Вархаммер Сорок Тысяч: Угасший

Глава 1

Сигурд почти не запомнил, как спустился обратно на поверхность. Никто не помешал ему забрать транспорт с флагмана, и «Грозовая Птица» приземлилась с единственным пассажиром на борту.

Злой ветер со стороны близкого леса, превращенного в полыхающие остовы зеленых великанов, заполнял все вокруг удушливым дымом. Волосы молодого вожака, как белое знамя, трепало этим ветром, когда Сигурд спустился по сброшенной на раскаленную землю аппарели.

Если на флагмане он еще пытался делать что-то осмысленно, то здесь он отбросил эти старания. Все, что ему хотелось — убивать. Просто проливать кровь врага и видеть его мучения. Если бы он задумался над происходящим и собственными ощущениями, он бы, возможно, остановился. Но ему это было незачем. Это было единственной отдушиной и шансом забыть все.

Забыть, кем он является. Забыть то, чему должен быть верен. Забыть всё. И ничего не чувствовать. Исчезнуть.

Он исчез для них всех. Уходя с корабля, он взял только оружие — свой фенрисийский клинок и кинжал, простой, но достаточно надежный, чтобы быть хорошим оружием. Доспех он оставил в армориуме, посчитав его лишней ношей. Обнаженное по пояс тело на мгновение покрылось испариной из-за жара воздуха, но влага мгновенно растворилась в налетевшем порыве ветра.

Сигурд не чувствовал жара. Не чувствовал холода, когда на том месте, где босые ноги касались земли, оставались пятна, долго искрящиеся кристалликами инея, словно выжженной почвы коснулось космическое пространство.

Все, что он чувствовал — жизни. Множество жизней вокруг, тепло которых привлекало его, как капли крови, которые карнодон способен учуять за многие километры. Только, в отличие от хищного зверя, все же разбирающего, на какую добычу стоит охотиться, Сигурд наплевал на условности.

Фенрисийский клинок яростно полыхал в его руке, словно чувствовал настроение своего хозяина. Надежная мощь этого дара ледяного мира и сама находила отклик в душе Волка. Она усиливала его чутье и тягу к убийству.

Казалось, собственная кровь взбунтовалась против него — по крайней мере, все, что он слышал — ее гул, и еще отблеском чувства был ее жар, словно это и не кровь живого существа, а расплавленный металл, но это не было неприятным. Это лишь усиливало хищное желание.

Когда по рукам потекла теплая кровь врагов вперемешку с теплым пламенем, Сигурд и на это не обратил внимания — он уже не управлял ни собственным телом, движущимся быстрее и бесшумнее тени, ни собственным сознанием, оставляющим вокруг него лишь выжженную пустошь. Его движения замедлились только когда на периферии призрачного зрения, единственного, что помогало в дымной мгле, он заметил пару гигантских волков. Отметив, что это не враги, он пошел дальше. Зверь внутри него выхватывал из окружающего пространства каждый след живых существ, придирчиво анализировал и принимал нужное решение — атака врага, легкий приветственный кивок собрату, тихое ворчание боевому волку, уклонение от транспорта.

Он игнорировал удивленные взгляды Волков, которые они бросали, когда мимо них достаточно медленно проскальзывала его фигура, выходя из дыма и скрываясь в нем же.

Сигурд знал, что в этой битве он непобедим, хотя едва ли это волновало его. Он просто пользовался подаренной ему возможностью сбросить груз злобы, ранее не свойственной ему. Все здесь было лишь для него, потому удар по затылку был для него шоком. Прежде чем упасть, он обернулся. Перед собой он увидел бледное встревоженное лицо Хендваля и его кулак, метнувшийся к лицу вожака. Сигурд еще попытался задать вопрос, но горло выдавило лишь глухой рык, а потом в лицо плеснуло теплым. Он упал на спину, остановившимся взглядом провожая дымные облака на небе.

Рунный Жрец подозвал обоих своих животных и склонился над молодым вожаком.

Глава 2

— Что это?

Сигурд моргнул и одновременно попытался шевельнуть руками, всем телом ощущая почти смертоносный холод. Руки не двигались, лишь где-то мелодично звякнул металл, и ему показалось ясным, что с ним случилось.

Он дернул сильнее, но и это не принесло результатов. На мгновение им овладел страх от осознания, что он мог попасться зеленокожим, но, спустя это самое мгновение, он понял, что ошибся. Здесь не было ни одного из них. Ни следа, ни запаха.

Пахло холодным металлом, дубленой кожей, немного кровью и перегретой ружейной смазкой. Запах, составляющий неотъемлемую часть жизни на кораблях Легионес Астартес. Шестого легиона. Это было странно для него и для того, что гнездилось в его разуме.

Глухо зарычав, Сигурд попытался дернуться, как мог сильнее. Бесполезно. Нечто невидимое удерживало его тело так, что он практически не мог шевелиться. Жажда крови, переполнявшая его, вновь хлестнула по сознанию, словно плеть с острыми крючьями, и он ей поддался.

Кругом, даже здесь, на корабле — его враги. Уже не ксеносы, но собратья по легиону. Он должен вырваться, во что бы то ни стало. Должен отомстить…

За что и кому он должен был отомстить — в голову уже не приходило. Красная пелена с глаз так и не спала.

— Не дергайся.

Голос был грубоват, а хватка, удерживающая вожака, чем бы она ни была, усилилась, сдавив все тело. Он услышал, как начали трещать и подаваться кости, словно что-то пыталось расплющить его. Это не были кандалы или кожаные путы, он ошибся.

Со слабым стоном вырвалось облачко пара и тщательно сберегаемый в груди воздух. Грудную клетку сжало еще сильнее. С минуту посопротивлявшись, Волк сдался, уступив этой силе и возненавидев себя за свою слабость.

Хватка ослабла, но не настолько, чтобы жертва выскользнула. Сопротивления больше не возникало, и странные путы продолжили слабеть по мере того, как смытая болью и смертельной опасностью, сползала пелена ярости. Оставалась только злость на то, что кто-то осмелился ему мешать.

Сигурд сделал попытку сесть, и почти не удивился, когда это ему не удалось. Он не чувствовал собственного тела, но смог увидеть.

Это была не реальность, но странное пространство, слабо мерцающее жемчужными переливами. Он повторил свой вопрос.

— Что это?

— Это тюрьма для твоего разума, не в меру буйного.

Сигурд обернулся, и злость снова выпустила свои когти.

— Ты…

Молодой Жрец кивнул. В его руке был посох, разветвленный на конце. На ветках висели металлические колечки разных размеров на тонких полосках кожи. В такт движениям фигуры Рунного Жреца колечки звенели — именно этот звук Сигурд поначалу принял за звон кандалов.

— Ты ответишь за это, когда примарх узнает…

Хендваль грустно улыбнулся:

— Примарх не узнает. Я делаю это без его ведома и без ведома старших Жрецов. С тобой чуть не случилась беда. И едва ли ты сам захочешь им что-то говорить.

Наученный болезненным опытом, Сигурд фыркнул.

— Ты помешал вожаку. Я имею право…

— И что ты сделаешь?

По-прежнему не делая попыток вырваться, Сигурд очень внимательно посмотрел на Жреца и спокойно произнес:

— Я убью тебя.

Хендваль чуть склонил голову, словно признавая право вожака на расправу с ним. Небольшая часть пространства слегка замерцала и уплотнилась. Перед Сигурдом прямо в воздухе повис не очень крупный клинок — нож или кинжал — без всяких украшений, и он против воли сам потянулся к оружию.

— Ты можешь это сделать, но тогда ты не выберешься отсюда.

Словно обжегшись о металл, Сигурд отдернулся.

— Что тебе нужно?

Хендваль мотнул головой, колечки тихо зашелестели, и ярость наконец-то начала спадать, оставляя после себя неприятную измотанность.

— Это нужно не мне.

Вопрос повис в воздухе, и жрец продолжил.

— Это нужно тебе. Твоему брату.

Он помедлил:

— Легиону.

Сигурд фыркнул.

— Что именно от меня нужно легиону, который всегда пытался меня прикончить?

Хендваль резко вскинул голову, глаза его блеснули почти зло.

— Ты всегда ищешь плохое, и именно его ты находишь.

Впрочем, Жрец быстро взял себя в руки.

— Приказом отца Русса ты вожак, пусть и небольшой, но стаи. Вы оба. Но не приказ ведет Волков, ты должен был уже давно понять это. Мы, как никто, ценим каждого собрата за то, что он сделал, а не за то, что о нем кто-то сказал. Вы стали с Волками братьями по крови, когда смешали свою и их в боях. Мы ценим это, что бы там тебе не мерещилось.

Сигурд усмехнулся.

— Да, я видел, как вы цените. Я видел, что делали с моим братом. Теперь он мертв. Надеюсь, хоть те, кто пытался его убить, довольны.

Удар огромной силы оборвал речь на полуслове. Нечто впечатало Сигурда во что-то жесткое, и только когда на горле сжались бритвенно острые зубы, он понял, что это один из волков, которые пришли со Жрецом. Каким-то образом животное было и здесь.

Голос Хендваля от злости стал похожим на шипение змеи.

— Я не позволю тебе хоронить его раньше времени. Он жив и вернется в стаю. Он — Волк.

Смертоносные клыки пропали, и волк исчез так же неожиданно, как появился. Сигурд хотел потрогать место укуса, но вспомнил, что у него нет тела.

— Это не меняет того, что с ним сделали. Что легион делает с нами обоими.

Жрец тяжело вздохнул.

— Всем свойственно совершать ошибки.

Ярость вернулась снова, и Сигурду лишь чудом удалось сдержаться.

— Ошибки? Его убивали, Хендваль. Такое не может называться просто ошибкой. Ошибка — это наше с ним попадание сюда. Все остальное — просчитанные действия. Сколько раз ему нужно оказаться на грани, чтобы… Чтобы что, Жрец? Ты говоришь, что Легион ценит нас? Почему я этого не вижу? Почему все, что я вижу — кровь и его жизнь, которая утекает сквозь пальцы? Он все еще жив лишь чудом или потому, что они плохо старались. Если бы на его месте был я — я сотни раз уже погиб бы.

— Ты не на его месте. Он и ты — вы живы потому, что Влка Фенрика не стремится вас убить. Возможно, вас испытывают на прочность, но смерти вам не хотят.

Сигурд качнул головой.

— Ты не был там, Хендваль. Ты не видел его. Даже меня не было, когда они убивали его. Когда я пытался доказать его невиновность — они уже приговорили его. Мы не вы, Жрец. Мы — не вы. Нам никогда не стать чем-то большим. Мы — лишь живые игрушки вашего отца, примарха. Ничего более.

Чувствуя, что выдыхается, Сигурд примирительно закончил.

— Давай просто примем это, как факт. Ни ты, ни я не можем доказать свою исключительную правоту.

Лишенный возможности парировать сказанное, Хендваль замолчал.

— Если мы закончили выяснение отношений, может, закончим и эту игру?

Он обвел кивком головы неживое пространство, и Жрец кивнул.

Открыв глаза вторично, Сигурд обнаружил себя в знакомом уже замкнутом пространстве. Он не торопился вставать, хотя и не был связан. В обнаженную спину врезалась решетка пола, неприятно охлаждая тело. Какое-то время Сигурд смотрел в потолок, но потом все же осторожно перевернулся на бок. Он встретился взглядом с Рунным Жрецом. Тот сидел, прижавшись спиной к стене. По болезненно-бледному лицу струился пот, а глаза лихорадочно блестели в полутьме.

Сев точно так же напротив него, Сигурд отыскал взглядом свое оружие. Оно лежало возле закрытого люка. Кроме них двоих в «Грозовой Птице» не было никого. Транспорт не двигался, и что-то подсказывало, что он стоит на земле.

Пустота в душе не могла существовать вечно, и Сигурд с недоверием посмотрел на собрата.

— Что это было, и что всё это значит?

Немного помедлив, Жрец все же ответил.

— То, что с тобой случилось, и что ты почувствовал… Смертным известно под названием псайкерских способностей. Для Волков — колдовство.

Само собой, Сигурд слышал об этом. Он инстинктивно вжался спиной в керамит.

— Нет, не может быть. Они либо есть, либо их нет.

Хендваль отрицательно мотнул головой, и только теперь Сигурд понял, что не видит его посоха.

— Это не совсем они. Это их зародыш. На некоторое время твое тело стало почти неуязвимым, и ты чуть не натворил ошибок.

Сигурд его почти не слышал.

— Если об этом узнают… Черные корабли… Я не псайкер…

С тихим рычанием Хендваль резко поднялся и в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Он рывком поднял вожака на ноги и наотмашь, но не сильно, ударил того по лицу обратной стороной ладони, не закованной в керамит.

— Приди в себя.

Оставив человека стоять, Жрец сделал шаг назад.

— Никто ничего не узнает.

— Но…

— Я сказал. Никто не узнает о том, что здесь произошло. Все Волки, видевшие тебя, примут это как очередную твою глупость. Здесь не было никого из Жрецов. Никто не видел, что ты сделал. Ты не колдун. У тебя есть способности, но и только. Они есть у многих людей, но редко развиваются. Остается что-то вроде интуиции.

Видя, что Сигурд пытается вновь задуматься о чем-то постороннем, Волк вновь ударил его.

— Ты вожак стаи. Ты еще помнишь это? Где они? Где твои Волки?

Под испытующим взглядом Сигурд задышал чаще, и его сознание наконец очистилось.

— Они сражаются…

Жрец, удовлетворенный результатами, кивнул.

— Они сражаются во имя Русса и Всеотца. И ты пойдешь к ним. Но сначала ты вернешься на флагман и как следует подготовишься. Ты меня понял?

Сигурд замедленно кивнул.

— Что касается твоих способностей… для этого еще будет время. Сейчас еще нет, и потому ты должен контролировать себя. Потом, когда мы закончим здесь, я научу тебя, как контролировать свои способности и обратить это оружие против врагов. Ты сможешь это сделать?

Сигурд вновь кивнул. Взгляд постепенно стал осмысленным.

Глава 3

Маленький рядом с Астартес, человек стоял на коленях перед примархом, отчаянно заламывая руки и трясясь. Наголо обритая голова дергалась из стороны в сторону, когда он нервно озирался и периодически смахивал пот, обильно струящийся по лицу и лысине. В такой позе он стоял уже давно, один, под пронизывающим взглядом великана, Повелителя Зимы. Даже то, что смертный был еще жив, вызывало насмешливое удивление у окружавших его легионеров.

Хмурое выражение лица примарха и его непреклонность обрекали человека на мучения и смерть, но тот все еще пытался торговаться за свою жизнь.

- Вы не понимаете, они вернутся, они всегда возвращаются. Они забирают людей, убивают, если мы не приносим им жертвы сами…

Очередная отповедь оборвалась, когда по листовому железу платформы загрохотали шаги. Уверенные удары металла о металл заставили человечка оглянуться с ужасом, хотя, казалось, невозможно бояться еще сильнее.

Обернулся он так резко, что не удержался на коленях, и, упав на спину, мужчина принялся отползать от приближающегося кошмара.

Темные, с едва заметным золотым отблеском, глаза уперлись в его лицо, и на какое-то время пригвоздили к металлу пола, но потом незнакомец отвел взгляд, теперь уже прямо глядя в глаза примарха. Уверенная поступь, широкая, но достаточно спокойная, показывала, что он не последний воин в легионе зверей, как их уже окрестили обитатели этой планеты.

Белые волосы, частично заплетенные в тонкие косы, были забраны на затылке, образуя хвост. Правильные черты лица искажали глубокие шрамы и выражение холодного презрения, когда воин смотрел на маленького человечка. Он сам был лишь немного ниже ростом, чем остальные, а массивный доспех отличался меньшими размерами, хотя и сохранял пропорции брони остальных легионеров. На плечи была накинута шкура с коротким черным ворсом.

Исщербленные пластины композита, пятна крови на волосах и полосы копоти на лице говорили о том, что он только что вернулся из гущи схватки.

Вновь обретя способность двигаться, человек сам не заметил, как вжался спиной в ноги примарха. Тот несильно оттолкнул его, словно боясь порчи. Для смертного силы удара хватило, чтобы он отлетел и распростерся лицом вниз как раз на пути пришедшего гиганта, за спиной которого маячил еще один.

Сигурд вынужден был остановиться. Смертный смотрел на него с таким нескрываемым ужасом, что хотелось прикончить это ничтожество, но он не поддался этому странному желанию. Впрочем, на его лице было написано достаточно, и, быстро перебирая конечностями, трусливое существо отползло в сторону, к строю легионеров. За правым плечом презрительно фыркнул Хендваль.

- Падаль.

Сигурд едва заметно кивнул. Он продолжил свой путь, сделав еще пару шагов. Рунный Жрец остался стоять там, где остановился. Еще чуть дальше остались два его волка невыразительно серой окраски. Им не нравилось покрытие на полу – когти проваливались в стыки металлических листов и скользили по гладкой поверхности. Кроме того – их не звали, а там, впереди, на их чутье ощутимо давила сущность куда более опасных существ – Волчьего Короля и его свиты.

Выражение лица Сигурда изменилось после того, как он миновал сжавшееся под ногами Волков существо, которое никак не мог назвать человеком. Теперь глаза из хищных стали осторожно-внимательными. Примарх приветственно кивнул.

- Сигурд. Наконец-то ты нашел время, чтобы присоединиться к нам.

Чуть заметно улыбнувшись, Сигурд склонил голову, показывая, что воспринял шутку и одобрение, прозвучавшее в голосе Волчьего Короля. С самого начала приведения к Согласию этого мира, его стая рыскала по диким пустошам, уничтожая все очаги сопротивления. Даже по его мнению, похвала была заслуженной.

- Мальчик мой, расскажи, что ты нашел.

Волк кивнул. Он давно перестал обращать внимание на такое неформальное отношение со стороны своего повелителя, в конце концов, тот имел право на всё. Он обернулся и махнул головой Рунному Жрецу. Тот держал в руке большой мешок из тонко выделанной кожи. По знаку молодого вожака тот швырнул свою ношу. Пролетев мимо Сигурда, она упала в центр круга, который образовали примарх и его ветераны. От удара горловина раскрылась и на свет выкатилась добыча Волков.

Человек тихо взвизгнул и попытался протиснуться между ног легионеров, чьи строи образовали живой коридор. Кто-то выругался, и его пинком отшвырнули на середину. Он вскочил и побежал, но добрался лишь до перегородивших ему дорогу животных. Один из зверей низко опустил голову и глухо заворчал. Второй лежал неподвижно и проигнорировал поведение смертного. Он посмотрел в его сторону только тогда, когда от человека под уклон побежала струйка не сдержанной от страха жидкости. Зверь презрительно фыркнул и перебрался в сторону. Человек сел, где стоял, и, обхватив голову руками, бессильно зарыдал.

Проследив путь смертного, Сигурд вновь обернулся к своему господину. Тот с интересом рассматривал подношение.

- Значит, они говорили правду?

Сигурд чуть приподнял бровь.

- Господин?

Русс кивнул в сторону истерично завывающего человека.

- Все они. Люди, которые приходили говорить от лица остальных. Они твердили о демонах, которые требуют человеческих жертв.

Немного удивленный, Сигурд помедлил с ответом.

- Всего лишь ксеносы, мой лорд.

- Уверен?

Сигурд открыл, было, рот, чтобы оправдаться. Бросил быстрый взгляд на Хендваля и снова безмолвно воззрился на своего господина. Тот, отстучав какую-то мелодию ногтями по полированной набедренной пластине, весело оскалился.

- Ну, так это не демоны?

Все еще не поняв подначки, Сигурд наклонился и подхватил одну из небольших голов. Всего их в мешке было пять. Это было лишь крохотной частью от того, что они добыли сегодня. Вместо волос на головах были кожистые выросты наподобие щупалец. Глаз на плоских лицах не было – жители подземелий ориентировались иными чувствами.

- Всего лишь ксеносы.

Он размахнулся и швырнул голову в сторону человека. Тот уже перестал рыдать. Когда мимо него прокатилась оторванная голова, он, коротко взвизгнув, лишился чувств, распластавшись на полу. Волки же - наоборот, вскочили и понеслись следом за добычей, на ходу стараясь подхватить ее. Когда одному это удалось – началась возня, но хищники не грызлись – за сегодня они уже пресытились этой добычей, а за игрушку драться желания не было.

- Они слабы, господин. С ними не возникнет проблем.

Примарх кивнул, но Сигурд осторожно продолжил.

- Проблемы возникают с людьми.

Голос Русса теперь выказывал раздражение.

- Какие проблемы?

- Их дух сломлен страхом перед старыми верованиями. Они считают, что демоны защищают их от прочих врагов, и потому приносят жертвы. Они теперь противятся легиону. Нападают. Боюсь, что у нас нет выбора. Они отринули Согласие и Имперские Истины.

Примарх недобро усмехнулся.

- И что ты предлагаешь? Поголовно истребить их?

Сигурд пожал плечами.

- У нас не большой выбор. Как вариант – после окончания войны оставить гарнизон, но он должен быть большим. Он должен будет выполнять роль карателей для населения. Это плохой ход.

- Они сами выбрали свою судьбу.

Сигурд, согласившись, склонил голову.

- Возможно, когда сменятся поколения…

- Они перестанут бояться демонов и богов и поймут, что Империум принес в их мир свет. Ты прав, мальчик. Именно это должно произойти. Скажи мне, твои Волки готовы?

Сигурд кивнул, со стороны послышались шепотки. Лицо молодого вожака окаменело, полное праведной ярости, чистой, звериной, в которой не было ни капли лжи. Глаза хищно сузились, а изгиб шеи был скорее жестом гордости, а не преклонения перед господином. Гордости за свое призвание, место и значение. Значение карающей длани Императора, не ведающей жалости к слабым трусливым сердцам, но защищающей тех, кто готов всей душой принять свет Империума Человечества.

Русс чуть вздернул подбородок.

- Ступай. Делай свое дело, и пусть твоя стая не ведает усталости, пока хоть одно дыхание лжи оскорбляет лик этого мира.

Ударив по нагруднику бронированным кулаком, Сигурд развернулся. Черная шкура взметнулась за плечами. Не меня выражения лица, он все таким же уверенным шагом пошел прочь от своего господина. Когда он поравнялся с Хендвалем, Рунный Жрец точно так же развернулся, чтобы следовать за вожаком. Они сумели сделать лишь несколько шагов, когда под ноги Сигурда бросилось существо, именовавшее себя человеком.

Мужчина обнял колено Волка и принялся осыпать его поцелуями. По искаженному страхом лицу струились слезы и слюни.

- Пожалуйста. Пощадите хотя бы женщин и детей. Пожалуйста.

Он рыдал и пытался хвататься за доспех. Сигурд сделал несколько попыток отстранить его и пройти, но это не удалось. Он обернулся на примарха. Тот лишь едва заметно, недвусмысленным жестом, отдал приказ. Коротко шевельнул пальцами, торопя вожака.

- Ты пытаешься защититься ими? Стоило раньше думать об их благополучии.

Раскрытая ладонь, облаченная в керамитовую перчатку, опустилась на лицо человека. Из-под нее раздался придушенный звук плача. Пальцы почти осторожно сжались на висках.

Вначале, с влажным чавкающим звуком треснула черепная коробка. По серому композиту расползлось кроваво-розовое месиво. Потом, сухо щелкнули лицевые кости черепа, и обезглавленное тело осело на сталь настила. Чуть встряхнув кистью, Сигурд сбросил ошметки плоти с руки. Перешагнув бывшую преграду, он продолжил свой путь к транспортнику, доставившему его и Жреца с поля боя.

Приказ был отдан, хоть и не озвучен.

Разговоры стихли, будто их и не было. Тишину нарушали только двое играющих зверей, но и они оставили свою добычу, когда их хозяева прошли мимо них. Животные потрусили следом. Один, самый любопытный, подбежал ближе к вожаку, принюхиваясь. На ходу он вытянул морду вперед и ткнулся носом в перепачканную кровью руку, но Волки уже поднимались на борт. Только когда они заняли места в креслах друг напротив друга, зверь подошел и, устроившись между ними, вновь стал придирчиво изучать испачканный доспех. Он осторожно, скупым движением, лизнул перчатку. Потом снова, уже увереннее.

Голос Хендваля в воксе был недовольным.

- Ты приучишь его к человеческой крови.

Сигурд холодно усмехнулся.

- Это не человек. Это падаль, и они рады будут предать Империум, если на них что-то надавит. Ему предстоит убивать, пусть привыкает к этому вкусу. К тому же…

Он кивнул на перчатку, которую самозабвенно вылизывало животное, очищая ее от красных потеков. Вожак раскрыл ладонь и развел в стороны пальцы, облегчая задачу волку.

Хендваль неразборчиво фыркнул, но Сигурд ничего не ответил.

Глава 4

Услышав хриплый звериный рев, Сигурд очнулся ото сна.

Устроившийся между ящиками, он задремал буквально на несколько минут – это все, что он мог себе позволить – краткие мгновения, в течение которых отряд перегруппировывался и запасался патронами, а сервиторы и трэллы чинили броню и оружие. Уже который год он жил так, не желая признавать слабости собственного тела, которых, казалось, остается все меньше.

Звук не повторился, видимо, оставшись частью очередного тревожного сна. Астартес повезло, их организм вполне справлялся без такого отдыха, но Сигурду приходилось изредка уступать.

Он поднялся на ноги, заметив приближение Хендваля, который уже увидел его и петлял между контейнерами с боеприпасами.

Приблизившись, тот внимательно посмотрел в глаза вожаку. Сигурду не понравилось его выражение лица – будто он что-то искал.

- Что?

Хендваль не ответил, и ему пришлось повторить вопрос уже более требовательным тоном. Жрец все же качнул головой.

- Ничего. Волки ждут приказа.

Не поверив, но, промолчав, Сигурд поднял свой меч и быстро накинул перевязь на плечо. С некоторых пор ему больше понравилось такое ношение оружия. Так он мог дополнить свой арсенал парой болт-пистолетов.

Дав дорогу вожаку, Хендваль пошел следом, на ходу сообщая нужную информацию, собранную собственными следопытами и прочими стаями. Слушая его вполуха, Сигурд пытался вспомнить то, что ему снилось, попутно пролистывая сообщения на инфопланшете. Он ничего не упускал, уже привыкнув к такому стилю жизни.

Волки ждали не приказа. За годы войн они привыкали к вожакам и понимали их и без слов. За два десятилетия они привыкли к Сигурду точно так же. Не важно, кем он был для иных стай – в этой он был признанным вожаком.

Об Антее больше не вспоминали. Упоминания о нем стихли спустя едва ли десять лет с его ухода. Позже, какое-то время говорили, опасливо оглядываясь на его младшего брата, потом и вовсе умолкли.

Никто не знал, что сам Сигурд давно выбросил его из головы – иначе он не мог. Три месяца он не находил себе места. Три месяца он расспрашивал молчаливых Волчьих Жрецов. Три месяца почти не спал.

Война вносит коррективы во все. Стая брата перешла к нему, и он не имел права отбрасывать этот факт. Он должен был быть в состоянии отдавать приказы и думать. Ему пришлось смириться со смертью Антея. Он отказался от ожиданий, чтобы встречать будущее с трезвой головой.

Только Хендваль изредка еще узнавал, что его старший вожак жив. Он не докладывал об этом Сигурду, зная, что тому спокойнее не знать ничего. Обращение затягивалось, на никчемного полуволка уже махнули рукой сами Волчьи Жрецы. Только примарх не давал приказа вскрывать саркофаг. Он все равно не был критически нужен.

Так в тени примарха вырос новый вожак. Незаметный до невидимости, о нем никогда не говорили всерьез. Кроме тех случаев, когда нужен был жестокий, но ювелирно точный удар по глупцам, отринувшим свет Империума. Не допускавший кровавого разгула стаи, Сигурд стал личным посланником Волчьего Короля. Прочие вожаки лишь посмеивались над ним, когда их великие имена раз за разом увековечивались в памяти легиона. О стае, которую вел полуволк, почти не говорили. Он и сам говорил очень мало, лишь сухо отчитываясь перед своим повелителем, раз за разом – о точно выполненном задании, чего бы оно ни стоило. Только при необходимости из его уст у костров звучали имена павших героев и перечисления их подвигов. Но ни слова о стае, ни слова о себе.

Стая-невидимка знала свое место, как знал его и ее вожак, в буквальном смысле стоящий за спиной своего господина на каждом совете, сопровождая каждый его шаг.

Сигурд скривился, чуть замедлив шаг.

- Мы опаздываем.

Хендваль умолк, вопросительно глядя на вожака, и тот показал ему планшет с планами атаки, составленными и периодически корректируемыми примархом.

- Лорд Русс требует, чтобы армия прошла до гор уже за эти сутки, а они не могут двинуться дальше из-за проклятых кочевников, без того, чтобы растерять людей.

Рунный Жрец небрежно бросил

- Полагаю, он не хочет терять легионеров на таких ранних этапах..

Сигурд нервно фыркнул.

- Ты понимаешь, о чем ты говоришь? Легионеры созданы для войны. Мы не можем сидеть просто так. Но этот план мне не нравится.

Сигурд вновь ткнул пальцем в экран инфопланшета.

Мы. Это слово неосознанно вырывалось теперь уже постоянно, когда он говорил о легионе.

Хендваль пожал плечами. Ему было откровенно все равно, какой приказ исполнять. В любом случае, Волки не останутся без дела, как и смертные солдаты Империума.

Появление вожака не осталось незамеченным. При его приближении Волки обернулись, оторвавшись от разговоров. Во взглядах читалась готовность идти за ним куда угодно.

Они не были Ультрамаринами, с их выверенными кодексами, или берсерками Пожирателей Миров, с их сумасбродными атаками. Волки – хищные звери с тонким интеллектом, а легионеры в полной мере соответствовали имени своего легиона, вопреки мнениям сторонних наблюдателей. Им достаточно было увидеть цель и услышать приказ. Пути к цели ложились им под ноги сами, а направляемое могучими руками, оружие поражало ее точно в сердце.

Приказ был услышан и принят стаей. Под синхронным шагом горстки легионеров слабо загудела земля, и, когда в стылой утренней полумгле послышались удары керамита о мерзлую землю, когда из белесого тумана вынырнули первые фигуры в накинутых поверх доспехов шкурах, солдаты, окопавшиеся ближе к позициям снабжения, обернулись, едва справившись со странным чувством, напоминавшим страх.

Они знали о своих союзниках, но все равно боялись их, опасаясь взрывного характера легионеров. Те не обратили на смертных никакого внимания. Молча следуя за идущим во главе стаи вожаком, они приближались к крайним укреплениям, а вслед им с суеверным ужасом смотрели сотни глаз. Уже долгое время здесь раздавались опасливые шепотки о том, что Волки почему-то не идут в бой.

Всего-то пять часов, как они оказались на этой позиции. Бесконечность для смертных, чьи жизни на войне измеряются минутами. Люди не могли знать, сколько уже пройдено этой стаей.

Вышедшие за периметр имперских сил, Волки остались стоять широким клином. Сигурд не торопился. На дисплей шлема выдавались нужные данные, и он прекрасно знал, что враг здесь, рядом. Осторожно скользит за туманом, перемешивающимся с дымом, недосягаемый для зрения смертных, но легионеры, даже те, которые шли без шлемов, прекрасно чувствовали ксеносов и тихо порыкивали от нетерпения.

Сигурд улыбнулся. Крадущиеся чужаки с некоторых пор вызывали у него желание иронично усмехаться. Это было так наивно – подкрадываться к Астартес, к Космическим Волкам. Глупо и нелепо. Иногда он принимал эту игру, и тогда стая упорно делала вид, что действительно не подозревает о слежках и засадах.

Сигурд обернулся туда, где, полускрытые предутренним туманом, стояли и лежали с оружием в руках люди. Он почти читал их мысли.

Легионес Астартес идут в бой. Значит, они сами получат еще немного времени, чтобы пожить. Получат возможность увидеть, как сражаются кровожадные палачи Императора Человечества.

Вожак стаи не заставит их ждать. Другое дело, что вряд ли кто-то будет рассказывать истории о том, как дралась их стая.

Сюда движутся слишком большие силы врага. Он знал об этом, но смертным этого знать ни к чему. Волки пройдут сквозь беспорядочные ряды кочевников, как горячий нож сквозь масло, но их слишком мало, чтобы сдержать всех, чтобы успеть помочь смертным. Их позиции завалят трупами. Стая насекомоподобных ксеносов, мало отличимых от их верховых животных, сомнет этот край обороны, пройдет вглубь укрепленного района, разбиваясь о последующие заграждении, пока не упрется в специально заготовленные для них ловушки. Вынужденная жертва, каких Сигурд видел уже не мало, и их стая была лишь одна из многих, расположенных на всем пути продвижение кочевников, но они должны навязать этот бой, чтобы привлечь внимание ксеносов.

Потом эти стаи, незаметно преследуя идущих напролом тварей, окажутся у них за спинами, ловушки захлопнутся, и все будет кончено. По крайней мере, здесь.

В конце концов, еще одна жемчужина упадет в сокровищницу Империума, обогатив его.

С тихим, почти нежным шорохом, клинок покинул ножны. Сигурду нравился этот момент больше, чем сама схватка. Было в этом что-то приятно будоражащее нервы. Именно поэтому он не спешил, наслаждаясь картинностью своих действий.

Он знал, что ксеносы слышат их, но не видят. Их оружие было довольно эффективно, но ему было далеко до технологий легиона. И не было ничего, способного видеть сквозь вязкую преграду тумана.

Меч полыхнул, активизированный рукой, которая больше не дрожала от нерешительности. Следом за ним активировались клинки остальных Волков – силовые и цепные, гул которых потонул в слитном рёве:

- За Русса и Всеотца!

Этот боевой клич заставил вновь вздрогнуть смертных, оказавшихся впервые так близко к полубогам войны. Он заставил дрогнуть и ксеносов, но этого пока никто не видел.

Никто не видел, как насекомоподобные скакуны сбрасывали со своих узких спин всадников. Как те пытались поймать их, попадая под шиповидные конечности. Передние ряды смешались, но задние об этом еще не знали - боевой клич легионеров до них не долетел, а если и долетел, то растратил свою пугающую мощь.

Могучая лавина, способная привести в замешательство прочих противников, ринулась вперед, ожидая, что встретит лишь спины бегущих.

Ожидания не оправдались. Их встретили не уязвимые люди, прячущие свои тела в траншеях.

Навстречу им с невероятной скоростью неслись гиганты, закованные в прочный композит брони. Их было мало, но еще ни в одном сражении Легионес Астартес это не останавливало.

Ксеносы так и не поняли, что случилось. Все произошло слишком быстро. Их враг растаял в их собственных рядах, хотя отовсюду слышались крики боли и страха, когда легионеры разрывали своих врагов.

Орда насекомых не была бесконечной. Она миновала, оставив на земле десятки и сотни своих собратьев. Оружие Волков умолкло, деактивированное. Ни один из них не был убит, легкие царапины как всегда были не в счет. Впрочем, отдыхать было некогда. Стая последовала за кочевниками.

Они не остановились, чтобы помочь раненым людям, хотя им вслед летели мольбы и упреки. Тот, кто выжил здесь, должен будет сам искать медиков, либо все же умереть. Сигурд заставил себя не смотреть по сторонам. Только его Волки изредка замедлялись, чтобы добить еще шевелящихся ксеносов, если они были достаточно близко. Редкие вспышки болтерного огня обрывали жизни тех, кто находился дальше. Специально с дороги никто не сходил.

Приказ дойти до гор никто не отменял, и им еще предстоит вернуться до темноты, а пока они висели на хвосте кочевников, которые еще не знали, что уже обречены продуманной тактикой примарха и командующего экспедицией.

Теряя своих, ксеносы продолжали верещать что-то на своем насекомьем языке. Переводчики не справлялись, но Сигурд был готов поспорить, что они подбадривают друг друга. Он не знал, понимали ли чужаки, что они будут истреблены, или нет. Ему было интересно, но лишь чуть-чуть.

Сейчас, когда он шел в одном строю с легионерами, его мысли были совсем о другом, возможно, даже, о недостойном.

Спины врагов были вне досягаемости болтеров, а где-то на флагмане осталась его винтовка. Его. Это оружие когда-то принадлежало Волку по имени Аска.

В некоторых легионах была традиция чтить воинов, передавая оружие, которое им служило, их братьям. Сигурду этот обычай пришелся по вкусу. К тому же, он чувствовал, что это оружие именно его. Он не мог этого объяснить, да и не пытался.

Сегодня он не взял ее с собой. Она бы только мешала, но вот именно сейчас, когда так удобно подставлены спины…

Он заставил себя перестать думать об этом. Сегодня эту работу за него выполнят трэллы-снайперы, которые будут частью ловушек.

Из раздумий его вырвал истошный вопль. В стороне от них, на объятого огнем человека, бросался истекающий кровью ксенос, угрожающе щелкая челюстями. Почти механическим движением Сигурд взялся за болт-пистолет. Он сделал единственный выстрел, не тратя много времени на прицеливание. Снаряд насквозь прошел через череп смертного солдата и сдетонировал уже ударившись в морду мерзкой твари. К такому он тоже уже привык. К такому проявлению милосердия.

По мере их продвижения тихо попискивал вокс – приходили сообщения о прорванных линиях обороны, о численности жертв. Запросы от Армии отсеивались, как низкоприоритетные – командиры младшего звена не были поставлены в известность о подробностях планов сражений. Им приказали, во что бы то ни стало, держать оборону на фиктивных кордонах, чтобы увлечь ксеносов атакой и не дать повода обернуться, не дать им увидеть стягивающиеся за спиной отряды легионеров.

Все завершилось довольно быстро.

Расправившись с очередными своими врагами и пройдя еще чуть дальше, кочевники, чья численность уменьшилась почти в два раза, уперлись в стену. В буквальном смысле.

Творение Механикум, из спрессованной до твердости камня массы из почвы и щебня, возвышалось над равниной, на которой привыкли властвовать ксеносы-наездники. Они увидели преграду, но не знали еще что это. Они не знали, что стена представляет собой волнолом.

Лишь осмотревшись, они поняли, что их мало. Орда оказалась разделенной на небольшие кучки, каждая в своем огневом кармане.

Лишь обернувшись, они увидели, как захлопываются ловушки – одна за другой. Их запечатывали, словно горлышки бутылок, воины в серо-голубой броне. Потом подобные им начали появляться на гребне стены. Их сопровождали и люди. В непримечательной одежде и масках – трэллы, в форме Имперской Армии – солдаты, из тех частей, которыми не пожертвовали, как приманкой.

На сей раз, до ксеносов, наконец, дошло, с чем они столкнулись и куда угодили, но беспорядочные метания их не спасли.

Ураганный огонь смертоносным градом прижал всех их к земле.

Это зрелище было в равной степени ужасным и великолепным, особенно для тех, кто раньше не видел Астартес за работой. Люди стали свидетелями безупречной слаженности действий легионеров. Они испытали гордость от того, что участвовали в войне рядом с ними, по сути – помогали им, поскольку именно численность и огневая мощь армии смертных всегда имела решающее значение.

Сигурд опустил оружие еще до того, как прозвучали последние выстрелы. Добивать тех, кто чудом выжил – не его работа и не работа для Волков вообще. Какое-то время стаи оставались без движения, чтобы убедиться, что из ловушек не вырвется ни один враг, но вскоре пришел приказ о перегруппировке.

Глава 5

- По-моему, тебе не стоит идти дальше.

Скептический тон младшего Волка заставил Драгнира резко обернуться. От этого движения он потерял равновесие и привалился спиной к стене.

- Что ты сказал?

Его рука уже привычным движением вытерла запачканные губы.

- То, что сказал. Ты умираешь, и твою стаю должен вести другой.

Оскалив клыки, Волк попытался шагнуть вперед, но не преуспел. Нервно дернув головой, он усмехнулся.

- И кто их поведет? Ты? Не смеши меня. Я лучше прикончу тебя сам, чем доверю вести их. Ты не станешь вожаком пока я жив, ты понял меня, Альрек?

Второй Волк, поняв, что до него не дотянутся, подошел еще ближе, не спуская глаз с более старшего собрата.

- Нет. Посмотри правде в глаза, ты не можешь сделать и шага.

Драгнир хмыкнул, но тут же отвернулся обратно к скале. Его в очередной раз скрутил болезненный спазм, а тело извергло очередной поток черной желчи.

Он знал, что Альрек прав, он знал, что умирает, но не мог сдаться просто так. Впервые его подводило собственное тело.

Проклятые ксеносы, устроившие самоубийственный горный обвал, были уже мертвы, и наверняка торчали в их собственном аду, если он у них был. Это мало облегчало самочувствие Волка.

Выслеживая врага, он первым заметил опасность, предупредил стаю, спас ее, но сам от смертоносной каменной шрапнели уйти уже не успел. Слоистая структура камня, который взорвали проклятые чужаки, сделала его осколки плоскими и острыми, как стальные клинки. Они нашли уязвимые места в броне, а самый удачливый попал в печень. Именно он оказался смертельным. Тогда Драгнир лишь усмехнулся, выдернув кусок камня из своего тела. Тогда он еще не знал, что каменный клинок – не стальной, он раскололся на более мелкие фрагменты, которые он уже не смог извлечь. Наносимые ими повреждения организм Астартес не мог излечить. Чудовищно фантастическая случайность.

Не смотря на все это, он продолжал драться вместе со стаей, отказываясь уходить. До Волчьих Жрецов было далеко, но, кроме этого, была еще и гордость, которая не позволяла ему уйти, и он держался.

На него косо посматривали Волки. Уже сейчас они имели полное право, если бы он попросил, подарить ему быструю смерть, но и этому мешала гордыня. Он решил, что падет в бою, и ничто этому не помешает.

Оттолкнувшись от каменной стены, он нетвердым шагом подошел к младшему Волку и отстранил его с дороги.

- Займи свое место.

Альрек тихо заворчал, но противиться не посмел, и пошел следом.

Волки неохотно поднимались с камней, когда их вожак, прихрамывая, прошел мимо них. В него упирались испытующие взгляды, но он отлично понимал, чего они ждут – назначения другого вожака, и, возможно, еще каких-то слов. Его слабость была слишком очевидной, чтобы он продолжил свой путь.

С растущим изумлением они провожали его взглядом. Он не остановился, пройдя мимо последних, все еще сидящих, легионеров. Лишь через несколько шагов он обернулся, презрительно глядя на свою стаю.

- Вы так и будете сидеть здесь, ожидая, пока добыча не свалится к вам в руки?

Замершие Волки, переглядываясь, потихоньку пошли следом, сомневаясь.

Сил на боевой клич уже не было. Драгнир лишь прорычал сквозь зубы привычные слова:

- За Русса и Всеотца!

Прочие исподволь подхватили этот клич. Когда их вожак с шага перешел на небыстрый бег, они тоже побежали, не обгоняя его.

Он почти уговаривал себя сделать еще хоть шаг.

***

С рычанием отшвырнув от себя ксеноса, Драгнир одним движение отсек ему голову. Наконец-то враги перестали прятаться в скалах, и вышли к ним. Война была хорошо знакома ему и вытряхивала все лишнее из головы. Войной он жил, и был жив, пока бьется – это он усвоил уже очень давно. Как усвоил и простую истину. Космические Волки – сильнейшие из всех. Ни в одном легионе им нет равных. Они не проигрывают. Никогда.

Наклонившись и развернувшись вокруг своей оси, он выгнулся, одновременно уворачиваясь от удара и нанося его сам, рассекая тело насекомого по диагонали. Это была всего-навсего игра. Никчемный противник. Слабый. Неуверенный сам в себе. Обреченный заранее, как обречено все, что посмеет встать на пути Империума Человечества.

Голос собрата, заносчивого Альрека, раздался откуда-то со стороны. Драгнир успел мельком подумать о том, что тот, вроде бы, должен стоять за его спиной. Он уже начал оборачиваться, чтобы узнать что происходит, когда рухнувшая сверху тяжесть придавила его к земле. Пришлось нашарить опору и нетвердо приподняться.

Прямо над ним стоял ксенос. Он спрыгнул откуда-то сверху, и теперь, покачиваясь на мощных задних лапах, внимательно смотрел на поверженного гиганта. Эти твари от природы были вооружены зазубренными органическими клинками, похожими на шипы. К счастью, они не были способны производить яд.

Драгнир впустую лапнул землю возле себя. Меча нигде не было. Прекрасно понимая, что человек безоружен, чужак замедленным движением положил обе конечности на плечи Волка. Он нарочито тянул время, и Драгнир прорычал:

- Ну, давай, тварь.

Он почти уже чувствовал, как это оружие, словно ножницы, обезглавит его, коленопреклоненного. Не такой смерти он хотел, но выбора, похоже, не оставалось.

- Давай.

Он увидел, как напряглась верхняя часть тела насекомого, приводя в действие нужные мышцы.

Волк вздрогнул от неожиданности, когда блеснула серебристая молния. Уже потом он понял, что слышал странный свист и стук. Понял, когда тело твари отлетело на несколько шагов и застыло, пришпиленное к камню. Из головы торчал, слегка подрагивая, фенриссийский клинок, и, глядя на его рукоять, Драгнир мог поклясться, что уже видел его. Сталь на локоть погрузилась в камень, и тело ксеноса повисло на мече, как мокрое тряпье, но было видно, как под собственным весом оно медленно сползает вниз по мере рассечения тканей.

Под чьими-то тяжелыми, но мягкими, шагами тихо осыпались и поскрипывали мелкие камни. Шел явно Волк, не скрываясь, но и не заявляя о себе на всю округу.

В очередной раз сплюнув кровавую слюну, Драгнир обернулся, чувствуя, как осколки камня движутся в его теле.

Он понял, что больше не может встать на ноги, а очередной приступ заставил опереться рукой о землю. Всматриваясь в лицо приближающегося гиганта, он не увидел ничего – перед глазами все плыло, а обоняние, обычно острое, перебивалось запахом собственной крови и какой-то химии.

Единственное, что он мог предположить – это кто-то из вожаков Великих Рот. Только они могли сравниться с неизвестным. Он пошатнулся, попытавшись склонить голову в приветствии.

Руки гиганта легко подхватили его и не дали упасть. Тихий, обманчиво мягкий голос, через край полный звериной мощи, прошептал на ухо.

- Вижу, ты настолько рад меня видеть, что встаешь на колени. Соскучился?

Драгнир узнал этот голос. Он почти не изменился, разве что стал куда гуще и богаче. От этого осознания его сердца встрепенулись. Рад? Нет, едва ли. И, в то же время – да. Он не мог объяснить, но почему-то почувствовал облегчение. И больше того. Словно часть силы, бурлившей в этом Волке, передалась ему, как передается от вожаков воинский задор.

Он узнал, и губы сами тихо произнесли:

- Антей.

Волк фыркнул, усмехнувшись.

- Я рад, что ты узнал меня.

На какое-то время зрение Драгнира очистилось, и он немного отстранился, рассматривая своего старого противника.

Он слышал о том, что произошло с Антеем, и в глубине души надеялся, что он не выживет. Потом какое-то время скучал без постоянного объекта насмешек. И вот теперь прошлое вернулось к нему, но уже иным.

Сложно было поверить, что волчонок так изменился. И все же, это был он, и Драгнир устало отвел взгляд от медово-золотых внимательных глаз собрата, который не давал ему упасть, заставляя стоять на коленях. Он и сам опирался одним коленом о землю.

Чувствуя, как сознание покидает его, Драгнир внезапно ощутил необходимость сказать несколько слов, которые не говорил никогда.

- Зачем ты помог мне? Ведь я…

- Я знаю.

Это было как удар грома, но Волк уже утратил способность реагировать адекватно.

- Тогда почему..?

- Потому, что мы одна Стая. Поднимайся.

Не обращая внимания на слабую попытку вырваться, Антей насильно поднял Драгнира на ноги и несильно наотмашь ударил по лицу.

- Даже не вздумай терять сознания. Если угодно – это приказ.

Еще удар, тоже не сильный. Лишенная брони, рука била осторожно, и все-таки привела Волка в чувство. Он кивнул и остался стоять, шатаясь. Антей осторожно снял с его горжета вокс.

Он обернулся и рявкнул. Волки как раз дорезали последних нападавших, и те, у кого кончились враги, начали собираться вокруг своего вожака и незнакомого воина. Они опасливо косились на его могучую фигуру, отчетливо понимая, кто теперь здесь главный, инстинктивно чувствуя это.

Не дожидаясь вопросов, он заговорил первым.

- Ты, ты и вы двое. Доставьте своего вожака к Жрецам. Если с ним что-то случится – я лично спущу с вас шкуры. Это ясно?

Им было ясно, только неугомонный и неосторожный Альрек допустил проявление недовольства на лице.

Быстрее молнии в его грудь врезалось плечо нового вожака, и керамит сухо хрустнул, когда сам легионер ударился о камень и осел на землю, еще не почувствовав боли, и крайне удивленный случившимся.

Антей за ворот доспеха поднял задыхающегося Волка на ноги.

- Ты отвечаешь за его жизнь.

Отшвырнув глупца, он обернулся к остальным.

- Пока ваш вожак не вернется в строй – вы под моим командованием, и мне плевать на ваше мнение. Советую уяснить это. Я здесь недавно, но это не проблема, я прав?

Ошарашенные неожиданным появление неизвестного, Волки кивали, не найдя причин для возражения. Внешность пришельца отбивала всякое желание спорить.

- Отлично. Тогда вперед.

Последний раз обернувшись к Драгниру, вокруг которого стояли удивленные Волки, он отсалютовал старым жестом, ударив кулаком в грудь. На нем не было доспехов, но Драгнир почему-то подумал, что они ему и не нужны. Его тело изменилось – в лучшую сторону, и теперь едва ли Механикум смогут быстро что-то для него создать.

Стая без вопросов, ведомая одним инстинктом безусловного подчинения сильнейшему, сорвалась за новым вожаком, и впереди них победным гимном неслись слова боевого клича Космических Волков:

- За Русса и Всеотца.

Глава 6

Его возвращение не было шумным. На него почти не обратили внимания те, кто его не знал. Те, кто знал, но не уважал – смотрели с немым удивлением. Те, кто видел его в деле, и те, кто остался от его стаи, молча склонили головы, зная, как он не любит церемоний, но отдавая дань уважения. Молча – потому, что от «его» стаи остались крохи.

Сигурд не знал ничего, отправившись выполнять рутинную работу вожака.

Никто не видел, как тихо скользящая фигура Волка добралась до покоев Волчьего Короля. Его пропустили без вопросов.

Он вошел все так же осторожно, как входил раньше, но огромные звери ушли с его дороги, приветственно вильнув хвостами. Примарх, не оборачиваясь, стоял у иллюминатора.

Преклонив колени, Антей тихо произнес:

- Господин?

Русс не обернулся.

- Ты заставил нас всех волноваться, волчонок. И ты снова сорвался совершенно один.

- Я был не один.

Примарх обернулся, и Антей склонил голову еще ниже.

- Верно. Ты повел стаю Драгнира, своего давнего противника, и они пошли за тобой, как не шли за ним. Кроме того, ты спас его. Снова.

С удивленным выражением лица Волк поднял голову. Примарх махнул рукой.

- Ты думаешь, я не знаю, кто пытался убить тебя в камере? Один из них мертв. Драгнир и Олаф – я знаю своих сыновей, и я знал это с самого начала. Все остальное было лишь спектаклем, проверкой для них, которую они не прошли. А вот ты…

Придирчиво рассматривая все еще стоящего на коленях легионера, Повелитель Волков фыркнул.

- Кто же знал, что все так обернется. Теперь ты истинный Волк, и я чувствую нечто большее. Как я и предсказывал, ты займешь достойное место среди моих старших сынов, пусть за твоими плечами пока и нет сотен лет в битвах. Ты готов к ним. Встань. Ты не слуга и не раб.

Русс возложил свою руку на плечо легионера, и на этот раз тот не шелохнулся, прямо глядя в глаза своего господина.

- Я рад, что ты вернулся к нам. Ты нужен своему брату и своей стае.

Только теперь Антей отвел взгляд.

- Не так уж много от нее осталось.

Вновь отойдя к своему рабочему месту, примарх кивнул.

- В этом ты прав, но такова участь всех. Но ты не прав, видя лишь беду. Я знаю, ты наблюдал за ними, за своим братом. Они многому научились. Они вернутся под твое руководство очень легко.

Антей отрицательно мотнул головой.

- Нет. Я не приму их.

Русс холодно улыбнулся.

- Ты меня не понял. Это не пространное размышление. Это приказ, и ты исполнишь его независимо от того, чего хочется тебе. Ты – часть легиона.

Примарх неуловимым движением оказался совсем рядом, глядя на него сверху вниз.

- Ты больше не полукровка.

Потом гнев Волчьего Короля чуть угас.

- Ты не будешь один. Сигурд останется вожаком наравне с тобой. Вы отлично дополняете друг друга, я уже говорил об этом, и сейчас утверждаю то же самое. И это тоже не обсуждается. Ступай к ним. Им есть, что рассказать тебе и остальным. Двадцать лет это не срок для легионера, но не всегда время воспринимается так легко.

Поняв, что время, которое хотел уделить ему примарх, истекло, Антей вновь склонил голову и молча покинул покои господина.

До своей стаи он добрался так же тихо, почти незамеченным. Теперь он привлекал внимание куда меньше, чем пока был смертным.

Сигурда все еще не было. У одного из костров поднялся Ильфнир и кивнул, подзывая старшего вожака. Остальные встретили его одобрительным гомоном. Его ни о чем не спрашивали – они знали, что выходцу из саркофага нечего рассказать. Вместо этого, пока не было их младшего вожака, они сами принялись рассказывать, что произошло в его отсутствие. Те, кто примкнул к стае недавно, с любопытством рассматривали легендарного Волка и по большей части молчали. Лишь самые бойкие осмеливались вставить что-то свое в повествование.

Когда разговоры резко оборвались, Антей уже понял, что к их костру идут двое. Он почувствовал их издали – его младший брат и ученик Рунного Жреца, теперь уже, правда, полноправный Жрец, Хендваль, спасенный им в тот день, когда сам он в очередной раз погиб. Так все и было. Он тогда перешагнул порог смерти, но его вернули, чтобы он продолжил службу Империуму.

Антей почувствовал, как за его спиной напрягся вожак, когда увидел встающего возле его костра гиганта. Почувствовал, что Хендваль приготовился дать отпор сильнейшему противнику, или, хотя бы, попытаться это сделать. Их безотчетные чувства позабавили Волка, и, не желая впустую тратить их нервы, он обернулся.

На него в упор с вызовом смотрели глаза расчетливого убийцы. Не брата. И вместе с тем, пришлось признать, что это он, только изменившийся. В лучшую или худшую сторону – неизвестно. Однако, узнавание мелькнуло в глазах не у него.

Хендваль лапнул свои амулеты, и уже почти шагнул вперед, когда его отстранила твердая рука Сигурда.

- Антей.

Не вопрос. Это было одновременно приветствие и знак узнавания. Он какое-то время всматривался в брата – точно так же, как это делал примарх, абсолютно копируя его поведение и мимику. Словно его уменьшенная копия.

Волки вокруг застыли. Видимо, тоже ожидали более теплой встречи. Антей кивнул. Подтверждая и приветствуя.

Шедший к костру, чтобы отдохнуть, вожак помедлил.

- Пойдем. Нам нужно поговорить.

Слова прозвучали холодно и сухо, но Антей вновь кивнул и пошел следом за уже развернувшимся и идущим к выходу братом. Его озадачила встреча.

Их путь завершился на одном из уровней обзорной палубы. Сигурд оперся локтями о загородку, чуть свесившись вниз. Там было пусто, лишь иногда пространство пересекали сервиторы.

Он молчал долго, Антей его не торопил. В это время он изучал брата с помощью своих способностей, которые многократно усилились после удачного преобразования.

И тот момент, когда рухнула долго выстраиваемая защита от всего, он не пропустил.

- Я не смог сберечь твою стаю. Как не смог помочь тебе там.

Антей встал рядом, точно так же, как младший брат.

- Не вини себя в этом. Это был мой выбор, а что до стаи – нас всех ждет одна и та же судьба, и бесполезно ей противиться, как и воле примарха.

Сигурд мотнул головой.

- Теперь ты вернулся…

Кровавый Волк не дал ему договорить.

- Это ничего не меняет. Я не хочу быть вожаком, хотя примарх настаивает на этом. Я не поведу их.

По тонким губам Сигурда скользнула нехорошая улыбка – то же самое выражение лица было у примарха.

- Поведешь.

Он сказал это в точности как примарх, отдавая приказ – по привычке, и сам осекся, когда понял это.

- Извини. Я не должен был…

На его плечо легла рука Антея.

- Ты с легионом дольше меня. Я соглашусь быть вожаком только в том случае, если нас поведут твои приказы.

Сигурд нервно вздохнул.

- Я не могу.

Волкодав фыркнул.

- Можешь. Двадцать лет, да? Ты все это время так жил. Мое возвращение не изменит ничего. Ну, разве что, ты теперь сможешь больше времени уделить знаниям.

Это не было насмешкой. Говорил это Антей с абсолютно серьезным лицом.

- Ты отлично справлялся, справишься и дальше. Ты не был один.

Сигурд замедленно кивнул.

- Жрец. Хендваль. Он тоже изменился, я видел, как он опекает тебя.

Обернувшись, младший вожак с удивлением посмотрел на старшего.

- Видел?

Антей кивнул.

- Там на планете. Я был там, когда вы заманивали кочевников. Мне удалось покинуть флагман незаметно. Кстати, надо бы наведаться к Волчьим Жрецам и извиниться за беспорядок. Когда я проснулся, рядом никого не было…

Он как-то затаенно улыбнулся.

- Мне удалось заполучить информацию, и я отправился к вам. Вы сработали безупречно, а вот стае Драгнира и ему самому не повезло. К тому же, они оказались не готовы действовать сообща, хоть это и странно.

Сигурд бледно улыбнулся.

- А я все гадал, чья стая так обошла нас в горах.

Потом он, словно что-то вспомнив, вновь уставился на Антея.

- Подожди. Твое тело. Ты был без брони?

Антей сбросил шкуру волка с плеч.

- И эту проблему тоже придется решить.

Странно было видеть его без доспеха. Странные причуды метаболизма изменили его тело. Теперь оно напоминало тело терминатора, хотя его возраст не был выдающимся даже для простого космодесантника. Из-под кожи был виден черный панцирь. Ранее внедренные в существующую нервную систему, разъемы, были удалены и заменены на те, которые полагались носителям стандартной брони Астартес. Полный набор органов наконец-то сумел прижиться – это Сигурд уже знал от Рунного Жреца, но слышать и видеть брата воочию – разные вещи.

Легкая тень зависти кольнула сознание Сигурда очередным осознанием собственной слабости.

Вместе с тем – исчезли старые шрамы, и теперь никто не смог бы сказать, что этот Волк участвовал в кровопролитных боях и множество раз оказывался на пороге смерти.

Он улыбался, легко, как всегда умел, но теперь вытянувшиеся вперед челюсти и внушительного размера клыки делали эту улыбку пугающей.

Только блеск мягкого золота глаз говорил, что он остался прежним.

Сигурд вздрогнул. Прежним. Таким, как после попытки его убить. Он снова отвернулся от Антея.

- Нам нужно поговорить. Об этом Драгнире.

Антей фыркнул, и на сей раз это звучало, как пренебрежение.

- О нем нечего говорить.

Сигурд упрямо мотнул головой.

- Он пытался убить тебя. Мы нашли доказательства…

- Нет.

Угрожающее рычание гулким эхом прокатилось по пустой палубе, и золото в глазах Волка обратилось смертоносным льдом.

- Никто не тронет его. Никто.

Сигурд отшатнулся от брата, наконец, поняв, что тот изменился куда сильнее, чем казалось. Сильнее, чем он сам.

Глава 7

- Я должен поблагодарить тебя за то, что ты присмотрел за ним.

Антей покосился на смотрящего в огонь Рунного Жреца. Тот сделал неопределенное движение плечами.

- Я должен был.

- И все же – спасибо.

Хендваль, наконец, поднял голову.

- Ты спас мне жизнь. Это было меньшее, чем я мог отплатить. Если ты не против – я останусь в твоей стае.

Антей чуть помедлил.

- В нашей стае. Нет.

Жрец открыл рот, чтобы хоть что-то ответить на отказ, но вожак его опередил, кивнув.

- Нет, я не против.

Почти все легионеры дремали. Они двое тихо беседовали, пока Сигурд вновь пропадал у примарха. Хендваль странно посматривал на Антея, и тому казалось, что он хочет что-то сказать или спросить, но не решается.

- Что?

Жрец моргнул и мотнул головой.

- Ничего.

Сменив позу на более удобную, Антей усмехнулся.

- Ты пытаешься меня обманывать. Я чувствую это.

И опасение. Он чувствовал, что Хендваль чего-то опасается. Тот помедлил, подбирая слова.

- Мы уже не ожидали, что ты вернешься. Волчьи Жрецы советовали примарху отключить саркофаг, но он отказался. Про тебя уже забыли… Я был у них. После того как ты вернулся. Они не знают, как ты выбрался, сказали только, что этот саркофаг уже не починить. Ты знаешь, я обучен, чтобы понимать странное, но этого я понять не могу.

Антей насмешливо фыркнул.

- Тогда прими как должное. Иногда такое случается..

Хендваль смерил взглядом вожака.

- Нет. Это сверхнадежная машина. Она не может просто взять и сломаться, если ее не обстреливать мощными снарядами. Там сверхнадежное управление. Там множество уровней защиты – и все это просто сломалось?

Он невесело улыбнулся.

- Мне известно, что ты стал вожаком не благодаря уму брата и своей силе. Ты тоже умен, хотя почему-то упорно скрываешь это. И ты всерьез говоришь, что он просто сломался? Как маленький гражданский вокс-передатчик?

Антей пожал плечами.

- У меня нет других объяснений. Я очнулся, почувствовав холод, но саркофаг уже был расколот и обесточен. Я ни при чем, и ты прекрасно это понимаешь. Я просто физически не мог этого сделать.

- Значит, это сделал кто-то.

Пытаясь не рассмеяться, Антей мотнул головой.

- И кто мог такое сделать? Стрелять на корабле из тяжелых орудий и остаться незамеченным? Такое невозможно. Я, скорее, поверю, что отключились фиксаторы, и эта штука просто выпала из гнезда. От удара она могла расколоться?

Хендваль пожал плечами.

- Теоретически да, но…

Он хотел вновь начать говорить о безупречной надежности механизма, но промолчал.

- Сплетничаете?

Голос Сигурда раздался совсем рядом, оба Волка не обратили внимания на его приближение. Они синхронно кивнули.

- У меня очередное задание для нас.

Глава 8

- И что это на сей раз?

Сигурд протянул инфопланшет брату. Тот какое-то время изучал его, но потом небрежно вернул.

- Это либо шутка, либо…не знаю. Как ты представляешь себе Волков, выполняющих такие приказы? Почему не люди?

Пожав плечами, младший вожак лишь вздохнул.

- Откуда мне знать. Это приказ примарха, не нам это обсуждать.

Антей откинулся на шкуры, оценивающе глядя на брата.

- Ты один из его вожаков. Ты должен знать такие вещи.

Бросив косой взгляд по сторонам, Сигурд понизил голос.

- Ты серьезно? Я играю в эту игру лишь потому, что выбора особо нет, но настоящий ли вожак? Ты теперь может им и станешь, если Жрецы тебя признают. А я всего лишь мальчик на побегушках, формально исполняющий обязанности вожака небольшой стайки. Они из-за меня сами стали изгоями.

- Сигурд.

Хендваль сидел, сложив руки на согнутых коленях, с таким кислым видом, что Антей понял – все двадцать лет его отсутствия Жрец слышит подобные слова.

- Что? Разве я не прав?

- Не прав. Они сами пошли за тобой…

Он не успел договорить, когда в разговор вклинился Антей.

- Сигурд.

Тот теперь обернулся к нему.

- Что.

- Еще слово об этом, и до высадки стая будет гонять тебя по тренировочной палубе, пока ты не перестанешь думать об этой ерунде.

Сигурд фыркнул.

- Это ничего не меняет.

Лицо Антея посерьезнело, когда он вновь поднял взгляд на брата.

- В наших жизнях уже нечего менять, ты не думал об этом?

Издав тихий воющий звук, Жрец картинно обхватил голову руками. Поняв, что пора заканчивать с философией, старший вожак поднялся с пола.

- Идем. Посмотрим, что мы сможем вытрясти из Механикум на благое дело.

Замедленно поднимаясь, Сигурд кивнул.

- Тебе нужна новая броня.

Антей фыркнул.

- Они меня проклянут, вот увидишь.

Наконец-то хоть немного проникнувшись весельем брата, Сигурд чуть улыбнулся.

- Тогда примарх проклянет их. А проклятие у него острое и длинное, после него уже не встают.

Младший вожак сделал несколько шагов, и Антей посторонился, пропуская его.

- Тебе нужно приглашение в письменном виде?

Видя, что Жрец не реагирует, Антей позвал его снова

- Хендваль.

Тот, наконец, оторвался от созерцания пламени.

- Что?

- Идем.

Рунный Жрец поднялся и с недоверием посмотрел на вожака.

- Зачем.

- Просто так. Это ведь твоя работа – следовать за вожаком.

Видя, что тот снова не реагирует должным образом, Антей чуть склонил голову вбок.

- Или тебе нужен для этого приказ? В чем дело? Что с тобой?

Хендваль провел рукой по лицу.

- Ничего. Задумался.

Положив ему на плечо ладонь, Антей слегка пихнул его вперед.

- Ага. Хотя бы о приятном?

С некоторым недоумением посмотрев на вожака, Жрец рассеянно кивнул, но пошел в указанном направлении.

Впрочем, далеко пройти им не удалось. Впереди уже разгорелась перепалка. Сигурд о чем-то ожесточенно спорил с окружившими его Волками из совершенно чужой стаи. Антей видел их на флагмане впервые. До него долетали обрывки разговоров, и, выругавшись, он отстранил с дороги Жреца.

Суть споров сводилась к тому, что Волки заставляли Сигурда участвовать в старинной игре – пить на спор. Они не знали его, но, поскольку он не выглядел трэллом – они заинтересовались, и кто-то им рассказал об обоих вожаках.

Приблизившегося Антея они рассматривали как диковинную зверушку. Один из Волков, уже изрядно напившийся, поднял вверх свою кружку.

- Великие Ярлы! Может хоть кто-то из вас согласится поучаствовать в споре? Это будет честью для нас. Ну же!

Пройти им не давали. Начали подходить Волки, знавшие братьев, но Сигурд дал им знак не распускать руки. Он все еще надеялся обойтись без драки, хотя и понимал, что в этом легионе так проще оканчивать споры. Он и сам уже начинал злиться, но доходить до крайностей не хотелось.

Антей, какое-то время стоявший молча, изучая противников, сделал шаг вперед.

- Я согласен.

Волки загоготали, переговариваясь, и быстро освободили место у костров. Напротив Антея встал огромный легионер с рыжими, как огонь, волосами, заплетенными в косы, которые были украшены серебряными и золотыми бусинами.

Тот махнул рукой в сторону и громко крикнул.

- Тащите выпивку.

Антей услышал, как Сигурд что-то зашипел, но проигнорировал его слова. Он и противник пожирали друг друга взглядами, уже начав борьбу.

Они и на полу устроились так же, друг напротив друга, а между ними, наконец, появились две большие простые кружки, наполненные питьем.

Антей холодно улыбнулся, беря свою чашу первым и первым же поднимая ее в подобии салюта.

- За Отца. За Русса.

Его противник принял эту игру.

- За Отца.

Все вокруг замолкли, когда чаши опустели. Сигурд стоял, сжав кулаки, и в его лице Антей видел отчаяние, прекрасно зная причину.

- Еще.

Волки вокруг одобрительно кричали, пока двое их собратьев старались перепить друг друга. Молча стояли лишь младший вожак и его Рунный Жрец, нервно перебиравший ожерелье с фигурками из кости и дерева.

Где-то на середине очередной кружки, Сигурд поймал себя на мысли о том, что Антей уже должен быть мертв – то, что пили Волки, вопреки разуму действовало даже на Астартес с их метаболизмом и способностью противостоять токсинам. По удивленному взгляду Хендваля он понял, что тот думает о том же. Значит, на сей раз - действительно удалось…

Сигурд не понимал веселья вокруг противников, но окружившие их Волки кричали все громче и громче, время шло, но почти ничего не менялось. Выбравшись из толпы, младший вожак вновь отошел к костру. Хендваль остался наблюдать.

Когда наступила гробовая тишина, и показалось, что замерла вся жизнь вокруг, Сигурд поднял голову, попытавшись определить, что произошло. Волки стояли в молчании, всматриваясь в центр круга, где сидели Антей и Волк, желавший спорить.

Ничего не увидев, вожак приблизился. Ему дали пройти вперед, чтобы удобнее было смотреть.

Оба Волка стояли друг напротив друга, пошатываясь. Оба смотрели друг на друга плывущим взглядом. Протянув руку вперед, Волк попытался толкнуть Антея в плечо, но тот чуть сдвинулся, и рука прошла мимо. Когда его соперник вновь принял вертикальное положение, Антей, в свою очередь, толкнул его, и он не промахнулся.

Сделав пару шагов назад и несколько взмахов руками, будто пытаясь взлететь, Волк не удержался на ногах. Он стал замедленно падать, как могучее дерево, но его подхватили руки легионеров и вновь поставили вертикально, продолжая придерживать.

За спиной Антея радостно взревела его стая и некоторые Волки из прочих стай. Его поединщик, который так и не расстался со своей кружкой, тоже расхохотался и отсалютовал Кровавому Волку своей посудиной, высоко вскинув ее над головой. Потом он приложил ее к губам и высоко запрокинул, но, как и ожидал Сигурд, чаша давно была пуста. Волк с удивлением заглянул в нее, потом перевернул и потряс. Раздались смешки, и Волки вновь увлеклись своими делами – отдыхом за едой и историями. Осторожно отойдя в сторону, Антей кивком позвал за собой Сигурда и Хендваля. Все трое аккуратно обходили собратьев. К удивлению обоих, шаг Антея был тверд, а взгляд абсолютно трезвый.

Он заметил, как они посматривают в его сторону.

- Что?

- Как тебе это удалось?

Хендваль с уважением указал взглядом на буйную компанию гостящих на флагмане легионеров. Антей пожал плечами.

- Откуда мне знать, что делали со мной, пока я был в саркофаге.

В их разговор вклинился Сигурд, который всегда собирал любую информацию, как жизненно необходимую.

- Нет. То, что вы пили. Ты должен был быть пьян, хоть немного. Оно сделано с учетом особенностей организма Астартес.

Хендваль поддержал вожака.

- Я видел, ты выпил больше. Даже с учетом того, что для него это была уже не первая кружка.

Антей оскалился.

- Откуда мне все это знать. Я же не Жрец. И если вы помните – я всегда переносил подобное легко.

Сигурд кивнул.

- Я помню. Но все равно это странно.

Покосившись на брата, Антей фыркнул.

- Наверное, мне не стоит говорить о том, что я уже пил мьод?

И Жрец, и младший вожак остановились, пораженные. Сигурд заговорил первым.

- Ты? Что?

- Ты не ослышался. Когда я выбрался из саркофага – я был голоден и замерз. Трэллы притащили мне его. Если честно, в голове была полнейшая каша, и я не соображал, что делал, не обратил внимания, что пью. Но, надо отдать должное тем, кто придумал это – оно согревает и приводит мысли в порядок. К тому же - придает сил. Отличная вещь. Жаль, что ты не можешь его попробовать.

Попытавшись что-то высказать, младший вожак лишь махнул рукой, понимая, что слушать его не будут. Антей виновато улыбнулся и пошел вперед, направляясь к механикум, которые еще пребывали в блаженном неведении относительно того, какая работа им предстоит.

Глава 9

- Кто вы такие?

Братья осмотрелись. Непонятно было, откуда раздается скрипучий старческий голос. Пещера состояла из множества маленьких отверстий, словно губка и не понятно было, где прячется еретик. Они переглянулись и немного разошлись, хотя стремились не разделяться.

- Я…

Сигурда оборвал гнусный смешок.

- Мне известно твое имя, Сигурд. И имя твоего брата Антея. Или лучше звать вас Кровавым и Огненным Волками? Это все не важно. Скажите, кто вы такие, что о вас говорит вся вселенная?

Прорицатель появился неожиданно. Просто, сначала его не было, и вдруг сразу появился. Скрюченный старик, иссохший и ростом более напоминавший лилипута, был белым пятном в полутьме пещеры. Видимо, он жил здесь давно. Он не поморщился, когда на броне Астартес вспыхнули яркие фонари – он был абсолютно слеп – на его лице не было даже следов глаз. Не привыкший долго рассуждать, Антей мгновенно вскинул болтер, но старик лишь улыбнулся, опираясь о деревянный шест.

- Лорд Антей, лорд Сигурд. Прежде чем вы сделаете то, что велит вам долг – сделайте одолжение старику.

Сигурд злобно огрызнулся.

- Мы не лорды.

Старик мягко, по-отцовски, улыбнулся.

- Еще нет. Но у вас все это еще впереди.

Сигурд, следуя примеру старшего брата, тоже вскинул оружие.

- Хватит разговоров, еретик.

Рассмеявшись, прорицатель сделал еще несколько шагов.

- Еретик? И в чем же моя ересь?

- Ты обманываешь людей ложными прорицаниями!

Успокоившись, оракул вновь вернулся к по-стариковски тихой речи.

- Разве я обманываю? Я назвал ваши имена, Волки. В чем же ложь.

- Наши имена не тайна. Ты мог их услышать.

Выпалив это, Сигурд осёкся. Старик врядли уходил далеко от этой норы. Пищу ему приносили жители в обмен на предсказания.

- Вот. Видишь. Вы на этой планете едва ли день, как бы я мог узнать о вас?

Чувствуя собственные колебания, Сигурд мотнул головой.

- Это не важно. В Империуме нет места для таких, как ты.

Старик неожиданно кивнул.

- Ты прав. Империум не терпит правды.

- О чем ты говоришь, старик?

Провидец улыбнулся.

- Я расскажу вам обо всем. Но я бы предпочел делать это в более спокойной обстановке. Разделите со мной мой скудный ужин, и я всё расскажу.

Он повел рукой, указывая на широкий проход вглубь горы, и братья переглянулись. Проклятый предсказатель воспользовался слабостью Сигурда – тягой к знаниям, и тому не оставалось ничего делать, кроме как, спрятав свое оружие, пройти туда, куда указывал старик. Антей молча, с подозрением, посмотрел на старика, медля, а тот, словно видя его, ободряюще кивнул. Тот нехотя опустил оружие, но убирать не торопился. Пригнувшись, чтобы не задеть головой низкий для него свод, Антей последовал за младшим братом. Сзади, мерно постукивая деревянным посохом, ковылял слепой старик, что-то невнятно бубня под нос.

Сигурд безошибочно угадывал направление, но не сразу до него дошло, почему старик первым послал его, а не пошел сам. Поняв, что узнал дорогу, он промолчал.

Остановившись в середине пещеры, отличавшейся некоторым уютом, он дождался ее хозяина. Тот, подойдя, встал рядом и задрал голову. Сигурд прямо-таки почувствовал его взгляд, спокойный и оценивающий.

- А ты молодец. Не волнуйся, твой дар еще пробудится. Тебя ждут большие дела.

Волк на мгновение опешил.

- Что? Какой дар? Какие дела?

Но старик уже отошел в уголок пещеры, где были сложены небольшие поленья для костра. Сам костер, точнее место для него, располагалось чуть дальше – там имелся даже продух, чтобы дым вытягивался наружу.

Отставив палку в сторону, оракул взял несколько поленцев и отнес к кострищу. Огонь разгорелся неожиданно быстро. Над ним старик подвесил сосуд с водой. Покопавшись, он вытащил из своих вещей горсть остро пахнущей травы и бросил ее в воду.

Антей вопросительно посмотрел на брата и убрал оружие. Старик на мгновение обернулся к ним – словно покосился, и проворчал:

- И долго вы будете стоять? Садитесь. Сейчас заварится чай.

Чувствуя себя полнейшим идиотом, Сигурд снова кивнул Антею. Выбрав место, оба сели, ожидающе глядя на старика.

Тот, изредка переводя несуществующий взгляд на костер, встал перед ними, опираясь на свою палку. Теперь он оказался на одном уровне с Астартес и мог не задирать голову.

- Еще немного подождем. Теперь можете спрашивать.

Антей молчал, упираясь тяжелым взглядом в старика, но тот обращал на него внимания не больше, чем Волк на сервитора. Его слова были обращены к Сигурду, который сидел с видом выброшенной на берег рыбы. Старик вздохнул.

- Ну, в самом деле. Вы проделали такой путь только ради того, чтобы убить старика? Говори, Волк. Я же вижу, тебя терзают вопросы и страхи.

Сигурд сумел-таки выдавить из себя:

- Я не Волк.

Старик нехотя кивнул, медленно и задумчиво.

- Ты не совсем прав. Твой господин не делает различий. Докажи им, что достоин, и они будут больше преданны тебе, чем ему.

- Разве такое возможно?

Старик загадочно улыбнулся.

- Всё возможно. Подумай сам, чем ты занят на службе у него.

Сигурд открыл, было, рот, но снова закрыл и надолго замолчал. Старик продолжил говорить за него.

- Ты можешь мне не верить. Вы оба в своем праве. Но каждый из вас способен изменить мир, и только ваши собственные страхи и желания могут на это повлиять. Не думайте о своих слабостях, думайте о своей силе. Пройдет не так много времени, и от вас потребуется очень многое. Ваша вера, ваша способность к пролитию крови, способность жертвовать собой и другими – не смейтесь, это очень тяжело, и не каждый на это способен. Не каждый способен и сохранить братство – даже кровь может не удержать, если поддаться чему-то сиюминутному – история знает много примеров этому.

По пещере поплыл сладковатый аромат, очень приятный и освежающий. Вода в сосуде бодро булькала, закипев как-то слишком быстро. Старик продолжал опираться на палку, даже не пытаясь сесть.

- Ну, так что? Хотите знать свое прошлое или будущее?

Сигурд отрицательно, но через силу, мотнул головой. Старик вздохнул.

- Ну, как хочешь. Я бы мог распутать твою Нить.

Он, наконец, обернулся к Антею, ожидая вопроса от него, но тот повторил жест брата, и старик махнул рукой. Он проковылял к сосуду и осторожно наполнил из него три чашки. Себе – небольшую, вырезанную из белого дерева, а гостям – более крупные, грубые глиняные. Тонкая кисть ухватила сведенные вместе ручки, так что он смог взять все сразу, и, дойдя до братьев, протянул им чашки.

- Не бойтесь. Я не собираюсь вас отравить. Я сам собирал эти травы и знаю, чем вас угощаю.

Он как-то повел головой, словно искоса глядя на Сигурда.

- И ты, думаю, примерно знаешь, что это за травы.

Антей вопросительно посмотрел на брата. Тот угрюмо кивнул и взял одну чашку. Ему она была как раз в пору, для Антея же – маловата. Системы доспехов фиксировали повышенную температуру датчиками на ладонях, и броня пыталась ее понизить. Скоро это можно будет пить. Старик сжимал свою чашку обеими маленькими ладонями, больше похожими на птичьи лапы – настолько они были тонки. Внезапно он снова заговорил.

- Скажи, Антей. А как твой волк?

Тот удивленно покосился сначала на старика, потом на брата, потом снова на старика.

- Какой волк?

Старик легко пожал плечами.

- Ну, тот, которого ты растишь.

Братья вновь переглянулись. Сигурд спешно бросил

- У него нет волка.

Прорицатель подул на поверхность варева в своей чашке.

- Было бы хорошо, если бы это было правдой.

- О чем ты?

Старик отхлебнул из чашки, шумно хлюпнув.

- Ни о чем, лорд Сигурд, ни о чем. Ведь волка нет. Только его рисунок. Но рисунки не умеют убивать. По крайней мере – пока что. Ведь так?

Озадаченный Сигурд кивнул, а потом нахмурился.

- Не хочешь объяснить?

Провидец покачал головой.

- Не хочу. Ведь волка нет. Если его не будет – мир выстоит, понеся мало потерь. Если он будет – мир рухнет, и тогда только родная кровь сможет всё исправить.

Загадки начали раздражать Сигурда. Они прибыли сюда не за этим. Но задавать вопросы он не решался – старик явно пытается их запутать, подкидывая больше загадок.

- Что ты несёшь?

Оракул снова сделал глоток и поднял голову.

- Я несу знания. Много знаний. Спрашивай, и я поделюсь ими.

- О каком волке ты толкуешь?

Старик задумался.

- Волков много. Хищники кругом. Когда начнется грызня – никто не уцелеет. Никто не останется прежним. Брат будет убивать братьев, и назовет это служением высшей цели. И каждый будет прав. Но все они окажутся лишь игрушками. Падут те, кто мог бы спасти остальных, а потом все труды окажутся напрасными. Все рухнет.

- О чем ты? Какие волки? Что рухнет?

Провидец не ответил. Он допил свой чай и обратил безглазое лицо к Сигурду, словно смотря в упор.

- Ты ведь тоже видел будущее.

Это не было вопросом, но Сигурд отмахнулся.

- Я не вижу будущее, старик. У меня нет таких способностей.

Он залпом допил содержимое своей чашки. Это действительно не было отравой. Там были редкие, но полезные травы. Антей, которому теперь было безопасно пить даже ракетное топливо, и вовсе не беспокоился насчет варева.

- Благодарю за гостеприимство и угощение, но то, что ты сказал, не имеет смысла.

Старик, кряхтя, поставил свою чашечку на камень.

- Жаль, что ты так считаешь. Это могло бы помочь. В будущем, которое уже началось.

Сигурд поднялся на ноги и качнул головой.

- Это никому не поможет. Тем более – тебе. Где ты предпочитаешь умереть?

Старик сделал шаг по направлению к выходу, стукнув палкой по полу.

- Ты хороший воин. И будешь хорошим вожаком. Как и твой брат. Дайте мне последний раз увидеть мир, а потом делайте, что должны.

На вопросительный взгляд Сигурда Антей ответил кивком. Он не видел причин отказывать немощному старику. Что в нем могло быть страшным вообще? Настолько, что их послали вдвоем. Это было похоже на насмешку.

Провидец шел впереди, мерно постукивая своим посохом об пол. Оба Волка шли немного позади, чтобы не мешать ему.

Ни Сигурд, ни Антей не уловили, когда стук стих. Возвращаясь по своим следам, они вышли наружу, окунувшись в светлый день, но старика нигде не было. Антей яростно зарычал и оба бросились обратно в пещеры, в переплетении которых затерялся тот, кто был их целью. Обшаривая пещеру за пещерой, они обыскали почти все, когда Антей окликнул брата.

- Я нашел его.

Когда Сигурд нашел Волкодава, тот стоял, всматриваясь в основание стены в одной из множества ниш. Еще не поняв в чем дело, Сигурд подошел ближе.

Закутанный в когда-то белую ткань, здесь лежал труп старика, порядком истлевший. Он не сгнил в сухом воздухе пещеры, а высох, но времени с момента его смерти прошло много. Ткань, покрывавшая его, уже начала рассыпаться.

Сигурд нервно сглотнул, а Антей прошептал.

- Скажи мне, что у меня галлюцинации от его чая.

Присев на корточки, младший брат коснулся маленькой ручки старика. Тихо скрипнув, кисть отвалилась, и Сигурд отдернул руку.

- Боюсь, что все куда хуже. Идем.

Он побежал туда, где должна была располагаться жилая пещерка отшельника.

Остановившись в самом ее центре, он задержал и Антея.

- Стой. Смотри.

Он указал на кострище. Волкодав подошел к нему. Как и ожидалось – зола остыла годы назад. Все остальное здесь было такое же ветхое. Чувствуя, что сходит с ума, Антей обернулся к Сигурду.

- Как это возможно?

Тот стоял в оцепенении, глядя на стоящие на полу чашки. Он помнил, как они их оставили, и они были на своих местах. Целые. Не новые, но не такие ветхие, как остальное. Их донышки еще хранили немного влаги. Но не чашка старика. Она была рассохшаяся и треснутая. Многие годы из нее никто ничего не пил.

Он попятился к выходу, не понимая ничего.

- Антей, нам нужно уходить. Быстро.

Не задавая лишних вопросов, Волкодав побежал за братом. Они остановились только тогда, когда достигли подножья горы.

Дикое лицо Сигурда было белым, как полотно. Он задыхался от того, что смело мог назвать страхом. Заметив взгляд брата, он глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки.

- Никому ни слова о том, что здесь произошло. Не хватало еще прослыть сумасшедшими. Гонялись за каким-то призраком.

Антей искоса глянул на брата.

- Ты уверен в том, что он призрак?

Сигурд скривился.

- А ты видишь еще какое-то разумное объяснение этому?

Он потянулся к шлему. Нужно было уходить отсюда. Антей пожал плечами.

- Ладно, пусть так. Но оба сразу?

- Не думай об этом. Просто забудь, как дурной сон.

Антей нехотя кивнул. Им следовало вернуться на посадочную площадку в нескольких километрах отсюда, чтобы шаттл забрал их на корабль, висящий на орбите планеты.

Сигурд надел шлем. В этом не было нужды. Этот мир не был враждебен, жители проявили благоразумие и подчинились воле примарха и Императора, приняв Согласие. Ему нужно было успокоиться, и он заставил доспех увеличить количество кислорода в дыхательной смеси. Пользоваться химией он не стал.

Видя, что брат не расположен к беседе, Антей тоже надел шлем, но с иной целью. Он отдал команду вывести на ретинальный дисплей всю собранную системами информацию. За время пути он намеревался выяснить если не всё, то как можно больше.

Все оказалось бесполезным. Массив информации был огромен, но, копаясь в нем, Антей не нашел ничего полезного. Всё, что собрали датчики, было либо противоречиво, либо воспринималось самой системой доспехов, как ошибки и помехи. От момента входа в пещеру, до выхода из нее – четких данных не было. Хронометр показывал десять минут. Десять минут всего пребывания под сводами горы. Тогда, как сам Антей был уверен, что прошло больше двух часов. Бессилие и раздражение выбивали из привычной колеи, и он едва не пропустил момент, когда Сигурд остановился, а в вокс приемнике не прозвучало:

- Давай зайдем в город.

Это был приказ, и Антей просто молча пошел за братом. Тот шел уверенно, словно знал здесь каждый камень. Впрочем, в сам город они не пошли. Сигурд постучал в дверь крайнего дома и спешно стянул шлем.

Быстро поздоровавшись с открывшим дверь мужчиной, он задал только один вопрос:

- Скажите, когда умер провидец?

Он указал рукой на гору. Мужчина задумался, потом словно бы что-то вспомнил.

- Старик? Давно. Я был еще совсем маленьким, как рассказывала мне мать.

Поблагодарив человека и попрощавшись, Сигурд подошел к ожидавшему его Антею.

- Что ты узнал?

- Ничего хорошего. Как я и думал – он умер очень давно. Я ничего не понимаю. Знаю только, что этого не должно быть ни в одном отчете.

Антей кивнул.

- Не беспокойся. Писать будешь сам, мне меньше мороки.

Он ободряюще улыбнулся, но Сигурд его не поддержал. В молчании они добрались до посадочной площадки. На корабле их уже ждали. Один из вожаков, во временном распоряжении которого они находились, Бреор, встретил их практически у трапа.

- Что вы забыли на планете? Вас обыскались.

Сигурд, шедший впереди, огрызнулся.

- На задании. Самом глупом, которое я вообще видел.

Бреор фыркнул.

- На каком еще задании?

- На которое отправили. Прикончить местного лжепророка.

- У меня нет информации.

Оба теряли терпение, и Антей, отодвинув брата, встал перед вожаком, отдавая инфопланшет с заданиями. Пару раз нажав на нужные руны, он обернулся к Сигурду.

- Мой барахлит.

Тот сдернул с крепления свой и протянул Антею. История повторилась. На экране была надпись: «Заданий и приказов не обнаружено».

Сигурд почувствовал, как по спине поползла струйка пота.

- Оно там было. Мы ведь оба его получили.

Они оба посмотрели на вожака, понимая, что выглядели сейчас дезертирами, но тот пожал плечами.

- Не важно. Потом разберетесь со своей техникой. Сейчас у вас другой приказ. Он протянул им другой инфопланшет. Сигурд взял его.

- Интересно. Снова насекомые?

Глава 10

Антей обернулся, услышав громкий звук падения, смешанный с воплем, но было уже поздно. Олаф исчез, и вожак знал – куда. Он подбежал к краю обрыву и, перегнувшись через камни, образующие естественную изгородь, всмотрелся в темноту провала.

Остальные в это время заняли боевые позиции и настороженно смотрели на него, ожидая распоряжений.

Драгнир, осмотрев изготовившихся к бою Волков, подошел к командиру и тоже посмотрел вниз.

- Нужно идти дальше. У нас задание.

Они оба были без шлемов и, воспользовавшись этим, Антей пристально посмотрел в глаза своему заместителю. Через какое-то время тот отвел взгляд. Он всегда так делал с тех пор, как Антей стал полноправным Волком и доказал, что достоин быть вожаком, хотя всячески пытался избежать этой ответственности. Потому, что каждый раз что-то, да шло наперекосяк. Он выругался.

- Драгнир, за старшего. Выполняйте задание без меня. Если что – сообщишь координаты.

Дернувшись остановить вожака, Драгнир почти прорычал:

- Антей…

Тот отмахнулся.

- Я не брошу его здесь. У тебя есть приказ. Или я должен повторить?

Взгляд заместителя очень красноречиво говорил о том, что тот думает об этом приказе, но он промолчал, ограничившись пренебрежительным фырканьем, которое в любом другом легионе, да и при любом другом вожаке окончилось бы жестким наказанием. Антей же ограничился весёлым оскалом в спину.

Кивнув воинам, смотрящим на него, он одним легким движением перемахнул через карниз, бросившись в темноту без страховки и не заботясь о том, что его может там ждать.

Не маленькие, разберутся. А вот за Олафа он серьезно переживал. Волк упал со скалы? Когда они гонятся за противниками? Сам? Вот уж во что, а в это он никогда в жизни не поверит. Там была его добыча, и он на лету облизывал клыки, предвкушая, как разорвет ксеноса в клочья. Ну, или пристрелит – если тот окажется на расстоянии выстрела.

В его мозгу зрело множество комбинаций, представляющих собой картины сладких моментов расправы. Они были захватывающими, но на некоторое время ему пришлось отвлечься.

Гладкие, как зеркало, обледеневшие скалы, изломанные, будто эти осколки были свежими. Острые, словно мечи, мелкие уступы торчали, как им вздумается, некоторые – прямо навстречу ему. Сумасбродное нагромождение камня, словно специально созданное, чтобы издеваться над тем, кто посмеет сюда залезть. Проклиная всё на свете, Антей лавировал между каменными клыками, скользя по льду с такой скоростью, что даже рефлексы Астартес не всегда успевали сообщать об опасности. К счастью, столкновения не были смертельными, хотя и причиняли ощутимые неприятные последствия.

Даже шипы на бронированных ботинках на такой скорости были бесполезны, да он и не выпускал их – что толку? Они еще пригодятся, если ему придется возвращаться, карабкаясь по скалам.

Буквально на лету ему приходилось прыгать с одного камня на другой. Иные – использовать как трамплины. Этот спуск отнял массу сил, и он опасался, что ослабеет, не достигнув дна ущелья, но всё обошлось.

Дна он достиг благополучно, но, напрыгавшись, не сумел остановиться на ровном месте сразу. Обманутый вестибулярный аппарат заставил его тело сделать несколько неловких шагов, а затем, рухнуть на четвереньки.

Сердца бешено стучали, его трясло от напряжения и частого дыхания. Постояв так какое-то время, в гордой волчьей позе, он поднялся на колени. Голова кружилась, но постепенно зрение нормализовалось, и он увидел то, что искал. Осторожно поднявшись на ноги, он подошел ближе.

На белом снегу, тонким слоем едва скрывшем камни, выделялись рубиновые кусочки льда. Замерзшая кровь его собрата по легиону. Его запах. А еще запах ненавистного ксеноса.

Нехорошо улыбнувшись, он достал из ножен меч, но еще не активировал его. Это было маленькое лицемерие. Спустился он сюда с таким грохотом, которому позавидует и штурмовой катер, а он пытался сейчас не выдать себя гудением силового поля.

Неприятным сюрпризом оказалось то, что склоны этих гор были, как трухлявое дерево, источены тысячами пещер разных размеров. В иных не спрячется и мышь. Но большинство уходили в скалу на километры. Хвала Императору, он был Волком, и чутье могло вести его не хуже, чем дорожка кровавых льдинок.

Он не забывал смотреть не только на след, но и по сторонам, ежесекундно ожидая нападения. Склоны были унылы и пустынны. Запах врага был каким-то очень далеким, будто он давно покинул эти места.

Он шел почти час, поражаясь скорости перемещения твари с добычей, когда, наконец, нашел раненого собрата. Тот бесформенной грудой доспехов лежал на крупных камнях, практически сливаясь с ними. Силовая установка вышла из строя, и он был буквально заточен в своей броне. На голове не было шлема, но была ссадина – воин лежал без сознания. Собственно, источником кровавых следов на снегу был небольшой разрез на гибком боковом сочленении доспехов. Это радовало. Озадачивало, однако, то, что он был еще жив и брошен вот так на виду. Это явно была засада, а он – приманкой.

Антей опустился на колено рядом с неподвижным воином и постучал по нагруднику. Реакции не последовало, и он осторожно похлопал по лицу, стараясь не повредить его силовой перчаткой. Его старания, наконец, увенчались успехом. Волк открыл глаза, зажмурился. Сотрясение, но это не смертельно. Он застонал, пытаясь встать, но доспех не слушался. Понаблюдав, как тот барахтается, Антей активировал его аварийный маячок.

Наконец, взгляд Олафа обрел осмысленность.

- Это ловушка. Помоги снять доспехи.

Антей обвел взглядом скалы. Да. Он чуял. И слышал. Да и видел уже. Оскалившись, он сорвал с пояса подчиненного нож с мономолекулярным лезвием. Да простит его примарх за порчу доспеха, но сейчас было некогда снимать его аккуратно.

Он все же умудрился снова ошибиться. Враг был не один и не мелкий. Десятка два тварей, абсолютно разных, с характерным шуршанием и визгом спускались к двум воинам.

Антей успел извлечь Олафа из доспеха, который вполне мог превратиться в его посмертный саркофаг. Тварь, утащившая его, была крайне умна и не лишена чувства юмора. Не убивая, сделала добычу бессильной, заманила вожака, и теперь на его попечении Олаф был обузой.

Не говоря больше ни слова, они встали спиной к спине. По очередному стечению обстоятельств, вокс-связь не желала налаживаться, и вызвать подкрепление Антей не мог, как ни старался.

Их окружили и вперед выбрались самые крупные твари. Клинки загудели силовыми полями, с треском врубаясь в плоть врагов, но тех это не слишком-то пугало. Приходилось постоянно двигаться в смертельном танце и очень быстро их растащило в разные стороны. Кроме того, периодически приходилось уворачиваться от залпов едкой органической кислоты.

Антей почти что успел поверить в удачный исход, когда за спиной очередного противника увидел, как Олаф, отброшенный чудовищно сильным взмахом, отлетел и, ударившись о скалу, безвольно сполз вниз. Вогнав клинок в горло своего врага и, проскользнув под падающим трупом, он бросился на помощь поверженному воину. Успел он вовремя, вспоров брюхо торопливого зверя, уже раскрывшего пасть, чтобы перегрызть горло беспомощной жертве, но сам не успел ни уклониться, ни парировать удар, пришедшийся в спину.

Жало, или что там было, пробило броню, войдя под правый наплечник, и словно бабочку пригвоздив его к промерзшей земле. Правой рукой он попытался подхватить меч, выпавший из раненой руки, но ее постигла та же участь.

Он оказался распятым перед восемью тварями. Девятая, завывая и волоча выпавшие внутренности, уползала в сторону на последнем издыхании.

Он вздрогнул и застонал, когда еще две конечности проткнули его тело так же со спины под ребрами, но продолжал попытки вырваться из смертоносной хватки.

И снова, он почти поверил, что ему это удалось. Однако, тварь выпустила его не за этим.

Перевернув его на спину, она начала раздирать его броню, стремясь добраться до тела, сокрытого под ней. Отбиваться было трудно, но, тем не менее, Антей не прекращал этих попыток.

Причудливое существо, напоминавшее мутировавшего муравья, фыркало и размахивало конечностями, от которых пока почти что удавалось уворачиваться, но цели своей ксенос все же добился. Доспех, практически весь разодранный на куски композита, валялся на земле.

Кувыркнувшись назад через голову, взвыв от боли, Антей все же сумел схватить свой меч, вставая над оглушенным Олафом. Пришлось смахнуть стекающую со лба кровь, которая заливала глаза.

Муравей-переросток кинулся вперед, поняв, что упустил вожделенный корм, но Волкодав, припав на колено, полоснул по шее и увернулся от когтей, а тварь грохнулась, едва не сбив его с ног. Осталось семеро, слава Императору, эти твари были хоть и юркими, но еще мелкими и неопытными. Кидаясь с разных сторон, они удостоились лишь по одному удару, каждый из которых был смертелен.

Поняв, что враги кончились, Антей оперся на меч, переводя затрудненное дыхание. Он поминутно сплевывал кровь, но тело быстро залечивало повреждения. Ускоренный метаболизм пробудил иррационально-зверский аппетит.

Обернувшись на продолжающего лежать без сознания Олафа, Антей подошел к трупу крупного существа, пытаясь вспомнить все, что ему было о них известно, особенно применительно к насущным проблемам. С голода умереть он, конечно, не рисковал, но неприятное ощущение, столь сильное, отвлекало. А если уж он остался жив после волчьего мьода, то и такая дичь врядли ему повредит.

Выбрав наименее уродливую часть трупа, Антей отсек ее. Он надеялся, что это нога, судя по строению и расположению. Наскоро содрав жесткую шкуру вместе с чешуей, он впился в нее зубами, пятная остатки доспеха темным ихором. Он старался не принюхиваться к тому, что поедает. Вонь была отвратительной, но на вкус, как ни странно, оказалось вполне сносно. Еще в детстве, когда он голодал, ему приходилось есть гнилую рыбу. Нынешняя пища была куда вкуснее, по сравнению с той, к тому же, его организм был способен переварить и не такое. Он не задумывался над тем, что толкнуло его отвлечься на низменные потребности организма, которых раньше он особо не замечал. Возможно, обрати он на это внимание, последнему оставшемуся врагу не удалось бы подкрасться так близко.

Темное пятно метнулось на границе видимости и пропало где-то за спиной. Антей мгновенно подхватил меч и развернулся.

Никого не было. Он чуял лишь странный запах, который заставлял волосы вставать дыбом. Это было похоже на страх. Запах страха. Он слушал, но ничего не слышал. Только мерное дыхание Олафа, чуть хрипловатое. Наконец, ему показалось, что он что-то слышит. Не раздумывая, он бросился на спину, разворачиваясь в падении лицом к скале, на которой был его враг. Тяжелое тело придавило его к земле мощными конечностями. Огромная пасть оказалась очень близко от лица. Меч завяз где-то в груди твари. Антей схватился обеими руками за челюсти, не давая им сомкнуться, в кровь раздирая ладони об острые зубы. Хриплое дыхание зверя было горячим, словно он был механизмом, питаемым энергией от мощной силовой установки. Антея затошнило. Удар, вонь, уродливый облик этого существа – все это выбивало из привычной колеи битв и стремительно погружало в пучину ярости.

Глава 11

Ничем не сдерживаемая ярость. Боль. Обида. Отчаяние. Все самое черное, что способна была родить душа разумного существа, объединилось, образуя нечто новое. Чудовищный сплав чувств и эмоций, достойный сил Хаоса Неделимого. Его не замутняли ни любовь, ни надежда, ни вера, ни даже жалость или сострадание. Это была чернота без единого проблеска света, способного, как маяк, вывести душу из западни варпа. Никто не пришел, чтобы ее спасти. Никто не вырвал ее из цепких лап хищника. Никто не подал руки, чтобы вытянуть ее из этого омута.

Душа сдалась. Она позволила запеленать себя черными лоскутами злобы и утянуть вниз, где ее хриплый крик потонул в издевательском смехе. Легкое астральное тело камнем ушло на дно, туда, где им могли вдоволь попировать Нерожденные.

Отчаянный крик в последний раз прорезал тьму, и хищники бросились врассыпную, уворачиваясь от острых, как иглы, зубов. Как-то слишком уж внезапно добыча сама неузнаваемо преобразилась.

Существо поднялось с камней. Ноги едва держали его. Из ран и пасти струилась кровь. Оно подволакивало лапы, и каждый шаг давался с невероятным трудом. Когда под ноги попадались неустойчивые камни, существо падало, но каждый раз поднималось вновь.

Оно упорно брело от трупа поверженного врага, когти которого едва не разорвали покрытое белесой шерстью тело. Перед глазами всё плыло, но оно чувствовало впереди того, кому нужна была помощь. Угасающую искорку тепла на холодных камнях, беззащитную и безвольную.

Зверь осторожно понюхал воздух. Человек все так же лежал, не шевелясь. Существо подошло еще ближе, поминутно оступаясь.

До человека оставался всего один неуверенный шаг, когда он открыл глаза. Зверь вздрогнул. Рука раненого приподнялась над землей. Переборов собственные инстинкты, животное придвинулось ближе, и дрожащие пальцы коснулись лба зверя между ушами.

Он не отстранился. Даже несмотря на то, что любое нормальное животное должно испытывать страх перед человеком. Он подошел еще ближе, чтобы человек мог гладить его голову, не напрягаясь.

- Ты пришел за мной?

Звук голоса снова заставил животное вздрогнуть, но ничего страшного за этим не последовало, и оно успокоилось окончательно.

Широкий мягкий язык коснулся виска воина, на котором расплылась крупная гематома после последнего удара о камень. Он несколько раз прошелся по ободранной коже, стирая с нее кровь и очищая рану от каменной пыли. Мягкий влажный нос тыкался в лежащее тело, изучая. Воин почти уже начал отбиваться от животного с его назойливым любопытством, но сил было слишком мало, и он вновь уронил руку. Перестав получать желанную ласку, зверь шумно фыркнул.

Он пару раз обошел вокруг лежащего человека и, вздохнув, положил тому на колени мощные лапы, поверх которых разместил массивную голову. Голова самого человека покоилась на его тонком, но длинном туловище. Длинный пушистый хвост, словно одеяло, накрывал раненого, согревая его.

Это была странная безотчетная потребность согреть и защитить беспомощное живое существо. Он него исходил странно знакомый запах. Опасную тварь, угрожающую раненому, он загрыз довольно быстро. У него просто не было выбора – та могла запросто прикончить и его, промедли он хоть мгновение, так что изучить это создание у зверя времени не было.

Он никогда не видел людей. Он даже не знал, что такое человек. Он подчинялся лишь тому, что разумные расы называют инстинктами, но ни одно из разумных созданий не могло бы сказать, какой именно инстинкт привел это чудовище на помощь к одному из тех, кто сам призван был оберегать человечество. Постчеловек. Астартес.

И, тем не менее, Волк рукотворный привлек внимание не-волка, созданного странным стечением судеб.

Эволюция существа посмеялась над ним, придав ему смутно знакомый всем людям облик. Однако, едва ли в его теле был хоть один, родственный человечеству, ген. Он родился слишком далеко от того места, где впервые проросло человеческое семя.

Даже кровь на поврежденной шкуре не была красной, как у древнего терранского хищника. Впрочем, раны быстро затянулись – дар мира, полного опасностей, своему порождению. Но дар не единственный. Он во всем соответствовал миру, в котором родился. Защищен от всех его опасностей и приспособлен ко всем его особенностям.

Он был силен, ловок и быстр. Мощные когти легко удерживали его тело на камнях. Даже отвесные склоны скал становились хорошей обзорной площадкой для него. Он легко мог скользить между острейшими уступами и перепрыгивать широкие расщелины.

Ему было неведомо чувство страха. Немного осторожности, но ровно столько, чтобы не пасовать перед трудными задачами и не прыгать со скал на острые камни, не подставляться под удары огромных хищников, но находить пути к тем местам на их телах, которые были уязвимы. Оно было любознательным. Ровно настолько, чтобы не рисковать зря, но, в то же время – узнавая новое, оно развивалось. Медленно, но верно.

Безупречный слух, который издали различал звук скатывающихся под ногами других существ камней. Для него не было препятствием даже хитросплетение скал. Он за сотни шагов мог услышать спокойное дыхание жертвы, которая и не подозревает о его присутствии.

Таким же безупречным было и его чутье. Оно могло поймать запах страха за часы пути до намеченной цели, не говоря уж о более «материальных» запахах.

Его глаза видели далекие звезды – этого ему было достаточно, чтобы с вершин гор различить то, что находится у их подножия. Его взгляд мог гипнотизировать жертву, обездвиживая ее.

Поджарое тело было легким и жестким, но не чрезмерно, ровно настолько, чтобы быть юрким и неодолимым для врагов.

Шерсть, полупрозрачная и густая, могла сливаться со снегом и камнем, она была достаточно теплой, чтобы греть его и достаточно прочной, чтобы защищать от многих опасностей. Ее не брал даже огонь.

Это существо было почти безупречным. Лишь к одной опасности его не подготовил его родной мир. Мир, в котором этой опасности просто не было. Люди.

Потомки Терры неслись по галактике всесокрушающей лавиной. Они по праву победителей брали в свои руки жизни тех, кого встречали на пути и, либо приговаривали их к смерти, либо использовали по своему усмотрению.

Не знающие жалости, ломающие всё, что подвернется под руку, как капризные дети. Не знающие чести, в порыве корысти пользующиеся малейшей слабостью противника и не гнушающиеся подлых ударов.

Человечество, как инфекция из рассеченного чумного бубона, расселялось по множеству миров. Оно заселяло даже голые камни, летящие в пустоте, если они хоть каким-то образом привлекали внимание людей.

Ничто не могло остановить эту заразу. С каждым днем она лишь набирала силу, уйдя в своей эволюции за грань естественных изменений, обретая мощь, которой можно было лишь сопротивляться какое-то время, но не побороть ее. По крайней мере – извне.

Все, что смело вставать на пути человечества сметалось с него. Стиралось из памяти вселенной. Сгорало в термоядерном огне или океане магмы.

Всё, что отличалось обликом от людей и хотя бы казалось опасным – уничтожалось. Ревностно, тщательно. Именем одного-единственного человека.

Всего этого белый не-волк просто не знал. Это было выше его понимания, и он оберегал раненое существо, столь не похожее на него, будучи просто не способным совершить подлость. Но человеческие глаза, даже улучшенные, не в силах были узреть что-то за внешностью зверя. Для потомков Терры его уродство было слишком очевидным и достаточным для того, чтобы делать выводы и принимать решения.

Глава 12

Чуткие уши развернулись в направлении звука, но не-волк пока еще не знал, кто пытался подобраться к нему. Это были шаги, но шаги не знакомые ему. Нюх тоже ничего не сообщил. Ветер дул со стороны двух фигур, лежащих на камнях, а то, что шло к нему, шло с другой стороны, само ориентируясь на собственное чутьё. Зверь пока еще не волновался. Судя по звуку шагов, идущий к нему был не крупнее его, а значит – не опаснее. И все же он открыл глаза. Лучше пользоваться всеми чувствами, когда ждешь чего-то неведомого.

Оно было уже близко. Оно таилось, но не могло скрыться, как бы ни пыталось. Зверь наконец-то уловил запах. Он был похож на тот, который принес с собой чужак, чье тело стало его добычей. Его собрат.

Скалы, за которыми таился пришелец, были на расстоянии двух-трех прыжков сильного тела.

***

Для него самого это было шагов пятнадцать, и он никак не мог решиться. Он был один. И враг был один. А в лапах врага было тело его брата.

Но то, что из себя представлял враг…это было омерзительное чудовище. Оно должно было быть уничтожено во имя примарха и Всеотца.

Рука крепче сжала болтер. Его тошнило, когда он смотрел на неведомое существо. Малефик даже не пытался скрыться. Он бы хотел оказаться здесь не один, но нужно было действовать по обстоятельствам. Даже если его брат мертв, он должен…

Драгнир бросился вперед, яростно завывая и открывая огонь, стараясь целиться в голову, боясь задеть собрата, скрытого густым мехом чудовища.

Громкий хруст камней и льда под тяжелыми быстрыми шагами заставил зверя вскинуться. От резкого движения раненый Волк упал на землю и застонал. Существо метнулось в сторону, но было уже поздно.

Первый масс-реактивный снаряд ударил его в плечо, едва не попав в череп. Плотная шкура и грива задержали его, но не смогли полностью защитить тело. Поверхностная детонация легко, как сахарный кубик, раскрошила кости, и левая лапа бессильно повисла. В стороны полетели клочья шерсти и плоти, брызнула бледная кровь. Зверь завизжал и кубарем откатился в сторону. Еще три болта пролетело широким веером, но мимо.

От звука вопля чудовища Драгнир не удержался на ногах. На бегу он упал на колени и выронил оружие. Кувыркнувшись через плечо, он поднялся, борясь с тошнотой и практически ничего не видя – визоры шлема залило кровью, струящейся из глаз. Он сорвал его и впервые собственными глазами увидел своего врага.

Уродливое животное рывками силилось подняться на трех лапах, но все время его тянул вниз вес раненой конечности. Тогда, поняв, что ему не встать нормально, не-волк поковылял прочь. Он уходил практически ползком, пятная камни бледно-розовыми каплями. Пару мгновений Волк выбирал между навязчивым желанием выхватить меч и добить существо, своим видом оскверняющее лик вселенной, и необходимостью узнать, что случилось с его собратом.

Видя, с каким трудом тварь отползает за камни, он выбрал второе. Быстро перебирая ногами и руками, на четвереньках, он мгновенно оказался возле Олафа.

Тот пытался подняться, но слабость не давала ему скоординировать свои действия. Драгнир, даже не задумывался о том, цел ли он. Он практически рывком поднял его на ноги.

Какое-то время молодой Волк стоял, пошатываясь, борясь с головокружением. После тишины и покоя грохот выстрелов оглушил его не меньше, чем резкий подъем на ноги, хотя он и был привычен к звукам боя.

- Ты в порядке?

Он еще какое-то время тряс головой, стараясь сфокусировать взгляд на спрашивающем его воине.

- Я прогнал зверя и ранил, но его еще нужно найти и добить. Что здесь вообще произошло, где твоя броня? Где лорд Антей?

Сходя с ума от обилия вопросов и сжав виски, Олаф едва не взвыл.

- Подожди!

Драгнир остановился, едва попытавшись сделать шаг в сторону.

- Что?

- Стой. Этот зверь. Он спас меня.

- Что ты несешь? Похоже, ты слишком сильно стукнулся головой, щенок.

В глазах Олафа полыхнула злость, но он задавил это недостойное чувство.

- Подожди. Дай объяснить.

Драгнир нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

- Я жду. Говори. Только быстро.

- Это ксенос. Он столкнул меня с обрыва и вывел из строя силовую установку. Доспех стал бесполезен и он бросил меня как приманку, зная, что командир пошел за нами. Это была засада. Их были десятки. Лорд Антей...он…Он спас мне жизнь. Помог избавиться от доспехов. Потом на нас напали…

- Да, я понял. Пошли. Добьем это чудовище и вернемся.

Однако, Олаф не двинулся с места и изо всех сил вцепился в наруч Драгнира.

- Нет. Когда на нас бросились твари… Лорд Антей убил почти всех. Но последний, самый крупный…

Его тряхнуло как от мощного разряда.

- Драгнир, где Антей?

Он почти прокричал это.

Стряхнув с себя руку Олафа, Драгнир с брезгливым видом отстранился от него.

- Ты, похоже, окончательно свихнулся. Я сам тебя об этом спросил. Одно из двух. Или сбежал, или его сожрал этот зверь.

Лицо Олафа вытянулось, как у заморенного коня.

- Что ты говоришь? Ты хоть можешь себе представить ситуацию, в которой Волкодав побежит?

Драгнир равнодушно дернул плечами.

- Значит, он мертв и стал кормом этой твари. Может, возьмешь себя в руки и поможешь обыскать эти проклятые камни?

Они пошли вперед, петляя между камнями. Олаф нашел и подобрал свое оружие, но оно было бесполезно. Все было, как он и сказал. Почти два десятка мертвых тел разбросано между скал. Все они были зарублены – они подобрались слишком близко, и им с Антеем не пришлось воспользоваться болтерами. Земля, залитая темным ихором, уже замерзшим и припорошенным снегом. И ни следа Антея.

Это было… это был провал. Стая не простит его. Почему-то он был в этом уверен. Из-за него погиб вожак, а он даже не видел его последних минут. Он не знает, где и как оборвалась его нить. Этого сказания не останется в памяти стаи. А все произошло из-за того, что он позволил утащить себя той твари. Он пнул очередной труп насекомого. Ему показалось, или у него были крылья?

От размышлений его отвлек голос Драгнира. Непривычно тихий и бесцветный. Без извечной злости.

- Олаф.

Он поднял взгляд от земли и, вздрогнув, бросился вперед. Возле обломка скалы, судя по его виду – свежему, лежали доспехи. Он узнал их. Узнал, несмотря на то, как они были изуродованы. Смятые, искореженные. На камнях осталась краска с них – с такой нечеловеческой злобой закованным в броню человеком нечто ударяло о камни.

- Это был ксенос. Этот волк не мог такого сделать.

Драгнир бросил на Олафа мимолетный взгляд.

- Это не волк. Это малефик. Кто знает, на что он способен.

Все вокруг – и доспехи, и камни - было залито кровью. Не темным ихором насекомых. Не гнойным – псевдоволка. Это было красное вино человеческой жизни, с густым ароматом стали, огня и воли. Внутри брони натекло целое озерцо, не успевшее вылиться через трещины и начавшее замерзать. Драгнир стоял над разорванной, как фольга, броней. Его руки заметно дрожали. Его охватила с трудом сдерживаемая ярость. Как бы он ни делал вид, что он не согласен с таким вожаком, против въевшейся в сознание привычки подчиняться он пойти не мог. К тому же – раз за разом их вожак вел их к победе. Примириться с его смертью он не мог, но доказательство было на лицо.

Он отшвырнул с дороги замершего Олафа, но тот снова повис на нем как клещ.

- Нет. Нужно подкрепление. Нужно сообщить его брату.

Драгнир зарычал на посмевшего остановить его. Клинок злобно гудел в опасной близости от лица Олафа, но тот продолжал удерживать его. Скрипнув зубами, Драгнир активировал вокс, но тот лишь шипел помехами.

Только спустя полчаса, после того как Драгнир активировал эвакуационный маяк, к ним спустился «Грозовой ястреб». В своей обычной манере пилот буквально уронил транспорт на более-менее ровное место среди скал. Пассажиров там не было. Вдвоем они втащили каждый свою ношу. Олаф - свои доспехи, которые с него торопливо снимал вожак, чтобы спасти его. Драгнир – доспехи Антея, его оружие, которое он нашел там же среди скал и чудом уцелевшую шкуру, служившую накидкой.

Он, как волк, все эти полчаса ожидания, рыскал среди камней, чтобы найти каждый кусок металла, оторванный от брони вожака. Он собрал все амулеты, которые раньше красовались на груди воина. Сжимая в руке коготь орицеха, он с ненавистью смотрел на дорожку бледно-розовой крови, оставленной чудовищным волком, но транспорт должен был прибыть с минуты на минуту, а на молодого Волка надежды было мало. То ли еще не отошел от удара, то ли раздружился с головой. Он сидел неподвижно, сжав виски ладонями и глядя в одну точку.

Драгнир не собирался тянуть. Едва только оказавшись на катере, он подключился к его системе связи и сообщил о том, что на посадочной палубе нужен лорд Сигурд. Тот, чуя неладное, не стал ничего переспрашивать и, когда трап ударился о настил причала, уже стоял возле него. В полной броне, со своим оружием и уже собранным и готовым к бою отделением штурмовиков. Не переставая удивляться проницательности вожака и крепости братских уз, Драгнир опустился перед ним на колени, возвращая искореженные доспехи и трофеи Антея.

Олаф за его спиной стоял столбом с потерянным видом, не реагируя ни на что.

Все воины, которых в этом бою вел Антей, уже завершили свое задание и вернулись на корабль. Только Драгнир, приняв сигнал маяка доспехов Олафа, отправился выяснить, в чем дело. Он рассказал обо всем, что видел сам, уточнив, впрочем, что другой свидетель считает иначе.

***

Вряд ли Сигурд его вообще слышал. На его ладони по-прежнему мерцал, словно металл, темный коготь. Вытянутая вперед рука не дрожала. Он обернулся к своим воинам. На разорванные доспехи он даже не взглянул, но, все еще стоявшему на коленях Драгниру, бросил:

- Показывай.

Голос Сигурда, говорящего на вургене, был словно удар секиры, злой и резкий. Драгнир буквально подскочил на месте и бросился вслед за вожаком. Следом за ним прогрохотали уже готовые к бою, почуявшие неладное тяжеловооруженные штурмовики.

Едва только приземлившийся «Ястреб» успел выбросить трап, Сигурд соскочил на землю. Окинув взглядом картину, оставшуюся после боя, он по следу белесой крови бросился в нагромождение скал. Он, а за ним все отделение штурмовиков, двинулись молча, едва звякая бронированными ботинками. Не получив приказов, Драгнир опустился на крайнее в ряду сиденье. Он уставился в ту сторону, где исчезли ненавистное чудовище и оставшийся в живых вожак.

Он совершил ошибку, позволив Антею идти одному. Он всегда шел один. Теперь он погиб, а ему оставалось только сидеть и ждать. Ждать безутешного брата, который, возможно, отомстит чудовищу, отнявшему жизнь героя.

Глава 13

Это существо было самым ужасным из тех, кого ему приходилось видеть. Даже зеленокожие или различные ксеноформы насекомых не были столь тошнотворно-отвратительными. Возможно, из-за того, что у них было мало сходства с привычными ему существами. Это чудовище являло собой издевательскую насмешку над природой, коверкая образ одного из самых гордых зверообразов человечества.

Это был волк. Но это не было волком. Это была дикая пародия, в которой волчий образ немыслимым образом сочетался со змеиным, издревле отвратительным для человека.

Тонкое тело, совершенно не напоминающее статную фигуру волка, было чрезвычайно длинным и изгибалось в любых направлениях, словно змеиное. Вне каких-либо пропорций, оно могло выгнуться горбом вверх, если существо ставило передние лапы близко к задним. Могло выгнуться вниз или в сторону, помогая невозможному животному преодолевать сложные препятствия среди камней.

Длинные лапы, казалось, не имели в себе костей, либо в них было слишком много суставов, изгибающихся, как и тело, в любых направлениях. Каждая лапа оканчивалась веером бритвенно-острых когтей, мерцавших, словно внутри них горел огонь галактик. У Сигурда, почему-то, не было сомнений, что такие когти способны с легкостью разорвать обшивку космического корабля, если бы этому зверю зачем-то понадобилось это сделать.

Массивная голова располагалась на тонковатой, для таких размеров твари, шее. Она тоже мало походила на волчью. Слишком сильно она была приплюснута. На вытянутой морде словно бы застыла брезгливая улыбка. Из-под нависавшей верхней губы торчали клыки, еще более страшные, чем когти. И их было не два, как у нормального волка.

Целый ряд костяных игл, как частый забор, не умещаясь в пасти, смотрел на мир. Их невозможно было даже сосчитать – стоило только сосредоточиться на них, и внутрь самого существа наблюдателя проникал страх. Животный ужас, который гипнотизировал и заставлял сознание отключаться.

Всё тело монстра покрывала болезненно-белёсая, почти прозрачная, шерсть. Густая и длинная, особенно на гриве, спине и хвосте.

От волка в этой твари, собственно, и были только пышный, длинной чуть ли не с само животное, хвост, длинные, вертикально торчащие уши, да влажно поблёскивающий кончик носа. И всё это постоянно пребывало в движении.

Сигурд, тихо дыша, облизал пересохшие от напряжения губы. Он вынужден был часто сглатывать вязкую слюну, чтобы побороть тошноту, вызванную чувством омерзения. В это время зверь открыл глаза.

Это были не глаза волка. Это были глаза куда более древнего хищника. Царственного и беспощадного, прошедшего такой эволюционный путь, какого не прошло ни одно высшее животное. Это были холодные и внимательные глаза рептилии.

Желтые, до такой степени, что казались янтарём в золотой оправе. Посередине находился вертикальный зрачок, сейчас очень узкий. Эти глаза можно бы было назвать чудом природы, не находись они на безобразной морде, которая была словно бы повреждена взрывом, выправлена неумелым лекарем и так срослась, неровная, но удивительно симметричная.

Эта странная симметричность прослеживалась во всех чертах зверя, и было понятно, что это не мутант. Оно было по-своему правильным и появилось на свет таким, каким ему надлежало появиться.

Оно подняло голову и повернуло ее таким образом, чтобы смотреть на человека обоими глазами. Игра в гляделки продолжалась, казалось, вечно. Зверь словно вытягивал по капле душу своей жертвы, и, в то же время, насмехался над ней. Он словно бы понял, что и сам Сигурд был таким же неудачным рукотворным чудовищем, неудачным плодом эксперимента примарха Русса. Сигурд сжал свой меч, но прекрасно понимал, что с этой махиной ему не тягаться. Вот если бы здесь был его брат – вдвоем они бы могли попытаться справиться с чудовищем.

Мощная голова слегка склонилась на бок, словно зверь размышлял, а затем пасть раскрылась и издала звук, от которого все стоящие здесь пошатнулись. Кого-то позади вырвало. Кто-то стоял с позеленевшим лицом. Сигурд качнулся. Он почувствовал, как из носа и ушей заструилась кровь, но сил стереть ее так и не нашел.

Воины стояли вокруг непонятного животного, как кролики возле удава. Оно могло бы напасть и покончить с ними, но оно продолжало лежать на камнях, опираясь на передние лапы, как лежат волки.

Издав свой вопль, этот не-волк склонил голову уже на другой бок, словно удивленный тем, как он воздействовал на окруживших его загонщиков. Уши дергались, ловя отзвуки, создаваемые людьми. Глаза внимательно всматривались в застывших легионеров. Мочка носа подрагивала в такт вздохам, когда зверь пробовал воздух на вкус, оценивая напряженность нервов охотников и готовность их тел броситься в атаку.

Оно снова приоткрыло пасть и взвизгнуло. Тихо и жалобно. У Сигурда свело челюсти. Звук был таким, как если бы кто-то провел клинком по стеклу, оставляя глубокую царапину.

Оно не вставало и вообще не проявляло агрессии. И оно не убило Олафа. Более того – явно защитило. Что это могло значить? Настойчивая мысль не давала покоя, но он никак не мог додумать ее до конца. Хвостик правильного ответа вырывался из его рук, словно маленькая быстрая змейка.

Стоять под прямым оценивающим взглядом становилось всё труднее, словно оружие и броня с собственным экзоскелетом становились тяжелее с каждым мигом.

Не в силах больше выдерживать пытку, Сигурд сделал шаг, занося меч. Как только он ступил вперед, следом, словно оттаяв, шагнули и его воины. Мягкими текучими движениями они перехватили оружие и приняли боевую стойку. Они шли вперед медленно, едва дыша, словно боясь спугнуть добычу, хотя прекрасно понимали, что зверь их видит. Сложно было не заметить десятерых Волков Фенриса в полной броне и вооруженных до зубов. Под бронированными сапогами щелкали мелкие камешки, не смотря на хвалёное мастерство бесшумной ходьбы.

По мере приближения космодесантников, хвост зверя начал дергаться из стороны в сторону, поднимая облачка пыли и тонкой взвеси снега. Люди с оружием явно нервировали его, но он все равно продолжал оставаться неподвижным.

Сигурд вздрогнул, когда едва ли не над самым ухом проревел полузвериный голос.

- Чего вы ждёте? Прикончите чудовище.

Он узнал этот голос и, при своем обостренном восприятии, успел удивиться жестокой злобе сквозившей в нём. Но не только восприятие его было острее, чем у человека. Реакция Сигурда, так же, была куда быстрее, а тренированное тело безупречно подчинялось его воле. Он хорошо знал Волка, отдавшего приказ, и знал, что за этим последует и чего ждали остальные.

Ледяной меч только начал подниматься, когда Сигурд метнулся вперед и вправо. Он успел вовремя развернуться, чтобы остановить клинок.

Он вздрогнул, когда фенрисийская сталь пробила доспех и на половину ладони погрузилась в его тело, но с совершенно спокойным лицом встретил взгляд своего главнокомандующего. Тот так и не убрал оружия, а метнувшиеся, было, вперед воины замерли, так и не получив толком сигнала к атаке. Они бросали тревожные взгляды и напряженно нюхали воздух, чувствуя и пролившуюся кровь, струйкой сбегавшую на камни, и возникшее напряжение между примархом и тем, кого они какое-то время назад насмешливо звали выкормышем Русса.

То время уже безвозвратно прошло, и теперь у него под началом было не одно это отделение, а своя собственная небольшая стая. Воины в неё подбирались долго, но когда этот процесс условно завершился, она явила собой монолит, несокрушимый и непобедимый, едва ли имевший равный себе по стойкости среди других стай. Никого из них не смущало больше происхождение вожаков. Наоборот, уважение к ним росло с каждым днём.

Оба вожака подтвердили своё право находиться во главе этой стаи, и вот теперь, когда один из братьев шагнул в пропасть ради спасения другого Волка, они готовы были пройти огонь и воду, лишь бы найти его или его останки. Они должны были либо помочь ему вернуться, либо проводить в его последний путь с достойными почестями. Они не собирались останавливаться, и чудовище стало лишь досадной и странной помехой на их пути, но отступать они не намеревались.

Их озадачило противостояние вожаков. Сигурд посмел воспротивиться воле Волчьего Короля, причем подкрепил свою уверенность собственной кровью, но зачем он это сделал – никто так и не понял. Было ясно, что ни один, ни другой не отступят.

Сигурд давно уже опустил свой меч. Глупо было пытаться угрожать примарху. Ему ни за что не победить в схватке, да и схватка будет бесполезной. Даже если его стая вступится за него против Русса – их сметут те, кто верен ему. Да и не нужна была ему эта драка. Ему нужно было заставить примарха остановиться, чтобы выиграть время и попытаться сберечь жизнь странному созданию. Он рискнул. Рискнул, как привык рисковать, ставя на кон свою жизнь. Рискнул, сам толком не зная, ради чего. Ради этой тошнотворной твари? Возможно. Ради знаний? Возможно. Он продолжал смотреть в глаза примарха, горящие яростным пламенем.

Русс стоял не двигаясь. Возможно, он был шокирован поведением юного воина, но не показал этого ни чем. Лишь палец лег на руну активизации силового поля. Он в любой момент мог нажать на нее, оборвав жизнь наглеца. Да даже простого движения руки хватило бы, чтобы клинок нанёс смертельную рану – доспех Сигурда был куда менее прочен, чем у остальных космодесантников. Но мальчишка не сдавался. Несмотря на боль и опасность, он продолжал стоять, мешая примарху отдать приказ. Зверь за его спиной продолжал лежать, как изваяние. Примарх хищно прищурился.

- Уйди с дороги, щенок.

Сигурд мотнул головой, оставаясь на том же месте.

- Прошу, господин, позвольте сохранить ему жизнь.

Рычание примарха больно отдавалось в барабанных перепонках.

- Зачем?

- Мы должны знать, кто это.

- Мы знаем, что это малефик. Он убил твоего брата и пытался убить Олафа. Этого знания достаточно.

- Тогда почему не убил?

Сигурд постарался не выдать, как его передернуло при словах примарха о том, что стало с его братом, но окровавленные разодранные доспехи не оставляли никаких сомнений. Антей был мертв. А останков они, скорее всего, уже не найдут – только этот зверь мог вскрыть прочнейшую керамитовую броню с той лёгкостью, с какой ребёнок вскрывает банку жидкого рациона. И только с одной целью – насытиться человеческой плотью, усовершенствованной, более привлекательной, чем сущность простого смертного, из-за специфического набора гормонов и химических стимуляторов. И сейчас этот зверь принюхивался к небольшой группе такой добычи. А он пытается не дать его убить, ставя под угрозу столько жизней. Стоит ли оно того?

«Будь уверен в том, что делаешь и говоришь. Будь уверен даже зная, что не прав. Колебания смертельно опасны. Стоит врагу увидеть твое сомнение – и ты труп».

Этому их когда-то с братом учил Ульфриг, но еще до того, как тот стал их наставником, оба руководствовались этим. И вот теперь один уже мёртв, а второй одной ногой в могиле. Его жизнь сейчас на кончике меча примарха, и тот может распорядиться ею как ему угодно.

Стоит ли оно того? Он слышал шумное дыхание зверя, почуявшего его кровь. Он понимал, что хищник на пределе. Еще чуть - и он ринется вперёд на дразнящий запах. Он с легкостью перебьет отряд и останется пировать, если его не прикончит примарх. А станет ли он это делать, чтобы защитить непокорных дураков? Врядли. Странно даже то, что он еще здесь, и почему он, Сигурд, еще жив.

Словно прочитав его мысли, пристально глядя в глаза, примарх высвободил свое оружие. Это движение заставило воина пошатнуться, но теперь он точно знал, что Русс его не убьет. По крайней мере – не сейчас. На камни снова упали капли крови. Ее стало чуть больше, когда Русс встряхнул меч. Затем он активировал силовое поле, чтобы окончательно очистить клинок. Снова деактивировав поле, он вложил его в ножны и бросил неприязненный взгляд на отряд.

- Берите живьем.

Его голос неприятно рокотал, как каменная лавина, сорвавшаяся с вершины горы. Волки, немного помедлив и вопросительно глядя на Сигурда, дождались его замедленного кивка. Достав прочные веревки, которыми они запаслись перед этим спасательным выходом для лазания по скалам, они снова начали подходить к чудовищу.

Оно, наконец, заволновалось и поднялось во весь рост. Оно было до неприличия огромным. Высотой в холке оно превосходило ездовых волков Фенриса, но казалось тщедушным, странно тонким, словно нарисованное неумелым художником. Абсолютный антипод нормального зверя.

Не-волк топтался вокруг себя, зыркая на подкрадывающихся загонщиков. Когда до него оставалось лишь несколько шагов, отряд, не проронив ни слова, бросился на добычу, как стая волков бросается на крупное травоядное. Одному воину не удалось избежать страшной пасти. Зверь схватил его и, поспешно отбросив, попытался вцепиться зубами в веревки, но не успел. Восемь космодесантников, к которым, прихрамывая, присоединился и девятый, которого мощные челюсти твари помяли, но серьезно не ранили, довольно легко пригнули монстра к земле. Тот отчаянно вырывался, но в этом бою, когда на стороне противников был такой численный перевес, он ничего не мог сделать – всего лишь животное против десятка усовершенствованных людей. Однако, им этого было мало. Помня, для чего они здесь и что потеряли из-за уродливой твари, не дожидаясь приказов и желая утихомирить животное, они начали его избивать.

Они могли делать это, не прерываясь, неделями. Их подготовка и снаряжение были идеальны. Их вела ярость и стремление выполнить свой долг перед погибшим вожаком. В ход шло всё, до чего они могли дотянуться, и шкура зверя постепенно стала покрываться потёками того, что заменяло ей кровь. Это было похоже на кровавый гной и Сигурда, стоявшего теперь возле примарха, вновь начало мутить.

Зверь закричал. Это снова был мучительно-тоскливый звук, физически ощущаемый как нож, безжалостно проворачиваемый в ране. Однако, воины почти не обратили на это внимания – они не на шутку разошлись. Животное под их ударами сопротивлялось всё слабее. Оно постепенно замирало, лишь содрогаясь, когда в него врезался силовой кулак или обух боевой секиры.

Наконец, поморщившись, примарх распорядился

- Вяжите его. Доставьте на корабль. Пусть им займутся Жрецы.

Сигурд словно очнулся.

- Но они же убьют его.

Русс посмотрел на него как на постороннего, невесть откуда взявшегося, попрошайку.

- Он малефик и должен умереть. Тебе нужны знания – иди к ним. Как только получишь то, что тебе нужно – убьёте его как положено. Это приказ. Ты понял?

Сзади раздавалось натужное дыхание девятерых Волков. Они связывали свою добычу со всем старанием и умением, которые накопились за долгие прожитые годы.

При каждом их движении, которые отнюдь не были аккуратными, не-волк постанывал и взвизгивал, как визжит избиваемая собака.

Под пристальным взглядом примарха, Сигурд медленно кивнул, глядя, как его воины деловито и грубо затаскивают чудовище в челнок, ничуть не заботясь о том, что его голова, беспомощно свисая, бьется о ребристую поверхность трапа.

Глава 14

Во время перелёта на корабль, существо едва слышно постанывало и абсолютно не шевелилось – Космические Волки знали свою работу и делали ее очень хорошо.

Сигурд все не мог прийти в себя. Бездонную пустоту в его душе не могли заполнить ни насилие, ни что бы то ни было. У него в руках был убийца его брата, но все, чего он хотел – это чтобы единственный свидетель последних мгновений жизни Антея остался в живых. Странное и нелогичное желание.

Не-волк лежал у его ног, туго притянутый ремнями к конструкции пола. Во власти командира было прикончить животное одним ударом, но он не решался. Было что-то странное в поведении этого зверя, что не вязалось ни с тем, что говорил Олаф о нем, ни со словами Драгнира о беспощадном убийце.

На корабле, чтобы переместить неподвижное белое тело, Волки использовали сервитор-манипулятор. Две огромные гидравлические клешни подхватили зверя и извлекли его из катера. Как бы он ни был силен, из железной хватки ему не вырваться, а если манипулятор сожмет клешни еще сильнее – они без труда рассекут тело острыми кромками на три части. Но он и не пытался вырываться. Кажется, он так и не пришел в себя после того, что с ним сделали.

Манипулятор покатился в указанном направлении. Сигурд не собирался нарушать приказ примарха – изучить пленника вместе с Рунными Жрецами. Он лишь надеялся отсрочить неизбежное, а лучше - найти способ оставить тварь в живых, раз уж он не может ее убить. А пока – нужно было дождаться, когда она очнется. Зачем – он не знал.

Он направил манипулятор к одной из камер. Они специально были спроектированы, чтобы удерживать пленников из ксенорас. Войти или выйти можно было, лишь введя специальный код, который каждый раз менялся и создавался системой исходя из данных того, кто поместил сюда пленника.

Толстые композитные стены камеры состояли из керамита, адамантия и прочих сверхпрочных составляющих. Два силовых поля – снаружи и внутри камеры поддерживались генератором, не связанным с энергосистемой корабля. Кроме того – здесь было собственное поле Геллера – на всякий случай. В совокупности это давало абсолютную защиту от любого ксеноса или человека, помещенного внутрь такой конструкции. Либо – защитить то, что внутри, от того, что снаружи.

Он дождался, пока сервитор опустит свою ношу на пол и выкатится из люка. Набрав код и получив подтверждение того, что камера закрыта, он вызвал одного из своих легионеров. Тот не заставил себя долго ждать.

Огромный воин появился в полном снаряжении, хоть и без шлема, вооруженный. Острые внимательные глаза уперлись в вожака. Угрюмое лицо не выражало эмоций, но Сигурд хорошо знал его. Этот воин, как, впрочем, и другие из его стаи, не сдвинется с места, даже если сюда явится рота терминаторов Воителя. Сам примарх в свое время приказал этим Волкам подчиняться приказам, только и исключительно, Антея и Сигурда.

Что будет, если сюда захочет войти сам Леман Русс, Сигурд не брался предсказать.

Оставив пленника на попечение бдительного Волка, вожак покинул тюремную палубу. Он отправился в армориум.

Здесь было почти тихо. Только несколько воинов занимались украшением доспехов или решили сами позаботиться о своем снаряжении, не доверяя его сервиторам, или попросту заскучав.

Сигурд, дождался сервиторов, которые сняли с него доспех и убрали его по местам, осмотрев и оценив каждый кусок металла на предмет повреждений.

Оставшись наедине с собой, Сигурд, наконец, позволил эмоциям одержать верх. Он опустился на колени перед горой бесполезного ныне железа, которое раньше было доспехами его брата. Разорванные ксеносами – волком или насекомыми, неважно – они по-прежнему сохраняли следы его крови, уже высохшей.

Он коснулся красных пятен кончиками пальцев, и мелкие невесомые хлопья осыпались с полированного керамита, оставляя его совершенно чистым.

Его затрясло, и пальцы вцепились в рваные края выпотрошенного доспеха. Он не представлял, что ему теперь делать. Теперь, когда у него отняли то, единственное, что у него оставалось. Его брат не удостоится даже достойных проводов, ни по человеческим традициям, ни по традициям Фенриссийских Волков. Сигурд горько усмехнулся, вспоминая, как мало ценил свою жизнь его брат и как часто они переругивались по этому поводу. Однако, теперь ничто из этого не было важно. Конец наступил слишком быстро, чтобы быть к нему готовым. Ну, хотя бы, это случилось так, как он сам того желал. Героическая гибель на поле боя. Защищая собрата.

Собрата, которому он был не нужен, который его презирал и ненавидел. Который требовал его смерти за смерть наставника Ульфрига. В этом был весь Антей. Он всегда был героем, которого не ценил никто, пожалуй, кроме примарха, сразу увидевшего в нем нечто большее, чем просто интересного смертного, да его брата. Да, сейчас расклад изменился, но он никогда не забудет, как Волки требовали его крови, как пренебрежительно фыркали в спину, как вызывающе скалились.

И за него ведь даже не отомстить.

Он был твердо уверен, что волк ни при чем. Повреждения на доспехе указывали на то, что над ними поработал иной ксенос. Но все твари были мертвы. В теле одной, самой крупной, они нашли фенриссийский клинок, всаженный по самую рукоять.

Это не мог быть больше ни чей меч. Каждое такое оружие при кажущемся однообразии было уникально, как уникален и его владелец, с душой которого был связан дух меча. Кроме того, на рукояти оставались, нанизанные на прочную нить, бусины с меча зеленокожего, забранного как трофей в тот день, когда Антей умер, чтобы потом восстать преобразившимся. Сам клинок, как бы ни был хорош, все же, сделанный руками низкоразвитого ксеноса, не выдержал испытаний войной.

По настоянию Сигурда, так и не смирившегося со смертью брата, ячейка, хранившая снаряжение Антея, не была очищена. Его меч занял там свое место. Чего он будет ждать и долго ли – сам Сигурд сказать не мог. Просто это было нечто естественное – то, что он лежит здесь. Антей вернется. Наверняка он там, внизу. Просто ранен, потерял сознание и нужно лишь подождать, пока он отлежится и выйдет к поисковым отрядам.

Сигурд проверил блок сообщений от стаи. Пусто. Квадрат за квадратом. Десятки обысканных пещер. Еще несколько отбившихся от стаи насекомых. И – ни намека на Антея. Ни тела, ни следов. Ни капли крови.

Он выпросил позволения примарха – выделить Волков на поиски брата и подождать с отбытием. Сколько это будет возможным.

Они поистине пользовались особым расположением Русса. Когда еще ради одного человека, пусть и хорошего воина, он дал бы приказ произвести поиски? Это было невероятно. Это было чудом. Но это было реальностью. Они обязаны были найти его.

Что-то в этом было еще. Они искали его со рвенением, которого не выказали бы раньше. Что-то еще, кроме приказа примарха, заставило их искать одного из вожаков, не самых значимых, к тому же.

Сигурд достал тонкий шнур и взял в ладонь первые несколько бусин. Он улыбнулся. Когда-то, в замке Рагнара, он сделал то же самое. Они найдут его. К возвращению старшего брата нужно подготовиться, а собирание очередной нити из трофеев Антея поможет заодно и отвлечься.

Он помнил расположение каждого когтя, зуба, деревянной, костяной или каменной бусины. Каждого узелка на нити. Его руки методично двигались, собирая воедино эту колдовскую вязь, роднящую диких предков людей и нынешнее поколение пост-человечества. Он, наконец, сумел, если и не вынырнуть из бездны черного отчаяния, то, хотя бы, не думать ни о чем.

Драгнир собрал всё, как ни странно. Сколько он должен был затратить усилий на то, чтобы отыскать даже шарики красного лавового стекла, размером не больше ногтя ребенка?

Он помнил их. Это одна из немногих безделушек, оставленных братом по его настоянию. Просто он счел их красивыми, но забирать сам отказался. Не склонный собирать странные трофеи, Антей хотел выкинуть их, как мусор.

***

Это было всего несколько лет назад. Наткнувшись на мир, заселенный зеленокожими, истребившими человеческую цивилизацию, они просто делали свою работу. На космических картах он был отмечен как слабо изученный, но, в силу строения, мог быть полезным. Потратив немного времени на сбор сведений, они узнали, что на нем есть небольшие, но стоившие внимания залежи крайне редких минералов.

Обеспечивавшие «на всякий случай» безопасность георазведчиков, отряды Сигурда и Антея, маялись от скуки и широко разбредались в поисках хоть каких-то противников. Но все было тщетно – зеленокожие закончились несколько месяцев назад, и Волки, страдая от безделья, начинали откровенно роптать.

Ситуация только ухудшилась, когда двое из них едва не погибли. Никто ничего не ожидал. Просто в один миг, без всяких землетрясений, почва под их ногами взорвалась.

Двоих космодесантников отбросило на скалу, оглушив ударом. Следом плеснула лава. Они сгорели бы, если бы не Антей. Как обычно, безрассудно бросившись вперед, он выдернул собратьев по легиону из-под языка раскаленной породы. Этих мгновений Волкам хватило, чтобы прийти в себя и побежать самим от потока магмы. Лишь самого Антея достигло несколько брызг. Он и узнал-то о них случайно.

Когда оказалось, что аппаратура не улавливает предвестия таких взрывов, примарх потребовал возвращения всех с поверхности странного маленького мира. Потом туда отправились автоматоны и сервиторы, чтобы продолжить сбор данных.

Гораздо позже, в армориуме, когда они избавлялись от брони, с Антея ссыпалось несколько идеально ровных шариков. Оба брата долго рассматривали их. Сигурд, будучи любопытным, собрал их все. Он отдал один из них для изучения, и через несколько часов уже знал, что это. Тогда он и велел Антею оставить их.

В силу физических свойств магмы, каждая ее капля в полете сформировала идеальный шар, который, остыв на воздухе, попал за ворот, внутрь доспеха, потому Антей их и не заметил. Материал, из которого они состояли, можно было считать драгоценным камнем. Это был полный аналог терранского рубина, только формировался он не миллионы лет под чудовищным давлением, а прямо на глазах. При этом, материал, из которого формировались эти рубины, был только на поверхности магмы и его было мало.

Узнав об этом, Антей отмахнулся от кроваво-красных камней, но поддался уговорам брата. Эти шарики дополнили нить трофеев и смотрелись на ней очень гармонично.

Спустя некоторое время, флот покинул орбиту мира, оставив его дожидаться колонистов, которым предстояло как-то решить проблему неожиданных тектонических процессов и дать ему имя.

***

За этим последовали годы сражений, но больше нить не пополнялась – новых и интересных врагов не появилось, а вешать на себя одно и то же, лишь бы показать количество одержанных побед, Антей не желал, и капли, прозрачные, цвета венозной крови, так и остались с краю.

Сигурд аккуратно нанизал шарики на шнур, разделяя каждый узелком, чтобы они не терлись друг об друга, хотя они не повредились бы и так, но такова была традиция.

Закончив с безделушками, он связал концы шнура и повесил все ожерелье на крюк, вмонтированный в стенку ячейки.

Коготь орицеха, по традиции, висел на собственном шнуре, немного большей длинны. Сигурд уже потянулся за ним, серебрящимся нитями адамантия, но его отвлек вызов вокс-связи. Это был его воин, оставленный возле тюремной камеры. Ни мгновения не раздумывая, он бросился туда, одновременно включая устройство на прием.

- Лорд Сигурд. Он очнулся.

Короткая фраза на вургене. Растерянный голос. И это все, что было произнесено под аккомпанемент дикого завывания, словно волка резали живьем.

Он подозревал, что до зверя уже добрались Рунные Жрецы. Как и, главное, чем он мог им помешать – он не думал. Что заставило его так заинтересоваться неизвестным ксено-животным - он так и не разобрался. Дорога заняла всего несколько минут. Добравшись на тюремную палубу, он скривился от отвратительного ощущения. Она была почти пуста, ожидавшихся Жрецов не было. Лишь одинокий Волк, бледный, со страдальческим выражением лица, продолжал стоять у двери камеры, за которой бесновалось разъяренное животное.

Сигурд его отлично понимал. Не-волк ни на мгновение не замолкал. Его вой, так не похожий на вой обычных волков, словно разрывал сознание, болью отдаваясь в нем. Снова накатила тошнота. Кроме того – были слышны грохот и царапанье. Скоро даже этим звуком заинтересуются те, кого он не хотел бы здесь видеть. Рано или поздно, но ему придется уступить жизнь этого создания беспощадным палачам.

Он подошел к двери. В ней было предусмотрено наблюдательное окно, забранное толстым бронестеклом. В помещении не было темно. В полумраке было видно, как мечется гигантская звериная фигура. Он перемещался так, словно его тело ничего не весило. Но Сигурд знал, что это не так. Просто он был чудовищно силён.

Запертое животное словно и не умирало всего несколько часов назад. Сейчас оно с разбегу взлетало на стену, цепляясь острыми когтями за композит стен, которые прошлым обитателям не удавалось даже поцарапать. Не слишком-то мешало ему и силовое поле.

Но инерции зверю хватало не на долго, и он вскоре срывался и падал на все четыре лапы, переворачиваясь в воздухе, подчиняясь законам гравитации, но снова и снова продолжал делать то же самое. И выл. Хотелось войти в камеру и пристрелить несчастное животное, но он не решался. Слишком быстро перемещался зверь и он был слишком огромен, чтобы рисковать. Сигурд обернулся к Волку.

- Ступай. Вызови двоих, пусть будут в полной броне и с оружием. Можешь отдохнуть.

Волк с благодарностью кивнул, чувствуя облегчение от того, что ему разрешили покинуть это место. Сам вожак опустился на пол, прижимаясь спиной к стене противоположной камеры, сейчас пустующей. Он сжал виски, пытаясь унять головную боль от резких воплей.

Он не сразу понял, что рядом еще кто-то есть. Он не услышал мягких шагов Волка, пришедшего без брони.

- Я же велел ему прислать кого-нибудь в полном доспехе.

Незваный гость обернулся и Сигурд сменил гнев на милость. Это был Хендваль.

- Меня никто не присылал. Я просто заинтересовался тем, что здесь происходит.

Мягкие слова на ювике странным образом смягчали боль от криков животного.

- А как ты узнал? Почуял? Я просил примарха никому не говорить о нем.

Хендваль пожал плечами.

- Его сложно не почувствовать. Даже при том, что у тебя лишь зачатки псайкерских способностей, которые наверняка никогда не разовьются во что-то более-менее полезное, ты чувствуешь его вмешательство. Представь, каково Рунным Жрецам. Кстати, они сейчас как раз решают - что это. Думаю, скоро они будут здесь.

- И потребуют уничтожить его.

Хендваль кивнул.

- Непременно. Отродье варпа должно быть уничтожено. Кстати, зачем ты притащил его? Он ведь убил твоего брата.

Сигурд мотнул головой, в которой вновь вспыхнула боль.

- Нет. Если Антей и мертв, в чем я сомневаюсь, то убил его не он.

Хендваль мягко улыбнулся.

- Твоя интуиция еще никогда тебя не подводила. Но все равно – это ксенос. Опасный зверь. У него одна судьба – умереть. Потом его изучат. Зачем тянуть время. К тому же, судя по воплям, он сильно страдает. Возможно, он все равно скоро умрет. Позволь ему погибнуть быстро. Ты меткий стрелок. Если до него доберутся Жрецы – ты знаешь, что они с ним сделают. Разрушение сознания будет очень болезненным.

- Не знаю. Мне жаль его.

- Осторожнее. Кто-то может не понять твоих чувств.

- Это угроза?

В одно мгновение глаза Сигурда злобно сощурились, оценивая противника. Тот поднял руки, призывая его успокоиться.

- Нет. Лишь предупреждение. Мне известен твой прагматизм, но кто-то может посчитать, что причина в другом.

Принимая эту отговорку, Сигурд кивнул на дверь камеры.

- Посмотри на него.

Он дождался, пока Жрец увидит то, что там происходит.

- Все равно, туда никто не сможет войти, пока он не успокоится. А кто знает, когда это произойдет.

- Жрецы могут убить его и на расстоянии.

Сигурд вздохнул.

- Я знаю. Возможно, их сдержит и поле Геллера. Но Жрецы не нарушат приказ примарха.

- А долго ли он будет слушать твои странные просьбы?

- Не знаю. Но и зверь долго не продержится. Он не выглядит умирающим, но его сил хватит не на долго.

Хендваль ничего не ответил. Он прислушивался к другому.

- Они идут.

Сигурд тоже слышал их. Трудно было не услышать пятерых Астартес, шагающих в ногу. Он поднялся с пола, стараясь выглядеть лучше, чем чувствовал себя на самом деле.

Вскоре Жрецы вынырнули из-за поворота коридора. Видя их лица, Сигурд понимал, что ему потребуется вся его решимость, чтобы отстоять свою добычу. Все же, он унаследовал что-то волчье с геносеменем. Он не собирался сдаваться.

Хендваль затравленно смотрел на одного из пришедших. Это был его учитель. Сам Жрец равнодушно смотрел на воина, еще не до конца познавшего все тонкости мастерства. Он был на полголовы ниже наставника, безоружен и без брони. Щенок против матерого волка.

Старший Жрец окинул обоих воинов тяжелым взглядом. Его голос был рявкающим, как выстрел болтера. Вурген, боевой язык Волков.

- У кого код?

Хендваль опустил глаза, признавая свою ничтожность в иерархии стаи, но Сигурд слишком давно шел в бой рука об руку с братом, и многому у него научился. От природы более жестокий и жесткий, характер закалился в многочисленных боях. Он смотрел на Жреца отнюдь не снизу вверх и даже не думал отводить взгляда.

- У меня.

И предупреждая следующие слова, бросил:

- Но вы его не получите. Это мой пленник. Примарх разрешил мне распоряжаться его судьбой.

Старший Жрец фыркнул:

- Примарх приказал тебе изучить его вместе с нами. Не мешай, щенок. Он может и передумать.

Он сделал шаг вперед, но Сигурд не сдвинулся с места. Отступать было еще куда, но отступи он сейчас, и следующие несколько шагов придется сделать очень быстро. Пришлось немного задрать голову, он был ниже Жреца, но ему удалось сохранить твердый взгляд. Сзади раздался топот и он почувствовал, как полегчало на душе, когда по воксу поступил вызов. Бодрый голос молодого Волка был тем, чего ему не хватало.

- Лорд Сигурд. Мы пришли по вашему приказу.

Превосходные воины. Лучшие в Империуме, и он это знал. Не только их сила делала их такими, но и безупречное чувство ситуации. Встав за его спиной, почти равняясь с ним, они образовали живую стену вместе с Хендвалем, который так и не осмелился уйти.

Конечно, этого было мало. Трое молодых Астартес и один полусмертный против пяти ветеранов-псайкеров, но противостояние было обозначено, а без приказа примарха даже ветераны не решались пойти на открытый конфликт. Пока прочие молчали, старший вновь взял слово.

- Жди приказа примарха, щенок. Он этого так не оставит.

Голос Сигурда был почти спокойным.

- Хорошо. Как только поступит приказ… но пока входить туда опасно.

Жрец ухмыльнулся, задирая верхнюю губу в оскале.

- Неужели младший братик мертвеца испугался какой-то зверушки?

Услышав пренебрежительный отзыв о погибшем Антее, Сигурд сам шагнул вперед. Из горла рвалось рычание, но больше он ничего не мог сделать. Зная это, Жрец продолжил.

- Или он тебе родня, что ты так его защищаешь?

Сигурд не сразу почуял, как стальная хватка Хендваля сжала его плечо. Только боль заставила его очнуться. Увидев, что пламя гнева в глазах молодого воина погасло, ветеран презрительно отвернулся и бросил через плечо.

- Жди.

Он зашагал прочь. Остальные четверо Жрецов последовали за ним, не нуждаясь в приказах.

Сигурд потер глаза, пытаясь прийти в себя. Рука Хендваля по-прежнему лежала на плече.

- Тебе бы отдохнуть. И убери это.

Он кивнул, и Сигурд взглянул в указанном направлении.

В его руке был зажат коготь орицеха, который он так и не успел повесить на шнур. Острая кромка рассекла плоть, упершись в кости, но он этого не чувствовал, как и стекающей тонкой струйкой, быстро сворачивающейся крови.

- Ступай. Мы присмотрим за зверем и сообщим, когда он успокоится. Я только схожу за снаряжением.

Он в очередной раз скривился от дикого вопля и скрежета когтей по керамиту.

В одном из пришедших, Сигурд с удивлением узнал Олафа. Вообще-то он сейчас должен был быть у Волчьего Жреца, да и доспех на нем был залатан наскоро. Заметив оценивающий взгляд вожака, тот фыркнул по вокс-каналу:

- Я обязан этому зверю.

Сигурд с усмешкой взглянул на Хендваля. Тот слышал ответ, и на лице застыла гримаса отвращения. Он наставительно, скорее убеждая себя, пробормотал:

- Это, вообще-то, ксенос.

Олаф повернул голову к нему, но под шлемом не было видно выражения лица, хотя молчание было очень красноречивым.

А ведь Волк слегка покривил душой, указав причину своего нахождения здесь. Потому в его голосе было немного неуверенности. Не из-за животного он был здесь, точнее, не из-за него одного. Гибель Антея была не столь напрасна, как посчитал поначалу Сигурд. Старший брат умел завоевывать сердца этих полудиких легионеров, а приязнь к нему потихоньку распространялась и на младшего.

Хендваль, Олаф, Драгнир, а с ними еще десятки Астартес могли рассказать сотни историй о том, насколько безумен был Антей. Он не был болен, хотя, порою, такая мысль могла закрасться в сознание. Его безумие было тем, что помогало в битвах всем вокруг него.

Сумасшедшие способы атаки. Вызовы сильнейшим врагам. Спасение жизней собратьев, да и не только собратьев. У очага простые смертные с благодарностью вспоминали среди прочих и его имя. Звучало оно и среди братских легионов. Не громко, все же он не был еще известным вожаком, но были и среди них те, кому он помог.

Теперь же его имя постепенно угаснет среди звезд. Ему еще не хватало величия, чтобы о нем вспоминали если не вечно, то, хотя бы, столетия.

Сигурд кивнул двум оставшимся воинам, которые уже настраивали звуковые приемники на минимум, чтобы шум, производимый зверем, не сводил их с ума.

- Если хоть что-то изменится – сообщайте.

Развернувшись, он пошел к лифту, который унесет его с тюремной палубы. Следом за ним шел Хендваль. Он упорно хранил молчание, но Сигурд слишком долго сражался с ним бок о бок, чтобы не понять, что тот хочет что-то сказать. Он замедлил шаг и развернулся.

- Говори.

Рунный Жрец какое-то время молчал. То ли пытаясь подобрать слова, то ли размышляя, стоит ли вообще поднимать эту тему, но, в конце концов, решился.

- Я считаю, что нам нужно улетать.

Сигурд отрицательно покачал головой, но Хендваль продолжил.

- Лорд Сигурд. Из-за этого могут возникнуть проблемы у всего легиона. Примарх позволил вам притащить на борт ксеноса, вы же не желаете его убить, показывая свое отношение к нему.

- Проблемы из-за животного?

Хендваль усмехнулся.

- Это не просто животное и это понятно. У него явные псайкерские способности. Его вопли оставят равнодушным разве что мертвого. Он должен быть уничтожен, иначе нас постигнет судьба пятнадцатого легиона, которые, из-за своей тяги к знаниям, постоянно подвергаются осуждениям и неизвестно как на долго хватит терпения Всеотца.

Сигурд опустил взгляд, словно разглядывая что-то на полу. Его тихий голос заставил Рунного Жреца напрячься.

- Хендваль. Неужели мы теперь казним всех, кого не можем понять? Даже тех, кто не враг и более того, спасает наших воинов?

Он поднял глаза.

- Мой брат как-то спросил меня: «Когда мы успели стать палачами?» Ответь мне, Хендваль. Ты в легионе дольше, чем я. Ты пришел с Фенриса и знаешь Волков, как себя самого, потому что ты полноправный Волк. Скажи. Мы воины или палачи? Мы идем по галактике, снося любые преграды. Ни одна раса, ни один культ не смогли нам противостоять. Но что, если мы все-таки не во всем правы? Что, если мы уничтожаем то, чего не знаем, теряя нечто важное?

Рунный Жрец осторожно перевел дыхание. Ему не часто приходилось исполнять обязанности, которые больше подходили бы капелланам других легионов. Легион Космических Волков имел уникальные основы, и его воины не сильно нуждались в людях, поднимающих боевой дух и решающих сложные моральные вопросы. К тому же – сам Хендваль, хоть и стал Жрецом, но опыта решения подобных вопросов ему не хватало.

Отвечая в тон голосу Сигурда, взвешивая каждое слово, он попытался справиться с такой нелегкой задачей.

- Я никогда не задавался таким вопросом. Равно как и остальные в этом легионе. Именно поэтому мы – карающая десница Всеотца. Когда нужно – мы воины. Когда нужно – мы палачи. Это будет так, как решит наш отец. Мы уничтожаем одно ради того, чтобы выжило другое. Мы защищаем Империум от любых врагов. Не думаю, что они мучаются выбором – что делать с нами. Вам это известно, лорд Сигурд. У нас нет иного выбора. Возможно, живи мы в мире со всеми – было бы куда лучше, но реальность когда-то заставила человека взять в руки палку, а потом отрастить стальные клыки. И это все в родном мире. Галактика же куда опаснее, потому лояльность к ней смертоносна для нашего вида. Возможно, дело действительно в нашем происхождении. Фенрис куда более опасен, чем ваш родной мир. Очень мало воинов проходит испытание его опасностями и трудностями. Там нет места долгим сложным размышлениям. Если тратить время напрасно – расплачиваться придется жизнью. Там каждый учиться сражаться за десятерых, потому что не всегда рядом с ним могут находиться его собратья, но может случиться так, что ему придется кого-то прикрывать. Каждый сделает это, не задумываясь. Ты видишь это в каждой битве. Ты это понимаешь. Ты и твой брат деретесь так же. В бою вы, не задумываясь, уничтожаете любого, кто посягнет поднять на вас оружие. Вы не медлите, помогая прочим Волкам. Они тоже не бросают вас. Да, после боя между ними и вами вновь возникает пропасть происхождения, но, думаю, ты заметил, что она постепенно сужается. Вас начали уважать, лишь по привычке выказывая пренебрежение. Вы доказали что не хуже тех, кто родился на Фенрисе и выдержал испытания Клыка. Но битвы – ты и сам это знаешь – бывают не только с тысячами врагов, силой оружия. У Империума есть и такие враги, которые используют не физическую силу. Волею судеб нам приходится сталкиваться и с ними. И для войны с ними нужны Рунные Жрецы, которые могут подавить силу варпа. Помнишь, чему я тебя учил? Ты сам при других обстоятельствах мог стать таким Жрецом. Ты понимаешь нас, хотя твой разум и пытается искать пути, которых нет, словно ты простой смертный. Тебя сложно винить. В обязанности вожаков входит более широкое мышление, нежели у простых воинов. Но не все пути открыты для нашего легиона, для нас, для тебя самого. Некоторые вещи нужно принимать такими, какие они есть. Надеюсь, я смог ответить хоть на что-то?

Сигурд кивнул.

- Я понял тебя. Но едва ли мне стало легче от этого. Если меня кто-то станет искать – передай, что я отправился на планету, чтобы найти брата. Сообщите, когда зверь устанет. Когда он станет более безопасен, я введу код доступа. Если ему суждено умереть, я сам сделаю это. Он не заслужил мучений, которые не преминут причинить ему Жрецы.

Хендваль с сомнением посмотрел на вожака.

- Может, лучше отдохнешь?

- Нет. Я должен его найти. Ты прав, я слишком долго испытывал терпение примарха.

- Тебе не нужен сопровождающий? От поисковых отрядов поступают данные о том, что они периодически встречают отдельных ксеносов.

- Не нужен. Я справлюсь.

Они вдвоем добрались до армориума. Сигурд под осуждающим взглядом Жреца взял только перевязь с мечом. Хендваль уже собирался указать на необходимость использовать и броню, но Сигурд упреждающе поднял руку.

- Знаю. Но нет. Доспех будет только мешать. Со мной все будет в порядке. Хотя, в конечном счете, это не имеет значения.

Бросив косой взгляд, Жрец прервал эту тоскливую тираду.

- Не думаю, что он хотел бы, чтоб ты так бесславно погиб. И, если уж на то пошло – тебе стоит знать, что твоя стая достаточно предана тебе, чтобы, потеряв вожака, потерять и боевой настрой. Знаешь, дух вожака сильно меняет дух стаи, а вы двое настолько необычны, что это выбьет ваших воинов из колеи на долгое время. Достаточно уже того, что с ними нет Антея. Потеряйся на планете хоть весь совет Терры, они бы не рыскали по скалам с такой одержимостью. Возможно, ты просто не заметил, как они изменились. Не в обычаях этого легиона показывать свои чувства – только и всего.

Сигурд усмехнулся.

- Ты думаешь, я забуду, как они требовали крови моего брата? Как угрожали мне и ему? Я не понимаю, почему он спас Олафа, Драгнира, тебя. Почему он всегда искал пути, на которых обрывалось бы меньше нитей.

- Потому что он воин, а не политик. Ну, и согласись. Это имело позитивный исход.

- Ну да. Особенно этот, последний. Может статься, что он отдал жизнь за того, кто пытался его убить.

Хендваль опустил глаза. Возразить на это было нечего, да и за собственное спасение он так и не успел отплатить. Всего, что он мог предложить, было слишком мало. Если бы возникла необходимость, он бы, конечно, отдал жизнь за жизнь, но… Когда она действительно возникла – его даже не было рядом. Ни помочь, ни спасти того, кто спас его, он не мог. А теперь его брат не хотел принимать помощь, необоснованно рискуя. Навязываться было не только бесполезно, но и опасно. В глазах вожака разгорался огонь, и подбрасывание дров могло вылиться в кровавое безумие, и Хендваль несколько сомневался, сумеет ли он справиться. Он уже был свидетелем подобных сцен и знал, на что способен этот, с виду довольно слабый, человек.

Да, он не стал космодесантником в полной мере, как бы ни старались Волчьи Жрецы. Но там, где ему не хватало физической силы, он разумно использовал хитрость и ловкость, подобно Эльдар. Он был чудовищно быстр и не скупился на подлые, с точки зрения честных поединков, удары. Но это было едва ли половиной от того, на что он был способен, когда он впадал в ярость. К счастью, это случалось лишь изредка, в отличие от приступов поистине звериного бешенства его брата, но последствия были несоизмеримо тяжелее.

