Варяжская стража 2: император Византии

Глава 1. В путь

Где ты сражался,

воин могучий,

где ты кормил

гусят валькирий?

Почему кольчуга

обрызгана кровью,

ешь мясо сырое,

шлем не снимая?

«Вторая Песнь о Хельги убийце Хундинга», Старшая Эдда

Мы выехали из Перемышля под покровом ночи, чтобы не заметили те, кому не нужно видеть. Девять всадников, одетых в доспехи и вооруженные до зубов.

Во главе отряда ехал Лейф, за ним я, не желая уступать. За мной ехали Скьельд и Кнудгин, потом четверо людей Лейфа и в самом конце - сонный Анут.

Весь день мы готовились к походу, в то время как войска князя Ярослава постепенно уходили из города и его окрестностей. Они направлялись на Червень, столицу всего северного края, захваченного вместе с другими крепостями шесть лет назад польским королем Болеславом Храбрым.

Харальд уехал вместе с князем, как и хотел. Своими намеками на то, что он желает оставить его комендантом Перемышля Ярослав хотел немного сбить спесь с надменного викинга, показать, что он сможет прекрасно обойтись без него. Хотя на самом деле без такого неустрашимого воина, как Харальд, викинги в составе войска Ярослава потеряли бы половину своей доблести. Так что на самом деле моему господину нечего было беспокоиться.

Когда я сказал ему, с каким поручением Ярослав отправил меня на север, Харальд задумался.

— Это ему Якуб посоветовал, — сказал он. — Будь осторожен. Люди Якуба могут использовать вас в самых трудных случаях и подставят под стрелы и мечи. А если не получится убить руками врагов, то прикончат сами. Так что береги себя. Якуб хочет отомстить за своих людей.

Он подумал еще и добавил:

— И конечно же, чертов одноглазый ублюдок хочет лишить меня такого храбреца, как ты, особенно перед таким важным делом, как взятие цитадели Червеня. Это его вторая цель, которой он достиг. Так что постарайся вернуться из этой позорной миссии целым и невредимым.

Конунг покачал головой и отпил медового эля.

— Викинги не должны вести войну вот так, ударяя врага исподтишка. Мы должны победить Собеслава в честном бою. Но Ярослав не только воин, в первую очередь он политик. И с этой точки зрения он прав. Если вы убьете вражеского военачальника накануне осады Червенгарда, то его защитники падут духом и быстро сдадутся. За счет этого мы спасем много жизней простых воинов и быстрее одолеем врага.

Он осмотрел бродекс, подаренный князем Ярославом. Поцокал удивленно языком, сказав:

— Хорошая штука. Очень мощная и сильная, можно перерубить человека от плеча до бедра, даже если он в кольчуге.

Он показал мне тайный прием, как использовать секиру в бою, и я постарался запомнить его. Потом конунг прочитал руны, выгравированные на лезвии.

— Хорошо, только это обычные надписи, восхваления Тора и Одина. А я попрошу помощника Бейнира добавить сюда руну Альгиз и прочитать над ней заклинания. Она защитит тебя от неудач и бедствий в дороге.

Я тогда, помнится, благодарно кивнул. Руку Альгиз я помнил. Она напоминала лосиные рога или силуэт человека, поднявшего руки к небу.

Некоторые считали, что руна напоминает священное древо Иггдрасиль, основу всех миров. Эта руна защищала своей магией человека от неприятностей, сглаза и несчастных случаев в дороге. Позволяла путешественникам вернуться домой целыми и невредимыми.

Раньше я не очень верил во всю эту магическую чепуху, но после того, как колдун Бейнир вылечил меня от сильных ран с помощью рун, я призадумался и стал относиться к этим явлениями серьезнее.

Помимо Харальда, я простился с Виславой, девушкой, с которой провел страстную ночь накануне. Я дал ей серебра, достаточно, чтобы вдоволь питаться следующих два месяца и простился.

— Ты меня не любишь, — обиженно сказала красавица. — Ты пытаешься отдариться от меня деньгами. Все вы мужчины такие.

Впрочем, деньги она мне не отдала, а спрятала их под платье. Потом поцеловала меня в губы и мы навсегда расстались. Я знал ее характер и понимал, что очень быстро эта девушка найдет себе другого ухажера.

Мой второй конь, Вихрь, все еще лечился от раны в конюшне Харальда и конунг обещал присмотреть за ним. Он отдал мне бродекс и уехал вместе с Ярославом, уведя трехтысячную дружину вместе с собой. Без воинов город Перемышль как будто обезлюдел.

Дожидаясь ночи, мы с Скельдом, Кнудгином и Анутом отдохнули, привели в порядок кольчуги и оружие, подковали коней и пополнили припасы. Вечером встретились с Лейфом и его людьми у ворот, поужинали и выехали из города.

И вот сейчас мы ехали по ночной тропе посреди равнины, а освещенный редкими огнями Перемышль давно остался позади. В черном лесу на горизонте светились таинственные огни. Где-то далеко выли волки. Холодный ветер гулял по земле.

— Эй, Гуннар, почему ты вечно лезешь вперед во время битвы? — спросил Лейф.

Он был чуть выше среднего роста, но голос звучный и металлический, как у робота. Сейчас командир отряда обернулся и смотрел на меня своими выпуклыми глазами.

— Хм, дай подумать, — ответил я. — Может быть, я хочу поскорее познакомить врагов с моим топором? Да точно, так и есть.

Лейф с сомнением покачал головой, отвернулся и уставился вперед. Я ударил пяткой Лентяя и поравнялся с командиром.

— Ты просто больной придурок, Гуннар, — сказал Лейф беспардонно. — Ты еще мальчишка, молоко на губах не обсохло и хочешь показать всем окружающим, что ты уже самый храбрый и сильный. Но это не так, чтоб тебя демоны забрали.

Я посмотрел на командира, а тот смотрел вперед и скептически качал головой.

— Ну да, я с тобой полностью согласен, — сказал я и Лейф удивленно посмотрел на меня. — Чего ты смотришь? На самом деле я трус, самый настоящий. Просто, в каждом бою я пытаюсь доказать самому себе, в первую очередь, что это не так.

Сзади раздался смешок зубоскала Скьельда.

— Ну да, и поэтому каждый раз крушишь врагов чуть ли не сотнями. Трусливый Гуннар, кто бы подумал.

Лейф продолжал качать головой.

— В нашем походе тебе это не поможет, Гуннар, слышишь? Ты, наоборот, должен не лезть напролом, а быть тише воды и ниже травы. И беспрекословно слушаться меня. Слышишь?

Вот проклятый тупица. Чего повторять по двадцать раз слово «слышишь», как будто я глухой? Меня это раздражало.

— Конечно, ты командир, — смиренно сказал я. — Конунг Ярицлейв ясно сказал это. Я буду слушаться. Если только ты будешь давать правильные приказы.

Лейф повернулся ко мне.

— В каком смысле правильные?

Я пожал плечами, хотя в седле делать это было проблематично.

— А там на месте видно будет, — и чтобы прекратить опасный спор, продолжил: — Поэтому лучше расскажи нам, какой у нас план? Чтобы мы знали, что нас ждет.

Лейф хотел выругаться, но сдержался. Подумал, потрогал бороду и сказал:

— Нам поручено уничтожить вражеского военачальника Собеслава. Это нелегкое задание. Он сейчас едет с подкреплениями к Червенгард и мы должны перехватить его в лесах на западе от города. Выждать, когда Собеслав будет без охраны и убить на месте.

Это просто безумство какое-то. И он называет это планом?

— Сколько с ним человек? — спросил я. — Сотня? Пять сотен?

Лейф покачал головой и его густая борода затрепетала на ветру.

— С ним три-четыре тысячи воинов.

Ну вот, этого я и опасался.

— И как же ты хочешь выждать, когда он останется без охраны? И кто из нас дурак после этого? Он всегда будет находиться в лагере, под защитой телохранителей. Ты к нему не подберешься, как ни старайся.

Вместо того, чтобы рассердиться, Лейф улыбнулся. Мое отчаяние его забавляло.

— Я же говорил, что ты еще сопливый мальчишка, Гуннар. Заруби себе на носу, что не бывает невыполнимых заданий. Я на службе у Якуба повидал много всякого, но всегда выполнял данное мне поручение, каким бы сложным оно не было. Ты мыслишь прямолинейно, как воин, а надо чуток подумать. Найти лазейку, чтобы пробраться в крепость пожарным ходом.

Я задумался. Ну да, в двадцать первом веке спецназ и диверсанты поворачивает дела похлеще, чем это.

— И что же ты предлагаешь? — спросил я с сомнением.

Лейф помолчал и опять погладил бороду.

— Вон там, в седельных сумках у нас припрятаны наряды купцов. Мы притворимся, что везем товары. Особенно, вино и вкусную крепкую медовуху. Собеслав, по слухам, любит выпить, это его недостаток. Он не упустит случая повеселиться с нашим вином. Когда он и его дружина уснут, мы нападем на них и перебьем.

Я снова оценил план. Это уже кое-что. И он мне понравился своей простотой.

— Мы нападем на них в центре лагеря? — уточнил я.

— Ну да, где же еще? — Лейф кивнул. — Конечно, было бы хорошо, если Собеслав выехал бы куда-нибудь на охоту, но это маловероятно, он спешит на помощь Червенгарду. Так что, придется атаковать в лагере, а потом пробиваться обратно.

Я обрадовался.

— Значит, это не совсем убийство из-за угла. Нас ждет сражение.

Теперь Лейф покачал головой.

— Нет, глупый ты кусок мяса. Зачем нам сражаться? Мы же подохнем там, сражаясь с превосходящими силами врага. По условному знаку кто-нибудь из наших людей подожжет лагерь с противоположной стороны и отвлечет солдат. Мы тем временем убежим от охраны, как можно скорее. Впрочем, ты можешь остаться и сражаться там до конца, раз такой храбрый. Заодно как раз задержишь их во время нашего отступления.

Не очень приятная перспектива. Я тоже поспешно покачал головой.

— Нет уж, лучше я тоже свалю. Я рисковый, но не настолько, чтобы погибнуть просто так.

Лейф перестал смотреть на меня и пристально уставился вперед. Там, вдали, у кромки темного леса, я тоже заметил черную массу, медленно двигающуюся нам навстречу.

— Если мы не спрячемся, то подохнем уже сейчас, — сказал Лейф и махнул рукой в сторону холмов слева от дороги. — Все уходим туда. Быстро.

Ну что же, уйти с дороги не очень плохая идея. Мало ли кто шляется ночью в этих глухих местах. Мы поскакали к холмам, причем Лентяй недовольно заржал.

— Зажми ноздри своему тупому коню, или я отрублю ему башку, — выговорил Лейф на скаку. — Чтобы он даже пикнуть не смел.

Мы заехали за холм и обнаружили здесь небольшой овраг, покрытый пересохшими ветками прошлогоднего кустарника. Завели туда коней и столпились возле входа в овраг. Отсюда виднелся проход между холмами, а через него просматривалась дорога. Мы стояли и напряженно ждали.

— Интересно, видели они нас или нет? — спросил Скьельд сбоку. — Мне кажется, если мы их видели, то и они должны были нас заметить. Они же не слепые, в конце концов.

Один из людей Лейфа поднял руку и зашипел:

— Заткнись! Что вы за придурки, помолчать пару мигов не можете.

Того, кто это сказал, звали Аскель Молот. Это был самый рослый и высокий парень в отряде Лейфа. Выше меня на голову, примерно одного роста с Кнудгином и Анутом. В ширину самый большой, особенно в плечах и груди. За спиной он таскал боевой молот. Я так понял, что Лейф использовал его в крайних случаях, когда надо применить грубую физическую силу. Остальные его люди худые и низкорослые.

Я не думал, что Скьельд стерпит такое обращение и не ошибся. Он тут же тронул меня за плечо и сказал:

— Кажется, где-то здесь только тявкал шакал. Ты не слышал? По-моему, он до сих пор шляется рядом с нами.

Остальные промолчали, но Аскель прорычал:

— Заткнись, ублюдок, пока я не вырвал твой поганый язык.

Скьельд поднял палец вверх:

— О, слышали? Опять шакал что-то тявкает. Что делать, он так нам спать не даст.

В это мгновение Лейф поднял руку.

— Заткнитесь, вы оба. Они идут.

Со стороны дороги послышался неясный шум, в котором можно было различить стук копыт и негромкое покашливание. Мы замолчали, а я взял Лентяя за ноздри, чтобы он и в самом деле не вздумал фыркнуть в самый неподходящий миг. Конь недовольно мотал головой, но я крепко держал его за уздцы.

На дороге показались неясные силуэты всадников. Они отчетливо виднелись на фоне темно-синего неба и фиолетовой дороги. Ехали неторопливо по направлению к Перемышлю.

Кто такие, непонятно. Возможно, что это наш патруль, а возможно, что и вражеские разведчики. Если они достаточно зоркие, заметят и почуют свежий конский помет на дороге от наших коней, то призадумаются. Эта мысль только сейчас пришла мне в голову и я спросил себя, действительно ли Лейф такой уж профи в сфере проведения тайных операций?

Всадники проехали из поля зрения и только шум доносился из-за холмов. Мы молча стояли на месте. Наконец, шум утих.

— Их было немного, примерно, столько же, сколько нас, — сказал Анут. — Двенадцать воинов. И это враги, я узнал снаряжение.

Молодец парень. Пока мы стояли и хлопали ушами, он успел сосчитать силуэты и определить их владельцев.

Лейф тоже одобрительно хмыкнул.

— Да, я насчитал столько же. И это враги, у них кони другой породы, чем у нас. Подождем еще полчаса, а потом поедем дальше.

Я подумал и предложил:

— А почему бы не напасть на них и не прикончить?

Люди Лейфа заворчали в темноте, а сам он покачал головой.

— Нельзя даже думать об этом. Никто не должен знать о нашем продвижении. А если мы нападем на них, то, во-первых, рискуем потерять кого-то из наших в бою, а во-вторых, какой-нибудь шустряк противника сбежит от нас, как перепуганный заяц и раструбит всем вокруг о нашем появлении. И тогда прощай, тайное задание. Все понятно?

Понятно-то понятно, но все-таки, жаль упускать врага, когда он сидит почти на лезвии топора.

— Мы могли бы напасть внезапно и пришить их всех одновременно, — сказал я с сожалением. Хотя тему уже закрыл, все понятно. — Жаль, что они разгуливают тут, как у себя дома.

Один из людей Лейфа, Бьерн Колючий, нетерпеливо пошевелился.

— Тебе же ясно сказали, что это очень рискованно. Ну почему ты такой тупой?

Он был ловкий и быстрый, чем-то напоминал Гуляйку и только поэтому я не прикончил его на месте.

— Послушай, как там тебя, малыш, — сказал я тихо. — Не надо лезть, когда говорят старшие, хорошо? Иначе мне придется взять палку и хорошенько тебя отдубасить, чтобы ты не высовывал свой язык, когда тебя не просят. Тебе все понятно?

Бьерн подошел ко мне ближе. Руку он держал на рукояти кинжала на поясе. Вгляделся в меня снизу вверх. Волосы черные, длинные и гладкие, лицо бледное, глаза тоже сплошь темные. И зубы оскалил, как вампир.

— А может, это мне вытащить твой сраный язык через твою вонючую задницу? — спросил он.

Признаюсь, я уже подумывал о том, чтобы испробовать на нем прием с бродексом, которому меня обучил Харальд. Но тут Лейф сказал:

— Согласно приказу конунга Ярицлейва, Гуннар - это мой заместитель. Если со мной что-нибудь случится, то вы будете подчиняться ему. Так что, Бьерн, захлопни свою пасть.

Скьельд согнулся в тихом и торжествующем смехе.

— Вот именно, Колючка, не открывай свою пасть, а то враги почуют нас из-за твоей вони.

Бьерн в бешенстве обернулся к нему и яростно загнусавил:

— Эй, Лейф, а насчет этого засранца не было указаний конунга? Можно, я вырву ему печень и запихаю ему же в глотку?

Я опередил Лейфа и сказал:

— Успокойтесь вы, оба. Если мы будем ссориться, ничего путного не выйдет. Мы провалим задание, а это нам ни к чему. Поэтому поменьше обращайте внимания на шутки друг друга.

Скьельд двигался на месте в воображаемом танце, качал бедрами и тихо хлопал ладонями, напевая:

— Колючка, Вонючка, какая разница? Колючий, Вонючий, вот как я тебя буду теперь называть. Колючка, Вонючка, какая разница?

Кнудгин глядел на него с простодушной усмешкой, как будто так и полагалось, Анут зевал, а Бьерн глядел на Скьельда так, будто готов сжечь его живьем. Остальные люди Лейфа, Аскель Молот, Кетиль Хольмгардский и Торд Скульдманнсон, вроде бы безразлично смотрели в сторону, но я видел, что у них напряжены плечи и они готовы броситься на нас по первому же сигналу.

— Заткнись, придурок, — злобно сказал Бьерн. — Или, клянусь всеми богами, я сам заткну тебя. Прекрати это повторять!

Но Скьельд не угомонился. Он покачивался на месте и продолжал напевать.

— Эй, Бьерн, не обращай внимания, — предложил я. — Он неисправим и подшучивает над всеми, даже над конунгом. Он как шут.

Но Бьерн был слишком щепетилен для разведчика. Он достал кинжал и поднял руку, указывая на Скьельда:

— Ну смотри, ублюдок, я предупреждал себя.

Ситуация получилась опасная. Если кто-то из них убьет другого, тут разгорится нешуточная схватка. Ну что же, рано или поздно это должно было случиться, учитывая взрывоопасную атмосферу в нашем отряде. Поэтому, лучше разберемся раньше, а там видно будет.

Я взял бродекс за обух и вытащил из-за пояса. Полностью он не вылез, не хватило длины моей руки, поэтому пришлось перехватить секиру за древко. Наконец, я вытащил бродекс из-за пазухи и опять лезвием вниз, держа за конец рукояти.

Бьерн рванулся к Скьельду, а тот отступил назад и в руке у него тут же оказался меч. Аскель достал свой молот из-за плеча и приготовился бить.

В это время в темноте за холмом послышался дробный топот копыт и в противоположном конце оврага показались силуэты всадников. Они без промедления бросились на нас.

Глава 2. Тень в темноте

Шлем-страшило

не защитит

в схватке смелых;

в том убедится

бившийся часто,

что есть и сильнейшие.

«Речи Фафнира», Старшая Эдда

Получается, бродекс я вытащил не просто так. Он все равно пригодился. Мы к тому времени так и стояли в низине небольшого оврага, держа коней.

Не самая лучшая позиция для боя. Враги потекли из-за холма, огибая овраг с двух сторон. Сейчас они достигнут нашего края оврага и обрушатся сверху.

Чтобы не попасть в число тех, кто попадет под удар, я запрыгнул на Лентяя и развернул коня к оврагу. Потом крикнул:

— За мной, парни! — и помчался по извилистому дну оврага, покрытому толстым слоем грязи.

Грязь шлепала под копытами Лентяя и летела во все стороны. Я услышал, как сзади за мной поскакали другие мои люди, скорее всего, Скьельд, Кнудгин и Анут.

Враги ехали по обе стороны оврага. Черные изломанные силуэты, лица неразличимы в темноте. Один из всадников, ехавших впереди, коротко махнул рукой и что-то швырнул в меня.

Мне повезло, рядом с головой мелькнул дротик и вонзился в стенку оврага. Я помчался дальше, но если бы он попал, скорее всего, пробил бы мне голову насквозь.

— Ты смотри, что творят! — услышал я сзади удивленный возглас Скьельда.

Всадники скакали навстречу по краю оврага и ноги их коней находились примерно на уровне моей головы. Я взмахнул бродексом, все еще так и не привыкнув к его солидной тяжести, метя в копыта коня справа. Лезвие секиры наткнулось на тонкие ноги коня и подрубило их.

Извини, четвероногий друг человека, но я вынужден это сделать. С диким ржанием конь упал вперед, перекувыркнулся и провалился в овраг. Всадник тоже упал, но остался на краю оврага.

— О боги! — крикнул кто-то сзади, кажется, Кнудгин и я надеялся, что он успел остановиться и не наткнуться на бешено ржущего вражеского коня, свалившегося как раз на него.

Я тем временем скакал дальше, опустив бродекс и одновременно замахиваясь для удара слева. Ансгар успел немного показать мне, как работать с таким длинным топором.

— Ты должен использовать тяжесть топора, как маятник, — сказал он. — Не надо стараться быстро остановить его и ударить в другую сторону. Нет, просто доверься оружию, не пытайся его остановить, а просто продолжай движение дальше. Плавно направляй его лезвие в нужную сторону.

Я сейчас так и сделал. Опустил секиру вниз, продолжил движение лезвия влево, чуть не задев голову Лентяя и снова поднял вверх, целя теперь уже по ногам коня, скачущего слева от меня по краю оврага.

Но в этот раз я не попал. Всадник слева вовремя заметил опасность и увел коня в сторону. Я промахнулся и опять опустил бродекс вниз. В это время рядом мелькнул еще один дротик и тоже чуть было не задел меня в плечо. Кто его кинул, я так и не заметил.

Враги уже промчались мимо меня и атаковали людей Лейфа сзади. Там послышался шум схватки и крики. Справа остался последний всадник, он размахивал на скаку мечом и мчался по краю оврага.

Следуя заветам Ансгара, я переместил секиру вправо, одновременно подняв лезвие выше и опять метя в ноги коня. Какая же она тяжелая, эта секира, я так и не успел привыкнуть к ее весу.

Но и этот, последний, всадник тоже успел заметить мой прием и вовремя рванул коня в сторону. Я почти попал по копытам его коня, но он благополучно увел его, потом подскакал к краю оврага опять и пытался ударить меня мечом, но я для этого находился слишком низко. К тому же, я уже отъехал дальше.

И поэтому противник тоже промахнулся. И в этот момент на него напал Скьельд, ехавший следом за мной. Я видел их схватку, потому что пару раз оглянулся на ходу, пытаясь разобраться, что там творится сзади.

Первая картинка, когда я оглянулся, показала мне Скьельда, отбивающего удары противника сверху. Тот сидел на приплясывающем жеребце на краю оврага, свесившись с седла и пытаясь поразить моего товарища мечом. А Скьельд тоже сидел на своем ржущем коне и тот поднял голову, закусив удила.

Дальше, за ним остановились Кнудгин и Анут, а перед ними на дне оврага колыхалась темная масса - тот самый дико хрипящий от боли, искалеченный мною конь.

А еще дальше, на краю оврага, с налетевшими врагами рубились Лейф и его люди.

Я подскакал к противоположному концу оврага и снова оглянулся. Вторая картинка. Как раз в этот момент Скьельд быстро ужалил врага кончиком меча на ходу, вытянувшись всем телом. Кнудгин тем временем перескочил через вражеского коня и поскакал дальше ко мне.

За ним последовал Анут, а Лейф и его люди вдали продолжали сражаться. А еще я слышал вдали громкое зычное кхеканье Аскеля, изо всех сил работающего молотом.

Как-то не очень вышло. Благодаря моей уловке получилось так, будто мы бросили соратников в беде. Оставили их один на один с врагом. Хотя, кто говорил о том, что надо сваливать поскорее от всех противников? Вот и получайте теперь удовольствие.

Я развернул Лентяя и помчался обратно. Кнудгину и Ануту ничего не надо было объяснять. Мой заместитель поскакал по другому краю оврага, а Анут побежал дальше. Скьельд тем временем изловчился и кольнул вражеского коня, принадлежащего тому самому противнику, которого он ранил в руку.

Конь взвился на дыбы и как раз в это время я подъехал к противнику. Он с раненой рукой и так еле держался в седле, а теперь я походя ударил его бродексом в спину. Кольчуги на противнике не было, обычная стеганая куртка, поэтому лезвие с хрустом вошло в тело, ломая ребра и позвоночник.

