Варвара-краса и другие чудеса

Глава 1

В подводных чертогах Морского царя Чудия Юдовича Первого сияли под хрустальным потолком подводных чертогов тысячи огромных жемчужин. Золотые рыбы скользили меж хрустальных колонн, а за пиршественными столами сидели гости.

Чудий Юдович дочь замуж выдавал. Долго готовились к этой свадьбе. Варвара, дочь морского царя красоты была неписанной, такая затейница, что жениха ей подобрать было очень сложно. И богатыри приходили свататься, и земные цари, и даже короли заморские. Никто не оказался люб красе-девице. А Чудий Юдович сильно дочь любил. Ни в чём ей не отказывал.

Так и перебирала красавица пока не встретила на прогулке царевича. Сын земного царя Еремея, царевич Андрей. Красавец, волос кудрявый золотой, голос бархатный, глаз синий, плечи богатырские, характер … вот с характером, говорят не очень царевичу повезло. Люди сказывали, что сильно добрый, злые люди сказывали, что трусоват, а Варваре он понравился. Что она хотела, то Андрей и делал.

А самое главное даже сейчас на свадьбе, Варвара-краса, дочь царя, сверкала красотой, а жених её, царевич Андрей, едва дышал от восторга.

Музыка звенела, кубки наполнялись, и, казалось, весь мир подводный и надводный благословлял союз двух миров — морского и земного.

Но вдруг дрогнул хрустальный потолок, трещинами пошёл, посыпались жемчужины теряя внутренний свет, и в трещину меж сводов ворвался огонь.

Из пламени выдвинулась тень — трёхголовый змей, глаза у каждой головы горели как три солнца. Его рев перекрыл и музыку, и журчание воды в фонтанах:

— Должок, Морской царь. Ты обещал мне дочь. И я пришёл за нею.

***

Если честно, я думала, что худшее, что может со мной случиться в пятницу вечером, — это опоздать на автобус и тащиться пешком с рюкзаком за плечами. Но, как выяснилось, Вселенная обожает шутки похлеще.

Одним мигом я ещё стояла у ларька с шавермой, споря с продавцом о сдаче, а в следующий вдруг пошёл дождь, и даже не дождь, а ливень.

Я такого за все свои восемнадцать, почти девятнадцать лет ещё не видела. Вода хлестала стеной.

Я, попытавшись спрятаться за хлипкий козырёк шаурмячной, вмиг промокла до трусов. Рюкзак, я так полагаю тоже промок, потому что разом потяжелел так, что меня чуть было не унесло потоком, когда от потяжелевшего за спиной рюкзака, меня повело назад.

Торговец-гад сразу закрыл окошко, сдачу так и не вернул, а я попыталась, повернувшись к дороге, рассмотреть хоть что-то, куда можно было бы спрятаться. До ближайшего магазина надо было перебежать дорогу. Она не была широкая, всего два ряда, но вода, свергающаяся с неба, не позволяла увидеть, что там творится… и перебежать её можно было только на свой страх и риск.

И я всё-таки решилась. Всмотрелась в водяную стену, в надежде, что удастся рассмотреть горящие фары, подумала, что наверняка машины встали, пережидая наплыв стихии, и побежала.

Визга тормозов, как описывают в книгах, не было. Я только и успела. Что увидеть жёлтые, огромные как глаза дракона фары, и, почему-то боли от столкновения тоже не было, у меня вообще создалось впечатление, что я не под машину попала, а утонула.

Глава 2

— Отлично, — прохрипела я, задыхаясь. — Пятница удалась.

Пришла я в себя в каком-то странном месте, я всё ещё была мокрая, надо мной был круглый стеклянный потолок, покрытый странными круглыми светильниками, похожими на крупные жемчужины.

Дверь, обычная такая дверь из какого-то то ли пластика, то ли из камня, ну не будет же в самом деле кто-то дверь из камня делать?

Вдруг эта дверь отворилась и вошла старушка. Обычная такая деревенская бабка, в простом ситцевом платье и в платке.

Я откашлялась и всё-таки слегка хрипло спросила:

— Бабушка, здравствуйте, а где я?

— В подводном мире, — улыбнулась старушка, так как будто что-то обычное сказала.

Я, конечно, сразу подумала, что мест в больнице не было и меня временно в психиатрическое отделение положили. Ну, или я утонула, и теперь меня пытаются откачать, а мой воспалённый мозг рождает подобные диалоги.

И в том, и в другом случае лучше больше ничего не спрашивать, в первом случае, чтобы не злить сумасшедших, а в другом, чтобы не развивать собственное раздвоение личности.

Но бабуся, как будто, так и надо, прошла в комнату и открыла шкаф, а там наряды совершенно не больничные, платья какие-то.

— Накось, переоденься, мокрой-то небось нехорошо.

И я вспомнила, что я мокрая, и сразу стало ощущаться, как одежда противно липнет к телу.

«Значит всё-таки утонула,» — подумала я.

— Ты не можешь утонуть — рассмеялась старушка, и я поняла, что произнесла это вслух.

— Это почему? — решила я всё-таки уточнить.

— Дочь владыки подводного мира не может погибнуть в воде.

«Значит всё же сумасшедший дом, — подумала я, — эх, бабку-то как жалко.»

И так мне стало её жаль, что я решила с ней поговорить:

— А вы кто бабушка?

— А я нянька морской царевны Варвары.

— Меня? — удивилась я, потому что меня звали Варвара, Варвара Чудова. Отчество правда было дедово, материного отца, потому как выросла я без отца, которого в глаза никогда не видела.

Но бабка снова рассмеялась:

— Нет, не тебя, ты же не царевна.

То, что я не царевна я знала, но вот то, что сумасшедшая бабка это с такой уверенностью говорит мне почему-то стало обидно.

—Да кто вам сказал? Может и царевна, — сообщила я этой сумасшедшей.

Бабка только головой покачала осуждающе.

А вслух сказала:

— Ты это давай, я покажу, где вымыться и переодеться. И времени нет, тебя ждёт Морской царь. Отец твой.

И несмотря на всю абсурдность ситуации, я вдруг ей поверила, потому что именно в этот самый момент, я закатила глаза, а над потолком проплыла стая акул.

Я перевела ошарашенный взгляд на бабку и спросила:

— Мы что под водой?

Та снова улыбнулась:

— Говорю же в подводном мире.

И я в первый раз в жизни хлопнулась в обморок.

Глава 3

К сожалению, очнулась я всё в той же комнате, с одной только разницей, бабуся, которая со стороны казалась маленькой, слегка сутулой деревенской бабусей, каким-то образом умудрилась затащить меня на кровать.

— Кушать надо лучше, — заявила мне бабуся, — вот и в обмороки валиться не будешь.

«Да, поесть я бы не отказалась, — подумала я, с тоской вспоминая шаурму, которую так и не успела заточить.»

— Бабушка… — начала я.

Но старушка меня перебила:

— Называй меня баба Арина.

В голову пришло:

— Арина Родионовна?

— Откель знаешь? — с подозрением покосилась на меня старушка.

А я и сама обалдела, но сохранила интригу:

— Интуиция.

Бабка на меня покосилась с подозрением. И тут в дверь постучали.

Баба Арина сразу занервничала:

— Ты это, Варя, давай ужо, сымай свои срамные штаны, и иди быстро приведи себя в порядок. Владыка ждёт.

Я решила, что раз уж я не могу пока вырваться из этого странного сумасшествия надо посмотреть, что там за Владыка такой, почему он себя моим папашкой объявил и почему это я тогда не царевна, если я его дочь.

В ванной всё было сделано по уму, но с подвывертами. Душ в виде большого рапана из которого, как из водопада бежала вода, стоило только встать прямо под него. Вода была комфортной температуры. Конечно, мне, после того, как я столько времени провела в мокрой одежде хотелось погорячее, но я не нашла регулятор, а вылезать и просить бабку помочь, не хотелось.

Были полотенца и даже сушилка. Её я обнаружила случайно. Потянувшись за полотенцем, пронесла руку мимо ещё одного рапана, а оттуда вдруг подул горячий воздух. Воздух рапан гнал не хуже дайсона, я и волосы посушила, и трусы стиранные высушила.

Была здесь и ванная, шикарная, у меня дома такого не было. Ну я, конечно, на хоромы не претендую, у нас с мамой нормальная такая малогабаритная хрущовка. Ванна там маленькая. А здесь прям почти бассейн. Жалко мне баба Арина времени совсем не дала, я только и успела, что быстро ополоснуться, ещё раз полюбоваться какими-то рыбами, проплывшими над потолком, и вышла, завернутая в полотенце.

На кровати лежала одежда.

— Это что? — спросила я, с удивлением разглядывая белую рубаху и красный сарафан с кокошником.

— Одежда, — удивленно ответила мне баба Арина.

— А нет что-нибудь более современного? — уточнила я, которая с пяти лет носила только штаны, потому что в платьях неудобно было лазать по деревьям, бегать и драться.

— Такого не носим, — гордо сказала старушка, и добавила, — надевай давай, а то Владыка наш крутенек, сейчас молодцов-утопленничков пришлёт и вытащют тебя в полотенце.

Про «утопленничков» мне сразу не понравилось, и я скрепя сердце натянула на себя рубаху, оказавшуюся мне до пят, и красный сарафан, тоже такой же длины.

Хорошо, что ещё трусы посушила под сушилкой в ванной, а то трусов этот наряд не предполагал, только панталоны. На всякий случай я их тоже надела. Какие-никакие, я а всё же штаны. На случай, если быстро бежать придётся.

Кокошник надеть у меня так и не вышло. Ну, не держался он у меня на голове. Любопытно, что завязок на нём не было, предполагалось, что ты его на голову надеваешь, и он там якобы должен держаться. Но у меня с головы он всё время падал.

Баба Арина прям расстроилась.

Мне её даже жалко стало:

— Может есть какие-то завязки? — спросила я.

— Да какие завязки, енто же вещь волшебная, она на голову сама надевается.

Но мне на голову кокошник надеваться отказался.

В общем взяла я кокошник в руку и пошла так. Бабка пока расстраивалась, не заметила, что сандалики, которые вместе с сарафаном полагались, я под кровать запихала, а натянула на ноги свои мокрые кроссовки.

— Ведите, баба Арина, к вашему Владыке, — с достоинством сказала я, вдруг ощутив себя героиней сказки. А что? Сарафан есть, кокошник тоже … почти есть, ещё бы с Владыкой разобраться.

До Владыки мы с бабкой дошли быстро, я даже ничего рассмотреть не успела, а всё потому, что его чертоги, так мне бабка сказала его дворец называется, были волшебными.

Вместо того, чтобы мне всё показать, бабка провела меня какими-то быстрыми переходами, и уже через шесть шагов мы оказались перед высокими хрустальными дверями, возле которых стояли красавцы такие, высокие, плечистые, в красных кафтанах и в лихо заломленных красных шапках. Блондины.

Я залюбовалась. А бабка ехидно так:

— Что утопленнички нравятся?

И только после этих слов я обратила внимание, что кожа у них бледная, а глаза мутные и белёсые. Стало не по себе, и я вздрогнула.

— Да не боись, — миролюбиво произнесла самая знаменитая няня, оказавшаяся вредной бабусей, — отвоевалися они, на живых девок не смотрють, всё больше на русалок заглядываются.

Двери открылись, и бабуся тычком в спину сопроводила меня в зал к Владыке.

«Вот интересно, он тут всё время сидит, — подумала я, — или иногда выходит?»

И вот вроде про себя спросила, мысленно, а в ответ кто-то очень ехидным голосом произнёс:

«Тебя-то как-то родил, как бы он это отсюда сделал?»

Я стала оборачиваться, но никого не увидела.

«Тихо ты, не жми так, сломаешь» — снова раздался внутренний голос, а я со страхом подумала, что у меня не просто сумасшествие, а в особой форме.

Внутренний голос заржал: «Попала в волшебный мир, а чудесам удивляется.»

И я обратила внимание, на кокошник и потрясла его

«Тихо ты, не тряси меня, жемчужинки слетят,» — ворчливо прозвучало у меня в голове.

— Подойди! — вдруг ворвался в мой внутренний диалог громогласный голос.

«Ой, Владыка, —испуганно произнёс кто-то у меня внутри, и шёпотом, как будто кто мог услышать то, что происходило у меня в голове, добавил, — не говори ему, что слышишь меня, и спрячь, но не потеряй, я тебе ещё пригожусь.»

Куда я могла спрятать кокошник? Но он вдруг скукожился, становясь маленьким, и я сунула его в карман, который был красиво нашит на сарафан.

Я шла через весь зал. Медленно, рассматривая пол, стены и подняла глаза на Владыку. Владыка был стар. Седые волосы, седая борода.

«Мне всего восемнадцать, как этот дед может быть моим отцом?» — пришла мысль, что моя мамуля никогда бы не польстилась на такого деда.

И, словно прочитав мои мысли, пространство вокруг деда сверкнуло и на троне оказался вполне себе симпатичный дядька около сорока.

— Так лучше? — спросил он.

— Так достовернее, — в тон ему ответила я.

— Не веришь, значит, что ты моя дочь? — спросил Владыка.

— Нет, не верю, уж простите, — ответила я, не рассказывать же ему, что я вообще никому не верю, даже себе через раз.

— Смотри, — сказал он, и прямо передо мной появился экран, на котором отобразилась моя … мама. Только вот сейчас она была моей ровесницей. И как будто в ускоренном режиме промелькнул берег моря, красавчик, вытащивший маму на берег, и мамина смущённая улыбка.

Я вспомнила, что мама так и рассказывала, что познакомилась с моим отцом на море, когда чуть было не утонула, а он, неизвестно откуда появившийся, её спас. И была у них всего одна ночь.

Глядя в странный, словно водяной, экран, я как наяву ощутила зной жаркой южной ночи, насыщенной ароматом магнолий, солёным запахом моря, и смущённо прикрыла глаза, когда молодой красивый мужчина, действительно очень похожий на сидящего передо мной Владыку, крепко обнял мою маму и поцеловал.

— Ну, и твои качества, — сказал Владыка, — плаваешь, наверное, хорошо?

«Да, — подумала я, — вот и выяснилось, почему я могла под водой десять минут провести и даже не заметить, что столько времени прошло».

Только пришлось скрывать эти таланты, чтобы на «опыты не отдали», как меня дедушка мой застращал, когда мы с ним на речке эти самые таланты и обнаружили.

— И что теперь? — спросила я, глядя на блудного папашу, который оказался сказочным персонажем.

— А теперь я должен отдать тебя в невесты Змею Горынычу, — заявил мне этот родитель.

Глава 4

Я смотрела на вновь обретённого родителя и думала: «Нет, ну бывают люди наглые, но вот таких я ещё не встречала.»

Владыка, видимо, воодушевлённый тем, что я молчу, между тем продолжил, пафосно так:

— Так ты свой долг закроешь.

И здесь меня прорвало:

— Какой долг, мужчина, вы вообще о чём?! Я вас впервые вижу. Срочно верните меня откуда забрали.

И вдруг из-за спины на меня его блондинистые «любители русалок» налетели, и противненько так зашипели:

— Ты как с Владыкой разговариваеш-ш-шь?!

И в спину меня тычут, своими палками. В смысле копьям, ну блин, «великий и могучий русский язык». Оружием, короче.

Ну я и обиделась:

— Пошли прочь, селёдки!

И что самое интересное, они резко развернулись и пошли.

Любопытно. И я решила проверить ещё раз:

— А ну стоять!

Утопленнички остановились, как вкопанные.

А я перевела глаза на Владыку:

— Ну что, мужчина, поговорим?

Владыка смотрел удивлённо:

— Вот значит, как, силу значит мою взяла…

Но вывод снова сделал не верный:

— Силу взяла, а расплачиваться не хочешь.

— Да за что расплачиваться-то? — возмущённо спросила я этого «кредитора».

— За жизнь, — всё так же уверенный в собственной правоте произнёс этот царь морской.

— То, что вы стали моим биологическим отцом, вообще ничего не значит, — с не меньшей уверенностью произнесла я.

— А кто тебе сказал, что за твою жизнь? — усмехнулся «родитель», нехорошо усмехнулся, мне не понравилось.

Я промолчала, ожидая какой-нибудь подставы.

И дождалась.

— Цена, за которую ты мне должна – жизнь твоей матери.

Он слегка наклонил голову, отчего стал похож на большую обезьяну. Ну симпатичную, конечно.

— Не отдашь, мать больше не увидишь.

— Это как это?

— А вот так, — в тон мне ответил владыка, — мать твоя должна была утонуть, вернее так, она утонула, но я влил в неё часть своей силы, и всё это время она жива только благодаря мне.

А я начала думать, ну и как он до мамули доберётся, а этот гад, как будто мысли мои прочитал, снова «включил» водяной экран, на котором отобразилась моя мамулечка. Она шла по набережной, со своей подругой с работы, тётей Люсей.

Я усмехнулась:

— И что? Цунами-то у нас в городе не бывает.

И обратила внимание, что царь морской, как-то тоже нехорошо усмехнулся, и вдруг волны в реке стали вырастать, а мама с подругой, остановились и стали смотреть и тётя Люся, даже телефон достала, чтобы сфоткать «природное явление». И я вдруг поняла, что, если не отвечу прямо сейчас, смоет и маму, и тётю Люсю, и утопит их этот подводный ирод, по странной случайности оказавшийся моим отцом.

— Стой! — крикнула я, — я согласна!

И тут же я увидела, как волнение в речке стихло, а мама с подругой, развернулись и бурно обсуждая произошедшее, пошли дальше.

— Правильное решение, — удовлетворённо заявил мне папаша.

— Сволочь, — заявила я ему. Понятно, что от того, что я его обозвала, ничего не поменяется, но хоть душу отвела.

Вздохнула и оглядевшись, увидела у стеночки стульчики. Кивнула одному из утопленничков, так и стоявших истуканами:

— Эй ты, кучерявый, принеси стул.

И утопленник пошёл принёс мне стульчик, я присела, закинула нугу на ногу, хотя в сарафане это не сильно удобно было, и посмотрев на родителя, сказала:

— Рассказывайте, кто, что, когда и зачем?

Оказалось, что когда-то отец мой угодил в плен к Чернобогу, правителю Поганого царства. И чтобы выбраться оттуда пообещал Змею Горынычу дочь свою в жёны, когда та родится и вырастет. И забыл об этом.

А дочь его Варвара-краса выросла, и замуж собралась, и на днях свадьбу играли, а Горыныч возьми, да и явись за долгом.

Но папашка мой хитро… мудрый, он же Горынычу не какую-то конкретную дочь обещал, а просто дочь, и вот «вспомнил» обо мне, и мной решил с Горынычем рассчитаться.

Мне вот любопытно стало, эти сказочные цари все такие продуманные, или только мне повезло?

—И как я за него замуж выходить буду? — спросила я, — он же змей, а я змей боюсь.

Папашка вздохнул тяжело, но ответил, снизив голос так, что я его едва расслышала:

— Твоя задача к нему в замок отправиться, а я тебе порошочек дам, подсыпешь куда-нибудь и свободна.

«Отлично, — подумала, — из меня ещё и убийцу решили сделать.»

Но выхода пока не было, знал царственный гад, чем меня взять. Маму я ему не отдам, а то сделают из неё русалку, и будут за ней эти блондины утопленные увиваться.

Но решила, что возьму всё, что дадут, а там посмотрим, может змей не такой уж плохой, может с ним договориться можно.

И только ещё один вопрос меня сильно волновал:

— А вдруг Горыныч будет не согласен на замену?

Морской царь снова усмехнулся и сказал:

— Так тебе же лучше, значить долг мой аннулируется.

А я потёрла ручки:

— Организуем.

А папашка, видимо, заметив моё кровожадное выражение лица сразу меня расстроил:

— Ты там осторожнее, он крут на расправу, может и испепелить.

И хмыкнул:

— И, если так случится, то долг тоже аннулируется.

А я поняла, что папашке всё равно, что со мной будет, долг-то аннулируется в любом случае.

Значит, как всегда, снова сама за себя!

— И когда? — спросила я.

— Последний срок завтра утром, — сказал царь, и добавил, — приданное твоё уже готово, а порошочек, тебе отдадут перед переходом.

И рукой так взмахнул, и меня вместе со стулом вынесло из зала, только двери и захлопнулись.

Я обернулась и увидела бабу Арину.

— О! Живая! — радостно сказала она, — пошли что ли.

И мы пошли меня собирать. Вот уж не думала, что буду так скоропостижно замуж выходить, да ещё и за сказочное чудище.

Глава 5

Меня наконец-то покормили.

Когда мы вернулись в мою комнату, там стоял стол, на котором были всякие вкусности.

Я подумала, что неплохо живут в подводном мире, раз так вкусно едят. И мясо было и рыба, и фрукты, и овощи. Наелась я на всякий случай за двоих, кто его знает, когда в следующий раз покормят.

После еды начали собираться.

Сборы заняли совсем немного времени. Был один большой сундук с одеждой, и второй поменьше с драгоценными камнями. Я таких и не видела никогда. Прям разноцветные. Самоцветы.

Я было хотела там покопаться, интересно же какие они на ощупь эти каменья, но мне только и дали, что заглянуть внутрь сундука, и всё, а покопаться там не дали.

А вот сундук с одеждой я перебрала. Да только толку от этого было мало. Там в основном были сарафаны разных расцветок и плотности. И какие-то тяжёлые платья, расшитые жемчугом.

— Чьё это? — спросила я, ведь не могли же они за несколько часов мне целый гардероб нашить.

Бабка губы поджала:

— Варвара -краса из своего приданного отдала.

— Ношеное? — спросила я.

Бабка даже обиделась:

— Да ты что! Всё новое, сто швей специально к её свадьбе шили, всё дорогое для царевны.

А я и сама почувствовала себя царевной. И еда, и одежда, и каменья. Одежду вон целый сундук напихали с каменьями. Как в сказке.

Да, в общем-то я и есть в сказке, только пока ещё до конца не поняла добрая она будет или нет. Пока что-то сказочные персонажи мало чем отличаются от тех, что в реальном мире.

Папашка мой, просто из рода «скачущих по горам», да простят меня милые животные, а вот Арина Родионовна пока не разгадана.

Вроде и помогает, вон натащила мне всяких склянок, да толком ничего не рассказывала.

А я подумала, а, любопытно, я вот утопленничками могу управлять, а бабкой?

