной, — развёл руками беспамятный чужеземец.

— Вместе с Бедолагой пойдёшь, он много похабных песен знает, — усмехнулся Билл. — А я уж, так и быть, здесь побеседую с котом учёным.

Василиск с напарником спустились с третьего этажа таверны и встали под окном кабинета. К тому времени, когда певцы появились на площадке, Хитрован Билл уже занял стрелковую позицию у окна с заряженным мушкетом. Однако разоблачённый шпион не дал дёру со двора, а начал громко подпевать разухабистой морской песне.

Слыша, как за окном горланит шпион, Хитрован Билл вновь схоронил мушкет за бархатной шторой, а потом подошёл к книжной полке и, взяв толстый псалтырь, шёпотом прочёл царственно сидевшему на стуле коту десяток строк первой попавшейся на глаза молитвы. Рыжик, навострив уши, выслушал отрывок молебна и благосклонно кивнул усатой мордой, будто и впрямь понимал суть происходящего. Билл опасливо глянул в немигающие кошачьи глаза и, хоть и не прослыл религиозным фанатиком, трижды рьяно перекрестился.

Через время во дворе стих хор голосов, а затем в кабинет вернулся наглый шпион. Островного лорда так и подмывало выхватить закреплённые под столешницей заряженные пистолеты и оба дула наставить на бесстыжие глаза самонадеянного юнца.

Василиск как ни в чём не бывало поднял со стула Рыжика и, усевшись, поместил его у себя на коленях. Затем театрально водрузил длань на голову чудо-кота, закрыл глаза и медленно, слово в слово, повторил прочитанный Биллом отрывок молитвы.

— Фокус удался, — скрывая нервную дрожь пальцев, похлопал в ладоши вынужденный признать искусство заморского мастера Билл.

— Надеюсь, проведённый эксперимент смог убедить, что у меня не было возможности подслушать ваши слова. А теперь убедитесь, что Рыжик не только запоминает человеческую речь, но и умеет читать чужие мысли. Прошу вас придумать любые слова или цифры, но не произносите их вслух, а позвольте мне под телепатическим влиянием Рыжика их озвучить.

Хитрован Билл начал про себя жутко ругаться на разных языках, потом, получив зеркальную громогласную ответку от юноши, перешёл на слова приличные и, уже совсем поникнув головой, принялся выслушивать задуманные им же многозначные цифры.

— Ты что же, и впрямь мои мысли читаешь? — выдержав длительную паузу после завершения мысленно-словесного марафона, озадаченно почесал затылок Хитрован Билл.

— Рыжик отвечает, что он видит любого человека насквозь, — подняв на руках кота, заслонился им от настороженного взгляда пиратского лорда юноша. — Не только текущие мысли, но и кое-что из прошлой жизни.

— Да за такое убивать надо... сразу, — нахмурившись и стиснув зубы, зашипел старый пират.

— Острой бритвой можно не только щетину сбривать, но и горло перерезать — всё зависит от того, в чьих руках окажется этот инструмент. — Посадив себе на колени страшного зверя, Василиск нежно погладил пальцами опасное живое оружие. — Похоже, инквизиция сама не знала, за кем охотится.

— Теперь ясно, почему твой брат так странно выглядел, будто спал на ходу. — Билл вспомнил допрос в таверне. — Но про кота инквизитор спросил в последнюю очередь.

Василиск, продолжая гладить урчащего пушистика, предложил свою версию событий:

— Я так подозреваю, что до инквизиции дошли слухи о юноше-телепате, способном читать чужие мысли. Наёмники схватили моего брата-близнеца, считая его колдуном, опоили зельем забвения и хотели продать магистру Святой инквизиции. Рыжик пытался его отбить, но у него это не вышло. Ещё инквизиторы прознали, что где-то в Новом Свете обитает второй брат-близнец, и на всякий случай захватили его в метрополию. Физически пытать ценного пленника было запрещено, поэтому меня тоже опоили зельем. Очевидно, инквизиция логично предположила, что у второго брата тоже могут быть экстрасенсорные способности.

Билла снова покоробило от иноземного словечка, но суть Хитрован уловил.

— А всё дело, оказывается, в чудо-коте, — довольно потёр ладони случайный приобретатель чудного зверя. — Я видывал говорящих птиц, но про котов-телепатов никогда не слыхивал. Больших денег такая диковинка стоит.

— Вот только телепатически общаться с Рыжиком может лишь ваш покорный слуга, — скромно склонил голову глашатай, подчёркивая свою исключительность.

— Так ты, Василий, теперь можешь с помощью кота прочитать мысли любого моего делового партнёра и общаться на всех языках, — уже прикидывал, как лучше использовать ментальное оружие, островной лорд.

— К сожалению, только до той поры, пока на Пустой остров не нагрянет экспедиция из метрополии, — тяжело вздохнув, понурил голову Василиск.

— Чего чёрным рясам тут понадобилось? — насторожился Билл. — Ведь твоего брательника-колдуна зарыли в могилу, и ты вроде как утоп, а про чудо-кота никто не догадывается.

— Заморского кота пираты не отдали, про выжившего юнгу слух уже разнёсся, и лорда острова не удалось отравить, — загибая пальцы, давил убойными аргументами Василиск.

— А меня-то за что? — негодующе запыхтел Билл и тут же начал в уме прикидывать хитрые варианты, как выскользнуть из петли.

— Продавать меня инквизиторам смысла нет, — прочитав мысли Хитрована, упредил измену Василиск. — Рыжик успел заглянуть в голову дознавателя. Если бы сделка по приобретению колдуна-телепата состоялась, то продавца бы чуть погодя обязательно устранили — такие свидетели для церкви опасны. Не для того магистр Святой инквизиции телепата добывал, чтобы короли и министры вдруг узнали, каким образом он их сокровенные мысли читает и секретные планы выведывает. Попади в руки Святому престолу столь опасный инструмент, ни один скрытый еретик, шпион или просто недруг не ушёл бы от разоблачения и суровой кары. Толпы изменников отправляли бы на эшафот, а ведьм легко выявляли и жгли на кострах. Чёрные тучи дыма заволокли бы небо, а по каменным мостовым городов метрополии ручьями струилась бы кровь.

— Но ведь о Рыжике-то гадский папа не ведает, — поняв, что мелькнувшая подлая мыслишка о предательстве сразу замечена котом-телепатом, заюлил Хитрован.

— А вот то, что вы, уважаемый Билл, возжелали злобных попов обхитрить — весьма перспективная мысль, — похвалил Василиск. — Мы вместе можем и метрополии с инквизиторами изрядно подгадить, и сами великий доход поиметь.

— Вместе с кем? — прищурив глаз, насторожился Билл.

— Совместно с нашим компаньоном — принцем индской империи Сахилом Чакраварти. В благодарность за спасение и возвращение на родину Сахил-мореход готов организовать выгодную продажу оптовой партии солнечного камня: по цене в десять раз выше, чем здешняя.

— И какую партию принц может сбыть? — гулко застучали костяшки счётов в голове Хитрована.

— Да вот хотя бы объёмом с ваш сундук, — указал взглядом на сокровищницу пирата Василиск.

— Но он же пустой, и мне не добыть столько камня! — в отчаянии всплеснул руками Билл.

— Не беспокойтесь о солнечном камне, я уже сколотил старательскую артель с Сахилом-мореходом и нашёл богатое месторождение, — успокаивающим жестом показал Василиск, раскрыв ладони. — Вы получите свою законную половину.

— Выходит, Рыжик обнаружил «золотую жилу», — озарилось счастливой улыбкой одутловатое лицо старика. Билл шутливо погрозил удачливому старателю пальцем: — А ведь, сдаётся мне, чудо-кот не только мысли читать умеет, но и землю насквозь видит.

— Наш кот полон сюрпризов, — загадочно улыбнувшись, пожал плечами Василиск. — Однако про его нюх на камни я уже упоминал. И теперь мне стоит без утайки поведать о том, где Рыжик учуял «золотое дно».

Василиск рассказал, как предлагает организовать скрытную добычу камня. Билл пообещал подобрать надёжную команду для охраны прииска, но до окончания работ сохранять всё в тайне даже от своих людей.

— От таких сокровищ у любого голова закружится, — потирая ладони, предвкушал знатную прибыль Билл. — Однако кто поручится, что, когда доберёмся до Диких Земель, нас Сахил-мореход не ограбит?

— Но ведь мы не только организуем доставку и охрану груза, но и поможем на вырученные от продажи драгоценностей деньги добыть контрабандный товар: ружья и порох, — озвучил самые надёжные гарантии выполнения обоюдовыгодной сделки Василиск. — Принцу не золото нужно, а возможность закупки современного порохового оружия — у него страшная война на носу. На империю прёт неисчислимая орда кочевников.

— Чем больше врагов, тем выгодней торговля оружием, — знал толк в контрабандной коммерции бывалый пират. — А велика ли индская империя? Сколько в ней народа?

— Десятки миллионов жителей и территория побольше метрополии, — поделился подсмотренной информацией Василиск.

— Обширный рынок, и никем не занятый, — облизнулся будущий оружейный барон. — Из метрополии нас там не достанут, особенно если удастся наладить собственное производство. Вот ещё бы секрет изготовления пороха как-нибудь раздобыть. — Как думаешь, Василий, принц поможет мне купить знатный титул в своей империи?

— Думаю, без денег пожалует, за укрепление обороноспособности державы, — добавил мёда в блюдо тщеславия адский повар.

Василиск видел воздушные замки в мечтах престарелого пирата. Билл всю жизнь стремился к богатству и знатности. Звание нищего островного лорда на продуваемом холодными ветрами Северном Архипелаге его совершенно не грело. То ли дело — стать богатым влиятельным бароном в благодатных южных краях, красоваться на приёмах в императорском дворце, прослыть другом или хотя бы равноправным компаньоном индского принца. Зерно мечты упало на благодатную почву и сразу же проросло корнями в самые сокровенные глубины души.

— Да, мы нужны друг другу — в этом гарантия, — с воодушевлением закивал старина Билл. — Василий, а может, побольше солнечного камня накопаем?

— Если промедлим, нас тут самих закопают, — тяжело вздохнув, мотнул головой виновник ажиотажа. — Прошлый раз инквизитор не рискнул с малой командой бузить на Архипелаге. Его посылали на быстроходном малом фрегате лишь для покупки пленника, а не проведения десантной операции. Да и уверовал он, что колдуна случайно зарезали в ходе пьяной ссоры местных парней с наёмником. А теперь инквизиторы пришлют сильный корабельный отряд, чтобы при необходимости все острова прочесать. Магистр ещё может смириться с уничтожением опасного колдуна-телепата, но не допустит даже малейшего шанса его попадания в чужие руки. Инквизиторы будут гнаться за мной на край света, ведь теперь я остался у них единственным подозреваемым.

— Не дрейфь, компаньон, вольное братство своих в беде не бросает, — гордо вскинув подбородок, пафосно изрёк старый предводитель пиратов. — Перевалим Панский перешеек, и флоту нас в водах Дикого океана не достать. Там только корабли индских дикарей шныряют.

— А смогут ли фрегаты метрополии обойти полосу Нового Света с севера или юга?

— Как же обойти материк, который простирается от одного края Атланского океана до другого? — усмехнулся бывалый мореход, глядя на юнгу. — С обеих его сторон лежат сплошные ледовые поля — на краях мира царит вечная зима. Свободного водного пути между океанами не существует.

