ВампоМафия

Глава 1

ВампоМафия

И боль, и страх проходят. Неизменна только смерть.

Вито Корлеоне, «Крёстный отец»

У воров нет и не может быть чести. Эти люди

принимают клятвы верности, но для их боссов их

присяга — всего лишь способ санкционировать

убийство и оправдать репрессии.

Томми Анджело, «Mafia 2»

Мы бандито, гангстерито,

Мы кастето, пистолето.

Мы стрелянто, убиванто,

Украданто то и это...

Бандиты, «Приключения капитана Врунгеля»

1930 год, США

Глава 1

Алессандро Мартони стоял рядом со своей машиной, потягивая отборную сигару. Он затянулся, облизнул клыки и посмотрел на рядом стоящий дом.

Шеф явно опаздывал.

Алессандро был дампиром. То есть полукровкой — сыном человека и вампира. Правда, не совсем обычным. Как правило, дампирами были дети вампира и женщины. Обычно кровососущий соблазнитель совращал молодую девушку, подарив даме незапланированного ни им, ни ей ребёнка.

В истории с Алессандро всё было полностью наоборот. Его мать, Шейла Мартони, была потомственной чистокровной вампиршей, причём весьма близкой к семье Сальвадо, на которую Алессандро сейчас и работал. Его отцом был некий смазливый алкоголик, кровь из которого его мать полностью выпила после ночи сексуальных утех. Беременность от покойничка стало для Шейлы огромным сюрпризом. И при всём этом совершенно незапланированным — ей уже давно готовили в мужья статного вампира Паоло Райсона, такого же потомственного, как и она сама. Рождение же Алессандро поставило крест на мечтах о свадьбе. А рождение было неизбежным, так как аборты запрещались общепринятым законом вампиров. Во всяком случае, в те времена и в той стране.

Можно было предположить, что Шейла после такого наплюёт на своего отпрыска, но это было бы ошибочным мнением. Наоборот, мать души не чаяла в своём сыне. Она баловала его, растила со всей заботой, которую только могла дать женщина (пусть даже и вампирша) своему ребёнку. В итоге, когда Алессандро достиг двадцатилетнего возраста, она поспешила пристроить его к семье Сальвадо. Кидать его к остальным дампирам, работавшим на семью, этакому пушечному мясу ВампоМафии, конечно, она не дала. Но в шофёры особо важных персон мафии Алессандро взяли по согласию и семьи, и Шейлы. В конце концов, вполне достойная работа. Да и спокойная. Кто в своём уме будет покушаться на машину главы семьи Сальвадо?

Мартони сплюнул, поправил свою старую серую кепку и вновь взглянул на дом, в котором располагался в данный момент шеф.

На публичный дом.

«Да когда же он, наконец, натрахается?» — подумал Алессандро.

Семья Сальвадо считалась криминальной семьёй, что, в общем, почти соответствовало действительности. Сальвадо действительно занимались нелегальной продажей алкоголя, что в действующий «сухой закон» было серьёзным преступлением и, между прочим, приносило крупные деньги.

Но основным бизнесом было ни это.

Кровь. Вот, что воистину было главной целью ВампоМафии. Взаимодействуя с другой семьёй, Пинетти, Сальвадо покупали и продавали кровь любого качества — от крови наркомана (которую некоторые расценивали, как самую ценную), до крови девственников (которая была признана самой ценной общепринято).

Были ли у Сальвадо и Пинетти разногласия между друг другом? Конечно, да. Но совершенно не такие, как у мафиозных семей, которые показывают в фильмах. Обычно Сальвадо и Пинетти просто бились за то, чтобы урвать товар выгоднее хотя бы на цент. На этом всё противостояние и заканчивалось.

Совсем другим делом были «Красные убийцы». Банда дампиров. Собратья Мартони, за которых ему было стыдно.

«Красные убийцы», отморозки и никого не щадящие убийцы, были настоящей занозой в заднице у обоих семей. Отказавшись работать и на Сальвадо, и на Пинетти, эти дампиры основали свою банду, как они любили говорить, «независимую и неподкупную».

Главарями «красных убийц» были Питер и Серж Панелли, два кровных брата. Питер был на год старше, поэтому и занимал самую главную позицию.

«Дураки! — подумал о своих собратьях Алессандро. — Вместо того, чтобы принять всё как есть, принять, что вампиры действительно выше нас, они просто тупо заартачились. Всё гордость, гордость... А зачем она нужна, эта гордость?»

Мартони ещё раз сплюнул на землю, и в этот момент это шеф вышел из публичного дома. Энрико Сальвадо, самый младший (и потому самый любимый) сын дона выпорхнул наружу. Он был молодым, среднего роста вампиром. Голову украшали светлые кудри, а в синих глазах мелькали озорные искорки.

Энрико был полной противоположностью Алессандро. Мартони был долговязым, кареглазым и крепко сложенным. Его волосы были тёмного цвета, но их тщательно скрывала серая кепка.

— Сегодня вы долго, шеф! — с улыбкой отметил Алессандро.

— Да тут... Новенькая, Каролина — просто огонь! — сказал Энрико.

Тут до них донёсся крик, полный любви. Дампир и его шеф посмотрели наверх. Из окна на них смотрела кудрявая темноволосая девушка. Голая грудь её свисала с подоконника. Судя по всему, эта девушка и была Каролиной.

— Энрико, любимый! — воскликнула девушка. — Приезжай ещё!

— Конечно, приеду! — с улыбкой помахал ей самый молодой Сальвадо, садясь в машину.

— Я буду ждать! — прокричала Каролина.

Мартони сел за руль, и машина тронулась с места.

— Куда вас везти, шеф? — спросил Алессандро.

— На квартиру Пьеро, Алекс, — произнёс Энрико. — Нужно срочно поговорить с ним.

— С ним и с Луиджи? — уточнил Мартони.

— Ты что, не знаешь Луиджи? — улыбнулся парень. — Если дело касается переговоров, его можно вообще в расчёт не брать. Вспомни, он в своей жизни хоть раз что-то умное сказал?

— Ну, как-то он сказал что-то про Ленина...

— Что ещё раз доказывает мои слова! — рассмеялся вампир.

Алессандро с улыбкой посмотрел на него. Энрико был прекрасен. Ничего удивительного, что все девчонки на него просто вешались, а проститутки обещали порезать себе вены, если он больше к ним не приедет.

Ни одна, правда, их так и не порезала.

— Встреча всех трёх сыновей дона Сальвадо? — произнёс вслух Мартони. — Намечается что-то крупное?

Энрико с деланной серьёзностью посмотрел на него.

— Ты слишком умный, Алекс, — сказал вампир. — Шофёру нельзя быть такому умному, — долго удержать серьёзное лицо Энрико не удалось, и он снова рассмеялся. — Да шучу я, Алекс, шучу!

«А то я не понял!» — отметил про себя Мартони.

— Да, Алекс, дело намечается крупное! — сказал молодой вампир. — Пинетти нам такую поставку крови предлагают, что зашатаешься! Из них тридцать пять процентов поставки — кровь девственников! Ты только подумай, Алекс, какие это деньжищи. Да и опрокинуть, что будет!

— Да, хорошая сделка! — сказал Алессандро. — А что твои братья? Согласятся?

— В смысле, согласится ли Пьеро? Луиджи в расчёт не беру. Ну, поначалу Пьеро, конечно, будет отнекиваться. Что я, своего брата, что ли не знаю? Скажет, мол, слишком выгодно это, небось, кровь разбавленная... Но я-то знаю, что говорить. Я всегда умел его уболтать, уж поверь мне!

— Да, в этом вам не откажешь! — усмехнулся Мартони.

— О, а вот мы и приехали! — сказал Энрико. — Ладно, Алекс, пора мне. Далеко не уезжай, я скоро. — Вампир уже собирался выйти из машины, когда вдруг повернулся к Мартони. — И ещё, Алекс. Готовься к большой поездке. У нас тут, как ты понял, скоро будет крупное дело! А это тебе за то, что ждал меня возле публичного дома! — он кинул на сиденье увесистую пачку долларов.

После этих фраз Энрико захлопнул дверь и направился к дому.

Мартони долгим взглядом проводил уходящего вампира.

«Подумать только! — мелькнула мысль в голове Алессандро. — Я ведь всего лишь дампир. А он общается со мной, словно на равных. Как такое вообще возможно?»

Дампир откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Джонни Хоггинс неторопливо шагал по улице. Он был обычным человеком среднего роста с непослушными русыми волосами и горбинкой на носу. Голубые глаза как бы отражали всё его простодушие и внутреннее спокойствие. Одет Джонни был скромно — чёрные брюки на подтяжках и белая рубашка.

Хоггинс был простым водопроводчиком. Сегодня у него выдался выходной день, и Джонни, весело улыбаясь солнцу, шёл в магазин за продуктами.

Несмотря на то, что водопроводчику было уже двадцать пять лет, он был холост. Джонни нельзя было назвать эталоном красоты, но парнем он был приятным. А на вопрос, почему Хоггинс до сих пор холост, не смог бы ответить и сам Джонни.

Неторопливо Хоггинс подошёл к т-образному перекрёстку и замер на светофоре. Мимо него пролетело несколько современных машин, и Джонни тяжело вздохнул. Да уж, на зарплату обычного водопроводчика он себе машину позволить никогда не сможет. Как и не смог бы его отец, простой каменщик. Увы, как бы в этой стране ни процветала так называемая «американская мечта», о том, что любой человек может заработать себе миллионы своим честным трудом, в жизни такие чудеса не случались.

Джонни, наконец, дождался, когда на светофоре загорится зелёный свет, и поспешил перейти переход. Он уже было собрался пройти вверх по улице, когда вспомнил, что там находится.

Дом семьи Сальвадо.

Да-да, тот самый великий и ужасный дом семьи Сальвадо. Какие только слухи не ходили вокруг этой семьи. Кто-то говорил даже, что на самом деле Сальвадо — это настоящие вампиры. В эту чушь Джонни, конечно, не верил, но что с Сальвадо что-то нечисто — даже не сомневался.

Говорили, что семья Сальвадо — это крупная преступная организация, занимающаяся, в первую очередь, незаконным оборотом алкоголя во время действия «сухого закона». А, кроме того, за Сальвадо (также по слухам) тянется целая цепь мертвецов, которые либо слишком много знали, либо представляли какую-то угрозу.

Либо вообще просто кому-то из Сальвадо не понравились. Куда только полиция смотрит?

Хм-м-м... Риторический вопрос...

Джонни посмотрел вдаль, где виднелся зловещий особняк, на всякий случай перекрестился и двинулся влево по улице. Да, это, конечно, большой крюк, но...

Но зачем дразнить чертей?

Хоггинс шёл по улице, размахивая в такт своим шагам руками, даже не представляя, как круто вскоре изменится его судьба...

Бруно Валетти и Кенни Спинола, два дампира, работающих на семью Сальвадо стояли на выходе из своего обиталища и курили. Прямо напротив них располагался многоквартирный дом, в котором жили их хозяева, вампиры. В том числе и семья Сальвадо.

Оба дампира были одеты в тёмные костюмы, что и требовала от них семья Сальвадо. Лицо темноволосого Кенни украшали небольшие усики. Бруно же был чисто выбрит, а его серые длинные волосы развивались на ветру.

Бруно и Кенни наблюдали, как к дому вампиров подъехала машина, и оттуда вылез Энрико Сальвадо, один из их боссов. Весело насвистывая какой-то лёгкий мотивчик, Энрико прошёл в дом.

— Во, видел его? — сказал Бруно. — Даже не поздоровался с нами. Мы же, видите ли, недостойны их!

Кенни, которого семья Сальвадо буквально вытащила из грязи, когда его отца убили «Красные убийцы», а мать умерла от туберкулёза, согласиться с Бруно никак не мог.

— Да Энрико — чувак нормальный! — поспешил заступиться за босса Спинола. — Видишь, как он с Алессандро общается? Как на равных. А нас он, наверное, просто не заметил.

— Хм, — хмыкнул Валетти. — Очень удобно вот так — нас не замечать. А что касается Мартони — да, возможно, с ним очень удобно хорошо общаться. А то, если ж что, пешком по городу придётся ходить!

