Василиса Дурак и смерть Кощеева

Глава 1

- Любомир, подъём! У нас труп! Возможно, криминал! - В избу главы дружины Тридевятого царства Любомира Рубако-Наваляева ворвался невысокий, но очень широкоплечий парень с взъерошенными каштановыми волосами и сцапал стоявшую у двери служебную алебарду, - По коням!

- Один у нас конь, Хват, - флегматично отозвался Любомир, неторопливо попивая любимый клюквенный морс, - И тот уже вторую неделю в конюшне на кузне стоит. Тарас там ему летние подковы на зимние меняет.

- Так, это… Чего так долго то?! - Хват Твердыня по привычке собрался почесать в кудрявом затылке, и, забыв про алебарду, чуть не поранился. Парнем он был совсем еще молодым, только растительность на лице заколосилась, а телосложением напоминал крепкий массивный комод. Иногда Любомир подозревал, что в родне у его заместителя затесались гномы, но вслух свои предположения не озвучивал, - Эти - снял, те – поставил! Дело-то плёвое!

- В щелбаны он мне проиграл на прошлых праздниках, вот и дуется, - вздохнул главный дружинник Тридевятого Царства и сделал большой глоток, предчувствуя, что допить морс ему сегодня не удастся.

- Так, давай, это, - насупился заместитель, поигрывая желваками, - Воздействуем на него своим высоким государственным положением!

- Пра-авильно, - протянул Любомир, отставляя чашку, - Тогда мы с тобой коня нашего через год только и увидим, когда уже обратно «переобуваться» время придет, - он поднялся на ноги и одернул форменную рубаху, - Что у тебя там за труп? Докладывай по форме.

- Баба Яга Кощея Бессмертного завалила! – восторженно выпалил Хват, игнорируя инструкции. Парень на миг задумался, - В смысле… На тот свет отправила! Весь Окраинный лес в ужасе! Притаился и ждет! Тишь да гладь мертвецкая, даже лягушка квакнуть не рискует, медведи в овраге затихарились, дятлы…, - он глубоко задумался, постукивая алебардой по деревянному полу для стимуляции мозговой деятельности, - Эти продолжают долбить. У них там своя атмосфера.

- Кощея говоришь? - удивился Любомир, оглядываясь в поисках хоть чего-нибудь для записи, - Он же бессмертный! Значит, вроде как, помереть не должен был… Теоретически.

- Так, это, - ввернул свою любимую присказку Хват, - Знамо же, что «На море, на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце игла — смерть Кощея!» - на одном дыхании выпалил парень.

- Смотрю я, вызубрил ты матчасть, молодец, - похвалил своего заместителя главный дружинник.

- Все как по писанному, - непривыкший к похвалам Хват покраснел, - Нашли Кощея-супостата с иглой, воткнутой в… ээ…

Любомир прищурился.

- Осерчала видимо Баба Яга, - смущенно кашлянул Хват, - Или промазала слегка… на базаре сказали, поссорились они намедни. Сферы влияния бандитские не поделили. В общем, сидеть наша жертва смогла бы не скоро, если б жива осталась!

- В отчете напишем, что в сердце, - подумав, принял решение Любомир.

- Только, - Хват замялся, исподлобья поглядывая на начальника, - Выглядит он… Эм… жертва, не очень.

- В смысле?

- Обгорел чутка, - пояснил дружинник и тут же уточнил: - Ну, как чутка? Полностью угорел, одна головешка осталась, в латах его, всем нам знакомых, да иглой насквозь проткнутая и к земле пригвождённая.

- А почему баба Яга у нас в главных подозреваемых? - Любомир подошел к своему заместителю и, забрав оружие, аккуратно поставил его у стены.

- Так, это, - Хват опасливо огляделся по сторонам и, наклонившись вперед, прошептал: - Свидетели ее преступления страшного имеются!

— Это ненадолго, - Любомир тоже подался вперед и понизил голос, - Смекаешь?

- Эээ…, - Хват задумался, хмуря широкие брови, - К вечеру дело идет? Уснут?

- Думай, Хват, кумекай, - Рубако-Наваляев многозначительно посмотрел на своего заместителя, - Соображай.

- Неужели захворал кто?! – схватился за сердце впечатлительный юноша, – Мы сейчас им на помощь команду доктора Гришки Хаты направим, он как раз сейчас на месте преступления находится.

- И что он там забыл? – Любомир удивленно поморгал, – Хата же вроде как… по живым.

- Ученики его там практику проходят, вот им и разрешили живой труп увидеть, - Хват вздрогнул, сплюнут три раза через левое плечо, и постучал кулаком себя по лбу.

- Живой труп?! – брови воеводы взлете вверх, - Он некромантов, что ли, готовит?! Да, если Царь-Батюшка про это дело проведает, он его сам в живые мертвецы определит!

- Ну, так это, - дружинник замолчал, глубоко погрузившись в мысли и глядя на начальника пустым взглядом, - Шут его знает! – наконец махнул рукой парень, - А свидетелей я, пожалуй, под охрану возьму.

- Так сразу надо было, сра-азу! - покачал головой Любомир, - Боюсь, сейчас уже охранять некого будет! Это ж Баба Яга! Хитра и изворотливая, как ниндзя!

- Как чвой-то? – округлил глаза Хват.

- Сверхсекретный восточный наемный убийца, - поделился с парнем знаниями начальник, - Не слышал о таких?

- Слышал, а то ж! – зачем-то соврал Хват, и, почувствовав, как совестно вдруг стало за обман друга закадычного, соврал еще сильнее, - Я их видел даже! Ниндзей этих… Вчера, ночью, за сараем! Белье у тети Маши воровали!