— А нельзя ли перетащить корабль через Панский перешеек? — не унимался юный фантазёр.

— Ха-ха, корабль по узкой извилистой дороге длиной в полсотни миль? — рассмеялся капитан, решительно покачав головой. — Там ходят только купеческие караваны.

— А если разобрать небольшую шхуну, а затем собрать её уже на побережье? — продолжал фонтанировать идеями неугомонный юнга.

— В Диком Панском порту нет судостроительной верфи, — развёл руками Билл. — В тёплых краях трудно найти корабельный лес для постройки судов, а везти его с северных берегов и перетаскивать по суше нерентабельно. К тому же большой корабль там не построить, а малому не отбиться от пиратской флотилии дикарей, которые кишат в прибрежных водах Дикого океана. Индские купцы создали монополию в своей вотчине и не дают прохода чужакам.

— Сахил-мореход считает, что двухмачтовая современная шхуна намного быстрее судов дикарей с их простенькой парусной оснасткой. — Василиск высказал мнение Сахила-морехода, который не зря зарисовывал устройство кораблей метрополии. Телепат ещё подсмотрел в мыслях принца его мечты о размещении на борту корабля пороховых пушек и потому с оптимизмом продолжил: — А если вооружить шхуну пушками, то нам не страшна будет даже целая пиратская флотилия.

— Вот насчёт пушечек согласен, — охотно кивнул старый пират. — Без хорошей огневой поддержки нам будет трудно вести коммерцию в водах Дикого океана. Штуки четыре обязательно надо с собой прихватить, а потом разместить на новом корабле.

— Но судостроительная верфь нам очень бы пригодилась для создания своего флота на Диком океане, — настаивал мечтатель. — Свою шхуну по частям перетащим, тогда и другое судно покупать не нужно.

— Слишком широко замахиваешься, компаньон, — усмехнулся Хитрован Билл. — У меня даже после продажи всего имущества на острове достанет средств лишь на покупку старенького шлюпа, который после разборки уже не собрать. А сбыв его по дешёвке в порту Нового Света, придётся добавить все свои накопления, чтобы с солидной переплатой выкупить кораблик у какого-нибудь индского купца в Диком Панском порту.

— Ладно, пока ограничимся малым, — махнув рукой, с сожалением вздохнул Василиск.

— Малым?! — Хитрован Билл от души расхохотался. — Ну, компаньон, у тебя и аппетит!

Глава 7. Телохранитель для кота

Глава 7. Телохранитель для кота

После того как был разработан план быстрого обогащения, деятельный Билл сразу же приступил к его реализации. Он созвал в таверне самых надёжных бойцов и поставил перед ними задачу: срочно отправиться в Зелёную долину и сменить караул.

Перед тем как Горемыка увёл свою команду, Хитрован провёл с ней короткую беседу, в ходе которой обрисовал ситуацию. По версии Билла, Василиск сумел переговорить с Сахилом-мореходом и придумал, как можно получить богатый выкуп за его освобождение. Выполнение операции займёт не менее полугода, а то и больше. Придётся доставить группу пленников в Новый Свет, отправить из порта на побережье Дикого океана весточку через купцов, а затем дождаться корабля с сундучком золота.

Желающих принять участие в этом затянувшемся на столь долгое время обмене ждёт премия: повременная оплата за наём матроса, но уже в десятикратном размере. Однако цена пленников с этого момента тоже многократно возросла, поэтому необходимо усилить охрану ценного товара. Со следующего утра заложники должны находиться под неусыпным надзором. Все хозработы вне лагеря запрещаются. А чтобы работники не сидели без дела, им поручается у начала тропы, которая проложена от моря до сторожевой башни, насыпать из прибрежной гальки причальную стенку для шлюпок.

Ещё Хитрован Билл предупредил, что путешествие будет сопряжено с немалым риском и не каждого он возьмёт с собой. Требуются соблюдение секретности и готовность отражать атаки завистливых конкурентов. Кроме того, желающим возвратиться на Северный Архипелаг придётся искать обратную дорогу самостоятельно, поскольку Хитрован Билл рассчитывал обосноваться в землях Нового Света. Однако тем, кто останется вместе с ним, Билл гарантировал доходную службу в выгодном коммерческом предприятии — надёжные, проверенные в деле люди ему очень понадобятся.

Во время всей беседы с персоналом Хитрован Билл ласково поглаживал шёрстку кота, который нежился на коленях островного лорда.

— Ну, что скажешь, Василий, насчёт надёжности команды? — После того как десяток Горемыки вышел из кабинета, Хитрован повернул голову к молодому компаньону.

— Тёртого, Балагура и Весло брать в команду не стоит, — якобы с помощью кота-телепата подглядев мысли пиратов, выдал своё заключение вербовщик. — Первый подумал о плате за слив информации лорду соседнего острова, двое других с нами в Дикие Земли не пойдут — надеются использовать шанс добраться до пиратов южных морей.

— Может, ещё передумают, когда узнают об экспедиции в Индскую империю? — не хотел терять сильных бойцов Хитрован.

— Молодёжь ищет лёгкий и быстрый способ обогащения, — покачал головой Василиск. — Лучше бы нам набирать зрелых ветеранов в команду, которым больше по душе иметь надёжный заработок в течение длительного времени, — таких конкуренты легко не сманят. Наши соратники должны быть заинтересованы в успехе рисковой компании. И это ты, Билл, толково придумал: сразу не давать на руки матросам жалованье, а на обещанные им деньги накупить солнечного камня и реализовать его уже по десятикратной цене в Диких Землях.

— Иначе откуда бы я взял столько золотых дублонов для окончательного расчёта с командой? — Билл скривился и поёжился от осознания, что компаньон с помощью кота может читать и его мысли тоже. — Василий, теперь на все важные встречи я буду ходить с любимым котиком на руках, а тебе надлежит быть подле меня в качестве телохранителя, ведь всем уже известны твои выдающиеся качества бойца. Однако главной твоей задачей будет охрана Рыжика и подглядывание через него за мыслями моих собеседников. Отныне Рыжик должен всегда находиться под нашей с тобой неусыпной опекой, уж больно ценный зверёк. С его помощью мы в любом торге с клиентом окажемся в выигрыше и сразу узрим любую каверзу или измену. Когда я буду торговаться, ты стой рядом и якобы записывай в бухгалтерскую книгу реестр покупок и продаж. Если я веду секретные переговоры наедине с клиентом, то буду тебя иногда вызывать, чтобы ты посмотрел в книге мои записи. Твоя задача — выяснить наибольшую сумму, которую клиент согласен уплатить за товар в ходе торга, и написать её на странице книги. Кстати, ты сможешь общаться с Рыжиком через плотно закрытую дверь?

— Небольшое расстояние — не помеха, — дёрнув плечом, уклонился от точного ответа Василиск, ибо компаньону ни к чему знать, что для телепатической связи через астральное поле дистанция вообще не имеет значения.

— Надеюсь, Василий, тебя в шпионской школе обучили грамоте на испаньольском языке? — язвительно усмехнулся Билл.

— Не помню, — пожав плечами, почти честно признался Василиск. — Однако с помощью кота-телепата я, похоже, легко овладеваю любым языком, который использует абонент.

— Абонент? — недовольно поморщился, вновь услышав незнакомое иноземное словечко, Билл. — А читать и писать кот тебя тоже обучает сразу?

— Если только абонент это умеет, — невозмутимо кивнул полиглот.

— Значит, будешь при мне не только телохранителем, но ещё переводчиком и писарем, — довольно потёр ладони скупой Хитрован и рассмеялся. — А жалованье компаньону не положено — у тебя свой интерес в общем деле.

— Ну, про наше компаньонство другим знать не следует, а вот назначить меня вашим помощником не помешает.

— Это зачем ещё? — насторожился Хитрован, прищурив глаз.

— Чтобы держать вас в курсе дел, мне надо вести регулярные беседы с командой, а ещё следует проводить обучение воинскому искусству и заморскому языку — это сильно повысит шансы выжить в Диких Землях.

— Достанет с тебя и должности моего доверенного порученца, — шмыгнув носом, неохотно повысил юнгу в звании пиратский капитан. — Поговори с бойцами, загляни им в голову и подбери экипаж из двух десятков матросов — список представишь мне на утверждение. И ты прав — надо опираться на испытанных ветеранов, которые мечтают о стабильном заработке и надёжном убежище. В общем-то, на Пустом острове сумасбродные шалопаи долго не задерживаются, но нам-то нужны самые верные из лихих бойцов. Семейных не трогай, да здесь и мало таких. Пожалуй, начни агитацию со старика Олафа Оружейника, без него в Инде оружейный бизнес трудно наладить, он большой мастер и фанат своего ремесла. — Билл, наклонив голову, с хитрым прищуром глянул на юного порученца: — Человек-то он верный, но только старик с причудами. Если сумеешь выкорчевать с Пустого острова старый дуб, то остальной молодняк будет валить значительно легче — Олаф Оружейник в большом авторитете у матросов.

— Странно, я не встречал этого старика в посёлке, — хмыкнул Василиск, увидев в мыслях компаньона образ высокого худощавого ветерана с окладистой седой бородой и лысым черепом.

— Оружейник не вылазит из своей мастерской на краю посёлка, — махнул рукой в сторону горной гряды Билл. — В подвале его дома целый арсенал, а рядом, в тупиковом ущелье между скалами, устроено стрельбище. Кстати, тебе, как моему телохранителю, необходимо обзавестись приличным вооружением. У меня в оружейке хранится только обычный ширпотреб, а вот у Олафа товар редкостный. Выбирай самое качественное оружие по руке и навыкам — я всё оплачу. — Билл хитро усмехнулся и подмигнул: — А после, уже в Инде, за товарный кредит сдеру с тебя втридорога. Но ты, компаньон, не тушуйся: я слыхал от купцов, что в Диких Землях пороховое оружие в большой цене — контрабандный товар, — так что продашь с прибылью.

Хитрован Билл знал старину Олафа уже более трёх десятков лет. Они вместе промышляли разбоем ещё в южных морях. Однако неистовый воин давно утратил боевой задор, и вовлечь рассудительного ветерана в задуманную авантюру казалось делом неподъёмным. Успешная агитация прочно осевшего на Пустом острове одинокого бирюка стала бы для юного вербовщика отличной проверкой профпригодности. Биллу хотелось бы посмотреть, как юноша сумеет уломать бывалого пирата, при этом не раскрыв главной козырной карты — волшебного кота-телепата. Если Василию удастся столь сложный фокус, тогда искусному «мозгоклюю» можно доверить и подбор остальной команды.

Весь интерес старика Олафа теперь сосредоточился на маленькой мастерской, где он за умеренную плату чинил вышедшее из строя оружие. Недостатка в клиентах не было: северяне везли подпорченные водой трофеи со всех близлежащих островов. Большой наплыв материала шёл после разграбления останков очередного напоровшегося на мель судна или стычки конкурирующих пиратских шаек. В основном мастер занимался ремонтом стрелкового оружия, но мог подправить и погнутый клинок. Особое место в душе старого мастера занимала любовно собираемая коллекция редких экземпляров оружия.

