Василиса Премудрая и путы судьбы (ч.2)

Глава 1. Затишье

Первая часть здесь: https://author.today/work/403858

Уже неделя прошла с тех пор, как Дима возглавил академию, а Вий вместе с Халом её покинули.

Я здесь буквально три недели, но за это время столько всего произошло, что нынешнее затишье кажется странным и тревожным.

Давайте-ка припомним. Скрыла личность и сдала экзамены туда, где обучаются мифические существа. Подружилась с демоном, обнаружила тайное логово похитителей родителей, нашла поляну с цветочками, из которых, словно семечки, рождается всякая нечисть. Спасла одного петуха, поцеловалась с древним драконом, обнаружила мёртвым того, кто удерживал маму и папу в плену. Но он оказался близнецом того самого дракона и считался пропавшим без вести. Из-за моих действий ректор академии решил снять с себя полномочия, а мой брат стал заменой.

Ничего не упустила? Ах да, я же несколько раз была убита. Одно радует — я бессмертна и ровно столько же раз вернулась обратно.

К слову, я израсходовала все свои встроенные зубы с модернизированной живой водой, а новые можно достать только у Яна. Не хотелось бы пересекаться — уж очень он скользкий тип и за всё что-нибудь да требует. Но чёртов гений, ничего не скажешь. Без ускоренной регенерации в этом проклятом месте никуда.

Пожалуй, отложим это на потом. Сейчас есть проблема посерьёзнее.

Хоть мы с братом пребываем в одном пространстве, мы ни разу не встретились. На звонки он не отвечает, через кота с ним не заговорить, а чтобы попасть на личную встречу, нужно прорваться через секретариат. Я не совсем понимаю его позицию, но что-то мне подсказывает — он меня целенаправленно избегает. Но зато ходит теперь повсюду с помощницей Вия

В остальном — ничего интересного. Новых демонов не появлялось, странных событий тоже не происходило. Но и нет никакой новой информации о родителях. Никаких вещих снов, никаких видений. А это означает лишь одно — они где-то далеко.

Пока приходилось тупо учиться. Занятия делятся на два типа: скучные, от которых хочется повеситься, и сумасшедшие — например, как у профессора Фонвизина — от которых тоже хочется повеситься, но уже по другим причинам.

Илья, Виктор и Марьям полностью привыкли к тому, что Стас — это демон Смок. Поначалу, конечно, все к нему относились скептически, но сомнения развеялись после первой плюшки. В прямом смысле. С творогом. Не знаю, какую магию он использует при готовке, но его выпечка с каждым разом становится всё ароматнее и вкуснее. Боюсь, что с таким рационом наша физическая форма может пострадать. Хотя, мне ожирение не грозит — конституция папина и сверхбыстрый метаболизм.

Кощея не просто так в сказках скелетом малюют. Сколько бы он ни зависал в спортивных залах, мышцы отказывались расти. Высокий дрыщ.

Как я говорила, брату повезло с генами больше. У него метаболизм стандартный, человеческий. Да при этом ещё и не стареет. А я вот унаследовала папину худобу и невозможность набрать вес.

И как же мне всё-таки связаться с Димой?

— Надеюсь, ты сегодняшнюю вечеринку не пропустишь? — отвлекла меня от размышлений Марьям.

— Вечеринку? — уточнила я, не понимая, о чём речь. О чём-то подобном я слышала мимоходом от ребят, но не придала этому значения. Мысли о родителях, спасении мира, демоны, которые из цветков рождаются…

— Да там же наша эстрада выступать будет! — раздражённо произнёс Виктор.

— Не эстрада! А «Пророки»! — возразила Марьям, и в её голосе прозвучали нотки возмущения.

— «Пророки»? — вновь переспросила я, словно впервые услышала это название.

— Ты что! — не выдержала Марьям. — Это же наша главная рок-группа академии, и вокалист там Михаэль!

— Михаэль? — я чувствовала, как моё невежество в вопросах студенческой культурной жизни становится всё более очевидным.

— Он на курс старше нас, — включился в разговор Илья. — Такой высокий, со странной причёской, в пирсинге и татуировках, в коже ходить любит. Поёт он на самом деле неплохо. Голос у него сильный, проникновенный. Девчонки просто без ума.

— Но выпендривается так, будто спасает мир своим пением, — раздражённо добавил Виктор. — Как воин он так себе. Скорее от сил зла он сможет отбиваться только армией фанатов.

— И что? Так тоже нужно уметь! — мечтательно произнесла Марьям. — Я бы с радостью служила с ним в одной дружине.

Я смотрела то на одного, то на другого, пытаясь понять масштабы явления. О чём они говорят? Судя по всему, речь идёт про пятничный концерт в отдельном здании, который используют как зал для физподготовки и мероприятий. Скорее всего, эта рок-группа уже выступала в день зачисления, когда я обследовала тайные катакомбы.

К слову, нужно на досуге вновь посетить древние деревья и расспросить их о том, куда могли деться мои родители. Я подозреваю, что их могли переместить через зазеркалье. Но тогда само это пространство должно быть где-то здесь, в академии. Физически существующее, доступное.

— Василиса, ты хотя бы слушаешь? — Марьям помахала рукой перед моим лицом. — Мы тут обсуждаем, во что одеться, а ты витаешь в облаках.

— Извини, задумалась, — честно призналась я. — А обязательно идти?

— Обязательно! — хором ответили Виктор и Марьям, что было довольно забавно, учитывая их противоположные мнения о группе.

— Это же событие, — пояснил Илья более спокойно. — Такое происходит нечасто. Плюс будет много халявных закусок и алкоголя.

— Как в прошлый раз? — я приподняла бровь. Хотя, думаю, за очками было незаметно.

— Ну да, — улыбнулся Илья, а затем помрачнел, увидев, как наши лица стали серьезными.

— Василиса, на этот раз мы не принимаем твои оправдания, — произнесла Марьям, сурово посмотрев на меня. — Тем более что даже новый ректор придёт посмотреть на выступление.

— Дима? — вырвалось у меня, но я быстро спохватилась. — Дмитрий Кощеевич?

— Да. Он поощряет молодёжь, — даэв мечтательно вздохнула. — Такой классный...

Я едва сдержала смех. Обычно Марьям безэмоциональна, почти как я. Но стоит показаться симпатичному самцу за метр восемьдесят, как она становится совершенно другой, словно в нее кто-то вселился.

— Такой же краш, как и Стас? — саркастически произнёс Виктор, припоминая недавние восторги подруги по поводу нашего демона-кондитера.

— Ну тут другое, — смутилась Марьям. Её щеки порозовели.

— К нему ты охладела моментально, как узнала, что он демон Смок, — не унимался Виктор.

— Да я... это было не то... — она явно пыталась найти оправдание своему непостоянству, но слова не находились.

— А к ректору не охладеешь? — не удержалась я от вопроса. — Он же тоже не совсем обычный.

— Это другое! — почти выкрикнула Марьям.

Пока ребята продолжали спорить, в голове зародилась мысль. Это же идеальный шанс встретиться с Димой! Я его выхвачу из толпы и затащу в тёмный угол. И тут он точно не отвертится. А самое главное — никаких секретарш.

План начал обретать очертания. Нужно только дождаться подходящего момента. Лучше всего действовать во время выступления, когда все будут сосредоточены на сцене.

— Во сколько начинается концерт? — спросила я, остановив спор.

Глава 2. Пророк

Возле спортивного зала было как никогда оживлённо. Сумерки постепенно опускались, окрашивая небо в тёмно-фиолетовые тона. У входа меня уже ждали Виктор и Илья — оба явно потратили время на подготовку к вечеринке. Виктор надел новую бежевую рубашку, а Илья — чёрную футболку, которая подчёркивала его широкие плечи. И это несмотря на то, что они оба ни разу не фанаты группы…

Марьям подошла почти одновременно со мной. Она была одета очень... эффектно. Короткий чёрный топ и кофта из сетчатой ткани едва прикрывал торс, а кожаные шорты дополняли колготки в мелкую сетку. Образ завершали высокие ботинки на массивной подошве.

Окинув взглядом собравшихся, я поняла — подобный стиль выбрала почти каждая девушка. Короткие юбки, кожаные брюки, сплошные смоки айс и яркая помада. Все старались выглядеть дерзко и привлекательно.

Я не стала наряжаться специально. Просто надела чёрное платье с фиолетовой вышивкой. По сути, это единственная нарядная вещь в моём гардеробе. Глаза красить не стала — во-первых, не умею, а во-вторых, сегодня у меня другая цель. Провести вечер как можно незаметнее и встретиться с братом. Я поправила свои очки. Главный атрибут моей незаметности.

Мы вошли внутрь. Помещение кардинально преобразилось — от стандартного спортзала не осталось и следа. Обычно здесь проходили занятия по физической подготовке на простом поле с асфальтовым покрытием и трибунами. Но сейчас под потолком парил огромный световой шар, заливающий всё пространство переливающимся светом. Звуковая аппаратура гудела, готовясь к началу шоу.

Ребята держались рядом со мной. Особенно внимательным оказался Илья — он осторожно взял меня под руку и повёл вперёд к сцене. Вокруг неё были расставлены два ряда стульев для тех, кто предпочитал сидя слушать музыку.

В первом ряду я заметила знакомый силуэт — брат сидел почти по центру, а рядом с ним устроилась его секретарша. Даже здесь она не отставала от него ни на шаг. Конечно, я понимаю, что Дима привлекательный мужчина, но это уже выходит за рамки служебных обязанностей.

Большинство сидячих мест пустовало. Студенты предпочитали стоять у танцплощадки, толпились возле импровизированного бара или просто готовились танцевать под звуки электрогитары, заняв места поближе к сцене.

Группа уже была на месте и настраивала инструменты. Барабанщик с длинной чёлкой, способной посоревноваться с моей, сосредоточенно крутил барабанные палочки. Рядом стояли гитарист, девушка с флейтой и, видимо, вокалист группы. Да, Виктор был прав — эпатажный тип ещё тот.

У солиста были пепельные волосы, зачёсанные наверх в подобии ирокеза. Ногти покрашены чёрным лаком, весь в коже и татуировках разных зверей — ворон, сова, лиса, волк... По крайней мере, это то, что я успела заметить на открытых участках кожи. Типичный представитель неформального движения, бунтарь.

Но я быстро потеряла к нему интерес. Мой взор сосредоточился на брате. К счастью, ребята решили занять места как раз за ним. Я оказалась почти напротив Димы — лучше и не придумаешь для наблюдения.

— Гляди, Стас тоже пришёл, — произнёс Виктор, указывая направо. И правда, около стены стоял наш демон-лесничий с алкогольным коктейлем в руках. Когда наши взгляды встретились, он поднял стакан вверх, словно произнося тост в мою честь. Я ухмыльнулась в ответ. Что ж, похоже, у меня есть союзник на этой вечеринке.

Раздался пробный звук электрогитары, а затем всё стихло. Люди со всех концов зала начали стягиваться к сцене в ожидании начала концерта.

— Вы готовы зажечь? — произнёс солист низким приятным голосом с характерной хрипотцой.

— Дааа! — закричала толпа. Особенно громким показался возглас Марьям прямо над моим правым ухом. Слева устроился Илья — в руках у него уже красовался огромный литровый стакан пива. Когда только успел добраться до бара?

Спереди виднелась макушка брата и туго стянутый хвост его секретарши. Чуть поодаль от нас я заметила Сашу и Франца. Девушка активно махала мне рукой, показывая, что заметила, в то время как её брат лишь фыркнул с привычным недовольством.

Концерт начался. Внимание всех было устремлено на сцену, где в ярких лучах прожекторов выступала популярная группа. Три песни подряд я пыталась хоть как-то окликнуть Дмитрия, но каждый раз что-то мешало. То кто-то из студентов загораживал обзор, то музыка становилась слишком громкой, то брат отворачивался в самый неподходящий момент.

Люди вокруг бесновались: кто танцевал, размахивая руками в такт музыке, кто кричал слова песен, кто просто стоял и качался. Атмосфера в зале накалялась с каждой минутой.

Он же, судя по его напряжённой позе и неподвижному затылку, смотрел на всё это скучающим взглядом. Я прекрасно знала, что такая музыка была совсем не в его вкусе — брат всегда предпочитал что-то более спокойное и мелодичное.

Заметив мои страдания, Смок решил таки подсобить. Он подошёл к секретарше и галантно пригласил её на танец. Женщина на мгновение растерялась, словно не ожидала такого предложения, но затем кивнула с загадочной улыбкой.

Как раз зазвучала медленная песня, и сразу несколько девушек ринулись приглашать брата, однако я резко перескочила через сиденье и буквально взяла его за локоть, решительно повела на танцпол.

Он явно не ожидал моих действий, впрочем, как и остальные ребята. Илья буквально подавился последним глотком пива. Ну ничего страшного, я как-нибудь это объясню потом — например, скажу, что поспорила со Смоком на желобан. Понятно, что это сумасшедшая отговорка, но потом что-нибудь ещё придумаю.

— Василиса, что ты делаешь? — сурово спросил он, когда мы оказались среди танцующих пар.

Его взгляд тут же метнулся к танцующим секретарше и демону. Смок ловко кружил женщину.

— Это я у тебя хочу спросить, Дима. Что происходит? Почему ты ведёшь себя так странно?

— Я не могу с тобой здесь разговаривать. Я свяжусь с тобой позже, — его голос звучал напряжённо, почти официально.

— Почему ты меня избегаешь?

— Так надо, — коротко ответил он, даже не взглянув мне в глаза.

— Кому надо?

— Василиса, мы с тобой не можем сейчас так общаться. Чуть позже я найду способ передать тебе послание, а пока, пожалуйста, не пытайся связаться со мной подобным образом.

— Что ж, — я вздохнула, чувствуя, как разочарование сдавливает грудь.

В этот момент он аккуратно передал меня в руки Смоку, который как раз приблизился к нам, а сам обнял ту назойливую секретаршу. Да что же творится? С другой стороны, брат никогда не делает ничего просто так. У него всегда есть план. Придётся только довериться ему и ждать.