Лентяй помчался дальше, а я выдернул секиру из стонущего врага и увидел краем глаза, как он свалился с коня. Скорее, скорее, надо спешить. Я уже видел в темноте, что Лейф и его люди с трудом отбиваются от наседающих на них врагов, вдвое превосходящих их числом.

Если они расправятся с нашими товарищами, наступит наш черед. Поэтому в наших интересах помочь Лейфу и его людям, какие бы разногласия не были у нас до этого.

Схватка произошла у другого края оврага, того самого, откуда я счел нужным свалить поскорее. Лейф и его люди отступили в овраг, а враги атаковали их конца и с краев оврага. Пытались заколоть дротиками и зарубить мечами.

Щитов, между прочим, у врагов не имелось. Я и сам уже заметил, что это была легкая конница, вооруженная дротиками и мечами. Разведчики дальнего действия. Наверное, должны были следить за передвижениями нашего войска.

Враги настолько увлеклись дракой с Лейфом и его товарищами, что не заметили нас. Вернее, думали, что это подъехали их запоздавшие товарищи.

Но это были мы.

Я налетел на ближайшего ко мне воина, он как раз слез с коня и метил дротиком в кого-то на дне оврага. Я крутанул бродексом и ударил его по голове.

Какая же прелесть эта длинная рукоятка, раньше с коротким топором я и подумать не мог, что могу дотянуться до противника, просто чуть наклонив корпус вперед со своего коня. А сейчас череп врага с треском раскололся, как спелая дыня. Он выронил дротик и завалился набок.

На другой стороне оврага на следующего врага с диким криком набросился Кнудгин. У него тоже был бродекс и он великолепно умел им пользоваться. Я видел его нападение краем глаза, потому что к тому времени и сам атаковал следующего противника.

Этот сидел на коне и тоже кидал дротики в овраг. Он успел заметить меня и уклониться от моего удара бродексом. Да и не только уклонился, но и сам успел рубануть меня мечом в бок. Если бы не кольчуга, мои печень и почки вывалились бы наружу.

А так я ощутил сильный удар в бок, почувствовал сильную боль, но успел развернуть Лентяя и отбить древком бродекса второй удар этого невероятно шустрого противника. Хорошо, что древко оковано железом, иначе тут же переломилось бы.

Соперник тут же ударил меня сбоку, целя теперь мне в голову, в незащищенную часть, но я успел увернуться. Вот же прыткий сукин сын. Да еще и Лентяй, как назло, сунулся к нему еще ближе, словно подставляя меня под удар.

Противник рубанул меня мечом, я опять успел отбиться, следующий удар принял на кольчугу и к тому времени мы очутились вплотную друг к другу. И тогда я ткнул его тупым концом древка в лицо.

Судя по всему, я сломал ему нос. Враг заверещал, откинулся назад и прикрыл лицо руками. Я размахнулся, пронес бродекс над головой и ударил его сбоку. Попал в плечо и противник снова закричал. В пылу схватки я отпустил поводья, поэтому Лентяй развернул голову и попытался его укусить за ногу.

Я пихнул врага в грудь и он вывалился из седла и упал на землю, все еще продолжая верещать. Ладно, теперь можно заняться другими. Я огляделся.

Вокруг кипел беспощадный ночной бой. Лейф, к счастью, целый и невредимый, выскользнул из оврага, гоня перед собой двух вражеских воинов. За ним выбежал Аскель, дико крича и размахивая молотом.

Неподалеку Анут ловко рубился с другим всадником, а на другом конце оврага Кнудгин сражался бродексом с двумя пешими воинами, так и норовивших ткнуть его копьями. А где же пройдоха Скьельд, куда он подевался? Неужели ранен или убит?

В то же мгновение я увидел, как Скьельд вылез из оврага и напал сзади на тех самых двух противников, что наседали на Кнудгина. Ну, тогда другое дело. Теперь можно не беспокоиться.

Еще двое конников стояли возле края оврага и кидали вниз дротики. Один оглянулся на меня, увидел, что я готов напасть на них и кинул в меня очередной дротик.

Вот в этот раз он не промахнулся. Да и немудрено, расстояние всего метров пять. Дротик стукнул меня в грудь и застрял в кольчуге, да и то я успел чуть отбить его древком бродекса и чуть сбавить ударную силу.

Но все равно от боли я чуть было не вылетел из седла. Я схватил дротик левой рукой и бросил на землю. Кажется, нагрудные пластины на кольчуге в очередной раз спасли меня от раны. Хорошо, что вчера я потратил целый день на оружейника в Перемышле, чтобы он восстановил все сломанные колечки и выпрямил стальные пластины.

Потом я направил Лентяя на врага и поднял топор. Грудь ужасно болела от каждого движения, скорее всего, от удара треснули пара ребер. Враг выхватил меч, но он был гораздо медлительнее предыдущего противника.

Я успел ударить его топором с небольшим размахом, но все равно лезвие моего нового оружия обладало страшной разрушительной мощью. Оно вонзилось врагу в руку и чуть не отрезало ее начисто.

Противник дико закричал и тут Лентяй с размаху толкнул его коня грудью. Я едва удержал бродекс в руке, а вражеский всадник свалился в овраг вместе с конем. Тут на меня отвлекся второй противник, он уже успел метнуть дротик в овраг, выхватил меч и рванул ко мне со всей возможной скоростью.

Лентяй, хрипя, теснил его грудью и я все пытался достать его топором. Поначалу мне это не удавалось, соперник сам норовил рубануть меня мечом. Наконец, я изловчился, отбил его удар и тут же контратаковал. Лезвие бродекса воткнулось ему в руку, которой он пытался защититься.

Он охнул и отшатнулся. Я снова замахнулся и следующий удар попал врагу по ноге. Он закричал и тут сзади на него налетел Лейф. Он уже сидел на коне и коротко замахнувшись, ударил мечом по шее. Противник замолчал и упал с коня на землю.

Я потрогал грудь, горящую от боли и снова огляделся. Вокруг все было чисто. Враги валялись на земле. Неужели расправились со всеми?

— Ну как, кто у тебя ранен? — спросил я, пытаясь отдышаться. — Надеюсь, убитых нет?

Лейф тоже дышал тяжело и часто. Меч в крови, кольчуга в грязных пятнах, шлем помятый. Но вроде цел.

— Трод ранен в плечо. И Бьерна зацепили. Но в остальном…

В это мгновение один из врагов, лежащих на земле, вскочил с поразительной ловкостью и бросился к коню, стоявшему рядом. Запрыгнул на него и ударил пятками. И конь рванул прочь, как ошпаренный.

— За ним! — закричал Лейф и поскакал следом.

Я оглянулся. Кто еще может помочь? Нет, никто. Рядом стоял Анут, но он успел слезть с коня и вдобавок держался за раненую руку. Люди Лейфа тоже все пешие. Скьельд оставил коня в овраге, а Кнудгин остался на другом краю, слишком далеко от беглеца.

Короче говоря, так получилось, что на коне, кроме Лейфа, остался только я. И несмотря на то, что Лентяй всячески протестовал и сопротивлялся против погони, я ударил его ногами и шлепнул по шее.

— Вперед, ленивая скотина, иначе я сам зарублю тебя!

Лентяй поскакал вперед, в проход между холмами, куда уже устремились беглец и Лейф. Каждый его рывок отзывался болью у меня в груди, но мне пришлось терпеть.

Мы быстро выскочили в проход между холмами, промчались дальше. Лентяй прижал ушки к голове.

Темная грива развевалась на ветру. Копыта стучали по земле. Я пощупал бродекс, не выпал ли во время скачки. Не хватало еще остаться без оружия.

Мы выскочили на дорогу, поскакали по ней. Впереди - беглец, за ним Лейф и я в самом конце. Последний из врагов прижался к шее коня, как к родной маме. Назад не оглядывался, знал, что сзади погоня.

— Стой, мерзавец! — хрипло Лейф. — Стой, говорю.

Ага, конечно. Нашел дурака. Да чтобы беглец остановился и сдался нам? Да где такое видано? После того, как мы замочили всех его товарищей? Он понимает, что его жизнь зависит только от резвости коня.

Я не тратил время на крики. Хлестал Лентяя по бокам и требовал, чтобы он бежал быстрее. Мы скакали по дороге, еле видной в темноте. Постепенно я догонял Лейфа.

Надо же, я не ожидал этого от Лентяя. Вот если бы на его месте был Вихрь, я бы уже давно догнал беглеца. Но и Лентяй, медленно поравнялся с конем Лейфа.

А потом начал обгонять его. Благо, что дорога широкая. Здесь могли проехать два коня рядом.

Конь Лейфа захрипел. Ему не нравилось, что Лентяй обгоняет его. Сам Лейф не смотрел на меня. Я видел, что он выжимает из своего коня последние силы, чтобы догнать беглеца быстрее меня.

Но это ему не удалось.

Вскоре Лентяй обошел их. И оставил позади. Я слышал за спиной только хрип и громкое дыхание. А также грохот копыт.

Но все это неважно. Главное, догнать последнего врага. Если уйдет, будет много неприятностей.

— Ну, давай, поднажми, — прошептал я Лентяю. — Если догоним его, обещаю самый лучший овес, самое душистое сено. И не буду весь день садиться на тебя. Нет, два, три дня!

Мои слова понравились Лентяю. Он прибавил ходу еще больше. Расстояние между мной и беглецом сократилось еще на пару метров. Потом еще и еще.

Из-под копыт коня беглеца, скачущего теперь метрах в пяти от меня, летели комья грязи. Ладно, пусть летит что угодно. Лишь бы догнать его.

Я прикинул расстояние до противника. Может, метнуть в него топор? Нет, не стоит рисковать. Я не такой уж ловкий метатель топоров, как Ансгар. Наверняка промахнусь.

Вдобавок, из-за броска замедлился темп бега Лентяя. И я не только промахнусь, но еще и отстану. Нет, надо добраться ближе.

И желательно, до того момента, когда мы доберемся до леса, продолговатой линией чернеющего на горизонте. Еще минут пять такой сумасшедшей скачки, и мы подъедем к нему.

А там беглец сможет быстро затеряться. Тем более, что скакать по лесу - то еще удовольствие, скажу я вам. В темноте можно напороться на ветку. И вылететь из седла.

Беглец обернулся, быстро взмахнул рукой. Назад, в мою сторону. Рядом просвистело что-то блестящее и серебристое. Нож, что ли?

Я и не заметил, как он бросил. Хорошо, что промазал. А если бы попал? Надо же, как повезло.

Но, как я и предвидел, неудачный бросок сбил вражеского всадника с темпа. Его конь словно запнулся и замедлил бег.

Вдобавок, дорога ушла куда-то круто вправо, а мы поскакали дальше. По полю, покрытому прошлогодней сухой травой. К лесу, до которого осталось уже совсем немного.

Поэтому расстояние до беглеца сократилось до двух метров. Я на ходу достал свой короткий фамильный топор, принадлежавший отцу.

— Помогите мне, все великие боги и демоны, — попросил я, задыхаясь от скачки. — Кто там есть, помогите!

Лентяй хрипло подо мной, но упорно не желал замедлить ход. Мы почти доехали до леса. И тут я метнул топор.

Просто так, наудачу. Лишь бы остановить противника ненадолго.

Топор пролетел в воздухе и ударил беглеца обухом по затылку. Он на ходу вылетел из седла.

Глава 3. Северный ветер

Славься, день!

И вы, дня сыны!

И ты, ночь с сестрою!

Взгляните на нас

благостным взором,

победу нам дайте!

«Речи Сигрдривы», Старшая Эдда

Уф, все-таки Бог иногда приходит на помощь. Я с облегчением остановил усталого Лентяя. Что там я ему обещал, самое отборное просо? Ну да, сделаю, сделаю, дайте только вернуться в армию. Целым и невредимым.

Слез с коня, подошел к лежащего на земле беглецу. Вот кусок дерьма, заставил же он нас побегать. Я и сам устал, готов свалиться на землю без сил.

Где там мой фамильный топор? Я нашел топор на земле, наклонился, подобрал. Он в очередной раз доказал свою ценность. Никакой бродекс не сравнится.

Сзади с шумом и топотом подъехал Лейф. Остановил фыркающего коня, спрыгнул с него. Потер ноги. Кивнул на неподвижного противника.

— А ты молодец, мальчишка. Я уж думал все, сейчас уйдет. Как не промазал топором?

Я подошел ближе к беглецу, держа бродекс наготове. Если дернется, зарублю к чертовой бабушке. Вытянул ногу, осторожно перевернул его на спину.

Нет, враг лежал с закрытыми глазами, грудь еле заметно вздымалась под стеганой курткой. Возможно, что притворяется. Он тот еще мошенник.

Я пихнул противника в бок. Ну же, вставай.

— Эй, ты чего? — недовольно спросил Лейф. — Заруби его и всего делов. Поехали отсюда. Кони устали, так, что все копыта отбили.

Легко сказать, заруби. Это негуманно. Хотя я мыслил сейчас стандартами двадцать первого столетия. В эту эпоху убить пленного не считается большим грехом.

— Он безоружен, — пробормотал я. — И без сознания. Я так не могу.

Лейф зарычал:

— Ах ты, вонючий ублюдок. Мы гонялись за ним по всем окрестным полям, как за зайцем. Теперь его надо прикончить. При чем тут его состояние или отсутствие оружия? Он не викинг, значит, не попадет в Вальгаллу. Даже если ты напихаешь ему полные руки мечей и копий. А пока он валяется без памяти, то ничего не почувствует. Ты что, брезгуешь, что ли?

Но я уже принял решение. Отвернулся, отошел, убрал секиру.

— Сам убей его, если хочешь. Я не палач. Я убиваю только в бою.

Мой пожилой спутник яростно уставился на меня.

— Ты спятил, щенок? Какой такой палач? Мы должны его прикончить, чтобы никто не узнал про нас. Так надо. И я, твой командир, приказываю тебе. Убей его.

Вот же пристал, несносный. Я покачал головой.

— Я же сказал, что не буду. Что тебе непонятно? Или ты глухой?

Лейф замолчал и пристально посмотрел на меня. Однако, этот взгляд мне не понравился. Этот взгляд попахивал кровью.

— Когда конунг Ярицлейв объяснил тебе задание, он ясно сказал, что я главный, — сказал разведчик. — И что ты должен слушаться.

Он все никак не уймется. На принцип пошел, что ли? Ну, тогда я тоже уперся рогом в землю. Меня в таких случаях никто не сдвинет с места.

— Когда мы приедем к конунгу Ярицлейву, ты можешь побежать к нему, вытирая сопли и пожаловаться, — ответил я. — А пока что, сам возьми и прикончи его.

Не знаю, может, Лейф разозлился. И сейчас сам нападет на меня. Я, на всякий случай, до сих пор держал отцовский топор в руке.

Но в это мгновение беглец застонал и пошевелился. Открыл глаза и попытался встать.

— Проклятье ётунов на твою тупую башку, — сказал Лейф раздраженно. — Да, я обязательно доложу конунгу.

Он достал меч, подошел к беглецу и воткнул лезвие ему в горло. Бедолага захрипел, забился в судорогах и схватился за лезвие меча руками. Из-под лезвия текла кровь.

Лейф провел мечом взад-вперед, углубляя рану. Потом резко вытащил окровавленное лезвие. Беглец уронил руки на землю. Похрипел немного, затих.

Наступила тишина. Лейф наклонился и вытер меч об одежду убитого. Потом мрачно посмотрел на меня и обшарил его одежду. Нашел кошелек и пару записок. Какую-то еще мелочь, в темноте плохо видно.

— Проклятье ётунов, — повторил он.

Потом встал и направился к коню убитого. Конь отбежал далеко, еле виднелся среди деревьев. Лейф поймал его и привел ко мне. Потом привязал коня у своему седлу, сел на своего коня. Поехал обратно, не говоря ни слова.

Обиделся, значит. Что я не выполнил его приказ. Ну ладно, как хочешь.

Я поехал следом за старшим товарищем. Мы неторопливо ехали в темноте. Усталые кони глухо топали копытами по земле. Как только отошли от леса, сбоку ударил холодный северный ветер.

Вскоре мы вернулись к оврагу. Мои парни отдыхали, лежа на подстилках из козьей шерсти. Аскель и Торд ходили с забинтованными плечами. Бьерн - с перевязанной рукой. Глядя на них, у меня у самого заболела нога, ушибленная в последнем сражении.

Все добро, собранное с убитых врагов, они сложили возле оврага.

— Ну, чего расселись? — проворчал Лейф. — Поехали дальше. Из-за этих придурков мы потеряли уйму времени.

Аскель потер раненое плечо и спросил:

— Вы догнали его?

Лейф хмуро поглядел на меня.

— Да, догнали. Только кто-то у нас нежный, как баба и не хотел убивать пленника. Пришлось самому.

Аскель посмотрел на меня и пренебрежительно усмехнулся.

— Кто бы сомневался.

Вот уроды. Вы забыли, кто спас ваши задницы от этих врагов? Я со своими людьми сделал грамотный маневр у оврага. А вот вы лажанулись. И если бы мы не пришли на помощь, у вас бы половина отряда полегла.

— Ладно, разбирайте все их пожитки поровну и уходим, — сказал Лейф.

Мне особо ничего не было нужно из вещей убитых врагов. Впрочем, я взял черный меховой плащ, еще один нож и новенький кожаный кисет.

Старый совсем плох. А этот, благодаря хитроумному крою всегда оставался в вертикальном положении. Прикрывшись им, можно развести огонь даже на ветру. В самом кисете лежали огниво, трут и кремень. Все новое.

И еще все мы получили по запасному коню. Я видел, что Лентяй рад гораздо больше, чем я.

Распределив трофеи, мы поехали дальше. Между прочим, я заметил, что Скьельд набрал себе целый мешок подарков. Нагрузил ими свою бедную коняшку. Если бы не запасной конь, зверюге пришлось бы несладко.

Остаток ночи и утра мы ехали без приключений. Особо не торопились. Кнудгина и Кетиля отправили в разведку, проверять местность. Чтобы больше не попасться так на глаза врагу.

Со мной Лейф не разговаривал. Все устало молчали. Даже Скьельд, тот сначала посвистывал, а потом над чем-то задумался. Анут тоже молчал. Готов поспорить, размышлял над нашим заданием.

— Ты прикидываешь, какие у нас возможности вернуться с этой миссии? — спросил я, подъехав к нему. — Или вспоминаешь про сладкую попку какой-нибудь малышки, которую оставил в Перемышле?

Честно говоря, у меня у самого там осталась нежная красоточка. Так что да, я тоже вспоминал Перемышль с улыбкой. Но Анут остался верен себе.

— Да, я думаю, что у нас очень мало шансов на успех, — серьезно кивнул парень. — Мы не подготовились. Чтобы выполнить задачу конунга Ярицлейва, нужно в пять раз больше воинов. Разделить их на отряды и скрытно передвигаться по ночам. Кроме того, у нас должен быть кто-то в отряде Собеслава. Тот, кто будет передавать сигналы о передвижениях врага. И предупредит, когда Собеслав напьется и заснет.

Да, точно. Анут зрит прямо в корень, черт подери. Я задумался. Посмотрел на Лейфа и его людей, ехавших перед нами.

— Слушай, а ведь верно. У Лейфа наверняка кто-то есть в отряде Собеслава. Свой человек. Я в этом уверен, поэтому он так спокоен. А он нам так и не сказал.

Анут оживился.

— Если это действительно так, тогда мы можем попробовать. Все может получиться. Даже с нашим малым количеством людей.

Я посмотрел Лейфу в спину. Вот старый пройдоха. Есть у него свой человек в отряде врага или нет? Как это выяснить? Сейчас командир слишком зол на меня. За непослушание. Так что он ничего не скажет.

Ладно, время в пути еще есть. Узнаю позже.

К полудню мы заехали в лес. Уже третий на нашем пути. Нашли полянку и остановились на привал. Земля покрыта прошлогодней листвой и пожухлыми кустами.

Мы развели небольшой костер и повалились отдыхать. Вместо Кнудгина и Кетиля в дозор отправились Скельд и Бьерн Колючий.

Мой воин все время называл Бьерна Вонючей Колючкой. Тот злился и грозил перерезать ему горло.

— Эй, Скьельд, — сказал я на прощание. — Если ты вернешься без него, я тебя зарублю. А если он вернется без тебя, то его убьет Лейф. Верно, командир?

Лейф покосился на меня, но спорить не стал. Проворчал, вращая выпуклыми глазами:

— Все так. Нам не нужны ссоры в отряде. Тем более, по пустякам. Бьерн, не обращай внимания на насмешки этого шута. Просто делай свою работу.

Бьерн кивнул и первым поехал в лес. А Скьельд указал на меня пальцем:

— А что будет, если мы оба не придем? Кого вы будете убивать?

Я пожал плечами.

— Мы поедем и прикончим всех врагов, что убили вас. А потом я закажу молитву у священника за упокой твоей души.

Скьельд сокрушенно покачал головой.

— Я поклоняюсь Тору и Одину, так что будет достаточно просто перебить всех врагов. Но, скорее всего, я в это время буду просто валяться пьяным под деревом. Так что не перепутайте меня с мертвым и не сожгите живьем.

Я устало махнул вслед за Бьерном.

— Что за дичь ты несешь? Езжай уже. Следите в оба.

Мы перекусили сухарями, сыром и копченой колбасой. Я улегся спать на землю, завернувшись в плащи и положив седло под голову.

Когда я, кстати, расседлал Лентяя, он настаивал, чтобы я накормил его обещанным просом и ячменем. Я объяснил коню, что все это будет, когда мы приедем в первый же город. Поняв, что в ближайшее время отборного корма ему не видать, Лентяй обиженно заржал и перестал со мной общаться. Ну и пес с тобой, ленивая скотина.

Я быстро заснул. Проснулся оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Огляделся, а мы, оказывается, до сих пор лежим на поляне.

Все спят. Костер почти потух. Слабый дым вился по земле.

— Вставай скорее, — это Скьельд, кто же еще. Обычно насмешливое лицо с тонкими чертами сейчас сосредоточенное и хмурое. — Ты проснулся?

Я поднялся и сбросил плащи с себя на землю. Потянулся и хрустнул костями. Еще раз огляделся.

— А где Вонючий Бьерн? — спросил я и зевнул. Как жаль, что сюда еще не завезли кофе. — Только не говори, что приехал без него.

Скьельд кивнул и указал в сторону леса.

— Без него. Он остался там.

Вот проклятье. Я же предупреждал его.

— Ты что, сдурел? Я же говорил, чтобы ты его не трогал! Что я теперь скажу Лейфу?

Скьельд впервые улыбнулся.

— Я его не трогал. Хотя давно руки чешутся прирезать. Он живехонек. Остался в дозоре.

Ну вот, еще хуже. Что там стряслось?

— Там вражеский отряд, — Скьельд снова указал на лес. — Пару сотен, не меньше. Нас они не заметили. Едут с запада на север.

Ого, а вот это серьезно. Я перестал подтягиваться и подобрал с земли свои топоры. Потом схватил два седла и потащил к своим коням.

Но по дороге подумал и оставил одно седло у себя на плащах. То, что принадлежало Лентяю. Вчера он набегался от души. Так что сейчас пусть отдыхает.

Я оседлал второго коня, а Скьельд тем временем разбудил остальных участников экспедиции. Кстати, второго коня я назвал Октагон. Он был гнедой, а грива и хвост черные. А на лбу белое пятнышко с неровными восемью уголками. Напоминало мой ринг из прошлой жизни, на котором я погиб.

Пока я седлал коня, Октагон мирно жевал корм и косил на меня внимательным глазом.

— Ну что, опять мы по горло в дерьме? — спросил Лейф, подходя к своему коню. — Эти места так и кишат врагами, как крысами в сточных водах. Ты слышал про вражеский отряд?

Я кивнул. Как всегда, Лейф обожал переспрашивать то, что давно известно.