Решила сразу и проверить:

— Баба Арина, остановись.

Бабка замерла и, хлопая глазами уставилась на меня.

— Расскажи-ка мне, что меня ждёт … у жениха? — спросила я.

И бабка, как заведённая начала рассказывать:

— Живёт Змей Горыныч на приграничных землях, между царством людей и Поганым царством. Земли Горыныча от этого соседства отравленные, там поэтому живут чудища, не лучше его самого. Много богатырей ходили, чтобы его убить, но пока никому не удалось.

— А зачем его убивать? — спросила я.

— Как зачем? — совершенно искренне удивилась бабка, — он же чудище поганое.

Я подумала: «Расизм во всей красе».

А вслух спросила:

— Он что-то делает? Там людей ворует?.. Посевы сжигает?

Бабка закивала:

— Делает, делает, всё делает.

И мне показалось, что чушь какую-то она несёт, что на самом деле все её знания из древних сплетен, или старых «записных газет», откуда-то всплыло в голове.

Но следовало подготовиться к любому варианту. Сдаётся мне, что мой папаша похуже этого Горыныча будет. Ведь не Горыныч его обманул, а мой папашка Горыныча. Тот его спас, а этот его «отблагодарил». Да ещё и меня втянул и мамулей шантажировал.

Так что, бабе Арине я приказала рассказать всё как есть про склянки, которые она мне в большом количестве в шкатулку наложила и про порошки.

Но пока всё это были какие-то полезные эликсиры. Для энергии для того, чтобы силу прибавить, для того чтобы видеть далеко, и так далее.

— Баба Арина, а где же тот порошок, который мне Владыка обещал? — спросила я.

—Тихо ты, — цыкнула вдруг бабка и оглянулась, как будто, кто у неё за плечом стоял.

Потом пошуровала в кармане своего платья и выудила оттуда небольшой пузырёк.

— Вот, гляди, — я взяла в руки, а он оказался такой холодный, что я его чуть было не уронила.

Бабка аж охнула.

— Да что ж ты творишь, девка, — чуть ли не закричала она.

—Что он такой опасный? — спросила я, и подумала, что может ну его, лучше не брать.

— Это оттуда, — шёпотом сказал бабка, — из Поганого царства, «мёртвая земля».

— А как действует? — с подозрением спросила я, потому как мне название совсем не понравилось.

— Как-как, сгниваешь, вот как, — сказала бабка.

— Я не возьму, — сказала я.

— Бери, вот, — и бабка вытащила из второго кармана ещё один пузырёк, — противоядие «живая вода», выпьешь, и только потом используй порошок, и всё хорошо будет, — упрямо повторила бабка инструкции.

Я взяла пузырёк, в котором была какая-то светящаяся субстанция.

— Его только возьму, — сказала я, и спрятала светящийся пузырёк в шкатулку.

— А куда же я это дену? — растерянно произнесла бабка.

— Не знаю, — пожала я плечами, — мне такое точно не пригодится, — сказала я и закрыла шкатулку с эликсирами, чтобы бабка туда не подложила эту «мину замедленного действия».

Наконец всё было собрано, а утром мне должны были открыть проход в земли Горыныча.

Сон не шёл, я лежала на удобной, широкой кровати и смотрела в прозрачный потолок, наблюдая как там проплывают мимо рыбы, а некоторые даже едят других. И вдруг вспомнила про волшебный кокошник.

«Ой, а где он?»

Вскочила, стала метаться по комнате, никак не могла найти сарафан, в котором к Владыке ходила.

И вдруг в голове слабым голосом прозвучало:

«В помывочной я, балда»

Я только хотела метнуться в ванную, как вдруг в дверь постучались.

Глава 6

Пообещав кокошнику не забыть его забрать, я остановилась, накинула сверху покрывало, ну не натягивать же сарафан, и громко сказала:

— Войдите!

Дверь отворилась и ко мне в комнату вошла … я.

Ну вернее не совсем я, а девушка, как две капли воды похожая на меня. Она тоже не ожидала увидеть себя. Причём, если бы я была в своём обычном прикиде, джинсы, худи, лошадиный хвост, то мы бы очень сильно различались, а здесь, мне кажется, ещё и баба Арина постаралась добавить схожести. Даже волосы мне расчесала волшебной расчёской, отчего они стали ещё гуще, но и заблестели как из салона. Кстати, расчёску-то я тоже прибрала к себе в приданное, с разрешения бабули, конечно.

— Так вот ты какая, Варя! — а вот голоса у нас были совершенно непохожи, ну, или манера речи делал их непохожими.

Речь у девушки была плавная нежная, говорила она медленно, слегка растягивая гласные.

— Значит ты есть моя сестра? — спросила она.

— Очевидно да, — ответила я, было бы странно отрицать, особенно если ты смотришь на чужого человека, а видишь фактически своё отражение.

— Злишься на меня? — спросила «сестрёнка».

— Нет, — ответила я, — чего бы мне на тебя злится?

— Ну, тебя же вместо меня змею отдают? — сказала «сестрёнка», а я подумала: «Вот же, похоже вся в папку, любит «соли на рану» насыпать».

Но я по жизни никогда и никому не жаловалась, и не показывала какого мне на самом деле, и начинать не собиралась:

— Почему отдают? Я сама иду, — заявила я и широко улыбнулась.

Лицо «сестры» перекосило:

— Но он же змей!

— Не змей, а дракон, —поправила я её, — просто трёхголовый, а у нас, — и в этот момент я задумалась, а где у нас, но «сестрёнка» мне подсказала:

— В Заповедном мире?

Я хмыкнула: «Любопытно они здесь нашу землю обозвали»

Но не стала переспрашивать: «В заповедном, так в заповедном».

Вслух сказала:

— В Заповедном мире, сейчас драконы в тренде, все хотят за них замуж.

На лице «сестры» сначала отобразился ужас, а потом она, видимо сообразила что-то, и лицо у неё сделалось недоверчивое:

— Врёшь ты всё, нет в Заповедном мире драконов.

— Нет, — сказала я, — вот потому за них замуж и хотят, что их нет.

Потом я глаза к потолку подняла и вздохнув сообщила:

— А мне вот повезло.

А потом вдруг вопрос у меня возник:

— Тебя же Варвара-краса зовут?

— Ну да, — протянула свои нежным голосом «сестрёнка», — но мне больше Варвара -царевна нравится.

— Ладно, — сказала я, — тогда буду звать тебя Варвара-царевна, — и сразу же спросила:

— А ты зачем пришла, Варвара-царевна?

«Сестра» потупилась, сделала небольшую паузу, потом сказала:

— Подарок принесла.

Потом подняла на меня свои синие глаза и спросила:

— Но, если ты сама, по доброй воле за змея идёшь, может мой подарок тебе и не нужен?

А я поняла, что сама себя переиграла:

— Как это не нужен? Мне всё нужно, вдруг змей нехорошим окажется, а я без подарка.

И Варвара-краса вытащила из кармана шапку, вязаную, красную, а на ней я с удивлением увидела логотип футбольного клуба «Спартак», перевёрнутый ромб, с буквой «С» внутри.

— Что это? — подозрительно спросила я.

— Это шапка-невидимка, — сказала «сестра».

Я продолжала с удивлением взирать на обычную фанатскую шапочку, и на всякий случай спросила:

— Как работает?

Теперь Варвара уставилась на меня с удивлением:

— У вас в Заповедном мире нет таких что ли? А мне говорили, что все в таких ходят.

Мне стало смешно:

— А кто говорил? — спросила я.

— Да был один ухажёр, — ушла от прямого ответа Варвара, но я продолжала подозрительно смотреть, — ну, ведьмак.

Потом спросила:

— Обманул меня? Да?

— Ну, — ответила я, —это как посмотреть, есть места, где и вправду все в таких ходят, а есть, где не все. Может он именно в таком месте был, — пояснила я, имея в виду стадион.

Варвара успокоилась и протянула мне шапку.

Но, видя, что я не спешу её брать, она взяла и надела шапку себе на белокурые волосы, и … исчезла. А потом у меня из-за спины раздался её голос:

— Обернись.

Я обернулась Варвара стояла уже там.

— Не видно и не слышно, —резюмировала «сестра», — держи, — протянула она мне шапку.

— Спасибо, — поблагодарила я, — ценная вещь.

— Владей! — торжественно произнесла «сестрёнка», и услышав это я поняла, что всё, теперь точно подарила.

После чего «сестра» попрощалась, но перед тем, как выйти за дверь не удержалась и сказала:

— А я тоже замуж выхожу.

И свысока на меня посмотрела:

— За царского сына, царевича Андрея.

— Поздравляю, — сказала я.

Варвара-царевна несколько опешила, но лицо сохранила, пропев на прощанье:

— И я тебя поздравляю.

«Вся в папу», — подумала я.

И всё-таки мне удалось уснуть, и показалось мне, что я только глаза закрыла, а меня уже будят.

— Баба Арина, можно я ещё посплю? — жалобно протянула, точно зная, что если прикажу, то она уйдёт, а я отосплюсь.

— Вставай! — сказала баба Арина, — а не то Владыка разгневается.

И это был весомый аргумент, потому как вспомнив про Владыку, я тотчас же вспомнила про маму.

«Да, папашу лучше не злить».

И после лёгкого завтрака, в новом синем сарафане, с кокошником в кармане, который я после встречи с «сестрой» все же забрала из ванной, я входила в дыру, которую проделал в пространстве сам Владыка. То ли пришедший проводить «дочь» к жениху, то ли удостоверится, что это именно та дочь пошла.

Первое что я ощутила, сделав шаг из свежего и несколько даже прохладного подводного мира, это запах гари, пепла и прямо-таки удушающую жару.

Я стояла на равнине, вокруг меня были какие-то уродливые, как будто покорёженные неизвестной болезнью деревья, вдали были видны горы, с вершин которых стекали тонкие ручейки лавы, и вдруг подуло ветерком, я подняла голову, надо мной кружил, размахивая огромными крыльями трёхголовый дракон, даже не дракон, а целый драконище размером с карьерный самосвал.

Я внимательно присмотрелась и, поняв, что это вероятно и есть мой жених … упала в обморок второй раз в жизни.

Глава 7

Пришла в себя я в когтях дракона. Собиралась снова в обморок, но решила, что на лету страшно глаза закрывать, и так укачивает, а с закрытыми глазами ещё больше.

Так и пришлось мне обозревать владения будущего супруга.

«А может это не он? — подумала я, — а его питомец?»

Меня тут же знатно тряхануло.

— Эй, поаккуратней там! — крикнула я, и меня тряхануло ещё раз. И мне вдруг показалось, что лапы, в которых я находилась, начали будто бы разжиматься.

Мозги несмотря на всю абсурдность ситуации работали у меня хорошо я сразу сопоставила факты, что мысль про питомца скорее всего драконищу не понравилась.

И тогда я стала думать о том, какой он огромный, какие огромные горы внизу, и незаметно для себя увлеклась осмотром местности.

Если это были земли Горыныча, то прямо скажем об экологии здесь никто не заботился. Зелени не было вообще, реки текли чёрные, похожие на нефть, а по берегам кто-то бегал, но судя по дёрганным движениям, кто-то очень нездоровый.

Вдруг взгляд зацепился за совершенно невозможную в этом аду картину. Белоснежные башни, будто что-то инородное для этого ужасного места, стояли на холме. Сам холм каким-то чудом сохранял изумрудную зелень, а вокруг холма было видно узенькую полоску воды, прозрачной и голубой. Настоящей.

Судя по направлению полётного средства, направлялись мы именно туда. Вот мне было только интересно, каким образом планировалось осуществлять посадку, если на «шасси» находилось моё тельце. Я была не готова принять на себя вес летательного … аппарата.

Но, как оказалось у вредного трёхголового дракона было всё отработано, меня просто на просто скинули в речку, я только и успела, что закрыть рот, чтобы воды не нахлебаться. Во-первых, можно и захлебнуться, а во-вторых, кто его знает, какие там бактерии.

Но вода оказалась как из родника, только не такая холодная. Зато прозрачная, и проточная. Каким образом здесь сохранилось такое чудо было совершенно непонятно.

Выбравшись из речки, я пошла наверх по холму. Здесь даже запахи были другими, как будто не было вокруг гари и пепла, воздух был свежим, и напоминал ароматы летнего полдня в деревне. Когда пахнет скошенной травой, и пирогами.

По мере того, как я подходила к замку, аромат сдобного теста и впрямь усилился.

Дракона нигде не было видно, даже следов.

Я подумала: «Если бы он приземлился, то наверняка, остались бы следы на земле, такими огромными когтищами, как у него, траву бы он точно разодрал.»

Обойдя замок, я увидела входную дверь. Пирогами пахло оттуда. Запах такой тёплый и домашний, сразу представилась такая сдобная тётечка, в фартуке и платочке, а в руках у ней поддон из духовки, или в чём тут пироги пекут.

Аромат сдобы развеял мои страхи. Ведь в доме, в котором пахнет пирогами, не может быть ничего плохого. Этот дух все злые мысли разгоняет. Так мой дед говорил, а уж он-то точно знал.

Внутри тоже никого не было, но было очень красиво. Я бы, наверное, хотела жить в такой красоте, но, конечно, не здесь. Высокие витражные окна, с мозаикой, стены, украшенные самоцветами, высокие потолки, только вместо ламп или жемчужин, которые я наблюдала у морского Владыки, здесь были огромные светящиеся шары.

Никаких проводов к ним ведущих я не заметила.

«Значит тоже колдовство, — подумала я, — а не электричество, как у нас в Заповедном мире». Мне название понравилось, звучало лучше, чем земля. Сундуков своих я не заметила, возможно, что дракон их не забрал.

Немного расстроилась. Вот так вот только получил сундук с самоцветами, а его бац, и потеряли.

Но расстраиваться долго было некогда, и я пошла на аромат булок, чтобы наконец-то увидеть хоть кого-то.

Но это мне не удалось. Кухня была пуста, хотя пироги там были, вытащенные из печи, как мне и представлялось, лежали на поддоне горячие, пышные, да румяные.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? —на всякий случай крикнула я, прежде чем ухватить пирог.

«Руки мыла?» — вдруг раздался голос.

«Кокошник!» — вспомнила я, и достала его из кармана.

Он тут же расправился, стал такой весь синий, с серебристыми бликами.

— На голову надень, — ворчливо произнёс голос у меня в голове

— Так ты сваливаешься, — сказала я, вспомнив безуспешные попытки бабы Арины, напялить на меня кокошник.

— Надень говорю, — повторил этот… этот головной убор.

Не успела я приложить кокошник к голове, как он тут же, словно «встал на место», и я даже его не ощущала.

— А почему раньше не надевался? — спросила я.

— Потому и не надевался, что хотел с тобой уйти.

—О! А что, тебя бы не отдали?

— Нет, Владыка бы меня сразу узнал, — и я явственно услышала вздох.

— А ты кто? — спросила я с подозрением,

— Совсем что ли? — возмущённо прозвучало, — кокошник я, у тебя чего с разумом повредилось после перелёта? Лучше готовься.

К чему надо готовиться я так и не поняла, но зато поняла, что откровения кокошника ограничились тем, что он теперь позволил мне его надеть, и перестала его спрашивать. Захочет сам потом расскажет.

Но пирог я взять снова не успела, потому что надев кокошник, я … прозрела и слух у меня тоже изменился.

Это мне только казалось, что в замке я одна, на самом деле здесь было полно народу. Только вот людьми они не были и похоже, что пребывали в полной уверенности, что я их не вижу.

А я стояла, замерев истуканом, и не зная мне орать, бежать или просто зажмуриться, и, смотрела как на кухне ворочают огромные поддоны, горбатые, с длинными руками, и выпирающими клыками, с зелёными рожами … гуманоиды, ну или обезьяны.

«Орки, — прозвучала подсказка от кокошника в моей голове,

— Орки, — повторила я, и сразу же на меня уставилось три пары глаз.

— Она нас видит? — рокочущим голосом произнёс самый крупный из них.

— Видит, — сказала я, — а что не должна?

— Нет, —ответил другой орк, но голос у него был почти такой же, — мы ж заколдованные.

— А чего не орёшь? — спросил третий, самый не крупный, но при этом он всё равно был выше меня на голову.

— А толку? — спросила я, понимая, что момент поорать пропущен.

— Было бы весело, — сказал «мелкий» орк.

Я сглотнула.

— Да ты ешь пирог, остынет, — миролюбиво добавил он, — с капустой, как хозяин …

Но он не договорил, потому что в этот момент крупный орк залепил ему оплеуху.

Что за «как хозяин» я так и не узнала.

Пирог я на автомате откусила, он действительно был с капустой и ничего не обычного в нём я не заметила.

Вдруг у крупного орка пожелтели глаза.

— Хозяин в замке, —рыкнул он и все тут же снова забегали.

Я продолжала стоять, пока мелкий орк не сказал:

— Ты, девка, иди лучше наверх, а то хозяин гневаться будет.

— А куда идти? — спросила я.

И крупный орк выделил мне сопровождение, дав клубок, который попав мне на ладонь, превратился в золотистую ящерку. Ящерка сразу же резво побежала вперёд.

А мой кокошник прокомментировал:

— Саламандра, полезная животинка.

А я подумала, что кокошник полезная штуковина, просто переносная самонастраивающаяся энциклопедия волшебного мира.

«Кстати, а как он называется?»

Похоже, что я произнесла вопрос вслух, потому что мне ответил приятный мужской баритон:

— Лукоморье, как же ещё.

Глава 8

Я оторвала взгляд от ящерки и … никого не увидела. Сразу обратилась к кокошнику: «Там кто-то есть?».

Ответ был весьма туманный: «Скорее всего.»

— Вы кто? — спросила я, всё же было не очень приятно общаться с тем, кого не видишь, — вы хозяин? — решила я спросить, потому что вспомнила, что орки в кухне говорили, что он вернулся.

Раздался смех и всё тот же приятный баритон ответил:

— Нет что вы, я не хозяин. Я … ну, скажем дворецкий.

— А почему вы невидимый? — спросила я.

— Почему невидимый, — удивился дворецкий, и добавил, — очень даже видимый.

— Но я вас не вижу, — сказала я, тщетно пытаясь рассмотреть хоть что-то.

— Конечно, вы меня не видите, вы же смотрите совсем в другую сторону, — снова рассмеялся дворецкий.

Я резко развернулась, потом повернулась обратно, потом вдруг увидела на стене … зеркало. От него исходило слабое сияние. Я подошла ближе. В зеркале отражалась я.

Но почему-то я знала, что голос раздавался именно оттуда.

— Это вы? — спросила я, чувствуя себя полной дурой, которая смотрит в зеркало на себя и спрашивает.

— Вы удивительно догадливы, — раздалось из зеркала, и в нём вместо моего отражения появился человек, в старинной одежде.

Он был довольно молод, у него были светлые волосы, и приятное лицо.

— Ой, — я от неожиданности даже сделала шаг назад, — а как вы там оказались?

— Это долгая история, — печально вздохнул дворецкий, — а вам уже пора.

— Куда это мне пора? — с подозрением спросила я.

— Наверх, в приготовленные для вас покои.

Я опустила глаза вниз, ящерка послушно сидела, схватив кончик хвостика передними лапками.

— Да, — тоже взглянув на ящерку, сказал дворецкий, — идите за саламандрой, она вас проводит.

— Как разместитесь, обед будет вас ждать в зелёной гостиной, — там же наверху, увидите, двери в неё ведут зелёные.

Я хотела спросить про хозяина, но зеркало затуманилось, и я снова увидела своё отражение.

«Чудеса,» — подумала я, чувствуя себя Али-бабой в пещере у разбойников, до того, конечно, как они туда пришли.

Ящерка бодро побежала вверх по широкой лестнице, и вскоре я попала в не менее широкий коридор, в котором было всего две двери, расположенные напротив друг друга.

Одни двери были розовые, а другие чёрные. Но красиво смотрелись и те и другие.

Я ненавидела розовый цвет, даже одежда, которую я носила, всегда была тёмных тонов, не потому что мне не хватало средств, а просто потому, что мне нравилось. Поэтому, когда ящерка остановилась у розовых дверей, я сказала, что хочу в чёрные.

Вот так и сказала:

— Я пойду в эти двери.

Раздался голос кокошника в голове:

— Не дури, иди куда привели.

А у меня прям «нашла коса на камень», сама себе удивлялась, вот чувствую, что нельзя мне в розовые, это против меня будет, развернулась и потянула на себя чёрную, словно покрытую обсидианом дверь.

— Ой, что будет?! — заголосил кокошник, и мне даже показалось, что если бы у него были глаза, то он бы их зажмурил.

Дверь распахнулась, я подождала немного, ну на случай, если вдруг оттуда выскочат чудовища или кто-то ещё, но ничего такого страшного не произошло.

Я решила, что достаточно постояла, чтобы дать возможность всем чудищам себя проявить, и шагнула в комнату. И стоило мне сделать этот шаг, как вместе со мной ворвался ветер, с силой захлопнул двери, пролетел по мимо меня, попытавшись растрепать мне волосы, промчался мимо высоких окон, приподнимая занавески, и закрутился над столом, на котором лежала большая книга.

Книга под действием этого странного ветра открылась, страница начали перелистываться, пока не долистались почти что до середины. После чего всё стихло.

Я опустила глаза, разыскивая ящерку. Она сидела рядом с моей ногой, и тоже заинтересованно смотрела на стол с книгой.

— Ну что же, — сказала я вслух, — по всей видимости, это что-то предназначено мне.

И я подошла к столу.

В книге написано было на кириллице, но совершенно на непонятном языке.

— Древлянский, — многозначительно произнёс кокошник.

— Ты можешь прочесть? — спросила я

— Прочесть могу, перевести нет, — ответил мне кокошник, и я немного расстроилась.

И вдруг текст стал расплываться, словно чернила, на которые капнули водой, и начал превращаться в картинки, цветные.

И на первой картинке я увидела себя, стоящую перед зеркалом. А в зеркале мужчина, но не дворецкий, а мощный, широкоплечий, с гордо посаженной головой, серьёзным лицом.

— Кто это? — спросила я, без всякой надежды, что мне ответят.

Но кокошник знал ответ на этот вопрос, только вот голос у него почему-то стал печальным:

— Илья-богатырь.