Прежде чем зайти в одиноко прислонившееся к скале на краю посёлка здание, Василиск задержался на пороге. Прикоснувшись к отполированному ладонями медному кольцу на входной двери, он получил указатель для розыска отражения информационного следа хозяина дома в бескрайнем астральном поле. Телепат не только увидел образ сгорбившегося над верстаком в углу комнаты широкоплечего седобородого мастера с непокрытой лысой головой, но и смог бегло просмотреть яркие эпизоды буйной жизни старого пирата.

— Эй, чего там топчешься за порогом! — подняв голову и повернувшись в сторону двери, заметил подход чужака бывалый воин. Он достал из-под столешницы припрятанный пистолет, взвёл курок порохового замка и положил заряженный ствол перед собой. — Заходи, не заперто!

Заглянув в мысли старика, Василиск понял, что тот услышал шорох гравия на площадке у дома и насторожился, не узнав походку посетителя. Слух у Олафа чуткий, и по характеру шагов ветеран сразу распознал поступь тренированного бойца. Гость один, походка пружинистая, шёл налегке, не скрываясь, но у порога запнулся. Скрипнуло кольцо дверной ручки, и гость на дюжину секунд замер в нерешительности: то ли с дурными намерениями пришёл, то ли просто оробел.

Дверь с протяжным скрипом плохо смазанных петель распахнулась, и через порог шагнул стройный, коротко стриженный белобрысый паренёк с рыжим котом на руках.

Олаф повернулся затянутой кожаным фартуком грудью к посетителю, прикрыв спиной зажатый в руке пистолет.

— Здравствуйте, мастер Олаф. Меня зовут Василий, — притворив за собой дверь и сделав пару шагов вперёд, склонил голову гость. — Прибыл к вам по заданию Билла для закупки личного оружия. Я назначен его телохранителем и особо доверенным порученцем.

— А-а, слыхал о бойком парнишке, — окинул юношу оценивающим взглядом бывалый пират. От внимания мастера не ускользнули характерные мозоли на костяшках пальцев бойца, ласково поглаживающего кота. — Парни судачили, что врукопашную и на саблях ты дерёшься как дьявол. — Олаф достал из-за спины пистолет. — А как у тебя обстоят дела с огненным боем?

— Я считаю, что тоже отлично, — пожал плечами странный парень и непринуждённо предложил: — Однако было бы неплохо проверить это на практике. Я знаю, у вас на заднем дворе обустроен тир. Позвольте мне опробовать разные виды оружия, чтобы под свою руку подобрать подходящий образец.

— Пожалуй, с этого и начнём, — задумчиво покачав головой, решил узнать выучку заморского телохранителя Олаф. Достав из-за спины пистолет, он нежно погладил пальцами гранёный ствол. — Для меткой стрельбы одной лишь силы рук и зоркости глаз недостаточно, тут долгая практика нужна. Да и душу каждого ствола знать надобно, у всякого свой норов.

— Мастер, позвольте мне самому выбрать оружие из вашего арсенала. Хитрован Билл оплатит покупку любого образца, который мне понравится.

— Оставь кота в доме, пусть мышей по углам разгоняет, а мы пока пойдём чуток постреляем, — охладил юношеский пыл торопыги ветеран, недовольно поморщившись. — Вон там, в шкафу, возьми кремнёвое ружьё, пороховницу, пули и пыжи.

Олаф вывел вооружённого юношу на задний двор, который продолжался узким ущельем между нависающими горными кручами. На разных дистанциях были подвешены мишени из побелённых известью и расчерченных чёрными окружностями крышек деревянных бочек.

— Пока отложи ружьё, возьми короткий ствол и порази ближнюю мишень, — протянул парню заряженный пистолет Олаф.

Василиск взял пистолет в руку, встал на рубеж стрельбы и без суеты прицелился. Он успел узнать все характеристики ствола и впитать в себя навыки владения этим оружием, включая опыт лучшего стрелка из него. Рука у парня тверда, глаз зорок, и в закрытом от ветра тире не требовалось хитрых поправок для прицеливания. Оружие уже казалось знакомым, словно он стрелял из него сотни раз, причём подряд и только что.

Грянул выстрел.

Когда пороховой дым рассеялся, у Олафа отпала челюсть. Не веря своим глазам, старик рысцой затрусил к мишени, поражённой точно в центр.

— С пятнадцати шагов, да с первого выстрела? — Добравшись до мишени, Олаф всунул палец в свежее, не прикрытое глиняной заплаткой отверстие от пули. Круглый щит был испещрён старыми метками, но его центр оставался до сей поры девственно чист. — Да я и в лучшие годы так не стрелял!

— Билл рассказывал, что в молодости вы были самым метким стрелком, — позволил себе не согласиться с мастером Василиск, ибо этот выстрел он выполнил, основываясь исключительно на опыте бывалого пирата. — Только тогда вы били не по мишени, а противнику в глаз.

— Ну что ж, иногда удавалось и в глаз. — Олаф огладил седую бороду ладонью и довольно усмехнулся, вспомнив былые времена. — Но то были попадания из знакомого, хорошо пристреленного ствола, а ты мой пистолет первый раз в руки взял.

— Видно, наставники готовили хорошо, — пожал плечами скромный снайпер.

— И уж точно не на телохранителя натаскивали, — с прищуром глянул на явно профессионального убийцу Олаф. — Из ружья повторить такой фокус сможешь?

— Ветра нет, под ногами палуба не качается, и под руку никто не толкает, — улыбнувшись, кивнул стрелок и сменил пистолет на кремнёвое ружьё.

Взяв в руки незнакомый ствол, Василиск мгновенно приобрёл опыт скоростного заряжания порохового оружия: насыпал точную порцию пороха в дуло, вкатил круглую пулю, шомполом плотно забил бумажный пыж, взвёл курок ружейного замка и подсыпал чуток пороха на полку — всё выполнил чрезвычайно споро и быстро. Затем вскинул приклад к плечу и на секунду замер, сознанием впитывая из астрального поля опыт всех стрелков, когда-либо стрелявших из данного оружия, и мгновенно выбирая лучший вариант. Но это для стороннего наблюдателя проскочила всего лишь секунда, а перед мысленным взором Василиска успела промелькнуть череда сотен выстрелов, удачных и не очень, однако каждый случай характеризовал особенности ствола, показывал ошибки стрелка и подсказывал верный прицел. В этот краткий миг бытия в реальном мире Василиск провалился в чёрную дыру безвременья астрального поля, где само понятие времени не существовало, а была лишь череда отражений последовательных событий.

Перед его глазами простирался бесконечный туннель, в котором стремительно мелькали картины прошлого. Лишь на мгновение он смог уловить событие ближайшего будущего, как будто вспышка высветила его краткий миг.

Грянул выстрел, пороховой дым застил взор, но Василиск уже знал, что слегка промахнулся.

— Эх, мазанул чуток, не учёл качество боезаряда, — недовольно скривился юный снайпер, разочарованный тем, что не смог правильно оценить последнюю партию пороха, которой Олаф воспользовался всего лишь несколько раз.

— Да, в последнее время на Архипелаг поставляют дерьмовый порох, — согласился Олаф, покачав головой. — Я и сам не могу к нему приноровиться. Ну что, пойдём-ка посмотрим, куда попал?

Когда они подошли к дальней мишени, Олаф присвистнул и засунул большой палец в зияющее отверстие, пробитое близко к центру круга.

— Да уж, в глаз противнику не попал бы, но со ста шагов ухо супостату отстрелил бы точно. — Олаф опасливо покосился на странного дьяволёнка, инстинктивно прикоснувшись к висевшему на шее оберегу — серебряному молоточку на шнурке. Повторный снайперский выстрел из чужого оружия уже не являлся случайностью, выучка профессионала была выше всяких похвал. — Юноша, позвольте узнать, сколько лет вас готовили к... — Олаф хмыкнул и саркастически усмехнулся, — миссии телохранителя?

— К какой миссии готовили — не знаю, — пожал плечами Василиск и опустил взгляд на характерные мозоли на кисти руки. — Но драться обучали с раннего детства.

По пути назад к рубежу стрельбы Олаф тоже оценил взглядом набитые наросты на костяшках кулака.

— Так в старые времена истязали упражнениями лишь в боевых монашеских орденах, и то в основном безродных подкидышей.

— А я подкидыш и есть, — тяжело вздохнул паренёк. — Вот только с монахами у меня что-то не сложилось — инквизиторы гонения устроили.

— И у меня тоже со Святой инквизицией отношения натянутые, — рассмеялся ярый язычник. — Одни на костёр тянули, другие всё петлю мне на шею хотели накинуть.

— Но за вами хоть не отряжают из метрополии целую карательную экспедицию.

— Так я и стреляю похуже тебя, — похлопал юношу по плечу развеселившийся старик.

— Из-за меня и Хитрован Билл может под раздачу попасть, — вздохнув, признался Василиск. — Поэтому вместе решили поскорее с Пустого острова сбежать.

— Вот уж никогда бы не подумал, что скряга Билл отважится бросить нажитое добро, — криво усмехнувшись, засомневался Олаф.

— Вещи и недвижимость Билл распродаст, а на вырученные средства приобретёт корабль и махнёт в Новый Свет.

— А выгода где? — зная характер старого дружка, не поддался на россказни бывалый пират.

Пока хозяин вёл гостя в подвал дома, Василиск кратко изложил бизнес-план коммерческой операции по реализации крупной партии солнечного камня в столице индской империи. Олаф зажёг масляный фонарь и по крутой каменной лесенке провёл молодого компаньона Билла в арсенал.

— А посредник-то не подведёт? — Впустив гостя в подземный каземат, Олаф подвесил слегка чадящий масляный фонарь на крюк, прикреплённый с помощью длинной железной цепочки к потолку.

С восхищением рассматривая коллекцию холодного и огнестрельного оружия, висящую на стенах, Василиск поделился с оружейником второй, не менее прибыльной частью плана контрабандного предприятия.

— И было бы здорово основать свою оружейную мастерскую в столице Инда. — Завершив краткое изложение авантюры, Василиск с надеждой взглянул на Олафа.

— Тёплые края, интересное дело и обеспеченная старость — заманчиво, — призадумавшись, поглаживал бороду ладонью Олаф Оружейник. — Вот только коллекцию свою бросать неохота. Ты глянь, сколько здесь редких экземпляров!

— Дорогие экспонаты можно взять с собой, груз небольшой, да и в деле полезный, — пожал плечами юноша. — А от неэффективного хлама избавиться не жалко. Вот, например, кому нужен старый мушкет с фитильным замком?

— Много вы, молодёжь, понимаете в эффективности оружия, — нахмурился ветеран. — Ты же видел, что Хитрован Билл предпочитает новомодным кремнёвым ружьям проверенный в деле мушкет с фитилём. А догадываешься почему?

Василиск положил на стол ружьё Олафа и взял в руки другое кремнёвое из оружейной стойки у стены.

— Кремнёвый замок часто даёт осечки. Кремень быстро снашивается, и нужно время от времени регулировать крепление, а это качественно может выполнить только оружейник, — заметил дефект изношенного ружья Василиск. — Однако кремнёвка надёжнее в сырую погоду, ибо разжигать фитиль слишком муторно.

— В дождливую пору порох на полке в обеих моделях отсыревает одинаково, — отмахнулся ветеран. — В любом случае надо надёжно прикрывать ружейный замок от попадания влаги. А если уж хочешь стрелять в дождь, то тогда лучше воспользоваться арбалетом с тетивой из конского волоса. К тому же арбалет в четыре раза скорострельней ружья.