— Мы поедем с тобой и Аскелем, — продолжал Лейф. — И посмотрим, куда едут эти ублюдки. Нам придется следовать за ними. Они наверняка едут на соединение с Собеславом. Нам нужно только держаться за ними и они сами приведут нас к цели.

Ну что же, разумно. Если не считать того, что враги могут заметить нас. И в этом случае, просто выпустят нам кишки наружу.

— Ну, ты готов? — спросил командир, взбираясь на коня. Кстати, он тоже пожалел своего коня и взял запасного.

Время уже было предвечернее. Солнце пряталось за голыми верхушками деревьев. В лесу тихо и спокойно. Только иногда среди ветвей трепыхалась птаха.

Мы ехали вчетвером: Лейф, Аскель, Скьельд и я.

— Надеюсь, вы там не перерезали друг другу глотки в дозоре, — проворчал Лейф, выпучив глаза на Скьельда. — Или научились ладить друг с другом?

Скьельд улыбнулся.

— Я немного пощекотал твоего человека мечом, и после этого он успокоился. Так что мы теперь приятели, не разлей вода.

Лейф промолчал, а Аскель пообещал:

— Башку проломлю, и все.

Дальше мы ехали молча, потому что диалога не получилось. Через полчаса Скьельд поднял руку.

— Вот тут мы видели их, — сказал он и указал вперед. — Там за деревьями дорога. Они ехали по ней.

Мы осторожно двинулись дальше. Бьерна нигде не было видно. Тихо и пусто.

— Я оставил его здесь, — Скельд подъехал к толстому дубу. — Вот след от копыт наших коней.

Земля возле дуба и вправду была истоптана. Одни следы следовали к нам, а другие - к дороге. Очевидно, что первые были Скьельда, а вторые - Бьерна.

— Он поехал за ними, — сказал Лейф, проследив за цепочкой отметин на земле. — Чтобы следить.

Мы поехали по следам. За деревьями и в самом деле обнаружилась дорога. На ней масса свежих следов. Копыт коней и отпечатков сапог. Действительно, недавно тут прошел целый отряд.

Держась за деревьями, мы поехали вдоль дороги. Осторожность не помешала. Вскоре вдали мы увидели силуэты людей на лошадях. Мы остановились за деревьями, пока они не скрылись из виду. Враг тоже использовал разведчиков, высылая их во все стороны.

— Где же проклятый тупица Бьерн? — спросил Лейф. — Они что, поймали его?

Я покачал головой, вглядываясь вдаль.

— Если бы поймали, они бы уже прикончили его или пытали, чтобы узнать, где остальные его товарищи. Мы бы уже нашли его труп или за нами уже выслали бы погоню. Но мы не видели ничего такого.

Лейф почесал бороду.

— Тогда куда он запропастился? Провалился под землю в ледяное царство великанов?

Сзади раздался треск и шум. Из кустов выехал Бьерн, целый и невредимый. Но довольно-таки раздраженный.

— Ты меня что, за птенца желторотого держишь? — ворчливо спросил он. — Как и приказано, я следил за противником. Они очень беспокойные ребята. Обшаривают лес, как будто выгоняют всех хомяков с ячменного поля. Поэтому я держался подальше.

Лейф не смог сдержать улыбки. Он был рад, что его человека не прирезали и не сожрали волки.

— Докладывай, — приказал он.

Бьерн указал на север, куда вела лесная дорога.

— Их две сотни бойцов. Четыре десятка легкой конницы. Полтораста пехоты. Вооружение - копья и щиты. У конницы дротики и короткие мечи. Едут на север. Спереди и сзади по ходу движения - конные разъезды по пять человек.

Лейф поглядел на дорогу. На лес постепенно опускались сумерки.

— Ну и хорошо. Значит, мы едем в правильном направлении. Скоро они встанут на ночлег. А мы поедем дальше. Нечего плестись за ними. С нашими запасными конями мы быстро обгоним их. Главное, надо соблюдать осторожность.

Он повернулся. Видимо, хотел скомандовать, чтобы мы возвращались обратно.

— А может, нападем на них, когда они будут отдыхать? — спросил я невинно. — Прикончим часовых и подожжем лагерь. Убьем как можно больше народу и угоним лошадей. Они разбегутся, как кудахтающие курицы. А потом еще не скоро отважатся идти дальше.

Лейф нахмурил выпуклые глаза и потемнел лицом от ярости.

— Хватит, щенок. Я уже сказал тебе, что наша цель другая. Мы должны выполнить ее в первую очередь. Нельзя ставить под угрозу нашу главную задачу.

Я безразлично пожал плечами.

— Да ладно, я же просто предложил.

Развернул Октагона, чтобы ехать обратно.

— Ты куда это собрался? — глухо спросил Лейф. — Может, объяснишь?

Я ткнул большим пальцем за спину.

— Ты же сам сказал, что нам надо ехать дальше. Значит, мы должны вернуться и собрать вещи. Поэтому я в лагерь.

Лейф как будто успокоился.

— Да, возвращаемся обратно.

Мы поехали к месту нашей стоянки. По дороге я думал, как бы все-таки напасть на ночную стоянку врага. Зря все-таки Лейф так быстро успокоился.

Глава 4. Все дальше на север

Жарили волка

одни, а другие

резали змей,

иные же злобно

Готторму дали

вороньего мяса

перед тем, как героя

смогли погубить.

«Песнь о Сигурде», Старшая Эдда

Подумав, я успокоился. Лейф прав. Если я сейчас организую нападение на лагерь врага, то на этом наше путешествие закончится. Конечно, очень заманчиво разгромить подкрепления врага. Забрать у него лошадей. Поджечь имущество.

Но ведь меня отправили совсем с другим заданием. Уничтожить две сотни подкреплений - это одно. А вот обезглавить вражеское войско - это совсем другое. Можно одним махом выиграть всю кампанию.

Поэтому я заткнулся и молчал, когда мы выехали со стоянки и поехали по лесу. Лейф и Бьерн ехали впереди. Они выбирали путь. Мы сделали большой крюк, огибая вражеский отряд по лесу. Чтобы нас не заметили дозорные.

К тому времени уже начало светлеть. Рассвет пробивался сквозь деревья. Солнце еще не поднялось, но темнота уже отступила. Мы ехали на молчаливых конях. Лентяй жаловался, что еще не успел отдохнуть.

К утру, когда солнце уже взошло, мы выбрались из леса. Деревья остались позади, мы поехали по холмистому лугу. Лейф то и дело оборачивался, рискуя свернуть себе шею.

— Нам надо избегать открытых пространств, — сказал он. — Тем более, в дневное время. Давайте быстрее проедем этот участок.

Ну да, тоже правильно. Тем более, что теперь у нас есть запасные кони. Мы прибавили ходу. Ехали по равнине, испещренной оврагами и холмами. На северо-запад, где снова виднелся лес.

По дороге я тренировался с бродексом. Работал им, крутил в разные стороны, чуть не срубив голову Октагону. В этом и самый главный трюк. Мне надо научиться использовать силу удара. Работать длинным топором ловко и умело.

— Нет, подожди, ты бьешь чересчур сильно, — сказал Кнудгин, подъехав ближе ко мне. — Вот, смотри. Тебе надо просто опустить его. Держи его обеими руками. Чуть приподнимись на стременах во время удара. И все. Все остальное вес топора сделает за тебя.

Я последовал его совету. Это помогло. Я и в самом деле больше не опасался уронить топор во время удара.

— И еще. Тебе не нужен щит, — сказал Кнудгин. — Вот, видишь верхнюю кромку? Она прочная и надежная. Не надо принимать удары на древко. Лучше отбивайся верхней частью лезвия. Ты не будешь рисковать руками.

А ведь действительно. Я и сам до этого видел, как другие викинги отбиваются топором от мечей. Ансгар обещал меня научить драться без щита. Но не успел. Слишком уж много всего завертелось.

— Давай, попробуем отработать в настоящей атаке, — предложил я. — Атакуй меня.

Кнудгин усмехнулся.

— А ты не отрубишь мне голову?

Я покачал головой.

— Нет, обещаю. У тебя слишком эсветлая голова, чтобы ею разбрасываться.

Кнудгин достал топор и кивнул.

— Это обнадеживает. Ну ладно, давай разомнемся.

Он поскакал вперед, оставив своего запасного коня возле меня. Я остался на месте, придерживая нетерпеливого Октагона. Конь, кстати, оказался норовистым и горячим. Вполне боевым. Неплохо заменил Вихря. Правда, не знаю, обучен ли он боевым приемам.

Кнудгин развернул коня и поскакал ко мне. На ходу размахивал своим бродексом. Я тоже оставил Лентяя рядом с запасным конем Кнудгина, тронул Октагона и помчался навстречу товарищу.

— Эй, вы чего задумали? — крикнул Лейф. — Что за игры?

Октагон постепенно набирал скорость.

— Это учебный бой! — ответил я на ходу. — Потом и с вами поиграем!

Лейф выругался и сплюнул на землю. Остальные с интересом наблюдали за нами.

Кнудгин быстро надвигался на меня. Все получилось очень правдоподобно. Кажется, сейчас огреет топором по голове. И я свалюсь на землю, истекая кровью.

Впрочем, такой вариант вполне возможен. Иногда эти игры становятся чересчур жесткими.

— Давай, бей, что ты медлишь! — закричал Аскель.

Я замахнулся и ударил топором по проехавшему мимо Кнудгину. В последний момент поднял лезвие и не попал в него. Но был очень близко. Чтобы перерубить его бок ко всем чертям.

Сам Кнудгин тоже махнул топором. Лезвие пролетело над моей головой. Я даже невольно пригнулся. Чтобы не задел. Получилось очень убедительно.

Мы разъехались и я развернул коня для нового захода. Но к нам подъехал Лейф и указал на небольшое деревце, растущее неподалеку.

— Вместо того, чтобы рисковать ранить своего товарища, попробуй на всем скаку ударить по стволу этого дерева. Если получится, то ты победил. Это не так легко, как кажется.

Как обычно, Кнудгин состряпал простодушную физиономию. Непонятно, то ли он и в самом деле предпочитает дальше не сражаться. Или ему все равно. Но учитывая риск травмы, я согласился с командиром.

Деревце было молодое и тонкое. В высоту метра два-три. Ветки раскидистые и пока что еще голые.

Я погнал Октагона на это деревце. На ходу взялся за топор двумя руками. Чтобы не вылететь из седла, держался за коня, плотно обхватив его ногами. Когда очутился рядом с деревом, наклонился и ударил его бродексом.

Вернее, пытался ударить. И промахнулся. Это, оказывается, чертовски нелегко. Попасть по тонкому стволу гораздо труднее, чем по туловищу вражеского воина.

Короче, я промазал. Проехал еще дальше и опять развернул коня. Поглядел на зрителей. Лейф и Кнудгин улыбались. Скьельд засвистел.

Остальные ехали дальше по равнине. На меня ноль внимания.

Я ударил Октагона пятками и снова поскакал к дереву. Разогнался, а возле дерева чуть притормозил. Наклонился и с размаху вогнал лезвие топора в ствол дерева. Оно вздрогнуло и затрепетало ветвями.

— Вот это другое дело! — крикнул Лейф. — Ладно, поехали дальше. Хватит развлечений.

Мы отправились по равнине на север. К полудню достигли другого леса. Все, как хотел Лейф. Проехали еще немного и нашли уютную полянку для привала.

— Отдыхаем немного, — сразу предупредил Лейф. — Едем дальше. На запасных конях. К вечеру мы должны найти лагерь Собеслава.

После обеда я занялся метанием топора. Тоже нелегкое дело. Я думал, что топор можно легко воткнуть в дерево. Но поначалу у меня не получалось.

Топор упорно не желал впиваться в словно железный ствол мишени. Постоянно отскакивал. Один раз чуть не ударил Кетиля по голове.

— Эге, тебе еще многому нужно научиться, — Скьельд подошел ко мне, как раз, когда я в очередной раз готовился к броску. Отобрал топор. — Вот смотри, как это делается.

Для броска он выбрал фантастически дальнее расстояние. Метров двадцать. Быстро выбросил руку в направлении дерева.

Топор летел как будто медленно. Казалось, даже размеренно и величественно. Вращался в воздухе. Ритмично посвистывал. Добравшись до дерева, воткнулся в ствол с громким щелчком. Чуть не расколол ствол надвое.

— Ух ты, — сказал я. — Да, я еще так не умею.

Со стороны казалось, что для метания топора нужны адские усилия. Но нет.

— Не надо пыхтеть и напрягаться, — сказал Скьельд и взял свой топор из-за пояса. — Тут важна не сила, а точный расчет. И контроль тела. Постоянный контроль.

Он поднял свой топор, прикинул расстояние до дерева.

— Тут важно прикинуть скорость и расстояние, — сказал он и снова бросил топор.

Только на этот раз уже свой. И уже сделал это очень быстро. Согнулся, выпрямился, рванул руку вперед. Топор летел так быстро, что вращение почти незаметно.

Бамц! И вот он торчит в стволе дерева. Рядом с моим топором.

— Топор в воздухе всегда вращается, — сказал Скьельд и отправился за оружием. Он говорил на ходу. — Это надо всегда учитывать. Твоя задача - верно оценить расстояние и сделать так, чтобы лезвие топора, вращаясь, подлетело к мишени в самый подходящий миг. Понимаешь? Это что-то вроде на уровне божественной помощи.

Ага, понятно. Расчет на уровне интуиции. Но это достигается практикой. Богатой практикой.

— Каждому расстоянию соответствует одинаковое количество вращений, — продолжал объяснять Скельд, вернувшись ко мне с топорами. — Например, на расстоянии человеческого роста - это примерно один-два оборота. Все зависит от той скорости, которую ты придал топору в момент броска. Дальше уже учитывай эти обороты. Так ты примерно будешь знать, как метнуть топор. Чтобы, когда он подлетел к мишени, то как раз ударил в него лезвием.

Он вручил мне топор. Продолжил лекцию:

— Главное для броска - правильно стоять. Ты же кидаешь обычно вот этой рукой? Тогда смотри, выступаешь ногой, что ближе к сердцу и расставляешь ноги вот так, под прямым углом. Этой задней ногой ты отталкиваешься во время броска.

Он медленно взмахнул топором, показывая линию броска.

— Плечи, бедра, колени и локоть вот этой ведущей руки, все, что участвует в броске - поставь их напротив линии цели. Проведи мысленную линию от себя до цели, во время броска твое тело и рука должны двигаться вдоль нее. Не смещайся в сторону. Одно единое слитное движение. Если отклонишься хоть немного, то на близком расстоянии попадешь не в центр цели, а в бок. А на издалека и вовсе промахнешься.

Я взял у Скьельда топор и медленно провел бросок. Примерился. Скьельд кивнул. Тогда я резко выбросил руку вперед.

Бах! Топор пролетел до ближайшего дерева. Воткнулся в него и остался торчать в стволе. Звук удара не такой четкий, как у Скьельда, глухой. Но уже хоть что-то.

— Вот это другое дело, — Скьельд улыбнулся. Забыл о серьезности. Превратился снова в насмешника. — Упражняйся. Вот так, потихоньку, станешь Гуннаром, Грозой трухлявых стволов.

Он отошел, а я до конца привала продолжал тренироваться в бросках топора. Вот так, значит, весь секрет в правильном расчете. И положении тела.

Я кидал топор много раз. Под конец стало получиться гораздо лучше. Топор все чаще застревал в стволе. Бедные деревья покрылись надрезами от бросков.

— Дай уже поспать, — ворчал Кетиль. Он ворочался на подстилке из шкуры вола. — Ты как будто по башке стучишь.

Но я не успокоился. Так и продолжал кидать до самого конца привала. Когда мы выехали дальше, руки, держащие поводья Октагона, чуть дрожали. Накидался до предела.

Блестящее лезвие топора холодно поблескивало за поясом. Фамильный боевой колун для вражеских черепов как будто пренебрежительно усмехнулся и беззвучно сказал мне: «Это все детские забавы. Я хочу впиться не в тупые деревяшки, а в мягкие и податливые тела твоих глупых противников. Хочу испить их горячей крови».

Я резко тряхнул головой и услышал тихий шелест кольчужных колечек. От быстрого движения кольчужный капюшон слетел с моей головы и мягко опустился на плечи. Хватит. Пора отдохнуть.

Навстречу нам из-за стволов черной ольхи и дубов медленно выехали Кнудгин и Анут. Поскольку люди Лейфа ранены, мои ребята ездили в дозор. По очереди, конечно. Сменили Бьерна и Скьельда.

— Ну, как там? — спросил я, хотя и так все было ясно, если внимательно вглядеться в их спокойные лица. — Видели кого-нибудь?

Анут рассеянно покачал головой. Он опять задумался о чем-то. В прошлый раз парень говорил, что размышляет над тем, как усовершенствовать кольчугу. Все время думал, невидяще глядя вперед, над головой своего коня. То и дело отвечал невпопад.

— Только вепря и косулю, — ответил Кнудгин и похлопал своего чуть взбрыкнувшего коня по серой, в темных «яблоках», шее. — Вот что мы видели. Врагов нет.

Лейф понятливо кивнул и все также медленно поехал дальше в голове нашего отряда. За ним ехали Аскель, Бьерн, Торд и Кетиль. Они держались плотной группой, кони чуть ли не упирались в хвосты друг друга. Копыта глухо стучали по земле.

Я проследил за ними пристальным взглядом. Посреди леса гулял ветер, трепал гибкие ветви деревьев, изо всех сил пытался качнуть стволы.

— Сколько еще ехать? — спросил Кнудгин, его конь стоял рядом с моим, чуть ли не касаясь его головой. — Долго?

Я покачал головой, сжал и разжал онемевшие от холода пальцы. Потрогал ледяные колечки кольчуги на боку. Мы едем слишком медленно. Надо двигаться быстрее, черт подери. Долго нам еще шляться по этим мрачным и серым лесам, как лешие?

— Надо добраться до вечера, — негромко сказал я. — Но с таким черепашьим ходом мы вряд ли доберемся до конца года.

Скьельд скривил тонкие губы в пренебрежительной усмешке и хотел сказать что-то ядовитое. Но словно услышав меня, Лейф оглянулся, размашисто махнул нам рукой и с места поскакал рысью. Его конь недовольно потряс головой, а запасной вытянул шею и побежал следом.

Так мы и ехали до самого вечера. Через три часа этот мрачный лес, состоящий из дубов, кленов и осин, наконец, закончился и мы опять выехали на равнину, покрытую молоденькой зеленой травкой. Как раз к этому времени из-за серых облаков выглянуло золотое солнце.

Осветило луг и он заиграл яркими красками. Земля темно-коричневая, покрыта изумрудной порослью, сверху синее небо, испещренное россыпью белых облаков.

Холод исчез. Кольчуга нагрелась, я вспотел. Чувствовал, как на лбу под шлемом собрались капельки пота.

Мы постепенно поднимались и опускались по вздымающимся через равнину холмы, пока не добрались до скалистой местности, покрытой огромными валунами и россыпями камней. Передохнули немного и сменили коней.

Через светло-серые, а местами почти белые или черные скалы мы ехали около часа. Заходящее солнце напоследок щедро осветило камни, в его ласковых лучах они становились голубоватые, желтые и даже розовые.

Когда багровое светило скрылось из глаз, мы очутились на усталых конях в очередной лесистой местности. Но едва мы въехали в темный лес, как Лейф сбавил ход. Наши животные облегченно вздохнули. Дальше мы поехали шагом.

— Ну вот, скоро будем на месте, — как бы, между делом сказал Анут. Он отвлекся от постоянных мыслей, а во время привала что-то чертил на желтом пергаменте из овечьей шкуры, исписанном с обеих сторон всякими каракулями.

Я недоуменно огляделся, ожидая, что сейчас среди черных стволов деревьев появятся тонкие фигуры врагов. Но нет, мы ехали по тихому и спокойном лесу. Копыта коней глухо стучали по земле, покрытой сосновыми иголками и прошлогодней листвой.

— С чего ты взял? — спросил я, слишком громко, так что Лейф и его люди обернулись на мой голос. — Кто тебе сказал?

Анут задрал подбородок и указал на спину командира.

— Он сбавил бег наших коней, так что теперь можно не торопиться. Знает, что мы уже подъехали близко. Кроме того, мы проехали за день около тридцати миль. Насколько я помню, нам осталось совсем немного до Червенгарда. Но он остался на северо-востоке. А Собеслав едет с запада. Значит, мы уже рядом с ним. Возможно, мы встретимся с ним уже в этом лесу.

Ну что же, хорошо. Очень хорошо. Я тут же решил воспользоваться знаниями. Погнал Лентяя вперед. Быстро добрался до Лейфа.

Командир оглянулся на меня. Выпучил глаза:

— А, это опять ты. Хочешь метать свои топоры? Подожди, не спеши. Будь осторожнее.

Я кивнул. Так и есть. Мы подобрались к врагу слишком близко.

— Когда мы их увидим? — спросил я. С удовольствием отметил, как удивленно Лейф уставился на меня. — Ты думал, мы не догадаемся? Не надо считать нас за полных тупиц.

Лейф внимательно изучил меня. Пытался понять, что мне известно.

— Да, скоро мы их увидим. Собеслав сейчас должен быть в этом лесу. Сейчас я и Аскель поедем вперед. На разведку. А вы отдохните.

Ага, какой он стал добренький. Ну конечно, не хочет, чтобы я видел лишнее.

— Я с тобой, — сказал я непреклонно. — Хочу тоже видеть врага.

Лейф поджал губы.

— Э, нет, так не пойдет. Оставайся здесь. Ты нужен, чтобы командовать, если на нас нападут. Лучше тебя никто не справится.

Ох ты, какой он стал любезный и вежливый. Я понял, почему. Ну, конечно, ведь Анут сразу сказал, что у Лейфа там есть тайный осведомитель. Значит, он хочет с ним встретиться и поговорить, без лишних ушей. Поэтому и меня не хочет брать.

Я решил немного поиздеваться над стариком.

— Да ладно, Лейф, я тоже хочу прогуляться по лесу и посмотреть, как выглядит отряд этого несчастного Собеслава. Нам ведь надо решить, как мы будем его уничтожать. Где он расположился лагерем, как стоят проходы в лагерь, где его шатер? Я же не могу потом поехать туда наобум, правильно?

С каждым моим словом Лейф раздражался все больше. Он не знал, как заткнуть меня и не знал, как выбраться из этой неловкой ситуации с как можно меньшими потерями. Для своего эго.

— Нет, я хочу, чтобы ты остался здесь, — заявил он, с тревогой вглядываясь в меня. — Ты мой заместитель. Если со мной что-нибудь случится во время разведки, то ты возьмешь командование.

Я рассмеялся и хлопнул собеседника по крепкому плечу.

— Ладно, расслабься, Лейф. Езжай, конечно, с кем хочешь. Мои кони и так устали, так что я с радостью останусь тут.

Начальник расслабился. Мы расположились на привал на небольшой полянке. Развели в яме маленький костер, чтобы огня не было видно со стороны. После ужина Лейф и Аскель уехали на разведку.

Я выждал немного и отправился следом за ними. Людям Лейфа сказал, что пойду упражняться с бродексом в лесу. Не хочу мешать им и отвлекать.

Глава 5. Вот так неожиданная встреча

Вокруг ограды

велел он еще

ярко гореть

губителю дерева;

судил лишь тому

сквозь пламя проехать,

кто золото взял

из логова Фафнира.

«Поездка Брюнхильд в Хель», Старшая Эдда

Я отправился пешком, а не поехал на коне. Зачем?

Лейф и Аскель уехали на конях. Но в лесу далеко не уедешь. Тем более, в ночном. Поэтому от меня не ускользнут. Даже от пешего.

Кроме того, я не мог взять коня, не вызвав подозрений у людей Лейфа. Они сразу поняли бы, что я отправился вслед за Лейфом.

