Вариант без номера

Глава 1

— Ха, опять неправильно!

Глубокий вдох. Тише. Не нервничать. Я и сам прекрасно понимал, что приготовленное зелье совсем не должно быть оранжевым. И мне абсолютно не требовались комментарии надоедливой зеленоволосой девчонки, что вечно лезла под руку.

Дарти наслаждалась своим превосходством. Она всегда делает это. Она и её брат, Филипп, который сидел чуть поодаль на кресле и читал про заклинание, ещё не доступное мне. Безупречно белые кудрявые волосы частично прикрывали его лицо, но самодовольную улыбку так просто не спрятать.

Дарти ведь даже младше меня на целых пять лет! Надо иметь хоть какое-то уважение к старшим!

— Непра-авильно-о-о, — протянула она пискляво.

Ну хотя бы сегодня можно этого не делать?! Не накануне моего семнадцатого дня рождения! Стул громко скрипнул, и я, едва не придавив малявке ногу, поднялся. Нельзя позволять себе срываться. Они только этого и ждут. Чувствуя насмешливые взгляды на своём затылке, я направился прямиком к лестнице, поднимающейся из подвала, где мы и сидели.

Им легко хихикать. Меня-то в детстве никто не улучшал, приходится добиваться всего собственными силами и бесконечными тренировками. То, что я зазубриваю неделями, эти двое могут воспроизвести уже через несколько попыток. Но это ведь совсем не их заслуга!

На первом этаже никого не было, поэтому я позволил себе вполсилы врезать кулаком по мягкой обшивке дивана. Ему от этого ничего не будет, а я хоть немного пар выпущу.

Да, я завидовал им. Чего тут скрывать? Каждый хочет быть чем-то совершенным, могущественным. А у моих двоюродных брата и сестры все карты были на руках. Мало того, что они наполовину оборотни, наполовину лесные стражи, так ещё и улучшенные. К такой комбинации невозможно остаться равнодушным. Особенно, если всё, на что ты способен от рождения — это всего лишь превращаться в лиса и обратно.

Куртка лежала на пуфике возле выхода. Недолго думая, я накинул её на плечи и вышел прямо в объятия вечерней метели.

Снег закручивался сумасшедшим вихрем и бил по горячей коже, но я даже не думал застёгивать куртку. Мне надо было остыть.

Солнце, давно играющее в прятки с Залесьем, судя по времени, уже минуло линию горизонта, только свет из окон ведьминого дома неярко озарял пространство вокруг. Ни звёзд, ни луны не найти — небо затянули густые тучи, которые всё крошили и крошили на землю ледяные кристаллы. Пурга не прекращалась уже несколько дней, но местных этим не удивить. На мой день рождения улицей всегда овладевал колючий, обжигающий ветер.

Мне говорят, что я и сам такой — колючий и обжигающий. И мне нравится так считать. Никогда не был пай-мальчиком, как мой младший брат Никита. Даже старший, Андрей, куда примернее. В школе на его поведение частенько жаловались. Но потом в первый класс пришёл я.

Однако Дарти и Фил... Они перепрыгнули меня даже в этом. Мыпошли — так их называют в шутку. Ребятам совершенно не интересно общество, даже друг друга они терпят скорее из необходимости. Мыпошли всегда старательно избегали лишних контактов с окружающими, поэтому при любой возможности сбегали куда-нибудь. Эти двое росли без родителей — отца изгнали из Залесья за то, что тот улучшил с помощью магического камня Питифиса себя и своих детей. А мать погибла при странных обстоятельствах примерно в это же время. Так десятилетний Фил и двухгодовалая Дарти оказались в моём ближнем кругу общения с самого детства. Мама с папой и Маруся старались влить их в нашу дружную семью, но брат и сестра так и остались чем-то сторонним, чужим. Как только Филипп подрос, они с Зелёнкой перебрались обратно в пустующий отцовский дом. Теперь мы стали пересекаться гораздо реже, в основном, как сейчас, у Маруси, когда она учит нас колдовать.

Необычная внешность Мыпошли — белые и зелёные волосы — это мозолящее глаза напоминание о невероятной силе, данной им десять лет назад. Если бы не тот обряд, мы вполне могли бы общаться сейчас на равных... Но нет. С уколом ревности приходилось наблюдать изо дня в день, как Маруся учила их чему-то новому, действительно интересному, пока мне доставались базовые навыки магии. Нет, я не бездарность или что-то в этом роде. Ведьма часто хвалит за сообразительность и рвение к учёбе. Дело только в том, что я, в отличие от Мыпошли, не улучшен. И чем больше мы общаемся, тем чаще приходится об этом думать.

Врождённый навык оборотня — это перевоплощение в форму лиса, то, что любой из нас умеет делать изначально. Магия же — кропотливый труд, который даётся далеко не каждому. И на фоне, допустим, родных братьев у меня реально большие успехи. Но все достижения меркнут, когда рядом находятся эти выскочки...

А вот и Маруся идёт. Крупная фигура в необъятной белой шубе выглядела, как оживший сугроб, крадущийся среди снежных вихрей. Приглядевшись повнимательнее, я рассмотрел в руках ведьмы какую-то корзину. Кажется, сейчас мы будем колдовать по-настоящему. Волна радостного предвкушения прошлась по позвоночнику. Такую практику я очень люблю. Главное, чтобы Мыпошли всё не испортили.

Женщина заметила меня, только когда почти вплотную приблизилась к крыльцу.

— С ума сошёл! — сердито воскликнула она. — Лёша, быстро в дом!

Я придержал Марусе дверь и вернулся обратно в тёплое помещение.

— Что ты там делал на морозе? — допрашивала ведьма, поправляя короткие вьющиеся волосы, примятые меховой шапкой.

Моя куртка вернулась обратно на пуфик. Не хотелось признаваться в том, что я снова чуть не вышел из себя. Это расстроит её, а потом расстроит и родителей. Да и как я могу жаловаться, что меня обижают? Глупо и стыдно, всё-таки не ребёнок уже давно.

Но Маруся и сама всё поняла:

— Они опять, да?

— Нет, — соврал я.

Маруся тяжело вздохнула и повесила свою длинную шубу на вешалку. Она переживает, что я заброшу учёбу из-за того, что чувствую большой разрыв между собой и этой парочкой. Я ведь уже делал так пару раз, когда было особенно тяжело.

— Только давай без нравоучений, — хмуро попросил я, — сам справлюсь.

Ведьма кивнула, принимая мою сторону. Как хорошо, что она не пытается залезть в душу с ненужными вопросами и указами, о которых никто не просил. Моё уважение.

Я с любопытством поднял корзину, которую принесла Маруся. Что же такое там внутри? Весит прилично.

— Тебе понравится, — заметив интерес, пообещала колдунья.

Неужели это что-то из комбинированной магии?! Ведьма прекрасно знает мою страсть к совмещению заклинаний и различных механизмов. Наверное, это самый крутой раздел колдовства, потому что он позволяет добиться нереальных эффектов. Куда интереснее, чем просто произносить волшебные словечки.

Пока мы шли к лестнице, ведущей в подвал, я терялся в догадках. Возле неприметной двери, скрывавшей за собой подземную лабораторию, Маруся попросила подождать их с Мыпошли. Восторгу не было предела — если мы не несём содержимое корзины вниз, где обычно проводим все опыты, то механизм обещает быть по-настоящему крупным. Я ждал и в предвкушении теребил плетёную ручку корзины, накрытой плотной тканью. Заглядывать внутрь не стал, хотелось сохранить интригу.

Через некоторое время зелёная копна длинных волос вынырнула из-за двери.

Дарти теперь всегда такая. Раньше, когда нужно было идти в школу или куда-то ещё, волосы девочки зачаровывали в более привычный для людей цвет. А сейчас, в двенадцать лет девчонка уже спокойно может объяснить свой внешний вид переходным возрастом и желанием выделиться из толпы. Взрослое человеческое население Залесья сначала приняло это в штыки, но со временем все свыклись. Тем более что Зелёнка особо нигде, кроме школы, и не появляется.

Маруся рассказывала, что Питифис как-то встраивается в определённый ген и таким образом переводит существо в более совершенную форму. У Дарти и Филиппа мишенью для магического камня стали именно волосы. Впрочем, брови и ресницы остались «человеческого» цвета. Почему у них раскрасился один и тот же признак — большой вопрос. Наверное, это тоже напрямую связано с генетической предрасположенностью. Порой я не отказывал себе в удовольствии пофантазировать, что во мне изменило бы цвет при улучшении. Круто было б, если глаза...

Но узнать ответ на это никак не получится — Питифис исчез. Хаос того времени лишь частично отложился в моей детской памяти. Борьба за магический камень чуть не погубила всех. Неизвестно, что было бы, не пропади Питифис тогда.

Прошло десять лет, но таинственный камень до сих пор остаётся заветным Граалем для нечеловеческой части Залесья. И Филипп — один из жаждущих отыскать Питифис. Брат не делился ни с кем своими мыслями на эту тему, но я видел краем глаза внушительную стопку книг и бумаг, посвящённых камню, в их доме.

— В библиотеку, — Маруся вырвала меня из раздумий.

Там уже вовсю горел свет. Высокие книжные шкафы в несколько рядов поднимались вверх подобно древним соснам. Если ведьме не до меня, а делать мучительно нечего, я прихожу именно сюда. Обычно хватаю с полки первую попавшуюся книгу и зачитываюсь ею, пока не начнёт клонить в сон.

Я поставил свою ношу на стол. Внимание сразу же привлекло массивное нечто, которое Маруся упрятала под каким-то пледом, но выкатила практически в самый центр помещения.

— Это что? — поинтересовался Фил.

Ведьма приложила палец к губам. Какая-то задорная искорка появилась в её глазах-хамелеонах. Маруся жестом пригласила меня подойти к неизвестному объекту поближе:

— Это по Лёшиной части. Мне интересно, как быстро ты поймёшь, что это такое.

Сгорая от любопытства, я вплотную приблизился к этой штуковине. Осторожно провёл рукой сверху вниз, не снимая ткань. Под покрывалом было что-то неоднородное и очень интригующее. Тогда я взялся обеими руками за материю снизу и стянул её на пол.

— Это...

Дыхание сбилось. Конечно, я сразу узнал, что за устройство приготовила нам колдунья. Я видел тот журнал на её столе, посвящённый новейшим изобретениям в магической сфере, однако никак не мог предположить, что Маруся на самом деле раздобудет это. Телепортатор. Самый настоящий!

Может, зрение меня подводит? Это же стоит огромных денег! Не скрывая восторг, оглянулся на ведьму. По её гордому, безудержно довольному лицу стало очевидно, что ошибки быть не могло. Это действительно он.

— Так что это? — теряя терпение, спросила Дарти.

— Телепортатор, — выдохнул я.

Сколько же здесь самых разных элементов, отвечающих за целую кучу процессов! Сложная система калибровки времени, настройки на многочисленные параметры, даже точечная установка координат в пространстве! Да, я определённо хочу научиться работать со всем этим. Мозг кипел от обилия кунов — Камней Узкой Направленности. Разноцветные куны самых специфических форм были встроены в прибор по замысловатым схемам и отвечали за какие-то мелкие функции, которые в итоге дают владельцу самое комфортное мгновенное перемещение, какое только возможно на сегодняшний день.

— Я же говорила, ты оценишь, — Маруся с чувством растрепала мои волосы.

Как два восторженных ребёнка, мы кружились вокруг телепортатора, изучая его внешнее строение. Мыпошли же стояли в стороне и явно скучали. Естественно, здесь же мало подаренной свыше силы, надо и мозгами пошевелить! Именно поэтому в комбинированной магии я, конечно, был куда лучше их обоих.

А если б у меня ещё и была мощь Питифиса...

— В корзине-то что? — Фил сдвинул ткань и заглянул внутрь.

— Пыль, — ответила Маруся.

Дарти хихикнула и, приподнявшись на цыпочки, тоже заглянула в корзину.

— Серьёзно?! — от волнения у меня даже немного сорвался голос. — Мы попробуем телепортироваться?

Колдунья кивнула, а я аж подпрыгнул от радости. Интересно, это такой подарок на день рождения или просто совпадение? В любом случае, кто-кто, а Маруся точно знает, как мне угодить.

— Так что, это реально пыль? — в голосе Филиппа слышалось искреннее непонимание. — Пыль с полки?

— Нет, конечно, — немного раздражённо ответил я. Как можно было ляпнуть такое? — Это либо рубин, либо, может, какой-нибудь чёрный опал даже...

— Круче, — ведьма хитровато улыбалась, подогревая во мне интерес, — лунная пыль.

— Да ну?!

Лунная пыль! Это же ещё в несколько раз дороже, чем сам телепортатор! Я подскочил к Мыпошли, легонько подвинув Дарти в сторону от корзины. Девчонка взвизгнула и стукнула в ответ кулачком по моей руке.

Содержимое корзины было упаковано в несколько мешочков из очень гладкого, блестящего материала. Аккуратно достал один и взвесил в руке, прикидывая количество пыли внутри. Сказать, что я в восторге — ничего не сказать!

— Скукотища какая, — Фил демонстративно зевнул.

— Перемещение в пространстве? Скукотища? — с сомнением возразил я. — Это решение целой кучи условностей.

— Заклинания — решение. А какие-то аппаратики... Скукотища.

Филипп глядел на меня с некоторым вызовом. Я пообещал себе реагировать спокойно на эти дурацкие провокации.

— Телепортатор использует пыль, а заклинания — самого заклинателя. Нерационально тратить силы и здоровье на то, что может заменить механика. Даже Маруся не телепортируется так.

— Думаю, сил у меня вполне достаточно, — надменно заявил белобрысый, специально вороша пальцами свои волосы.

— Филипп! — прикрикнула ведьма.

Дарти снова хихикнула и, дразня меня, по примеру брата затрясла зелёными прядями.

Они никогда не упустят возможность напомнить о своём превосходстве.

На радость Марусе, я даже бровью не повёл. Глупо было бы беситься с такой ерунды. Фил ставит свои интересы намного выше чужих, поэтому, видя успех, не принадлежащий ему, обязательно постарается заставить тебя стесняться собственных увлечений. Вплоть до полного отвращения к когда-то любимому делу. Зачем Филиппу это — понятия не имею. В нашей семье такого набраться он точно не мог. Мама с папой — пример идеальной самоотдачи во благо других. Я, конечно, так не умею, но хоть какие-то рамки приличия знаю. Хотя бы потому, что не хочу огорчать родителей лишний раз. А вот Филу и Дарти, видимо, стараться не для кого, как мы ни пытались сделать их частью семьи.

Вместо грубого ответа на агрессивное поведение Мыпошли, я повернулся к колдунье и спросил:

— Когда начинаем?

Ветер за окном истошно выл и скрёбся в стёкла. Уже давно за полночь, а сон всё никак не приходил. От нечего делать я перевернулся на кровати и закинул ноги на стену.

Мне уже семнадцать. Родители говорили, что родился я как раз немногим позже полуночи. И на улице царила та же злая метель.

Экран телефона осветил немного комнату. Кажется, новое сообщение. Я сполз на пол, достал мобильный, лежавший на столе, и вернулся обратно в постель.

Ну да, поздравление от Вики — моей одноклассницы. Видимо, не только я страдаю бессонницей сегодня. Равнодушно пролистнув обилие восторженных смайликов, пронизывающих длинное и, наверное, трогательное сообщение, поблагодарил девушку и поспешно вышел из сети, чтобы не успеть ввязаться в скучный разговор ни о чём.

В памяти всё ещё кружились события этого вечера. Маруся учила пользоваться телепортатором последней модели! Такого не рисовали мне даже самые смелые мечты. Конечно, нужно ещё много практики, чтобы свободно работать без подсказок ведьмы, но это не станет проблемой. Главное — стремление, а этого у меня хоть отбавляй.

Неожиданный хлопок заставил резко вскочить. Что это? Кажется, будто где-то на первом этаже. Звук очень приглушённый, но достаточный для слуха оборотня. Я слез с кровати и подкрался к двери, приоткрыл её и прислушался. Тишина... Тишина... Шмыг!

В доме не спал кто-то ещё! И это явно не Никита — дверь в комнату младшего брата была плотно закрыта, и непонятные шорохи с этой стороны звучали бы иначе. Я аккуратно пробрался к лестнице и снова навострил уши. Кто-то едва слышно возился на первом этаже, предположительно возле входной двери. Воры? Это большая редкость для Залесья.

Словно хищник в разгар охоты, я идеально тихо спустился на первый этаж. Сердце в груди стучало чуть сильнее обычного, но дыхание находилось под чётким контролем. Выглянув из-за лестницы, разглядел в темноте силуэт. Очень интересно...

Ладонь, которой я опёрся на перила, чуть съехала, издав негромкий скрипящий звук. Незнакомец возле входа вздрогнул и быстро повернулся ко мне.

— Ты чё не спишь?! — прошипел Андрей, схватившись рукою за сердце.

Я подлетел к брату и крепко обнял. Что он делает здесь посреди ночи?! Андрей уже окончил школу и теперь учится в университете в городе. К нам приезжать у него получается только на большие праздники и каникулы. Ещё вчера Андрей жаловался по телефону, что не успевает освободиться к моему дню рождения, а теперь поглядите-ка, кто стоит на пороге!

— Весь сюрприз обломал, гадина, — беззлобно ворчал брат, хлопая меня ладонью по спине.

От его пальто приятно пахло январским морозом. Заледеневшие щёки в тепле раскраснелись до такой степени, что это было заметно даже в темноте.

— Ты один не спишь? — шёпотом поинтересовался Андрей, размещая верхнюю одежду на крючке.

Взяв скромную по размерам сумку брата, я кивнул.

— А остальные в курсе, что ты — наглый обманщик?

Андрей тихо рассмеялся:

— Это не обман, а сюрприз. И нет, я никому не говорил, что всё-таки успеваю приехать.

Мы тихонько поднялись в его комнату. День рождения определённо начинался отлично — я очень скучал по старшему брату. Без Андрея дом как-то заметно опустел. Никита и родители точно будут в восторге, когда увидят нашего гостя.

— Раз уж ты, как всегда, всё испортил, — парень шутливо поморщился, прищурив карие глаза, — то я буду первым, от кого ты получишь сегодня... — Андрей пригрозил мне кулаком и добавил, — ...подарок.

Я плюхнулся на его кровать и сел по-турецки. Андрей всегда с большой ответственностью подходил к выбору подарков, поэтому это должно быть чем-то по-настоящему полезным.

Брат достал из сумки какую-то коробку, завёрнутую в зелёную упаковочную бумагу, и медленно, дразня, протянул мне. От нарастающей интриги зачесались ладони, но я сумел заставить себя развернуть обёртку аккуратно.

Паяльник! Небольшой, сравнительно лёгкий, такой, что идеально помещался в руке. Незаменимая вещь при создании зачарованных механизмов. Мой прежний уже совершенно разваливался из-за почтенного возраста, так что замена ему была как нельзя кстати. Андрей вновь не прогадал и попал своим подарком прямо в цель.

— Кажется, именинник доволен? — глаза брата радостно сверкали в приглушённом свете настольной лампы.

— Ну-у... — улыбка Андрея мгновенно померкла, а я усмехнулся, — ладно-ладно, ещё как доволен, спасибо. Только не бей.

Брат засмеялся в кулак, чтобы не разбудить никого случайно.

Мы ещё долго сидели и болтали обо всём подряд. Со стороны людям часто кажется, что я и Андрей только и делаем, что ссоримся. Но это совсем не так.

Лишь когда я широко зевнул, Андрей посмотрел на часы и ахнул. Покровительственным тоном старшего брата, как в детстве, он велел мне идти в свою комнату и спать. В ответ я закатил глаза, но мы оба прекрасно понимали, что скучали по этому.

Глава 2

— Солнышко, вставать пора.

Я промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на другой бок. Тёплая рука мамы коснулась щеки и ласково погладила её.

— Лёшенька, с днём рождения.

Словно морская звезда, я распластался на кровати и с наслаждением потянулся. Ночные посиделки с братом украли уйму времени от сна, поэтому теперь всё никак не получалось открыть глаза. С трудом подавил соблазн попросить оставить меня дома на денёк, чтобы не идти в школу.

— В зале тебя ждет кое-что интересное, — мягкий шёпот прозвучал прямо над ухом.

— Андрея я уже видел, — я зевнул.

Мама с лёгкой усмешкой покинула комнату, аккуратно прикрыв дверь. Я повалялся ещё с полминуты и наконец-то смог заставить себя подняться с постели. Глупо пропускать учебный день, в который тебя будут поздравлять с днём рождения. Накинул длинный халат в серую полоску и вышел в коридор.

Перед тем, как зайти в гостиную, я заглянул в ванную комнату. Из большого зеркала на меня пялился семнадцатилетний кареглазый мужчина с примятыми тёмно-русыми волосами по шею, которые при определённом освещении отдавали лёгкой рыжиной, как и у всех в нашей семье. Впрочем, от вчерашнего шестнадцатилетнего мальчишки этот дядя отличался не так уж сильно. Я долго изучал собственное отражение и, когда остался доволен им, стянул резинкой волосы в короткий хвост на затылке.

В гостиной до сих пор чувствовалось новогоднее настроение — Никита запрещал нам снимать праздничные гирлянды и прочие украшения как минимум до середины февраля. Родители и братья уже были здесь. Четыре пары горящих карих глаз в одно мгновение поднялись на меня. В комнате царило ощущение радостного предвкушения.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — хором прогорланили оборотни.

Со всех сторон обрушились крепкие объятия. Театрально покашливая, я шутливо умолял не душить меня.

— Андрей умудрился нас опередить, — отец, смеясь, похлопал старшего сына по плечу, — но это не значит, что ты останешься без подарка.

Я огляделся по сторонам и, наконец, заметил на диване огромный свёрток, украшенный массивным бантом. Кто-то говорит, что дарить гораздо приятнее, чем получать, но для моего эгоизма выбор, конечно, очевиден.

— Открывай скорее, — поторопил Никита, подпрыгивая на месте от нетерпения.

Что ж, я с охотой подчинился. Бант соскользнул на пол, за ним и обёртка.

Я не сдержал восхищённый вздох при виде чёрного тканевого чехла. Андрей когда-то учил играть на гитаре, но с отъездом в университет брат забрал её с собой, оставив меня один на один с мечтой о собственном инструменте. И вот она — моя. Личная. Которую не нужно ни у кого выпрашивать. Я быстро расстегнул молнию на чехле и достал красавицу на свет.

Признаю, им удалось приятно удивить меня дважды. Это оказалась не просто гитара — я держал настоящее произведение искусства. Авторство в уточнении не нуждалось. Никита, с головой погружённый в рисование, сотворил настоящее чудо на белой деревянной поверхности гитары. Корпус был разрисован аккуратными языками красно-оранжевого пламени, которые возле подставки, прямо под основанием крепления струн, сливались в очертания лиса.

— Нет слов! — прокомментировал я, поглаживая гриф.

Добавить и в самом деле было нечего. Сел на диван, чтобы получше примерить красотку.

— Нравится? — дрожащим шёпотом спросил Никита, присаживаясь рядом.

— Восторг, — ответил я и прошёлся пальцами по струнам.

Звук получился немного дребезжащим и робким. Андрей предложил помочь мне подточить лады, когда вернусь со школы, и заменить стандартные струны на более крутые. Как приятно, когда семья точно знает, что тебе нужно.

Мне совсем не хотелось выпускать гитару из рук, но стрелки на часах стремительно приближали то время, когда уже надо выходить. Папа работает в школе учителем, поэтому опаздывать ему нельзя. А значит, и нам с Никитой тоже. Благо, школа недалеко — минутах в тридцати неспешной ходьбы.

Мы дружно позавтракали. Когда я убирал посуду за собой, чашка выскользнула из рук и с весёлым звоном разлетелась на кусочки по полу. Мама пообещала, что это на счастье, и с улыбкой чмокнула меня в висок.

Вьюга упорно держала входную дверь, но папе всё же удалось побороть стихию. Втроём мы очутились в утренней темноте, мороз кусал щеки и носы, что выглядывали из-под шарфов. Никита поднял ёлочный шар, свалившийся в сугроб из-за сильного ветра, стряхнул рукавом снег. Мальчик упрямо повесил игрушку обратно на украшенную пушистую ель, которую родители посадили, как только переехали сюда, ещё до моего рождения.

Возле калитки по традиции обернулись. В окне горел свет и отчётливо прорисовывались силуэты мамы и Андрея, провожавших нас взглядами. Мы помахали друг другу на прощание. Обязательный утренний ритуал, без которого никто не покидает дом.

— С днём рождения, — смущённо улыбаясь, произнесли две девчонки на класс младше.

Я улыбнулся и отвесил им лёгкий поклон. Девушки захихикали и быстро, почти бегом направились к своему классу.

Мы не опоздали, даже наоборот, до первого урока оставалось ещё минут двадцать. Нужный мне кабинет был давно открыт, но зайти туда сейчас было бы самоубийством. Ещё не все одноклассники пришли, а поздравлять у нас принято толпой. Поэтому я и стоял чуть поодаль от двери и ждал, пока все соберутся, скучающе поглядывая на снегопад за окном.

Из-за угла показались Егор и Вадим. Поравнявшись со мной, парни поздоровались с лукавой улыбкой, пожали руку, а затем нырнули в кабинет. Когда дверь ненадолго открылась, я услышал громкие весёлые голоса одноклассников.

Залесье устроено гораздо сложнее, чем кажется людям. Есть несколько групп, которые для человеческого населения — просто формальное деление. Люди не копают вглубь, а копать тут определённо есть куда. С давних времён, в тайне от простых смертных, здесь бок о бок живут Далёковцы, Забытые, Элита, колдуны и оборотни.

Много-много лет назад на всей этой земле было лишь несколько посёлков, среди которых — Далёково. Жили в нём (и живут до сих пор) лесные стражи. Для местных людей — Далёковцы. Этих ребят можно запросто узнать в любой толпе по угольно-чёрным глазам, довольно низкому росту и настороженному спокойствию. У стражей леса есть необычная особенность — ментальная связь. Все они тесно переплетены друг с другом незримой нитью, соединяющей разумы воедино, и при желании каждый Далёковец в любой момент может мысленно обратиться к сородичу. Дарти и Фил тоже унаследовали такую способность, ведь их мать была родом из Далёково. Ребята свободно переговариваются между собой даже через расстояния. Например, Зелёнка сидит в школе на какой-нибудь контрольной работе, а Филипп спокойненько диктует ей ответы из дома. Как удобно.

Стражи жили в мире и гармонии с окружавшим их лесом, тщательно берегли природу от всяческих угроз и бед. Наверное, это было идеальное время для Далёково.

Но затем пришли люди. Они поселились за лесом, заняв довольно обширные территории — так появилось Залесье. Позднее этот посёлок станет главным в округе, но тогда он был только головной болью для лесных стражей. Люди относились к природе крайне халатно — рубили лес на свои нужды, жгли его, домашний скот беспощадно и неконтролируемо топтал плодородную почву и выедал растительность. Человек с войной приходил в Далёково, поселение постоянно подвергалось грабежам. А стражи, хоть и называли себя так, были слишком мягки, чтобы как-то противостоять этим нападкам. Далёковцы осознавали, что необходимы какие-то меры. Сами справиться с губительным влиянием людей они не могли, поэтому было решено найти помощь где-то на стороне.

На зов откликнулись совсем издалека. Спаситель казался невысоким стражам совершенным великаном. Он прибыл в Залесье в одиночестве и мгновенно подчинил себе людей. Каждый человек беспрекословно выполнял приказы чужеземца, млея перед ним от страха и восхищения. Без долгих обсуждений незнакомец стал полноценно повелевать всем поселением. Люди в стороне от Залесья построили своему владыке прекрасный особняк, что, несомненно, означало признание его власти над ними. Со временем в посёлок прибыли некоторые родственники и друзья нового повелителя, присоединившиеся к правлению. Чтобы облегчить контроль над местными жителями, многие из них поселились прямо в деревне, среди людей. Все чужеземцы были невероятно красивы и благородны, одно лишь их присутствие мгновенно успокаивало любое волнение народа.

Началась новая эра спокойствия. Человек больше не приходил в Далёково с плохими намерениями. Напротив, даже зародилась дружба со стражами леса, которые теперь могли наконец-то вздохнуть спокойно.

Правление было разумным и добросовестным. Залесье души не чаяло в своих повелителях. Те развивали посёлок, как могли — научили жителей грамоте, создали крупную библиотеку с секцией для людей и тайной, доступной лишь волшебным существам — для своих. Простым смертным нельзя было знать о чужеземцах больше, чем они рассказывали сами. Впрочем, местные и не пытались особо углубиться в этот вопрос. Что-то незаметное не позволяло им задумываться о происхождении правящей верхушки. Сейчас мы в шутку называем эту группу Элитой, но тогда даже давать им какое-то конкретное название было непозволительной дерзостью.

Шли годы, сменялись поколения. К власти приходили новые лица, и со временем Далёковцы начали замечать некоторые изменения у соседей. Элита всё чаще и явственнее стала переступать границы дозволенного, установленные ещё при первых правителях. Безропотные людишки превратились в покорных и молчаливых рабов, рабочую силу. Сомнения в планах новых правителей растаяли совершенно, когда люди вновь пришли в поселение лесных стражей с оружием.

Шансов на перемирие с Залесьем у Далёковцев стало ещё меньше, чем в первый раз. Как же спасти себя, свои семьи и родную деревню? Всё верно, позвать тех, кто сможет властвовать над властью.

Так в Залесье оказались теневые. У них тоже были характерные особенности — безумная любовь к дисциплине и особое перемещение по темноте. Любой достаточно затенённый участок мог стать плацдармом для телепортации в другое тёмное место, если оно изначально находится в поле зрения. А уж с приходом ночи можно разгуляться на славу.

Люди прозвали таинственных пришельцев Забытыми, потому что для своей деревни те выбрали место возле озера с таким же названием — Забытое. При изучении окрестностей это озеро когда-то просто обошли стороной и не внесли на карты. Слово это как никакое другое подходило новым неприветливым и чрезмерно серьёзным соседям, интерес к которым вскоре действительно угас. Теневые не хотели идти на контакт со слабым человеческим населением. Слишком просто и банально. А вот контролировать жизни других магических существ, заставлять их следовать своим законам — то, что надо.

Элита пала невероятно быстро, с треском. Внешняя могущественность, безупречно работающая на людях и отчасти на Далёковцах, внушающая уважение и страх, абсолютно не трогала теневых. Оказалось, что природный дар внушения не подчиняет всех направо и налево.

Люди, конечно, не имели ни малейшего представления о свершившемся перевороте. Жители Залесья по-прежнему подчинялись своим правителям, привычно закрывая глаза на все странности в их поведении. Элитовцы же теперь находились в вечном страхе перед жуткими Забытыми. Пришлось ответить за всё былое беззаконие.

Лишившись своего превосходства, Элита осталась ни с чем. Наблюдавшие за происходящим со стороны Далёковцы были поражены, когда узнали, что на самом-то деле правители Залесья ничего из себя и не представляют. Всё было сплошной иллюзией. Пылью в глазах.

Эпоха судов и наказаний — мрачное время, покрытое тенью во всех смыслах. Помимо злоупотребления властью каралось раскрытие людям Тайны о существовании других, более могущественных форм жизни. Узнав об этом, Далёковцы схватились за головы, ведь они тоже порой бывали чересчур откровенны со своими друзьями из Залесья. Людям, знающим слишком много, магически стирали и перерисовывали куски памяти, а провинившихся быстро находили. И вот теневые добрались до стражей...

Долгие годы Элита и Далёковцы захлёбывались от жестоких расправ за малейшие проступки. Элитовцы в перерывах между бесконечными судами, зализывая раны, продолжали внушать людям, что всё хорошо и спокойно, и те свято верили. На самом же деле Залесье ещё никогда прежде не встречало такого ужаса. Противостоять Забытым было просто невозможно. В любой тени скрывались чуткие уши и зоркие глаза блюстителей закона. Надёжно спрятаться можно было лишь в идеально освещённом помещении с плотно закрытыми окнами и дверями. Но такое поведение сразу же расценивалось на уровне измены, ведь тебе нечего бояться, если нечего скрывать.

Совершенно случайно в Залесье однажды очутился один странник. Гостеприимные жители предложили незнакомцу ночлег. Множество домов открыли ему свои двери, но мужчина выбрал тот, что находился чуть поодаль от шумного Залесья. Усадьбу, принадлежавшую Элите.

Странник оказался приятным и умным собеседником. Заметив это, Элитовцы пригласили его посетить их гордость — библиотеку, которая за века своего существования со времён первого правителя значительно разрослась. Гость с удовольствием принял приглашение.

Оглядев внушительную людскую секцию, мужчина оказался возле тайного входа в закрытую часть библиотеки. Он не знал о существовании перехода, но тот, к изумлению Элиты, открылся, едва гость подошёл ближе.

Странник оказался чрезвычайно сильным колдуном. А как в Залесье во все времена решались проблемы с угнетением чьей-то свободы?

Элитовцы пали перед чародеем, умоляя его помочь, спасти. Рассказали о своей тяжелой жизни и о зверстве теневых. Они обещали всё, что угодно, лишь бы волшебник остался в Залесье и вернул им мирное существование.

Просьбы были серьёзными, и колдуну потребовалось несколько дней на обдумывание своего решения. За это время Элитовцы в тайне от Забытых связались со стражами леса. Конечно, в Далёково прекрасно помнили о том, что ещё ни разу идея просить помощи у чужеземцев не привела ни к чему хорошему. Однако может ли что-то стать ещё хуже, чем было в тот момент? Скрипя зубами, Далёковцы пообещали себе, что эта попытка станет последней, и присоединились к мольбам Элиты.

Чародей остался в Залесье. Теневые с настороженностью встретили эту новость, навели справки, но оказалось, что у волшебника на родине была безупречная репутация. Огромная сила и глубокие знания нового жителя Залесья мгновенно сыскали уважение у всего сверхъестественного населения. Колдун в одиночку построил себе дом в лесу, подальше от любых соседей, с нуля создал магическую лабораторию. Человеческая часть Залесья тоже с распростёртыми объятиями приняла мужчину. О его способностях, естественно, люди не ведали. Элита успешно подавляла любой излишний интерес к персоне чародея, а Забытые быстро подтирали память тех, кто всё же случайно узнавал слишком многое. В народ просочилась лишь весть о том, что таинственный незнакомец прекрасно лечил различные болезни и знал великое множество способов облегчить ведение хозяйства. Изо дня в день к колдуну приходили как люди, так и нелюди за советом, и Знахарь, как его прозвали, искренне помогал каждому.

Даже теневые считались с мнением Знахаря по любому вопросу. Волшебник быстро навёл порядок, умерив пыл Забытых и установив чёткие правила, которые были справедливыми для всех. Между группами магических существ, которые прежде всегда враждовали, даже возникло подобие перемирия. Залесье наконец-то зажило действительно счастливо.

— Алло, красавчик!

Вау, да я совсем выпал из реальности! Поспешно огляделся по сторонам, вспоминая, что по-прежнему нахожусь в школьном коридоре. Я практически лежал на портфеле, который закинул на подоконник. Неужели задремал?

В дверях класса стояла Вика. Она с усмешкой глядела на меня и нетерпеливо накручивала на палец светлый локон.

— Впустите? — шутливо поинтересовался я. — Ужас, как учиться хочу.

— Ну, заходи, — милостиво разрешила девушка, широко распахнув дверь.

Едва моя нога поднялась над порогом, школу сотряс хоровой вопль:

— С ДНЁМ РОЖДЕНЬЯ!!!

Я стремительно закрыл уши ладонями, изобразив на лице ужас, и по дружному хохоту понял, что эта реакция пришлась одноклассникам по душе. Меня снова сдавили в объятиях множество рук, отовсюду слышались радостные возгласы и смех. Из-за такой толкотни даже не получалось нормально рассмотреть ребят.

Класс у нас самый большой во всей школе — целых семь учеников, из которых человеком была одна лишь Вика. Остальные уже отступили на шаг, а она всё продолжала зачем-то придерживать меня за локоть. Всегда раздражала эта нелепая прилипучесть, которую Вика проявляет во всём. Пришлось перебросить рюкзак с плеча на ближайшую парту, чтобы блондинка наконец-таки расцепила свои пальцы.

— У нас для тебя кое-что есть, — загадочно произнёс Егор.

Он и Вадим относятся к Элите. Дарти называет их «симпатяжки» — высокий рост, аккуратные черты лица, стройное телосложение. Если не считать родных братьев, они — мои лучшие друзья. По мнению учителей, наша троица является главной проблемой всей школы. Классному руководителю и моему отцу заодно постоянно приходится выслушивать жалобы по поводу хулиганов из десятого класса. А что такого? Всего лишь вносим немного динамики в скучные учебные будни.

— Удивите меня, — хмыкнул я.

Вадим, хитро прищурившись, сверкнул глазами сквозь стёкла очков. Парень прятал что-то за своей спиной.

— Давайте скорее, — поторопила Кристина, — скоро урок уже начнётся!

Все, как по команде, синхронно закатили глаза. Кудрявая девчонка с выразительными подвижными бровями, которые чаще всего нахмурены, всегда напрягала своей чрезмерной правильностью. Настоящая теневая. Каждый чих должен быть по расписанию и ни секундой позже!

— СофьПална не пришла, значит, нормально пока, — Женя махнула рукой.

Черноглазые Тимофей и Женя — двойняшки из Далёково, напоминают мне Дарти и Филиппа, но добрых. Они так же ходят везде парочкой, переговариваясь вслух скорее только для Вики и остальных людишек. Действительно, к чему сотрясать воздух, если вы способны общаться мыслями?

Я никогда особо не дружил со стражами, слишком разные у нас были интересы. Взаимодействие на уровне «привет-пока» вполне устраивало как меня, так и их.

— В общем... — начал было Егор, но Вика протестующе замахала на него руками.

— Я, я хочу это сказать! В общем! Мы поздравляем тебя с твоим днём рождения! Желаем счастья, здоровья, радости и везения! — девчонка в такт словам перекатывалась с носка на пятку и обратно.

— Молодец, — с усмешкой похвалил одноклассницу Вадим. — Мы хотели подарить что-то символичное, что показало бы, какая у нас крепкая дружба.

— Короче, любуйся! — Егор вытянул из-за спины какой-то свёрток и протянул мне.

Так, и что это? Я с удивлением смотрел на кусок ткани, сложенный в несколько раз. Медленно развернул. Оказалось, что это вовсе не один, а шесть разных прямоугольников, сшитых воедино!

— Каждый сам подбирал ткань, чтобы расцветка с тобой ассоциировалась, — пояснила Женя.

— А сзади написаны наши пожелания и ми-илости всякие! — похоже, больше всех этому подарку была рада именно Вика.

Расцветки действительно различались — был здесь и пронзительно-оранжевый клочок, и фиолетовый с зигзагообразным узором, и горно-лесной пейзаж, и тёмно-зелёный лоскут с каким-то ромбиком в углу, чёрно-белая клетка да какие-то полудохлые смайлики с высунутым языком и иксами вместо глаз. Интересно, чей же это кусок? Кристинин что ли? Перевернув платок, я увидел пляшущие надписи, выведенные то ли замазкой, то ли белой краской. На некоторых лоскутах шрифт местами успешно сливался с фоном, так что оставалось лишь гадать, о чём половина предложения.

— Милости, значит, — я даже не знал, как реагировать на такой презент!

Максимально бесполезная вещица. Что мне, чихать в этот платочек? Или, может, в рамочку и на стену? Глупость-то какая!

— Признавайтесь, у кого я ассоциируюсь с такими рожами? — хмыкнул я, тыкая пальцем в смайлы.

Вадим от смеха чуть не сбил сам с себя очки:

— Пусть это останется тайной!

— Да я ж вас по почеркам вычислю.

— Я не знал, что выбрать, — признался Егор, — разрывался между единорожками и цветочками.

— И в итоге выбрал это? — усмехнулся я.

— А решётка моя! — встряла Кристина. — Если будешь дальше хулиганить, то следующий подарок получишь в тюрьме!

Ну что за прелесть эта теневая. Как я сразу не додумался-то? Такой глубокий скрытый смысл!

В класс влетела Софья Павловна:

— Звонок уже был! Что за митинг тут у вас? На перемене пообщаетесь!

Мы похватали свои сумки и разбежались по местам. Классы в школе небольшие, вмещались в основном учительский стол, зелёная доска да парты в два ряда. Я привычно приземлился за вторую, а на соседний стул порхнула Вика. Конечно, она ведь учебники не носит, «слишком тяжёлые». Через узкий проход на другом ряду, поближе ко мне, разместились Элитовцы, а стражи леса и Кристина заняли первые парты.

Учительница достала из футляра огромные очки с толстенными стёклами, нацепила их кое-как и раскрыла журнал. Очки были настолько тяжелыми, что соскальзывали с носа, и женщине приходилось придерживать оправу. Длинный указательный палец перемещался по бумаге с одной фамилии на другую, а мы напряжённо ждали, наблюдая за этим движением.

— Все на месте? — не отрывая взгляда от журнала, спросила Софья Павловна.

Нестройный хор ответил, что да. Тогда преподавательница медленно кивнула и остановила свой палец в конце списка. Я глубоко вздохнул.

— Товарищ Шелтон, — объявила преподавательница.

Честно говоря, я вообще не горел желанием выходить к доске. Домашняя работа по алгебре выполнена только наполовину, потому что вчера мне стало лень что-то доделывать, а вечером я сидел с Мыпошли у Маруси, и уже было совсем не до того. Но и двойку получать не хотелось тоже, поэтому я включил режим дурачка:

— Здесь!

— Я уже поняла, что вы здесь, — усмехнулась Софья Павловна и подняла на меня глаза, которые из-за толстых линз выглядели гигантскими.

— А, ну да, — невпопад ответил я, следуя выбранной тактике.

По классу пролетело тихое хихиканье. Вика подпёрла рукой щёку и произнесла как бы между прочим:

— У Лёши день рождения сегодня...

— О, правда? — учительница внимательно разглядывала меня поверх очков. — Значит, вы стали взрослее, теперь относитесь ко всему с должной серьёзностью и ответственностью и даже отлично подготовили домашнее задание? Похвально, похвально. Выходите к доске, Алексей.

Одноклассники вновь захихикали, я тоже не удержался и хмыкнул. Вика с сочувственной улыбкой пожала плечами. Что ж, она пыталась.

Удивительно, но двойку мне не поставили. Наоборот, я легко написал то, что сделал ещё дома, а остальное быстро решил по аналогии. Всегда бы так! Софья Павловна, рисуя в журнале заслуженную пятёрку, даже пообещала похвалить меня перед отцом. Семнадцатилетие начиналось просто отлично!

На перемене, когда мы шли на следующий урок, Егор и Вадим утащили меня в сторону от внимательных глаз Вики, что вертелась поблизости.

— Твоя дикая сестричка будет сегодня на празднике? — прошептал рыжий Вадим.

— Если Фил не передумает, то будет, — усмехнулся я. — Переживаешь за свой спор?

Вадим громко фыркнул, глянув на меня с максимально возможной снисходительностью:

— Вот ещё! Было б о чём волноваться. Эта Зелёнка не на того напала!

Егор тайком от друга состроил гримасу, и я не сдержал короткий смешок. Рыжий явно не был уверен в своих силах настолько, насколько хотел нас в этом убедить.

После школы я приглашал одноклассников и Мыпошли к себе домой на праздничный ужин по случаю дня рождения. Спор между Дарти и Вадимом заключался в том, что они в любой удобный момент будут закидывать друг другу снег за шиворот до тех пор, пока я не задую свечи на торте. Как, где — дело случая и ловкости. Ввязываться Элитовцу в это состязание с девчонкой, не имеющей совести и знающей в доме каждый закоулок, в котором можно спрятаться и выждать подходящий момент, было совершенно глупо. Парень и сам это осознавал, хоть и старался не подать теперь виду. Дарти так мастерски берёт на слабо, что Вадим и не заметил, как подписал сделку с маленьким зеленоволосым дьяволом. Вечер обещает быть весёлым.

— Вика и Денис будут, так что аккуратнее, — напомнил я.

К посиделкам с участием людей мы относимся особенно серьёзно. Нельзя как-то выдать Тайну, связанную с миром колдовства, о котором простые смертные не догадываются. Нельзя и как-то ненароком навредить им, даже если человек по собственной глупости полезет узнавать, «для чего же нужна эта непонятная штуковина». Безрассудное любопытство людского рода — это вообще отдельная история, написанная кровью и слезами сверхъестественной части Залесья. Соблюдение Тайны находится под чутким контролем теневых и по сей день. Наверное, мама и Андрей дома сейчас как раз ходят по комнатам, внимательно выискивая какие-то лишние вещи, которые надо срочно спрятать подальше до прихода людей. Свою комнату с большим количеством магических механизмов я прибрал ещё вчера.

— Ты думаешь, она к фокусам своим прибегать будет? — в голосе Вадима слышалось напряжение.

— А то ты не знаешь этих Шелтонов, — гоготнул Егор и воинственно поднял в воздух кулак, — к победе любой ценой!

Я закатил глаза, а рыжий поёжился едва заметно и нервно поправил очки, сползшие на кончик залитого веснушками носа. Проиграть Дарти — наверное, хуже и не придумаешь. Особенно, если спор на желание, как сейчас. Девчонка непредсказуема, она может загадать что угодно!

— Лёха, с днём рождения! — крикнули семиклассники, проходя мимо.

Улыбнувшись, я помахал в ответ. У нас в школе, да и в Залесье в целом, все друг друга знают, так что новости разлетаются с невероятной скоростью.

— Ты не поверишь, что вчера привёз Слава, — заговорщически прошептал Егор, наклонившись ближе ко мне.

Я заинтересованно кивнул, призывая друга продолжать.

— Он точно не хотел, чтобы кто-то это видел. Но от меня не спрячешь!

— Ну? — поторопил я.

— Слава унёс в библиотеку несколько книг. В зону с ограниченным доступом. Догадываешься?

О чём он? Тон максимально восторженный, так что я терялся в предположениях. Неопределённо пожал плечами.

— Клянусь, одна из них о Питифисе, — настороженно озираясь на Кристину, одними губами прошептал Элитовец.

Голубые глаза товарища просто светились от волнения, но я не спешил довериться этому слуху. Книга о таинственном камне, пропавшем десяток лет назад? Такие артефакты на дороге просто так не валяются. Где мог раздобыть её наш Элитовец-автомеханик Слава?

— С чего ты взял? — с сомнением уточнил я, нахмурившись.

— Говорю же, видел! — с жаром убеждал Егор. — Слава прятал её между другими книгами, но я спалил название на корешке. Не веришь?

— Питифис ни с чем не спутаешь! — поддержал Вадим.

Сложив руки на груди, я недоверчиво покачал головой. Любое неосторожное упоминание о Питифисе находится вне закона, что, конечно же, только ещё сильнее подогревает интерес к нему. Особо желающим приходится собирать информацию о магическим камне по крупицам и в абсолютной тайне от Забытых. Сомнительно, что Слава сумел найти такую книгу и привезти её в библиотеку Залесья, потому что, если эта новость дойдёт до теневых, беды не миновать.

Звонок на урок прервал наш спор, хотя Элитовцам точно было что сказать. В классе Егор быстро занял место возле меня, а Вадим уселся за соседнюю парту. Вика тоже хотела сесть рядом со мной, но, не успев закинуть свою сумку раньше Егора, демонстративно поджала губы и плюхнулась к Кристине. Далёковцы снова были сами по себе.

— Ну, так ты не веришь? — продолжил допытываться Егор звенящим шёпотом.

— Ты мог ошибиться.

— Не мог! — голубые глаза гневно сощурились. — Со зрением у меня проблем нет, спасибо.

— Значит, перепутал.

— Нет! — Элитовец не сдержался и треснул кулаком по столу.

Все с интересом оглянулись на нас, а Егор поспешно отвернулся к окну, словно ничего и не было. Не скрывая улыбки, я открыл тетрадь и записал сегодняшнее число. Не то чтобы я настолько не доверял другу. Просто не могу отказать себе в удовольствии немного побесить его ради такой забавной реакции.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла преподавательница.

— Доброе утро, — мило улыбаясь, произнесла Дарина Михайловна.

Мы приветственно поднялись со своих мест, а затем вновь сели. ДарМих — Далёковка, совсем недавно выпустилась из городского университета и вернулась сюда, чтобы преподавать географию и историю. Миниатюрная девушка с пышными чёрными волосами и глубокой тьмой вместо радужки глаз удивительно походила на Тимофея и Женю. Впрочем, лесные стражи все такие — армия клонов, не иначе. В Далёково я не бывал, но предполагаю, что зрелище жутковатое. Куда ни плюнь, везде одни и те же чёрные глазища.

ДарМих порхнула за свой стол, положив конспект занятия поверх журнала.

— Дату записали уже? — поинтересовалась она. — Какое сегодня число?

— Двадцать шестое, — ответил я.

— Действительно, вам ли об этом не знать, Алексей, — приятно улыбаясь, ответила Дарина Михайловна. — С днём рождения.

Повернувшись к проходу между рядами, я, сидя, отвесил поклон почти до самого пола. Одноклассники и ДарМих негромко засмеялись.

Убедившись, что все присутствуют, учительница со своим конспектом в руках подскочила к доске и принялась рисовать какие-то схемы по сегодняшней теме. Мы переносили их в тетрадь, а Егор попутно продолжал шёпотом убеждать меня в правдивости его новостей.

— Надо пробраться туда и достать книгу, — лил мне в уши друг.

— Да ты помешался на этом камне, — констатировал я очевидное. — Даже если это вдруг действительно книга о Питифисе, она будет здорово охраняться. Я, конечно, за любой движ, но такое ещё долго придётся потом расхлёбывать.

— А вдруг там какая-то подсказка? — не отступал Элитовец. — Ты представляешь, что будет, если мы найдём камень? Ты как минимум наконец-то утрёшь нос Мыпошли.

Конечно, я тоже думал об этом, но лишь на уровне фантазий. На самом же деле возвращение Питифиса в Залесье приведёт только к новой волне хаоса, а с теми, кто успеет улучшиться, будет вестись отчаянная борьба, как с отцом Филиппа и Дарти. Стоит ли краткий миг злорадства таких последствий? Едва ли.

— Егор, — тихо сказал я, — лучше не лезь в это. Ничем хорошим твоя затея не обернётся.

— Да ты чего?! — возмутился товарищ, невольно повысив голос.

— Так, — Дарина Михайловна резко обернулась на нас, — эта парочка просто сводит меня с ума! Вика, поменяйся местами с Лёшей, пожалуйста.

— Может, я лучше с Егором поменяюсь? — с ноткой надежды в голосе спросила одноклассница.

— Нет уж, — учительница усмехнулась, — я почему-то уверена, что с Шелтоном и ты тоже болтать будешь.

Я молча сгрёб свои вещи, перенёс их за первую парту и помог Вике переехать к Егору на моё место. Элитовец выглядел раздражённым. Нездоровая тяга к могущественному Питифису когда-нибудь обязательно сыграет с ним плохую шутку.

Дарина Михайловна снова вернулась к своим записям, когда я развалился на стуле, закинув локоть на его спинку и вытянув ноги. Кристина же, наоборот, вся сжалась с моим приходом. Была видна часть её напряжённого лица. Девушка хмурилась, старательно игнорируя меня, и быстро записывала схемы с доски в рабочую тетрадь. Глянув поверх её руки, я отметил, что почерк теневой стал чуть более ровным и аккуратным, чем несколькими строчками выше.

— Ну что, — вполголоса обратился я к соседке, — ты всё-таки идёшь ко мне сегодня?

Кристина медленно кивнула. В этом кабинете первые парты чуть ниже остальных, поэтому Забытой с её высоким ростом, как и мне, было немного неудобно сидеть здесь. Однако я чувствовал, что не только этот факт заставил девушку неловко сжаться над тетрадью. Любопытство мягко покусывало меня, пока я во все глаза наблюдал за теневой.

— Всё в порядке? — вкрадчиво уточнил я.

— В полном, — последовал быстрый ответ.

— У тебя, кажется, были какие-то важные планы этим вечером... Они отменились?

Кристина аккуратно тряхнула головой, и кудрявые волосы, заправленные за ухо, спрятали от меня её чуть покрасневшее лицо. Секретики, значит. Интересно. Улыбнувшись уголком губ, я взял, наконец, ручку и присоединился к конспектированию.

Глава 3

— Поздравляю! — Денис с чувством пожал мою руку и похлопал по плечу. — Подарок дома получишь.

Занятия закончились, и мы с одноклассниками спустились в гардероб, где уже ждал Денис. Он учится в одиннадцатом классе и, как и Вика, является человеком, ничего не подозревающим о настоящем облике Залесья. Однако это маленькое неудобство ничуть не мешает нашей с ним тесной дружбе.

— Ну, — я окинул взглядом каждого, — похоже, все в сборе, можем идти.

— А Никита и Зелёнка? — уточнил Вадим.

— У них ещё один урок. Не заблудятся, можешь не переживать.

Болтая, мы переобулись и затянули потуже шарфы поверх пуховиков. Снегопад на улице прекратился, но пробирающий до костей ледяной ветер никто не отменял.

Если б не бесконечная вьюга, погода была бы шикарной. Я люблю, когда термометр показывает сильно ниже нуля. Закидывая друг друга рассыпчатым снегом, мы вышли со школьного двора. За забором круглый год находится широкая лужа, которая зимой затягивается великолепным льдом. Никакая непогода не удержит залесьевских учеников после уроков вдали от этого «катка». Оказавшись на льду, Вика первая толкнула Вадима, но парень, заваливаясь на бок, успел схватить её за рукав и потянуть за собой. Остальных долго упрашивать не пришлось.

Вдоволь натолкавшись, наша весёлая толпа наконец-то двинулась в сторону моего дома. Даже строгая и правильная Кристина участвовала в этой безобидной потасовке, на раскрасневшемся лице сияла счастливая улыбка.

Мы задержались чуть дольше, чем планировалось. Мне-то всё равно, с холодом я на «ты», а вот девчонки начали мёрзнуть. Чтобы облегчить им жизнь, мне, Денису и Тимофею пришлось галантно взвалить на плечи помимо собственных рюкзаков ещё и сумки одноклассниц.

Дверь открыл Андрей. Увидев его, Вика восторженно завизжала и кинулась с объятиями на шею. Брат смущённо зарумянился, а я отвернулся, пряча улыбку — девушка уже давно нравилась Андрею.

Девять человек едва ли помещались в небольшой прихожей, поэтому мы быстро переместились в гостиную.

— На кухню не ходи, тебе нельзя, — предупредил Андрей.

Волшебный запах выпечки разносился по всему дому. На дни рождения мама всегда готовит невероятно вкусные торты. Мне как имениннику, конечно, видеть свой торт пока не следует.

— Лёх, Лёх! — Денис хлопнул меня по плечу, как будто двойного оклика не было достаточно для привлечения внимания. — Сек, достану...

Я терпеливо топтался возле друга, пока тот корячился над рюкзаком, вытаскивая из него сменку, спортивную форму, учебники. Наконец парень докопался до конверта, разрисованного по-новогоднему, и протянул его мне.

— За дизайн извини, в магазине сейчас других просто не было, — смущённо пожал плечами Ден. — Сам понимаешь, не сезон как-то.

— Главное не обложка, а то, сколько там внутри, — со смехом утешил я товарища.

Под картонкой с нарисованной сосной, усыпанной снежными блёстками, пряталась хрустящая купюра. Чудесно. Вот такому подарку я точно с лёгкостью найду применение! Это вам не платочек, состряпанный в последний день! Я с чувством поблагодарил практичного приятеля и сунул конверт в свой рюкзак, чтобы потом отнести в комнату.

За спиной раздался глубокий вздох, словно кто-то зевнул, едва не вывернувшись наизнанку от усердия. Лишь теперь я обратил внимание на одиноко стоящее кресло в углу комнаты, где всё это время, оказывается, сидел Филипп. Откинувшись назад, двоюродный брат со скукой наблюдал за нами через полуприкрытые веки.

— Не заметил тебя, — я подошёл к Филу, и мы пожали друг другу руки.

— Ничего страшного, — любезно произнёс парень, — с днём рождения.

Ребята робко поздоровались с Филиппом, а тот в ответ лишь коротко кивнул.

— У меня тоже есть подарок, — на лице блондина зазмеилась тонкая улыбка.

Это заявление я встретил с тревогой. От Мыпошли ждать можно чего угодно, так что сюрприз мне вряд ли понравится. Кажется, одноклассники тоже здорово напряглись. Чтобы как-то сгладить возникшую неловкость, ребята, негромко переговариваясь, разбрелись по гостиной.

— Я весь внимание, — спокойствие давалось с трудом, но из вежливости стоило изобразить интерес.

— Не здесь, — голубые глаза загадочно прищурились.

Филипп поднялся с кресла и направился прочь из гостиной. На ходу я с сомнением обернулся к друзьям. Восемь пар глаз проводили меня в полной тишине.

Кудрявый по-хозяйски поднялся в мою комнату, а я покорно следовал за ним.

— Закрой дверь, — приказал юноша.

Тревога всё нарастала. Либо Фил намеренно нагнетает обстановку, чтобы понервировать меня и подарить какую-нибудь ерунду, либо он в самом деле задумал что-то очень сомнительное. Я плотно закрыл дверь и, хмурясь, повернулся к двоюродному брату. Тот уже стоял возле компьютерного стола и держал в руках бумажный пакет. Сердце стучало куда громче, чем обычно. Ожидая любого подвоха, я подошёл ближе.

Приторно улыбаясь, Филипп передал хрустящую бумажную упаковку, и я осторожно достал её содержимое на свет. Книга. Кажется, это достаточно безобидно, но расслабляться пока рановато. Отложил пакет в сторону и аккуратно осмотрел обложку с разных сторон. «Пособие для поступающих в вузы». Выпускной уже через год, но Фила моя успеваемость никогда не интересовала. Странный выбор презента.

— Можешь открыть, — намекнул Фил.

Разум кричал о том, что делать этого не стоит, что ещё можно отказаться от подарка... А если это реально обычный учебник для подготовки к экзаменам? Тогда до конца жизни я останусь слабаком и параноиком в глазах надменного родственничка.

— Открой, — властно велел Филипп, и я не смог ослушаться.

Первое, что кинулось в глаза — несоответствие между обложкой и страницами книги. Если снаружи она казалась совершенно новой, то изнутри всё дышало очевидной старостью. Текст, видимо, был набран на печатной машинке. Потрёпанные листы заметно пожелтели, а буквы на страницах местами выцвели. Нехорошо это.

Прочитав первое слово на странице, я чуть не выронил подарок.

«Питифис».

Невидимая ледяная рука схватила за лёгкие, я судорожно вдохнул сквозь сомкнутые зубы, утопая в мерзких мурашках.

— Нет, — выпалил я, резко протянув книгу обратно брату.

— Не понравилось? — юноша наигранно грустно поднял брови над холодными голубыми глазами.

— Верни туда, где ты это взял, — я пытался всучить книгу Филу, но тот спрятал руки за спину.

— Подарки не возвращают, дружище. Очень невежливо.

— Я не хочу ввязываться в это! — прошипел я в панике.

Филипп отошёл назад и примирительно поднял ладони в воздух.

— Тише, тише. Не парься ты. Это ведь даже не оригинал. Так, копия. Просто решил, что когда-нибудь, когда я приближусь к разгадке тайны Питифиса, мне может понадобиться твоя помощь. Так что изучай, пока есть время.

Голову всё не покидала шальная мысль — Егор целое утро рассказывал про таинственную книгу, привезённую Славой вчера. А теперь я держу в руках ЭТО. Совпадение?

— Где ты её взял?

— Никто не должен знать, ясно? — Филипп нагло проигнорировал мой вопрос. — Я знаю, что твои друзья из Элиты тоже интересуются камнем. Кому-нибудь расскажешь — голову отгрызу всем. И не подавлюсь.

— Это из библиотеки?

— Допустим. Но копия.

— Ты залез в зону с ограниченным доступом и выкрал оттуда книгу?! — меня бросило в жар, как во время дикой лихорадки.

Блондин поднял глаза к потолку и замотал головой:

— Это копия, Лёх. Угомонись и радуйся. Такой книги в Залесье ещё не было. Про мой подарок никто не узнает, понятно говорю?

С ужасом пялясь на тусклые страницы, я кивнул. Тысячи мыслей со свистом проносились в черепной коробке. Может, лучше уничтожить книгу от греха подальше? Я совсем не хочу, чтобы подобная вещь находилась в моём доме!

Фил приблизился вплотную и прорычал, схватив за плечо и с силой тряхнув:

— Это копия. Не будь тряпкой. Если не запалишься, никто и не заметит. Так что спрячь среди остальных книжек и помалкивай.

Я был совершенно растерян. То, к чему я ни в коем случае не хотел прикасаться, само пришло в руки. С удовольствием отдал бы книгу Егору, который, судя по всему, спит и видит её в своей коллекции. Однако Фил ясно дал понять, что этот вариант не прокатит.

— Разве тебя самого она не интересует? — голос мой звучал крайне жалко.

Кучерявый фыркнул и отвернулся к окну.

— Я осилил это, наверное, ещё до сотворения Вселенной. Отец вообще читал про Питифис вечерами вместо сказок. Всё, ставь книгу и приводи себя в нормальный вид. А то друзья наверняка волнуются, что так надолго оставили тебя со мной.

Руки мелко дрожали. Всё нутро противилось такому подарку, но двоюродный брат продолжал следить за каждым моим движением. Филипп — отличный манипулятор, он не позволит избавиться от книги. Пришлось поставить её на полку шкафа между другой учебной литературой. Ловко приклеенная обложка, никак не соответствующая реальному содержанию, здесь не вызовет лишних вопросов у случайных гостей.

— На, держи, — Филипп достал откуда-то фонарь и протянул мне, — скажешь всем, что я подарил тебе вот это.

Небольшой фонарик легко помещался в ладони. Мощность у него слабенькая, но в быту сгодится.

— Честное слово, Фил, лучше б ты реально только этим и ограничился, — я раздосадованно покачал головой.

Парень рассмеялся в ответ:

— Не стоит благодарности. Запомни, если спалишься...

Дослушивать угрозу я не стал, развернулся и зашагал из спальни. Когда вышел в коридор, получилось вернуть выражению лица утраченное спокойствие, но на душе сегодня ещё долго будет неприятный осадочек.

В гостиной меня встретили с заметной тревогой. Кажется, ребята переживали ничуть не меньше. Филипп умеет навести страху на любого.

— Что тебе подарили? — аккуратно поинтересовался Андрей, косо взглянув на вошедшего за мной блондина.

Демонстрируя всем, я поднял вверх фонарик:

— А нагнетал-то, нагнетал... — выдавил весёлую ухмылку.

Казалось, сама комната выдохнула с облегчением. Даже Вика и Денис, не знающие и половины жуткой правды о моём двоюродном брате, волновались на одном уровне с остальными.

Филипп выглядел невозмутимым, но, когда наши взгляды встретились, уголок его губ чуть приподнялся. Доволен собой, какой молодец.

В зал заглянула мама:

— Всем, кого не видела, здрасьте. Бегом мыть руки и на кухню, голодающие мои.

Радостно гудя и толкаясь, мы наскоро вымыли руки и через пару мгновений уже сидели за большим круглым столом. На кухне всё насквозь пропахло вкуснющими коржами для торта, но самого угощения видно не было. Видимо, мама унесла его охлаждаться.

От обилия вкусностей можно было запросто подавиться слюной, так что мы быстро раскидали блюда по тарелкам и с удовольствием накинулись на обед. В школе на переменах сегодня никто из нас в столовую не ходил, потому что каждому гостю давно известно о щедрых порциях в доме Шелтонов.

— Где там Никита и Дарти? — негромко, чтобы не услышали приглашённые «человеки», спросила мама у Фила.

После небольшой паузы тот ответил, что ребята уже на полпути домой. Всё-таки это очень удобно — уметь общаться через расстояния. Способность эта, унаследованная Мыпошли от матери-стражницы, никак не связывала их ментально с остальными Далёковцами. Тимофей и Женя могли быть совершенно спокойны за сохранность тайны своих мысленных переговоров.

Черноглазые лесные стражи сидели напротив и с аппетитом жевали картофельный пирог. Вошло в привычку звать на празднование дня рождения всех одноклассников без исключения, и каждый год Далёковцы из вежливости принимают это приглашение. Мы никогда особо и не пытались завязать дружбу друг с другом. Из всей иерархии Залесья Далёково интересовало меня слабее всего. Об этих двоих я знал, по сути, лишь то, что Тимофей хорошо разбирается в гуманитарных предметах, а Женя красиво поёт и вообще в целом довольно миловидная девушка с каре цвета глубокой ночи. Пока я бесцельно разглядывал её, стражница подняла свои бездонные тёмные глаза и вопросительно прищурилась. Немного смущённо я покачал головой и отвёл взгляд.

Когда с обедом было практически покончено, раздался настойчивый стук. Мама поспешила в коридор, впустить пришедших. По ногам прошёлся холодный сквозняк от распахнувшейся ненадолго входной двери, а затем высокий голосок пропищал:

— Вади-и-им!!!

Мой друг, сидящий по правую руку, содрогнулся и кинул стремительный взгляд на окно, подоконник которого с наружной стороны был весь усыпан снегом. Кажется, веселье начинается.

Дарти и Никита учатся вместе в шестом классе. Наверное, он — единственный, с кем Зелёнка в принципе общается, не считая Филиппа. Младший брат абсолютно бесконфликтен, не ведётся на подначивания и на издёвки не реагирует. Впрочем, Мыпошли и не трогают его особо. Какой толк пытаться задеть того, кто совсем не злится на колкие шуточки? Признаться, я пробовал перенять эту тактику у Никиты, но надолго меня не хватило.

Топот из коридора не предвещал ничего хорошего. Вадим вскочил со своего места, не успев дожевать откусанный пирог, и ринулся к окну.

— Не открыва-ай! — возмутилась ничего не подозревающая Вика, закутываясь в кофту.

Длинные зелёные лохмы влетели на кухню. Вадим только-только справился с оконной рамой, а девчонка уже неслась прямо к нему, сжимая что-то. Судорожно загребнув пальцами снег, свободную руку Элитовец выставил так, чтобы малявка не смогла дотянуться до него. Однако у Дарти было существенное преимущество — рост. Чуть пригнувшись, она уже оказалась вне досягаемости и в одно мгновение очутилась за спиной парня.

Вадим вскрикнул, когда за шиворот ему посыпался обжигающе холодный снег. Сделав своё дело, девочка тут же отскочила в сторону от брыкающегося юноши.

Кухня залилась дружным хохотом. Кажется, 1:0 в пользу зеленоволосой негодяйки, что в победном танце кружилась по комнате. На парня было жалко взглянуть — Вадим прыгал на месте в попытках вытряхнуть из-под футболки холодные, мокрые, прилипшие к коже снежные комки. Страдальческое лицо выражало максимальное недовольство ситуацией.

— Отличное начало, — согнувшись от смеха пополам, Егор поднял вверх большой палец.

— А что происходит-то? — спросила Вика и добавила, поёживаясь. — Окно хоть закрой.

— Да тут спор один был, — объяснил я с усмешкой, — на этом они сегодня не остановятся, так что будь осторожна.

Оскорблённый неожиданным проигрышем, Вадим молча закрыл окно. На полу под местом непродолжительной борьбы образовалась лужица от растаявшего снега, поэтому я поднялся за тряпкой.

— И сколько это будет продолжаться? — уточнила Кристина, изогнув бровь.

— Пока я не задую свечи.

Быстро устранил лужу и вернулся за стол.

— Ой, Некит, привет! — поздоровался Денис.

Действительно, за всей этой внезапной суматохой мы даже не заметили, как младший оборотень тихонько занял свободное место и уже приступил к оливье.

Все обменялись приветствиями с новоприбывшими и, наконец, возвратились к своим тарелкам.

— Когда будет торт? — шепнул мне Вадим.

— Как минимум должны прийти папа и Маруся... Так что не раньше шести.

Прикидывая в уме, много это или мало, Элитовец откинулся на спинку стула. За три-четыре часа счёт может измениться как угодно, но, откровенно говоря, в победу друга верилось слабо. Вадим — прирождённый спорщик, страстный и азартный, но для Дарти это абсолютно не проблема. Девчонка просто не умеет проигрывать и выуживает победу даже при самом безвыходном раскладе.

Зеленоволосая заняла пустующий стул возле Филиппа и, проигнорировав первые блюда, сразу потянулась к пирожным.

— Дарти, — возникшая в дверях мама укоризненно покачала головой, — неправильный порядок.

Девочка негромко фыркнула, но всё же изменила траекторию и взяла себе небольшой кусок мясного рулета.

— Ой, правда? — воскликнула Вика и обратилась ко мне, отвернувшись от Андрея. — Тебе гитару подарили? Сыграешь?

Неопределённо пожав плечами, я скрыл смущение за маской равнодушия. Целых полгода я вообще не прикасался к инструменту, не терпелось поскорее это исправить. Конечно, не очень хотелось пока демонстрировать свою игру без тренировки одноклассникам, но старший брат подбадривающе подмигнул.

Мы болтали за столом, пока Никита и Дарти обедали. Когда все тарелки полностью опустели, было решено немедленно принести в зал гитару и опробовать её. В кармане чехла обнаружились новые струны, покруче тех, что шли в комплекте с самим инструментом. Андрей, как и обещал, помог со сменой струн и настройкой. Брат негромко брынькнул — звук полился совсем иной, чистый и благородный. Красота.

Визг за спиной заставил резко обернуться — Дарти и Вадим сцепились, в руках у обоих были комья подтаявшего снега. Соперники рычали и пыжились, отчаянно толкаясь. Локоть девчонки дрогнул, и она, потеряв равновесие, повалилась на юношу. Вадим только этого и ждал — с радостным воплем Элитовец ввалил Зелёнке снег под горловину свитера.

— Ыгх-х-х! — девчушка извивалась, как змея, а Вадим хохотал, стоя над ней.

Как только парень выпустил зеленоволосую из рук и потерял бдительность, Дарти подпрыгнула, едва не сбив рукой очки с его лица. Элитовец дёрнулся в сторону, но в итоге лишь сильнее подставился обезумевшей от азарта девчонке. Малявка, словно обезьянка, повисла на Вадиме и, оттянув горло футболки, с брызгами впечатала снежную массу в кожу противника.

— Нечестно!!! — не своим голосом заверещал парень, стаскивая с себя Зелёнку.

На крики прибежала мама. Она с беспокойством посмотрела на тяжело дышащих и мокрых спорщиков, но, убедившись, что все целы, с улыбкой закатила глаза. Я заранее предупредил родителей об этом соревновании, и те не стали препятствовать ребяческой забаве. С единственным условием — чтобы после таких игр никому не пришлось отчитываться перед теневыми.

Внезапная и шумная возня застала врасплох не только меня — Вика и Кристина, сидя на диване по обе стороны, невольно прижались ко мне, испугавшись резких звуков и движений всего в паре шагов от нас. Пока девушки не опомнились, я раскинул руки в стороны и по-хозяйски приобнял одноклассниц:

— Девчонки, без паники!

Подтверждая мои ожидания, Вика залилась весёлым смехом, а Кристина поёжилась, однако всё же не отстранилась. Её отношение ко мне как-то изменилось по сравнению, к примеру, с прошлым годом. Тогда она точно восприняла бы в штыки любое сказанное мною слово. Девушка искренне ненавидела нас с Элитовцами за выходки и шалости, а примерно полгода назад что-то вдруг поменялось. Когда я расспрашивал её об этом, одноклассница, смыкая брови на переносице, злилась, но всё же совсем не так, как прежде.

— Давай нашу, — карие глаза Дениса задорно сверкнули.

Андрей кивнул воодушевлённо и обхватил гитару поудобнее. Когда брат ещё учился в школе, они постоянно выступали вместе на всевозможных мероприятиях — Андрей с гитарой, а Денис — с аккордеоном. Оборотень отыграл вступительные аккорды, и парни, кивнув для синхронности друг другу, запели.

Все молчали, с жадностью наблюдая за концертом. Я тихонько отстукивал пальцами ритм, и даже Филипп, скучающе глядевший до этого в окно со своего любимого дальнего кресла, наконец-то повернулся к нам. Мама всё ещё стояла возле двери, светясь от умиления.

Финальные строчки песни утонули в аплодисментах. Денис и Андрей выглядели очень счастливыми. В последний раз помузицировать так им удалось давным-давно. Фил, кажется, хотел разбавить всеобщее удовольствие каким-то едким комментарием, но, столкнувшись взглядом с мамой, благоразумно передумал. Наверное, до моего прихода с ним провели какую-то беседу по этому поводу. И хорошо, не собираюсь тратить сегодня своё радостное настроение на подобную ерунду.

Андрей аккуратно протянул гитару мне:

— Теперь твоя очередь.

Сердце заколотилось от волнения. Хотелось одновременно и оттянуть этот момент как можно дальше, и вцепиться в свою гитарочку и не отпускать, а играть, играть, играть!

— Красивая-то какая, — восхитилась Женя, разглядывая красочный узор.

— В этом виноват Некит, — я кивнул на младшего брата, который сразу же скромно зарумянился.

Бережно принял гитару из рук Андрея. Пока я устраивал красавицу на колене, все молчали в ожидании. Что мне исполнить, без тренировки-то? Не снимая с лица маски уверенности и серьёзности, я зажал одну-единственную струну и заиграл «Кузнечика».

Гости, явно думавшие услышать что-то более впечатляющее, от неожиданности засмеялись.

— Неплохо, — усмехнулся Егор.

— Тише, тише, — я прервал игру, подняв вверх указательный палец для привлечения внимания, — сейчас мой любимый момент, — и под смех товарищей продолжил элементарную мелодию.

Мы ещё долго увлечённо играли и пели всей толпой, вырывая друг у друга гитару после каждой композиции. Даже молчаливый Тимофей поучаствовал в концерте, сильно всех удивив своими впечатляющими способностями. Никто и не догадывался, что Далёковец тоже интересуется этой темой. Да что уж там, Дарти и та протянула свои ручонки к гитаре, чтобы её научили чему-нибудь несложному.

Пока Андрей объяснял двоюродной сестре, как ставить пальцы на гриф, Вадим словно просто так поднялся с дивана и куда-то вышел. Похоже, зеленоволосая этот манёвр не заметила. Где-то за дверью почти неслышно открылось окно.

Рыжий вернулся в гостиную, пряча за спиной снежок. Наши с Элитовцем взгляды встретились, и я заметил тонкую полуулыбку друга. Парень тихо обошёл место, где сидела поглощённая своим процессом Зелёнка, медленно потянулся к её шее. И, когда, казалось, победа Вадима была уже очевидна, я заметил насмешливый взгляд холодных голубых глаз.

Конечно, Дарти всё знала! Фил мысленно сообщал сестре о каждом шаге её соперника, так что девчонке не нужно было даже следить за рыжим. Только снежок приблизился на опасное расстояние к коже Дарти, мелкая извернулась и выхватила свой не пойми откуда взявшийся снежный снаряд. На миг показалось, что новенькая гитара сейчас бахнется о пол, но, к огромному облегчению, Андрей успел поймать инструмент. Зеленоволосая бестия вскочила на диван и, стремительно налетев на растерявшегося Элитовца, запихнула снежок ему под футболку. От изумления юноша даже выронил собственное боевое орудие.

— Как?! — возмутился он, отскочив подальше от злорадно хохотавшей противницы.

— У тебя всё это время был снежок? — Вика удивлённо хлопала ресницами.

— Фокус, — ответила, хихикая, Дарти.

Денис и Вика недоумённо переглянулись. Это был действительно очень опасный поступок. Егор стрельнул взглядом в мою сторону, а затем громко и очень уверенно произнёс:

— Да, фокус. Ничего такого.

Люди рассеянно поморгали, а затем мгновенно потеряли интерес к случившемуся казусу. Как удобно дружить с Элитой — накосячил, а «человеки» это проигнорируют, будто ничего и не было.

На Дарти со всех сторон посыпались недовольные взгляды, но девчонка лишь нахально высунула язык. Серые глаза Зелёнки не выражали абсолютно никакого раскаяния. А Филипп украдкой вытер руку об обивку кресла, оставив на ткани влажный след. Ну конечно, он и в этом помог младшей сестре — раскусив намерения Вадима, сделал снежок, пока все были отвлечены, а в нужный момент каким-либо способом передал его Дарти. Возможно, даже ненадолго тормознул время, ведь не так давно парень как раз приступил к изучению этого раздела магии. Без Питифиса длительные игры со временем невозможны, но заставить окружающих замереть на несколько секунд улучшенной камнем форме вполне под силу.

Когда в дверь постучалась Маруся, счёт между спорщиками для Вадима уже был неутешительным — 13:5 в пользу маленького дьявола. Девчонка бессовестно атаковала в самые неподходящие моменты, не скупясь на заклинания исподтишка. Мы с остальными ребятами невольно подключились к соревнованию, всячески отвлекая зеленоволосую и пытаясь создать для Вадима максимально выигрышное положение, но против внушительной поддержки Филиппа почти все наши действия оказались бесполезны.

— Где этот именинник? — зычный голос ведьмы сотряс дом.

Выскочив в коридор, я радостно поздоровался с гостьей. Женщина схватила меня за плечо своей большой, сильной рукой, притянула к себе и сдавила в крепких объятиях так, что чуть весь воздух из лёгких не вышел.

— Ну я же не маленький!

Наигранная обида в моих словах рассмешила колдунью. Помог повесить на крючок громоздкую шубу, на которой практически не было снега.

— Понаприглашают людей, а мне для виду на крыльце морозиться, стучаться, — проворчала беззлобно Маруся, жалуясь маме, — а то бы сразу — хоп! — и в теплое кресло да с чашкой чая. Зря что ли телепортатор покупала?

— А обратно ты как? — поинтересовалась негромко мама.

— На полночь таймер поставила. Вы же не выгоните раньше старушку на мороз? — голос ведьмы притворно жалобно задрожал.

Понятия не имею, сколько же ей лет. Из курчавых волос никогда не выглядывали седые пряди, да и лицо не особо прошито морщинами. Однако внешность колдунов, ежедневно работающих с различными заклинаниями и зельями, особенно обманчива. Марусе с одинаковым успехом может быть как сорок, так и за девяносто.

— Пока лишних глаз нету, на вот, — наставница покопалась в шубе, разыскивая карман, а затем достала и протянула мне небольшую коробочку, — держи.

Упаковка эта явно была сделана ведьмой собственноручно. Судя по всему, каркасом послужил спичечный коробок, который Маруся обклеила приятной на ощупь цветной бумагой и щедро посыпала чем-то сверкающим на свету. Колдунья обожает разные поделки и вкладывает всю душу в оформление подарков.

Внутри коробка оказался ромбовидный прозрачный кристалл на тонкой, но крепкой верёвочке. Кулон легко помещался в ладони и как будто вовсе ничего не весил.

— Я правильно понимаю?.. — неуверенно протянул я, внимательно разглядывая презент.

— Я не лесной страж, мысли не читаю. Это — Нычка. И довольно вместительная, попрошу заметить.

— О-о-о!

Приблизив кристалл вплотную к глазам, с восторгом изучал прозрачную поверхность. Нычка — это один из видов Камней Узкой Направленности. Камень-тайник, в который можно упрятать кучу всего и носить с собой куда угодно. А если кун качественный, то внутрь можно переносить и живых существ, включая себя самого. Невероятно полезная вещица.

— Что-то ты в последнее время прямо разбогатела, — лукаво улыбнувшись, заметил я.

— Так, отдавай обратно, — ведьма потянулась за кулоном, но я, засмеявшись, отдёрнул руку с подарком, — будет он тут мне ещё умничать...

— Лёш, — мама покачала головой, хоть и сама едва сдерживала улыбку, — поблагодарить, наверное, надо. Как считаешь?

— Не, на самом деле, Марусь. Огромное спасибо. Вы все в этом году прям в ударе, один подарок круче другого. Ну... кроме подарка одноклассников, — я широко усмехнулся.

Мама вновь покачала головой:

— Нельзя так про подарки говорить! Главное — внимание.

— Да я так... Мысли вслух.

— Потом покажу тебе, как сделать кун непрозрачным, — пообещала Маруся. — А то очень сомневаюсь, что тебе хочется, чтобы каждый мог заглянуть в твою Нычку.

Через некоторое время пришёл и отец. Оказывается, среди учителей состоялся педсовет, на котором Софья Павловна перед всеми расхвалила меня за сегодняшний ответ у доски. Когда папа рассказывал об этом маме и Марусе, он весь светился от распирающей его гордости. Нарисовав на лице равнодушие, я с наслаждением слушал эти слова.

По надменному смешку Дарти я догадался, что время их с Вадимом спора подходит к окончанию. Обернулся — мама щёлкнула выключателем, погасив в гостиной свет, а Андрей торжественно вынес из кухни громадный торт, густо утыканный семнадцатью свечами.

Все разом замолкли и поспешили подойти поближе. Мерцающие огоньки робко освещали радостные лица. Сейчас был бы неплохой шанс для Вадима, но, увы, одна победа уже ничего бы не решила. Дарти вырвалась далеко вперёд, и для того, чтобы перевести счёт в свою пользу, Элитовцу не хватило б и целой вечности.

— Задувай, дружище, — прошептал Андрей, приблизившись ко мне.

В идеальной тишине я стоял, вглядываясь в пляшущие огонёчки. По традиции нужно загадать какое-то желание, но я совершенно не знал, какое. У меня ведь есть всё. Семья, друзья, любимые занятия. Теперь даже есть личная гитара.

Ожидание затянулось. Двоюродный брат, буквально дышащий мне в ухо, недовольно цокнул языком.

— Стать сильнее, чем Фил, — беззвучно прошептал я и, набрав в лёгкие как можно больше воздуха, с первого раза задул все свечи, мгновенно погрузив комнату во мрак.

— Лёша!

Дарти требовательно дёрнула меня за рукав, заставив оторваться от вкуснючего ягодного торта и обернуться к ней.

— А?

— Бэ, — зеленоволосая скривила рожицу, — я тут была немножко занята... Но вообще-то у меня тоже есть подарок.

Только этого не хватало. А я уж в самом деле понадеялся, что сестра не станет ничего дарить, однако она всего лишь решила сперва разобраться с Вадимом. После сюрприза Филиппа ожидать можно было чего угодно. Глубоко вздохнув, я отодвинул тарелку с тортом и поднялся из-за стола.

— Доели бы хоть сначала, — Никита повернулся к нам, с опаской поглядывая на Дарти.

Я махнул рукой. Не хочу накручивать себя лишний раз, поэтому лучше сразу узнать, что там придумала Зелёнка.

Она тоже решила повести меня наверх, где сейчас никого. Начало настораживающее. В комнате было тихо и спокойно, а когда дверь за нами закрылась, звуки смолкли совершенно.

— Только давай без тяжёлых последствий, идёт? — мрачно попросил я.

— Даже не знаю... — девчонка загадочно улыбалась.

Мы стояли друг напротив друга, Дарти прятала что-то за спиной. Я снова тяжело вздохнул. Хотелось вернуться поскорее к остальным, за стол, уплетать за обе щёки пышный торт, украшенный свежими ягодами, а не вот это вот всё.

Внезапно лицо девочки сменило выражение с игривого коварства сначала на удивление, а затем на искренний ужас. Малявка вскрикнула и отскочила назад, к двери, заглядывая куда-то за моё плечо. Презент, что Дарти собиралась вручить, вывалился из её рук и с громким хрустом шмякнулся на пол. Я хотел обернуться, но что-то до безумия горячее впилось под лопатку. От неожиданности и резкой разрывающей боли я потерял равновесие и рухнул вниз. Кровь как будто загорелась, и с каждым стуком яростно бьющегося сердца пламя разносилось по всему телу. Перед взглядом замелькали разноцветные искры, которые не исчезли, даже когда я крепко зажмурился. Стиснул зубы, но это не особо приглушило отчаянный вопль. Всего через мгновение мучительной боли глаза пронзила ярко-красная вспышка, которая утопила в себе всё — огонь, страх, мой собственный голос и визги Дарти. Не осталось ничего. Только мысль о том, чтоб никто не забрал себе мой кусок торта.

Глава 4

В чувство меня привело громкое, дребезжащее жужжание телефона. Резко сел, едва не вылетев за край кровати.

Из-за неплотно задвинутой шторы в мою тёмную комнату заглядывала луна. Получается, сейчас ночь? Прислушался, но дом, кажется, в самом деле крепко спал. Тогда я встал и подошёл к телефону.

Какое-то сообщение от Вики. Посреди ночи. Где-то я такое уже видел...

Открывать сообщение я не спешил. Либо весь этот день мне только что приснился, либо я поехал крышей. Уж лучше первый вариант. Какое сегодня число? Невольно скрестив в надежде на лучшее указательный палец со средним, я взглянул на дату. Двадцать седьмое января.

Не может быть.

Не приснилось?

Тогда что произошло?!

Разблокировал телефон и быстро открыл диалог с одноклассницей.

«Лёш, ты, наверное, спишь... Может, хоть утром увидишь... Я сменку у тебя забыла, принесёшь в школу? Позязя».

Озадаченно почесал затылок. В словах Вики нет никакого непонимания, словно всё прошло стандартно. Совершенно не помню, чем завершился этот вечер, как друзья разошлись по домам. Всё закончилось на том, как я, судя по ощущениям, едва не сгорел при каких-то бредовых обстоятельствах на глазах у Дарти. Надо её расспросить. Не ответив на сообщение Вики, я открыл немногословную переписку с двоюродной сестрой.

Экран тускло светил в лицо, пока я думал, что же написать. Правильные слова упрямо обходили меня стороной, так что пришлось ограничиться кратким: «Всё в порядке?»

Зелёнка не была в сети, поэтому я заблокировал телефон и положил его на стол. Комната вновь укуталась в темноту.

Как я чувствовал себя? Удивительно, но отлично, словно впервые за всю свою жизнь действительно выспался. Ясное и бодрое сознание было готово анализировать что угодно, даже целый учебник по алгебре. Да и в физическом плане я был более чем на высоте — хоть прямо сейчас беги многокилометровый кросс по сугробам.

Время ещё очень раннее, но спать больше не хотелось. Спуститься бы вниз, выпить воды. Так и сделаю.

Оказалось, я ошибся — узкая полоска света прорывалась из-за двери гостиной и разрезала коридор на две тёмные части. Кого-то тоже сегодня мучает бессонница? Бесшумно приоткрыл дверь и заглянул в комнату. На диване, обложившись книгами, сидел отец и что-то читал, хмурясь и закусывая губу. Рядом, уткнувшись щекой в его плечо, полусидела-полулежала мама, укрытая тёплым пледом. Она крепко спала, но тоже держала ослабевшими руками какой-то справочник.

Пока меня не заметили, отступил обратно в тень коридора. Одна из книг, на которой удалось разглядеть название, была посвящена проклятиям. Что всё это значит?

На кухню можно пройти двумя путями — из зала либо прямиком из коридора. Чтобы не акцентировать пока внимание родителей на себе, я выбрал второй способ. Однако и тут ждал сюрприз в виде внезапно возникшей прямо перед лицом Маруси.

— Ты не ушла? — ляпнул я первое, что в голову пришло.

— Очнулся! — выдохнула ведьма.

Она вцепилась в моё плечо и повела в гостиную.

При виде нас папа отбросил книгу и вскочил. Мама мгновенно проснулась, не особо понимая, что происходит. Резкое пробуждение ещё сильнее взволновало её, сонные карие глаза метались с отца на нас с колдуньей. Наконец взгляд её остановился на мне.

— Боже... — прошептала она, прижав ладони ко рту.

— Ч... Что? — судя по их реакции, произошло нечто действительно страшное.

Надо было сначала заглянуть в ванную, посмотреться в зеркало! Что если я действительно загорелся и теперь полностью обезображен ужасными ожогами и шрамами?! Потрогал кожу лица, но, к своему удивлению, не отметил никаких особенных изменений.

— Ты это не прощупаешь, мальчик мой, — просипела Маруся и зачем-то ещё сильнее сжала пальцы на моём плече, — это глаза.

— А что с ними?

На родителей было больно смотреть. Папа громко хрустнул пальцами, храня при этом напряжённое молчание. Челюсть его двигалась, а губы сжались в тончайшую серую полосу. Мама же, казалось, была готова в любой момент разразиться горькими слезами.

— Иди к зеркалу, — Маруся печально вздохнула и отпустила наконец-то моё плечо. — Всем надо немного вздохнуть и успокоиться. Обсудим позже.

Чародейка замолчала, а я всё продолжал стоять на месте как вкопанный. Что за чертовщина? Не хочу участвовать во всём этом! Похоже на какой-то затянувшийся несмешной розыгрыш. Однако никто, похоже, не шутил.

На ватных ногах вышел из гостиной. Воображение рисовало настолько страшные вещи, что я уж и не знал, что думать. Кое-как добрёл до ванной комнаты и долго стоял в темноте, держа палец над выключателем. Сердце стучало, как сумасшедшее, оно пыталось отговорить меня от этого поступка. Будто, если я не увижу сейчас своего отражения, всё вернётся на привычные места. Страх схватил за горло, я крепко-крепко зажмурился и мягко коснулся клавиши.

Маленькая комнатка озарилась ярким светом. Наверное, потребовалось около минуты, чтобы всё-таки уговорить себя посмотреть в зеркало.

Там был не я.

Точнее, конечно, это всё тот же Алексей Шелтон, со взъерошенными длинными волосами, тонкими губами и едва заметным шрамом из детства на щеке. Но одно существенное изменение заставляло полностью отрицать любые сходства. Вокруг зрачков растекались алые океаны вместо обычной радужки чайного цвета. Жуткий близнец из зеркала уставился на меня, раскрыв изумлённо рот, как и я сам. Кроваво-красные глаза выглядели так, будто их обладатель забыл где-то свой хеллоуинский костюм.

Бред.

Оперевшись руками на раковину, я приблизился вплотную к зеркальной поверхности, впечатавшись кончиком носа в холодное стекло. Незнакомец в отражении сделал то же самое.

Ничего не понимаю!

Быстро заморгал, потом закрыл глаза и несильно надавил подушечками пальцев. Это не линзы. Когда-то давно Филипп давал мне опробовать его цветные «сменные очи». У блондина проблемы со зрением, а очки парень упорно не признаёт, так что такого добра у Фила в достатке. То знакомство с линзами навсегда въелось в память как что-то крайне неприятное — глаза потом ещё долго слезились и чесались.

Чужое отражение продолжало испуганно пялиться. Раздался негромкий стук в дверь.

— Ты там как? — голос папы звучал приглушённо.

Что я мог ответить на это? Да ничего. Немного отойдя от первого ощущения, я постарался убедить себя, что ничем страшным это неожиданное обстоятельство может и не обернуться. В принципе, выглядит эффектно и даже прикольно.

Вышел в коридор, чуть случайно не прищемив дверью отца, который всё ещё ждал меня здесь. Папа с опаской сверкал прищуренными глазами из-под нахмуренных бровей.

— Что произошло? — без лишних предисловий спросил я.

— Мы надеялись услышать об этом от тебя, — обеспокоенно заявил отец.

— К сожалению, расскажу я не так уж много.

Папа кивнул на дверь гостиной, приглашая меня за собой.

В зале собрались все, даже Андрей и Никита, у которых сна не было ни в одном глазу. Судя по всему, этой ночью в доме нормально не спалось вообще никому. Старший брат, увидев меня, присвистнул.

— До сих пор не поменяли цвет на обычный, — Никита удивлённо склонил голову набок, вглядываясь в моё лицо.

— Лёшенька, что произошло? — голос у мамы дрожал, хотя она явно изо всех сил старалась держать себя в руках.

Во всех подробностях я рассказал о случившемся. Судя по реакции родных, от Дарти они не добились ни единого внятного слова. Девчонка сообщила только о яркой красной вспышке и моём падении на пол. После этого они с Филиппом быстро собрались и покинули дом, пока все в панике бегали, пытаясь вернуть меня в сознание. Кристина тоже поспешила в своё Забытое, так как нужно было срочно что-то делать с Викой и Денисом. У людей появилось слишком много вопросов по поводу странной вспышки, а когда Маруся, пытаясь понять тяжесть моего состояния, приоткрыла веки, заметившие алые глаза ребята как с катушек съехали. Даже Элитовцы не могли усмирить это пламя любопытства, очень опасное для главной Тайны. Вскоре пара теневых забрали Дениса и Вику, чтобы перерисовать их воспоминания по поводу этого вечера и отправить домой. Конечно, Забытые тоже не остались равнодушными к произошедшему, но, так как я всё ещё был в отключке, пообещали зайти к нам позже.

Спустя ещё какое время пришла Лена, тётя Егора, наш местный медик. Было опасно звонить в скорую, потому что какой-то обычной травмой здесь и не пахло. Да и из города в такую непогоду врачи ехали бы крайне долго. На мне не оказалось никакой очевидной раны, пульс и дыхание были в норме, словно я просто уснул. Лишь алая радужка заботливо обнимала сужающийся от яркого света зрачок. У Маруси было несколько предположений, но делиться ими она не торопилась, чтобы не пугать ещё сильнее и так ошарашенных родителей.

Элитовцы и лесные стражи, понимая свою беспомощность в данной ситуации, разошлись по домам. От них здесь ничего не зависело, так что решение довольно правильное.

В полночь Маруся и папа телепортировались к ведьме, чтобы набрать книг, которые могли бы пролить свет на случившееся. Заодно они перенеслись в дом Мыпошли, но Дарти по-прежнему твердила, что ничего не знает. Врёт она или нет, определить было невозможно, но, кажется, даже Филипп с некоторым недоверием посматривал на сестру.

— Так что за предположения там были? — поинтересовался я.

— Гляжу вот на тебя, — Маруся тяжело вздохнула, — и из всех остаётся только одно. И самое невозможное.

— Ну, не томи, — Андрей закатил глаза.

— Сперва маленький тест, — колдунья взяла со стола стеклянную кружку, — зажги светляка, Лёша.

Я удивлённо заморгал. Она хочет, чтобы я наколдовал свет и заключил его в стакан. Но ведь Маруся прекрасно знает, что у меня с этим большие проблемы! Получается только высечь пальцами искры или ненадолго поджечь их холодным огоньком, но отделить его от рук и перенести в стеклянный сосуд...

Все с интересом уставились на меня, ожидая представления. Ну, ладно... Перебежал взглядом с пальцев на кружку и обратно, прищурился и, сконцентрировав все свои мысли только лишь на кончиках пальцев, щёлкнул ими друг о друга.

Неожиданно яркая вспышка заставила нас дёрнуться, однако возникший на пальцах огонёк не исчез, как обычно, а продолжил мягко пульсировать. Я с замиранием сердца наблюдал за этим скромным танцем белого пламени. С первой попытки! Затем я аккуратно взмахнул рукой, перекидывая прохладный огонёк в кружку, что держала застывшая на месте Маруся. Мгновение, светляк оторвался от кожи и ловко приземлился прямо в прозрачный стакан.

На гостиную опустилась гнетущая тишина, нарушаемая разве что глухим завыванием метели за окном. Во все глаза я смотрел на чародейку, силясь угадать, о чём же она так глубоко задумалась. Светляк в стакане радостно мерцал, рассыпая вокруг лучи света. Поразительный результат на фоне всех моих прошлых попыток.

— Чувствуешь себя отлично, да? — почти без вопросительной интонации тихо произнесла Маруся.

Кивнул. От волнения пересохло в горле. Видимо, страшные опасения ведьмы только что нашли себе подтверждение.

— Это Питифис. Тебя кто-то улучшил.

Ледяной ветер то безжалостно вздыбивал шерсть, то прибивал её к коже. Задубевшие от холода лапы вязли в глубоких сугробах. Всем телом и хвостом прижимаясь к снегу, я, спотыкаясь, мчался через ночной лес. В ушах стучала кровь, да так громко, что страшной ругани вьюги практически не было слышно.

Сейчас я преследовал только одну цель — добраться до дома Мыпошли и выбить из Дарти объяснения. На телефон и мои сообщения они с Филом не отвечали, поэтому, наплевав на всё, я вырвался в пургу. Домашние пытались удержать меня, чтобы хотя б дождаться утра, но я не собирался сидеть целую ночь сложа руки.

Даже луна не пробивалась сквозь тучи. Если б не лисье зрение, в непроглядной тьме невозможно было бы сделать и шага. Хорошо, что я знаю лес вдоль и поперёк и могу отыскать любую тропку хоть с закрытыми глазами.

Ни один адекватный зверь не покинул бы сейчас своего убежища. Лишь обезумевший от паники лис, расчёсывая густой шерстью сугробы, бежал куда-то.

В одноэтажном доме горел тусклый свет в окне. Однако, как только я приблизился, огонёк погас. Как гостеприимно. Неужели эти двое до последнего надеются, что я не загляну к ним с вопросами?

Дверь, конечно, была заперта, и скорее всего не на один замок. Завертевшись на миг в густой чёрной дымке, я обратился в человеческую форму и забарабанил по двери.

Спустя довольно продолжительное время в доме вновь зажёгся свет и мне наконец-то открыл Филипп. Он совсем не выглядел так, будто я разбудил его, хотя у парня явно была мыслишка разыграть такую сцену. Не сводя изумлённого взгляда с моих кроваво-алых глаз, двоюродный брат сделал невольно пару шагов назад в дом, и я незамедлительно воспользовался этим.

— Где она? — я захлопнул за собою входную дверь и с максимально грозным видом повернулся к блондину.

Кудрявый, видимо, потерял дар речи. Юноша всё ещё разглядывал моё лицо, раскрыв даже рот от удивления.

Не дожидаясь от него помощи, я рванул искать зеленоволосую. Перед тем, как обратиться дома в лиса, чтобы не терять времени, я не стал даже переодеваться из своих спортивных брюк и футболки, в которых обычно сплю. Шлёпая босыми ногами по холодному деревянному полу, влетел в комнату Дарти. Робкое шевеление под пушистым одеялом не осталось незамеченным.

— Сама вылезешь или помочь?

Зелёнка осторожно высунулась из-под покрывала, изо всех сил изображая сонливость. Когда она встретилась со мной взглядом, актёрское мастерство девочки тут же дало трещину.

Тогда я приблизился к сестре и, присев на корточки, оказался на одном уровне с малявкой. Та лежала совершенно неподвижно, подтянув одеяло к самому лицу и скосив на меня свои испуганные серые глаза, как будто, если она дёрнется, я мгновенно разорву её на кусочки.

— Давайте обсудим всё спокойно, — в дверном проёме возник Фил.

Ровный и успокаивающий голос брата не мог обмануть меня, самообладание это точно было наигранным. Слова его так и повисли в воздухе, оставшись без моего внимания.

— Что ты видела за моей спиной?

— Ничего, — пропищала девчонка.

Я недоверчиво склонил голову чуть набок и прищурился. В глубине души было дико приятно видеть ужас в глазах Мыпошли, это здорово тешило самолюбие. Однако сейчас необходимы конкретные ответы на конкретные вопросы.

— Я не слепой. Твоя реакция была очень красочной.

— В-вспышка, — быстро поправилась Зелёнка, — красная! И больше ничего!

— Врёшь, — я тряхнул кровать, и девочка, взвизгнув, подлетела вверх.

— Не вру, не вру!!!

— Не было сначала никакой вспышки, мозги мне не пудри. Это было уже после того, как я упал. Подумай хорошенько и ответь — что ты увидела?

— Лёша, присядь, пожалуйста, — Филипп пытался отвлечь меня, предложив пустое кресло чуть поодаль от постели Дарти.

— Кто. Там. Был.

— Я-я не вид-дела, честное слово! — плаксиво пищала девчонка.

Зарычав, я вскочил, чем заставил Мыпошли вздрогнуть. Не в силах сдерживать себя, принялся взволнованно мерить комнату шагами под напряжёнными взглядами родственников.

Почему Дарти лжёт? Она не могла не видеть того, что происходило за моей спиной. Девчонка вся аж вытянулась тогда, чтобы заглянуть мне за плечо, и увиденное её очень напугало. Так с какой стати зеленоволосая теперь притворяется, будто ничего не было?

— Может, чаю? — вежливо предложил блондин.

— Тащи, — буркнул я в ответ, не прекращая вышагивать круги по спальне сестры.

Обменявшись коротким взглядом с Дарти, парень выскользнул за дверь. Однако глупо было бы полагать, что он оставил девочку без внимания — та наверняка мыслями сообщала Филиппу о каждом моём шорохе.

Нужно было менять тактику. Вздохнул глубоко, выравнивая беспокойное сердцебиение, и мягко опустился на край кровати. Дарти под одеялом поджала ноги и села, забравшись едва ли не на подушку.

— Пожалуйста, — я постарался, чтобы голос звучал вкрадчиво и ласково, — скажи правду. Это очень важно для всех нас. Скоро за дело возьмутся теневые, и, если мы не разберёмся своими силами, они придумают виноватых сами. Понимаешь?

— Я не видела, кто там стоял, — жалобно ответила девчонка. — У него было что-то очень яркое красно-фиолетовое в руках, поэтому разглядеть я больше ничего не успела. Прости.

В угрюмом молчании я взъерошил волосы на затылке. Может быть, она и не врёт вовсе? Когда я немного успокоился, поведение Зелёнки уже не выглядело таким бредовым, как прежде. В конце концов, Дарти действительно могла напугаться просто того факта, что за мной кто-то есть, не обязательно видеть для этого его лицо.

Девочка выглядела очень смущённой. Она виновато перебирала тонкими пальцами край одеяла и всё не отрывалась от моих глаз. Дарти определённо хотела расспросить меня о них, но, видя моё нестабильное состояние, не решалась задать вопрос. Оно и к лучшему, потому что отвечать мне сейчас было бы, откровенно говоря, нечего. Так мы и сидели, в тишине и полумраке, пока Зелёнка не прошептала, что Филипп ждёт нас.

Блондин уже потягивал горячий чай за небольшим столиком в углу кухни. Жестом он пригласил нас присоединиться. Дарти с ногами забралась на свободный стул, первым делом схватив печенье из вазочки.

— Держи, — Фил быстро протянул мне что-то, зажатое в его кулаке.

Без задней мысли я подставил ладонь и, только когда неизвестный предмет коснулся кожи, в который раз поругал себя за излишнюю доверчивость. Однако это был лишь какой-то скомканный зелёный лист, покрытый мягким пушком.

— И что это? — я вопросительно поднял бровь, аккуратно трогая свежесорванный листок.

— Крапива, — просто ответил Фил. — После улучшения Питифисом кожа перестаёт воспринимать её. Мне нужно было это проверить.

Действительно, листок совершенно не обжигал, его опушение мягко скользило по пальцам, не оставляя за собой привычных неприятных ощущений. Откуда у Филиппа в конце января взялась свежая крапива, вопросов не вызывало. Если всерьёз занимаешься зельями, нужно обязательно иметь хотя бы крошечную теплицу с базовым набором растений.

Дарти шумно выдохнула, чуть не уронив печеньку в свой стакан. Оперевшись руками на стол, она выгнулась, чтобы заглянуть вновь мне в глаза и оценить новый цвет радужки уже со знанием дела.

— Твоих рук работа? — мрачно поинтересовался я у брата.

Тот покачал головой и сделал ещё глоток чая. Снова повисло неприятное молчание.

— Если б у меня был Питифис, я бы использовал его иначе.

Да, слабо верится, чтобы Филипп вот так щедро одарил меня невероятной силой. Теперь я официально стал его главной проблемой, ведь к соперникам парень не привык.

Тогда кто?

— Не каждый способен провести обряд улучшения, — старший брат задумчиво глядел в стену, — для такого необходима большая мощь.

— И тяга к безрассудству. Как только теневые поймут... — я в отчаянии обхватил руками голову.

— Тебя не палили за изучением Питифиса, так что тут вопросов много не возникнет, — утешил Фил. — А вот того, кто подогнал такой подарочек, будут искать с особым старанием.

Филипп — превосходный актёр, но я слишком хорошо его знал, чтобы поверить в это напускное спокойствие. В душе юноша рвёт и мечет. Таинственный Питифис, утерянный много лет назад, внезапно объявился на пару секунд, чтобы улучшить меня, а затем вновь исчез! Обиднее и не придумаешь. Наверное, если б не моё предистеричное состояние, кудрявый ни за что не был бы так обходителен со своим внезапным конкурентом. Фил старался выглядеть равнодушным, но не упускал возможность жадно изучать мои алые глаза. Сейчас для него я — ключ к разгадке, чтобы завладеть камнем. Но как только парень убедится, что толку в поисках от меня никакого, всё дружелюбие мигом испарится и начнётся настоящая война без права на ошибку.

Ребята предложили остаться у них, но я не мог больше здесь находиться. Хотелось убежать куда-нибудь далеко-далеко, где не будет никого, избавиться от этих настойчивых изучающих взглядов. Допив чай, я обратился в лисью форму и вылетел на мороз, разбрасывая лапами рыхлый снег.

Утром в школу я не пошёл. Папа и Никита унесли с собой забытую Викой сменную обувь и легенду о моей простуде. С новым, гранатовым цветом глаз нужно было срочно что-то делать. Нельзя так просто появиться на публике в подобном виде.

Маруся раздобыла несколько пар линз разных фирм, чтобы попытаться вернуть мне утерянный природный цвет. Однако успехом эта задумка не увенчалась. Едва встретившись с барьером, глаза, как и в первый раз, залились слезами. Всё нещадно жгло до такой степени, что мгновенно разболелась голова. Ни одна из пар не подошла мне, так что от линз пришлось отказаться целиком и полностью.