Поначалу, Рунные Жрецы обратили на это внимание примарха, видя в этом последствие воздействия варпа, но никакой связи с Имматериумом найти так и не смогли, и постепенно поняли, что это черта характера самого человека, подпитанная чем-то в геносемени легиона. Черта эта была названа полезной, тем более, что лишь пару раз из-за этого пострадали сами попавшие под горячую руку Астартес. Зато враги, опрометчиво принимавшие человека, вышедшего на поле боя обнаженным до пояса, за легкую добычу, либо бежали, либо умирали. Не всегда быстро, но всегда жестоко. Впрочем, даже бегство не спасало. Словно питавшиеся злобой вожака, его воины, как звери на раненую жертву, набрасывались на бегущих с яростью, которая даже для них была несколько необычной.

Вот и сейчас Сигурд смотрел на Жреца, слегка прищурившись, оценивающе. Его стоило отпустить хотя бы ради того, чтобы не возникло проблем на флагмане, и Хендваль отошел в сторону, освобождая дорогу вожаку.

Глядя в спину уходящему, Жрец с тоской задумался о том, насколько тот никому не доверяет. Даже сейчас, после стольких лет совместного похода, многочисленных операций, да даже разделенных часов, проведенных под сказания скальдов, он не доверял и ему. Он шел, напрягшийся, словно ожидая выстрела в спину.

Но и это можно было понять, и Хендваль понимал. Он пытался. Сотни и тысячи раз пытался доказать ему, что не враг. Любой другой давно бы бросил эту затею. Если дружба не нужна – к чему стараться? Но неоплаченный долг толкал его в компанию странного человека раз за разом, и раз за разом это было сродни открытому называнию врагом. На крайний случай – противником. Не больше. Их объединяла лишь необходимость вместе вести бой.

Странная тоска давила на сознание из-за всего этого. Странная и необычная для Волка, но, по долгу службы обязанный замечать большее, чем было доступно простым воинам, он не мог просто отбросить это и вынужден был облегчить эту тяжесть или, хотя бы, попытаться это сделать. Заунывные вопли ксеноса только усугубляли это состояние, и он мог только надеяться, что в ближайшее время тот либо сдохнет сам, либо его кто-то прикончит.

Хендваль вызвал сервитора, чтобы тот облачил его в силовой доспех. Подумав, он взял со стойки болтер и меч. Кто знает, что выкинет эта тварь.

Когда он вернулся на тюремную палубу, оба волка стояли чуть пошатываясь. Он почувствовал их нетерпение.

- В чем дело?

Голос ответившего, не Олафа, заметно дрожал, словно ему было плохо.

- Эта тварь. Она сводит с ума. Нужно ее прикончить.

Олаф хранил молчание, но, судя по показаниям дисплея, ему было не лучше чем второму. Скорее даже хуже, но он не пытался жаловаться. Именно в нем Хендваль обрел свою уверенность. Он полностью отключил внешний канал связи, перейдя на вокс-связь герметизированного доспеха. Но даже так стенания животного были слышны.

- Нет. Это добыча лорда Сигурда. Когда он вернется – пусть сам решит, что с ним делать. Если хотите – можете идти.

Он встал напротив двери камеры с пленником, возле пустующей, полный твердой решимости дождаться вожака, сколько бы времени это ни заняло. Эти двое воинов остались с ним. Впрочем, через пару часов он остался вместе с Олафом наедине. Тот не уходил, хотя присутствие здесь давалось ему с трудом. Он привалился к стене справа от запертой двери и тяжело дышал. На предложение уйти он ответил: «Я в порядке». Конечно, это было ложью, но Хендваль не стал спорить.

Полной неожиданностью стало то, что на место ушедшего воина пришел Драгнир. Хендваль насторожился, ожидая неприятностей, но тот лишь бросил на него короткий взгляд и молча встал у стены слева от двери камеры, сжимая в обеих руках тяжелый болтер.

Он был без шлема, но угрюмое лицо было непроницаемым, словно вопли и скрежет его нисколько не волновал. Что привело сюда его – Жрец тоже не брался ни отгадать, ни спросить. Он просто пришел сам.

Еще через какое-то время, Хендваль проверил список сообщений. Ни одного из них не посылал его вожак. Проигнорировав дежурные, ответив на важные и сохранив нужные, он рискнул сам вызвать Сигурда. Он посмотрел на хронометр. Прошло четырнадцать часов с того момента, как вожак покинул корабль, и от него не было вестей.

***

Он не видел, как тот почти бегом добрался до посадочной палубы. Там он без проблем заполучил в свое распоряжение «Громовой ястреб» с пилотом-сервитором и задал самую высокоскоростную программу спуска на координаты того места, где случилась трагедия.

Он заставил пилота некоторое время летать над скалами этого района, примерно рассчитав, куда мог пропасть Антей за время своего отсутствия. Он еще питал иллюзорные надежды, что вот сейчас, за тем камнем, увидит неподвижно лежащее тело. Несколько раз он даже был уверен, что увидел его, но все было тщетно. Неразумно было полагать, что опытные следопыты не учуют и не увидят то, что заметил он, а они были уже далеко отсюда.

В конце концов, он направил катер туда же, где стояли транспортники поисковиков.

Ему всегда не хватало звериного чутья брата. Сейчас он осознавал это особенно остро.

Всё здесь было припорошено тонким слоем снега. Сигурд побрел вперед от трапа, туда, где валялся ксенос, убитый Антеем. Умом он понимал, что ему ничего не удастся найти, но сидеть на корабле, слушая псионический вой не-волка, обреченного на смерть – было превыше его сил. Поисковые команды широким веером разошлись уже довольно далеко, но поиски ничего не давали. Пора было признаться самому себе, что это было напрасно. Даже потрошить трупы ксеносов на предмет нахождения останков было бесполезно. Их желудки расщепляющей способностью могли поспорить с плазменными вихрями звезд.

Сигурд подошел к мертвой туше твари. Его просто тянуло сюда, хотя Волки уже облазили и подняли каждый камень. Едва ли не облизали каждую поверхность, но ни они, ни их ручные звери ничего не нашли. Он поднял руку, чтобы включить вокс на передачу. Пора было отдать приказ, который ему самому казался страшным, но был необходимым. Легион должен двигаться дальше. Пусть ему самому в этом и мерещится предательство, но кто он такой, чтобы его привязанность сказывалась так сильно. Он сделал это.

Жесткие звуки вургена сейчас казались ему единственно способными сдержать дрожь голоса. Он закрыл глаза.

- Всем группам. Прекратить поиски. Вернуться на корабль.

Отпустив кнопку, он едва ли не впервые в жизни почувствовал пощипывание в уголках глаз. Одна за другой, каждая группа откликнулась короткими фразами, свидетельствующими о получении приказа.

Он подошел к скале, возле которой лежала последняя жертва Антея, и развернул маленький сверток ткани. На руке остался лежать, поблескивая, словно только что вынутая из воды рыбка, небольшой, как игрушечный, клинок.

Все те годы, что он провел в замках Воронов, Волков и здесь, на флагмане, он служил ему и закладкой для книг, и средством сосредоточения, чтобы занять руки. Его первый клинок. Не сказать, чтобы он нравился его брату, под чьим чутким руководством он его выковал, но самому Сигурду он был немного дорог. Это был его самый первый предмет, первое дело которым он гордился. Не смотря на то, что он узнал потом, детские воспоминания были куда светлее, без груза ответственности, пришедшей со временем.

Пора было оставить прошлое в прошлом. Теперь ему придется измениться. Теперь измениться придется всему.

Судорожно втянув воздух, он вложил кинжал в трещину в скале. Он не сразу понял, что она словно бы предназначена для него. Он провел пальцами по сколам, между которыми теперь уютно устроилось небольшое лезвие. Сигурд усмехнулся. Таков, видимо, загадочный вюрд Волков, который остальные зовут судьбой. Видимо, здесь ему надлежало найти свое последнее пристанище, как и Антею, за многие световые годы от того места, где они родились.

Он решил остаться, чтобы улететь вместе с остальными, продолжая бесполезно и болезненно тянуть время. Уже уходя, он обернулся.

Раны. Вот на что он не обратил внимания ни тогда, ни – по началу – теперь. Все, что он мог делать – это присматриваться к мелочам. И эти мелочи он упустил.

Раны, которыми было исполосовано мертвое тело насекомого-гиганта, не были нанесены клинком. Длинные и немного рваные. Параллельными полосами. Разорванное горло и поврежденная морда.

Олаф говорил правду, но он знал только половину этой правды.

Зверь не просто не дал ему замерзнуть. В принципе, холод здесь не был смертелен для него. Зверь сделал гораздо большее. Он убил врага, которого ранил Антей. Возможно, не опоздай он, он спас бы и самого Антея. Вот, что подсказывало ему чутье. Возможно, он видел это и раньше, но боль и безумие помешало ему заметить то, на что он смотрит. Животное нужно было спасти. Оно было полезно для Стаи, но не в заточении.

Он бросился назад и уже, было, попытался отдать приказ сервитору о подготовке взлета, когда раздался вызов вокса. Сердце сразу почуяло беду, и он поспешно нажал на кнопку приема.

Голос Хендваля был четким, но за кажущимся спокойствием проскальзывали болезненные нотки и вибрации.

- Господин. Со зверем что-то не так.

Сигурд уже понял, что именно с ним не так – он не слышал привычных воплей фоном голосу Рунного Жреца.

- Что с ним? Его убили?

- Нет, лорд Сигурд. Туда никто не входил. Но, похоже, он сделал это сам. Рунные Жрецы ждут.

Сигурд прямо почувствовал их ненависть из-за того, что мелкий щенок посмел указывать им, как поступать, и заставляет ждать. Возможно – они получили и приказ примарха. А если он захочет – его личный код откроет любой замок на корабле.

- Хендваль. Всеотцом заклинаю, не пускай туда никого.

Рунный Жрец явно не понимал, что происходит, в его голосе появился неподдельный интерес.

- Вы что-то нашли?

- И да, и нет. Я все расскажу, брат. Но удержи их. Не дай зайти и убить его, если он еще жив.

Что-то дрогнуло в голосе Рунного Жреца, но Сигурд уже вбежал по трапу в десантный отсек и дал команду на срочный взлет.

- Будет сделано, брат.

Секунды до взлета показались Сигурду часами ожидания. Он стиснул поручни, чтобы не начать метаться и вымещать злобу на чем попало. Даже при резком взлете вместо тяжести перегрузки, он почувствовал некоторую легкость. Когда, задирая нос, катер шел через атмосферу, перегреваясь, он мысленно практически умолял его лететь еще быстрее. Ему казалось, что летит он крайне медленно, хотя, вообще, Волки медленно не летают. Система охлаждения работала с перегрузкой, стремясь защитить от перегрева пассажира и аппаратуру. Едва пережив ожидание во время стыковки, Сигурд бегом бросился к пневмолифту.

Первое, что он почувствовал и, ступив на борт, и, особенно, на тюремную палубу – тишина.

То есть, корабль жил своей жизнью, далеко не беззвучной, но исчез душераздирающий ментальный вой. В тюремном отсеке тишина ударила по ушам такая, будто все живое здесь вымерло вовсе. На какие-то мгновения Сигурд решил, было, что все действительно мертвы. Погиб зверь, погибли те, кого он оставил сторожить его. Погибли от рук Жрецов.

Тревоги почти рассеялись, когда он добрался до камеры. На звук его шагов обернулись три фигуры. Нехотя он проникся уважением, когда оказалось, что одна из них принадлежит Хендвалю. Двое других его озадачили. Олаф и Драгнир. Все трое выглядели измученными, хотя не то, что стоять весь день – они могли драться дни напролет.

Измотанные, осунувшиеся, будто провели несколько месяцев на каменоломнях, не видя света, они едва стояли на ногах. Было такое чувство, что их пытали, хотя пыткам этим подвергались не тела, а души.

Запавшие глаза были пустыми, как у армейских новобранцев после долгого марш-броска без отдыха. Он сверился с хронометром. Почти двадцать часов.

- Мы ждали тебя. Они приходили дважды, но мы ждали.

Голос Хендваля ощутимо дрожал. Он пошатнулся, но уже подошедший к нему Сигурд поддержал его, несмотря на вялое сопротивление.

- Я в порядке.

- Я вижу. Ступайте, отдохните.

Олаф и Драгнир, будучи не в состоянии вести беседу, отклеились от стены и нетвердыми шагами отправились на выход. Исподволь, Сигурд ожидал, что услышит грохот падения закованного в керамит тела, однако все обошлось.

Хендваль не мог даже идти – он простоял здесь дольше всех и сильнее устал от психошума животного. Сигурд осторожно помог ему опуститься на пол.

- А ты еще более упрямый, чем Антей.

Хендваль слабо улыбнулся. Он различил в голосе вожака нотки благодарности. Может, ему это и показалось. Может - нет. Хотелось спать, и сил сопротивляться этому желанию не было.

- Что вы там нашли, господин?

Он едва слышно задал вопрос и Сигурд обернулся.

- Я понял, что был прав. Этот волк нам не враг.

Хендваль попытался встать, царапая стену.

- Ты собираешься войти? Один? Опомнись. Я…

Встать не получилось, а Сигурд тоже не дал ему подняться, придерживая на полу.

- Все будет в порядке. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы спорить со мной.

- Я в состоянии.

В голосе Сигурда скользнул металл, которому Жрец не мог не подчиниться.

- Тогда я приказываю.

Отчаявшись заставить вожака одуматься, Хендваль, дрожащей от перенапряжения рукой, буквально заставил его взять болтер. Сигурд благодарно кивнул измученному Жрецу и поднялся на ноги.

Шагнув к двери, он с удивлением увидел на ее поверхности вмятину. Этого просто не могло быть. Чтобы помять сверхпрочный композит, по нему мало было даже стрелять крупнокалиберными снарядами. В него должен был удариться тяжелый истребитель, чтобы так повредить толстый лист. К тому же – там было силовое поле.

Но внутри было лишь животное. У которого при себе просто не могло быть ни снарядов, ни истребителя.

Сигурд обернулся, вновь встречая умоляющий взгляд Хендваля, и набрал код, отпирающий дверь. Та открылась совершенно беззвучно. Изнутри шел резкий звериный запах вперемешку с металлическим привкусом крови. Теперь здесь почему-то было темно.

Позади застонал, силясь подняться, Рунный Жрец. Быть может, он был не прав на его счет? Да и на счет остальных тоже. Что им пришлось выдержать, пока его не было? Существо-псайкер, изводящее их стонущим воем и звуками, сопровождавшими его отчаянные попытки выбраться из заточения. Выжигающая душу мощь сильнейших Рунных Жрецов легиона. Все это они выдержали. Выдержали, следуя его приказу. Выдержали, по сути – являясь пособниками преступления, но, не задавая ни одного лишнего вопроса.

Хендваль был прав. Может, для примарха они и были своего рода интересной забавой, ради того, чтобы посмотреть, как смертные управятся с легендарными убийцами. Безусловно, эксперимент был забавным. Две судьбы, вырванные из лап быстрой смерти, брошенные через варп в неизведанные просторы галактики, чтобы сражаться за иллюзорные принципы и, рано или поздно, умереть за них. Героем или в безвестности, по глупой случайности или встретив сильнейшего врага.

***

Он мог сказать, что было бы лучше. Он прятал эту истину уже давно. Прятал от примарха и легионеров, от брата. В конечном счете – прятал даже от себя самого. Потому что этот ответ делал неважным все, что произошло за эти годы. Он был простой, как всякая истина.

Лучше бы они погибли тогда, в огне, пожиравшем замок Воронов. Они не видели мира, они еще не сотворили зла. То, что с ними случилось потом, вывернуло души наизнанку, выбрасывая все, как ненужные отходы, пачкая в грязи и крови. Они захлебнулись в этом. Они потеряли себя.

Они больше не могли выбирать свою судьбу – присягнув примарху и Императору, а до него - Рагнару, они лишились возможности делать хоть какой-то выбор.

Понятий гордости и чести больше не существовало – их теперь заменили приказы. Он и сам отдавал их, чувствуя, как душу разъедает мерзкое чувство ненависти к самому себе. Но ему пришлось пойти на это – выбора у него уже не было. Волки об этом не задумывались. Для них все это было само собой разумеющимся. Даже Антей больше не спрашивал ни о чем. В бою он старался забыть о том, что с ними обоими сделали эти люди. По крайней мере – у него была хоть какая-то отдушина. Сигурду оставалось лишь молчать, чтобы не привлекать к себе и брату лишнего внимания. В легионе они были уродами во всем, изгоями, лишними. Но, уйти из него они могли, только отдав взамен ненасытному Империуму свои жизни. Единственное, что у них оставалось – братские узы, да и те – истончились и стали заметно холоднее. Не сильно, но Сигурд это чувствовал. Первый ход сделал Антей. Теперь на плечи младшего брата легла ответственность за Стаю. Если Хендваль прав – ему придется еще хуже, чем сейчас. Он не хотел оставаться, но и бросить тех, кто неожиданно стал зависеть от него – он тоже не мог.

***

Силясь разглядеть хоть что-то, Сигурд бездумно шагнул в камеру, даже не задумавшись о том, где поджидает его зверь, и не выскочит ли он наружу. За полосой света из коридора, как и тогда, после гибели Ульфрига, невозможно было рассмотреть что-либо. Слышно было только слабое дыхание. Зверь был жив – это радовало. Но на долго ли?

И снова он нашел неподвижное тело, лишь споткнувшись об него. Опустившись на колени, он отложил подальше болтер и прикоснулся руками к найденному телу, пытаясь осознать, что произошло.

Не прошло и минуты, как он вихрем вылетел за дверь, спешно запирая ее вновь. Хендваль уже был без сознания, и Сигурд бросился вновь к пневмолифту. К счастью, никто не спросил его о том, что случилось. Он боялся опоздать снова.

Глава 15

Ударив по кнопке вызова, он ждал, пока откроются створки, но дождался совсем иного. Створки открылись, да, но у другой кабины. В коридоре сразу стало тесно, когда в него шагнули шестеро гигантов.

Первым шел примарх. Увидев ошарашенного Сигурда, он нахмурился. Он был в броне и при оружии. Следом за ним шли пятеро Рунных Жрецов. На их лицах застыло выражение злобной удовлетворенности.

Понимая, что это первый и последний шанс вмешаться, Сигурд бросился наперерез. Он поравнялся с Руссом.

- Господин. Нам надо поговорить.

Рука в керамитовой перчатке сжала плечо с такой силой, что там что-то хрустнуло. Примарх даже не остановился, отшвыривая человека как ненужную игрушку.

Тот снова забежал вперед, как верный пес, и остановился.

Старший Жрец, идущий справа от господина, рявкнул, поднимая руку для удара.

- С дороги, щенок.

Если бы разящая длань опустилась, все было бы кончено. Жрец был в своем праве, обрывая жизнь ослушавшегося, но примарх, все же, кивнул.

- Хорошо. Говори.

Покосившись на угрюмых Жрецов, Сигурд покачал головой.

- Наедине. И я должен кое-что вам показать.

Он кивнул в сторону камеры. В глазах примарха больше не было того интереса, который он проявлял к смертному раньше. Он исчерпал ресурс удачи и доверия примарха, и более был ему не нужен. И все же – тот дал ему шанс. Самый последний. Он обернулся к Жрецам.

- Ждите здесь.

И, обернувшись к Сигурду, пренебрежительно бросил:

- Веди. И постарайся убедить меня.

Сигурд кивнул, уже чувствуя сердцем холодное острие тяжелого ножа, висящего на поясе примарха.

Дойдя до камеры, примарх кивнул на неподвижное тело Хендваля.

- Ну что, доигрался?

Сигурд не ответил. Он открыл дверь и вошел внутрь. Примарх последовал за ним, но, едва шагнув внутрь, остановился.

- Что здесь происходит?

Он втянул воздух, пробуя его на вкус. Кроме того – в такой темноте он отлично видел распростертое на полу тело.

- Этого не может быть.

И, с поистине звериной скоростью, выхватывая нож, он бросился к беспомощному, чтобы добить его.

Сигурд вновь кинулся вперед, вцепившись, как клещ, в руку примарха. Тот попытался отшвырнуть досадную помеху, но ему это не удалось, хотя он довольно сильно ударил человека о стену. Тот выдержал удар с похвальной стойкостью.

- Не делайте этого.

Его голос бы хриплым от нехватки воздуха. Он понимал, что не сможет сопротивляться примарху – он даже не Астартес. Он не вооружен и без брони. Единственной защитой и ему, и лежащему без сознания, были лишь его слова, да его собственное тело, если примарх не сочтет нужным слушать его.

Все так же, тяжело дыша, он отпустил руку господина. Не было смысла удерживать его дальше. Либо тот будет слушать, либо убьет отступника.

- Не делайте этого, господин.

Русс покачал головой, всматриваясь в бесчувственную жертву.

- Это малефик, и он должен быть уничтожен.

Сигурд в свою очередь мотнул головой, гудящей после удара.

- Нет, господин. Малефик здесь не при чем. Вспомните вульфенов на Фенрисе. Всего лишь дефект геносемени.

- Но это – не он. Это порождение варпа. Отойди. Я сделаю это быстро.

Сигурд вновь загородил дорогу.

- Прошу. Сохраните ему жизнь. Если нужно, мы покинем легион, и я даю слово, что прослежу, чтобы он ничего не натворил и в будущем. Если будет нужно я сам…

Он не договорил, когда примарх скрипнул зубами.

- Рунные Жрецы узнают, в чем дело.

Понимая, что примарха удалось если и не склонить на свою сторону, то хотя бы заставить колебаться, Сигурд слегка расслабился, стараясь, чтобы голос не срывался.

- Им ни к чему это видеть.

Какое-то время Русс стоял не двигаясь, обдумывая произошедшее. Сигурд не надеялся на удачный исход, но примарх вновь шагнул к двери.

Рунные Жрецы были не близко, но в пределах видимости. Они подобрались, собираясь подойти по приказу Волчьего Короля, но тот отдал иной приказ.

- Возвращайтесь.

Старший недоверчиво переспросил

- Но как же зверь?

Примарх махнул рукой.

- Он сдох. Ничего интересного. Займитесь делом.

Все пятеро неспешно поклонились и, выполняя приказ, отправились назад.

Он вернулся к Сигурду. Тот теперь стоял на коленях возле неподвижного тела. Только примарху было видно, как оно изувечено. Почти черные гематомы. Плечо, выбитое из сустава. Рваная рана на виске обильно кровоточила.

- Как такое могло случиться.

Он все еще не убирал оружия, и стоящий на коленях Сигурд смотрел на него снизу вверх, готовый к любому решению. Он достаточно хорошо знал примарха, чтобы давать волю своим фантазиям.

- Это не варп. Он никого не тронул. Он спас Олафа даже будучи в таком состоянии. В конце концов – Жрецы ведь проверили его на все, что можно. Видимо, все же дефект развития.

- Я не могу его отпустить. Прости, Сигурд. Но ему придется умереть. Это не удастся скрыть. Ты знаешь, что так будет лучше.

Он подкинул на ладони небольшой клинок.

В это время раненый пошевелился и застонал. Примарх насторожился, вставая в стойку, но тот не спешил нападать. Сигурд помог ему перевернуться на спину, стараясь не касаться плеча, горячего, словно только что из кузницы.

Он попытался подняться, двигаясь очень медленно. Опершись на больную руку, он безмолвно рухнул на пол. Вторая попытка оказалась более успешной. Постепенно он поднялся на колени. Встать на ноги он не рисковал. Как всегда прямо, он посмотрел в глаза примарха. Сигурд уже стоял на ногах, готовый подхватить его, если тот пошатнется, вставая. Но он по-прежнему стоял на коленях. Наконец, он решился заговорить. С трудом, словно горло отвыкло от речи.

- Господин. Если посчитаете нужным – казните меня. Я не буду сопротивляться.

Он низко опустил голову, показывая столь несвойственную ему покорности. Рядом тяжело, со свистом, дышал Сигурд, ожидая решения. Он пытался помешать ему, но его остановил жест, хорошо знакомый им обоим.

Примарх зарычал, но рык вскоре оборвался.

- Живи пока. Если Жрецы о чем-то догадаются – будь готов к смерти. Ты понял?

- Они уже догадались, что что-то не так.

Русс обернулся, едва удержавшись от того, чтобы швырнуть нож на звук голоса вошедшего Хендваля. Тот не дрогнул, хотя по-прежнему нетвердо держался на ногах и был до крайности бледен.

- Я заподозрил, что это он, как только он оказался на борту. Точнее, он мне показался знакомым. А дальше вывод напрашивался сам собой.

Он перевел взгляд с примарха на Сигурда, а потом на измученного Антея.

- Я не стал им говорить. Они пока что на ложном пути, потому, что я предложил им идею, что волк, сожрав Антея, перенял от него что-то. На какое-то время это их отвлечет, но ему нельзя оставаться в легионе.

Русс заворчал, словно решаясь на что-то, а, решившись, бросил взгляд на непривычно выглядящего Антея. Черты лица и тела еще сохраняли звериный облик, и это никак не вязалось с абсолютным смирением позы и потухшим взглядом смирившегося с судьбой.

- Ты сможешь идти?

Антей кивнул, неловко вставая с помощью брата и Хендваля. Все тело ныло от боли.

- Тащите его к Волчьим Жрецам. Пусть приведут его в норму. Мне нужно решить, что делать с ним. И с вами.

Примарх яростно фыркнул и, развернувшись, быстрым шагом покинул помещение.

Сигурд бросил взгляд на Хендваля. Антей был выше даже его, младший брат ничем не мог помочь, и Рунный Жрец нырнул под руку Кровавого Волка, который даже не мог стоять без чужой помощи. На вопросительный взгляд вожака он ободряюще кивнул.

- Я справлюсь. Иди.

Сигурд кивнул и пошел впереди их маленькой процессии. Однако, внезапно, остановился.

Хендваль едва не налетел на него.

- В чем дело?

Сигурд стоял, задумавшись.

- Ему нельзя в апотекарион.

- Почему?

- Подумай сам. С планеты мы привезли только волка. Его – мы не нашли.

Какое-то время лицо Волка выражало только недоумение. Потом он скривился, словно от зубной боли.

- Проклятье.

- Именно. Нужно каким-то образом доставить его на планету и обратно.

Хендваль покачал головой.

- Думаешь - он выдержит? Да и как мы это сделаем, так, чтобы никто не заметил. Его трудно перепутать с кем-то еще.

- Есть одна идея. Положи его пока. Я скоро вернусь.

Хендваль кивнул.

- Заблокируй дверь камеры. На случай, если кому-то взбредет в голову заглянуть сюда.

- Ты уверен?

- Уверен.

Выходя из камеры, Сигурд снова обернулся. Он рискнул оставить брата с этим Волком, который слишком уж старается им угодить. Что стоит за этим? Насколько искреннее желание помочь? В этих спорах с самим собой он добрался до ангара двумя уровнями ниже. Его план был простым, насколько это вообще возможно, но времени оставалось мало. И все же…

Пока он ждал сервитора, которому он послал запрос, рискуя, он набросал и отправил детали плана примарху. Ответ пришел едва ли не мгновенно. И лишь одной фразой.

«Полтора часа».

Это все, что у него было, пока корабли готовятся к отлету. Впритык, но этого должно было хватить. Либо придется придумывать новый план, но уже на планете.

Дождавшись сервитора, Сигурд повел его в обратный путь, петляя по коридорам, стараясь не попадаться на глаза персоналу и Волкам. Ему это почти удавалось, по крайней мере – никто ни о чем его не спрашивал и не пытался помешать.

Добравшись до камеры, он набрал код на панели, замечая, что его руки слегка подрагивают. Чем это было вызвано, он едва ли мог сказать и сам. Слишком многое случилось в последние дни. Он не привык к таким сменам событий, которые, к тому же, еще и не завершились. Голова шла кругом, а думать над решениями до их принятия банально было некогда.

Его встретили взгляды двух пар измученных глаз. Антей и Хендваль сидели рядом, привалившись к стене. Старший брат выглядел заметно лучше. Кровоподтеки рассасывались буквально на глазах, ссадины и рассеченная кожа почти полностью зажили. Оба проследили за движением сервитора, везущего большой металлический сортировочный контейнер. Когда погрузчик остановился, удивленные взгляды вернулись к Сигурду. Оба настороженно поднялись с пола. Первым нарушил молчание Хендваль.

- Ты что задумал?

Сигурд моргнул, все еще погруженный в свои мысли.

- По дороге объясню. Антей. Залезай сюда.

Тот продолжал стоять, скептически осматривая емкий контейнер.

- Не спрашивай. Просто залезай. Доверься мне.

По-прежнему не говоря ни слова, тот, подпрыгнув, вцепился в борт металлического ящика и перекинул через него свое тело. Следом опустилась крышка.

Получив приказ, сервитор покатился к выходу вместе с ящиком.

Сигурд почти бегом бросился следом. Хендваль едва поспевал за ним, продолжая гадать, что же задумал молодой вожак.

Все было хорошо до тех пор, пока лифт не доставил их на посадочную палубу. Возле одного из ангаров они нос к носу столкнулись с тремя Волками из чужой стаи. Все трое подозрительно уставились на странную компанию и заворчали.

- Зачем вы здесь? Почему от ящика воняет падалью?

Хендвалю стало не по себе от отрывистых фраз на вургене. Волки стояли, готовые кинуться на них. По крайней мере, ему так казалось. Но с Сигурдом этот фокус не удался.

Он ответил им тем же. Чуть пригнувшись, он, рыча, бросил, глядя им прямо в глаза:

- Прочь с дороги.

Они не могли ему возразить или помешать. Хоть они и были Астартес, но они были всего лишь простыми Волками, хоть и из чужой стаи, а он был вожаком по приказу примарха. Это противостояние длилось несколько секунд, положенных по их собственному этикету. Потом Сигурд выпрямился и свысока посмотрел на этих Волков. Это было не легко, с учетом того, что они были выше его.

- В контейнере труп этого животного. У нас приказ выбросить его.

На лицах всех троих отразилось недоумение.

- А зачем вы здесь?

Заранее Сигурд об этом не подумал. Было бы логичнее сбросить труп в плазменный реактор или вышвырнуть в открытый космос, но игру нужно было довести до конца.

- Чтобы отправить его на планету.

Недоумение сменилось искренним удивлением.

- Но зачем?

Продолжая хранить выражение лица, больше подходящее аристократам Терры, он пожал плечами.

- Приказ.

Больше вопросов не было и Волки расступились. Они знали, кто отдает приказы этому выскочке. Недовольства они даже не пытались скрыть, но Сигурда это мало волновало – главное, ему они не мешали. Внутреннее напряжение слегка отпустило его только на борту «Громового Ястреба». Хендваль дождался, пока сервитор втащит контейнер на борт, и закрыл за ним аппарель. Пока Сигурд занимал место пилота и запускал двигатели, он закрепил ящик и сервитора, чтобы они не повредились при взлете и посадке. Крышку с ящика он снял. Антей отказался от помощи и покинул контейнер сам, предварительно выкинув из него сверток с тренировочным костюмом и обувью, предусмотрительно оставленными там младшим братом.

Хендваля настораживало и заставляло нервничать его молчание.

Транспорт, ревя не прогретыми толком двигателями, сорвался с места. Переждав болтанку держась за поручни, Антей принялся неспешно одеваться. То ли вопросов у него было немного, то ли он оттягивал момент, когда придется говорить с братом, но он двигался довольно медленно. Закончив, он повел плечами. Что-то хрустнуло, вставая на место, хотя звук был, скорее, похож на треск ломающейся кости. Он перевел взгляд на Рунного Жреца. Хендваль вздрогнул. Так голодный хищник посмотрел бы на жертву, ожидая момента, когда она побежит. Вертикальная щелочка зрачка дрогнула. Радужка чуть потускнела, возвращая привычный, более темный цвет. Медленно, и сам зрачок стянулся к центру и округлился. Выражение лица Антея не менялось, однако, когда глаза рептилии вновь сменились глазами хищного зверя, Хендваль понял, что собственные ощущения его обманули едва ли не впервые в жизни.

Антей был прежним. Измученный трансформацией, выдержавший пристальное внимание смертельно опасного примарха, он стоял, ожидая удара. Не хищный голод читался в его глазах. Это была незапятнанная страхом готовность принять любую свою судьбу. Даже недоверия не было – в этом-то и было нечто обидное. Ему было плевать на свою жизнь. Он смирился с тем, что он больше не легионер, а тварь варпа, и Хендваль не знал, чем ему помочь. И можно ли было вообще ему помочь?

Так ничего и не сказав, Антей прошел в кабину, держась за поручни, и занял место второго пилота. Хендваль прошел за ним.

Первым заговорил Сигурд, отвечая на ранее заданный вопрос

- Мы должны были сделать вид, что привезли тебя с планеты. Да и относительно той твари, которой ты был, возникли бы вопросы. Мы приземлимся на некоторое время и пошлем сигнал о том, что нашли тебя. На какое-то время Жрецы получат ложный след. Я поговорю с примархом. Быть может, он позволит нам покинуть легион.

Антей впервые за долгое время вновь заговорил.

- Зачем уходить нам обоим? Я могу остаться здесь прямо сейчас.

Едва уловимым движением Сигурд щелкнул тумблером, включая автопилот, и мгновенно оказался рядом с братом, сжав кулаки.

- Тебе так не терпится сдохнуть?

Сила и скорость удара по лицу были таковы, что Антей не успел его блокировать и не вылетел из кресла лишь благодаря ремням. Сигурд застыл, тяжело дыша. Ярость, толкнувшая его на этот поступок, уже стремительно угасала, но он еще не был готов успокоиться. Они оба были ошеломлены случившимся.

- Ты хотя бы на секунду способен понять, что я не могу тебя бросить? И вовсе не потому, что мне нужна твоя опека. Это тебя надо опекать. Ты - идиот. То, как ты себя ведешь… Ты хотя бы думал, что я чувствую, когда с тобой что-то случается? Ты – мой брат.

Воздух вырвался сквозь сжатые зубы и Сигурд сел на место. Антей отвел взгляд.

- Я знаю. Прости. Но я должен был это сделать, и ты это знаешь. Что произошло потом – я не знаю. Я только смутно помню, что там было. Обычная схватка с ксеносами.

- Не такая уж обычная, судя по всему.

Антей пожал плечами.

- На самом деле, необычного там хватало, но едва ли я в состоянии понять, что случилось.

Хендваль, наконец, решил вмешаться.

- Я могу попытаться выяснить что-нибудь, если вы мне позволите.

Две пары глаз вопросительно уставились на него. Он продолжил.

- На корабле богатая библиотека, но ею не пользуются. И, я надеюсь, вы не откажете мне в доверии.

Сигурд хищно прищурился, но Антей его опередил.

- Я расскажу все, что смогу.

И снова в голосе не было и намека на доверие. Только обреченность. Странная пустота, словно там, на планете, во время схватки с тварями погиб воин, а здесь и сейчас сидела лишь его тень. Пустая оболочка, лишенная души и воли. Оставалась только смутная надежда, что это не так, и это просто последствия предельной усталости.

Остальной путь прошел в молчании, и Хендваль счел за лучшее не встревать. Он понимал, что сейчас обоим братьям не до него. Слишком велико было потрясение.

Сигурд продолжал спокойно управлять стремительным полетом катера. Антей дремал в кресле. Изредка по его телу пробегала нервная дрожь, и видно было, как он непроизвольно напрягается. Дыхание было ровным. Пугающие хрипы исчезли. Черные пятна, разливавшиеся почти по всему телу, сменились темно-желтыми с синевой. Через несколько часов никто и не скажет, как пугающе он выглядел. Пока Волк жив – любая травма будет ерундой – таков был дар Императора этому легиону.

Приземление обошлось без происшествий. Сигурд не стал будить Антея. Он отдал приказ сервитору и тот выволок контейнер наружу. Когда полумеханический раб вернулся, и рампа встала на место, Сигурд снова взялся за рычаги управления. На возвращение у них оставалось опасно мало времени, и не было права на ошибку.

«Ястреб» взмыл в небо почти вертикально. Двигатели обиженно взвыли, но выдержали нагрузку – привычные к небрежному использованию, техники держали машины в идеальном состоянии, и несколько подобных заходов они способны выдержать, не нуждаясь в ремонте после каждого из них.

Выведя транспорт за пределы атмосферы, Сигурд начал тревожно посматривать на таймер. Времени оставалось катастрофически мало, а вдалеке стали загораться яркие, как звезды, огни. Флот, готовясь покинуть систему, прогревал субварповые двигатели, запасая энергию для варп-установок и генераторов полей Геллера. Примарх дал времени в обрез. Опоздай они хоть чуть-чуть, и им троим придется искать выход самим. Не факт, что это получится. Этот катер не был подготовлен к варп-прыжкам, навигационная система не содержала необходимой информации

А еще… примарх мог бросить их сознательно.

Сигурд посмотрел на брата. Он спал в кресле, стоящем по правую руку от его собственного. Дрожь прошла, и теперь его брат казался обычным человеком. Лицо было совершенно спокойным. Он не подозревал, в какой опасности они до сих пор находятся. Или подозревал, но не показывал вида, доверившись младшему брату. Но, как бы то ни было, он не имел права его подвести, едва обретя в очередной раз.

Он был в нескольких километрах от флагмана, когда тот сдвинулся с места. Сигурд с трудом сдержал стон. Их все-таки бросили. Не дождались. Пальцы ослабших рук невольно соскользнули со штурвала. Он почти отчаялся, когда в динамике раздался голос примарха.

- Сигурд, поторопитесь. Мы не будем ждать вас вечно.

Голос Русса был чистым, без фоновых включений. Это говорило о том, что он пользовался личным воксом, а не общей системой связи с мостика корабля. Флагман двигался медленно, только набирая скорость. Он рано отчаялся. Он слишком глубоко погрузился в собственное недоверие, и это его едва не погубило.

Он вновь вывел обороты двигателей на максимум. Катер устремился вдогонку за своим носителем, сейчас лучше всего оправдывая название своего типа.

Этот маневр был не самым безопасным – на ходу входить в открытые посадочные люки ангара, но иного выбора не было. Кроме того, в душе Сигурда поселился мягкий, но сильный зверь уверенности. Ему не внове было управляться с этой машиной, и он без хвастовства мог сказать, что он хороший пилот.

Антей, проснувшийся, как только раздался голос примарха, теперь с интересом наблюдал за быстро приближающимся корпусом корабля. Сигурд мельком глянул на него.

Любой другой мог бы испытать если не страх, то некоторый дискомфорт от непростого и рискованного маневра вожака. Любой другой, но не его старший брат. На его губах играла легкая улыбка, но слова прозвучали лишь после того, как влетевшего в ангар «Ястреба» подхватили лапы причальных опор.

- Напомни мне, чтобы я всегда просил в качестве пилота на операции тебя. Будь у нас все такими – потерь было бы меньше.

Сигурд хмыкнул.

- Или больше.

Антей пожал плечами, выбираясь из кресла.

- Кто знает. Конечно, ты же такой уникальный и замечательный.

Сигурд замолчал, доли секунды пытаясь найти издевку в этих словах, но ничего не нашел. Веселье брата было неподдельным.

- Вот именно. Так что – цени.

Антей хлопнул его по плечу.

- Ценю, просто это не всегда заметно.

Обмениваясь дружескими подколками, они вышли в десантный отсек, где их ждали по-прежнему встревоженный Хендваль и равнодушный ко всему сервитор.

Встретив взгляд Рунного Жреца, Антей покачал головой.

- Тебе бы отдохнуть.

Тот кивнул.

- Отдохну в либрариуме.

Хендваль был удивлен. Сколько Антей спал? Меньше часа? И за это время к нему вернулась его если и не жизнерадостность, то какое-то подобие оптимизма, свойственного обреченным. Не знай он, что произошло, и что еще должно произойти – он бы сказал что эти люди вполне веселы. Они умело скрывали правду, как и он сам.

Голова раскалывалась, а все тело словно побывало в центрифуге. Он действительно нуждался в отдыхе, в полноценном сне, что для космодесантника довольно редкое явление. Но это подождет. Почему-то ему казалось, что он должен помочь этим двоим, считающим весь легион если и не врагами, то противниками. Он даже примерно понимал, чем именно сможет помочь. Нужно было торопиться.

Погруженный в свои мысли, он не сразу понял, что братья опустили рампу и отправили сервитора на место, а сейчас Антей, стоящий возле него, о чем то его спрашивает. Сигурд уже стоял возле входа и выжидающе смотрел на обоих.

Рунный Жрец моргнул. Как могло случиться, что он утратил бдительность? Он переспросил:

- Что?

Антей понимающе хмыкнул.

- Да ты же спишь на ходу. Я спросил - не желаешь ли ты пойти, выпить с нами?

- Возможно позже. Я должен идти.

Антей посторонился, давая Жрецу пройти к выходу. Тот непроизвольно напрягся, проходя мимо громадного воина. Когда-то, когда они с братом только попали к Космическим Волкам, их считали мелкими и слабыми во всех смыслах. Однако время расставило все по своим местам.

***

Он не боялся Антея. Кровавый Волк никогда не бил в спину, тем более – они не враги. Он относится к Хендвалю как к младшему, но даже в этом никогда его не унижал. Просто как-то так вышло, не без вмешательства примарха, конечно, что Антей и Сигурд не просто возглавили две сотни воинов. Приказ приказом, но уважение нужно было заслужить самим. Они это сделали, и он тоже уважал их обоих. Когда они впервые встретились на поле боя, он совершил ошибку, на которую ему указал Сигурд. С тех пор он чувствовал, как это давит на его душу. Вдвойне неприятно было чувствовать оценивающий взгляд между лопаток сначала от Антея, потом и от Сигурда. Он чувствовал, как они проводили его взглядом. Он слышал то, что сказал Сигурд, когда братья, как они думали, остались наедине.

- Доносить пошел, не иначе.

- Зачем ему это?

- Не знаю. Но я им не верю.

Хендваль слышал, как Антей рассмеялся.

- Ты изменился, Сиг. Помнишь, в крепости Рагнара, ты заставлял меня верить?

- Мы оба изменились, Антей. Ты теперь – вожак стаи. Кровавый Волк. Пусть тебя недолюбливают в других стаях, за то, что ты все так же не похож на них ни внешне, ни характером, но твои собственные воины готовы перегрызть глотку каждому, кто хотя бы косо на тебя посмотрит.

- Твои тоже.

- Да. Но не с таким рвением. Мои не убивают с таким упоением, как твои. Не купаются в крови до такой степени, что оружие выходит из строя.

Ответа Антея Хендваль не услышал, он был уже слишком далеко. Он сам принадлежал к стае Сигурда, и не понаслышке знал методы работы Кровавых Волков, хотя и не понимал, что именно так раздражает Сигурда. Хотя, в гуще боя их стаи часто перемешивались, воины дрались доблестно, не разделяя, кто из них под чьим командованием идет в сражения, но, когда каждая стая вела свою игру – они все делали по-разному.

Прямолинейный Антей предпочитал грубую силу. Каждый его воин шел в бой вооруженным до зубов. Встречая врага, они зажимали его в тиски и выдирали еще бьющееся сердце. Это не было всего лишь метафорой. Максимально быстрое истребление часто было и очень жестоким. Их нередко сторонились. Там, где проходили Кровавые Волки, пропадали желающие спорить с притязаниями Империума, но они были слишком жестоки даже по меркам легиона, слывущего карающей дланью Императора. Они пьют кровь и жрут тела тех, кого встретят на пути. Так говорили те, кто потом присягал на верность Терре.

Антей ехидно посмеивался над этими историями, заставляя брата смущаться, когда скальды во время совместного отдыха воинов вели свои повествования о сражениях и воинах, павших в них. Такова была традиция.

Но была стая, которая упорно молчала о своих заслугах, понимая, что, убивая врага, они не побеждают его. Скальды никогда не пели об этих Волках. Только когда кто-то из них погибал, его имя и его подвиги становились достоянием остальных легионеров. За пределами легиона об этой стае не знали вовсе. В мирах, куда приходили Волки, никто не знал, что за напасть обрушивалась на непокорные города и селения. Просто в один прекрасный момент связь с ними обрывалась. Все происходило преимущественно под покровом ночи. Волки приходили в темноте и тишине. Лишь в последний момент их жертвы слышали плотоядное рычание. Редко, когда противник успевал поднять тревогу. Зачастую, даже грохот выстрелов не служил никому сигналом о нападении – некому было организовывать сопротивление. Несчастные лишались предводителей, того самого сердца сопротивления, задолго до начала незатейливой резни.

Приходящее утро высвечивало лишь пустынные улицы, дома с выбитыми дверями и застывшие лужи крови да ошметки плоти. Ничто не было украдено, почти не было разрушений, если на то не было прямых приказов. Была лишь картина смерти, которую никто не мог объяснить как действие существ, являющих собой продолжение развития человеческой расы, сверхлюдей. Видя это, к примарху шли за защитой.

Сигурд не уповал на грубую силу. Его оружием были скорость, тишина и страх. Как и сам он, его воины нападали быстро и неожиданно, нанося урон и истребляя врагов. Его не пугала и долгая загонная охота. Пощады не было никому, но каким-то образом о нем узнавали. Бытовало мнение, что он специально оставлял в живых одного-двух врагов, чтобы те сеяли панику.

Впереди него летела молва о белом призраке в серых доспехах, который ведет в бой сотню таких же призрачных воинов.

И та, и другая стаи делали одно дело, но делали по-разному. Разными были и Волки, пришедшие в них. Одно их объединяло – они все приходили сами, когда этого желали. Родственные души со своими вожаками, они могли проявлять недовольство, когда это позволяли обстоятельства, но таков был весь легион, и каждый из этих воинов был на своем месте. Только смерть могла освободить такое место, и как только это случалось – его занимал тот, кто сам того желал. Вначале их были единицы, но ненавязчивая, тихая слава братьев привлекла многих. Однако, даже самые близкие к ним воины знали о братьях слишком мало. Никто не видел, как тяготит их работа, которую дал им примарх.

Глава 16

- Что он тебе приказал?

Сигурд вопросительно взглянул на брата.

- Ты о чем?

- Нет смысла идти к Волчьим Жрецам. Я в порядке. Правда, голоден, как волк.

Он усмехнулся удачной шутке.

- Тогда идем. Ты предлагал Хендвалю выпить. Думаю, нам обоим это не повредит. Дождемся решения примарха. Что-то мне подсказывает, что ничем хорошим это не завершится.

Антей шел рядом с братом и от него не укрылась интонация его речи.

- Если бы хотел – уже прикончил бы нас обоих.

Сигурд кивнул.

- Возможно. Я бы на его месте поступил так же. Да и ты. И любой в легионе. Это все не похоже на него. Все с самого начала слишком странно. Он привел нас в легион, дал под начало воинов, теперь это. Я не понимаю, что за этим кроется. Я лишь вижу, что он не похож на того Лемана Русса, каким его описывают. Давно я не чувствовал себя таким беспомощным и более того – я не хочу ничего делать.

- Ты смирился?

Сигурд обернулся с кривой усмешкой.

- А ты нет? Я видел и слышал тебя. Ты точно так же будешь лишь ждать вердикта. Мы не сможем выстоять против легиона, если возникнет конфликт. Нам некуда бежать. А еще ни ты, ни я не станем жертвовать жизнями наших стай. Так что, нам мало что остается.

Антей молча кивнул.

- Кстати, о стаях. Ты слышишь?

Сигурд вздохнул. Конечно. Они не могли не узнать. Слухи распространяются быстро.

Как только они вдвоем вошли в полутемную залу, огонь костров взвился вверх, усиленный подброшенным топливом. Две сотни глоток дружно взревели, приветствуя вожаков. Мёд и пиво здесь уже лились рекой, хотя сигнал о том, что Антей нашелся, они получили лишь немногим больше получаса назад. Корабль скоро перейдет в варп и Волки уже позволили себе расслабиться, оставив заботу о навигации экипажу корабля.

Волки расступились, освобождая места у одного из костров, подальше от входа. По уже давно устоявшейся традиции, Сигурд устроился на небольшом возвышении, а Антей занял свое место прямо на полу, по левую руку от него. К обоим тут же потянулись чаши, полные питья. Как ни странно, они где-то раздобыли неплохое вино, и в руки Сигурду почтительно вложили тонкостенный серебряный кубок, украшенный драгоценными камнями. Антей, не чинясь, принял от кого-то из воинов чашу с мьодом. Густая темная жидкость согревала даже одним своим ароматом. Сейчас это было лучшим лекарством для него. Следом появилось блюдо с сырым мясом. Сигурду тоже предложили еду, учитывая его пристрастия.

Антей с интересом наблюдал, как трэллы принесли поднос с этой странной пищей. Он всегда удивлялся, как его, всегда такой осторожный, брат мог есть это, не будучи космодесантником, но тот без опаски взял тонкий ломтик полупрозрачного белого мяса и, усмехнувшись, закинул его в рот под одобрительный вопль своей стаи.

При жизни эта тварь была крайне опасным созданием, то ли рыбой, то ли змеёй. Какое-то время назад, на одной из планет, они обнаружили этот странный вид. Животное было хищным, быстрым и жутко ядовитым. Её яд был способен свалить и космодесантника, хотя до смерти и не доходило, но тяжелая кома могла быть обеспечена. Однако, как оказалось, если ее правильно разделать – сложно найти что-то вкуснее в пределах Империума. Как ни странно – Сигурд принял это как вызов. Не доверяющий никому, он не побоялся тогда попробовать опасный деликатес, на спор, как когда-то Антей согласился впервые попробовать фенриссийский мьод, словно в отместку ему.

Это был странный день, неправильный. Как и множество других дней на их пути.

Отдыхая после очередного удачного завоевания, легионеры хвастали друг перед другом сноровкой, когда ловили руками странных змеерыб – мелководье было богатым на эту добычу.

Кровавые Волки в стороне от общего веселья зализывали раны и отчаянно пытались напиться. Никто не был убит, но Антей, по-прежнему не видевший смысла в учиняемой ими резне, старался забыться хоть как-то. Это было почти безрезультатно. Его настроение передалось частично и стае. Сигурд чувствовал себя не лучше, но человеческий организм поддался алкоголю раньше. Из-за пустяка, которого не мог потом вспомнить ни один из них, вспыхнула ссора, и он в сердцах крикнул, чтобы брат выловил ему одну из этих ядовитых тварей. Зачем она была ему нужна – он так и не мог потом сказать, равно как и то, почему у него вырвались именно эти слова.

Обе их стаи тогда умолкли, глядя на братьев и чувствуя напряжение в воздухе. Только несколько часов спустя, когда Хендваль рассказал ему обо всем, Сигурд схватился за голову. Тогда, выкрикивая это требование, он ни о чем не думал.

Антей ничего не сказал. Он молча поднялся с земли, почти не пошатнувшись от усталости и выпитого. Бросив последний взгляд через плечо на брата, он пошел к мелководью. Прочие Волки вышли из воды, чтобы не мешать, и, затаив дыхание, наблюдали за ним. Из одежды на нем были лишь тонкие кожаные штаны, тогда как остальные не рисковали входить в воду без брони, опасаясь острых зубов и шипов на плавниках рыбозмей, которые тоже были ядовиты.

Войдя по колено в воду, Антей какое-то время стоял недвижно. Потом резким движением опустил руки под воду. Когда он разогнулся – его ладони сжимали крупную тварь. Она была скользкой, а сдавливать ее тело было нельзя. Стоило лишь повредить железы, расположенные под ее кожей, и можно было распрощаться с жизнью, съев ее. Он держал рыбу за голову левой рукой и за хвостовой плавник - правой. По пальцам стекала кровь. Он уже чувствовал боль от яда, парализующего нервную систему и мешающего дышать, но ничем не выказал своего состояния.

Волки на берегу молчали. Они прекрасно понимали, что с ним будет. Сигурд же не принял принесенную добычу. Он потребовал, чтобы брат собственноручно приготовил ее. Кто-то уже отправил трэллов за Волчьим Жрецом, но Антей по-прежнему молчал.

Он безропотно выполнил требуемое, тихо рыча от боли, но не позволяя рукам дрожать. Сигурд его все же поблагодарил за угощение. Он слышал эти слова, уже впадая в забытье.

Очнувшись, он обнаружил брата возле себя. Тот долго извинялся, но Антей отмахнулся. В конце концов, он это заслужил.

С тех пор они вели себя несколько осторожнее друг с другом, но ни тот, ни другой так и не отказались от опасных привычек.

Вот и сейчас, когда Волки выгнали трэллов, чтобы никто лишний не мешался им, и взялись сами наполнять чаши вожаков, в честь которых и был устроен небольшой праздник, Антей с опаской посматривал на брата. Ошибись кто-то из Волков, и Сигурд сделает глоток смертельно опасного для него мьода. Он успокоился только тогда, когда брат решил, что на сегодня хватит, и отставил кубок, растянувшись на шкурах и слушая хвастливые истории и хвалебные вопли воинов. Тепло живого огня приятно расслабляло, но он не мог заснуть. Его мысли постоянно возвращались к событиям этого дня, как бы он ни старался их изгнать из мыслей. Так, балансируя на грани сна, он лежал довольно долго, но не имел ни малейшего понятия о течении времени.

Внезапно наступила тишина. Казалось, что даже пламя подобострастно припало к полу. Сигурд окончательно проснулся и насторожился, ощутив нечто, появившееся в этом огромном помещении. Оно чувствовалось как близкая гроза. Сознание, услужливо отсортировав все образы, подсказало, что к ним пожаловал сам примарх.

Он шел совершенно неслышно, но его аура была настолько всеподавляющей, что одно его присутствие заставляло умолкать говоривших и почтительно уступать дорогу, не споря с мощью, не нуждающейся в громких восхвалениях.

Все обернулись к нему в напряженном ожидании, хотя ни один воин не был в курсе той тайны, из-за которой Леман Русс почтил их своим визитом, а он не собирался раскрывать ее. Его голос не был громким, но его услышали все.

- Оставьте нас.

Быстро, но, не суетясь, стаи выбрались из помещения. Антей и Сигурд, словно придавленные тяжелым взглядом, остались на местах. В свете нескольких оставленных костров, он был подобен каменному гиганту, стоящему посреди охваченного пожарами города. Однако, как только последний Волк скрылся в проеме входного люка, с его лица сползла маска завоевателя и безжалостного убийцы.

Маска кровожадного дикаря принадлежала не только великолепному воину, но и мудрому вождю. Он эффективно скрывал редкую проницательность и острый ум, потому был непредсказуем и для врагов, и даже для собственных братьев. Он не лгал им, но они сами видели лишь то, что готовы были увидеть.

Он сел напротив братьев, так, что их от него отделяло лишь невысокое пламя костра, делающее черты его лица более грубыми. Он сделал большой глоток мёда из стоящей рядом с ним, оставленной кем-то чаши. Ему явно не хотелось говорить, но пришел он сюда именно для этого.

- Я принял решение.

Негромкий голос не расползался под невидимыми сводами, но на таком расстоянии ударял по слуху и нервам как колокол набата, настолько он был преисполнен силы.

Две пары глаз, янтарные волчьи - Антея и темные бездонные – Сигурда, внимательно всматривались в него.

Он уже собирался продолжить свой монолог, но от входа раздались тихие шаги. Кровавый Волк рассмеялся, Сигурд удивленно уставился на него. Заметив взгляд брата, он пояснил.

- Это снова Хендваль.

Теперь усмехнулся и Сигурд. Рунный Жрец обладал потрясающей способностью возникать в пространстве тогда, когда его меньше всего ждали. Примарх покосился на прошедшего мимо Волка и фыркнул. Антей в это время постучал по куче шкур рядом с собой, приглашая пришедшего сесть.

Хендваль заметно нервничал. Его взгляд постоянно перебегал от примарха к братьям и обратно. Кроме того, он что-то держал в руках, не показывая, но и не пряча, потому, что боялся выдать это своим движением. Он явно торопился, и Антей счел нужным его подтолкнуть.

- Что у тебя?

Хендваль бросил настороженный взгляд на своего повелителя. Тот кивнул, начиная испытывать раздражение из-за некстати появившегося воина.

Собравшись с духом, Хендваль решился.

- Я узнал, как можно помешать Антею оборачиваться волком.

Сигурд затаил дыхание. Русс скептически хмыкнул.

- А ты не узнал – что именно с ним случилось?

Хендваль на долю секунды задумался.

- И да, и нет. Подобное было известно на древней Терре, задолго до появления Всеотца, так что это нечто, на уровне генетики. Быть может, оно было разбужено Волчьими Жрецами.

- То есть – варп не при чем? Он не малефик? И при этом – точно не вульфен.

Хендваль отчаянно замотал головой, будто боясь, что сам разуверится в своих словах.

- Нет, господин.

Русс откинулся на кипу шкур, глядя на всех троих.

- Хорошо. Что насчет того, как это побороть?

- Побороть это невозможно, господин. Это в его сущности, но можно помешать, как я уже сказал, зверю вырываться на волю.

- И как же?

- Я нашел свидетельства того, как с подобным боролись в глубокой древности на Терре. Не знаю, насколько эффективно. Трудно отделить вымысел от реальных фактов, я даже не знаю, насколько они реальны. Все источники сходятся к тому, что и освободить зверя, и загнать обратно, можно с помощью сильной боли. Чтобы не дать человеку обратиться использовали тугие железные ошейники, поскольку только шея волка толще, чем у человека. Как только человек начинает обращаться – ошейник сильно сдавливает горло и процесс останавливается.

Примарх кивнул на поблескивающий предмет в его руках.

- И ты решил испробовать этот вариант?

Хендваль нерешительно кивнул, уже не пряча от остальных серебристое кольцо. Это была не грубая полоса сырого железа. На поверхности ошейника поблескивали, едва выступая, неизвестные камни. Вырезанные в металле руны казались странными и чуждыми.

- Рунные Жрецы обладают некоторыми специфическими знаниями. С вашего позволения, господин, это запрещенное знание, но я не вижу возможностей сделать это иначе. Это не ксенотехнологии, это, скорее то, что человечество постаралось забыть в своем развитии. Я сделал его этой ночью, пытаясь соблюсти малопонятные мне условия. Не имею представления, сработает ли оно, и если сработает - то как. Это может оказаться смертоносным для него, но если не сделать ничего, то рано или поздно…

Он не уточнил, замолчав, и передал ошейник примарху. Тот, не скрывая отвращения, взял его в руки и, присмотревшись к поверхности, удивленно посмотрел на жреца.

- Эти символы и кристаллы. Они мне знакомы.

Хендваль кивнул, ожидая вспышки гнева, но ее не последовало.

- Да господин. Камни – из Отражающих Пещер Просперо. Символы – отчасти те, которыми пользуются в пятнадцатом легионе, отчасти наши. Замок создан Механикум и это, пожалуй, единственная часть, за которую я спокоен. Он прочен настолько, насколько прочен сам металл.

Примарх покачал головой, словно ему тяжело было смириться с тем, против чего он всегда выступал.

- Мы становимся такими же, как они. Я поощряю малефик и подобные занятия. Что же дальше?

Он передал ошейник Сигурду.

- Мне приходится торопить события из-за всего этого. Изначально я планировал всё иначе, но, коль скоро так вышло, нам придется расстаться несколько раньше.

Сигурд рассеяно смотрел на своего господина. Антей, словно чувствуя что-то, всматривался более внимательно.

- Еще когда только Рагнар рассказал мне о вас, и то, как он рассказывал… Я понял, что он не желал сам вас убивать, и я посоветовал сохранить вам жизнь. Если бы вы выжили и прошли все испытания, я бы забрал вас. Вы были ему словно сыновья, и я бы оказал ему честь этим. В общем и целом - так и вышло. Стань вы Астартес - вы были бы полноправными вожаками, капитанами рот, как принято в имперских обозначениях. Я не рассчитывал на то, что вам удастся это, когда оказалось, что ваши тела не смогли приспособиться. Признаюсь, это был эксперимент, и я не надеялся на удачный исход. Но вы справились со всеми испытаниями, и я принял решение о том, что завершу начатое. Я отдал приказ о создании небольшого флота для небольшой стаи. По моему плану вы должны были сформировать своего рода рейдерскую группу. Сверхбыстрые и сверхманевренные корабли, снаряженные сверхпрочными щитами, но не для ведения крупных сражений. Разведка, диверсии, спасательные операции.

Сигурд кивнул, по-прежнему рассеянно, словно произнесенное примархом было само собой разумеющимся.

- Теперь для вас нет иных путей. Коль скоро убить вас я не смог, вы должны покинуть легион. Я уже отдал приказ, и корабли вашего, собственного теперь уже, флота идут на сближение. Когда они прибудут, вы должны будете быстро уйти как можно дальше. Вас не будут преследовать, но, чем меньше времени у вас это займет, тем лучше. К этому времени вы должны будете отобрать тех, кто пойдет с вами. Они должны быть готовыми навсегда покинуть легион. Им больше не будет пути и на Фенрис. Чтобы избежать последствий, остальным я отдам приказ молчать о вас. Перед тем, как вы покинете легион – у всех будет извлечено геносемя, дабы оно не было утрачено. Вы перестанете быть частью легиона, но я дозволяю вам, в случае крайней необходимости, приписывать себя к моему легиону, чтобы вас не взялись уничтожить собратья по оружию. Однако, в случае, если наши пути по-плохому пересекутся, я отдам приказ уничтожить вас. Если вы отступитесь от имперских истин, на ваших плечах повиснут мои Волки, но, я надеюсь, что мне не придется отдавать такой приказ. Вы с этим согласны?

Сигурд молчал, подавленный вынесенным приговором, поэтому кивком на вопрос примарха пришлось отвечать Антею. Он никогда не ломал голову над проблемами, которые не мог решить, но, как вожак, тут же перешел к делу.

- Скольких мы сможем взять?

Антей не отводил спокойного взгляда, и Русс почувствовал, как тяжело ему отпускать этих двоих.

- Корабли полностью укомплектованы экипажем. По моему приказу специально на них были набрано несколько рот смертных солдат. Больше трех сотен Волков там врядли разместится.

Антей хмыкнул.

- Три сотни? Немало. На многих планетах гарнизоны меньше

Русс кивнул

- Ты прав. Но учитывай, что вы не сможете пополнять свои ряды. Разве что за счет смертных, если кто-то решится к вам присоединиться.

- Снаряжение, вооружение?

- В этом вы нуждаться не будете. На кораблях есть мастерские, где вы сможете пополнять запасы, производить все необходимое. Какое-то время не будет проблем и с техникой. Я надеюсь, ее ресурса хватит, пока останутся те, кто будет ею пользоваться. В доки заходить вам запрещено. Надеюсь, вам хватит ума не нападать на терранские владения. И я был бы благодарен, если бы вы продолжили дело легиона. С этим вы согласны?

Антей кивнул с совершенно спокойным лицом

- Да, господин.

Русс перевел взгляд на Сигурда. Тот, наконец, посмотрел на примарха.

- Да, господин.

- Хорошо, тогда начинайте собирать стаи. Вы должны быть готовыми отправиться немедленно. Волчьи Жрецы будут ждать.

Примарх поднялся, завершив разговор, и направился к выходу, но обернулся.

- Через три дня мы окажемся на орбите планеты под названием Сорокопут. Вам и вашим стаям я запрещаю опускаться на поверхность и как-либо контактировать с моим братом Магнусом и его легионом. Если они поймут, кто вы…

Он не закончил, рассудив, что братья его поймут и так. Когда он скрылся, Сигурд, наконец, перестал вертеть в руках стальную полоску. Его взгляд остановился на Антее. Тот расстегнул ворот одежды, позволяя брату надеть на себя ошейник. Он поморщился, когда полоса металла туго стянула горло, и щелкнул, закрываясь, надежный замок.

С этим щелчком Хендваль, наконец, набрался смелости, чтобы заговорить.

- Я должен сказать еще кое-что…

Чувствуя состояние брата, Антей перехватил его за плечо. Молодой Жрец шарахнулся в сторону, ёжась под яростным взглядом младшего вожака. Он прекрасно осознавал, что Антей снова его спас. Он благодарно кивнул ему и продолжил.

- Я не мог сказать этого при примархе. Если он узнает об этом – его ничто уже не остановит. Он прикончит тебя. А скорее вас обоих.

Сигурд был занят тем, что пытался вырваться из стальной хватки брата, хотя попытки были не особо активные. Антей кивнул, понуждая Хендваля говорить.

- Я узнал, что сделало тебя таким. Все же, это был малефик. То, что с тобой случилось - в этом повинна некая сила, которую древние жители Терры называли демоном. Об этом запрещено говорить, но, когда наши разумы странствуют в Великом Океане, нам частенько попадается то, что не вписывается в его, лишенную разума, структуру.

Рука Антея дрогнула, но Сигурд больше не вырывался. Оба брата с нескрываемым ужасом уставились на Жреца. Помедлив, Сигурд рыкнул, занося для удара руку. Хендвалю некуда было деваться, и он уже был готов принять свою судьбу, но старший брат вновь перехватил младшего. Под его тяжелым взглядом, Хендваль вздрогнул.

- Говори.

Жрец кивнул.

- Я сначала не придал этому значения, но, потом, сопоставил все, что произошло. После того, как твоя прежняя жизнь оборвалась на той планете, Волчьи Жрецы взялись изменить твое тело и погрузили тебя в сон. Когда корабль был в варпе, произошло что-то, вызвавшее скачок напряжения, и на краткий миг генераторы поля Геллера отключились. Всего на миг, но этого хватило. Тот малефик, он проник на корабль в поисках поживы. Ты оказался слабейшим, лучшей жертвой, но у него хватило времени лишь прикоснуться к тебе, и что-то изменить в генокоде. Потом малефик исчез, а когда пришло время, твой дух, не запятнанный злом, вернулся в оскверненное тело. Если бы мы тогда поняли, что происходит… мы смогли бы защитить тебя.

Антей качнул головой.

- Вы бы убили меня, ведь таковы правила.

Хендваль отвел взгляд. Антей говорил правду. Он видел, как ладони медленно скрыли лицо вожака.

- Я посчитал, что ты должен это знать.

Тихий сдавленный голос был не похож на привычный раскатистый рык. Кажется, в нем звучало отчаяние.

- Да. Я благодарен тебе.

Ладони соскользнули вниз. Антей быстро взял себя в руки.

- А что насчет тебя, Жрец? Ты скрыл то, что должен был сказать примарху и прочим Жрецам. Тебя казнят, когда обман вскроется. Зачем ты это сделал?

Хендваль пожал плечами.

- Ты спас мне жизнь, и я за это никогда не расплачусь. Мне до сих пор стыдно из-за того, что произошло на той планете, за мою нерешительность.

Сигурд в свою очередь тоже подал голос.

- Я всегда сомневался в тебе. Сомневался и сомневаюсь во всех. Но ты должен меня понять. То, как с нами здесь обращались…я не мог иначе. Я должен извиниться и поблагодарить тебя за то, что ты сделал ради брата, но теперь, Антей прав, похоже, тебя ждет несладкая судьба. Как насчет того, чтобы присоединиться к нам? К тому же, собственный Рунный Жрец нам не помешает.

В темных глазах Сигурда, не смотря на его слова, был лёд. Он оценивающе глядел на Хендваля, и тот какое-то время размышлял над тем, какой выход лучше.

Братья правы. Он стал предателем, и выяснение истины - дело лишь времени. Его имя будет проклято, геносемя отбраковано и потеряно для легиона. Он не желал позора.

Забвение лучше анафемы. Если он сейчас согласится отправиться с братьями – он сможет продолжить службу Императору и человечеству в этой призрачной стае.

- Я и так в твоей стае, лорд Сигурд. Для меня будет честью продолжить служить Империуму с такими вожаками.

Поверил ли Сигурд этим словам? Принял ли ответ? Хендваль не знал. От вожака всегда исходила опасность.

Он изменился там же, где погиб Антей.

Но, если тело старшего брата чудовищно изменил малефик, пришедший из варпа, то Сигурд изменился из-за страшного нервного напряжения. То, что у него есть псайкерские наклонности – стало понятно довольно давно, но эти способности спали в нем, и Жрецы не взялись бы обучать его. А потом, когда он поддался чудовищной ярости, способности проснулись.

Получив взрывное развитие, без контроля Жрецов, они навсегда изуродовали психику вожака, который теперь частенько впадал в ярость. К счастью, это находило выход на поле боя, выливаясь в кровавые яростные схватки, когда Волки из стаи Сигурда, чувствуя его настрой и подгоняемые его силой, устраивали резню, которой могли бы позавидовать сыны Ангрона и Волки Антея.

Но ему Хендваль помочь не мог. Даже дать призрачную надежду, как Антею, которого обрек на боль до конца его дней. То, что это будет больно, он понял сразу.

Еще когда только он закончил свою работу и взял ее в руки, он почувствовал, как его чувства стали ослабевать, как начала рваться связь с Великим Океаном. Он почувствовал себя неполноценным. И чем дольше он контактировал с вещицей, тем хуже ему становилось. Это была незавидная участь для воина, Хендваль понимал, что тот, и ранее не заботившийся о собственной жизни, наверняка постарается расстаться с ней как можно быстрее.

Сигурд, как псайкер, тоже явно понял это, и с сомнением смотрел на брата.

Тот больше ничем не выдал свое неудовольствие, но эта ложь в присутствии двоих псайкеров плохо ему удавалась. Его чувства были куда острее, и их потеря давалась ему куда тяжелее, а с учетом того, что это воздействие будет накапливаться…

Хендваль уже успел пожалеть о том, что взялся за это дело. С одной стороны - он помог, но с другой – тяжело было смотреть в глаза, в которых день ото дня становится все больше боли, а теперь он еще и приложил к этому руку.

Застегнув ворот и высоко его подняв, скрывая сомнительное украшение, Антей рывком поднялся и потянулся, словно ничего не произошло. Угрожающе грациозные движения огромного тела завораживали. Находясь рядом с братьями, Хендваль забывал, что сам он Астартес куда больше, чем они. Сложись все по-другому – у примарха не было бы вожаков лучше, чем эти двое. Миры склонялись бы к их ногам без лишнего насилия.

Они олицетворяли физическую и ментальную мощь Легиона и Империума.

Антей одним движением шагнул в сторону от огня и оказался в тени, моментально слившись с ней. Неясно было даже, там ли он. Ему удалось почти сбить с толку Хендваля, который смотрел в ту сторону через огонь, но тут же из темноты донесся его голос, слегка насмешливый.

- Ну что, трое изгнанников определились. Нам нужно набрать еще три сотни. Идёмте. Что-то мне подсказывает, что стоит начать уже сейчас.

Изгнанники. Хендваля передернуло. И все-таки, он предатель. Они трое - предатели. Все трое скрывают тайны, спасаясь от смерти. Куда эта дорога заведет их дальше?

Он все же поднялся следом за Сигурдом и пошел за обоими братьями, слегка приотстав. Ему не давала покоя мысль о том, что скоро его легион встретится с пятнадцатым. Ему уже доводилось видеть этот легион в бою. Он использовал их знание. Возможно, стоило бы встретиться с кем-то из этих воинов-колдунов. Они могли бы дать дельные советы, и он бы смог помочь обоим братьям.

С другой стороны…он слышал, как пострадал этот легион в свое время от воздействия варпа. До сих пор, когда они пользуются своими силами, они рискуют погибнуть или еще хуже – причинить вред собратьям.

Он встряхнулся, стараясь выбросить глупые мысли из головы. Если он начнет задавать вопросы, про этих двоих станет известно не только всему пятнадцатому легиону, но и всему Империуму. На них начнется охота, и он будет тому виной.

Как только все трое покинули помещение, слуги-трэллы поспешно занялись своими делами. Они собирали разбросанную еду и посуду, чистили шкуры и убирали угли.

Глава 17

Что-то на планете шло не так. Оба оставшиеся взаперти Волка чувствовали это. Обоих одолевала странная тревога. Там внизу шла схватка, а они не привыкли отсиживаться в стороне, хотя приказ примарха четко ограничил свободу их передвижения.

Рядом с ними постоянно, словно тень, был Рунный Жрец. Хендваль остался с ними по собственной воле. Он присматривался к ним, словно экспериментатор, наблюдающий за подопытными зверушками. Он тоже чувствовал, какие силы нашли выход в битве там, внизу, хотя и более детально.

Все трое безрадостно всматривались в потоки данных, передаваемых на флагман с поверхности планеты. Все трое неверяще замерли, услышав о столкновении легиона с сынами Магнуса. Сигурд воспринял это известие почти спокойно. Антей – удивленно. Хендваль почувствовал опустошенность собственного разума от осознания того, что случилось. Брат поднял руку на брата. И то, что этому предшествовало…

Антей, узнав о случившемся, вздрогнул. Годы прошли с тех пор, как он столкнулся с подобным, но, поняв, что прошлые страхи так близко, он на краткое время утратил свою уверенность. От собратьев это не утаилось, но оба предпочли промолчать.

По возвращении, примарх сразу и надолго уединился в собственной каюте. Прочие Волки вели себя подозрительно тихо, хотя сложно было не услышать раздражение в их разговорах, тихих, словно в их рядах плелся заговор. Конечно, о таком не могло быть и речи, но их поведение было крайне напряженным. Каждый из них говорил о том зле, которому оказались подвержены их собратья из «Тысячи Сынов». И говорили это они не с участием, а с откровенной злостью, как о гнусных выродках.

Волки Антея и Сигурда были там, внизу, в это время. Примарх смилостивился, но отослал их очень далеко от пятнадцатого и того места, где примархи выясняли отношения.

Тихо поприветствовав вожаков, они устроились рядом, слушая горячечные речи остальных о колдунах с Просперо, о необходимости кары за подобные деяния. Те, кто не видел случившегося, удивленно взирали на разгорячившихся рассказчиков, которые явно порой начинали приукрашивать обстоятельства и масштабы событий – иначе остальные не могли объяснить того, что слышали.

Антей кивком указал появившемуся из полутьмы Драгниру место рядом с собой. Прихрамывая, тот приблизился и неловко уселся на пол. Волк был ранен, но эти царапины не представляли опасности для жизни. В приветствии он сжал предплечья поданных рук вожаков – сначала старшего, потом младшего.

- Ильфнир тяжело ранен, но жить будет. Я оставил его Волчьим Жрецам.

Сигурд кивнул, вкладывая в этот жест столько благодарности, сколько мог из себя выжать. Он никак не мог смириться с тем, что этот Волк еще жив. По его мнению, Драгнир заслуживал смерти, несмотря ни на что. Едкая жажда мести цеплялась за сознание младшего вожака. Именно поэтому Антей настоял на том, чтобы этот легионер остался в его личной стае. На Сорокопуте именно он заменял Кровавого Волка. Доверенным лицом в стае Сигурда был Ильфнир. Это деление было очень условным. Оба отряда, если иного не требовали особые приказы, зачастую дрались вместе, как одно целое, и подчинялись в равной степени обоим вожакам, или, как сейчас, обоим их заместителям.

Они справились. Сигурд почти равнодушно отметил для себя, что их стаи лишились только пятерых. Он знал, что общие потери легиона не превысили прогнозируемых.

Он задумался о другом, наблюдая за Волками.

Что было бы, узнай они об Антее? О прочих речь не шла – его бы убили сразу, не оставив ни малейшего шанса. Но те, кто дал слово или менее явно признал его вожаком – что бы сделали они? Драгнир, Ильфнир, Олаф, остальные? Стали бы они требовать его крови? Рано или поздно эта тайна откроется. О себе он переживал меньше – как и всегда.

Как они скажут своим Волкам, что уходят? Как они позовут за собой кого-то из них? Это было абсурдной идеей. У них не было морального права отдать приказ, но уходить вдвоем было самоубийством. Остатки приговоренных из стаи Антея пойдут за ним – это стало привычкой и въелось в кровь, но это были жалкие крохи от нужного и возможного числа.

Сигурд не заметил, как под пальцами прогнулись стенки металлической чаши.

Глава 18

Унылый ландшафт планеты был сероватым и каменистым. Антей ненавидел скалы. Они были всюду. Острые, холодные, безжизненные. Так не похожие на родной лесной мир. И как назло – их словно преследовал злой рок – огромное число посещенных ими планет были как раз такими. Каменистыми и недружелюбными. Он бы сейчас многое отдал – если бы что-то имел – за то, чтобы оказаться хотя бы на заснеженной планете, лишь бы не видеть эти скалы. Почему-то ему было тут неуютно.

Уюта не добавляли и многочисленные зеленокожие, которые по одному и по нескольку особей шныряли в каменных лабиринтах, путающих слух странной акустикой. Правда, эти скалы помогли их группе пробраться вглубь вражеской территории.

Теперь они напряженно вглядывались в суету, кипевшую на плато чуть ниже их укрытия. Долгий изнурительный переход по этой местности вымотал даже выносливых космодесантников. Сигурд, как обычно, делал вид, что все в порядке. Антей недоверчиво косился на вожака. Брат хорохорится, но он устал, и держится исключительно на чувстве собственного достоинства. Нужно было выждать какое-то время перед атакой. Время, которое зеленокожие тратили на возведение укреплений.

Вонь, исходящая от ксеносов, оскорбляла острое чутье Космических Волков. Даже Сигурд постоянно морщился.

А еще он морщился потому, что был недоволен планом действий. Он не любил Ультрамаринов. Нет, конечно, он уважал их. Многое было достойно похвалы – их стойкость, доблесть, расчетливость. Однако, откровенной глупостью было то, что произошло здесь и частенько происходило в других мирах. Эти ребята обладали потрясающей способностью ввязываться в разборки с противником, превосходящим их численно и огневой мощью. Они бы могли успеть убраться отсюда и запросить поддержку, но нет. Они попытались в одиночку справиться с врагом, которого было во много раз больше. К тому же, в отличие от зеленокожих, подкрепления они не могли ожидать, а стая ксеносов могла пополниться в любой момент.

Они сражались долго, используя естественные преграды из скал в качестве импровизированных крепостей, но один за другим падали под ликующие вопли звероподобных монстров.

Кто-то из человеческого экипажа их корабля подал сигнал о помощи, когда астропаты сумели связаться с собратьями. Когда Волки добрались до места, они увидели удручающую картину. Из двух сотен Ультрамаринов осталось около полутора десятков израненных, практически безоружных воинов. Их как скот согнали в кучу. Лишенные огнестрельного оружия, они могли лишь огрызаться, когда кто-нибудь из ксеносов лез вперед, чтобы попытать свои силы. Кто-то гиб под ударами силовых и цепных мечей, но большинство с веселым визгом отскакивали назад, продолжая дразнить Астартес, как загнанных в ловушку хищников.

Подошедшее подкрепление ксеносов спешно обустраивалось на планете и пыталось искать свою добычу – оказавшиеся здесь ранее делиться не желали.

Сигурд видел, как из сомкнутого ряда синих фигур, ощетинившегося клинками, трое здоровенных зеленокожих выдернули одного воина.

Двое вытащили короткие уродливые клинки, тогда как третий, оказавшись за спиной, ударил человека по незащищенному шлемом затылку. Человек упал, но с усилием поднялся. Оружие уже вырвали из его рук, и он пытался отбиваться от тех, кто был с мечами, голыми руками.

Следующий удар вновь поверг его на землю. Его били до тех пор, пока он не перестал подниматься. Даже до их укрытия долетали звуки ударов. Потом кто-то сунул зачинщику в руки подобие тяжелого молота.

Сигурд отвернулся, когда с первым ударом оружие опустилось на человека. Оставалось надеяться, что тот был достаточно сильно оглушен, чтобы не чувствовать боли. Этот первый удар пришелся не по голове.

Для начала ксеносы занялись перемалыванием конечностей вместе с керамитом. Звериная ярость нашла свой выход. Лишь много позже молот опустился на голову лежащего человека и зеленокожий отошел от него, усталый, но довольный.

Рядом с Сигурдом все это время стоял Антей. Его рычание, смешавшееся со стоном, болезненно отдавалось в душе командующего. Прочие Волки не находили места, полные решимости отомстить за такое надругательство.

Сигурд обернулся, почуяв запах крови. Антей смотрел мимо него, туда, где было совершено убийство. На губах, падая на доспехи, повисли клочья красноватой пены из-за прокушенной губы. Он себя плохо контролировал. Чуть ниже, едва видный за воротом доспеха, поблескивал серебром ошейник. Он уже отреагировал на состояние своего носителя. Руны и камни на его поверхности налились внутренним светом. Сигурд знал, что это означает, хотя так хотелось думать, что это лишь померещилось. Он видел, как металл вдавливается в перенапряженные мышцы, причиняя сильную боль. Глаза, уже изменившиеся, были белесыми от этой боли.

К счастью, остальные не смотрели в их сторону, и Сигурд сжал не закрытый пластинами брони локоть брата, пытаясь хоть как-то вернуть его в реальность. Тот, застонав, повернулся со страдальческим выражением на лице.

- Мы должны им помочь.

Стон, рычание и мольба слились в один звук, слова с трудом срывались с губ, когда неведомые силы пытались преобразить лицо в звериную морду. Сигурд покачал головой. Он хотел бы быть там. Разметать эту орду. Но их было тоже слишком мало, а ошибку ультрамаринов было бы глупо повторять.

- Мы им уже ничем не поможем. Нам нужно уйти.

Хрустнул раздавленный камень. Сигурд скосил глаза. Из-под пальцев Антея, сжимавших ранее скальный выступ, крошились крупные осколки камня. Он знал, к чему все идет.

- Тогда позволь пойти мне одному. Сними ошейник.

Хендваль предупреждал, но и он не мог знать, способна ли эта вещица убить Антея. И все же, Сигурд с трудом мог представить себе эту боль, хотя и видел достаточно. Это был шанс, но опасность была огромна. Если его кто-то увидит…

- Прошу.

Ему сейчас очень не хватало Хендваля. Он снова посмотрел туда, где продолжалась расправа. Из строя вырвали еще одного воина, и сейчас тыкали в него грубым подобием копий, от которых он пока отбивался. Сигурд скрипнул зубами.

Он обернулся к Антею. Тот, чуть пригнулся, чтобы рука младшего брата дотянулась до металлического обода на шее. Тихо щелкнув, открылся генетический замок, и серая полоса оказалась в руках командира.

- Ступай. Только не вой. Мы найдем транспорт.

Антей, кивнув, бросился в переплетение тропок между скал.

Проводив его взглядом, Сигурд кивнул остальным, и повел их в другую сторону. Возможно…даже, скорее всего – это было ошибкой. Он проявил слабость, отпуская его. Всё можно было решить проще и быстрее, а уж обвиняющий взгляд старшего брата он бы пережил. Риск едва ли был оправдан. Он взглянул на трепещущий в углу ретинального дисплея огонек. Его видел только он. Радиомаячок брата исправно работал. Зверь уже мчался к намеченной цели. В каком-то смысле он был за него спокоен. С таким чудовищем не справиться и варбоссу зеленокожих. Но что будет потом? Ультрамарины не могут не доложить о том, что увидят. Равно как и Волки.

Он изо всех сил сжал кулак.

Об ошибках он подумает потом. Не только Антей, но и Волки едва сдерживались от того, чтобы броситься на врага – их тоже мало когда заботил количественный перевес противника.

Они протиснулись по узкой дорожке, спускаясь на плато, и, хоронясь за скатившимися с вершин валунами, согнувшись, легкой рысью побежали вокруг растущего лагеря в поисках пригнанных сюда лэндрейдеров. Они бы не упустили такой возможности. Зеленокожие всегда собирают чужую технику, чтобы потом можно было использовать ее в собственных целях.

Двое Волков вышли на несколько крадущихся шагов вперед. Звериная интуиция не подвела. Из-за камня выскочил ксенос, размахивая уродливым нагромождением из клинков, примотанных к толстой крепкой палке. Абсурдная пародия, чем-то смутно напоминающая алебарду кустодианской стражи, свистнула в воздухе, но шедший первым Волк пригнулся и, не останавливаясь, полоснул тварь по брюху. Выронив оружие и хватаясь за вываливающиеся внутренности, она заверещала, но крик оборвал второй Волк, так же, походя, снеся ей уродливою башку. Едва ли кто-то что-то услышал. Чем ближе они подбирались к лагерю, тем громче становился окружающий шум.

И больше врагов. Безнадежно устаревшие разведданные и уговоры старшего брата сыграли злую шутку. Хотя, возможно, была и иная причина.

Слишком легко примарх согласился на эту вылазку. Когда остальные силы флотилии громили врага не глядя, сюда был намечен своего рода точечный удар. Спасательная операция для тающей горстки Ультрамаринов. А что, если он послал именно их и именно в таком количестве? Антей – опасная заноза, оборотень, странный и страшный малефик, слишком сильный, чтобы быть предсказуемым. Слишком преданный брату – что бы он ни говорил, примарх не верил в его преданность, скорее всего. Сам Сигурд – загадка для самого себя. Слишком сильный для смертного, слишком слабый для Астартес. Слишком независимый для простого солдата, но, в то же время, слишком упрямый для офицера или вожака. И восемь Волков. Из его стаи. Преданные ему. Но ведь примарх сам отдал им приказ, и уже много позже они стали…такими.

Десять воинов, обреченных на смерть потому, что не вписываются целиком и полностью в ряды легиона. Это было логично. Здоровый цинизм никогда не был чужд Руссу. Его легион достаточно велик. Он может позволить себе избавиться от тех, с кем пришли проблемы.

Это было понятно. Но это было обидно. Примарх обещал чудеса далеких миров. Сражения во имя света Имперских Истин, полные доблести. Он многое обещал.

Они поклялись ему в верности. Всем сердцем они были преданны ему и Императору, и вот что они получили взамен. Отдав душу - они получили недоверие и – скорее всего – смерть здесь, среди камней. Сигурд уже не первый раз ловил себя на подобных мыслях. Пора было заканчивать с этим. Ложь – всегда путь в тупик.

Он опасно увлекся и едва не пропустил момент, когда сверху обрушился еще один зеленокожий. Зарычав, вожак ужом вывернулся из вражеских объятий, и отшвырнул ксеноса на камни. Не утруждаясь выхватыванием клинка, он ударил его прямо по морде кулаком, облаченным в керамит латной перчатки. Злобные ругательства потонули во влажном чавкающем звуке, с которым рука Сигурда пробила кости и глубоко, до задней стенки, погрузилась в уродливый череп. Он осмотрелся, подавив, наконец, глухое рычание. Если бы не этот несчастный ксенос, он мог бы натворить чего-нибудь плохого, слишком отвлекшись на мысли. Передняя пара Волков уже прикончила еще двух зеленокожих, а до транспорта они еще не добрались.

Потихоньку опускающиеся сумерки стали скрадывать очертания объектов, это было настоящим спасением для маленького отряда. На плато зажглись костры, но и это им было на руку. Глаза глядящих на огонь плохо видят в темноте. Где-то в стороне раздался дружный радостный вопль. Еще один сын Жиллимана расстался с жизнью. Странно, что Антей еще не добрался до них. Нехорошее предчувствие толкнулось в сердце, но огонек маячка на экране двигался, хоть и медленно, значит, все шло более-менее по плану. Плану, которого не было.

Серые тени одна за другой скользили между камнями. Силовое оружие не было активировано, чтобы не выдавать их местоположения. Идти оставалось не долго, когда со стороны местного аттракциона раздались испуганные вопли ксеносов.

В унисон ему по скалам раскатился торжествующий звериный рык. По коже Сигурда пробежали мурашки, и он улыбнулся. Как бы он ни волновался за брата, но это рычание дарило ему практически физически ощущаемое удовольствие. Ни с чем не сравнимое осознание того, насколько мощный союзник находится на твоей стороне. Когда в его голосе не было боли и тоски – этот звук не давил на психику. Наоборот, он был поистине кличем вожака, призывающего своих воинов на бой.

Сигурд видел, как насторожились Волки. Они задышали чаще и едва сдерживались от того, чтобы сорваться в атаку. К их разочарованию, пока один вожак с наслаждением разрывал тела врагов, второй заставлял их таиться, как крыс. К счастью, надежда Сигурда оправдалась. На окраине лагеря находилось некое подобие стоянки, больше похожей на свалку разной техники. Ее никто не охранял – зеленокожие, напуганные и привлеченные необычным звуком, стекались туда, где совсем недавно добивали остатки отряда Ультрамаринов, а сейчас творилось нечто невообразимое.

Торжествующий звериный рев почти терялся в завываниях зеленокожих, но был ощутим физически, в колебаниях камня под ногами, как эхо далекого землетрясения. Сигурд усмехнулся. Его брат в своей стихии, и едва ли задумывается о сложностях, которые их ждут после выполнения задания.

Он рискнул выглянуть из-за скал. На плато ничего не было видно. Густой черный дым заволок все пространство непроглядной пеленой. Это было настоящим подарком судьбы для Антея, его было абсолютно не видно. Возможно, им удастся сохранить в тайне эту маленькую выходку. Он нырнул обратно, и Волки вновь понеслись к своей цели, на сей раз - не встречая сопротивления.

Им повезло снова. Сигурд начал задумываться о том, с чем связаны такие вот подарки судьбы. Здесь было то, что он ожидал. Лендрейдеры Ультрамаринов. Они стояли, совершенно не охраняемые, в окружении техники ксеносов, словно в загоне, но это не было проблемой. Проблемой было определить, какие два транспорта следует взять, потому, что большая их часть наводила на мысль об отчаянных сражениях – настолько была повреждена броня. Некоторые попали под выстрелы крупнокалиберных орудий и борта были вскрыты, словно консервная банка. Сигурд отправил остальных волков найти то, на чем они смогут выбраться из этой передряги – по возможности целое, с боекомплектом и достаточным объемом топлива.

В первом же осмотренном им танке практически не было лобовой части. В десантном отсеке было несколько изувеченных трупов. Он равнодушно скользнул по ним взглядом. Бесславная смерть – погибнуть в западне, не в силах ничего сделать. Он выбрался наружу и отдернул руку, которой оперся о проем люка. На мгновение чудом уцелевший пергамент со священным обетом показался ему ядовитой змеей, пытавшейся укусить его. На машине их было еще несколько, хотя еще много и сорвало при взрыве. И все они шевелились, послушные движению ветра. Это было неприятное чувство.

Сигурд перешел к следующей машине. Он специально выбрал ту, на которой почти не было бесполезных обрывков. Скорее всего, их сбили многочисленные попадания шрапнели – броня была покрыта мелкими крапинками содранной краски, как шкура хищника, но эти повреждения не могли навредить ей. Внутри было почти уютно. Ни трупов, ни крови на стенах. Боекомплект был не полон, но снарядов оставалось еще достаточно, чтобы пробраться к месту, где их прикроют силы легиона. Кабина тоже была цела. Сигурд устроился в кресле водителя. Здесь явно все было рассчитано на Астартес, но управлять мог и он. Это было отлично, но его тревожила мысль о том, чем придется расплачиваться за это везение, которое так и сыпалось на них на каждом шагу.

Позади раздались грохающие по металлу шаги – Волк не крался, он знал, что Сигурду это не нравится.

- Этот нам подходит? Мы нашли еще один. И где Антей?

Сигурд кивнул.

- Тогда выдвигаемся. А Антей… Ты не слышал? Он уже отвлек их.

Глава 19

Двадцать шагов промелькнули как один. Он упал на колени, поспешно срывая пластины брони. К счастью, ему все же удалось уговорить оружейников сделать доспех по чертежам, которые набросал его брат совместно с Хендвалем. Пусть керамита здесь было гораздо меньше, но он уже привык, что изменившееся тело, хоть и выглядящее, как у терминатора, было слишком быстрым даже для Астартес и почти недостижимым для врагов.

По костям скользнула острая боль и каждый сустав, казалось, взорвался изнутри. Он упал на камни, но, выгибающийся в судорогах, организм на это ничтожное неудобство не отреагировал. Это было ерундой по сравнению с первым разом.

Тогда, умирая на острых шипах ксено-насекомого, он чувствовал не только сводящую с ума боль. Было отчаяние, черной пеленой застилавшее разум. Отбиваясь из последних сил, не зная, чем он стал, он руководствовался только одним инстинктом – выжить, во что бы то ни стало. Он чувствовал свою беспомощность и видел свою смерть.

Сейчас все было по-другому.

Боль, которую не выдержало бы ни одно смертное существо, отхлынула, как вода во время отлива, и затаилась где-то в глубине. После себя она оставила чувство удовольствия, которое не в силах принести ничто иное во всем мире.

Это пьянящее чувство всесилия и вседозволенности. Мощи и безнаказанности. Неуязвимости. Нет, он не был столь глуп, чтобы считать это абсолютным, но малая толика несовершенства лишь усиливала наслаждение. Должно же быть что-то, осознание того, что твоя жизнь может оборваться в любой момент, иначе она станет невыносимо скучной. Но здесь и сейчас он был… он был Богом.

Длинный язык скользнул по клыкам. Да, пожалуй, такое определение подходило ему больше всего. Возможно, богов не существует, но с ним все равно мало кто мог сравниться. Изначально безымянный бог, созданный из сплава человека, геносемени Волков и влияния Варпа. Почему бы нет. Лишь одно его имя подходило ему в таком обличье. Кровавый Волк. Знали ли Жрецы, когда давали Волчьему Королю совет так назвать его? Был ли это Вюрд? Хотя, какая разница. Перед кем ему было представляться?

Вытянув вперед передние лапы, не-волк сладко потянулся. Когти скрипнули по камню, прочертив глубокие борозды с такой легкостью, будто грунт был из мокрой глины. Каждая жилка в теле дрожала от нетерпения и рвалась в бой, переполненная энергией. И какая разница, что за энергия ее наполнила? Если эта энергия сейчас обрушится на врагов Империума ради спасения его сынов.

Мгновение он стоял на месте, пробуя воздух. Пришлось облизнуться еще и еще. Он даже отсюда чувствовал терпкий запах крови Астартес. Он понимал, что не прочь ее попробовать. Возможно. Когда-нибудь. Этот запах почти сводил с ума. Притягивал. Заставлял сердца биться чаще и сильнее. Другой запах – вонь зеленокожих - будил в нем желание нападать, с которым он не мог и не желал спорить. Он рванулся по ущелью, ведущему вниз, на плато.

Он едва касался лапами камней, кое-где перескакивал с уступа на уступ. Спуск он рассчитал правильно. Здесь ему не попался никто, и бледной стрелой, смазанным пятном он бросился вперед, заставляя медлительных зеленокожих лишь удивленно оборачиваться. Только много позже они поняли, что это враг, и бросились в атаку, но было поздно.

Слишком рьяные, пытавшиеся помешать ему, падали, разодранные когтями. Ему не хотелось глотать их вонючую кровь, и, против обыкновения, он ни в кого не вцепился зубами, хотя челюсти ныли от желания схватить добычу.

Мощные лапы отбрасывали располосованные трупы и еще живых ксеносов, он бежал не оборачиваясь, туда, где блестел синий керамит доспехов и слышались еще довольные вопли убийц, в нечестном бою согнавшие сюда горстку врагов.

Из полутора десятков их уже осталось лишь двенадцать воинов. Сейчас, как раз, ксеносы выбрали очередную жертву. Злобно рыча, не-волк отшвырнул очередного врага не глядя, и еще быстрее понесся вперед, стремясь успеть спасти хотя бы эти двенадцать жизней.

Сзади тихо хлопнуло. Потом еще и еще. Потом это стало звучать очередью, и воздух наполнился едким запахом топливной гари. Упавший труп опрокинул в костер бочку. Следом за ней вскрылись и заполыхали еще множество таких же, быстро извергая в воздух черные клубы едкого дыма. Вюрд был на удивление благосклонен. Порывы ветра быстро скрыли белого зверя дымной завесой.

Его не видели. Он продолжал безнаказанно сеять смерть, скрытый непроницаемой чернотой. Они его не видели, он же видел ксеносов великолепно. Они палили во все стороны, но попадали лишь друг в друга, принимая смутные силуэты за врагов.

Он метался по плато, выхватывая и утаскивая одного врага за другим, так, чтобы бросившиеся при первых же выстрелах на землю, Ультрамарины не увидели его. Где был Сигурд – он не знал, да и не интересно ему это было. Здесь и сейчас было куда интереснее, и зверь, тосковавший на корабле по бойням, развлекался, как хотел.

В какой-то момент он запнулся о распростертое на земле тело. Это был не зеленокожий. Астартес. Не-волк опустил морду к трупу, изучая его. Это был тот самый, чью чудовищную смерть они наблюдали.

Мощные челюсти раскрылись, словно сами собой, и длинный язык скользнул в месиво, оставшееся на месте спины. Куски мяса, керамита и костей плавали в луже застывающей крови. Ни один воин не заслуживает такой смерти.

И это было восхитительно. Вкус этой крови. Зверь облизнулся и снова его язык скользнул внутрь доспеха. Вкус обреченности. Сладость. Боль. Легкая горчинка. Непреклонная воля. Терпкий металл. О да, сыны Жиллимана такие.

Уже не стесняясь, зверь погрузил морду в кровавую кашу, которую сдерживал доспех. Это был чаша. Чаша с амброзией. Пищей богов.

Легкая дрожь пробежала по телу. Он отвлекся от царящего вокруг хаоса. Язык неспешно касался красных ошметков, словно лаская их. Он мог бы вечность так сидеть рядом, наслаждаясь. Но Вюрд не позволил этого. Сзади под неосторожным шагом что-то хрустнуло, и не-волк мгновенно обернулся.

Зеленокожий. В пяти шагах. Для волка – лишь один прыжок. Ксенос застыл. Он понял, что столкнулся с чем-то, чего не видел раньше, и что куда опаснее всего виденного вообще. Это было его ошибкой. Побеги он сейчас и, возможно, волк бы вернулся к своему занятию, но он не смог.

Он смотрел в глаза зверя. Зверь безотрывно глядел в глаза ксеноса. Тот не отреагировал, когда текучим движением хищник поднялся и развернулся к жертве. А потом его время вышло. И секунды не ушло на то, чтобы белое тело взмыло вверх и вперед и опустилось на тяжело рухнувшего зеленокожего. Челюсти волка сомкнулись на лицевых костях упавшего врага. Сжав зубы, он разом выдрал едва ли не больше половины черепа. Жертва не успела издать ни звука.

Он выплюнул отвратительный кусок плоти. После крови Астартес она была омерзительна, как гниль после парного мяса. Однако, это отрезвило его. Это было вовремя, потому, что рев лендрейдеров возвестил о подходе спасательной группы, и ему пора было убираться.

Ультрамаринов найдут и без него – транспорт оборудован ауспиком. Ксеносы заняты собственным страхом и больше им не угрожают. Он неспешно затрусил, было, прочь, туда, где его ждали снятые в спешке доспехи, когда нечто привлекло его внимание. Он вернулся.

В стороне от основной группы, все еще лежащих без движения, пленников, шевелился еще один. Последний из тех, над кем измывались зеленокожие. Волк проследил путь приближающегося транспорта. Лишенный ног, несчастный пытался ползти, но он бы оказался под уже близкими гусеницами танка.

Тихо зарычав, не-волк прыгнул к едва живому Ультрамарину. Милосерднее сейчас было сомкнуть зубы на шее и позволить сладкой крови хлынуть в горло. Зверю это бы доставило удовольствие, а человека избавило бы от мучений, но Антей не сделал этого.

Клыки сжались на горжете, глубоко войдя в металл, и, намертво захватив эту ношу, волк метнулся в сторону, уходя из-под траков транспорта.

Это было тяжело. Астартес в броне был чудовищно тяжел. Хоть волк и был крупнее, но сухое жилистое тело само было легким, и приходилось прикладывать усилия, чтобы тащить цепляющееся за все неровности почвы тело Ультрамарина.

Но самыми тяжелыми были первые два шага. Вначале - переступить через звериное желание напиться крови, а потом – напрягаясь до искр из глаз, сдернуть эту обузу с места, за мгновение до того, как они оба попали бы под танк. Потом было легче. Просто тяжелая работа, изнуряющая и не оставляющая времени для странных непрошенных размышлений.

Ему нельзя было попадаться на глаза ни своей стае, ни уцелевшим Ультрамаринам. Он не мог никак дать знать о себе и своей ноше, и он принял единственное решение.

Раненый начал погружаться в искусственную кому, спровоцированную мембраной, он ничего не узнает и едва ли запомнит, и волк потащил его к скалам. Туда, где ему придется ждать брата.

К его неудовольствию, на пути стали попадаться зеленокожие, и продвижение сильно замедлилось. Это был замкнутый круг – чем дольше они оставались на одном месте – тем больше ксеносов на них натыкалось. Волк убивал их одного за другим, но, даже в смертоносной дымной пелене, не было гарантии на спасение и, волк бросил свою добычу.

Постояв какое-то время в попытках отдышаться, волк поднырнул под тело ультрамарина и, повозившись, поднялся на лапы. Теперь его пасть была свободна, и он мог нормально дышать, а легионер в последнем полусознательном усилии сжал пальцы на шкуре не-волка мертвой хваткой.

Антей ухмыльнулся про себя. Всё шло на удивление хорошо. Невероятно хорошо, если быть точнее. Теперь Астартес лежал на спине зверя. Пасть была свободна и, кроме того – так было куда легче. Не имея возможности двигаться, как положено, он уже было начал чувствовать себя инвалидом. Теперь он мог привычно убивать.

Мощные лапы толкнули каменистую почву, и не-волк, словно распрямившаяся пружина, прыгнул вперед и понесся дальше гигантскими скачками.

Он почти не обращал внимания на мечущихся ксеносов, убивая лишь тех, кто мешал продвижению к скалам. К тому же – чем быстрее он уберется с плато, тем быстрее сможет дышать относительно чистым воздухом, не насыщенным черной топливной гарью.

На возвышении, у подножья скал, дым рассеивался и беглецов увидели. На сей раз, зеленокожих не смутил странный вид животного – они видели добычу. Двойную добычу – облаченный в синий керамит сверхчеловек и странного вида зверь, но всего лишь зверь, похожий на изголодавшееся ездовое животное Космических Волков. Мало кто мог бы сказать, что они ошибаются, и все, кто это знал – лежали внизу на плато, мертвыми или умирающими.

Ксеносы бросились ему наперерез. Он бежал прямо на отвесные скалы, и здесь не было тропы наверх. Это было ловушкой. Смертельной западней.

Было бы, будь этот волк простым животным. Но эта тварь была порождением Варпа, щедро одаренная его любовью и заботой. Ни одна западня не могла остановить ее. Не смогла и эта.

В завершающей точке прыжка, который был рассчитан едва ли не до миллиметра, когда задние лапы поравнялись с передними, он скакнул вверх. Зеленокожие застыли на бегу с поднятым оружием, подавившись торжествующим воплем.

Когти зверя вошли в камень, как в податливую плоть смертного. Продолжая движение, он такими же рывками начал подниматься по отвесной скале, будто все еще бежал по горизонтальной поверхности земли. Это было невозможно. Но это было. Он несся, едва замедлившись – все же ноша ощутимо тяготила его, но эта помеха была, пока еще, не критичной. Пока еще он чувствовал собственную силу, хотя из пасти капала пенящаяся слюна, окрашенная кровью, а в теле начала нарастать боль. Нужно было найти укрытие, пока она не станет всеподавляющей.

Через три десятка скачков ему посчастливилось выбраться на осыпь валунов на карнизе. Обернувшись, он с удовлетворением отметил, что его не преследуют. Зеленокожим было не до этого – вдалеке грохотали разрывы, говорящие об опасной близости Космических Волков. Они встречались, и ксеносы знали, чего им ждать. Всесокрушающей лавины фенриссийской стали и керамита с Марса, под которым скрыты горячий нрав карающей длани Императора и холодная несгибаемая воля мира, из которого пришли эти палачи. По сравнению с таким противником – упущенная добыча была ерундой.

Волк без проблем нашел место, где оставалась лежать на камнях его броня, и аккуратно стряхнул со своей спины бесчувственного воина. Потянувшись, разминая мышцы, которые начала сковывать боль, он улегся на уступе, так, чтобы при случае видеть и то, что происходит на плато, где ветер потихоньку развеивал дым, и каждую тропку, по которой сюда мог пробраться враг.

На горизонте сверкало пламя далеких взрывов. Легион не скупился на снаряды, несущие смерть ксеносам, и волк с интересом всматривался в даль, хотя отсюда мало, что удавалось рассмотреть. В холодных глазах с вертикальным зрачком отражались далекие всполохи пламени, но в равнодушном сознании едва ли находили отклик миллионы смертей.

Едва ли ему было жаль и Ультрамаринов. Это были человеческие эмоции, и испытывал их Антей, а не хищник Варпа. Сейчас для него тело, лежащее снизу, под скальным козырьком было скорее игрушкой. Звери часто таскают с собой что-то, что было им просто интересно. А еще был Сигурд. Тот, кто имел право отдавать приказы. Приказ спасти тех, кого возможно, он исполнил, и теперь ждал. Ждал своего…кого? Пожалуй, хозяина.

Он бы рассмеялся, если бы животные умели смеяться. Хозяин у хищного бога. Смешно.

Но, как только он придет – все изменится. Шею вновь стянет ошейник, созданный руками Рунного Жреца, и он вновь станет тем, кем был. Астартес. Одним из числа космодесантников на службе лорда Лемана Русса и Всеотца.

Мысли текли неспешно. Волк жмурил глаза. Вспышки взрывов приблизились, скоро они будут здесь и неплохо бы убраться, но он не торопился. Он уже слышал долгожданные шаги того, кто имел право распоряжаться его жизнью. Когда шаги замерли, он обернулся на стоящего на тропе Сигурда. Немигающие глаза уперлись в лицо вожака, но тот уже отвлекся.

- Почему ты не оставил его нам?

По понятным причинам зверь не мог ответить. Он плавным движением, словно стекая, спустился со своего наблюдательного пункта и замер, улёгшись напротив Сигурда.

Младшего Волка передернуло.

- Ты хотя бы думал о том, каково мне будет это делать?

Глаза зверя продолжали следить за каждым его движением. Он отражался в них целиком. Естественно, ответа он не получил. Он достал и закрепил на латной перчатке рамку нейрокастета и, активировав его, выставил почти максимальную мощность. Зверь продолжал лежать спокойно. Хендваль говорил, что это необходимо. Он утверждал, что не-волк сможет это выдержать и пережить. Антей и сам убеждал в этом Сигурда. Он знал, что брату тяжело, но иного пути, столь же быстрого и эффективного – не было.

Волк не шелохнулся, когда на его спину в первом ударе опустился бронированный кулак с шипами, между которыми змеились смертоносные искры электроразряда. Тело выдержало этот удар, кости устояли, но по нервам стегнуло такой болью, что второй удар он принял, уже кувыркнувшись на землю в судорогах. Почти сразу он поднялся снова, все еще живой. С третьим ударом сорвался тщательно сдерживаемый тихий визг, и он едва не вывернул шею, стараясь удержать инстинктивно рвущиеся, навстречу руке обидчика, челюсти, которые без труда бы ее оторвали. Четвертый удар, пришедшийся почти по голове, чуть выше места предыдущего, заставил существо рухнуть на камни, захлебываясь визгом.

Его тело вновь скрутили судороги, выламывающие кости. Сигурд стоял рядом, закусив губу. Он бы хотел ему помочь, хотел бы, чтобы брат не испытывал боли, но без нее ему попросту не удастся вернуться. Этот упрямец совершенно не понимал, похоже, каково ему наблюдать за этим. Если бы была возможность – он хотя бы прислал кого-то другого сделать эту работу.

Сигурд одернул себя на этой позорной мысли. Это его брат. Каждый из них делает то, что умеет лучше всего и как умеет. Но это – его брат. Он сам должен быть здесь, не перекладывая ни на кого эту работу. Да и у кого из стаи поднялась бы рука, чтобы сделать это, даже если бы они знали, кто скрывается под личиной уродливого не-волка.

Антей доверил ему свою жизнь. Доверил уже давно. Да, это тяжело, но только он мог сделать это, заботясь о безопасности брата. И поэтому тоже – он должен быть здесь.

Он снова заставил себя смотреть, как бьется на камнях и деформируется тело зверя. Снова оно изменилось не полностью, сохранив волчьи черты, столь ценимые легионерами. Сможет ли он в одной такой метаморфозе полностью восстановить человеческий облик? А вдруг случится так, что он никогда не вернет себе человеческое обличие и навечно останется белой уродливой тварью? По людским меркам он был уродлив, но в рядах воинов Фенриса он стал едва ли не идеалом. Интересно, есть ли что-то, что сумеет остановить его? Не зверь и не человек, даже не Астартес уже. По-звериному умен и изворотлив, необычайно везучий, он находил выход едва ли не из каждого положения. Где границы его возможностей?

Тело Антея возвращало себе человеческие очертания, но его по-прежнему мучила постепенно стихающая дрожь.

Сигурд бросил взгляд на предмет, который сжимал в руках с самого начала трансформации. Тонкая полоса серебристого металла. Ошейник.

Он опустился на колени возле брата и свел концы этого сомнительного украшения. Генетический замок снова сработал, и псионическое украшение впилось во все еще не вполне человеческую шею, душа своего носителя.

Антей зашипел от боли и недостатка воздуха, но это помогло изменениям пойти быстрее, и уже через минуты он, еще лёжа, сумел сфокусировать взгляд.

Руны и камни на ошейнике медленно гасли, мерцая, по мере того, как силы Варпа успокаивались в своем носителе. Наконец, его дыхание выровнялось, и он тяжело приподнялся, отстраняясь от земли. Сигурд помог ему сесть и снова взглянул в глаза, полные боли. Потрескавшиеся пересохшие губы искривила вымученная улыбка.

- Прости. Ты выглядишь еще хуже, чем я себя чувствую.

Сигурд с сомнение посмотрел на Антея, его брат выглядел откровенно плохо. Раны на его теле не были смертельными – в основном это были неглубокие порезы, ссадины и царапины от осколков снарядов, которые быстро затягивались, и можно было лишь гадать, какими они были некоторое время назад. Самыми ужасными казались чернеющие гематомы от ударов нейрокастета. От них вились черные нити поврежденных сосудов и нервов. Он попытался встать, и с помощью брата ему это удалось. Так же с его помощью он облачился в броню.

Сигурд вновь кивнул на бездыханную добычу брата.

- Почему ты не оставил нам его?

Антей все еще боролся с головокружением, держась за скалу.

- Не мог. Он пытался ползти, но полз прямо под танк. Пришлось его тащить. Не удивительно, что они постоянно попадают в передряги. У сынов Жиллимана тяжелые задницы.

Сигурд фыркнул, чтобы не рассмеяться. Его брат, похоже, способен шутить в любом состоянии.

- И что с ним теперь делать? Транспорт сюда не доберется.

Антей пожал плечами.

- Ну не бросать же. Я смогу его нести.

Сигурд скептически хмыкнул.

- А ты себя-то нести сможешь?

Пошатнувшись, Антей сделал пару нетвердых шагов по направлению к космодесантнику.

- Ты меня недооцениваешь.

Он нагнулся, чтобы поднять Ультрамарина, и едва не упал, но чудом удержал равновесие и взвалил его на плечо, скривившись от боли.

- Показывай, где вы расположились.

По-прежнему сомневаясь в способности брата преодолеть расстояние до транспортников, Сигурд все же пошел впереди, часто оглядываясь.

Через несколько десятков шагов Антей перестал испытывать боль и зашагал гораздо быстрее. К концу пути, петляя между красноватыми скалами, он почти перешел на бег, едва не обгоняя брата.

Вырвавшись на волю из каменного лабиринта на равнину, Антей присвистнул от удивления.

- Ничего себе. Я думал они еще далеко.

Сигурд на бегу пожал плечами.

- А это и есть далеко. Техника движется в обход скал. Хотя мы могли бы сравнять их одним ударом.

Антей бросил взгляд на Сигурда, который теперь стоял с несколько мечтательным выражением, глядя на красный, покрытый прожилками, камень. Все чаще младшего брата стало тянуть, расправляясь с врагами, устраивать геноцид. Не раз он высказывал, вроде бы мельком, мысли о том, что не плохо бы делать это на планетарном уровне. Если бы это касалось лишь ксеносов, Антей бы даже не обратил на это внимание, но Сигурд стал забывать о людях. К жестокости он был склонен всегда, но это была расчетливая жестокая практичность. С решением Русса об изгнании их из легиона, Сигурд обозлился, и его решения стали куда жестче.

- Не сомневаюсь. Но это не методы Сыновей Русса, не так ли?

Сигурд кивнул и легко, едва касаясь земли, побежал в сторону двух громад лендрейдеров. Антей, даже несмотря на ношу, бежал с ним рядом, поглядывая на горизонт. Там недобрыми зарницами вспыхивали взрывы, каждый из которых выбрасывал в воздух тонны породы. Необходимая мера, чтобы уничтожить заразу.

Они не могли, да и не хотели устраивать погребальных костров. Там, где прошли Волки Фенриса, не оставалось ни одного живого ксеноса. Потом останки пожрет огонь термоядерных взрывов, а пепел, если он останется, скроет толстый слой раскаленной гальки и шлака.

Черная пыль на долгие годы окутает планету непроглядным покровом, а радиация убьет большую часть и без того малочисленных жизненных форм. Потом все покроется снегом. На долгие-долгие годы. Это лишь украсит этот серо-красноватый мир, похожий на бледное подобие древнего Марса. Антей не жалел этот мир. Он был отвратителен и слишком пуст, чтобы здесь было, что жалеть.

Люк ближайшего лендрейдера распахнулся. Из проема навстречу бегущим тут же ощерились стволы болтеров и лезвия силовых мечей, но выстрелов не последовало – их узнали. По крайней мере, Сигурда.

Когда Антей со своей ношей остановился возле транспорта, на него очень удивленно смотрели те, кого он спас, хотя они и не знали ровным счетом ничего. Он осторожно передал Ультрамарина, остающегося без сознания, его боевым товарищам. В транспорте было жутко тесно, но никто не сказал по этому поводу ни слова. Вместе с Сигурдом, он отбежал ко второму лендрейдеру, где находились Волки. Их проводили удивленными взглядами, но потом люк захлопнулся.

Как оказалось, злоключения Антея не закончились на этом. Втиснувшийся в танк Сигурд занял место водителя, но Кровавый Волк оказался слишком велик. Он даже не пытался влезть в десантный отсек, достаточно было просто заглянуть внутрь. Он предпочел иной выход.

Подпрыгнув, он вскарабкался по корпусу танка наверх и клещом вцепился в неровности брони, пару раз стукнув, показывая, что пора бы выдвигаться – пассажирам-то было хорошо, а вот он сам рисковал быть зажаренным в своих доспехах, если останется снаружи, когда где-нибудь рядом взорвется что-то мощное.

Натужно рыча двигателями, оба лендрейдера сначала поползли, а затем, набрав скорость, бодро покатились навстречу заранее вызванным кораблям эвакуации. Антей прижимался к броне как мог, и было почти удобно лежать так, давая телу хоть какой-то отдых после всего произошедшего сумасшествия.

Рев двигателей лендрейдеров начал стихать, и он поднял голову. Приятно было осознать, что они успели добраться до эвакуационного транспорта.

«Грозовые Птицы» ждали своих пассажиров.

Антей сполз по броне и спрыгнул на землю. Из танков по одному высыпали воины обоих легионов. Ультрамарины, косясь на Волков, бережно несли раненого собрата. Они до сих пор не успели поблагодарить своих спасителей, но это могло подождать.

Приняв на борт своих пассажиров, летучий транспорт взмыл в умирающее небо. Обе «Птицы» принадлежали легиону Волков, но, выйдя из атмосферы, они разделились. Одна понесла усталую спасательную команду к флагману Русса, вторая, по просьбе пассажиров, отправилась к кораблю тринадцатого легиона. С глупым упрямством они отказались от помощи Волчьих Жрецов и предпочли добраться до своего апотекариона.

Волчий Король удовлетворил эту настойчивую просьбу. Он ждал вожаков и, судя по голосу, был не в лучшем расположении духа.

В «Грозовой Птице» Волков было почти тихо против обыкновения. Сами Волки переговаривались вполголоса, похваляясь, как обычно. Изредка они переругивались и спорили о чем-то.

Вожаки, находящиеся в противоперегрузочных клетях, как обычно - друг напротив друга, молчали, думая каждый о своем.

Антей так и не рассказал о том, что произошло на плато, но потеки крови на доспехе дразнили чувствительное обоняние и болезненно взывали к его разуму. Ошейник вновь врезался шею, и он изо всех сил старался успокоить в себе голодного зверя, падкого до добычи. Восемь Астартес, его брат и пилоты. Это было испытанием, и сколько ему удастся скрывать свои интересы – он не мог сказать.

Он закрыл глаза, стараясь казаться спокойнее, чем он есть на самом деле.

Сигурду не давала покоя мысль, настигшая его на поверхности планеты. Голос примарха раздавшийся по вокс-связи, выказывал раздражение. Он требовал, чтобы они оба явились к нему сразу же, как только окажутся на борту. Скорее всего, он узнал о том, что произошло на планете. Как и от кого – предстояло выяснить потом. Мыслями он упорно возвращался к оставшемуся при примархе Хендвалю. Он всегда казался ему слишком пронырливым для простого солдата. И всегда он вызывался идти с ними, но не сегодня, когда они попали в эту стычку, едва не ставшую западней. Погибни они там – он бы избежал смерти. Потому что знал о ней. Он, как змей, был слишком умен и изворотлив, чтобы пострадать от такого. Он убьет его. Удавит собственными руками, когда предавший их примарх не сможет защитить эту подлую тварь.

Он улыбнулся, уже чувствуя, как под руками треснет, пронзенная клинком плоть и кость Астартес. Он бы с удовольствием свернул бы ему шею, но вряд ли ему хватит на это сил, разве что от ярости вновь проснутся таящиеся в нем силы.

Погруженный в собственные мысли он закрыл глаза, чтобы не отвлекаться. Неожиданно для себя он задремал, не замечая, что творится с его братом.

Глава 20

Заканчивая очередную татуировку, Хендваль рассматривал результат своей работы, стирая капли быстро сворачивающейся крови. Он бросил быстрый взгляд на младшего вожака. Тот очень плохо делал вид, что не всматривается в каждое движение Жреца, ища подвох.

- Интересно. Тот Жрец, который изобразил это, знал, что его рукой двигал сам Вюрд?

Сигурд еще чуть приоткрыл глаза.

- Что?

Рунный Жрец указал на изображение существа, вытатуированное на теле Антея тогда же, когда его впервые назвали Кровавым Волком.

- Я про это.

Антей чуть шевельнулся, и в бликах костра нарисованный зверь ожил, будто потягиваясь.

Возможно. Сигурд уже думал об этом, и именно поэтому на его теле не появилось больше ни одного знака с того момента, как родилась тварь в виде тощего белого волка. Слишком много совпадений произошло в их жизни, слишком похожих на нечто умышленное.

Попытавшись разрядить обстановку, Хендваль спросил:

- Вы уже собрали стаю?

Братья переглянулись, обдумывая ответ. Сигурд неопределенно пожал плечами.

- Отчасти.

Больше Жрец не спрашивал ни о чем. Собрав инструменты, он тихо скрылся, поняв, что его почему-то не желают видеть.

Антей заметил состояние брата. Он уже собирался спросить его, в чем дело, но тихо пискнул вокс. На лице Сигурда мелькнула недовольная гримаса.

- Примарх требует нас на посадочную палубу.

- Зачем?

Сигурд огрызнулся:

- Откуда мне знать. Может, хочет вышвырнуть нас в открытый космос из-за твоего поступка.

Тихо выдохнув сквозь зубы, Антей опустил голову. Ошейник впивался в кожу, которая неприятно зудела от этого контакта. Он поднялся на ноги, не глядя на брата, и накинул шкуру так, чтобы скрыть свое украшение. Не говоря ни слова, он пошел к выходу из залы.

Глядя на опущенные плечи, Сигурд уже успел пожалеть о том, что и как он сказал, но что толку было просить прощения. Что толку было вообще во всем, если примарх узнает…узнал. Он не мог не узнать.

На посадочной палубе они оказались вместе, но Антей по-прежнему шел впереди и остановился у линии светящихся посадочных огней единственной активной полосы.

На палубе не было примарха. Лишь суетились трэллы и сервиторы, выполняя свою работу после боя.

Ноздри Антея дрогнули, и он поднял голову, всматриваясь в темноту, но потом вновь склонил ее.

- Повелитель.

Сигурду не потребовалось смотреть, чтобы узнать, что на обзорном уровне стоит примарх. Без особого почтения, он так же склонил голову, но молча.

- Вы двое сейчас расскажете мне, почему сыны Жиллимана просят у меня аудиенции. Я догадываюсь, что вы вновь решили поиграть в героев и почти открыли свою тайну. Я хочу услышать это сейчас, чтобы знать, что я должен соврать им, чтобы сохранить ваши шкуры и свой легион.

Тихие рычащие слова оборвались. Примарх покинул обзорный уровень и спускался к ним. Железо ступеней отзывалось грохотом на его шаги, встречаясь с керамитом подошв его доспеха. Это было странно – обычно примарх избавлялся от него, ступая на борт флагмана по окончании боёв.

Волки молчали до тех пор, пока Русс не оказался прямо перед ними, но уже не прятали глаза, следя за каждым его движением. Он чуть склонил голову вбок.

- Я жду.

Слушая рассказ своих легионеров, он недвусмысленно стискивал рукоять боевого ножа, что вместе с выражением его лица создавало ощутимое доказательство правоты Сигурда, относительно выбрасывания обоих провинившихся за борт.

Времени рассказа хватило впритык, когда, прорвав пузырь силового поля, в ангар ворвался «Ястреб» с узнаваемой эмблемой Ультрамара.

Недобро посмотрев на него, Волчий Король перевел взгляд на корабль гостей и небрежно бросил:

- Возможно, не стоило этого делать.

Оба Волка удивленно промолчали. Оба они не могли понять, как можно было бросить собратьев в беде, когда был шанс их спасти. Легион приучил обоих к братству, независимо от того, приняли они это разумом или нет.

С того момента, как рампа челнока опустилась, Русс больше не смотрел на них. Он всматривался в воинов в синей броне, уже давно починенной после боев, приведенной в порядок, как того наверняка требовал кодекс, составленный их отцом. Темно-небесная синева свежей краски почти ослепляла. Поверхность была не просто отшлифованной – ее явно очень долго полировали до зеркального блеска.

Будто больше нечем было заняться.

Впрочем – занимались они явно не только этим. Апотекарии так же привели в порядок их тела. Кожные импланты или ровные и аккуратные швы были заметны на одухотворенных лицах. У кого недоставало конечностей после боев – теперь обзавелись аугментическими, такими же блестящими, как и броня.

Все они были знакомы Сигурду и Антею и все они с опаской смотрели по сторонам. Конечно, они стояли с непринужденным видом, горделиво, как на параде, вскинув подбородки, но хищники остро чувствовали то, что скрывали их гости.

Волчий Король молчал, пока Ультрамарины спускались на посадочную палубу. Соблюдая этикет, все они преклонили колени, приветствуя брата своего отца.

Пока воины Ультрамара стояли, упершись одним коленом в пол и склонив головы, примарх бросил взгляд на Сигурда и Антея. От обоих не укрылось, как его рука дернулась к рукояти ножа. Оба понимали – он мог бы убить Ультрамаринов и приказать уничтожить их корабли. Из-за них. Похоронить малейшие возможные искры сомнений.

В тот миг, когда взгляд Повелителя Волков пересекся со взглядом Антея, Кровавый Волк едва заметно отрицательно качнул головой. Со стороны эта игра почти не была заметна, как и злая усмешка примарха. Глупый щенок вновь спасал чужие жизни. Он сделал шаг вперед, приняв решение.

- Приветствую доблестных сыновей моего брата.

Дождавшись этой фразы, они поднялись на ноги. Вперед вышел, еще неловко ступая на бионических протезах, тот самый воин, которого Антей выхватил в последний момент из-под траков лендрейдера. Сейчас на его броне отчетливо виднелись знаки различия сержанта. В отличие от прочих, Сигурда и Антея он видел впервые и выглядел несколько удивленным, однако он пришел не за тем, чтобы глазеть на легионеров-дикарей, которых сейчас усердно изображали братья.

- Я сержант Ромус Салвар.

Он замялся под испытующим взглядом примарха.

- Мы с братьями прибыли, чтобы поблагодарить вас за помощь…

Речь, по всей видимости, была заготовлена длинная и довольно напыщенная, но фразы ломались вместе с голосом сержанта, когда он смотрел не на привычное ему лицо отца – сурового, но милостивого. То лицо мягко улыбалось, даже когда звучали слова осуждения. Сейчас перед ним была явная опасность, и она не скрывала хищные когти и клыки, словно самый настоящий волк.

Леман Русс отлично понимал все, сказанное и не сказанное. Он фыркнул, взмахом руки окончательно убивая хрупкий настрой легионера.

- Вам не за что благодарить. Тем более меня.

Он сделал небольшой шаг в сторону и махнул рукой в направлении Волков.

- Если так нужно – благодарите их. Они вытащили вас из бойни. Им вы обязаны жизнями. Я здесь ни при чем, это работа моих сыновей от и до.

Сержант Салвар закрыл рот так резко, что было слышно, как стукнули зубы. Естественно, он не мог знать кто эти двое, полуголые, в накинутых на плечи шкурах. Дикари.

Борясь с гордостью, выработанной с годами службы, привитой тринадцатым легионом, он почти насильно заставил себя заговорить.

- Я благодарю вас…

Примарх сложил на груди руки. Он отлично понимал и это.

- Громче и почтительнее. Это вожаки, и они старше тебя по званию.

На благородном лице Ромуса появились красноватые пятна от такого очевидного унижения.

- Благодарю вас за то, что спасли нас.

Сигурд коротко кивнул. Выражение его лица оставалось непроницаемым и в достаточной мере отражало легкое презрение.

Антей кивнул чуть медленнее, чем требовалось, потому что в глазах сержанта увидел опасный огонек неуверенного узнавания.

- Это был наш долг.

Он сказал это, чтобы отвлечь Ультрамарина от его размышлений, еще не оформившихся толком, но, похоже, сделал только хуже.

- Подождите.

Антей видел, как напряглись примарх и младший брат.

- Там был зверь. Белый волк. Что это было за животное, я слышал…

Русс с деланным равнодушием спросил:

- Что?

- Разговоры…

Под вопросительными взглядами троих Волков он вновь замялся.

- Тот волк, он…

Повисшую тягостную тишину нарушил мерный тонкий цокот. Волкам не пришлось оборачиваться, хотя Сигурд был готов спорить на что угодно, что таких совпадений не бывает.

Зверь был огромным белым волком. Мягкая хищная грация движений не оставляла сомнений, что он создан для того, чтобы дарить смерть – быструю или медленную, как он пожелает. Весь легион знал этого волка. Собственный зверь примарха снизошел сюда, чтобы поприветствовать гостей – не часто такое случалось.

Не мигая, он уставился на Ультрамаринов и повел носом, ловя и изучая их запахи. Очень медленно он вышел вперед, миновав своего повелителя, дошел до сынов Жиллимана, и, обойдя их, остановился возле сержанта, начав обнюхивать его с таким видом, будто оценивал питательные качества спрятанного под композитом тела.

- Этот?

Волк плотоядно провел широким красным языком по черным губам и лениво пошел обратно. Он не задержался возле хозяина и исчез в полутьме под все тот же аккомпанемент цоканья когтей по металлу.

Сержант Ромус тяжело сглотнул.

- Возможно.

Русс скептически приподнял бровь.

- Ты не успел его поблагодарить. Давай я позову его?

Антей подавил улыбку, когда глаза сержанта чуть расширились. Он очень хорошо знал от чего. Это был страх. Банальный страх бесстрашного космодесантника. Тот самый, который называют животным – это инстинкт не разума, а тела, и изгонять его бесполезно. Конечно, легионер больше никак не выказал своих чувств. Его вид мог обмануть кого угодно, кроме Волков.

Он отрицательно качнул головой и вновь перевел взгляд на вожаков.

Он не верит. Он знает, но еще не осознал этого, хвостик мысли еще ускользает от него. Пока это только сомнение, но оно еще может вырасти в догадку. Сигурд это видел. Это видел и примарх.

Ему пришлось рискнуть. Сейчас, когда он сам желал любой ценой заставить замолчать разум сержанта Ромуса, сконцентрироваться было не сложно.

Тихо зашипев, сержант Ультрамаринов покачнулся и прижал кончики пальцев правой руки к виску.

- Прошу простить, последствия ранения. Нам пора возвращаться на корабль и к экспедиции. Еще раз - спасибо за помощь.

Волки проследили за тем, как пошатывающегося Ромуса Салвара под руки вели по опущенной рампе в нутро шаттла. Кораблик быстро стартовал, унося опасную компанию в космос.

Примарх обернулся к Сигурду.

- Не думал, что ты когда-нибудь рискнешь воспользоваться своими силами.

Младший Волк не стал удивляться.

- Это было необходимо.

Русс кивнул.

- Это было слишком опасно. И ты поэтому так рвался покинуть легион? Ты за моей спиной стал колдуном и хотел сбежать?

Примарх подошел ближе, и Сигурд почувствовал желание шагнуть назад, но, борясь с низменным страхом, лишь хватанул холодный воздух ртом, чтобы успокоить участившийся пульс.

Волчий Король сверху вниз посмотрел на него. Если бы его взгляд был материальным, он раздавил бы Волка.

- Вытри лицо.

Это было сказано чрезмерно презрительно, но это было нечто, что подсказало, что прямо сейчас Сигурда не убьют.

- Вы двое становитесь все опаснее, но я не отказываюсь от своего слова. Заканчивайте сборы. Чем быстрее вы уберетесь с моего корабля, тем лучше.

Резко развернувшись, примарх зашагал прочь, скрывшись в темноте так же, как и его волк.

Сигурд пошатнулся. Антей сжал его плечо, и младший Волк коснулся кончиком языка собственных губ. Рот мгновенно наполнился кровью, и его вырвало от чрезмерно насыщенного вкуса металла и чего-то еще, чего-то опасного.

Дождавшись, когда младший брат, наконец, придет в себя, Антей задал свой вопрос.

- Волк – твоя работа?

Помедлив, Сигурд почти прошептал.

- Едва ли.

Не став допытываться, Антей, все так же придерживая, повел брата прочь из ангара.

***

В нутре «Громового Ястреба» собратья встревожено посматривали на своего сержанта. По его побледневшему лицу из носа стекали струйки крови и он сжимал пальцами виски. Пристегнутый к креслу, он был в безопасности и не нуждался в поддержке.

- Сержант, что с вами?

Голос легионера долетал до слуха так, будто по пути угодил в пылевую воронку, и потому каждый раз менял направление. Освещение резало глаза, и он приказал его отключить.

Это был Тратос Бракс. Он порывался встать со своего места и подойти. Сержант отмахнулся.

- Я в порядке. Апотекарий предупреждал, что возможны последствия сотрясения.

Легионеры вокруг него переглядывались молча, и это было замечательно, потому что речь его так же раздражала – звуки приходили то слишком тихие, то наоборот – слишком громкие для восприятия. Он надел и загерметизировал шлем, отключив полностью звуковые оповещения и связь. Поэтому никто не слышал, как он сам себе тихо сказал:

- Это был не тот волк.

Глава 21

- Он назвал нас сыновьями.

Антей отсалютовал своей чашей Сигурду, который с угрюмым видом опрокидывал очередной кубок вина. Он уже привык, что брат тяжело переносит путешествия в варпе. Особенно плохо ему было в моменты открытия врат Океана Душ. Выпивка помогает, но не всегда.

- А потом назвал меня колдуном, тактично замолчав слово «проклятый», как всегда он говорит о псайкерах.

Антей пожал плечами. Сам он уже которое десятилетие жил взаймы, привыкнув относиться к подобному, как к ничего не значащим мелочам.

- Это уже не важно. Как только мы покинем легион…

Взгляд Сигурда был настолько злобным, что Антей осекся.

- Они перережут нам глотки. Так легион смоет пятно позора. Оба пятна.

Старший вожак мотнул головой.

- Что с тобой? Ты видел их. Ты сам отобрал нужных, и теперь говоришь, что не веришь им? Опомнись. Сколько раз они прикрывали нас обоих?

Сигурд рассмеялся.

- А ты веришь, что они предадут примарха и пойдут с двумя мутантами?

Самое плохое, что, не смотря на все свои старания, он не был пьян. Боль в голове пульсировала в такт ударам сердца, и он был близок к тому, чтобы просить о смерти. Не просил, зная, что еще немного, и все пройдет – нужно подождать пару минут.

Две минуты, которые растянутся в бесконечность.

Сигурд закрыл глаза. Отставив чашу в сторону, он лег на спину. Больше они оба не сказали ни слова. Наблюдая за веселящимися Волками, Антей встретил вопросительный взгляд Хендваля и предостерегающе покачал головой. Ему не стоило приближаться. Что бы ни случилось с братом, он был опасен для всех и себя самого.

Он так и сидел, сторожа младшего брата. Тот провалился в тяжелый тревожный сон, но спокойствие длилось не долго. Возможно, час по корабельному времени.

Провожая взглядом вставшего брата, Антей окликнул его:

- Куда собрался?

Сигурд остановился и обернулся. Голос его был совершенно бесцветным.

- К примарху.

Антей еще надеялся его переубедить.

- Может, не стоит?

Он уже не слушал. Он осторожно пробирался мимо Волков, что-то дежурно отвечая на приветствия и вопросы, но нигде не задерживаясь.

Хендваль оказался возле Антея сразу же, как только его младший брат скрылся из виду.

- Что с ним?

Кровавый Волк покосился на Рунного Жреца.

- Очередной приступ. А теперь скажи мне, кому из вас принадлежала идея скрывать от примарха его способности.

По полу неприятно скрежетнуло. Хендваль посмотрел на источник звука. Ногти на руке Антея вытянулись в когти и задели за решетку, когда он сжал кулак. Жреца передернуло.

- Я не думал, что…

- Вы оба не думали, судя по всему. Ты знаешь, что произошло?

Глаза, в которых зрачок вытянулся в вертикальную черту, мгновенно сковали сознание Хендваля и тот бессильно осел на пол.

- Что случилось?

На шее Антея задергалась жила. Ошейник мерцал в полутьме. Поняв это, Волк натянул шкуру повыше, по-прежнему глядя на Жреца. Он рассказал ему все с самого начала. С того самого момента, как они получили приказ отправиться на планету. Рассказал, не утаивая слов и действий своих и Сигурда. Он видел, как при этом бледнеет лицо Жреца.

Когда история закончилась, он увидел, как дрожат его руки. Знал и причину.

Глава 22

Последние следы боли смыла темнота, мягко упавшая на плечи, как только он выскользнул за пределы освещенного пространства. Он давно привык к странностям в ощущениях. Это не вредило ему – пока что, значит, не имело смысла зацикливаться на этом.

Сердце билось так быстро, что пришлось ненадолго прижаться спиной к металлу стены. Он был холодным, но этого холода было мало. Сигурд зло улыбнулся. Выброситься в шлюз – так было вполне достаточно.

Идиот. Он идиот. Зачем он вмешался. Знал же о том, как его примарх относится к подобному. Знал, что он почует используемые силы. Знал, что без обучения не сможет их контролировать.

Чего он не знал, так это того, куда и зачем он шел. Просто автоматически двигался вперед, легко уворачиваясь от трэллов, сервиторов и легионеров.

Хотелось побыть одному, и он направился туда, где всегда спасался от того, что раньше звал проблемами. Либрариум. Уникальная библиотека в легионе, не жалующем такой способ хранения информации. Но временами это место было необходимо.

Едва только ступив на порог помещения, Волк скривился от отвращения. Он ошибся. Здесь было отвратительно, но что именно – он не знал. Его душа не лежала ни к знаниям, ни к самому нахождению здесь. Он позволил автоматической створке двери скользнуть на место и отошел в сторону.

На тренировочной палубе у него возникли точно такие же ощущения, к тому же – здесь было шумно и слишком сильны были запахи, напоминающие о назначении легионеров. Поморщившись, он ушел и отсюда.

Последняя возможность – обзорная палуба, где над головой нависал прозрачный купол сверхпрочного бронестекла, не закрытый сейчас бронированными створками.

Идеально пусто. Темноту нарушали лишь естественные источники света – далекая звезда системы и мелкие точки звезд на фоне бескрайнего космоса.

Это всегда было красиво. И всегда было по-разному. Каждый раз он видел разные рисунки звезд. Старался заставить себя видеть лишь холодные рассыпанные огоньки, но воображение обязательно пыталось сложить из них какие-то образы, порой даже движущиеся.

Ему необходимо было выбросить из головы все лишнее. Нужно было помедитировать, и Сигурд уселся прямо на пол, скрестив ноги в позе, которую рекомендовали учения тысячелетней давности. Закрыв глаза, он прервал зрительный контакт с космосом, но все равно чувствовал и ослепительно-яркий голубой гигант, и огромное пространство за надежными листами обшивки. Чувствовал свою незначительность.

Не важно, сколько пройдет времени. Когда будет нужно, его найдут. Если флот вышел из варпа – значит, понадобиться он может скоро. Или не понадобится вообще, что еще лучше. Идеально было бы провести так несколько лет, хотя едва ли это что-то могло изменить.

- Я рассчитывал, что ты будешь с братом.

Сигурд вздрогнул. Он не задумался, но примарха попросту не было еще мгновение назад. Он не знал, что ответить.

- Господин?

Примарх прошел вперед из-за его спины и по привычке облокотился на ограждение.

- Сегодня все закончится.

Сигурд молча смотрел на громадную фигуру. Ни страха, ни обожания. Равнодушие без следа уважения. Это было непривычно, словно все чувства были смыты усталостью. Обернувшись, Русс встал боком.

- Вызови сюда своего брата.

Не осмелившись ослушаться, Сигурд выполнил приказ в точности, как того желал примарх.

Все то время, пока Антей добирался до обзорной палубы, Волчий Король не проронил больше ни слова. Он молча наблюдал за волчонком, чувствуя, что мгновение за мгновением того покидает стремление чего-то добиваться, да даже просто жить.

Брезгливо поморщившись от этой нескрываемой слабости, примарх отвернулся.

Кровавый Волк возник так же неслышно, как его повелитель, но примарх заметил его, хотя и не смотрел в ту сторону.

Заговорил он, будто общаясь сам с собой, не оборачиваясь и вообще не двигаясь.

- У каждого из нас есть то, о чем мы предпочитаем молчать. Причина, по которой мы не можем гордиться собой в полной мере. У каждого. Когда отец создавал нас, он пытался добиться идеала, и у него почти получилось. Почти. С каждым прожитым днем я вижу все больше и больше недочетов и ошибок. Каждый день какая-то часть головоломки встает на место. Я, как и мои братья, не лишен изъянов. Однажды Лоргар сказал мне, что с этим дОлжно бороться. Я изо всех сил стремлюсь это делать, и, вместе с тем, каждый раз убеждаюсь, что это невозможно. Стоит побороть что-то, и тут же находишь иную проблему. Из-за этого начинаешь лгать. Всем вокруг и, самое страшное, себе.

Примарх тяжело вздохнул.

- Каждый из нас лжет. Моя ложь – верность. Все считают, что я абсолютно верен Императору. Меня часто называют его цепным псом, и это всегда было правдой. Я всегда выполнял все его приказы в точности. Меня никогда это не оскорбляло – это дело чести, я признал его право. Но с вашим появлением я больше не верю в собственные силы, в собственное слово. Я сам обманывал себя и глупо винить вас в этом. Вы лишь испорченные моей рукой щенки. Ваше желание казаться лучше, чем о вас думают другие, вечно толкает вас в пропасть, но дальше это продолжаться не может. То, что случилось на Сорокопуте, привлекло внимание моего отца. Последуют чистки, и, если о вас узнают – вас уничтожат. Меня назовут лжецом, но это ерунда, на моей чести есть пятна и похуже.

Леман Русс развернулся лицом к Волкам, ждущим его решения, и, словно дождавшись этого движения, за его спиной полыхнул невероятный свет от раскрывшихся врат Имматериума. В реальность ворвался первый из кораблей. Дальше одна за другой последовали еще несколько вспышек.

- Вы оба дали клятвы верности мне, легиону и Империуму. Кроме того, на вас обоих лежит клятва сохранения тайны.

Глаза Волчьего Короля вспыхнули отраженным огнем.

- Я не освобождаю вас от них – это будет по силам лишь вашим смертям, и вы сами решите, как вы их примете.

Речь примарха, полнящаяся угрозой, наконец, вызвала интерес Сигурда, но он был почти праздным. Это было похоже на то, что говорит судья, вынося приговор. Да это и было приговором по его мнению. Он скользнул взглядом по фигуре своего повелителя. С собой у него, как всегда, был нож. Хотя, это было бы излишне. Ни он, ни Антей не стали бы противиться воле Повелителя Волков.

Сигурд удивленно уставился на брата, осознав, что тот только что прервал речь примарха.

- Наши жизни в ваших руках, господин.

Поморщившись от напыщенности слов затасканной до дыр фразы, он с интересом увидел, что Русс резко приподнял руку, помешав старшему Волку встать на колени – Антей тоже решил, что это приговор, и не захотел оттягивать неизбежное и должное. Оба ждали этого исхода, и ни один из них не питал иллюзий.

Примарх злобно оскалил внушительные клыки. Антей застыл. Его звериные инстинкты были гораздо острее, чем у брата, и он физически не мог не подчиниться воле вожака. Почувствовав раздражение повелителя, Сигурд поднялся на ноги. Оба выжидающе смотрели на ярящееся сверхсущество, плод работы Императора - примарха, Великого Ярла.

Спокойствие к нему вернулось так же, как пришла убийственная злость на этих двоих глупцов.

- Я в последний раз нарушаю собственное слово и волю отца. Вы двое. Немедленно собирайте своих Волков.

Примарх широко развел руки, словно пытаясь обнять космос. Этим жестом он ограничил пространство, в котором умещались прибывшие корабли, такие маленькие отсюда.

- Это – то, что я вам обещал. Вы немедленно покидаете мой легион. Как я уже сказал – никто из вас никогда больше не вернется. Никого из вас Космические Волки больше не назовут братьями. Отныне вы будете забыты, ваши имена исчезнут из памяти всех моих сынов, которые вас знали и видели. В моем легионе не место колдунам и мутантам. Любого другого ждала бы казнь, но вы двое не использовали ваши силы во зло, потому я отсрочу вашу смерть снова. Ваша клятва легиону обязывает вас отдать жизни во славу Империума, и я окажу вам эту честь, положившись на ваше слово и то, что я о вас узнал. Вы должны держать меня в курсе всего, что делаете. Это приказ. Если связь будет потеряна – я буду считать вас преступившими клятву. Возможно, у меня будут какие-то приказы для вас – вы обязаны выполнять их в точности. Всю информацию, которую вы будете пересылать мне – вы должны шифровать. Ключ у вас есть. Не забывайте об этом. Мне бы не хотелось, чтобы вас постигла участь всех отступников. Конрад оказался прав тогда насчет вас. Оправдались и мои подозрения, и предупреждения Жрецов…

Он резко оборвал свою речь, полную злости.

- Идите. Забирайте оружие и броню. Собирайте Волков.

Выплюнув последние слова, словно высосанный из раны яд, примарх быстрыми шагами пересек расстояние до выхода с палубы.

Сигурд бледно усмехнулся, активируя вокс.

- Ну, вот и все.

Антей медленно перевел взгляд с кораблей, идущих обманчиво мирным построением, на брата. Он невольно коснулся горла над ошейником, чувствуя постоянный неприятный зуд.

- Нет. Не всё. Это ничего не значит. Мы остаемся легионерами и мы живы. Остальное ерунда. И ты, и я получали приказы и раньше. Это всего лишь очередная миссия вне основных сил легиона. Вот и все.

Отдав приказ Волкам, Сигурд глубоко вздохнул и потер уставшие глаза. Он встряхнулся, словно зверь.

- Ты прав. Хотя я не могу перестать чувствовать себя идиотом из-за всего этого. Идем.

Антей в последний раз бросил взгляд на то, что в скором времени унесет их, навсегда лишая шанса увидеть своего повелителя. Гордые бронированные корабли, едва сошедшие с верфей, были великолепны. Он почти чувствовал, что металлические звери нетерпеливо рвутся в бой. Чувствовал, что они обещают показать свой норов в драке. Плоть от плоти легиона и очередное чудо Механикум. Их новый дом.

Все Волки были в армориуме. Сервиторы спешно снаряжали их, словно в бой. Все Волки тревожно посматривали на своих вожаков. Они не знали причины, по которой они покидают легион, и это грызло и Антея, и Сигурда. Приказ. Так они озвучивали это, обманывая доверие. О том, что легионеров обрекают на забвение из-за их предводителей, знал лишь Хендваль, но и он молчал. Сигурд заметил, как он в отдалении сосредоточенно проверяет броню и оружие, отогнав сервиторов.

Шипя от боли, которая до сих пор беспокоила его, когда полумеханические рабы соединяли разъемы на его теле с элементами брони, он наблюдал за прочими Волками. Он успевал заметить у некоторых уродливые шрамы, слишком глубокие, чтобы затянуться бесследно – следы грубоватых операций извлечения прогеноидных желез. Он видел, как каждый из них, лично отобранных им и братом, ложились под ножи хирургеонов.

Ни один из них не задал вопросов. Короткое слово «приказ» позволяло всё.

Когда последняя часть брони заняла свое место, Сигурд, опережая сервитора, подхватил свой меч, не позволив конечностям раба коснуться бесценного оружия. Собственная странная ревность рассмешила Волка. Он любовно выдвинул клинок из ножен.

Холодная сталь, драгоценный дар недружелюбного мира, сверкнула, радуя глаз. Сигурд ощутил через керамит перчаток иллюзорное доброе тепло, словно оружие пыталось подбодрить его, и последние тягостные мысли исчезли. Как сказал Антей – они все еще легионеры, и все еще живы. И у них есть работа. Кивнув Волкам, ждущим приказа, он, наконец, сделал шаг в сторону выхода. Мгновенно плечом к его плечу оказался брат.

Волки, как всегда, подхватили настрой переглянувшихся вожаков. Слитный гул тяжелого марша еще долго эхом отдавался в коридорах корабля. Этот звук не был свойственен шестому легиону – стаи не любили официоз хождения строем - и родился лишь благодаря двоим странным предводителям маленькой Стаи, навсегда покидавшей «Храфнкель».

Никто не оказал им последней чести. Коридоры и посадочная палуба были пусты, никто не провожал их, словно они уже перестали существовать. Здесь был лишь примарх, следящий за погрузкой в «Громовые Ястребы».

Как только стартовали челноки, в последний вошли оба вожака. Следом поднялся сам примарх. Он занял свободное место с краю, словно боясь заразиться, если окажется близко к братьям. Никто из них не проронил ни звука, пока они летели к кораблям.

По мере того, как Волки выгружались с «Ястребов», суденышки возвращались на флагман. Лишь один не тронулся с места – Повелитель Волков вернется на нем обратно на свой флагман.

Леман Русс осмотрелся. Легионеры выжидающе смотрели на него, ожидая от него последнего напутствия или чего-то еще. Они пока еще не присматривались к этому кораблю. К тому же – они знали – здесь останутся не многие. Примарх разрешил взять три сотни, но столько желающих порвать с легионом не нашлось. Чуть больше двух сотен, и всё. Они рассредоточатся по нескольким кораблям на усмотрение вожаков.

Щелкнул динамик внутренней связи и ангар наполнился голосом человека. Сигурд представил себе говорившую женщину и понял, что она ему уже нравится – жесткость и целеустремленность слышались в металлических нотках, произносящих положенные по случаю слова.

- Говорит капитан судна 086-Альфа-1. Приветствую вас на моем судне. Лорд Русс, хотелось бы поприветствовать вас лично. Поднимайтесь на мостик.

Совершенно неожиданно для ситуации, примарх широко улыбнулся, несмотря на то, как мало уважения было в словах женщины.

- Прошу меня простить, госпожа Адриана Фрай, меня ждут на флагмане. Оставляю своих легионеров в ваших надежных руках. Проследите, чтобы они не слишком распускались.

Пренебрежительное фырканье в динамике раздалось до того, как связь с мостиком была разорвана. Примарх взглянул на стоящих на некотором расстоянии, которое он сам обозначил, вожаков. Он дал знак остальным Волкам убраться с палубы, что они и сделали, не смея противоречить молчаливому приказу.

Как только перед ним остались лишь Антей и Сигурд, он снова заговорил.

- Отныне это ваши корабли. Пока что у них есть только номера – дайте им имена сами.

Сказав все, что посчитал нужным, примарх развернулся. Он поднялся по трапу «Ястреба». На самом верху, на последнем шаге, он вновь обернулся, окинув застывших Волков долгим взглядом, и с горечью в голосе произнес последнее напутствие:

- Доброй охоты.

Впервые за все то время, что Антей и Сигурд провели в легионе, они не ответили ничего и не склонились. Больше им не перед кем было проявлять почтение. У них больше не было примарха, не было легиона.

Все что у них осталось – горстка верных слову воинов, обреченных на скитание. Лишенные имени. Броня блестела свежей краской на том месте, где была стерта эмблема когда-то родного легиона – голова волка на желтом фоне.

Они еще долго смотрели вслед сорвавшемуся с места «Ястребу». Потом наблюдали, как прогревают двигатели и один за другим исчезают в Имматериуме суда легиона. Последним открыл врата бездны «Храфнкель».

Пламя варп-двигателей надолго запечатлелось в памяти, словно выжженное на сетчатке внутреннего зрения, но это была не проблема с глазами. Просто так сказалось потрясение от всего случившегося. Как бы оба ни старались этого скрыть, но нервное напряжение превышало возможности даже сверхчеловеческого организма.

Когда сзади раздались осторожные шаги, Сигурд не сомневался, уже зная, кто осмелился потревожить вожаков. Антей предостерегающе посмотрел на него. Оба обернулись.

Хендваль был уже без брони. Похоже, он не сомневался, что останется рядом с вожаками, как и надлежит Рунному Жрецу, хотя в их стае он был не единственным. Второй Жрец, отправленный приказом примарха, был куда старше, и логичнее было, чтобы с предводителями стаи остался именно он.

Рунный Жрец чувствовал ненависть младшего вожака, но все равно подошел, даже видя, как по привычке, подхваченной у легионеров, дернулась, поднимаясь, губа, открывая удлиненный клык.

Сигурд вспомнил то чувство, которое возникло на далеком мирке – ощущение, которое рождается в теле, когда клинком разрываешь плоть противника, и обещание, данное самому себе – расправиться с предателем. Его рука сама потянулась к рукояти меча. Видя этот жест и грустно улыбнувшись, Хендваль опустился на колени в шаге от вожака и склонил голову.

Это назревало давно – Антей хорошо это видел. Под его пальцами скрипнул керамит брони младшего брата. Старший Волк без труда удержал его руку, слегка выворачивая ее.

- В чем дело?

Он насильно развернул Сигурда к себе лицом. Все было понятно без слов, им снова начало овладевать псионическое безумие – глаза вновь из темных, почти черных, становились все более светлыми, но, едва он взглянул в глаза брата, это сияние померкло.

Сигурд моргнул и вновь обернулся к так и не шевельнувшемуся Жрецу.

- Дело в том, что он предатель.

Рука теперь была далеко от меча – он сложил обе на груди, сверху вниз презрительно глядя на коленопреклоненного воина.

- Там, с Ультрамаринами, он должен был быть с нами, но не пошел, и мы едва справились.

Антей настороженно посматривал на брата.

- Что?

Младший вожак подарил ему очередной злобный оскал, затем перевел взгляд на Жреца.

- Скажи ему и мне, Хендваль. Где ты был, когда мы оказались там? Почему ты не был с нами тогда? О чем вы шептались с примархом? С чем он тебя послал сюда?

Отшатнувшись как от удара, Жрец поднял голову, с удивлением глядя на Сигурда. Тот вновь улыбнулся.

- Что, не знаешь, что соврать?

Ища поддержки, Хендваль перевел взгляд на старшего вожака.

- Я не знаю, о чем ты говоришь. Я здесь по своей воле. Я дал слово…

Сигурд качнул головой.

- Я не верю тебе. Вы бросили нас туда – десяток. Всего-навсего. Ты должен был быть с нами. Отозвать тебя мог только он. Так в чем дело? Почему тебя не было?

- Я был у Волчьих Жрецов.

- Что?

Сигурд застыл. Антей почувствовал столь редкую неуверенность брата. Рунный Жрец отогнул край шкуры. Он был последним, оказавшимся на процедуре извлечения генного материала, потому что всегда был вынужден находиться возле вожаков.

Ладонь Сигурда легла на лицо в жесте, который должен был стереть усталость. Глупец. В очередной раз он убедился в этом.

- Прости. Я не знаю, что со мной происходит. Встань, прошу тебя.

Хендваль повиновался.

- Это все из-за отсутствия контроля. Ментальные силы разрывают сознание. Я помогу с тренировками, если ты позволишь.

Сигурд осторожно кивнул.

- Да, если это поможет.

Глава 23

На мостик они поднялись втроем. Должно быть, их вид был слишком озадаченным, потому что капитан издала издевательский смешок.

Пока они поднимались на возвышение, она сидела, закинув сапоги на подлокотник командного трона. Женщина была молода, как и основная часть экипажа, но не настолько, чтобы быть неопытной в управлении кораблем и своими людьми. Она демонстративно принюхалась и горестно изрекла.

- Ну вот. Теперь понятно, почему на моем корабле воняет псиной.

За эти слова любой смертный мог бы поплатиться, но, услышав сдавленное рычание Рунного Жреца, Сигурд поднял руку, останавливая его. Вместо того, чтобы разозлиться, он сам холодновато улыбнулся и чуть склонил голову, приветствуя капитана.

- Леди Адриана Фрай.

Женщина улыбнулась, на щеках проступил заметный румянец.

- Надо же, Волк, который умеет вести себя учтиво. Ты, наверное, вожак той стаи, которая загрузилась на мой корабль?

Сигурд кивнул.

- Мое имя Сигурд. Эти двое – Антей и Хендваль.

Он поочередно указал на них.

- Антей тоже вожак. А он – Рунный Жрец.

Адриана заинтересованно рассматривала Волков. Она даже села теперь как положено и чуть подалась вперед.

- Какие-то вы странные легионеры.

Младший вожак пожал плечами.

- Надеюсь, у нас не возникнет из-за этого проблем.

Тонкие руки сцепились пальцами перед женщиной. Локти оставались на боковинах трона.

- Проблемы возникнут, если ваши легионеры будут устраивать беспорядки на моих кораблях.

Не удержавшись, Антей фыркнул, за что удостоился холодной улыбки.

- Ваших кораблях?

Женщина откинулась на спинку, рассматривая оскалившегося гиганта.

- Да, на моих.

- Амбициозно.

Она кивнула.

- Мои заслуги высоко оценены в моем личном деле. Можете ознакомиться с ним, если хотите.

Она произнесла «если хотите» так, что вместо этой фразы явно должно было прозвучать «если можете». Если умеете читать, дикари.

- Мои люди и мои корабли – лучшие в галактике. Я плюну в лицо любому, кто скажет иначе.

Желтоватые глаза женщины высокомерно скользнули по притихшему экипажу, смотрящему с опаской на нее и Волков, но сама она не испытывала страха. Уважения, впрочем, тоже.

Сигурд усмехнулся.

- У вас будет шанс показать себя. А пока что, думаю, нам стоит распределить легионеров по вашим кораблям. С вашего позволения, мы останемся на этом корабле. Через час жду вас для принятия этого решения в стратегиуме.

Он ощущал смесь ее чувств. Ее характер был слишком буйным. Не много было легионов, где такой норов стали бы терпеть, но Сигурд прекрасно знал, что за этим стоит. Безусловно, он ознакомится со всем, что им предоставлено, но он верил примарху безоговорочно. То, что им дали – лучшее. Он не сомневался.

Кивнув вновь капитану, он удалился, уводя с собой Волков. Едва только закрылись створки дверей мостика, Антей выдохнул и почти прошептал.

- И что это было?

Общение с этой женщиной было сродни прыжку в ледяную воду. Это почему-то принесло некое душевное облегчение и развеселило, что бывало не часто.

- Это наш капитан. Госпожа Адриана Фрай.

Хендваль покачал головой.

- И ты позволишь ей так себя вести…

Искоса Сигурд посмотрел на Жреца.

- Почему бы нет. Если она хороший капитан, то мне плевать, как она будет со мной разговаривать.

- Хорошо, если не полезет бить. Вот это точно будет оскорблением.

Антей давился смехом, и это снова заставило Сигурда улыбнуться.

- Надеюсь, до этого не дойдет.

Корабль был куда меньше чем флагман легиона. До армориума они добрались быстро, к тому, же Рунный Жрец указывал дорогу, уже успев здесь побывать.

Пока сервиторы избавляли двоих Волков от брони, он с преувеличенно заинтересованным видом рассматривал окружающее пространство, но вздрогнул, когда Сигурд окликнул его.

- Хендваль.

Он перевел взгляд на вожака.

- Надеюсь, ты останешься с нами здесь.

Тот нерешительно кивнул.

- Как прикажешь.

Он не выдержал долгий взгляд в упор и отвел глаза.

За час они успели сделать многое. В означенное время оба вожака и двое Рунных Жрецов явились в стратегиум. Вторым был молчаливый Волк по имени Ильгвар, но он так и не посчитал нужным назваться сам. С тех пор, как он оказался в Стае, брошенной примархом, он вообще не проронил ни слова. Сигурд чувствовал его презрение, но Волк исчезал всякий раз среди остальных, и вожак не стал его трогать. На его счету было множество побед. Ветеран заслуживал уважения и едва ли стал обузой легиона.

Оставив себе мысленную заметку насчет него, Сигурд вызвал Волка в стратегиум. Тот, однако, встал в стороне от остальных, угрюмо зыркая из-под насупленных бровей.

Капитан вошла через полторы минуты. Она была очень высокой для человека – родилась на орбитальной станции. Это дало такой же эффект, какой возникает на мирах с пониженной гравитацией. Ее голова была по грудь Волкам, Сигурду по плечо. Глядя на Антея, она задирала голову, но все равно казалось, что смотрит свысока – сказывалась должность.

Войдя в помещение стратегиума, она вновь демонстративно принюхалась.

- Надо же, больше не воняет псиной. А говорят, что Волки не знают, что такое мытьё.

Ильгвар из своего угла покосился на капитана. Остальные, уже знакомые со странным юмором человека, криво улыбнулись, принимая и эту шутку.

- Вы хотели со мной что-то обсудить?

Она приподняла бровь, глядя на вожаков.

Сигурд кивнул. Вести подобные беседы он привык и вновь благодарил примарха за опыт.

Он ознакомился с делом капитана этого судна и еще многими документами прочих офицеров. Во время их дискуссии она лишь подтвердила, что занимает свой пост заслуженно. И даже на ее поведение, такое необычное, можно было закрыть глаза. Пока шел их брифинг, она не отпустила ни одной угрюмой шутки, подойдя к вопросу размещения легионеров со всем профессионализмом и серьезностью.

Ильгвар молча стоял в стороне. Сигурд лишь однажды, в самом начале кивком подозвал его, но тот не сдвинулся с места, продолжая перебирать фигурки, висящие на шнурах.

Антей так же преимущественно молчал. Разговоры – дело младшего брата. Он сам предпочитал принимать решения на поле боя.

Беседа у стола с голопроекцией оставшегося флота длилась почти два часа. Корабли, едва покинувшие верфи, и их экипажи ждали приказов.

Их готовили к этому. Запрос примарха не мог быть не выполнен в лучшем виде. Суда еще блистали первозданной чистотой, словно чужие. Только цвета выдавали возможное отношение к шестому легиону. На корпусах были проставлены номера. Буквы и цифры были нанесены черной краской. Когда кораблю дают имя – обозначение удаляется.

Как только были решены вопросы, первостепенные для легиона, капитан задала первый из вопросов, больше всего интересующих ее. Она снова встала в свою любимую позу, сложив руки на груди.

- Итак. Лорд Сигурд. Вы уже решили, как назовете свой флагман и прочие корабли?

Младший вожак бросил взгляд на непроницаемое лицо Антея.

- Да.

Женщина вскинула бровь, вся обратившись в слух.

- Я не стану ничего менять. Они пойдут под своими обозначениями.

С губ капитана сорвался вздох разочарования. Одна из важнейших традиций флота была нарушена вот так, с ходу. Давая понять, что не намерен спорить, Сигурд поставил руки кулаками на стол.

- Еще вопросы?

Состроив недовольную гримаску, капитан кивнула.

- Укажите хоть маршрут и наше задание. Не вечно же нам болтаться в этой вымершей системе.

Только сейчас Антей, наконец, шевельнулся. Он протянул руку вперед. Потревоженный этим движением, гололит отозвался на жест-приказ. Он воссоздал в воздухе изображение каменистой планеты. Сигурд обратил внимание на координаты, но капитан высказалась первой.

- Но это же рядом. Соседняя система. Не изученная еще толком. Необитаемая.

Антей кивнул.

- Как видите, она не совсем необитаемая.

В воздухе рядом с коричнево-серым шаром повисли строки текста. Изображение вращалось, но каждый из присутствующих умел читать и зеркально отображенный текст, когда проекция была обращена в другую сторону.

- Но откуда…

- Это пришло от примарха. Последний сигнал с флагмана, когда он уходил. Сообщение было зашифровано моим генокодом. Не знаю почему, но…

Антей кивком указал на каменистую планету.

- В сообщении приказ – отследить показатели выбросов. Предположительно корабль ксеносов. Если это подтвердится – мы должны будем решить эту проблему.

Сигурд вздохнул.

- Ну что ж. Разминка в самый раз для нас. Капитан. Вы требовали задание и маршрут – они у вас есть. Мы займемся рассредоточением легионеров. С вашего позволения.

Женщина хотела что-то сказать, но, увидев на лице вожака улыбку, приподняла подбородок, словно королева. Хотя, легион расценивал этот жест иначе.

- Разрешаю.

Ее улыбка лишь тронула уголки губ, но основная ее часть плескалась в глазах, очень светлых, практически желтых. Оба командира наконец-то почувствовали, что поняли друг друга. Конечно, до настоящей слаженности работы пройдут еще месяцы и годы, но первый, самый важный, шаг был сделан.

На выходе из стратегиума Сигурд последний раз пересекся взглядом со старшим Рунным Жрецом. Тот, развернувшись, пошел вслед за капитаном, направляющейся на мостик.

Обернувшись к Хендвалю, вожак наткнулся на точно такой же, как собственный, удивленный взгляд.

- Даже не спрашивайте. Я не знаю, что он тут делает.

Антей тоже пожал плечами. Он вообще ничего не знал об этом Жреце.

- Ладно. Этим мы займемся потом. Сначала разберемся с заданием примарха.

Глава 24

Это был худший день в ее жизни.

Нет, конечно, с ней и раньше случались неприятности, начавшиеся с самого первого дня ее жизни, и за двадцать пять стандартных лет их произошло бесчисленное множество.

Началось все с того, что ее матери сказали, что она родилась мертвой, и ее мать это вполне устроило.

Хрупкое тельце новорожденного человеческого существа плавало в емкости с окрашенной кровью околоплодной жидкостью. Его с бесстрастным видом рассматривали медицинские сервиторы. Потом, один из них, получив команду, выловил младенца, чтобы поместить его в другую емкость, где находились твердые биологические отходы, подлежащие переработке. Такая сортировка была нужна, чтобы не повредить хрупкие фильтры в системе утилизации жидких отходов. Хотя, в конечном итоге, в дело шло всё. Этот мир едва мог прокормить живущих в нем людей, что уж говорить о полумеханических слугах.

Маленькое тельце, вынутое из жидкости, еще хранившей тепло тела ее матери, судорожно дернулось от окружающего холода. Повинуясь заложенной программе, полуробот-получеловек, все же поместил человеческого детеныша в специальный бокс.

