Варуны.Становление

Глава 1. Плохое предчувствие

« — Его точило неприятное, тревожное предчувствие — словно он вот-вот вспомнит то, что еще не случилось.» — Терри Пратчетт, из книги «Мор, ученик Смерти»

Пролог

Огонь полыхал, унося с собой целый мир, целую эпоху былого. Это было обжигающее чувство потери, несравнимое ни с чем. Раны этого дня никогда не закроются по-настоящему.

Посреди хаоса стоял одинокий восьмилетний мальчик. Стоило бы спросить: что он здесь делает? Почему никто не спасает его? Ответ был прост — спасать больше некому. Вдалеке выли пожарные сирены, слышались крики и гул, но мальчик знал: ему это не поможет. Огонь очищал землю, сжигая всё на своем пути и поглощая хрупкую фигуру.

Этот день был и навсегда останется черным днем города Холт.

Да даруется падшим возрождение.

22 февраля 2022 года

***

Март 2031 года

Каждый новый день сулит как проблемы, так и новое начало. Кто-то верит, что именно сегодня с ними случится что-нибудь хорошее, а кого-то преследуют навязчивые мысли, заставляющие нервно ерзать от плохих предчувствий.

Гарриет Хильярд пристально смотрел в окно, подпирая рукой покрасневшую щеку. Его взгляд — холодный, почти апатичный — был устремлен на стену леса за школьным двором. Тело было напряжено, а губы беззвучно складывались в буквы древнего обережного стиха. Он повторял цикл раз за разом. Трижды три. Главное — не сбиться.

— Мистер Массон! Может, вы наконец отвлечетесь от своего занятия и уделите время уроку? — противным голосом прокаркала мисс Мэдисон.

Гарриет дернулся. Резкий звук ударил по натянутым нервам, заставляя ладони мгновенно вспотеть. Он недовольно повернул голову, глядя на соседнюю парту. Там, неловко улыбаясь, Эрик Массон пытался поглубже запихнуть графический планшет под стопку учебников.

— Простите, мисс Мэдисон. Это больше не повторится, — «ангельским» голосом произнес Эрик, всем видом показывая смирение.

— Надеюсь, — отрезала учительница. Она отвернулась к доске и принялась выписывать очередную зубодробительную формулу, противно поскрипывая мелом.

Гарриет закатил глаза и вернулся к прерванному занятию. Он почувствовал, как что-то острое прилетело ему в спину. Ластик.

— Хэй, Хильярд! Ты что там ворон считаешь, фрик? — послышался насмешливый голос за спиной.

Арнольду Дуну опять стало скучно. Гарриет тяжело вздохнул, не оборачиваясь. На самом деле Арнольд в чем-то был прав: Гарри действительно считал ворон, которые для этого города были чем-то вроде дурного пророчества. И сегодня их было только три. Это плохо. Очень плохо. «Ну же, — взмолился он про себя, — хотя бы еще одна. Дай мне четное число...»

— Ты что, оглох, немытый? — Арнольд прибавил громкости. Он терпеть не мог, когда его игнорировали.

«О Игнис, дай мне сил не сжечь этот класс дотла», — подумал Гарриет, чувствуя, как воротник рубашки начинает неприятно прилипать к шее от внезапного жара. Ему хотелось поскорее убраться подальше.

— Да ладно тебе, Арни, — Роланд, вечный подпевала Дуна, лениво развалился на стуле. — Я думаю, он просто жаждет наконец слиться с природой. Стать тем, кем и является — безмозглым животным.

Арнольд, получив поддержку, воодушевился:

— Я слышал, его дядя снова набрался так, что…

Гарриет резко развернулся. Его изумрудные глаза опасно сузились, а голос стал тихим и колючим:

— О, вы хотите поговорить о моем дяде? Может, лучше вспомним твою матушку, Арнольд? Она ведь очень ценит мнение своей семьи... особенно когда бросает мужа ради нашего учителя биологии.

Лицо Арнольда мгновенно пошло красными пятнами. Удар попал точно в цель.

— Ты... — начал он, приподнимаясь с места, но его перебил вскрик.

— Дун! Хильярд! Замолчали оба! — мисс Мэдисон сорвалась на визг. — Совсем распоясались! Томасон, к доске! Живо!

Том Скотт, сидевший до этого тише воды, обреченно поднялся. В классе повисла тяжелая, гудящая тишина. Том стоял у доски, рассматривая мел в пальцах и старательно затягивая время. На первой парте тянули руки отличники, но мисс Мэдисон их не замечала.

— Это очень простой пример, мистер Скотт. В чем проблема? — нервно прошептала она.

В этот момент в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет буквально влетел мистер Миллер. Его жизнерадостная улыбка в этом сером классе выглядела почти инородно.

— Мисс Мэдисон! Позвольте украсть пару минут вашего урока? — воодушевленно спросил он.

— Пожалуйста, мистер Миллер, — процедила она и с грохотом села за стол, утыкаясь в бумаги.

Том облегченно выдохнул и попятился к своей парте. Кажется, Вселенная сегодня была на его стороне. А вот Арнольд, напротив, побелел. При виде классного руководителя он так сильно вцепился в края стола, что костяшки его пальцев побелели. Плечи парня мелко дрожали.

— Ребята, у меня потрясающая новость! — Миллер так и сиял. — Мы едем в учебный лагерь на две недели! Лес, свежий воздух, курортная зона озера Варсл. Будем жить в уютных деревянных домиках.

Класс взорвался. Джессика тут же принялась шептаться с подругами, Веста начала прикидывать объем своего багажа, а Билл уже вовсю планировал игры на природе.

— О, как благородно с вашей стороны, — ядовитый голос Арнольда прорезал общий гул. — Выбить для нас путевку в лес, где, по слухам, второй месяц орудует маньяк? Сразу видно, как сильно вы хотите от нас избавиться.

Мистер Миллер мгновенно сник. Улыбка на секунду погасла, но он быстро взял себя в руки.

— За безопасность не волнуйтесь, Арнольд. Правительство уверяет, что это лишь слухи. Но, разумеется, поедут только те, чьи родители подпишут согласие.

— Ясно, — отрезал Дун, не сводя с него ненавидящего взгляда.

Гарриет ухмыльнулся, снова отворачиваясь к окну. Ему было плевать на маньяков. Куда больше его пугало дерево за стеклом. Там сидела всего одна ворона. Одна-единственная. Это было хуже, чем три. Единица в его системе означала одиночество и крах.

— Напоминаю: лагерь учебный! — добавил Миллер, уже выходя из класса. — Готовьте походные дневники.

Ученики дружно застонали. И только Френк Стейл не издал ни звука. Он даже не шелохнулся. Обычно первый в любом споре, сейчас он смотрел в одну точку перед собой, словно его сознание было далеко за пределами этой школы. Его взгляд был отрешенным, как у человека, который уже принял решение, меняющее жизнь.

«Впрочем, не моё дело», — оборвал свои мысли Гарриет.

— Мистер Скотт! Вернитесь к доске! — рявкнула мисс Мэдисон, как только за Миллером закрылась дверь.

Ох, кажется, Тому всё-таки не везло сегодня. А Гарриет чувствовал, как внутри него, под самой кожей, начинает ворочаться старый, знакомый страх. Тот самый, что пришел к нему в феврале двадцать второго.

Глава 2. А был ли выбор?

«Если у тебя есть нечто лучшее — предложи, а если ж нет — покоряйся.». (Гораций)

***

Гарриет медленно брел домой. Школьный гул еще стоял в ушах, а впереди уже маячил шум центрального рынка. Заметив на углу Арнольда, который с перекошенным лицом тряс смартфон, словно пытаясь выбить из него жизнь или хотя бы полоску связи, Гарриет резко свернул в сторону. Ввязываться в очередную свару не было ни сил, ни времени.

Он решил срезать через торговые ряды, о чем пожалел спустя секунду. Люди здесь напоминали потревоженных муравьев: суетились, толкались, кричали.

— Картошка! Лучшая в Уэльсе!

— Масло! Берите масло, пока свежее!

— Почему так дорого?! Это же чистый грабеж!

Гарриет втянул голову в плечи. Ему до безумия хотелось заткнуть уши или просто исчезнуть. Каждый выкрик, каждое случайное касание чужим плечом отдавались в висках тупой болью. Только бы выбраться отсюда...

Наконец шум центра остался позади. У «Золотых ворот» — въезда в элитный район — стало непривычно, почти пугающе тихо. Дорогие автомобили бесшумно скользили по ровному асфальту, а солнце здесь, казалось, светило ярче, отражаясь от безупречно чистых витрин. Вид сытого благополучия мозолил глаза, но, к счастью, этот район закончился быстро.

Его сменил едкий, химический запах завода «Витрина», который, казалось, пропитал здесь даже небо. Этот аромат дешевого чистящего средства и гари преследовал Гарриета до самой границы Севера. По пути он мельком увидел Тома: тот, сгорбившись, тащил две неподъемные сумки, направляясь в самую глубь промзоны. Том шел тяжело, упрямо, не глядя по сторонам — человек-скала, привыкший к вечному грузу.

Чем ближе был дом, тем мрачнее становились улицы. На облупившихся косяках старых коттеджей всё чаще мелькали обереги: пучки сушеной полыни или странные знаки, выцарапанные прямо на камне. Некоторые дома глядели на мир заколоченными окнами, словно ослепшие старики. Таким был их Север — край заброшенных надежд и вечного страха перед тем, что живет за забором.

Гарриет подошел к самой окраине, туда, где асфальт крошился, переходя в гравий, а город упирался в лесную стену. Вдруг над самой его головой раздалось резкое, надрывное карканье. Гарри замер, глядя на одинокую черную птицу на ветке старой сосны.

— Одна, — прошептал он, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Снова одна.

Значит, он не пойдет отдыхать. Плохая примета требовала действий.

***

Гарриет возвращался из леса уже в густых закатных сумерках. Свежая царапина на щеке саднила, плечо противно ныло, а бедро стоило хорошенько подлатать — каждый шаг отдавался острой вспышкой боли. Вся одежда превратилась в жалкие лохмотья: ткань была разодрана колючками, а на любимом кардигане красовалась свежая подпалина.

В этом «боевом раскрасе» Гарриет подошел к своему дому. Мрачное здание казалось заброшенным: стены густо поросли мхом, а мутные окна не отражали света. Только тусклый фонарь над крыльцом да пара оберегов у двери указывали на то, что здесь кто-то есть.

Фонарь горит — значит, Пит дома. Гарриет до последнего надеялся, что дядя уже уснул, но удача сегодня ему изменила. Стоило парню переступить порог, как в конце коридора вырос Пит. Мужчина со стальной проседью в волосах подпирал дверной косяк.

— Где ты был? — его низкий баритон прозвучал почти грубо.

Гарриет, игнорируя тяжелый взгляд дяди, прошел на кухню.

— Не важно.

— Ри, ты должен понимать: я твой опекун и несу за тебя ответственность.

Гарриет рывком открыл холодильник. В этой белой пустоте даже мыши было бы стыдно вешаться. Выудив с полки последний йогурт, Гарри принялся за поиски чистой ложки.

— Во-первых, не Ри, а Гарриет. А во-вторых… ты работу себе нормальную уже нашел? Или всё так же в «принеси-подай» играешь?

Пит неожиданно выпрямился, преграждая путь.

— Не смей говорить со мной в таком тоне! Со своей работой я разберусь, а вот тебе стоит поучиться уважению и дисциплине!

Пит продолжал давить, не замечая, как на тесной кухне становится всё жарче. Воздух начал дрожать, как над раскаленным асфальтом.

— Уважению? — Гарриет вскинул голову. Пот катился по лицам обоих. — Кого мне уважать? Пьяницу, которого из вечных запоев вытаскивал тринадцатилетний школьник? Отойди от меня.

Яростная вспышка жара так же внезапно сменилась ледяным отрезвлением. Температура в комнате упала вместе с тоном Гарриета.

— Что ж… ты сам меня вынуждаешь, — голос Пита дрогнул. — Раз я для тебя не авторитет, значит, поедешь в лагерь. Под присмотр учителей.

— Что? Лагерь? — тупо повторил Гарриет.

— Именно! Послезавтра встаем пораньше, я провожу тебя к автобусу. Тебе это нужно. Наконец заведешь друзей… И прекратишь свои вылазки в лес. В одиночку.

— Эти вылазки оберегают нас всех, Пит! Но ты ведь… ты даже не понимаешь!

— Я всё понимаю! — отчаянно выкрикнул мужчина. — Но я хочу, чтобы у тебя была нормальная юность! Чтобы ты бегал за девчонками, а не рисковал шкурой в чаще!

— Но это и есть я! — Гарриет почти сорвался на крик. — Если тебе так мешает мое присутствие, я могу уйти в лес на эти две недели. Зачем этот чертов лагерь?!

— Я всё сказал! Однажды ты поймешь.

— Нет. Не пойму. Я буду в подвале.

Гарриет оттолкнул дядю плечом, направляясь к заветной двери.

— А раны?.. — слабо донеслось ему в спину.

— Сам справлюсь, — отрезал парень, с грохотом захлопывая за собой дверь.

***

В Центральном районе города Френк Стейл сидел за добротным дубовым столом. В его темной комнате единственным источником света был экран ноутбука, блики которого холодно отражались в стеклах очков.

— Доверять подобному — бред… Но если иного пути нет, я обязан попробовать, — бормотал он, вглядываясь в строки на латыни.

За тонкой стенкой послышался сухой, надрывный кашель. От этого звука всё тело Френка напряглось. Кашель звучал странно — слишком резко, с каким-то свистящим, почти металлическим призвуком.

— Стоит отвезти её в больницу, дорогая! Только врачи смогут помочь, — донесся из коридора мягкий голос отца.

— Тодд, они всё равно ничего не могут! — почти простонала мать в ответ. — Пусть лучше будет здесь. Родные стены помогают лучше любых лекарств.

Руки Френка сжались в кулаки. Стены не лечат. Стены не останавливают распад. Дыхание участилось. Он снова посмотрел на монитор. Врачи не успеют. Никто не успеет, кроме него.

Дверь в комнату распахнулась. Френк с грохотом захлопнул крышку ноутбука.

— Дорогой, может, ты всё-таки передумаешь? — Юлия вплыла в комнату, кутаясь в розовый халат. — Может, не стоит ехать в этот лагерь? Посидишь дома.

— Что? Нет! Я… я ждал этой поездки! Она нужна мне! — всё спокойствие Френка рухнуло.

— Ну зачем тебе это? Ты и так у нас самый умный! А в лесу ты можешь заболеть, потеряться… — она всплеснула руками. — А кто о вас позаботится, если не я? Кто вас растил, кормил, ночи не спал? А вы — только и думаете, как бы сбежать! И лагеря эти, и больницы…

— Мам, я еду, и это не обсуждается! — Френк сорвался на крик.

— Я спать не смогу, не зная, где ты! — мать тоже перешла на крик. — У меня, может, сердце больное от всех этих переживаний! — Она драматично схватилась за грудь.

— Оно с другой стороны, — отрезал Френк. Холодная ярость на мгновение вытеснила панику. — Мам, просто перестань распоряжаться моей жизнью.

— Что за шум, а драки нет? — в дверях появился Тодд. Он приобнял жену, поглаживая её по голове, но смотрел прямо на сына.

— Вот, посмотри, до чего меня твой сын довел! — Юлия тут же прильнула к мужу. — Никакого уважения к матери!

— Пап, я должен поехать. Это важно для меня, — Френк почти физически ощущал, как время ускользает.

Тодд помолчал, оценивая состояние сына, а затем твердо произнес:

— Я согласен с парнем. Ему нужно развеяться. Ему действительно лучше сейчас быть не здесь.

Тодд посмотрел на закрытую дверь соседней комнаты, откуда снова донеслось тяжелое дыхание, и его взгляд посуровел. Он не хотел, чтобы Френк торчал в коридорах больниц или слушал этот кашель круглые сутки.

— Он едет, я всё сказал! — Тон отца стал окончательным. — Собирайся, Френк.

Когда родители вышли, Френк бессильно опустился на стул. Он снова открыл ноутбук. На экране ярко горела надпись: «Призови и исполни заветное желание!»

За стеной снова раздался кашель — на этот раз тихий, почти просящий. Френк решительно потянулся за походным рюкзаком. Он больше не сомневался. Если наука бессильна, он заставит саму Тьму служить своим целям.

Глава 3. Козьи рога

«Слово „мистика“ пришло к нам из Античности. Тогда оно означало „тайна, которая скрыта от всех“. Сегодня мистические знания ни для кого не секрет, и люди погружаются в них с головой. И только одно до сих пор остается неизвестным: что ждет смельчака за темным порогом потустороннего мира». — цитата из телешоу «Мистические истории»

Гарриет

В небе над Холтом гулко прогремел гром, хотя на востоке едва брезжил чистый рассвет и не было ни облачка. Гарриет замер, глубоко вдыхая прохладный воздух, пропитанный резким, колючим запахом озона. Знамение.

— Значит, всё-таки будет буря, — пробормотал он, глядя в засиженное мухами зеркало в прихожей.

Его засаленные черные пряди висели вдоль лица тяжелыми сосульками. Гарриет поморщился. У него вечно не хватало времени на такие мелочи, как гигиена. Может, природа сегодня сама сделает то, на что у него нет сил, и просто промоет его волосы ливнем?

Он спустился в подвал. Здесь, среди теней и запаха старой бумаги, он чувствовал себя в безопасности. На покоцанном деревянном столе валялись горы исписанных листков — обычная мишура для отвода глаз. Гарриет осторожно отодвинул их, извлекая свое главное сокровище: тетрадь в потертом кожаном переплете. Он бережно спрятал её на дно сумки, обложив сменной одеждой. Следом в рюкзак отправился драгоценный ларец и пара узких склянок, похожих на флаконы с духами, но пахнущих серой и горькой полынью. Они стояли на металлическом столе прямо рядом с котлом, тускло поблескивая в свете единственной лампы.

Перед тем как уйти, Гарриет замер. Взгляд его заметался по лабораторному столу, пересчитывая колбы. Раз, два, пять… Десять. Всё на месте. Порядок. Он позволил себе короткую улыбку.

— Прощай, дом.

Когда он поднялся в коридор, из спальни высунулся заспанный Пит. Дядя выглядел помятым, он сладко позевывал, кутаясь в свой серый халат.

— Может, мне всё же тебя проводить? — пробормотал он.

— Сам справлюсь. Иди спи, только настроение испортишь, — буркнул Гарриет, мгновенно становясь колючим.

Он вышел на крыльцо, с грохотом захлопнув за собой дверь, и привычным жестом поправил куриную лапку, висевшую над проёмом.

Томасон

Казалось бы, пять утра — самое спокойное время. Как бы не так. Том едва успел вернуться с утренней пробежки, как его встретил привычный балаган в их тесной квартире. Здесь пахло жареным жиром, дешевым мылом и вечной суетой.

— Мам, он нарочно взял мою майку! — пронзительный голос Фила резанул по ушам.

— Это не майка, а футболка! — важно поправила его пятилетняя Роза.

Она увлеченно лепила снеговика из яблочного пюре прямо на столе. Каша разваливалась, пачкая скатерть, но рыжая упрямица не сдавалась. Либо пюре под взглядом её голубых глаз станет снеговиком, либо пойдет в утиль.

— А ты не балуйся с едой! — прикрикнул на неё Рокс, старший из братьев. — И я не брал твою футболку, Фил. Я просто забрал своё старое барахло обратно! Она мне нужнее!

У Тома сразу заныло в висках. Он попытался пробраться к раковине, но тут же охнул, наступив босой стопой на забытого пластмассового солдатика.

— Ауч! — Том зажмурил свои серебристые глаза, сдерживая ругательство.

Внимание ребятни мгновенно переключилось на него. Они облепили его со всех сторон, выкрикивая жалобы, и их голоса слились в один невыносимый гул. Бледная Эстель наконец присела на край стула, тяжело придерживая огромный живот.

— Так, стоп! — Том поднял руки. — Рокс, ты же помнишь правило? Мы распределяем вещи в конце месяца. Всё, что отдали — уже не ваше. Фил прав.

— Но она мне нужна! — заканючил Рокс.

— Тогда попроси вежливо. Прямо сейчас.

Рокс недовольно пробурчал извинения, и Том тут же повернулся к сестре:

— Роза, пюре не подходит для снеговиков. Но в моем рюкзаке есть пластилин. Доешь завтрак — и я его тебе отдам.

— Ура! — Роза принялась за кашу с утроенной силой.

Том подошел к матери, осторожно коснувшись её плеча. Эстель выглядела изможденной.

— Ты как, мам?

— Всё хорошо, милый… Малыш ночью расшалился, постоянно пинался. Я тебе бутерброды в сумку положила, обязательно поешь.

— Да, спасибо, — Том постарался скрыть гримасу. Он знал, что эти бутерброды — половина их завтрака.

— Правильно! Моему чемпиону нужно много сил! — Громовой голос Жака Скотта заставил детей подпрыгнуть. Отец ввалился в кухню, светясь гордостью. — Готов к поездке? План тренировок не забыл? Ты должен быть лучше всех!

— Взял, тренер, — с легкой грустью отозвался Том.

— Вот и молодец! Бери сумку, мы все тебя проводим! Пока идем, заодно узнаю про оценки остальных лоботрясов.

Дрейкорион

В Золотом районе пять утра ничем не отличались от полуночи. Здесь не было криков или запаха еды. Только тихий шепот климат-контроля и едва уловимый аромат сандала. Дрейкорион проснулся за минуту до будильника и несколько секунд просто лежал, глядя в высокий расписной потолок.

— Сэр, пора вставать. Ваш автобус через час, — Уинстон стоял у двери с идеально отглаженным худи.

— Уинстон, напомни, за какие грехи меня отправляют в эту дыру? — Дрейк сел, потирая лицо. — Там нет даже 5G. Это каменный век.

— Ваш отец считает, что это полезно для имиджа, сэр.

Дрейк фыркнул и ушел в ванную. Он потратил добрых двадцать минут на укладку своих платиновых волос. Завтрак в огромной столовой прошел в тишине.

— Отец… он уже уехал?

— Господин Вейн улетел в Лондон в четыре утра. Госпожа Вейн просила передать, что встретит вас по возвращении. Если график позволит.

Дрейк сжал зубы, нацепляя маску безразличия. Аппетит пропал. Тяжелый кожаный чемодан уже ждал у выхода. Ему вдруг стало не по себе от мысли, что в лагере придется делить пространство с кем-то еще.

— Едем, Уинстон. Чем быстрее я отмучаюсь, тем лучше.

Френк

Утро в Центральном районе было бы тихим, если бы не жуткий «кислотный» кашель за стеной. Казалось, тот, кто его издает, уже давно выплюнул свои легкие, а дом слушает лишь конвульсии мертвого тела. Френк не спал всю ночь. Некоторые особые вещи ему пришлось маскировать под лекарства, а охотничий нож, стащенный у отца, он запрятал в потайное дно сумки.

Снова раздался кашель, и лампа на его столе испуганно замигала.

— Опять эти перепады напряжения! — прошипел Френк, выдергивая вилку из розетки. Но лампа, вопреки физике, мигнула синим светом еще раз, прежде чем погаснуть. В воздухе пахнуло озоном.

В дверь постучали, и она медленно открылась.

— Сынок? Мы не сможем тебя проводить… — отец стоял в тени. Из соседней комнаты снова донеслись хрипы, и свет в коридоре запульсировал в такт этому дыханию.

— Да, я понимаю, пап. Мне и идти недалеко. Пойду сейчас, пока мама не начала снова перепроверять мои вещи. Она приходила в два часа ночи!

— Приедет мастер, будет смотреть проводку, — вздохнул Тодд. — Ты уверен, что не хочешь завтракать?

— Уверен.

Тодд по-медвежьи обнял сына. Френк чувствовал, как у него потеют ладони. Он должен это сделать. Он вернет их семье счастье.

***

Болотно-зеленый автобус уже ждал во дворе школы «Север». Отъезд был назначен на шесть, и в пять сорок мистер Миллер судорожно проверял списки, переговариваясь с психологом мисс Дэвисон и хмурым водителем-физруком.

Арнольд Дун прожигал отчима ненавидящим взглядом, пока Билл не хлопнул его по плечу:

— Хэй, чего киснешь? Пошли в футбол, вон наш капитан!

Том, уже попрощавшийся с семьей, привычно крутил мяч.

— На Тома всегда можно положиться, фанатик, — добавил Роланд Бэк, глядя на Скотта своим тяжелым «волчьим» взглядом.

В стороне Эрик Массон шепотом рассказывал Нейтону, размахивая блокнотом:

— Я тебе говорю, он был фиолетовый! Кот с вот такими зубищами! Прямо возле школы! Его цвет — один в один как твои линзы, Нейт!

— Не первый раз ты видишь странности у школы, — Нейтон поправил зеленые волосы. — Интересно, оно опасное?

Гарриет, стоя в тени дуба, почувствовал, как внутри всё закипает. Фиолетовый кот? Завеса превратилась в решето, а он не заметил. Воздух вокруг него начал дрожать от жара, подсушивая траву под ногами. Чтобы не «взорваться», он принялся пересчитывать одноклассников.

Френк выглядел подозрительно: он оглядывался на каждое дерево и проверял рюкзак каждые пять минут. Гарриет сам страдал подобным, но очкарик явно переходил все границы. «Вождь баранов на грани срыва», — подумал Гарри, замечая, что в группе элиты не хватает главного.

Но вот к воротам подкатил роскошный автомобиль. Из него вышел Дрейкорион — прилизанный, расфуфыренный блондин. Личный водитель выгрузил два огромных чемодана. Гарриет лишь презрительно цыкнул.

— О, а вот и Дрейкорион! — воскликнул Миллер. — Все в сборе! Грузимся в автобус, господа. Только не толкайтесь!

Ребята расселись в автобусе быстро, стараясь занять места подальше от учителей. Гарриет, верный своей тактике «хочешь спрятаться — сядь посередине», занял одиночное место на третьем ряду у окна. Футболисты с боем отвоевали задний ряд, превратив его в шумную цитадель. Френк сел в самом начале, поближе к свету, явно готовясь провести дорогу за книгами. Элита оккупировала правую сторону.

— Только подумать, нам приходится ехать на этом корыте! — брезгливо выговаривал Дрейкорион, морщась от запаха старой обивки. — Почему нельзя было доехать на машине? Как нищие, ей-богу.

Джастин Бэк, сидевший рядом, неловко поддакивал, хотя сам был бы рад и такому транспорту.

Гарриет был в чем-то согласен с расфуфыренным блондином: он бы и сам быстрее дошел до лагеря пешком через лес, чем тащился через весь город, чтобы теперь на этом громыхающем монстре ехать фактически назад. С задних рядов доносились удары — спортсмены начали перебрасываться мячом прямо над головами одноклассников.

— Так, тише! Прекратили! — звучно крикнул мистер Миллер.

— Да ладно вам, учитель, мы просто веселимся! Разве не в этом суть лагеря? — с ядовитой ухмылкой отозвался Арнольд Дун.

— Нет, это... да, но... — Миллер явно растерялся. — Так, стоп! У меня объявление!

Задняя часть автобуса дружно застонала.

— Во-первых, безопасность прежде всего. Каждый вечер будут обходы домиков. У нас будут команды дежурных по четыре человека.

— Фу, дежурства! — скривился Роланд Бэк.

— Да. Лагерь у нас учебный, так что мы разделим вас на группы. У каждой будет свое задание: изучить подвид растений и зарисовать их в походные дневники.

Гарриет скривился. Только командной работы ему не хватало.

— Мы можем сами распределиться? — поднял руку Том Скотт. В его серых глазах читалось нехорошее предчувствие.

— Нет! Наш школьный психолог, мисс Дэвисон, предложила великолепную идею, — воодушевленно провозгласил Миллер. — Нам поможет жеребьёвка!