— Бруно. — Кенни затянулся дорогой сигаретой. — Ну вот опять ты начинаешь! Семья Сальвадо дала тебе всё — деньги, роскошь, положение в обществе... Вот сколько стоит твоя сигарета, которую ты сейчас куришь? А некоторые на такую сумму пашут целый месяц. Но тебе опять-таки что-то не нравится, к чему-то надо придраться... Когда ты уже успокоишься, Бруно?

— Да не в деньгах дело, друг ты мой гениальный! — воскликнул в сердцах Валетти. — Ты что, не понимаешь? Не видишь, как к нам относятся на самом деле?

Кенни, да они же нас просто презирают! Кто мы для них? Так, жалкие полукровки! Поздороваться при встречи? Да эти Сальвадо в жизни до такого не опустятся. Да ты посмотри только, они же для нас даже отдельный дом выделили, чтобы лишний раз с нами не сталкиваться.

Зато если какое-нибудь дело готовится, кто у нас пушечное мясо? Конечно, дампиры! А что? Их не жалко! Одного убьют — на его месте ещё десяток найдут!

Вот! — Бруно злобно потряс в воздухе кулаком. — Вот, Кенни, как они к нам относятся! А ты ещё их защищаешь!

— Я не пойму, Бруно! — натянуто улыбнулся Спинола. — К чему ты клонишь? Это что, шутка твоя какая-то?

— Какая, к чёрту, шутка! — произнёс взъерошенный Валетти. — Я просто хочу, чтобы ты задумался Кенни! Задумался! А не правы ли «Красные убийцы»?

Кенни так и замер на месте. Это Бруно действительно говорит ему, чьего отца, Томаса Спинолу «Красные убийцы» расстреляли на его же глазах серебряными пулями? Кенни до сих пор помнил крик отца, рассыпающегося в пыль под действием серебра.

Спинола со всей силы ударил Валети в передние зубы. Тот отлетел на пару метров и, свалившись на землю, тупо уставился на Кенни.

Бруно с удивлением сплюнул вывалившийся изо рта зуб.

— Лишиться одного зуба — это не так страшно, уверяю тебя, — проговорил Кенни. — Сейчас медицина творит чудеса — тебе новенький зуб вставят, и никто ничего даже не заметит. Но учти: если ты ещё раз поднимешь тему о том, какие на самом деле хорошие «Красные убийцы» — я выбью тебе клыки. Ты ведь помнишь, как страшно умирают вампиры и дампиры, которым выбивают клыки?

Бруно испуганно закивал.

— То-то же! — грозно сказал Кенни и скрылся в дверном проёме.

«Ничего! — злобно подумал Бруно, глядя на выбитый зуб. — Попомните вы это у меня! Все пожалеете, что меня не слушались. Поняли? Все!»

И Валетти захохотал, несмотря на адскую боль выбитого зуба...

— Ну-у-у... Я даже не знаю... — медленно протянул Пьеро.

Высокий и стройный, в строгом чёрном костюме, этот брюнет с благородными чертами лица задумчиво смотрел в окно, повернувшись спиной к своим родным братьям.

Там, за окном, за пределами комнаты, обставленной огромными книжными шкафами и увешанной дорогими картины, казалось, цвела жизнь. Машины сновали из стороны в сторону, куда-то спешили люди. Пьеро на глаза попался толстяк, медленно бредущий вдоль улицы.

«Всё-таки весьма занятно, — подумал старший из братьев Сальвадо. — Занятно вот так смотреть, как по улице шагает твоя перспективная еда...»

— Чего нам знать то, брат? — не понял Энрико. — Что тут вообще думать, а?

Пьеро повернулся к братьям. Не много расхристанный Энрико стоял на месте, разведя руки в стороны. Рано полысевший Луиджи замер со слегка туповатым взглядом.

«Хм, эта туповатость вполне типична для моего брата!» — заметил про себя Пьеро. Но вслух он говорить этого естественно не стал. Луиджи обладал сразу двумя опасно сочетающимися качествами — это крайняя ранимость и невероятная физическая сила. Вместе это давало настолько сильный эффект, что Луиджи не обижали даже самые отпетые шутники.

Пьеро принялся мерить зал шагами.

— Не кажется ли вам, дорогие братья, — произнёс он. — Что это дело как-то попахивает чем-то нехорошим?

— Да чем там оно попа... — начал было Энрико, но Пьеро его остановил.

— Так много отборной крови — и всё по бросовой цене! — продолжил старший брат. — Такое на Пинетти вообще не похоже. Или он внезапно решил заняться благотворительностью? Знаете, что, братья? Мне кажется, что это ни что иное, как...

Он остановился на месте и резко поднял свой суровый взгляд на братьев.

— Ловушка! — дополнил Пьеро. — Не удивлюсь, если вместо эксклюзивной партии крови нас ждёт эксклюзивная партия серебра.

Луиджи сглотнул. Одна только мысль о серебряных пулях вызывало у него смутный животный ужас.

— Да брось, Пьеро! — воскликнул Энрико. — Когда это такое было, чтобы Пинетти нас предавали? Они, бывало, и большие партии нам по дешёвке продавали. В этот раз, что, по-твоему, должно измениться?

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз! — задумчиво сказал Пьеро. — Вот и это когда-нибудь случится. И как мне кажется, именно в этот раз.

— Пьеро, ну что ты каркаешь... — проговорил Энрико. Былого запала в нём не осталось и следа. Для проведения сделки нужно согласие всех братьев. А сейчас из-за ослиного упрямства старшего брата они профукают такой шанс...

— Дон дал согласие! — внезапно проговорил Луиджи.

Пьеро и Энрико посмотрели на него, будто на Христа, вернувшегося на землю.

— Что? — не понял старший брат.

— Я говорил с отцом, — размеренно произнёс Луиджи, робко подняв свои синие глаза на своих братьев. — Он считает, что такую сделку упускать нельзя.

«Ай да молодец, Луиджи! — подумал Энрико. — Ай да умница! Кто бы знал, что при всех его тормознутых мозговых способностях, он спасёт сделку!»

Пьеро сурово посмотрел на братьев. Слово дона было законом, и уже совсем неважно было решение всех трёх его сыновей.

— Что ж, ладно... — проговорил он. — Тогда я тоже поеду на эту сделку. Должен же быть кто-то, кто вытащит из вас куски серебра, отлитого в пули!

— Пошли! — Энрико обнял Луиджи. — Пошли со мной, Луиджи! Я специально для такого случая приберёг кровь девственницы! Пошли, напьёмся!

Его брат аж просиял.

— Ага! — произнёс он. — Пошли-пошли!

Энрико и Луиджи тронулись прочь из комнаты, оставляя Пьеро в гордом одиночестве.

Джекки Гарсиа, молодой зеленоглазый вампир с роскошной шевелюрой нёсся вниз по лестнице. Он только что подслушал разговор братьев Сальвадо и теперь с бешеной скоростью летел в бар.

Дело в том, что Джекки услышал, как братья пришли к соглашению о том, что сделка с Пинетти состоится, а это значит...

А это значит, что у Джекки Гарсиа скоро будет самое настоящее первое дело!

Джекки Гарсиа, потомственный вампир, ждал этого случая четыре года. Ещё в четырнадцать лет отец взял его с собой в первый раз в тир, где начал учить стрельбе. Поначалу Джекки, конечно, ничего не давалось, но потом, несколько месяцев спустя, молодой Гарсиа стал стрелять всё лучше и лучше. И сейчас он с лёгкостью попадал в десятку в тире чуть ли не с закрытыми глазами.

Потом отец научил его заряжать оружие серебром. И тогда Джекки понял, что члены ВампоМафии стреляют в перчатках вовсе не для того, чтобы скрыть отпечатки пальцев.

Серебро. Вот в чём дело.

Если ты хочешь убить вампира (или дампира, что гораздо чаще), нужно прострелить его сердце серебряной пулей. Но зарядить эту пулю отнюдь не просто. Серебро дико жжёт любого кровососа. Поэтому приходится надевать перчатки. Серебро, правда, жжёт и через них, но уже не так сильно.

И вот, наконец-то, Джекки дождался своего звёздного часа! Его первое дело!

В первую очередь он заскочил в столовую, где собирались вампиры, чтобы поесть и попить.

Но, в основном чтобы попить. Понятно, чего именно попить.

Джекки встал в центр зала и громогласно заявил:

— Итак, вампиры! Слушайте сюда! Завтра будет моё первое дело, и я, конечно, этому очень рад! Поэтому спешу проставиться: сегодня я каждого угощаю кровью девственницы!

Поднялся дружный одобрительный хор. И лишь откуда-то сзади донёсся голос:

— Не рановато ли праздновать?

Но Гарсиа не услышал его. Конечно, ему было не до этого. Ведь завтра будет его первое дело.

И как, позже выяснится, последнее.

Джованни Сальвадо, высокий статный вампир лет пятидесяти (во всяком случае, на вид) с изящными чертами лица сидел в своём роскошном кресле. Дон находился у себя в кабинете, потягивая папиросу.

Дон Сальвадо прекрасно помнил, с чего всё начиналось.

Сначала его семья для прикрытия своего вампиризма занималась мелкими делами: наёмными убийствами, воровством у крупных компаний (спасибо их так называемому «бухгалтеру», Антонио Кольбео) и прочей мелочью. Поначалу у них даже возникли проблема с семьёй Пинетти — мол, двум бандам в одном городе не ужиться. Но эта проблема вскоре решилась. Большой войны не хотелось ни семье Сальвадо, ни семье Пинетти. Так что город был поделён ровно пополам. Потом между семьями даже завязались дружба и торговые отношения.

Далее, когда семья Сальвадо уже встала с колен, занявшись продажей алкоголя в так кстати появившийся «сухой закон», к ней потихоньку потекли не только чистокровные вампиры, но и презираемые доном Сальвадо дампиры. Джованни даже и думать не хотел о союзе с этими полукровками, но Луиджи и Энрико (особенно Энрико) настояли на том, чтобы дампиров взяли в семью. Чем нас больше, тем лучше для семьи, уговаривал отца Энрико. И, в конце концов, дон Сальвадо, пусть и с неохотой, но всё же дал добро.

А затем появились «Красные убийцы». Питер и Серж Панелли, чёртовы дампиры, собрали вокруг себя приличную армию отморозков и убийц. Презренных полукровок.

И это стало проблемой.

Но ведь можно посмотреть на это и с другой стороны. На фоне благоприятных отношений с Пинетти и подкупленных копов, обходящих семью Сальвадо за километр, «Красные убийцы» были сравнимы с мелким гнусом в жаркие летние деньки. И предстоящая сделка с Пинетти подтверждала всю стойкость семьи Сальвадо и, главное, её дона.

Джованни затянулся серым табачным дымом. Всё складывается как нельзя лучше. И для него, и для всех его сыновей, и для...

И для всей его большой разношёрстной семьи.

...он стоял и смотрел в старое, давно требующее ремонта окно, на умирающий закат. Солнце словно было залито его любимым блюдом — кровью. Редкие тёмно-фиолетовые тучи пересекали солнечные лучи.

Город постепенно вымирал с наступлением ночи.

В эти часы он ощущал, что скоро будет нужен своей, так сказать, семье. Он чувствовал это своим встроенным предчувствием опасности.

Всё, окружающее его семью, было уж слишком гладким.

«Что ж. — подумал он. — Зато мне больше не будет так скучно... Хоть позабавлюсь!»

— Ромеро! — донёсся до него женский голос из соседней комнаты. — Где ты там застрял? Я уже заждалась тебя! Иди сюда!

Он усмехнулся. Да, пока он не нужен семье, он нужен хотя бы проституткам. Что уже радует.

Вдохнув полными ноздрями воздух, высокий темноволосый обнажённый вампир, обладающий идеальными формами и, словно вытесанными из камня, чертами лица с усмешкой двинулся в соседнюю комнату.

Нехорошо заставлять девушку ждать.

Глава 2

Глава 2

Антонио Кольбео, вампир, обладающий формой идеального шара, стоял около окна своего кабинета и смотрел на улицу. Его редкие серые (как любил говорить Энрико, «мышиные») волосы чуть колебались на ветру из открытого окна.

