Варвара продолжает расследование

Глава 1

— Задержи дыхание, дурёха! — Меня схватили сзади и даже немного приподняли над полом. — Не дыши!

И потащили назад. Абсолютно бесцеремонно. Я хотела закричать, как вдруг поняла, стояла уже в шаге от платформы, совершенно не помня, как к ней подошла. Стояла близко и тянулась к цветам! Мамочки!

А если я надышалась этой дряни?! Я зажала рот и нос руками, вроде это могло помочь. Кошмар, какой же кошмар! Как можно было настолько потерять над собой контроль?! Я вообще не поняла, как подошла! Ещё и мысли эти про платье… А что если я теперь не смогу уйти?! Что если я уже часть морока?! Предки помогите!!! Меня начало потряхивать. Да что там! Я так испугалась, что даже и не подумала сопротивляться этому произволу! Лапает меня кто-то! Хотя нет, не лапает. Спасает. Не буду мешать.

Отпустили меня только в соседней комнате.

— А теперь дыши! Дыши! Выдыхай из себя эту дрянь! — и начали хлопать по спине, будто я подавилась. Разумеется, я тут же подавилась слюной и закашлялась. — Да-да, вот так!

Я подняла взгляд на своего мучителя и обнаружила перед собой того самого молодого человека без цветочного костюма. Вот это повезло! Сам пришёл! Я тут же схватила его за запястье, заодно отводя от себя руку.

— Не имею чести быть знакомой с вами, — закамуфлировала я вопрос «Ты кто такой вообще?»

Нет, ты посмотри на него, ухмыляется! Да что там ухмыляется, ржёт откровенно! Тоже мне, конь полковой. И сама фыркнула, как лошадь. Шишиги побери!

— Прошу прощения, сударыня, Эрих Фогель, к вашим услугам. Пепельный маг, охотник, вор и труп. Надеюсь, это вас не испугает?

Испугает? Да меня смех разобрал! Нахожусь в мёртвом городе, среди мороков и один из них считает себя трупом! Правильно вообще-то считает, но, право слово, ему-то откуда знать?

— Это вы этак на костюм свой наговариваете? — решила для порядка уточнить я.

Самоопределившийся труп внимательно оглядел себя и пожал плечами.

— Костюм, конечно, не для бала, да и по тематике не совпадает, но забираться в пепельные дома удобней именно в таком наряде.

Где-то тут мои мысли изволили проясниться. Этот Эрих несколько раз сказал «пепельный», и явно в том же смысле, какой в это слово вкладывают люди в моё время, значит, он никак не может быть из того же периода, что и остальные мороки! Но… как такое возможно? Мороки не накладываются друг на друга. История в доме всегда одна. Или нет?

Я во все глаза смотрела на мужчину и пыталась разобраться, а заодно разглядывала своего спасителя. При первых встречах я обратила внимание только на его одежду. Светлые глаза, выгоревшие волосы, немного загоревшее лицо казались настолько обычными, что взгляд на человеке не задерживался. Однако стоило начать его рассматривать, как просыпался интерес. В первую очередь из-за небольшого перекоса мышц, приподнимающего левый уголок губ, отчего возникало ощущение постоянной усмешки. И такая же история с глазами: левый будто прищурен. С таким лицом плутоватый вид обеспечен. Картину дополняли ещё чуть вьющиеся волосы, отчего к хитроватости прибавлялась какая-то лихость, как у гусар. Это… привлекало.

— Приятно познакомиться, господин Фогель, — запоздало попыталась изобразить манеры я и представилась. — От всей души благодарю за спасение.

— Я кровно, если так можно сказать в моём состоянии, заинтересован в вашем здоровье, любезная Варвара… как вас по батюшке?

Как понять смеётся он или нет?

— Мы вроде не сильно разнимся в возрасте, да и ситуация весьма необычная, так что можно просто Варвара.

— С удовольствием! — Эрих вновь приподнял левый уголок губ, на этот раз точно в усмешке. — Вы правы, ситуация у нас прелюбопытнейшая.

— Поправьте меня, если я неверно поняла… — тут я запнулась, внезапно засмущавшись своего вопроса, с трудом пересилила себя и продолжила: — Вы ведь… не из гостей или домочадцев Незабудкиных?

— Изначально нет, — кивнул Эрих. — Я такой же ловец удачи, как вы, сударыня. Имею пепельный дар, помогающий мне проникать в уцелевшие особняки. Так что здесь оказался с целью забрать то, что плохо лежит.

— Но Незабудкины же вывезли почти всё!

— Это особенно иронично, — покачал он головой. — Потому что здешний морок меня и убил. Обидно, знаете ли, сударыня, умирать за что-то пустое.

— Мне кажется, мужчины в целом имеют к этому занятию немалую склонность, — проворчала я, вспомнив поводы для дуэлей, которые описывал в своих посланиях брат. — А у меня, к вашему сведению, имеется договор с хозяевами особняка.

— Должны что-то для них вынести? — заинтересовался Эрих.

— Должна очистить дом от мороков.

— Но зачем? Они же защищают дом, — удивился он.

— Защищают не столько они, сколько сам дом, — поправила я. — А избавиться от мороков необходимо, иначе как здесь жить?

— А зачем жить в Пепельных землях? Это же убивает, — и тут он выпрямился и замолчал. Потом, потрясённо глядя на меня, спросил: — То есть Пепельные земли отступают?

— В каком году вы сюда попали? — задала я ответный вопрос.

Эрих назвал дату. Выходило, что лет за десять до начала отступления пепельной магии. Пришлось вкратце рассказывать про произошедшие изменения. Мужчина выглядел потрясённым.

— Какие перспективы… — качал он головой. — Какие же перспективы… А я всё!

Эрих оборвал себя на полуслове и внимательно на меня посмотрел.

— Сударыня… Варвара, вы обязательно должны очистить этот дом.

— Это и есть моё задание, — важно кивнула я. — Мне за это платят.

— Я тоже вам заплачу, — будто клятву произнёс он. — Если вы выполните одну мою просьбу. Вернее, даже две.

— Какие? — в голос невольно закралось подозрение.

— Первое — похороните меня как человека. Не сжигая и не обращая в пепел. А именно закопайте в землю, скажите доброе слово.

Я молча кивнула. В таких просьбах не отказывают. Даже если бы я не путешествовала с командой Олега, в которой мужских рук имелось с избытком, то всё равно бы согласилась.

— При моём теле должно быть некоторое количество монет и драгоценностей, — добавил Эрих. — Это и будет моей платой за похороны.

— Я не уверена, что…

— Мне эти сокровища уже ни к чему, а Незабудкиным они не принадлежат.

В целом резонно. Но забирать краденное…Пусть и не мной. Ладно, если там будет что-то фамильное, верну настоящим владельцам.

— А вторая просьба?

Эрих поднял руку и обратил моё внимание на кольцо-печатку с каким-то замысловатым символом.

— Окрутите от моего скелета мизинец с этим перстнем и отвезите его по определённому адресу. Там вас тоже вознаградят. Более того, в благодарность вы получите много больше, чем деньги. Их благодарность.

Я нахмурилась. Звучало как-то… подозрительно.

— Для вас это абсолютно безопасно, — попытался разрешить мои сомнения Эрих. — Просто… — он потёр печатку, — кольца должны возвращаться в семью.

Каких только обычаев не существует у людей…

— А мизинец-то зачем? — осторожно уточнила я.

— Иначе кольцо снять не получится, — хмыкнул этот странный морок.

Артефактный перстенёчек, значит. Тогда понятнее.

— А куда ехать?

— Небольшой город близ столицы. Чудесное место, полное зелени и уединения.

То есть ещё и глушь какая-то… И всё же я согласилась, но заметила, что отправлюсь туда не сразу, а по возможности. Эрих поморщился, однако не стал настаивать. Не вляпалась ли я в очередную авантюру? Кто ж знал, что в этих Пепельных землях, по идее вымерших и безлюдных, окажется столько кандидатов на спасение!

— И всё же, как вы умерли, Эрих?

Глава 2

Как только фраза прозвучала, я поняла, насколько она бестактна. Да, мороки не живые люди, но, по сути, их полные копии, с чувствами и интеллектом, а с Эрихом и вовсе неясно. Может, он призрак, а не морок.

— Прошу простить меня, Эрих, я не имею права касаться столь деликатных вещей, — начала я извиняться, но Фогель меня прервал:

— Полноте, Варвара. Задать сей вопрос — ваша прямая обязанность. А ответ, увы, таков: так же, как чуть не сделали вы, то есть попал под очарование цветов и попросту забыл себя. Если точнее — очнулся уже мороком. И с тех пор моя сущность меняется: то я гость, то слуга, то ещё кто-то, незначительный для этой истории.

Эрих говорил легко, даже с улыбкой, но его слова производили жутчайшее впечатление.

— Поэтому если я вдруг исчезну или перестану вас узнавать, не тревожтесь. Этакое непостоянство теперь для меня в порядке вещей.

— Только ли теперь? — попыталась я поддержать ироничный тон беседы.

— Вы правы, сударыня, я и прежде был к тому склонен, — усмехнулся Эрих, — просто проявлялось это иначе. В любом случае, Варвара, обходите стороной все цветы, любые порошки и напитки. В этом доме с ними обращаются весьма вольно.

— Уже поняла, — закивала я. — Мне право жаль, что с вами подобное произошло.

— А как мне жаль… Верно говорят: воздастся по делам… — вздохнул Эрих. — Предлагаю оставить сожаления о том, что уже не исправить, и перейти к делу. Правильно ли я понимаю, что вам надлежит узнать, кто убийца?

— Скорее всего. Возможно, ещё как-то разобраться с масками, — поморщилась я. — Подозреваю, что всё, что происходит в этом мороке, напрямую связано с тем, что случилось семь лет назад.

— Без сомнения, — кивнул Фогель. — Вводные те же, потребности схожие. Следовательно, и действия аналогичны.

— А вы поняли, что тогда произошло? — с любопытством подалась я вперёд.

— Мне кажется, это очевидно, — пожал он плечами. — Братья Незабудкины устроили всё так, чтобы скомпрометировать сестру. Бориса Ежова собирались убить, но ушлые бандиты продали его на невольничьем рынке. За людей с профессией и магией там дают весьма хорошие деньги. Дворецкий Деян явно свёл хозяина с этими бандитами. Возможно, из-за этого его и убрали. Или попробовал шантажировать.

— А, может, пытался остановить? — предположила я.

На меня скептически глянули и ответили:

— Всё возможно.

Я перевела это как «маловероятно». Наверняка считает меня наивной девчонкой. Пусть считает. Я видела, что сделал Остромир, и знаю, что один и тот же человек способен вести себя и жестоко, и героически. Не угадаешь, как именно было. И тут до меня дошло…

— Скомпрометировать сестру?! — я смотрела на собеседника, даже не пытаясь скрыть своё изумление. — ачем?! Это же… нонсенс! Совершенная нелепость! Это же ставит крест на репутации всей семьи! Их попросту перестанут принимать в обществе! А общество — это связи, деловые партнёры и…

Эрих поднял руки, и я остановилась, чтобы не говорить совсем уж очевидные вещи.

— Вы совершенно правы, Варвара, но вы смотрите на этот вопрос как дворянка. А Незабудкины смотрели как купцы.

— Ничего против торговли не имею. Положение в обществе существенно помогает и в этом деле, — продолжила кипятиться я, возможно, потому что при таком ответе всё складывалось в очень логичную картину.

— Значит, Незабудкины решили, что потери с лихвой окупятся. Судите сами: если Надежда уходит в чужую семью, они лишаются единственного мага, который поддерживает источник их благосостояния. Ни Валерий, ни Игнатий не умеют работать с цветами так, как должно.

— Но ведь магию можно перенаправлять, — нахмурилась я. — Благородная магия у всех одинаковая. Просто разным людям лучше удаются разные вещи. Если им так нужна была подпитка для растений, то не проще ли самим освоить или нанять кого-то?

— Это же Семицветье, — усмехнулся Эрих. — Здесь к цветоводству отношение такое, какое не у всех и к предкам бывает. Это и основная статья доходов, и престиж, и гордость. А у Незабудкиных последние три поколения такая магия проявляется только у девочек. Мальчишек сколько ни учи — выходит хуже. С таким не обойдёшь конкурентов, не завоюешь всеобщего почитания. А ведь девушки в семье не остаются — выходят замуж и приумножают богатство чужого рода. Вот братья и решили, что Надежда должна остаться с ними.

Логика в этом, увы, была. Но признавать я её не хотела.

— Обычно в таких случаях заключается брак между дальними родственниками. Надежду могли выдать замуж за какого-нибудь четвероюродного кузена, — пробурчала я.

— Да нет у них никого больше, — пожал плечами Эрих. — Иначе они бы Люську не взяли к себе.

— Братья, кстати, и сами могли жениться на девушках с нужной магией. Если уж у них так плохо с нужными умениями.

— Незабудкины не богаты. А девицы со склонностью магии к цветоводству в Семицветье в девках не засиживаются. Все лучшие партии — их. И это точно не братья Незабудкины. Вот Надежду бы оторвали с руками, если бы не тот скандал.

Я как-то упустила момент, когда мы уселись в гостиной. Но сейчас порадовалась, что сзади есть спинка софы, и можно на неё откликнуться.

Какая же невероятная жестокость! Братья осознанно обрекли сестру на одиночество и изоляцию! Просто, чтобы сохранить в семье источник магии…

— Они могли принять Бориса Ежова в семью, — немного неуверенно заметила я. — Или это выше их достоинства?

— К садовникам здесь относились с большим трепетом, — пояснил Эрих. — Почти как к жрецам. Хороший садовник, а Борис — отличный садовник, мог получать как генерал. Валерий даже обсуждал с ним вариант вхождения в род Незабудкиных. Но Ежов ответил, что ему подачки не нужны, и он сам в состоянии содержать семью. Более того, Клеверовы уже приходили к нему с предложением признать его и хорошие условия предлагали.

— А тут он ещё вырастил «Искру», — протянула я. — Одно к одному.

— Именно, — кивнул Эрих. — Незабудкины присвоили себе авторство и на этом заработали невероятное количество денег. Все хотели светящийся цветок. Таким образом братья нивелировали вред от испорченной репутации.

— Ими же испорченной, — пробурчала я. Немного подумала и признала: — Ладно, допустим, братья действительно на это пошли. Но кто же убил мужчину в костюме Жёлтой Розы? Это же Игнатий, верно?

— Да, он. Но кто убил, мне не ведомо.

— За столько лет не разобрались?! — что-то мне не хорошо. Мне-то надо за четыре всё узнать!

Эрих развёл руками и помрачнел. Вот что я неделикатная такая! Наверняка же ему самому это неприятно. Неизвестно ещё, как он переносит своё состояние.

Я задумалась, что мне делать. Невольно сравнила себя с Надеждой. Если бы мои братья такое отчудили, я бы не простила. Настоящее предательство. Могла Надя убить Игнатия? Для этого, как минимум, нужно было знать о предательстве. А если бы она знала, разве жила бы в этом доме? Не знаю, не знаю.

А Клевер? В смысле Борис Ежов. Он семь лет провёл в рабстве по милости братьев Незабудкиных! Но поди докажи! Официально такое разоблачение устроить невероятно сложно, для мести же доказательства не нужны. Честно говоря, я бы не осудила. Но почему пострадал только один из братьев? Всего лишь начало? Или случайность?

Что насчёт Лилии? Лилия — это же Люся, верно? Или ещё одна горничная? Вообще описание характера родственницы Незабудкиных никак не вязалось у меня с тем, что я видела в Лилии. Неужели память настолько сильно на нас влияет?

Сколько вопросов! Ответов на них по-прежнему нет. Надо бы уже продолжить расследование. Я поднялась и спросила:

— Вам известно, кто из слуг работал в этом доме семь лет назад, кроме дворецкого?

Эрих развёл руками. Ладно, это я выясню.

— Почему вы думаете, что убили Игнатия?

— А кто ещё это мог быть? — удивился Фогель.

— Кто угодно, — пожала я плечами. — Игнатий же знал про ловушку. Как он мог сам в неё попасться?

— С этой ловушкой вообще что-то неладно, — заметил Эрих. — Весьма сомневаюсь, что её целью было лишать памяти целый зал, включая самих Незабудкиных.

— Не зря Валерий ругался на спешку, — вспомнила я. — А ведь выходит, что кто-то не подпал под чары. Иначе зачем убивать Игнатия? Какое дело человеку, который и себя-то не помнит, до другого с теми же провалами в памяти?

Глава 3

Эрих посмотрел на меня одобрительно, кивнул и исчез. Вот ведь… мужики! Как им доверять после этого? Он, конечно, предупреждал, но всё ж таки неожиданно! Я несколько мгновений хлопала глазами на место, где морок только что сидел, потом помянула шишигину мать и решительно встала. Продолжаю расследование, но обхожу этот бальный зал десятой дорогой!

Стоило только это решить, как я увидела, что туда направляется Лилия. Да шишиги всех побери!

К залу примыкало несколько комнат, которые в большинстве своём сообщались между собой. Поэтому перехватить девушку можно было, но пришлось бежать. Хе-хе, а я, оказывается, всю жизнь готовилась к подобному ремеслу: бегала сначала от старших сестёр, потом — за младшими братьями! Наработала и мышцы, и опыт! А будь я степенной девушкой, как бы справилась? То-то и оно!

— Лилия! — ещё и заорала я, решив, что если уж нарушать приличия, так во всём.

Та вздрогнула и принялась оглядываться. Этой заминки хватило мне, чтобы её догнать.

— Это вы мне, сударыня? — Лилия оглядела мой странно смотрящийся в её времени наряд, растрёпанную причёску и незнакомое ей лицо. Впрочем, хвала пепельной магии, последнее она быстро «узнала». — Что вам угодно?

— Меня отправил Валерий, — нахально соврала я. — Проверить, верно ли вы помните план.

Лилия вспыхнула так, что маска едва не загорелась.

— Да что вы с ним себе позволяете?! — говорила девушка нормальным голосом, но мне показалось, что она шипит. — Если я дала согласие, то отступать не собираюсь!

— Но вдруг что-то забыли? — я постаралась сказать это примиряющим тоном.

— Я хоть и старая дева, но старческим слабоумием не страдаю! И всё помню! — она дёрнулась, будто хотела топнуть ногой, но сдержалась. — Отправляйтесь к Валерчику и отстаньте от меня!

— Сударыня, это просто предосторожность, — сделала я умоляющие глаза. — Вы же понимаете: люди часто что-то путают, вот Валерий и пытается всё предусмотреть.

— Валерчику нужно меньше общаться с идиотами, — отрезала Лилия. — Может, тогда поймёт, что нормальные люди ничего не путают! Да ещё в таких важных вещах! Я всё отлично помню! И про каллы, и про клевер, и про свадьбу, и про комнату. Идите уже к шишигам, дайте мне последние минуты свободы посмаковать!

