Варвар из стриптиз-клуба 2

Глава 1. Своим ходом

Свен обнаружил, что уже довольно давно держит в руках ремень и не понимает, зачем собирался затянуть его ещё сильнее.

Рюкзак был закреплён. Крепко. Продолжай он в том же духе, раньше ремня сдалась бы либо кожа, либо сам мотоцикл. Командор сидел на земле возле переднего колеса и внимательно следил за свисающим концом, явно считая, что хозяин наконец-то нашёл время для чего-нибудь полезного.

— Всё, — сказал Свен.

Котёнок подобрал лапы.

— В смысле — хватит. Это не тебе.

Он выпустил ремень, выпрямился и оглядел поляну.

Шалаш стоял на месте. Коптильня тоже. Возле погреба лежала лопата, которую следовало оставить здесь, а не пытаться пристроить поперёк Харлея. Вещи для дороги были собраны. Еда упакована. Больше делать было нечего.

И от этого простого обстоятельства в голове вдруг стало тихо.

Не пусто, как после хорошей затрещины или плохого самогона. Именно тихо: умолк назойливый внутренний голос, без конца перечислявший дела. Проверить запас. Найти верёвку. Переложить свёрток. Договориться. Поторопить. Ещё раз проверить запас. Последние дни Свен жил под этот перечень, ел на ходу и засыпал с ощущением, что куда-то опаздывает.

Теперь он услышал, как над крышей возится птица.

Прошло два дня после окончания ярмарки. Сама ярмарка длилась три дня, и всё это время Свен помнил странно: отдельные лица, запахи, тяжесть покупок, монеты на ладони Киры. События никуда не исчезли. При желании можно было восстановить каждое. Но между ними словно не оставалось места для него самого.

Он был занят.

Очень занят.

Настолько, что вчера трижды переставлял один и тот же свёрток с едой. Сначала поближе, потом подальше, затем обратно — ведь в город следовало отправляться как можно скорее, а для этого, разумеется, требовалось немедленно разобраться со свёртком.

Свен медленно опустился на корточки.

Командор тут же воспользовался доступностью человеческого колена, поставил на него передние лапы и потянулся носом к руке.

— Подожди, — попросил Свен. — Кажется, я только что вернулся.

Котёнок обнюхал пальцы. По его мнению, хозяин никуда не уходил и всё это время находился в пределах досягаемости.

Свен помнил голос Мэйры посреди ярмарочного шума.

«Сворачивай свои дела и отправляйся в город».

Распоряжение вполне понятное. И назначение его ясно: богиня завела себе первого миньона, выдала поручение, а тот вместо исполнения воли высшей силы открыл небольшое рыбоперерабатывающее предприятие. С пристройками. Ещё немного — и начал бы расширяться, привлекая инвестиции Лесовиков.

Естественно, начальство выразило неудовольствие.

Вот только нормальное неудовольствие не должно на несколько дней вытеснять из головы почти всё, кроме необходимости поскорее закончить дела.

Свен провёл ладонью по лицу.

Он ведь и раньше собирался в город. Хотел увидеть Лесу, найти Вангу, понять, как живут за лесом. Не рассчитывал до старости сидеть у коптильни и добиваться расположения рыбы художественной самодеятельностью. Поездка его устраивала.

Тем неприятнее было теперь отделять собственное желание от чужого.

Где именно заканчивалось «я решил» и начиналось «мне велели»?

Он вспомнил, как оборвал разговор со стариком, потому что внезапно понадобилось проверить крепления на мотоцикле. Проверить ещё раз. Старик что-то говорил ему вслед, а Свен уже шагал прочь, совершенно уверенный, что занят делом поважнее.

Тогда это выглядело разумно.

Сейчас хотелось выругаться.

— Ловко, — сказал он негромко. — Очень ловко.

Командор повернул голову к шалашу. Там никого не было.

Свен не стал поднимать глаза к небу. Опыт громких разговоров о божественных недостатках у него уже имелся, и повторять его перед дорогой не хотелось. Но молчание вовсе не означало согласия.

Числиться первым миньоном — это одно. Даже приятно, если не вдумываться в должностные обязанности. Есть в таком звании некоторое величие. Можно мысленно примерить плащ, значительный взгляд и право проходить без очереди туда, куда тебя ещё вчера не пустили бы вовсе.

А обнаружить, что тебя несколько дней водили за верёвочку, — совсем другое.

Причём саму верёвочку замечаешь лишь тогда, когда её перестают натягивать.

Он не знал, сделала ли Мэйра это намеренно. Возможно, для богини приказ и был приказом: сказала — должно исполниться. Без лишних размышлений о том, насколько бережно при этом обошлись с чужими мозгами.

Свену от такого объяснения легче не становилось.

У него и без того с головой происходило достаточно интересного. Воспоминания, в которых приходилось разбираться, собственная таблица характеристик, чужие таблички над чужими головами. Теперь выяснялось, что даже настойчивое желание срочно заняться хозяйством могло принадлежать не ему.

Для человека, привыкшего рассчитывать хотя бы на собственные решения, перспектива была паршивой.

Свен почесал Командора за ухом и подумал о ядре Колобка.

Ядро оставалось у него, целое и неиспользованное. Совсем недавно он представлял, как из этой штуки получится зелье, прибавляющее силы или ловкости. Приятное приобретение: рисковал жизнью, чуть не угодил в пасть — зато стал ещё немного крепче.

Сейчас приоритеты изменились.

Пусть он сможет поднять хоть саму коптильню вместе с погребом. Много ли в этом пользы, если кто-нибудь шепнёт нужное слово и он послушно понесёт её туда, куда прикажут?

У жреца следовало выспросить больше.

Впрочем, кое-что тот уже сказал. За последние дни, между разговорами о Харлее, торговлей и сборами, старик не раз возвращался к своей городской знакомой. Ванга варила зелья из ядер. Хорошие зелья, если верить человеку, который о качестве собственного самогона отзывался с той же убеждённостью.

А однажды, когда Свен спросил, можно ли сделать что-нибудь полезное для головы, жрец перестал ухмыляться.

— Для головы много полезного делают, — ответил он. — Главное, выяснить, что ты от неё хочешь.

— Чтобы чужие туда не лазили.

Старик посмотрел на него внимательнее, но расспрашивать не стал.

Выяснилось, что такое желание в Эдеме вовсе не редкость. Среди Атомитов встречались те, чьи мутации позволяли не только двигать вещи или жечь их взглядом. Некоторые умели забираться к разумным в голову и распоряжаться ими почти как собственными руками.

— Всех Атомитов в одну кучу не сваливай, — предупредил жрец. — Но если нужный тебе попадётся, распознать его заранее было бы очень кстати.

— А если не распознаешь?

— Тогда лучше, чтобы у тебя имелось что-нибудь кроме хорошего мнения о своей сообразительности.

Зелья ментальной защиты, по его словам, пользовались спросом. Дорогая, полезная вещь. Ванга в этом разбиралась. Возможно, и ядро Колобка ей подойдёт, но тут уже следовало говорить с ней самой.

Ни обещания, ни гарантии старик не дал.

Свен и не ждал гарантий. Особенно против Мэйры.