Василиск отставил пороховой ствол и, сняв с крюка на стене арбалет, пару секунд повертел его в руках.

— Но ружейная пуля пробивает на расстоянии в сто метров любую кирасу и обладает убойной силой на двухстах метрах, арбалет же эффективен только на полутора сотнях шагов, — считал характеристики метательного устройства Василиск из астрального поля.

— С восьмидесяти метров арбалетный болт прошивает любую кольчугу, — заступился за древнее оружие мастер. — На малой дистанции и кирасу пробьёт, если под правильным углом болт послать. Конечно, для обучения стрельбе потребуется больше времени, но чутьё мне подсказывает, что тебя, парень, учить не надо.

— Пожалуй, мастер, я попрошу вас продать мне этот арбалет. — Повертев в руках, Василиск оценил высокое качество изготовления дорогой модели со стальной дугой, тетивой из конского волоса и шестерёнчатым механизмом взвода, со складным воротом. — В Диких Землях с пороховым запасом ожидаются большие проблемы, а болты наделать можно в любой мастерской. Да и в сплошных толстых кирасах в жарком Инде рыцарей нет.

— Ну уж если ты собрался с рыцарями из Диких Земель рубиться, то тебе точно потребен меч. — Олаф снял с креплений на стене деревянные ножны и слегка изогнутый клинок с рукоятью под две руки. — Десяток лет уж в моей коллекции пылится, никому сбыть не могу. У матросов-северян в ходу всё больше абордажные сабли, а у франтоватых капитанов — офицерские шпаги. Тяжёлый меч более килограмма весом только крупному фехтовальщику по руке. Таким клинком хорошо кольчуги рубить, но полный доспех уже давно вышел из армейской моды. Пистолетная пуля любую кирасу навылет пробивает, а лёгкая сабля или шпага расчленяет незащищённую плоть стремительнее увесистого меча. Индский клинок редкостного качества стали, потому цены немалой.

— Это меч работы великого мастера-оружейника Сатоси Мицумото, — почтительно взяв в обе руки изделие заморского мастера, получил информацию из астрального поля Василиск. — Он изготавливал его больше года путём многократной проковки разнородных полос стали и особой закалки. Такой клинок разрубит кольчужный доспех, даже не затупившись.

— О мастере ничего не могу сказать, — смутился оружейник-коллекционер, нахмурив брови. — Но дымчатый узор на лезвии клинка указывает на отменное качество стали, а последний владелец этого меча рубился мастерски. Только метко выпущенная пуля смогла остановить телохранителя индского купца.

Василиск уже изучил историю рождения клинка и теперь мог с уверенностью сказать:

— Этот меч выкован не в Инде, а в Островной империи, которая находится на северо-востоке от него, на границе Диких Земель. В тех краях такой меч называют катаной, и владеть им дозволено только воинам со знатной родословной или телохранителям императорских особ. Возможно, потерявший господина вассал был вынужден бежать с родины и скитаться по островам Дикого океана, продавая своё воинское искусство купцам-мореплавателям.

— Да ты и сам не из простых телохранителей будешь, — прищурив глаз, высоко оценил поразительную осведомлённость юноши Олаф Оружейник. — Однако советую тебе, пока не доберёшься до Диких Земель, обзавестись ещё и лёгкой саблей, а то путь долгий и опасный. Боюсь, что в портовой таверне не отобьёшься «двуручным ломом» от шустрого профессионального бретёра со шпагой.

Василиск отступил на пару метров, вошёл в боевой транс и, ускорившись в тягучем временном потоке, подпрыгнул, выполняя несколько рубящих ударов по свисающей с потолка цепочке, к которой крепился масляный светильник.

У Олафа Оружейника отвисла челюсть, когда он увидел, как контуры фигуры юноши на мгновение размылись, словно у бесплотного призрака, а затем железная цепочка распалась на три гладко срезанных обрубка и, звонко зазвенев звеньями, стукнулась о каменные плиты пола.

— Острый клинок, — тяжело дыша, улыбнулся Василиск, чрезвычайно довольный заморской катаной. Ускорение во временном потоке пока сильно утомляло его, но юноша надеялся ежедневными тренировками приучить тело к перегрузкам. Зато теперь можно не опасаться, что при сильном ударе о вражескую саблю или кольчугу клинок сломается. Массивная катана из особо прочной стали при столкновении с любой простой железякой выйдет победительницей.

— Ух ты и ловок, дьявол, — щёлкнув челюстью, обратил внимание Олаф на медную колбу светильника с обрывком срубленной цепи, которую шустрый паренёк как-то ещё умудрился подхватить на лету. — Видать, не зря тебя инквизиторы по всему свету гоняют.

— Не удержался, уж больно меч хорош, — покраснев, виновато потупился проказник и поставил на пол светильник. — Мастер Олаф, сколько запросите за катану?

— Так уж и быть, по цене обычной офицерской шпаги продам, всё равно никто столь тяжёлое устаревшее оружие не купит, а тебе, вижу, меч по руке пришёлся, — раздобрился поражённый талантами незаурядного бойца старик. — Пистолет выбирать будешь?

— Нет, уж слишком хлопотно заряжать, да и стреляет он недалеко, — покачал головой воин, опять удивив Олафа. — Мне бы лучше обзавестись метательными ножами скрытого ношения.

— Имеется парочка клинков и к ним кожаные ножны на ремешках для крепления на предплечьях. — Олаф достал из сундука узкие клинки без накладных рукояток и тонкие ножны со шнурками. — Опытной рукой легко зашвырнуть на добрый десяток метров.

— Опыт имеется, — беря оружие в руки, улыбнулся Василиск. — И вместо ружья возьму арбалет: скорострельность лучше и порохового запаса не требуется, а на сверхдальние дистанции телохранителю стрелять ни к чему.

— Тогда ещё возьми нож для ближнего боя, — подвёл гостя к стеллажу с короткими клинками хозяин.

— Думаю, тесак длиной в полторы ладони подойдёт. — Василиск взял нож с широким лезвием и проверил балансировку.

— Да, такой и от абордажной сабли прикроет, и в хозяйстве пригодится, — кивнув, одобрил выбор бывалый пират. — Можешь забирать сразу всё, я об оплате сам с Биллом сговорюсь. Только меч оставь на денёк, надо бы крепление к ножнам приладить, а то дикарь их таскал, просто засунув за пояс.

— Ой, а у меня и ремня-то нет — оружие подвесить, — спохватился паренёк.

— Найду я для тебя и ремень, и кожаный футляр с кармашками для запаса арбалетных болтов, — отмахнулся от мелочей Олаф.

— А с нами в Дикие Земли пойдёшь? — задал главный вопрос вербовщик. — Твой коллекционный арсенал мы с собой прихватим.

— Оружие можно найти везде, но вот табачок для трубки в Диких Землях не раздобыть, — ответил заядлый курильщик, извлекая из кармана искусно вырезанную из чёрного дерева трубку. — Без табака я в Инд не подамся, а купцы говорят, что в тех краях такого товара не водится. У меня остались только две страсти: оружие и курево.

— Можно взять с собой запас, — пожал плечами Василиск.

— На всю жизнь не запасёшься, да и в пути всякое может случиться, — не поддался на провокацию Олаф, уже не раз битый судьбой.

— А если я помогу вам избавиться от этой обременительной привычки? — чуть поразмыслив, решился на эксперимент с чужим сознанием Василиск.

— Без курева мне жизнь не в радость, — категорично замотал головой старик, возмущённый таким кощунством.

— Тогда попробуем заменить дефицитный табак другой травкой, но с тем же эффектом, — удивил Олафа абсурдным предложением Василиск.

— Какую такую другую травку? — прищурившись, напрягся курильщик.

— Да не в травке суть, а в восприятии процесса, — заговорил загадками умник.

— В чём? — нахмурил брови старик.

— Да вот хотя бы в вашей трубке из колдовского чёрного дерева, — уставился на редкую вещицу Василиск. — Вы можете обеспечить сохранность трубки?

— Она со мной уже лет тридцать, — прижал сокровище к груди старик. — Я сам вырезал её из чёрного дерева, кусок которого выменял у афрского шамана.

— То-то я чую, что вещица колдовская, — сразу ухватился за подсказку Василиск.

— Рыбак рыбака видит издалека, — опасливо поглядывая на странного юношу, высказал подозрение Олаф.

— Я знаю один заговор, но для успеха нужно большое желание клиента и зелье из дурман-травы, — начал готовить почву для аферы заморский деятель. — Хотите, чтобы любая сухая труха в вашей чёрной трубке превращалась для вас в табак?

— Допустим, желание-то у меня такое есть, — усмехнулся Олаф. — А где зелье из дурман-травы найдём?

— У Марты бабка была травницей, авось и внучка сумеет зелье сварить, — продолжал накручивать аферист. — Давайте завтра, когда я приду за мечом и ножнами, попробуем использовать колдовской заговор.

— Ну, если такой фокус удастся, то я тебе верну все деньги за оружие, — не веря в успех, саркастически глянул на юношу старик. — И вместе с тобой и Биллом в Инд отправлюсь, приключения на задницу искать.

— Кстати, обогнув берега Чёрного Афра, нельзя ли на корабле попасть в Инд?

— Атланский океан с севера и юга заперт льдами, — покачал головой пират. — Караваны добираются до Инда сухопутным путём, но маршрут опасен и чрезвычайно долог. Гораздо проще перевалить через перешеек в Новом Свете и водой добраться через Дикий океан.

— Ладно, это я просто варианты просчитываю, — смутился телепат, ведь мог бы и сам подсмотреть ответ в астральном отражении сознания Олафа. Поленился перелистывать длинную историю старого путешественника.

Василиск, закинув за плечи арбалет на ременной петле и подпоясавшись ремнём, с подвешенным по правую руку длинным тесаком в ножнах и чуть сдвинутым за спину футляром с дюжиной арбалетных болтов зашёл за своим котом в прихожую.

Рыжик гордо сидел у порога, рядком выложив перед собой пяток придушенных мышей.

— Гляжу, кот у тебя тоже профессионал, — присвистнул Олаф, провожая гостя до дверей.

— Извини, хозяин, на похороны мы не останемся, — улыбнувшись, указал взглядом на серые трупики Василиск. — Завтра обедню отслужим по усопшим, когда с Мартой придём.

— Поглядим, какая из кухарки знахарка получится, — раскуривая трубку из чёрного дерева, с сомнением покачал головой старик.

Солнце уже клонилось к закату, Василиск поспешил доложить Хитровану Биллу о результатах вербовки Олафа Оружейника.

— Завтра мастер примет окончательное решение, но нужно выполнить одно необычное условие, — вдохновенно соврал юный авантюрист. — Марта должна будет доказать, что является потомственной искусной знахаркой.

— У старины Олафа всегда были причуды, но при чём здесь моя кухарка? — удивлённо поднялись брови у Билла.

— Если Марта сможет сварить отвратное зелье, способное излечить зависимость Олафа от курения табака, то Оружейник согласится отправиться в Дикие Земли, где курева не достать.

— А простая кухарка разве такое сумеет?

— Я тут на днях разговорил Марту, и оказалось, что она помнит рецепты из бабушкиного лекарского «Здравника». Однако она скромничает и боится использовать их на практике. Кстати, вы можете как-нибудь её опросить, но сначала нужно убедить девушку поверить в свой наследственный талант.