И она решительно вошла в бальный зал.

Помнит она, хмыкнула я. Ироничненько.

Значит, я угадала верно: Лилия в сговоре с Валерием, не жертва. Кстати, а что за комната, про которую она говорила? Комнат в особняке множество. Но здесь явно имелась в виду какая-то конкретная. Пройдусь-ка я по подсобным помещениям. Где-то же должны найтись горничные. Хотя нет, они бы нашлись, будь особняк обычным, а пепельный дом мог посчитать сцены с ними неважными и не показать их. Значит, надо ловить ту горничную, которой Надежда отдала своё платье. Хм, и снова бежать. Как же мешает эта неопределённость со временем! Вот какая часть круга сейчас идёт?

Повезло! Я успела и застала сцену с хозяйкой и горничной. Пришлось, прямо при них войти и поздороваться. А потом сесть в уголочек, надеясь, что пепельная магия сделает меня незаметной. Так и случилось. Сначала обе женщины подозрительно косились на меня. Но к моменту обмена платьями уже считали кем-то привычным, на кого можно не обращать внимания, но при этом доверять.

Как только отзвучали слова про новое платье, я сжала запястье горничной и вытащила её в коридор. Знаю, это неприлично, но иначе служанка исчезнет. Она и так умудрилась с собой захватить пионовое платье.

— Умила, мне нужна твоя помощь, — пояснила я. Имя горничной я не знала, разумеется, но выбор не велик.

Девушка вдруг захихикала.

— А я не Умила! — заявила она мне.

— Нежана?

В этот раз горничная уже в открытую рассмеялась.

— А я и не Умила, и не Нежана! Я вообще барышня-гостья на балу-маскараде! — она выкрутилась из моей хватки и закружилась как в танце, будто они с Надей не беседовали, а втихаря игристое распивали.

Платье-пион следовало за ней, и это было красиво. Особенно когда вдруг каким-то невероятным образом оно оказалась на служанке, вместе с маской и перчатками. Даже волосы уложились в ту изящную причёску, какой девушкой щеголяла на балу.

В какой-то момент служанка остановилась, оглядела себя и разулыбалась от счастья, трепетно поглаживая юбку платья. Так, сияя от восторга, она и исчезла.

Вот же! Сбежала, зараза!

Бурча, я потянулась к двери в комнату Надежды, забыв, что её там уже нет, а значит, та закрыта. Однако вот тут мне повезло: хозяйка не успела исчезнуть, я даже краем глаза увидела её руку на броши, но через миг осталась в комнате одна.

Что ж, тоже неплохо. Осмотрюсь-ка я здесь. Тишайший дар отозвался мгновенно. Первой его добычей, разумеется, стал сейф в столе. Наверняка, там драгоценности лежат. Не все, но самые часто используемые. Я подёргала дверцу, но та ожидаемо оказалась заперта. Взлом замков и взлом сейфов — вот мои первостепенные потребности. Интересно, где такому учат? И учат ли там благородных девиц? Вообще считаю, подобный курс необходим в нашем Училище. Нам же преподавали ведение хозяйства. А в хозяйстве всякое возможно. Например, ключ потерялся или муж заначку от жены прячет. Вот и пригодились бы умения! Неполное так-то образование получается. Надо будет отписать Гиене об этом предложении.

Я совершенно неуместно захихикала, продолжая оглядываться в поисках тайника. Таковой обнаружился у кровати: роман некой Эльвиры Дерзкой «Укради меня, мой нежный». Я не удержалась и открыла книгу на случайной странице.

«…Я потянулась, ожидая вновь ощутить под руками жаркое сильное тело, провести ими по гладкой коже и снова раствориться в объятиях.

Но рядом никого не было.

Просторная постель остыла. А на взбитой соседней подушке поверх сложенного одеяла лежала длинная роза нежнейшего пудро-розового цвета. Благодарность? За эту ночь? Пожалуй, за эту ночь стоит благодарить мне.

Я приподнялась на локте, неудержимо улыбаясь. Наконец-то, наконец это произошло! Мой благородный дикарь с ледяными глазами и пылающей кровью. Сколько раз я думала о нём, всегда вежливом, сдержанном, никогда не позволяющим себе лишнего. Ах, сколько ночей я провела без сна, представляя, как этот лёд плавится в моих объятиях!

И вот это случилось.

Я вспомнила его руки — сильные, уверенные, с длинными пальцами, которые могли умели непринуждённо держать и изящную чашку, и грубый меч, и пытающее страстью женское тело. Ох… И его глаза — тёмные, глубокие, с восточным разрезом. Они могли смотреть так холодно, что у меня леденел воздух в лёгких, а потом вдруг вспыхивали такой страстью, что я готова была пасть к его ногам и умолять хотя бы о поцелуи. В нём было что-то от хищника, смирившегося с человеческой властью лишь на время, ожидающего, когда можно будет порвать и узы, и хозяина. Беглый принц из далёкой страны, где царят тираны и льются реки крови. Я спасла его. Вылечила, представила обществу и наконец получила себе.

Поднявшись, я потянулась за небрежно брошенном на стул шёлковым халатом и только тогда заметила, что шкатулка с украшениями открыта.

И пуста.

Я заглянула внутрь, перевернула, вытряхнула пыль — ничего. Ни жемчужного ожерелья, привезённого папенькой в подарок на моё совершеннолетие, ни сапфировой броши из фамильного мужниного гарнитура, ни бриллиантовых серёжек, которые я получила от одного восхитительно юного и богатого маркиза.

Мой дикий принц ушёл и унёс всё, что блестело.

Я засмеялась. Ни о чём не жалею! Эта ночь стоила каждой украденной безделушки.

— Будь счастлив, мой восхитительный, — произнесла я в пустоту комнаты, — Будь счастлив и прощай, мой восточный принц. Пусть мои украшения принесут тебе удачу, а совесть никогда не проснётся…»

Ого, вот это книжечка! Смело как! У моих сестёр и маменьки такой не было. Хотя… может, я просто не знаю, что они там прячут под подушкой. Надо, кстати, проверить. Я вернула роман на место и задумалась. Мне и самой порой попадались в руки такие книги, что стыдно признаваться, но всё же выбор занимательный.

Больше в комнате не оказалось ничего интересного. Как и в гардеробной. Могла ли Надежда что-то спрятать у сына? Сходить проверить? Вряд ли у него заперто.

И тут мой взгляд наткнулся на сонетку. Хм… А если попробовать вызвать горничную? Маловероятно, конечно, вдруг сработает. Да и риска никакого, максимум — потеряю немного времени. Я подёргала за бархатный шнурок и приготовилась ждать.

На мысли «Сколько требуется времени, чтобы засчитать идею как провальную?» дверь открылась, и вошла горничная. Другая, не та, что прислуживала Надежде ранее, а теперь проживает свой лучший день в пионовом платье.

— Звали, Надежда Анто… — улыбка девушки застыла, когда она увидела меня вместо госпожи. — Ой, а я думала… А что вы тут делаете? — голос и взгляд её наполнились подозрениями.

— Выполняю просьбу Надежды Антоновны, — вновь соврала я. — Ты же не думаешь, что она оставила бы меня здесь одну, не доверяй мне?

— Барышня порой… — начала была служанка, но прервала сама себя и сделала книксен. — Чем могу вам помочь, сударыня?

— Присаживайся, драгоценная, — я кивнула ей на кресло. — Ты Умила или Нежана?

— Нежана, — проблеяла девица, явно стараясь разобраться, как себя со мной вести.

— Отлично, — кивнула я. — Хочешь попасть на бал?

— На бал? — удивилась она.

— На бал! Надежда Антоновна сказала, что если ответишь на все мои вопросы честно, можешь выбрать любое из её платьев, взять маску и идти веселиться, — этак я скоро стану заправской лгуньей, даже неудобно. Надо следить, чтобы в обычной жизни я воспринимала людей всерьёз и не держала их за мороки. — Скажу по секрету, — добавила я заговорщическим голосом, — Умила уже там. Более того, в платье Надежды Антоновны!

Горничная ахнула. Несколько мгновений осмысляла мои слова, потом подалась вперёд и спросила:

— Что бы вы хотели услышать, сударыня?

Глава 4

Теперь главное — не потереть руки, а то получится уж слишком водевильно.

— Для начала костюмы. Кто в каком?

Что ж, я явно не потеряла хватку, всех верно определила. Валерий Незабудкин — гвоздика, Игнатий — Жёлтая Роза, Люся — Лилия.

— Молодой барин на бал пока не допущен, потому без костюма, — подумав, добавила Нежана.

Я сначала не поняла, о чём она, потом засмеялась.

— У молодого барина костюм разбойника, — поведала я заговорщическим тоном. — Как и у его свиты.

— Странно, что не пирата, — хихикнула в ответ служанка.

— Действительно, — вспомнила я своих братьев и племянников. — Скажи, а кто убирает в кабинете у Валерия? Вообще у кого ключ от кабинета?

— Только у братьев. И когда мы убираем, кто-то из них, обычно Валерий, стоит и смотрит, — подтвердила она мои опасения. — Валерч… рий Антонович считает, что все вокруг только и ждут момента, чтобы украсть его секреты.

— Какие секреты? — нахмурилась я. — Цветы же у него не в кабинете растут.

— А никто не знает какие, — развела горничная руками. — Мы думаем, что исподнее любовницы, — она хихикнула слишком пикантной, на её взгляд, шутке. — Потому что больше нечего. Все знают, что он деньги едва ли не до последней монетки в банке хранит, так боится воров. Сам он сроду ничего не изобретал. Документы разные или у поверенного, или у управляющего. Так что только непристойное и остаётся.

Я бы всё равно там покопалась. Хотя… скорее всего, Валерий охраняет вход в лабораторию брата. Наверняка там можно найти много чего интересного, читай запрещённого.

— А вторую комнату тоже при нём убираете? — закинула я удочку.

— О, вы и про неё знаете, — вновь хихикнула девушка.

— А это секрет?

— Ну-у Валерий и Игнатия Антоновичи думают, что да.

— А ты там была? — жадно поинтересовалась я.

— Туда нас вообще не пускают. Мы даже гадаем: сами баре с тряпками по полу елозят или там грязь в три слоя?

Мне тоже стало интересно.

— Как бы мне туда попасть… — задумчиво протянула я.

— Простите, сударыня, тут я не помощник. Ключи они чаще всего с собой носят. Валерий Антонович так точно, а на счёт Игнатия не скажу. Этот и забыть может. Но тут надо смотреть… Ну и ждать.

Не-не, ждать не наш метод.

— Скажи, а ты работала здесь семь лет назад? — спросила я, потому что обе горничные выглядели весьма юно.

Нежана развела руками.

— Четыре годика я здесь. Как старую нянюшку отставили, так нас с Умилой сюда из поместья забрали. Мы там просто с уборкою и готовкою помогали, когда хозяева приезжали, а сюда аж горничными взяли!

— А кто здесь семь лет назад работал, кроме дворецкого?

Служанка задумалась.

— А вы знаете, пожалуй, что и никто. Даже кухарка и та лет пять назад появилась.

— Странно как, — пробормотала я. У нас многие слуги ещё деду служили. — Неужели прежние слуги такие старые были?

Девушка замотала головой.

— Просто хозяин городских отправил в поместье, а деревенских сюда взял.

— Зачем? — удивилась я.

— Ну-у… там у всех разное… Кто-то ближе к детям просился. Кто-то стал нерасторопный. В общем, по каждому нашлось что-то.

— Понятно. Тогда последний вопрос — при подготовке к празднику было что-то необычное? Может, какую-то комнату особо наряжали?

— Так все комнаты наряжали. Особливо бальный зал. Валерч…рий Антонович всех собрал и потребовал, как только он создаст цветочную композиции на этой… со ступеньками… так заходить туда только под его присмотром. Мол, иначе испортим весь его труд, а он «чудесные белые каллы, — передразнила горничная, — целый год холил и лелеял».

— Хм… И что никто не нарушил? — удивилась я.

— Да предки упаси, — замахала руками она. — Если что не по-валерчиковому, он же всю душу своими поучениями вынет. Будет зудеть, и зудеть, и зудеть… Не-не, к шишигам такое!

— Знаю таких, — поморщилась я. Да уж, был у нас гувернёр со склонностью к морализаторству. Как начинал занудствовать о манерах и приличиях, хоть вой. — Подумай, пожалуйста, может, было что-то в подготовке необычное. Может, какую-то комнату как-то необычно убрали или, наоборот, куда-то не пустили?

Нежана кивнула, и лицо у неё сделалось изрядно глуповатым, как часто бывает, если человек ушёл в свои мысли излишне глубоко. Я уже начала скучать, когда процесс наконец-то дал результат.

— Ну конечно! Гостевая! — встрепенулась горничная. — Как я могла про неё забыть?!

— А что с ней? — подалась я вперёд.

— В доме несколько гостевых. Все они на втором этаже, кроме одной. Чем только эта комната не была. И бильярдной, и кабинетом, и кладовой. А вот сейчас это комната для гостей. Только обычно хозяева её не открывают. Говорят, что комнаты наверху куда удобней и краше. А тут Валерий Антонович сказал, что её надо открыть, отмыть, проветрить и в общем приготовить для гостей. При этом такого распоряжения насчёт комнат наверху он не дал.

— А что в этой комнате необычного? — решила уточнить я. Может, в кое-то веке ларчик просто открывается?

— Только то, что она на первом этаже.

— А кто должен был в ней остановиться? Сколько вообще гостей собиралось заночевать?

— В том-то и дело! — воскликнула Нежана. — У Незабудкиных никто не останавливается! Гостей издалека не бывает, а родственников вовсе не осталось. Друзья все из города. Зачем им тут ночевать, если можно до дома доехать?

— Может, перепил или плохо стало? — предположила я.

— А как это можно заранее знать?

— Хм… просто на всякий случай, — я снова поморщилась. Будто защищаю Незабудкиных. — Покажешь мне эту комнату?

⟰ ⟰ ⟰

В целом, моя догадка насчёт предназначения этой гостевой походило на правду: располагалась она так, что, если идти прямо из бального зала, придёшь куда нужно. Самое то для подвыпивших гостей.

Однако оформление меня очень смущало. Разом вспомнились намёки Белена на любовницу Валерия. Слишком уж было похоже на то, как показывают в театрах различные романтические гнёздышки: много алых роз, красное покрывало, невообразимое количество подушек, пока не зажжённые свечи. На полочках стоят статуэтки полуобнажённых красоток.

Я отпустила горничную и принялась изучать комнату более детально. Обычных тайников не было, а тишайший дар дал неожиданный результат: подсвечивал все цветы. Это как так? Я растерянно огляделась. Нет, ошибки быть не может. Дар показывает мне именно розы. Что-то спрятали в вазах? Но почему тогда светятся сами бутоны? Я подошла к ближайшей вазе, красующейся между изгибающейся миниатюрной пастушкой и показывающей ножку дамой, и принялась рассматривать. Заглянула внутрь, даже розы вытащила. Пусто. Может, разбить? Красивая, жалко. Ладно, пока не буду.

Вернула цветы на место и уставилась уже на бутоны. Не могли же что-то спрятать в самом цветке? В цветках! Я осторожно оттянула несколько особо ярко светящихся лепестков. Какие нежные! И цвет такой восхитительный. Как и хочется коснуться губами. Аж зудят. Я склонилась чуть ниже, вдыхая аромат. Восхитительный! Глаза сами собой закрылись, оставляя меня наедине с пленительным запахом. И почему такие нотки добавляют только в женский парфюм? В мужском они тоже не помешали бы. Вот у туалетной воды Горимысла, например, аромат свежий, но резковат. Его бы смягчить. Да и вообще Горимыслу немного мягкости не помешало бы. Зачем ему столько гонора? Глядишь, и выглядеть будет приятнее. Он правда и так ничего. Волосы эти рыжие… Интересно, какие они на ощупь? Как мои или жёстче? А если погладить брови, они перестанут хмуриться, как обычно при виде меня? А если поцеловать и обнять?.. Какой же восхитительный аромат… От него аж голова кружится… Вот бы меня кто-нибудь придержал… сильными руками… Я ласкающе провела пальцами по стеблю розы.

И вдруг стало больно. С недоумением я открыла глаза и посмотрела на палец. На нём набухала капля крови. Укололась о шип розы, поняла я и тут же ужаснулась. Сунула розу в вазу и отскочила. Потом вовсе вышла из комнаты. Прислонилась спиной к двери и выдохнула-вдохнула несколько раз. Пока муть из головы не ушла. Что это было?

Что-то возбуждающее, ответила я самой себе. Шишигина тёща… Да там вся комната пропитана любовной магией! Нет, это не чары… Это что-то материальное, возможно, с магической составляющей. Жуть какая… А если в такой комнате пробыть, скажем, полчаса? А если не одна, а с каким-нибудь мужчиной? Хотя если женщина находится в спальне с мужчиной, возбуждающие зелья им обычно не нужны. Но ведь комната может быть и не спальней! Какая-нибудь гостиная или музыкальный салон. Оранжерея! Шишигины дети! Какие, однако, затейники. Кажется, я теперь знаю, по какой причине Надя вдруг оказалась гулящей девицей. Нет, какая же подлость! Твари куда там пепельным!

А ведь я ещё не всю комнату осмотрела. Что-то мне не хочется туда возвращаться. Совсем не хочется. Но нужно. Мало ли какие там ещё тайники. Охохонюшки… Ладно, придётся идти. Всё ради семьи. Слава предкам, живых мужчин в этом доме нет. Не хватало ещё в подоле принести.

Я решительно потянула на себя дверь и вошла. Теперь сладковатый запах ощущался куда сильнее. Я даже решила не закрывать комнату. Может, выветриться немного. Стоя на пороге, огляделась с помощью тишайшего дара. Обилие цветных пятен мешало, но я таки нашла подсвеченное нечто, что явно не могло быть розой. Во-первых, потому, что квадратной формы, во-вторых, лежит под кроватью.

Поминая всех Незабудкиных недобрым словом, я полезла под неё. Пошурудила там и таки нашла.

Спрятанным предметом оказалась небольшая шкатулка из тёмного дерева. Усевшись на кровать, я прислушалась к своим ощущениям. От вещицы ощутимо фонило магией. Похоже, это артефакт. Вздохнув, я надела перчатки. Специально обработанные, они немного защищали от вредной энергии. Если продолжу заниматься очищением пепельных особняков, нужно будет приобрести что-то с защитой посерьёзнее. Но пока деваться некуда, так что рискуем.

Осторожно и медленно я открыла шкатулку. И тут же закрыла.

Немного поразмышляла о превратностях судьбы и снова открыла. Нет, мне не показалось. Это действительно то, что я подумала. Снова закрыла.

Нет, я, конечно, уже преступила через изрядное количество приличий, но вот это уже перебор. Что дальше-то? Паду как Надя? Я ещё немного пострадала, чтобы хоть в своих глазах не выглядеть испорченной. Мысленно произнесла: «Маменька, это все ради нашей семьи…» и снова открыла шкатулку.