Между мутантом, которому не повезло или, наоборот, очень повезло с устройством мозга, и богиней могла лежать такая пропасть, что Ванга только посмеётся над его замыслом. Но узнать всё равно стоило. Хотя бы с чего начинают люди, не желающие становиться удобными марионетками.

Объявлять богине войну он не собирался. Для начала неплохо бы добиться права самому выбирать, в каком порядке завязывать собственные узлы.

Свен встал и нарочно отошёл от мотоцикла.

Никакого важного дела в той стороне не было. Он просто дошёл до края поляны, потрогал кору дерева и вернулся.

В голову не ударило. Голос не прозвучал. Непреодолимой потребности бежать к рюкзаку тоже не возникло.

Мелочь, а приятно.

Он посмотрел на Харлей.

Вот уж чего Мэйра наверняка не планировала включать в снаряжение своего варвара.

Хотя откуда ему знать, что она планировала?

Свен отогнал эту мысль. Если начать сомневаться вообще во всём, к вечеру можно сесть посреди поляны и перестать шевелиться. Что, кстати, тоже окажется чьим-нибудь хитрым замыслом.

Лучше было вспомнить, как он купил мотоцикл. В этой истории по крайней мере присутствовали вполне осязаемые люди, товар и Кира, способная заставить товар заметно подешеветь.

* * *

В первый день ярмарки Харлей стоял возле лавки Мародёров, чуть в стороне от прохода. Его поставили так, чтобы каждый, кому знакомы эти тяжёлые очертания, непременно обернулся.

Свен обернулся. Подошёл. И некоторое время просто разглядывал машину.

После голоса Мэйры ему следовало немедленно решать вопросы отъезда. Именно поэтому мотоцикл показался не праздным искушением, а вещью, требующей самого серьёзного внимания.

Уехать верхом на собственной мечте — вполне деловой подход.

Продавец заметил покупателя сразу.

Из-под края капюшона выглядывало узкое лицо с короткой щетиной. Торговец не мешал осмотру, только убрал с седла свёрнутый кусок ткани и положил рядом. Движение вышло таким будничным, словно Свен пришёл выбирать хорошую тележку.

— Знакомая вещь?

— Похожа.

— Садись.

— Сначала скажи, сколько стоит.

Продавец сказал.

Свен даже не вздохнул. Просто убрал руку с руля.

Кира могла торговать его рыбой до конца ярмарки, потом устроить ещё одну и ещё. Сам он за это время заметно сократил бы поголовье речных обитателей. Сумма всё равно оставалась за пределами того, что он рассчитывал потратить на дорогу.

— Я всё-таки не настолько тороплюсь в город, — сообщил он.

— Зато доедешь с удобством.

— За эти деньги удобство должно само дойти до города, снять мне комнату и приготовить ужин.

Торговец усмехнулся, но цены не изменил.

Вблизи мотоцикл выглядел ещё лучше. Свен провёл пальцем по чистому металлу, посмотрел на толстые шины, на аккуратно спрятанные соединения. Никакой ржавчины. Никакой проволоки на месте сломанной детали. Даже сиденье не успело обрести тот жалкий вид, какой бывает у вещей, годами кочующих из чужого сарая в чужие руки.

— Новый?

— Для нас — почти.

— А до вас?

— Стоял, ждал хорошего человека.

— И дождался Мародёров.

— А теперь дождался тебя. Жизнь сложная.

Продавец говорил без обиды. Даже с некоторым удовольствием: покупатель, который узнаёт вещь и при этом не может её купить, помогал скоротать время до следующего.

Свен обошёл Харлей. Присел возле колеса, снова выпрямился и спросил, какой сюда нужен бензин.

Торговец качнул головой.

— Никакой.

— То есть он не ездит?

— Ездит. Только бензина ему не надо.

Свен посмотрел на бак.

Продавец проследил за его взглядом и положил ладонь на блестящую поверхность.

— Это не бак.

— Конечно. Футляр для скрипки.

— Защита. Под ней батарея.

Свен помолчал.

— Какая батарея?

— Атомная.

Он убрал пальцы с металла раньше, чем успел решить, насколько это разумно.

Торговец заметил движение.

— Закрыто всё. Не трогай внутри, не разбирай — и будет ездить.

— А снаружи обнимать можно?

— Если купишь.

Выходило, что привычная форма пережила привычное устройство. Там, где Свен ожидал увидеть запас топлива, находился защищённый источник питания. По уверениям продавца, о заправках можно было не думать: батареи хватит так надолго, что нынешнему владельцу беспокоиться не о чем.

Эту формулировку Свен оценил с осторожностью. В Эдеме она могла означать и то, что вещь исключительно долговечна, и то, что торговец невысоко ценит твои шансы дожить до следующей ярмарки.

— А быстро едет?

— Под две сотни.

— Проверял?

— Здесь где проверишь? По лесу, что ли?

Это прозвучало убедительнее всех прежних заверений.

Продавец объяснял управление, показывал, где включается питание и что не стоит трогать без нужды. Свен слушал и всё яснее понимал: перед ним действительно мотоцикл, но из будущего знакомого ему мира. Если прикинуть по услышанному, техника ушла вперёд лет на пятьдесят. Может, больше. Точнее он бы не сказал.

Люди сохранили руль, седло, хром и желание выглядеть внушительно на двух колёсах. А необходимость ездить на заправку, похоже, сочли досадным недоразумением.

В этом была своя справедливость. С виду — мечта бородатого рокера. Внутри — достижение человечества, о котором в его время ещё только мечтали.

— Откуда он у вас?

Торговец ответил не сразу. Посмотрел на проход, словно прикидывая, не собралось ли рядом слишком много любопытных.

— Из города. Разрушенного.

— Всё у вас оттуда.

— Там много чего осталось.

— Такое тоже?

— Там бывает всякое. И не всё из того времени, что вокруг.

Свен посмотрел на него уже без улыбки.

Продавец пожал плечами и рассказал, что в руинах попадаются странные места. Аномалии. Вещи, которых в соседнем здании и быть не должно. Из других времён, как говорили у них. Не каждый, кто находил такое, понимал, что именно вытащил. Не каждый возвращался, чтобы рассказать.

Сам Харлей достался их людям по случаю. Историю находки во всех подробностях торговец излагать не собирался.

— Главное, работает, — подвёл он итог.

Разумное замечание. Для продавца особенно.

Свен хотел спросить ещё, но тут его окликнула Кира.

Она остановилась у прохода, с первого взгляда оценила, возле какой вещи застрял её деловой партнёр, и вздохнула.

— Так и знала, что ты где-нибудь здесь.

— Я изучаю возможности передвижения.

— Очень дорогие возможности.

— Поэтому пока изучаю. Без передвижения.

Кира подошла ближе.

— Грон передал твою долю за шкуру.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы слова сложились в то, что они означали.

Шкуру Колобка продали.

Ту самую переливчатую штуку, ради которой Грон остался возле туши, пока Свен возвращался на разведчике и мечтал о чём угодно, кроме следующей охоты. Участие в общем деле неожиданно получило весьма приятное продолжение.

Кира назвала долю.

Свен снова посмотрел на мотоцикл.

Торговец заметил перемену раньше, чем покупатель успел взять себя в руки.

— Хорошая машина, — напомнил он.