Автобус взорвался гулом протестов.

— Вы считаете нас неспособными даже команду выбрать? — вскричал Арнольд.

— Мы считаем, что это поможет вам выйти из зоны комфорта, — спокойным голосом перебила его мисс Дэвисон, протягивая Миллеру свою соломенную шляпу, доверху набитую бумажками.

Учитель начал вынимать их одну за другой.

— Итак, Команда №1. Тема: Грибы и мхи. Айзек Террисон, Арнольд Дун, Джессика Эванс и Нейтон Парсон.

Нейтон скривился, бросив страдальческий взгляд на Эрика — его разделили с единственным другом. Джессика и Арнольд начали спорить одновременно:

— Жеребьёвка нечестная! Вы плохо перемешали!

— Почему у нас отбирают право выбора?!

Но Миллер, решив довести дело до конца, заговорил громче:

— Вторая тема: Травянистые растения и папоротники. Команда №2: Дрейкорион Вейн, Томасон Скотт, Френк Стейл и Гарриет Хильярд.

Дрейк подскочил на месте.

— Меня?! С НИМ?! — он ткнул пальцем в сторону Гарриета. — Ладно еще безмозглый спортсмен и этот ботан, но грязный бродяжка в команде? Это выше моих сил!

Класс захохотал. Гарриет медленно повернулся к блондину.

— Не переживай, «принцесса», — холодно произнес он. — Через пару дней в лесу ты будешь вонять не хуже меня. Думаю, аромат «дикой вони» тебе пойдет.

Дрейкорион захлебнулся воздухом от возмущения, но Миллер поспешил объявить последнюю группу.

— Третья тема: Хвойные и можжевельник. Джастин Бэк, Роланд Бэк, Билл Мун и Эрик Массон. Напоминаю: жить вы будете вместе со своими сокомандниками! Только для мисс Эванс выделен отдельный домик. Остальные — по местам.

***

Автобус издал протяжный, предсмертный хрип. Мотор заглох, окутав выхлопную трубу облаком сизого дыма, и старая машина замерла на пыльной обочине леса Варсл.

— Ребята, мы приехали! — восторженно объявил мистер Миллер, подскакивая со своего места и сияя так, будто они прибыли не в глушь, а на курорт.

Гарриет не шелохнулся. Он продолжал сидеть у окна, вцепившись побелевшими пальцами в лямки рюкзака. Внутри него, как заведенный механизм, запустился привычный ритуал. Он не мог выйти просто так — мир должен был подчиняться порядку, иначе Завеса в его голове окончательно бы рухнула.

«Пять», — мысленно произнес Гарриет.

В ту же секунду Дрейкорион Вейн первым вскочил с сиденья, брезгливо вытягивая свой кожаный чемодан и едва не заехав им по голове Джастину. Он вышел наружу, бесцеремонно расталкивая одноклассников и ворча на отсутствие «хотя бы нормальной лестницы».

«Четыре».

Футболисты во главе с Арнольдом шумной гурьбой, толкаясь и гогоча, понеслись следом. Школьный двор огласился их нестройной речевкой: «Койоты сильны! Койоты быстры! Мы завоюем кубок страны!». Грохот их тяжелых кроссовок по металлическому полу автобуса отзывался у Гарриета в висках, но он продолжал считать.

«Три».

Мистер Миллер судорожно пробежался по рядам, проверяя, не оставил ли кто-то пустые банки из-под газировки или обертки. Он что-то кричал в открытую дверь, пытаясь удержать спортсменов от немедленного побега к озеру.

«Два».

Оставшаяся часть «элиты» наконец соизволила вынести свои сумки. Джессика восторженно озиралась, явно не разделяя брезгливости Дрейка, и всё пыталась пригладить выбившиеся рыжие пряди.

«Один».

— А вы чего сидите, ребята? — Миллер замер над сиденьем Гарриета, глядя на него и Фрэнка.

Гарриет молча поднялся. Цикл был завершен, теперь можно. Рядом с ним так же резко вскочил Фрэнк. Очкарик выглядел пугающе: он подпрыгнул, словно его ударили током, хотя до этого сидел неподвижно, уткнувшись лицом в сложенные на коленях руки. Со стороны могло показаться, что он спал всю дорогу, но Гарриет знал — Фрэнк не смыкал глаз.

Кожа Фрэнка была бледной, почти прозрачной, а под глазами залегли такие темные тени, что казалось, будто его избили. Он постоянно облизывал пересохшие губы и судорожно сжимал ручку своего рюкзака. Обычно он читал всем лекции о том, что «правильный режим — залог здоровой жизни», и отказывал в списанной домашке, аргументируя это тем, что «если бы вы спали вовремя, ваш мозг работал бы как мой». Но сейчас «правильный» мозг Фрэнка явно работал на пределе, гонимый страхом, который он пытался скрыть за лихорадочным блеском линз.

Спустившись по ступеням, Гарриет жадно вдохнул лесной воздух. Запах смолистой сосны и озерной свежести на мгновение прогнал тревогу. Но идиллия длилась недолго — полчища местных комаров уже начали свою охоту.

Он быстро пересчитал учеников на поляне. Все на месте. Пока что.

Напряжение вернулось, когда он вслушался в очередную речь учителя.

— Итак, внимание! Дежурить будете по командам в той очередности, в которой я вас распределил, — мистер Миллер самодовольно поправил очки. — Мисс Дэвисон сейчас раздаст вам походные дневники. В них я заранее прописал индивидуальные задачи для каждой группы и ваш номер.

Мисс Дэвисон начала обход, вручая каждому увесистую тетрадь в зеленой обложке.

— Внутри вы найдете всё: график дежурств, правила комендантского часа, расписание собраний и карту лагеря, — продолжал вещать биолог. — Первое общее собрание — завтра в пять утра в третьем домике. А пока… располагайтесь!

Гарриет открыл свой дневник. На первой странице аккуратным, почти каллиграфическим почерком Миллера было выведено: «Команда №2. Объект изучения: Папоротники и скрытые виды трав».

«В пять утра собрание?» — Гарриет нахмурился. Учитель явно подготовился к этой поездке слишком тщательно. Словно он хотел занять каждую минуту их времени, чтобы они не успели… что? Заметить неладное? Или сбежать?

***

Наконец, толпа школьников разбрелась по участкам. Группа №2 направилась по узкой тропинке из потемневших досок. Нумерация в лагере была безумной: путь начинался с десятого дома, затем шли первый и седьмой, после них — третий, восьмой и девятый. За общим блоком кухни тропа уходила глубже в чащу, где притаились шестой, четвертый и, наконец, их второй дом. Замыкал ряд пятый домик на самом отшибе.

— Это отвратительно! Почему мы в самом конце?! — возмущался Дрейк, пытаясь поймать сеть и попутно фотографируя облупившуюся краску.

— Зачем ты это снимаешь, если тебе здесь так не нравится? — спросил Том, который тащил и свой рюкзак, и тяжеленные чемоданы Дрейка.

— Как зачем? Чтобы потом написать разгромный отзыв, — Дрейк посмотрел на Тома как на идиота.

Второй домик оказался двухэтажным деревянным строением, выглядевшим довольно хлипким.

— Фу, какая безвкусица, — выплюнул Дрейк, поворачивая ключ в замке.

Френк без слов проскользнул внутрь первым, уткнувшись в свои записи.

Том выдохнул, поставив вещи, и обернулся. Гарриет не спешил заходить. Он достал мешочек и начал сосредоточенно рассыпать соль вдоль порога.

— Эм… ты идешь? — вежливо спросил Том.

— У меня дела. Нужно развесить защиту, — Гарриет показал на амулеты.

— Ясно. Нужна помощь? — Том немного скривился. Происходящее напоминало оккультный обряд.

— Нет, все ок, — Гарриет коротко ухмыльнулся.

Внутри дома раздался вопль Дрейка:

— Тут даже зеркала нет! И где мы будем спать?! Здесь всего одна кровать! Руки прочь от нее, Френк! Томасон! Неси сюда мои вещи! Живо!

Том возвел глаза к небу.

— Хотя бы план по тасканию тяжестей выполню.

— Смотри не надорвись, — бросил Гарриет. — Штанга легче запросов нашей «принцессы».

Они оба негромко рассмеялись, и Том заговорщицки подмигнул Гарри:

— Я всегда могу нечаянно уронить чемоданы пару раз.

***

Тому окончательно надоело слушать бесконечные причитания Дрейка наверху, и он решил заняться чем-то более полезным — изучить их новое пристанище. Спустившись по хлипкой, жалобно скрипящей лестнице, он оказался в небольшой гостиной. Обстановка здесь была спартанской, но по-своему уютной: выцветший диван, старый телевизор-коробка и низкий журнальный столик. Том скептически осмотрел диван, из которого сиротливо торчало несколько пружин. Нет, спать на этом «орудии пыток» он точно не будет — уж лучше верный спальный мешок на полу.

Аккуратно обходя древнюю конструкцию, Том заметил под лестницей маленькую, почти незаметную дверцу. Открыв её, он обнаружил тесный чулан, забитый швабрами, старыми ведрами и ветошью.

— Ну надо же, — негромко усмехнулся Том, заглядывая внутрь. — Прямо как у Гарри Поттера. Только вот, судя по моим соседям, распределяющая шляпа явно отправила меня прямиком на Слизерин.

Он прошел дальше, в кухонную зону, которая была отделена от комнаты лишь символической деревянной стойкой. Том по привычке проверил плиту и духовку — всё работало, хоть и выглядело ровесником школы. Чайник на плите тоже оказался в порядке, а вот посуды катастрофически не хватало: в шкафчике сиротливо стояли лишь три щербатые кружки.

— Хотя… — Том бросил взгляд на потолок, за которым слышались шаги. — Может, в баулах нашего «принца» найдется пара фарфоровых сервизов? Наверняка он взял их с собой вместе с шелковыми простынями.

Компактный холодильник пришлось подключать к розетке вручную. Тот обиженно и натужно загудел, стряхивая с себя слой вековой пыли. Том огляделся: пара застиранных полотенец на крючке, дверь в крошечный совмещенный санузел... К его удивлению, в углу за занавеской обнаружилась стиральная машина — старая, тяжелая, как танк, но вполне рабочая. Для лесного лагеря это была почти королевская роскошь.

Вдруг входная дверь с резким стуком распахнулась, впуская в дом колючую вечернюю прохладу. На пороге стоял Гарриет. Свет тусклой лампочки под потолком упал на его лицо, и Том невольно шагнул вперед, сжимая кулаки от неожиданности и тревоги. На щеке Гарри багровела свежая, глубокая царапина, а на скуле уже начал наливаться нехорошим цветом синяк.

— Что случилось? — Том мгновенно оказался рядом, пытаясь рассмотреть повреждения. В его голосе проснулся тот самый «старший брат», привыкший разнимать драки младших в своей шумной семье.

— Слишком близко поздоровался с деревом и его сучьями, — огрызнулся Гарриет, резко отстраняясь. Он смотрел мимо Тома, и его взгляд был колючим, почти враждебным.

— Сильно болит? — не отступал Том, уже открывая верхние шкафчики в поисках хоть чего-то похожего на бинты. — Давай помогу обработать. Я где-то тут видел походную аптечку…

— Не стоит. У меня есть своя, наверху, — Гарриет выглядел максимально неловко под этим неожиданным напором заботы. Он попятился к лестнице, словно Том был опасным зверем, а не парнем, желающим помочь. — Я… пожалуй, пойду.

— Ты уверен, что всё в порядке? — Том замер с пустой кружкой в руке, глядя на его ссутулившуюся спину.

— Да всё просто супер, — отрезал Гарриет, уже занося ногу на ступеньку.

Он скрылся на втором этаже, оставив Тома в тяжелых раздумьях. «Дерево, значит?» — Скотт нахмурился. Он знал, на что способны Арнольд и Роланд в плохом настроении. Неужели они успели подкараулить Хильярда, пока тот занимался своими странными ритуалами вокруг дома? Том почувствовал знакомый укол вины — он должен был присматривать за ними всеми. Кто бы поверил в дерево? Особенно когда синяк на скуле Гарриета так явно напоминал след от кулака.

***

Гарриет тем временем поднялся наверх. В комнате было тесно, пахло деревом и каким-то приторным цветочным ароматом. Дрейк уже оккупировал единственную приличную кровать: он сидел, привалившись к стене, с маленьким карманным зеркальцем в руке и сосредоточенно наносил на лицо какую-то вязкую серую субстанцию.

— Прыщи прикрываешь? — с ходу начал язвить Гарриет, с грохотом скидывая рюкзак на пол. — Где мне приткнуться?

— Тебе — нигде, — не отрываясь от зеркала, бросил Дрейкорион. — Твои прыщи и так видно за милю, а вонь отпугнет даже самых диких зверей. Ах, вот зачем ты в нашей команде… Использовать тебя как живой репеллент.

— Я серьезно. Или я сейчас займу кровать, а ты пойдешь мазаться своей грязью на улицу.

— Бери диван, — Дрейк лениво указал пальцем на старую софу в углу. — Том возомнил себя бродячим котом и решил спать в мешке на полу, а Френк так и не вернулся. Наверное, докучает учителям насчет заданий — всё-таки и от ботана есть польза, дневник за нас напишет.

Последняя фраза заставила Гарриетa замереть на полпути к дивану.

— Френк не вернулся? — он резко обернулся к блондину. — Где он? Скоро обход.

Гарриет постарался скрыть панику в голосе, но внутри всё неприятно сжалось. Френк, этот любитель правил и графиков, не мог просто так пропустить комендантский час. Дрейк лишь закатил глаза, продолжая втирать крем.

— Только ты пока пользы никакой не принес, — вяло отозвался Гарриет, уже не думая о споре.

Он сел на диван и начал лихорадочно перебирать свои припасы в сумке. Пальцы привычно нырнули в боковой карман, где должен был лежать запасной мешочек с солью — его последняя страховка на случай прорыва.

Пусто.

Гарриет вывернул карман, затем перерыл всё основное отделение, выбрасывая на диван скомканные футболки и склянки. Мешочка не было.

«Черт. Это плохо. Очень плохо», — пульсировало в голове.

***

Когда Арнольд пришел проводить вечерний обход, Френка всё еще не было. Дун даже не стал разбираться, лишь злорадно усмехнулся:

— Может, этот фанатик ботаники наконец сгинул в чаще. Глядишь, Миллера тогда уволят.

Дрейк снимал видео про увлажняющий крем. Том отжимался от пола, пытаясь унять тревогу. А Гарриет уже прихватил кинжал и остатки соли.

— Куда ты? — спросил Том.

— Пройдусь вокруг дома. Моей интровертской душе нужна передышка, так что с собой не зову.

Он выскользнул наружу, направляясь прямо в чащу, откуда тянуло холодом.

***

На лесной поляне Френк Стейл стоял в центре начерченной пентаграммы. Его одежда была в грязи, а руки дрожали. Как только на часах наступила полночь, он упал на колени и резко распахнул глаза.

— Coniuro te, ferox bellator, exple desiderium animae meae. Lacerare Velum!

Поднялся ледяной ветер, раздувая полы его куртки. Лес зашелся в яростном шелесте. Френк засиял от надежды, но всё внезапно стихло.

— И на что я рассчитывал... — пробормотал он.

Но стоило ему начать подниматься, как пентаграмма вспыхнула бело-голубым светом. Прямо перед ним возникла дрожащая, почти прозрачная материя. Она окутала всё вокруг, словно мир завернули в тонкую мутную пленку.

— Что происходит?! — вскрикнул Френк. В панике он рванулся вперед, пытаясь оттолкнуть липкую пустоту. Ткань реальности под его руками подалась, словно мокрая бумага. Парень вылетел вперед, больно ударившись о камни и разодрав руку до крови.

— Ай! Больно...

На том месте, где он коснулся ткани, зияла черная дыра. Френк выдохнул — тишина. Свечение гасло. «Всё-таки чья-то шутка», — подумал он, чувствуя опустошение.

Но сзади раздалось копошение. Френк обернулся.

На краю поляны стояла высокая женщина в алом платье. Её кожа светилась фиолетовым, а из головы росли тяжелые козьи рога. На грубых веревках она держала двух огромных черных псов с горящими красными глазами. Они рычали, учуяв запах свежей крови на руке парня.

Женщина широко улыбнулась, обнажая острые зубы.

— Кого мне убить первым? — ласково прошептала она.

По телу Френка прошел ледяной ужас. Он понял, что не просто исполнил желание. Он открыл дверь в ад.

Глава 4. Первая искра

«Нельзя зажигать огонь, если не готов сгореть в нём».— Неизвестный автор

***

Испуганный, прижимающий к груди кровоточащую руку, Фрэнк Стейл попытался собрать в кулак остатки своей воли. Он ведь именно этого хотел, верно? Призвать нечто великое. «Да хоть самого дьявола», — эхом отозвалась в памяти его собственная одержимость. Сейчас или никогда.

— Ты… ты ведь исполняешь желания! — его дрожащий голос сорвался на жалкий писк.

Фрэнку стало тошно от собственной слабости, но холод, исходящий от существа напротив, парализовал мысли. Самокопание отошло на второй план — тело била крупная дрожь, а воздух вокруг, казалось, превратился в жидкий лед.

Безумный, захлебывающийся смех прорезал тишину.

— Желания? — женщина облизала полные губы, не сводя с него багровых глаз. — Пожалуй, для своего благодетеля я могу кого-нибудь убить. Могу развязать войну… впрочем, я и так это сделаю.

Она сделала шаг вперед, и Фрэнк увидел, как расширяются её зрачки.

— Но первую жертву, мой вкусный мальчик, выберешь ты. Я дам тебе посмотреть на это прежде, чем осушу твое тощее тело до последней капли энергии. А остатки доедят мои собачки. Впрочем, я оставлю им немного жизни в твоих жилах. Чтобы им было веселее жевать.

Фрэнк дрожал как осиновый лист. Дыхание стало паническим: он судорожно выдыхал, начисто забывая сделать вдох. Зажмурившись, он попытался вспомнить хоть одну молитву, но в голове была пустота. «Я не верю в Бога, это ненаучно», — когда-то высокомерно бросал он матери. Сейчас он отдал бы все свои знания за одно слово защиты.

— С-спасти… я хочу спасти сестру! — сначала тихо, а потом во весь голос закричал Фрэнк, срывая связки.

Смех повторился. Теперь к нему добавилось сухое, мерзкое тявканье гончих. Это звучало настолько противоестественно, что последняя надежда в душе Фрэнка погасла.

— Мы можем лишь разрушать, глупец, — ласково произнесла рогатая. — И раз у тебя нет настоящего желания… что ж, приятной мне охоты.

Она двинулась на него, грациозно огибая деревья. Её элегантные рога цепляли сосновые лапы, обдирая фиолетовую кожу, но раны затягивались мгновенно. Фрэнк застыл, как муха в янтаре. Это был конец.

Вдруг ослепительная вспышка разорвала мрак. Огненная сфера пронеслась в дюйме от лица Фрэнка, обдав его жаром озона, и с силой врезалась в лицо дьяволицы, ослепляя её.

Чья-то горячая рука вцепилась в плечо Фрэнка.

— Ну же, идиот, вставай! Или мы оба здесь сдохнем! — в разум ворвался резкий голос Гарриета.

Фрэнк вскрикнул от боли, но подчинился. Прямо перед собой он увидел Хильярда — его волосы разметались, а в зеленых глазах плясало яростное изумрудное пламя.

— Бежим! — рявкнул Гарриет, дергая его на себя.

И они побежали. Фрэнк чувствовал, как колючие кустарники вцепляются в его одежду, замедляя бег. Ветки хлестали по лицу, раздирая кожу, а сам лес будто ощетинился против него. Легкие горели, дыхание сбилось в хриплый свист. Сзади нарастал лай и тяжелый, уверенный бег гончих.

— Сожги их! Сделай… как тогда! — выкрикнул Фрэнк.

— Беги и не оборачивайся! — отрезал Гарриет, даже не замедлившись.

Ему было легко говорить. Гарриет двигался так, словно родился в этой чаще: его ноги безошибочно находили опору, он проскальзывал между препятствиями, ни разу не запутавшись. Даже его невероятно длинные волосы послушно летели за спиной черным шлейфом, не касаясь ни единого сучка.

Лай за спиной стал оглушительным. Фрэнк не выдержал. Он нарушил единственный приказ и обернулся.

Нога тут же зацепилась за корень, и парень повалился на землю. В ту же секунду черная тень пса взметнулась в прыжке, перекрывая луну.

Фрэнк зажмурился, выставляя руки перед собой. «Неужели умирать совсем не больно?» Внезапно по телу прошла странная судорога, и он почувствовал, как из самого центра его существа вырывается ледяной, сокрушительный поток.

Открыв один глаз, Фрэнк замер. Из его ладоней бил мощный фонтан воды, сбивший гончую прямо в воздухе. Вместе с затихающим всплеском Фрэнк почувствовал, как из него будто выдернули все кости — дикая, опустошающая слабость навалилась на плечи. Это была не та сырая мощь, что пробила Завесу, а первая попытка направить силу. И она едва не выжгла его изнутри.

— Это… это я сделал? — прошептал он в диком восторге.

Чувствуя себя почти всесильным, Фрэнк увидел вторую собаку. На его лице застыло торжество, он снова выставил дрожащие руки, концентрируясь…

Ничего не произошло. Вода не появилась. Только пустота в ладонях.

Ужас вернулся мгновенно. Пёс уже оскалил клыки, когда Гарриет, возникший из ниоткуда, полоснул его кинжалом по горлу. Густая кровь с привкусом гнили брызнула Фрэнку прямо в лицо, попав на губы. Металлический вкус разложения заставил его поперхнуться.

— Вставай! Они сейчас придут в себя! — рявкнул Гарриет.

К своему шоку, Фрэнк увидел, как разрубленная шея пса затягивается на глазах. Собака заскулила, но уже через секунду начала подниматься.

Они снова сорвались на бег. Впереди, за плотной стеной сосен, наконец показались очертания их домика.

***

Ребята влетели в дом, едва не снеся дверь с петель. Гарриет рывком захлопнул её и запер на все замки, после чего рухнул на колени, судорожно поправляя солевые дорожки. Его пальцы дрожали, он шептал защитные связки, выверяя каждую крупинку. Пока это была крепость, но Гарриет знал: Хауриэнтис слишком сильна для такой хрупкой преграды. Если хоть одна деталь нарушится — им конец.

На грохот снизу сбежали Том, сжимающий в руках увесистую ножку от стула, и заспанный Дрейк.

— Что случилось?! — Дрейкорион в ужасе отшатнулся.

Том замер, глядя на грязного, взмыленного Гарриета с ножом и на окровавленного Фрэнка. В своей перепачканной одежде и со всклокоченными волосами Фрэнк походил на безумного ученого, только что сбежавшего с места преступления.

— Кого ты убил, Стейл? — с диким ужасом выдохнул Дрейк.

Но Фрэнк не слышал. Он стоял в трансе, глядя на свои ладони.

— Почему не сработало? Почему?! — бурчал он под нос.

Он метнулся к Гарриету и мертвой хваткой вцепился в его плечо.

— Отпусти, болван! — крикнул Хильярд, пытаясь восстановить линию соли.

— Почему не сработало?! — Фрэнк почти кричал. Ему нужно было знать это немедленно.

— Хэй! Вы меня слышите?! Что происходит? — орал Дрейк.

— Нам стоит позвать учителей? — Том наконец взял себя в руки.

— Нет! Из дома выходить нельзя! — отрезал Гарриет.

— Тогда объясните, что здесь творится! — Дрейк закипал.

Воздух в комнате начал странно вибрировать. Появился легкий ветерок, проникающий под кожу. Гарриет нахмурился, но Фрэнк снова дернул его за руку:

— Почему раньше я смог, а сейчас нет?!

— Потому что ты пуст! Твой организм выдохся! — устало рявкнул Гарриет, надеясь, что это заставит очкарика замолкнуть.

Но ситуация уже вышла из-под контроля. Порывы ветра внутри гостиной усиливались, Дрейк дрожал от ярости и обиды — его игнорировали! Его!

— Почему вы мне не отвечаете?! — вскричал он, и Гарриет понял всё, но слишком поздно.

Мощный поток воздуха — невидимый таран, рожденный гневом Дрейка — ударил во все стороны. С подоконников и порога мгновенно смело соль. Защитные амулеты над дверью забились о косяки и один за другим разлетелись в щепки.

Гарриет обреченно закрыл глаза.

— Только не еще один Ревиксид на мою голову…

— А вот и брешь, — послышался снаружи ласковый голос дьяволицы. — Как же вкусно вы пахнете…

— Наверх! Все живо! — скомандовал Гарриет. Он силой потащил за собой онемевшего Фрэнка. Том, привыкший подчиняться приказам, подхватил всё еще злого Дрейка и буквально затащил его на лестницу. Опасность переступила порог.

***

Стоило им взбежать на второй этаж, как снизу донесся издевательский смех.

— Двое… нет, три! Три нескончаемых источника… О, как это волнительно. И всё моё.

Гарриет бросился к рюкзаку, лихорадочно вытряхивая вещи. «Где она? Ну же!» Кожаная тетрадь наконец оказалась в руках. Времени не осталось — Хауриэнтис ворвалась в комнату. В лунном свете её кожа сияла фиолетовым, а за спиной рычали псы. Том попытался ударить её деревяшкой, но дьяволица лишь лениво отмахнулась, и ножка стула отлетела в сторону, словно щепка.

— А вот и закуска. Мальчики, схватите основные блюда, но не вздумайте доедать! — скомандовала она собакам и вцепилась клыками в шею Тома.

Она закатила глаза от наслаждения, впитывая энергию с мощным землистым привкусом. Это был не просто перекус — это был пир. По полу под ногами Тома побежали трещины, дом мелко задрожал. Скотт извивался, пытаясь вырваться, но в её руках он казался котенком. Запах страха, гнилой крови и сырой земли наполнил комнату. Гончие прыгнули на Фрэнка и Дрейка, сминая их своим весом.

Гарриет, быстро пролистав тетрадь, вдруг замер. На его губах появилась жесткая улыбка.

Он выхватил кинжал и последний запас соли. Двигаясь как тень, Гарриет полоснул по горлам гончих, а затем бросил горсть соли прямо в лицо дьяволице. Соль впилась в её раны, и женщина взвизгнула, выпуская Тома. Тот мешком рухнул на пол.

— Повторяйте за мной! Все! — закричал Гарриет, зажигая на кончике пальца крохотный, но яркий огонек.

Никто не спорил. Ребята начали повторять латинские слова, чувствуя, как последние силы покидают их, стекаясь к Гарриету.

— Redde energiam naturae! — выкрикнул Гарриет.

— Redde energiam naturae… — хрипло отозвались остальные.

— Dissolve omne quod non est nostrum! — голос Гарри гремел, перекрывая шум ветра.

— Dissolve omne quod non est nostrum…

— Fiat sacrificium meum fini supremo

Гарриет резко полоснул ножом по своей ладони. Кровь окропила доски пола.

— Vires ignis, aquae, aeris et terrae, audite vocem et protegite nos ab Haunrientes!

Воздух в комнате словно взорвался. Хауриэнтис издала последний, разрывающий перепонки крик. На глазах у парней она и псы начали распадаться на черные и фиолетовые лоскуты, которые тут же истлевали, превращаясь в вонючую жижу.

Наконец всё стихло. В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием.

— Что… что это было? — слабо произнес Том. Его глаза закатились, и он потерял сознание.

Примечание:

Redde energiam naturae — Возврати энергию природе.

Dissolve omne quod non est nostrum — Раствори всё, что нам не принадлежит.

Fiat sacrificium meum fini supremo — Да послужит жертва моя высшей цели.