— Убеждай, — кивнул Билл, разведя руками. — Это ты в нашей компании специалист по чтению чужих мыслей.

— Рыжик — специалист. — Василиск поднял кота-телепата на уровень глаз. — А я лишь проводник.

— Не суть важно, — отмахнулся от формальностей Билл. — Работайте в паре. Олаф Оружейник нам крайне необходим.

— Только после успешного кодирования заядлого курильщика обещайте Марту освободить от обязанностей на кухне, — выдвинул своё условие Василиск.

— Да уж не сомневайся, — рассмеялся островной лорд. — Мне что-то не хочется иметь на кухне мастерицу, способную варить ядовитые зелья. Пусть знахаркой трудится, налог больше заплатит, ибо в ближайшей округе конкуренток у неё нет.

— Ну тогда я прямо сейчас обрадую Марту и пойду помогать ей собирать лекарственные травки, — с великим энтузиазмом взялся за дело Василиск и, подхватив кота под мышку, опрометью бросился из кабинета.

Хитрован Билл глянул вслед юноше и понимающе улыбнулся.

— Ага, когда же ещё искать с симпатичной красоткой колдовские травы, как не под серебристым светом восходящих на небосводе Близнецов?

Глава 8. Роковая ошибка

Глава 8. Роковая ошибка

Поутру Василиск и Марта провели на склонах гор сбор душистых трав. Хотя собранный ими гербарий не обладал чудодейственными лекарственными свойствами, но пахли полевые цветочки одурманивающе. Основным ингредиентом колдовского зелья стал крепкий ром, а ароматные травы лишь придали ему резкий запах и необычный горьковатый вкус.

Василиск не мог напрямую внушать мысли другому человеку так же легко, как подчинял своей воле сознание птиц и животных. Однако он умел косвенно влиять на мозговую деятельность объекта, используя его память и страстное желание достичь поставленной цели. Один успешный опыт у него уже был: он помог Марте вспомнить содержание лекарской книги её бабки-знахарки и внушил ей, что теперь она способна наизусть прочитать любую страницу из «Здравника».

Для успеха очередного эксперимента требовалось лишь изящно обставить процесс. Горькое пахучее зелье и заклинание на индском языке этому весьма способствовали. А главное — язычник Олаф сам страстно желал чуда и верил в шаманские заговоры. Фигура шамана тоже была важна: не зря же за таинственным чужестранцем так упорно гонятся инквизиторы? Кроме того, Василиск обладал способностью не только читать чужие мысли, но и ненавязчиво навевать нужные образы и чувства. Шаману-телепату не составило труда вызвать в сознании заядлого курильщика запах и вкус табака. Однако, чтобы мозг Олафа мог самогипнозом в любое время вызывать привычные ощущения от курения, был необходим особый ключ. Таким триггером, включающим заложенную программу, стала для старика любимая трубка из чёрного дерева.

— Теперь любая сушёная трава, дымящаяся в заколдованной трубке, будет ощущаться вами словно щепотка табачных листьев, — закончив шаманить над одурманенным стариком, выполнил последние пассы рукой заморский заклинатель.

— Я не понял, что за тарабарщину ты бубнил, но настоечка у тебя крепкая, — очнувшись от транса, довольно разгладил пальцами усы старик. — Может, ещё нацедишь баклажку, чтобы закрепить результат?

— Весь смысл в том, чтобы вы могли обходиться без особого зелья и заклинаний. — На глазах у Олафа юный шаман растёр в пальцах пучочек сухой полевой травы и набил трубку. — Попробуйте-ка раскурить простую труху.

— Запашок отвратный, — сморщил нос Олаф, разжигая предложенный суррогат. Однако, сунув мундштук трубки в рот и затянувшись, кардинально сменил мнение: — А табачок-то знатный вышел! Что за чудную травку ты нашёл?

— Весь секрет фокуса в заколдованной чёрной трубке, — подняв палец, напомнил заклинатель. — Пока она будет под рукой, любая сухая трава заменит табак.

— Да я теперь чудесную цацку повешу на серебряной цепочке на шею и никогда не сниму, — выпустив клуб дыма, вынул трубку изо рта заядлый курильщик и любовно её погладил пальцами. — Проси за неё что хочешь.

— Цена заранее оговорена, — улыбнулся Василиск. — Вы отправляетесь с нами в Дикие Земли, а кроме того, возвращаете плату за мой оружейный набор. Я собираюсь отдать деньги Марте, чтобы она могла закупить всё необходимое для открытия лекарского дела.

— Я с Хитрована ещё не вытряс монеты, но теперь уж запрошу вдвое больше, — с наслаждением затягиваясь дымом волшебной трубки, подмигнул дружку знахарки старик. — А могут горькая настойка от Марты и твоё шаманское камлание как-то положительно повлиять на моих приятелей?

— У них наверняка не найдётся трубки из чёрного афрского дерева, — развёл руками самозваный шаман. — Хотя я попробую воздействовать на них, чтобы за время краткого курса обучения сделать из посредственных стрелков настоящих мастеров огненного боя. Вы поможете мне набрать верных людей, которые будут готовы отправиться с нами в Дикие Земли?

— У Горемыки сильный десяток, — сразу указал Олаф.

— Мы с Биллом уже определили часть подходящих бойцов, — кивнул Василиск и очертил рамки рекрутского набора. — Всего нужно найти двадцать матросов, обязательно холостяков, поскольку мы не вернёмся на Архипелаг. Только, пожалуйста, пока говорите всем, что мы направляемся к берегам Нового Света.

— Узнаю уловки Хитрована, — криво усмехнулся бывалый пират. — Ладно, команду подобрать помогу и стрельбище своё открою для тренировок, но порох пусть даёт Билл. Обучать станешь сам?

— Думаю, матросы не откажутся от чарки колдовского рома, — кивнул шаман. — А затем я смогу настроить их на меткую стрельбу с помощью нужной молитвы.

— Интересно посмотреть, как на других бывалых парней подействуют твоё зелье и шаманский заговор, — выпустив струйку сизого дыма и повертев в руке чёрную трубку, задумчиво прошептал старик-язычник.

Олаф помог с набором недостающих членов команды, затем Хитрован Билл утвердил списочный состав и скрепя сердце выдал из своего арсенала боеприпасы для учебных стрельб.

— Олаф, ты уверен, что молодой щенок сможет улучшить показатели стрельбы матёрых волков? — тронул старого оружейника за локоть Билл, с сожалением глядя на бочонок пороха, который его молодой партнёр уносил на плече. — И так ли хорош Василий в стрельбе, как я видел его в драке?

— Ты даже не представляешь, каков он будет в настоящем бою, — выпустив струйку табачного дыма вслед удаляющемуся воину, покачал головой Олаф, вспомнив, как в его подземелье призрак в один миг разрубил на куски цепочку. — Чую, внутри этого волчонка притаился хищный демон войны. А что касается стрельбы, то каждый его выстрел точнее моего самого лучшего в молодые годы.

— Его, видать, с малого детства готовили, а у наших парней времени-то в обрез, — с сомнением покачал головой Билл. — Да и не каждый отличный стрелок способен передать свой опыт другим.

— Наши парни тоже не новобранцы, хотя до мастера Василия им ещё далеко. Я считаю, пусть постреляют чуток, восстановят навыки.

— Конечно, порох будут жечь не за твой счёт, — зло фыркнув, нахмурился Билл. — Ладно, Оружейник, доложи результаты обучения через три дня. Посмотрим, появится ли явный прогресс.

Скряга Билл не верил в успех, но понимал, что если не дать матросам набить руку сейчас, то на пути в Дикие Земли им уже не удастся пострелять. А в Инде у малочисленной команды в стычках с отрядами дикарей надежда только на умелое владение стрелковым оружием. Правда, Билл ещё делал ставку на четыре лёгкие пушки, которые намеревался прикупить вместе со старенькой торговой шхуной. Однако расщедриться на должное обучение канониров он не мог — уж слишком дорог порох на Архипелаге. Пушечные стрельбы будет значительно дешевле провести в Новом Свете.

Дюжина бывалых матросов и бравый Бедолага, восстановленный Биллом в командной должности десятника, с энтузиазмом приняли новую методику обучения. Порция крепкого, необычно душистого рома хоть и горчила во рту, но настроение поднимала эффективно. Правда, к заунывным камланиям юного шамана морячки относились скептически, однако против подкреплённого выпивкой богохульства братва не возражала.

Пока матросы наслаждались алкоголем и расслабляющими напевами, Василиск использовал астральные способности, чтобы заглянуть в их прошлое и найти информацию о навыках стрельбы из порохового оружия. Он заставил каждого из них вспомнить свои самые меткие выстрелы и попытаться повторить их. Люди не сопротивлялись его влиянию, и телепату даже удавалось мысленно направлять действия стрелков.

После того как все матросы по очереди отстрелялись по дальней мишени, команда, подвыпившая и весёлая, отправилась рассматривать пробоины. Поскольку все палили по одной мишени, никто не мог определить, кто куда попал, и даже самые слабые стрелки чувствовали себя непринуждённо. Каждый опытный пират имел собственное ружье, к которому привык за долгие годы, и не нуждался в особой пристрелке. Бойцы примерно знали свои возможности в стрельбе. Надо признать, морские волки были посредственными стрелками, поскольку тренировались редко и давно не использовали ружья в реальных перестрелках, предпочитая ближний абордажный бой на саблях и пистолетах. А без должной поддержки навыки со временем только теряются.

Когда весело галдящая ватага подошла к побелённой крышке от бочки, гомон голосов сразу стих.

— И кто же это так разворотил центр? — просовывая все пять пальцев в свежие отверстия от кучно уложенных пуль, удивился Бедолага.

— Гляди ты, все тринадцать пуль в доски вошли, — скрупулёзно пересчитав отверстия, указал на небывалую точность стрельбы другой морячок.

— Да ещё так близко к середине мишени, — почесал затылок самый молодой из команды. — Честно признаться, даже самый худший выстрел не может быть моим. Я так метко попадал только раз в жизни.

— Пули, будто заговорённые, сами в центр ложились, — перекрестился седовласый пират.

— И мне даже понятно, кто их заговорил. — Бедолага, наклонив голову, покосился на Василиска, который подошёл к мишени последним.

— Как видите, никто из вас не промахнулся, — указал рукой на результат стрельбы юный наставник. — Теперь, пока ещё из вас не выветрилась волшебная настоечка, надо закрепить навыки. Возвращайтесь на рубеж открытия огня и по очереди производите выстрелы, а я буду стоять возле края скалы и отмечать на нарисованном мелом круге результаты попаданий. Запомните свои номера, а впрочем, я кусочком мела нарисую их на прикладах ружей. Меловые отметки на диаграмме будут под вашими номерами.

— Э-э, Василий, а ничего, что расстояние от мишени до края скалы не больше трёх шагов? — с опаской глянул на потенциального самоубийцу Бедолага.

— Так ведь у вашей компашки все пули легли в центре мишени, — выказал доверие метким стрелкам бесшабашный наставник.

— В другой-то раз мы и промахнуться можем, — пожав плечами, возразил один из матросов.