- Ла-адно, - Любомир парню, конечно, не поверил, но вида не подал, чтобы не обижать коллегу, - Так, что там с местом преступления?

- Все с ним путём, - хмыкнул Хват, потирая широкие ладони, - Прямо с утра прибыл туда хмырь столичный, капитан Спартак Суворов, из «Секретной столичной службы по расследованию преступлений», - выучено оттарабанил юноша, - И взял ситуацию под «оперативный контроль». А может и свидетеля тоже…

- Что еще за Служба такая неведомая? – нахмурился Любомир, впервые о тайных канцеляриях прослышавший.

- Так, это, сказал же, что Секретная! - уточнил озадаченный Хват, - Наказал мне капитан Суворов всё вокруг оцепить, чтобы улики не затоптали. Я там цепь пудовую по деревьям и намотал! И кота служебного Василия Котофеевича надзирать за происходящим посадил. Он у нас ученый, лучше всех в охране разбирается!

- Голова мужик этот Суворов, - с уважение протянул главный дружинник Тридевятого царства, - Ладно, где там твой труп? Поехали смотреть!

- Так, это, - Хват развел руками, - Я с того и начал! А оказалось, что не на чем ехать-то.

- Ну, вот что ты будешь делать? – Любомир досадливо хлопнул ладонью по столу, - Ладно, пешком пойдем, благо тут недалеко. А все Тарас со своим характером! Совсем проигрывать не умеет!

Вспомнив краснющий лоб кузнеца с намечающейся красивой шишкой посередине, он довольно улыбнулся.

Местом преступления оказалась небольшая полянка, словно плешка старичка сверкающая в самом центре Окраинного леса, в настоящий момент погрузившегося в выжидательную тишину.

В двух шагах от зияющей в центре полянки выжженной проплешины стоял неприметный белобрысый мужичок средних лет с приятным, но незапоминающимся лицом.

- Я - Любомир Рубако-Наваляев, - представился глава местной дружины, протягивая задумавшемуся мужчине руку, - Местный страж порядка. Главный и хм… вроде как, единственный.

- Капитан Спартак Суворов, ССПР. Наслышан, наслышан, я о вас, Любомир Агафонович, - Спартак крепко пожал протянутую руку и сразу же перешел к делу, - Говорят, вот, Баба Яга с Кощеем сферы влияния не поделили.

- Слишком активно Кощеюшка над золотишком чах? – предположил стоявший рядом с начальником Хват, - Да, и не только над своим, поди?

- Общаг – дело тонкое, - согласился Спартак и достал кисет и трубку, - Но сомнения меня гложут, коллеги. Не уверен я, что Баба Яга к этому делу причастна, а если и причастна - то косвенно.

- Да точно это она! – снова вмешался в разговор словоохотливый Хват, - Свидетели же не могут врать!

- Нет? - Капитан незаметно переглянулся с Любомиром. Тот лишь закатил глаза.

- Нет! – уверенно кивнул паренек.

- Но могут ошибаться, - задумчиво протянул капитан Суворов, неторопливо набивая трубку.

- Давненько у нас в Тридевятом царстве такой мощи криминальные авторитеты голову не поднимали, – Любомир хмуро поглядывал на место преступления, - Кощей всех в крепкой узде держал!

- И Ядвигу Макаровну? – Спартак выпустил в небо несколько ровненьких колечек.

- Ковой-то? – Хват озадаченно посмотрел на столичного служителя правопорядка.

- Бабу Ягу, - пояснил Любомир и пожал плечами, как бы извиняясь за более молодого и несведущего коллегу перед столичным следователем, - Да какой она авторитет… Грибочки там всякие отравленные собирала, пиявок от давления советовала, кремы всякие омолаживающие из жижи болотной, мох для обертывания проблемных мест…

- А это для чвой-то? – совсем расстроился Хват, потеряв нить разговора.

- А черт его знает, - неохотно признался в своем неведении Любомир, - Для красоты женской загадочной!

- Ааа…, - протянул Хват и заулыбался, - Это дело правильное, но дюже непонятное.

- Добрые молодцы к ней частенько, говорят, захаживают, - воевода замолчал, видимо испугавшись, что Суворов сочтет его сплетником.

- На ночь, - подлил масла в огонь его заместитель, - Чем они там интересно занимались?

- В дурака играли, - усмехнуллся Любомир и буркнул себе под нос: - На раздевание, поди.

- Точно! – немедленно поверил своему начальнику Хват и подвел итог: - В общем, дело ясное, что дело темное.

- Вот, в этом нам и предстоит разобраться, - Спартак отошел на пару шагов от места преступления и громко проговорил куда-то в пустоту леса: - Сержант Кукушенок!

- Ку-ку! - отозвалась невидимый оперативник.

- Есть съемки с места преступления?

- Ку!

- Хорошо, - Суворов довольно выпустил в небо колечки дыма, собравшиеся в красивую цепочку, - А запись голоса?

- Ку, - немного смущенно отозвался невидимый сержант Кукушонок.

- Плохо, - Спартак посуровел, нахмурив белесые брови, - Всю информацию прошу отправить в полевой штаб операции «Бессмертие» в дом Василисы Премудрой. Ясно?

- Ку-ку!

- Вольно! – И Суворов широким шагом направился обратно к выжженной полянке.

- Кукушка-кукушка, - тихо позвал Любомир, задумчиво глядя в спину удаляющемуся следователю, - Сколько мне жить осталось?

- Данные удалены, - со смешком отозвался сержант Кукушенок.