Артефакт имел весьма характерную вытянутую форму, во все времена ассоциирующуюся с плодородием и мужской силой. Пришлось достать сие сомнительное достоинство, чтобы разглядеть. Символов на него нанесли немало. И все так или иначе были связаны с оплодотворением и деторождением. Причём никакой любовной магии в него не заключали. Всё сугубо практично: создателю — или заказчику — важен был результат, то есть ребёнок.

Но оба брата не женаты. Снова хотят дитя от Надежды? Нет, не то. Лилия-Люся сказала, что помнит про комнату. Значит, она или должна была сюда прийти, или кого-то привести. Вряд ли Игнатия, как бы она не выражала приязнь Жёлтой Розе. Скорее всего, сюда должны были отправить Клевера, он же Борис Ежов. Сначала игровая свадьба, которая на самом деле настоящая, потом его, потерявшего память, ведут сюда. Здесь розы, невесть как превращённые в афродизиак, укладывают его на постель вместе с Лилией. Результат — брак консумирован и подставная жена уже в положении.

Клеверу в ближайшие годы не развестись. Так что увезти Надю он не сможет. Даже если она поверит в его оправдания, что вряд ли: «Я не хотел, она сама, не знаю, что на меня нашло» звучит на редкость жалко.

Может, Ежова даже в клан возьмут. А не пойдёт — невелика потеря. Как я поняла, Люся особо никому из Незабудкиных не нужна. Даже если Борис бросит её, а сам куда-нибудь уедет, вряд ли братья расстроятся. К детям от Клевера они, похоже, весьма лояльны. Более того, если с Ежовым что-то случится, у Незабудкиных есть ему наследник и законная жена. Конечно, после рабства Борис вряд ли что-то серьёзное имеет, но наверняка он может что-то ещё затейливое вырастить, раз уж такой талант.

Схема аморальная, но, похоже, вполне рабочая.

Что же пошло не так?

Глава 5

— Нет ничего прекрасней дамы, взламывающей замок, — услышала я насмешливый голос и резко развернулась.

И да, я действительно пыталась взломать замок в кабинет Валерия. Была бы со мной Громушка, и вовсе разнесла его к шишигам! Разозлил он меня. Повезло ему, что уже помер, лицемер проклятый. Так с родной сестрой поступить! За счёт её несчастья обеспечить себе роскошную жизнь, включая утехи с любовницами! Надеюсь, ему как-нибудь да воздалось за это! Надо обязательно узнать. Выберусь из Пепельных земель — и узнаю.

— Эрих! — выдохнула я. — Напугали!

— Прошу прощения, — усмехнулся он своей несимметричной улыбкой и кивнул на дверь. — Позволите?

Я охотно уступила место. Эрих встал вплотную к двери, достал из внутреннего кармана какую-то замысловатую металлическую палочку и зашурудил ею внутри. Через несколько секунд — да-да, секунд десять, не больше — замок щёлкнул и сдался. Я потрясённо охнула. И тут же выдохнула:

— Научите!

— У нас не будет столько времени, — покачал головой Фогель. — Но если вернёте кольцо тем, на кого я указал, можете в награду попросить не деньги, а подобные знания.

Я приуныла. Деньги сейчас нужнее.

— А там что, какая-то… м-м… воровская школа?

Эрих рассмеялся, аж голову запрокинул, хохоча. Хотя вообще-то юмора в вопросе не подразумевалось. Я с гордым видом вошла наконец в кабинет и сразу взглянула на него с помощью тишайшего дара.

— Можно сказать и так, но не совсем, — наконец смог ответить Эрих.

— Не совсем школа или не совсем воров? — уточнила я, оглядываясь.

— Мне нравится ваш цепкий ум и широта мышления.

М-да, а ведь что-то подобное мне уже недавно говорили.

— Буду считать это комплиментом, — фыркнула я. — Даже несмотря на то, что истинный смысл вашего высказывания можно передать фразой «Не суй свой нос, куда не следует».

— Цепкий ум, широта мышления и проницательность, — дополнил Эрих с усмешкой.

— Прямо идеал. Только тактичности не хватает? — продолжила шутливый разговор я, осматривая комнату шаг за шагом. Никаких тайников с исподним или какими-нибудь ещё непотребствами не находилось, чтобы бы там слуги не думали.

— Ценность тактичности, как по мне, изрядно преувеличена. Воспитание так и вовсе лишает нас большей части радостей жизни, — Фогель осматривал смежную с тайной лабораторией стену. Иногда что-то нажимал, двигал, пока наконец что-то не щёлкнуло, и дверь не открылась.

— Прошу, сударыня, — Эрих поклонился по всем правилам этикета.

Я столь же чинно прошла в секретную комнату. Компенсируем вопиющее нарушение закона великолепными манерами, хе-хе!

За потайной дверью действительно находилась алхимическая лаборатория. Причём в порядке, который царил там, ощущалась университетская выучка. Все колбы и прочие сосуды чистые и стоят в закрытом шкафу. Журналы испытаний подписаны и по датировке расставлены на полке. Перчатки, маски, даже белоснежный рабочий халат — всё в наличии. Образцово-показательная лаборатория! Я ожидала куда больше хаоса. Возможно, даже атмосферы сумасшедшего учёного или ведьминой хижины.

— Рекомендую вам завести собаку, — произнёс Эрих, когда я рассматривала солидную коллекцию всевозможных ингредиентов, чем немало меня озадачил.

— Зачем? — ради вопроса я даже оторвалась от чтения таких удивительных этикеток как «Вытяжка из огненной травы», «Слёзы гранита» и «Образец от Грабовых №6».

— Можно было бы узнать, как давно здесь были люди, сколько их было, возможно, даже кто именно.

— Но ведь на деле никаких запахов тут нет больше пятидесяти лет!

— Это неважно. Надо просто провести один ритуал, который привяжет пса к вашей пепельной магии. И он сможет ходить в морок с вами.

— Хм… А лиса не подойдёт?

Эрих посмотрел на меня с неподдельным интересом.

— У вас есть дрессированная лиса?

— Даже две.

— Я поражён.

— Не стоит. Они… не совсем дрессированные, но очень толковые.

— Нужно обучить их так, чтобы они передавали информацию, — произнёс Эрих с некоторым сомнением в голосе. — Иначе они будут бесполезны.

— О, поверьте, с передачей информацией у них совершенно никаких сложностей нет.

— То есть у вас имеются две лисы со способностью сообщать хозяйке разнообразные сведения? — Глаза Эриха полыхали воодушевлением. — Ка-ак интересно…

— В общем и целом, да, — осторожно ответила я. — Но что за ритуал?

— Хотел бы я их увидеть… А ритуал… В моё время он был общедоступен. Не думаю, что его скрыли. В книгах он должен быть.

— Поищу, благодарю.

Что-то я рановато обрадовалась. Вряд ли Дан и Чара согласятся на это. Риск слишком большой. Я-то испытываю судьбу ради семьи, а моим лисам это зачем? И так чудом от смерти увернулись. Но собаку при них заводить не буду, вдруг не поладят. Ладно, об этом потом подумаю.

— О! Эрих, а вы знаете, что такое первое семечко? — вспомнила я.

Мой подельник по взлому посмотрел на меня удивлённо, потом всё же ответил, правда, вопросом на вопрос:

— В вашем времени нет практики создавать первое семечко при выведении нового вида?

— Я не слишком близка к садоводству и ботанике. Это какой-то артефакт?

— Не совсем. Я, признаться, механизма не знаю, но выглядит именно как семечко. Светится слегка, но главное — по нему можно точно определить создателя и в случае какой-то беды возродить вид. Придумали это заклинание давно, ещё до появления государственной выдачи привилегий. Кстати, эта прелестная магия свела до какой-то смешной цифры количество судов по вопросу авторства новых видов. Раньше ими суды были завалены по самую макушку.

— М-да, раньше я думала, садовник — это мирная профессия.

Я решительно взяла с полки журнал исследований. На корешках были указаны года, и я выбрала самый поздний. Судя по всему, это год, когда проходил этот странный бал-маскарад. Подспудно я опасалась, что записи зашифрованы, как описывают в тех рассказах, которые печатают на последних страницах газет. Но нет, Игнатий явно полностью доверял замкам и мнимой секретности лаборатории.

Усевшись за стол, я вчиталась в записи, начиная с конца. Многие термины были мне не знакомы, но, слава предкам, действие зелий описывалось простым языком. Пожалуй, самым любопытным в исследованиях Игнатия оказалось то, что все его препараты увязывались с определёнными цветами. То есть как зелья, так и порошки могли находиться на самом виду, и никто не заподозрил бы в них что-то незаконное. Даже если бы проверили, в том числе и магией. Но если рядом оказывался определённый цветок, тут же препарат активизировался и начинал действовать, например, вызывать возбуждение или потерю памяти, как в последнем эксперименте.

Потянувшись, я достала журнал семилетней давности, полистала и нашла такие записи о любовном порошке. Хотя я бы назвала его, скорее, возбуждающим. Как и в гостевой спальне, он действовал в союзе с розами, что в целом логично. Редко какой ухажёр дарит какие-то другие цветы. Хотя Наде Клевер вряд ли дарил цветы. Разве что в горшках. Но розы могли расти в саду или оранжерее. Я долистала журнал до конца. Никаких данных о препаратах, вызывающих потерю памяти, нет.

Выходит, потребность в подобном порошке возникла недавно. Специально для Клевера сделали? И это тоже логично. Я вчиталась в описание. Кроме потери памяти, порошок повышал эмоциональность и внушаемость. Вот же зараза этот Игнатий! Ловушка просто идеальная.

После я сравнила записи по любовным зельям. Более позднее — сильнее. Интересно, почему? Потому что в первый раз Клевер и Надя и так любили друг друга, и их надо было только подтолкнуть, а Лилия — вообще чужой для него человек? Похоже на правду. Но подтверждений этому в записях нет.

— Здесь всё, — я постучала пальцем по журналам. — Все зелья.

Ещё мои слова не отзвучали, как Эрих заметно напрягся. Я тоже замерла на всякий случай.

— Кто-то идёт, — пояснил он. В следующий момент подскочил к двери в лабораторию, закрыл её и, схватив меня за руку, утащил в проём между двумя шкафами. Укрытие, признаться, так себе. Если дойти до середины комнаты и посмотреть вправо, мы будем как на ладони. Но ничего более укромного здесь не имелось.

Я прислушалась. Действительно кто-то щелкал замком двери в кабинет. Что-то мне тревожно. Оба Незабудкины — маги. Если мы сцепимся, я могу и не победить. Всё-таки мужчин куда лучше учат боевым заклинаниям. К тому же, братья могут прийти вдвоём. О способностях Эриха я ничего не знаю. Будет ли он помощником или обузой?

Сам Фогель явно считал, что обузой буду я, потому что задвинул меня себе за спину, а сам встал так, чтобы закрывать от нападения. Хм… А приятно… Очень даже. Нет, меня не в первый раз защищают. Но раньше это делали только Волька с Олегом, и то, когда мы были детьми. Потом я уехала в Училище, а там обучали справляться самой. Вот и всё. Ан-нет, в этом рейде же меня ещё как защищали! Правда, обычно всё происходило так быстро, что времени на всякие тёплые чувства не находилось.

Здесь же мне оставалось лишь прислушиваться к шуршанию снаружи и к чувствам внутри. Я невольно отметила, что Эрих хоть и не высок, но вполне неплохо сложён. Сила в руках явно имеется. Да и, судя по всему, привык к дракам. Ни капли сомнений, ни мига промедления. Мне такое импонировало. Один недостаток — умер уже. Мне ещё и хоронить его придётся. Что ж такая странная у меня судьба? О! Дверь в лабораторию открывается.

Спина, из-за которой я выглядывала, напряглась, а правая рука Эриха окуталась сетью тонких фиолетовых нитей. Никогда такого не видела! Кстати, вот так призвать заклинание и держать его наготове — это большое мастерство. Волька, например, так не умеет. Его магия сразу отправляется к цели.

Раздались тихие шаги. Даже слишком тихие. Кто там крадётся? И не выглянешь… И Эриху тоже не выглянуть, если он не хочет нас выдать. Если мы победим, получится ли допросить братьев? А вдруг это не Незабудкины?.. Да что ж он так медленно идёт?! Я вся извелась уже.

Что сказать? Это оказался Незабудкин. Но маленький: уже через миг я увидела, как Радимир уверенно шуршит в шкафу с ингредиентами.

Эрих втянул магию обратно и расслабился. Потом шагнул вперёд и схватил мальчишку за ухо.

— Ты что здесь делаешь, неслух? — прошипел Фогель.

Радим дёрнулся, ойкнул и попытался вырваться. Его взгляд метнулся к двери.

— И не думай, — Эрих выбросил руку в сторону, и та захлопнулась. Теперь открыть её в одно мгновение и убежать не получится.

— А ты кто такой?! — взвизгнул мальчишка, заметил меня и добавил: — Вы кто такие?!

— Да вот, устроили засаду на одного слишком шустрого воришку, — протянула я. — Ты чего же, Радимир, у собственного дядюшки крадёшь?

Мальчик вспыхнул мало не полностью.

— Я не краду! Это всё куплено на деньги за «Искру»! А «Искра» придумана маменькой и папенькой! А я их сын! Она и моя! А они хотят снова папеньку отнять! И мама снова будет плакать! — в глазах самого Радима появились слёзы. — Я защищаю её!

— И как же? — я посмотрела на коробочку в его руках.

«Силач» — гласила надпись на ней.

Глава 6

У меня это название и внешний вид не вызывали никаких воспоминаний. Значит, это или что-то специфическое, типа удобрения, или сейчас уже не используется.

— Так что? — поторопила я надувшегося Радимира.

— Не скажу! — заявил он мне и гордо сложил руки на груди.

Нет, ыы только посмотрите на этого героя в плену врага! Я вздохнула: похоже, это надолго. Хотя…

— Как хочешь, — пожала я плечами. — Сама у твоей мамы спрошу. Как говоришь, называется?

Радимир мигом спал с лица.

— Не надо маме!

Я уж было возрадовалась, как этот мелкий поганец сообразил, что выдал своё слабое место, и попытался выкрутиться:

— У маменьки слабое здоровье! Её нельзя волновать!

— Так что ж ты волнуешь-то?! — очень натурально возмутилась я.

— Так он хочет их вновь разлучить! — заявили мне в ответ.

— А, может, ты наговариваешь, а? — сощурилась я. — Или не так всё понял?

— Да я своими ушами слышал! — Радим ради наглядности схватился за собственные уши, благо Эрих уже отпустил их.

— Ты или твоя банда? — уточнил Фогель.

— Я! Лично! Он хотел, чтобы отец всё забыл! И маму, и меня, и «Искру»! И женился на этой… Люське! — подумал-подумал и добавил: — В смысле тёте Люське.

Мои губы непроизвольно дёрнулись, пытаясь удержать смех. Умный мальчонка, отважный и заботливый, но какой же забавный! Предки, не дайте расхохотаться, всё же испорчу!

— Так ты «Силача» взял, чтобы дяде морду набить? — уточнила я и таки не удержалась: — В смысле лицо.

Радимир прищурился, явно подозревая меня в неуважении к его драгоценной особе. Но я изобразила максимально искреннюю, даже чуть туповатую мину. Похоже, она удалась, потому что мальчишка подбоченился и с превосходством заявил:

— Нет, конечно, я же не глупый! Это же для цветов! Усиливает магическую прикормку, — явно кого-то цитируя, пояснил он. — Так-то!

Я решила, что надо дать парню ещё покрасоваться.

— Это как? Никогда такого не слышала.

Радим раздулся от гордости.

— Это особые наши, цветоводческие, знания. Непосвящённым недоступные!

Вы поглядите, какой мы важный! Я аж залюбовалась. Очень на Вольку похож.

— Поразительно. И что это усиление делает? — в целом я уже догадалась, но лучше себя перепроверить.

— Я же сказал — усиливает. Вот ежели на цветы как-то магией того… магичили, вот это и усиливается, — Радим нахмурился, понимая, что объяснение далеко от того образа знатока, который он пытался демонстрировать, и принялся растолковывать свою мысль: — Вот, например, наколдовали, чтобы сильнее аромат был… скажем, на всю комнату, после «Силача» вонять… в смысле пахнуть будет на полдома. Или вот ещё: если какой-то слабак наколдовал, чтобы роза из белой стала розовой, то с «Силачом» она станет красной и не один несчастный цветок, а весь куст.

— Ага, — протянула я и тут же отругала себя за это словечко. — А дядюшка твой колдовал забвение. Ты захотел, чтобы все вокруг забыли себя? А зачем?

— Да понятно же зачем! — топнул ножкой Радимир. — Если все всё забудут, то никто отца женихаться не потащит. И Люська… тётя Люся, и дядя Валера, и дядя Игнат не вспомнят о своём плане, мама и папа снова встретятся и заново влюбятся, поженятся, и мы будем вместе! И уедем отсюда!

Мы с Эрихом переглянулись. В целом, план не был лишён логики. И главное, вполне по силам шестилетнему мальчишке: вспомнила, как он со своими подельниками в повязках на лице промчались по бальному залу. Зуб даю, именно тогда они этого «Силача» и рассыпали. Так что можно сказать, задуманное удалось. Лучше было бы, конечно, рассказать всё Надежде, но я отлично помнила, что тоже частенько молчала в детстве в тех случаях, когда нужно было говорить. Например, когда вывихнула ногу, но никому не сказала об этом, потому что боялась наказания за порванное платье. Когда всё вскрылось, родителям пришлось раскошелиться на мага, чтобы я не хромала в будущем. Научило это кого-нибудь чему-нибудь? Как сказать… Вообще-то да: Мишка через год повторил мой подвиг, то бишь, свалившись с дерева, никому не признался, чтобы не наругали. Досталось в результате всем: и Мишке, и Даньке, который всё видел и промолчал, и гувернёру за то, что упустил подопечных, и Вольке за неуместный смех, и сёстрам за «Мы бы никогда», и мне как подавшей плохой пример, и даже папеньке, который в шутку предложил оставить всё как есть, может, поумнеет. Люблю свою семью: где ещё найдёшь такой балаган?

— Откуда у тебя ключи от кабинета? — спросил вдруг Эрих. Я аж подскочила, а ведь и правда, откуда?!

— Так это… у маменьки взял, — Радимир даже шаркнул ножкой. То есть имелось в виду «стащил». Вот же семейка!

— Выходит твоя мама всегда знала про лабораторию и даже имела от неё ключи? — дошло до меня.

— Так она же хозяйка дома, — чуть удивлённо посмотрел на меня Радим. — Дядюшки же не женились, значит, ей подчиняются все слуги и все хозяйственные дела в её ведении. Маменька правда всё это не любит, так что всем занимается родительница Маляты. Но всё равно!

