Вариант "Синий"

Фрагмент 1

1

Одно дело – быть «душой» германского генералитета и общепризнанным идеологом стратегии «Блицкрига», и совсем другое – руководить ОКВ и оперативным штабом, которые и занимаются разработкой планов наступательных операций, использующих эту стратегию. Да, стратегический план летне-осенней кампании 1942 года разрабатывал не он, Эрих фон Манштейн фон Левински, а «Кивающий Осёл» Кейтель, за глаза называемый ещё «Лакейтелем» за угодничество перед фюрером, и его правая рука Йодль. И, следует признать, к делу они подошли ответственно и скрупулёзно. Но Манштейн бы, будь у него такая возможность, всё равно внёс бы в План «Блау» собственные корректировки.

Он хорошо помнит выдержки из Директивы № 43 от 5 апреля 1942:

«Зимняя кампания в России приближается к концу. Благодаря выдающейся храбрости и готовности солдат Восточного фронта к самопожертвованию наши оборонительные действия увенчались большим успехом немецкого оружия...»

В этом месте, помнится, читающий Директиву племянник фельдмаршала Гинденбурга горько усмехнулся. Хороши успехи, стоившие Фатерлянду целой Танковой армии и нескольких дивизий пехоты, погибших под Белгородом и Орлом! Ещё несколько дивизий – под Ельней и моторизованный корпус под Новгородом. Не считая сброшенной в Днепр Бориспольско-Броварской группировки на с таким трудом захваченном плацдарме, откуда и планировалось летнее наступление на Украине.

«...Учитывая превосходство немецкого командования и немецких войск, мы должны снова овладеть инициативой и навязать свою волю противнику, как только это позволят условия погоды и местности.

Цель заключается в том, чтобы окончательно уничтожить оставшиеся ещё в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров...»

Да, превосходство немецкого командования и выучки немецких войск над большевистской армией по-прежнему чувствуется. Но, доннер веттер, коммунисты удивительно быстро учатся. И об этом говорят уже упомянутые неудачи Вермахта в отчаянном зимнем наступлении на Москву. В котором Эриху, к счастью, не пришлось участвовать: в начале декабря российским «Яковлевым» был сбит штабной самолёт генерал-полковника Ойгена Шоберта, и его назначили командовать 11-й армией в Центральной Украине, с осени торчащей южнее Умани.

«...Общие первоначальные планы кампании на Востоке остаются в силе: главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере блокировать и, по возможности, взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв в Крым и на Кавказ...»

Кавказ… Кавказ – это нефть, без которой Германия скоро начнёт задыхаться. Да, после разбомбленных румынских нефтяных промыслов и нефтеперерабатывающих заводом фюрер надавил на Хорти, и теперь недавно найденная венгерская нефть почти целиком уходит на германские заводы. Спасибо американским компаниям, тайно поставляющим «кровь войны» через Испанию. Спасибо германских инженерам, прилагающим нечеловеческие усилия, строя всё новые и новые заводы по производству синтетического бензина и дизельного топлива. Остроту ситуации с дефицитом топлива, как ни странно, притупили потери прошлого и начала нынешнего года. Но заводы Германии, Чехословакии, Франции наращивают производство танков и автомобилей, некоторые американские компании также тайно, через Испанию, увеличивают поставки грузовиков для нужд Вермахта. Но нефть Кавказа не просто нужна, а жизненно необходима Третьему Рейху.

Но Кавказ – это завершающий этап Плана «Блау». Туда невозможно прорваться, оставив в тылу Юг Украины и Крым. Да и поставки румынской нефти можно будет возобновить, если лишить там аэродромов русские бомбардировщики.

«...Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Киева в направлении на Запорожье и Херсон. Из обеих группировок танковых и моторизованных войск, предназначенных для охватывающего манёвра, восточная должна быть сильнее западной. Цель этого прорыва — выход к Крыму. В то время как часть пехотных дивизий будет иметь своей задачей немедленное оборудование мощного оборонительного рубежа вдоль правого берега р. Днепр, танковые и моторизованные соединения должны будут продолжать наступление своим левым флангом вдоль р. Днепр на юг, на Днепропетровск и Кривой Рог, для взаимодействия с войсками, осуществляющими прорыв через Николаев и Херсон Одновременно с этим во взаимодействии с итальянскими, румынскими и венгерскими союзниками подлежит блокаде и захвату крупнейший русский порт Чёрного моря Одесса. И здесь главная задача состоит не в том, чтобы заставить русских отодвинуть свой фронт, а в том, чтобы во взаимодействии с наносящими удар вниз по течению р. Днепр моторизованными соединениями уничтожить силы русских.

Третье наступление в рамках этой операции необходимо организовать таким образом, чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Днепр, на плечах отступающего противника форсировали эту водную преграду и продолжили наступление на Крым и Ростов. Если в ходе этой операции, в особенности в результате захвата неразрушенных мостов, представится возможность создать плацдармы восточнее или южнее р. Днепр, — её необходимо использовать. В любом случае, необходимо попытаться достигнуть Ростова или, по крайней мере, подвергнуть его воздействию нашего тяжёлого оружия с тем, чтобы он потерял своё значение как узел коммуникаций.

Освободившимся после захвата Одессы силам немедленно приступить к захвату Крыма, а войскам, прорвавшимся к Ростову развернуться фронтом на север, войскам, захватившим Кременчуг, Днепропетровск и Запорожье, продолжить движение на северо-восток, имея целью выход в районы Харькова, Сталино и Ворошиловграда. По выходу на рубеж р. Донец и нижнего течения р. Дон продолжить наступление Танковой армии при поддержке авиации и сил пехоты в направлении Ростова, Майкопа и Грозного. Это будет четвёртым этапом кампании».

Амбициозно, дерзко. Но, насколько помнил Манштейн, ради отвлечения внимания русских фюрер категорически запретил снимать войска с Центрального направления. «Ни одной дивизии не позволю снять с московского направления, - объявил он. – У русских ни на секунду не должно возникнуть сомнения в том, что мы собираемся нанести удар не на Москву, а где-то ещё».

Да, группа Ровеля, могла бы очень сильно помочь в оценке сил русских на Южном направлении. В прошлом году эскадрилья, действующая в Причерноморье, неплохо поработала. И, хотя и понесла серьёзные потери, но эти потери не шли ни в какое сравнение с теми, что были у Ровеля на других направлениях. В значительной мере из-за того, что, будучи атакованными русскими истребителями, высотные разведчики уходили в воздушное пространство Турции, о чём с Анкарой у Германии существовало тайное соглашение. Но, как уже вспоминал генерал-полковник, большевики очень быстро учатся, и теперь даже идущим на предельной высоте «Юнкерсам» и «Дорнье» не укрыться от, проклятье, русских реактивных перехватчиков, появившихся на фронте нынешней весной.

Тем не менее, кажется, план дезинформации фюрера всё-таки сработал. Красные, сосредоточив силы на своих Западном, Брянском и Курском фронтах, в последних числах мая начали наступление на Смоленск, Могилёв и Гомель. Вот тут-то и пригодились те самые дивизии, которые Гитлер не захотел отдавать с Московского направления. Русские войска вначале увязли в глубоко эшелонированной обороне, выстроенной теми самыми дивизиями, числом более девяноста, а потом и получили мощный контрудар в районе Рославля. Сейчас под Смоленском, Рудней и Рославлем завязалась самая настоящая мясорубка, куда, как мы, так и большевики, вынуждены бросать всё новые и новые резервы. А значит, противник не сможет перебросить их на Юг Украины, когда Группа Армий «Юг» начнёт выполнение Плана «Блау».

2

Челнокова и прижимать к земле не надо, он и так пластом лежит, кривясь от боли. А вот сам Юдин распластался, стараясь вжаться в землицу, укрыться за какой-нибудь былинкой. Смешно, конечно: человек – за былинкой. Но не зря ведь есть поговорка про утопающего и соломинку. Вот и они с раненым бойцом сейчас в роли того самого утопающего.

- Постарайтесь не шевелиться, может, немцы нас за мёртвых примут.

- Алексей я.

- Что?

- Алексеем меня зовут, товарищ старший лейтенант. Давай уж хоть перед смертью не по уставу будем общаться. У тебя гранаты остались?

- Есть парочка.

- Дай мне одну, Юдин. Если что, взорву себя вместе с ними.

- Не шевелись! В нашу сторону смотрят.

Метров сто пятьдесят до немецкого отделения, добравшегося до ребят, срезанных пулемётной очередью там, где на полевую дорожку выходит стёжка от Мосоловой Горы. Вполне можно шарахнуть из автомата. Да вот только всех одной очередью всё равно не убьёшь. Двух-трёх, а остальные на счёт «раз, два» и командира роты, и раненого добьют.

Откуда-то с северо-востока протарахтела автоматная очередь, и немцы попадали в траву. Командир отделения, судя по тому, что он вооружён пистолетом-пулемётом, тут же принялся гавкать, раздавая приказы, и расчёт «машинен-гевера» выпустил в сторону стрелявшего красноармейца пару коротких очередей. Попал, не попал, непонятно. Зато остальным гитлеровцам стало не до осмотра погибших ребят. Они перебежками двинулись туда, где ещё отстреливались бойцы практически погибшей роты Юдина.

- Челноков!

- Алексей я, - упёрся мужик.

- Хорошо. Алексей, нам надо вон в те кустики отползти, чтобы на открытом месте не маячить. Тут недалеко, метров двадцать. Цепляйся за мою шею и, если можешь, помогай хотя бы одной рукой.

- Попробую. А не получится, уходи один, старший лейтенант. Только, как обещал, гранату оставь.

- Да пошёл ты в жопу, - вдруг психанул Виктор. – Цепляйся и ползи, я сказал. И скорее: со стороны аэродрома опять моторы гудят.

Вот они, кусты, за которыми сочится ручеёк Дресна.

Отделение, едва не заметившее Юдина с Челноковым, уже далеко. Хлопают выстрелы немецких карабинов, время от времени рычит «эмгач». В ответ часто палят «калаши»: у них затвор передёргивать не надо, нажимай да нажимай на спуск, пока патроны в рожке не кончатся.

Сложнее всего оказалось не утопить раненого в этом самом ручейке. Воробью, не воробью по колено, а лицом в воду Алексей один раз всё-таки макнулся. Тяжёлый он, из ручья на другой берег едва удалось вытянуть. И то ли от боли, то ли от действия укола, совсем размяк, хоть и в сознании.

Зачем так корячиться? Да кусты на той стороне гуще. Вон, из Богородицкого вдоль дорожки, на которой погибли ребята, уходившие с Щигровым, лязгает гусеницами выкрашенный серой краской БТ с крестами. А за ним тарахтят моторами два мотоцикла. И за двумя рядами кустов, растущих вдоль ручейка, их с Челноковым немцам точно не видно будет.

- Гранату дай, старший лейтенант, - кажется, ожил раненый.

- Держи. У тебя патроны остались?

