Варяжская стража 3: завоевание Сицилии

Глава 1. Плаванье на закат

Люди Морем зовут,

а Водами — боги,

Волнами — ваны,

Влагою — альвы,

Дом Угря — великаны,

а карлики — Глубью.

«Речи Альвиса», Старшая Эдда

Ах, это плавание на драккаре викингов - да что тут описывать, просто одно удовольствие! Свежий воздух и шум океана, что может быть лучше? Тем более, когда есть возможность стать настоящим героем в ближайшем будущем. И набить карманы золотом. А сейчас мы почти летим по волнам, словно на водном мотоцикле.

Конечно, есть и некоторые мелочи, которые портят все это удовольствие. Вдруг море сильно взбалтывается, как в огромном миксере. А наш драккар начинает качаться, словно игрушечная лодочка. Или же появляется гроза, и ты понимаешь, что лучше бы ты остался дома и посмотрел фильм в кресле. Жаль только, что в эти времена нет фильмов.

Но в целом, плавание на драккаре - это такое интересное приключение, прекрасный способ высказаться в своей команде и, конечно же, привезти домой новые впечатления. А может быть, и новых пленников, кто знает!

Вот как я думал на второй день плавания по Мраморному морю. На пути в Эгейское, которое византийцы называли Мирторийским. А дальше и прямиком в Италию, обогнув Пелопоннес.

Около трехсот кораблей. Из них почти две сотни - для перевозки пятитысячного войска стратига Георгия Маниака, командующего экспедицией на Сицилию. Сам флот подчинялся патрицию Стефану, зятю императора.

Мы, воины Харальда Сигурдсона, плыли на драккарах. Я командовал своим кораблем, потому что перед самым отплытием сумел найти себе и драккар, и пехоту.

Отлично. Сбылась мечта розовощекого детства. У меня теперь была не только кавалерия. Но еще и полсотни пехоты. Мне повезло. В результате целой серии благоприятных обстоятельств этот отряд попал в мои руки. Расскажу, как это случилось.

Сразу после того, как мы обустроились в Большом дворце, там произошел интересный случай. Своего рода просто идеальная история для рекламы местного туризма! Все началось с некоего Онгула, который приехал в Миклагард и поступил в Варангу. После того, как совершил убийство в своей родной Норвегии. Вероятно, он решил, что военная служба в Константинополе будет идеальным способом избежать наказания за свои злодеяния.

Что же произошло дальше? Ну, конечно же, во время очередного смотра Онгул демонстрировал меч жертвы, и даже рассказывал, как он им рассек череп противника. Очевидно, это было весьма доказательно и впечатляюще.

В это мгновение появился Дромунд, сын убитого, который не смог удержаться и решил отомстить Онгулу. Он тоже прибыл в Константинополь. Но не знал, что здесь находится убийца его отца. Он выхватил меч у Онгула и на месте расколол его череп на две половинки. Отец был отомщен. Надеюсь, я также смогу отомстить Хамунду за моего родителя.

Поскольку убийство произошло на глазах у всех, Дромунд был пойман и приговорен к смертной казни. И вот тут появилась византийская дама, решившая выкупить его. Не знаю, как она это сделала, но это звучит так, будто она просто вошла в тюрьму, сунула Дромунда в сумку и вышла на свободу.

Правда, не все так просто. Дромунд должен был получить заслуженное наказание за свой преступный поступок, не правда ли? К счастью, варяги оказались на стороне мести и поддержали прошение о помиловании Дромунда.

Больше всего хлопотал я сам. Потому что история Дромунда была очень похожа на мою собственную. И ведь, как известно, кровная месть - это не что иное, как благородное занятие для настоящих мужчин.

В итоге, Орфанотроф согласился помочь Дромунду. Выбил помилование. И Дромунд оказался зачислен в мой отряд. У него у самого было сорок человек воинов. Все они тоже перешли под мое крыло. Вот так я и приобрел пехоту. Похоже, что военная служба в Варяжской страже действительно прекрасный способ реабилитироваться после убийства на родине.

Дромоны византийцев плыли чертовски быстро. Но пока стоял попутный ветер. И мы не отставали от основного флота. Впрочем, такова была договоренность. Тем более, что под моим началом было два драккара. На втором мы перевозили коней.

По дороге в минуты затишья я тренировался с Ансгаром в рубке на топорах. И вспоминал про цель экспедиции. Про наш поход в Сицилию.

С чего вообще все началось? Позвольте чуток обрисовать положение.

В 1031 году на территории Италии образовался целый конгломерат государств. Будущих провинций, от которых в двадцать первом веке остались только наименования.

Половина полуострова принадлежала Священной Римской империи. Романья, Тосканское маркграфство, Папская область, Сполетское герцогство. Император Конрад хапнул неплохие куски. Именно в эти владения нам надо будет прогуляться, чтобы попасть в штаб-квартиру ордена Тау. Особняком стояла Венецианская Республика, постепенно набирающая мощь.

В Южной Италии земля была разорвана на клочки самых разных феодальных вольниц. Беневенто, княжество Салерно, Капуя, герцогство Гаэтанское, Неаполитанское и Амальфитанское. На юго-востоке - обрезки владения Византии. Крохотный остатки. Если не вмешаться, то и они скоро исчезнут. Под натиском хищных соседей.

В Сицилии уже несколько десятков лет царили арабы. Там находился Сицилийский эмират. От него мы и должны были освободить остров. Император хотел построить на Сицилии базу для завоевания и юга и севера.

Повод для вторжения найден был очень скоро. Великодушный эмир сицилийский из знатного рода Келбитов, Ахмед-Ахал, решил обратиться за помощью к своим византийским соседям. Так как его подданные, возглавляемые собственным братом абу-Хафизом, начали выражать недовольство и поднимать восстание.

Но его враги, включая предательского брата, решили, в свою очередь, попросить помощи у султана Тунисского Моезза-ибн-Бади, который выслал своего сына Абдаллу со значительным войском. Но кто бы мог подумать, что это только начало их приключений!

Византийские войска пытались бороться с африканцами. Но затем заметили, что в Палермо их не зовут на чай и печеньки, и вынуждены были вернуться на родину. Какая жалость, не правда ли?

И вот, после ухода ромеев, инсургенты и сторонники Тунисского султана Абдаллы наконец-то взяли верх. Несчастный Ахмед-Ахал был коварно убит, и его голова была подарена победителям. Отличный подарок, надо полагать.

После этого героического подвига, Абдалла-ибн-Моезз получил весь остров Сицилию, а также супер-крутую столицу Палермо. Кто бы мог подумать, что попросить помощи у соседей и вместе с ними воевать - это не самая лучшая идея?

И вот теперь, призывая Бога в свидетели, византийский император в гневе сказал, что просто обязан отомстить за гибель своего друга Ахмед-Ахала. И за его безвременную и подлую кончину.

И отправил нас. Вот почему мы теперь рассекаем воды Ливийского моря. Страдаем от несносной жары и смотрим, как дельфины прыгают из воды. Византийский флот рассыпался по морю на несколько групп. Некоторые ушли далеко вперед. Другие отстали. Мы плывем почти в середине.

Правда, есть одна проблема. Как всегда, осложнения были с кочевниками. Они так и не привыкли к открытому морю.

Конечно, плавать на драккаре викингов - это весело и занимательно, особенно если вы любите чувствовать себя как на аттракционе в парке развлечений. Но когда к вашей компании присоединяются печенеги, то это уже совсем другое дело.

Ведь печенеги, похоже, не сильно настроены на морские приключения. Им явно не нравится, как волны качают наш корабль, и как морской бриз бушует в их волосах. Их лица стали бледными, а глаза - невыразительными. Может быть, им просто не хватает духу, чтобы наслаждаться этой восхитительной морской панорамой?

Но, конечно же, печенеги смелые воины, и они не позволят морской болезни помешать им покорять новые земли. Возможно, им стоит просто выпить больше эля, чтобы снять дискомфорт, а может быть, им просто нужно перевести дух и отдохнуть в тишине.

Некоторые из кочевников сумели справиться с морской болезнью. Начнем с того, что Ильбег освоился лучше всех. Он даже попробовал себя в роли моряка и смело поднялся на мачту, чтобы сделать осмотреть окрестности. К сожалению, этот эксперимент не прошел для него без последствий, и через несколько минут он уже был настолько бледен, что его можно было спутать с парусом корабля.

Другие же степняки решили попробовать заняться медитацией, чтобы снять напряжение и успокоиться. Они закрыли глаза, валялись на палубе без движения и почти не дышали. Хотя это не помогло им избавиться от постоянного качания и вздымающихся волн. В конце концов, они поняли, что медитация не помогает, и решили просто заняться самым любимым делом – жрать! Они сели на палубу и начали жевать сухари с соленой рыбой, хотя я предлагал этого не делать.

Но есть и хорошие новости! К концу путешествия большинство печенегов все-таки привыкли к морской болезни и начали чувствовать себя гораздо лучше. Они научились управлять своими чувствами и наслаждались прекрасными видами океана, не думая о том, что у них в животах происходит настоящий бунт. В итоге, можно сказать, что наши герои справились с морской болезнью как настоящие профессионалы!

Но стоило им привыкнуть к небольшой качке, как произошла другая. Гораздо больше и сильнее.

Когда мы попали в шторм на Средиземном море на нашем драккаре, я был так увлечен идеей победить стихию, что даже не заметил, как небо покрылось тучами. Я уверял своих товарищей, что мы справимся с любым испытанием, и даже похвастался своими навыками мореплавания.

Однако, когда ветер начал свистеть сильнее, и мы начали качаться на волнах, мне стало несколько не по себе. Я начал думать о своей жизни, и понял, что возможно слишком рано похвастался.

Когда шторм начал работать на полную мощность, я понял, что все мои навыки и знания могут быть бесполезными в такой ситуации. Ветер был настолько сильным, что некоторые из наших людей были вынуждены привязаться к мачте, чтобы не упасть за борт. Правда, Скьельд уверял, что это всего небольшой ветер и нам ничего не грозит.

В это время я начал задумываться, что же могло привести меня к такой ужасной судьбе. Возможно, это была кара за все мои злодеяния, или просто природная сила, которую нельзя победить. В любом случае, я понимал, что мое мореплавание - это не то, чем я действительно должен заниматься. Впрочем, я был готов к тому, что наш драккар переломится на две части и пойдет ко дну.

Однако, наш драккар все еще был на поверхности, и я решил не сдаваться. Я был уверен, что мы сможем выжить, и продолжил борьбу с ветром и волнами. Хотя, возможно, мне стоило просто оставить море в покое и отправиться на более спокойные земли.

Впрочем, рассматривать разбушевавшееся море в полной красе - серьезное испытание для нервов.

Море во время шторма - это нечто! Вместо того, чтобы плавно колыхаться и нежно ласкать берега, оно решило поиграть в мелодраму и вывести нас из себя. Волны были настолько высокими, что наш драккар походил на громадные качели, и мы чувствовали себя как на аттракционах.