Мы с Эрихом снова переглянулись. Что-то сдаётся мне, даже братья забыли, что увлечённая цветами Надежда по факту является хозяйкой дома. Более того, я уверена, большинство слуг ей лояльны и охотно делятся всем, что знают. Конечно, это не значит, что Надя пользуется своими возможностями, но в теории вполне может.

— А мама твоя сюда уже приходила?

— А тебе это зачем знать? — подозрительно прищурился Радим.

По мне, это означало «да» - и в корне меняло дело.

⟰ ⟰ ⟰

Больше из Радимира вытащить ничего не удалось. Сообразив, сколько он уже выболтал, мальчишка ударился в слёзы и бесконечные «Не знаю», «Не скажу», «Отпустите меня!» Стало ясно, что больше морок ничего не выдаст, поэтому мы отпустили его и сами ушли из лаборатории, а то, не ровен час, застукают там.

— А не поговорить ли нам с Надеждой? — предложил Эрих.

— И что мы ей предъявим? Слова шестилетнего мальчика? — фыркнула я.

Фогель поморщился.

— Как всё-таки сложен ваш дар, Варвара.

— Может, перейдём на ты? — почему-то меня не смущало «вы» к другим морокам, но Эрих ведь другой, по сути, такой же как я. С ним хотелось дружить, да и разница в возрасте, если считать реально прожитые годы, у нас невелика, как мне кажется.

— Буду польщён, — разулыбался Фогель да так довольно, что всякая кривизна в его лице будто испарилась.

— Отлично. А дар… разве у тебя не такой же?

— О нет, — засмеялся Эрих. — Я же сразу сказал: я вор. И сюда тоже пришёл чем-нибудь поживиться.

— И тебе не нужно освобождать особняк от мороков? — подозрительно спросила я. Что-то у меня какое-то чувство, что меня, скажем так, обманывают.

— К счастью, нет.

— Не сильно-то тебе это помогло, — не удержалась я.

— Не сыпь соль на рану, — поморщился Эрих, и мне стало стыдно. — Но коль уж тебе нужно освободить особняк, то предлагаю пошурудить в комнате Надежды. Если у неё нашлись ключи от тайной лаборатории братцев, то глядишь, ещё что-нибудь там сыщется.

— Я там уже была и ничего не нашла, — я была благодарна за смену темы и охотно поддержала её.

— Возможно, плохо искала, — Фогель произнёс это с таким превосходством, что я не смогла промолчать:

— Уж поверь мне: лучше меня никто тайники не ищет.

— Да что ты, — хмыкнул он. — Варенька, если ты пару раз нашла папину заначку, это не значит, что ты мастер-поисковик.

— Это смотря чем искать, — многозначительно подняла брови я.

— Гла… — начал Эрих, а потом до него дошло: — Подожди, ты хочешь сказать, что… — он замолчал. Я его понимала: в нас годами вбивали запрет на любые разговоры про тишайшие дары и преодолеть его было физически трудно. Даже если физического уже ничего не осталось. И, похоже, даже после смерти.

— Я ничего не хочу сказать, — задрала нос я. — И ничего не сказала.

— Но я понял, — восхитился Фогель, помолчал и добавил: — Как же жаль, что ты урождённая дворянка.

Такую постановку вопроса я встречала впервые, поэтому удивлённо уставилась на собеседника.

— Не могу с тобой согласиться. В нашей стране у дворян слишком много привилегий, чтобы сожалеть о принадлежности к ним. Да и жить в достатке мне очень нравится, — я, конечно, не особо представляла себе жизнь других сословий. Но видела, как много трудятся слуги и крестьяне. Волька рассказывал про бунты рабочих в столице, а просто так не бунтуют, значит, им тоже нелегко. Так что слава предкам за моё положение!

— Это да, конечно, — вздохнул Эрих. — Но какой мастер мог бы получиться!

— Я и буду мастером! — возмутилась я. — У меня и образование есть. Сейчас ещё опыт наработаю.

— Да я не про это. Предлагаю перейти к делу. Если ты говоришь, что тайников в комнате Надежды ты не нашла, значит, они не в комнате.

— Не то, чтобы не нашла, — протянула я, вспоминаю книжицу с прелюбопытным содержанием. Теперь подобный выбор не казался таким уж случайным. — Но в них не было ничего интересного.

— Надо подумать, какому месту в доме Надежда доверяет больше, чем собственной комнате, — судя по виду, Фогель уже начал искать ответ. Я присоединилась. Через пару секунд мы одновременно выдали:

— Оранжерея!

— Или сад, — добавил Эрих.

Я поразмышляла и кивнула, соглашаясь.

— Но если это сад, то можно сразу махнуть рукой. Мне из особняка не выйти, — с сожалением выдохнула я. — Может, когда-нибудь дар вырастет и удастся расширить, так сказать, изучаемую территорию.

— Вряд ли, — ответил Фогель, как и большинство мужчин, умеющий обнадёжить, шишиги его побери.

⟰ ⟰ ⟰

Я думала, что бывала в оранжереях. Наша дальняя родственница и покровительница графиня Тополева трепетно относилась к своему зимнему саду и немало им гордилась. Мы, как зависимая от неё родня, никто уже не помнит по какой линии, обязаны были регулярно прогуливать в нём и восхищаться. И даже при моём равнодушии ко всей этой ботанике я признавала, что любоваться там было чем. Однако оранжерея Незабудкиных меня буквально потрясла.

Как же много цветов!.. При этом они росли не рядами, как в огороде, а рисовали круги и овалы то одного цвета, то другого. Яркий оттенок постепенно бледнел и переходил в другой колер, завораживая разнообразием тонов.

Каким-то образом Незабудкиным удалось устроить так, чтобы запах от множества растений не сшибал наповал, а куда-то улетучивался, оставляя посетителям восхитительную свежесть лугового утра с его ароматами влажной земли, свежей зелени и пробуждающихся цветов. У меня сразу возникла ассоциация с утренней прогулкой к соседям где-нибудь в начале лета.

Мы с сёстрами частенько выбирались к Сиреневым, шли по дороге, с одной стороны которой высился суровый старый лес, а с другой — чаровал ароматами спорный луг. Потом приходилось сворачивать к старому пруду, со всех сторон обрамлённому ивами и родной ольхой. Мне показалось, что я наяву ощутила этот запах. Даже не сразу поняла, что действительно его ощутила: передо мной блестел зеленоватыми водами мелкий пруд в каменной чаше и фонтан в виде сидящей на бортике девушки с кувшином. Жёлтые кувшинки ластились к её опущенным в воду ногам, будто рыбки, которым сверху сыплют корм. Очевидно, тут частенько отдыхали: подушки на лавочке рядом были чуть примяты, а на литом столике стояла ваза с фруктами.

Мы с Эрихом шли дальше по дорожке из тёсаного камня, совершенно забыв, зачем сюда пришли. Когда же вспомнили, пришлось возвращаться ко входу и начинать сначала, ибо я, поражённая, и думать забыла про тишайший дар.

Всё-таки магия меняет очень многое. Вот только что я с открытым ртом и полным восторгом вертела головой по сторонам. А теперь верчу ею уже со смыслом: выискивая знакомое свечение. В таком месте без подобного моему дара тайник искать можно вечность.

Особенно если его тут нет.

Но нам повезло: логика нас не подвела, и тайник нашёлся-таки.

— Под незабудками? Это шутка? — усмехнулась я и шагнула к горшкам.

Меня уже знакомым движением перехватил Эрих и оттащил назад. И прежде, чем я начала возмущаться, сказал:

— Смотри! — и указал на какие-то темно-зелёные колючки. — Это сторожевой псевдо-тис. Выглядит мелким и безобидным, но ядовит и умеет стрелять колючками.

Я хотела уже усомниться в существовании такого странного растения, но на моих глазах эти кустики развернули чуть ли не все ветки в мою сторону. Отчётливо повеяло опасностью.

Но пришла она не с той стороны, в которую мы смотрели.

Глава 7

Мы оба почувствовали атакующую магию за миг до того, как золотая сеть опустилась вокруг нас и встала обманчиво дырявым куполом. Разворачивались мы уже внутри него. У меня в руках появилось клубящиеся марево, которое можно было трансформировать многими разными способами. Вот только велика вероятность, что, столкнувшись с сетью-куполом, моё заклинание вернётся ко мне с тем же пылом, с каким летело в противника.

Эрих же магию не призывал. Наверное, и не имел её. Но в его правой руке, будто из ниоткуда, появился кинжал с голубовато сверкающим напылением на лезвии. Заметила я это лишь краем глаза: всё внимание было приковано к нападающему. Вернее, к напавшей на нас… Надежде.

— Вы что тут вынюхиваете, любезные? — смотрела она жёстко. Совсем не как девица, идущая на бал. А это имено так: на женщине было надето соответствующее платье. И брошка в виде незабудки ещё сияла на нём. Значит, круг сейчас на моменте начала бала, но до выходки Радимира.

— Надежда Антоновна, право, не стоит так волноваться, — успокаивающим голосом начал увещевать Эрих. — Мы просто гуляли по вашей чудесной оранжерее.

Незабудкина только хмыкнула.

— Давайте не будем играть в эти игры, сударь. Мы оба знаем, что вы здесь появились не случайно.

Мы уставились друг на друга, будто в детской игре в гляделки. Ситуация отдавала абсурдом. Золотую сеть можно сжать, и она разрежет нас на множество мелких кусочков. Если мы, конечно, не будем сопротивляться. А мы будем. Я почти уверена, что смогу её прорвать. А кинжал Эриха явно артефактный: простые так не светятся. В любом случае будет драка. Интересно, Надежда дорожит своими цветами? У меня особо точечных заклинаний не так уж и много. Но даже если Незабудкина окажется неожиданно сильнее нас обоих, ей придётся как-то оправдываться по поводу наших трупов… Хотя может и на удобрение пустить… Я передёрнула плечами от этаких перспектив. Кажется, я уже люблю цветы чуточку меньше.

— Что ж, будь по-вашему, Надежда Антоновна, — кивнула я, делая хорошую мину при плохой игре. — Но сперва ответьте, когда вы узнали, что братья околдовали вас с Кле… с Борисом, дабы опозорить и оставить в семье?

Надя вздрогнула, будто услышала громкий звук, хотя говорила я негромко. Вместе с ней дёрнулась и магическая сеть. Эрих неодобрительно на неё покосился. Молчала Надежда долго. По крайней мере, мне так показалось.

— Значит, это всё-таки правда? — наконец произнесла она и тяжело опустилась на широкий бортик одной из каменных высоких клумб. — Я… надеялась, что ошибаюсь в своих догадках…

— Простите, я думала, вы знаете, — зачем-то произнесла я. — Надежда Антоновна, но вы же были в лаборатории за кабинетом…

— Вы и это знаете? — женщина горько усмехнулась. — Может, и про маски тоже вам известно?

— То, что их не снять? — утонила я.

В этот раз Надежда уже расхохоталась. Вышло на редкость истерично. Я бы и рада ей помочь, да только мы с Эрихом по-прежнему стояли, по сути, в клетке.

— А я думала, никто не догадается! — через хихиканье, больше похожее на всхлипы, выдала она.

— А никто и не догадался, — успокоила её я. — Мы знаем только то, что маски не снимаются.

— Да? — приободрилась Надя. — Тогда проще.

— Может, уберёте заклинание? — я сделала самую милую мордочку, на какую была способна. — Давайте поговорим. Мы расскажем то, что знаем. Вы поведаете, как узнали про… м-м… братьев.

В первые мгновения мне показалось, что она откажется. Но Надежда всё же махнула рукой, и золотая сеть пропала. Фух, аж полегчало. Правда, может, мне почудилось, но будто бы заклинание стало слабее. Всё же Незабудкина не боевой маг. С другой стороны, держать готовый магический конструкт не так и сложно, были бы силы.

Я подхватила Надежду под локоток, и мы переместились до ближайшей лавочки. Эрих остался стоять. Вернее, мерно вышагивать вдоль маленького прудика со статуей держащей кувшин девушки. Но в его внимании к беседе сомнений не возникало.

— Понимаете, — тоном, больше подходящим для оправданий, произнесла Надя, — я же знаю своих братьев. Я только вернулась из поместья, как сразу поняла — они что-то задумали. Лица у них такие… в общем, верный признак. Валера и Игнат, они с детства были склонны… к некоторому авантюризму.

Какой изящный эвфемизм для всей той дичи, которую они творят!

⟰ ⟰ ⟰

Ужин в доме Незабудкиных являлся строго обязательным мероприятием. Не прийти на него можно было лишь в случае действительно неординарном вроде родов или вражеского вторжения. Более того, совершенно недопустимо спуститься к столу в той же одежде, в которой щеголял днём, с непорядком на голове или впопыхах. Поэтому, уже благодаря Зорана за придвинутый стул, Надежда знала: что-то случилось. Иначе и быть не могло, ведь Игнатий едва ли не вбежал в столовую, растрёпанный и в изрядно помятом костюме.

Разумеется, все сделали вид, что не заметили вопиющего нарушения традиции, кроме Радимира, который перестал таращиться на дядю лишь после строгого взгляда матери. Мальчика только-только стали пускать за взрослый стол, но даже он подметил странное поведение Игнатия. Надежда же поняла намного больше. Например, она заметила, что брат не спустился из своей комнаты, а вошёл в столовую из коридора. Валерий не стал отчитывать Игната за небрежение внешним видом, значит, во-первых, старший знает, чем занимался младший, а во-вторых, считает это занятие достаточно важным, чтобы отступить ради него от традиций.

А что могло задержать Игнатия? Только алхимия, ибо, увы, брат больше особо ничем не интересовался. Валерий мог задержаться у любовницы или загулять в каком-нибудь кабаке с приятелями. Игнат — никогда.

Давным-давно отец категорически запретил ему заниматься алхимией, ибо обычных препаратов у Игнатия не получалось: что ни зелье, то срок на каторге, а то и высшая мера. Хуже того, Игнат совершенно не удовлетворялся работой с готовыми рецептами, его постоянно тянуло на эксперименты. Старший Незабудкин считал, что, если что-то запретить, проблема рассосётся. Реальность показала полную несостоятельность этого мнения: Игнатий недополучил нужные знания и продолжил свои эксперименты втайне и с немалым риском для всех. Надежда всегда считала, что останься брат в университете, его рано или поздно приглядела бы какая-нибудь из служб государевых и поставила бы его на талант на службу отечеству.

Но так не случилось. Зато подключился Валерий, который периодически вдохновлялся какой-нибудь идеей, подбивал на неё брата, и вот они уже продают «вечные» букеты, не вянущие месяцами и воняющие старыми носками. Или пытаются всучить городу лилии, очищающие любую воду до питьевой и заодно убивающую все растения в радиусе десяти шагов. Или рекламируют пыльцу особых календул как новую «солнечную» специю. Единственный ресторан, который её закупил, в тот же вечер прославился тем, что посетители начали неконтролируемо хохотать и рассказывать анекдоты, почему-то в основном политические.

После каждой неудачи Игнатий делал всё увеличивающиеся перерывы в своих алхимических экспериментах, а в последние годы совсем их забросил. По крайней мере, так думала Надежда. Но похоже, Валерий опять нашёл, куда приложить свой неординарный ум и не менее необычный талант брата.

В этот раз Надежда решила заранее узнать, к чему готовиться. В алхимии она некоторым образом разбиралась, хоть, конечно, не на том уровне, что Игнатий. Но братья с маниакальным упрямством пытались привязать свои авантюры к цветам, а вот в них Надя понимала изрядно. Может, удастся минимизировать ущерб, а то и вовсе избежать катастрофы?

Обычно Надежда не игнорировала идеи братьев. Но, признаться, последние годы она провела в каком-то дурмане. Сначала от обиды и горя, потом занимаясь ребёнком, затем жалея свою несчастную судьбу и полностью уйдя в работу с цветами. Однако сколько можно?

Поэтому Надя выбрала время, когда лаборатория пустовала, открыла дверь своим ключом, про который все давно забыли, и попыталась разобраться в записях Игнатия.

Вёл он их так, как учили в университете, что существенно облегчало дело и совершенно не облегчало душу.

«Зелье №118

Рабочее название: Соцветие страсти-2

Назначение: возбуждение плотского интереса, снижение самоконтроля».

Надя внимательно прочитала состав и способ приготовления. Как всегда, у Игнатия толково и смело.

«Действие: Вызывает сильное физическое возбуждение, снижает самоконтроль, стирает границы дозволенного. Объект становится крайне восприимчив к прикосновениям и запахам. Продолжительность эффекта — 4-6 часов, в зависимости от массы тела и индивидуальной устойчивости.

Побочные эффекты: Головокружение, тошнота при передозировке. В идеале не смешивать с другими стимуляторами, но для достижения цели такая трепетность невозможна, поэтому рискуем. Совместная работа с артефактом плодородия безопасна для обоих полов.

Комментарий: По сравнению с зельем №84 доработана проблема с потерей памяти (детали произошедшего вспоминались с трудом). Теперь объект должен будет помнить все подробности.

Проверка на людях: В данной вариации не проводилась».

Рядом с этим пунктом был нарисован череп. Игнатий обычно так выражал своё недовольство. Надя ещё раз перечитала состав. Она и без эксперимента могла сказать, что действие будет соответствовать заявленному.

«А что за зелье №84?» — подумала женщина. Здесь же на полочке стояло несколько журналов с записями. По их количеству было заметно, как исчезал интерес Игнатия к алхимии: препаратов становилось всё меньше, экспериментов, проведённых для каждого из них, — тоже.

Как выяснилось, зелье №84 создали ещё семь лет назад. Надя посмотрела на состав, даты и нахмурилась. Совпадение её не порадовало.

«Вызывает сильное физическое возбуждение, снижает самоконтроль и стирает границы дозволенного. Объект становится крайне восприимчив к прикосновениям и запахам».

Надежда тот день, когда их с Борисом застали в совершенно не двусмысленной ситуации, помнила плохо…

Просто в какой-то момент стало жарко, а взгляд прикипел к спине Бориса. И вот уже его руки обнимают её, а он склоняется для поцелуя. Первого, но не последнего… Надя даже не уверена, было ли ей больно в первый раз, настолько туман страсти застилал сознание. Зато глаза Валерия и двух самых отъявленных сплетниц города, явившихся полюбоваться их необычными голубыми портулаками, а увидевших их с Борисом в чём мать родила, запомнила просто прекрасно.

Могла их с Ежовым страсть быть искусственной?

Могла.

Надя покачала головой. Она не собиралась списывать собственную развращённость на происки братьев. Но мысль поселилась в душе, неприятно царапая сомнениями. Чтобы отвлечься от неё, женщина вернулась к последнему по времени журналу и продолжила читать.

«Зелье №119

Рабочее название: Пыльца забвения

Назначение: временная потеря памяти и повышение внушаемости».

В этот раз Надя быстро пролистнула технические данные, стремясь быстрее добраться до комментариев.