- Посмотри в разгрузке. Там, кажется, один магазин нетронутый. И россыпью на дне большого кармана были. Только потом снова меня на живот переверни: спиной к небу помирать не так стыдно будет. И свой ТТ мне отдай. Из автомата я всё равно стрелять не смогу: муть перед глазами после промедола.

Промедол – это вещество в том самом обезболивающем шприц-тюбике.

Да, немцы контрудар устроили. В районе Козино серьёзно грохочет. А через Богородицкое всё прут и прут пехотинцы, бронетранспортёры, грузовики с прицепленными к ним пушками. Разными. От 37-мм «дверных колотушек», тем не менее, опасных для советских бронетранспортёров, до 150-мм полевых орудий. Их небольшую батарею разворачивают у кладбища. Серые приземистые коробки «Штуг-3» тоже ушли на восток, поддерживать пехоту, атакующую неполный батальон Ларионова в Козино. Там сейчас, выражаясь словами «добровольцев», идёт «серьёзная заруба»: отдельных выстрелов не слышно из-за грохота артиллерии и разрывов снарядов и мин.

А вот и стапятидесятимиллиметровки, развёрнутые у кладбища, присоединились. Всего-то две сотни метров от Юдина с Челноковым, но выстрели по артиллеристам, и их обоих моментально «помножат на ноль» спешащие всего-то в полусотне метров от них пехотинцы. Хорошо, хоть они по противоположному берегу речушки топают. А другие, идущие от Мосоловой Горы, присоединяются к ним у брода в полутора сотнях метров восточнее укрытия ротного и раненого бойца.

- Кажется, отошли… Наши отошли от Козино, - бормочет Алексей.

Да, гулкие выстрелы «Штуг» отдалились, а батарея немецких пушек прекратила огонь. Но, судя по столбам чёрного дыма на востоке, немцам победа далась небесплатно. Главное – чтобы фрицы сходу не взяли Высокое, не отбросили полк за Днепр.

Нет, не совсем прекратила огонь батарея. Сквозь кусты видно, что орудия разворачивают куда-то южнее. Туда, где с новой силой разгорается бой. Пожалуй, это батальон, занявший вчера Селифоново, наносит фланговый контрудар.

Шелестящий звук, и Виктора ощутимо тряхнуло. Пожалуй, это из-за Днепра наши гаубицы пытаются подавить немецкую батарею. Да только первый выстрел оказался неточным: снаряд взорвался как раз посредине между Дресной и батареей. Если откроют беглый огонь, не меняя прицела, то, учитывая рассеяние при стрельбе из гаубиц, осколки и до них с Челноковым долетать будут. Эх, добраться бы до опушки рощи, отделяющей Мосолову Гору от речушки. Не бог весть какой лесок, всего-то полоса, шириной в сотню метров, но эта рощица всё одно укроет надёжнее, чем куст, за которым они лежат. Тут же всего какие-то пятьдесят метров, но тащить на себе раненого бойца по открытой всем взорам луговине…

Нет, поправили прицел артиллеристы, и снаряды стали рваться почти там, где надо: на западной окраине кладбища и совсем рядом с позициями немецких пушкарей.

- Беспилотником скорректировали, - пояснил Челноков.

- Чем?

- Радиоуправляемым самолётом. На нём телевизионная камера снимает и передаёт картинку оператору. Вон, смотри: серебристая «птичка» в небе плывёт. Наконец-то их вам стали поставлять, чтобы корректировать огонь артиллерии. Слышал когда-нибудь про телевидение?

- Что-то слышал. Говорят, в Москве до войны даже приёмники продавали, при помощи которых можно что-то вроде кино прямо дома смотреть. Слушай, Алексей, а ты это серьёзно говорил про то, что ты из будущего?

- Всё ещё не веришь? Так вот, автомат, который ты в руках держишь, разработали в 1947 году. И вовсе не зря на каждом из них год выпуска сточен, потому что у нас с тобой они выпущены в шестидесятые или даже семидесятые годы. Потому что это его модернизированная модель. А я в четырнадцатом воевал уже с другим калибром, но той же конструкции.

- Ты мне тогда скажи: мы там, в будущем, победили фашистов?

- Победили, Виктор. Мой прадед до Берлина дошёл и на стенах Рейхстага расписался. В мае сорок пятого.

- Так долго? – невольно вырвалось у командира роты.

- У вас быстрее получится. Нашим прадедам никто не помогал, как вам сейчас помогают. У нас в это время немцы к Сталинграду рвались, вся Украина под фрицами была, блокаду Ленинграда только в сорок четвёртом прорвали. Двадцать семь миллионов советских граждан погибло, но Берлин взяли.

- Сколько? – оторопел Виктор.

- Двадцать семь миллионов. Две трети, конечно, гражданские. Только в одном Ленинграде четыреста тысяч от голода умерло. Прабабку моей жены зимой по льду Ладожского озера вывезли, при смерти была. А сейчас всё не так, сейчас всё намного лучше, чем там, у нас было. Победим, товарищ старший лейтенант. И если мы с тобой сегодня живы останемся, а ты в Берлине окажешься, пообещай, что на Рейхстаге напишешь: «За Алексея Челнокова из Горловки». Всё-таки и мой вклад, пусть он и небольшой, но в Нашей Победе будет. Обещаешь?

Глаза раненого, почти кричавшего из-за того, что за грохотом артобстрела их всё равно никто не услышит, сверкнули каким-то горячечным блеском, но говорил он с таким воодушевлением, что ротный, не раздумывая, кивнул.

- Обещаю!

Тряхнуло ещё сильнее, чем при разрыве пристрелочного снаряда. И над позицией немецкой батареи взвился чёрно-огненный столб. Похоже, сдетонировали выложенные рядом с орудием снарядные ящики. Но долго радоваться этому Юдину не довелось: что-то с такой силой хрястнуло его по голове, что он потерял сознание.

Фрагмент 2

3

Дама была, мягко выражаясь, подшофе, и поэтому тормоза у неё работали так себе. Лет сорока пяти, прилично одетая, явно следящая за собой, уверенная в себе на 300%. В отличие от спутницы, несколько смущающейся громогласной подруги. Та значительно моложе (на вид лет тридцати), одета в ситцевое платье, но тоже явно «выходное». Но за её смущением Андрей уловил такое обаяние, что невольно сбился с шага.

- А вот и наш спутник! Товарищ старший лейтенант госбезопасности, две очаровательные женщины будут вам безумно благодарны, если вы проводите их до дома. Надеюсь, как настоящий мужчина, как красный командир, вы не откажете им в таком пустяке?

- А если товарищ красный командир всё-таки откажет? Всё-таки сразу две очаровательные дамы, а я всего лишь один, – не смог сдержать улыбки Мокшанцев, вспомнивший сцену из «Семнадцати мгновений весны», как к Штирлицу в ресторанчике «клеилась» дама «с мехами».

- Жены боитесь? – понимающе-разочарованно закивала старшая.

- Не женат. Но времена сейчас тяжёлые, и я хулиганов в женском обличье боюсь, - продолжил стебаться Андрей. – Заманят к себе, накормят, напоят, воспользуются моим беспомощным состоянием и грязно надо мной надругаются. А мне потом всю оставшуюся жизнь мучиться угрызениями совести…

Та, что пьянее, пару секунд хлопала глазами, а потом, поглядев на прыснувшую напарницу, тоже басовито захохотала.

- А вы шутник! – панибратски хлопнула она по плечу «засланца из будущего». – Пожалуй, ради того, чтобы наказать моего остолопа, не захотевшего идти с нами в ресторан, я не откажу себе в удовольствии показаться перед соседками вместе таким красавчиком

Она глянула на крошечные позолоченные часики и подхватила Андрея под руку.

- И накормим, и напоим. И, если получится, поговорим про то, за какие поступки настоящему мужчине следует мучиться угрызениями совести, а за какие вовсе не обязательно. Нина! Я тебе приказываю: бери товарища командира под вторую руку! Чтобы не убежал!

Приказываю, значит. Нет, не подруги. Скорее, начальница и подчинённая, поскольку вторая снова смутилась, но ослушаться не посмела. И держала Андрея под локоть не по-хозяйски, а очень уж деликатно, всем своим видом показывая, что просто вынуждена подчиняться.

В общем-то, «сбросить с хвоста» подвыпившую даму проблем нет, но очень уж не хочется вот так взять и потерять возможность познакомиться с Ниной.

Евдокия Антиповна (она представилась уже на втором шаге по улице) сразу же напомнила Андрею старинный трактор С-100, виденный в детстве в деревне. Громадный, неудержимый, от рёва которого закладывало уши. Она не умолкала ни на секунду все полкилометра, пока троица шла туда, куда ноги несли председателя небольшой швейной артели. Практически в противоположную сторону от того места, где жил Андрей.

Но «рубить хвост» не понадобилось. Едва «тройка» вынырнула из подворотни двора-колодца, как мгновенно поменялся тон «трактора».

- А вот и папочка! – едва ли не промурлыкала Антиповна, обратив внимание на мужчину предпенсионного возраста в костюме-тройке, топчущегося перед крыльцом. – Игорь, как тебе не стыдно! Вечно ты пытаешься перевались свои обязанности на кого-нибудь другого! Я же настаивала на том, чтобы ты пошёл со мной в ресторан. А ты? Если бы не этот отзывчивый молодой человек, нас бы с Ниной уже десять раз ограбили по пути домой! Немедленно поблагодари товарища… э… за то, что он доставил к тебе твою ненаглядную в целости и сохранности!

Ай, да Дуся! Ай, да актриса!

- Мокшанцев, - козырнул Андрей, наконец-то высвободивший руку из уверенного захвата предпринимательницы. – Передаю Евдокию Антиповну с рук на руки.

- Может быть, зайдёте? – пожал протянутую руку её муж.

- Увы, мне ещё Нину провожать, как я обещал вашей супруге, - улыбнулся «засланец», мгновенно обративший внимание на то, что вторая женщина осталась стоять на месте. – Рад был помочь хотя бы этим.

- Вы не подумайте, что моя начальница такая… развязная всегда. Она просто сегодня немного лишнего выпила. У неё радость большая: у дочери, уехавшей с мужем в эвакуацию, ребёнок родился. Бабушкой она стала.

Как ни удивительно, идти им действительно было в одну сторону: Нина, эвакуированная, снимала комнату на Пятницкой, всего минутах в пятнадцати ходьбы от Балчуга. Пока не спеша шли до моста, алкоголь у неё совершенно выветрился, но за разговором за временем следил только Мокшанцев, строя коварные планы на вечер с женщиной, которая нравилась ему всё больше и больше.

Вдова, оба ребёнка умерли, не дожив и до года. Один от воспаления лёгких, второй от кори. Из Витебска пришлось уехать, когда к городу подошли немцы. Повезло, что нашла работу в артели, шьющей «разгрузки» для красноармейцев. Не красавица, но действительно очаровательная. И образованная по местным меркам: десятилетку закончила!

В общем, когда они сошли с Большого Москворецкого моста и свернули в сторону Чугунного, сзади послышался перезвон курантов Спасской Башни.