- Очень остроумно!

- Хе-хе, ку-ку!

Василиса Дурак, дочь Ивана Дурака и Василисы Премудрой, незаметной мышкой прокралась в горницу и спряталась за спиной матушки, стараясь казаться крошечной, чтобы собравшиеся в горнице серьезные взрослые люди, не заметили ее присутствия и не выгнали взашей.

Горница в просторном, но достаточно скромном по чиновничьим меркам доме четы Премудрых-Дурак, была самой просторной комнатой, расположенной на первом этаже. В центре стоял большой деревянный стол, вокруг которого разместились длинные лавки и пара стульев. Пол горницы был устелен самоткаными половиками. На стенах висели маленькие портретики родственников со стороны супругов и целая россыпь рисунков из детишек. Это Хват, обладающий неожиданным художественным даром, рисовал своих друзей на досуге и потом раздаривал свои рисунки всем желающим. Сейчас парень сидел на крепком старинном сундуке, примостившемся в дальнем углу комнаты. На стене напротив окна висела картина в дорогой рамке с изображением красивого заката над рекой. Ее Василиса Премудрая никому не разрешала трогать, даже пыль с нее стирала исключительно лично. Из горницы можно было пройти в небольшую и очень уютную спальню хозяев дома, дверь в которую сейчас была плотно закрыта. Из-за двери до гостей доносился мощных богатырский храп.

Сама же красавица Василиса Премудрая стояла рядом с печкой и внимательно и с неожиданным сочувствием смотрела на связанную заговоренными путами маленькую сгорбленную седую старушку с кляпом во рту, аккуратно уложенную на лавочку у окна на бок. Вся какая-то перекошенная с торчащими в разные стороны немытыми седыми волосами, арестантка внимательно изучала присутствующих неожиданно светлыми изумрудными глазами. И в глазах этих читался не страх, а холодная аналитика.

— Это Баба Яга? – шепотом спросила Василенка у сидящего рядом отца.

- Она самая, милая, - кивнул Иван Дурак, перелистывая какие-то бумаги. Но носу отца висели такоие непривычные для его атлетичного телосложения очки в тонюсенькой оправе, которые он иногда брал у жены «для солидности».

- А почему она связанная и с кляпом? – девушка присмотрелась и поняла, что отец изучает некую опись имущества.

- В преступление страшном обвиняется эта миловидная, но…, - он бросил быстрый взгляд на арестантку, - не очень чистенькая старушка, - Иван отложил документы, - Опасаются, чтобы она ворожбу какую тайную на нас наведет и в лес сбежит.

Любомир, все это время записывавший что-то для предстоящего отчета, подошел к пленнице почти вплотную и спокойно проговорил: - Мы позволим вам говорить, Ядвига Марковна, - он кивнул на поднявшуюся на ноги Василису Премудрую, собранную и сосредоточенную, - Но если вздумаете с нами шутки шутить…

Василиса Премудрая взмахнула рукой, и кончики ее пальцев полыхнули огнем, озарив лицо женщины алыми переливами.

- Не только вам тут ворожба известна тайная, - Рубако-Наваляев многозначительно помолчал и приподнял правую бровь, - Мы поняли друг друга? Без фокусов!

Баба Яга медленно кивнула, не отвод от дружинника холодного взгляда. Любомир сел на корточки и вытащил изо рта арестантки кляп, на котором глазастая Василенка заметила какие-то странные письмена.

- Ой, и не стыдно вам над старушкой несчастной измываться, нелюди?! – запричитала бабушка, отплевываясь, - Связали, поколотили, ироды! А у меня с утра во рту даже маковой росинки не побывало! – по щеке Бабы Яги покатилась слеза, - Охо-хо! А как же конвенция по правам сказочных существ…

- Ядвига Макаровна, - строго проговорил стоявший у двери Спартак Суворов, - Хватит ломать комедию. Дело серьёзное. Это преступление может снова развязать давно затихшую войну между криминальными группировками Тридевятого царства.

Баба Яга замолчала.

- Я знаю о Кодексе кровной мести, - после короткой паузы проговорил Спартак, - Вам просто нужно рассказать нам как все было, - он вздохнул, - И перестать прикрывать его.

- Не виноватая я-а, - запричитала баба Яга, и слезы на это раз полились по морщинистым щекам рекой, - Бес попута-ал!

- С криминальный элементом по кличке Б.Е.С мы разберемся отдельно, - хмуро кивнул Суворов, - Предлагаю поговорить начистоту.

- Хорошо, - голос арестантки изменился, - Я расскажу тебе всю правду, следователь.

Баба Яга что-то пробурчала под свой длинный крючковатый нос с неапетитной бородавкой на кончике, плюнув прямо на пол. Руки Василисы Премудрой вздрогнули, на переносице появилась едва заметная морщинка. Они медленно переглянулись с Суворовым. Спартак отрицательно покачал головой.

В следующий миг с древней скрюченной старушкой произошли удивительные метаморфозы. Она легко выпрямилась, словно кто-то поднял марионетку, села прямо и расправила оказавшиеся не такими уж и сухими плечи.

- Развяжите меня, - приказала она совсем другим спокойным и уверенным голосом, в котором не осталось и не намека на старческое брюзжание.

Любомир и Хват ошарашенно переглянулись.

- Так вот как она ночью…, - восторженно зашептал Хват, вспоминая сказки о добрых молодцах, но Любомир с силой пихнул своего заместителя под ребра, - Ох…

- Я буду вести себя хорошо, - хмыкнула Баба Яга и подмигнула столичному следователю, - Ты же не боишься немощную пожилую женщину, начальник?