— А кто это? — спросила я, тщетно пытаясь вспомнить русский фольклор, и понимая, что помню с таким именем только Илью Муромца.

— Князь Муромский, — ответил мне кокошник, и я подумала, что может это он и есть?

— А почему он в зеркале? — спросила я.

Но вдруг книга захлопнулась, а дверь, наоборот, распахнулась, и в покои вошли уже знакомые мне зелёно-зубастые товарищи с кухни, с собой они несли оба моих сундука.

Глава 9

Я что-то так обрадовалась им, прям как родным. Сундукам, конечно. А «товарищей» спросила: — А где вы их нашли? — Хозяин принёс, велел к тебе в покои занести, — ответил Средний.

Я решила их называть по размеру: Крупный, Средний и Мелкий. Но про себя, конечно. Вдруг им не понравится, а они, судя по торчащим клыкам, парни воинственные — что я тогда буду делать? Хотя пироги у них вкусные получаются.

— Нет, я прямо не могу, — вдруг с истеричными нотками в голосе сказал Мелкий. — Что ты не можешь? — пробасил Крупный, так глядя на Мелкого, будто примеряясь, как бы сподручнее дать ему подзатыльник.

А мне захотелось съязвить: «Не можешь прямо — ходи криво». Но я подумала, что они вряд ли оценят мои поэтические порывы.

И вдруг Мелкий ответил: — То, что она нас видит.

Крупный так опешил, что даже руку, приготовленную для подзатыльника, опустил. — И сейчас видишь? — обратился он ко мне. — Вижу. — Непорядок, — Крупный почесал затылок.

«Спроси страхолюдин, откуда они», — вдруг раздалось у меня в голове. — А вы откуда сами? — спросила я. — Не местные, — ответил мне Крупный, — гастробайтеры. — К-кто? — чуть было не поперхнулась я, пытаясь скрыть смех. — Повара приезжие, чего непонятного, — рыкнул Крупный, и я даже подскочила.

— Пырх, — обратился к Крупному Средний, — не злись, девке откуда знать, она небось иностранным языкам вообще не научена.

Я во все глаза смотрела на этих гастробайтеров и понимала, что сейчас они меня убьют. Но я всё равно спросила: — А вы из какой страны? — Из Мордора, конечно, по обмену, — заявил всё тот же словоохотливый Средний.

И Крупный Пырх всё-таки влепил ему затрещину. — А где хозяин? — решила я использовать на свою пользу говорливость Среднего. — В подвале, знамо где, — прозвучало в ответ. — А что он там делает? — спросила я, рассчитывая, что Крупный не станет запрещать Среднему отвечать на вопросы.

Но то ли этот ответ был под запретом, то ли Крупному надоело, что его «сотрудник» сливает информацию, причём бесплатно, а только он снова размахнулся — и Средний не стал ждать, когда ему «прилетит», и быстро выскочил за дверь, бросив сундук.

Когда за гастробайтерами закрылась дверь, я взглянула на ящерку, которая так и сидела возле меня, даже не думая меня покидать. — Знаешь, как пройти в подвал? — спросила её.

Ящерка кивнула. — Веди, — сказала я и, несмотря на предупреждающее и робкое от кокошника: «может, не надо», ринулась вслед за ящеркой.

До входа в подвал дошли быстро. И что любопытно: чем дальше мы заходили в подвал, тем теплее становилось. И вскоре я поняла, почему.

В подвале был тёплый источник, и сделан он был в виде большой термы, в которой лежал, положив красивую (конечно, в полумраке подробностей видно не было, но отчего-то я была уверена, что красивую) голову на бортик.

Я стояла и размышляла — подойти ли, окликнуть. Но пока я раздумывала, мужчина вдруг встал, и я успела только увидеть красивую, как у статуи греческого бога, фигуру, как кокошник съехал мне на лицо, закрывая всю картину прекрасного.

Я схватилась руками за этот своевольный артефакт — или что это? — но он как будто специально никуда больше не двигался, закрывая мне верхнюю часть лица.

А меня, оттого что я ничего не видела, вдруг шатнуло, и я перестала ориентироваться в пространстве. И вдруг поняла, что вообще не понимаю, куда идти. Я начала паниковать, размахивать руками, стараясь нащупать стену, возле которой стояла.

И когда мне уже стало казаться, что я сейчас свалюсь в пропасть, которая точно здесь есть, и паника стала такой большой, что я не могла дышать, меня вдруг осторожно взяли за плечи. И я вместо того, чтобы испугаться ещё больше, сразу успокоилась.

И мне бы спросить про хозяина, но вместо этого я спросила: — Вы голый?

Глава 10

— А это важно? — голос был насмешливый и … слишком спокойный для ситуации, где кого-то застали за чем-то тайным.

И я подумала: «Значит то, что здесь этот «красавчик» намывается, указывает на то, что делает он это постоянно, и, если он не местная русалка, значит он и есть хозяин».

Я дернулась, но вредный кокошник так и не давал мне возможности подсмотреть.

И тут сзади раздался тот самый голос: — Советую не смотреть. Зрелище не для слабонервных.

«Ага, — подумала я, — это ты просто на смешанном чемпионате по плаванию не бывал, где ко всему привыкаешь».

Тогда я прямо спросила, я же просто мастер прямых вопросов:

— А вы и есть хозяин?

— Это ты узнаешь за ужином, — отозвался он спокойно. — Сейчас тебе лучше уйти.

— Но я… — начала я, но тут же почувствовала, как чьи-то руки мягко, но решительно развернули меня к выходу.

— Не оборачивайся, — прозвучало за спиной. — Чем меньше увидишь, тем крепче спать будешь.

— А как же я уйду, я же ничего не вижу? — возмутилась я, — вы мне хотя бы помогите кокошник снять.

— Какой кокошник? — вдруг в голосе мужчины за спиной зазвучали тревожные нотки, — у тебя есть кокошник? Покажи!

«Нет у тебя кокошника! — внезапно воскликнул у меня в мыслях кокошник, и в его голосе я явно расслышала панику.»

«Не паникуй, — подумала я, — нет так нет».

А вслух сказала, чтобы увести незнакомца от опасной темы:

— Вы специально меня дразните? Я вам вообще-то вопрос задала, — и снова повторила:

— Вы и есть хозяин?

— Возможно, — в голосе мужчины мелькнула усмешка. — Ты всё узнаешь в своё время, что-то уже сегодня на ужине. Иди.

И мужчина подтолкнул меня. — Иди вперед, а там снова сможешь видеть.

Я пошла, но не успела сделать и пару шагов, как мне в спину прозвучало:

—Только с одним условием: не поднимайся выше второго этажа.

— А что там? — не удержалась я, и уже хотела оглянуться, но кокошник снова заверещал, и я осталась стоять спиной к говорившему.

— Этого тебе знать не надо, я всё сказал. Иди. — и в голосе мужчины прозв4чали властные интонации, хотя говорил он мягко.

Когда воздух перестал быть влажным, мой кокошник перестал изображать из себя шторку, и снова оказался на голове.

В голове снова прозвучало:

«Уф, пронесло»

— Да кто это был? — я снова забыла, что с кокошником можно разговаривать про себя и задала вопрос вслух.

— Откуда я знаю, — вдруг сообщил мне кокошник, —я здесь тоже впервые.

И мне захотелось этот своенравный артефакт куда-нибудь выкинуть, но … я сдержалась, потому что несмотря на всю свою странность и вредность, он мне нравился, и с ним было веселее, а без него я вообще одна останусь.

Ноге стало тепло, я посмотрела вниз, там увидела ящерку, подумала, что не совсем одна, вот есть ещё существо.

— А ты тоже не знаешь? — на всякий случай спросила и её.

Мне показалось, что ящерка вздохнула.

— Вот же дурында! — вдруг раздалось в голове, — с саламандрой разговаривает.

Мне показалось, что будь у кокошника голова, он бы ей непременно покачал.

— А что нельзя с саламандрой разговаривать? — удивилась я, считая, что то, что я разговариваю с кокошником, куда более странно.

— Так она же бессловесная, — сообщил мне, судя по всему, «прописную истину» Лукоморья, кокошник.

Пришлось согласиться:

— Ну это всё объясняет.

Надеюсь, что сарказм в мое голосе кокошник не расслышал, иначе мне точно не обойтись без ещё одной поучительной лекции о том, как мне повезло.

Мы пошли наверх по лестнице. Выйдя на площадку второго этажа, я посмотрела, что лестница идёт выше.

— А что там? — спросила я.

Но ящерка промолчала, а кокошник только фыркнул.

«Как конь, — почему-то пришла в голову мысль

Я вернулась в покои, сундуки были на месте. Казалось, всё в порядке.

Но я никак не могла выбросить из головы «не поднимайся выше второго этажа».

Чем больше я об этом думала, тем сильнее зудела мысль: «Почему именно выше второго этажа? Что там такого?»

Ну правда, если человеку сказать: «Не думай о жёлтой обезьяне», он в первую очередь представит себе именно её, и именно жёлтую».

Промучившись час, я решила, что, если я зайду на половину пролёта, то ничего страшного не произойдёт, а что-то важное я могу узнать или увидеть.

И уже вскоре я стояла у лестницы на третий этаж и пыталась решить: а если наверху сидит кто-то страшнее, чем внизу?

Может там три мужика и тоже … голые?

«Надо вооружиться, — решила я, и надела на голову, прямо на синий кокошник красную шапку-невидимку с надписью «Спартак».

И сделала шаг.

Глава 11

Когда я дошла до конца первого пролёта кокошник вдруг меленько задрожал и прошептал:

— Мы все умрём … — Да ладно тебе, — отмахнулась я, — разве я похожа на человека, который совершает поступки с риском для жизни? — Да! — даже не задумавшись воскликнул кокошник. И мне показалось, что он попытался меня задержать, во всяком случае на голове потяжелело.

На следующем пролёте клубился какой-то странный туман, плотный он периодически вырывался серыми лентами, как будто хотел завоевать себя больше пространства.

Кокошник затих, когда я стала, медленно придерживаясь за перилла, пониматься вверх к туману. И, когда я уже почти дошла, вдруг ступени под моими ногами провалились и я … бы рухнула вниз, но мне каким-то чудом удалось зацепиться за стойку перил.

Висела я так, болтаясь над пропастью, и думала: «Вот ведь умница. Не могла в спальне посидеть до ужина, книжку почитать. Нет, полезла приключения искать».

С неимоверным усилием я всё-таки втащила себя обратно на лестничную клетку и рухнула на спину. Лежала, хватая воздух, как рыба, а в голове звучал перепуганный голос кокошника: — Я же говорил! Я предупреждал! — А ты зануда, — мысленно огрызнулась я.

И вот так я лежала, ещё невидимая, ещё с сердцем, грохочущим громче кузнечного молота, как вдруг из тумана выше по лестнице донеслись шаги.

Двое, один поднялся по лестнице, а другой, вернее суд по красивым туфелькам на высоком каблуке, спустилась. И встали они прямо рядом со мной, на границе тумана, мне с моего ракурса были видны только их ноги. Причём у мужчины на ногах были пушистые тапочки, туману они видно нравились, потому что он их практически укутал.

— Ты больше меня не зовёшь, — раздался низкий грудной голос женщины, но было в нём что-то неприятное, как будто бы потустороннее.

— Я никогда и не обещал, что позову, — ответил знакомый баритон. Да-да, тот самый, который недавно выгонял меня из подвала.

Я уставилась на их ноги и, как самая сообразительная, сделала вывод: ага, вот почему мне нельзя сюда. Он, значит, любовницу здесь держит. А меня пугает «запретами» и «слабонервными зрелищами». Ну-ну.

— Всё ясно, — прошептала я, так и оставаясь на полу, — нашёл время для свиданий.

Между тем диалог продолжился.

— Что за девчонка в доме? — снова задала вопрос женщина.

— Невеста, — ответил этот «чудак».

А я подумала: «Ну она сейчас ему устроит! Кто же такое любовнице говорит, да ещё и, судя по всему, бывшей!

Так и вышло, только, похоже, что любовница была магом, потому что раздался гул, туман начал бесноваться, вдруг обретя плотность, и через несколько секунд, с громким хлопком, от которого меня чуть не сбросило с лестницы, туман исчез, и остались только мужские ноги в розовых пушистых тапочках с мордой динозавра.

Ноги медленно подошли ко мне. Я сжалась, рассчитывая, что он не попытается наступить мне на голову. Но тапочки-динозавры остановились прямо рядом с моей головой, и вдруг прямо перед моим лицом появилось красивой мужское лицо:

─ Чего лежим?

«Ой, он что нас видит?» ─ запаниковала я.

Кокошник, усмехнувшись ответил: «Конечно, он нас видит. Ты умудрилось шапку-невидимку сломать, балда.»

«Ты чего обзываешься?» ─ мне почему-то стало обидно, но не потому, что он меня балдой назвал, это я и так знаю, а потому, что впервые в жизни у меня такая стоящая вещь появилась и ту я сломала.

─ Чего лежим? ─ Повторил мужчина.

─ Отдыхаем, ─ ответила я, ─ ну а что? Это же правда, я пока себя из пропасти вытаскивала, измучилась вся. Кстати...

─ Дорогой хозяин, простите не знаю вашего имени, ─ сказала я, ─ у вас лестницы под ногами проваливаются, жить в доме невозможно, верните меня туда откуда взяли.

Но вместо того, чтобы взять и вернуть меня обратно мой в мой мир, он взял и поднял меня, ставя на ноги, и снова спросил:

─Ты зачем на запретный этаж пошла?

─ Я только одним глазком взглянуть хотела, но я… ─ я хотела сказать, что надела шапку невидимку, но вовремя остановилась, мне может удастся её восстановить, и она продолжит быть моим тайным преимуществом.

А потом вдруг будто меня за язык кто дёрнул, возьми да спросил:

─ А кто эта женщина была, с которой вы встречались.

А в голове у меня тоненько пропищал кокошник:

«Молчи».

Но было поздно.

Сверху снова вырвался туман и понёсся прямо на меня. Но я даже взвизгнуть не успела, как мужчина подхватил меня на руки, я только и смогла, что обхватить его мощную шею, как он в два прыжка преодолел лестничный пролёт.

Глава 12

Только оказавшись снова на втором этаже, он поставил меня на ноги. Во всяком случае, попытался поставить меня на ноги. У него это не очень получилось, потому что меня замкнуло. Я так сильно вцепилась руками ему в шею, что никак не могла их расцепить.

А учитывая приличную разницу в росте, получилось, что он-то меня отпустил, а я его нет, и в результате я повисла на нём.

─ Отпусти меня, ─ густым, завораживающим голосом сказал он.

─ Не могу, ─ ответила я, ─ руки не слушаются.

─ Да у тебя не только руки не слушаются, но и ты сама никого не слушаешься, ─ сурово произнёс он, тщетно пытаясь разъединить мои руки, обхватившие его шею.

Делал он это очень интересным образом, он мягко поглаживал мои ладони, просунув большие пальцы между моими ладонями и своей шеей.

─ Есть грех, ─ ответила я, чувствуя, как кровоток восстанавливается от его мягких поглаживаний, и руки расслабившись раскрылись.

И я встала рядом, продолжая запрокинув голову смотреть на моего спасителя.

Крупные черты лица, высокий лоб, глаза, серые-серые, даже на грани синевы, будто грозовое небо, крупный нос, и чётко очерченные губы, небольшая бородка. Волосы не русые, ног тёмно-русые, даже где-то с рыжиной. На небольшой бороде.

─ Ты кто вообще? ─ задал он мне неожиданный вопрос, прерывая тишину.

─ Варвара ─ ответила я.

─ А откуда ты здесь взялась, Варвара? ─ ещё один неожиданный вопрос.

─ Привезли, ─ также односложно ответила я.

─ Кто?

─ Змей Горыныч.

Мужчина поджал губы.

А потом меня возмутило, что я ему всё рассказываю, а он мне так и не рассказал, кто он.

─ А вы кто? ─ задала я волнующий меня вопрос.

Мужчина закатил глаза:

─ Ну зачем? Зачем ты спросила?

Сделал шаг назад и стал мерцать, растворяясь в воздухе.

Я подумала, ну прямо как женихи моей лучшей, подруги, как только она спрашивает про серьёзность намерений, так сразу исчезают.

─ Эй, ─ я крикнула, ─ а к ужину-то вас ждать?

─ Нет, ─ глухо донеслось до меня.

И вскоре мимо окон пронёсся силуэт огромного трёхголового ящера.

─ Ну и что это было? ─ спросила я вслух, не рассчитывая на ответ, и вдруг прямо передо мной свалилась злополучная шапка-невидимка.

Я подняла голову, наверху всё так и было в странном тумане.

Шапку я забрала, а вдруг починится? Мне вот только интересно было, отчего шапка сломалась.

Но на этот вопрос мне вдруг ответил кокошник, молчавший всё то время, что я с моим спасителем разговаривала:

─ Видишь знак на шапке-невидимке? Тот, что белым нарисован?

─ Вижу, ─ ответила я, внимательно посмотрев на знакомую букву «С» в ромбе.

─ Так вот, её ни в коем случае нельзя на синее надевать, ─ заявил кокошник, ─ сразу ломается.

Я ничего не поняла, но решила больше не рисковать и спросила:

─ А как же тогда, если у меня на голове синий кокошник?

─ Либо кокошник, либо шапка, ─ деловито прозвучал ответ.

Я спустилась вниз и подошла к зеркалу и дворецким.

─ Что желаете?

─ Можно меня на ужин позвать, как будет готово? ─ попросила я.

─ Это всенепременно, ─ ответил он, потом взглянул на шапку невидимку у меня в руках:

─ Желаете примерить?

─ Да, ─ ответила я, подумав, что будет неплохо, проверить слова кокошника.

И стянув с головы кокошник, надела красную шапку, и… не увидела себя в зеркале.

«Бред какой-то, значит красное и синее отдельно работает, а вот если совместить, то начинаются проблемы»,

К ужину меня позвали, но больше так никто и не явился. Хотя ужин был замечательный, я предпочла не вспоминать, что готовили его гастро-байтеры, повара по обмену, потому как, если об этом не думать, то можно было спокойно поесть.

А вот после ужина я решила не искать больше приключений и засела в спальне за волшебную книжечку.

Буквы я по-прежнему не могла разобрать, но книга снова мне помогла, прямо на странице вместо текста появилась картинка. Большая, цветная, она переливалась и завораживала.

На картинке была изображена какая-то дверь, вся в резных узорах, постоянно меняющихся, а ещё на двери были вырезаны странные символы. И всё бы ничего, но под этой картинкой появилась ещё одна, похожая на карту-схему, на которой пунктиром был указан маршрут и по нему двигалась стрелочка.

Я сразу подумала, что, наверное, это инструкция, как в прошлый раз, и позвала ящерку.

Та внимательно посмотрела на картинку.

— Знаешь, как туда идти? — спросила я

Ящерка кивнула.

— Не вздумай, — тут же прошипел кокошник у меня на голове, — это не для тебя. — А для кого? Я что-то здесь больше никого не вижу? — возмутилась я.

— Ой, до чего ты не послушная! — в голосе кокошника слышалась усталость, — ну что тебе стоит никуда не ходить?

— Но как же я никуда не пойду, мне же надо всё выяснить?! — я тоже возмутилась, — я вообще-то не собираюсь здесь оставаться, и хочу отсюда выбраться.

Глава 13

Кокошник обиженно замолчал, тем более что я его сняла, и сунула в карман, перед этим попросив его стать маленьким. Всё это кокошник проделал молча, а я, надев красную шапку-невидимку, пошла искать дверь.

Ящерка бодро бежала передо мной, периодически останавливаясь и оглядываясь, видимо на неё не действовала магия шапки. Но на остальных, кого мы встретили в коридорах, магия действовала в полной мере.

Один раз мимо нас прошли повара, потом промаршировали какие-то деревянные пеньки-переростки, и ни один меня не заметил.

И, наконец после того, как мы прошли, через подвал, в котором было всё также влажно, но моего спасителя, да и вообще никого, там не было, мы вышли в длинный коридор, в котором был очень неприятный свет.

Мы всё-таки дошли до этой двери. И стоило мне только протянуть руку, чтобы попытаться её открыть, как у меня в голове раздался истошный визг кокошника:

— Назад! Это место не для смертных!

Я вздрогнула, этот кокошник, даже находясь в кармане умудрялся быть таким громким, что у меня уши заложило, хотя кричал тон исключительно в моей голове.

—Зачем так орать? — уточнила я.

— Страшно, — сказал кокошник, — в кои-то веки … — и замолчал

— Что в кои-то веки? — с подозрением спросила я, — договаривай.

— Не могу, — буркнул кокошник

— Ну тогда я пошла, — и я снова протянула руку, делая вид, что собираюсь открыть дверь.

— Не надо, — жалостно всхлипнул кокошник, — я скажу… но не всё, всё не могу.

— Почему?

— Потому что не сбудется, — как-то очень по-детски заявил кокошник, и добавил, — нельзя рассказывать загаданные желания.

— Говори, что можешь, — Я решила не давить на кокошник, он мне представлялся каким-то зверьком, только не как ящерка, а мохнатым.

— Прокляты мы, — со вздохом произнёс кокошник, — а проклятие может снять лишь девица-красавица «двух миров».

— А в дверь почему нельзя? — спросила я.

— Не знаю, — заявил кокошник, — нельзя и всё.

И жалобно добавил:

— Пошли отсюда?

— Погоди. Но ведь для чего-то мне книга эта дверь показала, — пробормотала я.

— Ну в той книге-то много чего, зачем ходить везде, всё искать? — фыркнул кокошник.

— Ладно, — сказала я, подозревая, что добром эти внутренние диалоги с кокошником для моего ментального здоровья вряд ли закончатся, — давай рассуждать. Ты знаешь, что я не настоящая Варвара-краса? — спросила я.

— Почему это ты не настоящая? — в голосе кокошника звучало искреннее удивление. Настоящая.

— Ну в смысле не та, кого Горыныч хотел в жёны, — уточнила я.

— Да он вообще никого не хотел, — неожиданно сказал кокошник, фыркнув снова, как какой-то запряжённый конь, и взмолился: — Давай уйдём отсюда, здесь сложно говорить.

— Нет, — я была неумолима, ведь раньше мне не удавалось получить от кокошника столько полезной информации. — Не уйдём пока обсудим, ответь, почему ты сказал, что Горыныч не хотел… — я замялась. — Нет, он хотел, — тяжело выдохнул кокошник. — Но я же сказал тебе пророчество, он жениться не хотел, он хотел снять проклятие.