— Только если сами того пожелаете, — усмехнувшись, дал волю расстрельной команде шаман. — Однако я буду очень благодарен, если вы прислушаетесь к советам духов, которые станут подправлять прицел. Не сопротивляйтесь им, позвольте управлять вашим телом. Потом, когда хорошенько пристреляетесь, вам уже не потребуются их подсказки. Необходимо точно запомнить своё внутреннее состояние в момент идеального выстрела и научиться вызывать его при подготовке к стрельбе. Это называется вхождение в оптимальное боевое состояние, оно позволяет показать лучший результат в состязании. Ну а в сегодняшней тренировке ещё и сохранить в целости мою шкуру.

— А ежели духи не придут? — опасливо оглядывая высокие стены ущелья, завертел головой Бедолага.

— Духи уже пришли, — широко развёл руками Василиск. — Разве каждый из вас только что не вспомнил свой самый меткий выстрел? Разве не возникло ощущение, что кто-то направляет вашу руку при стрельбе?

Матросы переглядывались и согласно кивали головами. Каждый из них недавно ощутил на себе странное влияние потусторонних сил: в голове возникали необычные видения, словно незримая рука подправляла прицел. Сначала они подумали, что это всего лишь результат выпитого крепкого рома, но после объяснений шамана и великолепных результатов стрельбы стали гораздо больше верить в существование бесплотных духов, помогающих лучше прицелиться.

— Вы все бывалые бойцы, которым не впервой стоять в пороховом дыму под градом пуль. Мне же будет полезно ощутить на себе вражеский обстрел, — объяснил лихач свою опасную затею. — Я искренне верю в ваше мастерство, и вам следует поверить в то, что отныне ваша твёрдая рука и зоркий глаз никогда не подведут вас в бою. Великие воины, вернитесь на рубеж стрельбы и впитайте в себя силу духов огня!

Воодушевлённые ветераны гурьбой ринулись к краю стрельбища. А шаман приготовился телепатически подправлять прицел каждому стрелку, ибо с послушными марионетками у кукловода проблем не было.

Кстати, Василиск не лукавил, когда говорил, что хочет оказаться под обстрелом. Мрачное видение из астрального поля о бесславной гибели последнего владельца меча запало ему в память. Отличная выучка воина и смертоносная заморская катана не помогли мастеру отразить пулю.

Василиск, конечно, попробует тренироваться мгновенно входить в транс в момент ружейной вспышки и, замедляя время, пытаться уклоняться от летящей пули. Но он понимал, что подобное ускорение движения тела повлечёт за собой огромную трату сил, после которой уже трудно будет вести затяжной бой. И чтобы не шарахаться от каждой летящей в его сторону пули, гораздо легче заранее предугадывать вражеские выстрелы. Тем более что любое стороннее внимание к своей персоне телепат чувствовал очень остро, словно бьющий по глазам яркий луч света в темноте. Это самому телепату шарить по чужим головам было сложно, а когда абонент лично налаживал визуальный контакт, то ментальная связь возникала мгновенно.

Как опытный боец, Василиск знал, что эффективнее своевременно уйти с линии атаки, чем отражать удар. Пока стрелок нацеливает оружие на противника, тот успевает заметить угрозу и приготовиться к вражеской атаке. Времени на нажатие пальцем на спусковой крючок и возгорание на полке ружейного замка пороха уходит гораздо больше, чем времени на полёт пули, поэтому шанс уклониться возрастает многократно. Василиск просчитал, что в этом случае он успеет разворотом корпуса уйти с линии огня даже от выстрела с малой дистанции или из порохового пистолета. Естественно, кратковременно впадать в боевой транс тоже придётся, но ускорять движение в замедленном временном потоке потребуется совсем чуть-чуть. При хорошей натренированности, используя лишь информацию о моменте нажатия на спусковой крючок и видение глазами стрелка линии прицеливания, можно обойтись только ментальным контролем мыслей противника и собственной ловкостью, без вхождения в транс и использования временных аномалий.

В первый день стрельб Василиск управлял подопечными неотрывно, подправляя прицел и устраняя огрехи обработки выстрела: уделял внимание задержке дыхания, плавному нажатию на спусковой крючок. Затем каждому указывал на его ошибки и исподволь ментально закреплял в памяти нужные ощущения. Матросы не противились влиянию духов огня и наставлениям молодого мастера.

На второй день Василиск, стоя в паре шагов от мишени, чуть ослабил контроль: в основном следил, чтобы стрелки случайно не сбили прицел и не заставили его уклоняться от шальной пули. Матросы набивали руку, а телепат, читая их мысли, учился предугадывать момент выстрела.

На третий день отчаянный лихач стоял уже в одном шаге от мишени и оказывал лишь моральную поддержку стрелкам, незаметно внушая им уверенность в своих силах. Матросы тренировались в скоростном заряжании оружия и беглой стрельбе по мишени. Менталист предугадывал момент и очерёдность выстрелов, а затем удивлял учеников точным разбором ошибок каждого стрелка. Оставалось непонятным, как мастер мог различать лица на огневом рубеже, если с другого края было трудно разглядеть в сизых клубах порохового дыма даже широкий круг мишени.

За всё время стрельб Олаф ни разу не вмешался в процесс обучения, он сидел в сторонке, попыхивая трубкой и без жалости расходуя запасы табака. Однако вечером третьего дня, как и обещал, он отправился к Хитровану на доклад.

— Билл, выкатывай из арсенала ещё пару бочонков пороха.

— Вы его там что, в кострах жжёте? — насупился скупой лорд острова, уперев руки в бока. — Ты, Оружейник, лучше мне поведай, каковы результаты учений.

— Результаты? — усмехнулся старик, выбивая пепел из трубки о каблук сапога. — Таковы, что тебе придётся расщедриться ещё и на крышки от бочек — все мои мишени растерзаны в щепу.

— Так кучно бьют?

— Ни одной пули мимо цели, — кивнул Олаф.

— Тогда зачем же зря порох жечь? — скривился Билл. — Да и лишнюю тару я, возможно, ещё успею распродать по дешёвке.

— Три дня пристреливались со ста шагов, а теперь начнут перебежками менять дистанцию открытия огня, — доложил Олаф о следующем этапе учений.

— Что это за метода такая глупая? — раздражённо фыркнул Хитрован. — Завтра сам проверять приду.

— Приходи, на цирк поглядишь, — рассмеялся Оружейник.

Когда на следующий день Хитрован посетил стрельбище, он узрел в клубах сжигаемого огненного запаса картину дикой баталии: отряд стрелков рассыпным строем перебежками наступал на дальний рубеж, а их сумасшедший наставник стоял чуть ли не в обнимку с расщепляемым на глазах деревянным щитом.

— А чего этот дурень делает возле мишени? — Округлив глаза, Билл указал пальцем на трудно различимый за сизым дымом силуэт самоубийцы.

— Внушает веру бойцам в собственные силы. — Старик Олаф добавил к витающей в воздухе пороховой гари струйку дыма из чёрной трубки.

— А без лишнего героизма обойтись было нельзя? — кисло скривившись, не оценил самопожертвование юного наставника Билл.

— Ленивый торопыга, — неодобрительно покачав головой, поддержал Билла ветеран и пояснил: — Малец не хочет терять время, бегая после каждого выстрела к мишени для фиксации результата.

— А не боится, что его самого зафиксируют намертво? — нахмурился Хитрован, не желая терять специалиста по контролю чужого разума. — Хватит дурью маяться. Завтра же загружу компаньона работой по продаже товарных излишков, ведь он у меня ещё писарем и телохранителем подрядился служить.

— Дай парням хоть пару деньков поработать в движении, да ещё с пистолетом попрактиковаться. — Олаф положил ладонь на плечо капитана. — А потом отошли команду на смену конвойных в Зелёной долине: людям Горемыки тоже надо бы пороха понюхать перед опасным делом.

— Только из уважения к твоим сединам, Оружейник, — нервным движением сбросил с плеча руку старого соратника Билл и стал беспокойно озираться вокруг. — А где Рыжик? Почему я не вижу моего питомца?

— Кот не любит шума, он у меня в подвале мышей сторожит.

— Надеюсь, кот надёжно заперт? — Билл оглянулся на каменные хоромы Олафа.

— Я не имею привычки оставлять свою кладовую открытой для чужих рук, — успокоил осторожный хозяин и, озадаченно почесав затылок, поделился сомнением: — Странно, я всегда считал, что у меня очень чуткий слух, но тут за грохотом пальбы не расслышал кошачьего крика. А Василий аж с другого края стрельбища сумел услышать мяуканье из подвала и прийти, чтобы выпустить обожравшегося кота во двор облегчиться.

— Не расстраивайся, старина, — расслабленно улыбнулся Хитрован, поняв, что при надобности драгоценный кот-телепат может легко связываться со своим телохранителем даже на достаточно значительном удалении. — Мы с тобой уже не те лихие рубаки, какими были в молодости: слух стал слабее, а взор — мутнее.

— Даже в молодые годы мне было бы далеко до этого странного паренька, — покачал головой ветеран. — Уж слишком крут заморский бесёнок. Как боец твой новый телохранитель целого отряда стоит.

— Рукопашник он, конечно, знатный, но от меткого выстрела не увернёшься — пуля быстрее, — не поддержал оптимизм соратника Билл.

— А вот мне пару раз почудилось, будто он сумел предугадать неверный прицел стрелков и успел отшагнуть в сторону, опередив выстрелы, — задумчиво рассматривая сквозь пороховую дымку далёкую фигуру, ткнул мундштуком трубки в сторону призрака Оружейник. Внимательно наблюдавший старик не мог понять: действительно ли фигура, на мгновение размазавшись, сместилась в сторону или ему только померещилось движение миража в разогретом пороховым дымом воздухе?

— Да, старина, видно, у тебя дела плохи не только со слухом, — рассмеялся Хитрован Билл, похлопав Оружейника по плечу. — Ладно, пусть Василий балуется на стрельбище, пока не начнутся главные торги. Кстати, скоро к нам в бухту пригонят «Моржа». Помнишь, как десяток лет назад мы помогали соседям брать эту торговую шхуну на абордаж?

— Шхуна уже тогда была рухлядью, а теперь, наверное, совсем в дырявую лохань превратилась, — недовольно скривился Олаф. — Зачем берёшь эдакий хлам?

— Зато хозяева отдают дёшево, — заступился за бросовый товар скупой Хитрован, понимая, что всё равно любое судно придётся перепродавать с убытком. — Я ещё четыре пушки в придачу возьму. Нам на этой посудине только бы до Нового Света добраться — один переход по океану старушка выдержит, не развалится.

— Ну, это если успеем уйти до осенних штормов, — с сомнением покачал головой Олаф.

— До конца лета нам надо по-любому сваливать с Архипелага, не то инквизиторы примучают, — вздохнув, поёжился Билл. — Вот распродадим имущество, вложим капитал в солнечный камень — и сразу двинем за южный горизонт.

Хитрован Билл хоть и безмерно доверял проверенному старому соратнику, но всеми планами не делился. Про сундук с солнечным камнем, который усердно намывали пленённые индские матросы, он, естественно, не упоминал в разговорах ни с кем. На добычу сокровищ уйдёт, если Василий не соврал, дней тридцать. Придётся ждать, ибо без драгоценного сундука авантюрная операция теряла весь коммерческий смысл: и для Хитрована Билла, и для Сахила-морехода.

В суете хозяйственных дел и учебных тренировках время пролетело для Василиска незаметно. Перед отправкой в Новый Свет он в последний раз взошёл на вершину утёса, тёмной громадой нависающего над гаванью. С высоты маленькая торговая шхуна казалась деревянной игрушкой, забытой ребёнком в дождевой луже.