На вопрос, почему нельзя просто зачаровать радужку на нужный цвет, как это делали с лохмами Дарти, ведьма ответила, что такие фокусы проводят только с тем, что способно отрасти — с волосами, ногтями, но никак не глазами. Как и вся магия, это колдовство работает на глубоком молекулярном уровне, поэтому можно случайно и вовсе лишиться зрения. Вопрос о маскировке оставался открытым.

Вскоре о себе дали знать из Забытого. Делегация из нескольких человек с неприятно серьёзными лицами внимательно осмотрела меня и провела допрос, сначала со всеми членами семьи, а после с каждым в отдельности. Маруся пробыла за закрытыми дверями на кухне особенно долго. Мы, как встревоженная стая, скучковались на диване и напряжённо вслушивались в звуки, доносившиеся из соседней комнаты, однако слов было не разобрать. Затаив дыхание, я лишь угадывал интонации, которые сопровождали невесёлый разговор теневых с ведьмой.

Когда колдунья наконец выглянула из-за двери, выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Кивком наставница велела мне зайти, и я, еле разгибая ноги от волнения, поднялся.

— Самочувствие? — сухо поинтересовался Забытый, сидя одиноко за пустым обеденным столом с какими-то бумагами в руках.

Прикрыв за собой дверь, я ответил, что всё в порядке. Виски Георгия с нашей последней встречи затянулись едва заметной сединой, что придавало ему ещё более грозный вид, чем прежде. Мы пересекались по делу лишь однажды, в далёком детстве, когда Филипп взял меня на слабо и я опрометчиво обратился в лиса в людном месте. Если уж Георгий заинтересовался моим вопросом, то мы влипли действительно надолго. В Забытом он является чуть ли не самой важной личностью, известной своим детальным подходом к любому вопросу, что так высоко ценится у теневых.

Ещё парочка молодых блюстителей закона молча стояли у стены. Стажёры. Сердце неприятно ёкнуло от осознания того, что на меня пришли поглазеть, как на представление в цирке. Впервые на арене! Красноглазый, запуганный до потери пульса лис! Забытые с жадным любопытством разглядывали меня так, что я на мгновение растерялся и вообще позабыл, что нахожусь дома, в родных стенах.

Гордость покрутила пальцем у виска. Действительно, с какой стати я так нервничаю? Это моя территория, к тому же оснований для обвинений никаких. Сам себе выдумываю проблему! Как сказал Филипп, я реально не интересовался Питифисом и встречи с ним не искал, так что совесть моя чиста. По-хозяйски я отодвинул ближайший стул, предлагая его Марусе, и занял соседнее место.

— Какие-нибудь подозрения?

Если б я знал, кого винить, было бы здорово, однако приходилось теряться в догадках. Помотал головой и, устраиваясь поудобнее, закинул локоть на спинку стула.

— Значит, с тобой в комнате была только двоюродная сестра? — каждое слово звучало, как камень, брошенный на деревянный пол.

— Я уже говорил с ней этой ночью. Вряд ли Дарти как-то замешана здесь, она очень напугана.

— Дарти и Филипп — сильные манипуляторы, — напомнил теневой, подперев рукой подбородок. Георгий ни на мгновение не сводил взгляда с моих глаз. — На твоём месте их словам я доверял бы в последнюю очередь.

— Потому я и пришёл к ним лично. Если это и была игра, то ничего убедительнее от Мыпошли я ещё не видел.

— Это так, — подтвердила Маруся, — я тоже заходила к ребятам сегодня. Они, конечно, большие любители похулиганить, но это слишком даже для них.

Георгий откинулся назад и застучал пальцами по своему колену. Подумать тут действительно есть над чем. Были б хоть какие-нибудь зацепки, но нет. Ничегошеньки. Ученики Забытого неподвижно ждали продолжения допроса, но мужчина не спешил. Теперь он задумчиво скользил взглядом по белому потолку.

— Это, безусловно, был Питифис, — произнёс он наконец. — Но в чьих руках он может быть? Десять лет никаких следов, и тут вдруг такое неожиданное и нелогичное появление. Любопытно.

Мы с Марусей синхронно пожали плечами. Одно радовало — в глубине души я до сих пор переживал, что Георгий всё равно накопает на меня какое-нибудь обвинение, но, кажется, всё шло довольно гладко.

Теневой вдруг поднялся, заставив всех в комнате встрепенуться. Мужчина поблагодарил нас за содействие и, сделав стажёрам знак рукой, направился прочь из кухни. Забытые кивком попрощались с нами и поспешили следом за своим предводителем.

— Будем ждать новостей, — сказала ведьма.

— Мы вас ещё обязательно навестим, — пообещал Георгий, оглянувшись через плечо.

— И всё? — тихо спросил я у ведьмы.

— Думаю, они хотят всё же заскочить к Мыпошли, пока не стало светло, — прошептала та в ответ.

Как только мрачные гости исчезли в утренней темноте, я метнулся к телефону, чтобы предупредить брата о возможном визите теневых. Уж ему-то есть, что спрятать перед их приходом. Хоть Филипп и хранит всё, что у него есть на Питифис, в своей Нычке, новость лишней не будет. Белобрысый среагировал почти сразу же, отправив в ответ смайл с поднятым вверх большим пальцем.

Глава 5

— Ого, кто пришёл! — стоило мне войти в класс, как Вика уже оказалась рядом.

Пришлось пропустить целую неделю учёбы. Сидел бы дома и дальше, но близились различные контрольные работы.

Мы так и не придумали, что можно сделать с цветом глаз. Поэтому я просто надел солнцезащитные очки, которые надёжно скрывали часть лица от любопытных взглядов.

— А это зачем? — поинтересовалась одноклассница, указывая на очки.

— Да там осложнение на глаза пошло. Ездили в город, смотрели меня, какую-то гадость закапали. Теперь зрачки на свет сильно реагируют, — заготовленный ответ звучал достаточно складно, так что Вику он устроил.

Остальные ребята встретили меня настороженно. Никому из них я не рассказывал о Питифисе. Во-первых, Георгий велел не болтать лишнего, а во-вторых, я и сам не горел желанием делиться этим с кем-либо. Впрочем, по взбудораженным лицам Элитовцев я очень быстро понял, что друзья догадывались обо всём сами. Проигнорировав то, что Вика поставила сумку на соседнее место, Егор перекинул ко мне свои вещи. Девушка возмущённо загалдела, но под долгим взглядом юноши присмирела и послушно пересела к Кристине.

— Покажи, — прошептал Егор, прикусывая от волнения губы.

Я покачал головой. Слишком много пытливых взглядов исподтишка, очки снимать я не стану.

— Это ведь он? — Вадим, сидя за мной, практически лёг на свою парту, чтобы я расслышал его шёпот.

Они точно не отстанут. Если заходит разговор о Питифисе, этих двоих уже ни за что не остановить, однако мне совсем не хотелось обсуждать внезапное улучшение. К счастью, в кабинет вошёл отец, так что пока мне удалось отделаться лишь сдержанным кивком.

Урок шёл своим чередом, как всегда. Папа вёл у нас химию и физику, так что оба эти предмета я понимал достаточно хорошо и обычно мог даже позволить себе позаниматься какой-нибудь ерундой, пока одноклассники страдали у доски. Сегодня же я старательно имитировал бурную деятельность — вслушивался в объяснение темы, которую и так уже знал, а над ухом, будто надоедливые комары, гудели друзья. Они всё пытались вывести меня на разговор, хоть я и сказал уже прямо, что тема эта не для болтовни.

Когда терпение кончилось, я поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Что-то случилось? — папа с беспокойством нахмурился.

— К доске хочу. Можно?

Отец перебежал взглядом с меня на Элитовцев и, видимо, всё понял. Получив заветный кивок, я тут же вскочил, а класс выдохнул с облегчением. Никто не хотел выходить и решать задачи.

Однако вылазка к доске вовсе не спасла меня от расспросов, а лишь отсрочила их. На перемене Элитовцы не отходили ни на шаг. Впрочем, не только их интересовало моё новое состояние — Кристина, сурово изгибая брови, внимательно наблюдала за каждым моим движением.

Поймав ракурс, с которого теневая не смогла бы прочитать по губам, если вдруг она умеет, что я говорю, прошипел друзьям:

— Вы сейчас сами себя палите, идиоты. Хотите поболтать — ждите спокойно, только хуже делаете!

Хоть это помогло — Егор и Вадим наконец-то угомонились. Страх перед Забытыми всё-таки взял верх.

— Книга пропала, — спустя некоторое время произнес нервно Егор.

Внутри всё похолодело. Единственная книга, которая могла бы вызвать у друга интерес, вне сомнений, о Питифисе. Мысль о том, что пропажа напрямую связана с подарком Филиппа, впилась в голову, словно ржавый гвоздь.

— Как, когда?

— Слава в ужасе, — Вадим поправил съехавшие очки. — Он только нам сказал, и то не сразу. Книгу подменили!

— Обложка своя, а внутри — справочник какой-то, — объяснил Егор.

— Быть не может, — пробормотал я.

Нет! Фил обещал, что подарил лишь копию, это никак не та самая книга! Но тогда где оригинал?! Только этого не хватало, я едва оправился от неожиданного улучшения, а тут уже новая подстава?

— Лёх? — позвал Вадим.

Надо избавиться от книги. И как можно скорее! За время вынужденного «больничного» я прочёл уже около половины и как раз дошёл до пункта про улучшение. Ещё бы совсем чуть-чуть времени, чтобы узнать как можно больше, научиться пользоваться полученной мощью! Но если у меня дома действительно та самая книга, то вся семья в огромной опасности. Мы и так под пристальным наблюдением у теневых, а если Элита заявит о краже из тайной библиотечной секции литературы, в которой подробно описан обряд улучшения, обыск начнётся именно с нас. А если книгу найдут...

— Ты чё замолчал, эй? Нормально всё?

Как хорошо, что на мне очки, никто не заметил этот приступ паники! Надо держать себя в руках.

— Кто-то украл? — как можно равнодушнее спросил я.

— Походу!

— А может, Слава изначально такую книгу привёз, а заметил только недавно?

Парни замотали головами. Да я и сам прекрасно понимал, что это не так.

Куда можно деть этот проклятый презент? Вернуть Филиппу? Он не возьмёт, использует все свои трюки и уловки, чтобы в итоге я сделал так, как ему нужно. Просто уничтожить книгу? Это так кощунственно, она наверняка гораздо старше меня, возможно, даже аналогов не имеет. Марусе отдать? Тогда придётся объяснить, откуда она, а Филу это совсем не понравится... Но есть ли мне до этого дело? Ведь именно он так здорово подставил сейчас всех нас! Да, надо рассказать обо всём Марусе, и как можно скорее. Сразу после школы забегу домой, возьму книгу и метнусь к ведьме. Отличный план.

Погружённый в размышления, я вместе с остальными вошёл со звонком в класс и даже не заметил, как на соседний стул опустилась Кристина. Обычно она не покидает первые парты, а тут вдруг села за вторую! Элитовцы удивились, но ни слова не сказали, обнаружив, что место возле меня занято, и покорно сели в стороне.

— Выглядишь бледноватым, — произнесла Забытая, внимательно рассматривая меня.

Нельзя показывать своих переживаний перед ней, ни в коем случае! Выдавил фирменную мягкую улыбочку, после которой девочки обычно заливаются румянцем. Сейчас, однако, фокус не удался — девушка продолжала испытывающе сверлить меня глазами.

— Как там Дарти, всё в порядке?

Вчера состоялось очередное сборище — по сути, тот же допрос, но в присутствии большого количества слушателей. Мы с Зелёнкой внезапно стали особенно частыми посетителями Забытого, изо дня в день приходилось повторять одно и то же, снова и снова. Дело наше продвигалось слабо, так как таинственный чародей, улучшивший меня, не оставил за собой ни единого следа. Наверное, именно поэтому вчера на сборище на Дарти вдруг стали очень сильно давить, превратив девочку из свидетеля в главного обвиняемого. Теневые перестарались настолько, что Маруся переругалась там со всеми, защищая мелкую.

— Как тебе сказать, — я тяжело вздохнул, вспоминая истерику сестры и ярость Фила.

— Мне очень жаль, — в голосе одноклассницы прозвучало смущение, — они действительно переборщили. Я приношу извинения за вчерашнее.

— Да ты-то здесь не виновата, — я пожал плечами.

— Они вряд ли извинятся. Это метод такой — запугать и получить то, что просто так не услышишь.

— Знаю. Я сначала тоже не верил. Но теперь мне кажется, что Зелёнка всё-таки не играет.

Больше мы практически не разговаривали, я лишь замечал боковым зрением косые взгляды Кристины из-под падающих на лицо кудрявых прядей. Говорить нам было не о чем, поэтому я вскоре снова вернулся к тревожным мыслям о книге. Присутствие теневой даже радовало, потому что до ушей то и дело долетали беспокойные перешёптывания Элитовцев с соседней парты. Тишина — именно то, что мне было сейчас так необходимо, а пока рядом Кристина, болтливые друзья до меня не доберутся.

— Товарищ Шелтон!

Занятие уже началось? Как давно?! Быстро распахнул учебник по алгебре на случайной странице и бегло заглянул в тетрадь соседки, чтобы понять, на чём все остановились.

— Вас давно не было, но оценки получать всё-таки надо, — заявила Софья Павловна, приглашая меня к доске.

Нервно сглотнув, я поднялся, словно в замедленной съёмке. Кристина перелистнула страницы на нужный раздел и ткнула пальцем в запутанное уравнение, которое надо было решить. Одноклассники стали с интересом оборачиваться, потому что пауза затянулась.

— Алексей, вы присутствуете? — поинтересовалась учительница, глядя поверх очков с толстыми линзами.

— Присутствую, — безучастно ответил я, жадно всматриваясь в решение, которое Забытая быстро накидала для меня в тетради.

— Пока что я этого не заметила. Выходите к доске!

Буквы и цифры смешались в голове, я совершенно запутался и не понимал, чего от меня требует учебник. Записи Кристины только ещё больше сбили с толку. Что ж, придётся импровизировать.

Но уравнение, как я ни старался, наотрез отказывалось решаться. Оказалось, только что ребята разобрали похожее задание, но я всё успешно прослушал. СофьПална сердито качала головой, пока я, весь запачканный мелом, упрощал уравнение, а в итоге всё только сильнее усложнялось.

— Болезнь, Алексей, это не повод запускать учёбу. Я не знаю, что с вами происходит, но этот ответ меня разочаровал. Идите на место.

Пристыженный, я вернулся за парту. Ребята проводили меня сочувственными взглядами, а Кристина ободряюще улыбнулась, робко приподняв брови. Какая досада, если б не чёртова книга, я бы наверняка запросто сосредоточился и расправился со всем на пятёрку!

После короткого, требовательного стука дверь распахнулась, и я с удивлением увидел отца. Выглядел он неважно — встревоженное бледное лицо, растрёпанные рыжеватые волосы и бегающий взгляд, остановившийся на мне.

— Софья Павловна, можно Лёшу? Нам нужно уйти.

При этих словах сердце, кажется, пропустило пару-тройку ударов. Я тут же с паникой вспомнил снова о злосчастной книге, что пряталась на полке в моей комнате.

— Ой, как хорошо, что вы зашли! — учительница пропустила вопрос мимо ушей. — Дмитрий Феликсович, Алексей сегодня нас совсем не порадовал! Кажется, он не на уроке вовсе, а где-то в другом месте...

Не дослушав жалобу коллеги, папа жестом велел мне скорее собираться. Дрожащими руками я побросал свои вещи в рюкзак и, игнорируя обеспокоенных одноклассников, стремглав вылетел в коридор.

Что-то ужасное произошло, раз даже отец вынужден уйти с занятий. По позвоночнику прошлась неприятная дрожь. Неужели я не успел разобраться с подарком Филиппа? Что, если теневые в самом деле решили наведаться с проверкой и нашли книгу?!

— Бегом одевайся, я сейчас подойду, — папа развернулся и быстрым шагом направился куда-то по коридору, скорее всего, за своими вещами.

Уже через пару минут два лиса рассекали сугробы, с ожесточением прорываясь сквозь метель. Страхи подтвердились. Забытые в самом деле пришли в гости, и явно не чаю попить. Отыскали они книгу или нет, я ещё не знал, и неизвестность эта просто вырывала почву из-под ног. Может, им всего лишь нужно наше присутствие, чтобы задать парочку вопросов?

Расстояние до дома мы преодолели за рекордно короткое время. Когда я влетел в тепло прихожей, первое, что кинулось в глаза — стоявший у входа рюкзак младшего брата. Значит, Никита, которому сегодня ко второму уроку, до прихода теневых даже не успел уйти в школу, и сейчас он тоже здесь. Серьёзность ситуации подтверждало и мамино перепуганное лицо.

— Где? — кратко спросил папа, имея в виду местонахождение наших нежданных гостей.

— У Лёши, — еле слышно выдохнула мама, одарив меня взглядом, полным животного страха.

Разум отказывался верить в происходящее. Не бывает такого, чтобы всё шло по максимально ужасному сценарию! Это какая-то дикая ошибка, не иначе!

— Они что-то нашли и хотят видеть тебя, — практически плача, произнесла мама.

Всё. Это конец. Никаких сомнений — речь точно о книге и ни о чём другом. Я не успел! Встревоженные тихие голоса родителей превратились в моих ушах в ровный гул, плавящий мозг. Я пропал. Из-за меня все крупно влипли! Заслужу ли я когда-нибудь их прощение? Что теперь с нами будет — изгнание или что похуже?

Ничего не слыша и не замечая вокруг, я поднялся на второй этаж, вошёл в распахнутую дверь своей комнаты и остановился, с каменным лицом глядя на теневых. Шестеро Забытых, завидев меня, сразу же обернулись. Через прозрачные перчатки Георгий держал в руках ненавистную книгу, обложка которой лживо звала себя пособием для поступающих.

Молчание тянулось целую вечность, и никто не торопился его нарушить. В голове у меня по-прежнему звучал гадкий гул, словно я стоял не в собственной спальне, а где-то возле взлетающего самолёта.

— Что это? — я без какой-либо трудности угадал вопрос по шевелению губ Георгия.

Филипп. Её дал мне Филипп. Я не хотел брать это! Он заставил взять книгу, но я правда этого не хотел!!!

— Не знаю, откуда она, — неожиданно ровным голосом ответил я.

Что, почему? Я ведь собирался сказать совсем иное! Фил действительно виноват, он в очередной раз подставил меня, я совсем не должен выгораживать его!

— Не знаешь? — переспросил Георгий недоверчиво.

Мужчина медленно открыл книгу на первой странице, просмотрел текст, листнул дальше.

— Куда же ты собрался поступать с таким интересным учебником?

— Это не моё, — возразил я твёрдо.

— Тогда что оно делает на твоей полке в твоём шкафу твоей комнаты?

— То же, что и мои глаза на мне. Вероятно, книгу принёс тот, кто меня улучшил. Чтобы научился пользоваться силой или что-то вроде того.

Проклятый блондин залез мне в мозг и заставляет говорить то, что отрицает его причастность к произошедшему! Маруся запретила Филу пользоваться заклинаниями из раздела оранжевого спектра! А я говорил ведьме, что он ни за что не прекратит практиковаться в этом. Конечно, причина ужасного гула в голове не ограничивается паникой, это ещё и признак чьего-то незримого присутствия. Раньше Филипп уже тренировался на мне, потому что близкое родство несколько упрощает контроль за чужими действиями. Маруся пришла в ярость, когда узнала об этом, и долгое время категорически отказывалась обучать кудрявого колдовству.

С другой стороны, вмешательство Фила снимает с меня ответственность за то, что происходит сейчас. Вряд ли я смог бы ответить Георгию что-нибудь лучше, чем придумал двоюродный брат. Но если это не прокатит, прощения белобрысый не дождётся!

Ничего мне не ответив, Георгий повернулся к одному из своих коллег и произнёс, громко и чётко:

— За ним контроль. В два часа на сборище должны присутствовать все.

От такого количества народу в Большом зале было тяжело дышать. Архитектура Забытого не любит обилие дневного света, поэтому парочка крохотных окошек, распахнутых практически настежь, никак не спасали положение.

На этот раз привели даже одноклассников — все, кроме Вики (по понятным причинам, ведь человеку тут делать нечего), ютились на втором ряду и со страхом косились в мою сторону. Да что уж скрывать, на нас с Дарти бесцеремонно пялились абсолютно все, кого теневые сочли нужным позвать на сборище. Мы сидели вдвоём как на ладони на длинной, шатающейся скамье в самой освещённой части помещения. Девчонка, словно затравленный зверёк, жалась поближе, и я всеми органами чувств ощущал её панику. Успокаивающе сжимал ледяную ладошку сестры, но понимал, что моральная поддержка сейчас не помешала бы и мне самому. Однако подходить сюда никому не разрешалось — родители, Никита, Маруся и Филипп топтались в стороне, тихо споря о чём-то. Каникулы Андрея уже подошли к концу, поэтому он уехал в город и присутствовать не смог.

Залы для более скромных допросов напоминали скорее школьные классы, но Большой носил своё название действительно заслуженно. Если отключиться от реальности и забыть, что меня тут сейчас вообще-то судить будут, можно перепутать это место с театром, где я с какой-то стати сижу не среди зрителей, а на сцене. Раньше я тут не бывал, потому что сборища в Большом зале организовываются только по случаю каких-то реально важных вопросов, к которым я (на своё счастье) отношения не имел. Но всё когда-то случается впервые.

Сколько ни выискивал среди присутствующих Славу, видно его нигде не было. Похоже, из Элиты здесь только мои друзья. А что, если решение Забытых прийти с обыском именно сегодня было абсолютно случайным? Я всё переживал, что это Слава нажаловался по поводу пропажи книги, но теперь начинал сомневаться. Сознаться в том, что ты привёз в Залесье запрещённую литературу... Тогда Элитовец точно сидел бы сейчас рядом на лавочке, чудесно дополняя нашу грустную компанию. Нет, получается, что автомеханик здесь ни при чём.

Это ж как надо было сойтись звёздам, чтобы мне настолько не повезло?!

А может, теневые специально дождались, когда я наконец-то покину дом, чтобы беспрепятственно изучить мои вещи. Звучит довольно правдоподобно.

За спиной висели громадные часы, я в который раз обернулся на них, но время ползло угнетающе медленно. До двух часов дня оставались считанные минуты, однако мне казалось, будто кто-то нарочно поломал длинные стрелки и они показывали одно и то же каждый раз, когда я на них смотрел.

Но вот по глазам неожиданно ударил яркий свет, мы с Дарти стремительно закрыли лица руками, едва не свалившись с неустойчивой скамьи. Разговоры резко превратились в шёпот, и по всему помещению растеклись шорохи — зрители спешили занять свои места, спектакль начинается.

— Алексей и Дарти Шелтоны, — звучный голос Георгия не нуждался ни в каком микрофоне, — встаньте.

Не убирая ладонь от лица, я поднялся сам и помог сестре, которая от волнения, кажется, вдруг разучилась держаться на ногах.

— Покажись всем, — властно велел Георгий, которого я по-прежнему не мог рассмотреть из-за слишком яркого света, — пусть каждый увидит твои глаза!

Ну, ладно. Руку-то я убрал, но как прикажете держать веки открытыми, пока по мне лупят сто тысяч прожекторов?

— Издеваетесь что ли? — проворчал и вновь приставил ладонь наподобие козырька.

Видимо, тот, кто руководил освещением, осознал свою ошибку, потому что по ощущениям прожекторов сразу стало гораздо меньше. Теперь я смог более-менее открыть глаза, хоть и продолжал щуриться. Георгий наконец-то оказался в поле зрения, редкие седые волоски Забытого блестели на фоне остальных тёмных волос.

— Алексей Шелтон стал объектом запрещённого в Залесье колдовства! — объявил теневой, обращаясь к публике. — Он был переведён Питифисом в улучшенную форму!

После этих слов поднялся неразборчивый ропот. Сидящие в зале из-за разницы в освещении превратились в чёрное пятно, зато они меня видели прекрасно. От всеобщего негодования почувствовал, как запылали щёки. Лишь бы всё поскорее закончилось. Если уж меня так колбасит, то Дарти, наверное, вообще на руках придётся отсюда выносить.

— Точный виновник ещё не найден, — продолжил Георгий, — но круг значительно сужается, если разобраться в самом процессе улучшения. Провести обряд может либо тот, кто уже улучшен, либо ведьма, — мужчина вновь сделал паузу, чтобы дать собравшимся возможность обсудить сказанное.

Неужели дошло до того, что теперь даже Маруся попала под подозрения?! В хоре чужих восклицаний я отчётливо различал раскатистый голос наставницы.

— Таким образом, под большим вопросом трое — Дарти и Филипп Шелтоны и Маруся Кустарова. Но и здесь, если допустить, что не имеет места какая-либо уловка, количество подозреваемых можно свести к одному. Во время происшествия Филипп и Маруся были на виду у свидетелей, в числе которых есть доверенное лицо, в то время как Дарти Шелтон ушла вместе с Алексеем на место преступления.

Новая волна возмущения рвала барабанные перепонки в клочья. Девочка возле меня подозрительно пошатнулась, и я быстро взял её под руку. Мелкая вся дрожала и из последних сил сдерживала слёзы, которые плотной пеленой застилали серые глаза.

— Ты ничего не делала, не бойся, — я не был уверен, что девочка вообще услышала меня.

— Вина Дарти не доказана, — словно в подтверждение моего утешения сообщил Георгий, но затем многозначительно добавил, — пока что. Однако у нас появилось кое-что, из-за чего я не называю Алексея «пострадавшим» или «потерпевшим». Принеси, пожалуйста.

По деревянному полу застучали невысокие каблучки, и на сцену поднялась дочь Георгия, Лиза. Она учится на класс младше и тесно дружит с Кристиной, поэтому вопрос о том, кого местный сыщик считает доверенным лицом, задавать нет смысла. Худенькая Лиза выглядела безучастной, вряд ли ей хотелось здесь находиться. Наши взгляды встретились, и девушка сразу же отвернулась. В руках Забытая сжимала прозрачный пакет, через который просвечивала проклятая книга в обложке справочника для выпускников.

Сердце пыталось вырваться из груди. Что делать, как вести себя?! Филипп сейчас ничем не сможет помочь — вокруг целая тьма народу, так что надеяться приходится только на себя.

Элитовцы. По спине промчалась дрожь. Сейчас Георгий расскажет, что это за книга, и друзья решат, что я вор и даже хуже того — лжец!

Теневой ловким движением надел тонкие перчатки и кивнул, принимая трофей из рук дочери. Лиза с пустым пакетом поспешила удалиться со сцены обратно в темноту.

— Алексей, вам слово. Что это?

Георгий поднял книгу повыше, демонстрируя обложку, и повернулся ко мне. Что делать?! В Большом зале повисла гнетущая тишина, которую нарушало только биение наших с Дарти сердец.

— Эта книга была у меня в шкафу. Я не сразу её нашёл, но предполагаю, что это принёс тот, кто меня улучшил.

Версия Филиппа звучала неплохо, и я искренне надеялся, что её примут. Присутствующие до сих пор не понимали, чем Георгию не угодило скромное пособие, поэтому он открыл первую страницу и тоном победителя произнёс:

— Алексей Шелтон обвиняется в незаконном хранении литературы, напрямую связанной с Питифисом.

И вот теперь я действительно оглох, потому что зал просто взорвался криками! Дарти испуганно запищала и зарылась лицом в мой свитер, пытаясь спрятаться от возмущённых воплей обезумевшей толпы.

— Я не...

— Книгу мы обнаружили в ходе обыска. Алексей никому не сообщил о ней, значит, у нас нет оснований верить в его непричастность.

Чёрное пятно, в котором находились слушающие, гудело и бурлило. Обвинение действительно тяжёлое, а самое ужасное в том, что я никак не могу его опровергнуть. Любая попытка оправдаться обречена на провал!

— Вина Шелтонов в улучшении не доказана... пока, — вновь произнёс Георгий, — однако такое преступление без внимания оставить никак нельзя. Но мы не изверги, так что на первый раз ограничимся малым. Книгу мы конфискуем для изучения. Алексею запрещается посещать магическую секцию библиотеки или получать литературу из неё от кого-либо ещё в течение шести месяцев. Для Дарти в целях профилактики запрет будет действовать три месяца. Расследование продолжится, теперь помимо всего прочего необходимо выяснить, откуда на самом деле взялась эта книга, — Забытый в очередной раз перелистнул задумчиво несколько страниц.

И это всё?! Нам всего лишь ограничили доступ в библиотеку? А я уже даже почти смирился с мыслью об изгнании! Зелёнка, кажется, думала о том же — девочка уставилась на меня своими огромными глазищами, будто видела впервые. Да это наказание вообще никакого смысла не имеет, любую информацию, что понадобится нам с Дарти, можно легко узнать от Маруси. Всё как-то слишком хорошо, чтобы быть реальностью!

— Всех присутствующих благодарю за внимание. Сборище окончено.

Меня не покидало стойкое ощущение, что я сплю. Вокруг велись шумные обсуждения, мелькали разные лица. Нас с Дарти куда-то вели, и мы, вцепившись друг в друга как ненормальные, покорно пробирались сквозь толпу. Наверное, я настолько перенервничал, что от усталости был в состоянии уснуть при первой подвернувшейся возможности. Поэтому я и не реагировал на тех, кто изо всех сил пытался растормошить меня. Только два лица задержались в памяти — Вадим и Егор были в поле зрения всего мгновение, пока их не заслонил кто-то другой. Ох, как мне не понравились эти взгляды...

В школу на следующее утро меня практически тащили силком. Нужно было делать вид, что ничего не произошло, однако из всех одноклассников в сладком неведении находилась только Вика. И если бы она не встретилась мне в пустынном школьном коридоре, когда папа и Никита уже разошлись по своим кабинетам, честное слово, я сбежал бы с уроков.

— Ты всё ещё в очках, — заметила девушка, привычным движением накручивая светлый локон на палец.

— Серьёзное осложнение попалось, — пробурчал я в ответ и сдвинул солнцезащитные очки ближе к переносице, чтобы уменьшить зазор между ними и лицом.

— Ты из-за этого вчера ушёл с уроков? Остальные, кстати, тоже куда-то подорвались, как только занятия закончились... Странно очень.

— Хм.

Эх, Вика. Так завидую ей порой. Живёт своими человеческими проблемками и даже их умудряется иногда раздувать до уровня чего-то глобального. А уж о моей беде вообще не догадывается.

— Сейчас по английскому контрольная, ты в курсе?

— Теперь да, — я вздохнул, — спасибо.

Стоило ли говорить о том, что сегодня я снова не был готов к урокам. Оставалось сваливать всё на какую-то несуществующую болезнь, хоть благодаря Питифису физически я чувствовал себя просто великолепно. Это ведь не обычный кун, который выполняет строго определённую работу — будь то Нычка, телепорт, длительная задержка дыхания или что-нибудь ещё. У Питифиса целая куча действий. По сути, тот, кто владеет этим камнем, владеет всем. Потому и такое количество жаждущих заполучить камушек.

У меня никогда не было желания вникать во всю эту дребедень, и теперь я полностью убедился, что был прав. Питифис в одно мгновение вскружил мне голову. Пока книгу не нашли, я взахлёб зачитывался ею, впитывая каждую букву с пожелтевших страниц. Теперь же, лишившись справочника, я чувствовал неожиданную пустоту, которую безудержно хотелось заполнить поскорее новой порцией информации о камне.

— Садись со мной, — вкрадчиво предложила Вика, возвращая меня в реальность, — я, конечно, не коренная англичанка... Но помочь постараюсь.

— Так любезно с вашей стороны, — я отвесил лёгкий поклон однокласснице и галантно открыл перед нею дверь в кабинет.

Радостно хихикая, девушка порхнула в класс, я вошёл следом. Не успела дверь захлопнуться, как под свитер забрался мерзкий холодок, от которого я мгновенно продрог до костей. Все остальные уже сидели на своих местах и без тени улыбки пялились на меня.

Ребята были неподвижны, они не здоровались, словно кто-то в шутку рассадил за парты жутковатых восковых кукол. Кажется, меня тут одновременно и ждут, и не желают видеть.

Вика хотела приземлиться за свободную парту, но Егор, сидящий с Вадимом, поймал блондинку за запястье и заставил подойти к пустующему стулу возле Кристины. Вика удивлённо нахмурилась, но Элитовец тут же применил свои чары внушения, и девушка безропотно подчинилась, будто позабыла, что только что сама предложила мне сесть вместе.

Бойкот?

Серьёзно?

У каждого оказался сосед по парте, лишь у меня одного впервые за долгое время не было напарника. Старательно сохраняя невозмутимый вид, я прошёл мимо одноклассников и занял свободное место.

Никогда ещё в десятом классе не было так тихо. Если б кто-то из учителей сейчас заглянул в кабинет, он однозначно решил бы, что нужно срочно звонить в скорую. Вот и Ирина Тимуровна, ещё одна молодая преподавательница, но на этот раз из Элиты, сначала приняла необычную тишину за очередной розыгрыш. С недоверием разглядывая нас, учительница английского языка раздала листочки с заданием. Когда она вернулась к своему рабочему столу, девушка долго и внимательно изучала стул, словно ждала, что мы облили его клеем или подложили чего-нибудь пакостного. В любой другой день это здорово бы позабавило меня, но не сегодня, под пристальными взглядами озлобленных одноклассников.

После занятия, услышав звонок с урока, все молниеносно побросали свои вещи по портфелям и поспешили ретироваться. Я окликнул Кристину, но Забытая уже выскочила за дверь, не дав мне даже шанса на разговор.

Впервые в жизни я чувствовал себя одиноким.

В коридоре я всё-таки догнал Элитовцев. Заметив меня, они тут же ускорили шаг.

— Вы что, совсем со мной разговаривать теперь не будете? — опередив парней, я шёл спиной вперёд, чтобы видеть их лица.

— С ворами не общаемся, — огрызнулся Егор и отодвинул меня рукой так, что я чуть не потерял равновесие.

На пару секунд я замер, оставшись позади. Вор? Да они сами пытались подбить меня на то, чтоб проникнуть в библиотеку и выкрасть эту самую книгу! Чушь какая-то.

— Я не крал ничего! — вновь обогнал Элитовцев, отчего те поморщились, как от запаха тухлятины.

— Ври больше.

— Не вру! — настаивал я.

— Отвали, а? — Вадим попытался бортануть меня плечом, но я вовремя распознал его намерения и отскочил на пару шагов.

И вот где справедливость в этом мире? Живёшь себе тихонечко, не влезаешь во всякие сомнительные игры, а потом по стечению обстоятельств разок оступаешься... и всё. Полный крах.

— Кристин, ну хоть ты со мной поговори. А то я так совсем одичаю...

Мы стояли у дверей спортивного зала. Весь день одноклассники успешно игнорировали саму мысль о моём существовании. Даже Вика, сама того не осознавая, попала под влияние Элитовцев и на радость им картинно воротила нос в моём присутствии.

На физ-ре же общение неминуемо, всё-таки волейбол — игра командная. Сегодня урок проходит вместе с девятым классом, поэтому, пока вниманием Кристины не завладела её подруженция Лиза, я решил предпринять новую попытку восстановить дружбу хоть с кем-то.

Девушка нервно одёрнула футболку, но ничего не ответила. И всё же я отметил, что кудрявая совсем чуть-чуть повернулась ко мне. Уже что-то!

— Я не искал эту книгу, пойми наконец! — взмолился я, встав прямо перед теневой.

— Почему не сказал никому? — в голосе Кристины неожиданно смешались обида и какое-то сострадание.

— Думал, что так получится предотвратить всё это. Испугался. Струсил... Как хочешь, называй.

— По-твоему, тебя сразу кинулись бы обвинять, даже если б ты сам принёс Георгию эту книгу?

— Я не знаю... Понадеялся на лучшее, — глубоко вздохнул.

Кристина сокрушённо покачала головой и уставилась в окно. Метель практически утихла, вьюга постепенно отпускала Залесье из своих колючих объятий. Ещё пару деньков, и погода наладится совсем, чего не скажешь о положении моих дел.

— Что же теперь будет, — прошептала Забытая.

— Ну, вроде, всё не так уж дурно... Запретили в библиотеку ходить... Можно пережить такое, наверное, — я неуверенно почесал затылок.

— Георгий не оставляет дела открытыми, — робко оглядевшись по сторонам, сказала одноклассница, — если ничего не изменится, то вы с Дарти так и будете главными подозреваемыми. И эта книга... Лёш, она тебе совсем не на руку. На твоём месте я б расслабляться не спешила. Лиза говорит, что всё веселье ещё впереди, — закончила Кристина почти беззвучно.

Паршиво, что сказать. Сейчас девушка прямо озвучила мои самые страшные мысли, которые я изо всех сил гнал прочь.

В этот момент к нам подскочила Лиза. Девчонка с интересом поглядела на меня и, коротко поздоровавшись, увела подругу в сторону. Я опять остался один.

К сожалению, даже волейбол не смог помирить нас с друзьями — едва увидев солнцезащитные очки, учитель отправил «больного» меня на скамью, переворачивать карточки со счётом. Так и прошёл весь бесконечно длинный урок.

Так и прошёл весь мучительно одинокий учебный день.

В гардеробе, густо набитом шубами и сапогами, как всегда, почти не было света, и угадывать свои вещи приходилось на ощупь. Вытянул какую-то куртку, но она вновь оказалась чужой.

— А ну не трожь! — кто-то бесцеремонно ударил меня по руке, отчего я машинально дернулся и разжал пальцы.

— Да он во вкус вошёл, не своё сердцу всегда милее!

Злой хохот на два голоса разлетелся между вешалками. Элитовцы уже совсем берега попутали! Кровь прилила к лицу, и я медленно и с шумом втянул воздух через зубы.

— Прежде чем называть кого-то вором, посмотрите на себя. Мне эта книжка даром не нужна, в отличие от вас.

— Сама невинность, — прошипел Егор совсем рядом, — по-дружески рассказал ему тайну, а он в одиночку захапал всё себе. Так друзья поступают?

— Друзья? — Вадим хохотнул, стоя с другой стороны. — Крысы, скорее.

— Черти, вы совсем уже на своём камне помешались!

— Легко говорить об этом с алыми глазами, да, крыса?

Слишком близко. Ещё шаг в мою сторону, и за последствия я не ручаюсь.

— Твердишь, что книгу тебе принесли. Интересно, кто же ещё мог знать о том, когда и что привёз Слава в библиотеку, м? Мы одному тебе об этом рассказали! И тут вдруг на следующий день от книжки остаётся только обложка, вот так совпадение!

— Стой на месте, — процедил я, невольно принимая боевую стойку.

В узких проходах негде развернуться, а эти двое «друзей» зажали меня с обеих сторон. Одна из рук была занята солнцезащитными очками, которые я снял, чтобы отыскать в полутьме свои вещи. Если придётся драться, очки нужно будет куда-то скинуть, но так, чтоб потом быстро найти, когда на шум прибежит кто-нибудь из людей.

— Уж от тебя мы, Шелтон, предательства не ожидали.

Времени на пафосный ответ не было — Элитовцы синхронно скрипнули ботинками по полу, и я пригнулся, уворачиваясь от атаки. Как подло — зажать в темноте, двое на одного! Но сейчас не до морали — кто-то налетел на меня, повалив на бок.

В этот же миг шум от возни Элитовцев сместился куда-то в сторону. Я остановил свой кулак в воздухе и, приглядевшись внимательнее, вздохнул от облегчения.

— Прекратите немедленно! — взвизгнула Кристина, вскакивая на ноги.

Теневая ворвалась в самый горячий момент и успела перенести меня в другой конец раздевалки. Как хорошо, что я не ударил её случайно!

Но много ли она слышала?

Кто-то из Элитовцев сдавленно выругался в темноте. Они сами себя выдали. Браво. Кристине ничего не стоит, как донести на них Георгию, который точно обрадуется новым зацепкам.

— Тебя не задело? — спросил я, поднимаясь с пола.

— Нет, — пробормотала девушка.

Действие адреналина до сих пор не отпускало. В глубине души мне даже хотелось подраться, это стало бы неплохой разрядкой, но всерьёз биться с теми, кого я почти всю жизнь называл друзьями... Пазл в голове всё не складывался в единую картину. Неужели это конец дружбы? До чего позорный финал.

— Это твоё, — Кристина передала куртку и пакет с уличной обувью и тут же исчезла, телепортировавшись ближе к выходу.

Меня даже не особо удивило то, что она так быстро нашла мои вещи. Что происходит сейчас в этой кудрявой голове, какие мысли заставляют брови взволнованно изгибаться? Расскажет ли девчонка кому-то о том, что услышала? Не дожидаясь, когда Элитовцы наконец-то очухаются и поймут, насколько шатки теперь их дела, я выскочил на свет, однако Кристины уже нигде не было видно.

Глава 6

— До тебя не дозвониться.

Рядом возникла Дарти. Я уже почти собрался, осталось только шапку надеть, и всё, можно выдвигаться в путь домой.

— Что-нибудь случилось?

— Фил хочет с тобой поговорить.

— На самом деле, мне тоже есть, что обсудить с ним, — вчера мы с Филиппом не смогли нормально пересечься, слишком уж бурно развивались события, а высказать двоюродному брату хотелось многое.

Тогда нужно сначала забежать в дом Мыпошли. Что ж, прогуляемся, погода как раз подходящая. Однако Дарти выхватила шапку из моих рук, и, закатив глаза, коснулась голубоватого объёмного ромбика, что висел у неё на шее. Ах, вот оно что, даже идти никуда не надо. Фил уже здесь, в своей Нычке.

— Что же, он весь день там сидит? — хмыкнул я.

Мимо, совершенно не обратив на нас внимания, в сторону выхода прошли Егор и Вадим. Зелёнка проводила их долгим взглядом, словно заподозрила что-то, но так ничего и не сказала.

Дождавшись, когда холл немного опустеет, мы прокрались в раздевалку. Судя по отсутствию шорохов, больше никого здесь не было. Хитровато улыбнувшись в полутьме, девочка дотронулась до мутного куна и спросила:

— Сам справишься или помочь?

Выпендривается! Фыркнув в ответ, я отобрал у негодяйки свою шапку и сконцентрировал всё внимание на камне, как показывала ведьма. Пользоваться Нычкой наставница меня научила за считанные минуты, так что проблем возникнуть не должно. Нужно поставить маленькую нахалку на место.

Маруся подсказала, что часто колдовать легче всего через дымное состояние. Дым, туман не имеют формы, и потому при желании и достаточной силе вылепить из них можно всё, что угодно. Так мы, оборотни, обращаемся в лис и обратно — чёрный вихрь до неузнаваемости меняет внешний вид, оставляя прежнюю сущность. Но сейчас мне нужен другой цвет, серый. Он внешность не затрагивает, зато отлично соединяет и разъединяет разные объекты. Цвет в магии очень важен, ошибка может повлечь самые страшные последствия.

Представил, не отрывая глаз от Нычки, как густой серый туман осторожно поднимается у меня из-под ног, окружая всего, будто кокон. Затем, буквально за миг до того, как кун на Дарти пропал бы из виду, толкнул рукой свою завесу, мысленно заставляя её как бы втянуться внутрь камня. Наградой за проделанную работу стал ощутимый рывок, с силой потянувший меня вперёд.

Туман рассеялся, в темноте послышались гулкие хлопки, разлетающиеся эхом. Щёлкнул пальцами, вызывая качающееся белое пламя, чтобы разглядеть хоть что-нибудь.

— Впечатляюще, правда, — похвалил Фил, не прерывая вялые аплодисменты.

В глазах двоюродного брата отражались мерцающие языки холодного огня. Юноша сидел на пышном махровом пледе. Польщённый редким комплиментом блондина, я подошёл ближе.

— Не стесняйся, снимай куртку и присаживайся, — предложил Филипп.

Вдруг окружающее пространство залилось ярким светом. Очевидно, это Дарти вышла из мрака гардероба. Мутные голубоватые стены, похожие на мозаику из мелких стёклышек, смыкались над головой наподобие пирамиды. Нычка Фила была совершенно пуста, хотя раньше здесь находился настоящий рабочий кабинет, забитый всякой магической всячиной, в том числе и связанной с Питифисом.

— Ремонт сделал? — поинтересовался я, оглядываясь по сторонам.

Парень хмыкнул и загадочно пожал плечами. Я скинул на синеватый, упругий, как резиновый ковёр, пол портфель, за ним куртку и даже разулся, чтобы с ногами забраться на пушистый плед.

— Дарти предположила, что ты только что напоролся на стычку со своими друзьями, но я почему-то не вижу никаких побоев. Как так?

— Теневые как всегда великолепно выполняют свою работу. Но я не уверен, о ком ты говоришь, потому что среди Элиты у меня друзей, похоже, больше нет.

Филипп удивлённо вскинул тёмные брови:

— Почему же?

— Кое-кто круто подставил меня со своим подарком. Теперь я — вор и лжец. Забыл, кстати, поблагодарить тебя за это. Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Рад, что наконец-то избавил тебя от этой неприятной компании.

По горлу прошлось тепло от вскипающей злости.

— Копия значит, да? — я старался говорить как можно спокойнее, но яд так и просился наружу. — Вовсе не оригинал?

— Иначе книгу ты бы не взял, — отрезал кучерявый. — Если б не это улучшение, всё прошло бы гладко. Я и подумать не мог, что такое случится. Уж поверь, тогда я б тебе её не отдал.

— А теперь мне отдуваться!

— Всего лишь какое-то время не ходить в библиотеку, велика потеря, — Фил беспечно махнул рукой. — Ты так и будешь сидеть в своих дурацких очках?

— А что, смущаю тебя? — огрызнулся я, но очки всё-таки снял. — Не понимаю, откуда такая ненависть к ним. Детская травма?

— Очень остроумно.

— Очень остроумно было клясться в том, что ты завязал, а затем вновь влезать в чужую голову.

Брата, кажется, забавляла моя злость. Он не сдержал лёгкий смешок и чуть сменил позу, устраиваясь поудобнее.

— Не стоит благодарности. О твоей панике шептались даже на другой стороне земного шара. Уж не знаю, что ты там собирался ответить Георгию, но точно не что-то убедительное.

— Если понадобится, я ещё успею рассказать о тебе.

— Зачем же? Ты уже виновен, дружище.

— Основная вина переляжет на твои плечи, — не унимался я.

— Ты ведь не сдал меня сразу, когда книгу нашли.

— А как я мог сдать, если ты, змеюка, мне тогда в мозг заполз?!

— Это трудно доказать, — Филипп с усмешкой покачал головой.

— А вот тут я, как говорится, снимаю перед тобой, братец, шляпу. Благодаря твоей репутации поверить в то, что ты выгораживаешь себя с помощью запрещённой магии, будет крайне легко.

Некоторое время мы провели в молчании, пиля друг друга напряжёнными взглядами. В конце концов, Фил вздохнул и примирительно поднял руки:

— Что ж, здесь ты прав. Я перегнул.

— Когда ты выучил это чудесное заклинание? — съязвил я. — Прямо слух ласкает.

— Тебе не стоит меня палить. Я могу быть... полезен.

Теперь настала моя очередь улыбаться. Не каждый день Филипп такой заискивающий и покорный.

— Если не сдашь, я сам буду учить тебя управлять силой Питифиса.

— Пф-ф, — я усмехнулся, подняв глаза к мутному потолку, — вот уж спасибо. С куда большей охотой я лучше у Маруси пару-тройку дополнительных уроков возьму.

— Есть вещи, учить которым она побоится, — возразил блондин. — А я, так уж и быть, расскажу обо всём, что знаю сам.

— А что, тебе можно доверять?

Двоюродный брат цокнул языком и состроил гримасу. Мне определённо нравилось, что сейчас он напрямую зависел от меня, прямо как марионетка в руках кукловода.

— У Маруси есть кун Обещаний, — нехотя выдавил Филипп, глядя куда-то в сторону.

— Я не ослышался?

Вот это да! Камень, о котором он говорит — очень интересный артефакт. Если уж блондин решил вспомнить о нём, то настроен парень действительно серьёзно.

С помощью камня Обещаний можно надёжно закрепить любую клятву. Суть в том, что давший обещание просто не может нарушить своё слово, иначе его обязательно настигнет наказание, оговорённое во время ритуала. Чем тяжелее выбранная кара, тем крепче клятва, и Фил прекрасно понимает, что какую-нибудь ерунду вроде кукареканья на одной ноге я для него не загадаю.

— Если со слухом всё в порядке, то не ослышался, — грубо ответил парень. — «Сверхъествественный» как пишется?

Я непонимающе уставился на кудрявого. Чего? О чём он? Юноша глубоко вздохнул и произнёс устало:

— Слово «сверхъестественный». У Дарти сочинение. Так как пишется?

— Ну... Через твёрдый знак.

Филипп кивнул, мысленно отвечая сестре. Я уже успел позабыть, у кого мы сейчас в прямом смысле висим на шее.

— В общем, — произнёс я медленно, — я подумаю над твоим предложением.

В глубине знаний Фила насчёт Питифиса я не сомневался. Из всех помешанных на камне этот парень был, пожалуй, самым осведомлённым. Больше может знать только Маруся, ведь изначально могущественный Питифис хранился именно в её семье.

— Рад, что мы нашли компромисс, — сухо ответил белоголовый, а я, переполняемый чувством собственного превосходства, разлёгся на пледе, закинув ногу на ногу.

— Солнышко, обедать идёшь? — мама робко приоткрыла дверь в мою комнату.

Прошло уже примерно полчаса, как мы с Никитой пришли домой. За это время я не сделал абсолютно ничего — только поднялся в спальню и, не переодеваясь, бахнулся на постель. Спать не хотелось, я просто залип в белый потолок.

— Да, сейчас, — ответил я, потягиваясь.

— Лёш... Можно зайти к тебе?

Какой странный вопрос. Разве могу я запретить ей что-то? Наверное, даже родители после случившегося не знают, как вести себя со мной и чего ожидать. Печально. Я сел на кровати и кивнул.

Мама выглядела очень уставшей, из-за всего, что свалилось на нашу семью, она давно потеряла сон. Тёмные волосы с тонким намёком на рыжину были собраны в короткие низкие хвостики, что делало маму похожей на напуганную старшеклассницу.

— Как в школе дела? — она села рядом, вцепившись взглядом в мои алые глаза.

— Со мной не разговаривают, — признался я. — Они правда считают, что я сам раздобыл эту книгу.

Мама глубоко и печально вздохнула, повернувшись лицом к окну. Тусклый пасмурный свет невольно выделил скромные морщинки в уголках карих глаз. Мама часто смеётся, но в последнее время поводов стало куда меньше.

— Всё будет хорошо, — ободряюще пообещала она, сжав мою руку.

— Конечно, — ответил я, хоть сам в это верил с трудом.

— Маруся обещала сегодня зайти. Может, вести какие-нибудь хорошие принесёт.

Я пожал плечами. Так надоело это гнетущее неведение, пока кто-то где-то решает, за какие грехи меня наказать.

Мама ещё разок сжала мою ладонь и встала, мягко потянув за собой. Голода я не испытывал, но для разнообразия, чтобы не зависнуть вновь на одной точке, решил последовать за ней.

Никита за круглым кухонным столом развлекал себя, как мог — зачерпывал суп из тарелки и молча наблюдал за тем, как жидкость при наклоне ложки стекала обратно. Видать, не только я этим днём залипаю на всякую ерунду.

Комнату сотряс громкий хлопок, который сопроводила яркая жёлтая вспышка, разорвавшаяся мягкой дымкой. Когда эта муть рассеялась, на свободном стуле оказалась Маруся.

— Опа, — ведьма развела руками, — а вот и я. Никого не задела? Надо практиковаться побольше.

— Эффектно, конечно, но у меня чуть сердце не остановилось, — укоризненно произнесла мама, поджав губы.

— Опять хлопнуло что ль? Никак настроить нормально не могу, а Дима с Лёшей все в делах, не дозовёшься. Красноокий наш вон, походу, даже Нычку свою делать расхотел уже.

— Ничего не расхотел, — возразил я, наливая в тарелку суп, — просто вечно что-то случается.

После обеда мы наконец-то решили вопрос о прозрачности моей Нычки. Чтобы сделать кристалл мутным, как у Филиппа, его нужно было размолотить на мелкие-мелкие кусочки, практически в порошок. С помощью всё того же серого тумана, тренируясь, я склеивал осколки сначала ровно в той комбинации, как они находились до разрушения. Тогда собранный камень вновь становился прозрачным. Когда результат устроил Марусю, она научила меня взмахом руки перемешивать битые частички между собой во время склеивания, и теперь уже готовый кун, сохраняя форму объёмного ромба, больше не просвечивал. После этого колдунья предложила попрактиковаться без дымного состояния, которое сильно упрощало процесс, но всё-таки было достаточно заметным. Когда бок о бок живёшь с людьми, нужно уметь грамотно прятаться. Получилось не сразу, но вскоре осколки сдались и встали на свои места совершенно без серого тумана.

Глупо было бы скрывать, что неожиданно подаренная сила приводила меня в детский восторг. Мысленно я не переставал сравнивать свои успехи с успехами Мыпошли, этой надменной парочки, что вечно насмехалась надо мной. Невольно я вспомнил легкомысленное желание, которое загадал, задувая свечи на торте. Кто бы мог подумать, что всё получится вот так вот.

Марусю мои новые возможности тоже радовали. Мимолётом я давным-давно слышал про то, что она питает какие-то особые надежды на меня и мои способности, но тогда никто ничего не объяснил. Может, скоро чародейка сама заговорит об этом?

Звонок застал меня врасплох. Я совсем не ожидал, что могу чем-то понадобиться Кристине, раньше она никогда не звонила мне.

— Добрый день, — настороженно произнёс я в телефон.

— Лёша... М-мы... Мы не дозвонились до Маруси, поэтому мне сказали передать прямо тебе... В общем, вам надо явиться в Забытое. Как можно скорее.

Зажмурившись, я запрокинул голову и с шумом выдохнул. Что ж это такое. Неужели ни одного дня теперь не будет без теневых и этого проклятого расследования?! И сбивчивая речь одноклассницы совсем не прибавляет уверенности. Снова что-то случилось.

Элитовцы, ну конечно! Так значит, Кристина рассказала о том, что услышала в гардеробе? Что это звучит в её голосе, не смущение ли?

— Ты слышишь? — позвала теневая.

— Да, да. Понял.

Не добавив больше ни слова, девушка сразу же бросила трубку, оставив меня на растерзание гудкам в динамике.

— Вот зачем тебе телефон, если он всегда выключен? — спросил я раздражённо.

— Чтоб вы не доставали со своим: «Купи, купи», — передразнила ведьма. — И так техники на каждом шагу понапичкали, а она своими волнами всю магию сбивает. А что, опять у нас всё плохо? — поинтересовалась Маруся, прищурив недовольно непонятного оттенка глаза.

Момента лучше может уже и не быть. Поэтому я рассказал колдунье об Элитовцах и книге, которую нашли в моей комнате, умолчав разве что об участии Филиппа во всей этой истории. Союз с двоюродным братом всё ещё выглядел очень выгодным.

Ведьма внимательно слушала меня, время от времени постукивая длинным ногтем по столу. Когда я замолчал, наставница закрыла лицо ладонью и покачала головой.

— Ненормальные, — едва слышно произнесла она, — дети, блин. Куда ж вы лезете?

— Если Кристина всё слила Георгию, то теперь я для всех вор. И Элитовцы, чтобы отвлечь внимание от себя, будут из последних сил доказывать это.

— Какая дрянь! — Маруся бахнула ладонью по столу, заставив меня подскочить на месте.

Я так и не понял, имеет она в виду кого-то конкретного или всю ситуацию в целом.

— Сейчас нас ждут в Забытом, — закончил я печально.

— Хотят поговорить — поговорим! — зловеще заявила чародейка, медленно поднимаясь на ноги.

Честно? Я уже настолько устал торчать в малом зале для допросов, что спор на повышенных тонах давно перестал меня волновать. Сидя за деревянной партой и подпирая рукою подбородок, я наблюдал, как за маленьким окошком в сумерках качалось на ветру хиленькое деревце.

Эта баталия длилась уже несколько часов без перерыва, и конца её всё ещё не было видно. Слава и его группа поддержки кричали о том, что я — ужасный вор, злодей и подлец, каким в Залесье не место. Маруся же полностью отрицала мою вину.

— Зачем, зачем была нужна эта книга в Залесье?! — допытывалась она. — Питифис — никакая не игрушка, праздное любопытство тут неуместно! Испокон веков камень и знания о нём передавались исключительно среди колдунов, так должно быть и дальше!

— Да, да, книге здесь, конечно, делать нечего, но это никак не снимает ответственность с Шелтона за кражу! — практически брызжа слюной, вопил отец Славы.

Георгий со своей свитой молчаливо сидели перед нами, иногда записывая что-то в блокноты. Несмотря на то, что встреча эта уже сильно затянулась, глаза стажёров до сих пор лихорадочно горели, перепрыгивая с меня и Маруси на сторону защитников Славы. Такое ощущение, будто мне одному здесь безудержно хотелось на волю.

Я так больше не могу.

Резко вскинув руку, вынудил всех замолчать на полуслове. Георгий кивнул, и я спросил, могу ли выйти.

— Куда собрался, щенок? — гаркнул отец Славы.

— В туалет, — коротко ответил я и, получив разрешение Забытого, под сопровождение новой волны яростных криков спорщиков поспешил нырнуть за дверь.

В коридоре было непривычно тихо, мне даже на миг почудилось, будто я совершенно оглох.

На самом деле, в уборную я не собирался. Нужно было просто найти любой повод, чтобы сбежать из этого балагана и хоть немного размяться. И надо же, как удачно подгадал момент — напротив, замерев шагах в пяти от меня, стояла Кристина, хлопая длинными ресницами. Брови девчонки взволнованно изогнулись, образовав две крутые волны.

— Вы всё ещё здесь, — растерянно пробормотала она.

Кивнув, я подошёл к однокласснице.

— Засиделся я, решил вот пройтись. Составишь компанию?

У теневой явно были другие планы, но я прикусил губу и сделал грустную мордашку. На этот раз фокус оправдал себя. Девушка пожала плечами, и мы двинулись в путешествие по длинному, мрачному коридору. Кристина хотела было что-то сказать, но я её опередил:

— Знаешь, я не злюсь. Это ведь вроде как твоя обязанность — сообщать о нарушениях. Так что, если тебя терзает совесть, я не сержусь.

— Но... — девушка шумно сглотнула и нахмурилась, — Лёш... Я никому не говорила.

Я резко остановился, и Кристина тоже притормозила.

— Они нашли свежие отпечатки на страницах книги — твои и Славы. Я ничего не рассказывала... Правда.

— Ты знала?!

Мы развернулись, ударившись друг о друга локтями. В тени стоял, широко улыбаясь, младший брат Забытой. Они всегда и во всём друг с другом соревновались, не скупясь порой и на какие-то грязные ходы. Особенно сильно вражда обострилась, когда ребята приблизились к возрасту, подходящему для стажёрства. Место возле серьёзного наставника нужно было заслужить, особенно если речь идёт о Георгии, к которому они оба так рвались.

И этот тип подслушал наш разговор! Уж он-то, к гадалке не ходи, точно сдаст. И если нам со Славой это теперь ничего не сделает, то Кристине крупно не повезло.

Нагло подмигнув, паренёк отступил назад, в темноту и растворился в ней.

— Почему от тебя вечно проблемы?! — чуть не плача, воскликнула Забытая, тряхнув кудрями.

— Я... Кристин!

Ухватить девушку за запястье я не успел, та уже нырнула в тень вслед за братом, но горький вопрос всё звенел в голове.

Как только мне стукнуло семнадцать, началась череда неприятностей, стремительно вырастающих одна из другой. Что это за проклятие и за какие такие заслуги я его получил?! И ладно, если б касалось это исключительно меня, но и вокруг все мучаются!

Побродив ещё какое-то время для восстановления видимого спокойствия, я вернулся в кабинет допросов. Там тоже ничего хорошего меня не ждало.

— Очень вовремя, Алексей, — произнёс Георгий, — мы как раз тут вам приговор выносим.

Старенький деревянный стул скрипнул подо мной, когда я вернулся на своё место возле Маруси. Колдунья сидела, обхватив руками голову.

— Алексей Шелтон, — звучно, совсем как в Большом зале, произнёс главный теневой, — вы обвиняетесь в краже и хранении запрещённой литературы, а также в способствовании своему улучшению! В качестве наказания вы полностью лишаетесь доступа к литературе из библиотеки Залесья. Кроме того, в течение года вам запрещено получать уроки магии от наставницы, Маруси Кустаровой. Помещения в её доме, непосредственно связанные с обучением, будут для вас запечатаны. Помимо украденной книги мы изымаем все зачарованные механизмы, что вам принадлежат. В случае создания новых магических механизмов или же при несоблюдении уже названных мною предписаний, будут приняты меры. Мы внимательно за вами наблюдаем, уж не беспокойтесь.

Быть этого не может! Надеюсь, я просто что-то неправильно понял? Потерявшись в сухих формулировках, за объяснениями повернулся к Марусе, но чародейка даже не пошевелилась. Зато Слава и его союзники улыбались, как победители.

Целый год в отрыве от магии?! Это же практически вечность! Ещё и отобрать механизмы, над которыми я сидел днями и ночами. Да я с ума сойду за этот год!

— Расследование, конечно, на этом не остановится, — пообещал Георгий, — если найдётся преступник и будет доказана ваша невиновность, обвинения снимут.

— Я не крал книгу, — хрипло проговорил я, — и улучшению никак не помогал.

— Увы, Алексей. Все факты против вас.

На следующий день вместо школы мы вновь всей семьёй сидели в Большом зале, но на этот раз Дарти на сцену не вызвали. Другой конец шаткой скамьи занял Слава, швыряющий в меня яростные взгляды. Да, его тоже наказали, но гораздо легче — всего лишь какие-то работы в библиотеке, нудные, но не страшные. Впрочем, Марусе всё-таки удалось уговорить теневых скосить мне срок хотя бы до шести месяцев. Сила Питифиса слишком мощна и опасна, чтобы не учиться контролировать её, поэтому год — чересчур много.

Затем Забытые вынесли из нашего дома все зачарованные механизмы — от самопишущей ручки и насадки, благодаря которой проблемный кран на кухне не протекал, до наклеек-кричалок. Последние были предметом моей особой гордости, потому я вышел на улицу, чтобы не видеть этого зверства. Кричалки, изобретённые мною, можно было прицепить на любой часто теряющийся предмет вроде ножниц или ключей. Если эту вещь нужно найти, достаточно всего лишь позвать, и кричалка отзывалась громким воплем — неприятным, но зато очень примечательным.

Они отыскали и забрали даже мою новенькую Нычку. Впервые в доме не осталось ничего магического, кроме самих его обитателей. Я был готов разреветься, как девчонка. Да и домашние, глядя на меня, тоже. Отец всё повторял, что нарушителя найдут и моё честное имя будет отмыто от гадких обвинений, но легче от этих слов не становилось.

В завершение меня повели в дом Маруси, где ведьма собственноручно, едва сдерживая ругань, запечатала заклинаниями от меня свою библиотеку и подвал-лабораторию. На радость стажёрам, я показательно потыкался в невидимые стены, которые не пускали меня в запрещённые комнаты. Целых полгода ждать, подумать только...

Ещё и Кристина не отвечала ни на звонки, ни на СМС. Даже когда девушка наконец-то появилась в сети, сообщения мои так и остались непрочитанными. Злится, причём сильно.

Наступил выходной, но отдыхом он даже не пах. Воскресенье прошло, как в тумане. Вместе с отцом я старался осилить домашнюю работу, чтобы восстановить успеваемость, но в итоге папа сам закрыл учебник и с грустью отправил меня заниматься чем-нибудь другим, потому что толку от такой подготовки не было. Бесцельно слоняясь по дому, я невольно обращал внимание на те места, где прежде находились мои творения. Теперь же там царила унылая пустота.

Обычно в стрессовых ситуациях гнев опережает бессилие, но в моём случае стадии поменялись местами. Оставшись наедине с собой, я настолько глубоко закопался в мыслях, что практически начал задыхаться в ярости. Хотелось что-нибудь сломать, разрушить, как-то отомстить обидчикам. Вот только кому, теневым? Элите? Спинным мозгом я понимал, что ничего из этого не выйдет, поэтому единственным хорошим решением, что родило опустошённое сознание, стало отыграться на самом себе.

Он стоял напротив. Жуткий, незнакомый парень с пугающими, бегающими глазами, алыми, словно кровь. Он весь как будто иссох, длинные спутанные волосы, мешки под глазами и резкие, острые черты лица придавали юноше вид настоящего маньяка. В безвольно повисшей руке на указательном пальце покачивались чуть раскрытые ножницы. Друг от друга нас отделяло только тоненькое стёклышко зеркала.

Медленно, вглядываясь в отражение, я поднял ножницы и свободной рукой коснулся рыжеватых взлохмоченных волос. Я так гордился ими, так мечтал о длинной, густой шевелюре, как у рокеров прошлого века. Теперь же почему-то осталось только отвращение.

Щк.

Прядь длиной с целую кисть моей руки упала на пол.

Щк. Щк.

Не отрываясь, я следил за незнакомцем по ту сторону стекла. Он выхватывал прядь за прядью, подсекал их лезвием ножниц и ловко срезал, оставляя торчащие во все стороны обрубки. Получалось неровно, хаотично, но мне это даже нравилось. Что на душе, то и на голове.

Тишина ванной комнаты разрывалась скрежетом ножниц и, подобно волосам, падала к ногам. Мы с красноглазым вошли во вкус, кромсая некогда роскошную копну. Когда самые выбивающиеся из общего безумия волосы перестали превышать длину одной фаланги пальца, я отложил ножницы на край раковины, включил холодную воду и засунул голову под кран. Всё тело моментально покрылось мурашками, а лёгкие сжались от холода, но я лишь крепче вцепился пальцами в белую раковину.

Наконец вынырнул из-под ледяной струи, выключил воду и взъерошил непривычно короткие волосы, разбрызгивая повсюду мелкие капли. Затем оторвал пару бумажных полотенец и, опустившись на колени, собрал с пола безжалостно состриженные пряди.

На кухне, куда я пришёл, чтобы выкинуть ставшие мусором волосы, мама, напевая что-то под нос, пересаживала цветы из одного горшка в другой. Услышав шаги, она подняла голову и от неожиданности выронила лопатку, которая со звоном упала на кафельный пол.

— Лёшенька, — выдохнула мама.

Наслаждаясь произведённым эффектом, я выбросил мусор и случайно хлопнул дверцей шкафчика чуть сильнее, чем следовало бы.

— Давай я хоть подравняю, — мать протянула ко мне руки, но я замотал головой, и она взволнованно прижала их к груди.

Ночью, лёжа без сна в холодной постели, я твёрдо решил, что не буду больше прятаться в школе за тёмными очками. К утру придумаю какую-нибудь отмазку для людей, а если и нет, то мне уже всё равно. Хуже не будет. Пусть Элитовцы и дальше убеждают всех вокруг в том, какой я подлец.

Я никому ничего не обязан.

Если хотите видеть во мне негодяя, вы его получите.

Глава 7

— Да, представляешь, операцию сделали. Весь пигмент из радужки удалили! Там теперь только кровеносные сосуды остались, от этого и цвет такой, прикинь?

Так громко я говорил специально, чтобы слышала не только Вика. Это же гениально. Лучше и не придумаешь!

Я сидел прямо на парте, а светловолосая во все глаза рассматривала меня, разве что руками не трогала. На лице её отражалось такое восхищение, что я расплылся в довольной ухмылке.

— Кру-у-уто, — протянула одноклассница восторженно.

Подмигнув, я поднялся и закинул рюкзак на вторую парту, где собирался сидеть. Вика поспешила занять место рядом, но Егор преградил ей дорогу и что-то прошептал, указывая на стул возле Кристины. Блондинка замялась, но послушно села куда велено. Коротко хохотнув, я слегка толкнул плечом бывшего друга и прошёл за свою парту, одарив Элитовца долгим, ехидным взглядом. Тот сжал губы и задрал подбородок, но ничего не ответил.

Этой ночью я многое для себя решил. Например, что не стану больше унижаться и доказывать свою правоту. Ведь я прекрасно знаю, что я не лжец и не вор, и то, что остальные это игнорируют — совсем не моя проблема. Даже если на Землю свалится метеорит и Элита признает свою ошибку, прощения не будет. Тот, кто однажды за секунду отказался от дружбы, второго шанса не достоин.

Было жалко только ссоры с Кристиной, но, если так посмотреть, и там моей вины не найти. Неприятное стечение обстоятельств, не более того. Успокоится, тогда и поговорим. Ползать что ли перед ней? Кудрявая даже не смотрела на меня, так что навязываться не стану.

Далёковцы как всегда глупо хлопали своими чёрными глазами, боясь выразить хоть какое-то мнение. Впрочем, какая мне разница, о чём их ментальный разговор.

Школа перестала быть весёлым местом, где можно отлично провести время с друзьями. Как минимум потому, что в классе у меня друзей не осталось. Есть ещё Денис, но судьба нас сталкивает вместе довольно редко. Можно попробовать пересечься с ним, когда Элитовцы со своим внушением скроются с глаз. Как хорошо, что их дар работает только на людях и лесных стражах, но совершенно не цепляет оборотней.

На перемене я нашёл по расписанию кабинет, где должен был быть урок у друга. Денис обрадовался встрече. В ответ на его изумление я пересказал байку об операции, со временем подтянулись и остальные любопытные одиннадцатиклассники, я охотно повторил выдуманную историю. Так даже лучше, слух быстрее разлетится, и мне не придётся натирать мозоль на языке, снова и снова рассказывая одно и то же.

Новый цвет глаз мгновенно произвёл фурор на всю школу. Лиза споткнулась и чуть не упала от удивления, увидев меня в коридоре без очков, так что теперь я был уверен, что Георгий очень скоро узнает о моём смелом решении. Новость об операции неслыханной сложности и невероятных вишнёвых глазах нежным шелестом ласкала слух каждый раз, когда я проходил мимо кого-то. Впервые за моё семнадцатилетие всё шло замечательно.

На другой перемене я зашёл к отцу. Тот похвалил за смекалку, но всё равно попросил быть осторожным, потому что нескольким преподавателям из-за меня уже пришлось предлагать нашатырь, чтобы привести их в чувство.

Наслушавшись от всех вокруг про операцию, на уроках к доске меня не вызывали и даже разрешили не писать одну самостоятельную работу, опасаясь, что я так скоро вышел на учёбу после больницы. Одноклассники грызли локти от зависти, пока я, улыбаясь, любовался на долгожданное безоблачное небо за окном.

На большой перемене, сидя в столовой, я лениво жевал давно остывший пирожок. Всеобщее внимание доставляло удовольствие, ни один взгляд не проскальзывал мимо. Задумавшись, я не сразу заметил подошедшего Тимофея.

— Не возражаешь?

Очень неожиданно, но, пожалуй, в этом нет никакого криминала. Я приглашающе кивнул на свободный стул напротив.

— А с волосами что? — полюбопытствовал Далёковец, присаживаясь.

— Это была минута творческого безумия.

Одноклассник усмехнулся, а я всё ждал, когда же он объяснит цель своей беседы.

— Мы с Женей много думали по поводу произошедшего... Ну, ты понимаешь, — голос стража спустился почти до шёпота, так что мне пришлось чуть наклониться над столом, чтобы лучше слышать. — Все твердят почему-то, что ты стащил эту книгу, что чуть ли не сам себя улучшил... Но это же бред. Ты ведь вообще ни при чём, верно?

Я поймал себя на мысли, что от удивления перестал даже жевать. За этот день удалось настолько свыкнуться с мыслью о том, что никто мне не верит, что подобные слова теперь звучали, как гром среди ясного неба.

— Верно, — ответил я наконец.

— Вот и я о том же! — радостно подхватил Тимофей, заёрзав на стуле. — Хоть тресни, ну не похож ты на того, кто гасится по этому камню! Я сразу понял, что-то здесь не вяжется.

Далёковец продолжал болтать, а я пытался понять, что меня в нём так смущает. Почему-то не отпускало ощущение обмана, заговора. Я даже незаметно для лесного стража огляделся по сторонам, выискивая затаившихся в засаде Элитовцев. Может, это у меня уже крыша поехала, разучился доверять другим? Лисья чуйка упрямилась, хотя для этого не существовало никакого достойного повода.

Одноклассник, с которым у нас прежде общение выше уровня «привет-пока» никогда не поднималось, прилип, словно банный лист. Весь остаток учебного дня он хвостом таскался за мной, не переставая щебетать. Если сначала это было забавно, то к концу урока стража леса уже реально хотелось задушить. Женя тоже вертелась рядом, но не так назойливо, как её брат.

В присутствии Элитовцев я, конечно, делал вид, что новая компания меня полностью устраивает, громко смеялся над шуточками, которых не понимал, показывал какие-то видео на телефоне. Краем глаза я отмечал, как лица Вадима и Егора то бледнели, то краснели от злости. А кто ж им виноват? Я пытался помириться, совесть чиста, как у младенца!

На следующий день Тимофей начал играть в лучших друзей сразу, уже с первого урока. Вика подхватила какую-то простуду и осталась дома, поэтому с Кристиной теперь сидела Женя, а Далёковец с концами переселился за мою парту. Такая весть меня обеспокоила, всё-таки тишина — это прекрасно, а новый товарищ из привычного тихони превратился в радио, которое невозможно выключить. В какой-то момент я даже задался вопросом, почему Элитовцы не отсаживают стража от меня, как они обычно делают с Викой.

С большим трудом я пережил четыре урока в таком режиме, утешая себя лишь мыслью о том, что с последнего, физ-ры, меня отпустят. Вместо волейбола были планы куда интереснее — на перемене я видел Дарти, которая издалека показала Нычку на своей шее, что, несомненно, было приглашением от Филиппа.

— Да, да, я слышал про эту жуткую операцию, — сказал физрук, едва увидев меня возле спортивного зала, — есть у тебя какая-нибудь справка?

Естественно, никакой справки не существовало, и я решил рискнуть:

— Да ладно, врачи сказали, что спорту это никак не навредит, так что...

— Не-не-не, — преподаватель замотал отчаянно головой и поднял ладони, как бы отгораживаясь от меня, — мне такая ответственность не нужна, уж спасибо! Иди лучше домой, будем считать, что у тебя освобождение.

Я глубоко вздохнул, в душе ликуя. Однако радость сразу же оборвалась, когда учитель вдруг снова ко мне повернулся и спросил:

— А ты до дома-то дойдёшь? Надо тебе сопроводителя назначить...

— Я могу! — тут же вызвался Тимофей, будто только этого и ждал.

— Не надо!!! — крикнул я и добавил уже спокойнее. — Я в полном порядке, вчера же как-то добрался, и ничего, без приключений...

Но физрук даже слушать не стал, лишь хлопнул Далёковца благодарно по спине и скрылся за дверью спортивного зала.

Какой кошмар. И как же теперь от него отделаться?! Тимофей с довольным лицом приблизился ко мне и шутливо стукнул кулаком по плечу:

— Ну что, идём?

— Не утруждайся, я реально дойду сам, — пытался убедить я, чувствуя, как вскипает раздражение.

— Нет, ну как же. Мне не сложно, — страж улыбнулся и зашагал в сторону гардероба, увлекая меня за собой, — тем более, кто откажется от законного прогула?

— Да ты не понимаешь, — я лихорадочно соображал, как бы отвертеться от нежданного попутчика, — сам посуди — я перевоплощусь и поминай как звали! А тебе за мной бежать что ли? Как ты это себе представляешь? Сам-то я до дома гораздо быстрее доберусь, чем в компании!

Тимофей нахмурился, потому что довод был действительно убедительным, и я понял, что необходимо добить отмазку до конца:

— Мне сейчас ещё к отцу забежать надо, так что я не сразу домой. Понимаешь?

Сработало! Далёковец замялся, сбавив шаг, и я, схватив его за плечи, развернул юношу лицом к спортивному залу, откуда мы шли:

— Если, конечно, хочешь прогулять, я тебя не сдам, не волнуйся. Но ждать меня не нужно. Так что решай.

Подумав немного, черноглазый пробубнил что-то про Женю и про то, что, наверное, урок лучше всё-таки не пропускать.

— Умница! — я легонько подтолкнул Тимофея в спину. — Очень здравая мысль! До завтра!

Пока Далёковец не передумал, я быстрым шагом, практически бегом бросился за угол и, только когда убедился, что одноклассник не двинулся следом, с облегчением перевёл дух. Вот уж пришла беда, откуда не ждали.

Фил ухахатывался, слушая, как меня чуть было не отправили с конвоем домой. Я милостиво позволил брату вдоволь насмеяться, потому что дальше блондину уже будет не до веселья.

— Так что там насчёт нашего договора? — я попробовал закинуть удочку.

Улыбка на лице кучерявого сразу стала какой-то натянутой.

— Всё в силе. Ты меня не выдаёшь, а я рассказываю про Питифис и то, как пользоваться силой. Теперь-то обратиться за информацией больше не к кому, а? — двоюродный брат лукаво прищурился.

— А камень Обещаний?

Филипп закатил глаза и, недовольно цокнув языком, поднялся с пледа, на котором мы сидели. Парень медленно, словно старался до последнего оттянуть неприятный момент, приблизился к полупрозрачной стене и вдруг потерялся в серой дымке. Не мог же он выйти из Нычки прямо посреди урока! Я вскочил и метнулся в то место, где совсем недавно находился блондин. Внимательно приглядевшись к стене куна, я довольно быстро наткнулся на крошечный осколок, который по цвету заметно выбивался из общей нежно-голубой массы. Розоватый мутный ромб... Неужели Филипп запрятал одну Нычку в другую?!

Юноша выскочил из второго тайника как раз в тот момент, когда я подошёл ещё ближе к кристаллу. От неожиданности мы оба машинально вскинули руки для обороны и, естественно, здорово зацепили друг друга — я угодил Филу в челюсть, а в ответ мне больно прилетело в живот.

— Куда лезешь, — прошипел кудрявый, потирая подбородок.

Я согнулся пополам и опустился на пружинистый пол, одновременно пытаясь отдышаться после удара и сдержать смех. Убедившись в том, что челюсть жива и здорова, Филипп в очередной раз сделал недовольное лицо и протянул мне руку, помогая доковылять до пушистого пледа.

— Так что, ты серьёзно намутил Нычку в Нычке? Гениально, — искренне восхитился я.

Брат похвалу проигнорировал, хотя уголки его губ чуть дрогнули. Что за недотрога.

— Сначала назови наказание, — потребовал он, демонстрируя продолговатый белый камень.

— Дай взглянуть.

— Нет, слушай, я знал, что моя репутация не из лучших, но ты всерьёз считаешь, что я мог принести тебе вместо куна первый попавшийся булыжник? — возмутился Фил, передавая мне камень.

— Да, — просто ответил я.

Кун Обещаний и в самом деле очень легко спутать с обыкновенным камушком, каких на берегу реки за десять минут можно насобирать целое ведро. Самый простой способ определить, не соврал ли кучерявый — с силой подуть на камень. На ветру настоящий кун Обещаний сразу замерцает, словно покрытый тончайшим слоем инея.

Филипп оказался прав — камень выдержал проверку.

— Наказание, в принципе, очевидное. Просто расскажу всем, что это ты подменил книгу, вот и всё.

— Логично. Идёт.

Как бы пожимая друг другу руку, мы поместили кун между ладонями. Фил чуть приподнял подбородок, глядя мне в глаза. Скулы его напряглись. Наконец он произнёс, тщательно проговаривая каждое слово:

— Обещаю помочь тебе в изучении Питифиса, рассказать то, что знаю про него сам, научить пользоваться полученной силой.

— Пока ты не нарушишь клятву, взамен я буду хранить в тайне твоё отношение к подмене книги о Питифисе, — продолжил я торжественно.

Мы кивнули друг другу и расцепили руки, позволив камню упасть на махровое покрывало. Фил поднял кун, который продолжал ещё некоторое время едва заметно мерцать. Обряд состоялся.

— Ну, давай, выкладывай, — я криво улыбнулся, поймав усталый взгляд брата.

Тот ни слова не ответил, лишь поднялся с пледа и поманил за собой. Мы нырнули во вторую Нычку, и я наконец-то узнал прежний тайник беловолосого искателя Питифиса — кристалл с розовыми стенами был гораздо меньше предыдущего, но вмещал в себя целый кабинет. Тут стоял стол, заваленный какими-то бумагами и канцелярскими принадлежностями, пара древнего вида шкафов с книгами и рукописями, а также стеллаж с различными баночками, скляночками, коробочками, часть из которых были заполнены зельями и порошками.

Мы разместились за столом друг напротив друга. Филипп освободил часть рабочей поверхности, пафосно столкнув бумаги прямо на пол. Несколько листов юркнули под книжный шкаф, а кудрявый откинулся на внушительного размера кожаное кресло и забросил ноги на стол. Я тут же отодвинулся на своей табуретке подальше.

— Гостеприимно, — процедил я.

— Начнём, наверное, с самого основного, — важно произнёс Фил. — С детства нам твердят: «Не путай цвет!» Почему?

— Разные цвета — разное действие.

— Верно, — белоснежные кудри качнулись в кивке. — А чем Питифис отличается от всяких кунов? Почему у него действий выше крыши? Да потому что он цвет умеет менять. Есть два вида магов — вроде Маруси и вроде нас с тобой. Первый тип — урождённые колдуны, это вышка, самая крутая и мощная форма. Им никакое улучшение не нужно, а Питифис используется скорее, чтобы силы попусту не тратить или чтоб кого-то перевоплотить. Второй тип создаётся с помощью Питифиса. Мы с тобой, так сказать, колдуны первого уровня, потому что улучшены только по одному цвету. Всего у Питифиса их семь.

Парень дотянулся до выдвижного ящика шкафа, выудил из него чистый лист бумаги, затем поднял с пола карандаш и, спустив наконец-то ноги, принялся рисовать какую-то схему. Я вновь придвинулся к нему.

— Белый цвет, — прочитал Филипп подпись к первой стрелке, идущей от слова «Питифис», — или ещё называют спектром, согласись, «белый спектр» звучит как-то круче. Так вот, это моя стихия, — брат взъерошил светлые волосы, — заклинательная магия, которая особенно хороша в бою. Ну, взрывы всякие, огонь, холод, телекинез, молнии и всё в этом духе.

— Угу.

Филипп провёл ещё одну стрелку от Питифиса:

— Чёрный цвет достался после улучшения моему отцу. Чёрный дым ты хорошо знаешь, каждый день в лиса обращаешься. Это — иллюзионная магия, в том числе сюда относится и смена внешности. Я сам видел, как папа легко превращался не только в лисью форму и обратно, но и в твоего отца. Тут ограничивает лишь фантазия.

Я нахмурился недоверчиво:

— В моего отца?

— Да-да, дружище, представь себе. Ну, тебя, наверное, больше всего интересует красный спектр. Цвет охотника. Разведчика. Полная прокачка всех органов чувств — ты видишь, слышишь, нюхаешь, чувствуешь в сотни, тысячи раз лучше, чем до улучшения.

— Да вроде как обычно всё...

— О-о-хо-хо, — Филипп оторвался от схемы и с улыбкой взглянул на меня, — так ты ещё даже не прочувствовал это? Тогда после теории приступим к практике. Ты будешь в восторге, обещаю. Кстати, я читал, что интуиция тоже меняется в лучшую сторону. Проверь, когда на уроке дадут какой-нибудь тест писать. Что там у нас дальше... Зелёный, спектр Дарти. Магия времени, самая стихийная и спонтанная. Ты по-любому замечал, что Дарти порой ведёт себя странно — не помнит, о чём только что говорила, какая-то вся взъерошенная. Она учится держать прыжки во времени под контролем, но это очень тяжело, особенно при сильном волнении. Я до последнего ждал, что Дарти обязательно куда-то метнётся, пока ей выносят приговор, но нет. Справилась.

Парень пересчитал количество стрелок и пририсовал ещё три:

— Жёлтый, фиолетовый и голубой. Телепорт, невидимость и лечение соответственно. Всего получается семь. Если собрать их все, то ты, по сути, приравниваешься к урождённой ведьме.

— А серый цвет, например?

— Не все спектры контролируется Питифисом. Серый — это больше для ремесленников вроде тебя, которые механизмы по ночам клепают... И для перехода в Нычку. А ещё есть оранжевый спектр, ну, ты знаешь...

— Ага, запрещённый, — хмуро заметил я, — управление чужим телом. Что-то знакомое.

— Не понимаю, почему ты всё ещё злишься, я ведь тебе помог, — Филипп покачал головой.

— Давай к практике теперь, — потребовал я.

Брат задумался, а я сидел и ждал. Хотелось поскорее почувствовать что-то из ряда вон выходящее.

— Закрой глаза, — скомандовал блондин.

Я подчинился. Судя по звукам, Фил поднялся со своего места, вышел из-за стола и медленно обошёл вокруг меня. Звякнуло тоненько стекло — парень взял со стеллажа какую-то склянку.

— Попробуем включить режим охотника с помощью запахов. Чувствуешь что-нибудь?

Я внимательно принюхался...

— Ёлка. Хвойное что-то.

— Верно, пихтовое масло. А сейчас сконцентрируйся. Пропусти сознание через красный спектр. Ты должен сам найти нужную дорогу. Погрузи темноту перед закрытыми глазами в алый дым. И найди что-то неприятное. Я не имею в виду себя, если что...

Рисуя в голове красный туман, я размышлял над словами Филиппа. Найти какую-то дорогу... Он с ума что ли сошёл? Какую ещё доро...

— Огурцы, фу! — я распахнул веки и огляделся по сторонам в поисках ненавистного овоща, запах которого стал настолько очевидным, что я закашлялся.

Терпеть не могу огурцы. Их, наверное, придумал дьявол. Мерзкий хруст, противный вкус, запах, от которого хочется бежать на свежий воздух... Впрочем, солёные, маринованные огурцы я переношу нормально. Но вот свежие...

— А ты довольно быстро справился, — удивлённо проговорил Филипп.

В руках у брата ничего не было. Ещё разок я повертел головой в поисках источника неприятного запаха, но так его и не обнаружил.

— Он не здесь, — хитро улыбаясь, сказал кудрявый и скрестил руки на груди, — он на одну Нычку выше. Под пледом, где мы до этого сидели, и довольно долго.

Я не поверил своим ушам, однако огурец и правда был там, куда указал юноша. В голубоватой Нычке тошнотворный запах чувствовался ещё сильнее. Как я мог не заметить его прежде???

— Лёху долго ждать?

— Чего? — я обернулся к Филиппу, но тот непонимающе поднял бровь вместо ответа.

— Сейчас спрошу, — произнесла Дарти откуда-то издалека.

— Никита интересуется...

— ...долго ли меня ждать? — закончил я за блондина.

Тонкие губы кудрявого мелко задрожали и, наконец, сложились в улыбку. Парень кивнул.

— Я ответил, что на сегодня мы закончили, — подытожил Филипп тоном учителя, очень довольного успехами своего ученика.

Мелькали дни, как в поезде вагоны. Сугробы постепенно превратились в хлюпающую кашу под ногами, а затем и вовсе растаяли. На смену снегопадам пришли обильные дожди с грозами, так что Залесье, как и каждую весну, утонуло в грязи.

Солнца постепенно становилось всё больше, а столбик термометра поднимался с каждым днём выше и выше. Отдельные смельчаки уже поскидывали свои зимние куртки, променяв их на лёгкие ветровки, так что количество простуженных героев резко возросло. Благо, меня это не касалось — крепкое лисье здоровье тонкой курточкой не сломить.

Потепление на улице, к сожалению, никак не отразилось на отношениях внутри десятого класса. Даже наоборот, вражда между мной, Элитовцами и Кристиной достигла новых вершин. Радовало лишь одно — то ли от безысходности, то ли я просто привык и смирился, но компания Тимофея постепенно перестала действовать на нервы. К концу апреля я даже всерьёз назвал Далёковца своим другом. Наше общение очень напоминало вежливую дружбу Дарти и Никиты, так что я подумал, почему бы и не поддаться судьбе, которая неожиданно подсунула мне этого чудаковатого товарища?

А после уроков в дни, когда наш класс заканчивал учёбу раньше, чем младшие брат и сестра, в Нычке на шее Зелёнки меня ждал Филипп. Оказалось, что Маруся знала об этих встречах и даже была двумя руками за, хоть и считала, что это не более, чем жест доброй воли от блондина. Про клятву, скреплённую куном Обещаний, колдунья, конечно, не ведала.

Благодаря плодотворным занятиям с двоюродным братом я очень быстро впитал кучу ценной информации и вскоре уже свободно мог переключаться на режим охотника даже в расслабленном состоянии. Прежняя жизнь без улучшения казалась чем-то выдуманным, словно я всегда был таким. Предположение Фила об усовершенствованной интуиции оправдало себя, даже письменные контрольные работы по алгебре давались мне куда легче, чем обычно. С шестым чувством, конечно, надо было ещё повозиться, потому что в потоке мыслей не всегда можно сразу разобраться, какая была самой первой. Зато слух, нюх, зрение, осязание, даже чувство вкуса были довольно однозначны и приводили меня в дичайший восторг. Оказывается, мир намного ярче и интереснее, чем мы думаем!

Когда Залесье зазеленело, жители наконец-то стали выбираться из своих домов. Мы вернули к жизни Центральный пляж, который за зиму успел соскучиться по вечерним гулянкам шумных подростков. Волейбольная сетка опять растянулась над песком, беседка и лавочки заиграли новыми красками после заботливых рук местных художников. К одной из скамеек приложил кисть и Никита, и я клятвенно пообещал довольному брату, что буду сидеть на Центральном исключительно на ней.

По всей стране отгремели школьные выпускные, и Залесье не стало исключением. Мы дружно проводили одиннадцатиклассников во взрослую студенческую жизнь. Весь июнь я терпеливо выслушивал бесконечное нытьё Дениса по поводу экзаменов и поступления в университет, но разве не для этого друзья и существуют?

Жизнь шла своим чередом. Я свыкся с её течением. Теневые иногда напоминали о себе, но я послушно держался подальше от так и не распакованного паяльника и прочих инструментов, что помогали в создании магических механизмов, а также демонстративно обходил стороной библиотеку и дом чародейки. Последнее давалось не так легко, как хотелось бы, но в душе я утешал себя тем, что до полноценных уроков колдовству ждать осталось недолго. Четвёртое августа, день окончания наказания, самый долгожданный для меня день в этом году был всё ближе и ближе.

Глава 8

Вж-вжж!

Не открывая глаз, я рывком стянул с себя одеяло, метнулся к столу и схватил телефон. Тот попытался выскользнуть, но разве можно вырваться из рук, улучшенных красным спектром Питифиса? Едва ли.

Секрет быстрого подъёма невероятно прост — ставишь на будильник что-то оглушительное, но начинающееся не сразу. Всего две робкие вибрации отделяют сонное спокойствие от барабанного безумия, способного разбудить весь дом. Очень скоро тело привыкает к необходимости выскочить из уютной постельки, чтобы успеть обезвредить коварный будильник.

Наобум скользнул пальцем по сенсорному экрану, вовремя обрывая сигнал. К счастью домочадцев, им удастся сегодня поспать ещё немного.

Вторник и четверг — дни, когда на главной площади Залесья разворачивается ярмарка, и наша семья не обходит это событие стороной. Сегодня моя очередь помогать отцу в торговле всем, что растёт на огороде и в теплице, поэтому и пришлось встать пораньше. Работёнка не сложная — загрузить товар в машину соседа Якова, что подрабатывает у нас перевозчиком, да провести утро на базаре, здороваясь со всеми и любезно упаковывая овощи и фрукты в кульки. Не сказал бы, что это самое скучное занятие в моей жизни, но и особой радости я не испытывал. Вот у Андрея торговля всегда шла шустрее — и выслушает, и посмеётся, и совет даст, ну прямо психотерапевт местный! Я же в разговоры с малознакомыми людьми стараюсь лишний раз не ввязываться. Ну не наградила природа таким дружелюбием, что ж поделаешь?

Когда я спустился завтракать, то увидел в окно, что папа с соседом уже обсуждали что-то на крыльце. Яков — классный мужик с одной-единственной проблемой — безотказной любовью к алкоголю. Из-за этой своей страсти он уже несколько раз одним глазком заглядывал на тот свет, особенно в случае, если доходил до кондиции, когда начинал, как говорит отец, «чудить». К счастью, сестра Егора Лена, живущая неподалёку, каждый раз успевала вытащить бедолагу. По утру тот приходил в себя и от чистого сердца кормил жену обещаниями, что будет держаться подальше от спиртного. А спустя какое-то время мы снова дружно ловили Якова, бегающего по лесу в смешной пижаме с верблюдами.

Ещё минут пятнадцать, и я был полностью готов к рабочей смене. Втроём мы быстро перенесли ящики с овощами и фруктами в «Ниву» и вскоре уже лавировали между кочками и ямами на пути к площади.

Сегодня мы приехали особенно рано. На асфальтированной площадке ещё практически никого не было, лишь пара-тройка коллег, завидев нас, приветливо махнули рукой.

Собирая обувью утреннюю росу с травы, не торопясь, разложили прилавок, установили небольшой тент, который ближе к обеду будет эффективно спасать от солнца и нас самих, и товар. Последний ящик уже был готов отправиться из багажника на землю, как вдруг я случайно зацепил лежащий рядом тёмный пакет. Раздался подозрительный звон. Повременив с ящиком, осторожно коснулся пакета, прощупывая его содержимое. Даже безо всякого охотничьего режима всё было вполне очевидно, но я, чтобы убедиться в своей правоте, поддел пальцем ручку и заглянул внутрь. Две бутылки с бесцветной жидкостью и красноречивой этикеткой мирно ждали своего часа.

Ох, Яков. Ведь даже недели не прошло с последнего случая, когда он забрался на крышу бани, чтобы отыскать воображаемого розового кота. Нельзя это так оставить! Негромко подозвав отца, я указал на находку, и он сразу всё понял.

— Вот бестолочь, — беззлобно проворчал папа и благодарно хлопнул меня по плечу.

Затем он развернулся и направился к приятелю, который в это время беспечно разглядывал птиц, рассекающих стаей безоблачное голубое небо. Я же вернулся к одинокому ящику со сливами.

— Опять за своё? — отец отчитывал соседа, как провинившегося ученика. — Ты же клялся, Яшка, ну что с тобой делать!

— Да пойми и ты меня, милейший! — повторял Яков, хоть аргументов никаких и не имел.

— Соньку расстроишь опять, оно тебе нужно? Хоть перед женой совесть какая-то должна же быть!

— Должна, — грустно согласился мужичок.

— Давай так сделаем, — хитро произнёс папа, и я невольно с интересом посмотрел на них, — обмен! Ты мне эти бутылки, а я тебе... черешни два кило!

— Ты что-о, она же дорогая такая, — Яков, нахмурившись, почесал подбородок, — да и что ты с бутылками-то делать будешь? Ты ж не пьёшь!

— Они мне очень пригодятся на уроках химии, для опытов! — папа говорил так убеждённо, что я не сдержал улыбки. — Ребята очень эксперименты всякие любят. А ты Соню черешней порадуешь, она ведь любит черешню?

— Обожает, — с нежностью в голосе ответил сосед, и я понял, что сделка состоялась.

Мы отмерили Якову обещанные два килограмма ягоды, и он не без грусти, конечно, но всё же расстался со своим чёрным пакетом.

— И что же за опыты нас ждут? — поинтересовался я, когда довольный сосед умчался домой.

Отец усмехнулся:

— Опыты... Да то, что он пьёт, ни на какие эксперименты не сгодится. Такое нужно утилизировать, как радиоактивные отходы! Не удивительно, что Яшка чудить начинает. Как только организм вообще выдерживает?

Спустя полчаса площадь заметно оживилась. Чтобы не шокировать лишний раз случайных приезжих своими необычными глазами, я вновь нацепил солнцезащитные очки.

Люди сновали туда-сюда меж многочисленных прилавков, стараясь урвать себе товар получше и посвежее. Казалось бы, какой толк выставлять на продажу в деревне овощи и фрукты, если у каждого есть огород? Однако спрос был, и чаще всего подходили люди, здоровье и возраст которых уже не позволяли сутками горбатиться над грядками. Кто-то же, прямо как вот эта пожилая, но весьма бодрая пара, явно набивали пакеты, чтоб закатать поскорее банки с соленьями на зиму. Мужчина тщательно перебирал своими жилистыми руками спелые помидоры и, демонстрируя их жене, приговаривал восторженно: «Волшебники... Просто волшебники!» Имён этих очаровательных стариков я не помнил, но в детстве мы с братьями бегали к ним через лесок за коровьим молоком.

— Доча! — позвал дедушка, и к ним приблизились, мило держась за руки, светловолосая женщина и, видимо, её муж. — Леське чего взять, что любит?

— Крыжовник она лопает, — ответила та.

— Да крыжовника-то и у нас несколько кустов, пущай садится да обдирает! — засмеялась бабушка, забавно прищурившись.

— Давайте черешни им с Васей наберём, — распорядился дедуля, — я вам за эту черешню ручаюсь, чудо-чудное! Лёха, взвесь, будь добр, — обратился он, вытаскивая меня из полудрёмы.

Поправив очки, я поднялся с низенькой табуретки и выполнил это поручение. Папа разговорился о чём-то с мужем светловолосой, а я со скукой поглядывал на телефон. Время уже почти обеденное, солнце шпарит во всю мощь, так почему люди до сих пор не торопятся по домам?

И вот наконец-то вернулся Яков. К этому моменту мы почти полностью распродали всё, что привезли сегодня. Сосед прямо светился от радости. У его жены Сони, работающей в магазине неподалёку, выходной, поэтому внезапный сюрприз в виде горы черешни, конечно, до неё уже добрался. Яков сердечно благодарил моего отца. Из их эмоциональной беседы я узнал, что незадолго до этого сосед успел уже как-то накосячить перед любимой, так что такой подарочек оказался весьма кстати.

Дома первым делом я завалился в комнату младшего брата. Он, как обычно, что-то увлечённо чертил в своём альбоме, от усердия морща лоб, а я просто разлёгся рядом. Хотелось побыть хоть с кем-то — мама ушла по делам к Марусе, папа разбирался в сарае с ящиками для торговли, от которой меня уже тошнило, а к Андрею я не подойду и на расстояние пушечного выстрела. Этот гад вчера на Центральном пляже, лыбясь от уха до уха, растрещал всем, что в детстве я до слёз боялся бабочек. Ну, я в долгу не остался и припомнил всем на потеху, как старший брат во время сильных ночных гроз прибегал в мою спальню, так как эта дверь к нему ближе всех, и будил, чтобы я его успокаивал. Андрею ответочка не понравилась, и тогда он рассказал о том, что родители долгое время не разрешали мне вечером смотреть телевизор, потому что тогда я гарантированно вскакивал посреди ночи и принимался бегать по дому. Так, слово за слово, через десять минут нас уже разнимали целой толпой.

Завершив очередной шедевр, Никита сгрёб в кучу цветные карандаши и стал за ноги стаскивать меня со своей постели. Его задумка была прозрачна, как свежевымытое окно из качественного стекла — мальчишка снова хотел, чтобы война между старшими братьями закончилась перемирием.

Андрей, кажется, только и делал, что ждал нас. Парень придал лицу максимально напыщенное выражение и сплёл руки на груди, как будто я нанёс непоправимый ущерб его чести и достоинству. Мы здорово погавкались, опять чуть было не сцепились, но почти через час ругани, сотрясавшей дом, Никита всё же получил своё — мы с Андрюхой помирились. Остаток самого жаркого времени суток провели в обнимку с гитарами, а когда на улицу наконец-то можно было выйти, не обливаясь литрами пота, двинулись втроём в сторону Центрального.

Как ни странно, там уже было достаточно шумно — чьи-то затылки мелькали над зеркальной поверхностью реки, возле сетки скакали волейболисты. Среди играющих я узнал и Дениса. Тот приветливо помахал нам, приглашая присоединиться, однако мы дружно отказались. Ничего личного, но каждодневный волейбол — это как-то слишком.

Лавочку, разрисованную Никитой замысловатыми узорами, облюбовали младшеклассники. И всё бы ничего, да только пареньки сидели не как положено в интеллигентном обществе, а на спинке скамьи, засыпав сиденье песком с обуви. Какое хамство! Чтобы выглядеть ещё выше, чем есть, я расправил плечи и с грозным видом направился раздавать подзатыльники.

Ребята заметили меня не сразу, а когда увидели, бежать было уже поздно.

— День добрый, — сухо поздоровался я, засунув руки в карманы.

— Зда-здарова, — проблеяли мальчишки, интуитивно сползая на сиденье.

— Ещё раз увижу, что кто-то топчится по произведению искусства — заставлю сколотить ещё десяток таких лавочек, и разукрашивать их будете своими слезами! — прорычал я. — Собрали все песчинки до единой и отнесли в реку, бегом!

Уговаривать их не пришлось, мальчуганы тут же повскакивали на ноги и принялись вычищать скамью, сметая песок в ладони. Зачем нести его в воду? Да просто так, в голову пришло. Ещё немного возни, и ребята уже сверкали пятками, спускаясь к реке. Покончив с этим нелепым занятием, мальчики вернулись ко мне, извинились хором и, глядя в алые глаза с каким-то почти влюблённым восхищением, отошли в сторону. Я же с гордым видом сел на отвоёванную лавочку.

Братья всё это время, стоя с Денисом, с интересом наблюдали со стороны за нами и едва сдерживали смех. В карих глазах Никиты я прочёл слова искренней благодарности.

Спустя какое-то время подошли Забытые. Я, как всегда, окликнул Кристину и помахал ей, а кудрявая в ответ недовольно изогнула брови. Всё вернулось на круги своя — девчонка, как и годами до того, раздражалась и вспыхивала каждый раз, когда я обращал на себя её драгоценное внимание. Не осталось и дольки дружелюбия, что откуда-то взялось у неё незадолго до моего семнадцатилетия. Но я не унывал и только ещё сильней дразнил одноклассницу, напоминая о своём существовании. Если б не обязанность теневых следить за порядком на Центральном, девчонка наверняка и не появлялась бы здесь, лишь бы только не видеть меня.

Затем подтянулись и Далёковцы. Фей с сестрой и односельчанами сначала поиграли в волейбол, а потом отделились от своей группы и вдвоём подошли к нам. Когда-то я в шутку дал Тимофею это прозвище, и оно вдруг прижилось, я даже с удивлением слышал пару раз, как сами стражи между собой называли его Феем. Потом прибежала Вика с приезжими подружками, куда ж без неё. Девочки потрындели о чём-то у нас над ушами и, обидевшись, что мы их особо и не слушали, отправились искать более благодарную аудиторию.

Когда солнце, готовясь окунуться в реку, почти коснулось горизонта, прямо на песок рядом с нами плюхнулся Илья, бывший одноклассник Андрея. Мы поочередно пожали в знак приветствия его смуглую руку. Хороший парень. Даже жаль, что он тесно общается с Элитой, ведь как только они почтут Центральный своим визитом, Илюха по странному совпадению прекратит разговаривать с нами и уйдёт. Но пока эти надменные рожи не показались из-за кустов, можно спокойно поболтать.

— Да ты гонишь! — воскликнул Андрей и расхохотался.

Я вдруг понял, что потерял нить разговора. Да, впрочем, и не важно.

— Надо б что ли на рыбалку сгонять, — произнёс Илья задумчиво.

— Да клёва никакого, — ответил Денис, — по крайней мере у нас так точно.

— Ой, правда? — встрял вдруг в разговор его племянник, мальчишка лет девяти, что присел тихонько возле нас, когда все ровесники уже разбежались по домам. — А, по-моему, сегодняшний улов тебе очень понравился! Весь день от неё не отходил!

Под нарастающее: «О-о-о!» мы все тут же с хитрыми улыбочками повернулись к другу за объяснениями. Денис испуганно побелел, взгляд его взволнованно забегал, стараясь не встречаться с нашими.

— Колись! — потребовал Андрей.

— Да ничего такого, познакомился просто с одной...

Мы снова загудели, присвистывая даже. Надо же, как парнишка разволновался! Только что был белый, как бумажный лист, а теперь уже зарумянился, старательно выковыривая несуществующую грязь из-под ногтей.

— Как зовут? — поинтересовался Фей.

— Олеся...

— Кто такая? — продолжил допрос Андрей.

— Приехала сегодня издалека откуда-то с сестрой младшей...

— Лет сколько?

— В одиннадцатый класс идёт.

— Симпотная?

— Нормальная, — смущённо пробормотал Денис, утопая в нашем улюлюканьи.

— Чего ж не позвал сюда? — лукаво спросил я. — Побоялся, что обидим бедняжку?

— Или конкуренции испугался? — улыбаясь во все зубы, добавил Илья.

— Да ну вас... Я просто... мне показалось... что она не придёт.

Андрей цокнул языком, а за ним и все остальные. Невольно я заметил, что присутствующие на пляже давно с интересом поглядывают на нас.

— Зови давай!

— Да у меня и номера-то её нет...

Цоканье стало ещё громче, словно по дороге пробежался табун лошадей.

— Но зато я знаю, где она живёт! — оправдался Денис. — Завтра зайду за ней и приглашу. Только отвяжитесь.