- Делайте, что она говорит, - приказал Спартак, бросив быстрый взгляд на Василисину матушку, лицо которой превратилось в напряженную маску.

Иван Дурак тут же подскочил с места и встал рядом с женой с ухваткой наперевес. Василиса Премудрая неторопливо развязала пленницу, бдительно контролируя каждое ее движение.

Яга села поудобнее, размяла затекшие запястья и стянула с голову седой парик, под которым оказалась копна отливающих рыжиной каштановых волос. Вслед за париком Ядвига вытащила уродливую вставную челюсть и стянула с лица тонкую паутинку морщин. Движение плечом и проеденный молью старый платок сполз с плеч на лавку.

И вот, на собравшихся внимательным стальным взглядом смотрит ровесница Василисы Премудрой и лишь кривая ухмылка портила ее красоту.

Увидев такое преображение Василенка, так и продолжавшая сидеть у самого входа в горницу, зажала рот руками.

- Убить бессмертного нельзя, но можно покарать, - бросив парик на скамью, спокойно проговорила Баба Яга. Она откинулась назад и закинула ногу на ногу, - Есть у меня на эту тему пара подозреваемых.

- Продолжайте, - кивнул капитан Суворов.

- Именно Кощеюшка продал мечтавшим о ребенке старикам Волшебный заговоренный хлеб в кредит, а потом отобрал все нажитое и вышвырнул на улицу после того, как они не смогли расплатиться в срок! – Ядвига неторопливо закурила, игнорируя недовольство собравшихся. Василиса Премудрая поморщилась, но промолчала, - Когда я на поляну ту пришла, он все еще шевелился.

- Так Колобок - то это, - промямлил Хват, растерянно глядя на начальника, - Свидетель наш вроде, он и бабу Ягу нам сдал… и…

Любомир тихо застонал и схватился за голову: - Срочно! Срочно проверь!

Хват рванулся с места, споткнулся, сбив лавку, и, чуть не упав, выбежал на улицу.

- Чем докажешь слова свои, разбойница…, – встрял в разговор Иван и озадаченно договорил: - …хитровозрастная?!

- Ты ухватку - то положи, милок, - посоветовала Баба Яга привычным старческим голоском, - А не то, глядишь, глаз кому выколешь, - В ответ Иван покрепче сжал в руках оружие.

- Милый, положи, пожалуйста, эта игрушка против нее бесполезна, – попросила мужа Василиса Премудрая. Иван недовольно засопел, но оружия не убрал.

- Видела я вашего «свидетеля», - продолжала свой рассказ Баба Яга, - Он стоял в сторонке и наблюдал. Когда я на место прибыла, поляну уже до тла выжгли. Посмотри записи своих соглядатаев, — это уже было адресовано Суворову.

- Я-то посмотрю, – насупился Спартак, - Но свидетель наш, - он скрипнул зубами, вспомнив оплошность Хвата, - Колобок, на тебя указал, Костяная нога. Что на это скажешь?

- Что этот позывной уже давно устарел, - хмыкнула Яша. Спартак закатил глаза и покачал головой, - ты его повторно допроси, начальник, - посоветовала арестантка, - Он тебе и на Горыныча укажет, лишь бы от себя подозрение отвести. Или, поди ж, - она снова вошла в роль выжившей из ума старухи и скрипуче рассмеялась, - Убег уж твой свидетель давно-о? Укатился восвояси, ха-ха! Ищи - свищи, молодец добрый!

- Про добрых молодцев мы с тобой отдельно поговорим! – покачиваясь с ноги на ногу, проговорил Спартак, - И про организацию нарко-притона и ночлежки с сомнительными услугами тоже.

Ядвига невинно хлопнула длинными ресницами.

- ССПС поставила перед тобой задачу: держать под присмотром Тридевятое царство и охранять вход в загробный мир! - переглянувшись с расстроенным Любомиром, проговорил Спартак, - А ты, как оказалось, погрязла в коррупции и круговой поруке!

- Кстати, о поруке, - арестантка громко свистнула, и крыша Василисиного дома неожиданно взлетела вверх, словно крышка от заварочного чайника, - Заболталась я с вами, милки, - отмахиваясь от летящего сверху мусора, прокричала баба Яга. В образовавшейся дыре появилась озадаченная голова змея Горыныча.

- Не стрелять! – прокричал Суворов, видя, как Василиса взмахивает руками, - В смысле, не колдовать! - Он щёлкнул пальцами и дунув в кулак, что-то бросил в сторону сбегающей арестантки.

- А у меня дел невпроворот! Не поминайте лихом! – «бабулька» резво вскочила на крыло огромного змея и была такова.

Взмах крыльев и на месте недавней крыши появилось голубое безоблачное небо.

- А, ну, стой, окаянная! - Василиса Премудрая легко запрыгнула в стоявшую рядом на цепи арестованную ступу бабы Яги и что-то прошептав, хлопнуло по боку летательного средства. Замок, зазвенев, рассыпался, и она ринулась в погоню за подозреваемой, юркнув в дыру в крыше.

Обрушившуюся на терем тишину, прервала выпавшая из рук ошалевшего от увиденного Ивана Дурака, ухватка.

- Прекрасно! Теперь у нас ни свидетеля, ни подозреваемой! – констатировал Любомир и расстроено вздохнув, уселся на стоявшую у окна скамью.

- Ожил!!! – от неожиданного вопля все присутствующие как по команде вздрогнули и повернулись к двери, - Ожил и убег! – в терем ввалился запыхавшийся Хват.

