Вариант: плато

Глава 1

Проснувшись обычным летним утром, я и не подозревал, что сегодняшний день будет настолько насыщенным. Настроение моё было замечательным. Поэтому я как можно скорее набрал Андрею:

— Привет, Андрей, — пропел я в трубку слова из песни. Хотя я делал так довольно часто, Андрей никогда не понимал этой шутки.

Немного поболтав, мы договорились сегодня, как обычно, в районе восьми вечера отправиться на плато. Так мы называли крышу недостроенного семнадцатиэтажного дома, на которую ходили довольно часто. Это место Андрей показал мне около четырёх лет назад. В тот вечер я около часа не отрываясь смотрел на звёзды — такие они были яркие. Облаков в тот день совсем не было. Ветер приятно обдувал моё лицо. Я мечтал лишь об одном: чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Но вот он закончился. Однако это не помешало на следующий день также прийти на плато.

Вот и сегодня мы договорились вечером отправиться на плато. Я был в предвкушении, ведь в последние дни у нас с Андреем появилась новая, интереснейшая тема для обсуждения. На Землю летел метеорит — по крайней мере, так говорили многие телеканалы и блогеры. Не самые антинаучные, но и доверять им безоговорочно я бы не стал. И вот сегодня, в двенадцать ночи, должен был быть опубликован официальный отчёт, который определил бы судьбу планеты.

Положив трубку, я стал с нетерпением ждать вечера. Ненавижу такие дни, когда ждёшь вечера. По сути, теряешь весь день. Особенно плохо, если это каникулярный день. В такие моменты меня прямо распирало изнутри. Настрадавшись вдоволь, я отправился к месту встречи — небольшой парковке, спрятанной среди пятиэтажек. Эта парковка располагалась вблизи футбольного поля, где Андрей часто играл в футбол со своими приятелями. Я к этому полю боялся приблизиться. Живя в варварском мире и не обладая хорошей физической формой, я боялся контактов с людьми, которые так или иначе были с ним связаны.

Надо сказать, я боялся контактов со всеми людьми. В городе у меня было всего двое друзей. На даче же долгое время не было вообще никого. Пока однажды я не познакомился с Андреем. Было это около семи лет назад. Андрей часто приходил ко мне в гости. Меня же в гости он не звал почти никогда. Всё-таки у него были очень строгие родители. Несмотря на это, один раз в год я мог прийти к нему в гости — на его день рождения.

На дни рождения я всегда дарил ему довольно странные подарки. При этом он помнил и ценил каждый из них. Его любимыми были: камешек в форме когтя на верёвочке, энциклопедия обо всём на свете и небольшая зажигалка, которую я выиграл в автомате-лохотроне. На ней была выгравирована надпись: «Пусть в твоём сердце всегда горит огонь». Я часто опаздывал на наши встречи. И Андрей, каждый раз ожидая меня, зажигал и тушил эту зажигалку. Вот и в этот раз, подходя к парковке, я как обычно услышал щёлкающий звук. Видны были только небольшие искорки. Андрей всегда забывал заливать в зажигалку бензин, поэтому в основном выжигал искры.

Мы поздоровались и, не говоря ни слова, направились к заброшке. Вели мы себя максимально тихо, так как нам нужно было пройти мимо будки охраны. Недалеко от дома было несколько рядов гаражей. Между двумя из них была щель. Сквозь неё можно было пролезть к песчаному склону. Забравшись на который, можно было пролезть сквозь дырку в синем металлическом заборе и попасть на территорию заброшки. Единственной проблемой был охранник. Его будка была в паре метров от дырки в заборе.

Однажды, взбираясь на склон, я не удержался за корень, торчавший из песка, и упал. На грохот прибежал охранник. А Андрей не убежал. В тот момент я понял: Андрей — это тот человек, которого я могу назвать другом. В моей жизни он был четвёртым таким человеком. Поэтому в тот момент, несмотря на всю его трагичность, я был счастлив как никогда.

Когда мы с Андреем пролезли сквозь забор и прошли пару десятков метров, мы наконец заговорили. Слова лились рекой. Мы не виделись два дня и говорили обо всём на свете. В общем, нам было и неважно, о чём говорить. Мы были просто счастливы общаться друг с другом.