На следующий день мы все знали, как выглядит Олеся Барсова, но вовсе не потому, что Денис позвал её на Центральный. Бумажки с фотографией пропавшей девушки с большими серо-голубыми глазами и длинными русыми волосами висели практически на каждом заборе. Первыми со страшной новостью в наш дом ворвались соседи — девчонка оказалась родственницей Сони. Женщине пришлось пропустить свою рабочую смену в магазине, чтобы, рыдая от страха, стучаться вместе с Барсовыми во все двери с вопросом, не видел ли кто эту девушку.

Залесье не осталось равнодушным к трагедии, очень быстро местные и приезжие включились в поиски. День выдался куда прохладнее предыдущего, поэтому даже в полдень процесс кипел во всю. Мы с родителями и братьями обратились в лис, чтобы отыскать девчонку, если та вдруг оказалась в лесу, однако это ничего не дало.

Охотничий режим привёл меня к реке, которая протекала за домом бабушки и дедушки Олеси. Тех самых, что вчера покупали у нас с отцом помидоры для заготовок на зиму.

Девчонка явно пропала ночью, потому что ложилась спать она со всей семьёй, а утром в постели её уже не обнаружили. Факт того, что след обрывался у реки, не давал мне покоя. Мы искали беднягу и в воде, и на суше. Никто не видел Олесю Барсову, словно её и не было никогда в Залесье.

Будто она просто померещилась Денису.

Весь день ушёл на поиски. Мы, как и все в деревне, из кожи вон лезли, чтобы помочь прибывшим полицейским, стараясь только не пересекаться со служебными собаками, которые тут же впадали в ярость вблизи оборотней. Глупая фишка, преследовавшая наш род. Все псы ненавидят лис. И точка. Даже если какая-то конкретная собака к обычной лисице отнеслась бы совершенно равнодушно, возле нас в голове у неё что-то щёлкало и моментально включалась агрессия.

Вместе с прохладой на Залесье спустилась темнота. Это означало, что теперь к поискам могли полноценно подключиться теневые. Все в едином порыве переживали за утерянную девчонку.

Точнее, почти все.

Мыпошли остались в стороне, за весь день я не встретил, пожалуй, только их двоих. В который раз обходя местность, я решил-таки заглянуть на огонёк к родственникам.

Дверь открыла Дарти. Зеленоволосая, ни слова не говоря, сразу же отвела меня к брату. Зайдя в его комнату, я увидел нечто странное — Филипп сидел на полу, а напротив него, прилепленная скотчем к дверце шкафа, на уровне лица блондина висела одна из тех бумажек, что расклеили по всему Залесью родители пропавшей девушки. Фил, почти не моргая, глядел на фотографию улыбающейся незнакомки, словно задал ей только что какой-то вопрос и ждал ответа.

— Хорошо, что ты зашёл, — обратился двоюродный брат, почувствовав моё непонимание, — садись рядом.

Я оглянулся на Дарти, но её уже и след простыл. Ладно. Прикрыл за собой дверь и осторожно приблизился к Филу.

— Мы всё ещё не нашли её, — я тяжело вздохнул, опускаясь на пол возле юноши, — Маруся с минуты на минуту должна состряпать какие-то там зелья, которые помогут разыскать девушку. Мне туда до сих пор нельзя, поэтому я подожду у тебя, пока она закончит, и тогда уже...

— Не трать время впустую, — перебил Филипп, оторвав наконец взгляд от молчаливой фотографии, — она мертва.

Слова блондина впились мне в горло колючей проволокой. Мозг отказывался принимать эту новость, пытаясь найти какие-то скрытые смыслы, однако Филипп был прямолинеен как никогда.

— Почему ты так сказал?

Блондин крепко зажмурился и потёр пальцами глаза. Видимо, до моего прихода он сидел так очень долго.

— Потому что, пока вы занимаетесь бесполезными поисками, я делаю дело. Я пробовал попасть в её сознание через рыжий спектр. Моей ошибки здесь быть не может. Поверь, вселяться в разум того, кто не является родственником, для меня давно не такая уж и проблема. Так вот, ничего не получилось. Вывод прост — девчонки уже нет, и максимум, что вы можете найти, это её тело. Но так ли оно необходимо?

Безусловно, я думал о таком развитии событий, но изо всех сил сопротивлялся и не поддавался унынию. Эту девушку я не знал совершенно, однако почувствовал, будто после речи Филиппа во мне оборвалась какая-то важная ниточка. Словно я за мгновение потерял кого-то действительно родного.

— Но дело не в этом, — разорвал тишину Филипп, вновь впечатываясь взглядом в фотографию, — скажи, ты знаешь её? Эта девчонка кажется тебе хоть чуточку знакомой?

Взяв себя в руки, я нашёл всё-таки силы, чтобы взглянуть на это улыбчивое беззаботное лицо. За целый день безостановочных поисков мне действительно начало чудиться, как будто эта девушка как минимум моя хорошая знакомая. Однако на самом деле всё было не так.

— Нет. Может, когда-нибудь и видел её где-нибудь на ярмарке, но не общался точно.

— Ярмарка... Нет, не то, — кудрявый покачал головой. — Мне почему-то кажется, что я точно видел её. Именно её. Причём очень давно. Не понимаю ничего.

Мы сидели в тишине плечом к плечу, вглядываясь в серо-голубые глаза. Какая-то загадка таилась в них, звала за собой, однако ответ узнать было уже не от кого.

Разбитый, я вернулся домой. К Марусе так и не пошёл, потому что участвовать в поисках, которые Филипп прямо назвал бесполезными, больше не было сил. Целый день я почти ничего не ел, но и сейчас думать о еде было тошно, так что я просто пялился в белый потолок спальни, лёжа на кровати.

Что же случилось с Олесей? Неужели правда утонула? Куда же тогда делось тело? Течение в реке не такое сильное, чтобы за сутки вынести что-то настолько далеко. Но запах заканчивался именно у реки. Да, мне пришлось пробраться в дом, чтобы, как маньяк или ищейка, порыться в девчачьих вещах. Зато теперь я точно знал, каким шампунем должны пахнуть её волосы.

Вряд ли девушка решила поплавать посреди ночи. Берег я облазил вдоль и поперёк, исследовал далеко вверх и вниз по течению, но запах так нигде больше и не объявился, кроме как у дома Дениса. Но тот след был куда слабее, дневной, когда ребята только познакомились. Ночной же след пах несколько ярче, и к нему прибавилось что-то другое, солёное... Кровь.

Несколько засохших капель я видел своими глазами — на тропинке, ведущей к реке, и на деревянном мостике. Если Олеся поранилась, то явно не здесь, а ещё дома. Зачем было идти на берег?

Возможно, поиски мои и могли бы увенчаться каким-то успехом, но за этот день столько добровольцев со своими разнообразными запахами сновали туда-сюда, что чей-то более свежий след мог случайно перекрыть след девчонки.

В любом случае, теперь это уже неважно.

Я хотел отыскать незнакомку, а не её бездыханное тело.

Телефонный звонок вернул меня к жизни. Сколько часов я пролежал вот так? С надеждой сорвался с места и всмотрелся в экран. Может, родители или Маруся? Что, если Олесю всё-таки нашли, живую и здоровую?

Однако номер, к моему удивлению, принадлежал Филиппу.

— Двигай сюда. Мы можем ей помочь, — сообщил двоюродный брат и, не давая мне шанса закидать его вопросами, сбросил вызов.

Я нёсся сквозь густую ночь так быстро, что почти не чувствовал землю под лапами. Благодаря режиму хищника удавалось ловко обходить поисковые группы из добровольцев, что даже в такое позднее время не теряли надежды и продолжали рыскать по кустам.

Новое заявление Филиппа после слов о том, что девушка уже не жива, звучало крайне странно и неправдоподобно. Что ж, заинтриговать братец умел всегда.

На этот раз юноша встретил меня лично. Мы зашли в дом, и кудрявый сразу закрыл дверь на все замки, это сильно настораживало, но виду я не подал.

— Ты сказал, мы можем её спасти, — начал я. — Как?

— Я рассчитал промежуток времени, в котором этой горожанке максимально грозит смерть. Не перебивай! Это сложная магия, так что просто прими то, что я говорю. Если девчонку вывести за эти границы, то опасность для неё станет практически нулевой. Но дело в том, что никакой стратегии нет. Кто-то должен буквально наобум вести её за ручку, пока всё не закончится.

— Ты что же, предлагаешь махнуть в прошлое? — недоверчиво уточнил я.

Филипп кивнул, не сводя с меня серьёзного, холодного взгляда.

— И как же ты хочешь это провернуть?

— У нас есть Дарти с её зелёным спектром. Она зациклит тебя на приезде Олеси в деревню. Ты вернёшься в прошлый день и дальше будешь просто наблюдать, вмешиваясь, когда это необходимо.

— Стой, что? Я? Почему именно я?

— Сам посуди, — Фил подхватил меня за локоть и повёл в гостиную, — Дарти ещё тяжело метаться туда-сюда по времени, а вот зациклить кого-то другого она сможет запросто. Мой белый спектр подходит мало — кого я защищу взрывами, электричеством и всем таким прочим? А вот ты для этих целей подходишь идеально! Красный — спектр разведчика! Ты запросто увидишь, услышишь девчонку даже издалека. А ещё и интуиция! Если уж не тебе, то кому её спасать?

Всё это звучало, как какое-то надувательство. Никак не ожидал, что Филипп может вот так проникнуться к незавидной судьбе совершенно постороннего человека. Должна же ему от этого быть хоть какая-то выгода!

— Мне кажется, ты что-то скрываешь, — прищурившись, сказал я.

Белобрысый театрально вздохнул, затем достал из кармана Нычку, и мы вместе нырнули внутрь. Здесь мы пробыли недолго, поскорее погрузились на второй уровень, где у Филиппа находился кабинет.

На столе лежало ещё больше всяких бумаг и блокнотов, чем обычно. Взгляд мой сразу прицепился к альбому, на странице которого красовался крупный и очень детальный портрет. Карандашный набросочек, в котором я сразу же нашёл знакомые черты.

— Ты её нарисовал? — ерунда какая-то, зачем Филу этим заниматься?

— Это бумаги отца, а не мои. Я сравнил рисунок с фотографиями на странице Барсовой, — Фил разблокировал телефон и быстро отыскал профиль девушки, чтобы я убедился в том, что отец Мыпошли много лет назад действительно нарисовал именно эту особу.

Сходство было просто поразительное. Исключительный художественный талант Рэма Шелтона ни для кого не был секретом, а уж о его феноменальной зрительной памяти и вовсе ходили легенды. Но, при всех допустимых совпадениях, разве мог он так точно изобразить девушку, если десять лет назад она была совсем ребёнком? Даже на большинстве фотографий в интернете Олеся выглядела несколько младше, чем на этой картине.

— Вот, я тоже решил, что это не просто случайность, — Филипп явно остался доволен моей реакцией, — девчонка не так проста, как кажется. Поэтому нужно дать ей шанс выжить. Понимаешь?

— И когда же последний опасный день? — я всё ещё тщательно рассматривал таинственный рисунок.

— Пятнадцатого августа.

— ЧТО?!

До этой даты больше месяца! Как я буду всё это время следить за тем, чтобы какая-то неудачница не покалечилась?

— Ну а как ты хотел! Зато представь, как ты ей поможешь. И всё её семейство не будет оплакивать пропавшую без вести дочь. Благодаря тебе. Разве это того не стоит?

— Ты хочешь, чтобы Дарти зациклила меня... То есть в случае неудачи девушка будет погибать, а я — отматываться в день её приезда и проходить всё заново?

Филипп кивнул в ответ.

— А Зелёнка вообще сможет? Разве это не слишком сложная для неё магия? Если уж Дарти до сих пор свои собственные временные прыжки до конца не контролирует.

— Мы поработали над этим, не беспокойся. Кстати, у меня есть к тебе одна просьба — кинь в мусорное ведро, пожалуйста.

Двоюродный брат протянул мне скомканную бумажку и указал на корзину в другом конце Нычки. Я почувствовал неладное, но всё-таки взял комок и бросил в урну. К сожалению, бумажка стукнулась о край корзины и отпрыгнула на пол рядом.

На мгновение меня охватило жуткое чувство, будто сердце замерло, а лёгкие покрылись коркой льда, не дающей сделать вдох. Какого дьявола?! Наконец-то, после пары пропущенных ударов, сердце вновь заработало.

— Что за... — я покосился на руку, в которой снова держал скомканную бумажку.

Возле корзины для мусора было пусто.

Филипп с интересом наблюдал за мной, как учёный за лабораторной крыской. Тогда я обернулся и заметил зелёные лохмы и внимательные серые глаза, выглядывающие из-за шкафа. Всё ясно. Фил устроил младшей сестрёнке экзамен, даже не удосужившись сообщить об этом мне. Почему я не удивлён?

— Ты уже кидал? — поинтересовался блондин.

Я ничего не ответил ему, а лишь швырнул бумажку и опять не попал в цель.

Чувство окоченения повторилось, но на этот раз я был к нему готов. Время притормозило ненадолго, а затем вернуло меня назад. Неудачные варианты я попробовал, теперь надо суметь выбраться из цикла. Хорошенько прицелился и с третьей попытки угодил точно в корзину.

— Можно и предупредить, — пробурчал я.

— Так было бы дольше, — возразил Филипп. — Ну что, у нас получилось?

— Не думаешь, что хорошей идеей было бы заручиться поддержкой Маруси? — я с укором посмотрел на брата. — Уверен, она справилась бы со спасением этой девушки куда лучше.

— А разве не пора проверить себя на практике? — на лице кудрявого зазмеилась едва заметная ухмылка. — Почти полгода сидишь в своём углу, куда тебя загнали тени. Неужели не хочется немного размяться?

Хочется, и даже очень! И белоголовый манипулятор прекрасно понимал это, с ювелирной точностью надавливая на самые глубокие болячки.

На самом деле, я ведь ничего и не теряю, в отличие от несчастной девочки. Олесе срочно требуется помощь, без которой это лето она точно не переживёт. Да и Филипп по сути только что впервые в жизни признал моё превосходство над ним. Даже если это просто умелая игра на эмоциях, чувство потрясающее.

— Пятнадцатое августа? — уточнил я.

Филипп улыбнулся. Он подозвал Дарти, и та выскочила из своего убежища.

— Возможно, тебе пригодится вот это, — блондин порылся в куче хлама на столе и достал тонкое кольцо с крошечными, зеленоватыми кристаллами-иголками на одной из сторон, — штучка довольно серьёзная и опасная. Лучше не спрашивай, где я это взял. С помощью такого колечка можно притормаживать время отдельного объекта, если коснуться его кристаллами. Только вот из-за формы, далёкой от ромба, силу куна сдерживать очень тяжело. Поэтому, заигравшись, можно случайно кого-то прикончить. Или не случайно.

— И зачем ты мне предлагаешь эту дрянь? — по спине пробежался холодок.

— Мало ли что случится... Вдруг вариант будет заведомо неправильным, но сильно затянутым. Дарти сейчас перенесёт кольцо в твою комнату за некоторое время до того, как Барсова окажется в Залесье. Береги кун.

— Ещё ни разу твои подгоны не предвещали ничего хорошего, — буркнул я раздражённо.

Фил передал Дарти кольцо, и девчушку заслонила зелёная дымка. Через пару секунд туман рассеялся, но Зелёнка всё ещё стояла на месте. Или уже стояла на месте?

— Успешно? — полюбопытствовал брат.

Девочка разжала ладошку, в которой до этого находилось кольцо. Теперь там было пусто. Блондин с улыбкой растрепал изумрудные волосы сестры, которая широко зевнула от усталости. Переходы во времени очень энергозатратны, если не использовать при этом какие-либо устройства. Впрочем, это основная проблема любого вида магии. Улыбка превратилась в хищный оскал, когда Филипп повернулся ко мне:

— Ты в ответе за кун. Шестнадцатого августа вернёшь.

— А вот и угрозы, — вздохнул я, — а то начал переживать, не заболел ли ты, братец.

Глава 9

Вж-вжж!

Рефлекторно слетел с кровати и отключил будильник. Надо же, теперь при поражении я вынужден каждый раз просыпаться таким образом. Почему эта Олеся не приехала тогда, когда мне не нужно дежурить на ярмарке?

Девчонка должна пропасть этой ночью. Выходит, у меня в запасе целый день, почти половину которого я обречён провести на жаре. Какая прелесть.

Кольцо, оставленное Дарти, покоилось на столе прямо возле компьютера. Фил велел не расспрашивать об этом, но меня определённо беспокоило, где он сумел раздобыть подобный артефакт. Белобрысый провёл напоследок краткий инструктаж по работе с куном — для самого быстрого и точного эффекта следует коснуться кристаллами шеи противника, там, где пульсирует сонная артерия, чтобы сердце замерло. Жесть какая. Тем более, что слово «противник» совсем не вязалось с улыбчивой девчонкой с фотографии. Надеюсь, это гадкое колечко мне не пригодится. Однако лучше держать его поближе к себе, а то двоюродный братец по голове потом настучит. Закинув, казалось бы, безобидное украшение в карман, я стал собираться на ярмарку.

По возможности я старался пока что полностью повторять прошлый сценарий, чтобы не допустить появления неприятных неожиданностей. Благо, ничего важного и не происходило, только опять обратил внимание отца на бутылки в багажнике соседа.

Когда к прилавку подошли родственники Олеси, я взглянул на них по-новому. Такие радостные, улыбаются и шутят. Как кардинально могут измениться люди всего за один день.

Дома я вновь вспомнил о ссоре с Андреем. Надо ж было поругаться из-за такого пустяка! Если б не решение делать всё то же, что и прежде, сейчас я бы даже сам пришёл к брату, чтобы помириться.

На Центральном снова прогнал мальчишек с лавочки, снова вместе со всеми игнорировал глупое щебетание Вики и её подружек, снова болтал с друзьями на какие-то пустые темы. Это было даже забавно — мне удалось повторить почти все диалоги из прошлого. И вот, наконец, племянник Дениса проболтался о ней.

— Да ничего такого, познакомился просто с одной…

Смущённого юношу затопили вопросами, и теперь я наблюдал за реакцией друга чуть внимательнее. Да, приезжая точно сумела произвести на него впечатление. Ничего, скоро познакомимся. Ещё пару часов, и я заступлю на ночное дежурство возле дома этой неудачницы.

Под предлогом головной боли удалось свинтить с Центрального раньше, чем обычно. Братья разбрелись по своим комнатам, а я как можно незаметнее выскользнул обратно на улицу. Остаётся надеяться, что никому из домашних не придёт в голову заглянуть в комнату, пока меня нет, а то на следующее утро на каждом заборе будет радовать глаз уже моя фотка, а не Олеси.

Хорошо, что я уже был в курсе о собаке возле их дома. Лишнее внимание сейчас ни к чему. Тихонько прошёлся вдоль чисто символического старенького забора, который не смог бы защитить участок вообще ни от какого вторжения. За домом и сараями находился аккуратный ухоженный огород, плавно перетекающий в сад. Возле задней калитки расположилось тщательно окопанное место под костёр с несколькими довольно удобными на вид креслами. Здесь, пожалуй, и остановлюсь.

Интернет тут ловил очень скудно, поэтому я просто наслаждался ночной прохладой, которой порой так не хватает днём. Из дома я предусмотрительно прихватил тёплую толстовку, которая ещё и защищала от надоедливых комаров. В общем, обстановка уютная на все сто.

Ждать пришлось довольно долго. Только к двум часам ночи я уловил негромкие шорохи, медленно приближающиеся ко мне. Выпустив мысленно красный дым, я увидел маленький силуэт, перебирающий тонкими ножками по тропинке. Это же младшая сестра Олеси, Василиса! На вид ей лет шесть-семь, не больше. Малышка громко истерила, когда мы заходили к Барсовым во время поисков старшей дочери, поэтому я отлично запомнил её саму и эти безумные визги.

Куда же спешит хрупкий человеческий детёныш? Нормальные дети мирно спят в такое время, но Василиса к их числу, видимо, не относится. Я чуть привстал с пригретого кресла и помахал мелкой, однако та не отреагировала, хоть и смотрела точно на меня. Интересный случай. Неужели девчонка — лунатик? Ребёнок спокойно прошёл мимо, остановился возле калитки, поднялся на носочки, чтобы дотянуться до щеколды, и открыл дверцу. Точно ли она спит?

Идти за ней или не идти? Казалось бы, глупый вопрос — конечно идти, спасать дитя, пока оно не самоуничтожилось! Вот только Василиса, в отличие от своей сестры, и без моего вмешательства будет жива-здорова утром. Сначала необходимо разобраться, что же произошло с Олесей.

Минут через десять со стороны дома вновь послышались какие-то шумы. Теперь уже я точно поднялся на ноги, чтобы видеть как можно дальше.

Вот она. Бежит по тропе на полусогнутых ногах, потому что в кожу врезаются колючие травинки и камушки. На лице и милой пижаме следы пыли, земли и свежие пятна крови. Бахнулась носом, пока искала сестру? Возможно.

Эта особа определённо видела, куда бежит, и явно не спала, поэтому я быстро зашёл за кресло и пригнулся.

— Вася! — девушка одновременно и кричала, и шептала, озираясь по сторонам. — ВАСИЛИСА!!!

У калитки она притормозила, заметив, что та не заперта. Девчонка шумно сглотнула и выскочила за территорию участка. Не распрямляясь, я осторожно двинулся следом.

Если смыть ей кровь с лица, то Барсова, похоже, и вправду окажется очень даже миловидной. Неудивительно, что она так понравилась Денису. Невысокий рост, стройная фигура, длинные волосы, от которых в воздухе оставался приятный яблочный шлейф. Я рысцой бежал за Олесей к реке, тоже выискивая малявку. Обоняние, даже затуманенное чудесным ароматом яблок, подсказывало, что мы движемся в правильном направлении.

— Горе-лунатик, куда ж ты могла деться? — в отчаянии воскликнула девушка, теряя самообладание.

Мы вышли вплотную к реке, на берег с небольшим мостиком. Кажется, я уловил запах, напоминающий Дениса. Наверное, именно здесь они и встретились этим утром.

Девчонка вертелась во все стороны, не зная, куда кинуться дальше, и в ужасе хваталась за волосы. Хотелось вмешаться и помочь бедолаге, но только делать это сейчас всё ещё было рискованно. Василиса в относительной безопасности, а вот след Олеси грозит вот-вот прерваться, и надо выяснить, почему.

Девушка обессиленно взвыла и в очередной раз позвала младшую сестру во весь голос. Дрожащий крик, полный слёз, разлетелся над водной гладью.

Олеся приблизилась к мостику и осторожно поставила на его деревянную поверхность босую ногу. Интересно, выгляжу ли я сейчас, как жуткий маньяк, наблюдающий из темноты? Как сильно она перепугалась бы, если б увидела меня в этот момент?

Неожиданная догадка заставила усмехнуться — судя по всему, Олеся боится водоёмов. Она еле-еле заставила себя заползти на достаточно крепкий мостик, а когда девушка протянула руку к воде, я отчётливо увидел, как дрожат её пальцы. Однако несмотря на это Барсова всё же нашла в себе силы умыться. Красота превыше фобий?

Она приподнялась над водой, и вот теперь я уже наконец-то нормально увидел её лицо. Девушка бесконечно прикусывала тонкие губы, отчего иногда казалось, словно их вообще у неё нет, а подбородок образовывал смешную складочку, как будто девчонка разревётся в любую секунду. Хотя, наверное, сейчас это было не далеко от истины.

Внезапно Олеся замерла, как будто вспомнила что-то очень-очень важное, а затем вздрогнула всем телом. Проследив за взволнованным взглядом, я понял, что девчонка смотрит на мост, соединяющий между собой два берега. Вот это сооружение уже с трудом можно было назвать надёжным — хлипенький мостец давно не ремонтировался, поэтому мог запросто нагнать страху и на некоторых местных, чего уж говорить о горожанке, до ужаса боящейся упасть в реку. Что-то подсказывало мне, что этот аккорд и стал завершающим в прошлый раз.

Медленно, но всё-таки довольно целеустремленно Барсова слезла с мостика и заковыляла в сторону переправы. Страх за сестру сильнее прочих страхов. Достойно уважения. Стараясь не выдать своего присутствия случайным хрустом ветки, я опять последовал за храброй трусихой.

Девушка замерла перед узким мостом, кое-как сколоченным из неровных брёвен. Не нужно было прислушиваться, чтобы уловить бешеный стук её сердца. Тут и обрывался запах яблочного шампуня, смешанный с остатками несмытой крови. Каждая мышца во мне напряглась, готовясь вытаскивать невезучую Олесю из холодных когтей смерти.

Барсова глубоко вздохнула и сделала первый шаг, вцепившись руками в перила, которые какой-то шутник специально для таких, как эта путешественница, решил поставить лишь с одной стороны. Затем последовал ещё один скользящий шажок. И ещё один.

И ещё.

И ещё.

А вот следующий успехом не увенчался — мост почему-то громко скрипнул, и Олеся, подскочив от страха, с воплем опрокинулась в чёрную воду.

Времени медлить больше нет.

Я влетел на мост и, не церемонясь ни секунды, схватил бестолково колотящую по водной поверхности руками девчонку за волосы, притянул к мосту и затем постарался оттолкнуть несостоявшуюся русалку ближе у берегу. Олеся булькала и билась, как моль в лампе, но у меня получилось вытащить её на сушу.

Всё-таки это было утопление!

Мы лежали на холодной земле, пытаясь отдышаться. Повезло — Барсова не успела нахлебаться воды и была в сознании. Я сел, стянул с себя чудом не намокшую толстовку и укрыл дрожащую девушку.

— Бестолочь, — едва шевеля губами, прошептал я.

Отец иногда употребляет это слово, вкладывая в него самые разные смыслы и интонации. Сейчас я смотрел в круглые от страха глаза, выглядывающие из-под толстовки, и это было единственным, что приходило на ум. Безо всякой злобы и осуждения. Просто маленькая, напуганная бестолочь под тёплой кофтой.

— Сп-пасибо, — пробормотала девушка и тоже села, закутываясь в предложенную толстовку, — ты не видел семилетнюю девочку? Она, кажется, опять лунатит…

— Видел, — ответил я, и Олеся тут же изменилась в лице, попыталась вскочить, но я придержал её на месте и поднялся сам, — туда куда-то пошла. Дай мне пару минут. Даже не думай вставать, ноги переломаю.

Угроза прозвучала, как шутка, хотя на самом деле я хотел вложить в неё именно ноту устрашения. Впрочем, девчушка покорно осталась на месте, не сводя с меня блестящих в свете ярких звёзд глаз.

Ловко перебравшись на другой берег, я подрубил опять режим хищника и, почуяв свежий след, кинулся на поиски семилетки. Оказалось, что та преспокойно спала в каком-то овражке метрах в тридцати от места, где чуть было не свела счёты с жизнью юная пловчиха. Попытка не разбудить девочку обернулась удачей, я поднял эту пушинку на руки и вернулся к мосту.

— Спасибо тебе огромное, — выдохнула Олеся, когда я перенёс Василису обратно на их берег.

— Запирали б что ли двери на ночь, — поругал я. — А если бы ты утонула?

— Постараюсь больше не тонуть, — пообещала девушка, радостно улыбаясь.

Я донёс девочку до огорода, а дальше решил не соваться. Мало ли, вдруг на ночь они выпускают пса погулять по участку. Внимательно прислушиваясь, передал аккуратно Василису старшей сестре. Олеся хотела было вернуть кофту, но я сказал, что это наша не последняя встреча, так что сочтёмся ещё. В ответ девушка широко улыбнулась и зашагала босиком с малявкой на руках в сторону дома, оставляя мне на память только облако из аромата яблочного шампуня.

Проснулся я не по будильнику — значит, с ночным заданием проблем не возникло. Олесе удалось перешагнуть через первую опасность. Конечно, не без моей помощи.

Едва открыв глаза, я уже мчался самым кратким путём к дому, в котором гостевали Барсовы. Новый день — новые неприятности, и хорошо бы добраться до Олеси раньше, чем это сделает старушка-смерть.

До нужного дома я всё-таки добежать не успел — девчонка пролетела мимо на велосипеде. Действительно, а почему это я по привычке передвигаюсь пешком? В корзине на руле мелькнуло что-то, похожее на пакет. Магазинов в округе не так уж много, поэтому в голове тут же выстроился необходимый маршрут. Судя по сосредоточенности, с которой ехала Барсова, на велосипеде она катается не очень часто, так что у меня даже есть шанс обогнать её на своих двоих, если чуть сократить путь через огороды. Главное, чтобы она не свернула себе шею в каком-нибудь овраге.

Повезло — не свернула. Зашкерившись за чьей-то припаркованной машиной, я проследил, чтобы девчонка без приключений вошла в здание магазина и через минут пять вернулась к велосипеду с заметно потяжелевшим пакетом. Она закинула свою ношу в немного примятую рулевую корзину и затолкала сдачу в карман, однако бумажная купюра незаметно для девушки зацепилась за что-то и выпала на землю. Барсова оттолкнулась ногой, запрыгнула на велик и, довольная, поехала прочь, оставив большую часть сдачи лежать в траве. Ну что за бестолочь.

Я подобрал купюру, чтобы затем как-то вернуть невнимательной девчонке. Кину где-нибудь около велика, например. Она обнаружит пропажу, вернётся к нему и решит, будто обронила деньги уже возле дома.

Если превратиться в лиса, то я запросто догнал бы Олесю, чтобы бежать рядом и не терять её из виду, но сделать это средь бела дня никак нельзя. Слишком заметно. Остаётся снова отдать велосипедистку в лапы судьбы, а самому лететь сквозь овраги и чужие сады.

Когда я добрался до дома Барсовых, велосипед уже стоял у забора. Поблизости никого не было, поэтому я привёл свой план в действие — кинул купюру в траву возле заднего колеса, а затем свернул за угол. Ждать долго не пришлось, вскоре девчонка выскочила на улицу, топая по крыльцу, в несколько прыжков преодолела расстояние до калитки и, разглядев потерянную сдачу, облегчённо выдохнула. Я не сдержал ухмылки — эта особа такая смешная и нелепая. Она даже не огляделась по сторонам, хотя в глубине души хотелось, чтобы девушка заметила меня. Как бы Олеся отреагировала? Ночью ей не было видно цвета моих глаз, а это всегда производит впечатление на окружающих. Но девица лишь подобрала скомканную купюру и убежала обратно в дом.

Я ждал десять минут, двадцать, сорок, час. Погода была щадящей, но меня всё равно разморило и начало тянуть в сон. Сказывалось длительное ночное дежурство по другую сторону участка и частое использование силы красного спектра. На часах не было и полудня. Дениса, обещавшего пригласить Олесю сегодня на Центральный, ещё ждать и ждать, а пока девушка, похоже, не собиралась выходить из дома. Телефон периодически гудел в беззвучном режиме, ведь я так и не сказал домашним, куда ушёл. День начался вполне неплохо, наверное, я могу позволить себе тоже посидеть некоторое время дома. Напоследок кинул взгляд на окна и прислушался, включив режим охотника. Сквозь приоткрытую форточку доносился задорный девичий смех. Кажется, Олеся в безопасности. Чтобы взбодриться немного, я пару раз подпрыгнул на месте, разминаясь, и лёгким бегом направился в родное лисье логово.

Вж-вжж!

Автоматизм сработал безукоризненно — мозг начал включаться в работу лишь тогда, когда руки уже задушили гадский будильник.

Почему он зажужжал? Какой сейчас день? Кто я вообще? Так сильно хотелось спать, что я никак не мог сообразить, в чём дело. А потом наконец-то дошло.

Что-то всё-таки случилось. Причём, кажется, я даже не успел добраться до своего дома. Дело дрянь.

А ещё, видимо, усталость, накопленная в предыдущем варианте, перенеслась в нынешний. Неужели теперь меня ждёт хронический недосып?! Н-да, предстоит долгая работёнка, чтобы составить график, когда моё присутствие действительно необходимо Барсовой, а когда я могу принадлежать самому себе.

Первый день новой попытки повторился практически полностью, если не считать того, что меня до глубины души раздражал каждый шорох и побаливала голова. Для удобства я решил обозначить гибель Олеси на реке за точку отсчёта, нулевой вариант, то есть теперь был уже второй.

Необходимо добраться до этой опасности, вернувшей меня в самое начало, и разобраться с ней. Честно говоря, я не думал, что потерплю поражение так быстро. Может быть, через несколько деньков, но никак не на второе утро! Девчонка может покалечиться даже дома, это существенно усложняет задачу. Либо её вновь понесло чёрт знает куда.

Этой ночью я хотел попробовать остановить Василису ещё до реки, однако сам всё испортил, уснув в кресле за огородом. Придя в себя, я со злостью понял, что хозяйка яблочного шампуня уже умчалась за младшей сестрой, пробежав мимо. Видать, спящий незнакомец на участке не особо заинтересовал девушку, раз каким-то образом она умудрилась не заметить меня.

Ещё чуть-чуть, и из-за своего косяка я б проснулся уже по будильнику в третьем варианте. Когда я вылетел на берег, Барсова делала тот самый роковой шаг, после которого соскользнула в реку. Кое-как я выволок задыхающуюся девчонку на берег, завернул в свою толстовку, нашёл на другой стороне Василису. Моё плохое самочувствие и настроение отразились в интонации, с которой я повторял прежние диалоги, пока тащил семилетку к ним домой. В принципе Олеся вела себя так же, как и раньше, только её прощальная улыбка была более робкой и извиняющейся.

Дома я завёл будильник, чтобы не проворонить момент, когда Барсова поедет утром в магазин, и без промедления рухнул в постель.

К счастью, сон очень помог, я наконец-то чувствовал себя достаточно бодрым, чтобы не раздражаться по пустякам. Предупредил маму, что захотел прокатиться на велосипеде, и даже взял денег, заскочить в магазин. Сегодня я буду играть открыто. Познакомлюсь с Барсовой и попробую понять, от чего стоит держать ещё подальше в этот раз.

Опытным путём я уже выяснил, что до возвращения домой девчонке точно ничего не угрожает, поэтому вывел велосипед из сарая и направился прямо к магазину.

Её зелёного «Аиста» там не было. Надеюсь, я приехал раньше, а не тогда, когда Олеся уже двинулась в обратный путь. Нужно фиксировать время каждого значимого момента. Жаль, из одного варианта в другой я могу переносить лишь воспоминания да усталость. Было бы здорово составить расписание и таскать его с собой, постепенно дополняя. Но мне, увы, приходится рассчитывать исключительно на собственную память.

Долго топтаться возле велосипеда было глупо, потому что работающая сегодня в магазине Соня, кажется, уже увидела меня через витрину. Я поднялся на крыльцо, когда дверь распахнула бойкого вида старушка. Выходя из магазина, она чуть не проткнула мне ногу своей тростью, я еле успел отскочить.

— Ой, батюшки! — воскликнула женщина, всплеснув руками, и я снова увернулся от трости. — Здравствуй, Николушка! Когда же ты приехал?

Сначала я пытался объяснить, что меня с кем-то спутали, но через несколько минут и сам начал верить в то, что всю жизнь меня называли неправильным именем. Бабушку, с которой за всю свою сознательную жизнь я пересекался разве что на ярмарке, не смущали даже глаза пугающего оттенка, как будто для её внука Николая это было обычным делом. Минут десять уже я переминался с ноги на ногу, не зная, как бы повежливее оборвать бессмысленный разговор.

Олеся показалась из-за поворота с пакетом в примятой рулевой корзине, когда я уже заметно занервничал. Значит, всё в порядке. Эта бабуля в каком-то смысле даже помогла мне, потянула время.

Барсова слезла с велика и приставила его к стене неподалёку от моего. И вот наши взгляды встретились.

В отличие от старушки, Олеся точно обратила внимание на вишнёвую радужку, и та произвела на девчонку должный эффект. Приветливо улыбнулся, Барсова с неуверенностью ответила тем же. Я кое-как поблагодарил бабушку за приятную беседу, а та засыпала меня в ответ благодарностями и пожеланиями всех благ, какие только могут быть. Женщина, ловко орудуя тростью, наконец освободила проход, и я галантно открыл дверь перед пылающей от смущения Олесей. Она прошмыгнула в магазин, стараясь не глядеть на меня, но я с ухмылкой отметил, как девушка напряжённо сжала кулаки. Просто стесняется или даже боится?

— Леся! — Соня поднялась из-за прилавка, и родственницы обменялись тёплыми приветствиями.

Стараясь не смущать девушку слишком сильно, я отошёл в сторону, рассматривая товары на полках. Для вида надо что-нибудь прикупить. Выбор пал на коробок жвачек, будет хоть, чем заняться на очередном ночном дежурстве, борясь со сном.

— Привет, — произнёс я как можно дружелюбнее, когда за нами захлопнулась входная дверь магазина.

— Привет, — отозвалась Олеся.

В неуютной тишине мы дошли до своих велосипедов, я внимательно наблюдал за девчонкой. Та явно переживала из-за чего-то, даже обычное действие — закинуть пакет в корзину — она выполнила так, словно это являлось делом всей её жизни и в случае ошибки пострадало бы целое человечество. Тем не менее, бумажная купюра вновь пролетела мимо кармана.

— Смотри, потеряешь, — я указал Барсовой на сдачу, и девчонка так резво кинулась её поднимать, что чуть не уронила на себя велосипед.

Неужели она всегда такая неуклюжая? Да для такой недотёпы любой шаг может стать последним. Надеюсь, что это всё только из-за того, что сейчас Олесе, как высчитал Филипп, временно не везёт, а так она вполне нормальная и живучая.

Девица залезла на велик, лицо её горело ярче стоп-сигнала любого светофора.

— Лёша, — представился я, чтобы хоть чуть-чуть сбавить неловкость.

— Олеся, — пробормотала девчонка и покрепче вцепилась в руль.

— Ты ведь домой? Хочешь, провожу? — я выпустил одну из своих самых действенных коронных улыбочек, чтобы у девушки не осталось ни единого шанса отказаться.

Барсова захлопала ресницами и робко пожала плечами. Какая неразговорчивая особа. А мне непременно надо добиться её доверия!

Мы, шелестя шинами по гравию, выехали на дорогу и неторопливо двинулись в сторону дома Олеси.

— Как там твоя сестра? Всё в порядке? — я не унимался и всё предпринимал попытки завязать разговор.

— Она даже не подозревала, что выходила куда-то ночью, — сообщила девушка. — Я хотела поблагодарить тебя ещё раз. Если б ты не оказался рядом…

К сожалению, я прекрасно знал, что произошло бы в этом случае.

— Лучше не ходи никуда одна.

— Ладно. И за кофту спасибо, — выражение её лица наконец-то смягчилось.

Пользуясь тем, что девчонка чуть расслабилась и вылезла из своего панциря, я построил разговор так, чтобы она болтала о себе, а сам слушал и наматывал на ус. Олеся и правда боится воды, она любит читать детективы и, как я, чувствует себя несколько некомфортно в компании малознакомых людей. Перешла в одиннадцатый класс, после выпускного хочет поступать в медицинский университет. Когда-то ходила в музыкальную школу, но после её окончания на всё забила, и сейчас смогла бы сыграть разве что собачий вальс. Как это пригодится мне в её спасении? Скорее всего, никак, но я всё равно старался запомнить как можно больше деталей.

Так мы доехали до нужного дома. Может, увести её куда-нибудь, чтобы контролировать и дальше? До Центрального ещё очень далеко, делать там в такое раннее время совершенно нечего. К себе позвать? Но Олеся решила всё сама — пригласила меня в дом, чтобы вернуть толстовку, а когда о госте узнали остальные члены семьи, пусть к отступлению оказался перекрыт.

Олеся рассказала им. Рассказала обо всём. И о том, что побежала искать мелкую, и о том, как бахнулась в реку, и, самое главное, о том, как волшебным образом я материализовался рядом и спас её, а потом нашёл и Василису. Все смотрели на меня, будто на настоящего героя. Барсовы настолько были рады чудесному стечению обстоятельств, что даже ни разу не спросили, почему я был возле реки после полуночи. Боясь, что этот вопрос всё-таки прозвучит, я продолжал мысленно искать оправдание на этот счёт, потому что для меня такое везение со стороны всё равно должно было выглядеть немного странно и пугающе. Я ведь мог (и, по сути, этим и занимался) следить за Олесей, и это действительно жутко!

Меня гостеприимно накормили всякой всячиной, взрослые постепенно разошлись по своим делам, а шумная Вася ускакала смотреть мультики. В маленькой комнатке остались только мы с Олесей. Девушка потягивала чай из широкой кружки и не сводила с меня своих цепких серо-голубых глаз с очаровательной тёмной каймой по краю радужки. Я же грыз печенье и ждал, когда она уже сдастся и спросит.

— Это линзы?

Что ж, Барсова держалась довольно долго.

— Нет. Мне операцию делали, вытащили весь пигмент, остались только кровеносные сосуды.

— А раньше какой цвет был?

Улыбнувшись, я кивнул на кружку с чаем в руках собеседницы.

— Карие, — догадалась она, вглядываясь в горячий напиток.

Помолчав ещё некоторое время, она произнесла негромко:

— А что ты делал ночью возле реки?

Ну вот. Потеряв бдительность, я чуть не подавился печенюхой от неожиданности. И что ответить?! Я так и не придумал достойное алиби! Не могу же я вот так взять и сказать, что знал о её гибели и следил, чтобы предотвратить трагедию. Старые часы с маятником упрямо отсчитывали секунду за секундой, пока я делал вид, что занят пережёвыванием сладостей.

— Иногда мне не спится, и я… выхожу прогуляться, — господи, это звучит, как чистое безумие!

— А далеко ты живёшь?

Новый вопрос загнал меня в ещё больший тупик. Наши дома находятся, конечно, не так далеко друг от друга, как у нас с Мыпошли, но речь идёт о ночных хождениях! Как доказать этой любительнице детективов, что я никакой не маньяк?

— Ну, не так, чтоб прям далеко, — ответил наконец я неопределённо.

Девушка продолжала прожигать меня чутким взглядом. Лицо её было спокойно, я не мог даже представить, о чём Олеся думала в этот момент.

— А не страшно? Тут лес кругом… Жутковато по темноте гулять…

Отличная возможность припугнуть девчонку, чтоб она не вздумала высовываться из дома по ночам.

— Надо знать, куда ходить. А если ты неместный, то, конечно, идея отвратительная. В нашем лесу диких зверей предостаточно — кабаны, лоси, волки… лисы.

Олеся задумчиво кивнула, словно одобрив мою попытку выкрутиться. Кажется, такой ответ её реально устроил. Какое счастье.

Покончив с чаепитием, мы переместились в более просторную комнату, в которой стояли несколько кроватей и диванов у разных стен. Взгляд сразу же упёрся в мою аккуратно сложенную толстовку на одной из постелей. Наверное, это спальное место принадлежит Олесе.

Несмотря на обилие кроватей, Василиса лежала на ковре и, болтая ногами в воздухе, смотрела какой-то мультфильм по старенькому, пузатому телевизору. Олеся сразу же шикнула на младшую сестру, что сейчас придёт мама и наругает всех, и девочка нехотя переползла с пола на диван.

— А ты — вампир? — поинтересовалась Вася, с интересом разглядывая меня.

— Почти, — загадочно ответил я, — оборотень.

Девчушка залилась звонким смехом, и Олеся, как я заметил краем глаза, тоже усмехнулась. Лучший способ спрятать что-то — положить на видное место. Маловероятно, что они когда-нибудь всерьёз задумаются о том, что я — существо другого вида.

На тумбочке у кровати Олеси я заметил какую-то книгу. Интересно, что за детектив девушка читает сейчас?

— Шерлок Холмс, — ответила Барсова на моё немое любопытство, — читал?

— Очень хотел, но нигде не мог достать почему-то, — признался я.

Есть у меня одна проблемка — не могу получать наслаждение от электронных версий книг. Ну вот не лезет и всё тут. Обязательно нужно держать том в руках, перелистывать страницы, слушая их зовущий шорох, время от времени возвращаться к уже прочитанным эпизодам, обдумывая их по-новому. А этой книги в печатном виде в Залесье просто не было, даже в огромной библиотеке. Порой посещала мысль приобрести книжку где-нибудь в городе, но как-то руки не доходили, и мысль эта так и осталась только в голове.

— О, ну так возьми, прочитаешь, — Олеся заметно оживилась, достала книгу и торжественно протянула мне.

— А как же ты? — удивился я.

— Я читала её уже много раз, — призналась девушка, отчего-то засмущавшись.

Мне очень сложно заводить новых друзей, требуются месяцы и годы, чтобы по-настоящему проникнуться доверием к чужому человеку. Как ни странно, эта неуклюжая и тихая девчонка, похоже, вполне может пробить такой барьер.

Одолженная книга легла пока рядом со свёрнутой толстовкой, а мы решили выбраться в сад, подышать свежим воздухом. Олеся шла впереди и что-то увлечённо рассказывала вполоборота. Странное, подозрительное чувство закралось в душу.

Мы вышли в коридор, я интуитивно схватил девчонку за руку и притянул ближе к себе. Как хорошо, что я это сделал — если б Олеся сделала ещё шаг, то непременно ухнула бы в дыру в деревянном полу, которая оказалась открытым погребом. Глубина тёмного подземелья была такой, что я сразу понял — из-за этого Барсова и пострадала в прошлый раз.

Спустя несколько секунд из тени вынырнула голова отца Олеси, а затем и он весь. После недолгой заминки я выпустил руку девицы из своей. Мужчина поставил на деревянные доски пару здоровенных банок с какими-то соленьями, окинул нас взором и запоздало сообщил об открытом подполе. Мы осторожно перешагнули через дыру и выскочили на улицу через заднюю веранду.

На Олесе не было лица. Девчонка побелела, как снег, и тяжело дышала.

— Всегда смотри под ноги, — прокомментировал я угрюмо.

— Надо было предупредить, — обиженно откликнулась она.

Надо было смотреть, куда шлёпаешь, бестолочь! Если б не прокачанная интуиция, сейчас я бы опять собирался ехать на ярмарку! И, надо же, я сам почти забыл, ради чего вообще нахожусь здесь. Нельзя расслабляться ни на минуту.

Мы сидели в конце участка на уже полюбившихся мне креслах, разговаривали и поглощали ту самую черешню, которую вчера я сам и отвесил на ярмарке. Открылась ещё одна подробность — у Барсовой часто идёт кровь из носа, по поводу и без. Не знаю, пригодится ли как-то эта информация. Зато теперь я хотя бы мог объяснить себе, почему ночью девушка была вся в крови.

Вот теперь время полетело, как сумасшедшее. Я остыл после вспышки злости на себя и на весь мир за то, что чуть было не упустил момент в коридоре. Да и девушка вроде уже успела позабыть о произошедшем. Ближе к пяти к нам прибежала Василиса с вестью о том, что к Олесе пришёл вчерашний гость. Денис?

Парень был очень удивлён, увидев здесь меня. Он даже скрипнул зубами от недовольства, но вслух ничего не сказал. Мы с другом обменялись рукопожатиями, однако тот сжал мою руку чуть сильнее обычного. Подумать только, Денис ревнует эту бестолочь ко мне! Умора.

— Ты уже рассказывал Олесе о Центральном? — суховато поинтересовался юноша.

— Предоставляю эту возможность тебе, дружище.

Мимолётное облегчение, спустившееся на его лицо, тут же раскололось о нахмурившиеся брови. Вероятно, Дениса не на шутку напрягло то, что я пришёл даже не за этим. Надо будет объясниться с ним позже, а то так и до драки может дойти.

Путаясь в словах, кареглазый предложил Барсовой прогуляться до Центрального пляжа. Я терпеливо молчал, хотя мог уместить всю эту долгую речь буквально в пару предложений. Олеся перевела осторожный взгляд на меня, и я кивнул, присоединяясь к приглашению. Девушка заметно занервничала после слов о том, что на пляже собирается целое столпотворение, и её можно было понять. Куча новых, незнакомых людей, которые обязательно полезут интересоваться личностью приезжей.

— Если тебе надоест, обеспечим незаметное отступление, — пообещал я и встретил благодарную улыбку.

Олесю отпустили, а также поручили ей выгулять заодно и младшую сестру. Василиса впала в восторг, когда Денис сообщил, что друзья-ровесники девочки, в том числе и его племянник, уже находились на Центральном. Малявка вечно убегала вперёд, и мы то и дело ускоряли шаг. Велосипед, а с ним толстовку и Шерлока Холмса я пока что оставил дома у Олеси. Это означало, что сегодня я точно обеспечен причиной, почему должен лично проводить Барсову, и даже сверкающие злыми искрами взгляды Дениса не могли этому помешать.

На пляже всё внимание так или иначе было направлено на Олесю. Это очень смущало девчонку, поэтому она не отходила от нас с Денисом ни на шаг. Оно и к лучшему — Барсова всегда была на виду. Однако Денис, кажется, начинал потихоньку вскипать — юноше очень не нравилось, что новая знакомая чаще обращалась ко мне, а не к нему. Сперва это даже веселило меня, но вскоре Денис сам попросил отойти с ним для беседы наедине. Олесю пришлось оставить с моими братьями, Далёковцами, Ильёй и, самое главное, Викой. С последней, как я понял, контакт у неё не задался с первой минуты знакомства. Моя одноклассница не любила, когда в центре внимания находился кто-то другой, поэтому старалась изображать из себя душу компании и слишком громко смеялась над любой шуткой, даже самой несмешной. Мы с Денисом отделились от ребят, и Олеся проводила нас взглядом, полным тревоги.

— Она тебе понравилась? — друг не стал ходить вокруг да около.

— Олеся? Да брось, — небрежно ответил я.

— Зачем ты пришёл к ней сегодня?

Парень пытался выглядеть угрожающе, но я был выше и крупнее его, а потому смотрелось это комично. Изо всех сил я держался, чтобы не засмеяться и не разозлить товарища ещё сильнее.

— Это просто течение обстоятельств. Нет у меня никаких планов на твою подружку, живи спокойно.

Денис смотрел на меня с недоверием, но услышанное точно пришлось ему по вкусу. Вернувшись к остальным, я занял место подальше от Олеси, а Денис сел прямо вплотную к девице. Барсова стрельнула глазами в мою сторону, и я едва заметно улыбнулся, чтобы дать ей понять — волноваться не о чем.

Но даже после слов о том, что горожанка меня не особо интересует, Денис продолжал настойчиво добиваться её внимания, как будто видел во мне конкурента. Я смотрел на это и понимал, что очень скоро парниша перейдёт грань, и Барсова начнёт сторониться своего поклонника ничуть не меньше, чем назойливой Вики.

Во время игры в волейбол Олеся снова держалась возле меня, и Денис это заметил. Я попытался намекнуть другу на то, что он перебарщивает, однако юноша только отмахнулся. Решил, что я веду интрижку против него? Что за дурость!

Ситуация продолжала стремительно ухудшаться. Дениса не так волновало отношение Барсовой к нему, как то, что я просто по-прежнему был рядом. Но нельзя же уйти и оставить девчонку без контроля! И Олесю явно тяготило навязчивое внимание, в то время как возле меня было тихо и спокойно.

Но нервировала даже не бессмысленная ревность — обида друга всё крепчала и крепчала, и я начал переживать, как бы он сам не стал проблемой, от которой мне придётся защищать Барсову. И шестое чувство снова не подвело.

Чтобы впечатлить подругу, кареглазый купил им с Василисой в кафешке через дорогу по пачке мармеладок. Олеся засмущалась и не хотела, чтобы Денис тратился на них, но тот в итоге просто поставил девочек перед фактом. Отказать парню в его «романтическом» жесте Барсова уже не могла — некоторые ребята с Центрального с любопытством наблюдали за развитием событий, и пренебрежение со стороны горожанки здорово ударило бы по репутации Дениса. Сгорая от стыда, девушка приняла подарок. Она вскрыла упаковку и первым делом угостила многочисленных желающих, затем принялась и сама пожёвывать разноцветные тянучки. А Денису тем временем опять не понравилось, что я якобы стою слишком близко к его принцессе. В ответ я не выдержал и возмутился, потому что друг возомнил о себе слишком много.

Только-только стихнувший интерес окружающих разгорелся с новой силой — в воздухе запахло конфликтом. Денис встал напротив меня, в глазах его мелькнула злоба, какой я раньше от него не видел. И всё из-за какой-то девицы!

Олеся подошла ближе и открыла было рот, чтобы как-то успокоить кареглазого, но тот вскинул руку и вместо того, чтобы просто остановить девушку, случайно угодил ей в живот. Барсова вскрикнула и дёрнулась от неожиданности, а потом издала какой-то кашляющий звук и схватилась за горло.

Я весь похолодел. Неужели она подавилась проклятой мармеладкой?! Денис кинулся к Олесе и стал хлопать её ладонью по спине, чего делать в таких случаях категорически нельзя.

Стараясь побороть в себе приступ паники, я оттолкнул нерадивого спасателя. Элементарные приёмы первой помощи обязан знать каждый. Знать и надеяться, что информация эта никогда не пригодится. Я зашёл за спину задыхающейся девушки, обхватил за талию и положил ладонь одной руки на кулак другой под рёбрами неудачницы, а затем резко и сильно сдавил её несколько раз в таких «объятиях». Девчонка громко булькнула и наконец-то начала дышать.

Всё ещё придерживая за плечи, я развернул её к себе и внимательно вгляделся в побелевшее лицо. Вокруг шумели подростки, но я не слышал ни единого их слова. Олеся хрипло глотала ртом воздух и часто-часто моргала. И вот, девушка пришла в себя.

— Живая? — спросил я.

Она кивнула, потирая шею.

За этот вариант мне удалось спасти свою подопечную трижды. Несомненный рекорд. И это ещё второй день не успел закончиться! А до пятнадцатого августа грести и грести…

Остаток вечера Денис вёл себя гораздо тише, он бесконечное число раз извинился перед Барсовой. По её обессиленному вздоху я понял, что пора закругляться с прогулкой. Возможно, после такого буйного вечера Олеся вообще не захочет больше приходить сюда. Я шепнул девушке, не пора ли Василисе домой, и серо-голубые глаза мягко блеснули в сумерках, выражая благодарное согласие. Вполголоса я предупредил братьев, что провожу девочек, и попросил как-то отвлечь Дениса. Андрей состроил шутливую гримасу, но парни согласились помочь. Уж не знаю, что они такого придумали, но через пять минут мы с Барсовыми уже улепётывали с Центрального.

— Следи за сестрой и ни за что не выходи из дома ночью, ясно? Хоть верёвкой привяжитесь друг к другу, чтоб проснуться, если она опять будет лунатить. И даже по дому передвигайся осторожно, — наставлял я.

Олеся кивала и кивала после каждого моего предложения. Мы стояли возле калитки у её дома. Девушка начала зябнуть от вечерней прохлады, поэтому я снова завернул её в свою толстовку, которую она вынесла вместе с книгой. Кофту я не стал забирать ещё и потому, что хотел оставить лазейку и заглянуть в гости снова.

Мы обменялись номерами телефонов. Барсова пообещала, что обязательно напишет мне, если соберётся куда-то пойти. К сожалению, в деревне доступа в интернет у Олеси не было, поэтому контролировать её издалека я мог лишь так.

— Спасибо тебе, — тихонько проговорила девчонка.

Как же трогательно она выглядит в этой толстовке не по размеру и с чуть взлохмоченными из-за поднявшегося ветра волосами. Если бы Денис не вёл себя, как полнейший идиот, он бы точно прослезился от умиления, стоя сейчас здесь. Друг звонил несколько раз, пока мы шли по Залесью, однако я решил не отвечать, потому что всё ещё был зол на толстолобость влюблённого товарища.

Олеся никак не хотела уходить домой, пока не уеду я. Еле-еле уговорил девчонку, и та, едва закрыв за собой дверь, тут же выглянула в окно веранды. Я засмеялся и покачал головой. Какая смешная бестолочь.

Рассекая на велосипеде неожиданно холодную ночь, я снова и снова повторял про себя номер Барсовой, чтобы помнить его, даже если придётся перескочить в следующий вариант. Дома я уже по памяти записал эту последовательность цифр на листе бумаги, а рядом обозначил время важных событий, что требовали моего вмешательства.

Постучавшись, в комнату заглянул Андрей.

— Ничего не хочешь рассказать?

Свои записи я сунул под клавиатуру и повернулся к брату:

— А что ты хочешь услышать?

Андрюха прикрыл дверь и сел на край кровати, глядя мне в глаза:

— Исчезаешь на весь день, приходишь и уходишь с какой-то девушкой, не разговариваешь практически ни с кем, кроме неё… Как детей назовёте?

Шуточки шутит.

— Это ты у Дена такие вещи спрашивай, не моя невеста.

— Поэтому сбегаешь с ней? — не отставал юноша, улыбаясь.

— Леся не могла прямо сказать ему, чтобы попридержал коней. Это была вынужденная мера. Спасибо, что помогли.

— Дело твоё, дружище. Соваться в ваши треугольники я не буду.

— Нет никаких треугольников, — раздражаясь, отрезал я. — Просто кто-то держать себя в руках не умеет, и речь не обо мне.

Андрей усмехнулся и поднялся:

— Тогда будь осмотрительнее. Всё Залесье о вас шепчется.

Этого ещё не хватало. Закатив глаза, я отвернулся и сделал вид, будто занят чём-то важным в компьютере. Брат ещё разок хмыкнул и вышел из спальни.

Кто бы мог подумать, что Денис вплетётся во всю эту передрягу. Ни в коем случае не хотелось ругаться с ним, тем более из-за особи женского пола. Пусть дружат на здоровье, совет им да любовь. Нет же, парень сам копает себе яму, а крайний, как всегда, я.

Чтобы не допустить ссоры с другом, я зашёл в интернет и по пунктам расписал ему в длинном сообщении, в чём Денис не прав. Словесная баталия длилась целый час, и в итоге нам удалось решить конфликт. Я дал честное слово, что не собираюсь настраивать Олесю против юноши или как-то ещё мешать ему завоёвывать горожанку, а Денис пообещал не высасывать из пальца повод для ревности.

Перед сном, уже лёжа в постели, заучивал то, что написал на листке, когда телефон вдруг завибрировал. Прочитав сообщение, я рассмеялся в голос так, что Андрей громко застучал в стену, разделяющую наши комнаты.

«Я привязала к Васиным ногам колокольчики».

Глава 10

Вж-вжж!

Быть этого не может!!! На сей раз сознание включилось мгновенно. Негнущимися пальцами я выключил будильник, а потом от счастья рухнул обратно на кровать. Оказалось, что сегодня четверг, вторая попытка не обнулилась. Просто ещё один день моего дежурства на ярмарке, за которым наконец-то последует двухнедельная свобода.

Папа, Яков и я вновь погрузили ящики с товаром в машину, а затем подошла мама. Сегодня её очередь торчать рядом со мной за прилавком. Ютясь на заднем сидении «Нивы» в окружении коробок, на пути к площади я уже успел переброситься парочкой СМС-ок с Барсовой. Странно, ещё позавчера это семейство до отказа набило сумки на ярмарке, а сейчас они собираются прийти за покупками вновь. Прикинул в уме, что может стать причиной очередной катастрофы. Большое количество людей? Машины? Рынок — достаточно шумное место, но, чтобы там погибнуть, нужно очень постараться.

И Олеся с родителями действительно пришли. Приблизившись, они поздоровались с моей мамой и поблагодарили за то, что из меня вырастили такого «героя и спасателя». Это было неловко. Особенно, когда Барсовы поняли по маминому удивлённому лицу, что я своим родителям о вчерашних событиях ничего не рассказал.

Беседа между взрослыми длилась о-о-очень долго. Олеся крутилась возле прилавка, путаясь в длинном изумрудном платье. Хоть оно и не было вечерним, выглядела девчонка в таком наряде смешно, словно собралась на бал, а не на обычную ярмарку. Как бы она не споткнулась о собственное платье и не свалилась куда-нибудь. Спасибо, что хоть каблуки не нацепила.

Рядом с нами стоял фургончик, владелец которого торговал всяким хозяйственным хламом. Меня никогда особо не волновал его товар, но только не сегодня. На ближнем ко мне краю прилавка лежали ножи, остротой которых торговец всегда хвалился. И то, что Олеся вертелась около них в своём явно не безопасном наряде, здорово нервировало. Чтобы не допустить беды, я осторожно провёл девушку к себе за прилавок и галантно усадил на табурет, а сам встал рядом. Чем неподвижнее и ближе ко мне будет Барсова, тем проще её контролировать.

К счастью, ничего дурного не случилось. Родители Олеси, пока она сидела с нами и робко отвечала на мамины вопросы о жизни, купили на ярмарке всё необходимое, и Барсовы уехали домой. Мама порасспрашивала меня о новой подруге с намёком на лёгкую обиду, что я ни слова не сказал о прошлой ночи. Очень хотелось объяснить, что это Мыпошли зациклили меня на приезжей девушке, а потому хитрые многозначительные взгляды неуместны. Да и не подруга она мне вовсе! Такого звания нельзя добиться за парочку дней. Даже если мы переписываемся СМС-ками сутки напролёт, это вообще ничего не значит! Просто вынужденная мера, благодаря которой я знал, чем эта бестолочь занята, чтобы предотвратить её смерть или хотя бы быть в курсе, где и когда искать девчонку в следующий раз.

После ярмарки я хотел было снова наведаться к Олесе в гости, однако передумал. Что скажет Денис, если узнает об этом? Небось, решит опять, будто я что-то задумал, а это чуть не испортило всё вчера. Нет уж, спасибо. По телефону я выбил из Барсовой обещание, что она будет вести себя как можно осмотрительнее и продолжит заваливать меня сообщениями, а сам помчался на велике к одноэтажному дому на другом конце Залесья.

Филипп в этом варианте ещё даже не подозревает о существовании Олеси, поэтому в голове нарисовался план. Если я сам сообщу ему о девчонке и смогу застать кудрявого врасплох, возможно, получится пробить броню актёрского мастерства и Фил расскажет чуть больше, чем в прошлый раз. Тогда у него было достаточно времени на размышления, чтобы отсеять то, что, по его мнению, мне знать не следует. Посмотрим, выйдет ли что-нибудь из этой затеи.

Велосипед мирно лёг возле забора, а я прошёл в сад, поросший травой. До крыльца осталось полшага, когда в плечо мне неожиданно прилетело что-то тяжёлое. Я резко развернулся, выискивая хохочущую мерзавку, и обнаружил двоюродную сестру, практически невидимую в окружении зелёных листьев старой яблони, метрах в трёх от земли.

— Дарти, это больно! — гаркнул я, потирая ушибленное плечо.

— А что это такое? — насмешливо пропищала Зелёнка, целясь в меня новым яблоком.

Говорить с ней на эту тему совершенно бесполезно, поэтому я, не тратя время даром, влетел в дом. Яблоко с грохотом бахнуло о дверь, которую я еле успел захлопнуть за собой.

Браки между существами разных видов всегда порицались волшебным сообществом, и на то есть причины. Если уж намерения влюблённых были действительно серьёзными, одному из них приходилось жертвовать своей сущностью и переходить в форму супруга. Суть даже не в том, что дети в разновидовых семьях совмещали сильные стороны родителей и обретали значительную мощь, что само по себе часто приводило к конфликтам и даже войнам за власть. Чем больше в одном сверхсуществе генов с противоречивой информацией, тем выше и шанс каких-то врождённых поломок.

Филипп расплатился за силу плохим зрением, а вот ситуация Дарти куда сложнее и интереснее. Её поломка — это одновременно и дар, и проклятие. Дело в том, что девочка не способна чувствовать физическую боль. Никогда за свою жизнь Зелёнка не испытывала ничего хуже лёгкого дискомфорта. Казалось бы, ей можно лишь позавидовать, верно? Не знать о головной, зубной боли, не страдать от ушибов и ожогов… Вот только то, что болевые рецепторы не несли к мозгу нужные импульсы, никак не спасало организм от травм и их осложнений. Дарти не понимала, почему нельзя совать руки в костёр, никто не мог объяснить ей, чем опасны острые предметы. Из-за этого за свою короткую жизнь девочка столько раз попадала в реанимацию, что пьянице Якову даже и не снилось. Когда зеленоволосая была совсем мелкой, мы едва успевали обрабатывать новые раны, которые появлялись быстрее, чем заживали старые. Длинные изумрудные волосы Дарти приковывают к себе основное внимание, но если отвлечься от них и приглядеться, то на тонкой бледной коже станут заметны и многочисленные шрамы с синяками.

В странном недуге девочки крылась ещё одна причина, почему люди сторонились Дарти и даже считали её сумасшедшей. Зелёнка не осознавала, что может причинять кому-то боль. Поэтому, ввязываясь в драку, она всегда выходила победительницей. С возрастом девчонка стала спокойнее, но окружающим всё равно могло внезапно «прилететь», как мне сейчас. До Дарти дошло, что такое поведение приводит к проблемам, если не контролировать себя, но сладкое чувство превосходства ради забавы время от времени заставляло маленького дьявола снова показывать клыки.

Филипп вышел ко мне сам. Услышал шум во дворе, а может, зеленоволосая бестия сообщила. Не всё ли равно? Наглое поведение сестры здорово вывело меня из себя.

— Давно ты не заходил. Мы с Дарти успели соскучиться, — невинно улыбаясь, произнёс Фил.

— Вижу я, как вы скучаете, — прорычал я, — тоже яблоками кидаться будешь?

— Предпочитаю более изящные виды пыток, — холодные голубые глаза недобро блеснули, однако меня им не напугать.

Дверь открылась, стукнув меня по ноге, и в коридор протиснулась Дарти. Девочка сразу же продемонстрировала увесистую книгу о магических спутниках, швырнуть которую в меня она явно не могла. Но доверять Зелёнке я не собирался. В этом доме всегда надо быть начеку.

— Опять на дереве читала? — грозно спросил Филипп, заметив свежую царапину на плече сестры. — Сколько раз тебе ещё сказать?

— Не упаду я, угомонись, — отмахнулась девчонка.

Мы прошли в гостиную и упали каждый на своё кресло. Ребята с интересом ждали, когда я расскажу цель своего визита.

— Забежал сообщить, что всё идёт по плану, — загадочно заявил я.

Мыпошли косо переглянулись. Как приятно, что они не могут заглянуть в мою голову и понять, что я имею в виду. С важным видом я достал телефон, неторопливо открыл в интернете страничку Барсовой и повернул экран с фотографией девушки в сторону родственников. Те с любопытством придвинулись ближе, изучая изображение.

— Знакомая твоя какая-то? — поинтересовался Фил.

— С недавних пор, — уклончиво ответил я, не спуская глаз с брата.

Он долго, очень долго и пристально вглядывался в фотографию, затем коснулся пальцем экрана и пролистнул ещё несколько фото. Мне определённо удалось озадачить юношу.

— И что всё это значит? — подала голос Дарти, откидываясь обратно на кресло.

— Фил, ты ведь знаешь её. Покопайся в памяти. Я клянусь, что ты вспомнишь эту девушку.

Парень нахмурился после таких слов, взял телефон из моих рук и вновь проглядел фотографии, одну за другой. Наконец он оторвался от экрана:

— Говори.

— Вы меня на ней зациклили. Ты, братец, высчитал, что за Олесей по пятам крадётся сама смерть до середины августа, и я весьма успешно спасаю нашу общую знакомую. Вспомнил её?

Филипп явно по-прежнему не понимал, о ком идёт речь. Дарти перебегала взглядом с него на меня. Что ж, есть ещё один козырь в рукаве.

— Доставай Нычку, я кое-что покажу.

Блондин был заинтригован и даже не скрывал этого. Вероятно, Олеся в самом деле показалась ему смутно знакомой. Теперь, чтобы ускорить мыслительный процесс, нужно было отыскать тот альбом с портретом Барсовой.

Втроём мы переместились в первую Нычку, затем во вторую. Кажется, нужный альбом был в коричневом кожаном переплёте. Фил, порывшись в бумагах, вскоре нашёл его. Почти в самом конце всю страницу занимал изумительно точный карандашный набросок. Теперь, после знакомства с Олесей, у меня возникло ощущение, будто это не просто портрет, а настоящая фотография девушки, сделанная кем-то на днях. Большие испуганные глаза с тёмной каймой, плотно сжатые тонкие губы, смешная плаксивая складочка над подбородком. Это точно Барсова, без вариантов.

Филипп, прямо как я до зацикловки, заглядывал то в альбом, то в телефон, сравнивая рисунок с фотографиями. Дарти же задумчиво таращилась на меня. Вдруг лица Мыпошли вытянулись, и я, боясь упустить нечто важное, выдохнул:

— Ну?!

Зелёнка резко повернулась сперва к кучерявому, а затем ко мне, обиженно пожаловавшись:

— Он мысли закрыл! Кто это такая, Фил??? — девочка дёрнула брата за руку, привлекая его внимание.

Филипп покачал головой, возвращая лицу привычное скучающее выражение, но мне было достаточно.

Он действительно скрыл что-то от меня в прошлый раз.

Даже более того — он не впустил в свою голову Дарти! Неужели всё настолько серьёзно?

— Подожди нас вне Нычки, пожалуйста, — мягко попросил я, быстро завернув возмущённую девчонку в серый туман.

Сердце колотилось от волнения, но нельзя было выдать этого. Сделаю вид, будто прекрасно знаю, о чём таком важном вспомнил двоюродный брат.

— Так что, вот, — я спокойно пожал плечами, — спасаю потихонечку.

— До середины августа?

— Именно.

Филипп молчал, пожирая взглядом портрет. Молчал и я, не зная, как подступиться, чтобы выведать ценную информацию.

— Познакомь нас, — внезапно потребовал юноша, захлопывая альбом. — Когда вы увидитесь?

— Ну… — меня сильно удивил настрой брата. — Сегодня она, скорее всего, придёт на Центральный…

— Славно, — произнёс Фил, погружаясь в серый туман.

На нас смотрели, как на привидений. Неудивительно, я и сам до конца не мог поверить, что Мыпошли в кои-то веки выползли из своей пещеры и появились на Центральном. Даже ущипнул себя разок, но так и не проснулся.

Олеся с Денисом уже были здесь — девушка продолжала добросовестно отчитываться СМС-ками о каждом своём шаге. Завидев меня, она заметно повеселела. Эх, глупая, беги…

Филипп не дал мне даже поздороваться с Барсовой. Он уверенным шагом приблизился к девчонке, сидящей с Денисом на лавочке, хлопнул властно её встревоженного кареглазого почитателя по плечу и вклинился между ребятами.

— Привет. Фил.

Олеся, не привыкшая к подобному давлению даже со стороны Дениса, осторожно представилась, отодвигаясь на самый край скамьи. Сохраняя хоть какие-то рамки приличия, я запоздало сообщил Барсовой, что это — мои двоюродные брат и сестра.

Дарти оценивающе прищурила серые глазища и, обойдя кругом лавочку, протянула Олесе ладошку для рукопожатия. Горожанка выглядела совершенно растерянной, но ответила на приветствие.

Мне было до глубины души неловко за такое поведение родственничков. Честно говоря, я уже десять раз пожалел, что рассказал им об Олесе — ничего нового и полезного из Фила я так и не вытянул, а опасностей, кажется, только прибавилось. В следующем варианте, пожалуй, откровенничать с Мыпошли я не буду.

— Что они тут делают? — шепнул мне на ухо Андрей.

— Я и сам толком не понимаю, — покачал головой я.

Филипп не отходил от Олеси и, как сторожевой пёс, не подпускал к ней никого другого. Денис открыто паниковал. Да и я, вообще-то, тоже. Намерения блондина не были понятны никому, даже его родной сестре. Дарти призналась, что Фил до сих пор не открывает ей свои мысли. Что он задумал?

Кудрявый знал, что я спасаю Барсову от гибели, а потому, в принципе, можно было и не переживать теперь за её жизнь, ведь Фил — сильный маг, и помереть Олесе так просто он не даст. Однако подобная компания несчастную совсем не радовала — украдкой, когда юноша отвлекался, Барсова отправляла мне короткие сообщения с вопросами вроде: «Что происходит?»

Стемнело. Мы начали собираться, и Филипп вызвался проводить Олесю самостоятельно, а мне поручил доставить домой Дарти. Взбудораженный Денис в распределении вообще никак не участвовал, парнишка, казалось, был готов разреветься от обиды и отчаяния. А сама Олеся, похоже, с радостью вернулась бы даже во вчерашний вечер, полный беспричинной ревности кареглазого товарища. Н-да, этот вариант определённо никому, кроме кучерявого блондина, не нравился. На минутку я даже вспомнил о жутком кольце с зелёными кристаллами…

Спасение пришло абсолютно неожиданно, когда Олеся с Филиппом отошли от нас шагов на тридцать. Конечно, трудно назвать спасением по какой-то причине рухнувший столб, потянувший за собой закреплённые на нём провода. Те с треском разорвались, свет на улице померк, и охотничьим зрением я увидел, как один из проводов коснулся земли в метре от Олеси. Какое естественное желание охватит человека в подобной ситуации? Бежать.

Вж-вжж!

Шаговое напряжение. Я читал об этом то ли в учебнике физики, то ли на уроках ОБЖ, то ли просто в интернете статью видел. Чем шире шаг рядом с упавшим проводом под высоким напряжением, тем крепче и смертельнее удар тока. В таком случае правильным было бы покидать опасную зону мелкими, шаркающими шажками, «по-гусиному». Вот только крикнуть об этом я не успел.

Не успел я и выключить вовремя будильник. Грохот барабанной установки буквально на секунду разорвал утреннюю тишину, однако Андрей в соседней комнате уже недовольно ворчал.

Неужели мне опять необходимо ехать на ярмарку? Такое ощущение, словно я вообще не выбираюсь оттуда! Никуда я не поеду, хватит! Но и родителей подставлять нельзя.

Никита заворочался под одеялом, когда я прокрался в его комнату. Вот он, мой сегодняшний спаситель. Верный друг, который точно не откажет в маленькой просьбе. Я опустился на край постели младшего брата и позвал:

— Некит… Некит, не спишь?

— Сплю, — промямлил голос из-под одеяла.

— Дружище, очень прошу, подежурь сегодня за меня на ярмарке. А я на следующей неделе смотаюсь вместо тебя.

Сонная физиономия вынырнула на свет. Никита посмотрел на меня одним глазом, затем другим, наконец, зажмурился крепко-крепко и с чувством зевнул.

— Прям сейчас что ли? А что, случилось чего?

— Нет, всё в порядке. Просто поменяться хочу разок. Можно на тебя рассчитывать?

После такого вопроса братец уже никак не мог отказать мне. Он сел, потирая заспанные глаза, а я благодарно хлопнул Никиту по плечу и, счастливый, вернулся к себе.

Так мне удалось освободить целое утро. Можно было бы за это время хорошенько отоспаться, но в голове родилась другая мысль. Почему бы не познакомиться с Барсовой пораньше, одновременно с Денисом? Тогда он вряд ли будет чувствовать, что имеет на девчонку какое-то особое право, и не станет так ревновать её ко мне.

Где они встретились? Денис был тогда на рыбалке, и я уже выяснил по запахам, что знакомство состоялось за домом Олеси.

В такую рань друг уже был в сети, и я, не раздумывая, написал ему.

«Тоже не спится?»

Ответ пришёл буквально через пару секунд.

«Ага) Порыбачить собираюсь».

Вот оно! Хватаем быка за рога…

«Не будешь возражать, если присоединюсь? Я поменялся с Некитом, не пойду сегодня на ярмарку».

«Ха, а с каких это пор ты рыбачишь?) Ну давай, я только за! Подходи, удочку я найду».

Да, рыбалкой я в самом деле никогда не увлекался. Пока дождёшься хоть какого-то движения поплавка, уснёшь десять раз. Слишком скучно. Но сейчас можно было и попритворяться немного, чтобы добиться своего.

Мы с Денисом перешли скрипящий мост, когда я вдруг вспомнил о бутылках в соседской «Ниве». Я отправил отцу сообщение: «Интуиция подсказывает, что Яков сегодня опять будет чудить, загляни в багажник на всякий случай». Похоже, успел, потому что папа поблагодарил меня в ответной СМС-ке. Как удачно, что можно прикрыться обострённым шестым чувством и не объяснять ничего.

Третий вариант начался не по уже надоевшему сценарию, а иначе, и это радовало. Интересно, сколько ещё раз мне предстоит проходить через одно и то же утро?

Денис, по сути, рыбачил за нас двоих, потому что процесс меня так и не увлёк. Вместо этого я занимал друга разговорами, периодически поглядывая на время. Нам ведь не придётся торчать здесь до самой жары? За это не люблю летний период — холод я переношу отлично, а вот духоту… Фе.

Чуть позже подошёл племянник Дениса со своей большой компанией. Ребята повоевали за мою скучающую без дела удочку, а когда и сами охладели к рыбалке, принялись бегать, сталкивая друг друга в камыши. Поднявшийся гвалт наверняка разогнал и без того пугливую рыбу, так что глубокое ведро, которое наивно взял Денис, оставалось пустым.

Шумная обстановка действовала на нервы. Если третий вариант не оправдает себя, в следующий раз лучше посижу на ярмарке, там хоть мороженое раздобыть можно. Когда Олеся с визжащей от восторга Василисой наконец-то пришли, я уже почти спал, развалившись в траве в тени древней ивы.

Девчонка явно нас не заметила. Она всеми силами старалась удержать младшую сестру возле себя, но та рвалась к друзьям-мальчишкам. Олеся всё же потерпела поражение и, махнув раздосадованно рукой, уселась неподалёку от нас. Девушка взяла обломанную ветку и стала скучающе водить ею по песку. Денис легонько пихнул меня локтем, чтобы убедиться, что я тоже вижу эту «незнакомку».

— Привет! — почти хором выпалили мы.

Барсова дёрнулась от неожиданности и испуганно обернулась. Почему она вечно такая затравленная? Мы всего лишь поздоровались.

— Привет, — отозвалась девчонка.

Мы представились друг другу, и Денис, услышав её имя, сообщил, что его племянник Саша как-то упоминал о том, что вместе с Василисой в этом году приедет старшая сестра. Олеся кивнула, не зная, что можно ответить на это. От неловкого молчания нас избавил поплавок, который неожиданно, едва ли не впервые за целое утро запрыгал по водной глади. Денис кинулся к удочке, и даже дети вдруг притихли, внимательно наблюдая за старшим товарищем. Подходящий момент, чтобы под шумок подсесть ближе к Олесе.

Девушку не интересовало то, как Ден ловко достал первую и, скорее всего, последнюю рыбину за сегодня. Барсова опустила серо-голубые глаза, рассматривая свою обувь.

— Всё в порядке? — уточнил я, вглядываясь в погрустневшее лицо.

Девчонка не ответила ничего, лишь слабо качнула головой.

— Я тоже не рыбак, — хмыкнул я.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Денис, присаживаясь рядом с нами.

— Переживаем за рыбку, — ответил я, заслужив робкую улыбку Барсовой.

— Так устроена жизнь. Рано или поздно всех ожидает конец, так какая разница, когда это произойдёт и как?

— Ты говоришь, как преступник! — возмутилась Олеся, скрестив руки на груди.

Денис улыбнулся:

— Раз тебе жалко рыбу, можешь подойти к ведру и увидеть, что она жива. В ведре — вода.

— Ты растягиваешь ей смерть? Как благородно, — ещё недовольнее фыркнула девушка.

Мы подискутировали какое-то время на тему жизни и смерти (было забавно обсуждать подобное именно с Барсовой, какая ирония), а потом переключились на более мирные темы. Олеся рассказывала всё то, что я и так уже знал о ней, но приходилось делать вид, словно услышанное было чем-то новым. Впрочем, сейчас она делилась информацией куда менее охотно, чем в прошлом варианте, когда мы сидели вдвоём на креслах в конце участка. Денис во все глаза мечтательно разглядывал новую знакомую. Ну не влюбляйся ты в неё, пожалуйста, не усложняй мне и без того адскую работу!!!

Затем мы всей толпой двинулись обедать к Денису. Олеся порывалась забрать сестру и вернуться домой, однако кареглазый кое-как сумел уговорить её пойти с нами. Я старался не вмешиваться в происходящее по пустякам, чтобы случайно не спровоцировать какую-нибудь новую опасность.

Возле ненадёжного моста Барсова забыла, как дышать. Уловив её замешательство, Денис мигом поставил, едва не расплескав воду, ведро с единственной рыбёшкой на землю и положил там же удочку. Юноша запрыгнул на мост и протянул руку Олесе, отчаянно прижимающей к себе извивающуюся от нетерпения сестру. Так-так, что это здесь у нас? Кажется, за джентльменским поступком скрывается нечто большее. Денис начинает действовать? Даже не пытайся, дружище. В этом варианте я попытаюсь сделать всё, чтобы он не ухлёстывал за Барсовой.

Будто совершенно случайно, я столкнул ведро с края берега, и оно хлопнулось в воду. Рыбина тут же воспользовалась случаем и ускользнула вглубь реки. Денис ахнул, кинулся вылавливать ведро, пока то не набрало достаточное количество воды, чтобы пойти ко дну. Парень корячился на берегу, а я запрыгнул на мост, вместо друга протянул руку Олесе и подмигнул девчонке. Она была не глупа и точно догадалась, что я таким образом отпустил рыбу, за которую всё это время искренне переживала девушка. Пропуская ругань Дениса мимо ушей, Барсова широко улыбнулась.

Поступил ли я плохо? Возможно. По отношению к Денису такой манёвр, безусловно, был некрасивым и нечестным. С другой стороны, ведро в целости и сохранности, да и такую скромную по размерам рыбёшку домой нести, честно говоря, стыдновато. Отец всегда выпускал подобную мелочь обратно в воду. А если уж Денис хотел своим уловом впечатлить Олесю, то он явно прогадал, потому что её восторженный взгляд сейчас принадлежал мне. Не мешкая более ни секунды, ладонь девушки опустилась на мою, и мы, словно танцуя, перенеслись на противоположный берег.

Убедившись, что обе Барсовы твёрдо стоят на земле, я отпустил руку Олеси. Смотреть Денису в глаза не хотелось, хоть я и старательно уверял сам себя, что всё в полном порядке.

После обеда ребятня убежала играть, а мы втроём забрались на чердак. Случай с ведром сыграл свою роль — Денис говорил неохотно, а вот Олеся расщебеталась как никогда. Пару раз я даже забывал, что друг вообще сидит с нами.

Спустя час или около того девушка забеспокоилась, что её семейство уже приехало с ярмарки, и мы решили проводить Барсовых. В прошлые разы в это время даже мы с отцом уже вернулись домой, так что опасения Олеси были не напрасны.

Огромный пёс глухо зарычал, высунув морду из будки, однако я успел уже к этому привыкнуть. Как-никак, почти каждый день захожу в гости к девчонке, пусть она и не подозревает об этом. Родители отнеслись к нам с Денисом с недоверием. Конечно, ведь сегодня мы не виделись на ярмарке, так что я для них — просто жуткий красноглазый незнакомец. Надеюсь, Олеся перескажет им душещипательную байку о моей операции, и никто не будет возражать по поводу нашей с ней «дружбы».

Обратный путь был максимально неловким. Меня всё ещё грызла совесть, и я не знал, как бы лучше извиниться. А Денис каких-то специальных слов подбирать не стал:

— Она нравится тебе?

Ох, как в лоб. Вот и что на это ответить?! Нет, мне вообще безразлична эта девчонка, но признаться в этом нельзя, иначе всё насмарку. Так я просто отдам Олесю в руки Дениса, и мы вновь вернёмся к тому, чего я пытался избежать. Врать не хотелось абсолютно, но что поделать?

— Вроде того, — выдавил я, внутренне содрогнувшись.

Класс, до чего дошло дело. Получается, в этом варианте мне придётся изображать из себя влюблённого дурачка? Вот зараза! Денис глубоко вздохнул, глядя в сторону:

— Я видел, как она улыбается тебе. Ладно, забей.

Он уступил её. Уступил свою подружку! А я ведь даже ни капельки ею не заинтересован! Как собака на сене — ни себе, ни лучшему другу! Чушь какая-то. В следующий раз сделаю всё иначе!

Дома я забрёл к Никите, чтобы тот помирил нас с Андреем, однако дела снова пошли не по плану. Старшему брату категорически не понравилось, что я заставил Никиту ехать вместо себя на ярмарку в его заслуженный выходной. Пришлось сознаться, что всё это время я был с Денисом. Уважительной причины не нашлось, и это неожиданно сильно разгневало Андрея. Он выведал так же и о нашем знакомстве с приезжей. С каждой минутой раздражаясь всё сильнее, я грубо ответил на насмешливое предположение о свидании, ради которого якобы и была подстроена эта замена. И так уже тошнило от того, что я наплёл другу о своей несуществующей любви к Олесе, ещё и дома это обсуждать?! БАРСОВА МЕНЯ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ.

Хлопнув дверью, я вылетел из комнаты старшего брата, в два прыжка преодолел лестницу и выскочил на улицу. Ужасный вариант. Отвратительный. Может, взять кольцо?..

Что?

Нет!

Противоречивые мысли скребли изнутри черепную коробку. Я спотыкался и бежал, не разбирая дороги, просто чтобы бежать. Солнечные лучи жгли спину, кусты царапали ноги, но я всё мчался вперёд, пока дыхание не выровнялось и шаг не стал твёрдым.

Кольцо — это не шутки. Я не стану пользоваться им без острой необходимости. Если пораскинуть мозгами, что произошло сегодня? Да ничего особенного. Ну, попритворяюсь я, что по уши втрескался в эту горожанку. Никто ведь не пострадает от этого! Если (надеюсь!) этот вариант окажется нежизнеспособным, то вернусь к прошлому сценарию, и всё это останется лишь в моей памяти.

Куда я забрёл? Кругом лес сплошной стеной, да такой тёмный, что можно подключать режим охотника. Хотя, постойте, что это за свет в той стороне?

Пробираясь через кусты, я вышел на широченную поляну, большую часть которой занимал полуразрушенный особняк. Незавидная судьба была у этого некогда прекрасного строения — языки пламени жадно пожрали всё, до чего успели добраться, стены были в дырах, словно дорогущий сыр. Остатки усадьбы обглодало само время — десять лет дожди вымачивали пепел и отголоски былой роскоши, а ветер разносил то, что мог утащить. Краска на дверях и окнах стёрлась практически в ноль. Как же сильно изменился дворец первого правителя Залесья.

Страшные вещи происходили на этом месте, но я помнил лишь размытые куски. Не исключено, что надо мной, как и над остальными свидетелями, поработали теневые. Детскую память перерисовать проще всего — что-то спишется на воображение, что-то и вовсе забудется само по себе. Когда всё закончилось, взрослые строго-настрого запрещали бегать сюда, и через пару лет интерес к разрушенной усадьбе угас.

Но вот я здесь, стою на пороге, разглядывая покрытые пылью развалины. Никто не стал восстанавливать особняк. Напоминание о жутком прошлом? Почему же тогда взрослые хранят былое за семью замками? Очень странно. И как это они умудрились заставить меня, неугомонного и любопытного ребёнка, поверить в то, что здесь нет ничего интересного?!

Доска под ногой хрустнула и провалилась куда-то вглубь, я еле успел отскочить в сторону. Свет проходил в помещение через перебитые окна и щели в стенах, будто оставленные когтями гигантского монстра. Редкие порывы ветра кружили по пыльному полу листья. Хозяева больше не придут сюда, чтобы навести порядок заботливыми руками. Разве что зверь заглянет погреться или, наоборот, спрятаться от палящего солнца в полдень.

Кажется, раньше тут жила семья Егора. Воспоминания мечутся, наотрез отказываясь складываться в единую картину. Да, мне точно подправили память. Как это странно, не иметь доступа к закоулкам собственного сознания. Ты словно пытаешься вспомнить очень знакомую мелодию — чувствуешь, что разгадка прямо на поверхности, но мотив опять увиливает в неправильное русло.

Осторожно передвигаясь вдоль того, что осталось от стены, я вышел к подножию широкой лестницы. Помню. Я помню её! Взрослые запрещали скатываться по перилам, но мы с Егором снова и снова дожидались подходящего момента и устраивали гонки, периодически разбивая носы. Теперь такой фокус уже не провернуть — от перил остались лишь обломанные штыри в паре мест. Однако, кажется, по лестнице всё ещё можно забраться на второй этаж.

Комнаты наверху переходили одна в другую, образовывая странные лабиринты. Как вообще возводили эту усадьбу? Был ли в принципе у строителей какой-то план?

А вот эта просторная комната, видимо, пострадала чуть ли не сильнее всех остальных. Одна из стен, а с ней и кусок крыши, рухнули прямо на улицу, открывая взору вид на лес. При желании можно попробовать спуститься на землю здесь, по этим обломкам.

Комната, как и прочие, была завалена всяким барахлом, вряд ли подлежащим восстановлению — разбухшие от влаги и прогнившие фрагменты стульев, стола, комодов, осколки посуды и всё такое прочее. Один-единственный диван, ножка которого была в каких-то миллиметрах от дыры в полу, более-менее сохранил вменяемый вид. Потрёпанный, выцветший, но всё же целый. Сесть на него я не решился — мало ли, кто поселился внутри за эти десять лет.

Обрывки прошлого звали и сводили с ума. Что же здесь всё-таки произошло? Это место однозначно прочно связано с исчезновением Питифиса. Интересно, Филиппу тоже промыли мозги? Надо будет поболтать с ним на досуге.

— Не нагулялся ещё?

Андрей ведь не собирается отчитывать меня перед всеми, как ребёнка? На Центральный я пришёл уже с сумерками — посиделки в сгоревшей усадьбе отняли неожиданно много времени. Впрочем, долгое отсутствие — далеко не главное, старшему брату нужен был любой повод, чтобы докопаться. Мы ведь так и не помирились.

— Телефон с собой носи, не заставляй родителей седеть раньше времени, — Андрей швырнул мне мобильный.

Если б не режим охотника, вряд ли бы я словил такую подачу. С телефоном от падения в песок ничего не приключилось бы, но теперь на нас с нескрываемым интересом смотрел весь пляж. От меня ждали какого-то ответа, а участвовать в очередной ссоре не хотелось.

И зачем я вообще пришёл сюда сейчас? В этом нет никакого смысла — Барсова всё равно дома. Чуйка подсказывала, что надо скорее бежать прочь. Однако Андрей, заметив, что я разворачиваюсь, хищно улыбнулся:

— Нет, Лёха, постой.

Рядом с ним, словно из воздуха, материализовался Денис, причём выглядел юноша очень сердитым. Ситуация напрягала меня всё сильнее и сильнее.

— Так она нравится тебе или нет? — выпалил кареглазый, сжав кулаки.

Вот чёрт. Одному я сказал, что Олеся мне небезразлична, другому — что всё наоборот. Я не продумал тот момент, что они могут обменяться этой информацией между собой! Впрочем, было глупо ожидать иного от обидчивого старшего брата.

Что делать? Ещё и все остальные внимательно слушают наш разговор на повышенных тонах, Тимофей, вон, даже рот разинул от удивления. Играть во влюблённость?

— Н-нравится, — ответил, наконец, я.

— Врёшь, — отрезал Андрей.

— Зачем ты пытаешься настроить Олесю против меня? Из вредности?! — Денис чуть ли не плевался от злости. — Смеха ради?!

— Я никого не настра…

— Да всем известно, какое ты трепло, — хохотнул Егор, и его друзья из Элиты радостно загудели.

Только их не хватало. Вот же дрянь! По Центральному разлились негромкие смешки. Зря я сюда пришёл, очень зря. Никто не станет слушать мои оправдания. Какой неприятный вариант. Может, исправить всё кольцом?..

Нет, о чём я думаю?! Хоть опасный кун и лежал сейчас в кармане, бежать к Олесе и намеренно останавливать её сердце я не собирался! Может, надо немного потерпеть, всё уладится само собой.

Одно ясно — на Центральном сейчас мне делать нечего. Пытаясь игнорировать злые, голодные до свеженького конфликта взгляды, я покинул пляж.

Ночью я шаг в шаг повторил предыдущий алгоритм по спасению Барсовой. Разница заключалась только в том, что девушка уже знала меня. В этот раз Олеся, отыскав сестру, вела себя куда спокойнее, мягко улыбалась, всё время поправляя волосы. Девчонка даже позволила себе поинтересоваться, что я делаю здесь в такое время. Теперь я оправдался тем, что якобы проверял рыболовные сети. Чтобы понять, что никаких сетей тут нет, Барсовой пришлось бы лезть в воду, а делать этого она точно не собиралась.

На следующее утро мы опять «случайно» встретились в магазине, и я вновь оказался в гостях у Олеси, где уберёг её от падения в погреб.

Мы развалились на креслах, обсуждая школьные столовые. Я старался выглядеть непринуждённо, но снова и снова возвращался к мысли о том, что скоро сюда наведается Денис. Возможно, в этом варианте он и не станет делать этого, но рисковать не хотелось. Ему не стоит лишний раз видеть меня рядом с Олесей.

— Прогуляться не хочешь?

Девушка пожала плечами, но в глазах её мелькнул интерес. Не надо ей идти на Центральный, там Барсова совсем другая, напуганная, зажатая и тихая. Тем более не надо ей быть там в этой попытке.

Девчонка предупредила родителей, и мы, оседлав велосипеды, поехали по деревне. У меня не было какого-либо плана нашего путешествия. Ко мне пока нельзя — там Андрей. На Центральный я, понятное дело, тоже отвезти Барсову не мог, поэтому мы просто наматывали круги по самым безлюдным улочкам Залесья. Спутницу это ничуть не смущало, она со скоростью пулемёта выстреливала новыми вопросами о подробностях моей жизни. О Денисе, кстати, девушка не спросила ни разу.

Ближе к вечеру, когда Тимофей написал, что Денис уже давно на Центральном, я вернул Олесю домой. Мы с Барсовой вновь обменялись номерами, хотя необходимые цифры и так уже крепко вгрызлись в мой мозг. Однако нормы приличия никто не отменял, девчонка не должна понять, что я пристально за ней наблюдаю.

Утро четверга прошло тихо и мирно, примерно так же, как и один вариант назад. По возвращении с ярмарки я предпринял попытку помириться со старшим братом, но тот слишком переживал за то, что я притесняю его лучшего друга. Как будто Денис — не мой лучший друг тоже! Андрей с неприязнью поинтересовался, где я провёл вчера весь день, и ответ ему не понравился. Так что мы только ещё сильнее разругались.

СМС от Барсовой с неожиданной новостью заставило меня мчаться к ней что есть мочи. В гости к девушке внезапно пожаловал Денис. Как написала Олеся, он был «какой-то странно нервный». Шестое чувство рвало меня всего изнутри, сердце гулкими ударами било по ушам. Денис обязательно натворит сейчас делов.

Последние сомнения в этом рассеялись, когда в стороне, куда я нёсся, на фоне голубого неба появился дым. Педали не выдержали нагрузки, одна из них отвалилась прямо на ходу, и я пролетел пару метров по земле, больно содрав кожу в нескольких местах. Но жалеть себя не было времени — я тут же снова вскочил, обратился в лиса и влетел в кусты на кратчайший путь, оставив велосипед позади.

Как ничтожно мало времени, оказывается, требуется жадному пламени, чтобы охватить большую часть дома. На улице бегали туда-сюда соседи с полными вёдрами воды, кто-то разворачивал толстый шланг. Под ногами вертелся пёс Барсовой, волоча за собой цепь. Возле распахнутой калитки топтался Денис, мёртвой хваткой вцепившийся в плечи ревущей от страха Василисы. Где её старшая сестра?!

— Олеся? — рыкнул я.

Денис дёрнулся и промямлил почти неразборчиво:

— Кофту… За кофтой… пошла… какой-то… Твоей?..

— И ты отпустил???

— Она сказа… Васи… су… держать…

— Взрослые где?!

— У-у-уехали…

Не стесняясь Василисы, я во весь голос выругался. Нет, даже не бестолочь — дура! Стопроцентная!!! Она что, в самом деле убежала в горящий дом ради того, чтобы спасти от огня оставленную мною толстовку?! Просто нет слов. Перепуганный Денис вжал голову в плечи, а я кинулся в полыхающее здание.

Столько раз уже я был здесь, а даже не замечал, как много древесины в этом доме — полы, стены, потолки, мебель. Нет ничего удивительного в том, что всё вспыхнуло, как спичка. Внутри стоял густой дым, я стянул футболку, закрыл ею нос и рот и опустился как можно ниже, чтобы не надышаться раньше времени. Глаза слезились, почти ничего не было видно. Я на ощупь искал путь в комнату Олеси.

Здесь невозможно находиться! Я попробовал было позвать девчонку, но мгновенно зашёлся в раздирающем горло кашле.

Филипп может играться с водой через белый спектр. Хоть это и не мой цвет, я пробовал наколдовать нечто подобное, иногда даже получалось. Зажав плечом футболку, кое-как фильтрующую воздух, я освободил и вытянул руки вперёд. Представил, как запястья окутывает белый туман, а затем прямо из ладоней вырываются мощные струи воды.

На деле же всё оказалось гораздо скромнее — две тонкие струйки попшикали на разъярённое пламя, и на этом магия закончилась. Всё дело в панике, которая сотрясала меня сейчас с головы до ног. Сильные эмоции часто портят заклинания. Хоть какая-то польза от этого неудачного представления — мокрыми ладонями я помял футболку, и дышать через ткань стало несколько легче.

Наконец-то я добрался до нужной комнаты и чуть не споткнулся на входе в неё. Одно только чувство не заглушалось сейчас пожаром — тактильные ощущения. Зажмурившись от едкого дыма, я пощупал внезапное препятствие. Волосы, причём длинные, горячая кожа, безвольно обмякшие руки, слабо сжимающие такую знакомую на ощупь мою толстовку. Олеся.

Если я до сих пор не вскочил по будильнику, то она ещё жива, хоть и явно потеряла сознание. Задержал дыхание и прислонил ещё влажную от воды футболку к лицу девушки. Умел бы я телепортироваться, это сильно облегчило бы задачу. Моё состояние стремительно ухудшалось, так что медлить было нельзя, я чёрт знает как схватил Барсову и потащил к выходу. Лишь бы ничего не обвалилось на нас по пути.

Глава 11

Вж-вжж!

Песня, которую явно не включили бы на какой-нибудь светской вечеринке, грохотала на весь дом. Андрей, совершенно не попадая в ритм, громко барабанил в стену, а я всё продолжал лежать с распахнутыми глазами и сжимать в кулаках одеяло.

Мы не успели выбраться на воздух. Я только что сам чуть не погиб. Интересно, если б сердце Барсовой не остановилось раньше моего, вернулся бы я в начало цикла?

Старший брат ворвался в комнату, вырубил будильник и уставился на меня, гневно раздувая ноздри.

— Извини, — проговорил я, с трудом шевеля пересохшими губами. — За это и за вчерашнее.

— Да пёс с тобой, — махнул рукой брат, утратив вдруг озлобленность, — шуруй на ярмарку давай. Не вынуждай отца и Якова ждать.

И всё? Помириться можно было в первую же минуту? Вот так открытие.

Никакой больше самодеятельности — новое правило, которое я решил испытать. Никаких выдуманных признаний в любви, пусть Денис знакомится с Олесей без моего участия. И никакого Филиппа, кстати. Основная задача — оберегать Барсову, а не втягивать в дурацкую игру новых персонажей. Чем позже двоюродный брат узнает о существовании странной девушки с отцовского рисунка, тем лучше.

Отбывая свой срок под навесом на ярмарке, я бесконечно прокручивал в голове неожиданный пожар. Денис не мог намеренно поджечь дом, даже в пылу ревности. Может, девчонка готовила что-то на газовой плите, споткнулась… Очень похоже на Олесю. И до чего же «удачное» совпадение, что взрослые опять куда-то уехали, оставив непутёвых дочерей одних. Этот факт я тоже внёс в заметки, что прятал под клавиатурой в спальне. Списочек с опасностями, который в каждом варианте я воссоздавал с нуля, заметно разрастался.

Какая уже по счёту попытка, кстати? Четвёртая? А такое ощущение, словно длится это безумие целую вечность. Запах яблочного шампуня записался на подкорку, я мог уловить след Барсовой за версту. Полностью повторив действия из второго варианта, я, уставший, но гордый собой, добрался до полудня четверга. Теперь к Мыпошли я не сунусь, поглядим, что из этого получится.

Две Барсовы сейчас дома одни. Как бы у них там опять ничего не заполыхало. Связавшись по интернету с Денисом, я, словно между прочим, разузнал о его планах. А затем аккуратно выведал у Олеси, не собирается ли она в ближайшее время добавить огоньку в свои скучные будни. Денис сообщил, что до Центрального будет спокойненько сидеть дома за компьютером, а вот ответ Барсовой меня не обрадовал. Девчонка собиралась к возвращению взрослых пожарить картошку. Похвально, да? Не в нашем случае. Взяв с Барсовой честное слово, что без меня кулинарить она не начнёт, я вновь покинул родной дом.

После того, как Олеся по вине Дениса чуть было не задохнулась от мармеладки, юноша вёл себя довольно спокойно, и это не могло не радовать. Мы пережили целых три дня, разве это не повод для ликования?!

Настало пятничное утро, но я вновь вскочил по будильнику. Расслабляться рано, впереди новый день, о сюрпризах которого я ещё не знал абсолютно ничего. Желать Барсовой доброго утра в СМС-ке вошло в привычку. Девчонка не спешила ответить на сообщение, и я понадеялся, что она просто ещё не проснулась.

Сегодня на улице довольно ветрено, а моя толстовка по-прежнему у Олеси. Мама запретила уходить по своим делам в одной футболке, поэтому я, ворча под нос, копался в шкафу в поисках ветровки, когда за спиной кто-то с шумом выдохнул.

Дарти, взволнованная и растрёпанная, стояла, ухватившись для опоры за подоконник. Взгляд огромных серых глаз вцепился в моё недоумённое лицо.

— Привет, — осторожно произнёс я, поворачиваясь к сестре всем корпусом.

— Дата? — выдохнула девочка.

Ого, Зелёнка во временном скачке? Любопытно. Интересно, из какого она времени?

— Восьмое июля, — ответил я.

Дарти кивнула, ничего не сказав больше. Она безостановочно кусала губы, обдумывая что-то.

— И откуда ты выпрыгнула?

— Нельзя рассказывать об этом, — зелёные лохмы укрыли обеспокоенное лицо девчонки, когда та замотала головой, — могут быть проблемы.

— Разве прошлое можно изменить? — удивился я. — Давно ведь доказано, что время движется линейно, и невозможно, вернувшись назад, убрать какие-то ключевые события, которые уже произошли.

— Только если ты не знаешь точно, что и как случилось, — возразила Дарти, — тогда да, всё будет идти так, как запланировано судьбой, даже если ты думаешь, что, вмешиваясь, меняешь что-то. Но если ты дублируешься в своё прошлое, которое помнишь практически посекундно, можно полностью перестроить цепь, стерев старую временную линию и нарисовав новую. Я не знаю, что произойдет здесь и сейчас, поэтому, скорее всего, ни на что не повлияю, но болтать с тобой по душам всё равно слишком опасно.

— Хм.

Всё звучало чересчур запутанно, но Дарти явно понимала, о чём говорит. Игры со временем — очень спорная наука, в магическом обществе зелёный спектр давно хотят запретить, как оранжевый когда-то. Дарти перемещается в прошлое непроизвольно, когда теряет контроль над эмоциями, так что преступницей её в этом плане не назовёшь.

Обычно я не грешил особым доверием к проказливой сестре, однако сейчас девчонка не шутила. Благодаря улучшению, которое провели ей ещё в бессознательном возрасте, Зелёнка лучше многих знала, что такое время. И пока другие гадали о возможности обманывать судьбу, тщетно пытаясь получить разрешение на переход в прошлое, Дарти молчаливо хранила все ответы.

— Почему тогда вы с Филом зациклили меня, раз я могу попеременять всё подряд?

— Не можешь.

— В смысле? А чем я тогда занимаюсь?

— Ты уверен, что тебе нужно это знать? — девочка хмыкнула. — Готовься, от количества инфы могут расплавиться мозги. Во-первых, спасение твоей подружки необходимо для будущего. То самое «ключевое событие», как ты сказал, которое обязательно должно произойти. Во-вторых, мы вернули тебя всего лишь на день назад, это почти не страшно. Чем крупнее скачок во времени, тем больше шансов здорово накосячить. В-третьих, ты не дублировался. Ты просто возвращаешься к одной точке, в своём же теле, но с новыми воспоминаниями. А я вот сейчас в двух экземплярах — у тебя и где-то ещё, где и должна находиться. И если я из настоящего и из прошлого сейчас встретимся, то произойдёт бум, потому что этого не было раньше.

Глупо моргая, я стоял возле распахнутого шкафа и переваривал услышанное. Дарти была права, поразмыслить тут действительно есть над чем. Самое главное, что удалось понять — я ни на что не влияю. Точнее, влияю, но не в масштабах общей временной линии, в итоге всё придёт ровно к тому, к чему должно прийти. Содержимое черепушки уже не просто плавилось, а начинало кипеть, и Дарти заметно веселило это.

— Какая попытка у тебя, кстати?

— Четвёртая... Стой, а откуда ты вообще знаешь о зацикловке? Разве день, когда пропала Барсова, не стёрся с моим скачком?

— Из общей линии? Нет, конечно. Ты просто делаешь её длиннее. Остальные никогда и не узнают обо всех твоих вариантах, но цепь-то не обрывается, на ней просто появляются новые колечки, о которых знает только сам путешественник во времени. А я часто перемещаюсь не по своей воле, а куда закинет. На этот раз попала в твою четвёртую попытку, о которой даже знать не должна вообще-то. Такие вот делишки.

Что ж, в этом есть смысл. О зелёном спектре всегда гуляло море противоречивой информации, а я люблю во всём точность, поэтому не совался лишний раз в эти дебри.