- Говори толком! – приказал Любомир, грозно нахмурившись.

- Кощей ожил! – отдышавшись, пояснил дружинник, - Перепугал Хатовских ординаторов-некромантов. Регенерировал в морге и убег.

- Ну, конечно же ожил, - вздохнул Любомир, качая головой, - Он же Бессмертный!

- А куда сказал? – влез в беседу Иван, заработав озадаченный взгляд Любомира. Иван и Хват частенько были на одной волне.

- Сказал, - с готовность кивнул Хват, под ошарашенными взглядами «следственной группы», - Точнее записку оставил, - и, достав из-за пазухи мятую бумажку, громко прочитал: - «Давненько я хлеба разумного не откушивал. Люблю до корки прожаренный! Отыщу и налакомлюсь!»

- А Колобок? - Спартак и Любомир переглянулись.

- Этого тоже след простыл! – с досадой отрапортовал младший дружинник. Заметив, наконец, огромную дыру в крыше, он привычно почесал в затылке, - А это… А?

- И Бабу Ягу упустили, - вздохнул Суворов, проследив за взглядом парня, - А теперь и свидетель, он же возможный подозреваемый, сбежал. Нужно к ее избушке охрану приставить, - Спартак повернулся к Рубако-Наваляеву, - И Колобка разыскать, если его Кощей еще не сожрал. Пообещаем ему программу защиты свидетелей, а там, глядишь, малец и в преступлении сознается.

- Ой, чую я, быть беде, - Хват шмыгнул носом и громко высморкался в бумажку, которую так и продолжал сжимать в руке.

Ответом ему была напряженная тишина.

- Нет, ну вы видели?! – воскликнул Иван, хватаясь за голову, - Только летом крышу новую переложил! А двери нам вообще на что?!

- Это огромный дикий трехголовый ящер, Ванечка, - попыталась успокоить его супруга, - Они дверьми не пользуются.

- Так ждал бы эту прохвостку снаружи! Раз таким здоровенным вымахал! – продолжал ворчать Иван, - Вызвал бы ее на улицу!

- В следующий раз мы их именно так и попросим сделать, - согласилась с мужем Василиса, пряча улыбку.

- Кхм.. Это вам за … причинённые неудобства, - Суворов подошел к хозяйке дома и, смущенно протянув ей мешочек с приятно позвякивающим содержимым, огляделся, - - Мне нужно место для работы. Где тут средство связи?

Василиса Премудрая не глядя передала мешочек супругу и легким кивком указала на соседнюю комнату, где расположилась маленькая уютная спальня хозяев. У дальней стены у окна стояла большая деревянная кровать с мягким матрасом и множеством разноцветных подушек. Над кроватью весела красивая, выполненная вручную, вышивка, а по бокам стояли маленькие тумбы, украшенные вазами с цветами. Рядом со шкафом стояло трюмо, в центре которого лежало Серебряное блюдечко с маленьким красным яблочком.

Спартак сел на стул и толкнул яблочко пальцем. Поверхность блюдечка ожила и пошла рябью.

- Слушаю вас, - проговорил надтреснутый и крайне неприятный голос.

- Оператор?

- Слушаю вас, - повторил связной, и Спартаку показалось, что он слышит далекий шум воды, - Представьтесь.

- Спартак Суворов. Нужна опергруппа в Окраинный лес Тридевятого царства, - услышала Василиса голос сурового столичного следователя, - Пришлите мне двух оперативников, Братьев Караваевых, позывной «Двое из ларца одинаковы с лица». И пусть выпишут командировку нашему Самоделкину. Без него тут как без рук. Да, да, - Спартак несколько раз кивнул, - Выполняйте!

- Оператор Леший Окраиннолесный, вызов принял, - сухо отозвались на том конце блюдечка, - Ждите выездную команду в течение суток, - отрапортовал оператор и отключился.

Глава 2

Яркое оранжевое солнышко раскалило венчающую городские ворота Тридевятого царства дозорную заставу до бела. Башня находилась как раз на перекрёстке трёх основных дорожным артерий Тридевятого. Правая, что местные прозвали «Оглоблей», вела на Запад, туда, откуда заморские купцы везли в караванах сладкие апельсины и бананы, хитро вяленое мясо, сыры с огромными дырками и легкое ягодное вино; Центральная, что вела в Темный лес, полный сказочных чудищ и полностью подконтрольные взбалмошному Лешему; и «Ухабистая», что вилась прямиком к далекому Море-океану, царству Морского царя.

Воздух над сухой землей с выжженной по бокам травой был похож на пустынное марево.

На огромной старой бражной бочке восседал Хват, босой в насквозь промокшей рубахе. Он смотрел вдаль пустым взглядом и методично лузгал полосатые семечки, подаренные на прощание деревенской ведуньей. Старуха подарила молодцу так называемый «нескончаемый мешочек», семечки в котором пузатые и на славу прожаренные, никогда не заканчивались.

Рядом, на грубо сколоченной скамье из плавника Чудо-Юдо рыбы-кита, стояла, вцепившись пальцами в край, не выспавшаяся Василиска. Она вглядывалась в пыльную даль, время от времени обмахиваясь белым платочком и постоянно поправляя перехваченные костяным обручем русые волосы.

— Едут? — голос Хвата прозвучал лениво. Он швырнул шелуху от семечек под ноги, где уже образовался аккуратный курганчик.

— Неа, — отозвалась Василиска, даже не обернувшись. Она прикрыла ладонью глаза, пытаясь разглядеть хоть намёк на прибывающих гостей, хоть отсвет на горизонте. — Тишина, да жара. Только стрекозы кузнецов путают — трещат, будто малые дракончики.