Ее не коснулся ни один человек. Автоматический роддом в нищем районе ее мира обслуживался всего одним человеком – он чинил вышедших из строя сервиторов, и медиком его можно было назвать лишь с очень большим натягом.

Некому было заставить ее сделать первый вздох. Слабые мышцы сокращались хаотично. Инстинкты тела, формировавшиеся миллионами лет эволюции, были вынуждены справляться сами. Легкие, наконец, смогли раскрыться в самом первом вздохе. Она уже открыла крошечный ротик на сморщенной розовой рожице, но первый крик пропал зря. Ее мать, избавившись от тяготившей ее ноши, уже покинула здание, не озаботившись судьбой своего потомства. В этом мире так было принято.

На контейнер легла крышка, запечатывая новорожденного в боксе, куда от воздушной установки нагнеталась дыхательная смесь.

В конце двенадцатичасовой смены сервиторы-акушеры погрузили в прибывший транспорт четыре контейнера с новорожденными. Через прозрачные стенки боксов можно было видеть, как в них шевелятся крошечные тела.

Рядом с ними занял свое место еще один контейнер. С непрозрачными черными стенками, опечатанный и с желтой маркировкой биологических отходов. Он был гораздо больше каждой из капсул, в которых теплилась жизнь.

Грузовичок, тоже автоматический, покатился по улицам города, вздымая едкую коричневатую пыль, которой и без того хватало в воздухе, чтобы затмить свет местной звезды. Постоянные душные сумерки нависали над забытой даже бюрократами нищей планетой.

Через четыре часа после рождения ее ждало еще одно испытание.

Транспорт, прибыв в пункт своего назначения, автоматически разгрузился в местном центре распределения.

Когда-то это место, находящееся в здании космопорта, распределяло прибывавших на планету людей на места их работы. Теперь оно выполняло другую функцию. Теперь здесь сортировали новорожденных, чтобы решить, что с ними делать дальше.

Четыре бокса с человеческими личинками заняли свое место на ленте эскалатора, медленно ползущего через скудно освещенное помещение. Пятый контейнер был подсоединен к системе очистки и его содержимое, наконец, поступило на переработку.

Здесь были люди. Две долговязые фигуры, изможденные длительными сменами и отсутствием нормального отдыха. Белые пластиковые халаты были покрыты подсохшими ошметками биологического материала, как и длинные, до плеч, перчатки. Они, казалось, не обращали внимания ни на шум работающих механизмов, ни на крики детей, ни на омерзительную вонь.

С эмоциональностью сервиторов они вытаскивали каждого ребенка из контейнеров, с которых до этого механические лапы автоматов срывали крышки, выпуская наружу беспомощные вопли.

Бесцветными голосами они переговаривались через широкий стол, похожий на разделочный стол мясника. Один из людей дотошно осматривал ребенка, грубовато переворачивая его из стороны в сторону. Он диктовал, а второй человек монотонно стучал по клавишам наборного устройства, заполняя документы на каждого осмотренного новорожденного.

Первый же открытый контейнер отозвался тишиной. Его содержимое не шевелилось. Пробормотав дежурную фразу, человек вытряхнул тельце сразу в черный контейнер, стоящий рядом. С влажным чавканьем оно соприкоснулось с уже находившимися там сородичами.

Второй контейнер был внимательно изучен. Затем человек, затянутыми в не слишком чистые перчатки, руками, осторожно извлек его содержимое. Оно хлюпало непомерно широким ртом, а на плоском личике не было ни следа глаз. Этот новорожденный отправился в контейнер вслед за первым. Реквиемом ему прозвучала серия нажатий латунных клавиш.

Из третьего контейнера доносился крик, равномерный и громкий, изредка обрывающийся, ровно на то время, которое нужно было, чтобы сделать вздох. На белую поверхность стола легло отчаянно извивающееся существо. Длинные пальцы долго переворачивали его, старательно подставляя под беспощадные лучи мощной лампы в поисках малейших недостатков. Не обнаружив ничего, человек положил младенца обратно в коробку. Снаружи, в специальный отсек, легла бирка и крошечный, размером с ноготь мизинца маленького человечка, идентификационный чип. Водруженная обратно крышка снова заглушила крик

Четвертый контейнер не издавал звуков, как и первый, и человек за столом уже взял его в руки, чтобы опорожнить в черный бак с отбросами. Лишь краем глаза он заметил шевеление, и ребенок выскользнул через борт на стол. Младенец женского пола смотрел на мир огромными синими глазами, врядли что-то видя и осознавая, он дергал руками и ногами, но молчал. Человек перевернул крошечного ребенка, держа его на весу, рассматривая. Он продолжал молчать, явно выбиваясь из нормы.

Тяжело вздохнув, сортировщик положил ребенка обратно в контейнер. Заполненная бирка и чип заняли свои места, и крышка захлопнулась.

Контейнер отправился следом за предыдущим. Оба человека, отработав свою смену, вскоре поднялись со своих мест. Один из них включил систему очистки контейнера с отходами, второй – закрыл распечатанную с утра коробку с чипами. Она была полна ими, отсутствовали только два чипа. Две человеческие особи за всю смену были признаны пригодными для дальнейшего использования. Предыдущей коробки с тридцатью чипами хватило на полтора месяца.

Автоматический сортировщик на конвейере разделил контейнеры, направив каждый на нужную ленту. В соседнем помещении, стерильно чистом, каждый из контейнеров был вновь открыт, и содержимое их было подвергнуто специальной обработке, гарантирующей их чистоту. Короткими уколами иньекторов чипы были внедрены в черепа будущих людей, в пока еще мягкую область родничка.

Оба младенца разразились протестующими воплями, но равнодушная автоматика продолжила свои манипуляции. Они были помещены в другие контейнеры, обтекаемой формой похожих на торпеды. К крошечным тельцам подключилось великое множество проводов, кабелей и трубок, и контейнер запечатался. В герметичную полость хлынул поток густой синеватой жидкости, быстро заполнив ее.

Едва научившиеся дышать воздухом, младенцы задергались, обнаружив в своих легких жидкость, но вырваться не смогли, а потом тела приспособились к противоестественной дыхательной субстанции.

Когда завершилась и эта процедура, механические клешни подхватили капсулу и, держа вертикально, установили ее в крепления рядом с еще несколькими такими же.

Но на этом ее злоключения просто не могли закончиться.

По мере накопления эти капсулы поступали дальше на распределение, уже за пределами этого, самого захолустного из миров Империума. Ее скитания длились еще около пяти лет, когда на нее обратили внимание Механикум.

Она не обладала выдающимися особенностями, просто была единственной, оказавшейся у них под руками. Однако, не найдя в ребенке нужных талантов, ее оставили в покое на развивающейся аграрной планете. Ее приемная семья не могла, да и не пыталась, уделять ей достаточно времени, полностью посвятив себя работе. Девочка росла, предоставленная самой себе, но, помимо проблем с законом, она неожиданно проявила тягу к специфическим инженерным наукам.

В четырнадцать лет она покинула и эту планету, присоединившись к экспедиции, пополнявшей на ней ресурсы. Ей дали место в корпусе геологов-разведчиков. Своенравная девушка с огромными синими глазами и черными, как ночь, волосами, обрамляющими удлиненное лицо с тонкими скульптурными чертами, быстро завоевала расположение командования своего корпуса. Злые языки не преминули разнести обвинение, что она заслужила его через постель, но лишь немногие знали, что на самом деле причиной тому был ее острый ум и потрясающая работоспособность. К двадцати трем годам ее личное дело, хранившееся в архиве экспедиции, насчитывало неприлично огромное для ее возраста количество патентов и работ, что тоже снискало ей не только славу, но и зависть. Через два года, экспедиция, увеличившая численность, разделилась, и девушка-инженер возглавила свою собственную экспедицию разведки полезных ископаемых.

С нахлынувшей работой она справлялась великолепно, подобрав контингент из людей, с которыми она сама предпочла работать. Она перестала чувствовать злобу и сопротивление сотрудников, и теперь с удовольствием надевала форму командного состава. И вот – такая неудача.

Она надула чувственные ярко-алые губы. Предмет постоянных воздыханий сослуживцев, они были абсолютно естественны, как и вся она. Ей хотелось плакать от обиды. Она была уверена, что таких неудач попросту не бывает. По крайней мере – ей они не грозят.

Она со злостью пнула камень, размером с кулак, покрытый инеем.

Ледяная корка осыпалась хрустальной крошкой, а сам камешек пролетел пару метров и упал вниз с обрыва.

Как могло такое случиться, что такой опытный пилот не справился с управлением и разбил ее катер? Как она теперь вернется? И зачем только они сюда сунулись. Подумаешь, руины. Мало ли им встречалось планет со следами цивилизаций.

Под сапожками скрипнули осколки стекла.

По обшивке сползали подтеки густой темной жидкости. Их источником было человеческое тело, от удара наполовину вылетевшее из кабины управления и повисшее на разорванном металле обшивки, глубоко погрузившемся в плоть. Пилот был мертв уже больше часа, а механик никак не мог заставить работать аварийный маяк. Он возился с ним, крутя в руках, и у девушки сложилось впечатление, что он попросту не знает, что делать с электронной игрушкой. Но тот, наконец, прерывисто замигал маленьким оранжевым огоньком. Она бросилась к механику как на крыльях

- Заработало?

Он сначала кивнул, потом покачал головой.

- Надолго его не хватит. Максимум на три часа.

Она понимающе кивнула. Может, случится чудо? Может, обо всем уже знают и летят сюда... Какая чепуха.

Из всего экипажа выжили только они двое. Группа ученых погибла в момент удара, когда разодранный металл обшивки свернулся внутрь, распарывая и сминая хрупкие тела. Они двое выжили только потому, что им повезло.

Сомнительное везение, с учетом того, что на планете было откровенно холодно, а силовая установка катера была безнадежно мертва. Вся эта груда высокотехнологичного металла была мертва, как камни, на которые его швырнула рука всемогущего провидения.

Она должна была просто проследить за высадкой людей и отбыть на свой корабль, она не рассчитывала на такой холод, и мундир из плотной жесткой ткани перестал спасать довольно быстро. Механик был одет более тепло, но на пытки предложить свою куртку получил резкий однозначный отказ. Одежда погибших же, была настолько пропитана кровью, что была бесполезна и уже начала смерзаться. Судьба, бросившая их здесь, позаботилась даже о том, чтобы они не смогли добыть огонь. Начавшее разгораться после падения, пламя, загасила система пожаротушения, прежде чем оборудование катера умерло окончательно. Как назло. Всё здесь было назло. Назло ей.

Она пнула очередной камень, будто он был виновен в крушении. Не остановившись, чтобы услышать звук падения, она вновь пошла по краю обрыва. Движение позволяло немного согреться.

Проклятый мир, насколько они видели от места крушения, был покрыт сплошным камнем. Здесь ничего не могло гореть. При мыслях о маленькой доисторической радости, девушка снова задрожала, но не думать о тепле она не могла. Она усердно старалась поднять ворот мундира повыше, чтобы спрятать изрядно замерзшие уши и аккуратный носик, который отвратительно, по ее мнению, покраснел от холода и плача.

Возможно, не отойди она от края и не делай лишних движений, она бы услышала звук, который не мог издать упавший с обрыва камень. Легкое постукивание и шуршание в тенях.

Ее взгляд снова упал на развалины древнего сооружения. Механик уже ходил туда. По его словам над землей уцелело мало что, зато под землей могло быть что-то.

Ей, почему-то, упорно не хотелось туда идти. Какое-то звериное чутьё. Интуиция. Ей казалось, что там их может ждать только плохое. Однако, если их не найдут в ближайшее время – ей придется решиться.

Она обернулась. Ей показалось, что что-то скользнуло на грани видимости. Там ничего не было. Ни звука, ни движения. Она фыркнула. Сумасшествие – это не то, чего бы она хотела, находясь и так на грани гибели. Она поспешила вернуться к обломкам и механику.

Она едва не споткнулась о вяло помигивающий маячок. Он стоял в тени куска фюзеляжа. Механика нигде не было видно. Похоже, он все же зашел внутрь подземного строения. Она заглянула в недра пассажирского отсека. Ей показалось, что трупов стало меньше. Она снова фыркнула. Повернувшись, она вдохнула кристально чистый воздух. Ей нужно было успокоиться. Смешно. Ауспик, пока он работал, не обнаружил никаких признаков жизни, кроме примитивных – мелких насекомых и млекопитающих. Для человека здесь был почти что рай. Еще бы его терраформировать. Или застроить городами-ульями с контролируемой температурой.

Она попрыгала на месте и робко окрикнула механика. Голос разнесся далеко, но ответа она не получила и неохотно поплелась к руинам, шепча ругательства. Ей снова показалось, что за спиной кто-то есть, какое-то дуновение воздуха насторожило ее. Она обернулась, но вновь ничего не заметила. Лишь темный отблеск на камнях возле обломков, но она списала его на очередную тень. Эта планета вращалась в полтора раза быстрее Терры и на ней уже сгущались сумерки. Сумерки, в которых два человека останутся без тепла и света. Девушка отшвырнула очередной камень со своего пути.

На обломках строения руками давно исчезнувших мастеров были нанесены многочисленные знаки и, хоть и примитивные, но, явно, с любовью выполненные рисунки. Что на них изображено, она не понимала, да и не хотела понимать. Она возненавидела этот мир. Возненавидела всё, что с ним связано.

Потоптавшись у входа, она осторожно спустилась вниз. Здесь казалось теплее, но она понимала, что это лишь потому, что ветер, сдувающий тепло тела, остался снаружи.

Дрожащими руками она извлекла из кармана упаковку с источником света. Стержень, запаянный в прочную пленку, был взят из аварийных запасов катера. Второй такой же был у механика, но либо он его экономил, либо был где-то глубже и дальше.

Девушка попыталась разорвать пластик, но у нее ничего не вышло. Осмотревшись, она нашла участок стены со сколотым камнем и, натянув пакет, провела им по острому краю. Пленка лопнула с неприятно-громким звуком. Наконец в окоченевших руках оказалась палочка, наполненная прозрачной жидкостью. Она торопливо согнула ее до щелчка и потрясла.

Это изобретение было очень древним, придуманным задолго до появления Императора, но оно до сих пор выручало таких вот незадачливых искателей приключений.

Этот источник света, не толще указательного пальца и длиной чуть больше него же, мог излучать свет на протяжении восьми часов, после чего угасал. А еще он едва заметно согревал ее руку, за что она была особенно благодарна его давно умершему изобретателю.

Она пошла вперед, изредка окликая механика, но тот не отзывался.

Смутная тревога сжимала ее колотящееся сердце все сильнее. На этом уровне она не нашла никого и снова вернулась ко входу. Снаружи был почти физически ощущаемый мрак. Маяк давно отключился, и она снова всхлипнула, понимая, что теперь шансы быть обнаруженными, тем более живыми, сошли к ничтожно малым процентам. Она снова спустилась под землю и решилась опуститься на другой уровень.

***

По камням тихо скрипнули длинные когти, и упавшие сгустки слюны моментально подернулись льдом. Три пары нечеловеческих глаз, для которых ночь была так же ясна как день, внимательно проследили за теплым человеческим силуэтом. Три гибких тела скользнули со скал вниз, тенями метнувшись ко входу.

Множество пустынных помещений на пяти подземных уровнях. Она проклинала это место. Она проклинала бросившего ее механика. Она проклинала свою самоуверенность и пытливый ум, который привел ее сюда. Можно же было послать автоматонов. Тем более, когда стало ясно, что из-за гравитационных аномалий сюда нужно лететь от границы системы на челноке. Путь недолог, всего три дня, но, когда на корабле поймут, что дело неладно, когда сюда доберется второй катер – она уже превратится в ледяную статую.

Она вздрогнула, услышав шаги. Шаги, не принадлежащие человеку. Она затаила дыхание, понимая, что прятаться в этом несложном лабиринте бесполезно, здесь только один выход. Опустившись на корточки за каменным блоком, она тихо поползла в противоположную сторону. Сердце бешено колотилось, ей казалось, что ее преследователи его слышат. Она молча прокляла солгавший ауспик. Нет крупных форм жизни? Конечно. А это были лишь тараканы, размером с кибермастифов Механикум, тяжело топающие и совсем-совсем не плотоядные.

Сзади раздался торжествующий рев – они не просто слышали стук ее сердца, они еще и прекрасно видели ее.

Девушка бросилась к выходу. Обернувшись, в неверном свете она увидела их.

Три тени скользившие по полу, стенам и потолку, словно не зная о законах гравитации. К сожалению, эти тени имели плоть. Плоть, снабженную набором острых крючковатых когтей. Она закричала. Казалось, быстрее бежать невозможно, но она побежала быстрее.

Однако тени знали это место, уже ставшее их домом, и быстро загнали жертву.

Отброшенная когтистой лапой, она упала, выронив светящуюся палочку, и закричала, забившись в животном ужасе. Более кошмарных тварей она не видела.

Их морды уже почти касались ее, когда пространство взорвалось огнем. Тишина разорвалась невыносимым грохотом, перекрывшим крик несчастной женщины. Ей казалось, что это длится вечность.

На самом деле время измерялось только тремя очередями по три выстрела. Они были сделаны из двух стволов синхронно. Разорванные масс-реактивными снарядами, тела хищников упали на переохлажденные камни. Из-за перепада температур, те треснули там, где на них попала горячая кровь. Женщина, какое-то время всматривалась в смутные силуэты, принесшие с собой новые свет и звук, а затем, еще раз тихо взвизгнув, потеряла сознание.

Глава 25

Теперь здесь не было темно. Во время неудачного нападения твари растоптали крошечный светильник, и светящиеся капли искрами повисли на камнях стен и телах, лишенных жизни.

Кроме того, два воина в силовой броне сами собой освещали пространство. Экраны их оружия давали тусклые блики, отражаемые броней, а элементы самой брони, в свою очередь, несли немногочисленные светящиеся вставки.

Для самих солдат здесь было светло как днем. Шлемы с похвальным качеством создавали комфортную для восприятия картину. Ретинальные дисплеи указали три уничтоженных цели и автоматически навели перекрестья прицелов на тело женщины в офицерском мундире, пропитанном чужой кровью.

- Это были последние.

Голос под шлемом прозвучал глухо. Стоявшая чуть впереди, намного более массивная фигура, неспешно сделала жест, который должен был означать согласие. Затем, в динамиках стоявшего позади воина в богато украшенных, но не настолько мощных доспехах, раздался рыкающий голос первого.

- Человек еще жив. Это женщина. У нее сильное переохлаждение. Что с ней делать?

Второй подошел ближе.

- Ты отследил маяк? Откуда она?

В ответ раздалось пренебрежительное фырканье.

- Сигнал был слишком слаб, он рассчитан только на работу в атмосфере, их корабль должен был быть на орбите, чтобы его заметить. Могу предположить, что их бросили, решив, что мертвы все.

Задумчивый размеренный голос, указывающий на главенствующую роль второго воина, как само собой разумеющееся произнес.

- Забирай ее.

С закованных в керамит плеч первого солдата на пол соскользнула тяжелая волчья шкура, выделанная целым полотном. Он специально выбрал чистое от крови и люминофора место, широко расстелив свой трофей. Потом шагнул вперед и пинком отбросил трупы тварей, из которых от этого движения с влажными шлепками выпали внутренности и несозревшие белёсые личинки. Несколько их них он раздавил, сделав еще один шаг. Веретенообразные комки лопнули с легким цвирканьем, и на пол плеснула дурно пахнущая, похожая на гной, масса. Оба солдата в шлемах этого даже не заметили, но девушка, не защищенная фильтрами, очнулась, как от резкого запаха аммиачного спирта. Увидев перед собой странно очерченную тень, уже протянувшую к ней конечность, она пронзительно завизжала и принялась брыкаться.

Вопль резанул по слуху, и гигант отдернул, было, руку, но слуховые фильтры уже скомпенсировали звук и он, не обращая внимания на сопротивление девушки, поднял ее, удерживая за форменный китель, как щенка – за шкирку. Она продолжала трепыхаться, скорее бессознательно, не понимая, что с такими противниками ей не тягаться.

Легко треснула разрываемая ткань, и обрывки офицерской формы, пропитанные темной кровью чудовищ, упали на пол, шурша, из-за того, что уже начали обмерзать.

Даже оставшись совершенно обнаженной перед металлическими монстрами, девушка ни на мгновение не сдалась. Холод обжег ее кожу, и она моментально покрылась мурашками, но интенсивные движения и страх согревали ее. Она даже попробовала кусаться, но керамит устоял перед яростью маленькой женщины.

Наконец, командиру то ли надоели вопли, то ли он пожалел срывающего голос человека. Раздался щелчок металла, и девушка замерла, когда автоматически включилась подсветка лица, расположенная на вороте доспехов. Шлем был неторопливо снят, и она с удивлением поняла, наконец, что видит легендарных космических десантников. Благоговение окончательно подавило выброс гормонов ярости, и ее затрясло от холода и нервного потрясения.

На нее смотрело уже не чудовище из стали с глазами – линзами. Это был человек. Гораздо выше ее, в силовой броне, но всего лишь человек.

Бледная кожа на красивом, хоть и покрытом шрамами, печальном лице была окрашена синеватым светом. Темные внимательные глаза цепко осматривали ее, но, несмотря на ее красоту, человек не выказал никаких эмоций. Это слегка оскорбило ее, на мгновение она даже забыла, что еще совсем недавно была готова умереть.

Тонкие губы молодого мужчины тронула легкая улыбка, но глаза будто бы не могли улыбаться, оставаясь холодными. В подземелье, разгоняя легкий гул работы силовых доспехов, прозвучал его голос, обращенный уже к ней.

- Все в порядке. Мы здесь, чтобы спасти вас.

Второй воин, продолжавший держать ее окованными холодным металлом руками, очень осторожно, как стеклянную статуэтку, положил ее на расстеленную шкуру. Не смотря на то, что лежала она на голых камнях, тело девушки мгновенно охватило блаженное тепло, и она остро пожалела, что не может утонуть вся в богатом длинном мехе неизвестного ей зверя. Словно прочитав ее мысли, все тот же воин бережно накрыл ее той же шкурой, без труда закутав миниатюрное тело. Затем, он все так же бережно, поднял уже не сопротивляющегося офицера на руки и пошел к выходу.

Она не помнила ничего с того момента, как оказалась в тепле волчьей шкуры, словно провалившись в небытие. Только убаюкивающий гул силовой установки и надежную твердость груди солдата.

Она очнулась, услышав голоса. Почему-то она сразу поняла, что говорили о ней. Это был тот же голос, владелец которого успокаивал ее в подземелье. Он что-то диктовал по каналу связи, потому что ответов на его фразы она не слышала.

- Один выживший. Нет, не местный. Экспедиционный челнок. Цели уничтожены. Физическое состояние близко к тяжелому. Сильное переохлаждение. Расчетное время в пути – трое суток. На борту нет медицинского модуля. Прогноз. Вероятность выживания – тридцать процентов.

Она хотела выбраться из-под шкуры, чтобы сказать, что с ней все в порядке, но не смогла. Как только она попыталась шевельнуться, всю ее скрутило жестокой болью, и она сама почувствовала, насколько холодно ее тело. Снаружи, через ворс, пробивался прохладный воздух кабины чужого шаттла. Снова раздался этот приятный голос.

- Я предупредил апотекарион, но не уверен, что мы ее довезем. Нам ее даже согреть нечем. Челнок попросту не приспособлен для этого.

Раздался уже знакомый щелчок и звук стравливаемого воздуха. Легкое фырканье начало речь второго воина, лица которого она еще не видела.

- Будет жалко, если она погибнет. Не знаю, почему, но с некоторого времени мне стало жалко простых смертных.

Первый воин даже не скрывал усмешку.

- Стареешь.

Второй снова фыркнул, приняв игру.

- Мудрею. А ты как был мальчишкой, так им и остался.

Первый откровенно смеялся

- Но-но. Не забывай, кто из нас двоих старше по званию.

- Ну и что звание? Зато я сильнее.

- Ну конечно, лорд Русс не мог устоять перед твоими просьбами.

Насмешливые речи как-то резко оборвались, и второй уже серьезно, с горечью прошептал.

- Проклятье. Я до сих пор слышу голос того несчастного.

Раздался звук удара металла о металл.

- Успокойся, Антей. Это несчастный случай. Не твоя вина, что они разбились здесь.

Она пошевелилась снова, пытаясь выглянуть, чувствуя потребность получить информацию об окружающем мире. Это движение сорвало тихий стон с ее полопавшихся от мороза губ. Голоса стихли и вместо них послышались шаги.

Гудение силовых сочленений, легкий шорох и стук. Покрывало откинулось с ее лица, и она вновь увидела первого говорившего. Она попыталась улыбнуться, но даже это движение причинило боль, которую он, несомненно, увидел в ее глазах.

- Всё в порядке, вы в безопасности, леди.

Она попробовала покачать головой, отрицая его слова.

- Но я слышала…

Второй голос поначалу неприятно полоснул по ее ушам, словно говоривший был зверем, едва выучившим человеческую речь.

- Не обманывай ее. Ты слишком громко шептался со Жрецами. К тому же, она совсем не похожа на придворную дурочку. Ты видел ее форму? Это офицер исследовательского корпуса. Геолог.

Послышались новые, более тяжелые шаги, и над стоящим на коленях Астартес возникло существо, которое назвать человеком не слишком-то получалось. Оно сохранило человеческие пропорции, но гораздо больше подходило под ее видение космических десантников, карающей длани императора, чем первый солдат.

Он был похож на человека, но, немного более длинные, островатые уши, делали чуть более вытянутым лицо. Из-под верхней губы угрожающе свисали два длинных клыка. На выбритом черепе поблескивало серебро разъемов. При этом ото лба до затылка тянулась полоса оставленных белых волос, заплетенных в толстую косу, что указывало на их невероятную густоту. Коса эта свисала, истончаясь, почти до груди и заканчивалась вплетенным то ли клыком, то ли когтем черного цвета, блестящим, словно металл.

Этого Астартес она никак не могла назвать красивым, но, переведя взгляд ниже, вновь увидев лицо опустившегося на пол, она, сама, удивившись, поспешно воскликнула.

- Вы братья!

Громила, за спиной стоящего на коленях, фыркнул и отошел. Он прекрасно знал, насколько его внешность неприятна смертным, потому уже давно с ними общался только его брат. Уже повернувшись спиной, он бросил.

- Братья, братья. Но вот он – страшный врун. Хоть и красивый. А я хоть и страшный, но честный.

Она сначала потрясенно замолчала, ожидая чего-то страшного, но, по бескровным губам оставшегося возле нее воина снова скользнула улыбка, и она сама рассмеялась. До неё, наконец, дошло, что отошедший солдат, отвернувшись, старался сам скрыть улыбку.

Смех снова вызвал приступ боли, и она простонала.

- Кто вы? Где я?

Тихий голос так и не обрел никаких ноток проявления чувств.

- Миледи, вы на катере, принадлежащем легиону Космических Волков примарха Лемана Русса.

Снова раздался насмешливый голос:

- Да она не об этом спрашивает.

Коленопреклоненный воин впервые проявил тень эмоций и беззлобно огрызнулся.

- Ну, тогда, расскажи ей сам, раз ты так хорошо понимаешь людей.

- Она не человек, брат мой, она женщина.

На красивом лице появилось легкое замешательство, а девушка прыснула от смеха, забыв про то, как ей больно. Человек-зверь продолжал добродушно издеваться:

- Вот ты хоть и командир, а не вспомнил, что сначала надо было поинтересоваться, кто перед тобой.

В поле ее зрения снова возник высоченный шутник. Странные чувства переполняли ее, когда он приближался. Он был уродлив и страшен, но в голосе было больше тепла, чем у того, кого он называл командиром. Его довольно прямолинейные подначки заставляли ее ненадолго забывать про боль и улыбаться им обоим. Его рука заставила брата подняться.

Отодвинув его в сторону, он сам оказался рядом, но не так близко, чтобы не пугать девушку своим обликом.

- Могу я узнать ваше имя, маленькая госпожа?

Она, наконец, поняла, почему он отворачивался, когда улыбался. Его улыбка была подозрительно похожа на угрожающий оскал древнего терранского хищника.

Она боролась с собой. Космические Волки – диковатый легион Императора, был на слуху, но, по крайней мере, один из этой странной пары разительно отличался от них.

Все еще лежа на полу, укутанная в теплую шкуру, она видела, как он сел напротив брата в кресло, одно из многих в десантном отсеке катера, и внимательно наблюдает за обоими. Автопилоту присутствие человека в кабине не требовалось.

Наконец, решившись, она произнесла.

- Мое имя Мариэль Сантар. Вернее просто Мариэль. Потому что…

- Сантар – твой родной мир.

Тихий голос командира прервал ее фразу, досказав за нее. Заметив удивленный взгляд, он улыбнулся, пытаясь ее ободрить.

- Я знаю об этом захолустном мире и знаю, как не любят его рожденные там, но еще больше они ненавидят свои идентификационные номера, поэтому вторым именем традиционно избирают название своего мира. Странный обычай. Но об этом потом. Мое имя Сигурд. Формально, у меня капитанский чин, но он имеет мало общего с капитанским званием в легионах, тем более у Волков. Он был дан мне как командиру небольшой флотилии, выполняющей поручения примарха. В мою обязанность входит, если так можно сказать, административная работа. А вот этот скалящийся зверь является капитаном боевым. Точнее, вожаком Стаи, которая подчиняется мне. Как вам подсказал ваш зоркий глаз, мы рождены одной матерью, она дала ему имя Антей. Волки в свою очередь нарекли его Волкодавом, что для них довольно необычно, но, учитывая специфическое поведение…

- Ах, прошу тебя…

Антей фыркнул, картинно отмахнувшись и делая вид, что смущен, но Сигурд продолжил:

- Он скромный, поэтому скажу я, рискуя получить затрещину, но, на самом деле, в легионе он один из образцовых воинов. Это я в нем не соответствую стандартам.

Он снова усмехнулся, Мариэль его поддержала, но, наткнувшись на взгляд Антея, предельно честный, вздохнула.

Тот, заметив перемену, насторожился с поистине звериной сосредоточенностью. Он, наверняка, сильно постарался, чтобы его голос звучал участливо.

- Очень плохо?

Она кивнула, прикусив губу, чтобы не застонать, но на глаза навернулись слёзы.

- Я слышала, что вы говорили. Один выживший. Но был еще один.

Она смотрела в глаза Антею, прямо и без страха, и он отвернулся, не выдержав.

- Мы не успели, простите нас.

- Антей!

Голос Сигурда впервые поднялся до явственно командирских нот, в нем даже скрежетнул металл, и его брат виновато опустил глаза. Было странно наблюдать такую картину, но она все равно имела место быть. Капитан продолжил, уже обращаясь к пассажирке.

- Госпожа Мариэль, я должен признаться – мы вас не искали. Поэтому мой брат испытывает необоснованное чувство вины. Мы оказались с вами в одном месте в одно и то же время и получили сигнал бедствия уже после высадки. Ваш маяк был очень слаб и в космосе мы бы не зафиксировали его сигнал. Найдя обломки, мы не знали, что кто-то вообще выжил, пока вы не начали кричать. У Антея отменный слух и мы нашли вас только благодаря ему. Вашему другу мы помочь, к сожалению, не успели. Его растерзали еще до того, как мы до вас добрались. Как его звали?

Мариэль шмыгнула носом, стараясь не расплакаться. Все то время, когда она искала механика, оказывается, за ней следовали эти ужасные твари, а она об этом даже не подозревала. Она вспомнила их мерзкие слюнявые морды.

- Я… я не знаю. Он был из нового технического персонала. Наш корабль…стойте! Куда мы летим?

Ей ответил, слегка озадаченный такой резкой сменой темы, Сигурд.

- На наш корабль. Не волнуйтесь, до него всего трое суток пути.

Антей порывался что-то сказать, но Сигурд остановил его взглядом.

Девушка попыталась встать, но упала, запутавшись в теплых космах шерсти.

- Нет, нет. Вы не поняли. Мой корабль, он здесь, на границе системы.

Астартес переглянулись и, повинуясь молчаливому приказу, Антей, поднявшись, шагнул в кабину управления. Вышел оттуда он, помотав головой.

- До них еще дальше, чем до нас. Леди, вам нужна помощь медиков как можно быстрее. Мы доставим вас на наш корабль и передадим сигнал вашим людям.

Бесстрастное лицо Сигурда не выражало ничего, и она перевела взгляд на лицо Антея, хоть и звериное, но совершенно не скрывающее его мыслей.

- В том случае, если мне повезет вписаться в те тридцать процентов?

Оба брата синхронно тяжело вздохнули, но тишину нарушило только мягкое ворчание Волкодава.

- Впишетесь.

В неловкой тишине Мариэль снова почувствовала, как ее тело грызут холод и боль, которые утихали только под гипнотические голоса братьев. Такие разные, они были островками силы и надежности в сузившемся до размеров челнока, мире.

- Вы сказали, что оказались здесь не из-за нас. А почему? Эти миры еще не изучались и не находятся вблизи от имперских путей.

Братья переглянулись и Сигурд, поднявшись, ушел в кабину, оставив их наедине.

Антей проводил его взглядом.

- Ну вот, ушел, трус. Леди. Как вы уже слышали, мы выполняем разные поручения примарха, не состоя официально в его легионе. Наше формирование маленькое и подвижное. Это место наверняка показалось вам пустынным?

Девушка кивнула. Было странным, как этот зверь в человеческом обличии разговаривает, и она старалась не пялиться на него.

- Оно и должно было таким быть, но мы прилетели сюда вслед за кораблем ксеносов. Не знаю, знакомы ли вам они?

Она отрицательно покачала головой.

- Я не сомневался. Мы тоже их прежде сами не видели. Так вот. Эти ксеносы, которые наемничают где угодно, знающие только подлость, попались нам на глаза случайно, у нас приказ – в подобных случаях атаковать. Не знаю точно, что они замышляли, но на поверхность планеты высадились несколько тварей. Видимо, они хотели заселить этот мир. Мы уничтожили их всех, к сожалению, не успев вам помочь. Возможно, они как раз и сбили ваш шаттл

Она с отвращением вспомнила тех, кто на нее напал.

- Но как? Они же…животные. Примитивные.

Антей покачал головой.

- Не совсем. У них много разновидностей. То, что видели вы – дикие, они действительно мало отличаются от крупных зверей, но есть и другие, уровнем развития мало уступающие людям.

- Они ужасны. Отвратительны.

Волкодав внимательно посмотрел на девушку, но ничего не сказал. Она же, с видимым усилием, выпутала руку из теплого плена шкуры и протянула ее к солдату. Узкая ладонь легла на металл поножи. Лежа на полу, она доставала только до ног сидящего рядом солдата.

- Я впервые вижу космодесантника.

Антей грустно улыбнулся.

- Вы не так себе нас представляли?

Боясь обидеть своего спасителя, она задумалась.

- И да, и нет. Скорее, просто, никогда не надеялась вас увидеть, и потому даже не думала о том, какие вы. Но, во всяком случае, огромные и всемогущие.

- Мы не всемогущи.

Снова в его голосе скользнула эта печальная нотка.

- Я знаю. Но в боях вы несравнимы с простыми смертными.

Он по-прежнему внимательно смотрел на нее.

- Может быть, это потому, что Астартес созданы для войны, а простые люди – для множества других свершений?

Она удивленно глянула на него. Заметив ее взгляд, он запнулся.

- Что?

Девушка рассмеялась.

- Ничего. Просто ты, воин, так рассуждаешь. Как философ.

Антей смущенно улыбнулся, скаля клыки.

- Это все Сигурд. Он на меня плохо влияет.

- Твой брат. Вы так похожи, но, в то же время, такие разные. Почему?

Волкодав вновь попытался пожать плечами.

- Так вышло. Астартес получают мутацией из обычных людей. Его организм почти полностью отверг мутаген, а мой из-за возраста, в котором было произведено вмешательство, сделал меня таким, какой я есть. Брат бы лучше рассказал обо всём, но он несколько не в духе. Он опасается за вас. И я тоже – поэтому не хочу перегружать вас непонятными мне самому терминами. Вам лучше поспать.

Глядя в эти честные желтые глаза, она вздохнула.

- Не могу. Всё тело словно заледенело.

Антей кивнул.

- Знаю. Но у нас здесь нет даже обогрева. Челнок не предназначен для людей, он сделан для Астартес.

- Значит, я умру?

Она не могла даже подумать о том, что этими словами можно причинить кому-то неприятные ощущения, но, сидящий возле нее, воин, закусил губу. Острый клык впился в плоть, и по подбородку заструилась кровь цвета молодого вина.

Он рывком поднялся на ноги и, вновь накрыв ее шкурой, отрывисто произнес

- Нет.

За спиной закрылась дверь, но Сигурд не обернулся.

- Она уснула?

Антей огрызнулся, не виня никого, просто от безысходности.

- Нет. Ей больно и холодно.

Сидящий в кресле пилота, Сигурд, обернулся.

- Я знаю.

- Проклятье. Мы должны что-то сделать.

- Я знаю. Я снял блокировку с двигателя, увеличив его мощность на сорок процентов. Это сэкономит нам где-то тридцать часов и незначительно повысит температуру в отсеке. Большего я сделать не могу. Мы идем на пределе. Одни сутки уже почти прошли. Ей нужно протянуть только пятнадцать часов.

Антей хотел, было, сесть во второе кресло, но передумал и положил локти на его спинку. Толстое лобовое стекло челнока, защищенное силовым полем, давало обзор участка космоса, как песком усыпанного звездами. Одна из них блестела чуть ярче. В нее и всматривался Волкодав.

- Она не протянет.

Кресло под безжалостными пальцами скрипнуло, и спинка смялась, словно в ней и не было формованной керамитовой пластины, чуть тоньше пластин брони самого солдата.

- Она верит в нас. Считает всемогущими. Мы с тобой носим броню одного из величайших легионов Императора Человечества, и не в силах спасти одного человека? Я в это не верю. Молчи. Я не могу этого принять. И не хочу. Мы должны ее спасти. Как долго наставники вдалбливали нам смысл нашего существования? То, что мы должны служить спасением человечества. Так вот – я хочу ее спасти.

Сигурд в упор глянул в глаза брата. Начавшееся бешенство давало о себе знать. Он узнавал эти симптомы. Сердце кольнуло сострадание, но не к человеку, а к брату.

- Я тоже хочу этого.

- А тебе не всё равно? Ты даже не стал легионером. Я – Волк. Не ты.

Он рычал в лицо младшему брату, не заметив, как оно становится всё темнее.

Ярость волчонка, ставшего командиром, копилась куда дольше, но выплескивалась страшнее. Они уже стояли друг напротив друга, сжав кулаки, по которым пробегали искры, когда Сигурда, словно ударило током, снизошедшее озарение, и он прошептал.

- Волки. Антей, волки! Я знаю, как ее поддержать.

Одних этих слов хватило, чтобы озадачить, а затем привести в норму его брата.

- Идем.

Рука Сигурда увлекла его в пассажирский отсек, где лежала, вздрагивая, укрытая шкурой спасенная ими девушка.

- Раздевайся.

Антей непонимающе уставился на брата.

- Снимай броню. Быстро.

Сигурд торопливо, едва не срывая ногти, без помощи сервиторов, начал снимать фиксаторы доспехов. Глядя на него, старший брат, наконец, решился выполнить приказ. Ему понадобилось намного больше времени. Когда они оба закончили избавляться от металла, от их тел в холоде отсека повалил пар.

- Что дальше?

Антей без доспехов заметно сутулился. Верхняя часть торса без поддержки силового каркаса стремилась опуститься вниз под собственным весом. Сигурд остался прежним, а вот тело старшего брата изуродовали тысячи шрамов, большее число специфической аугментики и непропорционально разросшиеся кости и мышцы.

- Ложись возле нее.

Антей продолжал удивленно смотреть на него.

- Ты что? Она же…

Сигурд потер лицо ладонью.

- Ну, за что мне такое наказание. Вспомни, что делают волки, когда им нужно греться вместе? Они спят, прижимаясь, друг к другу. Ложись. У нас температура тел выше, чем у простых людей. Я надеюсь – этого хватит. Больше мы ничем не поможем.

Все еще недоверчиво прислушиваясь к словам брата, Антей опустился на холодный металлический пол, обжегший кожу. Девушка не могла видеть его из-под волчьей шкуры, но он повернулся к ней спиной, чтобы она не испугалась, случайно увидев его лицо так близко. Сигурд устроился с другой стороны. Одну руку он подложил под голову женщины вместо подушки, второй рукой крепче стянул края шкуры и прижал их к полу.

Первое время, Мариэль не смела ни дышать, ни шевелиться. Она всё слышала, но успела испугаться, когда по обе стороны от нее легли эти странные мужчины.

Она чувствовала их сквозь теплый мех, и ей то ли показалось, то ли она действительно начала отогреваться. Их тела были горячие, будто только что отлитые в цехах Механикум на Марсе, и на ощупь были тверды, будто они так и не сняли латы, отформованные по их фигурам. Мерные бухающие удары четырех сердец казались ей аккомпанементом, под который она никогда не сможет заснуть, но она ошиблась. Их ровное дыхание было бесшумным и глубоким, и нисколько ей не мешало.

Ее тело, едва согревшись, нырнуло в блаженный сон, не обращая ни малейшего внимания на то, что ее окружало.

Он снова видел этот сон. Правда и сон, и он сам, уже сильно изменились. Раньше хищники преследовали его, теперь же он сам был хищником и вел хищников в бой. Они шли по кровавым следам, следуя его приказам, и равнодушно раздирали всё, до чего дотягивались бритвенно острые зубы и когти. Торжествующие крики раздавались вокруг, и эти крики несли его на волнах бешеной радости. Горячая кровь струилась по жилам с такой скоростью, что угрожала прорвать заслон плоти и фонтаном вырваться наружу. Но это было лишь спонтанное ощущение.

Злобная радость и восторг охватывали его, когда он чувствовал в пасти кровь врага. Теперь вожаком был он, а не Рагнар, мимолетный образ его прошлой жизни. Волки слушались лишь его приказов. Враги ложились под их клыками и мечами на размокшую от крови землю, как тонкие травинки, несущие колосья злаков падают под ударом серпа крестьянина.

Его сны давно утратили краски. Остались только три цвета. Белый, черный и красный.

Белым было небо. Земля под его ногами была черной, глухо отзывающейся на шаги облаченного в доспехи тела. Черными силуэтами мелькали его враги. Своих воинов он не видел и не знал их цвета. Он просто чувствовал, что они были рядом. Красным дождем под его ударами рассыпались те, кто смел вставать на его пути.

Он знал, что то, что ему снится – неправильно, но спал он так редко, что не обращал внимания на эту ерунду. И он не знал, что во сне он кричит.

Боль пронзила левое плечо, и он мгновенно открыл глаза. Почувствовав мертвую хватку руки Сигурда, Антей проснулся окончательно.

- Что случилось?

Младший брат убрал свою руку.

- Ты кричал и рычал во сне. Нам нужно будет поговорить об этом. Но сейчас нужно готовиться к выходу. Стыковка через полтора часа.

Антей осторожно поднялся. Девушка не двигалась под шкурой, но, на вопросительный взгляд Сигурд отрицательно покачал головой.

- Она в порядке. Спит. Ты кричал не слишком громко.

- И давно ты проснулся?

Сигурд уже успел облачиться в броню. На креслах оставались только его оружие, перчатки и шлем.

- Час назад. Проверил системы и задал вектор торможения.

Антей покачал головой, все еще сидя на полу, где от его дыхания, пока он спал, образовалась дорожка инея.

- Сиг, ты меня пугаешь. Когда ты стал таким из себя взрослым?

На подготовку к выходу из челнока у них ушло чуть меньше полутора часов. Большую часть этого времени Антей облачался в свою броню при помощи брата. Удовлетворенное выражение на его лице появилось только тогда, когда силовая установка тихо загудела, набрав полную рабочую мощность.

Девушку не стали будить. Волкодав с сомнением посматривал на брата, но тот оставался все так же невозмутим, утверждая, что с ней все в порядке.

Челнок опустился на посадочную палубу с тихим стуком. Сигурд не доверил такую деликатную операцию ни автопилоту, ни Антею. Он плавно посадил их транспорт, стремясь не разбудить их маленькую гостью.

Трап опустился вниз со скрипом гидравлических поршней, и Антей зажмурился от запахов их дома, проникших в десантный отсек катера. Первый его опыт был не слишком радостным, но всё изменилось уже очень давно. На этом корабле хозяевами были он и его брат. Вожаками в этой стае диких воинов – Волков. Никто не смел не то, что пренебрежительно отозваться о них, но даже косо глянуть в их сторону.

И это давно уже перестало быть тем, чем было изначально. Это перестало быть страхом.

За Сигурдом признали право командовать и прочие воины, и его брат. Его холодность и рассудительность, умения политика и полководца, заставили в свое время, пока их экспедиционный отряд только формировался, едва ли не драться за это назначение. Он перестал совершать ошибки, и теперь каждая компания под его руководством была точно рассчитана и оканчивалась успешно. Помогало этому, конечно, и то, что под его началом находилась только рота космических волков, да несколько сотен солдат из числа простых смертных, отобранных по желанию примарха.

За Антеем шли не только как за братом такой известной личности. Он был сам по себе превосходный командир. Он всегда был впереди своих боевых братьев, но никогда не пытался самоутвердиться за чужой счет. Дикий нрав в бою приносил ему победы и любовь солдат. Любили его и за то, что он никогда не бросал своих воинов на поле боя. Живые, мертвые, раненые – они непременно возвращались на свои корабли. И в то же время – ему удавалось обходиться потерями, гораздо меньшими, чем они были рассчитаны в прогнозах. Тем, кто не сражался с ним, это казалось невероятным. Были даже слухи о его трусости, и, пока братья не покинули легион, множество чересчур разговорчивых Волков отправились к Волчьим Жрецам зализывать раны, причем почти все они получали свое от таких же воинов, как они сами.

Примарх провожал их корабли с грустью, отличных воинов всегда жаль отпускать, но они слишком выбивались из порядков его легиона, и так было лучше.

Уже извещенные о наличии раненой женщины, на посадочной палубе собрались человеческие медики. Учтя статус двух находящихся на кораблике особ, прибыли и Волчьи Жрецы. Не было ни приветственных криков, ни раболепных поклонов. Сигурд давно отучил экипаж от таких способов приветствия, а ему были готовы простить даже это. Молчаливые строи солдат были единственным, что показывало, что прибыли командир корабля и экспедиции и военачальник, да и то – здесь были только свободные от службы. Братья плечом к плечу ступили на борт своего небольшого флагмана

К, держащему на руках свою ношу, Антею, поспешили медики с сервитором-платформой, заинтересованно придвинулись даже солдаты, но он не остановился. Одно мимолетное движение – вздернувшаяся вверх губа – заставило отшатнуться всех с его пути.

Увидев их реакцию, он беззлобно произнес, успокаивая солдат

- Я сам отнесу ее.

- Это не к добру.

Сигурд покосился на стоящего рядом с ним Рунного Жреца. Возле ног воина сидел его огромный волк. Морду хищника не покидало вечно голодное выражение.

- Что именно?

- Не делай вид, что не понимаешь о чем я. Эта женщина на корабле.

Сигурд пожал плечами с характерным стуком керамита.

- Ну и что? На корабле и так полно женщин.

- Ты не прав, ярл. Эта женщина особенная. Поверь мне, у вас с братом из-за нее возникнут проблемы. Два волка не могут не подраться из-за самки.

Какое-то время Сигурд непонимающе смотрел на Жреца, но потом до него дошел смысл сказанного.

- Ты что, с ума сошел? Она же человек. Она офицер имперского флота. Я распорядился подать сигнал на ее судно. Как только ее жизнь будет вне опасности – мы вернем ее. И всё. Наши пути разойдутся.

Рунный Жрец продолжал смотреть в спину уходящему Антею.

- Руны не врут. Посмотри на своего брата. Это уже началось. Посмотри на него после этого. Сравни.

- Я верю своему брату.

- Тебе же хуже, мальчик.

Сигурд приподнял бровь.

- Мальчик? Жрец, твой титул врядли спасет тебя, если ты и дальше будешь говорить подобное. И я не угрожаю, но не нужно лишний раз звать беду.

Рунный Жрец отвесил легкий поклон капитану.

- Как пожелаешь, господин, но и ты будь осторожен. Руны не лгут.

Он не знал сам, что заставило его распугать своих боевых братьев, но он решил оставить эти мысли на потом. Он шел по переходу. Следом за ним спешили медики и Жрецы. В силу размеров судна, апотекарион и человеческий лазарет были объединены. Удобно расположенный, он был всего лишь в двух с половиной сотнях метров от доков.

Двести пятьдесят метров. Двести пятьдесят шагов по гулким коридорам. Он прислушивался к тихому дыханию человека. Впервые за долгое время что-то дрогнуло в его душе. Что-то, чему он не мог найти объяснения. Этот хрупкий сосуд жизни и неистребимого первобытного желания выжить. Все дело в ней.

Её сердце билось ровно, но слабо. Его это тревожило, но потом до него дошло, что это не оно слабо бьется. Это его собственные сердца очень мощные по сравнению с простым человеческим.

На корабле было довольно тепло, и он рискнул откинуть шкуру с ее лица. Только, чтобы убедиться, что все в порядке. Только, чтобы облегчить ей дыхание. Кожа ее лица покраснела и шелушилась, но она сама была жива. Он какое-то время всматривался в спокойное лицо спящей девушки, но был вынужден оторвать взгляд.

Антей вздрогнул, когда узкая теплая ладонь коснулась его подбородка, и он с трудом удержался, чтобы не отдернуть голову, не позволяя тонким пальцам уколоться об отросшую щетину. Он всегда старательно сбривал ее, чтобы не быть похожим на старика, чем всегда изрядно смешил братьев по оружию на флагмане примарха.

Резкая боль в груди заставила его остановиться. Он не знал ее причину, но почувствовал, как два его сердца, впервые со времени имплантации, ударили вразнобой.

На него смотрели огромные синие глаза. Смотрели снизу вверх, с уровня его груди.

Он знал, какую ужасающую картину видит это хрупкое создание. Видит и не отстраняется. Ее рука продолжает касаться его скулы, проходясь кончиками пальцев по старому шраму, оставленному когда-то ксеносом. Тот удар рассек кость невероятно острым мечом, но, Антей не глядя, развалил то существо льдистым мечом Фенриса. Мира, который ему так и не удалось увидеть даже издали.

Она тихо выдохнула его имя:

- Антей.

Снова, то же самое щемящее чувство в груди, и ему хотелось, чтобы она снова произнесла его имя, но он не смог выдавить из себя просьбу, словно горло сдавила безжалостная рука примарха.

Замешательство нарушил забежавший вперед усердный медик. Он распахнул створки дверей приемного покоя медицинского отсека.

- Господин, сюда.

Все еще глядя ей в глаза, он прошептал.

- Госпожа Мариэль?

Она широко улыбнулась. Из-за этого движения ей пришлось зажмуриться, словно от солнца.

- Почему ты зовешь меня госпожой?

Антей озадаченно молчал, потом все же сказал, чтобы прогнать это неловкое чувство.

- Не знаю.

Он уже шел к столу, возле которого их ждали сервиторы и люди-медики.

- Лорд Антей, положите ее сюда.

Вожак Стаи положил свою ношу на требуемое место, но один из врачей робко произнес:

- Заберите, пожалуйста, шкуру.

Спохватившись, он осторожно вытянул свой трофей из-под почти невесомого тела девушки. Прежде чем покинуть помещение, он обернулся.

- Поправляйся.

На прощание он получил еще одну теплую улыбку, перестав, наконец, беспокоиться за это хрупкое создание.

Глава 26

- Ты поцапался со Жрецом?

Когда Антей вошел в армориум, два сервитора почтительно убирались в свои ниши, выполнив работу – освободив тело младшего хозяина от брони.

- Пусть знает свое место.

Накидывая на плечи плотную материю строгого кителя и еще помня сказанное, Сигурд зло рыкнул. Чтобы не дать раздражительности захватить свое сознание, он перевел внимание на брата. Тот стоял неподвижно – к нему как раз тянулись полумеханические конечности лоботомированных рабов.

- Как она?

Антей едва заметно шевельнул плечами, окованными тяжелым композитом.

- Вроде бы нормально. Я не знаю, как это определить.

- Ладно. Я зайду к медикам. А ты – приведи себя в подобающий вид. Скоро прибудет делегация…

Он скривился, предчувствуя официальность встречи. Он этого не любил, но все зависело не от него.

- С ее корабля. Их придется встретить. Подобающим образом.

- Значит встретим.

Глянув на мученическое выражение лица младшего брата, Антей едва не рассмеялся. В долгих путешествиях и приведениях к Согласию миров и их частей подобные «встречи» были отработаны до четкости автоматики, но неприязнь к подобной показухе осталась неизменной.

Пришлось потратить некоторое время, смывая пыльные потеки и брызги крови противников – за привычку не носить шлем, который он надел только в подземельях, приходится платить такими мелкими неудобствами.

Против обыкновения, вместо простой шкуры он накинул на плечи кожаную куртку. Это не было данью традиции или удобству. Просто так он привлекал меньше внимания смертных и, соответственно, меньше пугал их. Сильно деформированная, фигура, даже по меркам Астартес, была чересчур уродливой. Что, впрочем, не мешало ему быть в должной мере сильным и быстрым, чтобы не возникало вопросов к его роли вожака.

Он поднял ворот куртки, скрывая свой ошейник, на котором едва заметно даже в темноте светились камни и тайные знаки. За все то время, пока он носил эту вещь, он уже свыкся с ней и дискомфортом, причиняемым ею, но еще ни разу не видел, чтобы она находилась в абсолютном покое. Хотелось сорвать и зашвырнуть подальше это украшение, но он не осмеливался, хотя и знал, что в любой момент может открыть замок. Изначально он был настроен только на геном Сигурда, но пришлось осознать вероятную необходимость и пойти на риск.

Дежурно зарычав на собственное отражение в полированной поверхности стены, Антей отправился на отдых. До прилета смертных было еще несколько часов, которые он собирался провести подальше от мостика и поближе к своим воинам.

Ему не нравилась идея разделять Стаю, но Сигурд был непреклонен. На каждом корабле находилось некоторое количество Волков. Он объяснил это мерами безопасности, на случай, если корабли заплутаются в варпе. Антей не стал спорить, но, не видя среди Волков тех, кого выбрали в младшие вожаки, он чувствовал некоторое подобие неуверенности. На флагмане он привык, что они всегда рядом. Не для защиты. Просто они каким-то образом стали ближе остальных ему по духу. С чем это было связано – он не знал. Сейчас, когда его встретил одобрительный гомон, он вновь инстинктивно попытался найти их. Вместо этого его взгляд упал на старшего Рунного Жреца. Тот глядел исподлобья, в то время как острые зубы раздирали кусок жилистого мяса. Уважая ветерана, Антей первым поприветствовал его кивком. Ильгвар помедлил, но все же ответил. Скорее из-за того, что не мог не ответить ему, как вожаку.

Не нужно было обладать даром читать мысли, чтобы увидеть раздражение и презрение во взгляде Волка. Не ясно было, с чем это связано, но Антей не собирался выяснять причины.

Он не знал и причин, по которым часть Волков в Стае оказались не совсем по своей воле. Можно было долго размышлять над тем, чем руководствовался примарх. Самым простым, но слишком очевидным, был вариант контроля двух вожаков в том случае, если они изменят слову. Но, опять же – это было слишком уж поверхностное суждение о Повелителе Волков. Следуя его же словам, само предположение о возможной неверности Трону было достаточно веской причиной для смертного приговора, и никак не для такой вот относительной свободы.

Антей долго сидел у костра, слушая россказни других Волков. Сам он не умел рассказывать достаточно интересно, потому и не брался, кроме тех случаев, когда необходимо было почтить чью-то память. Это была тягостная обязанность, которая пришла к нему, как только он впервые встал плечом к плечу с легионерами, много лет назад, едва оказавшись среди Волков.

На этот раз обошлось без потерь, и места для печали не было – Волки веселились. Никто не обратил на него внимания, когда он осторожно поднялся, получив вызов с мостика. Только Жрец проследил его путь. Прочие не заметили Антея, словно он был лишь тенью.

Отчасти это было правдой. Он давно научился растворяться в тенях. Это умение дорогого стоило его врагам. Лучше него скрывался лишь Сигурд, хотя каждый собрат умел делать подобное. Смерть к их врагам приходила не только с гулом двигателей и грохотом металла. Тихий мягкий шаг охотников был куда опаснее.

Такой же тенью он проскользнул на мостик. Заметили его не сразу. Просто в один прекрасный момент члены экипажа обнаружили, что одним гигантом стало больше. Их дыхание на мгновение пропало, но лишь от неожиданности. Люди как-то сразу, с первого же дня знакомства поняли, что этого легионера бояться не стоит.

Через несколько минут появились гости. Входили они осторожно, с почтением, но не слишком глубоко кланялись. Неполный десяток. Восемь человек – все с опознавательными знаками старших офицеров исследовательского корпуса. Они выжидающе смотрели на капитана и Волков.

Леди Адриана Фрай, с любопытством, не соответствующим чину, рассматривала вошедших. Интерес был наигран – должен же был кто-то составить контраст серьезному до скорбности лицу младшего вожака.

Сам Сигурд отказался занять командный трон. Он остался стоять на ступень ниже и чуть в стороне от него. За левым плечом его стоял Хендваль. Рунный Жрец так же был одет в соответствии с обстановкой. На взгляд Антея – обвешан слишком большим количеством побрякушек. Сам Антей оставался за правым плечом брата, но стоял так, что на него не падало ни одного лучика света. Им незачем его видеть. По крайней мере – пока.

Он даже не слушал, о чем они говорят, предпочитая иначе оценивать обстановку. Все фразы были дежурными. Люди осторожно выясняли, что случилось с обнаруженной Волками особой. В каждом их слове сквозила опаска. Именно поэтому они не стали сопротивляться, когда Сигурд безапелляционно заявил, что девушка останется на борту их корабля, пока медики не сочтут ее состояние нормальным. Он уже побывал у них, и они объявили, что им понадобится примерно сто часов. Смертные не посмели возразить. Через четверо суток они пообещали прислать за женщиной катер, который заберет ее.

Все это время люди всматривались в темноту поверх его правого плеча. Не видя там ничего, они инстинктивно чувствовал присутствие угрозы.

Когда каждый сказал и услышал то, что хотел, гости покинули мостик, ведомые одним из членов экипажа корабля леди Фрай. Проследив, как они убрались восвояси, Сигурд тихо произнес:

- В следующий раз, когда я решу кого-то спасти, напомни мне, что я не хочу общаться с посторонними.

Невидимый в тенях, Антей фыркнул:

- Ты все равно не станешь слушать.

Младший вожак покачал головой.

- А ты постарайся.

- И не подумаю. Ты же знаешь.

Сигурд знал. Брат покинул легион с надеждой забыть о том, что он Кровавый Волк.

Глава 27

- Не выворачивай руку.

Меч вылетел из ладони и, описав в воздухе несколько кругов, под углом воткнулся в решетчатое покрытие пола. Сигурд потряс кистью, разминая ее.

- Ещё.

Антей усмехнулся. В самом начале, когда он только начал осваивать настоящие боевые приемы легионеров, такие промахи приводили к серьезным травмам вплоть до переломов, которые, правда, быстро излечивались. Младший брат сейчас был куда крепче, чем он сам тогда – физиологические изменения продолжали происходить, но очень медленно.

Отойдя на пару шагов, Волкодав дождался, пока младший вожак вернет свое оружие. Теперь тот держал меч левой рукой – правая на некоторое время онемела из-за силы удара и неправильного положения кисти.

- Нападай.

Сигурд скользнул вперед, вновь подставляя оружие под падающий сверху тренировочный клинок, тяжелый и грубый, зато прочный, рассчитанный на долгое и небрежное использование.

На сей раз, меч Антея соскользнул, как и было задумано, высекая кромкой сноп мелких искр, но и теперь Сигурд поморщился – поединок с многократно сильнейшим противником не мог быть безболезненным, но в реальном бою его жалеть не станут, и он заставил Антея драться. Раньше он избегал подобных спаррингов, считая их пустой тратой времени и сил. Теперь они успокаивали, помогали привести в норму мысли.

Волкодав мгновенно отшатнулся и восстановил равновесие, а потом сдвинулся вбок, когда меч Сигурда ударил снизу. В бою с неподготовленным противником этот удар пришелся бы в область печени – если бы он был человеком. Не самый распространенный прием, рассчитанный на эффект неожиданности – когда оружие уходит за спину, жертва считает это промахом, и лишь когда острие вспарывает тело – она понимает, что ошибалась.

Это был не бой на скорость – в нем бы Сигурд одержал верх сразу. Но, все равно, он не упустил шанса. Мгновенно развернувшись влево, он оставил царапину на боку брата острием клинка. Тот лишь оскалился, дразня младшего вожака, и опущенный к полу клинок метнулся вверх. Менее быстрого противника он бы рассек надвое, снизу вверх, но быстрый прыжок назад спас жизнь в очередной раз.

Принимая игру брата, Антей перестал использовать тяжелые и предсказуемые рубящие удары. Скользя по клетке мягко и настолько неуловимо, что это не вязалось с его внешностью, он атаковал предельно быстро и непредсказуемо – здесь Сигурду нужна была скорость, интуиция и мгновенный точный расчет, чтобы очередной удар не оставил его без оружия. За жизнь он не переживал – брат не допустит ошибки и не нанесет удара, который будет слишком опасен.

Если бы они оба знали, что такое танец, они бы увидели сходство с ним в своих движениях. Разница была лишь в смертоносной точности ударов. В реальном бою от них зависит жизнь бойца и его собратьев.

На обнаженных телах алели мелкие царапины. Некоторые уже зажили – они потратили много времени на свое развлечение. С кожи срывались капельки крови, но на эту ерунду оба едва ли обращали внимание, хотя мозг, натренированный на такую ситуацию, словно на медитации, фиксировал эти повреждения, искал причины пропусков и способы исправления ошибок. Со временем старые приемы перестанут приносить такие вот мелкие победы, но тем и хорошо отсутствие системы в бою – каждый удар становится производным непредсказуемого количества самых разнообразных факторов. В таком случае даже самый опытный боец будет вынужден уделять слишком много времени изучению стиля боя. Любой план хорош ровно до того времени, когда настает пора претворить его в жизнь – кто бы это ни сказал, он, несомненно, был отличным воином.

Это было ребячеством. Оба это понимали. Всего лишь игра, но они отдавались ей целиком и полностью. Впрочем, даже лучшим бойцам иногда стоит тратить время на тренировки, чтобы оставаться лучшими.

Заметив широкую и неожиданно теплую улыбку на лице старшего брата, Сигурд успел удивиться. Однако, удивление длилось не долго. Волкодав, расслабив руку, подставил свой клинок, позволяя брату обезоружить себя все тем же, небезопасным для обоих, способом. Теперь уже его меч, мелко вибрируя, торчал в решетке пола. Сам он, запрокинув голову, смотрел вверх.

Подойдя к нему ближе, Сигурд тоже вгляделся в темноту. Оба кивнули, приветствуя стоящего там человека.

Через несколько минут они уже поднялись на обзорный уровень. Сигурд первым поприветствовал зябко кутающуюся в шкуру женщину.

- Госпожа Мариэль. Я вижу вам лучше.

Она снова смущенно улыбнулась. Белый длинношерстный мех с редкими темными полосами был ей очень к лицу, которое немного портили поврежденная морозом кожа и небольшой кровоподтек, оставшийся после удара рептилии.

- Да. Ваши медики заботятся обо мне и сегодня разрешили немного прогуляться.

Сигурд кивнул. Чуть не замерзшего насмерть человека врачи поставили на ноги за двое стандартных суток. Почему бы и нет.

- Хорошо, я сообщу вашим людям, что с вами все в порядке.

Голос младшего Волка был холодноватым, почти равнодушным. Антей покосился на него, но промолчал.

Девушка замедленно кивнула.

- Лорд Сигурд. Лорд Антей. Я никогда прежде не видела никого из Легионес Астартес. Не могли бы вы позволить мне провести немного времени с вами? Я слышала, что сыны Русса хранят память о множестве событий. Я хотела бы немного послушать…

Она запнулась.

- Конечно, это просто любопытство…

Переглянувшись с братом, Сигурд задумался лишь на едва заметное мгновение.

- Транспорт за вами прибудет через два дня. Думаю, не будет вреда, если вы немного отвлечетесь от процедур. Волки вас не тронут, но будьте аккуратны.

Удивленная прозвучавшим позволением, Мариэль Сантар перевела взгляд на старшего вожака. Тот покровительственно кивнул и улыбнулся. Игра взглядов длилась не долго, и девушка снова смущенно произнесла:

- Спасибо.

Сигурд, в свою очередь, тоже отрывисто кивнул и обернулся к брату.

- Отведи ее к кострам. Присмотри. Я пока свяжусь с ее людьми.

Посторонившись, Антей указал Мариэль направление, и, когда она прошла мимо, тоже направился следом, держась подальше, хотя она, как ни странно, и не боялась.

Младший вожак нашел их почти сразу. Трудно было пропустить крупное сборище Волков, наперебой рассказывающих о своих подвигах, найдя в лице маленькой женщины благодарного слушателя. Никто из самих легионеров не косился на братьев из-за присутствия здесь постороннего человека. Ильгвара так же не было, что само по себе было хорошей новостью.

Устроившись рядом, Сигурд наблюдал, с каким интересом женщина слушает истории. Естественно, рассказчики не упускали шанса продемонстрировать трофеи, оставшиеся от лучших врагов. Это не всегда были побрякушки – они с гордостью хвастались даже шрамами, со смехом рассказывая о том, как их заработали. Часть историй даже сам Сигурд слышал впервые, потому против воли тоже начал прислушиваться и не сразу понял, что не так.

Они рассказывали не все. Антей ли постарался или они сами почуяли, что не стоит пугать человека, но они не вдавались в самые страшные подробности. Каждый рассказ их сводился к чему-то вроде веселого путешествия, где они увидели много интересного. Живой интерес в блестящих, широко раскрытых глазах показывал, что расчет был верным – она даже не догадывалась, что за их словами скрывается много большее.

Два дня в компании легионеров пролетели очень быстро. Изредка Мариэль уходила, чтобы ее осмотрели врачи, но с ней все было в порядке. Кровоподтек пропал, и теперь она являла собой истинную королеву, неторопливо проходя по коридорам, закутавшись в шкуру, как в меховую мантию.

Когда прозвучал вызов с мостика, сообщающий о том, что шаттл экспедиции исследователей просит стыковки, Сигурд болезненно поморщился. Он странным образом привык к девушке, оказавшейся под его опекой, словно бы сумев реализовать некий потенциал защитника, заложенный в нем от рождения и вмешательством в генетику.

Заметив его выражение лица, Антей, сидящий напротив, понимающе кивнул. Его вокс сообщил ровно то же самое, и он вполне разделял настрой брата, привязавшись к найденному человеку вопреки здравому смыслу.

Он осторожно коснулся плеча девушки, и та, как раз смеясь над очередной историей, мастерски превращенной в смешной рассказ, обернулась.

- Нам пора.

Антею эти два слова было произнести сложнее, чем годы назад называть Рагнара господином. Он выдавил их буквально сквозь зубы, изо всех сил постаравшись смягчить их. Вздохнув, Мариэль обернулась к Волкам и легко поднялась на ноги.

Снова Сигурд заметил небольшую странность. Девушка поблагодарила легионеров, не обращаясь ни к кому конкретно, но младший вожак готов был поклясться, что каждый из Волков воспринял благодарность и прощание на свой счет. Суровые лица воинов неожиданно словно бы смягчились, на них замелькали совсем иные, странно теплые улыбки. Они кивали, прощаясь в ответ. Едва ли они проявляли столько тепла и сдержанности с другими смертными. Было ли дело в том, что она женщина? Врядли он станет это выяснить, этот интерес был не так велик, чтобы расспрашивать легионеров.

Коридор к посадочной палубе был достаточно широк, чтобы им можно было идти втроем, не изображая заключенного с эскортом, но Антей все равно держался на полшага позади, словно оберегая девушку. Эта странность так же не укрылась от глаз его брата, но он вновь промолчал. Пророчество Ильгвара, глупое и непонятное, плотно сидело в сознании, как мусор, застревающий в шерсти волков.

Люди из экипажа Мариэль Сантар уже нетерпеливо ждали ее, с опаской посматривая на сопровождающих ее гигантов. Сигурд невольно улыбнулся. Страх такого рода всегда вызывал у него улыбку. Впрочем, она была едва заметна. О ней знали лишь те, кто хорошо разбирался в настроении и мимике вожака.

Они остановились в двадцати человеческих шагах от опущенного трапа.

Обернувшись, девушка еще раз снизу вверх посмотрела на обоих братьев. И вытянула вверх руки. Удивленный Сигурд первым понял, чего она хочет, и опустился на колено.

Руки девушки обхватили его шею в удивительно чистосердечном и одновременно целомудренном жесте благодарности. Прохладной кожи щеки коснулись ее горячие губы. Его руки в ответ очень осторожно обняли ее плечи.

Точно так же она попрощалась и с Антеем. Тот был еще больше удивлен, чем младший брат, а руками едва коснулся тела смертной, боясь ее травмировать. Впрочем, от Сигурда не укрылось, что из руки Волкодава в руки девушки перекочевал адамантиевый шнур, на который были нанизаны кроваво-красные шарики вулканического рубина. Те самые, которые тот хотел когда-то выкинуть. Это еще больше развеселило его. Антей не был таким уж зверем, как казалось.

Особых прощальных слов не было. Лишь пожелание успешных миссий и Волкам, и исследователям, и маленькая женщина скрылась в чреве шаттла, махнув рукой на прощание. Оба Волка отсалютовали, ударив по груди кулаками. Через несколько коротких минут металлическая птица сорвалась с места с воем двигателей и исчезла между распахнутыми створками ворот ангара.

Уже покидая палубу, Сигурд, повинуясь странному чувству, поднял голову. В следующее мгновение, коротко рыкнув, он ее опустил. Ильгвар, стоявший на обзорном уровне, шагнул в темноту.

- Она и правда это сказала?

Сигурд сначала непонимающе взглянул на брата, но потом кивнул. Преклонив колени перед девушкой, оба слышали, как она, с совершенно серьезным выражением лица, произнесла странную фразу.

«Когда-нибудь, когда у меня будут дети, я назову их в вашу честь».

Глава 28

Они не обсуждали то, что произошло за эту неполную неделю, словно ничего и не было. Отчасти, так и было – задание выполнено, побочно возникшая проблема разрешилась без каких-либо последствий, кроме одного.

Слова проклятого Жреца все равно сделали свое дело, и Сигурд постоянно ловил себя на мысли, что думает о них, и взглядом пытается отыскать Ильгвара среди прочих Волков, чтобы задать интересующие его вопросы.

Он мог его вызвать, но не хотел искать ответы так официально. Короткий разговор где-то подальше от чужих глаз его вполне бы устроил. Однако, Жрец явно не испытывал ни желания, ни потребности пересекаться с вожаком в неофициальной обстановке и не попадался ему на глаза.

Раздражение не находило выхода нигде, кроме как в тренировочных клетках, и дни за днями он проводил там, под вопросительным взглядом брата, не задающего мучавших его вопросов, но оба отлично всё понимали. Рано или поздно нужно было либо успокоиться, либо что-то сказать. Молчать под осуждающим взглядом почти месяц было тяжело. Даже Хендваль начал странно посматривать на обоих вожаков – его верность им явно выходила боком всем троим.

Каждый из них искал способ убить время, но лишь Рунный Жрец проводил часы в поиске ответов на интересовавшие его самого вопросы. Именно он нащупал в Океане Душ то, что могло и должно было привлечь внимание их маленького флота.

Подойдя к заблокированной силовым полем клетке, он некоторое время стоял, глядя, как вожаки сражаются. Это была лишь тренировка, но, глядя со стороны, он мог бы сказать, что бой идет насмерть. Слишком ожесточенный настрой и слишком резкие движения говорили сами за себя. Они еще сдерживались, но это скорее было к чести самообладания Антея, хотя с ним было проще – его ошейник синеватыми искрами камней и рун сверкал в полумраке палубы. В этом неверном свете было видно, как сильно он сдавливает шею Волка. Все же от него была польза – хоть частично, он нейтрализовывал чересчур развитые способности к восприятию.

В отличие от него, Сигурд был опасно близок к тому, чтобы потерять контроль над своими силами. Не смотря на все старания Жреца, разум вожака все равно предпочитал идти по пути меньшего сопротивления, используя сверхчеловеческие способности псайкера.

Он был слишком быстр и даже не думал о защите – только быстрые уклонения в последний, самый опасный момент, только молниеносные атаки. На обнаженном торсе – ни царапины. В противоположность ему – по телу Антея уже стекали струйки крови, быстро сворачивающейся. Сколько часов длился этот поединок – Хендваль не знал, но явно долго, потому что Кровавый Волк дышал очень тяжело, а ведь он со временем стал самым сильным и выносливым из них всех.

Тяжело сглотнув, Жрец набрал воздуха, чтобы окликнуть младшего вожака. Этим он бы остановил бой, заставил бы Сигурда вернуться в реальность и облегчил бы положение Антея, но не успел.

В несколько неуловимо быстрых движений, Сигурд нанес сразу несколько ран брату – одна рассекла мышцу правого бедра над внутренней стороной колена, вторую – на правом же боку и третью, самую глубокую – на предплечье правой руки. Раненая нога потянула массивную фигуру вниз, и рука, лишившаяся оружия, метнулась вверх, в жесте просьбы о пощаде, навстречу удару, который бы обрушил меч на шею.

Хендваль уже ничего не успел бы сделать. Он увидел лишь отчаяние на лице Антея – впервые с момента их знакомства он оказался в таком положении. Он мог бы рискнуть. Оставалась еще возможность броситься вперед. Если бы он успел это сделать, сила удара убила бы его младшего брата, и он это знал. Он ни за что не пошел бы на это. Он не сдвинулся с места, рискуя жизнью.

Меч остановился в ладони от выброшенной вперед руки и очень медленно опустился.

Тяжело дыша, Сигурд сделал два нетвердых шага назад. Широко раскрытые глаза очень медленно закрылись, и оружие выскользнуло из разжавшихся пальцев, грохнувшись на пол так, будто весило тонну. Сделав несколько глубоких вздохов, младший вожак, наконец, набрался смелости взглянуть в глаза брату. Антей по-прежнему стоял на одном колене, не шевелясь, лишь опустив руку. Впервые в жизни теперь уже Сигурд увидел и почувствовал то, что раньше никогда не замечал. Страх.

Даже встреча с кошмарами в варпе не сказывалась на нем так, как то, что произошло только что. Вот только…

Это был страх не за себя. Он боялся за младшего брата. Снова. Сигурд понимал причину, но едва ли мог что-то сделать.

Любые извинения прозвучали бы слишком лживо и бесполезно. Сделав два шага обратно, он протянул руку, чтобы помочь брату поднятья. Конечно, физически это было невозможно. Скорее это было примирительное рукопожатие, и Антей на него ответил. Он не был зол на брата и отчасти понимал происходящее. Он сделал бы все, что мог, чтобы помочь ему, но это было вне его сил и способностей.

Чтобы привлечь к себе внимание, Хендваль тихо изобразил кашляющий звук, и оба вожака обернулись к нему. Их не смутило то, что мог увидеть Жрец. Он и так знал о них больше, чем кто-либо иной в легионе и их Стае. Одним случаем больше, одним меньше – это уже ничего бы не решило. Доверить что-то ему было тем же самым, что доверить тайну могиле. Не сразу Сигурд это понял, но это все же произошло.

Не заставляя их спрашивать о цели визита, Хендваль без обиняков заявил, что они должны пройти в стратегиум, потому что у них появилась работа. Он ушел, оставив их решать свои проблемы.

Меньше получаса вожакам потребовалось, чтобы привести себя в порядок. За это время Хендваль отыскал на карте галактики мир, который взывал о помощи.

Вообще-то, это было не совсем так. Там никто даже не знал, что случится, что люди нуждаются в помощи, но Имматериум был неспокоен, и руны рассказали достаточно для того, чтобы привлечь его внимание к вероятной трагедии.

Они могли попытаться помочь. Ближайшие к этому миру, они могли хотя бы попытаться что-то сделать. Данные о планете были весьма расплывчаты, но при отсутствии иных целей, они ничего не теряли, свернув с курса и изучив то, что предстанет перед ними там.

Сигурд ответил согласием. Он лишь небрежно фыркнул:

- Люди…

Приведение к Согласию было сейчас нужно ему меньше всего.

Глядя на Хендваля, Антей утвердительно кивнул, затем посмотрел на брата.

- Нужно передать капитанам приказ и координаты.

Сигурд кивнул в ответ, но не сдвинулся с места у стола с гололитом. Этого было достаточно, чтобы дать понять старшему вожаку, что тот сам должен будет справиться с этой задачей.

Не проронив ни слова, Антей ушел на мостик. Капитан, не испытывающая к обоим вожакам особо теплых чувств, предельно тактично приняла приказы к исполнению, одновременно передав их на остальные корабли своей маленькой флотилии.

Вернувшись в стратегиум, Антей застал там лишь Жреца. Тот стоял, опершись руками о край стола, рассматривая поверхность проецируемого шара планеты, но смотреть там было особо не на что. Данных было слишком мало.

- Что с ним происходит?

О чем бы ни думал Хендваль, глядя на проекцию, но с планетой это врядли было как-то связано. Он вздрогнул, услышав голос вожака, возвращаясь в реальность, но по-прежнему чувствуя себя странно опустошенным.

- Не знаю.

Антей не верил. Жрец волей долга обязан был если и не точно знать, то хотя бы строить предположения, видеть хотя бы часть Нитей легионеров, видеть их путь.

Под пристальным взглядом вожака тот снова уронил голову, на сей раз уже не делая вид, что чем-то интересуется.

- Не знаю точно. Это как-то связано. Я имею в виду – всё.

Антей скептически фыркнул. Не надо было быть Жрецом, чтобы строить такие предположения. Это была дешевая истина.

Хендваль пожал плечами.

- Я не могу дать иных ответов. Он говорит мне еще меньше, чем тебе.

Он хотел добавить что-то еще, но долгий испытующий взгляд заставил его молчать.

- Это может быть связано с другим Жрецом?

Хендваль с удивлением вскинул бровь.

- Почему ты так думаешь?

Старший вожак качнул головой.

- Я не думаю. Я спрашиваю у тебя. Тот Жрец? Эта женщина? Что могло на него так повлиять, что он так изменился?

Хендваль вновь дернул плечами. И вновь Антей не поверил ему.

- Я хочу узнать это до того, как мы окажемся на месте. Меньше всего нам нужно, чтобы с ним что-то случилось…

- С вами обоими.

Неожиданность фразы заставила вожака отдернуться. Теперь уже взгляд Жреца был подозрительно прямым.

- С вами обоими что-то происходит. Вы грызётесь на каждом шагу, практически не замечая этого. Я бы мог списать это на ваше родство, если бы не знал вас прежде. Вы оба изменились. Я знаю, почему примарх заставил вас уйти, и теперь вижу, что он не напрасно это сделал. Такое чувство, что в вас поселилось какое-то зло…

Он не успел договорить, как огромные руки Кровавого Волка схватили за края шкуры, в которую тот был одет. Вожак притянул Жреца к себе, едва не приподняв над полом. Огромные клыки блеснули в опасной близости от лица, но единственным чувством Жреца сейчас был не закономерный страх, а собственная правота, нашедшая подтверждение в безумии Волка.

- Ты говоришь о моем брате, Жрец. Ты забываешься.

Встряхнув его для убедительности, Антей отшвырнул Хендваля в сторону. Тот лишь чудом удержался на ногах.

- Я знаю, почему мы покинули легион. Дело не в зле. Дело в том, что мы не такие, как они. Всё. Нет иных причин. Ты плохо справляешься со своей работой, как и второй Жрец.

Зубы Волка демонстративно щелкнули со звуком сошедшихся клинков, но боль от ошейника он не мог игнорировать и с шипением выдохнул.

- Не важно. Разберемся. Всегда разбирались. И ты будешь делать свою работу, как должен.

Развернувшись. Антей вышел из стратегиума, не оборачиваясь.

Хендваль перевел дыхание. Подождав немного, он тоже покинул помещение. Рука невольно потянулась коснуться горла там, где его сдавили края шкуры. Ныла даже нижняя челюсть из-за того, что он почти повис в воздухе.

Причины были. Он в этом не сомневался. Только вот чтобы о них узнать и помочь этим двум глупцам, нужно было поговорить с младшим вожаком. Возможно, отыскать второго Жреца и поговорить с ним.

Рунный Жрец покачнулся, когда корабль выпал из Имматериума, чтобы дать навигаторам возможность точнее сориентироваться в незнакомой и плохо изученной части галактики.

Компенсаторы работали отлично, и на самом деле палуба под его ногами дернулась не так уж сильно. Ощущение толчка было почти таким же, как если бы он нырнул в холодную воду – все, кто имел связь с Океаном Душ, чувствовали переходы, так или иначе. Реагировали по-разному, но реагировали все.

Неделя в варпе прошла беспокойно. Сразу после возвращения в варп стали поступать множественные сообщения о перегрузках полей Геллера. К счастью, возмущения в Океане Душ безуспешно царапали тонкую защитную пленку призрачными когтями и генераторы все же справлялись.

Казалось, что все идет хорошо. Вопреки обыкновению, даже Сигурд почти не чувствовал боль в голове, частенько сопровождающую его в варпе. Большую часть времени он проводил в медитациях – совершенно один, хотя это было опасно. Иногда Антею удавалось увлечь брата в очередной спарринг, но вместо того, чтобы успокоиться в них, Сигурд лишь становился все более замкнутым, но больше не давал себе воли. Отвлекало его теперь другое. Не найдя подтверждения словам старшего Рунного Жреца, он перестал о них думать. Странное чувство тревоги просто было, безосновательное и слабое, но от того не менее настораживающее.

Из-за постоянных самокопаний младшего вожака, капитану пришлось взаимодействовать со старшим, чему она была несказанно не рада, но она не могла не отметить безупречной тактичности огромного Волка, так противоречащей фантазиям сторонних наблюдателей, зовущих сынов Русса грубыми дикарями. Впрочем, вожак не злоупотреблял своей должностью и не мешал женщине вести корабли, как она того желала, решая совместно с ней лишь необходимый минимум вопросов и своим редким появлением на мостике показывая, что об экипаже не забыли.

Как только корабли вырвались из хватки Имматериума, по приказу вожака активизировались и спешно принялись выполнять свою работу бортовые авгуры, быстро начавшие собирать всю возможную информацию о системе. Все это обрабатывалось и оценивалось. В скором времени к Антею, всматривающемуся в потоки данных, присоединился Хендваль. Еще через несколько минут на мостик поднялся Сигурд. Он выглядел уставшим, но глаза цепко впивались в командные гололиты.

Подойдя ближе к постам управления, он вывел всю интересующую его информацию. По мере приближения к центру системы ее становилось все больше. Суда двигались все еще очень быстро, вожаки даже не думали отдавать приказ о торможении – такие маневры не признавали другие легионы. Разве что Пожиратели Миров были способны на подобную глупость, граничащую с самоубийством.

Капитан заметно нервничала. Вести себя так в незнакомой системе не стоило, и, будь ее воля, она предельно осторожно подбиралась бы к каждой планете, но в присутствии трех легионеров даже ее наглости не хватало. Леди Фрай видела, как сосредоточены вожаки и Рунный Жрец, и понимала, что сейчас не время и не место для шуток и возражений.

Путь, на который в норме должны были тратиться дни, они проходили за часы. Трое суток у них примерно ушло бы на то, чтобы на такой скорости пройти сквозь условные границы системы при движении с минимальной точностью и минимальными же затратами времени на корректировку курса из-за сил притяжения звезды и планет. Чудовищный риск не был оправдан ничем, кроме желания Сигурда разобраться с проблемой как можно быстрее, и, возможно, хоть как-то расправиться с тяготившими его мыслями.

В сердце капитана зародилась надежда, когда рука младшего вожака приподнялась над клавишами – она посчитала, что этот жест и последующие слова будут означать требование замедлить ход кораблей, но она ошиблась. Пальцы Сигурда пробежались по очередным кнопкам, и он, наконец, откинулся от консоли с видом человека, увидевшего невозможное, но не неожиданное. Предчувствуя вопросы, он указал на то, что его заинтересовало.

- Не знаю как вы, а я вижу такое только второй раз в жизни.

Антей и Хендваль, не преуспевшие в астрономической метеорологии, просто посмотрели на него с немым вопросом, как и капитан. Только от пультов сбора данных нескольких младших офицеров раздались настороженные возгласы.

- И на что я сейчас смотрю?

Голос капитана, решившейся задать вопрос, нарушил молчание Волков. Сигурд отошел от пульта и обернулся к капитану.

- Леди Адриана. Отдайте приказ кораблям замедлить ход. Нам нужна орбита той планеты.

Он указал место назначения на высвеченной, на одном из гололитов, карте.

- И я хочу, чтобы легионеры были готовы к высадке по моему приказу. Люди останутся на кораблях до особого распоряжения, но так же должны быть готова.

Уже заданный вопрос повис в воздухе. На Волка смотрели все, ожидая ответа. Даже сервиторы как-то подозрительно таращились своими мертвыми глазами. Антей сложил руки на груди.

- И почему мне кажется, что ты был готов к этому?

Одарив его долгим взглядом, Сигурд вновь посмотрел на гололит.

- И да, и нет. Я встречал подобное. Один единственный раз, когда примарх решил испытать меня, вводя в когитатор заведомо невозможные данные. И вот это…

Он ткнул пальцев в экран.

- Это вещь того же порядка. Такого просто не может быть. Климат не может меняться так быстро, за считанные дни. Тем более – так. Такой эффект недостижим даже для терраформирования. В лучшем случае - настолько быстро глобальные изменения происходят при массированной орбитальной бомбардировке и вторжении большого флота в атмосферу, но там все происходит иначе, вы знаете об этом. Это не естественный процесс, но и таких технологий я тоже не знаю.

- Ксеносы?

Сигурд замедленно кивнул.

- Больше я ничем не могу такое объяснить. Вот только их следов в системе нет.

Всматриваясь в экраны, Антей это прекрасно видел.

- И что мы будем с этим делать? Я правильно понимаю – приведение к Согласию откладывается, пока люди в опасности?

Сигурд прошелся по мостику, размышляя.

- Эвакуация. Мы заберем с планеты всех кого сможем. Прочее решим, когда разберемся с этим. Капитан.

Адриана Фрай обернулась.

- Лорд Сигурд?

- Когда мы приблизимся к поверхности планеты, как можно быстрее уточните, где и как расположены человеческие поселения. Мне нужна как можно более полная информация.

Женщина кивнула.

- Будет сделано.

Почувствовав бразды правления в своих руках, она тут же разразилась потоком приказов, мастерски управляя экипажем своего корабля и пересылая слова Сигурда на остальные.

Хендваль проследил за вожаками, но ничего не сказал. Оба стояли, тихо переговариваясь, возле поста связи. Офицер за пультом заметно нервничал из-за того, что оба гиганта нависали над ним, как скалы, но те не обращали на него ни малейшего внимания.

Усовершенствованный слух позволял понять, что братья спорят о том, кто поведет легионеров на поверхность планеты и как, но это были лишь дежурные выяснения отношений – пока нет данных о населении, нет и реальных решений о необходимых действиях время от времени оба бросали взгляды на дисплеи, но все еще не получали нужной им информации и оба заметно нервничали. Это было странно. Необъяснимо, как и то, что происходило с планетой.

Легионеры создавались с тем, чтобы контролировать свои эмоции. Эти двое прежде прекрасно справлялись с такой задачей, но не сегодня. Была ли причиной их странная размолвка или это было из-за внешних обстоятельств, Хендваль не знал.

Тихо ступая, он покинул мостик. У него оставалось немного времени, чтобы попытаться найти второго Жреца и поговорить с собратом. Возможно – вместе они смогут найти ответы на странные вопросы.

Глава 29

- Мы не успеем их эвакуировать, и нам некуда будет их деть.

По старой привычке, сложив руки на груди, еще не облаченный в броню, Антей стоял чуть поодаль от гололита в стратегиуме. С этого места ему было отлично видно выводимую на него информацию, но он не хотел или не мог пересилить себя и встать рядом с братом, как с равным, всегда держась в его тени. По крайней мере – пытаясь.

Сигурд прошелся вдоль стола.

- Еще неизвестно, сколько их пойдет с нами.

Он опустил глаза, но это не был жест слабости, скорее равнодушия.

- Думаю, нет смысла тащить их насильно.

Он бросил взгляд на брата, зная, что тот снова начал бы говорить о том, что они должны, пусть даже насильно, спасать несчастных, и тот осекся, даже не начав говорить.

- Я подготовлю приказ для легионеров и людей, у нас есть лишь несколько дней, прежде чем вся планета утонет в снегу. Поселений много, но почти все они довольно примитивны. По одному легионеру хватит. Офицеры пусть разделят своих людей, как им будет удобно. Ориентируемся на минимум временных затрат.

Антей снова небрежно бросил:

- И куда мы их денем? Сотни три, может пять, мы еще как-то разместим на кораблях, но они перемрут от нехватки пищи и воды или задохнутся. Мы не можем рисковать экипажем.

- Больше.

- Что?

- Мы можем взять больше людей.

Сигурд поднял голову от карты небольшого участка галактики вокруг этой системы.

- Ты меня вообще слышал?

Младший вожак огрызнулся в ответ:

- Слышал. Надеюсь, что и ты меня тоже. Мы возьмем всех тех, кого сможем. В соседней системе есть пригодная для жизни планета. Тоже слабо изученная, но по тем данным, что у меня есть – там им будет лучше, чем здесь.

- Ну, это не тебе решать…

Слова старшего вожака канули в пустоту – младший не счел нужным отвечать на эту ерунду. Он уже отдавал распоряжения со встроенного в стол когитатора. Антей развернулся, чтобы выйти и отправиться в армориум. Все Волки пойдут в броне, взяв немного оружия. На всякий случай.

- Ты не полетишь.

Поняв, к кому обращены слова, Кровавый Волк обернулся.

- Почему?

Одним нажатием клавиши завершив документ, Сигурд отстранился от стола.

- Ты нужен будешь мне здесь, чтобы координировать действия наших людей. Это не обсуждается.

Он и не собирался. Он сам когда-то позволил, а точнее - заставил младшего брата принять командование, и теперь с этим не спорил, когда знал, что этого не стоит делать.

Младший вожак передал инфопланшет Хендвалю.

- Проследи, чтобы это получили все.

Тот легко склонил голову и быстро вышел, оставив братьев одних.

- Ты серьезно веришь в то, что им там будет лучше?

Сигурд пожал плечами, поднимаясь с кресла.

- Я дам им шанс.

- Шанс? На что? Умереть иной смертью?

На этот вопрос ответа не последовало, и оба брата вышли из стратегиума. Антей, осторожно подбирая слова, негромко произнес:

- И все же. Почему ты оставляешь меня на борту?

Не глядя на него, младший брат откликнулся.

- Я уже сказал.

Легкая холодноватая улыбка неверия скользнула по губам старшего брата.

- Этим ты можешь обмануть Жреца, но не меня. Говори.

На сей раз, Сигурд замедлил шаг и пристально посмотрел в глаза Волкодава.

- Ты не поймешь.

Волк повел могучими плечами, как делал уже сотни раз.

- А ты попробуй.

- Это предчувствие.

Видя удивленно приподнятую бровь брата, Сигурд фыркнул.

- Я же говорил, что ты не поймешь.

Антей отрицательно качнул головой.

- Продолжай. Что за предчувствие?

Желания говорить у младшего Волка явно не было, но под взглядом, ставшим неожиданно внимательным, он все же нехотя продолжил.

- У меня предчувствие, что на планете что-то случится.

- Со мной?

Сигурд замедленно кивнул.

- И почему ты не захотел говорить этого при Хендвале?

- Потому что тогда он точно пойдет к Ильгвару.

- Тому Жрецу, с которым вы выясняли отношения? Именно поэтому?

На сей раз, удивленным выглядел младший вожак.

- Ты знаешь.

- Догадался. И кое-что услышал.

- Что еще ты знаешь?

- Ничего. Я жду, когда ты расскажешь мне. Что именно он там напророчил?

Сигурд усмехнулся, но очень бледно.

- Руны сказали ему, что женщина на корабле не к добру, и что из-за нее возникнут проблемы. А еще он назвал меня мальчиком.

Сделав преувеличенно-понимающий вид, Антей вздернул подбородок.

- Ах, вот оно что. Это да, тяжкий проступок.

Не обратив внимания на шутку, Сигурд продолжил:

- Дело даже не в этом. Те способности, на которые Русс так отреагировал, не дают покоя и мне. Я что-то чувствую, там, на планете. Там должно что-то случиться.

Удержав брата за плечо, Антей остановился.

- И ты считаешь, что опасность грозит мне? Не тебе? Ты же туда собрался, я вижу.

Сигурд кивнул.

- Да. Именно так я считаю. Ты должен остаться на корабле на всякий случай.

Услышав гортанное рычание, Сигурд рывком освободил руку.

- Это приказ.

Он пошел в нескольких шагах впереди, не обращая внимания на рычание и тяжелые взгляды старшего брата.

На мостике Сигурд отдал уточняющие распоряжения капитану и тут же исчез. Антей проследил за ним, пока не захлопнулись створки за его спиной. В армориуме было уже практически пусто – Хендваль добрался до Волков уже давно и все они были готовы высадиться на поверхность. Готовы были и к бою – если нужно, просто потому, что к этому они были готовы всегда.

Антей, оставшийся на мостике в окружении смертных членов экипажа, наконец, перестал тихо рычать и глубоко задышал, старясь унять сердцебиение. Из-за врезавшегося ошейника перед глазами потемнело, и он отступил подальше в тень, чтобы никто из людей не увидел, как меняется его внешность. За закрытыми глазами плавали круги.

Сигнал тревоги заставил его встрепенуться. Капитан обернулась. По ее побледневшему лицу Антей все понял еще до того, как в воксе раздался вызов от Хендваля. Он обращался по общему каналу, то ли перепутав от волнения, то ли специально.

- Лорд Сигурд пропал.

Жестом показав офицеру связи переключить Жреца на него, Антей уже бросился к выходу с мостика. Хендваль спешно описывал все, что знал. Почему-то старший вожак почувствовал, что именно этого он сам и ждал.

Вбегая на посадочную палубу, Антей резко остановился. На него уставились, не мигая, желтые волчьи глаза с удивительным для хищников вдумчивым ожиданием.

Он не ждал их увидеть, увидеть стольких, но решение пришло мгновенно.

Глава 30

Низко нависшие над горизонтом, почти свинцовые, тучи были слишком непривычны для этих мест. Здесь привыкли к мягким белым тучам, теплым, как комья пуха. Они окутывали небеса, защищая мир под собой от мрака и смертоносного холода космоса. Из них сыпался мягкий белый снег, одевавший планету вторым покрывалом, позволяя строить, ко всему прочему, некоторое подобие ледяных домиков, если больше строить жилища становилось не из чего, а дома нужны были срочно. Зима и лето здесь длились по десять лет. Сейчас была зима и зима необычная. Здесь никогда не видели черных туч, и теперь жрецы пророчили несчастья, болезни, смерти. Боги требовали жертву, и принести ее следовало немедленно. Жертва должна быть непременно кровавой. Лучше всего для нее подходил чужак.

Воин, закованный в железо, опрометчиво пришел один. Он что-то говорил на незнакомом языке, показывал что-то непонятное. Боги должны его принять, хотя бы из любопытства. Возможно, тогда с неба исчезнет это тяготившее сердце пятно.

Безусловно, было жаль расставаться с этим юным воином, он был бы отличным рабом, но для рода будет больше пользы, если мальчишка умрёт сегодня на жертвенном камне. Вождь обернулся, и от этого движения колыхнулись тяжелые тёплые шкуры, укутывающие его с головы до ног. Рабы, идущие впереди, расчищали дорогу, и все равно идти было плохо. Но, стоило сойти с дороги – и можно было утонуть в снегу в буквальном смысле слова. В начале лета из-под снега скалилось множество черепов несчастных, которые совершили подобную глупость. Сзади, сразу после вождя, отделяя его от толпы, шли воины, тащившие одуревшую от боли жертву.

Молодой мужчина, пришедший в их селение был…странным. Даже его кровь, значительная часть которой была вылита на костер жреца, пахла иначе. Чем-то звериным. Этот запах, как призыв к войне, заставлял сердце учащенно биться в груди. Жрец качал головой и сулил лишь плохое. Он заставил людей отнести подальше одежду странного демона, а это наверняка был демон, и сбросить в занесенную снегом расселину в скалах. Потом он приказал связать пленника и оставить снаружи, под падающими хлопьями снега. Периодически он выходил, чтобы прочесть над ним молитвы и вылить плошку священного отвара на покрасневшую кожу. Этот человек почти не издавал звуков. Он молча грыз смерзшийся утоптанный снег, когда на его нагое тело лился кипящий отвар. На спине демона, исписанной, несомненно, богохульными знаками, кожа трескалась, обнажая переплетения мышц, которые затем приобретали вид сваренного мяса. Жрец объяснял, что его отвары так обжигают плоть потому, что они святы и благословлены богами.

К утру вся спина и большая часть тела демона приобрела варёный вид. Кожа сползла, колдовские знаки исчезли вместе с ней. Осталась самая малость. Едва дышащего пленника подняли и понесли к жертвенному камню, где жрец уже делал необходимые приготовления. Но успеют ли они? Туча всё темнела и темнела, все больше придвигалась к селению, а они еще даже не начали церемонию.

Внезапно, вождю показалось, что он услышал вой, но в это же время поднялся ветер, который в отрогах скал умел выть куда страшнее.

Наконец, тело беспомощного человека легло на промерзший камень. Морозный воздух слизал с обезображенного тела влагу, поэтому оно не прилипло к алтарю, но, коснувшись его, инстинктивно выгнулось, стараясь избежать мучительного ледяного прикосновения. Его прижали насильно и так же насильно, разрезав путы, развели в стороны конечности, прихватывая их новыми веревками, привязанными к заранее вбитым в землю кольям. Веревочная петля легла и на шею, туго сдавив ее и сделав дыхание еще более слабым.

Жрец начал петь. С его губ лилась песня на старинном наречии этого народа, переходящая из поколения в поколение. Под свой напев он начал делать пассы руками, кружиться, на ходу раскладывая вокруг жертвы все необходимое. В это же время вновь пошел снег, превращенный ветром во все усиливающуюся метель, проглатывающую звуки.

Жрец прервался, когда в толпе раздался крик. Вначале его охватило негодование. Не хватало еще прервать церемонию. Однако, это был не просто оклик или громкий звук. Это был панический вопль, полный смертельного ужаса. Люди недоуменно переглядывались. Потом закричал кто-то еще и еще. Потом они побежали. Побежали, как бежит стадо, вспугнутое хищником, нещадно топча более слабых, сбрасывая их с дороги и даже не думая вытаскивать их из снежного плена. Жрец, ошеломленный таким неожиданным всплеском безумия, наконец, осознал, что демоны пытаются помешать ему выполнять свою работу. Потому и метель, и паника. Он заторопился, стараясь не менять нужной тональности и не глотать окончания слов. Один звук в воплях толпы заставил его вновь сбиться. Одно, ясно различимое и единственное членораздельное слово. «Волки!»

Он вздрогнул. Этого не могло быть. Волки не существовали. Это была древняя легенда, старше, чем сами звезды, о крупных хищных зверях с острыми клыками. Тысячи лет про них не вспоминал никто, кроме, может, самих жрецов. Да и что с того? Здесь же толпа воинов.

Он осмотрелся вокруг. Рядом не было ни одного воина. На снегу, как урожай, обильно валялось брошенное в спешке оружие. Уцелевшие и успевшие бежать люди были уже далеко. Весь их путь был усыпан телами. В основном – детей и стариков. Попадались даже отдельные части тел. Он обернулся к демону, распятому на камне, и воскликнул:

- Твое колдовство не действует на меня.

Он занес ритуальный кинжал, намереваясь вспороть грудь жертвы и вырвать ее сердце, но пораженно замер. Он ничего еще не почувствовал, но увидел, как кинжал упал на снег. Вместе со все еще сжимающей его рукой. За мгновение до этого он лишь почуял движение воздуха.

Потом пришла боль, и он, сжав оставшуюся культю, с воем рухнул на колени, забрызгивая все вокруг себя кровью из порванных жил.

Перед ним стоял волк. Не такой, как те, что были в легендах. Он был в разы крупнее и уродливее. Порождение кошмаров умолишенных, зверь стоял перед ним, тяжело дыша. На бледной морде краснели пятна крови. Она окрашивала слюну животного, обильно струившуюся на снег. Взгляд неправдоподобных глаз был безумен и гипнотизировал, не давая пошевелиться. Сквозь туман невыносимой боли и ужаса, человек чувствовал горячее дыхания, словно внутри зверя полыхал костер. И еще запах.

Он не пах животным. Жрец умел путешествовать вне своего тела в иных мирах и прекрасно знал этот запах. Так пахнут только демоны. В мире живых для него не было названия. Только чувство. Чувство смертельной опасности.

Собрав остатки сил, жрец швырнул в оскаленную морду свой самый сильный амулет, который должен был силой духа жреца испепелить отродье тьмы, правда, убив обоих.

Ничего не произошло. Зверь на лету подхватил кружок из обожженной священным огнем глины. Челюсти, способные перекусить берцовую кость самого крупного местного животного – оленя-оборотня, играючи раскусили амулет, и волк брезгливо выплюнул осколки.

Жрецом, наконец-то, овладела настоящая паника. Уже забыв о руке, забившись в смертельном страхе, он закричал:

- Забирай его и уходи. Оставь нас.

Он сделал несколько движений, пытаясь на коленях отползти назад, но зверь придвинулся, сделав всего один шаг. Жрец закричал и, поднявшись, бросился бежать, пятная кровью снег. За его спиной раздался противоестественный гул и грохот, но он благоразумно не стал оборачиваться. Он мчался к селению с такой скоростью, с какой еще никогда не передвигался.

Волк скакнул к камню. Скуля, он нюхал почти освежеванное человеческое тело из которого уходили последние капли жизни. Подняв морду к небу он завыл. Завыл так, как умел выть только он, разрывая сознания всех, кто имел несчастье оказаться слишком близко. Ответом ему послужил, пока еще далекий, крик стаи. Но он и так уже услышал то, что ему было нужно, и удостоверился, что помощь уже близко. Из черной тучи выметнулся силуэт стальной птицы, идущей на предельной скорости и опасно накренившейся для посадки. Она упала на свободную от снега площадку, будто хищная птица на жертву. От замершего неподвижно фюзеляжа поднимались струи горячего воздуха. Перегретые форсажем, двигатели, хрипло ревели, хотя их уже вывели на холостые обороты. С шипением заработала гидравлика, опуская рампу. Из темного нутра «Птицы» выбежала лишь одна фигура. Человек без брони и шлема бросился к камню, где волк перегрызал последнюю веревку. Это был гигант в меховой куртке без рукавов, наброшенной прямо на голое тело. От него, как и от «Птицы», шел пар, но он не замечал холода. Длинные волосы развевались на ветру от бега, покрываясь корочкой из падающего снега. Подбежав к алтарю, он предельно осторожно поднял на руки небольшое, по сравнению с собственным, тело. Умирающий мужчина снова застонал от боли. Наткнувшись на безумный взгляд волка, гигант ответил на немой вопрос.

- Мы спасем его. Не переживай. Ступай за ними. Доброй охоты, брат.

Развернувшись, он мягким шагом, чтобы не беспокоить раненого, побежал к трапу. Как только люк захлопнулся, «Грозовая Птица» сорвалась с места и с огромной перегрузкой устремился вверх.

Волк обернулся к уходящей вдаль расчищенной тропе. Снова задрав голову вверх, он заревел. Это уже не было вопросом. Это был приказ следовать за ним. Ответ не заставил себя ждать. Уже совсем рядом прозвучал многоголосый отклик зверей. Первозданная ярость, жажда крови и желание жестоко отомстить сквозили в каждом голосе. За какие-то двадцать минут, прошедших от момента высадки, они догнали его.

***

Он здесь оказался гораздо раньше и сумел обнаружить примерное место, где находится их драгоценная пропажа. Когда громадные звери покидали внутренности кораблей, доставившие их на поверхность, он видел их. Глаза, налитые кровью, вздыбленные загривки и торчащие хвосты. На флагмане он говорил с ними, и они дали согласие. Более того – они были в некотором подобии восторга. «Грозовые Птицы» легиона остались на месте, они должны были забрать волков обратно, после того, как они покарают отступников, а одна отправилась на флагман уже сейчас, чтобы как можно скорее доставить бесценный груз.

После высадки рядом с ним встал Рунный Жрец, прибывший на планету на этой «Птице». Он коснулся кончиками пальцев загривка, на котором от нетерпения торчком стояла белёсая шерсть. Зверь внимательно глянул на Астартес, подозрительно молодого для своей должности, однако, на деле, одного из лучших на этом поприще. Пальцы слегка толкнули его в спину.

- Веди.

Услышав слово, животное сделало шаг вперед, и волнения в стае прекратились. Волки дружно повернулись к нему, готовые следовать по пятам за своим вожаком. Вначале он шел шагом. На расстоянии десяти шагов за ним следовала стая. Услышав звук двигателей поднявшегося в небо транспорта, он понесся вперед огромными скачками. Через какое-то время стая отстала. Катер тоже был не близко. Зверь несся гигантскими прыжками, недоступными ни одному живому существу. Его необычное строение помогало ему перемещаться очень быстро. Настолько, что он почти не касался поверхности снега, лишь слегка взрыхляя его когтями. Он мчался напрямик по гибельному снежному болоту, ведомый лишь чутьем, да куда более сильным чувством. Преданностью.

Где-то там, за снежной пеленой, за мили от места высадки, был самый дорогой ему человек, и сейчас не_волк, пользуясь дарованными Имматериумом возможностями, шел туда, где был ОН.

Слишком много времени было потрачено на поиски, хотя более никто не сумел ничего найти. И все равно – он винил себя за то, что так медлил. По крайней мере, ему казалось, что он бежит слишком медленно. Однако, позади него, надрываясь, ревели двигатели катера, едва справляясь с нагрузкой.

Снег влетал в распахнутую пасть, приятно смягчая горящее огнем горло, и он бежал вперед так быстро, как только мог.

Он успел. В последнее мгновение. Он перемахнул через двуногую падаль, посмевшую поднять руку на его любимого человека. Острые, как бритва, зубы полоснули по вооруженной руке. Она еще не успела отделиться от тела, а волк уже стоял на снегу перед жрецом. Человечек принялся вопить, швырнул в него какую-то раскрашенную безделушку – даже не камень, таким не отпугнёшь. Пасть наполнилась неприятными осколками, и он поспешно выплюнул их.

Его беспокоил запах, исходивший от человека, распростертого на камне, но он знал, что Рунный Жрец – единственный, кто может помочь, и, слыша его приближение, поспешно начал рвать веревки, которыми было привязано тело человека.

***

Теперь же у него была и другая забота. Наказать. Покарать ничтожных человечков за свершенные ими преступления. Стая была уже близко, и он помчался вперед, роняя голодную слюну на снег. Он снова вёл их напрямик, хотя ведомые животные предпочли бежать по тропе. Ему было плевать. Если они отстанут – вся добыча достанется ему.

Они неслись по снежному морю быстрее ветра, словно были не громадными зверями, а всего лишь своими собственными тенями. Они быстро настигли бегущих. Серые тени почти не отстали от белой – голод и ненависть подстегивали их. Их жертвы кричали. Они бежали, вязли в снегу, спотыкались и падали. Поворачиваясь, видя уже не торопящихся зверей, люди бледнели и натягивали на головы теплые шкуры, как дети, которые кутаются в одеяло, пытаясь уберечься от ночных кошмаров. Но, на сей раз, кошмары были очень реальны. Смертельно реальны.

Бросаясь на добычу, волки запросто перекусывали горла, рвали грудные клетки и животы. Это была простая бессмысленная резня.

Белый монстр прыгнув, опрокинул бегущего последним жреца. Кто-то из более резвых, убегая, успел сбить его с ног и как следует потоптать. Старик сильно хромал и подволакивал ногу, при каждом шаге хрипя от боли, но упорно пытался убежать, хотя на его поясе висел хоть и ритуальный, но, все же, годный для боя кинжал из неплохой стали. Он успел взвизгнуть, упав на снег. Потом попытался вскочить, но, как только подгибающиеся руки выпрямились, он лишился лицевой части черепа. Начисто срезанные кости зверь проглотил не разгрызая. Но он пришел сюда не пировать, это удел его серых собратьев, которые, истосковавшись по парному мясу, понемногу подхватывали самые лакомые куски, но не нажирались – им предстояла еще долгая дорога. Это была не вся их сегодняшняя добыча.

Звери двинулись дальше, оставив на красном снегу умирающих, смертельно искалеченных людей. Впереди их ждало место, без разрушения которого никто не может считать себя победителем. Гнездилище. Впереди было селение людей. До него не добрался никто, чтобы предупредить о напасти, и волки, скрываясь в метели, вновь побежали вперед.

Туча, которую принес буран, расползлась. Закрыв почти всё небо, она нависла над селением племени. Все, кто оставался в нем и не отправились наблюдать за жертвоприношением, с ужасом смотрели в темное небо. Боги не приняли жертву, и теперь людей ждет страшная кара.

Женщины плакали и прятали детей в подполах деревянных домов. Мужчины с угрюмыми лицами крепче сжимали рукояти оружия. Их вождь и ушедшие с ним люди до сих пор не вернулись. Значит – случилось страшное. И самое плохое – никто не знает, что именно. Одно понятно – нужен кто-то, кто сможет объединить людей перед лицом напасти.

Кто-то даже успел озвучить эту мысль, когда на середину своеобразной площади между домов выметнулось белое чудовище. Ужасающе непропорциональное, но от этого не менее грозное. В первые мгновения сознания людей отказывались воспринимать сам факт существования этой твари. Однако это быстро кончилось. Удар ветра вместе со снегом разнес по улочкам яростный рёв вожака волчьей стаи, и вся жизнь замерла. Но, лишь для того, чтобы в следующее мгновение взорваться кровавым фонтаном.

Серые тени в снежных сумерках были везде. За каждым углом, в каждом углу. Они прыгали на людей с крыш и хватали из-за сугробов. Казалось, что волки исчезают, растворяясь в воздухе миллионами снежинок, а потом собираются из них уже на новом месте.

Но не все здесь так легко теряли головы. Некоторые – успели укрыться в домах. Это спасало на какое-то время. Если бы сюда пришли обычные хищники – люди бы отсиделись. Но эти звери целенаправленно прибыли сюда, чтобы истребить всех людей. И это были не обычные животные.

Их не смущали человеческие строения. Когда на улице не осталось ни одного живого человека, они стали доставать людей из их домов. Несокрушимые для стихии, они не выдерживали натиска поразительно умных животных, облекающих свою ярость в умелые действия.

В ход шли и острые когти, и клыки, быстро измочаливающие бревна стен, и тяжелые тела, которые врезались в двери и ставни окон, ломая косяки, выворачивая петли и обрушивая внезапно оказавшиеся такими хлипкими, конструкции, внутрь помещений.

Потом они врывались следом, и начиналось хладнокровное истребление.

Немногим дольше держались строения изо льда. Входы в них были слишком малы, чтобы в них могла протиснуться звериная туша. Тяжелые блоки, выпиленные из светло-голубой поверхности застывшей воды, были тверды как камень. Когти и зубы соскальзывали с их граней. Облитые сверху водой, заполнившей трещины и швы, такие домики поначалу казались неприступными. Таких округлых строений был десяток, но не выстояло ни одно.

Там, где не преуспели простые волки, пришлось действовать вожаку. Раздраженный задержкой, он поднялся с насиженного места посреди утоптанной площадки и, разбежавшись, всем телом ударился о ледяную стену. Раздался сухой треск и по полупрозрачной скорлупе пробежали трещины. Сильными ударами лап он добрался до самих блоков и с видимым усилием выдрал один из них, в кровь раня лапы, но, не обращая на это внимания. Остальные блоки начали выпадать практически сами. Внутри обозленную стаю ждало приятное угощение из насмерть перепуганных людей. Они, как мыши в разрытой норе, издали только предсмертный вопль, даже не пытаясь сопротивляться, скованные смертельным ужасом. Урок вожака был усвоен. Остальные хранилища человеческого мяса – успешно вскрыты и опустошены.

Тела вытаскивались на улицу, словно на обозрение. Неважно, кто и где пытался спрятаться. Острый нюх позволял обнаружить любого несчастного, где бы он ни был, а сила и сообразительность – позволяла извлечь добычу из любого укрытия.

Они не щадили никого. Отовсюду слышалось рычание и звуки, сопровождающие делёжку добычи. Это была славная охота.

***

Волки отдыхали после долгого пути и удачной охоты. Легкие раны не в счет. Они, наконец, получили возможность подкрепить свои силы и теперь наслаждались передышкой, готовясь в долгий, трудный путь обратно. Когда они шли сюда – ветер дул им в спину, помогая мчаться вперед. На обратном пути он будет дуть в морду, забивая дыхание, да и буря становится все сильнее.

И все же это не Фенрис. Ни ветру, ни холоду здесь не сравниться по убийственной мощи с родными. Так, легкое баловство.

Бледное чудовище коснулось языком красноватого пятна на груди. Маленькая неудача. Отчаянный человечек бросился на него с копьем. Он не хотел нападать. Азарт улетучился, он сделал свою работу - привел на место свою стаю и сел в центре площади, наблюдая за кровопролитием. Но…

Копье вошло не глубоко, больно ткнувшись в кость. Зверь вывернул длинную шею и челюсти, как тростинку, перекусили древко вместе с державшей его рукой. Потом он перехватил обломок и выдрал стальной наконечник из своей груди.

Рана уже почти затянулась, только мех был покрыт красными пятнами. Пренебрежительно фыркнув, он бросился на спину и стал кататься по снегу, очищая шерсть. На это у него ушло довольно много снега и времени, но, когда он поднялся, он сиял первозданной белизной.

Ухо, слышащее в разы лучше волчьего, шевельнулось, уловив что-то. Какой-то звук. Он принюхался. Чувство было странноватым и странно знакомым. Он побрел в направлении, указанном его чувствами.

Она лежала на спине, широко разбросав руки. Под тонкой кожей на шее пульсировала тонкая венка. Дыхание было слабым и прерывистым. Под спиной на белом снегу расцветал красный цветок. Даже то, что она жива, было странным. Молодая женщина, которую не тронули охочие до мягкого мяса хищники. Он подошел ближе, принюхиваясь и пытаясь сопоставить выясненное. Он не понимал, что привело его сюда.

Подняв голову, он встретился с ней взглядом. В глубоких карих глазах не было и следа страха. Только неподдельная тревога. Скорее всего, женщина просто не понимала, кто перед ней. Поэтому она прошептала:

- Пожалуйста, позаботьтесь о моем сыне.

Может быть, если бы рядом с ней сейчас был человек, он что-то понял бы, но рядом с ней стояло чудовище, порожденное ошибкой в генетике и силами самого Хаоса. Это было всего лишь животное. Оно могло только чувствовать, но не объяснять свои чувства.

Он поддался им.

Тонкая теплая шея удобно легла в челюсти зверя, и они сомкнулись словно ножницы, обрезая нить этой жизни. Женщина даже не всхлипнула, она умерла мгновенно. Волк повел носом вдоль ее тела.

Вот оно. Вот о каком сыне она говорила. Она ждала ребенка, который должен был вот-вот появиться на свет. Что ж…

Он сорвал с безжизненного тела теплые шкуры, открывая холм вздутого живота. Три удара мощных лап и его содержимое оказалось снаружи, рассыпавшись парующими кусками.

Вот. Волк поспешно выхватил слабо шевелящийся комок, покрытый кровью и слизью. Острые когти лишь чудом не задели его. Впрочем – чудом ли? Не слишком ли много уже случилось чудес?

Он делал то, что ему казалось правильным, совершенно не понимая, откуда пришло такое понимание. Он бросил младенца на шкуру и какое-то время рассматривал его. Комок шевелился слабо. Слишком слабо. Нужно было заставить его жить. Зачем-то.

Широкий горячий язык заскользил по телу человеческого детеныша, очищая его и стимулируя дыхание. Живой комок, наконец, начал хаотично двигать конечностями и неопределенно брыкаться. Несколько раз он даже задевал морду, и тогда зверь немного отшатывался. Наконец, ребенок соизволил пронзительно закричать. Уродливый волк вздрогнул, прижав уши, чувствительные к громким звукам, но потом вернулся к своему занятию. Тем временем, к вожаку начали подходить остальные звери, любопытствуя, заглядывая между массивной мордой и растерзанным трупом женщины.

На подошедших слишком близко зверь заворчал. Один, особо любопытный, волк сунул морду к самому младенцу.

Клацнули острые клыки, и на мохнатом ухе набухла крупная капля крови. Любопытный волк тут же кувыркнулся на землю, сложив передние лапы в просящем жесте. Вожак какое-то время стоял над ним, тяжело дыша, перебарывая раздражение, но отступил, громко фыркнув.

Серый хищник быстро перевернулся на живот и встал на лапы. Он встряхнулся, сбросив со шкуры целую кучу снега, и отбежал подальше, не переставая, впрочем, пялиться, будто голоден и ищет чего бы пожрать.

Закончив, вожак подхватил ребенка с земли. Достаточно было еще чуть сжать челюсти, чтобы они, горячие и мощные, как заводской формующий пресс, раздавили его. Но движимый непонятными чувствами, волк, этого не сделал. Дитя замолчало, согреваемое дыханием волка. Тот обвел глазами свою стаю и, убедившись, что все готовы идти, снова помчался впереди всех.

Возвращались звери так же молча. Даже снег не хрустел под огромными лапами. На этот раз они бежали чуть медленнее, часто схватывая на бегу снег – встречный ветер нещадно сушил горло и забивал дыхание.

Вожак, в чьей пасти, как жемчужина, покоилось крошечное человеческое существо, был лишен и этой возможности, но он по-прежнему словно бы не управлял своим телом. Ветер срывал с морды клочья пены, окрашенной красным.

Бескрайнее снежное море скрыло хищную стаю, словно ее никогда и не было в этих краях, щедро пересыпав следы сухим снегом. Снег был всюду. Сверху, снизу, с боков. Волки бежали, будто в снежном супе.

Далеко за их спинами небывалый снегопад скрывал последние следы того, что когда-то было селением племени. Снег какое-то время таял на еще теплых телах, но потом, все же, мороз уравнял их шансы. В выбитые окна и двери быстро нанесло снега.

Усталые звери пробежали мимо места несостоявшегося жертвоприношения. Здесь все уже было занесено снегом едва ли не на метровую высоту. Даже алтарный камень скрылся под белым покрывалом. Зато, узнав место, звери приободрились. Скачки стали длиннее и выше. Они спешили домой.

«Грозовые Птицы» были там же, где приземлились. Они продолжали ждать пассажиров, тихо гудя двигателями на холостых оборотах, не позволяющих набиться вездесущему снегу и смерзнуться движущимся частям. Ветер дул с той стороны и гул транспортов волки услышали куда раньше, чем увидели их.

В их экипажи не входили ни люди, ни Астартес. Птицами управляли только равнодушные ко всему сервиторы. Они могли бы ждать вечность, если бы все это время подводилось необходимое питание и энергия.

Когда датчики кораблей засекли приблизившихся волков, на землю с шипением опустились рампы. Обученные животные, не нуждавшиеся в командах, сами вошли внутрь транспортников. Отсюда предусмотрительно были убраны все сиденья – волкам они ни к чему, но, зато, так освободилось много места для лохматых карателей.

Последним вошел вожак. Все то время, которое ушло у его серых подчиненных для неторопливой погрузки на корабли, он простоял рядом с рампой, продолжая держать свой груз. Не смотря на тяжелое дыхание, пересохшее горло, в котором полопались от напряжения мелкие сосуды, он его не отпускал. Как только он оказался на борту, сервиторы-пилоты всех «Птиц» подняли сходни и загерметизировали отсеки.

Вожак выбрал для себя и своей ноши место потеплее. Он лег на вибрирующий пол и, свернув калачиком гибкое тело, положил на собственную шкуру спящего младенца. Непомерно длинный и пушистый хвост лег сверху. Тело еще немного сжалось, чтобы не подпустить к этой добыче холод слабо обогреваемого отсека. Вокруг него привычно разлеглись остальные волки. Им предстоял долгий путь, они были сыты и вполне довольны жизнью, чтобы немного поспать.

Птицы, взревев двигателями, начали подъем, борясь с бураном. Рывки и болтания длились какое-то время, но, наконец, закончились и они. Суда вырвались за пределы атмосферы планеты.

Внизу, на планете, продолжала бушевать стихия. Один за другим дома истребленного племени стали складываться под весом скопившегося снега. Это происходило почти бесшумно. Все звуки тонули в завывании небывалой вьюги. Крыши и стены падали замедленно, поддерживаемые толстым слоем снега.

В нескольких десятках километров от этого, располагалось еще одно селение. Тамошний жрец напряженно всматривался в то, что творилось на горизонте. Небывало темные тучи, огни и звук пугали его неизвестностью. Он начал перебирать в уме имена тех, кого он мог бы использовать как жертву, однако список был слишком короток. Боги сильно разгневаны и жертв нужно очень много.

П/А:

Глава 31

Борясь с головной болью, Антей с силой зажмурился. Стоя в коридоре напротив прозрачной стенки одного из боксов апотекариона, он всматривался в происходящее по ту сторону толстой стеклянной пластины.

Людей-медиков выгнали из этой импровизированной палаты. Сейчас там полноправно властвовали Хендваль и пара Волчьих Жрецов.

Почувствовав движение воздуха, Антей скосил глаза. Напротив, чуть в стороне, в точно такой же, как у него, позе, но, прижавшись плечом к стеклу, застыл Драгнир. Он какое-то время тоже смотрел внутрь помещения, потом перевел взгляд на старшего вожака.

- Как он?

Волкодав не имел понятия. Никто из тех, кто был внутри, еще не выходил. Он сам здесь оказался лишь недавно. Промолчать, однако, он не мог.

- Он справится.

Драгнир кивнул, снова глядя на то, как Жрецы заботятся о раненом. Простой смертный уже умер бы. Полуволк продолжал отчаянно бороться за жизнь. Наблюдать за действиями хирургеонов было несколько неприятно даже для опытного бойца, и он вновь отвернулся.

- Мы размещаем людей, где придется. Я выставил охрану, но у нас возникают некоторые проблемы. Нужно решить, что делать дальше.

Он внимательно глядел на вожака, и тот замедленно кивнул. Потом, собравшись с мыслями, кивком головы приказал двигаться за ним. Волк безоговорочно подчинился.

- Скольких удалось забрать с поверхности?

Драгнир неохотно откликнулся:

- Около пяти тысяч. Но это пока.

За фразой последовала пауза, и он пояснил:

- Эти люди… Они дикари. Постоянно возникают стычки. Я не уверен, что до места доберутся все. К тому же - капитан в ярости. Она приказала экипажу вооружиться…

- И стрелять они будут на поражение.

Антей продолжил эту фразу за Волка.

- Я поговорю с ней, но, будем надеяться, что мы справимся с этим. Сигурд нашел место для них в соседней системе. Я не вполне уверен в том, что это хорошая идея, но лучше предложить все равно ничего не смогу. Как только закончим подъем людей – покинем систему. Через несколько дней будем на месте.

Он активировал гололиты стратегиума. Там как раз была последняя панорама космоса, которую вожаки рассматривали перед операцией.

Драгнир обошел вокруг зависшего над полом шара планеты, внимательно рассматривая его полупрозрачную структуру.

- И что нам о нем известно?

Сквозь шар он смотрел в глаза Антею. Тот пожал плечами.

- Он почти не изучался. Все, что мы знаем – человек там может выжить. Атмосфера пригодна для дыхания, много воды и охотничьих угодий. Крупных хищников нет. Ксеноформ, с уровнем развития, сравнимым с человеческим, нет. Почти идеальные условия. Сигурд считает, что нам и людям повезло, но я не верю в такие случаи. Как только мы прибудем на место, я хочу, чтобы Волки хотя бы поверхностно разведали, что представляет из себя этот мир, и что он может нам противопоставить.

Драгнир кивнул, получив от вожака приказ. Уже выходя из стратегиума, он обернулся.

- Ты бы тоже показался Волчьим Жрецам. Паршиво выглядишь.

Пожалуй, стоило последовать совету Волка. Антей не только выглядел отвратительно, но и чувствовал себя точно так же. По телу разливался болезненный жар, как от инфекции, хотя ничего подобного произойти не могло. Это были уже знакомые ему последствия прошедшей трансформации.

Сигурда не было рядом, как и Хендваля. Он мог бы подождать Жреца, но его особая ноша требовала внимания немедленно, и ему пришлось решать свои проблемы самому. Это было непросто. В обличии зверя он мыслил иными категориями.

Когда он, хромающий, появился на пороге апотекариона, смертные отшатнулись, а двое Волков, уже знавшие о том, что случилось с Сигурдом, наоборот, дернулись навстречу, озадаченные. Антей остановил их, выставив перед собой ладонь. Другой рукой он прижимал к своему телу нечто непонятное им.

Только когда он подозвал дежурного медика и передал ему свою ношу, все поняли что это, и принялись с похвальным усердием проявлять заботу. Сам вожак от помощи отказался. Все, что нужно было, он уже сделал сам, и треснувшие кости уже начали срастаться с фантастической быстротой. Искореженный керамит покрытия палубы восстанавливали сервиторы. У него не было иного выхода.

Оставив на усмотрение Драгнира продолжение эвакуации и размещения людей, он вновь занял свое место, привалившись к стене коридора и глядя на уставших Жрецов. Он не сомневался ни в ком из ушедших с ними Волков, но просто не мог быть где-то еще. Примарх был прав. В этом была их слабость.

По усталому движению распрямившегося Хендваля Антей понял, что тот завершил свою работу. Жрец, казалось, только что заметил вожака, обернувшись к стеклу перегородки.

Ополоснув руки дезинфицирующим раствором, он отер их куском материи. Следом за ним процедуру повторили и Волчьи Жрецы. Приглушив свет, они втроем покинули помещение, оставив раненого вожака приходить в себя.

Хендваль и Антей остались наедине. Их никогда не разделяла бездна происхождения, но молчание было чересчур напряженным. Первым его нарушил вожак.

- Мне казалось, что Рунные Жрецы предназначены для другого.

Хендваль кивнул, как и Волкодав глядя на младшего Волка.

- Так и есть. Я обучился этому сам. Отчасти - из-за твоего брата. Когда ты был…

Жрец умолк, подбирая слова. Уместнее было сказать «мертв», но он выбрал иное.

- Когда ты был в саркофаге, мне пришлось проводить много времени с Волчьими Жрецами. Я многое узнал, наблюдая за ними. Многому научился. И, в любом случае, лишние руки им бы не помешали.

Он снова замолчал, и Антею пришлось вновь спрашивать самому:

- Как он?

Рунный Жрец явно не хотел отвечать, но и противиться не мог.

- Плохо.

Он ожидал какой угодно реакции, но вожак лишь тихо спросил вновь:

- Он выживет?

Хендваль так же тихо ответил ему:

- Возможно.

Их беседа, напоминавшая скорее непривычный шепот, была резко прервана воплем, и Жрец, вздрогнув от неожиданности, развернулся, отыскивая источник шума.

- Что это?

Кривая усмешка скользнула по губам Волкодава.

- Моя добыча.

Удивление в глазах Хендваля было слишком велико, и неловко двигаясь, Антей позвал его за собой. Заметив скованность движений вожака, Рунный Жрец предложил помощь, но тот отмахнулся, как всегда.

Слабо шевелящийся розоватый комочек вызвал еще больше удивления у Хендваля. Глядя на свой трофей, Волкодав лишь пожал плечами.

- Ума не приложу, зачем приволок его.

Жрец глубоко задумался в силу своей профессии. Одновременно он инстинктивно перебирал предсказывающее ожерелье, несколько раз снова выпуская из пальцев волчий череп, который постоянно норовил влезть в руки. Еще несколько раз попадались человеческий череп и кубик из оникса цвета рыжего песка, на удивление не имеющего слоев. Он был словно кирпичик из основания крепости.

Камень еще в древности Терры считался талисманом, защищающим от врагов. В руках Рунных Жрецов он имел приблизительно то же значение, но в плане предсказаний.

Попадалась птица со свернутой шеей – из светлого дерева с красными прожилками – Горевестник, сулящий плохие новости. Безголовая змея из серого гранита, невзрачного – тоже дурной посул разочарования, в противоположность змее из яркого, как молодая поросль, камня – символа мудрости, но и лжи, возможных ошибок.

Отведя руки подальше от ожерелья, Хендваль сложил их на груди, разглядывая пищащий комок человеческого существа, вокруг которого висели сервиторы.

- Такова воля Вюрда.

Антей скривился.

- Ты всегда говоришь, что это Вюрд. Но разве Император не провозгласил величие воли человека?

Жрец ненадолго замер, подбирая слова, будто объясняясь с неразумным.

- Наши Нити сплетаются в Вюрд…

Волкодав махнул рукой все с тем же раздражением. Эту фразу он слышал сотни раз.

- Меня больше интересует, куда теперь это девать.

- Отдай его тем людям, которых мы спасли. В конце концов, он один из них, и это будет правильнее. На корабле он не нужен. Ну, разве что трэллом.

Чувствуя усталость из-за активной регенерации, вожак потянулся, заодно выправляя то, что было не на своих местах. Он в последний раз посмотрел туда, где в кубе из стекла и пластали, словно в клетке на обозрении толпы, лежал его брат. О нем позаботились, и теперь только от него самого зависело – выживет ли он. Выбросив из головы лишние мысли, которые никому не помогут, Антей перевел взгляд на Жреца. Тот тоже выглядел измотанным. Возможно, даже сильнее – ведь его работа была кропотливее.

Заметив взгляд вожака, Хендваль попытался сделать как можно более величественный вид, но эта затея провалилась с треском. Никакие бои не отнимали столько сил, как схватка с самим Океаном Душ, в попытках вытащить из него одну заблудившуюся частичку жизни. Однако, это не было невозможным или чем-то из ряда вон выходящим. Это его работа и обязанность, его предназначение, данное ему Всеотцом и примархом. Он заслужил отдых – это не слабость, и глупо было бы от него отказываться, потому что кто знает, что может случиться.

- Нам обоим стоит отдохнуть.

Антей всегда чутко относился к тем, кто доверился ему – как другу, собрату, вожаку. Его ладонь легла на плечо Жреца, и тот почти благодарно и едва заметно кивнул. Они оба отправились к кострам. Кроме того – Антея там ждали остальные Волки.

Путь был довольно короток. Это не «Храфнкель». Их судно не могло сравниться с ним размерами или защитой, хотя скорость была закономерно выше. Как и скорость передвижения по самому кораблю. И все же – на беседы время оставалось.

- Кого ты отправил заниматься людьми?

Не то что бы Хендвалю это было очень интересно. Просто он не хотел идти в молчании, как траурная процессия. Он пытался отвлечься от гнетущего чувства из-за того, что произошло с младшим вожаком.

- Драгнира. Он неплохо справляется.

Жрец улыбнулся. Впервые за день, но все равно безрадостно, будто по привычке.

- Ты перекладываешь на него много работы. Такими темпами он займет твое место.

- Нет. Никогда.

Антей рассмеялся – легко и беззаботно. Оба знали, что такого не будет. Знали, каждый по-своему. Хендваль не был посвящен в их тайну, но просто чувствовал, что такого не может быть, он видел, как изменился Волк, и в этом не было лжи. Волкодав знал, что собрат больше никогда не сделает ничего, что принесло бы вред вожакам или Стае, связанный собственными клятвами, часть из которых осталась невысказанными, но от того, возможно, лишь более крепкими.

И в то же время – они не знали, как ошибочны и недальновидны их знания. Все что они знают друг о друге – лишь сиюминутное предположение в течении Вюрда.

Глава 32

Драгнир оказался прав. Спасенные ими люди, находившиеся на примитивном уровне развития, были дикарями во всех смыслах.

Антей прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки, распространявшиеся по кораблю. И так было на каждом транспорте, наскоро забитом людьми, как трюмы кораблей работорговцев.

Все происходящее было вполне ожидаемо. Перед лицом опасности люди не объединились. Наоборот, вынужденные провести в соседстве даже столь короткое время, они и здесь умудрялись вести войну, словно партизаны, укрываясь в переплетениях коридоров и отсеков. Теперь находиться на кораблях стало небезопасно для экипажей.

Леди Фрай была в ярости, но даже это слово не передавало в полной мере ее состояния. Без Сигурда сдерживать эту фурию было крайне сложно при ее отношении к старшему вожаку. Она требовала любой ценой защитить ее людей и корабли.

Легионеры, вопреки своему предназначению, старались действовать так, чтобы не вредить людям – оружие дикарей было им не опасно, и в худшем случае лишь царапало краску брони, но совсем без жертв не обошлось, что в свою очередь не снижало напряженности.

По коридорам разносились вопли, резко пахло человеческой кровью, от чего назойливо ныли челюсти, напоминая о том, что он давно не охотился.

Приходилось бороться с собой. Что будет, если он сорвется, если его ошейник не сработает или он снимет его – он старался не думать.

Сигурд еще не пришел в себя, но жизненные показатели выросли и стабилизировались. Он спал, будучи в безопасности наглухо перекрытого апотекариона, как и маленькая добыча Волкодава.

Антей начал сомневаться в том, что лучшим будет отдать младенца спасенным людям. Одного взгляда на них хватило, чтобы понять – они лишь животные, и ничего хорошего из этого не выйдет.

Он не видел такого уже давно, и почти забыл, каково это – наблюдать за жертвоприношением. На Видфриде это осталось пережитком, очень далеким от него. С того момента, как он попал под крыло Империума, видеть такое доводилось лишь у тех народов, которых уже приговорили к смерти собственные глупость и невежество.

И это было на их кораблях. Это было то немногое, что развязывало руки Волкам. В этих случаях они не мешкали, но почти никогда не успевали пресекать ритуальные убийства.

Дикари предпочитали забивать женщин и детей, и из-за этого тоже Антей не хотел отдавать им свой трофей. Смерть жертв была ритуально мучительной. Уж лучше он сам сделает это безболезненно.

Драгнир какое-то время еще пытался действовать тактично. До тех пор, пока дикари не начали вредить кораблям. Теперь легионеры и смертные солдаты выгоняли людей отовсюду, сбивая их в тесные кучи, не особо заботясь о том, какие племена с кем враждовали. Любое сопротивление подавлялось максимально эффективно, с изрядной долей жестокости.

Выбора не было. Хищники чувствовали запах крови, который еще долго останется в рециркулируемом воздухе кораблей, пока системы очистки не справятся с ним окончательно, пока вся органика не будет смыта с палуб, из каждого закутка, из каждой щели.

Антей хватанул ртом воздух. Ошейник немилосердно сжимал шею. Ко всему прочему он казался раскаленным, хотя кожу не обжигал – это было лишь обманом чувств.

Он знал, что капитан наблюдает за ним, но, прижавшись к бронестеклу иллюминатора и глядя вниз на приближающуюся планету, он приказал подождать с погрузкой людей. Не смотря ни на что, он принял решение узнать побольше об этом мире, и сейчас к выходу готовились разведывательные отряды.

В соответствии с традицией и здравым смыслом, первыми на орбите, а затем и на поверхности, оказались автоматоны. Только после того, как были получены основные результаты от систем исследования, вниз было разрешено отправиться людям.

Здесь, чтобы охватить как можно большую территорию, пригодилась армия смертных, малочисленная, но отнюдь не слабая. Они мало чем уступали Астартес готовностью к боям, и вожаки всегда уважали их стремление к участию в общем деле Легиона. Их тщательно оберегали в конфликтах, но Сигурд сразу объявил им, что напрасных жертв быть не должно. Слишком ценным ресурсом становились люди, когда нет возможности пополнить ряды отлично подготовленных солдат и техников.

Они подчинились, нехотя, но без лишних вопросов и сопротивления.

Памятуя прошлое, не прошедшее бесследно, Антей приказал им вооружиться.

Против ожидания, планета встретила сынов Русса спокойно и миролюбиво. Она была немного меньше Терры, чуть дальше от своего светила, чуть холоднее, но в целом была вполне пригодна для жизни людей на первый взгляд.

Не только на первый. Собственно, здесь условия жизни вполне подходили для человеческого существования. Опасность могло представлять слегка повышенное радиационное излучение, но только вблизи скальных массивов. Были и гейзеры с ядовитой жидкостью вместо воды, но ничто не бывает идеально, людям придется приспособиться, благо места на необжитом мире полно, они могут расселиться и не мешать друг другу – какое-то время.

Антей перевел взгляд на стоящего у основания холма человека. Смертный, вооруженный лазерной винтовкой, был из числа тех, кого примарх отрядил с изгнанниками. Насколько Волкодав знал этого человека – армия стала его домом с самых ранних лет. Он не был родом с Фенриса – рано осиротевшего мальчика подобрали на захолустном мире рекрутеры, и, пройдя долгий путь через имперские инстанции, он каким-то образом попал сюда уже в звании сержанта.

Внимательный взгляд льдисто-серых, почти прозрачных глаз, заставил Волка улыбнуться.

В который раз он соглашался со словами примарха – они были лучшими. Все те люди, которых отдали под начало братьев, были в своем деле великолепны. Даже их привычка держаться с вызовом, отсутствие раболепия перед Астартес – редкость в Империуме. Полностью принадлежа духом и телом Легиону, они соответствовали ему во всем.

Сержант Хагор Двар с гордостью носил на броне символы, выгравированные рукой одного из Рунных Жрецов – он уже успел отличиться в боях, и заслужил эту особую награду – оказавшись в нужное время в нужном месте и не струсив. Меткий выстрел солдата сохранил жизни нескольких Волчьих братьев и снискал смертному место среди спутников легионеров.

Сейчас он был до крайности напряжен. Не испуган, но ждал подвоха отовсюду. Антей чувствовал это. Руки человека удерживали оружие, готовые мгновенно вскинуть его, тело было готово рвануться в сторону при малейшей опасности, но он посматривал и на своего повелителя, ожидая приказов.

Волк смотрел в другую сторону. Стоя на скальном возвышении, изрядно фонящем, и потому оставив людей подальше, он наблюдал за лесом, раскинувшимся в долине между холмами.

Впервые за долгое время лес ему не нравился. Дело было даже не в том, что он был сплошь завален буреломом и зарос мхом, черными космами спускающимся с корявых ветвей.

Странное, слабое предчувствие не давало покоя, но гадать над странными ощущениями он не привык. Если опасность есть – ее можно почувствовать и действовать. Сейчас он не видел и не чувствовал ничего, что дало бы хоть какую-то информацию. Просто непроходимые глухие заросли, где не чувствуется хоть сколь-нибудь большой зверь. Не мертвые заросли. Жизнь там была – мелкая и не опасная. Он уже довольно давно стоял здесь, и так и не разобрался в ощущениях.

Не стоило испытывать нервы смертных, и, повернувшись спиной к объекту наблюдения, Антей пошел к подножию холма. Писк систем, указывающих уровень радиации, постепенно стих. Мигающий значок из желтого стал темно-зеленым.

Хагор Двар позволил себе лишь немного расслабиться и чуть склонил голову.

- Господин?

Выбросив из головы мысли о том, чего не было, Волкодав подумал о другом. Каково смертным спускаться на такие миры? Не хотят ли они обрести новый дом?

Внимательный взгляд сержанта встретил легкое движение головы Волка.

- Здесь ничего. Идем дальше.

Кивнув, человек едва заметно сделал движение рукой. Еще двое солдат, до этого времени недвижно занимавших позиции на земле, поднялись на ноги. Их камуфлирующие накидки позволяли им сливаться с местностью почти во всех диапазонах наблюдения.

Трое смертных и легионер – это была команда, которую Антей и старшие Волки посчитали наиболее эффективной группой на случай, если возникнут проблемы, при сохранении более-менее удовлетворительной скорости исследования территорий.

Все равно продвижение было очень медленным, но они и не осматривали каждый клочок. Времени было мало и довольствоваться приходилось малым, идя на риск для тех, кого они привезли сюда.

Полагаясь на свое чутье, Волкодав шел без шлема и не прикасаясь к оружию. Информация в каналах связи не отличалась разнообразием. Ни одна из групп не встретила никакого сопротивления. Ничего особо опасного. Сухие сводки временами разнообразились сообщениями о том, что найден новый вид растения или животного. Все, что было нужно, исследовалось, определялась степень опасности и пользы. По крайней мере – у людей здесь будет достаточно пищи и пресной, вполне чистой воды.

Снова вернувшись мыслями к смертным членам экипажа, он отдал приказ собрать немного пищи и для них, чтобы разнообразить их рацион, а если будет достаточно времени – то и для легионеров. С изучениями окрестностей пора было заканчивать, игнорировать требования капитана он больше не мог.

***

Наблюдая за челноками, снующими между планетой и кораблями, Антей наблюдал и за работой солдат. В импровизированном лагере росли штабели ящиков с тем, что смертные смогли собрать в лесу. В этой работе не участвовал только сержант Двар. Он продолжал выказывать изрядное беспокойство даже стоя рядом с легионером. Антей посмотрел на него снизу вверх. Стойкость человека не подлежала сомнению, но то, что его гложет, возможно, было ключом к собственному беспокойству.

- В чем дело, Хагор?

Сержант дернул плечами, продолжая осматривать окрестности. Не было ничего постыдного в том, чтобы ответить своему господину.

- Здесь что-то не так. Что-то неправильно.

Не желая давить на человека, Антей мягко спросил снова:

- Что?

- Не знаю. Всё. Всё слишком хорошо.

И все же - этого было недостаточно. Человек замолчал, высказав так мало. Не удивительно – если у легионера с куда большим опытом не хватало слов, что мог сказать смертный?

Отчеты Драгнира тоже говорили об успешности миссии. Не все шло гладко и сейчас, дикари продолжали создавать проблемы, но скоро все должно было закончиться.

Помимо Сигурда и Драгнира ему явственно не хватало рядом Хендваля. Брат и Жрец умели облекать смутные ощущения в понятные слова, но оба были в апотекарионе. Жрец остался, вызвавшись присматривать за вожаком.

Антей поднял руку к горжету доспеха, чтобы вызвать Хендваля. Прошло уже больше условленных тридцати корабельных часов с тех пор, как он последний раз выходил на связь. Не то чтобы Волкодав переживал за брата – причин молчания было достаточно, сейчас на кораблях творится истинный хаос, и каждый легионер был нужен экипажу, чтобы утихомирить наиболее буйных дикарей, и все они были на кораблях, кроме него самого. Он поймал себя на мысли что ему почти физически необходимо услышать голос собрата из Стаи, словно простому животному, и он коснулся кнопки передатчика.

Впрочем, нажать ее Антей не успел.

Ему не потребовалось оборачиваться – чутье подсказало ему, почему молчит Жрец. Легко ступая по темно-зеленой траве, из темноты леса выступила высокая фигура в накинутой на обнаженные плечи черной шкуре. Когти на ней были сцеплены – точно так же свою шкуру носил примарх и многие Волки.

Без брони Сигурд шел абсолютно бесшумно, и сержант Хагор Двар вздрогнул, когда рядом с ним оказался еще один легионер. Тем не менее, он поклонился и ему.

- Господин.

Сигурд приветствовал его кивком.

- Сержант.

Человек на пару шагов отошел назад. Отчасти – потому, что чувствовал, что двоим вожакам будет о чем поговорить, отчасти - потому, что близость двоих сынов Русса была слишком сильным испытанием для его воли. Никто из смертных не знал, кто эти двое и как они оказались среди Астартес. Они их даже не воспринимали как нечто из ряда вон выходящее. Легионеры – этого было достаточно, чтобы вопросов не задала ни одна живая душа на кораблях.

Искоса взглянув на младшего брата, Антей не сдержал усмешки. Сигурд улыбнулся ему в ответ, прекрасно зная причину веселья.

- Не только ты умеешь сбегать из апотекариона, да.

Антей кивнул.

- Хендваль, наверное, уже обыскался тебя.

Сигурд поднял глаза к высокому безоблачному небу. Оно было настолько глубокого синего цвета, что казалось залитым непрозрачной краской черным основанием.

- Едва ли. Он не настолько глуп, чтобы не понять, куда я мог деться. К тому же – на кораблях сейчас суматоха. Возможно, ему некогда.

Он только успел это произнести, как тонко пискнул вокс Антея, и Сигурд рассмеялся.

- А, возможно, я его переоценил. Ответь ему.

Пока Антей отвечал Жрецу, Сигурд, в свою очередь, наблюдал за огненными следами в атмосфере от входящих в нее транспортов. Они летели непривычно медленно – в них грузили как можно больше людей, и приходилось следить за уровнями перегрузки.

- Как ты узнал, что это он?

Сигурд обернулся и пожал плечами.

- Догадался.

В глазах Антея мелькнула недобрая искорка, но так и не переросла ни во что-то большее, ни даже в какую-то четкую мысль. Брат безоговорочно доверял ему, и корни этого доверия были вне понимания – возможно, это было заложено генетически, но едва ли у Волкодава есть повод так доверять каждому слову брата, который столько раз подводил его. Это понимание рождало в сердце болезненное чувство сосущей пустоты. Ничто живое не должно доверять вот так. Это не дар вопреки словам многих, это бремя и проклятие. Такое всеобъемлющее доверие просто нереально полностью оправдать. Отличное доказательство – все произошедшее с ними. Каждый их шаг – кусочек неоправданного доверия, испятнанного предательством бесценного дара.

Дальше будет лишь хуже, и глупо пытаться это изменить. Сигурд сделал полшага в сторону и кивнул брату и сержанту.

- Насчет вашей тревоги мне тоже есть, что сообщить. Идемте.

Ни Волк, ни человек не задали вопросов. Оба шагнули следом за младшим вожаком.

Бросив взгляд на солдата, Антей заметил, что впервые с того момента, как он оказался на планете, его руки слегка ослабили хватку на оружии, но этому причиной было не соседство двух Волков. Заметил он и что собственные его сомнения и смутные ощущения исчезли. Возможно, стоило спросить об этом брата, но едва ли он ответит, почему его присутствие так сказывалось на окружающих, и какие силы стояли за его спиной в этом случае – пресловутого добра или зла, которое коснулось его самого.

Остановившись у ближайшего ящика с плодами еще безымянного растения, Сигурд взял в ладонь один из них. Крупный плод был огненно-оранжевым с гладкой плотной кожицей. Подобные ему, словно калиброванные снаряды, лежали бок о бок. Продолговатые и тяжелые, они источали сладковатый приятный запах – должно быть, уже поспели.

Взглянув на брата, Сигурд извлек из простых кожаных ножен короткий клинок. Он был откован совсем недавно. Младший вожак иногда испытывал странную ностальгию и искал выход полученному ранее умению. Так родился этот нож.

Тяжелый клинок из стали, слишком темной, чтобы быть в простом родстве с железом, состоял из множества слоев сваренных металлов. Антей бы не удивился, если бы ему сказали, что Механикум были против рождения этого детища. Было в нем нечто отталкивающее, но опять же – чувство было настолько смутным и легким, что не заслужило озвучивания.

Чтобы охарактеризовать клинок одним словом, Антей использовал бы слово «чудовище», хотя в самом ноже не было ничего странного – чуть задранное к верху острие вытягивало и закругляло кромку, а в целом - это был всего лишь нож, и все же…

Безупречно отточенное лезвие коснулось плода и без усилия вспороло кожицу, оказавшуюся на деле довольно жесткой, и мякоть. Некоторое время сок не покидал своего вместилища – настолько аккуратен был срез. Нож прошел насквозь и остановился, уже коснувшись кожи самого вожака, но рука не дрогнула, и на ладони не осталось ни царапины.

Продолжая удерживать двумя пальцами нож, тремя свободными Сигурд поднял верхнюю половину плода и показал его содержимое обоим пришедшим с ним спутникам.

Брови сержанта чуть дрогнули, сдвинувшись к переносице – очевидный признак сомнения и первый жест недоверия. Бросив этот плод обратно, Сигурд точно так же рассек еще один. Сомнение человека переросло в уверенность, и, глядя в глаза вожаку, он кивнул. Видимо, это было ответом на его невысказанные вопросы, и, закинув ремень винтовки на плечо, он легко бегом направился к группе своих солдат. Проводив его взглядом, Сигурд обернулся к брату. Антею, в отличие от человека, нужны были более веские доказательства.

- Об этом ты тоже догадался?

Легкий прищур и слегка изменившееся дыхание вынуждали дать более подробные ответы.

Сигурд покачал головой.

- Нет. Я здесь дольше, чем ты думаешь, и кое-что видел. Вызови группы и спроси их – ели ли они что-то здесь и контактировали ли с местной флорой или фауной. Если нет – пусть немедленно возвращаются.

Пальцы Антея вновь потянулись к кнопке на горжете.

- А если да?

Сигурд глубоко вздохнул.

- Тогда они не ответят.

Взгляд брата не изменился, но он выполнил все, что было сказано. Завершив переговоры, он замедленно опустил руку, глядя в пустоту поверх далекого леса. Пальцы заметно подрагивали. Сигурд это заметил.

- Сколько?

Очень медленно Антей обернулся.

- Десять человек из разных команд. Все мертвы.

- Волки?

Волкодав качнул головой.

- Нет. Уже возвращаются.

- Что у Драгнира?

- Они закончили. Сиг…

Он помедлил, пытаясь все сопоставить.

- На что мы их обрекли?

Плечи под черной шкурой чуть сдвинулись, и впервые в голосе вожака не было абсолютной уверенности.

- Не знаю. Возможно, я ошибся, но я сомневаюсь в этом.

Он протянул брату нож, и Антей принял его, придерживая обеими руками. Неяркие лучи звезды высветили темное пятно на клинке – там, где он прошел сквозь середину плодов. Чуть повернув его под нужным углом, Волкодав внимательно рассматривал поверхность. Потом немного ковырнул ногтем.

Кусок металла, потемневший и пористый, упал на траву, оставив большую щербину, но это был явно не конец. Пятно агрессивной коррозии зримо расползалось все шире.

Он так и держал бы этот нож, удивленно наблюдая, как его сжирает ржавчина, но Сигурд забрал его из рук брата и бросил в ящик с плодами. Те, что были разрезаны, точно так же стремительно темнели. В сердцевине каждого угадывалось шевеление.

Делая последнюю попытку обмануть себя же, и, не желая верить в такую странность, Антей кивнул на штабель ящиков.

- Если это гниль – они могут быть переработаны…

Сигурд мотнул головой.

- Я не желаю рисковать. С планеты на корабли не должно попасть ничего лишнего. Отдай приказ – всех, кто поднимется на борт – направлять в карантин. Всё, что можно – обработать. Что нельзя обработать – сжечь. Я не хочу, чтобы корабли начали гнить и разваливаться в Варпе. Нас все это тоже касается.

Антей кивнул. Сержант Хагор Двар собирал солдат по мере того, как возвращались группы разведчиков. Самыми последними явились те, кто ушел дальше всех. Погибшие были именно из их числа. Люди отправлялись к своим товарищам. Волки же с озадаченными лицами направлялись к вожакам и коротко докладывали о произошедшем. На лице Сигурда не отражалось ни толики удивления. В конечном итоге – все Волки были целы – они строго придерживались протокола действий на неизученных мирах. Оставшиеся люди тоже были в порядке и косились на штабели ящиков – их командование уже сообщило им, что опасность здесь может быть скрытой. Возмущений не было. Смерти товарищей были более убедительны, чем слова и приказы.

Пока челноки переправляли легионеров и людей на корабли, Сигурд заметно нервничал. Приказ о карантине был отдан, и он начал действовать, транспорты сажали на изолированные палубы, но время могло быть упущено – ведь раньше они уже касались поверхности планеты и садились на общих палубах, где было много экипажа и трэллов. Оставалось лишь надеяться, что принятых мер будет достаточно.

Первыми с планеты вывезли людей. Настороженно озирающихся смертных поначалу снова заперли отдельно от легионеров. Этот факт вновь всколыхнул старые воспоминания, от которых Антея передернуло, но он промолчал.

Оба вожака оставались на поверхности планеты до последнего. Уже шагнув на рампу последнего транспорта, Антей обернулся, как тогда, в его последний день на родной планете. Взгляд привычно пробежался над верхушками деревьев, под которыми комфортно гнездился сырой мрак. Разумеется – воронов здесь не было, и, не найдя зацепки, взгляд скользнул вниз.

В горле само собой родилось тихое ворчание, но оно оборвалось, едва стоило Антею моргнуть. Морок исчез, тьма у корней деревьев больше не шевельнулась, и вожак занял свое место – крайнее возле выхода. Позволив фиксирующей системе жестко закрепить себя, только теперь он расслабился и, наконец, осознал, что устал. Несколько суток прошло в постоянном непонятном напряжении, но он не хотел думать о том, какую ошибку они совершили. Было поздно что-либо менять. Прикрыв глаза, он тихо произнес:

- Знаешь, тот ребенок…

Ответ Сигурда не заставил себя ждать.

- Хендваль рассказал мне о нем.

Антей кивнул.

- Я хотел отдать его этим людям.

- Но не отдал. Видимо, его Вюрд более благосклонен, чем у этих людей.

- Посмотрим. Но может быть так, что он единственный, оставшийся из своего народа.

Сигурд пренебрежительно фыркнул.

- Он просто человек. Все человечество – его народ.

Глава 33

Десять дней в карантине, наскоро обустроенном на кораблях, тянулись мучительно медленно. Не выл от скуки только Сигурд – он постоянно над чем-то напряженно работал. Пытливый ум помогал ему ориентироваться в огромных потоках информации, хотя в герметично запечатанных помещениях общение с техникой было сильно затруднено, но и тут он нашел выход – когитаторы, настроенные на восприятие его речи, преобразовывали всю нужную информацию и обрабатывали ее.

Попутно он общался с Рунным Жрецом. Хендваль приносил ему всю информацию, которые собирали авгуры, обследовавшие планету. Данных было немного, и они так и не смогли выяснить – как перенесли люди такое переселение – полог леса был непроницаем для тепла человеческих тел, а люди, ведомые инстинктами, забирались именно в леса и пещеры, словно боясь, что на них с неба вновь обрушатся страшные хищники.

Совесть не долго мучила вожака, хотя из глубины скудно освещенного отсека за ним наблюдала пара ярко-золотых глаз брата. Он дал людям шанс выжить, опасности есть всегда, и человечество издревле было вынуждено бороться за свою жизнь.

Теперь он признал правоту примарха и необходимость войны. Только война сможет помочь человечеству выжить в галактике, полной ксеносов и прочих опасностей. Только грубая сила вкупе с отточенным холодным острием разума способны принести свет Имперских Истин отсталым, разбросанным и отчаявшимся людским цивилизациям. Все лишнее должно исчезнуть. Слабости людей – тоже лишнее, вредное для цивилизации, а значит – должны быть истреблены. Даже если придется пролить кровь этих людей, освобождая место для сильных, тех, кто готов сам помогать себе выжить.

Волки и смертные солдаты вынуждены были делить далеко не просторные помещения. Поначалу Сигурд опасался возможных стычек, но их не было. Люди, редко оказывавшиеся в таком близком и продолжительном контакте с Астартес, оказались благодарными слушателями, и уже много раз пересказанные байки сынов Русса были восприняты с большим воодушевлением. Эти дни, проведенные взаперти, сильно сплотили всех воинов.

Нет худа без добра. Старая терранская поговорка действовала и здесь, хотя снятия режима карантина все ждали с нетерпением.

Ничего не случилось. За все десять дней не произошло ничего. Это помогло окончательно расслабиться и забыть о людях, брошенных на произвол судьбы на чужой планете. Отправив астропатическое сообщение и оставив на дальней орбите передатчик с предупреждением, Сигурд отдал приказ уходить. Ему хотелось оказаться отсюда как можно дальше.

Капитан и команда были заметно настороже. Они мало знали о случившемся на планете. Стандартная отговорка – предосторожность, и к чести капитана она больше не задала ни одного вопроса. В праве Астартес было требовать от капитана и команды корабля чего угодно, вплоть до жертвы. Это же событие было рядовым. Адриана Фрай была слишком умна и знала свое место.

Она благосклонно опустила взгляд и кивнула, когда вожак Волчьей Стаи ступил на мостик после вынужденного заточения. Недовольство мелькнуло в глазах лишь тогда, когда следом за ним вошел старший Волк, слишком громадный даже для своих собратьев, но неприязнь к нему была очень субъективной. Ей, как старшему офицеру, было известно о многих операциях, где Волк проявил себя как безупречный солдат. К тому же, он выбивался из рядов собратьев. Он никогда не вел себя вызывающе. Если к таким, как он, могли быть применены человеческие понятия, его можно было назвать очень скромным.

Одновременно гости и хозяева на ее кораблях, они вели себя не так, как она ожидала. Она видела, какими могут быть легионеры Русса и Астартес вообще, и понимала – по сравнению с ними они были очень человечными. Но это не делало их слабыми. Делало ли сильнее?

И вновь, поймав взгляд золотых глаз старшего вожака, леди Фрай вынужденно дернулась. Собственные глаза сильно защипало, словно она собиралась заплакать. От этого приветственный кивок получился слишком рваный. Когда она взглянула на Антея снова, тот уже смотрел в другую сторону – на информационные экраны.

Она не решалась задать ему вопрос, но что-то вынуждало ее посвящать много времени перечитыванию его биографии.

Не страх заставлял ее отвести взгляд. Она отворачивалась, чувствуя за маской идеального убийцы потерянную душу, терзаемую странной тоской.

Глава 34

Хендваль вздрогнул от неожиданности. Он слишком сильно увлекся работой и не заметил, как рядом с ним оказался вожак. Он не крался специально – подбираться невзначай к своим же воинам не было нужды.

Немного склонив голову в приветствии, Жрец развернулся вполоборота.

- Господин?

Сигурд кивнул, слегка улыбнувшись. В его планы совершенно не входило ни отрывать Жреца от работы, ни, тем более, пугать его, если можно было так сказать. Внимание вожака сразу привлекло то, над чем трудился легионер, лицо и руки которого покрывал легкий налет металлической пудры. Набор гравировальных инструментов лежал рядом. Работа еще не была закончена – только контур, частично заполненный выбранным и свежо блестящим металлом. Безупречно ровная работа – рука Рунного Жреца была твердой и умелой. За годы тренировок он достиг большого мастерства во имя своего долга.

- Символ Моркаи…

Сигурд рассматривал рисунок со странной смесью чувств. Он еще даже не спросил Хендваля ни о чем, но собственный разум подсказал ему куда больше, чем должен был.

Жрец кивнул.

- Ты знаешь этот символ?

Сигурд помедлил с ответом.

- Да. В общих чертах. Но зачем ты это делаешь?

Пальцы вожака пробежали по куску безупречного контура. Жрецы никогда ничего не делали просто так. Этот случай не был исключением, хотя Хендваль явно не знал с чего начать.

- И он другой. Что это значит? Двуглавая смерть, и…

Рука застыла посередине рисунка. Там, между двух волчьих голов с оскаленными пастями, застыл меч, обращенный острием вниз. Это была стилизация, но эта вольность совершенно не портила идею в целом.

- Похоже на эмблему первого легиона.

- Да, я знаю.

Хендваль протянул Сигурду кусок пергамента, много раз очищенного и исписанного вновь. Его уже никогда не использовали бы для чего-то нужного, только как своего рода черновик.

На нем не менее четко был изображен набросок того, что в еще незаконченном виде лежало на верстаке – Жрец оборудовал это место сам, совсем недавно, руководствуясь собственным чутьем, а не призванием.

На сером фоне, повторяющем цвет брони сынов Русса, красовалась эмблема, которой не было ранее в легионе. Непогрешимо белые волки, чьи морды отчасти походили на крылья, смотрели в разные стороны, и обоих объединял символ рыцарства.

Голос Хендваля зазвучал непривычно тихо и неуверенно, но он хотя бы больше не молчал.

- Отец однажды говорил со мной. После того, что случилось с Антеем. Я еще не знал, что он хотел собрать еще одну Великую Стаю, в которой вы были бы вожаками. Тринадцатая всегда была несчастливой. Символ потерянных душ. Он надеялся искоренить эту традицию, но ничего не вышло.

Частицы металла искрились на коже Волка, когда он едва пошевелился, взяв снова в руки инструмент.

- Тогда он говорил, что с Волкодавом все будет хорошо, он верил в него, в вас обоих. Он велел мне подумать над эмблемой вашей Стаи.

Жрец кивнул на лист пергамента.

- Он так его и не увидел. Я старался передать в нем как можно больше, и получилось, что объединил сразу два символа. Первый Легион тут ни при чем, хотя ваш мир очень похож на Калибан, а ваше прошлое - на то, что пережил лорд Джонсон. Два белых волка – два вожака. Белый – цвет непогрешимости и верности. И меч, как символ воинов. Я изобразил его острием вниз, потому что вы оба стараетесь избегать бойни. К тому же – так лучше компоновка …

Он снова увлекся, продолжая работу, и потому не увидел кривоватой усмешки.

- Ты льстишь нам.

- Вовсе нет. Вы с братом все еще такие же. Слишком человечные для легиона.

- Скажи это тем…

Жрец усмехнулся, вновь глядя в глаза вожака, и тот запнулся.

- Зачем? Твои – теперь уже твои, собственные солдаты, говорят это. Это не важно. Есть и другие. Да, наша жизнь это война, но и в самой кровавой резне есть место всему. Если тебе не нравится понятие человечности, можно назвать это честью – разница не велика. Потому эти волки белые. Так я вижу эту Стаю. Свою Стаю. Я знаю, что это наивно, но я привык к символизму и мне тяжело без этого.

Очередным кивком он указал на кусок керамита перед собой. То, на чем было суждено появиться изображению, было когда-то наплечником силового доспеха, разбитого в бою и еще не переработанного. Его наскоро заварили и отполировали, покрыли свежей краской. Скорее всего, Жрец все сделал сам, не доверяя трэллам.

Сигурд не хотел этого. Он оставил суда безымянными всё по той же причине – они изгнанники, и должны остаться безликими, но то, что делал Жрец, делал своими руками по зову сердца… Возможно, в этом было что-то важное, и, все еще глядя в глаза Волка, он кивнул. Лицо Хендваля не изменило выражения, но в глазах словно бы зажглась благодарная искра. Жрец склонился над наплечником и принялся доделывать остальную часть эмблемы. Сигурд подтянул к себе пустой транспортный контейнер и уселся на нем, внимательно рассматривая рождающееся изображение, размышляя над каждым его штрихом. Конечно, если Стая примет этот знак, его изобразят на всем трэллы, но сейчас, пусть и при использовании как фона куска хлама – это был первенец Жреца. Его идея, воплощенная им же, и штрих за штрихом вожак чувствовал, что согласен с ним, как никогда не соглашался раньше. Никогда, столь всеобъемлюще, он не ощущал его правоту, как сейчас.

Работа не была быстрой, но, когда она подошла к концу, и белые волки грозно оскалились на мир, Хендваль отодвинулся с опустошенным видом, уронив руки на колени и глядя на наплечник с таким видом, будто впервые его видел, а его рукой управлял кто-то другой.