— Ты сам потом чуть ли не о всех своих вариантах расскажешь, — девочка улыбнулась, превратившись из рассудительного профессионала в привычную Дарти с задорным блеском в прищуренных глазах.

— Смотри, лишнего не сболтни, — усмехнулся я.

Сестра, кажется, сумела успокоиться после того, с чем столкнулась в своём настоящем. Мне дико хотелось расспросить о её времени, что да как, знает ли Дарти стратегию, которой я должен придерживаться, чтобы спасти Барсову. Ну или хотя бы сколько попыток уйдёт на всё это.

Зелёнка скользнула взглядом по столу и заметила кольцо с шипами-кристаллами.

— Это что? — с недоверием произнесла она.

— Фил посчитал, что мне может пригодиться этот кун. Чтоб остановить сердце Олеси, если что-то пойдёт не по плану. Ты перенесла его сюда прямо перед зацикловкой.

Девочка с шумом втянула ноздрями воздух и снова схватилась за подоконник. Она с ужасом посмотрела на меня, затем вновь на кольцо, прошептала что-то беззвучно. Я спросил, всё ли в порядке, но через мгновение остался в комнате в полном одиночестве.

Дарти вернулась в своё время. На самом интересном месте! Чем её так напугало это кольцо? Теперь я ещё меньше хочу к нему прикасаться! От нахлынувших неприятных мыслей отвлекло сообщение, пришедшее на телефон. Барсова только-только проснулась и спрашивала, как мои дела.

Операция по вытаскиванию Олеси из проблем продвигалась успешно. Я буквально ни на минуту не отходил от девушки, запоминая каждый её шаг. И это, безусловно, не ускользало от внимания Дениса. С каждым часом становилось всё труднее убедить юношу в том, что я нахожусь возле его подруги без каких-либо корыстных целей. Поэтому на Центральном у нас снова состоялся напряжённый разговор один на один.

— Лёх, я ведь не слепой. И все вокруг говорят о том, что постоянно видят вас вместе.

Как же мне осточертели эти косые взгляды и бесконечные перешёптывания за спиной! Со временем я стал замечать, что Олеся, которая раньше не вызывала у меня никакой неприязни, иногда раздражала просто своим присутствием. Казалось, будто я знал её даже лучше, чем себя самого. Трёп, повторяющийся из варианта в вариант, надоел до тошноты. А тут ещё и претензии друга, влюблённого в эту неудачницу.

— Если тебе реально всё равно, оставь её в покое, идёт? — карие глаза застыли, стараясь заглянуть мне прямо в душу.

Ну как я могу оставить девчонку, если в следующую минуту она снова влипнет куда-нибудь! И самое стрёмное в том, что я никак не могу объяснить это другу-человеку.

— Я не заставляю тебя обходить её за километр, — продолжил Денис, когда молчание затянулось. — Просто не висни с Олесей каждую секунду! У меня даже шанса подойти к ней нет, потому что ты всё время рядом. Она на меня просто не смотрит.

Хотелось съязвить в ответ, что это вряд ли моя вина, но я сдержался. Ругаться с Денисом — создавать новые проблемы, за несколько попыток я успел убедиться в этой взаимосвязи.

Я совершенно не знал, что делать. Пробурчав что-то, отошёл в сторону. Денис некоторое время ещё постоял на месте, а затем вернулся к Олесе и остальным. Ко мне же приблизился Тимофей.

— Ты в последнее время сам не свой, — озадаченно произнёс Далёковец.

Убедившись, что рядом больше никого нет, я сдался и рассказал всё другу. Всё-всё, и про зацикловку, и про глупую ревность Дениса, и про то, что не имею ни малейшего представления, куда двигаться дальше. Мне давно хотелось поговорить с кем-то, излить душу. За всё то время, что я, как верный пёс, бегал за Барсовой, самые разные мысли копились в голове, и я бы точно взорвался, если б Фей не подошёл сейчас.

Юноша слушал меня с нескрываемым интересом. Чёрные глаза, в которых с трудом можно было отличить зрачок от радужки, распахнулись до такого состояния, что превратились в два идеальных круга. Когда я высказал всё, что так долго терзало меня, стало гораздо легче.

— Ну и дела-а, — протянул Тимофей, задумчиво почёсывая подбородок. — Если теневые узнают, что ты ввязался в игры со временем…

— Поэтому я очень надеюсь на твою адекватность, — с намёком произнёс я.

Лесной страж закивал, недовольно надув губы. Что ж, наверное, ему можно доверять. Иногда бывает очень полезным разделить свои переживания с кем-то другим.

— Попробуй в самом деле меньше общаться с Олесей, чтобы не провоцировать Дена на глупости, — предложил Фей.

— И оставить Барсову в опасности? Так себе идея, — мрачно возразил я.

— Почему же, наблюдай издалека, тайно. У тебя такие возможности есть!

— Если постоянно использовать красный спектр, я угроблю своё здоровье.

— Для разведки придётся попотеть, но зато ты будешь знать, когда нужен Олесе. Остальное время можно потратить на восстановление.

— У меня сейчас даже доступа к зельям нет, — я тяжело вздохнул, — а к Филу за помощью я не пойду, ну его.

— Я могу помочь тебе, — с готовностью заявил Тимофей.

— И я!

Вот зараза! Сестричка стража подкралась, застав меня врасплох. Я скрипнул зубами — рассказывать о своих проблемах всему Далёково в планы не входило. И с чего я решил, что Фей догадается закрыть на время нашего разговора доступ в свою голову? Оставалось надеяться, что нас подслушала только Женя и никто больше. Надо ж было довериться…

— Мы с Олесей неплохо подружились, — сообщила Далёковка, — можем приходить к ней в гости или, наоборот, звать к себе, чтобы она всегда была на глазах.

— Сколько там, месяц остался? Установим наблюдение, будем дежурить возле дома, — подхватил Тимофей. — Подключим ещё кого-нибудь…

— Стоп-стоп, хватит! — вспыхнул я. — Не надо никого подключать! Чем меньше посвященных, тем лучше. Если Фил не рассказал всей правды, то не стоит разбалтывать об этом каждому встречному. Тут скрывается что-то очень серьёзное, понимаете?

Двойняшки кивнули в унисон, но вспыхнувшие в их глазах огоньки выдали Далёковцев с головой. Зря я рассказал. Чертовски зря. Однако слов назад уже не вернёшь, посмотрим, что получится.

А получилась полная ерунда! Меня настолько переполняла ярость, что телефон вместе с истошно орущим будильником чуть не вылетел прямиком в открытое окно.

Далёковцы — это шестерёнки единого механизма. Стоило одному узнать что-то, как вся система тут же приходила в действие, и новость со сверхзвуковой скоростью распространялась от одного лесного стража к другому. Поначалу я пытался даже радоваться этому — надо же, сколько помощников, мне можно даже из дома не выходить, Барсова ведь всегда под надзором! Ага, закатывай губу обратно, Шелтон.

Заручившись поддержкой Далёковцев, я сделал ход конём и, на радость Денису, покинул Центральный раньше обычного. Но пьянящим чувством победы парень наслаждался недолго, потому что Олесю моё решение заметно огорчило. На самом деле, далеко я не ушёл — просто прокрался на соседний необустроенный пляжик, с которого прекрасно видно весь Центральный как на ладони, и сидел там, отмахиваясь от приставучих комаров. В режиме охотника я мог даже слышать часть разговоров, что велись за пятьсот метров от меня.

Вскоре Барсова тоже засобиралась домой. Денис, окрылённый выпавшей возможностью, предложил ей свою компанию, однако следом напросился и Тимофей. За ним и Женя. А потом ещё несколько стражей, конечно. На мою СМС-ку с требованием дать Денису спокойно проводить Олесю до дома ни Фей, ни его сестра не отреагировали. Далёковцы редко носят телефоны на прогулку, ведь такая техника сбивает ментальную связь.

Барсову напрягал конвой, что вёл её через деревню. Дениса напрягало, что ему вновь не дали побыть с Олесей наедине. Меня, следующего незаметно за этой странной толпой, напрягало всё на свете. Одних только стражей леса ничего не смущало. Они от души смеялись над чем-то своим и явно не обращали внимание на крепчающую неловкость.

Добравшись до заветной калитки, Барсова быстро распрощалась с попутчиками и убежала в дом. Раздосадованный Денис поплёлся к себе, а Далёковцы, сделав вид, что тоже ушли, вскоре вернулись. Здесь-то мы и встретились. Звенящим шёпотом я раскритиковал действия стражей, но те в один голос утверждали, что всё прошло великолепно. Не сумев переубедить их, я просто махнул рукой.

Ребята долго и чересчур шумно решали, кто останется дежурить этой ночью. Каждый хотел поучаствовать в благом деле, и я старался максимально сосредоточиться на голосе Олеси, доносящемся из дома через приоткрытые форточки, чтобы не вспылить лишний раз. Далёковцы в итоге так и не пришли к общему мнению, поэтому остались все сразу. Толку от этого было ноль, потому что я побоялся оставлять Барсову на них и всё равно не ушёл домой.

От частого использования магии красного спектра и вспышек раздражения меня начало клонить в сон. Из-за этого я бесился ещё сильнее. Барсова всё никак не укладывалась спать, а «недопомощники» беспрерывно жужжали над ухом, пытаясь выведать у меня какие-нибудь новые подробности по поводу зацикловки. Ночь обещала быть отвратительно долгой.

И самая дурость в том, что я так и не узнаю наверняка, по какой причине снова оказался на линии старта. Судя по всему, я уснул, и никто из стражей не удосужился разбудить меня в ответственный момент.

Новое правило — никаких откровений. Ни с кем. Отныне я буду хранить свою миссию в строжайшем секрете.

А ещё мне надоела Барсова. Вот надоела и всё тут. Не так давно я более-менее спокойно выносил её болтовню, которую теперь вынужден был слышать уже в пятый (!!!) раз. Больше не могу. Да и ревностью Дениса я был сыт по горло. Нужно придумать что-то новое.

Как бы мне контролировать девчонку, не втираясь к ней в доверие?

Первое, что я предпринял для этого в пятом варианте — попробовал не показываться Олесе на глаза во время спасения ночью. Задача выглядела достаточно простой, нужно всего лишь вовремя остановить лунатящую Василису, пока малявка не умчалась к реке. Однако тут я допустил просчёт — девчонка вдруг проснулась и, увидев на своём участке незнакомого дядю, с визгом бросилась обратно в дом. На шум выбежала старшая сестра. Увидав перепуганную девочку, Олеся хотела было кинуться ей навстречу, однако столкнулась с выпущенным на ночь с цепи псом, который был сильно взбудоражен неожиданными детскими воплями. Крупный четвероногий «защитник» сбил девушку с ног и, испугавшись не меньше самой Барсовой, скрылся в зарослях малины. В это время Олеся, потеряв равновесие, под ещё более жуткие вопли сестры рухнула спиной вперёд на что-то, что с моего ракурса заслоняли кусты. Уж не знаю, какое страшное орудие было забыто там этой ночью, но через миг барабанные перепонки снова разорвал ненавистный будильник.

В следующий раз я позволил Василисе выйти за пределы участка, а затем приблизился к ней в форме лиса. Девчонка решила, что это часть сна, поэтому ласково погладила мою шерсть и двинулась дальше, к речке. Только на берегу удалось наконец-то остановить целеустремленную малышку. Мы сели рядом, и Вася, обхватив меня маленькими ручками, крепко уснула. Кое-как я выпутался из объятий, обратился в человека и отошёл от ребятёнка, ожидая появления старшей сестры.

Измазанная кровью и землёй, Олеся выскочила на берег и с громадным облегчением увидела свернувшуюся калачиком девочку. Я аккуратно проследил за тем, чтобы сёстры спокойно добрались до дома, и отправился к себе досыпать остаток ночи.

Перехватывать Барсову в магазине я не поехал, а вместо этого направился прямиком к её жилищу. Быстрая разведка из-за забора показала, что взрослые были заняты в саду, а Василиса бегала неподалёку. В доме в этот момент никого не было.

Мне нужно каким-то образом предотвратить падение Олеси в погреб. Шерлок Холмс! Она помешана на своей книжке, так что, придя домой, наверняка тут же сядет за чтение. Девушка столько раз одалживала мне эту книгу, а я до сих пор даже не держал её в руках. Зато прекрасно знал, где лежал детектив — в дальней комнате на прикроватной тумбочке.

Родившийся план своей наглостью удивил даже меня самого. Наверняка можно было придумать и что-то попроще, не такое дерзкое, однако я настолько загорелся этой авантюрой, что не смог отказать себе.

Пёс преспокойно дремал в своей будке, опустив массивную морду на пыльные лапы. Нет, бесшумно мимо него не пройти, нужно искать другой вход. Как назло, возле задней веранды крутилась Вася, а все окна были закрыты. Перемахнув через низенький заборчик в поросшем травой углу участка, я оказался вне поля зрения кого бы то ни было. С торца дома росло корявое дерево, будто созданное для того, чтобы взбираться по нему наверх, и одна из достаточно крепких на вид ветвей поднималась прямо к чердаку, практически утыкаясь в единственное распахнутое окно. Если это не приглашение, то что тогда?

Повторяя про себя, что я не вор и не взломщик, а лишь хочу спасти глупую девчонку, схватился за толстую ветвь над головой, подтянулся на руках и взобрался на дерево. За одним углом пищала Василиса, за другим скучающе жмурилась здоровая дворняга. Наверное, напрасно я всё это затеял. Можно было просто СМС-ку отправить.

Раздумывая над тем, чем я вообще занимаюсь, сел, облокотившись на корявый ствол. До возвращения Барсовой минут пятнадцать, если я ничего не придумаю сейчас, то с вариантом придётся распрощаться. Продвинуться пока удалось лишь на несколько дней, и эта динамика меня совсем не радовала. Риск оправдан. В конце концов, в кармане у меня прячется кун, с помощью которого я в любой момент могу вернуться в начало, потеряв разве что собственное время. И больше ничего.

На чердаке было пусто и довольно безжизненно. Сразу видно, на второй этаж при постройке имелись большие планы, но потом закончились то ли силы, то ли средства. Среди большого количества стройматериалов прятались какие-то мешки, а на досках, наверное, уже не первый год сушилось что-то, напоминающее ромашку. Сюда редко кто поднимался — самые свежие следы на дощатом полу уже затянулись неслабым слоем пыли. Идеальное место, чтобы, не попадаясь на глаза, быть ближе к Барсовой.

Стараясь не оставлять следов, я прокрался к лестнице, ведущей на первый этаж. Судя по тишине, в доме по-прежнему никого не было, только часы внизу отстукивали секунду за секундой. Расположение комнат мне давно известно, так что найти нужную не составило труда. Как-никак, даже огонь и рвущий лёгкие дым не смогли помешать.

Книга лежала на своём месте, как и в прежних вариантах. На определённой странице девушка заложила кривовато оторванную бумажку. Оглядевшись, я нашёл карандаш и замер, вдумываясь в текст своего послания. Ох, как бы я хотел увидеть лицо Барсовой, когда она вернётся и откроет книгу!

«Не грохнись в подвал».

Слова, нацарапанные в углу страницы, были достаточно прямолинейны. Что бы я ни говорил о Барсовой в минуту раздражения, девчонка не глупа и точно прислушается к странному предупреждению. И наверняка перепугается до чёртиков. Да, я определённо хочу на это посмотреть! Но сейчас пора сматываться. Я вернул книгу и карандаш на места, поднялся на чердак и притаился возле окна, из которого как раз будет отлично видно возвращение Олеси. Стоило мне принять удобное положение для ожидания, как дверь задней веранды открыл, судя по голосу, кто-то из взрослых, и внизу послышались шаги. Кажется, я ушёл очень вовремя.

Скоро прикатила и Барсова. Девушка сползла с велосипеда, приставила его к забору, неторопливо вынула пакет из корзины и скрылась за углом. Окружив себя воображаемым алым туманом, я настолько напряг слух, что начало казаться, будто я вижу двигающиеся силуэты, просвечивающие сквозь пол.

Олеся отдала родителям покупки, успев огрызнуться в ответ на претензию по поводу не убранных кровавых следов, оставленных ею этой ночью. Недовольный топот переместился в другую комнату, стих на какое-то время. Затем прозвучал вопрос о сдаче, и я невольно поморщился, потому что совсем об этом забыл. Никто не проследил за деньгами, что Барсова выронила возле магазина. Девчонка пробурчала что-то и вылетела на улицу, где я снова мог видеть её из окна. Олеся внимательно смотрела под ноги, несколько раз обошла велосипед, потом, приставив ладонь козырьком ко лбу, поглядела на просёлочную дорогу. Ворча, девушка рывком притянула велик к себе и вскарабкалась на него.

Вот бестолочь!

К такому повороту я никак не был готов! Неужели она действительно поедет искать свои жалкие пятьдесят рублей??? Сейчас я не мог последовать за Олесей — в доме по-прежнему находились взрослые, да и Василиса перебралась прямо под моё окно, заблокировав путь к отступлению. Глядя вслед неуверенной фигурке на велосипеде, я напряжённо кусал губы.

Да, Барсова реально умудрилась укокошиться, пока я сидел на чердаке. А разве вообще были другие варианты?

Разделиться пополам и оказаться сразу в двух местах я не мог — тут либо подвал, либо велосипед. Вновь провернул трюк с посланием в книге, но теперь сразу покинул дом через всё тот же чердак и кривое дерево. С собой из дома я прихватил пятидесятирублёвую купюру, выделенную отцом на карманные расходы. Пока девчонка, вернувшись из магазина, препиралась с родителями в доме, я небрежно скомкал «сдачу» и кинул под колёса велика, прямо как в самом первом варианте. Денег не жалко, лишь бы Барсова не вырвалась опять из-под моего контроля.

Фокус удался — девушка радостно утащила купюру в дом, обокрав меня таким образом на пятьдесят рублей. Я спрятался за забором, в кустах безобидной для улучшенного существа крапивы, и ждал. Если план с книгой тоже не провалится, то Олеся должна пережить открытый погреб.

Безостановочное использование красного спектра опять напомнило о себе, утащив меня в сон. Однако через несколько часов я проснулся всё в той же крапиве. Сработало!

Пришёл Денис, забрал Олесю на Центральный. Она, правда, долго сомневалась, отнекивалась, даже придумала, что плохо себя чувствует, но в итоге всё равно сдалась. Забавно, когда я был рядом, долго уговаривать Барсову не приходилось.

На пляже я старался вести себя, как до зацикловки, совершенно не обращая внимания на присутствие горожанки. Она же во все глаза рассматривала меня, даже не скрывая этого. Пару раз девица пробовала заговорить со мной, однако я находил изящный способ увильнуть от общения.

Денис опять купил Барсовым мармелад, но теперь связанной с этим неприятной ситуации не случилось — я не давал юноше повода для ревности. Всё прошло гладко, как никогда.

Заметив, что Василиса стала слишком часто зевать, да и Олеся как-то погрустнела, я шепнул Дену, что пора бы провожать девчонок домой. Друг согласился и вызвался добровольцем на эту миссию.

Денис, гордо вышагивая в компании Барсовых, ликовал. Конечно, он не знал, что я молчаливой тенью шёл следом, прячась под плотным покрывалом ночи. Ребята разговаривали вполголоса, но я не пропустил внезапный вопрос, заданный Олесей:

— А кто это был с красными глазами?

Парень шумно выдохнул — только что он увлечённо рассуждал о выборе будущей профессии, но, кажется, спутница была сейчас далека от темы разговора.

— Лёха? Друг мой.

Какая содержательная характеристика. Видимо, юноша вообще не был настроен разговаривать о ком-то постороннем.

— А почему у него глаза такие?

Ден нехотя поведал историю об операции по удалению пигмента, и девушка прошептала тихо-тихо:

— Красивые…

Я усмехнулся, а Денис, не расслышав, вернулся к прежней теме.

Утром в четверг я здорово поволновался. Барсова не приехала с родителями на ярмарку, и я не знал, чем она могла занять себя. Вместо Олеси взяли Василису, и девочка, проходя мимо меня, приветливо помахала ручкой. Я кивнул в ответ и проводил долгим взглядом малышку, деловито спешащую к прилавку со сладостями. Может, заручиться как-то её поддержкой? Вася почти всегда рядом со старшей сестрой, такое содружество было бы весьма кстати.

Девочка сама подошла ко мне чуть позже. Она приблизилась к прилавку, с интересом вглядываясь в моё лицо, и чуть склонила голову набок. Разгадав причину её любопытства, я сдвинул солнцезащитные очки на кончик носа, и наши изучающие взгляды встретились.

— Всегда красные? — поинтересовалась Вася, смешно прищурившись.

— Всегда, — кивнул я.

— А ты злодей? — девчушка ещё сильнее сократила расстояние между нами, положив руки на один из ящиков.

— Не знаю, а что, похож?

— Леся говорит не подходить к тебе близко.

— И поэтому ты подошла? — с улыбкой уточнил я.

— Ну она-то хочет подойти, чем я хуже? — девочка захихикала.

Я хмыкнул. Надо же, Василиса может запросто рассказать мне много интересного, даже то, в чём сама Олеся ни в жизнь бы не созналась. Закрепляя политический союз, я насыпал в кулёк пару горстей пухлой клубники и протянул девчонке.

— Бесплатно? — усомнилась Вася, но, не дожидаясь ответа, уже приняла подарок.

— Кушай на здоровье, — улыбнулся я, сдвигая очки глубже на переносицу. — Не обижай сестру, особенно, когда она картошку жарит.

Младшая Барсова удивительно отточенным движением отдала воинское приветствие и, с кульком клубники, убежала к родителям. Надеюсь, благодаря мне Залесье сегодня избежит пожара.

В пятницу я наконец-то смог хорошенько отоспаться. Как же это прекрасно — вставать не по будильнику, а потому что просто выспался.

Пока моей подопечной ничего не угрожало, я мог спокойно заниматься своими делами. В кои-то веки! Позалипал в компьютер, поиграл на гитаре, с братьями поболтал — в общем, отлично провёл время. Я так давно не принадлежал сам себе, что жизнь без Барсовой казалась чем-то невероятным.

Очередной вечер на Центральном прошёл нормально. Олеся смущалась и отворачивалась, когда я ловил на себе её цепкие взгляды. Зато Василиса периодически подбегала, чтобы поболтать, чем ещё больше вгоняла старшую сестру в краску.

Во время игры в волейбол Олеся оказалась в моей команде. Я уже неплохо приноровился наблюдать за девушкой украдкой, чтобы всем вокруг казалось, будто я вообще не смотрю на неё. На самом же деле, весь мой мир по-прежнему крутился вокруг этих печальных серо-голубых глаз. Чего вдруг Барсова так приуныла? Никто её не обижал, в этом я был уверен на все сто, Денис со своей увлечённостью тоже не слишком свирепствовал, в чём проблема?

Егор по ту сторону сетки хищно оскалился и вдарил по мячу, адресовав дикую подачу мне. Однако что-то пошло не так, и мяч, зацепив сетку, полетел прямо в Олесю. Чтобы избежать беды, я оттолкнул девчонку в последний момент и, не успев увернуться, встретил плечом обжигающий удар. Барсова не удержалась на ногах и повалилась в объятия вовремя среагировавшей Лизы.

— Аккуратнее! — прошипела теневая, и мы оба с Егором невольно втянули головы в плечи, не зная, к кому именно обращалась дочь Георгия.

Лиза была единственной из числа Забытых, кто достаточно активно участвовал в жизни Центрального. Возможно, если б не холодная неприязнь, которая наверняка большей частью была надиктована Кристиной, мы с Лизой даже здоровались бы. Девушка всё сильнее и сильнее отдалялась от теневых, ей не хотелось участвовать в судах и допросах. Свои обязанности она выполняла только из-за отца, так почитаемого в Забытом. Но при любом удобном случае Лиза всё равно выбирала компанию Далёковцев или людей. Даже с лучшей подругой общение стало несколько натянутым — после моего дня рождения Кристина с головой окунулась в соперничество с братом, стараясь реабилитироваться в глазах Георгия и заслужить заветное местечко в стажёрах.

Лиза убедилась в том, что с Олесей всё в порядке, и выстрелила в нас с Элитовцем строгим взглядом. Егор подскочил к Барсовой, рассыпаясь в извинениях. Подлиза.

Плечо побаливало, так что вскоре я покинул игру и занял Никитину лавочку. Какое совпадение — Олеся, пока ребята ругались по поводу улетевшего в реку мяча, тоже присела рядом. Взгляд скользнул по моей пострадавшей руке, затем по лицу, и девушка робко заёрзала. Не поворачивая головы, я боковым зрением следил за каждым движением Барсовой.

— Больно?

Небрежно пожав плечами, я ответил:

— И больнее прилетало.

— Спасибо, что помог. Я бы точно от такого удара на кусочки разлетелась.

Девушка сцепила пальцы в замок. За все варианты я впервые видел, чтобы Олеся так стеснялась меня. И тем не менее, она всё равно продолжала попытки завязать разговор. Кажется, у Дениса нет шанса. Если уж даже мой открытый игнор не отпугивает девчонку, то я даже не знаю, как помочь другу завоевать её сердце.

— Не за что, — на мгновение я потерял самообладание, и улыбка коснулась лица, тут же отразившись на лице Барсовой.

Денис проводил девочек до дома, и я заступил на ночное дежурство. В прошлый раз, когда «на помощь» пришли Далёковцы, здесь что-то случилось. Так что весь этот день я берёг силы, а сейчас прихватил с собой жвачек, чтоб занять себя чем-то и не задремать. С ухода Дениса не прошло и пяти минут, как юноша позвонил мне. Экстренно переключив телефон в беззвучный режим, я прислушался — кажется, за забором никто не обратил внимание на внезапный громкий звонок.

— Лёх, дома уже? — послышалось из динамика.

— Ага… а что?

— Поговорить хотел. Об Олесе.

Да ёлы-палы! Только не говорите, что я опять что-то неправильно сделал по его мнению. В этом варианте как друг я просто идеален!

— Ну, давай поговорим, — стараясь скрыть раздражение, произнёс я.

— Вы с ней общаетесь? Леся только и делает, что смотрит на тебя. И первый вопрос, который она задала, когда я зашёл сегодня перед Центральным: «А Лёша там будет?»

Мне нечего было ответить на это. Да, я видел, что интересен Барсовой, но у меня никогда не возникало проблем со вниманием со стороны, спасибо кроваво-красным глазам и природному обаянию. Тут же попахивало чем-то совсем другим, более глубоким и пугающим. Уж не втюрилась ли в меня девчонка, как Денис в неё? Даже с учётом моего холодного отношения? Прокручивая в голове события предыдущих попыток, я замечал в них всё больше и больше тончайших намёков, за которые взгляд прежде не цеплялся. Эти улыбочки, рождающиеся каждый раз, когда улыбался я сам. Непрекращающийся поток СМС-ок, хотя с Денисом они даже номерами не обменялись. И то глупое, но милое платье, надетое девушкой на ярмарку. А ведь в этом варианте, когда Олеся не знала, что может встретить меня на рынке, она вообще не пришла туда.

— Мне кажется, ты нравишься ей больше, чем я, — сдавленно заключил Ден.

С одной стороны, такой расклад, пожалуй, неимоверно упрощает задачу. Барсова будет только рада лишний раз встретиться, и тогда контролировать её — раз плюнуть. Но, с другой, это ведь полное свинство! Почему девчонке не приглянулся Денис, тогда всё было бы честно и по красоте! Нет уж, я давно пообещал сам себе, что не стану больше пытаться изображать несуществующие чувства, обманывая как Дена, так и Барсову.

— Я думаю, тебе показалось, — еле ворочая языком, ответил я.

Мне не нужна её симпатия. Пройдёт немного времени, Олеся убедится, что эту стену ей не проломить, и наконец-то заметит ухаживания Дениса. От меня требуется только сохранить жизнь горожанки, но точно не такой ценой.

В сотый раз еле-еле убедив друга в своём равнодушии к Барсовой, я вернулся к слежке. На сердце было как-то поганенько. Но разве я в чём-то виноват?

Чем ближе подкрадывался рассвет, тем отчётливее я понимал, что ничего интересного не случится. Две мысли — либо дело в том, что в прошлом варианте я ещё нянчился с Олесей и это породило дополнительную опасность, либо тут Далёковцы накосячили. И вторая версия почему-то казалась более правдоподобной.

Небо над лесом из звёздно-чёрного сделалось мутно-синим. Облака набежали. Может, сегодня Залесье даже обдаст дождём. По крайней мере, вечером так обещали в прогнозе погоды по телеку этажом ниже. Свесив одну ногу на улицу, я сидел на гостеприимно распахнутом чердачном окне — кажется, его тут никогда не закрывают, что очень кстати. Глаза мучительно желали сомкнуть тяжёлые веки, но я сопротивлялся, упрямо жуя давно потерявшую вкус жвачку, чтоб хоть чем-то развлечь себя. Хорошо Барсовой, её умиротворённое сопение вызывало у меня зависть. Всё было так тихо и спокойно, но я не мог позволить себе уйти домой. Как-никак, новый рекорд — две недели. А сколько ещё шагать…

Для меня прошло уже гораздо больше, чем четырнадцать дней — я давно сбился со счёта и не имел представления, в каком варианте нахожусь. Да в этой бесполезной нумерации и не было смысла. Барсова до сих пор не добралась даже до экватора своего смертельно опасного периода, так что впереди ещё вагон и маленькая тележка попыток.

Перепробовав множество тактик, я остановился на агрессивном игноре. То есть не просто избегал общения с Олесей, а ещё и всячески старался сделать так, чтобы она меня возненавидела. Только при таком отношении девчонка не влюблялась. Однако даже с этой стратегией Денису не улыбалась удача — Барсова была по-прежнему неприступна и видела в юноше лишь друга. Но прогресс от подобного поведения всё-таки ощущался — Ден не имел никаких претензий ко мне, да и я сам не был вынужден терпеть приевшееся общество бестолковой неудачницы из далёкого города.

Глава 12

— Если не расскажешь мне сейчас, то я спрошу за завтраком, чтобы слышали родители. Где ты ночевал?

— Андрюх, у тебя своих забот нет? — я раздражённо поднял глаза к потолку, тихо прикрывая дверь в спальню.

Вечно он лезет не в свои дела! Брат опять спалил, что ночью я был не дома, и мне предстояло в очередном варианте ознакомиться с условиями его шантажа. Андрей вальяжно растёкся в кресле, закинув ноги на стол, совсем как Филипп, когда хочет казаться шибко важным.

— Всё просто — ты либо говоришь мне, либо сразу всем. Выбирай.

У меня уже была готова отговорка на этот случай — я рассказал старшему брату о сгоревшем особняке, который действительно по-прежнему приковывал к себе моё внимание, хоть эту ночь я и провёл в другом месте. Время от времени я возвращался в развалины и бродил внутри, стараясь всколыхнуть уцелевшие воспоминания, которых, увы, было не так уж много. Андрея мой интерес к древней усадьбе встревожил, но отмазка зашла на ура.

Недостроенный второй этаж в доме Барсовых после приезда Олеси несколько преобразился — оказывается, девчонке, прячась от озорной сестрички, тоже нравилось проводить там время. Поэтому теперь я мог с комфортом развалиться на надувном матрасе, прислушиваясь к движению внизу. Вчера, когда я дежурил на чердаке, выведал довольно интересную новость – Соня с Яковом пригласили Барсовых к себе в гости. Олеся громко возмущалась насчёт предстоящей поездки. Якова она не знала совершенно, ведь свадьба была всего пару лет назад, когда девчонка не приезжала в Залесье на каникулы. Горожанке вечно хотелось побыть в стороне, в одиночестве, а длительные посиделки в окружении родни приравнивались к наказанию. Весь вечер я гадал, согласится в итоге Барсова или нет. Какая же она всё-таки капризная!

Сегодня Соня уже успела забежать к нам, чтобы пригласить папу поприсутствовать как близкого друга семьи. Все мы понимали, какой смысл крылся за этими словами – соседка переживала, что её муж на радостях сорвётся и весь вечер превратится в очередную погоню за подвыпившим Яковом. Так что Соня остро нуждалась в помощнике. Такой шанс упускать нельзя, и я, встряв в разговор, самоотверженно предложил свою кандидатуру, лишь бы быть ближе к Барсовой. Андрей решил, что не понял какого-то прикола, и тоже вызвался следить за Яшкой. А за ним и Никита…

В общем, мы всей семьёй ждали прибытия Барсовых, сдвигая столы и перетаскивая с места на место стулья. Яков первое время косо поглядывал на нас, но вскоре смирился со своей участью. Мы же изо всех сил делали вид, что не ищем никакие припрятанные бутылки.

Барсова встрече не обрадовалась — вчера я здорово выбесил её на Центральном. Иначе никак, стоило мне дать слабину и подпустить Олесю ближе, как она сразу же принималась везде таскаться за мной, что неимоверно раздражало Дениса и запускало дополнительную цепочку опасностей.

Мы уже достаточно долго торчали за длинным столом, а угощений как будто и не становилось меньше. Взрослые увлечённо обсуждали какую-то скучную ерунду, Василиса притащила из машины раскраски и с восторгом тыкала пальчиком на картинки, указывая Никите, что и каким цветом разрисовывать. А мы с Олесей сидели друг напротив друга и всячески притворялись, что чудесно проводим время. Всё шло замечательно, пока Яков вдруг не поднялся под шумок. Тревога, тревога!!! Переглянувшись с отцом, я получил сигнальный кивок. Папа сидел довольно неудачно – между шкафом и Олесиным дедушкой, и мне было куда проще выйти и понаблюдать за действиями соседа. С Барсовой за это время ничего не должно приключиться.

В коридоре было неожиданно тихо, хотя весёлые голоса в зале даже не думали замолкать. С кухни послышался робкий «звяк», затем пара шаркающих шагов. Вот ты и попался!

Я влетел в тёмную кухню и щёлкнул выключателем. От неожиданности Андрей, ослеплённый ярким светом, чуть не выронил из рук стакан. Стоп, Андрюха?

— Дурак совсем? – парень покрутил пальцем у виска. – Нормально передвигаться разучился?

И когда он вообще вышел из гостиной? Надо же, а я думал, что держу ситуацию под полным контролем.

— Голова разболелась, — старший брат потряс передо мной упаковкой с обезболивающим, демонстративно достал одну таблетку, закинул в рот, приподнял стакан с водой и, ехидно проговорив, — за ваше здоровье, — запил лекарство.

Но если здесь Андрей, то где же Яков?

К поискам пришлось подключать силу красного спектра, настолько ловко запрятался хозяин дома. Мужчина, чуть пригнувшись, стоял на улице. Местом его новой заначки, ещё не замеченной женой, стало пространство между покосившейся от старости стеной сарайчика и кучей брёвен.

— Яш, опять ты? — как можно суровее произнёс я, копируя стиль отца.

Сосед, как беспокойный сурикат, подскочил на месте и забегал глазами. Этот потухший взгляд мне уже не понравился. Сейчас начнётся…

— Алёшка, родненький, другалёчек, — запричитал Яков, сжимая явно начатую бутыль в нежных объятиях, — ну ты ведь знаешь, знаешь всё на свете!

Это, конечно, было большой лестью, но кое-что я действительно знал – за моей спиной послышались лёгкие шажки, которые тут же стихли. Только Барсовой тут не хватало. Девчонка недовольно оглядела нас с ног до головы, и её прищуренный взгляд завис на бутылке. Неловко. Соня так хотела, чтобы племянница запомнила знакомство с Яшкой как нечто положительное…

— Лесенька, милая… Здравствуй. Вы с Алёшей знакомы?

О-о-о, начинается сватовство. Нужно срочно звать на помощь отца и отбирать злосчастную бутылку. Я шепнул Барсовой, чтобы она сбегала обратно в дом и намекнула папе о серьёзности ситуации. Девчонка сначала врубила режим: «А я чо?», но после моей весьма красноречивой мимики догнала, что я не шутки шучу, и скрылась за дверью.

— Ты зря смеёшься, — заявил сосед, хотя на моём лице не было и намёка на улыбку, — вы очень здорово вместе смотритесь. Береги её.

— Берегу, — ответил я с некоторой грустью.

— Ох, как я за Сонечкой ухаживал… — мужичок мечтательно зажмурился. — Никто ни за кем так не ухаживал… И веночки из одуванчиков плёл, и пироженки пёк, и на лодке по реке катал… Вот тут она у меня, лодочка-то, гляди!

Не выпуская бутылку из рук, Яков нырнул в сараюшку, и я невольно содрогнулся. Одно неловкое движение там, внутри, и, кажется, ненадёжное сооружение рухнет наподобие карточного домика.

— Яш, давай потом, а, — попросил я, заглянув осторожно в сарай.

Однако Якова уже было не остановить. Мужчина разгребал кучи всякого пыльного хлама, пробираясь к дальнему углу, где из-под матраса выглядывал нос видавшей жизнь лодки. В какой-то момент мужчина понял, что не мешало бы освободить вторую руку, и бутылка оказалась на полу. Никаких раздумий! Стремительным рывком я схватил священный для Якова сосуд и выскочил на улицу. Вдогонку мне неслись ругательства и грохот падающей утвари.

К великому облегчению, наконец-то подоспел отец, а из-за его спины выглядывали встревоженные Андрей и Никита. И, чёрт возьми, вездесущая Олеся! Что ей не сидится спокойно в доме? Чуть не расплескав содержимое, я передал бутыль папе и развернулся лицом к сараю, заслонив собой Барсову. Так, на всякий пожарный.

Яков вышел на свет, но, увидев толпу, ждущую его снаружи, попятился назад. Я мельком глянул на папу и по его лицу понял, что Барсову нужно немедленно уводить. По своей профессии отец встречал множество трудных подростков и ещё более трудных родителей, а когда-то даже участвовал в перевоспитании малолетних преступников. Олесе определённо не стоит видеть новоиспечённого родственничка в роли провинившегося мальчишки, которого сейчас будут строго отчитывать. Я аккуратно оттеснил девушку в дом. Да она особо и не сопротивлялась, наверное, понимала ситуацию.

В залитой светом гостиной царило совсем другое настроение. Даже Соня не имела ни малейшего представления о том, что творилось за этими стенами. Она беспечно щебетала с моей мамой и Олесиными родителями-бабушкой-дедушкой о каких-то общих знакомых. Василиса в гордом одиночестве, дожидаясь возвращения Никиты, строила домики из карандашей.

Мы с Барсовой вернулись на свои места за столом и, как ни в чём не бывало, стараясь не думать о выходке Якова, вновь принялись имитировать веселье. И девчонке даже удавалось это. До тех пор, пока речь не зашла о Вишницких.

Словно ураган пронёсся по лицу Олеси, мигом сорвав маску спокойствия. Почему, интересно?

— …а Кирюша-то как возмужал! — сообщила Соня, затем повернулась к побледневшей племяннице. — Леська, помнишь Кирилла?

Видимо, она отлично помнила его и очень об этом сожалела. Надо же, а я и не задумывался, что они общались когда-то. И уж тем более открытием для меня стало, что эти двое — родственники. Да, я знал Кирилла Вишницкого, живущего в деревне на пару десятков километров южнее Залесья. Он тоже плюс-минус наш ровесник, кажется нормальным, обычным парнем, но только до того момента, когда к нему придётся обратиться. Мы пересекаемся редко, однако своё впечатление я сложить успел. Вишницкому дороже поговорить, чем послушать, и это чуялось за версту. Вставить какую-то реплику удавалось лишь тогда, когда юноша набирал в лёгкие новую порцию воздуха, чтобы затем перебить тебя на полуслове и продолжить трещать о своём. Если для меня в разговоре главное — здоровый спор, обмен мнениями, то Кириллу, похоже, удовольствие доставлял только звук собственного голоса. Неудивительно, что необщительная Олеся так вжалась в стул при одном упоминании о далёком родственнике.

Но, оказывается, это было ещё не всё. Барсовы с лёгкой усмешкой вспомнили об уморительном заявлении Вишницкого — пару-тройку лет назад он в шутку (а может, и нет) болтал о своих намерениях жениться на Олесе. С тех пор девчонка, не выдержав оскорбления, наотрез отказывалась ездить в деревню.

Ох, я давно так не смеялся. Вишницкий плюс Барсова, лучше парочки и не придумаешь! И как я мог пропустить такое?

Олеся, сгорая от стыда, пулей выскочила из-за стола и исчезла за дверью. Выждав некоторую паузу, я, всё ещё посмеиваясь, последовал за яблочным шлейфом. Столько едких шуточек рвалось на волю!

Девушка стояла возле окна и нервно стучала пальцами по подоконнику. Услышав шаги, Олеся резко обернулась и недовольно скрестила руки на груди.

— Заткнись, — угрюмо зашипела она.

— Я ведь молчал, — миролюбиво, но с тонкой улыбочкой ответил я.

— Вот и молчи дальше, тебе идёт.

Надо же, мы умеем дерзить! Звучит интересно. Я по-хозяйски спокойно придвинул стоявший в углу табурет ближе к Барсовой, не сводящей с меня злобного взгляда, и сел, уставившись прямо на девушку. Она думает, я её не переиграю?

Ни одно пламя не вспыхнуло бы так ярко, как ярость в этих серо-голубых глазах. Девчонка сжала кулаки, кинулась к входной двери, затем, видимо, вспомнила о портфеле, оставленном в гостиной, и зашагала туда. Подключив красный спектр, я ждал её возвращения. Вероятно, я немного перестарался. Олеся решила сбежать домой, а я так надеялся, что до самого вечера не будет необходимости уходить далеко от своего жилища. Надо что-нибудь придумать, чтобы удержать горожанку здесь.

Злой топот вновь стал ближе, и Олеся с рюкзаком на плече пролетела мимо, вцепилась в дверную ручку, запуталась в устройстве замка и после нескольких неудачных попыток наконец-то вырвалась на улицу. Я тяжело вздохнул, вернул табуретку на место и вышел следом.

Разъярённая Барсова — это зрелище, на которое стоит посмотреть. Пока она чапала к калитке, девчонка несколько раз споткнулась на ровном месте, зацепилась длинными волосами за ветвь вишни, и всё это сопровождалось беспрерывным недовольным пыхтением под нос. Плаксивая складочка между нижней губой и подбородком чуть подрагивала, хоть Олеся, кажется, реветь пока не собиралась. Я медленно брёл за своей подопечной, от смеха уже болели щёки.

Тёмные тучи плыли так низко, что казалось, будто они вот-вот зацепят верхушки деревьев и порвутся о них. В воздухе уже пахло приближающимся ливнем. Нехорошо отпускать Барсову одну в дождь. Выбравшись за забор, девушка замерла возле своей машины, которая стояла перпендикулярно изгороди. Олеся задумчиво посмотрела на колёса, затем на просёлочную дорогу. Пытается определить, с какой стороны они приехали сюда. Далеко она собралась с таким отличным ориентированием на местности!

— Направо, — подсказал я, облокотившись на забор.

— Тебя спросить забыла, — огрызнулась Барсова, подтянула сползшую лямку рюкзака повыше и сделала пару шагов в указанном направлении.

Что-то привлекло её внимание. Девушка остановилась, присела и достала из травы под ногами какое-то кольцо.

Дрожащими руками я коснулся карманов, прощупывая их, и с ужасом обнаружил, что опасного куна, который я обычно таскаю с собой на всякий случай, нигде не было. Зато у Барсовой на ладони лежало странное украшение с зелёными кристаллами-иглами, которое девушка с любопытством разглядывала.

— Дай сюда, — рявкнул я, от паники потеряв самообладание.

Олеся резко схлопнула ладони лодочкой, зажав между ними кун. Секундный испуг в её глазах превратился вдруг в лукавую усмешку. Бестолочь, ты не знаешь, с чем имеешь дело!

Да и я молодец тот ещё. Глупее не придумаешь — сгоряча выдал девчонке, что она нашла нечто важное. Да и как кольцо вообще выпало, когда? Идиота кусок…

Пусть Барсова и обычный человек без намёка на способности к магии, но в руках у неё не ромб, а нестабильные кристаллы, которые могут сработать и по чистой случайности! Даже я сам старался лишний раз не доставать кольцо — лежит себе в кармане и лежит, не мешает никому. Хранить его дома я перестал из-за братьев, которые несколько раз запалили жуткий артефакт.

Вдруг Олеся сейчас сама себе сердце остановит? Я так далеко зашёл, это было бы непростительной ошибкой!

— Отдай и иди на все четыре стороны, — как можно спокойнее произнёс я.

Девушка приоткрыла ладони, продолжая рассматривать кольцо.

— Твоё? Симпатичненькое.

Издевается. Дразнит. Вот гадость какая!

— Мамино. Давай сюда, — я уверенно направился к Барсовой.

Девчонка вновь спрятала кольцо в ладонях и забежала за машину. Играется со мной? Как не вовремя!

Я в одну сторону, она — в другую. Останавливаюсь — замирает и Барсова. Хоровод вокруг автомобиля вызывал у неё злорадную улыбку, а я от волнения до крови прокусил губу. Проклятье!

Обдумывая возможные стратегии, я отмёл идею эффектно перемахнуть прямо через крышу авто — помну, потом объясняться перед взрослыми… Нет, спасибо. Зато можно вымотать Олесю, дождаться, когда она упадёт, устанет или просто побежит в сторону от машины. На открытой местности шансов против меня у девчонки нет. Совершая обманный манёвр, я дёрнулся вправо, а сам кинулся в противоположную сторону, огибая капот. Олеся замялась на мгновение и с визгом рванула с места. Через четыре или пять кругов она уже тяжело дышала, спотыкаясь о собственные ноги. Судя по испуганному выражению лица, девушке больше не было весело. Слабачка.

Из кармана Барсовой выскользнул телефон и юркнул в мягкую траву. Мы оба притормозили, осознавая произошедшее. Мобильник лежал ровно посередине между мной и Олесей. Взгляды наши встретились.

— Отдай! — в голосе девчонки звучала обида, когда я первым схватил упавший телефон и отскочил в сторону.

— Сначала ты отдай, — возразил я, демонстративно вертя в руках мобильный.

— Да что ты с ним делать-то будешь? — Олеся усмехнулась. — Там пароль.

— Да ну? — театрально удивился я. — Хм-м… Какой же у тебя может быть пароль… Может, так? — я наобум скользнул пальцем по экрану блокировки. — Или так? Или… упс!

Серо-голубые глаза распахнулись донельзя, когда телефон вдруг послушно перекинул меня на рабочий стол. Было столько вариантов, в которых Барсова доверительно лазала в гаджете, стоя рядом, что нужная последовательность прочно вгрызлась в память.

— Ну что, посмотрим твои фотки? — я хитро прищурился, и Олеся отчаянно запищала, кидаясь на меня с кулаками.

Мы вновь кружили вокруг машины, но теперь убегал уже я. Безоговорочная победа! Хорошо бы заманить девчонку к себе домой, чтобы не терять её из поля зрения. И я уже знал, как провернуть это.

— Можешь оставить колечко себе, — небрежно бросил я через плечо, после очередного круга сворачивая к своей калитке, — я нашёл игрушку поинтереснее.

— Стоять! — рыкнула Барсова и последовала за мной.

Отлично.

Мы забежали в дом. Возле лестницы девушка засомневалась, но я с верхней ступеньки, дразнясь, покачал телефоном, и Олеся с остервенением кинулась в погоню. И вдруг я отчётливо увидел, как что-то зелёное выпало из кривых рук горожанки и, позвякивая о ступеньки, скатилось на первый этаж. Раздался страшный хрустящий звук, от которого мгновенно похолодели ладони.

Она разбила кун.

— Бестолочь! — воскликнул я в ярости.

Барсова на полной скорости протаранила меня, и мы, сцепившись, ввалились в комнату.

— Как ты меня достала! — прошипел я, крепко схватив девчонку за локти. — Ты можешь просто быть нормальной??

Олеся глупо хлопала ресницами и вертела головой, стараясь найти путь к отступлению, которого попросту не было. Девушка вырывалась, но я грубо тряхнул её, дезориентируя, и толкнул к кровати. Дурацкий план, что пришёл на ум ещё на лестнице, уже не выглядел таким странным. Пока девчонка сражалась с пледом, утонув в нём, я быстро сунул мобильник Барсовой себе в карман и огляделся по сторонам. Чтобы девчонка не сбежала, нужно её к чему-то пристегнуть, например, к ножке кровати. Почему нет? Просто для профилактики. Вот только чем? Как назло, ничего подходящего под рукой не было, разве что длинный шнур от лежащего на столе паяльника. Как удачно, что он понадобился отцу сегодня, так что инструмент уже лежал распакованным и готовым к работе. Папа даже забыл выдернуть шнур из розетки, пришлось экстренно с большим трудом вытягивать его.

Барсова визжала, как ненормальная, и, когда она наконец-то смогла приподняться на локтях, я поймал её за лодыжку и стянул на край постели, одновременно выхватив паяльник. Буйность Олеси сильно осложняла задачу, ведь инструмент был горячим, а пригреть случайно девчонку не хотелось совершенно. Не церемонясь, я свободной рукой прижал голову Олеси к постели, а ногой кое-как придавил к полу её ноги. Барсова гудела в подушку, и я, не выдержав, прорычал:

— Я для тебя стараюсь, бестолочь. Хоть каплю уважения имей!

Девчонка пыталась извернуться и дотянуться до меня рукой, а я всё никак не мог осуществить задуманное. Нужно аккуратно привязать трепыхающуюся Олесю кровати, однако из такого положения сделать этого не было возможности. Я выгнулся, сам не понимая, как, чтобы придавить девушку всем корпусом, освободил руку, которой держал её голову, перехватил паяльник поудобнее. Барсова в очередной раз замахнулась, и теперь я вцепился в её запястье и ловким движением отвёл к ножке кровати.

К сожалению, у меня в распоряжении только две руки, поэтому провернуть всё идеально не вышло. Горожанка запищала, а я выругался сквозь зубы. Паяльник чуть не свалился на пол, но я сумел удержать его. На коже Барсовой остался тонкий след, который с каждой секундой становился краснее и отчётливее. Вот чёрт! Проворачивая провод, я всё-таки случайно коснулся тыльной стороны ладони! Прости!!! Я отодвинулся от Олеси и поднялся на неразгибающиеся ноги. Прости. Прости, прости меня, бестолочь! Лишь бы ничего серьёзного… Как я мог это проглядеть?

Барсова хотела вскочить, но импровизированный наручник не позволил ей сделать этого. Девушка подняла на меня полные страха и непонимания глаза, и я с ужасом увидел, что щёки её странно блестят. Ну какой реакции можно было ожидать? Конечно, Олеся плачет! Боже, что я наделал… Чувствуя себя настоящим монстром, я с трудом держался на ногах.

— Извини, — выдавил я, — не нужно было рыпаться. Это для твоей же безопасности. Потом спасибо скажешь…

Что я несу?! Как после такого обращения вообще можно говорить подобные вещи? В чём я упрекаю бедную девчонку? Я был отвратителен самому себе. Прости, прости. Ужасно. Против воли в голову лезли мысли о том, как всё это выглядело для Олеси. Девушка, сидя на коленях возле кровати, безуспешно пыталась разорвать оковы, а я всё стоял перед ней, по-прежнему сжимая в дрожащей руке проклятый паяльник. Какое же я чудовище в глазах Барсовой… Отчаявшись, она схватила с постели подушку и запульнула в меня, пронзив весь дом, а вместе с ним и моё сердце, душераздирающим криком.

Безнадёжно. Я ползал по полу вокруг лестницы на первом этаже и собирал в ладонь крошечные зелёные осколки. Сколько я ни пытался с помощью серого тумана вернуть куну прежний вид, кусочки кристаллов-иголок лишь вяло подпрыгивали на месте, не более того. Кто вообще додумался сделать кун в такой непослушной форме? Спасибо хоть, что разбился он без особых последствий, а ведь мог наделать кучу неприятностей. Так что тут я по-прежнему вне конкуренции.

Было стыдно и страшно возвращаться в спальню, где сидела пристёгнутая к кровати Барсова. Максимум, что я сделал — принёс смоченное холодной водой полотенце, чтобы Олеся могла охладить место ожога. Слава богам, травма была незначительной, куда хуже сам поступок. Нужно поговорить с девчонкой, успокоить, но я сам всё никак не мог прийти в себя и продолжал ходить туда-сюда перед дверью комнаты. В мыслях были только напуганные, обиженные, заплаканные серо-голубые глаза с тёмной каймой по краю радужки и грустная дрожащая складочка над подбородком.

Разговор был необходим. Даже не из-за того, что, когда девушка вернётся домой, она обязательно обратится в полицию, а чисто по-человечески. Не могу же я держать Барсову в своей комнате до середины августа! Я тысячу раз пожалел о содеянном в приступе ярости. Никакой кун не стоит этого. Глупый, бессмысленный ход. Ни в одном варианте я больше так не сделаю.

Олеся даже не подняла голову, когда я медленно открыл дверь и вошёл в спальню, но было заметно, как напряглись её скулы. Неизвестно, кто из нас сейчас боялся другого сильнее.

— Прости, — хрипло произнёс я в который раз.

Барсова не отвечала, девушка демонстративно разглядывала своё запястье, укрытое влажной тканью. Сжав зубы так, что свело челюсть, я взял себя в руки и сделал пару шагов к пленнице.

— Я не желаю тебе зла, честное слово. Если позволишь, я всё объясню, ладно?

— Не подходи ко мне, — прошипела Барсова.

Примирительно подняв вверх ладони и избегая резких движений, я аккуратно опустился на пол в паре метров от девчонки, напоминавшей сейчас загнанного в угол дикого зверька.

— Обещаю, я тебя освобожу. Только выслушай сначала.

Олеся обдала меня ледяным взглядом, мол, ну-ну, говори. А что сказать-то? Что она без такого замечательного помощника, как я, умрёт? Что девчонка раскрошила опасный кун? Или, может, что я оборотень? Барсова не должна знать ни о чём из этого списка. Молчание затягивалось.

— И долго тебя ждать? — съязвила Олеся.

— Залесье небезопасно. Я должен был любым способом удержать тебя здесь. Извини.

— За такое объяснение я бы влепила тебе двойку. Одна вода, ничего конкретного. И верни телефон.

— А ты мне кольцо вернёшь? — парировал я, но мобильник всё-таки достал.

Девчонка резво вырвала телефон из моих рук. Да, наладить отношения будет непросто. Словами её не убедить, надо действовать.

— Я не знаю, что на меня нашло, — пробормотал я, придвинувшись ближе к Барсовой. — Не злись и не пытайся сбежать, у тебя всё равно ничего не выйдет.

Осторожно распутывая многочисленные узлы, я внимательно осмотрел покрасневшую кожу. Как хорошо, что паяльник успел подостыть и не оставил после себя никаких ожоговых пузырей. Оказавшись на воле, Олеся тут же притянула к себе пострадавшую руку и отодвинулась ближе к стене. Быстренько спрятав инструмент обратно в коробку под столом, я сел на край кровати.

На улице начался дождь. Крупные капли настойчиво бились в закрытое окно, словно желали во что бы то ни стало заглянуть в комнату. Один из самых очаровательных звуков. Как заколдованный, я глядел в почти чёрное небо по ту сторону окна и пытался придумать хоть что-нибудь, что можно рассказать Олесе. Как назло, связные мысли обходили меня стороной.

Девушка наконец-то поднялась с ковра и, с опаской поглядывая в мою сторону, положила влажное полотенце на стол. Чтобы не напрягать Барсову лишний раз, я продолжал глядеть в окно, хотя на самом деле прекрасно видел каждое её движение. Олеся озиралась по сторонам, внимательно изучая обстановку вокруг. Осмелев, девушка подошла ещё ближе к столу и возле компьютера даже повернулась ко мне спиной. Кажется, теперь её любопытством завладела клавиатура. Или то, что я прячу под ней? Барсова чуть помедлила, а затем коснулась указательным пальцем уголка листков с моими заметками, что торчали из-под клавы, и осторожно вытянула их на свет. Ничего от неё не скроешь!

— Потеряла что-то? — недовольно поинтересовался я.

Девушка вздрогнула, словно забыла о моём присутствии, и обернулась. Смущение вперемешку с замешательством, отразившиеся в её бегающих глазах, несколько меня удивили. Только что ведь была такая вся разобиженная и язвительная, а теперь вдруг румянец на щеках. В списке опасностей я всегда стараюсь делать краткие пометки, которые могли бы иметь смысл лишь для меня одного, так что вряд ли Барсова за секунду расшифровала нечто важное. Только если свой номер телефона увидела. Впрочем, пора уже избавляться от привычки записывать всё это — за уйму попыток я прекрасно натренировал память и теперь свободно держал все даты и время в голове.

Девчонка снова заглянула в листочки, и я поднялся, чтобы поскорее их убрать.

— Я тебя отпустил не для того, чтобы ты в моих вещах рыскала.

— Извини… — растерянно промяукала Олеся, но, не удержавшись, опять покосилась на записи.

Так, пора спасать Барсову от косоглазия. Я аккуратно встрял между девушкой и столом, накрыв бумажки рукою. Не нужно ей этого видеть.

— Почему я здесь? — спросила Олеся, заглянув через глаза мне прямо в душу.

Давай, мозг, работай! Выдай что-нибудь гениальное, во что она обязательно поверит! Но в черепушке лишь по-прежнему эхом шуршал дождь.

— Не хочешь говорить… — девушка поджала губёшки. — Тогда пойду домой!

Ну нет, это уж вряд ли. Разве я не предупредил, что сбежать не получится? Теперь надо как минимум дождь переждать. До чего забавная особа.

— Что смешного? — моё молчание, видимо, начинало раздражать Олесю.

Вместо ответа я лишь, усмехнувшись, покачал головой и положил листки обратно под клавиатуру. Потом придумаю, куда их запрятать. А в следующем варианте вообще откажусь от идеи записывать все эти даты.

— Что там написано? — Барсова чуть повысила голос, жадно следя за моими действиями.

— А что, подсмотреть не успела? — было весело наблюдать за тем, как девушка вспыхнула и поспешно отошла к окну.

— Ты прижёг меня паяльником, — обиженно заявила Олеся, глядя то ли на своё отражение в стекле, то ли на полыхающие над лесом молнии.

— И уже десять раз извинился, — ответил я, а затем добавил, — если б ты вела себя спокойнее, ничего бы не произошло.

Моё высказывание задело парочку струн в её душе, потому что Барсова резко развернулась и выпалила:

— Издеваешься?! Ты швырял меня по комнате, душил подушками, а мне надо было вести себя спокойнее?

— Кажется, кто-то забыл, что творил до этого, — холодно произнёс я сквозь зубы.

Жалкие крошки, оставшиеся от куна, лежали в пакете на первом этаже. До следующего варианта с кольцом я уже точно не увижусь. Филипп бы с меня три шкуры спустил за такое.

— Если всё получится, ты будешь по гроб жизни благодарна мне, — негромко сказал я.

Чуткие уши Олеси не пропустили и это:

— Если получится что?

— Если я спасу тебя.

Девчонка нахмурилась, затем, подражая мне, скрестила руки на груди.

— И от чего же ты меня спасаешь?

Если б ты знала, маленькая хрупкая бестолочь. Если б ты знала…

— От всего, — произнёс я, позволив себе мягкую полуулыбку, — в буквальном смысле от всего.

Ответ горожанку не устроил, она тяжко вздохнула и вновь уставилась в окно.

Гроза гремела до позднего вечера. К тому моменту, когда дождь наконец прекратился, домочадцы Барсовой давно знали, что она сидит у меня. Олесе позвонили её родители, волнуясь, не смыло ли девчонку ливнем в каком-нибудь овраге. Домой ещё никто не собирался, так что мне предстояло и дальше держать горожанку под своей крышей. Олеся и так, и эдак пыталась вытянуть хоть парочку слов по поводу странного поведения, но я продолжал отстреливаться общими фразами, что, конечно же, сильно нервировало девушку. Однако первое время особого значения я этому не придавал. А стоило бы.

То, что я увлёкся и довёл Барсову до белого каления, стало понятно слишком поздно, когда девчонка вскочила и, сжимая кулаки до побеления костяшек, рванула к двери. Побег! Не мешкая, я кинулся следом. Возле двери завязалась небольшая потасовка, результатом которой стал свеженький укус на моём предплечье. Надо же, цапнула! Вот зараза! От неожиданности я выпустил Олесю из рук, и девчонка поспешила этим воспользоваться. Горожанка ловко юркнула за дверь, хлопнув ею перед самым моим носом.

— Барсова, чтоб тебя! — рыкнул я.

Вот уж с кем Дарти действительно было бы весело покидать снежки за шиворот! Олеся явно из тех, кто бьётся до конца. Я ворвался на лестничную площадку, когда девчонка уже была готова прыгнуть на первую ступеньку. В последний момент девушка зачем-то обернулась, и в ту же секунду я осознал, что не сумею ничем ей помочь. Барсова проехалась пяткой по ребру ступени, взмахнула руками, будто испуганная птица, но не взлетела, а, наоборот, рухнула прямо вниз.

В новых вариантах я в самом деле перестал записывать время опасностей, а кун-кольцо теперь всегда находилось под ещё более чутким контролем, чем прежде.

Благодаря тому, что я поминутно вызубрил расписание Барсовой, у меня появилось свободное время, которое можно было потратить на что-то поинтереснее бесконечной слежки. Наконец-то я вернулся к регулярной игре на гитаре и стал чаще видеться с друзьями. Лесные стражи больше не шарахались в сторону, а, наоборот, приветливо кивали, когда я появлялся в Далёково.

А ещё я практиковался в магии, много и усиленно, порой до изнеможения. К Филиппу за советом я почти не обращался — двоюродный брат уже и не знал, что рассказать мне. А может, только делал вид, потому что успехи конкурента его явно не радовали. Но я на достигнутом останавливаться не собирался, поэтому выбрал местом для тренировок живописную сгоревшую усадьбу, которая так и манила меня к себе, и подолгу зависал в развалинах, колдуя в разных спектрах. В некоторых вариантах я разговаривал о событиях десятилетней давности и с братьями, и с Филом, но ни от кого внятного ответа не добился. Тёмное прошлое полуразрушенного особняка не давало мне покоя. Иногда казалось, будто тусклые воспоминания, похожие больше на рваные тени, вот-вот обретут краски, выстроятся в единый рассказ и я получу ответы на все свои вопросы.

Даже сейчас, лениво потягивая яблочный сок из широкой кружки в доме Далёковцев, я продолжал думать о странной усадьбе.

— Ну давай, колись, — усмехнулся Тимофей, — мы, наверное, уже полчаса сидим на одном месте, а ты даже первый стакан добить не можешь. О чём замечтался?

— Мне в последнее время стали сниться похожие сны, — начал я медленно, — какое-то здание горящее, битва… Питифис… — пускай Фей пока считает, что это всё действительно только сны.

Далёковец невольно кинул быстрый взгляд на дверь и гигантское окно почти во всю стену.

— Если тебе надо зелье, чтобы спать без снов, то лучше иди сразу к Марусе, у нас такие вроде закончились, — обеспокоенно произнёс Тимофей. — Думаю, это не будет считаться за нарушение твоего наказания…

Усмехнувшись, я вернулся к разглядыванию тонких узоров, вьющихся вдоль стены от пола к низенькому потолку. Главный недостаток архитектуры Далёково — дома тут строятся скорее в длину, чем в высоту, и это ущемляет права высоких гостей вроде меня. Стоя, я мог преспокойно коснуться потолка, даже локоть разгибать для этого не нужно. А уж сколько шишек наставили мне убийственно неудобные дверные проёмы!

— Кто сказал, что надо избавиться от снов? — негромко произнёс я в кружку перед тем, как сделать глоток.

Лицо стража исказилось в такой страдальческой гримасе, словно Далёковец всей душой надеялся, что не услышит от меня этих слов. Я с нескрываемым любопытством следил за внутренней борьбой друга с самим собой. Фей, как и все стражи леса, не любитель идти против системы, а потому от одного упоминания о Питифисе у парнишки начинали дрожать коленки. Он мне совсем не помощник в вопросе об усадьбе, всё это я сказал только ради забавной реакции товарища.

— Забей, — я мягко улыбнулся.

— Это не тема для шуток, — крепко зажмурившись, Тимофей замотал головой, как будто пытался вытряхнуть неприятные мысли.

— Да ладно тебе, сейчас же великолепный солнечный день, — я указал другу на улицу за окном, — откуда тут взяться теневым?

— А если я не замечу, как кто-то подключился ко мне? — возразил Далёковец, тыча пальцем себе в висок. — Любишь ты по краю ходить!

Задумавшись, я пожал плечами. Да, если кто-то из соплеменников Фея вдруг подслушает мои смелые разговоры, наверное, будет немного неприятно. Но разве кто-то из стражей может накрысятничать — побежать в Забытое и нажаловаться на меня? Верилось с трудом, но всякое возможно… Оставлю, пожалуй, самую волнительную тайну Залесья себе. Я обязательно докопаюсь до истины, пусть и в одиночку.

На Центральном всё было ровно так же, как и в тысяче попыток до этого. Барсова при виде меня задирала нос и спешила отойти подальше, а я при каждом удобном случае подкидывал дровишек в пламя её неприязни. Кажется, именно это чувство и сблизило горожанку с Лизой, которую всегда тяготила компания теневых. Забытая в Олесе увидела порцию свежего воздуха в давно не проветриваемом помещении — такая же тихая и нелюдимая барышня, да ещё и малознакомая, что может быть лучше! И, походу, эта зародившаяся дружба поставила крест на общении Лизы с Кристиной, которая в последнее время вообще какой-то чокнутой стала. Скорее всего, виной тому всё та же война за право стать стажёром у Георгия, ведь, судя по слухам, в Забытом близились какие-то экзамены и подведения итогов.

Самым неожиданным стало то, что даже Тимофей не смог устоять перед Барсовой! Вот уж чего я никак не ожидал, так это того, что Далёковец вместе с сестрой вольются в шайку-лейку Олеси. Не знаю, кто первым пал перед приезжей — Женя или реально Фей, но вскоре в моём окружении остались только Андрей и Никита. Далёковцы лишь временами подходили поболтать, а потом вновь перелетали к Барсовой. Вот предатели! Ладно, я мог простить влюблённость Денису, но Тимофей!!! Да я из нестражей его единственный друг! Неужели какая-то девчонка с плаксивой складочкой над подбородком способна отвоевать у меня не только личное время, но и немногочисленных друзей?! От этого моя ненависть к Олесе крепчала уже не с каждым вариантом — с каждым днём и часом!

Вечер выдался неожиданно прохладным, я даже немного жалел, что не взял на свой пост ветровку. В гости к Барсовым кто-то приехал, поэтому Олеся с отцом и Василисой колдовали над шашлыками в конце участка. Точнее, мясом занимался мужчина, Олеся же сидела на кресле, с ногами забравшись в него, и то и дело огрызалась на прыгающую вокруг младшую сестру. Я же тихо-мирно засел в незаметном укрытии за забором, откуда наблюдал за происходящим и от скуки жевал очередную мятную жвачку. Барсова так много ворчала, что побила уже все свои рекорды по плохому настроению. Разобравшись с шампурами, глава семейства поручил старшей дочери следить за состоянием шашлыка и здоровьем Василиски, а сам ушёл в дом за ещё одной кастрюлей мяса. Олеся по какой-то причине (или же просто из вредности) отказалась сходить за кастрюлей самостоятельно, поэтому с крайне кислым выражением лица осталась в кресле.

Отец вернулся не только с порцией сырого мяса, но ещё и с толстым пледом. Мужчина, не слушая глупых возражений, с ног до головы укутал брыкающуюся Олесю и вновь погрузился в готовку. Василиса визжала и даже похрюкивала со смеху, глядя на полностью запакованную в мягкую ткань сестру. Лишь нос и пара злющих глаз выглядывали из-под пледа.

— Замолкни! — тяфкнула девушка на Васю.

— Говорящее одеяло! Говорящее одеяло! — радостно галдела малышка, носясь кругами.

Еле сдерживая смех, я прижал кулак ко рту, чтобы не выдать себя случайно. И правда, злобное говорящее одеяло, точнее и не опишешь!

Дело неукоснительно шло к сумеркам, и я всё сильнее и сильнее завидовал Барсовой с её уютным пледом. На Залесье начал спускаться закат, и к шашлычникам присоединились мама девочек с гостьей-подругой. Не выдержав какой-то совершенно безобидной шуточки новоприбывших, Олеся выпуталась из пледа и, оскорблённая до самого сердца, выбежала за забор. Всё произошло так внезапно, что я чуть не вскочил, когда девчонка пролетела в метре от меня. Глупая истеричка, почти спалила! Дождавшись, когда смешки взрослых вперемешку с извинениями стихнут, а сами люди опять повернутся к своим шашлыкам, я осторожно пополз за Барсовой сквозь некошеную траву.

Девушка шла к реке, но не совсем привычным маршрутом, а в другую сторону. И, ясное дело, что-то привлекло её внимание, иначе и быть не может! Если в густой траве прячется то, что Олесе не стоит видеть, то с таким вызовом она справится на раз-два. Вот только теперь это был не выроненный мною кун, а даже кое-что похуже. К тому моменту, как я разглядел, над каким цветком склонилась любопытная девчонка, было слишком поздно — Олеся сделала несколько глубоких вдохов.

Маруся всегда строго-настрого запрещала подходить к некоторым растениям, которые даже она сама собирала для зелий редко и только со специальными защитными средствами. И эти довольно крупные белые цветки точно входили в опасный список. Хоть я и не помнил названия этой травы, но зато её побочное действие знал прекрасно — нездоровый румянец на щеках, до безумия широкие зрачки, жажда, головная боль… Смерть.

Олеся услышала мою сдавленную ругань и резво обернулась, отстранившись от жуткого цветка. Как быстро сработал яд — зрачки Барсовой в эту же секунду расширились так, что серо-голубая радужка практически полностью исчезла; щёки чуть порозовели.

Оставить девчонку тут одну, ждать верной гибели? Посидеть рядом с ней? Или, может, ускорить процесс, пока бестолочь ещё не познакомилась с пугающими галлюцинациями, верными предвестниками конца? Медленно погрузив ладонь в карман, я нащупал данное двоюродным братом кольцо. Барсова, не моргая, пучила на меня свои жуткие, почерневшие из-за гигантских зрачков глаза.

Нет, я не хочу этого делать, но она заставляет. Снова и снова я поступаю так, как не поступил бы ни за что на свете, будь всё иначе. Щёки Барсовой уже не румянились, они пылали, как два костра. Сколько ей осталось? Минута? Пять? Десять? Я не хочу ждать финала, но и оставить её тут одну не могу. Просто не могу.

Откуда взялась эта ядовитая трава? И как вообще Олеся умудрилась на неё выйти??? Что за неудачница! И я чувствую себя неудачником вместе с ней. Разве можно было допустить такой поворот?

Ну а разве можно было его предугадать?

Почему всё именно так?!

— Я ненавижу тебя, — мой шёпот разлетелся, словно стайка испуганных птиц.

Олеся молчала и не двигалась. Идеальная добыча. Как для мыши сыр без мышеловки, как для рыбы червяк без удочки. Каким образом она дожила до семнадцати лет? Этой девчонке просто не место в хищном мире! По крайней мере, не в Залесье точно.

— Что ты делаешь здесь? Зачем приехала?

Сделав первый шаг навстречу неподвижной девушке, я словно сломал в себе какую-то стену, сдерживающую меня всё это время от использования кольца. Барсова чуть приоткрыла пересохшие губы, как будто хотела что-то сказать, но потеряла мысль.

— Приехала меня терзать, — подсказал я, рыча.

Ещё один медленный шаг прирождённого хищника. Холодный ветер окутал нас, но ни я, ни одурманенная девушка не поёжились. Расстояние между нами стремительно уменьшалось.

— Тебе нравится это, верно? — я сглотнул, стараясь пробить сковавший горло ком. — Готов поспорить, ты в восторге… — словно перебивая меня, по алой щеке покатилась блестящая капля. — Тогда откуда слёзы?

Нас разделял всего лишь какой-то жалкий шаг, а девчонка всё молчала. Под действием смертоносного цветка она и не скажет уже ничего. Не в этом варианте. Надо же, теперь мне необходимо следить ещё и за тем, чтобы эта двуногая глупость не нюхала неправильные цветы. Рваное поверхностное дыхание Олеси сводило с ума.

Почему ты превратилась в мою проблему?

— Бестолочь, — выплюнул я, приблизившись вплотную в Барсовой.

Кун-кольцо уже на пальце, зелёные игловидные кристаллы, когда я положу руку на шею девушки, коснутся покрасневшей кожи, и я собственноручно отмотаю время в тот стартовый вторник. Попрусь с отцом и Яковом на ярмарку. Всё повторится в который раз. С одним лишь нюансом — этот вариант я завершу сам. Не по глупости или случайности, а вот этими вот руками, холодными от вечернего ветра и осознания ситуации. В бездонных зрачках жертвы отражался оранжево-красный закат. Извини, бестолочь.

Извини.

Глава 13

— Извини. За это и за вчерашнее, — произнёс я давно заученную фразу, даже не стараясь особо перекричать гремящий будильник.

— Да пёс с тобой, шуруй на ярмарку давай, — проворчал Андрей, вырубая ненавистный всему дому сигнал. — Не вынуждай отца и Якова ждать.

Этим утром я был особенно зол. Как только брат вышел из комнаты, я закрыл глаза и во всех подробностях прокрутил в голове финал прошлого варианта. Кто бы мог подумать, что эта любительница детективов решит поиграть по-крупному, и всё из-за моего малюсенького косяка! Во время дежурства на чердаке я забыл на матрасе упаковку жвачек, и Олеся начала собственное расследование. Она стала оборачиваться на каждый шорох, так что рутинная слежка превратилась в настоящее минное поле. Да даже послание, начерканное на странице «Холмса» по поводу подвала, не произвело на девчонку такого впечатления, как эти жалкие тянучки! На влажной от прошедшего ночью дождя почве, возле дерева, по которому я взбираюсь на второй этаж, юная следопытка отыскала отпечатки кроссовок. Скрипя зубами, я наблюдал из-за забора, как девушка с линейкой изучала длину и ширину моей подошвы. Беда в том, что размер ноги у меня довольно примечательный, обувь часто приходится шить на заказ, ведь такие ласты ещё поискать нужно.

Было одновременно смешно и страшно, что теперь, здороваясь с людьми, Олеся в первую очередь смотрела на их ботинки. Мне пришлось убрать подальше любимые кроссы, чтобы не выдать себя хотя бы рельефом подошвы.

И вот, мы встретились на Центральном. Всем своим видом я старался не выдать растущее волнение, пока Барсова пристально разглядывала мою обувь, гораздо дольше, чем остальных. А вишенкой на торте стала нелепая фраза Тимофея, когда горожанка принялась предлагать всем мою жвачку. «О, Лёхина любимая!» Это ж надо было ляпнуть…

В общем, в итоге мне снова пришлось тормознуть сердце Олеси магическим кольцом. Уже в четвёртый или даже пятый раз, поэтому рука не дрогнула. Слишком глубоко девчонка сунула свой любопытный нос. Настолько, что этим заинтересовались теневые.

Вне зависимости от того, что испытывает ко мне Барсова — симпатию или ненависть, девушка слишком увлекается, чтобы оставаться вдалеке. Я перепробовал кучу всяких способов, и самым действенным оказалось прятать своё лицо и максимально избегать всех контактов с девчонкой. Но это вовсе не означало, что в новом варианте я лишу себя удовольствия подшучивать над Барсовой, наслаждаясь со стороны её смешной реакцией. Нет уж, на эту попытку у меня куча коварных идей.

Утро на ярмарке пролетело быстро, потому что я почти не выползал из своих мыслей, тщательно продумывая каждый шаг и его последствия. А ночью с нетерпением считал минуты до появления Василисы на горизонте. В форме лиса я остановил малышку на берегу и, дождавшись, когда она крепко уснёт, аккуратно перетащил в камыши. Пусть старшая сестричка помучается немного.

А вот и она, шлёпает босыми ногами по виляющей тропинке. Не мешкая, я окутал себя фиолетовым туманом невидимости и взлетел на мостик, куда уже навострила лыжи Барсова. В последнее время я уделял особое внимание тренировкам в этом спектре, и результат был на лицо. Конечно, долго в невидимой форме я не продержусь, но напугать девчонку сумею. Возле самой воды девушка затормозила, с боязнью окинув взором тёмную реку, однако всё же решилась и шагнула на мост. Она была так близко, что я с трудом сдерживал смешок. Олеся склонилась над идеально ровной поверхностью воды, которая в безветренную погоду казалась настоящим зеркалом, а я, широко улыбаясь, одновременно снял невидимость и щёлкнул пальцами, вспышкой осветив своё лицо. Этот фокус занял не более секунды, но я отчётливо увидел в отражении, как округлились от страха глаза Олеси.

От неожиданности горожанка чуть было не потеряла равновесие, но в последний момент впилась пальцами в край моста. Пока девчонка боролась с вестибулярным аппаратом, я уже спрыгнул на берег и спрятался за толстым стволом могучей ивы. Барсова крутилась на четвереньках, стараясь отыскать незнакомца в темноте, а затем попыталась встать, опасно качнувшись. Я прикрыл глаза и представил, как во все стороны от меня разлетелись ленты из чёрного тумана. С помощью иллюзионной магии я хотел ещё сильнее запутать маленькую бестолочь, чтобы мой голос для неё звучал не из-за ивы, а отовсюду сразу.

— Нет, сиди, — властно велел я, наслаждаясь тем, как величественно слова разносились над рекой. — Лучше умойся. Кровь на твоём лице тебе... не к лицу, — я усмехнулся.

Барсова безропотно вжалась в мостец и потянула к воде ладошки. Надо же, какое послушание.

— А вы кто? — робко поинтересовалась девушка в перерыве между умываниями.

— Не имеет значения. Будет лучше, если ты не узнаешь обо мне ничего. Ты забудешь меня, а я тебя не трону, — продолжая отыгрывать роль пафосного негодяя, сухо ответил я, а сам держался изо всех сил, чтоб не рассмеяться. — Ты, наверное, ищешь ту девчонку, что рыщет тут с закрытыми глазами?

Олеся встрепыхнулась взволнованно:

— Вы знаете, где она?

Ещё бы я не знал. Как сказал Яков, я знаю всё на свете!

— Спит в камышах слева от тебя. Тебе следует лучше следить за ней, недотёпа.

Смешное слово — «недотёпа». Примерно как «бестолочь», только ещё ласковей.

— Забирай девчонку и убирайся, — опять игра слов, да я сегодня в ударе! Что-то я слишком весёлый, так Барсову не запугать. — Ах, да. Ещё молись своему богу, чтобы это была наша последняя встреча.

Ой, не перегнул ли? Как-то чересчур по-киношному звучит. Столько раз репетировал, а получилась ерунда какая-то! Впрочем, Олесю, кажется, ничего не смутило. Не переставая оглядываться в поисках источника голоса, девушка переместилась в указанном направлении и с облегчением вздохнула, когда обнаружила там сестру.

— Как она сюда дошла? — спросила горожанка, медленно поднимая девочку на руки.

Как-как, ногами. Олеся была очень близка к моему укрытию, а я уже порядком устал корячиться в не самом удобном положении. Стараясь не сильно шуметь, чуть поменял позу, однако Барсова всё равно невольно повернула голову в мою сторону. Я замер, проклиная попавший под кроссовок сухой лист.

Но, кажется, пронесло.

— Она шла к воде с закрытыми глазами, но очень уверенно, будто каждую ночь в это время сюда ходит, — сказал я, когда убедился, что Олеся меня не рассекретила. — Тебе следует запирать её в доме на ночь, бестолочь.

Девушка с крепко спящей Василисой на руках переминалась с ноги на ногу, словно ждала, что я скажу ещё что-нибудь. Давай, иди уже домой, от всей этой магии я дико хочу спать!

— Шуруй отсюда, — не выдержал я, — тебе, как и этой девчонке, не следует находиться вне дома по ночам. Это... небезопасно.

Олеся быстро поблагодарила меня и засеменила вверх по тропе, шагов через десять обернувшись. Я наблюдал за хрупкой фигуркой в помятой пижаме до тех пор, пока Барсовы не скрылись за холмом.

На сегодня с работой покончено, можно наконец-то и поспать.

Проснулся я без будильника, хоть и не особо выспался. Странное чувство. Почему сердце так колотится, будто я пробежал стометровку и побил мировой рекорд? Обычно это — звоночек от шестого чувства, что что-то не в порядке. Вот только что именно?

Может, я не услышал будильник? Или вовсе не заводил его? Всё тело сковывала противная тяжесть, будто я и не ложился даже. Пересилив себя, приподнялся на локтях и еле-еле разлепил тяжёлые веки.

Телефона на столе не было. Неужто я его в кармане оставил? Никогда так не делаю. Впрочем, сегодня я был настолько уставшим, что мог себе это позволить. Сполз на пол и кое-как доковылял на ватных ногах до кресла, служившего мне ленивой версией шкафа. Хм, карманы брюк так же были пусты. И в ветровке ничего, кроме упаковки мятных жвачек, не было.

Сон как рукой сняло. Неужели потерял? Вот, блин! Телефон мне жизненно необходим, с его помощью я, как минимум, ориентировался во времени, чтобы не пропустить очередную опасность, грозящую Олесе. А вдруг сейчас девчонка уже вернулась домой из магазина?! Тогда этот вариант я, считай, проиграл.

Выскочив из спальни, я прокатился по перилам, чтобы как можно быстрее добраться до ближайших часов.

Какое облегчение — в это время Барсова ещё даже не собиралась выходить из дома. У меня достаточно времени на то, чтобы сгонять до речки, выискивая в кустах мобильник.

— Ты чего топчешься? — поинтересовался отец.

Его появление очень кстати!

— Телефон свой найти не могу. Можешь позвонить?

Папа понимающе кивнул, достал свой мобильный и набрал мой номер. Мы оба вслушивались в длинные гудки, но, судя по всему, телефон всё-таки был не дома.

— Пойду искать, — вздохнул я.

— Помощь нужна? Можно пацанов разбудить...

— Не-не, спасибо, — я поспешно отмахнулся, быстренько вскочив на лестницу.

Помощники в этом деле мне ни к чему. За столько попыток я пришёл к единственному верному выводу — всё, что касается Барсовой, я должен делать сам.

Наскоро переодевшись в толстовку с глубоким капюшоном и солнцезащитные очки (моя обычная униформа, максимально прячущая лицо от глазастой горожанки), я обратился в лиса и отправился к речке тем же путём, каким вернулся домой этой ночью. Лишь бы поиски не затянулись! Без телефона задача усложнится многократно.

Мобильник преспокойно лежал у корней ивы, где я прятался от Олеси. Н-да, сначала кольцо, потом телефон... надо быть осмотрительнее. Ещё и заряда теперь осталось всего двенадцать процентов, зараза.

Это что? Шаги? Я резко обернулся, нырнув за толстый ствол ивы. Барсова бежала прямо сюда! Что, зачем? Она каждый раз делала так или только сегодня? Девчонка приблизилась к мостику и остановилась, озираясь по сторонам. Неужели меня ищет? Вот те на!

— Эй? — робко позвала Олеся.

И правда, ко мне пришла! Какая прелесть.

— Конечно, дурочка, — тихонько ухмыльнулся я, а затем, окружив пространство вокруг нас воображаемым чёрным туманом, произнёс уже громче. — Я, кажется, сказал тебе не глупить и забыть меня.

Ответом мне стала дурацкая, но такая радостная улыбка девушки, что я в голос рассмеялся. Бестолочь, ну что же ты делаешь со мной! Я тут, вообще-то, пытаюсь негодяя отыгрывать, страху нагонять, а она лыбится во все тридцать два зуба.

— Ты даже не понимаешь, какой опасности себя подвергаешь, ходячая неудача.

— Кто ты? — тонкий голосок звучал требовательно.

Не желая отвечать, я молчал, ожидая следующего вопроса.

— Почему ты не хочешь, чтобы я тебя увидела?

— Не стоит, поверь. Легче тебе от этого не станет. А вот хуже — запросто, — я вновь постарался припугнуть любопытную девчонку.

— Ты такой страшный? — звонкий шёпот опять сбил меня с серьёзного настроя, и я засмеялся.

Да, Барсова. Я такой страшный, что ты всё время в меня влюбляешься.

— Нет, — вдоволь нахохотавшись, сказал я, — думаю, наоборот.

— Тогда почему?..

— Потому что, — теряя терпение, рыкнул я.

Вот! Девушка наконец-то отреагировала правильно — втянула голову в плечи и испуганно захлопала ресницами.

Сделаю вид, что ушёл. Что-то сильно напрягало меня. Раньше этого разговора никогда не было. Не изменил ли я что-то ненароком?

Упрямства Олесе не занимать — мы ещё долго стояли на своих местах, пока девчонка время от времени звала меня и вслушивалась в тишину.

Давай, Барсова. Магазин. Ма-га-зин! Уходи отсюда. Кыш-кыш, бестолочь! Уровень заряда на телефоне уже сполз до одиннадцати процентов. Чего она ждёт?!

Девушка обиженно нахмурилась и, напоследок окинув внимательным взглядом берег, зашагала прочь. Наконец-то.

И тут вдруг я понял, что ещё так не давало мне покоя в течение всего этого разговора. Одежда. Олеся была одета не так, как каждую первую среду нового варианта. Где же те джинсы, мимо кармана которых всякий раз пролетала сдача возле магазина? Почему на ней сегодня спортивные брюки и какая-то футболка, которую я прежде вообще не видел? Что-то действительно изменилось! И стоит ли мне в таком случае отправлять Барсову одну в магазин? Может, надо сгонять с ней, убедиться, что девушке не угрожает ничего нового? Но тогда я не успею оставить записку в книжке!

Что ж, прослежу за Барсовой. Если сейчас она выйдет, не переодевшись в привычную мне одежду, то я обращаюсь в лиса и мчусь наперегонки через кусты и овраги, лишь бы первым добраться до магазина. Я натянул капюшон по самые брови, посадил очки глубже на переносицу и активировал режим охотника, на полусогнутых ногах обходя заборчик.

Сбылись худшие опасения — Олеся действительно осталась в своих спортивках. Да, кажется, будто это изменение особо ничего не значит, но оно есть. Завернувшись с головой в чёрный дым, я обратился и со всех лап бросился к месту встречи.

У самых дверей магазина меня опять тормознула бойкая старушка с тростью. На этот раз за тёмными очками и капюшоном своего Николушку она не увидела, но мой внешний вид ей совершенно не понравился. Я спокойно выслушивал нравоучения по поводу возможного выпадения волос, социофобии и о прочих прелестях жизни, а сам не сводил глаз с дороги, где вот-вот должен был появиться зелёный «Аист». Старушонка забывала, что говорила до этого, и повторяла опять и опять одни и те же аргументы, а я послушно кивал, как в первый раз.

Когда из-за поворота наконец-то показалась Барсова, я с чувством выполненного долга повернулся к бабушке, которая, ни на секунду не останавливаясь, твердила:

— То, что ты скрываешь своё лицо, означает, что у тебя полно комплексов, что ты скрытный и никому не раскроешь душу! Так у тебя никогда не будет друзей! Ты ведь, вроде, хороший парень! Почему ты прячешься? Если постоянно носить капюшон, то волосы выпадут!

Олеся припарковала велосипед и, чуть улыбаясь, протиснулась мимо нас в дверь магазина. Это немного отвлекло мою собеседницу, она замолкла, позабыв суть отчитываний, поглядела куда-то вдаль и, взмахнув тростью, принялась медленно спускаться по невысокой лестнице.

В магазине царила приятная прохлада от вращающегося на месте вентилятора. Барсова коротко глянула на меня, а я поспешно уткнулся носом в первую попавшуюся витрину. Соня ласково зазывала племянницу в гости, складывая в пакет молоко и хлеб. Родственницы распрощались, а я быстро купил себе жвачку и поспешил на улицу. Девушка в этот момент уже запрыгивала на высокую сидушку велосипеда. Вроде, всё как обычно. Хотя, нет. Сдача, похоже, наконец-то угодила точно в карман — никакой купюры на траве не было. Всё нормально. Но отчего тогда так сердце колотится? Сунув руки в карманы, я пошёл по просёлочной дороге вслед за удаляющейся Барсовой. Когда девушке до поворота осталось всего ничего, из-за угла вдруг выскочила соседская «Нива».

Стиль вождения Якова я знал наизусть, так что сначала даже подумал, что ошибся и это чья-то чужая машина, однако и номера, и лицо водителя были до боли знакомы. Автомобиль неаккуратно качнулся на повороте и, прыгая на кочках, надвигался прямо на мою подопечную.

Он...

Он пьян? Как так вышло? Я что, не...?

Чёрт. Вчера на ярмарке я был так занят продумыванием плана действий, что не обратил внимание отца на бутылки в багажнике. И теперь они дождались своего часа...

Сорвавшись с места, я, не раздумывая более ни секунды, в прыжке окунулся в чёрный туман. Только лапы коснулись гравия, я полетел прямо по дороге, даже не пытаясь спрятаться. Барсова не видит меня, а словам выпившего Якова никто не поверит.

Ну разве может ситуация стать ещё хуже, чем сейчас? Конечно, это же Барсова! Девчонка додумалась крутануть руль в сторону и потеряла управление велосипедом. Ладно, если б вокруг была более-менее ровная земля, но нет, эти двое для встречи выбрали максимально неудачное место — дорога холмом поднималась вверх, по одну сторону от неё тянулись колючие кусты, скрывавшие под собой глубокие ямы, а по другую вообще находился крутой обрыв. Впрочем, Олесе было по барабану — она летела прямо под колёса машины.

Я нёсся вперёд, не чувствуя под собой земли. Ещё прыжок, и я догнал девчонку. Времени не было абсолютно — «Нива» гремела практически над нашими головами. Больно подвернув лапу, я нырнул под Олесю и кое-как спихнул её с дороги. Девушка взмахнула рукой, пытаясь ухватиться хоть за что-то, и рухнула в открытый обрыв. Мне же в бочину прилетел удар такой силы, что выбило весь воздух из лёгких. Из последних сил я оттолкнулся от корпуса автомобиля; под лапой хрустнуло стекло фары. Чудом не намотавшись хвостом на колесо, я плюхнулся на склон в паре метров от теряющей связь с реальностью Барсовой, робко протянувшей руку в мою сторону. В целом девчонка выглядела сносно — я ожидал лужи кровищи и всё такое прочее, но, видимо, со своей задачей я справился на твёрдую четвёрочку. Ткнувшись мордой в горячую щёку девушки, понял, что Олеся потеряла сознание. Тогда я вскарабкался на трясущихся лапах на дорогу.

Авто Якова свернуло в кусты и, кувыркнувшись там, остановилось, нырнув носом в ямищу. Взявшись за дверь, державшуюся на последней петельке, на землю вывалился взъерошенный водитель. Яшка вообще не понимал, где находится и кем является. Он на четвереньках преодолел метр пути, попробовал встать, но повалился на спину, словно неуклюжая черепаха. Я невольно зарычал, чем обратил на себя внимание соседа. От страха мужчина прижал ладони к глазам и зашептал сбивчиво какую-то молитву.

Вернувшись к Олесе, я обратился в человеческую форму и склонился над девушкой. Синяки и ссадины ей обеспечены, а вот возможные более глубокие травмы выявит только специалист. Как удачно, что на шум прибежала Лена, старшая сестра Егора, неподалёку от дома которой всё и произошло.

— Каков шанс перелома позвоночника? — без предисловий выдохнула женщина, проверяя пульс на сонной артерии.

— Она всего лишь слетела боком с обрыва, — сообщил я, — и руками двигала, так что вряд ли.

— Набирай скорую, они три часа ехать сюда будут, так что я за носилками, — Лена смахнула упавшие на лицо светлые волосы, вскочила на ноги и кинулась в дом.

Оказалось, что помощь понадобилась и мне самому. Не так, конечно, как Барсовой — всего лишь пакет со льдом на разрастающийся синячище на боку да обработать ладонь, куда впились несколько осколков от фары. У Олеси проблемы были посерьёзнее — подозрение на переломы рёбер и руки. Хотя досталось сильнее, конечно, мне. Вот она — разница между хрупким человечишкой и могущественным оборотнем. Впрочем, Яков вообще отделался лишь испугом и стёсанной об руль щекой.

В городской больнице Олесе укутали руку в гипс. От волнения я теребил бинт, покрывающий мою раненую ладонь, пока слушал, как Соня передавала родителям новые подробности из дома Барсовых. Я так боялся, что девушка увидела слишком многое. Но, похоже, даже если Олеся и разглядела во время падения оборотня возле себя, сплетничать об этом девчонка ни с кем не собиралась. О моём участии во всей этой истории знали только домашние и Лена, обещавшая молчать.

Изменилось реально многое. Около недели Барсова безвылазно сидела дома, почти не вставая с постели, что моментально скосило целую тьму опасностей, поджидавших её в прежних вариантах. И это безмятежное время, ставшее для меня настоящими каникулами, хотелось оттянуть как можно дальше, вплоть до самого августа. Всеми силами я остужал пыл Дениса, желающего навестить Барсову и по возможности вытащить её прогуляться, если девушка в состоянии. Пришлось даже (извини, бестолочь) возродить слух о тесном общении горожанки с Вишницким. Денис долго отказывался верить в подобное, но всё же сдался и отступил на время.

Но не только на нас с Олесей отразилось это происшествие. Яков изменился до неузнаваемости. Он поклялся никогда больше не притрагиваться к спиртному, и я впервые в жизни поверил этому обещанию. Яшка как будто заново родился, когда Барсовы пообещали, что не станут писать заявление на него. Иначе за езду в пьяном виде и сбитую велосипедистку мужчине прилетел бы вполне реальный срок. А так как столкновение с машиной досталось не Олесе, а мне, то все её травмы можно было легко списать на обычное падение с велосипеда.

Через неделю или около того Денис всё-таки твёрдо решил навестить девчонку. Пришлось прекратить выдумывать для него отговорки, потому что это начинало выглядеть странно. Так что я просто обратился в лиса и незаметно последовал за другом.

От этой парочки за версту разило неловкостью. Олеся была удивлена, что к ней пришёл гость, но этот жест был ей приятен. Ребята неспешно прогуливались по деревне, не слишком увлечённо беседуя. Наконец парень заговорил о Центральном. Сейчас он был куда менее назойлив, чем раньше, и девушка быстрее согласилась сходить вечером на пляж.

Что ж, мне предстоит поговорить об этой встрече с братьями. А пока...

Пока Денис выгуливал Олесю, я привычным образом прокрался в её комнату. Мне нравился размеренный темп этого варианта, и я решил воспользоваться случаем, чтобы наконец добраться до книги, так любимой Олесей. Детектив, как и всегда, лежал на тумбочке возле постели девушки. Никакого злого умысла, просто маленькая шалость. Прочитаю и верну.

— Нельзя с ней разговаривать? Серьёзно? — Андрей приподнял одну бровь.

— Она же вроде тебя не заметила, зачем? — поддержал Никита.

Заложив руки за спину, я ходил взад-вперёд по своей комнате. Да, Барсова, похоже, не видела меня во время аварии, но она видела меня у реки, когда я решил припугнуть её на мосту. Этого, увы, я братьям никак не мог объяснить.

— А вдруг заметила, но молчит? Плюсик ей в карму, если она не трындит об этом во все стороны, но вдруг девчонка спалится и выдаст нас? Это слишком рискованно. А голос мой Олеся тем более может помнить, я ведь при ней разговаривал со старушкой возле магазина, а потом мы с Леной тащили её на носилках... Мало ли, вдруг она и в бессознанке что-то слышала!

— Не знаю, Лёх... — старший брат задумчиво почесал подбородок, — мне кажется, ты перебарщиваешь. Капюшон, очки, молчанка...

— То есть со всеми ты говоришь, а с ней — нет? — уточнил Никита. — Это не слишком подозрительно?

— Ты прав, — медленно ответил я.

Андрей широко усмехнулся:

— Придётся тогда со всеми молчать, дружище. Как будто это спор, типо того.

Я остановился посреди комнаты, прикидывая в уме все доступные варианты. Звучит логично и вполне в моём духе. Кто-то, возможно, даже вздохнёт с облегчением, если я буду молчать на Центральном. Но это ведь не одноразовое мероприятие, а до конца попытки...

— Хотя бы на денёк прокатит, а там подумаем, что делать, — Никита пожал плечами.

В любом случае, я могу на них рассчитывать, и это радует.

Правда, через пару минут мы с Андреем, как всегда, опять поцапались. Я уже говорил, что ему нравится Вика? Так вот, сегодня она в конце сообщения поставила на один смайлик больше, и это, безусловно, что-то означало! Поэтому парень желал как можно скорее прискакать на пляж и настойчиво торопил нас с Никитой. Ну а я, наоборот, старательно отдалял момент выхода. Прекрасно зная Барсову, не было никаких сомнений в том, что девчонка в любом случае обратит на меня внимание, а потому я ждал наступления хоть каких-то сумерек, чтобы наблюдать за девушкой из тени. Моя медлительность выбешивала Андрея, а я злился от его торопыжничества.

Когда мы пришли на пляж, Барсовы с Денисом уже были там. Юноша во всю играл в волейбол, а горожанка, скромно прикрывая здоровой рукой свой гипс, в окружении других ребят сидела на лавочке неподалёку. Андрей был зол на меня, но при виде своей Вики чуть успокоился, хотя было очевидно, что битва не окончена.

— Что мы пропустили? — полюбопытствовал Андрей, приблизившись к Барсовой со спины практически вплотную, так, что девушка даже вздрогнула от неожиданности.

Вместе с остальными Олеся повернулась в нашу сторону и чуть прищурилась, внимательно изучая лица братьев. И тут наши взгляды пересеклись. Точнее, должны были пересечься, если б не тёмные стёкла моих очков. Невольно я напрягся. Девчонка явно вспомнила меня, но не произнесла ни слова.

Зато в разговор, на радость Андрюхе, встряла Вика, которая только что отделилась от числа волейболистов и приблизилась к нам:

— Элита чуть драку не устроили, это надо было видеть!

— Да, стоило бы поторопиться, — вздохнул Андрей, с намёком пихнув меня плечом.

Спасибо, но выслушивать весь вечер идиотские упрёки я не намерен. Ещё и Барсова совершенно бесцеремонно пялится, как будто дел других нет. Заранее зная, чью компанию сейчас предпочтёт старший брат, я, едва шевеля губами, прошептал, что ухожу.

— Издеваешься?! — сразу же вскинулся Андрей. — Я никуда не пойду!

Неудивительно. Тогда я повернулся к Никите. Мальчишка в панике стрелял по нам глазами. Ставить младшего брата перед сложным выбором было жестоко, поэтому я в одиночестве перешёл на свою любимую лавочку, откуда открывался отличный вид на весь пляж. Не нужно было даже прислушиваться, чтобы понять, что Андрей, не имея возможности дотянуться до меня, предъявлял что-то оставшемуся рядом Никите. Девочки, кроме Олеси, хихикали, поглядывая на меня. И вдруг парнишка не выдержал, ответил старшему брату что-то едкое и твёрдым шагом направился ко мне. Вслед ему неслись ругательства Андрея и звонкий девичий хохот. Никита молча плюхнулся на нашу скамью, и я с благодарной улыбкой кивнул ему.

Вскоре из игры вышел и Денис. Посидев немного с ребятами, он, видимо, предложил Олесе пройтись, и та с охотой согласилась. Незнакомое общество, с интересом поглядывающее на свеженький гипс, явно действовало девушке на нервы.

— Они идут к нам, — обеспокоенно заметил Никита.

— Давай по плану. Она не должна услышать мой голос, так что говорить придётся тебе.

— Понял.

— Лёха? Какого чёрта ты в очках? — удивился Денис, покосившись на уже темнеющее небо.

Его спутницу, похоже, тоже интересовал этот вопрос. Олеся жадно всматривалась в стёкла очков, словно надеялась, что сможет прожечь в них дыру.

— Ден, привет! — отвлекая внимание на себя, Никита протянул юноше руку.

Мы по очереди обменялись с Денисом рукопожатиями. Некит, не давая ребятам даже шанса поговорить со мной, принялся расспрашивать приятеля о стратегии в компьютерной игре, в которую они оба любили зарубиться, пока на улице слишком жарко для прогулок. Денису наше поведение показалось странноватым, однако он покорно поделился с Никитой рабочей тактикой ведения виртуального боя. Олеся же теперь скучающе глядела по сторонам, изредка посматривая на меня исподлобья и тут же снова отворачиваясь.

— Ты — Олеся, да? — уточнил Никита, когда разговор об играх всем порядком поднадоел.

— Что-то вроде того, — девушка невольно отвела загипсованную руку за спину.

— Болит? — сочувственно спросил парнишка.

— Уже не так сильно, — Барсова показательно пошевелила пальцами, — как бы то ни было, болело бы сильнее, если б я попала под машину. Так что не жалуюсь.

— Олеся вообще очень стойкая, — словно рекламируя какой-то товар, заявил Денис, — за несколько минут общения с ней можно это понять.

— Прекрати, — испуганно пробормотала девчонка, заливая щёчки лёгким румянцем.

Барсова не знала, куда деть себя от смущения, поэтому, перехватив мой взгляд, перешла в атаку:

— Что-то не так? — дерзко выпалила она, сжав кулачки.

А на речке за домом мы не были такими смелыми! Жаль, что сейчас я не могу никак сострить в ответ, это бы всё испортило.

— Ты какой-то необщительный сегодня, то от тебя никуда не спрячешься, а сейчас сам в угол забился, — озадаченно произнёс Денис. — Случилось чего?

Чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, Никита, широко улыбаясь, объяснил:

— Мы сегодня поспорили, что он не сможет вести себя тихо. Пока что Лёха выигрывает!

— Спор — это святое, — в голосе Дениса послышалось одобрение.

Вот только Олеся продолжала смотреть на нас с недоверием. Опять будет выспрашивать и выискивать. Эх, не удалось мне в этом варианте запугать девчонку до полусмерти. Если б не авария... Ничего, наверстаю в следующей попытке.

Денис с подружкой отошли, через несколько минут их сменили Тимофей и Женя.

— Это та, которая, под машину попала? — уточнила Женя, кивком указывая на Олесю.

— Не попала, — поправил Никита, — гипс и авария друг с другом не связаны, это просто стечение обстоятельств.

— Повезло, что так, — Фей прицокнул языком, — а если б зацепило...

Совсем как Барсова только что, я, сам того не заметив, спрятал раненую осколками фары ладонь за спину. Благодаря ускоренной регенерации на разрезанной коже теперь осталось лишь несколько бледных полосок-шрамчиков. Гематома на полтела тоже уже давно ушла в прошлое, хотя в первую ночь я вообще не мог лежать на пострадавшем боку. Спасибо маме и папе, что я не человек.

Когда стемнело окончательно, Денис проводил Олесю с сестричкой до дома. Барсова пообещала, что и завтра сходит с юношей на Центральный, и убежала в дом. Денис выглядел счастливым, хоть я и понимал, что девушка не потеплела к нему ни на градус. У бедолаги по-прежнему не было шансов.

Ночь прошла спокойно. Сидя на открытом чердачном окне, я снова и снова прокручивал в голове подслушанный разговор Олеси с дедушкой. Она спрашивала обо мне. Интересовалась моей семьёй, моим характером. За ужином, конечно, Барсова называла имена всех, с кем познакомилась сегодня, и получала на ребят краткий отзыв, но за информацией обо мне девушка подошла отдельно. Даже то, что я спрятал большую часть лица под глубоким капюшоном и солнцезащитными очками, не помогло. Какая комедия.

Впрочем, не стану скрывать — этот вариант был мне по душе. Из-за травмы Олеся не высовывалась из дома лишний раз, не ходила в лес по грибы, не бегала на речку, а большую часть времени проводила в относительно безопасном месте. Часам к пяти вечера за ней заходил Денис, вдвоём они неторопливо, на своих двоих добирались до пляжа, где девчонка, опять же, в основном либо сидела на лавке, либо бродила туда-сюда у меня в поле зрения. С ней всё время кто-то был рядом — Денис, Илья, Фей с Женей или же Лиза. Не самая жуткая компания, тем более что все они с особым трепетом носились вокруг приезжей, лишь бы Её Загипсованному Величеству было комфортно. Никого, правда, не заботило, что такая опека напрягала Олесю похлеще регулярных опасностей, ну да ладно.

День за днём смерть, к постоянному присутствию которой я привык, забывала про Барсову. Всё шло как-то слишком хорошо, и со временем я начал ждать подвоха. Здорово, конечно, что Олеся вдруг стала такой везучей, но теперь я чувствовал себя каким-то ненужным, бесполезным. Оказалось, что ответственность за чужую жизнь здорово вскружила мне голову, и сейчас я как будто потерял смысл вставать по утрам.

А тем временем, попрошу заметить, в окна уже скрёбся август!

Глава 14

— Ещё немного, и сможешь опять колдовать. Не разучился? — с лёгкой усмешкой поинтересовался Фей.

Я хмыкнул в ответ. Законопослушный Далёковец и не догадывался, сколько времени я убил на тайные тренировки. Единственное, что изменится через несколько дней, так это то, что Маруся наконец-то вновь станет моей наставницей. Ну, и механизмы ещё должны вернуть. Главное, не проворонить Барсову. Если вариант оборвётся сейчас, я буду вне себя от ярости!

— Лиза что-нибудь говорила обо мне? — спросил я, перелистывая страницу детектива о Шерлоке Холмсе. — Кажется, эта Олеся здорово вас подружила.