— Ты мне уже говорил.

— Так ты собираешься это купить? — спросила Кира.

— Собирался расстроиться и уйти. Но теперь обстоятельства изменились.

— Насколько?

Он назвал цену.

Кира повернулась к продавцу.

Ничего страшного в выражении её лица не случилось. Она не нахмурилась, не повысила голос, не схватилась за нож. Только посмотрела внимательнее.

Свен уже понимал, что такая манера не сулит собеседнику лёгкой жизни.

— Ты здесь подожди, — велела она.

— Куда мне деться? У меня транспорт ещё не куплен.

Кира ушла к прилавку, оставила торговлю одному из помогавших ей Лесовиков и вернулась с видом человека, освободившего время для необходимого разговора.

Начала она с того, что попросила ещё раз назвать цену.

Продавец назвал. Немного осторожнее.

— А теперь за мотоцикл отдельно, — сказала Кира. — Без того, что ты надумал сверху.

Свен прислонился к свободной стойке навеса и приготовился слушать.

Сначала торговец объяснял редкость вещи. Кира соглашалась с редкостью и интересовалась, сколько ещё покупателей успело предложить за неё такие деньги. Потом речь зашла о доставке. Оказалось, что у доставки тоже есть цена, но она почему-то особенно быстро уменьшалась, стоило собеседнице предложить оставить машину здесь до следующего раза.

— Ты же понимаешь, — говорил продавец, — это не котелок. Такую вещь найти…

— Понимаю. Но и человек, которому она нужна, не на каждом шагу стоит.

Тот посмотрел на Свена.

Кира тоже посмотрела.

Свен отлип от стойки.

— А я пешком люблю, — сообщил он на всякий случай. — Полезно для здоровья.

— Вот видишь, — сказала Кира.

В какой-то момент торг перешёл в стадию, когда продавец уже не доказывал, сколько стоит машина, а выяснял, не хотят ли его окончательно разорить. Кира отвечала с участием. Особенно проникновенно у неё получалось слово «окончательно».

Свен вмешался лишь однажды: спросил, покажет ли хозяин запуск и даст ли проверить ход до расчёта.

Оба посмотрели на него с одинаковым неодобрением. Продавец — потому что машину и так отдавали слишком дёшево. Кира — потому что приличные люди не мешают, когда для них стараются.

В конце концов они сошлись.

Цена уменьшилась почти вдвое.

Свен переспросил. Торговец молча назвал её ещё раз, теперь с таким выражением, будто отдавал не Харлей, а последние крохи надежды на обеспеченную старость.

Кира повернулась к варвару.

— Плати.

Он послушался с охотой, совсем не похожей на недавнюю торопливость. Пересчитал деньги, дождался, пока их пересчитает продавец, и провёл рукой по седлу уже собственной машины.

Больше всего хотелось засмеяться.

Двадцать процентов, которые он мысленно столько раз успел вычесть из своих доходов, вдруг предстали в совсем ином свете. Даже если бы Кира не продала ни одной лишней рыбины, одного этого разговора хватало, чтобы её услуги оказались выгоднее всех его самостоятельных хозяйственных подвигов.

— Что? — спросила она, заметив улыбку.

— Думаю, я мало тебе плачу.

— Можем исправить.

— Но недолго думаю. Уже почти перестал.

Кира фыркнула и ушла обратно торговать.

Продавец показал запуск. Свен сделал короткий круг там, где позволял свободный проход, остановился и поставил ногу на землю. Машина слушалась. Тяжёлая, непривычная, она требовала внимания, но не пыталась немедленно его убить.

После Колобка это было большим достоинством.

Свен посмотрел на блестящую оболочку там, где полагалось находиться бензобаку, и решил, что пока сумеет воздержаться от изучения атомной батареи при помощи ножа.

Очень полезное решение для начинающего владельца техники будущего.

* * *

Жрец увидел мотоцикл и замолчал.

Вот это Свен запомнил особенно хорошо.

Старик успел выйти навстречу, открыть рот для какого-то приветствия, потом перевёл взгляд ниже — и приветствие так и не состоялось. Он обошёл Харлей, остановился возле руля и осторожно положил ладонь на рукоять.

Свен ожидал шуток. Вопроса, где он украл такую вещь. Предложения немедленно испытать её на ближайшем божестве.

Жрец только посмотрел на него.

— Ездит?

— Проверял.

— По-настоящему?

— Нет. На воображаемом топливе. Садись.

Улыбка появилась не сразу. Сначала старик ещё раз оглядел машину, словно проверяя, не исчезнет ли она, пока он тянет вторую руку.

Потом сел.

И Свен вдруг очень ясно увидел того человека, о котором дед Лесы рассказывал за выпивкой. Не жреца в лесном поселении, не хитрого любителя чужого кофе, а человека возле дороги, где от разогретого покрытия дрожит воздух и можно ехать, пока самому не надоест.

Возраст никуда не делся. Просто старик перестал его показывать.

— Только сначала послушай, — сказал Свен.

— Я на таком ездил, когда ты ещё…

— На таком — не ездил.

Пришлось объяснить про батарею и управление. При словах о том, что бензин не нужен, жрец задумчиво погладил блестящий кожух.

— До чего люди дошли.

— Главное, чтобы мы на этом не дошли до чего-нибудь нехорошего. Не открывать. Не ковырять. Не проверять, что будет, если…

— Ты меня за кого принимаешь?

Свен посмотрел на него.

Жрец первым отвёл глаза.

— Ладно. Не буду.

Первый круг он сделал осторожно. Свен шёл рядом несколько шагов, потом отстал. Машина скрылась за краем навесов, и варвару на мгновение пришла запоздалая мысль: пожалуй, следовало сначала договориться о сроках возвращения.

Харлей вернулся.

Жрец остановился почти у самого Свена и сидел, не убирая рук с руля.

— Ну? — спросил варвар.

— Хорошая вещь.

Больше старик ничего не добавил. Но Свен почему-то обрадовался этой короткой оценке сильнее, чем целой речи.

Потом они поехали вдвоём.

Разумеется, на поляну с идолом.

Вслух предложение сразу не прозвучало. Сначала жрец сказал, что машину надо проверить за пределами толчеи. Свен согласился. Потом выяснилось, что имеется очень удобная поляна, ровная, просторная и уже знакомая обоим. После этого делать вид, будто они собираются просто покататься, стало бессмысленно.

Командор на время остался у Киры. Брать котёнка на первое совместное испытание старческого благоразумия Свен не решился.

Ехали медленно. Свен держал руль, жрец сидел позади и время от времени советовал то, что уже не требовалось советовать. Под колёсами тянулась лесная дорога. Ветки качались возле плеча, воздух холодил лицо, и некоторое время никто не говорил о богах.

На поляну они выкатились почти торжественно.

Идол стоял там же.

Свен остановил мотоцикл и опустил на землю обе ноги.

Помолчали.

Потом жрец наклонился к его уху.

— Вот прямо отсюда разогнаться бы…

— Нет.

— Я просто говорю.

— Ты и в прошлый раз просто говорил. Чуть вход не снесло.

Старик посмотрел на деревянную фигуру. Потом на блестящую машину. Затем ещё раз на фигуру.

— Жалко, — сказал он.

— Идола?