«Порошок разработан специально под каллы с возможностью магической активации через воздействие по связке урус-вейль. Эффект длится до 12 часов. Снимается через связку вейль-ному и чайную ножку на стакан воды зелья №120».

Дальше шли расчёты по площади, нужному количеству порошка и силе магического воздействия.

Надежда смотрела на эти записи и пыталась понять, что задумали братья. Снова и снова её мысли возвращались к трём зельям. Как ей узнать правду? Валерий и Игнатий ни разу её не упрекнули за то, что она своим развратом перечеркнула репутацию их семьи. Бориса они поносили со всей страстью, но ей и слова ни сказали. Да и в обществе всегда защищали от нападок, а тех было предостаточно. Пару раз дело чуть до дуэли не дошло. Чёрной неблагодарностью будет обвинить их в собственном же преступлении. Как после такого жить под одной крышей? Смотреть им в глаза?

И всё же… всё же… А вдруг и правда их неожиданная страсть — дело рук зелья Игнатия? Надя ещё раз перечитала описание. Очень похоже… Как теперь быть, держа в сердце такие подозрения?

Говорят, повар все сложности пытается решить через вкусную еду, художник — через новую картину, а Надежда, сама от себя не ожидая, вдруг придумала, как цветы смогут помочь ей задать нужные вопросы так, чтобы на них ответили. Правда, надо вывести из игры Игнатия. Он непременно заметит неучтённые растения и сверкающие «росинки» на них. Надя постучала пальцем по рецепту зелья №119 и подумала, что связку урус-вейль можно выполнить заранее и кому угодно.

Игнатий обязательно придёт проверять каллы, если уж на них всё завязано. Вот к этому моменту нужно и подгадать активацию «Пыльцы забвения». Дальше бал, где все будут в масках. И вот на этом Надя и собиралась сыграть.

Люди очень любят маскарады, радуются возможности хоть на один вечер скрыть своё лицо. У них же все будут счастливы открыть его…

Глава 8

Мы с Эрихом переглянулись. Похоже, это входит в привычку. Но как же комфортно, когда есть, с кем разделить эмоции от происходящего!

— А если окажется, что ваши братья всё-таки подстроили эту ситуацию, — спросил Фогель, — что вы сделаете?

— Придушу их! — выпалила Надежда, потом, пока мы делали друг другу многозначительные глаза, подумала и добавила: — Уйду, наверное. Заберу Радима и уйду из рода. С моей магией без куска хлеба не останусь. Думаю, меня даже в род какой-нибудь возьмут. Не женой, конечно. Но я и не хочу женой.

— А если Борис вернётся? — осторожно спросила я, и Надя на глазах помрачнела.

— Если мои братья подстроили всё это, то, скорее всего, Бори нет в живых, — она умудрилась произнести без какой-либо скорби в голосе, но при этом та буквально повисла в воздухе.

— А если всё-таки окажется, что он жив, не бросал и любит до сих пор? — упорствовала я.

— Такого счастья в этой жизни не бывает. Не бередите душу, — Надя уставилась на фонтан так пристально, будто там представление показывали. Рука её невольно коснулась броши, поглаживая тонкий стебелёк.

— Это его подарок? — зачем-то уточнила я.

Надя улыбнулась глазами и кивнула.

— Знаете, чего я больше всего хочу? — она посмотрела мне прямо в глаза и сама же ответила: — Чтобы это всё оказалась каким-нибудь нелепым недоразумением. Чтобы и братья мои были ни при чём, и Боря меня не бросал, и чтобы он вернулся и остался с нами. Чтобы мы стали семьёй и были счастливы. Разве так много я хочу? Просто чтобы всё было… нормально.

Я не смогла рассказать ей правду. Наверное, это неправильно, но вот просто не смогла. Утешала себя тем, что будь передо мной настоящий человек, пересилила бы себя.

— А что за идея с масками? — спросил практичный Эрих.

Полная боли женщина перед нами исчезла, стёртая одной шаловливой улыбкой, превратившей её в смешливую девчонку:

— Узнаете. Будет забавно.

И исчезла уже в буквальном смысле. Очевидно, вернулась в круг цикла.

— Есть у меня подозрение, — проворчала я, — что как только все всё забыли, так и Надя не вспомнила, как именно снимать маски и для чего затеяла историю с ними. Ты, кстати, понял её суть?

— Я понял, что маски снять нельзя до выполнения какого-то условия, но какого — не имею ни малейшего представления.

— Может, что-то есть в её тайнике? — с тоской покосилась я в сторону, откуда мы пришли.

— Там эти… тисы. Псевдо, — поморщился Эрих.

— Давай щиты попробуем, — я не собиралась сдаваться и отправилась к тайнику.

⟰ ⟰ ⟰

Что ж, могу констатировать две вещи. Первая — я умная, ибо прежде, чем лезть под иглы, проверила щит, не стоя за ним. Просто выставила чуть в стороне, сама присела за высокой клумбой с каменными бортиками. Потом кинула в псевдо-тисы палку. Иглы пролетели мой щит, даже не притормозив. Это вообще как? Второй, но уже не столь приятный факт — растения-охранники тоже сдаваться не собирались.

— Давай я попробую, — предложил Фогель.

— Разве ты маг? Я про благородную магию, — зачем-то уточнила я. Ведь пепельной нельзя ставить щиты.

— Не маг. Но у меня есть один очень полезный артефакт. Забери его, кстати, тоже, когда будешь хоронить, — Эрих с поразительной лёгкостью говорил про свою смерть, и это впечатляло больше, чем если он кричал, причитал или погружался в уныние. — Вряд ли он тебе поможет: там хитрая схема работы, да и заряжать сложно, но сможешь продать тем, кому кольцо отвезёшь.

Пока я думала, что сказать, Фогель вытащил из-за пазухи подвеску размером с крупную монету и принялся нажимать на неё в какой-то не ясной мне последовательности. Через пару мгновений перед моим щитом выросла ещё одна полупрозрачная стена. Я понятливо подняла мелкий камушек с дорожки и швырнула им в агрессивные кусты. Промазала, разумеется. Но тем хватило и намёка на опасность, и они ответили залпом иголок. В этот раз щит их замедлил, но не остановил.

— Так-так-так, сейчас подкрутим, — азартно прокомментировал Эрих и вновь принялся тыкать пальцем в подвеску. — Давай.

Я снова кинула камень. Опять промахнулась. Но не только я: иглы прошли через щит Фогеля, будто того и не было.

— Зараза! — Эрих застучал по артефакту с удвоенным напором.

Ещё бросок.

— Слушай, тебе надо что-то делать с меткостью, — заметил Фогель, глядя, как перед щитом осыпается горсть иголок, но те, что покрупнее, проходят, лишь немного снижая скорость.

— Да что с ней сделаешь? — обиженно проворчала я. Вот ещё будут всякие полумёртвые воришки указывать мне на криворукость. — В этот раз лучше. Усиливай.

Эрих кивнул, но вдруг насторожился, прислушиваясь. Как оказалось, к себе.

— Я сейчас исчезну. Я почему-то всегда присутствую, когда толпа является к трупу. Подожди здесь.

— Не, я лучше тоже туда схожу, — возразила я, — надо лучше осмотреться.

Он кивнул и исчез. Я с досады кинула ещё один камень. Целилась в тайник, попала в один из кустов псевдо-тиса. Тот ответил иголками, которые я благополучно переждала из укрытия.

— Да сколько у тебя их, — пробурчала я, выглядывая одним глазом. Клянусь, один из этих шишигиных кустов насмешливо покачался в ответ.

Я же с высоты человеческой мудрости решила отложить задачу с псевдо-тисом на более благоприятное время и гордо удалилась. И нет, это не был побег. Просто без Эриха вопрос всё равно не решить.

⟰ ⟰ ⟰

Немного подумав, я действительно отправилась в ту комнату, где нашли тело Жёлтой Розы, то есть Игнатия Незабудкина. В прошлый раз я шла за толпой, поэтому сложностей с направлением не возникло. Сейчас я ориентировалась на звук. Благо, кричали про маски на весь особняк. Пришлось поспешить. Я помнила, что после этой сцены всё быстро исчезло. А мне нужно осмотреть комнату! А как это сделать, если всё пропадает? Вопрос.

Пока шла, а точнее, почти бежала, пыталась найти ответ. Одна идея у меня была. Посмотрим, сработает ли. Наконец я добралась до нужной комнаты. Дверь оказалась открыта, и вокруг, как и прежде, творился хаос. Паника, как она есть. Люди пытались сорвать с себя маски и молили о помощи. Ох… что-то я забыла, как это, м-м, впечатляет. А Эрих вновь стоял как истукан, наблюдая. И то хорошо. Я пригляделась, нашла Надю и схватила её за руку.

— Кто вы? — испугалась Незабудкина.

А, шишиги побери, она же всё забыла уже. Фогель, заприметив меня, подошёл, успокаивающе положил руку на плечо женщины и произнёс:

— Мы хотим помочь.

— Мы знакомы? — Надя оглядывала нас обоих.

Я на всякий случай незаметно касалась Эриха, надеясь, что это позволит ему не исчезнуть.

— Некоторым образом, — кивнул Фогель. — Вы нам показывали оранжерею.

— Ничего не помню, — покачала головой Надежда. — Это так ужасно. В голове пустота. Мне страшно.

— Это мы и пытаемся исправить. Вам знакомо имя Надежды Незабудкиной? — спросил Эрих.

Хитро.

— Какое забавное сочетание, — улыбнулась наша собеседница. — Надежда, которую не забыть… Да, с надеждами так случается… Они и держат, они и губят. Надежда Незабудкина… — она будто посмаковала имя на вкус. — Вообще невероятно знакомо звучит.

— А, может, помните Валерия и Игнатия Незабудкиных? — продолжил допытываться Фогель.

Люди из комнаты постепенно пропадали. Кто-то выбегал, а иные исчезали. Но самое главное, тело оставалось на прежнем месте и само помещение не менялось.

— Это её родственники, да?

— Хм… да, братья. А, может, так — Борис Ежов? — мужчина посмотрел ей в глаза.

Женщина прижала руку к броши.

— Я точно его знаю. Точно.

И тут меня осенило. Я развернулась к Надежде и, глядя ей в глаза, произнесла:

— Радимир.

Она дёрнулась как от удара.

— Радим… Сынок.

На лице Эриха отразилась победная улыбка.

— Теперь вы вспомнили себя?

— Я… Надежда Незабудкина, да?

— Да! — возликовал Фогель. — Вернулась память?

Женщина прислушалась к себе.

— Какие-то обрывки в голове. Помню… платье… жёлтое, детское. И нянюшку… она пела мне про зайчика. И берёзу на берегу реки у поместья. У меня есть поместье?

Ох… это, похоже, надолго. Надо оглядеться, пока Эрих занимает её разговором. Надеюсь, этого хватит, чтобы ничего не исчезло.

В первую очередь я подошла к телу. За всю свою жизнь я не видела столько покойников, как за этот рейд. Жёлтая Роза всё так же смотрел с изумлением и паникой, всё так же сжимал держал руки на собственной шее. Преодолевая неприятие, я похлопала его по карманом, ища… да хоть что-нибудь необычное! Предки, помогите!

Не знаю, помогли или нет, но я ничего не нашла, зато обратила внимание на какой-то лекарственный запах от тела. Сейчас, когда вокруг не стояло множество дам и кавалеров с их парфюмом, а я наклонилась к погибшему, мне удалось уловить необычный аромат. Что-то такое знакомое… У меня сразу возникла ассоциация с какой-то болезнью, во время которых бабушка с матушкой от души поили меня и прочих болящих разными пахучими настойками. Вот от какой-то из них и исходило похожее амбре.

— Надежда Антоновна, а вы не посмотрите? — я объяснила ей, что меня смущает.

Женщина склонилась к телу и понюхала.

— Состав так не определю. Но я понимаю, что вызвало у вас ассоциации с болезнью. Шалфей, душица и шиповник часто используются для лечения простуды. И в этой настойке они тоже присутствуют, — так же как давешний целитель, Надя не растеряла профессиональных навыков.

— То есть выходит, он что-то выпил незадолго до смерти? — встрепенулся Эрих. — Это мог быть яд?

— Яд, сударь, может быть где угодно, — хмыкнула Надежда. — Было бы желание.

Я задумчиво бродила по комнате. Если он пил, значит, из чего-то. А где посуда тогда? На столике рядом ничего не стояло. Однако в этой то ли гостиной, то ли кабинете имелось множество мест, куда можно было поставить бокалы. Я честно обошла их всех, заглядывая везде и открывая все дверцы. Правда, с бюро у окна такой номер не прошёл: откидывающаяся крышка оказалась заперта. Именно поэтому я и заинтересовалась.

— Надежда, Эрих, подойдите!

Вообще нужен мне быть только Фогель, но я опасалась, что Незабудкина может исчезнуть, оставшись вне разговора.

Закрытому замку Эрих обрадовался, как доброму приятелю. Достал свою замысловатую железяку и зашурудил ею в замке.

— Мы точно приглашали вас в гости? — усмехнулась Надежда ровно, когда крышка секретера цокнула и открылась.

Наши старания были вознаграждены: внутри стоял кувшин с прозрачной жидкостью, четыре стакана и небольшой пузырёк. Надежда взялась на кувшин, понюхала, что-то поколдовала и вынесла вердикт:

— Вода.

Эрих схватился за пузырёк тёмного стекла и принялся его разглядывать. Никакими надписями тот не порадовал. Фогель открыл крышку и помахал в свою сторону над открытым горлышком.

— Тот же запах, что и от иела.

— Из двух стаканов пили, — добавила я.

— И почему они свои зелья не подписывают? — поморщился Эрих.

— Проверьте магией, — предложила Надежда.

— Это как?

Женщина забрала пузырёк из его рук, повертела его в пальцах, потом призвала магию. Через секунду на стеклянной поверхности проявилась надпись: «120».

— Сто двадцать? — задумчиво то ли спросил, то ли озвучил Эрих.

— Что-то недавно было связано с этой цифрой, — задумалась я.

— Зелье номер сто двадцать, — чётко произнесла Надежда.

И я вспомнила. Это было в записях Игнатия — противоядие к зелью забвения.

Выходит, кто-то из гостей или домочадцев уже вернул себе память.

Глава 9

Технически даже двое. Я покосилась на труп. Просто один из восстановивших память уже в ней не нуждается. Хм… то есть один выпил антидот, второй выпил его же, и второго — или первого? — убили. Может, всё же сам умер? Ага, как и брат дворецкого.

— Это зелье восстанавливает память, — произнесла я, ибо Надежда, скорее всего, этого не помнит или не знает.

Незабудкина задумчиво уставилась на пузырёк.

— Я бы не стал пить ничего в комнате, где одного человека уже отравили, — с нервным смешком произнёс Эрих.

М-да, это он верно заметил. Если яд в зелье, то ждать ли второй труп? Или он всё же не пил из пузырька и до сих пор ходит, ничего не помня? Или он выпил до того, как туда добавили яд или его добавили сразу в стакан? Аж голова гудит от этих вопросов.

— Но мне нужно всё вспомнить, — как-то печально ответила Надежда.

— Напоминаю, что у вас сын, — не удержалась я.

Женщина вздохнула и поставила пузырёк обратно на поднос, на котором стояли кувшин и стаканы.

— Предлагаю проверить потайную лабораторию, нет ли там готовых зелий, — предложила я и, подумав, спросила у Надежды: — Если нет, то сможете приготовить по рецепту?

— Скорее всего, да, — кивнула она. — Не помню, но есть ощущение, что занималась и этим тоже.

Мы отправились в кабинет Валерия. Я на всякий случай взяла Надежду под руку, а то мало ли, исчезнет ещё. Эрих поддержал её с другой стороны. Надеюсь, у Незабудкиной не возникнет ощущение, что её конвоируют. У меня бы возникло.

Фогелю снова пришлось демонстрировать свои виртуозные умения обращения с замками, и мы все трое делали вид, что подобное в порядке вещей. Но главное — мы наконец оказались на месте. Больше всего я боялась, что готовых зелий в лаборатории не окажется, как и ингредиентов для них.

— Вот этот шкафчик, — уверенно указала на один из стеллажей Надежда и потянула дверцу на себя.

Внутри на полочках аккуратными рядами стояли абсолютно одинаковые пузырьки без подписей. Надя снова вызвала магию и принялась водить рукой над ними, пока на одном не проявилась заветная цифра.

Выдохнули, по-моему, все. Незабудкина ещё раз внимательно перечитала запись в журнале исследований и сделала всё точно по инструкции.

— Какая редкостная гадость, — поделилась Надежда, допив стакан. — У Игната всегда всё с какой-то горечью получается. В жизни, кстати, тоже.

— Вы всё вспомнили! — обрадовалась я.

— Почти. Сейчас посижу минутку, а то в голове шумит, и спутано всё, как на заросшей грядке.

Минутка вылилась в полноценные десять, но мы с Эрихом не торопили Надю, боясь спугнуть удачу. Так и сидели в тишине, ожидая.

— Боря вернулся… — вдруг прошептала Незабудкина. — Я же верно понимаю, он вернулся, да?

Она так смотрела на нас, что аж сердце защемило. Спотыкаясь в словах и обрывая фразы, я торопливо рассказала ей всё, что знаю про Клевера-Ежова.

Всё-таки жизнь закаляет… Наверное. По крайней мере, Надежда не стала рыдать. Как и причитать, орать и бросаться его искать. Я вот совсем не уверена, что была бы столь же спокойна на её месте. Уж братья бы точно заслужили пару крепких словечек. И это если очень сдерживаться. Незабудкина же лишь заледенела лицом.

— В костюме Жёлтой Розы был Игнат, — произнесла она в какой-то момент. — Если он тоже не поменялся с кем-то нарядом, то выходит, что кто-то его убил.

— У него были враги? — спросила я.

Оба моих собеседника глянули на меня весьма иронично.

— Отец наш, — медленно начала Надя, — воспитывал нас, м-м, весьма строго. Ему было к пятидесяти, когда родился Валерий. Матушка на девятнадцать лет его моложе была и любила развлечения больше, чем что-либо ещё. И батюшка, м-м, очень боялся, что мы вырастем испорченными бездельниками. Оттого и… доставалось нам. Особенно тем, кто порывался спорить. Скажем так, его мнение всегда являлось непреложной истиной, даже если факты кричали об обратном. Валерию… в том числе, и чтобы выручать нас с Игнатом и мамой, пришлось научиться хитрить и манипулировать. Батюшка с годами становился всё жёстче, Валерий — всё хитрее. А вот Игнат… он просто разучился говорить «нет». Даже если не хотел что-то делать, не отказывался. По крайней мере, прямо. Мог уклоняться, тянуть, запутывать. Но, к сожалению, если надавить — всё делал. Мне кажется, он и алхимией занялся, потому что там мог решать всё сам. Потому и терпеть не мог стандартные зелья. Алхимия стала для него отдушиной, и в ней не было места чужим авторитетам.