— Какое утлое судёнышко, — тоже разглядывая с высоты утёса крохотный кораблик, посетовала Марта, прижавшись к плечу «просто друга». — Василий, тебя беспокоит плачевное состояние старой шхуны?

— Капитан Билл уверяет, что один переход посудина выдержит, — пожал плечами юноша. — И он в самом деле так думает.

Марта сжала пальцами ладонь парня и пытливо заглянула ему в глаза:

— А как думаешь ты?

— Весь мой опыт мореплавания основан на воспоминаниях капитана и членов команды. — Василиск немного помолчал, а затем честно признался подруге: — И меня очень пугает буйство водной стихии.

— Вот уж никогда бы не подумала, что тебя что-то может испугать. Матросы промеж собой говорят, что ты бесстрашный берсерк — не боишься ни острых клинков, ни роя жужжащих над головой пуль.

— От сабель и пуль ещё можно уклониться, а от штормовых волн не увернёшься. — Тяжело вздохнув, Василиск попытался развеять возникшие перед мысленным взором жуткие картины кораблекрушений, которые уже когда-то пережили матросы из его команды.

— Но ведь многим же удавалось спастись даже с тонущих кораблей, — попыталась успокоить его Марта.

— Только потому, что рядом находились острова, — указал Василиск на основной фактор. — Но если ураган застанет нас вдали от берегов, в открытом океане, то надеяться можно лишь на крепкий корпус судна, умелые действия капитана и сплочённую команду.

— Хитрован Билл — опытный капитан, и дядька Олаф заверил меня, что матросов вы набрали в экипаж бывалых, — обнадёжила Марта. — Он считает, что двух десятков хватит для управления парусным оснащением торговой шхуны. А ведь вы ещё сколько-то взяли на борт индских мореходов?

— Дюжину, но они в управлении судном не помощники, — отмахнулся Василиск. — Да и, честно сказать, остальной экипаж будет нужен лишь для того, чтобы успеть вовремя свернуть паруса, оставив только штормовые. Меня беспокоит не команда и даже не ветхость старой шхуны, а то, что я сам никак не могу противиться воли стихии. Всё моё мастерство бессильно против бездушного океана. Остаётся только вместе с командой затыкать течи в обшивке корпуса да вычерпывать просочившуюся воду.

— Короткое северное лето на исходе, поэтому Билл и торопится убраться из опасных высоких широт, — вздохнув, крепче прижалась к парню Марта. — Жаль, что времени больше не осталось. Теперь уж, наверное, и не свидимся никогда.

— Может, вернёшься с нами в Новый Свет? — обнял девушку Василиск. — Я могу уговорить Билла взять тебя помощницей кока.

— Женщина на корабле — к несчастью, — покачала головой Марта, не желая становиться обузой для своего «просто друга». — Да и что мне делать в чужом краю? Тебя впереди ждут приключения, сражения и великие открытия, а я уж как-нибудь обустрою свою тихую семейную жизнь на Пустом острове. Ты уж прости, дружок, но завтра утром я не приду на причал провожать, не хочу давать лишнего повода для людских пересудов. Помашу платочком с вершины нашего утёса.

— Да, наверное, так будет правильно, — нежно пожал ладонь милой девушки Василиск. — Я искренне желаю тебе счастья, а рядом с преследуемым инквизицией колдуном покоя не обретёшь. Подозреваю, что враги погонятся за мятежником даже на край света.

— Значит, скройся за краем света, — положив голову на плечо изгою, улыбнулась Марта. — В Диких Землях у инквизиции власти нет. А от злых духов я тебе оберег дам.

Она отстранилась от Василиска и сняла со своей шеи медный нательный крестик:

— Вот, возьми. Он и тебя защитит, и обо мне память останется. Ты же говорил: чтобы отыскать отражение человека в астральном поле, необходим маячок. Я больше никогда уже тебя не увижу, но ты сможешь хоть иногда заглядывать на страницы моей Книги судьбы.

— Но ведь я не верю в вашего Бога, — неуверенно взял крестик из ладони Марты Василиск. — Потому вряд ли он станет защищать чужого изгоя.

— Мысли Бога я, конечно же, читать не могу. — Звонко рассмеявшись, Марта взяла шнурок и решительно надела свой оберег на шею смущённого паренька. — Но уж от чужого сглаза религиозный атрибут тебя укроет, а то ходишь как дикарь-безбожник, и любой соглядатай может указать на тебя местному инквизитору. Кстати, такие белобрысые пареньки в Новом Свете тоже большая редкость. Не зря твой похититель тогда перекрасил тебе волосы в чёрный цвет.

— Что же мне теперь — налысо обриться? — недовольно скривился юноша.

— Чтобы стать менее приметным, можно просто перекрасить волосы, — взъерошила ему уже изрядно отросшую шевелюру Марта. — Я от бабушки знаю хороший рецептик, чтобы закрасить седину. Правда, потом придётся всё время подкрашиваться. И не смущайся так: Хитрован Билл и его ребята только одобрят такую маскировку — в Новом Свете им яркий маяк для инквизиторских ищеек ни к чему.

— Ладно, за крестик спасибо. — Безбожник зажал надетый талисман в ладони. — А насчёт перекраски волос решу в Новом Свете. Рецепт я уже знаю.

— Ах ты, противный колдун! — нахмурила бровки красотка и шутливо стукнула парня в грудь кулачком.

— Ты же сама его мне только что показала, — смутился телепат. — Я глубже в душу не заглядывал.

— Хорошо, что ты завтра уходишь, а то бы я когда-нибудь тебя точно скалкой пришибла. Невозможно жить рядом с подглядывающим мысли чародеем.

Василиск — конечно же, совершенно нечаянно — прочитал возникшую в прелестной головке мысль и не мог отказать красотке в последнем поцелуе. Впрочем, от нежных прикосновений голова у девушки закружилась и мысли завертелись хороводом. Последнюю ночь «просто друзья» провели под звёздным шатром на вершине мира, тесно прижавшись телами и согреваясь горячим дыханием друг друга.

Молодым никто не мешал, так как Рыжик всю ночь прощался со знакомыми кошечками из посёлка. Утром умаявшийся котяра еле дотащил хвост до причала и нехотя позволил загрузить бренное тело на готовившуюся к отходу шхуну. Своё неумеренное ночное буйство кот объяснил Василиску страхом перед безбрежным омутом, из которого не выплыть. Бывалый морской кот уже хаживал по океанским просторам, и вкус брызг от солёных волн был Рыжику не в новинку.

Шхуна осторожно отчалила от причала, а выйдя из тесной гавани на водный простор, распустила главные паруса-крылья. Утренний бриз наполнил белые полотнища ветром, подхватил кораблик и помчал по синему простору. Вскоре вдали скрылся скалистый мыс с одинокой фигуркой на вершине, прощально семафорившей белым платком.

— Боцман, свистать всех наверх! — распорядился капитан Билл.

— Есть свистать всех наверх! — споро отозвался старик Олаф и дунул в боцманскую дудку.

Когда весь экипаж из матросов, набранных на Пустом острове, выстроился на палубе шхуны, Хитрован Билл передал штурвал боцману и, заложив руки за спину, прошёлся вдоль замершего строя. Последним в шеренге вытянулся белобрысый юнга с рыжим котом на руках.

— Василий, спустись в трюм, сними замок с двери и выведи на палубу индских мореходов. Тебе хорошо ведом их язык. Выстрой команду по другому борту судна.

Пока Василиск освобождал из заключения индскую часть морского отряда, капитан Билл кратко изложил остальным матросам дерзкий план торговой экспедиции в Дикие Земли. Естественно, только ту часть плана, где фигурировал сундук с драгоценным солнечным камнем, о намеченной на будущее контрабанде порохового оружия речь не заводил. Теперь получалось, что индские мореходы больше не живой товар, а верные соратники. И вторую часть пути уже они будут вести торговое судно по незнакомым Биллу опасным водам Дикого океана.

— А посему велю зря заморских друзей не обижать, — закончил речь капитан Билл. — Главным над «дикой дюжиной» будет Сахил-мореход. Он немного говорит на нашем языке. Но каждого из вас обязую учить индский язык, ибо в Диких Землях без него торговля не пойдёт, а силой нам там всех дел не решить. Край тот богат, и каждый матрос получит полный расчёт по прибытии в столицу Инда. Ежели не пропьёте жалованье в кабаках, то сможете прикупить ценного товара, который потом втридорога уйдёт с рук в Новом Свете. Вот и посчитайте: я с вами сговорился на десятикратную повременную оплату, да ещё можно будет доход втрое увеличить перепродажей товара — эдак всем удастся за полгода морского вояжа обеспечить себе безбедную жизнь на полтора десятка лет. Пропитание и снаряжение во время похода — за мой счёт. Кто не согласится идти со мной в Дикие Земли, того отпущу в порту Нового Света, но жалованье выплачу лишь в тройном размере. Согласные идти до конца — шаг вперёд!

Воодушевлённая команда без заминки дружно шагнула вперёд. В жадно распахнутых глазах матросов утренние лучи солнечного света отражались золотыми бликами, словно у ног пиратов на палубе уже сверкали россыпи монет.

Хитрован Билл расплылся в довольной улыбке — дело сладилось.

— Во время перехода Василий и Сахил-мореход будут обучать вас индскому языку и приёмам фехтования. Заниматься будем в парах с индскими матросами, чтобы лучше ознакомиться с чужими приёмами боя. Вы в свою очередь начнёте их натаскивать в управлении парусной оснасткой шхуны, дабы они могли заменить часть команды, которая во время боя отвлечётся на стрельбу из пушек. В эту экспедицию вышли тридцать пять человек. В маневренном морском бою для полноценной работы с парусами шхуны нужно два десятка матросов и минимум дюжина, чтобы хоть как-то управиться с четырьмя пороховыми орудиями малого калибра. Так что сами видите — резерва у отряда нет. Дикарей огненному бою мы во время похода не обучим, поэтому будем учить ставить паруса. Ребята они неробкие, раз по Дикому океану отваживаются на одномачтовых однопалубных лоханках ходить, и в абордажной схватке на саблях яростны, так что и вам не грех у них перенять опыт.

Василиску скучать в походе не пришлось: целыми днями вёл занятия с командой. Заодно и сам оттачивал мастерство боя холодным оружием: выходил на палубу биться один против троих и непременно побеждал.

Всё складывалось хорошо, но однажды поздним вечером Василиска охватило неясное волнение. Он поднялся на палубу и прошёл на корму. Воздух южных широт ещё не остыл от зноя, однако в этот день был особенно душен и наполнен влагой, словно в парилке.

— Что-то жарковато сегодня, и ветерок слабый, не помогает, — расстёгивая ворот рубахи, посетовал Василиск.

— Две трети пути на юг уже пройдено, — отозвался рулевой у штурвала. — Теперь жара начнёт донимать даже по ночам.

— За кормой на горизонте тучи стеной встали, — обеспокоенно глянул на север Василиск. — Не разразится ли буря?

— Даст бог, по ветру вовремя уберёмся от шторма, — оглянулся через плечо рулевой.