— Лиза?.. Нет, Лиза вообще во все эти дела не лезет. Она даже призналась, что если её жених будет другого вида, то она с лёгкостью перевоплотится из теневой, безо всяких сожалений.

— Это был намёк, — медленно проговорил я и, оторвавшись от книги, перевёл взгляд на Тимофея.

Юноша нахмурился и покачал головой. Неужели он всерьёз не замечает, какой добренькой становится Забытая около него? Всё кажется таким очевидным, что нужно быть реально слепым, чтоб не заметить этого! Впрочем, я и сам далеко не с первой попытки угадал симпатию Барсовой к себе.

Фей легонько коснулся струн, и гитара в его руках отозвалась ласковым перезвоном. Тень от густой листвы надёжно скрывала нас от палящего солнца, неожиданно выпрыгивающего из-за облаков. Мы сидели в беседке на краю Далёково, наслаждаясь царившим в деревне спокойствием. В такие минуты меня особенно сильно тянуло к книгам. Чтение историй о приключениях великого сыщика приносило большое удовольствие. Если б не собственная слежка и прочие дела, я давно бы уже добил этот не слишком уж толстый томик. Раз за разом перечитывая каждый эпизод, я старался перенять стиль мышления Шерлока Холмса, ведь это было бы весьма полезно в моём случае. И, по-новому присматриваясь к Барсовой, я стал замечать, что и она точно так же присматривалась ко мне. Это молчаливое противостояние Холмса и Мориарти здорово веселило меня.

— И всё-таки, — Тимофей накрыл дрожащие струны ладонью, мгновенно прервав негромкую мелодию, — что там у вас с Олесей? Только не ври про спор, я же вижу, что вне Центрального ты совершенно обычный.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

— Это связано с аварией?

Я молчал, фильтруя информацию, которой мог поделиться с другом. Однажды я уже доверился Далёковцу...

— Доступ к мозгам закрой. Я должен быть уверен, что говорю только с тобой, а не со всем поселением.

Фей удивлённо заморгал, но кивнул послушно.

— Я в лисьей форме оттолкнул Барсову от машины, — тихо произнёс я. — И теперь опасаюсь, что она могла увидеть что-то лишнее или запомнить мой голос. Естественно, об этом больше никто не должен знать.

— Ого-о, — протянул черноглазый, — ну, Олеся ничего подозрительного не рассказывала. Но зато спрашивает о тебе иногда. Почему ты такой странный, всегда ли был таким.

— И что же ты отвечаешь? — я усмехнулся.

— Ты говорил про спор, я им тебя и оправдывал, — лесной страж пожал плечами и притянул чуть сползшую гитару ближе к себе.

— Продолжай в том же духе.

— Понял...

— Какой спор?

Из-за заборчика беседки вдруг вынырнуло лохматое гнездо чёрных волос. Захлопнув книгу, я замахнулся, но доставучий мальчишка уже выскочил совсем с другой стороны.

— Лохматый, иди, куда шёл! — прошипел Тимофей.

Десятилетний паренёк захихикал тихонько, шаловливо прищурившись. Я уже и не помнил, как на самом деле звали Лохматого. Кличка так крепко приросла к нему, что, наверное, даже родная мать не называла этого юного стража иначе. Мальчик всегда выступал категорически против стрижки, и спутанные чёрные лохмы торчали во все стороны, спадая в том числе и на хулиганскую морду. Лохматый был в каждой бочке затычкой — назойливый и шумный, он вечно пытался увязаться за любой компанией, что попадалась ему на глаза. А ещё мальчишка совершенно не умел держать язык за зубами, даже ментально. Далёковцы, конечно, очень сплочённые и дружные ребята, но и у них тоже есть свои секреты, о которых лучше не болтать. Стоило Лохматому влезть в чьи-то тайны, как нежелательные подробности тут же становились по общей связи известны всем стражам. А потом паренёк удивлялся, отчего его так не любят. И, разумеется, он злился на это, пакостя «обидчикам» пуще прежнего.

— Я люблю споры! — радостно признался мальчишка, усаживаясь на заборчик.

— Вот тебе спор — ты тикаешь отсюда за десять секунд. Раз. Два.

— Нет, это не спор, — возразил Тимофею Лохматый. — В споре победителю должно что-то достаться. Например, если я побеждаю, то иду сегодня с вами на Центральный!

— Отлично. Если не произнесёшь сегодня больше ни слова, то мы берём тебя с собой, — предложил я, — но если вдруг заговоришь, то тут же домой отправишься. Понял?

Лохматый задумался, выгоден ли ему такой спор, а затем с азартом в глазах-угольках закивал, тряся своими дредами. Тимофей за его спиной скривился от негодования. Да ладно, пусть уж лучше пацанёнок ходит молчаливой тенью, чем трещит без умолку.

— Тогда и мысли свои закрой, — сдался Фей.

Лохматый был на седьмом небе от счастья. Мальчонка радостно мычал, проносясь мимо меня уже в сотый раз, пока мы с группкой остальных Далёковцев пробирались по протоптанной дорожке через лес в сторону Центрального. Стражи с угрюмой усталостью поглядывали на неугомонного мальчишку, который вечно дёргал кого-нибудь за рукав и пытался жестами донести очередную глупость. Я и сам уже пожалел, что поддался на незаметную уловку Лохматого. Оставалось ждать, когда страж не выдержит и начнёт трещать, чтобы со спокойной душой отправить надоеду домой.

На подходе к пляжу я привычным движением скрылся за очками и капюшоном. Сегодня для такой одежды было реально жарко, большинство уже пришедших на Центральный с удовольствием плескались в обычно холодной реке. Стражи леса тоже быстренько поскидывали с себя лишнюю одежду и лёгким бегом, словно команда олимпийских пловцов, направились к воде. Один я, как дурак, топтался, увязая кроссовками в песке, и обливался потом под плотной тканью.

Хотя, нет. Вон, Барсова, которая даже без гипса в воду не залезла бы, дремлет в тени на моей лавочке. Странно, как вышло так, что Денис оставил свою леди скучать в одиночестве? Светит голым торсом, набирая разгон перед изящным прыжком с мостика. Или же это ещё одна попытка впечатлить подругу? Чувак, ты безнадёжен, она на тебя даже не смотрит...

— Не замёрз, Шелтон? — с ядовитым сочувствием поинтересовался Вадим.

Вся его свита Элитовцев, на которых кроме плавок были надеты разве что противные ухмылочки, окинула меня презрительными взглядами с ног до головы.

— У меня обогреватель дома завалялся, — сказал Егор, — могу пожертвовать старому другу, если так нужно.

— Где ты здесь друга увидел? — я демонстративно оглянулся по сторонам.

— Я сказал «другу»? Извини, не хотел задеть. Крысе, конечно.

— Так всех своих подданных, Ваше Величество, вы уже согрели, — кланяясь, парировал я, указав на гневно раздувающих ноздри Элитовцев.

Потасовки удалось избежать, потому что к нам вовремя подоспела Лиза. Девушка сухо осведомилась, всё ли у нас в порядке, и мои бывшие товарищи быстренько растворились среди купающихся. Из-за этих гадов я немного выбился из своей роли, даже Барсова теперь с интересом смотрела на меня, забыв про скуку. Хорошо, что до лавочки далеко, мой голос вряд ли долетит отсюда до слабых человеческих ушей. Вежливо кивнув теневой, я отошёл в тень недостроя, который ещё лет пятнадцать назад должен был стать пляжной кафешкой, и с удобством устроился прямо на траве.

Купание, однако, продлилось недолго. Появившийся вскоре прохладный ветер быстро повыгонял потерявших бдительность подростков из реки, и теперь они в унисон стучали зубами, кутаясь в лёгкие футболки и шорты. Ха. Ну и кто теперь дурачок?

На вечно пустующую асфальтированную парковку притащили мел, и это означало лишь одно — пора искать себе счастливый камушек для игры в классики. В этой игре я хорош, жаль, что придётся остаться в стороне. Чей-то приезжий брат заныл, что классики — скукотень для дошколят. Возможно. Если играть не на желание.

Камни стучали по асфальту, стараясь задержаться в чётко очерченных мелом квадратах. Тимофей выбивался в лидеры, проворнее других лавируя между белыми линиями, и я украдкой поглядывал на Лизу, сидящую на лавочке напротив. Забытая с некоторой гордостью и умилением наблюдала за прыгающим Далёковцем, что в который раз подтверждало мою теорию. Но следить за теневой было не так интересно, как за её соседкой по скамье. Барсова нет-нет, да поднимала на меня свои пытливые серо-голубые глаза. Никита, стоявший рядом, ради забавы даже загибал пальцы, считая, сколько раз девчонка смотрела на меня. И число это росло с каждой минутой.

Приближающийся рёв мотора заставил всех обернуться. Главная легенда этого вечера! На парковку влетел синий «Жигуль» и остановился метрах в пяти от загудевшей толпы подростков. Дверь возле водителя распахнулась, оттуда выскочил лопающийся от восторга Илья.

Через мгновение вокруг машины организовалось плотное кольцо, в центр которого, к Илюхе, вышел Слава. Я единственный остался на своём месте, приглядывая за прыгающей макушкой Олеси. Девушка за спинами остальных едва ли видела водителя-новичка, поэтому ей приходилось вставать на носочки и балансировать так, отведя здоровую руку в сторону. Было в этом жесте что-то забавное.

— Поздравляю. Машина — зверь! — выразил своё авторитетное мнение местный автомеханик после краткого визуального осмотра.

Илья, вдохновлённый добрыми словами Элитовца, зажужжал о своей покупке, мысленно переживая весь процесс ещё раз. Парень активно махал руками и чуть не сшиб зеркало, пока делился впечатлениями о починке дворников. Затем, когда Элитовцы своё высказали и до поздравлений дошла очередь ребят пониже рангом, Илюха важно провозгласил, что некоторых счастливчиков он сегодня прокатит. Толпа встретила эту весть с восхищением. Вика даже перестала обращать внимание на Андрея. Старший брат всеми силами пытался вернуть интерес подруги, но машины в рукаве у него, увы, не было, а потому вскоре он перегорел и вернулся в нашу лисью стаю.

Количество играющих в классики заметно уменьшилось. Кто-то, подобно прилипчивой Вике, шутил шуточки с Ильёй, чтобы после Центрального погонять по деревне, а те, кто в классиках сильно проигрывал, решили под шумок слететь с игры, чтобы не выполнять желание победителя. Теперь по квадратикам прыгали лишь Тимофей, Лохматый да ещё человека три. В порыве азарта Лохматый дул щёки, едва сдерживаясь от восклицаний, и Далёковцы в немой мольбе смотрели на него, надеясь на долгожданное чудо. Страж даже без слов умудрился всех достать, но отправлять его домой просто так было нельзя — злопамятный мальчишка потом каждого со свету сживёт. Проигрывая, он отчаянно пытался мухлевать, пару раз даже отпихивал за меловую линию камень Фея, чего не заметить невозможно.

И вот, камушек Лохматого снова стукнулся ребром об асфальт и отлетел в траву.

— Бли-ин!!! — от досады паренёк стукнул ногой.

Стражи леса тут же оживились, и я, убедившись, что Барсова далеко и не услышит, изобразил бесподобную игру на невидимых барабанах:

— Да-бум-тс-с, Лохматый. Было здорово пообщаться, Далёково — там!

— Не-е-ет!!! — взвыл мальчик, всё ещё не веря в своё поражение.

— Правила есть правила, — вторил мне повеселевший Тимофей и украдкой хлопнул пятернёй по протянутой ладони сестры.

Лохматый ныл и скандалил в привычной ему манере, но никаких контраргументов против нас у него не было, так что мальчишке пришлось уйти. Вместе с ним как будто исчез и тяжелющий булыжник с плеч Далёковцев.

Часики тикали, народ постепенно начал покидать Центральный. Остались лишь те, кто постарше, кого дома за позднее возвращение не заругают. Андрею утром на ярмарку, так что он тоже ушёл, захватив с собой за компанию и Никиту. Мне же пришлось остаться, потому что Барсова всё ещё не спешила домой.

Они ведь неплохо общаются с Ильёй. Может ли он пригласить Олесю покататься? И что тогда, напрашиваться следом? А если мест уже не хватит? Отпускать её на такое мероприятие нельзя ни в коем случае, я слишком далеко зашёл в этом варианте! Дениса Илюха позовёт точно, а Олеся вроде как с Деном... Тогда и её позовёт... Чёрт!

Кусая губы, я думал, как помешать Барсовой залезть в машину, если это будет необходимо. Телефон. Можно отправить ей СМС-ку. Впечатлительная любительница детективов обязана прислушаться к таинственным сообщениям с незнакомого номера! Да, отличная идея! Нужно приготовиться, чтобы не пропустить момент...

В этот самый миг я почувствовал, как что-то выскользнуло из моего кармана. Я круто развернулся, подхватывая телефон на лету, но оказалось, что тот вовсе не падал. В два прыжка юркий обладатель внушительной копны волос создал между нами порядочную дистанцию. Два блестящих глаза уставились на меня из темноты.

— Ты чё делаешь, — ошарашенно прошептал я.

Губы Лохматого расплылись в безумной улыбке. Паренёк медленно поднял мой телефон на уровень лица и, дразня, покачал им из стороны в сторону.

— Да-бум-тс-с, — прошипел мальчишка, делая шаг назад.

Я обернулся на звенящее пиликанье — это Илья отключил сигнализацию своего авто, приближаясь к машине в окружении смеющихся подростков.

— Отдай, — велел я, чувствуя, как похолодели пальцы протянутой за мобильником руки.

Неужели Лохматый схитрил и никуда не ушёл? Всё это время мальчишка сидел где-то поблизости, придумывая план мести! И как удачно совпало, что мне сейчас в его игры играть совсем некогда! Теперь я был в роли Олеси, когда девчонка бегала за своим телефоном. Что за ирония!

Далёковец захихикал и отступил ещё дальше.

— Я ж тебе руку откушу, поганец, — сквозь зубы пригрозил я, шагнув следом.

— Сначала догони! — пропищал страж и нырнул в кусты.

Я кинулся за наглецом, мысленно обернув себя в фиолетовый туман невидимости. Внутри всё клокотало от злости. Этой мелюзге не оборвать мой вариант! Мальчишка обернулся и, не увидев меня, сбавил шаг, что было большой ошибкой. Вырвав телефон из его ручонок, я вцепился пальцами в ухо заскулившего Далёковца и отключил невидимость.

— Что нужно сказать, когда плохо себя вёл? — прорычал я.

— П-прости-и, — ныл пацан, стараясь вырваться.

У меня не было лишнего времени заниматься сейчас его воспитанием, поэтому я отпустил хныкающего Лохматого, и тот моментально затрещал ветками, уносясь подальше. Хотелось ещё многое высказать мальцу, но время поджимало. Илья уже разговаривал о чём-то с Олесей неподалёку от машины. Воображаемый красный туман многократно усилил для меня их голоса:

— Ты с нами?

— А мы там разве поместимся?.. — в голосе Барсовой звучала неуверенность, когда девушка покосилась на «Жигули», напоминавшие теперь под завязку заполненную консервную банку.

Внутри уже были Денис, Вика, её приезжая подружка Инга и какой-то там брат Ильи Макс. Денис весь выгнулся, чтобы видеть, согласится ли Олеся поехать с ними. Кажется, изначально он даже не сомневался, что девушка прыгнет в машину вслед за ним, а теперь, когда в салоне стало тесновато, а Барсова по-прежнему стояла на улице, юноша занервничал.

— Разумеется! — усмехнулся Илья. — Мой «Жигулёнок» не такой маленький, как кажется!

О боже, она раздумывает над ответом, надо срочно вмешиваться! Трижды стукнув по виртуальной клавиатуре, я набрал краткое: «НЕТ» и отправил сообщение на так хорошо знакомый номер. Но этого может не хватить, нужна ещё СМС-ка! Пока девушка открывала первое, я уже набирал второе сообщение: «СОВРИ, ЧТО ЗА ТОБОЙ ПРИЕДУТ РОДИТЕЛИ».

Олеся была в замешательстве. Илья внимательно рассматривал её озадаченное лицо, всё ещё ожидая какого-нибудь ответа.

Ну что за бестолочь!

«СОВРИ», — велел я в финальной СМС-ке, чуть не продавив экран телефона.

Барсова опустила руку с мобильным и произнесла абсолютно буднично и твёрдо:

— Извини, но я не смогу. За мной родители сейчас заедут.

Запрокинув голову, я облегчённо выдохнул. Одной проблемой меньше.

— Зачем? Я сам тебя домой отвезу, — немного расстроенно предложил юноша.

— Да нет, мы, видимо, к кому-то поедем, раз даже Василису взяли, — вывернулась Олеся.

Неплохо. Оправдание звучит корявенько, но как чистая импровизация сойдёт.

— Кто ходит по гостям ночью? — усомнился Илья.

Олеся не смутилась и пожала плечами:

— Мои родители.

На том и порешили. Илюха вернулся к машине и заполз на водительское сиденье. Денису очень не понравилось, что его подружка отказалась от покатушек, оставлять её здесь в одиночестве явно не входило в его планы. Парень что-то спросил у Ильи, сверкая горящими негодованием глазами на Барсову, но дверь авто уже захлопнулась, и их голоса вместе с громкой музыкой из магнитолы мгновенно стихли.

Ребята умчались прочь, а Олеся всё смотрела угрюмо в телефон. Девушка завертела головой, гадая, кто мог отправить ей сообщения с таким содержанием, но меня в густой тени Барсовой видно не было.

Тут же и мне самому прилетело СМС с просьбой Дениса присмотреть за Олесей, пока не приедут её родители. Хорош дружочек, нечего сказать!

Я отыскал Далёковцев, которые, кажется, уже собирались по домам. Сам девчонку я проводить не могу, зато Тимофей наверняка откликнется с энтузиазмом.

Сегодня мы что-то выбились из графика. Скорее всего, этим вечером, с удобством разместившись на мягком матрасе на чердаке, я буду с интересом слушать концерт под названием: «Кто это вернулся так поздно?» Конвой в виде стайки лесных стражей неторопливо сопровождал Олесю, развлекая горожанку ленивыми разговорами ни о чём.

— Как тебе у нас тут? — заботливо осведомилась Женя.

Интересный вопрос. Готов поспорить, что в каждом из вариантов ответ был бы разным. Олеся замялась на мгновение:

— Н-нормас. Все такие весёлые и дружелюбные...

— Не все, верно? — подметил Фей. — Лёше сейчас нелегко, он бы убил меня, если бы я тебе сказал, что...

Какого дьявола он несёт?!

— Но ты не скажешь, — мягко, но с намёком оборвала его сестра.

Так. Это что такое получается, ей что-то известно? Значит, я рассказываю Тимофею нечто важное и требую хранить в секрете, как самую важную драгоценность, и это всё равно автоматически передаётся по местному вай-фаю Жене? Его, случаем, Лохматый не кусал?!

— Какая-то страшная тайна? — шутливо уточнила Олеся, но глаза её оставались серьёзными.

Ответом стали робкие улыбочки стражей и быстрая смена темы разговора. Будет о чём завтра поболтать с Тимофеем.

Когда ночные гонщики на синих «Жигулях» не углядели яму в темноте и слетели в кювет, я боролся со сном на чердаке Барсовых. Всех пятерых ребят увезли в городскую больницу. Уже оттуда Денис прислал мне сообщение, что всё в относительном порядке — хотя бы все живы. Ситуацию омрачало то, что Илюха долго не приходил в сознание.

Новости по Залесью разлетаются за считанные минуты. Дурным же вестям, кажется, и этого времени не нужно. Горе-водитель очнётся лишь через сутки, а пока все разговоры в деревне были только о нём и о страшной аварии. Два ДТП меньше чем за месяц, в тихом-то Залесье, где такое видано?

К утру Денис уже подуспокоился (а может, это всё волшебное действие обезболивающего) и рассказал по телефону, как вообще это всё случилось. Авария произошла ровно на том же месте, где Барсова недавно пыталась обнять соседскую «Ниву». Разбуженная грохотом Лена вновь взяла пострадавших под своё крыло, вместе с Егором они кружились около перевёрнутой машины в ожидании прибытия кареты скорой помощи.

Виной всему стали колкие шуточки со стороны Инги и Вики, мол, а нельзя ли ехать ещё медленнее. Илья держался, держался, но желание покрасоваться перед девчонками всё же взяло верх, и парень разогнал «Жигули» на радость всем в машине. Вот только радость эта оборвалась, как только колесо угодило в незаметную, но достаточно глубокую яму. После парочки акробатических трюков авто прилегло отдохнуть днищем кверху в овраг у дороги. Даже я краем уха услышал далёкий подозрительный шум посреди ночи, но не придал ему особого значения, ведь решил, что это выдумал мой полусонный мозг.

Барсовой, кстати, в той же больнице сегодня снимали гипс. Я надеялся, что буду безмятежно валяться в постели до самого обеда, пока девчонка в городе, но с этим пришлось повременить.

Мало нам аварии — из Далёково пришли ещё одни невесёлые вести. Лохматый пропал. Оставил на столе слезливую записку, что никто его не любит и не ценит, и исчез. В теории такой поворот избавил бы стражей леса от боли и страданий, но после таких чёрных шуток на душе как-то неуютно.

Неужели это я довёл мальчишку? Но ведь он стащил мой телефон! Прямо забрался ручонками в карман и стащил, совершенно осознанно! Если подумать, то я был с ним чуть ли не ласков, за такой-то проступок. Ну, потрепал немного за ухо, никто от этого не умирал! Однако паренёк пропал, и все попытки оправдаться перед самим собой утыкались в глухую стену.

Залесье вновь поднялось на поиски подростка. Только людям на этот раз ничего сообщать не стали, потому что Далёковцы до последнего надеялись разрулить всё собственными силами, без привлечения пугливых людишек. Да и не безопасно им ходить по лесу. Человек слабенько ориентируется в пространстве, если попадает туда, где его звонилка не ловит связь. Зато магическое население прочесало территорию во всех возможных направлениях.

Это был, пожалуй, единственный случай, когда все стражи действительно желали услышать хотя бы отголосок мысли назойливого мальчика. Мало ли, что могло взбрести в эту упрямую голову, как далеко Лохматый мог сбежать! В лесу предостаточно всякой коварной живности, и чем дальше от населённых пунктов, тем опаснее хищники. Вспомнить одних только крикеров... Впрочем, не лучший пример. Некоторые считают, что крикеры в нашей местности — чья-то шальная фантазия, не более того. Но и без этих невидимых монстров с сияющими в темноте фиолетовыми глазами жути в лесах порядочно.

И когда, казалось бы, неприятностей на сегодня уже больше быть не может, судьба подкинула ещё один сюрприз.

Сюрприз был очень испуганным и почему-то босым. И это можно было бы простить, если б встреча не состоялась всё в том же крайне опасном и до мурашек пугающем лесу. И если б это не была бестолочь Барсова! Девчонка сидела вполоборота, место её отдыха живописно огибал тонюсенький ручеёк, бравший начало где-то здесь же неподалёку.

Вот так встреча! Она уже вернулась из города? И что Олеся забыла здесь?! Отсюда до Забытого ближе, чем до Залесья!

Андрей негромко фыркнул, шагнул навстречу Барсовой, но тут же вернулся обратно, потому что я, не скрывая злости, утробно зарычал. Стоявший по другую сторону от меня Никита невольно прижал уши.

Неожиданное появление Барсовой на пути полностью выбило меня из реальности. Так. Мы лисы. Где-то рядом мама с папой. Олеся не понимает, что это я. Она видит лишь трёх лисиц. Да, мы гораздо крупнее, чем обыкновенные лисы. Да, у меня красные глаза. Но ситуация по-прежнему под контролем. Всё нормально, Шелтон. Не дрейфь!

Никита непродолжительным воем подозвал родителей, и вскоре те приблизились к нам. Мама тявкнула утешительно и плавно вильнула хвостом, мол, всё в порядке. И я тоже чувствовал человеческий запах поблизости. Откуда у грибников столько сил и желания вернуться домой с полными вёдрами, что они забрались так далеко?

На нас всё ещё висела необходимость помочь в розыске обиженного мальчонки. Раз Олеся здесь не одна, то после этой встречи она наверняка со всех ног ломанётся к родным и будет более-менее в безопасности. В конце-то концов, ей уже почти месяц нормально так везёт и без моей помощи. Ничего ведь не случится, если я разок отлучусь! Родители уже двинулись лёгким бегом в сторону Далёково, куда мы вообще-то и направлялись, чтобы узнать у стражей, не появилось ли какой новой информации о беглеце. Андрей рыкнул сердито, мол, Лёха, ерундой не занимайся, и зашагал следом. Только Никита продолжал топтаться рядом, пока я думал, что делать с Барсовой, но вскоре и он поспешил за стаей.

Как бы сопливо это ни звучало, но Олеся сейчас — мой смысл жизни. Однако я чувствовал вину за исчезновение Лохматого и никак не мог оставить этого дурачка в беде. Хотелось разорваться, дублироваться, как это делает Дарти, но нужно делать выбор. Нелепая ситуация, в которую я попал, раздражала до глубины души. Из приоткрытой пасти вырывалось совсем не дружелюбное рычание. Андрей взвыл — они отошли уже довольно далеко, а я всё рыл лапой землю возле этой недотёпы.

Если вдруг из-за Лохматого оборвётся мой практически идеальный вариант...

— Только попробуй самоубиться, — пригрозил я, хотя остолбеневшая от страха Барсова услышала что-то вроде: «Р-р тяф р-ф!»

Лишь бы это себя оправдало, лишь бы всё было не зря! До сих пор не веря, в чью пользу я только что сделал выбор, догнал родных. Завидев меня, они сразу же перешли на бег, и стая из пяти лис кинулась наперегонки в сторону Далёково.

Мрачное ожидание завладело поселением лесных стражей. Дома пустовали — все, кто мог ходить, умчались на поиски мальчишки. Только совсем уж глубокие старики сидели на местном сборище. Они-то и сообщили нам, что Лохматого до сих пор не нашли.

Родители и братья опять исчезли в лесу, я же остался в посёлке, чтобы заглянуть ещё раз в дом пропавшего стража, пока там больше никого не было.

На кухонном столе так и лежала прощальная записка Лохматого. Его запаха на ней практически не осталось — за утро бумажку перелапали раз двести. Если б в первый раз я пришёл сюда раньше, чем большая часть стражей, то у меня было бы куда больше шансов взять точный след. Однако сейчас это уже не представлялось возможным. А ещё по всему дому (явно специально) были разбрызганы различные пахучие масла, которые скромненько стояли на полочке возле холодильника. Лохматый сильно постарался, чтобы его не нашли — запахи смешались в странную комбинацию и не особо приятно щекотали ноздри, отвлекая от любых других ароматов. Ещё и радио это пиликает, действуя на нервы! Кто вообще его включил?

Не мог же мальчишка предусмотреть всё на свете! Наверняка где-то рядом находятся зацепки. Внимательно оглядываясь по сторонам, я бродил по дому. Раньше я здесь никогда не был, так что не мог знать, что лежит на своём месте, а что нет.

Наверное, это комната Лохматого. Окно в полстены призанавешено плотной шторой, погрузив спальню в полумрак. Телевизор, компьютер, электронные часы, плеер — паренька старательно окружали большим количеством техники, чтобы та глушила его способность выходить на ментальную связь. Фей очень часто жаловался, что мальчишка постоянно трещит у него в голове, и лишь когда Лохматый оказывался дома, от него можно было отдохнуть.

Мигнувший огонёк заставил меня приглядеться к компьютеру и сдвинуть мышку чуть в сторону. Оказалось, что аппарат был включён, хоть и находился всё это время в спящем режиме. Далёковец забыл вырубить комп перед побегом? Я подошёл поближе и заметил, что плеер тоже работает. Это уже выглядело довольно подозрительно.

Если Лохматый никогда не отказывал себе в удовольствии поболтать, то, наверное, молчать сейчас, когда каждый Далёковец пытался залезть в его голову, было для мальчика в некотором роде испытанием. Либо он нашёл действенный способ закрыться от всех.

А что может быть действеннее, чем комната, забитая разнообразной техникой?!

Стражи кинулись искать беглеца, но осмотрели ли они сам дом и конкретно эту спальню? Стараясь не шуметь, я медленно приоткрыл дверцу шкафа и заглянул внутрь. Кажется, никого. Заглянул за штору, тоже пусто. С момента обнаружения записки прошло уже часов пять. Где худенький и довольно компактный Лохматый может без проблем прятаться всё это время?

Чтобы создать себе идеальные условия, я выключил компьютер, плеер, убедился, что телевизор не работает вхолостую, демонстрируя чёрный экран, и даже выдернул из розетки провод, тянувшийся к часам. Затем вышел на середину комнаты, затаил дыхание и прикрыл веки. Этот фокус отнимет уйму сил, но попытаться стоит.

Воображаемый алый дым окутал меня и растёкся по комнате. Я полностью сконцентрировался на ощущениях. Обоняние пришлось отключить — запах масел сильно сбивал с толку. Главными сейчас стали звуки. Они по-разному отражались от различных поверхностей и в итоге долетали до меня, образуя перед глазами тонкие красные силуэты предметов на чёрном фоне. Это было похоже на один из набросков в альбоме Никиты. Алые линии чуть мерцали перед закрытыми глазами, и я, чтобы сделать изображение чётче, добавил к красному дыму фиолетовый. Фишку с совмещением цветов подсказал Филипп на одной из тренировок. Сейчас спектр невидимости, сочетаясь с алым дымом, дополнительно подсвечивал незаметные детали, превращая набросок в полноценную схему. Всё ещё не открывая глаз, я огляделся по сторонам, то прибавляя цвета, то делая изображение бледнее. Яркая картинка позволяла даже заглянуть в соседнюю комнату, напрочь игнорируя стены. Но это было не так интересно, как щуплая красно-фиолетовая фигурка под кроватью.

Распахнув веки, я чуть не повалился на стол. Голова гудела от полной запахов, звуков и оттенков реальности. Надо будет хорошенько поработать на досуге над аккуратным выходом из поискового режима.

— Ну, здравствуй, — прорычал я, опускаясь на колени перед незаправленной кроватью.

Одеяло небрежно свисало с края постели, доставая до самого пола, и этот дизайнерский ход не был случайностью, как я подумал сначала. Отодвинул уголок одеяла и заглянул в темноту, прижавшись щекой к прохладному полу.

— Невежливо молчать, когда с тобой здороваются, — процедил я, наблюдая за тем, как округлились глаза Лохматого.

— П-привет! — поспешно вякнул мальчик, но это ему уже не помогло.

Схватив Далёковца за шиворот футболки, я выволок его из-под кровати.

— Твои соплеменники тоже хотят поздороваться, — я рывком поставил мальчишку на ноги и потащил за собой на улицу.

Лохматого за неудачный розыгрыш отчитывали шумно, всей деревней. Едва услышав, что дуралей найден, Далёковцы кинулись обратно в поселение. Шутник полагал, что через какое-то время он сам выйдет к остальным, но уснул прямо под кроватью ещё до того, как была замечена его записка, и шуточка затянулась. Родственники балбеса благодарили меня за помощь, и я всё никак не мог свинтить к Барсовой. Где она и что делает сейчас? Вариант всё ещё не оборвался, но каков был риск! И ради кого?! Ради этого подкроватного монстра???

Не дожидаясь возвращения Тимофея, который ради поисков вообще чёрт знает куда забрался, я поймал подходящий момент, когда про меня подзабыли, и рванул через лес к дому Барсовой. Но на полпути я понял, что ещё утром оставил у одноклассника важный атрибут, без которого никак не мог появиться перед Олесей — солнцезащитные очки. Выругавшись на ближайшую ель, я развернулся и помчался обратно в Далёково. Все эти лишние круги могут выйти мне боком! Зачем вообще я снял очки с горловины толстовки, если, пока я в форме лиса, они никаким образом не мешают?! Гений!

Ворвавшись в дом друга, я разглядел в темноте кроссовки Тимофея и привычным образом с ходу заявил о себе:

— Фей!!!

В носу прочно засел оркестр запахов из дома Лохматого, да и я чересчур увлёкся самобичеванием, поэтому знакомый тонкий аромат в тесном и тёмном коридоре Далёковцев прошёл мимо меня.

— Очки у тебя оставил, прикинь? — чтобы избежать столкновения с низким дверным косяком, пришлось пригнуться.

Здесь я только за очками. Если предложит поесть, посидеть где-нибудь, пообсуждать Лохматого — отказываюсь! Хватаю очки и бегу искать Барсову, это железобетонно и обсуждению не подлежит. Однако в комнате Тимофей был не один. Брат с сестрой, сидя на пушистом ковре, с опаской глядели на меня. А перед ними, спиной к двери, расположилась девушка с длинными русыми волосами. Она резко обернулась, и волосы разметались по лицу. Девчонке пришлось смахнуть непослушные пряди, чтобы пронзить меня любопытным взглядом блестящих серо-голубых глаз.

Глава 15

— Ты! — выдохнула Барсова, вскакивая на ноги.

Да как такое возможно?! Как она оказалась здесь?! Пулей вылетев обратно в темноту, я сшиб случайно вешалку с плащами, та свалилась на тумбу, с которой посыпались на пол какие-то вещи... Кто вообще строит такие крохотные прихожие! Заслоняя на всякий случай лицо руками, под дикий грохот я вырвался на свет, однако перепутал дверь — вместо улицы я вновь очутился в гостиной. Тимофей подло сбил меня с ног и попытался обездвижить, навалившись всем своим весом. Мимо с причитаниями по поводу несчастных ёжиков промчалась Женя, растворившись в мраке коридора. Подумать только, в этой малюсенькой комнатушке они ещё и ежей разместили! С ума сошли!

— Отвали! — я старательно спихивал колено одноклассника со своего живота.

— Что ты тут устроил? — пыхтел Фей, кое-как уворачиваясь от ударов.

Он издевается что ли?! Знает же, что Барсовой нельзя меня видеть, должен был помочь, отвлечь её внимание, но нет, этот толстолобый, наоборот, запрыгнул на меня и не дал скрыться! Огромнейшее спасибо! Прекратив попытки столкнуть с себя Тимофея, я сцепил руки на груди и повернул лицо к Олесе. Стоит, таращится, чуть ли пальцем не тыкает! Какой жалкий провал...

— Что она тут забыла? — прошипел я.

— Это слегка неприлично.

Будет Далёковец меня тут ещё манерам учить! От досады хотелось выть и кататься по полу в истерике. Не может быть, чтобы я вот так просто попался. Почти месяц всё шло и-де-аль-но!!!

— Ты знаешь, приличием я не блещу.

— К сожалению.

Да что ж такое-то, что он несёт? Кому какое дело сейчас до подобной ерунды?! У меня вариант летит в тартарары!

— Это никого не волнует!

— Зато она тебя волнует, — нет, ну он ещё и подшучивает надо мной!

— Вот ещё!

— А что ты тут как ужаленный козёл скакал? — страж усмехнулся. — Никогда у тебя такой бурной реакции не видел!

Не понимаю, может, у меня уже всё в голове смешалось? Может, я не в этом варианте доходчиво объяснил ему, как нежелателен мой прямой контакт с Олесей? Вроде, в этом. Более того, это произошло вчера! Далёковцу не мешало бы пропить какие-нибудь витаминки для улучшения памяти.

— Не знаешь — не лезь, — язвительно посоветовал я.

— Объясни, может, станет легче.

Ба-а-а, да я не просто на урок хороших манер попал, Тимофей ещё и психотерапевтом заделался! Вот это мне повезло, вот это я счастлив!!!

— Что же ты ей свои тайны не поведаешь, а? — прищурившись, поинтересовался я.

— А в чём тайна-то? — глупое выражение лица друга выводило меня из себя. — Я вообще не понимаю, где ты увидел проблему. Устроил интригу на ровном месте...

— Она — одна сплошная проблема, — слова вылетали, словно ядовитые плевки. — Эта мартышка добра не принесёт, уж можешь мне поверить! Ты так хорошо её знаешь, ага? Лучшие подружки?! — я скорчил рожу.

— Заткнись уже, — раздражённо пробурчал парень.

— Вот именно! — я попробовал вырваться, но костлявое колено больно надавило на рёбра.

— Она ведь не знает, о чём речь!

Странная попытка вызвать жалость. Всё это время девчонка, заламывая от волнения руки, перепрыгивала взглядом с лица Тимофея на моё и обратно. Если в самом начале у меня ещё была какая-то возможность замять ситуацию, отшутиться и сбежать, то сейчас безболезненно скрыться уже не выйдет. Каждой новой фразой страж невольно закапывает меня всё сильнее и лишь разжигает пожар в этой любительнице детективов, поэтому так просто уйти она мне не позволит. Может, пофлиртует минутку-другую со слабовольным Далёковцем, и тот выложит ей всю подноготную — от моего имени до номера и серии паспорта.

— Ну, в её глупости я точно не виноват, — я ехидно улыбнулся уголком губ.

Словно хорошо натренированный пёс, ждущий команду: «Голос!», девушка сжала кулачки и выпалила на одном дыхании:

— Не смей говорить обо мне так в моём присутствии, я всё ещё здесь, вообще-то!

Похожая злость была в этом звонком голосочке, когда Олеся, завёрнутая в тёплый плед, порыкивала на смеющуюся над ней младшую сестру. А потом отправилась нюхать ядовитые цветы...

— Говорящее одеяло, — поддразнил я.

— Хамло! — воскликнула горожанка.

— Прекрати! — Тимофей с силой придавил мне ногой все внутренности, и я, тихонько захрипев, с усмешкой повернулся к нему. — Объясни ей всё, или это сделаю я. И не забудь извиниться.

Извиниться? За что это, интересно? Единственный, кто действительно должен сейчас просить прощения, так это сам лесной страж! За то, что беспардонно ворвался в мой вариант со своей моралью и порушил все карты! Если б не Лохматый, который ловко обезоружил меня едкими запахами, я бы безо всяких проблем заметил аромат яблочного шампуня, подождал бы снаружи... Кто бы мог подумать, что девчонку занесёт так далеко в лес! Я всё ещё терялся в догадках, как она могла попасть в Далёково и где сейчас её родня. Да и выглядит горожанка странновато — какая-то взлохмаченная, бледная, помятая, на одной щеке царапина, на другой — грязь. Грибник из неё явно так себе.

— Быстро, — поторопил Тимофей, стараясь выглядеть внушительно перед встревоженной приятельницей.

Ладно. Вероятно, это лучше, чем если девушка будет сама выискивать информацию. А то наткнётся ещё раз на то, что человеку знать не следует, в работу включатся стажёры-теневые, обезумевшие от желания выслужиться перед Георгием... Если такой долгий вариант окажется проигрышным, я буду горько плакать во все подушки в доме. Но перед этим позволю себе хорошенько похулиганить напоследок.

— Позволь встать, — играя в любезность, попросил я Фея.

Поднявшись, я небрежно отряхнулся и медленно выпрямился, не спуская глаз с хмурой Барсовой. Чем выше я становился, тем недовольнее изгибались её брови. Что, коротышка, ты чем-то унижена? Может, встанешь на стульчик, чтобы подняться со мной на один уровень?

Всё так же неторопливо я приблизился к столу, на котором оставил утром очки, надел их и, не скрывая лукавой полуулыбки, накинул капюшон толстовки.

О, это выражение лица. Если б Барсова не была мне так ненавистна, я бы влюбился в это лицо. Я бы запечатлел его на фотографии, поставил в рамочку и начинал каждое утро с любования этим кадром. Мне даже показалось, что я услышал отчётливый щелчок, с которым шестерёнки в голове Олеси бешено завертелись, рождая мысль. Всё верно, молчаливый Лёша с Центрального и жуткий красноглазый хищник с речки — это один и тот же человек. То есть, нечеловек. Но Барсовой об этом знать не нужно.

— Теперь смысла в этом маскараде нет, — спокойно заметил я, стягивая капюшон с головы и цепляя очки дужкой за горловину толстовки.

— Ты, — снова выдохнула девушка.

— Да, ты очень сообразительна, — дразнясь, похвалил я, — такая умная!

— Прекрати, — встрял опять Тимофей.

Надо же, а я и забыл, что он всё ещё стоит поблизости.

— Я только начал, — входя во вкус, я уже не мог и не хотел останавливаться.

— Самое время закончить!

— Почему ты раньше ничего не сказал? — подала голос Олеся, опомнившись.

Глупышка, тянется к ответам, как ребёнок к сладостям в вазочке на столе. Разве можно получить конфету, не съев суп? Пока не спадёт зацикловка, я не собираюсь никому ничего рассказывать по этому поводу. Все эти бла-бла в пустоту не имеют смысла, пока я не дойду до последнего, правильного варианта.

— Я сильно тебя напугал тогда? — полюбопытствовал я, вспоминая нашу «первую» встречу.

— Немного, — равнодушно ответила девушка, но я всё равно заметил, как поджались на мгновение её тонкие губы.

— Врать ты не умеешь.

— А я и не вру, — по-детски упрямо возразила Олеся.

Не обращая внимания на удивлённое лицо Тимофея, внимательно прислушивающегося к нашему странному разговору, я резко сократил дистанцию между мной и Барсовой и, взявшись за её смешной подбородок, поднял голову так, чтобы наши глаза оказались прямо напротив друг друга. Девчонка зависит от меня целиком и полностью. Я знаю её, как близкого друга, а она об этом даже не догадывается. Всё это так смешно и вдохновляющее!

— Бестолочь, — почти ласково произнёс я и сжал пальцы сильнее.

Внезапная звонкая пощёчина словно выбила пол у меня из-под ног. Что-то я слишком заигрался, даже на секунду забыл, что передо мной не прописанный персонаж из компьютерной игры, который не отреагирует, даже если прыгать перед его лицом, а вполне себе живая и довольно воинственная девица. Олеся отскочила на шаг, глядя на меня и свою ладонь чуть ли не с восторгом.

Из коридора наконец-то высунулась Женя:

— Я оставила вас на пять минут, а вы тут уже драку затеяли? — подбоченившись, пожурила нас она.

— Как там ёжики? — радостно спросила Барсова.

Посмотрите-ка, какая довольная. Прямо-таки вся светится от счастья! Думает, что одной пощёчинкой избавилась от меня, ну-ну. Раз необходимости прятаться больше нет, то и строить из себя тихоню я тоже не буду.

— Они в порядке, но перепугались, — сообщила Далёковка, недовольно покосившись на меня.

— Вообще-то, мы отвлеклись, — заявил Тимофей и повернулся к Барсовой. — Рассказывай, Олеся.

Мы втроём, практически не моргая, смотрели на девушку, и у той чуть порозовели щёки от такого внимания. Так-так, что это она должна им рассказать? Неужели она в Далёково по какому-то делу?

— Ты говорила, что на тебя напали лисы, — подсказал Тимофей.

— ЧЕГО?!

— Не напали, — испуганно поправила Олеся.

— Конечно, не напали, мы ни на кого не нападаем! — взвился я на Фея.

Как он мог сморозить подобную глупость?! Никто и никогда не смел сомневаться в нашей порядочности и в нашем рационе. Пусть мы и оборотни, но питаемся исключительно по-человечески. И ради забавы никогда не охотимся. Лисья форма для нас — это скорее средство передвижения, чем что-либо ещё.

— Мы? — задумчиво переспросила Олеся, мгновенно остудив мой пыл.

Я сказал это при ней?

Я что, с ума сошёл?!

Далёковцы боязливо поёжились. Серо-голубые глаза выжидательно следили за каждым моим движением. Я крупно накосячил, подпустил девчонку к самому секретному! Как так вышло? Затмевая реальность, в памяти всплыли такие уже далёкие события прошлого варианта, когда Барсова узнала слишком многое. Она чуть не погубила всю мою семью своим любопытством! Допустить подобное, даже если так Олеся перешагнёт через пятнадцатое августа, непозволительно. И неважно, что мы практически на финишной прямой. Рука не дрогнет.

Воспользовавшись замешательством переговаривавшихся на своей волне стражей, я стремительно метнулся к Барсовой, без проблем увлекая девушку подальше от Далёковцев. Скользнул пальцами по длинным волосам и потянул, вновь задирая голову Олеси. Прямой взгляд глаза в глаза всегда обезоруживал её.

— Ты всё портишь, — попытался объяснить я зачем-то.

— Пусти! — заверещали в унисон и сама девушка, и лесные стражи, дёрнувшиеся с места.

Время будто превратилось в вязкий кисель.

— Тише, — убаюкивающе прошептал я, — это будет быстро...

Сейчас мне совсем не хотелось мучить и пугать её напоследок. Олеся впилась в мою руку, пытаясь освободиться, но уловка удалась. Словно загипнотизированная, девушка искала ответы на свои бесконечные вопросы в моих зрачках, даря мне драгоценные мгновения, чтобы ловко нацепить кольцо на средний палец и положить ладонь на тонкую шею. Барсова вздрогнула и удивлённо нахмурилась, когда иглы куна кольнули кожу. Чёрт, не попал, сонная артерия несколько правее!

Мне не хватило каких-то жалких миллисекунд — Далёковцы наконец-то преодолели разделявшее нас расстояние. Женя обхватила приятельницу за плечи, оттаскивая на шаг назад, а Тимофей вновь повалил меня на пол. На этот раз я совсем не сопротивлялся, к чему бессмысленная борьба? Не успел сейчас — остановлю её сердце чуть позже, как только выдастся возможность. Незаметно спрятав кун-кольцо обратно в карман, я позволил однокласснику впечатать меня в пол.

— Совсем рехнулся, идиот!

— Ты сам виноват, она ни при чём!

Вопли сестры и брата сливались в единый визг. Раздирая горло кашлем, Олеся тёрла шею и изо всех сил старалась осознать происходящее.

— Нормально, — проскрипела наконец девушка в ответ на вопросы Жени о самочувствии, — а что сейчас произошло?

— Лёха, ты неадекватный! — жужжал Фей.

Уже смирившись с крахом такого чудесного варианта, я потерял всякий интерес к суете вокруг. Ничего больше не имеет смысла. Эти трое даже не узнают о случившемся, когда я перемотаюсь к первому вторнику.

— Она слишком много знает, — едва шевеля губами, прошептал я.

Однако Олеся услышала:

— Да ничего я не знаю!!!

Столько времени и сил в пустоту... Опять сборища, опять косые взгляды и ухмылочки жаждущих громкого дела стажёров, надменные речи Георгия о морали и порядочности... Долгие дни и ночи в Забытом, итогом которых станет позорное изгнание... И на этот раз всё из-за того, что я забыл очки в Далёково.

— Ладно, истеричка, с тобой потом разберёмся, — проворчал страж. — Дубль три, Олеся.

— Пошла прогуляться к речке за домом...

Я не сдержал усмешки. Как же её всё-таки тянет к приключениям!

— О тебе тогда я вообще не думала! — ощетинилась девица. — Там началось что-то странное — часть воды... отделилась от реки и поднялась в воздух... шариком... А ещё я могла стоять и ходить по воде!

Если девчонка не шутит (а сейчас она явно была не в игривом настроении), то речь идёт об очень серьёзной магии. Сотворить спутник! Такое требует либо крутой аппаратуры, либо очень больших знаний и способностей. А ещё и бесконтактно дать человеку возможность пройтись по воде!

Не дождавшись от нас никакой реакции, Барсова продолжила:

— Я пошла за шариком по воде... и он привёл меня в лес. Да, надо было вернуться, — едкий комментарий вертелся на языке, но Олеся успела вкинуть оправдания в свои слова, — но я... я не смогла себя заставить... А потом появились лисы. Их было пятеро, огромные и злые!

— Не такие уж и злые, — возразил я с лёгкой улыбкой.

В любой момент можно прекратить попытку и начать новую. Эта мысль здорово успокаивала. И раз уж девчонка всё равно теперь не отстанет, я не буду в ужасе трястись в тёмном углу.

Я буду наслаждаться, пользуясь преимуществом.

— Тебе откуда знать, тебя там не было!

— Ну как тебе сказать, — лукаво прищурился я.

Незаметно для горожанки Фей предостерегающе сжал моё плечо. Извини, дружище, но я для себя уже всё решил. Поиграюсь немного, а после того, как всё зайдёт слишком далеко, никто уже ничего не узнает.

— Скажи уж как-нибудь! — грозно велела Олеся, не замечая растущей среди Далёковцев паники.

— Скажу — не поверишь, — играясь, заявил я, — так что придётся показать.

Тимофей, уже не особо удерживающий меня на месте, от волнения часто-часто моргал. Юноша прекрасно понимал, но отказывался верить, что я действительно намереваюсь обратиться прямо на глазах у человека.

— Ты... же... не собираешься?.. — Женя отчаянно намекала на благоразумие.

— Почему бы и да, — я беспрепятственно поднялся с пола, потому что стража как будто парализовало от ужаса.

— Ты чего, — шептал Далёковец, — ты хоть понимаешь, что будет, если об этом узнают?!

— Прекрасно понимаю, — я кивнул с самым серьёзным выражением лица, на какое вообще способен. — И, знаешь, мне вдруг стало как-то плевать.

Пусть хоть Лохматый влетит в эту секунду в гостиную и растрещит всему свету о моём поступке. Ничто не развеселит меня сейчас сильнее, чем искренняя реакция Барсовой на перевоплощение. За все попытки я лишь пару раз позволял себе такой манёвр, и то только потому, что твёрдо знал, что через пару мгновений вариант оборвётся. От того меня, который всего несколько минут назад тыкал куном в шею Олеси в поисках пульсирующей артерии, не осталось и следа. Паника бессмысленна. Я просто не буду держаться за эту попытку до последнего, как в прошлый раз.

Стражи леса встали по обе стороны от Барсовой, как телохранители, и это сильно насторожило девушку. Люблю этот миг — она ещё ничего не поняла, но сердце уже пустилось в галоп, стуча на всю комнату. Встав напротив Олеси, я посмотрел девчонке в глаза, мягко улыбнулся и окутал себя торнадо из чёрного дыма.

Горожанка взвизгнула и отпрянула, отдавив ногу Жене. Стражница поморщилась и придержала Олесю за локоть, а Барсова вцепилась в протянутую руку, судорожно хватая ртом воздух. Поборов соблазн подойти ближе, я сел и изящно укрыл лапы пушистым хвостом. Тимофей указал на огромное окно, мимо которого кто-то прошёл. Ладно, хватит.

— Каждый раз веселит, — поделился впечатлениями я, по-прежнему сидя на полу, но уже в человеческой форме. — Так что было потом, когда мы ушли?

Губы Барсовой мелко дрожали, словно девушка вот-вот разревётся. Далёковцы аккуратно поддерживали её, в их хмурых лицах читалось острое осуждение. Зато мне было весело.

— Напугать тебя — проще простого, — я шутливо скорчил рожу.

— Представь себя на моём месте! — вспыхнула Олеся, взяв себя наконец в руки. — Я бы тоже посмеялась...

— Мозг малышки Олеси не может переварить столько информации? — распаляясь всё сильнее, дразнил я.

Тимофей скрестил руки на груди и процедил:

— Лёха, ты сейчас отхватишь.

— Какие вы все скучные!

— Зато ты невероятно весёлый, — язвительно прокомментировала Женя.

— Ладно-ладно, — подняв руки вверх, я объявил, что сдаюсь, — если так будет продолжаться, мы проторчим тут до утра. Что было дальше?

Олеся глубоко вздохнула и ответила негромко:

— Какие-то бородатые карлики. Они что-то говорили странное, и я убежала.

Ничего себе...

— Гномы? — уточнил я, прищурившись.

— Так это гномы? Здорово, — Олеся устало закатила глаза, — что ещё интересного о местных жителях я могу узнать?

— Поверь, — холодно произнёс страж, — гораздо больше, чем ты себе можешь представить.

— А потом появился туман.

— Какой ещё туман? — с сомнением переспросил я. — Разве сегодня был туман?

— Ты не говорила мне про гномов, — насупился Тимофей, повернувшись к Барсовой.

— Прости, но, сам понимаешь, это звучит глуповато, — честно ответила Олеся.

— Гномы что-нибудь ещё говорили? Вспомни! Слово в слово! — встрепенулась Женя.

Горожанка задумчиво прикусила тонкую губу:

— Ну, дословно не получится... Но они бормотали что-то про страдание и смерть.

Далёковцы обменялись испуганными взглядами. Меня всегда раздражало это в Дарти и Филиппе. Если есть, что сказать, говорите всем!

— А потом один из них стал нашёптывать что-то непонятное. Я ни слова не разобрала.

— И после этого появился туман?

— Ну да... — Олеся кивнула, не понимая, куда клонит подруга.

— Как ты себя чувствуешь? — сквозь заботу в голосе Фея проглядывала настороженность.

— Она в порядке, разве не видно? — теряя терпение, сказал я.

— Ты не понял?! — Женя тряхнула каре, и чёрные волосы чуть взлохматились. — Её прокляли!!!

— Прокляли? — в один голос переспросили мы с Олесей.

Похоже, этот вариант перестал быть жизнеспособным гораздо раньше, чем я думал. А не привирает ли Барсова? Я не очень-то хорошо знаю, как далеко находится гномья территория, но явно не между Залесьем и Забытым, где мы столкнулись с Олесей.

Тогда я решил, что девушка вышла в лес по грибы, а оказалось, что виной всему чей-то спутник. Но этот явный человеческий запах! Не проверяя, я придумал себе, что это её родственники, и даже не впустил в голову мысль о гномах. А ведь их запах в самом деле практически не отличается от людского! Но откуда, откуда им взяться в этой части леса??? Гномы терпеть не могут контактов с другими разумными существами, если это не касается торговли магическими камнями, которые они изготавливают. Чтобы забраться к этим злобным коротышкам, Олесе после встречи с моей семьёй пришлось бы сделать здоровенный крюк, а потом ещё и добраться каким-то образом до Далёково... Это невозможно!

— Олеся, — Женя взяла ладонь горожанки в свои руки, — я не знаю, чем именно для тебя это обернётся, но добра не жди!

— Нужно что-то делать, — заявил Тимофей, кивая.

— Например? — у меня в голове всё ещё не укладывалось, как Барсова могла пересечься с гномами. — Чем же мы ей поможем?

— Мы? — не скрывая ухмылки, спросил Далёковец. — Кто-то только что доказывал, что Олеся ему глубоко безразлична!

Очень смешно! Вся моя жизнь в последнее время — это поиски идеального алгоритма, чтобы спасти бестолочь абсолютно от всех опасностей, а я должен отчитываться перед этим весельчаком! Его помощь без моей не стоит ничего.

— Девочки, сейчас не до вас, — раздражённо шикнула Женя, — есть проблема поважней.

— Я что, умру? — кажется, до Олеси наконец-то начала доходить серьёзность ситуации.

— Ни в коем случае, — словно от него что-то зависит, пообещал страж.

— Если умрёшь, я не удивлюсь, — ехидно произнёс я.

— Тогда я пока что задержусь в этом мире, — сухо ответила горожанка.

Женя подняла вверх ладонь, привлекая к себе внимание:

— Мы пойдём к гномам. Нужно узнать, что именно они сделали и как тебя спасти.

— А если вас тоже того? Проклянут?

— Их проклятья действуют только на людей, — возразил я.

— Ну да, ты-то у нас оборотень! — прозвучало так, будто девчонка до сих пор не верила в это. — Только за тебя я особо и не волнуюсь.

— Их проклятья действуют только на людей, — настойчиво повторил я.

А что, разве должен я отдуваться в одиночестве? Далёковец сам виноват, что не дал мне скрыться, нечего теперь делать круглые глаза и жестами умолять меня замолчать!

— Я надеюсь, у вас двоих никаких подобных тайн нет? — смекнув, что к чему, девушка повернулась к стражам.

Ну же, Фей, куда делась твоя улыбочка? Разве это не весело — приставить товарища к стенке и заставить делиться секретами?

— Расскажите, — перепуганные Далёковцы смешно жались друг к другу, ища поддержку, — или это сделаю я!

Кольцо подарило мне всесилие, и только сейчас я действительно понял это. Мощный кун в кармане позволял творить любую дичь, и осознание срывало крышу. Нет больше никаких преград! Я могу выдать Барсовой все тайны Залесья, а затем перенестись в следующий вариант, словно щёлкнув пальцами.

— Мы... не очень люди, — еле слышно выдавил Тимофей, глядя куда угодно, только не на Олесю.

— Не очень грамотно высказался ты, — передразнил я.

— Не лезь, лисёнок! — Далёковка злобно сверкнула тёмными глазами.

— Да лесные стражи они, — я поднялся с пола и вальяжно приблизился к жадно слушающей Олесе, — в этом посёлке все такие. Это не люди совсем. Есть ещё куча всякой живности, так что привыкай! — я пару раз хлопнул девушку по плечу, отчего та чуть не осела на пол.

— Не перестаёшь меня удивлять! — возмутился Тимофей. — Ни в коем случае не хотел ей о себе рассказывать, а теперь сам все секреты раскрыл!

— Я лишь ускорил процесс.

— Что значит «лесные стражи»? — Барсова в привычной манере начала допрос.

— У всех здесь есть своя роль, — словно маленькому ребёнку, объяснял я, — у них — защита природы от вашего человеческого вмешательства. Сами лесные стражи — это и есть природа, так сказать.

Получилось корявенько, но не далеко от истины. Не пересказывать же ей сейчас всю историю Залесья!

— А хоть кто-нибудь... ну, обычный... — Олеся нервно сглотнула, — тут остался?

— Да. Но людей здесь маловато. А скоро станет на одного меньше, — я лукаво подмигнул вмиг помрачневшей девушке.

— Браво, Шелтон, — Женя поджала губы, — у тебя просто дар моральной поддержки!

Улыбаясь, я театрально откланялся. Тимофею всё осточертело настолько, что он сорвался с места и направился прочь из гостиной, на ходу бросив:

— Мы идём к гномам. Прямо сейчас.

— Да-а, я уже представляю эту картину! «Здравствуйте, а расколдуйте-ка нам эту бестолочь!» — отыграв роль, я пригнулся и сделал скрипучий голос, как бы показывая гнома, — «Конечно, вот, пожалуйста!»

Олеся вяло зааплодировала, похвалив мою миниатюру.

— Хватит вам! — уже обутый, Тимофей на секунду заглянул в комнату. — Идёмте.

Пропустив вперёд Женю, я галантно предложил дорогу и Олесе. Но, как только горожанка подошла к двери, я элегантно отпихнул девчонку и, заливаясь смехом, вышел в тёмный коридор первым.

— Придурок! — злобно выкрикнула Барсова мне вслед.

Стараясь не тревожить ёжиков, мирно дремлющих в коробке в углу, мы быстро обулись и выскочили на улицу. Далёковцы то ли объявили нам с Олесей бойкот, то ли просто были слишком погружены в ментальные переговоры. Барсова сначала активно засыпала стражей вопросами, но вскоре поняла, что это бесполезно, и замолкла.

Доставать девушку и так уже плотно вошло в привычку, а тут ещё и случай такой подвернулся, что можно разгуляться. Злость на Олесю, что она понеслась за шариком из воды чёрт знает куда, злость на себя, что не разобрался в ситуации, хотя мог предотвратить встречу горожанки с гномами — вся злость рвалась наружу, и я без угрызений совести оттягивал встречные ветки, чтобы те летели прямо в визжащую от негодования Барсову, следующую за мной по тропинке.

Женя с Феем знали дорогу к гномам, потому что не раз ходили со взрослыми за различными ингредиентами для зелий. Территория низкоросликов чрезвычайно богата самыми разнообразными минералами, растениями и всем-всем, что так ценится зельедельцами. Цены, конечно, за своё добро гномы заламывают ого-го какие. Но торговаться так Далёковцам всё же проще и выгоднее, чем регулярно пополнять запасы за тридевять земель, как это делает Маруся.

Так мы и шли по лесу в тишине, разбавляемой разве что нашими с Олесей обменами колкостями. Меня несколько удивило, что Далёковцы направлялись не совсем не туда, где вчера я наткнулся на Барсову. Как бы не получилось так, что мы придём с претензией, а окажется, что Барсова всё выдумала. С другой стороны, зачем ей это?

— Итак, — внезапно заговорила Женя, — какой у нас план?

Надо же, они столько времени тайно болтали друг с другом и до сих пор ничего не придумали!

— Завести мартышку в лес и скормить хищникам, — предложил я, стегнув очередной веткой плетущуюся за спиной Олесю.

Девушка сдавленно выругалась, прикрывая лицо ладонями, и я понял, что вновь попал. Вариант, в котором я успел уже разочароваться, снова начинал радовать. Жалко будет с ним прощаться. А может, даже и не придётся? Денис сейчас в городе, его ревность до нас не достанет. А втянув в это Фея и Женю, я невольно заручился их поддержкой, потому что теперь они тоже вроде как виноватые в разглашении Тайны. Если удастся скрыть всё от Забытых, то у этой попытки может появиться ещё один шанс.

В общем, поглядим.

— Лёха, отстань уже от неё, — устало пробубнил Тимофей.

— Обязательно, — пообещал я, утягивая за собой ещё одну ветвь.

Теперь Олеся увернулась, пригнувшись к самой земле. Тренируйся, Барсова, если я в самом деле перехочу обрывать вариант, нам, вероятно, придётся хорошенько побегать. От тех же теневых хотя бы.

— Вернёмся к плану! — Женя легонько стукнула меня по плечу. — Так просто они с нами даже разговаривать не станут!

— Сперва Олесю лучше им не показывать, — рассуждал страж. — Мы должны пойти и попросить встречи, а ты, Олеся, пока где-нибудь подождёшь.

— Одну её бросать нельзя, — Далёковка покачала головой, — кто-то останется с Лесей.

О-о-о, можно я? Это будет очень весело!

— Даже не думай, — запротестовал Фей, заметив мою реакцию, — ты пойдёшь к гномам.

— Жалко-то как...

— Его тоже одного отпускать не следует, — заявила стражница.

— Со мной что-то может произойти? — полюбопытствовал я.

Женя усмехнулась, закатив глаза:

— Скорее, у всех, кто с тобой случайно пересечётся, что-то произойдёт. У тебя ветер в голове! Мало ли чего выдумаешь! Да и по двое как-то спокойнее ходить.

— Напрашиваешься со мной?

— Вот ещё! — перебил сестру Тимофей. — Она к гномам не пойдёт.

Они немного попрепирались в духе: «Я переживаю!» — «Нет, я переживаю!» В итоге, сошлись на том, что со мной на переговоры отправляется Фей, а Женька остаётся караулить Барсову. Я не был уверен, хорошая ли это идея — вешать девчонку на Далёковку. Никто лучше меня не знает, сколько возможностей для самовыпиливания дарит лес этой бестолочи. Но и сидеть с ней один на один, стараясь игнорировать целый шквал вопросов, который Барсова обязательно обрушит на своего собеседника, не хотелось совершенно. Поймав напряжённый взгляд горожанки, я усмехнулся — она, похоже, тоже не особо желала оставаться наедине со мной. Незаметно оттянутая ветка хлестнула девчонку по коленке.

Яростно рыча, Олеся размахнулась и швырнула в меня не пойми откуда взявшуюся в руке шишку. Неожиданный снаряд прилетел в висок, и я, на мгновение потерявшись в пространстве, шагнул мимо тропы. Шмыг — и на тропинке, где в ширину нормально умещались лишь трое, моё место заняла гордая Барсова. Такая счастливая, что аж тошно. Женя тихонько хихикнула, хлопнув подругу по плечу.

Но всё хорошее когда-то заканчивается — через три или четыре шага Олеся оступилась сама и под аккомпанемент испуганных визгов исчезла в кустах.

— Леся, ты жива? — с тревогой в голосе позвал Тимофей.

— Лишь бы не ответила, лишь бы не ответила... — злорадно шептал я, но Барсова крикнула откуда-то снизу, что всё в порядке.

Если овраг не идёт к Олесе, то Олеся идёт/бежит/летит в овраг сама. Мы кое-как протиснулись сквозь густые заросли и увидели девушку, ползающую в каком-то странном углублении, явно рукотворном. Метра два в глубину и примерно столько же в диаметре, с очень крутыми склонами, по которым забраться наверх в одиночку довольно тяжело. Чтобы помочь непутёвой скалолазке, Фей спрыгнул к ней, а Женя, ухватившись за меня, протянула им руку. Когда общими усилиями удалось вытащить Барсову, я помог взобраться другу.

— Мог бы и Лесе нормально помочь, — ворчал юноша вместо благодарности, отряхивая запылившиеся штаны.

Через много-много-много минут мы вышли к пруду. До чего живописное место! И явно не тронутое человеком, хотя обоняние вновь пыталось меня обмануть. Лёгкий людской запах, конечно, принадлежал гномам, а значит, наша весёлая компания почти на месте. Девушки расселись на берегу, а мы с Феем отправились дальше.

Чем ближе мы подходили к поселению гномов, тем сильнее я поражался схожести запахов. Давным-давно я читал об этом, сидя в уютной библиотеке ведьмы, но даже не думал, что разница настолько незначительна.

— Куда? — раздался грубый голос где-то под ногами.

Мы замерли, поспешно оглядевшись по сторонам. Живые гномы, надо же! Раньше я никогда не встречался с ними. Злобного вида мужичок, едва достающий лохматой макушкой мне до уровня колен, выглядывал из-за дерева. Густая кудрявая борода надёжно прятала и подбородок, и рот, так что я усомнился, точно ли он разговаривал с нами, а не кто-то ещё.

— Здрасьте, — неуверенно поздоровался Фей и, стушевавшись, с паникой покосился на меня.

Ну ёлки-палки! Кто из нас двоих со скукой в голосе рассказывал о том, как надоели эти походы к низкорослому народцу, что постоянно приходится с ними общаться и всё такое прочее? Я что ли? Но тянуть резину некуда, а то решат ещё, что мы лазутчики какие, теневым нажалуются... А вот этого мне точно не надо.

— Есть подозрения, что кто-то из ваших заколдовал человека на нейтральной территории. Мы просим встречи, чтобы уладить это недоразумение.

Гном критически рассматривал меня, наверное, запоминая особые приметы, как будто цвета глаз не было достаточно. Затем он юркнул в шуршащую траву, на время оставив нас в одиночестве. Тимофей и я терпеливо молчали, ожидая каких-либо новостей. Вернувшись, коротышка объявил, что их вожак дал добро, хоть и неохотно, и скоро придёт сюда. Обрадованный, я уточнил, могу ли привести потерпевшую. Гном задумчиво почесал бороду и посоветовал не затягивать «со всей этой ер-рундой».

Окрылённые удачным началом переговоров, мы с Феем мчались обратно к озеру. Добравшись до места встречи, я увидел странную картину — Олеся и Женя стояли спиной к спине, словно готовились отражать чью-то атаку, и в тишине вертели головами.

— Как забавно вы выглядите, — усмехнулся я, спускаясь на берег.

— Забавно? Забавно?! — полушёпотом верещала стражница, резко обернувшись на нас. — Тут был крикер, и это вовсе не забавно!

— Настоящий крикер?! — восторженно переспросил я.

Почему стоит мне отойти от Барсовой, так с ней сразу же происходит что-то невиданное, чрезвычайно редкое? То, с каким убеждением говорила Женя, не давало поводов для сомнения — тут действительно был легендарный невидимый хищник с фиолетовыми глазами, слухов о котором во много раз больше, чем достоверных фактов.

— Он напал на вас? — переполохнулся Тимофей. — Что случилось?

Судя по древним байкам, если бы на девчонок напал крикер, то мы бы сейчас с ними уже не разговаривали. Говорят, что эти монстры нападают только на жертв, бродящих в одиночестве по лесу. Хотя кто бы тогда рассказывал все эти страшилки?

— Он был там, — по лицу Олеси я угадал, что девчонка вообще не понимала, во что ввязалась, и ориентировалась в ситуации скорее по интонациям Далёковцев, чем по словам, — говорил и кричал разными голосами...

— И крикер уже знает Олесин голос!!! — взвыла Женя, и её рот тут же накрыла дрожащая ладонь брата.

Вот мы и приехали. Конечная станция, не забывайте свои вещи.

Было глупо сомневаться в везучести Барсовой, но я всё-таки спросил:

— Правда?

— Кривда, — девушка скорчила рожу в ответ и обратилась к Тимофею. — Это плохо?

Юноша робко пожал плечами. Не хочет пугать приятельницу. Что ж, а вот мне не впервой.

— О-о-о, пенёк с глазами, я скажу тебе, плохо ли это! Это замечательно! По этому лесу ходит как минимум один самый таинственный и жестокий зверь, который жаждет познакомиться с тобой поближе. Представь, что ты на Центральном, а вокруг тебя толпа незнакомых для него людей. Услышав среди тысячи разных голосов твой, он, раскидывая всех на своём пути, ринется именно по твою душу! Разве не чудо?

Олеся поёжилась и обхватила себя руками. Истории о жутком монстре впервые я услышал от Филиппа ещё в раннем детстве. Потом я долго ходил по пятам за Марусей и умолял рассказать больше. Колдунья не особо любила такие разговоры, но если я вбил себе что-то в мозг, то буду доставать окружающих до тех пор, пока не получу желаемое.

Только-только окрепшая уверенность в жизнеспособности варианта снова серьёзно пошатнулась. Я могу представить себе выяснение отношений с Денисом, с гномами, да даже с теневыми, но что я такое против крикера?! Можно, конечно, попытаться, ведь сейчас Олеся уже понимает, что попала в передрягу, и должна согласиться на меры предосторожности. Сидеть дома, не выходить никуда без меня и всё в этом духе. Но стражи... Если ситуация так обостряется, их помощь станет лишь обузой. Не могу я присматривать одновременно за Барсовой и за этими двоими! Нужно как-то заставить их покинуть игру, пока не стало поздно.

— Это заранее проигрышное дело, — уверенно и холодно заявил я. — От тебя нужно избавиться, пока он и наши голоса не запомнил.

— Это от тебя с такими мыслями избавиться надо! — ужаснулся Тимофей.

— Может быть, ты влюблён? Я тебе раскрою глаза — этой девчонке недолго осталось.

— Если она тебе так не нравится, что же ты здесь забыл? — прошипел страж, стараясь не повышать голос. — Иди и спасай свою лисью шкурку!

— Без моей лисьей шкурки вы не справитесь. А у меня нет желания бегать потом по всему лесу, собирая по кусочкам ваши останки. Если крикеры вообще что-то оставят!

Тимофей подбоченился и, кривляясь, ответил:

— Ой-ой-ой! Кажется, кто-то возомнил себя особенным! То, что у тебя глаза не как у всех, не возносит тебя над другими!

— Мальчики, сейчас ну совсем не до ваших разборок! — Женя попыталась встрять между нами, но её усилия остались незамеченными.

— Хотите вернуться домой? Тогда забудьте её, пусть сама себя спасает! — упрямо убеждал я.

— Как она себя спасёт?! — Фей всё чаще стал срываться на крик. — Олеся себя никак не защитит!

Девушка, которая всё это время молча следила за «словесным теннисом», задрала подбородок и произнесла обиженно:

— Прошу прощения, но я вовсе не...

— Ты — человек, — Далёковец пытался погасить агрессию в голосе, — а человек в этом лесу имеет возможностей меньше, чем муравей! Люди думают, что они здесь хозяева, но это совсем не так, они тут — пустое место!

— Люди вообще ни на что не способны, — пользуясь случаем, заключил я.

— Да что ты говоришь? — Олеся самодовольно приподняла бровь, видимо, припоминая шишку и пощёчину.

— А если бы не они, — я кивнул на стражей, — думаешь, я бы не... задушил тебя ещё там, в посёлке?

— Но не задушил, — процедила Барсова, как будто в этом была её заслуга.

— Да, я тоже об этом жалею, — я сократил дистанцию, и Олеся задрала голову, чтобы видеть моё лицо, — но это можно легко исправить.

— Прекратите оба! — Женя прыгала вокруг нас, пытаясь успокоить, но помогало это слабо.

— Знаешь, кто в этом лесу самый главный монстр? — Олеся смотрела прямо мне в глаза, фокусируясь то на левом, то на правом. — Ты.

— Я польщён.

— А зря.

— Будете дальше орать, сюда все крикеры сбегутся! — пищала Женя.

— Мы пытаемся тебе помочь, — утопая в яблочном аромате, рычал я в лицо Олесе, — могла бы быть благодарна!

— Неужели? — девчонка с вызовом во взгляде сплела руки на груди. — Я благодарна. Я очень благодарна Тимофею и Жене! А вот тебе мне просто не за что быть благодарной!

Ах, вот как!

— Не за что? — теряя контроль, я схватил Барсову за запястье, хоть та и не собиралась сейчас никуда сбегать. — Кто выманил твою глупую сестру с того моста ночью? Кто оттолкнул тебя от машины? Кто писал эти чёртовы СМС-ки?! Ты должна мне по гроб жизни быть благодарной!

Мы глядели друг на друга, не смея нарушить идеальную тишину, опустившуюся вдруг на озеро. Я понимал, что сболтнул много лишнего. И что, интересно, можно было этим доказать? Только подставил сам себя. И Далёковцы узнали гораздо большее, чем надо. Ну всё, прощай, вариант...

— Но зачем? — опомнившись, спросила Олеся.

— Могла бы и спасибо сказать.

— Спасибо, но зачем? Ты то спасаешь меня, то хочешь убить, как это возможно?

Хороший вопрос. Когда-то давно Барсова поделилась своими мыслями по поводу поступления в медицинский университет после школы. Почему она не хочет стать журналистом? Мне кажется, у неё неплохо бы получалось закидывать собеседника вопросами и получать за это зарплату.

— Зачем? — требовательно повторила Олеся.

— По счастливой случайности я был рядом.

— А с телефоном? Зачем ты его выкрал?

Выкрал? Ну, спасибо, милочка.

— Не крал я ничего!

— Тогда откуда у тебя мой номер? — я молчал. — Откуда ты знал, что случится авария?

— Слушай, — я наконец-то отпустил её запястье и устало взъерошил свои волосы, — не нужно знать, что такое дедукция, чтобы понять, что добром такая поездка не закончится.

— Дедукция? — глаза девчонки загорелись. — А ты случайно в моём доме не был?

— Верну я твою книжку, не переживай — пообещал я.

Выражение лица Олеси внезапно смягчилось, когда она поинтересовалась как бы между прочим:

— Ну и как тебе «Шерлок Холмс»?

Внезапная смена настроения не оставила меня равнодушным. Уголок губ чуть дрогнул.

— Давно хотел прочесть, только ни у кого её не было. А тут ты.

— Мог бы просто одолжить. Я весь дом перерыла!

— Не сахарная, не растаешь, — усмехнулся я.

— Ты тоже это видишь? — удивлённый шёпот Жени застал меня врасплох.

— Кажется, они общаются, — так же шёпотом ответил Фей.

— Нас, вообще-то, ждут, — напомнил я.

Слишком много времени было потеряно на берегу этого озера. Отговорить лесных стражей от идеи спасать Барсову не вышло, зато я очень масштабно пооткровенничал с Олесей, что в планы мои не вписывалось никак. Продвигаясь по узкой, едва различимой тропке, я возглавлял нашу вереницу. За спиной напряжённо дышала горожанка. Как только это пыхтение усиливалось, я ускорял шаг. Сейчас было не до пустых разговорчиков. Мне надоело метаться из стороны в сторону — то я твёрдо намерен использовать кун-кольцо, то вижу свет в конце тоннеля и пытаюсь сохранить вариант.

Встреча с гномами должна расставить все точки над «i».

Глава 16

— Мы почти пришли. Ведите себя тихо, особенно ты, — я мягко отодвинул впечатавшуюся в меня на полном ходу Олесю, — тебе лучше вообще молчать. Не провоцируй их.

Девушка кивнула, изо всех сил сохраняя невозмутимость на лице. Она явно не ожидала, что я остановлюсь так резко, а потому не успела сбавить шаг.

Зашуганный видок Далёковцев окончательно убедил меня в том, что общаться с гномами придётся именно мне. Как себя вести, что говорить — без понятия!

На поляне, где совсем недавно нас с Феем тормознул местный дозорный, стояла тишина, однако, судя по усилившемуся человеческому запаху, я как будто оказался на Центральном в разгар летнего вечера. Похоже, гномы затаились где-то поблизости.

— Мы тут, — произнёс я.

Словно по команде, из сумрака на поляну выкатились низенькие человечки с хмурыми лицами. Ради любопытства я подрубил режим охотника и огляделся — за кустами и деревьями копошилось ещё штук двадцать гномов. Наверное, на встречу с нами низкорослики согласились только ради развлечения.

— Ну?

Ага, наверное, это главарь. Лохматая борода у него была раза в два больше самой головы, а голос неприятный-пренеприятный.

— У нас есть сведения, что её прокляли, — я указал на скукожившуюся от страха Олесю. — Она встретилась с двумя вашими на нейтральной территории, а затем попала в подозрительный туман.

Гномы, все до единого, пялились на бедную горожанку. Не было в этих взглядах ни сочувствия, ни раскаяния, только бесконечная скука. Беседа обещает быть тяжёлой.

— И?

— Мы хотели бы знать, что за проклятье было послано, почему и как от него избавиться.

— М-м-м.

И всё. Поляна погрузилась в тишину, а по лицу вожака было очевидно, что ему нечего добавить. Беседа будет очень тяжёлой.

— Ну так что? — вкрадчиво уточнил я.

— Что? — безэмоционально переспросил бородатый.

— Её прокляли.

— И?

Тихо, Шелтон.

— Как её вылечить?

— Откуда я знаю?

Тихо. Прорвёмся. Может, это какое-то испытание, которое я должен преодолеть, чтобы гном перешёл к нормальному диалогу? Что-то вроде экзамена. Мельком глянув на Далёковцев, я упал духом — ребята выглядели ещё более встревоженными и напуганными, чем до этого.

— Ваши гномы наслали на неё проклятие. Кто-то же должен знать, как от него избавиться?

— И что?

Теряя терпение, я сделал глубокий вдох. Интересно, коротышка издевается? Или это всё по-настоящему?

— Ваши. Гномы. Наслали. Незаконное. Проклятие.

— И. Что? — бородач даже скопировал мою интонацию!

— Это наказуемо, — намекнул я.

— Да? — голос карлика звучал совершенно отстранённо.

— Ещё как.

— Ясно.

— Пасмурно, — сквозь зубы выдавил я едва слышно. — Она может умереть от вашего проклятия?

— Понятия не имею.

Гном зевнул. Зевнул! Глядя мне в глаза и даже не прикрывшись ради приличия ладонью! На несколько секунд из-под чёрной бороды выглянули острые зубы. А в завершение зевка коротыха сладко причмокнул губами, и в маленьких злых глазках мелькнула усмешка. Он меня провоцирует! Это было так нелепо и нагло, что на мгновение я растерялся.

— Могу я поговорить с теми гномами, которые и наслали проклятие? — вернув лицу невозмутимое выражение, вежливо попросил я.

— Да, — коротко ответил гном и продолжил стоять на месте.

— И где они? — уточнил я, вновь нарушая молчание.

— Не знаю.

— Если понадобится, я могу говорить и по-плохому, — пригрозил я, чувствуя, что скоро сорвусь.

— И?

— И вам это не понравится.

— Ясно.

Непробиваемый! Может, он не понимает, что перед ним оборотень? Или думает, что я блефую? А блефую ли я? Нет! Я ведь в самом деле обращусь, даже глазом не моргну! Но что потом... если и это не поможет? Не стану же я нападать на кого-то!

Всё-таки этот вариант безнадёжен.

— Помогите мне, — жалобно мявкнула Барсова.

Я же сказал не лезть!

— Зачем? — холодно поинтересовался гном.

— Не поможете — я обещаю вам встречу с особо агрессивным лисом, — выпалил я.

Присутствующие наконец-то оживились. Далёковцы вздрогнули, и даже коротышки зашевелились, перешёптываясь. Если сейчас мы так ничего и не добьёмся, то я без промедления ставлю жирный крест на этой попытке и начинаю новую!

Главарь оглянулся и подозвал кого-то. Вперёд вышли два гнома, при виде которых Олеся задышала чаще. Значит, это те самые.

— Что вы с ней сделали? — долгожданный прогресс был весьма кстати — я из последних сил держал себя в руках.

— Какое тебе дело? — прокаркал коротышка с фингалом под глазом. — Она залезла на запр-ретную тер-ритор-рию!

Чушь.

— Она не заходила на вашу территорию. А если вдруг и так, то явно не специально. Раз это вас действительно так оскорбило, почему не обратились с жалобой?

Теневые всегда с большим удовольствием брались за всякие междоусобицы вроде этой. Если бы Барсова реально каким-то образом заползла в гномьи владения, Забытые с лёгкостью доказали бы этот факт, принесли извинения гордым низкоросликам и уладили конфликт. А если встреча всё же состоялась там, где я видел Олесю, то ситуация становится гномам невыгодна. Словно подтверждая мои мысли, второй виновник криво усмехнулся:

— Не захотели.

— Ну так снимайте проклятие теперь! — потребовал я.

— Вы не имеете права без суда заколдовывать всех направо и налево! — воскликнул вдруг Тимофей.

Явно насмехаясь над нами, гномы стали расходиться, потеряв всякий интерес. Вожак и его прихвостни, гадко улыбаясь сквозь пыльные бороды, не собирались отвечать. Последней каплей стал ещё один скучающий зевок.

Посмотрим, как они будут общаться с лисом!

Поляна опустела моментально. Когда чёрный дым рассеялся, перед нами стояли только главный и те двое, что наслали на Олесю туман. Все остальные гномы, с треском продираясь через кусты, умчались прочь.

Кажется, до низкоросликов наконец-то дошло, что я не просто так воздух сотрясать пришёл. Отпрянув, предводитель примирительно поднял руки и заговорил:

— Тр-ри камня, ветка бур-румы

Котёл наполнят изнутр-ри.

В сер-ребр-ряный огонь войди,

И всё печали позади!

Похоже ли это на решение наших проблем? Сомневаюсь. Я вернул себе человеческое обличье, а Фей спросил недоумённо:

— И что это?

— Ключ к спасению, — последовал ответ.

— Какие камни? Что за бурума?! — вопросов меньше не становится!

— Не знаю. Так сказано.

Сжав ладонь Олеси в своей, Женя впервые за всё это время задала вопрос:

— А что будет, если она не сможет выполнить это задание?

— Умр-рёт, — как бы поясняя очевидное, вожак развёл короткими руками.

— И сколько у нас времени?

— Неделя, наверное, — переглянувшись с сородичами, пожал плечами гном.

— И где мы найдём эти камни и боруму? — спросил я.

— Бур-руму! — поправил низкорослик с фиолетовым фингалом.

— Это ваши пр-роблемы! — заявил главный гном, разворачиваясь. — А мы уходим.

— Куда? Вы должны нам помочь! — испугалась Женя.

— Мы уже помогли. В следующий р-раз они не будут соваться на нашу тер-ритор-рию!

Коротышки, не слушая больше наши возмущённые вопли, растворились в тёмном лесу.

Теперь мы имели подсказку, правда, помогала она слабо. Появились ещё и сроки — неделя. Хотя меня не покидала неприятная мысль, что гномы обвели нас вокруг своих крошечных пальцев и просто наплели первое, что в голову взбрело. Олеся ошарашенно глядела в ту сторону, куда утопали низкорослики. Бедняжка. Если уж я ничего не понимаю, то как же туго сейчас ей!

— Ты всё ещё не хочешь умереть от моей руки? — предложил я беззлобно. — Так, пожалуй, будет гуманнее.

— Спасибо, не стоит, — пробурчала девушка, приобнимая себя за плечи. Она всегда так делает, когда очень волнуется.

В сердцах пнув какой-то камушек, Женя воскликнула раздосадованно:

— И что теперь делать?

— Нам нужна помощь, — задумчиво произнёс Фей и вдруг хитро прищурился, — и, кажется, я знаю, к кому обратиться!

Новое путешествие из пункта А в пункт Б пролетело за один миг. От терзавших меня противоречий я отвлёкся, только когда Далёковцы вывели нас к дому Маруси. Что ж, здравая мысль. Уж если не ведьма, то кто ещё может пролить свет на это мутное дельце с проклятием?

Женя постучала в тяжёлую деревянную дверь и прислушалась. Быстренько просканировав тишину красным спектром, я понял — наставницы дома нет. И, судя по зашторенным окнам, как минимум с утра.

Пока стражи продолжали бесполезные попытки достучаться до колдуньи, я тихо приблизился к Барсовой. Девушка рассеянно запускала пальцы в спутанные волосы и медленно расчёсывала так свою шевелюру. Кое-где в прядях застряли листики и веточки, но Олеся этого не замечала. Чуть пригнувшись, я произнёс ей почти в самое ухо:

— То, что там произошло... Об этом абсолютно никто не должен знать. Ясно?

Горожанка обернулась.

— Не волнуйся, это очевидно.

Отлично. Может, надо было в самом начале варианта рассказать всё Олесе, объяснить, что девчонка в опасности? Сейчас она такая покладистая, что любо-дорого смотреть. А я каждый раз, наоборот, прячу от девушки страшную правду, лишь бы сохранить Тайну. В следующем варианте стоит попробовать пересмотреть приоритеты!

В следующем варианте...

Как же не хочется этого следующего варианта!

— Сколько времени? — мягко поинтересовалась Олеся, накручивая прядь на палец.

Нет, положение стрелок на часах девушку совсем не интересует. Это — робкая попытка поддержать разговор! Хитрюга, опять за своё. Я почти месяц безжалостно динамил её, а Барсова всё равно до меня добралась.

— Без пяти полтапочка, — усмехнулся я.

— А числами?

— Я похож на пунктуального человека, везде таскающего с собой часы?

— Ты на человека-то мало похож, — прищурилась Барсова.

Не пытаясь больше изображать из себя что-то, улыбнулся. Какое странное чувство. Я будто... соскучился по Олесе? И правда, длительная передышка, в течение которой мы вообще не общались, пошла на пользу. Словно после многолетней рутины я наконец-то добрался до долгожданного отпуска и теперь со спокойной душой готов вернуться к работе.

— Больно бьёшь, — я коснулся небольшой ссадины на виске, куда девчонка недавно залепила мне шишкой. — Тренировалась?

— Разумеется, каждый день шишками кидаюсь.

— Очень смешно, — похвалил я, почему-то улыбаясь.

Неужели мне действительно этого не хватало?

— А ты, оказывается, нормально разговаривать умеешь? — у Барсовой почти получалось придать лицу равнодушное выражение, но я всё равно прекрасно видел, как подрагивали уголки её губ.

— Относительно. Всё время разговаривать «нормально» неинтересно.

— Всем интересно, а тебе нет?

— А мне нет, — кивнул я. — Но ты тоже серьёзничать не любишь.

— Ещё как люблю! — возмутилась Олеся. — Это всё из-за тебя, обычно я тихая и мирная.

Ну да, ну да. Уж мне ли не знать.

Лесная стражница завернула за угол, всё ещё не веря в то, что чародейки может не быть дома. Присутствие Далёковцев напрягало, но и слить их уже не представлялось возможным.

— Почему ты превратился?

Этот вопрос и мне самому не давал покоя. Похоже, с каждой минутой я всё крепче и крепче привязывался к варианту, с которым совсем недавно был готов распрощаться, не задумываясь.

— А ты хотела стоять там вечно?

— Нет, я тебе благодарна, — быстро возразила Олеся, стараясь перехватить мой взгляд, — просто это было... неожиданно. И, наверное, опасно...

Опасно — не то слово! Одно дело — обратиться при человеке, а сделать это прямо перед противными, злопамятными гномами — это как собственноручно передать вору ключи от дома и объяснить, в какое время там будет пусто. Остаётся надеяться, что низкорослики не побегут жаловаться теневым, оборачивая ситуацию против нас.

Тимофей своим приближением избавил меня от необходимости отвечать Олесе.

— Её нет, — подтвердил очевидное парень, имея в виду Марусю.

— Потрясающе. И что нам делать теперь?

— Смотрите! — крикнула Женя и зазывающе помахала рукой. — Записка!

Клочок бумаги, прилепленный на двусторонний скотч, успел намокнуть и высохнуть, пока висел на столбе деревянной беседки. Дня три дождя уже точно не было, значит, ведьмино послание давненько дожидается своего читателя. Наплевав на чувства нежных коротконожек (не так уж много жителей Залесья могли потягаться с Марусей в росте), женщина прибила записку практически к самой крыше беседки. Ни стражи, ни Олеся без подпрыгиваний ни за что не достали бы до заветного листочка, поэтому я с некоторым превосходством сорвал его и принялся читать вслух:

— «Уехала в Турцию. Буду через неделю. Маруся».

— Вот это поворот, целая неделя! — ахнул Фей.

Эх, Ватсон, вы смотрите, но не наблюдаете! Пережившая дождь бумажка уже поведала мне, что висит тут не первые сутки. Так что ситуация не так страшна, как решил страж. Хотя и не так хороша, как хотелось бы.

— За что я не люблю ведьм, — проворчал я, пристально рассматривая записку, — вроде бы и с зельями всякими водятся, везде точность нужна, а даты уточнять они терпеть не могут!

— Лёша прав, — согласилась Женя, — эта неделя может закончиться хоть сегодня.

— У нас времени нет ждать, — Фей нервно колотил пальцами по скамье беседки.

Олеся зябко пожала плечами и произнесла осторожно:

— Надо что-то предпринять.

— Верно.

Прихлопнув листок обратно к деревяшке, я подлетел к ближайшему окну. Его Маруся никогда не закрывала до конца, чтобы в случае необходимости я мог забраться внутрь. Из-за наказания мы с наставницей не виделись уже долгое время, и на секунду я даже испугался, безуспешно ощупывая неподвижную створку, но вскоре рама со знакомым треском поддалась.

— Дверь она закрыла, а через окна всегда пролезть можно! — сказал я озадаченным ребятам, как будто происходящее нуждалось в объяснении.

Уже спрыгнув на пол в укрытой полутьмой гостиной, я вдруг подумал, что Барсова могла неправильно меня понять. Наверное, стоит напомнить ей, что я не вор-форточник, да и к одолженному без ведома горожанки детективу всё это никакого отношения не имеет.

— А мы здесь ждать должны, да? — приглушённо пропищала стражница.

Молча свесив руку из окна, я оглядывался по сторонам. Мой второй дом, куда из-за нелепого стечения обстоятельств я на долгое время забыл дорогу. Сначала мы с колдуньей пытались вести себя, как ни в чём не бывало, исключая разве что обучение магии. Но длинные носы теневых так и норовили залезть в каждую щель, так что нам пришлось приостановить общение, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Только через Фила Маруся могла незаметно поддерживать связь, подсказывая блондину, как и чему научить меня в первую очередь. И вот, прошло почти ровно полгода, а в этом доме всё по-прежнему.

Почему они медлят? Выглянул из окна — ребята даже не сдвинулись с мест.

— Ну, и чего вы стоите? Я помогу, — для убедительности я приглашающе потряс рукой.

Далёковец хотел было предложить сестре и Олесе подождать нас снаружи, но Женя гордо тряхнула каре и поволокла Барсову к окну.

Три камня, бурума и серебряный огонь. Я даже не знал, за что взяться первым делом — все три пункта не несли никакого конкретного смысла. Какие именно камни нужны для обряда? Каким действием обладает дурацкая бурума, где она растёт? Окрасить пламя в серебряный нужно как-то специфически или это лишь образное выражение?

Несмотря на то, что в доме ведьмы имелась целая библиотека, книги всё равно находились в каждом углу. Доступ в помещения, где различных справочников хранилось больше всего, до сих пор был мне закрыт. Я указал ребятам, куда идти и что искать, а сам решил заглянуть на второй этаж.

Одна из дверей наверху прятала за собой комнату, мимо которой я просто не смог пройти. В маленькой комнатушке было прохладно — солнце в это время дня не могло дотянуться до окна в скошенной под углом крыше. Накрытая пледом кровать и компактный стол рядом — вот и вся мебель в скромной спальне. Но не убранство и деревянные стены сносили голову мальчишке-оборотню, а этот холст над головой, на который каждую ночь какой-то чудак просыпал миллиарды звёзд. Угадывая, куда полетят хвостатые кометы, я представлял себя самым могущественным волшебником на свете, и далёкие огоньки весело подмигивали мне. А порой случалось так, что поверх звёзд странный недотёпа разбрасывал пушистые куски ваты, которые либо закидывали окно хлопьями снега, либо раскалывали небо на молнии-трещины и стучали по стеклу дождём.

Эту комнатку Маруся выделила специально для меня, когда я был ещё совсем маленьким. Раньше я не придавал этому значения, но сейчас вдруг что-то словно щёлкнуло внутри. Такая «именная» гостевая спальня в этом доме была лишь одна, и ни у кого из оборотней не возникал вопрос, кому она принадлежит.

Закрой окно в Лёшиной комнате, а то дует.

На крышу можно выбраться здесь, через Лёшину комнату.

Филипп, не входи в Лёшину комнату без разрешения!

Но почему? Мыпошли благодаря улучшению были мощнее меня во всём, однако основным учеником у ведьмы, как ни крути, являлся я. Хорошо бы поболтать об этом с чародейкой. Жаль, пока есть более неотложные дела.

Я внимательно изучил каждый закоулок на втором этаже и даже влез на чердак, но в итоге обнаружил лишь пару-тройку книжек, которые действительно могли содержать что-то подходящее по смыслу к загадке-подсказке. Со скудным уловом я вернулся в гостиную, по-хозяйски раздвинул тяжёлые шторы, впуская в комнату солнечный свет, и стал разглядывать толстые корешки ютящихся на полках, комодах и столиках книг.

Вернулся Тимофей с увесистой стопкой литературы в руках. Кажется, юноша нахватал книг по принципу: «Возьму, а там видно будет». Мы разделили их между собой, и пришлось сходу отсеять несколько томов — за семнадцать лет я перечитал кучу всего из библиотеки колдуньи, а что-то даже не единожды, так что имел представление, где нам ответов точно не найти. Фей расположился на диване, я же занял прохладный подоконник. Есть и плюс в том, что Олеся раскрыла мою личность — в Залесье нагрянули душные деньки, а таскаться по улице в толстовке в самое пекло не хотелось совсем. Завтра наконец-то оденусь нормально, если вариант не оборвётся по какой-то причине.

Радостное сопение друга оторвало меня от изучения очередного учебника по ботанике. Далёковец, чуть не выронив, взял в руки здоровенную энциклопедию о магических камнях и продемонстрировал мне.

— Девчат? — позвал он, услышав шебуршание в коридоре.

Торопливый топот стал громче, и Женя с Олесей влетели в зал. В руках у Барсовой была всего одна книга. Негусто.

— Вот! — гордо провозгласил страж, поворачивая свою находку лицевой стороной к девушкам.

Пропуская пустую болтовню мимо ушей, я вновь уткнулся в предметный указатель. Боярышник, брусника, бузина...

— Что-то я не вижу ни слова о буруме, — пожаловался я, ни к кому не обращаясь. — Вообще ни слова! — захлопнул книгу, кинул сверху на стопку уже отвергнутых и взял новую.

— Это точно должна быть бурума? Может, гномы ошиблись? — засомневалась Женя.

— Они сами меня поправили. У нас здесь буреница шелковистая растёт, но никакой бурумы! — начиная закипать, я чуть не смял случайно страницу, переворачивая её. — Хоть бы намёк какой был, но нет!

Олеся, кажется, совершенно пала духом:

— Неужели им никогда не приходилось снимать это проклятие с кого-нибудь?

— На всякие пакости гномы щедры, а вот помощи от них ждать бесполезно, — ответил Фей. — Они ни за что не признают свою неправоту.

Страж всё ещё пытался совладать с тяжёлым справочником, но, обложившись кучей других книг, никак не мог нормально перехватить скользкий переплёт. Женя поспешила на помощь брату, на ходу бросив в мою сторону недовольно:

— И не только гномы.

— Мне нечего признавать, я всегда прав, — возразил я.

Олеся фыркнула насмешливо, пробормотав что-то себе под нос. Глупая девчонка осмелилась поставить мои слова под сомнения? От негодования я отложил книгу в сторону и всем корпусом повернулся к горожанке.

— Когда я был неправ? Напомни-ка.

Далёковцы за спиной подруги синхронно закатили глаза — наши с Олесей тёрки, наверное, надоели им уже до чёртиков.

— Я знаю тебя всего несколько часов, что ты от меня хочешь? — Барсова с вызовом вздёрнула плаксивый подбородок.

А не нужно тогда хихикать, если сказать нечего. Бестолочь. Раз, два — и кольцо с шипастым куном ляжет поверх сонной артерии на хрупкой шее, кто тогда будет смеяться? Переборов желание продолжить дискуссию, я, на радость стражам, вернулся в удобное для чтения положение и переключил внимание на поиски информации.

Чуть погодя Олеся подошла и села рядом со мной на пол, достав книгу из числа тех, до которых я пока не добрался.

— Я не лучший собеседник, — краем глаза поглядывая за девушкой, произнёс я.

— Больно надо с тобой болтать, — раздалось в ответ.

— А почему же ты тогда не с ними? — я кивнул в сторону склонившихся над энциклопедией Далёковцев.

— Их двое, ты — один. Да и книг у тебя больше. Так что тебе нужна помощь.

Помощь? От неё-то? Не смешите.

— Мне никогда не нужна помощь.

— Всем нужна чья-то помощь, — упрямо твердила Барсова, скользя пальцем по оглавлению.

— А я — не все.

О чём может идти речь, если девчонка даже себя уберечь не в состоянии? Помощница нашлась... Знаем мы таких помощников, скачем из-за них из варианта в вариант.

Какое-то время Олеся держала себя в руках и молча перелистывала страницы. Вдруг она задрала голову, повернувшись ко мне, и спросила:

— Почему ты мне помогаешь?

Опять заладила свою песню... Одно и то же — зачем да почему. Благодари и радуйся, глупая!

— Лёша, — требовательно позвала девушка, встретив мой игнор.

Забавно — это был первый случай за всю попытку, когда Барсова назвала меня по имени.

— Шелтон Алексей Дмитриевич! — выпалила Олеся, хлопнув ладошкой по полу.

Ого! Это где она моё отчество выведала? От бабушки с дедушкой? Странно, каким образом я умудрился это упустить!

— Как много обо мне ты знаешь? — удивился я, отвлекаясь наконец от книги.

— А ты обо мне?

— Больше, чем ты думаешь, — честно сказал я.

— Почему ты помогаешь, хотя и не отказываешься от варианта задушить меня? — воспользовавшись тем, что я обратил на неё внимание, повторила Олеся.

Кивком указав на прислушивающихся к нам стражей, я ответил:

— Из-за тебя у этих будут проблемы. Пытаюсь спасти бедняг.

— Как благородно! — фыркнула Женя.

Далёковец скривил лицо:

— Действительно, Лёха ведь у нас такой герой, без его помощи никто не справится!

— Не справитесь, — согласился я.

— Ты слишком много о себе думаешь! — пробурчал Фей.

— Кто-то же должен думать обо мне!

— А если бы не они, — Олеся не спускала с моего лица своих цепких глаз, — ты правда убил бы меня?

Ну и что на это ответить? Правду или ложь? С одной стороны, девчонке совсем ни к чему знать такие вещи. Но, если я совру, она ведь решит, что я какой-то пустослов и не заслуживаю уважения! А тогда Барсова не будет меня слушаться, и далеко мы так не уедем.

Молчание затягивалось. Две пары угольно-чёрных и одна серо-голубых глаз, не моргая, прожигали меня насквозь.

— Думаю, да, — выдавил я в конце концов.

— Но почему? — Олеся, очевидно, до последнего надеялась на другой ответ. — Что я тебе сделала?!

Чувствуя, что уже было сказано и так больше, чем надо, я отвернулся к своему справочнику. Наверное, следовало придушить бесполезную сейчас гордость и соврать, чтобы горожанка отстала. Ещё и десяти секунд не прошло, а я уже жалел о содеянном.

— Почему ты не объяснишь мне, что я сделала не так, если я тебя вообще сегодня только узнала? — продолжала докапываться Барсова и, взбесившись, вскочила на ноги. — Скажи мне!

Я медленно перевёл взгляд с чуть волнистых от времени страниц на покрасневшее, злое лицо нависшей надо мной девчонки. Олеся с шумом втягивала воздух через ноздри и, казалось, готовилась кинуться в бой.

— Честное слово, если ты не объяснишь, я тебе врежу, — прошипела девушка, сжимая кулаки.

— Впечатляет, — вскинув одну бровь, я с одобрением кивнул. — Только никогда не угрожай тем, что можешь ударить. Это, во-первых, выглядит, как дешёвые понты, а во-вторых, лишает эффекта неожиданности.

Замечание заставило щёки Олеси вспыхнуть ещё ярче.

— Обязательно воспользуюсь твоим советом, когда ты в следующий раз меня достанешь. Бить без предупреждения, я запомнила.

— Я ведь даже ничего тебе не сказал, — я хотел выглядеть серьёзным, но в какой-то момент улыбка пробилась сквозь маску равнодушия.

— В этом-то и дело! Я, вообще-то, ответа жду!

— Пора привыкать, что не всё тайное становится явным. Некоторые секреты остаются секретами навсегда.

— Твой секрет касается меня, поэтому я хочу знать!

— Хоти. Я тебе не мешаю...

Вот она, точка кипения! Девчонка вцепилась в книгу, которую уже успела откинуть в стопку проверенных, и замахнулась, однако я вовремя распознал её намерения и поймал за запястье.

— Ты такая забавная, когда злишься, — поддразнил я.

— Я вовсе не забавная, — вырываясь, рычала Олеся.

Улыбаясь, я выхватил справочник из тонких сверкающих пальцев.

Сверкающих?

— То, что ты блестишь, это нормально? — я покрутил запястье девчонки так и эдак, разглядывая странно мерцающую кожу.

Барсова ещё раз дёрнула руку, и на этот раз я отпустил её. Олеся поднесла тыльную сторону ладони к самому лицу.

— Как ты себя чувствуешь? — Женя в один прыжок подскочила к нам, почуяв неладное.

— Отлично, — с сомнением в голосе ответила горожанка, пытаясь стереть или оторвать блёстки.

— То есть блестящая кожа — это для тебя обычное дело? — я отложил книги в сторону, внимательно наблюдая за действиями Олеси.

— Это какое-то зелье, — проговорила девушка, не добившись никакого результата.

Что? Пожалуйста, пусть окажется, что это мне лишь послышалось! Барсова влезла куда-то своей лапой?! И ведь даже не сказала ничего! Перебирая в уме все возможные магические жидкости, которые на коже давали бы такой эффект, я схватился за голову.

— Браво, бестолочь, более глупой вещи и представить нельзя!

— Я рада, что ты рад, — огрызнулась Олеся.

Далёковцы поспешно отвели неудачницу отмываться в ванную комнату. Эта троица не возвращалась очень долго, я уже пролистал все остальные книги, даже те, которые не успели изучить стражи.

Кожа Олеси от запястья до кончиков пальцев покраснела и покрылась царапинами, однако блестеть не перестала. Видимо, девушка безжалостно тёрла руку полотенцем. Я так и не придумал, во что именно могла вляпаться Барсова. Оставалось только ждать и надеяться, что это ничем серьёзным для нас не обернётся. Однако, зная Олесю, верилось в хорошее с трудом.

— Надо домой, а то меня там очень давно не видели, — сказала горожанка.

— А потом хорошо бы на Центральный пойти, — предложил Тимофей. — У Элиты спросим, может, чего скажут.

— А они тоже... не от мира сего? — уточнила Олеся.

Тимофей неохотно кивнул.

— И в чём их необычность?

Ха. Они — необычайные гады. А что поделать, не всем достаются хорошие суперспособности!

— Это очень долгая и запутанная история, — тщательно подбирая слова, произнёс страж. — Нам вообще-то не разрешено проявлять чрезмерное внимание к Элите. Так что, чтобы случайно не переврать всё, скажу лишь, что они тоже не люди.

Как я и думал, ничего дельного Фей об Элитовцах не расскажет. Их внушение по-прежнему действует на Далёковцев ничуть не меньше, чем на людей. Разница только в том, что лесные стражи об этом хотя бы в курсе.

— А Забытые кто тогда?

— Теневые, — ответил я, открывая шире окно, через которое мы забрались в дом.

— И как это понять?

— Тоже долгая история, — отозвалась Женя, — может, когда-нибудь ты её узнаешь.

— Если не помрёшь, — хмыкнул я и, не дожидаясь реакции, перемахнул через подоконник.

Мы топали по лесу в сторону дома Барсовой. Девчонка зачем-то взяла с собой книгу, которая никак по содержанию не относилась к тому, что мы искали. Да и фиолетово как-то, если честно. Не окочурится — вернёт хозяйке. Может, хоть совесть заставит Олесю пережить всё это.

Посреди фразы девушка вдруг отвела руку в сторону и побежала не пойми куда, смешно перескакивая через повалившиеся стволы деревьев. Не поняв такой перформанс, мы с Далёковцами остановились, глядя Барсовой вслед.

— Что происходит?! — пищала девчонка, отдаляясь от нас всё сильнее.

Что-то не так! Мы рванули за беглянкой, и Женя крикнула на ходу:

— Держись!!!

И Олеся послушно держалась за книгу, другую руку вытянув вперёд. Ту самую, что странно блестела. Есть ли связь? Определённо! Заколдованная рука беспощадно тянула девушку через кусты, и та из последних сил держалась вертикально. Если она сейчас на такой скорости споткнётся и грохнется, то одними царапинками не отделается точно.