— Ну что, куколка, теперь мы вдвоём, — произнёс Смок, его губы тронула лёгкая усмешка.

Он галантно обхватил меня за талию и повёл в танце. На удивление, он двигался очень умело и изящно, словно танцевал не первое столетие. Его зелёные глаза на секунду сверкнули и стали похожи на змеиные — вертикальные зрачки на мгновение проступили сквозь человеческое обличье. Не думаю, что кто-то ещё это заметил в полумраке зала.

Демон был явно доволен и счастлив происходящим.

— Ты смогла поговорить с ректором? — тихо спросил он, наклонившись к моему уху.

— Не совсем. Он вновь меня избегает, и я совершенно не понимаю, что происходит. И эта секретарша постоянно рядом с ним...

— Ну, на самом деле она действительно необычная особа, — задумчиво произнёс Смок. — За пятьдесят лет, что я в этой академии, она всегда следует за ректором, кем бы он ни был.

— Пятьдесят лет?

— Предполагаю, что она была здесь ещё задолго до моего прихода и служила не одному Вию. Она весьма странная личность. И запах у неё необычный, будто она и не живая вовсе.

— Что-то подобное я тоже почувствовала, но не стала придавать этому значения... Думаешь, то, что с братом происходит, как-то связано с ней?

— Когда ты пригласила его на танец, её выражение лица резко переменилось. Она буквально не спускала с вас глаз, следила за каждым вашим движением.

В эту секунду медленная песня плавно закончилась, и музыканты сделали небольшую паузу.

— А сейчас я спою для вас песню, которую ещё нигде не исполнял! — объявил солист в микрофон. — Вы будете первыми, кто её услышит. Готовы?

— Дааа! — снова раздалось по залу, и толпа воодушевлённо загудела.

Началась мелодичная музыка флейты, к которой плавно присоединилась электрогитара, создавая удивительное сочетание древнего и современного звучания.

— А он неплох, кстати, — с лёгкой улыбкой произнёс Смок, кивнув в сторону сцены.

Мне было всё равно до выступления. Разговор с братом состоялся, пусть и не принёс желаемых результатов. Здесь мне больше делать нечего — только ждать его обещанного послания.

Голос певца разлился по залу, исполняя строки:

«Старый лес гудит под ветром злобным,

А Яга ступу гонит по тропе неровной.

Освещают долгий путь жар-цветы,

Шепчут деревья древние тайны свои...»

Слова песни странной вибрацией растеклись по залу, словно живые. Я буквально почувствовала, как он смотрит на меня — певец. Прямо в глаза, сквозь толпу танцующих студентов. Его взгляд был пронзительным, знающим, будто он видел меня насквозь.

Секунду меня это заставило остановиться посреди танцпола, но затем я резко развернулась к толпе и решила попытаться сквозь неё прорваться. Не моё это дело, что тут происходит. У меня и без того проблем хватает.

Но голос певца снова разлился по залу, и новые строки заставили меня замереть:

«Кощей бессмертный лежит в гробу,

На ложе ледяном, и вечен его сон.

Время застыло, остановив свой ход,

Бессмертье его — загадка минувших веков».

Я остановилась как вкопанная. Меня словно ударило молнией. Эти слова... Они не могли быть случайными! Я медленно развернулась, и мой взгляд пересёкся с не менее удивлённым Смоком. Демон стоял неподалёку, его зелёные глаза широко распахнулись от шока.

А затем мы одновременно развернулись в сторону сцены. Рядом с ней я заметила Франца, глаза которого также были устремлены на этого «пророка». Даже в полумраке зала было видно, как напряжённо сжались его челюсти.

Певец продолжал, и каждое слово мурашками отзывалось внутри:

«Холод зовёт, сокрывая пути,

Но не подумай с дороги сойти!

Тайное место хранит лес густой,

Где герои найдут свой истинный путь сквозь мрак

Вековой!»

Последнее слово он буквально заорал — громко, низко, хрипло, так что у некоторых студентов в первых рядах дрогнули плечи. Толпа качнулась, кто-то захлопал в ладоши, не понимая истинного смысла происходящего. А я стояла среди них, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

Сердце впервые за долгое время забилось так часто, что я едва могла дышать. Я не совсем понимала, что происходит, но одно было ясно — это не случайность. Мы со Смоком снова переглянулись, и в его взгляде читались те же мысли, что и у меня.

Знать подробности того, что произошло в подземелье, в морозной комнате, никто не мог, кроме непосредственно причастных. Но этого выскочки среди нас определённо не было. А это значило — очередная зацепка. Его нужно поймать, прижать к стене и как следует допросить.

Но певец не собирался останавливаться:

«Шёпот в ночной тишине парит,

Кощей не проснётся — во льдах застыв.

Жизнь его — тайна, а сущность — миф.

Чтобы спасти, в зазеркалье нужно пройти!»

Дышать стало тяжело. Воздух в зале будто сгустился. Слишком много знает этот странный музыкант... Да ещё и поёт об этом перед всеми студентами так спокойно. Руки сами сжались в кулаки. Убью его собственными руками, если он к этому причастен и решил так над нами поиздеваться.

Толпа продолжала танцевать и веселиться, не подозревая, какие секреты раскрываются прямо у них на глазах.

«Кто рискнёт ступить вперёд,

Смелость и храбрость его проведёт.

В сердце места силы древней,

Где судьбу изменит верно!»

Это была уже прямая инструкция по спасению отца. Словно кто-то специально составил для нас путеводитель и решил зачитать его публично. Смок незаметно приблизился ко мне, его лицо было мрачным.

— Это уже слишком, — прошептал он мне на ухо. — Кто-то явно играет с нами в кошки-мышки.

— Согласна. Нужно выяснить, откуда у него эта информация.

Мы начали медленно, стараясь не привлекать внимания, пробираться к краю зала. Несколько студентов недовольно зашикали, когда мы проталкивались между ними, но мы не обращали внимания.

Теперь нужно каким-то образом его выловить, желательно, чтобы никто не заметил…

Глава 3. Волхв

Концерт завершился под оглушительные аплодисменты. Толпа разгорячённых атмосферой и алкоголем фанатов ринулась к сцене, пытаясь добраться до кумиров. Вдруг раздался хлопок, и артистов окутало облако густого дыма. Когда дым рассеялся, музыканты словно растворились в воздухе. Это было эффектно.

Телепортация — редкая способность. Интересно, она у самого «пророка» или у одного из его музыкантов? Полезный навык, однако очень ограниченный. Расстояние перемещения обычно не превышает нескольких десятков метров, да и энергии требует немало. Беглецы наверняка рядом. Но теперь нужно понять, где именно их вылавливать.

— Ты сможешь его почуять? — обратилась я к Смоку, пока мы пробирались на улицу сквозь толпу.

— Я тебе что, собака? — обиделся он.

Я ничего не сказала, лишь посмотрела на него с максимальной серьёзностью.

— Гав! — вскрикнул он, предварительно рыкнув, и побежал вперёд.

Ночной воздух был прохладным после душной атмосферы концертного зала. Я вдохнула полной грудью, наслаждаясь свежестью. Мой спутник остановился у края площади, принюхался и уверенно повёл меня в сторону служебного выхода.

— Там, — коротко бросил он, указывая в темноту между зданиями.

Смок легко отыскал сероволосого. Одно из преимуществ демонической природы — усиленные физические инстинкты. Нижний мир — суровое место, и чтобы выжить там, необходимо быть быстрее, сильнее, выносливее. Неудивительно, что у этих существ чувства обострены до предела. Слух, зрение, обоняние — всё работает на порядок лучше, чем у обычного человека.

Певец как раз прощался со своими товарищами недалеко от спортивного зала. Судя по направлению, собирался поскорее добраться до общежития. Но мы преградили путь, выступив из тени прямо перед ним.

Пророк резко остановился, его лицо исказила гримаса досады.

— А я-то думал, что успел ото всех оторваться, — проговорил он, нервно почесывая затылок. Через секунду на его лице появилась неискренняя актёрская улыбка. — Ребята, извините, но мои правила одинаковы для всех — после концерта никаких автографов не даю, ни с кем не фотографируюсь. Завтра на занятиях пересечёмся, тогда не откажу. А сейчас, прошу, оставьте меня в покое.

Он попытался обойти нас, но Смок не двинулся с места. Демон возвышался перед ним стеной.

— Боюсь, малыш, мы здесь совсем по другим твоим... писулькам, — съехидничал мой товарищ. Его голос стал неожиданно серьёзным и жёстким, а в темноте глаза блеснули зелёным, зрачки сузились до змеиных.

Эффект был мгновенным. Певец попятился, его лицо побледнело. Вся наигранная уверенность испарилась в одно мгновение.

— Что... — он с трудом сглотнул. — Это невозможно. Демоны не могут находиться в академии...

— Есть исключения для тех, кто имеет особые привилегии, — спокойно произнёс мой бледный товарищ, скрестив руки на груди.

— Постой! — певец нервно указал на Смока пальцем. — Теперь я тебя узнал! Ты тот самый демон, что был в прошлом году на вступительных испытаниях!

А у этого довольно неплохая интуиция. Никто из моего окружения не признал в Стасе Смока. Молодец.

— Ты показал мне иллюзию, будто мой тату-мастер потерял руки! Это было жестоко! — между тем продолжила наша жертва, его голос дрожал от возмущения.

Пожалуй, возьму свои слова обратно.

— Ах да, вспомнил... — задумчиво протянул демон. — Понятно, почему я тебя сразу не узнал. У тебя тогда волосы были фиолетовые. Ты устроил истерику, а потом заплакал…

— Таких татуировщиков больше нет! Он уникален! — начал оправдываться сероволосый, размахивая руками. — Его работы известны по всему...

— Хватит этой болтовни! — резко вмешалась я, не в силах больше слушать эту абсурдную беседу.

Моё терпение лопнуло. Я схватила певца за воротник куртки и рывком подняла его на несколько сантиметров над землёй. Смок моментально оказался позади парня и подхватил его под мышки, не давая опуститься. Мы работали слаженно, без лишних слов.

— Откуда ты знаешь о том, что произошло в подземелье? — процедила я сквозь зубы, глядя ему прямо в глаза.

— В каком подземелье? Я понятия не имею, о чём вы говорите!

— Твоя чёртова песня! — рявкнула я, встряхнув его для убедительности.

— Какая песня?

— Про Кощея Бессмертного!

Он либо издевается, либо на самом деле не понимает. От этого ещё более странно.

— А! Эта песня! — певец попытался выпрямиться, несмотря на то что Смок всё ещё держал его. — Да я её сам сочинил! Никто мне ни из какого подземелья ничего не подсказывал! И авторские права на неё мои!

В его голосе прозвучали нотки отчаяния, смешанного с возмущением. Видимо, тема интеллектуальной собственности оказалась для него важнее собственной безопасности. Меня этот диалог начал знатно раздражать.

— Откуда ты знаешь, что произошло с Кощеем? — настойчиво повторила я, не ослабляя хватки. Пальцы впились в ткань его куртки.

— С каким Кощеем? — в его глазах читалось искреннее недоумение.

— Бессмертным! — спокойно произнесла я, но чувствуя, как начинает дёргаться глаз.

— А что с ним случилось?

Мы ходим по кругу. Достало.

— Смок, — обратилась я к товарищу, не сводя глаз с певца, — ты сможешь найти в лесу место, куда никто не ходит?

— Есть такое, — коротко ответил демон. — Даже несколько вариантов.

— Зачем... зачем оно вам? — певец заметно побледнел, и в его голосе появились дрожащие нотки. Адамово яблоко конвульсивно дёрнулось.

— Спрятать труп, — безэмоционально ответила я, наблюдая за его реакцией.

Эффект превзошёл ожидания. Сероволосый задрожал всем телом. Я почти физически ощутила, как страх пробежал по его спине волной.

— Послушай, мрачная красавица, — нервно начал он, явно пытаясь взять себя в руки, — я правда не понимаю, о чём вы говорите. Песня про Кощея — да, есть такая, но я его вживую никогда не видел! Клянусь! Просто сидел вечером дома, наигрывал на гитаре, и мне вдруг пришла в голову мелодия. А слова сами собой напросились, я даже не задумывался особо... ох, чёрт...

Он внезапно замолчал, и по его лицу пробежала тень какого-то воспоминания. Взгляд стал отсутствующим, устремлённым куда-то внутрь себя. Затем певец неловко покрутил головой, пытаясь собраться с мыслями. Смок чуть ослабил хватку, давая ему возможность дышать свободнее.

— Я тут вспомнил... когда я её сочинял, была полная луна. Светила прямо в окно моей комнаты, такая яркая. Обычно в это время у меня проявляются некоторые... способности, и я могу…

Он замолчал, не решаясь продолжить. Опять эта драматическая пауза для нагнетания интриги в сюжете.

— Что можешь? — я потеряла остатки терпения.

Смок вдруг ослабил хватку и обошёл парня, внимательно всматриваясь ему в лицо.

— Вася, я понял, кто он, — задумчиво протянул Смок, скрестив руки на груди. — Он из рода волхвов. Они иногда могут предсказывать различные события, особенно связанные с магией и древними силами. В полнолуние их дар обостряется до предела.

Я перевела взгляд с певца на Смока, потом обратно. Всё начинало приобретать смысл. Если этот парень и правда волхв, то его песня могла быть буквально плагиатом наших приключений. Как интересно.

— Волхв? — переспросила я, с удивлением разглядывая певца. — Ты серьёзно?

— Ну уж точно не шаман! — раздражённо огрызнулся певец, поправляя свой кожаный жилет.

На его руках сверкнули несколько объёмных колец. Я окинула взглядом все его татуировки и украшения. Медведь на предплечье, волчий оскал на шее, птица на запястье. И почему я раньше не догадалась? Это же всё животные и тотемы. И вправду волхв.