Вода, которая обычно так приятно гладит кожу, стала превращаться в леденящий дождь, струящийся по моему лицу. Он заставлял меня думать о том, что в следующий раз я буду обращать больше внимания на прогноз погоды, перед тем, как отправляться в плавание.

А еще море в шторм - это великолепное шоу! Бурлящая вода кидала нас то вправо, то влево, словно непослушных кукол на струнах, и мы не могли удержаться на ногах. Каждый раз, когда наш драккар опускался вниз, я думал, что мы не сможем выбраться наверх, но наше судно было настолько хорошо скроено, что мы все еще были живы и плавали.

И, конечно же, шторм на море - это отличный способ потерять свои вещи! Волны быстро уносили все, что не было привязано к нашему драккару, и мы начали понимать, что возможно мы потеряем все свои сокровища, которые мы так долго собирали. Правда, это было бы небольшой ценой за то, чтобы остаться в живых.

А еще море во время шторма - это настоящий лабиринт! Каждая волна, каждый подъем и спуск, кажутся бесконечными и непредсказуемыми. Мы плыли через гигантские водные горы и спускались в огромные водные ямы, кажущиеся бесконечными. Было невозможно предсказать, что случится дальше, и это только увеличивало наше напряжение.

Ветер, который обычно тихонько трепал волосы, превратился в бешеный вихрь и пытался сдунуть наши корабли на нет. Я чувствовал, как он сильно дует в мои уши, и я не мог услышать ничего, кроме его свиста. Я попытался крикнуть что-то своим товарищам, но мой крик утонул в реве ветра и волн.

Но, наверное, самое забавное во всей этой ситуации - это то, что мы плыли на драккаре викингов! Ведь мы из тех людей, что смеются над опасностью и бросают вызов морю. Мы были настолько уверены в своих способностях, что не думали о последствиях. И теперь, вот мы здесь, в центре шторма, пытаясь выжить. Море показало нам, кто здесь настоящий босс.

Впрочем, вскоре море утихло. Все произошло быстро. Так, что я даже не успел заметить, как. Будто шторму надоело играть с нами. Болтать корабли и вытряхивать из них людей. Он умчался дальше. А мы остались посреди безбрежного пространства.

Ураган разбросал наш флот по всем окрестным водам. К счастью, вторая наша ладья с конями и слугами не отстала. Повинуясь командам с корабля Харальда, мы подтянулись ближе к нему.

Шторм хорошенько потрепал наши корабли. Но большая часть не пострадала. Всю ночь мы собирались в караван, ориентируясь на огни с судов. А утром поплыли дальше.

Те, кто отстал или заблудился, остались предоставлены сами себе. Некоторые смогут догнать нас. Или добраться своим ходом. Другие попадут в лапы пиратов или потонут от очередного шторма.

А может, им посчастливится добраться до берега и отремонтировать судно. Если оно сильно пострадало.

В общем, спасение отставших - дело рук самих отставших. Мы поплыли дальше на всех парусах. Иногда ветер менялся. Дул не попутный бриз.

Приходилось снимать паруса и работать на веслах. Тут уж я не делал скидок. Теперь печенеги работали наравне со всеми. Это было оговорено еще в Константинополе.

Они и вправду часть команды. Мы не должны отстать от других. Иначе пропадем. А если степняки не будут нам помогать, то дело плохо.

Впрочем, Талмат быстро все понял. Да и остальные парни тоже. Им вовсе не хотелось все время болтаться по морю. Хотелось как можно скорее ощутить твердую землю под ногами. Поэтому, когда я объяснил им, что мы можем отстать и утонуть, степняки заработали веслами не хуже бывалых моряков.

Некоторые еще страдали от морской болезни, их мы оставили в покое. Другие трудились и гребли, хоть и неумело, но постепенно научились. Вскоре наши драккары двигались вполне сносно.

Ближе к берегам Италии снова подул попутный ветер. Дальше мы двинулись уже на парусе. Драккары, конечно же, не могли соревноваться в быстроте с дромонами. И другими галерами. Но, хотя бы, не отставали от них.

Когда вдали показалась земля, воины обрадовались, как дети. Улыбались, пожимали друг другу руки. Хлопали по спинам. Хоть и небольшое испытание, но тоже пройдено. Успешно пройдено.

К тому же, у нас уже начала заканчиваться вода. В условиях плавания это тоже большая опасность. Вместе с другими кораблями мы пристали к берегу и пополнили запасы воды.

Потом поплыли дальше. Вдоль побережья. Нам нужно было обогнуть полуостров с юга и через Мессинский пролив выйти на западное побережье Италии.

К столице княжества Салерно. К самому славному городу Салерно.

Что у нас вскоре и получилось. Проходя мимо Сицилии, мы глядели на остров, который предстояло захватить.

— Может, просто высадимся здесь и захватим Палермо? — предложил Кнудгин. — Они же наверняка не ожидают нашего нападения. Получится очень забавно.

Я посмотрел на помощника. Тот состряпал простодушную фищиономию. По своему обыкновению. Бальнард улыбнулся. Вот шутник.

— Да, получится забавно, — согласился я. — Особенно, когда сарацины отобьют замок, а с нас всех сдерут кожу. Я буду хохотать от радости.

Кнудгин пожал плечами. Как бы говоря, что его дело предложить, а мое - отказаться.

Вскоре мы приплыли на Амальфитанское побережье в Тирренском море, где в Салернском заливе, окруженный высокими холмами, стоял город Салерно. Мы приплыли туда, куда стремились.

Глава 2. Салерно

С седел сойдя

у двери жилища,

внутрь проникли,

прошли по дому.

Видят — на лыке

кольца подвешены, —

было семьсот их

у этого воина.

«Речи Альвиса», Старшая Эдда

Итак, что такое Салерно? Город, в который мы прибыли. Чем так знаменито это княжество, о котором я слышал еще в Константинополе? И почему салернские золотые монеты имели хождение по всему Средиземноморью, словно британские фунты стерлингов или арабские динары в двадцатом столетии? И почему, Локи раздери, любые торговцы с удовольствием их принимали к оплате? И, между прочим, иногда охотнее, чем те же ромейские медяки?

Все потому, что как раз в то время, когда мы прибыли в Италию, княжество Салерно находилось на пике своего расцвета. По сути, сам город Салерно, служивший столицей княжества, был основан еще в стародавние времена. Еще в протоантичный период, до римлян и греков. Но римляне сразу оценили выгодное расположение поселения и основали здесь колонию Салернум, быстро развивающуюся в полноценный мегаполис. Из военного городишки Салернум быстро вырос в важный торговый центр и был связан с Римом через Попилиеву дорогу.

При императоре Диоклетиане в конце третьего столетия Салернум стал цветущей и развитой столицей провинции Лукания и Бруттий. Во время сражений с варварами византийцы разбили готов и захватили Салерно. Потом лангобарды отобрали у них почти весь полуостров. Именно при лангобардах Салерно стал великолепной жемчужиной всего Средиземноморья.

При них здесь создали знаменитейшую Медицинскую школу. Я видел это почтенное сооружение. Действительно, очень впечатляет, даже в двадцать первом веке не во всех уголках планеты можно было найти такое прекрасное лечебное учреждение. При этом еще и больница и университет одновременно.

Также лангобардские феодалы построили, а затеи и укрепили замок на горе Бонади на берегу залива, служащий естественным укрытие для всего города. Один из лангобардских князей, Арехис Второй, приказал усилить оборону города.

На горе Бонади стоял замок. Князь укрепил его. Теперь ни одному врагу не по зубам. В нем сейчас и жил Гвемар Четвертый. Вдохновитель нынешней экспедиции.

Византийские корабли остановились в бухте залива, недалеко от берега. Жаркое, солнечное утро. Море сверкает мириадами искр. Они отражаются от лучей.

Наши драккары спокойно добираются до берега. С дромонов люди добираются на лодках. Командующий флотом решил не рисковать днищем.

Душно и знойно. От зеленой воды веет прохладой. Мы вылезли на каменистый берег. Отправились к скале, встали в тени деревьев.

Кочевники повалились на землю. После долгих дней плавания отвыкли от суши. Признаться, меня самого тоже потряхивало. Но я держался.

Командир не должен валяться на камнях. Как годовалый младенец. Он должен быть непоколебимым. Впрочем, дойдя до тенечка, я сел на валун. Посмотрел, что творится на море.

Остальные драккары Харальда уже высадились на берег. Другие корабли заполонили залив. Стояли на месте, покачивались на волнах. К берегу от них сновали лодки, высаживая войска.

Со стороны города высыпали местные жители. Загорелые, темноволосые и любопытные. Говорливые. Ребятишки хотели подбежать ближе. Матери криками загоняли их обратно. Мужчины громко спорили, жестикулировали, как дирижер перед оркестром.

Город стоял чуть выше на холмах. К нему вела извилистая дорога между скал. За крепостной стеной виднелись одноэтажные дома с маленькими темными оконцами, церкви и башни. Еще выше виднелся замок. Тоже окруженный серой стеной.

По дороге из города к нам спускался отряд всадников. Между тем, наши войска заполнили весь берег. Воины кричали и ругались. Командиры строили их в отряды.

Камни нагрелись на солнце. От них исходил страшный жар.

Я поглядел на своих оболтусов. Вытер лоб и шею, намокшие от пота. Бесполезно. Струи пота текли с меня ручьями.

Надо же быть таким придурком. В честь высадки я напялил на себя кольчугу. И сейчас чуть не изжарился в ней. Солнце быстро поднималось на небе.

Скоро тень от скалы исчезнет. Я превращусь в хорошо запеченный стейк. И вдобавок, прекрасно засоленный от пота и морского воздуха. Нате, кушайте на здоровье.

— Стройтесь в три отряда, бездельники! — заорал я. — Давайте, вставайте, шевелите задницами.

Надо построиться здесь. В тенечке. Создать видимость дисциплины. Чтобы меня не обвинили в бездействии. Типа, пока все остальные построились на солнцепеке, ты и твои люди прохлаждаются в теньке.

Мои люди нехотя поднялись.

— Быстрее! — заорал я. — Кто отстанет, тот будет таскать помои все время пребывания в городе! Пошевеливайтесь.

Онгул быстро выстроил своих воинов длинным прямоугольником. Кнудгин и Бальнард усадили людей на коней. Печенеги Талмата тоже запрыгнули на своих низкорослых ездовых животных. Скьельд и Орм стояли рядом со мной. Как заместители.

— Ну что, зверюги? — я оглядел свое разношерстное войско. — Очухались немного? Готовы к походу?

Мои люди угрюмо молчали. Мозги расплавились, что ли, после долгого плавания? Печенеги до сих пор зеленые. Я усмехнулся.

— С таким настроем богатств не наберете. Выше хвост. Кто первым ворвется в ряды врага, тот…

Скьельд тихо пробормотал на ухо:

— Харальд едет.