Какая-то неясная тревога продолжала терзать душу Василиска. Пальцы случайно коснулись медного крестика на груди и будто обожглись о раскалённый металл. Василиск вздрогнул, инстинктивно отдёрнув руку. В воздухе почудился противный запах жжёной кожи. Однако пальцы были не тронуты огнём, и крест не жёг грудь, а, казалось, пудовым грузом висел на шее. Василиск пересилил необъяснимый страх и ладонью крепко прижал нательный крестик.

И в следующий миг словно огненная молния ударила в грудь. Тело забилось в судорогах от электрического разряда. Жуткая боль разрывала нервы на части. Мерзкий запах подпалённой кожи ударил в нос. Уши заложило от отчаянного дикого крика.

Усилием воли Василиск высвободил сознание из мозга, переместив в астральное поле. Все ощущения тела отключились: боль исчезла, запах пропал, жуткие звуки стихли — холодный мрак безвременья непроглядной мглой застил взор.

— Василий, наконец-то ты появился и унял мою боль, — услышал Василиск мысли истерзанной Марты. — Знай, милый, я ничего про тебя извергам не рассказала.

Девушка с облегчением передала контроль над измученным телом Василиску. Он поднял её веки и взглянул на жуткую картину окружающего ада. Изображение дёргалось в такт бьющегося в конвульсиях тела. Блузка была разодрана, в истерзанные голые груди впились острые зубья железных прищепок. От них тянулись чёрные провода к размеренно жужжащей машинке с ручкой привода, которую крутил флегматичный палач в кожаном фартуке. Тело полуголой девушки было подвешено к потолочной балке в питейном зале таверны Билла. Ноги связаны медной проволокой, конец которой опущен в тазик с водой на мокром полу. Василиск чуть запрокинул голову Марты и её глазами увидел, что ладони прибиты к балке огромными гвоздями.

Рядом висел полный мужчина с дымящимися подпалинами на коже, лицо превращено ударами в кровавое месиво. Судя по обрывкам рясы на теле — священник. Василиск пару раз видел падре с соседнего острова, но сейчас было трудно узнать кого-либо в залитом кровью человеке. Лишь сорванный наперсный крест, утонувший в луже крови под ногами истязаемой жертвы, подтверждал догадку.

Василиск переместил взгляд в глубь зала. У стены кучей свалены тела замученных рыбаков из посёлка: тех, что обычно подряжались копать могилы на местном кладбище. В углу зала лежали лопаты, испачканные в земле. Рядом — выпотрошенный грязный холщовый мешок и ворох тряпья вперемешку с соломой. Чуть ближе к окну, на столе, покоился полуистлевший труп рослого мужчины с чёрной кожаной повязкой, закрывающей глазницу. Василиск безошибочно признал в нём тело своего похитителя, захороненного на Пустом острове.

Выходит, инквизиторы замучили до смерти похоронную команду, но прежде заставили разрыть могилы и вытащить труп одноглазого наёмника и чучело, захороненное вместо Василиска. Уже допросили с пристрастием священника, участвовавшего в отпевании покойников, и теперь взялись за кухарку, которая подсунула мешок с чучелом и камнями. Во второй раз слуги Святой инквизиции себя не позволят одурачить — теперь они выжимали из северных аборигенов все крохи информации.

У окна, обращённого во двор, стоял худощавый тип в чёрной сутане и атласной алой шапочке, из-под которой на затылке виднелась сеточка проводов с красными светящимися рубиновыми огоньками в узлах сплетений. Лица «гадского папы» не видать, так как он контролировал действия своих подручных во дворе таверны.

Из-под потолка Марте в окно был виден дальний край двора: вдоль каменной стены жалась толпа местных жителей — зрелых мужчин мало, в основном старики, женщины и дети. За стеной, застилая небо пеленой чёрного дыма, полыхали огнём крыши домов. Через распахнутую настежь дверь взору Марты также открывался и противоположный участок двора — напротив прижатой вдоль стены толпы. Василиска удивило странное пороховое оружие с коротким толстым стволом, установленным на раздвижную железную треногу. От казённой части ствола тянулась длинная матерчатая лента, плотно заполненная остроконечными цилиндриками.

Чтобы получить больше информации о происходящей вакханалии, Василиск разблокировал Марте, помимо зрения, ещё и слух. Со двора донеслись женские мольбы о пощаде и надрывный детский плач.

— Огонь! — чуть наклонившись к открытому окну, дал отмашку белоснежным батистовым платочком глава карательной команды.

Во дворе неимоверно часто загрохотала очередь выстрелов. Казённик странного порохового оружия принялся жадно заглатывать длинную ленту с боеприпасами. Из толстого ствола алым язычком вырывалось бездымное пульсирующее пламя. Оружие дрожало от натуги, выплёвывая непрерывным потоком рой пуль. Смерть невидимой косой валила ряды жертв, словно скашивая стебли пшеницы на поле. Темп непрерывного огня был сумасшедший, даже рота поочерёдно стреляющих солдат не могла бы угнаться за чередой выстрелов всего лишь одного автоматического орудия. И минуты не прошло, как все остававшиеся до того ещё в живых жители посёлка полегли, изрешечённые пулями.

Каратели выжигали пиратское гнездо основательно, не оставляя ни одного свидетеля. И у Марты тоже не было шансов выжить: изверги собирались лишь подольше помучить упрямую девушку перед смертью, авось поведает какой секрет. Василиск уже не мог спасти свою подругу, оставалась возможность только лишь облегчить страдания, отключив чувствительность тела.

Во время расстрела палач перестал вращать ручку адской машинки пыток.

— Продолжай дознание, — приказал мучителю монах в алой шапочке, повернувшись к последней жертве.

Василиск узнал лицо инквизитора из своего видения: того самого монаха, с которым он сумел установить кратковременный телепатический контакт в кабинете Билла. Вот и в этот раз «гадский папа» как-то почуял налаженную астральную связь. А может, опытный дознаватель всего лишь отметил изменения в реакции подвешенной к потолку жертвы?

— А ну, увеличь силу электротока, крути динамо резвее! Почему девка перестала орать?

— Напряжение в норме, — глядя на стрелку прибора и усердно вращая ручку адской машинки, не понял причины конфуза палач. — Да и проводимость тела хорошая, вон как электроток скручивает мышцы. Можа, просто баба чувств лишилась от боли?

— Да ты, идиот, в глазищи ведьме посмотри! — тыча пальцем, прикрикнул главный дознаватель на нерадивого подсобника. — Она же осмысленно водит зрачками по сторонам.

— Тады непонятки какие-то: тело корёжит, а баба лишь молча глазами зыркает, — пожал плечами обескураженный палач, продолжая вращать ручку пыточной машинки.

Хищное лицо инквизитора вдруг потеряло надменное выражение и разом побледнело.

— Она под ментальным контролем! — визгливо заорал он, догадавшись о причине аномалии, и в ужасе выкатил глаза. — Бросай крутить динамо! Жги тело зомби из огнемёта!

Главный дознаватель выронил батистовый платочек и судорожно принялся расстёгивать висевшую на боку кобуру.

Василиск глазами Марты с интересом уставился на вынутый из кожаного футляра странный маленький пистолет с круглым барабанчиком над рукояткой.

Инквизитор дрожащей от испуга рукой навёл короткоствольное оружие на тело девушки и начал безостановочно стрелять. Сначала он старался попасть точно в голову, но после двух первых промахов понизил прицел и всадил пять пуль в грудную клетку. Очевидно, зарядов было всего лишь семь, потому что затем раздались холостые щелчки с проворотом барабана с опустевшими гнёздами. Нанесённые пулями смертельные раны не сразу отняли у героини жизнь. Её сердце ещё билось, заливая кровью белую кожу и пятная лоскуты разорванной одежды.

Но тут подоспел подручный с заплечным ранцем, в котором был виден железный баллон. От него тянулся шланг к длинной медной трубке с горящим фитилём на конце. Палач направил трубку на цель, и из неё вырвался шипящий поток пламени. Огонь, словно плевок огнедышащего дракона, ударил в балку над головой Марты. Приловчившись, палач второй затяжной струёй окутал огненным саваном тело жертвы.

Бушующее пламя и дым застили взор Василиску, а затем его поглотила злобно шипящая кромешная тьма.

Если бы руки Марты были просто привязаны к балке, то верёвки сгорели бы в огне, и освободившееся тело, ведомое чародеем, спрыгнуло бы на пол в попытке броситься пылающим факелом на мучителей. Однако глубоко вбитые в ладони гвозди не позволили Василиску провести последнюю атаку. Всё, что он мог сделать, — облегчить смерть подруги.

Но, прежде чем сердце стойкой девушки перестало биться и несломленная душа покинула искалеченное тело, Марта успела мысленно поблагодарить Василиска:

— Спасибо, что помог уйти без боли. Милый, береги себя. Прощай, любимый.

Последние звуки утонули в мёртвой тишине непроглядной тьмы. Астральный контакт прервался.

Василиск очнулся от транса и с трудом разжал судорожно вцепившиеся в перила фальшборта пальцы левой руки. Правая ладонь до крови сжимала грани нательного крестика. В горле застрял сухой ком, а из глаз, словно капли крови из ран, сочились солёные слёзы.

В душе Василиска бушевала бешеная ярость, но холодный рассудок ледяной глыбой сковывал тело. Хотелось развернуть шхуну и мчаться назад, сразиться с врагом и отомстить за загубленные невинные жертвы. Однако трезвый расчёт показывал, что опрометчивый поступок будет лишь на руку преследователям. Покинутый остров теперь уж стал воистину пустым — Мёртвым островом. Зря губить спасшуюся команду было верхом глупости. Враг силён неимоверно. И никакие игры с замедлением времени не спасут Василиска от дьявольского скорострельного оружия инквизиторов. Да и кто знает, сколько ещё у вражеских руководителей имеется блокирующих телепатическую связь шапочек-сеточек? Василиск не мог прочитать мысли главаря инквизиторов, он даже не представлял, на какую ещё гнусность способен коварный изверг. Ведь до этого юноша с Хитрованом предполагали, что экспедиционная флотилия метрополии, узнав об уходе шхуны в земли Нового Света, сразу бросится вдогонку. А оно вон как вышло — хладнокровные вражины не спеша закончили следствие на острове и затем всех свидетелей безжалостно порешили. Теперь-то стало очевидным, что Святая инквизиция не допустит никаких утечек информации о своём секретном дьявольском оружии и о бродящем по миру беспризорном дьяволёнке-телепате.

— Остаётся только побыстрее драпать, — тяжело вздохнув, грустно выдавил из пересохшего горла горькое признание Василиск.

— Драпать? — обернулся рулевой, сумевший расслышать последнюю фразу.

Василиск всё это время невидящим взором смотрел за корму в сторону линии северного горизонта. А горизонт незаметно подкрался ближе к удирающей от беды шхуне. Разделяющая небо и океан линия стиралась на глазах грозовыми тучами, тонущими в тёмных водах. Огненные всполохи ветвистых молний будто сшивали воедино небесную мглу и водную пучину, образуя разинутую пасть урагана, стремительно нагоняющего жертву.

— Э нет, парень, видно, удрать нам уже не судьба, — сокрушённо покачал головой бывалый матрос. — Зови капитана, надо гнать команду на реи — паруса сворачивать. Дальше будем вынуждены только на штормовом маневрировать.

— Да, спасаясь от неодолимой силы, остаётся только маневрировать, — кивнул Василиск и, печалясь об уже свершённом, шёпотом горестно признал: — Роковая ошибка — так подставить под жестокий удар доверившихся мне друзей.