Vires ignis, aquae, aeris et terrae... — Силы огня, воды, воздуха и земли, услышьте голос и защитите нас от Хауриэнтис.

Глава 5. Посвящение

«Тот, кто сражается с чудовищами, должен следить за тем, чтобы самому не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя». — Фридрих Ницше

***

Пыль медленно оседала на разбитые доски пола, кружась в холодном предрассветном свете. Всё произошедшее ночью не укладывалось в головах подростков. Том лежал, прислонившись к рукам Фрэнка, бледный и неподвижный. Тяжелый, тошнотворный запах гнили и паленой шерсти пропитал всё вокруг, въедаясь в одежду и волосы.

— Что это было?.. — голос Дрейка дрожал. Его глаза, обычно прищуренные в высокомерной усмешке, были широко распахнуты и полны первобытного ужаса.

— Нужно убраться и восстановить защиту, — Гарриет говорил сухо и уверенно, уже накидывая в уме план действий. Рассвет был близко, а вместе с ним — утреннее собрание.

— Ты серьезно?! — взвизгнул Дрейк, отчаянно жестикулируя. — Мы только что чуть не сдохли! Том не приходит в себя, он… он может быть при смерти! Кто знает, ядовиты ли укусы этого чудища?!

Дыхание Дрейка участилось, и Гарриет заметил, как его платиновые пряди снова начали неестественно шевелиться, подхваченные невидимым сквозняком. Воздух в комнате начал вибрировать.

Гарриет резко выпрямился и в два шага оказался рядом с Вейном. Он мертвой хваткой вцепился в его плечи, заставляя смотреть прямо на себя.

— Успокойся! — его голос прозвучал как удар хлыста. — Мы справились. Тварь не ядовитая. Тома я подлечу, всё будет в порядке. Дыши.

Гарриет чувствовал под ладонями, как Дрейка бьет крупная дрожь. Постепенно неестественный ветер стих, и блондин немного обмяк.

— Ладно, — он тряхнул головой, размазывая по лбу налет темной крови. — Но я всё равно хочу объяснений. И немедленно.

— И они у тебя будут. Но сейчас мне нужна безопасность. Соли нет, но я её добуду. Нам нужно дождаться, пока Том очнется.

— И как ты собрался нас лечить? — подал голос Фрэнк. Его тон был пропитан желчью. — Вряд ли ты квалифицированный медик, Хильярд. Нам стоит немедленно позвать учителей.

Гарриет замер. Внутри него начал медленно раскручиваться маятник раздражения. Один, два, три, четыре... — привычно отсчитал он в голове. В комнате стало на пару градусов жарче.

— Значит так. Дрейк, ты идешь в душ. Отмываешь с себя эту грязь и делаешь свои любимые масочки.

Дрейк брезгливо скривился.

— Фу… В кои-то веки ты прав! — он подхватил банные принадлежности и поспешил к выходу.

— Ты, Фрэнк, подставляешь мне свою руку под зелье. А после — помогаешь убирать этот бардак. Ты — главный виновник того, что случилось! Так что бери ответственность.

Увидев, что Фрэнк уже набрал в грудь воздуха, чтобы возразить, Гарриет жестко отрезал:

— Помолчи. После тебя я займусь Томом. Мы отмоем комнату, и ты пойдешь мыться следующим. В это время я восстановлю защиту. А через два часа собираемся здесь. Всё ясно?

— Вполне, — едко выплюнул Фрэнк.

— Тогда вперед!

Гарриет направился к потертому дивану.

— Дай руку, — скомандовал он Фрэнку. Когда очкарик замер, недоверчиво косясь на мутную жидкость в руках «фрика», Хильярд раздраженно закатил глаза. — Да не собираюсь я тебя травить!

Он бесцеремонно перехватил ладонь Фрэнка и притянул его пораненную руку к себе.

— Ай! — вскрикнул тот, морщась от резкого движения.

Гарриет начал капать зелье прямо в раны. Жидкость, соприкасаясь с кожей, зашипела, превращаясь в плотную белую пленку.

— Сейчас начнет щипать. Будет чесаться минут десять, как от гигантского комариного укуса. Не смей сдирать, — пояснил Гарриет, открывая баночку с кремом. На крышке красовалась изящная надпись: «Крем Афелии. Гладкость — залог красоты». Но стоило Гарриету отвинтить пробку, как по комнате распространилось зловоние тухлых яиц и старой плесени.

— Ш-ш-ш… Почему нельзя использовать обычную мазь? Я тебе не кукла, чтобы меня кремами мазали, — Фрэнк брезгливо отшатнулся.

— Зато раны закроются через десять минут, — отрезал Гарриет. — Такие составы варятся днями. Скажи спасибо, что трачу на тебя этот запас. А на банку не смотри — это маскировка.

Он начал втирать вонючую субстанцию в синяки на лице Фрэнка.

— Что это за магия такая? — Фрэнк наконец высвободил руку.

— Магия, требующая плату за всё. Привыкай. Ты сам в это влез и остальных за собой утянул. А пока — иди ищи швабру и тряпки.

— А нет способа… ну, уничтожить всё это щелчком пальцев? — Фрэнк с тоской оглядел гостиную.

Гарриет замер, медленно поворачивая голову к нему. Воздух вокруг его пальцев на мгновение подернулся дымкой.

— Могу поджечь этот бардак вместе с домом и тобой, если не перестанешь ныть. Делаем всё по старинке. Живо.

Пока Фрэнк поплелся на поиски ведра, Гарриет подошел к Томасу. Он осторожно обработал глубокие проколы на его шее. Достав последний флакон — с прохладной голубой жидкостью, внутри которой вспыхивали искры, — он влил зелье Скотту в рот и мягко помассировал горло, заставляя сглотнуть.

— Хэй, открывай глаза, спящая красавица, — тихо пробормотал Гарриет. — Давай, пока кто-нибудь еще не закатил истерику.

Веки Тома дрогнули. Спустя мгновение его серебристо-серые глаза открылись. Стоило ему осознать реальность, как зрачки расширились, а дыхание стало рваным.

«Началось», — мрачно подумал Гарриет. Винить Скотта было нельзя: он единственный из этой троицы действовал правильно. Не задавал лишних вопросов, не спорил, а просто пытался защитить остальных, за что и поплатился. Гарриет ценил выигранное время, но сейчас паника Тома могла всё испортить.

После выпитого восстанавливающего зелья был один критический нюанс: нельзя пользоваться силой как минимум час, иначе можно схлопотать двухнедельную кому. Проверено на собственном горьком опыте.

Гарриет запустил руку в свои длинные волосы, успокаиваясь.

— Не паникуй. Тебе нельзя. Ты жив. Тварь мертва. Ты справился и защитил их.

— Я… ты… — Том сглотнул, стараясь сфокусировать взгляд. — Как остальные?

Гарриет мысленно поставил рыжему «плюс». Даже в таком состоянии Скотт в первую очередь думал о команде. Настоящий Варун Земли.

— Все живы и более-менее целы. Ты пострадал серьезнее всех, принял основной удар на себя, — Гарриет перечислял факты сухо и четко, зная, что команды успокаивают лучше утешений. — Дрейк в ванной, Френк изображает из себя уборщицу со шваброй.

— Что это было? — прохрипел Том, пытаясь приподняться.

— Объясню позже, когда соберемся все вместе. Сейчас краткий план: нам еще нужно явиться на собрание и не выглядеть как жертвы авиакатастрофы. Дрейк скоро выйдет. Ты заклеишь рану водонепроницаемым пластырем — я дам его — и пойдешь мыться. Мы с Френком разберемся с кровью на полу, а потом тоже приведем себя в порядок.

Гарриет дождался уверенного кивка Тома и начал подниматься.

— Я теперь… как Гарри Поттер? Со шрамом? — Том слабо улыбнулся, намекая на свои недавние мысли о Слизерине.

— Лучше, — Гарриет коротко ухмыльнулся, — но гораздо кровавей.

После этого в доме закипела работа. Обычная человеческая суета смешалась с магической рутиной. Дрейк, выйдя из душа, благоухал цветами и выглядел подозрительно свежим, хоть и бледным. Он тут же принялся накладывать какие-то новые маски, стараясь не смотреть на Френка и Гарри, которые яростно спорили, как лучше оттирать пятна фиолетовой жижи. Том сидел в углу, приходя в себя и наблюдая за тем, как Хильярд методично восстанавливает солевые дорожки на окнах.

***

Спустя два часа дом №2 выглядел почти безупречно. Запах гнили выветрился, сменившись ароматом моющих средств. Все четверо, чистые и смертельно усталые, собрались на кухне за старым деревянным столом.

До собрания оставалось полчаса. Старые часы с облупившимся циферблатом над холодильником мерно тикали, напоминая о времени, которого у них почти не осталось. Тишину первым нарушил Дрейк.

— Ну? Нам дадут наконец объяснения? — он переводил взгляд с Гарриета на Фрэнка, словно на живые энциклопедии. — Фрик? Ботан? Хоть кто-нибудь скажет, что это было?

— Я ничего не знаю, — прошептал Фрэнк. Он сидел, сгорбившись, и всё еще пах чистящим средством вперемешку с тем металлическим запахом крови, который, казалось, въелся ему под кожу.

Гарриет закрыл глаза. Один, два, три, четыре, пять… Он собирался с духом, прежде чем вывалить на них правду.

— Сегодня вы все прошли инициацию, — коротко сказал он.

— И что это значит? — Дрейк прищурился, его пальцы нервно барабанили по столешнице.

— Это значит, что вы — Ревиксиды. Пробужденные. Так называют Хранителей стихий, рожденных от двух Интуилисов — обычных людей, в которых дар спал веками.

— Ревиксиды? Нормальные люди? Что за бред ты несешь? — Фрэнк вскинулся, его рациональный мозг отчаянно сопротивлялся. — Твои слова противоречат всей науке, это просто...

— Удивительно, что не веришь именно ты, Стейл, — Гарриет начал закипать, и температура в комнате мгновенно подскочила на пару градусов. — Из-за тебя материя Завесы, которую мой род охранял тысячелетиями, порвалась. Именно ты пустил волну инициации вашей «искры» Варунов. И именно ты впустил сюда Хауриэнтес — опаснейшее создание Фиатиума.

— Порвал материю? — подал голос Том. Он единственный не истерил, а внимательно слушал, глядя Гарриету в глаза.

— Завесу. Это барьер, разделяющий наш мир и мир Витиумов — тех тварей, которых вы видели, — серьезно ответил Гарриет.

— Что за ересь?! Я звоню отцу! — Дрейк рванулся к карману за телефоном.

— Звони, — ядовито бросил Гарриет. — И он упрячет тебя в психушку. Или в секретную лабораторию. Для людей мы в лучшем случае — больные, в худшем — повод для зависти. Они сначала будут вами гордиться, потом — пользоваться, а в конце захотят обладать вашим даром. Но не смогут. Любой земной тест покажет, что вы обычный человек с легким отклонением в иммунитете. Словно внутри вас живет вирус. Никто не узнает, если вы сами не покажете.

— А есть кто-то из взрослых, кто знает? — спросил Том.

— Мой дядя. Может, еще пара человек из тех, кто связан с выжившими кланами, — Гарри на мгновение задумался.

— А другие Варуны? — Фрэнк поправил очки. — Должен же быть кто-то еще, кроме тебя?

— Нет. Я один, — Гарриет напрягся. Эта тема была для него слишком болезненной.

— Быть не может! Пока твоя история — просто бред сумасшедшего! — не выдержал Фрэнк.

— Поздравляю, Стейл, тогда мы все психи. Или мне напомнить, кто вызвал этот хаос?

— Да хватит мне напоминать! — взвился Фрэнк.

— Так перестань перебивать! — отрезал Гарриет.

Наступила тяжелая пауза.

— Ладно, — Том поднял руку. — Я понимаю, Гарри… можно тебя так звать? Ты пытаешься объяснить, но пойми: наш мозг хочет рациональности. Это всё… слишком сложно.

Гарриет немного обмяк в стуле. Взгляд его на секунду потеплел.

— Я понимаю, что вам нужно время. Но его нет, — он щелкнул пальцами, и на их кончиках вспыхнуло маленькое пламя. — Вот мои доказательства. Дотронетесь — обожжет. Это не фокус. Помните катастрофу 22 февраля 2022 года?

— Южный пожар? — уточнил Фрэнк.

— Это был не пожар. Это был конец войны. Все погибли, кроме меня. Был возведен новый барьер, но та дыра, которую ты пробил, Фрэнк, повредила его. Раньше прорывались слабые существа, а теперь пришла Хауриэнтес. Вам нужно научиться защищаться. И я вас научу.

Скрип стула по полу заставил всех вздрогнуть. Дрейк с каменным лицом встал и направился к выходу.

— Ты куда? — окликнул его Том.

— Вы как хотите, а я в этом не участвую. Можете воевать с монстрами или заниматься вуду, но я в секты не записывался.

Гарриет за спиной блондина издал короткий, пугающий смешок.

— Ты серьезно, Вейн? Думаешь, маньяк в лесу — это просто слухи? Этих тварей не берет человеческое оружие. Но если тебе и этого мало… я открою тебе маленькую тайну.

Гарриет встал, и в комнате стало невыносимо жарко.

— Эти существа охотятся не за плотью. Им нужна энергия. Та самая, которую ты теперь перерабатываешь внутри себя. Ты для них — лакомый кусочек, Дрейк. Самый дорогой десерт. Они учуют тебя за милю. И все, кто встанет на их пути — твои родители, друзья, Веста — будут просто «сопутствующим ущербом». Представляешь, в скольких смертях ты будешь виноват, просто потому что ты существуешь и «не участвуешь»?

Легкий ветерок пробежал по комнате, качнув амулеты.

— Так почему бы тебе не защитить всех?! — отчаянно выкрикнул Дрейк, оборачиваясь.

— Потому что я один! — рявкнул Гарриет. — Раньше я справлялся, когда они были слабыми. Но встреть я Хауриэнтес один сегодня — и я бы уже был мертв. Нас спасла дикая случайность. Кажется, Винтусы вмешались.

Гарриет подошел к Дрейку почти вплотную.

— Ты уже пробудился. Энергия будет копиться в тебе. Если не научишься её контролировать, она взорвется сама. Как сегодня. Только в тысячу раз хуже. Ты станешь убийцей случайно, просто выпустив ураган во время ссоры. Первыми погибнут те, кто будет рядом.

Ветер в комнате стих. Жар спал.

— Запомните: мы не герои, — тихо закончил Гарриет. — Мы такие же монстры, как те, что за Завесой. Либо вы учитесь владеть собой, либо вы — покойники. А теперь идем на собрание. Мы уже опаздываем.

— Но как же… — начал Фрэнк.

— Никаких «но»! Контролируйте эмоции. Если вас кто-то бесит — считайте до десяти. Не говорите никому ни слова. Ведите себя как обычно. Пошли.

Гарриет обогнал застывшего Дрейка и первым вышел из дома. Дрейк, злобно поджав губы, сжал кулаки так, что побелели костяшки, и двинулся следом. Том и Фрэнк, подавленные грузом новой реальности, побрели за ними.

Пора было начинать новый день. И притворяться, что мир не рухнул этой ночью.

Глава 6. Театр одного актера

«Общая тайна образует нечто вроде родства». — Марсель Пруст

***

Лёгкий туман, пропитанный сыростью и предрассветным холодом, скрывал четыре помятых фигуры, медленно бредущих по дощатой тропе к домику №3. Несмотря на судорожную спешку, ребята, не смыкавшие глаз всю ночь, явно опаздывали. Том то и дело морщился, потирая место укуса, наглухо заклеенное широким белым пластырем. Гарриет шел, глубоко уйдя в себя; он считал всё, что попадалось на глаза — доски тропинки, сосны, пуговицы на куртке Фрэнка, — периодически спотыкаясь на ровном месте. Многодневный недосып и магическое истощение окончательно лишили его внимательности.

Фрэнк плелся позади всех, то сжимая, то разжимая пальцы на больной руке. Он постоянно морщил нос: от него всё еще отчетливо несло серой, тухлыми яйцами и старым подвалом — «побочным эффектом» лечебного крема Афелии, которым его щедро измазал Гарриет.

Впереди всех с гордо поднятой головой шел Дрейк. Он выглядел презентабельнее остальных, хотя даже под слоем дорогого консилера была заметна припухлость на скуле, а на губе подсыхала красная ссадина.

Наконец они переступили порог общего домика. Там уже было людно, и, судя по рассадке, командная работа в лагере пока не приносила плодов. На центральном диване расположились Айзек, Джессика и Джастин — они первыми заметили вошедших.

— Дрейк! Боже, что с тобой?! — воскликнула Джессика, единственная девушка во всем лагере.

Все взгляды мгновенно скрестились на Команде №2. Арнольд, увидев живого Фрэнка, скривился в гримасе разочарования — он явно надеялся, что «ботан» сгинул в чаще. Эрик Массон отложил карандаш, во все глаза глядя на вошедших. Нейтон, до этого дремавший на плече друга, встрепенулся. Под его глазом наливался свежий синяк, а на щеке Арнольда красовались длинные царапины — очевидно, в первой команде ночь тоже прошла бурно.

Мистер Миллер обернулся к опоздавшим, и его глаза за линзами очков комично расширились.

— Вот и опозда… Господи! Что у вас произошло?! — голос учителя взлетел на несколько тонов.

Поняв, что на одном молчании далеко не уедешь, Дрейк мгновенно состроил страдальческую мину и начал причитать, активно жестикулируя.

— Нет! Так жить просто невозможно! — его голос вибрировал от праведного негодования. — Ни капли цивилизации! Жалкий душ, в котором течет практически ледяная вода! А спальные места? Вы хоть знаете, сколько времени мы потратили, борясь за ту развалюху, которую вы по ошибке назвали кроватью?! Я думал, я изодру Томасу всю шею, пока вышвыривал его на пол! А в итоге? Эта кровать невероятно жесткая! Я даже поспать толком не успел!

Поток мыслей Дрейка буквально сбивал преподавателя с ног. Миллер окончательно запутался.

— Подождите… Кровати? Там же есть диваны… А, стоп, драка?! Вы подрались из-за места?

Мисс Дэвисон, школьный психолог, смотрела на парней с недоверчивым прищуром. Она словно чувствовала фальшь, но Дрейк не давал ей вставить ни слова. Фрэнк, словно мешая развернувшейся комедии, в изумлении распахнул глаза вместе с Томом, который при упоминании «драки за кровать» густо покраснел. Лишь Гарриет оставался невозмутимым, мысленно аплодируя Дрейку за актерское мастерство.

— Вот и я о чем! — продолжал Дрейк, подходя к своей компании. — Интерьер отвратительный, я буду жаловаться! Так зачем нас собрали в такую рань?

Джессика, стоявшая ближе всех к Фрэнку, непроизвольно сморщила носик.

— Господи, Фрэнк… ты что, упал в канализацию? — прошептала она. — От тебя несет чем-то… запредельным.

Билл Мун, сидевший на втором диване, тоже принюхался.

— Жесть. Пацаны, вы там что, реально пробили трубу с сероводородом, пока воевали за матрас?

Дрейк, не моргнув и глазом, использовал это как последний удар:

— О, Билл, ты даже не представляешь! Там в подвале, кажется, сдохло целое семейство енотов еще в прошлом веке! Весь наш багаж теперь пахнет как помойка!

Миллер, почувствовав запах, неловко кашлянул.

— Ох… да, мы сообщим администрации о проблемах с вентиляцией… Простите, ребята. Нам стоит поговорить о недопустимости конфликтов! Посещение психолога теперь будет обязательным пунктом.

Пока учитель вещал, Гарриет подтолкнул Тома и Фрэнка, заставляя их занять свободные места. Фрэнк рухнул в мягкое кресло с выбитой пружиной, а Том направился к футболистам.

— Хэй, Том, это тебя и впрямь Принцесска так расцарапала? — прошептал Билл Мун. — Зачем ты вообще за ту кровать боролся?

— Д-да… — Том неуверенно перебирал пальцами. — Просто хотел их разнять, но меня не так поняли… А что с Арнольдом?

— Да так, — Билл кивнул на Дуна. — Поконфликтовал с Нейтом на тему внешности. Зарядил тому кулаком, а Нейт его своими ногтями полоснул. Так что вы теперь собратья по несчастью.

— Позадушил бы этих фиф, ошибочно зовущихся мужчинами, — пробормотал Арнольд, игнорируя Миллера.

— А на этом всё! — подытожил учитель. — Напоминаю: Команда №2 сегодня дежурит. В семь часов завтрак. Свободны!

***

Довольно быстро распределив обязанности, Том и Гарриет направились к блоку столовой. Кухня оказалась просторной, заставленной рядами металлических столов и огромными кастрюлями. Гарриет первым делом стянул свои длинные волосы в тугой хвост, а Том надел найденную в шкафу поварскую шапочку. Они решили не мудрить с меню: блинчики, крепкий чай и гора бутербродов.

Том ловко занялся тестом — сказывались годы помощи матери. Гарриет же подошел к массивной плите. Он просто провел рукой над поверхностью, и конфорки мгновенно отозвались ровным синим пламенем. Том на секунду замер с венчиком в руке, заметив, что Хильярд даже не коснулся переключателей.

— Ты… ты даже ручки не крутил, — пробормотал Том, во все глаза глядя на огонь. — Как ты это сделал?

— Огонь всегда здесь, Том, — Гарриет наконец обернулся, и в его глазах на мгновение отразился отблеск конфорок. — Просто нужно уметь его позвать. Давай тесто.

Работа пошла слаженно. Том разливал, Гарриет виртуозно переворачивал. Какое-то время они работали в тишине, нарушаемой только шипением масла. Наконец Том не выдержал:

— Слушай, я пока совсем не разобрался во всём этом… — он неопределенно помахал рукой в воздухе, словно пытаясь охватить всё безумие прошедшей ночи. — Но я правда хочу научиться. Скажи честно: я и впрямь теперь… Ревиксид?

Гарриет, не отрываясь от нарезки сыра, кивнул.

— Да, ты Ревиксид. Почему сомневаешься? Ты ведь сам видел, на что способен.

— Я мало что видел и еще меньше чувствовал, — признался Том, и в его серебристо-серых глазах промелькнула тень досады. — Кроме той твари… Кстати, почему ты сравнил нас именно с ней? Ты ведь называл нас Варунами.

Гарриет на мгновение замер. Нож замер над доской. Он медленно выдохнул, глядя на танцующее пламя под сковородкой.

— Плохо, что она буквально выжрала твой первый выброс, Том. Обычно инициация дает огромную уверенность, ты чувствуешь свою силу каждой клеткой. А ты сейчас пустой, как сгоревшая лампочка. Но ты хотя бы слушаешь, в отличие от остальных.

Хильярд помолчал, словно сомневаясь, стоит ли вываливать правду так быстро, но всё же продолжил:

— Та женщина… она была Витиумом. Я уже говорил про них. Так вот — мы тоже Витиумы.

Том чуть не выронил лопатку.

— Подожди… Но ты же сказал — Варуны!

— Варуны — это наша раса, — отрезал Гарриет, поворачиваясь к нему. — Но по сути все мы дети одного мира. Наши корни там, на Фиатиуме. Отличаемся мы от тех монстров только тем, как существуем. Мы для жизни поглощаем энергию природных элементов, стихий. А они — нашу. Мы для них единственный способ не сгинуть от голода. Поэтому они всегда будут охотиться за нами.

Гарриет снова вернулся к бутербродам.

— Не переживай. О том, кто мы такие и почему всё так устроено, я подробнее объясню на тренировках. Главное — ты Ревиксид Земли. И тебе придется с этим жить.

Том тяжело сглотнул. «Монстры, которые едят монстров», — пронеслось у него в голове. Он посмотрел на свои ладони, ожидая увидеть на них что-то необычное, но увидел лишь обычные мозоли от мяча.

— Ладно, — коротко ответил он.

***

Стенающий Дрейк подходил к месту встречи в сопровождении Фрэнка, от которого всё еще исходил поистине ядерный аромат серы и тухлых яиц. Казалось, блондин был единственным из ребят, кто до сих пор отказывался адаптироваться к новой реальности: он шел, брезгливо приподнимая штанины дорогих джинсов и то и дело затыкая нос рукавом.

Лесная чаща встречала их легким, почти насмешливым шепотом листвы.

— Нет, я решительно не понимаю, зачем нам делать эти задания? Они реально тупые! — возмущался Дрейк. — Искать папоротники в лесу, где нас вчера чуть не сожрали? Это издевательство.

— Мне интересно другое, — пропыхтел Фрэнк, игнорируя нытье напарника. Он на ходу делал странные пасы руками, словно пытаясь выжать из воздуха хотя бы каплю воды. Пока что выделялся только пот на его собственном лбу. — В прошлый раз у меня получилось. Почему теперь не работает? Должен же быть какой-то алгоритм, последовательность действий…

— Может, ты еще в громкоговоритель расскажешь о том, что ты Варун? — раздался впереди едкий голос.

Ребята вышли на пустую поляну, скрытую от тропинки густым кустарником. В самом центре в позе лотоса сидел Том. Его глаза были прикрыты, лицо выражало абсолютное спокойствие, а трава вокруг него мягко и неестественно колыхалась. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Гарриет.

— Вы опоздали, — бросил он.

— Ну прости, делать обход и раздавать расписание — дело далеко не пяти минут, — огрызнулся Дрейк.

— Неважно. Садитесь, — Гарриет указал на землю. — Будем искать путь к вашему источнику энергии.

— Прямо на землю? — воскликнул Дрейк.

— Ну, если ты уже научился парить, можешь и в воздухе повиснуть, — Гарриет закатил глаза. — Садись.

Дрейк, морщась и бормоча что-то про дизайнерскую куртку, стянул её и подстелил под себя. Фрэнк устроился точно в такой же позе, как Том, но выглядел при этом как взведенная пружина.

— Как именно нам помогут медитации? — начал засыпать вопросами Стейл. — По чьему методу мы их делаем? Ногу сверху нужно правую или левую?

— Без разницы. Вам просто нужно расслабиться. Это стандартная поза, в ней труднее всего уснуть. Слушайте мой голос.

Гарриет начал говорить — медленно и проникновенно:

— Запомните: ваша стихия — это не что-то отдельное. Это часть вас. Вы состоите из её частиц. Это не комочек света в груди, это вы сами, целиком. Вас всегда тянуло к своему элементу. Приятный ветерок, дарующий свободу. Тихая водная гладь, способная превратиться в ярость волн. Твердая, непоколебимая земля, дарующая уверенность. Почувствуйте это. Слейтесь. Стихия повсюду.

Том, погружаясь всё глубже, не заметил, как почва под его ладонями стала хиреть, а трава — желтеть и сохнуть. Он лишь чувствовал мощный прилив свинцовой энергии.

— Молодец, — прошептал Гарриет, заметив успехи Тома. — Ты правильно ощущаешь. А теперь преобразуй. Представь, как комок грязи собирается перед тобой. Пусть он примет форму маленького солдатика. Создание голема — то, с чего начинает любой Варун Терра.

Перед Томом и впрямь зашевелилась земля, формируя неуклюжую фигурку. Гарриет перешел к Дрейку, мягко надавив ему на плечи, чтобы тот перестал дергаться.

— Успокойся. Пусть воздух течет по твоим…

— Я не понимаю! — Внезапный крик Фрэнка разрушил тишину.

Магия мгновенно развеялась. Ветер стих. Комок грязи, почти ставший големом, бессильно опал на землю, забрызгав штаны Тома и Дрейка.

— Фрэнк! — в один голос воскликнули они.

— Ты сказал, что вода — часть меня, — Фрэнк вскочил, нервно поправляя очки. — Но я ненавижу плавать! Я панически боюсь глубины! Как я могу слиться с тем, что вызывает у меня ужас? Это всё слишком размыто и ненаучно, Хильярд!