— Так, а зачем ему Варвара-краса? — настойчиво спросила я. — Ну написано же было: дева двух миров, а она — дочь подводного царя и надземной царицы. Надводный и подводный мир. — Так выходит, меня-то сюда по ошибке затащили? — обрадованно спросила я. — Нет же, — поспешно отмахнулся кокошник. — Та Варвара не та, ты та.

— Та-та-та, заело, — я начала злиться, — так с этого места поподробнее.

Кокошник, вздыхая, продолжил: — Ты принадлежишь и Лукоморью, и Заповедному миру. Ты дева двух миров.

— Так… ну хорошо, допустим, я дева двух миров, и я здесь, — сказала я, пытаясь примириться с мыслью. — Но проклятие-то не снялось? — Нет, — вздохнул кокошник.

— Значит всё-таки может быть не я? — обрадовалась я с надеждой. — Не знаю, — устало сказал кокошник. — Скорее всего не все условия выполнены.

— Так, а какие есть ещё условия? — уже почти умоляюще спросила я. — Я не знаю, — ответил кокошник.

— Ну вот что ты заладил «не знаю, не знаю» … Может быть как раз за этой дверью то, что поможет узнать, — начала говорить я и вдруг я вспомнила, что хотела спросить:

— А кстати, Горыныч это и есть… ну тот… — я никак не могла подобрать слово. — Кто меня на руках по лестнице носил?

— Сложно сказать, — снова начал путать меня кокошник, — с одной стороны да, а с другой, нет.

— Слушай, ты меня не путай, — сказала я. — Я и так здесь ничего не понимаю. Говори, он Горыныч или не Горыныч?

— Ну да, он Горыныч, — признал кокошник, — но не совсем он.

— Это как? — воскликнула я. — Ну ты же его видела с двумя ногами, с двумя руками? — уточнил кокошник, — видела, что голова-то у него одна?

— Видела, — не стала я скрывать. — А у Горыныча сколько? — ехидно спросил кокошник. — Три. — Ну так вот, — заключил кокошник, — я же и говорю, что не он.

— Так, а кто тогда Горыныч? — настойчиво спросила я.

— Кто-кто? Богатырь, заколдованный, — сухо ответил кокошник.

Мне надоело пререкаться с кокошником, и я толкнула дверь. Ничего страшного не произошло: я втянула воздух, ничем противным не пахло, а вот кокошник испуганно замолчал.

И это тоже было хорошо, потому что я уже не могла выслушивать эти его сомнения, у меня голова начала болеть от этих загадок про головы Горыныча и богатыря.

В открывшейся комнате было темно, но ящерка, сидевшая у моих ног, светилась. — Пойдёшь со мной? — спросила я её.

Вот ящерка не сомневалась, она сразу кивнула. Я взяла её на руки, и в темноте она стала светиться ещё ярче, как фонарь. Мы с ней прошли в комнату. Посередине стоял постамент, вернее большой камень, на котором было что-то написано.

Ящерка спрыгнула на камень, и вдруг буквы, выдавленные в камне, зажглись огнём, и я смогла их прочитать.

Надпись гласила: «Налево пойдёшь — голову потеряешь; направо пойдёшь — коня потеряешь; прямо пойдёшь — судьбу найдёшь».

Я застыла в недоумении. Позади камня в комнате не было никаких дорог.

Я подумала: «Может быть, этот камень кто-то упёр с дороги и спрятал в эту комнату». Но в любом случае идти налево не хотелось, потому что голова мне ещё была нужна; направо — тоже не очень: коня у меня правда нет, но зато у меня есть вредный кокошник, терять его тоже не хотелось.

— Ну значит, пойдём прямо, будем искать судьбу, — решила я. И как только это решение пришло мне в голову, на камне появились совсем другие слова:

«Приветствую тебя, дева двух миров».

— И вам здравствуйте, — сказала я и на всякий случай пару раз моргнула, подозревая, что мне это может мерещиться, но надпись не исчезла.

Некоторое время ничего не происходило и тогда я задала вопрос:

— А прямо-то куда идти? Но вместо ответа на камне загорелась новая надпись:

«Три головы отруби — и снимешь проклятье».

Камень погас, и я подумала: «Он что, всерьёз думает, что я пойду Горынычу головы рубить? Совсем что ли?!»

Глядя на ставший опять обычным стыренный откуда-то сказочный камень, я размышляла: «Ну не может же быть это правдой, явно какое-то иносказательство».

И вдруг в голове раздался шёпот кокошника: «Пошли уже отсюда».

Снова услышав панический шёпот кокошника, я поняла, что надо было выбирать другой путь — там, где коня теряют, в моём случае кокошник.

Но в одном кокошник был прав: больше нам здесь делать было нечего. И, подхватив ящерку с камня, я вышла из Тайной комнаты.

Глава 14

Без происшествий дошла до своей комнаты и обнаружила там почти остывший ужин.

«Повара по обмену» не забывали обо мне заботиться. Неизвестно только откармливают или кормят.

Перекусив остывшими пирогами, решила всё-таки лечь спать. Как там в сказках говорят?

«Утро вечера мудренее».

— Ну прекрасно, — пробормотала я, закутываясь в пухлое, воздушное одеяло, — теперь только осталось поймать эту трёхголовую махину в человеческом облике и всё у него выяснить. Ничего сложного.

План у меня был грандиозный, собственно, как и все мои планы: дождаться момента, когда он снова станет тем самым красавцем с серыми глазами, и устроить допрос с пристрастием.

Со среди ночи я проснулась от холода. Не просто от холода, от леденящего мороза, который белыми светящимися узорами украсил мою комнату. Изо рта у меня вырывался пар.

— Варя… — прошептал кокошник дрожащим голосом, — бежим? — Поздно, — я опустила босые ноги на пол и сразу же об этом пожалела. Пол был ледяной, да ещё похоже покрыт тонким слоем инея.

Посреди комнаты стояла женщина. Высокая, вся в чёрном, полупрозрачном, будто сотканном из чёрного тумана, платье, длинные белые, словно седые, волосы развевались, как будто бы она стояла на ветру, бледное красивое лицо и огромные похожие на чёрные драгоценные камни глаза.

— Ты здесь чужая, — сказала она, голос у неё был низкий с хрипотцой, будто бы она была слегка простужена. — Тебе не место рядом с ним. Хочешь жить, уходи. Я помогу.

— А кто вы? — выдохнула я, припоминая, что уже слышала этот голос, когда валялась на лестнице. — Зови меня Полуночница. Слышала обо мне?

И в этот момент я вдруг пожалела, что в детстве читала не те книжки, ни о какой Полуночнице я и знать не знала.

А вдруг у неё, мания величия, а я ей такая «Нет, не слышала, вот про Воландеморта слышала, а про вас нет».

А она окажется, как «белые ходоки», сожрёт меня как строганину, заморозит сначала, а потом сожрёт. И кокошник что-то замолчал.

«Нет меня», — раздался судорожный шёпот в голове.

«Да я уже поняла, что как советы давать, ты первый, а…»

Я не договорила, потому что вдруг стало ощутимо холоднее, и я поспешила ответить:

— Слышала, конечно, вы же почти во всех сказках в моём мире.

Судя про тому, что немного потеплело, я попала в точку, тщеславия у чёрной ледяной дамы было много.

Но всё равно было страшновато, вдруг выспрашивать начнёт. Я сглотнула. Сердце стучало так громко, что, казалось, его слышат все, даже «повара по обмену» в кухне, или где они там ночуют.

— Я могу вывести тебя из замка, прямо сейчас, —прозвучало неожиданное предложение. — Ты покинешь Лукоморье, вернёшься в свой мир и забудешь о нём. Это будет лучше для тебя.

Я молчала, предложение было очень заманчивым, просто бесподобным, и ещё сегодня утром я бы его приняла не раздумывая. Но сейчас, когда наконец-то что-то начало проясняться? Когда я узнала, что пророчество открылось мне и говорит обо мне? Мысли скакали словно табун коней, я даже слышала стук копыт: ты-гы-дым, ты-гы-дым…

И вдруг поняла, что в Лукоморье мне вряд ли что-то предложат просто так, и спросила:

— С чего вдруг такая щедрость?

— Ты отказываешься? — вместо ответа прозвучало от женщины, и в комнате ощутимо запахло … свежевырытой землёй?

Я не решилась сразу ей отказать, как-то опасно мне показалось спорить с такой дамой.

— Почему это отказываюсь, просто хочу согласовать условия … заранее, вдруг это очень дорого, а у меня денег нет.

— Люди… — вдруг хрипло расхохоталась Полуночница, — зачем мне деньги?

— А что тогда вам надо? — я вдруг почувствовала себя более комфортно, торг это моё всё.

— Что для тебя главное в с-ш-жжизни? — Полуночница прошипела, не хуже, чем змея и я даже опустила глаза вниз, не болтается ли там у неё змеиный хвост, но за чёрным туманом развевающегося платья ничего не было видно.

«Что-что? Мама, завтраки дома по выходным, прогулки с дедом по лесу…» — ничего из этого мне не хотелось ей говорить, казалось, что как только я это скажу, так сразу и забуду.

Значит будем отвечать вопросом на вопрос, и где вообще этот Горыныч, меня тут заморозили уже. И стоило мне подумать про Горыныча, как ноге стало тепло, я посмотрела и увидела там свою ящерку, наклонилась и подняла её, а она была тёпленькая и светилась будто уголёк. И страх перед Полуночницей стал как будто меньше.

— А вы с какой целью интересуетесь? — задала я любимый вопрос дяди Коли, соседа по подъезду, который много лет прослужил в полиции.

— Ответишь – скажжу, — не хуже дяди Коли вылавировала Полуночница.

— Вы первая, — сказала я, решив немного понаглеть, потому что мне уже не было так холодно, меня ящерка грела.

«Варя, — простонал шёпотом кокошник, — ну зачем ты ей перечишь? Она сильная и злая, усыпит, не проснёшься».

— Хорош-шо, девчонка, не говори, — вдруг отступила Полуночница, — но мой вопрос остаётся, соглашаешься? — Я подумаю, — сообщила я, в конце концов, в моём мире мы научились не давать прямые ответы, и тянуть время, а также находить аргументы, почему мы не можем что-то сделать.

— З-завтра, я приду за ответом, — произнесла Полуночница и растаяла в воздухе, оставив после себя иней и морозный туман.

Я прыгнула на кровать и завернулась в холодное одеяло, пристроив ящерку рядом.

— Говори, — сказала кокошнику, — кто она такая?

Оказалась, что Полуночница – это ночной злой дух, помощница Чернобога.

— А Горыныч ей зачем? — с подозрением спросила я.

Кокошник замялся, но ответил:

— Ну… они как бы…

— Что они? — не поняла я такой заминки.

— Ну вроде как она считает себя невестой Горыныча.

— так я же невеста? — возмущённо удивилась я, отчего-то разозлившись на то, что кто-то ещё себя невестой считает. А Горыныч-то каков, от невест отбоя нет… Если завтра ещё одна появится, я уже не удивлюсь.

— Ну ты настоящая, а она… — у кокошника явно возникли проблемы со словарным запасом.

— А она мне тоже настоящей показалась — сказала я, вдруг понимая зачем были все её вопросы.

«М-да-а, подумала я, и как мне теперь с влюблёнными в Горыныча быть?»

И подумала: «Завтра найду его. В человеческом обличье или в драконьем. И он всё расскажет. Даже если придётся тянуть его за уши со всех трёх голов».

Глава 15

Утро выдалось подозрительно спокойным, мне даже показалось, что за окнами видно солнце, выглянув убедилась, что нет, пейзаж вокруг замка по-прежнему напоминал постапокалипсис.

Увидев мокрые лужи на полу, вспомнила ночной разговор. Холод, иней на стенах, и странный густой голос женщины, предложившей сделку.

«И чего я только отказалась?»

Стоило об этом подумать, как в голове раздался пронзительный голос кокошника:

«Варя, не броса-а-а-й!»

— Чего орёшь? — у меня даже в ушах зазвенело, хотя голос был исключительно в моей голове.

— А ты не уйдёшь? — кокошник фырчал, или шмыгал несуществующим носом.

— Не уйду, — сказала я.

И сразу, как будто и не было только что этого истеричного голоса, весело прозвучало:

— Какие планы?

— Первым делом позавтракать

—Всё бы тебе жрать! — обиженно заявил кокошник.

— Режим питания нарушать нельзя, — сказала я, — это залог успеха.

— Это залог ожирения.

— Тьфу ты, типун тебе на язык, от нормальной еды ещё никто не жирел, — сказала я прощупывая свои выпирающие рёбра.

— Где ты видела в Лукоморье нормальную еду? — спросил кокошник, — ни тебе ячменя, ни тебе яблочка, баловство одно.

— А ячмень зачем? — спросила я с подозрением.

Кокошник вдруг замолчал и мне показалось, что испуганно.

Но через пару мгновений ответил:

— Да это я так, слово больно красивое.

Я подумала, что странно это, но мысль продолжать не стала, не хотелось время терять.

— А мы совместим приятное с полезным, — сказала я.

— А это как, — теперь подозрение в голосе звучало у кокошника.

— Мы пойдём завтракать на кухню и будем выведывать информацию!

Сегодня я твердо решила, что найду Хозяина, или кто он там, и допрошу его с пристрастием. Причём осторожно, чтобы он не растворился снова, как в прошлый раз.

Ящерка, бодро выскочила на пол и деловито зацокала коготками по камню, будто показывая дорогу.

Я заплела волосы, водрузила на голову кокошник, сунула в карман шапку-невидимку на всякий случай. Мало ли, от кого ещё прятаться придётся и пошла.

Шла спокойно, как хозяйка, а чего мне прятаться, я здесь уже всех чудовищ видела.

Результат был впечатляющий, на пути на никто не попался, я решила, что все от страха попрятались.

— Вот и славно, — сказала я, — дисциплина, залог успеха.

Ящерка бежала впереди, изредка оборачиваясь и словно подбадривая: давай, командир, мы почти на месте.

Спустились в хозяйственный коридор, судя по запаху, двигались в правильном направлении, ящерка-навигатор не теряла «сигнала со спутников». Завернув за угол увидели двери в кухню.

На кухне грохотали кастрюли, и три знакомые фигуры сновали туда-сюда. Крупный, Средний и Мелкий — гастро-байтеры, повара по обмену из Мордора. Я усмехнулась.

— Доброе утро, мальчики, — сказала я, вставая в дверях, — я пришла завтракать.

Мелкий, как обычно самый ненервический, потому что, услышав мой голос выронил сковородку.

Крупный замер с половником в руке, и протянул мрачно: — Опять ты…

— Ага, я, — кивнула я. — И у меня к вам предложение века.

Средний, стоявший у печи, спросил: — Может сначала завтрак?

— Согласна, давайте, что у вас там вкусного.

Средний покосился на упавшую у Мелкого сковороду и спросил: — Кашу будешь?

Я села на табурет, положила локти на стол и доверительно сказала: — Буду всё.

Все трое переглянулись.

И вскоре передо мной на столе появилась тарелка с дымящейся манной кашей, с плавающим посередине кусочком масла, тарелка с крупнонарезанными кусками квадратного хлеба, и большая кружка с ароматным чаем, судя по запаху с шиповником.

Обжигаясь, но не в силах остановится, я с удовольствием принялась за еду.

Когда с кашей было покончено, передо мной тут же поставили тарелку с блинами, а рядом мисочку со сметаной и вазочку с вишнёвым вареньем.

Но в меня уже ничего не влезало, поэтому я перешла ко второй части плана.

— Мне нужно увидеть Хозяина, кто мне скажет, где я могу его найти, тому ничего не будет.

Я решила зайти сразу с «козырей».

Воздух загустел, будто я спросила, где лежат сокровища Морского царя. Крупный кашлянул: — Мы… не знаем.

— Знаете, — уверенно сказала я. — Просто молчите из профессиональной вредности.

— Не вредности, — возразил Средний, — осторожности. Тут за неправильное слово можно и в котле очутиться.

— Отлично, — улыбнулась я и решила перейти к торгу:

— Тогда так, вы мне намёк, а я вам рецепт.

Повара замерли, и я поняла, что «попала в точку». — Какой ещё рецепт? — спросил Крупный.

— Бабушкин, — гордо ответила я. — Штрудель по-сибирски. С корицей, курагой и секретным ингредиентом.

Средний вытаращил глаза: — Курагой?! А что это?

А я подумала, что промашечка вышла, но на всякий случай сообщила:

— Это сушёные абрикосы.

—Абрикосы, — с какой-то нежностью проговорил Мелкий, — это вкусно.

Средний подхватил:

— И необычно, такого точно ни у кого нет, первыми будем.

И оба с мольбой уставились на Крупного.

Крупный шумно вздохнул, поставил половник и опёрся на стол. — И что хочешь знать?

— Где Хозяин. Или, где его можно найти?

Повара переглянулись снова, потом Средний понизил голос и выдохнул:

— Видишь ли, девица, у Хозяина… сложный график.

— В смысле, обед по расписанию? — уточнила я.

— В смысле, личности по очереди, — вставил Мелкий. — Сегодня он один, завтра другой, а послезавтра, с ним вообще лучше не связываться.

Я моргнула. — Простите, это у него что?

— Так он же трёхголовый, вот и происходит у него смена голов, — сообщил мне Крупный

Мелкий закивал так энергично, что у него чуть колпак не слетел: — Именно! Головы у него три, вот и день у каждой свой. Вчера-то была первая, та которая его, а сегодня уже головы змея начинаются.

— И как это мне поможет его искать? — «Вот же, я-то думала у меня всё плохо, с моим кокошниковым раздвоением личности, а у человека вообще смена голов по графику».

Крупный постучал половником себе по голове: — Думаю, что сегодня его надо в зеркальной комнате искать. Любуется, расчесывается, комплименты себе говорит.

Потом добавил:

— Только ты это, осторожнее.

— Почему?

— Заразная штука, — буркнул Средний. — Один раз Мелкий глянул, три дня потом по кухне носом вверх ходил, спотыкался.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, представив эту картину. Встала, поправила кокошник и кивнула. — Зеркальная комната, значит… Поняла. Спасибо, ребята.

Мелкий дернул меня за рукав: — А рецепт-то?

Продиктовала половину.

Средний, который всё записывал, обиженно спросил:

— А дальше?

— Вернусь, получите вторую половину, — пообещала я.

— А если не вернёшься? — спросил мелкий.

— Если не вернусь, ищите у бабушки под подушкой, — я подумала, что лишняя страховка не помешает.

Крупный снова постучал себе по голове поварёшкой. — Ну всё, пропала девка.

— Не дождётесь, — ответила я, улыбнувшись, и направилась к двери. Ящерка юркнула вперёд, а я шагнула следом, чувствуя, как внутри всё закипает от любопытства и решимости.

Глава 16

Ящерка деловито бежала впереди, и я еле поспевала за ней. Не знаю, что я буду делать, если в один прекрасный момент мне придётся бегать по замку без ящерки, потому что каждый раз коридоры, по которым, как мне казалось, я уже бродила, вдруг сворачивали в совершенно другую сторону. Замок, похоже, специально перестраивался, когда я проходила мимо.

— Либо я его найду, либо он сам явится, чтобы попросить меня не искать его, — буркнула я, обходя очередной поворот.

Кокошник тяжело вздохнул: — Не говори так, а то сбудется.

— Да я бы не против, — ответила я, — сэкономило бы время.

Ящерка, забежавшая вперёд, наконец-то, остановилась и, вытянув шею, тихо зашипела. Перед нами была дверь, я такую здесь ещё не видела, значит это вообще какой-то новый коридор. Дверь была высокая, зеркальная, и без ручки.

Я дотронулась до поверхности, и она мягко дрогнула, как вода, словно это было не зеркало, а нечто подвижное, надеюсь, что-то волшебное, а не ядовитая ртуть. — Ну здравствуй, зеркало, — на всякий случай поздоровалась я, и вошла.

Зал внутри был огромным. От пола до потолка — зеркала, зеркала, зеркала. Свет множился, отражения расходились, словно я попала внутрь калейдоскопа, у меня закружилась голова

И посреди этого сверкающего безумия стоял он.

Белая рубаха распахнута до середины груди, волосы откинуты назад, взгляд томный, губы растянуты в самодовольной улыбке, бороды не было. В одной руке у него был гребень, в другой, красивый хрустальный бокал с чем-то, что выглядело подозрительно похожим на вишнёвый компот.

— А вот и ты, — сказал он, заметив меня в отражении, и как только разглядел, — Не ожидал, что ты осмелишься войти, но понимаю, удержаться трудно.

— От чего, от желания сбежать? — уточнила я.

Он улыбнулся, даже с такой самодовольной рожей он был красив, чем невероятно меня раздражал.

В его уверенном тоне не было и нотки сомнений, когда он сказал: — От желания быть рядом с совершенством.

Потом, видимо, что-то возникло в его пустой голове, и он вдруг улыбнулся ещё шире и сказал:

— Варвара! Признай, я великолепен.

— Ты великолепен настолько, что зеркало вот-вот сдастся и попросит о пощаде, — ответила я, лихорадочно размышляя, как общаться с таким вот непонятным красавчиком. — Что с тобой случилось?

Он подмигнул собственному отражению. — Просто я наконец осознал, кто я есть. Великий, смелый, блистательный…

— Пустоголовый? — подсказала я.

Он нахмурился, потом поправил ворот рубахи. — Нет, вдохновляющий.

Я прикрыла глаза рукой. — Господи, верните мне того молчаливого, нелюдимого грубияна из подвала. Этот похоже поэт, и сейчас начнёт декламировать стихи о своей бороде.

Он гордо вскинул голову: — Борода, между прочим, символ силы, — чуть нахмурился, снова посмотрел на себя и возмущённо добавил:

— И вообще, нет у меня никакой бороды!

Я сделала шаг ближе. — Послушай, а ты вообще в порядке?

— В полном. Просто я теперь вижу себя настоящего. И знаешь, что я думаю? Что весь мир слишком мал, чтобы вместить моё величие!

Кокошник прошептал в моей голове: — Ну всё, пошёл вразнос. Осталось только корону надеть.