- Комендантский час! – спохватилась Нина и кивнула в сторону стоящего на дальней стороне моста патруля.

- Делать нечего, - изобразив растерянность, развёл руками Мокшанцев. – Придётся идти ко мне. Надеюсь, ты не воспользуешься моим беспомощным состоянием, как это планировала Евдокия Антиповна?

Воспользовалась. Воспользовалась тем, что Андрей стоял перед ней на коленях и беспомощно целовал её грудь, открывшуюся после того, как он спустил с плеч платье и бретели бюстгальтера женщины. Воспользовалась, прижимая его голову к себе, чтобы он не прекращал своего занятия. А потом и поясок развязала, позволив ситцу соскользнуть на пол.

Самое неприятное в положении Мокшанцева – это то, что пришлось писать о своих вечерних и ночных похождениях Власику. Его, как человека, вхожего к Сталину, опекают плотно, и скрыть даже мимолётное «развлечение» не получится. Тем более, Нина его устраивала не только в таком качестве. По крайней мере, предложение перебраться к нему жить он ей сделал. А она не отказалась.

Правда, на следующий день, когда женщина перенесла в квартиру свой нехитрый скарб, вернулся он домой очень поздно. Немцы начали летнее наступление, и у Сталина в кабинете проходило совещание с представителями Генерального Штаба, на котором обсуждались планы отражения германского натиска на Юге Украины.

Мокшанцеву врезались в сознание слова Александра Михайловича Василевского:

- На данный момент в области авиаразведки мы, по сути, поменялись ролями с Германией. Если на конец 1940 и начало 1941 года германские высотные самолёты-разведчики безнаказанно летали над советской территорией мира наших потомков вплоть до Урала, то теперь наши реактивные самолёты-разведчики стали недосягаемы противнику ни по высоте полёта, ни по скорости. Мало того, за счёт установленной на этих самолётах разведывательной аппаратуры мы имеем возможность отслеживать перемещение войск противника даже ночью. И сосредоточение германских войск на Украине для удара на юг не стало для нас секретом.

В «другом 1942 году», насколько помнил Андрей, прелюдией для прорыва немцев к Сталинграду стала «Харьковская катастрофа» - достаточно удачные наступательные действия Красной Армии в районе Харькова Настолько удачные, что три советских армии глубоко вклинились в немецкую оборону, после чего гитлеровцы нанесли мощные сходящиеся удары в основание образовавшегося выступа, армии были окружены и уничтожены. А в образовавшуюся дыру в фронте хлынули немецкие танковые армии, расширяя прорыв, который просто нечем было заткнуть.

Теперь немцам придётся прогрызать многослойную оборону. И, как утверждает начальник разведуправления, форсировать Днепр, чтобы отрезать Южный фронт, двигаясь вдоль реки. По крайней мере, подготовка к этому велась полным ходом, а сосредоточение немцами переправочных средств позволило выявить районы, где будут предприниматься попытки форсирования.

Генеральный Штаб якобы всё знал заранее. Но почему тогда 11-я армия Манштейна уже в первый день наступления сумела прорвать первую линию обороны 18-й советской армии и продвинуться на юг примерно на десять километров? Несмотря на высокую, как говорят генштабисты, концентрацию противотанковой и обычной артиллерии в обороняющихся дивизиях. Проморгали или проявили слабость командиры на местах? А что будет, когда двинется вперёд вдоль левого берега Буга17-я армия Руоффа, а вдоль правого берега Днепра 1-я Танковая армия Клейста?

4

Выстояла бригада! Выстояла, пожалуй, лишь из-за того, что Гвардия. Потери просто ужасные. Особенно в живой силе. Если бы не пополнения, то в батальонах осталось бы, от силы, процентов десять личного состава. Остальные либо пали смертью героев, либо ранены и с огромным трудом переправлены в тыл. Не шутка: потрёпанное соединение полковника Гаврилова отбило натиск полноценной немецкой дивизии, поддержанной танками и штурмовыми орудиями.

От Хотимска до Липовки – меньше семи километров. Дивизионная артиллерия добивает свободно, поэтому снаряды 105-мм и 150-мм гаубиц в промежутках между атаками почти не прекращали рваться. И самое неприятное – летят они по крутой траектории, из-за чего вырытые для танков капониры почти не помогают. Разве что, от осколков, которые Т-55 и без того неплохо держат. Одна радость – рассеяние снарядов у гаубиц значительно выше, чем у пушек, так что попасть в танковый окоп достаточно сложно.

Но ведь попадали! Благо, от сферической башни рикошетят и эти «дуры», так что пробития именно башни ни на одной машине не наблюдалось. А вот моторно-трансмиссионное отделение и гусеницы страдают. К середине дня танкисты уже даже прекратили реагировать на очередные выбитые катки и порванные звенья гусениц. Всё равно, даже если придёт приказ, бригада не сможет наступать. А стрелять из пушки и пулемёта можно и с места. Даже если двигатель, развороченный взрывом, но не загоревшийся (или возгорание успели погасить), не работает, можно стрелять.

Ни наступать бригада не сможет, ни отступать, не бросив остатки бронетехники и раненых. Только погибнуть в руинах этой белорусской вёски.

Немцы и на этот раз остались верны своей тактике: постараться обойти позиции, которые не удаётся взять сходу. Получив по зубам в первых двух атаках, часть пехоты зашла с севера, со стороны деревни Еловец. Но дорога на Ершичи, пригодная для движения техники, от Хотимска на Ершичи одна, и следующая атака была от Еловца. Не получилось. Тогда попытались обойти с северо-востока, со стороны Петровки. Благо, Пётр Михайлович разместил артиллерию и миномёты в лесном массиве восточнее Липовки, иначе без огневой поддержки танков мотострелки не выдержали бы.

Всё это перемежалось новыми артобстрелами и волнами пехотных цепей, накатывающими от Хотимска. Поля между городком и Липовкой превратились в самое настоящее мёртвое поле, изображение которого полковник видел на картине Васнецова. Только лежали на нём не русские витязи вперемешку с половцами, а немцы в серо-зелёной форме. И дымилась серая техника с намалёванными на ней чёрными крестами.

Поддержка со стороны штаба армии? Еле-еле допросился авиационного удара по позициям артиллерии, не дающей житья.

- На других направлениях тоже тяжко, Гаврилов.

- Может быть, там и тяжко, но под огнём этих чёртовых гаубиц через три часа у меня не останется ни одного танка, ни одной боевой машины пехоты. А потом немцы добьют оставшихся в живых мотострелков и спокойно пройдут по дороге на Ершичи. Вы хотите, чтобы столько секретной техники, пусть даже и сильно повреждённой, фашистам досталось? Снаряды к танковым орудиям кончаются, миномётные мины на исходе, патроны к автоматам приходится у мёртвых собирать!

Прилетела сначала девятка пикировщиков Ар-2, а потом шесть штурмовиков Ил-2. Отработали по артпозициям фрицев хорошо: до конца дня огонь по Липовке вела лишь одна гаубица да две полковых «трёхдюймовых» пушки. Но от огня зенитчиков потеряли две «Арочки» и один Ил.

После этого в деревню и смогли подойти два неполных батальона стрелковой дивизии, помогавшие отбивать слабеющие атаки фашистов. А потом и подвезли боеприпасы, с которыми действительно была уже беда.

- Вечно у нас без доброго пинка ничего не работает, - морщась от боли (таки умудрился «схлопотать» осколок снаряда в плечо!) ворчал командир бригады.

И лишь с началом короткой летней ночи, вместе с подошедшей стрелковой дивизией, пришёл приказ: отходить в тыл.

- Не могу я отходить прямо сейчас, - орал в микрофон рации полковник. – Мотострелков и остатки артиллерии ещё получится отвести, а эвакуировать танки – никак. У меня же их, способных самостоятельно передвигаться, осталось меньше роты, семь единиц. Ну, у четырёх к утру удастся починить ходовую. А остальные, если не сгорели, то повреждены так, что тягачи требуются. И это – не говоря о БМП, которых на ходу и вовсе только пара штук осталась.

- Выкручивайся, Гаврилов, как хочешь, но эвакуируй всё, что годится не только на переплавку. Остальное – взорвать, но чтобы немцам, если они всё-таки войдут в Липовку, ничего не досталось. Даже сильно повреждённого.

В тыл – это хотя бы за мост через Ипуть до которого минимум пятнадцать вёрст. Выход, конечно, есть: цеплять повреждённые танки к тем, что ещё на ходу, и тащить на буксире. Но сколько же при этом придётся сжечь топлива, сколько использовать ценного моторесурса: это же три-четыре часа на одну ходку, и до рассвета не успеть даже вторую ходку закончить.

Посоветовались с майором Затонским и решили первым делом вывозить те боевые машины, которые уже не способны вести огонь. Чтобы поутру, если немцы снова попрут, сильно повреждённые, но с целыми орудиями, смогли поддержать стрелков.

Попёрли! Не так рьяно, как накануне, но попёрли. Да ещё и с нового направления, с юга, от деревушки Узлоги. И полковую артиллерию подтянули. Но дивизия, меняющая бригаду, свежая, пусть и неполная, всего два полка, однако за остатки ночи успела не только полуразрушенные траншеи, вырытые мотострелками, подновить, но и новые выкопать, так что встретила атакующий батальон шквальным огнём. И самоходки, двинувшиеся полями от Хотимска, противотанковой артиллерией уполовинить.

Гаврилов оставался в блиндаже-командном пункте, переданном командиру стрелкового полка подполковнику Соболеву, до последнего. И его танкисты вели огонь из повреждённых танков по вражеской пехоте до тех пор, пока последние из ещё ремонтопригодных машин не потащили за Ипуть. Уже по темноте следующей ночи.

Под Рославлем шли куда более масштабные бои, чем в этот день в районе Липовки. Всё-таки прямая дорога к этому городу от занятого немцами Кричева, проходит не по этим задворкам на границе РСФСР и БССР. Но на окраине Хотимска гитлеровцы окапывались усердно, ожидая повторного удара Красной Армии. Правда, если он и будет проводиться, то уже без участия 1-й гвардейской отдельной тяжёлой мотострелковой бригада полковника Гаврилова. Всего за несколько дней боёв от неё, можно сказать, осталось лишь знамя да название.

Да, прорвали вражескую оборону. Да, уничтожили, в общей сложности, больше двух полков гитлеровцев, несколько десятков орудий и миномётов, а также несколько десятков танков, самоходных штурмовых орудий и бронетранспортёров. Но и сами понесли такие потери, что 1-й гв отмсб теперь дорога только на переформирование.

Оправдываться тем, что в наступлении потери всегда выше, чем в обороне? Так ведь самые тяжёлые потери понесли, именно обороняя эту самую Липовку. Тем, что отражали атаки превосходящих сил противника? Тоже верно, но лишь отчасти: бригада была обеспечена такой техникой, которой нет у немцев.