Двух ног отчаянно не хватало, чтобы догнать зачарованную, поэтому я сменил их на четыре лапы. Это сильно скрасило ситуацию — расстояние между нами сразу пошло на убыль. Стражи пыхтели где-то позади. Стиснув зубы, я перелетел через кусты и, едва коснувшись земли, набрал максимальную скорость. Сейчас, кажется, я летел даже быстрее, чем когда на Олесю неслась соседская «Нива».

— Нет-нет-нет! — задыхаясь, верещала девушка, и вскоре я понял, почему.

Впереди показался тот самый странный овраг, где мы уже побывали сегодня по пути к гномам.

Сделав над собой огромное усилие, я совершил невозможное. То, что прежде мне ещё никогда не удавалось. Жёлтое облако дыма выстрелило из-под лап и долетело до бегущей в нескольких метрах от меня Олеси. Не веря в удачу, я почувствовал, как земля на мгновение исчезла, подарив краткий миг полёта, а картинка перед глазами как будто превратилась в кляксу, размазанную по бумаге.

Но, будем откровенны, даже у меня бывают косяки. Телепорт — это не шутки, а тонкая наука, ошибки в которой дорого стоят. Так что мне крупно повезло, что я совсем чуть-чуть переборщил с дальностью и в итоге всего лишь врезался в спину Барсовой. Мы оба покатились в обрыв, и я в последний момент сгруппировался кое-как, чтобы хоть немного сгладить последствия для девушки. Только-только сняла гипс, а уже опять куда-то падает!

Олеся барахталась на дне оврага, как воробушек в песке, и кашлем пыталась вытряхнуть пыль из лёгких. Ткнувшись мордой в её бок, я помог девчонке перевернуться на спину, а затем обратился в человека. Барсова кашляла, жалостно стонала и снова кашляла, но внимание моё привлёк её крепко сжатый мерцающий кулачок, из которого выглядывала тонкая тёмная нить.

— Это что?

Девушка села и, подняв кулак ближе к лицу, глупо смотрела на него. Потом нахмурилась, повертела запястьем, но пальцы всё не разгибала. Что ещё за игры?

— Дай сюда, — я потянулся за вещицей в её руке, но Олеся помотала головой.

— Не могу.

— Почему?

— Если поможешь разжать пальцы, шоколадку подарю.

Где подвох?

Уже выбирая мысленно, какой шоколад заказать себе в награду, я властным жестом велел девчонке дать свой кулак. Первым делом попробовал отогнуть большой палец, но тот даже не дрогнул, будто я пытался пожать руку каменной статуе. Потянул за нить-петлю — та превратилась в две тугие струны, но таинственное что-то в кулаке не сдвинулось ни на йоту.

— А где Женя и Фей? — поинтересовалась Олеся, наблюдая за моими стараниями.

— Наверное, ещё бегут, — я пожал плечами.

Терпение заканчивалось — как я ни корячился, непонятный объект оставался по ту сторону ладони. Тогда я склонился над непокорным кулаком, стряхнул с него песок и аккуратно прикусил большой палец, потянув на себя.

— Обалдел что ли?! — Барсова резко отдёрнула руку.

— Ты так всю жизнь проходить хочешь?

— Уж лучше так, чем без пальца!

Я вновь пожал плечами:

— Как знаешь. Только учти, так мы очень нескоро поймём, к чему привела твоя рука, — и вдруг, осознав всю тупость ситуации, воскликнул, — нет, слушай, ну КАК можно было вообще угодить в зелье, о котором ты не знаешь ровным счётом ни-че-го?! Может, оно даже хуже, чем гномье проклятие!

Олеся притянула кулачок к груди и немного обиженно поджала губы:

— Было темно, я ничего вокруг себя не видела...

— Ну да, это многое объясняет!

Я встал, отряхнулся и огляделся по сторонам, размышляя, как бы лучше выбраться из этой ловушки. Склон довольно крутой, но это ничуть не мешает схватиться за выступающие крепкие корни наверху и подтянуться на руках.

— Надеюсь, тебе делали прививку от бешенства?

Барсова всё ещё сидела на земле, разглядывая оставшийся на коже след от моих зубов. Закатив глаза, я проигнорировал глупый вопрос, но девчонка сама подняла на меня взгляд и продолжила мысль:

— Оно и видно, что нет.

— Болтаешь слишком много, — процедил я, нащупывая то, за что можно взяться, чтобы вылезти из ямы.

Насыщенный денёк, полный колдовства в самых разных спектрах, аукнулся внезапным гулом в ушах, когда я вскарабкался на поверхность. Перед глазами резко потемнело, и я, не успев подняться на ноги, повалился в траву. Хорошо, что Барсова ничего не видела. Пару раз я хлопнул себя по щекам и, когда более-менее пришёл в норму, подполз к обрыву и свесил руку Олесе.

— Шевелись быстрее.

Пальцы поймали шершавый книжный переплёт, и я сначала удивился, а потом вспомнил, что девчонка ухватила трофей из дома Маруси. Положил книгу рядом с собой и вытянул из оврага Олесю.

Н-да-а-а, выглядела она чудесно. Взлохмаченная, вся в пыли, кое-где даже в крови, поцарапанная и помятая, глаза лихорадочно блестят, прекрасно сочетаясь со сверкающей рукой.

— Интересно, — ухмыльнулся я, — что подумают твои родители, когда увидят тебя?

— Всё так плохо? — девушка кинулась осматривать себя.

— Более глупого вида я не встречал.

— Нужна отговорка, — в погрустневшем взгляде читалась просьба, но я сейчас уже не был в состоянии что-либо придумывать.

— Это к Далёковцам.

Хотелось просто посидеть где-нибудь вдали от всех, а в идеале — подремать хоть полчаса. Непрекращающаяся беготня по лесу в паре с тяжёлой магией вымотали меня до состояния тряпочки.

— И где они?

Вопрос хороший. Мы одновременно завертели головами, но вокруг не было никакого шевеления. Только густые непроглядные кусты, со всех сторон окружавшие небольшой пятачок земли с ямой посередине. Да и звуки как будто затянуло куда-то в вакуум, поставив мир на бесконечно длинную паузу.

— Ты тоже это слышишь? — полушёпотом спросил я.

— Что? — так же шёпотом уточнила Олеся.

— Тишину. Она какая-то мёртвая.

— И что это значит?

— Ничего хорошего.

Готовясь ко всему на свете, я повернулся к кустам, а Барсова шмыгнула мне за спину. Правильное решение, одно из немногих, что появляется в этой русоволосой голове. Всё ещё прислушиваясь, пытаясь обнаружить хоть какой-то шорох, я осторожно раздвинул ветви.

Глава 17

— Ты не можешь видеть то же, что и я, — я скорее старался убедить в этом самого себя, чем Олесю. — Потому что я вижу полный бред!

Снежная пустыня, начинавшаяся сразу за кустами, дышала колючим холодом и яростно плевалась в нас снежинками. Не веря глазам, я обернулся. Позади была всё та же опушка, окружённая густой растительностью, уже такая знакомая нам яма и бесконечно удивлённые глазища Барсовой.

— Когда сюда успела переехать Антарктида? — проблеяла девушка, наблюдая за тем, как снежинки, касаясь горячей кожи, превращались в крупные капли. — Что я пропустила?!

Метель протяжно выла, ругаясь. Совершенно растерявшись, я протянул ладонь навстречу вьюге, потому что всё никак не мог поверить в реальность происходящего. Обжигающий мороз куснул за пальцы, и мне пришлось поскорее отдёрнуть руку. Всё по-настоящему!

— Туда идти бесполезно.

— Я не думаю, что нам вообще нужно туда, — Олеся поёжилась, вглядываясь в гудящую метель.

Верно. Я мысленно обругал себя за то, что горожанка в эту минуту выглядела спокойнее меня. Нужно взять себя в руки и найти всему объяснение.

— Почему их до сих пор нет? — я в который раз огляделся, но стражи, которые совсем недавно бежали за нами, словно испарились.

Олеся нахмурилась и произнесла сбивчиво:

— А нас могло... куда-нибудь... телепортировать? Скажем... аномальный овраг и всё такое?

— Понятия не имею. Никогда ни с чем подобным не сталкивался...

Пока я пытался сбить мысли в кучу, Олеся подобрала с земли свою книжку и, схватив меня за руку, потянула обратно к яме. Что она задумала? Без предупреждения девушка скинула книгу вниз и тут же сиганула следом.

Мы бахнулись на дно оврага. Я не успел нормально сгруппироваться, поэтому неприятно чиркнул предплечьем о какой-то камень.

— Что ты творишь?! — прорычал я, поднимаясь с земли.

Олеся тихонько хмыкнула и вместо ответа, кое-как удерживая довольно тяжёлую книженцию, попыталась выкарабкаться из ямы. Выглядели эти неловкие дёргания уморительно, и я подсадил девчонку. Барсова считает, что этот ритуал поможет нам вернуться к Далёковцам? Что ж, интересно. Девушка заползла наверх и протянула свою пыльную ладошку. На лице застыл немой вопрос. Как бы я себя ни вёл, Олеся всё равно ищет со мной дружбы! Не скрывая улыбки, я принял руку помощи, и горожанка заметно повеселела.

Водопад. Невероятный, высоченный, величественный, грохочущий! Всего лишь шаг-другой — и бездна. Река бурлила совсем рядом, рушась со скалы, и встречала землю где-то далеко-далеко внизу. Заворожённая бесподобным зрелищем, Барсова встала на носочки и выглянула из-за кустов, силясь разглядеть подножие водопада. Ветвь, на которую опёрлась девушка, громко хрустнула, и я поймал Олесю за локоть.

— Аккуратнее, бестолочь, — прошипел я, хоть и сам еле-еле боролся с соблазном подойти ближе к краю обрыва.

Песчаная пустыня. Джунгли. Морское побережье. Какой-то шумный заграничный город. Мы прыгали в овраг и выбирались из него, поражаясь новым видам, встречающим нас из-за кустов. Но больше всего меня восхитило, что по ту сторону нас могла ждать Луна. Луна! Мы с Барсовой застыли как вкопанные и с раскрытыми ртами пялились на огромную, словно нарисованную яркими красками, Землю.

— Только не вздумай выходить, задохнёшься, — прошептал я, опомнившись.

Олеся послушно кивнула, глядя на залитое звёздами небо.

Сколько же лунной пыли для телепортатора можно собрать, если раздобыть скафандр! Знает ли об этом месте Маруся? Да наверняка знает! Вот хитрюга... Теперь понятно, откуда у ведьмы столько пыли, стоящей целое состояние за жалкие полкило!

— Женя и Фей, наверное, нас там обыскались уже, — пробормотала девушка, возвращая меня в реальность.

— Да. Пора бы выбираться отсюда. Но как попасть обратно в наш лес? Всё это происходит из-за непонятной штуки у тебя в руке или из-за самого оврага?

— Я уже была в овраге, помнишь? Ничего тогда не произошло.

Спрыгнув в яму, я повернулся к девушке и протянул руки, чтобы помочь спуститься:

— Значит, из-за этой штуки. Её можно как-то запрограммировать, чтобы она вернула нас?..

— Нашёл, у кого спросить, — фыркнула Олеся, опираясь на мои плечи.

— Что там с лапой твоей? Прогресс есть?

Я аккуратно поставил Барсову на землю, а девчонка продемонстрировала заколдованное запястье. Мерцание заметно уменьшилось, но двигать пальцами Олеся всё ещё не могла.

— Попроси, чтобы мы вернулись к ним.

Вряд ли это сработает, но всё же. Если в руке у Барсовой прячется какой-то кун, с помощью которого даже она, человек, может пользоваться этим странным телепортатором, то шанс на успех у нас всё же есть.

Девчонка лишь недоверчиво хлопала ресницами:

— Что, прости?

— Попроси эту неведанную ерунду вернуть нас обратно.

— В смысле? Серьёзно?

В свой кивок я вложил максимум уверенности:

— Серьёзнее некуда.

Косо поглядывая на меня, как бы ожидая, что я засмеюсь и признаюсь, что это всего лишь розыгрыш, Олеся подняла кулачок к самому лицу и проговорила:

— Верни нас обратно в лес, к Тимофею и Жене. Пожалуйста.

К моему удивлению, почти сразу же я заметил разницу. В воздух словно вернулась жизнь. Птицы, далёкие-предалёкие, но существующие! Ветер, со скрипом раскачивающий ветви высоко над головами. Неужели получилось?

— Слышишь? — я поднял указательный палец.

— Тишину? — переспросила Барсова.

— Да нет же, ветер появился!

Олеся напряжённо нахмурилась, вслушиваясь, но по лицу её было очевидно, что изменений она не видит. Конечно, для людских ушек это слишком незначительно!

— Ты же человек, точно, — я хлопнул себя по лбу.

Удивительно, я настолько привык к Барсовой, что порой забываю даже о самых очевидных мелочах!

— Ну да, — девушка недовольно напыжилась, — я — всего лишь жалкий человечишка!

— Обиделась? — искренне удивился я. — Я даже не думал тебя сейчас обижать!

— Неужели? По-моему, ты только этим и занимаешься.

Отставить детские истерики! Я скрестил руки на груди и, включив плохую актёрскую игру, заявил:

— Слушай, если ты хочешь посоревноваться, то знай — тебе меня никогда не одолеть! Я — мастер по обижаниям! И вообще, — гордо задрал подбородок, — я уже давно обижен!

Губы Барсовой задрожали предательски, и девчонка звонко засмеялась. Мы хохотали, хватаясь руками за земляные «стены» для опоры и согнувшись пополам, пока сверху не раздался радостный крик:

— Они здесь!

Рядом с головой Фея тут же показалась перекошенная от бури эмоций физиономия Жени. Стражи склонились над обрывом, с недоверием рассматривая нас с Олесей.

— Я боялась, как бы вы друг друга не убили, — произнесла Далёковка.

— Если честно, я об этом даже подумать не успел, — признался я с улыбкой.

— Удивительно! — Барсова скорчила забавную рожицу, и мы вновь рассмеялась.

Далёковцы молча глядели на нас, словно боролись с желанием покрутить пальцем у виска. Ишь, какие! Грызёмся — не нравится. Мило хихикаем, как подружки — тоже не то! Никак не угодить.

— Не обращайте внимания. Боюсь, это ненадолго, — утешила товарищей Олеся.

— Тоже так думаю, — я кивнул, в очередной раз отряхиваясь.

Тимофей протянул сверху руку и буркнул:

— А жаль.

Когда я, Барсова и книжка про спутники, которую девчонка таскала с собой, очутились на поверхности, ребята закидали нас вопросами «где» да «почему».

— Мы уже всё в округе облазили, Далёково на уши поставили!

— Зачем? — я нахмурился, с неудовольствием припомнив, что совсем недавно стражи точно так же носились в поисках Лохматого.

— Тут что-то странное происходило, — пожаловалась Олеся, показывая свой плотно сомкнутый кулак, из которого по-прежнему выглядывала лишь петля тонкой нити.

Мы поведали ребятам о чудесах, которые вытворял странный овраг. Слушая, Женя попробовала собственноручно вскрыть непослушный кулак подруги, и я, наблюдая со скукой за бессмысленными телодвижениями, бросил:

— Если уж я не смог, то ты и подавно.

Девушка обиженно насупилась, но прекратила жалкие попытки. Её брат, убедившись, что ситуация вернулась под контроль, связался по своему ментальному радио с соплеменниками и объявил о ложной тревоге. Вот уж чего мне сейчас точно не хотелось, так это присутствия лишних лиц в и без того проблемной обстановке. Нужно было доставить Барсову домой, а затем детально разобраться в произошедшем. Как ни крути, я всё ещё не был уверен в этом варианте и продолжал взвешивать все «за» и «против».

— Сперва сходим к нам, — Женя заботливо вытянула веточку из взлохмаченных волос Олеси, — что-нибудь сделаем с внешним видом, ибо это нечто!

— Нечто — слабо сказано, — хмыкнул я.

— Да ты себя бы видел, — Тимофей насмешливо покачал головой.

Приняв горделивую позу, я заявил:

— Я прекрасен в любом виде.

— Тут уж не поспоришь, — над поляной разлетелся весёлый смех на несколько голосов.

Стараясь более не терять драгоценные минуты, мы поспешили в Далёково. Стражи привели нас к своей подруге Рите, которая уже ждала нас на крыльце. Выглядела девушка не очень-то дружелюбно — как только мы подошли ближе, шатенка поджала губы и принялась с неприязнью оглядывать Барсову с ног до головы.

— Вы, — Рита указала пальцем на меня и Фея, — ждите тут, снаружи.

Девушка впустила Олесю и Женю в дом и нырнула следом, захлопнув за собой дверь. Тимофей закатил глаза и усмехнулся:

— Да нам туда и не надо.

— Чего это она такая дикая? — поинтересовался я.

— Забей. Девчачьи причуды, — приятель махнул рукой. — Извини, я тебя покину ненадолго.

Лесной страж облокотился на деревянные перила и уставился в стену дома напротив. Этот пустой взгляд я знал прекрасно — очередная мысленная беседа. Забавы ради я даже провёл перед лицом Тимофея ладонью вверх-вниз, но Далёковец словно превратился в талантливо слепленную статую. Оставленный сам себе, я неторопливо спустился с крылечка.

Итак, что же мы имеем? Бестолковая горожанка — одна штука. Неизвестное проклятие — одна штука. Ведьма, к которой можно обратиться за помощью — ноль штук. Опять умотала в Турцию. Как же вовремя...

Поравнявшись с огромным окном, я посмотрел в отражение и столкнулся взглядом с Олесей. Девчонка выглядела очень смешно — сидела на ковре лицом ко мне и явно страдала, пока Рита безжалостно вычёсывала её волосы. Я широко улыбнулся и помахал бедняжке рукой, подбадривая Барсову, однако Женя доброго жеста не оценила и быстро задёрнула штору. Ну и пожалуйста.

— Лёша, здравствуй!

Нежный голосок принадлежал Дарине Михайловне. Историчка-географичка шла прямиком ко мне.

— Хотела отдельно поблагодарить за то, что нашёл моего братца, — девушка мило улыбнулась. — Пришлось из-за этого сорванца умчаться за тридевять земель, так что, когда вернулась, я думала, что ты уже давно покинул Далёково. Как здорово, что всё-таки удалось встретить тебя!

— Да ладно, — я смущённо качнул плечами.

— Скажи, это правда? — в чёрных глазах мелькнула искорка любопытства. — Ты совместил два спектра, чтобы обнаружить его?

Я кивнул, не зная, как ещё отреагировать на такой неожиданный интерес со стороны преподавательницы.

— Невероятно, — восторженно прошептала ДарМих, чуть ли не хлопая в ладоши. — И ты до сих пор не хочешь спать? В тебе зарыт мощнейший потенциал! Это подтверждает правило Второго Щенка...

— Кого? — переспросил я осторожно.

— Маруся ещё не говорила с тобой об этом? Ах, ну да, ты ведь пока наказан... Ничего, скоро всё узнаешь. Тебя ждёт сюрприз, — Дарина Михайловна хитренько прищурилась и подмигнула мне.

Понимая, что абсолютно ничего не понял, я пытался определить, как вообще ДарМих может быть связана с ведьмой.

— Ты... Вы дружите с Марусей?

— Она помогает нам с зельями, — объяснила стражница. — Маруся за версту чувствует способных учеников. Увидела мой интерес и показала парочку простеньких рецептов. К сожалению, у стражей сродство к магии очень низенькое... А мне всегда хотелось уметь колдовать. Я бы с удовольствием сменила форму, — голос Далёковки спустился до шелестящего шёпота, — если бы только Питифис вновь объявился...

Не может быть! Дарина Михайловна тоже помешана на этом камне?! А я думал, что все стражи до чёртиков боятся одной мысли о Питифисе. Неподдельная зависть, с которой девушка изучала мои кроваво-красные глаза, была очевидна и даже пугала меня. Затянувшееся молчание стало совсем невыносимым, и я выдавил:

— Эм... Когда вернётся Маруся?

— А она не дома? Странно, должна была ещё вчера прибыть...

Новость эта меня совсем не порадовала. Путь далёкий, как именно чародейка решила его преодолеть? Логичнее всего, что с помощью телепортатора. Но почему тогда не вернулась в срок, раз ДарМих была так точно уверена в дате? Может, что-то случилось по пути? Пока я яростно размышлял, девушка ещё разок тепло поблагодарила меня за сегодняшнюю помощь и, распрощавшись, ушла по своим делам.

— Ну что, готовы? Можно отправляться в дорогу?

— А Лёша где?

Негромкие голоса с крыльца за углом дома вывели меня из ступора. Мотнув головой, я вернулся в реальный мир и двинулся к друзьям.

Чистая, с идеальным хвостом, в котором каждая волосинка плотно прилегала к другой волосинке, в выглаженной одежде Барсова выглядела куда бодрее и веселее. Даже ссадины и царапины куда-то подевались, но над этой загадкой долго ломать голову не пришлось — помимо всё той же книжки из ведьминого дома Олеся теперь держала ещё и небольшую баночку с прозрачной жидкостью лилового оттенка. Обесцвечивающий раствор. Несложное зелье, которое я мог спокойно сварить даже до своего улучшения. Возможно, его автором и является Дарина Михайловна, о чём она только что рассказывала мне с таким жаром.

— А, когда чистая, ты очень даже ничего, — вежливо заметил я.

— Вот спасибо, — хмыкнула горожанка, — такого комплимента мне ещё не делали.

— Тебе делали комплименты? Ха-ха!

— А с рукой что делать будешь? — уточнил Тимофей, пока Олеся картинно закатывала глаза.

Девушка в ответ пожала плечами, разглядывая заколдованный кулачок. Тот, к слову, уже практически не сверкал, разве только около самых ногтей оставался почти незаметный блеск. Судя по всему, в скором времени остатки зелья выветрятся окончательно и тогда можно будет узнать наконец, что же там такое спрятано.

— А теперь отговорка, иначе я даже этот вечер не переживу, — Барсова тяжело вздохнула.

Да, я мог представить себе скандал, который ждёт девчонку по возвращении домой. Обычно в это время мы уже сидим на Центральном. Я даже успел получить СМС от братьев, в ответ на которое написал, что гуляю с Далёковцами. Об Олесе им пока знать не стоит. Невольно я поймал себя на мысли, что отсутствие Дениса пришлось очень кстати — юноша бы точно забил тревогу, не обнаружив подружку. Нельзя так думать, он же всё-таки в больнице, с гипсом и под капельницами! Но факт остаётся фактом.

— Мы встретили тебя и потащили к себе, — начала придумывать отмазку Женя.

— Как-то это скучно.

— А мы разве весёлую историю придумываем? — покачала головой Олеся.

— Почему ты тогда не позвонила? — проверяя теорию на прочность, спросил я. — Могла позвонить!

Девушка, пытаясь не выронить свою ношу, неуклюже похлопала себя по карманам шорт:

— Телефон дома!

— Ладно. А почему у родителей разрешения не спросила?

— Потому что это произошло неожиданно! — встрял Тимофей. — Она ведь не думала, что увидит нас.

— Ладно-ладно, отговорка вполне сносная. А где именно мы встретились?

У Жени и на это имелся ответ:

— Ты пришёл позже. А мы увидели Олесю на речке за её домом.

— Хорошо, — я кивнул, выражая одобрение, — пусть так.

— Вы куда?

Стоило нам сделать шаг, как из-за угла вынырнул Лохматый. Судя по заискивающему взгляду, перебегающему с одного на другого, из сегодняшнего инцидента парнишка не извлёк вообще никакого урока.

— Я с вами! — заявил мальчик.

Только присутствие Барсовой заставляло меня тщательно подбирать слова, оставляя ругательства за зубами.

— Лохматый, иди домой, — строго велел Тимофей, видимо, чувствуя то же самое.

— Мы тебя с собой не возьмём, Лохматый. Даже не надейся. Лимит доверия исчерпан, — прорычал я.

— Я хочу с вами-и! — в привычной манере выл страж.

С особой мольбой мальчишка смотрел на Олесю, которая, не понимая причины нашего резкого отказа, неловко мялась на месте.

— Мы не гулять идём, — отрезала Далёковка, — иди домой!

Лохматый скривил злобно губы, развернулся и кинул через плечо:

— Ну, попросите теперь у меня что-нибудь...

— Интересно, что мы можем у него попросить? — усмехнулся Фей.

— Лохматый? — переспросила Барсова, как бы не веря, что так в самом деле могут звать кого-то.

— А ты его шевелюру видела? — сказал я, провожая взглядом обиженного Далёковца.

— Везде за всеми увязаться хочет, достаёт жутко!

Олеся неуверенно произнесла:

— Он вроде милый.

Ну уж нет! Внешний вид бывает очень обманчив, бестолочь.

— Лохматый такой же милый, как я — русалка.

Барсова внимательно оглядела меня и, осознав, что я всё-таки не особо похож на русалку, поверила на слово.

По пути в Залесье мы рассуждали, как и куда бы лучше запрятать трофеи Олеси, чтобы их точно не нашёл никто посторонний. К общему мнению по поводу тайника мы не пришли, зато я весьма ловко придумал, как поступить с книгой, баночкой и торчащей из кулака нитью. Размазав обесцвечивающее зелье тонким слоем по нужным поверхностям, я сделал их невидимыми и заодно отметил, чувствуя себя экспертом, что зельедельцу следовало бы поиграться с вязкостью раствора, сделав его более густым и удобным.

Барсова явно чувствовала себя не лучшим образом — девушка прихрамывала, щурилась недовольно и спотыкалась на каждой встречной кочке. Очень скоро такое жалкое зрелище мне надоело, пришлось забрать у Олеси предметы-невидимки, чтоб хоть как-то помочь. К тому же по неловкому положению её рук даже люди могли бы заподозрить, что девчонка несёт что-то, а это было бы нежелательно.

— Ещё раз всё обсудим, — сказала Женя, когда за деревьями наконец-то показались дома.

— Я была у речки за домом...

— Мы с Женькой увидели тебя и позвали к себе в гости...

Ребята повернулись ко мне, ожидая продолжения.

— Я пришёл в Далёково, и мы провели безудержно весёлый день у вас дома.

— И что мы делали? — уточнила стражница.

— Играли в волейбол.

— Смотрели фильм.

— Какой? — поинтересовался Тимофей.

Глянув косо на Олесю, я сразу же понял, какие фильмы девчонка будет глядеть с особым удовольствием, совершенно забив на время.

— Шерлока, — предложил я.

Горожанка чуть заметно усмехнулась и спросила:

— Шерлока много, какого именно?

— У тебя настолько дотошные родители?

— Лучше уточнить такие мелочи заранее. Так какого?

— Чёрта или Шерлока?

— Давайте нашего! — раздражённо воскликнул Тимофей, у которого от нас двоих, видимо, уже раскалывалась голова.

— А потом вдруг посмотрели на часы и поняли, что времени уже ого-го, — добавила Женя.

Далёковец удовлетворённо кивнул и закончил отмазку:

— Теперь мы идём к твои родителям, чтобы они отпустили тебя на Центральный!

Хорошо. Докопаться, конечно, можно, но пойдёт. Однако я всё равно морально готовился к тому, что Олесю за такую самодеятельность сегодня уже никуда не отпустят. Сама девушка, похоже, в успех тоже верила мало, шла, путаясь в ногах, и покусывала напряжённо тонкие губы. Аккуратно пихнув горожанку локтем, я скорчил рожу. Барсова в ответ извиняющеся улыбнулась, но вскоре уголки губ вновь поползли вниз.

— Такая уны-ылая. Будто у тебя конфету отжали в песочнице.

К слову о песочнице — Василиса возводила замки на песке возле дома. Девчушка увлечённо игралась, рассыпав вокруг себя целую армию из различных игрушек, но, заметив наше приближение, поднялась, стряхнула песчинки с подола платьица и спрыгнула на траву.

— Всё очень плохо? — с тревогой поинтересовалась Олеся, взъерошив каштановые кудри сестрёнки.

— Мама ни слова не сказала, — Вася многозначительно тыкнула в небо указательным пальчиком.

Нехорошо. Старшая Барсова тяжело вздохнула, прекрасно понимая это:

— Значит, даже хуже. Сиди тут, играй.

Но Василиса не бросила сестру, а первой нырнула за калитку, мгновенно позабыв об оставленных за забором игрушках. Перехватив обесцвеченные предметы поудобнее, я двинулся следом за грустной Олесей. Как только нога моя оказалась на территории, раздалось утробное рычание. Пёсик Барсовых, обычно мирный и флегматичный, высунул из будки массивную чёрную морду и предостерегающе затарахтел. Олеся удивилась такой реакции и обернулась, сбавив шаг.

Снова эта дурацкая собачья предвзятость! А ведь лисы и псы даже относятся к одному семейству. К сожалению, родство это ничего не значило. Убедившись, что отец Олеси, сидящий на скамье возле веранды, сейчас не смотрел на нас, я показал бестолковой собачатине свои довольно острые клыки и рыкнул в ответ. Собака тут же прижала уши к широкому черепу, заскулила и отодвинулась подальше от выхода из будки.

— Взаимная неприязнь, — шепнул я Барсовой, — ну, понимаешь, лисы с псами не очень дружат.

— Здрасьте, — поздоровался папа девушки, повернувшись к нам.

Нестройным хором мы ответили на приветствие.

— А где мама? — невинно спросила Олеся, прощупывая почву.

— Читает в комнате, — немного зловеще произнёс мужчина.

Но в этот миг дверь распахнулась и на пороге появилась светловолосая женщина. Мы, сгорая под пристальным взглядом, повторили приветствие. Особое внимание мама Олеси уделила, безусловно, цвету моих глаз.

— В общем, — старшая дочь напряглась так, словно собиралась с духом перед прыжком в ледяную воду, — я пошла на речку у нас за домом...

Голос девушки прыгал с одной ноты на другую, и Тимофей, как истинный джентльмен, продолжил только что выдуманную нами историю:

— И мы её там увидели. Простите, что не предупредили. Мы как-то не подумали об этом, когда потащили Лесю к себе в гости.

Женщина медленно кивнула, однако так ничего и не ответила.

— Можно, Олеся пойдёт с нами на Центральный пляж? — попросила Далёковка.

— Я так не думаю. Эта юная леди нагулялась сегодня сполна.

Что ж, я изначально предвидел такой поворот.

— Мы ненадолго, — хотелось воспользоваться всем своим очарованием и харизмой, но я отвлёкся на вновь загудевшего пса.

— Она никуда не пойдёт, — мама Олеси была непоколебима.

— Но мам... — жалостно промяукала девушка, окончательно помрачнев.

— Быстро в дом.

Поймав напуганный, умоляющий взгляд девчонки, я сделал шаг к ней и пообещал как можно дружелюбнее:

— Я сам приведу Олесю домой к девяти часам вечера.

Воздух взорвался яростным лаем, пёс вылетел из своего укрытия и кинулся ко мне. Еле подавив рефлекс оборотня, я остался в человеческой форме и лишь отпрыгнул подальше от обезумевшего зверя. Отец Олеси кинулся к собаке, но ту уже остановила крепкая цепь, длина которой не позволяла животному добраться до «неприятеля». Пёс, балансируя на задних лапах, скалился и изо всех сил пытался дотянуться до меня толстыми когтями. Пока папа горожанки оттягивал зверюгу за ошейник и успокаивал питомца, мать Олеси ещё раз властно подозвала девушку.

— Всё в порядке? — осведомился мужчина и, получив мой кивок, извинился. — Обычно Дружок — само спокойствие.

Мы быстро распрощались с Барсовыми и, скрипнув калиткой, вывалились за территорию участка. Олеся уже исчезла в доме, а её невидимые вещи всё ещё были у меня.

— Что ж делать-то теперь, — взволнованно прошептала Женя.

— Без Леськи на Центральный пойдём? — Фей нахмурился.

Я покачал головой:

— Нет. Повременим с Центральным. Лично я готов отрубиться в любой момент, так что придумаю, куда закинуть её шмотки, и пойду отсыпаться. Андрей с Некитом сейчас на пляже, и я им сказал, что нахожусь с вами. Если придёте без меня, появятся ненужные вопросы.

— Ну мы так и скажем, что ты спать пошёл, — ответил страж, — день был долгий, и ты отлично постарался с поисками Лохматого. Не вижу повода для подозрений.

Чувствуя себя как-то паршивенько, я, желая поскорее отделаться от Далёковцев, махнул рукой:

— Ладно. Делайте, как считаете нужным. Только не болтайте налево и направо обо всей этой ерунде.

— Тогда до завтра?

— Ага. До завтра.

Ребята прогулочным шагом утопали за поворот. Повезло, что они не стали навязывать сейчас мне своё общество.

— Вампир, это твоё?

Из-за калитки высунулась Василиса. Прищурившись, девочка оценивающе разглядывала меня. На протянутой ладошке лежало кун-кольцо. Да что со мной не так?!

— Точно! Моё. Спасибо, принцесса, — я забрал опасный артефакт и поспешно затолкал поглубже в карман.

— Принцесса, — задумчиво протянула Вася, пробуя слово на вкус. Этот титул определённо был ей по нраву.

— Как считаете, прекрасная леди, скоро ли старшая сестра получит прощение королевы? — я галантно склонил голову.

Девчуля расправила тонкие плечики:

— Не знаю. Но, если вампир попросит, я попробую как-нибудь помочь, — малышка задорно подмигнула, совсем не по-принцесски.

Мягко усмехнувшись, я опустился на одно колено перед восторженной Василисой, сорвал подсохший цветок, который уже был готов осыпаться на землю при первом дуновении ветра, и окутал его в невидимый девочке голубой туман. Лепестки тут же стали упругими и яркими, как в первые дни цветения. Я протянул ребёнку преображённый цветочек и произнёс:

— Вампир просит юную принцессу помочь ему спасти старшую сестру из заточения. Олеся очень нужна вампиру завтра. Хорошо?

Аккуратно воткнув цветок в волнистые волосы едва ли не мурлыкающей от счастья девчушки, я заглянул в её глаза.

— Хорошо, — благосклонно отозвалась Вася, кратким кивком скрепляя наш союз.

— Отлично. Тогда передай сестрёнке, что друзья её не бросят.

Придерживая цветочек рукой, малышка убежала в дом. Василиса всегда появляется очень кстати.

Стараясь не слишком палиться из-за забора, я оглядел пространство около крыльца. Клумба, качельки, закреплённые на двух столбах, будка, пара каких-то кустов. Крыжовник! Что там говорит дедушка Олеси каждый первый вторник любого варианта? Девчонка любит крыжовник! Если мне удастся положить обесцвеченные предметы под этот куст, горожанка запросто заберёт их оттуда. Какие могут возникнуть трудности?

Собака. Крыжовник растёт прямо напротив будки, и на этот раз, кажется, длины цепи будет более чем достаточно, чтобы зубы Дружка нашли свою цель. Думай, Шелтон.

Судя по всему, придётся снова поколдовать. У меня котелок уже и без того варит еле-еле! А дело попахивает как минимум фиолетовым спектром, силой которого я могу пользоваться считанные секунды. Значит, действовать придётся быстро и без права на ошибку.

Вещи-невидимки, что я успел положить на землю, вновь вернулись в мои руки. Кроме пса никого поблизости не было, однако краткий обзор показал, что дедушка Олеси внутри дома медленно, но верно двигался как раз в сторону передней веранды. Я очень устал — как морально, так и физически, а значит, больше пяти секунд на невидимость у меня не наберётся. Окно на чердак, как и всегда, открыто, да и солнце целеустремлённо падает на линию горизонта. Самое время занимать пост. Хоть я и сказал Далёковцам, что сразу пойду к себе, спать.

Нырнув за калитку, я на ходу обернулся в воображаемый фиолетовый туман, метнулся к крыжовнику, не теряя из поля зрения будку. Пёс напрягся, жадно всасывая ноздрями воздух, но ничего подозрительного не увидел, поэтому остался на своей позиции. Стараясь не выдавать себя лишними звуками, я затаил дыхание, положил книгу с зельем под колючие веточки, но под конец дерзко сорвал пару ягод. Дружок дёрнулся на шелест куста, однако меня там уже не было — три широких прыжка, и я подлетел к нужному дереву, на адреналине вскарабкался по нему на чердак и рухнул без сил на матрас. В этот самый миг дверь веранды отворилась и дедушка, прикрикнув на разлаявшегося пса, сел на лавочку.

«Куст крыжовника перед будкой».

Сообщение, набранное негнущимися пальцами, улетело на первый этаж, в телефон Барсовой. Сердце колотилось, как никогда прежде. Я чувствовал его удары всем телом — стук отдавался в груди, ушах, шее, руках и ногах, даже подбородок, казалось, подрагивал в такт сердцебиению. Чтобы оценить обстановку внизу, я попытался разлить вокруг алый туман, но это стало большой ошибкой.

Красный дым обернулся чёрной бездной, в которую я рухнул с головой.

Глава 18

— Вампи-ир!

Требовательный шёпот в самое ухо заставил меня дёрнуться и резко сесть. Василиса едва успела отшатнуться и покрутила пальцем у виска.

— Просьба выполнена, — добавила девочка, пока я судорожно озирался по сторонам, оценивая ситуацию, — я разрешила Лесе накормить себя завтраком, поэтому теперь мама её простила. А ты всю ночь тут спал?

Похоже, что так. И это совсем не вписывалось в мои планы! Вырубиться на столько часов... Это же безумие!!! Да, я чувствовал себя достаточно бодрым и отдохнувшим, но какие были риски!

— А где Олеся?

— В огород пошла. А может, к речке. Ты куда?

Моментально вскочив на ноги, я высунулся из окна и сразу же заприметил удаляющийся силуэт, который пробирался через сад в сторону задней калитки. Вот неймётся девчонке, опять понесли её куда-то шальные ноги! Внизу, неподалёку от дерева, стояли родители Барсовой, так что здесь спуститься я не мог.

— В доме есть кто-нибудь? — спросил я встревоженно.

— Дедушка печку в бане топит.

Баня. Это прямо возле лестницы, ведущей на чердак. Вот зараза! Конечно, можно было бы ненадолго бахнуть невидимость, но Василиса так внимательно следила за каждым моим движением, что от подобной идеи пришлось тут же отказаться.

— Если починишь цветочек — я тебе помогу, — девочка вытянула из кармана примятый и потемневший цветок, что я сорвал для неё вчера вечером.

С детьми обычно проще, для них магия — что-то совершенно нормальное, она плотно переплетается с фантазией и потому не вызывает лишних вопросов, как у взрослых. И Вася была именно таким ребёнком. Ни разу малышка не спросила, как и почему — ни про цвет глаз, ни про возрождение цветочка. Я чувствовал, что могу доверить младшей Барсовой этот скромный секрет, похожий больше на фокус, и без раздумий повторил вчерашний трюк. Счастливая девчушка ловко поместила оживший цветок меж волн каштановых кудрей.

— Я отвлеку дедушку, — звонко прошептала Василиса, — а ты беги за Лесей!

Помощь малышки оказалась просто неоценимой. Девочка смогла приковать к себе не только дедушкино внимание, на громкие вопли слетелись все взрослые. Вася громко шлёпнулась на пол, да так натурально, что я, наблюдавший за всем с верхней ступеньки лестницы, сперва сам перепугался. Однако юная актриса в перерывах между всхлипываниями поймала мой взгляд и украдкой кивнула в сторону двери. Взрослые с причитаниями и плясками с бубном увели девчонку в дом, открыв мне путь на свободу.

Калитка распахнута, Олеси не видать. Только мягкий след яблочного шампуня заползал в ноздри. Никого рядом не было, поэтому я впрыгнул в чёрный торнадо и приземлился уже на четыре лапы.

Когтями впиваясь в рыхлую землю, я повторял про себя ни к кому не адресованную просьбу — успеть. Просто успеть. В какую бы беду сейчас ни встряла эта бестолочь, я должен, обязан успеть ворваться в самый ответственный момент! Завидев спину Барсовой, я сильно обрадовался — горожанка по-прежнему стояла на ногах, а это уже неплохой знак. Но в её замершей позе было что-то по-настоящему зловещее.

Из густой тени на другом берегу, прямо напротив моей остолбеневшей подопечной, двумя яркими прожекторами светились фиолетовые глаза с вертикальным кошачьим зрачком.

Крикер!

Гипнотизирующие огоньки висели над кустами, отражаясь в почти неподвижной водной глади. От этого зрелища меня захлестнула волна животного ужаса и одновременно почти детского любопытства. Не упуская возможность, попробовал взглянуть на чрезвычайно редкого монстра сквозь фиолетовый дым, но задумка не удалась. Явно родной крикеру спектр работал на хозяина, не давая мне шанса разглядеть хотя бы примерный силуэт таинственного существа.

Барсова вздрогнула всем телом, когда я влетел на берег и замер возле неё, громко рыча. Девушка прижимала к уху телефон, и я отчётливо слышал, как кто-то настойчиво звал Олесю по имени. Крикер же в ответ на моё резкое появление заклокотал, щелевидные зрачки на мгновение расширились, и взгляд сфокусировался на новой цели. Медленно, плавно скользя шерстью по траве, я встал между девчонкой и существом напротив. Пока невидимое чудище отвлеклось, Барсова тихонько оборвала звонок, по-прежнему не отнимая телефон от черепушки. Сообразительная.

Создание по ту сторону ручья забулькало сильнее, фиолетовые глазищи синхронно двигались влево-вправо, как будто крикер раскачивался из стороны в сторону. Готовится к прыжку? Я не понимал, чего ждать от невидимого зверя, и прижался к земле, как будто сам вот-вот кинусь в атаку. Глаза безжалостно щипало, но я отказывался моргать, лишь бы не пропустить решающий манёвр.

— Василиса!

Пусть я и знал уже, что голос Олеси знаком крикеру, но неожиданный возглас, который с точно такой же интонацией разносился здесь над речкой в начале каждого варианта, был для меня как удар под дых. Страшно даже не то, что чудовище мастерски скопировало крик Барсовой. Оно было с нами в те ночи.

Каждый раз.

Получается, крикер и мой голос должен знать! Вот это я попа-ал...

Да что вообще он делает здесь, в Залесье, возле человеческих домов?! А может, наши жизни всегда висели на волоске, просто никто не замечал таинственных фиолетовых глаз неподалёку?

Так, а где они, собственно?!

Только что на другом берегу горели два ярких фонаря, и вот их уже нет, словно крикер мне лишь померещился. Оглядываясь по сторонам, я на полную мощность врубил режим охотника, но, кажется, в округе не было больше никого, кроме тяжело дышащей горожанки позади меня.

Время шло, а обстановка вокруг оставалась спокойной. На смену страху пришла злость. Чёрный вихрь обратил меня в человека, и я, едва выскочив из торнадо, мёртвой хваткой вцепился в Барсову.

— Что ты здесь делаешь?! — прошипел я, стиснув запястья девчонки.

— Я-я говорила по телефону! — Олеся в растерянности выбирала, в какой из моих глаз смотреть.

По телефону она говорила... Для этого есть тьма куда более безопасных мест! Почему все пути у Барсовой так или иначе ведут именно сюда, к реке?

— Больно, — плаксиво пожаловалась девушка, предпринимая вялые попытки вырваться.

Вместо ответа я вновь внимательно осмотрелся. Берег, что один, что другой, не таил в себе ни намёка на присутствие жуткого зверя. Однако, судя по тому, что за столько вариантов я НИ РАЗУ не обнаружил крикера, игрок в прятки из него великолепный.

А что, если в самом-самом начале, до того, как Мыпошли зациклили меня, дело было не в утоплении, а именно крикер и прикончил девчонку? Запах яблочного шампуня обрывался тут, но тело тогда так и не обнаружили...

— Никогда. Не ходи. Одна.

Как мне вдолбить немногословный приказ в эту голову? Может, хоть теперь Олеся поймёт, что спутник, гномы, крикер — это не совпадение, а закономерность, от которой нужно держаться как можно дальше! Складочка под нижней губой подозрительно задрожала, и девушка, потупив взгляд, прошелестела извинение.

— Ты плачешь?

Барсова вся съёжилась, стараясь отвернуться, но я только крепче сжал её руки. Значит, странный блеск в серо-голубых глазах мне не привиделся. Это я её так? Или встречи с крикером было достаточно? Олеся перестала вырываться и теперь молча стояла, а я, как заворожённый, смотрел на капли, скользящие по коже. Не хочу быть причиной её слёз. Злости — да, смеха — пожалуйста! Но только не слёз. Я словно снова стоял перед ней с проклятым паяльником в руке... Девушка смотрела под ноги, и я, чтобы поймать взгляд, осторожно поднял к себе её грустное лицо, мягко коснувшись мокрого подбородка.

— Не плачь, — попросил я, не зная, что ещё следует сказать в такой ситуации.

К сожалению, Олеся не послушалась и, наоборот, зашлась рыданиями пуще прежнего. Чувствуя себя побеждённым, я ломал голову, как бы успокоить горожанку. Не такой уж у меня богатый опыт общения с плачущими девчонками. Дарти вообще не ревела никогда, только дралась и кусалась, если вдруг что-то не так. Барсова же наконец-то выдернула свои руки из моих и отвернулась, всхлипывая.

— Слушай, — я обошёл девушку, осторожно положил ладонь на её плечо и пригнулся, заглядывая в покрасневшие от слёз глаза, — я погорячился. Но всё это ради твоей безопасности! Прости.

Олеся, шмыгая носом, чуть подуспокоилась и буркнула:

— А ты что здесь делаешь?

— Не даю тебе умереть.

— Как ты всё время узнаёшь, что мне что-то угрожает? — обиженно спросила она, как будто ругая меня за это.

— Привык.

Я ясно дал понять девушке, что эту тему обсуждать не собираюсь, хотя сам уже и не был до конца уверен в правильности такого решения. Возможно, лучше было бы как раз объяснить Олесе, во что она влипла. Как-никак, о главной Тайне девчонка в курсе, так что теневые, по сути, ещё со вчерашнего дня имеют все основания изгнать меня из Залесья. Но сперва надо окончательно определиться, держусь я за этот вариант или нет, чтобы не сотрясать воздух напрасно.

— Сегодня придётся снова проведать дом Маруси, — я искренне надеялся, что за ночь ведьма успела вернуться из своего внезапного путешествия.

Барсова качнула головой, соглашаясь с планом действий. Как будто у неё был выбор.

— Лёша, — позвала вдруг девчонка робко, когда я уже собрался уходить с берега, — спасибо.

Понимая, что утопаю в очаровании этих больших заплаканных глаз, я вдруг улыбнулся. Может, я и правда грубоват с Олесей, разучился видеть в ней не обузу, а такое же живое существо, как я сам.

Телефон, который горожанка всё ещё сжимала в опущенной руке, жужжал о входящем вызове, но девушка упрямо это игнорировала и продолжала моргать на меня слипшимися от влаги ресницами.

— Ответишь? — я подбородком указал на мобильник.

Теперь Барсова встрепенулась, словно только-только проснулась, и наконец-то обратила внимание на звонок.

— Такая невнимательная, — с мягкой усмешкой пожурил я, пока девушка, заливаясь краской, пыталась попасть пальцем по сенсорной кнопке «ответить».

Из динамика тут же полились обиженно-испуганные возгласы, вне сомнений, Дениса. Забавно — чтобы в конце концов обменяться номерами, этим двоим потребовался месяц и две аварии. Демонстративно интересуясь пейзажем, я спустился к самой воде. Олеся нелепо прикрыла ладошкой щель между телефоном и своим лицом, будто это могло как-то помешать мне услышать каждое их слово, если я захочу.

— Тут связь плохая, извини, — Барсова кусала губы, придумывая отговорку, — и, кажется, я случайно выключила микрофон... Нет, всё в норме! Мне надо идти...

— Актриса из тебя не очень, — хмыкнул я.

Девчонка показала кончик языка и, видимо, собрала волю в кулак, потому что следующие её слова прозвучали куда увереннее:

— Правда, всё хорошо. Потом созвонимся, ладно?

Разговор завершился явно не самым удачным аккордом, но Олесе всё же удалось успокоить друга. Некоторое время мы ещё поторчали на берегу, и, когда лицо Барсовой прекратило смахивать на мокрый помидор, отправились вымаливать у её родни разрешение покинуть дом. Девушка и так и этак старалась выбить у меня какие-нибудь подробности по поводу магической части мира и моего отношения к самой Олесе, но я отвечал односложно или не отвечал вовсе. Почему-то мне казалось, что, как только я сообщу горожанке нечто важное, всё непременно станет ещё хуже, и всячески оттягивал момент истины.

Родители девушки встретили меня с прохладной настороженностью, к которой я давно привык. Из-за нестандартного цвета глаз всем взрослым почему-то изначально кажется, что от такого неформала можно ждать только какой-то пакости. А вот бабушка и дедушка моему визиту оказались рады. Старички с ног до головы расхвалили нашу семью, и вскоре холодок сменился доброжелательностью.

Василиса явно записала меня в свои друзья, вертелась рядом, не позволяя продвинуться к выходу, и я начал переживать, что болтливая девчушка вот-вот ляпнет лишнего. Олесе-то свой сон на их чердаке, если понадобится, я объясню, а с остальными обсуждать такое очень не хотелось. И маленькая шантажистка умело пользовалась этим! Периодически Вася вкидывала какие-то тонкие намёки, которые загоняли меня в тупик и заставляли тратить драгоценное время на разглядывание бесконечно длинного альбома с детскими рисунками. Где же малявка могла набраться такого? Разве что Мыпошли способны потягаться в хитрости с этой семилеткой! Заметив, что девчонка зажала нас в тиски, дедушка понимающе усмехнулся и отвлёк Василису предложением залезть вместе с ним в погреб за какой-то банкой. А ведь и часа не прошло, как ту же услугу мне оказывала сама малышка! Мы с Олесей быстро проскочили мимо заворчавшего пса за заветную калитку и двинулись в Далёково.

Если б я знал, что кратчайший путь столкнёт нас с вездесущими теневыми, то выбрал бы совсем иную дорогу!

— Шелтон, постой.

Из-за деревьев показались Кристина, её брат и ещё какой-то прихвостень Георгия. Забытые молча, с недоверием разглядывали нас, и я невольно заслонил плечом удивлённую встречей Барсову.

— Всё в порядке? — поинтересовался я раздражённо.

Младший брат Кристины грозно сощурился. Мальчишка всеми силами старался выглядеть старше и внушительнее, чем есть, но получалась какая-то неубедительная ерунда. Я всё пытался вспомнить его имя — Ваня, Коля... Вроде, Коля.

Условный Коля пожевал губами и важно произнёс:

— Хотел спросить у тебя то же самое.

— Так почему не спросил?

— Вы не особо дружили! — встряла Кристина, не желавшая отдавать родственничку бразды правления.

— Подружились, — коротко ответил я.

— С чего бы это?

Хотелось ляпнуть язвительную шуточку, что ревность одноклассницы мне не особо интересна, но я вовремя попридержал коней.

— Почему бродите по лесу? — Коля оборвал сестру на полуслове, и кудрявая злобно зыркнула на него из-под изогнутых крутыми волнами бровей.

— Законом не запрещено, — хладнокровно возразил я.

Третий Забытый, явно из числа стажёров, смотрел на Олесю как-то особенно недобро:

— Можно обсудить.

— А что было нарушено?! — да теневые просто из кожи вон лезли, лишь бы придумать, за что докопаться до нас!

Олеся мягко коснулась моего предплечья и позвала тихонько.

— Да, пойдём, — я круто развернулся и, перехватив запястье горожанки, увлёк её за собой, подальше от приставучих выскочек.

Но эти гады и не подумали оставить нас в покое. Деревья смыкались густыми кронами высоко над землёй, даря Забытым достаточно тени для перемещения. Они ловко вынырнули из сумрака прямо перед нашими лицами, преградив едва заметную тропинку.

— У нас нет лишнего времени, — прошипел я, злясь с каждой секундой всё сильнее.

Рука Олеси выскользнула из моей, девчонка испуганно заверещала — к теневым подоспела подмога! Один из новоприбывших схватил извивающуюся Барсову и оттащил в сторону. Я дёрнулся за девушкой, но в бочину прилетел неслабый удар от очередного стажёра, а следом и подсечка от его коллеги. Кое-как удержавшись на ногах, я оттолкнул одного и с размаху бахнул кулаком под дых другому. Оба Забытых повалились в кусты, но времени помочь горожанке у меня по-прежнему не было — осознав поражение товарищей, в бой кинулись Коля и тот второй парень.

Чтобы облегчить себе задачу, я решил воспользоваться красным спектром, однако тот не сработал! Что ещё за шуточки?! В коротких перерывах между атакой и защитой я пульнул взгляд на Кристину и всё понял — в руке у неё находилось устройство, похожее на фонарь, вот только свет из него вырывался не привычный белый, а зелёный. Если это не противоспектр, то что ещё?! Кудрявая старалась светить точно на меня, и зелёный луч скакал во все стороны, пока я уворачивался и бился с теневыми. И воображаемый красный дым, которым я всё ещё пытался окутать пространство, то исчезал, то снова появлялся, когда луч противоспектра уходил в сторону. Поражённый этим открытием, я ошибся в манёвре и поймал носом чей-то костлявый, но крепкий кулак.

Ситуация не походила на простое патрулирование леса, в этом я был уверен почти на все сто. Ну не станут давать подобное снаряжение подросткам на обычную прогулку! И подкрепление в лице целых трёх Забытых никак не выглядело чем-то безобидным. Да что уж там, противоспектр был заранее настроен на нужную длину волны, чтобы погасить именно красный цвет! Получается, теневые намеренно нашли нас? Но зачем?

Отбиться, к сожалению, не удалось. Нас с Барсовой скрутили, усадили спиной к спине на землю и туго обвили верёвкой. Так мы сидели и ждали своей участи, пока Забытые куда-то бегали и что-то решали.

— Почему ты не превратишься? — Олеся повернула ко мне своё лицо, чтобы говорить как можно тише.

— Они не знают, что ты в курсе, — так же шёпотом объяснил я, — за такую новость может здорово прилететь.

Девушка кивнула, видимо, смекнув что к чему, и затихла. Однако совершенно внезапно моя спутница прокашлялась и вдруг громко произнесла:

— Извините!

Бестолочь, ты чего удумала? Не посоветовалась даже, кто ж так действует-то, напролом! Забытые моментально устремили хмурые взоры на девчонку, плотно прикованную к спине оборотня.

Убедившись, что все её внимательно слушают, Олеся продолжила:

— Извините, если мы зашли на какую-то запретную территорию. Дайте, пожалуйста, нам уйти, и вы нас тут больше не увидите.

— Дело не в территории...

— А в чём?

Ха. Я понял замысел — Барсова включила дурочку. Делай вид, что не втыкаешь, о чём с тобой говорят, и скоро они сами пожалеют, что вообще подошли к тебе. До боли знакомая стратегия.

— Этот человек, — Кристина сделала настолько очевидный акцент на безобидное словцо, что даже любой, кто не знает о Залесье ровным счётом ничего, наверняка что-нибудь бы да заподозрил, — ставит многое под угрозу, общаясь с тобой.

— Разве?

По встревоженным взглядам теневых я угадал, что играет Олеся довольно убедительно. Они могли бы спросить прямо, в лоб, но, если остаётся хоть какой-то шанс, что человек не прознал о Тайне, у Забытых буквально связаны руки. Не раскрывать же секрет самим!

— Он ничего не рассказывал тебе особого?

— А что он должен был мне рассказать?

Умница! Барсова сумела посеять сомнения в их головы. Теневые вновь скучковались в стороне и затрещали вполголоса. Чтобы как-то поощрить неутомимую искательницу правды, я шепнул:

— Они здесь — что-то вроде местной полиции. Следят, чтобы никто не нарушал законов.

— Один из которых — молчание? Тогда вы, сэр, тот ещё преступник.

Мы засмеялись тихо-тихо, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, однако кто-то всё-таки окликнул Олесю.

— Лиза! — с облегчением выдохнула горожанка, заметив приближение приятельницы.

Вот те на, дочурка Георгия! Как бы он сам сюда сейчас не пожаловал! Теневая в шоке бегло оглядела нас и подскочила к соплеменникам. Как удачно, что Барсова подружилась с ней. Похоже, Забытая желает освободить нас! Специально разработанный быстрый говор теневых не позволял нормально вникнуть в суть спора, но Лизе явно не нравилось, что с её подругой обошлись так грубо. Обычно безучастная ко всему девушка едва ли не рычала на пристыженных стажёров!

И вот они наконец-то созрели для того, чтоб развязать нас. Пока Лиза распутывала многочисленные узлы, один из стажёров, с неприязнью наблюдавший за её действиями, проговорил:

— Вам не стоит бродить по лесу без дела. Здесь может быть... опасно.

Дружочек, только не надо пытаться меня запугать. Это выше твоих сил. Лиза ловко смотала верёвку и шепнула, чтобы мы скорее уходили, пока Забытые не передумали. Не передумали! Простите, пожалуйста, простого смертного, что вынудил доблестных королей обратить на себя драгоценное внимание! Нет, ну что за наглость...

Мы возобновили свой путь в Далёково. Злосчастные теневые остались позади, но я до сих пор не мог прийти в себя после этой глупой стычки. Бесцеремонно тормознули посреди леса, напали исподтишка, как последние крысы, связали! Столько времени ушло впустую из-за них!!!

— У тебя кровь...

Да и плевать! Я им в ответ тоже неплохо навалял. А если б не противоспектр, то я бы их вообще с закрытыми глазами раскидал! Предусмотрительные, заразы...

Олеся покорно семенила следом, стараясь не отставать. Не докучала ненужными расспросами, лишь поойкивала тихонько, когда я забывал придержать для неё ветвь.

Только возле очередного витка реки, к которому мы вышли, я наконец-то вернул утерянное самообладание. А заодно и смыл прохладной водой запёкшуюся кровь с лица. Пострадавший в потасовке нос уже почти не болел, но Барсова всё равно косилась на меня с некоторым недоверием, словно ждала, что я вот-вот расколюсь и начну жаловаться.

Пока Олеся топталась на крыльце, я изучал пустой дом Далёковцев. Куда это они умчались, интересно? Время почти обеденное, обычно стражи уже сидят на кухне и стучат в ожидании ложками. Небось, пошли у односельчан совета просить, хоть я и говорил не трещать об этом!

Скрипнула входная дверь и тут же захлопнулась, вновь погрузив тесную прихожую в кромешный мрак. Но нет, это не черноглазые вернулись. Подкравшись к Барсовой, я с некоторым даже умилением наблюдал за тем, как девчонка хлопала не привыкшими к темноте глазами. Вот Олеся протянула вперёд полусогнутые в локтях руки и зашаркала в сторону гостиной. Ну, наверное, так она для себя решила. На самом же деле горожанка стремительно приближалась к выступающей из стены вешалке, встрече с которой не могли помешать даже робко выставленные ладошки. Убьётся ведь! Я подскочил к девушке, но сам споткнулся о чей-то ботинок и слегка переборщил с «помощью».

Грохот, визги, проклятия буйными птицами метались из одного угла прихожей в другой. Стоило мне восстановить равновесие, как в крошечной комнатушке что-то снова цеплялось за меня и опрокидывалось на пол. Барсова и та давно уже сдалась гравитации и лежала где-то возле моих ног.

Не удивительно, что через пару-тройку акробатических трюков я тоже растянулся перед входной дверью.

— Олеся! — беззлобно прошипел я, вслушиваясь в то, как девчонка давится со смеху.

Приземление было мягким, потому что шмякнулся я как раз на горожанку. Скатился на пол и проворчал шутливо:

— Коротышки будут в ужасе, когда увидят, что мы здесь натворили!

— Мы? — девушка из-за хохота еле дышала. — Я, вообще-то, всё это время лежала на полу!

— Эгоистка! — гаркнул я в ту область, где под волосами у Барсовой должно было прятаться ухо.

Олеся в ответ замахнулась, и её ладонь скользнула мне по подбородку. Жалкая попытка ещё раз дать пощёчину? Ха! Вызов принят.

Отсмеявшись, мы пришли к выводу, что следует замести следы — вернуть прихожке более-менее вменяемый вид. Благо, стражи уволокли куда-то коробку, в которой жили ёжики. Нам удалось ничего не сломать, так что я быстро вернул вещи на свои места даже без магии. А заодно щедро одарил девчонку подзатыльниками и пенделями, дёргал за сбившийся к левому уху хвост — в общем, отрывался по полной!

Да, после тёмного помещения держать глаза открытыми на улице — задача не из лёгких, но у Барсовой определённо были какие-то проблемы. Она морщилась, размазывая по лицу выступившие от яркого света слёзы.

— Только не плачь, — с усмешкой попросил я, и девушка наигранно жалостно шмыгнула носом.

Олеся отвернулась от солнца, распустила длинные волосы и вновь сковала их на затылке тонкой резинкой. Меня беспокоили странные изменения, происходившие с девчонкой. Я знал её достаточно хорошо, чтобы с уверенностью заявить — тут что-то не так! Никогда прежде Барсова не щурилась, разглядывая объект вдалеке. Теперь же я стал замечать это за ней всё чаще и чаще. Не проклятие ли гномов всему виной? Если так, то этот темп был мне совсем не по вкусу.

— Так вот, — встрепыхнулся я, когда Барсова перехватила мой напряжённый взгляд, — я что хотел сказать... В доме никого нет!

Горожанка с удовольствием подхватила шутку, с почти искренним ужасом вжав ладони в щёки. Забавная она всё-таки. Хоть и неудачница редкостная.

У соседнего дома хихикала группка лесных стражниц, в числе которых я сразу узнал девиц, время от времени преследовавших меня в школе на переменах. Максимум, на что они были способны — поздороваться. Ну, или с днём рождения поздравить, а потом сразу же убежать в другой конец школьного коридора. Далёковки вполне могли бы подсказать, где искать Фея и Женю.

— Уно моменто, — бросил я Олесе и, запихнув вальяжно руки в карманы, направился к девочкам.

Младшеклассницы, кажется, даже испугались, когда увидели меня. Стараясь не переборщить и выглядеть непринуждённо, я вежливо поздоровался, назвав каждую стражницу по имени. Это было рискованным манёвром, ведь я не особо-то был уверен, что помню, как их зовут. Однако восторженные блестящие глаза красноречивее любых слов говорили о том, что я попал точно в цели.

— Надеюсь, я вас не слишком отвлёк, — мягкая полуулыбка и едва заметный наклон головы, — но мне очень нужна ваша помощь.

— Ч-что случилось? — промяукала одна из девушек.

— Да вот, Тимофея найти надо. Может, встречали его сегодня?

— Он на сборище, — хором выпалили Далёковки.

— Вон там, — девятиклассница махнула в нужном направлении, и щёки её заполыхали.

— Ого, вот это скорость! Что б я без вас делал!

Девушки, польщённые похвалой, обменялись едва сдерживаемым улыбками. А я был рад, что и сейчас смог обойтись без помощи спектров. Вчера я впервые доколдовался до потери сознания, и, пожалуй, повторять этот опыт не хотелось. Теперь-то я знал свою меру.

Прощаясь со стражницами леса, я подмигнул девчонкам, и те чуть ли не запищали от счастья. Прикольно, конечно, но всё равно вдруг закралось сомнение, поступаю ли я правильно.

Собственно, а почему нет? Все довольны — и я, и эти девятиклашки. Никто не пострадал.

— Безнадёжно очарованы, — ехидно прокомментировала Барсова, догнав меня через пару домов.

Я усмехнулся и сообщил о том, что знаю, где могут быть сейчас наши друзья.

И они правда отыскались на площади в центре Далёково. Как быстро всё меняется — ещё вчера тут всем посёлком громко отчитывали Лохматого, а сегодня на деревянном помосте сидели самые важные старцы. Пока рядом не было посторонних, мудрецы, седые и не очень, в полный голос спорили. Долго думать не пришлось — сборище посвящено Барсовой; как только Далёковцы обернулись на неё, все разговоры разом стихли.

Женя, сидящая возле брата, вскочила на ноги, поймала подругу за руку и потянула к соплеменникам.

— Мы думаем, как можно тебе помочь, — разжевал очевидное Фей.

— Ничего не понятно, — заговорил один из взрослых, тот, что с обязательным атрибутом любого действительно умного старца — с бородой. — Территория гномов расположена достаточно далеко от людского поселения. Кто-то намеренно увёл тебя в опасную зону! На моей практике подобного не было.

Значит, не я один обратил внимание на странное место встречи Олеси с гномами. Вот только я был уверен на все сто, двести, миллион процентов — Барсова не пересекала границу низкоросликов! Там, где мы с семьёй обнаружили девушку, до чужих земель, куда вчера я лично ходил с Феем просить встречи, было действительно далеко. Вывод один — не Олеся, а сами гномы нарушили собственные правила!

— Маруся здесь, не проверял? — поинтересовался я, когда подошёл Тимофей.

— Я сбегал сегодня к её дому, проверил. Она не появлялась.

За горожанку взялся ещё один мудрец, уже без бороды, но весь ссохшийся, как изюм. Значит, тоже крутой.

— Как ты себя чувствуешь? — он жестом подозвал Олесю, и та осторожно приблизилась.

— Немного зрение ухудшилось...

Вот оно! Не в бровь, а в глаз. Говорил же — я очень хорошо изучил Барсову за тьмищу вариантов!

— И всё? Сознание теряешь, голоса слышишь?

— Ну... Сознание разок потеряла, — а это, видимо, моё ночное упущение, — голоса слышу только реальные.

Страж внимательно рассматривал Барсову, как археолог найденную реликвию. Он копался в волосах девушки, вертел так и сяк её запястья, постукивал пальцем по коже. Должно быть, Олеся сейчас просто сгорает от стыда — столько взглядов, и все на ней!

— Ну что ж, — старичок позволил Олесе вернуться к друзьям, — она теряется.

«Теряется».

Слово жгло язык и било по барабанным перепонкам. Оно пыталось найти вход, рвалось прямо в мою голову, куда-то глубоко-глубоко в мозг, но снова и снова натыкалось на невидимые преграды. Это слово запускало по телу волну мурашек, они безжалостным роем скользили сначала вверх по спине, затем вниз по позвоночнику.

«Теряется».

Точно такое же слово, как и множество других. Я знал его всегда и одновременно как будто никогда не знал. Одно из значений, то самое, написанное курсивом, потерялось.

Что-то важное, чрезвычайно важное означало это слово! Должны быть какие-то воспоминания, связанные с ним! Почему же в голове тогда только далёкий, приглушённый свист? Я цеплялся за слово, стараясь вспомнить, стараясь не забыть его вновь, стараясь

не

потерять

его.

Глава 19

— Что всё это значит?

Олеся с надеждой смотрела на меня своими испуганными тучно-грозовыми глазами, но я и сам был напуган не меньше. Пожал плечами. Мне нечего ответить, бестолочь. Прости.

— Теряться — это что-то вроде того, чтобы постепенно становиться невидимым, — Фей печально вздохнул, — а потом и вовсе исчезнуть...

— Типа умереть?

— Никто особо не знает, что следует за исчезновением, — ответила мне Женя, — это так, слухи. Человек просто... испаряется.

Принесли ли мне эти слова облегчение? Нет, нисколечко. Катастрофически важная информация будто выпала из головы, и я понятия не имел, где теперь её искать. Да, растолкованный стражами термин я понял, но было ведь что-то ещё.

Мы вчетвером отходили всё дальше и дальше от сборища, участники которого в присутствии Олеси перевели разговоры на уровень мыслей, чтобы не будоражить бедолагу лишний раз. У горожанки, как всегда, был наготове миллион вопросов:

— Как он определил, что я теряюсь?

Тимофей остановился, мы тоже. Юноша аккуратно раскопал среди Олесиных волос, торчащих из высокого хвоста, какую-то конкретную прядь и продемонстрировал её. Русый локон падал водопадом из-под резинки, а затем неожиданно оканчивался странным обрубком где-то на половине длины всех остальных волос. Чтоб рассеять сомнения, Далёковец потряс рукой, двумя пальцами сжимая воздух, и прядь заколыхалась. Да нет же, между его пальцами совсем не воздух, а продолжение локона! Только съеденное невидимостью...

— Было бы интересно взглянуть на тебя лысую, — абсолютно без улыбки пошутил я.

Барсова поёжилась, обхватывая плечи ладошками:

— И что теперь?

— Есть вариант спросить у других, — предложила стражница.

Маруси нет. Далёковцы, видимо, помочь нам ничем не могут. У Мыпошли поддержки искать — идея, обречённая на провал.

— Это у кого же? — уточнил я мрачно.

— У Элиты, у Забытых...

— Исключено.

— Это почему? Других вариантов я не вижу...

— С Элитой вашей разговаривайте сами. Но теневые — точно нет.

Олеся кратенько пересказала утренние события. Стражам новости, понятное дело, не понравились.

— Лёха, ты слишком...

— Что? — я грозно навис над другом, и Далёковец явно пожалел, что захотел как-то прокомментировать мои действия.

— Но у Элиты спросить всё равно надо! — упрямо гнула Женя.

Олеся же вдруг нырнула рукой под шиворот футболки и вытянула на свет кулон на шнурочке, обвивающем тонкую шею. Девушка сняла украшение и протянула нам. Узкий, весь покрытый трещинами деревянный ромб с крохотной дыркой в самом центре. Тёмную нить я сразу узнал — это та штуковина, из-за которой вчера мы с Барсовой барахтались в овраге! А я уже и забыл про таинственную находку. Стражи крутили вещицу в руках, а я решил не прикасаться к ней, пока точно не буду в курсе, с чем имею дело. Спасибо, Филипп, что своими шалостями научил меня осторожности.

— И что делать с этим? — поинтересовался я, рассматривая магический кулон.

Олеся качнула плечом:

— Показать взрослым?

Фей возразил за меня:

— Не думаю, что это хорошая идея. Тогда придётся рассказать, откуда это у нас, а значит, не избежать взбучки за проникновение в дом Маруси.

О возможных претензиях по поводу взлома я не переживал, ведьма всегда говорила, что её жилище — моё жилище, в любое время дня и ночи. А вот болтать о необычном овраге нам точно не стоит — он, похоже, что-то вроде запасного телепортатора для чародейки. И вряд ли Маруся хотела бы, чтоб это место стало достоянием всего Залесья.

Горожанка обвела каждого из нас потухшим взглядом. Какой-то явно не весёлый мыслительный процесс шёл сейчас в её голове. Вот девушка сделала глубокий медленный вдох и произнесла:

— Спасибо. За то, что помогаете мне. Дальше я как-нибудь сама.

Отличное время, чтобы поиграть в благородство. Типичная сцена из фильма, в которой тяжело раненный боец героически просит бросить его во благо остальных. Или это последняя развилка, где за мной всё ещё стоит выбор — продолжать вариант или начать новый? Дело действительно гиблое, небо над нами не светлеет, а, наоборот, укутывается во всё более и более тёмные тучи.

— Сдаёмся?.. — я задумчиво глядел на печальное лицо Олеси.

— Я не хочу тратить на себя ваше внимание! А что, если это заразно? Не могу же я подвергать вас такой опасности! Слишком уж много чести для моей персоны...

— Нет! Немедленно прекрати это! — испуганно и даже раздражённо воскликнула Женя. — Мы сейчас же идём к Элите!

— И что они скажут? У вас только проблемы от меня будут, ведь так? — серо-голубые глаза, подёрнутые блестящей пеленой, заглянули куда-то внутрь меня.

Решай, Шелтон. Бьёмся насмерть или прекращаем страдания маленькой, ни в чём не виноватой бестолочи? До пятнадцатого августа осталось всего ничего, жалкие две недели. Посмею ли я воспользоваться кун-кольцом? Прощу ли я себе когда-нибудь этот побег?

— Ты не умрёшь сейчас, — я затолкал подальше кольцо, которое до этого судорожно сжимал в руке, не вынимая из кармана.

Эти слова нужны были даже не Олесе, а мне самому. Лишь теперь, услышав, как это звучит, я окончательно и бесповоротно осознал, что сделал верный выбор. Мы зашли так далеко, обрывать попытку непозволительно и смешно! У меня достаточно сил, чтобы завершить начатое и сделать этот вариант последним. Правильным. Пусть и не имеющим чёткого номера.

— К Элите, так к Элите. Но говорить с ними будете вы.

Меня переполняла энергия. Целый день я изматывал себя новыми «за» и «против», успел перейти от лютой ненависти к состраданию. Всего-то надо было найти в себе силы и выбрать. Даже то, что путь мы держим к наглым, толстолобым Элитовцам, ничуть не сбивало мой бодрый настрой. И я на радостях едва не проворонил безукоризненно сработавшую чуйку.

Как только мы оказались в лесной тени, сердце заколотилось, подсказывая — что-то не так! Поддавшись инстинктам, я цапнул Барсову за руку и нырнул с ней под густые ветви ближайшей ели, что свисали практически до самой земли. Упс, походу, Олеся неплохо приложилась коленкой. Но сейчас не до этого, я прижался спиной к шершавому стволу ели и притянул девчонку к себе, чтобы занять как можно меньше места. Быстрой вспышкой разослав по округе невидимый красный туман, я засёк чьё-то присутствие неподалёку.

Жестами я пытался объяснить товарищам, что сейчас что-то будет. Стражи намёк поняли и сделали вид, будто заняты своими далёковскими делами, а Олеся же продолжала непонимающе глазеть на меня и по сторонам.

— Теневые, — выдохнул я в её висок.

Барсова ойкнула и быстро поджала ноги, вникнув в мой план. Нет, я всё ещё не был до конца уверен, что сюда действительно должны припереться именно Забытые, но лучше уж ложная тревога, чем вновь столкнуться с ними.

И я угадал.

Женя и Фей поздоровались в сторону приближающихся шагов, в ответ послышалось приветствие надменного братца Кристины.

— Решили прогуляться?

— Мы можем вам чем-то помочь? — вежливо уточнил лесной страж.

— Как ваша дружба с Шелтоном?

Вот так, напрямую. Без всякой там изящной деликатности, напролом. Но больше всего меня смутила сама постановка вопроса, хоть я и не мог объяснить себе, что именно звучит неправильно и тревожно.

Далёковцы замялись, видимо, тоже не особо понимая, в чём подвох.

— Не появлялся сегодня у вас? — продолжил Коля.

— Нет, — соврал Тимофей. — Мы собирались ближе к вечеру пересечься на Центральном, но пока ещё рановато.

Олеся вздрогнула, когда на опасно близком расстоянии от нас обозначились чьи-то кроссовки. На всякий случай я покрепче стиснул её плечо, чтоб девушка не додумалась вдруг вскочить. Сейчас палиться было категорически нельзя.

— Что известно о его местонахождении? — ох, да это же один из главных помощников Георгия! Уже даже не стажёр, а полноправный блюститель закона. Нехорошо, что такие важные шишки разыскивают меня.

— Ничего...

— А как насчёт Барсовой? Олеся, кажется.

Поздравляю, подруга. Добро пожаловать в клуб изгоев. Девушка часто-часто дышала мне в ключицу и заметно нервничала. Оно и понятно.

— А к чему такие расспросы? Они что-то натворили? — по-матерински заботливо удивилась Женя.

— Эти двое выглядят подозрительно, — сухо заявил Коля. — Если девчонка узнает лишнего, это может повлечь за собой кучу проблем. Вам должно быть это ясно.

Ах ты ж гадость мелкая! Так вы ничегошеньки на меня не имеете, одни только подозрения и догадки? И из-за этого шляетесь по лесу с противоспектром и ищете меня под каждым кустом? Врёшь же, врёшь и не краснеешь! И к Леське заодно прицепились, как репей. Мало нам проблем, так теперь ещё и от теневых увиливать, вот радость-то!

— Я всё ещё не понимаю... — осторожно начала Женя, но главный прихвостень Георгия перебил стражницу:

— Вы обязаны сообщать о нарушениях, если не хотите беды. Они находятся под особым контролем. В ваших интересах не оказаться в таких же условиях, — холодная тишина. — Надеюсь, вы сделали некоторые выводы из нашего разговора.

Ну вот. Цепкие коготки и до Далёковцев дотянулись. Может, напрасно я возомнил, что справлюсь с эти вариантом?

Забытые ускакали по теням восвояси, после небольшой паузы Женя разразилась шипением, полным негодования:

— Это что ещё такое сейчас было?!

Я оторвал от себя намертво прилипшую Барсову, помог выбраться из-под дерева и отряхнулся. Девчонка завистливо сравнивала свой внешний вид с моим — Олеся в очередной раз вся перепачкалась с ног до головы, а на коленке образовалось несколько кровавых пятнышек.

— Мда, обесцвечивающий раствор для тебя просто необходим, — я усмехнулся, — но мы и так много времени потеряли, так что потерпишь.

— Надо встретиться с Элитой до Центрального, — предложил Фей. — Лишняя публика ни к чему.

— Разговаривать сами будете! — напомнил я.

— Да уж, нажил ты себе врагов, Лёха, — с укоризной заметила Далёковка.

— По своей воле что ли? Ага, конечно.

В том, что мы сейчас шагали в гости к Элитовцам, безусловно, был смысл. Они отвечают за склад магической макулатуры, что называется библиотекой, и поискать ответа там — идея неплохая. Но, как всегда, существовало несколько «но».

Номер раз — я всё ещё наказан и не могу пройти внутрь ни под каким предлогом. А Далёковцы (и уж тем более Олеся) в камнях и прочей волшебной дребедени разбираются со скрипом, так что поиски информации займут непозволительно много времени. Можно попросить о помощи самих Элитовцев, да? Увы, мы натыкается на ещё одно «но».

Номер два — Элита из-за теневых вполне может испугаться ответственности и не захотеть иметь с Барсовой как с человеком никаких общих дел. Даже если жизнь её висит на тонюсеньком волосочке. Или они могут не поверить. А может, вообще откажут только из-за того, что я, кровный враг, предатель и вор, тоже причастен ко всему этому. Так что я заранее настраивал ребят, что их могут погнать в шею.

Номер три — Слава. Автомеханик по-прежнему работал в библиотеке за то, что привёз злосчастную книгу о Питифисе. Из-за этого второе «но» многократно крепчало и возводилось в куб. А именно к Славе-то мы и шли. Забавно, правда?

— Без-на-дё-га, — каждый слог приходился на удар по шишке, которую я пинал уже метров двести.

— Не наводи тоску опять, — взмолился Фей, ладонями прикрыв уши.

— Там Ирина Тимуровна, она нам обязательно поможет! — вторила брату Женя.

Как же! Невеста Славы, по совместительству учительница английского в школе, вне сомнений, встанет именно на нашу сторону. Не смешите. Из-за проклятого механика у меня во втором полугодии даже оценки поплыли прямиком на дно! Нет в Залесье ни одного Элитовца, которому бы не внушили, что я — чистейшее зло. За исключением разве что Лены.

А вот и она, библиотека. Массивное двухэтажное здание, плотно окружённое забором деревьев. Мы прошли мимо главного входа и завернули за угол, к жилой пристройке. Слава перебрался сюда, чтобы с комфортом отбывать своё наказание.

Дверь открыла Ирина Тимуровна, окинула нас хмурым, подозревающим взглядом, нехотя пригласила стражей и Олесю внутрь. Я же по собственной воле остался ждать результатов, облокотившись на ствол яблони. Сегодня я решил строго экономить силы, поэтому не стал лишний раз пользоваться красным спектром, чтобы подслушивать разговор. Думаю, по лицам товарищей я очень быстро разберусь, каков ответ Элиты.

Два длинных дозвона Марусе и один короткий — именно столько времени гости продержались в доме, прежде чем их грубо выставили за дверь. На иное я и не рассчитывал. Тимофей оступился и слетел с лестницы прямо в траву, я подбежал к нему и помог подняться. Босоногие девчонки подбирали свою обувь, что швырнул им вслед Слава. Какой тёплый приём.

— Даже слушать не стали! — чуть не плача, пожаловалась Женя.

— Лишь время зря потратили! — ну я же говорил, говорил же!

— И что теперь? — Олеся с печальным видом затягивала шнурки на кедах.

А пёс его знает! Маруси нет, к теневым мы не пойдём, гномы и Далёковцы внятного решения не сообщили, с Элитой всё и так понятно. Неужели придётся топать к двоюродному братцу? Но тогда он узнает о существовании Барсовой, и это совсем не круто.

Вопрос решился сам собой — горожанке позвонила мама и велела двигать домой. Мы всё равно не имели никакого запасного плана, так что смело почапали к Олесе. По пути я настрочил несколько СМС-ок ведьме, хотя в то, что она прочтёт их вовремя, верилось слабо. Если Маруся включила телефон, значит, произошло что-то невероятное.

Семейство Барсовых подкинуло ещё один сюрприз — Олесю позвали домой, потому что сейчас они все дружно собирались ехать в гости к Вишницким. И, разумеется, девчонка там была необходима просто кровь из носу! Как удачно-то... Перспектива на целый день потерять дурёху из виду напрягала. Она ведь найдёт миллион способов помереть, пока меня нет рядом! Ещё и мне из дома названивали бесконечно, а из-за беспорядочных побегушек туда-сюда нас постоянно заносило в места, где телефон связь не ловит. И зарядки на нём почти не осталось... В общем, абсолютно всё в этом мире сегодня было против меня.

Через Василису, выскочившую к нам за калитку, Олесю в очередной раз позвали готовиться к отъезду. Меня уже порядком утомила пустая болтовня, поэтому я развернулся резко и, не прощаясь, направился в сторону своего дома. Нужно как можно скорее зарядить телефон, чтобы координировать Барсову на расстоянии. И поесть чего-нибудь заодно не помешало бы.

Стражи догнали меня уже за поворотом. Двойняшки странно хихикали, но я не дал им даже рта открыть:

— Если у нас нет никакой стратегии, то сейчас я иду домой. Вопросы или предложения?

Далёковцы помотали головами, растеряв хитрые улыбки. Чудесно. Распрощавшись, я быстрым шагом отправился к себе, потому что заряда батареи на телефоне осталось лишь два процента.

Как же невыносимо вкусно пахло в коридоре! Утопая в собственной слюне, я быстро разулся, кое-как вымыл руки в ванной комнате и кинулся на кухню.

Никогда ещё я так не скучал по родному жилищу и еде, приготовленной мамиными добрыми руками.

— Господи, Лёша, где ж ты был? — мама всплеснула этими самыми руками, когда мы столкнулись в дверном проёме.

— Пришёл? — отец даже приподнялся со стула, чтобы получше меня разглядеть. — На звонки не отвечаешь, домой не являешься, что случилось? Где ты был?

— Лёшенька, ты в беду какую-то попал? — дрожащим от страха шёпотом спросила мама, мягко обхватив ладонями моё лицо.

Попал, ещё как попал... Вот только говорить об этом не хочется. Если родители не будут в курсе, то и теневые тогда ничего не смогут им предъявить. А судя по тому, что посвящённых в проблему становится всё больше, скоро вести долетят и до Забытого.

— Голодный, да? — мама потянула меня за руку к столу, усадила, как маленького, и кинулась накладывать ещё дымящийся плов в тарелку.

— Простите за свинское поведение, — я устало подпёр голову рукой, — так вышло.

— Лёх, если ты влип во что-то, пожалуйста, не молчи, — папа сидел напротив, но, почуяв неладное, переполз на соседний стул и положил ладонь на моё плечо. — В чём дело?

Нельзя рассказывать... Или можно? А чем они помогут Барсовой? Приезд Маруси родители никак не приблизят, а сами колдовать они не умеют, да и не лезли никогда в эти дебри. Но мама с папой такие понимающие и рассудительные! Уж если Далёковцы растрещали историю Олеси всем своим старейшинам, неужто я не могу посоветоваться с роднёй?

Тарелка с негромким стуком опустилась на стол; мама подтянула стул к нам и молча приобняла меня. Я прекрасно слышал и даже чувствовал, как встревоженно колотится её полыхающее сердце.

— Вы мне доверяете? — тихо произнёс я.

— Конечно, — синхронно и совершенно искренне раздалось по обе стороны.

— Давайте так... Если до завтра я не разберусь сам, то всё-всё вам расскажу, обещаю. А если разберусь, то и говорить будет нечего. Ладно?

— Хорошо, — отец кивнул и потрепал мои волосы.

— Хорошо, — эхом отозвалась мама.

Она осторожно придвинула ко мне тарелку, и я, как зверь, который не видел пищу целую вечность, накинулся на несчастный плов.

Бахнул дождь.

Даже нет, не дождь. Ливень.

Мы с родителями бегали по дому и спешно закрывали распахнутые из-за духоты окна. Вообще-то прогноз погоды обещал, что до Залесья дождь не доползёт. Вот только живём мы на окраине, так что, получается, дядька из телевизора снова нас обманул. Лишь после ползаний с тряпкой в зубах я вспомнил про погасший от голода сотовый. Когда я наконец-то добрался с телефоном до заветной розетки, произошло неожиданное.

В столб за окном врезалась молния, подняв такой грохот, что я успел мысленно распрощаться с жизнью.

Померк свет в коридоре, жалобно запищал холодильник, сообщая о том, что он отключается. Чудесно! Именно тогда, когда уснувший мобильный остро нуждался в подзарядке, на наш дом обрушился гнев грозы и лишил электричества. Сегодня однозначно не мой день.

Андрей сидел у Дениса, Никита тоже куда-то умотал, так что одолжить телефон у братьев я не мог. Чтобы попросить об услуге кого-то из родителей, я спустился обратно на первый этаж. Но не успел я сделать и пары шагов от лестницы, как во входную дверь яростно забарабанили.

— Шелтоны, Шелтоны-ы-ы!!! — завывал приглушённо Яков.

Я открыл соседу, и тот ввалился в дом, тяжело дыша и чуть не плача.

— Яш, что случилось? — ошарашенно разглядывая внезапного гостя, я быстро захлопнул дверь, пока в дом не натекло луж. — Пап!

Отец и так уже примчался к нам. Он поддержал за локоть заваливавшегося на бок мужчину и с немым вопросом покосился на меня. Из гостиной выглянула испуганная мама.

— Яша, Яшка, слышишь меня? — папа отрезвляюще хлестал друга по щекам, но тот продолжал бормотать себе под нос что-то невнятное.

— Веди сюда! — позвала мама, вновь исчезнув в комнате.

Вдвоём с отцом мы дотащили невменяемого соседа до дивана и укрыли промокшего до нитки беднягу пледом, а мама принесла тёплого чаю. Для проверки я сделал глубокий вдох, но запах алкоголя не обнаружил. Яков совершенно точно не пьян, но тогда что с ним?

— Где Соня? Позвонить ей? — предложил папа, однако гость лишь завертел головой, протестуя.

Он благодарно принял кружку чая от мамы, но, заглянув внутрь, вдруг поморщился, словно желал увидеть там что-то иное.

— Рассказывай, дружище.

Давно я не видел соседа таким взволнованным, в трезвом-то состоянии! Не случилось ли чего плохого с Соней?

— Я... Я так не могу больше, — прошептал Яков, и я внезапно осознал, что далеко не все капли, ползущие по его бритым щекам, из-за дождя на улице.

Отец переглянулся встревоженно с мамой и положил руку на спину товарища.

— Я не понимаю, Яш. Объясни.

— Я сам не понимаю! — воскликнул мужчина, вернул нетронутую кружку маме и взвыл, уткнув лицо в ладони. — Ничего не понимаю! Мне так плохо, я как будто собой не управляю! Все мысли о бутылке, я чуть не сорвался сегодня, Дим, чуть не сдался!

— Так бывает, когда бросаешь пить, — утешил папа, — нужно пересилить себя. Ты молодчина, что не поддался! Месяц целый уже без спиртного, да?

— Неужели правда только из-за этого всё? Я словно с ума сошёл... Держался, держался, а сегодня всё, нет сил больше... Сбежал к вам, чтоб Сонечка не увидела...

Мама успокаивающе гладила Якова по плечу. А я и не думал, что завязывать с вредными привычками так тяжко. Легче уж никогда не начинать.

— В голове гул какой-то, ноги ведут не пойми куда, — жаловался сосед, — ересь полную несу... Иногда вот щёлкает что-то, и я уже не я, а заложник собственного тела!

— Главное не сдаваться, — отец подбадривающе улыбнулся, — ты здорово держишься.

— Да какое там сдаваться... Я как вспомню девчонку на велике, так сразу... — голос Якова неожиданно сорвался на крик.

Он вскочил, выбив из маминых рук стакан с чаем, и мы инстинктивно шарахнулись в стороны. С несвойственной прытью сосед перемахнул через диван и кинулся на кухню. Мы рванули за ним — родители следом, а я выскочил в коридор, чтобы перекрыть другую дверь.

— Что ты делаешь?! — когда влетел в кухню, я застал действительно жуткую картину.

Рыдающий Яков вжался спиной в холодильник и, выставив вперёд нож, не позволял папе подойти ближе. Мама от ужаса вцепилась в супруга и дрожала всем телом. В примирительном жесте папа поднял вверх руки, словно сдаваясь.

— Спирт, — сквозь сомкнутые зубы выдавил Яша, — в любом виде, в любом количестве.

— Абстинентный синдром, — ровным голосом проговорил отец, стараясь внешне сохранять спокойствие, — понимаешь? Люди этому даже название дали. Ты не сумасшедший, ты абсолютно нормальный. Не поддавайся этому чувству. Положи нож, пожалуйста.

— Я не могу-у, — взвыл мужчина, хлопнув от бессилия ладонью по столешнице. — Это не я делаю! Я бы никогда... У тебя должен быть спирт, Дима.

Интонации менялись с невообразимой скоростью — от плаксиво-страдающей до какого-то приказного тона и обратно. Растерянно перепрыгивая взглядом с родителей на обезумевшего Якова, я пытался придумать, чем помочь. Максимум, что я мог — обернуться невидимкой и хотя бы просто нож отобрать.

— Или антидепрессанты какие-нибудь есть? — выплюнул сосед, начиная злиться.

И тут вдруг он сам отбросил опасное орудие, опустился на колени и взмолился:

— Пожалуйста, свяжите меня и вызовите скорую!

Папа уехал вместе с Яковом. Мама пошла к Соне, то ли успокаивать, то ли успокаиваться. А я остался один-одинёшенек в пустом, тёмном доме. Отходил от произошедшего я долго и мучительно. Уж сколько всякого творил сосед по пьяни, но чтоб за нож хвататься...

Глянул на часы — Яшкин кот, половина седьмого! Где там моя Барсова, неужели до сих пор жива? Может, я ей уже и не нужен вовсе?..

Непрекращающийся дождь обдал меня тяжёлыми каплями. Ветровку надевать не стал — до соседнего дома рукой подать, попрошу телефон у мамы, звякну Олесе. Со стражами на связь выйти тоже было бы весьма кстати. Как непросто сидеть без электричества!

На улице из-за пасмурности было совсем темно, как будто день решил закончиться досрочно. Да я бы только обрадовался, завтра не может быть хуже, чем сегодня! За калиткой чуть не поскользнулся на мокрой траве, но чьи-то заботливые руки подхватили меня под локти и утянули в карусель из мелькающих деревьев.

— Вот если б ты не дёргался, нормально бы всё было, — раздражённо шипела Кристина, потирая ушибленное колено.

— Знаешь, я не просил переносить меня чёрт знает куда, — процедил я в ответ.

Из-за того, что во время перемещения я пытался оттолкнуть прицепившуюся теневую, одноклассница не рассчитала место приземления, и мы шмякнулись в стену одного из зданий Забытого.

— Смотрю, у вас тут дождика не было, — заметил я, оглядываясь по сторонам.

— Какой догадливый, — проворчала девушка, выжимая полностью промокшие волосы. — Мог бы и пораньше выйти, раз умный такой! Сколько можно его ждать...

— Поручили просто доставить Шелтона, а ты и с этим еле-еле справилась?

Едкий смешок Коли заставил Забытую гневно швырнуть в брата какую-то щепку, подвернувшуюся под руку.

— Вы честно скажите, придумали, что на меня повесить, или все эти телодвижения опять просто от скуки? — уточнил я, поднимаясь на ноги.

Протянутую мной руку Кристина проигнорировала и встала сама.

— А где же твоя подружка? — невинно поинтересовался Коля. — Кажется, без неё Лиза тебя не спасёт.

— А где ж твоё подкрепление из двадцати стажёров? — парировал я.

— Допрыгаешься же, лисёнок, — парниша плотоядно оскалился.

— Как скажешь, принцесса, — я галантно поклонился.

Ноздри юного теневого затрепетали, а сестра его не сдержала ехидной улыбочки. Скрывая это, девушка толкнула меня грубо в плечо и велела шагать к допросной, а заодно отвесила подзатыльник распоясавшемуся Коле.

То, что я остался стоять на месте, Забытым не понравилось.

— А с чего вы взяли, что я куда-то пойду? — удивился я. — Приглашение явиться на допрос не поступало. По сути, меня просто выкрали, нагло и бесцеремонно.

— Так тебе особое приглашение нужно? Кристин, метнись, начеркай ему на бумажке что-нибудь вежливое, как ты умеешь.

Скрипя зубами, кудрявая коснулась меня и перенеслась в другую тень, оттуда дальше и дальше, пока мы не очутились у дверей здания, в котором полгода назад я проводил сутки напролёт. Тут же рядом возник и Коля. Кристина открыла дверь, а юноша втолкнул меня в темноту.

Меня швыряли по едва освещаемому коридору, пока перед самым носом не отворилась очередная дверь, ведущая наконец-то на свет.

— Ага, Алексей! Вот и ты. Присаживайся. Чаю?

В маленькой комнатушке для допросов стоял лишь стол с двумя стульями, один из которых занял Георгий. Делать нечего, я сел, куда предложили, а от чая, уже ожидавшего на столе, отказался. Мало ли, чего они туда могли подмешать, чтобы услышать желаемое.

— Расскажешь сам или мне позадавать наводящие вопросы? — мягко спросил теневой.

— Боюсь, без вопросов нам не обойтись. Потому что я не знаю, что рассказать.

— Хорошо, — мужчина кивнул и откинулся на спинку стула. — Поговорим о девушках?

— Необычно, — прокомментировал я, взял из вазочки кубик сахара и кинул на язык.

Георгий усмехнулся, но глаза его оставались недобрыми.

— Пожалуй, ты прав. Но не волнуйся, меня интересует конкретная девушка. Угадаешь, какая?

Я перекинул тающий сахар с языка на зубы, раскусил то, что осталось от кубика, и предположил:

— Олеся, наверное. Ваши ребята сегодня очень переполошились, когда увидели нас вместе. Кстати, давно они гуляют с противоспектром в кармане?

— Ты заметно повзрослел с последней нашей встречи. Чувствуешь себя уверенней. Надеюсь, это не оттого, что роль плохиша пришлась тебе по вкусу?

— Георгий, давайте на чистоту. Наверняка вам тоже есть, чем заняться.

Теневой поставил локти на стол, сцепил руки в замок и постучал большими пальцами друг о дружку.

— Твой деловой подход разумен. Как давно вы общаетесь с Олесей?

— Переживаете, что я сказал ей лишнего?

— Не отвечай вопросом на вопрос.

В голосе вдруг почувствовалась сталь. Она прекрасно сочеталась с металлическим блеском волос Забытого, вызванным штрихами седины.

— Точный день назвать не смогу. Довольно недавно.

— И уже успел сводить подружку к гномам?

Он знает! Кто спалил?! Слава, ну конечно! До чего оперативно сработано. На горле словно затянулась колючая петля, хотелось содрать её и вышвырнуть в крохотное окно почти под самым потолком.

— Как там говорится на подобных мероприятиях? Требую адвоката! — я не позволил себе даже секундной заминки.

— Тоже разумно. И кто же твой адвокат?

— Маруся.

— Чудесно! Она в Залесье сейчас?

— Не уверен.

— Что ж, мы пригласим Марусю выступить в качестве твоего защитника. А пока посидишь у нас, чаю попьёшь. Идёт?

Он хочет упрятать меня в одной из темниц-каморок! Что делать, что делать?! Сбежать сейчас я никак не могу — теневые за каждым углом. Остаётся лишь подчиняться до поры до времени, а затем подгадать момент? Дал шанс варианту, называется!

Краткий стук, и в допросную впорхнула стажёрка. Не обращая на меня внимания, она подскочила к Георгию и прошептала ему что-то быстро-быстро. Не уверен, но мне показалось, будто среди прочего я расслышал что-то вроде: «Побег». Теневой нахмурился, прошептал помощнице нечто в ответ, прикусив губу. Девушка выбежала прочь, Георгий чуть погодя поднялся и выглянул в коридор.

— Лиза! — позвал он требовательно.

Дочь Забытого явилась примерно через минуту. Всё это время мужчина ходил взад-вперёд, заложив руки за спину, и напряжённо думал о чём-то.

— Головой за него отвечаешь, — Георгий указал на меня, — вернусь, как только смогу. Хоть привяжи его, мне всё равно. Но если Шелтон удерёт, я с тебя три шкуры спущу. Поняла?

Лиза не ответила. Ничего себе, я и не представлял, что теневой общается с дочерью так грубо! По её каменному лицу, не отражавшему совершенно никакие эмоции, было очевидно, что девушка слышит подобное в свой адрес не первый раз. Не удивительно, что на Центральном Лиза сразу бежит к нам, подальше от угрюмых односельчан.

Георгий вылетел в тёмный коридор и захлопнул за собой дверь.

Глава 20

— Так у вас там, значит, кто-то сбежал? — полюбопытствовал я, когда молчание вконец осточертело.

Лиза сидела напротив, заняв отцовское место, и скучающе рисовала незримые узоры пальцем по столешнице.

— Главное, что это не ты, — суховато ответила девушка, не поднимая глаз.

— А он мощный? В плане... сколько мне тут ещё торчать, пока его ловят?

Теневая хмыкнула:

— Ты и без этого влип глубоко и надолго. Поверь.

— Меня ведь просто выкрали! Понимаешь? Ни родители, ни братья не в курсе, где я сейчас. А вдруг они панику поднимут? Стоит оно того?

— Ничем не могу помочь.

Сделав пару финальных завитков, Лиза задержала указательный палец в воздухе, как бы раздумывая над новым пируэтом, а затем вздохнула и уронила ладонь на стол.

— Каково это — остаться без друзей?

Вопрос застал меня врасплох. К чему она ведёт?

— Неприятно. Но пережить можно.

— Помню, смотрела на тебя на тех сборищах и думала — от него ведь все отвернутся. Кто станет дружить с вором и лгуном?

Нахмурившись, я ждал, когда Забытая объяснится, но девушка не торопилась. Она безо всякого интереса уставилась на кружку с чаем, что по-прежнему нетронутой стояла передо мной.

— А теперь и у меня нет друзей, — прошептала наконец теневая.

— Как же? А Тимофей? — я усмехнулся, однако наткнулся вдруг на колючий взгляд.

— Кристина и тебе рассказала?

— Мы с ней не особо общаемся, знаешь ли.

— Отлично. А ты, кстати, в курсе, что нравился ей? Может, нравишься даже до сих пор.

Чего?! Да скорее небо упадёт с небес, чем этот бред окажется правдой! Видя моё недоумение, Лиза впервые улыбнулась.

— Делай с этой информацией, что хочешь. Она выдала мой секрет Фею, так что, думаю, это справедливо. Хотя и не актуально уже.

— Что ты имеешь в виду? — я всё ещё не мог принять всерьёз внезапное откровение.

— Ну, она ведь разболтала, что мне симпатичен Фей. А это больше не так.

— Он что, тебя обидел? Тимофей? — как эта добродушная букашка из Далёково может задеть кого-то?!

— Иногда даже самые близкие друзья способны разочаровать. Тебе ли не знать это.

Забытая вдруг склонилась над столом, приблизившись ко мне почти вплотную, и спросила полушёпотом:

— Олесе угрожает какая-то опасность, так? Не ври.

— С чего ты взя...

— С той стороны двери не прослушиваются, эта комната не оборудована ничем специальным, — затараторила девушка тихо-тихо. — Шелтон, я тебе не союзник, но и не враг, поэтому будь честен.

Я молчал, старательно выглядывая за непробиваемой маской собеседницы хоть какие-то эмоции и желания.

— Как и многие, я за вами наблюдала. Когда двое делают вид, что вообще не обращают друг на друга внимания, а сами тайком переглядываются, это заметно издалека. А потом... кое-что стало известно, и за вами стали наблюдать в сто раз активнее. И тут вас увидели в лесу чуть ли не за ручки гуляющими. Это не было бы подозрительно, если б... Если б не... — девушка замялась. — Если бы не то, о чём я рассказать не могу. Олеся — единственный мой друг. Она мне дорога хотя бы потому, что не интриганка. Леся задаёт много вопросов, но не для того, чтоб сплетни пускать, а чисто для себя, чтобы знать и понимать. Вы в этом с ней похожи. Наверное, поэтому она тебе и понравилась.

В моей голове сейчас уютно соседствовали перекати-поле и немного жалобная трель сверчка. Из нас с Барсовой тут, оказывается, целый сериал сделали! Глупость несусветная!

— С какого перепугу она мне понравилась? — угрюмо поинтересовался я.

— Это уже тебе решать. А я к тому, что не прощу себе, если с моей единственной подругой случится что-то плохое. Ты до сих пор не веришь, что я не выполняю папочкин приказ? — в ответ на моё молчание Лиза раздражённо закатила глаза. — Они мне ничего не рассказывают, а я чувствую, что дело нечистое. Если Олесе действительно беда грозит, побег я тебе не организую, но кое с чем помогу. В обмен на честность. Соображай быстрее, сюда могут прийти в любой момент.

Теневой всегда было фиолетово на то, чем занимается её отец. Но значит ли это, что я могу довериться ей? Забытые — хитрые ребята, во имя закона готовые на многое. Но Лиза... Она ведь не такая.

— Мы не знаем точно, — медленно произнёс я, — но, кажется, Олесю прокляли гномы.

Девушка достала пару конфет из кармана и кинула одну мне. Поймав угощение на лету, я внимательно изучил чёрную матовую обёртку. Лиза свою уже развернула и закинула в рот, а саму упаковку зажала между ладонями и с силой растёрла. Через секунду обёртка полностью исчезла, превратившись в тонкую струйку дыма.

— Это чтобы в ближайшее время никто не мог залезть в твои воспоминания и перерисовать их. А чай лучше не пей.

Я последовал примеру Забытой. Конфета-леденец обдала язык сначала холодом, потом огнём, а затем растворилась, не оставив за собой никакого привкуса.

— Где ты это взяла?

— Слева от тебя за стеной находится склад с кучей всякого конфиската. Там и твои вещички лежат, возле самой двери. Скоро уже четвёртое число, время отдавать. Вот только, судя по всему, ты их ещё долго не увидишь. Так что за проклятие на Олесе?

— Похоже, она исчезает.

Лиза округлила глаза и нахмурилась недоверчиво.

— Невидимкой становится?

— Вроде того.

— У нас не так уж много времени, но ситуация сложная, поэтому подумай хорошенько, что из твоего конфиската может вам понадобиться больше всего. Я попытаюсь это раздобыть и передать тебе. Не смотри на меня так! Всё только ради Олеси. Теневые со своими нравоучениями и формальностями лишь время тянуть будут.

Не веря собственным ушам, я всё ещё боялся, что попался на уловку Георгия. Однако на всегда серьёзном лице Забытой вдруг появилось что-то непривычное, едва осязаемое — эмоции.

— Только об этом — вообще никому. Даже самой Олесе, ясно? Подставишь меня — наживёшь нового врага, а тебе и так достаточно уже.

— Нычка, — выпалил я, пропустив угрозу мимо ушей, — больше всего нам может пригодиться моя Нычка.

— Поняла, — Лиза подняла вверх большой палец, — я видела, где именно она лежит. Самое главное теперь — как-то передать тебе...

Дёрнулась дверная ручка — этого краткого мига было достаточно, чтобы мы оба приняли расслабленные позы и накинули скучающие выражения на лица.

— Извини, Алексей, сейчас немного не до тебя, — сходу заговорил Георгий и требовательным жестом велел нам с Лизой следовать за ним. — Мы тебя пока в другое место поселим, к друзьям как раз. Подождёшь немного. А как освобожусь, так сразу продолжим беседу.

К друзьям? Это сарказм или нет? Неужели и Далёковцев сюда приволокли? А Барсову?.. Теневая подтолкнула меня в спину, и мы выскочили в полумрак вслед за Георгием. Дверь ещё не успела закрыться, а меня уже опять потащило куда-то сквозь пространство. Неподготовленного от таких аттракционов и замутить может.

Новый зал был попросторнее и походил на спортивный, особенно с этими деревянными лестницами вдоль длинной стены. Но шведскую стенку установили сюда явно не ради физкультуры — на полу, пристёгнутые запястьями к нижним перекладинам, грустили двойняшки-одноклассники. Ребята подняли на меня свои испуганные и почти извиняющиеся лица.

— Размести Алексея, — указал Забытый прибежавшему Коле, кивнул дочери и вышел из зала.

Лиза даже не оглянулась на меня, как будто её обещание помочь больше ничего не значило. Но девушка не могла выдать нас, и я прекрасно понимал это. Чуйка подсказывала, что на эту теневую можно положиться.

— С какой стороны предпочтёшь устроиться? — вежливо уточнил Коля, раскручивая на указательном пальце обруч-наручник.

— Желательно где-нибудь подальше от вашей деревушки, — процедил я.

— Уж больно быстро у тебя нос зажил. Ничего, подправим это, — юноша оскалился, подбираясь ближе.

— Один на один? Или снова товарищей позовёшь?

Коварно ухмыляясь, теневой коснулся выключателя на стене, мгновенно погрузив помещение во тьму. Я же подрубил режим охотника, и как раз вовремя — кулак с красноватыми контурами мелькнул перед самым лицом. Увернувшись, наобум выставил подножку; соперник споткнулся и, чертыхаясь, переместился уже мне за спину.

— Не лезь, я сам! — прорычал Коля алому силуэту в дверном проёме.