— Или три, — добавила я вслух, и не в силах больше на это смотреть изобразила, что меня тошнит.

— Что с тобой случилось? — почти что сердобольно спросил красавчик, и я бы даже поверила в его сочувствие, если бы в этот момент он не рассматривал свой профиль поправляя гребнем причёску.

— Если я останусь тут ещё на пять минут, мне понадобится ведро, — ответила я.

— Заболела? От моей красоты и совершенства? — Он кокетливо поднял одну бровь потом другую, потом подвигал обеими бровями. — А я ведь просто, наконец, позволил себе быть собой. Посмотри на меня, Варвара, ну разве можно скрывать такую красоту?

— Можно и нужно, и желательно запрятать куда-нибудь под замок, а ключ потерять, — ответила я, и не удержавшись с сарказмом спросила:

— Ты всегда такой... блистательный?

— Только по средам, — сказал он серьёзно. — Сегодня как раз среда.

— А ты в таком состоянии можешь говорить?

— Говорить могу.

Кокошник прошептал:

«Говорить может, соображать вряд ли»

И здесь я была с ним абсолютно согласна. Зря только круги по замку наворачивала, но раз уж пришла, спросить стоило:

— Ко мне тут Полуночница приходила…

Мужчина оживился:

— Да, она влюблена в меня…

— Как кошка, — подсказала я.

— Как кошка, — сначала согласился мужчина, а потом вдруг вскинул голову:

— Почему как кошка?

— Ну так говорят там, откуда я, — быстренько попыталась успокоить я красавчика.

— А откуда ты? — заинтересованно спросил красавчик, но головы не повернул.

— Оттуда, — коротко сказала я, и многозначительно добавила, — но я вообще-то не об этом.

— А о чём ты? — искренне удивился красавчик, ни имени, ни статуса которого я так и не выяснила.

И вместо того, чтобы объяснять этой пустоголовой ипостаси о чём я говорю, я задала главный, как мне казалось вопрос:

— Как тебя зовут?

Я смотрела, как он продолжает любоваться на себя в зеркало, как в отражениях множатся его позы, грудь колесом, самодовольная улыбка до ушей. — Меня не зовут, — вдруг ответил мне он, — я сам прихожу. — Он подмигнул сразу всем своим отражениям.

И, видя, что ничего страшного не происходит, я решилась и медленно произнесла:

— А кто ты? Ты и есть Хозяин, да?

Он застыл. Красивое лицо замерло в странной гримасе. Страх? Боль? Зеркала дрогнули, отражения пошли рябью.

— Зачем?.. — прошептал он.

Мир вздрогнул. Зеркала треснули, раздался треск, посыпались осколки, закручиваясь в смертоносную спираль.

«Бежим!» — заорал в моей голове кокошник.

И мы побежали.

Уже сидя в относительно безопасном коридоре, я смотрела в окно, в котором огромный трёхголовый змей наворачивал круги вокруг замка, и слушала визг кокошника:

— Варя! Ты опять!

— Да я просто спросила! — сказала я, сама ещё переживая страшный эффект, который произвёл безобидный на мой взгляд вопрос.

Огромная тень очередным разом пронеслась мимо окна и вдруг всё стихло. И звон осыпающихся зеркал, и свист воздуха от взмаха огромных крыльев.

Я осталась одна, среди осколков, дыма и отражений, которые больше никого не показывали.

— Прекрасно, — сказала я, тяжело вздыхая. — Снова ничего выяснить не удалось. Интересно, сколько попыток ещё осталось?

— Сказки что ли не читала? — ворчливо сказал кокошник, — одна.

—Но ведь ещё две головы осталось? — спросила я.

— Точно не читала, — вздохнул кокошник, — завсегда три попытки дают, так что последняя у тебя осталась.

— И с кем я на этот раз встречусь? — спросила я,

— Кто же знает? — грустно сказал кокошник, — тут уже как повезёт.

Ящерка, сидящая рядом, кивнула, будто соглашаясь. А вдалеке, за стенами замка, протянулся рёв, и был он глухой, печальный, и трёхголосый.

Глава 17

Спать я легла в шапке, которая шапка-невидимка, это был мой план по управлению рисками. А ну как Полуночница явится. А так, придёт, а меня нет. Ну то есть я есть, но меня не видно. Кокошник спрятала в карман, ящерка прижалась ко мне, так и завалились.

Уж и не знаю, что было бы не надень я шапку, но только проснулась я снова в странных обстоятельствах. На этот раз моей спальни вообще не было, а я стояла я перед камнем, вот только теперь он был не в комнате, а действительно находился на перепутье трёх дорог.

Надпись на камне не изменилась, поход налево по-прежнему предвещал потерю головы. Но дорога, ведущая влево, была самая освещённая и выглядела безопасной.

Поскольку это был сон, я решила, что во сне можно и сходить, проверить, что там. Тем более, что в голове настойчиво так зудела мысль, что непросто так мне этот сон приснился, и вполне возможно поможет наконец разгадать тайну, в которую я вляпалась по вине моего папочки.

Недолго думая, я и потопала налево.

Освещённой дорога была недолго, стоило свернуть за первый же поворот, как фонарей стало гораздо меньше, потом свет от них сделался неровный, а потом и вовсе погас, сменившись единственным призрачно-лунным, светом, холодно освещавшим мой путь сверху, да моей ящеркой, ярким солнышком, гревшим меня и слегка освещавшим дорогу на пару шагов вперёд.

Я было хотела повернуть назад, но поворачивать было некуда. За спиной была чернота, при попытке свернуть, ноги начинали скользить, и казалось, что ты идёшь на месте, сколько бы усилий ты ни прилагал, ну ровно так, как это во сне бывает, когда ты ещё и бежать пытаешься.

Это ещё больше уверило меня, что я сплю и я воодушевлённо двинулась вперёд, не забыв убедиться, что шапка-невидимка, все также на голове, а ящерка в руках.

Вскоре я дошла до реки. Странная такая, вроде течёт, а то, что вода движется и не слышно.

На берегу стояла лодка, а в ней кто-то сидел. Подошла и думаю, шапку снимать или нет? Пригляделась, и вдруг поняла, что это же мой дед, вот ровно в той же куртке, как мы с ним в последний раз на рыбалку ходили, перед тем как его не стало.

Стянула шапку и охрипшим голосом крикнула:

— Дедушка.

Он вздрогнул, повернулся, увидел меня:

— Варька, — до боли знакомым голосом, — ты чего здесь делаешь, дурында?

—Лукоморье спасаю, — единственное, что пришло мне в голову.

Дед подошёл, даже пахло от него так же, как и тогда, немного табаком, немного жареным хлебом.

— Как тебя угораздило-то?

— Да, представляешь оказалось, что отец мой, ну тот, про которого вы с мамой говорили, что он капитан-полярник, оказался Чудом-Юдом, и он из Лукоморья.

И рассказала я деду, что папашка меня затащил в Лукоморье и отдал Горынычу вместо дочки своей Варвары-красы.

А Горынычу я нужна, что проклятие снять, а для этого мне надо сделать так, чтобы он в человеческом облике закрепился, а он даже не признаётся кто он, каждый раз как деньги из кошелька испаряется.

— Тьфу ты, — дед сделал вид, что сплюнул, так-то он никогда не плевался, — говорил я все беды от ентих, чудов.

— Ну он вроде как маму спас, а теперь вот я … спасаю.

— А сюда зачем приперлась? — я так рада была деда видеть, что забыла совсем, что это сон.

— Так написано было, «налево пойдёшь, голову потеряешь»

— А ты что?

— А я и пошла

Дед губы поджал:

— Ну да, тебе то уж терять нечего.

— Дед, а ты что здесь?

— А я жду грозу-девицу, велено на ту сторону переправить, испытания у неё, — ответил дед, а в моей голове кто-то тихо вздохнул, подозреваю, что кокошник.

— Дед, погоди, — сказала я и вытащила из кармана свой навигатор-трансформер, надела на голову и на меня обрушилась просто лавина информации.

Оказалось, что никакой это не сон, что попыток разгадать личность хозяина наводящими вопросами больше нет, и что теперь мне надо пройти три дороги, три испытания, и тогда появится у меня шанс вернуться домой, выполнив все условия и вернув Горынычу облик. А дальше вроде как он сам должен справиться. Но кокошник, как и обычно говорил много и путано, и больше всего боялся, что испытания я не пройду.

А я подумала, что не просто так здесь мой дед. Явно же моё это испытание, да и нет кроме меня никакой грозы-девицы больше, и я вспомнила как я зеркальный зал расколотила всего одним вопросом. Ну чем не гроза?

— Дед, а ведь, похоже, это меня ты ждёшь, — сказала я стала забираться в лодку.

— Не повезу я тебя, Варька, — заявил дед.

— В смысле?! — я удивилась. Дед всегда был за то, чтобы каждый свои обязательства выполнял.

— Иди отседова!

— Дед, да ты что?!

— Ты знаешь, что это за река?

Предположения у меня, конечно, были, но название я в упор не помнила, что-то типа Малина, или Калина.

«Смородина» — раздался шёпот в моей голове

— Смородина! — заявила я, подумав, что надо же какое название красивое, у такой в общем то мистически страшной речки, неподвижное течение которой наводило жути.

—И на том берегу Навь, — это тоже знаешь? — дед прям решил меня застращать.

— Теперь да, — мрачно ответила я, вдруг осознав, что времени у меня не так уж и много. Я не знаю откуда пришло понимание, что на испытание даётся ночь, и если не пройти, то всё, так и останусь бродить в заковыристых коридорах замка Горыныча.

— Всё дедушка, — я забралась в лодку, — поехали, времени у меня мало осталось, ты меня больше не отговаривай, лучше дай ценный совет.

Помнится при жизни, дед советы раздавать любил.

— Главное, Варька, память береги, это то, что делает нас теми, кто мы есть.

И вдруг оказался сидящим напротив меня, а в руках у него два весла, и я сообразить-то не успела, как поняла, что мы уже на середине Смородины.

Лодка плыла быстро, но не было на реке Смородине ни ветерка, ни запаха воды, одно безмолвие. Дед тоже молчал, грёб только сосредоточено, а я же подумала, что с берега казалось, что река узкая, а мы вон уже сколько плывём и всё никак того берега не достигнем.

Проверила память, пока вроде всё помню. В голову лезла абсолютная ерунда, что взяла у Ленки книжку и забыла отдать, а Ленка заняла у меня пятьсот рублей и уже несколько месяцев не возвращает. И что шаурмячник так и зажал сдачу.

«Память на месте,» — решила и это меня успокоило.

И вдруг лодку качнуло, как будто бы она перескочила невидимый барьер, и темнота вокруг стала не тёмной, а серой, а потом вообще солнечный день, и я оказалась не в лодке, а в песочнице, а напротив меня сидела девочка, у которой была жёлтая формочка.

Я помнила эту формочку. У меня такой не было, и я попросила поиграть, но она мне не дала, и тогда я ударила девочку лопаткой по голове, а формочку выкинула.

Девочка плакала.

Вот и сейчас я чувствовала маленькую злость маленькой девочки и ощущала, как крепко моя ладошка сжимает лопатку. Это был тот самый момент.

В последний момент я удержалась и вместо того, чтобы треснуть по лбу жадине, воткнула лопатку в песок.

Девочка испуганно посмотрела на меня и … протянула мне формочку.

— Лена, — сказала она и я вспомнила, что это же Ленка, моя лучшая подружка, и она мне рассказывала, что как-то на детской площадке столкнулась с агрессивным ребёнком и потом маме приходилось водить её в другой двор, потому что она боялась играть во дворе своего дома. А я и не помнила, что это я ей тогда по лбу треснула.

А потом вдруг я оказалась в школе, шла домой, и увидела, что мальчишки тащат пальто, вспомнила, что это было пальто Кольки Шатилова. Умник и заучка. Он потом его так и не нашёл, и ходил в школу в куртке, которая была ему мала, замёрз в ней и два месяца лежал в больнице.

— Вы куда пальто потащили дурни? — крикнула я.

— Варька не выдавай, на помойку отнесём, пусть поищет, — сказал Генка, двоечник и хулиган, сгинувший сразу после школы.

— А вы в курсе, что у него больше нет пальто, это единственное, — сказала я.

— Брешешь, — возразил Генка.

— Взяли и отнесли обратно, — сказала я.

Они знали, что связываться со мной опасно, я действительно была агрессивным ребёнком и за мной не заржавело бы и по лбу треснуть.

А потом я осознала себя в комнате, слышала разговор, мама говорила с мужчиной, и он предложил ей выйти замуж. А я вспомнила, что тогда пригрозила, что уйду из дома, если она выйдет замуж, и она так и не вышла, а дядька был хороший, а не какой-то там Чудий Юдович.

Мама зашла в комнату и спросила меня, что я думаю насчёт Игоря Вадимовича.

— Хороший мужик, мам, надо брать, — сказала я.

И открыла глаза…

Глава 18

Что-то было у меня в руке. Ключ… маленьких, неприметный, такие обычно для почтовых ящиков делают. Только этот был на цепочке, и я машинально его на шею и нацепила.

Я лежала на кровати, в своей спальне, никаких проявлений потустороннего мира, или моего детства не было, всё было как прежде, но всё же что-то было не так. Как бывает, когда вроде всё так же, а ты сам поменялся, и всё уже не кажется тебе таким как раньше.

─Коша? ─ спросила я

И вдруг взволнованный голос:

─ Ты как меня назвала?

─ Коша… нельзя было? ─ спросила я.

И мне вдруг показалось, что кокошник растрогался и зашмыгал носом.

─ Ты чего, эй, не плачь! ─ сказала я.

─ Не плачу я, ─ сказал кокошник, ─ вот придумала, у меня и глаз-то нету, как я плакать-то буду.

─ Вот и хорошо, но, если не хочешь, не буду так тебя больше называть, ─ сказала я.

─ Нет уж, называй теперь, ─ и в голосе кокошника звучала затаённая радость.

Ящерка, свернувшись, спала в камине, прямо на углях, но судя по тому, что жареным не пахло, ей там было хорошо, она переливалась всеми оттенками красного.

─ Устала, ─ сказал Коша-кокошник, ─ небось тяжело было свет держать в царстве тьмы, ну будем надеяться, что отойдёт. Ты уж её пока не трогай.

─ Ой, ну я же не знала, ─ расстроенно сказала я.

─ А какие планы на сегодня? ─ спросила я, ─ Хозяина пойдём искать?

─ Нет, не пойдём, ─ хмуро прозвучало от кокошника.

─ Почему?

─ А толку-то?

─ Ну-у, спросим чего-нибудь, ─ весело сказала я.

─ А тебе мало что ли? Ты и так наспрашивалась столько, что в доме слуги Чернобога как у себя дома ходят, а границы дрожат. И в кого ты такая злая?! ─ агрессивно продолжил кокошник.

─ Коша, ты чего? ─ спросила я, ─что за наезды?

─ В окно выгляни, ─ вдруг прозвучало от какого-то странного сегодня кокошника, как буто присвоенное ему имя разбудило что-то в нём, с чем он не смог справиться.

Я подбежала к окну и не увидела ровным счётом ничего.

─ Не видно ничего.

─ А вчера?

─ А вчера было видно горы, реки огненные, а возле замка травка зелёная.

─ Вот, то-то и оно, ─ вздохнул кокошник.

─ А что делать-то? ─ вот такой я человек, мне сразу надо действовать.

─ Испытания проходить? ─ вопросительно сказал кокошник.

─ А я что не прошла? ─ спросила, уверенная в том, что испытания пройдены.

─ Может и прошла, но это только первое испытание было, а сколько в сказках?

─ Три, если не обсчитывают, ─ ответила я, вспоминая, что с вопросами мне один раз зажали.

─ У нас здесь всё по-честному, ты просто забыла, ─ сказал кокошник.

─ Ага, все так говорят.

Так мы переругивались какое-то время, потом я пошла на кухню, раздала долги. Вторую половину рецепта шарлотки по-сибирски отдала поварам по обмену, и пошла к зеркалу поговорить с дворецким.

Ящерки всё ещё не было и бродить по постоянно изменяющимся коридорам замка одной я опасалась.

Дворецкий был в зеркале, но сидел в самом углу, сжавшись в комок, как будто бы ему было холодно.

─ Эй, ты чего? ─ спросила я, понимая, что сегодня это просто вопрос дня.

Дворецкий откликнулся только с третьего раза

─ Да Полуночница приходила, злилась очень, что Хозяина нет. Вас вот тоже не было. А я был, она на мне злобу и сорвала, заморозила всего так, что до сих пор отойти не могу.

─ Так может чайку горячего? ─ спросила я, не зная сработает ли дедушкин метод для дворецкого, живущего в зеркале.

Оказалось, что не сработает,

Но был вариант, если у меня получится спуститься вниз к горячему источнику и позвать дворецкого, то он сказал, что там теплее и он может и отогреется.

Не могла я человека, пусть даже и такого странного, в беде оставить и пошла вниз, не рассчитывая, что выйти потом быстро удастся. Там встала перед зеркалом и позвала дворецкого,

Но вместо него я вдруг увидела себя, но непривычную себя, а какую-то взрослую, в строгом офисном костюме, с гладко убранными в пучок волосами, в очках в красивой модной оправе, в ушах сверкали брильянты, а в следующее мгновение я осознала себя ей.

Я и вправду была в офисе, и сидела в своём кабинете. За стеклянными стенами рядками стояли столы, за которыми сидели люди. Но я почему-то думала про них … плохо. Я считала, что они все неудачники, созданные лишь для того, чтобы удовлетворять мои амбиции и выполнять те задания, которые я им поручаю.

«Стадо, ─ думала я, сама поражаясь тому, что я так могу думать о людях, ─ бездельники, сидят и мечтают, чтобы рабочий день закончился».

Под рукой у меня была бумага, на которой были написаны фамилии. Список попросило начальство – кандидаты на сокращение. Немного подумав, вписала туда ещё одну, знакомую.

Вдруг вспомнила, что это же Витька, год назад пришёл проситься на работу.

«Возьми, у меня двое детей, а у вас здесь зарплаты хорошие и социалка».

Я «добрая душа» и взяла, а он по полдня в курилке проводит, «на выход Витенька, на биржу труда».

Посмотрела на часы, в семнадцать мне надо будет отнести список начальству и про каждого рассказать.

Время пролетело быстро, так всегда, когда по-настоящему работаешь. Я вот пахала.

«Даже кофе было некогда попить,» ─ думала я наблюдая, как из столовой с «полдника» тянутся работнички. И вписала в список ещё одну фамилию.

В кабинет ко Льву Борисовичу зашла ровно в пять. В его кабинете, в отличие от моего стены не были прозрачными, зато во всю стену висели медиа экраны, очень удобно для селекторных совещаний, когда созвоны из разных регионов.

─ Варвара Юдовна, присаживайтесь, ─сказал он, ─ принесли список?

Я положила список перед ним на стол и приготовилась обосновывать.

А он мне вдруг говорит:

─ Сокращение проводится с целью оптимизировать фонд заработной платы, раздутый непомерно. И я вот рассматриваю три сценария. Мне интересно ваше мнение.

И рассказал, что первый сценарий сократить большое количество низкооплачиваемого персонала. Это тот сценарий, с которым пришла я.

Следующим шёл вариант сократить средний персонал, оклады которого были выше и поэтому сократить можно было меньше людей.

Но был и третий сценарий.

В управлении компании Льву Борисовичу подчинялись три директора, которые и держали всю компанию на своих плечах, ну и получали соответственно. Одним из этих директоров была и я. И Лев Борисович предложил сократить одного из трёх, разделив его обязанности между двумя оставшимися.

─ Представляете, Варвара Чудовна, ─ сказал он, ─ сокращение всего одного сотрудника, даёт экономию сопоставимую с сокращением ста пятидесяти человек.

И никаких тебе поломанных судеб, жалоб в трудовую инспекцию и выплат пособий.

─ Какой бы вариант выбрали вы, Варвара Чудовна?

И я зачем-то собралась ему доказывать, что вариант отличный, и в голове стали собираться аргументы против тех, кого надо уволить, но только не меня.

И мне вдруг от самой себя стало противно, тем более что на столе перед Львом Борисовичем я увидела лист бумаги и на нём два имени, моё и второе моего коллеги, второго директора Максима. Он, кстати, посильнее меня будет, тем более что ещё и производственные вопросы решал, и семья у него, четверо детишек, а у меня пока ни одного…

Я встала, смяла бумагу со списком тех, кого собиралась уволить, и произнесла:

─ А знаете, Лев Борисыч, вы правы. Третий вариант лучший.

И так мне легко на душе стало…

─ Варя, Варвара, ты чего? ─ словно из-под подушки доносился до меня голос кокошника.

Я находилась в подвале возле подземного источника. В запотевшем зеркале передо мной никого не было.

─ А где Лев Борисыч? ─ спросила я вслух.

─ Совсем сбрендила, ─сокрушённо сказал кокошник, ─ какой ещё Лев Борисыч, ты же дворецкого собиралась отогревать, зови давай.

Дворецкого мы отогрели, а в моей руке обнаружилась монета, на одной стороне было написано «1 копейка», а на другой герб исчезнувшей страны, круглый с колосьями, мне про неё дед рассказывал. Монетка была махонькая, но кто-то проделал в ней такую же махонькую дырочку и пропустил сквозь неё шнурок, её я тоже повесила на шею.

Глава 19

Возвращалась я с нижнего этажа с опаской, что вот свернёт куда-нибудь замок, и буду я потом ходить по коридорам, пока не превращусь в привидение в кокошнике.

«Ну уж нет, ─ вдруг послышалось в моей голове, ─ не согласен я по коридорам бродить».

─ Ты Коша не волнуйся, одного не оставлю, ─ сказала я, но после третьего поворота стало ясно, что с замком что-то не так.

─ Чувствуешь? ─ спросила я у кокошника.

─ Чего? ─ настороженно произнёс голос в моей голове.

─ Странная какая-то тишина, никакие пеньки не маршируют, ─ произнесла я, ─ никаких запахов больше нет.

─ Запахов точно не чувствую, ─ сказал кокошник, и мне в его тоне послышалось скрытое ехидство, ─ а вот то, что пеньки не маршируют, это, конечно проблема.

─ Да, с кем я разговариваю, никакой ты не Коша, а просто кокошник, ─ в сердцах бросила я, и тут же пожалела, потому что кокошник как-то так обиженно замолчал, что мне показалось, что обидела я кого-то маленького.