За окном вампиры и дампиры садились по машинам. Да-да, Антонио слышал о предстоящей сделке и поэтому совершенно не удивлялся такому движению в семье Сальвадо. Вот в одну машину забирается толпа вампиров, в другую, в третью... Дампиры также вылезают из своего убежища...

Антонио Кольбео был давним членом семьи Сальвадо. Он работал в ней почти что с самого момента её появления. Антонио прекрасно помнил те дни, когда его взяли в семью. Он уже тогда был упитанным вампиром, но если сравнивать того Антонио с нынешним, то можно уверенно сказать, что тогда он был худеньким пареньком.

Но работа бухгалтером семьи Сальвадо давала много денег. А вместе с деньгами появлялся и большой соблазн спустить их на всякие угодья.

И среди этих угодий Антонио выбрал для себя еду. Да, еда простых смертных вовсе не чужда вампирам. Конечно, той потребности, которую испытывают к ней обычные люди, вампиры не ощущают (эта потребность у вампиров существует только к крови), но насладиться вкусом кровососущим созданиям никто не мешает. Вот Кольбео и увлёкся различными яствами, набивая ежедневно свой живот до отвала.

Антонио имел огромный избыточный вес, но при этом не имел ни сильных кулаков, ни верного пистолета с серебряными пулями, что делало его лёгкой мишенью для насмешек. Но к ним Кольбео уже давно привык. И худеть он не собирался чисто принципиально, не смотря на то, что отросшее пузо уже мешало ему ходить.

«Не за тем я рождён, чтобы голодать и изнурять себя физическими нагрузками!» — думал Антонио.

Ему было куда веселее со своей семьёй.

Но сейчас Антонио было не до веселья. Он смотрел в окно на огромную толпу вампиров и дампиров, садящихся в свои машины с со своими пулемётами в руках, и трясся от страха.

«Дьявол, как же их всех много! — думал Кольбео. — А если они узнают? Узнают о том, что я сделал? Что они со мной сделают?»

Антонио, конечно, понимал, что сделанного уже не воротишь и не исправишь, и что вообще думать об этом уже поздно (надо было думать об этом до того, как он это совершил), но тревожные мысли никак не лезли из головы, и...

И Антонио было страшно. Звериный ужас охватывал его при одной мысли, что его семья узнает о том, что он недавно сделал.

Потому что срок его вампирской жизни сократился бы для него уж слишком сильно.

— Чёрт бы их всех побрал! — воскликнул Лука, сидя за столом в вампирском баре. — Сколько они получают — и сколько они нам в итоге платят!

Вампирский бар находился в доме семьи Сальвадо. Сейчас там сидели четыре вампира и потягивали кровь из стаканов в своё удовольствие.

Ральф, Фрэнк и Бобби обернулись на своего товарища. Лука Фрайди, высокий чистокровный вампир с тёмными волосами, опять опрокидывал рюмки одна за другой.

— Эй, Лука! — ухмыльнулся Ральф, блондин среднего роста с голубыми глазами и словно вытесанным из камня лицом. — Опять кровью алкоголиков напиваешься? Завязывай с этим, а то ведь...

— Да! — сотряс рукой со стаканом в руке Лука. — Это кровь алкаша! Кровь алкаша, а не девственницы! В том-то и дело, что мне за все мои старания, за службу день и ночь (особенно день, когда солнце палит по моей коже!), за самоотверженную работу, где я каждый раз рискую своим хребтом, наконец, платят столько, что мне хватает только купить выпить себе кровь какого-нибудь вшивого алкоголика, который, наверно, сдох где-нибудь под забором от избытка выпитого! И вы все думаете, что это нормально?

— Это где ж ты ежедневно рискуешь своим хребтом, Лука? — усмехнулся Фрэнк, слегка облысевший вампир с немного выступающим животом. — С Пинетти у нас всё гладко. С полицией тоже. Иногда возникают проблемы с «Красными убийцами» — но так ли часто, как ты говоришь?

— Часто — не часто, неважно! — проворчал Фрайди. — Вы хоть знаете, что дампирам, которые работают на семью Сальвадо — этим проклятым полукровкам! — платят примерно столько же, сколько и нам, чистокровным вампирам! Это безобразие! Где только такое видано, чтобы...

— Остынь, Лука! — осадил его Бобби. Вытянутое лицо, сосредоточенные карие глаза за очками в роговой оправе, утончённые черты лица — вот что можно было сказать про этого вампира. — Может, ты забыл, что дампиры — наше пушечное мясо? Что именно их посылают в первых рядах, если, не дай Бог, случится что-то из ряда вон выходящее? Так что «проклятые полукровки», как ты их назвал, Лука, свой хлеб отрабатывают. А ты со своими речами вообще рискуешь вылететь из семьи Сальвадо. Причём вылететь с таким треском, что больше никогда и нигде не устроишься. Так что остынь, Лука. Пей свою кровь почившего у забора алкоголика и не мешай большим мальчикам разговаривать. На чём мы там остановились в нашей беседе? — он повернулся к Френку.

Вампиры отвернулись от недавнего нарушителя спокойствия и принялись вести свой разговор.

— Идиоты! — процедил Лука. — Придёт день, когда вы поймёте, как сильно вас обманывает семья Сальвадо. Но будет уже слишком поздно!

Но слов, тихо сказанных негодующим вампиром, так никто и не услышал...

Пьеро Сальвадо стоял около окна в своём кабинете. Часы мерно отбивали ритм — тик-так, тик-так, — что воздействовало на старшего сына дона Сальвадо лучше любого успокоительного. Мозг Пьеро, его гениальный мозг, о котором ходили слухи по всему городу, спокойно работал под ритм, отбиваемый часами.

Сальвадо смотрел в окно с плохо скрываемой улыбкой. Там внизу копошились вампиры, садясь по машинам. Большинство из них держали в руках пулемёты — на этом настоял сам Пьеро. Да, конечно, сам дон дал добро на сделку, но всё же...

Пьеро забавляла суета за окном. Вампиры иногда орали друг на друга, за то, что кто-то занял чьё-то «законное» место. Чуть дальше раздались какие-то матерные выкрики.

«Так, а вот и дампиры подтянулись! — с усмешкой подумал он. — Ну не могут эти ребята обходиться без мата! А ещё потом спрашивают, почему чистокровные вампиры их презирают...»

Пьеро постучал пальцами по подоконнику, отбивая ритм, пришедший ему в голову секунду назад. Когда-то ведь он серьёзно увлекался музыкой и даже собирался создать свою группу, где хотел играть на гитаре, пока об этом не прознал отец. Тогда поднялся настоящий скандал — как, мол, сын дона Сальвадо собирается заняться таким презираемым делом, как музыкой? Чего он, Пьеро, хочет? Стать каким-нибудь вшивым музыкантишкой, который пьёт исключительно кровь алкашей и ночует на улице? Нет, Джованни Сальвадо такого, конечно же, не допустит! Первый и последний подростковый бунт Пьеро был жестоко подавлен.

Хотя старшему из сыновей Сальвадо и было, что возразить отцу, о мечте стать гитаристом можно было забыть.

Пьеро неотрывно смотрел на снующих внизу людей, размышляя о своём.

«Что ж, — думал он. — Вот всё и начинается. Именно так, как я и хотел. К чему всё это приведёт? Должно быть, одному чёрту известно. Но пока что...»

Его мысли, текущие в ритм с тиканьем часов оборвал их бой. Ровно тринадцать раз.

— Пора! — сказал самому себе Пьеро.

Он подошёл к огромному ящику, стоявшему чуть поодаль от окна, и, достав оттуда пулемёт, двинулся к выходу из комнаты.

— А то ведь перестреляют там всех без меня! — сказал вслух Сальвадо. — А это в мои планы не входит!

Пьеро уверенно шагал к лестнице.

Луиджи спускался с лестницы, преодолевая преследовавший его безумный ужас. Конечно, по его непробиваемому лицу этот ужас не смог бы считать даже опытный психолог — ведь Луиджи Сальвадо знал, как спрятать свои страхи, — но внутри у среднего сына преступного дона всё пылало.

Просто он до сих пор помнил своё детское падение с такой же лестницы. Падение, которое стоило ему слишком многого.

В первую очередь, умственных способностей.

Луиджи помнил всё как сейчас. Ему было всего тринадцать лет, и он, дразня Энрико, убегал от брата, размахивая стащенной у него кепкой. Энрико гнался за ним и кричал, что догонит его и сам выпьет из него всю кровь, вызывая у Луиджи лишь злорадный хохот. Когда проказник добежал до лестницы (он планировал сбежать вниз, выйти на улицу и там затеряться в толпе людей), он споткнулся об стоявшую перед лестницей собаку и с криком полетел вниз, считая каждую ступеньку (и каждую третью — головой), и свалился в прихожую.

И именно после этого Луиджи стал таким, какой он есть сейчас.

Нет, сказать, что второй сын дона Сальвадо стал слабоумным, было нельзя. Он не выливал на себя свою мочу, не бился днями и ночами головой об стену и не проявлял никаких прочих признаков недееспособности. При этом он даже вполне связно разговаривал, если, конечно, дело не касалось сложноподчинённых предложений. Но вот в остальном...

К примеру, арифметика стала для Луиджи абсолютно не берущимся предметом. Да, он знал, сколько будет дважды два, и даже сколько будет десять умножить на десять, но вот дроби... На цифру 3/6, написанную на доске, Луиджи мог смотреть очень долго, страдальчески напрягая свои бедные мозги, но решить, что это можно округлить до ½ не получалось совершенно никак. Остальные предметы также пошли у бедного Луиджи по наклонной.

Никто, конечно, не винил парня в том, что с ним случилось. Никто, кроме него самого. Порой тёмными ночами Луиджи не мог уснуть, накручивая самого себя, что этой тупостью Бог наградил его за то, что он смеялся над своим братом. Ведь если бы Луиджи тогда не стал дразнить Энрико, то не было бы и никакого падения с лестницы, это факт. И средний сын дона Сальвадо сейчас был бы, что называется, в трезвом уме и крепкой памяти.

А ещё с тех пор, как произошло его падение, Луиджи возненавидел лестницы и собак. Ту псину, которая попалась ему под ноги в тот злополучный день, Джованни Сальвадо пристрелил лично. (Как будто это она была виновата в том, что произошло!). Но это, естественно, никак не облегчило отношение Луиджи к собакам.

Но лестницы... С ними дело обстояло гораздо хуже. Страх перед ними и угрозой вновь свалится вниз, так же, как и в прошлый раз, заставляли Луиджи всегда держаться за перила и внимательно смотреть себе под ноги. Иной раз спуск со ступенек давался ему проще, иной раз — сложнее. Но всегда это было для него настоящим кошмаром.

Луиджи никому не рассказывал о своём страхе перед ступеньками. Возможно, и зря, ведь тогда бы его перевели жить на первый этаж, где лестниц нет вовсе. Но в то же время Луиджи просто не хотел никому показывать свои слабости. Вот и сейчас он почти уже спустился с лестницы сам, без чьей-либо помощи. Осталась три ступеньки... Две... Одна...

Сделав глубокий вдох, Луиджи сделал последний шаг. Перед ним предстал коридор, ведущий к выходу из дома. В дверях уже стоял Пьеро со своим пулемётом. Луиджи на автомате потянулся за пистолетом у него в кобуре. Он предпочитал более лёгкое оружие.

Рядом со старшим братом стоял Энрико. У него, похоже, оружия не было вообще.

— Эй, Луиджи! — весело крикнул Энрико, поворачиваясь к брату. — Иди скорей сюда! А то ведь всё веселье пропустишь!

— Да-да, Энрико! — закивал головой Луиджи. — Я уже иду... уже иду...

И он тяжёлой поступью двинулся к своим братьям.

Алессандро Мартони вёл свою машину прямо к докам, где его попутчиков (братьев Сальвадо) уже дожидались люди Пинетти. Братья (а, если конкретнее, Энрико и Пьеро) ожесточённо спорили по поводу предстоящей сделки.