Эти существа сейчас редко с миром магии контактируют. Давно уже очеловечились, растворились среди обычных людей. Нашли свою нишу в качестве гадалок, ведунов всяких, целителей народных. Особенно ими пестрит «Битва экстрасенсов» — каждый второй участник из их рода. А все эти побрякушки — что-то вроде родовой черты характера. Любят они всё, что блестит, как вороны. Хотя ничего общего с пернатыми не имеют.

— Ты решил своё видение в песню поместить? — решила уточнить я, скрещивая руки на груди.

— Нет! — Он замотал головой так энергично, что его серебряные серьги звякнули. — Я думал, что это просто вдохновение меня озарило! Музы поцеловали, понимаешь? Я правда не знал, что это было... стоп!

Он замер, и я увидела, как в его глазах промелькнуло понимание.

— Значит, Кощей здесь? — медленно проговорил он, явно выстраивая логическую цепочку. — И он под каким-то проклятием или типа того? Чтобы спасти его, нужно Зазеркалье найти! Так в песне же всё было!

— Смок, так ты говоришь, есть безлюдное место? — со всей серьёзностью произнесла я, игнорируя восторженный монолог певца.

— Нет! Нет! Я никому не скажу, правда! — тут же взмолился певец, хватая меня за рукав. — Клянусь всеми своими предками! Молчу, как партизан!

— Больше никто и никогда не должен услышать эту песню, — подхватив мой серьёзный тон, продолжил Смок. — Понял?

— Да... но она же может стать хитом, — слабо попытался возразить певец.

— За тобой могут начать охотиться те, кто причастен к некоторым событиям в этой академии, если поймут, что ты тоже в курсе, — бросила я, глядя ему прямо в глаза. — Так что тебе остаётся лишь молиться о том, чтобы её не услышали не те люди. И поверь, от некоторых из них даже мы с демоном тебя не защитим.

Он посмотрел мне в глаза. Странное ощущение накрыло меня волной. Даже от Вия такого не было. Я словно погружаюсь куда-то, проваливаюсь в серую мглу. Мир вокруг начал расплываться по краям, становясь нечётким. Но через секунду меня отпустило, и я вернулась в реальность, слегка покачнувшись.

— Прости, я не специально, — смущённо замялся певец, отводя взгляд. — Это рефлекс такой. Я Вадим, кстати.

— Вадим? Мне казалось Михаэль...

— А это... ну да. Для фанатов важно, чтобы имя и их кумира было интересным. Стали бы они кидаться на какого-то Вадима, а вот Михаэль...

— Соглашусь, — протянул Смок, — поэтому я и называюсь Стасом. Еще никто меня не разгадал. Кто вообще подумает что плохого на садовника по имени Стас?

Я не могу это больше слушать. На секунду я потеряла равновесие и чуть не упала. Вадим протянул мне руку. Но яя не успела ее схватить. За меня это сделал Смок. И судя по тому, как что-то хрустнуло, он сжал её довольно сильно. Вадим поморщился, но стоически сдержал крик.

— Что это было? — спросила я нового знакомого, не отрывая от него взгляд. Эти серые глаза несколько неестественно светились в темноте, отражая лунный свет.

— О, это тоже моя способность, — он потёр ушибленную руку, освобождённую Смоком. — Я могу помогать людям путешествовать в своё подсознание, чтобы что-то вспомнить или забыть. Вытаскивать воспоминания на поверхность или, наоборот, прятать их глубже. И случайно использовал на тебе. Извини, я не очень хорошо контролирую свою силу, особенно после концертов.

— Понятно, — коротко бросила я.

Развернулась и пошла прочь. Честно говоря, этот вечер был утомительным. Концерт, погоня, допрос, а теперь ещё и какой-то волхв со своими способностями лезет мне в голову. Надо бы выспаться. Завтра попробую пообщаться с деревьями, может, они хоть что-то полезное скажут.

— И это всё? — послышался удивлённый голос Вадима за спиной. — Вы просто уходите?

— Мы тебя предупредили, — ответила я, не оборачиваясь. — Остальное — твоя проблема.

— Васенька, ты куда? Мы же только начали нашу романтическую прогулку под луной, — промурчал Смок, догоняя меня.

— Я спать.

Он сказал что-то ещё, но я не расслышала. Да и было мне всё равно.

Глава 4. Спор

Утро. Очередное утро в Академии. За окном бледный осенний свет пробивался сквозь занавески. Циферблат на стене показывал десять. Саши в комнате уже не было, но это и не удивительно. Она пташка ранняя, вечно где-то летает.

Я перевернулась на спину и глубоко вздохнула. Вчера рухнула на кровать без задних ног, едва добравшись до общежития. Даже не переоделась толком.

Воспоминания о разговоре с пророком нахлынули, будто и не спала вовсе. Его приятный голос с певческой хрипотцой до сих пор звучал в ушах: «Чтобы спасти, в Зазеркалье нужно пройти». Худший вариант из всех, что я предполагала.

Зазеркалье. Легко сказать — пройти. Его ещё нужно найти.

Территория подземелий огромна, лабиринты тянутся на несколько уровней вглубь. А карт нет. Никаких. И времени катастрофически мало.

Нужно продумать чёткий план действий. Первое и главное — добраться до деревьев. Они должны что-то знать. Днём это сделать проблематично. Могут поймать. Придётся дождаться ночи.

А пока... возможно, стоит навестить кота? Он явно осведомлён больше моего.

Я достала телефон. В группе «ВВИМ» ребята текстом охали и страдали. Вчерашняя пирушка дала о себе знать. Похмелье нещадно приковало их к кроватям и унитазу. Стоны и жалобные эмодзи запиликали по экрану.

Мне их несчастье только на руку. Во-первых, сами виноваты — не рассчитали свою норму. А во-вторых, я наконец-то побуду в одиночестве. Никто не станет совать нос, спрашивать, куда я иду, предлагать компанию.

Но только я настроилась на это прекрасное совпадение обстоятельств, как меня буквально выловил Франц и решительно утащил под лестницу.

— Василиса! — зашипел он, оглядываясь по сторонам. — Ты же тоже вчера слышала ту песню, верно?

Я напряглась. Как правило, разговоры в уединении, в моём случае, не заканчиваются ничем хорошим.

— Да, слышала. И что?

— И ты никак не обеспокоена? Как он узнал? — Франц схватил меня за рукав. — Ты ему рассказала?

— Ты вообще дурак? — Я вырвала руку.

— Тогда как этот пророк узнал? — он нервно облизнул губы. — Мне стало не по себе на вечеринке. И Саша как назло ушла пораньше, не успел ей рассказать. Да и не буду. Хватит с нее потрясений.

Какой заботливый брат… Я, конечно, рада что на одного врага у меня стало меньше. Но слушать его душевные терзания не в настроении.

Он замолчал, уставившись в пол.

— Франц, давай чётко и по делу. Что тебе от меня надо? Я спешу.

— Да, я... знаешь, после концерта я чуток напился. Ну, понимаешь, стресс, всё такое. Нервы не выдержали. Хотел расслабиться и заснул прямо в кресле холла.

— Я пойду.

— Да погоди же! — он схватил меня за локоть. — Сон. Мне вчера приснился странный сон. Но я почти уверен, что это воспоминание. Реальное воспоминание про то... ну ты знаешь..., — он понизил тон до почти беззвучного, — когда я был одержим.

Я остановилась. Это меняло дело.

— Конкретнее.

— Я шёл куда-то. В пещеру, через эту дверь, — он указал дрожащей рукой на проход под лестницей. — Но всё размыто, туманно. Я помню помещение. Просторное. Но не то, где ты меня нашла. Там стояло много всего... И зеркало. Большое зеркало со столиком. Ну знаешь такое, женское. И голос звучал откуда-то, мерзкий такой. Мне стало страшно, и я проснулся. Уверен, что это как-то связано с тем, что произошло.

— Или просто пьяный бред, — я пожала плечами. Но что-то в этом рассказе меня зацепило.

— Да, может и бред, но…

Он не успел договорить. У лестницы начался громкий спор. Это были мужчины. Скорее всего преподаватели. Франц зачем-то резко пригнулся и прижался к стене, чтобы его не заметили. Я, по непонятной мне самой причине, машинально повторила за ним. Замерла, притаившись в тени.

— Ты просто трус и невежа, — этот презрительный, режущий слух тон мог принадлежать только одному человеку. Профессор Ван Аллен собственной персоной. Я невольно скривилась.

— Я лишь оцениваю риски, Георг. Ничего более, — ответил второй. Более спокойный и рассудительный. Фонвизин. — То, что ты предлагаешь, крайне опасно. Особенно в нынешних условиях.

— Но ты сам заметил, насколько упал уровень внутренней силы студентов за последние годы! — Ван Аллен повысил тон. — Они скоро не смогут считывать историю собственного рода даже при помощи волшебных книг. Деградация налицо. Нужны радикальные меры.

— Твои методы слишком рискованны, — отрезал Фонвизин. — Я не могу дать согласие на твой эксперимент. И в совете преподавателей проголосую категорически против.

— Да ты просто завидуешь! — в словах Ван Аллена прозвучала неприкрытая злость. — Завидуешь, что не ты додумался до этого первым. Твоя гордость не позволяет признать гениальность чужой идеи.

— Ха! — Фонвизин рассмеялся коротко и насмешливо. — У меня аж ХОЛОДОК по коже прошёлся от твоей «гениальности».

Он сделал особый акцент на слове «холодок», словно вкладывая в него какой-то скрытый смысл. Я нахмурилась.

— Ты пожалеешь, ТЁПЛЕНЬКИЙ, — бросил на прощание Ван Аллен.

Словно дети малые, ей-богу. Два взрослых мужика, преподаватели престижной Академии, а ведут себя как школьники на перемене. Решите уже свой спор как настоящие мужчины — до первой оторванной конечности, что ли. По крайней мере, зрелищно.

Послышались удаляющиеся шаги — кто-то из преподавателей уходил в сторону главного холла.

Я вдруг почувствовала тепло чужого дыхания на своей шее. Обернулась и поняла, что Франц всё это время стоял рядом невероятно близко. Почти вплотную прижимался, чтобы не высовываться из-за укрытия. Я совсем забылась, увлечённая спором. Неловко.

— Подслушивать чужие разговоры не хорошо, — неожиданно раздался голос Фонвизина буквально над нашими головами.

Я вздрогнула и напряглась. Когда он понял, что мы здесь?

Мы с Францем виновато выползли из нашего укрытия, чувствуя себя пойманными зверьками. Хотя постойте — почему виновато? Я вообще-то никакой вины не чувствую. Какая вина? Я просто шла на встречу с котом. Меня сначала насильно повели под лестницу, а затем оказались эти двое и начали свою перепалку. Не я же их сюда звала выяснять отношения.

Фонвизин стоял на верхней ступеньке, сложив руки на груди, и смотрел на нас с лёгкой усмешкой.

— Простите, профессор, — пробормотал Франц, густо краснея. — Мы не специально. Просто... разговаривали тут.

— Разговаривали, значит, — протянул Фонвизин. — Под лестницей. Пригнувшись.

Его тон показался насмешливым, но не злым. Я решила не оправдываться. Зачем? Всё равно не поверит.

— Да ладно вам, расслабьтесь, — Фонвизин махнул рукой. — В мои молодые годы я тоже девочек под лестницы водил. Ох, время было...

Так, а вот тут уже чистой воды оскорбление. Я посмотрела на краснеющего Франца, чей цвет лица теперь мог посоперничать с огненными волосами в яркости, потом на ухмыляющегося Фонвизина. Ну уж нет. Я не намерена терпеть такие намёки.

— Мне пора, — бросила я и побежала прочь от этой крайне неловкой ситуации.

За спиной послышался смех Фонвизина и что-то невразумительное от Франца. Пусть сами разбираются.

*

— Мне кажется, или у тебя глаз дёргается? — чавкая сушёной рыбкой, которую мне удалось перехватить в столовой, протянул Кот. — Что-то случилось?

— Вчера я встретила волхва, — выпалила я без предисловий.

— О! — Кот приподнял одно ухо. — Они ещё не растеряли свои магические способности? Удивительно. Сейчас каждый второй представитель этого рода — шарлатан и обманщик.

Он доел последнюю рыбку и начал неторопливо облизывать лапки. Если бы не его внешний вид... вид облезлой плешивой обезьяны, возможно, это действие показалось бы милым.

— Ему явилось пророчество.

— Уверена? — Кот прищурил жёлтые глаза. — Точно не выдумки богатой фантазии? Они это любят. Помниться в одной из передач про экстрасенсов…

— Нет, это настоящее видение, — перебила его я. — Про Кощея. Он сказал: «Чтобы спасти, в Зазеркалье нужно войти».

— Ого, ещё и в рифму, — протянул Кот, облизываясь. — Старался.

— Кот, — я сдержала раздражение.

— Мяу, — невозмутимо ответил он.

— На территории этой Академии должен быть вход в Зазеркалье. Где-то в подземельях, я думаю. Как его обнаружить?

Кот замер, прекратив вылизывать лапу. Его хвост дёрнулся.

— Хм... я, предположим, поискать его могу, — медленно проговорил он. — Но в этом теле я несколько ограничен в своих передвижениях по междумирью.

— Любая, даже самая небольшая зацепка сойдёт, — настаивала я.

Кот спрыгнул на землю размышляя.

— Ты же понимаешь последствия? — он остановился и посмотрел на меня. — Чтобы почувствовать портал в Зазеркалье, мне нужно выйти из этого тела. Полностью. А потом я в него просто не попаду обратно. После смерти физической формы наш с тобой контракт будет автоматически разорван. И Академия сожрёт меня с потрохами, если я не успею вовремя скрыться в ближайшем отражении.

Чёрт. Не подумала об этом.

— Варианты?

Кот задумчиво почесал за ухом.

— Технически... есть. Например, это тело можно ввести в глубокую кому. Не убить, а именно погрузить в пограничное состояние между жизнью и смертью. Тогда я смогу частично выйти, но при этом физическая оболочка останется живой.