Это больше не было частью мусорной кучи на краю кузни.

Поднявшись со своего места, Сигурд опустил ладонь на плечо Волка и слегка сжал его.

- Ты прав.

Уже тогда он понял, что Стая согласится. Традиции были слишком сильны, и они благосклонно приняли создание Жреца, который, измотанный, будто после долгой битвы, стоял за плечом младшего вожака и смущенно улыбался. Впрочем, улыбка покинула его лицо, когда он столкнулся взглядом с Ильгваром. Старший Жрец был единственным, кто не отреагировал вообще никак, и руки сами собой потянулись к ожерелью для предсказаний.

Словно обжегшись, Хендваль резко разжал пальцы, коснувшиеся продолговатого волчьего черепа. Ему не было нужды смотреть на него – он и так знал, какого он цвета.

Взглянув на то, что он создал, он почувствовал, как прервалось дыхание. Только теперь, когда первый, старательно сделанный знак Волки закрепили довольно высоко над троном вожака, он понял, наконец, почему все это время ему мерещилась некая двойственность. На мгновение он поддался слабости и закрыл глаза, чтобы осознать, что он сотворил и попытаться найти в себе силы это изменить, но было поздно, и он промолчал.

Волки продолжали веселиться, споря, у кого первого из них на броне окажется подобное, хоть и сильно упрощенное изображение, выполненное полумеханическими рабами.

Попятившись, Хендваль прижался спиной к обшивке стены и затравленно осмотрелся. Вожаки не обратили на него внимания, переговариваясь с остальными Волками, и он тихо ускользнул в темноту за пределами бликов костров.

Глава 35

Попрощавшись со своими ребятами, Молох быстрым шагом направился домой. Комендантский час должен был вот-вот начаться, и попасться патрулям ему совершенно не хотелось. Пришлось бы объяснять слишком многое.

До дома он почти бежал, уже начав задыхаться, но все же успел. Оглядевшись, он скользнул в дверь и взбежал на третий этаж, где под самой крышей была его скромная, даже по меркам этих кварталов, обитель.

При свете лучинки на кухне он увидел сидящую за столом мать. Ее лицо было вновь заплаканным, как обычно, на протяжении уже долгого времени. Уже который день она встречала его так, каждый раз боясь, что сын не вернется домой. Каждый раз он возвращался. Пока что.

Она не торопилась обнять его. Встав из-за стола, она подошла и помогла Молоху стянуть тяжелую кожаную куртку, вновь ставшую липкой от густой крови. Потом на пол отправилась и майка, вся зияющая дырами из-за порезов. Это все ей предстоит стирать и зашивать, когда сын ляжет спать, а утром он пойдет на работу в одежде, уже приведенной в порядок.

Усадив сына на стул, женщина сняла с огня блюдо, заранее оставленное, чтобы закипела вода. Там уже плавали предусмотрительно нарезанные лоскуты чистой материи.

Едва слышно шипя и подрагивая, Молох ждал, пока мать промоет каждую рану. Она уже не причитала над каждой царапиной единственного сына, молча делая необходимую работу. Кое-что пришлось зашивать, но и тогда ее рука не дрогнула. Она уже могла тягаться знаниями и опытом с хорошими врачами из богатых кварталов.

Поставив перед сыном тарелку жидкого супа, она села напротив, очень внимательно глядя, как он ест. Каждый день это было его единственной трапезой, и в ее глазах застыла жалость.

Догрызая корку черствого синтетического хлеба, еще вчера подобранного на помойке, Молох впервые за вечер посмотрел прямо в глаза матери – та явно намеревалась что-то сказать, но не решалась.

- Что?

Женщина скатывала пальцами надорванный край обветшавшей скатерти, но, в конце концов, все же решилась.

- Я слышала сегодня, что у нас объявили амнистию. Ты мог бы прийти к ним. Они обещали снять все обвинения.

По посуровевшему лицу сына она поняла, каков будет ответ еще до того, как он был озвучен.

- Неужели ты поверила? Нас прикончат, едва мы придем. Это не вариант.

- Но нельзя же вот так, каждый день…

- У нас нет иного выбора.

- Почему ты в этом так уверен?

- Потому, что я знаю их.

Женщина покачала головой, но спорить с сыном было бесполезно. Молох поднялся из-за стола, оставив грязную тарелку, и ушел в спальню. С утра начиналась его смена на местном заводе, он должен был выспаться, если хотел заработать те гроши, что ему обычно платили – почти весь доход их семьи состоял из его заработка.

Уснул он почти сразу, а встал уже на рассвете. Быстро собравшись, он ушел на работу, оставив мать снова ждать его или известий об очередной стычке и очередных погибших, просматривая официальные списки на экране маленького, пережившего своих собратьев, когитатора, который почти вдвое был старше Молоха.

Очередная смена тянулась неописуемо долго. В грохоте станков терялись его собственные мысли, перед глазами плыло от жары и постоянного движения ленты транспортера. Каждый день здесь был сродни пытки, но за место здесь боролись – это был хоть и мизерный, но заработок.

Снова – несколько погибших на смене.

В людском муравейнике на это почти не обратили внимания, хотя всему участку, где трудился и сам Молох, на несколько кредитов снизили оплату и повысили норму выработки на пятнадцать процентов – чтобы покрыть убытки от гибели рабочих. Никто не спорил в открытую, но неприязненные взгляды, которыми обменивались рабочие, были очень красноречивы.

Истошный рев сирены оповестил о долгожданном конце смены, и толпы понурых рабочих, измотанных и одуревших за время работы, потянулись к проходной, где им выдавали заработанные деньги.

Молох все же сумел получить чуть больше. Он едва не надорвался, но покрыл норму. На вопросы своих товарищей он лишь качал головой, направившись сразу домой – дико болело все тело, и он мечтал лишь об одном – отдохнуть.

Едва только он приоткрыл свою дверь, он понял, что у них гости, и насторожился.

Подворотни нищих кварталов не знали такого чистого аромата дорогого парфюма. Он осторожно шагнул через порог и сжал в кулаке короткий стальной цилиндр – обрезок, который удалось стянуть с завода, остро заточенный с обоих концов, и не раз выручавший его в уличных боях. На всякий случай он сунул этот кулак в карман куртки и привычно сделал несколько шагов до кухни.

Он не ошибся. Как и всегда, заплаканная мать сидела у стола на старом табурете. Напротив нее на стуле, закинув ногу на ногу, сидел мужчина. Молодой, в костюме из дорогой ткани, являвшем собой незнакомую Молоху форму. Это само по себе не сулило ничего хорошего.

Мужчина поднялся. Он был очень молод. Ровесник бойцу-оборванцу, или даже немного младше его. Дежурная улыбка была почти приятной. Он шагнул навстречу.

- Молох Северий Солан?

Юноша хищно прищурился, прикидывая, пора ли уже нанести удар или дать незнакомцу время выговориться? Тот в это время протянул вперед открытую ладонь. Почти дружелюбный жест. Молох проигнорировал поданную руку. Его взгляд остановился на том месте, где костюм четко обрисовал скрытое оружие. Начиная злиться, он не пожал руки, сунув и второй кулак в карман куртки.

- Это мое имя. Кто вы и что вам надо в нашем доме?

Взгляд незнакомца мгновенно похолодел. Он убрал руку.

- Я из Муниципалитета. Мое имя Гай Бранкс. Ваша мать пригласила меня, поскольку уверена, что вам есть, что сказать нам.

Молох бросил короткий взгляд на мать. Та не поднимала головы, промакивая слезы уже влажным клочком ткани.

- Мне нечего вам говорить.

Бранкс искоса взглянул на Молоха и запустил руку в карман, небрежным жестом извлекая оттуда наручники.

- Очень жаль, что вы не хотите оказать нам содействие. Но, так или иначе, вам придется проехать со мной.

Гай стоял спиной к женщине, и она не видела, как он недвусмысленно коснулся скрытого одеждой оружия. В глазах Молоха на секунду полыхнула ненависть, но он понял этот намек и бессильно скрипнул зубами, протянув вперед руки. Не далеко, оставив их согнутыми в локтях. Его взгляд обещал служителю закона жестокую расправу, но тот лишь холодно улыбнулся, защелкнув стальные браслеты.

- Я уверен, ваша мать желает вам блага, потому и вызвала меня.

Обернувшись к несчастной женщине, он обратился к ней.

- Вам следует оставаться здесь. Во время хода расследования могут возникнуть дополнительные вопросы к вам.

Женщина быстро закивала, с надеждой глядя на агента и стискивая тонкими пальцами платок. Кожа ее рук была повреждена химическими реактивами, используемыми в химчистке, где она работала прачкой, и постоянно лопалась, из-за чего ткань пропитывалась желтоватой сукровицей.

- Скажите, у него будут очень большие проблемы?

Бранкс сжал плечо Молоха неожиданно сильной хваткой, и, уже развернув его к двери, посмотрел на женщину.

- Пока неизвестно. Все будет зависеть от тяжести преступлений. Вас будут информировать о ходе судебного расследования.

Попрощавшись с женщиной, он молча шел рядом с арестованным. Оказалось, что внизу его ждал умело припаркованный кар с водителем. Он не был заметен, и потому Молох так просто попался в ловушку. Он тоже шел молча. Ругать мать не было смысла. Понятно, что она устала и боялась за него, потому и сделала глупость. Что-либо говорить агенту тоже не имело смысла. Он знал это.

На заднем сиденье автомобиля было почти комфортно. Молох никогда прежде не пользовался случаем прикоснуться к такой роскоши, хотя это был всего лишь казенный транспорт, сильно уступающий удобством карам, на которых разъезжает элита.

Плавное движение оборвалось довольно быстро, и Гай вытащил заключенного из машины во дворе огромного здания. Глухие стены без окон были непроницаемо черны. Сам вид постройки навевал тоску и смутный страх. Казалось, что строение высечено из цельного куска черного камня. Однако, при приближении двоих людей, невидимые прежде, створки дверей скользнули в стороны, открывая длинный неширокий коридор, такой же безликий, как и здание снаружи.

Источников света или дверей не было видно. Светился здесь потолок, а двери будто бы просто появлялись в стене, тут же затягиваясь, как поверхность воды, когда люди проходили, куда нужно. Все здесь было странно неживым, как иллюзия. То, что это все-таки реальность, он понял, когда его привели туда, где меньше всего хотел оказаться любой здравомыслящий человек. Он инстинктивно дернулся, не желая входить в это помещение, но Гай был гораздо сильнее и без труда направлял движения заключенного.

Это была пыточная. Высокотехнологичная, вмещавшая в себя огромное число дознавателей и их клиентов, но самая настоящая, в самом банальном смысле - пыточная.

Сотни мест-коек были уже заняты, и много еще оставалось свободных.

- Знакомься. Это последнее твое пристанище. Когда дознаватели вытрясут из вас все, что им нужно, вас казнят.

Молох дернул плечом, выдираясь из хватки агента. Тот с усмешкой отпустил его, зная, что заключенному некуда бежать.

- Так вот, какую амнистию вы обещаете тем, кто сдался, и их родственникам.

Гай пожал плечами.

- Мы обещаем им то, что они хотят услышать. Как и всем, твоей матери скажут, что тебя переправили куда-то. Мы говорим всем одно и то же – в целях уменьшения напряженности заключенных отправили в районы, где есть работа. До сих пор это работает. Уставшие и испуганные, люди не склонны сопоставлять факты. Ты удивишься, но здесь много тех, кто пришел сам. Думаю, они сильно разочаровались. Здесь, как ты видишь, собраны мастера. Каждый из них – превосходен в своем деле. Все они из семей офицеров, верных правительству, и все делают свое дело с любовью. Когда-нибудь я окажусь среди них.

Молох презрительно покосился на восхищенного своими же перспективами агента, и не удержался.

- Когда-нибудь ты окажешься среди трупов.

Бранкс улыбнулся, глядя на Молоха снисходительно, как на ребенка.

- Мы все там окажемся. Но кто-то через пыточный стол, как ты, а кто-то иначе.

Он подтолкнул его по проходу. Там как раз виднелось уже или еще свободное место и на удивление чистые инструменты, разложенные очень аккуратно, и сверкавшие, словно хирургические, а не пыточные приспособления.

- Ты заговоришь, Молох. Заговоришь. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мать пострадала из-за твоей глупости. Знаешь, мы ведь оказываем небольшую помощь тем, кто пошел на сотрудничество.

Заключенный фыркнул и кивком указал на ближайшего палача.

- Такую же?

Гай отрицательно мотнул головой.

- Нет, хотя не все согласны, что такое использование ресурсов оправдано. Семьям действительно оказывают пусть и небольшую, но ощутимую финансовую помощь.

Молох пристально глядел в глаза агента, пока дознаватель не принудил его лечь на койку. Что хуже всего – в этих глазах, на сей раз, не было ни намека на ложь.

Бранксу вернули его наручники. Вместо них на запястьях и лодыжках заключенного затянулись мягкие прочные петли. Молох закрыл глаза, чтобы не видеть ничего.

До самого конца он так и не открыл глаз. Впрочем, рта он не раскрыл тоже, даже тогда, когда изуродованное тело двое громил с легкостью подняли с койки и поволокли куда-то под руки. Тащили его долго. В конце этого пути его швырнули на землю. Он слышал рядом стоны и хриплые голоса, шептавшие проклятья. Слышал шорох сотен исковерканных, но еще живых тел.

Молох рискнул открыть глаза. Можно было этого не делать. Двор был залит ярким утренним светом, бликами, отражавшимися от поверхности полированного металла, в который были одеты стоящие здесь солдаты. Его самого окружали обнаженные полумертвые люди. Некоторые сошли с ума, спасаясь от пыток хоть как-то. Некоторые лежали, глядя в небо, уже умирая. Все они просто были свалены в кучу, как освежеванные, но еще не мертвые животные, и тихо шевелились. Сам Молох, понимая, что уже ничего не изменить, снова закрыл глаза, заметив приближающихся огнеметчиков. Скоро все должно было закончиться.

Молох не сразу понял, что изменилось. Еще мгновение назад обстановку торжественности ничто не нарушало, и в руках Судьи на уровень груди был поднят тяжелый манускрипт – Кодекс, на основе которого Муниципалитет осуществлял свою работу. Верховный Судья зачитывал приговор преступникам, которые его уже едва ли воспринимали.

Его высокопарная речь оборвалась на самой высокой ноте тихим свистом и негромким ударом. Судья замолк, а потом с удивленным видом осел на колени и завалился на бок.

Пробитая навылет книга выпала из его рук и раскрылась. В груди, точно напротив сердца, зияло отверстие, из которого фонтанчиками выплескивалась кровь, пятная светлый камень, которым был вымощен двор.

Все замерло. На мгновение солдаты даже прекратили дышать, ошарашенные неожиданной выходкой. Этих секунд хищникам хватило, чтобы исполнить задуманное.

С тихим шелестом воздух вспороло множество смертоносных снарядов, некрупных, куда мельче болтерных зарядом. Они не пробивали тела смертных навылет, они увязали в них, и потому убивали лишь тех, в кого попадали. Словно семена, посеянные смертью, они остановили движение солдат с огнеметами и начали выбирать жертв из рядов наиболее пышно украшенных воинов.

Прошли мгновения, но люди не сразу заметались, ища укрытие и подставляясь под огонь, ведущийся неизвестно откуда. Их просто неспеша отстреливали, не давая опомниться и взяться за оружие самим. Впервые они столкнулись со столь безнаказанным нападением и таким врагом.

Хищник смотрел вниз с крыши, изучая свою добычу. Сам он сделал лишь несколько выстрелов, только чтобы опробовать новое оружие, которое он сам спроектировал. Выдался неплохой случай для его испытания, и он смотрел, как падают внизу те, кто решил, что может так легко распоряжаться чужими жизнями.

Холодный равнодушный взгляд упирался в колонки данных на ретинальном дисплее, но это было не так интересно, и он снял шлем, подставляя прохладному ветру свое лицо. Поток воздуха тут же подхватил и разметал тонкие белые косы вперемешку с распущенными волосами. Тихо зазвенели по горжету вплетенные амулеты на тончайших адамантиевых нитях.

Он уже увидел все, что хотел, и теперь тонкие ноздри дергались, уловив знакомый на сотнях миров запах горячей крови, когда-то наполнявшей тела людей.

Сигурд придавил бусинку вокса.

- Они твои. Можешь начинать. Точнее заканчивать.

В ответ он услышал даже без помощи динамиков близкое звериное рычание, и стрелки прекратили огонь. Перестав слышать смертоносные щелчки, люди задрали головы вверх, наконец-то сумев добраться до оружия, но оно уже было бесполезно.

На беспомощных смертных с крыш обрушилась новая лавина совсем иной смерти.

Изголодавшиеся по крови и чужой боли, звери, закованные в керамит, не оставляли шансов никому. Их было слишком много для этой кучки безвольных ряженых глупцов, но никто не захотел остаться на кораблях, стремясь размяться. Все закончилось, едва успев начаться. Силы были совершенно не равны, но и дело еще не было завершено.

Молох вновь открыл глаза, с удивлением всматриваясь в то, что осталось от строя солдат. Даже сквозь туман дикой боли он ужаснулся виду бронированных монстров, отдаленно напоминавших людей, и тому, как они расправились со своими жертвами. Один из них стряхнул со своего кулака, словно тряпичную куклу, тело Гая Бранкса, одновременно выдирая позвоночник, оставляя в этом теле огромную дыру в груди.

На Молоха упала тень, и он шевельнул головой, чтобы увидеть то, что, несомненно, должно было убить его. Он моргнул, осознав, что это не чудовища, а закованные в броню люди. Огромные, но люди. Один из них был без шлема и внимательно смотрел на него, стоя рядом. Он был огромен даже среди своих собратьев, и это было невероятно.

На выбритых висках сверкал серебристый металл. Длинные белые волосы заплетены в толстую косу, забрызганную красным. Он сам был залит кровью в буквальном смысле с головы до ног. Скуластое лицо было вытянутым, словно морда хищника, и из-под верхней губы свисали внушительных размеров клыки.

Рядом с этим зверем появился второй, неуловимо похожий на него, но выглядящий как нормальный человек, хотя и очень высокий. Оценивающий взгляд второго пришельца разительно отличался от сочувствующего взгляда человека-зверя.

- А что с этими?

Сигурд пожал плечами.

- Волки не будут с ними возиться. Вызови Жрецов и трэллов. Пусть спасут, кого могут. Они пригодятся.

Огромный воин кивнул и исчез из поля зрения Молоха. Второй, постояв еще какое-то время, что-то крикнул остальным, и те бросились внутрь здания Муниципалитета, небрежно взламывая двери, сливающиеся с поверхностью стен, словно чуя, где они находятся.

Прежде чем окончательно потерять связь с реальностью, Молох почувствовал чьи-то осторожные и умелые прикосновения. Он не узнал ничего, пока не вернулся в этот мир

Их войну закончили за них. Их мир был освобожден от жестокого рабства несколькими десятками звероподобных воинов в непробиваемой броне. Всесокрушающей лавиной Волки пронеслись по планете, так и не встретив достойного сопротивления. Армии оказались бессильны перед их жестокостью и напором, хотя простые люди не пострадали от их рук. Они ошарашено наблюдали, как неизвестные чужаки рыскают по улицам городов. Кто они, зачем пришли сюда и чего хотят – узнали не сразу, а когда узнали – не поверили. Им не нужна была добыча.

Сигурд затратил много времени, чтобы вместе со Жрецами рассказать людям об Имперских Истинах.

Он безупречно все рассчитал. Волчьи Жрецы спасли многих приговоренных, и еще больше было тех, кто пришел к Волкам сам. Они шли осторожно, словно боясь спровоцировать хищников к нападению, но потом осмелели.

Сигурда слушали с удовольствием. Он умел говорить так, чтобы люди проникались его словами. Он никого не стремился прельстить лживыми речами, оставаясь чуточку отстраненным, как мудрый учитель. Он не допускал лишних эмоций, но, если они были уместны – очень тонко манипулировал чувствами людей и своими словами.

Старший Рунный Жрец вместе с Хендвалем был рядом с ним и поддерживал его.

Они готовили преемников в этом мире. Тех, кто понесет их слова дальше, рассказывая людям о том, что находится за пределом их знаний. Рассказывали об Империуме. Это были первые на этой планете итераторы. Никто не отбирал их специально, ими становились по зову души из благодарности к спасителям.

В то время, когда Сигурд делился знаниями со спасенными и теми, кто пришел из любопытства, оставшиеся отряды продолжали свою работу. Легионеры, засидевшиеся без дела, встречались со своими противниками, и последним, что те видели, были улыбки-оскалы. Кто-то бежал, кто-то падал и умолял о пощаде, кто-то честно стоял с оружием в руках. Все было бесполезно. Палачи Императора остались собой даже вне легиона. Они не оставляли врагам ни шанса, ни будущего. Волки оставили о себе лишь добрую память, поскольку не выжил никто, кто был бы не согласен с новым мироустройством.

Молох и несколько сотен тех, кого удалось вытащить с того света Волчьим Жрецам, смотрели вслед кораблям, когда те улетали, с чувством гордости.

С каждым из них работали очень долго и тщательно – так считал сам Вожак. Больше года, пока отряды Антея, Драгнира и Олафа проливали кровь смертных, он говорил лично с каждым из выживших бунтовщиков.

Механикум тоже не остались без дела. Они делились с людьми техническими достижениями, которые те могли понять и воспроизвести. Этого было немного, но они могли облегчить их жизнь до прилета основного флота. О нем итераторы тоже были предупреждены и должны были известить остальных, чтобы те не совершали глупостей.

Через год уставшие, но довольные, Волки объединились.

Приветственно кивнув зашевелившимся слушателям, Антей остановился недалеко от входа в большую залу, где были расставлены кресла для удобства людей. По иронии судьбы, не особо впечатлительные Волки приспособили под это пыточные, снеся несколько стен.

Ответив на жест брата, Сигурд довел очередное свое повествование до логического конца. Попрощавшись со слушателями, он подошел к Антею. Без силового доспеха, который он снял сразу после окончания столкновений здесь, он странно смотрелся рядом с Антеем.

Отвечая на безмолвный вопрос, Кровавый Волк кивнул.

- Мы закончили. Как ты и приказал, сейчас формируется власть на местах. Из тех, кого они сами выбрали.

- Хорошая работа. Через пару дней можно улетать. Маяк готов?

- Готов и уже работает.

- Отлично. Отдай приказ о возвращении.

Антей кивнул и, развернувшись, сделал пару шагов, когда брат окликнул его.

- Стой.

Он обернулся.

- Ведь лучше делать то, что нравится? Ты перестал испытывать чувство вины?

Антей кивнул, но что-то в его взгляде заставило Сигурда нахмуриться. Какая-то неуверенность, неискренность. Долгие годы назад приказом примарха они точно так же свергали одну власть, чтобы на ее месте выросла другая, и не всегда им это было по душе. Теперь они сами решали, что им делать, но удовлетворения это почему-то не принесло.

Через два дня итераторы, словно осиротевшие дети, смотрели на расплывавшиеся по небу инверсионные следы, оставленные вместе с остальным миром ждать неведомого. Они растеряно топтались на месте и смотрели друг на друга, в надежде, что у кого-то из них есть ответы на незаданные вопросы.

Глава 36

Антея разбудило деликатное прикосновение к плечу. То есть - человек думал так. На самом деле, он уже раньше уловил звуки шагов помощника капитана. Привычка спать в пол-уха была крайне полезной на войне, но иногда мешала на корабле, где экипаж постоянно суетливо носился по коридору. Желтые глаза блеснули в слабом свете, пробивающемся сквозь приоткрытую дверь. Человек чуть вздрогнул, хотя, вроде бы, должен уже привыкнуть, что его не собираются убивать.

- Лорд Антей, вы нужны на мостике.

Волк поднялся и за мгновение сумел напрячь все мышцы, из-за чего громко хрустнуло несколько суставов – это движение отлично заменяло потягивания, тем более, когда было не размахнуться в ограниченном пространстве.

Не задавая лишних вопросов, он встал, и, накинув шкуру, но, не удосужившись одеть даже сапоги, уверенный, что его снова подняли из-за какой-то ерунды, и он, через несколько минут, вернется ко сну. Он шел, стараясь не заставлять смертного вприпрыжку бежать за ним – еще одна небольшая черта характера, за которую его уважали – он старался делать все, чтобы люди не чувствовали себя обслугой. Те в ответ тактично старались не таращиться на его звероподобные черты лица и тела, хотя те, кто в команде был новичком в общении с сынами Русса, еще изредка пугались его. При этом они ошибочно полагали, что Сигурд более человечен во всех отношениях, но это был самообман. Он был куда более требователен к дисциплине и жестко наказывал провинившихся, хотя и особой жестокости не проявлял.

Видимо, младший брат снова пропадал с Хендвалем на тренировочной палубе, раз разбудили именно его. Или, быть может, капитан не уверена, что стоило беспокоить лорда Сигурда, как они почтительно его называли.

Когда Антей поднялся на мостик, несколько свободных офицеров ему отсалютовали. Он ответил приветственным кивком и подошел к командному трону капитана. Женщина бросила на него странный взгляд. Он никак не мог понять, как она относится к его присутствию на своем корабле. Он чувствовал, что она его недолюбливает, словно человек, сторонящийся дурно воняющего бродячего пса. Однако, этот вариант отпадал точно, потому что вся команда имперских хищников маниакально поддерживала чистоту на корабле – оказавшись в подчинении Сигурда, они не могли даже выпить спокойно – трэллов было меньше, чем хотелось бы, и каждому приходилось участвовать в необходимых работах на кораблях. Хочешь - не хочешь – научишься соблюдать чистоту.

Закрадывалась мысль о том, что женщина как-то чувствует порчу варпа в старшем вожаке, но с этим он ничего не мог сделать, и потому просто предпочитал держаться подальше, чтобы не причинять неудобств человеку, раз уж псионический ошейник ему не подмога.

Встав возле информационного экрана, он выжидающе посмотрел на капитана. Та набрала команду на клавиатуре, встроенной в подлокотник, и картинка на экране сменилась. Прочитав один раз, Антей мало что понял.

- А почему вы не вызвали моего брата?

Женщина пожала плечами.

- Он не велел его тревожить. Мы надеялись, что вы сами разрешите эту проблему.

Волк снова принялся читать информационные выкладки.

- Когда вы это получили? И откуда это?

Он тянул время. Антей прекрасно видел метку времени и знал, что это получил астропат корабля, который был флагманом их крошечного флота, и он знал, что капитан это всё понимает. Он мог бы отдать приказ следовать туда – путь не далекий, но что скажет Сигурд?

Видя ожидание команды, он махнул рукой.

- Ведите нас, капитан. И объявите приказ на сборы и подготовку. Как только мы окажемся там, я хочу быть готовым высадиться на планету. Только легионеры. Команда пусть подготовит установки орбитальных орудий и транспорт.

- Хорошо, лорд Антей.

Под внимательным взглядом желтоватых глаз человека, Антей внутренне вздрогнул. Если не брать в расчет соотношение сил, она сама была, по его мнению, жутким существом, хотя и всего лишь человеком. Было у них с Сигурдом что-то похожее. Наверное, та самая командная жилка.

Дальше было дело времени. Через два дня они окажутся на месте, но нужно было эти два дня еще прожить. У Сигурда могли быть иные планы на этот случай.

Само собой, сон теперь откладывался на неопределенное время. Через два дня ему предстояло высадить две сотни Волков на чужую планету, и нужно было подготовить их. Заодно предстояла и проклятая Императором и самим Антеем бумажная работа. Примарх желал, чтобы велись подробные записи этой экспедицией, а если им попадались планеты, которые они были в состоянии своими силами привести к Согласию, то они обязаны были это делать, заодно оставляя маяки, на которые могли ориентироваться суда Империума, которые бы завершали их работу.

Сигурд всячески старался избежать этого. Он гонял корабли по Имматериуму в поисках планет, на которых освоились ксеносы, истребляя их и оставляя имперским силам нужные указания. С людьми встречаться он не горел ни малейшим желанием.

Как и ожидалось – в рабочем кабинете Сигурда не оказалось, и Антей тяжко вздохнул, предвкушая долгую и унылую работу над кучей отчетов.

Скинув шкуру, он сел за рабочий стол и включил записывающую машину. Отрегулировав яркость экрана до приемлемой и даже удобной, Антей занялся скучной, но необходимой работой.

Он почти закончил, когда на пороге кабинета появился, бесшумно, словно призрак, Сигурд. Он пошатывался от усталости и тяжело дышал, будто они с Хендвалем полдня устраивали рукопашные тренировки, а не учились управлять псионическими силами. Точнее, учился Сигурд, но Хендваль наверняка был не в лучшем состоянии – Антей как-то пересекался с ним. Волк выглядел еще более утомленным, чем его ученик. Чем и как они там у себя занимаются, Антей даже знать не хотел.

Сигурд устало уселся в кресло напротив стола.

- Я слышал, ты объявил боевую готовность. Не хочешь ничего рассказать?

Сохранив один документ, Антей выключил мерцающий экран, чтобы не отвлекал. Даже в таком состоянии у голоса Сигурда были нотки командира, отчитывающего провинившегося, но они слишком долго пробыли рядом друг с другом, и Антей знал – сейчас это просто вопрос, заданный, по привычке, таким образом, потому, что мозг от усталости не в состоянии был формировать иные фразы. Но ответил он встречным вопросом.

- Ты не был на мостике?

Сигурд качнул головой.

- Не в таком виде. Так что насчет всего этого?

Антей откинулся на спинку стула, сделанного специально под его мощную фигуру, хотя он был на этом месте редким гостем. Он чаще занимал кресло напротив стола, где сейчас находился Сигурд.

- Тебе самому надо на это взглянуть. Если без подробностей – у сынов Жиллимана снова взыграла гордость. На сей раз, они столкнулись с какими-то странными тварями. Надеюсь, что их туда затащил не тот же самый капитан. Или кто там у них?

Сигурд коротко поправил:

- Прошлый раз был сержант. Точнее – остался.

Антей кивнул.

- Да. Что-то мне подсказывает, что если все так – их сожрут еще до нашего появления, но тогда мы хотя бы отомстим.

Сигурд поморщился.

- Возможно. Если нас самих не съедят. Сколько их там?

Антей пожал плечами.

- Не знаю. Но было бы очень много – они бы и не успели послать сигнал.

- Резонно. Ты отдал приказ подготовить орудия?

Антей кивнул.

- И их, и транспорт. Если там еще остался кто-то, кого можно вытащить.

Сигурд уже едва мог бороться со сном, но эти слова заставили его очнуться.

- Ты уверен, что нужно так рисковать? Ты ведь сам хочешь идти.

Волкодав весело оскалился.

- Конечно. Ты будешь только отдавать приказы. Не переживай – мы все сделаем. Опять же - если будет, кого спасать.

- Ладно. Ступай. Я немного отдохну и все здесь закончу.

Антей скептически посмотрел на брата. По его мнению, отдыхать младшему брату нужно не меньше месяца. Не просыпаясь. В принципе, так оно и было. Едва покинув легион, они с Хендвалем долгие часы и дни посвещали тренировкам, ударными темпами осваивая то, чему учат Рунных Жрецов годами.

Он уже спал. Заснул, едва договорив последние слова. Теперь, пока его странный организм не решит, что пора вставать, его можно было разбудить, исключительно влив в него флакон стимуляторов или взорвав что-то большое рядом.

Осторожно подняв его на руки, Антей отнес бесчувственного брата в его спальню, пинком открыв дверь. Он никогда не понимал, почему Сигурду захотелось сделать такие изменения в каюте, что она стала похожей на помещение в замке Рагнара. Получилось забавно. Очень натурально и почти по-домашнему. Странные деревянные двери заменили собой обычные, автоматические, и их нужно было открывать, надавливая на ручку. Можно было, конечно, и как он – ногой. Но правильно – именно руками, что и пытался вбить в своих бородатых подчиненных Сигурд. Веселее всего было ручным волкам, которые изредка вздумывали наведаться сюда. Некоторые из них догадывались толкнуть дверь мордой, но некоторые – принимались ударять по ней когтистыми лапами. У сервиторов регулярно обновлялось задание – подправить слой воска на деревянном полотне. Само оно, к счастью, было изготовлено из очень прочной древесины.

Оставив брата на кровати и укрыв его шкурой, Антей ушел, здраво рассудив, что брат лучше справится с административной возней. Сам он отправился в армориум, чтобы отдать приказ сервиторам подготовить оружие и доспехи легионеров. Часть из них – те, кто не был занят в работе по кораблю, уже была там. О чем-то ожесточенно спорили давние спутники Антея – Драгнир и Олаф. Он подошел незамеченным, остановившись так чтобы слышать, что они обсуждают. Кто-то уже проболтался о врагах – значит, знали уже все или почти все. Эти двое переругивались, делая ставки на того, кто убьет самую крупную тварь. Дождавшись самого разгара спора, Антей безапелляционно изрёк.

- Её убьет орбитальная бомбардировка.

Не заметившие его, Волки переглянулись, но, поняв, что он сказал, приуныли. Волкодав рассмеялся. На их лицах была обида за то, что их так жестоко разочаровали, хотя, конечно, все они понимали, что там серьезный противник, если сыны Жиллимана не смогли справиться. Но ведь так хотелось помечтать. Он поспешил их успокоить.

- Но и нам еще всем хватит, если наши собратья из тринадцатого легиона сумеют дожить до того времени, когда мы сможем до них добраться.

Драгнир прищурился.

- Ультрамарины? Не те ли самые?

Антей пожал плечами.

- Все может быть. Даже если не те самые – это, видимо, черта их легиона – лезть туда, куда остальные в одиночку не сунутся.

Волки согласно закивали. Они тоже слышали о глупых кодексах и системах управления в этом легионе, хотя читать подробно считали ниже своего достоинства. Большинство, правда, и вовсе читать не умело – книги здесь были не в ходу. Антей – читал. Точнее - пытался, под строгим присмотром брата, настоявшего на этом. Что полезного в этом чтиве – он не понял, о чем и заявил брату. Тот многозначительно посмотрел на Волкодава и так же загадочно перефразировал старую, как мир, поговорку.

- Своих окружающих нужно знать.

Антей не стал с ним спорить, и впредь старался внимательно изучать то, что передавал ему брат. Тот вообще осваивал все подряд – огромное количество информации.

Подождав, пока минует веселье Волков, Антей продолжил.

- У нас полтора дня в варпе. Свяжитесь с кораблями. Стая должна быть готова высадиться на планету, как только мы к ней приблизимся.

Мгновенно посерьёзнев, оба Волка кивнули. Каждый из них приказом Антея вел свой отряд. Разные по численности, они выполняли разные задания. Отряд Олафа – диверсии и разведка на месте - наибольшая мобильность достигалась легкостью вооружения и снаряжения. Они почти никогда не лезли в гущу боя, доставая противника лишь внезапными ударами.

Отряд Ильфнира должен был отвлекать врага и заставить делать ошибки, пока в бой не вступит отряд Драгнира и самого Антея – матерые Волки, большинство из которых были снаряжены терминаторской броней, которую Сигурд, не терпя возражений, каким-то чудом вытребовал у Механикум, долго работая с ними вместе. Сам он изредка присоединялся к Волкам, сражаясь вместе с отрядом Ильфнира.

Антей отпустил собратьев выполнять приказанное, сам отправившись собирать свой отряд. Это было не сложно – привычка Стаи собираться в одном месте заставляла всех Волков сидеть у костров и травить байки в ожидании хоть каких-то приказов, иногда устраивая драки прямо здесь, когда лень было идти на тренировочную палубу.

На появление вожака Стая отреагировала громким приветственным рёвом. Они уже отмечали внезапно обретенное задание, и Антей лишь кратко пояснил им ситуацию, слушая громкое фырканье при упоминании героев Макрейджа. Но, так или иначе, все высказали свое желание вытащить несчастных неудачников из передряги. Их не слишком-то уважали, но законы братства были святы для Влка Фенрика, и вопросов не возникало никогда.

За подготовкой два дня прошли незаметно, и, когда маленькая флотилия выметнулась из бездны варпа в почти необитаемую систему, все были готовы и на взводе.

Сигурд и Антей оба были на мостике, чем вызывали нескрываемое недовольство женщины-капитана и такое же нескрываемое восхищение у экипажа.

Так и не дождавшись приказа остановить корабли, капитаны вели их на скорости инерции выхода из Имматериума – вожак желал быстрее достигнуть нужной планеты. Он весь погрузился в чтение информационных потоков, спешно выводимых на экраны. Антей привычно выбирал только интересные ему факты – количество врага и его расположение.

К счастью, судя по данным объемного сканирования, врагов было приемлемое количество. Флота ксеносов тоже не было заметно. Уничтожить их было сравнительно легко, не опасаясь того, что твари выберутся с планеты.

Заметив среди строк и колонок данных что-то, Сигурд остановил и выделил этот фрагмент. Поток отборной ругани прокатился по мостику, заставив всех обернуться. Удивился даже Антей. Потом присмотрелся к фрагменту и тоже добавил несколько слов к крепкому выражению брата.

Выговорившись, Сигурд с силой сжал поручень.

- Да не может этого быть.

Сказать, что он был зол – значило не сказать ничего. Антей пожал плечами.

- Может родственник?

- Не может. Это он.

И, уже обращаясь к команде, рявкнул.

- Дайте вокс-связь и изображение.

Защелкали и зажужжали приборы связи, и среди помех на экране постепенно проявилось строгое патрицианское лицо, знакомое обоим до неприятных ощущений в челюстях.

- Сержант Ромус?

Глаза Сигурда сузились, но, казалось, что в них полыхает огонь. Голос стал подобен тихому угрожающему рычанию.

Сержант Ультрамаринов смотрел на Волка так, будто не узнавал его, потом сжатые губы растянулись в улыбку.

- Сигурд. Ваш примарх отпустил вас погулять?

Под пальцами предательски заскрипел металл, но больше он ничем не выдал своей ненависти.

- Лорд Сигурд.

Легионер в синей броне свысока усмехнулся.

- Ну, вообще-то и я – капитан Ромус. Так зачем я вам понадобился?

Сигурд выдохнул сквозь сжатые зубы и, наконец, взял себя в руки.

- Я здесь для того, чтобы эвакуировать легионеров с планеты. Почему ты этого не сделал?

Ромус глянул куда-то вбок и фыркнул.

- Мы справимся сами. Можете улетать и заняться своими делами.

Оба Волка видели, как справляется тринадцатый легион. Они получили динамику их действий. Солдаты гибли, но на количестве врагов это сказывалось незначительно.

- Ромус, не глупи. Ты теряешь людей, просто послав их на смерть.

Скрытые синим керамитом, плечи сдвинулись.

- Это штрафники.

- Это легионеры!

- Вот именно. Они обесчестили себя, и теперь искупят свои ошибки кровью.

- И чем же они опозорили себя? Нарушили ваш идиотский кодекс?

По ту сторону экрана капитан в ярости ударил кулаком.

- Не смей осуждать то, чего не понимаешь, дикарь. У вас вообще нет никакого кодекса, и вы мечетесь по галактике, как слепые щенки.

Сигурд вздрогнул. С лица мгновенно исчезло выражение ярости, сменившись непробиваемым спокойствием. Куда более опасным – Антей знал это.

- Ромус. Послушай меня. Ксеносов можно уничтожить орбитальной бомбардировкой. Уведи людей из зоны обстрела.

Ультрамарин тоже откинулся чуть назад с прежним выражением лица.

- Нет.

Сигурд коротко глянул на брата и тот кивнул.

- Что ж. В таком случае это сделаю я.

Криво усмехнувшись, Ромус покачал головой.

- Ты не посмеешь вмешаться, щенок. Жиллиман найдет управу и на Русса.

В ответ Сигурд тоже оскалился и повернулся как бы невзначай так, что стало видно символ легиона на его плече. Не привычную оскаленную морду черного волка на желтом фоне. Этого фона вообще не было, только керамит цвета фенриссийского неба.

Щитки наплечников каждого легионера, подчиняющегося ему, технику и корабли украшали две обращенные друг к другу затылками белые волчьи головы. Между ними был изображен черный меч острием вниз. Повторяя форму клинка, из пастей волков торчали клыки, вроде бы и слишком длинные, но это не уродовало композицию.

Издали головы напоминали еще и два белых крыла, создавая символ, похожий на тот, каким пользуется первый легион. Он напоминал внешне символ Моркаи, но он никогда не займет места в круге прочих Великих Рот.

- Русс не отвечает за меня. Вы ничего не знаете о кодексе Волков. Если бы ты хоть на мгновение задумался, ты бы знал – Волки не бросают своих. Ни один легионер не заслуживает быть оставленным своими братьями. Если ваш кодекс говорит иначе, если он прославляет предательство – я буду считать, что вы опозорили честь Астартес и Империума. Весь ваш легион. Ваш Отец.

Ромус откровенно рассмеялся.

- Не зарывайся, щенок. Тебя все это не касается. Убирайся отсюда. Если хоть один транспорт покинет свой носитель, я уничтожу твои корабли.

Сигурд усмехнулся и кивнул Антею. Тот активировал вокс.

- Начинаем десантирование.

Увидев, как снова лицо капитана наливается краской злобы, Сигурд бросил:

- Попробуй.

Глава 37

Бледно-серые глаза поднялись в желтоватое пыльное небо. Сержант Бракс остановил измученных легионеров. Уже не было смысла бегать, они и так уже потратили свои боеприпасы, в руках остались лишь тяжеловесные клинки, врученные им милостью Императора, ставшие последним их оружием в войне во славу Терры. Даже таким, как они, не было отказано в праве погибнуть с этой честью, и ни он, ни его люди не собирались сдаваться и принимать смерть покорно. Тем более - от мерзких ксеносов, чье радостное многоголосое завывание было слышно, и видно пылевые облака, поднятые сотнями существ.

Это не была попытка сбежать. Бежать было некуда, он просто искал такое место, где могли бы закрепиться, чтобы иметь возможность уничтожить больше врагов.

Бракс обернулся. Некогда синий керамит доспехов его солдат теперь покрыл толстый слой пыли, которая благодаря ветру и своему составу сдирала краску, а сама накапливалась на поверхности брони. Скоро они смогут успешно притвориться кучкой валунов – аккурат до тех пор, пока твари их не почуют.

Сержант выбросил глупые мысли из головы и опустевший болтер, покрытый засохшей грязью из местной пыли и крови ксеносов. Он ему больше не понадобится, ни к чему таскать дополнительный груз. Остальные торопливо, но без суеты, принялись выбирать себе позиции. Их осталось всего десятеро, потому мест здесь хватит всем. Как и врагов.

Останется только быть достойными называться сынами Жиллимана.

Было время отдохнуть. Бракс устроился на одной из скал. Наскоро вправленные кости и едва зажившие раны болезненно ныли. Смертельная усталость тоже давала о себе знать. Он осмотрел остальных. Им не легче. Силовые доспехи – на последнем издыхании. Сами – едва живые от усталости и ран, но ни один не станет жаловаться. Они даже находили в себе силы говорить друг с другом. Бракс прислушался. Обычные разговоры. Без хвастовства, веселья или страха. Настроение боевое и уравновешенное.

Сержант положил меч поперек колен и провел по нему ладонью. Латная перчатка потерялась в каком-то бою, и он чувствовал холодную твердость металла. Колыхнулось какое-то острое и нежданное чувство потери. Ему было неприятно думать, что этот клинок после его смерти так и останется валяться здесь, либо его сожрет вместе с человеком какая-то тварь. Он достался ему от собрата-легионера, погибшего уже давно, и именно на этом клинке он принес присягу на верность Империуму.

Потянулись минуты ожидания, долгие как годы. Закрыв глаза, он вспоминал свою родину, Макрэйдж. Вспоминал залы крепости Геры, где начертаны имена героев.

Он мог позволить себе эти маленькие слабости. В конце концов, он ведь больше никогда их не увидит. Не увидит ничего, кроме грязного, желтовато-серого неба этой планеты, вала омерзительных созданий и голодного блеска в их глазах.

Вокс что-то невыразительно пискнул. Потом зашипел и умолк. Вообще-то, он уже давно вышел из строя. Было невозможно определить, откуда и кто посылает сигнал. Невозможно было и отправить собственный вызов. Похоже, у остальных была та же проблема – они общались как нормальные люди, вербально, сняв шлемы – у кого они еще остались. Уставшие, серые от потеков грязи, лица были спокойны. Иногда на них мелькали даже слабые улыбки.

Он открыл глаза, всматриваясь вдаль, уже различая самых крупных тварей. Даже их там сотни, что говорить о мелочи размером с грокса.

И почему было просто не накрыть всю поверхность этого мира орбитальной бомбардировкой? Не выжечь ее пламенем прометиума. Это было бы куда более здравой идеей, чем избавляться от роты штрафников – все равно они ничего не смогут сделать.

Бракс одернул себя – капитан знает, что делает. Не его дело обсуждать приказы. Он и так уже прогневал Императора своим своеволием и вольной трактовкой законов легиона.

Сержант снял с горжета назойливо шелестящий вокс-передатчик. Он будет только отвлекать. Пальцы сдавили маленькую коробочку, и, что-то прошуршав напоследок, она рассыпалась щепоткой мелких осколков.

Ультрамарин вздрогнул и обернулся.

- Император, что это?

Разговоры замолкли, все обернулись в ту же сторону. Его кто-то окликнул, но, обернувшись, он мог только пожать плечами.

Огненные полосы прочертили небо, он уже решил, было, что Ромус одумался, но взрывные звуки были совсем иные, да и они были еще живы. В атмосферу планеты с ревом входили корабли имперского флота. Они были еще далеко, покрытые сажей и уже оцарапанные пылью – он не видел эмблем, но узнавал сами машины.

Астартес. Кроме них здесь были еще легионеры, но кто и зачем?

Искрясь, как осколки льда, пронеслись истребители. Все корабли шли на таких скоростях и по таким курсам, которые даже в голову не пришли бы сынам Жиллимана, да и вообще - любому здравомыслящему легионеру. Однако, самоубийственные маневры выполнялись безупречно. Кем бы они ни были – эти воины знали, что делают.

Рядом с Браксом встал его собрат. Прищурившись, он смотрел на быстро приближающиеся силуэты «Грозовых Птиц».

- Это что, Волки?

Сержант пожал плечами.

- Если это они, значит, воистину - Император нас простил. А если это те, о ком я опасаюсь думать – значит, он и вовсе награждает нас за смирение. Готовьтесь к бою. Твари близко.

Легионер кивнул и быстро надел шлем.

Ксеносы приближались, как единый организм, быстро и неотвратимо. Они почти не отреагировали на появление очередной порции закуски, но только до тех пор, пока истребители не открыли огонь, чтобы сдержать их.

Пилоты рисковали, но им был отдан приказ – не лезть слишком близко, потому они вели огонь издалека. На земле легионеры слышали яростные и болезненные вопли, но лавина чудовищ не остановилась.

Бракс не стал рассматривать снижающиеся корабли. У него не было времени, но он все же устало улыбнулся, когда мир вокруг словно замер.

Грозный рев раскатился над скалами. Сотни раз повторенное эхом и самими существами, издавшими этот клич, приветствие и вызов на бой разнеслось далеко вокруг. Звук отличался от привычного воя сынов Русса. В этом было куда больше дикой ярости, праведного гнева. И радости. Радости от предчувствия близкого боя с хорошим врагом, сильным и опасным.

Так могли бы реветь сами горы, предвкушая кровопролитие.

Стая жутких тварей замерла, но сзади продолжали напирать, и они вновь продолжили свое движение. Истребители теперь были где-то далеко, поливая врагов огнем откуда-то сбоку.

Обнаженные мечи Ультрамаринов красиво сверкали в лучах опускающегося светила. Бракс поймал себя на мысли, что остатки роты сейчас выглядят очень торжественно, но, разрушая идиллию, сзади раздался рявкающий голос, знакомый до дрожи.

- Отходите, идиоты.

Это не могло быть правдой. Не бывает таких совпадений, тем более - дважды. Сержант хотел моргнуть, чтобы это наваждение, вызванное, без сомнения, недостатком сна, исчезло. Не помогло. Стало только хуже, когда его, замешкавшегося, с силой дернуло куда-то назад. От этого рывка он упал, но тут же поднялся на ноги, придерживаемый кем-то и направляемый, хотя, скорее, его волокли. Он даже не попытался сопротивляться, не успев прийти в себя. Он видел только, как прыгают его солдаты вниз со скал, как их почти накрывает поток ксеносов.

Воздух над головой, не защищенной шлемом, прорезал поток яростного огня. Опасно близко. Их спасители не церемонились и с ужасающей точностью стреляли между бегущими собратьями и прямо над их головами. Смерть от дружественного огня была очень близкой.

Огневая мощь спасателей выкосила передние ряды чудовищ, опрокинула их и вновь остановила остальных. Однако, эта заминка была не долгой.

Ее хватило только для того, чтобы он увидел тех, кто прилетел на помощь к отверженным сынам Жиллимана. Время издевательски застыло, давая ему возможность рассмотреть всё подробно. Конечно, дело было лишь в уникальной скорости восприятия Астартес.

Что-то изменилось. Там, на посадочной палубе «Храфнкеля», они были другими.

Бракс всматривался в выстроившихся спасительной цепью легионеров и не узнавал их, хотя знал, кто они. Влка Фенрика. Сыны Лемана Русса.

Было ли дело в том, как изменилась их броня? Привычный сверхпрочный терминаторский доспех изменил очертания. Он остался массивнее брони простых легионеров, но теперь явно был больше приспособлен к быстрому перемещению. Откуда взялась эта модель – сержант не знал.

Было ли дело в том, как изменился их символ? Что-то неправильное было в этих оскаленных, словно от бешенства мордах, хотя, что именно – он бы не смог сказать. Просто, что-то отталкивающее. Даже то, что они были похожи на крылья черного меча, не смягчало ощущения неправильности. Скорее даже усиливая его – отдаленно похожий символ носит броня первого легиона, но что он делает здесь? Где старая символика?

Было ли дело в том, как изменился их боевой клич? Мощный и густой, заставлявший раньше кровь кипеть в жилах, теперь он замораживал ее, как обещание скорой мучительной смерти. Бешеный рёв придавливал к земле и почти физически ощущался телом. Хотелось бежать от них. Чем было вызвано это иррациональное чувство?

Было ли дело в том, как изменился их вожак? Не узнать его было невозможно, хотя он уже казался даже крупнее терминатора. Странная мутация заставляла его тело изменяться быстрее, чем обычно это происходит с Астартес: не за столетия, а за считанные годы. Сколько прошло времени с их встречи? Лет двадцать по терранскому исчислению? Антей, Кровавый Волк, по-прежнему двигался с поразительной легкостью, словно и не замечая хоть и облегченного, но все же массивного доспеха, весящего практически столько же, сколько и он сам. Он - единственный из Волков - был вооружен только фенриссийским клинком. И именно он волок Бракса к своей Стае, которая и не нуждалась в вожаке – видя врага, каждый и так знал, что надлежит делать.

Было ли это все искаженным восприятием? Или что-то было не так на самом деле?

Бракс моргнул – мучительно медленно. Он видел, как поднялись огромные руки к шлему в виде волчьей головы и, отстегнув зажимы, потянули его вперед и вверх.

Он хотел и в то же время не хотел видеть скрытое керамитом лицо. Он не привык лгать, но не хотел обидеть этого, без сомнения достойного, Волка. Бракс постарался не отводить глаз от пронизывающего взгляда хищника, но в то же время – не таращиться на звериные черты.

Все это заняло лишь мгновения, но сержант почувствовал, что его сердца сделали множество ударов.

Он не ошибся – это был Антей. Длинные клыки на удлинившемся лице угрожающе блеснули. В мозгу Ультрамарина мелькнула мысль, что пройдет еще несколько десятков лет и лицо этого Волка вытянется в поистине волчью морду. Смогут ли тогда друзья отличить его от врага?

Он был зол. В золотых глазах горело пламя. Или это отражался огонь болтеров его собратьев? Дыхание было частым, но не от того, что ему было тяжело – он был в ярости. И голос. Его голос тоже изменился. Он почти уже не напоминал человеческую речь. Сколько времени пройдет, прежде чем он не сможет произнести человеческих слов?

Бракс почти почувствовал жалость к нему. Его легион был лишен подобных проблем, но ему приходилось слышать о менее везучих. Тех, кто подвергался чрезмерным мутациям, приговаривали к смерти – и не важно, как – от руки такого же легионера, капеллана или почетной гибели в безнадежном бою. Все равно, это было крайне неприятно – осознавать, что ты – ошибка. Знал ли этот прямолинейный, словно зверь, воин, что его ждет? И что его вообще ждало?

- Ты меня вообще слышишь?

Бракс вновь моргнул, уставившись на Антея. Тот, кажется, уже был готов сопроводить свою речь ударом увесистой длани.

- Слышу.

- Сомневаюсь.

Удостоверившись, что Ультрамарин хоть и глохнет от звуков выстрелов, но кое-как осознает сказанное, Антей, наконец, опустил руку.

- В чем дело? Почему вы не пошли к нам навстречу? Вам же посылали вокс-сигнал.

Сержант, наконец, очнулся окончательно.

- У нас нет исправных устройств связи.

Волк покосился на него.

- Что, совсем? Ни одного?

Бракс пожал плечами. Спорить с Волком ему хотелось меньше всего. Тот, однако, махнул рукой.

- С этим разберемся потом. Твои собратья соображают быстрее. Мы отходим и улетаем с этой проклятой планеты. Быстро к транспорту.

Ультрамарин снова застыл.

- А капитан Ромус? Вы же не могли не связаться с ним.

Антей как-то нехорошо усмехнулся.

- О да. Мы с ним связались. Мой брат как раз с ним общается относительно законов вашего легиона.

Бракс сделал два шага, пятясь от Волка.

- Что это значит? Отдавать мне приказы может только мой капитан.

Кровавый Волк зарычал, уже не сдерживая себя.

- Мне плевать на Ромуса. Мне плевать на кодекс вашего легиона. Я выполню свое задание, даже если мне придется тебя пинками загонять в транспорт.

Сержант понял, что Волк не шутит. Он выполнит приказ, не обращая внимания на чье-то нежелание. Выполнит, даже если оно кому-то покажется невозможным. И при взгляде на его лицо – или морду? – у Бракса отпало желание спорить. Кажется, он даже забыл о том, кто он, просто подчинившись этому Волку, как беспрекословно подчиняются ему члены Стаи. Он дрогнул и отступил еще на два шага, а Антей, показывая, что разговор окончен, причем в его пользу, развернулся к атакующим ксеносам.

Выполняя его приказ, сержант увел Ультрамаринов за спины странных терминаторов. Их там уже ждали. Как только спасенные оказались в относительной безопасности за спинами лохматых собратьев, Волки начали осторожно отступать.

Истребители прикрывали их отход массированным огнем, и казалось, что им удастся уйти относительно спокойно. Император все же смилостивился над своими заблудшими сынами и прислал помощь. Бракс малодушничал, и сам понимал это, но отвергнуть такой подарок судьбы он не мог. Рядом понуро шли его братья, слишком усталые, чтобы радоваться или спорить.

На маленькой площадке за скалами их уже ждали «Грозовые Птицы», как и доспехи Волков, носящие странную двухголовую эмблему. Здесь тоже была охрана из сынов Русса – они как раз хладнокровно добивали нескольких ксеносов, сумевших забраться с тыла. Не было ни суеты, ни азартных воплей – только методичная работа по истреблению врага.

Терминатор в серой броне, на плечах которого была наброшена шкура кого-то крупного и очень лохматого, сдвинулся в сторону, освобождая путь к трапу. Он, словно изваяние, не сделал ни одного лишнего движения, прижимая к груди штурм-болтер. Его лицо было скрыто глухим шлемом, потому Бракс не видел его, но почему-то почувствовал себя так, как чувствуют себя заключенные в присутствии надзирателя тюрьмы. Более того, надзирателя, приставившего ствол к затылку – один неверный шаг, и можно распрощаться с жизнью. Сержант попытался избавиться от этого глупого чувства – они ведь братский легион и их спасли, хотя они и не выполнили приказ. Исподволь, Бракс тихо прошептал, пытаясь хоть как-то прийти в себя:

- Император, помоги.

Конечно, его никто и не мог услышать. Ультрамарины быстро заняли противоперегрузочные клетки. Рампа поднялась и с характерным шипением загерметизировался люк. Легионеры переглянулись – их снова поместили отдельно.

С ревом и рокотом стальная птица устремилась в небо. Следуя своей привычке, пилот летел, выполняя невообразимые виражи на огромной скорости, потому в космос они вырвались очень быстро.

Они не видели, как позади них в скальном массиве один за другим начали расцветать огни взрывов, поглощающие все живое и не живое. Не видели, как из этого огня, один за другим выскакивали мощные транспортники Волков, увозящие роту Антея, выполнившую свою работу. Один за другим снаряды, выпущенные из орбитальных орудий, оставляя огненные дорожки в атмосфере, взрывались в вихре огня, разбивая и плавя камень. Однако – длилось это буйство не долго. Это должен был быть удар с хирургической точностью – уничтожать планету Сигурд не намеревался, и, как только стая ксеносов перестала существовать, он приказал артиллеристам прекратить огонь.

Последним, что коснулось поверхности планеты, был маяк. Его капсула глубоко вошла в грунт и закрепилась в нем. В ней содержалось послание, часть которого была зашифрована.

Получить и расшифровать его сможет лишь один человек – примарх, Волчий Король. Легион или Армия должен будет изучить этот мир, истребить оставшихся ксеносов - потому послание было помечено, как чрезвычайно важное. А еще - там было личное послание от Сигурда. В нем он указал на конфликт, произошедший между ним и одним из сыновей Жиллимана.

В памяти корабля был сохранен сеанс связи. Сигурда до сих пор не покидало странное чувство нереальности произошедшего. Как мог капитан легиона просто бросить своих подчиненных на смерть и наблюдать за их истреблением с орбиты? Как такое могло произойти в Империуме, да еще с подачи самого примарха? Волку было этого не понять. А потом произошло и более непонятное. Ромус заявил, что эти Астартес мертвы для легиона и просто увел свои корабли. Он бросил их снова, на сей раз - окончательно.

Сигурд отошел от коммуникационной консоли. Здесь он больше не был нужен – капитан сама справится с приемом пассажиров, а потом уведет корабль из этой непонятной системы, где неизвестно откуда взялись эти твари и Ультрамарины. Вожак направился на посадочную палубу, чтобы дождаться своих гостей и солдат.

«Птицы» садились на палубу одна за другой, не в пример аккуратнее того, как они взлетали. Один за другим, корабли вставали бок о бок, точно, словно по линейке. Их металлические шкуры были покрыты окалиной от сгоревшей в атмосфере пыли, налипшей на них еще при посадке на планету. Сервиторы уже спешили к транспортам, чтобы привести их в должный вид и проверить функционирование узлов.

Отстреливающиеся рампы со свистом гидравлики падали на пол. Волки неспеша, по-хозяйски, покидали корабли, доставившие их сюда. Все они тут же уходили с палубы, кроме одного, в шлеме, изображающем оскаленную волчью морду. Он снял этот шлем и пристегнул магнитным замком к поясу.

Осторожно выйдя из чрева металлической птицы, Бракс осмотрелся. Здесь все выглядело… нормальным?

Рядом с Антеем он заметил его брата. Сигурд почти не изменился, только лицо еще больше напоминало печальную маску, не дрогнувшую при приближении Ультрамарина, опасливо покосившегося на старшего вожака.

- Лорд Сигурд. Рад вас видеть.

Волк кивнул.

- Я был бы рад, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Нам нужно поговорить.

По виду братьев, сержант мог заключить, что иного выбора у него нет.

Глава 38

Бракс кивнул. Он обернулся к стоящим кучкой девятерым легионерам, но Сигурд упредил вопрос.

- Их проводят туда, где они смогут отдохнуть. Если нужна помощь апотекариона – она будет оказана.

Поняв свою обреченность, сержант кивнул и последовал за братьями, идущими впереди в полной броне. Они были мало похожи друг на друга, но что-то общее сквозило во всем.

Как раньше они были изгоями в своем легионе, одинаково настороженные и готовые дать отпор любому, так и теперь они держались с одинаковым вызовом, как уверенные в своих силах хищники в собственных владениях. Вообще-то, так оно и было.

Сигурд так и не проронил ни слова. От Антея и вовсе не приходилось ждать разговоров – он всегда говорил предельно мало – Бракс уже успел оценить нрав этого воина еще в прошлый раз, не считая того, что он слышал.

Молча, все трое вышли на обзорный уровень над мостиком. Бракс видел, как внизу работает экипаж корабля – по-военному четко, но без спешки. Что происходит внизу, на планете, сержант не знал, да и не очень-то хотел знать. Он знал, что обязан был быть там, хотя и не желал смерти ни себе, ни своим людям. Таково было решение трибунала.

И больше всего его сейчас интересовало – зачем все это было сделано и как. Братья молча смотрели на поверхность планеты и столбцы данных на экранах, то ли забыв о госте, то ли найдя занятие интереснее.

Попытки связаться с командиром не увенчались успехом. Сержант проверил все каналы своего легиона, но вокс, одолженный взамен собственного, нерабочего, так и не сумел наладить связь, и он растерянно произнес:

- Не понял.

Сигурд, не оборачиваясь, в полголоса ответил:

- Он сбежал, Бракс.

От изумления сержант сумел лишь выдавить неопределенный звук – наполовину вздох, наполовину шипение, и младший Волк обернулся.

- Нам нужно решить, что с вами делать.

Левая рука Бракса сжала поручень, правой он судорожно пытался оживить вокс, не веря в то, что услышал.

- Что? Что ты говоришь? Немедленно верните нас на планету.

Он не успел издать ни звука, когда к нему метнулась смазанная тень. В горло врезалось нечто, не уступающее по твердости рокриту, и сам сержант оказался прижат к стене, ко всему прочему – приподнятым над полом.

Он остро осознал свою беспомощность, но мозг отказывался верить в то, что видели его глаза. Он вцепился в удерживающую его руку, но не смог ни заставить ее разжаться, ни – как он понадеялся – сломать. Приходилось признать, что он сходит с ума, но тело пыталось бороться.

Прямо ему в глаза – опасно близко – смотрели глаза дикого хищника. Бешеного волка. Желтые, словно текучее золото, но ледяные, как сталь Фенриса. Рука, не закованная в керамит, сжимала горло Ультрамарина, грозя сломать гортань или раздавить грудную клетку – она надавливала сразу в двух направлениях, и сержант сильно сомневался, что стены корабля успеют прогнуться прежде, чем не выдержит его тело.

Из горла Волка рвалось угрожающее рычание, но в оскале обнажились человеческие зубы.

- Ты не имеешь права чего-то требовать здесь.

Бракс пораженно моргнул, но видение не рассеялось.

Сигурд в бешенстве даже не обратил внимания на то, что воспользовался силами, которые так не любил использовать, и постоянно пытался отделаться от наставлений Хендваля. Рунный Жрец требовал развития этих навыков, но Волк считал, что это слишком чуждо ему. И не первый раз уже он отступался от собственных слов.

Ультрамарин не знал всего этого. Он лишь видел в желтых глазах угрозу и обещание смерти. Но чем дольше он смотрел в них, тем больше проваливался в какую-то бездну. Что-то в его сознании требовало, чтобы он подчинился и сдался.

Он сдался, будучи не в силах сопротивляться.

Мышцы шеи ослабли. Сейчас одно движение каменно-твердых пальцев и жизнь сержанта довольно быстро оборвалась бы. Однако, чутко отреагировав на изменения, произошедшие с гостем, рука разжалась. Бракс съехал вниз по стене, ошалело глядя на Сигурда. Тот, слегка скривившись, коснулся запястья правой руки, которой он удерживал Ультрамарина. Сам он уже понял, что произошло. Антей, привычный к таким резким сменам настроения брата, и вовсе остался бесстрастным, но выразительно посмотрел на Бракса, давая понять, что об этом не стоит ни упоминать как-либо, ни заострять на этом внимания. В принципе, сержант был в курсе несдержанности и диких нравов в шестом легионе, но не был морально готов к тому, что только что продемонстрировал воин, так и не ставший в полной мере легионером.

Ультрамарин подавил инстинктивное желание растереть горло. Сигурд уже успел отвернуться, но до сержанта долетели обращенные к нему слова.

- Прошу меня извинить.

Под тяжелым взглядом Антея, который стоял рядом словно хищник, ждущий ошибки жертвы, Бракс кивнул, судорожно вспоминая, что в этом диком легионе принято делать в таких случаях. К счастью, он вспомнил.

- Да, ты прав. Я допустил ошибку, но больше она не повторится.

Услышав эти слова, словно пароль, Антей заметно расслабился. Внешне ничего не изменилось, но Бракс физически почувствовал, как исчезло опасное напряжение. Вопросы, однако, остались, но начать он решил не с них.

- Я должен поблагодарить вас за то, что вытащили нас оттуда.

Сигурд обернулся. Чуть резче, чем следовало, но злости больше не было.

- Я не мог поступить иначе. Не стоит меня благодарить. Я сделал то, что должен был бы сделать любой командир.

Потом он поморщился.

- И то, чего не сделал твой капитан.

Сержант дернулся как от удара.

- Лорд Сигурд. Капитан, он…

Волк махнул рукой, обрывая его на полуслове.

- Нет, сержант. После всего того, что я слышал от него, я не хочу оправданий этой глупости. Я уже сказал ему – если брат оставляет брата на верную смерть – это предательство, и если так велит какая-то книжка – значит, она несет ересь. Кроме того, Ромус посмел угрожать мне уничтожением кораблей. Пришлось…

Он увидел, как пораженно вытянулось лицо Бракса, но отрицательно мотнул головой.

- Нет. Он сбежал сам. Я дал ему шанс уйти, и он им воспользовался, осознав, что перед вооружением моих кораблей не выстоит даже он. Возможно, теперь он полетит жаловаться на меня вашему примарху, но едва ли тот сумеет что-то ему ответить. Волчий Король найдет с ним общий язык. И только если на то будет его приказ – я подчинюсь. Ему, а не каким-то трусливым выскочкам с Макрейджа.

Ультрамарин, слушая все это, пытался справиться сам с собой. Все то, что говорил Волк, все, что его окружало – утрачивало какое-либо правдоподобие и реальность, он чувствовал, что сходит с ума, и при этом не в состоянии этому хоть как-то помешать. Все перевернулось с ног на голову. Кроме того – только что прозвучало явное оскорбление, но он просто не мог найти в себе силы, чтобы достойно ответить.

Ромус сбежал. Что же произошло между этим странным командиром, который совсем недавно рисковал жизнью в собственном легионе, и гораздо более опытным капитаном, если сын Ультрамара предпочел скрыться. Что за военная мощь была на стороне двух странных братьев, что капитан сдался без боя?

Бракс не сразу понял, что высказал свой вопрос вслух. Ко всему прочему он пошатнулся от странного головокружения и вцепился в поручень ограждения.

Сигурд пожал плечами, из-за чего керамит доспехов неприятно стукнул.

- Когда примарх отдал мне эти корабли, я долгое время провел с Механикум. Они выполнили мои просьбы относительно разработки и создания нового оружия. Оно базируется на стандартном вооружении Империума, но уникально в своем роде и гораздо мощнее. Я не делаю из этого особого секрета, и позволил Ромусу узнать его параметры. Этого оказалось достаточно, чтобы он увел корабли. Если хочешь – можешь взглянуть. Сержант не успел ответить, путаясь в мыслях, а Волк продолжил.

- Я не хочу тянуть. Нужно решить, что делать с вами.

Бракс выжидающе посмотрел на командира этой маленькой армии. Сигурд говорил скорее сам с собой, чем с ним.

- Я знаю об особенностях вашего легиона, из-за которых вы оказались здесь. Кроме того, Ромус дал мне прочесть информацию о том, что привело вас сюда, в надежде, что я отступлюсь. Он очень разочаровался в моих умственных способностях, когда я прямо сказал ему, что не вижу в совершенных вами ошибках вины настолько тяжкой, чтобы оставлять вас на смерть. Я знаю, что вам нельзя возвращаться в легион – вас попросту вновь подвергнут трибуналу, назначив очередное глупое наказание.

Сигурд замолчал, глядя на Ультрамарина, хватающего ртом прохладный воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Он прекрасно понимал, какие противоречивые чувства раздирают мысли сержанта, но не мешал ему обдумать сказанное. Бракс молча кивнул. Он понимал, что Сигурд прав, но не знал, что делать.

- Я не хочу лишить вас чести. Не настаиваю на отказе от долга – наоборот. Я предлагаю вам продолжить служить Империуму.

Он выдержал небольшую паузу, дождавшись пока Ультрамарин с надеждой посмотрит на своего спасителя.

- Я предлагаю вам место в моей Стае.

Бракс ошарашено смотрел на обоих братьев, переводя взгляд с равнодушного лица Антея на сочувствующе-деловое лицо его младшего брата, и пытался найти хоть какие-то слова. Потом все же выдавил фразу, прозвучавшую жалобно, как скулёж.

- Но это не возможно.

Сигурд пожал плечами.

- Почему. Во многих легионах есть практика совместной службы ради получения опыта. Ты и твои люди вольны решать – остаться на службе согласно своему долгу или же сгинуть в очередной бесславной компании, сгнить в каких-то застенках или что вам еще может грозить. Единственное - примите решение, подумав. Я со своей стороны дам слово, что вас никто не станет преследовать, какое бы решение вы не приняли. Если вы решите остаться – вас примут здесь, как братьев, а не изгоев. Ступай к своим людям. Решите этот вопрос. Как только ты будешь готов - я приму ваше решение.

Он кивнул куда-то в сторону и из темноты вышел человек в одежде трэлла. Он был довольно юн, почти еще мальчик, с хищноватым взглядом и упрямым выражением лица. Он выжидающе посмотрел на своего господина и тот указал на Бракса.

- Проводи нашего гостя к его собратьям.

Трэлл кивнул и пошел к выходу. Сержант, поняв, что аудиенция окончена, пошел следом за ним.

***

- Почему ты не остановил меня?

Оценивающе посмотрев на младшего брата, Волкодав усмехнулся.

- Не решился. Я помню, на что ты способен в таком состоянии.

Решив, что объяснил этим всё, он замолчал. Встав рядом с братом, Антей оперся на поручень, заглядывая вниз, любуясь четким руководством капитана. Она немилосердно гоняла нерасторопных, по ее мнению, офицеров, требуя от них точности автоматов и порой сама казавшаяся не живым человеком, а роботом, безупречным во всем. При этой мысли он улыбнулся.

- Ей бы место на корабле Фениксийца.

Сигурд перевел на него удивленный взгляд.

- Что?

Антей кивнул вниз.

- Посмотри на нее.

Младший Волк подчинился, встав рядом и глядя вниз.

- Да, ты прав. Ты только что заметил?

Антей усмехнулся.

- Нет. Гораздо раньше. Еще только ступив на борт, когда она начала выяснять, откуда воняет псиной.

Сигурд, вспомнив этот момент, невольно улыбнулся. Эта женщина - настоящая валькирия, хотя с тех пор прошло уже много времени для смертных. В ее волосах появилось множество серебристых нитей, но они странным образом ее не портили, скорее даже украшали. Твердый как сталь, характер ничуть не смягчился с возрастом. Она требовала безупречного порядка на своем корабле и попутно – на остальных тоже, считая себя не только капитаном этого судна, но и командиром остальной крошечной флотилии. Как Русс нашел эту фурию – никто не знал, а примарх лишь ехидно улыбнулся, скрывшись с борта корабля, как мог быстро, что тоже разозлило женщину. Впрочем – ей нельзя было отказать в мастерстве управления кораблем и людьми, и это нивелировало все недостатки склочной натуры человека, делая ее незаменимой. Остальной экипаж – наверняка набиравшийся с ее ведома – был ей под стать. Лучшие из лучших – только это и могли сказать Волки, не смея перечить капитану. Впрочем, она никогда не забывала своего места и не требовала ничего лишнего.

Словно поняв, что о ней говорят, капитан подняла голову, всматриваясь в застывшие уровнем выше фигуры. Оба кивнули ей, приветствуя. Женщина не ответила – лишь хищно сузила глаза, чуть желтоватые, но не такие яркие, как настоящие волчьи глаза легионеров.

- А она точно не псайкер?

Сигурд чуть сдвинул брови.

- Нет, не думаю. В ее личном деле не было ничего об этом. Но если хочешь – можно натравить на нее Хендваля и его помощников, пусть проверят.

Антей, представив себе процедуру проверки, поморщился.

- Не стоит. Она их сожрёт живьем или навечно запишет в трюмные рабочие. А они нам еще пригодятся в деле.

Этой шутке Сигурд вновь улыбнулся, но потом посерьёзнел.

- Ты ведь не о ней хотел поговорить. Она уже почти два десятка терранских лет наводит ужас на нашу Стаю.

Волкодав кивнул, не глядя на брата.

- Что произошло?

Разъяснения вопроса не требовались.

- Я позволил Ромусу отследить характеристики оружия.

- Ты уверен, что это было хорошей идеей? Примарх не велел нам высовываться.

Почувствовав тяжелый взгляд брата, Антей поежился, но так и не обернулся.

- А было бы лучше, если бы я приказал уничтожить его корабль?

Антей не ответил, и Сигурд продолжил.

- Кто-то успел бы передать сообщение. Мы бы начали войну между легионами, и угадай, что сделал бы примарх? Мы бы не смогли сбежать – думаю, ты догадываешься.

Смягчив тон, он добавил.

- Я знаю, что это рискованно. Но это меньшее зло. Это не первый и не последний конфликт. Как-нибудь разберемся.

Замолчав, Сигурд сжал виски кончиками пальцев, Антей моментально насторожился.

- Ты как?

Постояв несколько секунд с закрытыми глазами, Сигурд мотнул головой.

- Я в порядке. Просто какой-то приступ.

Зная, что большего не добьется, Волкодав вновь отвернулся.

- Как ты думаешь, какое решение они примут?

Пожав плечами, Сигурд тоже вернулся к созерцанию мостика.

- Я никогда не умел предсказывать будущее, но что-то мне подсказывает, что они согласятся. Я не уважаю этот их Кодекс, но он не во всем противоречит основным доктринам. Они Астартес, значит, выберут войну, а не забвение. Я послал сообщение примарху. Он в любом случае будет в курсе всего.

В углу обзорного экрана замигал значок, сообщающий о получении новой информации, и Сигурд выругался сквозь зубы. Антей шагнул к выходу.

- Пойду, проверю наших гостей.

- Ступай. Заодно пусть сервиторы осмотрят их снаряжение. Если они останутся, с ним придется поработать. Я пока узнаю в чем дело.

Когда Кровавый Волк скрылся из виду, Сигурд вновь с силой сжал виски. Дышать было тяжело, а голова норовила расколоться от невообразимого шума и острой пульсирующей боли. Он скрывал это, и почти всегда это удавалось. Только Хендваль знал, что порой с его младшим командиром случается нечто, что сводит его с ума, но помочь тоже не мог. Это было как-то связано с развившимися ментальными способностями, но тренировки не помогали избавиться от редких, но сильных приступов. Длились они несколько минут, и за это время Сигурд страстно желал либо отключиться, либо вовсе покинуть этот мир, но каждый раз потом ругал себя за слабость.

Спустившись на мостик, он запросил текущее состояние кораблей и информацию, из-за которой на краю экрана мелькал тревожный значок.

Сигурд ждал этого. Он слегка покривил душой. Это будущее он предвидел. Еще даже до того, как они попали в систему. Теперь ожидание оправдалось. Он потянулся к кнопке общей вокс связи, но потом передумал.

Активировав свой личный передатчик, он вызвал брата. Ответ пришел не сразу. Почти полчаса прошло, пока Антей отозвался. Его измученный голос прозвучал несколько неожиданно, для сосредоточившего свое внимание командира.

- Извини. Что ты хотел.

Не вдаваясь в подробности, Сигурд ответил:

- Возвращайся на мостик. У нас проблемы.

Через двадцать минут Антей почти вбежал на мостик. Рядом с ним уверенно держался Бракс. На лице и по локоть открытых руках белели свежие шрамы – частично зашитые, частично уже заросшие сами. Сигурд уже без слов понял, что Ультрамарины приняли предложение, и кивнул обоим, вновь поворачиваясь к информационному дисплею.

Остановившиеся рядом, легионеры взглянули на данные. Бракс заметно побледнел, а Антей, не сдержавшись, зарычал, но быстро успокоился. Сигурд кивнул, научившись узнавать каждую эмоцию брата.

- Да. Мы угодили в засаду.

- У тебя уже есть план?

Сигурд кивнул, прямо глядя в глаза брата. Он не стал задавать вопросов, видя, что что-то явно не так. Только гораздо позже, оставшись наедине, Сигурд объяснил свое решение.

Пойдя на это чудовищное преступление, он попытался истребить врага, которого человечество еще не знало. Его сверхъестественные способности открыли ему сущность этих ксеносов. Он видел, что им по силам, видел как будут гибнуть миры. Он надеялся, что это поможет, но тысячи лет спустя эта зараза все равно расползлась очень широко, став почти непобедимой. Он тогда не дал им имени. Быть может – стоило.

- Есть. Хотя он мне и не нравится. Выбора нет.

Волкодав замедленно кивнул, уже поняв, почуяв, о чем идет речь.

- Истребитель звезд?

Бракс непонимающе переводил взгляд с одного на другого. Сигурд кивнул вновь.

- Истребитель звезд. Да, сержант. Тебе не знакомо это оружие, потому что оно появилось лишь недавно и, я надеюсь, его секрет никогда не покинет пределов моего флагмана. Это мой проект и о нем знает лишь мой примарх, да и то – без подробной информации.

Ультрамарин, не зная, о чем идет разговор, но, понимая, что о чем-то чудовищной мощи, сглотнул.

- Что здесь вообще происходит?

Сигурд вздохнул.

- Сержант. Мой примарх выделил мне легионеров, отправив нас выполнять собственные задания за пределом легиона. Мы не находимся под его непосредственным командованием, но всегда готовы отвечать перед ним и только перед ним. Все, что мы делаем – делаем, сообразуясь с собственными целями и задачами – преимущественно. Я пользуюсь этой свободой.

Он обвел помещение мостика руками.

- Он дал мне превосходный экипаж и корабли, оснащенные самым совершенным оружием и снаряжением, но не запретил мне экспериментировать. Здесь Механикум, более не связанные клятвами, данными прежде, могут совершенствовать себя и свои детища. Да, мы изучаем ксенотехнологии, хотя я предпочитаю собственные решения – они больше подходят для нас. Все что вы видели – дело нашего труда в течение двадцати лет. Доспехи и оружие легионеров, корабельные орудия, боеприпасы – почему бы не сделать их лучше? Если что-то оправдывает мои надежды – эти данные получает мой примарх. Как он этим воспользуется дальше – его выбор. Но то, что ты увидишь сейчас – я не расцениваю как свой успех. Безусловно, кто-то посчитал бы иначе, но если об этом узнают…

Он замолчал. Из-под доспеха он вытянул прямоугольной формы предмет. Гладкая черная пластина блеснула металлическими прожилками. Она висела на адамантиевом шнуре, словно талисман.

- Это – один из ключей от него.

Сигурд обернулся к капитану, сидевшей на командном троне, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Не смотря на явный вызов ее позы, взгляд был внимательным.

- Капитан, уводите нас к окраине системы, и по моему приказу открывайте варп-портал.

Не сказав ни слова, женщина кивнула, и по всему кораблю разнесся сигнал тревоги.

Бракс продолжал смотреть на экран.

- Они движутся слишком быстро.

Сигурд качнул головой.

- Сержант, ты плохо меня слушал. Я же сказал, что мы многое усовершенствовали. Эти корабли в реальном пространстве могут двигаться со скоростью, большей, чем у прочих судов Империума. Не только Шрамы любят скорость. Нам она жизненно необходима. Это опасно, потому что лишает возможности маневра, но, порой, иного выбора нет. На всякий случай советую держаться за что-нибудь.

Громадный рой странных кораблей стягивающийся в систему, тоже прибавил скорость, но Волк оказался прав. Корабли оказались у противоположного ее края гораздо раньше, чем ксеносы достигли первой же планеты. Несколько часов пролетели минутами в напряженном ожидании стычки.

Антей, встав за спиной брата, положил руку тому на плечо, и Сигурд, уже скривившийся от головной боли в очередной раз, почувствовал, что она слегка разжала хватку, словно старший брат как-то умудрялся защитить псайкера одним своим присутствием.

На самом деле это скорее было сочувствием. На двух планетах здесь, куда еще не добрались твари, имелись разумные формы жизни. Не люди, но это не слишком упрощало принятие решения.

- Пора.

Сжав зубы, младший Волк кивнул. Если уж делать это, то сейчас, пока твари не добрались до обитаемых планет. Бракс еще ничего не понимал, просто глядя на экран.

- Капитан, готовьте портал.

Сигурд поместил свой ключ в считывающее устройство. Вставший рядом, Антей, под удивленным взглядом Ультрамарина, надкусил собственное запястье, и в приемник упало несколько капель ярко-алой крови. Два зеленых огонька зажглись на панели почти одновременно. Никаких кодов они не вводили. Сигурд отошел от пульта с выражением отвращения на лице, а пальцы Волкодава быстро замелькали над клавишами.

Корабль сильно содрогнулся, но ничего больше, что свидетельствовало бы о применении очень мощного оружия, Бракс не увидел – ни отстреленного снаряда, ни луча – ничего. Мгновения шли одно за другим, и уже почти разочаровавшийся сержант хотел спросить – в чем, собственно, эффект, когда в самом центре системы, там, где была ее звезда, произошел взрыв.

Над ухом громом прозвучал приказ старшего Волка.

- Уходим.

Вспышка, поглощающая систему, разрасталась во все стороны, а Ультрамарин был не в состоянии отвести взгляда от вида такого всеобъемлющего уничтожения.

Ничто, видимое ранее, не потрясало его до такой степени. Это происходило гораздо более бурно, чем взрыв сверхновой, но из-за этого не заканчивалось быстрее. Всеуничтожающий поток звездного вещества ширился, словно оно только прибавлялось с каждым миллионом пройденных километров.

Взрыв был рассчитан точно. У кораблей хватило времени, чтобы покинуть систему, но даже тогда, когда они находились в варпе, на экран проецировалась схема расширения взрыва и расчет ущерба.

Ультрамарина потихоньку накрывал ужас. Он знал о различных способах уничтожения жизни на планетах, но еще никогда не был свидетелем уничтожения целой системы, тем более за такой промежуток времени. Он ошалело взглянул на Антея, за спиной которого, уперевшись рукой в стену и бессильно склонившись, стоял Сигурд. От внимания Бракса не укрылась струйка крови, текущей из носа младшего Волка, капли которой дробно стучали по полу. Он даже не пытался ее стереть, просто ожидая, когда прекратится очередная пытка.

- Что это было? И что с ним?

Антей обернулся к брату.

- Если он захочет – расскажет. А так он переносит гибель множества живых существ поблизости. Особенно разумных. Нужно было уйти раньше.

Антей раздраженно оскалился и с сочувствием взглянул на брата.

Сержант вновь перевел взгляд на того, кто отдал приказ уничтожить целую систему.

- Там были разумные существа? Кто?

Антей пожал плечами.

- Мы не успели собрать данные. Скорее всего - ксеносы.

- Там могли быть и люди?

Сигурд помешал ответить Антею, отрываясь от стены и пошатнувшись.

- Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы об этом знали?

- То есть вы уничтожили систему, даже не зная, кого убиваете?

Видя, что состояние Ультрамарина не позволяет ему трезво оценивать обстановку, Волк продолжил.

- Мы попросту не успели бы никого эвакуировать. Ты сам видел, какого размера был этот флот. Поверь мне, я никогда еще не сбегал просто ради того, чтобы сбежать, но и напрасно жертвовать людьми, за жизни которых я отвечаю, я не стану. Некоторые жертвы приходится приносить, как бы тяжело это не было. Ты прекрасно знаешь все эти красивые слова о благе для человечества. Не мне об этом рассказывать. Просто поверь мне. Я…

Он помедлил.

- Я знаю этого противника. Этот вид слишком заразен, чтобы оставлять хоть что-то.

Бракс кивнул. Он был поражен масштабом этой трагедии, но умом понимал, что такая цена была оправданной для уничтожения этой угрозы. Что-то заставляло его поверить.

Антей протянул брату ключ и тот взял его, держа шнур с отвращением, как ядовитую тварь. Чего стоило повесить его обратно на шею – было тоже написано на лице, но такова была участь тех, кому по долгу службы приходится принимать решения – отвратительные, но необходимые. Выражая сочувствие, Бракс тихо произнес:

- Прошу меня извинить еще раз, лорд Сигурд.

Тот слабо улыбнулся.

- Сержант, насколько я понимаю, ты и твои люди приняли решение остаться?

Тот кивнул.

- Тогда можешь перестать обращаться ко мне так официально. Я предпочитаю слышать свое имя. Мы все собратья по легиону, хотя я редко участвую в боях в силу известных тебе причин. Но если ты еще раз назовешь меня лордом не на церемонии, мне придется научить тебя манерам, принятым здесь.

Бракс удивленно моргнул, вид Сигурда был серьезен, но только до тех пор, пока сзади не раздалось фырканье Антея, едва сдерживающего смех.

- Он может. Советую не спорить с ним. Кстати – я тоже терпеть не могу именования меня лордом. И учти – если я буду учить тебя манерам…

Он не закончил речь, рассмеявшись, глядя на сержанта, окончательно растерявшегося от этих слов, а потом протянул ему руку, на которой след от укуса уже полностью пропал.

- Добро пожаловать в Стаю, брат.

Бракс осторожно, словно ожидая подвоха, с трудом обхватил широкое предплечье в старинном воинском приветствии. Притянув его к себе, Антей приобнял его свободной рукой и хлопнул по спине.

Этот же ритуал повторился и с Сигурдом, и Бракс вновь поразился, когда его предплечье сжали пальцы младшего Волка. Хватка сама по себе не была сильной, но больше подошла бы сервитору с его стальными манипуляторами.

По пути с мостика Сигурд замедлил шаг. Они нуждались в отдыхе, как бы ни скрывали это друг от друга.

- Итак, какой ритуал приветствия вы предпочитаете?

Бракс поморщился.

- Если можно, обойдемся без ритуалов и посвящений. Нам нужно время свыкнуться с тем, что мы теперь не Ультрамарины.

Сигурд согласно кивнул.

- Хорошо. Антей, что с их снаряжением?

Шедший позади, Волкодав пожал плечами.

- Мало что осталось. Предлагаю выдать им полностью новые комплекты.

По лицу Бракса скользнула смутная тень, и это не укрылось от обоих Волков. Сигурд озвучил их общий вопрос.

- Что? Тебе нужны какие-то вещи из тех, что были с тобой?

Сержант помедлил с ответом.

- Не поймите меня неправильно. Я бы хотел, чтобы сохранилось что-то от моего легиона.

Братья переглянулись, и на сей раз - непривычно рассмеялся Сигурд. Ультрамарин недоверчиво покосился на него.

- Я понимаю, что мое желание странное и смешное…

Антей оборвал его взмахом руки.

- Дело не в этом. Ладно, подождем с отдыхом.

Уже знакомой дорогой, Волкодав повел их вперед. Знакомый армориум, где Ультрамаринов избавили от отслуживших свое доспехов, встретил их тихими звуками работы сервиторов. Плутая в поворотах, Бракс не сразу осознал, что они достигли цели, а, подняв голову, невольно приоткрыл рот в немом вопросе.

Сияя полировкой, в держателе покоился доспех – один из десятка. Пластины брони цвета, принятого в легионе сынов Русса выглядели так, словно их покрасили совсем недавно, но далеко не несколько минут назад. Просто доспехи были абсолютно новыми.

- Ты знал, что мы согласимся.

Сигурд кивнул.

- Я надеялся на ваше благоразумие.

Композит доспехов не нес на себе лишних украшений. Они почти не выделялись среди остальных, принадлежащих Волкам. Но кое-что все же их украшало. Левый наплечник каждого такого доспеха был того же цвета, что использует легион Жиллимана, и на каждом эмблема свободной Стаи была дополнена символом тринадцатого легиона – белой Ультимой, в которую был вписан меч с волчьими головами, свидетельствуя об уважении, оказанном новичкам. Кроме того, горжеты этих доспехов украшали лавровые венки, выгравированные и золоченые по окружности ворота, которые уже вообще-то не полагались отвергнутым сынам Макрейджа. Ко всему прочему, сервиторы перенесли на новые доспехи знаки отличия со старой брони. Тот комплект, к которому подвели Бракса, был предназначен для него. Рядом, острием вниз, покоился меч. Это было не его оружие – то нуждалось в починке. Это был фенриссийский клинок – величайший знак доверия и уважения Влка Фенрика.

Бракс протянул руку и коснулся кончиками пальцев пока еще неукрашенных амулетами пластин брони, словно не веря. Впрочем, шнуры из адамантия, на которых потом должны будут красоваться трофеи, уже были заготовлены и ждали своего часа.

Потом руки, словно сами собой, потянулись к рукояти меча в почти ласкающем жесте. Это оружие еще не было в бою и пока было лишено своего собственного характера. Потом, когда воин по-настоящему возьмет его в руки и применит в битве, отнимая жизни, когда клинок напьется пота и крови врагов и хозяина – только тогда оружие станет полноценным. Только тогда оно и его владелец научатся понимать друг друга.

Этот ритуал посвящения был известен во все времена, но из всех легионов, пожалуй, только Волки и Тысяча Сынов придавали ему особое значение.

Дав Ультрамарину время прийти в себя, Антей хлопнул его по плечу.

- Ну, если ты доволен, пойдем к остальным. Не знаю как ты, а я зверски голоден.

Все еще находясь в состоянии легкого шока, сержант кивнул, делая шаг назад от великолепного доспеха.

- Вам нужно будет некоторое время, чтобы привыкнуть к этому доспеху и, возможно – оружию. Как видишь – я внес некоторые изменения в конструкцию.

Сигурд кивком указал на керамитовое великолепие, которое у Бракса язык не поворачивался назвать бронёй.

- В любое время в вашем распоряжении тренировочные клетки с сервиторами. Кроме того – Волки вам не откажут в совместной тренировке. Советую не тянуть – не известно, когда наше следующее дело.

Бракс, смущенный таким отношением, кивнул.

- Я не знаю, как отблагодарить вас.

Сигурд, усмехнувшись, махнул рукой.

- Ерунда. Я всего лишь помог своим собратьям.

Сержант, как истинный Ультрамарин, не смог удержаться от громких слов.

- Ни я, ни мои люди - не подведем вас.

Он сложил руки на груди в знаке аквилы, но Сигурд не ответил тем же самым.

- Бракс, давай обойдемся без клятв. Ты не дурак. Видишь же – я тебе верю, как самому себе, иначе бы всего этого не было. Я не сомневаюсь в вашей доблести и умениях – среди сынов Жиллимана никогда не было трусов.

Сержант, чью речь так хладнокровно оборвал Сигурд, умолк, путаясь в мыслях и не зная, что делать дальше. На помощь ему пришел старший вожак, снова положив мощную руку на плечо, заставив слегка склониться вбок.

- Идем. Захватим твоих друзей, и познакомитесь со своими новыми братьями.

Будучи не в состоянии сопротивляться увлекающей его длани, Бракс послушно пошел рядом с Антеем.

Остальных Ультрамаринов они нашли в гостевой каюте. Они о чем-то беседовали, когда створки дверей разъехались, и внутрь вошли вожаки Стаи и их собственный командир. Вид легионеров был несколько растерян – они ждали решения своей судьбы, но страха не испытывали. По выражению лица сержанта они поняли, что всё улажено, и Антей с удовлетворением заметил, как они приободрились.

Прочие Волки приняли их радушно. В бытность их в составе легиона они проявляли меньше сдержанности, но железная воля братьев научила их, как вести себя с другими. Ультрамарины какое-то время чувствовали себя скованно, но и это смущение прошло. Трэллы не обходили их вниманием, и к концу корабельного дня все легионеры чувствовали себя как дома, и более того – братьями. Дружная попойка сопровождалась многочисленными песнями и историями, а немного бестактные Волки решили заодно выпить и за тех Ультрамаринов, что погибли, пока они добирались до ныне уничтоженной системы. Бракс и его люди, польщенные таким участием, с удивлением смотрели на вожаков. Сигурд кивнул, отвечая на незаданный вопрос. Когда Ультрамарины отвернулись, Антей негромко произнес.

- Они выглядят почти счастливыми.

Сидящий рядом Хендваль тихо фыркнул.

- Еще бы. Здесь им рады больше, чем в родном легионе.

Подцепив очередной кусок мяса, прежде чем впиться в него зубами, Антей буркнул.

- Хотел бы я знать, чем это грозит нам.

Глава 39

В войне есть место всему миру. В этом Хендваль не ошибся. Особенно, когда сотворенные войной сами ищут путь реализации для себя. Реализация и с появлением того, что создано для войны. Годы скитаний в варпе лишь изредка окрашивались действиями – Сигурд старался не лезть на рожон, он не мог сидеть сложа руки столько времени, как не сидели и Волки. Но в то время, как легионеры и солдаты отделения смертников оттачивали приемы действовать с убийственной сложностью, он в основном посвятил свое время совершенствованию того, с чем отпустил своего примарха. Чертежи систем вооружения и брони и различные формулы окружали его постоянно. Изредка заходивший к нему, Антей морщился и почти насильно уводил брата, заставляя тренироваться вместе со всеми, но даже он не утверждал, что этого не нужно. Это было своего рода увлечение – смертоносные игрушки всегда были интересны людям. Еще больше времени, бесконечные ресурсы галактики – только сумей добыть, и бескрайний полигон для испытаний созданного без контроля и запретов слуг Омниссии и Терры. Следуя приказу примарха, молодой вожак сообщил обо всем ему и только ему. Волкам пришли в душ новые игрушки, новые конструкции брони. Сначала он занялся этим из-за Антеи, но после решил продолжить эксперименты. Используя композиты на основе керамики и собственных материалов, лишь с номерными обозначениями, ему удалось усилить и несколько облегчить броню, не снижая защитных свойств. Это было важно. Волки предпочитали перемещаться ходом, не с помощью своих спидеров. К тому же, куда лучше драться в таких нарядах, движения были более изысканными. В традиционном подсчете каждый легионер получил такой комплект, в котором, под строгим присмотром Хендваля, были символы Стаи и личное обозначение каждого Волка, его трофеи. Арсенал дополнился слегка измененными и усиленными цифрами оружия, созданного на основе стандартных имперских шаблонов. Смертные солдаты также получили несколько подарков от Волкова. Более легкие, но мощные и компактные винтовки заменили собой лазганы. Сигурд сам продемонстрировал людям, как, уложив три выстрела в одну точку, это оружие пробивает старого легионера. Тем не менее, на плите из нового композита также присутствует преимущество щербины. Над тем, откуда появилось это пристрастие, он не задумывался. Единственное, что ему мешало – их непрошенный пассажир. Добыча Антея, маленький смертный, Оказался живым. Сначала позаботьтесь о том, чтобы доверили трэллам, но, когда ребенок научился самостоятельно ходить – он научился и удирать от них, и постоянно лез то к технике, то к солдатам или легионерам. Большинство из них предпочитало читать гонять любопытного мальчишку, вроде нашего щенка, хотя некоторые развлекались, наблюдая за ним. Он рос, как ему было положено. Отличался от своих сверстников с человеческими мирами только тем, что неизменно немым. Была ли эта врожденной проблема или произошла из-за появления чудовищного волка в процессе его показа на свет, но ни медики,ни Волчьи Жрецы так и не смогли ничего сделать. Впрочем, самому ребенку это не мешало – он и не горел желанием поговорить. Его повадки были скорее звериными. Он осваивал язык жестов и мимики, в основном со старшими волками – Антеем, Сигурдом и Хендвалем, почти не отходя от них. Антей, пожалуй, был ему ближе всех. Волчонок тенью следил за ним и следил за каждым жестом и словом. Глядя на него, Волк первое время пытался заставить себя огрызнуться, чтобы отпугнуть непрошенное свидетельство своего греха, но потом смирился с неизбежным. Странная смесь чувства вины и уверенности в собственном праве позволила ему принять существование этой человечки как данность. Принять, и поискать ему место в Стае. Мальчишке не было места среди остальных людей. Он был не такой, как все. Не похожи ни на кого из них. Но его приняли даже Волки. Приняли благосклонно, как забавную зверушку. Они смеялись над его поведением, но, кажется, лишь Сигурд и Ильгвар не разделяли веселья – он все же был человеком, а люди не подобают кидаться за коготь, которые Волки швыряли ему, чтобы понаблюдать, как он будет с рычанием пытаться обгрызать их. Звериный стиль общения все так же изменился чуть позже, но мальчик так и остался маленьким хищным зверем. Косые взгляды темных глаз были отражениями легкой диковатости, но, как и всякое оставшееся Существо, оно всегда занимало свое место. Он назвал имя. Его он выбрал почти сам. Волки у костров шумно обсуждали, как его называли, когда ему по меркам Терри было около пяти лет. Он сидел у ног Антеи, грызя кусок мяса, который ему швырнул вожак – ребенок был слишком мал, чтобы поднять обычную порцию, а кормить его специально никто не хотел, поэтому Антей время от времени отдирал куски помягче от того, что принесли ему трэллы. Волки время от времени протягивали нам руки, чтобы сделать вид, что вы пытаетесь отнять еду. Волчонок с одинаковым выражением на детской мордочке делал вид, что грозно рычит, и тогда очередной легионер с громким хохотом отстранялся. Они предлагали много разных имен, но, как правило, каждый из них защищал павшего обратному, и кто-то отрицательно качал головой, пока Хендваль не бросился, как бы между прочим, одно слово. Имя. Хеймир. Легионеры молча заперлись, глубокие темные глаза мальчика, оторвавшегося от еды, комплексно уставились на Жреца. Это длилось недолго, но этого было достаточно, чтобы Стая сошлась на одном мнении. Мальчика назовут Хеймиром, и он будет частью Стаи, как ее часть стали вожаки, которые в свое время не смогли стать Астартес. Впрочем, Антея этого уже не касалась – он стал чем-то большим, чем легионер, и они это почувствовали. Сигурд тоже, но братья были совершенно разными. Скука была в состоянии сделать что угодно, и маленький мальчик оказался под опека Стаи, решившей, что он будет одним из них. Конечно, космодесантником они не могли его сделать, но сделать из него сверхчеловека были способны. Заметив однажды, с какой комплексностью ребенок наблюдает за поединком Волкова,Антей начал учить обращаться к нему с оружием. В то время, когда остальные дети в его возрасте играли в игрушки и строили замки из того, что могли раздобыть на родных планетах, волчонок Хеймир учился охотиться и выживать в условиях, которые обычно смертельно опасны и для взрослого человека. Он постигал тонкости убийства и учился не испытывать страха – но с этим у него не было проблем. Его стойкость была патологически высокой. В тренировочных схватках он был рядом с вожаком и не дрогнул, когда рядом грохотали выстрелы и со скоростью затвора метались клинки. Не многие смертельные случаи могли привести к тому, что им доводилось скрестить клинки с легионером – это было настоящим безумием, только война могла свести таких противников. Война и стаи изгнанников. Сигурд и Антей учили мальчишку всему, что могли сами, и тот рос искусным бойцом. В рядах армейских составов у него скоро не осталось достойных соперников, и, держа руку, легионеры выходили на спарринг с ним – ради развлечения и тренировки человека. Волчонок не унывал, и кто-то научил его подлым приему, чтобы его успех был чуть выше, если ему доведется участвовать в настоящих боях.

Было в нем что-то от Эльдара. Их ловкость и скорость. Он был высоким – так всегда бывает, когда человек поднимается на землю с низкой гравитацией или в космос, но не чувствует себя слабым. Он без проблем перенес холод и жару, хотя и не так хорошо, как Астартес. Он никогда не возвращался с охотой без добычи, когда легионеры прибыли на обитаемую планету. Усвоив все уроки, он все же влился в Стаю, хотя и остался слабее Волкова, но не был изгоем в ней. Он стал молчаливой тенью вожаков, как они в свое время стали смертоносными тенью примарха. Он так и не узнал ничего о своем происхождении.

Глава 40

Босые ноги коснулись изумрудной травы, чуть влажной от утренней росы. Ее прохлада приятно прокатилась по телу.

- Что ты делаешь?

Сигурд обернулся. Антей сидел на плоскости рампы и с интересом смотрел на брата.

- Ничего. Просто пытаюсь вспомнить.

Младший вожак присел, коснувшись зеленой щетки растений раскрытой ладонью.

- Я соскучился по этому вот. Настоящая трава, и никто не пытается отгрызть тебе голову. Чистое небо, из которого не сыпятся снаряды.

Он обернулся.

- Помнишь нашу первую беседу с примархом?

Антей помнил. И сейчас, глядя в ледяные глаза брата, с трудом мог поверить, что тот когда-то говорил те слова.

«Но разве в мире есть только война?»

Когда они только покинули родной мир, Сигурд отказывался воспринимать утвердительный ответ. Годы прошли, и он изменился. Как и приютивший их легион, они оба жили войной, и сильнее всего она сказалась на том, кто ее поначалу отрицал.

Сейчас он наслаждался, оказавшись в тишине, но Антей знал, что это лишь маска. Душа младшего брата была выжжена, как радиоактивная пустошь, и чувства, которые пробуждал в нем этот мир, поверхностны. В любую минуту пелена наслаждения может спасть, обнажая истину. Холодную и смертоносную, словно ледники Фенриса, душу воина. Заострившееся ухо шевельнулось, ловя отзвуки, и Антей обернулся.

- Я бы не был так уверен.

Сигурду не было нужды переспрашивать. Он тоже заметил приближающихся людей. Отряд шел не торопясь, уверенно, по своей собственной земле.

- Это что за твари?

Сигурд заглянул за борт «Грозовой Птицы», доставившей их сюда, и улыбнулся.

- Это лошади. На Видфриде они не прижились, когда их привезли первые колонисты, а здесь они уцелели. Они используются людьми, как у нас использовали молгов.

Антей оценивающе рассматривал крупных животных.

- Ты вроде бы говорил, что они травоядные?

Сигурд кивнул, но, присмотревшись, удивленно присвистнул.

- Должно быть, местная порода.

- Ага. Должно быть.

На всякий случай Антей подтянул поближе меч, не вынимая его из ножен. Без доспехов стало как-то неуютно, но страха, естественно, не было. Всего лишь смертные.

Странная одежда всадников была не очень яркой, но пышной. Преобладали темно зеленый и черные цвета, дополненные богатой белой отделкой.

- Это то, что нам обещали?

- Похоже на то. Свита местного вождя.

- Обуйся хотя бы. Как думаешь, они оскорбятся, если узнают, что видят не равных себе?

Сигурд фыркнул.

- Они не узнают. Разве что ты сам им расскажешь.

Он внял совету брата, натянув сапоги, и застегнул высокий ворот кителя. Он копировал армейский мундир, но был сшит специально для него. Примарх когда-то решил, что такого будет достаточно, чтобы ввести людей в заблуждение. Впрочем, при его росте и фигуре – это было обычно излишне, но он не стал ничего менять.

Оба Волка были формально безоружны. Мечи и болтеры оставались в корабле, недоступные взору прибывших. Как бы мирно ни выглядела планета, каким бы слабым ни казалось ее население – случиться могло что угодно. Опасность может ждать где угодно, и не в обычаях Астартес полагаться на кажущееся.

Сделав Антею знак не двигаться с места, Сигурд встал сбоку от «Птицы», стараясь держаться как можно более непринужденно.

Процессия остановилась в нескольких метрах от «Птицы». Кони, если их можно было так назвать, возмущенно фыркали и били о землю острыми копытами. Оба Волка почувствовали их напряжение – звери рвались в бой, почуяв кровных врагов под личинами Астартес. Пласты дерна летели в стороны, когда их ноги с мощными ударами опускались на землю. По удилам стекала пена, а из-под приподнятых губ свисали клыки, длинна которых была совсем неприличной для травоядных.

По рядам людей летели шепотки, которые почти терялись за звуками, издаваемыми трепещущими на ветру вымпелами под навершиями копий. Настоящая древность, Сигурд знал о подобных вещах лишь благодаря привычке много читать. На заре человечества, задолго до Великой Ночи, терранские племена выглядели точно так же. Этот мир был словно осколком того прошлого, но прекрасного в этом было мало. Это было свидетельство деградации общества, отрезанного от колыбели человечества и цивилизации. Теперь этому миру придется вернуться под знамена Терры, потерять суверенитет. Насколько легко им это дастся – неизвестно. Рыцарские кодексы бывают разными. Он предпочел выбросить из головы эти мысли и приветственно кивнул, стараясь сделать это как можно почтительнее.

Отреагировав на это движение, от отряда отделились пятеро всадников. Впереди, на могучем коне, двигалась наиболее богато украшенная фигура. Остальные держались чуть позади, образуя идеальный клин.

Они недалеко ушли от своих людей, и, принимая эту игру, сам Сигурд пошел к ним навстречу.

Оба вождя какое-то время мерили друг друга взглядами. Первым, на правах хозяина, заговорил смертный.

- Мне сказали, что в моих землях появились чужаки. Кто вы и что вам здесь надо?

Он не трусил. Совершенно. И это несмотря на его возраст. Это немного шокировало, но наметанный взгляд Волка заметил и характерные мозоли на руках, спокойно перебирающих ремни сбруи, и ничем не украшенную рукоять длинного меча, которым удобно драться как пешим, так и конным, и шрамы, украшавшие лицо, исполненное достоинства. В облике юноши, едва ли достигшем шестнадцати терранских лет была гордость, но не наследственная¸ от права рождения, а та, что рождается от уверенности в себе в самых разных схватках. Цепкий взгляд умелого воина тоже не рождается в стенах дворца. Это все было странным, но к странностям Сигурд уже привык, и он отбросил речь, которая была заготовлена для придворных интриганов. Мальчишка был ровней ему и заслуживал уважения. Говоря все, как есть, слыша в шепоте подданных вождя смертных все растущее недовольство, он не останавливался, пока не сказал все, что должен был.

Сигурд еще смотрел с надеждой на шепчущих спутников человека, а Антей, которого они не видели за бортом шаттла, уже знал ответ, почувствовав их настрой.

Немного позже, еще не озвученный ответ уловил и Сигурд. Он тяжело перевел дыхание.

Мальчик на коне медленно повел головой, и в глазах мелькнула готовность к битве.

- Нет. Я не отдам этот мир какому-то Императору с какой-то Терры. Мы будем сражаться за свою свободу.

Сигурд криво усмехнулся.

- Неужели ты хочешь, чтобы твои люди погибли?

Гордо кивнув, мальчик заставил коня пройтись немного вдоль остальных.

- Лучше так, чем рабство! Если захочет – пусть правит мертвецами, но он не получит нас. Убирайтесь из моих земель немедленно.

Его рука легла на рукоять меча привычным жестом, словно он мог тягаться с таким врагом. Или это его не волновало. Отчаянно перебирая в голове варианты, Сигурд рискнул.

- У меня есть предложение, чтобы не лить зря кровь. Как насчет поединка сильнейших? Победите вы - и мы уйдем. Победим мы – и вы сдадитесь?

Юный правитель рассмеялся.

- Ты глупец. У нас ведь не будет шансов. Может я и молод, но я вижу, что ты больше и сильнее любого из моих людей. И тот зверь тоже.

Он указал пальцем в ту сторону, где находился Антей. Сигурд не стал спрашивать, как он узнал – наверняка в лесу вокруг них была уйма разведчиков.

Всматриваясь в землю под ногами, Сигурд тихо произнес:

- Нет. Не все мы такие. Это просто изменение. Я выставлю обычного человека, такого же, как вы. Он будет драться вашим оружием. Как насчет таких условий.

Советники вновь заговорили что-то вождю. Тот некоторое время слушал их, потом резко поднял руку, призывая всех к молчанию.

- Я согласен. Но кроме вас двоих ни один гигант не должен ступить на мою землю. Вы двое придете с этим человеком завтра на рассвете. Безоружными и без доспехов. Вам ясно? Попытаетесь обмануть нас – умрете. Нарушите слово – я объявлю войну.

Все еще удивленный силой духа мальчишки, Сигурд кивнул. Он дождался, пока всадники развернули коней и направили их по едва заметной тропе.

- И где ты возьмешь такого смертного? Ты сам уже не похож на них.

Сигурд кивнул. Годы назад его обращение не закончилось ничем хорошим, он тогда мало отличался от простых людей, но со временем, хоть и очень медленно, изменения все же происходили.

- У нас на корабле.

Антей удивленно посмотрел на брата, видя, что тот уже разработал некий план.

- Солдаты? Не думаю. Ты видел этих – они родились с мечами в руках. Наши люди могут не справиться.

Сигурд мотнул головой

- Я говорил не о них.

Он пристально смотрел в глаза старшего брата, и в них, наконец, озадаченность переросла в пораженное удивление.

- Ты с ума сошел.

Младший вожак улыбнулся.

- Вовсе нет. Я видел его, и более того – я лично разрабатывал программу тренировок. Он справится.

- Он всего лишь трэлл.

- Он больше чем трэлл. Да он никогда им и не был в полной мере. Да, он появился в легионе случайно, спасибо тебе за это. Но он не должен был стать обузой. Завтра он принесет пользу Империуму и этим людям.

- Ты говоришь так, будто он уже победил.

- Он справится, увидишь. Да ты же сам знаешь его. Или ты волнуешься за него?

Антей скептически хмыкнул.

- Ты хочешь рискнуть их жизнями.

Сигурд пожал плечами.

- Хуже им уже не будет. Ты сам прекрасно знаешь – что такое их оружие против мощи легионеров? Ничто. Мы уже встречались с подобным. Мне нравится этот мир, нравятся эти люди. Я рискну, чтобы сохранить их жизни. Пусть у них будет шанс. Легион далеко, и мы можем себе это позволить.

- Возможно.

Антей поднялся с рампы.

- Но хватит ли мудрости у мальчишки и его советников?

- Он не просто мальчишка. Ты прекрасно видел – он смелый воин.

- Мальчишка. Безрассудный.

- Это не безрассудство. По крайней мере – не совсем. Я чувствую, что понял его.

- О, это все великолепно, но нужно посмотреть правде в глаза…

- Какой правде? Я вижу его способным вести за собой людей, этого достаточно.

Оба брата заняли места в «Грозовой Птице» и пилоты быстро подняли ее в воздух.

Глава 41

Мальчишка во все глаза смотрел на окружающий его мир. Он очень редко покидал корабли, на которых вырос, и по которым путешествовал вслед за своими хозяевами, сколько он себя помнил. В свое время лорд Сигурд уделил ему время, чтобы рассказать о разных мирах, но что слова, в сравнении с тем, что можно увидеть и почувствовать. В немом восторге он приоткрыл рот. Опустившись на колени, он гладил траву и выступающие из нее дикие камни, словно богач, ласкающий свои драгоценности.

Сигурд кивнул Антею на трэлла. Тот улыбнулся, но улыбка вышла скорее дежурной.

- Ты все-таки решился на это. Что ты ему сказал?

- Что он должен победить. Что этим он спасет много жизней.

- Если нас в каждом местном племени будут так встречать – он состарится на этой планете.

Сигурд пожал плечами.

- Это не самый плохой вариант.

Да, не самый. Антей уже получил известия от разосланных по планете отрядов. Большая часть отказывалась покоряться миром, кровь текла рекой. Хотя были и те, кто радовался пришельцам, почитая их за богов – тут работы было еще больше. Нельзя было нарушить хрупкое доверие смертных, но в то же время следовало быстро и безболезненно покончить с религией в соответствии с Имперским Кредо.

- Они опаздывают

Сигурд посмотрел на местное светило, почти полностью выплывшее из-за горизонта. Вообще-то, там их было два, но из-за своего расположения они казались единым целым, правда – не круглой, а вытянутой формы. Оба они давали достаточно света и тепла для процветания этого мира.

- Нет. Они идут.

Антей кивнул в сторону стены леса.

- Значит и нам пора.

Младший вожак отошел от «Грозовой Птицы».

- Не вздумай брать оружие.

Усмехнувшись, Кровавый Волк показал пустые ладони.

- И не думал. Зачем оно мне?

Действительно. Если можешь оторвать голыми руками голову лошади, как назвал их Сигурд – зачем оружие для этих дикарей. Конечно, про лошадь это было лишь предположение, но кто знает, чем все обернется.

Приказав пилотам поднять рампу и улетать в случае опасности, Антей встал рядом с братом.

- Как-то подозрительно легко они согласились.

Тот лишь раздраженно дернул плечами, ничего не ответив. Он наблюдал за трэллом, бродящим по поляне, рассматривая каждый ее клочок.

Едва только между деревьями показались блики, разбрасываемые доспехами людей, Сигурд окликнул мальчишку.

- Хеймир!

Тот почти мгновенно оказался рядом. Навыки, о которых гораздо раньше позаботились его хозяева, были отточены и в бою, но для непривычного смертного и его тренировки показались бы невозможно тяжелыми. Мальчишка, не видевший ничего иного, и с детства привыкший к ним, справлялся с ними без труда, как со своей работой по кораблю справлялись его смертные собратья.

Его маленький изъян – немота – никак не мешала его общению с Волками и прочими трэллами. Он быстро освоил язык жестов, лаконичный, как вурген, хотя, круг тех, с кем была необходимость говорить, был сильно ограничен.

Странный трофей вожаков, следующий за ними по пятам, не очень интересовал прочих легионеров. Они не трогали его, и редко обращали внимание, хотя иногда, когда нужно было найти Сигурда или Антея, они обращались к мальчишке. Для них он был просто еще одним членом Стаи.

Он отличался от прочих трэллов. Подготовленный скорее к боям, чем к услужению, он никогда не смотрел в пол и не старался быть незаметным. Кожа была от природы смуглой, но бледноватой из-за того, что он редко подставлял ее свету звезд, согревающих планеты. Внимательный взгляд говорил о том, что прекрасно развито не только тело, но и ум тоже.

Он был похож на местного правителя. Сигурд сразу вспомнил о своем подопечном, едва увидев его. Возможно, возраст не совпадал, но они были очень похожи, и Сигурд знал, что его мальчишка умеет пользоваться мечом так же хорошо, как обыватель – столовыми приборами. От него никогда не требовалось почтение и смирение – дерзкий дух необходим хорошему воину, чтобы не мириться с поражениями и слабостями. Впрочем, тот никогда этим не злоупотреблял, привыкнув к своим хозяевам, и зная всегда, что им нужно.

На этот раз, отряд был совсем другим. Это была не придворная свита с намеком на пышность. Эти люди не скрывали намерений под улыбками. Это был боевой отряд.

Отполированная до болезненного блеска, броня была слишком тяжелой для торжеств, но явно самой прочной – для смертельных схваток. На длинных копьях не было украшений, как и на сбруе коней. Сами звери, рыча и фыркая, позвякивали кольчужными сетками, прикрывавшими их тела, и металлическими бляхами на груди. Весь отряд так и не снял шлемы, несмотря на жару. Лишь у их предводителя вместо шлема на голове было подобие простого серебристого венца, украшенного только резьбой. Его коротко остриженные волосы были странного цвета. Они словно были осыпаны очень темным пеплом, но при этом не были седыми. Он и сам не был стар, на глаз его возраст Сигурд определили как три десятка терранских лет или около того.

Словно из отражения, на вожаков глядели спокойные и холодно оценивающие глаза убийцы. И он тоже не боялся их. В воздухе не было ни частички страха или, хотя бы, опасения, закономерных при встрече с сильнейшим противником. Его тяжелый взгляд остановился на Хеймире, и он кивнул каким-то своим мыслям. Обернувшись через плечо, он кивнул уже кому-то из своих. Из хвоста отряда выехал воин, держа за удила еще одну лошадь. Он подвел ее к трэллу. Тот обернулся к своим хозяевам, ожидая приказа.

Сигурд кивком указал на скакуна. Он прекрасно знал, каково мальчишке, ниразу не то что не видевшего подобных животных, но даже и не знавшего, что с ними делать. Конь в это время злобно фыркнул и потянулся к трэллу, чтобы попробовать его на зуб – это недвусмысленно читалось в движении клыкастой морды.

Чуть отодвинувшись, Хеймир присмотрелся к всадникам, молчаливо сидящим на спинах лошадей.

С трудом дотянувшись до загривка опасного зверя, трэлл подпрыгнул, и Сигурд позволил себе победную улыбку. Мальчишка учится очень быстро. Он уселся в седле с преувеличенно уверенным видом, хотя оба Волка почувствовали, что он немного растерян.

К счастью, солдат так и не отпустил уздечку.

Глава отряда вывел своего коня еще на несколько шагов вперед.

- Вам мы не можем предоставить лошадей. У нас нет таких крупных. Вам придется идти пешком, если это вас не оскорбит. Я могу сопровождать вас, если угодно.

Голос предводителя отряда соответствовал его облику. Рычание хищного зверя в нем гармонировало со звоном металла. Слова звучали отрывисто. Этот человек наверняка не привык говорить с вельможами. Его удел – перекрикивать грохот боя, и его это устраивает. Сигурду приходилось встречать слишком много лести и лжи, но, увидев этого солдата, он еще сильнее почувствовал желание сохранить жизни – такие, как он, должны жить, чтобы понятие чести не осталось лишь достоянием легенд и сказок.

- Нет нужды. Мы умеем ходить. Только покажите дорогу.

А вот это уже было ложью. Эту часть поверхности планеты Сигурд изучил очень хорошо еще на корабле. Кроме того, он узнал почти все - от разветвленной сети пещер до химического состава почвы и растительности, но незачем было сознаваться.

И все же, глава отряда остался рядом с ними. Какие цели это преследовало – контролировать их двоих или это было просто проявлением уважения, Сигурд не брался сказать. Он смотрел на Астартес без удивления и интереса, будто те каждый день приходят на эти земли. Его конь долго не переставал фыркать и пытаться вырвать удила из рук смертного, но эти руки держали ремни крепко, и всякий раз выворачивали скакуну шею. В конце концов, тому это надоело, и он успокоился, изредка косясь на гостей большим черным глазом и скаля клыки.

Весь путь прошел в напряженном молчании. Всю дорогу Волки спинами чуяли острые, как копейные навершия, взгляды солдат. Те не издавали ни звука, кроме позвякивания железа о железо. Сигурд и Антей в силу привычки оценивали тактику здешних бойцов. Хеймир зачарованно осматривался и украдкой гладил своего скакуна по теплой шкуре с коротким ворсом. Когда еще ему доведется увидеть подобное?

Он с удовольствием вдыхал чистый теплый воздух, настоянный на травах и смешанный с испарениями тысяч деревьев. Это не был знакомый рециркулированный и ионизированный корабельный воздух. В первые минуты он долго кашлял из-за незнакомых ароматов, сразу забивших нос. Теперь же он мог наслаждаться этим – хозяева ненадолго взяли его с собой, чтобы показать этот мир и сделать странную работу. О ней он пока не задумывался.

Место, назначенное для поединка, Сигурд узнал сразу. Огороженное невысоким забором и толпой, вытоптанное поле.

- Как в древности.

Антей покосился на него

- Что?

Сигурд указал туда, где их ждали.

- В древности на Терре рыцари дрались на таких площадках.

Старший вожак хмыкнул, но ничего не сказал. Ему было интересно другое.

Место для схватки окружало слишком много людей с оружием. Оружие было хорошее, а люди явно умели им пользоваться. Что-то ему подсказывало, что здесь собрана элита, лучшие воины юного вождя. Встречающие молчали, но в прорези шлемов было видно, сколько неприязни в их глазах.

Как только Волки и их эскорт приблизился, правитель вышел вперед. Сегодня он был в совершенно другой одежде – темно-зеленой, мягкой, облегающей – идеально для боевого снаряжения. На нем не было брони. Это должен был быть чистый поединок. Его меч в ножнах был в руках у седого мужчины, чей возраст уже давно перешагнул за полвека. Зная, что годичные циклы этой планеты несколько иные, чем у Терры, Сигурд не мог определить точно.

Этот человек стоял за правым плечом юноши. За левым стоял мальчик лет десяти, одетый как придворный, и очень похожий на правителя.

Антей тоже заметил это.

- Смотри. Тоже братья.

Сигурд рассеянно кивнул. Ему не понравилось выражение лица этого мальчишки.

Осмотрев гостей, хозяин этих мест приветственно кивнул. Он не стал обращаться с речами к своим людям, видимо, все уже решив с ними. Его слова были обращены лишь к гостям.

- Сегодня мы решим этот вопрос.

И все. Больше он ничего не сказал. Подойдя к изгороди, которая была ему по пояс, он легко перемахнул через нее.

Сигурд кивнул Хеймиру, и тот осторожно сполз со спины скакуна. Подойдя к загородке, он точно так же перескочил через нее, двигаясь еще легче и стремительнее.

Протянув руку, вождь крикнул:

- Мечи.

Ему в ладонь легло его оружие, старик стянул ножны с меча. Вокруг заговорили люди, и Сигурд понял, что никто не решается дать оружие чужаку.

Хеймир растерянно обернулся, и оба вожака посмотрели на владельца земель, в которых они оказались. Он нахмурился, и обернулся ко все еще сидящему верхом командиру отряда, который привел чужаков.

- Яр Фарот, твой меч.

Не задавая вопросов, тот вынул из ножен прямой длинный меч с потертой рукоятью. Наверняка он видел множество боев. И наверняка это было проявление уважения. Вряд ли у такого воина было бы плохое оружие.

Гнилая мысль сомнения все же посетила младшего вожака. Только, если это не было спланировано заранее.

Солдат швырнул клинок поверх изгороди. Трэлл без труда поймал его рукоять на лету. Меч был тяжелым, и ему пришлось по инерции описать дугу, заодно приноравливаясь к балансу оружия. Сделав пару вращений вперед и назад, он осмотрел лезвие, но не нашел там ни одной щербины на зеркально отполированном металле. Удовлетворенный оружием, он кивнул.

Они не стали тянуть время. Все тот же старик подал знак начинать. Стоящий у загородки, Антей услышал скрип металла о металл и скосил глаза. Мальчик, брат вождя, стоял с непроницаемым лицом, с силой сжимая рукоять небольшого меча. Возможно, он и рад бы был скрыть свои чувства, но они были опасно сильны. Лучше было дать им хоть какую-то волю, иначе они могут просто сжечь сознание. Он отлично понимал его.

Поединок уже начался, и оба человека умело двигались, нанося и отражая удары. Хеймир был ловок и быстр, но его противник был несколько сильнее. Их шансы были практически равны, и, осматриваясь, чтобы не глядеть на людей, Сигурд заметил, что окружающие, похоже, шокированы тем фактом, что противник их повелителя справляется не хуже его.

Он задумался, и потому не сразу заметил, что его брат всматривается в полосу леса со стороны, противоположной той, откуда пришли они. Он уже начал издавать первые звуки вопроса, когда зрачки Антея расширились от резко подскочившего уровня боевых гормонов, и он крикнул так, что хищные кони всхрапнули и вскинулись на дыбы.

- Хеймир, прикрой его!

Безупречно тренированный, трэлл отреагировал быстрее кого бы то ни было. Одним движением выбив из рук правителя меч, он оказался за его спиной и повалил его на землю, распластавшись поверх него.

В это же время, Антей, словно щенка, схватил младшего брата вождя за шиворот, совсем не церемонясь, и вжал его в землю, закрывая собой.

По плечу чиркнула пуля, но он не обратил внимания. Ему пришлось уворачиваться от острых копыт коня, которого ранило одним из нескольких выстрелов. Он сбросил седока и теперь, разозленный, искал, на ком выместить злобу.

Рискуя вызвать вопросы в будущем, но, не имея времени выбрать, Волк рявкнул на него, вкладывая в этот звук всю свою волю, как делал это, чтобы подчинять себе прочих собратьев.

Лошадь на мгновение встала как вкопанная, потом сделала несколько шагов назад и села на круп, словно оглушенная. Антей больше не смотрел в ее сторону. Рядом присел Сигурд, и он передал ему, словно вещь, свою добычу. Мальчик молчал, испуганно хлопая глазами. На немой вопрос брата, Сигурд лишь кивнул. Выстрелы давно умолкли, но Антей побежал в сторону леса пригнувшись и петляя.

На земле осталось несколько тел. Три коня были мертвы. Несколько людей ранены, но не смертельно – не они были целями, но ненавидящие взоры были обращены к Сигурду.

Старик злобно прошипел:

- Вы хотели убить короля Пратэ! Прикончите обоих чужаков!

Отфыркиваясь от пыли, на одно колено привстал Хеймир. Он протянул руку к королю, пытаясь помочь ему подняться, но тот встал сам, отряхиваясь, и трэлл, поднявшись в полный рост, вопросительно посмотрел на своего господина. Сигурд, поставив второго спасенного мальчика на ноги, лишь отрицательно мотнул головой.

- Это не мы. Хеймир, верни оружие.

Трэлл кивнул и бросил меч обратно Яру Фароту, хотя тот уже с хищным блеском в глазах сжимал отобранное у кого-то оружие. Точно так же, как до этого юный трэлл, он без труда поймал его на лету отработанным движением.

Король уже вернул себе невозмутимое выражение лица.

- Я требую объяснений.

Сигурд попытался сохранить самообладание. Его разум уже лихорадочно оскал ответы. Пули. Этот мир не настолько развит. Значит, здесь есть что-то извне. Враги.

- Вы их получите, как только вернется мой брат. Он отправился на поиски тех, кто стрелял.

Старик и Фарот молча смотрели на труп лошади. Яр ткнул в него мечом, но кровавое отверстие в голове животного было очень красноречивым.

- Что это за оружие, которое делает такое.

Подойдя ближе, Сигурд присел.

- Его пока не было в вашем мире. Здесь есть кто-то оттуда?

Он махнул рукой, показывая на небо. Фарот угрюмо молчал. Старик фыркнул.

- Нет.

Сигурд вновь посмотрел на несчастное животное и перевел взгляд на воина.

- Дай свой нож.

Тот стоял, не двигаясь, и Сигурд посмотрел на короля, ожидая помощи с его стороны.

- Яр. Выполняй.

Фарот нехотя протянул длинный нож Волку. Тот, убедившись, что отверстие не сквозное, одним ударом проломил кость. Подцепив края, он дернул их, раскрывая черепную коробку лошади. Вернув испачканное кровью оружие, он опустил пальцы внутрь, перемешивая кровь и мозговое вещество. Покопавшись, он нашел то, что искал, и извлек на свет.

Отряхивая руки, он поднялся и показал свою находку – кусочек металла, немного деформированный.

Окружавшие его люди шептали и спорили. Король Пратэ подошел ближе.

- Что это?

Сигурд подкинул находку на ладони и сжал кулак.

- Пуля. И будь я проклят, если знаю, откуда она.

Вопросов и споров было много. К счастью – к такому напряжению за годы службы Сигурд уже привык. Говорил он преимущественно с юным королем, пытаясь развеять его сомнения. Хеймира он отправил обратно к «Птице», приказав ждать там, и вскоре получил вокс-подтверждение, что мальчишка добрался. Это был добрый знак, но он не слишком-то радовался. От Антея не было известий, а последний его жест недвусмысленно указывал на то, что блокирующий ошейник вновь активировался. Выдержит ли он? Не хватало только, чтобы местные увидели его, как зверя.

Король Саор Пратэ – так звали юношу – проявлял лучшие качества правителя. Он взвешивал каждое слово и не спешил казнить иноземца, как настаивали многие, хоть и не все. Его младшего брата увели из зала совещаний. С ним осталась кучка вельмож, и среди них белой вороной стоял, как изваяние, Яр Фарот.

Он тоже был представлен Сигурду. Тот не ошибся в своей оценке. Мужчина со столь тяжелым характером, что он чувствовался и на расстоянии, был любимцем короля. Его личный палач, телохранитель и советник – он начал свою службу еще при отце нынешнего правителя и поднялся высоко для своих лет за личные заслуги, а не пустое покровительство родни. Рано осиротевшие, мальчики остались под надежной защитой, и он опекал их, как мог. Как оказалось - он вызывался лично сразиться с Сигурдом, но король не позволил лучшему другу рисковать жизнью.

После произошедшего Яр порывался отправиться вслед за Антеем, но Волк и собственный король его остановили, и теперь он зыркал на вожака так, словно бросал ему вызов, но все же он посоветовал не убивать чужаков.

Вторым советником короля был тот самый старик. Имо Салит был одним из старейших обитателей королевского дворца, и служил уже третьему поколению правящей династии. Он громче всех кричал, требуя казни всех, кто ступил на их земли с дурными – по его мнению – намерениями.

***

Стоя у высокого стрельчатого окна, Сигурд до боли в глазах всматривался в полосу дальнего леса. Ему отвели эти покои, но у дверей снаружи стояло несколько стражников, отобранных лично Фаротом – он был здесь не гостем, а заключенным. На вокс-вызовы Антей не отвечал, прошло больше трех часов. Чтобы Волк за это время не взял добычу – верилось с трудом, и ждать приходилось лишь плохого.

Внизу, во дворе, суетились люди, которых нещадно гонял Яр Фарот, но никто не покидал пределов мощных крепостных стен, как Сигурд и рекомендовал.

Спустя еще почти полтора часа пришел долгожданный вокс вызов. Голос Антея был тихим и измученным. Обреченным.

- Сигурд. У нас проблемы.

Именно это и чувствовал младший вожак, этого ждал.

- Говори.

- Это чужаки, люди. У них человеческое оружие, устаревшее, но созданное в мирах Империума. На нем старые военные обозначения, должно быть, оно было списано и украдено.

Сигурд перевел дыхание.

- Ладно. С этим разберемся. Есть, кого допрашивать?

- Подожди, Сиг.

Раздался кашляющий звук, но это был явно не Антей, потому что его голос, отдающий приказы, звучал фоном.

- Это еще не все. Эти чужаки, когда поняли, что проиграли… Они применили биологическое оружие. Нужно объявлять карантин. Я связался с кораблями, Жрецы уверены, что это какой-то вид космической чумы. Оно распространяется по воздуху, Сиг, и очень быстро. Нужно отдать приказ, если мы не хотим потерять всю планету.

Как раз в это время дверь распахнулась. На пороге застыл Яр Фарот, держа шлем под мышкой, но Сигурд удостоил его лишь взглядом.

- Я не могу, Антей.

- Чего ты не можешь?

Фарот был уверен, что говорят с ним.

- Ты должен, Сиг. Отдай приказ. Пусть ориентируются на мой сигнал.

- Но…

- Это приказ.

- Нет.

- Да, Сигурд. Это действует даже на легионеров.

До младшего вожака не сразу дошла страшная правда сказанного.

- Антей, ты…

- Не важно. Защити людей.

Яр застыл на пороге – Сигурд включил внешний динамик вокса, и тот услышал достаточно. Кивнув и не задавая больше вопросов, он развернулся и исчез в коридоре.

Связь прервалась. Застывшим взглядом Волк смотрел на далекую стену деревьев.

Он вызвал «Птицу», приказав экипажу отправляться на носитель. Прохождение через атмосферу раскалит и стерилизует ее корпус.

Еще через минуту он вызвал свой флагман и приказал изолировать отправленный к ним шаттл. А заодно – выжечь несколько километров поверхности планеты до скального основания.

Опустившись на колени, он выронил вокс-передатчик. Капитан корабля не потребовала повторить приказ, хотя он и слышал, что она удивлена.

Вспышка белого огня, на которую он не смотрел, ударила с неба, как гигантский столб молнии. За ней еще несколько, отрегулированных так, чтобы не стереть жизнь с лица всей планеты.

Крики внизу усилились. Сигурд прерывисто вздохнул, и, случайно бросив взгляд на упершиеся в пол руки, увидел ползущую по камню сеточку изморози. Он сжал пальцы, заставляя свое сознание успокоиться. Не здесь. Не сейчас.

Он сделал это вовремя. Дверь снова распахнулась. На сей раз, на пороге стоял король вместе со своим телохранителем. Пришлось встать на ноги. Выглянув в окно, он увидел лишь черноту на месте срезанной верхушки очень далекого лесистого холма.

- Сколько там было людей?

Король явно был не в себе от увиденного.

- Там должно было работать девять сотен заготовщиков леса и еще несколько десятков других…Что это было?

- Это наше оружие. Лэнс-излучатели.

Саор Пратэ уже набрал воздуха для долгой обвинительной речи и вынесения приговора, но Яр положил руку ему на плечо. Он сделал это молча, но мальчик разом остыл.

- Зачем? Что мы вам сделали?

Сигурд вновь обернулся и заговорил, рассказав обо всем. О причинах этого зверства.

- Твой брат – он остался там?

В голосе юного короля отчетливо послышалось сожаление.

- Да.

- Но кто это все сделал?

Волк вновь обернулся.

- Теперь мы вряд ли узнаем. Все уничтожено…

Пискнувший вокс притянул к себе удивленные взгляды людей, но Сигурд не стал объяснять им принцип работы устройства. На сей раз, это был Рунный Жрец. Хендваль привычно обошелся без приветствий и сообщил, что уже отправился на планету, чтобы помочь. Сил отказывать у Сигурда не было. Не было даже сожаления – он привык мириться со смертями. Единственное, что он хотел – найти виновного и вытряхнуть из него нужную информацию вместе с потрохами. Рунный Жрец может помочь.

Видя состояние Волка, король, похоже, решил довериться ему, и позволил присутствие еще одного Астартес.

Когда легионер в полной броне сошел на землю возле замка, вокруг него столпились любопытствующие, почти не ведающие страха. Дети даже норовили потрогать серый керамит и подергать мохнатую шкуру убитого Жрецом зверя, которая теперь покоилась на его плечах.

Он снял шлем не раньше, чем аппаратура челнока произвела анализ воздуха и решила, что он чист от смертоносных микроорганизмов. Внешность Волка немного удивила смертных, они даже на какое-то время замолкли, но дети, да и некоторые взрослые, захотели узнать – что же такое легионер. Ему пришлось осторожно пробираться к дверям дворца и скрыться за ними.

- Никогда не думал, что буду удирать от смертных.

Его слабая улыбка погасла, когда он увидел пожелтевшие от искр глаза младшего вожака.

- Где Антей.

Сигурд не ответил, но температура воздуха вокруг них резко понизилась. К счастью, они были одни.

- Он был там?

Волк кивнул, все так же молча. Хендваль вновь открыл дверь.

- В «Птице» твои доспехи. Мы должны попытаться найти его.

- Он мертв, Хендваль. Ничто не в силах пережить такое.

Рука, закованная в керамит, ударом наотмашь отшвырнула вожака на стену. По камню расплылось красное, и Сигурд сплюнул. Его защитили противоестественные силы, а не физиология. Жрец не скупился на силу удара.

- Я уже говорил тебе не хоронить его. Если он обратился – он мог выжить.

Вожак нехорошо улыбнулся.

- Когда я говорил с ним в последний раз – он был человеком. Он умирал, Хендваль. Эта зараза. Он сказал, что она действует и на него.

- Посмотрим.

Жрец вышел, не дожидаясь Сигурда, и зашагал к «Птице», на ходу одевая и герметизируя шлем. Люди врассыпную убегали с его пути.

Как он и сказал, на корабле вожака ждала его броня. Довольно быстро управившись с ней, он отдал приказ на взлет.

Хендваль предусмотрительно выбрал «Птицу», пилотами которой были сервиторы. Это избавило легионеров от необходимости уничтожать экипаж, когда Волки заметили на фоне абсолютной черноты серое пятно. «Птица» села совсем рядом с ним, благо ровного места теперь было предостаточно. Потоки воздуха сбили черную гарь, и серое оказалось белым. Удержав Сигурда, первым к нему подошел Хендваль. Зверь открыл глаза и попытался встать, но упал обратно. У него не получилось даже заскулить – при попытке издать звук из пасти выплеснулась розоватая жидкость, заменявшая ему кровь.

Едва коснувшись тела животного, Хендваль покачал головой.

- Кости переломаны. Но жить он будет. Я же говорил.

Сигурд, наконец, совладал с собой.

- Его надо забрать отсюда.

Жрец понимал, что спорить с вожаком бесполезно, но, когда волка попытались поднять, он зарычал и огрызнулся.

Оба знали, что взывать к человеческой сущности Антея сейчас бесполезно. Он осознает очень мало и не всегда. Рискуя быть укушенными бритвенно острыми зубами, они вновь сделали попытку. На сей раз волк взвыл так, что у обоих заныли челюсти.

Однако, боль, наконец, подействовала, и зверь стал меняться. Его швыряло из стороны в сторону. Каждое движение сопровождалось сначала визгом, потом стоном, когда горло смогло произносить человеческие звуки.

Трансформация намного ускорила процесс восстановления организма. Несмотря на кровавые пятна и содранную местами кожу, Антей поднялся на колени и сплюнул в черный пепел черный же сгусток слюны.

Посмотрев на свою руку, на которой стремительно пропадали следы черных язв, он принялся быстро шарить в слое черной пыли и что-то выудил из нее.

Пошатнувшись, он уселся обратно – головокружение нарушало координацию.

На его ладони застыл небольшой металлический футляр. Его он протянул брату. В другой руке он держал свой ошейник – покрытый сажей но даже не оплавившийся. Камни тоже были целы.

- Вот. Это все что осталось.

Сигурд узнал этот предмет. Такой футляр используют для переправки опасных грузов. Как, например, колонию сверхактивных чумных микробов.

- Нам никогда не узнать, кто виновен.

Антей оскалился. Помогая встать, его подхватил Хендваль.

- Ты не прав. Я уже знаю, кто это сделал. И ты его тоже знаешь. Он все это время был рядом с королем, и тот ему доверял, как себе.

- Яр Фарот? Не может быть.

Мотнув головой, Антей вновь закашлялся так, будто организм пытался вывернуться наружу.

- Это не он. Это старик. Я узнал его вонь. Ею была пропитана эта штука и оружие тех, кто нападал.

- Ты уверен?

Голос Сигурда был тихим, но было уже видно, что ждет глупого старика.

- Уверен. Теперь дело за тобой, Сиг. Допроси его. Мы должны найти источник ереси на планете и искоренить его.

Кивнув, младший вожак снова взглянул на Хендваля.

- Доставь Антея на флагман. Убедись, что все в порядке.

Глянув на брата в ожидании отказа, он, к своему удивлению, не услышал ни слова против. Конечно, едва ли Волк захотел бы, чтобы его видели голым. Чуть прихрамывая, он заковылял к «Птице».

До замка Сигурд добирался сам, на ходу продумывая нужные аргументы. Возле самых ворот его встретил королевский телохранитель. Он потребовал ответ и очень внимательно выслушал Волка. Не сказав ни слова, он позволил войти.

В зале для собраний, в окружении свиты, на троне восседал юный король. Не соблюдая формальностей, Яр прошел прямиком к нему, но не остановился за троном.

Перчаткой, набранной из металлических пластин, он схватил старика – советника за горло и швырнул на пол зала. На немой вопрос короля ответил Сигурд, рассказав о том, что ему стало известно.

К удивлению собравшихся, старик Имо не стал оправдываться или возражать. Сыпля проклятиями, он признал свою вину. Он утверждал, что мальчишка у власти принесет только беды. Король сделал знак, и Яр замедленным движением вытянул меч из ножен. Клинок покинул их лишь на половину, когда Сигурд выступил вперед.

- Это слишком легкая смерть. Позвольте мне его допросить?

Юноша скривился.

- Ты говоришь о пытках?

Сигурд кивнул, а правитель перевел взгляд на последнего своего советника. Тот кивнул сначала мальчику, потом Сигурду.

Саор Пратэ помедлил, но потом тоже кивнул.

- Хорошо. Яр покажет тебе, где ты сможешь…поработать. И поможет тебе, если будет нужно. Сообщите мне, когда что-то узнаете.

- Благодарю.

Сигурд за шиворот подхватил старческое тело и потащил его к выходу. Фарот последовал за ними.

Глава 42

Когда Сигурд закончил свою работу, телохранитель отошел к двери камеры изрядно побледневший, придерживаясь за стену.

- Так вот как Империум наказывает предателей…

Эти слова он выдавил в пустоту коридора, хватая воздух ртом.

- Я вовсе не горжусь этим, Яр. Это лишь необходимость.

Советник кивнул. За его спиной Сигурд торопливо избавлялся от трупа, словно стремясь быстрее смыть пятно несуществующего позора.

- Обычно я делаю это без свидетелей.

Фарот тяжело сглотнул и, наконец, нашел силы обернуться к Волку.

- Обычно? По-видимому, у тебя большой опыт. В этом…

Он кивнул на жерло печи, куда Сигурд отправил останки, еще несколько часов назад бывшие вторым советником юного короля.

Отмывая руки водой, Волк некоторое время молчал.

- Не совсем. Это никогда не было моей работой. Только по необходимости.

Он поднял глаза от зеркальной глади, под которой расплывалось красным облаком кровяное пятно с крапинками сгустков.

- А что тебя так шокировало? Ты же тоже выполнял работу палача.

Сделав незаметные полшага, Яр Фарот прислонился к косяку.

- Нет. Такую – нет. Никогда. Я даже не подозревал, что с человеком можно сделать такое. В мои обязанности входили только казни. Быстрая расправа – не более.

Кровь отмывалась плохо. Словно краска нерадивого художника, она буквально въелась в кожу. Чувство брезгливости никогда не было свойственно Сигурду. Стряхнув с пальцев большую часть воды, он подобрал кусок ткани. Потемневший от частого использования, он, по мнению Волка, подходил для того, чтобы вытереть руки.

- Ты называешь человеком предателя, который продал вас ксеносам?

- Я не верю в это.

- Ты сам все слышал. Король должен об этом узнать. Как и мои…

Сигурд вновь помедлил, подбирая слово.

- Собратья. Когда с чужаками и их прихвостнями будет покончено, мы решим вопрос с принятием Согласия. Это не должно тебя настораживать.

Он кивнул в сторону печи.

Яр нехорошо улыбнулся.

- Но почему-то настораживает. Так будет со всеми, кто откажется?

Долгий взгляд Волка он перенес стойко и бесстрашно. Ни один из них не смог бы солгать.

- Несовсем.

Телохранитель покачал головой.

- Не оправдывайся. Это не важно. Это нас не испугает, как не испугало и нашего короля, хотя он еще очень молод.

Сигурд кивнул.

- Он умен. Рискну сказать, что мудр. Я не хочу приведения к Согласию «любой ценой».

И снова этот взгляд советника, словно целью его было выведать любые секреты. Неприлично прямой и твердый, слишком вызывающий для простого человека перед легионером, за плечами которого стоит невиданная в этом мире мощь. Потом он отвернулся, чтобы сделать шаг на лестницу из подвальных помещений. Через плечо он коротко бросил:

- Если бы я сомневался в твоей честности – я сделал бы все, чтобы тебя остановить. Любой ценой. Только здесь это возможно.

Фарот быстро удалился. Его шаги какое-то время были слышны. Сигурд знал, о чем говорил смертный. По пути сюда он заметил множество ловушек – довольно примитивных на его взгляд, но от того не менее эффективных. Возможно, что-то действительно могло его остановить. Он рискнул, доверившись этим людям, и пока что они его не обманули и не попытались убить. Это дорогого стоило в этой галактике.

Поднявшись вслед за телохранителем на тот уровень замка, что был выше земли, он активировал вокс. В канал связи тут же посыпались приказы и указания, которые там, на орбите, едва успевали принимать и обрабатывать члены экипажа.

Глава 43

Гулкие шаги отдавались под сводами пещеры почти оглушающе, хотя Сигурд старался ступать мягко. Не получалось. Он был охотником, практиковался в бесшумной ходьбе, хотя обязанности командира приучили его держаться совсем иначе, но сейчас – не получалось.

Твердая уверенная поступь была почти механической, а тяжелые подкованные сапоги дробили мелкие камни, и Волк морщился на протяжении всего своего пути.

Больше тишину не нарушало ничто, только на отключенном воксе судорожно мигал огонек – вызовы сыпались, не прекращая.

Впервые в жизни он скрывался. Скрывался от Стаи, скрывался от брата. Потому, что сознательно совершал преступление.

Он чувствовал, что совершает ошибку, но, вместе с тем, не мог остановиться. Если бы кто-то из них узнал – даже брат – его бы прикончили, не задумываясь.

Его целью в этом месте был ксенос-колдун, и от чудовищности собственно поступка по спине пробегали волны холода. Не по себе становилось и от того, что подобное уже было, но на этот раз он удостоверился, что колдун реален, как и он сам, хотя нервы жгло от чувства нереальности происходящего вокруг.

Трудно было заставить его почитателей устроить эту встречу. Они шарахались от Волка даже тогда, когда на нем не было брони цветов легиона, словно нутром чуя близость карающей длани Империума.

К его удивлению – колдун согласился. К большему удивлению – не выдвинул условий или требований, кроме одного – встречи на его территории.

Сигурда это более чем устраивало.

Безоружный, в одежде из темной кожи и грубой ткани, какую носили здесь телохранители торговцев, он выделялся из толпы только ростом. Низко надвинутый на глаза, капюшон скрывал верхнюю половину лица, но это было ни к чему. Волчья мутация почти не коснулась его внешности, разве что несколько мелких шрамов на подбородке и скулах могли привлечь чье-то внимание, но желающих задавать вопросы воину не оказалось. Он спокойно дошел до непримечательного входа в пещеру, распугивая посетителей. Внутри они шарахались от Волка еще старательнее, но он ни на кого даже не смотрел.

Сходство с прошлым было поразительным, но Сигурд не ожидал увидеть то, с чем столкнулся. Он поежился от омерзения, когда в неверном свете костра приблизился к своей цели.

Услав жаждущих откровений, существо поднялось с пола, на котором сидело, скрестив ноги. Свет небольшого костра подсветил снизу лицо чужака, почти скрытое капюшоном, как и лицо Волка.

Сначала ему показалось, что там что-то шевельнулось, потом пришла уверенность. Видимо, почувствовав колебания, ксенос позволил человеку увидеть чуть больше. Из-под ткани высунулись несколько коротких щупалец и оттянули край одеяния.

Пытаясь побороть тошноту, Сигурд сглотнул комок кисловатой слюны. Он понимал, что не стоит пялиться на колдуна, но ничего не мог с собой поделать.

На лице темно-песочного цвета не было глаз. Даже следа глазных впадин не было. До того места, где на плоском лице чуть выступали вытянутые ноздри – все пространство было занято щупальцами. Безгубый рот дополнял отвратительный портрет.

Существо какое-то время позволяло рассматривать себя, а потом повело тонкопалой ладонью.

- Добро пожаловать, Белый Волк. Или мне звать тебя Огненным Волком, как следует называть тебя твоим собратья?

Контрастируя с внешностью, голос существа бы мягкий, убаюкивающий, как у умудренного веками, но были ли за его тщедушными плечами эти века – Сигурд не знал. Тонкую фигуру укрывала легкая материя золотого цвета. Ксенос был высок. Скорее всего – даже выше Антея, и Сигурд мельком подумал, сумел бы его брат убить эту тварь или нет.

Отбросив глупую мысль, он молча принял приглашение.

У костра было несколько округлых валунов, и Волк присел на один из них. Колдун вновь опустился прямо на пол пещеры.

- Ты ведь не верил в это, Волчий Лорд? В то, что ты станешь бОльшим, чем был тогда.

Сигурд слабо улыбнулся. Все вернулось. Он помнил прошлую беседу с призраком прорицателя. Но тогда рядом было надежное плечо брата.

- Не верил.

Изобразив победную улыбку, колдун пододвинул к ногам Волка небольшую чашечку, в которой мягко перетекало нечто молочно-белое, опалесцирующее и густое.

Больше всего сейчас Сигурду хотелось бы, чтобы у твари были глаза, чтобы хоть примерно ориентироваться в выражениях на чужом и чуждом лице. Однако, похоже, что подобное уродство было неотъемлемой частью всех лжепровидцев.

Волк склонился и поднял предложенный сосуд.

- Выпей это, и мы сможем спокойно поговорить.

Сигурд уже понимал, что что-то вроде этого он и услышит. Он слишком хорошо понимал, что рискует, но обратного пути не было. Он медлил, но ксенос продолжал говорить, не показывая вида, что планировал это.

- Теперь ты веришь.

Это не было вопросом, но Волк кивнул, продолжая всматриваться в маленькую чашечку.

- Они тоже верят в тебя. В вас обоих. Вы заботитесь о них.

Почти полное бесстрастие как-то мягко перетекало в одобрение, но Сигурду мерещилась угроза.

- Обещай, что не тронешь их.

На мгновение колдун умолк, чуть склонив голову на бок. Видимо, это значило удивление.

Не дожидаясь ответа, Сигурд одним торопливым движением, не пытаясь принюхиваться, опрокинул содержимое чашки в рот.

Горло ожгло, но вкус не был неприятным. Питье немного освежало и оставляло сладковатый привкус.

От удивления глаза Волка расширились. Колдун вновь улыбнулся.

- Ты узнал.

Он узнал. Это был знакомый с детства вкус молока молга, к которому примешивалось что-то еще. Чуждое, но не неприятное.

- У меня нет дурной привычки травить тех, кто доверяет мне. Я удивлен, что доверился ты.

Он кивнул на стоящую теперь на камне чашечку.

- Это всего лишь откроет нужные двери и поможет проникнуть за них. Это никому не причинит вреда.

Сквозь гул крови в ушах Сигурд уже почти ничего не слышал, только по движению рта собеседника догадываясь, что тот о чем-то говорит. Видимо, поняв, что питье подействовало немного не так, как должно было, колдун умолк. Его щупальца почти перестали шевелиться, а капюшон сполз на лицо. Взяв тонкую веточку, он поворошил угли и бросил на них щепотку белого порошка.

Чтобы не потерять равновесия, Сигурду пришлось упереться в камень руками, но ему стало немного легче, когда в легкие проник колючий запах льда. В несколько глубоких вдохов белёсый дым, казалось, проник в каждую клеточку организма легионера. Слух вернулся, хотя ксенос ничего не говорил, и лишь шевелил веточкой угли, словно не было в мире ничего более интересного.

Острый спазм заставил Волка закашляться, и колдун, наконец, вновь поднял голову.

- Наконец-то. Я уже начал думать, что ты никогда не очнешься. Мне не удавалось вызволить тебя. Ты не откликался.

Откашлявшись, Сигурд посмотрел на ксеноса.

- Никогда? Вызволить? Откуда, я же никуда не делся, только на пару секунд…

- Двадцать часов.

Застыв, Волк снова умолк. Понимая, что он ошарашен, прорицатель продолжил.

- Ты отключился на время, которое равно для тебя двадцати часам. Ты странно реагируешь. Ни с кем прежде такого не случалось.

Попытка быстро встать не увенчалась успехом. Голова закружилась, и Сигурд рухнул обратно на камень, попутно сбив на пол пещеры чашку. Тонкие стенки жалобно хрустнули, когда она раскололась о камень.

- Не может быть. Я же просто сидел здесь.

Колдун кивнул.

- Ты – да. Но твой дух путешествовал во владениях, которые никогда не покорятся людям. Он, должно быть, многое там познал.

- Я ничего не помню.

- Это нормально. Воспоминания придут потом, когда настанет их время. Твоя сила – ключ к ним. Когда ты окажешься в нужном месте, ты увидишь всё снова.

Сигурд кивнул, успокаиваясь.

- А что насчет…

Прорицатель поворошил угли.

- Твоего брата? Тут я мало, чем могу помочь.

Сдерживая раздражение, Сигурд подался ближе к ксеносу.

- Говори. Чего ты хочешь.

Существо улыбнулось. Очень двусмысленно. Из складок одеяния показалось оружие. Недлинный нож с черным каменным лезвием. Сигурда передернуло.

- Тебе знакомы подобные клинки, Волк.

И снова это не было вопросом.

- Мне нужна твоя кровь, раз у тебя нет с собой его крови.

Сигурд тяжело, почти насильно поднялся и бестрепетно шагнул вперед.

- Делай все, что нужно. Мне нужны ответы.

Ксенос кивнул. Его тело молниеносно взвилось в воздух, но Волк не шелохнулся и не сделал ничего, чтобы ему противостоять, даже когда неожиданно сильная рука толкнула его, заставляя встать на колени, а потом вцепилась в волосы, оттягивая голову назад.

Сигурд почти не почувствовал боли, когда кромка черного обсидиана рассекла кожу и мелкие сосуды шеи. Идеальный разрез, тоньше хирургического, затянулся очень быстро, но, следуя за движением руки колдуна, несколько капель крови упали в огонь, где сразу зашипело и взвились дымки. То, что пролилось на кожу, предсказатель быстро стер пальцами и сунул их в рот. Выпустив Сигурда, он отошел на свое место и сел.

Волк остался там, где его швырнули на землю, лишь сел, прислонившись к камню и глядя на ксеноса. Тот наклонял голову из стороны в сторону, рассматривая что-то в костре.

Пальцы, вытащенные изо рта, он деланно брезгливо обтер о край одежды.

- Вижу, ты простил мне это маленькое нападение. Очевидно, ты знаешь, что предсказывать нужно именно так.

Он широко обвел рукой пространство пещеры.

- Бесполезно гадать на внутренностях животных – это предскажет лишь судьбу самих животных, да и то уже очевидную. Равно как на огне, воде и всем остальном. Чтобы предсказать судьбу человека, нужна часть его или кого-то очень близкого. К счастью, ты единокровен тому, о ком хочешь узнать. Те, кто породил вас, действительно были одними и теми же, ты не ошибался.

Сигурд кивнул.

- И что ты можешь сказать?

Взяв в руку свою любимую палочку, ксенос принялся выводить узоры в пепле.

- Ничего.

С трудом справившись с желанием расправиться с колдуном, Сигурд удивленно вскинул бровь.

- Почему?

Видимо, теряя терпение, тварь нервно прошипела:

- Потому что не могу.

Ксенос вновь вернулся к рисованию непонятных символов и какое-то время упорно молчал.

Наконец, Сигурд шевельнулся.

- Что нужно еще?

Провидец поднял безглазое лицо на Волка.

- Ничего. Даже если ты приведешь его сюда я ничего не смогу сказать. Дело не в том, что я не вижу будущего. Наоборот. Его я вижу даже слишком отчетливо. Но я не понимаю того, что вижу. И ничего не могу сказать тебе, Огненный Волк. Я вижу вас вместе, но не на том пути, по которому идет ваш Повелитель Зимы. Я вижу ваше прошлое и будущее, и тех, кто уже идет и потом пойдет за вами. Вижу бессилие ваших врагов, даже пока еще превосходящих вас. Все схватки, ждущие вас, вы окончите победителями. Ничто не будет способно причинить вам вред.

Слушая речь ксеноса, Сигурд пытался найти в ней подвох и уловил нотки тревоги и неуверенности.

- И что в этом плохого?

Провидец пожал плечами.

- На первый взгляд - ничего. Вы станете легендой, героями. Но что будет стоять за этим? Вас словно бережет сама судьба или тот, кто ей распоряжается.

Сигурд фыркнул

- Я не верю в судьбу. Как и Антей.

Существо уродливо улыбнулось.

- О, если бы ты знал, как много было тех, кто это говорил. Все подчиняются чему-то. Судьбе. Не важно, каково ее имя. То, что ведет вас, хочет, чтобы вы были живы и сильны. Тебе бы стоит выяснить, что это. Иногда лучше…

Ксенос прислушался. Он что-то прошептал, продолжив речь, но, поначалу, Сигурд не понял сказанного.

Тихо звякнув, каменный кинжал упал у ног Волка.

- Твои братья уже здесь. Тебе придется выполнить свой долг, чтобы продолжить путь.

Несмотря на отсутствие глаз у ксеноса, Сигурд отчетливо почувствовал чуждый неприятный взгляд. Он понимал, о чем говорит существо.

Волки нашли его или просто выследили это гнездилище, но сейчас они будут здесь. Если они застанут его мирно беседующим с провидцем – он не сможет ничего доказать даже Антею.

Подняв нож и встав на ноги, он одернул ворот одежды. Свой внешний вид он сможет оправдать. Скрыв тонкую нить красноватого шрама, он в три шага приблизился к ксеносу.

Все уже было сказано, и Волк, не медля, нанес удар в основание черепа. Тело в его руках коротко дернулось, но смерть была мгновенной и безболезненной. Он как раз вытаскивал клинок из нанесенной раны, когда в пещеру ворвались легионеры. Их броня была заляпана кровью. Впереди всех шел Антей. Он прищурился, увидев брата.

- Как ты здесь оказался раньше нас?

Продолжая врать, Сигурд вытер лезвие об одежду провидца.

- Вы были на другой стороне планеты. Я подумал, что не стоит отрывать вас от работы. Всего лишь обычный ксенос, возомнивший себя пророком.

Этого ответа было достаточно. Сердце сжалось от тоски, когда Сигурд понял, что его брат клюнул на ложь, а что до внимательного взгляда – он всего лишь пытался понять, не ранен ли младший брат. Антей кивнул.

По пути наружу Сигурд старательно перешагивал через трупы культистов. Это, как ни странно, тоже не вызвало вопроса – почему и как он прошел сюда, не убив никого.

Вокруг выхода тоже валялись в беспорядке растерзанные тела людей. Волки не щадили никаких отступников от Имперских Истин.

Отойдя на некоторое расстояние, группа остановилась, и Антей дал знак Ильфниру. Тот лишь шевельнул пальцами, коснувшись кнопки пульта детонатора. Гулкий взрыв бросил в воздух куски породы, и пристанище прорицателя перестало существовать – видимо, заряды были устроены в ключевых местах, когда они только шли внутрь.

Удовлетворенный, Антей обернулся и пошел к транспорту. Сигурд, коснувшись ножен, где покоился атам провидца, пошел, было, следом, но потом обернулся.

До него, наконец, дошло окончание фразы, которое прошептал ксенос, перед тем как он убил его. «…позволить умереть».

Очередное нехорошее предчувствие, которых было и так уже слишком много, сжало его сердце и он, отвернувшись от переставшей существовать пещеры, посмотрел вслед брату.

Проклятая тварь так и не сказала, хотя бы примерно, что она видела во всполохах огня.

Глава 44

- Почему ты сам не отдал приказ?

- У меня вопрос гораздо интереснее. Ты ведь спланировал это заранее?

Сигурд удерживал пальцами обеих рук небольшой бокал из серебра. Из-под опущенных век он лениво осматривался, больше наблюдая за Волками.

- Я первый спросил.

Антей фыркнул.

- Зато я старший. Говори.

Кивнув, младший Волк так же, едва приоткрыв глаза, заглянул в огонь их костра.

- Не совсем. Если помнишь – раньше примарх посылал меня на подобные миссии. Я тогда был больше похож на человека, но с годами я тоже начал меняться. Этот подкидыш напоминает мне меня же. Забавно.

Он не улыбнулся вопреки своим же словам, и продолжил:

- Именно поэтому я не оставил его простым слугой – их и так достаточно. Он мог бы стать талантливым солдатом, не будь мы сами изгоями. Он любознателен и хорошо справляется с любым доступным оружием.

- Ты сентиментален.

Сигурд сделал глоток из бокала.

- Возможно. Но я могу напомнить, кто его принес, сохранив ему жизнь.

Антей поморщился.

- Не надо. Это я и так знаю.

- Кроме того, ты же не был против, не так ли?

- Да, но в том, что его знаний и умений хватит на командира среднего звена – это твоя заслуга. Но зачем это все трэллу? Ему не к чему приложить это всё.

Отставив бокал в сторону, младший вожак открыл глаза, всматриваясь куда-то поверх костра.

- Я думал об этом. Но, во первых – мне скучно. Во вторых – как оказалось – не так уж не к чему. Я начинаю задумываться о том, чтобы повторить то же, что сделал примарх с нами.

- Как? У нас нет генного материала.

Сигурд качнул головой.

- Я не о том. Но, как ты уже сказал – он может вести людей.

Принюхавшись, Антей попытался определить, не пьян ли его брат, но в чаше была лишь кристально чистая вода из родников планеты.

- С ума сошел?

- А что?

- Он немой.

- Это не проблема, и ты это знаешь.

- Он мальчишка.

- Это тоже не проблема. Три-четыре года - и он станет вполне взрослым. Вспомни истории.

- Я помню. И кого ты отдашь ему? Армия на это не пойдет, Волки…это еще больший вопрос.

- Примарха подобное не волновало…

Сигурд замолчал, снова вглядываясь в пляску огня, и закрыл глаза.

- А может, ты и прав. Может, лучше ему оставаться просто трэллом.

Антей прищурился, разглядывая брата, внезапно проявившего странную сговорчивость.

- Он не просто трэлл. Но ему ни к чему столько обязанностей. Будет твоим посыльным. Ты же постоянно не можешь найти меня.

Это было сказано с уже откровенной, но доброй усмешкой. Сигурд, однако, не улыбнулся. По вполне определенной причине.

- И откуда ты знал, что он справится.

Сигурд пожал плечами.

- Не знал. Немного сомневался, если честно, но, сам посуди – он почти повторял программу для тех, кого отбирают в легионы. Это намного больше, чем то, чему могут обучить простые смертные. Он не имел права проиграть, и он не проиграл.

- Да. К сожалению, не везде было так гладко. Что в итоге?

Кончик пальца Сигурда прошелся по верхней кромке бокала. Глаза он к тому времени снова закрыл. Антей заметил это, но промолчал.

- Всего тридцать процентов.

Старший вожак знал, о чем он. Только тридцать процентов населения этого мира приняли согласие бескровно или относительно бескровно. Остальные семьдесят были утоплены в крови или запуганы, если кто-то все же выжил.

Они оба так и не научились относиться к подобным результатам, как к успешным. Это был провал, и они не обманывали себя. Не во всех случаях виной тому были ксеносы, хотя за время, прошедшее с их прибытия, допрошен был не один десяток людей. Сигурд вымотался, но и Антей, и остальные Волки не сидели без дела. Огромная территория. Семьдесят процентов – далеко не черточки на бумаге. Семьдесят процентов – умелые и, в большинстве своем, стойкие повстанцы и регулярные армии. Семьдесят процентов – каждый клочок земли, отданный с боями и пройденный по костям защитников. Это не было успехом, хотя легионеров едва ли потрепало. Даже среди смертных солдат потери были скорее случайны – неприятное дело делали быстро и четко, но все равно это были долгие месяцы войны.

- Могло быть и хуже.

Могло и бывало. Оба помнили о мирах, выжженных дочиста, оставленных безжизненными пустынями. Оба бывали на таких, и обоим не нравилось то, что они видели и чувствовали.

Наконец, Сигурд кивнул на предплечье Антея, где вопреки метаболизму, все еще оставались следы от заживших чумных язв.

- Твоя очередь. Ты снова тянул время. Ты рассказал обо всем, но никогда не говорил, почему сам не запросил удар с орбиты.

Антей с еще большим старанием отводил глаза, потом чуть сдвинул плечи.

- Ты знаешь, я мог не рассчитать мощность, к примеру.

Сигурд улыбнулся.

- Это ложь, причем бездарная. Ты знаешь параметры орудий точно так же, как я, и чтобы не выжечь полпланеты хватило бы пары слов. В конце концов, экипаж у нас отличный.

Понимая, что отвертеться не удастся, Антей вздохнул.

- Из-за людей.

Он замолчал, но Сигурд приподнял бровь, вынуждая продолжать.