В лесу быстро темнело. Прошлогодняя опавшая листва мягко шуршала под ногами. Я видел вдали силуэты Лейфа и Аскеля на конях. Сам держался за деревьями. Так далеко, что не видел, оборачиваются они или нет.

Сначала опасался, что они меня заметят. Потом решил, ничего страшного. Я уже знаю, что Лейф едет на встречу с информатором. Если он меня поймает, я объясню, что раскусил его планы.

Поэтому я шел спокойно. Старался не светиться. Прикрывался за стволами деревьев.

Один раз Лейф и Аскель остановились. Ветер донес до меня их голоса. О чем говорили, не разобрать. Лейф слез с коня, проверил сумку.

Возился с упряжью. Наверное, подтянул подпругу. В сумерках не видно, чем он там занимался.

Я ждал за дубом. Наконец, Лейф забрался на коня, они поехали дальше.

Так мы шли около часа. Даже больше. Полтора часа. На небе высыпали звезды. Показалась луна. Когда я задирал голову, видел ее над верхушками деревьев.

Однажды сбоку послышался шум. В кустах за деревьями. Кряхтение и сопение. Фырканье.

Я остановился и взялся за бродекс. Если это голодный медведь, вылезший из берлоги, мне придется туго. Интересно, помогут ли Лейф и Аскель?

Подождал. Кусты тряслись от напора зверя. Сразу видно, что крупный. Я двинулся дальше, чтобы не упустить объекты слежки из виду. Если это медведь, пусть вылезает из кустов.

Прошел с десяток шагов. В кустах раздался треск. Оттуда выскочил лось, громко сопя. Побежал на запад, на меня ноль внимания. Я шумно выдохнул и пошел дальше.

Но потом увидел, что Лейф и Аскель исчезли в темноте. Я больше не видел их силуэтов. Я вертел головой, пытаясь их отыскать. Никого.

Я прислушался. Может, найду по звукам?

Никого и ничего. Тишина. Далекое фырканье лося. Он мчался сквозь кусты, не выбирая дороги. И больше ничего.

Я торопливо пошел вперед. Туда, где в последний раз видел Лейфа и Аскеля. Они наверняка все также неторопливо едут в темноте. Хотя, могут затаиться за деревьями, поджидая меня.

Пройдя немного, я опять остановился. Постарался успокоить дыхание. Никого не видно. Я их упустил.

Я постоял еще. Наверное, со стороны я походил на охотничью собаку. Вот только добыча улетела. Лейф и Аскель пропали. Как сквозь землю провалились.

Ладно, я знаю примерное направление. Поэтому не осталось ничего другого, как идти дальше. Я так и сделал.

Прошел еще минут двадцать, стараясь двигаться тихо. Хотя кольчуга и топоры позвякивали. Под ногами трещали ветки. Какая уж тут конспирация?

Мне повезло. Я остановился в очередной раз, чтобы прислушаться. И услышал тихие голоса. Не впереди, а справа. Я пошел на источник шума.

Снизу снова зашуршала трава. Я шел осторожно, чтобы не услышали. Мне достаточно подойти на такое расстояние, чтобы слышать. Видеть необязательно.

— Ну, и как ты, Пенчеслейв, все также не хочешь воевать? — это голос Лейфа. Звучный, ни с кем не спутаешь. — Условия те же. Если ты поможешь нам, то после войны получишь место воеводы в любом из захваченных городов.

Небольшая пауза. Потом ответил мужской голос, тихий и негромкий:

— Мне не надо воеводство в Червенских городах. Я хочу быть в Великом Новгороде. Торговать. Ездить к ромеям.

Лейф коротко рассмеялся.

— А может, ты уедешь еще дальше, в Альфхейм, к светлым эльфам? Не беспокойся, Пенчеслейв. Ты знатный человек. Ближний муж короля. Сам выбился в люди. Если конунг Ярицлейв сказал, что даст тебе любой возможный пост, то так и будет. Он обычно выполняет свои обещания.

Снова пауза. Этот Пенчеслейв любит обдумывать слова, перед тем, как говорить. Не то, что Лейф.

— Хорошо, я верю князю.

Тогда Лейф взял быка за рога.

— Говори, где расположен шатер Собеслава. И какие подходы к нему через весь лагерь? Расстояние до ворот? Сколько всего бойцов? Выкладывай.

Опять молчание. Интересно, этот информатор не заманивает нас в ловушку?

— У Собеслава две тысячи воинов. Пять сотен конницы, пятнадцать сотен пехоты. Шатер Собеслава и ближних к нему людей стоит в центре лагеря.

Хруст сломанной ветки, перекатывание глыбы. Я сначала не понял, что там творится, потом услышал голос Пенчеслейва:

— Вот, смотрите, вот здесь границы лагеря. Вот тут ворота, а вот здесь шатер. Видите, я положил камень? — ага, оказывается, он там начертил на земле целую схему, а Лейф и Аскель стоят рядом и пытаются что-то рассмотреть, причем в такой темноте.

— Ни черта не видно, — проворчал Лейф. Хотя огонь зажигать не стал, слишком опасно. Да и время займет много, потому что придется поджигать факел. — Так, и какое здесь расстояние?

Снова молчание. Я вытянул голову, пытаясь разглядеть собеседников. Вон они, стоят за деревьями, темные силуэты, едва различимые во мраке.

— Не знаю, три-четыре тысячи локтей, — ответил наконец Пенчеслейв, снова подумав. С одной стороны, эта его привычка отвечать не сразу создавала впечатление, что информатор чуток тормознутый человек. — Скорее, четыре тысячи. Собеслав любит расположиться с размахом.

Ага, я уже знаю почти все нужные сведения, не хуже, чем сам Лейф. Я подумал, что вскоре встреча наверняка закончится. Ведь командиру надо вернуться к нам и обсудить, как быть дальше.

В это время кто-то возник сзади и приложил к моему горлу холодный острый клинок. Вот это поворот. Я не успел опомниться, как в ухо мне кто-то прошептал на местном наречии, которое я худо-бедно понимал:

— А ну стой спокойно, и не дергайся.

Надо же, как они бесшумно ко мне подобрались. Прямо как средневековые ниндзя. Я даже ничего не слышал. Хотя считал себя совершенно невидимым и неслышимым в этой темноте.

— Вы кто такие? — спросил я в полный голос. Теперь уже ситуация вышла из-под контроля. Можно не бояться, что Лейф меня услышит или увидит. Наоборот, сейчас я хотел этого больше всего. — Чего надо, уроды?

Спрашивая это, я скосил глаза назад и обнаружил, что сзади стоит не один, а сразу трое человек. Все вооруженные, в руках мечи и ножи. Щит только у одного.

— Нет, это ты нам сейчас все расскажешь, — возразил человек с ножом у моего горла. — И быстрее, а то я устал ждать. Кто эти люди, что болтают с Пенчеслейвом? Они твои друзья? Почему ты прячешься от них?

Ага, значит меня спасло только очень своевременное любопытство этих часовых. А в том, что это патрульные, обыскивающие лес на предмет противника, я теперь не сомневался. И они не зарезали меня сразу только потому, что не могут понять, заодно ли я с Лейфом или нет?

И еще, плохо то, что они уже видели нашего осведомителя, а значит, могут вполне успешно доложить о нем Собеславу. Вот зараза, если они здесь давно, то точно также слышали весь разговор Лейфа и Пенчеслейва, а значит, тоже в курсе наших планов.

Им нельзя дать уйти. Уйти живыми.

И поэтому я начал действовать.

Первым делом я указал в сторону и прохрипел:

— Нет, я не с ними. Я с вами. Я человек Собеслава. Мы тоже наблюдаем за Пенчеслейвом. А вон там сидит еще один наш человек. Хотите, я его позову?

Лезвие у горла дрогнуло и чуть опустилось. Патрульный, такой ловкий, но тем не менее, доверчивый. Все-таки немного поверил. Такой большой, а в сказки до сих пор верит.

Я не стал медлить.

Удар по руке с ножом, толчок, чтобы откинуть опасное лезвие подальше. Удар затылком назад, правда, пришлось несладко, потому что у патрульного сзади на голове был шлем. И я как раз ударился по нему затылком. Ну ничего, зато я его оглушил.

Сзади раздалось приглушенное рычание. Один противник на пару мгновений выведен из строя. Но вот двое остальных тут же бросились на меня. Да еще и замахнувшись при этом мечами.

Разворот, уход, одновременно я вытащил отцовский топор из-за пояса и присел, уклоняясь от вражеских клинков. И тут же ударил ближайшего противника слева по ноге, продолжая вытаскивать топор, одним долгим продолжительным движением.

Ну как, долгим. На самом деле все произошло быстро. Просто движение получилось слитным и одновременным. Захват топора, перехват по рукояти, вытаскивание из-за пояса, а потом тут же удар противника.

Лезвие с глухим смачным стулом впилось в ногу врага. Он отшатнулся назад и упал, схватившись за рану.

Тихий лес огласили истошные вопли.

Вот придурок, устроил здесь концерт по заявкам телезрителей. Я вскочил и одновременно отбил удар мечом сверху от третьего противника. Он тут же пытался достать меня ножом в другой руке и ткнул в кольчугу на груди. Если бы не кольчуга, я бы получил хорошую рану.

Я ударил его сбоку, теперь уже он отбился мечом и тогда я пнул его в пах. Третий противник застонал, согнулся и повалился на колени, а шлем свалился с его головы.

Чем я немедленно и воспользовался.

Замахнулся и ударил его топором по обнаженной голове. Лезвие вошло в макушку, даже больше в затылок, потому что бедолага согнулся от боли слишком сильно и наклонился лицом к земле. Сидя передо мной на коленях.

Второй, раненый мной, так и продолжал с криками кататься по земле. Зато первый, которого я оглушил затылком в лицо, теперь уже опомнился, поднял меч и снова набросился на меня.

Вот неугомонный.

Я отбил его удар, вернее, попытался это сделать. Но не тут-то было. Этот парень, мало того, что умел бесшумно передвигаться, но еще и неплохо владел искусством боя на мечах. Его удар оказался финтом. Обманкой.

Не успел я отбить его удар сверху, как он увел руку в сторону, сделал выпад другой рукой, в которой был нож и когда я попытался отбить и этот удар, ушел от меня в сторону. Мой топор ударил по воздуху.

Вот дерьмо, да он ловкий и прыткий, как обезьяна.

— Ах ты сволочь, — прошептал я в ярости. — Ты перестанешь дергаться или нет?

Но нет, он наоборот ускорил свои движения. Противник был слишком умен, чтобы бить меня в кольчугу, поэтому он танцевал вокруг меня, пытаясь улучить момент, чтобы ударить в незащищенную часть тела, вроде горла, лица или ноги.

Я стоял наготове с топором в руке. Атаковать слишком шустрого противника я не стал, наоборот, решил дождаться, когда он нападет на меня, чтобы поймать его в контратаке.

Но этого не понадобилось.

Мой противник слишком увлекся и забыл про заговорщиков неподалеку. Да и я, признаться, в пылу схватки, тоже запамятовал о своих союзниках. А они тут же вывалились из кустов и Лейф с Аскелем сразу набросились на этого шустрого дозорного. Сделали они это сзади, а я поджидал его спереди.

Поэтому Лейф успел ударить его топором по плечу, а я добавил по спине. Парень, такой ловкий, повалился на землю, истекая кровью. Аскель, тем временем, одним мощным ударом молота расплющил череп моего второго противника, раненого в ногу.

— Ну, давай, надеюсь, этого ты сможешь прикончить? — сурово спросил Лейф.

Я был слишком виновен перед ним, чтобы и в этот раз кочевряжиться. Поэтому я молча поднял топор, подошел к валяющемуся на земле противнику и ударил его по голове. Тем более, что он и так извивался у наших ног от боли из-за полученных ран. Убить его было актом милосердия, все равно уже не жилец.

Но противником он был достойным, признаю.

Впрочем, сейчас было не до патрульных. Лейф подошел ко мне и зарычал в лицо:

— Ты следил за нами, собака? Зарублю на месте! Что я тебе приказал?

Да, признаю, он был прав. Но это не значит, что я позволил бы себя прикончить, как покорного барашка. В таких ситуациях лучшая защита - это, конечно же, нападение. Я отпихнул командира и прорычал в ответ:

— Да, я следил за вами, потому что мне показалось, что ты хочешь нас предать. Все твое поведение было подозрительным. Что еще я должен был подумать, если ты вдруг ушел от нас, едва мы только приблизились к врагу?

Сначала Лейф удивленно посмотрел на меня, вытаращив свои большие круглые глазенапы, а потом снова разозлился:

— Тебя не должно касаться то, что я делаю! Ты забыл, что сказал конунг Ярицлейв, когда отправлял нас на это задание? Ты полностью подчиняешься мне, а иначе никак!

Аскель подошел ближе, положив молот на плечо и пробасил:

— Может, мне разбить ему голову, командир? Он уже давно напрашивается на это, но все никак не получает то, чего хочет.

Ну конечно же, теперь и ты туда же, малыш. Не думаю, что это хорошая идея, потому что я тоже давно хотел посмотреть есть ли у тебя мозги в этой большой и тупой башке.

Но вслух я сказал другое:

— Если ты хочешь подраться, Лейф, то давай, начнем сразу. Решим наконец, наши разногласия. Но если ты хочешь завершить нашу миссию, то немного пораскинь мозгами и подумай, как быть дальше.

Стоило мне напомнить о задании, как Лейф постарался успокоиться. Все-таки он был старый солдат и служака до мозга костей. И ему не хотелось провалить задание только потому, что настырный молодой паршивец начал совать нос не в свое дело и нарушил субординацию. Со всем этим можно разобраться и потом. А вот дело надо завершить сейчас.

— Что ты предлагаешь? — проворчал он и оглянулся. — Ладно, Пенчеслейв, вылазь из кустов, что ты там спрятался? Теперь это уже не имеет никакого смысла.

Из кустов вылез осведомитель. В полумраке не было видно его лицо, но я был уверен, что он чертовски напуган. Говорить он сразу ничего не стал, по своей привычке, но я ждал, что же он теперь скажет.

— Кто это? — спросил Пенчеслейв, тоже пытаясь разглядеть меня в темноте. Потом огляделся и увидел тела убитых товарищей. — Один из ваших людей? Он в одиночку расправился с тремя нашими дозорными?

Аскель недовольно заворчал, потому что ему не понравилось, будто я такой герой, который может одним махом семерых побивахом.

— Не с тремя, а с двумя, — сердито поправил Лейф, но потом все-таки добавил: — Да, надо признать, этот щенок умеет не только лаять, но и кусаться. Иногда хватает за горло так, что не вырваться.

Мне надоели все эти разговоры. Если мы и дальше будем торчать тут, то нас наверняка обнаружат другие дозорные. Впрочем, в лагере и так утром поднимут тревогу, обнаружив исчезновение троих часовых.

— Слушай, Пенчеслейв, — сказал я. — Мы можем сегодня провернуть все дело? Что делает Собеслав?

Наш информатор задумался, потом неуверенно кивнул.

— Он сегодня сильно устал после утомительного перехода и жаловался, что ему нельзя поохотиться, а вообще это его любимое занятие. Ну, и кроме того, где-то застряла его телега с винным бочонком и остальными припасами, поэтому он очень не в духе.

Это как раз то, что нужно. Несмотря на все наши мытарства, мы сумели сохранить эль, которым хотели напоить людей Собеслава. Вот только не знаю, получится ли у нас убедительно изобразить купцов, но что поделать.

Ничего другого не остается. Надо действовать, пока враги не обнаружили убитых дозорных.

— Надо действовать сегодня же, — сказал я, поглядев на Лейфа. — Пока они еще ничего не знают. Надо идти к лагерю, действовать по тому плану, о котором ты говорил. Или это тоже был ложный план и у тебя есть за пазухой что-то другое?

Поскольку Лейф пристально глядел на меня и даже не думал отводить глаза, я понял, что другого плана у него нет. Ну хорошо, хоть в этом не обманул. Правда, мне все равно надо будет посоветоваться с Анутом, есть ли у нас шансы на успех.

— Я согласен, — заявил Лейф и посмотрел на Пенчеслейва. — Ты подготовился? Можешь поджечь шатры на окраине лагеря, чтобы отвлечь внимание стражи?

Я думал, что осведомитель задумается или испугается, но он просто кивнул.

— Конечно, я готов это сделать. Мы же так и договаривались. Мои помощники уже знают, как надо действовать.

Теперь помолчал Лейф, а потом поглядел на меня.

— Ну, тогда давайте сделаем это побыстрее.

Глава 6. Вражеский лагерь

Слышали люди

о сходке воителей,

державших совет,

для многих опасный:

беседы их тайные

беды несли,

сынов же Гьюки

измена сгубила.

«Гренландские Речи Атли», Старшая Эдда

На рассвете мы подъехали к лагерю Собеслава. Мы переоделись в торговцев. Я снял с себя кольчугу, оставил топоры. Почувствовал снбя голым. Это получилось самое опасное задание, из всех, что я выполнял. За наши жалкие жизни я не дал бы ломаного медяка.

Одежды купцов представляли из себя широкие и длинные льняные рубахи, а поверх кафтаны. Они скрывали формы тела. Должны были придавать нашим разбойничьим рожам более респектабельный вид. Цвета - зеленые, темно-синие и черные. Поверх - вышивки с узорами.

Но ногах шаровары, укороченные до щиколотки. Чтоб ходилось легко и не натирало в элитном купеческом паху. На голени тоже вышивки и затейливые узорчики. Обувь - мягкие кожаные сапоги.

Бороды пришлось сбрить. Лейф, Торд, Кетиль, Кнудгин и Анут не возражали. А вот Скьельд уперся начисто. Не хотел. Поэтому его пришлось оставить вместе с Аскелем и Бьерном поджигать лагерь. И устраивать диверсии.

Дополняли образы купцов золотые цепи и перстни. Все, чтобы соответствовать имиджу.

Перед тем, как подъехать к воротам, мы чуток поспорили. Лагерь показалась за деревьями.

— Ну что, все готовы? — спросил Лейф напоследок. — Учтите, нас могут разоблачить. Придется умереть под пытками. Но если получится, надо прихватить с собой Собеслава.

Какой самоотверженный. Я бы хотел избежать смерти.

— Отдай ему поскорее гребаное вино, — проворчал я. — Чтобы он поменьше смотрел на нас. И побольше на пойло.

Все посмотрели на меня.

— Что-то ты не очень весел, Гуннар, — заметил Лейф. — Думаешь, мы провалимся и попадемся?

Да, черт подери. Было у меня такое предчувствие. Только кого это волнует?

— Ладно, нечего сидеть здесь и болтать, как старые бабки, — сказал я. — Мы едем к Собеславу или нет?

Лейф тронул коня. И поехал к лагерю. Мы за ним. Причем я ехал вторым. Не сказать, что мы были безоружные. В кожаные сапоги я спрятал ножи. Под кафтаном легкая кольчуга. Да и остальные одеты также.

На трех запасных конях мы везли бочонки с вином и элем. От княжеских щедрот. Выдано самое лучшее пойло. Перед тем, как подъехать к лагерю, этих коней пустили вперед. Чтобы охрана видела.

Лагерь располагался на берегу ручейка. Рядом стоял лес. Погода пасмурная. По земле клубился серый туман.

Забора не было. Враги поставили обозные телеги вокруг шатров. Получилось неплохое препятствие. Сходу кавалерийским налетом не возьмешь. Мы подъехали ближе.

Шатры, дым костров, ржание коней, повсюду ходят солдаты в доспехах. В лагерь вели два прохода, один с востока, другой с запада. На северной стороне струился ручей. Там же держали коней.

Мы подъехали с восточной стороны. Нас заметили, как только мы выехали из леса. Не успели проехать и десяти шагов, как в нас сразу распознали чужаков.

В лагере затрубили рожки. Воины засуетились. Навстречу к нам выехал человек двадцать всадников. И отряд пехоты с копьями, полсотни человек. Всадники добрались первыми, грохоча копытами по земле.

— Вы кто такие? — спросил один, высокий, тонкий и черноусый, в серебристой кольчуге, похожий на щуку. За поясом меч. Видел, что мы безоружные, поэтому не стал доставать. — Чего здесь потеряли? Сколько вас?

Сколько много вопросов. И на все нельзя ответить правду.

— Мы купцы из Дании, господин, — Лейф знал местное наречие и говорил самым сладким тоном, на который был способен. Поклонился, сидя в седле. — Отбились от каравана. Заплутали в грозу. Потерялись в лесу. Едем из Кракова на Борисфен, чтобы спуститься морем на юг.

Черноусый подозрительно оглядел нас. Я же говорил, что мы подсознательно внушаем подозрение.

— А что в бочонках? — спросил он, кивнув на наш груз.

Лейф снова поклонился. Я и не знал, что этот пройдоха умеет говорить так подобострастно.

— Это остатки нашего груза, господин. Остальное мы потеряли в дороге. Наши кони разбежались во время грозы. А еще нас бросили охранники и украли оставшийся груз. Там вино и эль. Это все, что у нас есть, господин.

При упоминании вина и эля черноусый улыбнулся. Он придержал норовистого коня. Другие всадники тоже повеселели.

— Ну, тогда если вы потеряли другие товары, зачем вам эти? — крикнул он. — Отдайте нам их и дело с концом.

Отряд пехоты тоже дошел до нас и остановился неподалеку. Между нами и лагерем. Стояли, глядя на нас и ожидали команды. Отпустить нас или взять на копья.

— Господин, мы с радостью продадим их вам, — снова поклонился Лейф.

Черноусый нахмурился. Неужели это сам Собеслав? Нет, вряд ли, скорее, кто-то из его ближайшего окружения.

— Эй, глупый купец, ты что не понимаешь, что мы можем с легкостью отобрать ваши товары?

Здесь можно было уступить, но Лейф продолжал ломать комедию.

— Я думал, что благородные воины славного короля Мешко Второго никогда не позволят себе ограбить беззащитных купцов. Впрочем, из уважения к великому королю мы, конечно же, угостим вас вином и элем. Если вы, конечно, позволите какое-то время ехать вместе с вами. Пока мы не найдем наших товарищей купцов. Или не услышим вести о них.

Теперь черноусый улыбнулся. Им главное, чтобы мы вошли в лагерь. А там уже разберутся. Сколько брать бочонков, один или все.

Такие же мысли, видимо, мелькнули у всех его товарищей. Они ждали, глядя на командира. Что прикажет? Рубить нас в капусту. Или пригласить в гости.

К счастью для всех, командир выбрал второе.

— Вы приехали в лагерь Собеслава, полководца короля Мешко Второго, — сказал он. — И он приглашает вас к себе. Мы солдаты, особых удобств нет. Но вам, наверное, не привыкать.

Вот это другое дело. Мы все заулыбались. Потому что достигли своей цели.

— А нам и не нужны удобства, — ответил Лейф. Кивнул нам и указал на лагерь. — Мы сами из простых людишек. И не знатные бабы. Поэтому обойдемся.

Всадники поскакали обратно к лагерю. С нами остался черноусый и еще пятеро. Пехота дождалась, пока мы проедем и тоже пошла обратно.

Мда, неужели они так доверчивы? И не будут нас обыскивать?

Когда я проезжал мимо черноусого, он вдруг указал на меня.

— Эй, ты!

Я остановил Октагона. Поглядел на черноусого. Вблизи видно, что он уже не молод. Лет тридцать, если не сорок. Морщины на лбу и скулах, длинный нос. Загорелая кожа, вся в крапинках. Внимательные карие глаза.

— Ты тоже купец? — спросил он.

Мне кажется или этот урод слишком много себе позволяет? Я почувствовал раздражение.

— А ты тоже воин? — спросил я в ответ. — Как тебя зовут?

Я заметил, как Лейф напрягся впереди. Думал, что сейчас черноусый разозлился. Но мне было плевать.

Черноусый усмехнулся.

— А ты дерзкий, торговец. Ну, хорошо. Меня зовут Лешек. А тебя?

Я чуть поклонился. После того, как показал зубы, можно их спрятать.