— Попомни мои слова, Энрико! — произнёс Пьеро. — Бесплатный сыр — только в мышеловке! Ты вот так слепо доверяешь Пинетти — а если он что-нибудь против нас задумал?

— Полно тебе, братец! — рассмеялся Энрико. — Да когда такое было, чтобы старина Пинетти что-нибудь замышлял против семьи Сальвадо? Да он же сам нас до смерти боится! А ещё больше он боится начала войны между семьями. Именно поэтому он уже сколько лет ничего против Сальвадо не то, что сказать — подумать боится! А ты говоришь...

— Знаешь, если сравнивать Валентино Пинетти с каким-нибудь зверем, — возразил Пьеро, — то я бы сравнил его с медведем. Знаешь почему? Да потому что медведь — самое непредсказуемое животное в цирке! От него никогда не знаешь, чего можно ожидать. Он может быть на протяжении многих лет милым добрым Мишей, а потом — бац! — ему что-то в голову придёт, и он начнёт кидаться на детей. Именно поэтому медведей никогда не выпускают на арену без намордников, братец!

— И к чему это ты ведёшь? — усмехнулся Энрико. — Что на Пинетти надо надеть намордник?

Пьеро хотел ответить что-то настолько же остроумное, но ничего не лезло в голову.

И тут заговорил Алессандро:

— Послушаете, уважаемые братья Сальвадо, — сказал он. — Я, конечно, понимаю, что я — всего лишь дампир-извозчик у крупных чистокровных вампиров, но вот что я хочу сказать. Ваш спор мне кажется абсолютно бессмысленным.

— Это почему это? — не понял старший сын Сальвадо.

— Сами посудите, — произнёс Мартони. — Ведь вопрос о сделке уже фактически решён. Мы едем к Пинетти, а Пинетти нас уже ждёт. К чему сейчас заводить споры о том, можно ли ему доверять? Ну вот что мы сейчас развернём все наши машины и поедем обратно к нашему дону с пустыми руками? Так нас не поймёт ни Пинетти, ни дон, ни, что уж там говорить, простые вампиры.

Плюс к тому, мы едем к Пинетти не без оружия. Если вдруг и произойдёт что-то непредвиденное, то мы готовы дать отпор.

— Во, слышал, братец? — произнёс Энрико. — Простой народ на моей стороне! Действительно, к чему наш спор, когда всё уже решено? Не бежать же нам, поджав хвост, из-за того, что у Пьеро разыгралось воображение!

Его старший брат грозно зыркнул на Алессандро, но на том его негатив и ограничился.

— Только в одном ты, Алекс, не прав, — сказал Энрико. — Ты сказал, что все мы взяли оружие. Так вот, не все. Я безоружен!

Пьеро и Луиджи устремили свои взгляды на брата.

— Энрико, ты что, сдурел? — воскликнул Пьеро. — Ехать на такую сделку без оружия — это же безрассудство!

— Ну да! — закивал Луиджи.

— А что? — рассмеялся младший сын дона Сальвадо. — Я верю Пинетти. Сколько лет мы с ним дружили — и с чего это сейчас он пойдёт на нас войной? Ты говорил, брат, что он как медведь — да какой он, к чёрту, медведь?! Может быть, скорее, волк? Так знай — волк никогда не подставит свою стаю. Так что...

— Приехали! — оборвал Алессандро.

— А, вот и славно! — сказал Энрико. — Пойдём и сделаем наше дело. Трусишки!

Он дал щелбан пушке Пьеро и вылез из машины.

Энрико уверенным шагом пошёл к входу в доки, около которого и остановил машину Мартони.

— Э, нет! — осадил брата Пьеро. — Ты сейчас никуда не пойдёшь!

— В смысле? — не понял Энрико.

— Энрико, ты же без оружия! — сурово произнёс Сальвадо-старший. — А я как-никак твой старший брат и поэтому обязан о тебе заботиться. Пока я жив, ты под серебряные пули не полешь.

— Ты чего, братишка? — замахал руками тот. — Хочешь, чтобы я всё самое весёлое пропустил? Вам, значит, раздолье — сделка, кровь и всё прочее, — а мне тут стоять курить?

— Именно! — процедил Пьеро. — Стой и кури! Я не могу гарантировать, что Пинетти не начнёт по нам пальбу, когда мы к нему зайдём.

— Брось уже, Пьеро! — воскликнул Энрико. — Да когда такое было, чтобы старина Пинетти на нас рыпнулся?

— Время меняет всё! — оборвал его Пьеро. — И даже домашний любимый пёс может очень больно покусать.

При упоминании пса Луиджи, стоявшего чуть поодаль, еле заметно передёрнуло.

— Ладно, братец! — Энрико одарил старшего брата своей белоснежной улыбкой. — Я всё понял. Если тебе кажется, что табак безопаснее, чем Пинетти, я тебя послушаюсь. Да к тому же, что я там такого интересного забыл на этой сделке? Уж лучше с умными вампирами побеседую. Эй, Гарсиа! — окликнул он молодого вампира, только вылезшего из машины. — Иди сюда! Будешь сегодня моим телохранителем.

Лицо Джекки залила краска. Ему, похоже, очень польстило, что сам Энрико Сальвадо пригласил его к себе в охрану.

— Вот так-то лучше! — Пьеро похлопал брата по плечу. — Стой здесь, пока мы разберёмся.

— Хорошо, братан, я на шухере! — вновь улыбнулся Энрико.

— Не подведи нас! — сказал Луиджи, проходя мимо брата, и последовал вслед за Пьеро.

— Будет сделано! — воскликнул Энрико и обратился к Алессандро, сидящему за рулём машины, и Джекки: — Раз уж нас тут троих оставили, давайте, что ли, анекдоты потравим. Чур, я первый! Приходит как-то кенгуру в бар и говорит...

Пьеро и Луиджи зашли в доки. Чуть перед ними мерно шагали дампиры с пулемётами в руках. За братьями держались вооружённые вампиры.

В доках семью Сальвадо уже дожидался Валентино Пинетти. Невысокий толстый вампир с тёмными волосами и карими глазами, он стоял в центре помещения рядом с огромным открытым грузовиком. Чуть поодаль стояли его подручные — вампиры, так же, как и он одетые в белые костюмы.

Белый цвет — цвет Пинетти.

— О, Луиджи, Пьеро! — радостно воскликнул Валентино. — Как же я рад снова увидеть вас! Мне кажется, прошла вечность с момента нашей последней встречи!

— Да-да, дон Пинетти, мы тоже рады вас видеть! — кивнул головой Пьеро. — Давайте ближе к делу. Товар — в этом грузовике?

Валентино усмехнулся.

— Что ж, Пьеро, — сказал он. — Про ваши умственные способности недаром ходят легенды! Да, вы правы! Этот грузовик до отвала набит кровью девственниц! Элитный продукт, скажем так!

Лицо старшего сына Сальвадо слегка дёрнулось.

«Понять, что в этом грузовике — кровь, он называет великими умственными способностями? — подумал Пьеро. — Он что, издевается? Это понял бы даже ребёнок!»

— Я только одного не могу понять, — промолвил Пинетти. — К чему весь этот карнавал с пушками, Пьеро? Неужели вы действительно думаете, что семья Пинетти задумала перебить Сальвадо и стать монополистами в городе?

— Нас понять, вообще-то не слишком сложно, — ответил Пьеро. — Вы просто поставьте себя на наше место. Наш партнёр (а некогда наш заклятый враг) предлагает нам купить у него огромное количество элитной крови по бросовой цене. Ну кто же при таком раскладе не заподозрит что-нибудь нехорошее?

— Вот вы зря, голубчик! — с прежней усмешкой произнёс толстяк. — Посмотрите сами: ни у меня, ни у моих парней оружия нет. Мы вас ни в чём не подозреваем, никакого подвоха от вас не ждём, а вы... — он указал на пулемёт в руках у Пьеро. — Не по партнёрски это выглядит, мой друг.

На миг в воздухе повисло молчание.

— Безопасность превыше всего! — внезапно сказал Луиджи.

«Хм, меня поражает мой брат! — отметил про себя Пьеро. — Не может сосчитать два и полтора, но порой при этом выдаёт очень умные мысли!»

— Вот! — щёлкнул пальцами Пинетти. — Вот именно! Безопасность! А ещё любовь к семье и забота о близких.

Вы же знаете, что у меня есть сын, Джузеппе? Вы же знаете, что я в нём души не чаю? Так вот, пойти войной на вашу семью, господа Сальвадо, равносильно тому, что подписать себе смертный приговор. А оставлять сына круглым сиротой я не собираюсь, друзья мои!

— Что-то не пойму, — проговорил Луиджи, тупо пялясь на толстяка. — Причём тут ваш сын?

«Что и требовалось доказать! — отметил про себя Пьеро. — Луиджи начинает нещадно тупить!»

Валентино Пинетти удивлённо вскинул брови.

— Хорошо, — сказал он. — Я разъясню вам подробнее. Видите ли, Луиджи... Дело в том, что...

Его слова заглушили первые выстрелы.

— ...так там же пиво надо пить! — закончил анекдот Джекки Гарсиа.

Энрико и Алессандро зашлись хохотом. Сам же Джекки был просто счастлив. Конечно! Первое же его дело — и он уже выступает в качестве телохранителя одного из своих боссов! Мало того, он ещё и свободно болтает с ним, травя анекдоты! Лучшего дебюта, пожалуй, и представить сложно.

Гарсиа столь увлёкся анекдотами, что даже не заметил четыре машины, подъезжающие к докам. Джекки совершенно не обратил внимания, как эти машины остановились.

Равно как и не увидел вылезающих из них дампиров в красных костюмах с пулемётами наперевес.

— Осторожно! — закричал Алессандро.

И тут Джекки заметил их.

«Красные убийцы». Они были уже рядом.

Гарсиа потянулся за пулемётом, но было слишком поздно. Ближайший к нему дампир открыл огонь по Джекки.

Пулемётная очередь серебряных пуль изрешетила молодого вампира насквозь.

Джекки Гарсиа замертво свалился на землю.

Энрико Сальвадо не знал, что на него нашло. Он не бежал прочь. Он не вступал в бой. Он просто тупо стоял и смотрел на то, что происходит.

Энрико и сам не знал, почему он впал в ступор. Ему ведь приходилось быть в передрягах и похлеще. А сейчас...

Младший сын дона Сальвадо тупо смотрел на то, как подъезжают дампиры на своих машинах. Он также тупо наблюдал, как «Красные убийцы» вылезли из машин и взяли в руки пулемёты.

«Осторожно!» — кричит Мартони откуда-то из другого мира.

Слышатся пулемётные выстрелы. Подстреленный Джекки валится с ног. А один из убийц наводит ствол на него, на Энрико Сальвадо, на младшего сына дона Сальвадо.

И что делает Энрико?

Ничего. Он просто стоит и смотрит на своего врага. Как будто его просто вырубило.

«Ну вот и всё, — подумал Сальвадо. — Сейчас меня пристрелят. А ведь я ещё даже не переспал со всеми шлюхами города!»

Недокуренная сигарета выпала изо рта Энрико и медленно, будто в замедленной съёмке, падает на асфальт...

Джонни Хоггинс, свернув в сторону от зловещего дома семьи Сальвадо, шагал по городу. Да, так, конечно, дольше, но зато от греха подальше. Водопроводчик весело насвистывал лёгкий джазовый мотивчик себе под нос. Солнце ярко светило на него со своего меж облачного пьедестала. Пели птицы.

День выдался просто прекрасным.

И тут Джонни заметил их. Скопление пяти дорогущих машин около портовых доков. Рядом с одной из них стояли два человека и весело смеялись, что-то увлечённо обсуждая. Третий человек сидел в машине.

Тогда наивный Хоггинс ещё не знал, что это не люди.

«И что это вдруг происходит такое скопление народа возле доков? — задумался он. — Чего такого интересного можно найти в порту — чёрт знает...»

Внезапно ситуация резко поменялась. К докам на огромной скорости подъехало ещё четыре машины. Все они были ядовито-красного цвета.

«Кто только додумался так машины красить? — успел подумать Джонни прежде, чем всё произошло. — Глаза же режет...»