Можно сослаться и на жёсткий приказ держаться за чёртову Липовку, как утопающему за спасательный круг. Ведь даже во время зимних боёв у бойцов Гаврилова была возможность маневрировать, время от времени менять позиции. А здесь приходилось тупо сидеть на месте и ждать, когда прилетит германский «чемодан». Болотистая местность, чёрт бы её подрал, в которой танку завязнуть – проще простого.

Нет, себя винит Пётр Михайлович в том, что его соединение понесло такие большие потери. Только себя. Где-то не додумал, где-то ошибся, где-то просчитался. А в итоге – столь грозная ударная единица отправляется в тыл. В самый разгар тяжёлых боёв.

Фрагмент 3

5

Особым самолётам – особые задания.

Капитан Середа уже привык к тому, что их авиаполк является «палочкой-выручалочкой» на фронте. Как только где-то немецкая авиация начинает проявлять высокую активность, в небе появляются «свистки», как мгновенно прозвали реактивные истребители не только красноармейцы, но и гитлеровцы, и… кто не спрятался, я не виноват. В смысле – самолёты Люфтваффе начинают обильно сыпаться на землю. В первые день-два. А потом бояться взлететь с замаскированных аэродромов. Будь то тихоходные бомбёры или даже шустрые «худые», доставившие красным военлётам столько неприятностей в первые недели войны.

Потери, конечно, случаются и у нас. Особенно – когда приходится заниматься штурмовкой наземных целей. Всё-таки зенитная артиллерия у немцев превосходная, а для отказа реактивного двигателя достаточно даже небольшого осколка или даже пули винтовочного калибра. Да и «мессерам» иногда удаётся подловить Миг-15. Но эти потери не сравнить с тем, что было, например, при защите неба над Минском, когда авиаполк Миг-3, в составе которого тогда летал Леонид, «сточился» почти в ноль буквально за пару недель. Начиная с весны, в эскадрилье Середы не вернулись с боевых заданий только две машины, которые очень быстро «компенсировали» поступившими с завода. Зато в ней появилось два новых Героя Советского Союза, а грудь командира эскадрильи украсили ордена Красного Знамени и Ленина.

Чего не ожидал капитан, так это переброски их полка на аэродром возле Кривого Рога. В середине июня, самый разгар боевых действий под Смоленском, где, как было слышно, наше наступление с целью освобождения этого города и части Белорусской ССР столкнулось с серьёзными трудностями: немцы нанесли мощный контрудар, и в некоторых местах советским войскам даже пришлось попятиться. Там «свистки» очень понадобились бы. Хотя, скорее всего, в Воронеже уже сформирован второй, а может быть, и третий полки, вооружённый реактивными «мигами».

Всё встало на свои места, когда стало известно о том, что немецкая 11-я армия нанесла мощный удар вдоль западного берега Буга. А спустя два дня к ней присоединились и 17-я армия, наступающая вдоль той же реки, но по её левому берегу, с 1-й Танковой армией, рвущейся ещё восточнее в направлении Днепропетровска и Запорожья. Вот туда-то и пришлось вылетать, неся на подвеске по паре пятидесятикилограммовых бомб или контейнеров с мелкими, всего два с половиной кило, «бронепрожигающими» бомбочками.

Казалось бы, крохи. Взрываются совершенно неэффектно, в сравнении даже с относительно маломощными полуцентнеровыми, но попадания такой «игрушки» вполне достаточно, чтобы вывести из строя любой танк. А там уже – как повезёт: либо двигатель из строя выходит, либо, после взрыва боезапаса, башня отлетает. Главное – хорошо прицелиться, чтобы «облако» из полутора десятков таких бомбочек накрыло выбранную цель. Гарантии, конечно, нет, что хоть одна из них угодит в бронированную машину, но примерно в половине случаев, если не нажимать на бомбосброс слишком уж высоко над целью, всё-таки какая-нибудь, да попадает.

Удар немцы нанесли очень мощный. Например, командующий 11-й армией Манштейн сосредоточил на пятнадцатикилометровом участке прорыва сразу шесть дивизий и около двух тысяч стволов артиллерии. Ясное дело, после такого удара наши попятились. В первый день продвижение фрицев составило около десяти километров, хоть потом и несколько замедлилось.

Его сосед слева, генерал Руофф, такой крупной концентрации сил на узком участке не создавал, поэтому движется медленнее. В отличие от Клейста, на стороне которого – мощный танковый таран и возможность быстро маневрировать резервами. И если Руофф за три дня одолел пятнадцать вёрст, то командующий 1-й Танковой армией за это время вклинился в оборону нашей 6-й армии на двадцать пять вёрст. А 6-я немецкая пехотная армия, оставив венгров, словаков, хорватов и прочую европейскую шваль держать правый берег Днепра на участке от Киева до Черкассов, создаёт плацдармы на левом берегу этой огромной реки. Где-то в тылу у него «болтается» находящаяся в резерве Танковая армия Гота. Похоже, немцы либо введут её в прорыв на участках, за которые ответственны Руофф и Манштейн, либо, после захвата достаточно крупного плацдарма, используют для наступления по восточному берегу Днепра.

Накануне начала немецкого наступления фрицы устроили англичанам серьёзнейшую порку с воздуха. Две недели они целенаправленно уничтожали британские авиазаводы. Не считаясь с потерями. После чего уцелевшую авиацию (менее половины от тех самолётов, с которыми они начинали массированные бомбардировки) перебросили на Восточный фронт. Судя по всему, они таким способом обеспечили свою безопасность от английских бомбардировок минимум на полгода, необходимые для восстановления заводов, выпускающих летающие машины.

Как слышал Середа, значительное количество самолётов Британии поставляли американцы. Но после Пёрл-Харбора и морского сражения близ острова Мидуэй они усиленно восполняют потери в авиации, резко сократив помощь «кузенам». Так что «томми», как называют англичан немцы, несколько месяцев будет не до налётов на Германию. А фашисты, перебросив авиацию с запада и форсировав выпуск аэропланов всех моделей, включая производимые во Франции, Чехии и даже Польше, обеспечили «работой» Сталинских соколов.

Что касается особого задания… Поступило такое. И, как и перед ликвидацией Бориспольско-Броварского плацдарма, совместно с эскадрильей авиаполка Ил-28 Владимира Константиновича Коккинаки. Только целью бомбардировки «двадцать восьмых», которые нужно защищать эскадрилье Середы, являются вовсе не станции или аэродромы, как тогда, а лес севернее Винницы. Задача сформулирована предельно просто: не допустить к бомбардировщикам истребители противника, обеспечить «бомбёрам» беспрепятственное выполнение их задания.

- Авиационное и зенитное прикрытие цели будет очень сильное, поэтому возможно всякое, - инструктировал лётчиков даже не фронтовой чин, а специально прибывший для этого представитель Ставки. – Но задача должна быть выполнена любой ценой. На любые другие цели, кроме вражеских истребителей, отвлекаться запрещается категорически, какими бы они ни были. За нарушение данного приказа виновный будет отправлен под суд военного трибунала. Но если задача будет выполнена успешно, каждый, принявший участие в операции, получит орден Красного Знамени.

Да что же за объект такой, что такие ордена собираются раздавать налево и направо?

Расстояние небольшое, меньше четырёхсот вёрст. Всего-то полчаса лёта. Даже для Ил-28, которые, к удивлению Середы не стали выстраиваться в плотную формацию, а так и тянулись по одному всю дорогу до Винницы.

А вот там, под этим украинским городом… Леонид, увидев в небе и на аэродроме столько истребителей, не только присвистнул, но и запел одну из своих любимых песенок, услышанную ещё до войны в фильме «Дети капитана Гранта»:

Жил отважный капитан,

Он объездил много стран,

И не раз он бороздил океан.

Раз пятнадцать он тонул,

Погибал среди акул,

Но ни разу даже глазом не моргнул.

И в беде,

И в бою

Напевал он эту песенку свою:

Капитан, капитан, улыбнитесь,

Ведь улыбка — это флаг корабля.

Капитан, капитан, подтянитесь,

Только смелым покоряются моря!

Верно. Только смелым покоряются моря. Включая воздушный океан, где сейчас ему и его эскадрилье предстоит очень серьёзная рубка.

Шестёрка «мессеров», прикрывающая заходящий на посадку транспортник, немедленно кинулась в атаку на «миги». Не те ли это асы, переброшенные с Запада и не имеющие представления о том, что от серебристых «птичек» со скошенными назад крыльями надо драпать во все лопатки? Им же хуже! А на лётном поле другие вражеские истребители уже рулят на стартовые позиции, не рискуя взлететь лишь потому, что транспортник готовится сесть. К другим бегут пилоты, чтобы взлететь следом за товарищами.

Это хорошо! Расправившись с шестёркой, можно будет бить их все, пока они ещё не набрали высоту. Даже для «тупого» на низких высотах Миг-3 взлетающий самолёт, не успевший набрать скорость, просто идеальная мишень. А уж для Миг-15, способного набрать высоту пять вёрст за две минуты и разогнаться у земли до тысячи с лишним километров в час – и вовсе.

Но пусть «резвятся» более молодые, а им, капитану Середе вместе с ведомым, барражировать на километр выше, и руководить боем.

Минута – и все шесть «мессеров» сбиты. За это время транспортник не только сел, но и съехал с взлётно-посадочной полосы, и из него посыпались люди, отбегая в сторону и падая в траву, чтобы уже ползком убраться прочь.

- Стрелы, попарно встречаем взлетающих. Сильно не увлекаться, чтобы не попасть под огонь зениток.

А зенитки действительно свирепствуют. Хорошо, хоть ребята постоянно маневрируют, стараясь не попадать под трассы малокалиберных скорострелок и дымные клубки взрывающихся снарядов зенитной артиллерии среднего калибра.

А вот и «Громы» подтягиваются. По-прежнему, вытянувшись в одну линию. Заходят севернее аэродрома, чтобы не попасть под заградительный огонь 88-мм орудий, сбрасывают по две бомбы и тут же с набором высоты разворачиваются на обратный курс.

В это время на земле, там, куда по довольно пологой траектории летят бомбы, начинается форменный ад. После первых же четырёх взрывов полностью прекратился заградительный зенитный огонь в зону действия которого Ил-28 так и не вошли. Каждые четыре-пять секунд в лесном массиве поднимается грибообразный клуб дыма и пламени. Уже давно горит лес и что-то ещё, но каждый из девяти «илюшиных» продолжает швырять в этот рукотворный вулкан по две пятисоткилограммовые бомбы.

- Стрела-11, я – Гром-1. Можно отходить.

Как же! А кто будет добивать «мессеров», всё лезущих и лезущих в небо. И не только взлетающих с этого аэродрома. Но и группу истребителей, показавшихся со стороны Немирова.

- Командир, боезапас на исходе, - слышится в наушниках шлемофона.

- Стрелы, возвращаемся, - командует Середа, провожая взглядом камнем пикирующий самолёт, кажется, лейтенанта Жукова: он всё-таки нарвался на очередь 37-мм зенитки...