Но только я решила сделать шаги к примирению, как вдруг поняла, что замка больше нет, а нахожусь я на большом поле, с одной стороны поля лес, а с другой стороны поля деревня. А я стою ближе к лесу. А со стороны деревни огонь, прям стеной, и как будто его специально зажгли, потому что дома нетронутые, а огонь словно живой движется прямо ко мне.

Я решила, что мне надо в лес бежать, может там есть река, и если добегу до реки, то и спастись успею.

А огонь движется быстро и мне даже стало казаться, что в спину мне жар идёт. Я ускорилась, вбежала в лес, а мне только жарче стало, как будто огонь ещё быстрее пошёл.

И вдруг слышу стон, даже не стон, а будто скулит кто-то, но не такой, чтобы злобный или голодный, а такой, будто кто-то с жизнью прощается.

Стала оборачиваться, и вдруг вижу яма небольшая, а в яме, волк лежит, видимо давно, шкура свалялась, рана на боку у него воспалённая, глаза закрыты и только жалобно поскуливает.

Что делать? Времени, чтобы вытащить его у меня нет, останусь, точно сгорю, а уйду, сгорит он.

Внутренний голос начал нашёптывать: «Беги, Варька, он всё одно не жилец, беги, так хоть ты спасешься».

А я смотрю, что это не волк вовсе, а волчица, и под ней пара волчат.

Три жизни или одна моя? Буду раздумывать все сгорим. Решение было принято. Спрыгнула в яму, и мечом, который откуда-то на боку моём взялся, разжала капкан, в который угодила волчица. Она глаза открыла, зарычала слабенько.

Бежать надо! Я её подтолкнула, она выбралась из ямы, а огонь уже в лесу бушует, ещё быстрее стал. А волчата пузатые вёрткие, у мне никак их за пазуху не засунуть, а без рук я из ямы не выберусь. Подняла я голову, смотрит волчица сверху, а в глазах у неё огонь отражается. Я взяла одного волчонка и кинула, и второго выпихнула, стала сама выбираться, а края ямы скользкие стали, руки соскальзывают.

А голос внутренний в голове противненько так шепчет: «Вот сгинешь не за грош, какую-то волчицу спасла, а сама погибнешь».

И от голоса этого силы у меня стали как будто кончатся, как будто воли он меня лишал: «Зачем бороться, всё равно конец-то один».

И вдруг я вспомнила папеньку своего, Владыку подводного мира, и утопленничков его холодненьких.

Развернулась, взглянула на огонь, а он будто дракон, с головой с пастью раззявленной, а я вода, вдохнула я, и вдруг ощутила прям за спиной, и под ногами, вода, много воды, так много, что не только этот огонь затушить может.

Значит понемногу брать надо, а то потону, хотя как там бабка, Арина Родионовна говорила, дочь Владыки подводного мира утонуть не может.

Ну я и жахнула, со всей своей широкой души. Глаза раскрыла, а передо мной не лес, а головешки обугленные, но сырые, и огня как не бывало. А за спиной у меня, звери разные стоят, тоже мокрые, но живые. А сама я стою на воде, которой яма заполнилась, как на твёрдой земле.

«Ну вот, ─ подумала я, ─ всех спасла,» ─и вдруг в воду и рухнула, и… проснулась.

Лежу у себя в спальне на кровати, а мне на лицо водой брызгают, бабка какая-то, платье на ней старое, заштопанное, на голове пучок из седых волос, нос крючком на носу бородавка.

─ Здрасте, ─ решила я, что немного вежливости не повредит.

─ Очнулась? ─ голос у бабки был скрипучий, как железом по стеклу, я поморщилась.

─ Ой, да ты не морщись, ─ бабка вдруг откашлялась и голос её преобразился, ─ это у меня завсегда так, когда заклинания читаю, связки застудила, вот и мучаюсь.

─Бабушка, а вы кто? ─ спросила я.

─ А то не признала? ─ бабка улыбнулась и во рту у неё сверкнули золотые зубы.

─ Нет, ─ осторожно ответила я, стараясь не думать «о плохом», потому что в голову лезло всякое.

─ Да-а, натворила ты делов, Варвара Чудовна! ─ сказала бабка, ─ вот пришлось срочно Совет Лукоморья собирать, а я его бессменный секретарь, Яга Ягинична Костеногова.

А я вдруг почувствовала, что в кулаке у меня что-то зажато, раскрыла и на ладони увидела колечко, простенькое серебряное, с сердечком.

И знакомый голос в голове произнёс:

─ Доигралась!

Глава 20

Всё, у меня окончательно поехала крыша, Совет Лукоморья? Яга Ягинича? Костеногова? Что серьёзно?

Но я всё-таки решила уточнить:

─ Простите, Яга Ягинична, а вы… ─ здесь я запнулась, но всё же продолжила, ─ вы … баба Яга?

─ Ну вот, понапишут сказок, ясное дело баба, не мужик же, ─ сказала Яга Ягинична и приосанилась, демонстрируя, что вся женская стать при ней.

Я непроизвольно взглянула на ногу. Яга заметила мой манёвр:

─ Ноги у меня нормальные, это моя бабка была с костяной ногой, а я вот, ─ и она приподняла длинную штопаную юбку, продемонстрировав мне тощие поросшие редким волосом ноги.

Потом многозначительно взглянула на меня и говорит:

─ Да, депиляцию пора делать, заросла.

Я поперхнулась, вот так вот на ровном месте, без воды и еды, просто, когда услышала из уст Яги про депиляцию, в горле возник непроизвольный спазм.

А в голове кокошник:

─ Держись, Варвара, это она только кажется доброй, а так сожрёт, если что не так.

Я решила не проверять.

После того, как я собралась, причём Яга так и сидела у меня в спальне, я предложила:

─ Пойдёмте позавтракаем, а то что-то сегодня завтрак не принесли.

─ И не принесут, ─ сообщила Яга.

─ Это почему? ─ с подозрением поинтересовалась я, так-то я уже привыкла к вкусным завтракам от поваров по обмену.

─ Так нету поваров больше ─ сказала Яга таким тоном, что мне стало за орков страшно.

─ А куда же они делись-то? ─ спросила я.

─ Депортировали их, ─ ответила Яга лаконично.

─ Кто? ─ я была возмущена, за дни пребывания в этом замке, я почти ощутила себя его хозяйкой, а что никто же так и не признался, что он Хозяин.

─ Ты! ─ с убеждённым видом заявила Яга.

─ Я?! Я никого не депортировала, ─ замотала я головой, отмахиваясь от несправедливого обвинения.

─ А кто Горыныча голов лишил? ─ Яга посмотрела на меня прищурившись и мне стало не по себе.

Я промолчала, кажется, начиная понимать, что все эти странные видения, происходившие со мной, были как-то связаны с головами дракона.

Я сглотнула.

─ Молчишь? ─ спросила Яга, и не дожидаясь моего ответа, сказала, ─ не боись, всё правильно сделала, только вот решать теперь надо и быстро, что делать и где Горыныча безголового искать.

И у меня перед глазами вдруг возникла страшная картина «безголового Горыныча», голова у меня резко закружилась, и я провалилась в обморок.

Пришла в себя от голосов, разговаривали Яга и мужчина.

─ Вот, Яга Ягинична ничего вам важного поручить нельзя, что вы с девицею-то сотворили? ─ произнёс мужской голос.

─ Ничего я с ней не сотворила, ─ отвечала Яга, ─ просто она голодная, вот и хлопнулась в обморок, сейчас пожрёт и займёмся делом.

И вдруг вкусно запахло пшённой кашей, причём такой, томлёной, когда она с рисом и с тыквой.

─ Да, ─ сказала я, услышав, как кокошник радостно фыркает, ─ поесть бы не мешало.

За столом сидели трое: Яга, высокий худой мужчина в чёрной футболке и кожаных штанах, на футболке была надпись, сделанная цветными буквами «душнила», и маленький человечек, с всклокоченными зелёного цвета волосами, в простой деревенской одежде, рубаха с вышивкой, и без пуговиц, подпоясанная бечёвкой, штаны холщовые серого цвета, и лапти.

На столе стоял самовар и горшок, как в книжках рисуют, который из печи вытаскивают, а ещё перед каждым стояли глиняные миски, а всего стульев было пять.

Увидев, что я пришла в себя и рассматриваю их, мужчина оживился:

─ Варвара Чудовна, как хорошо, что вы в себя пришли, присоединяйтесь к столу, откушайте.

Есть и вправду хотелось потому отказываться я не стала, подумала только, что меня уже ничем не удивишь.

А только не успела присесть за стол, как сама не понимая, как это произошло, вдруг спросила:

─ С кем имею честь трапезничать?

Мужичок с зелёными волосами довольно улыбнулся, да и Яга прищурилась, ответил мне всё тот же мужчина:

─ Не знаю, что вам Яга Ягинична рассказать успела, а только с вашим …мгм … вмешательством, потребовалось срочно Совет Лукоморья собирать.

─ А что не так с моим вмешательством? ─ это мне хотелось знать даже больше, чем имена тех, кто собрался за столом.

─ Да шустрая ты, девка, ─ вдруг рассмеялся мужичок, тот который с зелёными волосами, ─ никто ж и не думал, что ты испытания всего за пару дней пройдёшь. Теперь вот надо срочно Илю… ─ вдруг на зеленоволосового худощавый взглянул как-то резко и тот замолчал.

─ Варвара Чудовна, давайте мы представимся, ─ сказал мужчина, ─ я Кощей Русалович Бесссмертнов, а наш говорливый друг, Михайла Иванович Дикий.

─ Да Михайла я, чего уж там, ─ улыбнулся мужичок, ─ из лешаков мы, простые значитца.

Я выразительно взглянула на пустую тарелку.

─ А это четвёртый член нашего Совета, кот Баюн-Учёный, ─ сказал Кощей Русалович.

И в этот момент я поняла о чём сокрушался кокошник, когда заявил, что я «доигралась».

Теперь я точно в сказку попала: Яга, Кощей, Леший, кот Баюн-Учёный, и я.

Полный флеш-роял*.

(*Выражение из карточной игры (покер) обозначает последовательность из пяти одномастных карт, начинающаяся с туза. Роял-флеш — сильнейший расклад. Она бьет любые другие карточные сочетания).

─ Прекрасно, ─ сказала я, предварительно съев пару ложек вкуснейшей каши, ─ и что мы будем делать?

«Члены Совета» посмотрела на меня вопросительно. И у меня создалось впечатление, что они сами не знают.

Но вдруг на пустующем стуле материализовался, огромный просто котище, фиолетового окраса, совершенно фантастический, в очках и с ежедневником, и сказал, деловито поправив очки на переносице:

─ У тебя, Варвара, после трёх испытаний должны быть три артефакта: ключ, монета и кольцо. Нужно понять, как их активировать правильно. Иначе врата Нави распахнутся, и Лукоморье исчезнет, потому что некому его защитить будет, Горыныча-то ты того-с.

Я чуть кашей не подавилась:

─ В смысле «того-с»?

─ Ну в том смысле, что Горыныч, как змей о трёх головах больше не существует.

И я уже собиралась разрыдаться с криками:

─ Не виноватая я…

Как кот добавил:

─ И это хорошо, проклятье с него снято, но теперь нам надо Илье-богатырю силу богатырскую вернуть, и здесь только ты сможешь помочь. Потому как только Илья-богатырь сможет справиться с армией Чернобога.

Глава 21

Я чувствовала себя подавленной, всё же не каждый день узнаёшь, что ты головы отсекаешь.

— Прекрасно, — сказала я, и осторожно спросила, — а он хотя бы жив?

— Ох, вот невежда-то, хочь и талантливая, — внезапно высказалась Яга.

— А просто ответить нельзя? — обидевшись на сказочных персонажей сказала я.

— Так мы не знаем, — заявил леший Михайла, — ты же пока Илюхе силы не вернёшь, он встать не сможет.

Я уронила голову на руки.

— И что надо делать? — спросила обречённо.

И вдруг услышала голос в голове:

— Молодец! Спрашивай, по-другому они не станут думать.

Приободрившись поддержкой от кокошника, который снова заслужил гордое имя Коша, я задала вопрос:

— Господа Хранители, вы Совет или нет? У нас проблема. Чернобог вот-вот прорвётся, Горыныч без головы, Илюха без сил, а я единственная, кто может всё исправить. Давайте уже советуйте, что делать!

— Вот это, — сказал Кот, показывая на висящие у меня на шее артефакты, — надо активировать.

— А как? — спросила я, — вы знаете, как их активировать правильно?

Я, если честно уже боялась сама что-то делать, помня о том, как чуть было не сломала шапку-невидимку.

Кощей хмыкнул: — А какой артефакт первым появился?

— Ключ, — ответила я, и добавила, — а потом монета.

Кот открыл свою книгу. — Здесь сказано: чтобы три печати сработали, нужно для каждого из артефактов найти применение его силы.

Я сняла с шеи шнурок с ключом, внимательно на него посмотрела. Ключ на мой взгляд был самый обычный, маленький, такими почтовые ящики открывают.

— Похож на ключ от почтового ящика, — сказала я.

Кот и остальные оживились:

— А что это?

— Маленький ящик, куда кладут письма и газеты, — сказала я.

— Как шкатулка? — уточнил кот.

Я подумала, что почтовый ящик теоретически может быть похож на шкатулку.

— А он большой или маленький? — не дождавшись от меня ответа, спросила Яга.

— Ну такой, — ответила я, почему-то вдруг засомневавшись, что почтовый ящик можно назвать маленьким.

Вдруг кот глубокомысленно сказал:

— Если ключ здесь, значит и то, что он должен открыть тоже здесь.

Кощей с уважением посмотрел на кота.

А леший спросил:

— Будем пробовать?

И мы начали искать куда ключ мог подойти, тем более что мест в замке осталось немного, коридоры продолжали закрываться, и мне не понравилось, как тревожно Яга смотрела на то, как сжимается это пространство.

Ключ не подошёл ни к одному найденному нами замку, мы исследовали все оставшиеся двери, комоды, сундуки и шкатулки, но он был очень маленьким.

— Всё, — заявила я. — Больше замков нет!

Баба Яга налила себе чай. — Кощей Русалович, — произнесла она с самым невинным видом, — а где ваша шкатулочка?

Кощей, услышав вопрос, вздрогнул и скрестил руки на груди.

— Что же это вы молчите? — продолжала елейным голосом, что мне вообще казалось невозможным, спрашивать Яга.

— Сломалась шкатулка, — мрачно ответил Кощей.

Яга, кот и леший удивлённо на него посмотрели.

— Ну чего уставились? — грубовато сказал Кощей, — в прошлый раз помните, чего было?

Михайла, который леший, вдруг захохотал:

— Это когда Ванька дурак на спор на дуб полез, и шкатулку уронил?

— Тогда, конечно, — всё также мрачно сказал Кощей, — шкатулку уронил, зайца не догнал, утку упустил. Одно слово, дурак.

Леший снова захохотал:

— А я помню, Василиса ему говорит: «А спорим Еремей, что тебе слабо залезть на дуб», и все, главное знали, что она над ним смеётся, а Ванька взял и полез.

Я сидела и ничего не понимала:

— А зачем Иван-то полез? — спросила я, — если Василиса Еремея попросила.

Кощей ещё более мрачно сказал:

— Так Ванька ей сказал, что он царевич Еремей.

— Кощей Русалович? — спросила Яга, — а, если шкатулки нет, где ты с тех пор яйцо-то хранишь?

— А ты, Яга Ягинична, с какой целью интересуешься? — Кощей подозрительно прищурился.

Яга сделала лицо такое невинное, отчего оно ещё более хитрым стало, и произнесла:

— Так думаю, может ключик к яйцу подходит?

— К какому ещё яйцу? — насторожилась я.

— Кощееву, конечно! — выпалила Яга.

Кощей, до этого просто мрачно отвечавший на вопросы, резко вскинул голову. — Даже не думай! — возопил он, прижимая руки к себе. — Это моё! Личное! Яйцо бессмертия!

А я подумала, а может и правда, мы же уже везде этот ключик тыкали, и я осторожно предложила:

— Ну хоть примерим, вдруг подойдёт? — Подойдёт?! — Кощей побледнел. — Ну, Варвара Чудовна, от кого-кого, а от вас не ожидал, это же не ботинки, чтобы примерять!

— А и правда вдруг подойдёт, — кот поддержал нашу с Ягой инициативу.

Кощей вскочил, и попятился:

— От моего яйца держитесь подальше!

И в панике посмотрел на лешего:

— Выручай, Михайла, скажи им.

И вдруг я поняла, что ещё можно открыть таким вот маленьким ключиком, и крикнула:

— Чемодан!

Глава 22

— Чемодан?! — в один голос воскликнул Совет Лукоморья, причём каждый воскликнул со своей интонацией. Мне показалось, что Кощей с облегчением.

Михайла-леший поинтересовался:

— А какой-то конкретный чемодан? А то у меня в лесу есть несколько.

Яга с подозрением на него посмотрела. Потом перевела взгляд на Варю и медленно так сказала:

— Я бы с «лесными» чемоданами не торопилась.

Но я не успела спросить у неё почему. Леший радостно сверкнул веточками и исчез, но уже через несколько секунд появился с чемоданом, перепачканным мхом и землёй. — Вот, нашёл в лесу! — радостно сообщил он. — у меня таких три, причём появляются незаметно, наверное, волшебные.

Все переглянулись.

— Если чемодан из леса, — снова медленно протянула Яга, — то там может быть всё, что угодно.

— Что угодно? — спросила я с подозрением, судя по всему Яга была женщина опытная, особенно в общении с этими … из Совета.

Яга как-то пожала плечами, одновременно передёрнув ими:

— Да, что угодно, … даже труп.

Кощей вдруг побелел, хотя с его бледностью, это казалось невозможным, и грохнулся в обморок.

— Вот тебе бессмертный, — вздохнула Варя. — Стоит только слово «труп» сказать, и всё, минус член Совета.

— Да ладно тебе, — пожала плечами Яга спокойно, как будто это было обыденное дело. — Пусть отдохнёт.

Яга с Лешим с трудом выволокли чемодан обратно за дверь, так на всякий случай. Ключ, разумеется, к нему тоже не подошёл.

— Тогда так, — сказала Яга, возвращаясь. — Если замка нет, давайте искать наоборот. Пошлём письмо.

— Письмо? — удивилась я. — Куда?

— Ты же говорила, что ключ похож на ключ от почты. Куда ключ подойдёт, туда и придёт, — важно ответила Яга, — это магическая логистика!

— Ну, да, — кивнула я, и уточнила, —только не от почты, а от почтового ящика.

— Назовём это почтовая магия, — вставил кот, потягиваясь, и одновременно заглядывая в свою книгу. — Очень древний и крайне непредсказуемый вид волшебства.

Яга кивнула:

— Да уж, никогда не знаешь, через сколько дней письмо придёт, а про посылки вообще молчу.

— Ну и молчи, — сказал Кощей, всё так же продолжая лежать на полу.

Я подумала, что театр абсурда продолжается, и у меня, похоже, главная роль.

Кокошник тихо фыркнул и в моей голове прозвучало:

«Других нет, поэтому подыгрываем этим».

— Ну, — сказала я, вытаскивая настоящее перо из чернильницы, неизвестно откуда взявшейся на столе, — пишу, диктуйте: «Уважаемый замок, примите, пожалуйста, ваш ключ обратно. Срочно, по месту назначения».

— Кидай! — крикнул Кощей с пола, и перевернувшись на живот, накрыл голову руками.

Я взглянула на Ягу, так кивнула, кот настороженно смотрел на ключ в моей руке. Но кинуть я не успела, ключ легонько дрогнул в моей ладони, и вдруг выскользнув из пальцев, взвился в воздух, крутанулся и, исчез.

— О! Работает! — обрадовалась я.

— Или нет, — задумчиво пробормотал кот, — сейчас узнаем, куда оно доставилось.

Через несколько минут до нас донёсся странный звон. — На третьем, — сказала Яга, прищурившись. — Кажись, туда и прибыло.

— Значит, там и искать замок, — заключил кот.

И все дружно посмотрели на меня, даже, наконец-то, поднявшийся с пола Кощей.

— Вы что это на меня смотрите? — с подозрением спросила я. — Тебе идти, — сказала Яга.

— Куда? — я как-то не ожидала, что мне снова придётся куда-то идти. Я вообще, как сюда попала, всё время куда-то иду.

На столе появилась моя ящерка, она сияла золотом.

«Ура! — крикнул в моей голове кокошник, — теперь дойдём».

— Постойте, — воскликнула я, — что значит на третьем? — до меня только что дошёл смысл сказанной Ягой фразы.

— На третьем, значит к Полуночнице, ей же в своё время Чернобог поручил за Горынычем приглядывать, — сказала Яга, сразу посерьёзнев. — И, видимо, у неё и есть то, что ключом открыть можно.

— А если она не отдаст? — я с содроганием вспомнила ужасающе красивую Полуночницу.

— Отдаст! — мрачно сказал Кощей.

— Ну, ладно, — вдруг снова стала скрипучей Яга, — хватит время терять, там, между прочим, ворота трещат, — и многозначительно кивнула.

— Не пугайте меня, — сказала я и встала, нащупывая в кармане шапку-невидимку.

Ящерка спрыгнула, и мы вышли в открывшуюся дверь, и, судя по тому, что от коридоров замка остались узкие тропинки времени у нас, действительно, было совсем мало.

«Надеюсь, что вернусь, — подумала я, и в ответ услышала фырканье кокошника.»

***

До третьего этажа мы всё же дошли, ничего не упало нам на голову, не было ни страшного тумана, ни красавчика в тапках-дракошках. Я вдруг поняла, что я скучаю по первым дням здесь.

Туман всё же был, но какой-то неактивный, как будто бы устал. Он стелился под ногами, придавая лестнице и входу на этаж какое-то театральное ощущение, когда на сцене пускают газ.

Я сняла кокошник, который тут же трансформировался в карманный размер, надела шапку и решительно шагнула вперёд.

Чем дальше мы шли, тем плотнее становился туман, но ящерка освещала путь.

Внезапно впереди показалась комната, похожая на театральную гримёрную, там за туалетным столиком перед трюмо, сидела женщина.

Я подошла ближе и зашла в эту комнату, женщина повернулась и я с удивлением и с большим трудом узнала в ней Полуночницу.