— Совсем сдурел? Харлей.

Свен прыснул.

Они объехали статую по широкому кругу. Без разгона. Без попытки проверить прочность дерева и божественное чувство юмора. Жрец сидел с прямой спиной, словно участвовал в параде, а Свен изо всех сил старался не смеяться: на неровной земле за рулём полагалось смотреть вперёд.

Возле идола ничего не произошло.

Гром не ударил, молния не сверкнула. Богиня не поинтересовалась, достаточно ли быстро её первый миньон сворачивает дела.

Почему-то это молчание казалось почти подозрительным.

На обратном пути старик попросил снова пустить его за руль. Свен уступил на удобном участке и крепко держался, пока жрец с явным удовольствием вспоминал молодость.

Вернулись они такими довольными, что покупку пришлось отметить.

Сколько длилось это празднование, Свен потом не смог бы сказать точно. Помнил, что старик ещё несколько раз выходил посмотреть на машину. Что Кира велела не расшибиться до окончательного расчёта за рыбу. Что Командор обнюхивал колесо, сердился на собственное отражение и в конце концов попытался залезть на седло.

А ещё помнил, как ненадолго перестал торопиться.

Сейчас, стоя на утренней поляне, он держался за это воспоминание с упрямым удовольствием.

Не всё за последние дни превратилось в чужой приказ.

Хотя бы этот круг вокруг идола они сделали по собственной дурости.

* * *

Кнут лежал возле стены шалаша.

Свен заметил его ещё тогда, когда они со стариком вернулись отмечать покупку. Сидел, слушал очередное рассуждение о том, как раньше умели делать дороги, и вдруг совершенно ясно понял: эту вещь он с собой не возьмёт.

Так будет правильно.

Нечего кнуту делать в городе, вдали от леса, реки и гоблинской пещеры.

Мысль не требовала доказательств. Пришла готовой, устроилась в голове и чувствовала себя там полноправной хозяйкой.

Теперь именно это и настораживало.

Свен стоял посреди поляны, вспоминал собственную уверенность и не мог понять, насколько она была его.

Неужели к богине прилагался ещё один любитель чужих мозгов? Тот, кто создал бич, мог иметь свои виды на судьбу изделия. Или на судьбу человека, которому изделие попало в руки.

А мог и не иметь.

Существовало более простое объяснение: Свену до чёртиков надоело сочинять стихи.

В самом деле, скажи ему кто-нибудь на Земле, что однажды он будет добывать пропитание рифмованными обращениями к речным обитателям, он бы вежливо попросил собеседника сменить напиток. В Эдеме сначала пришлось принять такую возможность, потом освоить её на практике, а после ещё и регулярно тревожиться, не покажется ли очередное произведение недостаточно удачным.

Отдельные творческие неудачи здесь отзывались в руке весьма убедительно.

Ни один художественный факультет не предусмотрел бы подобной системы оценки.

Кнут мог пригодиться в дороге. Свен не спорил. Но стоило представить, как он посреди леса лихорадочно ищет рифму к чьему-нибудь желанию его убить, и удовольствие от обладания редкой вещью заметно убывало.

Решение было принято в тот же день.

А на следующее утро он отвёл Киру к реке.

Сначала она решила, что речь пойдёт об оставшейся рыбе. Потом увидела в его руках кнут и прищурилась.

— Ты опять что-то придумал?

— На этот раз полезное.

— Ты всегда так начинаешь?

Свен передал ей рукоять.

— Держи. Сейчас покажу.

Объяснять пришлось с самого начала. Про слова. Про то, что слова должны хотя бы отдалённо напоминать стихи. Про неприятные последствия слишком смелых опытов.

Кира выслушала внимательно.

— И ты всё это время так ловил?

— Да.

— Поэтому такой сердитый с реки приходил?

— Это было творческое напряжение.

Она посмотрела на него с тем выражением, которое обычно предшествовало пересмотру его расценок или его представлений о собственной разумности.

— Покажи.

Свен показал.

Без изысков. Выбрал то, что уже не вызывало желания спрятать руку под мышку, произнёс строчки и продемонстрировал движение. Потом отдал кнут Кире и отошёл чуть в сторону, готовый при необходимости вмешаться.

Кира подумала, глядя на воду.

Совсем недолго.

— Рыбка, не кружи на дне, Лучше выберись ко мне. Плавником блесни на свет — Будет нам с тобой обед.

Свен открыл рот.

Сказать ничего не успел: Кира уже взмахнула кнутом.

А потом пришлось помогать с рыбой.

У неё получилось.

Сразу. Без мучительного поиска слов, без тяжёлого взгляда в небо, без попыток убедить себя, что «на дне» и «пельмене» тоже могут составить приемлемую пару при достаточно широком взгляде на поэзию.

Рыба была вполне настоящая. Крупная, скользкая и резко не согласная с намечавшимся обедом.

Кира удержала добычу, оглядела её и улыбнулась.

— Удобно.

— Удобно? — переспросил Свен.

— А что?

— Да нет, ничего. Именно так я обычно и думаю. Особенно когда уже час сижу, а в голове только неприличное.

Она засмеялась.

Следующие строчки у неё вышли ещё легче. Свен слушал, следил за кнутом и испытывал сложную смесь облегчения и личной обиды.

Неужели нельзя было встретить этого человека раньше? До того как он окончательно испортил отношения с японской поэзией и начал вздрагивать от необходимости подобрать пару к слову «сом»?

У Киры, похоже, имелся врождённый дар.

По крайней мере, на фоне Свена она выглядела человеком, которому стихи достаются вместе с дыханием. Он же всякий раз извлекал их откуда-то из глубины организма, предназначенной для гораздо менее приятных процессов.

— Хватит, — сказал он, когда она снова посмотрела на воду. — На сегодня достаточно.

Кира подняла бровь.

— Рыбы достаточно, — уточнил он. — И моему самолюбию тоже.

Она вернула ему кнут.

Свен не взял.

— Оставь себе.

Смех исчез с её лица.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

Кира посмотрела на рукоять, потом на него.

— В городе пригодится.

— В городе я собираюсь покупать еду. Как нормальный человек. Молча.

— Свен.

— Серьёзно, — повторил он. — Ты видела, как получается у тебя. И как получается у меня. По-моему, вещь сама всё объяснила.

Он постарался улыбнуться без кривизны.

Кнут не дёрнулся. Не ударил по пальцам. Не сообщил, что владельцу запрещено выходить из литературного кружка до окончания смены.

Кира всё ещё медлила.

— А взамен?

— Есть одна просьба.

* * *

Моня принял гостей с достоинством растения, давно решившего все вопросы о том, кто на поляне главный.

Командор сразу направился к нижним ветвям. Куст шевельнулся, котёнок отпрыгнул, прижал уши и снова подкрался, уже сбоку.

— Вот за ним, — сказал Свен.

Кира проследила за его взглядом.

— За котом?

— Кот едет со мной. За Моней.

Одна ветка поймала Командора поперёк живота. Тот возмущённо задёргал задними лапами. Куст разжал хватку, котёнок свалился в траву и немедленно приготовился к следующей атаке.

Кира некоторое время молчала.

— Ты хочешь, чтобы я присматривала за кустом?

— И не обижала его.