Из машин один за другим выскочило с дюжину незнакомцев в красном одеянье. В руках у них были пулемёты. Короткая очередь — и один из парней, стоящих около машины падает наземь.

«Беги! — заорал внутренний голос Джонни. — Это не твоя разборка! Беги, пока тебя самого не изрешетили, дурак!»

Но тут внимание Хоггинса привлёк второй парень, стоящий рядом с машиной. Этот парень стоял безоружный под прицелом нескольких стволов. Он не бежал, не прятался, просто тупо смотрел на тех, кто вот-вот принесёт ему смерть. Он просто стоял, недоумённо открыв рот.

И тут Джонни не выдержал.

— Да ложись же ты, дурень! — заорал Хоггинс и, подбежав к парню, завалил его на асфальт. В следующую секунду пулемётные очереди прошили воздух прямо там, где только что стоял незадачливый парень.

— Энрико, лови! — воскликнул водитель, кинув парню пистолет.

Тот встряхнул головой и схватил ствол.

— Спасибо! — кивнул Энрико Джонни и открыл огонь по неприятелям.

Водитель же вылез из машины и, достав свой собственный пистолет, с криком: «За Джекки, суки!» стал стрелять вместе с Энрико.

В этот момент Джонни, лежащий на земле, заметил, что с трупом парня, которого только что расстреляли, происходят странные изменения. Он весь ссохся, покрылся жуткими морщинами и стал похож на настоящую мумию.

«Да что здесь, чёрт возьми, происходит?» — подумал Хоггинс.

Первым среди тех, кто находился в доках, на выстрелы среагировал Лука. Он резко повернулся к выходу, откуда раздавались выстрелы, и быстро побежал к нему.

— Эти черти — красные убийцы!!! — заорал Лука. — Сдохните, ублюдки! Сдохните!!!

И Фрайди открыл огонь. Толку от этого было, правда, мало. Пули разлетались в разные стороны, не задевая ни одного дампира. Но с другой стороны, это всё же положительно повлияло на ситуацию.

— А вы что стоите? — заорал Пьеро на своих подопечных. — Берите пример с Луки! Огонь по этим гадам! Огонь!!!

И вся семья Сальвадо устремили свои стволы на «Красных убийц». В то время как безоружные Пинетти трусливо жались к грузовику с кровью девственниц...

Семья Сальвадо быстро разобралась с непрошенными гостями. Их было гораздо больше. К тому же, вампиры Сальвадо стреляли гораздо более точно, нежели «Красные убийцы». У дампиров-отморозков полегла примерно половина бойцов, в то время как у семьи Сальвадо погибло всего два вампира и один дампир. Вскоре, осознав, что преимущество не на их стороне, оставшиеся в живых «Красные убийцы» запрыгнули в свои машины и поехали прочь.

— Эй! Эй! — воскликнул Энрико вслед уезжающим врагам. — Ну куда вы? Куда же вы? Ведь всё веселье ещё только началось! Куда вы?

Но «Красные убийцы» были уже слишком далеко.

Лежащий на земле Джонни поднял голову. Напротив него валялось семь трупов налётчиков. И все они, как и труп первого убитого парня, начали быстро превращаться в мумиеподобные тела.

«Да что ж здесь только творится? — мозг Хоггинса кипел. — Не бывает в жизни такого! Может, я сплю?»

Джонни на всякий случай ущипнул себя. Причём довольно больно. Но ничего не изменилось. Да он особо и не надеялся, что это поможет. Уж слишком реальным было происходящее.

Хоггинс мотнул головой. Так, что бы здесь не происходило, лучше сваливать. Мало ли что? Вдруг эти убийцы в красном поехали за подмогой? А вдруг...

Вдруг вот эти все мумии оживут и бросятся на меня?

Джонни потихоньку двинулся прочь от доков. И вот, когда Хоггинс уже был полностью уверен, что ему удастся уйти незамеченным, на его плечо легла чья-то рука.

Джонни обернулся. Перед ним стоял парень, которого водитель назвал Энрико.

— Куда это ты собрался? — спросил он.

— Да я... вот... Наверное, пойду уже... — пролепетал Хоггинс. Он уже и сам был не рад, что во всё это ввязался.

— Нет уж, братец! — покачал головой Энрико. — Ты ведь мне только что жизнь спас. И я этого безнаказанным не оставлю!

Странный парень улыбнулся и обнажил... Два белоснежных клыка.

Джонни со стоном свалился в обморок.

Глава 3

Глава 3

Хоггинс открыл глаза. Он сидел на заднем сиденье того самого автомобиля, вокруг которого и развернулась недавняя перестрелка. Перед ним сидели водитель и парень, которому несколько минут назад Джонни спас жизнь.

Парень, у которого были белоснежные клыки.

«Неужели? — пронеслось в голове у Хоггинса. — Неужели все эти сказки про вампиров, создавших свою мафию оказались правдой? Неужели они действительно существуют?»

— О, проснулась наша спящая красавица! — весело воскликнул Энрико. — Гляди-ка, Алекс, проснулась!

— Хм, с добрым утром! — донёсся голос того, кого назвали Алексом.

— Тебя хоть как зовут-то, парень? — спросил Энрико.

Джонни решил, что молчать будет себе дороже.

— Джонни, — сказал он. — Джонни Хоггинс. Скажите, а не могли бы вы меня отпу...

— Что ж, Джонни, очень приятно! — сказал вампир. — Смотри там, на заднем сиденье особо не балуйся! А то я тебя укушу, понял?

И Энрико рассмеялся.

Хоггинс сглотнул. Из уст вампиров фраза «А то я тебя укушу» не выглядит такой уж безобидной шуткой.

— Ах да, где же мои манеры! — проговорил Энрико. — Ты мне уже жизнь успел спасти, а я так до сих пор и не представился! Что ж, меня зовут Энрико Сальвадо. Может, слыхал о таком?

Хоггинс снова сглотнул. «Сальвадо», а чего ещё было ожидать? Великие и ужасные вампиры-мафиози существуют в реальности. Теперь это уже неоспоримо.

— Мне тоже очень приятно познакомиться! — сказал вампир. — А это, — он указал на водителя. — Это Алессандро Мартони, мой личный водитель. Можешь называть его просто Алекс. Он дампир. Ты ведь знаешь, кто такие дампиры, Джонни?

— Г-г-г-гномы? — Хоггинс выдал то, что первое пришло в голову.

— Какие ещё гномы? — возмутился Алессандро. — Ты на что вообще намекаешь? У меня, между прочим, рост 178 сантиметров! Это почти что выше среднего, так что...

— О, Алекс, успокойся! — сказал Энрико. — Ты разве не видишь, наш друг напуган. Ещё бы, встретить живых вампиров! Джонни, позволь я тебе объясню: дампиры — это дети вампиров и обычных людей. Они...

Энрико говорил долго, но Хоггинс не слушал его. Перед его глазами проходила вся его жизнь — первая ушибленная коленка, первая пятёрка в школе (а рядом с ней и первая двойка), первый поцелуй... Джонни был уверен, что дни его сочтены.

— Прошу вас, дон Сальвадо, — вымолвил он. — Когда будете меня убивать, сделайте это по-быстрому. Не надо есть меня живьём, прошу...

На миг в машине повисла тишина.

Прервал её дикий хохот Энрико.

— Слышал, Алекс, слышал? — произнёс вампир. — Он думает, что мы решили его съесть! Во, смех!

— Ням-ням! — улыбнулся Алессандро Джонни через зеркало заднего вида, многозначительно облизнувшись.

Джонни почувствовал, как внутри него всё холодеет.

— Не волнуйся, Джонни, мы тебя не съедим! — подмигнул ему Энрико. — Так просто ты от нас не отделаешься! Помнишь же, как я сказал, что я тебя безнаказанным за спасение моей жизни не оставлю, верно? Так вот...

Ну, во-первых, я не дон. Я всего лишь его младший сын. А во-вторых... Скажи мне, Джонни, ты никогда не хотел стать членом ВампоМафии?

Хоггинс недоверчиво посмотрел на Энрико.

— Вы что, хотите сделать из меня вампира? — спросил Джонни.

— Ты что? Ни в коем случае! — замотал головой вампир. — Ты хоть представляешь, что такое быть вампиром? Испытывать жуткий голод без человеческой крови? Чувствовать на коже обжигающие лучи солнца? Смотреть на людей, как на еду? Да что там, даже зеркалом не пользоваться? Нет, такого и врагу не пожелаешь, не то, что тому, кто тебе жизнь спас. Я не предлагаю тебе стать вампиром. Я предлагаю тебе работать на вампиров.

Джонни с удивлением посмотрел на него. Уж чего-чего, а благодарности от вампира он никак не ждал.

— Скажи мне, Джонни, — проговорил Энрико. Сейчас он уже был совершенно серьёзен. — Кем ты работаешь?

— Водопроводчиком, — ответил тот.

— Водопроводчиком, значит, — отметил вампир. — Что ж, я понял, сколько ты зарабатываешь. А ты хочешь зарабатывать в день столько, сколько ты сейчас зарабатываешь в месяц?

Джонни задумался. Что от него хочет этот вампир? Зачем он его везёт вместе с собой?

— Подумай, Джонни, подумай! — произнёс Энрико. — И сделай правильный выбор. Прямо сейчас. Потому что если ты думаешь, что я дам тебе возможность всё тщательно взвесить дома месяц-другой, а потом прийти ко мне, когда тебе вздумается, то ты сильно ошибаешься. Тебя ко мне на пушечный выстрел не подпустят, я об этом позабочусь. Ты, конечно, всё равно просто так от меня не уйдёшь. Я дам тебе 15 тысяч долларов, и гуляй, Джонни! Но ведь ты же можешь получить гораздо больше.

— Но шеф... — произнёс Мартони. — Мы ведь даже не придумали, чем ему заниматься...

— Придумаем! — махнул рукой Энрико. — Ну так что, Джонни? Решайся! Да или нет?

— Да! — неожиданно даже для самого себя ответил Хоггинс. — Я согласен работать с вами.

— Отлично! — улыбнулся вампир. — Ты не разочаровал, Джонни! Алекс, курс на наш дом! В семье Сальвадо сегодня будет праздник — мы будем чествовать нашего нового члена семьи!

И машина с вампиром, дампиром и человеком понеслась вперёд.

Валентино Пинетти сидел в своей комнате, наслаждаясь плавной мелодией текущей из новенького граммофона. Комната была уютно обставлена по последнему писку моды. Напротив кресла, в котором сидел дон, висела картина. На ней был изображён молодой вампир с прекрасными чертами лица. У него были тёмные волосы и серые глаза. Немного он был похож на самого Валентино.

«Джузеппе! — с теплотой подумал дон, глядя на картину. — Джузеппе, сынок! Как же я только тебя люблю...»

В этот момент в комнату вошёл сам Джузеппе. Валентино не мог оторвать от своего сына глаз. Высокий статный вампир — в жизни он был ещё прекраснее, чем на картине. Он подошёл к отцу с шаловливой улыбкой на губах.

— Привет, батяня! — сказал Джузеппе.

— О, сынок! — Пинетти-старший встал со своего кресла и, подойдя к сыну, обнял его. — Я так скучал! Я не видел тебя целых...

— Полдня, — с усмешкой добавил его сын.

— Да, полдня, — благоговейно произнёс Валентино. — Но эти полдня показались для меня вечностью!

«Идиот! — отметил для себя Джузеппе. — Он даже не понимает, что я над ним смеюсь!»

— Слушай, пап! — вслух сказал он. — Я слышал, что сегодня ты попал в передрягу. Я слышал, что там стреляли. Что тебя чуть не убили. Я даже слегка переволновался.

«Конечно, переволновался, — продолжил он про себя. — Кто ж мне будет деньги на халяву давать, если его укокошат!»

— Ах, Джузеппе! — по глазам Валентино было видно, что тот готов расплакаться от счастья. — Ты не представляешь, как же мне приятно, что ты тоже обо мне заботишься! Нет, ничего страшного не произошло, всё в порядке. Просто рядовая перестрелочка. Такое, к сожалению, бывает в нашей работе...