— А меня зовут Гуннар.

Черноусый Лешек покачал головой.

— Рожа у тебя бандитская, Гуннар. Уверен, до того, как стать купцом, ты много ездил на ваших ладьях. И награбил немало добра.

Так, а это что такое? Чтобы это значило? Этот волк и в самом деле почуял запах крови, исходящий от меня? И что же он теперь будет делать?

Я посмотрел на Лешека. Он пристально глядел на меня и теперь уже не улыбался. Такое ощущение, будто он сейчас достанет меч и бросится на меня, чтобы вспороть брюхо. Мы уставились друг на друга, как будто играли в гляделки.

Остальные наши мнимые купцы тоже приостановились. Да и вражеские пехотинцы тоже замедлили шаг. Конные воины, те, что остались с нами, глядели на Лешека, готовые по его приказу мгновенно накинуться на нас и разорвать в клочья.

Сначала я не хотел отводить глаза. Но потом поглядел вокруг и понял, что нам не справиться со всей этой ватагой. Ладно. Если я хочу, чтобы мы завершили эту миссию, придется сделать вид, будто я сдался.

— Купцы будут страшнее любых разбойников, — проворчал я, отводя глаза. — Кто скажет, что это не так, пусть отрежет мне палец.

Черноусый смотрел на меня, потом вдруг рассмеялся. Видимо, ему понравилось мое высказывание. Он кивнул и сказал, все еще посмеиваясь:

— Да, это действительно так. Купцы наипервейшие разбойники и грабители, только их за это уважают, а настоящих преступников вешают.

Он тронул коня и мы все поехали дальше к лагерю. Я посмотрел на Лейфа, а тот наконец расслабился и тоже позволил себе улыбнуться.

В сопровождении этого внушительного конвоя мы подъехали к лагерю. Он ничем не отличался от обычной воинской стоянки, которую я уже успел наглядеться у Ярослава. Все точно также.

Вокруг, как я и говорил, импровизированная ограда из телег. Перед ними неглубокий ров, пустой, без воды, только грязь на дне. Возле телег, в проемах, сплетенные между собой острые колья.

Ворота тоже условные, просто проход между тклкгами, который загораживался одной тяжелой телегой, в случае необходимости. У ворот охрана, пятеро копьеносцев, а внутри, еще дополнительно около десятка. Тут было бы затруднительно напасть на них внезапно.

Я подумал о том, каково придется нашим парням на другой стороне лагеря. Когда они пойдут отвлекать внимание противника и устраивать поджог, им нужно будет драться с многочисленным противником. Я надеялся на то, что Скьельд придумает какой-нибудь выход из этой тяжкой ситуации, чтобы не сложить тут свою голову.

Впрочем, нам не мешало бы побеспокоиться о своих задницах, потому что теперь мы очутились внутри вражеского лагеря и малейшая оплошность могла стоить нам жизни.

Когда мы въехали в лагерь, я сначала наблюдал за жизнью здесь, чтобы понять, насколько высока дисциплина у врага. Даже по простому быту можно понять, с насколько опасным противником нам предстоит столкнуться.

Судя по первым впечатлениям, соперники нам попались сильные. В лагере чисто, проходы между ними чистые, палатки стоят относительно ровно, в некоторых местах даже проложены деревянные настилы из бревен.

Но больше всего я, конечно, изучал людей.

Солдаты, спешащие по своим делам. Или, наоборот, сидящие у костров или возле палаток, чистящие одежду или точащие оружие. Кушающие похлебку, от запахов которой у меня заурчало в животе.

Иногда проезжали на конях офицеры, гордые, высокомерные, пристально изучащие нас. В кольчугах и с мечами на поясе.

Много обслуги. Простолюдины, слуги, некоторые даже с колодками на шее и в цепях. Надо полагать, преступники. Иногда попадались и женщины. По большей части, старые, толстые и крикливые, в бесформенных платьях, но иногда и молодые, с томным взором. Маркитанки.

Лешек повел нас в центр лагеря, ехать пришлось далеко. Это только на словах кажется, что двухтысячное скопление людей - это совсем немного. Нет, на самом деле, лагерь получился совсем немаленький. Мы ехали по нему минимум полчаса, а то и все сорок минут.

Как потом отсюда выбираться, ума не приложу. Вполне может статься так, что мы отсюда и не выберемся.

Наконец мы добрались до шатра военачальника. Он виднелся издали, как крупный яркий селезень среди серых пресных уточек. Белый, с золочеными узорами на краях, на вершине развевался флаг с гербом королевства, я такие видел во время битвы под Перемышлем.

— Пойдем, я представлю вас нашему военачальнику, — сказал Лешек, спрыгивая с коня. — Он любит знакомиться с новыми людьми. Тем более, с такими занятными, как вы.

Мы тоже слезли с коней. Лейф поглядел на бочонки с вином и Лешек тут же заметил:

— Ваши подарки можете оставить тут. Никто их не тронет, не бойтесь, — он перевел взгляд на меня, потому что в это мгновение я проходил рядом. — Правильно, разбойник? Это, наверное, нам нужно опасаться за свое имущество? Иначе вы его заберете, верно, ловкие купцы. Уж я знаю вашу братию, вы те еще хитрые бестии.

Почему это он вдруг решил меня поддевать? Решил поиграть с опасностью? Интересно, смог ли бы я победить его в поединке? Сразу видно, что Лешек опытный воин, наверняка на его теле множество шрамов, оставшихся от ран, полученных в многочисленных битвах. Несмотря на весь мой гонор, он мог бы с легкостью отрубить мне башку.

— Да забирайте все эти бочонки, ради бога, — сказал я великодушно. — Если уж вы не хотите быть ограбленными. Я не думаю, что наш главный купец будет возражать.

Лешек кивнул. И солнечно улыбнулся.

— А вот это уже другое дело. Ты молодец, Гуннар. Наши воины от всей души благодарят тебя.

Я посмотрел на Лейфа. Тому пришлось сделать вид, что он не очень рад моей щедрости. Хотя, на самом деле я сделал то, чего мы добивались.

— Несомненно, мы рады угостить ваших воинов, — сказал Лейф с плохо сдерживаемым раздражением. — Но мы договаривались о подарке. А не о подарках. Понимаете? Только об одном бочонке.

Лешек указал на шатер. Возле него стояли четверо солдат с пиками в руках. В кольчугах, с щитами, все, как полагается. А еще изнутри раздался рев:

— Ну, где эти купчишки? Давайте их сюда!

Лешек улыбнулся:

— Наш военачальник ждет вас. Идите, скорее, договаривайтесь с ним насчет подарков. А мы пока разгрузим ваших лошадей.

Мы переглянулись и вошли в шатер. Прямо, как в пещеру с голодным тигром-людоедом.

Внутри сначала, после утреннего солнечного света мне показалось, что было темно. По контрасту. Но вскоре глаза привыкли к полумраку, тем более, что свет, оказывается, проникал сверху через отверстия в куполе шатра. И через приоткрытый полог. А еще в самом шатре горели факелы.

На земле были разбросаны шкуры зверей: медведей и волков. В дальнем углу ложе, тоже заполненное покрывалами из шкур. Стол и скамьи. На столе свитки и письменные принадлежности. А еще возле ложа кабанья голова, рога лося и шкура оленя, только недавно снятая и окровавленная.

И высокий плотный мужчина в кольчуге посреди шатра. И с мечом за поясом. Белокожий, с синими васильковыми глазами, на тонкой коже видны синие прожилки. Бороды нет, только черные усы. Он жадно глядел на нас, как будто и в самом деле хотел сожрать живьем, как тигр-людоед.

— Ну, это и есть те самые купцы? Надеюсь, хоть они расскажут мне последние новости! — закричал он. — Что там творится в наших краях? Где проклятый Ярослав? Куда он девался? Все еще остался под Перемышлем? Эй, что вы молчите?

Мы молчали, потому что Собеслав говорил громко, высоким трубным голосом, и не давал вставить и слова. Теперь понятно, как этот человек смог встать во главе всего войска, отправленного на подмогу восточным городам Польского королевства. Он двигался ловко и быстро и в то же время в его движениях чувствовалась грациозная мощь сильного человека. Я же говорю, действительно, как тигр.

Да, Собеслав опасен. Его и в самом деле надо прикончить поскорее, иначе даже по главе такого маленького войска он сможет нанести большой вред Ярославу. И даже, кроме шуток, нанести немало вреда викингам, потому что понятное дело, кого бросит Ярослав в первую очередь в бой, чтобы справиться с новой опасностью.

Короче говоря, этого человека надо прикончить. Причем как можно скорее.

И почему бы не сейчас?

Я наклонился, будто поправляя сапог и нащупал кинжал под штаниной. Я стоял за Лейфом и если сейчас быстро выскочу из-за него и брошусь на военачальника, то успею воткнуть клинок ему в горло. Пара ударов и наша миссия будет выполнена. Правда, тогда мы все погибнем, но это мало значит по сравнению с тем, что мы избавим наше войско от такой опасности.

— Великий князь Собеслав, — Лейф тем временем начал подобострастно увещевать военачальника, чтобы он не разозлился и не прогнал нас из лагеря. Он шел по тонкому льду. — Дело в том, что нам самим ничего неизвестно о том, что случилось на юге. Мы купцы из Норвегии и ехали с севера. Мы заплутали по дороге, потом отстали от других купцов и долгое время не видели человеческого лица. Мы, скандинавы, хорошо ходим по морю, а вот на суше ориентируемся гораздо хуже. Поэтому простите, но нам ничего неизвестно про конунга Ярицлейва.

Собеслав нахмурился. Я почти достал кинжал, когда услышал сзади голос Лешека:

— Хоть они и не принесли никаких новых сведений, господин, но зато у них есть кое-что другое.

Я отпустил кинжал и выпрямился. Придется дождаться более удобного случая.

Глава 7. Пир во вражеском лагере

Мне снилось — огонь

охватил покров твой,

высокое пламя

сквозь дым прорывалось!

«Гренландские Речи Атли», Старшая Эдда

Собеслав удивленно вытаращил голубые глаза. Посмотрел на нас по очереди. Мне показалось, что он задержал взгляд на моей физиономии. Почему она всем кажется такой подозрительной? Они что, нутром чуют исходящую от меня опасность?

— Так что же ты тогда молчал, Лешек? — закричал он. — Что они принесли? Давай, говорите, скорее!

Лешек стоял позади нас вместе с двумя другими офицерами. Они полностью вооружены, а мы нет. Как я и говорил, накидываться сейчас на Собеслава - это плохая затея. Ничего не получится. Сами погибнем и задания не выполним. Хорошо, что я не бросился раньше времени.

— Они привезли вино, много вина! Эль, очень вкусный! Мы уже отведали пару кружек! — закричал Лешек. Он подсознательно говорил громче обычного, рядом со своим громкоголосым начальником. — Как раз то, что надо. Больше от них нет никакого толку. Их можно утопить в ручье и никто от этого не пострадает! О них сразу забудут.

Ну, я не был бы так категоричен. О нас помнит князь Ярослав и ярл Харальд, и хотя они вряд ли будут лить по нам горькие слезы, но вот горевать по поводу того, что нас утопили в ручье, я думаю, вполне могут. Тем более, что Харальд может еще сожалеть по поводу того, что вместе со мной он потерял дорогущую кольчугу.

— Ну, у нас есть семьи, Лешек, — сказал Лейф с любезный улыбкой, больше похожей на волчий оскал. — Им, возможно, не понравится, что мы приедем домой без прибыли и достатка, но еще больше не понравится, если мы вообще не приедем домой.

Собеслав подошел к нему и схватил за руку. Вроде бы не угрожающе, а дружески, но кто знает, что придет в голову этому любителю кровавой охоты? Вдруг он и в самом деле прикажет сейчас прикончить нас прямо здесь?

— Вино и эль - это хорошо! — сказал военачальник. — Это очень хорошо. Если они хорошего качества, как и говорит Лешек, то я куплю его у вас, и возмещу все расходы. Но только с одним условием!

Ну, он сказал совсем не то, что мы ожидали. Вполне себе цивилизованный разговор. Надо же, оказывается, этот Собеслав не такой уж и плохой, как мы предполагали.

Лейф поклонился. Я смотрел на Собеслава с любопытством. А ну-ка, что он еще предложит?

— Мы с радостью выслушаем вас, высокий господин, — Лейф радостно улыбался. Демонстрировал, что рад до глубины души. Чтобы Лешек поверил, что для нас прибыль важнее всего. Важнее жизни. Своей и чужих. — Все, что в наших силах.

Собеслав сжал его руку сильнее. Я видел, как он сдавил толстыми, как сосиски, пальцами рукав Лейфа. Наверняка нашему командиру было больно.

Но это пустяки. По сравнению с отрубанием головы. Или повешением. Как вражеских шпионов. Поэтому Лейф терпел и улыбался.

— Я хочу, чтобы вы пировали сегодня со мной! — закричал Собеслав ему в лицо. — Я хочу видеть новые лица! И я хочу знать, как там дела на севере. Как там правит король Кнуд? Я хочу знать все новости из славной Скандинавии.

Ну вот, это еще лучше. Уж что-что, а такие сведения мы ему дадим. Обоз и маленькая тележка. Мы расскажем самые фантастические истории о Кнуде. Все, что помним и не помним.

— А еще я хочу, чтобы мы завтра поехали на охоту! — закричал Собеслав. Он отпустил наконец руку Лейфа. Наш верховный купец, морщась, потер руку. — Мы поедем брать кабана. Я хочу взять вепря! Самого большого вепря в этом проклятом лесу!

Хм, сведения Лейфа оказались правдивы. Он и в самом деле любит охоту. И любит пирушки. Любит до фанатизма. Это нам на руку.

Если бы я не был таким кровожадным, то просто втерся бы ему в доверие. И просто уговорил бы устроить здесь грандиозную охоту. На пару недель. И еще каждый день обильные возлияния. К тому времени, когда Собеслав очухался бы, Ярослав уже взял бы все города.

Еще лучше отправить для этого красивую девушку. Там, где попойки и охоты, там и волокитство за дамами. За красивыми дамами. Это еще больше задержало бы Собеслава. Глядишь, он опомнился бы только через месяц.

Хотя, при нынешнем темпе взятия городов, месяца Ярославу могло бы не хватить. Собеслава все равно пришлось бы укокошить.

— Я с радостью составлю компанию вам, великий князь, — Лейф готов был назвать военачальника царем, лишь бы тот не выгнал нас из лагеря. Или даже императором. Лишь бы продолжал держать при себе. — Все, что вы пожелаете. И все сведения, которые я знаю, я с радостью расскажу вам.

Он радостно улыбался. Наш план реализовался сам собой. Пир - это то, что мы и хотели. Только бы дождаться ночи.

— Мой господин, но нас ждут войска, — вмешался проклятый Лешек. — Мы не можем надолго задерживаться. Мы и так уже застряли здесь на два дня больше, чем планировали.

Вот проклятье. Исполнительный командир на войне - несчастье для врага. Почему этот Лешек не паркетный шаркун? Который бы смотрел в рот военачальнику. И не смел ему возражать.

Собеслав с неудовольствием посмотрел на Лешека. Подошел, подергал за великолепные черные усы.

— Там, где два дня, там и три ничего не решат! — закричал он. — Что же, ты думаешь, что у Ярослава есть крылья? Или он вдруг стал храбрым и решительным? Да он до сих пор сидит в Перемышле, зализывает раны. Я слышал, мы его славно потрепали. Так что не бойся, раньше, чем к лету, он оттуда носу не высунет. А если осмелится, я его тут же загоню обратно. Ты понял, мой верный Лешек?

Верному Лешеку не понравилось, что ему устроили выволочку. На глазах заезжих купцов. Гражданских штафирок.

Он поморщился. Глаза сузились. Усы воинственно поднялись. Лешек стал похож на пса, готового укусить своего хозяина. Руку, его кормящую.

Но воинский долг взял свое. Как и привычка к подчинению.

— Хорошо, мой господин, — сказал он. Перевел глаза на нас. Во взгляде сквозила враждебность. — Я понял. Мы выступаем завтра.

Ну и отлично. Наше вмешательство не понадобилось. Надо признать, Ярослав придумал отличный план. Основывался на знании противника. Приманка с вином оказалась безупречной.

Нам теперь осталось дождаться вечера. И действовать.

— Позвольте теперь нам отдохнуть и подготовиться к пиру, — сказал Лейф с поклоном. — Мы устали с дороги. И хотели бы немного почистить одежду. Предстать перед вами в подобающем виде.

Собеслав посмотрел на нас и кивнул. Благосклонно. Царственно махнул в сторону выхода.

— Идите, мои друзья. Обустройтесь со всем удобством. Я вас жду вечером.

Лей снова поклонился. Еще ниже. Теперь надо было решить еще одну задачку. Не очень сложную, но достаточно важную. Без нее все наше мероприятие могло закончиться провалом.

— Мой великий князь, разрешите побеспокоить вас маленькой просьбой.

Собеслав кивнул.

— Можете ли вы пока что не открывать вино и эль из других бочек? Помимо той, что я вам предложил? Можно ли дождаться до вечера? До начала пира? Чтобы ваши доблестные солдаты не…

Он хотел сказать: «Не напились». Но это было, пожалуй, слишком грубо. Собеслав мог обидеться. Видно же, что он человек настроения.

— Что же ты замолчал? — как обычно, заорал Собеслав. Он и в самом деле разозлился. — Ты что, хочешь сказать, что славные воины короля Мешко Второго, то есть мои воины, не способны себя сдержать? Что они сейчас выпьют твое поганое дряное пойло и передерутся между собой? Устроят здесь хаос и неразбериху? Не слишком ли ты много берешь на себя, жалкий торгаш? Ты обвиняешь нас в краже твоего имущества?

Лейф уже был не рад, что поднял эту тему. Я опять прикинул, успею ли я быстро достать кинжал. Обстановка накалилась до невероятной жары. Когда Собеслав кричал, у него брызгала слюна изо рта.

— Не хочу больше видеть ваши мерзкие рожи! — закричал Собеслав. Снова указал в сторону полога. — Убирайтесь из моего лагеря! Чтобы я вас здесь больше не видел! А если увижу, то прикажу вздернуть на первом же суку. Слышите?

Вот дерьмо. Он что, серьезно? Если так, то мы не сможем подобраться ближе. Видимо, и в самом деле придется пожертвовать собой. Жаль, очень жаль.

— Мы вовсе не хотели задеть вас, великий князь! — закричал Лейф. Тоже стал говорить громче. — Я просто хотел, чтобы вино досталось всем и поровну. По справедливости. Я даже не прошу возместить мои расходы! Я дарю его вам. Все, полностью. Мне ничего не надо. Просто оставьте нас на пир. А то мы устали бродить по лесу.

Он склонил голову в ожидании решения Собеслава. Момент и в самом деле важный. Мы ведь не просто так хотели отсрочить употребление нашего вина.

Оно снабжено травами, имеющими эффект слабительного. Через час после употребления содержимое желудка рвется наружу. Слабость, рвота, дурнота. Невозможность ходить и тем более бегать. Поэтому если солдаты начнут пить вино раньше времени, то нам крышка.

Только в одной бочке вино и эль без вредных примесей. Как раз то, которое Лейф уже позволил попробовать Лешеку.

— Значит, ты решил все также настаивать на своем, мерзкий торгаш! — закричал Собеслав, бешено вращая глазами. Наверное, на кого-то этот трюк должен был влиять. Но на меня он не произвел особого впечатления. — Ты знаешь, что я лучше с тобой сделаю? Со всеми вами? Нет, я вас не отпущу. Я займусь вами собственноручно. Я…

Тут снова вмешался Лешек. Я думал, что он предложит сейчас какой-нибудь экзотический вид казни. Вроде скормить свиньям. Или сварить в кипятке.

Но нет. Я ошибался. Черноусый молодец нам очень помог. На сей раз он выступил с дельным предложением.

— Мой господин, есть ли в этом смысл? — спросил он мягко и Собеслав замолчал. — Что, если купец руководствовался только благими намерениями? Ведь так оно и есть. Купец всего лишь напомнил нам о правиле не пить до вечернего отбоя. Я и сам не хочу разрешать солдатам пить до вечера. Если они дорвутся до вина и эля, то не успокоятся, пока все не прикончат. Причем, кому-то достанется больше. Кому-то меньше. И они подерутся между собой.

Теперь только до Собеслава дошло. Хотя, я подозреваю, что вся его ярость была комедией. Театром одного актера. Главная цель его криков - чтобы купец испугался и сам отдал все вино. И потом не побежал жаловаться королю.

Если это так, то он талантливый актер. И я видел, что это действительно так. Хлебом не корми.

Поэтому сейчас, достигнув цели, Собеслав успокоился. Даже улыбнулся. Какой молодец. Обманул таких хитрых и продувных бестий, как торговцы.

Снова подошел к Лейфу. Взял под руку. Заговорил уже тихо. Проникновенно. Чтобы показать, как он ошибался. Чтобы глупый купец все принял за чистую монету. И благодарил бога, за то, что остался жив. А ведь его никто и не собирался убивать.

— Мой друг, теперь я понял, о чем ты говорил. Почему ты сразу так не сказал? Заставил нас поссориться. Я прошу извинить меня за эти слова. Я погорячился. Я с радостью принимаю твой подарок. Иди. Вечером встретимся за ужином. Я прикажу заколоть в вашу честь самых жирных барашков.

Он похлопал Лейфа по плечу. Тот радостно кивал. Как человек, который избежал когтей и клыков голодного тигра. В самый последний момент. Избавился чудотворным образом, так сказать. И вышел из шатра с облегчением.

Мы последовали за Лейфом. Собеслав проводил каждого из нас внимательным взглядом. Нет, он не так прост, как кажется. Он гораздо более хитер и изворотлив, чем обычный глупый тигр.

Надо держать ухо востро. Этот тип вполне может напоить нас самих. Нашим же отравленным вином. А пока мы будем валяться и думать, что он уехал на охоту, Собеслав умчится на разведку. И узнает, что Ярослав уже под Червенем. Тогда нам точно каюк.

— Как тебя зовут, мой друг? — спросил меня военачальник. Цепко схватил за руку, когда я проходил мимо. — Ты выглядишь достойным человеком.

Вот дерьмо. Почему они все меня замечают? Что у меня, огненный знак полыхает на лбу? Или руки и ноги заканчиваются когтями?

— Я Гуннар, сын Сторолфа, — ответил я и поглядел в синие глаза Собеслава.

Интересно, что он теперь скажет? Тоже примет меня за бандита? Лишь бы не за вражеского агента. Как говорится, хоть горшком назови, только в печь не засовывай.

— Молодец, Гуннар, — сказал Собеслав тихо. Отпустил мою руку. Потом взял меня за цепочку с крестиком. Затем за вторую. С серебряным молоточком Тора на конце. — Ты поклоняешься двум богам? Старым и новому? У вас это разрешено?

Так и что это значит? Лейф и остальные наши люди остановились у полога. Напряглись в ожидании новой вспышки гнева. Если Собеслав снова устроит истерику, то и в самом деле может выгнать меня.

Вот проклятье. Что ему сказать? Такое, нейтральное. Чтобы он не сошел с ума.

Пару мгновений я раздумывал. А потом плюнул. Да пошел он к чертовой тетушке, этот придурок. Пусть попробует меня выгнать. Прикончу на месте. Собственноручно. Он как раз в моей досягаемости.

И я сказал то, что думал:

— Молоточек Тора - это дань традициям. И память об отце. А крестик - мои нынешние верования.

Собеслав пристально глядел на меня. Молчал. Все стояли и ждали его ответа. А он вдруг улыбнулся.

— Отлично, Гуннар, отлично. Иди. Приходи вечером. Поговорим о старых и новых богах.

И тоже похлопал меня по плечу. Уф. Словно гора с плеч. Я тихонько вздохнул. И вышел из шатра вслед за Лейфом. Остальных наших ребят Собеслав не остановил.