— Я решу этот вопрос, — твёрдо сказала я.

Глава 5. Неловкий момент

Наступила ночь. К потайным вылазкам я уже привыкла, но сегодня судьба решила мне преподнести особенный подарок.

Я приоткрыла дверь комнаты и выглянула в коридор. Но тут же поспешно отдернула голову назад. На диванчике столпились две блондинки в пижамах. Хихикали, перемывая кости всему живому в этой академии. Судя по азарту, с которым они обсуждали подробности, расходиться в ближайший час девицы не собирались.

Черт.

Я обернулась. Саша глубоко спала, уткнувшись в подушку. Даже не шелохнулась.

Недолго думая, я подошла к окну. Распахнула створку. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я высунулась наружу и оценила ситуацию.

Четвертый этаж. Деревьев поблизости нет. Внизу только короткий газон и редкие кусты. Будь со мной мои зубные импланты с секретом, прыгнула бы не раздумывая. Все сломанное срастётся за минуту, максимум две. Но сейчас потребуется куда больше времени на восстановление, если спрыгну неудачно. Времени, которого у меня, нет.

Я достала телескопическую трость и раскрыла ее на максимальный размер. Дерево мягко щелкнуло, фиксируясь. Увы, она дотягивала только до третьего этажа.

Придется импровизировать.

Я глубоко вдохнула. Ладно. Справлюсь. Это же не первый мой безумный трюк.

Я нащупала палкой опору у окна соседки снизу и убедилась, что она надежна. Затем осторожно перевалилась через край. Холодный камень впился в живот. Ноги повисли в воздухе. Сдвинув секции, я засунула верхний конец древка под карниз своего окна. Пошатала — вроде крепко.

Я медленно спустилась, как по шесту. Надеюсь, этого никто не видит.

Пальцы мертвой хваткой вцепились в узкий выступ третьего этажа. Я повисла.

Теперь нужно вытащить трость. Одной рукой я потянула за нижний конец. Но та не поддавалась — крепко застряла. Я дернула сильнее. Увы.

С третьего этажа падать уже не так фатально, как с четвертого, но сломать себе пару костей вполне реально. Не пойдет. И улики оставлять нельзя — завтра найдут и начнут задавать вопросы.

Я вздохнула и что было силы рванула трость на себя.

Не рассчитала. Палка выскочила резко, я соскользнула.

Секунда.

Он успел раскрылся, чиркнул по стене и зацепился за выемку во втором этаже. Я успела ухватиться и повисла, болтаясь в пустоте. Дерево согнулось, но устояло.

Фух. Отчего всё всегда идёт не по плану?

Я перебирала руками по несчастной трости, пока пальцы не уткнулись в бетонный край. Осторожно переместив вес тела, развернулась лицом к фасаду. Дыханье сбилось. Но, к счастью, я почти внизу. В принципе, уже можно прыгать без особого риска.

Я свернула свое смертоносное оружие и зажала в зубах, чтобы не мешало.

В этот момент послышался щелчок, и рама распахнулась.

Я замерла, вжавшись в стену. А чего я ждала?

Передо мной появилась нога в кроссовке, следом вторая. Парень. В женском общежитии. Посреди ночи вылезает через окно. Ну явно не для того, чтобы попрактиковаться в скалолазании.

Он еще не заметил меня — сосредоточился на том, чтобы развернуться и ухватиться за подоконник. Стройный, растрепанный, волосы торчали во все стороны. Футболка задралась, открывая спину, и натянулась на лицо.

— Я позвоню! — прошептал он куда-то в комнату, стараясь не шуметь.

— С тобой точно все будет в порядке? — волнительно произнесла девушка.

— Да, все нормально!

— Прости. Вася решил заглянуть. Ну ты же понимаешь эти условности между чистыми... ты... ты лучший. Но с Василием мы помолвлены с детства.

Волхв застыл, потом коротко кивнул:

— Я все понял, — ответил он. Голос показался знакомым.

— Ленусь, — позвал кто-то из коридора басом, и дверь распахнулась. Блин, вы бы хоть скрывались. Это же женское крыло.

Девушка поспешно закрыла и зашторила окно.

— Васенька, — слова девушки слышались приглушенно.

— Ты чего мне не сказала, что твоя соседка в лазарете? Я бы раньше пришел…

И почему сегодня НИКТО НЕ СПИТ? Именно сегодня! Когда я решила незаметно выбраться из общежития, вся академия решила устроить ночные гуляния.

Парень одернул майку, чтобы освободить лицо. Я наконец увидела его. Михаэль. Который на самом деле Вадим. Тот самый кумир всех девчонок академии.

Вот это везение.

Он удобнее перехватился руками, повис на подоконнике и начал осматриваться, пытаясь понять, как спуститься дальше. И только тут увидел меня.

Мы уставились друг на друга. Я висела на карнизе ровно в таком же положении, как и он, только с тростью в зубах. Неловко получилось.

Пауза затянулась. Он распахнул глаза, нахмурился, не понимая. Потом вгляделся внимательнее — и замер. Узнал.

— Я ничего никому не расскажу, — выдохнул он первым.

Я хотела возразить, но с зажатым в зубах предметом получилось только невнятное мычание.

— Я чувствую, здесь чужим мужиком пахнет, — раздалось из комнаты. Вася явно раздражен.

— Ты что, какой мужик… — в интонации девушки прозвучала дрожь. Шаги приближались.

Черт!

Вадим в панике дернулся. Левая ладонь сорвалась с края. Он отчаянно держался правой, но пальцы уже соскальзывали.

Я вытащила трость из зубов, развернула ее на полную длину и протянула ему ровно в тот момент, когда он должен был упасть. Вадим успел схватиться за нее обеими руками и на скорости по дуге опустился вниз. Вроде цел.

Я уперла конец шеста в землю, придерживая изо всех сил. Опора прочно встала, и я тут же спустилась следом.

Окно над нами распахнулось.

Мы одновременно прижались к стене прямо под ним. Я ощутила чужое плечо у своего, услышала его сбившееся дыхание.

— Где он? — послышался крик недоверчивого студента. В голосе звучала злость и ревность. — Лена, я же чувствую!

— Вася, ты с ума сошел! — девушка пыталась успокоить его. — Откуда здесь кому-то быть?

Мы стояли вне обзора. Замерли, боясь пошевелиться.

Грохот и дребезжание стекла. Я почувствовала на шее дыхание этого ловеласа. Он стоял слишком близко. Я смогла разглядеть каждую серьгу на его лице. А их было немало. Две на брови, пирсинг под губой, целая россыпь на ушах.

Уже второй парень за день меня обжимает в укромном месте. Причем оба раза по нелепой случайности.

— Спасибо, — выдохнул он, когда стало понятно, что опасность миновала. — Ты меня спасла. Серьезно.

— Не стоит, — я оттолкнула его.

— Эм... понимаешь, так неловко вышло, — начал оправдываться он, потирая затылок.

— Я тебя не видела, ты меня не видел, — перебила я. — Мы квиты. Но если проболтаешься, то тайное место в лесу пустует в ожидании.

— Да, точно. Я забыл, какая ты страшная, — Вадим попытался рассмеяться, но заметно, что он напуган. Последние слова прозвучали с дрожью.

Я развернулась, чтобы уйти. Но он схватил меня за рукав.

— Если вдруг тебе понадобится что-то, я готов помочь. Автограф вне очереди в любое время.

Автограф. Серьезно?

Я увеличила скорость. Не хочу думать об этой позорной ситуации. Выбросить из памяти. Навсегда.

Хотя, если подумать, помощь этого сердцееда могла бы пригодиться. Путешествовать по чужому подсознанию — часть его способностей, если, конечно, он не соврал.

Я обогнула общежитие и вошла через распахнутое окно в коридоре на первом этаже. К счастью, никого. Двери в подземелье открыла уже привычным способом и шагнула в пещеру.

Все было как прежде, и в то же время что-то явно изменилось. Точно! Руны не горели. Не чувствовалась магия, которая раньше пульсировала в воздухе. Деревья молчали. Стволы безмолвны, будто и вправду превратились в простые колонны.

Я подошла ближе. Присмотрелась. Вокруг каждого ствола рассыпан белый порошок. Круги ровные, словно кто-то старательно их начертил. Даже ума не приложу, что это такое. Мел? Соль?

Я опоздала. Кто-то понял, что исполины все еще могут общаться, и решил их заглушить? Или это яд? Их убили? Столько вопросов. И ни одного ответа.

Но погодите-ка. О том, что мне помогли духи, знали только несколько человек. И двоих уже здесь нет.

Я остановилась. Когда я рассказывала о том, что деревья попросили меня о помощи, присутствовали только ректор, Хал и... и помощница ректора.

Эта странная женщина, которая с каким-то непонятным вожделением всюду следует за братом, а ранее бегала за Вием. Поэтому Дима не может со мной связаться? Из-за того, что понял, что она враг? Что она следит за ним, контролирует каждый его шаг? Это более чем логичное предположение.

Многое начинало проясняться. Ректор был ни при чем. Но рядом с ним всегда находился тот, кто следовал по пятам и знал все его тайны. Знал про Хала. А потому мог спокойно заметать следы прямо у всех под носом.

Как я сразу не догадалась? Впрочем, нет. Все же пока рано делать поспешные выводы. Это просто версия. Одна из многих. Требуется больше доказательств.

Я обошла стволы. Попыталась дотронуться до порошка. Странный запах ударил в нос. Похоже на серу? Надо уходить.

Обратный путь прошел без приключений. В голове каша. Нужно структурировать. Не считая этого открытия, у меня есть лишь две зацепки, с которыми можно работать.

Первая: каким-то образом ввести кота в кому. Но это действие рискованное. Крайне рискованное. Если все обломается, меня могут и отчислить, а кот серьезно пострадать. Я бы оставила это как самую отчаянную меру. Последнюю. А вот способ, как это сделать безопасно... возможно подскажет Смок.

Тогда ничего не остается, как потянуть за другую ниточку. Рыжую. Хотя это тоже сомнительная зацепка. Сон Франца. Что-то в его рассказе не дает мне покоя. Не отпускает. Может, не такой уж это и бред? У Жар-птиц сильная связь с родом. Даже у такого придурка, как он. Возможно, его подсознание пытается предупредить об опасности. Бьет тревогу. Если бы можно было туда хоть как-то проникнуть...

Озарение настигло меня врасплох. Волхв. Этот серовласый ловелас способен вторгаться в разум. А что, если он поможет Францу вспомнить о том, что с ним произошло в момент его одержимости?

Но тогда придется рассказать лауреату золотого граммофона о том, что происходит. Посвятить его во все детали. Он и так знает слишком много. Но такой шанс упускать нельзя. Надо решать. Срочно.

А что, если напугать его? Шантажировать? Как-никак в моем распоряжении демон иллюзий, питающийся страхом. В целом план на завтра сформирован. Остается лишь дождаться утра.

Глава 6. Война

Сегодня первое занятие по запретной истории. Хорошо, что вечеринка прошла в пятницу, и у ребят было время восстановиться на выходных. Повторять прошлый опыт с массовым похмельем никому не хотелось.

Последние несколько уроков у Ван Аллена проходили без виртуальных путешествий в подсознание волшебных книг. Только практика: мы сдавали письменные тесты и контрольные, разбирали темы по обычным учебникам. Я надеялась, что и сегодня нас ждет такой же спокойный урок. После последних потрясений мне совсем не хотелось эмоционально напрягаться. Все мои мысли заняты Францем и его странным сном.

Он сейчас, кстати, сидел в третьем ряду — скучающий и отрешенный. Рядом с ним устроилась Саша. Она выглядела полусонной: взгляд мутный, движения заторможенные. Вроде бы спала нормально. Может, заболела? В любом случае нужно выцепить эту парочку после пары и хорошенько расспросить. Особенно Франца. Не знаю, насколько моя версия с его подсознанием и волхвом окажется верной, но проверить необходимо.

Я достала телефон и быстро набросала сообщение Смоку.

«К вечеру приведи волхва к себе в избушку».

Ответ пришел почти мгновенно.

«И тебе привет!»

«Мне кажется, я не нанимался в доставку».

«Хотя бы элементарная вежливость должна быть с твоей стороны».

Я закатила глаза.

«Пожалуйста».

«Он тебе так приглянулся? Нужен целый или частично?»

Я фыркнула.

«Живой, целый и довольный. Покорми его чем-нибудь. Приду часов в девять. С гостем».

«А может, ему еще подтереть жо…»

В аудиторию стремительно вошел профессор, и я поспешно отключила телефон, пряча его в карман. Хорошо, что успела.

— Доброе утро! — поздоровался Ван Аллен и встал на трибуну. — Сегодня у нас новая тема. Будьте крайне внимательны. На следующей неделе планирую контрольную.

Он казался собранным. Но его резкие движения, сжатые губы выдавали его настроение: профессор явно был не в духе. Но хотя бы меня не одаривал презрительным взглядом, как обычно, и на том спасибо.

На столе перед каждым студентом материализовались зеленые томики. Ох… а я так надеялась на обычный урок. Ну что ж, зато время быстро пройдет. Почувствую себя в кинотеатре с эффектом полного погружения.

Шторы плавно закрылись, накрыв аудиторию густым мраком. Книга передо мной вспыхнула зеленым. Я положила на нее ладонь, и в голове тут же раздалось знакомое приветствие: «Приветствую тебя, бессмертная из рода проклятых».

Яркая вспышка света ударила в глаза. Когда зрение вернулось, я обнаружила себя на широкой поляне. Недалеко шелестел густой лес. По ногам щекотала длинная трава, склоняемая легким ветром. Где-то вдали кричали птицы. Пахло летом, нагретой землей и полевыми цветами. Воздух теплый, почти горячий — настоящий летний полдень.

Я огляделась. Вокруг кроме меня ни души. Как и в прошлые разы, у каждого свое видение.