— Фрэнк, я понимаю, у тебя вопросы, — Гарриет почувствовал, как у него начинает дергаться глаз. — Но ты мог подождать, пока я подойду к тебе?! У остальных почти получилось!

— Но у меня-то не получалось! — Фрэнк развел руками, искренне не понимая, в чем проблема.

— Действительно! — рявкнул Дрейк, вытирая щеку от грязи. — У тебя не получается, поэтому мы все должны быть в дерьме! Очень по-товарищески, Стейл.

Гарриет прижал ладонь к виску. Головная боль, копившаяся всё утро, наконец заявила о себе в полную силу. Он снова зажмурился, медленно считая про себя до пяти, надеясь, что это поможет не выпустить струю пламени прямо в лицо Стейлу.

— Фрэнк, пойми, ты не можешь обрывать всех каждый раз, когда у тебя что-то не выходит, — голос Гарриета дрожал от напряжения. — Иначе мы не сдвинемся с места. Насчет твоих страхов: ты панически боишься воды? Или просто не любишь плавать? В любом случае, это пройдет, как только ты начнешь контролировать стихию. Она просто не сможет тебе навредить. Ты ведь не боишься пить воду?

— Нет, — буркнул Фрэнк, поправляя очки. — Но пить — это не плавать. А работать с водой, как я понял, нужно масштабно.

— Так и плавать в озере тебя никто не заставляет! — Гарриет всплеснул руками. — Для начала я дал бы тебе просто бутылку воды и попросил бы почувствовать влагу внутри неё. Этого достаточно. Конечно, лучше было бы тренироваться у берега, но там слишком много людей. Поэтому у тебя здесь ничего и не получается — тут слишком сухо для новичка.

— Но ты с собой огонь в карманах не таскаешь! — вскинулся Фрэнк. — А колдуешь постоянно!

— Я колдую с пеленок! — сорвался на крик Гарриет, и трава вокруг него жалобно зашипела от жара. — Я ощущаю частицы своей стихии повсюду, в каждом атоме воздуха! Именно для этого вам и нужна была медитация — чтобы научиться слышать энергию! Это помогает тем, у кого проблемы с контролем!

— Но я не ребенок! И у меня нет проблем с контролем! — Фрэнк тоже перешел на крик. — У меня вообще ничего не получается!

— Ну извини, что я впервые встречаю Ревиксидов! — рявкнул в ответ Гарриет. — Как, по-твоему, я должен учить людей не моей стихии, да еще и подростков?!

— Мы вообще не просили об этой силе! — вмешался Дрейк, пиная кучу грязи.

— Но она у вас есть! — припечатал Гарриет, тяжело выдыхая.

— Эм… ребята? — раздался тихий, неуверенный голос со стороны кустов. — А что у вас тут происходит? Кто такие… Ревиксиды?

Все четверо резко обернулись. Из-за густого переплетения ветвей вышел Эрик Массон. В руках он сжимал свой альбом, а на его лице застыло выражение крайнего изумления. По его широко распахнутым глазам было ясно: он слышал достаточно.

— Ну вот! Я же говорил, что нужно быть тише! — внезапно взвизгнул Дрейк, картинно всплеснув руками. — Теперь и меня в списки фриков запишут!

Эрик захлопал глазами, не понимая перемены тона.

— Нет, ну надо же было фан-встречу именно здесь проводить! — продолжал стенать Дрейк. — Не могли до дома потерпеть?

Гарриет первым сообразил, какую игру затеял «принц», и ехидно прищурился:

— А ты думал, есть место безопаснее? Было сразу понятно, что нас раскроют. Конспираторы из нас, особенно из Фрэнка, никакие.

— Но нам нужно было собраться! — аккуратно подхватил Том. — Лагерь чуть не сорвал все наши планы на репетицию.

— Репетиция? Фан-встреча? — Эрик тряхнул головой. — Я точно видел, как грязь собиралась перед Томом!

— Спецэффекты! — быстро выкрутился Гарриет. Он счелкнул пальцами, зажигая крохотный огонек. — Специальные бумажки из магазина фокусов. А грязь была на леске. Ракурс, Массон! Ты же художник, должен понимать.

— А по какому фандому встреча? — подозрительно спросил Эрик.

— По оригинальному, — вставил Фрэнк, поправляя очки. — Собственного написания. Мы разрабатываем лор для игры, и «Ревиксиды» — это класс персонажей.

Эрик просиял. Оригинальные миры были его слабостью.

— Вау… А можно мне как-нибудь посмотреть описания? Я бы набросал концепты ваших существ!

— Мы подумаем, — отрезал Гарриет. — А теперь проваливай, у нас еще сцена не отрепетирована.

Когда Эрик скрылся в лесу, Гарриет тяжело выдохнул. Пора было возвращаться.

***

Сумерки в лесу Санктус наступили внезапно, словно кто-то накрыл чащу тяжелым синим пологом. Ребята медленно возвращались к своему домику по дощатой тропинке, которая в сгущающейся тьме казалась бесконечной. Социальная батарейка села у всех: после дежурства на кухне, патрулирования и изматывающего «спектакля» перед Эриком Массоном обычные разговоры казались непосильным трудом.

— Нам стоит навестить моего дядю, — неожиданно произнес Гарриет. Он шел немного впереди всех, его длинные волосы, собранные в тугой хвост, мерно покачивались в такт шагам.

— О боги, Хильярд, зачем нам еще этот геморрой? — Дрейк шел, засунув руки в карманы худи и поминутно зевая. — Я мечтаю только об одном: снять эти проклятые кроссовки и никогда больше не чувствовать запах хвои. Мой лимит дикой природы исчерпан на ближайшее десятилетие.

— В его доме гораздо больше книг и инструментов, которые пригодятся в вашем обучении, — Гарриет обернулся, его взгляд в сумерках казался особенно тяжелым. — Быть учителем «на пальцах» — слишком сложно и неэффективно. К тому же нам нужно выбрать место для постоянных тренировок и составить график обходов.

— Обходов? — Том, который шел рядом с Гарриетом, на ходу сжимая и разжимая кистевой эспандер, заинтересованно вскинул голову. — Ты имеешь в виду патрулирование?

— Именно. Витиумы появляются постоянно, и чаще всего они лезут там, где Завеса истончилась сильнее всего. Сейчас таких точек три: две старые и маленькие, которые я латал сам последние годы, и одна новая… та, что оставил Фрэнк. Она огромная.

Гарриет замолчал, вглядываясь в темноту между соснами. В его голове уже выстраивалась карта: он должен был отметить эти «гнойники» на бумаге, чтобы никто из ребят не забрел туда случайно.

— Мы могли бы делать обход, пока выполняем учебное задание Миллера, — предложил Том, привычно стараясь совместить приятное с полезным. — Всё равно мы будем в лесу.

— Не забывайте, что задание тоже нужно делать! — проворчал Фрэнк, плетущийся в хвосте и всё еще пахнущий «ароматом» лечебного крема. — Миллер — не идиот. Если в наших дневниках будет пусто, он первым заподозрит неладное. Я не собираюсь вылетать из школы из-за вашей магической ереси.

— Вот ты папоротниками и займись, ботан, — усмехнулся Дрейк, небрежно поправляя платиновые пряди. — А мы будем мир спасать. Всё равно от тебя сейчас толку — только воздух портить.

— Эй! Да от твоего «ветерка» пользы не больше! — мгновенно огрызнулся Стейл.

— Успокойтесь оба, — Гарриет остановился у двери домика №2 и приложил ладонь к дереву, проверяя свои амулеты. — Вам всем нужны тренировки. Пока любого из вас прихлопнет даже самая мелкая тварь. И это не ваша вина — вы просто пустые. Книги и материалы из подвала дадут вам больше, чем попытки вызвать дождь на пустой желудок.

Гарриет толкнул дверь, пропуская ребят внутрь. В гостиной было прохладно и пахло солью.

— Значит так. Сегодня отдыхаем. Социальный лимит исчерпан. Завтра днем мы найдем подходящее место для занятий, подальше от любопытных глаз. А следующей ночью, после вечернего обхода учителей, выберемся к моему дому. Это не так далеко, если знать тропы. Пополним запасы.

— Наше мнение тебя, как обычно, не интересует, — Дрейк первым прошел к лестнице, даже не взглянув на остальных. — Я в душ. И не смейте стучать.

— Я займусь завтра заданием. Кто-то же должен держать марку отличника, — Фрэнк демонстративно уткнулся в свой дневник, усаживаясь за кухонный стол.

— Хорошо, Гарри, — Том задержался у порога, глядя на Хильярда. — Я сегодня еще немного посижу в тишине на террасе. Попробую… не уходить в себя слишком глубоко, как ты просил. Но земля… она как будто гудит под ногами.

Гарриет медленно выдохнул. Глядя на уставшего, но решительного Тома, он почувствовал, как внутри него что-то ослабевает. Навязчивое желание пересчитать все ступеньки на лестнице вдруг исчезло, уступив место странному чувству — чему-то, похожему на доверие.

— Будь осторожен, Том. И… — Гарриет на секунду замялся, отводя взгляд в сторону темного угла. — Зови меня Ри. Это сокращение мне нравится больше. Полное имя… слишком тяжелое.

Том замер на мгновение, а затем на его лице расплылась та самая «коронная» добрая улыбка.

— Договорились, Ри. Спокойной ночи.

Гарриет коротко кивнул и быстро направился на второй этаж. Он зашел в их комнату, бросил рюкзак на диван и первым делом полез проверять свои запасы зелий. Руки всё еще немного подрагивали. Быть «фриком» было привычно. Быть защитником мира — терпимо. Но быть частью команды и позволять кому-то называть себя коротким «Ри» было по-настоящему пугающе. Это была ответственность, к которой он не готовился.

Глава 7. Психология лжи

«Мы все носим маски, и наступает время, когда мы не можем их снять, не сняв с себя кожу.» — Андре Бертье

***

Раннее утро в лесу Санктус выдалось промозглым. Когда ребята возвращались с общего собрания в свой домик, туман стоял такой плотный, что очертания сосен расплывались, а в глазах неприятно рябило. Тяжелые свинцовые тучи, зависшие над верхушками деревьев, не оставляли сомнений — скоро начнется дождь.

— И почему мы должны тратить целый час до завтрака на тренировку? — Дрейк шел, плотно скрестив руки на груди. Весь его вид выражал крайнюю степень недовольства. — Я не выспался, мои волосы из-за этой влажности ведут себя непозволительно, а мы идем топтать грязь.

— Сегодня поход к психологу, — ровным голосом напомнил Гарриет, привычно игнорируя нытье «принца». — И Фрэнк прав насчет дневников. Если мы ничего туда не запишем, Миллер не слезет с нас до самого конца смены.

— Вот именно! Наконец-то хоть кто-то признал, что я прав, — Фрэнк раздраженно поправил очки, которые то и дело сползали на переносицу из-за сырости.

Том, шедший рядом с Гарриетом, нахмурился, глядя на свои ладони.

— Ри, а разве дома это будет сделать не сложнее? Я вчера весь вечер пытался связаться с… ну, с миром через медитацию, как ты советовал. Но ничего не вышло. Пустота.

Гарриет остановился у хлипкой двери домика №2 и вставил ключ в замок.

— Тебе просто нужно дать немного почвы, Том. Буквально. Ты новичок, ты не можешь сотворить что-то из ничего. Твоему дару нужна точка опоры в физическом мире.

— Но тот огонь, который ты создаешь? — Том зашел в комнату вслед за ним. — Ты ведь просто щелкаешь пальцами. У тебя нет «точки опоры».

Гарриет бросил рюкзак на диван и обернулся. В тусклом свете утра его изумрудные глаза на мгновение вспыхнули.

— Я чувствую энергию стихии даже издалека. Я смотрю на мир через свою огненную сущность и знаю, где в радиусе мили что-то горит: плита в столовой, тлеющая ветка в лесу или старый очаг. Я просто «заимствую» эту силу, притягиваю её к себе. Но для серьезного боя мне нужен огонь в прямом доступе. Именно поэтому я всегда ношу с собой спички. Если я буду слишком истощен, чтобы дотянуться до далекого пламени, они станут моей страховкой.

Он подошел к холодильнику, достал бутылку воды и почти насильно всучил её Фрэнку.

— Что это? — Фрэнк брезгливо приподнял бутылку двумя пальцами.

— Твой реквизит.

Следом Гарриет вручил Тому горшок с чахлым, полузасохшим папоротником, который стоял на кухонной стойке.

— А я? — Дрейк замер, ожидая своей доли «подарков».

— А ты, Дрейк, марш на террасу. Твой источник — самый доступный. Воздух повсюду, поэтому вы с Томом сейчас активнее нас с Фрэнком. Вам легче «услышать» зов, — Гарриет подтолкнул блондина к выходу на балкон.

Тренировка началась. Дрейк, прикрыв глаза, начал медленно и глубоко дышать. Вскоре вокруг него и впрямь закружился слабый вихрь, поднимая с досок террасы сухую хвою. Том замер над папоротником; под его пристальным, серебристым взглядом листья растения начали неестественно шевелиться, переплетаясь друг с другом, словно пытаясь создать живой щит.

И только у Фрэнка всё оставалось по-прежнему.

— Да что я делаю не так?! — взорвался он спустя десять минут тишины.

Вода в пластиковой бутылке не шелохнулась. Фрэнк смотрел на нее с такой яростью, будто пытался прожечь в пластике дыру.

— Успокойся! — Гарриет распустил волосы, стянутые до этого в хвост, и подошел ближе. — Тебе не хватает концентрации на чувствах. Ты пытаешься вычислить воду, а её нужно ощутить.

— В каком смысле — на чувствах? Ты не объясняешь формулы! Ты не даешь алгоритма! — Фрэнк почти кричал. Ему, отличнику и рационалисту, было невыносимо чувствовать себя самым слабым в группе.

— В магии нет формул для новичков, — Гарриет начал машинально пересыпать соль из карманной колбочки в ладонь и обратно — его личный способ не сорваться на крик. — Ты слишком зажат в своей логике. Тебе нужен эмоциональный всплеск, привязка. Ты должен захотеть этой влаги так, будто умираешь от жажды.

— Хватит! — Фрэнк вскочил, едва не сбив Гарриетa с ног. — Я пойду на завтрак. Здесь я только трачу время на твои сказки!

Он вылетел из дома, с грохотом захлопнув дверь. Гарриет замер, глядя на рассыпанную по полу соль.

— Винтусы… за что мне это наказание? — прошептал он в пустоту. — Я ведь следовал заветам...

Он принялся лихорадочно собирать соль обратно.

— Хэй, вы двое! Подъем! Идем есть. Пора начинать этот чертов день.

***

Домик №5, стоящий на самом отшибе, разительно отличался от всех остальных строений лагеря. Если в других домах царил спартанский дух и пахло сыростью, то здесь, едва переступив порог, ребята попадали в атмосферу почти домашнего тепла. Это было «правило лагеря»: Домик №5 всегда открыт. В уютной гостиной с мягкими креслами-мешками и пушистыми пледами можно было согреться и выпить чаю из бесконечного запаса в любое время. Но была одна хитрость: если ты решал остаться здесь в «учебное время», ты автоматически соглашался на прием у мисс Дэвисон.

Однако после серии драк в первый же день, выбор исчез — посещение психолога стало обязательным для всех команд по расписанию.

В гостиной сейчас было тесно. Группы по три-четыре человека ждали своей очереди, утопая в мягких мешках. Здесь пахло мятой и лимоном, но этот уют не мог скрыть напряжения. Команда №1 сидела в полном составе. Арнольд, скрестив руки, буквально вжимался в кресло-мешок, глядя в стену. Джессика суетилась у столика с чайником, пытаясь налить всем чаю, но её руки заметно дрожали. Айзек Террисон сидел неподвижно, прохладно наблюдая за колыханием тумана за окном. Нейтон Парсон, прижимая к лицу холодную жестянку с газировкой, чтобы унять отек под глазом, старался вообще ни на кого не смотреть.

Сами сеансы проходили на кухне, за тонкой перегородкой. Оттуда доносилась тихая, убаюкивающая музыка для релаксации, которая в этой напряженной тишине казалась почти издевательской.

Арнольд

Настала очередь Арнольда. Он нехотя поднялся и прошел на кухню, где в мягком свете лампы его ждала мисс Дэвисон. Парень сел на край стула, бросая тяжелые взгляды исподлобья.

— Знаете, Миллер мог бы и больше времени уделять своим ученикам, а не играть в великого организатора, — начал он, перекрывая звуки флейты из динамика. — Я не понимаю, зачем он устроил эту поездку и заставляет нас следить за порядком. Он просто безответственный мерзавец!

— Возможно, он хочет оказать вам доверие, Арнольд? — мягко спросила психолог, делая пометку в блокноте.

— Ага, сначала затащил в эту глушь, а теперь даёт свободу? Слишком непоследовательно! — Арнольд всплеснул руками, задев пустую кружку на столе.

— Разве он насильно заставил вас ехать? Насколько я знаю, своей дочери, Аманде, он позволил остаться в городе, — проницательно заметила женщина.

— Конечно, этой свинье всё можно... — Арнольд осекся. Его лицо на миг исказилось от горькой обиды. — Нет... это была мама. Она подписала согласие. Лишь бы я не мешался дома со своими проблемами.

— Может, нам стоит поговорить об этом? Об отношениях с мамой? — тут же зацепилась за его слова мисс Дэвисон.

Арнольд мгновенно побледнел. Его ярость угасла, сменившись угрюмым, затравленным молчанием. Он съёжился на стуле под звуки релакс-музыки, внезапно став похожим на маленького потерянного ребенка.

Джессика

Когда Арнольд выскочил из кухни, его сменила Джессика. Она впорхнула внутрь, стараясь не смотреть на хмурого Айзека, оставшегося в гостиной.

— О, мисс Дэвисон! Тут так чудесно пахнет чаем! — Джессика присела, расправив складки своей куртки. — Я так рада, что у нас есть такое место.

— Здравствуй, Джессика. Расскажи, как тебе даются первые дни?

— Я очень стараюсь быть полезной! — Джессика округлила свои большие глаза цвета морской волны. — Но в нашей команде всё так... сложно. Арнольд постоянно злится, он будто ищет повод для драки. А Нейтон? Вы видели его лицо? Это так несправедливо! Я пыталась их помирить, предлагала Айзеку устроить общий ужин, чтобы мы все стали друзьями... Но он просто промолчал. Будто меня и нет вовсе.

Она печально вздохнула, теребя рыжую прядь.

— Я терпеть не могу одиночек. Я искренне верю, что в лагере мы должны стать одной семьей. Одиночество — это ведь так страшно, правда? Я готова делать все задания сама, лишь бы мы не ругались. Но кажется, я единственная, кому это нужно.

Мисс Дэвисон кивнула, понимая, что за этой гиперактивностью девочки скрывается панический страх быть отвергнутой.

Айзек

Последним из своей команды на кухню прошел Айзек. Он провел там полчаса в абсолютном молчании. Он медленно попивал горький кофе, который принес с собой, прохладно наблюдая за психологом сквозь пар от чашки.

— Айзек, может, нам стоит обсудить лагерь? — предложила женщина, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

Айзек медленно поставил кружку на стол. Его взгляд под мягкую музыку для медитации казался особенно зловещим.

— Или лучше обсудим вашу компетенцию? Я слышал, вас уволили с прошлого места работы после одного... инцидента. Думаю, мистеру Миллеру будет интересно узнать подробности, если вы продолжите так настойчиво лезть мне в душу.

У мисс Дэвисон задрожали руки. Она почувствовала, как на глазах выступают слезы.

— Хотя, — Айзек снова взял кружку, — думаю, нам обоим лучше просто помолчать.

Он так и просидел до конца времени, не издав ни звука, пока за перегородкой в кресле-мешке Дрейк Вейн нервно покусывал губы, ожидая своей очереди.

***

Команда №2 вошла в домик №5 как раз в тот момент, когда из кухни, бледный и всклокоченный, выскочил Арнольд. В уютной гостиной с мягкими креслами-мешками было непривычно тихо. Пахло мятой, лимоном и едва уловимым ароматом дорогого кофе, который принес с собой Айзек.

Гарриет сразу приметил свободный угол и сел на пол, игнорируя мягкие пуфы — ему нужно было чувствовать твердую поверхность под собой. Он начал привычный отсчет, глядя на то, как Нейтон прижимает банку с газировкой к синяку. Дрейк брезгливо осмотрел одно из кресел, прежде чем опуститься в него, а Том и Фрэнк устроились рядом, стараясь не привлекать внимания.

Наконец, мисс Дэвисон закончила с Айзеком и, вытерев покрасневшие глаза, позвала следующего.

Дрейкорион

Дрейк нервно покусывал губы, но стоило ему переступить порог кухни, как на лицо вернулась маска вальяжной скуки. Он медленно опустился на стул, элегантно закинув ногу на ногу.

— Добрый день, Дрейк. Чего бы ты хотел выпить? У нас есть большой выбор чая, — мягко начала мисс Дэвисон.

— Капучино, пожалуйста. На кокосовом молоке, — сообщил он, скучающе осматривая кухонные полки.

— Ох, к сожалению, капучино нет. Может, подойдет обычный кофе? — с ласковой, но натянутой улыбкой спросила женщина.

— У вас нет капучино? Отстойный лагерь! — Дрейк мгновенно перешел в атаку. — Я столько времени тратил на сборы, а в итоге? Лучше бы готовился к сезону дома!

О, за подобную манеру общения его учитель этикета заставил бы его переписывать «Кодекс манер» неделю напролет, но сейчас вежливость была лишь помехой.

— Я весь измучился! Ни удобных кроватей, ни нормальной еды! Даже банальной возможности позвонить нет! Невыносимо! Каменный век!

— Удивительно, что вы не попросили нас решить проблему с енотом и кроватями раньше, Дрейк. Обычно вы предпочитаете решать конфликты через жалобы администрации, а не... силой, — подловила его психолог.

В комнате словно разыгрался внезапный сквозняк. Листки на столе мисс Дэвисон тревожно зашелестели. Дрейк замер и начал пристально рассматривать свои идеальные ногти, пытаясь унять дрожь воздуха вокруг себя.

— Вы знаете, как это бывает... Слово за слово, и разгорелся конфликт. Вот если бы удобства обеспечили заранее...

Почти час Дрейк разглагольствовал об отсутствии сервиса, лишь бы не дать ей задать ни одного вопроса о том, что на самом деле произошло в лесу.

Томасон

Когда Дрейк вышел, его сменил Том. Он вошел, стараясь не задевать пластырь на шее воротником куртки.

— Не хотите ли чем-нибудь поделиться? Как вам поездка? — спросила женщина, внимательно глядя на парня.

— М-м-м, неплохо, — Том немного ерзал на стуле, чувствуя себя ужасно неуклюжим. — Хотя тренировок не хватает. Да и по семье скучаю. Младшие там, наверное, совсем от рук отбились.

Запах сырой почвы начал медленно заполнять кухню. Том почувствовал это и, чтобы скрыть «стихийный фон», сделал большой глоток витаминного смузи из своего термоса.

— Скучаете по семье... — повторила психолог. — А в вашей команде? Драка за кровать — это ведь совсем на вас не похоже, Том. Вы обычно тот, кто всех мирит.

Том еще сильнее сжал термос. Запах земли стал плотнее.

— Мы просто... притираемся характерами. Всё уже в порядке, — выдавил он, чувствуя, как внутри ворочается тяжелое чувство вины за ложь.

Фрэнк

Фрэнк сидел напротив психолога, недоверчиво глядя на неё сквозь стекла очков. Его губы были поджаты, а нога под столом непрерывно подпрыгивала.

— Фрэнк, я знаю, у вас сейчас сложности в семье... — мисс Дэвисон налила воду из хрустального графина в стакан. — Надеюсь, лагерь поможет отвлечься.

— О чем вы? У меня всё отлично! — невозмутимо ответил он, хотя его голос дрогнул. — Задание интересное, я уже исследую влияние хвойных на папоротники. Соседи шумные, но я справляюсь.

— Я заметила, что вы плохо спите. У вас бессонница? — продолжала психолог.

— Со мной всё в порядке! Это из-за соседей! — процедил Фрэнк.

Вода в стакане рядом с ним начала сильно колыхаться, хотя пол был неподвижен.

— Я понимаю, Фрэнк. Но то, что происходит с вашей сестрой Стейлой...

— Вы ничего не знаете! — закричал он, резко вскакивая.

Стакан на столе начал непрерывно и тонко звенеть, вибрируя от его ярости. Психолог потянулась к нему, чтобы переставить, но Фрэнк закричал еще громче:

— Вам не понять, каково это — ждать чьей-то смерти и не иметь возможности ничего сделать! Но я не сдамся!

БАЦ!

Стакан взорвался. Осколки разлетелись во все стороны. Мисс Дэвисон вскрикнула, закрывая лицо руками — осколки оставили на её щеках и ладонях кровавые царапины. Фрэнк замер, глядя на свою руку, из которой тоже сочилась кровь. Вода залила стол и одежду женщины, но сам Фрэнк остался абсолютно сухим.

— Я... я не хотел...

— Фрэнк, всё хорошо... — начала мисс Дэвисон, но парень, подхватив сумку, уже вылетел из кухни, не разбирая дороги.

Гарриет

Гарриет зашел на кухню последним. Он сел в кресло и уставился на тикающие часы над головой психолога. Мисс Дэвисон, всё еще дрожащими руками вытиравшая воду со стола, посмотрела на него с опаской.

— Здравствуй, Гарри. Как ты?

— В порядке. И я Гарриет, — отрезал он.

— Как дела дома? Твой дядя Пит... — начала она, но Гарриет перебил её ядовитым смешком.

— Я же сказал: всё в порядке. Да даже если бы и нет — что бы вы сделали? Снова растрепали бы об этом всем службам?

Мисс Дэвисон почувствовала, как по спине течет пот. В комнате внезапно стало невыносимо жарко.

— Гарриет, ты же знаешь... я была обязана сообщить. Это было опасно, — начала оправдываться она.

— Опасно? Я вам доверял! Вы знали, что мне грозит приют! — Ри вскочил, и жара стала почти осязаемой. Воздух дрожал. Он замер, заставляя себя считать: сто двадцать девять, сто тридцать... сто сорок пять...

— Послушай, из приюта тебя могли забрать лучшие люди...

— Лучшие люди? — Гарриет ядовито улыбнулся. — Подростков вроде меня не забирают. Но я сам справился. И мне не нужно, чтобы вы снова лезли в мою жизнь.

Он встал, направляясь к выходу.

— Мы не закончили, Гарриет!

— Я закончил.

Дверь захлопнулась. В гостиной Гарриет прошел мимо Эрика, который махал альбомом, пытаясь охладиться.

— Следующий, — бросил Ри.

— Хэй, как оно там? Почему у них так жарко? — удивился Эрик.

— Мерзко, как и всегда. Но тебе может и понравиться, — бросил Гарриет, выходя из домика №5 в прохладу туманного леса.

***

Гарриет вернулся в домик №2, всё ещё взвинченный после разговора с психологом. В гостиной его встретил полный «комплект» соседей: все трое сидели на потрёпанном диване, и выглядели они так, будто по ним проехался грузовик. В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

— Хэй, что с вами? — Гарриет остановился посреди комнаты, сбрасывая сумку. В ответ — ни звука. — Да ладно вам. Меня она тоже выбесила, но не до такой же степени!

Жар, исходящий от него, постепенно стихал, хотя воздух в помещении всё ещё был сухим и горячим. Он сел в свободное кресло, выжидающе глядя на друзей.

— Я взорвал стакан с водой, — быстро сознался Фрэнк, зажмуриваясь, словно ожидал удара или новой порции насмешек.

— Удивительно! Надо же, прогресс, — Гарриет позволил себе тонкую, едва заметную усмешку. — А утром даже колыхнуть её в бутылке не мог. Впрочем последствия были и прям впечатляющие. — Он вспомнил как она нервно протирала стол.