— Лешек, останься! — резко крикнул он. — Мне нужно дать тебе кое-какие указания.

Мы пошли дальше, а другой офицер, Воцеслав, сменил Лешека. Он шел впереди и показывал нам дорогу. А еще сзади шли трое копейщиков.

Лейф обернулся ко мне. Смотрел свирепо, как будто я должен ему сто золотых. И уже год как не отдаю.

— Ты можешь состряпать более миролюбивую рожу? — спросил он. Интересно, как это сделать? Провести косметологическую операцию? Разрезать рот до ушей? — Почему они все на тебя смотрят? Ты как красная тряпка для быка.

А что я ему мог ответить? Тем более, что Воцеслав навострил уши. С любопытством слушал нас.

Я пожал плечами. Пусть думает, что хочет.

— Откуда я знаю? Может, они думают, что я переодетый ярл? Надо им объяснить, что я король, а не ярл.

Воцеслав посмотрел на меня удивленно. Ага, значит, он знает скандинавский язык. Интересно, очень интересно.

— Мы поговорим после, Лейф, — сказал я снисходительно. — Когда нам никто не будет мешать.

Дальше мы молчали до самой гостевой палатки. Мы залезли туда все вместе.

Хотя, места мало. Эта палатка для троих воинов. Грязная ткань. Местами дырявая. Никакого покрытия, одна голая земля. Несколько лежанок. Некое подобие стола.

— Ну, что будем делать? — спросил Лейф у нас, едва мытостались одни. — Как быть?

Остальные молчали. Кнудгин ждал, пока выскажусь я. Анут думал. Люди преданно Лейфа смотрели на командира.

Что, языки все проглотили? Тут же и так понятно, что делать. С грехом пополам, но мы потихоньку двигаемся вперед. Пробрались во вражеский лагерь. Выжили. Познакомились со Собеславом. Договорились о вечернем пиру.

Есть реальные шансы выполнить миссию. Если только не оплошаем.

— Надо ждать вечера, — сказал я. — Там все решится. Действуем по плану. Только еще нужно проследить за двумя вопросами. Добиться, чтобы другие солдаты не открыли наши бочки раньше времени. Тайком от командующего. И как-то связаться с нашими ребятами в лесу. Чтобы они знали о том, что мы уже готовы действовать. И ждали от нас сигнала.

Вот вам обзор ситуации. И ясный план действий. Конкретный.

Лейф послушал и кивнул. В кои-то веки согласился со мной. Надо же, может быть, мы еще и подружимся?

— Все верно, — сказал он. — И я знаю, как это сделать. Ты иди со своими людьми и следи за вином. Только без ссор. А я свяжусь с Пенчеслейвом. Вот кто передаст нашим ребятам в лесу, что у нас все в порядке.

Ну что же, верно. Теперь пришла моя очередь кивать. Мы поглядели друг на друга.

— Ну ладно, действуем, — сказал Лейф.

Мы вышли из шатра и разошлись в разные стороны.

Глава 8. Пир

Мне снилось — в палате

медведь появился,

столбы вырывал

и лапами взмахивал

с топотом громким;

дрожали мы в страхе, —

многие в пасть

к нему попадали!

«Гренландские Речи Атли», Старшая Эдда

Честно говоря, я не самый лучший надсмотрщик за алкогольными напитками. Бариста из меня некудышный. Я так и думал. Если солдаты Собеслава полезут за вином, я не буду стоять и смотреть.

Получится очень неловко. И очень больно. Для нарушителей.

Вот что я думал, когда шел по лагерю. Честно говоря, думал, что приду, а бочки уже все пустые. И солдаты стоят в ряд. Изрыгают из себя все выпитое тайком.

А потом падают без сознания. Потому что не могут двигаться. И тогда Лешек берет остальных солдат и идет нас арестовывать.

Но ничего подобного я не увидел. Дисциплина у людей Собеслава на высоте. Тот же самый Лешек, как бы он не пугал нас, что утащит все бочки, на деле выставил охрану. Возле наших бочек.

Какой молодец. Усатые и бородатые копейщики стояли с овальными щитами. Суровые и неприступные. И совершенно трезвые. Это еще раз подтвердило мою догадку.

Собеслав чертовски опасен. Если его не уничтожить, он станет крепким орешком на пути Ярослава.

— Вы хотели забрать бочку, господин Гуннар? — спросил командир охраны. — Сейчас я дам распоряжения.

Тоже суровый воин, уже немолодой. В бороде седина. Лицо испещрено морщинами.

— Нет-нет, все в порядке, не надо, — поспешил я ответить. — Наоборот, я пришел проследить, чтобы не трогали до вечера.

Посмотрел на солнце, клонящееся к верхушкам деревьев. Так вечер уже скоро. Уже скоро мы сможем пировать с Собеславом и его людьми. Честно говоря, находиться в обществе полубезумного военачальника то еще испытание. Не очень-то и хотелось. Но что поделать.

Надо. Надо сидеть, слушать его шутки. Смотреть его выходки. И участвовать в них. Неизвестно, смогу ли я сдержаться, если он чересчур достанет меня. Я зарежу его на месте.

Хотя, возможно, удастся сдержать себя до нужного времени. Накопить побольше злобы. Когда буду убивать его, это будет еще приятней.

Я стоял возле наших бочек. Сзади Кнудгин и Анут. Молча ждали. Кнудгин, как всегда, улыбался.

Анут смотрел на стражников. О чем-то думал. Когда он думал, то потешно хмурил брови и морщил лоб. Над чем, интересно, он размышляет? Мне всегда хочется пролезть в его голову.

Так-с. Если здесь все в порядке, то надо проверить коней. Хотя, если конюхи тоже дисциплинированные, то там будет все хорошо. Но проверить все равно надо. Доверяй, но проверяй. Мало ли что.

— Ладно. Пойдем, посмотрим, как там наши кони, — сказал я, обернувшись к подчиненным.

Кнудгин оживился и кивнул. Он прирожденный кавалерист. Ему нравится возиться с конями. Хлебом не корми, а дай ездить на них. И ухаживать круглыми сутками.

— Подожди, Гуннар, — сказал Анут, все еще глядя на охранников. — Нам надо кое-что обсудить.

Он направился к охранникам. Те посмотрели на него. Когда викинг подошел ближе, они преградили ему путь. Выставили копья перед собой.

Ого, очень плохие шутки. Я бы такого не стерпел. Устроил бы шоу с рубкой в капусту. Да, я и сейчас такого не собирался спускать.

— Эй, он со мной, — сказал я, подходя ближе. — Вы долбанулись, что ли?

Стражники выставили копья и на меня. Да вы с ума сошли? Я огляделся, неподалеку рядом с телегой лежала оглобля. Увесистая штука. Тяжелая и с утолщением на конце. Если дать хорошенько по башке, мало не покажется.

Поднял оглоблю, пошел на охранников. Сейчас я покажу, как грозить своими зубочистками. Я засуну их в ваши тощие задницы.

— Уберите ваши гребаные копья! — я замахнулся оглоблей. — Вы охерели что ли? Это мое вино. Никто не смеет мешать мне подходить к нему.

Вообще-то, на самом деле я не особо злился. Наоборот, молодцы стражники. Хорошо охраняют.

Солдаты стояли с копьями наперевес. Вокруг стояли палатки слуг и работников. Это такое место, где хранятся обозы. Где склады продуктов и воинского снаряжения. Здесь много охраны, кстати. И все они сейчас наблюдали издали за нами. Хоть какое-то развлечение.

— Эй, господин Гуннар, — давешний пожилой воин преградил мне путь. — Не сердитесь. Ребята защищают ваш товар. Ото всех. Даже если король придет, они его не пустят. Только по моему приказу.

Я опустил оглоблю. Потом бросил ее наземь.

В каком-то смысле, я устроил спектакль. Представление одного актера. Как вчера Собеслав. Хотел проверить, насколько хороши эти ребята. Можно ли их считать за хороших бойцовских псов. И судя по тому, что я видел, они очень неплохо могли кусаться и рычать.

— Эй, уберите оружие! — приказал старик. — Этого человека, как и Лешека, всегда пропускайте. Когда бы он не пришел.

Вот это другое дело. Воины расслабились. Подняли копья наконечниками вверх. Правда, глядели на меня хмуро, как бы желая сказать, что не прочь проучить меня за недавнюю шутку с оглоблей. Ну-ну, посмотрим, кто еще кого проучит.

— Пошли, — сказал я Ануту. — Что там за дела у тебя были? Что за мысли?

Анут подошел к бочкам. Правда, это громко сказано. Небольшие плоские бочонки, вроде бутылей, объем тоже маленький, около двадцати литров каждый. Мы размещали их в попонах из овечьих шкур, с обеих сторон каждого коня. Получилось двенадцать штук, на шесть лишних коней. Хватит для того, чтобы напоить ближнее окружение Собеслава.

Сейчас бочонки были сложены на телегах. На сене. По шесть штук на каждой. Пирамидками, три в основании, две сверху и одна на вершине. Что такого здесь успел заметить этот внимательный и педантичный Анут?

Я подошел к бочкам. Вроде все нормально. Разве что, одного бочонка не хватает. Мы отдали его Собеславу. Он единственный не был отмечен крестиком из смолы.

— Что тебе нужно? — спросил я. Поскольку все в порядке, я еще так и не успел осмотреть коней. И отдохнуть перед пиром с Собеславом. — Тут же все хорошо. Пошли отсюда. Хватит полоскать мне мозги.

Анут обошел телеги. Я остался на месте, ждал, пока он сделает круг и снова вернется ко мне. Но он там застрял и не появлялся.

— Ну, чего ты там? — спросил я.

Сначала ответом мне было молчание. Я уж хотел снова его позвать, потому что, судя по всему, Анут снова впал в транс и о чем-то задумался, но тут он отозвался сам:

— Иди сюда, Гуннар. Тебе стоит на это посмотреть.

Я обошел телегу и обнаружил своего назойливого помощника возле второй. Он склонился над бочонком с элем и что-то ковырял в его днище. Я подошел ближе и увидел, что Анут обнаружил там выдолбленное отверстие, плотно заткнутое деревянной щепкой.

Ну, все ясно. Кто-то из умельцев уже умудрился проделать лишнюю дырку в бочонке и выцедил оттуда чуток вина. Вот только вряд ли этот напиток пришелся ему по вкусу. Осталось надеяться, что они не украли слишком много эля. И что это незаметно для того, чтобы выяснить наши зловредные намерения.

— Ну вот тебе и ретивые охранники, — сказал я с усмешкой. — А я-то думал, что здесь непробиваемая охрана. Интересно, что на это скажет наш неприступный командир?

Да, я хотел выяснить это. Но еще больше я хотел узнать, как Анут догадался о том, что с нашими бочонками что-то нечисто.

— Пошли, поговорим с ним, — я развернулся и отправился обратно к охране. Впрочем, судя по тому, что стража выставлена только с одной стороны телег, сразу ясно, что эти дебилы, скорее всего, вообще не подозревают о том, что наш эль потихоньку крадут из бочки. Стоят там и даже ухом не шевелят. — А как ты догадался о том, что кто-то крадет наш эль?

Анут молча указал вниз, под телегу. Я остановился и заглянул, куда он показывал. Сначала ничего не увидел, кроме грязной земли и едва заметной поросли травы, а потом увидел темную лужу, от которой разило алкоголем.

Ага, если приглядеться, то она как раз отлично видна с того места, где стоял Анут, когда я ругался со стражей и махал оглоблей. Молодец парень. Чистое золото. Сразу увидел то, о чем мы все даже и не подумали.

— Как ты думаешь, командир тоже в этом участвует? — спросил я, подняв голову и выпрямившись. — Я не думаю, что это происходит без его ведома.

Но Анут не успел ответить. Я говорил слишком громко. И еще, оказывается, проклятый пожилой воин очень даже неплохо знает наш язык. Он тут же появился из-за телеги и спросил:

— В чем это таком я участвую? Ну-ка, объясните. — Хоть он и говорил на ломаном скандинавском, но вполне внятно и понятно.

Ага, ты сам тут нарисовался. Я не стал темнить и отнекиваться. Наоборот, раз он сам пришел, пусть объяснит, что здесь происходит.

— Надеюсь, это творится без вашего участия, — я указал на лужу эля под телегой. — Пойдем, покажу откуда она появилась. Или ты это и так знаешь?

Я показал ему отверстие в бочонке и старик удивленно уставился на пробку. Потом покачал головой.

— Нет, клянусь всеми богами. Откуда мне было знать об этом? Ага, наверняка здесь не обошлось без Большецлава. То-то он приходилось сюда и битый час рассказывал о том, как ловить рыбу в этом ручье. Отвлекал мое внимание, пока кто-то из его товарищей долбил бочонок. И главное, как чисто сделали, без шума, так, что мы ничего не услышали!

Вроде бы он говорил правду. Я взглянул вопросительно на Анута. Ну-ка, какое у него мнение насчет правдивости седоусого командира. Анут едва заметно кивнул. По его мнению, командир говорил правду.

— Ну что же, я верю вам, мой друг, — сказал я. — Только, надеюсь, вы больше не допустите подобных оплошностей. Поставьте здесь охрану. Вкруговую. Сегодня вечером на пиру у Собеслава все эти напитки будут уничтожены. Вам недолго осталось ждать.

Командир позвал стражников и поставил по человеку с каждой стороны, вокруг телег с бочками. Давно надо было так сделать. Только сейчас догадался, болван.

Убедившись, что теперь наше вино охраняется хорошо, мы отправились проверить коней. Не скажу, что за ними следили хорошо. Почистить - не почистили. Вернее, почистили, но слегка, на брюхе и копытах осталась грязь. Зато, вдоволь напоили и накормили.

— Ну разве так можно обходиться с этими животными! — в ужасе сказал Кнудгин. — Конь - благородное животное. Его нельзя держать в грязи. Он должен быть чистым. Человек и свинья могут валяться в грязи, а конь - нет. Их надо немедленно очистить.

Остаток дня до наступления темноты мы ухаживали за конями. Октагон и Лентяй были этому очень рады. Потом мы вернулись в палатку, проверили оружие и кольчуги.

Едва закончили, как появился Лейф со своими ребятами. Так, вид у него довольный, вроде кота, наевшегося свежей рыбки.

Он уселся на скамеечку и понизив голос, сообщил:

— У нас все в порядке. Пенчеслейв все организует. Он будет ждать нашего сигнала неподалеку. Как только будет нужно, он отвлечет охрану у ворот и пустит другую нашу команду. Они устроят поджог, а мы тем временем выполним то, ради чего сюда пришли. И уйдем в поднявшейся суматохе.

Ну хорошо. Вроде план можно реализовать.

В палатку вошел один из воинов Собеслава. Их тех, что стояли перед его шатром. Оглядел нас, увидел Лейфа, подошел к нему и сказал:

— Вас зовут к нашему командующему.

Ну вот, и началось. Лейф улыбнулся со всей возможной любезностью:

— Мы уже идем и спешим на зов уважаемого Собеслава.

Воин кивнул и вышел. Лейф оглядел нас и сказал:

— Ну, вот и все. Пошли.

Мы отправились обратно в центр лагеря. По большому счету, сейчас обстановка ничем не отличалась от обычной. Воины точно также готовились к ужину, а потом к отбою. У них не было много развлечений в походной жизни.

Хотя, за сегодняшний день я не видел, чтобы их отправляли на учения. Любой разумный полководец во время вынужденной стоянки использует любую возможность для дополнительной тренировки солдат. Почему же Лешек или другие командиры не уговорили Собеслава устроить учения? Или я чего-то не знаю?

Когда мы подошли к шатру военачальника, я понял, что наша миссия под угрозой. Он решил устроить ужин на открытом воздухе, а не в своем шатре. Надо же, какой демократичный и коммуникабельный. Но это плохо для нас. Если окружающие увидят, какую кровавую баню мы решили устроить, то тут же захотят нам помешать. Уж это однозначно.

Но долго раздумывать нам не дали. Перед шатром Собеслава воины поставили грубо сколоченные столы и лавки. Я насчитал шесть столов. За столами уже сидели офицеры.

Во главе одного из столов по центру сидел Собеслав. Лешека рядом с ним я не заметил. Поискал и обнаружил за другим столом. Командир уже сидел со своими людьми и грыз кость, доедая последние куски мяса.

Увидел нас, приветственно махнул, улыбнулся. Прямо душа компании.

Но больше всего внимания, конечно же, занял сам Собеслав. Он тоже увидел нас и зычно закричал:

— Ага, вот они, те самые заплутавшие купцы. Потерялись и нашлись! Ну, как вы, ребята? Живы или нет?

Да, вроде бы мы живы. Но готовы умереть в самое ближайшее время. И прихватить с собой тебя.

— Ну-ка, садитесь сюда! — Собеслав махал рукой и указал на места за своим столом. — Я хочу услышать ваши истории. Откуда вы появились, чего видели и что там толкуют в других странах. Купцы - главные поставщики новостей. И еще я хочу услышать про Кнуда. Что это за человек?

Мы подошли к столу и командиры потеснились, давая нам место. Мы уселись на узкие скамьи. Дерево затрещало под нами. Если слишком податься назад, можно упасть, потому что сиденья тонкие и предназначены для худых задниц. Впрочем, в действующей армии, идущей на передовую, не так много толстяков.

Лейф улыбнулся Собеславу. Полагаю, за весь предыдущий год Лейф не улыбался так часто, как в этот день. Хотя он вроде числится специалистом по тайным операциям у Якуба, может быть, я и ошибаюсь. Лицедействовать Лейф явно умел.

— Мы готовы рассказать все, что знаем, великий князь. Король Кнуд - это действительно могучий человек, самый сильный в Норвегии и Дании. И на островах саксов и бриттов. Он сейчас занят обустройством своих владений на этих островах. И ему мало дела до юга.

Пока Лейф рассказывал старые байки про Кнуда, я посмотрел на кушанья, разложенные на столах. Жареное мясо овец и телят. Окорока из свинины. Лук и разные травы. Хлебцы. Пахнет ароматно. Тем более, что я успел проголодаться.

А еще кубки с вином и элем. Когда я посмотрел на Лешека, тот поднял кубок и отпил из него. Показал, что наше вино превосходное. Ну, давай, давай. Пей. Пока можешь пить.

Слушая Лейфа, я схватил кусок мяса, сунул в рот и зажевал. Одновременно огляделся. Много ли людей пьют наше вино?

Да, много. Почти все. Только пару воинов пили воду. Молодцы. Только вас это не спасет.

— Послушай, Гуннар, ты меня слышишь? — закричал Собеслав. — А ты видел короля Кнуда? Что ты можешь о нем сказать?

Я посмотрел на военачальника. Он уже порядком напился эля. Они начали пить, как минимум, минут сорок назад. Скоро наше зелье должно начать действовать. Лейф наклонился ко мне и прошептал:

— Давай, отвлеки его. Я подам знак Пенчеслейву. Надо начинать.

Я так и глядел на Собеслава. Тот продолжал кричать, размахивая полуобглоданной костью теленка:

— Я думаю, ты раньше был викингом в королевской дружине, Гуннар. Ты по недоразумению стал купцом. Ты не подходишь для этой работы. Твои руки привыкли держать меч. Или топор.

Лейф поднялся и вышел из-за стола. Быстро скрылся за шатрами. Я посмотрел на Собеслава. У военачальника бешено вращались глаза.

— Совершенно верно, господин, — ответил я. — Я раньше был викингом. Вообще-то, нет. Я и сейчас викинг. Причем не просто викинг. Я херсир. Меня называют берсерком. Тем, кто способен становиться медведем на поле боя. Но только я становлюсь росомахой.

По мере того, как я говорил, мои глаза наливались кровью. Я это чувствовал, потому что перед взором расплывались багровые пятна. В ушах гудели колокола. Руки дрожали от желания разить врагов.

Вокруг воцарилось молчание. Собеслав удивленно смотрел на меня. Да и другие офицеры тоже. Только слуги носили деревянные и железные миски. Но остальные замерли.

Собеслав находился в паре метров от меня. Через стол. Если броситься на него, есть шанс достать ножом.

— Ты что такое говоришь? — заорал военачальник. — Какая, к дьяволу, росомаха?

Воцеслав согнулся вдвое и исторг из себя ужин. Все полилось на землю.

— Что с тобой? — спросил его сосед.

Другой офицер тоже успел опуститься вниз. Его стошнило на землю. Потом еще одного. И еще.

— Что такое? — заорал Собеслав. Потом бешено поглядел на нас. — Это ваше вино! Я понял! Держите…

Сзади него появился Лейф и встал вплотную. Ударил ножом, быстро-быстро. Собеслав закричал, как бешеный вепрь. Солдаты бросились на Лейфа.

Вдали послышались крики: «Пожар!», «Горим!». Я вытащил кинжал и кинулся на выручку Лейфу.

Глава 9. После пира

Шум поднялся.

падали чаши,

ступали герои

по крови готов

«Речи Хамдира», Старшая Эдда

Итак, что мы имеем на этот момент? Задание выполнено. Собеслав повалился на стол лицом вниз, хрипя и задыхаясь. Из округлившейся спины его торчал нож.

Его убийца Лейф, мнимый купец, обернулся, оглядываясь по сторонам, а к нему с обеих сторон бросились рядовые солдаты, охранники Собеслава. Из-за всеобщего отравления дармовым элем и криков «Пожар!» вдалеке они на мгновение вдали в ступор, а их военачальник поплатился за это жизнью. Все, как мы и планировали.

Надо сказать, что Ярослав придумал с Якубом очень хитрый план. Сработал на все сто. Надо же, находясь за сотни верст отсюда, князь нашел подходящего человека, снабдил его необходимыми припасами, добавил нужные человеческие ресурсы и указал ясную цель. И вот то, чего он так хотел, уже случилось.

Осталась самая малость. Спасти наши гребаные жизни. Которые, откровенно говоря, мало чего значат для князя по сравнению с достигнутой целью. Хотя, если мы выберемся из этой заварушки, то-то князь будет рад. На радостях назначит нам другое задание, еще более сложное. И опасное для наших никчемных жизней.

Впрочем, и сейчас нам будет очень трудно выбраться из этой передряги.

Как я сказал, на Лейфа бросились солдаты. Двое с одной стороны и один с другой. Офицеры все сплошь извергали из себя выпитый алкоголь. Им было не до убийства своего командующего, похоже, что они даже и не заметили, что случилось чрезвычайное происшествие. Вот когда впору задуматься о пользе здорового образа жизни.

Лейф успел отбиться от одного солдата. Парировал удар мечом, толкнул его и ударил в шею ножом. Потом выронил окровалвенный кинжал и тут на него налетели двое оставшихся воинов. Повалили и он скрылся на время из поля зрения, очутившись где-то за столом.

Я огляделся и бросился Лейфу на помощь. Анут вытаскивал свой нож, а Кнудгин рванул в сторону. По плану, он должен был привести наших коней. И не сюда, к основному месту действия, где начался кровавый барагоз, а чуть подальше, ко второму выходу из лагеря. К тому самому, через который мы сюда и попали. Торда и Кетиля я не заметил. Хотя они, помнится, сидели где-то рядом.

Чтобы не терять времени, я рванул через стол, опрокидывая миски и кубки во все стороны. На ходу достал нож из-за голенища и увидел плечо и ноги Лейфа, скрывшегося за телами двух воинов, рвущих его на части. Хотел спрыгнуть со стола и напасть на них сзади, но тут на меня с рычанием набросился кто-то сбоку.

Я с грохотом упал на стол, доски жалобно заскрипели, а сам стол чуть было не рухнул. Но разве мне было до этого дело? Тот, кто напал на меня, яростно и свирепо рычал, как дикий зверь, стараясь схватить меня за горло. Что за дьявольщина, кто этот сверхбдительный страж, так быстро среагировавший на наше нападение?