Где-то издалека раздался голос Ван Аллена. Хоть он и казался приглушенным, слова были четкими:

— Сегодня мы изучим Темные Века. После разделения миров прошла целая тысяча лет. О катастрофе все забыли. Живущие на земле люди и не представляли, что существуют параллельные реальности. Только некоторые представители древних родов хранили память о произошедшем, передавая знания из поколения в поколение. Но и они со временем становились все более размытыми, обрастали легендами и домыслами.

Он замолчал, давая нам время осмотреться и освоиться в новой реальности.

— Наш мир, к сожалению, больше не способен восполнять магию, и с каждым годом существ, способных считывать свой внутренний мир и проявлять его в реальном, становилось все меньше. В какой-то момент обычных людей стало большинство, и мы начали выбиваться из общей массы. Тогда прижился термин «мифические».

Сначала сила рода вызывала восхищение среди обычных людей, а затем страх. И он постепенно нарастал вместе с завистью и жаждой власти. Начались Темные Века, когда люди решили объявить войну тем, кто обладал силой Первых. Тем, чья кровь наполнена магией своего рода.

Трава заколыхалась сильнее. Я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее, будто книга откликалась на слова профессора. Земля задрожала — легкая вибрация, которая с каждой секундой усиливалась. Издалека послышался гул и звук труб.

С двух сторон поляны надвигались фигуры. Они стремительно приближались. С одной стороны — люди в доспехах, с мечами и копьями, со знаменами и щитами. С другой — всадники на единорогах, волках, драконах и других животных. Мифические существа. А во главе войска, на коне из костей, восседал мой отец.

Он с тех пор не изменился. Хотя нет, здесь я все же совру.

Он подъехал ближе, и я смогла разглядеть его лицо. Властный, строгий, с холодным взглядом и убийственной аурой. Никогда такого не видела. Мне стало не по себе. Я знала его с совершенно другой стороны — жизнерадостного и немного сумасшедшего, с необузданной энергией жизни.

Но в то время он был великий воин и полководец, о чьей мощи слагали легенды.

Для людей же жестокий, коварный тиран, которого невозможно убить. Злодей для одной стороны и герой для другой.

— Война началась с казни. Казни невиновных представителей самых дружелюбных к людям видов. Люди назвали это святой инквизицией. Сжигали всех подряд: ведьм, домовых, оборотней, даже фамильярам досталось. Мы дали отпор. Именно тогда создали самые страшные проклятия и артефакты, которые использовались в военных целях. Они до сих пор опасны, если на них случайно наткнуться. Конечно, большинство из них создала Ягишна. Мы ее все знаем, как бабу Ягу.

За отцом показались золотые кудри. Девушка в большой ступе парила над землей. Симпатичная, зеленоглазая. Вылитый Ян. Понятно, в кого он пошел. Ох, пару раз я ночевала у них в гостях. И мне не повезло услышать истории ее былой молодости. Что там правда, уже и не узнаю.

Экстравагантная особа. В прежние времена помогала добрым молодцам, указывала путь, в основном к своему сердцу и своей… необузданной страсти. Но после трех неудачных браков подряд потеряла веру в мужчин. А на войне была правой рукой отца.

Позади виднелся трехголовый великан… Горыныч. Существо, которое казалось странным даже среди мифических. Вероятно, его предки получили дозу радиации при той катастрофе с солнцами. Он родился с аномалиями. В нем не просто три головы, а три разные души, три разных сознания в одном теле. Частично покрыт чешуей, имеет крылья, которые никогда не поднимут его в воздух, так как не предназначены для полета.

И самое главное — он был без хвоста. Из-за этого его равновесие нарушено, и ходил он странной, покачивающейся походкой. Но в бою равных ему не было — несколько пар глаз, три разума, просчитывающих стратегию одновременно. У него была сверхскорость в действиях не смотря на размеры и свои недостатки. Преданный соратник отца и прекрасный воин.

Еще мгновение — и две армии настигнут друг друга. А я в центре их будущей сечи. Секунда. Столкновение. Звон металла и крики ужаса заполнили пространство. Солнце загородили тучи. Загремел гром, но даже он не мог заглушить вопли раненых и умирающих. Поле в момент окрасилось в алый. Земля стала скользкой от крови. Трупы заполонили это место — люди, мифические существа, лежали вперемешку.

На отца накидывались десятками, но его невозможно убить. Даже если его рубили и протыкали, он наносил удары вдвое сильнее. Ни капли жалости в глазах. Только холодная ярость. Наши взгляды пересеклись. Он шел прямо на меня. Я испугалась, хотя понимала — это всего лишь видение.

— Отец? — произнесла я, забывшись.

Но в ту же секунду он поднял на меня свой окровавленный меч и резко опустил. Я зажмурилась, инстинктивно пригнувшись.

— Но произошло еще кое-что, — послышался голос профессора.

Видение перенесло меня на холм вдали от поляны. Битва отчетливо видна отсюда. Недалеко от места битвы появилось огромное искривление пространства, из которого бил багровый свети выходили демоны. Десятки. Нет, сотни тварей самых разных форм и размеров. Некоторые напоминали людей с рогами и когтями, других сложно описать.

— Ослабленные войной армии людей и мифических стали легкой добычей. В наше измерение вторглись орды демонов. Они смогли открыть портал, воспользовавшись хаосом и кровью, пролитой в бессмысленной войне. Сам конфликт оказался подстроенным их подосланцами, которые постепенно находили лазейки в наш мир.

Вот это поворот. Я читала историю в несколько ином варианте.

— Никто не ожидал такого развития событий. О существовании демонической расы знали немногие. Но людям и мифическим существам пришлось срочно объединиться перед новым, более страшным общим врагом. Однако силы были неравны. Демоны побеждали.

Я видела, как воины обеих армий разворачивались к новой угрозе. Мой отец отдавал команды, собирал вокруг остатки войск. Люди и мифические существа, только что пытавшиеся убить друг друга, теперь сражались вместе.

— Бессмертный возглавил поход в мир Светлых, о котором вообще ничего не известно. Он надеялся найти там помощь. Кощей создал первую Дружину Защитников. С ним трехглавый дракон, гениальная ведьма и несколько богатырей. Их авантюра казалась чем-то невозможным, но они справились. Нашли оружие, способное противостоять злым силам, и привели наш мир к победе.

Картинка сменилась. Портал в демоническую реальность схлопнулся, затягиваясь, как рана.

Следующая сцена: эта троица стояла на постаменте, вокруг толпа, чествующая их цветами и криками благодарности.

— На земле настал мир. Многие демоны, кто не смог уйти обратно, обосновались в нашем мире. Они скрывались, ассимилировались, приспосабливались. Кто-то полностью перешел на сторону добра, как… — он помедлил, — как предки некоторых из нас. Кто-то лишь создавал видимость послушания, втайне готовясь к новому вмешательству. Кто-то нашел другие проходы между мирами и вернулся обратно.

Наступила темнота. Видение завершилось. Я медленно открыла глаза, возвращаясь в реальность аудитории.

Это было эпично. Не Толкин, конечно, но масштабы события поражают воображение.

— Пока не убирайте ладони с книг, — сказал профессор. — Вас ждет задание.

Ну вот. Я прямо чувствую, что сейчас получу очередное приключение на свою…

Глава 7. Разговор

Вокруг меня бесконечное белое пространство и голос Ван Аллена, звучащий откуда-то издали.

— Среди наших предков жило множество легендарных созданий. Об одних мы знаем немало, о других — почти ничего. Время стёрло их истории. Легендарные обладали долгой жизнью и невероятной магической мощью. Среди тех, кто всё ещё ходит по земле, самым старым считается Кощей. Никто не знает, когда он родился. Известно лишь то, что он бессмертен. Единственный в своем роде.

«Не такой уж и единственный. Меня аж гордость за происхождение берёт, но всё это я знаю чуть ли не с рождения. Ближе к сути, профессор». — Отрезала я в мысленном монологе.

— В период Тёмных веков Кощей стал не просто героем — он спас мир, создал первые дружины. Именно благодаря ему повсеместно начали строиться учебные центры для существ, где обучаются будущие герои. Правда, в последнее время о нём мало что известно. Впрочем, новый ректор — его сын. Если попросите, он наверняка расскажет об отце подробнее. Думаю, не откажет.

Главное — прорваться через секретариат и помощницу. Вот мне пока не удалось.

— А теперь о задании. Сейчас вы попросите книгу перенести вас к Древу Знаний. Это прародитель исполинов, на которых держится главный корпус академии. Праотец всех деревьев, если угодно. Во время катастрофы он исчез в межпространстве. Но разумные стволы до сих пор могут поддерживать с ним связь. Даже в виде фолиантов.

Хм. Впервые о таком слышу. Внутри возникло зерно любопытства.

— Первое собирает в себе весь опыт каждой древесной жизни, существовавшей на планете. То, чему они были свидетелями. Задайте ему вопрос о любом из легендарных — о Кощее, Горыныче или других. Домашним заданием будет написать эссе на основе полученной информации.

Понятно. Ожидаемо. Наверняка в квесте припрятан какой-нибудь неожиданный подвох. Особенно у этого профессора.

— Но помните: пребывание в пространстве прародителя стремительно истощит вашу силу. Не переусердствуйте. Вопросы формулируйте обдуманно и кратко. Те, кто продержится больше пяти минут, получат зачёт по теме автоматически. Домашнее задание писать не придётся.

Слишком легко и слишком соблазнительно. Скорее всего что-то тут не чисто. Но, была не была. Выбора у меня все равно нет. Пожалуй, пять минут я продержусь.

— Отведи меня к Первому дереву, — произнесла я чётко.

Белое пространство содрогнулось и начало сжиматься. Свет стянуло в одну точку — а потом затянуло в невидимую воронку, как воду в сливное отверстие. Темнота обрушилась мгновенно, плотная и вязкая. Но длилось это недолго: впереди полыхнуло золотом. Сияние обвивало гигантский ствол, взмывающий в черноту на немыслимую высоту.

Прародитель поражал размерами — настолько огромный, что скорее напоминал гору. Кора, изрезанная глубокими трещинами, выглядела внушительно: каждая расщелина достигала метра в ширину, и из них струился тусклый свет. Корни расползались во все стороны и растворялись в мерцающем тумане. Ветви уходили куда-то ввысь, исчезая в золотистой дымке.

Воздух здесь плотный и тяжёлый. Дышать трудно. Я почувствовала, как из меня вытекает сила. Неприятное ощущение, но вполне терпимо.

«Приветствую тебя в моей обители, бессмертная из рода проклятых», — донеслось откуда-то изнутри ствола. Голос низкий, утробный. Он не звучал — он резонировал, отдаваясь вибрацией в груди.

Рот пересох. Почему-то возникло ощущение, что я не просто мелкая сошка, а тля перед его величием. Его аура, если можно так это назвать, давила тонным грузом. Пять минут. Бывало и хуже.

— Здравствуйте, о великое Древо, — произнесла я, стараясь говорить ровно.

Хотела звучать уважительно, но вышло с изрядной долей сарказма. Не специально — просто так получилось. Вежливость явно не моё.

— Вся в отца, — донеслось в ответ. Голос звучал с лёгким раздражением. — Никакого уважения к старшим.

Мне стало неловко.

— Вы знакомы с Кощеем? — решилась я нарушить тишину.

— Разумеется. Он лазал по мне, когда еще был ростом не выше молодого саженца, — не задумываясь ответило оно.

Я опешила. Кощей в детстве? Сложно представить. Он всегда казался мне неизменным, будто существовал с начала времён в том же виде.

— Не думала, что смогу пообщаться с кем-то, кто помнит отца ребёнком. Сколько ему вообще? Тысяча лет?

— Боюсь, он гораздо старше, дитя.

— Насколько? — выдохнула я.

— Он жил до разделения миров. Я тогда был ещё плотным и по мне можно было лазать.

— С вами что-то случилось после катастрофы?

— Я существовал от энергии всех трёх солнц. А когда их не стало, мне ничего не оставалась, как переместиться туда, где их энергия для меня была хоть как-то досягаема.

— То есть это место — Зазеркалье?

— Нет, это моё собственное пространство.

Думаю, для меня этого достаточно. Поразительно, конечно. Но сейчас от знаний вселенского масштаба для меня проку мало. А вот о другом всё же стоит спросить.

— Что означает «бессмертная из рода проклятых»?

— То, что твой род проклят навечно.

Прямолинейность Древа начинала раздражать. Я понимаю: тысячелетняя мудрость и всё такое. Но хотелось бы больше деталей, а не общих туманных фраз.

— Кто проклял его? И за что?

— Боюсь, эта история закрыта для всех живущих, — ответил прародитель. Его голос стал жёстче, будто предупреждая не лезть дальше.

— Мы с отцом ведь не единственные бессмертные?

— Нет. Есть ещё двое. Они обитают в тёмном и светлом мирах.

Всё, как и говорила рыбка в Зазеркалье.

— Есть ли способ снять проклятие? — Шанс на то, что мне ответят, крайне мал. Но вдруг.

— Исправить ошибку.

— Какую?

Тишина. В висках неприятно запульсировало.

Да что за бред? Я попыталась порыться в памяти, но не нашла ничего, что хоть как-то могло откликнуться проклятьем такого уровня. Впервые о моем бессмертии родители узнали, когда мне было три года. Тогда я в первый раз… умерла. Не думаю, что младенец смог что-то такое совершить. Скорее всего этот громадный пень что-то путает. Ну да ладно, нужно продолжить расспрос, пока есть такая возможность. Технически, я же выполняю задание.

— Я тоже совершила?

— Совершила.

— Раз это проклятье, я могу ее снять?

— Можешь.

Это, конечно очень интересно. Но магия таяла стремительно, оставляя ощущение пустоты внутри. Осталось немного времени — нужно успеть задать самое важное.

— Вы до сих пор связаны с деревьями нашего мира? Например, с исполинами из академии?

— Да.

— Что с ними случилось?

— Они больны. Спят, чтобы восстановиться.

— Как долго? — выдохнула я, уже зная, что ответ мне не понравится.

— Около десяти лет.