Справа! Сзади! Нет, на одиннадцать часов! Парень скакал по темноте, как дикий, силясь запутать меня. Примешивать к красному спектру фиолетовый было очень энергозатратно, поэтому я оставался в одном цвете, хоть это и делало картину неполной. Подмечая каждый обманный манёвр противника, я сделал резкий выпад, поймав недониндзю за ворот футболки.

— Ах ты! — обиженно пропыхтел Коля и замахнулся, вырываясь.

Я словил один удар, пришедшийся куда-то в солнечное сплетение, и выпустил Забытого. Шаги послышались слева, но я, пытаясь восстановить дыхание, не успел среагировать. Мальчишка явно целился в нос, однако в последний момент рука его дрогнула. Костяшки впечатались в верхнюю губу, вдавив её в зубы. Я отшатнулся, но не рассчитал, что сражение привело меня близко к шведской стенке, споткнулся о кого-то из лесных стражей и влетел затылком в деревянную перекладину.

Голова раскалывалась, губа кровоточила, а сам я в полуобморочном состоянии пытался балансировать на нижней ступеньке, руками пристёгнутый почти к потолку. Жёсткие обручи вгрызались в кожу запястий, и я был бы рад ухватиться за деревяшку и висеть так, но не мог. Далёковцы иногда звали меня, проверяя, не бахнулся ли я в бессознанку.

— Вы тут откуда? — спросил я, когда организм начал потихоньку приходить в себя.

— Мы на Центральный шли, только-только из Далёково выбрались, — рассказал Тимофей. — Нас — хоп! — и сюда. Пригвоздили и не рассказывают ничего. А ты здесь как оказался?

— Кристина возле дома подкараулила, — давясь от вкуса крови, ответил я. — Они знают, что Олеся была у гномов. Походу, Слава постарался.

— Вот гад! — ахнула Женя.

— И что ж делать теперь?

— Не представляю, — я из последних сил боролся с желанием закрыть глаза, — я пока не в состоянии размышлять.

Вскоре вновь явился Коля с дружками. Они с явным наслаждением полюбовались мной, подвешенным за горящие от боли запястья, даже подошли ближе и пару раз посталкивали себе на потеху мои ноги с перекладины. Стиснув зубы, я оттолкнулся от стены и врезал кроссовком в челюсть поганцу. Тот, явно оскорблённый, залепил под дых ещё не отошедшим после встречи с моими зубами кулаком.

Вот и пообщались.

Вдруг дверь распахнулась, и внутри у меня всё оборвалось. В комнату ввалились сёстры Барсовы, жмущиеся друг к другу. Олеся прищурилась и в ужасе разинула рот, разглядев нас с Далёковцами. Со спины к девчонкам подкрадывался один из стажёров с каким-то платком в руке.

— Сзади!!! — вскрикнул Фей, пытаясь предупредить об этом подругу.

Не зная, что делать, я оступился, и нога соскочила с деревяшки, заставив меня вновь повиснуть на рвущих кожу обручах. Но я на это даже не обратил особого внимания. Стажёр дёрнул к себе бледную от страха Василису, малышка выскользнула из рук старшей сестры, но та, заваливаясь на пол по инерции, успела вцепиться в девочку до того, как Забытый куда-то переместился. Вся троица растворилась в приглушённом свете тусклой лампы.

— Да они приклеиваются друг к другу что ли?! — взвизгнула невесть откуда взявшаяся Кристина и тоже исчезла.

Ей поручили доставить в Забытое и Барсову! Георгий хочет видеть нас в полном составе — это очень плохо. Интересно, как много ему известно?

Ещё пара секунд, и на пол в паре метров от меня хлопнулась Олеся, уже без сестры. Теневым, чтоб не раздавить девушку, пришлось чуть расступиться. Кристина, держась за щёку, спешно выскочила из зала.

— Что вы с ней сделали? — прохрипела Барсова, медленно поднимаясь и ни на кого не глядя.

Холодок прошёлся по спине. Такую ярость в Олесе не вызывала ни одна моя выходка за кучу вариантов. Куда делась Вася?! Горожанка опиралась одной рукой на перекладину, другую сжала в кулак и слепо замахнулась на столпившихся вокруг Забытых. Те кинулись врассыпную, а Олеся, окончательно обессилев, рухнула сперва на колени, а затем и вовсе растянулась по полу.

Никто. Не смеет. Обижать. Барсову. Кроме. Меня.

Вид девушки, без сознания лежащей на холодном полу, её мокрое от слёз лицо, неподвижные веки, прикрывающие вечно вопрошающие, любопытные глаза — всё это настолько не укладывалось у меня в голове, что я полностью утратил самоконтроль.

Белый — спектр Фила, в котором я начал практиковаться относительно недавно, после варианта с пожаром, втайне от двоюродного брата, чтобы он не расценил это как попытку соперничества. Вода, ветер, электричество и прочее. Но самое главное сейчас — огонь.

Пламя, тёплыми перчатками укутавшее мои руки, получилось неожиданно мощным и моментально перекинулось на деревянные перекладины. Поднявшийся визг хлестал по ушам, но я не обращал внимания ни на теневых, ни на Далёковцев. Магический огонь жадно пожирал древесину, и уже через мгновение я, с силой дёрнув изрезанными оковами руками, вырвал обугленную перекладину. Обручи со стуком попадали с запястий, я спрыгнул и опасно пошатнулся, но устоял на ногах.

— Лёша!!! — верещала Женя, в панике пытаясь отодвинуться подальше от надвигающегося пламени.

Теперь из ладоней выстрелили струи воды, которые мигом потушили ползущий огонь. Но вместе с этим в комнате сразу стало темнее, и меня тут же обездвижили десятки рук.

— Никакой магии, Алексей, — в дверях стоял Георгий; он направлял на меня массивный противоспектр, моргающий всеми возможными цветами по очереди. — Ну что за манеры.

— Дамы, попрошу выйти. Олег, Коля, можете встать поближе, вам будет полезно.

Ещё одно помещение, но теперь подозрительно похожее на какую-то операционную. Не дожидаясь повторного приглашения, Кристина, Лиза и другие девушки ускакали за дверь, а парни встали по обе стороны от меня, полулёжа-полусидя прижатого ремнями к жуткому креслу. Георгий щёлкнул кнопкой на панели над моей головой, и загорелся переливающийся различными цветами огонёчек, совсем как на противоспектре. Лишь после этого теневой наконец-то опустил напоминающее пушку устройство, не позволяющее мне колдовать.

— Я всё больше склоняюсь к мысли, что ты, к сожалению, идёшь по стопам не тех Шелтонов, каких следовало бы, — Георгий проверил и без того тугие ремни. — Жаль твоих родителей. Они на тебя большие надежды возлагали. А в итоге вырастили без пяти минут преступника. Или тебе больше нравится, когда называют полноценным, состоявшимся преступником?

— Я не преступник, — прорычал я. — А вот вы какими-то очень сомнительными путями идёте. Похитить, приковать, избить даже. Странные методы у вас.

— Какие нарушители, такие и методы. Алексей, знаешь, что это такое?

Забытый взял с передвижного столика непонятное овальное блюдце с зеркальной поверхностью. Георгий протянул вещицу, позволяя разглядеть её получше, и повертел перед моим носом. На вогнутой части виднелись крошечные разноцветные камни разнообразных форм, они соединялись между собой изощрёнными извилистыми ровчиками, словно кто-то от скуки водил по поверхности остриём ножа. С выпуклой же стороны ничего такого не было.

— Что, нет предположений? Олег, может, ты объяснишь?

— Маска для считывания воспоминаний, — с готовностью провозгласил ещё один кандидат в стажёры.

— Верно, — Георгий удовлетворённо кивнул. — Дело в том, что наш гость — большой любитель позаговаривать зубы. Поэтому в вопрос-ответ мы больше играть с ним не станем. Просто сами посмотрим, как всё произошло, и сделаем выводы.

— А если там большой объём? — с опаской уточнил Коля. — Просмотреть воспоминания можно ведь только один раз, потом их приходится перерисовывать заново, с изменениями или без!

— Что поделать, — седовласый вздохнул, — Алексей не оставляет нам выбора. Нас трое — что-то перерисуем, а что-то потеряется навсегда. Преступником быть нелегко.

Я с силой дёрнул рукой, но толстые ремни намертво вдавили меня в кресло. Как работают леденцы Лизы, на сколько хватает их действия? Вдруг оно уже закончилось!

Тяжёлая маска легла на лицо, и меня охватил такой ужас, что весь воздух из лёгких куда-то улетучился. Крошечных прорезей на уровне носа категорически не хватало, чтобы продышаться. Ещё и проклятые путы, сдавливающие грудь! Чтобы скинуть маску, я попытался помотать головой, однако череп был крепко зафиксирован. Сквозь узкую щель для дыхания я ловил Георгия в поле зрения, но тот постоянно ходил туда-сюда и пропадал из видимости.

По глазам внезапно ударил яркий свет так, что я непременно подпрыгнул бы, не будь ремней. Мерцающие куны слились в расплывчатое разноцветное пятно, и даже сквозь плотно сомкнутые веки свет врезался в самый мозг. За собственным судорожным дыханием, ставшим громче в сто крат благодаря тесной маске, я не слышал больше ничего.

— Сколько раз вам говорили — не кататься на перилах! Расшибётесь же!

Папа поймал нас на лестнице. А Филипп говорил, что они все за столом! Папа увидел, что Егор спрыгнул с перил, и пришёл нас ругать. Но сейчас как раз моя очередь скатываться, так нечестно!

— Сил с вами уже нет! — ворчал папа. — Давайте за стол идите, раз вести себя не умеете.

За столом скучно. Есть я не хотел, а взрослые разговаривали о чём-то серьёзном.

— Его нужно спрятать, — сказала Маруся, — туда, где найти нереально.

— Рэм обезумел, — сказал папа, — даже если нам удастся отобрать камень, он перевернёт всё Залесье, ворвётся в каждый дом со своей шайкой, лишь бы вернуть Питифис!

— Где они сейчас? — спросила мама Егора.

— Вряд ли далеко, — ответил папа, — он не бросит своих детей, они — его произведения искусства.

— Два зашуганных мутантика, — вздохнула Маруся. — Испортил детям жизнь ещё до их рождения. Эта дурацкая мания к межвидовым бракам у него от отца!

Надоело! Я слез с маминых коленей и прополз под столом.

— Из дома не выходи! — сказал папа.

Я не выходил из дома. Я только поднялся на второй этаж, в комнату, где сидели Лена, Филипп и Дарти.

Но там был кто-то ещё! Дяденька повернулся, когда я пришёл, и я узнал дядю Рэма.

— Лёша! — дядя Рэм улыбался. — Как дела?

Дарти спала в своей кроватке. А почему Лена, старшая сестра Егора, спала на полу?

— Лёша, уйди! — Филипп разозлился и топнул ногой.

Дядя Рэм растрепал его чуть-чуть рыжие волосы, такие же, как у всей нашей семьи.

— Ничего страшного. Мы почти закончили. Этот ужас мы снимем, — дядя Рэм снял с Филиппа очки и положил на стол. — Сейчас я тебя немножко стукну, но ты не бойся. Так надо.

Зачем дяде Рэму стукать Филиппа? Он его наказывает? Нас с Андреем папа никогда не бил!

Дядя Рэм достал красивый бело-жёлтый ромб и стукнул им Филиппа по плечу. Филипп ничего не сказал, закрыл глаза и упал. Почему? Дядя Рэм положил Филиппа на постель и подошёл к кроватке Дарти.

Я подбежал к Филиппу и потряс его немного. Что-то странное делалось с его волосами — они медленно белели!

— Фил уснул, — сказал дядя Рэм, — проснётся утром. Не волнуйся.

Дверь открылась, в комнату вбежали папа и Маруся. Они не обрадовались дяде Рэму. Они стали кричать, разбудили Дарти, и она заплакала.

А Филипп и Лена не проснулись.

Дядя Рэм исчез вместе с красивым ромбом, который теперь был не жёлто-белым, а бело-чёрным.

Казалось, что с меня срывают кожу, но нет — Георгий всего лишь снял зеркальную маску. Задыхаясь, я с шумом глотал долгожданный воздух.

— Почему она не работает? — теневой отложил мешающие ему такие же зеркальные очки, чтобы лучше разглядеть куны на внутренней поверхности маски. — Один откололся что ли? Да вроде на месте всё... Дыши, Шелтон, дыши, — он хлопнул меня по стиснутому ремнём колену, — мы ещё даже не начали. Технические неполадки.

Ещё не начали?! А я уже столько всего увидел! Усадьба до того, как она сгорела! Фил, Дарти и их отец Рэм до улучшения! Надо же, а я ведь все годы думал, что в этот момент Фил был где-то очень-очень далеко. А я, оказывается, присутствовал при перерождении! Что же это — эффект чудодейственных конфеток? Или же маска напомнила мне об ощущениях, которые я испытывал десять лет назад во время перерисовки?

Да, я и сам догадался, что теневые вмешались в мою память. Но зачем было изменять именно этот момент? Чтобы я не вспомнил, как происходит улучшение? Я-то считал, что Забытые подчистили только самое горячее, связанное с разрушением особняка!

И Егор действительно был там. И Лена... Рэм оглушил её, чтобы улучшить сына. А потом, видимо, хотел провернуть ритуал и с дочкой, но в его планы вмешались. Ух-х, ответы были так близко, под зеркальной маской! Оставили б её на мне ещё минут на десять, я бы наверняка увидел вообще всё! Если б не задохнулся, конечно.

Скрипнула дверь; Георгий поднял раздражённый взгляд на вошедшего. Не видно, но, судя по голосу, Лиза. Она произнесла что-то очень быстро, как это умеют только теневые. Папаня моментально швырнул маску Коле с Олегом и пулей вылетел из кабинета. Парни переглянулись и, недолго думая, всучили маску Забытой, а сами выбежали следом за наставником. Что ж у них там за веселуха-то такая?!

— Очень вовремя, — выдохнула Лиза, и кое-как нацепила мне Нычку на шею, — выпускать не буду, палевно слишком. Могу только обесточить здание на минутку, чтоб противоспектр погас. Справишься?

Я радостно закивал, однако кресло не дало мне этого сделать. Но девушка и по взгляду всё поняла.

— Сколько действует конфета? — спросил я, пока Лиза не выскочила прочь.

— У тебя ещё часа два в запасе. Нычку по возможности не пали, отберут сейчас же! Олеся всё ещё там, где и была — в допросном корпусе через один дом по правую руку. Как только свет выключится, действуй быстро!

Хлоп! Девчонка исчезла, оставив меня одного, но с Нычкой. Маленький ромбовидный кристалл под футболкой, которым я толком даже попользоваться не успел, словно открыл во мне второе дыхание. С таким-то тузом в рукаве у нас обязательно всё получится!

Когда погаснет электричество, я могу поступить точно так же, как и со шведской стенкой — пламя не навредит мне, зато освободит от ремней. Главное успеть сесть — тогда луч противоспектра не будет тыкаться прямо в лоб, как сейчас, а потом уже и ноги освобожу.

Лиза снова не подвела. Свет отрубился, и я в темноте ловко осуществил задуманное. А когда лампочки опять загорелись, уже пробирался на улицу, для наилучшей скрытности — в форме лиса. Через одно здание по правую руку... Нашёл! В стороне я приметил сарай, возле входа в который одиноко ждал хозяина топорик. Хороший инструмент, и сейчас он отлично поработает!

Б-БА-А-АМ-М!!!

Дверь — в одну сторону, стайка теневых за ней — в другую! А на пороге — здоровенный лис с топором в зубах! Хотел бы я взглянуть на эту картину со стороны, но, увы, не получится. Однако оценили такое яркое появление, кажется, все. Особенно Барсова, которая воспользовалась случаем и грациозной подножкой сбила на пол стоящую рядом Кристину. Теневую оттащили подальше, а я обернулся в чёрный дым и уже в человеческой форме перехватил в воздухе до безумия удобный топорик. Пара воинственных прыжков, взмах свободной рукой, и комнату пронзила такая яркая вспышка света, что я сам испугался. Но я-то глаза закрыл вовремя, поэтому прекрасно видел, какие перекладины следует разрубить, чтобы вытащить друзей из плена.

Удар, другой, третий — зазвенели падающие обручи. Олеся слепо таращилась, но всё никак не могла отойти от внезапной вспышки. И вот её глаза наконец-то нащупали меня.

— Как я рада тебя видеть! — выпалила девушка и тут же застеснялась собственной искренности.

Кажется, комплимента лучше я ещё не слышал. Один её голос, звенящий благодарностью, толкал сейчас на новые подвиги. Счастливо улыбаясь, я организовал новую вспышку, мгновенно дезориентируя только-только начавших вникать в происходящее Забытых.

Стражи всё поняли правильно и рванули вперёд, в ночную прохладу, а я кое-как тащил за собой слепенькую Барсову, попутно выщёлкивая вспышку за вспышкой, чтобы не подпустить близко бегущих позади теневых. Воспользоваться Нычкой я не мог, не было времени — Забытые практически дышали нам в спины, да и Лиза велела пользоваться куном аккуратно. Я лишь подхватил ахнувшую от неожиданности девчонку на руки, и бежать сразу стало проще. Олеся мягко обвила своими ручонками мои плечи и уткнулась в шею лбом.

Как же мне тебя не хватало, бестолочь.

С каждым шагом Забытое всё сильнее отдалялось, однако теневые по-прежнему кружились где-то рядом. Мы неслись по направлению к Залесью, но чёткой цели не было. Необходимо поскорее оторваться от приспешников Георгия. Вот только как сделать это, не убирая спасительного яркого света — ума не приложу.

Вот проклятье! Споткнувшись о выступающую корягу, я в полёте еле успел развернуться спиной вниз, чтоб при падении не раздавить вжавшуюся в меня Олесю! Рядом ухнули и стражи.

Теневые налетели, как саранча на поле. Барсову утащили в сторону, и я, пытаясь добраться до неё, раскидывал горы Забытых. Были среди них и младше, и намного старше меня, но я не делал исключений, расчищая себе путь к визжащей горожанке.

— ТИХО!!! — противореча самому себе, заорал вдруг кто-то.

Я обернулся на вопль и сильно об этом пожалел.

Только крикера здесь не хватало!

С грустью осознавая, что в связи со всеми событиями кукуха Барсовой отъехала далеко и надолго, я слушал, как она ухахатывается. Ладно, пусть порадуется человек перед своей очередной смертью. Жалко, что ли?

Фиолетовые глазища с узким вертикальным зрачком, внимательно наблюдавшие за нами из густых зарослей, стали чуть ближе. Девчонка-теневая, которая всего мгновение назад яростно рвала на мне волосы, теперь стучала зубами от страха и пряталась за моей спиной.

Олеся села и наконец-то отдышалась. Истерический смех моментально стих, как будто из горожанки вынули батарейки.

Крикер подошёл ещё ближе.

Пока не стало слишком поздно, Забытые, один за другим, спешно растворялись в темноте, покидая едва освещаемую луной полянку. Вот нас и осталось четверо плюс один зловещий монстр. Пустив происходящее на самотёк, я меланхолично наблюдал за тем, как глаза-фонарики приблизились вплотную к моей подопечной. Олеся протянула чудовищу руку, поднялась на ноги... и спросила негромко:

— Ты хочешь есть?

— Да, — донесся её же голос, но явно не от Барсовой.

От крикера?!

ЧТО?!

Глава 21

— Спасибо, что нашла нас, — прошелестела Олеся... обнимая невидимку?

Фиолетовые глаза ненадолго утонули в распущенных волосах горожанки, раздалось непонятное то ли рычание, то ли мурчание. Затем Барсова отстранилась от монстра и объявила:

— Это Даша! Её прокляли, как и меня. Даша терялась до тех пор, пока не стала крикером.

Я... я не понимаю. Как? Когда? Почему??? Переглянулся с Феем — у того от шока и вовсе челюсть отвисла.

— Привет, — тонкие губы Олеси оставались неподвижны, значит, это произнёс крикер.

Какой ещё привет?! Вы издеваетесь?!?! Это же чудовище, жрущее отставших путников, таинственное зло, которым даже самых непослушных детей пугать не станут — слишком жестоко! А Барсова дарит ему свой голос и обжимается, как со старым другом!

Леся помогла встать ошалевшей от такого поворота событий Жене. Крикер ждал на прежнем месте. Или ждалА? Даша... Кто такая эта Даша? Исчезающая Даша... Было в этом что-то смутно знакомое, но настолько нечёткое, что, возможно, я сам себе это выдумал.

Мы с Тимофеем тоже поднялись на ноги, медленно, без резких движений. Давящая тишина действовала на нервы, но ни я, ни Далёковцы вступать в диалог с монстром не собирались.

— Это мои друзья, — представила нас Олеся своей необычной приятельнице, — ты ведь не сделаешь им плохо?

— Нет. Друзья.

Слова, вырванные из контекста, сильно отличались друг от друга по интонации. Барсова глядела на нас с надеждой, но вскоре поняла, что дружба с крикером в наши планы не входила, и пошла искать стянутый с неё во время драки кроссовок. Попутно она наступила на что-то и, ойкнув, схватилась за босую стопу, чтобы попытаться разглядеть что-нибудь в свете луны. Лишь теперь я обратил внимание на то, что из-под штанины не торчало ничего.

Ниже щиколотки нога стала полностью прозрачной.

Барсова зачем-то протянула подошедшему к ней крикеру свой разблокированный мобильный, и тот завис в воздухе горящим экраном к фиолетовым глазам. Телефон вибрировал, отвечая на призрачные прикосновения, и спустя какое-то время вернулся в руки хозяйки.

— Сначала зрение, — прочла Олеся, — потом пропадает тело по кускам. Появляется злость.

Вот они что придумали! Эта Даша строчит сообщения в заметках, а добрячка Барсова зачитывает их вслух, чтобы пополнить словарный запас чудища! Гениально!

Гениальный способ самоубиться!

— Мне надо домой, — обувая невидимую ногу, пробормотала Олеся, — к Васе. Родители будут в ярости...

На «концерт» я не остался. Кажется, это была едва ли не первая ночь за весь вариант, которую я провёл у себя. Под конвоем крикера мы со стражами проводили Барсову до дома, а затем я запихнул Далёковцев в Нычку, обернулся лисом и рванул что есть сил под родную крышу. Отправлять одноклассников к себе в деревню было слишком рискованно, так что они быстро согласились переночевать у меня.

Мы рассказали родителям и братьям о гномьем проклятии и истерике теневых. Умолчал я разве что об участии Лизы, как она и велела. Внимательно всё выслушав, мама кинулась вызванивать недоступную Марусю, а я, вооружившись ящичком с инструментами и отцовской помощью, взялся за защиту дома. Как повезло, что, пока я торчал в Забытом, папа разобрался с последствиями сегодняшней грозы и вернул электричество в розетки. Мы врубили лампочки во всех комнатах и подсветку во дворе, достали фонари и проверили батарейки в них, заперли двери и окна. Главное переждать ночь, с рассветом станет проще. Драться с теневыми — идея не из лучших, да мы ею и не горели. Нужно просто дождаться возвращения Маруси.

Мама вызвалась сходить утром к Барсовым, чтобы якобы позвать Олесю в гости от моего имени. Я показал, как пользоваться Нычкой, и попытки с десятой у мамы получилось запихнуть что-нибудь внутрь куна.

За окнами мелькали неясные тени. Вспомнив уроки, которые ведьма давала несколько лет назад, я зачаровал кое-как все возможные входы-выходы, через которые могли бы попытаться прорваться Забытые. Проверить эффективность заклинаний мы смогли уже через десять минут — кто-то решил взломать замок на двери, но, едва коснувшись его, с визгом отлетел прочь.

Больше за всю ночь попыток взять дом штурмом не предпринималось. Мы заметно нервничали, но всё-таки успели даже подремать какое-то время. Сонное воображение рисовало всякие ужасы вроде фиолетовых глаз и тёмных силуэтов, тянущих ко мне свои руки, однако, проморгавшись, я вновь оказывался в залитом светом доме в окружении родных и друзей.

— Прикинь, — прошептал Тимофей, — оказывается, я Лизе нравлюсь!

Прохладная поверхность кухонного стола под моей щекой уже порядком нагрелась, я выпрямился, потянулся и откинулся на спину. Передние ножки стула оторвались от пола, и я, поймав равновесие, балансировал так, разглядывая приятеля.

— Когда тебе об этом говорил я, ты отмахивался. А стоило услышать то же самое от другого — так всё, мировой секрет раскрыт.

— Ну, ты ведь... — страж замялся, — ты ведь и пошутить можешь.

— А Кристина нет?

Фей хотел что-то возразить, но вдруг нахмурился недоверчиво.

— Откуда ты про Кристину знаешь?

— Мы с Лизой поболтали немного, пока она меня сторожила. Так вот, не хочу тебя расстраивать, но, походу, твоя инфа уже устарела. Мне показалось, что ты умудрился здорово расстроить нашу теневую.

Мой испытывающий взгляд юноша не выдержал, отвернулся. Любопытно. Но терзать друга дальнейшими расспросами я не стал — в дверях показалась Женя.

— А я-то думала, куда вы подевались, — усмехнулась она, многозначительно покосившись на холодильник.

Девушка обошла стол и плюхнулась на свободное место между братом и мной.

— Есть хочется, — проговорила она как бы невзначай.

— Как в тебя столько лезет? — удивился Фей. — Ты, по-моему, только и делаешь, что ешь.

— Только и делаю, что готовлю, скорее, — язвительно поправила стражница. — Мог бы хоть изредка помогать, вообще-то.

— Это я-то не готовлю?! — Далёковец вспыхнул.

— Вам делать нечего? — устало уточнил я.

Их семейные разборки сейчас интересовали меня в последнюю очередь. Уверен, единственная причина, по которой теневые так просто отказались от идеи прорваться к нам — они сейчас заняты чем-то ещё. Но как только в Забытом разберутся со своими делами, вторжение неминуемо. И тогда чар, наложенных мною на двери, будет недостаточно. Если б дурацкое наказание уже было позади, если б мне вернули мои куны, инструменты и прочее, я бы даже смог смастерить простенький телепортатор. Но у меня есть только Нычка. Что уже, конечно, лучше, чем совсем ничего.

Но лесных стражей занимало другое.

— С чего ты взяла, что парни готовить не умеют?! Лёх, вот ты умеешь?

— Умею, — неохотно отозвался я.

— И я умею! — подхватил Тимофей.

— Пока не попробую реально приготовленный вами нормальный завтрак — это всего лишь пустые слова! — упрямилась Женя. — Скоро утро, тётя Лина-то за Олесей пойдёт! Чем кормить их будете?

— Уж накормим и без твоей помощи, не переживай!

— Ну-ну, жду с нетерпением, — хитро улыбнувшись, Далёковка поднялась и выпорхнула за дверь.

Её брат тоже вскочил, весь красный от злости и негодования. До чего легко им манипулировать. Пока Фей бегал по кухне, хлопая дверцами шкафчиков и холодильника, я глянул в окно. Уже давно рассвело, но мне по-прежнему мерещились фигуры, молчаливо снующие туда-сюда меж деревьями. И даже на миг почудились фиолетовые глаза. Плохо, что я так и не выспался — день обещает быть насыщенным, а я не восстановился после вчерашних поколдушек.

— Вставай, сейчас мы ей такого наготовим! — друг пытался воодушевить меня, однако получалось так себе.

— Не помню, чтобы я соглашался на это. Но делать пока всё равно нечего...

Настругали разных бутеров, фруктов намыли, пожарили на сковороде сосиски, заварили чай с липой. Я наделал своих фирменных сырников, а Фей взялся за блинчики. Мама, уже готовая бежать за Барсовой, заглянула к нам на кухню, похвалила за красоту на столе и попробовала сырник.

— Отлично, милый. Вот только чуть более солёный, чем обычно... Не влюбился ли? — мама лукаво улыбнулась на радость Тимофею и его вернувшейся в комнату сестре.

Ещё раз убедившись, что у неё получается переносить в Нычку живых существ, я проводил маму до двери и велел быть крайне осторожной. Женя осталась в коридоре возле окна, ждать прибытия Барсовой. Я специально сделал так, чтобы дверь можно было открыть исключительно изнутри.

— Салаты замутить бы ещё, — предложил Далёковец, когда я вернулся на кухню.

Порыскав в холодильнике, я сгрёб то, что можно запихнуть в салат, и приступил к «фехтованию» кухонным ножом.

Затем пришёл папа, развлёк нас немного разговорами, быстро позавтракал и пошёл к себе, продолжать попытки дозвониться до Маруси.

Я нарезал помидорки, сзади привычно стукнула дверца холодильника, чему я сначала не придал особого значения. Но затем рядом с моей рукой материализовался огурец, источающий отвратительный, характерный ему запах.

— Чё творишь?! — я отлетел в сторону, зажав пальцами нос.

— В смысле? — Фей глядел на меня, как на полоумного. — Какой салат без огурца?

— Идеальный. Убери, откуда взял.

— Ты огурцов боишься?

— Ненависть и боязнь — совершенно разные вещи. Если сейчас я тебя ненавижу, то это вовсе не значит, что ты хоть чуточку меня пугаешь.

Далёковец аж пополам согнулся, так смешно ему стало. Проклятый овощ всё ещё лежал на столе, воняя на всю кухню.

— В этом доме огурцы под запретом, пока я поблизости.

— Почему? — отсмеявшись, спросил Тимофей.

— По кочану. Убери обратно в холодильник.

— А вдруг Олеся обожает их? Как это эгоистично!

При комнатной температуре благоухание быстро усиливалось, так что у меня даже глаза слезиться начали. Из-за этого я не мог заставить себя приблизиться к столу и устранить причину зловония самостоятельно.

— Не нужны ей огурцы, переживёт спокойно, — процедил я.

— Да ты угораешь!

— Эй, а ну положите оружие!

В кухню уже влетела Женя, а за ней и Барсова, прикрывая глаза руками. Зараза! Я же в дурацком фартуке, который делает меня похожим на какую-то нелепую тряпичную куклу! Но размахивать ножами, пожалуй, и правда было лишним, поэтому мы с Далёковцем быстренько отложили их в сторону.

— О, привет! — обрадовался гостье Фей. — Надеюсь, ты голодная, потому что должна попробовать всё!

Олеся озиралась по сторонам, щурясь и морщась, а я осторожно шагнул за шкафчик, чтобы поскорее снять глупый клетчатый фартук, однако моментально напоролся на пристальный взгляд горожанки. Девушка с интересом рассматривала моё одеяние и, смекнув, что к чему, с тонкой улыбочкой отвернулась. Я поспешно стянул с себя фартук и запихнул в шкафчик, сгорая от стыда.

Вскоре мы уселись за круглый стол, гнущийся под весом наполненных всякими вкусностями тарелок. Огурец всё-таки перекочевал обратно в холодильник, но гадкий запах ещё долго рвал ноздри изнутри.

По голодным глазам Барсовой было понятно, как сильно девчонка хочет есть, но обилие блюд сбивало беднягу с толку. В глубине души я надеялся, что Олеся в первую очередь попробует приготовленные мною сырники, но те стояли далековато, поэтому девушка потянулась к блинчикам. Ну и не страшно, к их готовке я тоже руку приложил. И всё-таки...

— Офень фкуфно, — с трудом удерживая откусанное во рту, восторженно проговорила Барсова, — бефподобно!

Пока мы ели, я то и дело старался незаметно привлечь внимание гостьи к сырникам, но Тимофей, сидевший к ней ближе, с усмешкой пресекал робкие попытки.

Более-менее насытившись, Олеся рассказала о своём переполненном событиями вчерашнем дне. Возле дома Вишницких девушка внезапно подружилась с крикером, а затем старушка Агафья Вишницкая, каким-то чудом угадав, что Барсова проклята, попыталась свести порчу, но горожанка в итоге бахнулась в обморок и очнулась уже дома у своих бабушки и дедушки. Олеся с Василисой решили пройтись по огороду, где их и сцапали теневые. Однако Вася в Забытом была лишней, поэтому Кристина с коллегой дождались, когда старшая Барсова потеряет бдительность и выпустит сестру, чтобы переместить малышку обратно домой, попутно стерев ей из памяти несколько последних минут. Собственно, этот момент я помнил прекрасно — удивлённые лица Барсовых в допросном корпусе со шведской стенкой, их исчезновение на минуту и затем появление одной Олеси, без сил рухнувшей на пол. Неприятное воспоминание отозвалось во мне новой волной душащего гнева — что это за стражи порядка, если они так грубо относятся к тем, кого призваны защищать?

Предоставив Далёковцам возможность рассказать Барсовой о том, как прошла эта ночь для нас, я сгонял в свою комнату за солнцезащитными очками. Олеся так страдальчески щурила слезящиеся глаза, что я не мог больше терпеть этого. Что-то непонятное происходило с её зрением — сфокусироваться на неподвижном объекте сложно настолько, что от усердия голова начинает болеть, зато какое-нибудь движение улавливается молниеносно. А ещё, когда Олеся злилась или боялась, пространство вокруг неё как будто окрашивалось в фиолетовые тона и начинало пульсировать, подсвечивая определённые силуэты. Неудивительно, ведь, как девчонка выяснила, она постепенно превращается в фиолетовоглазого крикера!

— Расскажи поподробнее о своей этой подружке, — велел я. — Она напала на тебя? Как вы встретились вообще?

— Я... — Барсова замялась, — я вышла воздухом подышать... Ну, и чтоб на сообщение твоё ответить, — Олеся повернулась к Жене. — А там глаза фиолетовые... И я упала в какую-то странную темноту, в которой была девочка с длинной косой. Эта девочка, Даша, меня тоже увидела... Потом я, видимо, как-то очутилась в её воспоминаниях. Вроде призрака, которого никто не замечает, даже сама Даша.

— Крикеры умеют показывать свои воспоминания? — удивился Фей, но мы с Женей зашикали на него, чтобы Барсова продолжила рассказ.

— Так вот, Даша и ещё несколько девочек пошли в какую-то сгоревшую усадьбу искать всякие драгоценности и игрушки. Потом время как будто мотнулось немного вперёд, и вокруг уже были какие-то взрывы, дым, кошмар! Я вытащила Дашу на улицу и, клянусь, она меня снова видела, как в той темноте! Время опять отмоталось, Даши уже не было, я побежала её искать и наткнулась на людей в лесу. Ну, вряд ли на людей, да? Там тоже были люди-лисы. Белый мальчик-лис поймал Дашу, все начали драться, а я побежала за ним, чтоб спасти девочку. И там один мужчина, со шрамом на щеке, он... он сделал что-то... и увидел меня... — голос Олеси превратился в шёпот.

Нет.

Нет!

Разве это возможно?!

Сумбурная история девчонки выстраивалась перед глазами яркой кинолентой, словно я сам видел всё, что услышал только что.

И я ведь правда видел это!!!

Сгоревшая усадьба. Никаких сомнений, о какой усадьбе идёт речь.

Мужчина со шрамом на щеке. Я слабовато помню внешность дяди Рэма, но после этих слов его портрет будто прорвался сквозь плотную завесу, выставленную теневыми при перерисовке воспоминаний.

Белый мальчик-лис. Филипп, это однозначно Филипп!

Что там она сказала, Рэм заметил её? Естественно, он же сразу после этих событий перенёс до боли знакомое мне испуганное лицо в свой альбом.

— Ты был там, — прошелестела Олеся, разглядывая меня сквозь тёмные очки.

— Так вот как ты там оказалась...

Рэм запечатлел на бумаге её вчерашнюю. Значит, настоящее откликнулось в уже случившемся прошлом. Без этого события общая временная цепь непременно оборвалась бы, не было бы ни портрета в старом альбоме, ни заинтересованности Филиппа в том, чтобы зациклить меня на Барсовой. Всё было бы совсем иначе.

Значит, несмотря на то что Олесе угрожает перспектива превратиться в крикера, невзирая на разрастающуюся войну с теневыми, я всё делаю верно.

Мы нашли нужное направление.

Этот вариант может быть правильным.

— Ты видел меня? — спросила Олеся.

— Я — нет.

Видели Рэм и Фил. Это спасло девчонку от участи остаться без моей опеки и погибнуть на второй день своего прибывания в Залесье. Но это же, как ни странно, может погубить её, если обо всём узнает Филипп. Двоюродный брат, видимо, считает, что незнакомка из десятилетнего воспоминания, да ещё и зарисованная отцом, точно имеет какое-то отношение к Питифису, ведь именно в тот день камень и пропал.

В кухню вплыл, потягиваясь и потирая сонные глаза, Андрей. Он кивнул вместо приветствия и остановился возле тарелки с моими сырниками. Оценив визуально, что по какой-то нелепой случайности блюдо до сих пор оставалось нетронутым, он вежливо спросил у Олеси:

— Сырники ела? — девушка помотала головой, и старший брат переставил тарелку прямо к ней. — Нереально вкусные, на. Лёха в них хорош.

Фей поморщился шутливо, осознавая свой проигрыш в нашем тихом противостоянии, а я чуть не разревелся от благодарности, но позволил себе лишь сдержанное: «Хех». И пусть к этому времени Барсова уже наелась до отвала, она то ли из вежливости, то ли из любопытства с аппетитом прикончила один сырник. Приятно удивлённая улыбка гостьи унесла меня на седьмое небо, но я не подал виду.

— Так это правда? Крикер? — Андрей забрал себе оставшиеся сырники и заполз на подоконник, уплетая их. — Да-а, плохи дела.

— Как воодушевляюще! — с сарказмом похвалила Женя.

— Такое было уже, — старший брат пожал плечами, — девчонка исчезла. Никто и не думал, что она крикером стала. Вот оно как.

Девчонка.

Исчезла.

Такое уже было.

Точно!

Вот, что не давало мне покоя! Я ведь действительно видел эту Дашу с длинной косой тогда в особняке! Она с подружками занимались мародёрством... А я? Что я сам делал там? Вот бы вспомнить!

Бедолага точно так же исчезала — то клок волос обесцветится, то нога, то рука. И зрение, зрение ведь у неё тоже барахлило так, что городские офтальмологи лишь руками разводили! Маруся должна знать об этом, кажется, она занималась вопросом Даши! Но, видимо, безуспешно... Почему? Скорее бы ведьма вернулась!!!

На кухне заметно прибавилось голосов — пришли родители. Они с грустью сообщили, что колдунья всё ещё вне зоны доступа сети. А я не мог больше просто сидеть и ждать! Новая порция неожиданно вернувшихся воспоминаний терзала меня на рваные куски и, чтобы хоть чуть-чуть привести мысли в порядок, я сбежал в свою комнату.

Залипая в белый потолок, я лежал в гордом одиночестве прямо на прохладном полу. Телефон в руке настойчиво вызванивал Марусю, но из динамика то звучали безответные длинные гудки, то извинялась девушка-робот, предлагая перезвонить попозже. Да, я наконец-то зарядил мобильник, что почти сутки сладко спал в моём кармане.

Так я лежал бы и дальше, если б спокойные голоса внизу не сменились вдруг взволнованными криками под звон разбитого стекла.

Резкая возня на кухне превратилась в идеальную тишину, что напугало меня ещё больше. Живот скрутило от жутких предположений, я прокатился по перилам и, не доехав до конца лестницы, уже спрыгнул вниз, врубив на ходу фиолетовую невидимость. На всякий случай.

Кто-то забился под обеденный стол, кто-то просто упал на пол, накрыв затылок руками. От пробитого окна по подоконнику и полу тянулся сверкающий след из осколков стекла. Пришедший в себя первым Андрей, пригнувшись на корточках, с изумлением вертел в руках здоровенный булыжник. Все потихоньку начали отходить от шока, и я скинул ненужную невидимость. Одна только Барсова продолжала неподвижно лежать лицом вниз.

— Эй, — позвал я, подлетев к горожанке.

Ответа не последовало. Тогда я тронул девчонку за плечо и вдруг почувствовал, какой дикой дрожью отозвалось её напряжённое тело.

— Олеся! — позвали разом несколько голосов, но девушка, похоже, впала в ступор.

— Осторожнее, у неё кровь! — испуганно воскликнула мама, когда я схватил Барсову и силой заставил сесть.

— Бестолочь, глаза открой! — приказал я, гаркнув почти в самое ухо.

Девушка подчинилась, длинные ресницы затрепетали. Оказалось, что очки слетели с неё, едва не очутившись под кухонной тумбой, но сейчас не до этого — в тонкое запястье Олеси впилось стекло, кровь вишнёвыми ручейками стекала по пальцам на пол.

— Что это было? — спросил я, оглядываясь на присутствующих.

Андрей продемонстрировал всем булыжник:

— Камень! Нам запульнули камень в окно!

Этого я не учёл. Забытые решили проверить на крепость окна, пользуясь вот таким доисторическим методом. Ну-ну. Родители кинулись обрабатывать свежую рану невезучей горожанки, и я отодвинулся в сторону.

— Они пытаются выманить нас из дома, — предположил Фей.

— Придётся очень постараться, — выискивая за разбитым окном неприятелей, процедил я.

— Лёш, можешь вернуть стекло в нормально состояние? — спросил отец, накладывая последний тур бинта на пострадавшее запястье Олеси.

Вернуть осколки на место не особо сложнее, чем проделать то же самое с Нычкой, разве что объём работы чуть больше да и стёклышки разлетелись сильнее, чем хотелось бы. К тому же, отказаться от просьбы я никак не мог — Барсова, почуяв предстоящее шоу, с любопытством таращилась на меня. Так что придётся постараться.

Сначала эффект отсутствовал, но стоило мне прибавить невидимого остальным серого тумана, как рассыпанные по кухне кусочки стекла с мягким звоном завибрировали. Один за другим, осколки плавно подлетали к дыре в окне и идеальной мозаикой встраивались в общий строй. Задание не из тяжёлых, но напряжённая ночка дала о себе знать — стёклышки то и дело норовили перемешаться и занять чужое место, что сразу же испортило бы всю картину.

Что ж, итог меня порадовал! Стекло выглядело совершенно новым, без малейшего следа наглого вторжения теневых. Опасно покачнувшись, я опёрся о стол. Нет, отдых в самом деле необходим.

— Умница! — мама с гордостью чмокнула меня в щёку.

— Да, прогресс идёт! — похвалил папа.

Андрей по обыкновению закатил глаза. Нечего завидовать!

В комнату влетел перепуганный Никита. Судя по всему, грохот на первом этаже разбудил его и заставил выползти из постели.

— Всё нормально? — взволнованно уточнил младший брат.

— Никто не выходит сегодня из дома, не предупредив остальных, — властно распорядился отец.

Вряд ли кто-то собирался. Стражи помогли недотёпе подняться с пола, я подобрал солнцезащитные очки и, убедившись в их целостности, снова протянул Олесе. Девушка отозвалась робкой благодарностью и скорее нацепила их на переносицу.

Мы поднялись на второй этаж, чтобы теневым было сложнее закинуть нам очередной камень. Возле двери своей комнаты я немного помедлил. В прошлый раз, когда Олеся была здесь, я пригрел её паяльником. Не самое доброе воспоминание. Разве мог я тогда представить, что через сколько-то попыток снова буду водить дружбу с горожанкой? Вряд ли. Я ведь крепко ненавидел её в том варианте.

Ребята поочерёдно ввалились в мою спальню, последней зашла Барсова. Девушка со странным интересом разглядывала совершенно обычную комнату, будто ждала какого-то подвоха, и не спешила двигаться дальше.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался я, всматриваясь в тёмные стёкла очков.

Олеся молчала, и я проследил возможную траекторию её взгляда.

Стол. А на столе — паяльник, которым сегодня ночью я подлатал замок на одной из дверей. Почему-то я не убрал его в коробку, а так и оставил лежать у всех на виду. Ноги Барсовой внезапно подкосились, и девчонка свалилась прямо на мои вовремя подставленные руки.

— Олеся! — ахнули все разом, метнувшись к обмякшей приятельнице.

Я оттащил бестолочь на кровать и шлёпнул пару раз по щекам, затем ещё разок уже сильнее. Кожа зарумянилась, но сама девушка не подавала никаких признаков присутствия. Тогда мы стащили с неё очки, и я аккуратно раздвинул сомкнутые веки. В ответ на яркое освещение зрачки Барсовой рефлекторно сузились, да и пульс прощупывался, так что мы заметно успокоились, устроили девчонку поудобнее. Никита сбегал вниз к родителям и вернулся с мокрым полотенцем.

— Это всё крикерское проклятие, да? — уточняюще спросила Женя, промакивая лицо подруги влажной тканью.

Олеся увидела паяльник. Но ведь не могла она что-то понять, вспомнить, это просто исключено! Хотя совпадение, конечно, странноватое.

— Наверное, — неуверенно ответил я.

И вдруг Барсова судорожно, со страшным хрипом хватанула ртом воздух так, что Далёковка от неожиданности отлетела в другую часть комнаты. Мы в недоумении окружили кровать, вслушиваясь в жуткий ритм голодного до кислорода дыхания, пока резко не наступила полнейшая тишина.

— Б-барсова? — чувствуя, что и сам начинаю задыхаться, я подскочил к неподвижной горожанке.

Нет, нет-нет! Никаких смертей, мы же практически у финиша!!! Сердце бьётся или нет?! За истерическими воплями я не мог понять, есть ли пульс, и, сгорая в панике, принялся вновь хлестать девушку по щекам. Та снова задышала, задёргались веки.

— Барсова, ты нормальная?! — срываясь на крик, выдохнул я.

Дымчато-серые глаза распахнулись, но вместо привычного удивления я обнаружил в них непонятную яростную решимость. Девчонка рывком села и, взвизгивая, обрушила на меня град совсем не дружеских ударов. Не ожидав такого натиска, я лишь прикрыл лицо руками и каким-то образом очутился под коленями Олеси. В дело наконец-то включились остальные — ребята стащили на пол обезумевшую горожанку, но та всё равно успела напоследок врезать мне в бочину.

— Пустите!!! — девушка отчаянно извивалась, пока её тянули за руки и за ноги.

— Леся, да что с тобой такое?! — ошарашенно воскликнула Женя.

Этот вопль сработал, словно мощное заклинание, мгновенно усмирив брыкающуюся Барсову. Девчонка пялилась на окружающих, будто никогда до этого не была с ними знакома, но сопротивляться перестала.

— Что случилось? — Андрей опустился на колени перед Олесей, примирительно подняв ладони.

— Он... я... — девушка перепрыгивала взглядом с меня на свои руки, затем на ребят и снова на меня.

Я всё ещё сидел на постели, потирая ушибленный бок. И как реагировать на такое представление? Это всё крикерские штучки? Да Барсову нужно срочно изолировать, она опасна для общества!

— Успокоилась? — уточнил Фей, крепко держащий правый локоть Олеси.

Девчонка кивнула и оказалась на свободе, хоть остальные и не торопились пока расходиться. Она покосилась на компьютерный стол, придирчиво оценила состояние своих запястий и нахмурилась, что-то напряжённо обдумывая.

— Это из-за проклятия, да? — Женя заботливо помогла подруге встать и протянула очки. — Агрессия, о которой... О которой говорила она?

Барсова в ответ снова молчаливо качнула головой. Видя её неразговорчивость, Далёковка бегло оглядела комнату и, обнаружив торчащую из-за стола гитару, метнулась к инструменту. Видимо, стражница решила таким образом разрядить неловкую атмосферу, возникшую в спальне. Девушка уселась на краю постели, обхватила гитару и мягко заскользила пальцами по грифу, выискивая необходимый аккорд. Тимофей быстренько устроился рядом с сестрой и подсказал тихонько, как правильно зажать струны.

Барсова, как и все остальные, была заворожена полившейся мелодией, поэтому вздрогнула, когда я аккуратно тронул её за плечо. Подбородком указав на дверь, я незаметно для других выманил девчонку на лестничную площадку.

— Что случилось? — закрывшаяся за нами дверь сильно приглушила пение гитары.

Олеся переминалась с ноги на ноги и кусала нижнюю губу, формулируя ответ. Почему-то я одновременно ждал и очень боялся услышать то, что она сейчас скажет.

И Барсова не разочаровала.

— Я была здесь раньше?

Слова острыми лезвиями впились меж рёбер, сбив и без того беспокойное дыхание.

Я не ослышался. Вопрос в самом деле прозвучал, хоть это и было невозможно. Откуда она могла узнать? От Дарти? Нет, полная ерунда и бессмыслица! Тогда откуда ещё?! Может, она перепутала что-то? Молчание затягивалось, и я, чтоб поскорей его нарушить, снял с Олеси тёмные очки. Девчонка заморгала часто-часто и одарила меня взглядом, требующим честности.

— Мне нужно видеть твои глаза, когда разговариваю с тобой, — сухо объяснил я свои действия.

— Я тут была? — повторила Барсова.

— Ты... ты что-то видела?

— Видела. Ты пытался... Я не знаю... Ты прижёг меня паяльником!

Чувствуя, как похолодели ладони, я глядел на протянутое девушкой запястье, внешне выглядевшее совершенно нормальным.

Как это произошло?! Увидела знакомый паяльник, бахнулась в обморок и просмотрела сюжет из несуществующего для неё варианта?!

— Не прижёг, конечно, — тут же поправилась Олеся, — но я так видела! Хоть этого и не было... Не понимаю ничего...

Да, я тоже ничего не понимаю. В этом мы оказались похожи. Как много она узнала? Что думает теперь обо мне? По тому, как неуверенно Барсова держалась, оставшись со мной один на один, я понимал, что девушка меня побаивается и находится в состоянии растерянности. Да и я не лучше.

— Слушай, Олесь. Я пытаюсь тебе помочь, понимаешь? Я не враг, — закусил губу, вздохнул тяжело и продолжил. — Я вижу, что ты меня боишься. У тебя на это даже есть основания... Но просто поверь. Никому здесь твоя жизнь не важна больше, чем мне. Некрасиво высказался, — поспешно добавил я, когда вновь повисло глупое молчание, — я не имею в виду, что ты тут никому не нужна. Я про то, что... Уф, это сложно.

Барсова забыла даже, что ей необходимо моргать. Мы играли в гляделки, стоя друг напротив друга на небольшой лестничной площадке, залитой ярким светом, как и весь дом. Я начал вообще сомневаться, слышала ли девушка мои откровения, потому что Олеся выглядела так, будто её резко перестало интересовать вообще всё на свете.

— Я не хочу грузить тебя чем-то бесполезным, лишним, — извиняющимся тоном продолжил я. — В этом нет толку, если всё опять пойдёт не так, как нужно.

— Ничего не понимаю...

— Тебе и не надо.

— Объясни, пожалуйста! — в потухших серых глазах вдруг опять зажёгся голодный огонёк. — Расскажи мне всё!

К чему бежать от истины — Барсова достойна знать правду. Я старательно оттягивал этот разговор, но он должен случиться. Вот только не сейчас, а когда мы решим вопрос с её исчезновением. Положение пока слишком шаткое, рассказ займёт кучу времени, так что стоит подобрать более удачный момент.

— Позже. Когда всё закончится.

— Что закончится?

— Когда ты выживешь.

— И как мне это сделать?

Если б я был в курсе!

— Не знаю пока. Но крикером ты точно не станешь, — твёрдо пообещал, почти приказал я.

Олеся предприняла попытку улыбнуться:

— Иначе ты меня придушишь?

Да, маленькая бестолочь. Именно так.

Я согласен перескочить в следующий вариант, начать страдания с нуля, но превратиться в жуткого монстра я ей не позволю. Мало ли, вдруг тогда спадёт вся зацикловка? Проигрывать я не намерен, уже в полночь заканчивается ненавистное наказание, и игра выйдет совсем на другой уровень!

Глава 22

— Ребят... У меня новость. Не сказала бы, что хорошая.

Мама принесла книгу, которую нашла на чердаке, открыла определённую страницу и полностью повторила странное стихотворение, что гномы выдали за подсказку. Про буруму, серебряный огонь и три непонятных камня. Оказалось, что это не более, чем гномья считалочка.

— Прокляли и пустили по ложному следу, лишь бы мы отстали? — прошипел я, стукнув раздосадовано кулаком по подушке.

— А я им, честно говоря, с самого начала не особо поверил, — признался Тимофей.

— Маруся это просто так не оставит, — заметил Никита.

Мама тяжело вздохнула и вышла из спальни, кинув напоследок:

— Вот только где ж она...

Барсовой плохело с каждым часом, хоть она и пыталась прятать это. Когда Олеся поворачивала лицо, невольно демонстрируя мне свой профиль, сквозь щель почти каждый раз я видел, что глаза её закрыты даже с тёмными очками. А ещё она украдкой вытирала с щёк непрошеные слёзы и тёрла виски время от времени.

— Обезболку притащить? — предложил я, и девушка, зябко пожав плечами, согласилась.

Вскоре я вернулся в комнату уже со стаканом и несколькими видами таблеток на выбор. Олеся взяла одну, запила водой и с благодарной улыбкой откинулась на спинку компьютерного кресла, на котором сидела. Длинные волосы соскользнули с хрупкой шеи, открыв взгляду полное отсутствие ушной раковины.

— Ты ухо потеряла, — невесело хмыкнул я и протянул руку, аккуратно ощупывая место пропажи.

Тогда Олеся стянула ветровку, оставшись в футболке, и у нас синхронно отвисли челюсти при виде огромного числа дыр на её руках и возле ключиц. Я и не думал, что всё так плохо!

Барсова молча терпела, пока каждый счёл своим долгом потыкать пальцем в её кожу, похожую сейчас на решето. Девчонка вообще старалась говорить поменьше, и я догадывался, почему — бедняга то хрипела, то пищала, словно что-то засело в горле и мешало нормально разговаривать. Но внезапный звонок всё-таки развязал ей язык — на связь вышел Денис. Нянькой бегая за Олесей, я совершенно забыл о друзьях, заточённых в больнице после аварии. Неловко-то как...

Пока горожанка обменивалась фразами с приятелем, мы сидели тихонько, понимая, что Денису не очень понравится, если он узнает о наших тёплых дружеских посиделках в его отсутствие. Из реплик Барсовой я понял, что у ребят там всё в порядке, только они все, кроме Илюхи, дружно подцепили какую-то лёгкую инфекцию. О том, что новоиспечённый водитель очнулся и быстро идёт на поправку, Андрей рассказал мне ещё ночью, но я тогда не стал писать другу, а к утру снова благополучно забыл обо всём.

— Раз окно нельзя, может, хотя бы дверь откроем? — когда Олеся убрала телефон, вкинул идею Никита, уставший уже махать ладонью себе на лицо, чтобы создать ветерок.

Все единодушно поддержали предложение. Младший брат с готовностью подскочил к двери, распахнул её, но та, словно дразня оборотня, упрямилась и желала закрыться. После непродолжительной борьбы Никита догадался использовать в качестве подпорки стоявший рядом рюкзак Барсовой.

— Ух, ты что в нём таскаешь? — вес портфеля явно удивил парнишку. — Не похоже на дамскую сумочку.

— Футболка, аптечка, книга... — Олеся принялась загибать пальцы.

— Шерлок что ли? — усмехнулся я. — Не расстанешься с ним несмотря ни на что?

Горожанка грустно улыбнулась и покачала головой:

— Не-а. Про спутники которая.

— Откуда она у тебя?

— Ты не помнишь разве? — встряла Женя. — У Маруси взяли, обесцвечивали её ещё.

— А. Я не особо смотрел, что за книжку вы там подобрали, — отмахнулся я. — Вот только смысл? Это сложная магия, она там ни слова толком не разберёт. Замацает разве что.

У Барсовой очаровательно зарумянились щёки:

— Надо срочно вернуть её назад, пока об этом никто не узнал!

— Если берёшь что-то, не портишь, а потом возвращаешь, извлекая что-нибудь положительное из этого предмета, то ничего плохого нет, — успокоил я её. — Это просто заимствование.

— Ага, а почему тогда двери в дом Маруси закрыты были?

— Потому что не все возвращают то, что взяли. Особенно те, кто думают, что это сойдёт им с рук. У нас таким никто не грешит, но вот случайные люди с удовольствием заберут даже то, что им совсем не нужно. Просто потому что оно криво лежит и должно кем-то охраняться, но не охраняется. Рефлекс такой.

Олеся покраснела ещё сильнее, но ничего не ответила.

— Ты книгу-то хоть открывала? — из любопытства уточнил я.

Чуйка, что с тобой? Куда поскакало сердце? Что-то не так? На что мне обратить внимание, чтобы разгадать этот ребус?

— Стой. Покажи её, — велел я.

Девушка покорно поднялась, скрипнув креслом, и выудила из рюкзака справочник, с которого местами ещё не сошёл намазанный мною обесцвечивающий раствор. Да, я помню, как Олеся носилась с ним по оврагу, когда нас телепортировало то туда, то сюда.

И я помню эту книгу в руках у мелкого зеленоволосого дьявола по имени Дарти.

В том варианте я явился к Мыпошли, чтобы рассказать Филу о Барсовой, и здорово пожалел об этом.

— Что такое? — спросил Тимофей.

Дарти сидела на дереве, швыряя в меня яблоки, а затем вошла в дом именно с этой книгой. Тогда я обратил на неё внимание, но не придал особого значения.

Не так уж много в округе колдунов, способных на серьёзную магию вроде сотворения спутников. И Зелёнка вполне входит к этот узкий круг.

Так значит, это она привела Олесю к гномам?!

Если всю кашу в самом деле заварила зеленовласка, то зачем? Не верю, чтобы двоюродная сестра намеренно заманила горожанку в лапы вредных гномов, это чересчур даже для Дарти. Тогда куда она её вела? Специально ли целью была выбрана именно Барсова?

Ребята сделали вид, будто забыли о моём присутствии, и снова возродили беззаботный разговор. Воспользовавшись этим, я выскользнул за дверь, на ходу достав телефон. Есть у меня парочка вопросов к сестрёнке.

Воздух на чердаке значительно отличался от воздуха в спальне. Здесь он был куда свежее и подвижнее, что не могло не радовать. Стараясь не шуметь лишний раз, я, пригнувшись, пробрался к круглому окну, выходящему на дорогу, и сел на ящик. На полу рядом — стопка книг, поверх которых лежала та, что с дурацкой гномьей считалочкой.

Дарти ответила не сразу. По её голосу мне даже показалось, что я умудрился разбудить Зелёнку.

— А?

— Привет, — как можно вежливее начал я. — Не занята?

— Смотря зачем я тебе понадобилась.

— Фил далеко?

В телефоне раздалось шуршание, пыхтение, треск, сдавленное: «Ы-ых», — а затем всё стихло, и Дарти ответила спокойно:

— Уже да. Можешь говорить, только побыстрее, я — дама занятая.

— Ты куда там полезла? Расшибёшься ж опять!

— Будешь ругать — шибанусь специально. Ближе к делу!

Огрызается! Глубоко вздохнув, я раздражённо потёр переносицу, но спорить не стал.

— Книга про спутники у тебя?

— Нет.

Это я и так уже понял, но для видимости надо было сыграть дурачка.

— Нет? Блин. Я думал, у тебя, ты ж вроде читала её.

— Читала и прочитала, — с ноткой гордости в голосе отозвалась сестра.

— И что, научилась их делать что ли? — с наигранным недоверием спросил я.

— Что ли научилась, — передразнила Зелень.

— Да ну, не ври. Там сложно, а тебе всего лишь двенадцать.

— А тебе семнадцать, старичок, и ты за свою долгую жизнь ни одного спутника не сделал. Не стыдно?

Я аж дышать перестал от такой дерзости, а потом засмеялся беззвучно, прикрывая рот кулаком.

— Ну и сколько ж ты спутников сделала, м? Половину? Ноль целых тридцать шесть сотых?

Теперь возмущение послышалось по ту сторону трубки.

— Три, вообще-то!

— А ты понимаешь, что посторонних в это втягивать нельзя?

— Ч... чего?

Тишина. Я пытался понять, насколько искренне прозвучало это удивление.

— В смысле посторонних втягивать? Ты о чём?

— А то ты не понимаешь! Как спутники из воды лепить, так мы первые, а за свои действия отвечать не хотим!

— Так, подожди, красноглазый. Ты чего-то напутал. Из воды я спутники точно не делала. На эту легкотню я время даже не тратила, сразу к формам поинтереснее перешла. Так что ты эти шутки прекращай, а то ведь и обидеться могу.

Напряжённо думая, я не заметил, как до крови искусал губы. Либо девчонка умело водит меня за нос, либо она реально не при делах. Но тогда кто?

— Это всё, что ты мне сказать хотел? — сухо поинтересовалась Дарти.

— Д-да. Извини за беспокойство.

Чуйка не просыпалась, но значит ли это, что Зелёнка не обманула меня? Шестое чувство работает слишком случайно, чтобы слепо полагаться на затишье типа этого. Но у меня не было никаких существенных доказательств вины сестры. Проблема, разгадку которой, казалось, я практически поймал за хвост, напротив, обросла новыми вопросами. Класс.

От нечего делать я набрал Марусе. И ещё раз. И ещё раз. То гудки, то робот, ничего нового. Вслушиваясь в эти повторяющиеся звуки, я прижался лбом к прохладному оконному стеклу.

И уснул.

Как подсказал телефон, ненадолго, но теперь я чувствовал себя совсем иначе — бодрым и готовым к славной битве с кем угодно!

Спустившись на второй этаж, я узнал, что не меня одного разморило — Барсова снова валялась на моей постели, пока вокруг неё носились все остальные.

— Опять? — поинтересовался я у Фея.

— Опять, — развёл руками он. — Стояла себе спокойно, а потом вдруг — вжух! И на пол...

— Понятно, — сквозь зубы ответил я и отошёл к окну, подальше от столпотворения.

Наверняка, Олеся сейчас опять что-то увидит. Что теперь? Сцепив руки на груди, я с нетерпением ждал, когда же девчонка очухается. Кинется ли она на меня, как в прошлый раз?

— Приходит в себя! — радостно возвестила мама, сжимая неизменное мокрое полотенце. Впрочем, папа пошёл дальше и притащил нашатырь. Есть в этом мире всё-таки надежда на медицину.

Горожанка с эмоцией вроде: «Да что ж это такое-то!» — окинула всех присутствующих долгим взглядом и остановилась на мне. Ну, здравствуй. Девчонке определённо было, что обсудить.

— Ты опять отключилась, — сообщила Женя.

Не парься, стражница. Это бестолочь понимает гораздо больше, чем может показаться со стороны. Олеся хотела было встать, но её убедили полежать пока, оклематься, даже в плед укутали зачем-то. Девушка не сопротивлялась, мысли её однозначно блуждали сейчас где-то далеко. Всё это время, пока родители и ребята сновали туда-сюда, как деловые пчёлы, я терпеливо наблюдал за Барсовой, а она — за мной.

И вот, когда в комнате, помимо нас двоих, остались лишь Далёковцы да Андрей, Олеся наконец поднялась с постели. Девушка медленно, словно хищница в разгар охоты, обошла кровать, сквозь тёмные очки заглянула мне в самую душу и приблизилась к столу. Паяльник я уже убрал в коробку, но тот её и не интересовал больше. Барсова потянулась к клавиатуре и указательным пальцем аккуратно вытащила из-под неё торчащие листы бумаги, что в ранних вариантах я использовал для записи дат и времён, особо опасных для горожанки.

Всё ещё не веря в реальность происходящего, я тихо шагнул к Олесе и спросил, едва двигая пересохшими от волнения губами:

— Потеряла что-то?

Первым делом девчонка обернулась назад, на кровать. Убедилась, что стражи и Андрей по-прежнему тут? Затем Барсова плавно повернулась ко мне.

— Ты меня отпустил не для того, чтобы я в твоих вещах рыскала?

Слово в слово. Именно это было моим вторым вопросом тогда. Ай да Барсова. Я уже даже почти восхищён.

— Не понимаю, как ты это делаешь, но твои фокусы начинают меня напрягать.

— Объясни мне всё! — прошептала Олеся.

— Я обещал, что объясню, когда это закончится.

— Больше двух — говори вслух! — гаденько ухмыльнулся Далёковец.

Старший брат и стражи, обмениваясь хитрющими взглядами, явно решили, что наши с Барсовой шептания были посвящены чему-то романтическому. Ну да. Сейчас ведь, определённо, самое время для подобного. Но оправдываться я не собирался — взял девчонку под локоть и вывел из комнаты. В спины нам полетели требовательные вопросы, которые мгновенно стихли, как только я сдвинул ногой рюкзак Барсовой и дверь захлопнулась.

Прохладная ладошка Олеси грелась о мою ладонь. Какая же горожанка всё-таки хиленькая, ветерок подул — уже озябла. Хотя, может, она просто волнуется, предчувствуя важный разговор? Я постучался в соседнюю с моей дверь и позвал Никиту. Из спальни младшего брата послышались шорохи, вскоре он выглянул к нам на лестничную площадку.

— Нужна твоя комната ненадолго, — без предисловий произнёс я.

Мальчишка с некоторым удивлением стрельнул взглядом на наши с Олесей руки, до сих пор сцепленные вместе, однако без лишних уточнений впустил в свою комнату. Здесь по обыкновению царил творческий хаос, и Никита предпринял жалкую попытку всё исправить — накинул плед на гору одежды, что плотно облепила кресло. Олеся с раскрытым ртом изучала обстановку. Повсюду виднелись принадлежности для рисования, а на кровати вообще образовалась целая полоса препятствий из цветных карандашей. Я к такому давно привык, а вот нашей гостье всё было любопытно. Некит, засмущавшись, поспешил убрать свой альбом с рисунками и сгрёб карандаши в более-менее аккуратную кучу.

— Покараулишь, чтобы никто не вошёл без стука? — попросил я.

Тактичный парнишка оставил свои подозрения при себе и, улыбаясь, шмыгнул за дверь. Я опустился на край постели.

— Объясни, что ты видела и как это происходит.

Девушка пожамкала губами и ответила неуверенно:

— Я вроде как увидела то, что показалось мне знакомым... И тогда всё вокруг изменилось.

Она замолчала, и я хлопнул пару раз по покрывалу возле себя, приглашая Олесю сесть. Девчонка послушно устроилась рядом, скрестила лодыжки и продолжила:

— Точнее, не совсем так. Я осталась в комнате, но исчезли все, кроме тебя... Ты был в другой одежде. А на улице шёл дождь.

Описание точно совпадало с тем, что уже происходило с нами в том далёком варианте.

— Что дальше?

— Ты сначала привязал меня шнуром паяльника к кровати, а во второй раз как будто уже отпустил. И ещё я видела листочки возле компьютера. Там был мой номер телефона... и какие-то даты...

— Реально не понимаю, как это возможно, но ты, походу, ломаешь пространство и время! — я усмехнулся и покачал головой. — Ты была в другом варианте, которого для тебя просто не может существовать!

— Не поняла, — спустя полминуты тишины сокрушённо призналась Олеся.

— Ничего страшного. Я хотел оставить это на времена поспокойнее, но, знаешь... Если это тот самый, нужный вариант, то лучше рассказать сейчас. Не буду посвящать тебя во все тонкости, нам времени просто не хватит, но... Надо как-то это грамотно сформулировать...

Я молчал, придумывая, с чего бы начать и чем закончить. Девушка от нетерпения ёрзала на месте, но мужественно держала себя в руках, сохраняя эту тишину.

Что ж...

— По некоторым причинам я должен всё время спасать тебя. Просто... если я не буду этого делать, ты погибнешь. С каждой смертью я отматываюсь обратно в тот день, когда ты приехала в Залесье. И всё повторяется, снова и снова. В большинстве случаев я переживаю одни и те же моменты, но иногда появляется что-то новое и внезапное, и, если я не успеваю правильно вмешаться, это тебя губит. Ты столько раз умирала — и тонула, и горела! С каждым разом живёшь всё дольше, впервые я зашёл так далеко. Есть промежуток времени, когда ты должна погибнуть. Если получится провести тебя за его границы, то будешь в безопасности. Я перепробовал уже кучу всего, даже затаскивал к себе и пытался силой держать тут. Походу, именно это ты и видела.

Фух! Не так уж страшно. Я наконец-то рассказал всё Барсовой! И почему не сделал этого раньше? Хотя, нет, понятно, почему — тогда это стало бы жутким преступлением, а сейчас я уже и без того самое нежелательное лицо для теневых, так что терять нечего.

— То есть... ты повсюду ходишь за мной и не даёшь умереть? А кто-нибудь ещё знает?

— Нет. Я рассказывал как-то... Ни к чему толковому это не привело, — признался я. — Проще делать всё самому. И ты не болтай, поняла?

Олеся закивала так, что я испугался за её тонкую шею. Вдруг лицо горожанки помрачнело, и девушка, чуть поёжившись, спросила тихо:

— А ты... Ты ведь не на пустом месте предлагал убить меня?..

Неужели есть что-то ещё, о чём Барсова мне не рассказывала? Что-то крайне неприятное, судя по её волнению.

— Ты видела что-то ещё? — выдавил я.

Один сдержанный кивок отозвался во мне мучительной тяжестью. Девчонка явно знала как минимум об одной из моих... казней. Может, о той, самой первой? Олеся тогда надышалась ядовитых цветов возле речки. Картинка услужливо всплыла в памяти, да так ярко, будто это произошло только что.

— Ты, наверное, поняла уже, что я немного вспыльчивый, — я заговорил, лишь бы поскорее прогнать гадкое воспоминание, — особенно, если что-то идёт не по плану. А с тобой не по плану идёт всё. Иногда у меня сдавали нервы.

— Сколько раз?

Даже через солнцезащитные очки я видел, что Барсова не так уж и жаждет услышать пугающее число, поэтому лишь помотал головой.

— А сколько всего уже этих самых... вариантов?

— Я прекратил считать, когда их стало примерно больше семи или восьми.

Олеся тяжело вздохнула, принимая такой расплывчатый ответ.

— Это лето немного затянулось для меня, — я хмыкнул, стараясь скрасить невесёлый разговор.

Дверь задрожала под натиском яростных ударов, и мы с Барсовой резко отскочили друг от друга. Андрей влетел в комнату, взъерошенный и тяжело дышащий. Из-за его плеча выглянул Никита, качнул плечами, извиняясь. Ну, свою задачу он выполнил — стук был.

— Маруся! — пролаял старший брат так, будто до этого бежал кросс. — Дозвонились!

Не помня себя от счастья, я первым вылетел из спальни. Мгновение, и все мы в полном составе уже толкались вокруг кухонного стола.

— Она едет! — радостно объявил папа и даже хлопнул ладонью по скатерти. — Если ничего по пути не помешает, вечером уже будет дома!

Эта весточка была как никогда кстати! После бурных, восторженных восклицаний ребята вернулись наверх, а я остался с родителями. Ведьма обещала перезвонить с минуты на минуту, и я нетерпеливо барабанил пальцами по каждой поверхности, что попадалась под руку. До заката часа четыре, может, пять. Как только к дому начнут подкрадываться первые тени, наверняка начнётся месиво. Лена шёпотом передала по телефону маме, что Забытые готовят нечто нехорошее. Но никакой конкретной информации.

Мобильный даже завибрировать не успел, лишь экран только-только засветился, а я уже выдыхал приветствие в трубку.

— Здравствуй, здравствуй, — пропыхтела Маруся, — я из твоих сообщений ничего не разобрала, объясни всё спокойно и по порядку.

— Сначала скажи, где ты и сколько тебя ещё ждать?

— У, резвый какой! Хе-хе. Я жду автобус. Твоя задача — выложить мне всё, пока он не приехал.

— Что? Марусь, автобус? Ты — ведьма, какой ещё автобус?!

— Сам у себя время отнимаешь. Бывают случаи, когда телепортация невозможна, приходится топать ножками. Самолёт, электричка, теперь вот автобус. Но твоя история должна быть поинтереснее, рассказывай же!

Взяв себя в руки, я прогнал желание расспросить колдунью об её загадочном путешествии. В самом деле, не до этого сейчас! Как можно более сжато я сообщил о крикерском проклятии, бесчинстве гномов и пристальном внимании со стороны теневых.

— Плохо, — совершенно безрадостно подытожила Маруся. — Девочка у вас? Тяните время, лишь бы тени свои ручонки при себе держали. Если они узнают, что твоя подружка собралась стать крикером, пощады ей не будет.

— Ты до заката успеешь? — в моём голосе прозвучала надежда, которую ведьма тут же безжалостно растоптала.

— Нет. По расписанию автобуса в Залесье я буду около полуночи, так что придётся вам держаться самим. Как появится возможность — мчитесь ко мне в дом! Запритесь в твоей комнате, только учти, ты должен придержать дверь всем своим! Кроме нас с тобой никто не может туда войти без приглашения, я очень вовремя предусмотрела эту фишку, прям перед отъездом.

— То есть, пока я держу дверь, остальные могут войти в комнату? — уточнил я.

— Да, да, смекалистый мой. Телепортатор в библиотеке, если что. Как удачно, что как раз сегодня заканчивается идиотское наказание! О, ты уложился — вижу автобус. Сейчас отъедем, и связь пропадёт, так что давай, удачи!

— П-подожди, а что давать-то, как от теневых через весь лес бежать?! Алло!!! — кричал я, но вместо чародейки мне ответили короткие гудки.

Вот тебе и советы от наставницы!

Мы с папой обошли ещё разок дом, тщательно проверяя все двери и окна, чтобы ничего не оказалось открытым. Я продублировал защитные чары, надеясь, что это как-то спасёт нас от возможных камней, летящих в окна.

Барсова сладко дремала в компьютерном кресле, подперев щёку перебинтованной рукой. Ребята, чтоб не разбудить девушку, перекочевали в спальню Андрея, лишь Женя осталась с подругой.

— Не парься, я посижу, — прошептала стражница, мило улыбаясь. — Идите, обдумывайте план.

Мягко прикрывая дверь, я напоследок кинул взгляд на безмятежное лицо спящей горожанки. Всё-таки есть в ней что-то очаровательное. Вот только Денису, чтоб это понять, не потребовалось несколько безумных месяцев.

Родители тоже поднялись к нам. Я отчаянно доказывал, что надо как можно скорее бежать в дом ведьмы, пока ещё светло, но Далёковцы почему-то сомневались и всячески не соглашались с этим решением.

— В темноте мы обречены! — шипел я.

— Днём мы для всех как на ладони! — мотал головой Фей. — Вокруг дома куча народу, можешь быть уверен! Нас обязательно заметят.

— Мы — в Нычку, Лёха — в невидимость, — абсолютно логично предложил Андрей, и я закивал согласно.

— Да у них же противоспектры! Малейший шорох, и нет твоей невидимости! — Далёковка скрестила руки на груди.

— Ты тут вообще что делаешь? — возмутился я. — Сказала же, что с Олесей посидишь!

— С ней Никита, — отмахнулась Женя. — Я уже час там проторчала в одиночестве. Не думала, что она так долго спать будет!

— Никакого терпения! — поругал я одноклассницу, прикусив губу, чтоб не ляпнуть случайно лишнего по поводу миллиона вариантов, которые я вытерпел, в то время как стражница не выдерживает даже часик с Барсовой.

— Ночь — самое лучшее время для Забытых, — заметила мама. — Но, да, выйти сейчас у нас шансов тоже маловато...

— Как долго мы тут протянем? — спросил папа, заглядывая мне в глаза.

Я пожал плечами:

— Смотря что они там для нас придумали. Я неплохо поколдовал, им будет тяжело прорваться, но я ж не знаю, какие у них козыри в рукавах. Может, там такое контроружие, что нам и не снилось...

Мы долго и яростно спорили и пришли в конце концов к тому, что всё-таки стоит немного повременить с выходом. Хотя я, конечно, упрямо стоял на своём. Если Маруся сказала, что надо запрятаться у неё, то безопаснее места нигде не найти! Вот только дистанция неблизкая, всякое может случится по пути.

Женя вновь сменила Никиту на посту возле крепко уснувшей Барсовой. Наверное, Далёковке стало неловко, что я так отчитал её.

Солнце стало покусывать верхушки деревьев, и я опять напрягся — когда? Когда уже??? Если сейчас мы не спохватимся, то рискуем опоздать совсем! Чтоб хоть чем-то занять себя, я в очередной раз обошёл весь дом, проверяя его защищённость. Даже на чердак залез. Ожидание изматывает похуже любой драки!

— Думаю, можно собираться, — заявил наконец-то папа.

— УРА!!!

Я рванул к выходу из комнаты старшего брата, на полном ходу столкнувшись с Женей.

— А теперь ты что здесь делаешь?!

— Успокойся, проснулась она, — проворчала стражница, потирая плечо.

Выбежав на лестничную площадку, я тут же влетел в свою спальню... но Барсовой там не было.

— Дай человеку спокойно в туалет сходить, — последовавшая за мной Далёковка с чувством закатила глаза. — Сама придёт.

Ладно. Я ждал. Ждал десять минут. Двадцать. Тридцать! Это уже довольно подозрительно. Когда я всё-таки спустился на первый этаж, из ванной комнаты вышел Андрей.

— Где Олеся?

— Не у тебя разве? — удивился брат.

Дрожь в мясо растерзала мою спину. Все охотничьи чувства мигом включились, вскружив голову. Запах яблочного шампуня был достаточно свежим, чтобы сделать вывод — девушка действительно была тут совсем недавно. Куда же она делась тогда?!

Не ощущая биения собственного сердца, я первым делом потянулся к телефону. Где же он?! Почему всё исчезает у меня прямо из-под носа??? Ах, да, мобильник вроде в комнате Андрея, стоит на зарядке!

— Мой телефон у тебя, притащи, пожалуйста, — задыхаясь от паники, я тряс брата за плечи.

Тот молниеносно всё понял и побежал наверх, перепрыгивая на лестнице через несколько ступеней. Я же полностью погрузился в запахи, которые были ярче всего у двери, ведущей на задний двор.

Чуть не плача, я выглянул в окно, прижался к стеклу одной щекой, потом другой, стараясь расширить угол обзора.

Возле помятой клумбы с мамиными цветочками одиноко лежали солнцезащитные очки без дужки.

Глава 23

— Портфель на месте, но ветровки нет. Она что, вышла сама? — озадаченно спросил отец.

Сама, не сама — дело десятое! Мы столпились у чёрного входа, не представляя, как решать эту внезапную задачу. На улице нас, скорее всего, давно поджидала засада, однако без Барсовой сидеть дома не было абсолютно никакого смысла.

В этот момент в окно, возле которого я стоял, влетело нечто. Мы инстинктивно метнулись подальше, хотя зачарованное несколькими заклинаниями стекло выдержало и даже не треснуло. Тень ещё не подступила вплотную к дому, но уже готовилась совершить этот последний шаг. Дальше тянуть просто некуда.

На кухне раздался точно такой же хлопок — камни не пробивали стекло, однако Забытые не теряли надежды. Следом шум донёсся уже из гостиной.

Мы скучковались, прижимаясь друг к другу плечами, и молча ждали решающего удара. Вот только тот всё равно застал нас врасплох — ни одно окно так и не разбилось, когда в другом конце коридора вдруг лопнула лампочка. Фонарики, которые мы заранее приготовили, находились в зале. Нужная дверь — ровно посередине между нами и образовавшейся полутьмой около главного входа. Логика подсказывала, что лучше выбрать другой путь, через кухню. Отец, будто читая мои мысли, жестом велел всем плавно переместиться в полную света комнату. Стоило Никите последним переступить порог, как вторая лампочка, освещавшая коридор, разорвалась с оглушительным треском.

Папа набрал в грудь побольше воздуха и рывком распахнул дверь, ведущую из кухни в гостиную. Из-за его плеча я увидел Колю.

Парень с интересом разглядывал фонарь, один из тех, что лежал на низеньком столике.

— Здрасьте. Надо? — теневой услужливо протянул фонарик, щёлкнул выключателем туда-сюда и разочарованно добавил. — Ой, а он не работает... Может, потому что я батарейки вытащил?

— Да как ты меня достал! — в сердцах воскликнул я.

— О, Лёха! Как ручки, не болят?

Ну уж нет, дурацкие издёвки, да ещё и в своём же доме, я не потерплю! Чьи-то пальцы предостерегающе хватанули меня за плечо, но я извернулся и в один прыжок настиг недруга. Фонарь вывалился из лап Забытого; я вцепился в ворот футболки выскочки и, хорошенько тряхнув, швырнул мальчишку в кресло. То крякнуло трагично и опрокинулось назад, заставив Колю неловко перекувыркнуться.

Все фонарики в самом деле оказались пустыми.

— Где Барсова, гадость? — теневой хотел отползти на безопасное расстояние, но я поймал его за шкирку и затащил под самую люстру.

— В смысле? — взвизгнул юноша, повалившись мне в ноги. — Это я тебя спрашивать должен!

Я с удивлением обернулся на словно окаменевших союзников и понял, почему те безучастно стоят в стороне. Пока моё внимание отвлёк малец, на кухню проникли ещё четверо Забытых, с ног до головы увешанные всякими приборами и штуками, назначение которых я угадывал с трудом. Зато мигающие противоспектры узнал сразу.

Воспользовавшись замешательством, Коля ударил меня под колено, и я, потеряв опору, повалился на журнальный столик. Спасибо, что пару месяцев назад мы выкинули треснувший стеклянный и приобрели новый, из дерева, куда менее травмоопасный.

Родители, братья и друзья не просто бездействовали — они явно находились во власти странного магического оружия, которое направлял на них помощник Георгия.

— Где девчонка? — выплюнула не особо знакомая женщина, обращаясь ко мне, и, не церемонясь, разбила ближайший к ней настенный светильник.

В руке у неё блеснуло что-то, похожее на гранату. Жирный намёк на то, что шутить с этой воинственной дамой не стоит.

— И где Олег с Антоном? — добавил помощник Георгия.

— То, что вы взяли их в плен, вам с рук не сойдёт! — радостно вякнул Коля, и я еле сдержался, чтобы не пнуть его.

— Какой плен?! Это вы Олесю утащили, к вам и вопросы! — я начинал путаться, кто, кого и в чём должен обвинять.

— Дом уже обыскивают? — спросил главный, и один из стажёров, выглянув в коридор, кивнул.

Вдруг в окно забарабанили. Теневая отодвинула занавеску и поспешно застучала щеколдами. Внезапный сквозняк чуть было не закрыл окно обратно — значит, входную дверь Забытые захлопывать не стали.

— Антон и Олежа здесь, за домом! — донеслось с улицы. — Они... в плохом состоянии. Критическом даже!

— Что? — изумилась грозная тётя. — Отправьте Настю с ними в Забытое!

— Уже!

— Так что случилось?

— Это... Это не Шелтоны, Кать. Точно не они. Они на такую жесть не способны...

Катя помотала головой, как бы откладывая этот разговор на потом. Затем высунулась из окна едва ли не всем телом, но в идеальной тишине я отлично расслышал вопрос:

— А Барсова?

— Она не в доме? Здесь никаких следов. Только очки вон поломанные, в клумбе. Это её?

— Платок со снотворным! — крикнула какая-то девушка, подбежав к окну со стороны улицы. — Ребята начали действовать до команды!

— Так, они выманили её... А потом что? — допытывалась Катя.

Теневые настолько увлеклись разговором, что совершенно позабыли о нас. Ствол обездвиживающей пушки в руках помощника Георгия повернулся чуть вправо, освободив Андрея из своего плена — это я понял по неожиданно ожившему взгляду юноши. Противоспектры тоже смотрели мимо цели. Брат покосился на главного, затем почти незаметно указал пальцем сначала на меня, потом на зазевавшегося Колю. Я с силой зажмурился, заменив этим кивок.

Щёлк!

По кухне разлился океан ярчайшего света, а вопли стали в нём пенящимися волнами. Коля не понял, как за секунду оказался запихнут под диван.

— Оп! — выкрикнул я за мгновение до новой вспышки, предупреждая Андрея, чтобы тот успел закрыть глаза.

Однако это выдало моё местоположение, и щелчок не дал желаемого результата. Широкие мерцающие лучи противоспектров ослепили меня самого, дезориентировав всего на какой-то жалкий миг, которого оказалось достаточно. В грудь прилетело что-то очень твёрдое, и оно не отскочило, а, наоборот, словно намертво присосалось к коже сквозь футболку. Мерзкое ощущение прошило ледяной нитью каждый нерв, и я, вытянувшись по струнке, рухнул на ковёр. Мамин отчаянный крик, папина ругань, которую я слышал впервые в жизни, вопли братьев и друзей, гогот теневых — всё это тугим гулом и звоном отдавалось в мозгу. Ни один мускул не слушался, я не мог даже моргнуть. Веки так и замерли в недозакрытом состоянии, что одновременно мешало видеть происходящее вокруг и до жжения сушило глаза.

— Это ты зря, лисёнок, — раздалось возле уха, — очень зря.

Теневые нарочно как можно дольше занимались своими формальностями, чтобы сильнее помучить меня. Они, лениво перебрасываясь фразами, заполняли какие-то бумажки, но, к моему удивлению, никого не допрашивали. Я терялся в догадках — Забытым либо было известно абсолютно всё, и поэтому они вели себя так спокойно, либо, наоборот, они вообще не знали, насколько всё серьёзно, и потому не торопились искать Барсову.

Наконец-то верхние веки встретились с нижними, прекратив мои муки.

— Ты что делаешь? — недовольно уточнила Катя.

— Не перебарщивайте. У ребёнка так глаза вместе со слезами вытекут.

— Это — малолетний преступник, а не ребёнок! Держи свою жалость при себе!

Тем не менее, глаза мои всё же остались закрытыми, и я невольно почувствовал слепую благодарность к тому неизвестному теневому.

Штука, которая обездвижила меня, судя по всему, ещё и активно выкачивала силы, потому что и без того негромкие разговоры вовсе превратились в неразборчивую кашу. Наверное, меня даже вырубало время от времени. Наглухо запертый в своём теле, я провалялся так полчаса, а может, уже целую вечность, прежде чем смог наконец сделать нормальный, глубокий вдох.

Нет, точно не полчаса. За крошечным окошком, жмущимся почти к самому потолку, небо превратилось в чёрное полотно с россыпью звёзд.

Я в Забытом.

— Эй? — позвал я осторожно, вглядываясь во тьму.

В комнатке больше никого. Да и само помещение было таким узким, что вмещало только одного пленника. Похоже на те каморки, которыми меня запугивали теневые в детстве, чтобы я хорошо себя вёл.

И вот, я тут.

В полном одиночестве.

Медленно встал, опираясь на шершавую стену, ощупал себя. Чувствительность возвращалась постепенно, не спеша. Того обездвиживающего устройства на мне больше не было.

Дверь, конечно, оказалась закрыта. Я щёлкнул будто деревянными пальцами, и безмятежно пляшущий огонёк осветил темницу. Ничегошеньки интересного — две длинных стены, две коротких, с одной стороны дверь, с другой — окно. Приблизился к нему, встал на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть раму. Пощупал... и распахнул. Слишком просто!

Очень странно, где же обещанные ловушки, механизмы? Где охрана, в конце-то концов? Не веря в свою удачу, я, стиснув зубы, подтянулся на руках и вывалился в стог сена, который словно ждал меня по ту сторону стены, чтобы смягчить приземление.

— Л-лёх? Это ты? — послышался перепуганный шёпот из-за угла.

Я молчал, не двигаясь. Что за глупость, и на это я должен был повестись? На чьи-то шептания? Детский сад, ясельная группа.

— Шелтон, не страдай ерундой! — прошипела девчонка всего в метре от стога.

— Жень, стой! А если это не он?

Далёковцы? Или всё-таки ловушка?

Сено посыпалось на землю, и вскоре стражница, в прямом смысле слова, докопалась до меня:

— Пойдём, нет времени тут звёзды считать! Олесю крикер утащил!

— Чёрт, — только и выдавил я, выскальзывая из своего убежища на землю.

— Бежим скорее! — теперь я увидел и Фея, юноша помахал рукой и прокрался за дом.

— Где остальные? — прошептал я.

— Кто-то в допросной, кто-то с Георгием. Мы еле улизнули! Нельзя терять время, нужно срочно найти Олесю! Потом вернёмся сюда и вытащим твоих родителей и братьев.

— Где ж её искать?

Следуя за друзьями, я выудил телефон из кармана и глянул на время. До окончания наказания полтора часа, пора бежать в ведьмино жилище. Но оставлять здесь родных... Ни за что! Я развернулся и перебежками кинулся к зданию со шведской стенкой.

— ЛЁХА!!! — визгливым шёпотом верещали Далёковцы позади.

На ходу я одновременно придумывал, как вытащить родню и как отыскать Барсову. Неудивительно, что ни тот, ни другой план не желал выстраиваться в чёткий алгоритм.

— Мы их сейчас никак не вытащим! — пыталась вразумить меня Женя, едва поспевающая следом. — Только попадёмся!

— Лесе угрожает более серьёзная беда! — вторил сестре Тимофей.

— Что вам известно? — кратко спросил я.

— Кто-то из тех, кто пытался выманить Олесю из вашего дома, пришёл в себя, — пыхтел Фей. — Сказал, что видел фиолетовые глаза в кустах... которые на них напали.

— Эта Даша — сумасшедшая! — шептала Женя. — Она с Олесей что угодно может сделать, а столько времени прошло! Может, Леськи и нет уже больше...

Я помотал головой. Вариант продолжается, значит, Барсова пока жива, но вот надолго ли? Ребята правы, наша медлительность может стоить ей жизни.

— Мы пойдём в дом Маруси, но я пока не могу попасть в библиотеку и подвал, поэтому нам нужен кто-то ещё.

— А мы разве не подходим? — уточнил Фей.

— Вы слишком долго будете вникать, что и как делать, да и вряд ли справитесь, если придётся немного поколдовать. У оборотней сродство к магии выше, чем у стражей.

Далёковцы обиженно напыжились, но спорить не стали. Прежде чем мчаться к колдунье, необходимо вытащить из плена хотя бы кого-то одного, для подстраховки.

В этот самый момент навстречу вдруг вылетел Андрей. Парень бешено озирался по сторонам и, разглядев нас, прибавил шагу.

— Где остальные??? — повторил он мой недавний вопрос.

— Лёш, теперь-то точно бежать надо! — Женя настойчиво тянула меня за руку, и я не мог не согласиться.

И всё же было в этом что-то совершенно тревожное. Я успел привыкнуть к тому, что побеги оплачиваются кровью и потом, а тут вдруг словно кто-то резко переставил в игре уровень сложности с эксперта на новичка. Сейчас, вот сейчас, из-за этого угла обязательно кто-то выпрыгнет и ринется в бой! Но нет, четыре преступника неожиданно стали никому не интересны. Мы беспрепятственно выбрались из Забытого, так же легко преодолели часть леса. Всё ещё пустующий дом Маруси гостеприимно впустил нас через окно. Первым делом мы проверили все окна и двери. Я заскочил в свою комнатушку, убедился, что окно, встроенное в покатую крышу, плотно закрыто. До полуночи оставалось чуть меньше часа, но больше ждать мы уже не могли.

— Где они могут быть? — рассуждал вслух Андрей, пока мы сидели в гостиной. — Будь я крикером, где было бы моё логово?

— Подальше от людей, — предположил Фей.

— Лёх, есть здесь что-нибудь, что нам может помочь? — вновь спросил старший брат. — Механизм? Зелье?

Я перебирал в голове все возможные варианты, пока в памяти не всплыла мерцающая рука Олеси, которая так ловко привела нас к кулону в овраге.

Зелье Поиска!

Это так очевидно и просто, что даже не нуждается в объяснении! Почему я сразу не догнал, во что тогда вляпалась неуклюжая горожанка?

— Зелье, после которого у Олеси блестела рука, — затараторил я, повернувшись к стражнице, — оно ведь в подвале? Принеси сюда, только сама в него не влезь!

Женя кивнула и со всех ног бросилась к дверце, ведущей вниз. Остаётся надеяться, что Барсова всё ещё носит найденную ею безделушку с собой. Если это не так, то мы убьём впустую кучу времени.

— Вы — в библиотеку, — велел я оставшимся, — нам понадобится телепортатор.

Парни взволнованно переглянулись — они с такой техникой не то, что не работали, не встречались даже! Как координировать этих двоих по поводу настолько сложного аппарата? Я и сам-то им лишь однажды пользовался, а здесь опыт нужен, да ещё какой...

Андрей и Тимофей прошли меж книжных стеллажей, а я остался по эту сторону невидимого барьера. Телепортатор стоял посреди библиотеки, я прекрасно видел серьёзную махину, да только все рычаги и куны с такого ракурса были скрыты.

— Его можно как-то развернуть? — спросил я.

Ребята крутились возле аппарата, осторожно тянули его, подталкивали, но телепортатор не собирался никуда сдвигаться. Когда раздался пугающий треск, я взмолился, чтобы они оставили машину в покое. Маруся нам головы поотрывает, если что-то поломается!

— Какой у тебя план, объясни, — попросил Фей.

— У Олеси есть одна вещица... Спасибо, — я принял из рук подоспевшей Жени широкую миску с серебристой жидковатой массой внутри. — Так вот, это зелье Поиска зачарованно на этот самый кулон. Если он всё ещё у Олеси, то зелье приведёт нас к ней. Мы настроим телепортатор на что-нибудь, например, на мой телефон, и, когда найдём Олесю, я позвоню кому-то из вас сюда, а вы нажмёте кнопку, чтобы создать портал.

— Звучит несложно, — кивнул Андрей, — но как настраивать эту штуку?

— Ты помнишь, какие куны за что отвечают? — уточнил Далёковец.

— Их слишком много, и их надо по-разному поворачивать. Понятия не имею, как это сделать.

Женя обошла телепортатор, внимательно изучая его внешний вид, и предложила:

— Может, сфоткать его тебе? Ты скажешь, что куда вертеть.

— Не уверен, что смогу так нормально ориентироваться. Должно быть ещё какое-то решение...

— Помнишь, Фил к нам в мозги залезал? — спросил вдруг мрачно Андрей.

Оранжевый спектр? Ух-х, даже не знаю! В этом точно есть смысл, но я-то не такой специалист, как наш белобрысый. Хотя попробовать можно. Главное, никому потом об этом не рассказывать.

Как назло, Тимофей заинтересовался:

— Это как?

— Подожди, не мешайся, — рыкнул на него Андрей, и страж моментально притих.

Забавы ради Филипп подробно объяснял мне в детстве, что и как он делает. Видимо, тогда он совсем не верил, что однажды я стану ему конкурентом по силе.

И близкий родственник, с которым провернуть такой фокус куда проще, в наличии, до чего удачно! Только один пункт вылетел у меня из головы.

— Ничего не трогайте, я проконсультируюсь и вернусь! — пригрозив кулаком, я вбежал в гостиную, где лучше ловил интернет, и написал двоюродному брату.

Тот, к счастью, не заставил долго ждать.

«Нет, пока не сплю. Чего надо?»

«У меня вопрос по оранжевому спектру».

На экране телефона всплыла надпись о том, что собеседник что-то печатает. Затем надпись погасла. Снова зажглась. Снова погасла. Я сумел озадачить Филиппа.

«Ну».

«Как это делается? Сначала нужно задымить нос или уши? Напомни порядок, пожалуйста».

«Не знаю, с чего вдруг тебя это так заинтересовало, но лучше сюда не суйся. С оттенком накосячишь — рискуешь надолго застрять в голове жертвы. Если не навсегда».

Я кинулся уверять кучерявого, что всё в порядке, но тот резко перестал читать новые сообщения. Это что, отказ помочь, объяснить? А как же наш договор, скреплённый куном Обещаний?!

Игнор не прекращался, и я уже собрался возвращаться ко входу в библиотеку ни с чем, как вдруг получил СМС от самого неожиданного на данный момент адресанта — Дарти.

«Я удалю это сообщение сразу после отправки. Не пиши ничего в ответ и не спрашивай меня об этом, пока я сама не заговорю. Цикл распался. Если ты её убьёшь, то не попадёшь в новую попытку».

ЧТО?!?!

Снова и снова перечитывая сообщение, я всё надеялся, что текст от этого поменяется на что-то разумное. Однако этого не происходило.

Почему, как? И откуда Дарти знает это? Она обмолвилась, что я сам расскажу ей о зацикловке и вариантах, но ведь этого ещё не было! Сгорая от желания позвонить Зелёнке и добиться вменяемого ответа, я заставил себя убрать телефон. «Пока я сама не заговорю». Будем ждать с нетерпением!

Но как же так? Получается, раз цикл разрушен, любая опасность для Олеси теперь может стать финальной, а я об этом даже не узнаю! Вдруг мы в самом деле уже опоздали?..

Нет!

Фу, Шелтон, выкинь эту гадость из головы!

Барсова жива и как никогда остро нуждается в помощи! Слишком много времени ушло на бесполезные телодвижения, пора действовать. Стараясь выглядеть спокойным, вернулся к друзьям.

— Ты сам это предложил! — воскликнул я на опережение, заметив сомнение на лице Андрея.

Тот лишь покачал головой:

— Я не собираюсь тебя отговаривать. Это единственное, что я могу сейчас предложить. Если ты помнишь, как оно работает, то потерплю разок. Но только разок. Сам понимаешь.

— Ты меня с Филом не путай, — буркнул я, — мне такое не интересно.

— Да о чём вы говорите??? — не выдержала Женя.

— О том, о чём вы двое будете молчать, — тоном, не терпящим никаких возражений, произнёс старший брат.

Оранжевый спектр... Кто бы мог вообразить, что меня занесёт однажды на эту тёмную тропу! Одна лишь попытка использовать этот цвет уже расценивается как преступление. Хорошо, что мой счётчик проступков и без того зашкаливает.

— Андрюх... Третий ряд, пятая полка снизу. Нужна книга с чёрной обложкой и белыми уголками. Про спектры.

Андрей довольно быстро отыскал необходимый справочник.

— Нет, оставь за порогом, — я выставил вперёд ладони, когда юноша приблизился и протянул мне свою находку, — открой оглавление и положи на пол, чтобы я видел. Мне пока вот так книжки лучше не получать, вдруг что.

Просьба оказалась выполнена, мы нашли нужную главу. Брат перелистнул страницу, и я удовлетворённо кивнул. Оранжевые квадраты различных оттенков, возле которых кратко расписано их применение.

Как там делал Фил? Следует сесть, потому что без адекватного опыта в этом деле держать под контролем и брата, и самого себя не получится. Опустившись на пол перед входом в библиотеку, я упёрся спиной в стену. Андрей стоял напротив, по ту сторону дверного проёма, хмуро щёлкая суставами. Две пары гигантских тёмных глаз испуганно таращились из-за телепортатора.

Оранжевый дымок сперва был почти незаметным, но, добравшись до жертвы, вдруг поднабрал яркости. Я не особо понимал, получилось ли оставить его в своём воображении, или же Далёковцы тоже видели густой туман запрещённого цвета. Он замер, клубясь спиралью вокруг ног оборотня. Нужный ли это оттенок? Да, цвет точь-в-точь повторял указанный в книге.

Плавным движением запястья я поднял дым над головой брата, на какое-то время словно заковав бедолагу в оранжевую трубу. Главное, не коснуться Андрея раньше времени. Важна последовательность, о которой я и спрашивал Филиппа.

Заблокировать чувства, сверху вниз. Моя жертва здесь, в поле зрения. Интересно, как это проделал блондин полгода назад? Наверное, откопал где-то мою фотографию и колдовал по ней.

Так вот, сверху вниз! Глаза, а дальше что, нос или уши? Они же плюс-минус на одном уровне находятся! Стиснув зубы, я рискнул — конец оранжевой спирали опустился к глазам Андрея, затем пролез в уши, следом — в ноздри, в последнюю очередь — в рот сквозь приоткрытые губы. Так голова брата стала похожа на оранжевое облако в виде Юпитера с его вихревыми узорами. Неприятная дрожь проползла по плечам, отозвавшись странным жгучим чувством в глотке, и меня куда-то потащило.

Качнувшись, я еле устоял на ногах, но вовремя опёрся локтем на книжный стеллаж.

Получилось!

Моё собственное тело медленно сползло по стенке вбок, а голова практически легла на плечо. Стоит поторопиться, а то шея за такое потом спасибо не скажет.

Овладев на время разумом брата, я не получил доступ к его мыслям, но этого и не требовалось, чтобы понять, что такое соседство не доставляет ему удовольствия. Отвратный далёкий гул для Андрея сейчас звучал куда громче, чем для меня.

Управлять чужим телом было крайне непривычно — ноги, руки, голова будто весили в несколько раз больше, чем надо. С трудом подобравшись к телепортатору, я принялся настраивать рычаги и вертеть куны.

— Вы что же?.. — не веря глазам, выдохнул Тимофей.

Не тратя времени на болтовню, я полностью погрузился в процесс. Любая ошибка может нам дорого стоить, поэтому бесполезные беседы подождут.

Механизм загудел, сообщая о своей готовности, и я кое-как дошагал до собственной обмякшей туши в коридоре, вытянул из кармана телефон и вернулся к аппарату. В установке находился небольшой отсек, куда я и запихнул мобильник. Золотистый дым облепил незнакомый предмет, чтобы телепортатор настроился на телефон и смог по команде отыскать его в любой точке земного шара. Вот дымок рассеялся, и я возвратил сотовый обратно в свой карман.

Всё готово.

Пуф!

Я вновь был самим собой, сидел на полу напротив входа в библиотеку. Андрей напряжённо тёр виски, но, кажется, всё прошло отлично.

— Это ведь не был оранжевый спектр? — с опаской уточнила Женя, заранее зная ответ.

На подоконнике стоял горшок с непонятным растением, но внимание моё привлекли небольшие камушки, небрежно рассыпанные вокруг подымающегося из земли стебля. Я взял продолговатый камень и осторожно макнул одним концом в зелье Поиска. Концентрации оказалось достаточно, чтобы булыжничек, лёжа на моей ладони, блестящей стороной самостоятельно указал определённое направление. Тогда я щёлкнул пальцем по камушку, но компас был непреклонен и снова повернулся в эту же сторону.

— Ну что, ждите здесь, — я поднял взгляд на товарищей.

— Я тебя одного не пущу, — твёрдо заявил Андрей, — вместе пойдём.

— У вас телефон-то с собой? — спросил я стражей, и Фей кивнул. — Правда? Удивительно. Жди звонка. Как только увидишь, что звоню — зажми вон тот квадратный камень до тех пор, пока он не загорится. Справишься?

Далёковец опять качнул головой, хоть и чересчур неуверенно. Хорошо, что с ним Женя — в экстренных ситуациях она соображает пошустрее братца.

Мы с Андрюхой выпрыгнули из окна и вжались в стену, прислушиваясь. Почти безоблачное небо дарило восхитительную лунно-звёздную картину над головой, но у нас, увы, не было времени насладиться ею.

Ни единого постороннего шороха. Мы робко переглянулись и тихонько двинулись в ту сторону, куда манил камень на моей руке.

— Тебе не кажется странным, что нас не особо ищут? — шёпотом поинтересовался старший брат.

— Кажется. Даже очень.

Всё это по-настоящему подозрительно. Сцапать четверых беглецов посреди ночи для теневых — плёвое дельце. Однако, сколько я ни сканировал округу красным спектром, на пути попадались лишь зверюшки, с темнотой выползающие на охоту.

Зачарованный компас уводил нас всё дальше и дальше от Залесья. Это одновременно и радовало (значит, кулон всё-таки должен быть на Барсовой), и пугало (саму Барсову занесло чёрт знает куда). Андрею было некомфортно бродить по лесу посреди ночи в человеческом обличии, поэтому он перевоплотился в лиса. Я же продолжал бежать на двух ногах, чтобы следить за направлением.

А направление было неожиданным. Я до последнего сомневался, думал, совпадение, а может, я сам запутался просто. Но нет. Спустя какое-то время мы взаправду вышли к разрушенному особняку, в котором десять лет назад происходило что-то безумное. Камень на моей ладони аж нагрелся, и я, в очередной раз проглядев пространство сквозь алый туман, наконец-то наткнулся на странное шевеление в развалинах.

На втором этаже кто-то был!

— Они тут, — прошептал я брату.

Лис прижался к земле и обернулся на меня, ожидая сигнала. Я поскорее затолкал камушек в карман и тоже обратился. Больше в помощи зелья Поиска я не нуждался — хриплый голос Олеси было слышно даже отсюда. Живая!

Мы осторожно прокрались к лестнице, и я разобрал отчётливое и паническое:

— Нет!!! — ещё несколько невнятных фраз, произнесённых сквозь слёзы, всхлипывания, а затем негромкое, но твёрдое. — У меня ещё есть время.

Следом наверху пошла какая-то нездоровая возня — грохот, визг! Как можно тише мы забрались наконец на второй этаж и поползли по коридору в сторону самой разрушенной части усадьбы.

— Даша, мы и так дружим! — выла Барсова. — Я думала, ты хочешь мне помочь! Дай мне шанс!!! Если мы найдём решение, то и тебя сможем вернуть!

Наконец я услышал и её собеседницу — нечеловеческий рык затопил всё в округе. Да к чёрту осторожность! Не сговариваясь, мы с Андреем со всех лап бросились на выручку горожанке.

Девчонка извивалась на полу, провалившись одной ногой в дыру, и, если б не жуткое клокотание, можно было бы подумать, что Олеся здесь одна. Мы кинулись на звук, но Андрей первым влепился в злобную невидимку. Лис и крикер, сцепившись, вылетели в другую, уже выломанную до нас дверь, утащив за собой и звуки отчаянной борьбы. Я же подскочил к подруге и обратился в человека.

— Барсова, чтоб тебя! — прошипел я вместо приветствия. — Бестолочь!

Обхватив девчонку за плечи, вытянул её из ловушки и поставил на ноги. Мне одновременно и дико хотелось заглянуть в её огромные глаза, и было страшно делать это, пока лицо Олеси в свете луны блестело от слёз. Опять плачет. И опять оправданно. Девушка с трудом держалась вертикально, тонкая ветровка не спасала от ночного холода, ветром врывающегося в дом через обвалившуюся стену. А у меня, как назло, не было с собой никакой куртки.