- Я почти добрался до тех, кто стрелял, почти. Если бы я превратился в волка, то все было бы быстрее, но я надеялся, что сумею взять их так. Они до последнего бежали и прятались, и лишь когда поняли, что все бесполезно, вскрыли футляр. Не знаю, что это было, но оно подействовало очень быстро. И быстро распространилось. Я чуял людей поблизости и знал, что ветром эту дрянь отнесет именно к ним. Вышел на селение, когда было уже слишком поздно. Была паника, они заражались мгновенно, но тогда еще не умирали. Я видел, что и сам…

Он вытянул вперед руку и Сигурд кивнул, заставляя продолжать.

- Мне пришлось убивать некоторых, чтобы заставить остаться на месте. Потом я пообещал им, что им помогут, вылечат, спасут. Когда они успокоились – разве я мог запрашивать удар? Конечно, едва ли они успели бы сбежать очень далеко, но…

Вот только в его глазах, золотых в полутьме, было и куда большее, о чем он не рассказал. О том, как люди цеплялись за его руки, и без того, покрывавшиеся язвами, умоляя спасти их или хотя бы их детей, молились.

- Я знал, что не переживу залпа лэнсов, но, видимо, мой волк решил иначе. Кажется, это случилось в тот самый момент, когда меня коснулось пламя. Похоже, что этот волк, чем бы он ни был, способен противостоять этой заразе.

«Твой волк…». Воспоминание недобро колыхнулось. Так говорил призрак. Слишком много совпадений. Сигурд вертел в руках цилиндрический футляр. Антей кивком указал на него.

- Так что с этим.

Помедлив, Сигурд очень осторожно ответил:

- Пока ничего. Он сам по себе не опасен. Пока останется у меня. До тех пор, пока не решу, что с ним делать. Одно могу сказать наверняка.

Пальцы сжались на боках цилиндра, украшенных резьбой и подняли на уровень лица. Сигурд смотрел будто сквозь него.

- Он родом с одного из миров Империума.

Глава 45

В мерцающем полумраке зала для тренировочных медитаций возникали и гасли слабые разноцветные искры, холодные, словно осколки льда из космоса. Они не имели ничего общего с реальным миром, но были вполне ощутимы, хотя двое сидящие на полу Астартес этого не замечали. Поперек колен одного из них, чье лицо было скрыто ритуальной маской из раскрашенной кожи, лежал недлинный посох сложной конструкции, с навершия которого на тонких нитях свисали некрупные колечки и прочие амулеты.

Второй воин сидел, подобрав под себя ноги с выпрямленной спиной. Его расслабленные руки лежали на коленях свободно, с чуть приоткрытыми ладонями. Его молодое, но изрезанное шрамами лицо не было скрыто ничем, лишь белоснежные волосы обрамляли его густым водопадом. Глаза были закрыты, но под веками они оставались напряженными. Он всматривался и выискивал то, что ему было нужно, под чутким руководством Рунного Жреца. Он вслушивался в окружающее пространство и в Океан Душ, искал и связывал воедино разные образы, звуки, мысли, эмоции – все, что могло дать ответ, если знать где его искать.

Теперь они нечасто это делали. Время уроков окончилось, и Волк стал вожаком, живущим иными занятиями. Рунный Жрец продолжал делать свою работу, которая не должна была касаться более никого. Теперь их встречи здесь стали своего рода сменой работы ради отдыха. Лишь очень редко это было действительно необходимостью – Варп был неспокоен, и астропатические сообщения становилось невозможно прочитать, Сигурд сам брался разгадывать причудливые узоры в Имматериуме. Его уникальный разум и воля, стойкостью сравнимая разве что с волей примарха, позволяли ему, потратив уйму времени, все же получить нужную информацию.

Рунный Жрец продолжал с опаской относиться к этим умениям. Странным образом, волчонок, не обладая постоянными и четко ограниченными псионическими способностями, не восприимчивый к вмешательству чуждых сил Имматериума, проявлял необъяснимые умения. Хендваль чувствовал, что его долг - быть рядом. Все же – могло что-то случиться, и он должен был защитить вожака любой ценой, раз более старший и опытный Жрец пренебрегал своими обязанностями из-за странной мальчишеской обиды. К тому же, в такие моменты Хендваль испытывал странное чувство. Это было даже забавно, но он чувствовал словно бы странное тепло, исходящее от вожака. Огромную энергию, рвущуюся наружу, но не с целью разрушения. Необъяснимое чувство, словно некая сила всегда оберегала Сигурда и тех, кто был с ним рядом. Только такой, как он, мог это почувствовать в полной мере, но он не сомневался, что неким низменным, звериным чутьем, оставшимся еще от животных, это ощущают все. Именно в этом был залог благосклонности и безоговорочного подчинения экипажа и Волков, когда они перестали воспринимать волчонка как инородный организм в легионе.

Было жаль, что это осталось нереализованным. Сумей он стать Астартес и Рунным Жрецом как положено – он занял бы место возле примарха и, пожалуй, превзошел бы даже величайших из его спутников, и уж тем более не был бы таким заносчивым, как они, но - увы. Приходилось мириться с обстоятельствами.

Хендваль чувствовал и что-то вроде сдержанной гордости. Он был горд тем, что оказался в Стае с этими вожаками. Он был горд тем, что помог младшему вожаку обуздать его талант и немного облегчил бремя старшего, хотя в глубине подсознания его грызло, что он должен был работать над всем этим дальше, что до сих пор не отплатил в полной мере за спасение собственной жизни и покровительство, странное доверие, которое было ему оказано. Тревога постоянно была где-то за гранью объяснимого, даже наедине с собственными мыслями он не знал толком, что не дает ему покоя.

Жрец вздрогнул от неожиданности, когда разом погасли псионические искры вокруг них двоих, а вместо них в темноте блеснули два желтых огонька – волчьи янтарные глаза, которые быстро потускнели, став снова человеческими.

С губ Сигурда сорвалось едва заметное облако пара в переохлажденном воздухе, а полуобнаженное тело покрылось мурашками на долю мгновений из-за слишком быстрого возвращения его разума в реальность.

- Примарх требует, чтобы мы выполнили работу.

Примарх… ни Сигурд, ни Антей так и не отвыкли от так тяжело когда-то давшегося подчинения. Прочие Волки не задумывались об этом – стаи часто действовали вдали от легиона, некоторые Волки и вовсе ни разу не видели того, по чьему подобию созданы.

Злая усмешка Вюрда оказалась тяжелым испытанием – странные недоволки не смогли смириться с потерей, и в их сознании образ примарха так и остался единственным источником власти, единственным, за кем они оставляли право отдавать приказ и тем, приказы кого они ждали. Словно и не было тех жестоких слов на палубе «Храфнкеля», когда, будто эдикт об отречении, примарх озвучивал свой приговор тем, кто был ему верен всей душой, и лишь чуточку отличался от остальных его сыновей, а так же и тем своим сынам, что хоть как-то проявили благосклонность им.

За верность они получили лишь забвение, но, все еще находясь среди живых, были связаны нерушимыми клятвами. Горечь незаслуженного наказания выжгла в их памяти слова примарха с требованием продолжать подчиняться его воле, будто у них был иной выбор.

Они ждали его приказов, как брошенный пес ждет оставившего его хозяина – чуточку наивно, но со всей стойкостью, на которую были способны. Сверх разума, сверх логики, сверх любых, даже трансчеловеческих возможностей. Иногда они их получали. Очень редко, всего несколько раз, но это, как прохладный ветерок, приободряло их.

Больше всего страдал Антей. Приходилось признавать, что он стал больше зверем, чем человеком, и, потеряв вожака, он искал ориентиры, хотя на нем самом лежала эта ответственность. Сигурд, хоть и понимал это, но без энтузиазма отдавал ему приказы.

Немногие чувствовали тоску непоколебимого вожака, которая, словно мерзкий червь, точащий древесину, вгрызалась все глубже в сознание, делая его более жестким, непримиримым и отстраненным. Чудовищный риск в атаках, хладнокровие и жестокость убийств – все это внешне не казалось чем-то странным, не вредило Стае, но не приносило ему облегчения. Даже у костров, среди своих воинов, преданнее которых трудно было найти во всей галактике, он был словно один, бессознательно отгородившись от всех.

Хеймир, с тех пор как подрос, ни на шаг не отставал от своего господина и вожака. Он редко отлучался от него – только чтобы выполнить распоряжение кого-то из Волков. Внимательно глядя на Антея, мальчишка словно копировал его самого, вплоть до душевных терзаний, когда вожак оказывался слишком далеко.

Именно эта зависимость определила его предназначение. В гуще любой схватки, куда бросался старший вожак, оказывался и волчонок. Волк никогда не прикрывал его, не жалел, как не жалел и себя, но абсурдное течение Вюрда не позволяло сгинуть ни легионеру, ни его воспитаннику, чьи характер и навыки оттачивались в боях, которые были бы не под силу другим смертным.

Это не было равнодушием, и никто бы не сказал, что Антей не замечает самоотверженности смертного или пытается его убить. Мальчишку просто невозможно было оставить на корабле – он находил возможность оказаться рядом со своим хозяином в любом случае, и ему просто не препятствовали. В темных глазах загоралась сдержанная гордость, а на усталом лице складывалась легкая улыбка, когда после боя он получал заслуженную похвалу – одобрительный кивок, салют клинком или ощущение тяжелой длани Волка, когда тот осторожно касался плеча своего трофея. Единственное и лучшее признание своей пользы Хеймир получал всегда, на равных с прочими Волками. На любом поле боя, при встрече с любым противником ему находилась работа, с которой он справлялся, и ни разу не струсил, ни разу не был даже ранен – царапины не в счет, он их даже не замечал. И после каждого боя его тело украшала очередная татуировка, нанесенная Хендвалем под одобрительным взглядом старшего вожака.

Видя его рвение, Сигурд нехотя согласился с такой ролью простого человеческого существа изо льдов безымянной планеты, и, хотя его иногда называли трэллом, у него были лучшая броня и оружие, как и у легионеров. Как они, он собирал трофеи, и, как и они, проводил время возле костров, сидя всегда у ног своего господина как верный пес, не рассказав, правда, ни одной истории. Его немота неприятно усиливала это сходство, но и об этом Хендваль молчал.

***

Сигурд, пошатнувшись, поднялся на ноги. Дезориентация после прогулки в Имматериум быстро прошла. Кроме того, с тех пор, как они покинули легион, он почти не испытывал болезненных ощущений от входа в Варп и выхода из него, а более длительные, хоть и редкие путешествия по нему служили хорошей тренировкой.

Жрец поднялся следом. Колечки и амулеты тихо зашелестели и застыли. На выжидающий взгляд Сигурд ответил кивком головы, призывая следовать за собой.

- Что он требует?

Вожак качнул головой.

- Не совсем он. Он лишь передал координаты. Один из окраинных миров, ближе нас нет никого. На них напали и им нужна помощь.

С презрительной насмешкой, как все Астартес говорят о проблемах смертных, Хендваль бросил:

- Кто на сей раз?

Сигурд на ходу обернулся к Жрецу и мгновение смотрел ему в глаза. С острых клыков, словно яд, стекло одно слово.

- Остроухие.

Кристально-чистая ярость сквозила в каждом движении Сигурда, когда Волки приветственно встретили его и расступились, озадаченные. Он поднялся на возвышение, и все глаза обратились к нему. Волки молчали, когда вожак озвучивал приказ, но разразились дружным рёвом, в котором отчетливо слышалась неуемная жажда крови, которой заразил их кипящий ненавистью Огненный Волк.

***

Ненависть порождала ненависть, и, как Эльдар ненавидели людей всей душой, точно так же отвечали им и люди. В сердцах Астартес, видевших гораздо больше их злодеяний, эта ненависть многократно умножалась, и, давая ей выход, Ангелы Императора безжалостно расправлялись с угрозой.

Враги бывают разными. Легион мог быть послан для того, чтобы поставить на колени погрязших в невежестве и пороках людей, отринувших власть Империума и поправших все его ценности. Кара настигала смертных быстро и безжалостно, но в этой работе не было ни чести, ни повода для гордости.

Совсем иными были чужаки. Ксеноформы всех мастей наводняли галактику, но Император и отец-Русс дали Космическим Волкам все, что нужно, чтобы справиться с любой опасностью, и жерло войны поглощало один вид ксеносов за другим, но были среди них те, кто упорно отказывался освобождать место для растущего Империума.

Среди них были, например, зеленокожие и эльдар. Странная раса андрогинов, разделившаяся на две ветви, но одинаково ненавидящие людей, они стали смертоносными врагами – хитрыми и безжалостными, не чурающимися грязного колдовства и не знающие чести, и, если зеленокожих истребляли почти равнодушно, выжигая заразу методично до автоматизма, с эльдар было намного сложнее.

Хрупкие на вид, твари были опасными врагами. Быстрыми. Но все же они были смертны, не зависимо от того, броню какого цвета они носили. Каждый бой с ними заставлял кровь Волков кипеть от избытка боевых гормонов и с хищным сладострастием разрывать тела врагов, чувствуя, как собственное тело омывает их кровь, чувствуя и видя в момент их смерти их страх и отчаяние.

Волки убивали их с удовольствием, и не стеснялись этого чувства. По их мнению, эти враги заслуживали бесчестья – слишком многие собратья, да и простые люди, пострадали от оружия бессердечных тварей.

Очередным заданием стало защитить планету, истребив вторгшихся ксеносов. Это были те, кто носил броню черного цвета, и Волки, узнав об этом, плотоядно облизывались, предвкушая горькую от страха кровь падших Эльдар, прельстившихся самых разнообразных пороков. Они наслаждаются болью и ужасом своих жертв, но на сей раз сами станут жертвами и сами испытают боль и ужас.

Найдя взглядом брата, Сигурд увидел удовлетворение на его лице. Сидящий рядом мальчишка переводил взгляд с одного вожака на другого, но и его глаза лучились ожиданием.

Глава 46

Задачи Астартес никогда не были простыми – эти воины создавались не для праздности, и часто бой являл собой проверку всех их навыков и выносливости. Когда врагов, ради войны с которыми создавались легионы, встречали смертные люди, происходила трагедия.

Слабые контингенты сил планетарной обороны, крошечные подразделения армии и ополчение не могли противостоять дикому натиску врагов человеческого рода, и начиналась страшная жатва.

Когда через многочисленные разрывы в пространстве на планету стали проникать захватчики, люди сплотились, желая противостоять им, но не преуспели.

Темные Эльдар никогда не возвращались в свои владения без добычи. Грабя и убивая, самых лучших пленников они забирали домой, чтобы продолжить развлечения на аренах и в своих притонах.

Встретив же сопротивление, они решили задержаться и отомстить, зная, что у этих несчастных поблизости нет никаких союзников, и не упуская шанса показать свое мастерство терзания живой плоти.

Привыкшие веками к безнаказанности, остроухие убийцы забыли, что их везучесть зависит от скорости, и по всей планете во множестве возникли очаги насилия, где предающиеся порокам ксеносы наслаждались мучениями беспомощных людей. Они и раньше сталкивались с войсками Империума, с силами Легионес Астартес, и знали, сколь неповоротлива громадная боевая машина Человечества.

Но они никогда не сталкивались с теми, кого отбраковал один из сильнейших легионов. Отбраковал не из-за слабости, а из-за неконтролируемой звериной силы, которая копилась и ждала того, на кого сможет обрушиться, ждала и искала себе выхода.

Вырезая двуногий скот, ксеносы наслаждались жизнью, и потому, когда возле одной из свежевальных ям неожиданно сгустились тени, они даже не обратили внимания. До тех пор, пока в тенях не заблестели десятки клинков, и не послышалось грозное ворчание огромных зверей.

Поняв, что окружены, ксеносы бросились на врагов, и лишь когда из темноты показались закованные в композит Волки, Эльдар опешили, хоть и не надолго. Ненависть и одурманенное наркотиками сознание погнало их вперед, заставляя, как раньше, скрестить оружие с мон’кеями.

Фенрис всей своей яростью, скопившейся в сердцах своих сынов, обрушился на безумцев, рискнувших посягнуть на то, что принадлежало Терре. Дикари в звериных шкурах ворвались в сборище ксеносов, как псы в пчелиный рой.

Вот только у верных псов Императора броня была куда прочнее той, к которой привыкли эльдар, встречавшиеся с другими Астартес, а стиль боя совершенно не походил ни на что, ранее виденное. Стая была многоголовым чудовищем, не ведающим ни страха, ни боли, ни жалости, и каждая голова была по-звериному непредсказуемой.

Очень скоро кольцо хищников стянулось и сжалось вокруг тающей кучки визжащих ксеносов. Это была даже не охота, а лишь истребление, и в последнего оставшегося чужака – огромную гору непомерно раздувшегося от стимуляторов тело гротеска, служившего у Эльдар в качестве солдата, вонзилось сразу четыре меча.

Оборвав никчемную жизнь, Волки расступились. Они брезгливо озирались, все еще не удовлетворенные скоротечным боем, но это было лишь начало. Дальше все усложнится, ксеносы поймут, с чем столкнулись, и изменят тактику.

***

Этого врага Империум знал довольно хорошо. Быстрые твари, использующие технологию подпространственного перемещения, были редкостной занозой для человечества. Истребить их было очень сложно, только заставить отступить, но для этого нужно было спровоцировать приличные потери в рядах их самоотверженных воинов.

С темными Эльдар было несколько иначе. Иная структура и иные ценности, но они были достаточно умны и ценили свои жизни. Это, пожалуй, была единственная ценность для них, все остальное они брали, когда пожелают, если их некому было поставить на место.

Пара сотен легионеров это сила, достаточная для покорения целого мира при наличии достаточного времени. Астартес всегда были относительно малочисленным контингентом, их работа – быстрые удары в решающие моменты схваток, которые ведут смертные армии. В случае с таким подвижным врагом, какой был у них – армия была жизненно необходима.

***

Примарх знал, чего требует. Знал и то, что легионерам-изгнанникам почти никто не сможет оказать помощь на месте. Им нужно было оттянуть на себя силы чужаков и дать время ближайшим армейским подразделениям добраться до системы, а затем как можно более незаметно уйти.

Если останется, кому уходить. Сигурд, скривившись, читал сводки, принесенные ему трэллом. Хеймир без особого интереса рассматривал карту мира, проецируемую на стену рабочего кабинета. Как раз в это время Антей и Хендваль были на поверхности, и после зачистки одного из нескольких районов организовывали там подобие штаба. Они пытались хоть как-то собрать и воодушевить выживших смертных и заставить их окопаться – кровожадные твари не оставляли попыток покарать несостоявшуюся добычу.

Их старания рассыпались прахом, ломаясь о несокрушимую волю Волков, но легионеры не могут вечно защищать лишь один клочок земли. Придется вывести из боев и распределить отделения собственной смертной армии, чтобы на их плечи возложить управление разрозненными силами защитников. Придется оставлять с ними и Волков в качестве нянек, ослабляя атакующие силы, а он не сомневался, что на наживку клюнут не все ксеносы и придется сильно разделить свою маленькую Стаю.

За время перехода в Варпе, вожак успел ознакомиться с приличным архивом собственного и прочих легионов с отчетами о встречах с подобным противником. Набросав планы действий, он тасовал их как карты. Столько вариантов ничуть не облегчали задачи, только вносили хаос. Тактические ситуации менялись ежеминутно, новая информация поступала каждый час, и под угрюмым взглядом Хеймира он откинулся на спинку кресла. Смертный не отвел глаз. Сигурд вынудил его остаться на корабле, но мальчишка рвался на планету, туда, где старший его хозяин упивался схваткой.

Его пальцы судорожно стискивались на рукояти короткого ножа, а ноздри хищно и зло раздувались – его лишали чести, но смотреть на это было смешно. Юноша по терранским меркам, он явно перерос смертных сверстников и превзошел мыслимые пределы возможного. Ему бы в свое время пройти испытания, и с такими рвением и умениями он без труда влился бы в ряды Астартес более благополучного легиона, окажись он где-то подальше от Стаи Антея и Сигурда, хотя без них он никогда бы не достиг всего того, что обрел с ними.

Глядя на младшего вожака, он с нетерпением ждал, когда тот отпустит его поводок и позволит отправиться на планету, чтобы в безумных схватках рисковать собственной жизнью и отнимать жизни других. Он был настолько напряжен, что чуть подался вперед.

Глядя в почти черные озера глаз, Сигурд видел себя. Он помнил себя таким же, рвущимся в бой, далеко отсюда, задолго до рождения Хеймира. Он помнил Видфрид куда четче, чем все, что произошло потом. Легион сделал его жизнь однообразной чередой кровопролития и унылых политических игр, а жизнь осталась там, на покрытом густыми обильными лесами родном мире, в его своеобразном детстве, которое тоже не избежало прикосновения междоусобных войн.

Одного он не понимал. Почему мальчишка так тянется к Антею? Почему всюду старается следовать за ним и всячески ему угодить? Что в нем такого? И что это? Преданность? Или кто-то проболтался, что Антей спас его жизнь? Или что-то иное?

Выбрав несколько планов, актуальных на данный момент, Сигурд передал инфопланшеты Хеймиру. Рука того заметно дрогнула от злости, но на верхнем устройстве стояла метка, показывающая, что оно предназначено для старшего вожака. Для трэлла это означало позволение присоединиться к своему господину, но только после того, как остальные задачи будут выполнены. Отрывисто кивнув, мальчишка почти бегом покинул младшего вожака.

Глава 47

Безжалостный клинок выпотрошил тело очередного смертного, и эльдарская ведьма, почти не делая перерыва, бросилась вперед, сыпля ругательствами на своем птичьем языке. Ее глаза горели ненавистью настолько сильной, что Антей поморщился.

Волки отличались отличным чутьем, и чувствовали, в том числе, и обильно разлитую злобу. Их все больше захватывал бой, кровь в жилах ярилась от обилия жертв и врагов, дразнящих их. Эльдар сладострастно мучили смертных на глазах легионеров, чтобы еще больше разозлить их и заставить делать ошибки.

Хриплое бульканье разом оборвало завывание кучки ксеносов, они остановились и бросились врассыпную, хотя это был не побег, а лишь перегруппировка. Смерть ведьмы задержит ее прихвостней, но не надолго.

Антей вырвал меч из трупа, который удерживал за горло, поймав прыгучую тварь на лету. Не первый ее прыжок, но самый неудачный. Один из прошлых окончился куда более удачным тычком кинжала в сочленение брони Волка. Там до сих пор чувствовалось неприятное жжение. Осмотрев повреждение, Антей коротко бросил в вокс-сеть предупреждение о яде, но эта фраза была дежурной. Сигурд снабдил тех, кто еще не встречал таких противников, богатой информацией.

Обернувшись, Волкодав встретился взглядом с Хеймиром. Тот как раз добил одну из остроухих тварей, найдя ее в груде тел. Прирезал ксеноса он с выражением отвращения, и Антей его отлично понимал. Это по его просьбе Сигурд удерживал мальчишку возле себя, и потому тот не оказался здесь раньше, пока противники не разбежались, но у него будет еще шанс.

Сигурд знал причину этой просьбы, но лишь неодобрительно качнул головой. Знал и Хендваль. Его руки дрогнули, когда он принял снятый Антеем псионический ошейник, и Волкодав глубоко вдохнул прохладный предутренний воздух, несущий запах крови и гари.

Болезненная потребность охотиться была в крови, словно зависимость, и противиться этому вечно он не мог. Спеша скрыться от собратьев, он ринулся в переплетения разрушенных строений. Их было лишь двое, они выбрали это место как самое далекое от прочих мест высадки, чтобы зверя не заметили легионеры.

Хендваль, проверив оружие и сильно рискуя, остался дожидаться старшего вожака. Он сознательно отказался от участия в первых атаках, зная, что Антею может понадобиться помощь. Он будет следить и ждать, во что бы то ни стало. Защита волку не понадобится, но потом кто-то должен будет вернуть ему это сомнительное украшение, которое было таким неприметным в руках Астартес, но таким, Хендваль знал, тяжелым бременем для Волкодава. Но здесь, как нигде, он был необходим. Зверь рвался на волю, чуя кровь, и сдержать его может только эта вещь.

Когда над развалинами пронесся жуткий звериный рев, Хендваль, почти забывшись, чуть было не ответил. Он не мог не ответить, когда вожак призывал на бой свою Стаю, но из всей Стаи здесь был лишь один легионер, и ему нельзя было высовываться. В этом месте, в это время, свой ход должно было сделать порождение Варпа, и только оно одно.

Рунный Жрец мгновенно почуял, как взволновался Океан Душ. На псионический вопль не могли не обратить внимания ксеносы. Вызов был брошен, к тому же они были любопытны. Дикий рев сменился глухим рычанием и скрежетом, которое стало быстро удаляться. Зверь что-то почуял и бросился за добычей.

Хендваль нашел среди разрушенных стен нишу, в которой его никто не смог бы обнаружить без помощи ищеек, и устроился в ней. Он закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Сопротивление воле Кровавого Волка стоило очень дорого. Почти насилием над собой было оставаться на месте, но превыше всех желаний для Астартес всегда оставался долг. Рунный Жрец остался на месте, став словно бы частью стены.

Ждать пришлось долго. Почти сутки Хендваль не видел своего вожака. Слышны были вопли ужаса и боли и дикий вой, да ощутимая рябь, пробегавшая по сознанию, говорила о том, что охота еще не завершена.

Глава 48

Капризно скривив губы, ведьма наблюдала, как ее подручные старательно вскрывают тайник, битком набитый мясом для своих и ее ножей.

Собственно, пока что это все же было убежище для рабов далекого Императора этого скота, но рано или поздно сдастся даже такая мощная преграда, как эти бронированные створки. Тогда все они смогут насладиться еще одной толикой страха – смертные на поверхности уже почему-то кончились и не торопились появляться вновь, бросив на произвол судьбы этих вот жителей.

Ведьма облизнулась – она чувствовала, что оставалось еще совсем немного. Ее чувства тянулись к объекту вожделения, напряженные, будто она сама стоит там, у створок. Она была слишком сосредоточенной, катая носком высокого сапога камушек вперед и назад, потому не сразу осознала, что вокруг что-то не так.

Обернувшись, она огляделась, но вокруг не было ни души, кроме тех, что пришли с ней. Ищейки тоже были относительно спокойны - они пускали слюни возле входа в укрытие.

И все же…

Многие годы она посвящала себя совершенствованию способностей, потому, в очередной раз, почуяв словно бы дыхание легкого ветерка – оглянулась и положила ладони на рукояти двух длинных кинжалов из вороненой стали. Возле гард тут же набухли бионические железы, вырабатывающие яд, и, как только оружие покинуло ножны, медлительные маслянистые капли потянулись к остриям.

Ей что-то померещилось между обрушенными и частично раскатившимися кусками стены. Какой-то камешек слабо сдвинулся или что-то мелькнуло – она восприняла лишь след. Что бы там ни было, оно очень и очень быстрое. Мон’кеям не дано так двигаться. Даже для космодесантника это тоже слишком …

Злобно зашипев сквозь зубы на медлительных подданных, она, сначала осторожничая, потом все быстрее пошла туда, в сплетение битого феррокрита. Немного не дойдя до места, она, подпрыгнув, вцепилась в обломок, и, подтянувшись, быстро перебирая руками и ногами, полезла по стене. Кто бы ни подсматривал и не стоял тут, она ударит неожиданно, сверху.

Неожиданность плохо удалась. Из-под ползущей темной фигуры сыпались мелкие осколки, иногда сносящие куски покрупнее, но даже если бы она спугнула кого-то – она бы его уже увидела. Поднявшись на самый верх, ей пришлось констатировать факт: здесь было пусто. Присев на корточки она легко скатилась на ту сторону по пологому склону. Отправив пинком в полет очередной камешек, ведьма обернулась на странный звук.

Он был похож на смех, но не был им. Похожее она слышала в тех сновидениях, что были призваны мучить ее после неудачных охот, когда не удавалось испить очередную душу.

Так смеялись орды порождений Губительных Сил, но этот смех был несколько иным, хотя и вселял очень красноречивое чувство страха.

Смех был всюду, будто над ее неудачей насмехался каждый камень, каждый, присыпанный пеплом и рокритовой пылью, труп. Уже неосознанно она вновь выхватила из ножен длинные клинки и сжала их, в надежде, что они ее защитят, но понимала – что бы это ни было, к человеческим существам, да и всему ей известному оно отношения не имеет. Хуже того. Впервые в жизни она поняла, что бессильна перед этим. Побежит – оно ее настигнет. Останется – наверняка оно убьет ее. Позвать на помощь она могла, но не было гарантии, что успеет хотя бы это, и уж точно – спасти ее не успеют и не смогут.

Кружась вокруг себя в поисках врага, ведьма теряла самообладание. Срывающимся шепотом она произносила вперемешку формулы управления силами и различные непотребные ругательства, но уже понимала, что попала в засаду.

Услышав с той стороны, откуда она пришла, крики боли и ужаса – она уже не удивилась. Разумно. Почти. Убрать сначала ее подручных. Но это даст ей время – крупицы, но хоть что-то, пока, что бы там ни шло за ней, занято этими несчастными. Есть время нырнуть в паутину, а там она будет в безопасности.

Вбросив снова клинки в ножны, ведьма мягко отвела пальцы от их рукоятей и замедленно выдохнула, успокаиваясь, чтобы все прошло правильно.

Когда перед глазами все поплыло и неведомая, до этого дня, боль поселилась внутри черепа, ведьма поняла что проиграла.

Такое с ней было очень-очень давно. Она еще только осваивала свое мастерство, и, не умея управляться со всем своим, теперь уже привычным, арсеналом постоянно служила объектом нападок. Ей приходилось проигрывать бои и зализывать раны, но потом все это осталось позади и вот теперь - вернулось.

Ощущение прошлого было ярким, как кровь на снегу. Странный гул в голове вынудил ведьму поспешить, но, не смотря на все, что она пыталась сделать, вход в паутину никак не хотел открываться. Она даже не могла нащупать нужных ниточек в подпространстве, да хотя бы и найти их следы. Руки, совершающие безнадежные пассы, раздваивались перед глазами раз за разом, превращаясь в размазанный веер.

Отчетливым были лишь звуки, словно некто специально заставлял ее это слышать: мягкий рокот рычания, крайне похожий на тот, что издают урчащие от удовольствия крупные хищники, и тихий шелест мелких осколков – гораздо тише, чем издавали осыпи под ней самой. Очень-очень медленно ведьма обернулась и застыла.

Ее раса была гораздо старше мон’кеев и гораздо мудрее. Порождение одного из богов Хаоса не в счет – ошибка, страшная, но всего лишь ошибка из-за гордыни, из-за великого множества знаний…

Все эти знания сейчас лежали мертвым грузом, бесполезные, как простой хлам. То, что увидела одна из тех, чьим оружием было знание, рушило все, чего она и ее народ достигал и постигал многие века и тысячелетия.

Никогда прежде ее раса не встречалась с подобным. Возможно, потому что не осталось бы свидетелей этой встречи, но чужеродность существа ощущалась очень остро. Ощущения эльдарской ведьмы затапливало отчаянием и ужасом, но над всем этим довлело омерзительное присутствие необъятной мощи Варпа, и не было ни малейшего сомнения, что именно эта тварь являла собой его носителя. Больше чем носителя. Этот зверь был концентрацией всего, что представлял из себя Хаос, и злоба, плескавшаяся в янтарных глазах на окровавленной морде, не оставляла сомнения.

Он пришел из глубин Океана Эмоций чтобы забирать жизни, и не уйдет, не насытившись. Он уничтожит все, чего коснется, а чтобы, наконец, удовлетворить свою жажду, он заберет с собой очень многое, не делая различий между величайшей и сильнейшей из ведьм и последним полудохлым псом. На мгновение ей стало интересно – а как оно поступит с людьми, но мысль додумать она не успела. Гигантское создание, она вспомнила, что людишки зовут таких волками, подошло к ней, ступая так легко, будто ничего не весило, и почти не тревожа мусор и грунт.

Ошибкой было смотреть в золотые глаза животного. Еще опаснее было смотреть глубже, в вертикальную щель зрачков. Ведьма знала это, но ничего не могла с собой поделать – глаза зверя были единственно неподвижными пятнами, огнями в его образе, который постоянно стремился расплыться, словно был соткан из дыма. Против собственной воли, она смотрела в них все то время, что существо приближалось к ней. Волк. Это был волк или некто подобный ему. Мон’кеи назвали бы его волком, такие звери были на их родной планете, пока они не стерли жизнь с ее лица. Волк – символ войны и смерти, и сейчас эта смерть пришла за ней. За ней и ей подобными, и не уйдет, не забрав все, что сочтет нужным.

Животное приблизилось вплотную все тем же тихим медленным шагом, и на этом пределе расстояния ведьме, наконец, открылось то, что раньше тонуло в ее собственном страхе. Она увидела то, что было сокрыто внутри души твари, внутри ее бездонных ледяных глаз. Увидела и содрогнулась от омерзения, куда более сильного, чем при первом взгляде на зверя. Она даже сумела отступить на крошечный шажок, но уперлась спиной в обломок стены. Ее рука впустую пыталась схватить оружие, но нарушенная координация не давала ей это сделать. Сопротивление было сломлено еще до того, как было оказано. Последнее что она смогла сделать в своей жизни, это выплюнуть твари в морду несколько слов:

- Ты, грязный мон’кей. Как ты можешь быть таким?

Волк просто сомкнул челюсти на шее ведьмы, и голову отсекло словно ножницами. Тело почти беззвучно рухнуло на землю в расплывающуюся лужу густой крови.

Вопреки мысли жертвы, он пришел не насыщаться. Он пришел не за пищей. Сегодня, здесь он был одновременно и судьей, и палачом. Его не прельщали жизни людей. Только эти черные ксеносы. Только их страхи и ненависть.

Он никогда не задумывался о том, что из себя представляет. Что является на самом деле человеком. Как и Антей не знал, что с ним происходит в этом виде. Смутные воспоминания, не более того.

Тварь Варпа и легионер были двумя разными существами, не знавшими о существовании друг друга почти ничего. Они жили разными ценностями, но отголоски разума одного накладывали неизбежные отпечатки на разум другого, и волк шел по следу своей добычи, зная, что это враги, а не просто дичь. Причина вражды его нимало не интересовала, как не интересовало его в бытность человеком то, как он вернется обратно и что будет, если он не вернется совсем. Его обрекли быть зверем, и он ничего не мог изменить.

С ведьмой было покончено, люди спасены, хоть никогда и не узнают, кто сделал это. Как не узнают и сотни других спасенных от десятков захватчиков, которых он истребил за время, равнявшееся местным суткам. Они были быстры, но не могли тягаться с тем, кто имеет силу над ними, а в большинстве своем оказывались низшими в иерархии ксеносов.

Самые быстрые из них падали, нанеся лишь пару ударов. Самые острые клинки бессильно соскальзывали по длинной и прочной, как адамантиевая нить, шерсти. Самые сильные яды из коллекций гомункулов оказывались для него не опаснее воды. Отчаяние, охватывающее темных эльдар при встречах со зверем, было вполне объяснимо.

Волк не упускал свою добычу. Выйдя из паутины и провалив попытку убийства, ксеносы пытались вернуться, как всегда привыкли – безнаказанно и быстро, но лишь стучались в запертую дверь. Рядом с тварью, пришедшей с той стороны пространства и времени, все потуги использовать пси-энергию заканчивались ничем, когда он этого не хотел.

***

Стоя на высокой насыпи из разбитого рокрита, волк всматривался в даль. Лучи меркнущего светила зажигали искры в хищных глазах, но волк не щурился – его зрачки стянулись в линию толщиной с волос. Закатное тепло было приятно, и зверь продолжал оставаться на холме, всматриваясь вдаль. Там он чувствовал еще врагов, и выжидал, когда они будут готовы умереть.

Шорох заставил остроухую голову повернуться. У основания насыпи стоял знакомый волку гигант в массивной броне. Животное даже не принюхалось. Оно знало кто этот пришелец. Сородич. Собрат. Он рядом уже очень давно и привычен.

Поднявшись со своего места, волк, легко ступая, направился к Рунному Жрецу. Его оружие было убрано, а шлем он держал на сгибе левой руки. Он встретил взгляд четвероного собрата прямо и открыто, но смотрел в глаза не долго, чтобы хищник не воспринял это как вызов. У Астартес не было бы ни единого шанса выстоять против такого противника, и Хендваль прикрыл глаза веками, заодно и опуская голову в знаке приветствия и смирения. Он тоже знал, что сейчас перед ним не Антей. И, тем не менее – зверь помнил его, и каким-то образом всегда узнавал, иначе Жрец был бы мертв уже давно. Существо не отошло и тогда, когда Волк активировал нейрокастет. В глазах животного мелькнуло понимание, но сейчас это было нужно. Антею редко удавалось возвращаться самому – нужны были особые ситуации и особый настрой, поэтому сейчас Хендваль, сжав зубы и стараясь унять собственное малодушие, нанес один за другим четыре удара, каждый из которых мог бы убить легионера.

Уже стемнело, когда вожак, наконец, смог подняться с холодных каменных осколков. Обращение выматывало, но скоро он придет в себя. Этому помогут и системы доспеха, который Хендваль предусмотрительно захватил с собой. Дождавшись разрешения, он помог Антею облачиться в броню, а потом, с едва различимым поклоном, зная, что вожак этого не любит, протянул ему меч, держа оружие обеими руками.

Нужно было возвращаться, их обоих уже давно ждали. Кивнув собрату, Антей зашагал к транспорту, на котором прибыл Жрец, будто ничего и не было.

Глава 49

Системы зала для медитаций почти погасили освещение. Оно оставалось лишь напоминанием о свете, но этого было достаточно, чтобы не было места кромешному мраку.

Опустившись на пол, Сигурд чуть склонил голову, позволяя телу расслабиться. Положив ладони на колени скрещенных ног, он закрыл глаза и, сделав вдох, позволил своему разуму раскрыться, словно полночному цветку.

Это всегда было до боли остро. Он вздрогнул. С приоткрывшихся губ сорвалось облачко пара, тут же превратившегося в кристаллики льда, но холода он не чувствовал.

И все же – это было, как возвращение домой. Тишина и безразличие странно сочетались с мириадами эмоций Великого Океана. Здесь он мог отвлечься от того, что окружало его в реальном мире. Здесь он мог найти ответы на множество вопросов. И здесь он рисковал жизнью.

Мерцающая тень ударила сбоку из-за спины, но Сигурд почуял ее гораздо раньше. Не разворачиваясь, он отбросил противника, и тут же атаковал сам, но призрак рассыпался.

- Тебя уже не застать врасплох, Белый Волк.

Тихий и мягкий голос собрата. Он знал, что в зале на корабле, рядом с ним, на колени опустился Хендваль. Как сквозь сон он слышал мягкий перезвон его амулетов.

Когда вожак только начал делать первые неуверенные шаги в Имматериуме, Рунный Жрец направлял и защищал его на этой стезе. Теперь Сигурд справлялся в одиночку, но по привычке, переросшей в дружбу, Волк часто сопровождал его в путешествиях.

- Я хотел поговорить с тобой, Хендваль.

Призрачный образ светло-серого зверя оглянулся, и на морде полыхнули огнем два желтых глаза. Он, конечно, не говорил, но Сигурд услышал его.

- О чем?

Образ белого волка, по чьей шкуре пробегали языки желтоватого пламени, подпрыгнув, взметнулся в условную высь. Серый волк скакнул за ним, став смазанным следом.

- Думаю, ты знаешь, о чем я.

- Я догадываюсь, господин.

От тихого фырканья пространство рассекла черная молния.

- Я просил тебя не называть меня так.

Серый волк немного потускнел от замешательства, но потом выровнял свое сияние.

- Да. Прости. Привычка.

Проигнорировав эти слова, Сигурд продолжил.

- Ты учил меня многому. Но, в последнее время…

Хендваль продолжил за него:

- …появилось много странных знаков?

- Да.

- Я заметил это, чуть раньше. Хищники стали наглее. Навигаторы жалуются на бури в варпе. Астропатам все сложнее говорить и слышать.

- По-твоему – это нормально?

Волк Рунного Жреца завис в пустоте. Рядом с ним - точно так же - волк Сигурда. Под его выжидающим взглядом Жрец молчал долгое время, и рядом с ними начал сгущаться недобрый туман.

- Возможно, нам стоит вернуться.

Волк Сигурда исказился, как будто столб дыма разметало ветром, но потом образ снова собрался, в уже более человеческую форму.

- Чего ты боишься?

- Боюсь?

Они оба знали, что легионеру не свойственно чувство страха в его человеческом понимании, но так же оба знали и то, что это лишь одна грань чувства. Не самая яркая.

- Что-то приближается. Что-то, о чем мы не знаем, но руны и Варп видят это. Я не могу толковать то, с чем не сталкивался ни я, ни мои наставники.

Это было правдой. Сигурд кивнул, и его образ померк, истаивая.

- Возвращайся.

***

Сигурд закашлялся. Возвращаться было еще тяжелее, чем покидать собственное тело. Ледяной воздух в комнате крошечными иголочками впился в легкие. Здесь прошли мгновения, но пол был густо усеян быстро тающим инеем.

Слева от него прерывисто вздохнул Хендваль и провел руками по своему ожерелью, которое он использовал для предсказаний. От внимания Сигурда не укрылось, что в пальцах жреца застрял миниатюрный череп волка. Хендваль, заметив взгляд вожака, поспешно опустил руку, словно то, что он сделал, могло опозорить его. Однажды Сигурд попросил его научить пользоваться маленькими фигурками из кости и дерева, но получил отказ и больше не спрашивал о них. Он лишь смутно догадывался, что они служат простейшими указаниями, но на что именно – не знал. Он даже не знал их точное число, хотя видел подобные у всех Рунных Жрецов, и видел, что они периодически пополняют свою коллекцию, мастерски вырезая вручную крохотные в их руках фигурки. У каждого они были свои, повторялись лишь те, что изображали общедоступные вещи, например скрещенные мечи, перо, или, как в этом случае, череп. Он был не один, кроме черепа волка был еще череп человеческих пропорций.

Хендваль поменял позу, так же, как вожак, скрестив ноги.

- Ты все еще хочешь поговорить об этом?

Сигурд замедленно кивнул.

- Да. И не только.

Он развернулся, прямо глядя в глаза Жреца.

- Ты знаешь. Мне нужно узнать всё.

Тот мотнул головой, но сделал это едва заметно.

- Мы не сможем.

В голосе вожака впервые за очень долгое время их дружбы скользнул отзвук угрозы.

- Мы должны.

Пока он не моргнул, Хендваль не осмеливался вздохнуть, сам не зная почему. Потом Сигурд коснулся лица ладонями, словно прогоняя сон, и, убрав их, уже по-другому посмотрел на собрата.

- Скажи, Жрец, приставленный к нам примархом, Ильгвар, он еще злится?

Он пророчил беду, но маленькая женщина так и не принесла ее, и у него с Сигурдом состоялся неприятный разговор о предсказаниях и нравоучениях. После этого Жрец вел себя исключительно как самый заурядный легионер, не обремененный дополнительными обязанностями.

Хендваль пожал плечами. Старый Жрец был далек от него всегда. Даже будучи в составе легиона они и не слышали друг о друге. После их ухода ничего не изменилось, а, отправленный приказом примарха, Ильгвар никак не высказал своего отношения к такому назначению. Его какое-то время сторонились, а потом просто приняли, как должное. Сигурду все это время казалось, что Волка сослали, как выкидывают барахло из самых дальних углов крестьянского сарая. Вот только зачем?

- Не знаю. Я давно его не видел. Что ты задумал?

Сигурд молчал и, глядя ему в глаза Хендваль все понял.

- Даже не думай.

Приподняв бровь, вожак сделал удивленный вид, хотя причиной этому была не интуиция Жреца.

- Почему?

- Он прикончит тебя. После всего, что произошло, после Никеи… Думаешь, зачем примарх послал его с нами? Прочие, так или иначе, высказали свое желание сами, но не он.

Мотнув головой, Сигурд опустил глаза.

- Он нам нужен. Его сил и опыта, вместе с нашими, хватит, чтобы вырвать секреты из глубин Варпа.

Хендваль поднялся на ноги и шагнул прочь от вожака.

- Нет. Если понадобится, я найду способ тебя остановить. Я не позволю тебе рисковать. Я сообщу Антею…

Сигурд тоже поднялся одним неуловимо-текучим движением.

- И что? Что Антей сделает?

Слова застыли в горле Жреца, когда в глубине глаз вожака появились и начали расти желтые искры. Самоконтроль плохо ему давался.

- Он… Это граничит с колдовством Магнуса. Это запрещено.

Сигурд кивнул с удовлетворением, отчетливо написанным на лице.

- Да. Но тебя это не остановило, помнишь? Ты сам использовал их знания.

Возразить не получилось, но правда была болезненной.

- Я сделал это, чтобы помочь Антею. Я отплатил ему за спасение.

Ухмылка Сигурда стала издевательской.

- А мне ты помочь не хочешь? Это не просто любопытство. Быть может, этим ты поможешь еще очень многим.

Лишая Жреца пути к отступлению, он продолжил.

- Рассказать тебе о том, что видел я?

Микроклимат в помещении сошел с ума. Поверхности то покрывались инеем, то каплями воды, то нагревались до такой степени, что возле них начинал дрожать воздух. Хендваль подошел к панели управления и отключил ее. Собравшись, он обернулся, и вновь занял свое место возле вожака.

- Что ты видел?

Сигурд указал на волчий череп на тонком шнуре.

- Это. Я видел смерть в таких ее проявлениях, которые не могу описать, и готов поспорить, что ты видел их тоже. Ты и я – мы видели то, чего не может быть. Ты веришь в совпадения?

Хендваль отрицательно качнул головой.

- Я тоже не верю. И я уверен, что бури в Варпе и все те странности, что окружают нас – все это взаимосвязано. И то, что мы видели – мы должны предупредить примарха, но мне нужно знать больше. Мне нужны вы с Ильгваром. Возможно – это действительно лишь явления внутри Имматериума, возможно я действительно лишь мнительный щенок, возможно…

Он снова провел ладонями по лицу, и только теперь Хендваль заметил, что вожак выглядит не просто уставшим, а уставшим смертельно.

- Сколько ты уже не спишь?

Сигурд отмахнулся.

- Ерунда. Найдем ответы и я отдохну. Даю слово. Сейчас не до этого. Выполни мою просьбу. Найди Ильгвара, приведи его сюда. Ничего не говори ему. Ничего не говори Антею или кому-то еще.

Хендваль уже шагнул к двери, но обернулся.

- Уверен? Если Жрец решит тебя…

Сигурд вновь махнул рукой, не давая другу закончить.

- Это будет меньшее из зол, поверь. Но он не сделает этого, если мои догадки верны. По крайней мере - не сразу. Если я ошибаюсь, то этим он спасет меня от позора. Ступай.

Уже не споря, Жрец выскользнул за дверь, которая автоматически закрылась за ним, вновь погрузив помещение в темноту.

Сигурд вновь опустился на пол. На сей раз, он лег, глядя в потолок, которого не видел. Пока его дыхание выравнивалось, перед глазами замелькали смутные тени. Явь это была или его дух снова пытался проникнуть за барьер Великого Океана – он не знал. Эти же тени преследовали его постоянно, на что бы он ни посмотрел. Во сне они, ко всему прочему, становились плотнее, и, кажется, реальнее. Усталость давала о себе знать, но пока была терпимой. Пока что. Сколько это будет длиться, сколько продержится он сам – было неизвестно. Он надеялся, что с получением ответов сможет успокоиться. Если этого не случится, придется искать иные пути. Где-то. Он помнил слова Русса и знал о судьбе Тысячи Сынов, но альтернатив не видел.

Глава 50

Приближение Рунных Жрецов Сигурд не услышал, а почувствовал по едва заметному изменению псионического климата. Ощущение, доступное лишь немногим. Когда дверь помещения распахнулась, вожак, уже поднявшийся с пола, сидел лицом к проему.

Первым внутрь вступил старый Жрец, Ильгвар. Матерый Волк, сосланный примархом в Стаю Сигурда и Антея личным приказом, не скрывал своего недовольства. Он с самого начала пытался отговорить Русса от возни с этими неполноценными солдатами, будучи самым прямолинейным из всех Жрецов. При этом, как ни странно, именно ненависти к несчастным смертным он не испытывал, и немного жалел их, особенно старшего из братьев. Его усилия были достойны деяний сынов Русса, и для смертного он был весьма необычен. Его можно было бы назвать героем, хотя все что он делал – делалось исключительно чтобы доказать всем вокруг, что он не хуже тех, кто совершеннее его.

Пытаясь спасти свою игрушку, Волчий Король даже приказал вторично попытаться преобразовать тело Антея, и на сей раз удачно.

Кое-что все же досаждало Ильгвару. Раз за разом, никогда не подводившие его гадальные фигурки сбивались в предсказаниях, когда он пытался заглянуть в будущее волчонка, будто оно было непостоянным, как потоки в Океане Душ. Чаще всего выпадал волчий череп, но он больше ничего не значил. Он попадался под пальцы, а Стая возвращалась без потерь, с добычей, и выполнив любые задачи.

Раньше этот символ обозначал гибель Волка.

Ильгвар всерьез подумывал уже полностью сменить предсказывающее ожерелье, но передумал.

Молодой Жрец, Хендваль был тому причиной. Пока Ильгвар держался рядом с вожаками, он успел заметить, что и его младший собрат пользуется подобными фигурками. И точно так же, в его пальцах, сознательно или нет, очень часто задерживается точно такой же символ беды. День за днем лицо Хендваля становилось все мрачнее, все чаще его руки шарили по тонким шнуркам.

Потом наглый младший щенок приказал старшему Жрецу не высовываться. Это переполнило чашу терпения и, выполнив приказ, ветеран более не демонстрировал своего особого статуса. Он предпочел общество боевых братьев, раз его искусство не было востребовано вожаком.

Воины ценили его, и в немалой степени за его опыт. Антей, в отличие от младшего брата, проявлял больше уважения, хотя Жрецу, матерому Волку, было унизительно довольствоваться ролью простого легионера. Но это было лучше, чем сидение без дела.

Только любопытство помешало ему прогнать прихвостня младшего вожака, позорящего имя Рунных Жрецов. Было любопытно, что заставило вспомнить о нем.

- Зачем ты меня звал, щенок?

Злой на собственные мысли, Жрец вошел, продолжая широкий шаг, оттеснив плечом младшего Жреца. У него и в мыслях не было приветствовать никчемного человечка, и тем более – говорить уважительно.

Сделав лишь три шага, Ильгвар замер, словно натолкнувшись на призрачную стену, и принюхался. Он обернулся к Хендвалю.

- Снова играете с Варпом?

- Я звал тебя, чтобы поговорить.

Голос Сигурда был до неприличия ровным и спокойным, и Ильгвар снова обернулся.

- Вот как? Тебе же не интересны мои слова.

Глядя прямо ему в глаза, и, так и не поднявшись на ноги, вожак чуть улыбнулся.

- Мне нужны не твои слова, а твои навыки.

Густые брови Жреца удивленно приподнялись.

- Что? Что ты несешь?

Не обращая внимания на поведение Волка, Сигурд кивнул ему на пол рядом с собой. Потом едва заметно кивнул Хендвалю, и замок на двери с тихим звуком заблокировался. Ильгвар нехорошо улыбнулся.

- Становится все интереснее. Хочешь избавиться от меня, и думаешь, что вас двоих хватит?

Тем не менее, он прошел на указанное место и сел. Улыбка вожака была многообещающей и почти доброй.

- Нет.

Конечно – нет. Волк был вооружен длинным ножом, тогда как оба юнца не имели при себе никакого железа. На Сигурде не было даже одежды, только белые волосы рассыпались по плечам. Все эти странности заставили Рунного Жреца выбросить из головы все лишнее - неприязнь и презрение - и сосредоточиться на неизвестном и непонятном.

- Тогда что?

Волчата переглянулись, но Хендваль не нашелся что сказать.

- Мне нужны ответы из глубин Океана Душ.

Говорил Сигурд тяжело, подбирая слова, и все равно чувствовал, что не в состоянии объяснить всего.

Жрец фыркнул.

- Зачем?

Вожак снова взглянул на Хендваля, ища поддержки, но тот ничем не мог помочь. Присутствие старшего собрата лишало его воли.

- Мы видели знаки…

Сигурд не успел, закончить, как рука старшего Жреца приподнялась, призывая к молчанию.

- Подожди, вы – что? Видели? Знаки?

Он сначала фыркнул, пытаясь бороться с собой, но потом расхохотался в голос. Смеялся он долго и до слёз. Остановился он, лишь заметив по-прежнему спокойный взгляд младшего Волка.

- Как ты можешь что-то видеть? Ты…

Дальше сказать он то ли не решался, то ли не мог подобрать слово, и Сигурд просто кивнул.

- Всего лишь бракованный щенок? Да. Но я действительно видел…

Ильгвар молниеносно оказался на ногах.

- Ты не можешь видеть! Ничего!

Дыхание с шипением вырывалось сквозь сжатые зубы. Секунды шли в тишине, и Сигурд снизу вверх смотрел в полыхающие огнем глаза ветерана. Никто из них не шевелился. Первым дрогнул Ильгвар. Он, как на чужую, взглянул на собственную руку, сжимавшую нож, приставленный к шее волчонка. Сделав шаг назад, он убрал оружие, и развернулся, чтобы уйти.

Коснувшись тонкого пореза, Сигурд бросил ему вслед.

- Ты ведь знаешь, о чем я говорю.

Это не было вопросом, и Жрец вновь встал как вкопанный. Он медленно обернулся.

- Ты видел невозможное. То, что не хотел видеть. Братоубийство.

- Это был всего лишь дурной сон.

Сигурд кривовато улыбнулся.

- И с тех пор ты не спишь. Только это был не сон.

Видя написанный на лице Волка вопрос, Сигурд вновь кивнул ему на пол, и тот, борясь с собой, вернулся.

- Но как…

Вожак понял вопрос еще до того, как он был произнесен.

- У меня есть немного псайкерских способностей, Хендваль помог мне с ними, но это лишь малость от того, что могло бы быть, откройся они вовремя.

Молодой Жрец исподволь кивнул. Ильгвар вновь посмотрел на Сигурда.

- Не буду спрашивать. Ты описал правильно, но что ты хочешь от меня?

- Мне нужен опытный проводник в Океане Душ. Мне нужны вы двое.

- Зачем?

Сигурд помялся.

- Я думаю, то, что мы видели – не сон. Либо это уже произошло, либо произойдет в будущем. Так или иначе, если это только случится, мы можем попробовать узнать больше, и предупредить примарха, имея что-то большее, чем ночные кошмары

Ильгвар мотнул головой, от чего звякнули бусины из серебра, вплетенные в волосы и бороду.

- Он тебе не поверит.

- Поверит, если я найду доказательства.

Глядя в глаза вожака, в которых начали поблескивать золотые искры уверенности в собственных словах, Ильгвар наконец-то все осознал, и впервые улыбнулся своему подопечному без злобы.

- Кажется, я понял, зачем отец Русс послал меня с вами.

Перенапряженное тело расслабилось, а Сигурд моргнул, удивленный смягчившимся отношением. Ильгвар отогнул край шкуры.

На светлой коже пролег уродливый шрам. Такие были у каждого в Стае Антея и Сигурда. Метка, оставшаяся после извлечения прогеноидных желез. Только у самих вожаков не было таких следов – вторично вживленные Антею, они мутировали до такой степени, что вытаскивать их было бессмысленно и опасно. У Сигурда - наоборот, они почти полностью атрофировались.

Геносемя прочих Волков должно было послужить легиону дальше, хотя их происхождение никогда не будет открыто. Железы, извлеченные из тел легионеров, которые были с Антеем с самого начала, были уничтожены по приказу примарха. У них не будет наследия, но все понимали, для чего это сделано. Не было гарантии, что они не подверглись губительному влиянию Имматериума, который мог оставить скрытые следы.

- Он приказал присматривать за тобой и помешать делать ошибки. Он сказал, что ты не прост. Теперь я вижу это. Раньше я считал, что ты глуп и неопытен. Я вижу, что ошибался в тебе, маленький Волк.

Он действительно понял. Целеустремленность и бесстрашие, воля, которая не давала сбегать от проблем – Жрец никогда особо не присматривался к этим качествам, сразу списав смертного со счетов. Теперь, осторожно изучая человека, он чувствовал и понимал куда больше. Понимал и то, что мальчишка оказался предусмотрительнее обоих Жрецов, решившись на поиск того, о чем он не знал.

- Он сказал, что не может доверить вас никому, кроме старого друга. Я счел это издёвкой.

Сигурд вновь улыбнулся.

- Я тоже посчитал это своего рода ссылкой.

- Нет.

Ильгвар в очередной раз мотнул головой.

- Ты считал, что он послал меня, чтобы в случае необходимости я бы остановил тебя и твоего брата. Ведь не я один здесь по его приказу.

Видя удивление, Жрец продолжил.

- Думаешь, я не замечал, как ты на меня смотрел? Словно я уже замахиваюсь оружием. Ты, наверное, уже настолько привык ждать подвоха ото всех, что даже не замечаешь, как реагируешь на других. Если тебе не нравится слово «страх», я могу назвать это «опасением», но смысл будет тот же. Даже здесь, на кораблях, отданных тебе примархом, ты ждешь чего-то. Ты считаешь опасными даже тех, кто поклялся тебе в верности, шагнув в пропасть забвения. Ты не уважаешь тех, кто отказался от своих собратьев, будущего, собственного имени в памяти Влка Фенрика.

Сигурд хотел возразить, но потом лишь кивнул. В конечном счете, Волк был прав. Удовлетворенный легким порицанием, Ильгвар умолк лишь на миг.

- Ты просил помочь тебе? Я сделаю то, что ты просишь, но ты должен выполнять все, что я скажу. И еще – ты должен будешь довериться мне.

Вожак замедленно кивнул.

- Я так понимаю, Хендваль идет с нами?

Сигурд кивнул вторично. Ильфнир покосился на младшего Жреца.

- Ну что ж. Думаю, я смогу это сделать.

Первыми закрыли глаза молодые Волки, а старый Жрец усмехнулся. Впрочем, его улыбка сползла с лица, когда рука, которой он сбрасывал с плеч шкур, коснулась фигурки из черного дерева. Маленький череп волка с удивительной настойчивостью лез в пальцы, словно живой.

На полу уже замерцал легкий слой инея, и Жрец осторожно стянул через голову ожерелье, откладывая в сторону. Когда-нибудь он разберется с этим. Отпускать Волчат одних не стоило, и он тоже закрыл глаза, аккуратно погружаясь в Великий Океан Душ. На удивление – они не оправдали его скептических ожиданий. Они никуда не делись, ожидая его, не образовывали буйных сущностей, и всячески стремились скрыть свое существование. Ильгвар постарался это запомнить – они опытнее, чем кажутся. Видимо уже сталкивались с хищными проявлениями в этом странном мире.

Следуя за более опытным собратом, два сгустка легкой живой энергии нырнули в бурные потоки и завихрения, не прельщаясь тысячами голосов и ощущений.

С каждым днем здесь становилось все менее спокойно, словно течения все ускорялись, в них вливались новые струи. Чем это вызвано в реальном мире – было не ясно. Стая пыталась следить за происходящим в Империуме, но, отделившись от легиона, отрезав себя от человечества огромным пространством галактики, Волки получали лишь обрывки информации. Такова была цена. Безвестием и забвением они платили за то, чтобы продолжить службу тем, кто вынес приговор им и их собратьям.

Чем дальше Стая забиралась от света Астрономикона Императора, тем сложнее становилось ориентироваться навигаторам. Астропаты практически постоянно молчали – они, в основном, лишь принимали послания извне, а потом долго бились над толкованием. Изредка Сигурд сообщал о чем-то примарху, как тот потребовал перед уходом Белых Волков, но что из этого получал его повелитель – он не знал.

Новости приходили безрадостные, но даже здесь они знали о том, что единство Империума трещало по швам. Это было сказано Волчьим Лордом прямым текстом, и в словах сквозила горечь, так не соответствовавшая внешней дикости.

Мучили ли его те же сомнения, что и Сигурда – было неизвестно, но молодому Волку не давали покоя совпадения, откладывающиеся памятью, словно специально, чтобы связать одно с другим. Раз за разом, странность за странность. Все это вырисовывало картину, отказывающуюся проявляться полностью. То ли не настало еще время для этого, то ли сознание само отказывалось воспринимать ее – тоже было не понятно. Это раздражало и отвлекало.

Всегда тяжело воспринимавший нехватку информации, Сигурд стал озлоблен и замкнут. Большая часть его общения свелась к тому, чтобы вместе с Хендвалем искать ответы на свои вопросы, совершенно отстраняясь от жизни Стаи. Он знал, что Волки не пропадут, пока Антей рядом с ними, и был спокоен за них. Точнее – ему было безразлично, пока существовало то, что он был не в силах познать.

Молодой Жрец забросил попытки как-то повлиять на вожака. Единственное что он смог – наскоро успокоить Антея, что с его братом все в порядке, просто…

Нет, не просто. На глазах Хендваля разделялось единство, которое до этого безупречно вело стаю изгоев. Конечно, легионеры никуда не денутся, не устроят бунта, связанные большим, чем просто слова клятв, но происходящее сказывалось на них негативно, особенно на Кровавом Волке, не находящем себе места из-за того, что происходит с братом.

В интересах всех было найти ответы на вопросы, отвлекающие вожака, и вернуть его в строй по-настоящему.

Услышав предостерегающий ментальный вскрик Сигурд обернулся. Хищник варпа был остановлен его волей, и вожак перестал скрывать свою силу, будучи оскорбленным этим нападением. Сжав вокруг глотки зверя иллюзорные руки, Волк попросту раздавил ее, и враг, словно куча грязного тряпья был унесен куда-то в сторону.

Глава 51

Труп напавшей призрачной твари растерзали ее вечно голодные сородичи, но, когда добыча закончилась, внимание прочих оказалось приковано к Волкам.

Ильгвар увлек обоих еще глубже, но их уже заметили, и началась погоня. Она не отставала, пока все призрачное пространство не заполнили дикие переливы красного и зеленого, в которые вмешивался черный. Странное спокойствие, словно саван, укутал три клубка псионической энергии.

- Что это?

Сигурд пытался осмотреться, но все, что он видел, не имело никаких откликов в его сознании – оно не встречалось ему в реальности. Рунные Жрецы не ответили, но Сигурд и сам видел причину молчания. Пространство вокруг них замерцало, словно стены, покрытые сеткой трещин, осветили снаружи.

Первым опомнился Ильгвар и отшвырнул двоих волчат как мог далеко. В одно мгновение все вокруг них рухнуло, и со всех сторон налетели самые гротескные создания варпа.

- Уводи его отсюда.

Крик старого Жреца почти утонул в радостном реве чудовищ. Сигурд, рванувшийся ему на помощь, оказался остановлен уже знакомой ему силой. Он попытался вырваться, но его мягко держало и тащило в сторону.

- Ты ничем ему не поможешь. Нужно уходить. Это засада.

Дернувшись еще несколько раз, вожак сдался, беспомощно наблюдая, как призрачную сущность их старшего собрата разрывают и пожирают черные тени. Волк умирал молча, но до последнего боролся с врагами. Не за жизнь – против него было слишком много тварей, но он стремился умереть с честью.

Сигурда швырнуло на пол. Он почувствовал, как вокруг него реальность скручивается в узел. Тело, будучи не в состоянии справиться с ментальной нагрузкой, само вывернулось наизнанку.

Сплюнув на решетку пола остатки едкой желчи, вожак нашел в себе силы подняться на колени. Рядом, точно так же спазмы мучили Хендваля, но он был жив, и это было главным. Не вставая на ноги, Сигурд быстро подполз к старшему Жрецу.

Не было нужды прикасаться к его телу, чтобы понять, что его Нить оборвалась.

Даже на расстоянии от него чувствовался холод, будто плоть была заморожена в космосе. Вид был соответствующий – кожа истончилась, словно высушенная, и стала синеватой. Глаза были широко распахнуты. Глазные яблоки покрывала сеточка почерневших сосудов. Что за смерть в реальности могла привести к такому – Сигурд не брался предположить.

Навалившиеся на него воспоминания о том, что он видел за гранью, чувство вины перед пожертвовавшим собой Волком – все это было слишком тяжело, и, не удержавшись, он вновь рухнул на пол, едва сумев перевернуться на спину.

Перед глазами все поплыло, словно сознание собиралось покинуть его, по телу пробегали судороги, и он изо всех сил вцепился пальцами в решетку на полу. С каждой секундой его трясло все сильнее, но Хендваль, наконец, совладал с собой, и точно так же, на коленях добрался до него. Его руки показались Сигурду сделанными из свежерасплавленного металла, они почти обожгли кожу, но это прикосновение словно бы окончательно выдрало его из хватки Имматериума. Дрожь прекратилась, и, перевернутое на бок тело изогнул последний спазм.

Тяжело дыша, Сигурд смотрел на труп Волка.

- Хендваль, мы должны возвращаться. Как можно скорее.

Он попытался встать. Через несколько попыток оба были на ногах, держась друг за друга.

- Как такое могло произойти?

Жрец казался еще более ошарашенным, чем вожак. Сигурд пожал плечами.

- Кто может устоять, когда в игру вступают такие силы?

Хендваль кивнул. Потом он задумался.

- А кто такой Аскафер?

Глава 52

- Имперский флот, как всегда, запаздывает…

Печальная констатация, к тому же отвечать на нее было просто некому. Неловко спрыгнув с фюзеляжа разбитого транспорта ксеносов, Антей поморщился. Даже усовершенствованная Сигурдом, броня не могла выдержать всех испытаний и такого темпа боя. Обозревание окрестностей было тем коротким отдыхом, который Волкодав позволил себе. К счастью, Хендваль отправился на флагман, и не понуждал его дождаться полной регенерации. Хеймир же не мог ничего сказать, и лишь кивнул, мрачно глядя исподлобья. Чешуйчатая броня волчонка тоже была покрыта многочисленными щербинами, но устояла, и на нем самом не было пока что ни царапины, несмотря на то, что он все время дрался бок о бок с вожаком.

Мальчишка кивнул, соглашаясь со сказанным, хотя он ни разу не видел ни имперского флота, ни других символов власти далекого Империума. Ему рассказывали что-то время от времени вожаки или легионеры, но сам он не видел ничего.

И все же, его взгляд был очень выразительным, когда Антей прошел мимо него и криво усмехнулся, читая в глазах волчонка немой укор. Тот мог бы сообщить о случившемся Сигурду – трэлл умел общаться по вокс-каналу сериями условных щелчков, не имея возможности говорить нормально, но он так и не сделал этого. Приказа молчать Антей не давал, они просто понимали друг друга без слов.

Шевельнув пальцами, Хеймир нарушил тонкую пленку засохшей на латных перчатках крови. Он оказался ближе всех к вожаку, когда тонкое лезвие эльдарского меча пробилось сквозь гибкую вставку доспеха и оказалось на волосок от того, чтобы повредить позвоночник, лишив Волка возможности ходить. Зарычав от боли, Антей резко дернулся, и неловкое движение переломило клинок. Его волчонок вырвал обломок сам, не дожидаясь просьбы о помощи или очередного необдуманного движения вожака. И все же – меч ксеноса повредил что-то важное, и на какое-то время движения стали слишком рваными и медлительными, но не менее смертоносными.

Коснувшись вокс-передатчика, Антей попытался связаться с Сигурдом. Тот не ответил. Вместо него на связь вышла капитан судна, дежурно сообщив, что его брат занят и не велел его беспокоить. Оборвав связь, Антей кивнул трэллу.

- Идем. Может, сможем поймать кого-то еще.

Кого-то еще… два разведчика сбитые снайперски точными выстрелами волчонка уже дымились на верхушке обрывистого холма. Скоро этот дым привлечет внимание еще кого-нибудь, такого же остроухого, злобного и глупого. Впрочем, ждать их и не собирались – по всей планете Волки в клочья рвали захватчиков, нанося точечные удары. Ксеносы не горели желанием стягиваться, чтобы наказать легионеров, и лишь изредка нападали сами, предпочитая менее хищную добычу.

К вящему сожалению ксеносов, воодушевленные появлением легионеров, люди воспряли духом и получили силовую поддержку, что внесло коррективы в планы нападений, а некая неопознанная сила и вовсе безжалостно уничтожала сильнейших, но сама так и не поддавалась.

День за днем злоба прежде безнаказанных копилась, чтобы вылиться в отмщение. Само собой – мстили они тем, кто не сможет достойно ответить – мирным жителям, которые с места на место бежали, чтобы спастись от кровопролитий и пламени войны. Гражданские челноки метались между разными районами, стараясь сбежать от убийц, выпрыгивающих из ниоткуда на сверхбыстрых транспортах, но получалось это очень плохо. Заставляло людей пускаться в такой опасный путь только то, что и сидение на месте было не лучшим вариантом.

Легионеры спутали карты чужаков, но остановить налеты не смогли, лишь заставили перейти к более скрытным маневрам, и каждое нападение было пощечиной Империуму, легиону, и более всего – самому Сигурду. Все то время, что Волки пробыли здесь, он метался, словно по клетке, на мостике, и, в конце концов, отдал приказ, которого сложно было не предсказать.

***

Он не готовился к этой войне. Трудно быть готовым к чему-то в этой изменчивой вселенной. Однако, он всегда стремился быть готовым ко всему, и, когда открылись массивные створки ворот ангаров, в атмосферу смертоносным дождем посыпались гигантские птицы войны. Истребители, не предназначенные для пилотирования смертным экипажем, который делает ошибки и знает чувство страха. Не предназначались они и для синтетических разумов. На другом конце кабеля нервальной связи находились тусклые искорки жизни.

Два десятка бронированных монстров в зеркальной обтекаемой броне были на самом деле крылатыми дредноутами, и пилотировали их воины, уже шагнувшие через порог смерти, но, связанные честью и клятвами, отказавшиеся просто так умереть. Они были еще молоды – обычно в дредноуты помещают куда более опытных воинов, но было у этого и свое достоинство. Их вела вперед неистовая жажда боя, которая, выветриваясь из крови с возрастом, смиряется опытом, становится скупой и точной. Это были порождения войны, и война рождалась там, где они оказывались.

Среди стаи, несшейся к планете под углом, опасным для прочей техники, выделялась одна птица. Ее матовый темно-серый, почти черный корпус имел несколько иные очертания, и эта птица неслась во главе прочих. Ее единственным членом экипажа – пилотом – был не павший боевой брат, не препарированный со всем почтением кусок плоти. Этот пилот был во всех отношениях живым, и его жизнь несла неминуемую смерть врагам, все еще не уразумевшим, что Империум бросил против них. Изгоев, обреченных на войну, обреченных побеждать без помощи легионов.

Два десятка истребителей – еще один предмет гордости Сигурда и подчиняющихся ему Механикум. Улучшая, все что мог, вожак создавал и собственные конструкции, которые обретали материальную форму и испытывались почти сразу же – Галактика была наилучшим полигоном для этого. У него под рукой было все, что нужно, и в пламени войны родились новые чудовища. Быстрые смертоносные птицы, защищенные сверхпрочной броней и оснащенные мощным оружием, они уже показали себя. Первенцем был его собственный истребитель. Его ресурс боезапаса был несколько меньше, из-за специфики обеспечения жизни его организма, зато он был несколько легче и маневреннее птиц-дредноутов, но врагов это не спасало.

Когда из стазисных хранилищ были извлечены тела павших Волчьих Братьев, его призыву отозвались практически все. Их недоумение было недолгим, они с радостью приняли эту возможность – вновь сражаться за Всеотца, и пусть такая техника была им не привычна, они быстро обучились всему. По приказу вожака их сознание не купировалось хирургеонами и химическими подавителями, а скорость реакции была превосходна. Эти легионеры вновь стали полноправными членами Стаи. Они вернулись в строй, чтобы обрушить всю дарованную им мощь на врагов человечества.

И словно в насмешку над опасностями Галактики их предводитель был куда опаснее прочих. Особенно сейчас, когда разум был смущен всем произошедшим, всеми неожиданными потерями и ответами-загадками, ярость Сигурда, ответившего, наконец, на вызов, брошенный ксеносами, была холоднее, чем льды Фенриса, которого он так и не увидел.

Нечто перегорело внутри со смертью Ильгвара. Рунный Жрец был последней каплей, переполнившей чашу его терпения и боли. Пустота внутри требовала, чтобы ее заполнили, и страдания врага показались лучшим ее наполнением. Рассудительный и внимательный к мелочам, Сигурд редко терял самоконтроль, но в этот раз нечто было глубже, обширнее, и он почти не обращал внимания на то, как по рукам, управляющим движениями истребителя, скользят языки призрачного пламени. Он знал, что это опасно, но знал и то, что целиком и полностью может управлять этими силами, подчинив их своему желанию отомстить. Ему нечего было бояться. Его манера боя всегда отличалась от безрассудных звериных атак легионеров. В какой-то степени, в своей жестокости он был куда хуже их, если задуматься. Слишком жесток и расчетлив. В этом было куда больше человеческого. От глубинной сути потомков Терры. Те, кто считал его человечным, одновременно были абсолютно правы и ошибались. Ошибались в своей интерпретации человечности. И уж точно он никогда не знал сострадания.

Глава 53

Люди боялись, и страх этот был вполне оправдан. Среди них не было ни одного солдата, никого, чья профессия хотя бы близко была к тем, в чьи функции входит организовывать группу людей и управлять ею. Им бы это очень пригодилось, но даже пилот маленького частного транспортника был всего лишь сыном фермера. Он с трудом управлял имевшимся в его распоряжении старым зерновозом – травмы, полученные при несчастном случае на зерноуборочной станции, давали о себе знать, но выбора у него было мало. В тесном брюхе транспортника, по сути - летающего грузового контейнера - в темноте и шуме скрывались многие, в том числе - и его семья, лишившаяся своего кормильца. Отец остался лежать на пороге дома, который он вздумал защищать от нападения злобных чужаков.

Пилот знал, что у него нет ни единого шанса. Полумертвое корыто не могло тягаться с преследователями скоростью и маневренностью. Просто удерживать его в воздухе было уже неимоверным подвигом – давно нуждавшиеся в ремонте, двигатели ревели как умирающий на бойне скот. Это было не далеко от истины. Пилот прекрасно знал, что их заметили, он видел преследователей. На покрытом испариной лице была кривая ухмылка отчаявшегося. Он видел, как проклятые ксеносы веселясь играючи свергают на землю и более быстрые и защищенные транспорты военных. Гражданские суда они расстреливали просто так, потому что могут делать это без риска нарваться на ответный огонь.

В открытом общем канале связи слышался хохот и дикий визг. Преследователи уже вышли на курс атаки, чтобы открыть огонь по правому борту контейнера, который распорет тонкую металлическую стенку как нож, разрезающий мягкое брюхо рыбы. Это был конец. Пара мгновений ничего не решит, и пилот выпустил управляющие рычаги из рук, откидываясь на жесткую спинку кресла. Он видел, как блеснули, разогреваясь, стволы орудий чужаков, и закрыл глаза, чтобы не видеть, как вспыхнет его собственное судно.

Злоба ксеносов, материализовавшаяся в оружии немалой мощности, остро кольнула металл обшивки. Резкий удар вызвал целую серию искр, рассыпавшихся по металлу, но и только. Вспышка рассеялась по мощной броне огромного корабля, одними лишь пропорциями дающего понять, что он создан для перемещения на огромных скоростях.

Пилот зерновоза судорожно вздохнул, когда через закрытые веки он почувствовал не шар огня, а густую тень. Он открыл глаза и понял, что нечто заслонило его от врага, приняв на свою мощную броню залпы, предназначенные для тихоходного суденышка.

А затем оно исчезло, просто резко уйдя вниз, а в открытом канале связи, напрочь заглушив вопли ксеносов, прорычал голос, который мог бы принадлежать воплощению смерти.

- За Русса и Всеотца!

Этот клич подхватило еще несколько собратьев говорившего – их голоса были похожи, но все же различались, и Эльдар, преследовавших беженцев, сдуло шквалом лазерного огня такой мощи, что человек вновь был вынужден зажмуриться и схватиться за управляющие рычаги. В одно мгновение все было окончено, и на краткий миг он увидел двух гигантских птиц, летящих с ним параллельным курсом, но только двух. Он знал, что где-то есть еще, и знал, кто пожаловал на их планету. Это знание заставило его лицо засиять новой, теплой улыбкой. Верные Волки Императора спасли его и его семью, значит скоро закончится резня и все вернется в нормальное русло. Их приход на планету не был слухом среди отчаявшихся людей.

Две птицы – призрачно-зеркальная и матово-серая - быстро обогнали тихоходное судёнышко, исчезнув среди облаков, но пилот, сам не зная почему, твердо уверился в том, что он доберется до места назначения без проблем. Даже двигатели зерновоза словно бы обрели второе дыхание – шум и дребезг несколько смягчились, хотя и не исчезли, но полет стал ровнее.

Пилот сейчас остро жалел лишь об одном – его транспорт не был челноком, предназначенным для перевозки людей, и не имел системы внутреннего оповещения. Молодому мужчине нетерпелось поскорее сообщить остальным об их чудесном спасении. Отец всегда утверждал в кругу семьи, очень тихо, хотя от многих можно было услышать подобное, что Император забыл о них, бросил на краю своей Империи, которая лишь выкачивает ресурсы. Сегодняшний день показал, что он ошибался. Империум помнит об одном из своих миров, и прислал величайших воителей, Легионес Астартес, чтобы положить конец бесчинству кровожадных чужаков.

Глава 54

Страх сам по себе всегда вызывал у Сигурда отвращение. Неважно, чем он был вызван, но вот это животное чувство отзывалось в его собственном организме волной сильной неприязни и, в то же время, чистейшего наслаждения.

Сейчас он и добивался именно страха, в очередной раз делая неприятную и нелюбимую, обычно, работу. Отличием от прочих случаев была лишь видовая принадлежность пленника.

Темные Эльдар, погрязшие в извращенных удовольствиях, считали, что они не ведают страха и не боятся боли. До этого самого дня, когда, визжа от ужаса, полуголая ведьма пыталась сбежать от своего палача.

Шансов у нее не было, но и блокированный диким ужасом разум ей уже не мог помочь.

Шансы были у них всех гораздо раньше. У них была возможность уйти до тех пор, пока с неба не рухнула карающая длань Императора. Теперь было поздно.

Крылатые дредноуты и звенья истребителей со смертным экипажем завладели преимуществом в воздухе и имели возможность атаковать цели внизу. Волки и солдаты рыскали в поисках добычи на земле. Список их деяний рос с каждым проведенным на поверхности часом. Вопросом времени было либо бегство Эльдар, либо их истребление. Кое-кто внял совету здравого смысла и все же бежал.

Ведьма попалась, и жажда крови взяла верх.

Только истребитель вожака мог сесть на землю и снова подняться с нее. При его конструировании Сигурд не упустил такой необходимости. Когда ментальное чутье указало ему, где найти жертву, он без колебаний посадил транспорт на ближайшее выжженное поле.

Это была добыча Сигурда и только его. Как и всякий хищник, он уволок ее в ближайшее укрытие, которым оказалось полуразрушенное налетчиками строение.

Злую шутку сыграла гордость с этим ксеносом. Она напала на него, считая, что в своей силовой броне он будет несколько медлительнее, но легионер оказался неожиданно проворнее ее самой. Когда Сигурд поймал ведьму своим излюбленным приемом – за горло, на лету, завершив ее прыжок, в раскосых черных глазах зажглось изумление. Довольно быстро оно сменилось страхом, которого ее народ был лишен довольно давно.

На тонких запястьях замкнулись тяжелые оковы из сплава с избытком адамантия, и такая игра ведьме не понравилась сразу. Не в таких ролях.

Прижав ее к исщербленной выстрелами стене, Сигурд шепнул, почти касаясь губами заостренного уха:

- Тебе идет.

Не желая мириться с судьбой, существо попыталось вцепиться острыми зубами в его собственное ухо или шею, но не преуспело. Волк вновь оказался быстрее – он отдернулся и ударил тварь наотмашь, сбив ее на землю. Оттуда она злобно посмотрела на него, и, сплюнув кровь на тяжелый ботинок, прошипела:

- Будь ты проклят!

Склонившись и взявшись за перемычку кандалов, Сигурд улыбнулся.

- Твое проклятие запоздало.

Исчерпав все иные доводы, и глядя в глаза легионеру, ведьма закричала, но на помощь ей никто не пришел – об этом Волк позаботился заранее.

Полуразрушенное строение не было предназначено для проведения эффективных пыток, но сейчас ему и не была нужна информация. Единственное, чего он хотел – чужие боль и страх, а этого он добьется в любом случае.

Силы Варпа, буквально умоляющие его выпустить их в реальность, слишком давно терзали его разум, и он собирался дать им выход в этом безлюдном месте.

Верещание ксеноса очень быстро утомили Волка. Она говорила слишком много. Проклятия так и сыпались с губ, измазанных кровью. Однажды, правда, она сказала иное.

Презрительно скривившись, лежа на осыпи разбитого рокрита стены, пока Сигурд искал место, где он смог бы закрепить полуобнаженное тело чужачки, она тихо произнесла:

- Ты ведь не легионер?

Сигурд обернулся. Ему не было нужды торопиться. Технически, его тут и не должно было быть.

- Какая разница?

Получив отсрочку и удостоверившись, что палач не против поговорить, пытаясь выиграть время, ведьма продолжила:

- Легионер бы не стал делать этого. Он просто убил бы меня. И ни в одном легионе не стали бы терпеть того, от кого разит Варпом, как вы его зовете. Ты - всего лишь мутант, и с тобой поступят так же, как ты со мной. Ты умрешь, и твою душу поглотит враг вашего Империума.

Присмотрев подходящее место, где из стены торчал толстый металлический прут, изогнувшийся при обвале, Сигурд вновь поднял ведьму. На нем не было силового доспеха с его компенсирующим экзоскелетом, но его руки даже не дрогнули под весом эльдарского тела.

Последняя попытка ведьмы не увенчалась успехом – добраться до Волка скованными руками ей удалось, он позволил ей это. Тогда она, распустив пальцы, царапнула ногтями по его груди, прикрытой лишь наброшенной на плечи шкурой. Он холодно усмехнулся – на ее ногтях был сильный яд, но он почуял лишь легкое жжение – силы Имматериума хранили своего носителя и сейчас.

- Ты потеряешь все, что тебе так дорого, и станешь таким же чудовищем, как те, на кого ты охотишься сам. Твои собратья…

Ведьма прервала свою речь так резко, что Сигурд вновь обернулся к ней. В узких глазах зажегся интерес.

- Постой. Та тварь на пустошах, которую не берет никакое оружие. Это твой спутник?

Скинув с плеч шкуру, чтобы не пришлось потом отмывать ее от крови, и аккуратно опустив ее на обломок феррокритовой плиты, он усмехнулся.

- Это мой брат.

Визгливый хохот раскатился по всему зданию.

- Брат?! Как случилось, что Волки терпят в своих рядах такое? Ваши никчемные душонки заведут вас в рабство к богам. Ты повторишь его судьбу! Ты станешь объектом охоты для тех, кого защищал. Как и он. Ты увидишь, как он умрет. Он увидит, как умрешь ты. Вы оба сгинете во тьме!

Приблизившись вплотную к ведьме и приподняв ее лицо за подбородок, Волк заглянул ей в глаза. Он был очень близко и отчетливо ощущал чужеродный аромат ее тела –перенасыщенного гормонами, неизвестными наркотиками и стимуляторами. Этот едва уловимый запах был предназначен для подчинения более слабых и привлечения равных. Он был странным, одновременно привлекательным и отталкивающим, чужим.

Обоняние Антея было гораздо острее, и он мог бы сказать гораздо больше об этом существе. Сигурд мог сказать только одно – оно не заслужило права на существование, но природная тяга к познаниям всегда заставляла его делать странные, по меркам прочих, шаги.

Обилие металлических украшений пронизавших кожу пленника тоже сыграло с ксеносом злую шутку. Ведьма завизжала, когда Волк сжал зубы на одном из них, и, не торопясь, потянул, не остановившись и тогда, когда крик достиг пика громкости. На его губы упало несколько капель крови, которые он не стал стирать. Ведьма вновь брезгливо скривилась.

- Ты грязное животное.

Сигурд вновь улыбнулся.

- А ты не умеешь обращаться с животными. Я угадал?

Голос ксеноса стал ехидно-сладким.

- Умею. Таких, как вы, мы ловим и держим в цепях, а потом забиваем на аренах, словно скот, как вы того и заслуживаете.

Сигурд фыркнул.

- Ты меня с кем-то путаешь? Ты же сама сказала, что я не легионер.

Он свел и разжал пальцы.

- Ты права. Я не легионер и не связан правилами и запретами. В свое время ты все узнаешь. Почувствуешь на своей шкуре. Таких, как я, нет и не будет, как и тебя – очень скоро, как и твоих сестер - чуть позже. Я выжгу ваше гнездо здесь, как только найду его.

Злой хохот оборвал его слова. Рисованной радости ксеноса не было конца, но сквозь смех донеслись слова, которых Волк не ждал.

- Ты сдохнешь там, пес. Ты и твой братец. С вас сдерут шкуру или поймают для арены, но отсюда вам не уйти живыми, что бы ты со мной ни сделал.

Выпустив ведьму и дав ей свободно повиснуть, Сигурд чуть отстранился. С его лица пропало выражение злого веселья.

- Не получится.

Ведьма не надолго умолкла, удивленная.

- Что не получится?

Сигурд вытащил нож.

- Этим ты меня не напугаешь. Я смотрел в будущее. Я видел, как умру. Это не было оружие ксеносов или людей. Что-то, хоть и нечеткое, но не то, что ты говоришь. Моего брата это тоже касается. Ты говоришь это все только ради того, чтобы тянуть время.

Он показал ей нож и заметил, как она напряглась в ожидании типичных приемов для причинения боли, но, развернув нож острием вниз, Сигурд разжал пальцы.

Оружие свободно упало, влекомое лишь силой тяжести.

Ведьма моргнула. Поначалу ей показалось, что клинок попал в трещину на феррокрите, и остался торчать вертикально. Присмотревшись, она поняла, что нож вошел в цельную плиту пола.

Это было невозможно. Он должен был просто отскочить при ударе. Сам Волк не прикладывал никаких сил. Потом нож вздрогнул и опустился еще чуть, словно его тянуло еще ниже, под землю. От него во все стороны зазмеилась частая сеть трещин и узор из инея.

Какое-то время Сигурд стоял, не поднимая головы. Складывалось впечатление, что он рассматривает собственный нож, торчащий в полу возле его ног, но глаза его были закрыты.

Перекрытие над их головами было частично обрушено, и раньше через него проникал свет, тусклый от пыли и дыма. С того момента как нож Волка стал средоточием жуткого холода, свет потихоньку мерк. Он исчезал из помещения, но не так, как бывает при закате светила. Это было так, словно некая сила выталкивала сами кванты света наружу, не давая им нарушить сгущающуюся тьму. Та же странная завеса не давала проникать и звукам снаружи.

Эльдар больше не кричала. Она уже поняла, что все это значит, и какая судьба ей уготована. Ее горло было перехвачено смертельным ужасом, перед которым меркло все, что она раньше испытывала. Человечек, над которым она насмехалась, призвал в этот мир силы, которых ее народ боялся больше всего.

Очень медленно голова Сигурда поднялась, словно бы против его воли, и на месте глаз Волка ведьма увидела два озера не-света, такого же, как тот, что возник в помещении, когда в нем стемнело, только ярче и пронзительнее. С посеревших губ Волка сорвалось облачко искрящегося пара, и он шагнул вперед, раскинув руки, словно для объятия. По пальцам щедро струились всполохи колдовского огня. Уже не искры – целые потоки стекали вниз, к полу, но потом меняли свое направление, будто передумав, поднимались вверх и вновь ластились к раскрытым ладоням.

Время замедлилось вокруг Огненного Волка и ксеноса, когда на татуированные виски легли ледяные пальцы Сигурда, охваченные холодным пламенем. Чтобы убить тварь, ему достаточно было просто сжать пальцы, но он выбрал для нее смерть гораздо более болезненную, чем эта.

Она еще попыталась шептать какие-то мольбы, когда, прорвав призрачный барьер реальности, от человеческих рук отделились полупрозрачные конечности, словно бы принадлежащие призраку. Последние слова, которые она услышала в своей жизни, Волк произнес странным голосом, лишь отдаленно похожим на человеческий.

- Сейчас ты будешь умирать, но пусть тебя обрадует то, что в одном ты была права. Я не легионер. Примарх изгнал меня из легиона из-за моих умений, посчитав их слишком опасными. Но он не убил меня, потому, что я дал слово не использовать свои силы во вред Империуму. Я сдержу свое слово. Я вырву твою душу и скормлю ее Той, Что Жаждет. Ты думала я боюсь того, что на меня будут охотиться? Или что я боюсь смерти? Ты ошибалась. Если Император или Волчий Король посчитают нужным убить меня – пусть будет так. Но до тех пор – Волки, в легионе ли они или в изгнании – останутся верны своим клятвам и будут карающей дланью Всеотца и Империума. Мы пройдем свой путь до конца.

Глава 55

Почти ледяная посадочная опора истребителя приятно охлаждала тело.

Сигурд поморщился. Поверхность кожи горела так, будто он окунулся в пламя термоядерного реактора, но это было лишь субъективное ощущение после того, что случилось, после этого проявления несдержанности.

Он плохо помнил, как выбрался из окончательно рухнувшего здания, и совершенно не помнил того, что привело к его обрушению, а затем превратило в оплавившиеся лепешки шлака, растрескавшегося, как если бы он, разогретый до огромных температур, был бы резко остужен.

Сейчас Волк испытывал редкое чувство ментальной усталости и усталого удовлетворения. Смутно он знал, что случилось – он исполнил угрозу. Ксенос мертв, а перед смертью испытал ужас и мучения. Это помогло хоть немного заглушить собственные терзания, хотя это и было чрезвычайно опасно

Черная шкура валялась рядом, и, дотянувшись, Сигурд подтащил ее к себе. Кончики волосков переливающегося меха были покрыты странным серым налетом. Не поднимаясь на ноги, Волк встряхнул полотно, но ничего не изменилось.

Ладонь, опускавшаяся на шкуру, чтобы стереть с нее грязь, натолкнулась на сотни и тысячи острых иголок. Кончик каждой шерстинки был покрыт слоем испарившегося, осевшего и вновь спекшегося металла. Думать на эту тему Сигурду сейчас не хотелось из-за усталости, и он вновь привалился спиной к опоре, глядя в даль. На горизонте он видел зарево очень далекого пожара.

Нужно было возвращаться. Сколько именно он отсутствовал – Волк не знал. Долго. Он нужен был на флагмане, и спустился сюда лишь для того, чтобы дать отдых измученному сознанию.

Цепляясь за надежный металл, Сигурд поднялся на ноги.

Системы запирающего устройства быстро опознали пилота и позволили ему проникнуть в кабину, созданную только для него, и занять в ней свое место.

Короткое, чуть дискомфортное жжение от нервального соединения с интерфейсом машины, тем не менее, взбодрило.

Вошедшие в разъемы тончайшие иглы соединились с нервами и послали по ним короткие импульсы слабого тока. Машина учтиво приветствовала своего друга и хозяина и сообщала о своей готовности к полету и бою. Она звала его покинуть поверхность планеты и вновь занять главенствующее положение в небесах или космосе.

Утихомирив воинственный дух машины обещанием будущей войны, Сигурд твердой рукой направил ее в высокое небо, задав курс на сближение с флагманом.

На панели управления он уже давно заметил мерцающий огонек индикатора входящей связи. Кто-то безуспешно пытался установить ее уже довольно давно, и поговорить с ним, пока он...отдыхал. Так или иначе, это уже было не важно, и одним нажатием на переключатель вожак сбросил этот сигнал. Расслабившись, он позволил истребителю самому двигаться к флагману.

Сигнатура личного транспорта вожака была достаточно неповторима, чтобы причальные системы без проблем опознали ее и разрешили стыковку. Ведомая в большей степени компьютером, нежели пилотом, матовая птица медленно вплыла в ангар на слабых суспензорных вспышках. Ее тут же мягко подобрали когти креплений и зафиксировали в длинном ряду уже дремлющих собратьев. Постоянно подключенные к системам корабля они имели возможность не только следить за его жизнью, но и участвовать в большей ее части. Они остались все теми же Волчьими Братьями, а не трупами, погребенными в тяжелых неповоротливых саркофагах. Из-за особенностей их новой жизни и повышенных нагрузок из-за необходимости управлять сверхманевренными машинами их каталептические узлы не справлялись в полной мере со своими функциями. Им нужен был недолгий отдых сродни обычному сну, но не такой глубокий. Они заметили возвращение вожака, и нестройным хором поприветствовали его, в ответ услышав благодарность за хорошую охоту.

Едва Сигурд ступил на палубу, как в личный вокс-канал посыпались сообщения и вызовы. Он тяжело вздохнул и отправился на мостик. Сообщение леди Адрианы Фрай имело высший приоритет.

Глава 56

На мостике жизнь шла своим чередом, будто он и не покидал его. Работа экипажа была отлажена на подсознательном уровне еще до того, как Великий Волк отправил эти суда в неизвестность.

Капитан улыбнулась при виде вошедшего легионера. Улыбка была искренняя. Даже морщины на строгом лице немного разгладились. Пожалуй, она могла бы завидовать Астартес и их почти вечной молодости, но она сама отказалась от процедуры полного омоложения.

«Капитан должен выглядеть матерым». Это она сказала медикам, и те не осмелились возразить.

Приблизившись к командному трону, Сигурд низко склонил голову в приветствии. Другим офицерам он тоже кивнул, но не так, как ей. Пожалуй, легионеру не пристало делать этого так, словно она была равна ему или даже превосходила. Леди Фрай ответила ему тем же жестом, и, прежде чем подозвала офицера, который должен был передать информационные сводки вожаку, сама уделила ему время.

- Должна признаться, ваши истребители более чем оправдали ожидания. Мои очередные поздравления. Они справились превосходно. Даже с учетом того, что ими управляют ваши братья.

Дружеская подколка была воспринята спокойно. Все эти годы службы бок о бок проходили одинаково – со всей возможной учтивостью молодого волчьего вожака и грубоватыми, но не чрезмерно, обращениями капитана. За ее мастерство ей прощалось всё.

- Да, справились. У вас есть показатели их вылета?

Капитан легким движением руки подозвала дежурного офицера, который уже держал наготове инфопланшет. Тот приблизился, и, согласно протоколу службы, четким движением протянул стеклянную пластину Волку.

Это был не первый вылет истребителей-дредноутов. И не первый их боевой вылет, но в каждой информационной сводке вожак искал возможно упущенные недочеты своей работы по созданию этого вида оружия. Их не было сейчас, как не было ни в одном из технологических циклов, давших вторую жизнь его боевым братьям. Сами Волки тоже были вполне довольны тем, чем они стали. Сплав плоти, брони и огненной ярости как нельзя лучше подходил их неспокойной натуре, хотя изначально они предпочитали сражаться на своих двоих.

Как только они окончательно разберутся с проблемами этого мирка, можно будет отправить примарху новое сообщение, в котором будут отражены очередные наработки и показатели этих истребителей. Заодно, и то, что тревожило вожака.

Сигурд уже возвращал инфопланшет офицеру, когда капитан неожиданно и очень громко выкрикнула:

- Проклятье, заблокируйте посадочную палубу!

Тут же зазвучал сигнал тревоги по кораблю, и вожак развернулся на месте, чтобы увидеть изображение на экранах, связанных с датчиками внутреннего наблюдения. Увиденное его не обрадовало, но это был не абордаж. Все было гораздо хуже, и он на краткий миг растерялся.

- Что произошло?

Требовательный тон был излишним. Капитан уже оборачивалась к нему.

- Лорд Сигурд… ваш брат, он… он каким-то образом сумел обойти протоколы причальных систем. Поступают данные, что Стая пытается его остановить, но они не справляются. Он направляется сюда. Блокировки не работают – системы опознают его команды как приоритетные, а переписывать систему сейчас…

Она чуть приподняла и растеряно развела в сторону руки, расписываясь в собственном бессилии.

Скрипнув зубами, вожак бросился к выходу с мостика, по пути распорядившись заблокировать его на всякий случай. Он понял, что упустил из виду, а точнее – не выяснил ранее.

Что было с его войсками на планете, и каковы были потери? Он догадался, что с Антеем.

Не все могло заставить старшего вожака настолько выйти из себя, чтобы сквозь рычание срывалось имя младшего брата. В общем и целом это не сулило ничего хорошего, но Сигурд был почти спокоен. Только легкое чувство вины давало о себе знать. Он покинул Стаю, не сказав ничего, и что-то пошло не так. Нужно было разобраться, но для начала – угомонить Волкодава, и только он мог это сделать. Он должен был поговорить с братом, даже если тот не станет его слушать. Поговорить лично, не используя вокс.

Капитан сумела выиграть немного времени для него, отключив лифты.

С большим трудом вожак сумел убедить ее, что Антей не сошел с ума и экипажу ничего не грозит, если он не будет путаться под ногами, и не стоит активировать систему внутренней защиты. К тому же – это было бы бесполезно. Орудийные сервиторы не откроют огонь по вожаку – их остановят все те же протоколы, что позволяли кипевшему яростью Волку свободно проходить по уровням.

В общем вокс-канале слышался гомон вопросов от легионеров, армии и экипажа, но глухое волчье рычание было фоном ко всему этому. Обращаться к брату сейчас было бесполезно, Сигурд выкрикнул лишь имена старших Волков – Хендваля, Драгнира, Олафа, Ильфнира, надеясь, что хоть кто-то из них окажется на борту. Откликнулись трое. Ильфнир был где-то на планете и молчал. Хендваль был еще не на борту, хотя и в досягаемости корабельной связи – на флагмане он мог оказаться не раньше, чем через десять – пятнадцать минут. Драгнир и Олаф, бывшие на корабле, при первых же сигналах тревоги уже были готовы действовать. Их стаи пополняли боезапас, а сами вожаки были уже готовы к бою хоть сейчас – с оружием и в броне. Сам Сигурд все равно не успевал добраться до армориума. Что-то подсказывало ему, что это стоило бы сделать.

Переговоры в канале связи с нечеткими попытками объяснить хоть что-то, надоели Сигурду, и он отключил передатчик, на бегу пытаясь сообразить, что произошло.

***

Неожиданный удар в грудь отбросил вожака к стенке грузового контейнера, стоящего на краю ангара. То, что он вышиб весь воздух из легких, Сигурд не сразу заметил – первым чувством было удивление. Потом перед лицом оказалась решетка пола. Он попытался оттолкнуться от нее, но сверху прижало что-то тяжелое, и он вновь распластался по полу, конвульсивно стараясь вздохнуть, но спазмы боли были слишком сильны. Сверху раздалось угрожающее рычание, но вожак уже понял, кто удерживает его. Потом тяжесть исчезла, и его подняло в воздух на удивление легко. Перед плывущим взглядом возникло лицо его старшего брата. Мельком Сигурд опустил взгляд, чтобы удостовериться, что тот в ошейнике. Изобретение Хендваля было на месте, но…

Оно не мерцало привычным, едва заметным светом. Оно было мертво, и совершенно не доставляло неприятных ощущений своему носителю. При этом сам Сигурд чувствовал, что оно не вышло из строя, просто сейчас злость человеческой части Антея была настолько сильнее его звериной сущности, что совершенно подавляла ее. Что было опаснее – неизвестно.

Продолжая удерживать одной рукой брата, он уже занес вторую для удара – теоретически, он должен был быть смертельным. Его нечеловеческую силу нечем было компенсировать – вся броня была в армориуме. Задыхающийся младший вожак так и не сумел выдавить ни слова за это малое время. Он должен будет умереть через пару секунд, так и не узнав, что случилось, почему Антей так возжелал его смерти.

Спасение пришло неожиданно. Мощный удар сотряс, как показалось Сигурду, все пространство, но на деле тряхнуло только братьев. Потеряв равновесие, Волкодав разжал руку, и, отшатнувшись, сделал по инерции несколько шагов назад. Прижавшись к стене и чувствуя дрожь в теле от недолгого кислородного голодания, Сигурд, наконец, сумел сделать вдох и увидеть, что его спасло.

Драгнир и Олаф. Им хватило веса брони и инерции движения, чтобы оттолкнуть старшего вожака и на несколько секунд заставить его замешкаться. Как охотничьи псы на медведе, они повисли на нем, воспользовавшись эффектом неожиданности, и, понимая, что будут не в состоянии удержать его сами, активировали магнитные захваты на подошвах бронированных сапог и перчаток. Они смертельно рисковали, но ни один из них не сделал ничего, что могло бы навредить вожаку. Он же и с голыми руками был гораздо сильнее.

Эта борьба продолжалась не долго, и ее исход был вполне предсказуем для того, кто знал каждого из этих Волков. Для стороннего наблюдателя это было бы не понятно.

Дернувшись в последний раз, Антей подчинился удерживавшим его легионерам, и они тут же ослабили хватку, а через несколько мгновений отошли на шаг назад, поняв, что больше вспышек ярости не будет. За спиной Антея, плечи которого ходили ходуном, что было заметно по рывкам элементов брони, стоял тяжело дышащий Хеймир.

Верный трэлл следовал за вожаком даже здесь, хотя в его глазах читалось замешательство. Усталость после забега по блокируемым палубам тоже лишала его привычной невозмутимости.

- Где ты был?

Рык Антея раскатился по полупустому помещению неприятными отзвуками, и Сигурд, поморщившись, обратился сначала к прочим находящимся здесь.

- Берите мальчишку и уходите.

Более молодой Олаф вскинул бровь.

- Лорд Сигурд…

Более опытный Драгнир уже развернулся к выходу, кивком призывая смертного следовать за собой. Младший вожак чуть повысил голос.

- Быстро!

Второй Волк, в конце концов, осознал, что беседа братьев будет не из легких, но без кровопролитий, и в ней не должно быть посторонних. Он склонил голову и бегом направился вслед за Драгниром.

Проводив взглядом ушедших, Антей прерывисто вздохнул, но, упреждая его отповедь и извинения, если они будут, Сигурд лишь тихо спросил:

- Кто? И сколько?

Он по-прежнему стоял, прислонившись к контейнеру. Дышать было откровенно больно, и он чуть склонился вперед – так было легче.

Антей изучающе взглянул на брата, словно ожидая какой-то реакции.

- Все десятеро.

Сигурд вновь почувствовал смертоносную хватку, которой на сей раз не было. Перед глазами поплыли черные круги, и он со стоном сполз на пол.

- Не может быть. Как?

Какое-то время Волкодав стоял, возвышаясь как судья над своим младшим братом. Потом отошел к стоящему рядом ящику из пластали. В таких обычно переносят и хранят некрупные грузы. Он сел на него с таким видом, будто это был обычный стул, и продолжил наблюдать за Сигурдом.

- Их убили, Сиг. Всех до единого. Ты когда-нибудь видел, как плавится силовая броня при перегрузке силовой установки?

Еще не глядя на него, младший вожак отрицательно мотнул головой. Антей презрительно фыркнул.

- Если бы ты был с ними – ты бы многое увидел. Например, как они дрались, как они спасли жизнь мне и мальчишке. Но где ты был, когда мы тебя вызывали?

На сей раз Сигурд поднял голову.

- Что там произошло? И давай без издёвки.

- А, так тебе все же интересно?

Антей отстегнул от доспеха инфопланшет и швырнул его брату. Не было и речи о том, чтобы поймать ее на лету, Волкодав знал это. Он бросил пластину так, что она упала на колени сидящего Волка.

- Здесь то, что мы нашли. То, что произошло. То, что они с нами делали. Смотри внимательно, Сигурд. Я хочу знать, что мы нашли, раз уж ты не смог нам этого сказать тогда, когда это было жизненно необходимо.

Он говорил что-то еще, но Сигурд его уже не слушал.

Под его руками сейчас мелькали картины последних мгновений жизни десятка легионеров, отвергнутых собственными собратьями.

Не удивительно, что никто ничего не узнал о том, что случилось. Первым и единственным свидетелем произошедшего оказался вожак. Именно одному из вожаков предстояло занести в журнал экспедиции эти, без сомнения, позорные строки. Не для легионеров – они с честью выполнили свой долг. Позором это станет для него самого. Он мельком вновь взглянул в злое лицо брата, на его испятнанную подпалинами броню.

Он догадывался, что нашли Ультрамарины, догадывался и о том, что увидит, словно нечто в голове услужливо отыскивало и подсовывало нужные ответы. Откуда-то из темнейших глубин памяти всплывало то, что было там сокрыто. Он узнавал все, потому что видел это раньше. Он сам или то, что ему подсказывало. Это то, что знала ведьма, убитая им. Перед тем как окончательно угаснуть, ее сознание поддалось вскрывающему его напору, и выдало все тайны ксеноса и его собратьев.

Сигурд скривился, когда в памяти вновь издевательски зазвенели ее слова: «Ты потеряешь все, что тебе так дорого…». Это не было новостью. Всю свою жизнь он терял все, что ему было дорого. Все что у него оставалось – его брат, да верность слову, словно насмешка…

Он заставлял себя смотреть.

Сыновья Жиллимана никогда не умели выбирать врагов себе по силам. Волки бы в этой ситуации дождались подкрепления, но с истинно звериной яростью горстка легионеров обрушилась на врагов, число и вооружение которых были явно превосходящими. В такой ситуации их не спасли ни броня, ни оружие, улучшенные Сигурдом. Ксеносы старательно защищали свои владения.

Записи изобиловали помехами, но они не могли скрыть ничего. Ни одного мгновения отчаянного боя, в котором легионеры не могли победить, даже с учетом того, что к ним присоединился вожак со своим немым спутником. К удивлению Сигурда на этот раз его брат старался хоть немного, но обезопасить мальчишку, хотя это было малоэффективно – врагов было слишком много.

Сигурд вновь взглянул на Антея

- Почему они не послали сигнал?

Вопрос был риторическим. Доктрина легиона провоцировала Ультрамаринов на излишнюю гордость, но ответ был неожиданным.

- Посылали. И они, и я.

- Тогда почему…

- Посылали, но он никуда не дошел. Эти твари, похоже, блокировали передачу. Ты заметил, как много у нас подобных случаев?

Сигурд кивнул. Над этой проблемой – пропаданием связи, когда она так нужна – он бился давно, но ничего не мог найти.

На инфопланшете тем временем разыгрывалась последняя сцена трагедии. У записи изначально была не только картинка, но и звук, но он был искажен помехами еще больше, чем изображение. Ультрамарины что-то кричали вожаку, но разобрать было невозможно. Можно было только рассмотреть, как Антей, Хеймир и двое оставшихся в живых легионеров отходят в странного вида пещеру, уходя от атаки ксеносов. Потом он увидел то, о чем говорил брат.

Чтобы не дать радостно завывающим тварям добраться до старшего вожака, Ультрамарины принесли себя в жертву, отплатив за то, что их спасли когда-то.

Перегруженные энергетические элементы силовых установок заставили броню частично расплавиться и слиться в единый монолит с камнем пещеры, намертво заблокировав тоннель и дав возможность Волку и смертному мальчишке уйти по сети пещер и добраться до своих. Ценой этому стала страшная смерть собратьев, и Антей, сидя недалеко от Сигурда, не замечал, как из прокушенной губы на подбородок сползает капля крови. Он был там и видел почти все. Они не издали ни звука, когда сгорали заживо в своих доспехах, но ему не нужно было слышать, чтобы понимать всю меру этой боли. Понимать, что он в ней тоже виновен.

Он мог их спасти ценой своей тайны, но сделал иной выбор.

Глава 57

Когда дверь служебного шлюза с шипение подалась в сторону, Волки, ждущие вожаков, вопросительно уставились на них. Прошло почти три часа с того момента, как Антей и Сигурд остались наедине, и о чем они говорили не знал никто.

Старший вожак шел, не поднимая головы, с видом побитого пса. Младший, сжимая инфопланшет в руке, просто прошел мимо, не отдав никакого приказа. Это пришлось делать Антею. Остановившись возле Волков, он отдал приказ готовиться к последней, как пообещал Сигурд, схватке здесь. Они сотрут с лица планеты место, пожравшее их братьев из тринадцатого легиона. У ксеносов не будет шансов. Об этом позаботится вся Стая. Никто, кроме тяжело раненых - ни легионеры, ни смертные - не останутся без дела. На врагов обрушится вся мощь Волков, с лишь одним ограничением - этот мир и его сильно сократившеся население должы уцелеть. Это были верные подданые Императора и это были его владения.

Ударив по нагрудникам кулаками, получившие приказы, Волки удалились. Хеймир вопросительно посмотрел на своего хозяина, и тот кивнул ему, разрешая следовать за собой. Остававшиеся за дверями, все трое чувствовали что между братьями произошло нечто очень тяжелое, Волки понимали, что задавать вопросы не безопасно, мальчишка не имел права интересоваться такими вещами - ему скажут то, что посчитают нужным.

Независимо от того, кто вел Стаю в бой, каждый из старших Волков мог отдавать приказы им всем и любой их части. Драгнир и Олаф получили приказ собрать всю Стаю и всех смертных солдат, а так же передать нужные распоряжения капитану, чтобы подготовить суда.

По дороге в армориум вожаки продолжали молчать. Внутри уже заканчивала сборы Стая и было почти пусто. Сервиторы мгновенно приблизились, готовые помочь младшему вожаку облачиться в броню, но он отослал их движением руки. Вместо них он подозвал Хеймира.

Волчонок подошел с некоторой настороженностью. Он, повторяя судьбу древних оруженосцев, часто помогал вожакам готовиться к бою, особенно Сигурду, которому механические движения сервиторов доставляли большой дискомфорт.

Сбросив шкуру и простые кожаные штаны, составлявшие его повседневную одежду, вожак натянул тонкий поддоспешник из специальной синтетической ткани, пропитанной антисентиком, чтобы не допустить повреждения кожи композитом, и веществом, делающим теплообмен более эффективным.

В знак того, что трэллу пора приступать к своим обязанностям, он широко развел в стороны руки. Волчонок уже стоял рядом, держа нагрудник. Без дополнительных элементов брони он был довольно легким.

Как только последний элемент доспеха занял свое место, и весь комплект активизировался, Хеймир потянулся за наборными элементами дополнительной брони, которые должны были укрепить основную его часть, но Сигурд приказал ему отойти. Он намеревался драться с эльдар так, как привык – со скоростью, превосходящей даже их возможности, а для этого броня должна была оставаться максимально легкой и подвижной.

Рядом загудел активированный силовой меч и тут же - еще один. Он обернулся.

Не отводя взгляда от полыхающих инфернальным пламенем клинков, стоял Антей. Один из мечей был его собственным. Заметив вопросительный взгляд брата, он бросил:

- Это меч Бракса.

Голос Антея дрогнул, когда он произнес имя павшего друга. Сигурд кивнул. Сейчас, когда болтер Антея покоился на своем месте на стойке, а в его глазах была легкая задумчивость, он довольно отчетливо понял, что чувствует брат - насколько сильно его затронули события этих дней, как и любая потеря. Столько лет прошло с тех пор, как они оказались среди легионеров, а он так и не привык терять собратьев. Черствость никогда не была для него характерна.

Немного помолчав, Сигурд все же решился.

- Пока ты был на планете, произошло кое-что еще.

Деактивировав оружие, Антей развернулся, мгновенно насторожившись.

- Что?

Забирая с держателя свои меч и длинный кинжал, который выковал не так давно, младший вожак пытался подобрать слова, но не преуспел.

- Ильгвар мертв.

- Что? Как? Это ведь не ты…

Сигурд мотнул головой.

- Не я. Идем. Расскажу по пути. Но и это еще не все. Боюсь, мы должны вернуться к примарху.

Антей скептически фыркнул.

- Ты забыл, что он сказал? Он прикажет уничтожить корабли, едва мы покажемся.

Сигурд холодно улыбнулся.

- Я помню. Но то, что мы должны ему сообщить, важнее, чем все наши жизни вместе взятые.

Его слова наткнулись на очередную усмешку.

- Это не довод уже давно. Если быть точным – никогда им не было.

Чувствуя, что начинает злиться, Сигурд остановил брата.

- Нет. Все еще хуже. То, что убило Жреца – лишь отголосок того, что грядет. Я просил его помочь найти ответы на знамения, которые видели я и Хендваль. Мы их нашли, Антей. Совсем скоро разразится война, к которой никто не готов. Она уже началась в тех, в ком укоренилось семя предательства. Легионы, Антей. Легионы и их примархи. Они пойдут войной друг на друга, они восстанут против Всеотца. С ними в мир проникнут существа из Имматериума. Нам говорили, что они лишь пережитки древности и примитивных взглядов человечества. Мы с тобой оба знаем, что это не так. Ты их чувствуешь, потому что тебя самого изменило прикосновение одного из них, но я их видел, и знаю, на что они способны. Мы должны сообщить обо всем Великому Волку.

Какое-то время Антей стоял, будто неживой, обдумывая сказанные в горячке слова младшего брата.

- Даже если и так. С чего ты взял, что он нам поверит?

Сигурд пожал плечами.

- Не знаю. Я знаю только, что мы должны ему об этом сообщить, и то, как он воспользуется информацией и как поступит с нами - мне не столь важно. Он всегда был преданнейшим сыном Императора, что бы он ни говорил. Я верю, что он прислушается к этому. Возможно, он пока сохранит нам жизнь. В этой войне понадобятся все до единого Астартес, верные слову. Даже такие, как мы. Каждое судно, вплоть до последнего разваливающегося на ходу шаттла. Галактика будет полыхать в огне и тонуть в крови и злобе. Сейчас еще есть время, быть может, мы станем тем камнем, что обрушивает лавину, быть может - мы опоздаем или вовсе ошибаемся вместе с Хендвалем, но я должен сделать это. Я не требую от тебя ничего, не прошу пойти со мной и рисковать жизнью. Я прошу лишь не отговаривать меня и не препятствовать выполнить мой долг.

На сей раз, Антею не понадобилось время, чтобы принять решение.

- Я пойду с тобой. Когда-то я дал слово, что выполню любой твой приказ, и я его не нарушу. Единственное - нам нужно решить что-то с остальными. Я не хочу, чтобы это снова замалчивалось, чтобы имена скрывали, будто они опозорили себя, но им нельзя идти с нами. Они имеют право знать о погибших братьях. Если примарх решит сдержать свое обещание – их всех ждет просто бесславная смерть. Они этого не заслужили.

Сигурд кивнул. Он был почти благодарен за эти слова, хотя все случившееся не слишком-то располагало к оптимизму.

- Я скажу им все, что нужно. Сегодня мне нужна вся их ярость, раз уж Варп задержал тех, кто должен был делать эту работу. Мы должны покончить с этими тварями одним ударом, оставив о себе такую память, чтобы они боялись возвращаться. И ты мне тоже там нужен. Хендваль рассказал мне о том, что происходит с ксеносами в твоем присутствии.

Антей прекрасно понял, о чем говорил брат, и кивнул.

У Эльдар не будет больше шанса скрываться и убегать. Их ждет только смерть.

Глава 58

Ненависть и ярость буквально чувствовалась в прохладном вечернем воздухе вместе с запахом близкой гари. Закатное небо было красным, как обещание кровопролития.

Окинув взглядом всё, что было в его власти, Сигурд не позволил себе ни следа эмоций.

Десятки легионеров и людей в мертвом молчании стояли перед своими вожаками, не решаясь шевельнуться. Даже движение воздуха почти полностью прекратилось.

В любом другом случае такая сила была избыточной. Сейчас же она казалась Огненному Волку не слишком-то большой. Он жаждал гораздо большего, хотя и понимал, что это не рационально.

За спиной слышалось ровное дыхание брата. Его спокойствие было еще более обманчивым. Закончится оно очередным витком кровопролития.

Волки и смертные солдаты взирали на обоих вожаков со смесью удивления и нетерпеливого ожидания. Они не понимали, почему вожаки медлят, почему позволяют сделать грязным ксеносам еще хотя бы вздох. Им еще не было известно о гибели собратьев, иначе могло статься, что никакой приказ не удержал бы их здесь. Маленькая Стая за время своего путешествия очень сильно сжилась, и в ней почти исчезло различие между легионерами и простыми людьми. Они все жили одной жизнью. Исчезло высокомерие Астартес и опаска солдат. Сейчас они стояли плечом к плечу, едва ли не перемешиваясь.

Сигурд выступил вперед. Он стоял на верхней части отброшенной рампы «Грозовой Птицы», чтобы его видели все. Благодаря воксу все его услышат, даже истребители-дредноуты, зависшие высоко в небе, едва различимые с земли.

Не было нужды что-то драматизировать. Такая потеря сама по себе ужасна. Слова были бессильны передать произошедшее. Единственные свидетели этого избиения мало, что могли рассказать.

Они не перестали складывать саги, оказавшись вне легиона, правда, теперь от них не было толку. Они все мертвы для легиона и их имена в нем - ничто. Теперь их традиция сохранилась лишь для того, чтобы почтить память собратьев, но сейчас погибшие Ультрамарины были лишены и этой чести. Никто не слышал их последних слов. Никто не видел их последних ударов, несущих гибель врагам. Антей и Хеймир дрались, скорее спасая себя. Даже тела собратьев еще оставались там, где легионеры погибли. Остались, на радость ксеносам, и не было сомнений в том, что остроухие твари найдут способ надругаться над ними.

- Примарх однажды сказал, что я буду хорошим вожаком. Не знаю, насколько хорошо у меня получалось раньше, но все же я вас подвел.

Сигурд поднял голову, и в раньше равнодушных глазах отчетливо отразилось сожаление.

- Я вновь слишком затянул с этим делом. Я вижу, вы ищете их. Несколько часов назад мы потеряли весь отряд наших братьев во главе с Браксом.

Короткая волна ропота раскатилась, но мгновенно утихла.

- Они пали с честью в неравной схватке, но я даю слово, что мы отомстим чужакам, за этим я собрал вас. У них есть слабое место, и мы используем его. Мы вырежем их всех. Я сделаю все, чтобы больше они сюда не сунулись, чтобы впредь они помнили нас и страшились кары тяжелой длани Фенриса.

Дружный одобрительный рев десятков глоток под аккомпанемент грохота ударов бронированных кулаков по нагрудникам взлетел очень высоко, но все оборвалось, когда младший вожак тихо произнес.

- Это не все. Еще немного раньше на корабле, при выполнении своего долга, погиб старейший из Волчьих Братьев. Ильгвар, Рунный Жрец.

Гробовая тишина опустилась на ряды воинов Стаи, и десятки глаз с удивлением устремились на вожака, но он лишь тряхнул головой, словно приняв какое-то важное решение.

- Сейчас не время. Когда мы завершим здесь свою и чужую работу, будет время для скорби и памяти. Все вы узнаете о том, что произошло. Никто не останется безвестным. Но до тех пор – как я уже сказал – нас ждет бой, который должны были дать не мы, а флот, который так и не прибыл.

С тихим шелестом, больше похожим на шепот, его меч плавно покинул ножны, сверкнув в красноватых лучах заката, словно он уже был обагрен вражеской кровью.

Перевернув оружие и уперев острие в металл настила под ногами, Сигурд возложил ладони на рукоять. Совсем чуть-чуть торжественности было сейчас уместно, чтобы направить мысли людей и Волков в нужное русло. Он редко пользовался этим, предпочитая лаконичные приказы, но сейчас это было нужно и ему самому. Его самоконтроль начал ощутимо сдавать под напором звериного желания истребить все, что посмеет встать на пути, не разбирая, где враги, а где союзники.

- Мы все когда-то давали клятву защищать Человечество от всех возможных угроз галактики, и клятву быть друг другу верными братьями. Многие из вас десятилетиями скрепляли эти клятвы кровью – своей и чужой, но сегодня, из-за наших потерь, кровь Стаи стала еще дороже. Я не хочу, чтобы список потерь снова вырос. Будьте внимательны. Нас достаточно, чтобы расправиться раз и навсегда с этими тварями здесь. Не отступайте от тех приказов, что вам даны. Мстите за мертвых, чтобы убийцы захлебнулись в собственной крови, но не забывайте о живых, о своих собратьях и тех, кого защищаете. Помните, что вы нужнее им живыми героями, а не мертвыми легендами.

Искрой прорезав пространство, клинок взлетел вверх.

- За Русса! За Всеотца! За Терру!

Хищное ликование Стаи завершило короткую речь. Снова громом раскатился боевой клич, длившийся несколько положенных по традиции секунд. Только один голос не присоединился к нему.

Голос Антея был тихим, а слова обращены только к брату.

- Ты решил не говорить им…

Глядя, как Стая расходится, готовясь к недолгому броску в сумерках, Сигурд замедленно кивнул.

- Все равно тебе придется как-то сказать им, куда и зачем ты решил уйти. Тем более что пойдешь не один.

Сигурд обернулся.

- Нет. Я оставлю всех. Драгнир, Ильфнир, Олаф, Хендваль – будут за старших. Хендваль знает о моих планах, но без подробностей. Драгнир, Ильфнир и Олаф прекрасно справятся со Стаей, пока нас не будет. В том случае, если…

Он тяжело вздохнул, и взгляд его стал немного обреченным.

- Если мы не вернемся – они смогут продолжить без нас.

Легкая усмешка скользнула по лицу Волкодава, и невозможно было угадать, что именно он об этом думает.

- Нам пора. Иначе до остроухих слишком рано дойдет, что к чему.

Стоящий рядом с братом, Антей приподнял голову. Кончики пальцев Сигурда легко коснулись прочного сплава, и генетический замок деактивировался, оставив в его руках узкую металлическую полосу, мгновенно распрямившуюся. Он взвесил ее в руке.

- Мы слишком часто делаем это в последнее время.

Антей потер шею ладонью. Он почти привыкал к этому украшению, но каждый раз, когда оно отпускало его, он чувствовал странное фантомное жжение и пустоту, абсурдно дискомфортную.

- Это необходимо.

- Возможно.

Сигурд бросил ошейник на одно из противоперегрузочных кресел. Оставлять его здесь было опасно – не будет шанса на контроль зверя, но если бы он взял его с собой - это могло бы нарушить тот тонкий баланс сил, которым он намеревался воспользоваться. Оставалось лишь надеяться, что брат сдержит себя в руках, либо, обратившись волком, сумеет не попасться никому на глаза.

Все размышления были словно бы написаны у него на лице, и Антей вновь улыбнулся, на сей раз ободряюще, но это не принесло особой пользы.

Опасность прекрасно осознавали оба. Скорость не всегда спасает. Враг может оказаться быстрее, и тогда все может решить броня, но оба сделали свою ставку именно на скорость и возможность того, что придется очень быстро менять приоритеты.

Сигурд бросил взгляд на брата. Выйдя из тени за спиной младшего вожака, он теперь, словно в крови, купался в закатных лучах светила. Обнаженное по пояс, тело поблескивало серебром нейроразъемов. Оно вызывало ощутимое чувство отвращения и жалости из-за генетических и структурных изменений, которые вынудили непропорционально разрастись мышцы и кости. Тем не менее, несмотря на это, Волкодав был очень быстр, и отсутствие брони с ее гудящими сервоприводами, делало его перемещение бесшумным.

Этот бой потребует от него сделать все, что в его силах, и сверх них. Они оба окажутся в пасти хищника. Задачей остальных будет лишь прикрывать их, и не дать ксеносам сорвать план Сигурда.

Глава 59

Эльдар, даже эти, извращенные различными пороками, не были ни глупцами, ни трусами. Всегда готовые к бою, они защищали свои охотничьи угодья по-хозяйски старательно.

И все же – им противостоял легион, о котором ходили легенды одна мрачнее другой даже для жителей Империума. Сыны палача. Так их называли уже давно, но они никогда не стремились создавать о себе иное мнение. Страх их вполне устраивал, хотя и не был основным оружием и некоей самоцелью, как для восьмого легиона. Они просто выполняли свою миссию, и не важно, насколько реально выполнимы были задачи – невозможного не существовало.

Это была даже не охота, привычная Волкам. Их Стая окружала обозначенную вожаками точку атаки медленно и осторожно. Впереди шли легионеры, сильно растянув поначалу свои ряды. В случае обнаружения врагов, которых стало мало, именно они молниеносно оканчивали их никчемные жизни, но ксеносы знали, что опасность близка, и без нужды не покидали своего гнездилища. Смертные солдаты шли неслышно, след в след за своими повелителями, создавая более частую сеть перехвата.

Каждый Волк сегодня стал сам себе вожаком на то время, пока они, окружив ксеносов, не сойдутся вплотную окованными композитом плечами, и каждый из них получил от своего вожака простой приказ.

Все, что попытается уйти – добыча.

Ни один Волк не упустит свою добычу. Других распоряжений не потребовалось, даже не смотря на то, что старших вожаков и след простыл. Сигурда и Антея не видели уже давно. Их голосами сейчас служили Драгнир, Ильфнир, Олаф и Хендваль, за спиной которого, в молчаливой готовности, выжидал, как затаившийся зверь, Хеймир.

Неразборчивые вопли и оскорбительные выкрики на полупонятном языке и вспышки выстрелов из разнообразного, но одинаково смертоносного оружия, распороли воздух и тишину, когда Эльдар устали терпеть заносчивость мон’кеев. Именно об этом они кричали, черными молниями врезавшись в ряды врагов. Не только они сами, но и их исковерканные рабы – куски прихотливо сращенной плоти и металла.

Равно как Волчьи вожаки бросили в бой практически все, чтобы вычистить ксенозаразу, так и чужаки сейчас с некоторым, ощутимым, хоть и едва заметным, отчаянием, выставили все, что имели.

Никто больше не скрывался, и к крикам Эльдар прибавились крики раненых людей, неистовый волчий вой и тяжелое рявканье болтеров.

Все они знали, на что идут. При всей своей видимой тщедушности, Эльдар были опасным противником, но жажда мести и ненависть была сильнее, чем инстинкт самосохранения у людей, и ведущей силой - для легионеров. Все они знали, что могут не вернуться живыми на корабли, но каждый знал и то, что никто из них не будет забыт теми, кто выживет.

Тонкая цепь окружения, связанная не силой, а братством, столь редким между космодесантниками и смертными – практически разными видами – выдержала, даже не прогнувшись под силой свирепого удара. Где угодно люди стали бы слабым звеном, но не здесь. Наравне с легионерами они приняли удар и выдержали, не побежали, и вместе с Волками отбросили ксеносов обратно.

Некоторые гибли, некоторые были ранены, но из-под раскрашенных кожаных масок смотрели глаза убийц, жаждущих крови, а не так привычного скота, пришедшего на заклание. Не зависимо от принадлежности, все они были Волками. Опасными и хищными зверями, которых не приручить никакими средствами и не запугать ничем.

Дисциплина имперских войск, догматы, уставы и правила никогда не давали таких результатов. Все, что проявлялось в людях в этот момент, было привито им годами службы под рукой Волчьих вожаков, в равной степени требовательной и надежной, в свободной Стае, где не было ни одного закона или эдикта, выпущенного в имперских владениях, ни написанного, ни озвученного и запомненного.

Единственными были всего два закона, которые были сохранены в крови еще с того момента, когда легион был их домом. Верность Императору и верность Стае. Инстинкты, не более, не менее. Самое нерушимое, что могло родиться лишь в душе живого существа, странного сплава зверя и человека.

Глава 60

Нервно закушенная губа выдавала больше беспокойства, чем все тонкое бледное лицо. Сложенные на груди руки и вздернутый острый подбородок должны были, по всей видимости, придать ксеносу значимый и серьезный вид. Надо было отдать ему должное – он старался не допустить разброда среди своих, но сделать это было еще сложнее, чем в Волчьей Стае – там были братья, а у него – всего лишь его подручные, ненавидящие друг друга. Иногда он завидовал мон’кеям. Совсем чуть-чуть, но завидовал. Они умели действовать достаточно сплоченно, умели даже доверять друг другу. Невиданная роскошь для его народа. Он зло оскалился и резко обернулся.

Ничего. В этом проклятом лесу, в окружении, ему уже начало мерещиться…всякое. Странные звуки, странные сообщения от его ручных зверушек и нижайших слуг. Он знал, что Волки объявили охоту, и знал, что Паутина укроет их в нужный момент. Они перебьют человечков до единого, как перебили их маленький отряд, который, кстати, ждет своего часа, чтобы быть использованным на нужды гомункулов. Ну, или на украшения. Трофеи. Не велика слава, но экспонаты забавные.

Выбросив мысли о пустяках из головы, он любовно провел ладонью по лезвию меча. То немногое, что он любил. Лаская его, он всегда находил некое равновесие в своем подсознании. Это успокаивало и помогало охладить разум. Бесконечные вылазки легионеров изрядно нервировали его, и наконец-то их ничтожный командир решил показать то, что у него есть. Наконец-то настоящий бой.

Очередной шорох. Обернувшись, эльдар заметил скатывающийся по валунам камень. Осыпь была неустойчива, но он все же поднял голову, чтобы рассмотреть склон. Чувство тревоги не исчезало. Ему казалось, что он что-то упускает. Какую-то мелочь или неувязку. Он уже давно стоял здесь, потому что отсюда было видно, как готовятся к бою и веселятся ведьмы и их животные, рабы, приспешники. Было едва заметно в полутьме, как их окружают эти тупые полузвери в тяжелой броне, будто думают, что крадутся незамеченными. Эльдар усмехнулся. Он специально приказал подпустить их поближе. Пусть уверятся в своей безнаказанности, и поймут, во что угодили, когда станет слишком поздно.

Нетерпение нескольких из низших увело их в лес, где они, несомненно, и приняли смерть. Не большая потеря, этого не жалко.

От созерцания окрестностей его отвлекла одна из ведьм, приблизившаяся танцующей походкой и выглядящая слишком обворожительно, чтобы поверить в такие ее намерения.

Кончик ее языка скользнул по губам, словно она пыталась его соблазнить. Дешевый трюк, точнее просто знак к тому, что она хочет что-то сказать. Все и так было понятно – им не терпелось, хотя стоило протянуть еще немного…

Эльдар плавно сделал знак рукой, не опускаясь до разговора с ведьмой, и та, довольно взвизгнув, стрелой понеслась к своим сестрам, хотя те и так уже все поняли и спустили своих животных с поводков.

Вспышки болтерных взрывов и лазерных лучей на мгновение заставили его прищуриться. Потом он нахмурился. Странно, но, похоже, что Волки были несколько ближе, чем он рассчитывал, и гораздо ближе, чем хотелось бы. Это не было проблемой. Ближе или дальше – всего лишь тупые…

- Гораздо ближе.

Обнаженного горла коснулся металл, который казался извлеченным из межзвездной пустоты – настолько ледяным он был. Он обжигал, но куда сильнее обжигали слух эти слова. Сказанные на эльдарском наречии, но не одним из его носителей. Это был человек, и это было предельно ясно. Человек, подкравшийся со спины, приставил к его горлу клинок. Глупое животное. Эльдар развернулся, двигаясь куда быстрее, чем может двигаться человек, но с глухим стоном повалился на камни. Вспышка энергии озарила пространство вокруг, и только теперь он понял, что слова сказаны не вслух. Теперь, когда видел возле себя двоих. Он не мог назвать их мон’кеями.

Не из-за того, что они подобрались так незаметно. Не из-за того, что сумели приставить оружие к горлу. Не из-за того, что теперь он никогда не сможет опереться о землю собственными ногами, обрубленными гораздо выше колена, вместе с висевшим на поясе мечом, от которого теперь мало что осталось.

Он не чувствовал боли – пока еще, только шок. И дикий животный ужас.

Потому что впервые за свою долгую жизнь встретился с подобным. Противник был не просто сильнее его – с сильнейшими он имел дело и раньше. Это была сила, не принадлежавшая этой галактике, и раса эльдар была слишком хорошо знакома с этим врагом. Горло перехватило от осознания факта и понимания, почему его преследовали странные ощущения уже очень давно. Он хотел закричать, призвать ведьм, и, быть может, вместе одолеть этих двоих чужаков, но он слышал крики умирающих – среди них было куда меньше человеческих голосов, и умом понимал, что его обманули. Атака Стаи - лишь простейшая уловка, предложение большей силы в качестве противника, рассчитанное на тщеславие. Да и отчасти это было излишне. Теперь он это видел и чувствовал.

Когда-то они были людьми – это было единственное понятное знание. Один из них был в глухой броне, какую носят модифицированные смертные, становясь легионерами. Рядом с ним застыл гигант, который был огромен и без громоздкого композита. Уродливое тело, которое словно бы вышло из рук неумелого ученика гомункула, было прикрыто лишь шкурами и грубой серой тканью, запятнанной кровью ксеносов. В опущенных руках были мечи, на которых вспыхивали искры силовых полей.

Его лицо напоминало скорее морду животного. Из-под верхней губы свисали внушительные клыки, неприлично огромные даже для животного, который был символом этого легиона. В этом монстре все было неправильным, и Эльдар оскалился, глядя ему в глаза, понимая, что уже не сможет спастись. Древний враг в лице этих двоих пришел за его душой. И все равно он сделал попытку отползти, в те короткие мгновения, когда мозг еще не отреагировал на рану, прижженную силовым полем.

Его не попытались остановить. Тварь без доспехов осталась стоять на месте. Вперед, вслед уползающему, шагнул второй легионер.

- Ты даже не пытаешься скрыться в своей паутине?

Выплевывая каждое слово, чужак говорил шепотом, который странно искажался шлемом.

Это было словно озарение, но…

Ничего. Она даже не ответила. Он даже не почувствовал входа. Руки, окованные композитом, поднялись и легко стянули уродливый шлем в форме волчьей головы.

Глаза чужака были желтыми, словно искры, которые срываются с куска железа, по которому бьют молотом. Они, словно нож, полоснули по лежащему на земле эльдару, и тот понял, что уже испытанный страх – это не граница возможного.

Не взгляд бывшего человека выворачивал душу наизнанку – это было лишь отражение сути. Само присутствие – его и его собрата - причиняло дискомфорт, но они как-то контролировали это, с каждым мгновением давая лучше прочувствовать собственную беспомощность и болезненное касание Варпа.

Двое, стоявшие словно статуи древних судей, играли с ним. Эльдар прекрасно это осознавал. Поддавшись собственному страху, он истерично расхохотался, будучи не в силах сдержаться.

- Вы! Псы Императора? Вы смеете себя считать верными ему? Это смешно! Вы до такой степени обезумели…

Ксенос подавился собственным смехом и взвыл от боли. Сигурд очень внимательно смотрел на него. Убедившись, что урок усвоен, он ослабил ментальную хватку и вновь приглушил боль чужака, продлевая его мучения. Если бы не его воля – Эльдар уже был бы мертв.

- Кто вы?

Младший вожак улыбнулся. Довольно странный вопрос от умирающего.

- Как ты уже сказал – мы псы Императора. Мы защищаем его владения от таких, как ты.

Ксенос смерил взглядом все еще стоящего неподвижно Антея.

Его глаза. Это не были глаза человека, но и глазами животного они не были. Они вообще не принадлежали живому существу.

Он узнал их. Он уже видел такие – вечность назад.

Глаза Вечности и Вечных Владык. Золото, рожденное в кромешном аду нереальности и оформившееся в холодные слитки – зеркала даже не души, а того, куда эта душа однажды открыла дверь.

- Ты…

Ксенос вновь закашлялся, выплевывая сгустки крови – он не в состоянии был выдержать такое давление сил извне.

Глаза рептилии. Глаза того, кто по собственному желанию может изменять реальность и любой из ее путей. И в то же время – это был не он. Боль и страх загнанного зверя – чувства, спрятанные в самой беспросветной тьме того, что осталось от души. Сквозь собственную боль Эльдар ухмыльнулся злой иронии судьбы, так подшутившей над этой тварью. Всемогущество и беспомощность – что может быть забавнее.

- Вы не сможете их защитить. Убейте всех нас, и на наше место придут другие. Они славно позабавятся с этими рабами.

Он ожидал немного иного. Возможно – быстрой расправы. Не улыбки – простой, как улыбаются неразумному ребенку, сказавшему глупость.

Сигурд подошел и опустился на одно колено рядом с поверженным врагом. Он улыбался – чисто и почти тепло, но рука, опущенная на верхнюю часть груди ксеноса, жгла холодом и была настолько тяжела, что ни шевельнуться, ни вздохнуть Эльдар не мог.

- Ты глуп. Я сказал, что вы не вернетесь, и я сделаю для этого все, что нужно. Без Паутины вы бессильны. Я навсегда отрежу этот мир от нее.

Вдавливаемое в землю невероятной силой, тело ксеноса вновь задрожало от смеха.

- Варп бессилен. Ты ничего не сможешь сделать.

Сигурд приподнял вторую руку, давая врагу возможность увидеть ее. На кончиках пальцев плясали злые языки бледного пламени, вперемешку с молниями.

- Ошибаешься. Как ты думаешь, почему вы оказались в западне, и Паутина не ответила вам?

Затравленный взгляд пленника был красноречивее любых ответов. Сигурд кивнул на брата.

- Пока он был рядом – никто из вас не мог даже нащупать точку входа. Варп куда сильнее, чем ты думаешь. Он неплохо порезвился с твоими сородичами. Сейчас, когда дорезают остальных – что ты чувствуешь?

Сигурд внимательно смотрел в глаза ксеноса. Тот продолжал попытки вырваться, и Волк разочарованно вздохнул.

- Ничего, не так ли? Ты не чувствуешь ничего. Тогда я подарю тебе возможность почувствовать в последний раз.

Волкодав шагнул ближе и деактивировал оба меча. Эльдар увидел, как они одновременно упали на камни, но не подпрыгнули, как должны были, а остановились, словно приклеенные. Звука падения тоже не было – все заглушили резкий свист на пределе восприятия и жуткий вой, слившиеся в тошнотворную какофонию.

Пространство выгнулось и вывернулось наизнанку, оставив лишь две постоянные в чудовищном калейдоскопе – белого оскалившегося зверя, едва ли похожего на волка, и существо, сохранившее черты проклятого мон’кея.

Все вокруг было залито странным светом, который невозможно было назвать, он даже не воспринимался как свет. Ксенос понял, что это отражение эмоций на грани рвущейся реальности – не-свет был ничем иным, как болью его последних умирающих сородичей. От него самого точно такой же свет растекался на несколько шагов и втягивался в разрыв реальности.

- Ты видишь это? Это смерть того, что казалось тебе нерушимым.

Сигурд сжал пальцы мертвой хваткой, и пленник вздрогнул от неожиданно накатившей всепоглощающей боли – ее больше не сдерживали силы Волка. Это была боль, многократно усиленная присутствием двух существ, которых породили обе стороны реальности.

Душа убитого еще успела издать вопль ужаса, прежде чем влилась в поток себе подобных, но она не канула в пустоту Океана Эмоций. Как и все остальные, она намертво впечаталась в новообразованную ткань вселенной, ставшую уродливым рубцом на месте разрыва - входа Паутины на этой планете. Не жизнь. Не смерть. Вечная жизнь и вечная смерть.

Быть может, задумайся тогда Сигурд о своем деянии, он бы не стал этого делать, но он сам позвал братьев отомстить за истребленный отряд Ультрамаринов. В его сердце не было милосердия или привычного равнодушия. Там была жажда – вечная и неутолимая. Жажда мести. Такой исход его вполне удовлетворял.

Глава 61

- Почему ты меня не остановил?

Упершись в стену руками и чуть склонившись, Сигурд обернулся к брату. Антей стоял, сложив руки на груди, ожидая, пока младший вожак придет в себя после того, что произошло на планете.

Когда все закончилось и пространство приобрело нормальные очертания, он был закономерно первым, кто оказался рядом с Сигурдом. Свернувшееся в позе эмбриона, тело дрожало так, что пластины брони звучно стучали друг о друга. Системы доспеха пытались нормализовать состояние своего владельца, но помочь так ничем и не смогли.

Сейчас, стоя под струями очищающей жидкости, температура которой была гораздо ниже температуры, при которой замерзает простая вода, он все еще дрожал, но не от холода. Его он до сих пор не смог почувствовать, хотя стоял так уже очень долго. Поначалу еще появлявшиеся от касания ледяной жидкости его кожи, струйки пара исчезли. По обнаженному телу потоки влаги стекали, будто и не касались его – простой человек уже давно бы получил термический ожог.

Антей продолжал молчать. Его терзали совершенно разные чувства, и не все из них были привычны. Воспоминания о нескольких последних днях тревожили его разум.

Невероятно молниеносная потеря целого отделения. Выяснение отношений с братом. Потери среди стаи в последнем бою и расправа над главарем эльдар. Он отдавал себе отчет в том, что они сделал, и не питал иллюзий. Они высвободили силы варпа, и до сих пор оба ощущали его прикосновение. Ласкающее, любящее, пугающее.

Его передернуло. Он редко помнил подробности того, что происходило с ним, пока он был в своей второй ипостаси, но в этот раз все перемешалось. Все словно раздвоилось, и взгляд с разных сторон давал накладывающиеся друг на друга картины восприятия мира. Чувство легкой тошноты и дезориентации все еще не отпустило его, как и Сигурда, хотя и было уже гораздо слабее.

Ему не было нужды отвечать. Младший брат давно научился читать ответ по его глазам и жестам. Антей никого не подпустил к нему, пока он, сгорбившись и обхватив колени руками, уже без доспехов сидел на рампе «Грозовой Птицы». Даже Хендваля и своего волчонка, который порывался лететь с вожаками, но всего пара коротких слов, сказанных без злобы, заставили обоих отойти прочь. Оба поняли, что «не сейчас» - это предостережение, и попытка подойти обернется неприятностью, хотя намерения их были чисты.

На некоторое время Сигурд остался один. Нужно было отдавать приказы, собрать и увести Стаю. Собрать и увезти тела павших. Неприятную рутину войны нужно было сделать, но заставить себя хотя бы пошевелиться было превыше его сил, словно всю его энергию просто выкачали из тела.

Подошедший Антей опустился на металлический настил рядом, но не настолько близко, чтобы потревожить брата, смотрящего куда-то в одну точку перед собой. Его губы едва сдвинулись, издав еле слышный шепот.

- Сколько?

Антей помедлил, но не ответить на этот вопрос он не имел права.

- Пятеро Волков и тридцать семь человек. Есть раненые, и не все они это переживут.

- Ясно.

Тихий, как шелест, голос умолк, но Антей почувствовал, что брат встал на ноги, и обернулся. Сигурд то ли пришел в себя, то ли ему стало хоть немного лучше, но, войдя в нутро транспортника, он опустился на сиденье. Сейчас на планете остались лишь они. Стае пора было убираться с планеты до возникновения вопросов от остатков местного правительства, которое уже вовсю сыпало благодарностями, восхваляя Императора и его Ангелов Смерти.

Весь путь до флагмана, который «Птица» проделала необычайно медленно, Сигурд сидел с закрытыми глазами. О чем он думал – Антей представлял смутно. За эти два часа он и сам не издал ни звука. Пилот-сервитор механически бубнил полетные формулы и произносил когда нужно различные коды, предусмотренные программой. Прочее ему было не интересно.

Посадочная палуба встретила обоих легионеров почти что тишиной – насколько это выражение применимо к космическому кораблю, где жизнь – механическая или органическая – не может не быть активной постоянно. Сервиторы и техники почти невидимками изредка проскальзывали мимо, но никто не пытался ни о чем расспрашивать Волков.

Взгляд Сигурда скользнул по штабелю пласталевых капсул. Подъехавший сервитор-погрузчик сгружал еще одну. Стая потеряла еще одного собрата и, судя по размерам капсулы, это был легионер.

Опустив голову, Сигурд прошел мимо сложенных гробов.

Чувствуя, что брату нужно побыть одному, Антей оставил его по пути на мостик, отправившись туда в одиночестве. Сигурд все так же, не поднимая головы, шел к рабочему кабинету – по крайней мере, направление было именно таким.

***

Когда он вошел на мостик – сразу после боя, еще даже не смыв кровь врагов, к нему обернулось множество встревоженных лиц, но офицеры быстро отвернулись, вновь погрузившись в собственные дела. Только капитан продолжала оценивающе смотреть на него, и, подмеченное некоторое время назад, странное явление вновь бросилось в глаза.

Она перестала смотреть на него с презрением и холодной оценкой. Сейчас в ее взгляде плескалось сострадание. Он чувствовал и видел, что она что-то хочет сказать, но не решается, поэтому начал первым.

- Капитан.

Одновременно приветствие, вопрос и призыв начать говорить, но женщина, кивнув, сказала не то, что думала.

- Лорд Антей. Примите мои соболезнования. Ваши братья достойно сражались.

Волк кивнул, пристально посмотрев женщине в глаза. Что ж. Он не станет заставлять ее говорить.

- Благодарю.

Странная теплота в ее голосе, возможно появившаяся с возрастом, была приятна, хотя потребности в этом он не испытывал.

Она не сидела на своем капитанском троне. Антей попытался выбрать место, где сможет встать, чтобы не мешать ей. Обычно он стоял на другом конце мостика, но там сейчас была она и не намеревалась уходить.

- Каков наш статус и можем ли мы уходить отсюда?

Медля с ответом, капитан задумалась.

- Я надеялась увидеть лорда Сигурда. Пока вы были внизу, мы получили сообщение по астропатической связи. Оно адресовано ему, но исходит не от лорда Русса. Тот, кто его послал, знал, что мы здесь – штормы в варпе сильно усложняют жизнь. Вы знаете…

Антей насторожился.

- Оно зашифровано?

Капитан все еще задумчиво качнула головой.

- Нет. Текст открытый. Это приветствие и просьба проследовать по указанным координатам. Возможно, вы сможете решить, что нам делать? Подойдите сюда.

Она бестрепетно указала Волку на место возле себя.

Леди Фрай не стала выводить сообщение на большой экран. Вместо этого она прогнала одного из офицеров связи, и с его гололита открыла файл записанного сообщения.

Внимательно наблюдая за вожаком, капитан нахмурилась, когда он тихо выругался.

- Этого не может быть. Как он узнал, где мы, и что вообще делает в космосе.

Не понимая, о ком идет речь, женщина вопросительно вскинула бровь. Антей нехотя откликнулся.

- Тиабрах Хальдриг. Глава Северных Баронов Видфрида, моего родного мира. И номинально его нынешний губернатор. Самая скользкая тварь, которую я когда-либо видел.

Капитан усмехнулась, но искра веселья быстро исчезла.

- Каков будет ваш приказ?

Антей снова бросил взгляд на координаты.

- Выводите корабли к точке перехода и готовьте варп-двигатели. Это должен решать Сигурд.

Капитан кивнула и отвернулась, начав отдавать распоряжения. Волк быстрым шагом покинул мостик.

Искать Сигурда пришлось долго, и, найдя его, Антей поморщился. Брат был совершенно не в том состоянии, чтобы принимать решения.

***

- Почему ты меня не остановил?

- Потому что ты не остановился бы.

Когда Сигурд обернулся, отцепившись, наконец, от стены, в темных глазах была пустота.

Перспектива вечно стоять друг напротив друга в ледяном тумане душевого помещения показалась Антею плохой идеей, поэтому он продолжил.

- У нас проблемы.

- Какие?

Наблюдая за реакцией брата, Антей тихо произнес.

- Тиабрах Хальдриг.

Глаза Сигурда расширились от удивления.

- Что?

Антей пожал плечами.

- Пришло сообщение от него. Координаты и просьба прибыть. Он ссылается на примарха и его приказ.

Сигурд замедленно качнул головой.

- Я ничего не получал от него.

Старший вожак кивнул, но младший все же принял решение.

- Хорошо. Быть может, приказ Русса не дошел до нас из-за искажений в Имматериуме. Связь стала ненадежной. В конце концов, никак иначе этот ублюдок не узнал бы о нас и нашем расположении. Отдай капитану приказ следовать по этим координатам. И прикажи оружейным командам на всех кораблях приготовить системы к бою. Я не настолько ему доверяю.

Антей невесело усмехнулся.

- Еще приказы?

Закончив одеваться, младший Волк набросил на плечи шкуру.

- Мы должны почтить память павших. Времени перелета хвати, я полагаю.

Понимая намек, Антей развернулся, чтобы уйти.

- Я займусь этим. Тебе стоит отдохнуть.

Сигурд вновь отрицательно покачал головой.

- Отдохну за работой. Ступай. Если что – буду в кабинете. Пусть сообщают мне обо всем.

Проводив взглядом ушедшего брата, Сигурд позволил себе расслабиться, и тут же снова вернулась боль. Он с трудом сжал и разжал пальцы на руках. Антей не заметил ни удлинившихся костей, ни ставших чуть угловатыми суставов. Была надежда, что все нормализуется, и это воздействие сил варпа будет обратимым. Это было заслуженной платой за попытку управлять слишком большими силами. Не только это, на самом деле. Каждое движение до сих пор причиняло боль, но она постепенно утихала. Хотя, была вероятность, что он просто привыкал к ней. Жжение по коже тоже не спешило исчезать полностью. Он переоценил себя. Такое случалось не часто, но оно того стоило. Люди в безопасности.

Он вспомнил вспышку горячей благодарности юного пилота воздушного грузовика. Она была столь велика, что почувствовать ее было легко. Искренняя благодарность, не омрачаемая благоговейным страхом, ведь мальчишка никогда вживую не видел ни Астартес вообще, ни Волков в частности. Все что он видел – совершенство техники, гигантскую серую тень, заслонившую его хлипкое судно, и вторую, которая прихлопнула назойливых ксеносов, как человек убивает насекомых.

Добравшись до своего рабочего места, Сигурд искренне понадеялся, что накопившаяся работа поможет ему отвлечься от всего.

Глава 62

- Вот. Это то самое место.

Антей недоверчиво покосился на крошечную женщину рядом с собой. Волосы цвета серебра, стянутые в высокий хвост, выделяли ее среди прочих людей на мостике. Она была очень не молода и не слишком-то любила прибегать к процедурам омоложения, но возраст отнюдь не портил ее, а проницательный ум и несгибаемая воля выдержали испытание временем без нареканий.

Капитан Адриана Фрай кивком указала в пустоту за огромным иллюминатором. Там не было ничего, кроме россыпи колючей звездной пыли, удивительно редкой. Практически край галактики и абсолютная пустота. Звезда в системе, лишенной планет. Белый гигант с неимоверным уровнем излучения. Маленький флот держался от нее далеко, чтобы избежать проблем со связью и повреждения защитных экранов.

Здесь не было никаких следов ожидавшего их губернатора Видфрида. Сигурд многозначительно посмотрел на брата и капитана.

- Подождем. Но что-то мне подсказывает, что это уловка. Капитан. Приказ по кораблям. Боевая готовность.

Женщина кивнула – одновременно вожаку и офицеру связи. Тот быстро набрал заученную команду, и в воздухе повисли отрывистые звуки сирен флагмана, призывающих всех солдат на боевые посты.

Почти одновременно с первыми звуками сирен пространство мостика озарила яркая вспышка варп-перехода. От открытого портала зазмеились щупальца не-света, но быстро погасли. Из Имматериума тяжело выпал – в буквальном смысле – лишь один корабль. Изрядно потрепанный временем и боями, очень старой конструкции. Сигурд нахмурился. Это был корабль Легионес Астартес. Не этого он ждал.

- Что это за транспорт?

Стоявший рядом офицер презрительно и, скорее всего, инстинктивно бросил:

- Свалка металлолома.

Волк обернулся к нему, и человек тут же побледнел.

- Извините, господин…

Сигурд, однако, кивнул.

- Ты прав. Но здесь не должно было быть корабля легиона, не так ли?

Экипаж уже старательно собирал данные, но прибывшее судно само вышло на контакт, едва успокоилось пространство, взбудораженное вспышкой перехода.

- Есть вокс и пикт каналы!

Капитан с ожиданием взглянула на младшего вожака. Тот ответил кивком, и женщина отошла, чтобы занять свой командный трон. Расположившись там с истинно королевским видом, она махнула кистью руки, лежащей на подлокотнике, приказав включить связь.

Как только канал открылся, гордо вскинув подбородок, женщина произнесла свою, не слишком-то приветственную, речь.

- Говорит капитан Адриана Фрай. Вы находитесь под прицелом орудий шестого легиона. Назовитесь и укажите цель своего визита.

В ответ сначала слышались помехи, а на центральном гололите сыпал серый снег из вспышек энергетических импульсов, но потом система стабилизировалась, и капитан недовольно поморщилась. Она ожидала, что будет говорить с равным.

Ответная передача велась не с мостика, а из маленькой каюты. Перед пикт-передатчиком оказался седой неопрятный мужчина с бегающими глазками и немного встревоженным выражением лица.

- Волки? Вы все же прибыли? Леди Фрай, умоляю, скажите, есть ли среди вас легионеры по имени Антей и Сигурд?

Взглянув на вожаков и получив подтверждающий знак, она так же жестом приказала развернуть к ним камеру своего передатчика.

Сигурд даже не попытался скрыть неприязнь.

- Тиабрах Хальдриг. Не могу сказать, что рад тебя видеть.

Человек проигнорировал это замечание и нервно улыбнулся.

- Сигурд, мальчик мой. Антей. Я рад вас видеть.

Стоявший позади брата, Волкодав не проронил ни слова. Он изучал подрагивающее пикт-изображение и внимательно слушал голос того, кого всегда считал если и не врагом, то далеко не другом. Младший вожак не был настроен на выслушивание велеречивых выступлений.

- К делу, губернатор. Вы утверждали, что у вас есть сообщение от Великого Волка. Я слушаю.

Тиабрах часто закивал. Он никогда прежде не выглядел таким суетливым и испуганным.

- Да, конечно. Но я должен сказать вам это с глазу на глаз. Если вы не возражаете, я бы хотел подняться к вам на борт.

Верхняя губа Сигурда приподнялась, обнажая правый клык.

- Я бы возражал, но дело касается приказа примарха, и я обязан подчиниться этой необходимости. Я жду вас.

Плывущее изображение пыталось еще что-то сказать, но по знаку Волка связь прекратили, и он выдохнул сквозь зубы, но быстро взял себя в руки.

- Капитан. Подготовьте посадочную палубу для гостей и вооруженный эскорт. Антей. Позаботься о том, чтобы наши братья были на своих местах. Эта крыса не должна иметь даже намека на возможность сделать шаг не в ту сторону.

Хищно улыбнувшись, Антей кивнул и быстро покинул мостик.

- Лорд Сигурд.

Волк вопросительно взглянул на окликнувшую его женщину.

- Кто он такой, что вы его так ненавидите?

Несколько мгновений вожак медлил с ответом.

- Убийца и работорговец. Я подозреваю, что он убил моего наставника на Видфриде, чтобы занять его место.

Женщина чуть склонила голову на бок.

- У вас есть доказательства?

Сигурд тяжело вздохнул.

- Нет. Примарх запретил искать ответы. Он сказал, что дела этого мира не являются проблемой легиона.

- Но вы так не считаете?

Волк многозначительно посмотрел на капитана. Она сложила руки на коленях, сцепив пальцы.

- Я утрою дежурные посты и проведу сканирование их корабля. Вдруг обнаружу…ну, например, неполадки в системах жизнеобеспечения.

- Благодарю, капитан.

Женщина откинулась на спинку трона.

- Это моя работа, лорд Сигурд. Думаю, вам стоит подготовиться к встрече с этим…

Она не договорила, но было понятно, что в ее словах ни о каком, даже банальном человеческом, уважении и речи быть не может.

Последний раз бросив взгляд на зависший в пространстве потрепанный корабль, вожак покинул мостик, предоставив капитану спокойно делать свою работу.

Антей не терял зря времени. Посадочная палуба уже была готова принять гостей. Всё лишнее с нее убрали, а технику разместили в ангаре. Штабель погребальных капсул переместили и укрыли, чтобы не привлекать внимание посторонних к потерям Стаи. Когда все закончится, их, вопреки традициям легиона, отправят в последнее путешествие к звезде, которая не оставит и следа от тел и гробов.

Повсюду, на палубе и в коридорах, ведущих к ней, были легионеры. Часть из них - небольшая, в боевых доспех и при оружии – открыто исполняли обязанности по охране корабля. Прочие делали вид, правда не слишком старательно, что просто пришли поприветствовать прибывшего. Их выдавали инстинктивные движения хищников, ждущих добычу в засаде. Сигурд с трудом подавил улыбку. Работорговец опрометчиво решил сунуть голову в пасть зверя, даже если его действительно послал примарх.

Вокс ожил несколько неожиданно. Сигурд откликнулся сразу же.

- Да, капитан?

Голос женщины был немного искаженным, но она явно была несколько озадачена.

- Лорд Сигурд. Вы должны это знать. С корабля вашего знакомого стартовал не один катер. К нам летят три «Грозовых Птицы». Согласно данным, на их бортах по целому отделению легионеров. И я до сих пор не могу разобраться в показаниях сигналов. Какие-то помехи, они не дают определить, что это за легион, но это не Космические Волки.

Это настораживало, но не более.

- Я догадываюсь, что это не Волки. Наши собратья уже давно бы мерялись с нами силой и гонором. Кто бы там ни был – он, по всей видимости, согласовал это с нашим примархом. Спасибо, капитан. Докладывайте, если что-то изменится.

Неуверенность из голоса женщины не исчезла.

- Да, господин Сигурд.

Подошедший Антей встал рядом, едва не касаясь его.

- Тебе ничего не кажется странным?

Сигурд фыркнул, обернувшись.

- Не кажется. Все действительно очень странно, и уже давно.

Его взгляд упал на трэлла, стоящего в шаге позади брата. Хеймир уже был без брони. Мокрые волосы торчали в разные стороны. Он, в отличие от своего хозяина, оказался на борту раньше и успел привести себя в порядок. Странно, но он тоже был насторожен, как и Волки. Видимо ему передавалось их напряжение.

***

Ждать пришлось не долго. Три «Птицы», одна за другой, очень аккуратно вплыли в раскрытые ворота посадочной палубы, словно пытаясь не потревожить пленку силового поля, удерживавшую атмосферу. Манера полета разительно отличалась от того, к чему привыкли Волки.

Листы обшивки «Птиц» странно блестели свежим металлом. Голым металлом. На них не было ни следа краски, но не потому, что она обгорела или была сбита удачными попаданиями. Она была старательно соскоблена. Антей бросил взгляд на Сигурда, но тот и сам уже придирчиво рассматривал выстроившиеся в идеальную линию транспорты.

С нечеловеческой точностью они стояли вровень друг с другом, и это было явно демонстрацией точности, едва уловимой, но все же…

С достойной похвалы синхронностью на покрытие пола опустились рампы, и некоторое время ничего не происходило. Потом послышались шаги. Вначале – относительно легкие, явно принадлежащие смертному. Потом – тяжелые синхронные гулкие удары. Астартес в силовой броне.

Сначала все же вышел человек. Он шел, не очень уверенно делая каждый шаг, и видно было, что он стар. Однако изменения были не только в его внешности и не только связанные с возрастом.

Сигурд не спускал с ковыляющего старика глаз, но Антей чувствовал гораздо больше. Опаска, неуверенность, старческие болезни. Тиабрах часто мигал слезящимися глазами, прикрывая их от яркого света морщинистыми веками. Прямые белёсые и изрядно поредевшие волосы опускались на плечи, ставшие тонкими как у ребенка. Поражала и простота одеяний губернатора. Могла ли старость так изменить взгляд человека на богатства?

Следом за смертным из транспортов вышли все так же, в ногу, легионеры. Равно как и человек, они тоже настораживали.

Их броня, как и корпуса кораблей, несли следы очистки от краски. Лишь у четверых из них она была окрашенной в красный цвет. Странные и незнакомые символы ничего не говорили об их принадлежности.

Кто-то из Волков заворчал, но Антей сделал знак успокоиться. Тем временем, человек приблизился на дистанцию, позволяющую говорить и быть услышанным – то есть в его состоянии – пугающе близко для смертного.

Немного постояв, задирая голову и рассматривая вожаков, губернатор Видфрида поклонился.

Это был не жест, которым равный приветствует равных, не снисходительный кивок. Оба Волка испытали сильное удивление, когда этот заносчивый и своенравный человек склонился, признавая, что они больше не мальчишки, не желанная добыча, а вполне заслуживающие уважение командиры армии. Пусть не большой, но все же…

Вопросов и нестыковок было слишком много. Антей сделал вид, что не заметил поклона. Его внимание было приковано к легионерам. Сигурд кивнул губернатору, но потом точно так же сосредоточился на большей проблеме.

Легионеры были безоружны. Их лица не были скрыты шлемами, но не было сомнения, что все нужное они просто оставили в транспортах. Это было жестом примирения или пренебрежения. Еще совсем недавно Сигурд даже не задумался бы о том, что за этим скрыт некий смысл, но сейчас, когда должно было случиться, если уже не случилось непоправимое, его терзали догадки и подозрения.

Три десятка Астартес. Это не мало. Для некоторых задач это даже много.

Четверо, чья броня была окрашена в красное, вышли вперед и остановились рядом с Тиабрахом Хальдригом. Один из них отделился от своей группы и подошел еще ближе. Он протянул руку вперед, приветствуя Волков.

- Спасибо, что не отказали нам.

Сигурд и Антей одинаково внимательно, с долей нарочитости, рассматривали легионера. Потом Антей все же коснулся его окованного керамитом запястья. Он даже без доспеха сумел его обхватить. В сознании неожиданно заворочался зверь, слегка выказав свое недовольство. Это было странным, и Волкодав без труда подавил странно и некстати проснувшееся ощущение.

- Не отказали в чем?

Сигурд не принял приветствия. Слишком мало было сказано, да и не сумел бы он так же, как брат, поприветствовать легионера. Впрочем, тот не настаивал.

- Вы согласились принять нас на борту своего великолепного корабля.

Легким жестом Астартес обвел часть пространства руками. Потом, заметив все еще подозрительный взгляд, он запнулся.

- Прошу прощения, ярлы. Я забыл о манерах. Я сержант Дар Шеет. Это Вол Нартон, Селон Турав и Прейон Ворт. Мы оказались здесь из-за задания, порученного нашим примархом, Лоргаром Аврелианом. Как видите – мы в плачевном состоянии, а наше дело не терпит отлагательств.

Он многозначительно посмотрел на смертного, и Тиабрах Хальдриг извлек из защитного чехла инфопланшет. Он пару мгновений не мог решить, кому из вожаков его отдать. Сигурд решил эту проблему, забрав устройство у него из рук. На изучение содержимого у него ушло почти пять долгих минут, после чего он передал его старшему брату, и вновь взглянул на Несущего Слово.

- Мы обсудим это. Если это согласовано с нашим примархом – пусть так и будет. Сколько вам нужно времени?

Дар Шеет оглянулся на своих солдат.

- Снова благодарю, ярл. Мои люди здесь. Если ваши возможности позволят, я прошу разрешить взять нескольких слуг с моего корабля…

Сигурд приподнял бровь.

- А как же остальные? Вы просто бросите их посреди космоса?

Легионер пожал плечами и несколько холодновато произнес.

- Я не могу ждать, пока они все починят. Моя миссия слишком важна. На борту много запасов. Как только люди решат все проблемы – они доберутся домой, там не так уж много проблем.

Волк промолчал. На его взгляд весь корабль Несущих Слово был проблемой. Рациональнее было полностью разобрать его и переработать.

Глава 63

Получив разрешение вожаков, Несущие Слово, не спеша, разгрузили своих «Грозовых Птиц», которые были переправлены в ангары. Сервиторы осмотрели их, повинуясь своим программам – им было все равно, чей транспорт занимал место.

Легионеры вытащили и разместили в указанном месте ящики с грузом. На вопросительный взгляд Антея ответил Дар Шеет. Он руководил своими людьми, хотя они не слишком-то в этом нуждались. Он стоял рядом со старшим вожаком и скорее просто наблюдал.

- Это оружие. И кое-какие личные вещи.