— Я беспокоюсь о другом, пап. — Джузеппе прошёл через комнату к окну. — Это ведь именно на сделке с семьёй Сальвадо эти «Красные убийцы» на нас налетели. Скажи, не обернётся ли это распрей с Сальвадо. Ведь если они решат, что это ты договорился с дампирами... Даже не знаю, что начнётся.

— О нет, сынок! — замахал своими пухлыми ручками Валентино. — На меня они не подумают ни в коем случае! Мы с Сальвадо давние друзья. Да, когда-то у нас были разногласия, но всё это далеко в прошлом! Они никогда о нас такого не подумают. К тому же, на сделке мы были без оружия. Кто же захочет приезжать на сделку, где, как он знает, будут стрелять, без стволов?

— На это можно взглянуть и по-другому, — произнёс Джузеппе. — Если бы ты договорился с дампирами о нападении, тебе уж точно нечего было бояться. Вот поэтому ты и не взял оружие. Вполне логично. Так могут и подумать Сальвадо. Разве не так?

— Джузеппе! — пропел дон. — Ты, конечно, умён не по годам, но пойми: мы с Сальвадо — не враги. Так что нам бояться абсолютно нечего!

— Ладно, папаня! — Джузеппе, улыбнувшись, подошёл к отцу. — Ты меня успокоил. Теперь поговорим о главном. — Он заговорщицки улыбнулся. — Мне нужны десять тысяч долларов. Прямо сейчас.

— Конечно же, сынок! — Валентино даже обрадовался тому, что неприятный разговор окончен. — Вот, вот тебе денежка! — он торопливо достал из кармана кошелёк и вынул оттуда несколько денежных купюр. — Возьми! И не в чём себе сегодня не отказывай! Возьми, малыш! Возьми!

Джузеппе с едкой улыбочкой взял отцовские деньги.

— Спасибо, батя! — сказал он. — Ну, теперь я пошёл...

— Подожди! — резко остановил его отец.

— Что случилось? — не понял Джузеппе.

— Пылинка! — произнёс дон Пинетти, стряхивая пиджак на плече у сына. — Пылинка прицепилась! Мой сын никогда не будет ходить в пыли!

С этими словами воодушевлённый Валентино чмокнул Джузеппе в щёку.

— Хорошо, хорошо, отец! — усмехнулся тот. — Я ценю твою заботу, но мне уже пора. Девчонки там заждались.

— Да-да, конечно, сынок, иди! — сказал раскрасневшийся Валентино. — Желаю тебе прекрасно отдохнуть!

— Хорошо, папа! — Джузеппе резко повернулся, чтобы избежать новых любовных излияний отца, и пошёл прочь.

«Как же я его люблю!» — подумал Валентино.

«Какой же кретин!» — подумал Джузеппе.

Машины с членами семьи Сальвадо подъехали к их дому. Первыми из автомобиля вылезли Энрико и Джонни. Алессандро остался сидеть на своём месте. Негоже шофёру-дампиру ходить вместе со своими боссами.

Следом из своих машин вышли Пьеро и Луиджи. Пьеро, водрузив пулемёт на правое плечо, подошёл к Энрико.

— Знаешь что, брат? — сказал он. — По-моему, прихватить с собой этого, — Пьеро кивнул на Джонни, — не самое лучшее решение.

— Знаешь что, брат? — улыбнулся в ответ Энрико. — «Этот», — теперь он кивнул на Джонни, — мне, между прочим, жизнь спас! Так что это мне решать, брать его с собой или нет!

— Ладно, Энрико, — произнёс Пьеро. — Тебе, конечно, виднее. Но знай. Отец будет недоволен.

— С отцом уж я как-нибудь сам объяснюсь! — заверил его младший брат. — Так что не переживай, брателло! Всё будет прекрасно!

«Вот что называется вампиры! — подумал Джонни, стоящий всё это время чуть поодаль. — Они разговаривают обо мне так, как будто меня и нет вовсе! Может, ещё не поздно отказаться от предложения Энрико?»

Хоггинс на несколько секунд задумался. Отказаться? И упустить такой шанс разбогатеть? Он что же, дурак — отказываться от той суммы денег, что ему предложили? Нет, такой шанс бывает один раз в жизни. Да и то далеко не у всех. Джонни решительно откинул мысли об отказе Энрико.

— А что мы тут все стоим и не заходим? — донёсся голос Луиджи. — Так надо?

— Хм, а Луиджи-то прав! — рассмеялся Энрико. — Давайте-ка по-быстрому посетим наш родной дом. А то дон Сальвадо уже, глядишь, заждался. Джонни, за мной! — он обернулся к Хоггинсу, словно чтобы удостовериться, что тот никуда не убежал.

Джонни поспешно последовал за ним.

Братья Сальвадо и Хоггинс зашли в дом. Прямо на пороге их уже встречал сам дон. Справа от него стоял Антонио Кольбео.

Именно этот толстый вампир и заговорил первым.

— Ребята! — радостно произнёс он. — Как же хорошо, что вы все вернулись! Живые! Нам позвонили и сказали, что в доках была стрельба! Как же я переволновался! Пьеро, слава всем вампирам, ты жив! — и Антонио, не сдерживая чувств, побежал (а для его комплекции более применимо сказать покатился) обнимать старшего сына дона Сальвадо.

Пьеро улыбнулся. Ему нравился этот маленький толстый забавный вампир, который как всегда всё перепутал.

— Как будто это его чуть не убили, а не меня! — немного обиженно проворчал Энрико.

— О, я извиняюсь! — чуть виновато Антонио отошёл от Пьеро. — Мне просто сказали, что одного из братьев Сальвадо чуть не убили, и я подумал, что...

— Да ничего страшного, Тони! — произнёс Энрико. — Я сегодня остался в живых, и мою радость по этому поводу ничто не омрачит!

Все заулыбались. Даже дон озарил улыбкой своих сыновей.

Всю радость омрачил Луиджи.

— Сегодня мы потеряли троих, — сказал он. — Джекки Гарсиа. И ещё двое ребят погибли. Погибли, в общем-то, ни за что. У нас в кармане крупная партия крови, зато на нас три похоронные службы. Это печально, дон Сальвадо.

Все посмотрели на дона.

— Что ж, может быть, парни погибли и зря, — произнёс он. — Но неотомщёнными они не останутся! Я даю вам слово, мои сыновья: братья Панелли сильно пожалеют о том, что сделали. Не в первый раз они лезут против нас. И каждый раз они получают мощный отпор. Но в этот раз они перегнули палку. И они сильно, очень сильно, дети мои, поплатятся. А теперь... — Джованни Сальвадо посмотрел на Джонни Хоггинса. — Скажите мне, что это за молодой вампир, и почему он стоит здесь, рядом с моими сыновьями?

— Это не вампир, — отозвался Энрико. — Это человек, отец. И теперь он будет работать на нас.

У дона Сальвадо глаза на лоб полезли.

— ЧТО?! — вымолвил он.

Питер Панелли, высокий светловолосый дампир, сидел в своём кресле, закинув ноги на стол. Он ждал, когда же, наконец, придёт его младший брат.

Укрытием, в котором базировался штаб «Красных убийц», был старый заброшенный завод. Когда-то давно он работал, принося, кстати, приличный доход, но эти времена давно минули. Владелец завода разорился, а здание осталось без рабочих и без владельца. Именно тогда туда и вселились братья Панелли со всей своей огромной бандой.

Питер курил сигарету, глядя на часы, которые он повесил над входной дверью в его так называемый «офис».

«Ну где же ты ходишь, Серж? — нетерпеливо подумал он. — Я тут уже и ждать задолбался, а ты...»

В этот момент дверь в «офис» отворилась, и внутрь зашёл его брат. Он был немного пониже ростом своего брата, но светлые волосы и голубые глаза, а также черты лица выдавали его родственные связи с Питером.

— О, Серж, братишка! — радостно произнёс Панелли-старший. — Как я рад, что ты пришёл! Рассказывай, как там наш десант? Уже вернулись?

— Вернулись, братуха, — сказал Серж. — Жару мы им задали конкретно. Энрико наверняка обделался в свои дорогущие брюки, когда на него ствол наставили.

— Постой-ка, — проговорил Питер, затушив сигарету. — Что, никого из командования Сальвадо не убили?

— Не удалось, братишка, — откликнулся Серж.

— Ну и хрен с ними! — сказал Питер, точно метнув потушенную сигарету точно в мусорное ведро. — В следующий раз убьём. Информатор наш никуда не денется, так что...

Только сейчас Панелли-старший заметил, насколько расстроен его брат.

— Что такое, Серж? — обеспокоено спросил Питер. — Что случилось? Всё ведь хорошо — мы надрали зад Сальвадо! Почему ты грустишь?

— Семерых, — грустно произнёс его брат. — Мы потеряли семерых, Пит! Семь отважных лихих дампиров больше никогда не вернутся домой. Всё из-за нашего налёта, Пит! Они погибли ни за что! И ты после этого говоришь, что мы надрали зад Сальвадо? Да это они надрали зад нам! Вот почему я грущу, Пит!

— Что ж, я всё понимаю, — произнёс Питер через секундную паузу. Терять своих друзей — всегда тяжело, Серж. Я не спорю. Но говорить, что они погибли ни за что, я бы не стал.

С чего начинается ливень, брат? С одной капли воды, упавшей с небес. Так и наше нападение на семью Сальвадо в доках стало первой каплей по уничтожению этих зазнавшихся индюков. Они ещё пожалеют о том, как относятся к нам, дампирам. Для них мы — жалкие полукровки. Так было, так есть и так будет до тех пор, пока мы не истребим вампиров. Полностью. И начнём мы с семьи Сальвадо, брат мой.

Повторюсь, атака в доках — лишь первый шаг. Дальше будет больше. Мы видим, что наш информатор в семье Сальвадо сам заинтересован в том, чтобы эта империя пала. Так что всё ещё будет. Мы ещё изопьём из кубка кровь Джованни Сальвадо, вот увидишь!

Серж улыбнулся.

— Да, брат, ты прав! — сказал он. — Сегодня мы победили. Пусть это и маленькая, совсем незаметная победа, но... Такое надо отпраздновать!

Он достал из-за пазухи бутылку с красной жидкостью.

— Это что? — с наигранной недоверчивостью спросил Питер. — Вино? В сухой закон? Ты что, охренел, братец?

— Это гораздо лучше, чем вино! — произнёс Серж. — Наше любимое, Питер! Кровь наркомана!

Питер улыбнулся. Обычно вампиры и дампиры избегали потребления крови наркоманов. Уж слишком сильное привыкание она могла вызвать. Но братья Панелли сидели на этом пойле уже давно, так что тут было не до размышлений.

— Наливай! — Питер пододвинул пустой стакан, стоящий на столе, к Сержу с его бутылкой.

— ЧТО?! — повторил свой вопрос дон Сальвадо.

Он, Энрико и Антонио стояли в кабинете дона. Джованни Салдьвадо негодующе смотрел на сына.

— Как тебе в голову такое могло прийти? — орал дон на Энрико. — Ты же знаешь, с каким скрипом я согласился на то, чтобы брать в наши ряды дампиров, а тут приходишь ты и приводишь в семью... ЕДУ?!

Антонио осторожно посмотрел на босса. Таким, злым, нет, просто разъярённым, он не видел его никогда в жизни.

— Дон Сальвадо, ну зачем же всю сводить к классовому неравенству, — проговорил Энрико. — Знаете, как называется такое отношение к представителям другой расы? Фашизм, это называется, дон Сальвадо.

И после этих слов Энрико едко улыбнулся отцу.

— Прекрати паясничать! — заорал отец на сына. — Называешь меня на «вы», смеёшься, будто я не твой родной отец! Скажи мне с чего, с чего вдруг мне брать в свою семью какого-то... Какого-то человека?!!

— Ладно, отец, я отвечу, — сказал Энрико. — Этот человек, или, как ты выразился эта «еда» полчаса назад спасла мне жизнь. Джонни свалил меня на землю, когда по мне открыли огонь «Красные убийцы». Я в тот момент впал в ступор, и если б не эта «еда», меня бы просто расстреляли.

Дон Сальвадо начал постепенно приходить в себя.