Я оглянулся. И правда, конунг на подходе. Едет на конях со своей свитой. Я оставил воинов и пошел навстречу.

Давненько не виделись. Во время плавания только иногда стукались бортами драккаров. Брали воду или припасы.

Харальд отощал. Ему не нравилась жара. Плохо переносил ее, истинный сын севера.

— Твои все в порядке? — спросил он, подъехав. Рядом Эйлив, Бейнир, Угги и Хервард. Ах да, вон еще Торгер, как всегда, прячется за чужими спинами. Харальд поднял голову, оглядел моих воинов. — Это хорошо, вроде держатся. А ты молодец, поставил их в тени. Быстро освоился.

Я молчал. И так все видно. Чего тут болтать? В такую жару хочется только купаться в море.

— Бери коня и поехали с нами, — приказал Харальд и тронулся дальше. — В замок. Там сейчас будет совет. Воинов отдай Скьельду. Он разместит их в городе.

Ну что же, отлично. Лучше в город, чем торчать на раскаленном пляже. Я дождался, пока Харальд отъедет и стащил с себя кольчугу. Хорошее дело, только жаркое. Потом взял фамильный топор, забрался на Лентяя и поехал за конунгом.

Со стороны остальных войск тоже потянулись всадники. Командиры. В позолоченных доспехах, с перьями на шлемах. Как павлины. Я предпочел обычный кафтан и штаны. Все лучше, чем заживо вариться в своих металлических одеждах.

Командиров собралось внушительное количество. Около полсотни. Если не больше. Все важные и сосредоточенные. Как будто не бултыхались несколько часов назад в деревянных корытах.

Глядя на них, я усмехнулся. Отпил теплой вонючей воды из кожаной фляги. Доберусь до города, первым делом попрошу холодного эля. Или что тут пьют? Вино, скорее всего. Нет, пить вино в такую жару - это бред.

Тогда просто воды. Но ледяной. Так, чтобы кружка запотела от холода. Найдется ли в такая в харчевне?

Я оказался в хвосте колонны. Впереди Георгий Маниак с другими высшими командирами. Из-под копыт поднималась пыль.

Всадники из города оказались посланцами графа Гвемара. Они разделились надвое. Часть отправилась вместе с нами, проводить к замку. Остальные поехали к войску на берег. Помочь расквартировать в городе.

Мы поднялись по дороге до Салерно. Проехали ворота.

Стены из камня, здесь его предостаточно. Достаточно толстые, задолбаешься ломать тараном. Видно, что основу кладки заложили римляне. Сделали на века.

Город оказался небольшой, но густо заселенный. Большая часть жителей уже вернулась с берега обратно. Они стояли на улицах и громко обсуждали нас.

Разговаривали на смеси местных диалектов: тосканском, сицилийском и ломбардском. Еще и на арабском иногда. Чувствовалось влияние владычества сарацинов. Я уже чуток понимал их речь. Мои способности к языкам ничуть не угасли. Наоборот, стали еще лучше.

По главной дороге мы поехали через весь город к графскому замку. Дома выкрашены в желтый цвет. Ярко и нарядно. Улицы мощенные камнями. Лентяй с удовольствием ехал по ним, звонко стукая подковами.

Множество закусочных. Оттуда тянуло вкусными ароматами. У меня сразу заурчал пустой желудок. Ладно, подожди немного. Авось, у графа накормят.

Но потом я заметил фонтанчик на небольшой площади. Быстро слез с коня и набрал холодной воды. Рядом стояли девушки и женщины с кувшинами в руках. Пропустили меня без очереди. Я засмотрелся на девушек.

Ух ты, а здесь есть очень симпатичные. Смуглые и босоногие, в длинных платьях. Девушки смущенно отворачивались и застенчиво улыбались.

Но долго отвлекаться нельзя. Я залез на Лентяя и поскакал дальше. Нагнал кавалькаду всадников. Мы ехали по Виа Деи Мерканти или как называли эту дорогу, по «улице Купцов». Главной торговой артерии города.

Проехали монастырь Сан-Грегорио и миновали римский форум. Вся площадь заполнена палатками торговцев. Здесь можно найти любой товар.

В стороне тянулся древний акведук. По нему в город текла вода. Я слышал ее журчание.

На подходах к замку дорога круто пошла вверх. Лентяй сердился, вертел головой и дергал ушами. Мы подъехали к воротам и дождались, пока стража откроет их. Затем переехади по опущенному мосту через ров. Даже не ров, а трещина в скале. Вошли внутрь и очутились во внутреннем дворе.

Здесь находились хозпостройки, вроде конюшни, кузницы и пекарни. В дальнем конце - колодец. Вокруг высились здания в два-три этажа высотой. Дальше, у стены, башня. Правда, не такая уж и большая. Метров двадцать высотой.

Еще я заметил часовню. Возле нее как раз стоял священник и разглядывал нас. Сосредоточенно. Будто решал, изгонять из нас демонов. Или пока оставить в покое.

Я слез с Лентяя и направился было к колодцу. Хотел напоить коня. Но меня перехватил Харальд.

— Нас зовет граф, — сказал он. — Пошли, я возьму тебя и Эйлива. Бейнир хочет поговорить со священником.

Ага, понятно. Наверняка насчет Небесной книги, будь она неладна. Я кивнул и отдал поводья слуге. Они выскочили из замка, приняли коней. Кроме того, у многих офицеров тоже были слуги.

Ну что же, раз такое дело, надо сходить. Я отправился вместе с конунгом в башню.

Тяжелая дубовая дверь с грохотом отрезала нас от внешнего мира. Шумный двор остался позади. Ржание коней, крики воинов и слуг - все стало отдаленным. Неслышным.

Мы прошли небольшой зал, поднялись вверх по лестнице. Георгий Маниак уже поднялся наверх. Его громкий голос разносился далеко вокруг.

Занятный он человек, этот Маниак. Одна фамилия чего стоит. В переводе с латыни «мания» - это неудержимое влечение. Так вот, и фамилия у нашего командующего такая наверняка неслучайно.

Рост громадный. Не меньше, чем у Орма. Тот тоже свыше двух метров, чуть ли не два с половиной. Но Маниак, конечно, телосложением слабее. Хотя по сравнению с обычным человеком - силен чрезвычайно. Громоподобный голос, раскатывающийся вокруг. Руки, как у обезьяны, длинные и сильные.

Волосы буйные и черные. Кожа смуглая. По происхождению из Армении. Взгляд мрачный. От одного его взора многие впадали в оцепенение. Я сам видел. Правда, со мной у него эти штуки не прокатили.

Пару раз Маниак меня расспрашивал. О берсеркерах. Я ответил, что готов сам показать ему, что это такое. В поединке. Прямо сейчас.

Расчет был верен. Маниаку не нужны были драки на ровном месте. Поэтому он усмехнулся и сказал, что запомнит меня. Дерзкого наглеца.

Как командующий, он вроде бы знал свое дело. Решительный и храбрый. Умеет командовать людьми. Знает, когда атаковать, а когда и отступать. Словом, не паркетный шаркун, как многие придворные при дворе византийского императора. Посмотрим, как покажет себя в Сицилии.

Мы поднялись по винтовой каменной лестнице на верхний уровень. Стены сложены из камня. Сыро и холодно. Снаружи жара, а здесь прохладно. Это каково же здесь зимой? Как жить?

Поднявшись наверх, мы очутились в одной из главных комнат башни. В центре накрытый стол. За ним сидели люди.

У дальнего конца - трон. На нем стройный человек в роскошных одеждах. С тонкими чертами лица, бледный, но с горящими глазами. Он что-то говорил человеку, сидящему справа от себя.

Когда мы вошли, неторопливо встал и направился навстречу.

— Как же я вас рад видеть, мои уважаемые гости из Константинополя, — сказал он слащаво. Да так, что я пригляделся, точно ли он не вложил нам в рот по куску меда и сахара. Правда, сахар еще сюда не завезли. — Проходите, располагайтесь, будьте, как у себя дома. И познакомьтесь, это другие участники нашего сицилийского мероприятия.

Мест для всех не хватило. Харальд уселся за стол вместе с Маниаком и другими генералами. Мы с Эйливом и прочей мелкокалиберной шушерой отошли к стене. Я сначала было приуныл, потому что понял, что останусь без обеда. А потом обнаружил, что неподалеку у стены стоит вспомогательный стол. Слуги разносили с него блюда и кувшины с вином.

Отлично. Я переместился поближе к этому прекрасному столу. Как только выдастся удобный момент, урву себе приличный кусочек. Пожирнее и побольше. Чтобы наесться от души.

Так, значит, это и есть тот самый князь Салерно. Граф Гвемар Четвертый собственной персоной. Судя по всему, тот еще жулик. Прожженный интриган, сразу же понятно.

Грубый Маниак не стал церемониться. Подошел к столу, уселся на свободный стул. Схватил цыпленка, оторвал крылышко, зажевал. Пробурчал недовольно:

— Когда отплываем? — потом помедлил и добавил: — Ваша милость, граф.

Гвемар вернулся на трон, подобрав свой шитый золотом плащ. Поглядел на нас, на командиров Маниака. На своих людей. И широко улыбнулся. Я же говорю, он та еще лиса.

— Что же, это прекрасно. Сразу к делу, без лишних слов, как древние латиняне или античные жители Спарты, предпочитающие лаконичность? Любезный командующий хочет знать, когда мы отплываем на Сицилию? Ну как, для этого, мы собственно, и собрались сегодня здесь. Чтобы определить план и назначить дату высадки.

Он улыбался одними губами. Глаза холодные и настороженные. Нет, я скорректировал свое наблюдение. Это не лиса, это скользкий змей, крадущийся в темноте. И подстерегающий удобный момент, чтобы впиться в ногу зазевавшегося путника.

— Вот я и говорю… — Маниак снова осекся, чтобы проглотить кусок мяса, но князь ловко воспользовался заминкой.

Он громко хлопнул в ладоши и указал на человека справа от себя.

— Для начала давайте познакомимся. Потому что нам всем вместе предстоит проливать кровь под жарким солнцем Сицилии и нужно знать того, чье лицо ты, возможно, увидишь последним перед своей смертью.

Маниак заворчал, ему, наверное, послышалась скрытая угроза в словах князя, но не успел ничего сказать, потому что князь указал на человека справа от себя:

— Вот, познакомьтесь, это глава славных нормандских рыцарей, граф Аверсы Райнульф Дренго.

Человек справа встал, слегка поклонился и снова сел. Он был высокий, широкоплечий и светловолосый. Глаза черные и глубоко посаженные. Несмотря на любезность, смотрел он настороженно и мрачно. Как будто ожидал от нас любой неприятности.

— А это его братья: Осмонд, Асклетин, Раульф Дренго.

Молодые люди, похожие на брата, один за другим встали и тоже поклонились. Молодцы, научили правилам хорошего тона. Давно ли сами были варварами с севера.