Я слушала с открытым ртом. Как она по полочкам всё разложила! Интересно, а про нашу семейку она что бы сказала? Нам-то как раз особо ничего не запрещали. Приличного поведения, конечно, требовали, но в остальном — нет. Даже сестры мужей выбрали по сердцу. Хотя, на мой взгляд, в случае с Ксюхой лучше было этого не делать. Её муженёк пропадает где-то месяцами, денег совсем не присылает, магии кот наплакал, происхождение — из травяных, да ещё и младший сын без какой-либо надежды на долю в наследстве. Настолько никчёмный тип, что никто его в расчёт не принимал, даже при обсуждении возможного противостояния с Зибо-Осиновыми. С другой стороны, если бы родители не дали разрешения на брак, лучше сложилась бы судьба Ксюхи или она стала бы несчастной? Мне кажется, через какое-то недолгое время она нашла бы себе другого кавалера. Может, он оказался бы лучше. Но готова ли я поставить на это жизнь своей сестры?

— А чему это научило вас? — спросил Эрих, и я порадовалась, что этот вопрос задал он. Я бы на него не решилась.

— Меня… — Надежда усмехнулась. — Я научилась доверять братьям.

⟰ ⟰ ⟰

Мы с Эрихом долго не могли найтись с ответом. Потом он откашлялся и заметил:

— Вы не сказали про врагов. Имелись ли они у Игнатия?

— Последние годы Игнат был послушным орудием в руках Валеры, — признала она то, о чём мы уже и так догадались. — На мой взгляд, навредить ему могли только в пику Валерию.

— То есть нужно искать не врагов Игната, а врагов Валерия, — резюмировал Эрих.

— Но если человек решился на убийство, то почему убил не Валерия? — нахмурилась я.

— Может, насолить хотел, — предположил Фогель. — Этакое предупреждение, чтобы тот что-то сделал.

На лице Надежды появилось такое выражение, что я сразу поняла: эта дискуссия надолго. А этого мне хотелось бы избежать, поэтому я нахально влезла с замечанием:

— Давайте вернёмся к ситуации с масками. Что вы с ними сделали и для чего?

И тут Надя неожиданно смутилась. Помявшись, она начала рассказывать:

— Понимаете, к батюшке периодически захаживал один знакомый полицейский чин. Порой они с батюшкой принимали лишнего, и наш гость рассказывал, мол, учёные маги выяснили, что люди, когда врут, часто, м-м, потеют, уж простите за натурализм. И мол, для полиции создали артефакт, который подмечает этот и ещё какие-то признаки. Настоящие же артефакты правды редки, сложны и дороги, а эти штучки, как он говорил, можно клепать сотнями. Не знаю, реализовалась эта идея или нет, но я воспользовалась ею…

Дальше шёл длинный рассказ, изобилующий терминами, пояснениями, комментариями, отвлечениями и уточнениями. Из всего этого я поняла следующее: Надежда заколдовала пыльцу какого-то растения, чтобы та липла к людям, забираясь даже под маски. Пот и магия что-то там активировали, так что пыльца намертво сцепляла кожу и ткань. По задумке Надежды если человек врал, то сильнее потел, маска ещё крепче крепилась к нему. А если говорил правду, связка постепенно теряла силу. Разумеется, у всего этого перфоманса имелось множество «если» и «но», но Незабудкина надеялась на испуг допрашиваемых. Мол, если маска не снимается, то трудно мыслить здраво.

Вот только она никак не рассчитывала, что дорогой сыночек щедро рассыплет «Силача» на ту же самую публику. Результат — множество людей ничего не помнят и маску снять не могут. И хуже того, она не помнит, что сама же это сотворила и для чего.

— А если человек просто переживает и от этого потеет? — не удержалась я. — У некоторых — это реакция на любые чувства. Ему так до конца жизни в маске и ходить?

— Ой, да тут все просто: через двенадцать часов, самое большее — сутки, маска спадёт.

Надежда даже это объяснила. Я ничего не поняла. Но чует моё сердце: никогда больше без подозрения смотреть на цветы не смогу.

— А не раскусят ли уловку? — с сомнением в голосе протянул Эрих. — Всё же тут сплошняком цветоводы собрались.

— Как подать, — пожала плечами Надежда, — как спросить. Какая по сути разница, лишь бы на вопросы отвечали. А там уж надо смотреть, как именно отвечают. И молчание, и ложь могут поведать правду не менее красноречиво, чем она сама.

Я впечатлилась этакой сентенцией, и мы отправились задавать неудобные вопросы.

Глава 10

— Дамы, господа, — выглядела Надежда сейчас вполне обычно, лишь чуть-чуть взволнованной, что легко можно было отнести насчёт недавних потрясений, — нам всем сейчас необходимо немного успокоиться и прийти в себя. Я взяла на себя смелость и попросила организовать для нас всех чай и прохладительные напитки. Зоран, будь добр.

— Освежиться не помешает, — пробормотала горничная в костюме пиона.

— Прекрасная идея, — поддержала её Лилия, бледная под стать своему наряду.

Особняк, как мне кажется, играл на нашей стороне, потому что он не только отправил к нам Зорана, но и собрал в одной комнате практически всех имеющих отношение к делу людей. Даже Валерий, которого изначально в гостиной не было, и то подошёл со стороны бального зала буквально через несколько секунд. Не хватало ещё сына Нади и Бориса, но это даже к лучшему. Негоже ребёнку такое видеть и слышать. Да, я знаю, что он морок, но ничего не могу с собой делать.

— Прошу прощения, — подал голос Валерий с таким брезгливым выражением лица, что я аж засмотрелась: где ещё увидишь этакий канонично отвратный образ, — вы всерьёз полагаете, что мы будем пить что-либо в доме, где только что отравили человека?

Рука Лилии застыла прямо перед стаканом, в который Зоран услужливо налил бледно-розового лимонада из кувшина.

— Поддерживаю, — кивнул Клевер, с прищуром глядя на всю нашу компанию и сложив руки на груди. — В этом доме явно не гнушаются зельями со своеобразными эффектами, если уж мы все потеряли память и не можем снять маски. Мало ли что могли подмешать и в этот напиток...

Горничная разом отставила от себя стакан и испуганно на него посмотрела. Я не видела, успела она сделать хоть глоток или нет.

В чём-то они были правы: затевалось это лимонадное распитие только для того, чтобы присутствующие выпили зелье номер сто двадцать и вернули себе память. Надежда предположила, что, если просто предложить людям выпить неизвестного элексира, от нас убегут, как закоренелые холостяки от свахи. Поэтому антидот в нужной пропорции смешали с лимонадом, который, как уверила нас с Эрихом Незабудкина, на эффективность никак не повлияет.

Однако идея с лимонадом тоже не прошла. Подозреваю, что теперь все находящиеся в этой комнате вообще от любой еды или питья будут отказываться. А как их допрашивать, если они ничего не помнят?

И мне, шишиги побери, нельзя, а я бы сейчас лимонадика выпила. Душновато здесь. Надо выбираться отсюда поскорее.

— Что ж, вы нас раскусили, — усмехнулась я, выйдя вперёд. — В кувшине и правда не просто напиток.

Послышались возгласы — от самодовольных до испуганных.

— Мы добавили туда зелье, которое избавит вас от потери памяти, — продолжила я. — Антидот к той магии, какая заставила вас забыть самих себя. Вот мы втроём уже всё вспомнили, к примеру.

В этот раз ответом мне стала тишина. Люди переглядывались, хмурились, удивлённо поднимали брови.

— Почему же вы сразу это зелье не предложили? — спросил Борис.

— Опасались именно такой реакции, — развела я руками.

— Вы нам солгали, пытаясь помочь? — хмыкнул Валерий, поправляя гвоздику в лацкане. — Подобные байки устарели со времён романов про благородных разбойников. Вот уж нет. Обманувший один раз, обманет снова.

— Вам это хорошо известно, не так ли, Валерий Антонович? — подняла я брови. — Вам и врать приходилось не раз, и сестру вы свою второй раз собирались предать, и Бориса Ежова снова подставить. Теория проверенная, так сказать.

— Судя по тому, что вы смотрите на меня, — надменно вскинулся тот, — вы считаете, что именно я являюсь этим вашим Валерием Антоновичем и именно я совершил все эти ужасные вещи, о которых так пафосно вещаете?

Я не стала отводить взгляд и смущаться, хотя, каюсь, очень хотелось. Лишь усмехнулась, показывая уверенность, которой на самом деле не испытывала, и произнесла:

— Мы сейчас вызовем полицию, и я скажу им, что Валерий Антонович Незабудкин убил своего брата, потому что тот отказался и дальше ему помогать в его махинациях. И укажу на вас. И они арестуют именно вас.

Валерий возмущённо смотрел на меня. Не знаю, помнил он что-то или нет, но взгляд я не отводила. Пусть знает, что я не шучу. А я и не шучу — я блефую. Ведь никакая полиция сюда не приедет. Да и бояться кого-либо Незабудкину давно уже не нужно...

— А вы не сможете ничего им возразить, ведь ничего не помните, — добавил Эрих. — Якобы.

— И что, вы про всех собираетесь такое говорить? — встрял Клевер. Эх, Борис-Борис, кого ты защищаешь? — Может, я тоже кого-то убил?

— Может, и убили, господин Ежов. По крайней мере, мотив у вас имеется. Это ведь братья Незабудкины, — я кивнула на Валерия, — отправили вас в рабство. Вернее, они заплатили за то, чтобы от вас избавиться, подразумевая… — я многозначительно провела рукой по горлу. — сами понимаете что. Но разбойнички оказались хозяйственные и решили подзаработать на вас дважды.

Борис помрачнел, нахмурился и даже как-то ссутулился. Может, начинает вспоминать? Или давно уже вспомнил и переживает те события заново?

— Семь лет рабства — это много, — покачал головой Эрих. — За такое и убить не грех.

Клевер вскинул голову.

— Чтобы остаток жизни махать киркой на каторге? Тем более… — он сжал пальцами виски. — Проклятье… только что же помнил… У меня есть кто-то… кто-то дорогой. Я точно знаю.

Надежда не сводила с него взгляд. Иногда ей удавалось смотреть на кого-то другого или в пол, но хватало её ненадолго. Валерий заметил это и нахмурился.

— Как его зовут? — вдруг спросила Лилия. — Убитого. Жёлтую Розу.

— Игнатий Незабудкин, — произнёс Эрих.

— Игнатий… — тихо повторила Люся. — А меня?

Если она и играла, то талантливо. Фогель ответил и ей, я же наблюдала за её реакцией.

— То есть мы родственники? — спросила Люся.

— Дальние, — обронила Надя, ради этого оторвавшись от поедания взглядом Бориса. — И вы терпеть друг друга не могли.

— Неправда! — воскликнула Люся, потом смутилась и добавила: — Так не может быть. Я уверена в этом.

— Может, за это вы его и убили? — коварно спросил Эрих. — За то, что он оказался не Жёлтой Розой, романтичным и влюблённым в вас, а неприятным родственником, который, прожив бок о бок с вами, едва помнил о вашем существовании?

Лилия отшатнулась. Слова явно ранили её. Причём настолько, что Люся сразу сникла, растеряв весь свой задор и энергию. Будто потухла. Мне даже стало совестно.

— А, может, всё сказанное нами ложь? — произнесла я. — Вы не узнаете, пока не вспомните.

— И не сможете себя защитить перед полицией, — добавил Эрих. — И перед собой.

Надя же просто шагнула к Борису и как-то сразу оказалась слишком близко к нему.

— Вспомни меня, — шепнула она, подняв к нему лицо с распахнутыми голубыми глазами.

Ежов всматривался в неё так же пристально, как делала это Надежда. Потом взгляд его бесцеремонно спустился к её груди и там остановился. Все оказались так поражены этим попранием приличий, но не успели ничего сказать, как он уже тянул руки к ней. Вернее, одну. И та погладила… брошь по стебельку.

— Моя незабудка…

— Да, — выдохнула Надя, и в следующий миг они уже обнимались.

Валерий вскочил и рявкнул:

— Какая непристойность!

Женщины же смотрели на сцену влажными глазами.

Предки, надеюсь, никто из этой влюблённой парочки не убийца. Нет, даже не так. Надеюсь, в реальности они всё же сошлись, несмотря на все перипетии, которые с ними случились. Обязательно, обязательно это узнаю!

— Ты вспомнил меня… — абсолютно счастливая, прошептала Надя спустя несколько мгновений. Не знаю, сколько сил им потребовалось, чтобы оторваться друг от друга. Наверное, оба всё-таки помнили, что находятся среди людей. С другой стороны, Надежда и так опозорена, а Клевер хоть сейчас готов жениться.

— Тебя — да, а всё остальное — нет.

— Тогда пей, — она подала ему стакан. — Клянусь, там нет ничего, кроме антидота и лимонада. Я выбрала твою любимую вишню.

В этот раз Борис без колебаний выпил содержимое стакана до дна.

— У нас есть сын, — ошарашенно произнёс он меньше, чем через минуту.

— Да, — счастливо прошептала Надя.

— Мы должны срочно пожениться.

— Шишиги побери, — Валерий схватил кувшин и налил себе из него полный стакан. Лихо опрокинул в себя и поморщился:

— Опять у Игната горькота получилась. Так, убрал руки от моей сестры!

Ежов развернулся всем корпусом к нему, отправляя Надю себе за спину, и с бешенством уставился на Валерия.

— Ты, тварь, меня в рабство продал, а теперь смеешь указывать?! За братом хочешь отправиться?!

— Так это ты Игната убил! — и Валерий с рёвом кинулся на Бориса.

Слава предкам, эти двое не вспомнили, что они маги, и сцепились, как два пьяных мужика у кабака — в рукопашную, почти не помня себя от ярости. Женщины завизжали, Надя кинулась к драчунам, Люся и Умила — от них.

— Это лучший день в моей не-жизни, — заявил Эрих, довольно глядя на сцепившихся противников и даже не пытаясь их разнять.

— Но кто же из них убийца? — пробормотала я.

— Мотив был даже у Нади и её служанки, — заметил Фогель, не отрывая взгляда от драки.

— Эт-та какой-такой у меня мотив? — возмутилась Умила. Она поискала взглядом хозяйку, но той сейчас было не до неё. — Я никаких таких мотивов не имею!

Эрих пожал плечами.

— Может, этот недо-хозяин приставал к тебе.

— Не было такого! — возмутилась девушка. — Если бы только посмел, я бы враз Надежде Антоновне или Зорану нажаловалась! И Игнатка… Игнат Антонович знал это!

— И то верно! — отметил Эрих, а потом помолчал, ещё пару мгновений насладился зрелищем драки, вздохнул и вдруг как рявкнул: — А ну прекратить, псы шелудивые!

Прекратили, по-моему, все. Даже я, хотя ничего особо и не делала.

— Т-ты… т-ты кто такой?! — наконец выговорил Валерий, — чтобы в моём доме мне же!..

— Надолго ли этот дом твой, а? — нахально хмыкнул Эрих ему в лицо. — Тебя завтра же упекут за убийство брата. И всё. Прости-прощай и дом, и свобода, и полюбовница твоя, и прочие развлечения.

— Да на кой мне его убивать?! — возмутился Незабудкин. — Игнат всегда на моей стороне!.. был… — добавил он, и вся спесь с него вдруг спала. Лицо посерело, глаза увлажнились, будто Валерий только сейчас осознал, что брата больше нет.

По-моему, растерялись все. Незабудкин же тяжело опустился на софу и закрыл лицо руками. Рядом зарыдала и уткнулась лицом в грудь Бориса Надя.

А я… цинично думала, что нужно ковать железо пока горячо.

Глава 11

Я оглядела комнату. Рыдала Надя, всхлипывала Люся, с печальным видом сидел на софе Валерий, сочувствовал своей возлюбленной Борис. И только Умила тихонько ютилась в кресле и молчала. Поймав мой взгляд, она пожала плечами и пояснила:

— А я его не любила, — заметив, как зыркнула на неё хозяйка, горничная торопливо добавила: — Не в смысле ненавидела, а в смысле никаких особых чувств не того… не чувствовала.

Я кивнула, но Умила зачем-то продолжила:

— Оно ведь как — служанкам к господам лучше никак не относиться, чем с симпатией, а то знаете, дети потом рождаются, — она осознала, что сказала, испуганно глянула на Надежду и затараторила: — Оно ребятёнок-то и неплохо, ежели есть где жить и чем кормить, а то хозяева разные бывают. Может, кто и признает, а многие — в речку отправят, вот и всё счастие. Или вона как Бориску — в рабство!

Вот же болтливая девка, но как удачно разговор направила. Я пригляделась к служанке. А ведь на балу она говорила без этого деревенского говора… От хозяйки понахваталась или сейчас прикидывается?

— Про рабство — это правда? — посмотрела на Бориса Надя. Тот кивнул.

Незабудкина развернулась на месте и уставилась на брата. В этот раз его состояние её не остановило.

— Валера, это правда? Ты продал Борю в рабство?

Тот вскинул голову и посмотрел ей в глаза.

— Нет, конечно, нет, — быстро проговорил он.

Надежда говорила нам, что при лжи маска ещё крепче сцепляется с кожей, а вот правда должна ослаблять связующую магию. Вроде как отсутствие реакции тела на ложь является для заклинания показателем правды. Я, если честно, вообще ничего не поняла из этих объяснений, но я и в литье металлов не разбираюсь, однако вилкой и ножом пользуюсь.

Ещё Надя сказала, что правды требуется больше, чем один ответ, но меньше десятка. Так что нужно задавать правильные вопросы.

— Вы заказывали его убийство? — выступила я вперёд.

Валерий поднялся и уставился на меня.

— Понятия не имею, кто вы такая. Но знайте, я чист перед законом!

— Врёшь, — произнесла Надя. Наверное, магия как-то ею чувствовалась.

Её брат кинул на неё возмущённый взгляд.

— Будем откровенны, кристально чистых перед законом людей не бывает, — сдал он назад. — Даже у детей водятся грешки.

Не, ты только посмотри, какой философ нашёлся.

— Вы заказывали убийство Бориса? — повторила я. — Да или нет?

— Валера, отвечай правду, — нахмурилась Надежда. — Я заколдовала маски. Пока правду не скажешь, она не снимется.

— А! Так вот чьих рук это дело! — то ли обрадовался, то ли возмутился он. Потом осмыслил и добавил: — Знаешь, сестрёнка, я не желаю слушать и отвечать на твои подозрения. Это просто оскорбительно! Вот уж не думал…

— Уходишь от ответа, да? — Борис шагнул ближе. — Значит, есть что скрывать?

— А ты вообще убирайся из моего дома, пока не приказал тебя вышвырнуть! — вызверился Валерий. — Опозорил мою сестру! Сломал ей жизнь! А теперь явился, чтобы уничтожить то немногое, что нам удалось сохранить?!

— Всё ваше немногое стоит на деньгах, которые вы получили, украв мою «Искру»!