— Вот значит как... — задумчиво произнёс он. — Что ж, семья Сальвадо — честная семья. Мы не бросаем друзей. Мы караем предателей. Мы наказываем обидчиков. И, главное, мы всегда платим долги. В том случае, если он действительно тебя спас, мы, да что там, я ему просто обязан. Хорошо, мы возьмём его в семью. Случай, конечно, беспрецедентный, но... Всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Только вот в чём вопрос. Что этот Джонни Хоггинс будет делать в наших рядах? Стрелять он не умеет. Водить, как я понял, тоже. Чем ему заниматься в семье Сальвадо?

— Отец! — расплылся в улыбке Энрико. — Уж поверь мне, мы найдём применение для нашего нового члена семьи!

— Ко мне пришла одна мысль! — сказал Антонио. — Заряжать оружие серебряными пулями — процесс очень долгий и болезненный. Даже в перчатках серебро жжёт пальцы нашим ребятам. А если доверить эту зарядку Джонни? Он же человек, значит, серебро ему не навредит.

— Хм... — дон Сальвадо задумался. — А это мысль! И почему мы раньше так не делали...

— Вот видишь, отец! — проговорил Энрико. — Я же говорил, что место для моего спасителя найдётся! А теперь — Джонни Хоггинс, твой выход! — младший сын дона Сальвадо открыл дверь на выход из кабинета, и в комнату неуверенным шагом зашёл Хоггинс.

— Подойди поближе, Джонни! — произнёс Джованни. — Подойди, не бойся.

Хоггинс поднял взгляд и подошёл к дону. Внутри у человека всё тряслось, но он, как мог, себя сдерживал. Джонни понимал, что в любую секунду они могут на него наброситься и выпить из него кровь, но...

Но он почему-то верил этому Энрико. Ведь Джонни действительно спас жизнь этому ехидному вампиру.

— Слушай, Джонни! — сказал дон. — Я сказал это один раз и повторю это вновь. Семья Сальвадо всегда платит долги. Ты спас моего сына. Для меня этот поступок просто бесценен. И мы не можем не помочь тебе в ответ. И мы возьмём тебя в нашу семью, если ты, конечно, сам этого хочешь.

Подумай хорошенько, Джонни. Сейчас решается твоя судьба. Ты готов вступить в наши ряды?

Хоггинс посмотрел по сторонам. Может, не стоит? Может, нужно отвергнуть зловещее предложение вампиров?

Он взглянул на Энрико. Тот одними губами проговорил лишь несколько слов.

И Джонни эти слова понял.

«А то укушу!»

Хоггинс понял, что отказываться нельзя.

— Хорошо! — кивнул он головой. — Я согласен.

— Тогда... — дон Сальвадо широко улыбнулся. — Я поздравляю тебя, Джонни! Ты принят в семью Сальвадо!

Энрико радостно захлопал в ладоши. Антонио поддержал эти овации.

Хоггинс посмотрел на них с улыбкой.

— Что ж, — произнёс он. — Теперь у меня есть новая семья!

— Итак, господа вампиры и дампиры! — провозгласил Энрико. — Вам поступил новый приказ! Все вместе... Сегодня... Мы... Обязаны... БУХАТЬ!!!

Вся большая семья Сальвадо поддержала его радостными криками. В небольшом саду дома Сальвадо сегодня собрались фактически все члены семьи. Праздник организовал Энрико в честь принятия Джонни в состав семьи. Всем были налиты огромные порции крови алкоголиков, а специально для виновника торжества было добыто отборное вино.

— Ну как? — Энрико подошёл к Хоггинсу. — Здорово у нас здесь, правда, Джонни?

— Да, всё круто! — проговорил тот. Он уже успел познакомиться с Ральфом, Френком, Бобби, Эндрю и...

И у него уже просто кружилась голова от новых имён, которые теперь стали для него роднёй.

— Конечно, круто! — поддержал его младший сын дона. — У нас всегда круто! С нами не соскучишься, Джонни!!!

Ральф, стоящий неподалёку, вдруг вспомнил про ещё одного вампира. А именно о Луке Фрайди. За этим типом нужен был глаз да глаз, а то ещё хлебнёт лишнего, а там...

Недолго и до беды.

Быстро оглядев сад, Ральф увидел Луку. Тот сидел в небольшой беседке в полном одиночестве.

— Эй, Лука! — воскликнул Ральф, заметив бунтаря. — Не хочешь хлебнуть? Кровь алкаша, всё как ты любишь!

— Я сегодня не пью, — сурово сказал тот.

«Странно, — заметил про себя Ральф. — Он, похоже, действительно не пил. Может, ему наоборот не помешает чуть-чуть... Хотя бы чисто символически...»

— Брось, мужик! — сказал он. — Когда такое было, чтобы Лука Фрайди отказывался от халявной выпивки?

— А это не мой праздник, Ральфи!!!

Последнее слова Лука произнёс явно громче, чем полагалось бы. Все разговоры в саду резко смолкли. Все уставились на Фрайди, осмелившегося такое сказать.

— А что? — Лука, увидев, как все на него пялятся, встал со своего места. — Разве не так? Разве это наш праздник? Разве такое вообще можно назвать праздником?!!

Молчание продолжилось. Смолкли даже скрипки музыкантов, наигрывающих лёгкие праздничные мотивчики.

— Посмотрите! — продолжил свою речь Фрайди. — Посмотрите, до чего мы докатились! Сначала мы брали в семью дампиров. Я думал, что уже хуже быть не может. Оказалось, что нет! Может! Вы только подумайте, что сегодня происходит! Мы берём в семью человека!!! Что дальше? Может, будем брать в семью свиней? Я имею в виду настоящих свиней, с пятачками и хвостиками крючком! А что? Они ведь такие классные! — Лука сплюнул на землю. — И после этого мы можем считаться настоящей вампирской семьёй? Докатились! Это не праздник! Это поминки по старой доброй фамилии семьи Сальвадо!

После этого Лука развернулся и вышел из сада.

Пьеро даже присвистнул.

— Честно говоря, я даже и не ожидал, что так всё обернётся... — произнёс он. — Прямо вот так резко...

— Не волнуйся, Джонни! — заботливо повернулся к Хоггинсу Энрико. — Я поговорю с Лукой. С ним бывают некоторые... — он почесал затылок. — Проблемы... Так, а что это мы тут все замолчали? — Энрико повернулся к присутствующим в саду. — Приказ пить и веселиться никто не отменял! Так что быстро взяли в руки рюмки — и пьём за нашего нового брата! Джонни Хоггинсу — ура!

— Ура! — донёсся неуверенный голос из сада.

— Ура! Ура! — начали поддерживать его остальные.

— УРА!!! — завопили все.

Джонни Хоггинса взяли на руки и принялись подбрасывать в воздух.

Женщина двадцати пяти лет с чёрными волосами и зелёными глазами сидела в небольшом баре, наблюдая за машинами, проносящимися за окном. Вампирша уже чуяла приближающийся запах крови, которую ей предстоит пролить.

В бар зашёл Джованни Сальвадо.

— Что ж, надо отдать должное, — произнесла загадочная женщина. — Вы не заставили женщину ждать.

— Дон Сальвадо никогда не опаздывает, — произнёс тот. — Тем более на столь важное дело. Кошка... Так ведь ты хочешь, чтобы тебя называли?

— Именно. — Женщина внимательно посмотрела на него.

— Ты ведь действительно та самая Кошка, — проговорил Сальвадо. — О которой говорят, что она лучшая наёмница из вампиров...

— ...и лучшая вампирша из наёмников, — окончила она. — Именно. Кто должен умереть?

— Питер Панелли, — проговорил дон. — И чем быстрее, тем лучше.

— Аванс? — деловито произнесла Кошка.

— Естественно, — сказал Сальвадо. — Фрэнк, рассчитайся с девушкой.

Вампир вышел из тени с кейсом, полным долларов.

— Берёшься? — спросил Джованни Сальвадо.

— Не волнуйтесь, — произнесла наёмница. — Я убью его прежде, чем вы успеете сказать «Мяу!».

И, взяв кейс, Кошка растворилась в темноте.

Глава 4

Глава 4

Питер увлечённо раскачивался на качелях. Он взмывал в воздух, махая своими маленькими ножками, и рассекал воздух своим телом.

Маленький Питер был просто увлечён своим полётом.

И тут, взлетая в воздух в очередной раз, мальчик внезапно вспомнил про свою маму. Ему захотелось прийти к ней, обнять её, рассказать о том, как он провёл этот день (насыщенный, полный приключений день). И Питер, легко соскочив с качелей, побежал к своему дому.

Мальчик зашёл в прихожую.

— Мам! — крикнул он. — Мам, это я, Питер! Я пришёл к тебе!

Но ответом ему было молчание. Мама почему-то не услышала его зов.

— Мам! — Питер шагнул в комнату для гостей. — Мам, ты здесь?

Мальчик огляделся. Мамы там не было.

«Где же мама? — пронеслось в голове у Питера. — Может, она на кухне? Бывает с ней так, что когда она моет посуду, то ничего вокруг себя не видит и не слышит...»

Мальчик прошествовал по коридору в кухню, зовя маму. Этот коридор почему-то показался ему длинным, просто невероятно длинным...

— Мама! — произнёс мальчик, входя на кухню. — Мама, ты здесь?

Но и здесь мамы не было.

«Куда же она делась? — подумал Питер. — А, я понял! Она сейчас в ванной! Точно! Вода льётся, и мама меня не слышит!»

Мальчик забрался по лестнице на второй этаж и двинулся к ванной комнате.

— Мама! — продолжал кричать он. — Мама, ты здесь? Ты в ванной, да? Это я, Питер...

Но едва подойдя к ванной, мальчик уже понял, что это предположение также ошибочно. В ванной не текла вода, а значит...

«Значит, мамы там нет!» — подумал Питер.

— Мам, ты здесь? — заглянул он в ванную комнату на всякий случай.

Но там было пусто, как и предположил мальчик.

«Что же здесь происходит? — недоумевал Питер. — Куда, куда могла пропасть моя мама? Она ведь никуда из дома не выходила! Я видел, когда качался на качелях. Мама всё ещё здесь, дома!»

И тут мальчика посетила идея. Мама здесь. Просто она решила поиграть с ним в прятки, вот и всё. Взрослые порой относятся ко всему беззаботнее, чем дети, так что...

«Хорошо, мама! — подумал мальчик. — Давай сыграем! Я тебя ведь всё равно найду!»

Выкрикивая слово «Мама!», Питер двинулся по коридору. Он заглядывал в каждую комнату, проверял каждый шкаф, смотрел в каждом тёмном углу, но мамы нигде не было. Наконец мальчик добрался до последней двери в коридоре.

«Это же кабинет отца! — пронеслось в голове у Питера. — Но что, что мама здесь делает? Ведь обычно туда заходит только сам отец...

А, понятно! Она специально спряталась в его кабинете, чтобы сложнее было её найти! Вот оно что! Ну ничего, сейчас Питер найдёт свою мамочку, и тогда...»

Мальчик не успел придумать, что будет тогда, прежде чем он открыл дверь.

— Туки-туки, мамо... — начал было говорить Питер.

И остолбенел, глядя на картину, что открылась его взору.

Первым, что он увидел, была перевёрнутая табуретка. Она валялась по центру комнаты. Затем его взгляду предстала она.

Мама.

Она действительно была здесь.

Мама болталась под потолком. На шее её была затянута петля. Верёвка была привязана к потолку. Мама выпученными мёртвыми глазами безмолвно взирала на сына.

Она слегка покачивалась из стороны в сторону на своей верёвке.

Питер Панелли закричал и...

...проснулся. Он сидел на стуле в своём небольшом кабинете, который когда-то давно был кабинетом директора завода. Того самого, где располагался штаб «Красных убийц». Видимо, Питер уснул здесь вчера вечером за размышлениями о судьбе и дальнейших планов «Красных убийц».

«Чёртовы сны! — подумал Питер. — Ненавижу их! Они всегда напоминают о том, что, казалось бы, уже совсем забыл и вообще выкинул из головы! Ненавижу!»