Попасть в само здание можно было только спустившись в подвал. А оттуда по выставленным кем-то бетонным блокам вылезти на первый этаж. Подъём до пятнадцатого этажа не вызывал никаких проблем. Однако на пятнадцатом этаже нормальная лестница заканчивалась. И на шестнадцатый приходилось лезть по стремянке. Хотя вряд ли это вообще можно было назвать этажом. Ведь первый корпус состоял только из пятнадцати этажей. Крышу же мы считали за шестнадцатый. Всего в доме было три корпуса. Они стояли в виде буквы «П». Плато было в третьем, самом высоком, семнадцатиэтажном корпусе.

Непринуждённая беседа с Андреем как обычно начала перерастать в дебаты.

— Ну и какого хрена астероид должен обязательно уничтожить Землю? О его размерах нигде не говорили, — уже с нескрытым раздражением в голосе сказал я.

— Ну смотри: ты хоть раз слышал в новостях о челябинских метеоритах? Вот именно. А они падали, — довольно грамотно парировал Андрей. В такие моменты спорить с ним становилось интереснее всего.

— Последний метеорит упал в 2013 году. Мне тогда было три года, так что не слышал о них в новостях я по другой причине, — конечно, я парировал атаку Андрея, однако его аргумент на самом деле был довольно силён.

— Ха-ха, ну тогда вспомни хоть один астероид, упавший, когда ты был в сознательном возрасте, и о котором говорили в новостях, — легко парировал Андрей, также легко перепрыгивая гору кирпичей, которую я только что еле перелез.

— Вот видишь, ты не можешь. А не можешь потому, что угроз такого масштаба ещё не было.

Мне было нечего ответить. Поэтому я был даже рад тому, что зацепился рукой об кусок торчащей арматуры. Это позволило мгновенно перевести тему. Рана довольно сильно ныла, но интересная беседа быстро заглушила боль.

Через полчаса пути мы наконец добрались до плато. Оно было прекрасно, как в первый раз. Единственное — из-за множества новостроек звёзды светили уже не так ярко. Но мне было плевать. У меня был лучший друг, которому я мог доверять без единого сомнения.

В это мгновение я услышал треск и вскрик Андрея. Я уже хотел сказать, что он кричит как девчонка. Но кусок бетонной плиты, на которой я сидел, откололся, и я полетел вниз.

Ветер приятно развевал мои волосы. Я прикрыл глаза от удовольствия. Даже с закрытыми глазами я чувствовал, что земля, покрытая зарослями борщевика, неумолимо приближается. Страшно мне не было — возможно, я просто не успел всё осознать.

Я пролетал этаж за этажом. Вот граффити, которое мы с Андреем нарисовали пару лет назад. Не надо было брать дешёвые батончики — краска потекла.

Рана на руке всё так же ныла. Примерно на середине полёта меня будто пронзило молнией. Как говорили позже врачи, именно это и то, что я упал в заросли борщевика, спасло меня от смерти.

Я ещё многое мог бы сделать. Многое мог сказать. Но, погибая тогда, я был по-настоящему счастлив.

Очнувшись в больнице, я долго не мог понять, где я и что со мной. Было ощущение, как будто я заново родился. Мне хотелось срочно куда-то бежать. Я чувствовал необыкновенный прилив сил, как будто я не упал с крыши, а проспал часов двенадцать. Несмотря на весь этот прилив сил, я смог только приподняться.

Передо мной было небольшое окошко. Вид за ним был просто замечательным: рощица клёнов, за которой виднелась речка. Однако я увидел не только это. В отражении было видно моё лицо, полностью изуродованное ожогами борщевика. Один глаз я вовсе не видел. На глазах у меня навернулись слёзы. Я понял, что падение не прошло бесследно.

Чуть позже мне сообщили, что у меня также отказали ноги. Тогда я упал в истерику. Я кричал, бил всё, что было вокруг, рыдал.

Лето кончилось. Родители увезли меня в город. Меня перевели на домашнее обучение, из-за чего я видел своих друзей только в моменты, когда они приходили меня навестить. Летом я так и не попрощался с Андреем. Поэтому весь май с нетерпением ждал встречи, глупо полагая, что мы сможем продолжить нормально общаться.

Нет. Андрей так же просто приходил навещать меня почти каждое утро. Первые разы я видел в его глазах только радость. Дальше начал улавливать сожаление. Прошёл месяц, и при каждом визите Андрея атмосфера в доме накалялась до предела. Я чувствовал, что Андрей начал отдаляться от меня. Его будто терзало чувство вины.