— Докажи! — рявкнул Незабудкин. — Не твоя она!

Борис медленно, с явным наслаждением достал из кармана то самое зёрнышко, которое раньше хранилось в броши Нади, и продемонстрировал всем присутствующим. Подозреваю, если такая сцена или похожая происходила в реальности, людей в гостиной было бы куда больше, а значит, и свидетелей тоже.

Валерий побледнел, потом покраснел и закричал:

— Это подделка!

— Суд разберётся, — очень нехорошо улыбнулся Борис. — А теперь отвечай на вопросы сестры. Она единственная, кто может уберечь тебя от позора. И более серьёзных обвинений, — он чуть наклонился к нему и разве что не прошипел: — Ты бы знал, как мне хочется уничтожить тебя… сравнять с землёй, чтобы и имени твоего никто не вспомнил…

— Да что б тебя… — продолжение явно впечатлённый Валерий усилием воли проглотил, потом глубоко вдохнул и с наигранным спокойствием произнёс: — Что ж, будь по-твоему, сестра. Что там ты спрашивала? А! Я не убивал, в смысле не пытался убить этого развратника. Не понимаю, почему ты его защищаешь. Неужели и правда все бабы дуры, а любовь настолько зла?

— Не опускайся до трактирного уровня, Валера, не позорь нашу семью ещё больше, — поморщилась Надя. — Отвечай прямо и без увиливаний.

Я поняла, что это надолго. Этот Валерий — такой ушлый тип, что он и перед Судом предков на том свете вывернется и в чистом останется. Так что пока остальные препирались, я украдкой огляделась. Умила с жадностью следила за скандалом. Выражение лица у неё было такое, будто она на цирковом представлении — полный восторг и немного ужаса. Что ж, хоть кому-то весело.

А вот Люся в какой-то момент потеряла интерес к происходящему. Она сидела, глядя на собственные сжатые кулаки. Всех дворянских девушек приучают к правильным позам, неважно, сидишь ты, стоишь, счастлива или твой мир рушится. Эти позы строго регламентированы, хоть иногда и возможны вариации. Но кулаки не допустимы никогда. Однако порой невозможно удержаться. Вот и выходит смешное: руки чинно сложены на коленях, но при этом сжаты в кулаки.

Наверное, Люся почувствовала, что я за ней наблюдаю, и подняла на меня взгляд. Что-то в нём заставило меня передёрнуть плечами.

— А знаете… им же всегда было дело только до себя, — поделилась вдруг она.

— Простите?

— Этой троице, — Люся кивнула в сторону Незабудкиных и Бориса. — Валерке, Игнату, — голос её чуть дрогнул, — и Надьке. Будто зашоренные, только друг друга и видели. Мне кажется, братья и не женятся никогда. А чем плохо? Хозяйка в доме есть, а для всяких, м-м, развлечений соответствующие барышни имеются.

— А дети? — заинтересовалась я.

— Так Радимир же… — она помолчала и горько добавила: — Зря я… понадеялась.

— Вы думаете, вернув память, Игнатий от вас отказался бы? — я подпустила в голос сочувствия.

— Я точно знаю, что он отказался.

— Даже так? — удивилась я. — М-м… мне всё же кажется, вы сгущаете краски. Игнатий хоть и, так сказать, особой волей не отличался… но вы ему очень понравились.

Люся истерично хохотнула.

— Понравилась, да, — она дёрнула плечом, глядя вниз. Потом вскинула голову и снова уставилась мне в глаза. — Считаете, Валерчик, придумав этот дурацкий план с потерей памяти, не подстраховался?

— А он подстраховался? — вот это уже интересно.

— Разумеется. Они же с Игнатом в цветах не особо. Вот и боялись или переборщить, или недосолить, так сказать. И никакой уверенности, что сработает, как надо, у них не было.

— Так как же Валерий подстраховался?

Люся расправила своё красивое платье на коленях, тяня время и явно наслаждаясь моим любопытством.

— Всё очень просто и изящно, — едко улыбнулась она. — У него на руке, под рукавом, написано что-то вроде «Если забыл себя, иди туда-то, сделай то-то».

— Действительно умно, — согласилась я, косясь на руку всё ещё ругающегося с Надей и Борисом Незабудкина. — И он пошёл?

— Разумеется. Как только память пропала, он увидел на руке хвостик надписи, оттянул ткань и прочитал всю фразу. Отправился туда и выпил противоядие. Туда… в смысле… там потом Игната убили.

— Вы это видели? — я напряглась, ибо это было очень важно.

— Нет, — помотала Люся головой, — но додумать не сложно, ведь потом Валерчик нашёл в комнатах Ро… в смысле Игната и оттащил его туда же. Чтобы тот тоже выпил противоядие и всё вспомнил.

— И вот это вы уже видели, — утверждающе произнесла я.

⟰ ⟰ ⟰

Лилия заметила, что неприятный тип с гвоздикой в лацкане уводит её Роза, как они договорились его называть: Роз — мужской вариант Розы. Глядя на незнакомца, Лилия подумала, что такому противостоять не стоит. Слишком он… Девушка не могла придумать определения, но мужчина вызывал у неё непонятный страх и желание затаиться ниже травы, тише воды.

И вот такой тип куда-то уходит с её милым… Лилия рванула за ними. Причём сделала это осторожно, стараясь не попадаться на глаза. В толпе таких же незнакомцев это не составляло труда.

Гвоздика и Роз добрались до какой-то гостиной и о чём-то заговорили. Наверняка первый хочет вовлечь её Роза в какую-нибудь махинацию! Почему-то Лилия была уверена, что тот на такое способен. Надо послушать и, если что, предотвратить! Никаких махинаций больше, никаких сомнительных типов! Лилия уже придумала их жизнь вплоть до правнуков, и никаким несчастиям или авантюрам в ней места не было!

К счастью, Лилии удалось встать так, чтобы слышать и даже немного видеть обоих мужчин.

— Да шишиги тебя разбери, Игнат, пей давай! Тебе надо всё вспомнить! Мы что, зря писали себе же записки? Ты что, не увидел?

Роз что-то бубнил, но даже Лилии было очевидно, что он врёт. Надпись на своей руке он видел, но почему-то не захотел всё вспоминать. Девушка вдруг поняла, что и сама не особо хочет.

Однако поддаваясь давлению Гвоздики, Роз всё же выпил какое-то зелье, смешанное с водой. Потом сел в кресло, схватился за голову и замер так.

— Прекращай ныть, Игнат! — сердился Гвоздика. — Надо дело до конца довести. А ты расклеился!

— Я не хочу… — тихо проговорил Игнатий.

— Что, шишиги тебя побери, ты теперь не хочешь?

— Я не хочу… всего этого. Свадьбы этой дурацкой, чтобы Надя опять плакала, чтобы вновь в тень себя превратилась… — Игнат поднял глаза на старшего брата. — И главное, я не хочу, чтобы Лил… Люся выходила замуж за этого треклятого Бориса!

Глава 12

Валерий оторопело смотрел на брата.

— Эт почему? — наконец выдавил из себя старший брат.

Игнатий молчал. Но Валерий знал: надо ждать, младший рано или поздно разродится пояснениями. Так и случилось.

— Я сам на ней женюсь.

У Валерия чуть челюсть не отпала, а стоящая за дверью Лилия едва не взлетела. Она уже поняла, что Люся — это она сама. Примерила на себя это имя и узнала его. Более того, в памяти начали вспыхивать какие-то короткие, рваные воспоминания, но сомнений быть не могло: Роз… в смысле Игнат говорит именно о ней! И он хочет на ней жениться!

— Что?! В смысле зачем?

В этот раз Игнат молчал ещё дольше. Наконец ответил:

— Хочу.

— Да с чего вдруг?! — возмутился Валерий. — Ты жил с ней бок о бок сколько лет — и ничего! А тут раз — и жениться. Ты там в зелье какой-нибудь приворотной дряни не намешал случайно? Или тебе подмешали?

— Нет, — пробурчал Игнатий.

— А очень похоже! Слушай, братец, это же ерунда какая-то. Ты явно надышался всей этой… — Валерий помахал в воздухе рукой, обозначая разом и алхимические средства, и атмосферу. — Вот тебя и тянет на глупости всякие. Давай ты подумаешь, посмотришь на неё ещё раз трезвым взглядом, и тогда решать будем.

— То есть свадьбу отменяем? — обрадовался Игнатий.

— Зачем отменяем? — удивился старший. — Чем она тебе мешает? Ты же не думаешь, что этот Ежов действительно с ней жить будет? Позлится, повопит и свалит куда-нибудь. И живи себе спокойно со своей зазнобой, если ещё тянуть на неё будет.

— Вале-ера! — ошарашенно протянул Игнат. — Ей же в постель с ним ложиться придётся! Минимум сегодня! А может, и не только!

— Всё верно, ребёнок-то нам нужен. Посмотри на Радима, явно же нужная магия в нём будет. Вон он как тянется к растениям! Ещё один такой — и род спасён.

— Ты понимаешь, что несёшь?! — Игнат вскочил, а Лилия-Люся за дверью прижала руки ко рту, чтобы возгласом не выдать себя. — Я! Хочу! С ней! Семью! Своего ребёнка!

— Чтобы мы вновь остались без гроша?! — так же взвился Валерий. — Ты забыл, как мы жили ещё лет десять назад?! Забыл, что только и делали, что ссуды брали?! Что земли продавали кусок за куском, пока только этот огрызок и не остался! Да и его заложили! И дом тоже! Или, может, забыл, как сам же материны украшения в ломбард таскал?! А потом и Надькины! И как Еловы или даже Полыновы морды кривили, мимо проходя? Забыл, какое это унижение?!

— Да помню я! Помню! — Игнат покраснел то ли от злости, то ли от стыда. — Но мы же выкарабкались!

— Надолго ли? — взмахнул рукой Валерий. — Думаешь, этот Ежов молча утрётся и исчезнет? Если всё оставить, как есть, он Надьку заберёт — и плакала наша сытая жизнь!

— Надя уже повзрослела. Она нас не бросит!

— Бросит, конечно. Бориска ей в уши нальёт всякого — и всё, забудет нас, как не было. И Радима заберёт!

— Но можно попытаться уговорить Ежова вступить в род!

— Ага, конечно, тогда не захотел, сегодня не захотел, а завтра — раз, и захочет! Ты пойми, Надька просто женщина, а женщины ничего в долге не понимают. Им бы только к мужику прикрепиться да расплодиться! Думаешь, она хоть раз о долге перед своим родом размышляла? Если и размышляла, то как только влюбилась, так всё из головы вылетело. И ты тоже! Только о себе думаете! А род?! Кто, кроме меня, вообще задумывался, что будет с Незабудкиными через двадцать лет? Живёте как бабочки-однодневки! Вот скажи мне, кто все эти годы сохранял земли? Нанимал рабочих? Закупал недостающее? Заключал контракты? Выбивал деньги, чтобы мы могли держать теплицы и платить слугам?

— Валер, да никто и не спорит! На тебе всё держится!

— Именно, —вызверился тот. — Да, у Надьки дар! Наш фамильный дар, который достался, шишиги побери, только ей! А всё почему? Потому, что любезные предки, чтоб их, вместо того, чтобы вспомнить о селекции, женились на ком попало, а девок с даром отдавали в чужие рода! Результат — имеем, что имеем! То есть жалкие крохи! И я не могу потерять и их тоже! Я не позволю ей увести нашу магию! Не для того нам её даровали!

— Валера! Но Надя же…

— Молчи, Игнатушка, ох молчи! Сил моих нет уже тащить всё это! Помощи от тебя никакой, так ты ещё начал палки в колёса вставлять! Тебе бы лишь бы ни за что не отвечать! Ты хоть один вопрос в жизни решил? Всё за тебя приходится делать! Если бы не я, вы, такие чудесные и благородные, давно бы по миру пошли! Просто быть в чистом и белом, когда ничего не делаешь, да, Игнатушка?

— Прекрати, Валера! Я же помогаю! Зачем ты так?

— Помогаешь? Только когда тебя носом тыкнёшь в твой долг! За какими шишигами тебе эта Люська сдалась?! Сколько раз я тебе предлагал жениться на какой-нибудь из Ромашкиных? Да, нос они задирают, но уж что-нибудь бы придумали. Все гордые, пока петух в зад не клюнул!

— Вот сам на них и женись! — передёрнул плечами Игнат. — Отвратные девицы!

— Ночью все кошки серы. А я — глава рода, у меня больше шансов породовитее взять и, главное, с нужной магией. Надька тоже… ладно, влюбилась в садовника, шишиги с ним! Но неужели нельзя было уговорить его войти в род? Теперь ты эту пустышку в жёны взять хочешь! Да ещё и без ребёнка с даром! На кой она нужна?

— Что бы мой был! Мой ребёнок!

— Да будет ещё твоих — хоть дюжину! Но нормального тоже надо! Почему ни ты, ни Надька никогда не думаете о роде? Почему я — единственный, кто видит, что будет, если мы расслабимся? Мы превратимся в ничто. Исчезнем. Нас купят, разберут по частям, и никто даже не вспомнит, что были такие Незабудкины!

— Так может… — голос Игната сорвался и стал тише, — если этот род нам никому не нужен… то и шишиги с ним?

Мысль была крамольная даже для Люси. Что он такое говорит?!

— Предки, что ты несёшь, брат? — Валерий схватился за голову. — Что ты несёшь… — он оглядел Игната, понял, что тот не шутит, и покачал головой: — Вот уж точно, простота хуже воровства… Игнат, а ты представляешь, каково это жить без рода? Или в чужом роду? Это когда тебя туда зовут, молочные реки обещают. Но ты же понимаешь, что как только дал клятву, стал младшим, новичком и чужаком. И тебе, или Надьке с Борькой только и останутся что объедки от «настоящей» семьи. Вы оба просто не представляете, как выглядит настоящая бедность и унижение. Что такое быть приёмышем в чужом роду, — Валерий говорил сбивчиво, перескакивал с одного на другое, повторялся, но не останавливался. — Вы всё рвётесь куда-то вместо того, чтобы делать лучше свой род. И ты можешь сто раз считать меня самодуром или злодеем, но я единственный из вас, кто взял на себя ответственность. И под моей рукой род сохранился, вылез из долгов и начал подыматься. А теперь вы опять пытаетесь всё сломать!

— Я не пытаюсь! Валер, да никто твой вклад не принижает! Я просто хочу… — Игнат выдохнул, — хоть немного… себе…

— Так всё твоё и будет. Тебе и надо то просто подождать немного. Ежов женится на Люське, она понесёт. От Борюсика как-нибудь избавимся. И всё — женись на своей зазнобе, она только счастлива будет. Кому ещё она с пузом нужна будет? Договорились?

— Валер… — Игнат мялся. — Как-то это… ну… не по-человечески.

— Братиш, ты просто ещё не видел, что бывает в семьях побогаче и познатнее. Поверь, у нас ещё цветочки. Ха-ха, незабудки! Главное, не мешай моему плану, хорошо?

Игнат молчал и отводил взгляд. Валерий подошёл совсем близко и сжал его плечо.

— Хорошо? — с нажимом произнёс он.

— Хорошо-хорошо, — пробормотал Игнатий. — Но потом она — моя!

— Твоя-твоя, — отмахнулся Валерий. — Не понимаю только, на кой тебе эта змея. Разве ты не помнишь, сколько раз она пыталась Надюшку перед нами очернить? И Радиму от неё не раз прилетало.

— У неё просто нелёгкая жизнь была, — вступился за Люсю Игнат. — Родственники один за другим… потом у нас тоже… вся эта ситуация с… ну ты понял. А так, она светлая душа! Она вот сейчас всё забыла — и сразу по-другому раскрылась. Сразу стала нежной, ласковой, просто чудесной… ты бы видел…

— Так важно же прежде всего то, как человек в тяжёлой ситуации себя проявляет. Ой, ладно, — отмахнулся Валерий. — Может, если у обоих родителей будет кровь Незабудкиных, что-то приличное у вас и родится. А если нет… то и ладно, главное, ещё один отпрыск Ежова будет. Не пропадём.

Они говорили о чём-то ещё, Лилия в какой-то момент потеряла нить беседы. Она пыталась осмыслить то, что услышала. Но чем больше думала, тем чудовищней казалось всё это… Не может же её милый Роз… Наверняка это всё какая-то обманка… отвлекающий манёвр. Ему просто трудно противостоять брату в открытую. Скорее всего, Игнат придумал что-то этакое, побег там или какое-то зелье, которое решит вопрос. Надо просто узнать, что он собирается делать и помогать ему. Вместе они обязательно выкрутятся и будут счастливы!

⟰ ⟰ ⟰

Лилия дождалась, пока Валерий ушёл, спрятавшись, чтобы не показываться ему на глаза, а потом пошла в комнату, где всё ещё сидел Игнатий. Их взгляды, как много раз за сегодня, встретились.

— Ответь мне, — голос дрожал, но Лилия ничего не могла с этим сделать, — ты и правда… отдашь меня этому…другому?

Игнат вздрогнул и испуганно на неё посмотрел.

— Ты всё слышала, — понял он.

Это не было вопросом, но Лилия зачем-то кивнула.

— Так что — отдашь? — повторила она свой опрос.

И по его лицу поняла ответ раньше, чем Игнат начал лепетать про своё нежелание и её договор с Валерием.

Согласие Игната не было обманкой. И никакого побега он не замыслил. Он просто привычно, как и много раз до этого, уступил брату. За её, Люси, счёт.

⟰ ⟰ ⟰

— Знаете… — Люся смотрела на меня, но складывалось полное ощущение, что видит она что-то совсем другое, — я же тоже Незабудкина, и у меня тоже дар. Могу я им, правда, делать всего одну вещь… — девушка перевела взгляд на Валерия, — но как! Просто идеально!

Вдруг слева от меня начала задыхаться горничная.

Глава 13

В первый миг я дёрнулась к Умиле на помощь, но в следующее мгновение поняла, что подобное происходит и со всеми остальными, кроме меня, Эриха и Люси. Люди вокруг хватились на горло, кашляли, краснели и бледнели.

— Прекрати это! — крикнула я, бросаясь к Людмиле.

Та спокойно сидела на диване, будто ничего не происходит, и лишь сжатые на белой ткани руки выдавали её напряжение. И, пожалуй, кожа — слишком бледная даже для морока.

— Прекрати! — вновь приказала я, собираясь трясти её за плечи и, если надо, выдать пощёчину, но вдруг меня перехватили за талию.

Вышло так неожиданно, я даже начала сопротивляться, не сразу сообразив, что это Эрих. Мои брыкания, очевидно, чем-то привлекли застывшую как статуя Люсю-Лилию, и она повернула голову ко мне.

— Он мог просто сказать «нет», — её голос звучал безжизненно, будто это из неё высасывали жизнь, а не наоборот. — Хоть одно «нет» за всю свою жизнь… Ради меня…

Люся сжала ткань юбки ещё сильнее.