Чёрт. Столько времени у меня точно нет. Нужно искать другой путь. Я, конечно, понимаю, что все не может быть так просто, но вдруг:

— Тогда, возможно, вы подскажете, что произошло недавно в академии? Кто похитил моих родителей? Откуда взялись демоны, рождавшиеся из цветков? Кто за всем этим стоит?

— Многое скрыто от моих глаз, — ответило Древо после паузы. — Не все мои дети способны видеть и чувствовать в полной мере теперь. Но кое-что я знаю. Место, о котором ты говоришь, окутано паутиной тьмы. Путы, которые нужно разорвать. За ними найдешь ответы.

Опять загадки. Просто классика жанра: чем старше экземпляр, тем туманнее его речи. Неужели нельзя дать конкретный ответ?

— Вы говорите так, будто хотите от меня избавиться, — не удержалась я.

— Неблагодарная девчонка, — голос зазвучал с явным недовольством. — Точно такая же, как твой отец. Ты уже исчерпала все лимиты пребывания здесь. Уходи.

Давление стало невыносимым. Колени подогнулись.

— Вы сам грубиян ещё тот, — огрызнулась я. — Но… спасибо за подсказки.

— Прощай, бессмертная из рода проклятых. Как спасешь отца, напомни ему о том, что я до сих пор жду его извинений за оторванную ветку. Если в ближайшие триста лет не явится с повинной, буду молодёжи на занятиях вещать, как твой бессмертненький от сопливых школяров улепётывал.

— Что?

Вспышка. Туман закружился вихрем. Я зажмурилась. Пространство дрогнуло и схлопнулось.

От обилия полученной информации мне стало плохо. Вот старый пень… не люблю я всех этих древних с их заморочками.

Я открыла глаза. Передо мной аудитория. Пустая. Ни одного студента. Лишь Ван Аллен сидел за столом, склонившись над бумагами.

Видимо, прошло больше пяти минут.

— Долго ты, — профессор поднялся с места и направился ко мне.

Я продолжала сидеть, не шевелясь. Вот же влипла. Снова.

Я была готова к очередным колкостям и моральному уничижению. Но к моему удивлению, он молча взял стул, поставил напротив и сел. Профессор уставился на меня. Я поёжилась. Что-то было не так.

— Ты пропала на двадцать минут. Как себя чувствуешь? — Он произнёс не «вы», а «ты». Это показалось странным.

— Да всё хор…

Я осеклась. Он только что сказал двадцать? Мне казалось, не более семи-восьми… Получается я перевыполнила план. Это ведь хорошо? Или всё же не очень?

Рука профессора медленно потянулась к моему лицу. Я инстинктивно попыталась отстраниться, но он замер на полпути, удерживая визуальный контакт.

Встретившись с ним взглядом, я удивилась. Привычное презрение из его глаз куда-то испарилось. Что он задумал? Явно упускаю какую-то деталь.

Сопротивляться не стала — посмотрим, к чему клонит. Его пальцы бережно коснулись дужки моих очков. Линзы поплыли вниз. Ван Аллен действовал неспешно, продолжая смотреть слишком пристально.

Решил взять реванш за прошлый раз?

Профессор снял собственную оправу и положил её на парту рядом с моей.

Что-то мне эти манипуляции не внушают доверия. Хотя, признаю, без очков профессор смотрится весьма недурно. Помолодел лет на пять. Но погодите-ка, я вроде не на это подписывалась? Мне обещали славянское фэнтези, а не романтическую драму с томными взглядами. Кто-то перепутал жанры?

Но в эту секунду он надел мои очки на себя и неожиданно засмеялся.

Да что здесь происходит?

— Значит, это фальшивка. Единственное, что вызывало сомнения. У сверхсущества не может быть плохого зрения.

— Что? — лишь смогла выпалить я.

Он вернул мне мой атрибут конспирации и откинулся на спинку стула.

— Три минуты. Ровно столько выдержал самый сильный из твоих сокурсников. Богатырь. Илья, если не ошибаюсь.

Я промолчала. Да и что тут скажешь? Разница колоссальная… Это полное фиаско.

— Я должен извиниться за своё отношение и подозрения, — продолжил профессор, и его голос звучал искренне.

Он только что попросил прощения? У меня?

— Твоя сила настолько мощная, что даже мне будет сложно с тобой сравниться. Не думаю, что выдержал бы больше пятнадцати минут.

— Вы пьяны? — Это единственное возможное объяснение.

— Ха-ха, — усмехнулся он, качая головой. — Нет, я абсолютно трезв.

Но он был в очень хорошем настроении. Его реакция напомнила Вия в момент вступительного. Он ровно также на меня смотрел. Как достало.

— Что вам от меня нужно?

— Помощь в одном эксперименте.

Я вспомнила его спор с Фонвизиным. Теперь понятно, почему он вдруг стал со мной вежливым. Фух, а я уже успела нафантазировать всякого. В первую очередь, что меня раскусили, естественно.

— Понимаешь, магия существ вырождается. Мы слабеем с каждым поколением. В то время как демоны остаются прежними. С такими темпами лет через сто от мифических останутся лишь мифы.

— Это прискорбно, — согласилась я. — Но такова воля природы. Мы ничего не можем с этим сделать.

— А что если бы могли? — Он остановился и посмотрел на меня.

— Я не понимаю, профессор.

— Помимо преподавательской деятельности, в стенах академии я также занимаюсь исследованиями, и не так давно сделал занятное открытие. Но не могу рассказать обо всём сейчас.

Он говорил серьёзно. Без обычной язвительности и высокомерия.

— Вы хотите, предложить мне кота в мешке? Да ещё и подпольно?

— Да. Предыдущий ректор… он знал о моих идеях и поддерживал. Согласился стать подопытным. Но теперь… теперь подходящих существ в академии больше нет. По крайней мере, я раньше так думал, до сегодняшнего урока, — в глазах горел огонь. Он словно нашел давно потерянную игрушку.

Я задумалась. Что за эксперимент? А вдруг ловушка? С другой стороны, сделать его своим должником тоже полезно. Но в тоже время он может быть и врагом. Да, он оказался не тем морозным похитителем, но и полностью списывать его со злодейских счетов не стоит.

Нужно взвесить риски и понять, можно ли ему доверять. Очень надеюсь, что он не понял кто я. Хорошо, если ему действительно нужна лишь моя сила и он не станет вдаваться в подробности моего семейного древа.

— Я подумаю, — бросила я, направляясь к выходу.

— Надеюсь, — произнес он следом, — этот разговор остается между нами.

— Несомненно.

Я вышла из аудитории. Коридор был пуст. Голова продолжала гудеть. Еще нет и одиннадцати. Это утро побило все рекорды по насыщенности событиями. Столько информации и вся пустая и ненужная. Никак не продвинула меня к цели. Нужно восстановиться и найти Франца.

Глава 8. Злыдни

Я ворвалась на следующую пару с опозданием, но Фонвизин никак не отреагировал. Видимо, ребята предупредили его о том, что задержусь. Надо не забыть их отблагодарить.

— Ты как? — шепотом спросила Марьям, когда я опустилась на стул рядом.

На меня вопросительно смотрели и Илья с Виктором.

— Всё хорошо, — коротко ответила я.

— Как тебе вообще удалось пробыть со старым деревом так долго? — продолжил расспросы Илья, наклонившись ближе.

— Никак. Я не попала туда вовсе, — соврала я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. —Ван Аллен помог мне выйти и… отчитал за неудачу.

Они с сожалением посмотрели на меня. Не хотелось лгать, но выбора не было. То, что произошло в кабинете, пока должно оставаться между мной и профессором.

Фонвизин скрылся в подсобке и вернулся, с усилием толкая перед собой столик на колёсиках.

Прекрасно. Очередной экземпляр его пыточного арсенала. Интересно, кто изобретает эти убийцы студенческих нервных клеток? Не удивлюсь, что он сам.

Зная, чем обычно заканчиваются подобные демонстрации, студенты невольно подались назад, пытаясь слиться со своими партами.

— Итак, — Фонвизин стянул холщовый чехол одним резким движением, — знакомьтесь. Купальская забава.

Перед аудиторией предстал высокий плоский аквариум, разделённый вертикальной перегородкой надвое. Обе были заполнены прозрачной жидкостью. В одной крове нее не было ничего. Зато в другой медленно покачивались желеподобные шарики величиной с яйцо: красные, синие, золотистые, изумрудные... и одна чёрная. Они лениво парили в толще воды. Их поверхность переливалась — казалось, внутри каждого бьётся что-то живое.

Судя по озадаченным взглядам однокурсников, не каждый понял, с чем имеет дело. К сожалению, с таким мне пришлось столкнуться в раннем детстве. Моя первая смерть… Нахлынули неприятные воспоминания, но я быстро их отвадила. Сейчас не до личных психологических травм.

— Кто догадался, что это за штука? — Фонвизин постучал костяшками пальцев по стеклу.

К месту соприкосновения тут же начали сползаться желеобразные сферы, будто приманенные кормом рыбки.

Я предпочла промолчать. Ещё к доске вызовет для демонстрации. Этот может.

— Неужели никто не рискнёт предположить? — Фонвизин выжидающе обвёл аудиторию, но ответом ему была лишь тишина. — Что ж, подскажу. Тёмные века — вы ведь уже проходили их с Ван Алленом? Тогда должны знать: именно в ту мрачную эпоху рождались самые опасные и изощрённые проклятья.

— Это что, проклятья? — удивлённо спросил один из студентов. Смельчак.

— Совершенно верно! — подтвердил Фонвизин.

— Но я думал, что это что-то вроде заговоров… Ну, словами произносится всё это, — продолжил он, озадаченно хмурясь. К сожалению, имени его не знаю.

— И в этом ты абсолютно прав, — кивнул преподаватель. — Проклятья — действенный и древний способ навредить противнику, если стоит такая цель. Их может использовать любой, кто обладает достаточной внутренней силой. Главное — подобрать правильные слова и вложить в них намерение.

Он замолчал, ожидая проблеска понимания. Но студенты смотрели на него с крайним удивлением. Он тяжело вздохнул.

— По-настоящему мощное проклятье — это целый ритуал: исключительная концентрация, длинные заклинания, которые приходится произносить наизусть по несколько минут подряд. Но в пылу сражения такая роскошь недоступна. Пока колдуешь, враг уже у твоего горла. Вот тогда наша гениальная Ягинишна и совершила прорыв — заключила необходимые слова с магией в материальную оболочку. Получились своего рода гранаты: компактные, портативные и быстрые.

Профессор снова постучал по стеклу аквариума. Шарики забурлили активнее, сбиваясь в плотную кучу.

— Называли их по-разному, — продолжил Фонвизин. — Мороки, лихоманки, худобки...

Он усмехнулся, наслаждаясь вниманием студентов.

— Но прижилось народное название — злыдни. Принцип простой: берёшь такую злыдню, швыряешь во врага — и проклятие мгновенно активируется. Никаких заклинаний, никакой концентрации. Главное — прямое соприкосновение.

Он снова положил ладонь на стекло. Желеподобные сферы собрались под его рукой.

— Заклятья бывают разные по силе и воздействию, — пояснил преподаватель. — Но, как правило, чем более плотный цвет и ближе к чёрному, тем смертоноснее содержимое.

Он выдержал паузу, оглядывая притихшую аудиторию.

— Впрочем, не все они опасные и вредные. Технология хорошо себя показала, и её используют также для заговоров. Они сейчас довольно популярны. Словни, если не ошибаюсь. Можно и здоровье поправить, и силу, например, на время увеличить. Их вы точно знаете.

Интерес слушателей заметно вырос.

— Как и словни, злыдни сами выбирают часть тела, к которой цепляются. Всё зависит от того, какое именно намерение заключено внутри оболочки. А уж вариаций проявления столько, что и не счесть. Самые опасные обязательны к заучиванию.

На партах появились небольшие книги в тонком переплёте. «Сто самых опасных видов злыдней». Не так уж и много. Выучу за ночь. Но почему-то по аудитории прокатились недовольные вздохи.

— А как им противостоять? — подал голос кто-то из задних рядов.

— Очень хороший вопрос! — оживился Фонвизин, потирая руки.

Ох, это было зря… Он же наверняка сейчас заставит нас постигать всё на практике…

— Смертоносных чёрных проклятий осталось не так много, — продолжил преподаватель серьёзным тоном. — Их производство запретили сразу после войны. И единственной, кто мог их создавать, была сама Ягинишна. К сожалению, те злыдни, что созданы в Тёмные века, до сих пор бродят по нашему миру, всплывая на чёрных рынках. Их могут использовать в любой момент, в том числе и против вас. Но даже слабые способны серьёзно навредить, особенно во время схватки.

Фонвизин обошёл конструкцию и встал с другой стороны аквариума. Нащупав что-то снизу, он нажал на невидимую кнопку, и механизм пришёл в действие. Послышалось тихое шипение. Прозрачная перегородка, разделяющая пространство аквариума, медленно приоткрылась — совсем немного, создав узкую щель. В пустую половину проскользнул один из желейных шариков — ярко-зелёный, размером с яблоко. Перегородка захлопнулась обратно с негромким щелчком.

Шарик забился в пустом пространстве. Он резко метался от стенки к стенке, оставляя на стекле влажные следы.

Профессор, не раздумывая, засунул правую руку в аквариум. Вода плеснула, расходясь волнами.

В аудитории ахнули. Марьям схватила меня за локоть, впиваясь пальцами. Она еще помнила первое испытание.

Зелёный шар молниеносно метнулся к руке преподавателя и вцепился в неё, обхватив запястье. Из желеобразного тела появились тонкие лапки-отростки. Они начали лихорадочно ползти вверх по предплечью. Движения существа были пугающе быстрыми и целенаправленными. Оно целилось в лицо.

Но тут воздух вокруг преподавателя зримо колыхнулся. Его волосы зашевелились, будто от невидимого ветра. По коже побежали мурашки — даже на расстоянии чувствовалась концентрация силы. Ещё мгновение — и желеподобное существо с негромким хлопком лопнуло и растворилось в воздухе, оставив лишь несколько светящихся искр.