Ещё за двумя машинами тянется дымок.

- Стрела-17, Стрела-13. Постарайтесь забраться на максимальную высоту и, хотя бы на планировании, дотянуть до линии фронта. А там, если получится, можно и катапультироваться…

6

Шульце, конечно, этого собственными ушами не слышал, но утверждают, что самым часто употребляемым ругательством фюрера во время разноса, который тот устроил Герингу, было «швайнехунд», «свинская собака». Да и вообще там, на аэродроме под Винницей, было не так уж и много свидетелей. Большинство встречающих Вождя Германской Нации бросилось врассыпную, когда над лётным полем, на которое заходил на посадку личный самолёт Гитлера, появились вначале русские реактивные истребители, а потом и реактивные же бомбардировщики.

Русские бомбардировщики нанесли массированный удар по только что отстроенной ставке «Вервольф», где приезда фюрера ожидали многие, очень многие германские военачальники, намеревавшиеся обсудить с ним начавшееся наступление на Юге Украины. Видимо, они собирались полностью обезглавить Рейх, но фюреру, как всегда, повезло: он остался невредим. Как это уже было в ноябре 1938 года, когда плотник Георг Эльзер подложил бомбу замедленного действия в пивной Бюргербройкёллер в Мюнхене. Тогда Гитлер, вместо пространной ежегодной речи в ознаменование годовщины Национальной Революции, ограничился кратким выступлением и быстро уехал. А взорвавшаяся после его отъезда бомба убила восемь и ранила шестьдесят два человека.

Впрочем, знай большевики, какой именно самолёт заходил на посадку, когда сопровождавшие его истребители мужественно сражались в воздухе с русскими бандитами, история пошла бы другим путём. А так фюрер имел возможность собственными глазами наблюдать за воздушным боем, в котором до пятидесяти реактивных истребителей расправлялись с экспертами Геринга, многие из которых погибли, даже не успев набрать высоту после взлёта.

По словам доктора Геббельса, доблестные защитники неба, включая зенитчиков, сбили почти два десятка русских. Правда, Гестапо известило об обломках единственного упавшего «свистка», место падения которого немедленно оцепили военные, полиция и фельджандармерия. Самолёт глубоко погрузился в мягкую землю поймы реки Десна, притока текущего через Винницу Южного Буга, и требовался большой объём земляных работ, чтобы достать его.

Но и тут русские опередили нас. На следующее утро одиночный двухмоторный реактивный самолёт с небольшой высоты сбросил на место падения истребителя фугасную бомбу огромной мощности, не менее трёх тонн, и ни о каких относительно целых узлах секретного самолёта уже не могло идти речи. А немедленно поднятые в воздух «мессершмиты», переброшенные в Винницу с близлежащих аэродромов, так и не смогли не только предотвратить уничтожение обломков, но и догнать улетающий бомбардировщик.

Фюреру доложили и об этом происшествии, так что он ехал осматривать последствия налёта на ставку «Вервольф», которую строили больше года, в прескверном настроении. А то, что он увидел там, где за ночь сумели потушить пожары, ввергло его в уныние.

Последствия был воистину катастрофическими. Да, бункеры ставки имели огромную толщину стен и перекрытий. И стены с перекрытиями выдержали чудовищные взрывы. Но на территории «Оборотня» имелось множество лёгких сооружений барачного типа, где размещалась охрана, где ожидали приезда Вождя генералы. Все эти строения оказались разрушены и сгорели. Были уничтожены все расчёты зенитной артиллерии, пытавшиеся вести заградительный огонь. Мало того, часть дверей в подземные сооружения была открыта, и пострадало либо было убито множество охранников, находившихся внутри бункеров. Часть из них получала тяжелейшие контузии от мощных взрывов, по словам уцелевших, поражавших всё живое в радиусе почти ста метров. В общем, хорошо замаскированный сверхсекретный объект, на строительство которого потрачены гигантские средства, теперь представляет собой выжженную поверхность, хорошо заметную с воздуха.

Но самое страшное то, что там погибли лучшие военные умы Германии во главе с главой Верховного командования вооружённых сил генерал-фельдмаршалом Вильгельмом Кейтелем. Из видных штабных работников Рейх потерял начальник начальника Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковника Франца Гальдера, начальника штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта генерала артиллерии Альфреда Йодля, начальник Оперативного отдела Генерального штаба люфтваффе генерал-полковника Ганса Ешоннека, начальника Управления вооружения сухопутных войск и командующего Армией Резерва генерал-полковника Фридриха Фромма, главного инспектора бронетанковых войск, ответственного за модернизацию бронетанковых частей, генерал-полковника Хайнца Гудериана. Погибли командующий Группой армий «А» генерал-фельдмаршал Вильгельм Лист и командующий Группой армий «Б» генерал-полковник Максимилиан фон Вейхс. Гюнтер фон Клюге, возглавляющий всю Группу Армий «Юг», уцелел лишь потому, что в момент авиаудара находился на аэродроме Винницы, где встречал фюрера.

Погибли практически все командующие армиями, задействованными в летней кампании на южном направлении: командующий 1-й Танковой армией генерал-полковник Эвальд фон Клейст, командующий 4-й Танковой армией генерал-полковник Герман Гот, командующий 4-м воздушным флотом генерал-полковник Александр Лёр и начальник штаба этого флота генерал-лейтенант Гюнтер Кортен, командующий 6-й полевой армией генерал танковых войск Фридрих Паулюс, командующий 17-й армией генерал-полковник Герхард Руофф. Просто чудом уцелел командующий 11-й армией генерал-полковник Эрих фон Манштейн, временно отлучившийся в бункер и получивший контузию. Погибло немало командиров рангом ниже, но, зачастую, очень именитых, как, например, легендарный лётчик времён Великой войны, генерал-полковник Вольфрам фон Рихтгофен, возглавляющий всего лишь авиационный корпус. Из людей, с которыми Шульце был давно лично знаком, под Винницей нашёл смерть генерал-лейтенант Вальтер Гейтс, с которым они познакомились ещё во время Великой войны.

Всего же опубликованный список погибших под русскими бомбами в районе Винницы, в который фюрер приказал включить даже рядовых солдат и эсэсманов, насчитывал более четырёхсот имён. Ответственным же за случившееся назначили… шефа противовоздушной обороны и инспектора ПВО в Имперском министерстве авиации генерала зенитной артиллерии Гюнтера Рюделя, которого отдали под суд. А в стране был объявлен трёхдневный траур.

Насколько было известно оберсту, крупные неприятности возникли у шефа Гестапо Мюллера, поскольку главной версией расследования произошедшего была работа советского подполья, которому стали известна дата прибытия фюрера в новую ставку. Но досталось, как говорят русские, всем сёстрам по серьгам. Включая адмирала Канариса. За то, что разведка всё ещё не сумела добыть даже технических характеристик реактивных самолётов большевиков.

Столь тяжёлые потери среди генеральского корпуса, естественно, вызвали замешательство в войсках, продолжающих наступление. Но Вермахт – это система, а не сборище индивидуумов, на место погибших встали другие. Конечно, многим из них, особенно назначенным с других направлений, пришлось входить в курс дела, что несколько замедлило темпы наступления и дало небольшую передышку большевикам, оказывающим ожесточённое сопротивление. Но продолжающиеся бои под Смоленском не позволили Сталину перебросить резервы на Южную Украину.

Тем не менее, настроение у Адмирала пресквернейшее. Он считает, что летнее наступление обречено на провал. Конечно, начальнику разведки поступает больше информации. В том числе – о потерях в зоне боевых действий. Но Шольц пока не видит оснований для пессимизма. Сейчас только середина лета, силы на южном фасе германо-советского фронта сосредоточены огромные. Промышленность Рейха и оккупированных стран работает с полной отдачей. И даже серьёзные потери в технике покрываются без задержки. Может быть, план выйти к концу лета к русским нефтепромыслам и несколько оптимистичен, но разгром Южного фронта противника позволит наступать от Днепра к Дону, а потом и дальше на восток и юг, не встречая сопротивления. И никакие пришельцы из будущего не помогут большевикам!

Фрагмент 4

7

Такова уж судьба военного: подчас, не успел прижиться в одном месте, как приходит приказ ехать в другое. Особенно в военное время, когда не только кадры тасуются стремительно, а целые дивизии и даже армии перемещаются. Иногда, как случилось сейчас, ехать нужно на другой конец страны. Вот и пришлось семье Кижеватовых в середине июня собирать небогатые пожитки, чтобы погрузиться в поезд Москва – Владивосток.

Но и «город нашенский», как говорил о Владивостоке Владимир Ильич Ленин, вовсе не конечный пункт их путешествия. От столицы Приморского края до места нового назначения старшего лейтенанта ещё ехать и ехать. До самого южного участка границы Советского Союза с оккупированной японцами Кореи.

Жена и мать Андрея, естественно, подумали, что начальство решило использовать таланты главы семьи по его прежней военной специальности: он же пограничник, под Брестом был начальником погранзаставы. И в посёлке Посьет, куда они ехали, расположен Хасанский погранотряд, при котором их семья теперь будет жить. Но ошибались они, очень ошибались. А сам Кижеватов не собирался раскрывать близким государственной тайны о том, для чего его отправляют на край света.

В общем-то, и сам он всех замыслов советского руководства не знал. Знал только, что вместе с другими специалистами предстоит ему обучать премудростям диверсионной работы неких иностранных специалистов. Каких именно – тоже не рассказывали, инструктируя старшего лейтенанта, напирали на то, что факты биографий курсантов, их происхождение ни при каких обстоятельствах не должны разглашаться.

- Работать будете, Кижеватов, в тесном взаимодействии с сотрудниками Исполкома Коминтерна. Но и они будут пользоваться псевдонимами. Так что, даже если вы узнаете их, ни в коем случае не должны упоминать их настоящие имена и фамилии.

Вот так! В здание краевого управления НКВД входила семья Кижеватовых, а из него вышла уже семья, в документах членов которых значилась фамилия Кожевниковы. И всю дорогу до места Андрей время от времени неожиданно задавал кому-нибудь вопрос:

- Как твоя фамилия?

Кое-как привыкли…

Нужно сказать, бегать по посёлку, чтобы снять жильё, не пришлось: для «инструкторов» уже успели построить домики в непосредственной близости от казарм погранотряда. Правда, сам лагерь, где жили «слушатели», располагался в шести с половиной километрах от посёлка, и каждый день приходилось ездить в него на «полуторке».

Иностранные же «слушатели» поразили Кижеватова-Кожевникова тем, что это были вовсе не привычные ему люди европейского вида, а ярко выраженные азиаты в возрасте от двадцати до пятидесяти лет. Практически все имели опыт боевых действий и в различной степени владели русским языком.