— А щас? — Хват откашлялся, и щедро приложился к кружке с уже теплым квасом.

— Неа…

— Может, они по воде пошли? — парень обернулся туда, где на краю обрыва открывался вид на бескрайнюю синеву Море-океана. Вода там лежала неподвижно, словно расплавленное стекло, и лишь у самого берега лениво покачивались рыбацкие челны. — Жара-то какая. Эх! Искупаться бы сейчас…. - И они с Василисой синхронно вздохнули.

И тут же оба встрепенулись, возвращаясь к важной и ответственной миссии – встрече важных городских гостей. Повисшую тишину прервал приглушённый, будто доносящийся со дна морского, голос, прозвучавший прямо перед Хватом: — Прием! Едут?

Хват вздрогнул и потянулся к большому предмету, лежавшему у бочки прямо на земле. Это была огромная грязно-оранжевая раковина, испещрённая перламутровыми завитками. В её глубине, словно влажная жемчужина, поблёскивало волшебное «ушко». Раковину Морского царя Хвату утром презентовал капитан Суворов и наказал: «Используй это чудо заморской техники для быстрой коммуникации в полевой работе, дабы не таскать почтовых голубей, они нынче в большой цене». Прибор был капризный: то гудел, как улей, то начинал транслировать гул морского прибоя, то крики каких-то далеких птиц.

— Эээм… — опасливо склонился Хват к завитку раковины, чувствуя, как от неё веет прохладной морской сыростью. — Нет, вроде. Никого не видать, Спартак Силыч. Тишь, да гладь. — Он помедлил, глянув на безоблачное, выцветшее от зноя небо. — Может, они по небу пошли? Гляди-ка, Василис, чистое небо?

Предложение парня повисло в воздухе, и они оба, словно по команде подняли головы наверх. В безоблачном небе парила одинокая птица.

— Как бы они с Ягой случайно не пересеклись, — пробормотал помощник воеводы, уже обращаясь к раковине, в которой послышался недовольный шорох, будто кто-то пересыпал там мелкую гальку. — Или не случайно. Горыныч-то наш… Он ведь только на земле увалень неповоротливый, как чугунная болванка. А в небе… — Хват закатил глаза, пытаясь подобрать сравнение. — В небе он словно самолет таинственный на бреющем полёте летящий! Круги да петли такие выделывает — любо-дорого посмотреть! Баба Яга на своей ступе за ним ясно дело не поспевает.

Василиска, всё ещё всматривающаяся в небо, вдруг ахнула: — Ой! Вон! Пятно! Хват встрепенулся и чуть не выронил драгоценную раковину. — Где? Летит? — Нет… — сконфуженно протянула девушка. — Облачко. Маленькое. Похоже на барашка. Может дождик принесет? – с надеждой проговорила девчушка.

В раковине раздался протяжный вздох, в котором угадывались усталость и раздражение. Потом далекий начальственный голос четко произнёс: — Так. Сидите. Смотрите. И в воду, и в небо, и на дорогу. А я… Я пойду дойду до Вещего Камня. Может, хоть он будущее чуть прояснит.

Связь оборвалась, оставив после себя лёгкое шипение, напоминающее отлив.

- Поспорим, что ли малая? - Хват бережно положил оранжевую раковину у ног и снова устроился на бочке, - По небу или по морю?

- По небу, - уверенно проговорила Василёнка, и звонко хлопнула по протянутой парнем пятерне, - Ты же слышал, как капитан про Самоделкина говорил?

- Очередной столичный чудак…

- Матушка как-то про этого технического гения рассказывала. Вроде как волшебник в цветастом халате и со всяким хитрыми механизмами с детства обучен разбираться! – махнула рукой девушка, - Самоделкин – механический гений. На летательном аппарате они прибудут! Вот, увидишь.

- По морю они пойдет. Слышал я про этого вашего Самоделкина, - разморено кивнул Хват, - и слышал я так же от купцов заезжих, что изобрел он лодку непроливайку, которая может под водой плавать на страшной глубине!

- Ой, как Царь морской обалдеет! – воскликнула Василиса, хлопнув длинными ресницами и тут же прыснула, - Вот, бы хоть глазком глянуть!

Где-то вдали, над Морем-океаном, то самое облачко-барашек медленно начало расти, собираясь в грозовую тучу. Подул легкий прохладный ветерок.

А под ногами ожидающих гостей Хвата и Василисы неожиданно мелко затряслась земля.

Земля под ногами вздохнула и затряслась так, будто великан в недрах повернулся на другой бок. Василиса едва удержалась на ногах, ухватившись за край скамьи. Затрещало, загрохотало и сквозь этот гул, словно из-под толстой воды, до них донеслись искажённые страхом и любопытством далекие возгласы. А следом за этим на Тридевятое царство опустилась зловещая тишина.

Хвата будто подбросило невидимой силой, парень спрыгнул с пустой бочки и удивленно переглянулся с Василисой.

– Это где-то у самого терема, – выдохнул он, подхватив валяющееся на земле переговорное устройство – Чувствуешь, как земля трясется?

– Оба не угадали! – воскликнула девушка, и понеслась следом за шумно бухающими сапогами Хвата, чей силуэт уже мелькал меж рыночных скамей.

Вот впереди показалась центральная площадь. Она кипела, как растревоженный муравейник. Сбежался со всех концов народ: ремесленники в запачканных передниках, торговки с забытой в руках поклажей, малые ребята, эти везде первые, что бы интересное не произошло.