— А я, по-твоему, собиралась?

Свен посмотрел на Моню.

Ещё недавно здесь было просто место, где он поставил шалаш. Потом появились очаг, погреб, коптильня и странное колючее создание, с готовностью принимавшее рыбьи внутренности. Он строил, копал, ругался, снова строил. Считал, сколько заработает и что купит.

Удивительно, как быстро всё это обросло привычками.

Здесь лежало полено, на котором удобно сидеть. Там он обычно ставил миску Командора. На той стороне приходилось обходить выступающий корень. Ночью можно было протянуть руку и нащупать край подстилки, точно зная, сколько места осталось до стены.

Уходить оказалось не то чтобы трудно.

Но потребовалось усилие, которого он заранее не ждал.

— Я оставлю тебе всё хозяйство, — сказал Свен. — Шалаш, коптильню, погреб. Пользуйся. Рыбу теперь умеешь добывать сама. Коптильня работает, только за тягой следи. Если перестанет тянуть дым, сначала канал проверь, а не начинай сильнее топить.

Кира уже собиралась ответить, но он продолжил:

— Моню подкармливай. Он отходы ест, ему хорошо. И пусть никто его не вырубает. Он не просто так здесь растёт.

— Это я вижу.

Куст поймал котёнка ещё раз.

Командор издал оскорблённый звук, совершенно не соответствовавший его настойчивости.

— И не надо кормить его чем попало, — добавил Свен. — Рыбой нормально. С остальным я не проверял.

Кира посмотрела на него уже без насмешки.

— Присмотрю.

Он кивнул.

Следовало бы ещё что-нибудь сказать. Объяснить, что вещь полезная, что участок хороший и что хозяйству нельзя пропадать только потому, что его хозяина отправили исполнять божественное поручение.

Вместо этого он поднял с земли котёнка.

— Слышал? У Мони теперь есть кому порядок поддерживать.

Командор повис на руках, задрав голову и продолжая смотреть на куст. Расставаться с достойным противником он, кажется, не собирался.

Кира спрятала кнут и пошла осматривать коптильню.

Вопросы задавала толковые. Про очаг, про закладку, про погреб. Свен показывал, где что устроено, и постепенно успокаивался. Это хозяйство достанется человеку, который сумеет им пользоваться. Не развалится после первого дождя из-за того, что никто не понял, куда уходит дым.

А Моню не вырубят ради того, чтобы удобнее поставить корзину.

Когда всё было объяснено, Кира провела ладонью по стойке у входа.

— Хорошо сделал.

Свен пожал плечами.

— Из чего было.

— Всё равно хорошо.

Он посмотрел на своё жилище её глазами и неожиданно смутился.

Для будущего великого архитектора сооружение было довольно скромным. Но оно стояло. Держало крышу. Давало место, куда можно вернуться с реки и улечься спать. А рядом работала коптильня, устроенная по его разумению, без божественных подсказок.

Не дворец.

Зато собственная работа.

* * *

Сейчас поляна выглядела почти так же, как во время того разговора. Только нужные вещи уже лежали на мотоцикле, а Кира пришла проводить его.

Свен увидел её между деревьями, когда в последний раз заглядывал в шалаш.

Внутри оказалось пустовато. Не потому, что он всё забрал: многое как раз оставалось. Просто исчезло то, что делало это место его временным домом. Подстилка, рюкзак, несколько мелочей, которые всегда оказывались под рукой.

Он пригнул голову, вышел и выпрямился.

— Снова проверяешь? — спросила Кира.

Свен посмотрел на неё и неожиданно улыбнулся.

— Нет. На этот раз просто прощаюсь.

Она кивнула так, словно разница была ей понятна.

Потом оглядела поклажу. Ремни проверила сама. Один конец убрала так, чтобы не болтался возле колеса. Командор попробовал помешать и был отодвинут без всякого почтения к своему званию.

— Деньги спрятал?

— Да.

— Так, чтобы не высыпались, если навернёшься?

— Обнадёживающий вопрос перед дорогой.

— Зато полезный.

Свен не стал спорить. После окончательного расчёта за рыбу и покупки мотоцикла деньги у него ещё оставались. Что реально можно купить на городские цены, предстояло выяснить на месте, но являться туда без единой монеты он, к счастью, не собирался.

Ядро тоже было упаковано. Отдельно, надёжно. Он машинально проверил свёрток рукой и замер.

Хватит.

Он уже проверял.

В этот раз мысль прозвучала спокойно и принадлежала ему.

Командора накормили заранее. Теперь котёнок бродил возле колёс, словно лично отвечал за технический осмотр. У заднего колеса задержался, понюхал поклажу и попытался вскарабкаться наверх.

Свен подхватил его под живот.

— Пассажиры проходят на свои места.

Котёнок оказался в капюшоне, потоптался, устраиваясь, и высунул голову у плеча. Привычная тяжесть легла между лопатками.

На краю поляны зашевелился Моня.

Свен обернулся.

Одна нижняя ветка медленно качнулась. Возможно, на неё только что попал порыв ветра. Возможно, куст по-прежнему искал котёнка, который весь вчерашний вечер путался у него в колючках.

Свен не стал придумывать объяснение.

— Ты тут давай, — сказал он. — Веди себя.

Кира посмотрела на куст с некоторым сомнением.

— Это кому?

— Вам обоим.

Она фыркнула.

Харлей стоял тяжёлый, блестящий и совершенно чужой этому месту. Прямые линии погреба, жерди шалаша, тёмное отверстие очага — и посреди всего этого машина, которую на его Земле ещё даже не успели придумать в таком виде.

Свен перекинул ногу через седло.

Какое-то время просто сидел, держа руки на руле.

Можно было уйти пешком. Можно было ещё раз вернуться к жрецу, снова выпить кофе и услышать на прощание очередной совет, которому сам старик ни за что бы не последовал. Можно было задержаться, пока Кира осмотрит погреб.

Выбор существовал.

Свену было важно это почувствовать.

Он посмотрел на лесную дорогу. В городе его ждала Ванга — точнее, там жила женщина, которая ещё понятия не имела, что к ней собирается явиться здоровенный варвар с ядром чудовища и деликатным вопросом о сохранности собственных мозгов.

Никакого обещания помочь она не давала.

Что ж, начнут со знакомства.

Мэйра велела ехать в город. Он поедет. Но первым делом постарается выяснить, как сделать так, чтобы следующий приказ можно было хотя бы обдумать.

Свен включил питание.

Командор зашевелился в капюшоне и положил передние лапы ему на плечо. Кира отступила от колеса.

— Не гони, — сказала она.

— Тут особо не разгонишься.

— Ты всё равно не гони.

Он кивнул и осторожно тронул машину с места.

На выезде пришлось объехать корень, который он столько раз переступал по дороге к реке. Свен снизил ход ещё сильнее, выровнял руль и только потом оглянулся.

Кира стояла возле шалаша. За её спиной виднелись коптильня и тёмная зелень Мони. Всё было на месте.

Свен поднял руку.

Она ответила тем же.

Потом дорога повернула, деревья закрыли поляну, и он снова взялся за руль обеими руками.

Впереди был город.

Командор дышал в ухо, ремни держали поклажу, а Харлей послушно катился туда, куда его направлял Свен.