— Совсем щенки, — пробурчал невозможный Маниак. — Они меч-то смогут в руках удержать?

Граф тонко улыбнулся, будто бы командующий византийцев сморозил любезную шутку и продолжил представлять своих людей:

— А вот Гильермо де Отвили, его еще называют Вильгельм. Представитель доблестных нормандцев, — продолжал Гвемар, как ни в чем ни бывало.

Вильгельм с грохотом отдвинул студ, встал и едва заметно поклонился. Тоже высокий и сильный, чем-то напоминал медведя. И такой же бородатый и волосатый. И тоже белокожий. Аж прожили видны на щеках и шее.

— И его братья, Дрого и Хэмфри де Отвили, — граф щедро махнул рукой.

Маниак опять что-то хотел пробурчать насчет щенков, но Вильгельм поднял руку и упредил его:

— Эй, это нормандские воины, которые с детства привыкли держать меч в руке. Они с легкостью надерут задницу любому из твоих воинов, какой бы сильный он ни был.

Ну что же, это глупо. Храбро, конечно, но глупо. Когда я предлагал Маниаку поединок, то понимал, что он ни за что не согласится, потому что ему это не выгодно. А вот сейчас Маниак с удовольствием кивнул и сказал:

— Почему бы и нет? Это просто отличное предложение. У меня есть берсерк, который каждый день перед сном кушает смертельно ядовитые грибы и желает сразиться в одиночку с целым войском. Он может сразу ответить на ваш вызов, хоть сейчас.

Вот зараза, вы издеваетесь? Это он про меня, что ли?

Вильгельм оглянулся на своих братьев и кивнул.

— Конечно. Давайте сделаем это прямо сейчас. Где ваш берсерк? Давайте его сюда.

Маниак оглянулся и посмотрел по сторонам. Потом увидел меня и ткнул пальцем.

— Вот он, мой берсерк. Он сейчас же с потрохами сожрет любого вашего воина.

Глава 3. Знакомство

Поздно ты, Хельги,

воин могучий,

казной завладеешь

и Рёдульсвеллиром, —

орел кричит рано, —

коль будешь молчать,

пусть даже мужество,

князь, покажешь.

«Песнь о Хельги, сыне Хьерварда», Старшая Эдда

Мда уж, вот тебе и пообедал. Я как раз собирался похитить кусок баранины с соседнего стола.

Встал в удобную позицию. Стратегическую. Рядом со столом. Рядом с блюдом. И уже хотел цапнуть румяную поджаристую баранью лопатку. Но не тут-то было.

Все посмотрели на меня. Вильгельм усмехнулся.

— Вот этот, что ли? Да он же хиляк. Его можно одним ударом убить.

Совершенно верно. Отстаньте. Дайте мне перекусить спокойно. И только потом поговорим о поединках.

Но Маниак никак не желал угомониться. Сам, главное, уже сожрал мясо. А вот мне не дал.

— Этот хиляк разобьет голову любому твоему воину, — прогремел он. Я видел, как комитаты, полевые воины византийцев, приседали в ужасе, услышав крик Георгия. — Даю сотню золотых солидов. Ну, согласен? Прямо сейчас и прямо здесь!

Ух ты, какой азартный. А меня спросить не хочешь? Или хотя бы моего непосредственного командира. Я посмотрел на Харальда.

Конунг нисколько не разозлился. Наоборот, сидел, улыбался. Довольный, как слон. Он что, так уверен в моей победе? Заметил мой взгляд, вопросительно поднял брови. Я мотнул головой в сторону Маниака. Тогда Харальд кивнул.

Вот дерьмо. Тоже решил сделать из меня гладиатора. Лучше бы тогда Орма взял. Уж тот точно с любым справится.

— Согласен! — сказал Вильгельм в ответ. — Давай. Прямо сейчас.

Достал кошель с пояса. Тугой. Позвякивающий. Бросил на стол.

Маниак усмехнулся. Гвемар тоже. Посмотрев на меня, князь сказал:

— Мы собрались тут, чтобы обсудить, как сражаться с врагом. А не как сражаться между собой. И убивать сарацинов. А не друг друга, — помолчал, оценивающе разглядывая меня. И добавил: — Хотя, этот бедолага вряд ли сможет противостоять Готье. Даже если он этот, как его…

Князя никто не слушал. Маниак тем более. Он просто достал свой кошелек и тоже бросил его на стол. Золото внутри приятно звякнуло. Хм, а почему бы не подзаработать?

— Берсерк, — сказал Вильгельм. — Будь он хоть трижды берсерком, с Готье ему не справиться. С Готье вообще никто не справится. Ни один человек на земле.

Я бы не был так категоричен. Например, самого себя я не считаю таким непобедимым.

Интересно, кто этот Готье? Великан побольше Орма? Придется подрезать ему сухожилия во время схватки. И загонять до изнеможения. А потом перерезать горло.

— Слушайте, это не совсем справедливо, — я впервые подал голос. Все опять обернулись ко мне. — Если уж мы будем рисковать жизнями, то пусть золото достанется победителю. Вы же так уверены в победе. И готовы отдать его в случае проигрыша. Так что пусть победитель все забирает.

Маниак и Вильгельм посмотрели друг на друга. Потом Отвили кивнул.

— Справедливо. Я готов наградить победителя. Пусть забирает все деньги.

Наш командующий посмотрел на меня. Убедился, что я готов драться. И тоже кивнул.

— Ладно. Пускай. Действуйте. Прямо здесь и сейчас.

Граф поднял руку.

— О нет, господа. Пока что хозяин в этом замке я. И я буду распоряжаться. Пусть они выйдут во двор. И сразятся там. Я как раз буду смотреть с балкона. И подайте мне хорошего вина. Альяни, два кувшина. И сыра побольше.

Да он эстет. И гурман. Ну что же, надеюсь, я не разочарую князя. Устрою красивое зрелище.

Вильгельм наклонился к брату и что-то прошептал на ухо. Я подошел к Харальду.

— Советую выпить воду вместо вина. Тебе понадобится свежая голова, чтобы сидеть в совете с такими придурками, как эти.

Конунг помолчал. Потом ответил:

— Я думаю, что ты справишься с этим куском дерьма. Какой бы большой он ни был. Поэтому потом вместе выпьем вина.

Я взял со стола еще кусок мяса и лепешку. Схватил еще и кружку с напитком. Спросил так, для интереса:

— Меня что, позвали именно для этого? На потеху командования? Устроить развлекательный бой?

Харальд хмуро посмотрел на меня.

— Ты же понимаешь, к чему все это. Это проверка. Проверка наших способностей. Мы еще не показали себя. И они все хотят посмотреть на нас в бою. И ромеи. И норманны. И лангобарды. И другие варяги. Так что ты должен победить.

Я сунул кусок мяса в рот и принялся жевать. Запил вином и отсалютовал командиру. Затем направился к выходу.

— Ладно. Будь по-твоему. Хоть разобьюсь в лепешку, но прикончу этого ублюдка. Потом не благодари меня.

Вильгельм посмотрел на меня и улыбнулся.

— Выходи во двор. Готье сейчас подойдет.

Я вышел из зала и спустился по лестнице. Эйлив шел сзади. Я некстати вспомнил, как он пытался меня скинуть. На Днепре. Ну вот, похоже, он получил шанс. Убрать меня чужими руками.

— Удачи, Гуннар, — сказал Эйлив, когда мы вышли во двор.

Я кивнул в ответ. Вроде бы херсир сказал это искренне.

Солнце стояло высоко. Полдень. Жара. Я сразу согрелся, хотя в башне чуток замерз. Мда. Капризы природы.

Похоже, что я зря снял кольчугу. Сейчас она не помешала бы. Я вытащил топор и прошелся по двору. Размял плечи и руки. Похрустел суставами.

Двор до сих пор полон. Кони, слуги, наши воины. У колодца ругались двое мужчин. В кузнице звенело железо. Из часовни вышел монах и неодобрительно смотрел на все это. Рядом с ним я заметил Бейнира.

— Освободите место! — крикнул кто-то сверху.

Я задрал голову. На балконе башни стоял Гвемар, за ним другие военачальники.

Во двор вышли Маниак, Харальд и наши командиры. Затем братья Дренго. И братья Отвили. Вильгельм улыбался. Что-то мне не нравилась его ухмылка.

Так, что тут можно сделать? Я все еще не видел противника. Неужели, он ростом, как гора?

Почему бы не устроить представление? Раз уж я решил вести себя по-другому. Чего стоять тут свирепо и вращать глазами?

Я выпил еще вина. Вернее, сделал вид, что выпил. Поднял кружку и долго держал у рта. Она большая. Если бы была полная, то такой можно и напиться. Неплохо так.

На самом деле вина осталось немного. Я его и не пил. Наконец, опустил кружку и выкинул ее прочь.

— Вы что, не слышали? — закричал я людям во дворе. И постарался сделать речь чуточку бессвязной. — Освободите пространство! Я сейчас вспорю здесь брюхо одному придурку. Он сам виноват, что родился на свет.

Люди посмотрели на меня и отошли в сторону. В центре двора образовался круг. Вильгельм стоял, сложив руки на груди. Ты еще не поверил в мой спектакль? Ну, тогда держи еще.

— Ну, где он ваш, как там его? Гот, Гуль или Гутен? — я взмахнул руками. Сделал пару шагов. Очутился возле колодца. Споткнулся о камень и упал. — Вот проклятье. Кто уронил здесь это дерьмо? Я выбью дух, если поймаю.

Поднялся неловко и тут снова упал. Выронил топор. Пробормотал:

— Где же ты, не уходи, — и поднял оружие с грязной земли. Потом выпрямился, оставаясь на коленях. И чуточку пошатываясь. — Ну, где этот придурок?

И увидел перед собой воина. Широкоплечий и сильный. В обеих руках по мечу. На теле кольчуга. На голове полукруглый шлем.

Эге, это и есть Готье? Я думал, он будет побольше ростом. Он не выше меня. И наверняка такой же быстрый и выносливый.

Так, надо срочно скорректировать тактику. С таким умельцы надо поступить по-другому. Его желательно вырубить сразу. Не надо долго возиться. У него кольчуга, у меня нет.

Да, и еще эти два меча. Они смущали меня. Что это за воин такой, раз дерется двумя мечами сразу? Он настолько хорош, что может так сражаться?

Я неловко поднялся. Продолжал изображать из себя пьяного. А сам лихорадочно думал. Как же быть, как же быть? У меня только один топор.

Ну, еще кинжал в сапоге. Но его надо сохранить до удобного момента.

Если этот Готье профи, то он изрубит меня в капусту двумя мечами. А судя по небрежно-расслабленной позе, мой противник и вправду хорош. В любом случае, лучше переоценить его. Чем недооценить.

— А, вот ты где, — бессвязно пробормотал я и поднялся. Топор болтался в моей руке. Сам я чуточку покачивался. — Ну, давай, иди сюда! Я тебе сейчас вскрою череп.