Зеваки, испуганно перешёптываясь и переглядывались, плотным кольцом, окружив пространство прямо в центре, где еще с утра бил весёлый фонтанчик с холодным квасом - праздничный подарок правителя в честь дня рождения Тридевятого царства, как спасение от изнуряющей жары. Теперь же там взгромоздилось нечто ранее никем из местных жителей не виданное, а от того и ужас какое интересное!

Толпа на площади гудела, как растревоженный улей, и из её разношерстной гущи, то тут, то там, слышались обрывки испуганных вопросов.

– А случилось-то что? – донеслось с одной стороны, от пары торговок, одна из которых задумчиво грызла огромное красное яблоко. – Шум-то из-за чего, а? – вторил им другой голос, мужской, хрипловатый от недавнего сна, с противоположного края, от лавок, где по утру только что начали расставлять товар, а сейчас царил бардак и неразбериха.

– Ой, что ж это такое приключилося-то, а? – причитала дочка булочника, теребя в дрожащих пальцах кончик алого бантика, венчавшего хвост её длиннющей рыжей косы. Глаза её, круглые от ужаса, были устремлены в зияющую темноту в центре площади. – Не иначе как вражины какие, из Подземелья ли или из Каменных гор? Или сама нечисть пожаловала? Кощей бессмертный нагрянул?

Последняя фраза тут же улетела в толпу и понеслась в дальние ряды, подхваченная паникерами.

– Тогда где ж наша-то дружина?– поинтересовался, переступая с босой пыльной пятки на пятку, стоявший рядом парнишка, подмастерье у кожевника – Где это видано, а? Чтоб в самое сердце Тридевятого, под самые царские терема, можно было так запросто, из-под земли, ворваться на… – Он запнулся и, не найдя подходящего слова, громко, шмыгнул носом, смущённо отирая рукавом лоб. – А что это оно такое, по-вашему?

Тишина, последовавшая за его вопросом, длилась недолго. Её нарушил спокойный, уверенный голос. – Механизм это, – проговорил стоявший чуть поодаль благообразный старичок в старой, но чистой и аккуратно заплатанной на локтях одежде. Он постучал по неведомой машине резным посохом, на который все это время опирался. Аппарат ответил тихим гулом, – Не волшебный! Рукодельный! Какой же мастер мог такую штуковину соорудить?

– Красивое, – прошептал мальчонка лет пяти, завороженно уставившись на таинственный объект и не отпуская полы материной юбки, – Ма, а ма-м! – он вдруг дёрнул за одежду мать, и та наклонилась, оторвавшись от обсуждения происходящего с подругой. – Пойдём ближе глянем?

– Я тебе сейчас погляжу поближе, как следует погляжу! – с показной, но не очень убедительной строгостью цыкнула на него приятная и улыбчивая женщина. Она легко подхватила малыша на руки, чтобы он был повыше и дальше от земли. – Отсюда смотри.

– Граждане! – Сквозь людское море уверенно пробирался капитан Суворов. – Расступитесь, пожалуйста, посторонитесь! Не мешайте следствию и не толпитесь без дела у опасного места!

За ним, чуть поодаль, следовал воевода. Лицо его было сосредоточенным и хмурым, ведь отчитываться перед правителем за все это безобразие придется именно ему.

– Дык мы это, не мешать, а помочь, подсобить, ежели чё, – немного смущённо заявился пролезший в первые ряды Алешка Средний сын. Он гордо выпятил грудь и подмигнул стоявшей рядом Василиса. Та смущенно улыбнулась. – Мы ж всегда …

– Расходитесь по домам, – не повышая тона, перебил его Любомир. Он обошёл Спартака, сделав ещё шаг вперёд. – Тут не на что глазеть, не… Ох!

Слова застряли у него в горле. Его взору, наконец, открылось то, что скрывалось за сплошной стеной спин и голов. Из земли, будто чёрный клык исполинского зверя, торчал острый, испачканный в глине нос похожего на ладью чудо-аппарата. Он был сделан из гладкого, словно отполированная воронья сталь, металла, странно поблёскивающего под дневным солнцем. Прямо напротив ошеломлённого воеводы зиял, словно открытая пасть, провал дверцы. Рядом с которой стояли и о чём-то живо беседовали трое незнакомцев.

– Ринат, – сказал один из них, здоровенный темноволосый детина, на голову выше Хвата и явно шире в плечах. Он обращался к невысокому, ему по плечо, мужичку в длинном, невероятно красивом халате, подпоясанном толстым, искусно сплетённым кушаком. – Тебя же по-людски просили: За чертой города! «За», Ринат, а не «в». Не на главной площади же!

– Да-а-а, – с лёгким смущением протянул коротышка по имени Ринат, сдвигая на макушку затейливо расшитую тюбетейку. Он улыбался виновато, но с явным озорством в глазах. – Вэй, не гневись ты так, Тимурушка! Ну, просчитался немного! На волосок! С кем не бывает?

– Немного?! – его собеседник схватился за голову. – Ты, считай, в царские опочивальни на своём драндулете въехал! Это твое «на волосок»?!

– Вот смеху-то было бы, если попал бы! – не удержавшись, прыснул Ринат, но, столкнувшись с грозным великана, срочно прокашлялся, сделав лицо серьёзным. – Так не въехал же! Успокойся, друг!

– Да, ладно уж. Хватит нашего горе-изобретателя распекать, – махнул рукой третий гость. Он был точной копией первого богатыря – такой же великан, те же решительные черты лица. Лишь одна деталь отличала его: изо лба прямо из чёрных кудрей, лихо торчал приличный седой клок волос, растущий из толстого старого шрама. – Давайте лучше думать, куда эту штуковину спрятать, пока местные служители правопорядка не понабежали.