- Кого тут только нет, - махнул рукой комендант лагеря. – Китайцы, корейцы, вьетнамцы, малайцы, лаосцы, филиппинцы, тайцы, кхмеры…

Да старший лейтенант и про половину таких народов не слышал! И даже не догадывался, почему их обучают владеть либо немецким, французским и английским, либо японским, либо старинным русским оружием, выпущенным ещё в царское время. Вплоть до винтовок Бердана, изредка используемых охотниками. Но курсантов заставляли изучать это оружие досконально, будто им придётся воевать с ним постоянно.

В общем-то, Кижеватов и не должен был знать, что отряды, которые в будущем возглавят эти люди, будут вооружены чем угодно, кроме того, что сейчас производят советские оружейные заводы. Всем, что найдётся на складах трофеев или устаревших образцов. Он не должен был знать, что за два года до этого в кремлёвском кабинете состоялся разговор между секретарём ЦК ВКП(б) и постоянным представителем Российской Федерации при Советском Союзе, предопределивший судьбу Юго-Восточной Азии на десятилетия вперёд.

- Из предоставленных нами материалов вы, товарищ Сталин, уже знаете, что в Юго-Восточная Азия в нашем мире стала важнейшим регионом в международном разделении труда: именно там сосредоточено основное производство самой передовой радиоэлектроники. Япония, Тайвань, Китай, Индонезия, Малайзия. Сингапур – сердце финансовой системы бассейна Тихого и восточной части Индийского океана. Да и вообще стратегически весь регион – это ворота на пути из Тихого океана в Индийский. Но такое стало возможно лишь после того, как его, в общем-то, очень лояльного левым идеям регион полностью подмяли под себя американцы. И началось это после поражения Японии во Второй Мировой войне. Япония, по сути, превратилась в американскую колонию, а военные базы на юге Японских островов позволили им контролировать весь регион и бороться против государств, выбравших социалистический путь развития. Успешно бороться. Ну, а в качестве бонуса… Простите, приза, американские капиталисты получили природные ресурсы региона, позволившие им сами резко рвануть вперёд.

- Ресурсы? Вы имеете в виду нефть нынешних голландских колоний, за которую воюют японцы.

- Не только, - мотнул головой Пронский. Начну с Вьетнама, который в конце этого года на основании японо-французского (с правительством Виши) соглашения о военном сотрудничестве в интересах совместной обороны Индокитая будет оккупирован японцами. Помимо золота, это фосфаты, служащие важнейшими удобрениями, редкоземельные металлы, остро необходимые при производстве ракетной техники и реактивных авиационных двигателей, а также в ядерной отрасли и электронной промышленности. Это бокситы для производства алюминия, серебро, олово, хром, медь, марганец, цинк, молибден, свинец, вольфрам.

В соседней Камбодже, кроме золота, имеются драгоценные камни, медь, бокситы, марганец.

Малайя помимо залежей золота, располагает одними из крупнейших в мире запасами олова. Есть там серебро, вольфрам, титан, использование которого остро встанет при переходе авиации на сверхзвуковые скорости. Нужен будет этот металл в ракетостроении, производстве ядерных реакторов и изготовлении корпусов подводных лодок. Есть в этой стране марганец, сурьма, ртуть, цирконий, также незаменимый в ядерной отрасли, ниобий. В этом металле нуждаются ракетостроение, авиационная и космическая техника, радиотехника, электроника, химическое аппаратостроение, атомная энергетика. Так же в Малайе имеются фосфориты и апатиты.

Индонезия, кроме золота и серебра, может быть полезна алмазами, медью, никелем, оловом, цинком, хромом, марганцем, молибденом, серой, фосфоритами.

Бирма располагает, помимо золота и серебро, свинцом, цинком, вольфрамом, оловом, никелем и драгоценными камнями. Между прочим, бирманские рубины и сапфиры считаются одними из лучших в мире.

Филиппины, опять же, золото, серебро, медь, цинк, кобальт, хром, никель.

В Лаосе, кроме золота, есть платина, серебро, медь, олово, марганец, свинец, сурьма, драгоценные камни.

Это – не считая того, что в регионе действительно имеется нефть: в Индонезии, Вьетнаме, в Бирме, Малайе. Помимо недр, на поверхности тоже хватает ценного. Взять хотя бы повсеместно распространённый шеллак. В Индонезии, Малайе, Бирме, на Филиппинах, во Вьетнаме и в Камбодже расположены огромные плантации каучука, дефицит которого испытывает Советский Союз.

В нашей истории Вьетнам, Бирма, Малайя и Филиппины во Второй Мировой войне были единственными странами, кроме Балкан, где коммунисты смогли создать свои армии. А во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже успешно воевали за власть. Причём, в первых двух странах даже в нашей истории правительства продолжают оставаться на позициях, близких к коммунистическим. Но и на Филиппинах вплоть до 1956 года, в Малайе и Бирме вообще до 1989 года, несмотря на поражение в борьбе за власть в целом, они воевали серьёзно, и при соответствующей поддержке могли бы стать правящей силой. Компартия Индонезии с 1945 года до разгрома в середине 60-х быстро росла и имела хорошие шансы прийти к власти. Если бы её руководство не совершало ошибок, не ввязывалось в авантюры в 1940-е годы и, как выразились вы, товарищ Сталин, не полагалось на «продажных буржуазных националистов». Так что, как нам кажется, с правильной помощью СССР, Юго-Восточная Азия вполне может стать социалистической почти вся. И, в отличие от зачуханной Восточной Европы, где всё держалось на наших штыках, а едва могущество Советского Союза упало, тут же переметнулась к нашим противникам, сохранит не только социалистический строй, но и чувство благодарности к советским людям и нашей стране.

- Зачуханная Восточная Европа, вы говорите? – усмехнулся Сталин. – Ну, хорошо. Но что именно вы предлагаете?

- Надо, чтобы местные коммунисты подготовились к японской оккупации 1941-42 годов и к волне репрессий от колониальных властей после начала боевых действий в регионе. Предупредить об этом коммунистов Индонезии, Малайи, Индокитая и Филиппин. Установить контакты Коминтерна с недавно созданной компартией Бирмы. Кстати, у нас имеются сведения, что глава компартии Малайи Лай Тек является агентом полиции. До 1934 работал во Вьетнаме на французов, потом в Малайе на англичан, а с 1942 будет работать на японцев. В нашей истории его раскрыли в 1946, и он сбежал, прихватив партийную кассу.

К началу японской оккупации компартиям в Юго-Восточной Азии необходимо уйти в глубокое подполье, добывать оружие, готовить боевые отряды. После нападения японцев, когда власть колонизаторов начнёт рушиться, нападать на тюрьмы и полицейские архивы, освобождать своих сторонников и уничтожать полицейские документы на партийцев. После прихода японцев создавать партизанские отряды в лесах и горах, сманивая туда молодых парней и девушек: первых пугая отправкой на японские каторжные работы, а вторых – отправкой на работу в японские бордели. Всё это чистейшая правда, в нашей истории так и было. Предупреждать крестьян, чтобы прятали продовольствие от японских реквизиций.

Самих японцев не стоит трогать до конца войны, чтобы американцы не разбили их раньше времени, и только к концу войны начать уничтожать их самых замаранных прислужников. Особенно – из числа тех, кто симпатизировал прежним колонизаторам: те после возвращения колониальных властей немедленно станут активными борцами с коммунизмом. Завоёвывать симпатии сельского населения, уничтожать всех, симпатизирующих Западу и известных враждебностью к СССР и коммунизму. Срывать попытки создания прозападных вооружённых отрядов и групп сопротивления. И готовиться к захвату власти, когда власть японцев начнёт рушится, а также к недопущению возвращения прежних колониальных хозяев.

8

Осколок был огромный. Полноценное донышко 150-мм снаряда. И хорошо, что он ударил именно в каску и при падении сверху, иначе бы оказался Виктор «трёхсотым», как говорят «добровольцы». А так – провалялся без сознания несколько минут. Ну, сотрясение мозга заработал, ну нос расквасил, когда от этого удара мордой землю клюнул.

Челноков за время, пока старший лейтенант лежал в беспамятстве на одних руках сумел до него доползти.

- Я думал, тебе, командир, шею сломало этой железякой. Но нет. Смотрю – дышишь, и пульс на сонной артерии прощупывается. Значит, ещё повоюем!

Повоюем… Почти час пришлось ждать, когда немцы, пытавшиеся оказать помощь тем, кто на артбатарее уцелел, уберутся. За это время и бой около Козино закончился. Чем закончился – непонятно. То ли отбили, деревню, то ли не отбили. Но те самые пятьдесят метров до узкого языка леса они по луговине переползли, когда фрицы, бродившие по разгромленной артпозиции, убрались.

И вовремя переползли. От аэродрома новые солдаты попёрлись. Так что теперь, лёжа в неглубокой воронке от снаряда, оставшейся после прошлогодних боёв, можно было куда менее осторожно выглядывать.

- Ты чего смеёшься, Алексей? – поймал улыбку Челнокова командир роты.

- Ну, и рожа у тебя, Шарапов!

Бредит, наверное, если чужой фамилией назвал.

- Я не Шарапов, я Юдин.

- Я знаю, товарищ старший лейтенант. У нас ТАМ фильм был очень популярный. Про то, как в Москве после войны банду ловили. И одному из героев лицо сильно порезало осколками стекла. Вот, про него так его товарищ сказал. А ты не краше того Шарапова: грязь, кровь, копоть на физиономии…

- Слушай, а почему вас добровольцами зовут?

- А мы и есть самые настоящие добровольцы. Там, у нас, тоже война сейчас. Не такая жуткая, как у вас. С фашистскими выбл*дками из числа бывших «братьев», объявивших, что теперь они нам никакие не братья. Помимо мобилизованных и призывников воюют ещё и те, кто добровольно в армию завербовался. Говорили, что тысяч шестьсот завербовалось, а там, всего на фронте столько народа. Но некоторым, как мне, например, предлагали не на ту войну, а сюда отправиться. Так что, как мне кажется, под сотню тысяч наших тут, у вас, точно либо воюет, либо помогает вам новую для вас технику или станки осваивать… Слышишь, Юдин? Похоже наши решили в контратаку пойти.

Раненый был прав: сначала с востока донеслись взрывы снарядов, а потом долетели глухие раскаты выстрелов орудий, бьющих откуда-то из-за Днепра. Рёв двигателей «Катюш» слышно не было, но на фронте по звуку быстро учишься, что именно взорвалось, а палили, в том числе, и из этих реактивных установок.

Вряд ли фрицы за такое короткое время успели окопаться, так что побежали после массированного артналёта, да ещё и «с добавкой» эрэсов. Юдин слышал, что существует запрет применять при обстреле врага меньше, чем дивизион установок БМ-13. Так что досталось гитлеровцам знатно, вот они и не выдержали контратаки.

Да вот только отходили они той же дорогой, что и пришли. Не все, правда, именно той же, вдоль кладбища. Очень неполное отделение при пулемёте не стало переходить через Дрёсну, а так и драпало по правому берегу ручейка. И если бы Виктор с Челноковым всё-таки не перебрались в лесок, то их первым делом кончили бы. А так… Если в рощицу не сунутся, то, кажется, удастся наших дождаться. Вон они, перебежками наступают из-за того, что откуда-то из Богородицкого тявкает миномёт.