Всё остальное время я проводил максимально бездарно: смотрел тупые комедийные сериалы, прерываясь только чтобы ненадолго посмотреть в окно. Из окна, как мне казалось раньше, открывался прекрасный вид — ведь я видел плато, место, которое раньше было моим местом силы. Теперь же это место я ненавидел всем сердцем. Я страдал. Однако на суицид у меня не хватало духа, но и жить я не хотел. Поэтому я каждый раз, смотря в окно, представлял, что тогда разбился. Эти мысли меня хоть немного радовали.

В один из вечеров, прервавшись от просмотра очередного сезона «Кухни», в окне я увидел Андрея, сидящего на плато. Не успел я всё осознать, как он оттолкнулся руками и камнем рухнул вниз.

Я тут же залез в коляску и помчался к заброшке, пол начи я лазал там, однако тела Андрея так и не нашел. Совсем отчаявшись,я совершил звонок в скорую с таксофона и разрывемый от чувств поехал домой. Эту ночь я не спал, я надеялся лишь на то что Андрей умер и не будет испытывать туже боль что и я.

Однако утром, вместо родителей с печальными новостями, ко мне в комнату зашёл Андрей. На его лице была натянутая улыбка. Не меняя выражения лица, он поставил на стол зажигалку и, так и не сказав ни слова, ушел. У меня началась истерика, я кричал ему в след, бился в конвульсиях, крыл его всеми возможными ругательствами, накричавшись вдоволь, я вырубился и проспал шестнадцать часов.

Глава 2

Я сидел на диване, крутил в руках зажигалку и думал о последнем визите Андрея. Это произошло неделю назад, однако было ощущение, будто это было что-то давнее. После того дня Андрей так и не вышел на связь. Я даже съездил к его участку — ворота были заперты, машин рядом не было. Скорее всего, он уехал с дачи. Впрочем, даже если бы я связался с Андреем, я не знал, что у него спрашивать.

— Андрей, привет, я тут видел, как ты сиганул с крыши, но с тобой всё нормально. Объяснишься?

Нет. Если он не хочет рассказывать, придётся думать самому. За неделю у меня накопилось довольно много вопросов. Единственное, что я понял: разгадка у Андрея дома. Но чем больше я думал об этом, перебирая теории о тёмной магии и подобном бреде, тем больше терял надежду и склонялся к тому, что на крыше был вообще не Андрей, а я просто гнида, которая не верит своему другу. Однако у этой теории было много минусов. Во-первых, никаких объявлений о падениях не было. Во-вторых, разрыв контактов со мной явно не был совпадением.

Моё внимание было приковано к тайне Андрея. В одном я был уверен точно: последняя неделя была лучше всего прошедшего года. Я даже начал ночевать в комнате, окна которой выходили на участок Андрея. В голове уже несколько дней крутилась одна шальная мысль: участок пустой, можно залезть и хорошенько его обыскать. Я даже попробовал это сделать, однако коляска накладывала некоторые ограничения.

Поэтому, переступив через себя, я начал правильно питаться и всё свободное время тратить на занятия спортом — насколько это было возможно. К счастью, в этом мне ничто не мешало. Со мной на даче был только дедушка, которому было достаточно, чтобы я час в день слушал истории из его молодости. Конечно, все эти истории он рассказывал уже по сотому кругу, но я любил его, поэтому слушал их каждый раз как в первый.

Наступил август. Обычно его начало ознаменовывал день рождения Андрея, однако в этот раз, как несложно догадаться, мы ничего не праздновали. В тот день я окончательно перестал сомневаться в этичности своего поступка. Наши с Андреем участки располагались через один, так что, чтобы попасть к нему, мне нужно было просто перелезть два забора-сеточки. Это не должно было вызвать особых сложностей.

Для проникновения я выбрал, как мне казалось, идеальный день. На улице было тепло, дождя не должно было быть ещё неделю. Дедушке я сказал, что иду в гости к Андрею на несколько дней, так что время у меня было. Но всё же, в качестве дополнительной меры предосторожности, я решил отправиться в «гости» после шести, когда дедушка уже уснёт. Так получилось, что около первого забора я стоял уже в полседьмого.