Готье огляделся. Недоумевающе посмотрел на Вильгельма. Мол, какого черта? Вы говорили, что там берсерк. А это же пьяница. Какой-то жалкий гребаный пьяница.

Его командир кивнул. Действуй. Уничтожь его. Тебе все разрешено.

Ну ладно. Готье повернулся ко мне. И направился навстречу. Я стиснул топор покрепче. Продолжал покачиваться на месте. Потом крикнул:

— Ну, давай, чего ты? Испугался?

Готье шумно вздохнул. Как человек, которому приходится делать то, чего не хочется. Но надо. Чего поделаешь.

Подскочил ко мне. Очень ловко, очень быстро. Одним мечом ударил по топору. Вторым метил мне в грудь. Хотел сразу решить дело.

Я отбил его удар. От второго меча ушел в сторону. Постарался удержаться на ногах. Но не справился.

И тут же кубарем полетел вниз. Продолжая притворяться пьяным. Что тут скажешь, не надо пить так много вина. Пьянство никого не доводит до добра. Особенно перед важным поединком.

Готье не стал церемониться. Скакнул ко мне. Замахнулся. Решил добить, пока я валяюсь на земле. Не терять времени.

Я каким-то чудом успел вскочить. Кувыркнулся, потом еще раз. И поднялся на ноги. С топором в руке.

Зрители захохотали. Они еще не видели таких акробатических трюков.

А вот Готье нахмурился. Видимо, заподозрил неладное. То, что я симулирую пьянство.

— Чего ты прыгаешь, как кролик? — спросил он, подходя ближе. — Сражайся, пьяница. Или сдавайся.

Я нагнулся и опустил ладони на колени. Стоял, тяжело дыша. Как будто пробежал марафонскую дистанцию. Пусть думает, что я устал. Что это была вспышка безумства.

Готье снова подошел ближе. На этот раз не торопился. Зрители замолчали. Сверху, на балконе башни, Гвемар попросил слугу налить еще вина. Может, тебе еще чипсы и попкорн принести?

Я едва успел выпрямиться. Готье опять напал. Я увернулся, отбил его удары топором. Отскочил к колодцу.

Когда Готье подошел ближе, отскочил за колодец. Так, чтобы он остался между нами. Готье презрительно усмехнулся.

— Какой же ты берсерк? Ты, оказывается, просто трус. Иди сюда. Или может, пойдешь к мамочке?

Зрители улюлюкали. Маниак загремел:

— Дерись, как там тебя! Дерись, хватит прыгать, как обезьяна. И ты мне говорил, что готов сразиться с кем угодно? Харальд! Зачем я только поставил на этого мерзавца!

Вильгельм и его братья радостно захохотали. Гвемар сверху крикнул:

— Я думал, что в Варяжской страже служат храбрецы. А там, оказывается, пьяницы и трусы.

Я устало поднял руку.

— Ладно, ладно, смейтесь. Я только сегодня сошел с корабля на берег. Имею право немного устать?

Краем глаза следил за Харальдом. Конунг стоял мрачный и неприступный. Рядом Эйлив, тоже хмурый. Эге, они все приняли мою игру за чистую монету.

А, нет, вон Бейнир. Стоял за спинами зрителей, возле часовни. Вот этот улыбнулся и подмигнул мне. Молодец, хоть он догадался.

Интересно, кто из моих людей тоже понял бы мою игру? Покойный Анут - наверняка. Может быть, Скьельд. Бальнард и Кнудгин - должны. Онгул, Талмат и Ильбег - под вопросом. Я их еще не видел в бою. А вот Орм вряд ли.

Ну все, с этим пора заканчивать. Я снова нагнулся. Опустил руки. Одну поближе к голенищу сапога. К рукояти спрятанного кинжала.

— Эй, конунг! — крикнул я. — Может, надо было подумать, перед тем, как выставлять меня на бой? Я ведь тоже человек. А устал, как собака. Это не так легко, плыть на скорлупке через море.

Готье быстро обошел колодец. Старался держаться вне поля моего зрения. Подскочил сбоку. Хотел прикончить меня незаметно, вот негодяй. Думал, закончить бой, пока я разговариваю с Харальдом.

Все вокруг умолкли. Я дождался, пока Готье подойдет ближе. Развернулся. Отбил его меч, подошел вплотную и толкнул плечом.

Противник пошатнулся. На мгновение потерял равновесие. Но все время старался блокировать мой топор в правой руке.

И тогда я чиркнул острым лезвием кинжала ему по горлу. Кинжалом в левой руке. До сих пор незамеченным.

Брызнула кровь. Готье захрипел и откинулся назад. Выронил мечи, повалился на спину. Кровь из рассеченного горла противника тут же растеклась. Черной лужей по грязной земле.

Зрители потрясенно молчали. Я выпрямился. Так, получится ли теперь играть пьяного? Или я выдал себя с потрохами?

— Как ты это сделал? — крикнул сверху Гвемар. — Что это было? Я не заметил. Откуда у него кинжал?

Остальные зрители очнулись от оцепенения. Вильгельм выругался. Развернулся и пошел обратно в башню. За ним братья. Следом остальные люди Гвемара.

Маниак глядел все также сердито. Но доволен, сразу видно.

— Вот хитромудрый кусок дерьма, — проворчал он. — Вот же хитромудрый. Даже меня провел. А я повелся, как ребенок. Эй, Харальд, у тебя все такие шустрые?

Конунг тоже старался скрыть радость. Покачал головой.

— Нет, Гуннар такой один. Когда он не самый бешеный, то самый изворотливый. Это воплощение самого Локи на земле.

Эйлива я нигде не видел. Кажется, он быстро ушел. Сразу, как только я прикончил Готье.

— Прекрасное зрелище, — князь наверху поднял кубок с вином. — Заходите в башню. Вот теперь мы познакомились. И можем поговорить.

Да, все верно. Проверка пройдена. Правда, для этого мне пришлось притворяться и бегать, как сумасшедшему.

Слуги потащили мертвого Готье в сторону часовни. Мы снова вернулись в башню и поднялись по лестнице.

— Я хочу, чтобы этот отважный юноша сидел с нами за столом, — сказал Гвемар. Указал на стул на краю. — Ну-ка, садись туда. Как тебя зовут?

Я уселся на предложенное место. Рядом с турмархом Каматиром Иоанном. Под его началом было две тысячи воинов. Заместитель Маниака. Пожилой уже, но крепкий. Долго воевал на востоке империи. А теперь вместе с Маниаком приехал в Италию. Сейчас он одобрительно посмотрел на меня.

— Я Гуннар Сторолфссон, — ответил я. Поднялся, цапнул кошельки со стола. Командующего и Вильгельма. Спрятал на поясе. — С вашего позволения, высокие господа. Мы же договаривались об этом.

Маниак кивнул, а Вильгельм свирепо сказал:

— Вот хитрый сучонок. Это был нечестный бой. Если бы вы сражались открыто, то Готье прикончил бы тебя.

Верно, все верно. Я и сам это видел. Готье был искусным мечником. Не хуже, чем Скьельд. А со Скьельдом я и сам бы не справился.

— Что же, бывает, — ответил я. — Но, к сожалению, это был поединок. И никто не запрещал мне вести себя чуточку необычно. А Готье следовало получше присмотреться.

Вильгельм указал на меня. Он был в бешенстве. Чуть ли слюной не брызгал.

— Я тебя запомню, уродец. Я тебя запомню. И когда-нибудь отсеку твою лживую башку.

Я пожал плечами. Взял кусок холодной баранины и сунул в рот. Зажевал. Эх, сюда бы еще горчицы.

— Я тебя тоже запомню, Гуннар Сторолфссон, — сказал Гвемар и отпил из кубка. Хотя, по-моему, ему уже хватит. Иначе тоже скоро будет изображать пьяного. Вернее, будет им в самом деле. — Мне кажется, мы о тебе еще услышим в предстоящем походе. Так, господа. А теперь, после того, как мы развлеклись, может, вернемся к тому, ради чего мы здесь собрались?

Последнее он сказал твердо и незыблемо. Кубок отставил. Слуга налил туда воды.

Князь обвел всех внимательным взглядом. И спохватился.

— Ах да. Мы же прервали церемонию знакомства. Стратег Георгий, вы представите нам своих командиров?

Маниак посмотрел на нас и пророкотал:

— Пусть сами скажут. Я их и сам еще не всех знаю. Понабрали со всех сторон света.

Ну да. Этот церемониться не будет. И любезничать. Тот еще грубиян.

Пришлось командирам самим вставать по очереди. И называть себя. По имени, по званию. Я на время прекратил жевать. Все-таки, знакомство.

Гвемар смотрел внимательно. Князя можно понять. Если мы проиграем, то просто соберем вещички и уедем отсюда. А он останется. И в случае поражения рискует головой. Сарацины нападут и дадут ответку. Поэтому он хочет знать, что за командиры у союзников.

Когда мы закончили, князь спросил:

— Ну, и у кого какие предложения по плану кампании?

Глава 4. Разговор

Вождь недолго

с войною медлил,

пятнадцать зим

исполнилось князю,

когда убил он

Хундинга храброго,

властителя многих

земель и людей.

«Песнь о Хельги, сыне Хьерварда», Старшая Эдда

Такого не было, чтобы все молчали. Судя по всему, у каждого было свое мнение о предстоящей кампании. Все заговорили сразу. Но громче всех прозвучал голос Маниака:

— Эй, послушайте! Вот, что я скажу. Все, что мы должны сделать, это выступить на врага как можно быстрее. И ударить со всей силы!

Он треснул по столу пудовым кулаком. Миски и кубки подпрыгнули, упали, покатились по поверхности. Я поймал один кубок, налил себе воды. С вином решил повременить. Пьянству бой, так сказать. Сейчас нужна ясная голова.

— Ударить со всей силы? — спросил Гвемар. — А с какой такой силы? Вы привели около пяти тысяч войска. Я вместе с присутствующими здесь смогу с трудом наскрести две тысячи. Ну ладно, две с половиной. А у сарацинов, по моим сведениям, самое меньшее двадцать тысяч воинов! Может, это им надо ударить по нам со всей силы? И оставить от нас мокрое место?

Весело, однако. Когда я воевал с Ярославом в Польше, то знал, что там князь обеспечил численное превосходство. И напал, когда польский король завяз в войне со Священной Римской империей. Киевский князь слишком умен и опытен, чтобы соваться на готового противника. Поэтому наш поход казался легкой прогулкой. Не то, что здесь.

— Это чепуха! — Маниак беззаботно махнул огромной ладонью. — Я воевал с сарацинами в Азии. Забрал у них Эдессу. Они не умеют воевать. У них слабая пехота. Это трусливые щенки. Можно нападать даже при их двойном или тройном перевесе.

Райнульф Дренго усмехнулся. Сменил самоуверенного полководца взглядом.