Потому что передо мной была не та прежняя высокая, с прямой жёсткой осанкой белыми струящимися волосами, наводящая жуть одним своим присутствием женщина, передо мной сидела … уставшая «продавщица из галантерейного магазина, которой пришлось отработать две смены».

Простая юбка, застиранная блузка, а на лице тряпочная корейская маска. Только корейские маски так надеваются на лицо, что закрывают глаза, потому что не рассчитаны, на слишком большие лица.

Я вздохнула.

— Что с тобой случилось? — спросила я, снимая шапку-невидимку. — Ты же была такая... значительная! Морозная! Угрожала меня прибить!

— А теперь незачем, — устало и тихо сказала Полуночница. Голос у неё был прежний — колючий, но какой-то тусклый. — Его всё равно не вернуть.

— Кого? — я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Полуночница посмотрела на меня сквозь прорези маски. — Горыныча.

Потом сняла маску, на мгновение глаза её снова наполнились тьмой, и она сказала:

— Уговор больше не действует, в твой мир не поведу.

И я всё поняла, она знает, что я та, кто его уничтожил. На душе стало тяжело, но у меня была цель. — И не надо, я пришла за другим, — я старалась говорить уверенно, вот как Кощей, когда в обмороки не падает, — у тебя здесь должна быть шкатулка, — сказала я, думая, что если скажу почтовый ящик, то она меня точно не поймёт.

Полуночница посмотрела на меня с тем выражением, каким старшие смотрят на детей, которые требуют слишком дорогой подарок. — Шкатулка, значит… — она вздохнула и вдруг словно из воздуха достала маленькую шкатулку. — Возьми.

Я схватила шкатулку, оказавшуюся неожиданно тяжёлой. В другой ладони у меня появился ключ.

— Спасибо, — сказала я.

Туман вокруг начал сгущаться. На глазах он становился всё плотнее, как будто насыщался чем-то. Мне стало казаться, что из дымных клубов стали проступать тени с когтями и рогами.

— Что это? — спросила я.

— Уходи, — глухо произнесла Полуночница, вдруг снова меняясь, и становясь той, что навела на меня ужас в нашу первую встречу. И я поняла, что времени у меня больше нет.

Уговаривать меня было не надо, я не стала спорить, схватила шапку, надела её и, не разбирая дороги, бросилась обратно.

Убегала я так, что только пятки сверкали, а в спину мне летел вой, и слышалось мне в нём не только леденящий кровь ужас, но и боль, боль потери.

Глава 23

Это было совершенно фантастично.

Удрать из этого перехода в Навь, находящегося на третьем этаже замка Горыныча, нам удалось, и я даже не потеряла ничего ни шапку, ни кокошник, и ящерка меня тоже не потеряла.

Сбегая с, как мне казалось, рушащейся лестницы, я издалека увидела открытую дверь и в проёме лицо Яги. Ориентируясь на ставшую вдруг красной бородавку, она реально семафорила, я рванула в этом направлении. И только успела заскочить в комнату, как мне показалось, что всё, что было за дверью гостиной, в которой мы заседали с членами Совета Лукоморья, исчезло.

Как исчезла и дверь, которую Яга захлопнула, стоило мне только сделать шаг внутрь. Я обернулась чтобы убедиться в том, что бородавка на носу Яги имеет возможность светиться как семафор, но ничего не увидела, а спрашивать хитрую Ягу было бесполезно.

Наконец-то мы нашли первую разгадку. Открыв шкатулку, я достала оттуда перочинный ножик, красный, на котором было обозначение швейцарского флага.

-Это что? - удивлённо спросила я, разглядывая обыденную в общем-то для меня вещь. Мне помнится, что у деда был такой, хотя он предпочитал обычный, но кто-то ему подарил и он пользовался.

- Как что? - уверенно произнёс кот, - меч-кладенец.

Я с подозрением покосилась на нож, почти уместившийся в моём кулаке.

Но спросила про другое:

- А чего он в Швейцарии произведён?

- А что тебя удивляет - сказала Яга, - они вроде как лучшие по ножам.

- А разве он не должен быть выкован … ну, - я замялась, вспоминая слово, и вспомнила, - местными мастерами.

Яга вздохнула:

- Да где же их взять-то местных, разбежались все, когда … - Яга не договорила и мазнула рукой, - скажи спасибо, что швейцарский, а не китайская поделка, енто ещё из старых запасов.

Я буквально упала на стул:

- Вы чего тут, совсем обалдели? Вы же это… русские сказки, какие ещё китайские поделки?

Кощей, до этого хранивший молчание сказал:

- Так, мы же отражение реальности, как там у вас, так и у нас.

И теперь все вздохнули.

Я ещё раз посмотрела на маленький сложенный нож, совершенно не представляя, как им Илья-богатырь будет от навьих страшилищ отбиваться.

Яга, почувствовав мои сомнения, сказала:

- Да ты не боись, главное раскрыть, а там уж локализуется.

Понятней мне не стало, но у нас было ещё два артефакта, а времени становилось всё меньше, поэтому я пока «меч-кладенец» отложила обратно в шкатулку и стала рассматривать монету.

- Одна копейка, - прочитала я, и вспомнила, что у деда были такие пятачки, ещё была монетка в три копейки, он их на лоб прикладывал, когда голова болела. Мама над ним посмеивалась, а он говорил:

- Ну глупая, это ж чистая медь, все хвори снимает.

Не знаю помогало деду или нет, но мне нравилось, как монетки украшали его лоб.

— И что ты думаешь с ней делать? — спросила Яга, доставая откуда-то самовар и расставляя чашки.

А я, глядя на монетку подумала, что купить на неё ничего не купишь, на лоб приложила, ничего не произошло, только кокошник тихо посмеялся, и вдруг я так ярко вспомнила, как мы с мамой ездили в райцентр, и там был небольшой фонтан на площади, и присмотревшись, я увидела на дне его мелкие блестящие монетки.

- Мама, а зачем эти монетки там? - спросила я.

Мама улыбнулась и ответила:

-Люди верят, что, если бросить монетку в фонтан и загадать желание, то оно непременно сбудется.

— Хочу бросить в фонтан, — ответила я Яге. — Говорят, если загадать желание и попасть точно в центр, то оно исполнится. — Ага, особенно если попасть не в фонтан, а в голову князя, — фыркнула Яга. — Единственный фонтан в Лукоморье в самой столице, там небось князь по площади гуляет, важный такой.

И Яга вразвалочку прошлась по комнате, видимо, изображая князя. Леший подставил Яге подножку, но хитрая бабка, ему веточки подёргала, и он сморщился весь, и сразу стал извиняться.

Я задумалась. — А где столица? — На человеческих землях, — протянула Яга. — За Огненными реками, за Туманными горами, за синими морями, за тёмными лесами.

- Да, - поморщилась я, - адрес, конечно, не очень точный, - и спросила:

- А это далеко?

Ответил кот:

- Три пары железных башмаков стопчешь и дойдёшь.

-Прекрасно, — сказала я. —Пешком я туда дойду где-то к пенсии.

Яга загадочно ухмыльнулась и произнесла: — Есть один транспорт… веками проверенный.

Я с подозрением на неё взглянула, была у меня одна мысль, что это либо избушка на курьих ножках, либо …

Да, я не ошиблась, через минуту в гостиную выкатилась ступа. Судя по всему, прошедшая не одну войну, дерево на ней было потёртое, мне показалось, что даже следы от пуль были, один борт был ободран, а на другом были нарисованы звёзды.

— Это что, авиалиния Яга-Экспресс? — уточнила я. — Сама ты эспрессо, это моя боевая подруга, — гордо ответила Яга. — Я на ней в последний раз летала, когда Ивана-дурака с дуба на острове Буяне снимали, аккурат, когда он за яйцом кощеевым полез. Отличная управляемость!

- Ага, - мрачно усмехнулся Кощей, - только там теперь вместо дуба, пенёк.

Яга развела руками, вздохнула:

- Издержки производства, но главное же результат?

Кощей тоже вздохнул, и на всякий случай, скрестил руки на груди.

— И как ею управлять? - спросила я Ягу — Ой, пустяки, быстро научишься! — сказала Яга. — Главное, глаза не закрывай, там внутри педаль, а вот здесь рычаг управления, как поднимешься, переключишь, и вот, Яга откуда-то достала помело. Это самое главное, упустишь, так и будешь летать спутником.

Времени на то, чтобы научиться как следует не было, в окно уже было страшно выглядывать, горы рушились, реки кипели, скрип от ворот, закрывающих Лукоморье от Навьего царства, разносился по всей земле.

Через пять минут я уже сидела в ступе, крепко вцепившись в рукоять помела. — Ну, с богом, — пробормотала я.

— Или без них, - в ответ мне пробурчала Яга, - как пойдёт.

Ступа вдруг зашипела, заскрежетала, и я только и успела услышать, как Яга крикнула:

— Только не садись в людном месте! И не приземляйся носом вперёд, ступа этого не любит!

А в следующую минуту я уже летела над взрывающимися фейерверком горами.

И мне очень захотелось моргнуть, я держалась столько сколько могла, но всё-таки на одну долю секунды глаза мои закрылись. И в тот же миг ступа загудела, завертелась и… с криком «Не моргать!» рухнула прямо в центр площади.

Когда я сама прочихалась от дыма, то сразу и поняла, что бабка не обманула, ступа просто класс, доставила меня туда куда надо, почти что в лучшем виде.

Судя по большой площади и красивому фонтану в центре неё, я находилась в Княжьей столице.

Глава 24

Что и говорить, приземлилась я эффектно. Никто даже и не понял, что произошло, все, кто в этот момент находились на площади, замерли. И богатыри, которые с важным видом стояли около фонтана, и горожане, которые просто прогуливались по площади. Здесь, в столице вообще царило спокойствие, похоже никто даже и не подозревал в какой опасности находятся. Привыкли, наверное, что их Горыныч защищает.

Я посмотрела на богатырей, все такие красивые, с укладками и в парадных кольчугах, не похоже было, что они здесь запись в боевой богатырский батальон устроили.

Когда улеглась пыль, и ступа перестала искрить, я выпрямилась в полный рост и спросила:

- Кто здесь главный?

Богатыри переглянулись, спустя пару секунд один из них, самый худосочный, робко шагнул вперёд. — Девица… э-э… вы кто будете? — Варвара Чудовна я, — гордо ответила им, и добавила, — путешествую.

Видимо после того, как богатыри убедились, что я умею говорить, вышел ещё один:

— А почему на запрещённом транспорте путешествуете? — строго спросил он, надо признать этот богатырь был пошире в плечах, и если бы не боб, крутой волной поднимающийся надо лбом, то мог бы и за настоящего сойти, но мне подумалось, что на такой вот боб богатырский шлем точно не налезет. Такой богатырь-стиляга.

Я удивилась, так неожиданно узнав про то, что ступа была запрещённым транспортным средством, Яга мне ничего не сказала.

— А когда запретили? — спросила я, рассчитывая выкрутиться, если запрет был недавний. Но это не сработало, потому как оказалось, что запретили ещё с правления царя Гороха, которое как известно ещё до начала начал было.

— Цель прибытия? — спросил третий богатырь, больше похожий на доброго дядьку старика, у этого начёса на голове не было, старый добрый шлем похоже закрывал лысину, из-под шлема у него виднелись седые волосы, лицо было изрезано морщинами, а из-под кольчуги выглядывало круглое пивное брюшко.

— Мне нужен фонтан, — сказала я, но потом сообразив, что надо бы доложить обстановку на границе лично князю, добавила:

— И к князю, по делу государственной важности.

— Ведьм к князю не пускаем! — неожиданно произнёс тот, который с бобом.

— А вы кто будете? Имя, звание, номер удостоверения! — я решила, что уж спрашивать, так по полной.

Судя по удивлённому лицу «стиляги» такие вопросы ему ещё никто не задавал.

Он беспомощно оглянулся на товарищей, но не найдя поддержки, решил, что раз его тут притесняют, то надо так, чтобы привычно.

И пальцем в меня ткнул и громко так, на всю площадь, снова заявил:

— Ведьма!

— Не ведьма, а частично магически одарённая личность! — возмутилась я. — И вообще, у меня миссия!

Но на всякий случай достала шапку-невидимку, а то вдруг отступать придётся в спешном порядке. И правда, что-то обстановка начала накаляться. Толпа зашумела. Кто-то уже побежал прятаться в церковь, а кто-то начал кричать, чтобы сеть тащили.

— Отлично, — пробормотала я, — вот так вот возьмёшься спасать мир, а тебя сетью.

— Давай уже бросай монету, — прозвучал в голове голос кокошника, — так-то они хорошие, может просто рано ещё, не опохмелились.

«И вправду, — подумала я, сначала надо монету бросить, а потом уж как получится.»

Я подошла к фонтану, вид у него был очень грустный, Вода жалкими струйками сочилась из ноздрей статуи богатыря, стоявшего прямо посередине. Это была какая-то аллегория, богатырь вероятно должен был сидеть в седле, но с конём он, видимо не поместился, фонта был не сильно большой, и поэтому от коня осталось, собственно, седло.

Смотрелось странно, потому как сидящий в болтающемся в воздухе седле, которое ещё надо было рассмотреть, напоминал фигуру человека, которому что-то мешает между ног, и из-за этого он ноги соединить не может, а ещё ноги были полусогнутые.

Мне его даже жалко стало.

— Кто это? — спросила я тихо, чтобы не услышали, что я ещё и разговариваю сама с собой.

Голос кокошника был грустный, когда он сказал:

— Это и есть Илья-богатырь, восседающий на верном коне.

А я подумала, что если Илья-богатырь и вправду такой, то возможность победить навье войско, будет только, если они от смеха помрут. Как выйдет такой вот, в раскоряку с текущим носом.

— Он не такой, — обиженно прошипел кокошник.

— Я очень надеюсь, — сказала я и решительно подойдя к фонтану, подбросила копейку, та блеснула в воздухе и красиво плюхнулась точно в центр.

На мгновение всё стихло.

Даже те, кто бежал, размахивая сетью, остановились. Какое-то время ничего не происходило, но вдруг фонтан загудел, мне даже показалось, что Илья-богатырь высморкался. Присмотрелась и правда, вода из носа течь перестала, и мне стало страшно, а вдруг я опять, что-то не так сделала, и совсем богатыря опозорю. Ведь вода она, как известно, дырочку найдёт.

Я зажмурилась.

И вдруг меня окатило водой, открыв глаза, я поняла, что окатило не только меня, но и всех, находившихся на площади. Богатыри скучились, люди с сетью подобрались поближе и, поймав на себе злой взгляд «стиляги», у которого от его накрученного боба остались одни сосульки, я поняла: «Пощады не будет».

Хотела отступить поближе к ступе, но тут взгляд мой упад на статую. Она всё так же стояла в раскорячку, но теперь на ней сверкала медным золотом шикарная кольчуга, и если присмотреться, то судя по размеру колечек, состояла она из копеечек, пятачков, двушечек, и разных других монеток, объединяло их одно, на каждой был изображен герб с колосьями.

И немного подвисла, рассматривая эту красоту, и в этот момент кокошник закричал: «Берегись!», но было поздно.

На меня накинули сеть, и потащили в сторону княжьего дворца.

«Вот придурки, — подумала я, — я же туда, и сама бы пошла.»

Глава 25

Я сидела на лавке, в окружении доблестных стражников-богатырского вида, и старательно не чесала нос. А он чесался, но с этих станется, они вон всё по присказкам делают. Нос чешется, значит надо тебе по носу дать. Это я углядела пока сижу. Одному Харитону уже три раза прилетело.

А вообще моё задержание прошло как-то непредсказуемо, я-то думала они меня к князю приведут, и он наверняка окажется мудрым. И когда сказали сдать оружие, пришлось шапку-невидимку отдать, она здорово на входе фонила. Но и кокошник при входе в княжеские палаты запищал, уже не знаю, что там у них за система определения опасности стоит, а только кокошник меня попросили снять с формулировкой «во избежание колдовства». Палаты, конечно, у князя были царские, посередине большого зала возвышался княжеский престол. На престоле сидел князь Василий с супругой Марфой. Князь был могуч в плечах, широк в талии, и усат. Вид у него был значительный, а на лице уверенность в собственной правоте. Это меня и смутило. Супруга его тоже была широка, лицом кругла, и в кокошнике, украшенном каменьями драгоценными.

— Говори, девица, — начал князь, — зачем ты прилетела на ведьминой ступе, да ещё и фонтан испортила?

Я ему честно и ответила: — Оттуда откуда я прилетела, только на ступе можно было добраться!

И я даже не заподозрила ничего, когда князь осторожно так спросил:

— А откуда ты прилетела?

И я, конечно, заметила, что князь с седым богатырём переглянулся, но всё равно ответила честно:

— Из Лукоморья.

И в этот момент седой крикнул:

— Ну, я же говорил ведьма, небось опять Яга чудит, надо бы её оборотным зельем напоить, проверить.

— А если не Яга, а правду говорит, — спросил князь.

— Ну подумаешь, — ответил богатырь, — одной девкой больше, одной меньше.

«Это чего это этот мерзкий старикашка говорит, — подумала я, —это они извести меня решили?»

Я и возмутилась:

— Я вообще-то ваш мир спасаю, а вы меня извести решили.

Седой богатырь опять собрался что-то сказать, и уже затряс пузом, но князь его остановил.

— Отчего ты мир спасать собралась? Я вздохнула, собрала остатки терпения и начала объяснять: — Слушайте внимательно, навь прорывается, ворота трещат, Горыныча больше нет, вернее есть, но его спасать надо. И если мы его не спасём, тьма вырвется наружу! — Ммм… — протянул князь. — И где ты это вычитала?

И мне показалось, что в голосе князя прозвучал скрытый сарказм. — Вы мне что не верите?! — Да как же тебе поверить, девица, когда ты глупости говоришь.

— Какие же это я глупости говорю? — удивилась я. — Ну, например Горыныча спасать, он же чудище поганое, зачем его спасать? — князь сказал, а все вокруг заржали.

— Он не чудище! — воскликнула я, — он богатырь заколдованный!

Князь обернулся к супруге:

— Смотри, как нечисть лукоморская, девке мозги промыла.

— Да они не нечисть! — сказала я, и вдруг поняла, что где-то князь прав, они нечисть, но… своя. И за землю радеют не меньше этого вот князя.

Ну ладно, — отсмеявшись, сказал князь, — а ты сама-то видела этого Горыныча-богатыря.

А я вдруг поняла, что чтобы я не сказала, они мне не поверят. Потому что, ну что я им могу рассказать. То что видела красавца в разных настроениях, но он так и не сказал, кто он, то что с камнем пророческим говорила, и в Совете Лукоморья участвовала?

Да они забыли про то, что Лукоморье их земли от Нави отделяет. Но всё же попыталась рассказать про пророчество, про камень, но наткнулась лишь на насмешки. — А-а-а, ну если камень, тогда конечно, — уже не скрывая сарказм, казал князь.

А тут ещё и богатыри решили остроумием блеснуть: — Значит, говоришь, Горыныч плох? — уточнил один. — Совсем плох, — подтвердила я, понадеявшись, что может хотя служивые люди помогут. — Слабеет, значит, — обрадовался второй. — Тогда самое время добить! — радостно закончил третий.

— Что?! — я даже подпрыгнула. — Вы что, тупые?! Он страж, а не чудовище! Если вы его убьёте, Чернобог и его поганое войско вылезет! — Ага, — кивнул первый богатырь. — ну ты, девка точно сказочница, кто же не знает, что Горыныч служит Чернобогу, поэтому, если всё так как ты говоришь, то идём, змея мочим, потом и Чернобогу в рыло.

Князь одобрительно кивнул: — Верное решение! Готовьте коней, идём Горыныча добивать!

Я схватилась за голову. — Да я же сказала, нельзя трогать Горыныча! — Успокойся, девица, — благодушно сказал князь. — После победы над нечистью, мы тебя тоже наградим. Отменим твоё сожжение.

И после этого содержательного разговора, меня запихнули обратно в темницу, «до выяснения степени ведьмовства». На этот раз камера была не такая уютная, зато изолированная, больше я не видела стражников-богатырей и могла чесать нос столько, сколько захочется, но вот «закон подлости» нос больше не чесался

В новой камере были мокрые стены, маленько окно под самым потолком, и тусклый источник света, в виде прогорающей лучины.

Я подумала: «Вот любопытно, кога она прогорит, я останусь в полной темноте?».

Хорошо ещё кокошник мне вернули, а вот шапку зажали.

— Идиоты, — бурчала я, меряя шагами узкую и длинную камеру. — Они сейчас возьмут и реально пойдут Горыныча добивать! — Нельзя этого допустить! — вскричал кокошник и мне показалось, что он почти что рыдает, — Варвара, милая, придумай что-нибудь. — Надо выбираться, — сказала я. — Срочно.

И только я это произнесла, как появилась крыса. Я подумала: «Ну вот, мне для большего счастья ещё и крысы не хватало, но порывшись в кармане, я нашла кусок пряника и спросила крысу:

—Хочешь? Только он чёрствый.

— Вот как произойдёт что-нибудь хорошее, так вслед за этим обязательно, что-нибудь плохое случается, — неожиданно произнесла крыса.

— Ты что говорящая? — удивилась я

Крыса хмыкнула:

— Ну вы даёте Варвара Чудовна! Значит, кокошник говорящий, это нормально, а крыса нет?

— Вы кто? — спросила я, потому как мне показалось, что я слышу знакомые интонации Яги Ягинишны.

Крыса снова хмыкнула:

— А мне вас описывали как чрезвычайно умного человека. А вы такие вопросы задаёте. Вы что не видите, что я крыса.

И крыса вбежала на лавку, на которой я сидела и дотронулась лапкой мне до руки, и повторила:

—Конечно я крыса, но ведь вы же в Лукоморье, а здесь возможно всё.

— И выбраться тоже? — спросила я

— И выбраться, — ответила крыса, и добавила, — странно слышать, что вы не знаете, как выбраться, когда обладаете волшебным кольцом.

— У меня нет кольца, — сказала я.

— Да? — удивлённо произнесла крыса, — а что это за колечко у вас на пальце?

Я взглянула на руку и вдруг увидела, маленькое серебряное колечко – третий артефакт.

—Колечко…— я так удивилась, что не заметила, как оно оказалось на пальце.