Хотелось верить, что с самим Свеном теперь будет так же.

Глава 2. Дорога не по размеру

За первым поворотом Свен остановился.

Харлей послушно замер. Командор у него за спиной недовольно переступил лапами. Всю дорогу котёнок пытался устроиться повыше: ему хотелось и смотреть вперёд, и не вывалиться из капюшона. Пока выигрывало любопытство, а вместе с ним — тяжесть, которая всё настойчивее оттягивала ворот рубахи назад.

— Всё, — сказал Свен. — Демонстрационная часть закончилась. Дальше поедем нормально.

Командор попытался ухватить его за волосы.

— Именно поэтому.

Он заглушил машину, снял котёнка с плеч и посадил на седло. Потом развернул кожаное сооружение, закреплённое спереди, над тем, что по привычке продолжал называть бензобаком.

Кира уверяла, что получится удобно.

На вид это было нечто среднее между сумкой, маленьким креслом и корзиной для особо ценных овощей. Широкие ремни переплетались, образуя дно и стенки, крепления уходили к раме, а верх можно было расправить или сложить. Вчера Командор обнюхал обновку, забрался внутрь, выбрался наружу и потерял к ней интерес. Свен счёл это достаточным испытанием.

Только выезжать с поляны котёнок пожелал на привычном месте.

Свен уступил — на несколько минут. Теперь уступка закончилась.

Он проверил крепления, расправил борта и перенёс пассажира вперёд.

Командор немедленно принялся выбираться.

— Нет.

Котёнок поставил лапы на край, вытянул шею и обнаружил, что отсюда отлично видна дорога.

Выбираться он перестал.

— Вот. Сам догадался.

За последние дни Командор заметно подрос. В капюшоне он ещё помещался, но уже скорее из уважения к традиции, а для дальней поездки традиция годилась плохо. Стоило Свену резко наклониться — котёнок цеплялся когтями. Стоило котёнку неожиданно потянуться — цеплялась за опору шея Свена.

На земле с этим можно было мириться. За рулём хотелось иметь чуть более предсказуемую голову.

Командор просунул морду между краем своего сиденья и рулём, оглядел лес и повернулся к хозяину.

— Да, — подтвердил Свен. — Теперь ты впередсмотрящий. Только без внезапных вылазок. Мы сегодня уже попрощались со всеми, с кем собирались.

Он оглянулся.

Поляны отсюда не было видно. Между стволами оставался только кусок знакомой тропы, а где-то там, за деревьями, стоял шалаш, из которого он утром вышел в последний раз. Или не в последний. В гости ведь можно вернуться: посмотреть, как Кира управляется с коптильней, и проверить, насколько разросся Моня.

Он вспомнил ветку, качнувшуюся на прощание.

Возможно, куст и правда махал ему вслед. Возможно, сообщал, что наконец-то можно спокойно переваривать рыбу, не отвлекаясь на рыжего мучителя.

Оба объяснения Свена устраивали.

Он снова включил питание.

Теперь тяжесть между лопатками не мешала. Командор нёс вахту, ремни надёжно держали поклажу, дорога была свободна.

Очень достойное начало путешествия.

До города, по расчётам Свена, оставалось часа два — с остановками, с осторожностью и с поправкой на то, что котёнка придётся время от времени отговаривать от проверки встречных веток на прочность.

Что именно с расчётами у него сегодня возникнут главные затруднения, он пока не знал.

* * *

Сначала дорога держалась реки.

Не у самой воды, где корни и размытая земля превратили бы поездку в испытание для подвески, а чуть выше. Между деревьями то и дело поблёскивала широкая полоса. Харлей катился по грунту, оставляя позади низкие кусты, выступающие камни и неглубокие колеи.

Свен не разгонялся.

Дорога не была настолько плохой, чтобы слезать и вести машину рядом, но и изображать покорителя скоростных рекордов не тянуло. За одним поворотом обнаруживалась промоина, за другим — толстый корень. Ширины хватало, чтобы разъехались две повозки, если возницы заранее договорятся, кто из них съедет в кусты.

Чем дальше, тем лучше Свен понимал, почему Кира велела ему не гнать.

Он и не гнал.

Хотя хотелось.

На коротком ровном участке рука сама чуть добавила хода. Деревья побежали быстрее, ветер ударил в лицо, и Свен немедленно вспомнил о вещах, которые следовало купить до отъезда.

Очки.

Желательно мотоциклетные. С плотной посадкой и без дурной привычки улетать с переносицы в самый неподходящий момент.

И шлем.

Варвар в шлеме смотрелся бы, наверное, не так внушительно. Зато у великого будущего архитектора оставалось бы больше шансов сохранить голову для дальнейшего профессионального применения.

Ветер выжал из глаз слёзы.

Свен сбросил скорость.

Даже пятьдесят километров в час без защиты для лица оказались не тем удовольствием, ради которого стоило выискивать прямые участки. Проверять обещанные продавцом две сотни следовало на хорошей дороге, с хорошим обзором и желательно в другой жизни.

Командор решил вопрос практичнее.

При первом же сильном порыве он втянул голову и спрятался за кожаным бортом. Остался виден только кончик уха.

— Умный, — признал Свен. — А мне, значит, всё в морду.

Ухо шевельнулось.

Ни сочувствия, ни предложения поменяться местами не последовало.

Дорога постепенно уходила от реки. Вода показывалась между стволами всё реже, потом пропала совсем. Какое-то время ещё слышался её шум; вскоре остались только шелест листвы, шорох под колёсами и собственное дыхание.

Здесь было прохладнее.

Над кронами ровно светилось голубое небо. Ни солнечного диска, ни понятных теней, по которым можно было бы хотя бы приблизительно проверить направление. Что в Эдеме утро, Свен знал только потому, что видел, как посветлело небо. Во всём остальном оставалось доверять дороге и объяснениям жреца.

Жрец объяснял обстоятельно.

Особенно ту часть, где не следовало сворачивать куда попало.

— Вдоль реки, потом в лес, — повторял старик, чертя путь пальцем. — Дорога сама поведёт.

— Это хорошо. А до города сколько?

— Когда как.

— В смысле — когда как? Пешком вы сколько идёте?

Старик подумал.

— Если повезёт, утром выйдешь — к вечеру будешь.

— А если не повезёт?

— И за неделю можешь не добраться.

Тогда Свен посмотрел на стоявшую между ними посуду и решил, что причина такого разброса вполне объяснима.

Некоторые путешествия и правда тянутся неделями, особенно если по пути путнику попадаются добрые знакомые с запасом настойки. Жрец наверняка умел находить таких знакомых даже там, где они сами ещё не подозревали о своём существовании.

Уточнять Свен не стал.

Теперь же, когда река осталась позади, а лес по обе стороны всё тянулся с завидным упорством, ему впервые захотелось вернуться к тому разговору — к моменту, где он решил, что дальше разберётся сам.

Старик ведь не смеялся.

И про собственные привалы ничего не говорил.

* * *

Эдем сверху Свен помнил плохо.

Не в виде карты, которую можно развернуть на коленях и ткнуть пальцем в нужную точку. Скорее отдельными картинами, в которых было слишком много воздуха и слишком мало возможности подумать.