— Тогда почему Эдесса опять в руках сарацинов? — насмешливо спросил он. — И мы слышали, как эти щенки порвали вас в клочья под Алеппо. Не хочешь ли ты, стратег, повторить здесь, в Италии, ту же неудачу, что и на востоке?

Маниак побагровел от гнева. Его легко рассердить.

— В том, что мы отступили, виноват не я, а трусливые жополизы в Константинополе! — снова загремел он. Мощный голос рокотал на всю башню. И вырвался наружу через окна. — Это они испугались потерять армию. И уговорили императора! А он послушал этих шакалов. Если бы у меня остались все подкрепления, я бы сейчас сидел в Иерусалиме! Но нет, надо было отобрать у меня воинов. И ослабить! Поэтому мы и просрали Алеппо.

Возможно, он прав. Но я знаю, что врагов нельзя недооценивать. И я не стал бы атаковать превосходящего числом противника. Если бы не имел в рукаве пару козырей против него. В противном случае, это глупо. То, чего я теперь стараюсь избежать.

Райнульф Дренго продолжал усмехаться. Какой весельчак.

— Ну-ну, в поражении всегда виноваты все, кроме полководца, — сказал он.

Гвемар поднял руку.

— Тихо, тихо, господа. Нам не нужен еще один поединок. Давайте послушаем стратига императора. Это уважаемый человек не будет бросать слова на ветер. Расскажите о своем плане подробнее, командующий.

Маниак не поддался сладкому тону. Не глупая ворона, чтобы отдать сыр за сладкую лесть. Он уселся поудобнее на стуле и проворчал:

— Первым пунктом моего плана является полное подчинение всего войска одному военачальнику. То есть мне. И никакого неподчинения. Там, в Азии, мы просрали именно из-за этого. Слишком много всяких умных уродов. Каждый мнит себя генералом!

Он мрачно посмотрел на Вильгельма. Тот ответил таким же взглядом. Насупленные братья сидели рядом. Мда, вряд ли Отилви согласятся беспрекословно подчиняться.

— Ну, а чтобы я сказал конкретно, дайте карту, — продолжил Маниак. — И еще. Вы знаете о расположении вражеских войск, ваша милость?

Гвемар пожал плечами. По его сигналу слуги убрали посуду и еду со стола. Вытерли. И разложили карту острова Сицилия. Рисунки на желтом пергаменте. Довольно четкие.

Насколько я мог видеть со своего места, карта была простой. В том смысле, что без масштабов и законов перспективы. Просто изображен остров, города, дороги, реки и горы. Примерное расстояние. И все.

Впрочем, для наших целей этого достаточно. Все видно, обозначено точками. И всюду прописаны названия.

— Ну что же, смотрите, — сказал Гвемар тоном прилежного ученика. Указал на свиток. — В настоящее время на острове вот уже больше полувека лет царит Сицилийский эмират. Управляется династией Бану Кальб, а именно эмиром Ахмадом II. Династия погрязла в противоречиях. И ссорах. Что нам очень на руку. Самые крупные города - это Сиракузы, Палермо и Мессина. Причем Палермо - это столица эмирата. Соответственно, самые большие войска размещены в этих городах.

Маниак кивнул. Не думаю, что Гвемар рассказал много нового. Разведка Византийской империи работала на славу. Все эти сведения наверняка доложили императору.

И ключевым здесь является информация о разногласиях. Я бы на месте командующего воспользовался именно этим. Тем более, что у арабов больше войск.

Можно было бы прибегнуть к древней, как мир, стратегии. Разделяй и властвуй. Вбивай клин между врагами. Пусть уничтожают сами себя.

Но Маниак хотел решить все силой оружия. И побыстрее. Он хмуро смотрел на карту.

— Сарацины наверняка знают про наше пришествие, — сказал он и потер бороду. — Они собирают силы в Мессине. Готовятся встретить нас. С материка. Что, если мы возьмем все корабли, сделаем скачок и высадимся на северо-западе острова? Около Палермо?

Ого, а наш военачальник не так туп, как кажется. Он может мыслить нестандартно. Идея, по крайней мере, заслуживает внимания. Хотя бы потому, что учитывает соотношение сил. Если Кальбиты соберут войска на востоке острова, то высадка на северо-западе, у столицы, будет для них неприятным сюрпризом.

Гвемар задумался. Райнульф Дренго посмотрел на карту и покачал головой.

— Такую высадку надо провести в секрете. А сарацины будут наблюдать за нами. Какая тут секретность? Они перебросят войска к Палермо и помешают высадке.

Маниак кивнул. Да, это так. Но, блин, неужели никто не заметил, какая тут кроется возможность? Я посмотрел на задумчивого Харальда. Решил плевать на субординацию. Хотя бы скажу свое мнение.

— Если позволите, высокие господа, — сказал я почтительно. Гвемар посмотрел на меня, улыбнулся и кивнул. Маниак проворчал: «Ладно!», а Харальд кивнул. — Но ведь здесь можно хорошенько поиграть с врагом. Нам же как раз это и надо. Что, если мы создадим впечатление высадки в Палермо? Якобы стараясь соблюсти секрет. Пусть сарацины рванут обратно к Палермо. И оставят Мессину без прикрытия. Или со слабым гарнизоном. А мы нападем на них с материка.

Сначала генералы слушали меня внимательно. Потом Вильгельм улыбнулся. За ним захохотали и остальные.

— Ты смотри, какой жулик, — сказал граф Отвили, утирая глаза. — Вот ведь проныра! Не успел моего лучшего бойца обвести вокруг пальца, так теперь тоже самое предлагает сделать с врагом!

Гвемар тоже смеялся. Выпил воды из кубка, поморщился. Приказал слуге налить вина.

— Как же ты заставишь сарацинов подумать, что мы уплыли к Палермо? — спросил он. — Ох, Гуннар, ты страшный затейник. Как ребенок, ей-богу. «Поиграться с врагом», надо же!

Один Маниак молчал.

— Можно пустить слух, что мы уплыли к Палермо, — сказал он, наконец. И сразу крики и смех утихли. — Одеть слуг и рабов в кольчуги, сделать вид, что корабли полны воинов. И отправить к Палермо. На виду острова.

Все перестали смеяться. Посерьезнели.

— Если сарацины клюнут, то главное затруднение - это переправить войска через Мессинский залив, — продолжил командующий. — Если сделать это в самой близкой точке острова к материку, из Региума в Калабрии, то можно рискнуть.

Вильгельм выглядел мрачным. Он упрямо вздернул подбородок.

— А как это сделать без флота? Он ведь уедет к Палермо. Отвлекать врага. Перебраться вплавь? Мои солдаты не рыбы. У них нет плавников и хвостов.

Тут Маниак вынужден был согласиться. Кивнул.

— Да, это самое большое препятствие. Набрать лодок и перевозить войска по очереди. По пятьсот человек. Уйдет много времени.

Гвемар тоже кивнул.

— Конечно. Сарацины на конях. Пока мы будем возиться с переправой, они могут вернуться. И разобьют тех, кто успел переплыть залив.

Райнульф также не смеялся.

— Сарацины не дураки. Они могут притвориться, что ушли к Палермо. И оставить большой заслон в Мессине. А когда мы начнем переправу, нападут на нас.

Ну вот. Они разбили мою идею вдребезги. Эх. А выглядело так красиво.

Маниак поглядел на меня и сказал:

— Поэтому помолчи, сопляк. Возьми пример со своего начальника. Хватит лезть, куда не просят, — он снова повернулся к Гвемару. — Высадку придется делать обычными способами. У Мессины. Впрочем, кое-что из идеи Гуннара мы все равно возьмем. Часть кораблей пойдут через Мессинский залив первыми. Пустышки. Отвлекут противника. Пойдут севернее. А остальные переправят войско южнее. Скажите мне, где самое удобное место для высадки, ваша милость?

Гвемар не отрывал взгляда от карты.

— Пожалуй, мы можем высадиться у Таормины, — задумчиво сказал он. — А обмануть противника можно, сделав вид, что мы направляемся с севера на Рометту. Да, так и сделаем. Если все получится, то у стен Таормины придется дать врагу главное сражение.

Он посмотрел на Маниака.

— Хотя, еще не поздно передумать и напасть позже. Собрать больше подкреплений. Возможно, император Священной Римской империи пришлет войска. Он обещал помочь.

Харальд покачал головой.

— Это вряд ли, ваша милость. Он воюет на севере. Ему самому нужны войска.

Князь поглядел на Райнульфа Дренго.

— А что говорит Волк из Абруцци? Как сказал Пандульф в итоге? Он согласился помочь? — Гвемар тяжко вздохнул: — Хотя видит бог, князь Капуи последний, кого я хотел бы привлечь на свою сторону в этой войне. Но священное дело освобождения Сицилии от сарацинов нуждается в помощи любого властителя Италии.

Райнульф покачал головой.

— Он не сказал ничего определенного, ваша милость. Я думаю, в самом начале Пандульф вряд ли будет участвовать. Может быть, потом…

Он заметил это многозначительно. Ну что же, видимо, этот Пандульф мудрый человек. И не ввязался в это сомнительное мероприятие. Посмотрит, чем все обернется. Пока что все это и мне самому нравилось все меньше и меньше.

Маниак опять ударил кулаком по столу. Ну что за дурацкая привычка привлекать внимание?

— Расскажите о войсках сарацинов, — попросил он. — Они такие же, как и в Азии? Многочисленная конница? Сабли, копья и стрелы?

Гвемар переглянулся с Вильгельмом. Покачал головой.

— Нет, здесь преобладает пехота. Копейщики. Много пращников и лучников. Конницы мало. Если они действительно набрали двадцать тысяч войск, то из них большая часть - пехота. Конницы будет две-три тысячи.

Интересно, это хорошие или плохие новости? Как там у византийцев с противостоянием кавалерии? На лбу Маниака разгладились морщины. Вроде бы доволен.

— Тогда о чем мы здесь болтаем? — спросил он. — Я уверен, наша пехота превосходит их. Разве наши варяги и викинги не справятся с их копейщиками? Конницы у нас тоже немного. Но мы можем придержать ее до нужного момента. Отбиваться пехотой. Главное - дать бой в удобном для нас месте. Чтобы свести на нет их численное преимущество.

Вот это другое дело. Слышу разумные слова.

Рядом с Маниаком пошевелился Стефан, командующий флотом. Прокашлялся, начал было:

— Я хотел напомнить, что наши корабли…

Маниак поднял руку и загремел:

— Я еще не закончил. Помолчи, пока я не сказал!

Стефан замолчал. Не повезло человеку. Хоть он и благородный патриций и родственник императора. Судя по всему, Маниак ни с кем не церемонился.