— Без глупостей, поняла? У нас нет времени на это.

Как я хотел, чтобы эти слова прозвучали добрее и ласковее, но получились какие-то угрозы. Хотя Олесе и этого было достаточно — горожанка закивала, прижав руки к груди. Кажется, на миг в темноте мне даже почудилась её улыбка.

В соседней комнате кипели страсти — я был нужен там, как можно скорее! Придерживаясь плана, выхватил телефон, сделал быстрый дозвон Фею буквально до первого гудка и затолкал мобильный в карман Олесиной ветровки. У нас, наверное, есть около минуты, прежде чем появится портал. Я спешно отвёл Барсову подальше от дверного проёма, где мелькнул и вновь пропал пышный лисий хвост. Главное теперь, чтоб Далёковцы не накосячили с телепортатором. Жестом велев Олесе оставаться на месте, я вновь обернулся лисом и прыгнул в темноту к брату.

Фиолетовые глаза отлично выделялись в окружающей мгле, но, обнаружив нового противника, моментально растворились в воздухе. Последовал мощный и беспощадный удар по спине. Не ожидав такого напора, я растёкся по полу, озираясь.

Тактика боя Даши быстро стала ясна — крикер либо лупил с открытыми глазами, при этом давая понять, где находится, либо прицеливался и бил, зажмурившись. Во втором случае можно было увернуться, если постараться хорошенько. Атаки поражали своей злостью и жестокостью. Будь на моём месте Барсова, Даша уделала бы её в два счёта. Мы с Андреем не пытались нанести какой-то урон монстру, а лишь тянули время — уворачивались и не давали вернуться к Олесе. За то время, пока телепортатор определял координаты телефона и наращивал мощность для портала, я раз десять чудом избежал серьёзных ударов и словил ещё больше тычков послабее. Даже алый спектр не давал мне толкового преимущества — между атаками просто не было времени на какую-либо хитрость.

Наконец коридор разрезала полоса света из дверного проёма, ведущего в комнату, где топталась Барсова с моим сотовым. Портал! Почуяв неладное, Даша принялась ещё отчаянней ломиться к своей пленнице, но я зубами вцепился в её спутанные невидимые волосы, а Андрей, кажется, повис на руке. Крикер взвизгнул, пнув меня в живот, и я отлетел к проходу. Барсова стояла перед золотистым столбом-порталом, плюющимся искрами во все стороны, и нерешительно рассматривала его из-под козырьков-ладоней. Я превратился в человека и крикнул:

— Олеся, внутрь!

Девушка дёрнулась, даже сделала робкий шаг в сторону света, но обернулась, взглядом разыскивая нас с Андреем.

— Дура, прыгай!!! — завопил я, чувствуя, как невидимая нога вдавила в пол мою руку.

Задыхаясь от страшной боли, я оттолкнул фиолетовоглазое чудовище обратно в темноту, где его вновь перехватил скулящий Андрей. Оглянулся на мгновение — Олеся только-только исчезла в портале. Я настроил телепортатор так, чтобы проход держался открытым двадцать секунд. Нужно срочно отзывать Андрюху, но при этом не позволить крикеру метнуться в портал.

Нычка, которую мама вернула мне утром сразу после прибытия Олеси, по-прежнему висела на шее. Не снимая кун, я вынул его из-под ворота футболки и, не особо целясь, выстрелил в сцепившихся брата и Дашу серым дымком. Хлоп! Лис мигом пропал, переместившись в камень.

Фиолетовые глазищи с вертикальными кошачьими зрачками снова повернулись ко мне. Я вскочил, руками ухватился за дверной косяк. Глаза-фонари стали быстро приближаться, но я ждал, оставаясь неподвижен, и терпеливо считал секунды. Если влететь в портал сейчас, крикер тоже успеет сделать это. Необходимо умудриться прыгнуть в самый последний момент, чтобы проход захлопнулся и не дал монстру и шанса последовать за нами.

Резко выставив ладони вперёд, я послал в крикера мощный поток воды.

— Дура!!! — повторила Даша моим голосом, внезапно оказавшись позади.

Не понимая, как это вышло, я развернулся и кинулся прямо на фиолетовые глаза. Теперь крикер куда ближе к порталу, чем я сам! Вот зараза, нужно было запереть в Нычке не Андрея, а Дашу! Но времени на работу над ошибками совсем уже не оставалось — портал был готов исчезнуть через несколько секунд.

Мне удалось поймать невидимку за руку. Здесь, на свету я был для неё как на ладошке, поэтому я завернул себя в невидимость.

И увидел её.

Худая как щепка девчонка с копной длиннющих тёмных волос, спускавшихся до самых пят, в ужасно подранной одежде, босая. На лице — дикий оскал, тонущий на фоне всё тех же фиолетовых глаз, у которых теперь появилось выражение. Злое, страшное, не человеческое и даже не звериное, а какое-то абсолютно безумное.

По спине прошлась дрожь, но я собрался и не позволил жуткой девице вырваться. Она кряхтела и упрямо тянулась к мерцающему порталу, поднимающемуся столбом к самому потолку, где тот ещё остался. Даша видела меня так же хорошо, как и до этого, но вряд ли понимала, что и я теперь вижу её.

Портал булькнул, возвращая меня в реальность. Из последних сил рванул худющую, но чертовски сильную девчонку на себя, и та, споткнувшись о завернувшийся ковёр, полетела на пол. Не теряя более ни миллисекунды, упал в золотистый туман, который в одно мгновение перенёс меня из холодных, продуваемых ветром руин в уютную, такую родную ведьминскую библиотеку.

Глава 24

— Живая! — почти восторженно выдохнула Женя, явно имея в виду не меня.

Странное дело — двадцать секунд битвы с крикером тянулись, как мучительная бесконечность, а Барсова, давно сиганувшая в портал, до сих пор корячилась на четвереньках. Я подтянул девчонку вверх за капюшон ветровки, попутно вытаскивая серым дымом брата из Нычки. Олеся закашлялась негромко, и к ней, оттеснив меня, подскочила подруга-стражница со своими обниманиями.

Андрей, вопреки моим ожиданиям, ничего не сказал по поводу своего временного заточения в куне, лишь кивнул молча. Я поскорее вернул рычаги и камни телепортатора на свои места, чтобы выключить установку. Мало ли, вдруг что-то сработает случайно, и злобный монстр из развалин переместится прямиком в библиотеку!

Кстати, о библиотеке — я покосился на квадратные часы на стене. Уже за полночь. Срок наказания истёк! Правда, чую, грядёт новое, и будет оно куда серьёзнее...

Барсова, обмениваясь приветствиями с Далёковцами, с опаской поглядывала на меня из-под ладони, а когда увидела, что я заметил это, испуганно отвела взгляд. Ну уж нет, милочка, нас непременно ждёт разговор по душам! Решительно приблизившись к Олесе, я восстановил зрительный контакт, насильно подняв её лицо за подбородок. Всё ещё пылая после драки, я вновь прокрутил в голове невесёлую новость из СМС Дарти. Нет у нас больше никаких запасных вариантов. Существует только этот, и я на все сто был уверен, что он правильный. Лишь бы только не потухли серо-голубые огни и не похолодели тонкие, искусанные в кровь губы.

Сам не зная, что делаю, внезапно притянул девушку к себе и крепко-крепко прижал к груди.

— Бестолочь, — прошептал я в волосы, яблочный запах которых давно стал моим любимым ароматом.

Заливаясь краской, Барсова ошарашенно пялилась на меня, когда я наконец-то выпустил её на волю. Андрей шутливо присвистнул, а я не сдержал улыбки. Трогательная реакция Олеси, от которой я уже успел отвыкнуть, впервые не нервировала, а, наоборот, успокаивала и грела сердце.

— Ты как? — словно ревнуя, привлёк внимание девчонки Фей.

— Нормально, — выпалила та, часто-часто моргая и, кажется, не особо понимая, о чём её спросили, — М-маруся приехала?

— Не-а, — отозвался Андрюха.

— А где все остальные? — Олеся нахмурилась, не досчитавшись трёх оборотней.

Глубоко вздохнув, я развёл руками:

— Вечерок выдался напряжённым. Их схватили. Родители и Никита... типа заложники.

Горожанка охнула и снова потупила взгляд в пол. Упивается чувством вины? Да, к слову...

— Каким образом ты исчезла из дома?

Девушка, изучая собственные кроссовки, промямлила едва слышно:

— Мне СМС пришло от тебя...

— Чего? — несколько раздражённо переспросил я.

— СМС. С твоего номера, — подкрепляя заявление доказательствами, Барсова достала телефон и открыла последнее полученное сообщение.

Разинув рот, я вдумчиво складывал буквы слова, а слова — в предложения, пока не получился связный текст.

«На первом этаже возле ванной есть дверь на улицу, я жду тебя. Никто не должен знать».

— Не может быть, — выдавил я.

Все с интересом пырились в экран, и Андрей, первым делом изучив номер отправителя, твёрдо сказал:

— Слушай, Лёх. Номер правда твой. Три семёрки в конце и то, что перед ними.

Ну да. Цифры в самом деле сходились.

— Я это не отправлял! — поклялся я, доставая из кармана Барсовой свой мобильник.

Естественно, подобного сообщения в списке отправленных не оказалось! Озадаченные странным фокусом, мы ещё несколько раз сравнили номера.

Неожиданная догадка огненной молнией прошибла мозги, заставив выдохнуть судорожно. Неужели кто-то воспользовался моим телефоном, чтобы отправить СМС-ку Олесе, а потом всё стёр? Кто? Как? Я схватил Барсову и оттащил к стене, глядя на Андрея и стражей леса, как затравленный.

— В дом никто попасть не мог, а телефон почти всё время был со мной. Только пару раз я оставлял его на столе. Среди нас есть предатель!

Три пары опешивших от таких речей глаз со страхом вгрызлись в моё взволнованное лицо. А я в ответ искал правду в их расширенных зрачках.

— Неплохо соображаешь. Только это не особо помогло.

Словно по команде, мы так резко повернули головы на голос, что я морально приготовился услышать хруст позвонков. Библиотека была прекрасно освещена, за исключением одного крошечного закоулочка между книжными шкафами. Там, в тени, стоял загадочный силуэт, на который никто не обратил внимания. За спиной этой фигуры находилось распахнутое окно.

Холодный, пробирающий до мурашек голос Георгия сумел произвести впечатление. Я заслонил собой Олесю и попятился назад, под яркую лампу, пока девчонка не оказалась в убежище из двух стен и моей спины.

Георгий выполз наконец из темноты и вальяжно открыл дверь, ведущую в коридор. Оттуда повалились всё новые и новые теневые. Андрей метнулся к нам и, заглянув в самую душу, прижался плечом к моему плечу, лицом повернувшись к противникам.

— Фей! — не веря в предательство, позвал я.

Но друг не пошевельнулся. И сестра его тоже. Они оба смотрели куда угодно, только не на нас.

— Ничего личного, — пробубнил Тимофей под смешки Забытых.

Ничего личного?! Вся наша дружба была всего лишь его мастерски сыгранной ролью, но в этом нет ничего личного??? Как... как я допустил такое?

От толпы прибывших отделилась Кристина, она встала между застывшими на месте Далёковцами и, насмешливо задрав бровь, положила однокласснице на плечо свою цепкую ладошку. Гадость.

— С самого начала, да? — почти шёпотом поинтересовался я.

Теневые, все как один, давили лыбу. Казалось, если собрать в баночку всё их счастье в этот момент, можно было бы навсегда излечить депрессию у миллиарда человек.

— За нарушителями закона глаз да глаз нужен, — тоном победителя произнёс Георгий, — вот мы и сдружили лисёнка с единственной группой, которая осталась к тебе нейтральной. На случай, если снова пойдёшь на преступления. И долго ждать не пришлось.

Я отчаянно искал в памяти какие-то намёки, моменты, на которые давно стоило обратить внимание, но Далёковец был безупречен. Лишь в самом начале, после всей этой чехарды с улучшением, я чувствовал что-то неладное, относился к однокласснику с недоверием. Но я же ко всем малознакомым так отношусь! Барсовой вон сколько вариантов понадобилось, прежде чем я начал общаться с ней по-настоящему дружелюбно.

— Меня осудили ложно, — сухо напомнил я. — Впрочем, вам всё равно, ведь для себя виноватого вы нашли. Так что можно остановиться на достигнутом.

Забытые разразились неприятным смехом. Кристина скалилась с какой-то особой ненавистью, словно я был виноват лично перед ней. Кудрявая по-прежнему сжимала плечо Жени, однако в жесте этом было больше волнения, чем властности.

— Девчонка опасна! — заявила та самая Катя, что штурмовала наш дом, и указала длинным пальцем на вцепившуюся в мой локоть Олесю.

— Крикеров плодить мы не позволим, — Георгий кивнул.

Им и про крикеров известно! Эти предатели из Далёково разболтали Забытым вообще всё?! Быть может, это и не Слава вовсе выдал нас, а сами стражи? Как подло, низко, мерзко!

Тем временем теневые, зажав нас втроём в углу, начали потихоньку приближаться. Странно, что из всего снаряжения сейчас у них не было ничегошеньки, даже одного маленького противоспектра. Не хотят демонстрировать Барсовой свою мощь? Вряд ли.

Мы с Андреем почти синхронно обратились в лисью форму; брат для удобства, а я, скорее, по привычке. Чуть обернулся, не теряя противников из поля зрения — Олеся отчаянно вжималась в угол, словно надеялась просочиться сквозь стены. Где же Маруся, как долго ей ещё добираться до дома?

Наверху находится комната с обещанной ведьмой супербезопасностью. Задача проста и одновременно неосуществима — путь преградил десяток теневых, если не больше. Пока они медленно, шаг за шагом подходили к нам, Далёковцы, напротив, под шумок пятились к двери. Крысы, бегущие с тонущего корабля. Многое мне хотелось высказать Тимофею, но чуть позже.

По сигналу помощника Георгия теневые кинулись вперёд. Без своих погремушек они выглядели довольно простенько, но по количеству преимущество, конечно, всё же было у Забытых. Главное, не дать им погасить в библиотеке свет и не позволить утащить Олесю в тот тёмный угол, куда вернулся Георгий, с прохладным любопытством наблюдавший за происходящим. Оставаться на свету и тянуть время — вот основная цель!

Как здорово, что выключатель находился не на видном месте, а возле самого пола за ближайшим к выходу шкафом! Неприятели, похоже, не знали об этом, и напряжённо шарили взглядами по стенам. Тогда они могут начать охоту на сами светильники, как это было в нашем доме. Следует внимательно следить за теневыми.

Гады налетели на нас, как саранча на урожай! Я клацал зубами направо и налево, бил лапами, опрокидывая противников, но спустя какое-то время всё же оказался в стороне от сжавшейся в комочек Олеси. Андрея оттащили в другую часть помещения. Вероятно, Забытые, заранее почуяв запах победы, решили сперва разобраться с нами, позабыв пока о девчонке. Желание потешить своё самолюбие взяло верх над здравым смыслом, понимаю.

— Мы с тобой не договорили, Шелтон! — выплюнул Коля, целясь кулаком мне куда-то в глаз.

Я извернулся и сомкнул острые зубы на его предплечье. Парнишка заверещал, другой рукой упираясь мне в морду. Но зверства сейчас не входили в мои планы, так что я выпустил давящегося слезами теневого и круто развернулся на другого соперника, нагло тянувшего меня за хвост. Одновременно кто-то вцепился в переднюю лапу, неестественно выгнув её. Зарычав от боли, я вновь пустил в ход челюсти, пока меня не сшибли на пол, придавив морду всем весом тела. Я извивался из последних сил и размахивал мощным хвостом, доставляя недругам массу хлопот. Тогда я провернул ставший уже обыденным фокус — погрузился в фиолетовый туман и стал невидимым. Хватка Забытых моментально ослабла, и я, воспользовавшись их замешательством, запросто выскользнул на волю.

Один из стажёров со страхом в глазах, но всё-таки достаточно решительно подскочил ко мне, однако в последний миг замешкался, и я поймал зубами широкий рукав. Взлетел на задние лапы — теневого потащило следом, он споткнулся о чужую ногу и упал. Ткань оказалась неожиданно крепкой и не порвалась от таких танцев. Худенький стажёр, невольно угодивший в ловушку, практически ничего не весил, поэтому я размахивал им, будто тряпичной куклой, и ловко раскидывал его телом других неприятелей. Сзади раздались испуганные вопли — я отпустил наконец своё «оружие» и повернулся на шум, лицом к морде столкнувшись с тремя растерянными Забытыми. Поднырнув им под ноги, я по очереди сбил каждого на пол, а затем вдруг обнаружил чей-то одинокий кроссовок. Огляделся хорошенько и заметил Барсову, стоящую в одном ботинке посреди этого месива. Горожанка, хапнув адреналина, прерывисто дышала через приоткрытые губы и восторженно улыбалась каким-то своим мыслям. Выражение лица её странно напомнило мне безумную гримасу девчонки-крикера.

Отталкивая неугомонных теневых, я продолжал наблюдение за Олесей. Девушка двигалась неожиданно быстро и ловко, совершала обманные манёвры и перескакивала через препятствия, будто это не было для неё чем-то необычным. Скромная, пугливая тихоня буквально на глазах превратилась в машину для убийств! В её движениях было нечто первобытное, безжалостное, крикерское.

Дикий грохот сотряс здание — дверь чудом не сорвалась с петель, когда на пороге показалась крупная суровая фигура хозяйки дома. Маруся выглядела взбешённой, и теневые съёжились, ожидая какой-то реакции Георгия. Андрей и я быстро перевоплотились в людскую форму и подскочили к ничего не понимающей Олесе.

— Прочь из моего дома! — рявкнула колдунья, заставив незваных гостей подпрыгнуть на месте.

Барсовой передался этот испуг, и я выцепил её холодную ладошку, чтобы сжать так сильно, как только мог, лишь бы не переломать хрупкие человеческие косточки. Долгожданный приезд Маруси был для меня наградой за всё пережитое. Хотелось прыгать от радости по библиотеке и выщёлкивать щелбаны каждому Забытому без исключения!

— Маруся, ты в курсе ситуации? — аккуратно уточнил Георгий.

— Я прекрасно всё знаю! — отрезала женщина. — Вон из дома!

— Ты не можешь... — теневой не закончил фразу, увидев, что Маруся со всей грозностью, на которую была способна, двинулась прямо на него. — Ничего не выйдет, пойми!

Чародейка молча сжала кулаки, и те засветились не ярко, но отчётливо. Не думая сбавить шаг, она шла и шла на седоволосого, отчего у того, кажется, прибавилась ещё порция белых прядей. Георгий проворчал что-то, отступил в темноту и исчез.

Увидев жалкое бегство вожака, прочие Забытые резво кинулись на выход. Глядя им вслед, я, растворяясь в собственном смехе, как кубик сахара в чае, сел на пол и вытянул вперёд уставшие ноги.

— Как вовремя! — ухмыльнулся я, наблюдая за тем, как последний теневой, сверкая пятками, забыл закрыть за собой дверь.

Маруся заметила, что мы использовали телепортатор, и принялась тщательно проверять, всё ли с ним в порядке. Вдруг она потянулась к отсеку, и я, предугадав вопрос, заранее вжал голову в плечи.

— А пыль-то засыпали? — получив в ответ молчание, ведьма цокнула языком, сделала глубокий вдох и повернулась ко мне. — Лёша, ну пыль, ПЫЛЬ! Вам крупно повезло, что здесь был запас, потому что разорваться в пространстве никому не захочется! Схватываешь на лету, но твоя невнимательность меня порой просто поражает!

Ух-х, как я соскучился по этому! И пусть Маруся громко и раздражённо отчитывает меня прямо перед Олесей и старшим братом, я наконец-то снова чувствовал, что она — моя наставница, а я — её ученик.

— Такая дорогая техника! — продолжала ворчать колдунья, изучая установку. — Ещё поломать не хватало! Как будто телепортаторы в каждом доме стоят...

Не заметив пока больше никаких косяков с аппаратом, Маруся наконец-то обратила внимание на Олесю. Ведьма тщательно, с интересом учёного осмотрела девушку, прощупала прозрачные участки на коже, оттянула нижнее веко, затем верхнее, в волосах покопалась.

— Процесс идёт к финалу, — прокомментировала она невесело.

Я поднялся на ноги и приблизился к чародейке:

— Ты говорила, что изучала это.

— Ага. После случая с той девочкой я места себе не находила. Было очень поздно, я с такой тёмной магией прежде не работала и понятия не имела, к чему всё приведёт. Оказывается, к перерождению в крикера... Кто бы мог подумать...

Женщина выпустила из рук длинные волосы Барсовой, и те водопадом посыпались на спину девушки.

— А волосы-то почти не затронуло, — Маруся улыбнулась по-матерински. — Красотка.

Олеся нерешительно вцепилась в свои плечи, умирая от неловкости. Грустная складочка над подбородком стала ещё грустнее.

— Родители где? — поинтересовалась колдунья у нас с Андреем.

Брат скрестил руки на груди и нахмурился:

— У теневых, и Никита там же!

— Яс-с-сно, — сквозь зубы просвистела Маруся, добавив к этому какое-то тихое витиеватое ругательство. — Ладно, пойду всё-таки закрою дверь за ними. А вы давайте вниз, наверное. Лишние глаза, заглядывающие в окна, я терпеть не могу.

Андрюха пораскинул немного мозгами и решил составить ведьме компанию, хитро подмигнув мне. Я в ответ продемонстрировал брату кончик языка.

Мы с Барсовой остались вдвоём, и лишь сейчас, в полной тишине я начал слышать тиканье часов.

— Ну что, идём? — с улыбкой предложил я, и Олеся кивнула согласно. — Пока у нас есть время, почему бы не забить его вопросами? Их там у тебя должно было уже ого-го сколько накопиться.

— Я... Если честно, я настолько от всего устала, что даже не знаю, чему удивляться и о чём спрашивать, — прохрипела девица в ответ.

— Да-а, голосок у тебя не ангельский теперь, — усмехнулся я, ногой выключая свет в библиотеке и закрывая дверь за нами. — Ну, ты подумай хорошенько. Мы пока никуда не торопимся.

Девушка молчала, покорно следуя за мной, и заговорила только во время спуска в подвал по узкой лестнице:

— Как вы меня нашли?

Прохладные огоньки выплясывали что-то весёлое, барахтаясь на кончиках моих пальцев, и мягко освещали нам путь. Не самый сложный вопрос, но для разогрева подойдёт.

— Помнишь, ты вляпалась в зелье тут? Это — зелье Поиска, я вспомнил. Маруся рассказывала про него. И я очень надеялся, что ты тот кулон, к которому оно относится, так и носишь при себе. На самом деле, это было рискованно, вдруг ты оставила его дома!

— То есть ты тоже испачкался, и это привело тебя ко мне?

Хмыкнув, я обернулся к собеседнице:

— Я что, дурак? Зачем пачкаться, если можно просто что-нибудь макнуть туда? — показал Олесе камень-компас, с кончика которого, направленного на девушку, ещё не успел пропасть блеск. — Разбавленное зелье просто ведёт к тому, на что оно зачаровано. А ты вляпалась прямо в концентрат.

— А эта штука с перемещением?

— Телепортатор видела? Такие мало где есть! Очень сложная система. Я настроил его на координаты телефона и, когда мы тебя нашли, позвонил этим...

Далёковцы. На радостях, что приехала Маруся, я уже успел позабыть о предательстве длиною в дружбу. Всё изначально было подстроено, но выглядело так натурально! Все, кроме родных, отвернулись тогда от меня, а дружба с Феем не дала утонуть, убедила, что есть ещё в округе те, кто думают своей головой, а не верят слухам! А оказалось, что всё было ложью.

— Они нажали кнопку, координаты зафиксировались, и телепортатор сработал с небольшой задержкой, — закончил я после некоторой заминки.

Олесе определённо нравилась моя открытость. Девчонка с искренним восторгом смотрела, как я перекинул огни с пальцев в стеклянные аквариумы размером с небольшую кружку, что висели вдоль стен по всему потолку лаборатории. Понимая, что Барсовой не особо приятен яркий свет, я оставил огоньки тусклыми, чтобы они не били по глазам, но давали возможность оглядеться.

— А что с Дашей? — спросила Олеся, исследуя обстановку.

Глядя в полумраке на уставшее, спокойное лицо, я на мгновение даже позабыл, о ком речь.

— Это ты про подружку свою? Ну, повозились мы с ней немного, а когда портал открылся, нырнули за тобой. Дерётся она серьёзно. Ты тоже весьма неплоха, кстати, — похвалил я осторожно, припоминая непривычную ловкость горожанки.

Та вздохнула, вероятно, размышляя о том же самом:

— Не уверена, что это действительно моя заслуга.

Олеся побродила немножко в тишине, а я молча наблюдал за ней, ожидая следующего вопроса.

— А кем тебе приходится Маруся?

— Наставницей. И близкой подругой родителей. И вроде даже родственницей в каком-то поколении, — мне никто никогда не давал чёткого ответа на это. Сложное родословное древо так намудрило с ветвями, что каждый раз я слышал новую версию. — В общем, третий человек после мамы с папой, к которому можно обратиться по любому делу.

— Теневые её боятся?

— Боятся. Уважают. Маруся слишком важна, чтобы не считаться с ней.

— А почему у тебя такие глаза?

Ха! Мы всё-таки дошли до этой темы!

— А что же с ними не так? — наигранно удивился я.

Олеся прервала своё путешествие по подземелью и повернулась ко мне:

— Это точно не линзы! А в детстве они были карими, я видела!

Вот оно что. Я пожевал губами немного, раздумывая, а потом отмахнулся:

— Долгая и запутанная история.

— Ты расскажешь мне её, когда всё это закончится? — выпрашивала Барсова, оперевшись на спинку кресла.

— Расскажу, — пообещал я, улыбаясь. — Даже не знаю, почему они так тебя заинтересовали!

— Ну, не у всех радужка светится нереальным алым цветом. Кто-то вынужден жить с тусклыми, бесцветными глазёнками! — выпалила девчонка, словно поделилась древней затаившейся обидой.

Вот те на! Комплексы подъехали! А ведь и я сам когда-то до слёз завидовал тем, у кого глаза не карие, и мечтал, что Питифис мог бы окрасить радужку во что-то менее обычное, более редкое! И в итоге получил красные глаза, совсем как у лабораторных белых крысок. Мечты сбываются.

Приблизившись к креслу, за которым стояла Олеся, я положил ладони на подлокотники и, оказавшись на одном уровне с лицом Барсовой, произнёс мягко:

— Твои глаза совсем не бесцветны. Это бушующий океан в момент назревающей грозы.

Ох, это сбившееся дыхание, ошалевший бегающий взгляд, брови, которые не знают, куда им деться — то ли нахмуриться, то ли подняться удивлённо-вопросительно! В полумраке не разобрать, но я практически чувствовал, как заполыхали её щёки. Девчонка совершенно растерялась и, чтобы скрыть это, шагнула к столу с кучей предметов, которые Олеся ещё не успела рассмотреть. Я беззвучно смеялся ей в спину.

— Ой, темно, как в кинотеатре на последнем ряду! — подлила масла в огонь подошедшая Маруся.

Ведьма легонько взмахнула пухлой рукой, и светляки в аквариумах разрослись, прибавив в мощности. Следом за колдуньей в подвал спустился Андрей.

— Что же нам с тобой делать, — задумчиво протянула наставница.

Олеся заметно помрачнела. Если честно, я тоже думал, что у Маруси уже имеется более-менее готовый план.

— Есть предложения? — уточнил Андрей, упав в кресло.

Колдунья медленно покачала головой.

— Не может это быть необратимым! — воскликнул я, от досады чуть ли не выдирая на себе волосы. — Должно быть какое-то решение... Ты ведь всё знаешь, Маруся, пожалуйста!!!

Она молчала, не давая на это никаких ответов. Ну как же так? Не верю, чтобы всё ожидание пошло коту под хвост! Барсова перевоплощается, с каждым часом это становится очевидней! Меняется зрение, пропадает голос, исчезает тело, появляются способности, несвойственные человечишке. Олеся остро нуждается в помощи, прямо сейчас! А я, как назло, теперь даже укокошить её не могу, чтобы попасть в новый вариант...

— Такие проклятия только на людей-неудачников действуют... — пробормотала горожанка себе под нос.

— Что?

— Только на людей-неудачников, — отстранённо повторила Маруся.

Андрей растёкся в кресле и нервно подёргивал ногой, погрузившись в глубокие раздумья, как вдруг поднял голову и произнёс:

— Погодите-ка... А ведь заклятия гномов реально только на людях работают, да?

Маруся кивнула... а меня вдруг накрыло осознание.

Я понял, куда клонит брат.

Чтобы сбросить чары, действующие только на человека, его нужно всего лишь перевести в более устойчивую форму!

— Мы же... — я делал вдох за вдохом, но воздух будто исчезал из лёгких. — Мы же можем обратить её в кого-то другого... до того, как проклятие сделает своё дело!

— Такой метод есть, — нехотя кивнула колдунья, — но это очень тяжёлая магия, которую не все выдерживают. Для неё нужен донор. Так лет десять назад вместо одного мы потеряли сразу двух...

— Ты можешь провести перерождение? — перебил я, распаляясь всё сильнее.

— Ха, где ж ты добровольца искать собрался, м?

— Я сам доброволец.

Ведьма отмахнулась, не воспринимая меня всерьёз. Однако я уже всё решил. Моя вина, что Олесе угрожает перспектива превратиться в крикера — не доглядел. Значит, мне и расхлёбывать.

— Я серьёзно, — твёрдо провозгласил я и встал возле Барсовой.

Либо девушка старалась взмахом ресниц вызвать ураган, либо ей в глаз что-то попало. Она мотала головой, глядя то на меня, то на Марусю, и делала для себя какие-то выводы. Ну, или хотя бы пыталась.

Опережая готовившиеся вырваться на свободу ругательства наставницы, я поднял вверх ладонь и заговорил первым:

— Я — улучшенная форма, понимаешь? У меня достаточно сил, больше, чем у любого другого донора. Я готов рискнуть и, если ты откажешься помочь, всё сделаю сам. Просто придётся потратить гораздо больше времени.

— Лёха!.. — воскликнул Андрей, прижав ладонь ко рту.

— Исключено! — прогремела Маруся на всё подземелье.

— Лёша! — тихо позвала Барсова; для этого девчонке пришлось ухватиться за моё плечо и подняться на носочки. — Если я умру сейчас, то ты сможешь вернуться в начало и попробовать ещё раз. Это будет новый вариант!

Я поморщился и развернулся к девушке. Её совет был, как лезвие ножа, скользящее по уже готовой, свежей ране. Запястье Олеси как-то само оказалось в моей руке, и я, пригнувшись, зашептал Барсовой в ухо отчаянно:

— Нет больше других вариантов! Этот проигрыш будет последним, и исправить его не получится!

— Это безумие! — запищала горожанка, отпрянув.

Конечно, звучит странно — совсем недавно я разоткровенничался и рассказал ей о зацикловке, а теперь об этом можно смело позабыть. Я и сам поражён не меньше, но рисковать и проверять предупреждение Дарти на правдивость как-то не хотелось.

— Марусь, приготовь всё необходимое, пожалуйста, — отчеканил я, повернувшись к наставнице.

Та молчала и не двигалась, будто перед ней стоял не я, а крикер. В её испуганных глазах мелькали сотни разных мыслей, доводов, отговорок, но любой из них было суждено разбиться о мою решимость. И ведьма прекрасно понимала это, потому что знала меня наизусть с младенчества.

Зато Андрею это никак не мешало вскочить с кресла и прыгать передо мной, размахивая руками и осыпая с ног до головы мольбами и проклятиями.

— Я справлюсь! — упрямо и громко сказал я, перекрикивая брата.

— Для этого нужен Питифис, — ведьма всё же предприняла попытку переубедить меня.

Олеся, поддавшись всеобщему волнению, но совершенно не понимая, о чём все кричат, повисла у меня на руке, прося не делать это что-то.

Осторожно спихнув Барсову и отодвинув с пути Андрея, я направился к чародейке и ответил вопросом на вопрос:

— А чем я сам не Питифис?

— Да что за Питифис?! — визжала девчонка, вновь оказавшись на моей руке.

Вот прицепилась-то!

Я резко повернулся лицом к надоеде, присел, обхватил её колени и поднялся, взвалив трепыхающуюся Барсову на плечо. Девушка верещала, как дикая, и хлопала ладонями по моей спине. Тогда я крепко схватил её ноги и заставил свободно повиснуть вниз головой, потеряв всякую опору. Олеся притихла, а я, чтоб окончательно усмирить недовольную, подпрыгнул, встряхнув горожанку. Барсова благоразумно оставила мысли о побеге, и я вернул её на плечо.

— Сколько времени нужно на подготовку?

Маруся внимательно и с очевидной грустью наблюдала за нашей потасовкой. Наконец она сдалась.

— Книгу надо... Жди... — ведьма плотно сжала губы и пошла к лестнице.

Олеся заметила, что колдунья отважилась на таинственное и крайне опасное дело, и вновь принялась вырываться. Пришлось опять подпрыгнуть, чтобы утихомирить её.

— Лёха, послушай! — старший брат протянул ко мне руки в умоляющем жесте.

Для профилактики тряхнув Барсову ещё разок, я повернулся к Андрею и произнёс как можно спокойнее:

— Я всё понимаю. Доверься мне. Я не собираюсь ни с кем прощаться.

Я хорошо знал Андрея. Всю мою жизнь он был рядом, вечно вытаскивал из одних передряг и затягивал в другие. Мы шли бок о бок и когда всё было хорошо, и когда уже не могло быть хуже. Множество ссадин и наказаний делились на нас двоих, поровну. Даже первую любовь Андрюхи я невольно переживал, как свою собственную! И оттого было сейчас вдвойне больней смотреть в эти карие, полные слёз и бессилия глаза.

Но я знал, на что и ради чего иду. Девочка, хрупкая, чем-то не угодившая жестокой судьбе, что раз за разом пытается сделать каждый новый её вдох последним, висела сейчас на моём плече. Тепло... Даже не тепло, а жар, пульсирующий жар от её кожи, извечный яблочный аромат, негромкий мягкий голос окутывали меня уютным пледом, из которого совсем не хочется выбираться в хмурую реальность.

Разве может она умереть или, что, наверное, даже хуже, превратиться в такую же озлобленную копию Даши? Разве могу я позволить Олесе глотнуть подобной «жизни»?

— Эй, Барсова, слышишь? — позвал я, повернув голову в её сторону. — Я ещё не дочитал твоего «Холмса».

— Пообещай, что дочитаешь, Шелтон, — потребовала девушка глухо, имея в виду обещание совсем другого рода.

— Обещаю, — коротко ответил я, спуская Олесю на пол.

Ведьма вернулась в подвал с толстой обрядовой книгой, изогнутыми гигантскими ножницами и ромбовидным куном, необходимым для перевоплощения. Вообще для этих целей используют Питифис, тогда процесс идёт быстро и безопасно. К сожалению, сегодня такой возможности у нас не было. Маруся вручила ножницы взволнованному Андрею, и тот вцепился в них, словно от этого напрямую зависела его жизнь.

— Сдвиньте эти кресла вместе, подлокотник к подлокотнику, — велела женщина, а сама вновь куда-то ушла.

Мы с Олесей выполнили приказ. Кресла стукнулись боками друг о друга, и я, подняв голову, встретил серьёзный и требовательный взгляд.

— Почему нового варианта не будет? — прошептала Барсова, чтоб этого не слышал Андрей.

Честно говоря, я не был в настроении объяснять ей что-либо, к тому же сам не знал наверняка, почему и как.

— Произошла расцикловка, — коротко ответил я.

Маруся пришла на этот раз с небольшой коробочкой. Колдунья поставила коробок на стол возле книги и куна и повернулась к нам.

— Это очень, СЛИШКОМ рискованно. Был бы Питифис — без проблем, он бы вас запросто уравнял по силе, а с куном... Лучше я со знакомыми свяжусь, мы подумаем, если что, телепортнёмся с Олесей к кому-нибудь...

— Посмотри, у неё уже полтела пропало! — отрезал я. — За столько лет не нашли ответа, а теперь вдруг придумаете что-нибудь? Очень сомневаюсь! Если действовать, то прямо сейчас, откладывать больше некуда!

По глазам наставницы я понял, что она и сама прекрасно знает всё это, просто тянет время и даёт мне шанс отказаться от затеи. Но я ведь уже сказал, что пойду до конца!

— А что вы хотите сделать? — осторожно уточнила Олеся.

Чародейка пригладила ладонью растрёпанные волосы и указала на кресла. Мы с Барсовой послушно заняли их, косо переглянувшись. Тогда Маруся достала из принесённого короба длинную нить, переливающуюся различными цветами, и приблизилась к нам.

— Через это к тебе пойдут Лёшины силы, — ведьма поочерёдно обвязала наши запястья, соседствующие друг с другом на подлокотниках. — Преимущество Питифиса в том, что с ним движение энергии идёт в обе стороны и останавливается тогда, когда достигается равновесие. С обычным куном по-другому — момент гармонии ловится самостоятельно, практически наугад. Ты, — Маруся повернулась к вздрогнувшему от внезапного обращения Андрею, — по моей команде перережешь нить. Но беда в том, что есть большой шанс не дожать, и тогда сил, отданных Олесе, не хватит на то, чтобы перекрыть гномье проклятие. А можно, наоборот, чрезмерно истощить Лёшу, — чародейка одарила меня глубоким, полным страха взглядом.

— И что тогда? — голос Андрея дрожал.

— В прошлый раз вышло так, что одновременно и не хватило энергии для перекрытия чар, и погиб сам донор, — трагично отозвалась наставница. — То, что Лёша улучшен, конечно, даёт надежду...

— Лёш, давай не надо? — попросила горожанка, повернувшись ко мне всем корпусом.

Крепко стиснув зубы, я молча пялился в стену напротив. Я решил, значит, мы попробуем. И точка. Назло всем протянул Марусе обвитое сверкающей верёвочкой запястье, чтобы колдунья завязала крепкий узел.

Закрепив нить на наших руках, ведьма раздала последние указания:

— Я буду читать вслух заклинания. Они очень длинные и сложные, мне необходима полная тишина. И ещё — чем дальше зайдёт обряд, тем сильнее нагреется нить. Вероятно, это будет очень больно, но сдирать нитку нельзя ни в коем случае, после старта разрезать её можно только моими ножницами. Просто сидите как можно тише и терпите.

Ведьма отошла к столу и принялась листать книгу, выискивая нужную страницу. Я позволил себе наконец-то оторвать взгляд от стены.

Андрей спиной упёрся в шкаф и стоял так, до побеления костяшек сжимая в руках вверенные ему ножницы. Старший брат думал о чём-то своём, уставившись в пол, и едва заметно шевелил губами. Неестественно бледное лицо словно приобрело какие-то новые, острые черты.

Боковым зрением я заметил, что голова Олеси повёрнута прямо на меня. Наши руки лежали почти вплотную, разогнув мизинец я вполне мог бы коснуться её мизинца. И я даже попробовал сделать это, но тело не слушалось, словно вовсе не принадлежало мне. Получилось лишь выдавить кривоватую улыбку из числа тех, что заставляют девушек смущённо румяниться. Но то ли я стал совсем в этом плох, то ли тело Олеси тоже сопротивлялось хозяйке — девчонка в ответ не улыбнулась.

— Уверен?

Немного грубоватый, низкий голос наставницы в абсолютной подземельной тиши звучал сейчас как-то совершенно особенно. Глаза волшебницы странно блестели, но я отказывался верить в то, что сильная, непробиваемая Маруся способна на слёзы.

Я кивнул. Этот кивок, словно торнадо, смёл последний мост, по которому можно было вернуться назад. Ведьма выждала целую вечность, держа в одной руке открытую книгу, а в другой — бесцветный кун-ромб. Однако бурлящая, холодная река уже давно несла обломки к горизонту. Мост восстановлению не подлежит.

И вот властная, крепкая рука подняла ромб под самый потолок. Мы не сводили с куна глаз, пока ведьма старательно проговаривала безумно длинное заклинание, написанное в справочнике на латыни. Под конец я в самом деле почувствовал, что ниточка немного нагрелась. Маруся опустила руку, вытянув её в сторону и параллельно полу; кун больше не был бесцветным, он стал созвучен нити, только разноцветное мерцание это по яркости уступало верёвочке.

После некоторой паузы, в течение которой мы продолжали хранить напряжённое молчание, а колдунья восстанавливала дыхание и переворачивала страницу, в лаборатории вновь зазвучали слова на мёртвом языке. Я старался не думать ни о чём, кроме тепла, сначала щекотавшего кожу в месте соприкосновения с нитью, а затем начавшего кусаться. С каждой магической фразой жжение становилось всё интенсивней. Когда Маруся после крайнего нижнего положения направила руку с камнем в другую параллельную полу сторону и приступила к четвёртому заклинанию, я не сдержался и аккуратно сжал пальцы страдающей руки в кулак. Вскоре Олеся последовала моему примеру. Свечение куна теперь стало гораздо очевиднее, а максимума оно достигло, когда камень вернулся под потолок. Боль от накалившейся донельзя нитки туманила разум и заставляла мечтать вскочить и кинуться на стену, но я держался из последних сил. Держалась и Олеся, хоть я и расслышал сквозь звон в ушах её сдавленное мычание.

И вдруг нить вообще загорелась! Она заполыхала разноцветным пламенем, и мы с Барсовой отпрянули друг от друга, опасно натянув верёвку. Маруся стрельнула на нас яростным взглядом, но не прекратила зачитывать последнее заклинание. Олеся задышала часто-часто, затем захныкала, как маленькая, но всё ещё покорно сидела на месте. Я повернулся к горожанке — зрачки её закатились, обнажив белки глаз, а губы изогнулись в крике.

Ведьма, едва выплюнув последнее магическое слово, отдала приказ:

— Андрей, режь!!!

Оборотень моментально подскочил к нам и дрожащими руками поместил пылающую нить меж лезвий ножниц. Картинка, пульсирующая перед глазами в такт грохочущему сердцу, быстро уплывала куда-то в сторону. Теряю сознание! Или умираю?! Вслепую хватаясь за всё подряд, пытался вытянуть себя из этого состояния. Мой вопль слился с криками остальных, я метался в темноте, озираясь в поисках ускользающего света, как вдруг заметил голубоватый огонёк. Он был и рядом, и далеко. Спотыкаясь, вскарабкиваясь на невидимые препятствия, ударяясь о что-то, я спешил за светлячком. Он вёл меня туда, где всё хорошо, где я снова могу нормально дышать, не захлёбываясь, где я в сознании, а рядом, с ногами забравшись в старое кресло в конце участка бабушки и дедушки, звонко хохочет Барсова.

И я поймал его!

Голубая искорка приятно холодила пальцы. Я сжал её в кулак, и утонул в такой же голубой вспышке. Странно, но я не почувствовал долгожданного облегчения.

Через мгновение кромешной тьмы меня догнала другая вспышка.

Фиолетовая.

Глава 25

— Спи-спи, не обращай на меня внимания.

Я не подчинился и открыл один глаз. Маруся в полутьме выщелкнула тихий огонёк и прикрыла его от меня рукою, направляя свет на стол, где лежали какие-то бумажки.

Почему я у неё в комнате?

Где Барсова?

— Ложись обратно, куда вскочил! — возмущённо зашипела наставница.

— Где Олеся?!

— Греет щекой подушку в твоей спальне. Ты ж не возражаешь?

— Перерождение? Как прошло? — слова вылетали, не проходя обработку в голове, потому что я тщательно прислушивался к странному, но такому смутно знакомому чувству, переполнявшему каждую клеточку тела.

— Нормально прошло, — ведьма выпрямилась и перекинула огонёк с пальца в стеклянную кружку, — вы дружно бахнулись в обморок, да ещё и Андрея прихватили. Я и не знала, кого первым откачивать! У мальчонки сердце чуть не выскочило — решил, что не успел нитку перерезать и прикончил вас, хех.

— Где он?

— В гостиной, на диване спит. Не парься, жив-здоров.

— А вспышки?

— Какие?

— Голубая, потом фиолетовая.

Колдунья оторвалась от копания в документах и уставилась на меня непонимающе. Мы буравили друг друга взглядами, и вдруг она прищурилась, побросала свои бумажки и, в один прыжок преодолев полкомнаты, с силой сдавила руками моё лицо.

— Фто ты делаеф? — пропыхтел я, боясь шелохнуться.

— Тихо, — скомандовала Маруся, рассматривая меня в свете огонька в кружке.

Освещение её не устроило, волшебница мотнула небрежно головой, и над нами зажглась лампа.

— Какие, говоришь, вспышки? — переспросила женщина, придерживая моё нижнее веко.

— Син... голубая и фиолетовая... Ай!

— Фиолетовая...

Наставница отпустила меня и опустилась рядом на край кровати, задумчиво подперев подбородок кулаком. Я сел по-турецки и склонил голову, чтобы увидеть лицо чародейки.

— Что это было?

— Странно, но, по-моему, тебе передалась крикерская часть Олеси. Не понимаю, как.

— В смысле? — я подсел вплотную к ведьме.

— Вон зеркало, — махнула рукой та, — сам и глянь. А то не поверишь ещё.

Всё ещё гадая, какие ощущения напоминает мне моё состояние, я встал и заглянул в своё отражение.

— Чего?

Изумлённо всматриваясь в Шелтона по ту сторону стекла, я определённо видел озадаченные глаза с крайне странной радужкой, даже страннее обычного! Красный цвет сместился к краям, его пронзали фиолетовые лучики, идущие от зрачка. И лучики эти, казалось, находились в постоянном движении!

— Чего? — повторил я, обращаясь уже к Марусе.

Женщина всё сидела в прежнем положении, разглядывая меня исподлобья. А я наконец-то вспомнил, что же мне напоминали мои ощущения.

Пробуждение сразу после улучшения полгода назад!

— Питифис? — недоверчиво вкинул я, упёршись руками в бока.

— С чего бы? К вам никто не подходил, я была в комнате, — напомнила колдунья, — хоть и отвернулась на братца твоего. Откуда там было взяться Питифису?

— Верно, — согласился я, вновь возвращаясь к зеркалу. — Значит, крикерство?

— Ну, похоже на то. Не знаю. Мутная это тема — крикеры.

— А что Олеся? — я вновь резко обернулся. — Хватило сил? Спасли?

— Спасли, — Маруся улыбнулась, и у меня на сердце сразу отлегло, — по крайней мере, все её прозрачности снова непрозрачны.

— Расскажи подробнее, что случилось, когда ты дочитала заклинания свои, — потребовал я, приземляясь на кровать.

— Вы с Лесей начали неистово орать. Андрей перерезал нить, но вам от этого легче не становилось, и он, как я уже сказала, бахнулся следом за вами. Вот ты непонятный был — лягался, будто жеребец какой, не подойти. Пока я Андрюшку от тебя оттаскивала, ты, видимо, своих вспышек насмотрелся и угомонился. Вцепился в девчонку, правда, хе-хе. Очень милая картинка. Хех.

Фыркнув, я откинулся на подушки. Неужели от крикера, даже половинчатого, можно получить силу, которая работает так же, как Питифис, только в одном-единственном спектре? Круто!

— Ты меня отвлёк! — напомнила сама себе ведьма, крякнула и поднялась на ноги.

— Что делаешь?

— Соблюдаю бесполезные формальности, — сквозь зубы ответила Маруся, продолжая раскопки среди кипы каких-то бумаг. — Пойду к теням, будем разбираться, кого они там и зачем в плен взяли.

— Я с тобой!

— Вот ещё! Тебе там сейчас делать нечего. Вообще, мелькай пореже, а то я твоё имя от грязи уже не очищу.

— Да уж, грязь — это про меня, — пробормотал я.

— Вернусь, надеюсь, скоро, — сказала Маруся, складывая в папку отобранные документы, — и, надеюсь, не одна. Дом под защитой, никто лишний не зайдёт, так что ложись и спи — только светать начинает.

Оставаясь в горизонтальном положении, я поднял вверх кулак с оттопыренным большим пальцем. Однако спать больше не хотелось. Провалявшись в постели минут пятнадцать после ухода наставницы, я всё-таки пошёл шарахаться по дому.

Дверь в мою собственную спальню была закрыта. Если Олеся там, то, получается, Маруся сняла чары, что делали комнату доступной только мне и самой ведьме. Поддавшись волне любопытства, я аккуратно, чтоб не скрипнуть случайно, потянул на себя ручку и заглянул в комнатушку с косым потолком.

Олеся смешно растеклась по постели, спихнув подушку на пол и задрав локоть выше головы. Не самая комфортная поза для сна. Я тихо приблизился, поднял подушку, отряхнул её и положил возле девушки. Потом подумал немного и, бережно касаясь руки Барсовой, придал спящей более-менее удобное положение. Девчонка, не просыпаясь, промычала что-то и обняла скомканное одеяло, а за компанию и подушку пригребла. Улыбнувшись невольно, я вышел в коридор и плавно затворил за собой дверь.

Дом крепко спал, вбирая в себя тусклый утренний свет, что прорывался сквозь неплотно занавешенные шторы. Словно в детстве, я осторожно ступал босой ногой на менее скрипящие участки пола и воровато оглядывался по сторонам, не желая нарушить прекрасную тишину.

В гостиной, свесив руку с дивана, и правда спал Андрей. Я прокрался мимо, на кухню. Есть хотелось жутко. Обследовав содержимое холодильника, решил, что хорошо бы взяться за завтрак. Пока хозяйка дома странствовала, часть продуктов успела помахать ручкой сроку годности, так что я смело отправил их в корзину.

В тишине, одиночестве и темноте, медленно пережёвывая свою порцию приготовленной яичницы, смотрел на небо за окном. Где-то там, за лесом Маруся сейчас в пух и прах разносила распоясавшихся Забытых. А я наслаждался безмятежным спокойствием, которого у меня не было уже давно.

Вернувшись в спальню наставницы, я встал напротив зеркала и выдумал фиолетовый туман. Отражение пропало — значит, я, как обычно, стал невидимкой. Но надолго ли? Секунды сложились в минуту, за минутой пошла вторая, третья — магия этого спектра не вызывала привычных сложностей. Тогда я, подрубив алый дым, вновь прогулялся по дому, причём довольно неспешно, а когда возвратился к зеркалу, удивлённо хмыкнул. Я всё ещё был невидим!

— Фил меня убьёт, — с усмешкой представил, что будет с двоюродным братом, когда он заметит обновлённый цвет глаз.

Хоть сил на эксперименты ещё было предостаточно, я решил этим не злоупотреблять и вернул себе видимость.

Часики тикали, а я до сих пор бродил в одиночестве. Когда уже проснутся эти сони или хотя бы ведьма вернётся? Раньше от скуки я обычно прятался в библиотеке. Туда же направился и сейчас.

На этот раз за книжными шкафами никто не прятался. Притормозив возле телепортатора, я заметил, что аппарат включён — панельки и куны неярко светились. Конечно, не пешком же ведьма пошла в Забытое! Но почему она не телепортировалась домой, а завершила своё путешествие с помощью разнообразного человеческого транспорта, осилив по пути несколько пересадок? Так и не спросил об этом!

Ждать Марусю стало ещё сложнее — я прокручивал в мыслях вопросы, которые задам наставнице, и отчаянно желал как можно скорее получить на них ответы. Но кое-что лезло в голову само, назойливо и гадко шкрябая когтями по черепушке. Предательство, которому я никак не мог найти оправдания. Да и не особо пытался, честно говоря.

Женя так успокаивала меня, что Олеся проснулась и придёт к нам сама. Знала же, что не придёт. Лгала прямо в глаза, тогда ещё просто красные, без фиолетовых прожилок. Кто-то из стражей и Колю в дом впустил, чтобы тот вынул батарейки из фонариков и помог войти товарищам. А как легко и непринуждённо эта парочка прибежала к моей темнице в Забытом, точно ведь знали, куда меня упрятали теневые! Уговаривали скорее мчаться за Олесей, а когда я упёрся, на свободе неожиданно оказался Андрей. Лишь бы я двинулся на поиски. Побег определённо был подстроен, и так просто я выбрался через окно лишь потому, что иначе и быть не могло! Забытые не представляли, где и как искать Барсову, утащенную крикером; далёковцы тоже. А вот я догадался, чем серьёзно облегчил задачу неприятелям.

Вдруг телепортатор загудел, поршни пришли в движение, сжимая и растягивая пружинки, а камни засветились намного ярче. Приставив ладонь козырьком к бровям, я попятился. Свечение всё нарастало, пришлось ненадолго даже вовсе закрыть глаза.

— Сына! — полушепчущий мамин голос резко приблизился, и я очутился в ласковых объятиях.

— Фух, вас отпустили! — с облегчением выдохнул я. — Маруся ушла так давно, что я уже почти начал сам придумывать план по захвату Забытого, чтобы вас вытаскивать!

— Знал бы ты, чего мне это стоило! — раздражённо фыркнула колдунья, швыряя на стол ворох бумаг. Те, словно потревоженная стая птиц, с шумом разлетелись по всей библиотеке. — Упрямые олухи! Я им слово — они мне бланк заявления, я другое — они новые листы суют! Как будто им перед кем-то отчитываться надо, ей-богу!

Если родители сквозь усталость ещё могли вытягивать из себя измученные улыбки, то на Никиту было больно смотреть. И без того тихий мальчишка весь словно съёжился, чтобы казаться ещё незаметнее обычного, взгляд его затуманился и блуждал по библиотеке, как будто младший брат не узнавал её.

— Что с Некитом?!

— Когда я ворвалась, они просматривали его память! — почти выкрикнула чародейка. — Нет, ну ты представляешь?! Напялили на ребёнка маску и выискивали подробности! Понятное дело, что в детские мозги влезть проще всего, но неужто нельзя было начать с разговоров?!?!

— Меня они тоже прочитать пытались, — мрачно сообщил я.

— Это же нарушение всех правил! — возмутился папа.

Ведьма с чувством кивнула:

— Грубейшее. Они оба несовершеннолетние, а разрешение родителей, как я понимаю, никто не спрашивал. И даже просто перед фактом тени вас решили не ставить.

— И мы это должны молча проглотить? — мама наконец выпустила меня и крепко сжала кулачки.

— Ни за что на свете. Я на сборище им всё выскажу...

Я встрепенулся:

— Будет сборище?

— Ещё как будет. Сегодня в три. Они думали распорядиться втихую, пока меня дома нет. А я взяла и приехала.

— Марусь, что с Никитушкой делать? — со слезами в голосе спросила мама, заглядывая в пустые глаза младшего сына.

Никиту отвели в лабораторию, где колдунья принялась сыпать в кастрюльку ингредиенты для зелья.

— Просто успокоительное, — пояснила Маруся, не дождавшись моего вопроса. — Из-за таких жестоких вмешательств мозг впадает в панику, а затем и в ступор. Нужно помочь твоему брату поскорее вылезти из этого отвратного состояния. Подай корень валерианы, вон в той банке.

— Зеркальная маска — настоящее орудие пыток! — я передал чародейке нужный корешок. — Под ней дышать просто невозможно!

— Чем стрессовей ситуация, тем активнее работает мозг. Теневые за одно и то же время успевают просмотреть больший объём. Варварский метод, таким в нормальном обществе уже никто не пользуется! Но мы ж в Залесье, о какой нормальности может быть речь?

Состряпанная ароматная жижа просочилась сквозь напряжённые губы Никиты, однако часть её полилась по подбородку. Впрочем, выпитого зелья оказалось достаточно, чтобы через пару минут оборотень ожил.

— Дарти, — выдохнул первым делом мальчик, заставив нас недоумённо переглянуться.

— Что, солнце? — переспросила мама, придерживая его за руку.

— Они искали воспоминания об Олесе и Лёше, но наткнулись на Дарти и стали смотреть её. Как будто им Лёха и не нужен больше!

— Так, а она что успела натворить? — насторожилась ведьма.

— Ничего. Ну, я не знаю. Мне она ничего такого не рассказывала...

Что за игру затеяла Зелёнка? Довольно странно, что её личность заинтересовала теневых даже больше, чем мы с Барсовой. А ещё девчонка в курсе про зацикловку и умеет делать спутники. Неспроста это всё!

— Ладно, дружок. Спасибо за содействие, — Маруся похлопала Никиту по плечу. — Лёш, ты выспался? Уступишь постель братцу?

Конечно! Мне хотелось бегать, сражаться, спорить, но никак не спать, так что мы расположили парнишку в комнате волшебницы. Она сама, получается, за эту ночь ни разу глаз не сомкнула, однако выглядела как всегда неутомимой и деловой.

Услышав возню, проснулся Андрей. Маруся и его напоила успокоительным — юноша всё никак не мог прийти в себя после ночных потрясений. Он без конца спрашивал, нормально ли я себя чувствую, всё ли в порядке с Барсовой, и я стёр язык, отвечая ему на это: «Да, да-да-да!»

— Так значит, Олеся больше не человек? — уточнил папа, с аппетитом уплетая давно остывшую яичницу. — Раз часть твоих сил отошла ей, то она — оборотень? Или к ней перескочили следы Питифиса?

— По идее, всё вместе, — ответила за меня Маруся. — От Питифиса конкретно красный спектр ей, конечно, вряд ли достанется, но колдовать девочка наверняка сможет, хоть и не без усилий. А раз у нас Лёша таким альтруистом стал, то пусть её обучением и занимается.

К нам подошёл Никита — лицо бледное, болезненное, но гораздо лучше, чем час назад. Мы ещё раз обсудили всё случившееся, подивились моему новому цвету глаз и порадовались, что с Марусей под боком дела наши могут пойти на поправку. В кругу семьи я чувствовал себя прекрасно, словно мы сейчас дозавтракаем и дружно отправимся куда-нибудь на пикник или на пляж. Андрей, обпившийся успокоительного зелья и чая, убежал в уборную, а минут через пять вернулся с хитрым прищуром.

— Чего натворил? — моментально нахмурилась Маруся.

— Я — ничего, — загадочно произнёс старший брат, переминаясь с ноги на ногу. Вдруг он повернулся ко мне и спросил не менее загадочно. — Какого цвета глаза у Олеси?

— Серые. Ну, синевато-серые такие. С тёмной каймой по краям радужки, — хоть разбуди меня посреди ночи, с лёгкостью отвечу на любой вопрос по поводу внешности Барсовой!

— Странно.

Молчание нарушалось лишь звоном столовых приборов.

— Что странно?

— Мне тоже казалось, что у неё серые глаза. А они, оказывается, голубые. Да яркие такие, как линзы!

— Нет! — упрямо возразил я. — У неё больше серые глаза, чем голубые!

— Ой, сам иди и посмотри, — отмахнулся Андрей.

Новость о том, что горожанка наконец-то проснулась, тут же поставила меня на ноги. Пулей выскочил из-за стола и двинулся на поиски приятельницы. Олеся, повернувшись спиной ко мне, как раз мягко прикрывала за собой дверь, покидая ванную комнату. Я спрятался за угол и прислушался к приближающимся шагам, чтобы кое-что проверить.

— Ага!!! — рявкнул я, когда девчонка оказалась совсем рядом.

Олеся шарахнулась в сторону, исчезнув на секунду в плотном чёрном дыме. Всё верно, бестолочь теперь тоже оборотень! От нас внешне её отличало, пожалуй, только отсутствие рыжины в шерсти. И глаза. Лисичка опасливо вертела мордой во всех направлениях, пока не заметила меня. Треугольные ушки чуть расслабились; подогнув под себя переднюю лапу, зверюга пристально светила пронзительно-голубыми глазами. Примерно это я и представил, когда услышал описание от старшего брата. Не подав виду, что непривычная радужка Барсовой хоть немного меня смутила, улыбнулся и вышел из своего укрытия.

Опустившись на корточки перед ещё не заметившей собственной трансформации Олесей, я склонил голову набок и полюбопытствовал:

— Как твои лисьи дела?

Сколько восторга было в этом щенячьем визге, когда девица наконец-то поняла — что-то не так! Она смешно заваливалась то на один бок, то на другой, не оставляя неуклюжих попыток рассмотреть роскошный хвост, которым Олеся пока не понимала, как управлять. Ничего, всё придёт с опытом.

— Рад, что нравится, — усмехнулся я, прерывая бурный поток тявканий. — Тебе теперь многому научиться надо. Маруся попросила меня заняться этим вопросом. И я ответил, что подумаю... если ты будешь хорошо себя вести.

Лисица заверещала возмущённо, прижавшись тушкой к полу, будто собиралась напасть, но при этом снова едва не повалилась на бочину.

— Давай обратно превращайся, — я смеялся, пытаясь погладить вертливую животинку, — просто... попробуй захотеть этого.

Посмотрим, насколько сильна Олеся в плане превращений! Младенцам-оборотням никто не объясняет, что нужно пользоваться именно чёрным спектром, смена форм происходит будто сама по себе. Раз уж испуг отлично помог девчонке обратиться, то и с возвращением в человеческую форму проблем возникнуть не должно.

Барсова не разочаровала, всего пара-тройка заминочных секунд, и статную лисью фигурку окутал угольно-чёрный дым.

— Получилось? Ух-х! Я... Это просто... Вау. Круто!

Олеся трещала и трещала, делясь первыми впечатлениями, а я и не думал останавливать её. Эта низкоуровневая магия была для меня такой повседневной, что я никогда не восхищался перевоплощениями в лиса и обратно. В какой-то степени я даже испытывал чувство зависти — у Барсовой впереди столько открытий, одно удивительнее другого!

— Значит, ты теперь у нас синеглазая, — произнёс я, когда сидящая на полу девушка всё-таки выдохлась и замолкла.

— А ты — красно-фиолетовый. Почему так?

— Хороший вопрос, — непривычно насыщенно-голубые глаза притягивали, не позволяя оторваться от них. Я с радостью отметил, что прелестная тёмно-синяя кайма по краю никуда не делась, лишь стала ещё ярче и контрастнее. Без этой фишки Барсова уже не была бы Барсовой.

— Я теперь спасена, верно? — Олеся задрала подбородок и прищурилась с лукавой полуулыбкой.

— Допустим.

— Ты обещал рассказать мне всё-всё-всё! — провозгласила горожанка.

— Я думал, это будет первым, что услышу от тебя. Сдаёшь позиции.

Девчонка захихикала, прикрыв рот ладошкой. Давненько я не видел её такой довольной. И я сам почти таял от счастья, понимая, что в этом есть моя заслуга. Если получится продержаться ещё одиннадцать дней...

Стоп, никаких «если»! Уж теперь-то пути назад точно нет.

— На самом деле, твой срок ещё не закончился. Но, в принципе... Предлагаю сначала позавтракать, а потом, возможно, я и правда что-нибудь да расскажу тебе...

— Не что-нибудь, а ВСЁ! — безапелляционным тоном возразила Барсова, для убедительности ещё и пальцем пригрозив.

За столом Олесю встретили с особой теплотой. Пока все интересовались её самочувствием и в сотый раз пересказывали события этой ночи, я размышлял о связи голубой искры и нового цвета глаз горожанки. Маруся ничего не заметила, но я определённо видел две вспышки — голубую, затем фиолетовую. И цвета эти недвусмысленно перекликались с изменениями в радужках. Ладно, моё «улучшение» можно списать на частичку крикера (что всё равно странно), а вот с Барсовой дела куда сложнее.

— В общем, — подытожил отец, — стало на одну серьёзную проблему меньше и на одного оборотня больше! Мы тебя в обиду не дадим, как говорится, один за всех и все за одного!

— Проблемы нам ещё разгребать и разгребать, — усмехнулась Маруся, — сегодня будет о-очень жаркое сборище! Но одну мы тебя и правда не оставим, можешь быть уверена.

Олеся промяукала в ответ какую-то благодарность и смущённо повела плечами. Девчонка давно расправилась со своим завтраком и нетерпеливо косилась на меня, как бы спрашивая: «Когда уже?» Я же ни в коем случае не торопился, своей медлительностью нарочно дразня Барсову. Однако вскоре непрекращающийся поток любезностей приелся настолько, что я решил — хватит. Поблагодарив самого себя за прекрасный завтрак, поднялся из-за стола, и Олеся молниеносно последовала за мной.

— Почему ты пожертвовал собой?

Первый вопрос. Сколько их сейчас прозвучит? И на сколько я смогу ответить? Отмалчиваться желания больше нет. Уж кто-кто, а Барсова точно имеет право знать всё, что знаю я сам.

Мы поднялись в мою комнату — я с удобством растёкся, подложив под шею подушку, а девушка скромно присела на уголок постели.

Ну что ж, приступим.

— Мне... мне стало стыдно, наверное. Я так ненавидел тебя. Ты всё время умирала, возвращая меня в один и тот же день. Когда это особенно сильно злило, я позволял себе распоряжаться твоей жизнью так, как мне вздумается, не думая о последствиях... А в этот раз я подпустил тебя ближе. И оказалось, что ты, вообще-то, этого отношения не заслуживаешь. Ещё и начала видеть мои прошлые неудачные попытки... А под конец... зацикловка разрушилась, и я почувствовал, что просто не имею права позволить тебе погибнуть. Спутано звучит, да?

Олеся кивнула, глядя на мои руки, сцепленные в замок. Мы никуда не спешим, до сборища ещё полно времени. Хватит и на то, чтоб поговорить, и на то, чтоб вдоволь намолчаться, обмозговывая сказанное. Вдруг выражение лица девчонки изменилось, и она прошептала воодушевлённо:

— Смотри, что у меня есть!

Тонкие пальцы шустро скользнули под ветровку, видимо, нащупывая потайной кармашек. Я даже приподнялся на локтях, с интересом ожидая, что же такое собирается показать девчонка. Глаза её лихорадочно горели голубым пламенем, когда Барсова протянула мне ладонь с красно-фиолетовым ромбом.

Сначала я разглядывал странный камень, который так неожиданно повторял цвет моих глаз — алую гущу прорезали фиолетовые дымчатые лучи, струящиеся из центра фигуры к краям. Затем я поднял голову, чтобы уточнить, что это такое, и наткнулся на озадаченный, изумлённый взгляд Олеси.

— Он был не таким раньше, — словно извиняясь за что-то, оправдывалась девушка, передавая мне ромб, — он был сине-зелёным... Я не знаю, что произошло...

Камень небольшой, такой, что легко умещается в углублении ладони, лёгкий, прохладный и немного светящийся. Форма идеальная, без малейшего скола или царапины. Олеся сказала, что он изменил цвет. Камушек явно магический, да ещё и многоспектровый. И подозрительно похожий на...

— Где ты это нашла?

— В видении Даши, в том сгоревшем особняке, где был маленький ты, помнишь?

Это ОН. ПИТИФИС.

Никаких сомнений!

Невозможно, необъяснимо, похоже на розыгрыш, но это точно тот самый камень!!! И я... я держу его в своих руках, трогаю этими самыми пальцами, что резко принялись дрожать. Невозможно. Необъяснимо. Похоже на розыгрыш.

Питифис меняет цвет на случайный, когда улучшает кого-то, при этом спектр последнего улучшения с периферии уходит в центр ромба, лучами разбегаясь в стороны. Новый же цвет ждёт своего часа, чтобы точно так же сместить предыдущий. Только урождённые ведьмы или те, кто улучшен камнем по всем его спектрам, способен настраивать Питифис на нужный цвет, чтобы использовать его в своих целях.

Олеся сказала, что камень совсем недавно был сине-зелёным. Зелёный — цвет Дарти, наверняка именно она и была последней улучшенной формой до того, как камень исчез на десять лет. Точнее, это Барсова забрала его. Вытащила из прошлого и перенесла в настоящее! Если зелёный — крайний спектр, то голубой — следующий! И я видел искру, когда меня покидало сознание этой ночью. Я сам и стал причиной голубой вспышки, поймав манящий огонёк!

Я улучшил Барсову, и у той изменился цвет глаз.

А затем... Затем она улучшила меня? Такое возможно?!

Голубой спектр отвечает за лечение. Фил рассказывал про обряды улучшения, хоть и совершенно не хотел посвящать меня в подобное. У каждого цвета есть свои нюансы, которые необходимо соблюсти, чтобы это улучшение состоялось. Для голубого важное условие — чтобы оба, и улучшающий, и улучшаемый, были ранены, а ещё лучше вообще находились в тяжёлом, предсмертном состоянии. И мы тогда прекрасно подходили под такое описание. Маруся посмеялась, что я чуть ли не обнял Барсову, находясь без сознания. Дело было в другом — мне не ласки захотелось, а камень сам чувствовал, что для обряда были созданы все условия, и звал меня.

Фиолетовый спектр, спектр невидимости, требует, чтобы оба были вне поля зрения друг у друга, и тут мы с Олесей снова попали прямо в цель.

Всё сходится.

— Никому не рассказывай об этом камне, — медленно, тщательно проговаривая все слова, велел я. — Поняла? Ни за что на свете.

Девушка, естественно, ничегошеньки не поняла, но кивнула на всякий случай и уточнила осторожно:

— Что это такое?

— Это то, что спасло нас обоих при ритуале перерождения, — я сжимал камень в кулаке, но всё ещё не верил в его реальность. Нужно отдать Питифис Марусе, чтобы тот ни в коем случае не попал в чужие жадные руки! — То, что изменило цвет глаз. То, что сделало нас улучшенными формами. Это — Питифис.

По лицу Олеси было понятно, что такой ответ её совсем не устраивал:

— О чём ты говоришь?

Я ненадолго прикрыл веки, отдавая себя во власть могущественному камню. Дух захватывало от таких ощущений!

— У тебя сегодня будет очень много вопросов, да? — с улыбкой поинтересовался я.

Горожанка придвинулась ближе и затараторила:

— Что такое Питифис? Что значит быть улучшенной формой? Кто на самом деле такие эти теневые? За что тебя так не любят? Почему ты был зациклен на моей жизни, и как снялась эта зацикловка?

Наконец-то открыв глаза, я внимательно вгляделся в лицо Олеси. Не было на её коже больше ни прозрачных дыр, ни синяков, ни порезов; девчушка выглядела свежо и бодро, будто в самом деле переродилась. Да, Питифис творит чудеса, и я уже второй раз чувствовал это на собственной шкуре. Подумать только. Я обошёл Дарти, обскакал Филиппа! Двоюродный брат будет вне себя от ярости, это точно. Самое главное, чтобы Питифис был под надёжной защитой, когда весть о нём просочится за пределы ведьминого дома.

Девушка едва заметно улыбалась, в сладком предвкушении ожидая долгого и подробного рассказа, а я всё не мог оторваться, любовался и любовался ею. Даже измазанная пылью, напоминающая решето и с желтеющими синяками Олеся была красива. А уж сейчас, когда Питифис сделал свою работу... И я был искренне благодарен камню, что тот, окрасив радужку в свой цвет, не смыл чудесную тёмно-синюю кайму.

За приоткрытым окном, сидя на ветке, старательно свистела какая-то птица. Лишь она да далёкие звуки с первого этажа нарушали волшебную тишину в маленькой комнатке. С чего же начать?

Усмехнувшись чему-то, я начал, как ни странно, с самого начала. Рассказал про первое улучшение, как оно поставило крест на прежней беззаботной жизни, забрало настоящую дружбу и подарило лживую; рассказал про Филиппа и Дарти, которые зациклили меня на приезде девчонки в Залесье после того, как та пропала без вести; про кучу своих безнадёжных вариантов рассказал — Барсова то хохотала от нелепости своей гибели, то хмурилась, когда я честно отвечал на вопросы по поводу моего участия в завершении некоторых попыток. Девушка слушала внимательно, интересуясь каждой мелочью, уточняла имена и даты. Лишь об одном я благоразумно умолчал — было бы настоящим свинством разболтать горожанке, что та нравится Денису. И дело тут, пожалуй, не только в мужской солидарности.

Мне больше не хотелось, чтобы Олеся ответила ему взаимностью.

Мы сидели друг напротив друга на рекордно близком расстоянии и уже довольно давно ничего не обсуждали. Я не смотрел на часы, но чувствовал, что времени с начала нашего разговора утекло порядочно. И я нисколько об этом не жалел.

Оказывается, это так здорово — поделиться наболевшим с тем, кто с удовольствием выслушает тебя и поверит каждому слову. Мне действительно не хватало этого. То, что я мог обсудить с Феем, не касалось ушей Фила или братьев. То, о чём мы разговаривали в Нычке Филиппа, было под строгим запретом вообще для всех. Я хранил множество тайн и тщательно фильтровал информацию, понимая, что каждому позволено узнать лишь чётко ограниченную порцию, за рамки которой нельзя выходить, чтобы весь вариант, весь мой мир не рухнул в бездну. Раньше я думал, что и Олеся точно так же должна знать даже меньше, чем вообще ничего. Но ведь это такая глупость!

Кажется, Барсова только-только собралась заговорить, как вдруг птица на дереве совершила внезапный манёвр и сиганула прямо в оконную щель. От неожиданности мы с Олесей повскакивали на ноги. Пара перьев так и остались лежать на подоконнике, а их владелица слетела на пол и, сделав несколько клацающих шажков по деревянному полу, скрылась в чёрном торнадо.

Глава 26

— Ты чего тут делаешь?! — прошипел я и швырнул подушку в Дарти.

— Ждала, пока вы закончите, — Зелёнка ловко поймала снаряд и запульнула в ответ.

— И давно ты шпионишь?!

— Ну... С самого начала, как ты заговорил про свой день рождения. Привет, — поздоровалась мелюзга с Олесей.

Барсова оцепенела от удивления, но пожать протянутую ладошку всё же смогла.

— Зря ты про Фила рассказал, — прокомментировала вдруг Дарти, — если я правильно поняла, ты просто обиделся, что он тебе про оранжевый спектр не ответил. Но он же и не обязан был это делать. В вашем договоре речь шла о Питифисе. По-моему, оранжевый к его спектрам никак не относится.

Я судорожно сглотнул, осознавая, что сестра права. Как же так, я крупно просчитался и сам нарушил условия договора!

— И... и что делать теперь?

— Да ничего не делать. Раз вы пользовались куном для договора, то скоро Фил сам обо всём узнает. Если ещё не узнал, — девчонка мрачно причмокнула губами, — и тогда он просто не будет больше отвечать на твои вопросы по Питифису. Ну, и войну объявит, наверное.

Надо же, как я серьёзно накосячил! Только конфликта с двоюродным братом мне сейчас не хватало!

— Покажи камень, — потребовала зеленоволосая, подходя ближе.

И про это ей известно! Я ещё крепче сжал в кулаке Питифис, так что тот впился своими холодными рёбрами в кожу ладони.

— Не нужен он мне, взглянуть хочу просто, — мелкая закатила глаза и демонстративно спрятала руки за спину.

Ожидая любого подвоха, я аккуратно разомкнул пальцы. Неяркий красно-фиолетовый свет мягко окутывал руку и отражался у нас в зрачках.

— Н-н-да, об этом надо помалкивать, — с непонятной интонацией заявила Дарти, — но, согласись, Фил же оказался прав. Она реально имеет отношение к камушку!

Я нехотя кивнул и вновь упрятал Питифис в кулак.

— Что там у тебя происходит? — настало моё время получать ответы на вопросы! — Почему теневые тобой интересуются?

— Что, прям интересуются? — девочка с разбегу плюхнулась на кровать.

— Из-за нас с Олесей они просматривали память Никиты и, судя по всему, очень обрадовались, увидев там множество упоминаний о тебе.

— Раз интересуются, то мне надо поскорее тикать отсюда. Но я, вообще-то, не болтовню твою слушать пришла. Заскочила к вам домой, а там никого и сказочный бардак. Это тени так постарались?

Боюсь представить, что натворили Забытые в нашем жилище! Большую часть времени их царствования там я, увы, пролежал парализованным и смутно представлял масштаб трагедии.

— Ну, я нашла одну вещичку у тебя в комнате. На полу валялась. Вот. Что это? — Зелень вытянула из кармана шортов какую-то тряпочку, встряхнула, расправляя, и показала мне.

— А, это подарок от одноклассников. Платочек с пожеланиями. Они типа сшили вместе шесть кусков, написали на них что-то и отдали мне.

— А это чей кусок? — уточнила Дарти, тыкая пальцем в тёмно-зелёный прямоугольник.

— Эм-м, дай гляну, — я склонился над платком, хотел перевернуть его стороной с текстом вверх, но вдруг завис на странном значке в углу нужного лоскута.

Прямоугольный ромб, расчерченный на шесть одинаковых треугольников и один побольше. То есть ромб, внутри которого квадрат, внутри которого буква «У». Небольшой такой символ, аккуратно вышитый кем-то серой нитью. Может, прежде она и была белой, но время внесло свои коррективы.

— Чей это кусок? — требовательно повторила Зелёнка, стукнув меня кулачком по плечу.

— Это же знак Питифиса, нет? Ромб, поделённый на семь частей — как семь спектров!

— Да, нет — неважно. Чьё оно?

Олеся робко приблизилась к нам и тоже взглянула на платок.

— Ой, я, кажется, видела что-то похожее раньше. Только там больше ткани было, и ромбов таких четыре, по одному в каждом углу.

— Где? — сразу вскинулась Дарти, позабыв обо мне.

— В видении Даши, в особняке. Примерно там я и нашла камень... Но платок был больше, здесь лишь четверть или около того.

— Тут почерк Вики и куча радостных скобочек в конце каждого предложения, — заметил я, изучив обратную сторону, и повернулся к сестре. — Ты знаешь, что это за ткань?

— Меня символ заинтересовал, а не ткань. Помню такой в бумажках Фила.

— Надо отдать всё это Марусе, — заявил я.

— Не нравится мне, что от всего платка остался только один клочок, — задумчиво протянула девочка, буравя серыми глазищами несчастный кусок материи.

— А зачем ты вообще меня искала, если эту штуку нашла уже потом, случайно?

Дарти кривовато усмехнулась, приподняв левый уголок губ:

— Хотела убедиться, что ты получил моё сообщение.

Она про распад зацикловки! Разговор становится всё интереснее и интереснее! Я разинул рот, чтоб затопить малявку вопросами, однако та схватила меня за подбородок и резко толкнула вверх. Громко клацнули зубы; я словил спиной мерзкую дрожь, представив на мгновение, как отрывается кончик случайно попавшего под неожиданную гильотину языка. К счастью, пронесло.

— Дарти, так нельзя делать! — зашипел я на сестрицу. — Это могло быть очень и очень больно!

— Рано спрашивать меня, я же написала, что сама начну разговор! — огрызнулась зелёная.

Мелкая соскочила с постели, вытащила откуда-то конфету в знакомой матово-чёрной обёртке и запульнула в рот.

— Откуда это у тебя? — удивился я, вспоминая леденцы Лизы.

— Нет, это не то, что она тебе дала, — Дарти растёрла бумажку между ладонями, обращая упаковку в дым. Дьяволица словно слышала мои мысли! — Те против зеркальной маски, эти — для более долгого обращения, — малышка показала язык, на котором лежала ещё не до конца растворившаяся чёрная конфета.

— Для каждого спектра свои леденцы?

— Разве это странно?

— Нет. Но странно, что всё это есть у тебя.

Зеленоволосая, мягко сдвинув с дороги притихшую Олесю, подошла к окну, с опаской выглянула наружу и открыла его шире.

— Можно сказать, их уже почти нет. Если б у меня были все-все конфеты, наверно, вообще силы расходовать не приходилось бы. Но так передоз легко словить, а я его симптомы и не почувствую.

— Уже уходишь?

— Ты только что сказал, что на меня охотятся. Да я и сама это знаю. Говоришь, сборище сегодня?

— В три.

— Чудесно. Надеюсь, не увидимся.

Хрупкую белокожую девчонку закружил стремительный вихрь, и через мгновенье из окна выпорхнула маленькая птичка. Мы с Барсовой наблюдали за тем, как пернатая гостья в один миг растворилась в густой листве.

— Сколько ей лет, говоришь? — тихо спросила Олеся.

— Двенадцать.

— Точно?

— Не знаю. Иногда мне кажется, что это я — младший.

Пока Барсова бегала вниз за ведьмой, я взволнованно расхаживал по комнатке. В голове не укладывалось — Питифис здесь, в этом доме, у меня в руке! Как отреагирует Маруся на такую новость? Что подумают теневые? Элитовцы? Фил? Мне казалось, что и Дарти есть дело до камня, однако двоюродная сестра совершенно им не заинтересовалась. Надеюсь, она не расскажет братцу о том, что видела! Хорошо, что эти двое не особо дружат.

Грузные шаги замерли на секунду за дверью, и та распахнулась, впуская в спальню колдунью с семенящей за ней Олесей.

— Что тут у вас? — наставница закрыла нас, дополнительно нашептав на дверь какие-то заклинания.

Я молча вытянул вперёд руку и вложил светящийся ромб в похолодевшую ладонь наставницы. Женщине и двух секунд не потребовалось, чтобы всё понять. И без того растрёпанные волнистые волосы будто зашевелились, напоминая потревоженных змей.

— Это имеет к нему какое-то отношение? — я развернул платок, показывая Марусе тёмно-зелёный фрагмент с вышивкой.

— Почему только один, где ещё три куска? — только и выдавила чародейка, судорожно сжимая Питифис. — Без платка его может обнаружить кто попало!

— То есть камень должен храниться в этой ткани?

— Да, но не в таком жалком клочке!

— Я спрошу у Вики. Раз у неё был один, значит, должны где-то лежать и остальные.

— Вика? Человечек которая? Откуда у неё взялась эта материя?

— А откуда у Олеси Питифис? — я пожал плечами. — Как видишь, всякое случается.

— Кто ещё в курсе о камне?

— Дарти.

— ???

— Она только что была здесь и принесла вот это, — я покачал подарком одноклассников перед лицом наставницы. — Я не знаю, чего Зелёнка там натворила, но она, походу, побежала прятаться от теневых.

— Ладно, Дарти за себя постоять сможет, с ней позже разберёмся, — пробормотала колдунья. — Нужно срочно раздобыть платок, весь. Без его защиты камень не будет в безопасности ни в одном тайнике.

В половину третьего ведьма активировала портал и перенесла всех нас в Забытое. Мне и раньше не было приятно это место. Сейчас же неприязнь переросла в глубокую ненависть. Да, я ненавидел эти широкие плоские крыши, искусственно затенявшие и без того мрачную деревеньку; презирал крошечные окошки, через которые в здания попадало так мало света, что было непонятно, зачем их вообще поставили.

Толпа из пяти плюс одного оборотня во главе с ведьмой, уверенно марширующей впереди, ни за что не осталась бы незамеченной. Никто не приближался к нам, но я отчётливо ощущал колючие взгляды со всех сторон. Довольно быстро мы очутились в стенах допросного корпуса, ставшего мне почти родным.

До последнего я надеялся, что появится ещё минутка на разговор с наставницей, однако нас загнали в Большой зал, а Маруся задержалась с бумагами. Олеся вертела головой, боязливо прижимаясь ко мне. Зловещая обстановка и осуждающе поджатые губы приглашённых на сборище здорово мешали сосредоточиться. Но, как верно подметил Георгий, я больше не был тем зашуганным мальчишкой, до чёртиков боящимся страшного наказания. Я не отводил взгляд, не прятался за тёмными очками, как раньше. Если кому интересно — смотрите, пяльтесь на здоровье! Кто бы что ни думал, я никогда не искал Питифис, и вот уже второй раз он нашёл меня сам, пока некоторые тайком завозят справочники о камне и копят горы бесполезной информации.

— Смотри-ка, — я пихнул Барсову локтем и указал на девушку, прожигающую нас взглядом.

Женя тут же отвернулась, будто никого не заметила, и поспешила раствориться в толпе. Сколько я ни оглядывался, Тимофея поблизости не обнаружил. Интересно, пришёл ли он вообще? Или есть ещё в продажной шкуре местечко для совести?

— Алексей, Олеся, сюда, — распорядился помощник Георгия, махнув нам с Барсовой, — остальные, будьте любезны, займите скамью.

— Куда вы их? — сухо спросил отец, не двигаясь с места.

— Не беспокойтесь, Дмитрий. Пока сборище не распустят, никто это здание не покинет, — попытка приободрить прозвучала очень недобро.

— Так, я здесь! — на моё плечо и на плечо Олеси рухнули широкие ладони вовремя подбежавшей Маруси. — Что, куда, кого?

Теневой сложил руки на груди, поднял взгляд к потолку и ответил:

— Алексей и Олеся как главные действующие лица всей этой истории должны пройти парочку формальностей. Вы просили справедливого суда — вы его получите. Но и у нас есть некоторые понятия о справедливости. Если желаете, Маруся, можете за всем проследить. Только, пожалуйста, уговорите остальных соблюдать спокойствие.

Колдунья кивнула моим родителям; те нехотя, но повиновались — каждый из нас был готов доверить собственную жизнь чародейке, и, раз та дала добро, всё действительно в порядке.

В «закулисье» от любопытных глаз пряталась дверь, украшенная грозной табличкой: «Без разрешения не входить!» Судя по всему, у нас разрешение имелось — Забытый проигнорировал надпись и смело вошёл в помещение.

— Сперва позвольте убедиться, что при вас нет никаких лишних предметов, — помощник Георгия остановил нас с Олесей возле стола, на котором находилась открытая коробка, — положите сюда телефоны, если они у вас с собой, и другие вещи, ценные и не очень.

— Так мы же всё это только что проходили! — удивился я, хлопая себя по пустым карманам.

— Знаю. На случай, если кто-то сумел что-то упрятать. Последний шанс добровольно сознаться.

— Боже, Стёп, они на террористов похожи? — вскипела ведьма.

— Справедливость, дорогая Маруся, работает в обе стороны, а не только в вашу, — холодно напомнил теневой и придвинул короб ближе к нам.

Барсова и я молча вывернули карманы, преодолели металло- и куноискатель. Девушке пришлось даже распустить собранные в косу волосы, чтобы Степан убедился, что Олеся не прячет в них ничего. Марусю так же подвергли строгому досмотру, но все мы были чисты. Коробка, предназначенная для конфиската, так и осталась пустовать.

Из этой комнаты мы прошли в ещё одну, куда более просторную и интересную. К неожиданно высокому потолку вдоль каждой стены подымались шкафы с пугающим числом полок, что были до отказа набиты бумажками. Бумаги были и на широченном столе, и вокруг него — тугие стопки смотрели на меня буквально с каждого квадратного метра кабинета. Мы осторожно лавировали меж бумажных небоскрёбов, пробираясь к столу, и я наконец-то разглядел сидящего за ним Георгия. Вожак кивнул помощнику, и тот покинул нас, безмолвно затворив тяжёлую дверь.

— Гоша, сколько ты сажаешь деревьев, чтобы позволить себе такой объём макулатуры? — съязвила колдунья, усаживаясь на стул около теневого.

— Достаточно, — кратко заверил её Георгий и повернулся к нам с Олесей. — Слушок прошёл, что у Шелтона снова обновился цвет глаз, так что я решил пригласить его с подругой для небольшой беседы перед собственно сборищем. Вижу, у нашей гостьи тоже есть некоторые изменения, я ведь прав? Объясни, Маруся, будь добра.

— Не поверишь. Питифис.

— Что?

— Нашёлся.

— Кто?

— Питифис, Гош. Камень.

— Ты издеваешься?

— Ну да, мне ж делать больше нечего! — ведьма насупилась, раздражаясь.

Георгий смотрел на неё чуть ли не с испугом, затем перевёл взгляд на нас с Олесей, снова на Марусю, снова на нас. Седина таинственно мерцала в свете ламп.

— Где он?

— У меня, конечно.

— Я требую внятных объяснений.

Волшебница устало помассировала пальцами переносицу. Барсова шумно сглотнула и робко перенесла вес с одной ноги на другую. Заметив, что мы с ней до сих пор не нашли, куда приземлиться, Георгий ткнул пальцем в угол, в котором ютились несколько табуреток.

Пока я тащил два стула сквозь лабиринт из бумажных гор, Маруся кратко обрисовала ситуацию:

— Крикер каким-то образом сумел перетянуть Олесю в своё прошлое, на десять лет назад. И Леся случайно принесла Питифис оттуда в наше время.

— «Каким-то образом», «случайно», — едко передразнил теневой. — Ну, допустим. А как же они оба улучшились? Разумеется, тоже случайно?!

— Разумеется.

— Слишком большая концентрация случайностей вокруг имени Шелтона, не считаешь? — в холодных глазах напрочь отсутствовал даже намёк на сочувствие или доверие.

— Сперва мы подумали, фиолетовый — это что-то от крикерской части Олеси. Мы попробовали провести перерождение, Лёша был донором через нить. Звучит вроде логично. Но потом мы увидели глаза девочки... А ещё через время они притащили мне камень, и тогда уже точно всё стало на свои места.

— То есть всё это время камень был у Барсовой?!

— Нет. Всего лишь день или два. А до этого временного скачка Питифиса вообще не существовало.

— Лучше б так и оставалось, — пробурчал Забытый, со скрипом отодвигая своё кресло. — Сборище вот-вот начнётся, прошу всех в зал.

— Я зря стулья тащил? — табуретки подо мной и Олесей даже нагреться не успели.

Вопрос так и повис в воздухе. Георгий распахнул дверь, негостеприимно выпроваживая нас из своего кабинета.

За те несколько минут, что мы провели в «закулисье», народу в Большом зале заметно прибавилось. Хор из множества голосов сливался в единый шум, напоминающий предштормовое волнение на море. В одно плечо мне вонзались пальцы наставницы, в другое опять вцепилась Олеся. Я так привык к её прикосновениям, ищущим поддержки, что без этого уже чувствовал себя каким-то неполноценным, половинчатым.

Родители и братья замерли на неустойчивой скамье в центре освещённой сценоподобной площадки. Ведьма пожелала нам удачи и убежала куда-то.

— Всё нормально? — обеспокоенно уточнил папа, рассматривая меня и Олесю.

Мы переглянулись и синхронно пожали плечами. Разве можно в нашем случае быть в чём-то уверенным? Теневые пообещали, что всё пройдёт по чести, но чем такое сборище обернётся, пока неизвестно никому.

Я старался лишний раз не смотреть в зал, потому что очень не хотел наткнуться на знакомые лица. Одной Жени хватило, чтобы в очередной раз накрутить себя и здорово разозлиться. Неподходящий настрой для такого момента. Никаких лишних чувств, только ледяное спокойствие.

По глазам хлопнул яркий свет, который вскоре стал приемлемым — ответственный за освещение учёл мои пожелания и сделал работу над ошибками.

— Возможно, они спросят тебя, — шепнул я Барсовой, — тогда отвечай так, как мы репетировали. Ни больше, ни меньше.

— Поняла, — отозвалась та сквозь побелевшие от напряжения губы.

Разговоры превратились в шелест, и я наконец-то смог спокойно глядеть в чёрный зал. Может, там и нет никого, просто теневые пустили шум по динамикам? Нет, конечно. Множество глаз были устремлены прямо на нас, однако теперь я не ощущал той паники, как полгода назад.

— Обойдёмся без долгих приветствий, — на сцену взлетел Георгий, — Маруся, сюда.

Наставница поднялась следом, оба они приблизились к трибуне со стоящими рядом высокими стульями и заняли свои места, разложив перед собой бумаги. Ведьма при этом выглядела крайне недовольной, а теневой — растерянным. Кажется, между этой парочкой только что состоялся ещё один краткий, но довольно эмоциональный разговор.

— Недавно произошло ЧП, — Георгий не стал тянуть и создавать интригу, — человек подвергся действию серьёзного и редкого проклятия. Гостья Залесья, Барсова Олеся, по прошествии некоторого времени должна была превратиться в крикера. Кто и зачем использовал подобное заклинание, нам ещё предстоит выяснить. Любопытно, что в этой истории, прямо на границе с окончанием полугодового наказания, весьма активно участвует небезызвестный Алексей Шелтон.

Неразборчивый гул, летящий в нас из темноты, заставил горожанку поёжиться, отчего шаткая лавочка едва не опрокинулась.

— Алексей, вы с чем-то не согласны? — поинтересовался Забытый, когда я не вытерпел и встал на ноги.

— Прошу прощения, мне показалось, что, пока я тут весьма активно балансировал, меня успели снова в чём-то обвинить.

Ведьма хохотнула в кулак, скрыв это за кашлем.

— Не беспокойтесь, мы ещё не дошли до этого пункта. Присаживайтесь.

— Постою.

— Ладно, постойте, — милостиво разрешил теневой, стукнув ладонью по трибуне. — У кого-нибудь ещё претензии имеются?

Вместо ответа со скамьи поднялись все остальные. Не сговариваясь, но прекрасно понимая друг друга, мы оттащили дурацкую лавку к стене, вернулись и сели прямо на пол. Георгий оценил такой перформанс раздражённым цоканьем и поспешно отвернулся к бумагам. Рядом, спрятавшись за веером из документов, сотрясалась от беззвучного смеха Маруся. По залу тоже пролетели смешки, кто-то даже присвистнул.

— Попрошу не покидать рамки приличия, — процедил Георгий и продолжил. — Вместо того, чтобы обратиться к нам с жалобой на обидчиков или с элементарной просьбой о помощи, Алексей решил расправиться с проблемой подруги самостоятельно. Попутно он посвятил Олесю, ещё человека на тот момент, во множество строжайших тайн, свободно колдовал и менял форму на лисью при Барсовой. Шелтон заявился в библиотеку...

— Неправда, — громко возразил я, — я даже к её порогу не подходил. Если речь о том визите к Элите, то ваши информаторы сами это предложили и сами кинулись осуществлять. Меня не вплетайте.

— Я всё понимаю, дорогой коллега, — предельно вежливо обратилась к Забытому Маруся, — но почему вы взялись сразу за середину? Почему никого не заботит начало, причины? Вам ведь известно, что проклятие наложено гномами, да к тому же на нейтральной территории. Разве не это важно?

— Данная информация ещё не проверялась.

— Так а почему??? Почему никто не наведался к соседям нашим гномам и не разузнал, какого дьявола те распоряжаются чужими жизнями? Как вышло так, что стражи порядка делают виновными тех, кто пытаются помочь, а не тех, кто дров наломали?

Слова колдуньи нашли отклик среди сидящих в зале. Поднялся ропот, унять который даже Георгию удалось не с первого раза.

— Алексей оказывал подозрительно бурное сопротивление, ввязал в конфликт всех членов своей семьи и вёл себя неадекватно! Его действия заставили нас расставить приоритеты в пользу того, чтобы поймать нарушителя всеобщего спокойствия. К тому же, крикеры — серьёзная угроза, сперва следует устранить её, а затем уже искать виновных.

— Именно поэтому вы и цепляете зеркальные маски на похищенных детей вместо того, чтобы, зная суть проблемы, попытаться предложить помощь Олесе? Именно поэтому сборище началось с обвинений?

Сколько ярости было на лице теневого, когда он повернулся к Марусе! Никогда ещё я, как и, наверное, многие здесь, не видел Георгия таким взбешённым. Чародейка же с вызовом высоко задрала брови, наморщив лоб, мол, давай, поспорь, возрази мне тут!

— У младшего, Никиты, после таких фокусов чуть крыша не поехала, до сих пор отходняки идут! Тут помню, тут не помню и не вспомню уже никогда! Чем самый спокойный и уравновешенный мальчишка удостоился такой чести???

— Не мешай всё в одну кучу. К этому мы ещё вернёмся, — зловеще пообещал седовласый.

— Чтобы болтовня не затянулась на весь день, предлагаю озвучить претензии к моим подзащитным и работать конкретно по этим вопросам.

Георгий с готовностью вытянул несколько листов из стопки и пробежался по ним взглядом. Судя по всему, список был внушительным.

— Дмитрий, Лина и Никита Шелтоны обвиняются в содействии преступлению — они скрывали в своём доме Алексея и Олесю, предпринимали попытки обороны и всячески препятствовали поимке этих двоих. Андрей Шелтон помимо всего прочего виновен в причинении вреда другим лицам в ходе активного сопротивления. Алексей... — по лицу теневого во время небольшой паузы прошлась странная улыбочка, — Алексей Шелтон обвиняется в разглашении человеку главной Тайны и прочих подробностей, разглашению не подлежащих; в сокрытии от следствия человека, подвергшегося особо тяжкому проклятию; в подстрекательстве других лиц к участию в преступлении; в незаконном проникновении на территорию, временно ограниченную ему к посещению (дом Маруси Кустаровой); в нанесении вреда ряду стажёров и следователей в ходе активного сопротивления; в краже конфискованного куна, так называемой Нычки.

Да-а-а, недурно! Странно, что про Питифис Георгий ничего не сказал. Словно читая мои мысли, кто-то из зала крикнул:

— Что у Шелтона с глазами? Его опять улучшили?!

— Для избавления от проклятия Барсову переродили в оборотня, в качестве донора выступил сам Алексей. Вероятно, часть крикерского спектра каким-то образом перешла к нему.

Значит, ведьма всё же убедила Забытого пока не упоминать о возвращении камня. Разумно. Маруся даже мне не рассказала, куда спрятала магический ромб, чтобы никто не смог выведать его местонахождение, в том числе и с помощью зеркальной маски.

Начались бурные обсуждения. То и дело кто-то поднимался из зала на сцену, чтобы высказать своё безусловно важное мнение и вернуться в темноту. Наставница рьяно доказывала нашу невиновность, практически не вспоминая про заранее заготовленные речи, разбросанные по бумажкам.

— А откуда же ты вернулась, если это не секрет? — спросил вдруг Георгий, имея в виду неожиданное путешествие Маруси.

— Не секрет. Улаживала вопросы касательно своего наследника. Нужно было утвердить кандидатуру на общем собрании, в этом году его провели немного раньше, чем обычно. Ну, на два месяца раньше, если быть точной. В общем, известили нас об этом буквально за день до самого съезда.

— Ну и ну! И кто же твой кандидат?

— Лёша, конечно.

От таких заявлений у меня отпала челюсть. Наследник? Преемник? Я? Нет, меня посещали такие смелые мысли, но... всего лишь посещали. Не более того! Наследник... Это ведь означает, что после Маруси Я займу её, так сказать, должность! Буду гонять по разным съездам чародеев всей планеты, двигать вперёд магический и научный прогресс, а в свободное время решать проблемы Залесья!

— Не-ет, — засмеялся Георгий. Однако колдунья с серьёзным видом покачала головой, и интонация теневого сменилась на паническую. — Нет! Нет, нет и нет!!! Он преступник, угроза!!! Хоть на тысяче съездов побывай, тут ты за такого кандидата и десятой части голосов не соберёшь!!!!!

— Сложившаяся ситуация показала, что Лёша способен мыслить быстро, чётко и рационально, а также доказала его самоотверженность и стремление помочь другому. Разве это не главные качества, которыми должен обладать мой наследник?

— Не закрывай глаза на всё остальное!

— А что остальное? У тебя есть предложения получше? Я готовлю Лёшу к этому с рождения и вижу в нём огромный потенциал. К тому же, парень уже улучшен. Ты ведь слышал про правило Второго Щенка?

— В семье оборотней только второй ребёнок обладает высоким сродством к магии и может быть улучшен до наивысшей формы. Всё это чудесно, но не по отношению к нему!

Вот про какое правило говорила тогда Дарья Михайловна! И наконец-то появилось объяснение, почему у меня есть собственная комната в доме волшебницы. Маруся хочет перевести меня из формы оборотня в настоящего колдуна! Круто!

— Обалдеть, — прокомментировал тихонько Андрей.

Вот так резко тема, ради обсуждения которой все собрались в Большом зале, съехала на вопрос о подходящем наследнике Маруси. Большинство высказывалось резко против, но находились и единицы, кого я в роли главного чародея Залесья вполне устраивал. Я не ожидал увидеть Лену, та выскочила на сцену и произнесла бодрую речь в мою защиту, заодно разгромив струсившего Славу, что отказался даже вникнуть в суть проблемы. Когда Элитовка завершила свою тираду, где-то далеко-далеко раздались одинокие аплодисменты.

Семь часов сорок три минуты. Ровно столько длилось сборище, если не считать коротенькие перерывы. За это время я успел побыть и врагом народа, и благородным героем. Если в начале нас ещё о чём-то спрашивали, что-то уточняли, то через несколько часов мы с Барсовой уже уютно дремали — она, уронив голову на моё плечо, а я — щекой на её макушке. На то, что глаза девчонки изменили цвет, никто не обратил внимания, ведь её радужка и до улучшения была светлой. Да и голубой — не такой нестандартный цвет, как красный и тем более красно-фиолетовый. Олеся так и осталась в статусе пострадавшей. Единственное, что попытались на неё повесить — это фингал под глазом у Кристины, но большая часть присутствующих всё же встали на сторону горожанки.

Если кратко, итоги такие: необходимо поболтать с гномами, найти того, кто тайком делает спутники, понаблюдать за Олесей, чтобы убедиться, что проклятье снято, а не отступило на время, а также придумать, как быть со свободно разгуливающим по Залесью крикером. С семьи обвинения вроде как сняли, а вот по поводу меня и моего наказания к общему мнению прийти не получилось. За кражу Нычки теневые в довольно жёсткой форме отказались возвращать остальной конфискат, однако про ограничения, связанные с обучением у Маруси, ничего не сказали.

— Если будут про глаза спрашивать — сваливай на освещение и цвет одежды, — учил я Барсову.

Мы стояли возле калитки её дома и всё никак не могли разойтись. Девчонка немного освоилась с новыми способностями — расстояние от моего жилища до сюда было преодолено в лисьих формах. Олеся задумчиво цеплялась ногтем за лямку рюкзака. Уже давно стемнело, покосившийся фонарь двумя задорными искорками отражался в добрых голубых глазах.

— Напиши утром, где и когда встретимся. Номер мой у тебя есть, — девушка хитровато прищурилась. — Или ты опять на чердаке спать будешь?

— Посмотрим, — неопределённо ответил я с усмешкой, — как вести себя будешь. Ещё одиннадцать дней продержаться надо, не забывай.

— Мои очень удивятся, когда узнают, что я не поеду с ними послезавтра домой, а останусь здесь до конца августа, — Барсова оглянулась на свет, льющийся из окон.

— Тут мне должно быть попроще тебя спасать. Сама понимаешь.

Она засмеялась и подняла лицо к звёздам. Безоблачное небо, как опытный торговец, пестрило блёстками, показывая нам самые лучшие свои товары. Вдруг посреди этой вселенской тишины и спокойствия из раскрытой форточки донёсся звон и следом раздосадованный оклик:

— Ну, Вася, ёлки-палки!

Мы с Олесей захихикали негромко, и девушка, махнув мне на прощание, мягко зашагала по траве. Хотелось притормозить её, постоять так ещё хоть немножко, но вместо этого я облокотился на забор и молча наблюдал, как Барсова поднялась на крыльцо, потянула на себя обшарпанную дверь и скрылась за нею в коридоре.

— Эй, вампир, — чья-то маленькая ручка потянула меня за край футболки, заставив обернуться, — это твоё?

Василиса? Разве она не в доме? В недоумении я покосился на окно, за которым шаловливая девочка только что разбила какую-то вещицу. Сестра Олеси стояла прямо передо мной и тянула ладошку с зелёным кольцом.

— М-моё, — ошарашенно ответил я, забирая потерянный кун.

Сердце билось в истерике, набрав такой темп, что я не успевал дышать. Кун-кольцо с зелёными иголками легло в руку, но тут же обратилось в дым.

— Фил разозлится, да? — в голосе малышки отчётливо слышалось понимание и сочувствие.

Откуда она знает?

В комнату сквозь неплотно задёрнутое шторой окно падал лунный свет, намертво приклеиваясь к полу. Я сидел на своей кровати, старался отдышаться, но никак не мог. Приснилось. Мне приснилось всё, что в действительности произошло сегодня, всё сборище — от забитого бумагами кабинета Георгия до прощания с Олесей, уходящей к себе домой. Каждая секунда отразилась во сне с точностью до малейшей мелочи. Только Василису нарисовало воображение. Она не выходила ко мне, не протягивала кун и не говорила про Филиппа. Я сам это придумал.

Но где же кольцо?

Вскочив, я кинулся к столу, зажёг лампу и долго выискивал артефакт, способный останавливать сердца. Опустился на колени, тщательно осмотрел пол под столом и вокруг него, заглянул под кровать — вдруг кто-нибудь смахнул, и кун куда-то закатился?

Ничего.

Где я видел его в последний раз? На всякий случай таскал кольцо с собой. Метнулся к вещам, прощупал каждый карман, перерыл шкаф с одеждой сверху донизу.

Ничего!

Сел на пол, хватая воздух ртом. Потерял. Потерял кун! Когда? Где??? Мамочки...

Я влип. Влип посерьёзнее, чем с историей с теневыми и крикерами. Фил не просто разозлится, он будет в бешенстве!!!

Но пока он ничего не знает... Может, я успею найти кольцо? Может, оно где-то рядом, просто я не разглядел в темноте?

Дарти. В памяти всплыло её до смерти перепуганное лицо, когда в далёком-предалёком варианте сестра увидела, что кун-кольцо хранится у меня. Почему? Не связано ли это с тем, что я потерял его, и кольцо попало не в те руки?..

Что же я натворил...

Телефон на столе завибрировал и озарил светом пространство вокруг. Ноги не слушались, но я заставил себя подняться и доковылять до мобильного. Не знаю, как, но я догадался, кто написал мне посреди ночи, ещё до того, как взглянул на тусклый экран.

Сообщение от Филиппа было по обыкновению лаконичным.

«Есть разговор».

Продолжение следует...