— Я просто хотела, чтобы он выбрал меня, — как-то жалко добавила она и вдруг затараторила: — Меня никогда не выбирали. Всегда был кто-то важнее. Старший брат-наследник, больная младшая сестра, Надька… И даже сейчас… моя Роза… Игнат… — Люся поймала мой взгляд и со злостью резюмировала: — Ничего, теперь всё моё будет.

Люди вокруг давно уже упали на пол и еле дышали. Борис и Надя вцепились друг в друга, будто от этого зависела их жизнь.

— Что ты с ними сделала?

Люся с некоторым превосходством улыбнулась.

— Где лекарство, там и яд, — вдруг произнёс Эрих. — Верно, Людмила?

Она одобрительно покачала головой.

— В этом зелье памяти столько опасного… так легко ошибиться с дозировкой, — прошелестела убийца. — Например, наперстянка. Очень, очень коварна. А я как раз умею на время удваивать концентрацию веществ… даже в теле человека…

Шишиговы цветочники! Уверена, что как только она прекратит колдовать, следов смертельной дозы в телах будет не найти! Да и если найдут, Игнатий мог и ошибиться при приготовлении. А мы с Надей ещё и собственноручно принесли зелье!

— Ты всё видишь?! — я подняла голову и заорала в потолок. — Тебе достаточно?!

Не успела я закончить сию прочувствованную речь, как мороки поднялись. Только Люся осталась сидеть, недоуменно глядя на тех, кого только что то ли убила, то ли недобила. Сейчас они действительно напоминали покойников, какими, по сути, и являлись. Мороки больше не хрипели, не стонали, не хватились за горло или друг друга. Их лица не отражали ничего: ни боли, ни любви, ни сожаления, ни гнева. Они просто смотрели на меня и молчали.

Понятно, такое я уже видела. Просто найти убийцу дому недостаточно. А что тогда ему нужно? Хм… план братьев я раскрыла, как тот, что на балу, так и тот, что опозорил Надю семь лет назад. Почему все всё забыли — тоже знаю. Финт с масками… кстати, а ведь это вариант.

— Снимите маски, — приказала я.

Как ни странно, мороки послушались: подняли руки к лицам, подёргали маски, но те по-прежнему держались крепко. Ага… тьфу ты, шишиги побери! Не «ага», а поняла!

Я посмотрела на Бориса и спросила:

— Кто ты?

Морок несколько секунд глядел в ответ, потом, будто с трудом разлепив губы, ответил:

— Клевер? — даже несмотря на ровность тона, в вопросе прозвучала неуверенность.

— Посмотри на Незабудку и вспомни.

Он повернулся в сторону Нади и уставился на неё. Я же чуть наклонила корпус к Эриху и шепнула:

— Следи за Люсей.

Та сидела на диванчике, открыв рот, и откровенно ничего не понимала.

Клевер тем временем будто чуточку ожил. По крайней мере, лицо перестало подражать камню.

— Борис… Меня зовут Борис Ежов. Незаконнорождённый. Мещанин. Садовник. Я влюбился в Надень… Надежду Незабудкину и мечтал об её ответе три года. Потом соблазнил её, но жениться не успел. Меня похитили и продали в рабство. После освобождения вернулся… к ней… У нас… сын.

— Соблазнение спровоцировали братья Нади, — покачал головой Эрих.

В голове будто само собой, а, скорее всего, благодаря пепельной магии, родилось «Невиновен». Предки, этот шишигов дом меня в судии, что ли, записал?! Я опешила. Раньше мне такой роли не навязывали. Незабудкины достали даже собственный дом? А мне теперь решать, кто прав, кто виноват? Или подскажут? Жуть-то какая. Хотя они мороки. Моё решение не навредит им. А мне? Если моё мнение не совпадёт с желаемым? Как же я так вляпалась-то? Приличная же девушка росла…

— Невиновен, — тем не менее произнесла я.

Маска на лице Бориса едва заметно покосилась. Он схватился за неё и потянул. В этот раз тонкая ткань подалась с готовностью, и нам предстало растерянное, полное робкой радости лицо. Слаженный вздох вырвался, кажется, у всех присутствующих.

Надя шагнула вперёд.

— Я — Надежда Незабудкина, дворянка, маг. Я влюбилась в Бориса Ежова, — при этих её словах Валерий фыркнул, — и поддалась на соблазнение. Опозорила себя и свою семью. Родила незаконнорождённого ребёнка. Сына, — она замолчала на пару мгновений, потом всё же продолжила: — Маски… маски прилипли из-за меня. Только должно было быть всё не так.

— Соблазнение спровоцировали ваши братья, — повторил Эрих.

Я прислушалась к себе, к магии, ничего не ощутила и мысленно плюнула. Будь, что будет. Так что решила:

— Невиновна. И виновна, но оправдана.

Гром не грянул, шишиги не уволокли меня в лес да болото, магия даже не дрогнула. Надежда же схватилась за лицо и попыталась снять маску, но запуталась в завязках. Ей на помощь пришёл Борис, пока все, затаив дыхание, ждали. Совместными усилиями им таки удалось избавиться от маски. Окружающие выдохнули, а Надя засмеялась, и они с Борисом обнялись.

Вперёд выскочил Радимир. Клянусь, раньше его тут не было. Он быстро отбарабанил, кто он, и высказал главное:

— Это я… и мои друзья, которых я подговорил, рассыпал «Силача». Чтобы все всё забыли! Чтобы папу не женили на Люське!

— Виновен, — вздохнула я. — Но оправдан.

Через секунду маски на мальчугане не стало, а он сам оказался на руках отца. Впервые за свою жизнь.

— А я Умила… — горничная почему-то влезла перед господами. Быстро рассказала про себя и под конец произнесла:

— Я не знаю, о чём говорить… Я не крала, не магичила, ибо не умею. А! Надела платье Надежды Антоновны! По её разрешению!

— Невиновна, — резюмировала я.

Умила же, стянув маску, почему-то посмотрела на дворецкого. Но он лицо сегодня не закрывал, поэтому и остался неподвижным. Зато в центре комнаты оказался Валерий. Причём у меня сложилось впечатление, что произошло это не по его воле. Первые слова об имени и статусе будто кто-то выбивал из него, с такой неохотой они выбирались из его рта. Потом возникла пауза, во время которой напряжение сковало, казалось, всех.

— Ну да, да! — наконец рявкнул Валерий. — Это я подговорил Игнашу сделать любовное зелье. Это я достал артефакт для увеличения фертильности! И сделал бы это снова! Вон какой мальчуган хороший получился!

При этих словах лицо старшего Незабудкина на миг стало мягче. Но это выражение тут же пропало, сменившись жёсткостью:

— И да, я заплатил за… м-м… устранение этого много о себе возомнившего садовника… Борьки Ежова! А эти недоумки его в рабство продали вместо того, чтобы убить! Дебилы!

Говорил Валерий, глядя в глаза Надежде. Та же полыхала яростью.

— И не смотри на меня так, сестрёнка. Что бы тебе дал брак с садовником? Позорище… Даже если Клеверовы его бы признали, то ты у них была бы на положении прислуги. А тут — хозяйка! Сыну твоему всё достанется!

— Счастье, Валер… — обронила Надя, когда Валерий остановился вдохнуть поглубже для следующей тирады. — Этот брак дал бы мне счастье.

— Ой да прекрати! — скривился старший Незабудкин. — Вон оно, твоё счастье бегает, «Силача» рассыпает!

Надя невольно глянула на сына на руках у Бориса.

— Радимир — это счастье, но он растёт без отца, а я живу без мужа. Без возлюбленного!

— Надь, это просто смешно, — покачал головой Валерий. — Счастье, поцелуйчики, возлюбленные! Будто в постановке для бедных участвую. Посмотрел бы я, во что всё это выльется, поживи ты в нищете! Да пожалел тебя, дуру, не дал совершить ошибку!

— То есть стать парией в обществе, которую нигде не принимают, — это чудесная жизнь, по-твоему? — возмутилась Надежда.

— А разве не ты нам с Игнатом ныла, как ненавидишь все эти выходы в свет?

— Одно дело — что-то не любить, другое — лишиться возможности получить это!

— А мы бы не лишились всего, если бы ты ушла?! — Валерий смотрел на сестру, и в глазах его стояла невероятная обида. — Ты решила сбежать и бросить нас. Всё ради какого-то нищего мужика, который и умеет только, как цветочки поливать! Мы жизнь вместе прожили! От отца… да и всего мира друг друга прикрывали! Сколько сил положили, чтобы выбраться из ямы! Всегда рядом, всегда помогали друг другу! И вот, пожалуйста, появился чужак — и ты тут же забыла про нас!

Тут Надя откровенно смутилась. Валерий же дёрнул маску и тут же ойкнул от боли. Та пока ещё держалась крепко, и мужчина продолжил, вставив пару крепких словечек:

— И да, я собирался всё повторить, только на месте тебя теперь была бы Люся. Мы обо всём с ней договорились, но потом она начала дурить. Надышалась непонятно чего — и давай чудить! Чуть не поседел, пока разобрался!

— Ты собирался убить Бориса сегодня или в дальнейшем? — строго спросил Эрих.

— Пока нет, — поморщился Валерий. — Слишком подозрительно бы вышло. Всё? Вопросы кончились?

— Зачем ты Деяна убил, мерзавец? — Зоран шагнул к хозяину дома.

Глава 14

— Какого ещё Деяна? А! Деяна! Брата твоего? — Незабудкин нахмурился. — Не убивал я его. Он сам отравился палёнкой.

— Врёшь! — рявкнул дворецкий. — Он слишком много знал, и вы его убрали!

— Да окстись! Зачем нам это? Невероятно полезный малый был! До сих пор замену не нашли, — говорил Валерий так возмущённо, что я даже поверила ему.

— Он не стал бы пить палёную водку! — возмутился Зоран. — У него как деньжата появились, так он дешёвого пойла ни капли не выпил!

И повторил слова Деяна про то, что не должно размениваться на плохое, если есть возможность заменить его на хорошее.

Валерий же захохотал.

— Ну Деян! Ну сказанул! — он даже вытер влагу из уголков глаз. — Чтоб ты знал, парень, Деян обожал дешёвую сивуху. Ненавидел себя за это, пытался приучиться к дорогим напиткам, но нет-нет да и прикладывался к ней, родименькой. Но так, чтобы никто не видел. Ты в особенности!

Что-то мне кажется, сейчас Валерия будут бить…

— Ты врёшь. Ты его убил, а теперь сочиняешь сказки, — дворецкий всё же не полез в драку.

Незабудкин пожал плечами.

— Думай, что хочешь. Я сказал правду. Я никого не убивал. Ни Игната, ни Деяна. Шишиги побери, даже Борьку не убил!

— Всего лишь жизнь мне испоганил! — не выдержал тот.

— Зато вон теперь какая знаменитость! — ответил Валерий.

— Тебя бы в рабство — и послушать, как ты запоёшь!

— А нечего было к дворянке руки тянуть! Тебе и так, считай, повезло. Раньше за такое плетями на главной площади запороли!

— Прекратить! — Эрих произнёс это так веско, что даже мне захотелось прекратить, хоть я ничего и не делала.

Спорщики тут же заткнулись. Я же откашлялась и начала произносить «Виновен» снова и снова. Только по поводу Деяна заколебалась. Кому верить? Никаких доказательств, кроме чужих слов… Магия внутри нехорошо заворочалась, подталкивая продолжать. Кажется, я поняла её. По крайней мере, надеюсь на это. Ещё пару мгновений помаявшись и не веря самой себе, я по поводу убийства дворецкого озвучила: «Невиновен». И постаралась не смотреть на Зорана. Зато магия угомонилась.

Будто отвлекая внимание всех от полыхающего яростью дворецкого, вперёд вышел… Игнатий. Его тоже раньше здесь не было, или он был не видим для обычных людей. Люся ахнула, прижав руки к груди. Дёрнулась вскочить, но в последний миг осталась на месте.

Игнат говорил тяжело, явно через силу. Лицо его почти не менялось, но почему-то у меня закололо в груди, как бывает, когда кто-то рассказывает о своём горе.

— Согласился на план Валеры с публичным скандалом. Создал зелье с возбуждающим эффектом. Не сказал Наде про то, что Боря не сбежал. Не сказал про артефакт. Помог Валере… Сварил зелье… — перечень грехов, по сути, поделился на две категории: алхимия и бесконечные «не сказал» и «согласился». Весьма похоже на правду, как по мне.

Игнатий тем временем замер, закончив на истории о новом возбуждающем зелье, и впервые посмотрел на Люсю. Она тоже не отрывала от него глаз.

— Не стал бороться за тебя… — прошелестел голос Игната, и мне захотелось расплакаться.

По лицу Люси потекли слезы. Нет, она не рыдала, они просто катились по закаменевшему лицу.

— Я отомстила, — в той же абсолютной тишине произнесла она.

Игнат не отвёл от неё взгляд и через паузу вымолвил:

— Прости.

Люся стиснула зубы так, что это стало заметно.

— Ты заслужил, — наконец ответила она.

— Ты права, — кивнул Игнат.

Лицо Люси наконец дрогнуло, скривилось, линию рта перекосило. Но девушка всё же заставила себя продолжить:

— Я не жалею.

— Я знаю.

И тут Люся уже не выдержала. Зарыдала, будто закричала. И будто от этого всё пришло в движение. Мороки начали бледнеть, колебаться, и я поспешила завершить:

— Виновен. Виновна.

В тот же миг все исчезли. Только мы с Эрихом стояли в комнате и пытались выдохнуть, привести мысли в порядок.

— Вот уж семейка, предки упасите, — поделилась я впечатлением.

— А мне понравились, — хохотнул Эрих. — Задорные ребята.

Я не смогла сдержать улыбки. Вот уж точно… задорные. Потом задумалась, очистился дом или нет.

— Если все пропали, а я остался, то, похоже, без выполнения моей просьбы особняк тебя не выпустит, — нарочито весёлым голосом произнёс Эрих.

Будто в ответ на его слова лощёная обстановка изменилась. Дом больше не притворялся жилым, он выглядел именно так, как и полагается заброшенному, но не разорённому особняку: угрюмо, мрачно и выжидающе.

— Вот как-то так он и выглядел, когда я сюда пришёл, — Эрих похлопал рукой по стене. — Что, дружище, избавиться от меня хочешь?

Потолок как-то противно скрипнул. Я чуть не подпрыгнула. Этак я поседею к тридцати!

— И то правда, — продолжил нести чушь этот весельчак, — не должны трупы в доме лежать.

Я аж передёрнулась. К шишигам такие разговоры!

— Хватит балагурить, — буркнула я. — Пошли искать твои косточки.

⟰ ⟰ ⟰

Скелет сидел в кресле около изразцовой печи в одной из комнат, прилегающих к бальному залу. Одна его рука лежала на коленях, а вторая свисала вниз, будто ещё тянулась за выскользнувшим из пальцев бокалом. Я посмотрела на осколки хрусталя и вздохнула.

— Я красавчик, да? — пошутил Эрих, с интересом разглядывая собственный скелет.

От одежды остались только кожаные и металлические части. Зато на костях грудной клетки лежал знакомый артефакт-подвеска размером с крупную монету, с помощью которой Фогель так ловко выставлял разнообразные щиты.

— Я предпочитаю более одетых мужчин, — хмыкнула я в ответ.

— Это пока.

— Поверю на слово.

— Сумка сохранилась, — Эрих указал куда-то под кресло, где действительно лежало что-то наподобие походного мешка из кожи. — Про ценности я уже говорил. Если найдётся какая-то еда или питье, выкинь обязательно. Но думаю, там уже ничего такого не осталось. Как видишь, дом отлично избавляется от мусора.

Я с ужасом посмотрела на Эриха, тот пожал плечами. Не хочу даже думать, что именно он имел в виду. Но мысли всё равно развернулись в ту сторону. Может, он этак отметил, что от его тела остался только скелет? Куда делась плоть и одежда? Или так и должно быть? Неужели за десять лет от человека остаётся так мало? Или повлиял сам дом, а, может, и Пепельная магия?

— Варвара, перстень, — голос Эриха вырвал меня из размышлений. Сам он ещё и повертел передо мной кистью с кольцом-печаткой.

На той руке скелета, что лежала на коленях, красовался такой же перстень с замысловатым узором. Я припомнила наш договор и сглотнула.

— Откручивай и забирай мизинец с перстнем, — продолжил распоряжаться Эрих.

— Что-то в моей жизни явно пошло не так, если мне предлагают не руку, а палец, — пробормотала я, присаживаясь на корточки рядом с креслом.

— Можешь всю руку взять, — пожал плечами Эрих.

— Чтобы уж точно замуж не позвали?

— Зачем тебе слабаки, которые мёртвой руки боятся?

— Зачем мне чудак, которого мёртвая рука в приданом девушки не насторожит? — возразила я.

Мы не болтали, тяня время. Во время разговора я попыталась-таки сделать то, о чём просил Эрих. Предки, помогите! Я не горжусь этим, но после некоторого количества мучений, в основном моральных, палец оказался у меня, то бишь в сумочке на поясе, завёрнутый в платок.

— И артефакт бери, — Фогель кивнул на подвеску.

Хорошо, хоть её удалось снять без особых сложностей. Если кто-то из семьи узнает, чем я тут занимаюсь, эпидемии обмороков не избежать. Даже от папеньки.

— Запоминай адрес и что сказать, — Эрих выглядел мрачным. Не могу сказать, что не понимаю его.

Пришлось заучивать, ибо записать он мне не разрешил.

— А ты уверен, что сей пароль ещё имеет силу? — усомнилась я, поднимаясь и поводя плечами.

— Если не пустят, просто тыкни им в рожу пальцем, — пожал Эрих плечами.

— Своим или твоим?

— Лучше моим. А потом добавишь от себя, — усмехнулся он.

— А если они переехали? — не могла успокоиться я.

— Варвара, не усложняй. Поверь, там люди с головой на плечах сидят. Стоит тебе заявиться даже на неактуальный адрес, так вечером к тебе постучится какой-нибудь дряхлый старец и посоветует посетить другое место.

— О-о-о, — рот у меня сам собой округлился. Даже не знала, что так умею.

Эрих полюбовался моим удивлённым лицом и указал на кресло.

— Сумку не забудь. Незабудкины явно не заслуживают этакого подарка.

Я кивнула, после чего вновь присела и потянула её к себе. Тишайший дар вдруг сам собой проснулся и подсветил мне потайное отделение. Я не собиралась забирать что-то запретное, поэтому сразу полезла туда. А достав спрятанное, долго не могла поверить своим глазам. Перекатывала в руке холодноватые, пощипывающие магией, такие знакомые с детства предметы и задавалась вопросом, точно ли я справилась с мороком или, может, брожу по особняку в какой-то своей сказке?

Даже ущипнула себя. От души. Больно!

Разозлившись, я повернулась к Эриху и вопросила:

— А откуда у тебя, зараза, господин Фогель, патроны от моей Громушки?