Горы по краям. Вода. Лес. Другие участки, совсем на него не похожие.

И ощущение падения, после которого знакомство с новым миром продолжилось через собственную задницу.

Если бы тогда его попросили оценить размеры долины, он назвал бы километров пятьдесят в поперечнике. Ну, может, больше. Во время падения вообще трудно делать точные измерения. Особенно если в начале ты ещё деревянная фигурка, а к концу от тебя требуют вполне человеческих решений.

И всё же общее впечатление осталось.

Эдем не казался бесконечным.

Высокие горы окружали его со всех сторон, как края огромной чаши. Свен привык держать эту картину в голове и примерять к ней рассказы местных. Когда он услышал, что до Атомитов пешком можно добираться чуть ли не месяц, то сначала удивился.

Потом решил, что чего-то не понял.

Потом перестал спрашивать.

Порядок действий, как выяснилось, был неверным.

Он проехал ещё один поворот, миновал два дерева с переплетёнными стволами и попытался вспомнить, не видел ли их раньше.

Кажется, нет.

Но и уверенности не было. Спустя какое-то время деревья начинали отличаться друг от друга главным образом тем, насколько они мешают смотреть вперёд.

Город не показывался.

Ни просвета над кронами, ни дыма, ни оживлённого движения. Не то чтобы Свен рассчитывал на указатель с расстоянием и перечнем ближайших гостиниц, но хоть какая-нибудь примета не помешала бы.

Он остановился на свободном месте и прислушался.

Справа крикнула птица. Ей ответила другая. Ни скрипа повозки, ни человеческих голосов.

Командор поднял голову.

— Проверка маршрута, — объяснил Свен.

Котёнок посмотрел вперёд.

— Я тоже так думаю.

Свен оглядел дорогу позади. Самая обыкновенная: колеи, утоптанная середина, примятые края. По ней ходили и ездили. В чащу он не забирался, на звериную тропу не сворачивал и направление по положению собственной чёлки не выбирал.

Значит, пока разумнее было продолжать путь.

Он мог ошибиться в размерах долины. Мог неверно оценить скорость. Мог неправильно понять жреца.

Хуже всего было то, что все три варианта выглядели совершенно возможными.

Свен достал флягу, сделал несколько глотков и предложил воду Командору. Тот не спешил. Осмотрел обочину, понюхал воздух и только потом занялся питьём.

По крайней мере, тревоги он не выказывал.

Впрочем, превращать поведение котёнка в дорожный справочник Свен тоже не собирался. Если Командор не видел повода для беспокойства, это ещё не значило, что у него есть план Эдема с удобными сокращениями.

— До вечера доберёмся, — сказал варвар.

Прозвучало неубедительно.

— Если повезёт.

С оговоркой вышло честнее.

Он убрал флягу и снова тронулся.

Мотоцикл легко вытягивал на подъёмах, не требовал остановки у колонки и не жаловался на отсутствие овса. В этом смысле покупка продолжала себя оправдывать. Идти той же дорогой пешком было бы куда утомительнее.

Машине следовало придумать имя.

Задача серьёзная. Вполне подходящая для человека, который ещё не знает, насколько серьёзными окажутся все остальные.

* * *

Харлей был Харлеем.

Этого, конечно, хватало. Многие прекрасно обходились без личного имени для своих средств передвижения. Но после покупки, торга и торжественного круга вокруг идола машина казалась уже не просто вещью.

Железный конь.

Механический скакун.

Слишком затёрто. Особенно для человека, которому совсем недавно приходилось сочинять рыбе стихи.

Свен перебрал несколько вариантов и остался недоволен всеми.

В голову упорно лез Росинант.

С литературой у него были отношения получше, чем с её практическим производством. Дон Кихота он помнил. Вытянутую клячу, рыцаря с непомерными планами и весьма разумного спутника — тоже.

Правда, Харлей на клячу никак не тянул.

Скорее после такой дороги клячей рисковал стать хозяин.

К тому же, выбрав Росинанта, пришлось бы держаться единого подхода. Назвать котёнка Санчо Пансой. Себя, разумеется, объявить рыцарем печального образа. Соорудить копьё. Найти мельницу.

С последним пунктом в Эдеме, скорее всего, удалось бы справиться быстрее, чем хотелось бы.

— Не будем, — решил Свен.

Командор высунулся из корзины.

— Это не тебе. Вернее, тебе тоже, но переименования не будет.

Котёнок зевнул.

На этом обсуждение его литературной судьбы закончилось.

Свен улыбнулся и перевёл взгляд на дорогу.

Под колёсами что-то изменилось.

Прежде шины мягко шуршали по утрамбованной земле. Теперь к шороху примешалась мелкая частая дрожь. Он сбросил ход, глянул вниз и увидел камни.

Грунтовка перешла в мостовую.

Не сразу и не резким краем, о который можно удариться и выругаться. Сначала камни попадались в земле поодиночке. Потом их стало больше. Теперь они лежали плотно, образуя вполне приличное покрытие.

Свен оглянулся.

Место перехода осталось за спиной. Обыкновенная лесная дорога, если не считать того, что кто-то вложил в неё неожиданно много труда.

Мостовая в лесу сама по себе не была чудом. На Земле строили дороги и в местах куда менее удобных. Здесь могли ходить торговые повозки, возить тяжёлые грузы, пользоваться старым путём, оставшимся от какого-нибудь прежнего поселения.

Он почти успокоился.

Потом заметил, что камни меняют цвет.

Сперва решил, что дело в освещении. Под кронами всё выглядело темнее, на открытом месте — ярче. Но следующий участок лежал в такой же тени, а покрытие уже заметно отличалось: тёмно-серый гранит уступал место камню с тёплым охристым оттенком.

Потом охристый стал жёлтым.

А камни — ровнее.

Свен молча ехал дальше.

Внутри медленно зрело подозрение, которое поначалу казалось слишком глупым, чтобы произносить его вслух.

Ещё немного спустя под колёсами лежал жёлтый кирпич.

Ровные ряды. Аккуратные стыки. Узкая лесная дорога, совершенно серьёзно выложенная жёлтым кирпичом.

Свен остановил машину.

Командор выбрался повыше, решив, что снова настал черёд осматривать неизвестное.

— Ни хрена себе, — сказал варвар.

Лес не возразил.

Он посмотрел назад, потом вперёд. Кирпичная полоса уходила между деревьями. Ни рабочих, ни телег с материалом, ни кого-нибудь, кто объяснил бы, зачем сюда завезли столько жёлтого кирпича.

В памяти всплыла детская книга.

Совершенно некстати.

— Значит, теперь ты Тотошка, — сообщил Свен котёнку. — А я кто? Элли? Или Страшила?

Командор принюхивался к воздуху.

— Первый вариант отпадает. Со вторым тоже не согласен. У меня и без того не самые убедительные показатели умственного развития.

Он смотрел на мостовую с неприязнью, никак не соответствовавшей качеству строительных работ.

В его положении следовало бы радоваться. Хорошее покрытие, ясная дорога, меньше грязи на колёсах. Но когда одна узнаваемая земная история сменяется другой прямо на дороге, невольно возникает вопрос об авторстве.

Боги?

В Эдеме это было удобное объяснение почти любой неприятности. Иногда даже верное.