— Ты что, не понимаешь?! — вскинулся Дрейк, его глаза лихорадочно блестели. — Он нас всех подставил! Она теперь точно всё поймёт! Она видела, как стакан разлетелся в пыль!

— Ха, забудьте, — Гарриет пренебрежительно отмахнулся. — Пока вы сами не начнёте активно доказывать, что вы Варуны, проблемы нет.

— Я причинил ей вред, — глухо произнёс Фрэнк, сжав кулаки. — Я видел кровь на её лице. Это... это неправильно.

— Ну, она умеет задевать за живое. Это неприятно, и над контролем тебе стоит поработать, но ты ведь только начал, — Гарриет заговорил монотонно, словно цитируя учебник. — У тебя нет опыта, а эмоции — плохой союзник для Аквы.

— Ты же сам твердил нам о безопасности! — Дрейк снова начал закипать, и волосы ребят едва заметно зашевелились от сквозняка, возникшего в закрытой комнате. — А что теперь? Теперь это для тебя ерунда? Она нас раскусит! Она расскажет Миллеру!

— Я уверен, Фрэнк не единственный, кто проштрафился. Я и сам едва не подпалил ей блокнот, — Гарриет перевёл взгляд на Дрейка. — Да, его демонстрация была не самой изящной, но человек всегда найдёт объяснение тому, во что боится верить. Мисс Дэвисон кажется проницательной, но на деле она — пустышка. Она припишет Фрэнку «неуравновешенность» и решит, что он просто в истерике сильно ударил по столу или стакан был с трещиной. Всё.

— Я и Том вели себя спокойно, — уже менее яростно возразил Дрейк. — Но взрыв стакана психикой не объяснишь.

— Да неужели? Значит, у вас не было проблем? — Гарриет прищурился. — Даже сейчас в комнате отчётливо пахнет сырой землёй, Том. А у тебя, Дрейк, ветер в волосах гуляет, хотя все окна заперты. Думаю, так или иначе, все себя выдали. Но в том и прелесть: она придумает сотню «научных» оправданий, прежде чем поверит в магию. Люди слепы по своей природе.

Гарриет замолчал, мысленно прокручивая таблицу умножения, чтобы окончательно успокоить Игнис внутри себя.

— Хорошо, что всё хорошо кончается, — подытожил Том, потирая пластырь на шее.

— В точку. Кстати, о знающих взрослых, — Гарриет подался вперёд, понизив голос. — Сегодня ночью мы навестим моего дядю.

— Может, лучше подождать? — неуверенно спросил Том. — Нас и так взяли на карандаш после ночной драки.

— Именно поэтому идти нужно сейчас. Никто не ожидает от нас вылазки сразу после того, как нас «приструнили». Значит, и следить будут не так пристально.

— Противоречишь сам себе, — подал голос Фрэнк, поправляя очки.

— Вовсе нет. Это психология. Они не поверят, что мы решимся на новый проступок в ту же секунду, как получили выговор, — пояснил Гарриет. — Им кажется, что они нас напугали.

— Я верю тебе, Ри, — Том решительно поднялся. — Нам стоит поспать перед выходом?

— Обязательно. Только поставьте будильники — проснуться нужно до финального обхода в девять вечера, чтобы успеть собраться и выскользнуть, когда лагерь погрузится в сон.

— Пойду займусь дневником, — пробормотал Фрэнк.

***

В девять вечера, когда комендантский час официально вступил в силу, в дверь домика №2 настойчиво постучали. Ребята замерли. Дрейк, закатив глаза, пошёл открывать.

На пороге стоял Эрик Массон. Его голубые глаза сияли неподдельным восторгом.

— Привет! Ну, вижу, все в сборе, ставлю галочку — он лучезарно улыбнулся. — Слушайте, я тут думал... Как там продвигается ваш мир? Не созрели ещё показать наброски тех существ, о которых говорили в лесу?

— Гр-р-р… Массон, ты теперь всегда будешь нас доставать? — прорычал Дрейк.

— А по мне — идея неплохая, — внезапно перебил его Гарриет. — Можем обсудить концепты завтра в обед, Эрик. Приходи в столовую, приноси альбом.

— Серьёзно? Круто! Вы не пожалеете! — Эрик восторженно замахал рукой и бодро зашагал прочь.

— Я решительно тебя не понимаю, — нахмурился Дрейк, закрывая дверь. — Зачем приваживать этого свидетеля?

— Он уже увидел слишком много, — Гарриет недовольно поджал губы. — Стоит держать его поближе, чтобы понимать, что он на самом деле думает. Разведка, Дрейк. К тому же люди вроде Эрика часто верят в собственную исключительность, в роль «главного героя». Впрочем, такие обычно и умирают первыми.

— Жестко ты о них, — грустно заметил Том.

— К таким лучше не привязываться, — Ри бросил взгляд на часы. — Пора.

Они вышли через террасу, бесшумно растворяясь в темной, пахнущей смолой чаще. Гарриет шёл первым, безошибочно угадывая тропы.

Они не заметили, как из окна учительского блока за ними наблюдает пара внимательных глаз — глубокого травянисто-зелёного цвета. Мистер Миллер не спал. Он стоял в темноте, провожая взглядом четвёрку учеников, и в его взгляде не было ни удивления, ни гнева. Только тяжёлое, вековое ожидание.

Глава 8. Тени знаний

«И дал Анима Мунди Завет Энергии: Ибо энергия есть кровь мира, и жизнь каждого питается ею. Но помни: всё взятое должно быть возвращено, и каждый акт поглощения должен совершаться с уважением.» — Писание Первоэлементов: Откровения Анима Мунди.

***

Они шли по мрачному, густому лесу. Лучи фонариков беспомощно вонзались в темноту, выхватывая узловатые корни и колючие кусты. Цикады трещали так громко и злобно, что казалось, будто лес издевается над незваными гостями. Звук этот бил по натянутым нервам, заставляя парней вздрагивать от каждого шороха.

Фонарик в руках Дрейка начал мерцать, свет становился тусклым и желтушным. Парень с досадой затряс его, ударил по корпусу ладонью — прибор мигнул в последний раз и окончательно погас.

— Черт! Зачем нам это средневековье? — взорвался Дрейк, нервно отбрасывая со лба платиновые пряди. — Можно было воспользоваться фонариками на телефонах! Или ты, — он злобно ткнул пальцем в сторону Гарриета, — мог бы просто зажечь свой огонь!

Все, даже обычно терпеливый Том, закатили глаза. «Королева драмы» была верна себе даже в чаще.

— Скажи спасибо, что не свечку несем, — огрызнулся Ри. — Телефоны — это запасной вариант, их нельзя разряжать. К тому же их свет рассеивается, а нам нужен направленный луч.

— Но эти штуки на батарейках, тупица! А не на аккумуляторах! — Дрейк почти перешел на визг. — Мы тащимся по этой темноте почти час, спотыкаясь на каждом шагу! Я устал! Всего этого дерьма слишком много!

Он наткнулся на очередную ветку, которая больно полоснула его по предплечью. Это стало последней каплей.

— Всё, хватит! Я иду назад!

Дрейк решительно развернулся, и в ту же секунду ветер в лесу завыл громче, подхватывая его ярость. Кусты вокруг заходили ходуном, добавляя ситуации зловещего ужаса.

— Ты никуда не пойдешь! — резко бросил Гарриет.

Вокруг него, словно сами по себе, вспыхнули крошечные изумрудные огоньки, парящие в воздухе. Ри начал глубоко дышать, прокручивая в голове заветы: «Сила — часть мира, я — часть мира, мир — часть нас — мы единство четырех». Слова Писания подействовали как ледяной душ, усмиряя бушующую внутри стихию.

— Это еще почему, фрик? — Дрейк обернулся, его глаза в темноте напоминали два острых куска льда.

— Как минимум потому, что ты не знаешь дорогу, — холодным, как сталь, тоном ответил Хильярд.

И это было правдой. Все они шли за Повелителем Игниса, не задумываясь о тропах, и вряд ли кто-то из троицы смог бы найти путь обратно к лагерю.

— Почему ты не сходил один? Зачем тащить нас всех? — в голосе Дрейка теперь слышалась не только злость, но и детская обида.

— Пусть мой дядя не образец ответственности, но если со мной что-то случится, вы должны знать, к кому обратиться. И материалы на четверых я один из подвала не унесу, — Гарриет сделал шаг к Дрейку, его взгляд стал жестким. — К тому же Витиумы могут вернуться. Они всегда идут туда, где чуют больше энергии. Подумайте сами: кто привлечет их больше — три неопытных Ревиксида или один Варун огня? Вы сейчас как маяки для голодных тварей. Только вместе у нас есть шанс.

— Может, мы прекратим болтать и просто пойдем? — подал голос Фрэнк, даже не оборачиваясь. Он упрямо шагал вперед, глядя только под ноги. — Ваши разговоры не приближают меня к цели.

Гарриет сжал кулаки и прикрыл глаза. «И вот это — надежда нашего рода?» — с горечью подумал он. Пробужденные явно были переоценены. Он ускорил шаг, обгоняя Фрэнка, пока тот не завел группу в действительно опасную часть леса.

Том, видя потерянный и злой вид Дрейка, мягко коснулся его плеча и протянул свой фонарик.

— Держи. Я и без него неплохо вижу. Наверное, связь с землей помогает не путаться в корнях?

Дрейк замер, глядя на протянутую руку. Его лицо на миг смягчилось, но он тут же скривился, что-то неразборчиво пробурчал и выхватил фонарик, после чего быстрым шагом направился вслед за Ри.

Том вздрогнул от такой грубости и прикусил губу, стараясь не отставать. Ночь обещала быть долгой.

***

Ребята окончательно потеряли счёт времени. Дрейк и Фрэнк постоянно спотыкались, Том, чей режим был безжалостно нарушен, то и дело прикрывал глаза, почти засыпая на ходу. Даже Гарриет, привычный к ночным бдениям и рваному сну, выглядел изможденным. За последние дни он потратил почти всю накопленную годами энергию на своих новых спутников.

Наконец сквозь ветки начали проступать очертания домов с тусклыми пятнами фонарей.

— Неужели город! — драматично воскликнул Дрейк, сверившись со своими дорогими, покрытыми пылью часами. — И мы убили на это всего два часа!

Но вместо того чтобы выйти на светлую улицу, Гарриет резко свернул в самую темную часть района.

— Хэй! Куда ты? Вон там люди! Ты окончательно спятил? — возмутился Дрейк.

— Нам не туда. Нам — вот сюда, — устало произнес Гарриет, отодвигая тяжелые еловые лапы.

Перед ними открылся вид на старый, заросший мхом домик. Он казался мрачным и заброшенным, а ночной туман, ползущий по окраинам Холта, только добавлял жути. Одинокая ворона на дереве гаркнула один раз и тяжело взлетела, растворяясь в темноте.

— Ты живешь здесь? — неверяще прошептал Дрейк. В его голосе на мгновение промелькнула жалость, которую он тут же попытался спрятать за привычной колкостью. — А впрочем, где еще жить такому фрику?

Остальные промолчали, но по их лицам читалось ошеломление. Трудно было представить, что кто-то добровольно живет в таком запущенном месте.

— Ворона крикнула лишь раз. Быть беде, — бесцветным голосом проговорил Гарриет.

Подойдя к крыльцу, он замер: на пороге лежала упавшая куриная лапка — один из его защитных оберегов. Ри передернуло. Жар вокруг него начал нарастать, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Плохие знаки множились.

— Возможно, у него добрый дядя... — неуверенно пробормотал Том, вытирая пот с лица. — Какая разница, где дом? Главное, что мы вместе, ведь так?

Сердце Гарриета гулко стучало, когда он открывал дверь. Мрачное предчувствие шептало, что тишина внутри — ложная.

— Пит! Ты здесь? — крикнул он, шагнув в темный коридор. И тут же мысленно обругал себя: нельзя выдавать свое положение. Он слишком расслабился рядом с этими «цыплятами».

Гнетущая тишина была прервана резким, надрывным скрипом.

— Это не ветер, — прошептал Дрейк, обхватив себя руками.

Том попытался выйти вперед, чтобы закрыть собой остальных, но Гарриет жестко оттолкнул его назад. Послышался громкий стук, будто кто-то за стеной методично бил молотком. Шуршание, тяжелые шаги... Стук зубов Дрейка, казалось, был слышен за милю.

Вдруг дверь одной из комнат распахнулась. Гарриет мгновенно вскинул руку, на кончиках пальцев которой заплясало яростное пламя.

— Purga omnem impuritatem! — начал он выкрикивать формулу изгнания.

— Гарри?! Какого черта ты тут делаешь?! И кто это с тобой? — раздался в ответ возмущенный мужской голос.

Огонь мгновенно исчез. Ребята выдохнули, а Гарриет замер, начиная медленно считать до пяти, чтобы не выпустить пламя уже намеренно. Пит стоял в дверном проеме, потирая заспанное лицо.

— Почему ты не отвечал? — со злостью спросил племянник. В его глазах всё еще плескалось беспокойное возмущение.

— Я был занят. Полку прибивал, — Пит отвел взгляд.

— В час ночи? Придумай что-нибудь поинтереснее, — Гарриет прошел мимо него вглубь дома.

— Это правда! У меня бессонница, и я... — начал было оправдываться мужчина, но быстро сменил тон на строгий. — Погоди-ка. Разве ты не должен быть в лагере? И кто эти люди?

Гарриет презрительно фыркнул, обернувшись к опекуну.

— Сразу видно, как ты печешься о моем благополучии. Даже одноклассников моих в лицо не знаешь. Хорошо хоть меня вспомнил. Мы ненадолго.

— О... так вы друзья Гарриета! — Пит внезапно расплылся в дружелюбной улыбке, протягивая руку. — Я Пит. Надеюсь, вы присматриваете за моим племянником, он парень непростой.

Ребята замялись. Первым, как обычно, сориентировался Дрейк. Он нацепил свою самую очаровательную улыбку и пожал руку мужчины, хотя его голубые глаза с нескрытой брезгливостью сканировали обстановку.

— Нам тоже очень приятно. Я Дрейкорион, можно просто Дрейк. А это Том и Фрэнк.

Том постарался втянуть голову в плечи, чтобы казаться меньше, а Фрэнк лишь пронзительно сверкнул очками, оценивая Пита как очередной объект исследования.

— Ну, я рад, что Гарри завел друзей... Но что вы тут делаете ночью? — Пит нахмурился.

Гарриет в это время уже вышел из кладовой с охапкой пустых пакетов и новыми запасами соли.

— Я Гарриет. И не надейся — они не друзья. Они Ревиксиды.

Пит недоуменно поднял бровь.

— Ревиксиды! Ну, Пробужденные! Когда дар не с рождения! Боже, Пит, ты мог бы за столько лет выучить хотя бы термины! — раздраженно бросил Ри. — Мы пришли за материалами и книгами. Не мешай нам, мы заберем всё и снова исчезнем из твоей жизни.

Гарриет тряхнул головой, и его спутанные черные волосы хлестнули Пита по плечу. Он раздал пакеты ребятам и кивнул на неприметную дверь в углу коридора.

— Гарри... — тихо позвал дядя.

— Гарриет! — парень замер у двери. На мгновение его лицо исказилось, став почти сломленным, беззащитным. Но он тут же нахмурился. — И не надо. Просто... не надо.

Он первым шагнул в проем, уводя ребят в свой настоящий мир — в подвал. Пит остался стоять в тусклом свете коридора, глядя им вслед. В его глазах читался немой вопрос: правильно ли он поступает, позволяя этому ребенку нести на плечах судьбу мира?

***

Ребята спускались по узкой бетонной лестнице. Тяжелый запах сырости, вековой пыли и сухой хвои ударил в нос, заставляя Дрейка брезгливо сморщиться. Гарриет щёлкнул выключателем; старая потолочная лампа мигнула несколько раз, словно в дешёвом фильме ужасов, прежде чем окончательно включиться.

Тусклый свет выхватил из темноты истинное лицо этого места: повсюду громоздились стопки книг, свитки и огромная карта леса на стене, испещренная разноцветными пометками. На полках шкафов теснились склянки с мутными жидкостями, странными порошками и — что было самым пугающим — заспиртованными частями животных.

— Это еще что за мерзость? — в ужасе воскликнул Дрейк, указывая пальцем на один из шкафов. Его лицо перекосилось от отвращения, а в льдисто-голубых глазах застыл настоящий страх.

— Ингредиенты для зелий. Не бойся, ни одно живое существо не пострадало ради них специально… я не садист. Наверное, — Гарриет коротко и невесело ухмыльнулся.

Остальных передернуло. Том тем временем заметил в углу небольшую лежанку с одной подушкой и старым шерстяным одеялом. На тумбочке рядом стояла чистая кружка, торшерная лампа и книга, больше похожая на альбом.

— Это твоя комната? — тихо спросил Том, поджимая губы.

Ему не верилось, что кто-то может жить в таких условиях. Сам Том страдал от тесноты, деля комнату с братьями, и часто не помещался в свою кровать, которая давно стала ему мала, но даже его быт казался королевским по сравнению с этим холодным и сырым подвалом.

— Да, это моя комната. Но не переживай, наверху у меня есть «официальная» спальня, мы заглянем туда позже за одним оберегом, — спокойно ответил Гарриет.

Он уже начал быстро складывать книги в пакеты. Некоторые фолианты он выбирал с особой осторожностью и нескрываемым сожалением во взгляде, прежде чем бережно опустить их на дно рюкзака.

Фрэнк, в чьем взгляде смешивались раздражение и жгучее любопытство, начал осматривать подвал. Пока Том замер на пороге, стараясь занимать как можно меньше места, Фрэнк с Дрейком принялись обходить это… с позволения сказать, помещение. Фрэнк выудил какую-то потертую книгу из стопки, стоявшей прямо на полу, но не успел даже пролистать её: неосторожным движением он задел соседнюю «башню». С оглушительным грохотом тяжелые фолианты рухнули на бетон.

Гарриет, как раз передававший Тому очередной пакет, резко обернулся. В ту же секунду в подвале стало жарче на несколько градусов — воздух ощутимо задрожал. Изумрудные глаза Ри расширились от мимолетного страха, который мгновенно сменился ледяной яростью.

— Придурок! — выкрикнул он, бросаясь к рассыпавшимся книгам. — Эти книги стоят дороже твоей никчемной жизни!

Он буквально оттолкнул Фрэнка плечом и упал на колени перед разоренной стопкой. Гарриет казался одержимым: он любовно, едва касаясь, проводил пальцами по корешкам и с каким-то отчаянием в движениях укладывал их обратно.

— Если бы ты не разбросал этот хлам по всему полу, я бы ничего не уронил! — огрызнулся Фрэнк, пытаясь скрыть за недовольством внезапный испуг.

— Это не хлам! — почти истерично вскричал Гарриет. — Это всё, что у меня осталось от величайшего народа этой планеты! Они не «валяются» — они расставлены по моей системе! Каждая книга, каждый амулет или склянка здесь находятся на своем месте. Каждая мелочь что-то скрывает, в каждой есть смысл! Если не понимаешь — не лезь! Не смей трогать это своими грязными пальцами!

Парень замолчал, чувствуя, что пространство вокруг него готово вспыхнуть. Зажмурившись, он начал судорожно и шумно дышать, пытаясь успокоиться. Он брал книги одну за другой и, возвращая их в стопку, едва слышно шептал их названия, словно принося извинения.

Фрэнк поджал губы. Теперь он смотрел на книги уже с некоторой долей фанатизма: если «фрик» так их ценит, значит, там точно скрыты ответы. Он снова потянулся к одному из томов, но его руку внезапно обдало невидимым жаром.

— Ай! — вскрикнул Фрэнк.

Всё произошло слишком быстро. Увидев покрасневшую кожу на ладони, Фрэнк с ненавистью уставился на Гарриета сквозь очки.

— Не смей, — прозвучал в тишине подвала холодный, лишенный эмоций голос Ри.

Том чувствовал себя максимально неуютно. Он вжался в угол, прижимая к груди пакет с книгами и боясь даже пошевелиться, чтобы не дай бог не коснуться чего-нибудь в этой хрупкой, раскаленной до предела обители.

— Достал! — злобно закричал Дрейк, опасно вмешиваясь в ситуацию. — Раз мы потомки той самой расы, значит, это всё принадлежит и нам тоже! И какой из тебя «Хранитель»? Почему книги валяются на сыром полу? Может, ты сам мечтаешь всё это уничтожить, а? Ненавидишь собственное наследие, фрик?!

— Здесь всё лежит по правилам, — продолжал цедить Гарриет, его голос был ледяным, а дыхание — тяжелым и свистящим. — Всё нужно для дела.

Том почувствовал острую вину за то, что они вот так бесцеремонно вломились в чужую жизнь. Ему хотелось прекратить эту ссору, он потянулся к Ри.

— Ри… — начал он, протягивая руку, но его никто не услышал.

— А что это у нас тут припрятано рядом с кроватью? — Дрейк хищно прищурился. — Важные сведения, которые ты решил скрыть от «своих»? Очень умно!

Не задумываясь о последствиях, Дрейк схватил с тумбочки альбом и рывком открыл его. На первой странице была бережно прикреплена сухая еловая веточка, а над ней кривым детским почерком выведено: «Моё первое приключение. 5 лет». На соседнем развороте красовалось фото: невысокий мальчик с волосами до плеч и уже знакомыми изумрудными глазами увлеченно собирал что-то в лесу. Рядом с ним стояла женщина с длинными темно-русыми волосами; её глаза светились гордостью за сына, а на лице играла теплая, искренняя улыбка.

Альбом вырвали из рук Дрейка прежде, чем он успел перевернуть страницу.

— Отдай! — взревел Гарриет.

В один прыжок он оказался рядом и с такой силой толкнул Дрейка, что тот отлетел на лежанку.

— А-а-а! — закричал Дрейк.

На его дорогой рубашке мгновенно образовалась черная прожженная дыра. Парень почувствовал, как край тлеющей ткани коснулся плоти; она словно прикипела к коже, издавая мерзкое шипение. В воздухе поплыл тяжелый, тошнотворный запах палёного мяса. Дрейк с ужасом смотрел на багровый ожог на своей груди, его тело начала бить крупная, неконтролируемая дрожь, а из его горла почти против воли раздалось хныканье.

Гарриет замер. В первую секунду в его глазах отразился дикий страх и острое раскаяние — он явно не ожидал, что его вспышка будет настолько разрушительной. Но мгновение спустя его лицо словно окаменело, приняв привычно холодное и отстраненное выражение. Он резко повернулся к тумбочке, выхватил из верхнего ящика баночку с прозрачной мазью и начал приближаться к дрожащему блондину.

— Не… не подходи! Монстр! — с животным ужасом выкрикнул Дрейк.

Он никогда в жизни не испытывал подобного страха. Ветер внутри подвала начал стремительно нарастать, завывая в углах, шевеля свитки на столах и даже смахнув несколько склянок с полок. Но Гарриет, не обращая внимания на сопротивление воздуха, крепко перехватил руку Дрейка и посмотрел прямо в его глаза — сейчас они были не голубыми, а темными и глубокими, как штормовой океан.

— Спокойно. Эта мазь поможет охладить рану и уберет боль. Через пару дней от ожога и шрама не останется. Единственное — всё это время тебя будет периодически морозить, — Гарриет говорил ровно и буднично, словно нити, на которых держались эмоции блондина, просто обрезали.

Дрейк замер в странном оцепенении, позволяя Гарриету обрабатывать рану. От мази исходил такой резкий, почти невыносимый холод, что казалось, будто в грудь втирают куски льда.

— Зачем тебе эта мазь? — голос Фрэнка прозвучал резко и сухо. Несмотря на весь кошмар произошедшего и бледность, разлившуюся по лицу, он не мог не задать этот вопрос. — Разве ты не говорил, что неуязвим к огню? Ты убеждал нас, что наши стихии не могут нам навредить.

Фрэнк смотрел на Гарриета с подозрением. В его голове зароились опасные мысли: не врал ли им этот «фрик»? Не использовал ли их в своих целях? До этого момента они шли за ним беспрекословно, но теперь… возможно, стоило просто забрать эти книги и учиться самостоятельно? Но тут же Фрэнк одёрнул себя: они еще слишком мало знают, им нужен живой пример. Проклятье.

— Я… — Гарриет запнулся, его спина под курткой уже вся взмокла от пота. — Да, я неуязвим к любому чужому огню. Но не к своему… не тогда, когда я сам хочу быть уязвимым.

— Ожог на руке! — внезапно воскликнул Том.

Он вспомнил тот день, когда они переодевались перед физкультурой. На руке Гарриета, от сгиба локтя до самого запястья, красовался страшный старый ожог, покрытый неровной корочкой.

— Значит, если ты захочешь боли, ты можешь пострадать? — продолжал допытываться Фрэнк.

Он не испытывал жалости. С точки зрения ботаника, парень перед ним был просто неуравновешенным стихийным бедствием, и то, что он ранил себя, не удивляло, а скорее разочаровывало.

— Подожди! То есть ты… ты намеренно хотел навредить себе? — Том выкрикнул это с неподдельным ужасом.

Эта мысль потрясла футболиста до глубины души. Как? Почему? В груди шевельнулось липкое, тяжелое чувство. Возможно, он тоже виноват? Том никогда не участвовал в травле Гарриета, но он никогда по-настоящему и не вмешивался. Просто стоял в стороне. А теперь ему было безумно больно и страшно за друга. Да, вспышка Гарри только что напугала его, но разве не они первыми полезли к нему, разворошив эту святыню? Разве они сами были невинны?

Глядя на Дрейка, Том осознал: и Фрэнк, и Дрейк, и он сам способны навредить другим не меньше. Гарри и раньше называл их монстрами, но именно сейчас до Тома дошел истинный смысл этих слов.

«А не наврежу ли я другим?» — этот вопрос эхом отозвался в его сознании.

— Этот ожог… — Ри заговорил тише, его голос стал надтреснутым и лишенным всяких красок. — Он остался с того дня, когда погибли Варуны. Раньше у меня часто бывали приступы… когда я не успевал справиться с Витиумами до того, как они убивали кого-то. Со временем я научился останавливаться. Понял, что не всех можно спасти, а многие этого и вовсе не хотят. В конце концов, мы не герои, парни. Мы просто кучка школьников, которые до смерти боятся за свою шкуру.

Он закончил обрабатывать рану Дрейка. Блондин неподвижно лежал на кушетке, уставившись в потолок пустым взглядом.

— Прости, — почти неслышно произнес Гарриет, закрывая баночку с мазью и собираясь убрать её в ящик.

— Стой! — властно приказал Фрэнк. — Возьми её с собой. Мало ли какой ещё ущерб ты нам причинишь.

Гарриета словно ударили наотмашь. Его плечи дёрнулись, но он покорно опустил мазь в свою сумку, принимая это ледяное недоверие как заслуженное наказание.

— Взять вас с собой всё же было плохой идеей. И почему я только подумал, что… — он оборвал себя на полуслове, и на его лице отразилось глубокое сожаление.

— Хэй, а я вот рад, что пошел! — Том тепло улыбнулся, стараясь разогнать сгустившийся мрак. — Зато я смог узнать тебя настоящего.

— Ага, — Ри едва приподнял уголки губ в подобии улыбки.

Он продолжил собирать ингредиенты и документы. Достав из-под старой шкатулки маленькую копию карты, висевшей на стене, он бережно уложил и её.

— На самом деле книги не стоят на полу, — вдруг добавил Гарриет, словно пытаясь оправдаться перед Фрэнком. — Видите? Там подставки. Это специальное устройство Аэров для защиты от пыли и сырости. Они просто слишком прозрачные, их почти не видно.

— Ну, всё готово, — наконец объявил Ри, раздавая парням сумки. — Дрейк?