Передо мной мелькнуло искаженное от бешенства лицо, великолепные черные усы, пронзительные глаза. Ах да, точно, кому это быть, как не Лешеку? Он уже добрался до моего горла и сдавил его изо всех сил, стараясь вытолкнуть жизнь из меня. Мне трудно было бы справиться с ним, если бы я не успел уже достать кинжал.

Вытащив руку, запутавшуюся под тяжелым туловищем Лешека, я тут же вонзил его в бок противника. Сразу почувствовал, как лезвие вошло в податливое тело и уперлось во что-то твердое, наверное, в ребро. Лешек дрогнул, хватка на горле ослабла, а я рванул кинжал вверх, на себя, раздирая внутренности противника. Лешек застонал и пытался отодвинуться от меня, но я уже не отстал от него.

Отпихнул немного в сторону тяжелое тело противника, одновременно вытащил кинжал и почувствовал, как на меня хлынула кровь. Затем опрокинул Лешека на стол, взгромоздился рядом и перерезал ему горло.

— Ты что делаешь, гадина? — прохрипел кто-то сбоку, но мне было плевать.

Я поднялся, потом скатился со стола, огляделся и вдруг понял, что оказался рядом с солдатами, борющимися с Лейфом. Один из них для большей устойчивости отставил ногу назад и лягнул меня в лицо.

Бамц! Как будто кто-то огрел меня дубинкой по голове. В мозгу как будто щелкнул переключатель. Перед глазами вспыхнули кровавые пятна, все вокруг покрылось красными точками. В ушах загудели колокола, а в носу почему-то засвербило от запаха полевых цветов. Я мельком успел заметить, что неподалеку на земле валяется кулек с разноцветными травами, видимо, какими-то пряностями для пира.

Нож до сих пор остался в моей руке, поэтому я с рычанием схватил ногу ближайшего солдата и воткнул лезвие в сапог, скроенный из кусков шкуры какого-то животного, вроде козы или барана. Пронзил насквозь и почувствовал, как нож проник в живое тело. Воин дернул ногой, застонал и повернулся ко мне. Молодой, борода в крови и щербинки среди желтых зубов.

Я вытащил нож. Воин рванулся ко мне, а в руке короткий меч. Он приготовился ударить меня по голове, но я увернулся и он попал по плечу. В плече взорвалась вспышка боли, но я не обратил на это внимания, подмял воина под себя, схватил одной рукой за горло, а другой воткнул кинжал ему в лицо и попал в челюсть.

Воин дико заорал, забулькал, по всему лицу его брызнула кровь, но попытался снова ударить меня мечом, снова метя в голову. Вот стервец. Я схватил его руку с мечом, удерживая на расстоянии от себя, вытащил кинжал и вонзил воину в шею. Быстро провел в сторону и перерезал таким образом ему горло.

Второй готов. Воин захрипел и отвалился от меня. Я встал на колени, глядя, как второй воин в это время бьет Лейфа мечом по голове. Рядом хрипели офицеры, но один полз ко мне по грязной земле и говорил: «Стой, скотина, сейчас я тебя прикончу!».

Ему в спину вонзился меч и я увидел Кетиля, появившегося рядом с нами. Он возвышался над вторым воином. Потом схватил его за шиворот, оттащил в сторону и наклонился к Лейфу. Я взял у убитого мной воина короткий меч и тоже подполз к Лейфу.

Ну, как там наш бравый командир? Выживет или нет?

Лейф корчился на земле, зажимая руками рану на шее. Оттуда обильно лилась кровь. Смуглая кожа нашего командира побелела, как будто вместе с черной кровью из него вытекала тьма. И жизнь.

Кетиль поглядел на меня, а я поглядел на него. Лейф приподнядся, схватил меня за руку, крепко-крепко, так, что вполне мог сломать кость, а потом прошептал:

— Выведи моих людей, Гуннар. Выведи их отсюда… — а потом откинулся назад и забился в предсмертных конвульсиях.

Вот так вот. Сделал свое дело и погиб. Так и должен умирать викинг. Я вложил нож в руку Лейфа, и он сжал его со страшной силой, так что побелели костяшки пальцев.

Кетиль глядел на командира, а я уже понял, что надо поторапливаться. Если мы хотим уйти отсюда живыми и невредимыми. Я поднялся, пощупал плечо, по которому один из противников попал мечом и почувствовал, что с него течет кровь.

Опять спасла кольчуга. Правда, это не моя дорогущая и сверхбронированная кольчуга, а обычная, из тонких колечек, но даже она спасла мое плечо в этот раз.

— Уходим, — сказал я Кетилю. — Быстрее! Где Торд? Ага, вот он!

Я увидел, как Торд подбежал к нам и остановился, глядя на Лейфа. Да и Кетиль стоял не шевелясь, будто прирос к земле. Он кажется и не слышал меня. Я размахнулся и влепил ему подзатыльник, чтобы привести в чувство.

Кетиль встрепенулся и посмотрел на меня. Я схватил обоих - его и Торда - за руки и потащил прочь. Не успел сделать и пары шагов, как к нам присоединился Анут. Мы выскочили из-за шатров и побежали по лагерю.

Сзади раздался вопль:

— Держите их! Держите!

К счастью, воины вокруг не обратили на крики внимания. Может быть, потому что вокруг кричали все. И все куда-то бежали. В противоположную от нас сторону.

Я на ходу обернулся посмотреть, и увидел вдали столб черного дыма, поднимающегося над шатрами. Это действовала наша диверсионная группа. Молодцы, Пенчеслейв и Скьельд. Я уверен, что мой молодец тоже сыграл там важную роль.

Мы побежали между шатрами, огибая попадавшихся воинов. Все смотрели в сторону дыма, на нас ноль внимания. Это хорошо, очень хорошо, но я понимал, что это ненадолго. Скоро, очень скоро враги обнаружат, что Собеслава убили и командиры укажут на нас, как только смогут заговорить. К тому времени нам нужно добраться до леса и уйти как можно дальше.

Мы добежать до выхода из лагеря и тут же встретили Кнудгина с нашими конями. Я забрался на Октагона, а мои спутники запрыгнули на своих коней и мы помчались к выходу. Стражники выбежали навстречу, но я указал назад и закричал первое, что пришло в голову:

— Срочно! Приказ Собеслава! Пожар! Нужно принести воды!

Стражники опустили копья и мы проскочить ворота, а потом поскакали к лесу. У тому самому, где совсем недавно строили планы, как уничтожить противника. Эти планы удались нам полностью, но при этом мы потеряли Лейфа.

Между прочим, если бы он не напал на Собеслава, то мы могли бы и не успеть выполнить свою миссию. Лейф атаковал вражеского военачальника в самый подходящий момент и сделал то, что должен был сделать. Хотя при этом и пожертвовал собой.

Наверное, Ярослав выдавит из себя хотя бы слезинку, когда узнает, как самоотверженно пал его порученец. Хотя, по большому счету, это был человек Якуба. Наш одноглазый соперник с каждым разом терял все больше и больше людей. Не очень эффективная стратегия, если он хочет оставаться на высоте.

Позади раздались яростные вопли. Где-то вдали, в центре лагеря. Настолько яростные и сильные, что долетели до наших ушей. Мы ударили коней, чтобы они прибавили ходу.

Ясное дело, враги обнаружили убийство Собеслава. И поняли, что к чему. Сейчас за нами вышлют погоню. Надо уехать как можно дальше.

Мы мгновенно промчались открытое пространство, отделяющее лагерь от леса и очутились между стволами. В лесу уже стемнело, скоро на эти места опустится ночь. Это нам на руку, больше возможностей, для того, чтобы скрыться от погони.

Я обернулся к лагерю, поглядел, как там дела. В лагере метались люди, кричали и вопли, а вдали до сих пор вздымались вверх клубы дыма. Но еще я заметил конных воинов, скачущих между палатками.

Это точно за нами. Много, по меньшей мере, с два десятка, если не больше. Драться с ними здесь, почти на виду остального лагеря - очень большая глупость. Надо уходить поскорее, запутать их в лесу и постараться убежать от погони.

— Скорее, скорее! — крикнул я. — Они отправили за нами погоню.

Моих спутников не надо было подгонять. Они помчались по лесу, рискуя каждую минуту напороться на ветки и свалиться с коня. В таком случае им мало не покажется.

Нам надо быстро уходить на восток, к Червеню, куда двигался и сам Ярослав. По дороге в оговоренной точке нам предстояло соединиться со Скьельдом и Аскелем. И с Пенчеслейвом. Я надеялся, что они выжили в этой неразберихе.

Сейчас я огибал на Октагоне стволы деревьев, а многочисленные ветки клонились вниз и норовили хлестнуть меня по лицу, а то и вовсе разодрать кожу колючими кончиками. Я пригибал голову к горячей шее коня и молился о том, чтобы не вылететь из седла. Стволы деревьев выныривали из темноты и только чудом Октагон, бешено несущийся по лесу, избегал столкновения с ними.

Впереди скакали остальные участники нашей группы. Кетиль и Торд ехали не оглядываясь, у них было мало причин оборачиваться из-за гибели командира. Зато Кнудгин и Анут изредка посматривали на меня, хотели убедиться, что я не отстал.

— Давайте влево! — крикнул я им вслед. — Круто влево! Уходите!

Сначала они меня не слышали, а потом поняли, чего я хотел. Само собой, надо уходить отсюда. За нами следом идет конница врага, поэтому какой резон ехать прямо и ждать, пока они нас догонят? Разве не лучше уйти в сторону и запутать следы?

Может быть, еще и разделиться, чтобы привести преследователей в еще большее смятение, но потом, поразмыслив, я решил, что этого лучше не делать. Влево сначала свернули Кнудгин и Анут, причем мои люди тихим, но пронзительным свистом позвали Кетиля и Торда, почти скрывшихся впереди в темноте. Те обернулись, увидели, что маршрут изменился и тоже свернули, не задавая лишних вопросов.

Отлично. Надо проехать немного и остановиться, чтобы не привлекать внимания движением, оно заметно даже во тьме. Потом подождать, пока погоня уйдет дальше по лесу и скакать дальше. Уповая на то, что у преследователей сейчас отключены мозги от ярости и желания отомстить за своего вероломно убитого предводителя и поэтому они не будут рассылать погоню во все стороны. А помчатся вперед через лес.

Мы так и сделали. Проехали немного по лесу, а потом я приказал остановиться. Мы встали на месте, причем я на всякий случай зажал Октагону ноздри, чтобы он не заржал оглушительно на весь лес.

В верхушках деревьев шумел ветер. Надо же, листвы нет, а его слышно. Всех звезд еще не видно, но парочка самых ярких уже появилась и они сияли на фиолетовом небе. Я посмотрел назад и увидел, как по лесу среди деревьев передвигается темная масса. Уловил далекий топот копыт, сдавленные крики и ржание коней.

Вскоре все затихло. Погоня ушла дальше по лесу. У нас совсем немного времени, прежде чем они поймут, что их обманули, что перед ними никого нет и они повернут обратно. Не дураки все-таки.

Вдалеке у холма за деревьями угадывалось мерцание огней взбудораженного вражеского лагеря. Дыма в наступившей темноте уже не видно.

— Поехали, поехали! — скомандовал я. — Быстрее! Бегите не оглядываясь назад и не смотрите по сторонам.

Мы рванули с места дальше и теперь я уже опять не видел ничего, кроме мелькающих мимо стволов деревьев. Октагон дышал ровно и часто, конь успел отдохнуть за время нашей вынужденной стоянки в лагере. Хорошо, что это не строптивец Лентяй, которого надо хлобыстнуть пару раз по бокам, чтобы ускорить бег.

Полчаса непрерывного бега и мы выскочили из леса. В этих местах мы еще не бывали. Погони сзади не слышно. Вокруг уходящая вниз долина, поросшая мелкой травкой, местами лежат темно-серые скопления валунов. И кое-где кусты и одинокие деревья.

Чтобы идти на северо-восток к точке сбора с Аскелем, Скьельдом и Пенчеслейвом, нам надо спускаться по этой равнине. Но я немного подумал и решил поступить по-другому.

— Уходим обратно в лес, — скомандовал я. Увидел удивленный взгляды Кетиля и Кнудгина. Анут, умница, уже догадался и сразу повернул коня. — Они скоро узнают, что мы свернули. И погонятся за нами. Подумают, что мы поехали к Червеню и бросятся наперерез. А мы в это время уйдем в другое место. И уже оттуда поедем дальше. Длинный путь, но короткий.

Теперь все поняли. Остальные тоже повернули коней к лесу. Мы снова нырнули в спасительную тьму черных стволов. И поскакали дальше. Мимо снова мелькали деревья, ветки, кусты.

Так прошло около часа. Мы дважды останавливались передохнуть. Я оглядывался назад. Вроде погони нет. Все тихо. Лишь бы моя уловка удалась и нам удалось оторваться от погони.

Хотя, с другой стороны, я устал бегать по лесам, как перепуганный заяц. Хотел, чтобы враги наконец появились. Тогда я бы столкнулся с ними лицом к лицу. Хоть и погиб, но за дело. И забрал с собой много противников. Харальд сказал бы: «Гуннар пал, как герой из саги».

Но нет. Мы мчались все дальше по лесу. Сзади никого. Прошел еще час. На небе светились звезды. Луна пряталась за тучами. Наконец, лес закончился. Мы вырвались из него на равнину.

Впереди холмы. Кажется, я слышал речку. Если мы пересечем ее, можно уходить на восток. Скорее всего, остальные участники нашей группы тоже спрятались от погони на севере.

Мы поскакали по равнине. Какое наслаждение мчаться по открытому пространству. Ветер дул в лицо. Не надо бояться, что ударишься о дерево. Разве что только, чтобы нога коня не угодила в барсучью нору.

Добрались до речки, к счастью, неглубокой. Быстро пересекли ее. Кони устало фыркали. Брызги из-под копыт летели во все стороны. Сапоги сразу наполнились водой.

Мы ненадолго остановились. Умылись, попили ледяной воды. Поехали дальше.

К утру, после ночи непрерывной скачки усталые кони привезли нас к войску Ярослава.

Глава 10. Столица края

Ратей Отца

попросим о милости!

Золото воинам

он раздает;

шлем дал он Хермоду,

дал и кольчугу,

Сигмунду меч

разящий вручил он

«Песнь о Хюндле», Старшая Эдда

Поначалу, конечно же, мы не знали о том, что перед нами войско Ярослава. Вообще-то, мы искали Скьельда и Аскеля, которых так и не нашли в оговоренном месте.

Впрочем, если быть честным, то мы и само место не нашли, а некоторое время бродили рядом с ним, разыскивая своих спутников.

Когда у тебя нет средств навигации двадцать первого столетия, черт подери, трудно найти горстку воинов на обширном диком пространстве, где вообще не попадались люди, а изредка встречались только голодные волки и пугливые олени. Куда подевались остальные наши спутники, мы так и не смогли понять. Наверное, они не выжили в схватке у другого конца лагеря, когда подожгли его и отвлекали внимание воинов.

Да, скорее всего, так и случилось. Горечь потери усугублялась осознанием того, что я потерял свою замечательную кольчугу, подарок Харальда и бродекс на длинной рукояти. Вот уж действительно, что получил, то и отдал.

Ладно, завоюю еще, а вот такого замечательного мечника, как Скьельд, я вряд ли смогу получить в ближайшее время. Да и такого силача, как Аскель. Насчет Пенчеслейва я сказать ничего не мог, он не мой подчиненный, но дело свое, судя по всему, знал хорошо, да и выполнил все обещания, которые дал покойному Лейфу.

Тут я вспомнил о Лейфе и загрустил еще больше. Черт, мне не хватало его ворчания и выпученных глаз. Ладно, он погиб достойно и с оружием в руках, значит, попал в Вальгаллу и теперь оттуда будет наблюдать за моими сражениями. А если мне тоже доведется погибнуть с топором в руке, то я, быть может, встречусь с ним там, в пиршественном зале Вальгаллы.

Для человека, родившегося в двадцать первом веке, я стал слишком суеверен, но после того, как я переселился в тело воина одиннадцатого столетия почему бы не позволить себе мечтать о чем угодно? Вот о чем я думал, когда перед нами из-за стволов деревьев вынырнули всадники.

Сначала мы все остановились и схватились за оружие. Всадники продолжали выскакивать из леса, тоже с мечами в руках, и их было слишком много, чтобы можно было рассчитывать на победу. Я подумал, что это враги, наконец, поймали нас, несмотря на все мои ухищрения, но потом один из них крикнул:

— Гуннар, демоны тебя раздери, что ты здесь потерял? Ты теперь купец, а не воин?

Я пригляделся и увидел широкоплечего и темноволосого воина со шрамом на щеке. Как только я его узнал, на сердце сразу полегчало. Ну, конечно, значит, мы все-таки выбрались к своим.

— Ага, Эйлаф, проклятье богов, это я, — ответил я и тронул Октагона, подъезжая ближе. — А ты до сих пор просиживаешь свою задницу в седле?

Да, точно, это Эйлаф, командир нашей немногочисленной конницы викингов. Это не враги. Мы приехали к своим. А во всадниках я узнал теперь угрюмых конных хускарлов, которым довелось служить под моим началом некоторое время.

— Куда ты подевал Лейфа? Я слышал, что ты уехал вместе с ним по поручению конунга, — спросил Эйлаф, оглядев нас и заметив Кетиля и Торда. — Только не говори, что он погиб, а ты остался жив. Лучше бы ты подох, а не он.

Мои спутники промолчали, а я спросил в ответ:

— Где войско Ярослава? Далеко?

Эйлаф сначала не ответил, а потом повернулся, поморщился от раны, полученной в бою за Перемышль и указал назад:

— Мы осаждаем Червенгард. Вон там. А я патрулирую окрестности, потому что ходят слухи о подходе крупного подкрепления врага. Так, вы двое, езжайте вместе с этими людьми и проводите их к ярлу Якубу.

Я улыбнулся. Хорошая попытка установить надо мной контроль, но безуспешная.

— Эй, пес, не надо мне никакого твоего одноглазого господина. Ты можешь сам лизать ему задницу. А я еду сразу к Ярославу. Это его задание и Якуб здесь не при чем. А если будешь делать по-своему, то я скажу конунгу Ярославу, что ты намеренно помешал мне доложить о выполнении важного поручения. Как думаешь, долго ты будешь командовать конными хускарлами после этого?

Насупившись, Эйлаф пару мгновений смотрел на меня, а потом буркнул:

— Ладно, отведите этого придурка напрямую к Ярицлейву.

Я усмехнулся и поехал за его людьми. Когда Кнудгин и Анут проезжали мимо Эйлафа, тот проворчал:

— Ну что, мерзавцы, только попробуйте вернуться в отряд, я вам устрою сладкую жизнь!

Ну да, я так и знал, он уже посчитал этих двоих моими людьми и хотел наказать за предательство. Но будь я проклят, если отдам своих воинов в обиду. Поэтому я мгновенно отреагировал:

— Даже не надейся, урод, даже не надейся. Наоборот, готовь остальных воинов, чтобы передать их мне. Ты недолго будешь командовать конницей, помни мои слова.

Мы поехали дальше, а Эйлаф, изрыгающий проклятья, остался позади. Минут через пятнадцать мы выехали из леса и увидели у реки город, окруженный деревянными стенами, а в поле вокруг него стояли палатки военного лагеря. На полотнищах в лагере развевались знамена Ярослава. Мы поскакали к лагерю, а люди Эйлафа не отставали от нас ни на шаг.

Еще на подъездах к лагерю я увидел в центре большой белый шатер князя. У меня поначалу мелькнула мыслишка первым делом навестить Харальда, но потом я подумал, что Ярослав сам отправил меня на задание. А значит, и отчитываться я должен в первую очередь ему самому.

Мы поехали по лагерю и я наслаждался мыслью, что теперь нахожусь среди своих и не надо опасаться, что нас разоблачат. Викингов Харальда или Якуба я нигде не видел. В том месте, где мы очутились в лагере, располагалась только дружина Ярослава.

Когда мы добрались до шатра Ярослава, я спрыгнул с коня и бросил спутникам:

— Подождите здесь. Кетиль, пойдем со мной, подтвердишь смерть Лейфа. И Собеслава.

В итоге, в шатер Ярослава мы зашли вместе с Кетилем. Благодаря светлым стенам шатра и отверстиям в куполе, внутри было почти также светло, как снаружи.

Обстановка почти не изменилась. Вдали от входа походная лежанка, ближе стол и рядом треногие деревянные сиденья. Во главе стола уже знакомый трон с высокой спинкой.

Но самое главное - не это. Самое главное, конечно же, человек, который сидел на троне. Это был князь Ярослав. Нисколько не изменился, только круги под глазами стали больше.

За столом сидели еще двое человек. Боярин Творимир и князь Мстислав. Сладкая парочка, как же. Вас я бы хотел видеть здесь меньше всего.

При виде меня лицо Ярослава ничуть не дрогнуло, будто я к нему каждый день заходил, как к своему старому знакомому. Он оглядел меня и сразу заметил Кетиля.

— Ну, как? — спросил князь, не желая размениваться на долгие церемонии приветствия и выяснения, как дела. — Удалось? Выполнить задание?

Ну раз так, с ним тоже можно без церемоний. Я кивнул. На лице Ярослава появилось подобие слабой улыбки. Он кивнул на Кетиля:

— А Лейф? Неужели он погиб? Ну, давайте, рассказывайте, как вы это сделали? Я хочу знать все подробности.

Я посмотрел на Мстислава и Творемира и князь понимающе усмехнулся.

— Можешь говорить в их присутствии. Эти люди не меньше тебя знали об этом поручении и даже больше того, помогли его организовать.

Тогда я рассказал, как все было. Ярослав и его соратники внимательно слушали, не перебивая. Когда я закончил, Мстислав шумно выдохнул.

— Огромное дело вы сделали, ребята. Одним махом избавили нас от невероятной опасности. Этот Собеслав был решительный и коварный противник, даже с двумя тысячами войска он мог причинить нам много беспокойства.

Князь не стал с ним спорить, тем более, что все сказано по делу.

— А что же его войска? Могут назначить заместителя и продолжить нападение? Или отступят? Я понимаю, что вы вряд ли знаете, как поведут себя враги, но все же вы пока единственные в моем войске, которые побывали там и можете хоть что-то предположить. Ну, что думаете?

Ну, он конечно, нашел у кого спрашивать. Откуда я знаю, как поведут себя противники после смерти Собеслава? Я задумался, размышляя над ответом, но так ничего и не решил. Потом глянул на Кетиля, но тот недоуменно пожал плечами.

Ярослав ждал, а Творимир и Мстислав разочарованно откинулись назад на своих сиденьях. И тогда я вспомнил, как надо ответить.

— С вашего позволения, великий князь, у меня есть человек, который сможет ответить на ваш вопрос, — я обернулся назад и крикнул воину возле входа. — Эй, малой, ну-ка, позови сюда Анута. Он должен стоять возле шатра.

Через минуту вошел Анут, как всегда сосредоточенный и молчаливый. Поклонился князю, но не слишком низко. Рассматривал его внимательно, как будто хотел потом нарисовать портрет по памяти.

— Послушай, дружище, — сказал я. — Конунг Ярицлейв интересуется, что сделают враги после смерти Собеслава. Как ты считаешь, остались ли у них силы на то, чтобы назначить другого командующего вместо него и продолжить поход сюда, на выручку Червеню? Или они отступят? Скажи свое мнение.

Долго уговаривать не пришлось. Возможность высказать свое мнение была самой лучшей для Анута, чтобы развязать его язык. Не успел я и закончить, как мой помощник выпалил:

— В вспомогательном войске Собеслава было двадцать сотников и трое заместителей, тысяцких. Одного из них, Лешека, ты убил сам, командир, а второй, Воцеслав, остался жив. По своим способностям он вряд ли может грамотно командовать войском. Третий тысячник мне остался неизвестен, но я слышал из разговоров сотников, что он не пользуется авторитетом в войске. Поставить кого-либо из сотников нельзя без разрешения короля, а на получение этого разрешения потребуется много времени. Так что, единственным, кто мог возглавить войско и отправить его на помощь Червеню, был Лешек. Но он погиб. Отсюда я заключаю, что у врагов нет достойной замены и они отступят.