Свен вспомнил голос Мэйры, потом Саара с его скрытыми параметрами. Других покровителей ему уже показали достаточно, чтобы не считать собственную богиню единственной любительницей чужих приключений.

— Своего придумать ничего не можете? — негромко спросил он. — Обязательно из детских книжек таскать?

Сказал — и прислушался.

Гром не ударил.

Видимо, неизвестный устроитель дороги либо отсутствовал, либо не счёл критику достаточно убедительной.

Свен тронул машину с места.

— Теперь, надо понимать, будет лев.

Командор повернул к нему голову.

— Не родственник. Так, общий знакомый по литературе.

Льва впереди не оказалось.

Впрочем, с остальными участниками этой истории всё тоже могло обстоять куда хуже, чем в детской книге.

* * *

Жёлтая дорога была удобнее грунтовки.

Это раздражало отдельно.

Хотелось возмущаться плагиатом, а приходилось признавать, что неизвестный мастер обеспечил ему гораздо более приятную поездку. На ровных участках можно было прибавить ход, хотя без очков удовольствие всё равно быстро заканчивалось слезами.

Лес не редел.

Свен давно должен был добраться если не до городских ворот, то хотя бы до подступов к ним. Вместо этого он ехал по знакомому с детства сказочному покрытию и старался не думать, какая роль ему в этой постановке отведена.

Он не видел, как дорога меняется.

Ничего не светилось, не дрожало и не перестраивалось перед колесом. Всё обнаруживалось постепенно — будто так было всегда, а он просто раньше не обращал внимания.

Хотелось бы знать, что ещё устроено по такому принципу.

Например, расстояние до города.

Мысль не понравилась.

Свен вспомнил свои приблизительные пятьдесят километров и постарался отнестись к ним с должным презрением. Не измерение, а впечатление. Не карта, а воспоминание о падении. Человек, который всерьёз вычисляет размеры мира по собственному испугу, заслуживает как минимум отсутствия правильного ответа.

Но ведь и слова жреца никуда не делись.

Утром выйдешь — вечером придёшь.

Или неделю будешь добираться.

Почему старик не объяснил подробнее?

Свен сам себе и ответил: возможно, потому, что слушатель уже решил, будто всё понял.

Командор вдруг поднялся в своём сиденье.

Передние лапы легли на край, уши нацелились вперёд.

Свен сбросил ход.

Сначала он услышал воду. Потом дорога пошла полого вниз, между деревьями стало светлее, и открылся мост.

За ним лес продолжался.

До моста тоже.

Города по-прежнему не было.

Зато была река.

Широкая, бурная, совсем не похожая на тихую канаву, которую можно переехать, подобрав ноги. Вода вздувалась у камней, билась о препятствия и неслась под мостом с таким видом, будто заранее возражала против любых попыток её остановить.

Свен подъехал ближе и окончательно затормозил.

Поперёк въезда лежало бревно.

Не жердь. Не доска. Именно бревно — такое, из которого при других обстоятельствах вышла бы основа для весьма крепкого сооружения. Оно покоилось на двух стойках по краям дороги и вполне успешно исполняло обязанности шлагбаума.

У одной из стоек стоял хозяин.

Свену понадобилось несколько мгновений, чтобы перестать разглядывать топор и посмотреть на того, кто его держит.

Потом ещё несколько — чтобы снова посмотреть на топор.

Но сначала всё-таки следовало разобраться с хозяином.

Крупный. Очень.

Широкие плечи, тяжёлые руки, голая кожа там, где меховая накидка не прикрывала туловище. Лицо грубое, нос приплюснутый, нижняя челюсть выдавалась вперёд, будто её делали из отдельного, более щедро выделенного куска.

Даже издали чувствовалось: если этот разумный возьмётся перенести бревно, помощники ему понадобятся разве что для моральной поддержки.

— Тролль, — пробормотал Свен.

В его скудных познаниях о фэнтезийном зверинце имелось несколько твёрдых правил. Одно гласило: под приличным мостом непременно кто-нибудь живёт.

И очень плохо, если этот кто-нибудь выходит встречать тебя с топором.

Командор тихо заворчал.

Свен осторожно придержал его за грудь.

— Вижу.

Он всмотрелся в незнакомца.

Над головой появилась табличка.

Тролль речной.

Первый миньон Бродана, бога Переправ.

Уровень: 4.

Сила: 30.

Ловкость: 19.

Выносливость: 20.

Интеллект: 7.

Обаяние: 2.

Навык: Мастер-кулинар.

Специализация: мясо путешественников.

Свен прочёл всё до конца.

Потом вернулся к Интеллекту.

Семь.

У него самого было пять.

Девятнадцать единиц ловкости и тридцать силы тоже не радовали, но к физическому превосходству большого тролля варвар был готов заранее. К интеллектуальному — нет.

Особенно в таком исполнении.

Свен ещё раз взглянул на тяжёлую челюсть, широкие ноздри и вполне довольное жизнью лицо.

Таблица не изменилась.

— Очень смешно, — сказал он едва слышно.

Командор не смеялся.

Саар на ярмарке оставил ему одни вопросительные знаки. Здесь всё читалось без труда. Казалось бы, хорошая новость: опасность можно оценить заранее.

Он оценил.

Легче не стало.

Особенно после знакомства со специализацией.

Город придётся подождать. И Ванге тоже. Впереди стоял человек — вернее, не человек — с очень определёнными профессиональными интересами.

Свен чуть повернул руль.

Места для разворота хватало. Тролль пока не приближался. Можно было спокойно отъехать, поискать другую дорогу, убедить себя, что покупка мотоцикла вовсе не обязывает немедленно знакомиться со всеми владельцами местных переправ.

Потом топор снова поймал свет.

Внутри у Свена неприятно дрогнуло.

Он знал эту форму.

Лезвие, очертания обуха, рукоять — почти то самое оружие, с которым он выходил к публике в клубе «Ника». Только тогда топор был облегчённой бутафорией, рассчитанной на эффектное вращение, хороший свет и людей, которые пришли развлечься, а не погибнуть.

Этот выглядел настоящим.

Не железкой для сценического номера. Топором, которым можно рубить дерево. И кое-что другое.

Свен представил его в собственной руке.

Очень некстати представил.

— Путешественник, — произнёс тролль.

Голос оказался неожиданно внятным. Низкий, чуть гулкий, но без ожидаемого хрюканья и без трудностей с построением фразы.

Свен выпрямился.

— Проезжий.

— Это разновидность путешественника.

— Смотря что тебе от него надо.

Тролль улыбнулся.

От этой улыбки строчка про мясо стала куда убедительнее.

— Могу предложить состязание.

Свен покосился на бревно.

— А можешь предложить убрать это с дороги?

— По результатам.

— Уже интересно.

Нет, ему вовсе не было интересно. Ему следовало развернуться и уехать. Об этом говорили тридцать единиц силы, большой топор и собственная шея, которая вдруг показалась очень ценным достоянием.

Но топор выглядел так, словно его однажды специально сделали для Свена.

Проклятая привычка узнавать земные вещи.

— В чём состязаться? — спросил он.

Тролль положил топор на плечо.

— Выбирай.

Прозвучало это куда хуже, чем могло бы.