- Личные вещи?

Видя, что еще больше заинтересовал Волка, легионер мягко улыбнулся.

- Преимущественно книги и разные мелочи. Ты знаешь что-нибудь о нашем легионе?

Антей мотнул головой. Семнадцатый легион никогда его не интересовал. В глазах собрата загорелась искра азарта. Он подошел к одному из ящиков и вынул увесистый фолиант.

- Если хочешь – можешь одолжить ее на время пути и прочитать. Это труд нашего отца.

Натолкнувшись на молчаливый отказ Волка, Несущий Слово немного замешкался, но потом все с той же доброй улыбкой вернул книгу на место.

- Тогда я расскажу сам.

Присматриваясь к Шеету, Антей пытался понять, что встревожило зверя внутри него, когда он коснулся протянутой ему руки. Он присматривался к каждому прибывшему, но так и не мог сказать, в чем дело.

Они не были похожи на других, и, уж конечно, не были похожи на сынов Русса. Они отличались, как черное отличается от белого. Даже внешне. Строгие, аскетичные и одухотворенные лица не несли ни малейших следов гордыни, даже когда они общались со смертными. Движения были мягкими и в основном плавными, без хищной порывистости. Негромкие голоса были довольно приятны на слух. Все это было бы великолепно, не ищи Антей в этом подвоха после всего того, что рассказал ему брат. Однако, прямой и честный взгляд серых глаз разрушал стены недоверия, и исподволь он все больше вслушивался в речь сержанта.

Довольно неожиданно он задал, наконец, первый странный вопрос.

- С вами есть Рунный Жрец? Я слышал, что в вашем легионе они хранят множество знаний. Я бы с удовольствием пообщался с ним.

Мимо неслышно прошли фигуры, укутанные в темные долгополые одеяния. Лица людей были скрыты капюшонами. Их сопровождал сладковато-дымный запах, по всей видимости - от каких-то курильниц. Дар Шеет проследил за тем, как они прошли к выходу с посадочной палубы, но, не дойдя до него, остановились. Они не издали ни звука, ожидая своих хозяев, которые продолжали устраивать свои ящики.

- Есть. Он сейчас на другом корабле.

Дар издал разочарованный вздох.

- Надеюсь, он вернется к нашему отлету.

Антей пожал плечами.

- Я подозреваю, что всех вас мы на одном корабле попросту не разместим. Возможно, ты встретишься с ним не здесь.

Сигурд, ушедший вместе с Тиабрахом Хальдригом, наконец, прислал Хеймира. Коротко передав жестами суть приказов младшего вожака, он бросил взгляд на сержанта Несущих Слово. Тот все так же мягко улыбнулся волчонку. Прерывая рассказ легионера, Антей сделал шаг к выходу.

- Нам нужно идти. Возьми своих старших.

Сыны Лоргара, почти окончившие свое занятие, проводили взглядами еще троих в красной броне. Когда все четверо Несущих Слово уже были возле своего главного, тот поинтересовался:

- Где мои люди могут отдохнуть и дождаться вашего решения?

Немного подумав, Антей жестами приказал Хеймиру проводить гостей.

Долго смотревший ему вслед, Дар Шеет обернулся к вожаку.

- Кто он? Трэлл или солдат?

На лице легионера было написано самое обыкновенное любопытство. Все прибывшие сегодня гости рассматривали корабль как дети, попавшие в сказочный замок – с абсолютно искренним желанием узнать все. И, вместе с тем, приход мальчишки разрушил некую зыбкую пелену расположения, которую с таким трудом создал сержант Шеет.

- Он выполняет то, что ему прикажут.

Несущий Слово попробовал иначе.

- Откуда он? Он не похож на члена экипажа. Скорее на одного из вас.

Почему-то Антею отчаянно расхотелось говорить, хотя голос сержанта приятно умиротворял, но, похоже, что именно это начинало раздражать. Ему не хватало привычной четкости, командного тона, ноток приказа. Он словно бы увещевал.

- Его обучали Влка Фенрика.

Дар Шеет задумался.

- Я вижу не только обучение. Поверь мне, я в подобном неплохо разбираюсь. Это не только обучение, но и воспитание. Вы подобрали его младенцем и воспитали как своего собрата?

Антей нехотя кивнул.

На его плечо легла тяжелая рука сержанта Шеета. Волка передернуло от такой навязанной близости, но он заставил себя смириться с неприятным контактом, и не сбросил эту руку.

- Брат, теперь я вижу, что многое, сказанное о шестом легионе, чистой воды ложь. Вы способны на милосердие, возможно даже в большей степени, чем иные легионы. Я буду гордиться тем, что узнал об этом, и смогу рассказать другим, что они ошибаются.

Несущий Слово отпустил Антея. То ли он почувствовал растущую злость, то ли просто решил, что пора это сделать.

- Я знаю, что вы цените истории. Рассказываете их у костров, чтобы сохранить в памяти. Вы позволите нам присутствовать и услышать о деяниях вашей Стаи?

Волк не ответил на вопрос, лишь молча посмотрел на гостя, и тот извиняющимся жестом развел руки.

- Прости. Я понимаю, что это личное для вас. Дела Стаи. Тогда, может быть, мы сможем отплатить, рассказав вам свои истории? Просто чтобы лучше друг друга узнать. Наши легионы никогда не были особенно близки. Хорошо бы изменить эту традицию. Как ты считаешь?

Антей почти не слушал легионера. Слишком много слов. Слишком много тональностей и сознательных модуляций в голосе. Несущий Слово хотел, чтобы его слушали, и желательно – соглашались или давали нужную информацию. По крайней мере – именно это за дружеским разговором видел Волк. Трое избранных спутников молчаливыми тенями все время были рядом и внимательно слушали, осматриваясь.

Зверь внутри злобно ворчал. Он огрызался каждый раз, когда кто-либо из них оказывался слишком близко, но не успокаивался и тогда, когда они отходили. Ему явно не нравилась такая компания, и, привыкший доверять инстинктам, полученным от совершенно иного мира, Антей беспокоился.

- Возможно.

К счастью, они уже добрались до места назначения. Система опознала вожака, и дверь стратегиума отворилась. Стоящий там Сигурд, опиравшийся о стол с разложенными документами, выпрямился. Внимательно взглянув на брата, он жестом пригласил всех войти.

Среди шестерых легионеров совершенно неуместно выглядел старик, губернатор Видфрида. Он и сам это прекрасно понимал, потому отошел от стола и занял кресло, которое походило размерами на человеческое.

Гости, верно истолковав приглашение, встали с обратной стороны стола. Дар Шеет - напротив вожака, а остальные по-прежнему держались позади и словно бы в тени.

Сигурд указал на разложенные по столу листы пергамента с печатями.

- Прежде чем перейдем к делу, разрешите мое любопытство.

На лице Дара возникло выражение легкого удивления, быстро сменившееся очевидной готовностью говорить. Честные и открытые лица остальных мало что выражали.

- Мне бросилось в глаза, что ваши транспорты и ваша броня лишены окраски, но у четверых из вас броня окрашена вообще не в цвет вашего легиона.

Несущий Слово вновь мягко улыбнулся.

- Ах, это. Прошу прощения, это многих вводит в заблуждение, но нам пришлось внести некоторые изменения. Возлюбленный всем Император Человечества приказал нам изменить наши традиции и больше времени уделить достижению цели, для которой мы были созданы. Это – своего рода показатель того, что мы подчинились его желанию и изменились. Доспехи окрашиваются у тех, кто подтвердил новые клятвы делом. Мои братья в чистых доспехах после выполнения этого задания тоже получат право носить новые цвета легиона.

Сигурд кивнул.

- Благодарю за разъяснения. Надеюсь, все эти новшества пойдут на пользу вашему легиону и человечеству. Все должно развиваться.

Дар Шеет, в свою очередь, немного склонил голову.

- Непременно. Благодарю, ярл Сигурд.

На лицах остальных гигантов в красной броне зажглись легкие улыбки, немного настороженные. Волк же отмахнулся.

- Не ярл. Моя Стая не на столько велика. Мы оба служим Императору Человечества, хотя и ведем свое начало с разных миров. Мы равны. Зови меня по имени.

Сигурд протянул свою руку над столом и Несущий Слово очень осторожно сжал его запястье.

- Благодарю и за это. Доверие, что вы нам оказываете, дорогого стоит. Губернатор Хальдриг передал вам координаты и инструкции?

- Да. Но я должен сразу предупредить, что по пути могут возникнуть проблемы. Варп не спокоен, и в нем очень трудно ориентироваться.

Дар Шеет обернулся к собратьям.

- Будем надеяться, что нам повезет, и свет Императора укажет нам путь.

Сигурд одним движением собрал пергаменты.

- В таком случае, если у вас нет никаких вопросов и замечаний, обсудим ваше размещение на кораблях. На этом сосредоточена основная часть Стаи. Думаю логичнее переместить вас на другие.

Сержант приподнял руку ладонью вверх.

- Если не возражаешь, мы останемся здесь. Я давно мечтал познакомиться с легионом примарха Русса, но не выдавалось возможностей. Быть может, вы уделите мне время и расскажете о себе. А я могу многое рассказать о нас. Истории. Я уже говорил об этом твоему брату. Вы ведь цените такой способ познания?

Сигурд глянул на Антея.

- Я не против. Для вас четверых место найдется. Остальных сейчас переправим на другие корабли. Там им будет просторнее. Если захотят – в их распоряжении множество тренировочных клеток, а мои легионеры помогут им развлечься.

Шеет в очередной раз благодарно склонил голову, выказывая такое смирение, о каком Волки не могли даже помыслить.

- Щедрое предложение, Сигурд. Не многие говорили мне и моим людям подобное. Обычно нас сторонятся. Впервые нам предлагают истинное братство.

- Ну, раз и этот вопрос мы решили, Антей, вызови Хеймира, и помоги нашим гостям разместиться.

Так ничего и не сказав, Антей пошел к выходу. Обернувшись возле дверей стратегиума, он обратил внимание на судорожно вцепившиеся в край стола руки младшего брата, но тот предостерегающе качнул головой, и Волкодав вышел, уводя за собой и Несущих Слово, и Тиабраха Хальдрига, который устало ковылял за легионерами. Они, впрочем, не торопились. Дар Шеет демонстративно придержал их, выказывая уважение к старику, обычно столь несвойственное Астартес.

Сидевшие у волчьих очагов, легионеры в обесцвеченной броне встали, приветствуя сержанта и тех, кто был с ним. Они молча ожидали приказов и, похоже, сторонились сынов Русса. Не неприязнь, скорее некая опаска и неуверенность – все же слава Волков была не слишком приятной.

***

Несущие Слово без возражений подчинились. Три отделения, разделившись пополам, отправились на другие корабли. Дар Шеет и его товарищи в красной броне вместе со своими смертными слугами разместились на флагмане. В отличие от людей, легионеры отказались от предложенных им отдельных кают. Избавившись от брони в армориуме и облачившись в тренировочные одежды невзрачного серого цвета, они присоединились к волчьим братьям. Их поведение было несколько более раскованным, чем у подчиненных. Разговоры велись свободнее, но все четверо продолжали быть очень скромными и предельно тактичными. Очень осторожно подбирая слова, они развлекали Волков. Дни в варпе были скучны, и проводимое вместе время хоть немного, но скрашивалось таким образом. Не отказались Несущие Слово и от дружеских поединков, хотя раз за разом в них побеждали именно Волки. Однако, на то они и звались дружескими, и после каждого из них легионеры, независимо от принадлежности, не выказывали раздражения – они собирались у очагов, чтобы услышать новые истории за кружкой мьода.

***

Сидевший на единственном возвышении, Сигурд поднес к губам серебряный кубок, но придержал его в этом положении.

- Они стараются понравиться нам.

Поймав взгляд Дара Шеета, он отсалютовал ему своей чашей. Там плескалось колхидское вино, которым сержант изволил угостить Волков. Несущие Слово пили мало, больше наблюдая за хозяевами корабля. Тревога младшего вожака нашла выход и здесь.

Антей, осторожно сделав глоток из своей чаши, повторил жест брата, точно так же прикрывшись кубком.

- Тебя это беспокоит?

Говорить во всеуслышание не хотелось, и Сигурд продолжил.

- Меня многое беспокоит.

- Ты полагаешь, что они как-то связаны с тем, что ты видел?

Сигурд пожал плечами.

- Возможно. Или нет. Пока что я вижу лишь чрезвычайно преданных Империуму солдат. У меня нет никаких доводов против них. Я начинаю понимать, что стоит поменьше думать обо всем этом, иначе я дойду до того, что стану шарахаться от каждой тени и объявлю предателями и Волков.

Под скептическим взглядом Антея он грустно улыбнулся.

- Ну а что. Если бы примарх был верен до конца, мы бы должны были быть мертвы уже давно.

Одним глотком осушив кубок, Антей отставил его в сторону.

- Пожалуй, ты прав, и тебе нужно успокоиться.

Допив свое вино, Сигурд передал чашу трэллу, проходящему мимо.

- Успокоюсь. Как только я доберусь до примарха и расскажу ему обо всем. Варп, наконец, угомонился. Наши гости, похоже, принесли нам удачу. При такой скорости мы быстро доставим их по месту назначения и вернемся к своему плану. Да, и, Антей. Ты не знаешь где Хендваль? Связь с кораблями есть, но его не могут найти ни на одном из них.

- А как насчет твоего чутья?

Сигурд покосился на брата.

- Я его не чувствую. Как будто его и нет рядом.

Антей усмехнулся.

- Жаль. Сержант Шеет хотел с ним пообщаться.

Сигурд насторожился.

- Зачем?

Пожав плечами, Волкодав удивленно уставился на брата.

- Он говорил о знаниях и том, что Жрец ему интересен как собеседник. А что?

Трэлл подошел снова, отдавая вожаку кубок. Бросив взгляд на тягуче переливающуюся поверхность багрового напитка, Сигурд осторожно поставил чашу на пол, словно там была сильнейшая кислота, и было бы опасно пролить ее.

- Пока еще не знаю. Я отдам капитану приказ вывести корабли из варпа. Мне нужен Хендваль, где бы его ни носило. Не спускай глаз с них.

Он кивнул в сторону Несущих Слово и встал со своего места. Четыре пары глаз тут же обратились к нему. В ответ вожак лишь приподнял руку, призывая гостей продолжать беседу с Волками.

Антей проводил брата взглядом и едва заметно коснулся псионического ошейника. Он не говорил Сигурду ничего, но металл упорно действовал на нервы все то время, что они были в варпе. Раньше было похожее, но не на столько сильно. Челюсти болезненно ныли, грозя вытянуться в звериную морду. Клыки упорно царапали кожу.

Зверь рвался наружу изо всех сил, но хоть сколь-нибудь значимых причин не было. Он словно бы чувствовал некую абстрактную опасность и пытался ее предотвратить. Или уничтожить соперников.

Взглянув на Несущих Слово, Антей, сам не зная почему, издал глухое ворчание. Он ненавидел неопределенности, и вот это странное чувство было той самой неопределенностью.

Почему зверь, поселившийся в его душе из-за вмешательства варпа, так реагировал на верных Императору легионеров? Было ли это тревожным знаком, что Антей сам скоро станет противником повелителя человечества, и за его головой примарх пришлет карателей из числа его же собратьев?

Сигурд был прав. Ради блага всех нужно было срочно найти Рунного Жреца.

Встав со своего места и осторожно проходя мимо Волков, Дар Шеет подошел к Волкодаву и опустился рядом с ним на шкуры.

- Извини мое любопытство, Антей. Моя тяга к знаниям граничит с плохой привычкой, но я ничего не могу с этим поделать, такова особенность легиона. Позволь задать вопрос. Быть может, меня это не касается, и это не должно распространяться за пределы Стаи – тогда просто скажи об этом.

Волкодав сумел скрыть свое нежелание общаться с сержантом Несущих Слово.

- Что ты хочешь знать?

- Когда мы только прилетели, я заметил погребальные капсулы. Что с вами случилось? Их так много…

Антей поморщился.

- Мы выполняли задание на одной из планет. Столкнулись с темными эльдар.

- Задание примарха?

Волк смерил взглядом сержанта.

- Задание примарха. Мы должны были помочь населению до прихода имперского флота.

- Я сожалею о ваших потерях. Каждый погибший воин Империума это большая потеря.

Даже в этом участии Волкодав искал подвох, но найти его так и не смог.

- Они славно дрались.

Несущий Слово поднялся с пола. Несколько секунд он молчал, а потом коснулся плеча Антея.

- Не сомневаюсь. Сыны Русса – великолепные войны, и никогда не запятнают славу примарха и легиона.

Глава 64

Рунный Жрец остановился, как вкопанный, посреди коридора. Сделавший на шаг больше, Драгнир обернулся.

- Что с тобой? Увидел призрак саенети?

Хендваль удивленно моргнул, и Волк пояснил:

- Ты побледнел.

Почти насильно Жрец разжал пальцы. С некоторых пор он все чаще неосознанно перебирал крошечные фигурки на ожерелье. Он даже не удивился, когда в очередной раз коснулся мертвенно-холодной поверхности миниатюрного черного черепа. Он уже почти смирился с тем, что, даже заново вырезанное, ожерелье подсовывает старые ответы. Но кроме этого было и что-то еще.

- Варп-переход.

Драгнир кивнул.

- Вожаки ждали гостей. Видимо, они прибыли.

- Ты не знаешь, кто?

Косматая шкура колыхнулась, когда Волк пожал плечами.

- Не имею ни малейшего представления. Если мы понадобимся – нам сообщат. Ты нашел то, что искал?

- Нет.

Драгнир нервно дернул верхней губой.

- Это проблема. Я ничего не понимаю. Мы обшарили все, что могли. Люди, Волки, сервиторы, Механикум. Проверили все, каждый передатчик, каждый элемент. То, что происходит у нас на кораблях, граничит с черным колдовством. Ты, однако, продолжаешь утверждать, что все дело в технике, и я все же склонен тебе верить, но все-таки – откуда такие совпадения?

Жрец почти не слушал его. В сознании нарастало настойчивое гудение. Такое же, только физически реальное ощущение возникает, когда находишься на палубе рядом с реакторным отсеком. Ты можешь его не слышать, но обязательно почувствуешь вибрации не материи, а энергии, отдающиеся не только в воздухе и металле, но и в собственной плоти.

Сейчас это была вибрация, отдающаяся в сознании, и виной этому не был варп. Тренированный разум быстро избавляется от последствия такой вспышки. Нет. Сейчас было иначе.

Это были импульсы. Их частота, пожалуй, соответствовала частоте сердцебиения. Но какое сердце могло биться так?

По всей видимости, Драгнир не чувствовал ничего. Он наблюдал за Рунным Жрецом и одновременно прислушивался к сигналу вокса, который, словно зыбкий блик, то появлялся, то исчезал. В конце концов, он бросил это занятие.

- Мне пора. Продолжай поиски или вернись на флагман, когда мы перейдем обратно в реальность. Едва ли от этого что-то изменится.

Хендваль кивнул. Он прекрасно понимал раздражение Волка. Впрочем, уходить он не собирался. Так или иначе, проблему нужно было решить. Или хотя бы найти какие-то зацепки. Сколько бы времени ни заняли эти поиски.

***

Он не первый раз блуждал в этих коридорах, погруженных в полутьму, и потому, услышав звуки шагов, не удивился. Должно быть, его кто-то искал, не сумев дозваться с помощью вокса – связи так и не было. Удивило другое – Волки вроде бы ходили тише, да и не должны сейчас быть в силовой броне. Разве что объявили тревогу. Но тогда звуки сирен разносились бы даже здесь, тревожное оповещение по кораблям работало.

Хендваль вышел в технический коридор подуровня и окликнул того, кто его искал. Звуки шагов и голоса раздавались не близко, они искажались, и невозможно было отследить их направления.

Еще раз откликнувшись, Жрец пошел, как ему казалось, на встречу. В дальнем конце основного коридора технической палубы замерцала и погасла, с характерным гудением, люмосфера.

Хендваль тяжело вздохнул. Ему не нравились совпадения вообще и такие - особенно. Его волновало не то, что свет пропал – Волк прекрасно мог ориентироваться и без него. Просто это нервировало. Такие неисправности на новых кораблях просто так не появлялись, а о саботаже думать не хотелось.

Сзади раздался грохот и характерный звук чего-то округлого, что сначала покатилось в одну сторону, гремя по решетке, потом в другую. Этот цикл повторился, хотя амплитуда движений стала уменьшаться.

Волк застыл на месте и обернулся. Чутье молчало, но инстинкты охотника жили своей жизнью, и тело само отреагировало на шум – Жрец пригнулся и принюхался. Пахло металлом, перегретым прометием и совсем немного - фицелином. Обычные запахи корабля. Шаги и голоса раздались снова, уже в другом месте. Когда погасла люмосфера в противоположном конце коридора, Хендваль зарычал.

Что бы ни происходило – это не совпадение. Кто бы здесь ни был – это не Волки.

Вжавшись спиной в стену, он замер. Его окружали, и это было очевидно. Он мог бы попытаться уйти, выбери он изначально немного иной маршрут, но сейчас его крайне технично загнали в коридор, из которого не было выхода. Даже если бы он умел лазить по стенам – деваться все равно некуда.

Мозг лихорадочно работал, но ответов было на порядок меньше, чем вопросов. Черный череп застыл в судорожно сжатых пальцах, и Волк затаил дыхание, зная, что остаться незамеченным не удастся.

Те, кто пришел за ним, были опытными убийцами, не привыкшими тянуть время. Они вышли к нему все вместе, но из разных ответвлений коридора, уже с обнаженными мечами. В тусклом свете далеких люмосфер Хендваль видел отблеск брони, лишенной окраски и знаков различия как легиона, так и рот. На какие-то мгновения он, было, решил, что примарх исполнил свою угрозу, и это – заслуженная кара, но потом понял, что ошибся.

Да, возможно Волки – палачи, но их происхождение накладывает свой отпечаток на ментальные колебания. Они были сверхлюдьми, но происходили от человеческого вида. Эмоции, которые он отчетливо ощущал вблизи этих пришельцев, не имели с человеческими почти ничего общего.

В последний раз попытавшись активировать вокс, Хендваль усмехнулся и встал в боевую стойку. Ни единого шанса, он понимал это. На их стороне – доспех, оружие и численный перевес. Увы, но честь с голыми кулаками при таком раскладе будет обречена. Он хотел спросить их, кто они, но передумал. Какая разница. Они шли сюда целенаправленно, чтобы прикончить его. Ошибки здесь не было. Что бы там ни пришло из варпа, что бы ни причиняло сейчас пульсирующую в голове боль – оно пришло за ним в лице этих чужаков. Увы, скорее всего он не сможет предупредить остальных.

С тихим обреченным стоном он выдохнул сквозь зубы, когда стала видна личина шлема ближайшего нападающего. На месте решетки вокса возникла горизонтальная щель. Выглядело это так, будто улыбался сам шлем. Когда приблизились остальные, стало видно, что подобные метаморфозы произошли со всеми. С характерным гулом ожили цепные мечи. В этом звуке почти потонул рык Волка:

- За Русса и Всеотца.

Он уже знал, что его никто не услышит. Знал, что происходило с их связью. Знал, что именно он видел в своих путешествиях по Океану Душ в поисках ответов. Теперь он знал и понимал все, что происходило уже очень давно, и что должно было произойти. К сожалению, эти знания канут в небытие вместе с ним самим.

Убийцы не тянули время, зная, сколь опасны сыны Русса, но его смерть не была ни быстрой, ни легкой. Живучесть Легионес Астартес сыграла с ним злую шутку. Жрец был жив и в сознании, пока визжащие адамантиевые зубья рвали его тело на куски. Он был жив и тогда, когда его останки лежали у ног убийц, сверху вниз смотрящих на поверженного слугу Императора. Для него все закончилось только тогда, когда череп раздавил тяжелый керамитовый сапог, расплескав мозговое вещество по полу.

Глава 65

Жрец обошел каждого из собратьев, держа в руках чашу, отлитую из темного тяжелого металла. Она была странной, неправильной формы, словно бы кривой, но, в то же время, в ней была какая-то своя симметрия, не понятная этой вселенной.

С каждым шагом она тяжелела, наполняясь густой кровью – у каждого стоящего в круге жреца был недлинный нож с ониксовым клинком, и каждый из них под тягучие напевы хора рабов проводил им себе по запястью.

Тягучие струи собирались на дне сосуда в колышущееся озерцо, усиливая запах металла, становившийся все более кислым.

Обойдя всех собратьев, наполнивших чашу до краев, верховный жрец остановился, высоко подняв сосуд над головой. Как раз в этот момент пение и говор черной молитвы достиг апогея, высокие ноты вызывали резонанс во всем, что было в полутемном помещении, задрожало пламя факелов. Произнеся еще несколько шипящих звуков, адепт опустил свою ношу.

Если бы света было больше, было бы видно, как кровь изменила цвет, став почти черной.

Поддернув вверх рукава одеяния, открывая тощие, изрезанные старыми шрамами запястья, жрец сам опустился на колени. Уже очень давно титул освободил его самого от необходимости отдавать свою кровь. Теперь на его теле были начертаны нечестивые знаки и буквы древнего языка, складывающиеся в текст той же самой молитвы, которую пели рабы. Узоры были возжены в кожу золотым металлом и отчетливо светились в темноте, хотя для чтения и не предназначались.

Теперь его взгляд был обращен к человеку в середине круга. Как и положено слуге, которого принимают хозяева под свое покровительство, он стоял на коленях. Так же, как рабы за кругом, он беззвучно шептал молитву, не поднимая глаз. Длинные волосы падали на костистые плечи, скрывая лицо – тонкое, как у хищного зверька.

Окунув два пальца в чашу, второй рукой жрец за подбородок приподнял лицо раба. Тот подчинился беспрекословно, внимательно глядя в лицо своего нового владыки.

Черные от яда губы раздвинулись, между ними мелькнули острые зубы и тонкий черный язык, задрожавший в такт шипению.

- Назови свое имя.

Человек, как завороженный, смотрел в вертикально вытянутые зрачки жреца.

- Меня звали Тиабрахом Хальдригом.

Служитель культа, не торопясь, повторил имя, пробуя его на вкус, потом кивнул.

- Твое новое имя будет Иишта’Кха, Предатель. Так к тебе будут обращаться твои хозяева. Твое прежнее имя пусть останется для заблудших, пока не придет их время.

Новонареченный склонил голову, после того, как пальцы жреца прочертили волнистую линию у него на лбу. Затем, встав, тот обошел коленопреклоненного человека. Встав сзади, он откинул его волосы в сторону, оголяя тонкую шею.

- Если в твоей душе есть сомнения, говори о них, пока у тебя есть возможность. Тебе не удастся предать дважды.

Тиабрах мотнул головой.

- Я хочу служить Истине.

Он не видел злой усмешки, как и черного от яда ногтя на указательном пальце жреца, скорее похожего на коготь.

- Ты лжешь сам себе. Ты хочешь служить Силе, но сейчас это не имеет значения, Истина и Сила будут едины.

Коготь заскользил по шее с сильным нажимом, оставляя царапину, в которой сразу выступила кровь, мешаясь со слабым ядом. Ни на одном из миров, подвластных Империуму, никто не знал даже о существовании этого символа, не говоря о том, чтобы знать его смысл. Никто из еще живых.

Стойко терпя боль, Тиабрах всеми силами старался не дрожать всем телом, по которому волнами прокатывался огонь.

- Это поможет тебе сохранить верность той клятве, что ты принес.

Вернувшись к своей чаше, жрец поднял ее и тихо прошипел:

- Вставай. Пусть подойдут те, кто пошел за тобой.

Тиабрах, теперь уже Иишта’Кха, поднялся, пошатнувшись. Боль, причиняемая ядом, была не сильной и приятной, не сравнимой ни с чем. Круг младших жрецов раздвинулся, как крылья гигантской птицы, выпуская его, и он кивнул людям, стоявшим вдоль стен в темноте. Немного нерешительно, они все же пошли вперед, пока не дошли до верховного жреца, не сдвинувшегося с места. Круг жрецов более не смыкался – нужды в них не было.

Иишта’Кха стоял, ожидая, пока каждый из его людей, теперь уже слуг Истинных Богов, получит метку кровью и новое имя. Это не заняло много времени, как с предводителем. Все закончилось довольно быстро, и по приказу жреца все они поднялись и отошли в сторону.

Заглянув в чашу, в которой еще оставалась кровь, словно слушая ее советы, жрец вопросительно посмотрел на Тиабраха.

- Ты привел всех, кого хотел?

- У нас будет еще один.

Жрец кивнул. Ритуал мог продолжиться. Ради Истины.

***

Молодой волчонок стал легкой добычей для тех, кто умеет убеждать.

Хищная улыбка обнажила мелкие звериные зубы. Тиабрах поманил из темноты мальчишку-найдёныша. Ростом выше Тиабраха и не уступавший жрецу, он выглядел чужим среди прочих. Явно приобретенная привычка сутулиться указывала на его рабское происхождение, но если бы не это, его стать казалась бы воинской. Культист перевел взгляд с юноши на Иишта’Кха.

- Кто он?

Ухмылка предателя стала победной.

- Ты знаешь о Белых Волках, на чьем корабле мы находимся? О диких воинах Русса, братьях, отколовшихся от легиона?

Немного подумав, жрец кивнул.

- Это их добыча. Он уже знает истину, о том, что Антей вырвал его из чрева умирающей матери, о том, что его сделали невольником. Он здесь по своей воле и, думаю, принесет немало пользы.

Жрец снова кивнул, храня задумчивое выражение лица.

- Мы найдем ему применение. Подойди.

Юноша, как и требовалось, подошел, все еще борясь с собственным телом, которое то вспоминало, что он слуга, то пыталось вернуть свое величие. Встав на колени, как и воины до него, он не опустил головы. Это не укрылось от культиста, но он промолчал.

- Как твое имя?

Трэлл беспомощно скривился и обернулся к Тиабраху.

- Он не может говорить из-за выходки своего старшего хозяина. Они дали ему имя Хеймир. Я зову его так же.

Кивнув, жрец начертил на смуглой коже лба трэлла стилизованное изображение змеи.

- Отныне твое имя на новом пути Шаа’Кхи, ты будешь мстить нечестивым рабам ложного бога за все унижения, которые они несут галактике. Ты будешь верным последователем Истинных Богов, потому что тебе незачем предавать.

Хеймир склонился. Он кланялся ниже всех, и в этом движении было больше честности. Остатки крови в чаше покрылись рябью, а затем принялись извиваться, будто на мелководье резвились змеи. Жрец смотрел на это с интересом, а затем протянул посудину мальчишке. Хеймир принял чашу обеими руками и тоже заглянул в нее, а затем перевел вопросительный взгляд на жреца. Тот ободряюще кивнул.

Это было почти знакомо. Столько боев пройдено бок о бок с Волками. У них были подобные традиции и он никогда не отказывался. Когда густая субстанция, еще теплая, будто только что покинувшая тело, коснулась его губ, он не испытал ни малейшего сомнения или отвращения, хотя какая-то часть сознания продолжала кричать о том, что он совершает ошибку и предает, но было поздно. Кровь, словно сама, хлынула через край, стремясь попасть в его тело, и его сил не хватило, чтобы оказать сопротивление.

Чаша выпала из ослабевших рук и трэлл вздрогнул от неожиданной боли, полыхнувшей во всем теле. Кожа сморщилась от ожога там, где на нее Рунными Жрецами были нанесены некоторые символы. Из глаз хлынули слезы от острой боли в глубине черепа и груди. Крик бы позволил облегчить ее, но он по-прежнему оставался нем, и даже не знал, что такое крик.

Едкий страх был последним, что он почувствовал, что почувствовала его душа, скованная чьей-то волей.

- Встань. Ты больше не раб никому. Отныне ты свободен и станешь оружием в руках Истинных Богов. Ты отсечешь две самые опасные головы Волка, и он не сможет узнать об опасности, пока не станет слишком поздно. Когда настанет время действовать – ты обо всем узнаешь и не подведешь нас.

***

- Ступайте. Я знаю, вы не подведете нас.

Теперь уже жрец обращался к стоящим вокруг людям. Они слушали его со злыми усмешками, искривляющими лица подобно судорожным потугам больных параличом. Яд, проникший в их кровь, жег их изнутри, не разбирая, отравлять тела или души.

Только одна душа не страдала после странного ритуала – душа мстителя, жаждущего крови. Ее мягко обволакивало чужое тепло, словно изолирующая обшивка, не подпуская к ней ничего снаружи.

Если бы он встретился со своими предшественниками, они, возможно, позавидовали бы ему.

Глава 66

Звук сирены прокатился по коридорам и помещениям, извещая обитателей корабля, что скоро они вернутся в реальное пространство и время. Дар Шеет, озабоченно оглядываясь по сторонам, вновь подошел к неподвижно сидящему Антею.

- Это что, выход из варпа?

Волк молча кивнул.

- Но почему так рано? По моим расчетам мы еще не достигли точки назначения.

Откинувшись на шкуры, Волкодав снизу вверх оценивающе взглянул на Несущего Слово. Знал ли тот, что в его голосе сейчас слишком сильно слышна тревога и появились нотки угрозы? Или это было истинное рвение слуги Империума? Он пожал плечами.

- Приказ Сигурда.

Сержант мгновенно изменил направление разговора.

- Но ты ведь тоже ярл. Вожак. В чем причина?

С каждым произнесенным словом в голосе гостя было все меньше уважения. Не понятно было, почему он так волновался. Одним текучим движением Антей встал на ноги, и легионер вынужден был опасливо отпрянуть – Волк был выше и гораздо массивнее. Ощутимо сильнее. Больше он не осмеливался оказывать на него давление.

- Причина в том, что у нас проблемы со связью. Мы выходим из варпа, чтобы можно было связаться с кораблями. Потом мы продолжим путь, не сомневайся. Мы успеем в установленный срок добраться до места.

Он даже не пытался смягчить свое рычание, давая волю зверю. Требовательность сержанта Несущих Слово взбесила его.

- Можешь вернуться на свое место. Это не займет много времени.

Дар Шеет помедлил.

- Извини мое нетерпение. Я привык выполнять приказы моего повелителя безотлагательно. С моей стороны торопить вас было неучтиво. Быть может, мои люди помогут вам починить оборудование?

Легкий наклон головы, чуть опущенные плечи, слегка прикрытые глаза. Несущий Слово владел языком тела великолепно. Раздражение быстро отпустило Волка.

- Возможно. Хотя мы и так сделали все, что могли.

- Я уверен, что вместе мы разрешим эту проблему гораздо успешнее.

Антей кивнул.

- Если понадобится – я скажу. А пока отдыхайте.

Дар Шеет чуть замедленно кивнул и вернулся на свое место, где обменялся со своими собратьями несколькими отрывистыми словами на колхидском. Антей его не слушал. В его воксе, на командной частоте, была мешанина вызовов и сообщений. Подозвав Хеймира, он приказал ему остаться и следить за порядком, а точнее – за гостями. Поручать Волкам он этого не стал – они были слишком увлечены историями Несущих Слово. Мальчишка же был абсолютно равнодушен и с готовностью принял приказ.

На мостике стояла атмосфера некоторой напряженности.

Обернувшись на звук шагов, Сигурд вопросительно посмотрел на брата.

- Ты оставил с ними кого-нибудь?

Антей, мельком осмотревший выведенную на гололиты информацию, кивнул.

- Хеймира.

Нервно постучав пальцами по одной из панелей управления, Сигурд отвернулся.

- Я выяснил, где был Хендваль. Драгнир сказал, что видел его в последний раз на технической палубе, примерно тогда, когда прилетели Несущие Слово. Жрец что-то искал там. Связи не было, возможно он до сих пор…

Волкодав не дал ему закончить фразу.

- Все эти дни? Ты серьезно?

Вопросы остались незаданными, ответы – не полученными. Зверь внутри Антея требовательно царапнул его сознание.

- Я лечу туда.

- Ты думаешь о том же, что и я?

Антей пожал плечами.

- Я не знаю, о чем думаешь ты. Вот оно давно неспокойно.

Он просунул указательный палец под ошейник и на сколько мог, оттянул его.

- Ты что-то чуешь? Твой волк…

Грустно усмехнувшись, Антей отпустил металлическое кольцо.

- Все, как сказал тот провидец. Не таким уж и лжепророком он был.

Сигурд заметно побледнел.

- Надеюсь, что это не связано.

Хищно прищурившись, Волкодав посмотрел на брата.

- Ты ничего не хочешь мне сказать?

- Нет. Ступай, найди Хендваля. Он нужен срочно.

Бросив последний подозрительный взгляд, Волк удалился с мостика. Сигурд провел ладонью по лицу. Капитан тактично сделала вид, что не заметила, как измотан вожак.

Его каталептический узел не был столь совершенным, как у прочих Волков, и потребность в сне исчезла не полностью. Редко, но спать ему было нужно, хотя вне выполнения сложной и долгой работы он не пренебрегал этой биологической потребностью.

***

Варп был спокоен, и, словно бы проявляя милосердие, не оказывал давления на его рассудок. Впервые за очень долгое время Сигурд спал по-настоящему и довольно спокойно, если не считать сна, потревожившего его лишь однажды. В этом сне время было странно искажено – события занимали слишком много времени. Как и многие из снов Сигурда, он был о волках.

Словно с высоты птичьего полета он видел, как целая стая волков бежала по каменному плато, припорошенному снегом. Поначалу их было семеро, но, через какое-то время, когда они карабкались по скалам, один из волков, великолепный зверь с густой черной шкурой, с беззвучным воем сорвался вниз. Словно не заметив потери, волки продолжили карабкаться, оскальзываясь, но все же сумели преодолеть препятствие.

Еще один волк упал на бегу, когда они пересекали вроде бы замерзшее озеро с чернильно-черной водой под толстым слоем льда. Просто упал, и больше не вставал, и снова стая продолжила свой путь.

Третий волк угодил в ловушку. Она явно была рукотворной, хотя кто мог ее создать в таком месте – неизвестно. Он свалился в замаскированную яму, где его тело ждали острые клинки, вкопанные вверх остриями.

Один из оставшихся четверых зверей был явно болен. Он сильно хромал, хотя бежал наравне с остальными. Линялая шесть неопрятными клочьями свисала по бокам. Однако он был самым крупным из всех, и, не смотря ни на что, явно не собирался умирать.

Сигурд содрогнулся от омерзения, когда на стаю налетел уже знакомый им хищник. Чумной волк, преследовавший его во сне годы назад, оказался и здесь. Он бросился на одного из волков, сочтя его самым слабым, и успел нанести смертельный удар прежде, чем хромающий вожак сумел вмешаться. Потом еще один – по другому волку.

Вцепившись друг в друга, звери покатились по земле. Сигурд не слышал, а скорее чувствовал разочарованно-злой вопль чумного волка, впервые встретившего противника, который не уступал ему. Второй волк страдал молча, когда в его кровь проникла ядовитая слюна напавшей твари. Он сжимал свои неестественно длинные клыки на шее, покрытой бубонами, совершенно не опасаясь заразы.

Он не мог перегрызть эту шею. Его зубы наткнулись на ржавые остатки цепей, которые защищали плоть врага от бритвенно-острых клыков. Он не мог даже удушить его. Не мог он и вырваться из хватки противника. Ситуация была патовой, но неожиданно пришла помощь. Еще один волк, чем-то похожий на раненого, бросился на черного со спины. Его зубы вцепились в незащищенный кусок плоти между цепями, по которым сползали сгустки зеленоватого гноя.

С громким хрустом лопнул хребет чумного волка, и от боли он разжал свои зубы. Грязно-белый волк вывернулся, и его клыки распороли так кстати открывшееся горло противника. Все было кончено, но не только для того, кто принес с собой зло. Второй белый волк, отравленный кровью врага, бился в конвульсиях на холодной земле. Его смерть была делом кратких минут. Последний оставшийся собрат подошел к ним. К сожалению, волки не могли толком проявить участия или помочь умирающему. Они лишь проводили его дух в последний путь, а затем потрусили дальше, к далекому горизонту. Раненый волк едва двигался, но невероятным усилием воли шел вперед, а за ним, опустив голову, бежал последний волк из его стаи.

Проснулся Сигурд с тяжелым сердцем и неприятным привкусом во рту. Сплюнув комок кислой слюны, он поморщился. Было такое чувство, будто это он перегрыз хребет чумному волку. Ледяная вода помогла привести себя в порядок, а привычный корабельный день смыл неприятный след сна.

***

Стоило ли рассказывать брату о таких мелочах после того, что он уже рассказал. Антей и так уже слишком присматривался к прибывшим легионерам. Это грозило развиться в паранойю.

За этими размышлениями Сигурд не сразу заметил сигнал входящей связи. Коснувшись вокса, он принял вызов. Это был Антей.

- Сигурд. Не задавай вопросов. Я возвращаюсь. Прикажи остановить корабли. Пусть глушат двигатели. Приказ по огневым постам – если что-то попытается покинуть корабли – пусть открывают огонь на поражение. Пусть Волки максимально незаметно возьмут под контроль Несущих Слово.

С трудом заставив себя промолчать, младший вожак обернулся к капитану, чувствуя, как внутри все холодеет еще до того, как он узнал что-либо. Одно он понял – произошло нечто из ряда вон выходящее.

Капитан внимательно выслушала все, что Волк передал ей, и выражение ее лица тут же стало предельно сосредоточенным.

- Мне придется объявить тревогу по кораблям.

Сигурд кивнул, сжав рукой спинку капитанского трона.

- Сделайте это, леди Фрай. И пусть остальные сделают то же самое.

- На корабле лорда Драгнира это уже сделано.

- Это Антей. Он отдал приказ. Все в порядке, капитан. Как только его транспорт вернется на борт – отключите все, как он приказал.

Выйдя с мостика, Сигурд несколько минут стоял, глядя перед собой, он вызвал Ильфнира и теперь ждал его. Волк появился не скоро, и вид его был довольно настороженным. Глядя в глаза вожаку, он ждал объяснения причин такой срочности.

- Выслушай меня внимательно. По кораблю объявлена тревога. Собери нескольких Волков из тех, кто сейчас не у костров. Сними их с постов, если нужно. Пусть они отправятся к остальным и будут готовы окружить наших гостей.

Густые брови Волка сошлись. Он явно был удивлен, и явно не рад всему этому.

- Что-то случилось?

- Пока не знаю. Мне нужно встретить Антея. Ждите нас. И будьте внимательны.

Ильфнир оскалился.

- Я сделаю все, что нужно.

Он развернулся и быстро ушел. Сигурд же направился на посадочную палубу. Когда Сигурд до нее добрался, там уже находился челнок со своим единственным пассажиром, удерживаемый в захватах причальных манипуляторов. Едва только рампа открылась, Антей выпрыгнул наружу, не дожидаясь пока можно будет сойти на пол.

Не останавливаясь, он подошел к ждущему его младшему брату.

Сигурд уже видел, что руки Антея почти по локоть перепачканы, а сам он излучает такую ауру злобы, что псионический ошейник ярко мерцает в полутьме ангаров. К счастью, никто не обратил на это внимания.

Когда Антей подошел вплотную, Сигурд уловил исходящий от него запах застарелой крови, начавшей разлагаться. Запах крови Астартес.

- Скажи мне, что я ошибаюсь…

Вместо ответа Антей протянул вперед руку. Его брат инстинктивно подставил ладонь. Когда пальцы Волкодава разжались, из них выскользнуло нечто, напоминавшее комок кровяных сгустков. Когда Сигурд коснулся этого собственными руками, он пошатнулся.

Кровь запеклась на маленьких фигурках ожерелья для предсказаний, и их почти невозможно было рассмотреть. На них налипли волосы человека и шерсть животных, кусочки плоти и внутренностей.

Стоящий рядом Антей дышал, как загнанный зверь. Сигурд протянул ожерелье через пальцы, очищая изображения различных предметов, вырезанные умелыми руками Жреца.

В его пальцах сама собой остановилась одна фигурка. Как следует очистив ее, Волк почувствовал, как волосы поднимаются дыбом.

Черный волчий череп, вырезанный, пожалуй, слишком тщательно. Хендваль как-то говорил о нем Сигурду. Говорил, что тот постоянно попадается. Однако, тогда вожак не придал этому особого значения.

С ним было что-то не в порядке. Присмотревшись, он понял, что именно, и понял, чем это было вызвано. Жрец держал его в руке перед смертью, которая не была внезапной. Он сжал фигурку с такой силой, что она чуть потрескалась. Будь она сделана из чего-то другого – она раскрошилась бы, но черное дерево устояло и сохранило очертания.

- Ты считаешь, что это были Несущие Слово?

Антей через силу заставил себя произносить правильные человеческие слова.

- Больше некому, Сигурд. На корабле не было других посторонних. Все сходится. Ты говорил о предательстве – вот оно.

Попытавшись привести мысли в порядок, младший вожак молчал, сжимая ожерелье.

- Как он погиб?

Антей пожал плечами.

- Не знаю.

- Вы не нашли тело?

Волкодав нехорошо усмехнулся.

- Тела не осталось. Идем. Я покажу тебе.

В рабочем кабинете Антей запер дверь и активировал гололит. Затем достал кристалл памяти, который используют для записи дроны. Экран замерцал, корректируя изображение.

Судя по всему, на нем был фрагмент коридора. Сам Волк никак не комментировал запись. На стенах и потолке были густые потеки крови и налипшие кусочки тканей тела. Затем запись сместилась, показывая пол коридора. Там, на решетке, виднелись куски побольше, но их было слишком мало для того, чтобы составить целое тело человека, и тем более - Астартес. Затем в кадре показалась рука. Подцепив решетку с краю, у стены, рука подняла ее, и дрон спикировал ниже, показывая мутную поверхность лужи крови. Рука опустилась ниже, и из этой лужи выловила то самое предсказывающее ожерелье, что Сигурд держал в руках.

- Это все, что от него осталось. Никаких следов, подтверждающих, что тело перенесли и спрятали.

Сигурд ошеломленно покачал головой.

- Такое чувство, что его сожрали на месте. Но кто или что?

Глядя ему в глаза, Антей задумчиво произнес:

- Кто бы это ни был – у него было цепное оружие.

- С чего ты так решил?

- Это произошло за несколько дней до того, как я там оказался, но смазка для цепей, используемая легионами, долго остается активной. У нее особенный запах, который трудно перепутать с чем-либо, и она не сохнет. Там остались брызги, и там был не один цепной меч или топор. Их было несколько.

- Значит, его убили легионеры?

- Да.

Деактивировав гололит, Сигурд прикрыл глаза ладонью, не замечая, что на лице остаются пятна крови.

- Я не могу в это поверить. Если это так, и если виновны Несущие Слово…

- А тебе было бы легче, если бы виновны были не они?

- Волки на такое не пошли бы. Они не умеют предавать. Это было бы против их природы.

Антей отошел к выходу.

- А разве это не против природы легионеров вообще?

- Да, но…

К тому времени, как Сигурд попытался что-то ответить, Волкодав был уже за порогом.

- Может быть, мое чутье пыталось меня предупредить? Нужно допросить Несущих Слово. Идем. У нас много работы.

- Ты хочешь допрашивать каждого?

Волкодав кивнул.

- Ты будешь допрашивать, а я осмотрю их оружие. А потом я вырву сердца тем, кто виновен в смерти Хендваля.

Развернувшись, старший вожак уверенно пошел туда, где коротали время Волки и Несущие Слово.

У костров было шумно, но не слишком. Истории рассказывались неторопливо, но с азартом, и порой где-то раздавались смешки. Когда приблизились вожаки, Волки пришли в движение, и четверо Несущих Слово не сразу заметили, что окружены. Однако, заметив, они быстро поднялись, озираясь по сторонам. Не получив приказа, Волки не доставали оружие, но и без него их было более чем достаточно, чтобы заставить четверых легионеров замолчать навсегда.

Дар Шеет сделал своим людям знак сесть обратно. Те нехотя подчинились.

- Ярл Сигурд. Ярл Антей. Объясните нам, что это значит, чем вызвано такое внимание к нам?

Вглядываясь в лицо сержанта, вперед шагнул Сигурд.

- На одном из наших кораблей убит мой легионер. Вы – единственные подозреваемые. И вам придется ответить на большое количество вопросов.

На лице Несущего Слово возникла удивленная усмешка.

- Сигурд. Извини, но ты сошел с ума. Зачем нам убивать вас? Мы же братья и давали клятву верности Императору и Терре.

На лице Сигурда по-прежнему сохранялось каменное выражение, и Дар Шеет разочарованно качнул головой.

- Антей, Сигурд, мы не предатели, даю вам слово, если оно что-то значит для вас. Если вам так будет спокойнее – можете запереть нас в изоляторах. Мы ответим на все ваши вопросы, но это глупое недоразумение. Никто из нас этого не делал. Мы Астартес, и не воюем с другими легионами. Это абсурд.

Не давая ничего сказать брату, Сигурд пожал плечами.

- Мы найдем виновных, так или иначе. Я еще не обвиняю вас, только подозреваю. Пока что вы отправляетесь в карцер. Мы осмотрим ваши вещи. Я сделаю все в кратчайшие сроки. Если вам будет что-то нужно – охрана вас этим обеспечит.

Дар Шеет мягко улыбнулся.

- Я понимаю тебя, Сигурд, и желаю как можно быстрее найти виновных. Я не держу на тебя зла, как и мои люди. Если позволишь, я сам открою контейнеры, и мы возьмем с собой книги. Они же не оружие. Немного скоротаем время заключения.

- Хорошо.

Антей фыркнул, но ничего не ответил. Только на посадочной палубе он небрежно бросил:

- Какой смысл искать здесь? Убийцы на корабле Драгнира.

- Возможно.

Один за другим, Дар Шеет открывал ящики, демонстрируя их содержимое. Книги, свитки, инфопланшеты, непонятные безделушки. В контейнерах с оружием – цепные и силовые клинки, болтеры – всё новое, в консервирующей смазке, и не то что не использованное, но даже и не готовое к бою.

Забрав несколько книг, Дар Шеет удалился в сопровождении троих Волков. Удивительно, но он действительно не испытывал даже раздражения по отношению к вожакам – это чувствовали они оба, каждый по-своему.

***

На корабле, находившемся под командованием Драгнира, царила атмосфера подавленного ожидания. Экипаж упорно старался лишний раз не попадаться Волкам на глаза. Легионеры обыскивали каждую щель в попытке найти хоть какую-то странность.

Отдавая дань уважения другу, Сигурд постоял несколько минут возле того места, где на полу растеклась густая лужа крови. Здесь все Несущие Слово уже были заперты, но никто из них не возражал против этой изоляции, они не оказали ни малейшего неповиновения.

***

Один за другим они входили в каюту, оборудованную для допроса – стол и два стула. Ничего лишнего. Сигурд старался не думать о том, чтобы добывать информацию пытками. Как пытать легионера он представлял с трудом, да и то – сугубо теоретически. В этом никогда раньше не было необходимости.

Колхидцы легко шли на контакт, они желали помочь всеми силами и говорили только правду. Подсознание младшего вожака не чувствовало ни капли лжи даже в уголках их мыслей. Среди собратьев сержанта Шеета не было убийц, но, в таком случае, это был провал, потому что из легионеров, кроме них, на борту оставались лишь Волки.

Когда последний Несущий Слово был допрошен и покинул каюту, Сигурд обернулся к стоящему у входа Антею. В глазах старшего брата он прочел ответ, который ему ни капли не понравился. Волкодав вышел за порог, и из коридора послышались его приказы. С горечью Сигурд подумал о том, как будет допрашивать собственных солдат, с которыми столько прошел. Легко не доверять тем, кто не принадлежал к собственному легиону. Не доверять братьям – совсем иное дело. Это раньше далось бы просто, но с тех пор все изменилось.

Волки не могли не подчиниться вожакам, и с некоторым недоумением, но без нареканий выдерживали допрос. Однако, их было больше, чем Несущих Слово, Сигурд не успел выслушать и половины, когда Антей, говоря зло и отрывисто, приказал собраться всем Волкам возле армориума.

Когда Сигурд добрался туда, он увидел стоящих в молчании Волков, разделенных на две группы. Посреди палубы горой были свалены цепные клинки. В стороне, сложив руки на груди, стоял Антей. Рядом с ним застыл озадаченный Драгнир. Вожак зло глядел на ближайшую группу Волков. Двадцать семь.

- Что происходит?

Антей, однако, не ответил на этот вопрос.

- Смотри.

И, обращаясь к Волкам, которые еще не утратили за сегодня способности удивляться, прорычал.

- Разберите свое оружие и постройтесь.

Он командовал им, словно новобранцам. По одному, Волки стали подходить к общей куче, выуживая из нее мечи и топоры. Потом они выстраивались в линию, до тех пор, пока не осталось пять изрядно потрепанных мечей и пятеро Волков, которые присматривались к ним, пытаясь выбрать. Все мечи были одинаковы, как и те, которые уже забрали.

Антей, не говоря ни слова, деактивировал магнитное крепление болт-пистолета Драгнира, сорвав его с набедренной пластины брони.

Выругавшись, Сигурд сжал его запястье, не давая поднять оружие.

- Что происходит?

Волкодав позволили себя удержать, но кивнул в сторону мечей.

- Посмотри сам.

Отпустив брата и подойдя к лежащему на полу оружию, Сигурд поднял один из мечей, и, положив его на ладонь, осмотрел зубастую цепь и шину, на которой она крепилась. Потом следующий, и так все пять. Все они были тяжеловаты для него, но не настолько, чтобы он не сумел их удержать. Все пять прошли много славных боев, как и их владельцы.

Все пять издавали запах крови, а местами на них налипли крошечные кусочки мяса.

Сигурд медленно поднял взгляд на Волков, и они попятились от него, пока не уперлись в стоящих позади товарищей. Он узнал их лица. Он их допрашивал. Все пятеро отрицали вину, и он, полагаясь на свое чутьё, им поверил.

- Зачем вы убили Жреца Хендваля? По чьему приказу?

Они заговорили все разом, стараясь убедить его в том, что они этого не делали. Они замолчали, так и не успев осознать, что их убило.

Он обернулся. Драгнир, который командовал этими Волками, стоял бледный, как снег. В опущенной руке Антея был болт-пистолет, дульный срез которого еще светился, разогретый выстрелами. Попадания были нечеловечески точны. Точно в основное сердце каждого легионера. Болты прошли, едва не задев Сигурда, но лицо Волкодава было бесстрастным.

Его выражение не изменилось и тогда, когда он обернулся к Драгниру. Тот, по всей видимости, был уверен, что его ждет та же судьба, но готов был встретить ее бестрепетно. Он понимающе чуть склонил голову. Однако, вместо того чтобы выстрелить, Антей протянул вперед свободную руку. Волк понял и этот жест. На раскрытую ладонь лег ключ управления огневыми системами корабля – своего рода знак власти легионера на этом судне. Только после этого Антей прорычал приказ Волкам, стоящим в той группе, у которых не было цепного оружия. Сигурд понял, что эти Волки обладали энергетическими клинками, потому и не попали под подозрения брата.

- В карцер его. И выпустите сыновей Лоргара.

Драгнир не сопротивлялся и не проронил ни слова, когда уходил. Волки не коснулись его и пальцем, все еще уважая одного из своих вожаков и мало, что поняв в этих разборках. Сигурд, впрочем, тоже едва ли мог понять. Когда все Волки покинули палубу, он подошел к брату.

- Как такое произошло? Их стоило допросить.

Антей холодно улыбнулся.

- Ты допрашивал. Только твой метод оказался неэффективным, не так ли?

Признавать правоту Волкодава было тяжело, но необходимо.

- Возможно, ты прав. Что ты будешь делать с Драгниром?

Выдохнув сквозь сжатые зубы, Антей посмотрел вслед ушедшему конвою.

- Он заговорит. Или ты его заставишь, или я, но он заговорит.

- А если он не виноват?

Антей помедлил с ответом, понимая, как тот прозвучит.

- Я сомневаюсь.

- То есть, ты уже принял решение обвинить его? Тогда почему ты не вынес приговор и ему?

Сигурд едва успел договорить, когда в стену рядом с ним врезался огромный кулак, и в воздух брызнули осколки композита. Опасно близко к лицу оказались бритвенно-острые клыки и желтые, горящие как звезды, глаза с вертикальной щелью зрачка. Глаза рептилии, смертоносной и разъяренной.

- Проклятье, Сигурд. Что ты от меня хочешь? Какие доказательства тебе еще нужны? Что я еще могу сделать? Единственное, что я могу делать максимально эффективно – убивать. Допросы всегда были твоим делом. Так приложи весь свой талант, чтобы допросить одного единственного легионера. Узнай правду, и я приму ее, какой бы она ни была. Я могу убить его за то, что совершили его люди. Покажи мне иную возможность и помоги принять иное решение. Если он не виновен – он останется жив.

Выговорившись, Антей отошел в сторону.

- Займись этим. Поставь точку в этом деле.

Сигурд проводил его взглядом.

- Ты понимаешь, что ты говоришь?

Волкодав медленно развернулся.

- Что я говорю?

Младший вожак пошел навстречу брату.

- Ты ведь знаешь, как я допрашиваю. Ты, твой зверь – вы чувствуете это. Ты знаешь, что в большинстве случаев это верная смерть, а для тех, кто все же выживет, гибель кажется милосердием. После всех этих лет, когда вы дрались бок о бок, ты хочешь для него такой судьбы? Если да – ступай к нему и убей его своей рукой. Я более, чем уверен – он не станет сопротивляться. Он не был так предан своему примарху, как предан тебе. Но как ты будешь жить дальше, если убьешь его? И сможешь ли убить его, глядя ему в глаза? Ты, не колебался, прикончив этих Волков, но ты не смог сделать этого с ним. Ты сомневаешься в его вине и не хочешь замарать руки его кровью, не так ли? Я вижу твои мысли. Твои сомнения. Ты не уверен в том, что он хоть как-то причастен к этому.

С тихим рычанием Антей сжал кулаки.

- Ты хотел ответов на вопросы – так получи их сам. Если тебе не нравятся мои методы – используй свои. Если ты жалеешь его – допроси, не убив. И не надо рассказывать мне о его преданности, я знаю ее меру. Ты считаешь, что он просто так признал меня вожаком? Но ты не знаешь его. Ты не знаешь ничего. Несколько лет назад ты сам пытался прикончить его, помнишь? Несколько раз. Я тогда помешал тебе.

Озадаченный, Сигурд застыл на месте. Антей злобно ухмыльнулся.

- Да, Сигурд. Ты не знал ничего. Ты клялся, что убьешь тех, кто чуть не прикончил меня в карцере. Тех, из-за кого у меня появились такие великолепные волчьи глаза. Помнишь?

Младший вожак, все еще задумчиво кивнул, потом на его лице явственно нарисовалось понимание.

- Это Драгнир?

Видя болезненное удивление младшего брата, Антей вновь улыбнулся.

- Это Драгнир. И Олаф. Забавно, не так ли. Они изменились. Стали верными – но на деле или только на словах? Я был единственным, кто все эти годы знал правду. Примарх, конечно, тоже знал, но он сам дал мне выбор – сохранить их жизни или забрать. Все эти годы я ждал, что они покажут истинное лицо. Я дождался этого. Попомни мое слово – Олаф тоже выдаст себя. Я в этом уверен. Ты давал слово, Сигурд. Ты клялся уничтожить их. Потом ты дал слово, что станешь хорошим вожаком. Пришло время сделать выбор. Или не выбирать. Тебе решать.

Впервые в жизни видя брата таким, Сигурд отшатнулся. В его взгляде появилось презрительно-брезгливое выражение.

- И теперь ты решил отомстить? Спустя все эти годы? Ты думаешь, что смерть Хендваля – это лучшая их выходка? Ты действительно думаешь, что они не могли подвести нас гораздо раньше и гораздо серьезнее? Вспомни, Антей, сколько раз они прикрывали тебя. Сколько раз тебя, едва живого, вытаскивали с поля боя. Если бы они хотели, если бы не были верны слову, ты уже давно был бы мертв.

Судя по всему, это не было достаточным доводом для Кровавого Волка. Зверь ли в нем бесновался или он обезумел сам от потери друга, но он явно был не в себе. Спорить с ним дальше не имело смысла, и Сигурд, осторожно обходя брата, направился к пневмолифту. Его взгляд натолкнулся на Хеймира. Тот стоял, совершенно безучастный к спору, привычный к частым выяснениям отношений между вожаками.

- Позаботься, чтобы это оружие доставили в лабораторию. Мне нужно с ним поработать.

Волчонок кивнул и отправился к стоящему неподалеку грузовому сервитору.

Сигурд обернулся к Антею, все еще раздраженному.

- Я сделаю это. Я допрошу Драгнира, чего бы это ни стоило нам обоим. Но, если я был прав, если он окажется не виновен и пострадает, это будет на твоей совести. После такого ты сможешь смотреть ему в глаза?

Глава 67

Волки, стоящие у двери карцера, хмуро взглянули на Сигурда, и ему стало не по себе от того, что ему придется сделать. Никто ничего не сказал ему, да и не мог сказать. Он вожак и отдает приказы. В его праве делать что угодно, но расправа Антея явно заставила мозги хищников работать в своеобразном направлении. Их мышление всегда было гибким, хотя и подчинялось интересам Стаи.

Словно перед прыжком в ледяную воду, Сигурд глубоко вздохнул и переступил порог камеры.

Положив руки на согнутые колени, Драгнир сидел на голом полу. Он поднялся, приветствуя вожака, и нерешительно спросил:

- Как он?

Он говорил об Антее, и младший вожак это отлично понял. Он не считал нужным что-либо скрывать.

- Похоже, он сходит с ума.

Волк понимающе вздохнул.

- Он приказал допросить меня?

- Да. Но ты вправе отказаться. Ты знаешь, что может случиться.

Драгнир снова сполз на под, опираясь спиной о стену. Вид его был совершенно равнодушным.

- Я не стану отказываться. Мне нечего скрывать. Сделай то, что должен, не тяни.

Сигурд взглянул в глаза волку.

- Боюсь, что быстро это сделать не выйдет.

- Ты пытаешься заставить меня отказаться?

Улыбка Драгнира вышла грустной, хотя, судя по тону, он пытался приободрить собственного палача. Сигурд отрицательно мотнул головой.

- Я просто не хочу этого делать. Я не верю, что ты виновен. Я знаю, чем все это обернется. Ты рискуешь умереть или сойти с ума.

- Мы все рано или поздно умрем. Но, в качестве последнего желания, если я свихнусь, пообещай, что я не выйду за порог этого уютного помещения. Дай мне слово.

Сигурд с трудом сглотнул.

- Хорошо.

Волк откинул голову назад, упершись затылком в стену.

- Тогда начинай. Я готов.

Вожак опустился на пол напротив него, скрестив ноги, как на медитации, и вздохнул в очередной раз.

- Расслабься и не мешай мне. Будет больно.

Драгнир улыбнулся.

- Ничего. Я привык, и не боюсь боли.

Уже начавший настраиваться, Сигурд качнул головой.

- К такой привыкнуть невозможно.

Он протянул вперед руку и кончиками пальцев коснулся головы Волка. Зная, что потом будет жалеть о том, что сделал, всю оставшуюся жизнь, он не стал осторожно подстраиваться под ритмы сознания Драгнира. Он просто, не церемонясь, проломился через непрочный ментальный барьер, свойственный всем живым существам. Это похоже на тонкую монолитную пластину из индивидуальных установок и ценностей. То, что составляет оболочку личности. Он никогда прежде не делал подобного с теми, кто не был ему врагом, и собственное естество вопило о недопустимости такого действия, но он не остановился, продираясь глубже, пытаясь проникнуть в подсознание, где ничто не может быть сокрыто.

Сигурд не слышал и не видел ничего, что творится в материальном мире. Не чувствовал, как под его рукой конвульсивно содрогается тело его собрата. Не слышал его надсадного крика. Не видел, как из уголков широко распахнутых глаз стекают струйки крови.

Все это не могло пройти бесследно. Вожак отпустил Драгнира только тогда, когда выдохся сам. Выглядел он не на много лучше заключенного.

Волк был уже без сознания. Не дав ему упасть, Сигурд осторожно опустил его на пол. Как он и предполагал, одним разом это не ограничится. Сжавшееся, словно эмбрион, тело дрожало. Оно было покрыто психосоматическими ожогами. В воздухе повис стойкий запах адреналина, переизбыток которого в крови Астартес был последствием грубого допроса. Он испытывал страх настолько сильный, что не мог с ним справиться. Что именно он видел – Сигурд не знал. Он просто подтолкнул разум Драгнира к его собственным страхам.

С трудом поднявшись с пола, Сигурд пошатываясь вышел из камеры. У дверей его встретили настороженные взгляды Волков, но он так ничего им и не сказал. Без посторонней помощи он добрался до очагов и рухнул у ближайшего, даже не разбирая, на шкуру или на голый пол. Мгновенно он провалился в тяжелый сон без сновидений.

Возвращаться в реальность пришлось долго и через силу. То, что его ждало в ней, скорее отталкивало, и на одно мгновение слабоволия он пожелал себе умереть, но желание не сбылось, и ему пришлось заставить себя подняться. Его ждала работа.

Поднявшись с пола. Он обнаружил, что больше не один. Рядом с ним сидел Дар Шеет и участливо смотрел на него.

- Я слышал, вы нашли виновных среди своей Стаи и казнили их. Позволь высказать сожаление по этому поводу. Это невероятно. Чтобы легионер убил собрата – такого просто не могло быть.

Сигурд смерил его взглядом, но промолчал. Во рту пересохло после мучительного допроса.

- И вы схватили главаря заговорщиков.

Услышав это слово. Сигурд словно почувствовал мощный электроразряд, и все же нашел в себе силы говорить.

- Сержант, я требую, чтобы вы вернулись обратно на флагман и не покидали его.

Удивленный таким быстрым изменением в поведении младшего вожака, Несущий Слово посторонился. Он хотел что-то возразить, но Сигурд уже жестом подозвал двоих Волков, и решимость на их лицах заставила сержанта промолчать.

- Проводите нашего гостя на посадочную палубу и проследите, чтобы он без проблем вернулся на флагман. Передайте приказ капитану – запрет на перемещение еще в силе, за исключением меня и моего брата.

Под взглядом вожака, не имеющим второго толкования, Несущий Слово едва заметно улыбнулся и пошел уже знакомой дорогой, сопровождаемый Волками.

Сигурд приказал трэллу принести флягу с чистой водой. Приказ был исполнен очень быстро. Быстрее чем хотелось бы.

В очередной раз оказавшись у двери карцера, он на мгновение задумался о том, сколько еще раз придет сюда. На сколько хватит Драгнира и его самого. Сколько еще понадобится невыносимых мучений, чтобы убедиться, что легионер все еще предан Стае. Что его предали его же вожаки.

Когда Сигурд открыл дверь карцера, Волк лежал на боку, безучастно глядя в противоположную стену. Увидев своего мучителя, он всхлипнул и вжался в угол, пытаясь слиться с ней. Он выставил перед собой руки, стараясь отбиться, но успокоился, как только рука вожака коснулась его. Было больно видеть этого могучего воина таким, скатившимся до низших инстинктов, сброшенным в эту пропасть стараниями тех, кому он клялся в верности.

Прижав к его губам горлышко фляги, Сигурд немного запрокинул ее.

Инстинкт, спасавший жизни миллионам поколений живых существ, сработал безукоризненно. Волк глотал воду жадно, как теленок саенети, нашедший вымя матери, пьет молоко. Как только он напился, Сигурд отпустил его.

Вновь вжавшись в угол, легионер наблюдал за каждым движением вожака. Когда к нему в очередной раз протянулась рука, еще в прошлый раз причинившая столько боли, он отдернулся, но избежать ее не сумел.

На сей раз было проще. Волк больше не мог сопротивляться, его разум был открытой книгой. Точнее – сломанным ящиком, из которого вытряхнули содержимое. Теперь его можно было спокойно перебирать и изучать. Выбросить или сложить обратно. Можно было даже попытаться восстановить этот самый ящик обратно, но он никогда уже не станет прежним.

Теперь, когда дело было сделано, когда Волк уже не мог соврать при всем желании, Сигурду оставалось только признать, что он, как никто другой, мог быть назван сыном Русса. Сыном палача. Сильнейшее отвращение к самому себе затапливало сознание.

Драгнир был невиновен. Он ответил на все вопросы, заданные и не заданные. Он не был причастен к смерти Рунного Жреца. То, что говорил Антей – подтвердилось, но с тех пор годы прошли бесследно, и Волк действительно стал совершенно иным. Он был предан Стае и ее вожакам всей душой. Он испытывал угрызения совести – Сигурд видел это. Он пытался, хоть и безуспешно, погибнуть на поле боя, лишь бы избавиться от груза вины, но его Вюрд был иным, и он поклялся сам себе, что до последнего вздоха будет верен своим вожакам, не посягнет на их власть даже в мыслях.

Больше того. Его Волки тоже не были виновны в смерти Хендваля. Все пятеро легионеров, приговоренные и казненные без суда, просто не могли быть там, где он умер. Они стояли на своих постах и были все это время на виду.

Это окончательно привело Сигурда в замешательство и вышвырнуло его сознание в реальность одновременно с пришедшим звуком открывшейся двери камеры.

На пороге стоял Антей, рассматривая обоих Волков. Драгнир лежал без движения. Его застывший взгляд был устремлен в потолок, а дыхание было слабым, на грани исчезновения. Сигурд осторожно опустил его веки.

- Он мертв?

Младший вожак обернулся к Волкодаву, раздосадованный его пренебрежительным тоном.

- Нет. Но это не на долго. Едва ли он переживет ночь, но он больше не страдает. Он ничего не осознает.

Антей вошел в камеру, и его нескрываемая злоба заставила Сигурда вздрогнуть.

- Это не важно. Ты узнал хоть что-нибудь?

Горькая улыбка Сигурда заставила его насторожиться, но младший вожак, совершив столько ошибок, зашел еще чуть дальше. Воспользовавшись своим даром, он заставил Антея увидеть то же, что видел сам. Понять то, что понял он сам.

Ментальный удар отбросил Кровавого Волка к стене камеры. Он стоял там какое-то время, ошарашено моргая и задыхаясь от слишком большого давления на разум. Когда он, наконец, сумел осознать весь объем информации, то едва удержался на ногах.

- Что это?

Сигурд подошел ближе.

- Это то, чего ты не желал видеть. Это то, в чем я оказался прав. Ты предал его.

Он указал на неподвижно лежащего Драгнира.

- Ты заставил меня предать его. Ты казнил невиновных. Мы с тобой совершили предательство против братьев, Антей. Как ты думаешь, какое наказание за это будет достаточным? Все что мы совершили, пытаясь найти истину, лишь доказало, что мы не там ее искали. Мы никогда не начинали с себя, а ответ всегда был рядом.

Сигурд не стал мешать брату, когда тот, держась за стену, неуверенно пошел к двери, едва ли осознавая реальность. Как только Антей вышел, младший вожак вернулся к своей жертве. Встав на колени, он коснулся кончиками пальцев выбритых висков, покрытых кровавой испариной.

- Что ж. Если ты можешь, прости меня, Драгнир. Прости за то, что я уже сделал и сейчас сделаю. Быть может, было бы лучше дать умереть вам обоим, но мне всегда не хватало решимости. Я должен попытаться спасти вас обоих. Если ты слышишь, помоги мне.

Закрыв глаза и выдохнув, полностью расслабившись, Сигурд сознательно позволил силам Великого Океана Душ хлынуть через стены собственного разума.

Его дар безграничен, а значит он по-настоящему всесилен.

Глава 68

Назойливый треск и гудение в голове, сверхчувствительность глаз к свету, сверхчувствительность слуха к малейшим звукам, сверхчувствительность обоняния к запахам… Все это было самым малым, чем ему пришлось заплатить за предательство. Пройдет больше суток, прежде чем органы чувств, подвергнувшиеся воздействию изобилия Варпа, придут в норму. Пока что медицинская лаборатория была истинным спасением.

Убавив свет до минимума, Сигурд сидел перед лабораторным столом, на котором лежал один из цепных мечей. Все сервиторы и вся аппаратура была отключена, чтобы не отвлекать вожака. Через три бокса отсюда, за толстыми перегородками из кристалфлекса, в полубессознательном состоянии лежал Драгнир.

Он не умер, но о том, повезло ли ему, судить было рано. Сигурд действовал по наитию, и удалось ли ему восстановить разрушенное – покажет только время, как и все последствия его поступка.

Он не был мастером. Его не учили толком пользоваться этими силами. Его инструментарий был слишком груб. Для пыток он подходил, но не более. Сохранить Волку жизнь было легко – гений, создавший принцип существования легионеров, подарил им выносливость и жизнеспособность, превышающие человеческие. Манипулирование силами Варпа помогло Сигурду восстановить жизненный потенциал Драгнира. Сложнее было с разумом, как всегда сложнее собрать осколки. Хотелось верить, что он преуспел и здесь. По крайней мере – когда Волк приходил в себя, он узнавал тех, кто его окружал. Узнал Сигурда, спросил, где Антей и Хендваль. Разумеется, на это вопрос младший вожак ему не ответил. Волки осторожно перенесли раненого в медотсек, где за него взялись Волчьи Жрецы, пытаясь привести его в порядок.

Стерильный воздух бокса был неподвижен. Шлюз был герметичным, а вентиляция не работала. Из-за этого находиться здесь можно было лишь два-три часа. Сигурд надеялся, что этого времени ему хватит, чтобы прийти в себя хоть немного.

Он едва ли мог объяснить, что ему может дать лицезрение оружия, убившего Жреца.

Если бы его способности целенаправленно подвергались тренировкам, он мог бы по ментальному следу определить тех, в чьих руках было это оружие, но при всей мощи, доступной ему, он не мог этого сделать. Абсолютная беспомощность. Дар, который невозможно использовать. Хотелось выть от отчаяния и ненависти к себе, но это все равно не поможет.

Зрение тоже не давало ничего. Оружие ничем не отличалось от стандартного вооружения легионеров. Это не был фенриссийский ледяной меч, настроенный на владельца. Только сталь и адамантий, прошедшие через кузницу, руки владельцев и сервиторов, которые за ними ухаживали – чинили, чистили и…

Едкий запах масла, которым был увлажнен цепной механизм, забивал обоняние, обостренное варпом, но Сигурд уже привык к этому запаху.

Запах. Волки разбирали свое оружие, ориентируясь в основном на чутье.

Не поднимая меч со стола и закрыв глаза, Сигурд наклонился, принюхиваясь. От запаха смазки саднило горло и хотелось чихнуть, но он заставил себя вдохнуть глубже, позволяя рецепторам в носоглотке оценить больший объем воздуха.

Волки не могли выбрать оружие, потому что от него исходил слабый для неполноценного Астартес, но ощущаемый ими запах сладкого дыма и чего-то еще, настолько чужеродный, что, почувствовав его, хотелось отойти подальше. Почему-то Антей этого не почуял.

Хищники медлили, потому что эта неизвестность их отпугивала. Они пытались об этом сказать, но Антей, слишком быстро озверевший из-за потерь, не выслушал их. Их подставили самым простым и подлым образом, и их собственный вожак замарал кровью невинных свои руки.

Чтобы понять все это, пришлось пожертвовать многим. Без жертвы Драгнира тоже нельзя было обойтись. Именно влияние Варпа сделало обоняние Сигурда болезненно чувствительным настолько, что едва заметный запах – всего несколько молекул – все же можно было почувствовать. Осталось лишь осознать, что это было, но догадка, простая по своей сути, была на поверхности. Кроме Волков здесь был только один легион. Несущие Слово. Одежда их слуг источала сладкий дым благовоний, подобные которым используются обычно в курильницах.

Резко встав со своего места, Сигурд вцепился в край стола. Голова закружилась от слабости, но он быстро справился с этой ерундой. Нужно было как можно быстрее встретиться с Антеем. Для этого нужно было попасть на флагман, но сначала он вновь зашел в бокс, где, укрытый большой шкурой, неподвижно лежал Драгнир.

Он спокойно спал, освобожденный от кошмаров, мучавших его по воле Сигурда. Кожа на месте психосоматических ожогов, обработанная биогелем, уже почти восстановилась, но все равно еще отличалась цветом, заставляя вожака сожалеть о совершенном. Такие раны, в отличие от боевых, затягиваются очень медленно.

Активировав сервитора, Сигурд отдал ему приказ, и биомеханический раб поплелся выполнять задание. Оно расходилось с его основными функциями, но приказ хозяина, вожака Стаи, мог заставить его делать что угодно.

С каменным лицом Сигурд ступил на посадочную палубу корабля, где его настороженно встретил Олаф. Волк стоял напряженный, как струна. О чем он думал, Сигурд даже не желал знать. В конечном счете, прошлое уже не имело значения. Единственное, что стоило хоть чего-то – верность слову и легиону сейчас и в будущем.

Поодаль стояло несколько солдат из Слова. Один из них, очевидно выбранный своего рода старшим, сделал попытку подойти к вожакам, но хватило взгляда, чтобы осадить не в меру любопытного легионера. Чтобы избежать помех и лишних свидетелей, Сигурд приказал Олафу следовать за собой. Их разговор занял не больше пятнадцати минут, по истечению которых «Грозовая Птица», надсадно взревев двигателями, устремилась к флагману.

Проклиная весь мир, а в основном технологический гений, создавший вокс-связь, Сигурд пытался дозваться брата. Не было ни ответа, ни даже намека на то, что на той стороне кто-то есть. Сигналы просто уходили в пустоту космоса, и вожак рычал от злости, вцепившись в фиксирующую раму противоперегрузочного кресла, пока пилот-сервитор выжимал все, что мог из транспорта.

Едва только «Грозовая Птица» была пристыкована, Волк вышел на палубу, будучи на взводе. Шедшие мимо двое техников в испуге шарахнулись от него, когда он быстрым шагом пересекал пространство до кабины пневмолифта. Антей по-прежнему не отвечал, хотя связь была устойчива. Его приемник молчал. Он не желал говорить, и Сигурд понимал причину этого. Вызвав Ильфнира, Сигурд приказал ему ждать его и Антея возле своего рабочего кабинета

В поисках брата, младший вожак отправился к кострам, но безрезультатно. Там было тихо. Не было никого из семнадцатого легиона, Волков тоже было мало. Решив, что они развлекаются в очередных дружеских поединках, он отправился на тренировочный уровень. Часть клеток действительно была занята, но на вопрос о старшем вожаке Волки лишь пожимали плечами. Они уже больше суток не видели его, и здесь он не появлялся.

Выругавшись, и уже понимая, что мир вокруг рушится, Сигурд бросился прочь с тренировочной палубы. Отсек пролетал за отсеком. Не все палубы можно было пересечь в одной и той же пневмокапсуле, иногда быстрее было вот так, на своих двоих, распугивая экипаж и озадачивая легионеров. Кажется, кого-то из смертных он слишком сильно отшвыривал в сторону. Он почти забыл, что совсем недавно был уставшим из-за событий этих дней. Адреналин и боевые стимуляторы хлынули в кровоток, готовя тело к бою, хотя еще ничто его не предвещало, просто разом возникло всепоглощающее чувство неминуемой беды.

Добежав до дверей рабочего кабинета, он ударил в нее кулаком.

- Антей!

Ответа не было. Бросив взгляд на замок, Сигурд увидел, что устройство выведено из строя – сизый дым тонкой струйкой, которую не заметят датчики, вытекал из-под панели, опускаясь к полу.

Глава 69

Кончики пальцев коснулись крошечного хрустального сосуда. Тонкие стенки были абсолютно гладкими, без вычурных рисунков и филиграни, непременно сопровождающих все, что выходит из мастерских и предназначается кому-то в подарок.

Этот же дар не нес каких-либо лишних деталей. Только хрупкая невесомость чуть голубоватого стекла. Казалось, что он готов рассыпаться при малейшем прикосновении, настолько он был изящен.

Его содержимое, однако, было куда более материально.

Темно-бордовая жидкость, цветом более всего напоминавшая свежепролитую кровь. С ее поверхности поднималась видимая легкая дымка испарения.

От прикосновения к стенке сосуда, кожу пронзила острая боль. Содержимое было невероятно холодным, хотя в тепле помещения стенки не покрылись инеем.

Немой слуга, принесший дар вместе с посланием, застыл рядом, опустив глаза к полу.

Свиток из тонко выделанной кожи всё норовил сомкнуть свои края.

Жест левой руки заставил трэлла быстро выйти за дверь.

Обожженные холодом пальцы правой руки вновь легли на сосуд, на сей раз – на его края, свободные от содержимого.

Нет смысла тянуть. Послание было предельно ясным, а подделать написанное было невозможно, потому что никто, кроме их двоих, не пользовался подобным письмом.

Однако, Антей продолжал медлить. Он обернулся к иллюминатору, забранному бронирующим кристаллфлексом. Листы защитных задвижек были подняты, и каюта наполнялась светом, отраженным от планеты. Неярким, чуть голубоватым, и слегка мерцающим. Он любил такое освещение больше, чем свет химических ламп. И он, как нельзя лучше, соответствовал моменту.

Приказ есть приказ. Бесполезно оттягивать неизбежное.

Он поднял сосуд на уровень лица и глянул сквозь него на блестящий шарик планеты. Ничего. Темная жидкость напрочь блокировала свет, хотя в ней самой теперь заискрились частички, напоминающие микроскопические хлопья золотого цвета.

Обоняние улавливало резкий запах. Холодный, бодрящий, он буквально манил сделать глоток. Волкодав улыбнулся.

Что ж. Ради младшего брата он готов на все, что тот потребует от него.

Ледяное стекло коснулось бледных губ и обожгло их. Но на сей раз не холодом. Он вздрогнул. Из-за движения одна капля жидкости все же ускользнула и пробежала по подбородку. Он попытался приподнять руку, чтобы смахнуть жгучую жидкость, но не смог. Вместо этого руки судорожно вцепились в подлокотники кресла. Хрустальный сосуд упал на пол и рассыпался мириадами крохотных осколков. Все тело разом одеревенело. На глазах выступили слезы от невыносимого жжения, когда яд проник в его тело. Огонь сперва охватил его лицо и голову, парализуя, не давая ни вздохнуть, ни закричать. Потом – грудь. Он почувствовал, как бешено забились сердца, пытаясь быстрее избавиться от ядовитой крови, как резануло болью в легких, когда он, судорожно, все же попытался сделать вздох. Потом, сделав несколько ударов, мощных настолько, что сотрясалось все его тело, но редких, оба сердца остановились.

Однако, он еще был жив. Его сознание, разрываемое страданиями, заставляло тело содрогаться в агонии. По прокушенной из-за удушья губе, повторяя траекторию капли яда, стекла струйка крови. Он еще почувствовал, как огонь, мгновение назад сжиравший его заживо, уступил место легкой прохладе.

В последний миг ускользающее сознание отметило мощный грохот, нарушивший тишину помещения.

Старинная деревянная дверь, которая заменяла стандартные судовые створки, влетела вовнутрь помещения. Рухнувшая от мощного удара, сорванная с петель, она, еще раз бухнула по полу, когда по ней в каюту пробежал Сигурд.

Он рывком, не замечая веса, отшвырнул с дороги стол. Подбежав к сидящему на кресле, он упал на колени. Он принялся тормошить тело, которое отпустило одеревенение первых секунд воздействия яда.

Было поздно, он это видел, но не хотел мириться. Он продолжал касаться кончиками пальцев лица с заострившимися чертами, убирал волосы, мешавшие его разглядеть и запечатлеть в памяти.

Он обернулся на трэлла, тенью возникшего в проеме. Лицо того ничего не выражало.

Срывая голос, он закричал.

- Не стой! Приведи Жреца!

Слуга кивнул, и, не торопясь, вышел в проем, оставшийся от двери.

Взгляд стоящего на коленях вожака, наконец, упал на кусок скрутившегося пергамента. Он с ужасом увидел взломанную печать. Его собственную печать командующего. Он протянул руку. Медленно, словно боясь обжечься. Или скорее зная, что он увидит на листе выделанной кожи. Еще мгновение. Он выдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, и взглянул.

Он отбросил лист исписанного пергамента, как человек отбрасывает ядовитую змею. Его затрясло, и он вновь обнял бездыханное тело, мерно раскачиваясь и подавляя низкий вой, пытавшийся пробиться из глубины души.

Послание было написано его рукой. Такой способ, безнадежно устаревший, не практиковался никем, а его обучили письму еще в крепости Воронов.

Он точно знал, что не писал его. Не мог написать. И все же – клочок кожи был материальным подтверждением обратного. Скрепленное его личной печатью.

У его содержимого не было дословного перевода. Не было и двойного смысла. В нем был только приказ. Приказ брату покончить с собой с помощью присланного яда.

А тот был настолько предан ему, что без раздумий и колебаний выполнил требуемое. Не задав ни единого вопроса. Не усомнившись в его решении.

Он вновь и вновь звал хоть кого-нибудь, не желая мириться с тем, что ничто уже не вернет утраченной бесценной искорки жизни. Витавший в воздухе запах был им обоим слишком хорошо знаком. Самый страшный яд, разработанный и изготовленный им собственноручно. Эксперимент, чье проклятие обрушилось на него же самого.

Он не верил, что вот так, запросто, потеряет все, что у него еще оставалось.

Немой слуга с улыбкой наблюдал за вожаком. Скрывшись в тени, он ликовал, хотя сам не знал названия испытываемого чувства.

Хозяин будет доволен. Его опаснейший враг не скоро оправится после такого удара в самое сердце. Если оправится вообще. Кто знает, какую шутку с ним сыграет его подавленное чудовищной потерей сознание.

Из кабинета, сотрясая стены, раздался дикий вой смертельно раненого зверя. Звук был настолько интенсивным, что казался рёвом гигантских волн. По плафонам люмосфер зазмеились трещины, грозя расколоть стекло. Хеймир счел за лучшее убраться хотя бы за следующую переборку, где звук будет гораздо тише.

Он подавлял желание сбежать – это вызовет подозрение. Он сделает это позже, через день или два. Он покинет корабль, достигнет своего господина и доложит о выполнении задания. Получит награду. Он мечтательно прикрыл глаза, наслаждаясь эхом чужого горя.

Раздался звук удара и чего-то мелкого, раскатившегося по полу. Один из плафонов все же сорвался на пол. За ним следом упали и остальные. Трэлл улыбнулся. Чутьё вовремя вывело его из этого коридора, где бесновался выродок Русса.

Вбежавший в кабинет вожаков, Ильфнир остановился, словно ударившись о невидимую преграду. Он склонился, поднимая скрученный лист пергамента, и осмотрев сломанную печать, развернул его.

Он умел читать на низком готике и легко разбирал руны волчьих языков. Он не понимал, что именно написано здесь, но интуитивно сопоставил символ на печати и происходящее на его глазах.

Затравлено глядя на Сигурда, Волк попятился к выходу. Пожалуй, впервые в жизни, выкрикивая в вокс короткие приказы, он заикался, но удивительно чуткая Адриана Фрай его поняла, и в то же мгновение по кораблю разнесся вой тревоги, а Волки мгновенно перекрыли все коридоры

Никто из них не решался войти. Ильфнир вжимался спиной в стену, возле которой оказался с самого начала. Хеймира оттерли в сторону, и он тихо исчез за сомкнувшимися спинами легионеров.

Спустя пять непростительно долгих минут, когда все уже было давно кончено, появился Волчий Жрец. Раскачивающийся из стороны в сторону и воющий младший вожак настораживал его. Каждый в Стае знал, сколь опасен он в ярости. Каждый знал о том, что произошло с Хендвалем, и что сделал Антей. В желтых звериных глазах горел общий вопрос, но произошедшее не укладывалось в их разумах.

Они бы так и стояли, молча глядя на, теперь уже единственного, вожака, если бы вперед не вырвались, растолкав Волков, четверо старших Несущих Слово. Без силовых доспехов они казались не настолько мощно сложенными, как сыны Русса, но им и не препятствовали.

Трое из них остались стоять возле дверного проема, а Дар Шеет подбежал к Сигурду, в последнем движении опускаясь на колени и отталкивая его от тела брата. Ошеломленные таким неуважением, Волки зароптали, но, глядя на сержанта невидящими глазами, вожак отстранился, не сопротивляясь. Только после этого Волчий Жрец подошел ближе, но и без этого было ясно, что старший вожак мертв. Опустив голову, сержант Шеет провел пальцами по лицу Антея, заставляя его веки сомкнуться.

Постояв на коленях еще какое-то время, отдавая дань уважения погибшему, Несущий Слово встал, бросив мимолетный взгляд на Сигурда, который никак не реагировал на происходящее вокруг и был словно не в этой реальности. Глядя в упор в глаза Ильфнира, он объявил:

- Ярл Антей не смог простить себе того, что пятеро из вас, бывшие под началом Волка по имени Драгнир, оказались убийцами собственного собрата. Однако, он был достойным воином, и мы должны достойно проводить его. Займитесь этим, как велят вам ваши традиции. Пока ваш второй вожак не придет в себя, я, как старший по званию, беру командование вашими кораблями на себя.

Примарх мог гордиться своим сыном. Игра сержанта Дар Шеета была на высоте.

Волки, эти простодушные и прямолинейные хищники с чистейшими душами, самая надежная опора Империума, чующие ложь и врагов за полгалактики, проиграли эту схватку. Проиграли позорно, и почти не сопротивляясь. Нет, они, конечно начали говорить, кто-то даже обоснованно возражал, но их сознания были уже слишком перегружены сложными фактами, а Несущий Слово безупречно манипулировал ими, вкладывая в свои слова всю свою уверенность. Кроме него некому было отдавать приказы. Простой инстинкт заставил принять его как вожака.

Они не почуяли лжи, потому что ее было слишком мало в его словах, и она терялась на фоне правды.

Когда Волки разошлись, чтобы выполнить приказы сержанта Несущих Слово, и в помещении остались только Сигурд и люди Дар Шеета, тот с улыбкой обернулся, и, подойдя к Волку, все еще не осознающему произошедшего, снова встал рядом с ним на колени. Его рука сжалась на подбородке вожака и приподняла его голову. Взгляд был пуст и безжизнен.

- Сигурд, Сигурд. И ты тот, кого так опасаются наши апостолы? Как же ты позволил этому случиться? Как ты позволил обмануть себя? Как ты позволил мне управлять своими шавками? Как позволил брату умереть? Я до этого самого момента не верил, что нам это удастся, нам пришлось так много импровизировать. Волки Русса. Вы всегда были внимательны к мелочам, но ты не замечал почти ничего, а если и замечал – попросту отбрасывал это. Половина нашей миссии выполнена. Одна голова Волка отсечена. Осталось немного. Я буду тем, кто лишит Империум шанса выстоять в будущей войне. Я избавлюсь от тебя так, что твои Волки ничего не заподозрят. Подведу тебя к краю и сброшу в пропасть, как сделал это с твоим братом, а потом, уничтожу твою Стаю. Варп будет смаковать их души – по твоей вине. Ты и твой брат – вы оказались слишком слабы.

Дар Шеет видел, что Сигурд его слышит и понимает, но это его не беспокоило. В конце концов, это и планировалось. Вожак должен осознать свою вину. Его хребет должен сломаться под тяжестью этой вины.

Несущий Слово поднялся на ноги.

- Прошу меня извинить. У меня еще куча дел. Нужно прикончить этого вашего Драгнира. Из-за твоих игр с Имматериумом он слишком много видел и знает. К счастью, ты хорошо с ним поработал, и он никуда от нас не денется. Дождись нас, а я похвастаюсь своим трофеем, когда вернусь.

Он подмигнул Сигурду и вышел. Следом за ним двинулись остальные легионеры семнадцатого.

Уже вступив одной ногой внутрь пневмокапсулы, Селон Турав обернулся и прислушался. По-змеиному длинный темный язык высунулся, словно пробуя воздух на вкус. Дар Шеет раздраженно окликнул его:

- Что там?

Легионер еще мгновение изучал коридор, но ничего интересного не нашел, и обернулся к командиру.

- Ничего. Показалось.

***

Ему не показалось. Едва только закрылись двери пневмолифта, в неосвещенном конце коридора колыхнулась едва заметная тень. Через несколько шагов она оказалась на освещенном пространстве.

Драгнир облизал губы. Он знал вкус собственной крови, но ему никогда не нравилось ее пробовать. Сейчас ему не нравилось то, что она густыми струйками стекала из носа. Он был хорошим охотником и знал, что запах крови выдает жертву. Кроме того, это был тревожный знак, хотя после всего случившегося и неудивительный. Во всем остальном он чувствовал себя не плохо, если не считать того, что он потерял одного вожака и рисковал потерять последнего вместе со всей Стаей из-за предательства ублюдков Лоргара.

Он не удивлялся ничему. Он все это видел, пока его разум был открыт издевательскому безумию Варпа. Видел, хотя осознал смысл и соотнес последовательности некоторых событий только теперь. Окровавленные губы растянулись в злой усмешке.

Если враги хотят его смерти, пусть попробуют догнать призрак, и не известно еще, кто станет жертвой. Его выставили врагом собственной Стаи? Всего лишь вызов. Ему не составит труда запутать братьев и не дать им убить себя, пока Сигурд не очнется. Когда вожак вернет себе бразды правления, Несущих Слово ждет такая расправа, что они будут умолять о быстрой смерти. Он их почти жалел.

Заблокировав лифт на тот случай, если кто-то пожелает неожиданно вернуться, Драгнир с тяжелым сердцем вступил в каюту, бывшую рабочим кабинетом вожаков. Под керамитовыми подошвами скрипели щепки и осколки композита. Потом хрустнули кусочки стекла. Наклонившись, Волк поднял с пола лист пергамента и зло улыбнулся. Он чуял знакомый запах, запах первой жертвы. Но это не сейчас. Он выйдет на охоту только тогда, когда жизнь вожака будет вне опасности.

Раздавшийся сзади шорох заставил Драгнира инстинктивно пригнуться и резко развернуться, чтобы встретить опасность лицом к лицу, но это было излишне, и он тут же опустился на колени, низко склонив голову, и найдя в себе силы лишь прошептать положенное слово:

- Господин.

Вид Сигурда был ужасен. Если раньше, когда его охватывала ярость, в глазах полыхало пламя звезд, то теперь его лицо уродовала чистая ненависть Варпа. Сознательно ли он позволил ему снова вырваться или нет, но, мгновение назад не осознававший реальности вожак, теперь был воплощением того, с чем должен был бороться, и Волку просто не хватило ни сил, ни сверхчеловеческой стойкости, чтобы хотя бы смотреть на это порождение собственной злобы Сигурда. Драгнир смутно понимал, что это, но виденное им в Имматериуме парализовало его. Стоя на коленях, он был всего лишь насекомым на пути чудовищной силы, и едва ли эта самая сила его хотя бы заметит.

Чувствуя, что кровотечение усилилось, а вкус крови стал слишком неприятным, он рискнул сплюнуть скопившуюся во рту жгучую жидкость.

Решетка пола покрылась шипящими пузырями. Волк закрыл глаза, понимая, что привлек к себе внимание того, чем стал его вожак.

Ничего не произошло, хотя Сигурд подошел ближе. Его рука опустилась на наплечник Драгнира и совершенно спокойный, но полный горечи, голос тихо произнес:

- Встань. И не зови меня господином. Я этого не выношу.

Не смея ослушаться, Волк встал на ноги, с трудом осмелившись поднять взгляд, и удивленно моргнул.

Измотанный горем, Сигурд был сам собой. Не средоточием сил Варпа, не злобным призраком. Человек. Сверхчеловек. Астартес. Он почти стал легионером, но был большим, чем они. Он с трудом держался на ногах, и Драгнир попытался помочь ему, но вожак отстранился.

- Нам нужно идти, у нас мало времени.

Скептически усмехнувшись, Волк качнул головой.

- Тебе стоит отдохнуть. Ты паршиво выглядишь. Времени у нас достаточно. Эти предатели сначала попытаются найти меня. Я заметал следы, как мог. Хорошо, что ты заставил сервитора принести мне доспех и оружие. Это помогло мне уйти быстрее. Сейчас, их стараниями, я едва ли выбрался бы.

Сигурд, не отвечая, внимательно посмотрел на Волка. Он был как-то слишком спокоен, будто увидел по ту сторону жизни столь многое, что ответило на все вопросы – прошлые настоящие и будущие, до самого конца.

Заметив его взгляд Драгнир умолк, на лице появилось вопросительное выражение.

- Что?

Вожак качнул головой.

- Ничего. Ты прекрасно все видишь. То, что я с тобой сделал…

Волк шагнул вперед. Его глаза мерцали теплым золотом.

- Не кори себя. Это было твоим и его долгом. Какое бы колдовство ты не использовал, что бы за ним ни стояло, и как бы легион ни относился к этому – это уже не важно. Я поклялся в верности ему и тебе, и чего бы мне это ни стоило, я сдержу свое слово. То, что я увидел там – я знаю, что не смогу этому помешать, хотя многого еще не понял, но сделаю все, чтобы отомстить за него. За всех нас.

Погруженный в собственные мысли, Сигурд не спросил его больше ни о чем. В сопровождении Волка, петляя по кораблю, он достиг армориума.

Доспехи его и Антея еще были здесь. Сигурд зло усмехнулся. Большое упущение со стороны предателей. Не первое из них и не последнее. По старой терранской пословице даже мертвый волк может убить. Оставив же его в живых, они сами вложили свои жизни в его пасть.

Вся его жизнь состояла из потерь. Слишком часто его брат оказывался на грани смерти. Слишком он привык его оплакивать и хоронить. Все, что могло умереть в нем самом – уже умерло. Ни для чего иного их жизни не предназначались. Если последней работой его Стаи будет уничтожение предателей – быть по сему. К примарху он отправится уже с неопровержимыми доказательствами.

- Ты уверен, что он мертв?

Смысл вопроса не сразу дошел до него сквозь размышления, пока быстро и бесцеремонно облачал вожака в броню.

- Уверен.

- Как и раньше?

- А ты ничего не знаешь?

Драгнир усмехнулся.

- Я теперь знаю даже слишком многое, но еще не все понимаю.

Вздохнув, Сигурд опустил глаза.

- То, чем его убили – яд. Это дело моих рук – я создал то, что может убивать легионеров, Драгнир. Не спрашивай - зачем. Это уже не имеет смысла. Вюрд покарал меня за мою гордыню. Я заплатил за это, и неизвестно, чем еще придется пожертвовать. Если мы выживем, я расскажу тебе гораздо больше, и уже тогда я попрошу тебя принять решение, оставаться ли вам всем со мной.

Видя попытку Волка возразить, вожак вскинул руку.

- Не сейчас. Я помню твои клятвы, но они не действительны. Ты не знал, кому ты их давал. Ты не знал кто мы. Не знал, как и остальные, кто мы такие.

Когда последняя часть доспеха заняла свое место, Волк, словно оруженосец, снял с крепления ледяной меч Сигурда и протянул его своему повелителю, держа его на ладонях.

Очередной, слишком много говорящий, жест, но Сигурд принял это, хотя ему было не по себе от той преданности, что горела в золотых глазах Волка.

Словно что-то вспомнив, вожак вопросительно взглянул на Драгнира.

- Где Хеймир?

Волк замешкался.

- Не знаю, но найду его.

Он сжал в кулаке захваченный с собой лист пергамента.

- Это он принес отраву Антею.

На краткий миг Сигурд испытал легкий шок, но душа болела слишком сильно, чтобы он мог задавать вопросы сам себе. Не до конца, но Дар Шеет смог сделать свою работу. Смог заставить увидеть причину смерти брата в себе. Отрицать это не хватит теперь ни сил, ни желаний, но куда сильнее было последнее живое желание вожака.

Сделать то, что обещал Антей. Вырвать сердца предателей.

***

Опустившись на пол, он открыл ящик из пластали, и извлек из него несколько обойм для болт-пистолета и сверток из грубой ткани. Драгнир насторожился, чуя необычное оружие.

- Что это?

Не глядя ему в глаза, Сигурд тихо произнес:

- Это – последний шаг. Я знаю, что ты это чувствуешь. То, с чем мы столкнулись – не просто предательство.

Драгнир напряженно сглотнул.

- Я думал, что ошибся или чего-то не понял. Они ведь уже не люди?

Сигурд начал разворачивать плотную ткань.

- Не люди. Или не совсем люди. Не только люди. Что бы мы ни говорили о них – они уже не такие, как мы. Я надеялся, что никогда не использую это, но, видимо, придется.

На расстеленной матери застыло несколько грубо сделанных крупных ножей. Они были сделаны для людей, хотя и великоваты. Для Астартес они были явно малы, но Волк инстинктивно попытался, было, отойти, хотя усилием воли сдержался.

Колдовство. Мерзость варпа. Теперь он это знал. Как знал, предвидел, что это придется сделать. Сигурд бестрепетно взял один из ножей в руки.

- Ты уверен, что пойдешь на это? Пути назад уже не будет. Используя оружие варпа против него самого, мы станем врагами нашего повелителя и Всеотца.

Волк преклонил колено, встав точно так же, как и Сигурд, с прежней прямотой смотря ему в глаза.

- Ты знаешь ответ, Сигурд. Я сделаю всё. Не важно, чего это будет стоить. Если они потребуют ответа – я вручу им свою жизнь, но никто никогда не скажет, что я не сделал всего, чтобы остановить предателей.

Протягивая ему нож рукоятью вперед, Сигурд невесело улыбнулся.

- За это нас самих и подобных нам назовут предателями.

Приняв оружие и внутренне содрогнувшись, Драгнир всмотрелся в лезвие из черного оникса, видя в нем не только свое отражение.

- Не назовут.

Вожак не успел задать вопрос, но Волк на него ответил.

- Наши имена преданы забвению. Никто никогда не узнает о том, на что мы пошли ради человечества и Терры, потому что мы больше не существуем. Может, это и к лучшему. Если мы потерпим неудачу – наши имена не станут синонимом позора.

Глава 70

Пользуясь тенями, перемещаясь по собственному кораблю, Сигурд прислушивался и присматривался к тому, что происходило вокруг. Дар Шеет развернул бурную деятельность, и не оставалось сомнений, что он хочет использовать корабли на свое усмотрение. Не придавая значения второстепенным проблемам, вожак направился сразу на мостик.

Опознав еще не отмененный образ хозяина судна, система открыла двери. Спинами к выходу, явно наблюдая за работой экипажа, стояли двое Несущих Слово. Обернувшись с недовольным выражением на недавно таких одухотворенных лицах, они потянулись за оружием, но слишком медленно. Сигурд и Драгнир уже вскинули болт-пистолеты. Они еще медлили, не решаясь обрывать эти жизни, ведь возможно, что сержант не поставил их в известность о своих действиях. Это длилось только до тех пор, пока в неестественно широких улыбках не показалось слишком много острых зубов – Нерожденные желали напиться крови, и чересчур поторопились.

Вопрос этики был снят, и головы предателей разлетелись в фонтанах брызг черно-красной крови. Оба Волка, подвергшиеся воздействию Варпа, услышали недовольные крики демонов, канувших обратно в подпространство эмоций. Испуганные люди укрылись за панелями приборов, и только капитан корабля, леди Адриана Фрай, откинулась к спинке трона с удовлетворенным выражением на лице. От Сигурда не укрылись слегка покрасневшие глаза – женщина плакала. Он отлично понимал ее, и его это тронуло. Поначалу она выказывала старшему вожаку лишь неприязнь. До самого конца она вела себя с ним довольно отстраненно. Он даже держался поодаль от капитана, если они вынуждены были находиться в одном помещении.

Ее форма была забрызгана кровью сильнее, чем у остальных. Это заставило Сигурда немного смутиться.

- Прошу прощения, леди Фрай.

Она улыбнулась сквозь вновь выступившие слезы.

- Не извиняйтесь, лорд Сигурд. Я рада, что вы вернулись. И я рада, что вы избавили нас от этих надзирателей. Я так и знала, что дело не чисто. Скажите мне, что нужно с ними делать и я вышвырну их с кораблей в открытый космос.

Сигурд качнул головой.

- Ничего не делайте. Это дело Волков, а не людей. Пусть экипаж укроется, как может. Заблокируйте мостик. Мы вычистим корабли максимально безболезненно. Организуйте мне связь по закрытому каналу Стаи.

Олаф, Ильфнир. Они не задали лишних вопросов. Поторопившись, Несущие Слово не сделали главного – не убедили в своей правоте Волков, лишь заставили их подчиниться. Они забыли об игре слов в Империуме.

Часто Космических Волков Русса называли псами Императора – охотничьими ли, палачами ли, вот только никто не задумывался о том, что волк – не пес. Он позволяет управлять собой лишь до тех пор, пока не захочет избавиться от давления извне.

Узнав о предателях, Волки выразили готовность расправиться с ними, но Сигурд приказал подготовить встречу на кораблях, до поры ничем не давая повода для подозрений.

Получив подтверждение готовности, вожак обернулся к капитану.

- Как они распределили силы?

Адриана Фрай помедлила, презрительно скривившись.

- Они оставили восьмерых здесь. Двоих вы уже прикончили. Еще где-то здесь один из тех, что в красной броне. Примерно то же самое на остальных кораблях. Они вооружились, лорд Сигурд.

Драгнир шагнул ближе к вожаку.

- На что они рассчитывают? Не на то, чтобы подчинить нас, это ясно. Их слишком мало. Что они могут?

Сигурд внимательно посмотрел в глаза Волку.

- Для чего используют маленькие отряды? Отделения? Для чего не нужна штурмовая сила и тяжелое вооружение?

Ответил, впрочем, не Волк. Голос подал один из офицеров на мостике, стоящий у тактической карты.

- Разведка?

Вожак перевел на него взгляд. Человек выглядел почти спокойным, будто говорил не с легионером, а с равным ему офицером, но капитан качнула головой.

- Им нечего здесь искать, они знали куда шли. Диверсия? Сигурд, что они хотят сделать с моими кораблями?

Волк не ответил на этот вопрос. Вместо этого он кивнул Драгниру на выход.

- Капитан. Прикажите техножрецам осмотреть критически важные узлы. Если вы правы, то у нас могут быть проблемы.

- Это уже не новость.

- Да. Но, возможно, они готовят что-то хуже.

- Что может быть хуже убийства вожака Стаи? Вы – легион, лорд Сигурд. Наибольшая ценность.

Волк отрицательно качнул головой. Уже уходя с мостика, он обернулся.

- Нет, леди Фрай. Высшая ценность – жизни людей. Ваши, если угодно. А мы существуем лишь для одного.

Она долго смотрела вслед ушедшему вожаку. Все эти годы она, как должное, принимала свое положение, хотя и знала, что для других легионов экипажи кораблей - просто расходный материал. Сейчас, когда Волк так запросто разграничил ценности их жизней, после всего случившегося, когда сам он держался лишь на чудовищно напряженных нервах, у нее в горле стоял ком невысказанных слов. Невысказанных обоим вожакам. Одному из них она уже ничего не сможет сказать, а второй еще должен вернуться, пройдя сквозь неизвестность и предательство.

***

Единственное, чем она смогла помочь Волкам – дала примерные координаты оставшихся Несущих Слово, чтобы Сигурд и Драгнир не плутали бесцельно.

В первом же обозначенном отсеке Волки нашли своих врагов. Вюрд благословил их. Сразу трое из Слова, один из которых был в красном доспехе. Плотоядно улыбнувшись, Сигурд взял в руку обсидиановый нож. Словно почувствовав, предатели обернулись – Волки не напали со спины.

Вытянув вперед руку, вожак кончиком ножа указал на легионера. Он вспомнил имя. Вол Нартон. Правильное, героическо-доброе лицо в обрамлении почти черных волос было лицом истинного проповедника. Как, впрочем, и у всех легионеров из Слова. Они были словно созданы, чтобы убеждать и вести за собой. Предательство им не шло, и в этом была ирония – никому и в голову не пришло бы обвинять их.

- Ты мой.

Каждый понял это по-своему. Драгнир с ходу врезался в Несущего Слово в серой броне. Тот опрометчиво пригнулся, встречая удар Волка, но не учел того, что модифицированная броня Волка значительно тяжелее. Оба упали на пол и вместе покатились по палубе. Второй легионер в обесцвеченном доспехе бросился к ним, но, когда добежал, перевернувшийся по инерции Волк уже поднимался на ноги. Из виска незащищенной шлемом головы Несущего Слова торчал, по рукоять вбитый в череп, нож. Второй легионер бросился на добычу. Нерожденный гнал отданное ему тело вперед, чтобы побыстрее оборвать жизнь противника. Он забыл, что связался с опасным хищником. Увернувшись от прямого удара визжащим цепным мечом, Драгнир рывком выдрал увязший в трупе нож и вскочил на ноги. Уйдя от удара крест накрест в сторону, он схватил легионера сзади за ворот доспеха и пинком по ногам заставил рухнуть на колени. Мастерски отточенным движением он распорол ему горло и отшвырнул агонизирующее тело на пол, почти с удовлетворением слушая вой умирающей твари варпа. Маленькое невзрачное оружие обладало властью над ним и его собратьями.

Вол Нартон был не столь импульсивен, как двое других. Он не стал неосмотрительно бросаться в атаку. Плавным жестом хорошего танцора он отстегнул свой цепной меч. Тот утробно загудел, отзываясь на активизирующее прикосновение.

Улыбка стала издевательской. Светло-зеленые глаза наблюдали только за Сигурдом. Он знал, что второй Волк не сунется, как бы ему ни хотелось. Ему было смешно видеть, как эти недоразвитые псы играют в свои игры со странной иерархией.

- Сержант недооценил тебя, пёс. Вижу, ты быстро пришел в себя. Или Дар переоценил себя. Тогда именно мне выпадет честь обезглавить ваш паршивый легион.

Принимая игру, Сигурд активировал и свой фенриссийский клинок. Он тоже улыбался.

- Обезглавить легион? Вы ошиблись адресом. Мы - стая изгоев. Мы больше не легион. Но, так и быть – я приму твой вызов. Но только ради мести. Ради тех, кого вы убили.

Несущий Слово провел по губам длинным языком, черным от яда.

- Месть. Какое сладкое слово. Но знаешь – попытка восстановить честь Стаи – обречена с самого начала. У таких грязных животных не может быть чести или чего-то подобного.

Сигурд чуть склонил голову вбок.

- А как назвать тех, кто отдал себя во власть порождений хаоса?

Нартон расхохотался, закинув голову назад. Отсмеявшись, он обратился к Драгниру.

- Посмотри на него, на своего вожака. Он уличает нас в связи с Истиной, но кто он сам? Он и его брат. Оба большую часть жизни не только беззастенчиво использовали то, что вы зовете колдовством, но были плотью от плоти больше тварями Варпа, нежели людьми. И он смеет указывать на мои грехи.

Драгнир, у ног которого лежали мертвые тела предателей, сложил на груди руки. С холодной усмешкой он бросил:

- Я знаю.

На настороженный взгляд Сигурда он ответил ободряющим кивком. Нартон разочарованно отвернулся.

- Вас окружают безнадежные идиоты, иначе вы уже были бы мертвы.

Сигурд позволил себе усмешку, прекрасно видя, что порождение Варпа тянет время, пытаясь расшатать и без того хлипкое равновесие сил вожака. Он провоцирует на необдуманные действия.

- Вы?

Наигранно вздохнув, Вол Нартон покачал головой.

- Неудивительно, что вы так быстро проиграли. Вы такие недалекие. Я говорю о тебе и том существе, которое ты зовешь братом. Кровавый Волк – это ведь его имя?

Ему почти удалось, но в последний момент Сигурд опомнился. Сквозь стиснутые зубы он едва ли не прошипел:

- Мой брат мертв, и вы все ответите за это. Как и ваш примарх, будь проклято его имя!

То, что не вышло у одного, получилось у другого. Что бы ни занимало тело Несущего Слово, оно не владело им в полной мере. Вписанное в генокод легионера, безоговорочное почитание примарха заставило его броситься вперед слишком рано, даже цепной меч не успел набрать нужных оборотов.

Волк застонал сквозь зубы, стараясь не доставить Несущему Слово удовольствия, но удар был слишком сильным. На равном оружии Сигурд был бы обречен на проигрыш, но от вращающихся зубцов посыпались яркие густые снопы искр, когда силовое поле коснулось адамантия. Вожак тут же ушел в бок, поднырнув под локоть Нартона. Тот не попался на излюбленный прием своего врага. Он бросился вперед и развернулся. Расстояние между ними вновь оказалось слишком большим для атаки.

Зрачки легионера хаотично расширялись и сужались. На лице и шее под кожей проступили черной сетью кровеносные сосуды, которые так же учащенно пульсировали. Лицевые кости черепа зримо начали деформироваться. Оба обитателя одного тела боролись за превосходство, чтобы лично расправиться с последним своим серьезным врагом. Ни один из них не желал уступать, и оба теряли время, непозволительно медля. Неизвестно, кто одержал верх, но, когда тварь, бывшая Вол Нартоном бросилась вперед, с губ ее срывалось вполне разборчивое рычание крупного хищника.

- Ты глуп и слеп, Волк. Зачем нам убивать то, что бесценно?

В расширившихся от изумления и боли глазах отразилось смеющееся лицо демона. Впрочем, смеялся он не долго. Улыбка покинула его через мгновение, когда он понял, что его меч удерживают, обхватив полотно шины, пальцы вожака Стаи.

Руку окутывало призрачное сияние не-света. Желтые глаза полыхали тем же отблеском. Вырвать или активировать оружие больше не удалось, но от ощущения зачеловеческой силы демон взвыл. Собратьев и то, что напоминало о них, он ненавидел еще больше, чем зазнавшихся слабых людей.

Окованные керамитом пальцы вытянулись в когти. Нартон выпустил меч из рук – он был более не нужен. Он стал двигаться быстрее, но это не помогло. Взбешенный Сигурд очень быстро оказался за его спиной точно так же, как совсем недавно поступил со своим противником Драгнир. Рука сжалась на волосах и дернула Вол Нартона назад, открывая горло. Кожи с шипением коснулся нож с черным лезвием.

Тварь мгновенно замерла, отлично понимая, что это. С трудом успокаиваясь, Сигурд прошипел ей в заострившееся длинное ухо.

- О чем ты говоришь?

Тварь мерзко хихикнула.

- Не убедительно. Ты не убьешь меня, пока тебе нужна информация.

Сигурд глянул в напрягшееся лицо Драгнира, ища хоть какой-то ответ.

- Подожди.

Волк подошел ближе. Почти вплотную к скалящейся твари.

- Ты говоришь, что он не мертв?

Демон плюнул в Драгнира, но тот успел уклониться. Где-то позади зашипел расплавляемый кислотой металл.

- Конечно, он не умер. В этом мире нет ничего, что способно его убить. Только ненадолго остановить.

Он расхохотался, закинув голову назад, подставляя горло – теперь уже сам. Останавливаться он явно не собирался.

Рука Сигурда дрогнула. В глазах мелькнуло отчаяние. Почувствовав слабость человека, тварь отшвырнула обоих Волков. Сигурда отбросило на стену позади. Драгнир же ударился о край переборки и остался лежать возле нее, не шевелясь. Вол Нартон обернулся к Сигурду. Деформированные нижние конечности сделали демона гораздо выше. Когтистая рука сжала горло вожака, и, припечатав его к стене, подняла над полом. Его морда оказалась очень близко к лицу Волка, задыхающегося, но полного ненависти.

- Поговорим наедине.

Его губы, черные от собственного яда, едва выговаривали чуждые слова, но одновременно они будто бы отпечатывались в сознании, поэтому не понять его было невозможно.

Свободной рукой он вырвал нож у Волка. Широкие ноздри затрепетали, когда он обнюхивал оружие. На искаженном лице проступил след удивления.

- Мне знакомо это. Откуда оно у тебя?

Еле справляясь с чудовищной силой твари, Сигурд прошипел:

- От прежнего владельца.

Поигрывая клинком, демон разочарованно произнес:

- Люди так невнимательны. Так часто теряют свои игрушки, свои жизни, тех, кто якобы дорог. Ах, да. Я ведь должен был рассказать тебе о твоем брате. Что ж. Пусть эта правда будет тем, что проводит твою душу на ту сторону. Испытай в полной мере тяжесть своего предательства и не смей умирать до тех пор, пока не услышишь все, что ты так опрометчиво требовал. Едва ли ты хочешь на самом деле это слышать, но ты был так настойчив. Я завершу начатое Шеетом, истинное имя которого Ишветаар.

Демон опустил человека на пол, теперь лишь удерживая его. Он явно не хотел, чтобы шум в ушах помешал Сигурду услышать все его слова. Получив возможность говорить, вожак едва сумел произнести:

- А какое твое истинное имя?

Тварь ухмыльнулась.

- Думаешь, я настолько глуп, чтобы дать тебе такое оружие против себя? Нет. Теперь слушай и не перебивай меня, человечек. Я расскажу тебе ту Истину, которую ты не хотел замечать, а потом убью тебя. Не бойся, я буду милосерден и сделаю это быстро. Видишь ли, мы немного торопимся к нашему хозяину.

Он сделал эффектную паузу, переходя к главному. Когда он начал рассказывать, его голос стал утрачивать рычащие ноты, и, в конце концов, стал человеческим, если не вслушиваться. Голос проповедника, с легким укором и снисходительность. Несущие Слово были генетически настроены на то, чтобы убеждать. Из образа выбивались теперь лишь когтистые руки и лицо, которое больше никогда не станет человеческим. Это было так же, как с Антеем – чем чаще он обращался, тем больше структурных изменений его тела оставались в человеческом образе, но ему не приходилось бороться с какой-то другой сущностью. Он и волк были одним целым. Им не было нужды стараться завладеть тем, что им и так принадлежало. Демон же пытался утвердиться в теле Несущего Слова, обустроить свою обитель, но голос, как и глаза, останутся человеческими, пока его душа не будет поглощена окончательно. Пока что он пытается сопротивляться – осознанно или нет.

- Я начну, пожалуй, с самого начала, если позволишь. С самого вашего рождения, которого не должно было случиться, потому что ваша мать не должна была выжить. К сожалению, это все же произошло, и она дала вам жизнь на забытой Императором планете, которая имела все шансы замкнуться в своем развитии и быть очищенной огнем верными слугами Трона, но и тут все пошло не так. Этот ваш наставник, хитрый лживый ублюдок, сумел договориться с твоим хозяином. Он сохранил свой мир за годы до вашего с братом рождения. Вселенная пыталась избавиться от вас, но ее усилий оказалось не достаточно. Вы не пожелали умереть в колыбели и от рук тех, кого вы звали Воронами. Отчасти, мы надеялись, что вы сгинете, как все они в пламени их последней войны, но уже тогда твой брат научился осознанно сопротивляться смерти. Только истинные звери умеют так цепляться за жизнь. Ты же проявил себя в тяге к знаниям. Тогда мы приняли решение, что, если вас нельзя уничтожить, то нужно вас использовать во славу Неделимого. Каждый ваш шаг был контролируемым, каждая ошибка – исправлялась, чтобы ничто не остановило вас на этом пути. Мы оберегали вас, чтобы лишний раз быть уверенными, что ничто вас не убьет. Мы проникали в ваши жизни так осторожно, что никто из вашего окружения этого не видел. На Видфриде это было легко. Его населяли простые смертные. Даже ваш наставник, кажется, его звали Рагнар, не видел этого. Он спас вас обоих от огня, и, увидев в вас потенциал, доложил своему дружку Руссу о вас, а Волчий Король, будь проклято его имя и его легион, решил поиграть с вами, и, вместо того, чтобы, наконец, убить – попытался сделать вас легионерами. Мы вновь едва не проиграли, но сумели вмешаться, не дав вам получить мощь Ангелов Смерти. И вновь мы понадеялись, что вы этого не переживете, но вы боролись даже тогда! Удивительно, что вы зашли так далеко. Чужие для всех вокруг, изгои, вы были слабостью друг друга, и все же – вы пережили это все и почти сумели нам помешать, но вы всего лишь люди.

Сильно растягивая последнее слово, демон приблизил морду к лицу Сигурда вплотную.

- Теперь ты понял, кому была посвящена вся твоя жизнь? Кто твой настоящий хозяин?

Волк зло оскалился.

- И это все, что ты хотел мне рассказать?

Демон несколько изумленно моргнул.

- А тебе не достаточно этого? Все, чем ты жил, противоречило твоей природе. Противоречило твоим словам и клятвам. Разве этого мало?

Сжавшиеся на шее Сигурда когти ослабли. Похоже, что демон увлекся собственными историями.

- Что еще ты хочешь услышать?

- По-моему естественно, что я хочу узнать, как вас остановить.

Тварь фыркнула, но смеяться не стала – желание увеличить ношу отчаяния человека было больше, чем здравомыслие.

- Уже никак. Для вас обоих все кончено. Никакие ваши старания не уберегут ваш драгоценный вид. Человечество сгорит, и Изначальное вновь поглотит вселенную.

Нерожденный, носивший тело Вол Нартона словно костюм, облизал пересохшие от возбуждения губы.

- Вы могли. Вы бы могли это сделать, но ваш вид постоянно упорно роет себе могилу своими же добродетелями. Нужно было изначально быть недоверчивее. Едва ты узнал о том, что грядет, нужно было бросить всех, забрать корабль и лететь к своему примарху. Быть может, ценой жизней навигаторов ты бы добрался до него. Твои силы велики. Варп мог не справиться с тобой, но ты решил спасти несчастных людей от перманентного врага – эльдар. Потом вы потратили время на несущественные нужды Стаи. Потом вы по глупости доверились собственному же врагу. Тиабрах Хальдриг был слабейшим звеном в этом плане. Абсурдно было использовать его, но он утверждал, что вы знаете его, и именно этот призрачный довод будет играть решающую роль. Он стал для вас проводником воли вашего примарха, хоть оба вы чувствовали, что что-то не так. Смерть Жреца закономерно вывела вас обоих из колеи, и вновь вы, вместо того, чтобы увидеть очевидное, начали охоту на невинных, купившись на простейший трюк. Не знаю, что было слаще – крики его души, когда Нерожденные пожирали ее, его трогательная забота о вас, в тот миг, когда он осознал, на что вы обречены, или то, что ты чувствуешь сейчас. Знаешь, Ильгвар, этот матерый зверь, тоже переживал за вас, когда умирал, но куда больше он жалел о том, что не оборвал ваши нити, чтобы вы не достались нам, не стали нашим оружием. Вы были опасны, как любой сосуд, вмещающий много энергии. Ее можно направить на разные нужды, но в любом случае она опасна для всех. Ты здесь в моих руках, потому что Ишветаар считает, что ты слишком опасен. Мы никогда не сможем тебя контролировать, и потому Варп растворит твою душу без остатка. Мы ограничимся тем чудовищем, в которое превратится твой брат. Он прошел через множество смертей, и каждая из них принесла в него часть того, на что нам можно опереться. Он падёт, и это падение будет для Галактики и Вселенной горше прочих. Я уже сказал – ничто не сможет его остановить, убить. Миры утонут в крови и яде его злобы.

Почувствовав, как слабеет воля под чудовищным давлением лжи демона, Сигурд попытался встряхнуть свое сознание.

- Ты лжешь. Он никогда не подчинится вам. Он Волк.

Тварь склонила голову на другой бок.

- В чем-то ты прав. Если бы у него был выбор – он бы выбрал смерть, неважно насколько болезненную, но не подчинился бы Изначальной Истине, но об этом мы тоже позаботились. Да и не только мы. Ты тоже. Помнишь тот пергамент, что принес ему вместе с ядом ваш раб? Обвинение в смерти невиновных. Это все были твои мысли, пусть ты и не переносил их в материальный мир. Ты усомнился в брате. Он чувствовал это. Бедный Волкодав. Каждое его имя в этом мире было оправдано, не так ли. Никто даже не задумывался о том, что он такое на самом деле. А ведь он не раз говорил тебе об этом.

Видя, что Волк более не сопротивляется, демон разжал когти и отступил на шаг, с удовлетворением глядя на Сигурда, буквально видя, как рушатся барьеры, воздвигнутые когда-то давно, как ломается сознание и психика.

- Он всегда был жертвой. Событий, обстоятельств, людей и не-людей. Ты тоже, но в меньшей степени. Его душа оставалась чище. Он чувствовал мир лучше, потому что не пытался скрыться от него, от ответственности. Это делало его слабым – он в большей степени придерживался той глупости, которую ваш вид зовет человечностью. Раз за разом именно это приводило его к краю, открывая нам его душу. Именно это обрекло его сейчас. Он безоговорочно подчинился, потому что хотел и умел подчиняться, как никто. Он перестал быть одним из людей уже давно, и был лишен их пороков, которые же суть – их зашита. Гордыня, самолюбие. Он был лишен этого с самого рождения, и потом это лишь усугубилось. Вместо того, чтобы спасать того легионера, ты мог бы спасти брата.

Демон кивнул на лежащего без движения Драгнира.

- Вместо этого ты из-за своей гордыни решил доказать невиновность его и тех, кого уже все равно нельзя было вернуть. Зачем? Снова сиюминутный интерес. Он колебался. Он чувствовал, что это фальшь, но настолько безоговорочно доверял, что не стал ждать, когда ты скажешь ему это лично. Да, он не выдержал – того, что сделал он, того, что сделал ты, но более всего – того, что ты не сделал. Вся его жизнь была только ради тебя. Его убили не мы. Не мальчишка, жизнь которого вы разрушили, не кто-то еще. Его убил ты. Твоя гордыня. Ты проиграл, и теперь наша очередь делать ход. Ты знаешь, для чего я рассказал все это. Я хочу, чтобы твоя душа страдала, до смерти и после нее. Но, думаю, ты оценишь последнее, что я скажу тебе.

Демон поиграл ножом, словно провоцируя Волка попытаться отнять оружие.

- Твой брат снова жив. Пока что. Пару-тройку смертей ему еще, возможно, придется перенести. Пока ты тратил время здесь и еще потратишь, очищая свои корабли, чтобы не потерять остальных, его уже начали приручать.

Глаза Сигурда сузились.

- О чем ты?

Тварь хихикнула.

- Надо же, немой заговорил. Я думал, что ты уже не в состоянии разговаривать. Значит, я ошибся, и тебе просто нечего сказать на все это.

- Не тяни.

Вол Нартон снова сжал рукоять ножа.

- Как пожелаешь. Для начала – вы тут не были одни. На той стороне, за звездой, скрытый ее излучениями, находится крейсер нашего легиона. Нам пришлось немного изменить свой план и перегнать его сюда, но это сущий пустяк. Они ждут, когда мы здесь закончим, но, если нам не удастся подчинить корабли – мы их уничтожим. Так что отсюда в любом случае не уйдет никто из вас. Никто не узнает о том, куда вы исчезли.

- Ты хотел рассказать об Антее. Говори!

Несущий Слово кивнул.

- Он сейчас как раз там. Он будет крайне удивлен, когда очнется, окруженный врагами, жаждущими крови, и, угадай, что ему об этом скажут? Что собственный брат не смог сохранить даже его тело. Это ведь так, Сигурд. Его беспрепятственно вывезли. Потом, когда корабль уйдет в Имматериум, его отдадут Нерожденному, который уже ждет его. Один из сильнейших. У него не будет возможности не подчиниться. Аскафер попросту не станет его слушать. Только немногим из нас удается сливаться с душой человека полностью.

Демон вздохнул.

- Я на такое пока что не способен, поэтому в одном теле живут две души, два сознания. Тот, кому предназначен твой брат, ждал этого очень долго, не принимая прочие жертвы ради этой. Величайшей из всех. Величайшая, когда брат предает брата. Все сошлось невероятно удачно. Аскафер доволен и ждет. Как только он получит то, что принадлежит ему, Кровавый Волк вернется в реальность во всей своей мощи. У него не будет шанса сопротивляться, потому что его личность перестанет существовать. Мой собрат, конечно, тоже, но он пойдет на эту жертву ради Хаоса Неделимого с радостью. Сплав поначалу получится еще более хрупким, чем они по отдельности, но мы уже рисковали, и еще немного риска ничего особо не решит, а потом все успокоится. Никто ведь не расскажет правды. Некому будет вернуть его. Он будет самоотверженно предан нам. Злоба и верность. Кошмар для Империума. Из-за своей недальновидности ты обрек Вселенную на страдание, Волк.

Когтистая рука протянулась вперед ладонью вверх. На ней лежал ониксовый нож.

- Я рассказал тебе все. Теперь твой ход, Сигурд. Я хочу, чтобы ты умер. Убей себя и покончи со своим стыдом. Ты ведь этого хочешь.

Остекленевший взгляд Сигурда остановился на предложенном оружии. В ушах стоял навязчивый звон от осознания того, что все сказанное – истина. Изначальная Истина.

Вол Нартон выжидал, хотя ждать он не любил, и, когда сзади послышался шорох, на его лице-морде возникло злое выражение. Он начал оборачиваться, когда Сигурд схватил нож и прорычал:

- Я хочу твоей смерти!

Удивленное выражение так навечно и застыло на лице Вол Нартона, когда в его затылок со скрежетом вонзилось каменное лезвие одного ножа, а в лоб, пробив кость почти без усилия, погрузилось второе. Драгнир, дернув оружие изо всех сил, отшвырнул труп, который начал дергаться сильнее, чем телам положено при конвульсиях. Из обеих ран принялся струиться черный дым, который частичками размером в молекулу оседал сквозь решетку пола. Оба Волка поморщились. Оба не только услышали, но и почувствовали все проявления смерти Нерожденного, не успевшего покинуть свое вместилище.

Глава 71

Когда все закончилось, Сигурд оперся спиной о стену, чтобы устоять на ногах. Прекрасно понимая, что происходит с вожаком, Драгнир встал рядом, готовый его поддержать. Он сделал вид, что не слушал, о чем говорила тварь, бывшая Вол Нартоном.

- Что дальше?

Сигурд смотрел на него в упор, но не видел.

- Дальше?

- Он ведь не спроста все это рассказал.

Вожак моргнул. Сосредоточиться было трудно, как никогда.

- Да. Он хочет, чтобы я выбрал.

- Но он мертв.

Сигурд качнул головой.

- Он был только пешкой. Добивался того, чтобы я отчаялся. Это все план Шеета. Нужно следовать за ними. Не допустить того, что они хотят сделать с Антеем.

- Разумно ли это будет? Может, все же отправиться к примарху?

Вожак сжал пальцы на рукояти ножа.

- И снова бросить брата? Если все, что он рассказал - правда – всему конец. Я видел это – давно, но тогда принял за простой сон. Теперь я вижу, насколько был слеп. Нужно до них добраться.

- А Несущие Слово на кораблях?

- Они – первоочередная цель.

Он не успел послать вокс-вызов, как приемник тонко запищал, требуя уделить внимание входящему сообщению.

Это была капитан, и она была встревожена.

- Лорд Сигурд. Я фиксирую запуски с кораблей. Экипаж сообщает, что уходят Несущие Слово. Они забирают наши транспорты.

Волк зарычал, но тут же взял себя в руки.

- Вы сможете им помешать?

Очевидный вопрос и очевидно было, что она помешала бы, если бы смогла, но он все же задал его. Голос капитана был виноватым.

- Прости, Сигурд. Я ничего не смогу сделать, как и остальные. Они лишили нас управления и, как оказалось, уже давно. На восстановление систем уйдет время.

- В таком случае сбейте их.

Драгнир коснулся его плеча и прошептал:

- Там может быть Антей.

Сигурд, однако, упрямо склонил голову.

- Нет. Он уже давно на их корабле. Капитан, что с оружием?

В эфире слышны были отрывистые команды. Какое то время капитан не отвечала, но, когда все же вышла на связь, состояние ее явно было отвратительным.

- Оружия у нас тоже нет. Как и истребителей. Мы можем только наблюдать за ними, господин.

- Возможно, что не только. Запустите двигатели. Будем их преследовать, пока техники восстанавливают системы. Это мы сможем сделать?

На какое то время связь прервалась – капитан совещалась с офицерами.

- Сможем, лорд Сигурд. Но все равно это долго. По приказу лорда Антея мы полностью их остановили.

Стоящий рядом Драгнир заметно нервничал.

- Нам их не догнать.

- В таком случае последуем за ними в Варп и…

Оба обернулись на звук шагов. Кто–то бежал в их сторону, но его еще не было видно. Волки переглянулись, но к бою готовиться не стали. Он был один, и, похоже, торопился. Легионер без брони. Однако, наученные горьким опытом, Волки разошлись в стороны от широкой площадки перекрестка коридоров, чтобы их не было видно.

Выбежав на перекресток, легионер остановился, и очень медленно обернулся, услышав низкое рычание. В глазах, теплого, серо-зеленого, цвета застыло удивление, тут же сменившееся болью, потому что Волки не стали церемониться с Несущим Слово. Они прижали его к противоположной стене, но, двигаясь с огромной скоростью, еще на ходу успели нанести по несколько ударов каждый.

Драгнир навалился на правую руку неизвестного легионера, предоставив Сигурду нанести последний удар, но тот медлил, уже замахнувшись.

Астартес был очень молод – видимо лишь недавно стал легионером. Он не сопротивлялся. Только сейчас, наконец, эта истина дошла до вожака. Несущий Слово с самого своего появления не сопротивлялся. Он дал себя схватить, и даже не пытался парировать удары. Сейчас он смотрел на руку, занесенную для последнего удара по незащищенной голове. В его глазах, так не подходящих его предназначению, легкомысленно-чистых, застыло какое-то горькое понимание. Он пытался что-то произнести покрытыми кровью губами, но все еще никак не мог вздохнуть.

Поставив свой локоть на горло Несущему Слово, Драгнир с ненавистью прорычал:

- Ему не нужны твои объяснения. Ему нужна твоя голова.

При этих словах легионер еще более отчаянно зашептал. Волк скривился от отвращения, но Сигурд уже опустил руку. Он рывком отстранил собрата, оставшись один на один с сыном Лоргара, который, почувствовав свободу, согнулся, обхватив руками грудную клетку и пытаясь дышать. На пол летели брызги крови, пятная заодно и серый балахон, перехваченный тонким поясом. Он был в отвратительном состоянии, что тоже плохо вписывалось в мозаику загадок.

Надавив на плечо Несущего Слово, Драгнир заставил его выпрямиться, заодно приставив нож ему к горлу.

- Говори!

Сделав еще несколько всхлипывающих вздохов, легионер, наконец, выговорил:

- Не дайте капитанам запустить двигатели.

Удар наотмашь отшвырнул его на пол. Он всхлипнул в очередной раз, когда на грудь опустился тяжелый керамитовый ботинок, а в незащищенное горло уперлось острие фенриссийского меча.

- Почему?

В голосе вожака проскальзывали мучительные нотки, но руки не дрогнули. Мгновение – и нить легионера будет оборвана, но что-то все равно не давало так поступить. Захлебываясь кровью, но, не показывая страха, скорее просяще, он прошептал:

- Остановите их. Они заминированы.

Сигурд осторожно поднял глаза на Драгнира. Вид у того был озадаченным.

- Я думаю, он лжет.

Вожак вновь заглянул в глаза лежащему Астартес, надавив на рукоять меча чуть сильнее.

- Почему я должен тебе верить? Вы предатели.

- Не все.

Тихий шепот немного окреп, словно от праведного гнева. Легионер чуть приподнял правую руку. Соскользнувший рукав открыл его запястье, обмотанное в несколько оборотов нетолстой цепью из серебристого металла. На ней крепилось изображение Аквиллы, вырезанное несколько грубовато из того же материала.

- Я верен.

Он снова зашелся кашлем. Сигурд отстранился, позволив Несущему Слово перевернуться лицом вниз.

Подошедший Драгнир явно не оценил такого милосердия. Он был в ярости.

- Ты веришь ему?

Сигурд замедленно кивнул, убирая меч в ножны.

- Почему?

Он указал на запястье легионера.

- Я видел это, и знаю, что такие вещи многое изменят в будущем. Кроме того – я чувствую, что он не лжет. Он не служит Хаосу.

Волк, однако, не спускал глаз со своей жертвы. Откашлявшись, наконец, и вытерев кровь с губ тыльной стороной ладони, Несущий Слово поднялся с пола, но лишь на колени. Он отлично понимал, в какой ситуации оказался. Весь его облик излучал смирение.

Сигурд отступил на шаг, отодвинув и Волка.

- Говори все, что я должен услышать. Не пытайся соврать. Я думаю, ты знаешь, кто я, и на что способен.

Было видно, как коленопреклоненный легионер вздрогнул.

- Да, милорд. Я слышал о вас и вашем брате. Я слышал, что вы используете силы Хаоса.

Вожак зло оскалился.

- Потому говори правду, и как можно короче. Начни со своего имени. Настоящего имени.

Несущий Слово кивнул.

- Меня зовут Тарон Сар. Это – мое настоящее и единственное имя, господин. И мое сознание единственное в этом теле. Я пришел сюда, чтобы предупредить вас. Если вы отправитесь в погоню за судном моего легиона – вы погибнете или, в лучшем случае, надолго застрянете здесь без возможности выбраться. Блоки силовой установки и двигателей заминированы. Детонатор рассчитан на всплеск энергии.

Он пытался говорить быстрее, но не мог, все еще захлебываясь болью. Сигурд внимательно наблюдал за ним. Солгать у легионера просто не получилось бы – слишком сильно было напряжение. Он говорил правду, но пока не было понятно – зачем.

- Ты сможешь указать, где конкретно находятся заряды?

Несущий Слово попытался встать, но у него это не получилось. Он едва не упал, но Сигурд подхватил его под руку, удержав в прежнем положении.

- Я попытаюсь, господин, но не уверен, что на других кораблях они следовали тому же плану расположения.

Вожак все еще удерживал легионера. Чуть грубее, чем, возможно, следовало бы.

- Не важно. Система везде будет одна.

Потянувшись к кнопке вокса, все еще глядя в глаза Несущему Слово, он вызвал мостик.

- Капитан. Передайте по кораблям. Отмена приказа. У меня информация, что Несущие Слово осуществили диверсию. Энергосистемы на минимум. Только жизнеобеспечение и связь.

Адриана Фрай сделала робкую попытку возразить.

- Но, как же враг? Они уходят.

- Пусть уходят. Мы выследим их и уничтожим, но сначала обезопасим себя.

Капитан вздохнула на том конце.

- Как прикажете, господин.

Завершив сеанс связи, Сигурд обернулся к Драгниру, который кровожадно смотрел на Тарон Сара. Тот почти не обращал внимания на Волка. То ли понимая, что тот его не тронет без приказа, то ли попросту опасаясь видеть всю обращенную на себя чистосердечную ненависть.

- В цепи его. Я соберу братьев на инженерной палубе. Если взрывчатка установлена легионерами – техники могут не справиться с ней.

Драгнир грубо вздернул Несущего Слово на ноги. Тот не сопротивлялся и сейчас.

***

Через полчаса десять Волков в глухой силовой броне уже находились у входа инженерной палубы, проверяя системы доспехов. Рядом с ними суетились техники в тепловой и радиационной защите. Они загружали для легионеров схемы расположения узлов, потому что Сигурд не велел им соваться без нужды в отсеки силовых установок и двигателей. Тарон Сара Драгнир привел несколько позже. Несущий Слово шел с трудом – ножные кандалы соединяла цепь, слишком короткая для нормального шага, ему приходилось неуклюже ковылять. Поначалу он еще смотрел перед собой, но едва Волки его завидели и зарычали, требуя его казни, он опустил глаза к полу и больше не поднимал их. Само собой, он был без брони. Защищать от фатальных последствий воздействия силовых установок его будет только исключительная физиология Астартес. Сам он не сказал ни слова.

От взгляда Сигурда не укрылось, как Несущий Слово обхватил пальцами левой руки символ Аквиллы, когда поток перегретого воздуха из отсека первой энергоустановки заставил его пошатнуться. Его разом пересохшие губы прошептали нечто неслышное, и он шагнул под массивный свод защитной капсулы, позволяющей в случае критической неисправности изолировать установку и выбросить ее за пределы корабля, если будет велика вероятность взрывной реакции.

На ретинальном дисплее замигали два предупреждающих значка – о повышенной температуре и радиации. Сигурд мигнул, сбрасывая предупреждения. Потом он посмотрел, как Тарон Сар бредет по коридору, опоясывающему ядро установки, часто моргая – от пересушенного горячего воздуха глаза покраснели и слезились. Кожа уже напоминала сухой пергамент – его метаболизм работал медленнее, чем организм разрушался. Совершенно некстати пришло воспоминание о том наказании, какое Антею назначил за драку с Драгниром Ульфриг. Конечно, ему не приходилось настолько сильно рисковать жизнью.

Это было подобием жалости. Сигурд сам не подозревал, что способен еще сочувствовать, тем более своему врагу. По его приказу системы доспеха запустили обратный отсчет тридцати минут – такое время встроенный когитатор указал как относительно безопасное для незащищенного Астартес. Смысла в этом было не много. Он все равно умрет – не здесь, так под мечом палача – его смерти требовали многие, узнав, что один из Несущих Слово попал в руки вожаку. О том, что он сдался сам – никто не знал или не хотели знать.

Скрыв мигающие цифры, он направился следом за приговоренным легионером. Тот двигался не очень уверенно, напряженно глядя по сторонам. Похоже, он не знал точного расположения зарядов, что косвенно говорило в пользу его невиновности. Или могло быть лишь уловкой. Вожак тряхнул головой, избавляясь от лишних мыслей. Сделал он это вовремя. Остановившись, Несущий Слово кивком указал на переплетение труб и кабелей.

Подойдя ближе, он понял, что ошибался, выбрав свое сопровождение, и выругался.

Поняв, что что-то не так, к ним подошел Драгнир, беззастенчиво отшвырнув с дороги Тарон Сара. Ему не потребовался приказ вожака – он сам отправил всех Волков назад, распорядившись позвать техножрецов. Несущие Слово задали им серьезную работу.

Голос Волка выдавал его удивление.

- Мы же осматривали те ящики. Не в карманах же они их принесли.

Сигурд руками в композитных перчатках отодвинул в стороны пучки силовых кабелей.

- Им не было нужды что-то приносить. У нас есть не только собственное оружие, но и стандартное имперское. Все, что им было нужно, они взяли в нашем арсенале. Только взрыватели их собственные, уже запрограммированные и готовые к использованию. Сохрани эту позицию на карте. Нам нужно торопиться.

Выполнив приказ, Волк кивнул. Через несколько шагов Несущий Слово остановился и вновь кивком указал нужное место, но уже под ногами. Он тут же отошел, шатнувшись от шагнувшего вперед Драгнира. Тот опустился на колени и, подняв решетку над переплетением кабелей и труб, поднял взгляд на вожака. Он глянул на легионера из Слова. Тот попытался что-то сказать, но в горячем воздухе лишь закашлялся. Рассматривая трубы, Сигурд сам опустился на решетку, и, протянув руку, коснулся съемной секции одной из них.

Способность безошибочно угадать правильное место расположение зарядов слегка встревожила его. Либо он мыслил как диверсанты, либо это объяснялось тем, что они пользуются одними и теми же силами – и то, и другое было тревожным знаком.

Драгнир без напоминания сделал пометку.

Двадцать минут. Сигурд посмотрел на Тарон Сара. Тот все еще мужественно держался, кожа покраснела от ожога. Под металлом тяжелых кандалов было отчетливо видно вздувшиеся пузыри. Глаза он держал преимущественно закрытыми. Губы полопались. Дыхание было тяжелым.

Когда оба Волка поднялись на ноги, Несущий Слово неловко прошел вперед, уводя их к другой смертоносной закладке.

Без него они едва ли нашли бы все их. Без него они бы даже не узнали о них, и раз за разом, глядя на него, Сигурд пытался понять – зачем он это делает. Вариантов было лишь два.

Десять минут. На взгляд Сигурда, Тарон Сару уже нужна была помощь апотекариона. Сам Несущий Слово с каждой найденной точкой подрыва словно бы набирался сил. Видимо, организм считал, что в такой экстремальной ситуации нужно работать на износ. Лихорадочно блестящие глаза скользили по окутанным красноватым светом стенам в поисках цели. Обожженная кожа начала отслаиваться, из-за чего он перестал стирать кровь из полопавшихся губ. Как ни странно, Драгнир перестал к нему прикасаться вообще. Последний раз, когда он дотронулся до него, на балахоне на плече проступило пятно крови.

Он нашел еще три заминированных узла. Все три были нанесены на карту. Сами Волки не смогли обезвредить опасность.

Это были боеголовки с термоядерным зарядом, приваренные к невскрываемым агрегатам силовых установок. При попытке срезать устройство с корпуса плазменным резаком, немедленно среагировал бы датчик энергии детонатора, помещенного внутрь самой боеголовки. Единственным способом снять устройство, да и то – не слишком надежным – было срезать его вручную. Из-за повышенного фона излучений невозможно было установить толщину шва, и не ясно было, на какую глубину должен был производиться рез, а высокоточные сервиторы Механикум не могли долго работать в таких условиях. Только легионеры в силовой броне могли без опаски находиться в отсеке, но на кораблях не было инструментов, пригодных для их рук даже в том случае, если они сами могли бы действовать с такой точностью.

Даже взрыв одного устройства в этом месте мог покончить с кораблем. Синхронизированные детонаторы делали вероятность уничтожения судна более чем стопроцентной. Несущие Слово действовали наверняка, с избыточной эффективностью.

Две минуты и сорок восемь секунд. Тарон Сар сполз по стене двигательного отсека, пока Драгнир и Сигурд снимали крышку распределительного щита. Он не издал ни звука. Вожака заставило обернуться легкое чувство тревоги. Ему пришлось задавить чувство жалости к лежащему без движения врагу. Все равно, чем раньше они обнаружат устройство, тем раньше покинут это гиблое место. Искать, впрочем, пришлось не долго. Оно находилось, как обычно, в наиболее неудобном для извлечения месте – в горловине колодца с коммуникациями, и неизвестно было – как диверсантам самим удалось его там разместить.

Внеся последнюю точку с обнаруженной миной, Драгнир хотел просто уйти, оставив умирающего «проклятого предателя», как он выразился. У Сигурда, однако, на счет Несущего Слова были свои планы, и Волку пришлось смириться. Его предложение было бы милосерднее, но это оказалось на втором плане. У вожака были вопросы, и он хотел получить ответы на них.

Он не стал давить на Волчьих Жрецов или человеческих медиков. Лишь делом времени было восстановление организма Астартес. Времени у них будет еще очень много. Механикум оценили работу по извлечению закладок в месяцы. На всех трех основных кораблях картина была одинаково удручающей. Они застряли надолго, и мысли о том, что сейчас происходит с братом, заставляли Сигурда метаться по восстановленному рабочему кабинету. Он старательно избегал лишних контактов со Стаей и экипажем. Он не находил себе места. Догадки одна хуже другой лишили его покоя уже давно, но он ждал.

В первую очередь он ждал, когда легионер придет в себя. Он был без сознания очень долго, хотя это не было работой анабиозной мембраны. Чрезвычайно истощенному организму негде было брать ресурсы, и, чтобы вывести его из такого равновесия, похожего на смерть, Сигурду пришлось самому помочь ему. К счастью, его познания в медицине и физиологии Астартес были весьма обширны. Через три недели состояние Несущего Слова начало обнадеживать и уже не грозило смертью. Еще через три дня он впервые открыл глаза.

Его трясло от холода, несмотря на то, что температурный режим в камере отличался от корабельного. Здесь было намного теплее, хотя и не жарко – то, что можно было бы определить как комфортную для смертных температуру, но при любых ожогах, пока рецепторы восстанавливаются, организм воспринимает окружающий мир довольно странно.

Еще он чувствовал боль во всем теле, что тоже было вполне объяснимо. Он молчал об этом, но ему необязательно было говорить о чем-то – Сигурд все равно прекрасно это понимал. Несколько теплых шкур и сильное обезболивающее, еще на несколько дней заставившее Несущего Слово забыться в спокойном сне, были маленьким даром милосердия. Все это время Сигурд думал о том, что происходит с Антеем. Как обращаются с ним. Не будучи склонным к самообману, он сам же отвечал себе, что с его братом никто и никогда не был тактичен, и, тем более, хоть немного участлив.

Они причинят ему куда большую боль. Заставят подчиниться. Отдадут Нерожденному.

От злости ему иногда хотелось войти в камеру, где его ждал беспомощный Тарон Сар и прикончить его так болезненно, как сможет только он, но каждый раз он одергивал себя, заставляя не уподобляться врагу. Иногда он заходил в карцер именно с этой мыслью, но останавливался, как только видел этого легионера на расстоянии вытянутой руки. Все еще скованный по рукам и ногам, даже на шее был грубый металлический ошейник, он сидел на полу. Драгнир сам, не доверяя никому, приковал его к кольцу в стене, словно животное, но и на это легионер не жаловался, как не жаловался вообще ни на что.

Он бестрепетно приподнимал голову, когда Сигурд появлялся на пороге камеры с иньектором в руках, хотя в капсуле всегда мог оказаться яд. Точно так же, без малейшего подозрения, он принимал пищу – простую синтетическую кашицу, которую приносил ему сервитор.

Оставалось решить – будет ли Сигурд довольствоваться самостоятельным ответом Тарон Сара или применит к нему ту же методику допроса, что и к Драгниру. Для первого – нужно было доверять врагу, что было слишком сложно. Прибегать ко второму Сигурд не хотел, тревожась за себя самого.

Он тянул практически пять месяцев. Решившись, он, наконец, вошел в камеру.

Тарон Сар спал, лежа на полу и обхватив себя руками. Сжавшись, он забился в угол, как загнанный зверь, но тут же поднялся, едва разблокировался замок на двери. Вообще-то, в помещении было подобие койки – лист голой стали размерами достаточный, чтобы на нем уместился легионер, но длина цепи не позволяла этого сделать.

Несущий Слово сел, внимательно глядя на того, кто волею судеб распоряжался его жизнью. Неожиданное появление вожака Стаи говорило само за себя.

- Лорд Сигурд. Пришло время для допроса?

Все то время, пока он был здесь, они почти не разговаривали, либо говорили ни о чем – о том, как идут работы по очистке кораблей от опасных сюрпризов, о том, сколько прошло времени…

Вожак прошел вперед и сел на койку напротив легионера, внимательно глядя в невинно-зеленые глаза.

- Я оставлю это как крайнюю меру. Я хочу выслушать все, что ты скажешь – сам, без применения силы. Попытаюсь быть милосердным.

- В последний раз?

Вопрос был задан с улыбкой, но Сигурду было не весело, и легионер тоже посерьезнел.

- Хорошо. Если вы готовы поверить мне на слово, господин. Едва ли я могу многое рассказать о легионе и том, как мы оказались предателями. Я могу рассказать только о себе.

Дождавшись кивка, он продолжил.

- Я в нем недавно, но то, что я знаю о нас – это то, что наш примарх и ближайшие ему легионеры, ветераны, связались с порождениями Варпа. Демонами, существование которых отвергают имперские законы. Я знаю, что не все приняли эту дружбу, но тех, кто отверг эту ересь, жестоко истребили. Такие как я – мы прятались на собственных кораблях. Сначала пытались отбиваться, но потом, когда мы остались безоружны – мы превратились в двуногих крыс, прячущихся в трюмах. На нас устраивали облавы, и мне, при всем желании, не передать тот ужас, который испытываешь, когда за тобой гонятся твои бывшие братья, одержимые Хаосом. Иногда они, поймав кого-то, не убивали, а сильно калечили, чтобы позабавиться самим и пугать нас.

Тарон Сара передернуло. Сигурд же остался почти беспристрастен, испытав лишь отвращение.

- Мы боялись каждой тени, и я до сих пор не могу избавиться от этого страха, но, когда наш корабль отправили сюда, я стал наблюдать за своими бывшими братьями. Я решил, что если смогу помочь вам – это искупит хоть какую-то часть моей вины перед Императором.

При этих словах он неосознанно вновь коснулся Аквиллы. Сигурд кивнул на это украшение.

- А что это?

Несущий Слово удивленно посмотрел на безделушку.

- Это? Это мой символ верности. Она успокаивала меня и помогала мне выжить все то время, что я пытался не умереть в лапах демонов. Может быть, это символ слабости и трусости, но смертный, которому это принадлежало, пока его не принесли в жертву, утверждал, что Император защищает, а это – проводник его воли. Смешно, правда? Как кусок металла может кого-то защитить? Его он не защитил. Я ношу это не потому, что верю в то же, что и он. Я верю в то, что Император уже дал нам многое, чтобы мы могли защитить себя сами.

Это было лишней информацией и это не интересовало Сигурда.

- Как ты попал сюда? На мой корабль?

Несущий Слово улыбнулся.

- Ты никогда не жил, спасаясь от тварей Варпа, которые чуют саму твою жизнь. Я смог выжить, лишь научившись скрываться, и это стало моим мастерством. Точно так же, как я прятался на своем корабле, я скрывался и на транспортах, и здесь. Даже твои братья не смогли меня выследить. Я следил за ними как мог. Кроме того, кое-что слышал или догадывался, и оказался прав во всем. Наш легион уже не спасти. Они тщательно истребили всех, кто сопротивлялся принятию Изначальных Истин. Я не знаю, сколько еще осталось таких, как я – загнанных в угол, сходящих с ума от ужасов Имматериума и издевательств предателей. Нас слишком мало, чтобы стоило хотя бы попытаться нас спасать. Для нас все кончено. Впрочем, кто-то, возможно, сумеет расстаться с жизнью подороже, но это ничего не изменит. Мы уже мертвы.

Его истерзанный разум вновь и вновь обращался к ужасам прошлого, и, похоже, что иногда не понимал, что находится в относительной безопасности, а здесь нет демонов. При виде такой очевидной слабости, сверхъестественного для Астартес страха, Сигурд испытывал чувство отвращения, но пытался сдерживаться.

Легионер из Слова боялся не смерти. Если уж на то пошло – он сам отдал себя в ее костлявые лапы, придя сюда. Нет, такой вид страха был генетически неведом ему, как и страх сильнейшего противника. Он боялся того, что однажды не выдержит и станет вместилищем очередного порождения Хаоса и тем самым предаст то, чему хотел быть верен – Империуму и Императору. Сознательно его оставили в живых или он действительно так хорошо прятался, во что Сигурд верил с некоторым трудом, но он даже не помышлял о том, чтобы остаться в живых. Так Имматериум ломает и выбрасывает ненужные игрушки, неопасные и бесполезные.

- Ты сказал, что следил за ними. Ты знаешь, что они хотят сделать с моим братом?

Тарон Сар какое-то время молчал, водя пальцами по поверхности Аквиллы.

- В общих чертах. Я был слишком труслив, чтобы узнавать что-то подробно. Я слышал о том, что они собираются сделать из него оружие, от которого нет защиты. Использовать его во славу Хаоса Неделимого. Это все, что я знаю.

Сигурд кивнул.

- А где должен совершиться этот…обряд?

По телу Несущего Слово пробежала явно видимая дрожь от воспоминаний пережитого, но он все же совладал с собой.

- На какой-то планете. Но где именно - я не знаю.

Видя состояние легионера, Сигурд взмахом руки велел ему остановиться. Все и так было понятно. Крейсер Несущих Слово ушел в Варп, как только легионеры-диверсанты добрались до него. Они уже могли быть на другом конце галактики.

Сигурд поднялся, чтобы уйти. Возле самой двери Несущий Слово окликнул его.

- Как это будет?

Вожак обернулся. Тарон Сар смотрел на него снизу вверх с ожиданием, но отвечать не хотелось, равно, как и принимать это решение. С трудом он отвел взгляд и коснулся панели авторизации. Он не имел права решить иначе.

***

Они встретились только спустя три месяца, когда корабли были полностью обезврежены и проверены пробными запусками энергосистем. Сигурд один вошел в камеру, но у входа ждали еще двое Волков. Несущий Слово терпеливо ждал, когда разомкнутся замки, и, поднявшись, долго не мог сделать и шага. Вожак дал ему это время. Потерев запястья, легионер неожиданно размотал цепочку и протянул значок Волку.

- Возьми. Мне он все равно больше не пригодится. Быть может, вы с братом все же сумеете покарать отступников и сорвать их планы. Отомстить за всех, кого они предали мечу за их верность.

Все так же молча, Сигурд взял вещицу. Позже он положит ее в железный ящик в армориуме, поверх свертка с ониксовыми ножами.

Уже у самого выхода Тарон Сар обернулся.

- Сделай это быстро.

Он исполнил эту просьбу. Волки требовали более медленной и жестокой смерти, но вожак был непреклонен. Ему не хватило самообладания только для одного – вынести приговор. Он так и не смог назвать этого легионера предателем, потому что каждое слово его было правдой. Он не солгал ни в одной мелочи. Он был верен, и виновен лишь в том, что попал в семнадцатый легион. К сожалению, это пятно чужого позора требовалось смыть кровью. Этого Сигурд сказать не смог. Приговор озвучил Драгнир, но исполнить все равно пришлось самому вожаку.

Тарон Сар, стоя на коленях, бестрепетно смотрел в глаза Волков. Уходил из жизни он свободным – таково было решение вожака. Маленький дар, маленькая почесть, как признание его отличия от собратьев, обесчестивших себя. Он не сказал больше ничего ни Волкам, ни вожаку, но, когда он склонил голову, без страха ожидая последнего удара, Сигурд услышал, как с едва движущихся губ слетели слова, словно молитва. Не от страха смерти, а как символ надежды.

- Император защищает.

Отбирая невинную жизнь, он позволил себе быть милосердным.

Всего один удар фенриссийского клинка – это было максимально быстро и безболезненно, но сам Волк чувствовал, что навсегда опозорил и себя, и это оружие, и Стаю.

Свидетелями казни были лишь Волки, и их торжествующий рев взметнулся высоко под потолок помещения, когда обезглавленное тело рухнуло на пол. Леди Адриана Фрай, впрочем, тоже присутствовала, как единственное исключение. Она очень выразительно поджала губы и потом, как бы между прочим, спросила Сигурда о том, зачем он это сделал, зачем убил верного слугу Империума.

Крайне лживо и неуверенно прозвучал его ответ:

- Я не был в нем уверен.

Только себе, да и то не до конца, он мог признаться.

Он убил невиновного потому, что стал палачом, сыном палача.

Потому что хотел пролить кровь семнадцатого легиона еще раз и не захотел оправдывать одного из них.

Убийство ради убийства, но на это его толкнуло не геносемя примарха Русса.

Это случилось по его собственно вине. Его сознание извратил Хаос, действие которого он пытался малодушно отрицать. Правда оказалась куда хуже любых фантазий.

Это он предатель. Он предал Имперские Истины. Это было настоящим падением, и это было довольной усмешкой Хаоса Неделимого.

Несущий Слово не удостоился погребальной церемонии. Его тело просто вышвырнули на борт, словно мусор. Его испепелил выброс плазмы из дюз двигателей, когда вожак отдал приказ открыть варп-портал. Его самого не было на мостике. Сославшись на необходимость, он на несколько минут застыл возле массивного стола в своей каюте.

Когда врата Океана Душ раскрылись, сознание пронзила боль, и он застонал, открыв глаза. Что-то было не так, но что именно, он еще не знал. Голос капитана долетел до него, как сквозь толщу воды.

- Лорд Сигурд, у нас гости.

Он уже чувствовал это, еще до того, как силовых полей коснулись бы мощные смертоносные снаряды. Он почувствовал чужой злобный разум, настолько сильный, что, даже не стараясь, причинял страдания.

Он с трудом выговорил, прохрипев:

- Капитан, кто это?

Вместо женщины, однако, ответил знакомый снисходительный голос сержанта Несущих Слово.

- Здравствуй, Сигурд. Спасибо, что подождали нас.

На том конце канала связи Дар Шеет, очевидно, улыбнулся.

- У меня для тебя отличные новости, хотя они, скорее всего, станут последними в ваших ничтожных жизнях. И не будь неучтивым. Поприветствуй своего брата. Он очень соскучился по тебе и очень хочет вновь увидеть вас всех.

Где-то далеко, фоном его словам, раскатился настолько интенсивный звериный рев, что Сигурд почувствовал, как его собственную душу выдирают из тела, а по шее начинают сползать тягучие капли густой крови. Зрение затуманилось, и он рухнул на колени, сумев прошептать лишь одно неверное слово.

- Нет! Нет…

Глава 72

Обычно ощущения возвращались в ином порядке – первым было чутье, потом слух, потом осязание и зрение. Все это постепенно давало картину окружающего мира. На сей раз, возвращение было более чем неприятным. Он проклял тот день, когда сделал первый свой вздох под небом далекого мира.

Даже еще не вспомнив, кто он, и не поняв, где находится, он закричал от наполнившей все тело острой боли. Ни один человек не способен издавать подобные звуки – сейчас кричала каждая клеточка его тела, но ни одно живое существо прежде, скорее всего, и не испытывало ничего подобного.

Он дернулся, стараясь инстинктивно сбежать от того, что причиняло эту боль, но все было бесполезно – причина текла ядом по крови, а два сердца, как мощные насосы, продолжали перекачивать ее, раз за разом отравляя страдающий организм. Единственной мыслью в данной ситуации было желание смерти, но она не приходила, и крик не прекращался, как и мучительная агония.

Следом хлынули остальные чувства, когда ядовитая кровь достигла и омыла все органы чувств. Он был Астартес. Он был больше, чем Астартес. Он мог выжить при всем этом – организм, возвращенный к жизни причудами метаболизма, умел подстраиваться и под такое, если нужно. Он не мог спорить со своей физиологией.

Зрение, однако, было бесполезным – он был в темноте, абсолютной, и смотреть было не на что. Слушая эхо своего надорванного стона, который не получилось сдержать при всем желании, и отзвуки хриплого дыхания, он понял, что находится в небольшом замкнутом пространстве, но где именно и как сюда попал – не знал. Фоном звучали еще какие-то звуки, частично знакомые.

Как не знал и того, кто он. Любая попытка думать хоть о чем-то вызывала в теле настолько отвратительные ощущения, что он забросил эту идею. Ответ пришел несколько позже

Он не знал, почему не может двигаться, хотя и пытался сквозь вспышки боли сделать хоть какое то движение. Он пока еще не соображал, с чем связан громкий шорох металла – образы в памяти, обращение к которой давалось с трудом, были все еще довольно смутными, но постепенно проявлялись.

Инстинкт заставил пошевелиться. Воля заставила двигаться, невзирая на мучения. Рыча сквозь зубы, и уперевшись в пол, он поднялся, насколько смог.

Сбоку раздался тихий скрип и в глаза полыхнул свет тысяч звезд. На самом деле это было лишь дежурное освещение, но после абсолютной, мертвой темноты, окружавшей его до этого момента, оно причинило новую боль, усилив старую, которая только-только стала казаться терпимой.

Волк рыкнул, уронив голову, пытаясь защититься от слепящего света – даже веки не спасали сверхчувствительные глаза. Рычал он и от того, что там, на фоне этого света, стоял тот, кого он не мог назвать другом.

Он чуял его, и в этих запахах четко рисовался образ, который простое животное свел бы с ума своей невозможностью. Там, в открывшемся дверном проеме, на одном и том же месте стояли двое. Сверхчеловек, Астартес, и нечто, что омерзительно воняло чужеродностью. В то же время, хоть он и не знал что это, он осознавал, что это не первая встреча. Ему доводилось чувствовать близость подобной мерзости в те моменты, когда он оказывался слишком близко к концу своего существования, но раньше это забывалось, потому что было мимолетным, сном.

Сейчас это было реальностью, и насколько хватало длины цепей, Волк рванулся вперед, чтобы уничтожить то, что не должно было существовать, но привязь, звякнув, вернула его на место. Тварь улыбнулась тонкими губами Несущего Слово и пошла вперед, двигаясь вместе со своим вместилищем.