На голове у меня был мощный фонарик. Из одежды я взял специально накрахмаленные кофту и джинсы, чтобы они защищали меня от порезов об острые края заборчиков. Вот я слез с коляски, подтянулся к заборчику, перевалил на него свой вес — и мгновенно осознал свою ошибку. Острые края пробили одежду и впились мне в грудь. Чтобы не закричать от боли, я прикусил свою руку. Адская боль пронизывала всё моё тело, но я, как полный кретин, продолжал лезть вперёд. Острые прутья резали кожу, впивались в мышцы. Каждую секунду я молился лишь о том, чтобы не потерять сознание.

Перелезание первого заборчика заняло у меня около сорока минут. Поэтому когда я наконец свалился на покрытые росой лопухи, которыми полностью зарос соседский, практически заброшенный участок, мой мозг мгновенно отключился. Проснулся я только в полдень следующего дня.

Тут вскрылась очередная моя ошибка. Дождя не было, но солнце пекло так, что крахмал, смешавшийся с огромным количеством крови, стал запекаться. Раны покрывались коркой, которая тут же лопалась. Со стороны выглядело так, будто я и в самом деле горю.

Следующие три часа я полз до второго заборчика. Мне в голову часто приходила мысль развернуться и пойти домой. Я полз и полз — двух месяцев подготовки явно было недостаточно. Я несколько раз вырубался от постоянной боли. Доползя до заборчика, я позволил себе небольшой перерыв, проспав ещё шестнадцать часов.

Проснувшись, я с отчаянием смотрел на забор, возвышающийся передо мной. Собравшись с мыслями, я подтянулся. Руки проткнуло несколько прутьев, мне уже было на это плевать. Я рвал свою плоть, хотя даже не был уверен, что найду у Андрея на участке хоть что-то полезное. Со стороны то, как я перебирался через заборы, выглядело максимально жалко: я просто ложился на прутья и извивался как гусеница, надеясь поскорее перевалиться на другую сторону. Мозг в эти моменты полностью отключался. Поэтому когда я свалился на сухую траву участка Андрея, ещё несколько минут продолжал извиваться. Осознав наконец, что преграда позади, я в который раз вырубился.

Количество прошедших дней я знал с трудом. Для моего восприятия же все дни слились в одну большую пытку. Вот я опять ползу, плёнка на ранах лопается, сухая трава неприятно колется, за мной тянется яркий кровавый след.

Проникнуть в дом оказалось очень легко. Дело в том, что у Андрея был довольно старый дом с деревянными окнами. Окна были очень красивыми — они представляли собой ромбик, вписанный в квадрат. Сейчас же эта красота только мешала. Я не хотел портить дом, поэтому решил вырезать стёкла горячим ножом. Поэтому я стал нагревать нож зажигалкой, ранее принадлежавшей Андрею, чтобы впоследствии вырезать стёкла. Однако такая форма заставляла меня не просто вырезать стёкла, а ещё и разобрать деревянную конструкцию в центре.

Я начал вырезать среднюю стеклянную панель, приговаривая про себя, что сделать всё надо осторожно, чтобы Андрей и его родители ничего не заметили. Обернувшись на кровавый след, оставленный мной, я горько усмехнулся и выбил окно локтем.

Сквозь боль я перевалился через подоконник. Несмотря на внешнюю неказистость, дом Андрея внутри был обставлен не без стиля. Кухня, в которую я упал, была уютно увешана семейными фотографиями. В углу стояло кресло-качалка, на столе в центре — ваза с печеньем. Странно было только одно: по полу бегал белый кот Андрея. Его звали Зефир, я же любил называть его Зефиркой — во-первых, это мило, а во-вторых, это очень раздражало Андрея.

Котика очень любили в семье, и вряд ли оставили бы одного надолго. Немного подумав, я насыпал ему в миску корм и заменил воду на свежую. Зефир довольно замурлыкал, немного потёрся об меня, пошёл есть и пить. Этот момент позволил мне хоть ненадолго забыть о постоянной боли.

Я ещё немного полежал на полу и пополз в комнату Андрея. Там я надеялся найти то, что помогло ему пережить падение. У самого входа в комнату я чуть не упал в почему-то открытый погреб. С этим погребом была связана одна из немногих наших встреч не летом: на весенних каникулах я отпросился у родителей к Андрею в гости на три дня. Родители Андрея, конечно, ничего не знали, поэтому я ночевал у него в погребе.