— Вот это и есть волшебное кольцо.

—А как им пользоваться? — спросила я.

— Просто пожелай оказаться там, где тебе надо, — сказала крыса.

— Ладно, — сказала я, — хочу оказаться рядом с Горынычем.

И ничего не произошло.

— Оно сломанное, — сказала я, — не работает.

Крыса вздохнула:

— Ох, Варвара, не расстраивай меня! Тебе что про Горыныча говорили?

Я глаза опустила вспомнив, что он теперь безголовый.

— Вижу, что ты вспомнила, — сказала крыса, и добавила:

— Давай, теперь верное имя назови.

— Хочу оказаться рядом с … Ильёй-богатырём, — произнесла я, и тут же лучина вдруг вспыхнула белым светом, и я без всякого предупреждения провалилась в сияющий вихрь.

Глава 26

Выбросило меня в странном месте, под ногами был чёрный, похоже, что вулканический песок, мир здесь был чёрно-белым, даже небо было белое.

С одной стороны была выжженная равнина, а с другой стороны, скала, и в скале той ворота, высокие, широкие, покрытые разными надписями, будто рунами.

Я подошла поближе, чтобы почитать, что-то мне показалось, что это вовсе не руны.

Я не ошиблась, ворота были исписаны всем чем угодно, часть надписей потемнела, то ли от жара, то ли от времени и было сложно прочитать, но кое-что, видимо, писалось на века:

«Здесь был Вася»

«За ВДВ»

«Сон для слабаков»

«Я+шаурма=лубовь»

Вообще, я обычно на заборах не пишу, но здесь меня прям потянуло что-нибудь написать, и я, сунув руку в карман, чтобы достать перочинный нож, вдруг поняла, что ни шкатулку с перочинным ножиком, ни кольчугу я не взяла.

─ Коша, что делать-то? ─ воскликнула я, ─ я же ничего не взяла.

─Нам в Лукоморье надо!

─ Время потеряем, ─ мрачно сказал кокошник, ─ может доставку?

Я вздохнула:

─ Какую доставку? Мы на границе с Навью, ворота вот-вот треснут!

И как будто подтверждая мои слова ворота жалобно заскрипели и несколько надписей, которые ещё было видно, потемнели.

Кокошник сказал:

─Не боись, руны их ещё сдержат.

─ Какие руны? ─ спросила я.

─ Ну те, которыми ворота исписаны, ─ удивлённо ответил кокошник, ─ ты же их только что читала.

─ Это руны? ─ сказать, что я удивилась, значит ничего не сказать.

─ Да, ─ произнёс кокошник, и добавил, ─ конечно, и самые сильные, матерные, дольше всех нечисть держат.

Я подумала, что всё теперь мой мир уже не будет прежним.

Но время шло, ворота скрипели, оставалось надеяться, что сохранившиеся три неприличные записи, ещё какое-то время будут сдерживать натиск поганого войска, и я спросила:

─ Ну так что там с доставкой?

─ Кольцо спроси, ─ посоветовал кокошник.

И я, чувствуя себя полной дурой, поднесла руку с колечком к лицу и сказала:

─ Мне бы доставочку.

Колечко засветилось.

─ Ну говори уже, не тяни, ─ стал терять терпение кокошник.

─ Шкатулку с мечом кладенцом, ─ сказала я, потом подумала, и добавила: ─одну штуку, кольчугу богатырскую с памятника в столице, одну штуку…

─ Две проси, ─ фыркнул кокошник, ─ сама что, так в сарафане и будешь?

─ … две штуки, ─ согласилась я с кокошником, и неожиданно с ужасом поняла, что третьего-то у меня нет.

─ Коша, а что с конём? Коня-то богатырского мы не добыли!

Но мои причитания прервал светящийся знак с буквой «Я», появившийся напротив меня и на нём надпись: «Доставку подтвердить», а под ней два квадратика ─ красный и зелёный, и часики, на которых сменялись цифры: пять, четыре, три…

Я ткнула в зелёный. Огонёчек почему-то превратился в крохотную Ягу в ступе и исчез с булькающим хлопком.

Я приготовилась ждать, через пять минут ожидания мне стало ясно что я, видимо, вне зоны доставки, и я уже собиралась возмутиться, что меня об этом не предупредили, как вдруг прямо в воздухе появилась надпись, «заказ собран, ищем курьера».

Мне совсем поплохело, потому что в этот момент на воротах исчезла надпись про шаурму, но «ВДВ» и неприличные слова, подкреплённые выразительными рисунками, ещё держались.

Ещё через пять минут, когда я уже собралась отдать команду колечку переносить меня обратно в замок к Горынычу, снова вспыхнула надпись:

«Саид задерживается, но очень спешит»

Появилась надежда, что артефакты мне привезут. Ещё минут через пять в воздухе материализовался … человек в рваном узбекском халате и пыльной чалме или как там называлась повязка на голове.

─ Ваш заказ, ─ мрачно сказал он, ─ поставьте пять звёздочек в приложении Яга-доставка, пожалуйста.

«Ничего себе, Яга бизнес-вумэн, ─ подумала я».

─ Э-э, а вы откуда? ─ спросила я, безуспешно пытаясь вспомнить кого он мне напоминает.

─ Оттуда, ─ разговорчивость курьера «Яга-доставка» можно было ставить в пример разведчикам.

И вдруг, это, наверное, генетическая память, я вспомнила:

─ Давно обосновался?

Он усмехнулся и тоже очень знакомо ответил:

─ Стреляли…

И растворился в воздухе. Пять звёздочек я ему, конечно, поставила.

У меня в пакете с изображением буквы «Я», почему-то перечёркнутой метлой и надписью «Быстрее только кошки…» лежала шкатулка и кольчуга. Кольчуга была тяжёлая. Пакет, когда я попробовала его поднять весил килограмм десять, наверное, там же была и реклама. Я мельком посмотрела на флаер, где было написано про сервис Яга-доставка: «Доставляем по Лукоморью и не только».

«Ну, если у неё такие курьеры, ─ подумала я, ─ то, вероятно, действительно куда угодно доставят».

─ Так, ─ сказала я, ─ а что с конём?

Но кокошник не ответил, только сообщил, что надо идти искать Илюшу, и мы пошли.

Глава 27

Ворота и я, собственно, в этот момент стояли на холме, а под холмом был старый деревянный дом.

«Ничего себе, ─ подумала я, ─ здесь ещё кто-то живёт? Или там Илья богатырь?»

Если честно, то мне было страшновато, я боялась увидеть труп змея Горыныча, не представляла себе, как он может выглядеть без голов.

Смех кокошника немного разбавил напряжённую обстановку.

─ Тебе же сказали, что это были за головы, что ты всякие ужасы навоображала?

─ Мне сказали, что я отсекла три головы, ─ возразила я, и тут же спросила:

─ А чего теперь делать-то?

─ Чего делать? Иди, поднимай! ─ кокошник явно что-то не договаривал, и мне даже показалось, что голос у него поменялся, как будто бы стал взрослее и серьёзнее.

─ Чего поднимать? ─ в этом Лукоморье у меня явно снизились умственные способности.

─ Не чего, а кого, Илюшу поднимай, ─ кокошник явно терял терпение, ─ да поторопись, не могу я больше.

─ Чего не можешь? ─ с тревогой спросила я, даже забыв спросить, как я подниму Илью-богатыря если он хоть немного похож на свою статую.

─ Ничего не могу, ─ ответил кокошник странно и замолчал.

Испугавшись, что это как-то связано с моими сомнениями, я пошла к деревянному дому.

Дом был старый, если не сказать древний, окна в нём были выбиты, дверь болталась на одной петле. Я ещё не вошла, а снова стала сомневаться, как мы Чернобога побудим, если у нас самый главный защитник в таких условиях обретается.

Кокошник молчал, поэтому я толкнула висевшую на «честном слове» дверь и согнувшись, вошла внутрь.

Даже дыхание задержала, потому что показалось, что должно вонять. Но, как ни странно, в доме ничем не пахло.

«Значит трупа нет,» ─ пришла мысль. Кокошник фыркнул.

В доме была одна комната, в ней стояла русская печь, посередине стол и две лавки. И больше я никого не увидела.

─ А где он? ─ спросила в надежде, что кокошник мне ответит.

─На печи глянь, ─ глухим голосом сказал кокошник.

─ А это не опасно? ─ поинтересовалась я, ну так, на всякий случай.

Кокошник молчал, и мне снова пришлось принимать решение самой.

Я подошла к печи и увидела, что мой старый знакомый, который пугал и смешил меня в замке Горыныча, лежал на печи, укрытый рваным одеялом. Глаза его были закрыты, он то ли спал, то ли у него не было сил их открыть.

Я покашляла. Он открыл глаза, мутные, посмотрел на меня, через пару секунд в его взгляде появилось узнавание.

─Варя? ─ спросил он.

Я ехидно поинтересовалась:

─ А ты кого ждал? Полуночницу?

На бледных щеках лежащего богатыря появился румянец.

─ Ладно, пора Илья-богатырь, вставай, землю защищать надо, окружили нас злые вороги со всех сторон.

Я даже сама поразилась, как гладко из меня былинная речь выходила.

─ Сил нет, Варвара, ноги не ходят, видать вся сила в головах обреталась, ─ сказал он и попытался отвернуться.

«Ну уж нет, ─ подумала я, ─ не для того я столько испытаний проходила, чтобы он на печи прятался!»

─ Глупости разные у тебя в головах обретались, и силу ты не там ищешь смотри, что я тебе принесла, ─ произнесла я, и, дёрнув богатыря за плечо, всучила ему перочинный ножик.

Он некоторое время смотрел на него с недоумением, но вдруг сел, и руку так вытянул, будто в приветствии, и случилось чудо.

Маленький ножичек вдруг засветился, пластмассовые детальки с чужим флажком с него поотлетали, и уже через мгновение в руке у Ильм был настоящий меч, он светился золотым светом.

И мне показалось, что и Илья поменялся, как будто плечи у него широкие стали, и грудь развернулась.

«Надо продолжать,» ─ решила я и, положив пакет на пол, стала доставать звенящую кольчугу.

─ На-ко вот, надень, ─ сказала я, с трудом удерживая кольчугу в руках.

Вскоре передо мной стоял Илья-богатырь, светился медью, словно солнце в Абу-Даби во время песчаной бури.

Головой Илья упирался в потолок, мощные ноги были широко расставлены, и я поняла, что сейчас я его расстрою.

─ Вот только коня не нашла, ─ сказала я, а Илья широко так улыбнулся, и сказал:

─ А он тебя нашёл, пойдём наружу, покажу.

Мы вышли, но никакого коня не было. Но Илья-богатырь, похоже, что, от долгого лежания тоже умом повредился, он вдруг сказал:

─ Он рядом с тобой был всегда, тоже поймал проклятие.

Я задумалась и вдруг меня озарило:

─ Коша? То есть кокошник? — Да, — подтвердил Илья-богатырь, и сказал ласково, ─ Коша.

─ А почему он сразу не сказал?! ─ Не мог, ─ ответил мне богатырь, и снова улыбнулся да так, что у меня сердце в два раза быстрее забилось.

─ Давай Варя, расколдуй уже его, он больше не может, ─ произнёс Илья-богатырь, и для меня вдруг стал понятен весь смысл того, что мне говорил кокошник и как он фыркал, будто конь. А ведь он и есть конь, главный друг богатыря.

─ А как его расколдовывать? ─ я сняла кокошник и внимательно посмотрела на него.

─ Я не знаю, ─ сказал богатырь. Я покачала головой: «Опять мне решать».

─ Ты конь, ─ сказала я, и поскольку сразу ничего не произошло я ещё добавила:

─ Ты богатырский конь, геройский, сильный и смелый!

Кокошник молчал, но мне показалось, что он слегка дрожит и я продолжила:

─ Нам без тебя поганое войско не победить!

Кокошник вдруг засиял, стал переливаться, и Илья-богатырь крикнул:

─ Бросай, вверх бросай.

Ну я и бросила. А уже через секунду перед нами стоял громадный. под стать богатырю гнедой, с тёмной гривой конь. А кокошник снова был у меня в руках.

Посмотрел на нас с Ильёй, улыбнулся и вытянув морду вверх, заржал. Потом запрыгал на месте, закружился и куда-то поскакал.

Я удивлённо посмотрела, а Илья объяснил:

─ Пусть разомнётся… перед битвой.

И в этот момент мы оба услышали гул, не сговариваясь рванули на верх холма.

Взбежав наверх, мы увидели, что ворота стоят чёрные, на них не осталось ни одной «руны», а за воротами слышался гул, он звучал, как рёв тысячи голосов, смешанных в один, будто сама Тьма рвалась наружу.

─Ну что, Варвара Чудовна, гроза-девица, готова к битве? ─ спросил Илья-богатырь.

─ Нет, ─ сказала я, ─ и в тот же миг на мне появилась такая же медная кольчуга, а в руке холодным синим грозовым светом засиял меч.

─ Ты, главное, Варвара, в пекло самое не лезь, твоя задача спину мне прикрыть, поняла? ─ сказал богатырь.

И мы встали возле скрипящих ворот, готовясь встретить Тьму.

Глава 28

И мы встали возле скрипящих ворот, готовясь встретить Тьму.

Мы с Ильёй-богатырем стояли, прижавшись спина к спине, и я с замиранием сердца смотрела, как постепенно исчезают буквы рун. Мне казалось, что сквозь тёплую кольчугу я чувствую тепло и надёжность спины мужчины, стоявшего рядом. А ещё мне казалось, что я слышу, как чётко и уверенно стучит его сердце: тук-тук-тук.

Но это оказалось не сердце, это кто-то с той стороны, со стороны Нави, бил в ворота.

— Приготовься, Варя, — сказал мне Илья.

Я хотела ему сказать, что я совершенно не готова, но не успела. Ворота распахнулись, разделив остатки неприличной надписи из трёх букв на две буквы, расположившиеся на разных створках. А нарисованное кем-то сердце словно бы разорвалось на две половинки.

И в тот же миг, хотя я и не чувствовала себя готовой, меч, который я держала в руках, вдруг нагрелся. Мои руки охватило синее сияние, и из меча посыпались молнии. «Ничего себе! У меня апгрейд», — подумала я и начала размахивать мечом. И вовремя, потому что из ворот хлынула Орда.

Кого там только не было! Какие-то вроде бы люди, передвигающиеся на двух ногах, но со свиными рылами, какие-то недобитые фашисты, судя по чёрным крестам на повязках, странные люди в броне из черепов, шляхтичи с саблями наперевес и закрученными усами. Был даже один негр.

У одних вместо щитов перевёрнутые кресты, у других язык, как перфоратор, шипят, булькают, а разобрать ничего нельзя.

Я подумала: «Ничего себе международный фестиваль зла!»

Я подумала, что это зомбяки на нас вываливаются, пока не увидела нескольких странно вихляющих бёдрами мужчин в радужных кепочках. Смотрелось это страшно, потому что в руках у них были какие-то колбочки, в которых было что-то похожее на… дерьмо.

— Дерьмо! — выругался Илья. — Прости, Варвара, это радужные фекалоиды. Сейчас начнут пулять, держись, от этого сложно отмыться.

— А кто эти тёмненькие ребята? — спросила я, поглядев на группу в касках, на которых был изображён странный трилистник.

— Похоже, снова была война между картелями, — сказал Илья, — и в войско Чернобога прибыло пополнение свежих душ.

— А что это они к нашему Чернобогу-то попали? — спросила я. — У них что, своего нет? — Да наш, наверное, обменял своих на этих.

В общем, пёрло из распахнувшихся врат всё, что можно себе представить, и всё, что нельзя. Радовало одно, от меча-кладенца шли золотые волны, а от моего голубые, холодного цвета, как молнии. И от этих волн, выходившие из ворот, моментально испарялись вместе со своими дерьмо-бомбами. Но им не было конца и края.

— Варя, я не помню, что ты сказала? — крикнул Илья, размахивая мечом. — Князь придёт с войском? Я, отбиваясь от прущих на меня свиных рыл, крикнула: — Я не знаю, но обещал! — А что обещал-то? — крикнул Илья. — Обещал прийти и убить Горыныча! — А, ну тогда придёт. Давай маши! Надеюсь, продержимся, — чуть запыхавшись, сказал Илья-богатырь.

И в этот момент из ворот вылетели какие-то странные конструкции, с одной стороны, они были похожи на запрещённое летающее средство, то есть на ступу Бабы Яги, а с другой выглядели совершенно по-другому. Во-первых, в них никто не сидел, а во-вторых, они были поганого чёрного цвета, который, казалось, поглощал весь свет рядом с собой.

— Сверху! Илья! — крикнула я. Илья выругался: — Прости, Варя, но, боюсь, теперь будет отбиться сложнее…

И вдруг в небе начали появляться зелёные вспышки. Я с радостью увидела настоящее запрещённое транспортное средство, с пулевыми отверстиями и красными звёздами на борту. Яга летала сверху и метлой сшибала эти поганые летательные аппараты.

Вдруг рядом со мной материализовался всё такой же бледный, но очень серьёзный Кощей.

— Кощей Русалович! — обрадовалась я. — Рада вам! — Погоди, Варя, сейчас этих обратно загоним и поговорим, — сказал Кощей.

У Кощея в руках стала формироваться какая-то чёрная субстанция, но не такая противная, как та, что была с той стороны, можно даже сказать, тёмно-серая. Этой субстанцией он зарядил по новой партии радужных фекалоидов, которые в этот момент вылезали из ворот. А сверху на них посыпался град шишек, и я увидела, что леший Михайло тоже здесь. Не хватало только кота.

Да, здесь я, — от кота материализовалась только морда. — Я, если что, советом помогу. Зовите! — и морда снова исчезла.

Наконец-то нам удалось отбить эту первую атаку и более-менее запереть ворота, но, к сожалению, все попытки написать руны пропадали, буквы никак не складывались в слова.

— Колдовство злое навели, — сказал Кощей.

Вниз спикировала Баба-Яга: — Видели? Видели, как я их?! — Да, а то они высоко летают, нам не достать, — сказала я.

Баба-Яга задрала свой крючковатый нос и сказала: — Никто не летает выше, чем я! Запомни, Варвара, только настоящая Яга может там летать!

Я, конечно, с ней согласилась. И вдруг снова раздался стук в ворота с той стороны.

Теперь мы выстроились вместе с пришедшим к нам на помощь Советом Лукоморья. Нас было больше, но не так много, чтобы быстро отбить ещё одну атаку, если она будет гораздо более сильной.

И вдруг Яга, поднявшись на ступе, крикнула сверху: — Вижу! Шлемы золотом горят, княжьи богатыри идут! И кричат! — А что кричат-то? — Кричат, что Горыныча убивать идут!

—И флагами красными размахивают!

— А почему флаги-то красные? — спросила я. — Так других в запасниках не было. Какие были, такие и собрали. Без флагов-то на сражение не ходят, — ответил мне кот, временно проявившийся почти что в полный рост.

И вскоре мы действительно увидели, что со стороны княжьих земель движется большое, сверкающее на солнце серебром и золотом войско, над которым развивались красные флаги с изображением серпа и молота. И меня в очередной раз посетила мысль, что, наверное, я всё-таки сплю, и когда проснусь, то буду долго смеяться над этим сном.

Но раздумывать было некогда, ворота в Навь снова распахнулись, и оттуда показалось оно. Я такого чудовища ещё никогда не видела, бесформенное, цвета, похожего на тот, который несли радужные фекалоиды в своих колбочках, и, судя по запаху, состоявшего же из него.

— Ну всё, — сказала Яга, — сейчас начнётся.

И нас действительно накрыло этим дерьмом. Оно лезло везде, в нос, в уши, в рот. Меня тошнило, и хотелось быстрее от этого освободиться, но мы продолжали отбиваться.

Когда всё закончилось, я даже не поняла, но вдруг сверху полилась вода, смывая всё, что налипло во время этой грязной битвы. Вода буквально хлестала с неба, и мы смеялись, смывая с себя остатки чудища, исчезнувшего и растворившегося в этой воде.

Я взглянула вокруг, из ещё недавно выжженной земли вырастала изумрудно-зелёная трава, страшные ворота исчезли, и на их месте вырос огромный дуб, вокруг которого распускались розовые розы.

Я спросила:

—Что, уже всё? — Всё, — ответила мне Яга. — Мы победили.

Вокруг меня стояли мокрые Яга, Кощей, Леший и кот. За ними я увидела мужчину, который назвался моим отцом, Чудием Юдовичем. Он стоял рядом с князем и держал в руке огромные вилы.

Все устало улыбались. — Мы победили. Спасибо тебе, Варя,— сказал кот. — За что? — спросила я. — За то, что поверила, — ответил Кощей.

И они вдруг со звуком лопающихся пузырьков начали исчезать. — Стойте, стойте! — стала я кричать. — Стойте! А как же… как же мы, как же я, как же Совет?! — А теперь сама, — уже наполовину исчезнув, сказала мне Яга.

Куда-то исчезла и княжья армия, и Владыка подводный, и остались только мы с Ильёй. Он, как и я, был весь мокрый, но зато кольчуга из копеечек сверкала, как новая, этот странный дождь смыл остатки того чудовища, которое вылезло из врат Чернобога.

— И что дальше? — спросила я. Илья улыбнулся: — Пойду к твоему отцу просить твоей руки. Выйдешь за меня, красная девица?

И улыбнулся мне так, что мне сразу захотелось за него выйти. Но я же приличная девушка. Поэтому я ему сказала: — Ну, насчёт отца есть сомнения, но ты можешь сходить к моему деду.

Тогда из воздуха высунулась морда кота и постучала лапой себе по голове. — Ну что ты стучишь? — сказала я ему. — Он же должен пройти испытание!

Кот ничего не ответил, а только укоризненно покачал головой. Не знаю, как у него это получилось, потому что голова-то у него была, а вот всего остального нет.

И кот также молча исчез. А я обернулась к Илье и сказала: — Ну ладно, к деду не надо, а к маме можешь сходить.

В результате свадьбу мы гуляли в обоих мирах, но жить я всё-таки осталась в Лукоморье. Так, на всякий случай, чтобы ниоткуда больше ничего не вылезло. Потому что мы люди мирные и сказки любим, но наши мечи снова засияют, если вдруг кто-то недобрый к нам в Лукоморье полезет.