Дар Шеет продолжал улыбаться – чуточку снисходительно, как улыбается мудрец неразумному плебею. Он оказался совсем близко к Волку, но не настолько близко, чтобы до него могли дотянуться клыки пленника. Они были всего в паре сантиметров от лица предателя и могли бы содрать плоть с его костей, окажись он чуть ближе.

Губы Несущего Слово, все еще улыбающиеся, раздвинулись, но голос был явно не его. Это одновременно было шипение змей, рычание злобных хищников и шорох плотоядных насекомых, делящих добычу. В то же время – это не был ни один из этих звуков, просто сознание пыталось цепляться за знакомые образы. Это был голос твари, владевшей телом предателя.

- Отлично. В цепях и на коленях. Вожак Стаи, которой никогда не существовало. Кровавый Волк. Отродье Великого Пса наконец-то на своем законном месте. Я никогда не считал, что такие, как ты, могут быть опасны для нас, и лишь повинуюсь приказам. Ты жалок, пес. Когда все закончится, и твое ничтожное тело наполнится благодатью моего мира, твое прошлое станет лишь воспоминанием твоих бывших собратьев, которых ты сам будешь убивать и наслаждаться своим собственным предательством. Твои имена станут сиять еще ярче, подтвержденные настоящим делом, а не шутовством под бдительным оком ложного божка на умирающем мире.

В общем-то, смертельно рискуя, легионер опустился на одно колено и вытянул вперед руки. Волк сначала попытался отшатнуться, а потом вцепиться в удлиненные ладони Несущего Слово, но сильные пальцы легли по бокам головы и удержали ее.

- Не рвись. Эти цепи могут выдержать десятерых таких как ты, тебе с ними не справиться.

На сей раз голос был менее чужим. Мягким голосом проповедника, в котором были лишь нотки не_голоса потусторонней твари. Пальцы сжимались сильно, но аккуратно.

- Смирись. Что бы ты ни пережил прежде – все кончено. Отсюда тебе не уйти. Повелители Хаоса позволили тебе жить, и ты жив лишь благодаря их воле. Здесь, в их владениях, ты бессилен что-либо делать по-своему. Очень скоро ты поймешь, что ты проиграл. Ты – всего лишь животное, которое нуждается в приручении и надлежащем обучении. Подчинись – и все будет безболезненно.

Волк не пожелал подчиниться. За десятилетия войн он усвоил, что с врагами Империума возможен лишь один вид диалога – вырвать глотку и оставить падаль остывать на льду забвения. На них не стоит тратить слова.

Челюсти с лязгом сошлись перед лицом Несущего Слово. Этот ответ был понятен ему, но не оскорбил. Он заранее знал, что Псы Императора – всего лишь неразумные звери, и никакие их потуги не стоят внимания.

Продолжая удерживать голову Волка, Дар Шеет коснулся его лба губами.

- Что ж. Значит, ты выбрал более болезненный путь, но мне это даже нравится. Это не так скучно. Не вздумай сдаваться слишком быстро, Антей, и, быть может, тебе откроется истинная многогранность твоего нового хозяина.

За голосом легионера послышался очень тихий смех призрачной твари.

Глаза легионера поймали взгляд Волка, и ни моргнуть, ни отвести его пленник так и не смог. Так длилось целых несколько минут, пока не_голос не прошептал где-то по ту сторону собственных глаз Антея:

- Не забывай оглядываться, волчонок. Не забывай следить за тенями. Мы будем ждать тебя там, как ждали всегда.

Голос захохотал и исчез, и только теперь сильные руки отпустили его. В это мгновение он мог бы попытаться прикончить предателя, но вместо этого дернулся назад.

Дар Шеет поднялся с пола во весь рост. Глядя сверху вниз, он презрительно бросил:

- Я же сказал. Ты жалок.

Он развернулся и ушел, провожаемый взглядом загнанного зверя, увидевшего и услышавшего свой старый кошмар наяву.

Антей вспомнил прошлое, похороненное под десятилетиями жесточайших схваток. Вспомнил, что происходило с людьми и легионерами, подвергнувшимися воздействию Варпа. Вспомнил, как он с собратьями, уровень за уровнем, истреблял проникшую на корабль нечисть. То, что он ощущал тогда, вернулось за ним, беспомощным. В собственном отражении он видел их.

Несущий Слово уже ушел, оставив дверь открытой. Ловушка и вызов – несомненно, но ждать собственной смерти в цепях не станет ни один сверхчеловек. Горько усмехнувшись, он, с трудом дотянувшись, коснулся псионического ошейника, заставляя замок открыться. Если враг хочет играть – он задаст свои правила игры.

Несколькими мгновениями спустя из дверей камеры выметнулась белая молния, настолько быстрая, что казалась галлюцинацией, но лишь для тех, кто ничего об этом не знал. Он не оставил им ничего, и как бы неприятно ему ни было, в его пасти висел, осторожно удерживаемый острыми зубами, ошейник, сделанный для него верным Хендвалем, за которого он обязан был отомстить.

Теперь он помнил. Он осознавал себя в этом обличии, и мог управлять своим звериным образом. Было ли это благословением или проклятием – он не знал, но теперь он стал свободнее.

Ишветаар улыбнулся из тени, бесшумно скользнув следом за своей добычей.

Глава 73

- Иди сюда, волчонок, поиграем!

Окрик, больше похожий на рычание, гнался за ним по пятам в извилистых коридорах до неузнаваемости исковерканного судна. Словно издеваясь, ему вторили смеющиеся голоса демонов и прочих обитателей Варпа. Под ногами путались и, словно бы росли прямо из пола, куски гнилой плоти, растерзанной цепными мечами Астартес. Антей оскальзывался и падал, но продолжал убегать. Здесь, на корабле, ожил один из его детских кошмаров.

Однажды, дома, еще когда он был маленьким, точно с таким же криком за ним гонялся пьяный мужчина. То ли ему показалось, что мальчишка что-то украл, то ли хотел чего-то еще, но, несмотря на изрядное опьянение – бежал быстро, и Антей едва успевал уворачиваться от могучих рук.

Сейчас его загонял воин. Он даже не бежал, зная, что уж на своем-то корабле добычу он поймает, и только растягивал удовольствие от охоты.

Антей тоже не сомневался в этом. Это была не первая охота и не в первый раз его преследовали в этих коридорах. Он днями напролет убегал, но рано или поздно он не выдерживал, а вот те, кто склонился перед хаосом, получали его поддержку и не знали ни усталости, ни страхов. Однако, памятуя приказ своих командиров, добычу сильно не увечили, ограничивались тем, что пускали кровь, но и только. Потом они бросали его и уходили развлекаться с чем-то еще, а он отлеживался и выползал из очередной ловушки.

Каждый раз он давал себе зарок убивать своих врагов и найти выход из этого места, но каждый раз его, словно прочными цепями, скручивали судороги, и он просто падал на пол, даже не защищаясь от града ударов.

Сегодня за ним гнался кто-то иной. Не простой космодесантник - предатель.

Он был огромен и источал вонь Варпа, настолько сильную, будто являлся ее средоточием и рассадником. Зверь внутри Антея это чувствовал и вынуждал человека бежать куда быстрее, чем раньше. Нырять в переплетение труб и кабелей, технических тоннелей, фальш-стен, полов и потолков. И, несмотря на все это, он чувствовал приближение кровожадного гиганта, увешанного черепами и кусками тел убитых. От трупной вони тошнило даже его, никогда не шарахавшегося от подобного, прошедшего через годы резни и видевшего немало, но здесь, в пучинах Варпа, все было направлено против него и всё причиняло худшие страдания из возможных.

Антей знал, что ему не убежать. От этого – демона или человека – не способен убежать никто, а сражаться будет бесполезно. И все равно – остановиться и ждать расправы - было еще страшнее. Хриплый лающий смех гнался за ним и, догнав, рвал барабанные перепонки, заставлял сбиваться с шага и натыкаться на залитые гнилой кровью стены.

- Вот увидишь волчонок, нам будет весело!

Вцепившись в какие-то трубы и прижавшись к ним, Волк стоял несколько секунд, тяжело дыша. Сколько он уже бегает на этот раз? Третьи сутки? Четвертые? Он знал, что и у его тела есть свой ресурс, огромный, но не бесконечный. Без возможности отдохнуть и добыть хотя бы подернувшуюся плесенью синтетическую кашу, которой здесь кормят рабов, сколько он еще сможет так бегать?

Он отмерял дни по очередным загонным охотам, но знал, что длятся они куда больше привычных тридцатичасовых корабельных суток. Но даже так, с его искаженным исчислением, прошло уже больше двухсот дней, а весь отдых сводился к неверным попыткам встать с пола, из луж своей и чьей-то еще крови. Потом – попытки спрятаться, хоть как-то восстановить силы, но безжалостные загонщики вновь и вновь преследуют его, зажимают в очередной угол, где он под дружный смех лишь слабо огрызается, но не в состоянии даже поднять рук, чтобы напасть или защищаться, словно волк, лишенный клыков и когтей, а они, обступив его, кричат:

- Ну что же ты, сын Русса, нападай, не позорь своего отца.

А он не может. Проклятый Варп сковывает его, как сострунивают волка охотники, а потом псы начинают нападать на него, уже неопасного, и только больше ярятся, чуя долгожданную кровавую жертву.

Двести дней невыносимой пытки, и только их подначки не дают ему забыть о том, кто он. Не дают просто сдаться на милость победителя. Разжигают хоть и слабое, но вполне реальное пламя ненависти и заставляют всякий раз подниматься на ноги и двигаться вперед по извилистым ходам и коридорам, под азартные крики охотников и наблюдателей.

Усталость на грани возможного лишает воли. Понимание безнадежности любых движений лишает воли. Боль от множества плохо заживающих ран лишает воли. Страх, проникающий сквозь стены, едва защищенные полем Геллера, лишает воли. Истощение на грани последнего предела, из-за которого уже невозможно вернуться и восстановиться, лишает воли. Но все же – Волк в очередной раз, едва не перепутав пол и стену, поднимается, держась какое-то время за вертикальную поверхность, и делает шаг вперед.

Неверный и нетвердый, по скользким вонючим кускам мяса. Казалось бы – вот она еда, пусть и гнилая, но что-то сдерживает. Второй шаг дается чуть легче и за ним третий, а дальше он снова бежит, но не далеко. Снова падает, но встает. Потому что он – Волк. Потому что он – Человек. Легионес Астартес. Он выжил и стал олицетворением величия человеческого гения и торжества Разума над Хаосом. И он не даст этому Хаосу сломить себя. Пока он Волк – не даст. Он выберет смерть, но не сдастся на милость победителя, потому что он – Волк. И каждый из этих псов лишь доказывает, что он – сильнее прислужников Хаоса. Потому он не остановится и найдет выход.

Все эти дни он, словно мантру, повторяет сам себе, что он Человек и он Волк, повторял, когда нужно было в очередной раз подниматься на ноги или сносить удары, глядя в искаженные злобной радостью лица. Понимая, что они – такие же, как он, его бывшие братья. Возможно, где-то здесь и те, с кем он дрался бок о бок, протягивая руку сорвавшемуся с уступа, прикрывая спину собрата или зажимая ему рану, чтобы он дождался апотекария.

Все изменилось. Хищники сорвались с привязей и то, что в их жилах течет родственная кровь, не удержало легионеров-предателей от убийства себе подобных. Сбылись предсказания тех, кого называли лжепророками и уничтожали. Грызня прокатилась от края до края Империума и пролилось море крови, вскормившее хищные стаи, которые не помнят и не хотят помнить родства, забыли клятвы верности прежним хозяевам и выбрали себе новых, чтобы приносить новые жертвы во имя их.

Все еще только начиналось. Пройдут годы, и мятеж охватит и разрушит всю галактику. Уничтожат друг друга в кровопролитных схватках величайшие воины человечества, Астартес, которые могли бы противостоять чужакам и Варпу, но оказались так легко разбиты собственными заблуждениями и амбициями. Их сила обернулась невероятной, чудовищной слабостью, в которую не могли поверить те, кто ранее жил под их защитой, и это усугубило ситуацию, замедлило ответ на страшное известие, а миры один за другим стало лихорадить в ожидании пришествия Воителя и его новой армии.

Половина легионов оказалась под его рукой, ожесточившиеся, обманутые, знающие об обмане, но не понимающие, кто обманывает их больше. Загнанные в угол сами, они искали опору, и по привычке искали ее в собственном примархе, сплачиваясь возле него еще сильнее, чем прежде, не зная, что и примархи обмануты силами Варпа, посулившими исполнение желаний, обретение того, чего они были лишены раньше – признания их способностей. Воитель обещал им, что уж он-то по достоинству оценит каждого из них, как не оценил, в свое время, отец. И они польстились на его обещания.

Был ли Русс среди предателей, Антей не знал. Отчасти, он и не хотел знать. Он верил, что его примарх на такое не пойдет. Волчий Король всегда холодно относился к Хорусу, никогда не признавая его старшим, и сам решал, какой путь ему выбрать. Хотелось верить, что врожденная независимость примарха заставит его оказаться достойным сыном своего отца и удержит от ошибок.

И поможет продержаться самому Волкодаву. Продержаться столько, чтобы стать бесполезным для кровожадных монстров, в которых превратились Астартес, которые с издевкой и сообщали ему обо всем. Что именно в сказанном было правдой – он не знал, но зверь очень редко чуял в их словах ложь, и раны на душе гнили отчаянием.

Смех раздался совсем рядом, и Антей понял, что, привалившись к стене в очередной раз, он закрыл глаза на время чуть больше, чем раньше. Пришла самая опасная стадия усталости, когда организм уже не мог и не пытался найти ресурсы для бодрствования. Он теперь едва ли отличит реальность от сна, и стоило ли идти дальше?

Зарычав на собственные недостойные мысли, Волк оттолкнулся от переборки и почти вслепую нашарил пульт управления очередной створки. Ударив по кнопке, он почти с удовольствием услышал легкое шипение, говорящее о том, что путь вперед не отрезан и дверь начала отползать. Дождавшись, когда щель оказалась достаточной, чтобы протиснуться, через пару ударов сердца после удара по кнопке, Антей шагнул в соседнее помещение и тут же с этой стороны ударил по пульту, закрывая дверь. Она неспешно встала на свое место, но это ничего не значило. Его преследователь все равно движется устрашающе быстро, словно нет преград из стен, потолков, дверей, а пространство ему подчиняется.

Огромное помещение оказалось пустым. Вероятнее всего, это был склад, хотя, что здесь хранилось – чутье не подсказывало. А ещё – здесь было темно. Темнота была абсолютной, без единого проблеска, и даже волчьи глаза не способны были здесь видеть, поэтому пришлось ориентироваться на эхо звуков издаваемых собой же: шлепки босых ног, содранных в кровь об решетку пола, дыхание, хриплое и тяжелое, хруст поврежденных и не успевших зажить суставов, гул крови в ушах. Впрочем – нет.

Последнее было звуком внутри него и только мешало, а слух позволял выстраивать зрительные образы, и он почти видел помещение. В дальнем конце был еще один выход. К нему Антей и пошел очень осторожно, словно опасаясь, что появятся автоматические огневые точки, хотя, если бы это случилось – прятаться было бы негде – четыре голые стены, пол и потолок.

Когда очередная дверь скользнула в сторону, Антей, хоть и ослепленный потоком света снаружи, шагнул вперед и сделал пару шагов.

Он мгновенно понял, что что-то не так, и попытался вернуться, но, обернувшись, увидел, что между ним и закрывающейся дверью стоит бывший легионер и убирает руку от пульта, активировав замок.

Волк обернулся. Это был позор. Его окружили, и его преследователь-гигант был тоже здесь. Чуть пригнувшись, Антей прыгнул вперед, не слишком рассчитывая на удачу.

Усмехнувшись, гигант сделал лишь полшага в сторону и чуть отклонился. Стальные пальцы сжались на шее Волка. Будь на его месте смертный, она бы сломалась от силы рывка, но, хрустнув, хребет выдержал, и, цепляясь за руку, Антей повис в воздухе, безуспешно пытаясь разжать пальцы врага, но он был слишком слаб.

- Что, волчонок? Где же твои зубки?

Волк рычал и дергался, пытаясь вывернуться, но все было бесполезно. Рука постепенно стала сжиматься все сильнее, и все звуки заглушил грохот крови в ушах. По телу разлилась слабость от недостатка воздуха, сердца стали замедлять ритм и руки бессильно упали. Рука великана продолжала сдавливать шею до тех пор, пока не послышался тихий предостерегающий треск раздвигающихся костей и лопающихся жил. Тело жертвы было готово умереть, когда его отшвырнуло, словно тряпку, и ударило об пол.

- Пора тебе познакомиться с привязью, как и положено всякому псу.

Ворох тяжелого металла гулко рухнул на пол и зашуршал – кто-то шел с цепью к нему. Антей лежал спиной по направлению к источнику звука. По старой звериной привычке встречать опасность лицом, он обернулся. Сделать это было невероятно тяжело, но он все же справился. Лежа на полу, он всем телом повернулся к своему врагу, опираясь на локти и делая безуспешные попытки выпрямить руки и, может быть – даже встать на ноги.

Могучая длань вновь перехватила его за шею, чуть приподняв над полом, и Волк услышал знакомый свист и перезвон.

Все тело разом ожгло болью, и он почувствовал, как металл, словно назойливый паразит въедается в плоть, прожигая ее до кости, вцепляясь сотнями шипов. Его снова швырнуло на пол, и Антей принялся кататься по гниющим останкам, в тщетной попытке сорвать с себя ранящее железо, но все было напрасно.

Цепи никто не держал. Они сами, как живые, оплетали его руки, ноги, грудь, шею, свисая недлинными обрывками, но держались многочисленными шипами, обжигая и стягиваясь все сильнее, грозя сломать кости или удушить. По ним сползали влажно поблескивающие зеленоватые сгустки – то ли гноя, то ли отравы, и они тоже немилосердно жгли, проникая в рваные раны. Какое-то время Антей держался, стараясь не кричать, чтобы не радовать своих загонщиков, но всему приходит конец.

Сдался и усовершенствованный организм человека, многократно усиленный искусством генной инженерии и вмешательством Варпа. Под насмешливыми взглядами мучителей, Волк скорчился, позорно крича от боли, когда отравленное железо сдирало плоть с костей и оставляло ее свисать клочьями. Его пальцы цеплялись за решетку пола в инстинктивной попытке найти убежище, когда разум, спасаясь от боли, решил устраниться от полумертвого обреченного куска мяса, оставшегося от его тела. Сейчас только силы Хаоса, бушевавшие за бортом, удерживали его жизнь, продлевая мучения, наслаждаясь ими.

Снова рука сжала горло. Казалось, что обвившая его цепь ничуть не ранила кожу этой ладони. Его приподняло очень высоко, и в измученное болью лицо заглянули налитые кровью глаза предателя.

- Ты уже готов, волчонок. Сегодня ты умрешь, но это не будет концом.

Хаосит рассмеялся и поволок свою добычу. Задыхаясь, Антей снова пытался расцепить его пальцы, но это было бесполезно. Вся его сила словно бы покинула его, и он лишь бессильно царапал кожу держащей его руки. При очередном ударе об пол он заскулил от боли, потому что уже не в состоянии был издавать более громкие звуки. Цепи больше не давили, они в буквальном смысле вросли в плоть, продолжая жечь ее.

Неистребимое желание выжить вновь заставило Волка попытаться ползти, цепляясь за решетку пола. Он не осознавал, что уже мертв и ему не уйти.

С тихим свистом открылись огромные ворота ангара, и в глаза ударило разноцветье исковерканной вселенной и нереальности, ее бешеным движением и неправдоподобными формами. Люди не в состоянии были переносить такое спокойно. Они плакали, бились в истерике, умирали, когда их рассудок отказывался справляться с тем, что видели их глаза.

Только астропаты были чуть лучше защищены от ужасов Варпа, но страдали и они. К счастью или к сожалению – он не был человеком уже давно, хотя, если бы Антей сейчас был в полном сознании – даже его на долго бы не хватило. Но сейчас, он лишь равнодушно заглянув в Океан Душ, от которого его отделяла лишь тонкая оболочка силового поля, удерживавшего воздух. Волк лишь глянул в сплетение невозможного и отвернулся, пытаясь уползти, найти нору и забиться в нее – древний, как сам мир, инстинкт, бесполезный сейчас.

Сзади вновь раздался смешок.

- Куда же ты? Самое интересное еще впереди.

Антей не остановился, слепо шаря по полу и подтягиваясь, когда пальцы цеплялись за опору. К нему прогрохотали тяжелые керамитовые ботинки и замерли, когда приверженец Хаоса остановился.

- Ты слышишь его? Твой хозяин уже близко.

Волк слышал, но не слушал. У дикого зверя не могло быть хозяина. Потому Антей не остановился. Раздраженно фыркнув, легионер сам заставил его. Ударом в живот он перевернул ползущего смертника на бок.

Оглушительно треснув, лопнули тазовая и обе бедренные кости, когда на них в тяжелом ударе опустилась закованная в красный керамит нога.

Короткий вопль, отозвавшийся в Варпе волной наслаждения, был единственной реакцией на невыносимую для живого существа боль, но обезумевшего зверя это не остановило. Он продолжил ползти, волоча за собой ноги, не обращая внимания на торчащие из тела обломки костей, которые раньше могли выдержать и более сильные удары.

Сегодня Варп забрал то, что так щедро подарил своему детищу чуть раньше.

Когда его мучитель ударил его в очередной раз, Волк уже не обратил на это внимания. На сей раз, его враг решил действовать кардинально, и удар обрушился на верхнюю часть тела, ломая кости плеч, ребра, ключицы и лопатки.

Только теперь поверженный хищник замер, бессильно скалясь в ставший каким-то близким потолок. Этот удар повредил легкие, и кровь толчками выплескивалась из приоткрытого рта каждый раз, когда тело пыталось сделать еще хоть один вздох.

- Глупая шавка. Тебе не уйти, он уже рядом.

Пальцы Волка продолжали скрести пол, взгляд уже остекленел – он давно должен был умереть, но Хаос не отпускает свои жертвы так легко, как им бы хотелось, и сохранял их в сознании, чтобы в полной мере насладиться испытываемыми ими чувствами.

Антей видел, как, почтительно склонившись, легионер пятится подальше от раскрытых ворот. С издевательской четкостью он услышал довольное полушипение-полурычание, постукивание длинных когтей по металлу. Почувствовал холод, исходящий от явившегося за ним кошмара. Он уже ничего не мог сделать – даже моргнуть было превыше его сил.

Чудовищная морда нависла над его лицом. В желтых глазах твари отражались его собственные, когда-то почти золотые, но гаснущие с каждым мгновением. Существо любовалось распростертым телом добычи, внимательно его изучая, а потом заговорило.

- Ты необычный. Кто ты?

Похоже, оно не сознавало, что человек умирал, и ждало ответа. Против воли Антей ответил. Говорить он был не в состоянии, но и тварь говорила с ним, не используя звуков. Слова просто рождались в его гаснущем сознании, и он ответил так же.

- Я – Волк.

Морда, сотканная из темного плотного тумана, осталась бесстрастной, но настроение существа несколько изменилось. Оно веселилось, если это понятие можно было использовать применительно к Нерожденным.

- Волк? Мне нравится этот образ. Пусть будет так.

Тварь раскрыла пасть и оттуда, из черного провала высунулся несоразмерно длинный, тонкий язык, мгновенно скользнувший в рваную рану на груди. На глазах, которые не могли закрыться, выступили слезы, и хрустальными бусинками скользнули по сухой коже, обтянувшей острые кости лица. Он даже не подумал о боли, воспринимая ее теперь отстраненно – ее было слишком много и чувства притупились.

- Очаровательно. Мы не прогадали.

Приподнявшись и глядя на того, кто доставил эту жертву, существо оскалилось.

- Я доволен этим телом. Оставь нас.

Легионер в красном керамите почтительно склонился вновь, и шаги простучали чуть быстрее, чем следовало, удаляясь.

Существо вновь посмотрело на свою добычу.

- Я бы предпочел, чтобы ты был целым, но меня устроит и это. Ты был силен, человек. Я сделаю тебя еще сильнее.

Оно рассмеялось собственной ужасной шутке и вновь приблизилось, обдавая умирающего холодом смертоносной бездны и непередаваемой вонью Варпа, которую Антей чувствовал, даже будучи ментально мало восприимчивый к подобному.

Длиннопалые конечности протянулись к телу человека и легли на изломанное тело, обхватывая плечи. Антей почувствовал прохладу, растекающуюся от туманных лап. Холод был приятен Волку. Он почти перестал чувствовать боль и жжение, и был почти благодарен твари за заботу. Понял, что высказал это ментально он тогда, когда чудовище ухмыльнулось и ответило:

- Не за что.

Когда ослабело то, что мешало сконцентрироваться, Антей вновь обратился к существу, не до конца понимая, что оно такое.

- Кто ты?

Чудовище покосилось на человека.

- Это слишком сложный вопрос. Тебе скоро не придется об этом задумываться. Ни тебя, ни меня не останется. Будем только мы.

Очень скоро Волк перестал чувствовать свое тело вообще и постепенно начал проваливаться в забытье.

- Ты меня убьешь.

Это было скорее утверждение. Существо издало смешок.

- И да, и нет. Ты слишком много говоришь человек. Тебе уже пора умереть.

Антей все же нашел в себе силы закрыть глаза за мгновение до того, как огромные когти разодрали его грудь, выдирая легкие и сердца, едва заметно подающие признаки жизни.

Демон несколько мгновений любовался на обрывки плоти и человека, лежащего у его ног с почти умиротворенным выражение на измученном лице.

Аскафер задрал морду к потолку и одним глотком сожрал то, что лежало в его лапе, звучно чавкнув.

Это было великолепно. Человеческая плоть – всегда лакомство, но сейчас это была не просто еда. Ему нужны были знания, и он их получил. Человек знал многое. Очень много. Слишком много. Фыркая, демон улегся на пол, рядом с погибшим Волком. Ему нужно было в буквальном смысле переварить полученную информацию.

Он узнал все, что знал сам Антей. С удовольствием почувствовал каждую эмоцию человека и зверя, с интересом приняв эту особенность легионера. Она придавала особый привкус его крови и чувствам. Это было любопытно. Это стоило изучить еще более подробно. Такое существо попадается не каждый день и даже не каждое столетие. Оборотень. Большая редкость. Большая удача.

Он увидел, как зверь делал попытки быть бОльшим человеком, чем его брат, словно компенсируя свою сущность. И самое интересное – ему это удавалось. Тут было, над чем посмеяться, и демон смеялся над попытками жалкого человечка изменить свою судьбу, продуманную и сотканную за тысячи лет до его появления. Это все было в планах Изначального Разрушителя. Он всю свою жизнь шел к нему, надеясь, что удаляется от него, смея быть уверенным в этом.

Весь его путь был устлан трупами, хотя сам Кровавый Волк об этом не догадывался. Все, что он пытался сделать во благо другим, редко приносило пользу.

Он всю свою жизнь был жертвой, но остался человечнее людей. И все, что он заслужил за это – боль и одиночество. Лишенный всего, что было ему дорого, загнанный бывшими собратьями, оставленный один на один с самим собой. По иронии судьбы, никто, кому он помог, не смог и не сможет уже его спасти теперь.

Он погиб, замученный теми, с кем бился когда-то бок о бок, но даже это – не избавление, а лишь начало очередного пути. Начало еще большей боли, еще большего отчаяния. Теперь, когда он принадлежит варпу, единственный в своем роде, человечеству нечего будет противопоставить Хаосу.

Пора было завершать ритуал, и Аскафер, урча от предвкушения удовольствия, прижал к себе мертвое тело легионера, словно оберегая добычу от чужих посягательств. Его не волновали раны, нанесенные этому телу – Нерожденные могли почти все, и оно еще послужит.

По-прежнему удерживая тело Волка, демон подошел к краю палубы и, оттолкнувшись, вырвался за пределы силового поля и воздушного пузыря. Никто не видел их, только хищники варпа с интересом подобрались ближе, но им ничего не перепало – человек был уже мертв, кроме того, на него были планы у куда более могущественных существ, чем они, и твари убрались.

Две фигуры растворились в буйстве красок и чувств, даже не потревожив его.

***

Корабль в Имматериуме жил своей жизнью. Металл тихо скрипел и словно бы вздыхал. Слышался какой-то слабый перезвон металла.

Его разбудил именно этот звук. А еще то, что спина затекла от долгого лежания. Он сделал глубокий вздох и тут же закашлялся, когда в месте с воздухом в легкие проник запах гари с примесью запаха сгоревшего мяса. Пытаясь откашляться, он перевернулся на живот и открыл глаза. Из валявшегося на полу обрывка полированного металла на него уставились желтые глаза, и Антей почувствовал подкатывающий шар тошноты.

Упав на пол, Волк судорожно согнулся, сдавливая руками свое тело, надеясь, что это облегчит его состояние. Едва ли это помогло.

Рвало его долго и тяжело. Черная вязкая жидкость, похожая на тяжелое топливо, стекала через решетку на нижний ярус пола. От металла стали подниматься дымки, словно на него плеснули кислотой.

Он какое-то время еще лежал, вздрагивая, потом все же нашел в себе силы опереться руками об пол. По спине скользнул отголосок боли, и он удивленно повел немного ноющими плечами. Поднявшись на четвереньки, он почувствовал головокружение. Странное, незнакомое чувство.

Вскрикнув, он снова упал. Тело отказалось ему подчиняться. Оно выгибалось в агонии, и Антей отчетливо услышал звук ломающихся костей, более того – он чувствовал, как деформируется тело. Никогда прежде ему не приходилось встречаться с этим. Он попытался противостоять этому, как когда-то боролся со своим телом, мешая ему превратиться в звериное, но все было бесполезно. Он оказался слабее, и с ним не было ошейника, созданного Хендвалем. Он сдался.

Это было по-другому. Не так, как обычно. Его рассудок остался полностью человеческим, но он не контролировал свое тело. Им управляло что-то иное, а он был лишь сторонним наблюдателем.

Зверь сделал несколько неуверенных шагов, приноравливаясь, потом принялся скакать по всему огромному ангару, взбегая на стены и пробегая по потолку. Потом он спрыгивал с него и, кувыркнувшись в воздухе, приземлялся на все четыре лапы. Он двигался умопомрачительно быстро, не смотря на свои увечья.

Потом снова пришла боль от ломающихся в грубой перестройке костей. На сей раз, Антей не торопился вставать. В голове нарастала, ширясь, иная боль, словно что-то пыталось выбраться из недр мозга. Глаза тоже пришлось закрыть – они немилосердно болели, будто то же самое нечто пыталось выцарапать их изнутри.

Некоторое время Антей так и лежал, сжимая голову руками и извиваясь. Потом боль сменилась странным теплом, и сквозь звуки жизни корабля Волк услышал знакомый голос. Услышал и с ужасающей отчетливостью вспомнил все произошедшее.

- Мне нравится твое тело.

Волк зарычал и вскочил на ноги, озираясь.

- Выходи и дерись со мной. Чем бы ты ни было. Не прячься.

Его запальчивую речь оборвал мягкий смешок.

- Я - это ты, Кровавый Волк. А ты – это я. Теперь мы едины. Вот увидишь, тебе это понравится.

Антей лапнул кожу на груди, в том месте, где лапа твари выдрала его внутренности. Там был шрам, но он был уже заживший и очень ровный, словно обработанный хирургеоном.

- Да, мальчик. Ты жив и ты цел. Я предпочитаю, чтобы мои тела были целыми. Но знаешь, второе твое тело мне интереснее. Я оставлю тебе возможность владеть этим, чтобы ты мог изучить мой мир. А тем, вторым, буду управлять я, чтобы изучать твой мир. Думаю, это вполне честно. Не беспокойся. Я всегда смогу защитить тебя.

Издевательский смех стал удаляться и затихать. Дольше всего звучали слова, словно проклятие:

- Это только первый шаг. Ты примешь меня – хочешь ты того или нет. Уже принял, Волк. Ты был предназначен мне, и ты станешь мной.

Не выдерживая страшного откровения, но, чувствуя, что это правда, Волк уперся руками в решетку пола, и та задымилась вновь от очередного потока черной жижи с запахом гнилой крови.

Сзади послышался смешок и Антей обернулся. Возле выхода стоял тот, кто приволок его сюда. Легионер – предатель презрительно смотрел на обессилевшего пленника, и Волк униженно отвел взгляд от свидетеля своего проигрыша.

Глава 74

Сидя на корточках в углу какого-то отсека, Антей бесцельно вертел в руках ошейник. Обостренное зрение благодарно отзывалось на почти полное отсутствие света, а застоявшийся запах старой крови почти перестал вызывать тошноту. Он весь был в ней, и в ней же было все вокруг. На этих палубах везде были свидетельства смерти, красноречивые до омерзения, но уже безмолвные.

Здесь было странное место. Здесь жили рабы, которые в любой момент по желанию их хозяев могли стать очередной жертвой или добычей, что не всегда различалось. Он и раньше проводил здесь большую часть времени, скрываясь от преследования. Теперь же он не покидал этих уровней, но почти не двигался с места после произошедшего.

Течения времени в Варпе вызывали тошноту своими изменениями и сильную дезориентацию. Торопиться было некуда. За все те несколько попыток вырваться отсюда он понял, что не в силах сделать ничего. Впервые в жизни он был бессилен что-либо изменить. Все изменилось в тот момент, когда он в очередной раз расстался с жизнью, а его беспомощностью воспользовалась тварь из Варпа.

Он больше не был хозяином в своем теле. Демон, впрочем, дал ему умереть еще пару раз, когда он, движимый отчаянием, пытался, наконец, избавиться от своей жизни. В конечном итоге тварь показала, на что она способна, и Волкодав больше не пытался сделать ничего.

Однажды его силы воли хватило на то, чтобы вновь надеть псионический ошейник в попытке избавиться от голоса внутри сознания, но едва он почуял смертоносное жжение, его же собственная рука сорвала полосу металла, а голос демона прошипел язвительное нравоучение. Больше он не пытался.

Мимо него прошмыгивали перепуганные рабы. Мимо него проходили, не обращая внимания, легионеры семнадцатого. Мимо него проносились твари, охотящиеся на рабов, но едва ли он удостаивался внимания. Он был добычей куда более могущественного существа, и на него никто более не претендовал, кроме единственного раза.

Он коснулся гноящейся сетки порезов на лице. В назидание тварь практически лишила его организм способности к регенерации.

Он знал, что там изображено. Он видел свое отражение в клинке из равнодушной стали, отполированной до зеркального блеска.

Это было гораздо раньше того, как он попался демону в облике легионера. Он случайно наткнулся на патруль, состоящий из сынов Лоргара, еще не испытавших прикосновения Истины. Всего лишь Астартес, но их было больше, они были вооружены, и их не сковывала неприязнь Имматериума.

Его быстро окружили и, несмотря на все старания Волка, поставили на колени. Пока несколько легионеров удерживали его, один зашел спереди обнажая нож, явно не предназначенный для боя. Слишком тонкий и богато украшенный – скорее, церемониальный.

С присущим проповедникам старанием он принялся вдохновенно вырезать одному ему понятный узор. Как Волкодав ни вырывался – ему не удалось помешать этому надругательству. Убивать или калечить его в тот раз не стали. Со смехом отшвырнув его, они смотрели, как он пытается стереть с лица кровь, которая не торопилась останавливаться. Один из тех, что держали его, демонстративно обнажил меч. Это был шанс, и Антей подобрался, чтобы кинуться в сумасбродную атаку, но клинок был развернут к нему плашмя, и его движение остановилось, когда он увидел то, что с ним сотворили.

Перешучиваясь, они ушли, оставив Волка зализывать раны. С тех пор прошло много времени, но мало что изменилось. Демону это украшение явно пришлось по вкусу, и с его приходом царапины, с трудом зажившие, открылись вновь, став еще уродливее.

Восьмиконечная звезда, изображениями которой этот корабль был покрыт сплошь.

Став легионером, он давно разучился воспринимать боль как таковую. Однако то, что в него вселилось, вдобавок решило поиграть с ним. Боль, холод, голод – он чувствовал все это постоянно, как компенсацию за годы бытности сверхчеловеком.

Он чувствовал усталость, которая не проходила во сне. Она просто была. Все, что он чувствовал – просто было, постоянное, изматывающее. При этом он почти не ощущал присутствия своего хозяина, хотя и знал, что тот никуда не делся. Тварь просто была, довольная всем. Она ждала своего часа, и лишь иногда заговаривала с ним, уже сдавшимся, полностью принадлежащим ей.

Демон явно наслаждался тем, что он сделал с ним. Даже его голос, который не принадлежал этому миру, выдавал удовлетворение. Казалось, в сознании Волка было уже нечего ломать, но жестокость Нерожденного не знала границ. Он открыл смысл всего, что происходило с Антеем и Сигурдом, объяснив все странности вмешательством сил Хаоса Неделимого. Рассказав о каждом их шаге то, чего никто даже не подозревал.

Не слушать не удавалось.

Силы, находящиеся практически за гранью его понимания, проникли настолько глубоко в жизнь и саму сущность его и младшего брата, что это повергало в отчаяние. Враг всегда был ближе, чем казалось. Он был скрыт до поры внутри двоих мальчишек, но никто из их наставников или повелителей не заметили это.

Было ли это слишком неожиданно? Или Хаос нарочно отводил глаза тех, кто должен был принимать решения? Скорее всего, в равной степени было и то, и другое.

Сейчас, пытаясь сопоставить факты из своей не очень долгой жизни, он отчетливо видел всю заботу о себе и Сигурде со стороны обитателей Имматериума.

Самым ярким воспоминанием, которое можно было связать с вмешательством отвратительных тварей, был, пожалуй, тот случай из детства, когда он едва не сгинул в ледяной воде на реке. Он не должен был оттуда выбраться – не каждому взрослому такое под силу, а истощенному пятилетнему ребенку смерть не просто грозила – она ждала его с распахнутыми объятиями, но ее обманули и увели добычу из-под носа.

Он не умер в детстве, как умирало множество детей. Его живучесть и воля были испытаны и укреплены в стенах замка Воронов, в жестоких схватках с другими людьми, внешне такими же, как он сам. Его научили убивать и не чувствовать вины. Он обрел своего брата, и дальше они шли бок о бок, став еще сильнее.

Теперь стало понятно, что толкнуло его к мысли о том, чтобы тянуть с посвящением. Стань он Вороном - Рагнар прикончил бы его, он никогда бы не встретился с примархом Руссом, никогда бы не попал в легион Космических Волков, никогда бы не стал тем, кем или чем он стал.

Стало понятно, что удержало руку самого Рагнара, несмотря на то, что смерти воронят требовали очень многие. Сигурда лорд Видфрида держал при себе, и что именно хранило его – Антей не знал, но его самого на каждом шагу, каждую минуту на протяжении тех лет поджидала все та же смерть во множестве своих проявлений: ручные волки, дикие звери, боевые молги и, самое опасное – люди. Волки смотрели на него как на добычу, а их повелитель не всегда был рядом. Ему подчинялись, но от случайностей не был застрахован никто.

Их обращение шло не так, как должно было. Хаос испытывал двух щенков, которых сам же выкармливал. Он был жесток, как жесток любой хозяин, пытающийся подобрать только самых сильных псов, но на грани собственных сил они проходили этот отбор на каждом шагу. Они становились сильнее – во всем, и все больше и больше падали в объятия ожидающего их кошмара.

Их способности могли бы удивить людей. Сверхчеловеческие сила и скорость, поразительная способность к обучению и усвоению информации, вспышки странной, не свойственной людям ярости. С течением времени становилось только хуже.

Слишком часто им сопутствовало то, что обычно называют удачей. Антей не умел выбирать врагов – он знал это, частенько еще на Видфриде сталкиваясь с теми, кто явно сильнее его. Волки, орицех, которого никому не удалось убить, пока не вмешался раб, легионер – на что было рассчитывать смертному, обнажившему оружие против олицетворения смерти в силовой броне?

Это теперь он, став одним из них, знал, что у него не было не то, что шансов убить – даже шанса подойти достаточно близко на самом деле не было. Если бы не вмешательство его покровителя. Тогда он и Сигурд были лишь сильнее простых смертных. Повелитель Зимы счел их забавными щенками и забрал с собой, к звездам, не зная, на что обрекает вселенную.

Легион испытал их по-своему. Жестокость наставников и легионеров, иногда чрезмерная, жестокие приказы, идущие вразрез с их собственными, уже немногочисленными ценностями. Они превратились в практически не раздумывающие машины для убийств сильнейшего из легионов.

Благословение Хаоса, текущее в их крови, получило полную свободу, когда их впервые, еще довольно робко, назвали вожаками и впервые подчинились их приказу. Именно тогда щупальца Варпа, пользуясь могучей волей вожаков, коснулись тех, кто шел за ними. Именно тогда Волки, сами не зная, что делают, начали понемногу нарушать правила.

Тот случай с застрявшими в Имматериуме кораблями. Это было своего рода причастие. Антей, и несколько выживших Волков оказались крещены кровью Нерожденных и тех, кого они уничтожали, пытаясь не допустить распространение заразы, а потом, много позже, и кровью невиновных.

Они не знали, а, пожалуй, не знал и их господин, что ничто не может выйти из пределов Океана Душ незапятнанным. Были убиты те, кто нес на себе печать нечистого влияния, но избранные уцелели, оставшись почти вне подозрений. Примарх нарушил приказ Терры – он не избавился от них, тем самым позволив Хаосу сделать очередной победный ход.

О чем-то таком верещали остроухие ксеносы – эльдар, когда Волки убивали их, но само собой их не слушали.

Апофеозом, когда Леман Русс уже должен был в последнем жесте милосердия оборвать жизни Волков, стало обращение Антея, но даже тогда примарх пошел против правил и оставил им жизни. Абсурдное решение, не свойственное Палачу. А ведь его собственный брат, примарх восьмого – предупредил его. Демон смаковал эту историю. Конрад Керз встретился с Руссом именно ради этого.

Все его видения сбывались, но его не слушал никто, потому что все они были ослеплены гордыней. Это же случилось и в тот раз. Ночной Охотник знал правду, но Волчий Король ему не поверил и отказался убить своих выкормышей. Он не верил, что мог ошибиться в них. За чистыми душами и правдивыми взглядами он не видел даров Хаоса, зачатков будущего предательства.

Похожее случилось и с Сигурдом, но Великий Волк не нарушил своего слова. Изгнав же Стаю, он лишь помог Нерожденным – без постоянного надзора Рунных Жрецов уже ничто не могло им помешать, а собственные Жрецы изгнанников уже были обмануты. Едва они стали представлять опасность – силы Хаоса Неделимого избавились от них, заодно лишив вожаков возможности отвлекаться от насущных проблем.

В итоге – из разделили. По словам Аскафера – чтобы в последний раз испытать их по-отдельности и утвердиться в выборе – использовать их обоих или избавиться от них, если они окажутся слишком опасны. Демон намекнул, что второе относится в большей мере к Сигурду, о чем он сожалел – прими он Нерожденного, и ему бы тоже не было равных, как и Антею.

Волкодав слушал все это, будучи не в силах ответить. Поздно было что-то говорить – все уже случилось, и отрицать это было бы смешно. Тварь наслаждалась немногим отведенным ей временем – она сможет так болтать только до полного слияния их сознаний, когда они станут по-настоящему одним целым. Потом уже ничто не сможет причинить боль этой обреченной душе, демон старался сделать это заранее.

Неожиданно Аскафер умолк. Молчание длилось недолго, лишь несколько секунд, потом он вернулся. Его мягкий шипящий голос наполнил сознание.

- Приготовься. Мы выходим из варпа. Нас ждет мертвый мир, где все закончится для нас обоих. Мы станем самым могущественным существом в материальной вселенной.

Шипение твари было веселым. Похоже, он нисколько не переживал по поводу того, что будет принесен в жертву этому великому плану. Возможно, он просто мыслил иными категориями.

Антей почувствовал, как тело, когда-то принадлежавшее ему, поднимается вертикально – демон решил, что пора вставать. Он торопился действовать.

Такое случалось часто при переход из одного пространства в другое, особенно при возврате в материальную реальность. Пока двигатели выравнивали свою работу, пока системы обновляли данные – происходили мощные энергетические пульсации

Особенно сильно они ощущались псионически-активными существами на кораблях – поле Геллера отключалось немного раньше, чем окончательно закрывались врата варпа. Это не несло опасности впустить призрачную паразитическую сущность – перемещаться в реальности они уже не могли.

Тело Волка отреагировало быстрее, чем мозг. В тот краткий момент, когда мигнул и без того тусклый свет, он почувствовал, что пошатнулся. Демоническая сущность на такой же краткий миг утратила свой контроль – реальность была чужда ей, даже когда тварь находилась в теле носителя.

Слишком она поспешила. Оставайся он сидеть – и, возможно, не заметил бы ничего, но он как раз поднимался на ноги, и почувствовал это очень отчетливо.

Его руки мгновенно взметнулись вверх и раздался характерный щелчок закрывшегося замка. Аскафер взвизгнул, но и только. Ошейник сковал его слишком прочно. Теперь это он был заключен в теле Волка, не имея над ним никакой власти. Единственное, что он мог – выть и царапаться в стенках сознания, причиняя невыносимую боль в мозгу, но Антей уже привык к этому.

Она и так стала почти постоянной, но теперь, когда он мог совершать действия согласно своим желаниям, он был готов вынести и большее в уплату за своеволие. Впрочем, издевательство длилось не долго. Аскафер подозрительно быстро успокоился. Его присутствие физически ощущалось в теле, словно за глазами растекается что-то маслянистое и горячее. Почувствовав на коже лица мокрое, Антей провел по ней пальцами. Это были дорожки из кровавых слёз. Демон устраивался поудобнее.

Лениво шевельнувшись, он ехидно прошипел, зная, что его слышат:

- Один ход в твою пользу, мальчик. Ты действительно считаешь, что тебе это поможет? Так будет даже интереснее, но тебе уже поздно пытаться спастись. Ты уже принадлежишь мне, и я никуда не уйду, не позволю тебе умереть. Тебе некуда бежать. Ты лишь оттягиваешь неизбежное.

Остановившись, чтобы перевести дыхание, Волкодав точно так же прошипел сквозь зубы:

- Посмотрим.

Он шел, стараясь не привлекать внимания, высоко подняв ворот, чтобы скрыть мягкое сияние псионического украшения, стараясь, чтобы никто из попадающихся на его пути не догадался о произошедших изменениях. Его мысли были для Аскафера как на ладони – Волк хотел пробраться на пусковую палубу и украсть один из челноков – скорее всего «Грозовую Птицу» – он лучше их изучил и чаще управлял ими, хотя и не так часто, как хотелось бы. Несущие Слово не смогут не заметить несанкционированного запуска, и, либо собьют челнок, либо… Лететь было особо некуда, он не представлял, где они оказались, но главной целью было убраться подальше от этой космической тюрьмы.

Демон выпустил когти и царапнул – скорее игриво, или проверяя готовность Волка отразить внутреннюю атаку. Само собой - он был не готов, но ошейник крепко держал тварь в узде, и та сделала вид, что ей не интересны эти игры.

- Ты ведь понимаешь, что тебе не уйти? Даже если ты доберешься до ангара – кто позволит тебе покинуть корабль? Тебя пристрелят прямо там, снимут ошейник, и ты станешь моим. Еще одна смерть, Антей, и все закончится. Нет смысла бежать, и нет шанса.

Не отвечая, Волк зарычал, продолжив свой путь. Он осторожно выглянул за переборку посадочной палубы. Здесь было довольно безлюдно. Лишь несколько сервиторов выполняли свои задачи. Стыковочные опоры были подтянуты, но ворота ангара были открыты, и через пленку силового поля, по которой изредка пробегала серебристая рябь, были видны очень мелкие звезды.

Демон прокомментировал и это.

- Как думаешь, случайно ли здесь никого нет? Или о тебе снова позаботились?

Это был риторический вопрос. Волкодав знал, что в его жизни не было случайностей. От отчаяния он тихо застонал.

- Ну что? Может, все же сдашься?

Низко пригнувшись, стараясь двигаться как можно незаметнее, Антей метнулся в тень одного из кораблей. Изуродованное тело не могло двигаться с желаемым проворством, а обрывки цепей, сросшихся с плотью, немилосердно жгли, но куда хуже было то, что они негромко позвякивали, а на пол стекала сукровица неправильно-грязного цвета. Не оставлять следов, как он привык, не удавалось. Усталость сжирала последние крохи сил, но вперед его тащила абсурдная воля. Просто движение ради движения. Не принимать смерть в покое, сопротивляться до последнего и чуть дольше.

На самой посадочной палубе было мало «Птиц». Они в основном находились на удерживавших их захватах, располагавшихся в тоннеле ангара. Не было смысла лезть туда – они деактивированы, и вручную их системы не оживить.

Здесь, внизу, оставались те, что нуждались в ремонте. Всего лишь пять штук, и не было уверенности, что хоть одна из них сможет взлететь. Та, в тени которой он прятался, не имела энергетического узла, извлеченного, видимо, для замены. Пришлось переместиться дальше.

Вторая птица вовсе заканчивала свой путь. Она ожидала своей очереди на разборку и переработку.

В третьей оказалось неисправным управление активацией – двигатель взревел, но потом издавал лишь кашляющие звуки выхлопов, которые трудно было не услышать, что в очередной раз развлекло демона.

Четвертый транспорт отблескивал свежей краской цвета крови. Без единой царапины, он был словно только что облит термостойкой керамоэмалью, но впечатление было обманчивым. Это покрытие проходит своего рода закалку при высокой температуре, а потом выдерживает огромные ее перепады. Поднимаясь по опущенной рампе, Волк скривился. Внутреннее пространство было испятнано омерзительными символами предательства. На стенах были видны выплески крови. Человеческой крови.

Аскафер вновь заворочался, почуяв нечистую жертву. Антей чувствовал, как тот принюхивался, наслаждаясь.

- Они освятили этот корабль во славу Истинных Богов! Они верные и старательные сыны, и их ждет награда.

Тварь мерзко хихикнула в своей обычной манере.

- Надеюсь, ты не станешь брезговать этими небольшими украшениями?

Волкодав зарычал, но не только из-за этих слов. За запахом подпорченной крови он почувствовал и кое-что еще. Пройдя в кабину управления, он позволил себе стон сквозь сжатые зубы, демон же констатировал факт.

- Это так трагично, не правда ли. Он украден с вашего корабля. Частичка дома. Тебе здесь должно быть уютно.

Пальцы Антея коснулись краев разрубленного металла. Крест накрест две трещины пересекали волчьи головы и меч между ними. Символ верности был осквернен и большим пятном крови, которая здесь была тоже повсюду. Волчьи шкуры, которые еще лежали на креслах пилотов стали жесткими, шерсть слиплась красными сосульками.

Только одного предмета не коснулась ни одна капля жертвенной крови. Возле бокового стыка напольной решетки со стеной, видимо случайно закатившись туда, лежало нечто белое. Опустившись на корточки, Антей с трудом извлек оттуда большой волчий зуб.

Он лежал в тени, и заметить его можно было только вот так, случайно. Если после всего произошедшего еще можно было верить в случайности.

Это вообще был не трофей. Это был видоизмененный человеческий зуб. Зуб Астартес. Видимо кто-то из легионеров с кем-то неудачно сцепился, а выбитый клык выплюнул уже здесь. Кому он принадлежал, Волкодав не мог определить. Его чутье, перебиваемое вонью крови, сильно ослабело без поддержки тех сил, что когда-то ему так щедро даровал Хаос.

Это заставило его улыбнуться. Эта вещь была последним, что он ожидал бы найти здесь. Впрочем, улыбка пропала очень быстро, когда он услышал сзади звук, который опять же не ожидал услышать.

Под торжествующий хохот Аскафера заворчал активизированный механизм, закрывающий выход из «Птицы». Рампа поднялась и люк загерметизировался. Вместе с тем потихоньку начали оживать прочие системы. Они не требовали вмешательства пилота.

- Я же говорил. Ты все еще веришь в случайности? Этот транспорт освятили специально для нас с тобой, чтобы мы смогли достойно завершить свои старые пути и встать на новый, совершенно иной, ведущий к истине. Он ждет нас, и мы не будем медлить. Устраивайся поудобнее. Наше путешествие может показаться тебе некомфортным.

Взвыв, Волк уже не пытался касаться панели управления. Он понял, что челнок управляется дистанционно. Он бросился к главному управляющему посту возле хвостовой части, но там лишь разочарованно ударил кулаками по металлу. В системе оповещения раздался гнусный двойной голос Дар Шеета.

- Не старайся. Мы надежно защитили все, что ты мог попытаться вывести из строя. Ты попался в простую ловушку, пес. Жаль. Я надеялся, что игра продлится дольше, и мои легионеры ждали тебя напрасно. Не думал, что отродье этого старого вшивого Волка будет столь трусливым, и предпочтет бегство почетной смерти в бою. Ты разочаровал меня. Однако, итог все равно уже не изменится. Потерпи немного. Скоро ты окажешься там, где тебе предначертано и твое возвышение завершится. Буду с нетерпением ждать твоего возвращения, будущий брат!

Связь прервалась. «Птица», тяжело взревывая набирающими обороты двигателями, уже начала двигаться. Чувство отчаяния не очень-то свойственно легионерам, однако сейчас оно было вполне уместно. Эта ситуация была действительно безвыходной.

Демон вновь напомнил о себе, тактично царапнувшись изнутри.

- Почему же безвыходная. Сними ошейника, обратись Волком, и металл не будет тебе препятствием.

И снова рассмеялся. Снять украшение, которое сковывает любые псионические силы, значило выпустить на волю эту тварь, на что Антей пойти не мог. Вместо этого он все же прошелся по всей «Птице», пытаясь отыскать хоть какую-то слабину, но все, что с ней сделали в свое время его брат и Несущие Слово – было сделано на славу.

***

Нервно-визгливый сигнал тревоги заставил Волка приоткрыть глаза, но с места он не сдвинулся. Он знал что это. Опасное снижение на слишком большой скорости и под опасным углом. Опасным, даже с точки зрения бесшабашных Волков. Кто бы ни вел все это время «Грозовую Птицу», он не планировал мягкой посадки. Ему хватило мгновений, чтобы сопоставить все, что он узнал.

Последняя смерть, о которой говорил демон. Последняя жертва, которая даст ему полную власть и убьет их обоих. На сей раз – окончательно. Оставалось лишь принять это. Что бы он ни попытался сделать, что бы ни произошло дальше – все сведется к одному. Слабым было утешением, что он больше никогда не будет ощущать всей вины за свои поступки. Он перестанет существовать для этого мира.

Смерть в рухнувшем с неба маленьком кораблике? Что ж.

Он продолжал сидеть на полу, скрестив ноги и сгорбившись от боли во всем теле. Нет смысла пристегиваться. Противоперегрузочные кресла на такой скорости не спасут. «Птица» рассыплется от удара на мелкие кусочки, здесь не уцелеет ничто.

***

У планеты была слишком тонкая и слишком разреженная атмосфера. Она нисколько не замедлила опасного спуска.

Он успел понять, что удар произошел. Успел увидеть, как металл корабля сминается и рвется – он находился в самом его конце. Успел сделать последний выдох и закрыть глаза, когда почувствовал, что его тело швырнуло вперед, в огненный вихрь острых кусков искореженного металла. Успел почувствовать острую боль, когда его тело поддалось всем этим поражающим факторам. Возможно, постарался Аскафер, который не упускал момента насладиться всеми чувствами смертного тела. Успел услышать его сладострастный стон, но это было последним.

Потом не было ничего. Не было ни света, ни тьмы, никаких проявлений реальности или Имматериума. Это была абсолютная пустота. Конец Пути. Конец Нити.

Глава 75

Если бы он смог, он бы застонал от разочарования.

Вместо долгожданной пустоты, которую он ждал вслед за огненной вспышкой, была лишь кратковременная темнота и тишина, следом за которой пришло странное чувство.

Воспоминание, пришедшее из прошлого, перестало быть воспоминанием. Он чувствовал, что тонет. Его окружает ледяная тяжелая вода, а нечто, обвив и сдавив шею, утаскивает его вниз во тьму. Барахтанья ничего не давали – нечто было явно намного крупнее и сильнее легионера. Оно недвусмысленно топило свою жертву.

Антей никогда не был на Фенрисе, но понаслышке знал от других Волков о том, насколько непроста там жизнь. Это воспоминание было вторым, внезапно возникшим в памяти, вместе с загадочным зверем – кракеном. Что в историях Влка Фенрика было правдой о чудище, а что просто вымыслом – он не знал, но почему-то он считал, что именно эта тварь сейчас тянет его вниз. Он даже не вспомнил о том, что находится не на Фенрисе.

Вцепившись в обвившее горло щупальце, и отчаянно брыкаясь, Волкодав принялся вырываться. Он рычал сквозь зубы, не смотря на то, что вокруг него была толща смертельно ледяной воды.

Он знал, что ранен. Он чувствовал боль в переломанных костях и немилосердно располосованных мышцах. В воде он чувствовал привкус собственной крови, привлекающей еще больше хищников, чьи тени метались вокруг, не решаясь претендовать на добычу более крупного хищника.

Антей неистово дергал за держащий его отросток, но это приходилось делать лишь одной рукой – вторая была сломана, как и обе ноги. Силы были на исходе, когда, откинув голову назад, он просунул под щупальце пальцы относительно целой левой руки. Шею сдавило еще сильнее, но он не остановился и продолжил надавливать на преграду, пока между шеей и чужеродным организмом не оказалось предплечье. То, что не удалось оттянуть от себя, он решил отодвинуть, и, напрягаясь изо всех сил, резко сдвинул руку от себя, размыкая смертоносное объятие.

Он почти услышал скрип, когда ему удалось преодолеть сопротивление животного. Он оттолкнул щупальце и бросился в сторону, пока оно снова его не поймало. Едва ли он мог спастись, но это не особо его заботило.

***

В то же мгновение вода исчезла. Судорожно вздохнув, Волк открыл глаза.

Он лежал на голом камне, слегка присыпанном снегом. Странное ощущение объяснилось быстро. Он больше не нуждался в воздухе, да его тут и не было, как почти не было и атмосферы.

Рывком попытавшись встать, он почувствовал боль. Многочисленные раны и переломы исковеркали тело. В двух сотнях метров дымились останки Грозовой Птицы, сохранившие отвратительно-красный цвет. Видимо, его вышвырнуло в пробоину или он бессознательно выполз сам, хотя не должен был выжить. Не должен был дышать той смесью газов, что его окружала. Приподнявшись на левом локте, он понял причину, по которой все еще жив. С губ сорвался болезненно-стыдливый стон.

Рядом с ним на камнях лежал, слабо поблескивая отсветами скудного огня, разорванный на две части псионический ошейник. Камни, добытые на далекой планете, потускнели, утратив прозрачность, и рассыпались крупными неровными осколками. Сам металл был покрыт пятнами, похожими на ржавчину.

Аскафер лениво потянулся и несильно сжал когти, напоминая о себе.

- Ну, что ты сделаешь теперь?

Он не торопился вновь предъявлять права на это тело. Он откровенно развлекался, ожидая следующего хода от Волка.

- Что теперь?

К счастью, Антею не нужно было говорить. Даже на это сил почти не осталось.

Он почувствовал некоторое замешательство в ответе твари.

- Не знаю. Ты должен был умереть, но ты выжил, и до сих пор жив. Значит, мне придется подождать. А ты пока осмотрись. Впрочем, можешь помочь нам обоим, если найдешь способ убить себя.

Невесело усмехнувшись, Антей вновь опустился на ледяные камни.

- Нет.

Аскафер фыркнул.

- Тогда остается надеяться, что сынам Проповедника хватит сообразительности прислать сюда кого-нибудь, чтобы они довершили начатое.

Волкодав победно улыбнулся.

- То есть ты не можешь ничего сделать со мной. Не можешь заставить меня двигаться?

На сей раз, демон промолчал, подтверждая правоту Волка.

- Почему?

Он снова не ответил.

Постепенно холод начал сковывать все тело. Онемение расползлось, практически полностью парализовав его. Будь на месте Антея смертный, да даже и легионер – он бы уже был мертв, но странности метаболизма позволяли ему оставаться почти живым, лишив его части чувств. Он перестал чувствовать свое тело, и вместе с этим ушла боль. Сердца бились очень редко, и пародия на дыхание тоже почти прекратилась. Он прикрыл глаза. Это состояние было похоже на анабиоз. Он ждал, пока за ним придут его палачи.

Время текло неспешно, неизвестно даже, сколько его прошло, пока до оставшихся на орбите Несущих Слово дошло, что что-то не так. Хотя, возможно, что прошли лишь часы, и они следили за всем ходом процесса.

То, что они прибыли, он понял по едва различимой, поначалу, вибрации. Все теперь воспринималось очень странно, но едва тело получило первые сигналы о присутствии других форм жизни, оно само принялось спешно приводить себя в боеготовность. Резко распахнув глаза, Антей увидел, как к нему осторожно подходят легионеры семнадцатого. Все – в красном керамите с оскаленными лицевыми щитками шлемов. Все – одержимые, или благословленные - по их мнению.

Почуяв врага, в нем отчаянно принялся скрестись зверь. Это был не демон, это был волк. Он чувствовал свободу и противника, и рвался наружу.

Перекатившись на живот и уперевшись левой рукой, оберегая по-прежнему неподвижную правую, он приподнялся.

Легионеры шли очень осторожно. Они опасались Волка даже при таких его ранах, и он оскалился, хотя и понимал, что ему никуда не деться. Последним шансом было обращение и надежда, что и тогда демон останется бессилен. Собираясь с силами, склонив голову и зажмурившись от предчувствия боли, он тихо прошептал:

- Прости, Сигурд.

С треском, который было проще почувствовать, чем услышать, он дернулся в сторону. От этого движения сместились начавшие срастаться кости. На ледяные камни вновь хлынула кровь, когда их края распороли плоть. Хватанув широко раскрытым ртом воздух, Антей выгнулся от боли, но на мгновение возник страх, что у него ничего не выйдет.

Вюрд, на сей раз, был милостив к нему. У него получилось, хотя это и заняло времени больше, чем обычно. Когда его крик сменился грозным рыком, на скудном снегу застыл чудовищных размеров волк. Шерсть на загривке была вздыблена, хвост угрожающе поднят, а голова опущена.

Все-таки это был уже не тот зверь, которого раньше страшились даже слуги Хаоса Неделимого. Обращение не полностью смогло восстановить его тело.

Шкуру пятнали многочисленные раны, кости срослись неправильно, а из пасти при дыхании капала кровавая слюна. Правая лапа так и не восстановилась, она висела, скрючившаяся и бесполезная.

Замершие, было, легионеры переглянулись, и вновь пошли вперед, обнажая оружие. Прямо на ходу их собственные тела деформировались вместе с доспехами.

Антей как никогда остро ощутил, что осознает себя человеком в теле огромного зверя, и впервые он почуял в приближающихся к нему тварях родство. Это было горькое чувство.

Досада от того, что они предали, что он сам оказался предателем, приняв то, чем стал, то, что теперь текло в его жилах. Благословение. Пролитая им кровь невиновных братьев только усугубляла все это. Пути назад уже никогда не будет, и из этой схватки он впервые не выйдет победителем, даже если одержит верх над этими тварями, что приближались к нему. Теперь уже – они его собратья. На краткий миг возникла малодушная мысль.

Если все равно уже ничего не изменить – почему бы не сдаться? Сделать все быстро и принести эту последнюю жертву собственной кровью, и окончить свое существование, чтобы не видеть того, к чему оно привело.

На этой мысли Аскафер завозился, словно прислушиваясь к мыслям человека, а потом и решил добавить собственный голос – на удивление мягкий, почти заботливый.

- Да. Сдайся. Позволь им убить тебя. Они сделают это быстро, и мы оба сможем, наконец, отдохнуть. Ты ведь этого хочешь?

У Волка не было желания спорить и в очередной раз лгать себе же.

- Хочу.

Он действительно устал. Не физически. Его не тяготила ноша десятилетий, он уже давно не был человеком, но время обернулось кровью и болью, которые нести было куда тяжелее.

Кто-то когда-то сказал, что каждому ноша дается по его силам. Это была гнусная ложь. Этой ноше никогда не было меры, и только когда у несущего ломался хребет от непомерной тяжести, он, наконец, освобождался от этого.

Хребет Волкодава был прочен. Если даже Хаос был бессилен оборвать его Нить – что будет дальше? Едва ли он хотел знать ответ.

Из пасти волка вырвалось облачко пара.

- Если я сдамся сейчас…

Аскафер потянулся.

- Ты все же решился?

Из его голоса пропала издевка. Он больше не насмехался.

Волкодав помедлил.

- Возможно. Скажи мне одно, Аскафер, и скажи правду. Если я пойду на это – что будет с моим братом? Он останется жив? Вам хватит одного меня?

Казалось, демон задумался.

- Тебя одного нам хватит с лихвой.

Почувствовав некоторую недоговоренность, Антей насторожился.

- Что?

- Даже если он не станет добычей Хаоса – он проживет не долго.

Волк снова зарычал, и Несущие Слово замерли в нескольких шагах от него. Похоже, их Нерожденные чувствовали колебания их жертвы.

- С ним произошло кое-что совсем недавно. Скажем так – он встретил нужного человека. Очень скоро ему придется обагрить меч кровью невинного, но помешать ему нельзя – он поступит так по закону этого времени.

Когти на лапах волка прочертили глубокие царапины по камням.

- О чем ты?

- Закон требует, чтобы отпрысков предавших легионов предавали мечу, даже если они утверждают, что верны Императору. Это та цена, которую люди заплатят за свой страх.

Демон не успел договорить.

- Ты говоришь – легионов?

- Да.

Это был тихий вздох, словно тварь испытывала некоторое разочарование.

- Ты просил правды – вот правда. На нашу сторону перейдет несколько легионов, но даже те, кого будут считать верными Терре – вписываются в наши планы, и даже среди них найдутся те, кто видит, как порочна власть ложного бога.

- Ложного бога?

- Вы зовете его Императором.

Антей хотел, было, высказаться, что это ложь и этого не может быть, но промолчал. Он сам был подтверждением слов Аскафера.

- Будет война?

Аскафер облизнулся, но без особой радости.

- Да. Галактика сгорит в огне этой войны. Те, кто не доживет до нее, могут считать свою смерть везением. Потому не беспокойся о брате. Он погибнет до всего этого, и Хаос не коснется его души. Твое сознание тоже умрет совсем скоро, а то, что продолжит твой путь – уже не будет тобой. Только Твоя сущность могла бы остаться напоминанием о вас, но помнить все равно будет некому. Ваши имена стерты, ваши деяния преданы забвению. Могу обещать, что это будет милосердием для вас обоих. Вы и так страдали слишком много для смертных. Так ты готов принять свою судьбу?

Волк нервно рыкнул.

- Ты не досказал. Что он сделает? Как он умрет? Из-за чего?

Странно и непривычно было слышать тоскливый вздох от порождения Варпа.

- Он не сможет смириться с реальностью и убьет себя. Он уйдет из жизни добровольно. Почти так же, как это пытался сделать ты, но не с помощью яда. Он почти бессмертен, но не неуязвим. Его смерть будет не столь болезненной.

- Ты что, сочувствуешь?

Демон нервно хихикнул.

- Я? Вовсе нет. Мне просто жаль, что он так и не станет нашим достоянием. Вы всю жизнь шли плечом к плечу и были идеальной парой. Его смерть это огромная потеря для нас, а если бы мы смогли обойтись без этого маскарада с одержимостью, и вы приняли бы истинный путь добровольно – нам не были бы нужны легионы. Однако, всегда приходится довольствоваться тем, что есть.

Антей молчал, и тварь, поколебавшись, договорила.

- Ты знаешь, что это правда. Наш симбиоз не позволяет нам скрывать друг от друга свои мысли. Ты ничем ему не поможешь – ты попросту не доживешь, но к чему испытывать лишнее чувство вины за то, чего нельзя и более того – не нужно менять.

Легионеры в красной броне стояли почти на расстоянии удара и ждали, уже совершенно спокойно. Возможно, они знали об этом странном диалоге, и из уважения к старшему Нерожденному не мешали его завершить.

Шерсть на хребте зверя опустилась. Чудовищная пасть захлопнулась с громким лязгом, и Волк в упор глянул на ближайшего Несущего Слово. Тот едва заметно отстранился, готовясь нападать.

Признавая свое поражение, Антей коротко произнес, обращаясь к своему Нерожденному:

- Я согласен.

Словно бы сомневаясь в решении странного человека, Аскафер переспросил:

- Ты отдаешь себя во власть Истины?

Короткое согласие произнести было стократ труднее.

- Да.

Белый волк неуклюже сделал шаг вперед. Сломанные лапы отозвались болью, но что-то произошло еще. Он с визгом упал на камни, но еще до того, как кто-то из легионеров успел бы нанести удар. Что-то острое вонзилось в подушечку единственной здоровой лапы, когда она коснулась земли. Впрочем, для Несущих Слово это его движение стало сигналом к нападению.

Энергетические клинки полыхнули, три из пяти даже попали в цель, но что-то в мозгу зверя переключилось. Это больше не был легионер. Это был хищник, загнанный и раненый, но это был нерассуждающий дикий зверь, который не подчинялся доводам визжащего демона. Ему понадобилось лишь два рывка головой, чтобы не ожидавшие таких перемен предатели потеряли разом двоих собратьев.

Оставшиеся трое успели прожить еще несколько секунд, но, даже рыча от боли в лапе, зверь настиг их и прикончил.

Убедившись, что врагов больше нет, волк лег, вытянув вперед левую лапу. Нечто там причиняло боль, и он осторожно принялся обнюхивать подушечки в поисках того, что могло привести к таким невероятным последствиям – на снег сбегала белесая кровь. Не всякий противник смог бы сделать подобное, он выживал во многих, куда более опасных переделках, и был по-своему удивлен.

Широкий язык принялся зализывать рану. Собственная кровь была неприятна на вкус, но инстинкт говорил, что это необходимо.

Язык коснулся чего-то острого. Потом снова. Это была какая-то заноза. Она засела глубоко – пока он убивал, он был вынужден опираться именно на эту лапу.

Мелкие передние зубы осторожно вцепились в торчащий кончик этой помехи. Не вышло. Тогда он надавил сильнее, но зубы вновь соскользнули. Так или иначе – это следовало убрать, и, повинуясь необходимости, волк полоснул бритвенно-острыми клыками по собственной плоти, а затем с силой вгрызся в собственную лапу.

Зубы, наконец, надежно сомкнулись на занозе и осторожно потянули для пробы, а затем сильно дернули. Почти получилось – по крайней мере, теперь наружу показался более длинный конец непонятной вещи. Волк попытался снова, и на сей раз - ему удалось выдернуть это окончательно.

Он выплюнул свою находку на снег и обнюхал.

Это была кость. Слишком правильной формы чтобы быть осколком. Это было нечто знакомое зверю, нечто такое, что он когда–то видел.

- Что ты наделал?

Визг демона, наконец, достиг своей цели. Антей моргнул, наконец, придя в себя. Он все еще был волком и лежал на камнях, пытаясь зализать раненую лапу, а перед ним, весь в его крови, лежал, подобранный им раньше, клык легионера.

Все еще не поняв в чем дело, он поднял голову, чувствуя запах и иной крови.

- Что произошло?

Аскафер замолк довольно неожиданно, но потом вновь взвизгнул.

- Ты убил их, всех. Что на тебя нашло?

Волк тряхнул головой.

- Я ничего не помню. Я…

Озарение пришло несколько неожиданно, и он рывком поднялся, насильно выпрямив правую переднюю лапу, так что кости вновь встали на место, а кровь быстрее хлынула по жилам.

- Тварь. Ты пытался заставить меня сдаться.

Его зубы вновь злобно щелкнули.

- Не выйдет. Я буду убивать всех и каждого из вашего племени, сколько бы они не приходили сюда. Я не отдам свою жизнь по команде – вы не имеете права приказывать мне. Я – Волк.

Аскафер презрительно фыркнул.

- Ты пес. Пытаешься верить в то, что не все потеряно, даже зная правду. Ты глуп и жалок.

Волкодав зарычал.

- Я – Волк. И я – Человек. А люди не сдаются таким, как ты.

Эта тирада развеселила демона.

- Ты ошибаешься, мальчик. Ты и не человек вовсе, и никогда им не был. Ты всегда был инструментом, проводником нашей воли. Твое предназначение – служить нам, и этого не изменить. Все люди чьи-то рабы. Других людей или не-людей, собственных желаний и страхов. Твоя гордыня не оправдана. Ты уязвим, как и все они. Просто каждому нужно свое время, чтобы это осознать. В следующий раз ни один твой собрат, который, как в этот раз, помог тебе даже после собственной смерти, уже ничем не поможет. Нет такой силы, которая смогла бы отобрать добычу у сил Хаоса Неделимого, а даже если бы и была – за тебя она бы точно не вступилась, предатель.

Глава 76

Этот мир был мертв уже давно.

Сотни лет он плыл в космосе голой каменной сферой, лишь чуть-чуть припорошенной снегом из замерзшего аммиака.

Здесь не было жизни уже сотни лет, как не было и смерти – до недавнего времени.

Оставляя на тонком, как мираж, снегу, едва различимые следы, по камню брел зверь.

Подобных тварей вселенная не знала – он был уникален в своем совершенстве и он умирал.

Не от того, что здесь не было атмосферы, пригодной для поддержания большинства форм жизни. И даже не от множества ран на теле.

Белая шерсть свисала клоками, а местами была содрана вместе с кожей. Через оставшуюся шерсть проглядывали обрывки ржавых цепей, перемазанных зеленовато-бурым гноем.

Лапы существа, изувеченные множеством переломов, нетвердо ступали, скользя по камням. С каждым хриплым вздохом на снегу оставались капли розовато-белой крови, в которых плавали черные сгустки и обрывки плоти.

Белый волк, бывший когда-то вполне реальным страхом галактики, стал тенью, призраком самого себя. Он едва брел.

Не один день он шел вот так, держась лишь на ничем не питаемом упорстве одушевленного механизма.

Иногда рядом с ним шел кто-то. Попутчик. Его голоса были всегда разными, но говорили об одном. Он не слушал, продолжая идти, пятная снег кровью.

Часто останавливаясь и ненадолго замирая, волк отдыхал. Именно в такие моменты покоя справа и чуть сзади возникала тень. Он почти не видел ее, потому что предпочитал не смотреть в ту сторону, зная, что там увидит.

Неестественно искривленные конечности, дрожа, уперлись в каменную поверхность. Зверь стоял, задыхаясь, хотя его тело, одаренное варпом, не нуждалось в воздухе в привычном человеку понимании.

- Долго ты еще намереваешься бегать от своего будущего?

Спокойный, чуть насмешливый, голос заставил волка обернуться. Безумный оскал встретился с легкой улыбкой человека. Не человека. Человек бы не выжил здесь без громоздких защитных систем.

- Тебе не уйти от нас. Не уйти от Него. У тебя нет шансов сбежать. Все кончено.

Коротко рыкнув, зверь отвернулся и пошел снова, но сумел сделать лишь пять шагов и остановился, низко опустив голову. Человек приблизился и раскрытой ладонью коснулся головы волка между длинными ушами, словно рядом с ним был простой ручной пёс.

- Пора остановиться.

Волк попытался отдернуться, но, заскулив, раненый зверь упал на камни. Он лежал, тихо постанывая, хотя человек не сделал ничего, что могло так сказаться на белоснежном существе. Просто его время вышло.

Человек присел на корточки рядом, продолжая перебирать шерсть на голове волка.

- Ты все пытаешься бороться. Ты всегда боролся с любым врагом, не так ли? Даже если вся вселенная будет против тебя – ты будешь бороться. Так ты говорил. Что ж. Ты знаешь теперь, что кроме той вселенной, которую ты знаешь, есть то, с чем ты бороться не сможешь. Ты же знаешь, что твой хозяин сильнее. Он в любом случае завладеет твоим телом – живым или мертвым, ему не важно, но за неподчинение ты заплатишь гораздо дороже. Послушай меня. Сдайся. Прими то, что происходит с тобой, и тебе не нужно будет испытывать все это.

Руки продолжали гладить израненную шкуру. Вяло дергая лапами, волк упорно пытался оттолкнуться от сидящего рядом с ним, настороженно косясь.

Демонстративно медленно, человек вынул из складок плаща длинный нож с черным обсидиановым лезвием, покрытым рунами, демонстрируя его зверю. Тот, узнав клинок, попытался рывком подняться, но умирающее тело подвело своего хозяина. Лапы разъехались, и волк снова рухнул на снег, издав скрежещущий визг.

Ладонь человека легла на плечо, потрепав его.

- Лежи. Скоро все закончится. Все изменится.

Рука скользнула ниже и придержала лапу, которую зверь безуспешно попытался отдернуть. Лезвие ножа вспороло кожу и сухожилия, разорвало вены, выпуская из тела остаток жизненной жидкости. То же самое он проделал и со второй лапой.

Крови было мало. Она практически вся была растрачена за время этого бесполезного путешествия. Он потянулся, было, перерезать животному горло, но потом передумал. Его рука зарылась в пышную гриву волка, сжатую цепью, которая впилась в его плоть.

Человек водил пальцами по ржавым звеньям, острые края которых рассекали его кожу, доставляя болезненное удовольствие. Яд проник в тело, пьяня и заставляя теряться в ощущениях. От своей жертвы он отошел только тогда, когда тело животного изогнулось в судорогах, когда выплеснулись остатки крови.

Благородная белизна шерсти потускнела, а потом ее медленно сменила чернота.

Оскаленная морда приподнялась, словно вверх ее толкнули неведомые силы. Из пасти выплеснулся поток черной пены, задымившийся на камнях. Желтые глаза мерцали, как пульсары, и в них не было ничего от прежде живого существа.

Отойдя в сторону, убийца ждал.

Искры сознания еще пытались отстоять тело существа, не желая мириться с неизбежным. Это было забавно. Но бесполезно.

Даже в такой тонкой атмосфере было слышно, как ломаются кости и рвутся жилы трупа животного, зубы деформировавшейся морды мелко стучали и удлинялись, покрываясь пятнами гнили.

Черную шкуру, на которой осталось немного шерсти, начало вздувать нарывами. Лопаясь, они выбрасывали фонтанчики гноя и гнилой крови. Края кожи заворачивались и чернели, похожие где на язвы, где на бубоны.

Опершись передними лапами, зверь привстал. Он зарычал, когда на хребте, разрывая цепи, встопорщились костяные шипы.

Он перевел бешеный взгляд на стоящего в стороне человека. Тот низко склонил голову.

Наконец, полностью совладав с телом, его новый владелец заставил его подняться.

Единственное, что ему не удавалось сделать – приспособить звериную пасть к речи, понятной людям. Кости трещали, разламываясь, и перемещались, но рычание так и осталось рычанием. В конечном счете, демон оставил его в покое и прибегнул к более древней форме общения.

«Поразительная сила воли. Все кончено. Доставь нас обратно, червь».

Человек на мгновение позволил себе с неприязнью подумать про Нерожденного, но потом вновь склонился.

- Как прикажешь.

Он отдал распоряжение по воксу и активировал маяк телепорта.

Уже оказавшись на борту корабля, волк снова взглянул на него.

«Побольше уважения, человечек. Ты получил множество даров, но то, что Хаос дал - он может легко забрать».

Клыки щелкнули, как полотнища гильотинных ножниц. На тонком лице смертного, больше похожем на мордочку мелкого хищного зверька, мелькнула смесь выражений от злости до страха. Он привычно склонился.

- Прошу простить мою вольность.

Зверь облизнул покрытые нарывами губы.

«Нет. Но вам всем пока еще позволено жить».

Отвернувшись, он неловко спустился с телепортационной платформы и, хромая, удалился в глубину корабля. Человек перевел дыхание, опасаясь вновь думать о твари из варпа.

Он вздрогнул от неожиданности и выругался, когда сзади неслышно подошел один из офицеров команды корабля.

- Лорд Хальдриг? Капитан просит вас прибыть на мостик.

Глава 77

Ишветаар впервые испытывал страх.

Это не был простой страх смертного или странное чувство этого его вместилища. Сам Нерожденный испытывал неподдельный ужас от того, что он увидел.

Он знал об Аскафере – одном из Высших, но до той поры никогда не встречал его, тем более – в таком обличии. Узнав о том, что избранник от крови Великого Волка наконец-то пал, он поспешил ему навстречу, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Мнимое, разумеется, но иного выбора просто не было. Однако, когда он вошел в помещение, куда был телепортирован с планеты гость, он не удержался, и Дар Шеет потрясенно вздохнул.

Странно было видеть рядом с огромным монстром это ничтожество, Тиабраха Хальдрига. Да, его содействие оказалось полезным, но как же легионер презирал этого человечка…

И все же – сейчас именно он, а не старший из всех Несущих Слово был рядом с их господином. Это было похоже на ревность, но ни Дар Шеет, ни демон этого не стыдились.

Легионер сделал несколько шагов и остановился под чересчур внимательным взглядом твари в облике волка. Ни один из их симбиотической пары не знал, как вообще контактировать с такой мощью.

Волк опередил их обоих. Он раскрыл кошмарную пасть, но не издал ни звука. Слова родились прямо в сознании, наполненные ядом ненависти и презрения.

- Кто ты, червь?

Дар Шеет нервно сглотнул. Демон понял, что хотел бы оказаться где-нибудь на другом конце вселенной. Он подобострастно прошипел:

- Мое имя Ишветаар, господин. Это тело зовут…

Зверь рыкнул.

- Достаточно. Мне плевать, кто этот раб. Собери всех, кто нужен. Я хочу покинуть пределы этого мертвого мира. Мне нужна свежая кровь. Вам лучше поторопиться, иначе я буду охотиться здесь.

Дар Шеет кивнул и развернулся, чтобы уйти и выполнить приказ, но его остановил окрик.

- Пусть этим займутся другие. Ты – расскажешь мне то, чего я не знаю.

Легионер замер на полушаге – голос, лишенный звука, намертво парализовал волю и его самого, и управляющего им Нерожденного. Затем он обернулся.

- Господин?

Его дыхание перехватило. За то время, пока он не смотрел на это порождение варпа, оно приблизилось вплотную, и теперь его морда застыла почти вплотную к его лицу. Он отчетливо видел отвратительные клыки и тянущуюся между ними слюну. От животного, которого с прежним волком роднили лишь очень общие черты, несло разложением, настолько сильным, что это грозило свалить с ног даже бывшего Астартес.

- Господин. Мне нравится, как ты произносишь это слово. Мне нравится твой страх, раб. Идем. Я хочу осмотреть свои владения.

Несущий Слово кивнул. Постепенно он все же набрался смелости, смирившись с могуществом нового повелителя. Ишветаар здесь не был подмогой – он боялся своего родича еще сильнее. Его животные инстинкты не давали ему шанса мыслить, забивая восприятие настоящей паникой. Демон зарылся куда-то в глубины сознания человека. Созданный, чтобы подчиняться, Дар Шеет перенес это более спокойно. Он отступил в сторону.

Черный волк медленно пошел вперед, не оборачиваясь к идущему сбоку человеку. Он хромал, оставляя на полу пятна гнилой крови, но его это совершенно не тревожило.

- Говори.

- Что вы хотите знать, господин?

- Я хочу знать, что было исходным материалом моей сущности в этом мире. Наш с тобой повелитель рассказал мне о причине моего рождения, но пока мы не на месте – я хочу, чтобы ты развлек меня историями. Потом я хочу испытать это тело. Когда мы окажемся во владениях Хозяина – я хочу узнать пределы иного своего облика. Я хочу знать, на что могу положиться, когда настанет пора убивать отпрысков Анафемы.

Рабы, члены экипажа, легионеры и даже безмозглые сервиторы – все убирались с дороги странной пары, идущей по коридорам корабля. Лоботомированные полулюди тоже каким-то образом догадывались об опасности, не смотря на то, что этого не было в их программе.

Волк не обращал внимания ни на кого. Он шел куда хотел, а владельцу судна приходилось просто идти рядом, как простому слуге при господине, но испытываемый благоговейный страх заставлял гордыню молчать.

- Ваше появление здесь, господин, стало возможным благодаря жертве одного из слуг нашего господина и слуги Ложного Бога. Идеальный союз для столь необычного дела.

Висящие лохмотьями губы на длинной морде дрогнули, будто волк улыбнулся.

- Аскафер. Да, я знаю его. Никогда не думал, что от подобного может быть польза. Расскажи о человеке.

- Прошу простить меня, господин, но я мало о нем знаю. Он был одним из легионеров, которые ведут свою родословную от одного из сыновей Ложного Бога. Его имя – Великий Волк, Леман Русс. Его легион – Космические Волки – дикие охотники и убийцы. Нецивилизованные и жестокие глупцы.

Волк щелкнул челюстями.

- Расскажи больше. Мне интересно.

- Они живут словно звери – стаями. Ведут себя как звери – во всём. Им не стали предлагать принять благословение Истинного Пути – это было бы бесполезно. Они преданны Императору, словно ручные животные, и их мозги не способны больше ни на что.

- Твое неуважение опасно, человечек. Ты можешь недооценить врага.

Дар Шеет запнулся.

- Лорд Аврелиан обучил нас многому, повелитель. Наш легион стремится познавать истину во всем.

Волк вновь изобразил улыбку, но промолчал.

- Волки не стремятся познавать. Они предпочитают невежество, а это всегда путь к гибели. Возможно, они сильны, но сколько человек уничтожил существ, которые были крупнее и сильнее его, просто приложив свой разум.

- Ты мыслишь верно, человечек. Твой отец разумен и хорошо обучил своих сыновей.

Легионер чуть склонил голову.

- Благодарю, повелитель.

- Продолжай об этом человеке.

- Его появление в легионе – случайность. Он и его родной брат должны были умереть на планете, находящейся среди окраинных миров. Волки очень редко принимают в стаю посторонних, но примарх руководствовался неизвестной мне логикой, и не просто забрал их. Они пережили процессы, благодаря которым из простых смертных создают легионеров. Из-за своей слабости и предусмотрительности нашего повелителя – они не достигли в этом совершенства. Их развитие пошло непредсказуемыми путями, но надо отдать им должное – они были упрямы, сильны и необычны для Волков. Они оба стремились познавать, правда, по-своему, но их образ мыслей и действий частенько был не таким, как у слуг ложного бога. Они все больше обращались к Истинному Пути, хотя они этого и не знали. В один прекрасный момент оба они оказались в нашей власти. Честные и прямодушные, они легко купились на простые уловки. Мы разделили их. Старший брат, настоящий зверь и превосходный боец, принес себя в жертву ради нашего дела.

- Добровольно?

- Почти. В конечном счете, у него не осталось выбора. Он узрел правду о том, что он всего лишь пешка, преданный всеми. Его душа была слишком праведна, чтобы смириться со всем, что он совершил из-за лжи других.

- А его брат?

Дар Шеет почувствовал укол странного чувства – разочарования.

- Его брат пользуется силами Хаоса Неделимого по собственному желанию, но мы так и не смогли навязать ему сущность Нерожденных. Почему-то они не могут им овладеть. К сожалению, он бесполезен для нас, хотя и опасен. Очень опасен – мальчишка крайне силен.

- Сильнее своего брата?

Легионер задумался на короткое время.

- Каждый из них в чем-то превосходит другого. Вместе они составляли идеальный союз силы и разума. Сложно судить о них порознь.

Волк вновь улыбнулся.

- Что ж. Раз он нам не нужен, я испытаю это тело в поединке и с ним. Мне любопытно. Заодно избавим себя от опасности.

- Разумно ли это, господин?

Несущий Слово не успел ничего понять, когда оказался лежащим на полу, придавленный могучей, но костлявой лапой твари.

- Ты смеешь усомниться во мне? Думаешь, какой-то смертный может сравниться со мной?

Дар Шеет скривился от боли. На нем не было брони, лишь легкие повседневные одеяния. Под влажной от крови и гноя конечностью зверя тело немилосердно жгло.

Не дожидаясь ответа, волк бросил его и отошел. Нерешительно встав, легионер покосился на пятно разложившейся ткани и собственной плоти. Он с трудом сдерживался, чтобы не издать стон и не попытаться стереть опасное месиво. Со временем жжение ослабло, хоть и не исчезло.

Глубоко дыша, он пытался сосредоточиться, но запах гнили, которое издавало теперь уже его тело, неприятно резал горло, а Нерожденный вопил от ужаса, пока он лежал на полу, став такой легкой добычей. Чудовище не только ранило тело, оно с легкостью добралось до глубин сознания и покарало демона за слабость.

- Прошу прощения, господин. Я лишь хотел сказать, что у нас есть более важная цель.

Голос Шеета был хриплым от боли.

Волк пристально посмотрел на него.

- Я знаю.

Он вновь пошел вперед.

- Мне нужен его брат. Я буду охотиться и питаться. Братская кровь и душа – что может быть слаще?

Легионер последовал за своим хозяином.

- Возможно, он уже мертв.

- Возможно?

Сомневаясь в технических познаниях зверя, сержант пожал плечами.

- Мы заминировали корабли. Конечно, я проследил, чтобы их предупредили – я позволил одному из своих собратьев, который предал нас, перебраться к ним. Если они не казнили его раньше, то могли узнать много нового, но как я уже сказал – Волки предпочитают сначала убивать, и лишь потом думать. Возможно, его убили, и он никого не успел предупредить.

Волк нетерпеливо дернул губой.

- Я хочу видеть то место. Я хочу получить их целиком или то, что от них осталось. Потом я хочу заполучить их родоначальника. Я начну выполнять приказ нашего господина с него.

Дар Шеет нервно кивнул. Коснувшись вокс-передатчика, он проговорил установленный приказ. Под немигающим взглядом волка сделать это было очень тяжело.

- Сколько займет наш путь?

- Несколько часов до входа в варп. Если он будет благосклонен, то через несколько недель мы…

- Нет.

Легионер затравленно взглянул на оскалившуюся тварь, но потом осознал, что та не нападает и оскал – вовсе не оскал.

- Он будет благосклонен. Я сам проведу вас. Я не хочу ждать недели. На часы я еще согласен. Какой глупый способ измерять время.

Остановившись у входа на трюмные палубы, волк потянул носом, жмурясь – явно от удовольствия. Ишветаар ощутил мягкое прикосновение и впервые позволил себе расслабиться.

- Ты приготовил это для меня?

Они были здесь одни, и плотно закрытый люк не позволял поселиться здесь шуму. Голос легионера, перемешанный с мягким рычанием Нерожденного, казалось, обволакивал все.

- Да, господин. Мы посчитали, что вы захотите развлечься во время пути и подкрепиться. Мы заранее подобрали представителей разных видов. Едва ли смертные рабы могут заинтересовать вас, но если нужно – они в избытке.

- Вы неплохо постарались. Ступай. Поторопи своих людей. Вернешься, когда вы будете готовы окунуться в наши владения.

Несущий Слово низко склонился, и, пятясь, прошел несколько шагов, и только потом развернулся. Уходя, он ощущал на себе взгляд своего хозяина.

Волк сделал четыре ковыляющих шага, и грузовые ворота стали открываться. Ему, впрочем, не пришлось долго ждать. Он без труда протиснулся в довольно узкую щель, и проход вновь закрылся.

Наружу не проник ни один звук, зато внутри на протяжении нескольких часов звучали крики обреченных существ и радостное голодное рычание.

Зверь не торопился. Он наслаждался каждой каплей пролитой крови, каждым воплем страдающей души. Упиваясь убийством, он позволял некоторым жертвам нанести рану и себе, наслаждаясь и собственными ощущениями. Ему нравилось видеть собственное отражение в глазах жертв, которые медленно стекленели, когда последнее дыхание покидало изувеченные тела.

Многие из собранных здесь видов враждовали друг с другом. Большая часть вообще не имела сходства с гуманоидными формами жизни и не мыслила привычными человеку категориями, но все они оказались в одном положении, и все с одинаковой жуткой четкостью осознали, что перед ними не простой враг из привычной им вселенной. Внезапно все страшные сказки всех рас, все их ужасы - обрели плоть. Уродливую, гниющую, источающую яд. Все надежды, чаяния и планы оказались лишь наивными мечтами. Их жизни оказались никчемными миражами.

Чудовище не просто убивало их – существ из плоти и крови, не только пожирало их души. Оно убивало всякую надежду одушевленных существ, показывая превосходство Хаоса Неделимого над самой Жизнью.

***

Тварь сдержала обещание. Навигаторы не понадобились. Судно, войдя в варп, легко заскользило по его волнам так быстро, будто летящий по направляющим пневмолифт.

Он стоял посреди мостика, устремив по-прежнему немигающие глаза вперед, туда, где были подняты защитные заслонки. Он сказал, что защита им не понадобится, и никто не пострадает, но смертные не в силах были справиться с видением варпа.

Он был иным. Вместо гниющего заживо животного им предстал почти что человек. Он сохранил свою привычку стоять вплотную к собеседнику. Он возвышался над легионерами. Дар Шеет смотрел на него снизу вверх, когда тот покинул трюм. Там еще оставался кто-то живой – зверь не стал убивать всех сразу. Несущий Слово не мог бы сказать, в каком виде бывший Волк более страшен. Он и сейчас был уродлив. Переломанные кости, грубые шрамы, слишком тяжелые мышцы делали его больше похожим на примата. Череп был больше похож на волчий, а все лицо странно вытянутым. Образ зверя дополняли ледяные серо-желтые глаза с вертикальными зрачками и жуткие клыки. Взгляд в упор заставлял трепетать даже одержимых.

Когда он покинул мостик, отправившись доводить до конца свое занятие, все вздохнули с осознанием своей уязвимости. Они боялись. Ради развлечения он уже убил нескольких Несущих Слово. Рабы его не интересовали – они не могли ему сопротивляться. Легионеры – тоже, но он явно испытывал наслаждение, проглатывая их кровь и слитые души людей и Нерожденных. Умирая, каждый из них шептал молитвы, завещанные их отцом, пока еще бьющиеся сердца разрывали острые звериные клыки. Они воспринимали это как очередное благословение. Это было отражением их величия. Принося жертвы, они никогда не забывали о том, что более ценно. По обе стороны тонкой ткани реальности самой значимой была жертва собственной крови. Не важно, в какой форме – кто-то предавал своих братьев, кто-то вот так отдавал свою жизнь. Несущие Слово знали истинную цену многому. К сожалению – не всему.

Истинную цену самого черного предательства и самого безумного доверия они так и не познали. Никто из тех, кто выбрал Истинный Путь, не знали этого.

Это был дар и это было проклятие. В любом случае – и то, и другое было особенным и слишком сложным для осознания. Часто оно скрывалось непомерной гордостью. Часто оно было предметом гордости. И очень редко это действительно был дар. Дар другим.

Глава 78

Волк оказался на мостике без предупреждения. Дар Шеет даже не успел понять этого, просто совсем близко вновь оказались смертоносные челюсти. В воздухе тут же повис тяжелый запах гнили, а сознания коснулось нечто странное. Отталкивающее и неприятное, но не болезненное, и Несущий Слово посчитал за лучшее не сопротивляться. Прикосновение исчезло так же быстро как появилось. Возможно, это было ненамеренное вмешательство чудовища.

Теперь они стояли рядом, глядя на реальное пространство за огромным иллюминатором. Судя по вниманию зверя – он видел нечто большее, чем легионер.

- Ты недооценил тех, кого зовешь Волками. Они выжили. Видимо, твой собрат смог донести до них правду.

Несущий Слово кивнул.

- Однако, это все равно задержало их здесь. Как вы и желали, господин.

Волк щелкнул зубами.

- Поприветствуй их. Я хочу, чтобы они знали о нас.

Легионер с сомнение взглянул на офицера связи.

- Мы еще очень далеко. К тому же, они могут не захотеть принимать сигнал.

Огромная голова медленно повернулась и два желто-серых глаза уставились на сержанта.

- Ты глуп.

Зверь вновь отвернулся.

- Ты должен выполнять то, что я тебе говорю.

Дар Шеет нервно сглотнул и кивнул связисту. Тот, пощелкав тумблерами, с удивлением произнес:

- Странно, но связь стабильна.

Раздался звук похожий на смешок.

- Вы оба неразумные дети. Моей воле подчиняется и Океан Эмоций, и реальный мир. Я хочу, чтобы мальчишка узнал обо мне больше, чем чувствует сейчас.

Тварь преодолела расстояние до кристаллфлексовой пластины иллюминатора, и тяжелый взгляд застыл, направленный, видимо, на корабли. Из глотки доносилось ворчание, а по губам между зубами стекала ядовитая слюна. Капая на пол, она оставляла на металле подпалины.

Он стоял, ожидая пока его слуга закончит свою речь, а затем заревел.

От этого вопля на мостике зажали уши даже легионеры, но к удивлению всех – никто не пострадал – видимо тварь действительно выбирала, кому наносить вред. Ишветаар злорадно откомментировал, что подобный звук может не только убить слабое человеческое тело, но и разрушить массивные конструкции крупнейших космических левиафанов. Дар Шеет был склонен поверить ему. Он понимал, что и сам, и его экипаж – живы только благодаря тому, что их повелитель снисходителен. Вместе с этим, он понимал, что этот крик был адресован их противнику. Что бы это ни было – больше всего в этом было псионической составляющей – звук не может преодолеть вакуума космического пространства.

На несколько секунд Несущий Слово почувствовал всплеск любопытства. Что почувствовали Волки, когда они оказались в зоне поражения его хозяина? Что почувствовал этот неполноценный щенок Сигурд? Вместо ответа пришел рычащий голос внутри собственного сознания:

- Направьтесь к ним. Я хочу охотиться. Я чувствую остатки привязанности прежнего человека.

Рискуя вновь ощутить на себе гнев зверя, Дар Шеет поинтересовался:

- Что прикажете делать остальным?

Волк приоткрыл пасть и облизнулся.

- Что захотите. Оставьте мне мальчишку, остальных можете убить, если успеете.

Ишветаар не замедлил засвидетельствовать почтение:

- Благодарю, хозяин.

Волк фыркнул.

- Не выползай, трусливая тварь. Этот твой человек куда полезнее тебя и гораздо смелее.

Демон не посмел возразить, но, почувствовавший его желание зашипеть в ответ, легионер злорадно улыбнулся и отозвался:

- Благодарю, господин.

Ему показалось, что волк тоже улыбнулся в ответ.

Глава 79

Это было похоже на отчаяние, но едва ли таким простым понятием можно было описать в тот момент чувства вожака забытой Стаи. При том обилии информации, которой он обладал, всех его знаниях и умении сопоставлять, он почувствовал куда большее, нежели просто отчаяние.

Еще до того, как он услышал псионический вопль, он понял, что произошло, и понял, что проиграл. В первый и последний раз он проиграл по-настоящему. Все до единого, услышанные им пророчества, сбылись, и Вюрд щерил клыки, насмехаясь над ним, простым мальчишкой, который пытался что-то изменить. Все нити окончательно свились в одну, и над ней теперь был занесен клинок, который должен покарать его за гордыню, и тех, кто верил ему – за излишнее доверие.

Он слышал в крике зверя слишком многое, чтобы надеяться на обман. Он проиграл, и подвел всех. Стаю – преданнейших из преданных. Людей, верно служивших ему. Брата, чьи мучения он чувствовал в этом рёве. Легион и примарха, давших им столь многое. Императора и Терру. Саму галактику и вселенную. Еще до того, как он поднялся с пола, он сделал свой последний выбор.

Волки не смогут драться с этим порождением варпа, но они ему и не нужны. Его цель – тот, кому было адресовано это послание. Тому, кто его понял. Своего рода приговор и вызов на казнь. В этом был шанс. Покинуть корабль - значило дать Стае шанс уйти. Хотя бы от этого. От Кровавого Волка.

Лишь с третьего раза сумев активировать вокс, сиплым от напряжения голосом, он послал запрос.

- Капитан, наш статус?

Леди Фрай уже была готова к этому вопросу.

- Мы готовы к бою, лорд Сигурд. Если, конечно, не учитывать того, что наша объединенная орудийная мощь едва ли сравнится даже с третью мощи их судна.

Он знал это. И поэтому тоже не надеялся на удачу в открытом бою. Самые смертоносные образцы, то самое оружие последней надежды, которое могло уничтожать целые планеты и звездные системы, не было готово. Отключенное, на время обезвреживания опасных подарков предательского легиона, оно так и осталось деактивированным. Фатальное упущение, но к подобному они были не готовы.

- Лорд Сигурд…

Голос капитана стал несколько неуверенным.

- Мне бы хотелось обговорить с вами план этого мероприятия. Пройдите на мостик.

Сделав глубокий вдох в попытках прояснить сознание, вожак коротко откликнулся.

- Я иду.

Сделав несколько нетвердых шагов к выходу и коснувшись управляющей панели, он заставил дверь открыться. Внутрь едва не ввалился Драгнир. Он стоял, тяжело дыша и исподлобья глядя на вожака. В последний момент он успел ухватиться за листы обшивки в торцах дверного проема. Выглядел он отвратительно, едва ли не хуже Сигурда.

Тот испытал легкий укол сожаления. Волки обычно не очень-то восприимчивы к вмешательствам варпа, кроме тех случаев, когда на них обрушивается вся его мощь, но своими грубыми манипуляциями он нарушил что-то, и теперь Драгнир, даже не будучи раньше псайкером, был открыт любым проявлениям Имматериума. Сигурд пытался его обучить хоть каким-то основам, но в сознание Волка прочно были вбиты догматы о колдовстве.

Оттолкнувшись, он попытался встать прямо, но было заметно, насколько он слаб.

- Что это было?

Голос его тоже был хриплый, с нотками стона, но он тщательно пытался скрывать свое состояние. Впрочем – не очень успешно. Глядя на него, Сигурд судорожно пытался придумать, как отдать приказ Стае уходить. Пытался найти такой ответ на вопрос Волка, чтобы тот мог объяснить остальным все, но не слишком многое. Антей не заслуживал того, чтобы его запомнили как чудовищное порождение Хаоса, даже если никто не уцелеет и не сможет передать это знание дальше.

Шатаясь, как пьяный, и едва фокусируя взгляд, Драгнир просипел:

- Это он? Мы все-таки опоздали?

Наблюдая за Волком, Сигурд с удивлением понял, что тот по какой-то причине тоже винит себя в случившемся со старшим вожаком. Он покачал головой.

- Уже нет. Они убили его, Драгнир.

Тот попытался зарычать, но получилось скорее сдавленное ворчание.

- Но эта тварь сказала, что его нельзя убить?

Сигурд качнул головой.

- В материальной вселенной. Варп – другое дело. Там он был бессилен перед этими тварями.

- Но в том существе есть что-то…

Волк силился высказаться, но подбирать точные слова без опыта ему было тяжело. Вожак пришел ему на помощь.

- В нем осталась часть Антея. Воспоминания, или потому, что оно использует его тело, чтобы существовать в этой реальности. Но, так или иначе – он мертв. Это уже не он и им никогда не станет.

Легионер какое-то время всматривался в лицо вожака, словно бы пытаясь усомниться в сказанном.

- Что мне передать Стае и людям?

Сигурд вздохнул снова. Раз за разом это получалось все легче. Он придет в норму – он знал это. Умение мириться с потерями, и, в то же время, не сдаваться - было основополагающим для Астартес.

- Не говори им, что это он.

Драгнир кивнул.

- Он этого не заслужил.

Сигурд положил руку на плечо Волка, благодаря его за понимание.

- И мне нужно кое-что еще.

Легионер постарался встать более ровно.

- Приказывай.

Поморщившись, Сигурд убрал руку.

- Едва ли это можно назвать приказом. Идем.

До мостика Волки добирались в молчании. Каждому из них нужно было многое обдумать.

Люди были взбудоражены и напряжены до предела. Офицеры едва ли заметили вожака и его ближайшего помощника – им было откровенно не до них. Даже привычно строгая и сдержанная, леди Фрай выглядела несколько растрепанной и озадаченной. Вопреки обыкновению, она не восседала на командном троне, а стояла рядом с ним, сложив руки на груди. Почему-то именно сейчас она выглядела очень маленькой и беззащитной. Странное чувство жалости пришлось некстати.

Остановившись в трех шагах от женщины, Сигурд тихо окликнул ее:

- Капитан?

Она обернулась. Слишком резко, будто ждала нападения, но она не боялась его. В конце концов, они хорошо знали друг друга. Дело было в противнике.

- Лорд Сигурд, лорд Драгнир. Отвратительно выглядите.

Первый Волк через силу усмехнулся. Второй хранил равнодушное выражение лица. Он понимал, что это своего рода неумелая забота, но слишком устал от всего, с чем пришлось столкнуться.

Мельком глянув на информационные экраны, Сигурд напомнил:

- Вы хотели меня видеть, леди Фрай.

Женщина кивнула.

- Я хочу знать, как нам быть с этим.

Ее указательный палей замер, показывая на изображение корабля предателей.

- При всем уважении – какой смысл атаковать, если проще уйти? Не примите мои слова за проявление трусости, но мы слабее. Они уничтожат нас, даже не споткнувшись. Я…

Сигурд жестом велел ей замолчать.

- Вы правы капитан.

Глядя на Драгнира, он продолжил.

- Наш противник намного сильнее нас, но им нужны не вы. Пусть корабли готовятся к запуску варп-ускорителей. Вы должны покинуть систему как можно быстрее.

Он протянул Драгниру информационный кристалл.

- Вы должны добраться до легиона и во что бы то ни стало передать это примарху.

Волк прищурился и сделал шаг назад.

- О чем ты?

Сигурд не опустил руку.

- Ты знаешь, о чем я. Ты знаешь, что он пришел за мной.

Леди Фрай тихо вздохнула. Она отвела взгляд, но Сигурд понял, что она обращается к нему.

- Так это правда? Ваш брат теперь с ними?

«Ваш брат теперь предатель?» - таким был ее вопрос на самом деле, но, больнее чем есть, стать уже не могло. Капитан сильно рисковала, но Сигурд лишь тихо произнес, совершенно не испытывая ни злости, ни прочих эмоций:

- Нет, капитан. Это всего лишь попытка врага спровоцировать нас. Мой брат убит, и ничто больше не воскресит его. Он не предатель и никогда не был им. Он им не стал. Он остался верен Империуму ценой собственной жизни, что бы нам ни говорили Несущие Слово. Они умелые манипуляторы, но вы человек, и вы умеете думать и чувствовать сердцем. Скажите мне, что оно говорит вам? Кем был мой брат? Кем для вас был Антей?

Под прямым, но абсолютно не тяжелым взглядом Волка, Адриана Фрай почувствовала, как у нее защипало в носу, и на глазах выступили предательские слезы. За всю свою капитанскую карьеру, да даже и дольше, она позволила себе проявить чувства лишь во второй раз. Она уже знала, что тогда старший вожак не погиб.

Предатели забрали его живьем, и среди экипажа поползли слухи о том, что с ним сделают. К сожалению, находились глупцы, которые предполагали недостойные вещи, и невольно капитан сама начала задумываться об этом. Конечно, едва ли всерьез, но она все равно с неудовольствием одергивала себя же.

Он не был ей другом. Но только по ее вине. Когда Стая только знакомилась с новыми кораблями, экипаж был насторожен. Все же – крутые нравы были во всех легионах, но когда прошло совсем немного времени – все изменилось.

Волки исподволь копировали вожаков, а те никогда не принижали простых смертных. Эти Волки были особенными, и она знала, что каждый член экипажа, каждый смертный солдат был горд тем, что оказался приписан именно к этой Стае. Многие из них стали друзьями. Во всяком случае, атмосфера их взаимоотношений была теперь куда теплее положенного строгими уставами и догмами. Люди здесь не были расходным материалом. Их берегли, как крайне важный ресурс, но никогда они не чувствовали себя вещами.

Только она одна держалась в стороне, когда после жестоких схваток люди веселились или вспоминали павших вместе с Волками. Снисходительность. Она несколько переигрывала со своей гордыней, и казалось, что так будет длиться вечно, потому что ей слишком многое позволялось. Конечно, ей было жаль, когда в последний путь уходили великолепные воины – не важно, были ли они из армейского подразделения или легионерами.

Это всегда было грустно, но потеря вожака сказалась на ней гораздо сильнее. Его лицо долго оставалось перед ее мысленным взором – некрасивое, слишком звериное, чуждое. И невыносимо честные тоскливые глаза. Смотреть в них было неприятно. Они заставляли задуматься о том, может ли она сравниться с этим Волком в своей преданности, честности, готовности к чему-либо. Тогда она отвечала себе что да, она готова, это ее долг, она пойдет на все.

Сейчас только она осознала всю глубину своих заблуждений.

Он никогда не жил громкими понятиями о долге, чести, законах. Они были своего рода дополнениями к его жизни. Он был предан всегда, до самого конца. Пусть и по-звериному, но куда чище прочих, без тени гордыни. Брату, Стае, Легиону, Человечеству. Даже мысль о том, что он мог предать все это, выглядела кощунством. Это они предали его. После всего, что он сделал для них – они оставили его одного. Они отдали его на расправу предателям.

***

Сигурд не требовал ответа. Он был слишком умен и тактичен. Его вопрос был риторическим. С лихвой хватило двух мокрых дорожек на лице женщины. Она даже не пыталась изобразить гордость. Время для этого уже ушло.

Вместо этого она снова заняла свой трон и сомкнула пальцы перед лицом.

- Итак, лорд Сигурд, вы желаете, чтобы мы сбежали, и вы остались бы один на один с ними?

Отвернувшись от Драгнира, он бросил:

- Да.

Она откинулась к спинке трона.

- Нет.

И тут же, не дав ему продолжить говорить, сделала небрежный жест рукой.

- Я не хочу, чтобы мой последний вожак принес себя в жертву. Я не побегу. Пусть остальные уходят, но вы не посмеете лишить меня этой чести.

Драгнир шагнул вперед, минуя руку с инфокристаллом. Он почти прорычал в лицо Сигурду:

- Ты не отдашь этого приказа. Ты не обесчестишь нас перед лицом Всеотца и примарха.

Вожак нехорошо улыбнулся.

- Вы хотите, чтобы они просто перебили всех, и ушли без ответа? Они не будут стрелять – посмотрите на них. Это абордаж. Они знают, что сильнее. Нужно сообщить обо всем примарху. Он должен знать, кто нас предал.

Волк мотнул головой.

- Едва ли это что-то решит. Наверняка предательство такого масштаба уже вскрылось. Мы должны атаковать их. Прикажи открыть огонь. Пустим им кровь во имя Фенриса и Терры!

Капитан едва заметно качнула головой. Она ждала приказа вожака, но тот сделал точно такой же отрицательный жест.

- Нет. Мы не будем ввязываться в бой. Я отдал приказ, и вы выполните его

Адриана Фрай хищно улыбнулась.

- А я полагаю, что вам придется терпеть наше присутствие, лорд Сигурд.

Вожак обернулся к капитану. Его глаза уже опасно посветлели. На сей раз, женщина перешла все пределы дозволенного.

- Капитан, не забывайтесь. Я отдаю приказы, а ваше дело подчиняться.

Драгнир, почуяв неладное, сделал пару шагов назад. Язык тела был для Волков еще одним способом общения, инстинктивным и красноречивым. Всем своим видом сейчас легионер выражал непокорность воле вожака, он не был с ним согласен, но пытался обойтись без излишней демонстративности.

Капитан, напротив, вела себя все более вызывающе. Она, не торопясь, встала с командного трона и вплотную приблизилась к закованному в доспехи Сигурду. Она была настолько миниатюрной рядом с ним, что ее поведение было абсурдным до крайности.

Тонкий указательный палец ткнулся в грудную пластину брони вожака.

- А теперь замолкни, Волк, и послушай меня.

Она снова повторила этот жест, и потом периодически ее палец касался брони.

- Послушай, а потом можешь смело вышвырнуть меня в открытый космос, если тебе не понравится то, что я скажу.

Глаза женщины не отрывались от глаз Сигурда, и, казалось, что они стали одинаковыми, словно бы их души подпитывались обоюдной злобой.

- Ты можешь отдавать какие угодно приказы, но это мои корабли и это мой экипаж. Мне решать, куда мы летим и что делаем, и как мы это делаем. И я говорю – нет. Мы никуда не полетим, пока не прикончим клятых предателей из семнадцатого. Мы точно такие же члены Стаи, как и вы. Ты сам так говорил. Мы точно так же присягали на верность Империуму. Мы – солдаты, а не почтовые курьеры. Когда у нас есть враг – мы деремся, а не бежим жаловаться примарху. Наш враг – там.

Она на сей раз ткнула пальцем в сторону информационного гололита, а потом вновь в грудь Волку.

- А здесь – солдаты. Отличные солдаты. Лучшие солдаты Империума. Ты сейчас равняешь нас с грязью. Прости, если это звучит слишком резко, но это так. Ты, возможно, заботишься о наших жизнях, но жизнь в бесчестии – отвратительная перспектива для всех нас. Не пытайся удержать нас на этом поводке – тебе не удастся. Разве что ты запрешь нас в трюмах. Но, поскольку ты на это не пойдешь, не мешай нам делать нашу работу. Пришло время дать нам нашу свободу. Бери Волков и веди их. Мы поддержим вас. Мы сделаем то, что должны, Сигурд. Мы все. Ты, мы, легионеры. Мы – Стая. Стая не бежит, она загрызает врага. Вы годами берегли нас – быть может, именно для этого случая. Хватит. Смирись с тем, что мы останемся – ради долга и чести. Ради мести. Не ты один понес утрату, Волк. Это потеря для всех нас.

Она в последний раз коснулась нагрудника. На сей раз - раскрытой ладонью, очень мягко. Смягчился и ее голос, став отчасти просящим, но не слишком.

- Обернись.

Неожиданно для самого себя, Волк подчинился. Со своих постов на мостике на него смотрели люди. Члены экипажа и несколько армейских офицеров.

- Кто мы для тебя, Сигурд? Кто мы?

Он продолжал осматриваться, ловя взгляды, пока, наконец, не остановился, глядя в глаза Драгниру. Во всех этих взглядах он видел одно и то же стремление и обещание.

Женщина не стала ждать ответа вожака.

- Мы все – Его карающая длань. Мы – Стая. Мы всегда вместе, и это залог нашей победы. Нравится тебе это или нет, но не тебе решать, кто побежит. Волки не бегут. Волки дерутся, не обращая внимания на мощь того, что им противостоит. Мы не бежим. Либо мы уничтожим врага и уйдем все вместе, либо погибнем все вместе, выполняя свой долг, но никто не назовет нас трусами и не уличит в бездействии.

Она убрала руку и сделала шаг назад.

- Принимай решение.

Драгнир стоял за спиной женщины, и он не отвел взгляда.

- Капитан права. Ты требуешь от нас невозможного. Мы – Влка Фенрика, и выполнить то, что ты приказываешь – значит опозорить весь легион. Никто из нас не станет подчиняться этому приказу. Я не стану передавать его стаям.

Оба, и женщина, и Волк, видели, что вожак на взводе. Оба были в шаге от того, чтобы быть обвиненными в измене, а наказание за это было лишь одно.

Сложенные на груди руки Сигурда, выражение его лица, будто морды хищника – все это красноречиво говорило о том, что он скоро сорвется. Разрывая зрительный контакт, он резко обернулся к оператору связи.

Это был еще нестарый крепкий офицер с очень светлыми и честными глазами и лицом доброго отца, которым он так и не стал.

- Дайте мне связь с кораблями.

Низкий рычащий голос вожака всегда заставлял трепетать тех, кто находится с ним рядом, когда он этого хотел, но мужчина лишь качнул головой и сделал два шага назад. Самым удивительным было то, что он оставался абсолютно спокоен. Он даже не смотрел на капитана, принимая решения самостоятельно.

Уже не пытаясь скрыть раздражения, вожак подошел к пульту связи и набрал команду сам. Мгновенно отозвались остальные корабли. Голос Ильфнира был слегка усталым. Голос Олафа, как всегда, выдавал нетерпеливое стремление драться.

Они выслушали приказ молча, и на краткое мгновение на мостиках повисло напряженное молчание. И все же, это был акт вопиющего неповиновения. В эфире с незначительной задержкой прозвучало твердое «нет» сначала от одного из младших вожаков, потом от другого. Интонации обоих давали понять, что они не изменят своего решения.

Сигурд медленно обернулся к своему легионеру и капитану.

- Это саботаж.

Его голос был опасно и обманчиво спокойным. Спокойными по-настоящему были оба его подчиненные. Волк шагнул вперед, закрывая собой капитана.

- Да. Потому что ты не имеешь права отдавать таких приказов.

Сигурд в несколько шагов вернулся к капитанскому трону.

- Я имею право отдавать любые приказы.

Драгнир на мгновение почувствовал холодок, пробежавший по спине. Он вспомнил то, что привело к гибели его старшего вожака. Тот самый кусок выделанной шкуры – пережиток настолько древних времен, что они казались лишь смутными легендами. Он не смог толком прочесть, что там было написано, но его интуиции хватило, чтобы понять суть.

Приказ или распоряжение, которому подчинился Антей. Имел ли право он, простой волчий брат, не подчиниться? Он сильно сомневался. И все же…

Он был легионером, но сейчас, в этот самый момент он черпал уверенность в тех, кто его окружал. В людях. В своем предназначении. Никто из них не должен проявить слабость теперь. Вожак колебался, но дрогни они, и сработает безупречный инстинкт хищника.

Они теряют время. Пока враг приближается на дистанцию абордажа, они могли бы более продуктивно потратить оставшиеся часы или минуты.

Драгнир почти вплотную подошел к Сигурду.

- Ты видел это в моей голове. Ты знаешь, что я пойду на все ради Стаи. Ради тебя. Я дал это слово, как и мы все. Но ты тоже пообещал кое-что. Помнишь? Наши клятвы примарху, Сигурд. Волки не должны гибнуть в бесчестии. Я не дам тебе принять таких решений.

Вожак слабо улыбнулся.

- И что ты сделаешь?

Легионер, однако, оставался предельно серьезным.

- Все что угодно.

- Я сомневаюсь.

Они стояли близко друг к другу. Слишком близко, чтобы быть готовым к слишком быстрым выпадам. Движение Драгнира было молниеносным, но оно достигло цели только благодаря тому, что Сигурд безоговорочно верил в преданность Волка.

Вожака отшвырнуло с возвышения и перевернуло в воздухе, однако он, вместо того, чтобы растянуться на полу, приземлился на согнутые ноги, и тут же прыгнул обратно. Драгнир не стал ни уворачиваться, ни блокировать удар. Он позволил его нанести, а затем ответил сам.

Лица обоих Волков быстро покрылись кровью.

Прижав легионера к полу, Сигурд вновь занес руку для удара, но потом опустил ее, разжав пальцы. Поднявшись с потерянным выражением на лице, он отошел в сторону. Волк так же неуверенно перевернулся и уперся руками, приподнимаясь. Он сплюнул кровавую слюну, не глядя ни на кого. Ошеломленные члены экипажа безмолвно взирали на странную драку.

Рычание, наполнившее мостик, должно было многих заставить задуматься.

- Еще кто-то хочет оспорить мои приказы?

Драгнир, тем временем, сумел подняться, и теперь стоял на коленях, немного запрокинув голову и открывая горло. Его голос был тихим, но твердым.

- Да.

Следующий удар вожака должен был, возможно, оборвать жизнь глупца, но вновь занесенная рука опустилась снова.

Леди Адриана Фрай встала между Волками, хладнокровно глядя на своего господина, точно так же, как несколько минут назад стоял Драгнир. Ее голос звенел от ярости.

- Да. Я, как старший офицер, готова оспорить твой приказ. Ах, прости, я уже это сделала. Но что-то я сомневаюсь, что кто-то здесь станет собирать трибунал. Прекрати заниматься ерундой и делай свое дело, Волк. Если хочешь кого-то запугать – вон там достойная этого цель.

Ее палец вновь указал на быстро растущее изображение корабля Несущих Слово. За ее спиной все же поднялся на ноги легионер. Сигурд отступил на шаг.

- Хорошо. Если вы этого хотите. Драгнир. Остаешься за вожака. Я уведу эту тварь от вас. Деритесь с людьми, раз так этого хотите. Не рискуйте лишний раз.

Он швырнул инфокристалл, и Волк инстинктивно поймал его на лету.

- Если ты не хочешь выполнять приказ, выполни просьбу. Когда все закончится – доберитесь до примарха.

Волк попытался, было, последовать за вожаком, но капитан придержала его.

- Это его путь. Его дело чести. Пусть идет. Нам хватит работы.

Глава 80

В ангаре Сигурд взял первую же попавшуюся «Грозовую Птицу».

Тварь ясно дала понять, что ей нужно. Он и только он. В том крике было все, и даже больше. Она хотела встречи с ним. Остальные ее не волновали.

Он принял ее издевательское предложение. Его жизнь за жизнь Стаи. Принять это решение было проще простого. Этот приоритет был незыблем. Глупцы отказались уйти, но, возможно, им это удастся, возможно, разум одержит верх.

Он активировал двигатели «Птицы». Недалеко отсюда есть планета, почти безжизненная, но имеющая атмосферу, в которой он сможет дышать. Там они должны были встретиться. Там должно все окончиться.

Впервые за прошедшие десятилетия ему было так легко. Поняв, насколько он был глуп и самонадеян раньше, он больше не пытался сопротивляться. Он хотел в последний раз увидеть хотя бы то, что осталось от брата. Он чувствовал нетерпение и ненависть твари так же остро, будто это были его собственные чувства. Псионическая восприимчивость была обострена до предела.

Выведя транспорт за пределы корабля, и задав автопилоту полетный курс, он прошел в десантный отсек. Там его ожидала тяжелая, возможно бесполезная, работа.

Опустившись на колени, он развернул на полу огромную шкуру с длинным ворсом.

Это был не трофей Антея, хотя он уже долгое время носил именно ее. Ее и множество иных подарков поднесли Стае люди, жившие на одном из миров, который Волки очистили от зеленокожей заразы. Благодарности не было конца, но вожак взял лишь шкуру, сильно удивив этих людей своей скромностью. От прочих подношений Стая отказалась – люди и так с трудом выживали все эти годы, терпя нападения ксеносов. Кое-какие припасы Волки выделили этим людям из собственных, и оставили маяк для будущих экспедиций, не распространяясь о том, кто они.

На шкуре он разложил многочисленные трофеи своего брата.

Это был двоякий ритуал. Одновременно он мог использоваться и для того, чтобы проводить дух воина в иной мир, и чтобы узнать о его пути по нему. Он делал это впервые и понятия не имел, что должно получиться.

Закрывая глаза, он надеялся лишь на то, что тварь не нанесет удар сейчас, пока он будет беззащитен.

Она не тронула его, позволив совершить этот ритуал, но желаемой цели он не достиг. Он не сумел увидеть путей души Антея, и в сознание закралось подозрение, острыми когтями сжавшее сердце.

Так ли он был прав, когда в очередной раз хоронил брата? Так ли он был прав, убеждая остальных в том, что он мертв?

Он допускал вероятность, что тварь из варпа поглотила душу Антея без остатка. Но так же была возможность, что она оставалась где-то внутри Кровавого Волка, и тварь эта все же была Антеем, пусть и отчасти, но это не воодушевляло. Более того – это причиняло боль. Если он действительно там, значит твари варпа не оставят его в покое. Они заставят его заплатить за все, за само его существование. Это в корне меняло план Сигурда. Он не мог сдаться. Он обязан был прожить достаточно долго, чтобы каким-то образом спасти Антея, как тот всегда спасал собратьев. Должен был быть способ это сделать.

Сигурд оскалился при этой мысли. Постоянство ситуаций, когда он по глупости оказывался в роли спасителя – раздражало его. До какой степени нужно было быть слепым, чтобы не видеть сплетения Нитей Вюрда, лжи, истины, псевдослучайных событий. Какие силы были замешаны во всех этих проклятых играх, чтобы заставить всех их делать то, что нужно. Не просто одного - двух смертных. Целые легионы. Как это было возможно сделать?

Взглянув на кончики пальцев, сейчас скрытых перчатками из композита, он не то чтобы знал ответы на все эти вопросы, но отчасти понимал их масштаб. Вместе с тем, он прекрасно осознавал, что его разум не в силах постичь ни всей картины событий, созданной при участии этих самых сил, ни разрушительных последствий.

На кону стоит вселенная – это было известно от чересчур болтливого демона в облике Вол Нартона. Если даже непостижимые планы Императора простирались лишь на эту галактику, то, что противостоит человечеству? И что они выпустили в этот мир, не сумев вовремя принять нужных решений?

От размышления Волка отвлек сигнал автопилота. Тот долго вел машину без участия человека, но теперь требовал вручную посадить ее – его настройки сбивались из-за многочисленных неровностей рельефа и сбоивших показаний высотомера.

Сигурд знал причину этого и хладнокровно швырнул челнок вниз.

Он не боялся разбиться. Сейчас, когда было поздно что-либо менять, он позволил себе выпустить на волю все, что Волки презрительно звали колдовскими силами, не зная истины и масштабов реальной проблемы. Как и он сам когда-то.

Все, что он так до конца и не постиг. Это оказалось невозможным, но это больше не пугало.

Системы одна за другой стали сходить с ума. Индикаторы хаотично мигали. Показания приборов то зашкаливали, то обваливались за нулевые отметки. Если бы в кабине был хотя бы простой легионер – «Птица» уже потеряла бы управление, но Огненный Волк больше не был им. Он разорвал узы этого братства в тот самый момент, как его руки умелым движением разложили по шкуре неизвестного зверя трофеи братства, а губы беззвучно произнесли первые, мало кому известные мантры древнего языческого заклинания давно вымершей расы.

Он нарушал правила легиона и раньше. Однако, он впервые сделал это таким образом, в открытую, окунувшись в пучины варпа в одиночку, гораздо глубже, чем раньше, глубже, чем было дозволено Рунным Жрецам.

Это было то самое обещанное знание. Провидец не обманул его. Понимание приходило со временем. К счастью, никто не заметил странностей, когда очень вовремя проявлялись какие-то познания.

Он усмехнулся. В такие моменты он позволял Хаосу в открытую управлять собой.

По рукам, твердо удерживающим рычаги управления, струился огонь, растекаясь по коже и вырываясь сквозь броню. Он не прожигал ее. Он проникал сквозь нее. Тело наполняла легкая жгущая боль, но пока что она была слишком незначительной. То, что придет потом, если он проживет достаточно долго, будет куда хуже.

Это провокация. Тварь варпа заставляла его прибегать к использованию этих способностей, чтобы управлять транспортом, и он позволял ей это. Впрочем, сопротивляться он мог, только используя всё те же силы. Это была даже не ирония. Это была неприкрытая издевка.

«Ну что, Волчонок? Что ты будешь делать теперь?»

Он сначала не осознал, что его спросили. Ему казалось, что вопрос задал он сам. Тварь проникла в его сознание настолько незаметно и мягко, что он на мгновение опешил. Самое плохое, что ее присутствие можно было назвать приятным. Дружеским. Братским.

Сигурда передернуло, и он заставил себя привести мысли в норму.

Мстительно улыбнувшись, он разжал пальцы и откинулся назад, на спинку сидения, закрыв глаза. Где-то внутри черепа раздался легкий смешок. Вместе с тем болтанка прекратилась. Судно продолжило спуск на той же скорости, но теперь движение его было совершение иное. Не механическое. Словно нечто надежно удерживало его в руках, бережно, но быстро неся туда, куда нужно.

С приоткрытых губ сорвалось облачко пара. Простейший прием. Глубокий выдох и вдох. После этого можно было сосредоточиться на нужном.

- Что тебе нужно, тварь?

Какое-то время ответа не было, но потом он все же прозвучал. Такой непривычно мягкий, это было чуть больше чем мысль, и от этого сердце Волка готово было разорваться от боли. Это был голос Антея, но слова были не его. Он никогда не говорил так. Верный ход. Почти безупречный.

- Разве так нужно приветствовать своего брата? После того, как ты столько раз хоронил его? Неужели ты не ощущаешь своей вины?

Он не просто ощущал ее. Он чувствовал, как она убивает его. Тварь это знала. Она хотела его смерти, но просто так убивать было не интересно. Варп это Океан Эмоций, и он стремился выжать из живых все, что мог.

И все же, Сигурд держался за реальность, помня о том, что было нужно сделать.

- Мой брат мертв. Своими дешевыми трюками тебе меня не обмануть. Ты звал меня, и я здесь. Покончим с этим. Отпусти моих людей.

Снова усмешка. На сей раз почти ничего не значащая.

- Я не держу их. Пусть уходят, если хотят. Если смогут уйти от этих мелких выскочек, рожденных в нечистом союзе. Они слабы. Не думаю, что твои люди слабее их.

Тварь говорила правду. Она говорила то, о чем думала – та связь сознаний, которая обеспечивала этот странный диалог, во многом открывала их мысленным взорам друг друга.

- Ты ненавидишь своих собратьев?

И снова тварь засмеялась. Чисто и легко, как умел смеяться Антей.

- Собратья? У тех, кого вы зовете демонами, нет родства. Они спокойно могут пожрать себе подобного, чтобы стать сильнее. Они тупые хищники. Они копошатся в своих ничтожных оболочках, изменяя их, но они не делают их лучше. Ты убивал их. Они едва ли делаются сильнее. Когти, клыки, крылья, рога – ты умен мальчик, ты понимаешь, что это лишь игрушки. Безвкусные украшения. Показатель их отсутствующей индивидуальности. Ты сможешь сравнить. Я дам тебе время. Я знаю, что ты всегда тянулся к знаниям. Поиски истины достойны уважения, даже если эти потуги делает смертная букашка. Я не такой как они. Я – идеален. Я венец созидания обоих миров. Рожденный в чистом безупречном союзе. Эти жертвы были самоотверженны – в этом залог. Они не старались сохранить себя во мне, потому я – единое целое, и, в то же время, я не простая совокупность прошлых сущностей. Мои способности далеко за пределами их возможностей. Я – то, чем не стал ты. Мне жаль, что нас не двое. Когда ты покинешь мир живых, у меня не останется достойных противников.

Сигурд поморщился. Самолюбования демона раздражали.

- Ты так уверен? Примархи, Император – они больше чем люди.

Тварь фыркнула.

- Ты не знаешь всего о них. Примархи – сверхлюди, но их суть осталась человеческой. Им не чужды страсти и желания. Каждый из них найдет в объятиях Хаоса то, чего не дал им отец, или чего они не смогли добиться сами. У всех есть своя цена, мальчик, но никакая цена не может быть слишком высокой для нас. Это абсолютное всемогущество и абсолютная победа. А Император…

Сигурд почувствовал подобие вздоха.

- Он не неуязвим. И не всемогущ. Он не может быть везде и знать всё. Ему придется выбирать, тогда, как у нас есть безграничный океан возможностей. Мы можем взять все и сразу. Этот несчастный смешон и жалок, как и его почитатели.

«Птица» начала ощутимо снижать скорость. Оставались считанные минуты до ее приземления.

- Почему тогда вы зовете его пусть и ложным, но богом?

- Мы?

- Твои собратья.

Тварь тихо зарычала, ее голос исказился.

- Я уже говорил, что они не ровня мне!

Потом она успокоилась. Голос выровнялся, став равнодушным.

- Он не бог. Ни ложный, ни истинный. Эти глупцы зовут его богом, потому что им его деяния кажутся достойными богов. Сам посуди – он выводит новые породы людей, манипулирует теми немногими силами Имматериума, что ему доступны, но и только. Он просто очередной тиран в расе существ, не более могущественных, чем безмозглые одноклеточные. Какие почитатели, таков и их бог.

- А какие боги у тебя?

Демон оскалился.

- Живые. Возможно, когда твоя душа расстанется со смертной оболочкой, если ее не сожрут Нерожденные, ты увидишь их. Но вряд ли. Ты стал потерей.

- Так Вол Нартон лгал мне?

- Вол Нартон? Ты имеешь в виду Иилаасс, живший в Несущем Слово, которого ты убил вдвоем с совращенным тобой легионером?

Он снова усмехнулся.

- Он и лгал, и не лгал. Для Нерожденных нет понятия правда. Для них есть лишь истина, но истина может быть сокрыта, а правда может казаться ложью и наоборот. То, как ты поймешь его слова – зависит только от тебя. Ты слышал то, что хотел или мог.

- У Нерожденных странные имена.

Опоры судна коснулись твердой поверхности. Двигатели постепенно остановили свое вращение.

- Они странны только для тех, кто не знает их языка. Так же для них кажутся странными ваши имена и слова, ваш образ мышления.

- Ты понимаешь и их, и нас?

- Верно, мальчик. Я понимаю и вас, и их, и все прочие формы и виды жизни во вселенной. Я – абсолютен. Я всемогущ.

Десантная рампа опустилась, взметнув небольшой клуб тонкой пыли. Внутрь проник относительно пригодный для дыхания воздух, сильно разреженный, но Сигурду этого было достаточно, чтобы не нуждаться в шлеме. Он бросил его на одно из сидений.

- Зачем тебе весь этот металл?

Волк не успел поинтересоваться смыслом вопроса. Его тело окутало призрачным туманом, который быстро истаял.

На мгновение стало холодно, но потом это ощущение ушло. Опустив взгляд, Сигурд обнаружил, что он больше не в броне. На нем была одежда, к которой он привык на Видфриде. Мягкая выделанная кожа и безрукавка из волчьей шкуры – так одевались охотники. С тела исчезло серебро нервальных разъемов. Исчезли многочисленные боевые отметины и вытатуированные символы прошлых побед. Он словно бы родился заново, но голос из головы никуда не пропал.

- Нет, это не иллюзия. Просто я хочу, чтобы мы были честными друг с другом. Ты это заслужил, мальчик. В свои последние минуты жизни ты можешь стать тем, кем никогда не был – простым человеком.

Совершенно некстати затрещал вокс, настроенный на корабельную частоту. На фоне грохота взрывов голос Драгнира произнес что-то, но через мгновение связь пропала. Тварь раздраженно тявкнула:

- Какое упущение. Прошу извинить меня, такое больше не повторится.

И снова она сделала это. На сей раз - использовала привычную формулировку извинения Волков.

Сигурд бестрепетно сошел на землю, озираясь по сторонам. Пейзаж был довольно серым, но не совсем безжизненным, хотя жизнь была скудной. Какие-то редкие пучки травы серо-зеленого цвета, жесткой даже на вид, словно вырезанной из тонкой стали. Едва ли здесь есть крупные хищники.

- Самые опасные из них - это мы с тобой.

Демон вновь читал его мысли.

Он был рядом. Пройдя за осыпь камней, Сигурд увидел его. Лишь нечеловеческая выдержка помогла ему сохранить выражение лица равнодушным. Кроме того – он уже видел это существо. Чумной Волк из его сновидений. Пророчеств. Теперь они встретились в реальности. Хищник преодолел границу сна, чтобы лично оборвать его Нить.

Сделав еще шаг, Сигурд замер. Рядом с демонической тварью стоял человек. На нем была длиннополая одежда, на голову был накинут капюшон, но он его узнал, хотя не мог не заметить произошедшие перемены.

- Тиабрах Хальдриг!

Он прорычал это имя, срываясь с места, когда его эмоции пересилили разум, но смог сделать лишь несколько шагов, слово бы уперевшись в прозрачную стену.

Человек медленно поднял руки, и, подцепив пальцами темную ткань, откинул ее, открывая лицо.

Сигурд не ошибся. Перед ним действительно был Тиабрах Хальдриг, глава Северных Баронов Видфрида. Однако он сильно изменился со времени их последней встречи. Видимо, служение новым хозяевам не пошло на пользу его здоровью.

Теперь он был худым, как щепка, стариком. Узкий череп обтягивала иссохшая кожа. Белесые редкие волосы висели клочьями до плеч. Взгляд сильно запавших глаз был безжизненный, как у сервитора.

Его облик соответствовал понятию «смирение». В нем теперь не было ни следа прошлой гордыни. Он стал слугой, но могущество повелителя не делало его самого влиятельнее.

Пальцы рук, сложенных у пояса, мелко подрагивали, тонкие, словно кости скелета.

- Да, это он. Если хочешь – можешь сказать ему все, что желаешь, но, видишь ли, в последнее время он стал не очень разговорчивым. Едва ли он ответит тебе.

Сигурд промолчал. Он использовал доступные ему чувства и понял то, чего не сказал Чумной Волк. Жизнь медленно покидала тело бывшего Барона. Медленная пытка была ценой за его предательство, но он сам был в этом виноват.

- Почему ты просто не убьешь его?

Зверь приоткрыл пасть.

- Он иногда нужен мне. К тому же – он довольно забавный. Вы, люди, ведь тоже держите при себе ручных зверьков? Некоторых даже обучаете делать что-то полезное.

Сигурд неожиданно нашел в сказанном маленькое несоответствие.

- Нужен? Ты же утверждаешь, что всесилен?

Волк клацнул зубами.

- Верно. Я просто развлекаюсь.

Вожак не стал спорить, но он запомнил это.

- Не будем об этом. Как я уже сказал, я хочу, чтобы перед смертью ты получил возможности, которых у тебя не было. Я пытаюсь быть добрым. Даю вторые шансы, если так можно сказать. Я вижу в твоих мыслях желания. Они вполне рациональны для тебя. Я выполню одно из них. Этого не смогли бы сделать ни твой Император, ни Нерожденные. Я позволю тебе попрощаться с ним, а ему – с тобой. Я сохранил кроху его сознания специально для этого момента. У вас несколько минут, волчонок. Насладись ими. Это все, что вам осталось. Потом нам нужно будет кое-что обговорить.

Тихий смех удалился и стих, а Тиабрах Хальдриг, двигаясь, словно сомнамбула, отошел подальше. Волк принялся дергаться, двигаясь как-то неестественно. Сигурд не сразу понял, что тот прикован очень толстой цепью к чему-то, вделанному в камень.

С первыми нотками нового голоса в голове, Сигурд рухнул на колени.

- Сиг.

Вымученный полувздох-полустон причинил больше страданий, чем псионический вопль демона или кем он там себя считал. Перед глазами возникли яркие вспышки, но сознание оставалось ясным. Через все это он слышал голос брата, а не кого-то иного, и слова эти произносил сам Антей.

- Да, я слышу тебя.

Собственный голос младшего вожака был слабым и едва слышным.

- Убирайся отсюда. Беги.

Сигурд мотнул головой, отчего мир вокруг завертелся.

- Нет. Я не могу.

- Можешь. Ты должен.

- Нет. Все кончено Антей. Я отдал Стае приказ уходить. Надеюсь, Драгнир сумеет уйти.

На какое-то мгновение старший вожак замолчал.

- Так он жив. Я рад, что ты меня не послушал, но сейчас – убирайся. Доберись до примарха. Пусть он знает.

- Он узнает, но я не уйду. Мы должны исчезнуть, Антей. Оба. Я найду способ остановить это все. Исправить.

- Не получится. Я пытался помешать им, но все было продумано слишком давно и тщательно.

- Да, я знаю. Они говорили мне об этом. Все. Несущие Слово и эта тварь. Они говорили почти одно и то же.

- Постой.

Тихий вздох был едва слышным.

- Сиг. Несущий Слово, тот, что не предал Императора. Он еще жив? Скажи мне, что он жив!

Чувствуя холод в кончиках пальцев, Сигурд мотнул головой.

- Прости, нет. Он мертв. Я сделал это.

- Нет. Нет. Нет…

- Я знаю. Антей. Это была ошибка. Во мне говорила жажда крови. Я поддался варпу.

- Он был частью ловушки, мальчик. Приманкой. Еще одна добровольная жертва, не знающая о своем предназначении.

Третий голос вклинился в беседу, и Антей замолчал. Однако это не был голос Кровавого Волка. Это был кто-то другой.

- Он сохранил вам всем жизнь, дал тебе нужную информацию, а потом его смерть стала нужным звеном в цепи. Вы пешки, служащие и в жизни, и в смерти. Ваши жизни – лишь кусочки мозаики. Бесполезные без рук умелого архитектора. Посмотри же на свою жизнь теперь!

Новая вспышка света едва не выжгла глаза, но зрение стало даже четче, чем было. Сигурд видел то, что не могло не быть реальностью, хотя этого никогда не было.

Он стоял на коленях, когда к нему подошел его брат и сверху вниз посмотрел на него, а потом обошел вокруг. Это было неприятно, и он обернулся. В глазах Антея был укор и неизмеримое страдание. Это была смутная и бесполезная возможность. Сигурд стал молить его о прощении за все, все ошибки, и за то, что не сделал чего-то. Он путался, запинался, не узнавая сам себя. Слов было слишком много, они были слишком тяжелые, и он торопился выговориться. Когда он понял, что его не слушают, а Волкодав шагнул в сторону, он попытался удержать его.

Это было бесполезно. Сильное тело брата с каждым шагом, отдаляющим его от Сигурда, скрывалось возникающими из воздуха полосами металла и шипастыми цепями. Железо впивалось в плоть и срасталось с ней, по нему расплывались пятна ржавчины и отравы, которая заставляла кожу вздуваться нарывами, но Волкодав не обращал на это внимания. В скором времени деформации тела заставили его опуститься на четвереньки. Теперь это был Кровавый Волк, и дальше видения слились в бесконечную череду кровопролитий и жестокости.

Он шел вперед по трупам противников, даже не замедляя шаг. Ему было все равно, кого убивать – это было легко, потому что никто из них не мог ничего противопоставить. Он больше не был ни человеком, ни демоном. Оружие было бессильно. Смерть окружала его, и он был ею во плоти. Истинный рок вселенной. Безвозвратная смерть всего. Конец всему.

Будучи не в силах смотреть вслед Кровавому Волку, Сигурд опустил голову. Мягкий голос неизвестного вновь зазвучал совсем рядом. Уверенный, властный. Не терпящий возражений и не принимающий отказов. Не допускающий двоякостей. Отрывистый.

«Что он сказал тебе, когда ты встал на колени?»

«Когда обошел тебя, коленопреклоненного, и встал за спиной?»

«Что он говорил, когда ты, моля о прощении, целовал его колени?»

«Ничего».

«Он сделал вид, что не заметил тебя».

«А если и заметил – он игнорировал все».

«Ты ему больше не нужен».

«У него другие игрушки и другие игры».

«А ты так и останешься там, на холодных грязных камнях разрушенного прошлого».

«Ты будешь стоять на коленях, не в силах пошевелиться».

«Тебя не коснется возмездие».

«Он просто забудет о тебе».

«Твоим возмездием станешь ты сам».

«Твое тело станет чистилищем и адом для твоей же души».

«Он не вернется».

«Он не запретит тебе следовать за собой, но это тебе ничего не даст».

«Ты сможешь даже коснуться его».

«Что бы ты ни делал, каких бы жертв не приносил, он останется равнодушен».

«Ему не нужна твоя смерть, но и жизнь твоя не нужна тоже».

«Ты останешься».

«Там, где оборвалась твоя жизнь, и началось существования».

«Ты останешься».

«Рано или поздно, благословенная смерть заберет твою никчемную душу из этого тела».

«Ты можешь перестать обманывать себя чуть раньше».

«Достань из ножен свой меч».

«Видишь? Вот трещина, между камнями, куда уже нанесло земли для будущего клочка травы».

«Разбросай ее клинком, сделай эту ямку чуть глубже, это легко».

«Ты понял, что нужно сделать?»

«Конечно, ты понял».

«Ставь рукоять меча в это углубление».

«Вот так».

«Не бойся, он не упадет».

«Эти клинки славятся великолепным балансом».

«Осторожнее, не порань ладони».

«Ты видишь, как на острие, в блике солнца, загорелась крошечная звездочка?»

«Ты с детства грезил о звездах».

«Шагни ей навстречу».

«Обними свой клинок».

«Побольше страсти».

«Он ведь дарит тебе то, чего ты так желал».

«Освобождение».

«Искупление».

«Очищение».

«А вот и он».

«Он все же вернулся».

«Он стоит в свете яркого солнца и зовет тебя к себе».

«Он простил тебя».

«Теперь вставай и иди к нему».

«Теперь вы навечно будете вместе».

«А ты колебался».

«Никогда не сомневайся в моих словах».

«Ты будешь со мной. Навечно».

«Ты будешь с ним. Навечно».

- Навечно? Но я ведь умираю.

«Не говори ерунды. Я потратил столько времени не для того, чтобы такая ценная добыча исчезла в Океане Душ без следа и пользы. Ты пойдешь со мной. Станешь моим преданным слугой».

- Нет.

«Да. Твои желания уже ничего не изменят».

- Кто ты?

«Ни одно из моих имен тебе ничего не скажет».

- Просто скажи, кто ты.

«Хорошо. Ты заслужил право на небольшой подарок. Пусть даже ты теперь просто добыча варпа. Я Архитектор Судеб. Великий Ткач, создающий полотно жизни из Нитей Судеб».

- Ты. Великий Лжец. Ты солгал мне. Он жив.

«Я не лгал тебе. Ты сам убил себя. Тебя убило твое чувство вины. Человечество могло бы шагнуть куда дальше, если бы оно избавилось от этой ноши».

«Неважно, что ты думаешь обо всём этом. Ты – мой. Навечно. А твой брат присоединится к нам совсем скоро».

- Нет. Оставь его в покое!

«А то что?»

- Я не дам тебе этого сделать.

«Ты так уверен, что сможешь мне помешать?»

«Тебе нечего противопоставить мне. Ты беспомощен. Смирись с этим».

- Нет.

«Неважно. Все так говорят поначалу. Потом им это нравится. Понравится и тебе. Все любят власть».

- Власть?

«Вот видишь, ты уже заинтересовался».

«Власть. Силу, которой не обладают смертные. Твой брат уже вкусил её. Ты видел, как он изменился. Стал сильнее».

- Он стал зверем. Зверем, почти не осознающим, что он делает.

«Он не стал зверем. Он всегда им был. Сила не меняет человека, она лишь выявляет его суть. Его суть в том, что он зверь. Но ты – другой».

- Какой?

«Другой. То, кем ты станешь, зависит лишь от тебя».

- Что это за сила?

«Наконец-то мы перешли к правильным вопросам».

«Это тоже зависит от тебя. Но ты будешь способен на всё. Все, что ты захочешь».

- Я смогу освободить Антея от этого проклятия?

«Ты снова за старое. Пойми же – он не хочет освобождаться от этого. Это не проклятие, это дар. Вам, как младшему виду галактики».

- Говори.

«Ты силён, мальчик. Но этого не достаточно, чтобы изгнать меня. Нет, ты не сможешь. На нем стоит метка варпа, и он уже принадлежит мне. Он не против, поверь мне. Думаю, если ты присоединишься – он будет рад».

- Нет. И я найду способ освободить его.

«Ты забываешься мальчик. Ты мёртв. Почти, но пара минут уже ничего не решит».

- Неважно. Океан Душ это море возможностей. Я найду способ. Я освобожу его и уничтожу тебя. Я знаю кто ты, Архитектор. Я знаю подобных тебе. Я уничтожу любого, кто посмеет встать у меня на пути. Я найду способ.

«Ты думаешь, что сумеешь победить меня в моей же игре? В моем мире?»

- Это не твой мир. Это всего лишь твой дом.

«Ты обманываешь сам себя».

- Неужели? Тогда почему я чувствую твой страх?

«Даже не думай, человечек. Тебе это не по силам».

- Мне по силам многое. Именно потому, что я человек. Иначе ты не стал бы уговаривать меня. Ты привык брать то, что тебе не принадлежит, но меня взять не смог, значит - я сильнее. Ты, варпово отродье, ложный божок. Ты всего лишь грязное животное, трусливое и лживое.

«Как ты смеешь?»

- Просто, смею. Тебе не одержать верх. Убирайся из моего сознания и этого мира. Дай мне умереть. Я ведь опасен для тебя и живым, и мёртвым. Что ж, Архитектор. Так ты сплёл и свою судьбу. Убирайся в свою нору и жди меня там. Пусть пройдут тысячи лет, но рано или поздно я приду, обещаю. И когда я приду за тобой - ты зарыдаешь. Я вырву из твоих лап все, что ты украл у этого мира.

«Ты зазнался, человечек. Ты в меньшинстве».

- Не важно. Это не на долго, я уже понял то, что ты пытаешься скрыть от меня. Пусть будет так. Я умею ждать и дождусь его.

- Сколько бы вас там ни было – я покончу со всеми вами. Ты обещал мне власть? Что ж, ладно. Но я не приму ее в дар. Я возьму ее как трофей, один из многих. Я вырву ее из твоих лап вместе с твоими ядовитыми когтями. Ты никогда больше не сможешь решать судьбу человечества. Судьба людей принадлежит им самим.

«Ты не видел варпа, зато варп видел тебя. Ты проиграешь эту войну».

- Нет. Это не будет войной. Я просто очищу его. У вас был шанс меня убить, но теперь, когда я знаю то, что знаю – вы его потеряли. Я чувствую это. Я умираю, но моя душа не будет развеяна между звездами. Она не пропадет, как ты боялся, в Океане Душ. Она найдет в нём путь и возможности. Она вновь станет единым целым.

- Почему ты замолчал, Архитектор? Неужели ты настолько слаб? Даже не попытаешься меня остановить сейчас? Ах да. Уже поздно. Ткань реальности рвется. Что ж. Тогда беги. Беги и прячься. Передай это остальным, пусть ждут меня в своих норах. Я приду как хозяин, а не как раб. Я не стану проявлять милосердия. Бегите.

«Ты сказал много слов, человечек. Но ты забыл об одном козыре. Твой брат в моей власти».

- Только пока.

«Этого достаточно. Я могу убить. Могу терзать его вечно».

- Не сомневаюсь, что ты и сам веришь в это. Но ты и за это ответишь. За каждое мгновение, когда он испытывал боль.

«А разве ты не хочешь сделать так, чтобы он не испытывал боли? Ты так хорошо делаешь вид, что любишь его, но ты лишь умело скрываешь свой эгоизм».

- Ты пытаешься вновь разбудить мое чувство вины? Не получится. Я принял весь ее вес, и больнее ты уже не сделаешь. Всё кончено. Для нас обоих. Убирайся.

«Нет. Ты не сможешь этого сделать. Я дал тебе последний шанс, но теперь с тобой покончено. Он останется моим навеки. Мой верный пес».

- Ты глуп, тварь. Ты забыл одну важную вещь, которую не стоило забывать. Нет того, что удержит его вопреки его воле. Отныне – ничто. Он не пес. Он – Волк! Он больше никогда не будет ни чьим, а когда он завершит свой путь – он освободится окончательно.

- Я знаю. Он равен мне. Он другой и такой же, как я. Потому что мы – две половины одного целого. Это то, что вы хотели получить. Вы надеялись, что жажда крови затянет нас во тьму? У вас почти получилось, но вы не до конца просчитали наши пути. Вы не учли того, где мы родились. Вы никогда не знали истиной ценности жизни смертных. Того, благодаря чему мы сильнее вас.

Все это время он стоял на коленях, держась ради одной единственной цели. Металл внутри его тела обжигал болью, но от этого удалось отрешиться. Это уже не имело значения. Он тянул время, собирая все, что мог. Все, что Варп так преждевременно вложил в него, раз за разом ожидая, что он встанет на нужный путь.

В последний раз он взглянул на рвущегося на цепи волка, пытающегося освободиться. Он знал что это – Антей, и понимал, каково ему видеть умирающего брата и быть не в состоянии ему помочь. Иного пути не было. Самой ценной жертвой всегда была жертва кровью. Собственной кровью. Только тогда можно было добиться самой большой победы.

Он нанес последний удар. Все, что он смог собрать. Всю свою силу. Всю свою жизнь он вложил в последний удар, и ослабленная воля призрачной твари, позволившей Волкодаву ненадолго остаться в этом теле без ее контроля, оказалась не способной удержаться. Зверь оказался сильнее. Его чистая душа сбросила гнет паразита, столь долго считавшего себя неуязвимым. В небеса рванулся отчаянный волчий клич, душераздирающий вопль боли, скорби и ненависти. С гулким треском лопнула натянутая до предела цепь привязи, не выдержав очередного рывка. Следом за ней, с тонким звоном, стали осыпаться почерневшие, словно в огне, цепи, до той поры оплетавшие тело Кровавого Волка.

Не обращая внимания ни на что больше, он бросился к упавшему на камни Сигурду.

Тот еще был жив, как ни странно. Когда Антей добрался до него, он пытался вздохнуть, но ничего не получалось. Его меч до середины клинка был погружен в грудь, и на земле парила большая лужа крови – силовое поле не было активировано, иначе он умер бы уже давно.

Он силился избавиться от оружия. Опустившись на колени, Антей придержал брата. Он хотел ему что-то сказать, но слова вылетели из головы. Поздно и глупо было и просить его не умирать. Поздно было делать что-либо или говорить, и, исполняя последнее желание умирающего брата, Волкодав осторожно извлек оружие из раны, стараясь не причинить лишней боли.

Тело в его руках дернулось. Кажется, в этот момент само время здесь остановилось. Все было кончено последним жестом милосердия. Он, убийца, знал это очень хорошо. И все равно продолжал удерживать мертвое тело, прижимая его к себе и беззвучно завывая, задрав лицо к прозрачному небу. Забывая, что нужно дышать. Только лишь гораздо позже его тело принудило его хватануть стылый воздух ртом, и он подавился им, закашлявшись.

Он снова оказался в реальности, вырванный из мира собственной скорби. И только теперь он обратил внимание на то, что его окружало. Точнее на то, что оставшийся в живых предатель пытался скрыться. С трудом управляя не рассчитанным на человека транспортом Стаи, он поднял его, но пока что «Птица» медленно летела очень близко к земле, удаляясь.

Ненависть и инстинкт хищника преследовать бегущую добычу оказались сильнее горя. Плавно опустив тело брата на камни, Антей текучим движением поднялся на ноги и обернулся. Он слышал знакомый рокот идущего на снижение челнока, тоже принадлежащего Стае. Такой звук издавали только их «Птицы», модернизированные Сигурдом. Это значило, что скоро у него будут конкуренты, но Тиабрах Хальдриг – только его добыча.

Тихий истаивающий голос твари, которая утверждала, что они станут единым целым, требовал вернуться к хозяину и подчиниться, но Антей лишь зло оскалился, небрежно отстраняясь от псионического паразита. Тот слабел с каждой минутой, теряя связь с телом носителя, выброшенный из него феноменальной силой человечка, почти списанного со счетов. Они просчитались, и заплатили за это, лишившись и той добычи, что уже была в их руках. Они проиграли, и их ждет месть.

По камням скользнули когти, оставляя глубокие борозды. Волки не упускают свою добычу.

Серая тень метнулась вслед своей жертве. Ни одно животное не могло перемещаться с такой скоростью. Ни одно живое существо не могло оправиться от ран, следы которых пятнали грязно-белую, словно присыпанную пеплом шкуру. Он и не оправился. Ему приходилось умирать столько раз, сколько понадобилось, чтобы понять – он не человек, не зверь, не тварь Варпа. Ему не было места ни в одном из миров. Или все они принадлежали ему?

Каждая смерть могла оказаться последней, но, пока он играл по чужим правилам – его возвращали. Больше это не повторится. Его ждет еще одна, последняя охота. Она растянется надолго, пока предатели не падут, но он доберется до всех них. Над головой пронеслась крупная тень, и волк заворчал. Ему хотелось взять свою добычу, не делясь с кем бы то ни было, и он ускорил бег.

Они настигли беглеца одновременно, а потом вторая «Птица» на ходу развернулась и обрушила на волка град снарядов из тяжелых болтеров.

Естественно, они даже не попали. В него никто не смог бы попасть, пока он двигался серой молнией, выписывая зигзаги, продолжая преследование. Тогда они сделали очередную ошибку. Стремясь прикрыть уходящего собрата, считая, что там, на борту, вожак, они затормозили, чтобы сбалансировать прицел. Они были близко к земле, всего метрах в двадцати. Сильное тело взвилось в воздух, подобравшись в прыжке, и острые когти вцепились в композитную обшивку еще до того, как кто-то из пилотов успел хотя бы понять, что случилось.

Дальше лишь делом времени было добраться до жизненно важного сплетения труб и кабелей вдоль крыши. Пролетев по инерции, «Птица» дернулась в сторону, и, зацепившись за землю, покатилась кубарем, оставляя за собой след из дымящихся обломков.

Оставив врага умирать, волк вновь кинулся за своей приоритетной целью.

Человечек плохо управлял кораблем. Он тоже допустил ошибку. Увидев заходящую для атаки «Птицу» Волков, он решил, что они прилетели за ним. Он направил свой челнок в сторону и увеличил скорость, но не справился с управлением.

К тому времени, как волк настиг бешено дергающуюся «Птицу», ее пилот окончательно утратил контроль. Носом и левым боком челнок ударился в землю под малым углом, и как плугом пропахал глубокую траншею.

«Грозовые Птицы» Свободной Стаи были целиком и полностью предназначенными для войны. У них никогда не было функций перевозки гражданских. Минимальный комфорт компенсировался максимальной прочностью корпуса. Они были рассчитаны на то, что могли упасть. В то же время – они должны были сохранить жизнь людей.

«Грозовые Птицы» Стаи справлялись с этой задачей. И брошенная волком, полурастерзанная игрушка, и угнанная бывшим Бароном, сберегли своих пассажиров.

Тиабрах Хальдриг не спешил выходить, и волк так же, не спеша, потрусил к валявшемуся на брюхе челноку. Добравшись до него, он осторожно поскреб когтями рампу, но та не поддалась. Он знал, где проще всего вскрыть броню, и, цепляясь за корпус, перебрался на другую сторону, туда, где металл был ободран при ударе о землю.

Черная мочка носа почти коснулась обшивки, когда волк внимательно изучал трещину в металле. Лопнула не только листовая броня, но и несколько балок остова. Этой «Птице» взлететь уже было не суждено. Царапнув металл, волк со второго раза сумел зацепить его когтем, и с силой потянул на себя. Сорвавшись, лист брони ударился о соседний с гудящим звуком. Это не остановило волка. Он безжалостно драл металл обеими передними лапами, пока не отогнул его достаточно, чтобы пролезть внутрь.

Оставалось вырвать еще несколько мешающих кусков промежуточного заполнения из кабелей и труб, проходящих между слоями обшивки, когда сзади загрохотали выстрелы, но все они прошли мимо, лишь несколько снарядов рикошетом царапнули плечо и спину животного. Волки стреляли на бегу, скорее пытаясь спугнуть зверя, чем убить его – расстояние было слишком велико для прицельной стрельбы из болт-пистолетов.

Изнутри «Птицы» доносился запах старого, умирающего человека. Сзади быстро приближались три сильных воина, опасных и достойных внимания.

Как противники они, впрочем, оказались довольно слабы. К тому же один зачем-то ударил по болтеру собрата, когда тот прицелился. Волк, в это время, как раз в прыжке сомкнул бритвенно-острые зубы на горле одного из них – самого молодого. Он мог бы успеть выстрелить, но вместо этого удивленно моргнул, словно узнавая свою смерть.

Его голова покатилась по камням, а тело, придавленное весом животного, несколько раз дернулось. Крича друг на друга, двое оставшихся обнажили клинки. Один бросился на волка, второй проводил своего собрата взглядом, в котором читалось отчаяние и нежелание драться. Волк оставил его на потом.

Очередной противник был старше первого, опытнее и не ощущал сомнений. Он был хладнокровен, умел и очень быстр. Зверю пришлось постараться, чтобы оружие легионера не коснулось его, но все же сумел сомкнуть зубы на его руках, начисто оторвав одну на уровне локтя. Вторая была откушена лишь наполовину, но кость была раздроблена. Крича от боли и ненависти, он уже не мог сражаться, и, прекращая его мучения, волк швырнул его на землю.

В несколько быстрых движений он разодрал большую часть брони Астартес. Скрывавшееся под ней тело оказалось приятной наградой, и крик жертвы быстро оборвался. Нескромно чавкая, волк пожирал горячие внутренности, даже не отвлекаясь, чтобы очистить себя от крови, которая запятнала его шкуру до плеч. Он вновь забывал о необходимости дышать. На сей раз – стремясь насытить свое тело и жажду крови.

Почувствовав движение воздуха, вызванное смещением легионера, волк оторвался от пищи и в упор взглянул на последнего живого. Он бы усмехнулся, если бы мимика животного была бы на это рассчитана.

Жалость и отвращение. Они были написаны на лице воина. Он убрал свое оружие. Его руки изредка подрагивали, но не от страха.

- Что ты делаешь? Что ты натворил?

Раздраженный звуком голоса, волк в два прыжка добрался и до последнего воина и сбил его на землю, прижав лапами, и низко, к самому лицу опустив свою морду, чтобы вцепиться клыками в лицо жертвы. Морда волка чуть сдвинулась, и зубы царапнули кожу на незащищенном горле, когда легионер сам запрокинул голову.

- Можешь убить меня, я не буду драться. Антей. Я знаю, что это ты. Эти убийства нужно остановить.

Острые уши нервно дернулись. Вместо того, чтобы сжать челюсти, волк отстранился.

Он знал этот голос. Он узнавал то, что было за голосом.

Длинный язык пробежал по морде, и неожиданно зверь кашлянул.

Ему в пасть попало лишь несколько капель из ничтожных царапин, но эта кровь была горькой, словно яд. Или лекарство. Кашель усилился, и стало видно, как сжимается грудная клетка скрытая редкой серой шерстью. Животное едва не выворачивало наизнанку, а потом из пасти хлынула кровь. Не его, не розовато-белая субстанция, а та, что он проглотил только что, убив двоих братьев.

Когда зверь упал на бок и забился в припадке, Драгнир, наконец, осмелился встать. Он тронул свою шею. Царапины уже затянулись. Волны дрожи, проходящей по телу зверя, становились все реже, а сам волк утрачивал свои очертания. Он узнал, как это бывает. Единственным из всей Стаи, не считая младшего вожака и Рунного Жреца, он знал теперь, как это происходит, ощущая сожаление. Он догадывался, что помогать бесполезно.

Опустившись на камни, он положил руки на согнутые колени. Нужно ждать, пока вожак очнется. Потом им предстоит долгий разговор, и…

Он не знал, что их ждет дальше, и впервые в жизни он по-настоящему боялся будущего. Зная, как и кем оно спланировано, он подозревал, что ничего хорошего ждать не придется. Даже сейчас его жизнь была спасена лишь благодаря его порченой крови. Сигурд спас его не единожды. Вырвав душу из когтей ужаса, он превратил ее в оружие. Догадывался ли он об этом в тот миг или после?

Волку не понравился ее вкус.

В остальном он оказался почти прав.

Сражение в космосе было выиграно благодаря стойкости Стаи и капитана Адрианы Фрай. Она задала великолепную взбучку сынам Лоргара, но Драгнира не покидала мысль о том, что те не очень-то горели желанием драться. Особенно когда поняли, что Стая даже без вожаков дерется с неистовством берсеркеров, присущим сынам Русса, причем смертные солдаты едва ли уступают Волкам.

Бой у Несущих Слово не задался с самого начала. Демоны хотели крови живых и принудили легионеров-проповедников к абордажу, но, вместо того, чтобы атаковать флагман Стаи, они сами подверглись нападению. Три корабля меньших размеров, словно кровососущие насекомые, окружили неповоротливый корабль, а их боевые части набросились на предателей завывающей волной.

Младшие вожаки дрались так, словно в бой их вел сам Повелитель Зимы. Однако, корабль был огромен, и чтобы захватить его, требовалось время. По количеству боевых единиц легионеры из Слова не превосходили Волков. Поняв это, кто-то на мостике, рассудив здраво, отдал приказ к бегству.

Спешно ретировавшимся Волкам оставалось лишь наблюдать, как враги скрываются во вратах Имматериума, спасая жизни.