Дрейк тяжело поднялся с лежанки. Не глядя ни на кого, он выхватил один из пакетов у Фрэнка и направился к лестнице, пряча глаза.

— Я в порядке, — прошептал он, когда Том попытался его поддержать.

Фрэнк проследовал за ним, сохраняя на лице выражение суровой сосредоточенности. Том, коротко кивнув Гарриету, тоже начал подниматься. Ри остался один. Он обвел взглядом свое разорённое святилище — место, которое до этого момента было его единственным домом.

— Что же я делаю? — спросил он у пустоты.

Щёлкнул выключатель. Подвал погрузился во тьму, и Гарриет, тяжело ступая по бетонным ступеням, пошел вслед за остальными. Пора было возвращаться в лес.

***

Гарриет в последний раз обернулся на дом, встретившись взглядом с дядей. Это место ещё никогда не казалось ему столь пустым и отталкивающим. В ушах до сих пор звенел крик Дрейка, а в ноздри въелся тошнотворный запах палёного мяса. Ри резко отвернулся, поджав губы. «Забудь и иди дальше», — приказал он себе, но мысли не отпускали.

Он снова шёл во главе процессии, машинально выбирая нужные тропы. Были ли сегодняшние знаки предупреждением о его собственном срыве? Стоило ли оставить остальных в домике? Но это было опасно… наверное. Уж себе-то он мог признаться: в глубине души ему просто хотелось поделиться частью своей «святыни» с такими же, как он. Это было глупо… как же глупо.

— Ри, кажется, что-то не так, — осторожно пробормотал Том.

— Хм? — Гарриет очнулся от раздумий и мгновенно напрягся.

Том чувствовал дрожь земли под подошвами и нарастающую, давящую усталость. Его колотило изнутри. Дрейк молчал, всё ещё пребывая в шоке; его мелко потряхивало. Фрэнка тоже передёргивало, но он упрямо списывал всё на прохладную погоду.

Гарриет начал сканировать окружение. Предчувствие Варунов игнорировать нельзя. Вокруг стало пугающе тихо. Свет фонариков мигал, цикады разом замолкли, и лес погрузился в плотный, вязкий кокон тишины.

— Сбросьте сумки под дерево! Живо! — крикнул Гарриет, чувствуя, как почва под ногами начинает расползаться.

Ребята подчинились мгновенно.

— Снизу! — рявкнул Ри, отпрыгивая и вскидывая правую руку. Из его ладони вырвался огненный шар, на мгновение осветивший мрак.

Фрэнк повалился на землю, глядя на происходящее остекленевшим от ужаса взглядом. Дрейк отступил лишь на шаг, оцепенев. Лишь Том при первой команде отбежал в сторону, приняв волейбольную стойку, готовую к рывку.

Из-под земли с визгом вырвались мерзкие коричневые корни, взрывая грязь. Огненный шар Гарри задел монстра — по чешуйчатой коре поползли тлеющие подпалины, но Плантис был слишком быстрым. Очередной корень сбил Гарри с ног. Парень упал в грязь, судорожно шаря по карманам в поисках спичек.

Тварь проскользнула мимо, мгновенно оплетая Дрейка.

— Немеет… спасите… я не… — его рот захлебнулся корнями. Слёзы катились по щекам блондина, пока грязь и отростки проникали внутрь. Дрейк чувствовал, как силы покидают его, а растение, напротив, на глазах прибавляло в объёме.

— Черт! — Гарри наконец нащупал спички и чиркнул одной. Огонь не вспыхнул факелом, а начал плавиться в воздухе, оседая на коже парня изумрудной пылью. Пламя на руке разгорелось, но Ри замер. Нападешь на монстра — сожжёшь Дрейка. Оставишь так — его высосут досуха.

— Том! Помнишь тренировку? — яростно выкрикнул Гарри, держа Плантис на прицеле.

— Да, но я даже голема не создал! Чем я помогу?! — Том едва сдерживал дрожь.

— Неважно! Ты должен осушить почву. Собери энергию вокруг и выброси её разом. Твой резонанс погубит Плантис!

— Я не уверен, что справлюсь…

— Не думай, действуй!

Том молча кивнул и опустил ладони на землю. Он почувствовал зуд внутри — зов самой планеты, призывающий припасть к ней, раствориться. В обычной жизни у него было слишком много дел и забот, чтобы просто расслабиться, но сейчас… Сейчас он сел, закрыл глаза и отпустил контроль.

Энергия щекоткой забиралась под кожу через кончики пальцев. Мир вокруг него замер в странном «дзене». Существо, до этого жадно пившее силы Дрейка, вдруг отбросило его, словно сломанную куклу. Блондин рухнул на траву, а Плантис развернул свои корни к Тому, чувствуя новую, мощную угрозу.

— Сейчас! — крикнул Гарриет, посылая огненный заряд в стебель растения, чтобы отвлечь его. — Фрэнк, лови Дрейка!

Земля содрогнулась. Ударная волна, посланная Томом, была такой силы, что никто не смог устоять на ногах. Корни ближайших деревьев, подчиняясь воле Варуна Земли, вырвались на поверхность и мертвой хваткой вцепились в Плантис. Тварь визжала, извергая лиловый сок. Она пыталась выкорчевать деревья, что её опутали, но Том, поймав «поток», накидывал всё новые и новые петли.

— Давай же… — прошептал Гарри. Он не вмешивался, готовый подстраховать, но понимал: они должны научиться защищаться сами. Даже если его, Гарриетa, когда-нибудь не станет.

Фрэнк завороженно наблюдал за этим, прижимая к себе едва дышащего Дрейка. Ветер словно сам принес блондина к нему в руки — это не было падением, скорее мягкой посадкой. «Неужели эта стихия столь необузданна и прекрасна? И одна из них подчиняется мне…» — пронеслось в голове Фрэнка.

Том тем временем окончательно опутал врага, буквально сращивая корни деревьев с телом монстра. Плантис перестал извиваться. Его живая плоть превращалась в часть лесной экосистемы. Через минуту перед ними стояло причудливое, кривое дерево без листьев — застывший памятник их первой победе.

В небе мелькнула молния. Гром возвестил о конце боя. Том почувствовал, как внутри него образовалась зияющая пустота, словно он пробежал марафон.

— Мы справились… — выдохнул он, теряя сознание.

Гарриет мгновенно оказался рядом.

— Да, ты молодец. Пей это, — он подсунул Тому склянку. Тот, не глядя, осушил её и тут же скривился. — Кхе… что это?

— Энергетик для таких, как мы. Дрейку он, к сожалению, не поможет, — тише добавил Ри.

— Почему? Разве его не так же опустошили? — спросил Фрэнк, поправляя очки.

— Почти. Но энергетик работает, когда ты сам сжег резерв. Когда энергию выпивают насильно, она смешивается с эманациями твари… Это долгая история. Собирайте сумки, хватайте «принцессу» и уходим. Нам еще нужно успеть до рассвета.

***

Они только-только начали подниматься на ноги, как из-за ближайшего дерева послышался шорох. После недавней бойни этот звук прозвучал пугающе громко. Фрэнк инстинктивно прижал к себе бессознательного Дрейка — то ли защищая его, то ли выставляя перед собой как живой щит. Гарриет сузил глаза и весь напрягся, как натянутая струна, но чужеродной энергии не ощущал. А вот Том обречённо застонал: он явно не был готов ко второму раунду. Внутри него бурлила восстановленная физическая сила, но эмоционально он был выжат досуха. Неужели это побочный эффект энергетика? Забирает ли зелье эмоции в качестве платы за магический резерв?

Вдруг крона дерева неподалеку затряслась.

— Ну же, зажги огонь! — панически зашептал Фрэнк.

Гарриет лишь отмахнулся от этого фанатика простых решений.

Из-за густой листвы кустарника ударил луч фонарика, на мгновение ослепив ребят.

— Наконец-то я вас нашёл, — раздался до боли знакомый голос.

На раскуроченную, перепаханную корнями поляну шагнул мистер Миллер. В его волосах запутались сухие листья, а на лице застыло выражение строгой озабоченности.

— Значит, землетрясение мне не показалось. Что вы здесь делаете посреди ночи? И, о боже, что с Дрейком?!

Все стояли ошеломлённые. Гарриет напрягся, пытаясь на ходу сочинить хоть какое-то правдоподобное оправдание, но мысли путались. Обычно в таких ситуациях он просто молчал. Как, впрочем, и все остальные, кто ещё был в сознании.

— Дайте-ка я догадаюсь, — протянул биолог, подходя к распластанному на земле Дрейку и доставая из кармана куртки какой-то маленький пузырёк. — Вы решили устроить побег из лагеря, и вас настигло природное явление.

Строго констатировав этот «факт», Миллер отвинтил колпачок и поднес пузырек к лицу Дрейка на манер нашатыря. Из горлышка вырвался едва заметный красный туман, коснувшийся носа блондина. Дрейк резко распахнул глаза. Он яростно, со свистом втянул воздух и ошеломлённым взглядом уставился на нависшего над ним учителя. В следующую секунду паника взяла верх: Дрейк оттолкнулся от рук Фрэнка, с криком упал в грязь и пополз по земле, отчаянно пытаясь оказаться как можно дальше от людей.

— Постойте, молодой человек, даже не думайте сбежать! Замрите и глубоко вдохните, а после посчитайте до семи, — дождавшись, пока этот испуганный зверёк его послушает, Миллер продолжил давать инструкции дрожащему парню спокойным, почти гипнотическим тоном. — А теперь поднимите взгляд и укажите, что вы видите перед собой.

— С-сосну… — послышался прерывистый, жалкий ответ.

— Неправильно. Вы видите дорогу, ведущую не в ту сторону. Помотало вас землетрясение, да? — с мягкой полуулыбкой сказал Миллер. Он подошёл к Дрейку и положил руку ему на плечо. Мальчик вздрогнул, как от удара током. — Мы способны идти, мистер Вейн? Или, может, вас лучше понести? — участливо спросил учитель.

— Сам… могу сам, — процедил Дрейк, цепляясь за остатки своей гордости. Он старательно попытался встать ровно, борясь с дрожью в коленях.

— О, не стоит так утруждаться. Обопритесь на мою руку. Я настаиваю, — безапелляционно закончил биолог.

Скривившись, Дрейк послушался, хотя по пути всё ещё периодически пытался играть в героя: он то и дело выпрямлял спину, стараясь идти самостоятельно, но надолго его не хватало, и он снова тяжело повисал на учителе.

Остальные молча подхватили сумки с книгами и поплелись следом. Фрэнк нервно пожёвывал нижнюю губу: он до ужаса переживал за свою репутацию «пай-мальчика», которая сейчас трещала по швам. Том был слишком обессилен эмоционально, чтобы вообще о чём-то тревожиться.

А вот Гарриет шел, до боли сжимая руки в кулаки. Его взгляд был намертво прикован к листьям в волосах учителя. Этого просто не могло быть. Разве что…

Наконец процессия добралась до второго домика. Мистер Миллер помог завести Дрейка внутрь и усадил его на диван. Блондин тут же обхватил себя руками, продолжая прерывисто и часто дышать, глядя в одну точку. Остальные ребята молча столпились в дверях.

— Ну что же, — Миллер поправил очки, окинув их тяжелым взглядом. — Вы меня очень разочаровали сегодня. Я не буду устраивать вам выволочку прямо сейчас, вам всем стоит отдохнуть. Но завтра к обеду я буду ждать всю вашу команду в пятом домике. Мы серьезно обсудим ваше поведение. На утреннее собрание можете не приходить. Всем спокойной ночи.

Мужчина развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. В доме повисла гнетущая тишина.

***

Ребята остались одни, пытаясь переварить всё случившееся; груз последних трех дней навалился на них свинцовой усталостью.

Семнадцатилетние Гарри и Том сразу решили занять себя делом. Том отправился на кухню делать бутерброды, справедливо рассудив, что всем необходимо подкрепиться. По пути он то потягивался, то разминал плечи, явно пытаясь через физическую нагрузку вернуть привычное чувство заземления.

Гарриет тем временем вытаскивал книги из сумки. Он осматривал каждую, проверяя сохранность, и тихим шепотом читал названия на корешках, словно проводя ритуал, понятный лишь ему одному. Он раскладывал тома на столе в строгом, хотя со стороны казавшемся хаотичным, порядке.

Шестнадцатилетние Фрэнк и Дрейк были лишены этого структурированного спокойствия. На бледного, измученного Дрейка, глубоко ушедшего в себя, было больно смотреть: его тело мелко подрагивало, а по подсчетам наблюдательного Гарриета, блондин кусал губу каждые семь секунд (иногда интервал сокращался до четырех). Воспоминания о лесе давили на него безжалостным прессом.

А вот Фрэнк, напротив, казался обманчиво спокойным. Его прищуренный карий взгляд снова упал на стопки древних фолиантов.

— Теперь ты дашь нам их изучить, или мы «еще не готовы»? — язвительно разрезал безопасный вакуум Фрэнк.

Том взволнованно обернулся от столешницы. Гарриет поднял на Стейла не впечатленный взгляд.

— Да. Но после того, как я их упорядочу, — ровно ответил он.

Фрэнк скривился.

— Забавно, что ты думаешь, будто я и дальше буду тебя слушать. Сегодня один из нас чуть не погиб, а ты показал себя парнем, склонным к насилию и саморазрушению. Всё, что нам нужно, у тебя в руках. Нам стоит просто забрать эти книги, и ты больше не понадобишься. Я смогу всё изучить и объяснить остальным, — уверенно декламировал Фрэнк.

Гарриет рассмеялся. Это был мрачный, холодный и откровенно издевательский смех, от которого Тома передернуло.

— Так уверен? — хрипло спросил Ри. — Так забирай.

Улыбка на лице Хильярда напоминала злобный оскал, а изумрудные глаза вспыхнули сумасшествием. Фрэнк на миг стушевался и даже отступил на шаг, но, поддерживая браваду, схватил первую попавшуюся книгу. Он открыл её наугад и зачитал вслух:

— «Когда Гармония нарушена, приходит Дисбаланс, и за ним следует Хаос, и мир страдает, ибо части Анима Мунди восстают друг против друга. Стремись к Гармонии во всем: в своих мыслях, в своих действиях, в своем взаимодействии с миром. Ибо через Гармонию ты становишься истинным проявлением Анима Мунди».

С каждым прочитанным словом глаза Фрэнка расширялись. Он отбросил этот том и схватил другой, открыв его где-то в начале:

— «Как упоминается в писаниях о великом Анима Мунди, в мире всё двойственно. Направляя ветряные потоки, стоит твердо стоять на ногах, и лишь это позволит вам подняться высоко в небеса и позвать остальных за собой. Будьте легки, как перо, и тяжелее самого центра мироздания. Будьте всем и растворитесь в себе, отдавая себя миру…»

Дыхание Фрэнка участилось.

— Что это за хрень?! Тупая ересь! Где инструкции? Где доказательства? Где смысл?! — истерично воскликнул он, захлопывая книгу.

— Ты их только что прочел. И да, первый зачитанный тобой отрывок стоит зазубрить как мантру — это основа нашей культуры и мироздания, — голос Гарриета лишился злобы, в нем осталась лишь глухая усталость. — Очнись, Фрэнк! Ты не в сказке, здесь нет махания волшебной палочкой. Это философия, помогающая преодолеть внутренние барьеры и позволяющая творить. И вот тут ты ошибся: я тебе нужен хотя бы как переводчик с этого языка образов.

В словах Ри не было торжества или обиды — только констатация факта. Через мгновение Гарри почувствовал тяжелую, теплую руку на своем сгорбленном плече.

— Это была неплохая отсылка. Ну, к Гарри Поттеру. И я думаю, нам всем стоит успокоиться и поесть, — сказал Том, ставя на стол тарелку с бутербродами.

Гарриет поднял взгляд на эти взволнованные серые глаза и криво улыбнулся.

— Ты прав. Стоит сесть и выдохнуть. Но насчет Писаний я серьезен: некоторые вам придется выучить. Поверьте, это помогает контролировать себя, — уже увереннее добавил Ри, присаживаясь на подлокотник кресла Тома.

Снова наступила тишина. Все молча жевали, разделенные старым столом и своими мыслями. Внезапно Дрейк поднялся. Все мгновенно насторожились.

— Ты куда? — недовольно начал Гарри.

— Тебе помочь? — перебил его Том, готовый вскочить.

— Нет, — тихим, но непреклонным голосом ответил блондин, поворачиваясь к лестнице.

Гарри скептически приподнял бровь.

— Я собираюсь домой, — ровно продолжил Дрейк.

— Куда?! Ты собираешься нас всех подставить?! — возмущенно выкрикнул Фрэнк.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь оставаться в городе. Я уеду отсюда в ближайшие два дня. Ты же сам сказал, фрик, что Завеса рвется именно здесь. Не думаю, что вы со своей силой пропустите этих тварей дальше Холта, — Дрейк прижал руку к груди, туда, где под ледяной пленкой мази прятался свежий ожог.

— И ты решил всё бросить? Так поступаешь с друзьями?! — взорвался Фрэнк.

— Друзья? Вы? — Дрейк уничтожающе улыбнулся, явно собираясь выдать длинную презрительную речь, но следующая фраза Гарри заморозила их всех.

— Ты не сможешь уехать, — тяжело произнес Ри, откусывая бутерброд и глубже вжимаясь в кресло.

— Прости? Я не спрашивал разрешения. Я не хочу играть во всю эту войнушку! Я приехал в этот лагерь только ради того, чтобы не слышать претензии родителей друг к другу из-за плохих оценок! Я не собирался становиться новым суперменом! Да, в начале всё было круто: я открыл в себе способности, мы спасли друг друга, почувствовали себя героями… Но теперь? Я почти умер сегодня! В меня проникла какая-то тварь, меня ранил мой же сокомандник, и я правда не знаю, что из этого хуже! Я дважды едва не сдох ради каких-то пыльных книжек всего за одну ночь! Я не могу… просто нет.

Дрейк тяжело задышал.

— Думаю, в лаборатории большого города поймут, как вынуть это из меня. Я снова стану нормальным. Заведу новых знакомых и буду жить дальше. Нормально. Как раньше, — в его голосе, готовом сорваться на плач, зазвучала отчаянная надежда.

— Послушай! — рявкнул Гарриет, скривившись, когда Дрейк вздрогнул от его крика. — Я не договорил. Никто из нас не сможет выехать или выйти за пределы барьера Холта.

Гарри с досадой потер свой старый шрам на руке.

— Что? — слабым голосом переспросил Фрэнк.

— Барьер… он работает по-особому. Варуны с силой выше среднего всегда живут в центре Завесы. Мы — её стражи, и мы же — достаточно сильные монстры, чтобы не пропустить Витиумов дальше. Во внешнем мире существуют более слабые Варуны, но связь с ними давно потеряна. Они живут иначе: кто в правительстве, кто как обычный рабочий. Потому к нам и не присылают проверки — наш город это закрытая зона аномалий. Это ужасно, но это правда. Мы — первая и последняя линия обороны. Если барьер прорвется, мы сможем сдерживать зло лишь до тех пор, пока нас не сожрут. А мир за барьером продержится недолго — те Варуны слишком слабы. Ты не сбежишь, Дрейк. Никто из нас.

— То есть… мы здесь заперты? Навсегда? — Дрейк осел прямо на ступеньки лестницы.

— Да. Я проверял: барьер меня не выпускает. А вы — Ревиксиды, ваши дары Анима гораздо сильнее моего. Просто пока вы не обучены, — печально закончил Ри.

— Мы заперты… — эхом повторил Фрэнк. Лицо его начало искажаться от гнева. — Почему ты раньше не сказал?! — крикнул он, и словно прорвало плотину: вокруг Стейла в воздухе начали собираться капли воды, формируясь во что-то плотное.

Но Гарри это не остановило.

— Когда бы я это сделал?! Времени не было! Вечно что-то происходило!

— На тренировке!

— Ну да, давайте я буду читать вам лекции с тоннами ненужной информации, пока вы являетесь бомбами замедленного действия!

— Да ты и сам бомба!

— Хватит! — рыкнул Том, с силой ударив кулаком по столу.

Но Гарри уже было не остановить. Глядя прямо в глаза Фрэнку, он злобно процедил:

— А ведь это из-за тебя вы вообще пробудились.

Это стало последней каплей. Из груди Фрэнка, словно из самого сердца, выстрелила направленная струя ледяной воды. Ударная волна отбросила Гарриета; он пролетел несколько метров и с глухим стуком врезался в стену.

Том в шоке подбежал к отплевывающемуся Ри.

— Гарри! — взволнованно выкрикнул Скотт, осматривая друга на предмет переломов.

— Кха… всё хоро-кх-шо, — прохрипел Гарриет, потирая ушибленный затылок. — Ему нужно было выпустить пар. Уж лучше так, чем наводнение в доме.

Он даже попытался хрипло рассмеяться.

— Но ты ведь… — жалостливо пробормотал Том.

Фрэнк стоял, взирая на свои руки с дикой смесью ужаса и восторга. Он смог! У него получилось направить стихию! Но какой ценой? Он перевел взгляд на поверженного Гарриета. Тот уверял, что в порядке, и явно спровоцировал его специально. «Может, он хотел, чтобы Я открыл свою силу? А ведь ранее он сказал, что Я сильнейший. Может, этот фрик и не бесполезен».

В глазах Фрэнка загорелась прагматичная решимость. Он подошел к Гарри и протянул ему руку, словно в знак перемирия. Гарриет посмотрел на него странно — будто досконально понял мотивы Стейла — но всё же принял помощь и поднялся.

— Возможно, нам стоит начать сначала, — Фрэнк нервно поправил очки. — Итак, есть ли у нас ещё глобальные проблемы, о которых стоит знать прямо сейчас?

— Хм, — Гарриет резко посерьезнел, и это выражение лица никому не понравилось. — Я думаю… нет, я уверен. Миллер всё знает.

В комнате снова повисла оглушительная тишина. В ней было слышно лишь то, как капли воды медленно стекают с промокшей одежды Гарри и разбиваются о деревянный пол.

Кап.

Кап.

Кап.

Глава 9. Надёжная страховка

«Мы — это не то, что с нами случилось; мы — это то, чем мы решили стать после всего» - швейцарский психолог и психиатр Карл Юнг

***

Гарри оглядывался по сторонам. Всё вокруг было объято пламенем. Огонь жадно потрескивал на обрушившихся деревянных балках, и парень смотрел на это с первобытным ужасом, чувствуя, что не в силах ничего остановить.

— Мы будем героями! — раздался сквозь гул пламени звонкий, теплый голос.

Призрачная фигура мальчика лет двенадцати появилась прямо перед ним — тонкий, хрупкий ребенок с растрепанной мышиной шевелюрой. Его карие, почти золотистые глаза, смотревшие на Гарри с безумной верой, вдруг медленно закатились.

Призрак рухнул ему на руки, прошел сквозь пальцы и рассыпался серым пеплом.

«Мне страшно…» — пронеслось в голове Гарриета.

«Но ведь теперь я герой…» — отозвался тот же голос, но уже гораздо тише и слабее.

— Нет! Нет! Нет! — в отчаянии закричал Гарри. Он упал на колени, судорожно сгребая горячий пепел, пока перед ним не возникло чужое обезумевшее лицо, сдувающее пыль.

— Ты сжёг меня! Больно! Тварь!

— Помогите! — кричали отовсюду мужские, женские, детские голоса. Внезапно сверху хлынула ледяная вода, проникая в тело, забивая легкие, не давая вздохнуть.

— Мама, мамочка, проснись! — надрывался чей-то ребенок.

— Оставь меня, я ещё смогу отдать жизнь за наш род… — прохрипел безногий старик, ползущий прямо в огонь.

— Ты молодец! Ты выжил и теперь являешься надеждой для этого народа. Своего народа! — раздался торжественный голос над потерянным Гарри, который с ужасом смотрел на кровавую бойню.

— Отец… папа! Помоги мне! Всё разрушено! Нужно найти маму! — закричал Ри, заливаясь слезами. Он бежал вслепую, спотыкаясь, падая и вставая вновь, отчаянно пытаясь поймать фигуру отца, чьё лицо исказила ярость.

— Забудь! Хватит держаться за мамину юбку! Ты теперь вождь, и никакие жертвы на этом пути значения не имеют! Наконец-то… — последнее слово отец произнес с безумным облегчением, прямо перед тем, как Гарри увидел, как его разрывают на части люди с острыми зубами и длинными когтями.

Монстры резко вскинули головы. Их красные глаза уставились на Гарри, а неестественно удлиняющиеся руки потянулись к его горлу.

— Нет… — выдохнул он, не веря своим глазам, развернулся и бросился прочь.

— Помоги!

— Почему ты нас не спас?

— Почему ты выжил?!

Крики со всех сторон сливались в единый, сводящий с ума гул. Гарриет, как маленький ребенок, зажмурился и закрыл уши руками. Он снова споткнулся, но внезапно оказался в чьих-то мягких объятиях.

— Всё хорошо, — услышал он нежный шепот.

— Мама! — Гарри вскинул свои изумрудные глаза, по щекам градом катились слезы. Он не видел её лица, лишь светлый силуэт и нежные, тонкие руки. О Анима, какие же они тонкие…б— Мамочка! — он обнял её изо всех сил.

— Всё будет хорошо. Просто спрячься под кроватью, там монстры тебя не найдут, милый.

— Нет. Нет! — Гарри понял, что сейчас произойдет. Он вцепился в неё, пытаясь удержать, но в следующий миг уже оказался в темноте под кроватью.

— А вот и ты, мразь! Говори, где он! Не сопротивляйся, тварь! Где моя дочь?! — послышались звонкие удары. Гарри чувствовал, как остатки сил покидают его. — Я знаю, что это огненные твари забрали её, ты должна знать! Я убью тебя, твоего выродка, всю вашу мраморную семейку, весь ваш проклятый род!

Крики нагнетались, возвращаясь с новой, оглушительной силой.

— Тварь!

— Помогите!

— Там моё дитя под завалом!

— О Анима, я хочу жить! Я же соблюдал все заветы!

Гарри снова попытался закрыть уши, но всё равно увидел, как тело его матери разрывает изнутри чудовищная сила. Кровь брызнула во все стороны, боль смешалась с голосами. Кричал ли он, или кричали ему? Где он? Кто он? Последнее, что он почувствовал, — как расступается земля, затягивая его своими корнями прямо во мрак.

— А-а-а-а-а!

И вдруг его глаза распахнулись.

— Да хватит орать, Хильярд! Ты хуже будильника. Устроил тут парилку, — недовольно рявкнул Дрейк.

Гарриет лежал на диване. По его лицу и телу струился холодный пот. Он не мог понять, где находится: прерывистое дыхание обжигало горло, а дрожащие пальцы комкали простыню, не давая заземлиться.

«Один, два, восемь… один, два, три, пять…» — он пытался считать, но цифры путались, и парень начал задыхаться.

— Ну, хоть вовремя разбудил. Полседьмого, — проворчал Фрэнк где-то вдалеке, его голос сливался с общим белым шумом.

— Хэй, ты в порядке? — послышалось совсем рядом.

Подняв полубезумный взгляд, Гарри увидел обеспокоенные серые глаза. Он не мог говорить, лишь судорожно пытался вдохнуть, намертво вцепившись руками в плечи Тома.

— Ребят, кажется, у Ри паническая атака, я не знаю, что делать! Хэй, дыши! Я тут, дыши, — тоже начиная паниковать, громко забормотал Том.

— Сосредоточь его внимание на вещах, звуках, запахах, — серьезно скомандовал Фрэнк, вспоминая всё, что знал о первой психологической помощи.

— Ри, посмотри! Ты сидишь на диване! Вон там одна кровать, а сбоку кресло. Пахнет… чем пахнет? Ребята, запах! — торопливо пытался помочь Том.