Аккуратно обогнув спуск, я стал обшаривать комнату. Помещение было обставлено довольно аскетично. На всех полках стояли только награды Андрея за первые места в спортивных и интеллектуальных соревнованиях. Пол покрывал мелкий коврик с длинным ворсом. Кровать была простая, деревянная. Около стены стояли такие же простые стол и шкаф с парой полок и отделением для вешалок. Окна были плотно занавешены чёрными непросвечивающими шторами.

Обыск комнаты занял буквально пару минут. Шкаф был полностью пуст. Два из трёх ящиков стола были заполнены учебными принадлежностями, в третий Андрей сложил, видимо, всё подряд, включая мои подарки на день рождения.

Увидев это, я обречённо опустился на пол. Я надеялся найти хоть что-то — дневник, талисман, что угодно, лишь бы объяснить, как он выжил. Мне было стыдно за то, что я решил, будто Андрей мог со мной так поступить.

Воздух в комнате заискрился. В самом центре свет как будто стал искажаться, будто из маленьких кусочков в комнате начал собираться человеческий силуэт. Очень знакомый мне силуэт. Узнав Андрея, я инстинктивно выкрикнул:

— Вот сука!

Позволив себе этот вскрик, я тут же протрезвел и за долю секунды до полного появления с силой оттолкнулся назад, падая в открытый люк и одновременно закрывая его за собой.

Упав на бетонный пол, я хотел закричать, но вовремя остановился. На осмысление последних двух секунд у меня ушло около двух часов. Так и не найдя этому разумного объяснения, я принял как факт умение Андрея телепортироваться и стал слушать, что он будет делать дальше. Это было не слишком успешно, ибо слышал я только периодические звуки шагов, когда Андрей ходил в туалет.

Слушая так уже несколько дней, я немного приноровился и стал слышать не только шаги, но и шелест бумаги. Сначала я думал, что Андрей штудирует учебники, и не придал этому значения. Однако моя невероятная фортуна подала мне знак, когда Андрей в очередной раз открывал ящик стола, чтобы, как я тогда думал, достать новый учебник, я услышал звук падения камушка на пол. Я знал только один предмет, который Андрей мог хранить в ящике стола, — это кулон, который я подарил ему на день рождения. Если, открывая ящик и кладя туда книгу, он уронил свой подарок, значит, это был не ящик с учебниками. И в этом ящике могла лежать только одна книга.

Зачем Андрею энциклопедия, рассчитанная на дошколят? Этот вопрос мучил меня следующие несколько часов. Находясь в таком отчаянии, человек перестаёт мыслить трезво. Поэтому когда Андрей в следующий раз отошёл в туалет, я вылез из погреба, заполз в его комнату, схватил энциклопедию и открыл на первой странице.

Дальше всё происходило уже не так энергично, но я всё ещё нервничал. На первой странице было слово от автора, поэтому я сразу перешёл ко второй. Зефир тёрся об мои ноги и очень мешал читать. Из контекста этой страницы я понял, что это что-то вроде инструкции по перемещению в пространстве. В первой главе описывалась, как там говорилось, самая простая манипуляция. Необходимо было активировать какой-то ген в своей крови. Читал я очень торопливо, перескакивая строчки, и поэтому не мог полноценно вникнуть в текст. Однако смысл первой главы сводился к активации этого гена. Для этого нужно было сложить обе руки в «пистолеты», перекрестить запястья и провернуть каждую на 90 градусов в направлении груди.

Вторая глава повествовала о перемещении самого себя в любое место. Видимо, это заклинание и использовал Андрей, когда появился в комнате. Для этой манипуляции нужно было из базовой позиции активации опустить руки вниз и немного в стороны, как бы рисуя букву V, между линиями которой ты оказываешься.

В момент, когда я уже почти перешёл к третьей главе, дверь туалета начала открываться. Прятаться в погребе снова я не собирался — теперь у меня был способ сбежать. Сначала я хотел взять книгу себе, но, к сожалению, не захватил с собой никакой сумки, а руки были заняты. Поэтому я просто выполнил инструкции.

Воздушный удар огромной мощности разошёлся вокруг меня. Стёкла рамок с дипломами Андрея рассыпались на мельчайшие осколки. Испуганного Зефира, к сожалению, ждала не лучшая участь: сначала исчезла вся его шерсть, а после и всё остальное было разрушено. От него осталась только небольшая лужица крови.

Мир моргнул, и вот я уже лежу не на полу в комнате Андрея, а у себя на кровати. Я огляделся вокруг, всё тело расслабилось, я перестал себя контролировать и заплакал.