Быстро. Очень быстро.

Фонвизин спокойно вытащил руку из воды полностью. На коже не осталось ни царапины. Он достал из кармана белый платок и неспешно вытер мокрые пальцы.

— Кто понял, что произошло? — улыбнулся он, оглядывая притихших студентов.

В аудитории вновь воцарилась тишина.

— Да что вы так напряглись? — засмеялся профессор, довольный произведённым эффектом. — Я всего лишь выстроил щит из внутренней силы. Плотный энергетический барьер вокруг кожи. Он уничтожил проклятие до того, как оно успело активироваться и впитаться в тело. Простой, но эффективный приём. И именно ему мы сегодня будем учиться.

Несколько студентов застонали. Не миновали…

*

Занятие прошло не так плохо, как я опасалась. Большая часть курса быстро освоила создание силового щита. Фонвизин вызывал «добровольцев» — хотя особого выбора не давал — и те демонстрировали защиту на глазах у всей аудитории.

Страх, что кому-то попадётся чёрный витал в воздухе. К счастью, обошлось. В этот раз удача была на стороне студентов.

Меня, к моему облегчению, не вызвали. Сидела тихо, записывала основные моменты и наблюдала за попытками других.

После лекции я быстро выскочила из аудитории.

Пробиралась сквозь толпу, и высматривая знакомую фигуру. Франц стоял у окна в компании своих птичек: сирина и ворона. Саши рядом не было. Судя по всему, она уже успела куда-то убежать.

Я решительно направилась к нему. Франц заметил меня и настороженно выпрямился. Его друзья тоже повернули головы в мою сторону.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я, останавливаясь в паре шагов. — Наедине.

Он не стал препираться. Но его кампания уставились на меня с нескрываемым изумлением.

Видимо, со стороны наше общение, с учётом предыдущих стычек и взаимной неприязни, выглядит странно. Не хотелось бы привлекать лишнее внимание, но что поделаешь.

— Я знаю способ проникнуть в твою голову и посмотреть утерянные воспоминания, — выпалила я тихо, чтобы никто не услышал.

— Что? — Франц моргнул, явно не ожидая таких слов.

— Сегодня, без пятнадцати девять жду тебя у главной тропинки, ведущей в лес. На опушке. Не опаздывай.

— Я… — он замялся, отводя взгляд.

Франц молчал несколько секунд, обдумывая моё предложение. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

— Договорились.

Я развернулась и готова была уйти, но он меня остановил, коснувшись локтя.

— Василиса, погоди. Давай пока это останется в тайне от Саши, хорошо? Она себя не очень хорошо чувствует в последние дни, и не хотелось бы её тревожить раньше времени.

— Без проблем, — согласилась я.

Он благодарно кивнул и отпустил мою руку.

Ну вот и всё. Остаётся дождаться вечера и надеяться, что моя затея сработает. Пока забытые воспоминания Франца — единственная ниточка, за которую можно ухватиться. Да и она может привести в тупик. Но другого выхода нет.

Всё станет известно сегодня.

А пока, стоит проведать соседку по комнате. Ее состояние меня беспокоит.

Глава 9. В гостях

Саша заснула рано. Весь вечер она провела в полудреме, изредка просыпаясь и жалуясь на головную боль. У неё поднялся небольшой жар. Я прикладывала прохладное полотенце, давала воду, старалась помочь чем могла. Честно говоря, опыта ухода за больными у меня почти не было. Зато предложение пойти в лазарет соседка отвергла наотрез — упрямства ей было не занимать.

К моменту ухода температура почти спала, дыхание выровнялось, стало глубоким и размеренным. Саша спала, укутанная в одеяло, и выглядела спокойнее. Её состояние развязывало мне руки — не придётся придумывать отговорки и объяснять, куда я собралась в такое время. Надеюсь, что ей не станет хуже за время моего отсутствия. Впрочем, визит в лазарет всё равно не помешал бы.

Хотя… я порылась в сумке и нашла небольшой пузырёк, взятый про запас. Живая вода. Мне от неё мало толку — я и так восстанавливаюсь быстрее обычного без всяких допингов. Но для Саши это могло оказаться полезным.

Влив несколько капель ей в рот, я со спокойной душой вышла из комнаты и направилась на встречу к Францу.

В течение дня раздражало ещё кое-что. Смок не брал трубку и не отвечал на сообщения.. Возможно, он решил меня проучить за моё… невежливое к нему отношение. Хотя я со всеми веду себя примерно одинаково — просто у меня резкий характер, ничего личного. Но внутри скребла тревога, которую я пыталась игнорировать.

А что, если Смок не нашёл волхва, и наша вылазка окажется пустой тратой времени? Или демону что-то не понравилось, и он переборщил с певуном? Я решила выбросить эти мысли из головы и сосредоточиться на текущей задаче. Всё выяснится довольно скоро.

Франц ждал в назначенном месте — у границы леса, где тропинка уходила в темноту между деревьев. Выглядел напряжённым, переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы куртки. По крайней мере, он додумался в этот раз не щеголять в белом. На нём была тёмная одежда. Только яркие огненно-рыжие волосы выдавали его в сумерках. Но можно спастись капюшоном.

Я же не стала надевать свою «ночную форму» — пошла как есть, в джинсах и тёмной толстовке. Всё-таки время не такое уж позднее, едва стемнело. Прогулки в лесу хоть и могли показаться подозрительными, но в целом объяснимы. Можно списать на своеобразное свидание.

От одной этой мысли по коже прошла неприятная дрожь. Но зато прикрытие надёжное — никто не станет лезть с расспросами, если решит, что мы гуляем вдвоём. Романтика, знаете ли. Брр…

— Привет, — растерянно произнёс Франц, когда я подошла. Он смотрел на меня с едва заметной тревогой в глазах.

— С твоей сестрой всё хорошо, — бросила я, не отвечая на приветствие, и направилась вперёд по тропинке.

Он поспешил за мной, почти наступая на пятки.

— Спасибо! Эм… а куда мы идём? — Франц поравнялся со мной, шагая рядом.

— В единственное место, где нас никто не побеспокоит.

— Не то чтобы я тебе не доверял, но мне кажется, это выглядит как-то странно, — нервно проговорил он, оглядываясь по сторонам.

С одной стороны, я его понимала. Мы не в таких близких отношениях, чтобы слепо доверять друг другу. С другой — я спасла его от опаснейшего демона, да и к тому могла позволить Халу прикончить. Мог бы проникнуться доверием.

— Ты уже бывал там, — бросила я, слегка смягчившись.

— Да? Когда был одержим? — Франц замер на секунду, потом догнал меня.

— Нет.

— Но я не помню...

Я промолчала. Объяснения всё равно придётся давать на месте, зачем повторяться.

Мы шли быстро, почти бегом. Я вела Франца короткой тропой, которую показал Смок. Она петляла между деревьями, минуя густые заросли и неровные участки, где в темноте легко было споткнуться. Путь освещался только жар-цветами, но и этого было вполне достаточно — их мягкое свечение ложилось на тропинку золотистыми пятнами.

Наконец показался домик Смока. Я остановилась у знакомого крыльца, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Внутри шествовали мурашки — неприятное предчувствие не отпускало. Совладав с внутренним напряжением, я бесцеремонно распахнула дверь, не удосужившись постучать.

Из комнаты донёсся смех и звуки гитары. Струны звенели мелодично, создавая на удивление уютную атмосферу. А потом раздался голос с приятной хрипотцой:

— Ночь опускает свой тёмный балахон,

Дубы и берёзы уходят в сладкий сон.

Тихо крадутся лапы паука,

Сети судьбы он расставит до утра.

Мы вошли в комнату, и музыка оборвалась на полуноте. Смок и Вадим уставились на нас. На столе стояли две кружки с чаем и круасаны. Рядом лежала раскрытая тетрадь, похоже, с текстами песен. По их расслабленным позам было видно: они провели здесь не один час.

— Привет, Вася, — Смок расплылся в улыбке.

— Вася? — переспросил Франц, глядя на меня с нескрываемым недоумением.

— Васенька! — радостно подхватил Вадим, и прозвучало это с той самой интонацией, с которой Лена обращалась к жениху во время нашей позорной встречи на карнизе.

В висках запульсировало. Ну конечно. Каждого из собравшихся здесь хоть раз, да вызывал во мне дикое желание его убить. Сейчас это желание стало особенно острым. Отправить всех разом в следующую жизнь? Возможно, позже.

— А я тебя помню! — Франц первым нарушил неловкую тишину, обращаясь к Смоку. — Ты тот садовник... с семицветиками.

— Да, всё верно, — кивнул Смок.

— А ты... — Франц заметил Вадима с гитарой и вгляделся внимательнее. — Постой, ты же вокалист с того концерта!

— Он волхв, — обыденно произнесла я, словно речь шла о чём-то совершенно заурядном. — Он может проникать в воспоминания. Мы узнаем, что делал демон во время твоей одержимости.

— Постой, что? — Вадим резко поднял голову, откладывая гитару в сторону. — Демон? Одержимость? Какая ещё одержимость?

Он посмотрел на Смока с нарастающим возмущением, потом перевёл взгляд на меня. В его глазах читалось праведное негодование человека, которого основательно обманули.

— Да, — подтвердила я как можно спокойнее, стараясь не выдать раздражения. — Эту информацию крайне важно извлечь из головы этого...

Я запнулась, едва не произнеся «павлина». Мы ведь вроде как уже в одной команде, работаем сообща. Франц может обидеться.

— ...Жар-птицы, — закончила я, мысленно похвалив себя за дипломатичность.

— Но мне говорили совсем другое! — Вадим развёл руками. — Смок сказал, что нужно помочь несчастному парню отыскать телефон! Мол, посеял где-то в стенах академии, память подводит, никак не может вспомнить. Никто не говорил ни о каких демонах... ну, за исключением вот этого.

Волхв красноречиво указал пальцем на Смока, который невозмутимо прихлебнул из кружки, делая вид, что его это не касается.

— Смок! — я повернулась к нему, сверля глазами. Если бы взгляды могли убивать, он бы уже испепелился.

— Ты же сама сказала, чтобы он был довольным, — пожал плечами тот, не теряя улыбки. — Скажи я, зачем он тебе на самом деле нужен, он тут же сбежал бы. Не стал бы даже слушать объяснения. Так что я сымпровизировал. Творчески подошёл к задаче.

— Погодите, — Франц напрягся. Он отступил на шаг назад, к двери, нервничая и оценивая расстояние до выхода. — Лесничий – демон?

Францу стало не по себе — он побледнел, нервно оглядываясь то на Смока, то на выход. Понятное дело, у парня психологическая травма, связанная с одержимостью. Но ты же мужик, павлинчик. Надо смотреть страхам в лицо, а не бежать от них.

— Ребят, было очень приятно с вами поболтать, — Вадим поднялся с места, сунув руки в карманы и натянуто улыбаясь. — Смок, выпечка и чай просто божественны, гитара у тебя что надо. Как-нибудь зайду ещё, обязательно. Но, пожалуй, мне пора. Простите, но ни на какие одержимости я не подписывался.

Он направился к выходу, стараясь выглядеть непринуждённо, но шаги выдавали спешку. Классическое бегство под видом вежливого прощания.

— Я тоже не хочу находиться в одном помещении с... с ним, — произнёс Франц, запнувшись на слове, и тоже приготовился уйти, двинувшись следом за волхвом.

Металл блеснул в тусклом свете комнаты. Резко раскрыла трость и преградила путь обоим беглецам. Оба замерли на месте, уставившись на меня с нескрываемым испугом.

— Я сказала — стоять!

Голос прозвучал не как мой собственный — он наполнился силой, которая исходила откуда-то из глубины. Это та способность, которой я обещала себе никогда не пользоваться без крайней необходимости. Что-то вроде... особого дара, передавшегося по наследству. Брату она тоже досталась.

Я не знаю точно, как это устроено — возможно, какие-то вибрации, которые мы можем вкладывать в звук, переводя более слабых противников в ступор. Или это чистая воля, материализованная в звуке.

Я пользовалась ею всего несколько раз. Она никак не работала на моё желание быть как можно незаметнее в любом обществе. Привлекала внимание, заставляла запоминать меня. Но сейчас выбора не было.

Тишина окутала пространство. Казалось, даже время застыло, воздух сгустился. Франц и Вадим стояли неподвижно, словно вросли в пол. Только глаза выдавали внутреннюю панику. Смок наблюдал молча, откинувшись на спинку стула, не выражая никаких эмоций.

— Страшная Василиса, — взмолился волхв. — Понимаешь, дело не в том, что я не хочу... хотя это тоже, несомненно. Я правда боюсь. Но я, скорее всего, не смогу. Моя сила слишком нестабильна, и я её плохо контролирую. Честно говорю. Я не такой важный и талантливый, как другие студенты.

— Тогда как ты вообще сюда поступил? — спросила я, не убирая трость и не ослабляя давления. — И дожил до второго курса, если ты такой бесполезный?

— Ну, на экзамене с ректором у меня очень ярко засветился котелок, — начал оправдываться Вадим, нервно потирая затылок. — Я сам не ожидал, что пройду. Думал, отсеют в первом туре. А на экзамене с этим... с испытателем за меня заступилась девушка-богатырь. Она в меня влюбилась и решила защищать. Я...

— Без самобичевания, пожалуйста, и интимных подробностей, — раздражённо выдохнула я, обрывая жалобы на корню. — Мне всё равно, что у тебя с самооценкой и как ты сюда попал. Меня не интересует твоя личная жизнь. Мне нужны его воспоминания, — я указала тростью на Франца, — и нужны они сейчас же. Немедленно.

— Хорошо, хорошо... я попытаюсь...

Вадим замолчал, прикидывая, во что ввязался, и какие последствия его ждут, если он откажется.

Смок быстро организовал импровизированное рабочее место, действуя чётко и без лишних слов.