Алексей, правда, снова зубами скрипит и стонет.

- Укол отходить начал. Ты, товарищ старший лейтенант, не пугайся, если я вырублюсь: от боли это.

Вот ведь зараза! И помочь ему нечем, использовали они последний шприц с обезболивающим.

И надо же было немцам всего-то в сотне метров от них залечь. «Машиненгевер» бьёт короткими очередями, немецкие карабины тявкают одиночными выстрелами, а сами фашисты башками вертят, явно намереваясь после остановки сюда, в лесок шмыгнуть. Один красноармеец, срезанный очередью, всплеснул руками, другой мешком в траву рухнул.

Юдин повернулся к молчащему товарищу, чтобы спросить совета, не ударить ли ему со спины пулемётному расчёту, а тот голову уронил, без сознания лежит. Если только жив.

Первым одиночным выстрелом в бок первому номеру пулемёта пулю всадил. Немцы, кажется, не сразу поняли, откуда стреляют, и то ли убитого, то ли тяжело раненого пулемётчика второй номер заменил. А вот уже на выстрел по нему оставшиеся четверо сразу отреагировали. Одна пуля вжикнула рядом, вторая в ствол берёзки со стуком вошла. Таиться уже смысла нет, и Виктор принял бой. Короткий, бой. Полминуты он не продержался, но троих стрелков из строя точно вывел: немцам его, только голову высунувшего из воронки, между деревьями плохо видно.

А потом обожгло правую руку в районе плеча, она повисла, и наступила темнота.

В себя он пришёл, кажется, в Козино, где таких, как он, раненых складывали под стеночкой сильно повреждённой избы. Плечо в лубке, сквозь повязку кровь просочилась. Неужели пулей кость раздробило? Это серьёзно, это не пару недель заживать будет, как было бы, если бы немец просто мякоть прострелил, а месяца три по госпиталям мыкаться придётся.

- Жив, чертяка! – услышал Юдин знакомый голос. – А я, когда мне доложили, что с отошедшими от Богородицка тебя нет, уж хотел за упокой твой души выпить, когда бой закончится.

Игорь Ларионов собственной персоной.

- Где Челноков? – прохрипел ротный.

- Тоже принесли. Только он совсем тяжёлый, его первым транспортом в тыл отправили. А тебя сейчас грузить в машину будем. Не смогли мы удержаться в Богородицке, снова фашистам отдать его пришлось. Так что раненых в батальоне полно, едва успеваем эвакуировать. Агапов! Проследи, чтобы старшего лейтенанта Юдина в машину посадили. Он крови много потерял, сам вряд ли сможет влезть в кабину.

Санитар отвлёкся от перевязывания очередного подопечного и кивнул.

- Хорошо, товарищ капитан.

Челнокова Виктор отыскал уже в медсанбате, развёрнутом в Сухоруково. Воспользовался «погонами»р русскиеет резать и вешать лишь из-за того, и его отвели в палатку, где лежал Алексей. Человека из будущего снова обкололи чем-то обезболивающим, и тот был в сознании.

- А я, когда в себя пришёл там, в лесу, думал, что вы всё, товарищ старший лейтенант. Да только ребята, которые нас нашли, сказали, что вы живы. Я и обрадовался: значит, всё-таки будет кому за меня на рейхстаге расписаться! Вот они нас обоих на плащ-палатках и унесли с того леса. Я, правда, только тут снова очухался.

Доктор, потребовавший, чтобы Юдин отправился в свою палатку, подтвердил то, что ротный знал и без него.

- Перебит позвоночник. Своими ногами ваш Челноков уже никогда ходить не сможет. Только, пока вас в эвакогоспиталь не отправили, вы ему не рассказывайте, чтобы у него желание выздороветь не пропало.

- Он знает об этом, товарищ военврач. Видел он такие раны, так что сразу, как только его ранило, всё понял. А у меня? У меня рука срастётся?

- Судя по тому, что написано в ваших бумагах, должна срастись. Но нужно делать рентген. А у нас, его, как вы понимаете, нет. Так что потерпите с ответом на свой вопрос до того, как окажетесь в эвакуационном госпитале. Санитарный состав на станцию Конец завтра утром подадут, а уж как он будет двигаться по дороге, когда вы попадёте в госпиталь, я вам сказать не могу, - развёл руками немолодой уже медик.

Двигался санитарный поезд вплоть до Сухиничей медленно. Всё-таки железная дорога в этих местах сильно пострадала во время боёв. А после этой узловой станции, где он повернул на Калугу и Москву, разогнался. И через полсуток после этого их уже разгрузили в столице.

- Не буду я туда, в будущее, возвращаться, - объявил Алексей, подгадав момент, когда во время прихода к нему Юдина их никто не слышит. – Кому я там такой нужен? Выпишу оттуда себе инвалидную коляску, а сам стану здесь ваших специалистов обучать работе с компьютером.

- А что это такое?

- Это – наше всё там. И пишущая машина, и счётный прибор, и домашний кинотеатр, и средство общения, и развлечение. Ваша наука с ними, как ракета взлетит! Вот я буду учить людей с ними обращаться.

Всё равно Виктор ничего не понял. Да и не до того ему было, поскольку сидел и дёргался, поглядывая на часы: он дозвонился до начальника жены и сообщил время, когда перезвонит, чтобы поговорить с ней.

- Здравствуй, Магда!

- Миленький мой!

- Магда, запиши адрес госпиталя, где я нахожусь…

Фрагмент 5

9

Всё внимание – к Югу Украины. Именно там идут самые тяжёлые бои. Даже не в районе Смоленска, где советское наступление забуксовало после сильного немецкого контрудара.

Да, «ключ к Москве», как издревле называют Смоленск, удалось отбить, но линия фронта продвинулась от окраин города всего на пару десятков километров. Немцы не зря с зимы держали на этом направлении более девяноста дивизий, которыми очень умело воспользовались, когда наши войска попытались повторить зимний успех.

А на Новгородском направлении – затишье с того самого времени, как 23-я отдельная танковая бригада участвовала в окружении и разгроме немецкого мотострелкового корпуса в районе Сольцов. Сначала из-за снегов, по которым даже танкам не прорваться, потом – из-за того, что они таять начали. А когда растаяли – новгородские леса превратились в сплошное болото. Минимум до середины июля ни о каких танковых ударах и мечтать не придётся. Немцы ведь не дураки, знают, что по гуще леса танку не пройти, наступать бронетехника сможет только по дорогам, которые фрицы заминировали, перегородили завалами, пристреляли огнём противотанковой и полевой артиллерии. Тут, как опытные бойцы говорят, только пехотой наступать, просачиваясь через леса, где, порой, солдатский сапог вязнет, не говоря уже о танковой гусенице и колёсах грузовика.

Конечно, и сам сержант Кудин, несмотря на неполные девятнадцать лет, считается опытным бойцом: за зимние бои целый орден Красного Знамени заработал! Но здешняя тайга для него, уроженца Киевщины, настоящий тёмный лес. Вот такой каламбурчик получается, правда, полностью соответствующий действительности: ну, совсем они разные, леса под Киевом и под Новгородом!

Среди бойцов бригады немало выходцев с Украины, у которых душа болит за родных, оказавшихся либо в немецкой оккупации, либо, если судить со слов политработников, ещё могут оказаться «под немцами». Ведь на политинформациях «бойцы идеологического фронта», начиная с весны, утверждали, что летнее наступление фашисты устроят именно там, на юге. И непонятно было, для чего тогда держать тут, на севере, где явно никакой подготовки к удару по фрицам не готовится, такое мощное ударное подразделение, как их бригада. И командиры, которым задают этот вопрос красноармейцы, лишь плечами пожимают: начальству виднее.

Тем не менее, дождались! В конце мая поступил приказ передислоцироваться в Волот, где грузиться на железнодорожные платформы для переброски на другой участок фронта. Выходцы с Украины воспрянули духом, да только командир миномётной роты тут же вылил на них ушат холодной воды:

- Даже мне неизвестно, куда нас направляют. Может, и на Украину, а может, куда-нибудь под Ленинград или вообще в Карелию.

Но эшелоны всё-таки пошли не к Ленинграду, а после остановки в Вышнем Волочке продолжали двигаться на юго-восток. Калинин, Клин, Солнечногорск… Потом «свернули» на юг: Нарофоминск, Малоярославец, Воротынец, Сухиничи, Брянск.

Здесь уже пошли места, где побывали немцы. Зимой, когда 2-я танковая армия Гудериана пыталась прорваться к Москве, но была окружена и разгромлена. Пока стояли на станции, волнение достигло пика: куда дальше? Если на юг, к Белгороду, то тогда точно на Украину, где, судя по сообщениям газет, покупаемых во время остановок эшелона, фрицы действительно начали наступление на Одессу, Днепропетровск и Запорожье.

- Нельзя нам Запорожье отдавать! – расстраивался Вячеслав, учившийся до войны на экономиста. – Если немцы захватят его, то мы лишимся Днепрогэса и алюминиевого завода. А значит, не из чего будет делать самолёты. И не только самолёты: вы же видели, что двигатели у наших танков и даже «тачаночек» из алюминия.

«Тачаночками» миномётчики называли бронированные тягачи Т-30, на которых они перевозят свои «самовары». Машинки лёгкие, подвижные, но за счёт гусеничного хода позволяющие миномётчикам и артиллеристам на марше не отставать от танков. А ещё – вооружённые пулемётом, как легендарная тачанка времён Гражданской войны.

- Так есть же у нас ещё заводы, производящие алюминий. Не может не быть, - попытался возразить кто-то из пополнения, прибывшего уже после боёв в районе Сольцов.

- Есть. Но Запорожский – самый крупный, - возразил Кудин. – Да и Запорожье – это не только алюминий. Я же говорил про Днепрогэс, без которой огромная территория останется без электричества. А ещё – металлургия.

Но эшелон пошёл не в сторону Курска и Белгорода, а на юго-запад. А после станции Почеп и вовсе встал. И миномётчикам приказали сгружать материальную часть с платформ. Сгружать, перегонять в ближайший лесок и маскировать: хоть наша авиация и хозяйничает в небе, но немецкие авианалёты случаются, и очень уж не хочется накануне боёв (ну, не на курорт же их привезли!) понести потери от какого-нибудь шального фрица, сбросившего бомбу на незамаскрованную технику.

Наша авиация хозяйничает. Да, время от времени краснозвёздные самолёты пролетают на запад, а немецкие появляются намного реже, но однажды Славка слышал присказку: бережённого бог бережёт, а небережённого конвой стережёт. Тем более, бригаду с эшелонов разгрузить – дело не быстрое. Хотя бы потому, что это не два-три эшелона, а добрые два десятка. И это – не считая боеприпасов, которые понадобятся, как только 23-я отдельная танковая вступит в бой.