На удивление, эта неловкая попытка помогла. Фокус на реальности начал возвращать Гарриета в сознание. Дыхание постепенно выравнивалось, а загнанный разум успокаивался.

— Успокойся… я в норме, — хрипло выдохнул Гарриет, отпуская паникующего Тома.

— Этого нам только не хватало. У него ещё и панички. Хильярд, ты худший сосед, — надменно, но явно скрывая за этим собственную неуютность, произнес Дрейк.

— Ты вчера был не лучше, — резонно заявил Фрэнк, поправляя на переносице очки.

— Ри, ты куда? — резко спросил Том, увидев, как друг поднимается с дивана.

— В ванную. Прийти в себя, — устало отозвался Гарри.

— Эй! Я первый! — тут же возмутился Дрейк.

— Кто раньше встал, того и тапки, — парировал Варун Игнис и, не оборачиваясь, направился вниз по коридору.

— Ну уж нет! — Дрейк сгреб в охапку все свои многочисленные средства по уходу и бросился следом, стараясь нагнать наглеца.

Том растерянно перевел взгляд с пустой двери на Фрэнка.

— И что, мы просто живем дальше? Даже не обсудим то, что было ночью?

— А кому оно надо? — меланхолично пожал плечами Фрэнк. Разговор увял сам собой. Стоило собираться на завтрак.

***

Шумный гул столовой словно кричал о жизни. Как правило, здесь все садились своими компаниями — это была отличная возможность отделаться от команды и пообщаться с друзьями. Вот и сегодня рассадка, несмотря на все попытки психолога сдружить разных людей между собой, не менялась. Спортсмены обсуждали вечернюю вылазку на поляну, где можно сыграть в футбол и размяться. Элита спорила о том, являются ли они частью нынче снова модного экологического движения, или всё же пара недель в лесу не делают их экоактивистами.

— Нет, я точно могу считаться экоактивисткой! Я сортирую мусор! — кричала Джессика.

— Сортировка вышедших из моды вещей и тех, что скоро из неё выйдут, не считается экосортировкой! — доказывал Джастин.

— Я не думаю, что твой Эльрикто слишком сьюшный по сравнению с нынешними героями. Ему даже не хватает силы! Вспомни хотя бы Паромэна — название дурацкое, а чуть ли не сильнее всех Мстителей нового поколения! — убеждал Эрика Нейтон, поправляя свои зелёные волосы, зацепившиеся за серёжку в ухе. — Чёрт!

— Давай помогу. И зачем ты делаешь себе столько пирсинга? — приговаривал Эрик, помогая распутываться.

В этот момент с противным звуком открывающейся металлической двери в помещение вошла Команда №2. В обычный день ребята бы тут же разбились на свои группы по интересам, но после последних нескольких суток все слишком устали поддерживать счастливый фасад. Взяв подносы и набрав себе овсянки из большой кастрюли да хлеба с маслом, парни прошли мимо своих привычных социальных мест.

— Хэй! Том совсем берега попутал после ночных прогулок. Мы тут! — весело прокричал Билл Мун.

Том посмотрел на свою компанию уставшими серыми глазами и увидел лишь кучку детей-забияк, а ведь это были его прежние друзья и команда.

«Я не могу. Не сегодня», — отчаянная мысль билась в голове Тома. Уже почти повернувшись к своим, он почувствовал хватку на одежде.

— Ты сегодня не там, — жёстко сказал Гарриет, словно понимая метания рыжика.

Глаза Арнольда сузились.

— Предатель! Теперь с фриками якшаешься?!

Но Том, втянув голову в плечи, просто пошел за Ри.

Дрейк даже не стал заморачиваться. Улыбнувшись одними губами, он произнес:

— Слишком занят придумыванием отговорки для Миллера. Если я это не проконтролирую, эти придурки меня по миру пустят.

— Королевы драмы, — закатив глаза, отозвался Фрэнк, садясь за их с Гарриетом обычный стол.

Все ели неспешно, переваривая произошедшее и пытаясь смириться с новой реальностью.

— Хэй, ребята! Нам запретили подходить к вам утром, сказали что-то про «полезную изоляцию», но когда я могу прийти для набросков? — заинтересованный голос донесся до них словно сквозь вату.

— Ну ты и приставучий, — начал было Дрейкорион, но Гарри его перебил.

— Завтра перед завтраком. Сегодня нас, скорее всего, накажут, но завтра с утра будет нормально.

Остальные с недоумением посмотрели на него, и только Эрик остался доволен.

— О, конечно. Кстати, вы действительно совершали побег ночью? — шепотом произнес он, словно выдавая великую тайну.

— Нет, это была просто игра в «Слабо», — быстро сориентировался Дрейк. Чем скорее они развеют миф и посеют свои слухи, тем лучше. Эрик, может, и не болтун, а вот его друг Нейтон — вполне. Скоро об этом узнают все.

После ухода Массона за столом снова повисла тишина. Дабы разбавить её, Том спросил:

— Ри, я не мог уснуть ночью. Это из-за зелья? После него я чувствовал бодрость, но эмоции словно отключились, и я... словно в депрессии сейчас, — тихо начал он.

— И да, и нет. Эта штука похожа на обычный энергетик: ты его пьешь, чувствуешь подъем энергии, а после тебя настигает жуткая усталость. Однако он не влияет на эмоции, — уставшим голосом объяснил Гарриет, скривившись от слишком сладкой каши.

— Но я и вправду чувствую себя... — пытался подобрать слова Том.

— Подавленным? Конечно. За последние несколько дней вы пережили очень многое, адреналин был на пределе, а сейчас откат. Это физиология, — пояснил Хильярд, глядя на прядку своих волос, попавшую в кашу. — Гр-р-р.

— Это и вправду так. После сильного выброса эндорфинов в кровь может произойти эмоциональное выгорание. Отсюда и депрессивная симптоматика, — поправив очки, продекламировал Фрэнк.

— Вам не плевать? Давайте лучше решим, что делать с Миллером, — нервно зашептал Дрейк.

Действительно, вчера, после новостной бомбы, они решили, что не стоит обсуждать всё на усталую голову, а потому у них оставалось довольно мало времени на планирование.

— Думаю, нам стоит говорить поменьше и слушать побольше. Пусть выдаст себя первым, — предложил план Гарри.

— Но разве не лучше рассказать правду? Если он и так в курсе, он мог бы помочь, — неуверенно возразил Том.

— Он знает. И при этом помочь не пытался. В ту ночь он оказался в нужном месте не потому, что пошел нас искать, а потому, что шел за нами всю дорогу, — раздражённо ответил Гарри.

— Во-первых, это твои догадки, я его не видел, — начал Дрейк. — А во-вторых, с чего ты взял, что он знает?

— Я и раньше подозревал. Были моменты... но вчера появились доказательства. Та дрянь, что он тебе подсунул — это сильный возбудитель, будоражащий весь организм. Опасная штучка Варунов Терра. В предвоенное время она использовалась, чтобы помочь прийти в себя при опасной для жизни ситуации. Я узнал этот розовый дым, — пояснил Гарри.

— Но разве тогда он не спас Дрейка? — заметил Том.

— Хм... это того не стоит. Это вещество может привести к разрыву сердца, а Дрейк не умирал, ему просто нужен был отдых, — задумчиво сказал Ри.

— Разрыв сердца?! — возмущённо вскричал Дрейкорион, начиная судорожно обмахиваться рукой.

— А во-вторых — листья в его волосах. Они не растут нигде на нашем пути от лагеря до места битвы. Такие есть только у моего дома, от одного особого куста. Это искусственно выращенный куст из семян Плантис, он может помочь отогнать себе подобных, если в тебе не течет энергия Варуна. Я посадил его на случай, если буду отсутствовать дома, когда они придут. Теперь поняли? — закончил Игнис.

— Чёрт, — произнес Фрэнк. В его глазах, молчавших до этого, словно таилась тысяча вариантов исхода событий.

— А может, он как мы? — робко произнес Том, явно надеясь на присутствие взрослого человека рядом.

— Нет, мы бы почувствовали. Вы можете чувствовать энергию всех, кто не является Интуилисом. Хотя вы можете сразу не понять, а вот я пойму. Он — человек, — отрезал Гарри.

— Бесполезный? — возмущённо вскричал Фрэнк.

— О чём ты, Фрэнк? — недовольно сморщился Дрейк и натянул на себя куртку посильнее. Дрожь всё ещё била его тело, хоть и не так часто, как ночью.

— Он прав, это перевод «Интуилис» с латыни. Не думайте об этом много. Я позже объясню, откуда пошел этот расизм. Давайте уже собираться, — Гарриет начал вставать.

Фрэнк, всё ещё недовольно бурча себе под нос, последовал за ним. Дрейк тоже смотрел возмущённо, но встал. И лишь Том тихо спросил:

— Но ведь твой дядя тоже знает.

— И как это нам помогло? Идём, Том, — ответил Гарри.

Они пошли на новое сражение, но уже с собственным учителем. Сколько же у них врагов?

***

Мистер Миллер сидел на кухне пятого домика за деревянным столом. Он перебирал бумаги с расписанием, внося какие-то пометки. Сеансы мисс Дэвисон сегодня были перенесены на послеобеденное время, а вот его дела не ждали отлагательств.

Раздался негромкий стук в дверь. А вот и они.

— Мистер Миллер? — послышался неуверенный голос Тома.

— Да-да, заходите! — приветливо отозвался мужчина, глядя на входящих подростков.

Первым шел Гарриет, явно самый настороженный из всех. В его ярких изумрудных глазах сквозило недоверие, а пальцы правой руки выбивали по бедру рваный ритм. «Видимо, нервничает», — подумал биолог. Дрейк мелко подрагивал, хотя и стоял в теплой, наглухо застегнутой куртке, и периодически потирал грудь. Фрэнк, скрестив руки, сканировал помещение и бумаги на столе; казалось, ему было всё равно, но иногда можно было уловить его острый, косой взгляд, направленный на учителя. Лишь Том мялся позади всех, неловко улыбаясь биологу, словно извиняясь за остальную команду.

— Садитесь, — предложил мужчина, демонстративно включая электрический чайник.

Перед столом стояло четыре деревянных стула, а на самой столешнице, помимо бумаг, расположились вазочка с печеньем и пять кружек. О да, мистер Миллер подготовился. Том и Дрейк покорно опустились на стулья. Фрэнк осмотрел предложенное ему место и после секундного колебания сел, а вот Гарри остался стоять.

— Гарри, присаживайся, — тем же теплым тоном отозвался учитель, словно они просто решили устроить дружеское чаепитие.

— Откажусь. Не люблю, когда надо мной нависают, да и смысла не вижу, — ответил непокорный парень. — И да, Гарриет или мистер Хильярд. Давайте соблюдать субординацию.

Под конец Ри слегка ухмыльнулся. Том посмотрел на него как-то обреченно, но остальные ребята едва заметно кивнули, явно поддержав лидера.

— Ну что же, ладно. Но, надеюсь, от чая вы не откажетесь? — Миллер разлил кипяток по кружкам. Блуждающая улыбка не спадала с его лица, а его обращение к ним как к маленьким детям раздражало до безумия.

— Чашка грязная, а потому я воздержусь, — сморщив аккуратный нос, презрительно отозвался Дрейк.

— Ну, вчера в лесу грязь вас не смущала, — словно пытаясь разрядить обстановку шуткой, ответил Миллер.

Однако это привело к обратному эффекту. Температура в комнате словно упала на пару градусов, а по спине биолога потек далеко не холодный пот. Дрейк съежился на стуле, судорожно потирая грудь; его рот приоткрылся, а голубые глаза опустели, проваливаясь в воспоминания. Заметив это, Фрэнк схватил блондина за локоть и крепко сжал, заземляя его.

«Стоит больше почитать про ПТСР», — подумал очкарик.

— Зачем мы здесь? — отрывисто и зло спросил Гарри, переключая внимание уже желавшего вмешаться биолога на себя.

— Вы вчера нарушили комендантский час, мистер Хильярд, и нам стоит это обсудить, — выделив обращение, чуть строже произнес Миллер.

— Я про истинную причину. Почему вы в нас заинтересованы? — ни на секунду не усомнившись в фальши этого сбора, продолжал давить Гарриет.

— Вы вчера нарушили правила, молодой человек. Более того, пострадали. Конечно, как нашедший вас учитель, я волнуюсь, — продолжал гнуть свою линию биолог.

— А вы нарушили границы частной собственности. Нам стоит обсудить повестку в суд? — сузил глаза Фрэнк, уже перебирая в голове свои знания о законодательстве.

Гарри, изначально хотевший оставить максимум информации при себе, всё же согласился с тактикой Фрэнка. В конце концов, им было не с руки выглядеть нуждающимися — этой партией должны владеть они. Жаль, что Дрейк сейчас был бесполезен. Он владел словом и знанием законов лучше них всех — стоило только вспомнить уроки права, где «принцесска» их команды дословно цитировала поправки к кодексу, уличая преподавателя в некомпетентности. Том тоже лишь метался между ними и своим желанием опереться на взрослого, который решит все проблемы.

— Думаю, суду будет интересно послушать и о слежке за несовершеннолетними. У вас какие-то особые пристрастия? Об оставлении детей в опасности. И о причинении вреда здоровью ученика, — жестким тоном продолжил перечислять Гарриет, опершись руками о спинку стула и нависая над сидящим преподавателем. Тот, к его чести, даже в лице не поменялся — серьезный противник.

— Не стоит приписывать мне злодеяния. Я лишь волновался об ушедших учениках. Да и в той ситуации, что такой обычный человек, как я, мог сделать? А вот ты, напротив, не особо думал о ребятах, отстраняясь от битвы. Я же знаю, ты мог с этим и сам разобраться, — улыбнувшись, произнес мистер Миллер. — А последнее вообще непонятно откуда взялось. Напомню, я лишь помог вам. Кстати, как ты себя чувствуешь, Дрейк? — учитель перевел фальшиво-взволнованный взгляд на блондина. У того в ужасе расширились глаза.

Гарри с силой ударил по столу. Остальные вздрогнули.

— Ты психопат! Совсем совесть растерял? Почти убил его, а теперь радуешься?! — прокричал Гарриет прямо в лицо мужчине, тяжело дыша.

Он чувствовал внутри себя раскаленный жар. Казалось, пламя вот-вот отделится от тела и сожжет этого ублюдка заживо. *«Нет, нельзя!»* — панически одернул себя Гарриет, начиная судорожно считать. Он чувствовал нарастающий гнев. Тронули его человека. Причинили вред! Но нельзя.

— О чем ты? — маска треснула. Миллер смотрел на парня с искренним недоумением. Он ведь просто помог им. Без него они бы не дошли.

— Ты и вправду не знаешь, — недоверчиво покачал головой Гарри, почти смеясь от абсурдности ситуации. — Не могу поверить. Это лекарство вызывает разрыв сердца.

— Но не у Варунов. Это лекарство использовал мой друг на себе, да и Дрейк в порядке, — жестко отрезал Миллер, не желая, чтобы на него вешали ярлык убийцы.

— Значит, друг? Скорее всего, один из Варунов Терра, — уверенно произнес Гарри, нащупав, наконец, гниющие корни осведомленности учителя.

— Да, но какое это имеет отношение... — начал было окончательно запутавшийся биолог.

— Прямое! Это лекарство подходит только для их вида, остальных оно может убить! Потому оно было под строжайшим запретом у всех, кроме повелителей земли. А Дрейк выжил только благодаря удаче и своей высокой вместимости силы! — холодным голосом пояснил Гарри. В его глазах сверкнуло мрачное торжество.

— Я... я не знал... — нервно пробормотал учитель, начиная бледной рукой тереть бок своей чашки.

— Так чьим же родственником ты был? Родители Варуны? Дядя? Тетя? Жена? — начал допрос Гарри.

— Я сирота. И узнал всё от друга, — словно в прострации отвечал мужчина, всё ещё пытаясь осознать, что едва не совершил.

— Хочешь сказать, твой друг нарушил закон, и это не вскрылось? — недоверчиво прищурился Варун Игнис.

— Мы были детьми. А он был... труднообучаемым по сравнению со старшим братом. Я помогал ему в исследованиях.

— Хм, потому и стали биологом. Понятно. Но что вам нужно от нас? Не поверю, что просто хотите помочь — вы следили за мной еще до всего этого, — Гарри обвел рукой пространство, словно обобщая всё произошедшее.

— Я не знал наверняка, лишь догадывался о тебе. Но ты был ребенком, я не был уверен, что ты знаешь о случившемся, и не хотел травмировать тебя.

— В общем, знали, что я не доверюсь, и искали, на что ловить. Так что вам нужно?

— Правды. Что случилось со всеми Варунами и с моим другом? Почему это представили как несчастный случай? — Миллер начал выдавать свой истинный интерес. Глаза его загорелись, голос из спокойного медленно перешел во взволнованный, почти маниакальный шепот.

Гарри посмотрел на него тяжелым, ледяным взглядом и резко произнес:

— Нет.

Тишина опустилась на кухню.

— Нет? — неверяще переспросил Миллер. Его травянистые глаза расширились.

— Слушайте, мне действительно незачем рассказывать вам об этом. Никакой выгоды мне или моей команде это не принесет. Раз уж даже ваш друг вам этого не доверил, то зачем это делать мне? Скажу честно, раньше я считал вас, мягко говоря, человеком со странным интересом к детям, но вы оказались просто любопытным Интуилисом. Мой совет: не лезьте. Я не хочу лишних жертв, — спокойно, даже высокомерно заявил Гарри.

— А ты не боишься, что я просто расскажу обо всем? — вкрадчиво спросил учитель, прощупывая почву.

— Вы не настолько глупы, — отбрил Фрэнк, понимая, что обезоружить их почти нереально, а доказательств у биолога нет.

— А знания, которые я могу дать? Я помогал становлению Варуна, мой подход более научный, это может помочь Фрэнку! Не говоря уже о Томе — я знаю множество тайных техник для Терра. У меня есть обширная библиотека, которую я смог спасти в тот день! — принялся перечислять свои козыри Миллер, отчаянно жаждущий информации. — Гарриет, ты просто не сможешь их обучить так, как я.

Фрэнк явно задумался, а Том нетерпеливо заерзал. Гарри казалось это жалким: взрослый человек, одержимый прошлым, готовый на всё ради ответов. Нет. Такому фанатику доверять нельзя.

— Хэй, ты уже поставил утренние зарядки в расписание?! — раздался басистый крик.

По лестнице, тяжело топая, спускался тучный, мускулистый мужчина средних лет с вьющимися на концах черными волосами. Это был мистер Пэтчер — учитель физкультуры и невольный водитель автобуса. Увидев группу детей с Гарриетом во главе, его глаза приобрели оттенок грозового неба.

— А, нарушители, наслышан! Ну, вы же уже знаете о наказании? Трудотерапия. Моете за всеми посуду. Надеюсь, не оспариваете? — мягко, но с укором спросил физрук.

Всё ещё дрожащий Дрейк быстро ответил за всех:

— Никак нет.

— Прекрасно. Тогда шагом марш на улицу, выполнять задание! И да, Ри, с тебя потом та травка от головной боли, — обратился Пэтчер к Гарриету.

Ри слегка улыбнулся, понимая, что их только что спасли.

— Есть, тренер! — с неким задором произнес он и направился мимо учителя на выход.

Остальные неуверенно поплелись за ним. Последним выходил Том.

— Хэй, а ты чего, Скотт? Встретимся на первой тренировке в субботу! И не надейся отлынивать! Иди, Том, — последние слова Пэтчер произнес шепотом.

Когда дверь за ребятами закрылась, физрук перевел тяжелый взгляд на Миллера. Тот сидел, недовольно скрестив руки.

— И зачем вы помешали моей воспитательной беседе, мистер Пэтчер? — нарочито спокойным тоном поинтересовался биолог.

— Отстань от детей уже, Миллер! Твои вечные интриги не должны их касаться! Ты уже довел одну... Отстань от Гарри! — в голосе Пэтчера звенела отчаянная злоба.

— О чем ты? Насколько я помню, именно тебя обвинили в домогательствах? — насмешливо парировал Миллер.

Пэтчер рванул вперед и схватил Миллера за воротник рубашки, приподняв биолога над стулом.

— Не знаю, как ты промыл бедной девочке голову, но твое сектантство меня достало! Не трогай парней. Они, в отличие от тебя, ещё могут жить нормально!

— Ты знаешь, я в её гибели не виновен! Я лишь пытался ей помочь, и помог бы, если бы ты не мешал! — выплевывая каждое слово, злобно прошипел Миллер.

Пэтчера будто ударили. Он отпустил биолога и глухо отступил на шаг.

— Ты отвратителен мне. Отвали от ребят, это мое последнее предупреждение, — твердо проговорил тренер, хотя на последнем слове его голос дрогнул.

— Твои фантазии, Пэтчер, неуместны. Займись своими обязанностями, — холодно бросил Миллер.

После ухода физрука Миллер тяжело опустился на стул, трясущимися руками перебирая бумаги. Не раз за последние семь лет он задавался вопросом: правильно ли он поступает? Но Лиам заслуживает того, чтобы он узнал правду о его смерти и увековечил его память.

— Да. Я должен это сделать. Ради друга, — уверенно произнес Миллер, возвращая внутреннее равновесие.

И всё же...

***

Выйдя на улицу, ребята посмотрели на вновь затянувшееся небо. Серая дымка облаков давила на плечи, навевая глухую тоску.

— Может, мы зря так резко с мистером Миллером? Он мог бы нам помочь... — прикрыв глаза, тихо спросил Том. На его лице, казалось, была написана тяжесть всего мира.

— Он бы лишь использовал нас, — с горечью в голосе отозвался Гарриет, направляясь в сторону леса. — Думаешь, ему не плевать на твои навыки? Задумайся, Том! Он буквально пытался нас шантажировать. Если бы мы знали чуть меньше, ему бы это удалось. Да и знания свои он предложил в конце как банальный подкуп.

— Ну, подкуп, признаться, хороший, — рационально заметил Фрэнк. — Выжать из него теорию было бы неплохо.

— Да о чем вы говорите?! — возмутился Дрейк, словно возвращаясь к своему старому образу (надолго ли его хватит?). — Он вчера меня чуть не убил! И не особо в этом раскаивается! Да Хильярд в своем ожоге раскаялся сильнее, и, кстати, тебя я за него еще не простил!

— Он не ожидал, что дозировка убьет тебя. И, судя по реакции, он действительно испугался моих слов, так что он не настолько хладнокровен, чтобы убивать намеренно, — прагматично признал Гарри. — Но если мы будем умирать, он тоже вряд ли вмешается.

— Как и ты! — Ко всеобщему удивлению, вырвалось у Тома.

Рыжеволосый парень тут же испуганно закрыл рот ладонью. Все замерли. Том начал часто, судорожно дышать, а земля под их ногами мелко, предупреждающе задрожала.

— П-прости... Я не... я не хотел, правда! — начал сбивчиво оправдываться он, но слова застряли в горле.

Его остановил взгляд изумрудных глаз Гарри. В них не было ни вины, ни сожаления. Там не было даже злости на брошенное обвинение. Лишь бездонная, пустая усталость и капля разочарования. Раньше Ри всегда смотрел на него с гордостью, видел в нем опору, но сейчас... сейчас перед Томом стоял чужой, сломанный человек.

— Ты прав, — ровным, лишенным эмоций тоном ответил Гарриет. — Но разница в том, что я хочу дать вам опыт реального выживания. Если вы не научитесь этому, а я умру... вы останетесь одни. Что, если это случится в самом пекле? Если вы никогда не участвовали в контролируемых боях, думаете, на одном адреналине всё получится?

Его вкрадчивый шепот полоснул по натянутым нервам команды.

— Есть три типа людей в критической ситуации: те, кто бегут, те, кто цепенеют, и те, кто бьют. Чтобы выжить, вам нужно уметь сочетать это. Ваша первая реакция — оценить угрозу и выбрать: бежать или бить, — Гарриет читал эту лекцию с абсолютно пустым лицом, вглядываясь в каждого по очереди. — Первое, что нужно для выработки реакции, — информация. Ее вы возьмете из моих книг. Второе — умение пользоваться оружием, в вашем случае — стихией. Для этого нужны тренировки. Ну и третье...

— Реальный бой, — мрачно закончил Фрэнк, поправив очки.

— Именно. Я там выступаю как страховка, но вы — главные действующие лица. Ты, Том, уже побывал на месте жертвы и бойца, твоя психика оказалась самой крепкой. Это нормально для Варуна Терры. А вот Дрейк был жертвой, но бойцом после этого стать не смог, — Гарриет говорил монументально и жестко, словно командир, отстраняющийся от новобранцев ради их же блага. — Думаю, твой бой следующий.

Дрейка передернуло. Он побледнел и инстинктивно отступил на пару шагов, мотая головой.

— А я? — Фрэнк прищурил карие глаза.

— Ты сложнее, — Ри перевел взгляд на Аква. — Твой мозг аналитический, но магия пока работает лишь на эмоциях. Более того, ты не можешь нащупать этот триггер и вызвать его искусственно. Считаю, что бой от страха ты не провалишь... нет. А вот гордыня тебя погубит, — уверенно припечатал Гарриет, снова разворачиваясь, чтобы уйти.

— Эй, что это значит?! Что я не способен к обучению? Да я умнее вас всех! — злобно закричал Фрэнк.

Едва он сорвался на крик, как на землю упали первые тяжелые капли дождя.

— О чем я и говорю, — Гарри даже не обернулся. — Чтобы победить, ты должен адекватно оценивать угрозу. Но сейчас ты лишь сотрясаешь воздух криками о том, какой ты крутой.

С каждым его словом дождь становился всё сильнее, повинуясь ярости Фрэнка.

— Ты сильный, — продолжал давить Ри, перекрывая шум ливня. — И, прочтя мои книги, ты бы, наверное, разобрался в теории лучше меня. Но тебе не хватает терпения и банальной скромности. Зато в тебе слишком много жажды превосходства. Скажи мне, Фрэнк, откуда в тебе эти желания?

— Ты ничего не знаешь, Хильярд! — прорычал Фрэнк, сжимая кулаки.

— И что? Мне не нужно знать твое прошлое, чтобы видеть тебя насквозь, — голос Варуна Игниса звучал ровно.

Его черные волосы намокли и теперь тяжелыми прядями липли к лицу, вода стекала за шиворот, одежда неприятно холодила кожу, но Гарриет лишь выше вздернул подбородок, игнорируя стихию оппонента.

— Черт! Стейл, прекрати! — крикнул Дрейк, безуспешно пытаясь вытереть лицо рукавом куртки.

— Ребят, нам стоит пойти в дом! — растерянно метался между ними Том, но его никто не слушал.

Где-то вдалеке обычные школьники с визгом бежали к своим домикам, прячась от внезапного ливня, и лишь Команда №2 стояла неподвижно посреди надвигающейся бури.

— Похож ли я на Миллера? Да, — откровенно признал Гарриет, глядя прямо в глаза Фрэнку. — Но у нас разница в целях. Он жаждет чужих тайн. Что будет, когда он их получит? А я жажду жить. Жажду нашего спасения. Цели разные, Фрэнк. Методы те же.

— И какая же у нас цель?! — сорвался на истеричный крик Дрейк. Он попытался развести руками, явно желая призвать ветер, чтобы просушить себя, но после вчерашнего истощения сил у него не осталось. — Провести вечность в этих лесных сражениях?!

— Наша цель? — Гарриет остановился. Вода ручьями стекала по его лицу, но сквозь пелену дождя в его изумрудных глазах вдруг вспыхнуло пугающее, первобытное пламя. На губах заиграла почти дьявольская улыбка. — О нет... Мы найдем оружие. И закроем эти чертовы прорывы навсегда.

Игра началась.