Вот это другое дело. Я увидел, как Ярослав одобрительно улыбнулся. Анут замолчал и теперь внимательно уставился на Мстислава и Творемира. Молодец, рассмотри их хорошенько, потом дашь мне их подробную характеристику. Я снова поблагодарил Бога за то, что мне достался такой грамотный помощник.

— Где это ты взял такого грамотного и глазастого бойца, Гуннар? — спросил Ярослав, разглядывая Анута.

Я указал назад большим пальцем.

— Среди конных хускарлов Эйлафа, великий князь, причем надо признать, что этот чурбан Эйлаф так и не догадался о том, что у него под носом кроется такое сокровище. Мы его встретили недавно, так он грозился наказать Кнудгина и Анута, хотя без них мы бы не смогли справиться с заданием. Также, как и без людей Эйлафа. К сожалению, мы потеряли остальных, а среди них были также…

В шатер вошел один из воинов Ярослава и прервал меня:

— Великий князь, прибыли люди, утверждают, что они убили Собеслава. Их трое и они тоже относятся к варягам. Один из них - беглец из стана противника.

Ну-ну, кажется, я знаю, о ком идет речь. А я-то, грешным делом, только что сказал князю, что они погибли.

В шатер вошли Скьельд, Аскель и Пенчеслейв. Ну конечно, кто же еще. Кольчуги в крови, у Аскеля, помимо раны на плече, еще и весь бок перевязан. Пенчеслейв тоже весь изранен. А вот Скельд, судя по всему, уцелел, только на голове перевязка. Они увидели меня и онемели от изумления.

— Ну вот, я же говорю, это Кнудгин был у шатра, мне не померещилось, — сказал Скьельд. — А вот и наш Гуннар, и скорее можно обратить вспять Борисфен, чем его убить. Я говорил, говорил вам, что они выживут!

Князь пошевелился на троне и я указал на него.

— Скьельд, оставим наши радости на потом, а пока что расскажи, как вы смогли выбраться их этой заварушки.

Мой воин повиновался с легким поклоном. Оказывается, они и в самом деле выполнили все инструкции должным образом, то есть подкрались к лагерю, напали на него в темноте и перебили охрану у ворот, как только Пенчеслейв и его люди разожгли внутри костер. Затем пошла неразбериха. Они ворвались внутрь и начали крушить все подряд, а когда напор прибывающих врагов стал слишком силен, решили отступать.

Пенчеслейв потерял обоих своих людей и едва успел уйти из лагеря вместе с моими людьми. Я представляю, каково им пришлось при отступлении. Аскель наверняка валил направо и налево своим молотом, а Скьельд плясал с мечами свой безумный танец смерти.

— Сколько врагов вы перебили при отступлении? — спросил я у Скьельда.

Он почесал кончик носа грязной рукой и ненадолго задумался. Потом нерешительно протянул:

— Ну, я думаю, человек двадцать или тридцать, я не считал. Они прямо сами лезли под меч, как бараны.

Мстислав в восхищении ударил по столу кулаком:

— Отличные бойцы эти варяги, как ни крути, каждый из них стоит десятка, а то и двух десятков обычных воинов.

Ярослав, судя по всему, был вполне согласен с ним.

— Ну что же, вы и вправду славно выполнили данное вам поручение, — сказал он. — И достойны любой награды. Чего ты хочешь, Гуннар, за успешно выполненное поручение?

Ух ты, а у меня есть выбор, оказывается? А что мне надо? Пожалуй, только снова проверить, не растерялась ли я в этом сомнительном мероприятии остатки своей храбрости.

— Если вы отправите меня на штурм укреплений, великий князь, для меня это будет лучшей наградой, — сказал я, правда, чуток, покривив душой, потому что знал, что такой ответ понравится любому властителю из-за мнимой бескорыстности.

И правда, Ярослав улыбнулся. Теперь уже пошире, чем раньше. Оценил владыка отсутствие алчности. Хотя и прищурился при этом, рассматривая меня внимательнее и пытаясь угадать, насколько я искренен. Потом кивнул:

— Ну что же, будь по-твоему. Завтра, если не договоримся о сдаче, будет атака стен поселения, вот тогда и можешь доказать свою доблесть. Хотя она всем нам давно известна. И все же, это все, что ты хочешь просить? А деньги, титул или звание? Может, надел земельный какой хочешь?

Я покачал головой. К тому времени я уже придумал себе награду. Очень подходящую, с учетом моего строптивого характера. Что касается денежек или должностей, то это дело наживное, никуда не убежит. Судя по всему, пока будет продолжаться война, я так и буду получать все больше и больше ответственных заданий, а значит, будет и больше поводов для наград. Поэтому сейчас я сказал:

— Ничего мне не надо, великий князь, а только прошу твоего дозволения на семь проступков.

Ярослав удивленно поднял брови, а Мстислав снова рубанул кулачищем по столу и воскликнул: «Вот сукин кот! Знает, что просить!». Творимир же тонко улыбнулся.

— Семь проступков - не много ли это? Если на то будет княжье дозволение, это значит, что ты можешь убить семерых людей, очень важных для князя, а потом тебе за это ничего не будет. И трех прощений тебе будет достаточно.

Князь пока что молчал, а я не стал церемониться с боярином:

— Когда меня просили убить Собеслава, я не торговался, а просто вместо этого убил еще и Лешека, их самого способного командира после Собеслава. И еще охрану командующего прикончил, уж не помню сколько. Я тогда не считал их, и не думал, много это или мало. Я просто выполнял поручение князя.

Творимир скептически усмехнулся, но Ярослав кивнул. Я его убедил, слишком уж свежи были мои заслуги.

— Пусть будет так. Даю тебе в этом мое княжеское слово. Ты можешь совершить семь проступков, и тебе за это ничего не будет, Гуннар, сын Сторолфа. А теперь иди, и отдохни после тяжкой дороги. И вы идите, славные воины. Вы получите достойную награду. Завтра нам понадобится ваша доблесть. Кстати, Гуннар, если они захотят, пусть так и служат под твоим началом. Даю тебе право набрать десяток отборных воинов и подчиняться напрямую Харальду.

Вообще-то, у меня уже было такое право, когда он назначил меня командовать конными хускарлами, получается, сейчас у меня нечто вроде понижения. Теперь буду командовать всего десятком.

Ладно, в любом случае я ничего не проиграл. Подчинение по-прежнему напрямую Харальду, а значит, Ярослав имеет в отношении меня кое-какие планы. И задание набрать воинов - не просто так, скоро мне выпадет новое задание.

А сейчас я поблагодарил князя и вышел из шатра, вместе со своими людьми. Лишь Пенчеслейв остался по просьбе князя. У него имелся собственный разговор с Ярославом. Он к числу моих бойцов не принадлежал.

Как только мы очутились снаружи, я обернулся к Скьельду. Стукнул его по плечу, испачканному в бурой застарелой крови.

— Ах ты, старый пройдоха! Ты что же, явился напрямую к князю за наградой? Думал, я уже все, сгинул в лесах на западе?

Скьельд усмехнулся и ткнул меня в ответ по плечу, как раз по ушибленному и я еле удержался от стона.

— Конечно, я же знал, что ты подох в лагере поляков и они скормили твои вонючие кишки своим псам. А те потом померли в страшных муках!

Мы пожали друг другу руки, крепко, изо всех сил. Я сказал:

— Было время я думал, что ты тоже подох. Хотя такого мерзавца, как ты, трудно прикончить, как бы не хотелось.

Аскель смотрел на нас и угрюмо молчал. Насупленные брови, челюсти упрямо сжатые, поэтому густая борода приподнята. Правое плечо перевязано толстой окровавленной тряпкой, рукоять молота испачкана в бурых пятнах застарелой вражеской крови. Маленькие глазки недобро поблескивали. Этот отнюдь не рад нашей встрече, в отличие от Скьельда.

— Как так вышло, что Лейф погиб, а ты выжил? — недоверчиво спросил он.

Ну вот, не хватало еще перед ним отчитываться. Я поглядел в глаза верзилы. Он подошел ко мне ближе и не прочь был подраться.

Хорошо, почему бы нет, я с удовольствием воткнул бы нож в его грязную глотку, сквозь пряди спутанной бороды. Кинжал у меня как раз за поясом, рядом с рукой, обманчиво покоящейся на бедре.

Тем более, что за его убийство мне ничего не будет. Правда, не хотелось бы тратить прощение князя на такого болван, как этот.

— Наверное, я его оставил одного против сотни вражеских воинов, отобрал меч и топор, а еще коня и кольчугу, а сам уехал, пока он отчаянно звал меня на помощь, — насмешливо ответил я. — А как ты думаешь, что еще случилось?

На мгновение этот огромный тупица поверил мне и даже взялся за молот, но Кетиль взял его за локоть.

— Он насмехается над тобой, ты не знаешь этого гаденыша, что ли?

Тогда Аскель покачал головой и успокоился. Но все равно его глаза зловеще поблескивали, потом он сплюнул на землю и сказал:

— Эйлаф стоил десятка таких проходимцев, как ты. Жаль, что это он погиб, а не ты.

И пошел прочь, не оборачиваясь. Плечи двигались вперед-назад, голова гордо выпрямлена, но вся поза внутренне напряженная, Аскель был готов к отпору, если я вдруг приду в бешенство от его поведения. Но я заставил себя успокоиться.

Мы с ним еще встретимся, в более удобных условиях. С ним и с его покровителем Якубом. Другое дело, что мы вместе сражались и проливали кровь, свою и врагов, выполнили очень трудное и смертельно опасное задание, а теперь разошлись так некрасиво.

Ну, да ладно, мне с Аскелем не на брудершафт напиваться. Хотя я думал, что после пройденных испытаний мы стали как-то ближе, что ли.

— Он очень расстроен смертью Лейфа, — сказал Кетиль, глядя вслед товарищу. — Лейф однажды спас ему жизнь. И он не видел, как все произошло. Ты понимаешь, надеюсь?

Я кивнул, не желая ничего говорить, потому что не был уверен, что обойдусь без оскорблений. Кетиль поглядел на меня, подумал, потом протянул руку.

— Ты не виноват в смерти Лейфа. И благодаря тебе мы выбрались из этой передряги. Так что давай, не обессудь.

Ладно, почему бы и нет. Я пожал твердую, будто деревянную, ладонь воина и он вместе с Тордом отправился по своим делам. Я поглядел, как они идут между палатками, пока их не заслонил отряд копейщиков, марширующий через проходы.

Тогда я перевел взгляд на Скьельда, Кнудгина и Анута.

— Ну что, идем отдыхать? — спросил я и тоже двинулся вперед. — Хватит здесь торчать. А то опять чего-нибудь поручат.

Мы пошли по лагерю, между снующих туда-сюда воинов и Скьельд спросил, как бы между делом, без всяких насмешек:

— А что там конунг говорил про достойную награду? Когда мы ее увидим? Хотелось бы поскорее.

Вообще-то, он обещал рядовым воинам по десять золотых, если все пройдет благополучно. Надо же, я и в самом деле забыл про это. Себе награду выторговал, а для ребят забыл. Ну-ка, пойду напомню.

— Подождите здесь, — сказал я и вернулся к Ярославу.

Стражники пропустили меня, так как я сказал, что у меня осталось важное дело. Навстречу торопливо выбрался Пенчеслейв, а я зашел в шатер.

Через минуту я вышел оттуда с кошельком. Тут же раздал золотые монеты ребятам. Увидел их довольные лица. Сумма и в самом деле не маленькая, можно жить безбедно год, а то и больше.

Мы отправились дальше по лагерю, ведя коней под уздцы. Скьельд передал мне Лентяя, с моей драгоценной кольчугой и обоими топорами, которые я считал уже безнадежно пропавшими. Это меня воодушевило, хотя все, что я желал, это свалиться без движения на кровать и проспать сутки подряд.

Но отдохнуть не удалось. Как только мы пришли к викингам, первым делом я встретил Харальда. Он шел по лагерю в сопровождении нескольких воинов, в том числе, Эйлива и Херварда.

— А, приехал? — спросил конунг. — Ну, пошли, поговорим.

Глава 11. На кулачках

Камни вздымали

на стену турсов

так, что вокруг

содрогалась земля,

так мы швырнули

вертящийся камень,

что впору мужам лишь

было схватить его.

«Песнь о Гротти», Старшая Эдда

Выглядел конунг неплохо. Отдохнувший, сытый, синяков под глазами от недосыпа не имелось. Вполне, как я смотрю, вжился в образ военачальника.

На голове блестящий стальной шлем, окаймленный золотыми крестообразными украшениями по краю. Раньше я у него такого не видел. Поверх кольчуги красный плащ с золотой прямой.

Кстати, густую бороду он тоже сбрил, оставил только небольшую аккуратную бородку, покрывающую весь подбородок и скулы до мочек ушей. Зато усы длинные, кустистые, топорщатся в обе стороны от носа, и в данный момент чуточку опущены. Большие карие глаза внимательно уставились на меня.

Мы шли через лагерь, на пути попалось сломанное колесо от телеги, лежащее в грязи. Солдаты сидели у костров и готовили обед. В котелках над потрескивающими горящими ветками булькали похлебки.

Мы прошли мимо походной кузницы и я посмотрел, как ремесленники машут молотом. От ударов по железу раздавался мелодичный звон. А помощники точили мечи на камне, отчего слышался протяжный низкий звук.

— Ну как, ты убил военачальника? — напрямик спросил Харальд, продолжая пронзать меня взглядом. — Хоть мне не понравилось это задание, но приказ есть приказ.

Я кивнул. Мы продолжали идти и кузница осталась позади. Эйлив, Хервард и остальные воины молча шли сзади и слушали, что я скажу.

Воины у костров провожали нас пристальным взглядом. Скьельд, Кнудгин и Анут незаметно отстали.

— Дело сделано. Только убил не я, а Лейф. Он погиб на месте.

Харальд случайно взялся за меч на поясе, потом поправил его и пошел дальше, размахивая руками.

— Ты сам доложил Ярицлейву? Ага, молодец. А доказательства есть? Если бы мы предъявили защитникам Червеня голову вражеского военачальника, это бы их хорошенько отрезвило. Но вам тогда, как я понимаю, было не до сбора доказательств.

Мы шли дальше, но Харальд уже не слушал меня, а размышлял, как использовать полученные знания в свою пользу. Ненадолго задумался и наконец сказал:

— Нет, я уже участвовал в стычках с защитниками города. У них упрямый начальник гарнизона. Они нам не поверят без доказательств. Будут надеяться до последнего.

Мы дошли до шатра Харальда. Не останавливаясь, конунг стремительно вошел внутрь. Вся свита - за ним. Я замешкался. Изнутри раздался повелительный голос Харальда:

— Гуннар, куда ты подевался?

Пришлось войти внутрь. Надежды на отдых улетучились.

Шатер внутри был знаком. Ничего не изменилось. Те же самые предметы, что и у Ярослава. Только попроще. Стол и скамьи. Лежанка, застеленная кучей шкур. Сундуки в сторонке. Копья, мечи и топоры в дальнем конце шатра.

В поверхность стола воткнут кинжал. А еще там стоял кувшин. Насколько я помнил, с вкусной медовухой. Я даже облизнулся, вспомнив это лакомство.

— Ты как думаешь, у врагов есть кому заменить Собеслава? — спросил Харальд. Расстегнул плащ, бросил на лежанку. Слуга помог ему снять пояс и принял меч.

На этот вопрос я уже знал ответ. Надо же, Харальда интересовали те же подробности, что и Ярослава. Я ответил словами Анута.

— Отлично, — Харальд указал на кувшин и слуга налил ему в серебряный кубок. — Садитесь, херсиры. Будем думать, как брать Червень. Разговор долгий будет.

Я мысленно закатил глаза. Мне остается только мечтать об отдыхе. Но хотя бы выпью и перекушу за счет конунга. Я уселся вместе с остальными воинами за стол и тут же взял с миски кусок жареного цыпленка. С удовольствием сунул в рот и принялся жевать.

— Значит так, смотрите, — Харальд взял свиток со стола, развернул и я с удивлением увидел карту города. Неужели это Червень? Откуда он взял план? — Мы стоим на правом фланге. Скорее всего, именно нас конунг Ярицлейв отправит завтра на штурм первым делом. Я думаю, что…

В шатер вошел стражник, огромный викинг. Он подчинялся Херварду, как главному телохранителю Харальда.

— Там пришел Якуб Лудный, — пробасил воин. — Хочет срочно поговорить.

Харальд глянул на меня. Я все еще жевал цыпленка. Понял, что говорить будут о моей поездке и торопливо налил себе медового эля. Запил, а Харальд ответил:

— Ладно, зови.

Якуб вошел вместе с Аскелем, Эйлафом и Магдисом. Все эти здоровенные бойцы стояли в центре шатра, загородив весь проход своими тушами.

Я заметил, что Хервард поднялся из-за стола и встал рядом с Харальдом, за его стулом. Чтобы, значит, в случае чего, защитить господина.

— Твой человек прибыл с задания конунга Ярицлейва, — сказал Якуб, оглядев всех и остановив на мне свой единственный глаз. — И почему-то на нем ни царапины, а мой самый опытный разведчик погиб. И еще один его помощник тоже пал, а у вас ни одной потери. Хотя твоих людей было меньше. Как это понять?

Харальд усмехнулся. Отпил из кубка.

— Это надо понимать, что твои люди не умеют драться. Их убивают, как беспечных куропаток.

Аскель заворчал, а Эйлаф сказал:

— Это значит, что их предали и подставили под удар. Поэтому Лейф погиб, а этот кусок дерьма сидит здесь, как ни в чем не бывало.

Такое я уже не стал терпеть. Люди Якуба намеренно нарывались на драку. Это видно. Поэтому я не стал молчать.

— Послушай, ты, ублюдок, ты еще ранен и еле держишь свой член, когда ходишь по нужде, не говоря уже о мече. Поэтому я тебя не трону. Но вот этого гавнюка Аскеля я бы с удовольствием прибил прямо здесь. Он там не был, и не видел, как погиб Лейф.

Якуб улыбнулся, а Аскель подался вперед и взялся за молот. Я продолжал сидеть, нахально глядя на них.

— Выходи, выходи прямо сейчас, — бушевал Аскель, а Эйлаф держал его за плечи.

Харальд покачал головой.

— Нам известен запрет конунга Ярицлейва на смертельные поединки между союзниками и я больше не куплюсь на эту дурацкую провокацию, что вы здесь устроили. Но раз уж твоему человеку хочется проучить моего за вымышленную вину, они могут побороться. Сегодня на закате, что скажешь?

Сначала Якуб подумал. Харальд правильно понял его намерения. Одноглазый соперник снова хотел вовлечь меня в междоусобицу и подвергнуть гневу князя. Он еще не знал, бедолага, что у меня есть индульгенция на любые правонарушения. Так что его ход в любом случае не прокатил бы.

Но раз так, почему бы тогда не подвергнуть меня публичному унижению? Якуб посмотрел на меня, оценил среднее телосложение, хоть и атлетичное, но отнюдь не быкообразное, как у Аскеля. И решил, что его человек меня быстро одолеет.

— Отличное предложение, — ухмыльнулся он. — Пусть разомнут косточки.

И стремительно вышел из шатра вместе со своими людьми. Харальд посмотрел на меня, шумно вздохнул и сказал:

— Ладно, иди отдохни. Тебе надо набраться сил для вечера. Даже если ты и проиграешь, все равно хорошенько отдубасишь этого здоровенного придурка. Хервард, покажи ему пару приемов затем.

Хервард кивнул и опустился на свое место. А я встал из-за стола и отправился наружу.

Там я нашел палатку, где разместился Скьельд и завалился спать на первой свободной лежанке. Проснулся оттого, что меня трясли за плечо.

Продрал глаза. Захрипел:

— Уйди, а? А то кадык вырву.

Но настойчивый посетитель не унимался. Тряс еще сильнее:

— Вставай, уже вечер. Скоро тебе драться с Аскелем. Он тебя порвет на части.

Ах да, точно. У меня же поединок. Я встал с постели, уселся. Оказывается, рядом со мной сидел Хервард. Здоровенный, блин, плечи широкие, как если бы я стоял с вытянутыми руками. Он озабоченно глядел на меня.

— Харальд думает, что ты возьмешь его храбростью. Но этого мало, когда дерешься с таким кабаном. Нужно кое-что уметь.

Я зевнул и потер лицо. Посмотрел наружу через открытый полог. Солнце опустилось, скоро стемнеет.

— Я задержался на совете, — сетовал Хервард. — И не успел тебя разбудить. Люди говорят, что Аскель уже ожидает тебя у реки. Прости, что я не успел с тобой потренироваться. Может, мы здесь поборемся?

Я снова зевнул. Поднялся, поискал воды. В воздухе прохлада. Но все равно хотелось пить.

— У них здесь нет медовухи? — пробормотал я, обшаривая палатку. — Как так? Что за напасть?

Хервард встал, схватил меня за руку.

— Ты меня слышишь? Давай я покажу тебе пару приемов. Чтобы Аскель несильно тебя помял.

Я слабо кивнул. У меня пересохло в горле. Я хотел пить. Предстоящая схватка меня не очень волновала.

— Но сначала выпить эля.

Лицо Херварда исказилось от ярости.

— Проклятый пьяница. Ты что, не можешь думать ни о чем другом? Давай, вставай сюда. Я тебя сейчас покажу, как надо бороться.

Он схватил меня и поставил перед собой. Потом тряхнул кафтан и обнаружил под ним легкую кольчугу.

— Ты собираешься снимать эти железки? Давай быстрее. Времени мало.

И принялся быстро стягивать с меня одежду и кольчугу. Я остался в одной рубахе. Тогда Хервард схватил меня обеими руками за штаны на бедре и прижал к себе.

— Ну, что же ты? Давай, хватай меня!

Ах да, точно. Память прежнего владельца этого тела кое-что помнила о борьбе викингов. Это же глима, национальная скандинавская борьба. Борцы стоят лицом к лицу, плотно обхватив друг друга. Стараются бросить противника или вывести из равновесия и повалить на землю. Отпускать соперника нельзя.

Проиграл тот, кто разорвал захват или коснулся земли любой частью тела, кроме ноги.

Я обхватил Херварда и он быстро шагнул назад. Потом присел, взвалил меня к себе на спину, точнее, даже на бедро и подтянул выше руками. Потом выпрямился. Мои ноги болтались в воздухе.

Тогда Хервард с легкостью перекинул меня через себя прямо на землю. Я перевернулся вниз головой. В падении задел ногами потолок палатки. Грохнулся со всей дури о землю. Так, что из глаз искры посыпались, я не шучу, самые настоящие.

Корчась на земле, я услышал огорченный вздох великана.

— Ты чего даже не сопротивлялся? — проворчал он. — Ты не умеешь бороться, что ли? Как так? Так хорошо владеешь топором и не знаешь глиму? Аскель из тебя весь дух выбьет. Он швырнет так, что ты все кости переломаешь. Или шею подвернешь.

Я поднялся, кряхтя, как старый дед. Бок и спина болели после удара об землю. Некоторое время я стоял согнувшись, как парализованный. Хервард с сомнением глядел на меня и качал головой.

— Сомневаюсь, что я смог бы тебе помочь, — сказал он. — Ты не готов к бою. Но отменить уже нельзя. Иди и сражайся храбро. Только, думаю, тебе это не поможет. Жаль, Бейнира нету. Его амулеты здорово помогли бы тебе после борьбы. А так будешь валяться еще с неделю.

Я выпрямился и пихнул его в грудь.

— Отстань от меня. Если кому и понадобятся целебные заклинания, так это Аскелю.

Хервард недоверчиво усмехнулся. Я ничего не сказал и вышел из палатки.