Драгнир с легким поклоном поблагодарил леди Фрай за превосходно спланированную атаку. Она выслушала все, а потом неуверенно произнесла, словно бы просьбу:

- Лорд Драгнир. На поверхности планеты… Возможно, вам стоит спуститься.

Он понял ее, и, не ожидая других слов, помчался к ангару. Там сейчас собрались все Волки, но взял с собой он лишь Олафа и Ильфнира, которые отправились в путь без лишних вопросов.

По пути к планете он чувствовал многое. Слишком многое. К счастью, за штурвалом был Ильфнир, который не заметил ничего.

Теперь оба Волка были мертвы. Гибель Сигурда он почувствовал, будучи связанным с ним странным ритуалом, но тела еще не видел. Он умолял Вюрд, чтобы это не оказалось делом рук Антея. То, что он выжил, уже не удивляло. Возможно, эти смерти были нужны, чтобы сломать его.

Волк теперь не был уверен ни в чем.

Когда Антей шевельнулся, Драгнир уже был рядом. Он подставил плечо, подхватывая вожака и направляя его неловкие движения. Теперь это было нетрудно. От огромного воина, превосходящего габаритами простых Астартес, остался лишь скелет, обтянутый кожей, покрытой гниющими рваными ранами и черными язвами.

Вожак выглядел отвратительно, но Драгнир не чувствовал брезгливости. Под собственной левой рукой, лежащей на боку вожака, он чувствовал, как натужно и рвано бьются сразу оба сердца, а в легких хрипит, как в дырявых кузнечных мехах. Пальцы правой руки, придерживающей предплечье вожака, ощущали переломанные кости, которые неровно срослись. Он весь был сломанной игрушкой неведомых сил, и странно было, что он еще жив.

Была ли это очередная игра или он сумел разорвать порочный круг? Где была граница неведомого?

Запрошенный Драгниром, еще один транспорт, уже приближался, и он мельком подумал о времени, которое он провел в ожидании, пока вожак очнется. Он отдал приказ выслать «Птицу», когда устраивался поудобнее на камнях. Он говорил только с капитаном по закрытому каналу, прося в качестве пилотов сервиторов. Женщина была в курсе того, что старший вожак оказался жив и в безопасности, но она еще не знала, что младший – мертв.

Если бы была такая возможность, он бы не стал ей и вовсе этого говорить. Она переносила такие потери удивительно тяжело. Сам он, пожалуй, был готов к ним. Почему-то эти смерти не вызвали в нем такого чувства потери, как должны были. Объяснить свое спокойствие он не мог. Может быть, он поймет это позже. Может – не поймет никогда. Может – это и не нужно. Не на все вопросы нужно получать ответы. Иногда они не желанны или вовсе вредны.

Антей в его руках дернулся в сторону упавшей «Птицы». Драгнир не знал, что там, но послушно развернулся, по-прежнему придерживая вожака. Когда они подошли к транспорту, Антей вцепился в его корпус, кивнув легионеру на панель управления рампой. Тот понял и набрал отпирающий код.

Раздалось жужжание, потом тихие щелчки. Механизм ожидаемо заклинило, но тяжелый удар по корпусу быстро привел отпирающее устройство в чувства, и, натужно скрипя, рампа сместилась. Проход открылся не полностью. Обоим Волкам пришлось подтянуться вверх и буквально вползти вовнутрь отсека. Там пахло кровью и смертью. Причину они обнаружили быстро.

Глава Северных Баронов Видфрида, Тиабрах Хальдриг, трусливый предатель, сидел в кресле пилота, уронив голову. Он практически тонул в нем, будучи всего лишь человеком. Антей с рычанием рванул кресло на себя. От этого движения человечек дернулся и выпал из ослабших привязных ремней, рассчитанных на броню Легионес Астартес.

Причиной его смерти был нож, по рукоять погруженный под грудину.

Оба Волка с отвращением отпрянули. Это оружие было слишком хорошо знакомо обоим, и оба отлично чувствовали исходящую от него ауру злобы, омерзительной и заразной.

Он сделал это сам, чтобы спастись от гнева Волков, которые могут быть крайне изобретательными на пытки, особенно в отношении того, кто лишил их столь многого. Он был лишь слугой, но в отсутствие хозяев вполне подходил на роль мишени, чтобы выместить скопившийся праведный гнев. Это был тот самый редкий случай, когда добыча ускользнула от самых безупречных хищников галактики.

Когда прибыла «Грозовая Птица» с равнодушным пилотом-сервитором, Антей собственноручно перенес в нее тела всех погибших собратьев. Он подолгу стоял на коленях возле каждого из них, отвергая помощь Волка. Он молчал, и это молчание не нарушалось никем из них. Для разговоров время еще не пришло. Рано или поздно, но Стая должна будет узнать правду.

Слишком много лжи крутилось вкруг них. Слишком много ошибок совершено. Они оставят своего вожака, потому что он не достоин. Возможно – потребуют его крови. Хотя едва ли. Презрение и ненависть не всегда идут вровень. Часто презрение пересиливает.

Антей зарычал, когда Драгнир приблизился к телу Сигурда. Волк склонил голову и отошел, подчинившись желанию вожака. Он хорошо понимал его.

Впрочем, он позволил Драгниру укрыть тела шкурами, отдавая дань уважения.

Его взгляд был пуст. Вина была слишком велика, и говорить было уже не о чем. В десантном отсеке царило молчание всю дорогу до флагмана, нарушенное лишь однажды. Едва «Грозовая Птица» поднялась в воздух, Антей приказал уничтожить остовы обоих погибших кораблей, остававшихся на планете, чтобы никакой враг не смог ими воспользоваться. Чтобы тело предателя в одном из них исчезло так же бесследно, как и его гнилая душа в пучинах Варпа.

Антей безмолвно позволил зафиксировать себя противоперегрузочной системой. Он не шевельнулся всю дорогу, не открыл глаз, и отчасти Драгнир был ему за это признателен. Он сидел как раз напротив вожака, чувствуя, что должен как-то поддержать его, но не знал, чем может помочь. Он знал, что увидит в глазах цвета расплавленного золота.

Вину, скорбь, злость, безысходность. Подсознательно он понимал, что сам чувствует то же самое, хотя и не столь отчетливо.

Он не хотел видеть вожака слабым и сдавшимся. Десятилетия боев бок о бок многое открыли ему. О своих вожаках он знал очень многое, но было и то, что он предпочитал не учитывать.

Они не были дикими убийцами, бесшабашными, наплевательски относящимися к законам и уставам, всему тому, что в большинстве легионов почитают за благо, а Волки считают глупой тратой времени.

Они не были Волками. В них текла кровь, в которой так же, как и в его, была частица крови самого примарха, но они были детьми иного мира. Не такого дикого и смертоносного, как Фенрис, но у него были свои особенности, и то, что они принесли оттуда, преломляло реальность, словно призма.

Фенрис учил выживать любой ценой. Там выживал тот, кто сильнее, и лучше смог приспособиться. Видфрид был иным. Там ко всему прочему было место более сложным понятиям добродетелей, и чести - как одной из них. Там куда больше знали о самопожертвовании, но эти двое возвели это практически в абсолют. Иногда это казалось абсурдным со стороны, но Драгнир понимал, что это не совсем так.

Он дрался рядом с Антеем, рядом с Сигурдом, он был рядом с ними, когда они отдавали приказы, и видел в них это.

Их попытки обойтись малой кровью, сохранять жизни, вверенные им – все это обретало новый смысл. Не мягкосердечие, не нерешительность и уж конечно – не страх. Их тяга к самопожертвованию была словно стремлением к очищению. Попытка смыть пятно позора, которого еще не было, собственной кровью.

Словно они подсознательно понимали, с чем им придется столкнуться.

Во рту стало горько при воспоминании о том, что произошло на мостике, и он осознал, как тяжело будет сообщить обо всем капитану.

Они оба были виноваты перед Сигурдом. Отговаривая его, они унижали не только его разум, но и его стремление к спасению брата и очищению собственной души. Жестокие слова, сказанные ему, навсегда останутся в памяти. Он не заслужил такого обращения, не заслужил услышать последними, обращенными к себе, слова обвинения.

Драгнир помнил, что в глазах вожака тогда мелькнул проблеск вины. Не существующей, взваленной собратом, будто и без того он испытывал недостаточно страданий. Это было глупо. Это нарушало данные клятвы, которых и так было дано слишком много.

Он и его брат подарили им не только свои жизни.

Они доверили им свои души. Стая даже не заметила, что стала спасением для своих вожаков

Это был дар им, который они по глупости отвергли.

Глава 81

Когда «Грозовая Птица» заглушила двигатели, Драгнир поднялся со своего места. Антей по-прежнему не двигался.

Волк не стал его ждать. Пройдя к выходу, он активировал механизм, открывающий люк. Тот послушно сработал.

Их ждали. На посадочной палубе стояли Волки, с ожиданием глядя на собрата, который понятия не имел, что им сказать. Он не имел права говорить за вожака. Разговоры стихли, когда он спустился. Лица легионеров были удивительно полны надеждой, как у простых смертных. Драгнир постарался, чтобы его собственное лицо ничего не выражало, но во всем он лгать не мог.

Один из Волков, самый нетерпеливый, стоявший возле рампы, сделал попытку подняться по ней. Драгнир остановил его, коснувшись груди раскрытой ладонью.

- Не сейчас.

И, уже обращаясь ко всем, негромко произнес, стараясь, чтобы это не выглядело приказом.

- Не лезьте туда пока.

Видимо, почувствовав неладное, Волки подчинились. Они уходили, изредка оглядываясь и негромко переговариваясь.

Уже собираясь подняться обратно внутрь отсека «Птицы», Драгнир обернулся. Он поежился под взглядом капитана. Была ли она здесь все это время или подошла только что – он не знал, да ему это и не было интересно.

- Лорд Драгнир. Могу я узнать, что произошло, и каков статус вожаков Стаи?

За официальным обращением крылся откровенный страх. Это было видно по ней. Она понимала, что что-то произошло.

- Капитан. Вам не стоит сейчас…

Он не успел договорить, а женщина уже взбежала до середины трапа. Останавливать ее он не решился, и лишь посмотрел вслед. Она замедлила шаг и обернулась, ожидая легионера.

Внутрь вошли они вместе. Сначала леди Фрай, а за ней Драгнир.

Она сразу заметила три тела, лежащие на полу, накрытые шкурами. Все было понятно без слов, и женщина замерла. Вожак не обращал на нее внимания, но Драгнир осторожно тронул ее плечо.

- Я думаю вам лучше уйти.

Капитан кивнула, не решаясь спорить, и бесшумно проскользнула мимо. Драгнир проводил ее взглядом, удостоверившись, что она в безопасности.

- Стая ждет.

Ничего не ответив, вожак деактивировал противоперегрузочное крепление. Пока он замедленно поднимался и шел в направлении выхода, Волк упорно пытался сохранить спокойствие.

Стоило бы отступить на шаг, освобождая дорогу, но что-то помешало шевельнуться.

Драгнир нерешительно приподнял взгляд, ожидая теперь уже чего угодно, любой вспышки яростного безумия, но вожак оказался неожиданно спокойным. Его рука легла на плечо Волка.

- Спасибо.

Легионер, помедлив, кивнул. Он все равно оставался настороженным, хотя знал, что помешать вожаку, в случае чего, не сможет ничем. Даже в таком состоянии тот крупнее, сильнее, а безумие делает его опасным вдвойне. Он ждал приказа, верно рассудив, что не время проявлять избыток инициативы.

Вожак обернулся на укрытые шкурами тела.

- Стая должна узнать.

Что-то в его голосе неожиданно дало странную уверенность, абсолютно не рациональную, что перечеркивало только что сделанные выводы.

- Нет.

Попытки стать несколько значительнее и расправить плечи в силовой броне были изначально обречены на неудачу, но все же кое-что удалось, а недвусмысленная интонация и избыток адреналина не могли быть не замечены вожаком.

На лице Антея возникло удивленное выражение, но злости еще не было, чем Драгнир не замедлил воспользоваться.

- Ты не должен говорить им об этом.

Волкодав мотнул головой.

- Я убил двоих. По моей вине погиб Сигурд. Я не имею права этого скрывать, пользуясь их доверием.

Это утомляло. Оба Волка переигрывали со своей жертвенностью. Порой она скорее походила на глупость. Никто не сомневался в их чести, и не было нужды что-то кому-то доказывать.

- Нет. Они доверяют тебе не потому, что не знают о тебе всего. Их доверие основано на том, что вы делали ради них. Они дрались с тобой рядом. Этого достаточно. Это стоит больше любых слов.

Антей горько усмехнулся.

- Это тоже дело.

Он кивнул в сторону тел.

- Я не смогу с этим смириться.

Драгнир знал это, но он уже давно вместе с Хендвалем исполнял роль советника, и это вошло в привычку немного сильнее, чем стоило бы.

- Я знаю. У нас еще есть дела. Если ты скажешь им правду сейчас, так, как говоришь всегда - они могут… Или ты добиваешься того, чтобы они расправились с тобой, назвав малефиком? Если так, то я этого не допущу.

Глаза Антея опасно сузились.

- И что ты сделаешь?

Волк скривился.

- Проклятье. Не веди себя так же, как он. Стае нужен вожак. Ей нужен ты.

Наклонив голову чуть набок, Волкодав хмыкнул.

- Вожак, который не контролирует себя. Вожак, которого породил и использовал враг. Ты предлагаешь мне сделку с совестью?

Драгнир мотнул головой.

- Я предлагаю не говорить им лишнего.

Сложив руки на груди, Антей повторил его жест.

- Это неприемлемо. Я совершил преступление.

- Это была не твоя вина.

- А чья же еще? Ты видел меня таким с самого начала. Если бы это случилось, пока мы были в легионе – сколько Волчьих Братьев расстались бы с жизнями из-за этого? Я и так прожил слишком долго, сделав слишком много ошибок.

Усталость взяла верх, и Драгнир сделал шаг назад.

- Прекрасно. Ты хочешь, чтобы Стая пролила твою кровь, чтобы тебе не пришлось жить с этой виной? Хочешь сбежать, спровоцировав их? Что ж, давай. Это станет нашей общей виной, мы погрязнем в братоубийстве, и никто не отомстит предателям. Хороший план. Я не стратег, но, несомненно – план просто великолепен. Или же ты перестанешь жалеть себя и позволишь мне сделать свою работу.

Это заявление было намеренно унизительным, опасным, но Антей молчал, и Волк продолжил.

- Я расскажу Стае все, что нужно, а потом нам нужны будут приказы. Мы не можем сидеть на месте. Сигурд хотел, чтобы мы бросили его и попытались найти нашего Отца. Он оставил это. Хотя я не представляю, где его искать теперь.

Волк протянул вожаку инфокристалл на адамантиевом шнуре.

- Полагаю, я должен вернуть это тебе.

Антей протянул руку, подхватывая вещицу, но смотрел на нее не долго. Убрав ладонь еще до того, как легионер отпустил шнур, он качнул головой.

- Я знаю, где он, но и ты тоже. Отдай кристалл капитану. На нем координаты.

Не услышав больше ничего, Драгнир развернулся, чтобы спуститься на палубу. Вопрос прозвучал ему в спину.

- Так значит – ложь во благо?

Он обернулся.

- Ее не бывает. Я не стану им лгать. Скажу им только то, что знаю сам. Я не принимаю твоей вины и не позволю никому обвинить тебя.

- Зачем?

Волк улыбнулся уголком губ.

- Ты знаешь.

Да, про это было сказано уже очень многое, но после всего произошедшего имелся ли смысл во всем этом? Они спасали друг друга столько раз, что это уже не было столь существенно. Что еще он знал? Едва ли его забота о Стае распространилась бы на вожака, если бы логика была так проста.

Возможно, истинная преданность алогична. Возможно даже, что граничит с очевидной глупостью. Глядя вслед Волку, Антей испытывал неприятное чувство, будто само его присутствие может запятнать души его спутников. Он не хотел этого, хотя и видел уже по откровенной ярости Драгнира, что у них на сей счет свое мнение. Пока он был не собой, он слышал ту тварь. Он знал, что Волки остались, не желая выполнять приказа вожака. Это касалось их обоих.

Он какое-то время стоял без движения, глядя на укрытые шкурами тела. Он помнил все до последнего мгновения, и это было хуже всего. Что бы там ни говорил Драгнир – там был он. Это он с жадностью пожирал своего же собрата, одного из первых признавших его чем-то большим, чем просто Волчьим Братом.

Олаф так и остался для него мальчишкой. Немного взбалмошным и драчливым, но безупречным Влка Фенрика. В первую их встречу его руку остановило отвращение при мысли о том, что он может пролить его кровь. В последнюю – он это сделал. А ведь тот узнал его. У него был шанс выстрелить, и, скорее всего, рана не была бы смертельной. Боль бы привела его в чувство, и хотя бы эти двое остались бы живы, но волчонок дрогнул, не сумев поднять руку на того, кто его когда-то спас – так он думал, так и не узнав правды.

Его тайна охранялась хорошо. Слишком хорошо.

Не было смысла продолжать обвинять себя. Это ничего уже не могло изменить. Драгнир был прав. Нужно было преследовать предателей и прикончить их, но сначала он решил все же сделать то, чего они не сделали вовремя – найти примарха и сообщить обо всем.

Нужно было дать Стае возможность попрощаться с вожаком и товарищами.

Вернувшийся через несколько часов, Драгнир подходил к рампе «Птицы» с некоторой опаской, едва заметной, но ощутимой для вожака. Винить Волка было не в чем. Он был свидетелем жестокой расправы, и знал, что причина не устранена, и едва ли когда-то исчезнет. Однако, никто, тем более он сам, не освободил его от необходимости выполнять свою работу. Чуть больше, чем собрат. Чуть больше, чем советник. Никто не давал ему особых должностей, просто в какой-то момент так получилось, и с тех пор он был своего рода опорой для вожаков. Так поступил бы любой из Влка Фенрика, если бы возникла необходимость. Стая заботится о своих братьях.

- Так что ты им сказал?

Драгнир обернулся. Ему не удалось скрыть своей опаски, но вожак изменился, и это тоже было заметно. Он был спокоен, хотя и подавлен.

Волк мягко улыбнулся.

- То, что посчитал нужным. Я сказал им правду. Они погибли, чтобы спасти тебя.

Улыбка Антея была безжизненной, будто кто-то заставляет улыбаться труп, растягивая кожу лица крючьями.

- Неравноценный обмен.

Драгнир посерьезнел.

- Так поступил бы каждый из нас. Мы – Стая. Даже люди считают так.

В его голосе скользнуло нечто. Это было похоже на отголосок обиды. Антей задумался. Возможно, его слова оскорбляли Волка. Возможно – даже всю Стаю. Они ведь без колебаний шли за ним, за Сигурдом. Они рвались в бой, потому что им претила чрезмерная осторожность вожаков. Возможно, все это время они унижали Стаю, стараясь ее сберечь.

Нарушая тягостное молчание, Драгнир осторожно поинтересовался:

- Что будет с телами?

- То же, что и всегда.

Запах крови Астартес неприятно давил на обоняние, заставляя волноваться. Антей к этому времени уже вызвал сервитора с грузовой платформой. На ней сейчас и были помещены трупы. Волк догадывался, что раз они еще здесь, значит - их ждет церемония прощания. Не совсем обычная, но в их реалиях это было лучше, чем просто выбросить за борт, как мусор, или переработать. Им будут оказаны иные почести.

***

На древней Терре была традиция, согласно которой тела сжигались. Считалось, что тогда души возносятся прямиков в царства светлых богов. Эти традиции последовали в свое время к звездам. Часть миров сохранила их. Конечно, теперь никто не верил в вознесение души и богов – как оказалось – зря. Фенрис же привык получать тела своих достойных сыновей обратно. К сожалению, эти воины стали изгоями. Мириться с тем, что они не получат достойного погребения, было тяжело, но необходимо. Выбора не было.

Прочих собратьев они отдавали звездам – чудовищная температура раскаленных газовых гигантов уничтожала все без остатка. Ничто не могло надругаться над останками – это был приемлемый компромисс.

Сейчас они торопились. До звезды путь далек, хотя, возможно, время уже не значило ничего, но Антей не хотел терять ни одной лишней секунды. Лишая Волков величия даже посмертно, их тела примет пламя корабельного крематория. Не останется даже пепла. Со временем от всей Свободной Стаи тоже не останется и следа. Было в этом что-то неприятное

Драгнир кивнул.

- Здесь?

Волкодав какое-то время смотрел на платформу.

- Да. Пусть Волки придут сюда. У костров не место мертвым, пусть и героям.

- Что насчет смертных?

Над этим вожак даже не размышлял.

- Все, кто захочет.

Легионер немного склонил голову, прежде чем развернуться и уйти вновь. Это было разумно. Экипаж, солдаты Армии – все, кто еще остался в живых, все они были Стаей. Многие захотят в последний раз увидеть погибших. Это иррационально, но на протяжении всей истории человечества существовала такая традиция.

***

- Ты изменился. Ты стал слишком много думать.

Голос был мягким. Она старалась говорить с ним, как если бы была его матерью. От тени она отделилась тоже мягко и бесшумно, хотя красться и не пыталась. Это едва ли возможно для простого смертного – подкрасться к космодесантнику. К Волку – в особенности.

Вообще-то он не обратил внимания, что она здесь. Вряд ли она была здесь все это время. Он заметил, как она пыталась войти внутрь «Птицы», но потом точно ушла – либо вместе с Драгниром, либо раньше.

Подойдя к Волку вплотную, она коснулась его запястья. Смотрелось это странно. Она была такая миниатюрная и беззащитная рядом с громадным легионером. Ее ладонь без труда уместилась на его руке, и еще осталось место. Вместе с тем, это было нечто большее, чем просто прикосновение. Она силилась что-то сказать, но Антей понимал ее и без слов. Его чутье давало куда большую картину мира, чем привычные человеку чувства.

Женщину переполняло сожаление. Сочувствие. Чувство вины. Это было странно, хотя и объяснимо.

С трудом, но все же она проговорила:

- Мне жаль. Они были отличными солдатами.

Волкодав кивнул. Он не привык к такого рода проявлениям чувств. Легионеры созданы для войны, хотя эта потеря была несколько большим, чем гибель солдат. Это была потеря братьев, а если учитывать обстоятельства – потери не были боевыми. Это было еще хуже, и Антей с трудом сдерживался от признаний. Это было вопреки самой его природе. С другой стороны, ему нужен был корабль, чтобы добраться до примарха.

Она так и оставалась рядом с ним все это время. Волки пришли все и почти сразу. Они были в курсе всего. На их лицах мешались сожаление и легкая злость на себя – что не были рядом с вожаками, когда были так нужны. На Антея они смотрели с надеждой и ожиданием, хотя едва ли он был в состоянии кого-то воодушевить. Он неподвижно сидел на опущенной рампе «Грозовой Птицы», сбоку от сервитора, и не смотрел ни на кого, положив локти на колени поджатых ног. Капитан стояла рядом. Без своей формы она не выглядела солдатом, командиром. Теплая одежда из мягкой шерсти какого-то животного делала ее менее строгой. На посадочной палубе было очень холодно, так что ей приходилось еще и кутаться в грубое подобие шубы. Она была наскоро сшита из мохнатой шкуры темно-серого цвета и редко когда была нужна – на мостике было комфортно и в мундире.

Дыхание поднималось облачками над всеми ими, но это было дыхание множества людей – Волки умели беречь тепло. Феноменальная способность, обусловленная генетикой примарха.

Здесь в основном были солдаты из числа смертных. Члены экипажей кораблей приходили и уходили – они не могли надолго покидать свои посты, но, кажется, здесь побывали все они. Те, кто вынужден был вернуться к своим делам, принесли и оставили маленькие подношения. Это было в традиции легиона, хотя к такому обычно не допускали людей. Так же те, кто уходил, могли по желанию что-то сказать, как воспоминание. Слов было мало. Среди них не было профессиональных мастеров речи, но скупые слова благодарности от этого были лишь дороже.

Чуть позже, когда пришло время воспоминаний возле большого костра, капитан, наконец, собралась с духом. Она произнесла недлинную речь, поскольку была самым старшим офицером Империума, его официальным лицом. Никто тогда не вспомнил, что для Империума все они перестали существовать, едва войдя в Варп после окончательного приказа Великого Волка. Зная о нелюбви Волков к официальным выступлениям, женщина ограничилась парой-тройкой слов.

Остальное, сказанное ею, было ее собственными воспоминаниями. Она с трудом сдерживалась, не зная, как ее эмоции оценят Волки, но ее слушали с уважением, как и всякого, пожелавшего говорить. Это было своего рода священное правило легиона – память должна жить в любом случае, не важно кто это говорил. Каждая кроха воспоминаний была существенна. Это был последний дар погибшим братьям и доказательство, что эти смерти не были напрасными.

Время в Варпе текло своеобразно, но его хватило всем Волкам, чтобы сказать то, что они считали нужным. Здесь не было скальдов. Каждый говорил, как умел. К этому времени здесь осталось мало людей – у всех были свои дела, и их не отменяла ничья смерть.

Единственным, кто не сказал ни слова, был Антей. Он не проронил ни звука с того момента, как говорили вспоминавшие на посадочной палубе, и здесь он все время оставался на одном месте, глядя в огонь поминального костра. Его не тревожили. Он словно бы выпал из реальности. Это не было сном, но на реальность его мозг реагировал слабо.

Если бы он был честен с собой, он бы признал, что ему нужна помощь Волчьего Жреца. Его организм давно перешел через границы возможного. Ему нужен был сон. Нужно было обработать раны. Клеткам катастрофически не хватало энергии, но он не чувствовал голода – еще свежим было воспоминание о вкусе крови братьев. Это было отвратительно.

Тела погибших давно сгинули в огне, Волки отправились по своим кораблям и постам, в тренировочные клетки или армориум, а Антей продолжал сидеть, не сводя глаз с пламени. Чудом было, что он еще не лишился зрения за эти несколько дней.

***

Он так и не смог уснуть, не принял пищу. Его не коснулся никто, опасаясь потревожить вожака. И все же он не игнорировал окружающее.

Когда мерные тихие шаги замерли, он оторвался от созерцания пламени. Пока он поднимал голову – он успел моргнуть, и волчьи глаза мгновенно приспособились к смене освещения. Он мог бы и не смотреть, и так зная, кто пришел.

Острый запах свежеразделанного мяса пришел вместе с легионером. Его руки были перепачканы кровью. Крупный кусок плоти какого-то животного имел вид оторванного непосредственно от туши. Его явно не отрезали. Видимо, Драгнир, не доверяя трэллам, выбрал лучшее для вожака, хотя держал мясо довольно небрежно.

- Тебя нужно привести в норму.

Он протянул свою ношу вожаку.

- Зачем?

Драгнир оценивающе оглядел Волкодава.

- А ты собираешься появиться перед нашим Отцом в таком виде?

- Какая разница, если он все равно убьет меня?

Волк хотел что-то сказать, в воздухе повисла ощутимая аура раздражения гипертрофированным чувством вины, но он быстро успокоился.

- В таком случае - я должен не допустить, чтобы ты умер раньше времени.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, но первым опустил взгляд вожак. Чувство отвращения к самому себе пересилило все остальное. Он принял принесенную пищу и принялся нехотя отрывать небольшие куски. Драгнир продолжал стоять рядом, наблюдая за старшим Волком.

- Сколько ты еще намерен винить себя во всем?

Антей вновь взглянул на легионера.

- Я не могу не винить себя в этом. Никто, кроме меня, не виноват.

Драгнир мотнул головой.

- Я уже сказал, что мне это не интересно. Ты не мог сопротивляться этому.

- Это оправдание. Я не нуждаюсь в оправданиях.

Волк зарычал.

- Хватит этой жалости к себе. Ты вожак. Ошибки нужно исправлять, а не сожалеть о них. Хочешь, чтобы тебя прикончил примарх – хотя бы доживи до этого. Ты, может, не заметил, но происходящее с тобой - тебя убивает. Я не стану этому помогать.

Антей кисло ухмыльнулся.

- И как ты собираешься…

Драгнир повторил движения один в один. Отличие было только одно – Антей сидел на полу, а не стоял на возвышении. Тем не менее, истощенное тело было легким – он упал на подогнувшиеся руки.

- Мне плевать, как придется это делать. Я заставлю тебя жить, даже если тебе этого не хочется.

Шагнув к вожаку, Драгнир приподнял его голову за волосы.

- Жить, хотя бы ради возможности отомстить.

Следующий удар пришелся в грудь вожаку, перевернув его на спину. Сжав пальцами ворот легкой тканевой куртки, он вновь приподнял Антея над полом, занося руку для очередного удара.

В его глазах металось отчаяние. Он пытался разозлиться сам и заставить злиться вожака, но его самого крупно трясло. Отчетливо виден был его страх – страх потерять второго вожака и отражение того же жуткого груза вины за гибель собратьев.

Драгнир опустил руку и поднялся на ноги, следя, как встает с пола вожак, на которого он посмел напасть. Его совершенно не страшила возможная расправа. Скорее он опасался, что ее не будет. Чем еще привести в чувства Антея – он не знал.

Он совершенно не ожидал приказа, отданного очень спокойно.

- Возьми свое оружие.

Драгнир подчинился, отстегнув болт-пистолет.

- Подними его.

Руки Волка дрожали, а дыхание было таким надсадным, будто он пробежал тысячу километров с целым миром на плечах. Оружие дергалось из стороны в сторону в такт дыханию и ударам сердец.

- Теперь ты знаешь все, и должен меня прикончить. Давай.

Антей бестрепетно смотрел в черное жерло ствола и видел, как напряжена рука, держащая мини-болтер. Одного заряда хватит, чтобы разнести его череп.

Драгнир резко опустил руку, прямо глядя в глаза вожака.

- Нет. Я дважды пытался тебя убить, но ты спасал мне жизнь, даже зная это. Нет. Даже если прикажет Русс или Всеотец. Пусть живьем сдерут с меня шкуру, но я этого не сделаю.

Антей грустно усмехнулся.

- А если я прикажу?

Драгнир помедлил, потом быстрым движением пальцев развернул болт-пистолет в ладони рукоятью вперед.

- Я не подчинюсь.

Он протянул оружие вперед.

- И ты сможешь казнить меня за измену, если захочешь.

Антей качнул головой.

- Нет.

Волк опустил руку, возвращая оружие на место и понимая, что все закончилось.

- Что ты будешь делать?

Опускаясь на шкуру у костра возле трона, который обычно занимал младший брат, Антей пожал плечами.

- Вернусь к примарху и верну вас к нему.

- Ты не останешься с нами?

- Нет. Если он оставит меня в живых, что вряд ли, я завершу начатое. Я должен найти того, кто виновен в гибели Сигурда. Найти и вырвать его поганое сердце.

- Но ведь предатель – Тиабрах Хальдриг мертв?

Антей вновь качнул головой.

- Он был лишь пешкой. Там ведь были более значимые. Легионеры. Они должны заплатить за предательство.

На некоторое время установилась тишина. Потом Драгнир подал голос.

- Ты не спросил нас, захотим ли мы вернуться. Знай, мы всегда пойдем за тобой. Сигурд… он тоже был нам братом, и мы тоже хотим крови предавших братство. Не лишай нас этой чести.

Он смотрел сквозь огонь, но глаза как-то странно блеснули.

- От нее и так с каждым днем остается все меньше. Мы отказались выполнять его приказ, не выполним и твой такой же. Ты не бросишь Стаю, а Стая последует за тобой, до самого конца, хоть в глотку проклятого Варпа. Он подавится нашей кровью, если попытается проглотить этот кусок.

Их взгляды встретились, и Драгнир протянул вперед руку открытой ладонью вверх, в древнем примирительном жесте. Антей без труда сжал его запястье, и пальцы облизало огнем. Специально ли Драгнир держал руку над самым пламенем или это вышло случайно, но это была клятва верности, очередная, хотя и излишняя. Антей хотел бы, чтобы выжили хотя бы эти собратья по легиону, но понимал, что примарх едва ли оставит им жизнь, да и сами они слишком преданы, чтобы позволить вожаку погибнуть в одиночку.

- Знаю.

Антей кивнул и почти насильно развернул их сцепленные руки, так чтобы над огнем оказалась его собственная. В отличие от своего воина, он совершенно не чувствовал жара от огня.

- Тогда ты должен перестать думать обо всем этом. У нас есть дело, и мы должны завершить его.

Волкодав уселся обратно.

- Я не знаю, как это сделать. То, что произошло…

- Просто прими это, как сделал я.

Драгнир смотрел куда-то вбок, избегая взгляда вожака.

- Ты знаешь, о чем я. Я ошибался. В вас обоих. Но потом я осознал ошибку и сделал все, чтобы ее исправить, но вряд ли я смогу простить себя за все. Никакие приказы не заставят меня себя простить или отступиться. Единственное, о чем я не жалею, так это о том, что произошло на мостике перед тем, как Сигурд отправился искать тебя. Возможно, люди решили, что я сошел с ума, но, похоже, единственное, что вас обоих может пронять – это хороший удар. На тебя вот тоже подействовало.

Он осторожно улыбнулся, но Антей не выказывал раздражения. Откинувшись спиной на кучу шкур, он кивнул.

- Расскажи мне все.

Ничего не скрывая, Драгнир рассказал обо всем. О том, что было на кораблях после того, как предатели избавились от старшего вожака Свободной Стаи. О том, как чудом выжили, не зная, что корабли заминированы. Вновь со стыдом рассказал о казненном Несущем Слово, который спас их. О том, с каким трудом и жертвами они очищали корабли от опасных подарков, только и ждущих неосторожного движения или энергетического импульса.

Месяцы ушли на то, чтобы осторожно вырезать их из сверхпрочного основания защитных систем силовых установок. Не всегда это могли сделать космодесантники, но люди вызывались сами, зная, что без этого никак не обойтись. Они мужественно выполнили свой долг, и их тела, получившие огромную дозу облучения, были уничтожены выбросами плазменных реакторов, не удостоившись прощальных обрядом, хотя позже прозвучали все имена. Вожак Стаи и капитан Фрай не забыли никого. Поминальный костер горел для них по обычаю Влка Фенрика в знак уважения.

А потом, когда они собрались улетать, вернулись Несущие Слово, словно точно рассчитали время, и демоны заявили о себе во всеуслышание. Стая тогда еще не знала, что огромный корабль предателей несет куда меньше солдат, чем мог бы. Отчасти это была работа тварей Варпа и Кровавого Волка, отчасти потому, что этого маневра вообще не должно было быть.

Количество легионеров из числа сынов Русса превосходило число легионеров из Слова. Им не смогли помочь даже Нерожденные в телах собратьев. Ярость Волков была столь чиста и безгранична, а огонь их душ пылал так яростно, что твари издыхали со скорбными воплями, а смертные ничтожества разбегались, если успевали. Если бы не риск оказаться в Варпе – они бы не покинули корабль, и, несомненно, могли бы захватить его.

Нарушив приказ вожака, Стая, тем не менее, не облекла себя позором. А затем случилось то, что случилось. Стая потеряла троих лучших воинов. Троих вожаков.

Драгнир протянул руку вперед, словно пытаясь кончиками пальцев поймать вертлявый язык пламени костра, затем поднял взгляд на Антея и встал на ноги.

- Идем. Нужно тебя подлатать.

Встретив полный непонимания взгляд, он уточнил:

- Ты позволишь обработать твои раны?

Удивление не исчезло.

- Тебе?

Волк кивнул.

- Бальрик занят. Он помогает людям, которых ранили при абордаже. Но я кое-что умею.

Антей не стал оскорблять Драгнира недоверием, сомнением или отказом. Он неловко поднялся на ноги.

- Хорошо. Если уж ты решил, как ты сказал, сохранить мне жизнь до встречи с примархом…

Легионер кисло улыбнулся. Он пошел следом за вожаком в направлении медицинского отсека. Впрочем, они не стали оставаться в нем. Во-первых – там сразу стало слишком тесно. Во-вторых - людям ни к чему было видеть того кошмара, в который превратилось его тело.

Даже Бальрик, видевший многое, побледнел, подойдя, чтобы дать какой-то совет. Драгнир равнодушно отмахнулся и отправил его обратно к людям.

Волкодав не дрогнул, когда гниющего заживо тела коснулись руки собрата. Он действительно неплохо умел обращаться и с медицинскими инструментами, и с препаратами. В этом не было ничего странного – умения легионеров выходили за рамки способностей смертных, тем более – не составляло труда обработать поверхностные раны.

Яд замедлил метаболизм, но не остановил полностью. Нужно было лишь очистить порезы и Волк, умело орудуя бритвенно-острым металлическим скальпелем, срезал гниющую плоть. Он не стал использовать лазерный скальпель – ни к чему прижигать плоть. Живая, она затянется быстрее, но он все равно быстро зашивал разрезы. Аккуратные швы нужны будут какое-то время, чтобы края не расходились.

Драгнир работал быстро и аккуратно, но все равно на это у него ушла уйма времени. Когда все было завершено – он отошел, критически осматривая дело своих рук. Сейчас бы его вожаку пригодился приличный апотекарион тринадцатого или девятого легионов, которые славились своей безупречностью, или, хотя бы, Волчьи Жрецы с флагмана примарха, но у них здесь не было такой роскоши. Он сам сделал все так хорошо, как это можно было сделать в их условиях. Вызванный сервитор принес для вожака новую одежду. Тренировочную матерчатую робу, испятнанную ядом, который сочился прежде из ран, равно как и срезанную плоть, Волк распорядился уничтожить на всякий случай.

Дальше дело было за отдыхом и способностями организма Астартес. Жизни уже ничто не угрожало, кроме будущего.

Глава 82

Драгнир осторожно потянулся, чтобы коснуться плеча вожака и разбудить его, но тот открыл глаза еще раньше. Скорее всего - он не спал вовсе. Возможно – ни разу за эти дни.

- Что.

Его глаза лихорадочно блестели в свете костра, отраженном от доспехов Волка.

- Я думаю, тебе стоит на это взглянуть. Мы нашли кое-что в трюме. Кое-кого.

Он сразу поднялся, не давая Антею задать вопрос, и тому пришлось тоже встать, опершись на руку собрата.

Когда-то давно все было наоборот. Он насильно поднимал с земли, залитой кровью, Драгнира, раненого почти смертельно. Теперь Волк помогал вожаку, уже почти утратившему свой статус. Вот только здесь никто не претендовал на его место. Его по-прежнему уважали. Ему по-прежнему беспрекословно подчинялись.

Однообразные дни в Варпе сливались в однообразные недели, а, возможно, что уже и в годы. Имматериум, словно живое существо, пыталось всеми способами замедлить корабли, но те невероятными усилиями продвигались все дальше.

Члены экипажа считали это чудом. Волки об этом не задумывались – среди них не было больше никого, кто в силу своей должности обращает внимание на такое. Лишь Драгнир изредка оборачивался на стоящего в глубокой тени вожака. Он поднимался на мостик нечасто. Он все еще двигался с трудом, равно как и дышал. Большую часть времени он оставался у костров. Он ни разу не переступил порога помещения, события в котором так перевернули жизнь Стаи.

Собственная, тронутая Варпом, душа Драгнира отчетливо чувствовала, что на самом деле ведет вперед их корабли. Ему стало понятно, почему усилия Волчьего Жреца не дали бы результатов. Когда он закончил со своими смертными пациентами, он высоко оценил работу легионера. Действительно, он справился отлично. Дальше дело было за восстановлением, которое почти не происходило. Вожак оставался измотанным полутрупом, несмотря ни на что.

Он тратил силы на то, чтобы вести корабли, силой собственной воли расчищая путь. Только он мог ориентироваться в странном пространстве Океана Душ, не будучи навигатором, не обладая иными стойкими псайкерскими способностями. С тем, что творилось в Варпе теперь, не справился бы ни один навигатор из числа людей. Только слуги Хаоса могли это делать совершенно спокойно. Волкодав пользовался чем-то вроде памяти.

Драгнир не пытался спорить. Они оба знали, что иного пути нет. Он лишь старался заставить вожака чаще отдыхать, но не был уверен, что и тогда он не прокладывает курс кораблям собственной волей и навыками, которые, должно быть, остались от демона. Он всегда оказывался рядом, пытаясь как-то поддержать Антея, не зная, чем может помочь.

В скором времени вожак перестал отказываться от его помощи. Идущие плечом к плечу по коридору, Астартес, не были здесь чем-то необычным. Никто из встречных не замечал, что старший Волк практически не в состоянии идти в одиночку. Это могло бы быть унизительно, но Антей почти не обращал внимания на эти мелочи. Сказывалась неимоверная усталость.

Все-таки, на сей раз, он действительно уснул и честно спал некоторое время. Не долго и отрывочно, но сейчас, когда он шел рядом с Драгниром – он шел сам. До цели путешествия в Имматериуме оставалось не долго, и словно бы с той стороны нечто помогало ему вести корабли. Эта утомительная работа перестала вытягивать из него жизнь.

Возле входа на палубы, относящиеся к трюму, при оружии и в броне, но без шлемов, стояли двое Волков из прежней стаи Драгнира. Теперь, когда погибли двое остальных младших вожаков, все стаи объединились вновь. На плечи последнего младшего вожака легла забота о всей Стае, пока Антей сам был не в состоянии заниматься ее нуждами.

Волк не раз вспоминал прошлое. Детскую зависть, когда он пытался казаться лучше непонятного выскочки, смертного, смевшего приказывать Влка Фенрика.

Сейчас он не желал ничего так страстно, как оказаться просто рядовым членом Волчьего Братства. Чтобы вновь все взоры Волков были обращены к Антею. Он был прирожденным вожаком. У него было то, чего не было у самого Драгнира. То, что тот потерял, подняв руку на слабейшего. Он потерял свою честь, а она, к сожалению, не возвращается.

Идти пришлось далеко, в самые недра трюмной части. Периодически на пути попадались готовые к бою Волки. Все они мгновенно менялись в лицах, увидев вожака. Антею пришлось постараться, чтобы не разочаровать их. В их глазах мгновенно разгоралось золотое пламя готовности броситься в битву хоть прямо сейчас. Головы поднимались выше, плечи расправлялись. Легкое уныние покидало их быстрее, чем одолевало.

Когда по знаку Драгнира один из Волков деактивировал замок шлюза, в коридор хлынул воздух, наполненный вонью гнилого мяса и человека, долго сидевшего взаперти. Человека, которого Стая похоронила давным-давно. Сразу после совершенной им ошибки. К сожалению – только в собственной памяти.

Услышав гортанное рычание, сорвавшееся с искривившихся губ вожака, Волки потянули из ножен клинки, готовясь вступить внутрь, но Антей остановил их взмахом руки. Он шагнул внутрь, и тенью за ним скользнул лишь Драгнир.

Среди многочисленных стеллажей, занятых самым разнообразным содержимым, обитало живое существо, которое Стая прокляла за то, что оно сделало. Антей чувствовал, как напряжен идущий следом Волк, однако его самого медленно, но верно покидало чувство раздражения и злоба.

Впереди раздалось шуршание, и почти невидимое в полутьме, через проход метнулось человеческое существо. Оно тихо взрыкнуло, но не остановилось. Оно знало, что за ним пришли, и пыталось прятаться, возможно, не понимая тщетности своих попыток.

- Мы узнали, что он здесь, совершенно случайно. Сюда изредка забираются лишь сервиторы. Только когда пропало около десятка в одном и том же месте, мы решили сюда заглянуть. Некогда было, сам знаешь.

Антей рассеянно кивнул. Он знал это, как никто другой.

- Похоже, что он жил здесь все это время, почти не выбираясь. Ума не приложу, как он выжил.

Вожак сделал знак легионеру идти параллельно, зажимая добычу в угол.

- Это как раз объяснить проще простого.

Драгнир поднял глаза на Волкодава и тот продолжил.

- Он был рядом со мной почти всю свою жизнь. Он живучий, как Волк.

Его голос заставил Драгнира остановиться.

- Ты гордишься им? Он заслужил смерть!

Антей так же остановился, но смотрел в темноту. Он видел там то, за чем они пришли. Человек, думающий, что спрятался. Он сидел на корточках, сжимая в руке подобие ножа из куска металла, оторванного где-то или вытащенного из мусора.

- Я заслужил ее в большей мере.

Он коротко глянул на Волка и шагнул вперед, не давая ему сказать ни слова отрицания.

- Когда вытащим его отсюда, я расскажу тебе кое-что еще.

Легионер не успел задать вопрос, когда жертва, поняв, что ее выследили, бросилась вперед, хищно завыв, подражая одному из зверей легиона. Человек замахнулся своим ножом, нападая. Это было бесхитростно и слишком просто для его умений, о которых Волкодав знал все.

Знал, потому что сам обучил этого человека всему.

На секунду в блике света мелькнули безумные глаза, и прежде, чем Волк успел бы одним движением вытащить клинок и разрубить им взметнувшееся вверх тело, Антей перехватил нападавшего поперек туловища, и, развернувшись, припал на колено, прижимая отчаянно брыкающегося и рычащего человека к полу. Под руками было мокро – тело смертного было исполосовано глубокими рваными ранами и покрыто кровью и машинным маслом из выпотрошенных сервиторов.

Драгнир застыл, нависая над вожаком и барахтающейся в его руках добычей. Он не ждал, что Антею по силам сейчас такое, и не знал, стоит ли вмешиваться. Вопрос о том, почему добыча еще жива, сейчас интересовал его даже меньше. То, что вожак спас нападавшего, было слишком странным.

Он сопротивлялся все слабее. Оружие, потерянное сразу, исчезло где-то в темноте, и постепенно стихло рычание, сменившись хриплым дыханием. Когда завершились попытки отбиться от огромных рук, прижимавших к полу, Антей отпустил человека и поднялся. Тот продолжал лежать лицом вниз, и Драгнир занес, было, меч, чтобы добить его, но вожак отрицательно мотнул головой.

- Вызови медиков в лазарет. Пусть займутся им.

Волк отступил на шаг, изумлено глядя на Антея.

- Ты это серьезно? Лечить его? После того, что он сделал? Они не станут…

- Станут. Это мой приказ. Мальчишка ни в чем не виноват. Его обманули так же, как и меня. Он был одержим. Мы тогда не могли этого знать, зато знаем теперь. Нельзя больше лить кровь невинных, Драгнир. Этим мы только делаем Хаос сильнее.

Волк неверяще отстранился еще дальше, переводя взгляд с вожака на лежащего на полу человека.

Антей перевел взгляд на своего прежнего спутника.

- Встань, Хеймир.

Смертный подчинился. Он двигался скованно из-за боли в изрезанном теле. Подняться с колен ему было зримо тяжело. Он вцепился рукой в ближайший стеллаж и не отпустил его, даже когда выпрямился. Взгляд темных глаз был прямым и до предела честным. Он очень напоминал взгляд Сигурда, и это воспоминание больно отозвалось в памяти Драгнира.

- Посмотри на него, Драгнир. Посмотри внимательно. Я знаю, что ты стал чувствовать силы Океана Душ. Ты пытаешься это скрыть, но мы трое изменились, и мы трое это чувствуем. Смотри внимательнее на него.

Волк уже смотрел. Он видел то, что скрывалось за порезами. Вглядываясь, изучая и пользуясь новыми для себя чувствами, он начал понимать, откуда они взялись.

Тело человека еще несло печать зла, но это были лишь остатки, как запах фицелина после выстрела.

Эти раны не были нанесены сервиторами или легионерами. Человек сделал это с собой. Он собственной рукой срезал отвратительные колдовские знаки, нанесенные слугами семнадцатого легиона. Без должной помощи, в таких условиях, было закономерно, что теперь раны в отвратительном состоянии, а сам он ослаб и едва держится, но он был под стать легиону и своему учителю. Он держался потому, что был членом Стаи и потому, что Стая должна была узнать правду. Он не предавал.

Видя, что человек вот-вот рухнет на пол, Антей положил ему на плечо левую руку.

- Ступай. Предупреди остальных, что он не враг. Я отведу его в лазарет.

Волчонок обернулся. Он не мог ничего сказать, но Антей прекрасно понимал его. Теперь – даже лучше чем раньше. Это было практически то же самое, что читать мысли.

- Нет. Не раньше, чем они приведут тебя в порядок.

Хеймир явно не был с этим согласен, но перечить вожаку было невозможно. Дав Драгниру время увести Волков, Антей осторожно вывел наружу своего подопечного. Тот зажмурился. После темноты склада тусклый дежурный свет коридора нещадно резал глаза. В кабине пневмолифта Антей позволил ему опуститься на пол. Тот, тяжело дыша, сделал несколько жестов руками, перепачканными кровью.

Волкодав прислонился к противоположной стене, с горечью глядя на человека.

- Он мертв. Он, Ильфнир, Олаф.

Глаза человека округлились, а дыхание прервалось. Он обхватил ладонями голову, вцепившись в волосы в недвусмысленном жесте отчаяния. Потом как-то настороженно сделал еще один нерешительный жест, и Антей почувствовал, как кровь отлила от лица.

- Как ты узнал?

Руки человека бессильно упали на пол. Пальцы слабо шевельнулись, но вожак отрицательно мотнул головой.

- Я знаю, что не расскажешь, но как ты узнал?

Видя, что Хеймир вжался спиной в стену кабины, Антей заставил себя успокоиться, и тот, наконец, очень вдумчиво сделал несколько движений руками, при виде которых Волкодав почувствовал, как шевелятся волосы на загривке.

«Он сам мне сказал».

Глава 83

Они великолепно приспособились скрываться. Не так хорошо как Альфа-Легион или Белые Шрамы, или Гвардия Ворона, но необходимость скрывать свое присутствие в системах, принадлежащих Империуму, являлась вполне насущной проблемой.

Сейчас они вошли в систему опасно близко к одной из планет, полыхающему клубку газовых разрядов, чтобы эти всполохи скрыли их присутствие. В следующее мгновение все системы кораблей были отключены либо переведены на минимальный уровень.

Оставалось надеяться, что их не заметили. Активные разведывательные системы были отключены, чтобы Стая не выдала своего положения, потому они были почти слепы – пассивные ауспики действовали лишь на небольшом расстоянии.

- Если то, что ты сказал, правда, то это самоубийство.

Стоя плечом к плечу с вожаком, Драгнир почти копировал его, сложив руки на груди и всматриваясь в черноту космоса. До места расположения легиона было очень далеко и глазами невозможно было рассмотреть ничего, даже зная направления.

- Я знаю.

Тихий ровный голос Антей оставался по-прежнему безжизненным.

- Потому вы останетесь здесь. Я полечу один, и это не обсуждается.

Волкодав посмотрел в глаза Драгниру, ожидая очередного спора по уже давно оговоренной проблеме. Волк нервно сглотнул, и вожак перевел взгляд на стоящего чуть в стороне человека. Угрюмый взгляд Хеймира как всегда был выразительнее языка жестов.

Медики быстро поставили его на ноги, а Стае хватило слова вожака. Его больше ни в чем не винили, но сам он не был спокоен, ни на шаг не отходя от своего хозяина. Изможденный организм пришел в некое подобие нормы, чего не случилось с вожаком, отдавшим силы на то, чтобы пробиться сквозь вихри Варпа.

Ни тот, ни другой не кивнули в знак согласия, но оно и не требовалось.

Позади осторожно шевельнулась Адриана Фрай, замершая на командном троне.

- Лорд Антей, вы уверены, что хотите этого?

Он обернулся.

- Абсолютно.

Женщина закусила губу.

- Я не могу…

Волк шагнул ближе, не спуская с нее своих желтых глаз. В горле зародилось рычание.

- Я уже сказал – это не обсуждается. Я пойду один. Когда я покину корабль, вожаком Стаи станет Драгнир, но пока не пройдет оговоренное время он не имеет права отдавать приказ на сближение с флотом легиона.

Она впервые поняла, как смешны ее попытки владеть ситуацией. Тогда, с Сигурдом, это было не так. Возникла мимолетная опаска, но и только. Теперь Антей был предельно серьезен и вел себя так, как полагается вести высшему существу. Впервые капитан испытала страх перед ним. Настоящий страх. Смертные – всего лишь такое же средство достижения цели, как сами корабли – не более.

Тем не менее, Волкодав заметил ее страх. Увидел, как она сжалась, вцепившись в подлокотники. На плечо легла рука Драгнира и его пальцы слегка сжались. Он вновь рисковал собой, чтобы защитить капитана.

- Антей.

Вожак обернулся. В следующее мгновение его злость испарилась, и он вновь взглянул на капитана.

- Прошу прощения.

Адриана Фрай замедленно кивнула.

- Тогда, если ты не передумал – челнок ждет.

Он не передумал, и, обведя на прощание взглядом мостик, видя страх в глазах людей, в одиночестве его покинул. Он не обернулся, чувствуя спиной взгляды Драгнира и трэлла.

Транспорт, подготовленный техножрецами, стоял на посадочной палубе.

Одноместный модуль со слабыми корректирующими двигателями. Он не был рассчитан ни на долгое пребывание в космосе, ни на возвращение. Это был транспорт в один конец.

Путешествие будет долгим и смертельно опасным само по себе. Системы жизнеобеспечения не смогут поддерживать его. Доспехи могли бы помочь, но в них он не влез бы в этот модуль, потому единственной надеждой было то, что организм справится сам. Некое подобие управляемого анабиоза, но не спасительная кома, провоцируемая мембраной в ответ на тяжелые внешние условия. Нет, на сей раз - он воспользуется тем, что осталось от способностей, дарованных его врагом.

Это тоже было причиной, по которой Стая была против такого путешествия. Шанс на выживание в нем был один к тысяче, если не меньше.

Когда этот челнок будет запущен корабельной катапультой, он полетит вперед неуправляемо, не слишком правдоподобно имитируя космический мусор или астероид. Только когда, а точнее - если он доберется до кораблей – можно будет пользоваться слабыми двигателями, наивно делая вид, что он принадлежит к группировке легиона.

На этот путь уйдет несколько месяцев. Запас систем жизнеобеспечения – в лучшем случае – шесть стандартных недель, но даже на такой шанс Антей был согласен.

На тот случай, если его организм все же сдастся, он взял с собой инфокристалл Сигурда. Он точно уцелеет, если, конечно, челнок не собьют защитные системы, которые защищают корабли от крупного мусора.

С трудом разместившись в тесном пространстве челнока, Антей в несколько скупых движений активировал запирающие системы. Все работало отлично. Диагностика заняла несколько минут. Когда все завершилось, он вызвал мостик.

- Капитан.

Женщина нехотя откликнулась.

- Антей? Ты готов?

Он не был готов, но все равно последовательно нажал последние тумблеры.

- Да, капитан.

Слышно было, как перехватило ее дыхание.

- Возвращайся.

Это не было дежурной фразой, и он не успел толком отреагировать. На краткий миг включились системы запуска, и челнок вышвырнуло в открытый космос.

Он не сомневался, что его будут ждать до последнего. Он не сомневался и в том, что, прождав куда больше положенного, Драгнир все же уведет корабли, вот только куда?

Антей отлично понимал, что с ними будет. По ту сторону пространства их уже ждут алчущие живой крови Нерожденные. Более того – эта Стая нарушила слишком много их планов. Едва ли их гибель будет легкой, так что, возможно, его план был признаком малодушия.

Он не стал тянуть время. Его впереди еще много, и нет гарантии, что флот не покинет систему прежде того, как он доберется до флагмана. Космические пространства измерялись не километрами и даже не днями пути, пусть и со скоростью, намного превосходящую скорость звука.

Закрыв глаза, он позволил себе расслабиться – впервые за очень долгое время и, возможно, последний раз в своей жизни. Выравнивая и замедляя дыхание, он чувствовал, как затихает биение обоих сердец, а потом вспомогательное и вовсе отключилось. Кровоток замедлился. Этой методике их с братом обучил Ульфриг. Его уроки до сих пор отчетливо помнились и не раз спасали или существенно облегчали жизнь.

Следуя указанной программе, челнок переходил на режим максимальной экономии. Изначально бортовые системы не были рассчитаны на него, новые команды были внедрены недавно. Они до опасного минимума снижали содержание в воздухе расходующихся материалов и температуру. В конце концов, пока мозговая деятельность пассажира не станет минимальной, в кабине будет становиться все холоднее.

С губ Волка сорвалось последнее облачко пара, тут же осевшее крохотными кристалликами на остывшие поверхности челнока. Здесь теперь все искрилось ими и, возможно, никогда больше не изменит этого жемчужно-серебристого цвета.

Глава 84

Могучая длань легла на рукоять меча. Она казалась почти игрушечной в ладони, которая ее удерживала. Примарх приподнял меч и взглянул вдоль лезвия, изучая клинок, и, позволяя бликам от проникающих в иллюминатор лучей гулять по нему. Затем острие уперлось в пол, и блики света озарили сидящего у стены человека, чьи руки лежали на согнутых коленях.

Он выглядел слишком изможденным для живого, и все же не был мертв. Его размеры условно говорили о принадлежности к Легионес Астартес, но это сходство было единственным. Мощный костяк, угловатый от множества неправильно сросшихся переломов, обтягивала сухая и тонкая, как пергамент, кожа, под которой угадывались иссохшие мышцы, которые словно канаты обвивали кости. Обильные шрамы и уродливый ожог на лице сочились сукровицей и не заживали, как положено Ангелам Смерти Императора.

Вглядываясь в измученное лицо, Русс помедлил.

- Помнится, я говорил, что случится, когда мы встретимся.

Губы полутрупа мучительно медленно раскрылись, и тихий, как шелест ветра, с них сорвался шепот

- Я помню.

Конец меча плашмя коснулся скулы бывшего Волка, заставив слегка повернуть лицо. Даже из-под коросты было видно очертания того, что он так старался вывести, выжигая символ Хаоса раскаленным металлом.

- Ты все же принял эту сторону. Но зачем пришел? Не можешь с этим жить?

В полутьме полыхнули, словно два активированных лазерных резака, открывшиеся глаза легионера, и примарх уловил отголосок злости.

- Нет!

В этом коротком слове было столько праведной ярости, что ее можно было ощутить, и, как никто другой, Великий Волк понял, что бывший волчонок не лжет ему, как не лгал никогда.

- Нет. Я пришел предупредить.

Речь и даже просто дыхание давались бывшему легионеру с заметным трудом. Что-то в его груди хрипело, словно под облезлой шкурой, наброшенной на плечи, было слишком много свидетельств его испытаний.

Точно так же, не прикасаясь к сидящему, Русс кончиком меча откинул край этой шкуры и поморщился.

Когда-то он удивлялся тому, как быстро эти двое братьев приходят в себя после каждой переделки. Эти времена давно миновали. Теперь на теле Антея практически не было места, которое не было бы обожжено, изрезано или испятнано чем-то еще. Сам Волкодав практически не шевелился, если не считать нервного подрагивания некоторых мышц.

- Кто это сделал?

Вопрос, как и когда-то, очень давно, вызвал лишь упрямую отмашку головой.

- Это уже не важно. Господин. Нас предали. Астартес предали Императора…

Резкий взмах свободной от оружия руки оборвал едва слышную речь израненного воина. Затем примарх очень осторожно, как реликвию вернул меч на то же место возле стола. Он сам некоторое время молчал, то изучая лицо того, кого однажды все же назвал сыном, то осматривая свои покои в поисках чего-то. Потом он все же остановил свой выбор на одном из сидений и замер там – по-прежнему молча. Когда он заговорил, его речь была едва ли громче слов Антея.

- Ты опоздал, волчонок. Твои новости уже не имеют значения, если ты хотел выкупить ими свою жизнь.

Издав сдавленный стон, Волкодав прижался затылком к стене, и, с силой зажмурившись, мотнул головой. Примарх продолжил:

- Империум уже знает о вероломстве моего брата Хоруса и еще нескольких моих братьев. Семена войны уже посеяны, волчонок, и очень скоро мы пожнем ее плоды. Кое-что уже начали. Страх и ожидание предательства от собственных собратьев уже влились в нашу жизнь. Вот ты. Могу ли я быть уверен в твоей верности даже при этом предупреждении? И ты – ты не знаешь наверняка, верен ли я своему Отцу. Ты ведь помнишь наш последний разговор? Моя верность уже подверглась сомнению, и все же – ты пришел ко мне. Впрочем, ты всегда был слишком прямолинеен. Ты не умеешь лгать, и потому, если бы ты был предателем – был бы уже мертв. А меня ты чувствуешь слишком хорошо, потому что в нашей крови общего куда больше с животными, чем с людьми, а звери не предают, не так ли?

Закончив свой монолог ни о чем, Русс следил за реакцией своего бывшего легионера, но тот продолжал сидеть недвижно с вымученным видом. Потом он замедленно кивнул, но в глазах мелькнуло недоверие.

- Хорус? Нет, я…

Он замялся под отвердевшим взглядом отца. Тот словно бы что-то понял.

- Хорус, Мортарион, Фулгрим… да, именно они повинны в том, что произошло на Истваане. В великом Океане Душ разыгрались бури, и астропатическая связь едва доступна, но все же я кое-что знаю. Не стану говорить обо всем этом, это уже не имеет смысла. Когда узы братства рвутся - ты понимаешь, что случилось самое плохое. Туда отправлены другие легионы, и отступники будут наказаны. Возможно, скоро все кончится, и мы сможем вернуться к своим задачам…

Примарх замолчал, увидев, что Антей монотонно отрицательно качает головой и что-то шепчет, но слишком тихо, чтобы можно было услышать. Когда выражение лица его господина сменилось, Волкодав, наконец, осмелился.

- Не Хорус, нет. Другой легион. Они сказали что они - Несущие Слово.

Скептически приподнятая бровь заставила его говорит дальше.

- Мы тогда не знали кто они. Их броня была цвета голого керамита, но теперь они красят ее в красный, в знак пролитой крови. Они придумали множество ритуалов и жертвоприношений. Они призывают из Варпа нечто такое, чему нет имени.

Помедлив, полувопросительно, он закончил:

- Демонов.

Какое-то время примарх смотрел на Антея, но потом, фыркнув, расслабился.

- Похоже, твой разум помутился.

Волк, однако, лишь грустно усмехнулся.

- Я бы удивился, если бы было не так, но ничем иным это быть не могло. Отвратительные чудовища, которые проникают в живых и управляют ими, словно надевая одежду…

Пальцы Великого Волка выбили незамысловатую дробь по поверхности стола, на котором лежала его рука.

- Предположим – это так. Кроме цвета, какие у них были символы?

Антей вновь качнул головой.

- Звезды, знаки, при взгляде на которые становится тошно, содранная с пленников кожа. Письмена, тексты, написанные на всем подряд на странном языке.

Выдохнув сквозь зубы, примарх активировал гололит и набрал команду. На проецируемой плоскости заблестели золотым светом отдельные символы.

- Такие?

- Такие там тоже были. Когда-то, потому что поверх них они писали уже другими, уродливыми… Что это за язык?

Снова откинувшись на спинку кресла, Русс прорычал

- Колхидский.

Словно ураган пронесся по помещению, и в мгновение ока он оказался перед Антеем. Сжав его горло словно намереваясь удушить, он легко поднял его над полом.

- Колхидский! Это значит, что ты пытаешься заставить меня поверить, что Лоргар тоже предатель. Тот, кто боготворил Отца как никто другой – предатель?! Выбери слушателя получше или придумай историю правдоподобнее. По сравнению с Лоргаром, я – куда больший предатель. Это все ложь, от начала и до конца.

Уже не церемонясь, примарх отшвырнул истощенное тело, изо всех сил ударяя его о стену. Полумертвый, он не должен был выжить.

Если бы на месте Антея был смертный – его останки пришлось бы соскребать сервиторам с пола и стены. Если бы он был простым легионером – он бы не избежал множества серьезных травм, которые надолго лишили бы его способности драться. Он не был ни тем, ни другим. Прикосновение Варпа и старания демона не прошли бесследно, и, ударившись о стену, Антей просто ошалело посмотрел на своего господина.

Он, лежа, упирался в пол локтями, но еще до того, как Русс сократил между ними дистанцию, оказался в уже ставшей привычной позе – на коленях, низко склонив голову в жесте безоговорочной покорности. Занесенный для удара кулак опустился, но не на голову глупца, а на столешницу, от чего массивная плита из толстого кристаллфлекса треснула. Бросив взгляд на Антея, примарх прошипел сквозь зубы:

- Поднимись.

Послушно выпрямившись, Волкодав вновь прижался спиной к стене – он почти не мог стоять без поддержки, и причиной этого был не удар. С некоторым презрением глядя на него, Русс указал ему на одно из кресел. С трудом передвигаясь, тот добрался до него за несколько шагов и осторожно опустился на указанное место.

Взгляд примарха стал обманчиво спокойным, но это было спокойствие оружия, приведенного в боевую готовность, и лед в его словах соседствовал со сталью.

- Говори. Расскажи обо всем с самого начала. С того момента, как вы покинули легион. Расскажи, что произошло, и как ты меня нашел, как добрался сюда.

Антей с трудом облизнул сухие потрескавшиеся губы. По знаку Волчьего Короля к столу подобрался сервитор и водрузил на него кубок с кристально чистой ледяной водой. Кивнув на него, примарх одновременно и предложил, и приказал:

- Пей.

По чрезвычайно быстро опустевшей посуде можно было понять, как долго скитался бывший легионер. Вернув чашу на стол, Антей собрался с мыслями. Он знал, что Сигурд отчитывался, как мог, о каждом шаге. Зачем спрашивать то, что уже знаешь?

- Мы выполнили то задание, по вашему приказу. Уничтожили ящериц-переростков. Если бы не тот приказ – мы не спасли бы с поверхности офицера-геолога. Их катер потерпел крушение. Выжили она и еще один человек, кажется механик или кто-то вроде этого. Его, правда, мы спасти не успели.

Великий Волк шевельнул пальцами.

- Да, я слышал об этом. Она сильно постаралась, чтобы ее командование официально поблагодарило легион, и мне пришлось делать вид, что вы действительно одна из моих малых Стай. Это было опрометчиво, но вы, видимо, не умеете действовать иначе.

Антей не успел продолжить рассказ.

- Как вы назвали свои корабли?

Странный вопрос, но Волкодав лишь пожал плечами.

- Никак. Сигурд оставил прежнее обозначение. Мы не говорили по этому поводу, но капитан была вне себя от ярости.

- Вы нарушили традиции флота. Я ее понимаю. Скажи, вам удалось найти с ней общий язык?

Антей замедленно кивнул. Русс повторил его жест, по-прежнему задумчиво глядя куда-то мимо, то ли в стену, то ли сквозь нее.

- Потом вы решили изобразить спасителей целой планеты?

- Да.

- И вам это удалось?

Он ведь знал обо всем этом. Сопоставлял факты, чтобы убедиться, что перед ним его выкормыш? Возможно.

- Надеюсь, что да. Всех, кого мы смогли уговорить, мы перевезли на планету, где условия жизни были нормальными для людей.

- Кто руководил переселением?

- Сигурд настоял, чтобы я занялся этим на кораблях. Он что-то там почувствовал, и посчитал, что мне грозит опасность.

- Но..?

- Она грозила не мне, а ему. Мне пришлось оставить все на Драгнира.

- Ты спас брата, в очередной раз превратившись в это чудовище.

Антей чувствовал слабость, но правота придавала ему сил.

- Я должен был это сделать.

Примарх не стал спорить.

- И вы нашли там еще кое-что.

Волкодав не сразу осознал смысл сказанного.

- Да.

- Вы оставили его при себе, воспитав как Волка.

- Да.

- А ты знаешь, что он единственный выжил из своего народа?

- Знаю. Его селение уничтожили волки, которых вел я.

Русс мотнул головой.

- Нет. Я имею в виду – только он выжил из всего населения его планеты. Те люди, которых вы перевезли в другую систему – мертвы, все до единого.

Исчерченному шрамами лицу давно не удавалось нормально передавать эмоции, но, на сей раз – все же получилось. И вместе с тем, оно отразило горькое понимание.

- Вы были там?

Волчий Король вновь сделал отрицающий жест.

- Не я. Один из моих старших сыновей. Опасения Сигурда подтвердились. Хотя прав он был не во всем, но гуманнее было бы оставить их умирать на прежнем месте.

- Что их убило?

Какое-то время примарх всматривался в лицо Волка, пытаясь определить, не лжет ли он, не прикидывается ли.

- Порча.

На мгновение дыхание Антея оборвалось.

- Что?

Рука Русса легла на голову волка, выплывшую из темноты, и потрепала ее между ушами. Это был не один из тех волков, что были тут прежде, но Волкодав рассудил, что он не имеет права задавать вопросы.

- То, что их убило, потом оживило их тела. Их стало очень трудно убить снова. Мои сыновья приняли решение очистить планету огнем. Мне жаль, но ваши старания оказались напрасными.

Удивление сменилось горьким пониманием.

- Не все. Мальчишка выжил. Он стал хорошим бойцом.

Примарх рассеянно кивнул.

- Ваш Жрец, тот, которого ты спас, он создал для вас новый символ Стаи.

- Да.

- Он использовал символ Моркаи. Он объяснил, почему сделал это?

Антей пожал плечами.

- Я не спрашивал его об этом. Сигурд говорил с ним. Меня этот знак вполне устраивает.

Волк, подошедший совсем близко, положил голову на колено своему хозяину и закрыл глаза. Антей, наконец, разглядел, что животное сильно ранено. Оно прихрамывало, а вдоль всего левого бока пролегала длинная рваная рана. Примарх продолжал касаться его головы очень легкими плавными движениями.

- Твой брат переслал мне изображение этого знака. Я показал его одному из старших Рунных Жрецов. Думаю, тебе не понравится то, что он мне сказал об этом знаке. Вряд ли Хендваль сам понимал, что он делал. Его рукой двигал Вюрд.

Ладонь примарха замерла на лохматом волчьем загривке.

- Я тоже не мог знать, что делал тогда. Символ вашей Стаи означает жертвоприношение. Стая, принесенная в жертву. Мне жаль, Антей. Я не разглядел этого с самого начала. Виной этому мое честолюбие. Именно поэтому от бракованных щенков избавляются, а тех, чьи организмы не приняли специфических изменений – уничтожают. Стоило сделать это еще на Видфриде. Рагнар бы не стал меня винить в этом – он тоже сомневался.

Антей криво улыбнулся.

- Это можно сделать сейчас.

Русс перевел взгляд с волка на легионера

- Нет.

Он убрал руку, но животное, тяжко вздохнув, осталось сидеть на месте. В глазах Антея мелькнуло подобие усмешки.

- Кое-что произошло, господин. Я не думаю, что это можно чем-то оправдать. Я действительно пришел сюда…

Он кивнул в сторону меча, все еще стоящего возле стола острием вниз.

- За этим.

Примарх чуть склонил голову вбок.

- И чем, по-твоему, ты заслужил смерть?

Спокойствие Волка не было наигранным.

- Братоубийством.

На сей раз Русс не смог сохранить невозмутимое выражение лица.

- Что ты сказал?

Медленно, с трудом подбирая слова, но не в попытках смягчить сказанное, а с трудом заставляя себя переживать все заново, он рассказал обо всем. Все, произошедшее с того момента, как Несущие Слово вышли на контакт со Стаей. Он рассказал о том, что происходило с ним в Варпе, ежась из-за фантомной боли, преследовавшей его с того момента, как в его кровь хлынул яд, предназначенный для почти неуязвимых Астартес. Рассказал о Нерожденных и том, что они делают, все, что смог узнать и понять. Рассказал и о том, что ему пересказывал Драгнир.

Не скрывая ничего, он рассказал о том, как убил двоих собратьев, поддавшись жажде крови. Пальцы Повелителя Волков сжались на рукояти ножа, но он так и не использовал его. Лицо примарха все больше бледнело.

Когда Волкодав завершил свой рассказ, Русс тяжело, словно постарев на сотни лет, поднялся со своего места, потревожив раненое животное. Он прошел к иллюминатору и долго стоял, глядя куда-то в глубины галактики. Меч Сигурда, который Антей хотел вернуть легиону, был под рукой примарха. Не было сомнений в том, какое он примет решение, хотя он и подозрительно медлил.

Молчание продолжалось почти вечность, когда, так и не шевельнувшийся, примарх, наконец, заговорил.

- Ты просишь о смерти, и за ней ты пришел ко мне. Почему?

Антей не знал что говорить. Это было чем-то само собой разумеющимся.

- Ты считаешь, что я имею право наказывать за то, что ты совершил?

Он обернулся, и Антей кивнул, все еще растерянный. Пальцы Русса легли на рукоять меча.

- Потому, что ты все еще считаешь меня своим повелителем, несмотря на то, что я давно отрекся от тебя и твоей Стаи?

Антей вновь кивнул.

- Или потому, что я – сын Императора? Образец верности долгу и чести?

Удивление нарастало, и Волкодав кивнул в очередной раз. Рука примарха отдернулась от металла, словно обжегшись.

- Это все ложь, сын мой. Вся моя жизнь и жизнь легиона была ложью. Нас использовали, и ты был прав, говоря, что наша вера в Вюрд обрекла нас на потворствование силам того, что находится за пределами нашего понимания.

Видя, что Волк мало понял из сказанного, Русс оперся руками о треснувшую столешницу, на которой теперь расползалось, покрытое рябью трещин, рабочее изображение.

- Ты хочешь, чтобы я судил тебя, но имеет ли право братоубийцу судить братоубийца?

Во взгляде примарха отчетливо стала видна жалость.

- Ты ведь ничего не знаешь? Во всяком случае – не знаешь правды. Может, демоны что-то и нашептали тебе. Что ж. Сегодня день откровений. Ты просишь меня вынести приговор, но скажи мне, чье преступление тяжелее? Твое, когда ты убил двоих братьев в приступе безумия, или мое, когда я хладнокровно отдал приказ сжечь планету, один из наиболее светлых миров Империума, уничтожил легион, казнил собственного брата? И что ты скажешь, узнав, что он не был первым?

Едва ли Антей мог говорить, пораженный страшным откровением. С его губ слетел лишь слабый шепот.

- Легион?

Великий Волк подошел ближе и развернул ладони вверх, показывая шрамы, которые почему-то не заросли толком. В них попало что-то, возможно - пепел, они были темными, но со временем кожа очистится из-за контакта с шершавой поверхностью рукояти меча. Не обращаясь к Волку он тихо произнес:

- Ангрон назвал бы это Черными Нитями. И был бы, несомненно, прав.

И уже глядя на Антея, тяжело начал говорить

- Я своими руками убил Магнуса, Алого Короля. Мои Волки растерзали его сыновей. А ты принес новость о том, что Никея стала местом, где не вершилась справедливость, а ломалось единственное оружие. Ее могло и не быть, попытайся я задуматься раньше. Не поторопись я – и Просперо не был бы уничтожен, а мой легион - опозорен. Ты считаешь себя братоубийцей? Тогда кто я? Имею ли я право убивать тех, кого теперь назвали предателями, когда сам оказался подобен им. Пока я убивал невинных, без моей помощи на Истваане гибли другие мои братья. По меньшей мере три лояльных легиона там были вырезаны. Саламандры, Железные Руки, Гвардия Ворона – о них ничего не известно, кроме того, что они мертвы, если не полностью, то уже не боеспособны. И мы ничего не знаем о том, что происходит на Терре и что с моим Отцом.

После короткой исповеди примарх вновь отошел от Волка.

- Ты оказался здесь вовремя. Мы уже собирались уходить отсюда. На нас самих теперь ведется охота и приходится часто совершать остановки, зализывая раны. Мы отправимся на Терру за ответами. Там мы встретимся с предателями, и, либо уничтожим их, либо свет Империума угаснет навеки. Мне нужно решить, что делать с тобой. От Волков я не жду неприятностей, но на борту несколько кустодианских стражей. Если они пронюхают о тебе – не знаю, как я им все объясню.

Он поймал взгляд Антея.

- Нет. Я не могу убить тебя. Не после всего, что сделал сам. В этом нет твоей вины. В тебе течет моя кровь и это все – моя вина. А Сигурд сделал для тебя то, чего я не сделал ради своего брата. Он хотел, чтобы ты смог предупредить меня и отомстить, и я не стану тебе мешать. Где твои корабли?

- На окраине системы. За газовым гигантом.

Бровь примарха дернулась вверх.

- Ты преодолел такой путь только чтобы умереть?

Антей пожал плечами.

- Хотел бы я знать, какое чудо уберегло тебя на сей раз.

Волкодав не знал ответа на этот вопрос. Он сомневался, что теперь его везение можно списать на старания хозяев Имматериума, но какие силы могли вмешаться?

***

Он чудом смог вернуться из искусственного анабиоза, когда истошно верещащий датчик сближения предупредил его о том, что челнок приблизился к цели. Голова болела от недостатка кислорода и смертельного обезвоживания. Все тело окоченело, и кровь категорически не хотела двигаться по сосудам. Попытки шевелиться становились невыносимо болезненными, и все же, Волк через силу сумел положить едва шевелящиеся руки на рычаги управления.

Ему повезло. Флагман, как и прочие корабли, был окутан облаком из огромного числа разных судов всех видов и размеров. Ему удалось затеряться среди них, и, сев на корпус под защитой оболочки из опасно разреженного холодного воздуха, сдерживаемого силовым полем, Антей с трудом выбрался из челнока. Он не сомневался, что его обнаружат, но модель была довольно распространенной, и разбирательства будут длиться еще долго, прежде чем кто-то станет копать глубже и объявит тревогу.

Он был в лучшем состоянии, когда прятался на корабле Несущих Слово, но тот опыт не прошел зря. Ему удалось незаметно пробраться по флагману, который он в свое время изучил вдоль и поперек. Ремонтные работы отчасти облегчили его путь, отчасти затруднили, но, в конце концов, он добрался до покоев Волчьего Короля. Это было чудом, но ни радоваться, ни верить в чудеса сил не оставалось. Обитавшие там волки шарахнулись от него в тень.

***

- Идем. У меня есть транспорт, который доставит тебя до твоей Стаи несколько быстрее, чем то недоразумение, на котором ты летел.

Русс дождался, пока Волк с трудом поднимется со своего места. Когда Антей подошел к двери, деактивируя замок, он выругался.

По ту сторону, удивленно уставившись на гостя примарха, стоял воин в золотой броне. Под мышкой он держал высокий конический шлем, украшенный красным пучком наподобие плюмажа. Он не давал Волку выйти, перегородив дверной проем.

Русс стоял гораздо дальше от выхода, потому ничего не успел сделать, когда Волк просто шагнул вперед, оттесняя незнакомца, прорычав ему в лицо бесхитростную фразу:

- С дороги.

Он никогда не обращался так ни с кем. Даже сервиторы Стаи не слышали в свой адрес слов, переполненных откровенным неуважением. Однако, в этом воине в золоченых доспехах было нечто неприятное Волку. Необоснованная гордыня и привычка держаться выше всех. Не принять такой вызов хищник не мог.

Глядя ему в лицо снизу вверх, кустодий вынужден был отойти. Его лицо вытянулось и побелело от гнева. Пальцы сжались на рукояти меча и потянули его из ножен, но на окованную металлом кисть легла рука странного легионера, и сдавила с такой силой, что почти послышался хруст сочленений латной перчатки. Давление пропало только тогда, когда сзади донесся короткий приказ, как команда псу:

- Отпусти его.

Волк подчинился мгновенно. Он отпустил кустодианца и отошел одним широким шагом, хищно раздувая ноздри. Он совершенно не был похож на того, кто совсем недавно был на грани смерти.

Обуреваемый праведным гневом, гвардеец Императора сделал очередную ошибку. Он все же извлек меч из ножен, перекинув его в левую руку.

- Я требую, чтобы ты назвался. Ты ответишь за оскорбление…

Блеснул металл, и меч кустодианца отлетел далеко по коридору. Он перевел неверящий взгляд на того, кто нанес удар. Примарх как раз убирал свое собственное оружие. Лицо его было абсолютно спокойным.

- Требовать здесь ты не имеешь права. Скажи спасибо моему сыну, что он оставил тебя в живых. На мой взгляд, это ты его оскорбил. Он же не виноват в том, что сильнее тебя.

Воин в золотых доспехах хватал воздух ртом, от негодования потеряв дар речи. Потом он все же сумел заговорить.

- Как его имя? Я обязан сообщить Императору о неподчинении...

На сей раз, примарх, подойдя вплотную, вжал кустодия в стену предплечьем.

- Вон отсюда. Я пока еще примарх, и это мой флагман, чтобы ты имел право здесь угрожать мне или моим сыновьям. Ты не Вальдор, чтобы служить голосом Императора, и даже не его заместитель. Я решу, когда и кому мне отчитываться, и я решаю, что моим легионерам дозволено делать на этом корабле. Еще раз посмеешь обнажить меч в неподходящий момент, и ты отправишься к Механикум выпрашивать себе новые руки. Ты меня понял?

Лицо воина покрыли красные пятна, и, все еще с ненавистью глядя на Антея, тот кивнул. Великий Волк вновь несильно толкнул рукой в золотой нагрудник, отходя от прижатого к стене кустодия. Тот отстранился, и, бросив последний взгляд на Волкодава, дошел до своего меча, и убрал его в ножны.

В светло-голубых глазах читалась неприкрытая жажда крови и обещание расправы. Легионер в ответ оскалил внушительного размера клыки – куда более длинные, чем у ветеранов.

По плечу хлопнула ладонь примарха, помешавшая ему шагнуть к наглецу, блещущему золотом и неподобающе кичливому.

- Идем.

Склонив голову, Антей развернулся туда, куда было приказано. Русс бросил взгляд вслед не в меру шумному воину, и Волкодав осторожно спросил:

- Кто он? Почему ему позволено так себя вести?

- Ты ничего не слышал о Легио Кустодес?

Волк пожал плечами.

- Это своего рода отдельный легион. Подчиняются напрямую Императору. Я считал, что вы с братом знаете все об Империуме. Тем более - об этой его части.

Антей презрительно фыркнул.

- Мне приходилось встречать иных легионеров, кроме Волков, и этот явно не достоин зваться одним из нас.

Взгляд Русса стал настороженным.

- Не стоит так отзываться о них. Я бы предостерег тебя от этого, но ты вряд ли когда-нибудь еще встретишься с ними. Они действительно хорошие воины, и один из них вполне может противостоять нескольким легионерам. То, как они себя ведут – прощается им за их заслуги.

- А что они делают здесь?

Примарх издал фыркающий звук.

- После всего случившегося – следят за мной, ожидая, пока я проявлю непокорность воле Императора. Как я уже сказал – недоверие стало самым разрушительным оружием, которое использовал мой брат Хорус. Пока мы следим друг за другом, нам некогда будет смотреть по сторонам. Мне жаль, что тебя в грядущих войнах не будет рядом. Твой дальнейший путь не оставляет иных вероятностей. Твоя Стая – что станет с ней?

- Я хотел избавиться от них, как и Сигурд в свое время. Лучше бы они остались с легионом, но они отказались.

- Вот как? И что же они сказали?

Антей усмехнулся при этих воспоминаниях.

- Капитан была резка в выражениях...

- А Волки?

- Драгнир был еще более убедительным.

Впервые за все время, прошедшее с их встречи, на лице примарха возникла хоть и очень легкая, но живая улыбка.

- Да, он всегда был таким. Он всегда тяжело сходился с другими, считая, что достоин звания, максимально возможного. Мне известно, что он грезил о том, что однажды возглавит одну из Великих Стай, но из-за слишком частых конфликтов со старшими Волками так и не дорос ни до чего значимого. В твоей Стае он получил желаемое, и, похоже, что действительно изменился. В лучшую сторону.

- Это еще одна причина, по которой я пытался заставить их уйти. Они пригодились бы в будущих войнах.

Русс качнул головой.

- Ты всегда признаешь право стать жертвой только за собой. Ты так и не научился ценить помощь других.

Перехватив взгляд Волка, он отвел глаза в сторону, глядя прямо перед собой.

- Хотя, чему я удивляюсь.

Пневмолифт быстро донес обоих до посадочной палубы. Первым из кабины вышел примарх. Здесь царила оживленная атмосфера. Экипаж и легионеры старались как можно быстрее закончить с ремонтом, и явно не успевали. Никто не обратил особого внимания на странного гостя. По нему лишь скользили немного удивленные взгляды. Антей не увидел здесь ни одного знакомого лица, и было понятно, почему никто не заинтересовался. Его здесь никто не знал.

Заметив его опаску, примарх шагнул в тень, подальше от скоплений работающих.

- Не переживай. Большинство из них живы, просто далеко отсюда. Здесь тебя узнать могли бы только Рунные Жрецы, но они заняты. Ты знаешь – проблемы со связью.

- Имматеиум стремится разделить нас.

- Да. Отчасти поэтому я хотел бы, чтобы ты отправился с нами, но я понимаю, что надолго тебя не хватит, и даже для меня это было бы слишком жестоко. Если уж тебе суждено умереть так скоро – пусть это будет славная смерть, а не так, как гибнут астропаты и навигаторы, с выкипевшими мозгами и сгоревшими нервами. Ты отправишься к Стае и отомстишь за всех. У тебя талант, мальчик мой. Ты прирожденный боец. Хаос заплачет кровавыми слезами, когда протянет к вам свои лапы. Я знаю, ты не разочаруешь меня.

Антей замедленно кивнул.

- Мы сделаем все, что сможем. Но что будет, когда этот кустодий доложит обо мне? Снова придется выгораживать нас?

- Снова?

На лице Русса появилось искреннее удивление.

- О чем ты?

- Ультрамарины. Ромус Салвар. Мы встретились с ним снова.

Густые брови примарха сошлись, пока он вспоминал что-то, но потом он мотнул головой.

- Я помню, что Сигурд присылал сообщение о том, что вы с ними повздорили, но и только. Ни Робаут, ни их командование не пытались со мной связаться.

Озарение пришло внезапно.

- Кажется, я знаю, что случилось.

Даже по его тону Волк понял, что произошло нечто плохое. На хорошее надеяться уже не приходилось. Под тяжелым взглядом своего господина он не посмел опустить глаз.

- Тебя воистину берегли, сын мой. Жрецы сообщали, что узнали о гибели корабля. Астропаты с него успели послать даже не сигнал бедствия, а, скорее, предсмертный крик. Это был корабль Ультрамаринов. Похоже, что их остановили до того, как они успели кому-то сообщить о вас.

На лице легионера застыло страдальческое выражение, но они уже добрались до чего-то, плотно укрытого тяжелой синтетической тканью.

- Возможно, что это к лучшему. Он был недостойным сыном своего отца. Мне больше жаль Бракса и остальных, но вы дали шанс и им, дважды не дав сгинуть без возможности сражаться.

Примарх подозвал двоих сервиторов, и те быстро сняли защитное покрывало и разблокировали фиксаторы. Отдав несколько приказов по вокс-каналу, он вновь обернулся к Волку.

- Думаю, ты узнаешь его.

Антей не мог не узнать. Корпус маленького судна почти копировал то, что для Стаи создавали техножрецы под руководством Сигурда.

- Он создан по чертежам Сигурда, но лишь как эксперимент. До тех пор, пока они не получат одобрений всех инстанций – мы не сможем использовать подобное. В нем есть некоторые изменения и одно из них – стазис-поле. Генератор был установлен после проблем, которые возникли на первых испытаниях, чтобы защитить пилотов. Тебе это пригодится. Похоже, спор с кустодием тебя взбодрил, но едва ли ты выдержишь путь обратно сам. Как советовал Сигурд – мы предусмотрели управление легионерами. Оно подключается так же, как системы силовой брони, но сейчас истребитель запустят корабельные системы. Так скорость будет выше, и стазис-поле будет активировано тоже снаружи. Твоей Стае останется лишь перехватить тебя.

Вокс примарха что-то протараторил, и он шагнул в сторону, одновременно протягивая руку для последнего прощания.

- Доброй охоты, сын мой. Прости мне мои заблуждения, и пусть твоя Стая разорвет предателей в клочья, как умеют делать только Влка Фенрика.

Рука Волка больше не дрожала от нервного истощения. Силой хватки он не уступал Руссу, хотя они и не мерились ею. Взгляд был тверд, и золотые искры плясали, отражая вспышки множества сварочных аппаратов ремонтных бригад.

- За Фенрис и Всеотца.

- За Империум и Человечество, Антей. Теперь мы значим куда больше, чем раньше.

Волк кивнул, и, разжав руку, отошел к своему новому транспорту. Один из даров погибшего брата мирам, которые никогда о нем не узнают. Он не сомневался, что эти корабли будут одобрены Террой и прочими ответственными за это. Рано или поздно, они будут уничтожать врага везде, куда дотянутся. Однажды война, если можно так сказать, поставит все на места, а бюрократический аппарат Империума заработает в нормальном режиме.

***

Великий Волк редко чувствовал подобное. Он был генералом собственной армии, и его сыны были солдатами, но с этими двумя мальчишками что-то пошло не так. Было ли этому виной вмешательство неведомого ранее врага или изъян был в нем самом – он не знал. Сейчас, когда один из волчат уже погиб, а второй осознанно лез в пасть собственной смерти, ведя к ней свою Стаю, он чувствовал, что в чем-то ошибался с самого начала. Не в этих двоих. Они как раз были безупречны, хотя и переворачивали с ног на голову все возможные традиции и правила, при этом делая все это во благо.

Нет. С самого начала он ошибся в себе. Ко всему прочему – в сознание закрадывалась нехорошая мысль о том, не ошибался ли его Отец в чем-то критичном. Это все были недостойные мысли. Не об этом сейчас стоило думать.

Уже не глядя вслед запущенному истребителю, еще более раздраженный, чем раньше, примарх покинул палубу. Его давно ждали на мостике старшие сыновья.

Глава 85

Пальцы всегда твердой руки едва заметно дрогнули, сжав широкое запястье вожака, и в молчании, не сумев, да и не захотев подбирать слова, Драгнир второй рукой порывисто притянул к себе Антея. Волкодав ответил ему тем же, хлопнув по спине. Братские объятия – не самый принятый в этом легионе жест, но напряженное ожидание, закончившееся так неожиданно, сказывалось слишком сильно. Волк был честен перед собой и вожаком, и не посчитал нужным скрывать свои чувства.

Его ждали. Все это время они ждали, хотя это и было вопреки здравому смыслу. Никто даже не попытался высказаться за то, чтобы уйти.

Волк ждал его. На лице зажглась пусть и слабая, но улыбка от облегчения. Потом он отошел, разворачиваясь к остальным, и Стая дружными криками, наконец, смогла поприветствовать своего вожака.

Капитан вытянулась в струнку, и в старом приветственном жесте приложила к сердцу сжатый кулак. Она никогда не складывала символ Аквиллы. Он плохо соответствовал духу Стаи. Они воины, а не смиренные слуги, хотя и служили Императору и Человечеству.

Ее лицо было куда более живым, чем у Драгнира, и эмоций было немного больше, что было несколько неожиданно. За последние месяцы она сильно изменилась.

Раньше капитан была холодной, немногословной, безэмоциональной, сама словно бы машина, хотя, все равно, это была лишь видимость. Под этой маской скрывался буйный огонь глубин ее родины и смертоносный лед горных вершин. Характер ее был сродни прочнейшему базальту, скрывающему дух воина, по праву привыкшего побеждать.

Она такой и осталась, но, вместе с тем, с опытом пришло осознание того, чего нельзя захватить или подчинить. В этом инстинкты ей не могли помочь. Ей пришлось узнать иные ценности – не новые земли и богатства иных миров, не тысячи уничтоженных врагов.

В янтарных глазах Волков, которые, казалось, светятся изнутри, не угасая даже в самых изнурительных схватках, всегда было нечто такое, что она знала – в любое время любой из них обеспечит любую поддержку.

***

Она привыкла быть лучше всех – ее так воспитывали с детства. В ходе обучения она делала большие успехи, и в итоге стала одним из самых молодых капитанов. Привычка смотреть на всех свысока была отчасти привнесена положением ее семьи, отчасти – обучением – с ней всегда обращались как с аристократкой, но это не сделало ее нежной. Наоборот. Требуя от других максимально возможного, сама она тоже работала с полной самоотдачей.

Она с детства знала, что будет капитаном боевого судна. К этому ее готовили. Она грезила космосом, его бескрайними пространствами, опасностями и чудесами, красками иных миров, безумием битв, будоражащим кровь.

Она мечтала о том, чтобы служить легиону. И одновременно она немного побаивалась этого. Абсолютное большинство легионеров относились к смертным довольно холодно, даже презрительно. Иногда – и вовсе как к рабам. Против этого восставало само ее естество. От злости холодели и начинали подрагивать руки, и приходилось спешно успокаивать себя. В конце концов, она почти уже решила, что лучше уж быть в рядах Имперской Армии. Пусть и лишь одним из безымянных винтиков, но тогда командующие будут такими же смертными, как она. Быть может – они даже смогут поладить.

Она подготовила прошение. У нее были рекомендательные письма большого числа влиятельных людей. Дни ожидания в штабе тянулись удручающе медленно. Ей не подобало так нервничать, но неизвестность ей никогда не нравилась, и небольшая, но уютная комната в дорогой гостинице, была буквально измерена ее шагами.

Когда раздался стук в дверь, она поначалу решила, что ей показалось. Потом стук повторился, и ей пришлось открыть. На пороге стоял молодой офицер-связист. Кажется, он был даже моложе ее. Впрочем, это как раз было объяснимо. Он учтиво поздоровался и передал ей повестку, а потом мгновенно развернулся и удалился. Еще какое-то время Адриана Фрай не могла заставить себя вернуться в номер и прочесть бумагу.

Там не было ничего особенного – просто требование явиться в канцелярию. Что ее там ждало – назначение, отказ, перевод – бумага не сообщала.

Уже через двадцать минут она, звонко цокнув подкованными сапогами, переступила порог помещения, в котором должна была решиться ее судьба. Большое количество клерков. Они почти не обратили на нее внимания – они работали автоматически, словно сервиторы. У дальнего стола, лицом к окну и спиной к ней, стоял человек, бывший единственным ярким пятном среди этого водоворота бумаготворчества. Он был офицером и - судя по регалиям – не из низшего звена.

Каким-то чутьем она поняла, что он ждет именно ее. Подходя ближе, она судорожно соображала, как ей стоит приветствовать мужчину, но, словно услышав ее мысли, он развернулся ей навстречу и смерил внимательным изучающим взглядом. Они не были знакомы. Он вообще не был флотским чином, и женщина с любопытством уставилась на непонятные символы на его мундире.

Он действительно ждал ее. В его руках застыл инфопланшет, на котором она мельком увидела собственное досье, и ее сердце радостно забилось от ожидания. Он тут же увел ее в отдельный кабинет, где им никто не помешал бы. После скучных вопросов о семье и достижениях, он, наконец, сообщил ей о цели визита, и леди Фрай впервые почувствовала такое сильное огорчение после всего своего ожидания. Разочарованная несправедливостью, она говорила отрывисто и зло, хотя понимала, что никто в ее проблемах не виноват.

Перевод. Куда-то далеко, на небольшой мир, названия которого она прежде не слышала. Далеко от желанных крупных формирований, от побед, от славы. Сейчас самым ожидаемым назначением, который нанес бы ей последний удар, стала бы отсылка на грузовой корабль. Примерно этого она ждала, но тот человек больше ничего ей не сказал.

Чуть позже, решив, что лучшим решением проблем будет посещение ближайшего бара, она столкнулась с двумя прежними знакомыми. Они вместе учились в академии и тоже подавали большие надежды. К ее удивлению – оба они встречались с тем же рекрутером. Это заинтриговало, но не более того.

Через пять дней они трое, в сопровождении все того же человека, отправились в путь, который навсегда изменил их жизнь.

Через месяц скуки в подпространстве, скрашиваемый игрой в регицид, уже изрядно надоевшей, они прибыли на место. Невнятно-серый шарик, один из нескольких в системе, уныло болтался в космосе возле небольшой слабой звезды. На орбите было не протолкнуться от обилия верфей – наверняка это был мир-кузница, но Адриане Фрай было противно от одного только вида планеты – она не отправилась изучать её, ожидая вызова на борту корабля, вставшего на высокий якорь.

Кое-что, правда, привлекло ее внимание. С того места, где находился их корабль, открывался вид на одну из верфей, возле которых, густо облепленные лесами, висело три судна. Перебирая в уме известные ей классы кораблей, она никак не могла понять, к какому типу относятся эти. Грея руки о большую чашку каффеина, она подолгу любовалась этими судами. Они ей определенно нравились. На них было приятно смотреть. Они, словно три хищника из одной стаи, были сложены удивительно гармонично. Наверняка быстрые, умеренно вооруженные – идеальны для охоты и скоростных маневров. Ее знакомые тоже иногда присоединялись к ней, строя предположения, и завидуя тем, кто поведет эти суда в космос.

Пять и еще почти три четверти стандартных суток они провели в безвестности. Казалось, что про них забыли, но ровно до тех пор, пока они не получили вызов. Все трое, устав ждать, мгновенно сорвались с места и отправились в пункт распределения.

Там их ждали. Все тот же мужчина и еще двое, в такой же форме, но несколько старше. Они сидели за полукруглым столом, который, изгибаясь дугой, охватывал некоторое пространство, где располагалось три жестких стула. Кандидатам не нужно было пояснений – они уже поняли, что эти места для них.

Первой свое место заняла Адриана Фрай. Она спокойно, но с некоторой долей сдерживаемого раздражения, заняла средний стул, закинув ногу на ногу. Слишком вызывающе, но ее обида была слишком велика. Она была готова даже нахамить этим людям, но те не повели и бровью.

Помедлив, два остальных кандидата осторожно сели по краям. Они ее знали, и знали, как переменчиво ее настроение.

Три офицера какое-то время изучали личные дела капитанов и о чем-то тихо совещались. Потом, наконец, один, тот, что был старше всех, положил ладони на стол и внимательно посмотрел на молодых капитанов.

Он говорил почти равнодушно. Вроде бы немного мягко, но в то же время и не так обходительно, как говорили с ними на родине. По мере того, как он говорил, Адриана Фрай чувствовала, как на руках, скрытых рукавами форменного кителя, встают дыбом крохотные волоски. Краем глаза она заметила, как бледнеют и вытягиваются лица двоих ее товарищей.

Если бы она знала, что их ждет – она бы никогда в жизни не согласилась на это назначение, на этот перелет. Лучше уж зерновоз в родной системе, чем это.

Легион. И что самое плохое – легион дикарей – сыновей примарха Лемана Русса. Космические Волки. Что могло быть хуже – она не взялась бы предположить, но была готова выть, как те самые волки, от разочарования. Только неуемная гордыня не позволила ей тогда совершить глупостей и панически требовать иного назначения.

Им показали гололитическое изображение чего-то. Поначалу она не поняла, чего именно – так много на нем было странных вещей. Как потом оказалось – это был кусок пергамента, по всем правилам снабженный различными печатями и амулетами. Содержательно – это был запрос. Примарх требовал троих капитанов. Молодых, амбициозных, способных оправдать собственные амбиции. Лучших из лучших.

На какой-то момент Адриана Фрай потеряла дар речи. Потом все же фыркнула, рискуя нарваться на неприятности, и поинтересовалась – на каких же корытах им придется во-первых добраться до легиона, а во-вторых – воевать.

Рекрутеры переглянулись, и, когда на их лицах появились улыбки, леди Фрай почувствовала то ли подвох, то ли издевку – во всяком случае – нечто странное.

На гололите изображение изменилось на другое, и все три капитана на какое-то время забыли, как дышать.

В непроглядной черноте космоса, украшенного алмазной пылью звезд, висели три красавца-корабля. Те самые, что они уже видели прежде. Хищники, готовые к броску, чьи шкуры из толстой брони имели расцветку шестого легиона, правда без эмблемы. Пока что на корпусах черной краской были аккуратно выведены лишь номера – имена им дадут позже, согласно традиции. Эти корабли были созданы по личному распоряжению примарха.

А потом им приказали покинуть помещение и отправляться обратно – ждать, пока завершатся последние приготовления и будет собрана остальная команда.

Следующие дни ожидания дались капитанам еще тяжелее. В головах роились тысячи мыслей, одни страннее других, но понимали они лишь одно – все уже было решено. От них не требовалось согласия. Их назначили на боевые корабли гораздо раньше их прилета, а сейчас поставили перед фактом. Вполне в духе почти божественных повелителей галактики – Астартес, и их примархов.

Мужчины не стеснялись обсуждать это все. Делиться сомнениями. Адриана Фрай тихо сидела в стороне, пытаясь размышлять, но мыслями упорно возвращалась к кораблям.

Ей было почти все равно уже, к какому легиону их приписали. Мыслями и душой она уже была там, на мостике одного из них, гадая, как там все будет устроено. Будет ли это похожим на прибежище дикарей? Станет ли похожим потом, со всей этой грязью и звериными атрибутами.

Больше месяца ушло на комплектование кораблей. Команды техников в спешке проводили все работы, но на качестве это не сказывалось – требование примарха выполняли немедленно, но за ошибки платить не хотел никто.

Когда все было готово, и капитан ступила на корабль, а потом на мостик – все сияло чистотой. Лица людей команды – практически все очень молодые – тоже светились гордостью, желанием вырваться в космос и испытать себя и судно. Не многим везет попасть на совершенно новые корабли в таком возрасте.

Не многим так доверяют, хотя, судя по личным делам, капитан делала вывод – все они достойны этого чуда, этого великолепного дара инженерного гения, а она заставит их быть совершенными в своем деле. Она с замиранием сердца прикасалась к полированному металлу обшивки и приборов, чувствуя – это ее корабль. Он подходит ей по духу, а дух самого судна жаждет, чтобы капитан действовал так, как привык действовать легион. Рьяно и бескомпромиссно.

Адриана Фрай была создана для этого корабля. Это было несомненно. Она даже почти забыла о том, что у нее отобрали ее старую форму, и теперь на ней совершенно иной мундир, еще жесткий, немного стесняющий движения, заставляющий гордо вздергивать подбородок. Она расстегнула верхнюю пуговицу. Ей хотелось смотреть в глаза членам экипажа – ей было интересно все, каждый из них, их реакции и чувства.

Она видела их, их души, их движения, и в мысли вползало определение, к которому придется привыкнуть в компании Волков.

Стая. Каждый из них был одним из многих, но составляли сложный организм. Каждый из них был хищником. Воином. В каждом из них ярко горел огонь, зовущий их в драку.

Видимо, именно из-за этого Русс потребовал молодых.

Стандартные испытания были радостным временем. Команды быстро освоились на кораблях и привыкли друг к другу. Леди Фрай оказалась строгим капитаном, но с ней не спорили – она командовала безупречно, и потихоньку получилось так, что она стала отдавать распоряжения другим капитанам. Они незаметно подчинились под давлением ее воли. Три великолепных корабля и несколько малых судов сопровождения, базирующихся на носителях, быстро образовали ту самую стаю. Когтистую лапу хищного зверя.

Потом их укомплектовали подразделениями Армии. Капитан вновь проявила свои способности, и когда пришло время очередных испытаний – корабли вновь стали единым организмом.

Когда пришел вызов от примарха – они были готовы драться с кем угодно – уверенность в собственных силах была, возможно, даже за пределами разумного. Стая рвалась с бой, желая крови врагов Империума и новых испытаний своей силы, молодости, воли. Откликаясь на зов повелителя, они нырнули в Варп, чтобы встретиться, наконец, с теми, кого они опасались увидеть – с дикими легионерами шестого, карающей дланью Императора. Опасались, ждали и жаждали.

Они были готовы к чему угодно, кроме того, что их ждало.

Одна Стая с двумя вожаками. Вожаками, которые ломали все представление о легионе. Не было ни неприязни, ни ожидаемого небрежения. Волки были немного грубоваты, но по-настоящему дружелюбны.

Примарха они так и не увидели, а суда легиона быстро ушли, бросая собратьев на произвол судьбы. Так началось их путешествие, не очень долгое по меркам легиона, но насыщенное самыми разными событиями, опасностями, потерями и диковинками с иных миров.

Все эти годы Адриана Фрай ждала подвоха. Ее холодность была скорее данью ее же собственной традиции и некоей защитной реакцией на то, что было непонятно. Братья-вожаки для нее так и остались загадкой. Отдельным чудом галактики. Она пыталась изучить их, но ничего толком не узнала. Только списки операций с их участием и суховатые описания их жизней – Волки не отличались усердием в делопроизводстве.

Точнее – они этим вообще не занимались. Для легиона самая важная информация сохранялась преимущественно в памяти самих Волков, а для логистов Терры отчеты составляли приписанные флотские офицеры, которые с трудом справлялись с непредсказуемостью Космических Волков, самостоятельностью Стай и откровенно наплевательским отношением легионеров к такому важному процессу. Хотя до Белых Шрамов им было далеко. Ходили легенды о неуловимости сынов Чогориса. Собственно, кроме легенд информации было удручающе мало – именно из-за этой самой неуловимости, которая больше всего нервировала бюрократический аппарат Империума.

***

Годы изменили Адриану Фрай. Они научили ее ценить ее собственное чудо – вожаков ее Стаи. К сожалению, она смогла оценить этот дар слишком поздно.

Еще годы научили ее ждать. Ведь просторы космоса неизмеримы. Временами путь от одной точки к другой занимать даже не недели, а месяцы и годы. Женщина теперь умела ждать. Ждать, во что бы то ни стало. Порой – абсолютно спокойно, как тысячелетиями ждет твердый базальт, чтобы вновь обратиться текучей магмой.

На сей раз, ожидание было очень тяжелым. Зная характер примарха, Стая не рассчитывала на возвращение своего вожака. Более того – они даже не знали – смог ли он добраться до флагмана или нет. До самого момента ухода флотилии в Варп они оставались слепы, глухи и немы, не выдавая своего присутствия и сходя с ума от неизвестности.

Как только легион ушел в Имматериум, системы всех кораблей Стаи были запущены на полную мощность, а сами они понеслись туда, где раньше темной громадой, невидимый для обесточенных кораблей, прежде висел «Храфнкель».

От флота легиона, зализывавшего раны, осталось много следов, хотя мусора почти не было – все, что можно было использовать – перерабатывалось, каждый кусочек металла мог быть переплавлен.

Если бы понадобилось - Стая искала бы останки Антея по атомам вечно, но, к счастью, такой срок им не понадобился. Истребитель не был скрыт ничем, и ауспики дальнего обнаружения без проблем его засекли. Уже тогда было понятно, кто его пилот, хотя некоторое время все недоумевали – откуда взялся этот транспорт и жив ли тот, кто на нем.

Протоколы дистанционного управления были оставлены прежними. Капитан лично, со своего места, отключила стазис-поле, и через несколько секунд Стая услышала голос своего вожака – уверенный, сильный, четкий.

Примарх не преувеличивал, говоря, что системы истребителя полностью совместимы с аугметикой Астартес. Управлять им было так же просто, как и силовой броней. Стоило только расслабиться, и, повинуясь инстинктам тела, транспорт направился к посадочным палубам корабля, игравшего роль флагмана. Там его уже ждали.

***

То, что вожак изменился, было видно уже по тому, как легко он спрыгнул с покатого фюзеляжа, словно не было долгого пути в космосе, тяжелого разговора с примархом, чувства вины, которое едва не сломало его. Это нельзя было списать на отдых – в стазисе время останавливается, и все процессы замирают. Восстановиться организм не может. И, тем не менее – Антей вернулся другим. Вновь уверенным в себе хищным зверем.

Волки подобрались, почуяв безмолвный призыв к бою. Вожак еще не сказал ни слова, но языка тела было вполне достаточно. Точные текучие движения и тяжелый, полный уверенности в себе, взгляд мог бы убить, будь на месте Стаи враги.

Приветственный кивок капитану и молчаливое извинение за то, что заставил ее нервничать – она вновь не смогла скрыть чувств, а он вновь это заметил и постарался ободрить. Пока что – без слов, да они и не нужны. Ей было достаточно его внимания.

Почти сделанный шаг вперед, к Стае, и резкий поворот головы вправо. Там, в тени, застыл молчаливой тенью Хеймир. Его глаза ловят каждое движение вожака – тоже с удивлением, но и с нескрываемой радостью. Волчонок умело скрывает часть своих эмоций, но вся поза показывает – он готов к бою. Пока не было его повелителя, он пришел в себя полностью, его тело восстановилось лучше. Хищный наклон головы и жестокие глаза, горящие жаждой мести – он ждал только цели и приказа. Он ждал своего вожака – все это время он ждал, не испытывая ни крохи сомнений.

Поймав взгляд старшего Волка, мальчишка шагнул из тени в полутень.

Он уже давно перестал быть мальчиком. Технически – он уже мужчина, но он намного моложе любого здесь, и потому всегда будет для них мальчишкой.

Антей поймал себя на мысли, что он очень похож на Олафа. Тоже – младший в Стае, стремящийся доказать, что он не хуже остальных, хотя, в случае с Хеймиром это проявлялось несколько мягче. Он был куда менее безрассуден. Его самоуверенность была плодом отточенных до автоматизма навыков, но он осознавал, что гораздо более хрупок, чем космодесантник.

Хеймир подошел к вожаку очень близко и застыл, глядя прямо в глаза.

Человек был очень высок и прекрасно развит – несмотря на тяжелые условия на его родной планете, его гены были великолепны. Хорошая порода, как сказали бы Волчьи Жрецы. Жаль было, что он, последний из своего народа, должен был сгинуть в бездне космоса, но у него самого этих сомнений, как и любых иных, никогда не было.

Молчаливый диалог длился не долго. В хищных глазах мелькнула искра чего-то похожего на радость, и пальцы смертного легли на запястье вожака, хотя и не могли его обхватить. В ответ Антей очень осторожно сжал протянутую ему руку.

На лице человека мелькнула – Антей готов был поклясться – улыбка. Он почти никогда не улыбался, он просто не умел этого делать. В лучшем случае выходило подобие веселого оскала, предназначенного для врага, в его последний миг жизни. Сейчас он всеми силами старался изобразить именно улыбку. Вышло нечто теплое, но получилось довольно неуверенно.

Уже позже, когда Волкодав устроился отдохнуть у костра, прочие Волки стянулись ближе к нему, слушая его. Несмотря на свой добровольный выбор провести остаток жизни в изгнании, они тосковали по легиону, по своей истиной Стае, по своему почти божественному Повелителю. Его образ не изгладился из их памяти – это было невозможно. Почитание примарха заложено в легионеров на генетическом уровне.

Капитан Адриана Фрай была здесь же. Вместе с остальными она слушала вожака, и вместе со всеми пораженно замерла, когда Антей заговорил о том, что произошло с Империумом в последнее время. Как была извращена великая мечта величайшим сыном Императора.

Предательство легиона было невероятным. Предательство Лоргара и Несущих Слово – шокировало. Предательство Хоруса, а за ним и еще нескольких - ввергало в ступор и вселяло ужас в сердца верных сынов.

Просперо, Истваан. Легионы-предатели. Полная неизвестность. Примарх рассказал очень мало, практически без подробностей, на ходу и в кабине пневмолифта, торопясь недопустить встречи Волка-изгнанника с Кустодианскими стражами.

Волкодав пересказал им все, сам едва ли веря в то, что произносит эти слова, в то, что за этими словами была реальность. Чудовищная, невозможная, но все же - реальность.

Легионеры принялись спорить о том, не стоит ли вернуться к легиону, чтобы встретить врага на Терре и наказать его, оправдывая свое прозвище. Палачи, сыновья Палача. Это виделось вполне разумным. Их Стая мала, но и легион всегда был довольно малочисленным. Численный перевес врага его никогда не останавливал.

Впрочем, спор был довольно ленивым. Все они прекрасно помнили, что Антей пытался заставить их вернуться. Они отказались сами. К тому же – их цель была сродни такой же для легиона – найти своего собственного врага. Вожак дал слово сделать это, правда не уточнив – как, а значит – они настигнут свою добычу, сломают ей хребет и выпотрошат Нерожденных из тел предателей.

Гул голосов постепенно из воинственных стал азартным, и резко стих, едва капитан очень тихо и почти нерешительно задала вопрос:

- Куда мы теперь?

Вожак приоткрыл глаза – он уже почти спал, сумев, наконец, расслабиться.

- Пока никуда. Мы будем ждать здесь, пока я не найду этих тварей.

Все взгляды были направлены на двоих, облеченных властью отдавать приказы.

- И как ты собираешься их найти?

Антей пожал плечами. Волки умеют ждать. Стая умеет ждать.

- Я их чую.

Глава 86

Антей чуть ослабил хватку, позволяя рукояти меча выскользнуть из пальцев. Металл словно бы извинялся за предательство и прощался со своим владельцем. Все же и у этого оружия была своя душа, поющая в унисон с душой Волка. Оружие могло умереть так же, как живое существо. Оружие было членом Стаи, и умирало как один из них.

Даже у фенриссийской стали был предел прочности. Осколки металла, словно куски льда, сгинули в залившей пол крови. Она больше не утекала через решетку – ее уровень был гораздо выше, чем позволяла дренажная система корабля, а стоки были забиты частями тел убитых людей и Астартес.

Освободив руку, Антей вцепился в шею легионера из Слова уже двумя. Неизвестный в серых доспехах попался ему несколькими секундами раньше, но был обезоружен обломком меча. Влажный хруст был единственным звуком, который издал сын Лоргара, умирая. Волк позволил телу соскользнуть на пол.

Истребляя бывших братьев, он давно уже убивал автоматически. Это не находило отклика в его душе. Победа над этими противниками не приносила радости, лишь горечь. Он прекрасно понимал Повелителя Волков. Хоть это и было необходимо, хоть они и были предателями, но, убивая их, он сам себе казался предателем.

Волкодав осмотрелся. Больше здесь живых не было. Тела Волков были редким серым на фоне красного. Почти все Несущие Слово были в красном керамите, а значит – давно одержимыми, что, впрочем, не спасло их.

Он сам был залит кровью, своей и чужой, кажется въевшейся уже в композит. Доспехи тоже не выдерживали всего испытания. Кое-где наружные куски брони были сорваны, просматривался внутренний силовой каркас. Становилось все сложнее двигаться – связки искусственных мышц были во множестве порваны и больше не работали.

Прислонившись к стене, забрызганной красным, Волкодав активировал систему, позволяющую быстро снять броню. Она тоже работала не очень стабильно, но ему удалось избавиться от всего этого полумертвого груза и вздохнуть чуть свободнее. Тут же острая боль прошила правый бок. Приложив к нему руку, Антей ощупал края раны.

Он знал, что истекает кровью. Эта рана не была единственной. Постепенно чувствительность снижается по мере потери крови. Он чувствовал усталость, но не слабость. Его сверхчеловеческая физиология даст возможность сражаться еще какое-то время, и он надеялся, что этого времени хватит на то, чтобы добраться до главного врага.

Дар Шеет так и не показался. Весь путь, который прошла Стая по отсекам корабля, был пройден с боем, но главарь предателей был далеко. Антей чуял его. Скорее всего, он был где-то на мостике и ждал. Едва ли он боялся Волка. На сей раз численный перевес был за Несущими Слово, значительно пополнившими свои ряды. Где-то дальше по кораблю Волк чувствовал еще врагов. Они не торопились, зная, что победили.

Их противник, Стая, состоящая из изгнанников, был уничтожен. Вполне закономерно, что в живых на данный момент оставался лишь вожак, но и его смерть была лишь делом времени. Он был один, серьезно ранен и нуждался в отдыхе. Легионеры из Слова могли позволить себе игру с его жизнью.

Перед глазами немного плыло, но Антей тряхнул головой, сосредоточившись. Вернувшись на несколько шагов, он почти споткнулся о тела Хеймира и Драгнира. Они втроем прошли дальше всех, держась все время рядом. Без них он бы не зашел так далеко. Первым из них пал Драгнир. До сих пор перед глазами вожака стояла его усталая улыбка. Они тогда вместе одолели одного из нынешней элиты сынов Лоргара, одержимого ненасытной тварью. Он был опасным противником.

***

В когтистой лапе твари лежал прямой меч с настолько тяжелым клинком, что больше подошел бы секире. Им бывший легионер с легкостью разбивал броню, причем, если ему мешали собственные собратья, он не стеснялся, убивая и их тоже. От омерзения Волкодав скривился. Он почти начал мириться с тем, что легион дрался с легионом, но убийства союзников сводило судорогой тело. Это было в высшей степени отвратительно.

Это не был Дар Шеет. Это не был предводитель противника, но, на взгляд Антея, он был сильнейшим. Волки гибли под его ударами, и нужно было его остановить.

Фонтан искр рассыпался сверкающими пучками, когда на подставленный клинок рухнул тяжелый меч предателя. На этом месте должен был погибнуть один из Волков, но вожак отшвырнул собственного воина куда-то в гущу схватки. Там, с равным противником, он мог принести больше пользы.

Тварь выглядела удивленной, но не настолько, чтобы утратить боеспособность. Воздух со свистом рассек длинный жесткий хвост, но Волкодав был готов к любому виду атаки, уже зная, на что способны демоны. Резко развернувшись и шагнув в сторону, он коротко отмахнулся мечом, и зверь коротко и оскорблено взвыл. Кусок хвоста, длиной в пару локтей, теперь подпрыгивал и извивался на полу. Глядя на морду твари, плотно усеянную глазами, Волк удовлетворенно рыкнул и вновь поднял меч.

Поняв, что противник уже искушен в таких схватках с хитростью, Несущий Слово атаковал его так, как учили сражаться легионеров. Сила на силу, выучка на выучку.

В прежние дни Волкодав с легкостью бы смял и терминатора, но сейчас он был явно слабее противника. Он лишь сдерживал его, сам находясь в глубокой обороне, делая лишь слабые попытки атаковать. Это не долго укрывалось от внимания врага, и зубастая ухмылка становилась все шире. Постепенно он усложнил игру и начал теснить волчьего предводителя. Видя это, воодушевились и остальные предатели.

Пользуясь последним шансом, Антей навалился на клинок противника, пытаясь сломить это сопротивление, однако тот был лишь чуть, но сильнее. Его меч удалось прижать к телу, хотя это был огромный риск. Одно движение, и смертоносный металл вырвется из-под меча Волка, разрубая его доспех.

Совершенно неожиданно пришла помощь. Слева опустился второй клинок, блокирующий гардой чужой меч, он уже не смог бы выскользнуть вниз и в сторону.

Противник был вынужден удерживать их обоих, второй рукой придерживая собственное оружие ближе к острию.

Антей не видел того, кто присоединился к нему, слышал только тихое рычание. Противостояние не могло длиться вечно. Он потянул меч на себя, оставляя собрата сдерживать врага. Промедли он, и его судьбу разделил бы этот Волк, но он не медлил.

Меч Антея врезался в сочленение брони и вошел в тело врага. Тот с тихим всхлипом мгновенно потерял контроль над телом. Резкая боль от перерубленного позвоночника заставила его разом ослабеть. Пальцы разжались, и больше ничто не помешало второму Волку, дернув меч вперед, направив его под шлем противника, пробить череп.

Оба отошли, устало опустив оружие и тяжело дыша. Оба подняли глаза друг на друга. По лицам обоих струилась кровь, смешанная с потом и осевшей гарью.

Это был последний момент, когда они смотрели друг другу в глаза. В следующее мгновение из-под нагрудника Драгнира высунул хищное острие вражеский меч. Клинок шипел силовым полем, испаряя кровь. Взгляд Волка остекленел, но оскал с лица не исчез. Он улыбался так, будто получил, наконец, свое долгожданное искупление. Чужая рука повернула оружие в ране и дернула под углом, рассекая жизненно важные органы, добивая сына Русса. Смерть пришла безмолвная и довольно быстрая.

Убийца мягко направил падающее тело в сторону, почти уложив его на вал из тел, чтобы оно не мешалось под ногами. За личиной шлема не было видно глаз. Атаку волчьего вожака легионер встретил спокойно, как и собственную смерть от его руки несколькими минутами позже.

Хеймир продержался дольше всех. Отчасти - потому, что легионеры из Слова не воспринимали его как опасного врага. Он погиб не от руки убийц, а от ран, успев обезглавить своего последнего противника. Без сил опустившись рядом, он сделал еще несколько замедляющихся вздохов, не без удовольствия осматривая поле последнего боя Стаи.

Они все заслужили отдых, пройдя свой путь, и доказали свою верность Великому Волку, Всеотцу, своей Стае и вожакам. Он закрыл глаза, чтобы больше уже не открыть.

***

На лицах погибших застыли гримасы из оскалов и злых ухмылок, а остекленевшие глаза смотрели в потолок. Смерть нашла их в бою, ровно так, как они и желали: до последнего сражаясь плечом к плечу с вожаком, с боем возвращая чистоту своей чести. Их верность оказалась непреложной. Они сделали все, чтобы он выжил.

Пошарив возле тел, Антей выудил из крови клинки своих воинов. Цепной меч Драгнира растерял большую часть зубьев, но вожак все равно заставил мертвые пальцы собрата сомкнуться на рукояти. У смертного одна кисть оказалась отрублена, но короткие парные мечи не хотелось оставлять в одиночестве. Один из клинков Антей уложил на грудь Волчонку, согласно очень древнему терранскому обычаю.

Больше он не стал терять время. Подобрав тяжелый цепной топор, принадлежавший раньше одному из Несущих Слово, Волкодав прошел до следующего люка и попытался его открыть. Где-то наверху зашипела, сыпля искрами, поврежденная проводка. Все судно содрогалось от вторичных взрывов – корабли Стаи великолепно сделали свое дело.

***

Гибнущий волк смертельно опасен, и капитаны в очередной раз доказали это.

Их корабли со смертоносным отчаянием набросились на судно Несущих Слово и мертвой хваткой вцепились в него. Для них это было верной смертью, но капитаны пошли на это без принуждения, вызвавшись сами, а экипаж поддержал их. Все три капитана их маленького флота, не считая вспомогательных транспортов, собрались на их импровизированном флагмане.

Адриана Фрай с ожиданием смотрела на своих товарищей. Маркус Сергард и Валентин Табар редко встречались с вожаками Стаи, и с непривычки испытывали чувство некоторого волнения.

Эта встреча должна была стать последней. Когда вожак сообщил, что знает, где находится враг, все прекрасно это поняли. Разговоры об этом ходили довольно долго. Оставалось обсудить подробности плана последнего боя. Антей не спорил с капитанами, слушая их предложения.

Волки, и те немногие смертные, что были не нужны для пустотного боя – покидали корабли и отправлялись на абордаж судна предателей. Корабли Стаи должны были нанести максимально возможный ущерб.

Обсуждение плана заняло четыре часа. Когда капитаны уже собирались покинуть стратегиум, Антей, помедлив, вынес еще одно предложение.

- Как насчет того, чтобы дать кораблям имена?

Леди Фрай удивленно уставилась на вожака, и тот пояснил свои слова.

- Мы всегда были безымянными. Пусть предатели запомнят наши имена, если мы не сможем уничтожить всех. Назовите свои корабли, как посчитаете нужным, чтобы они не погибли безвестными.

Капитаны неуверенно кивнули, переглядываясь. Еще через два часа на тактической карте замигали две отметки, возле которых горели новые руны имен вместо номеров. Их никогда не внесут в списки легиона. «Кровавый Лед» и «Ярость». Леди Фрай, подойдя к одному из пультов мостика, в несколько прикосновений к клавишам, дала имя и своему кораблю.

«Месть Фенриса». Антей приподнял бровь, а женщина пожала плечами.

- Я знаю, что это слишком громко, но мне это нравится.

Вожак кивнул. Они оба никогда не видели родины легиона – только пикты, но никогда сами не чувствовали его яростной ненависти ко лжи и слабости.

***

Все корабли давно погибли. Они бросились на добычу с отключенными щитами и ненужными больше системами, чтобы передать всю энергию на орудия и нанести как можно больший ущерб. Их оружие пробило щиты судна Несущих Слово почти сразу, но ответные выстрелы оказались смертельными. По инерции обломки кораблей Стаи врезались в крейсер, увеличивая разрушения.

Стая исчезла, оставив единственным, еще живым, вожака, дав ему возможность зайти так далеко, как сможет он сам.

Вскрыть люк оказалось делом нелегким, но, в итоге, неисправный механизм сдался, и, пользуясь оружием как рычагом, Волк раздвинул тяжелые створки.

Еще трое Несущих Слово бросились на него. Они как раз шли навстречу. Увидев своего противника, они, не торопясь, дотянулись до оружия с полным осознанием собственных сил. Цепные мечи завизжали, набирая обороты. Остро запахло смазочным составом.

Меньше чем через минуту пола коснулась последняя срубленная голова. Антей сплюнул на пол собственную кровь – он пропустил удар рукоятью, и тот пришелся частью в висок, частью в нижнюю челюсть. Они были очень быстры, но слишком самоуверенны. Он знал, кто победит, еще до того, как их руки коснулись оружия, но убивал все так же хладнокровно, не испытывая ни ненависти, ни жалости. И то, и другое было чуть раньше. Теперь на это не оставалось сил.

По корпусу раненого судна прокатилась вибрация, легко узнаваемая.

Антей качнул головой, удивленно прошептав:

- Ты сумасшедший.

Он прекрасно знал, что это предвещает. Корабль готовится нырнуть в Варп, но вот в таком состоянии делать это смертельно опасно. Удар Стаи не мог не повредить генераторы поля Геллера, а без них судно разорвет в клочья стихия нематериального подпространства. Это не беспокоило Волка. В конце концов, его целью было уничтожить врага, и если тот собирается ему помочь – он не станет мешать. Выбираться отсюда он не планировал. Здесь все закончится.

Субварповые двигатели были повреждены. Об этом тоже можно было судить по вибрации палуб. Из-за них неприятно ныли зубы и начинала болеть голова – слишком высокая частота.

За этой какофонией Волкодав не сразу понял, что на его пути заработали громкоговорители, в которых раздается голос Несущего Слово, голос проповедника, отринувшего прежние ценности.

- План был хорош, Кровавый Волк. Твоя Стая была хороша и погибла с честью. Их смерти подарили нам истинное наслаждение. Но, все хорошее быстро кончается. Попрощайся со своим миром. Тебя ждет последнее путешествие. Тебе дают последний шанс стать по-настоящему полезным. Не отбрасывай его. Присоединись к нам, твой хозяин ждет тебя.

Антей оскалился, ища глазами устройство, с которого за ним могли следить – пиктер, дрона или сервитора, но так ничего и не нашел. Тогда он просто выкрикнул, надеясь, что предатель услышит его.

- Иди сюда тварь. Сразись со мной.

В ответ послышался холодный смешок.

- Рано, пес. Подожди несколько минут.

Прекрасно зная, чего нужно было ждать, Антей разочарованно зарычал. После входа в Варп ему не удастся дотянуться до Несущего Слово – Варп и живущие в нем твари вырвут его душу гораздо раньше, не позволив коснуться одного из своих.

Волкодав крепче сжал рукоять топора и тяжело зашагал вперед. У него еще было немного времени. Были враги, помимо их трусливого предводителя. Пока он сможет – он будет драться. Он обязан. Ради Стаи. Ради их памяти.

Он убивал всех, кто осмеливался преградить ему путь – легионеров, смертных солдат и техников. Не задерживаясь и не делая ни единого лишнего движения. Идеально.

Примерно пять сотен метров отделяло его от мостика, когда корабль совершил прыжок в Варп. Пространство поплыло. На поверхностях заплясали цветные искры – нереальность просачивалась через поврежденные поля Геллера, которые все же включились. На краю зрения стали возникать призрачные силуэты, и Антей попытался ускорить шаг, торопясь достичь мостика до того, как последняя защита трещащего по швам корабля рухнет, открывая его содержимое Океану Душ.

На стене коридора, отмечая путь последнего Волка, пролегла красная полоса на уровне плеча, которым легионер опирался, чтобы не упасть. Если бы он обернулся, он бы возможно увидел, что вдоль всего этого следа змеятся тонкие, не толще волоса, почти прозрачные создания, жадно впитывая то, что остается от живого существа.

Антей не оборачивался. Впереди он все острее чувствовал цель своей охоты. Своего главного врага. Дар Шеета из легиона Несущих Слово, а точнее то, что получилось из нечистого союза человека, оказавшегося предателем, и твари из варпа, Нерожденного, демона. От него воняло ненавистью, смертью и лживыми посулами, и с каждым шагом - все сильнее, из-за чего внутри сознания Антея впервые, за уже очень долгое время, зашевелился его зверь.

На мостике Дар Шеет был не один. Вместе с ним там было еще несколько предателей. Избранные из избранных. Сильнейшие. И сейчас они жаждали волчьей крови, зная, что он не сможет драться с ними всеми в таком состоянии.

Когда до входа на мостик осталось метров сто по прямой, противовзрывные створки медленно поползли в стороны. В коридор тут же хлынул приторный запах, не имеющий ничего общего с реальным миром.

Их было восемь, и ни один из них больше не был легионером. Это были твари, названия которым не существовало ни в одном из миров, и на этой мысли Антей горько улыбнулся.

Он тоже – такая тварь. Не_волк. Уже не человек, да и был ли им, если демоны утверждали, что он всю жизнь принадлежал им.

Пластины красного керамита, словно панцирь насекомого, облегали тела бывших легионеров. Доспех навечно сросся с их телами, став кожей, движущейся поверх мышц из сросшихся искусственных и естественных волокон. Маски шлемов – на ком они были – стали частями их морд. Те, на ком не было шлемов, изменились немного иначе, но были не менее уродливы.

Рога, копыта, когти, костяные шипы и рудиментарные крылья, длинные хвосты, щелкающие как плети. Любого здравомыслящего человека все это заставило бы содрогнуться, но Волкодав шагнул вперед, не задумываясь.

Дар Шеет шел впереди, по праву вожака. Улыбка рассекла красное сморщившееся лицо от одного заостренного уха до другого, открывая острые клиновидные зубы. Глаз на морде не было, но судя по всему, он как-то видел, потому что то, что когда-то было лицом, было повернуто в сторону приближающегося Волка. Когтистые лапы широко распахнулись – он не нападал, а скорее предлагал братские объятия.

- Ты заставил себя ждать. Добро пожаловать, родич.

Только на последнем слове Антей почувствовал подступившую к горлу тошноту - от осознания того, насколько он прав в этом определении.

За спиной Шеета скалились остальные семеро тварей, от нетерпения сжимая и разжимая когти, взревывая и переминаясь с конечности на конечность.

- Ты собираешься драться с нами? Этим?

Несущий Слово невыразительно изобразил веселое удивление.

Волкодав взглянул на цепной топор в руках. Потом перевел взгляд на противников. Они не были вооружены – ни одно Имперское оружие теперь не сможет лежать в их изменившихся руках, да оно и не будет им нужно. Они идеально вооружены для ближнего боя. Их смертоносность несомненна.

Все еще удерживая рукоять оружия, Антей опустил топор вниз, а потом позволил пальцам разжаться, борясь с собственными инстинктами. Ухмылки тварей изобразили нечто, похожее на удовольствие, но все восемь предателей замерли, а потом и шатнулись назад, когда по металлу пола цокнули когти, прочностью превосходящие адамантий.

Белый волк возник на том месте, где только что стоял раненый легионер буквально за одно мгновение, уже не тратя времени на долгие мучительные изменения.

Скалящийся зверь не был похож на полумертвого Волка. Эта тварь, которой больше не должно было существовать, олицетворяла силы того же порядка, что и предатели, но впервые мощь Варпа была обращена против его собственных порождений. Более того – теперь эта тварь питалась не силами Хаоса, даровавшими ей жизнь. Гораздо раньше, оскорбленный неповиновением, Хаос забрал дарованное человеку. Теперь это существо было тем, кем оно было – легионером шестого, Космическим Волком примарха Русса, целиком и полностью. Его сознание больше не было сознанием зверя.

Сделав шаг вперед, волк пригнул голову и прижал уши.

Челюсти зверя сошлись с лязгающим звуком, а когти скрежетнули по полу, оставляя глубокие разрывы в металле. С силой оттолкнувшись, он взвился в воздух, утробно рыча.

Ступор Несущих Слово был не долгим. Отвечая на нежданный вызов, они злобно загомонили и тоже бросились вперед, хотя белая тень настигла их гораздо раньше.

Живая керамитовая кожа не устояла перед когтями и клыками Кровавого Волка. В воздух плеснуло черной кровью, пахнущей Варпом и гнилью. Долгожданный бой был на равных. Теперь Волкодаву не перед кем было оправдываться. Никто не мог его осудить, и хищная сила, давно не имевшая выхода, вырвалась на волю, разрывая тела и пожирая нечистые души. Давно у не_волка не было достойных противников. Давно не было возможности утолить свою жажду, которой он всегда стыдился.

Бросаясь вперед, он видел, как под шкурами тварей мощно бьются сердца, гоняя по телам отравленную кровь. Восемь легионеров в коридоре были довольно легкой добычей. Как бы ни был широк проход – они все равно мешали друг другу, а зверь был слишком проворен, буквально вытекая из-под ударов, которые они считали безупречными.

И все же – они различались. Нерожденные дрались как животные. Быстро, точно, уверенно, но слишком прямолинейно. Да, одержимые были сильны, но что толку от силы, если твой враг наносит удар и отходит гораздо раньше, чем ты сам настигнешь его. Не_волк не был животным. Не был он и человеком. Сверхчеловеческий разум позволял ему преподносить противнику сюрпризы. Когти и клыки, почти не встречая сопротивления, вспарывали керамитовую кожу при едва заметных касаниях. Многие из тварей лишились конечностей, даже не успев понять, что удар уже нанесен. Они визжали и рычали, но довольное ворчание Волка было гораздо громче.

Кровавое безумие длилось не долго. Жадно глотая воздух, сильно разреженный из-за начавшихся утечек, Антей поднялся на ноги уже человеком.

На полу, захлебываясь кровью, лежал легионер. Дар Шеет, тело которого покинул его симбионт. Теперь оно на краткие мгновения снова стало человеческим. Исполосованное страшными ранами, но это было идеальное тело Астартес. По правильному лицу проповедника пробегали судороги от боли, с которой он уже не мог бороться.

- Все кончено, пес. Вы. Ваш Император. Вы все проиграли. Галактика сгорит. Ваш пепел сдуют ветры перемен. Изначальные Истины вернутся в реальность, а вас назовут предателями. Вы ничем не лучше нас. Ты такое же чудовище, как мы. Хочешь ты этого или нет, но ты выполняешь волю повелителей Имматериума.

Тихий шепот оборвался, когда последняя искра жизни покинула тело сына Лоргара. По-прежнему тяжело дыша, Антей коротко выдохнул:

- Я знаю.

Кажется, все было кончено. Волк не чувствовал больше угрозы, значит из легионеров не осталось никого. По крайней мере – рядом. Прислушиваясь, Антей осмотрелся. Все снова покрывалось инеем – на этом уровне не было очень крупных разгерметизированных участков, и воздух не слишком быстро вырывался наружу, позволяя частичкам влаги оседать на остывающем металле. Освещение сбоило, и в неверном мерцании люмосфер было явно больше теней, чем должно было быть.

Хоть и не выполнив полностью свою угрозу, не вырвал сердце предателя, но он успел это сделать. Успел убить предателей. Благодаря…

Волкодава передернуло. Благодарить стечения обстоятельств, удачу, добрый Вюрд? На деле оказывается, что благодарить всегда он должен был врага. В памяти прочно засели слова Дар Шеета. «Ты такое же чудовище, как мы. Хочешь ты этого или нет, но ты выполняешь волю повелителей Имматериума».

Возможно, так было и сейчас. Глядя на человеческие лица и разодранные тела в алом керамите в это легко было поверить, но, даже если и так – какой был выбор?

Оставалось еще одно незавершенное дело. Нужно было уничтожить все судно, не дожидаясь, пока это сделают разрушительные вихри Хаоса.

Глава 87

Свет мигнул, и в следующий момент отключилась тонкая оболочка поля Геллера. Раздался радостный вопль миллионов голосов.

Он упал, но даже не попытался встать. Его измотали многие часы сражения, но его подкосила не усталость организм. Просто разум внезапно отказал ему, не желая поднимать истощенное войной тело. Порождение Варпа, чувствуя это, сладострастно расхохоталось, протягивая когти к своей добыче.

- Давай же. Позволь мне проникнуть в твою душу. Ты станешь куда сильнее.

Руки воина подогнулись, но удержали тело, несмотря на струйки крови, обильно стекающие по телу. На его губах пузырилась и мгновенно высыхала кровь, насыщенная химией его многократно улучшенного тела.

- Разве ты не хочешь возродиться заново, сильнее и могущественнее, чем сейчас?

Призывный голос, став шепотом, превратился в отвратительное шипение. Антей улыбнулся и вздохнул, тяжело, словно в лишенной воздуха комнате. Все три легких пытались расшириться в исковерканной грудной клетке, а сердца судорожно отстукивали рваный ритм. Наконец, он смог ответить.

- Проваливай из моей головы.

Он зашелся кашлем, когда чешуйки высохшей крови осыпались ему в горло, выплевывая еще больше крови и молясь, чтобы эти сгустки не оказались кусками его органов.

- Проваливай. Я человек. Я Волк. Я. Не. Сдамся.

Он перевернулся с рычанием и, встав на колени, оттолкнулся от пола. Чувствуя переполняющую его злобу, Волкодав напряг мышцы, стараясь справиться со слабостью, и вновь услышал смешок.

- Твои старания напрасны. Ты мог бы помочь примарху спасти человечество. Ты мог бы помочь и брату, если бы еще раньше не дал богам овладеть собой. У тебя нет иного пути, кроме как служить им. Ты уже сделал свой выбор. Не зря мы так долго направляли твои шаги. Ты знаешь обо всем этом. Мы рассказали вам обоим истину о вашей жизни. В ней не было ни одного события, которое не меняло бы тебя, приближая к нам. Не просто так тебе везло в самых безвыходных ситуациях, и невероятные победы случались не благодаря твоим собственным способностям.

Оглушающий звериный рёв разорвал реальность, клочки которой еще гнездились в искореженном остове корабля. Яростный и непримиримый, как первобытная стихия звёзд. Тяжелый цепной топор, жужжа зубьями, впился в стену коридора, еще сохраняющего внутри себя пространство, пригодное для жизни.

- Никогда!

Никогда, ни до, ни после этого, подобное оружие не достигало таких результатов.

Оно физически не могло повредить даже обшивку корабля, многократно превосходящую толщиной танковую броню. Тем более – расколоть судно так, что поперек всего корпуса открылась трещина, разламывая его.

Никогда, потому что еще ни одно живое существо не стремилось по своей воле оказаться там, снаружи, в Океане Душ.

Никогда оружие не вели руки, исполненные силой, превосходящей человеческое понимание, большей, чем просто способность организма.

Никогда раньше разум, следуя за чистейшими эмоциями, не концентрировался до такой степени, что в мире эмоций он становился оружием, превосходящим по разрушительности все, созданное человеком.

Сила удара вдребезги разбила оружие, созданное руками человеческих мастеров, но смертельную рану нанесло кораблю не оно.

Воля Волка позволила ему высвободить силу собственной души, направить ее и использовать.

Обернувшись, Антей, наконец, увидел своего демона.

С отчаянием и разочарованием на вытянутой морде, существо протягивало к нему лапы с навеки застывшим визгом.

- Не смей!

Он снова улыбнулся и, раскинув руки, сделал шаг назад. Выдохнув остатки воздуха, он закрыл глаза и серебристой звездой канул в бушующий океан хаоса, без всплеска исчезнув в его водовороте сумасшедших эмоций. Назойливые голоса исчезли, как только он выбросил из головы все мысли.

Боль в изуродованном теле быстро исчезала, сменяясь приятным теплом. Он почувствовал, как порванный поддоспешник с него сорвало порывом, словно ветром сдуло пепел с его тела.

В какой-то момент чувство падения исчезло. Волк открыл глаза и увидел, что стоит на земле, залитой солнцем. Он попытался увидеть себя, но собственное тело ускользало от взгляда, и он перестал делать бессмысленные попытки. Вместо этого он посмотрел на пространство перед собой.

Из золотистого утреннего тумана вынырнула женщина, несущая на руках ребенка. Она отпустила его, и крошечный мальчишка в длинной рубашонке, едва научившийся передвигаться самостоятельно, начал смешно носиться по золотой же траве. Потом, в поле зрения возник воин в сияющей броне. Увидев его, ребенок, радостно взвизгнув, побежал навстречу. Он запутался в длинных полах одежды и почти упал, но его подхватили и подбросили вверх сильные руки его отца. Поймав малыша, мужчина прижал его к груди. Тем временем, женщина тоже подошла к нему, прямая и гордая. Гордость ее была не ледяной гордостью хозяйки. Эта была гордость жены за своего мужа и матери за свое дитя. Ее простая одежда контрастировала с богатыми серебряными доспехами отца семейства. Держа ребенка одной рукой, второй воин привлек к себе женщину. Они оба обернулись, так что он увидел их лица. Женщина ласково крикнула.

- Антей, иди сюда, отец вернулся.

Из давно незрячих глаз хлынули горячие слёзы, искрами разлетаясь в круговерти Хаоса.

Откуда-то сзади, кажется из-за его спины, выскочил и побежал вперед долговязый мальчишка лет семи. Он бежал смешно, путаясь в траве и высоко вскидывая длинные тонкие ноги. Подбежав ко взрослым, он подпрыгнул и уцепился за нагрудник отца, пытаясь его обнять. Мужчина засмеялся и, отпустив женщину, подхватил второго сына, удерживая его на локте, где тот моментально угнездился.

Мать смотрела на него, тепло улыбаясь. Ее синие глаза отражали лучи невидимого солнца.

Рассыпающиеся пеплом губы успели прошептать:

- Мама.

Он потянулся к ней руками, и тот, второй, маленький Антей, тоже протянул руки, обвив ее шею. Потом отпустил и обернулся к суровому лицу отца.

- Отец. Рагнар. Боги, нет!

- Да, мальчик, да. Он твой отец, но он не знал этого. Твоя мать скрыла от него и тебя, и твоего брата. Он бы никогда не стал правителем, если бы тогда позволил себе иметь семью. Он был бы уязвим для врагов, и твоя мать умерла, сохранив эту тайну.

Послышался смешок.

- Твоя семья была так близко. Ты мог бы быть с ними здесь, в Океане Душ. От тебя требуется только открыть свое сердце богам Хаоса.

- Ты лжешь.

- Зачем мне лгать? Ты и так уже здесь. Ты сам принял это решение, ты тянешься к нам, но делаешь вид, что ненавидишь нас.

- Нет. Они мертвы. Все.

Снова смешок.

- Ну и что? Для нас нет ничего невозможного.

Что-то холодное, словно коготь или нож, прикоснулось к его лицу, провело по щеке, словно смахивая слезу истлевавшего тела.

- Еще не поздно решиться.

- Разве?

- Мальчик. В наших силах не дать исчезнуть и тебе. Ты можешь чувствовать вечную боль. Мы подождем. Ты сломаешься или надоешь нам, но результат будет один. Ты сгинешь, как сгинули они. Но ты можешь все вернуть. Семью, дом. Впусти нас.

- Семью? Дом?

- Да, мальчик, да.

Собеседник затаил дыхание, и из изуродованной груди воина вырвался позорный всхлип.

- Прими нас, и для тебя всё закончится. Еще одна маленькая боль. Не скрою, тебе придется умереть и родиться еще раз, но ты уже столько рождался в мире. Что для тебя еще один, последний, раз?

Фантомное тело, лишившееся брони и плоти, медленно дрейфовало, терзаемое призрачными хищниками. Рядом с ним плыло темное пятно, которое даже не пыталось помешать мерзким тварям пировать. От сознания человека-зверя оставалось с каждым мгновением все меньше, а каждое мгновение растягивалось в вечность.

Тело полоснуло невыносимой болью в последний раз.

Жуткий вой, как погребальный гимн умершей вселенной, разнесся по Имматериуму и материальному пространству. Существа сотен рас, обладающие особой психической восприимчивостью, закричали в бессильном ужасе, а самые слабые души гибли от невыразимого страха перед родившимся кошмаром.

Мощные когтистые лапы, по которым стекали сгустки зловонной гнилой крови, опустились на камень, который сразу начал покрываться пятнами, словно гнил. Из широкой клыкастой пасти свисал покрытый язвами язык, и с него на землю падала слюна, перемешанная с гноем. Бельма глаз уставились на смутную фигуру, возникшую рядом. По всему выпирающему хребту поднялись клочья темной шерсти, между которыми мелькала изъязвленная кожа. От невидимой, для других, фигуры протянулась конечность и поощряюще легла на загривок гниющего чудовища.

- Ступай. Убивай их. Облегчи свою боль.

***

Он уже давно ничего не видел. Очень давно. С того времени, когда назвавшийся его братом лишил его зрения. Он не мог не отомстить.

Остальные чувства тоже изменились. Всё, что он чувствовал теперь - это злоба и боль, да страх своих жертв. Он знал, где они находятся, и как их убить, причиняя больше боли, чтобы собственная отступила.

Он был плоть от плоти порождением Хаоса, и Хаос позаботился о своем детище. Позаботился, когда все остальные отвернулись от него, когда того, что было дано ему раньше не хватило, чтобы защититься от того, что страшнее смерти.

Прошлому пришлось умереть. Возвращенный к жизни, неживой-немертвый больше не чувствовал прежних привязанностей, делавших его слабым. Страхов и сомнений не осталось. Их забрала смерть – жестокая, настолько болезненная, насколько вообще могла быть. Он больше не был живым. Ему дали шанс отомстить и возможность вновь увидеть тех, кто был ему когда-то дорог. Потребовав взамен лишь малость. Его душу, не значащую ничего, да маленькую услугу. Забрать несколько жизней, чтобы продемонстрировать свою преданность. Не велика цена – жертвы были чужды ему. К тому же – их боль могла утолить его собственную. Ведь он больше не был и мертвым.

И какая разница, сколько их будет?

***

Зверь отвернулся от призрачного существа и втянул воздух, ища своих жертв. Никто не ограничивал его, он мог убивать, кого захочет, и аромат жаркой живой крови мгновенно потянул его к себе. Рыкнув, он рванулся вперед размашистым шагом, настолько быстро, что его не могло бы догнать ни одно живое существо. Его первые жертвы были рядом. Его проверка. Сладкая и желанная добыча. Запах был смутно знаком, но от того лишь более привлекателен. Мир вокруг дрожал от ужаса, но уже ничто не могло сдержать эту тварь.

Не было ни одного сознания, способного устоять перед его собственной волей.

Не было ни одной преграды, которую он бы не смог разрушить или преодолеть.

Не было ни одного оружия, способного убить его или хотя бы причинить вред.

Не было ни брони, ни доспехов, которые не смогли бы разорвать его когти и клыки.

Не было ни одного живого существа, которое бы смогло его остановить.

Варп мог по праву ликовать. Его порождение было всемогущим. Этот зверь был поистине божеством, но, в отличие от прочих богов Хаоса, у него была плоть, благодаря которой он мог существовать вне Имматериума. Тело, чудовищно изуродованное, но неуязвимое.

Вселенная была обречена с того момента, как существо родилось в глубинах Океана Душ.

Это уже было.

Слова пришли с легким дуновением ветра, не принесшим никаких запахов.

Это. Уже. Было. Это. Ложь. Это. Не. Ты.

Слова звучали в ветре. Мягко, убаюкивающе. Едва ли это могло отвлечь тварь, но волк остановился, озираясь по сторонам. Нечто было не просто голосом. Не обладая запахом, оно чувствовалось вокруг. Зверь прижал уши и оскалился. Что-то было неправильно даже для его сознания, ставшего очень простым и бесхитростным.

Один шаг назад. Еще один. Все более нетвердые. Но, внезапно, голову сжало нечто. Зверь рыкнул и попытался вырваться из чужой хватки, но ему не удалось, и все тело, каждый его нерв пронзила настолько жуткая боль, что все посулы и угрозы Неделимого разом померкли в памяти.

***

Антей удивленно уставился на снежно-белую поверхность под руками. Это действительно был снег, но было довольно тепло – не холод космоса, высасывающий жизнь, а обычный зимний мороз, лишь пощипывающий кожу легионера, но Волку нечего было опасаться. Воздух тоже был кристально чист и свеж. Он приятно охлаждал пересохшее горло.

Желая убедиться, что это не обман, Волкодав смял ком снега в ладони, а затем, не чинясь, просто лизнул его. Понимая, что хочет пить, он вгрызся зубами, чувствуя, как в горло стекает талая вода. Вода. Чистейшая. Не замерзший метан или аммиак, как на очень многих планетах, а простая чистая вода.

У мира не было жизни. Именно так было правильно. Каждая планета чувствовалось как живое существо, но не эта. Здесь все было реально, и, в то же время - безжизненно. Ни единого запаха, никакого особого вкуса или цвета. Все было белым. Даже тени были странные. Белые тени.

Только одно могло породить такое место, и Волкодав зарычал, поднимаясь на ноги и сжав кулаки. Рычание оборвалось, когда он случайно увидел сначала свои руки, а потом и остальное тело. Оно было таким же, как в тот раз, когда он самовольно вырвался из саркофага. Оно было новым, без переломов и шрамов.

Почуяв приближающуюся опасность, он развернулся.

Глава 88

Варп. Всемогущий убийца и повелитель жизни. Единственная среда, через которую могут относительно быстро переправляться корабли Империума и сообщения астропатической связи. Место, где время ничего не значит и может не просто искривляться. Оно может останавливаться. А еще, войдя в Имматериум, корабль может вынырнуть в материальный мир в будущем или прошлом, стоит только навигатору совершить даже маленькую ошибку. Или не вынырнуть вовсе. Такое случается не так уж редко, но такова цена.

Однако, изменчивость времени и пространства – не единственная и не главная опасность хаоса. Для жизни опасна жизнь. Извращенная и уродливая жизнь варпа, питаемая черной энергией материального мира. Страх, боль, ненависть, зависть. Всё, что осознанно или нет рождается в материальной вселенной, получает отклик в хаосе. Порой даже светлые эмоции, такие как любовь и надежда, искажаются самым чудовищным образом. А когда пути материи и не-материи соединяются, первая уступает.

Корабль умирал. Он умирал, как умирают крупные звери. Медленно, мучительно. Его искусственный организм всеми правдами и неправдами силился сохранить крупицы тепла и энергии, но было уже поздно. Истерзанное варпом, судно, умирало, и ничто больше не могло вернуть его к жизни. Даже самые умелые механики и лекари машин не в состоянии более спасти хоть часть его. Нечего было возвращать, даже окажись рядом с ним кто-то, настолько могущественный. Отсек за отсеком теряли драгоценный воздух, и с его уходом угасали и жизни экипажа, каким-то чудом сумевшего выжить несколько мгновений в пучинах хаоса.

Отключившиеся генераторы поля Геллера, едва ли не самая надежная часть корабля, лишили экипаж последней защиты. Всего мгновения оказалось достаточно, чтобы когти порождений варпа вспороли обшивку. Их привлекала жизнь, и ее здесь было много.

Яркими огоньками горели души в буйстве безвременья. Тысячи хищников, привлеченные таким обещанием добычи пришлю сюда, чтобы попытаться насытить свой вечный голод.

Люди умирали, даже не понимая ничего. Практически все были пожраны безжалостными существами, лишь с некоторыми они решили поиграть, дабы насладиться страхом жертв.

Самой сладкой была жертва, запертая на почти обесточенном капитанском мостике. Самая последняя, единственная оставшаяся в живых.

На этом корабле для старшего офицера имелось собственное поле Геллера, защищающее индивидуально капитана. В кресле, сжавшись и закрыв глаза, сидела женщина. Близость смерти показывал и педантично отщелкивал светозвуковой дисплей таймера поля. Секунды по его показаниям. Минуты, секунды или годы по ее ощущениям. Все это было неважно. Она не смотрела на него. Зная о неотвратимости своей судьбы, она молилась.

Она молилась, зная, что вера в Империуме под запретом, но у нее не оставалось ничего, кроме иррациональной надежды, вложенной в нее наставниками, которые и подумать не могли о том, как их учение изменится в контексте реальных событий. Это была странная вера. Смутная вера в Императора, как Бога, и в его слуг, ангелов-хранителей.

Она никогда не считала себя верующей, нередко недоумевала, когда слышала о поклонении. Однако, и в ее душе нашлось место зачаткам веры. Однажды, давным-давно, ее спасли Ангелы Императора. Или это было недавно? Месяц назад, год?

Раздался скрип рвущегося металла, и она вздрогнула снова. Теперь ангелы-хранители были далеко.

Она зажала ладонями уши, чтобы не слышать шепота вокруг и звуков рушащегося мира, которым стал этот корабль. Она бы многое отдала за спокойную жизнь где-то на тихой красивой планете на периферии Империума. Муж, дети, дом. Если планета аграрная, то сад. Немного земли где-нибудь в лесной глуши. Где деревья стоят темным частоколом, скрывая семью от опасностей мира и чужих глаз. Лес даст кров и пищу. Чистый воздух и прозрачную, как слезу, воду. И умереть от старости, в окружении любящих потомков. Но никак не в лопнувшей консервной банке, посреди жестокого холода космоса и безумия варпа.

И все же, ни ладони, ни веки ее не спасли. Она увидела и услышала то, чего никогда в жизни не захотела бы видеть и слышать.

Уродливая тень, омерзительно воняющая гнилью, злобно скалилась ей в лицо.

- Твой император тебя оставил. Больше скажу – он о тебе никогда и не знал. Ты не нужна ему. Всего лишь человек.

Она попыталась не слушать, но голос звучал в ее голове.

- Не жди спасителей. Они не придут. У них другие игры.

Она закричала. Просто, чтобы перебить гнусный голос в собственном мозгу, теряя крохи драгоценного воздуха. Когтистая сухая лапа, похожая на иссохшую ветку, уже тянулась к ней, когда именно в эту игру вмешалась иная сила.

Сначала это были глаза. Она не видела их, но почему-то сразу так решила. Они открылись прямо в варпе, среди кишащих хищников, которые, почуяв опасность, тут же ринулись врассыпную.

Потом был голос. Ровный. Чистый. Светлый. Голос, призванный ободрять уставших путников. Помогать совершать подвиги. Дарящий свет надежды. Он был негромкий, но в нем чувствовалась та безусловная мощь, которой не нужны насильственные подтверждения собственной правоты.

Потом пришел свет. Она почувствовала его сквозь веки. Он был мягким и она, наконец, решилась открыть глаза, но тут же зажмурилась. Свет был ярок. Ярче света звезды вблизи, но, в то же время… Она вновь открыла глаза. Свет был ярок, но, в то же время, он не жег глаза. Он обволакивал тело, словно теплое меховое одеяло. Белое меховое одеяло.

Она невольно улыбнулась воспоминанию. То одеяло не было белым, но оно спасло ей жизнь. Антей. Ее ангел-хранитель. Изуродованный войной гигант, беззаветно преданный своему брату. Это был его трофей. Где он теперь? Погиб ли в схватке или продолжает путь с легионом примарха Лемана Русса? И его брат, Сигурд. Где они теперь?

Свет проникал в каждую клеточку тела, начавшего замерзать, открывшись хаосу при разгерметизации. Он дарил необыкновенное тепло. Ласковое, убаюкивающее, расслабляющее. Свет исходил от человеческой фигуры. Она не могла ее различить, контуры были смазанными. Она видела лишь идеальные пропорции огромного тела. От этой фигуры не исходило опасности или зла, и женщина наивно улыбнулась.

- Император?

Но услышала она иной ответ

- Не бойся, дитя.

А раздраженную тварь варпа свет отбросил от несостоявшейся жертвы.

- Оставь ее в покое.

Однако, чудовище бросилось вперед, не желая признавать поражения.

- Это моя добыча.

Звездный человек лишь взмахнул рукой и, горя в его пламени, призрак канул куда-то в вихри света за бортом.

- Это не добыча и уж тем более - не твоя.

Потом словно любящие руки, женщину окутал все тот же свет. Не желая, да и не имея возможности противиться ему, она приняла свою судьбу. Она снова закрыла глаза, растворяясь в шепоте и теплом ветре, принесшем запах трав и листвы, настоянном на горячем летнем воздуха.

Все тот же голос тихо шепнул на ухо:

- Спи. Доверься мне.

***

Она открыла глаза и пошатнулась. Это было невероятно. Вокруг нее был лес. Непривычный, странный, но лес. Она видела подобное очень редко, но перепутать не могла. Более того, именно так она представляла то место, где ей хотелось бы оказаться. Сказалось ли так воздействие хаоса, следствие ли это недостатка воздуха – она не знала.

Почуяв чье-то присутствие, она обернулась. В двух шагах от нее стоял закутанный в плащ незнакомец.

Его голос был тихий, слишком тихий для того, кто вырвал ее из мертвой хватки варпа.

- Мы снова встретились. Здравствуй, Мариэль.

Он был высок. Гораздо выше человека, но не гигант-астартес. Она набралась смелости и с трудом заставила шевелиться пересохшие губы.

- Кто ты? Демон? Что это за шутка? Где мы?

Человек отбросил назад низкий капюшон и женщина, вскрикнув, прикрыла рот ладонью.

- Ты не узнала меня?

Она узнала его. Белоснежные волосы аккуратно падали на плечи, очерчивая далеко не старое лицо. Строгое, когда-то красивое, а сейчас изуродованное страшными шрамами. Тонкие губы со следом легкой улыбки. Грустные глаза, которые никогда не могли улыбнуться. Глаза мертвеца, чью нить еще не до конца обрезали, и который просто не может уйти.

- Я - твой ангел-хранитель. А ты – дома.

Она не верила своим глазам, и в то же время…

- Но как? Как ты нашел меня? Как вытащил с корабля?

Он пожал плечами. Тот самый жест. Никто не смог бы повторить его вот так.

- Ты сама позвала меня, помнишь? Не сказать, что мы ангелы-хранители на службе императора, мы, скорее, его когти и клыки. Мы - его бойцовые псы. Но для тебя мы действительно стали ангелами. В тот час, когда ты отчаялась, случилось чудо. Нас свела судьба. Наши нити сплелись в один Вюрд, как говорят Волки.

На безразличном лице почти не отражалось эмоций, но в голосе скользнула горечь.

- Тогда тебя нашел мой брат. Теперь я один, и мне пришлось учиться самому отыскивать тех, кому нужна помощь. Отчаявшиеся, потерянные в варпе души. Я так и не стал Волком. Но чем я стал – я не знаю. Это странная сила. Она не из материального мира и я не долго могу здесь пробыть. Но в варпе я почти всесилен. Услышав и узнав тебя, я смог снова спасти тебя.

Она вновь почувствовала страх и холод, и обхватила себя руками, пытаясь осознать сказанное. Получалось плохо, и она снова спросила:

- Так ты стал демоном?

Сигурд мотнул головой.

- В варпе живут не только демоны, но и боги, ксеносы, там обитает множество существ. Но я - не они. Я знаю лишь это. И знаю, что я точно не демон.

Мариэль протянула руку, чтобы коснуться своего спасителя, но он сделал шаг назад.

- Прости, я не думаю, что тебе стоит это делать. Я не знаю, кто я и что я. Я не хочу причинить тебе вред.

Девушка озадаченно замолчала, потом, почуяв неладное, переспросила:

- Но где же твой брат? Вы же всегда были вместе.

Лицо волчьего воина потемнело от боли.

- Его больше нет.

В глазах Мариэль предательски защипало. Антей. Чудовище с чистейшей душой.

- Он умер? Но как же так?

Мужчина усмехнулся, а Мариэль, наконец, осознала, что видит то, что расположено за фигурой, расплывающейся маревом.

- Мы оба умерли. Уже давно. Я не знаю, кто из нас погиб первым, в варпе время течет не так, как в реальном мире, но мы оба потеряны для живых, и я не знаю, где теперь мой брат. Я знаю только, что он погиб с честью. Иначе он бы не смог. Но, не стоит об этом. Ступай. Там, впереди, большое селение. Там ты сможешь остаться, как ты всегда мечтала. Иди.

Как завороженная, женщина пошла по едва заметной тропинке, изредка оборачиваясь, чтобы снова увидеть слабое светящееся марево. Она торопливо обернулась, когда ее окликнули.

- Мариэль! Не гони его, когда он придет. Ему нужна семья.

Она не успела спросить, кого ей нужно ждать. Время призрака истекло.

Глава 89

Зарычав, Волкодав бросился вперед, сжав кулаки, но удар не настиг цели. Чуть светящееся марево колыхнулось. Потеряв равновесие, Антей, перевернувшись через голову, мгновенно оказался на ногах и вновь лицом к противнику, сквозь которого проглядывал далекий горизонт. Оскалившись, Волк крикнул:

- Хватит обманывать меня, демон. Этот образ тебе не поможет.

Перед новой атакой легионер действовал осмотрительнее. Он пошел вперед куда медленнее, присматриваясь. Силуэт перед ним менялся. Он уплотнялся и вроде бы становился материальнее.

- Кто ты?

На лице существа застыло удивленное выражение, потом оно сменилось злым.

- Ты не узнаешь? Смотри внимательнее.

Волк пошел по кругу, словно хищный зверь.

- Ты копируешь моего брата. Зачем?

Сигурд следил за ним глазами, слегка поворачивая голову.

- Ты прекрасно знаешь, что это я. Ты чувствуешь это.

Антей фыркнул.

- Мой брат мертв. Я видел, как сгорело его тело

Призрак тяжело вздохнул.

- Ты неисправим.

Он метнулся в сторону так быстро, что Волк не успел даже моргнуть. Удар обрушился настолько внезапно, что Антей не устоял на ногах, рухнув в снег, оказавшийся неправдоподобно мягким. Стоя над ним, Сигурд потряс правой рукой.

- Не думал, что буду чувствовать боль.

Ту же руку он протянул брату, предлагая помочь подняться. Ошарашено моргая, тот смотрел на стоящего перед ним. Какими бы дикими ему не казались факты, но этот удар…

Нерожденные не могли бить и двигаться так. Годы спаррингов с братом не давали возможности усомниться. Это был его прием. Повторить его так не смог бы никто.

- Этого не может быть.

Призрак как-то недобро усмехнулся.

- Здесь все может быть.

Склонившись, он легко вздернул Волка на ноги, не делая никаких зримых усилий, хотя Антей почувствовал сжавшиеся на плече пальцы, жесткостью не уступающие гидравлическим захватам сервиторов.

Оставшись стоять не шевелясь, Волкодав в упор смотрел на сделавшего шаг назад Сигурда.

- Что все это значит? Что это за колдовство? Ты, точнее Сигурд, мертв. Я только что был на корабле посреди Варпа. Что это за место?

Искоса посмотрев на Волкодава, призрак какое-то время медлил, выбирая с чего начать. Потом облик места плавно изменился, перетекая в другой пейзаж. Он был такой же безжизненный, но теперь вокруг были массивные обломки скал, между которыми торчали пучки травы. Впрочем, этот вид был еще более неправдоподобным. Антей поморщился.

- К чему все эти фокусы?

Отойдя к ближайшему валуну, Сигурд сел на него и поднял голову, заглядывая в глаза брата.

- Не люблю снег с тех пор.

Волк заметил, как призрак слабо дернул плечами. Это движение было очень похожим на движение живого существа.

- Предположим. У меня нет оснований верить тебе – я видел слишком много колдовства тварей Варпа, чтобы посчитать что ты – не они.

- Это я, Антей. Правда, я. Знаю, что ты мне не веришь, и прекрасно понимаю тебя. Можешь не верить мне, но тебе все равно уже никуда не деться.

Он кивком указал на изломанную линию горизонта.

- Как думаешь, где мы сейчас?

Антей осмотрелся еще раз и огрызнулся:

- Какая-то планета. Ближе к делу.

Качая головой, Сигурд прижался спиной к камню.

- Это место – не планета. И ты не мог не почуять – здесь все не настоящее. Камни, трава, снег – это иллюзия.

Волкодав почувствовал, как на загривке встают дыбом волосы.

- Но…