– А они уже понабежали, – громко кашлянул Любомир, сделав шаг вперёд. Трое незнакомцев медленно обернулись. – Так что представьтесь-ка по-хорошему и объяснитесь, – после недолгого раздумья, видя спокойное, но явно раздосадованное лицо капитана Суворова, попросил, или скорее, мягко приказал воевода.

– Это братья Тимур и Булат Богатыревы, – ответил вместо вновьприбывших Спартак, не отрывая тяжелого взгляда от торчащего из земли чудовищного механизма. – Лучшие столичные оперативники, командированы по особому…, - он сделал паузу, - нашему делу. А это, – капитан махнул рукой в сторону человека в халате, – Ринат Назиров. Наш местный гений-самоделкин. Кудесник от механики, что ли. Прошу любить и жаловать. И… извинить за причиненные неудобства.

Хват, пока шли все эти разговоры, уже успел, проворно влезть в открытую дверцу чудо-механизма. Из тёмного чрева стального зверя то и дело доносились его приглушённые, но полные неподдельного восхищения восклицания: «Эвоно как оно устроено-то! Ух ты ж, мать честная! Ой… а это что? Я вроде ничего не сломал? Или…»

Булат, тот самый с седым чубом, не сводивший настороженного взгляда со входа, повернулся к Ринату: – Этот увалень нам там ничего не сломает? Ты всё выключил?

– Обижа-а-ешь! – с достоинством протянул Самоделкин и помахал перед самым носом оперативника тяжёлой связкой причудливых ключей. – Все рычаги на «стоп»! Единственное что… – он вдруг замолк и свел на переносице кустистые брови. – Рычаг аварийной катапульты… он, вроде как, не заблокирован. Но, – Ринат махнул рукой, – Да не найдёт он его. Спрятан же!

Щёлк!

– В-а-а-а-а-а-а-а!!! – оглушительный, полный чистейшего восторга вопль раздался из чрева подземной машины. На верхней части стального корпуса с громким хлопком открылся круглый люк. И оттуда, словно пробка из бутылки вылетела неуклюжая, но ликующая фигура Хвата, на миг задержавшись в воздухе.

– Или… найдёт. – философски заключил Ринат, щурясь наблюдая за полетом местного служителя законопорядка, - Но так даже веселее.

– Обхохочешься, - фыркнул Булат, - А если он убьется?

- Этот то? – Самоделкин хитро усмехнулся, - Такие дубинушки, как заговоренные! Ничего ему не будет, вот увидишь!

- И куда нам теперь это… это…? – Тимур раздражённо кивнул на «Землекоп», как называл аппарат Ринат.

– В царские конюшни, – не раздумывая, скомандовал Любомир, но тут же спохватился и уточнил: – Эта… самоходная штуковина. Мы её как из земли-то вытащим? Лошадьми что ли?

– Обижаешь! – повторил Ринат и снова одарил всех сияющей улыбкой. – Я её, знаешь ли, летающей планировал соорудить! Да вот братья Богатыревы были против, – и, отвернувшись, под нос себе с искренней обидой, добавил: – Как всегда они против всего интересного…

- … и опасного, - добавил Булат, посмотрев на брата. Тимур кивнул.

Вдалеке, за толпой, послышался глухой, но сочный шлепок – это неугомонный Хват благополучно приземлился на крышу чьего-то сарая.

Ринат, не спеша подошел к своему детищу, почти ласково погладил ладонью сверкающий, прохладный на ощупь бок «Землекопа». Металл отозвался тихим, чистым звоном. Затем пальцы Самоделкина нащупали на гладкой поверхности едва заметный, с ноготок величиной, шилдик.

Раздался щелчок секретного замка. Прямо под его пальцем откинулась небольшая, с ладошку, панелька, открыв взорам тайное сердце механизма. За ней оказалась аккуратная шеренга разноцветных кнопок. Ринат нажал на самую дальнюю, и отступил в сторону, заложив руки за спину.

Аппарат вздрогнул. Сначала лёгкой, едва уловимой дрожью, будто пробуждался от долгого сна огромный зверь. Затем вибрация усилилась, наполнив воздух низким, ровным гулом, с мягким шипением закрылась, снова став частью безупречного блестящего корпуса, секретная панель.

Оторвавшись от земли, «Землекоп» поднялся в воздух.

– Ог-о-о-о-о! – пронесся по толпе зевак изумленный вздох. Капитан Суворов поднял голову, следя за парящей махиной и восторженно вздохнул.

Ринат оглянулся на это море изумлённых лиц и довольно улыбнулся.

– Веди меня к конюшням, воевода, – обратился он к Любомиру, аккуратно тронув за плечо мужчину, который словно заворожённый наблюдал за левитирующим аппаратом.

– Да… Да, конечно, – потрясённо выдохнул Любомир, наконец оторвав взгляд от аппарата и машинально махнув рукой в сторону дальнего конца площади, туда где за высоким частоколом виднелись крыши царских конюшен, расположенных на заднем дворе огромного терема. – Туда.

Ринат лишь коротко кивнул и уверенно двинулся вперёд сквозь расступающуюся перед ним толпу. Он даже не обернулся, абсолютно уверенный, что чудо-механизм верной и послушной собачкой следует за ним, плывя по воздуху туда, куда ему укажут. И «Землекоп», тихо гудя, действительно следовал за своим хозяином, отбрасывая на землю скользящую причудливую тень.