— Я хочу сказать, что мы можем обойтись без подкреплений, чтобы надрать задницу сарацинам! — продолжал рокотать командующий. — Без капуанцев и германцев. Нечего ждать этих трусливых шакалов! Они будут сидеть в своих норах с поджатыми хвостами. Ждать, что там у нас получится. Если мы победим, они выбегут к нам и будут визжать, возьмите нас к себе, возьмите к себе! А если проиграем, то они первые укусят нас за пятки. И правильно сделают! Все бьют проигравших и славят победителей. Поэтому нечего надеяться на кого-то еще. Я, как командующий, настаиваю на скорейшей высадке. Чем быстрее расправимся с сарацинами, тем лучше.

Все молчали. Никто не осмелился возражать, даже Гвемар. Я бы сказал, если бы считал иначе. Но я тоже согласен с командующим. Нечего терять времени. Ждать подкреплений, зачем это надо?

Единственное, что можно было сделать, это рассорить эмиров Кальбитов между собой. Но это надо было сделать гораздо раньше. Не сейчас.

Сейчас на это нет времени. Войска нужно кормить. И лучше делать это за счет неприятеля.

Вроде бы все согласны. Но тут Вильгельм добавил:

— Окончательное слово останется за князем Салерно. Он решит, как нам поступить.

Он выразительно глядел на Маниака. И тот сразу пришел в неистовство.

— Нечего мне напоминать об этом! Я и сам это знаю. Но, тем не менее, я прошу князя утвердить меня командующим! В экспедиции никто не осмелится ослушаться моих приказов. И только я буду давать их, а не Гвемар Четвертый. Если вас это не устраивает, то мы сегодня же поплывем обратно в Константинополь.

Ох ты, как он разговаривает. Сразу видно, представляет великую империю. С другой стороны, тоже правильно. У нас разношерстное воинство. Коалиция. Слишком много генералов. Как в басне «Лебедь, щука и рак».

Поэтому нечего устраивать на войне демократию. Командующий должен быть один. И все должны ему подчиняться. Иначе все бесполезно.

Граф Отвили хотел что-то сказать, но тут пошевелился Гвемар. Он поднял руку.

— Господа, о чем вы говорите? Никто никуда не уедет. Георгий Маниак является стратигом войска. Он командует всей армией. Мы заранее обговорили это с императором. Как только мы выступим в поход, его слово - закон. Единственное, что нам осталось - это назначить дату.

Маниак и Вильгельм хотели добавить что-то еще. Но тут дверь в залу отворилась. Вошел воин и с поклоном приблизился к князю. Вручил маленький свиток.

— Донесение от Ардуина, ваша милость, — сказал воин. — Он говорит, что в Калабрии высадилось войско сарацинов под командованием Абдаллы-ибн-Моэзза. Они скоро нападут на Региум.

Гвемар развернул послание и прочитал. Потом передал Маниаку. Тот тоже прочитал и нахмурился. А потом улыбнулся.

— Ну вот, ваша милость. О чем еще разговаривать? Надо срочно отправляться в Калабрию. А оттуда сразу на Сицилию. Времени нет. Враг сам решил за нас, когда назначать дату похода.

Гвемар сокрушенно покачал головой.

— Ох уж эти сарацины. Не хотят сидеть на месте. Десятитысячное войско в Калабрии. На материке! В Италии! Да, нам ничего не остается, как идти им навстречу. Потерять сейчас Региум было бы настоящим бедствием.

— С вашего позволения, я беру на себя командование, — сказал Маниак и поднялся. Как будто прямо сейчас готовый бежать на врага. Сразу стал высокий и мощный. — Нам нельзя терять ни минуты.

Вильгельм смотрел на князя. Гвемар поджал губы. Но вынужден был кивнуть.

— Стратиг Георгий Маниак, я подтверждаю ваши полномочия. Вы назначены командующим всем войском для завоевания Сицилии. И возвращения ее из лап сарацинов под власть христианских монархов.

Маниак тоже кивнул. В благодарность. Я так подозреваю, он не ожидал ничего другого. Потом поглядел на нас.

— Я назначаю выход всего войска на рассвете, через два дня. Турмархам подготовить воинов к походу. Представить мне списки всех, кто остался в строю. До вечера, — он пристально посмотрел на Вильгельма и Райнульфа. — Я жду и списки всех ваших воинов тоже, господа. План отплытия я предоставлю завтра.

Потом он махнул рукой.

— Ну, а теперь выметайтесь отсюда. Все. Мне надо поговорить с его милостью без посторонних ушей.

Мы встали и потянулись к выходу. Норманны помедлили. Но потом тоже подчинились приказу.

— Ну что, — сказал Харальд на лестнице. — Вот и снова в бой.

Глава 5. Высадка

Тебя я не раз

видала и раньше,

стоял ты в ладье,

залитой кровью,

а вокруг ледяные

волны играли;

что ж хочешь, герой,

от меня таиться?

Хёгни дочь

Хельги узна́ет.

«Вторая Песнь о Хельги убийце Хундинга», Старшая Эдда

Ну вот так всегда, черт подери. Дерьмо случается. Сколько бы ни спорили у Гвемара на совете, война все расставила по-своему. Все планы псу под хвост.

Вот о чем мы говорили, когда подошли на драккаре к побережью Калабрии. Суденышки наши легкие. Мы шли в голове флота. Обогнали по дороге тяжелые дромоны.

— Сколько не воевал, никогда не шло по плану, — сказал Скьельд. Мы как раз закончили тренировочную схватку на топорах. На топорах он сражался хуже. Если бы мы дрались серьезно, у меня был бы против него шанс. Но на мечах - вряд ли. — Поэтому я решил, что все планы - полная чушь. И с тех пор жизнь моя стала спокойной.

Да, эти дни наша жизнь тоже протекала мирно. Как затишье перед бурей. Море ласковое и кроткое. Солнце печет, как на сковороде. Двигаться не хочется.

Днем мы укрывались под тенью паруса. Смотрели на берега Италии. Ловили рыбу.

— Здесь так тепло, — удивлялся Орм. — Не то, что на нашем севере. И море теплое. Как свежее молоко козы. Очень хорошая погода.

Он много ел и много спал. Я не возражал. Пусть набирается сил. Впереди трудные деньки. Сначала надо поймать врагов в Калабрии.

Сицилийский эмир сделал умный ход. Молодец, не спорю. Напал тогда, когда не ожидали. И туда, куда не ожидали. Если бы действовал еще быстрее, то захватил бы Региум. И поставил бы нас в чертовски трудное положение. Вся кампания на Сицилии в этом году оказалась бы под угрозой срыва.

Но он этого не сделал. Чтобы поймать эмира, Маниак приказал плыть быстро. На всех парусах. Легкие галеры византийцев вторые сутки обшаривали все побережье. Но сарацины как сквозь землю провалились.

После тренировки мы опять укрылись в тени. Облились водой, но от этого не стало легче. Мы стояли недалеко от берега. Весь флот, собранный в страшной спешке.

Корабли подошли к Калабрии. Экипажи трех разведывательных галер еще вчера высадились сюда на берег. И отправились вглубь полуострова. К Региуму.

Затем они появились снова и поплыли к дромону командующего флотом. Наверное, нашли, наконец, врага. Мой драккар несколькими мощными гребками приблизился к драккару Харальда. Я хотел знать, когда мы будем высаживаться. Скоро ведь прозвучит команда. Хорошо, что сарацинов не видно.

Но случился полный облом. Вечером конунг сообщил, что известие о высадке эмира оказалось ложным. Полностью и целиком. Никакого врага тут не было.

Вернее, были. Берберские пираты. Два их корабля подошли к Калабрии севернее. Пополнили запасы воды, ограбили пару деревень. Убили стражу из Региума. Со страху горожанам показалось, что это силы эмира. Вот так и донесли Гвемару.

— Наверное, Маниак сильно ругался, — сказал я Харальду с насмешкой. Конунг плавал на совещание к стратигу. И они решали там, как теперь быть. — Представляю его рожу.

Конунг кивнул. Он не улыбался.

— Он орал так, что вся рыба чуть не выпрыгнула из воды. Но все к лучшему. Зато мы выплыли гораздо быстрее, чем хотел князь Гвемар. Все, как хотел Маниак. А сейчас возвращайся к себе на драккар. Мы немедленно отплываем на Сицилию.

Сказано - сделано. Я отплыл обратно к себе и мы тут же подняли парус. Маниак торопился, как бешеный. Будто его кто-то за пятки кусал. Видимо, боялся, что войска Кальбитов сейчас появятся на сицилийском побережье. И помешают высадке.

А потом выяснилось, что он опасался не зря. После полудня наш флот подошел к берегу. Мы вошли в небольшую бухту. С двух сторон скалы. Волны лизали камни и гальку.

Само побережье холмистое. Покрытое деревьями и кустарниками. Дальше за холмами шла дорога. И когда мы начали высадку, из-за холмов показались отряды солдат.

Кто бы это ни был, вряд ли они шли встретить нас хлебом и солью. Нет, отряды ощетинились наконечниками копий. При виде нас они ускорили шаг. Поскорее помчались к побережью.

Действительно, большая часть - пехота. Копейщики.

Наши корабли тоже заторопились к берегу. Я же, наоборот, приказал двум своим драккарам притормозить. Мимо нас, покачиваясь на волнах, прошли десятки дромонов.

Стремились подойти ближе к берегу. Чтобы высадить как можно больше народу. На лодках. Как бы не разбили корабли о прибрежные камни. Или не посадили на мель.

Харальд тоже ушел вперед. Тоже хотел высадиться поскорее.

— А чего мы стоим? — спросил Скьельд. — Ты хочешь посмотреть на битву со стороны? Думаешь, тебя потом Харальд по голове погладит?

Онгул стоял рядом и молчал. Ждал команды. Лицо покраснело от волнения. Наш драккар поднимался и опускался на волнах. Я проверил ветер. Благоприятный для моей задумки.

— Нет, стоять на месте не будем, — ответил я. — Отходим. Подальше. Сначала на веслах.

Скьельд сначала удивился. Потом посмотрел на мою непроницаемую физиономию. Понимающе ухмыльнулся.

— Ты опять со своими уловками? Все никак не успокоишься? Ну давай, командуй.

Повинуясь моей команде, драккары развернулись и пошли назад. Отплыли подальше. Затем я скомандовал двигаться на юг вдоль побережья. Корабли нашего флота устремились на выручку высаживающимся войскам. Со стороны наш маневр выглядел, как бегство.

Берег удалялся от нас. Ветер наполнил паруса. Я видел, что вражеские копьеносцы уже достигли берега. И напали на нашу пехоту. У воды разгорелся стремительный бой. Затем все происходящее скрылись от нас за скалами. И за небольшим мысом, тоже покрытым лесом.

Сразу за мысом я скомандовал плыть к берегу. Теперь мы скрыты от посторонних глаз. И от союзников. И от врагов. Надо быстрее добраться до берега.

По моей мнению, не следует сразу кидаться в бой на побережье. Тем более, что у меня конница. Ей негде там развернуться. Зачем попусту терять коней и всадников?