— Ложись, — кивнул он Францу.

Тот послушно прилёг на кровать. Руки он положил вдоль тела, мышцы натянуты. Он готовился к чему-то болезненному или неприятному.

Волхв нервничал. Он переминался с ноги на ногу и глубоко дышал. Я понятия не имела, как именно работает эта способность. Вадим расстегнул рубашку и стянул её через голову, обнажив торс. По его телу расползались татуировки.

Я видела их мельком на концерте, но тогда не разглядела деталей — расстояние и свет не позволяли. Теперь же стало очевидно — татуировки покрывали тело единым полотном. Руки, плечи, грудь, живот — вязь символов и рун складывалась в изображения зверей и птиц. Волки, медведи, вороны — все выполнены с поразительной детальностью.

Один Смок выглядел довольным. Он расхаживал вокруг кровати, сверкая своими змеиными глазами, наслаждаясь происходящим.

— Ну, в целом я готов, — произнёс Вадим, потянувшись и размяв пальцы. — Но не уверен, что выйдет что-то путное. Ну что стоишь? Ложись.

Он посмотрел на меня.

— Что? — не поняла я.

— Ну я могу направить кого-то к нему в подсознание, — пояснил волхв, указывая на Франца, который напрягся ещё сильнее. — Ты сама отыщешь нужный эпизод в его голове. Будешь действовать там самостоятельно. Я же не знаю, что искать, какие именно моменты важны. Да и стрёмно мне в одержимость лезть, если честно. Мало ли что там осталось. Я попытаюсь держать вас на одном уровне сознания. Вы сможете встретиться в каком-нибудь моменте из прошлого, как в точке входа.

Вадим повернулся к Францу, оценивая его состояние.

— Рыжий, опиши что-нибудь простое, понятное, чтобы Вася...

Он заметил мой суровый взгляд и запнулся, осекаясь на полуслове.

—...Василиса смогла отыскать тебя в калейдоскопе картинок, которые найдёт в твоей памяти. Желательно что-то, где вы оба были и хорошо помните. Чем ярче образ, тем лучше.

— Ну... — протянул Франц, роясь в памяти и пытаясь что-то вспомнить.

— Семицветики, — произнесла я, решая за него и устраиваясь на кровати рядом.

Места оказалось немного — кровать рассчитана на одного. Я старалась не касаться Франца, держала дистанцию, но это было непросто. Мне показалось, что он несколько покраснел и поспешно отвернулся, уставившись в потолок.

— Точно! — оживился Смок, хлопнув в ладоши. — Момент, когда эта помидорка с товарищами украли мои драгоценные цветы. Отличное воспоминание. Насыщенное, эмоциональное, запоминающееся.

Я внутренне хмыкнула.

— Хорошо, — кивнул Вадим, делая глубокий вдох и настраиваясь. — Представьте этот момент в мельчайших подробностях. Постарайтесь расслабиться, отпустить мышцы. Перенесите внимание на свой внутренний взор.

Он положил ладони нам на головы — мне и Францу одновременно. Руки тёплые, чуть влажные от волнения.

Татуировки на его теле вспыхнули, засветились изнутри. Они переливались синим, фиолетовым, зелёным. Свечение усиливалось волнами, пульсировало в такт его дыханию.

— Дышите ровно, — тихо произнёс Вадим. — Не сопротивляйтесь.

Я закрыла глаза, заставляя себя довериться процессу.

Образ того события проявился в моём сознании почти мгновенно. Он казался намного ярче, насыщеннее, чем обычные воспоминания — словно я не вспоминала, а переживала заново.

Аромат чая, которым напоил нас Смок. Смех Ильи, когда мы обсуждали победу в споре. Тепло от солнца, когда мы вышли на улицу после душной комнаты.

Всё было отчётливым, реальным, осязаемым. Я чувствовала каждую деталь.

Постепенно я проваливалась глубже, погружаюсь куда-то вниз. Реальность размывалась, терял контуры, исчезала по краям. Ощущение странные — будто падаешь и одновременно растворяешься в воздухе.

И я оказалась там — в том самом моменте, когда мы догнали павлинчика с его прихвостнями и увидели обратный эффект от желаний.

Глава 10. Тайна Жар-птицы

Я попала в тот самый момент. Илья, Марьям, Виктор, Смок стояли по одну сторону поляны, Франц с остальными студентами — по другую. Противостояние в самом разгаре.

Жаль, что это лишь воспоминание, и я бессильна изменить то, что уже свершилось. Ведь тогда родители ещё были в академии, а брат Хала — жив…

Хозяин сна уже обрёл козлиную внешность. Его друзья лежали на земле облучённые магией семицветика. Всё развивалось по знакомому сценарию, за исключением одной детали: Франц вёл себя иначе. Он с трудом подошёл ко мне, пошатываясь на козлиных ногах, и рухнул у моих ног.

Понятно. Он сам заложник собственной памяти и может существовать здесь только в том облике, который соответствует этому моменту прошлого. Логично, но крайне неудобно для нас обоих.

— Беее, — жалобно пробормотал Франц, пытаясь что-то сказать.

Просто замечательно. Из всех возможных вариантов развития событий — хуже не придумаешь. И что теперь делать?

Словно откуда-то издалека раздался голос Вадима. Ощущение показалось знакомым— нечто подобное я испытывала на занятиях профессора Ван Аллена.

— Слушайте меня внимательно, — произнёс Вадим. — Рыжий, ты должен привести Васю к нужному времени и месту. Сосредоточься на том воспоминании, где по-твоему всё началось. Сконцентрируйся.

В ответ раздалось лишь протяжное жалобное блеяние.

Времени у нас немного. Так дело не пойдёт.

— Франц, — я присела рядом с павлино-козлом, стараясь не обращать внимания на его нелепый вид, хотя не спорю, мне было крайне приятно понаблюдать за этим зрелищем еще раз. —Предлагаю добраться до того места под академией, где произошёл эпизод с демонами. Наверняка всё началось именно там. В любом случае, ты хотя бы избавишься от этой напасти и сможешь нормально говорить.

Франц кивнул в знак согласия, и я помогла ему подняться.

Мы поковыляли в сторону главного корпуса. Я поддерживала его под руку — или что там у него заменяло её в этом странном обличье. Идти было неудобно: он то и дело спотыкался, привыкая к изменённому телу.

Минусы осознанных сновидений в том, что нельзя просто взять и перенестись из одного сюжета в другой, как это происходит обычно. Обязательно нужна точка перехода — как правило, это дверь. И создать его может только хозяин сновидения.

Как я уже упоминала, мир грёз — совершенно не моя стихия. Я всегда предпочитала твёрдую почву реальности под ногами, предсказуемость физических законов и здравый смысл. Всё это здесь напрочь отсутствовало.

Дорога казалась бесконечной. Я уже начала жалеть, что согласилась на эту авантюру. Вокруг пусто и безжизненно. Оно и понятно. Основные действия разворачивались на той поляне, которую мы оставили позади. Весь остальной мир лишён жизненной суеты. Сейчас это не более чем пустые декорации.

Наконец мы на месте. Павлин остановился перед массивной дверью, расправил плечи и попытался открыть. Она поддалась с тихим скрипом.

Но за ней оказалось не то, что я ожидала увидеть. Мы действительно попали в какой-то подвал, только совершенно не тот, что был нужен. Вместо знакомых сводов под академией, здесь какой-то тесный проход, за поворотом которого виднелся тусклый свет.

Я обернулась к своему спутнику — и застыла на месте.

Он изменился. Причём кардинально. Теперь павлинчик едва доставал мне до пояса. Мальчик лет пяти-шести с большими голубовато-зелёными глазами невинно смотрел на меня снизу-вверх. Пушистые рыжие волосы взъерошены, на щеках россыпь веснушек. Он одет в простую белую рубаху и штанишки.

«Милаш…» — промелькнула предательская мысль. Главное — не выдать свою реакцию и не смутить его.

— Эм… — я прокашлялась, пытаясь придать голосу деловитость. — Где мы, Франц?

Мальчик открыл рот, явно собираясь ответить, но из коридора за нашими спинами донеслись приглушённые звуки. Воспоминание продолжало разворачиваться, втягивая нас всё глубже.

— Нам нужно отсюда уходить, — Франц вцепился маленькими ручками в мою кофту.

Из глубины подвала донёсся детский плач, смешанный с криками. Мне стало не по себе. Но это же не моё дело, верно?

— Сосредоточься на том месте, где… — я не успела договорить.

Франца буквально выхватил из моих рук мужчина в белом. Его длинные алые волосы собраны в хвост, лицо скрыто за маской с узкими прорезями для глаз. Родственник?

Мальчик жалобно закричал, дёргая ногами в воздухе:

— Отпусти меня! Немедленно отпусти!

Неизвестный нёс ребёнка, словно тот ничего не весил. Франц продолжал вырываться, колотя кулачками по плечу похитителя, но безрезультатно. Я даже не успела среагировать — всё произошло за пару секунд.

Нехотя мне пришлось последовать за ними. К сожалению, влиять на эти сюжеты я никак не могу — только наблюдать. И что-то подсказывает, что зрелище за поворотом мне категорически не понравится. Более того – наверняка испортит настроение надолго.

Наконец коридор вывел меня в просторное помещение.

Передо мной открылся зал с высокими сводчатыми потолками. Он испещрен пентаграммами, руническими знаками и прочими атрибутами, необходимыми для стандартного мрачного ритуала из арсенала чёрной магии. Кое-где виднелись потёки – то ли краски, то ли чего похуже. Пол выложен каменными плитами, на которых мелом нанесён сложный узор древнего призыва.

По центру стояло большое зеркало в человеческий рост в тяжёлой раме, повёрнутое отражающей поверхностью к дальней стене, где прикованы двое детей. Один из них — Франц, вторая, нетрудно догадаться, — Саша.

Девочка плакала, пыталась вырваться из оков. Франц молчал, но по его лицу, по тому, как он сжал губы и отводил взгляд от сестры, видно, что это воспоминание даётся ему тяжело.

Вокруг суетились люди в светлых одеяниях — человек десять, не меньше. У всех волосы так или иначе с рыжим или красноватым оттенком – от светло-медного до почти багрового. Видимо, семейный вечер?

Никогда не любила аристократические кланы. Они все со странностями, и уж слишком озабочены чистотой своей крови. А для поддержания чистоты и силы рода – все средства хороши. Даже самые отвратительные.

Вот и сейчас — что они делают? Очередной жестокий ритуал инициации? Или что-то похуже? Судя по обстановке — что-то запретное.

Один из взрослых – высокий мужчина в центре круга – начал читать заклинание. Голос гулко разносился по подвалу. Слова звучали на каком-то древнем языке. Латынь? Нет, что-то другое. Более архаичное. Остальные подхватили, создавая жуткий хор. Они вызывали кого-то.

Наивные. Если бы это работало так просто. Существо из другого измерения, впрочем, как и усопших, не призовёшь жалкими заклинаниями и парой пентаграмм. Тут нужно учитывать физические законы, правильные координаты, энергетические потоки. Это целая наука, а не шаманские пляски.

Но по телу пробежали мурашки. Что-то точно происходит. Воздух стал плотнее, давил на виски. Странно.

Саша посмотрела прямо в зеркало и пронзительно закричала. Так кричат, когда видят что-то по-настоящему ужасающее. Она чего-то испугалась — настолько, что попыталась отвернуться, зажмурить глаза.

Я прошла вперёд и встала лицом к зеркалу, чтобы посмотреть на то же, что и дети.

Открывшееся зрелище заставило замереть и меня саму.

Это не простое зеркало. Это то самое. Один из артефактов, созданных дьяволом. Ну, или могущественным демоном — разница невелика. Помнится, такое попалось Снежной королеве в скандинавских землях. Ох, и натворило оно бед, пока его не уничтожили.

Подобные артефакты выискивали и уничтожали по всему миру. Охота за ними длилась столетия. Целые отряды дружин специализировались на этом. Все давно решили, что их больше не существует.

Вообще, этих чистокровных можно легко привлечь к ответственности за связь с тёмными силами и использование запрещённой магии. Думаю, всё же сообщу об этом брату на досуге, если, конечно, мне удастся заговорить с ним в этом столетии.

За зеркальной поверхностью находилось какое-то странное белое существо. Оно напоминало гигантского паука. Множество красных глаз устремлены детей. Голодно. Жадно.

Из отражения вылезали, словно белая тень по полу, длинные членистые лапы. Они двигались медленно, будто проталкивались через что-то плотное. Оно тянулось к заточенным, извиваясь в воздухе. От них исходил холод — это ощущалось даже в этом полупризрачном состоянии наблюдателя.

Я непроизвольно шагнула вперёд, хотя понимала бессмысленность этого жеста.

Одна конечность зеркального монстра достигла лба маленького павлина, другая коснулась Саши. Девочка кричала и сопротивлялась. Она билась, пытаясь вырваться любой ценой. Франц сначала лишь зажмурился, стиснув зубы до боли, но потом не выдержал. Его крик пронзил всё помещение:

— Василиса, вытащи меня, пожалуйста!

Я не раздумывая подбежала к нему. Я выхватила трость и просунула между звеньев, используя как рычаг. Несколько резких рывков — и замок поддался с громким лязгом. Мальчик упал ко мне на руки.

Безумное желание освободить и девочку я остановила. Она не реальна. Всё, что здесь происходит, уже давно прошло, и ей никак не помочь. Это лишь отголосок, след в памяти. Я не могу его изменить.

Люди вокруг продолжили свой ритуал, не обращая на нас никакого внимания.

Мы бросились к ближайшей двери. Франц дотянулся до ручки дрожащими пальцами, рванул её изо всех сил — и мы буквально вывалились в богато украшенный коридор.

Этот антураж явно отличался от необходимой пещеры. Под ногами лежал толстый ковёр с витиеватым узором. Дорогая отделка из тёмного дерева, статуэтки на постаментах, картины в изысканных рамах — всё кричало о статусе и богатстве владельцев.

Чёрт. Снова не туда.