Глава 10. Сложное решение

«В каждом выборе прячется потеря. Выбирая одну дорогу, мы навсегда убиваем ту версию себя, которая могла бы пройти по другой». — Из последних записей Лиама Фроденберга

***

Журчание воды, скрип губки по посуде и звук выдавливающегося моющего средства перекрывал высокий, срывающийся от возмущения голос.

— Почему мы должны быть чернорабочими?! Этот лагерь просто невыносим! Разве для этого мы учимся? — Дрейкорион не успокаивался ни на секунду.

Фрэнк закатил глаза, домывая очередную тарелку.

— От твоего нытья КПД не повышается, а мой интеллект уже поднял белый флаг, — намеренно растягивая слова, выдал он.

— Ну а что ещё мне остаётся? Посмотри, у меня мозоли! — Дрейк подсунул свою руку, на которой и впрямь чуть-чуть начала слезать кожа, прямо под нос Фрэнку. Очкарик брезгливо отпрянул.

— Ты всего лишь вытираешь тарелки! И не нарушай моего личного пространства! — возмущённо ответил он.

Гарриет в это время натирал посуду, стараясь не пропускать ни единого пятнышка. Для него этот процесс носил успокаивающий, почти медитативный характер. Том же был глубоко задумчив. Его руки машинально намыливали тарелки, пока на лице виноватое выражение сменялось злостью, решимостью и вновь виной. Этот мимический цикл, казалось, никогда не достигнет нужной точки выхода, однако всё же был прерван громким окликом.

— Хэй, лузеры! Я принес вам ещё пару тарелок! — прозвучал громкий и уверенный голос Арнольда в окне выдачи посуды.

— О, у нас новый подавала? Тебе денег не хватает, раз за другими убираешь, или уже работу присмотрел? — ехидно отметил Дрейк. Блондин явно воспрял духом и с акульей улыбкой начал медленно и тщательно натирать посуду, наслаждаясь моментом.

— Тебя не спрашивали, белоручка. Позови мне рыжика, — Арнольд, явно не настроенный на конфронтацию с Вейном, отмахнулся от него.

— С чего бы? Утром ты вполне четко выразился. Так зачем он тебе? — Дрейк надменно изогнул бровь.

— Просто позови, блондинка! — начал раздражаться Арнольд, поморщившись.

Дрейк был уже готов поспорить, но тяжелая рука Тома, опустившаяся ему на плечо, остановила его. Льдисто-голубые глаза встретились с уверенными серыми.

— Как хочешь, — бросил Дрейк и отошёл от окна подачи.

— Что ты хотел? — приветливо улыбнулся Том, но в его голосе сквозила неуверенность.

Услышав это, Арнольд нахмурил брови.

— Снова тобой все пользуются, рыжик? — немного взволнованно спросил футболист. Дун слишком хорошо знал своего друга: тот всегда был чрезмерно ответственным, а всякие фрики и богачи любят такими пользоваться. Но только не в его смену.

— Нет, Арн! — взволнованно зашептал Том, придвигаясь ближе. — Всё не так, как ты думаешь... у нас... у нас общий проект. Мы действительно привыкли друг к другу... думаю, в чем-то стали друзьями, и они... я...

— Ну да, ещё скажи, что тот ночной побег предложил ты! — недовольство Арнольда вскипело, и он смерил краснеющего Тома мрачным взглядом.

В этот момент стопка вымытых тарелок на столешнице начала мелко дрожать и стукаться друг о друга. Заметив это, Гарриет резко крикнул:

— Хэй! Дун, хватит нас отвлекать!

— Заткнись! — рявкнул в ответ Арнольд, даже не пошевелившись и продолжая сверлить Тома взглядом.

— Э... это была игра... просто игра в «Слабо»... — пробормотал Том.

Внезапно землю начало ощутимо потряхивать. Арнольд мертвой хваткой вцепился в металлическую стойку раздачи.

— Что за чертовщина?! Дебильный лагерь! Второе землетрясение за сутки! — яростно воскликнул он, пытаясь удержаться на ногах.

— Второе? До вас тоже прошлое дошло? — спросил Фрэнк, так же вцепившись в край мойки и недовольно поглядывая на Тома.

— Да, но то было слабее, — отстраненно ответил Дун, удерживая равновесие.

— Неужели дошло дотуда... — прошептал побелевший Том. Он единственный стоял абсолютно ровно, словно дрожь земли его никак не касалась.

— Конечно. При землетрясении сейсмические волны могут простираться довольно далеко. Как когда бросаешь камень в воду: самая большая дрожь по центру, а остальное лишь немного затрагивается, — громко и уверенно произнес Гарриет, словно читал лекцию по географии.

«Что за?..» — Арнольд с непониманием смотрел на своего друга. Том даже не держался ни за что, но не падал. «Он себе настолько ноги накачал?»— пронеслось в голове Дуна.

Однако фраза Гарри подействовала на Тома отрезвляюще, и земля постепенно перестала ходить ходуном.

— Ну слава богу, мы живы! — воскликнул Дрейк, отпуская столешницу.

Часть посуды вокруг них всё-таки разбилась, со звоном осыпавшись на кафель. Том выглядел так, словно сейчас начнет извиняться перед всеми сразу.

«Но почему? Почему остальные так спокойно отреагировали? Ладно фрик, он всегда странный, но ботан и принцесса?» — эти вопросы мучали Арнольда. Всё казалось слишком странным. Во что же ввязался Скотт?

— Послушай, со мной всё правда хорошо, Арнольд. Но после вчерашнего мне нужно было время прийти в себя. Глупая игра, землетрясение... — начал оправдываться Том.

Футболист лишь тяжело вздохнул.

— Ты не любишь глупые игры. Ты часто нас за них отчитывал — и сам ввязался? Да и сейчас, после землетрясения, ты особо не напуган, — указал Койот, после чего выражение его лица стало усталым и почти уязвимым. — Ничего страшного, если не хочешь говорить, Том. Я поговорю с остальными, и они не будут приставать. Но... не забивай на нас. Мы твоя команда! Твои друзья! Я не хочу терять своего лучшего друга и напарника. Ладно?

Произнеся столь откровенную речь, Арнольд улыбнулся как-то даже неуверенно, со скрытым страхом. Тома захлестнуло чувство вины. Как он мог так поступить? Ведь он и вправду дружил с Арнольдом вечность! Но теперь он жертвует им. Почему?

— Ты прав, я не должен был! Я... я сегодня потренируюсь с вами перед сном, как идея? Мы могли бы поиграть в футбол и поболтать! — воодушевленно начал Том.

Но тут же услышал выразительное покашливание со стороны Фрэнка. Дрейк тоже был явно недоволен, громко и с вызовом поставив чашку на металлическую полку. Том перевел взгляд на Гарриета — глаза Ри снова стали пустыми и холодными... Точно. После ужина они договаривались вместе пойти в патруль. Гарри должен был объяснить, как латать Завесу. Всё должно было случиться сегодня, но... Том умоляюще посмотрел на Хильярда.

Арнольд непонимающе наблюдал за их динамикой. Этот взгляд Тома на Гарри... Что это значит? Спрашивает разрешения у фрика?

Сам Гарри, увидев умоляющие серые глаза, тяжело выдохнул и едва заметно кивнул, возвращаясь к мытью посуды. В конце концов, какое право он имеет отнимать у них их собственную, человеческую жизнь?

Лицо Тома мгновенно осветилось радостью. Он повернулся к Арнольду, словно этот немой кивок всё решал. И это не укрылось от Арнольда. Дун был решительно настроен выяснить, что здесь происходит.

— Тогда я позову остальных. Но помни, ты обещал, — сказав это, Арнольд ушёл, задумчиво ероша пшеничного цвета шевелюру.

Как только он скрылся из виду, Дрейк презрительно процедил:

— О, значит, Тому можно погулять с друзьями, пока мы работаем?

— Я и тебя могу отпустить, если хочешь. Но потом не удивляйтесь своему незнанию. Я ваш наставник, а не надзиратель, — ответил Гарриет спокойным, прохладным голосом.

— Ну уж нет! Я, в отличие от некоторых, умею брать на себя ответственность! — уверенно заявил Дрейк, с силой бросив полотенце.

— Давайте заканчивать, — произнес Фрэнк, гася начинающуюся ссору. — Нам ещё нужно найти безопасное место для тренировок до наступления темноты. — Он передернул плечами и повесил свое полотенце на крючок.

— Фрэнк прав. Нам так же стоит помнить и о главной цели. Да и о школьном проекте не забывать, — дополнил Гарри.

Дел становилось всё больше, а времени катастрофически не хватало. Закончив с наказанием, ребята решительно направились в лес. Нужно было продолжать жить дальше, даже если эта жизнь теперь полна тайн.

***

Глубоко в лесной чаще, среди зеленой листвы, тишину прерывал спокойный, властный голос:

— Погрузитесь в полное молчание. Вы должны сосредоточиться на осознавании себя в природе. Нужно почувствовать, как энергия вашей стихии окружает вас, пронизывая всё пространство вокруг. Сделайте глубокий вдох и задержите дыхание. Ощутите этот кислород. Без выхода образуется вакуум. Вы взяли энергию и удержали её, но не отдали обратно в мир, нарушая тем самым баланс. А за этим всегда следует кара.

И, как по команде, Дрейк начал надрывно кашлять. Фрэнк тяжело выдохнул, а напряженное, порозовевшее лицо Тома, из последних сил сдерживающего воздух, наконец расслабилось, и он стал судорожно дышать.

— Зачем это было нужно? — злобно выплюнул Дрейк, доставая из кармана куртки влажную салфетку и вытирая вспотевший лоб.

— Для наглядности. Вы должны понимать, как работает баланс энергии. Вы взяли — вы отдали. Чем больше вы сдерживаете энергии в себе, тем больше шансов, что она вас разорвет. Насколько мне известно, у Реквексидов самые обширные духовные сосуды, но в то же время и самые хрупкие. Вы можете сдерживать в себе огромное количество энергии природы, но стоит хоть раз переборщить — и ваше тело разорвет в клочья, а выпущенная сила будет сродни мощной бомбе, — мрачно закончил свою лекцию Гарриет.

— Круто. Но когда мы начнем учиться работать с энергией, а не изучать философию? Ты вечно говоришь об опасности, но реального оружия нам не даёшь, — заметил Фрэнк, протирая футболкой очки. Недовольство прямо-таки сочилось из него.

— Я и впрямь могу научить вас сражаться. Только в чем смысл, если вы не сможете остановиться вовремя? Глупая смерть, — тихо произнес Гарри, прикрывая глаза. Счёт в его голове, казалось, не прекращался никогда. Один, два, пять... Сколько ещё бестолковых жалоб ему придется выслушать?

Том молчал. Его серые глаза смотрели куда-то вдаль, он словно был не здесь. Постоянные ерзания на бревне выдавали скопившееся внутри напряжение.

— Том! Том, сосредоточься! Мы уже перешли к следующему упражнению! Том! — уже почти сорвался на крик Гарри.

— А?.. Прости, Ри, я постараюсь лучше, — смущённо ответил Скотт, наблюдая, как Фрэнк снова мучается уже не с целой бутылкой, а с крохотной чашечкой воды, пытаясь заставить её подняться. Дрейк же, судя по всему, отчаянно тужился, пытаясь заставить лежащие на земле листья пошевелиться. — Напомни, какое у меня задание?

Неловкость Тома, казалось, обретала физическую форму.

— Хах... сегодня это бесполезно. Правда же? — Гарри словно спрашивал ответа у вселенной, посмотрев на небо с отрешенным выражением лица, пока Том неловко улыбался.

— Я бы не был так уверен, — послышался спокойный, покровительственный голос.

Гарриет резко напрягся. Листья, которые до этого безжизненно лежали на земле, вдруг резко взмыли в воздух, выстраивая плотный щит перед Дрейком (тот даже моргнул от неожиданности). Вода в чашечке Фрэнка расплескалась — то ли из-за его проснувшихся способностей, то ли он просто дернул рукой. Лишь Том с искренним интересом взглянул на пришедшего.

На поляну ступил мистер Миллер.

— Да вы издеваетесь, — проворчал Дрейк, скрестив руки на груди. Листья вокруг него тут же осыпались на землю.

— Возможно. Но, как оказалось, сложно найти место для уроков, когда за тобой постоянно следят, — хмыкнул Гарриет, не сводя тяжелого взгляда с учителя.

— Гарри, я понимаю твое недоверие. Я немного переборщил утром в кабинете, — Миллер примирительно поднял руки. — Просто мы с моим другом были словно братья, а я даже не знаю, как и почему он погиб. Но я осознаю, что набрасываться на вас с расспросами было лишним. Надеюсь, ты простишь меня за излишнюю докучливость.

Его извиняющийся тон явно произвел впечатление на Тома и даже немного повлиял на Дрейка. Искреннее сочувствие так и просачивалось сквозь их защитные маски. А вот Фрэнка это явно не зацепило. Впрочем, как и Гарриета.

— Я — Гарриет. И что бы вы ни сказали, это меня не переубедит. Доверить вам информацию в моём мире означает нарушение закона, — уверенно отрезал подросток.

— Я понимаю. Хотя эти древние устои явно уже не так важны, учитывая, что ваша популяция почти исчезла. Но твое недоверие объяснимо. И всё же я действительно хочу предложить помощь. Возможно, мои действия и знания помогут вам довериться мне и чему-то научиться. Я правда не хочу, чтобы вы пострадали. Не переживайте, я не потребую ничего взамен.

Слова мистера Миллера лились как патока, обволакивая и внушая чувство безопасности. Вот только для этих ребят взрослые никогда не ассоциировались с этим словом. Пожалуй, лишь Том инстинктивно тянулся на звук столь сладкой иллюзии опеки. Дрейк сочувствовал мужчине, но не верил ему до конца — это было ясно видно по сжатым губам и ощущалось по нервным колебаниям ветра вокруг блондина. Фрэнк же...

— Значит, вы хотите стать нашим наставником? И, соответственно, лидером? — сузив глаза, Фрэнк пристально оглядывал Миллера с ног до головы. — Уж простите, но вы человек. Как же вы справитесь с этой ролью в бою?

— Я думаю, вы понимаете, что в прямых сражениях я, конечно, буду балластом. Но я всё же взрослый человек, и у меня есть доступ к самой разной информации. Более того, мой опыт и мои изыскания, думаю, являются чем-то действительно неоценимым в подобное время, — серьезно ответил биолог. — Да и моя профессия говорит сама за себя. Вы все бывали на моих уроках. Разве у вас были ко мне претензии как к учителю? — прозорливо добавил Миллер, напоминая о своем статусе.

И вправду. Мистер Миллер никогда не был слишком ярким педагогом, о которых говорят как о героях своего дела; он был больше увлечен предметом, чем учениками. Однако плохим учителем его не мог назвать никто. Его мягкая улыбка, спокойный тон и умение объяснить любую сложную тему делали его настоящим профессионалом. Он умел переводить зубодробительные термины на простой язык.

А вот сам Гарриет в этом вопросе проседал. Он жил как Варун с рождения, и ему было тяжело передать базовые знания — тем более Пробужденным других стихий.

Однако...

— Спасибо за предложение, но нет. Пусть законы и не столь важны сейчас, но именно поэтому их и следует исполнять, — твердо сообщил Гарриет, физически почувствовав на своей спине три возмущенных взгляда команды.

— Всё хорошо. Но я всё же буду ждать. Если вы захотите прийти ко мне — вы знаете, где меня найти. И, конечно, я прикрою ваши ночные вылазки. Однако от школьного задания по биологии вы не освобождаетесь, — спокойным тоном согласился учитель и, развернувшись, действительно ушел в чащу.

Как только Миллер скрылся из виду, Гарри сразу же услышал первую претензию.

— Почему ты всё решил без нас?! — гневно бросил Дрейк, глядя прямо в глаза Игнису.

— Потому что это опасно. И обсуждать это при нём? Тем более что я не заметил у вас особого желания радостно объявить его нашим наставником, — пояснил Гарри, устало массируя висок.

— Я вполне хотел. Думаю, привлечь старших — разумная идея. Он натренирует нас и сделает скоординированными. Будет меньше споров, — подал грустный голос Том.

— Не стало бы. Мы бы так же ссорились, и меня бы Миллер точно не остановил. Наоборот, уверен, мы лишь больше бы грызлись с ним и из-за него. Это лишь отвлечет нас от главной цели... да и он слишком непонятный элемент. Вы же не поверили, что он оставит тему своего друга? — Гарри намекнул на их утренний разговор.

— Что в этом такого? Разве не проще было рассказать ему правду сразу и избавиться от него? — недовольно проворчал Дрейк. — В конце концов, узнав всё, он отвалит от нас сам.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Я могу скармливать ему историю по чуть-чуть, но выдавать всю нельзя. А недосказанность он обязательно заметит. Может, Варуны и звали простых людей Интуилисами, но даже они строили строжайшие законы о неразглашении. Обычных людей больше. И они способны на страшные вещи, — жестко закончил Гарриет, сжав руку в кулак и прикрыв глаза, словно вспоминая что-то ужасное из прошлого.

— Думаешь, он опасен? — серьезно спросил Фрэнк.

— Думаю, он гораздо опаснее Витиумов. В конце концов, у него острый ум, знание психологии и власть учителя... Но самое главное — он изучал Варунов. А любой учёный хладнокровен к своим подопытным проектам, — уверенно ответил Гарриет.

В этот момент карие глаза за стеклами очков Фрэнка блеснули — он наполнился пониманием.

— И всё же я не согласен... — тихо пробормотал Том, но его мнение уже не имело веса.

***

Темнеющее небо в лучах закатного солнца переливалось от темно-синего к фиолетовому, затем переходило в розовый, бордовый, желто-оранжевый и, наконец, в нежно-голубой. Это поистине прекрасное чудо природы можно было сравнить с множеством аллегорий. Однако трое ребят, бредущих по лесу, не замечали этого великолепия. Для них, смотрящих под ноги и старающихся не зацепиться за ветки, кусты и камни, в этом вечере не было ничего чудесного. Даже Гарриет лишь напряженно осматривал территорию, прислушиваясь к ощущениям и мысленно отсчитывая количество поворотов, которые они уже сделали.

— Скажи, мы каждый раз будем проделывать этот путь? — спросил Фрэнк, остановившись на мгновение, чтобы протереть очки. Он заметно нервничал, ведь уже не был уверен, как вернуться в лагерь, хотя ушли они не так уж далеко.

— Не переживай. Как только вы попробуете залатать хоть одну дыру в Завесе, вы будете чувствовать, как дойти до нее. А для возвращения я нарисую вам подробный маршрут на карте, — понял причину тревоги Аквы Гарриет.

— Иди уже, очкарик! Я не намерен торчать на месте вечно! — воскликнул Дрейк, ожесточенно отгоняя комаров.

— Ты забыл опрыскать себя спреем? — удивился Фрэнк. В наше время у всех, кто живет так близко к природе, давно есть репеллент, убивающий насекомых на подлете... ну, если у тебя есть деньги, конечно же. Он выразительно взглянул на блондина.

— Он кончился! — капризно протянул Дрейк. Вдруг насекомые вокруг него начали стремительно исчезать... они буквально сгорали в воздухе. Ледяные голубые глаза встретились с изумрудно-зелеными.

— Только не истери на всю округу. Здесь водятся и вполне обычные дикие звери, ты их привлечешь. Помните: мы вышли из безопасной части, а бойцы из вас пока так себе, — негромко, но веско произнес Гарри.

— Интересно, из-за кого же? — надулся Фрэнк.

— Тише. Мы приближаемся.

И через несколько шагов они почувствовали это. Это было неописуемо. Нет, они не видели глазами порванную ткань мироздания, но они ощущали её всем телом. Не видя ничего, кроме очередных кустов и деревьев, они чувствовали эту прозрачную мерцающую вуаль. Она ощущалась как непреодолимое, мощное препятствие, но в то же время была пугающе тонкой. Сердце каждого переполнилось странным резонансом: они словно были частью этой материи и одновременно чужаками. Звон в ушах, похожий на колокольчик в конце театрального представления, играл на их оголенных нервах.

Дрейк потянулся вперед, словно пытаясь погладить нечто невидимое. Его рука прошла насквозь и осталась на месте. Он подсознательно знал: сделай он шаг дальше, и просто окажется по ту сторону, в том же самом лесу, но... другом. Фрэнк стоял, прикрыв глаза. Гримаса на его лице выражала нечто среднее между восторженным возбуждением и животным ужасом.

И вдруг они почувствовали разлом. Пустота. Словно вырванная из контекста фраза, словно оторванное легкое или вырванное с корнем сердце. Это не было больно — это было абсолютно пусто.

— Вот и дыра, — глухо произнес Гарри.

Все вздрогнули.

***

Бах!

Громкий звук удара мяча о пластиковую бутылку разнесся по поляне.

— Да! Получилось! — громко крикнул Билл, смахивая пот с раскрасневшегося лица.

— Черт! — воскликнул Арнольд с ноткой отчаяния, но по расплывшейся на его усталом лице улыбке было видно, что он доволен, несмотря на пропущенный гол. — Том, нам стоит поднажать!

Том кивнул, и ребята снова сошлись в схватке два на два. Арнольд яростно теснил Роланда, пока Том, старательно удерживая мяч, бежал к самодельным воротам. Билл нагонял его. Сейчас был самый сложный момент: нужно было попасть не просто между бутылок, а точно в цель. Разбег, остановка, прицел и...

***

Троица сидела прямо на земле, от чего Дрейк постоянно и очень недовольно морщился. Каждый из них со своей стороны перерисовывал символы: Гарри — по памяти, а Фрэнк и Дрейк — со шпаргалок на листочках. В этом им помогали специальные куски мела, похожие на светлый кварц.

— Нам обязательно всем чертить? — тяжело вздыхая, спросил Дрейк, криво выводя на грязной земле очередной символ, напоминающий сороконожку, попавшую в ураган. Он уже весь перемазался.

— Да, — твердо произнес Гарри. Его собственные руны были ровными, четкими, но немного чересчур вдавленными в почву.

— И это поможет? — уточнил Фрэнк. Его символы стирались и перерисовывались множество раз, но в итоге каждый из них можно было назвать каллиграфическим произведением искусства.

— Это будет лишь заплатка. На время хватит. Но мы не можем залатать их все одновременно — сил не хватит, да и знаний, пожалуй, тоже. А нарывы тут случаются постоянно, — объяснял Гарриет, дорисовывая свою часть. — Нужно образовать круг заранее.

Все продолжали трудиться, чувствуя, как на их взмокшей коже образуется корочка из подсыхающей грязи.

***

— Давай! Давай! Вперед! — кричал задорный голос Билла. Улыбка на его грязном лице, казалось, освещала сумерки.

Роланд быстро бежал к воротам, как вдруг почувствовал подсечку — мимо него словно вихрь пролетел Арнольд. Этот волшебный пас подхватил Том и рванул в другом направлении, пока Арнольд, упав на траву, пытался отдышаться.

Несколько напряженных секунд. Пот стекал каскадом, волосы слиплись, комки влажной земли налипли на кроссовки, мешая быстро бежать. Этот момент можно было бы назвать истинной свободой, если бы Том не чувствовал, как задыхается. Он бежал и чувствовал этот невыносимый вес чужих ожиданий, а дыхание становилось всё более прерывистым...

И вдруг, на какую-то долю секунды, по его телу ударил мощный, необъяснимый заряд. Воздух в легких будто раскалился, а земля под шиповками словно сама толкнула его вперед. Этот дикий, неестественный прилив сил заставил его сбросить оцепенение и сделать резкий, хищный выпад. Удар. Мяч летит...

— Гол! — заорал Арнольд.

Но триумф длился лишь мгновение. Сразу после удара та самая энергия, что подбросила Тома секунду назад, резко и безвозвратно испарилась, оставив после себя лишь сосущую, холодную слабость. Ноги мгновенно стали ватными. Том рухнул на траву, пытаясь восстановить прерывистое дыхание и сфокусировать затуманенное зрение. Он совершенно не понимал, что это была за аномалия, но где-то глубоко внутри поселилось стойкое, щемящее чувство — он только что пропустил нечто колоссально важное.

Ребята согнулись в три погибели, тяжело дыша, и постепенно, один за другим, повалились на траву.

— Тренер бы нас за такое убил... — улыбаясь и прерываясь на каждом вдохе, весело сообщил Билл.

— Что он не видит, то ему не повредит! — отозвался Арнольд.

— Бегаете как беременные бегемоты, так ещё и отдышаться правильно не можете! — спародировал Билл грубый голос тренера.

— Подъем! Диафрагма должна быть раскрыта! — вторил ему Роланд.

Ребята рассмеялись. Это было... просто хорошо.

***

В темном лесу, прямо на земле, мрачно восседали три фигуры, крепко держась за руки.

— Круг — символ усиления, — сказал им Гарриет, осматривая завершенные приготовления. Пять символов смотрели на восток, два на запад, три на юг, на севере — один, а в центре располагался сложный узор из пятнадцати рун. Они сидели внутри водяного контура, бережно пролитого из бутылки Фрэнка, и защитного кольца из пепла. Земля под ними пульсировала сыростью, а воздух в легких казался густым, как перед грозой. Все четыре стихии сошлись в идеальном центре

— Текст все выучили? — спросил Гарриет, на что двое других напряженно кивнули. — Тогда начинаем.

— Elementa, oramus vos, hodie nobis adeste! — три голоса слились воедино.

Потоки магии закружились вокруг них. Яростная, необузданная энергия выкачивалась из их тел, входила обратно и растворялась в пространстве. Это переполняло. Было громко, тихо, больно, тепло, холодно, ярко. Вспышка за вспышкой. Разрушение. Создание.

— Revertite perniciem, sanate ruinam praesidii, sinite nos una vivere! — резонировал воздух над их головами.

— Domini sumus, oramus et nos inclinamus! — Protegite! Depellite! Reparate! Create!

Стоп.

И в этот момент всё замерло. Воздух успокоился, земля высохла. Дары были приняты. Каждый из ребят почувствовал, как та пугающая пустота, которую они ощущали минуту назад, зарастала, стягивалась, словно насильно сшитая нитками.

И всё закончилось.

— У-ух... — синхронно выдохнули они и без сил рухнули на грязную землю.

Они тяжело дышали, чувствуя, как остатки адреналина медленно вытекают из вен. Их глаза смотрели в небо, на мириады проступивших звезд, погружаясь в абсолютный, усталый покой.

— Это всегда так... возрождающе? — тихо, боясь нарушить момент, спросил Фрэнк.

— Да, — так же тихо, но уверенно ответил Ри.

— Как ты справлялся с этим в одиночку? — с придыханием спросил Дрейк.

— Я не справляюсь. Они расползаются слишком быстро. Когда мы попробуем залатать самый большой разлом, вы поймете, о чем я, — честно сказал Гарри, чувствуя, как слипаются глаза. Отдача энергии далась ему сложнее всех. Сегодня он больше не сможет призывать пламя... возможно, и завтра тоже.

— Я чувствую безумную усталость. Мы вообще дойдем обратно? — вяло поинтересовался Дрейк.

— Да, но часик стоит полежать. Когда я делал это один, я оставался в лесу на всю ночь. Я не мог пошевелиться около десяти часов. Сейчас вы пропускаете большие объемы энергии через себя втроем, поэтому это лишь усталость, а не паралич, — пояснил Гарри, обхватывая себя руками от накатившего озноба.

— Разве спать тут не опасно? — еле слышно уточнил Фрэнк.

— Нет. В этом месте после ритуала никакая нечисть, и даже дикая живность, бродить не сможет, — путано, всё ещё приходя в себя, пробормотал Ри.

— Это хорошо... Небо сегодня такое ясное, — произнес Дрейк. В этот момент ему было абсолютно плевать на испорченную куртку, грязь и усталость. Этот вид и эти пронзительные ощущения он хотел запомнить навсегда.

— Да, — подтвердили остальные, завороженно глядя вверх.