Будет лучше объехать зону высадки подальше. Высадиться спокойно в другом месте. И напасть на врага с тыла. Это будет эффективнее, чем сражаться на берегу. Где тебя ждет вражеская пехота. С копьями наперевес.

Ветер благоприятный. Гнал нас прямо к берегу.

— Осторожнее! — крикнул я рулевому. — Справа скалы.

Он послушно взял левее. Мы миновали опасный участок. И скоро драккары зашуршали днищем по каменистому берегу. Мы ступили на землю Сицилии.

Причем сделали это быстро. Прыгали с кораблей в прибрежную воду. Потом все вместе потащили драккары на берег. Подальше на остров, чтобы не унесло в море. Кони испуганно ржали и пытались соскочить с палубы на берег.

Когда мы вытащили драккары, я скомандовал садиться на коней. Подумал, как быть. У меня полсотни всадников.

Есть еще с полсотни пехоты Онгула. Пока они добегут до холмов на мысе. Пока переберутся через скалы. Уйма времени уйдет. Может, закинуть их на коней, сзади моих всадников? И подбросить до места схватки? Чтобы быстрее вступили в битву.

Подумал, и отказался. Нечего коней утомлять перед битвой. Сами дойдут. Не маленькие.

— Онгул, веди людей на скалы, — приказал я, указывая на север. — Старайся подниматься незаметно. Чтобы тебя не увидели раньше времени. Когда заберешься, жди моего приказа. Без приказа в бой не вступай. Все ясно?

Онгул кивнул. Лицо и руки у него здорово загорели за время плавания. Но видно, что волнуется. Он мне говорил, что еще не участвовал в больших сражениях. Не стоял в «стене щитов». Только дрался в мелких стычках.

Ну что же. Сегодня узнает, что это такое. Под моим чутким руководством.

— Ну все, поехали, — я залез на Вихря. Давненько я на нем не катался. Конь уже давно поправился после раны. Для битвы Вихрь лучше всего. — Обходим мыс сбоку, ребята. Бальнард, ты скачи вперед с двумя разведчиками.

И мы поскакали по берегу. В сторону битвы.

Рядом волновалось море. Волны с шумом набегали на камни.

Пока ехали, я думал, как быть дальше. У меня не тяжелые клибанарии, как в войске Маниака. У меня легкая конница.

А у врага копейщики. Если я воткнусь в строй неприятеля, даже с тыла, то долго не продержусь. Нас всего полсотни. Переколят всех, насадят на копья, как барашков на вертел. Несмотря на эффект неожиданности.

То есть, сначала мы наведем шороху. Это как пить дать. Может даже, заставим неприятеля дрогнуть. Но потом сарацины увидят, что нас мало.

Опомнятся. Навалятся с новыми силами. Задавят, как котят. И вместо помощи нашим войскам получится бесполезная гибель.

Раньше я бы не грузил себе мозги. Помнится, под Перемышлем и Червенем я вообще не думал перед боем. Горел желанием поскорее ворваться в строй врага. Рвать и кромсать их на куски. Если сам погибну, не важно.

Но теперь я командир сотни воинов. И в ответе за них. За их здоровье и жизни. И хотелось бы не потерять своих солдат в бесполезном бою. А сохранить их. И при этом нанести как можно больше урона врагу.

Ладно. Буду действовать по ситуации. У меня легкая конница. С нею хорошо работать против стрелков. Ну, может, еще против вражеской легкой кавалерии. Чем я и займусь.

Это тоже важно. Не менее важно, чем опрокинуть вражеских копейщиков.

Чтобы не скакать вверх по склону холма, мы начали отходить от берега. Вглубь острова. Там как раз появилась еле заметная тропа между холмами. До скал мы еще не добрались.

Море осталось позади. Я оглянулся. Где там Онгул? Моя пехота размеренно бежала по берегу. Силуэты бегущих воинов с топорами и мечами четко виднелись на фоне бушующих волн.

Затем мою пехоту заслонили низкорослые деревья. И холм. Шум моря сразу отдалился. Вокруг щебетали птицы. Копыта коней глухо грохотали по земле.

Впереди я услышал неясный гул. Почти как море. Только вместо волн крики людей. Звон оружия. Ржание лошадей. Битва приближалась.

Дорога петляла между холмами. Рядом со мной скакал Скьельд и Кнудгин. Чуть позади - Талмат. Орм отстал и плелся на своем коне в самом конце отряда.

Навстречу выскочил всадник и сначала я напрягся. А потом увидел, что это мой воин. Посланец Бальнарда.

Мы подскакали к нему. Он гарцевал на взмыленном жеребце.

— Командир, неподалеку вражеские войска, — крикнул он. — Пехота с копьями. Бегут к морю через холмы.

Хорошо. Пока что ничего нового. Но меня интересует другое.

— А где Бальнард? — крикнул я в ответ. — И где вражеская конница? И где лучники? Где командование?

Воин покачал головой. Ясно, не знает. Бальнард отправил его с первым донесением. Сообщить, что впереди враги и надо двигаться осторожнее.

Мы помчались вперед. Дорога выпрямилась. Дальше уже шла длинной узкой лентой между холмами. Больше не петляла.

А еще вдали показались фигурки солдат. Пешие воины. И вправду с копьями. Я огляделся и увидел справа темные холмистые скалы. За ними уже берег моря.

Там гремела битва. Вражеские воины стремились туда. Нас они еще не заметили.

— Где Бальнард? — закричал я разведчику. — Ты его видишь?

Кнудгин указал вправо. На скалы. Сначала я ничего не увидел. Потом заметил две фигурки на возвышенности.

Ух ты. Ловкий пройдоха Бальнард нашел самое лучшее место для обзора местности. С того холма наверняка скалы и берег, как на ладони. Мне надо тоже попасть туда.

— Оставайтесь здесь, — приказал я Кнудгину. — Ты за старшего. Я отправлю к тебе человека с указаниями, как быть. Скьельд и Талмат, поехали со мной.

Всадники стояли на месте, придерживая нетерпеливых коней. Сзади подъехал Орм. Его конь изнемогал от усталости.

— Отведи их за холм и не высовывайся, — приказал я Кнудгину. — Жди приказа.

А сам поскакал на скалы вместе со Скьельдом и Талматом. Ехал во весь опор. В душе надеялся, что не опоздал.

Уже давно могло случиться так, что враги опрокинули наши войска в море. И сейчас добивают остатки. Остальные позорно сбежали обратно на корабли.

Хотя, нет. Я прислушался к шуму битвы. Нет, там продолжается сражение. Это не бегство. Это самая настоящая ожесточенная борьба.

Там дерутся двое противников. За обладание этой землей. И я должен помочь одному из них. Иначе сам сложу здесь свою буйную головушку.

Мы благополучно преодолели часть дороги и взобрались на холм. Вихрь молодец. Ему лишь бы только носиться по дорогам весь день. К тому же он тоже слышал шум битвы. И был готов в ней участвовать. Настоящий боевой конь.

Холм был покрыт мелкой травой и кустарниками. На вершине деревья. Бальнард стоял возле сосны. Я подъехал и соскочил с Вихря. Побежал дальше и очутился на вершине холма.

Отсюда и вправду открылся отличный вид на побережье. Как я и рассчитывал.

На берегу шла яростная схватка. Воины рубили друг друга мечами, саблями и топорами, кололи копьями. Обстреливали из луков. Дрались на каменистом пляже и в кипящей воде.

Наши корабли со спущенными парусами качались на волнах недалеко от берега. С них все еще плыли лодки с воинами.

— Ну, и кого будем резать первыми? — хищно спросил Скьельд.

Я и не заметил, как он подошел. Во время и перед боем Скьельд превращался в грациозного леопарда. Двигался бесшумно и изящно.

— Вон тех, — я указал на отряд лучников.

Человек двести. Стояли вдали от берега. Обстреливали наших воинов. И так получилось, что находились ближе всего к нам.

Вообще, как я заметил, вражеских воинов не так уж и много. От силы тысячи три-четыре. Негусто. Где их хваленые двадцать тысяч войска? Или здесь только авангард?

Из них большая часть - копейщики. Несколько сотен стрелков. И пару сотен кавалерии. Правда, далеко от нас. Всадники стояли обособленно и наблюдали за сражением.

Но даже и эта малая часть мусульманского войска способна нанести немало вреда. Они уже помешали нашей высадке. Если подоспеют подкрепления, то случится то, чего я опасался. Враги и вовсе опрокинут нас в море. Вся кампания псу под хвост.

А сейчас неприятели старались уничтожить как можно больше наших воинов. Нам очень мешало то, что высадка проходила так хаотично. На месте Маниака я не стал бы так торопиться.

Лучше бы отошли опять в море и высадились в другом месте. Хотя, справедливости ради замечу, что враги показались, когда мы уже начали высадку. Не оставлять же наших ребят им на растерзание.

Я еще раз поглядел на построение врага. Да, все правильно.

Две с половиной тысячи копейщиков облепили наших воинов на берегу. Лучники обстреливали с безопасного расстояния. Вдали, на противоположном конце берега, замерла конница. В ожидании.

— Сначала ломаем этих, — я снова указал на самый близкий отряд стрелков. — Потом вон тех.

Лучники в центре, второй отряд, пытались стрелять навесом. В наших воинов, стоящих в воде. Рядом с ними стояли пращники. Метали камни.

— А если они пустят свою конницу против нас? — тут же спросил Скьельд. — Рубимся с ними до победы или смерти?

Я покачал головой.

— Нет, конечно. Нашел придурков. Тогда отступаем. Заманиваем. И только потом, когда они растянутся в погоне, нападем со всех сторон. Вон, Талмат знает.

Смуглый печенег сощурил и без того узкие глаза. Улыбнулся.

— Да, это хороший способ, — согласился он. — Мы часто так делаем против сильного противника.

Скьельд покачал головой.

— Ты прям не бешеная росомаха уже. Просто хитроумный лис.

Я кивнул.

— Ну да, и это мне нравится.

Мы спустились с вершины холма к соснам.

— Отправь посланца к Кнудгину, — приказал я Бальнарду. — Пусть летит вон к тому холму. Мы выйдем оттуда прямо на вражеских стрелков. И нападем на них. Запомните, мы работаем против стрелков. Если нападет вражеская конница, то отступаем. Заманиваем ее в холмы. А там печенеги расстреляют конницу из луков, а потом нападем. Все вместе. Все возникающие вопросы пусть сам решает на месте.

Мы спустились холма. Шум битвы опять остался далеко на берегу. Подождали и вскоре к нам подъехали Кнудгин, польские разведчики и печенеги. Я еще раз объяснил задачу.

Создал два отряда. В одном польские разведчики. В другом печенеги. Все мои люди остались вместе со мной в первом отряде. Печенеги должны справиться сами. Не будем у них путаться под ногами.

— Ну, готовы? — спросил я.

Всадники молчали.

— Тогда поехали на врага, — скомандовал я и тронул Вихря по тропе вокруг холма.