От станции Жудиловка, где разгружались, до линии фронта всего-то около двадцати километров. Ночью слышно было, как где-то там взрываются снаряды и грохочет наша артиллерия, ведущая огонь по противнику.

- Пусть это и не Украина, но всё равно приятно, что даже по ночам тепло, - ворочаясь под берёзкой, где миномётчики укладывались спать, пробурчал Резниченко, с которым Кудин вместе не только учился в саратовских лагерях и воевал, но и успел «отдохнуть» в медсанбате.

Нет, не Украина. Но совсем рядом Белоруссия. Как объяснил политрук, успевший провести политинформацию, именно на то, чтобы выйти к белорусским городам Могилёв и Гомель, и был направлен удар Западного и Брянского фронтов. В том числе и для того, чтобы не позволить немцам перебрасывать резервы на юг Украины.

Там, на Украине, что-то интересное произошло. Говорят, наша авиация так хорошо постаралась, что едва не разбомбила самого Гитлера, приехавшего в Винницу. Но этой сволочи с усиками, напоминающими вытекшие из носа грязные сопли, удалось уцелеть. В отличие от большого количества генералов, из-за гибели которых в Германии был объявлен трёхдневный траур. Да только на положении дел здесь, на Брянском фронте, это никак не отразилось. Как с огромным трудом взламывали германскую оборону дивизии Красной Армии, так с не меньшим трудом и продолжают взламывать. И 23-ю танковую бригаду пошлют в бой, чтобы завершить охват немцев, обороняющихся тут, в брянских лесах, начатый больше месяца назад 50-й и 40-й армиями фронта. Или, если это не удастся, хотя бы оттеснить их на территорию Белоруссии.

- Нас сюда направили из-за того, что у нас уже есть опыт наступательных действий в лесных условиях, - объяснил политрук.

Да уж. Брянские леса. Если они и менее густые, чем новгородские, то ненамного. Это про них в репродукторе, установленном на станции в Брянске, звучала песня:

Шумел сурово Брянский лес,

Спускались синие туманы,

И сосны слышали окрест,

Как шли на немцев партизаны.

Тропою тайной меж берёз

Спешили дебрями густыми,

И каждый за плечами нёс

Винтовку с пулями литыми.

И в том, что здешние леса тоже густые, бойцы бригады убедились уже во время марша к исходным позициям, с которым они будут атаковать немцев. К деревушке Пески, от которой им нужно будет прорываться сначала на Шулаковку, а потом к крупному населённому пункту Унеча и расположенной в нём узловой железнодорожной станции. Не завтра. После того, как растянувшаяся на много километров бригадная колонна сосредоточится в окрестных лесах, получит боеприпасы, а командование бригадой поставит боевые задачи всем подразделениям.

10

Производство алюминия… По данным из «другой» истории было известно, что потребности СССР в алюминии только для нужд авиации на 1941 составляли 87 тысяч тонн. При планах произвести до конца года 90 тысяч. Но и в этом случае дефицит «крылатого металла» достиг бы примерно 20 тысяч тонн (для сравнения – нацистская Германия в 1941 году выплавила 324 тысячи тонн). И 70% алюминия выплавлялось именно на Днепровском заводе в Запорожье. Помимо него действовал Волховский алюминиевый комбинат, запущенный в эксплуатацию в 1932 году, переплавлявший бедные тихвинские бокситы, и Уральский, расположенный в Каменске-Уральском, на тот момент входившим в состав в Челябинской области. Причём, второй ещё не был выведен на проектную мощность, и увеличение выпуска металла на нём происходила мучительно и долго. Да, существовал ещё опытный участок, действовавший в Ленинграде, но его объёмы были настолько мизерными, что учитывать это производство просто не имело смысла.

После эвакуации Волховского комбината, ударными темпами строились производственные мощности в Новокузнецке, но продукцию данный завод сумел выдать только в середине войны, и смог выплавить до её окончания всего 28 тысяч тонн. Основные же потребности страны в алюминии покрывались за счёт поставок по ленд-лизу. При этом из Америки поступило даже больше «крылатого металла», чем смогли выпустить советские заводы: 301 тысячу тонн против 283 тысяч. И это – несмотря на то, что пик поставок из США пришёлся на 1943-44 годы. Так и не успели достроить заполярный Кандалакшский алюминиевый завод под Мурманском. В 1940 году началось строительство алюминиевого завода в Краснотурьинске Свердловской области, но первую продукцию он выплавил в День Победы, 9 мая 1945 года.

Ясное дело, после установления связи с Российской Федерацией, планы были серьёзно пересмотрены на основании данных о ходе войны, полученных от потомков. В частности – строительство завода в Кандалкше так и не началось. Вместо этого основные усилия были направлены на постройку алюминиевых заводов в Краснотурьинске и Новокузнецке, а также расширение производства в Каменске-Уральском.

Но плавка алюминия – это донельзя энергозатратное производство. Точнее было бы даже сказать, что электрозатратное, поскольку глинозём переплавляется в металл при помощи электрического тока. Потому Днепровский комбинат и построили рядом с Днепрогэсом. А проблемы с наращиванием мощностей в Каменске-Уральском были связаны, в том числе, и с тем, что региону, в который эвакуировали огромное количество предприятий из западной части Советского Союза, не хватало электричества.

Да, под руководством наркома внутренних дел Берии с началом поставок сырья из России XXI века стали создаваться стратегические запасы материалов, которые понадобятся для выпуска военной продукции. Думаете, что это только алюминий? Ошибаетесь! Ещё в 1930-е годы кто-то из учёных сказал, что для производства танка используется 30 химических элементов, а для самолёта – вдвое больше. К примеру, сталь танковых гусениц требует от 11 до 15% марганца, а для его брони используют легирование марганцем, молибденом, медью, хромом, никелем. Да что там танки, если обыкновенный винтовочный патрон содержит медь, свинец, легированный сурьмой и оловом, цинк, железо? Не говоря уже о неметаллических компонентах, используемых в порохе и капсюле, воспламеняющем заряд.

Но вернёмся к алюминию и его производству.

Наиболее обеспеченным электроэнергией для производства этого металла советское руководство посчитало Новокузнецк, где близость добывающих уголь предприятий позволило заранее создать достаточно генерирующих мощностей. И принялась очень жёстко штрафовать «партнёров» из Германии за затяжку с поставками купленной за 3 млн. рублей установки для непрерывного литья Junghaus. В результате немцам всё-таки пришлось её поставить в начале 1941 года, и к концу года завод в Сибири выдал первую продукцию.

Уже весной 1940 году Челябинская ГРЭС снова превратилась в стройплощадку, на которой шли земляные работы под закладку фундамента ещё одного, четвёртого по счёту энергоблока. Более мощного, чем три предыдущие, каждый по две турбины с вырабатываемой мощностью по 24 мегаватта. И тоже на низкосортных углях Челябинского угольного бассейна. Её мощности, как уже генерирующиеся, должны будут поступить в единую уральскую энергосеть по расширяемой ЛЭП, идущей через Кыштым в Свердловскую область.

Трудились ударно, поскольку перед строителями была поставлена задача дать первый ток от новых генераторов не позднее осени 1941 года. Значит, как только начнут работать первые эвакуированные с запада производственные мощности, Урал не останется на голодном энергетическом пайке. А для расширения производства алюминия в Каменске-Уральском и запуска завода в Краснотурьинске не возникнет проблем с их энергообеспечением.

Да, для этого не пожалели золота, накопленного за предыдущее десятилетие, оборудование закупили в Российской Федерации. Как и для другого, неимоверно энергоёмкого производства, строительство которого шло на берегу огромного озера Иртяш между населёнными пунктами Кыштым и Касли. Его запустят только в следующем, 1943 году, поскольку согласовывать поставки сложнейшего и очень дорогостоящего оборудования пришлось долго и мучительно.

Речь о комбинате, который будет вырабатывать сырьё для советской ядерной программы: после визита и обучения в Российской Федерации целой плеяды советских физиков во главе с Игорем Васильевичем Курчатовым и его братом Борисом эта программа стартовала. Причём, по настоянию Сталина, физики, учитывая техническое и технологическое состояние страны, занимались не только вопросом создания ядерного оружия, но и проектировали промышленные реакторы для выработки электроэнергии.

Но первым энергетическим реактором в этом варианте истории станет вовсе не пятимегаваттый АМ-1 конструкции Николая Доллежаля, а два реактора ОК-650ВВ электрической мощностью в 50 мегаватт каждый. Тоже купленные за золото в Российской Федерации. И эти траты Сталин посчитал вовсе не напрасными, поскольку реакторы, устанавливаемые в мире будущего на атомных подводных лодках и прочих судах с ядерной энергетической установкой, также станут «учебной партой» для персонала, который в будущем займётся эксплуатацией как советских АЭС, так и подводных лодок. Строительство которых, увы, можно будет начать лишь после окончания Великой Отечественной войны.

И, опять же, пока газовые центрифуги для разделения изотопов урана ещё не начали работать, электроэнергия с химкомбината будет питать уральскую промышленность. В том числе – заводы по производству «крылатого металла».

Нужно сказать, что лучшее положение дел с производством алюминия не замедлило сказаться и на советском авиастроении и двигателестроении. И речь не только о реактивных самолётах, строящихся уже без применения «обходных технологий» в виде деревянных каркасов крыльев, обшитых сверху алюминиевыми листами: эти машины изначально строились как цельнометаллические. Просто потому, что никакой деревянный «скелет» не позволит выдерживать те нагрузки, что испытывают Миг-15бис и Ил-28 на скоростях, которые они способны достигать.

Да, советские авиационные заводы не смогли сразу отказаться от использования дерева даже в наисовременнейших на начало 1940-х истребителях. Но и в этом вопросе поставленные из РФ станки с числовым программным обеспечением позволяли резко увеличить точность и скорость изготовления деревянных деталей сложного профиля. Но конструкторам уже поставлена задача к концу 1942 года произвести поэтапную модернизацию этих истребителей, постепенно заменяя дерево алюминием. К тому моменту, когда СССР приблизится к положению, когда его потребности в «крылатом металле» будут удовлетворяться практически за счёт собственного производства. Тем более, выпускать самолётов так много, как их производили в «другой» Великой Отечественной не требуется. Хотя бы по причине снижения небоевых потерь, к которым следует отнести не только аварии, но и списание машин, выработавших существенно увеличившийся ресурс.

То же самое касается и возросшего ресурса двигателей, использующихся и в самолётах, и в танках и грузовиках. Именно в танках, поскольку знаменитый танковый дизель В-2 тоже изготовлен из алюминия. Не целиком, разумеется, часть деталей стальные. Но теперь, после подсказок из будущего, у этих моторов кратно вырос моторесурс, и их не приходится менять на новые после каждых 50 часов эксплуатации. Значит, моторов нужно меньше. И в другой технике, где используются алюминиевые головки блоков цилиндров, а иногда и сами блоки, за счёт повышения надёжности снизились потребности в моторах.

Всё это позволяет предположить, что с алюминием в стране, если Красная Армия не сдаст Запорожье, будет всё в порядке.