Но Панелли знал, что эти сны его теперь так просто не покинут. С того самого дня, как он в реальности нашёл свою мать висящей под потолком в кабинете отца, эти сны не отпускали его. Под теми или иными обстоятельствами сны вновь и вновь возвращали Питера к моменту, когда он увидел свою мать, раскачивающеюся на верёвке под потолком.

Питер даже и предположить не мог, что ему делать, чтоб они от него отступились. Похоже, оставалось только смириться.

В этот момент в комнату вошёл его брат, Серж.

— Что такое, Пит? — спросил он. — Ты почему-то кричал... В чём дело?

— Сны, Серж... — произнёс Панелли-старший. — Ты же знаешь, они меня преследуют... Когда-нибудь доведут, проклятые...

— Сочувствую, Пит, — произнёс Серж, глядя на брата. — Послушай, там нас подопечные ждут. Обсудить дальнейшие шаги. Сказать им, чтоб расходились или...

— Нет, Серж, я пойду. — Питер встал со своего кресла. — Тем более, что к нам сегодня должна прийти наша гостья... Сам понимаешь.

Серж кивнул и направился к выходу. Его брат двинулся вслед за ним.

Кошка быстро продвигалась по коридору заброшенного завода. Она проникла на него через чёрный ход, который даже никем не охранялся.

«У любой крепости есть свои слабые места, — подумала наёмница, пробегая мимо оживлённого центра логова „Красных убийц“. — Главное — уметь их найти».

В центре уже стояла её будущая жертва. Питер Панелли что-то ожесточённо обсуждал со своим братом, Сержом. Их окружала толпа подчинённых. Все они были одеты в красные пиджаки и такие же красные штаны.

«Сколько же, однако, красного цвета! — про себя заметила Кошка. — Прямо в глазах рябит!»

Наёмница остановилась. Атаковать цель здесь? Нет уж. Слишком открытая местность. Её вычислят здесь буквально в два счёта. Надо найти место укромнее.

Взгляд девушки упал на платформу, находящуюся под самой крышей здания. О, а вот это как раз подойдёт! Пока эти идиоты спохватятся о том, что их лидера убили, она уже успеет миллион раз убежать. Даже не верится, что всё так просто.

В два прыжка Кошка достигла своей цели. Она подбежала к небольшому котлу, стоящему под платформой, прыгнула на него, оттолкнулась и в один момент приземлилась на платформу.

Да, отсюда и вправду открывается прекрасный вид на жертву.

Кошка достала своё оружие. Оружием оказались метательные ножи.

Наёмница уже давно отказалась от пистолетов. Громоздкие, тяжёлые, шумные — они никак не годились для её стиля. Даже миниатюрные дамские пистолеты казались для Кошки крайне неудобным оружием. К тому же, шум, который они создавали, просто выводил наёмницу из себя. На один выстрел могло сбежаться столько охраны, что ей и не снилось. Нет, пистолеты тихой и скрытной Кошке не подходили совсем.

Некоторое время она использовала мини-арбалет. Но он тоже не принёс Кошке необходимого результата. По положению стрелы, торчащей из трупа жертвы, несложно было определить и место, откуда стреляла наёмница.

Это Кошке тоже не подходило.

И тогда остановила свой выбор на метательных ножах, сделанных из настоящего серебра. Удобные, лёгкие, и по ним совершенно невозможно установить, где стоит убийца — вот это действительно было под стать Кошке!

Наёмница посмотрела на цель. Питер Панелли что-то яростно обсуждал со своим братом. Возможно, новый удар по семье Сальвадо.

А возможно, они просто не поделили местную шлюху. Кошке было наплевать. Ей платили не за размышления по поводу Питера Панелли.

Ей платили за его смерть.

Кошка прицелилась. На мгновение всё её тело замерло. Глаза превратились в настоящие кошачьи глаза — зрачки сузились до состояния узеньких ниточек, а белки стали зелёными. Кошка уже была готова метнуть свой нож, как вдруг...

Ей в затылок упёрлось дуло пистолета.

— А, вот и наша гостья! — послышался смешок одного из людей Панелли, стоящего за спиной Кошки. — Наконец-то мы тебя дождались!

Наёмница замерла на месте.

— Ну же, киска! — продолжал говорить «Красный убийца». — Опусти нож, это глупо. Мы тебя столько ждали, и тот факт, что ты пришла именно ко мне, так радует...

— Ты знаешь одну старую поговорку? — внезапно промурлыкала Кошка.

— Поговорку? — переспросил мужик с пистолетом. — Не знаю. Говори её быстрей, и пойдём уже. А то босс, наверное, заждался...

В его голосе чувствовалась насмешка.

— Вы никогда не поймаете кошку, — произнесла она, — если она сама этого не захочет!

Кошка резко, в одно мгновение, развернулась и воткнула нож в руку «Красного убийцы», в которой он держал пистолет ещё секунду назад упирающийся ей в затылок. Противник заверещал от боли, выронив оружие из рук. Кошка схватила врага за грудки и скинула его вниз с платформы.

Вся эта потасовка не могла не привлечь внимания собравшейся вокруг Питера и Сержа Панелли банды.

Питер увидел её первым.

— Она там! — закричал он. — Огонь! Огонь по Кошке! Миллион баксов пристрелившему её! Огонь! Огонь!!!

Кошка легко перепрыгнула с одной платформы на другую и понеслась вперёд, делая в воздухе изящные сальто под градом пуль недоброжелателей. Она уже видела путь к отступлению.

Окно над одним из гигантских котлов. Именно туда Кошка и стремилась.

Наёмница сделала два лёгких красивых прыжка и оказалась на подоконнике заветного окна.

— Чао-какао, неудачники! — Кошка на прощанье послала воздушный поцелуй своим преследователям и скрылась в ночной темноте.

— Упустили, — печально констатировал Питер. — Вот же чёрт!

Он с размаху ударил в чугунный котёл, оставив там приличную вмятину.

— Вот ваш аванс! — Кошка с размаху бросила кейс на стол дона Сальвадо. — Можете не волноваться, я не потратила ни цента! Работа не сделана — Кошка за неё денег не возьмёт. Я — честная наёмница.

Джованни Сальвадо посмотрел на Кошку пронизывающим взглядом. Она стояла прямо перед ним, в его кабинете, и возвращала ему аванс за убийство Питера Панелли. Сама ситуация казалась немыслимой.

— И что же произошло с великой Кошкой, что она не смогла справиться с работой? — задумчиво произнёс дон. — Ты ведь действительно лучшая, это неоспоримый факт. Но здесь, с фактически плёвой работой ты села в лужу. Что не так?

— Спросите об этом своих подчинённых! — проговорила Кошка. — Когда я пришла на завод, меня там уже ждали. Один из «Красных убийц» приставил мне ствол прямо к затылку и прямым текстом сказал, что их предупредили обо мне и моей благородной миссии. Меня чуть не убили, дон. И всё из-за кого-то из ваших людей.

— Кошка, ты уверена? — спросил Сальвадо. — Может быть, ты рассказала что-то лишнее кому-то, кому не следовало рассказывать? Может...

— Вы думаете, Кошка взболтнула лишнего? — Наёмница сурово поглядела на дона. За такой взгляд кому-нибудь другому могли и осиновый кол в сердце забить, отметил про себя Сальвадо. — Кошка своё дело знает, дон, и вы прекрасно об этом знаете. Если бы я рассказала об этом кому-то, я бы в первую очередь заговорила с ним, а не с вами. При всём уважении, дон... Вы ошибаетесь.

Сальвадо внимательно посмотрел на неё. Похоже, Кошка говорила правду. Дон чувствовал это.

— Вы знаете, дон, что кошки обладают особым чутьём? — сказала наёмница, пригладив волосы. — Так вот, моё чутьё мне подсказывает, что в ваших рядах завелась крыса. И лучше всего будет вам найти её и уничтожить, пока она вам не изгадила всё дело.

Дон молча посмотрел на неё.

— Поверьте моему чутью, дон Сальвадо. — Кошка плавно двинулась к выходу из кабинета. — Среди ваших людей предатель.

Она остановилась в дверях.

— И, похоже, скоро всем вам будет не до смеха.

Кошка юркнула в дверь, оставив главу семьи Сальвадо в полном одиночестве.

Дон взял в руку телефонную трубку и набрал нужный ему номер. После трёх гудков трубку на той стороне линии взяли.

— Алло! — послышался голос из трубки.

— Пьеро? — промолвил дон Сальвадо. — Пьеро, это отец. Созови Луиджи и Энрико. Нам нужно поговорить.

Он сделал внушительную паузу.

— Серьёзно поговорить.

В кабинете дона Сальвадо собрались пятеро вампиров: сам дон, три его сына и Антонио Кольбео, счетовод, а заодно и хороший советник дона.

— Отец, что вдруг случилось? — со своей извечной ухмылкой спросил Энрико. — Ты собрал нас всех вместе... Неужели Второе Пришествие всё-таки произошло?

— Ты как всегда шутишь, Энрико, — сказал дон Сальвадо. — А поводов для смеха-то как раз мало. В наших рядах затесался предатель. И он очень опасен.

— И кого же он предал? — спросил Луиджи.

— Это я тебе объясню позже, мой гениальный брат! — перебил его Энрико. — Отец, предатель? Я не ослышался?

— Отец, не рановато ли делать такой вывод? — проговорил Пьеро. — Ну набежали на нас однажды «Красные убийцы» — так что с того? Они этими набегами славились и до последнего случая. Вполне вероятно, что они узнали откуда-то со стороны...

— Это не единичный случай, — произнёс дон. — Я нанял Кошку, чтобы она убила Питера Панелли. Но когда она пришла выполнять заказ, её уже ждали. Подумайте сами, дражайшие сыновья: сначала нападение на нас при сделке с Пинетти, теперь это... Кто-то предал нас. И, похоже, на этом не остановится.

— Отец, я считаю, что это всё же преждевременное решение, — сказал Пьеро. — Не справилась Кошка — так, как говорится, и на старуху бывает проруха. Я бы не стал так связывать эти два случая...

— А я бы стал! — поддержал отца Энрико. — Я давно знаю Кошку — эта дамочка так просто своё дело бы не провалила! Её точно кто-то сдал!

— Скажите, дон, — обратился к Джованни Антонио. — У вас уже есть подозреваемый? О сделке с Пинетти знали все. А кто знал о вашем с Кошкой договоре?

— Кроме меня об этом знал только Фрэнк, — произнёс дон Сальвадо. — Он привёз меня на встречу с Кошкой и дал ей аванс...

— Так тогда всё понятно! — проговорил Пьеро. — Фрэнк и есть предатель!

— Не торопись с выводами, сын, — сказал Джованни. — Фрэнк сказал, что рассказал об этом Ральфу. Ральф рассказал про Кошку Бобби. И так далее они передавали эту информацию между собой. Об этом деле знали даже дампиры.

— Ох ты ж, ё! — произнёс Энрико. — Прямо не мафия, а какое-то сборище болтливых баб!

— Потише, Энрико! — осадил сына дон Сальвадо. — Нам сейчас не до шуток.

— То есть, о том, что Кошка едет на дело могли знать все, — подытожил Пьеро.

— Именно, — кивнул дон.

— И что мы будем делать? — Кольбео озвучил вопрос, повисший в воздухе.

— Похоже, пришла пора звать Ромеро, — сказал дон.

— Думаешь, пришла пора, отец? — спросил Пьеро.

— Да, — ответил Джованни. — Если мы сейчас не найдём того, кто устроил нам все эти проблемы, это аукнется нам в будущем. И ещё. Энрико, кликни Алессандро. Пусть заедет за Джонни. Кажется, я придумал для него занятие в наших рядах...

— Так кто кого предал-то? — не понял Луиджи.

Джонни одевался очень быстро. Недавно за окном прозвучали позывные Алессандро Мартони (три долгих гудка), а это означало, что Хоггинса уже ждут в доме дона Сальвадо.

На бегу попрощавшись с матерью, Джонни выскочил из своего подъезда и подбежал к машине дампира.

— Залезай, Джонни! — флегматично произнёс Мартони. — Ты нам нужен.

Хоггинса дважды просить не пришлось. Он легко запрыгнул в машину Алессандро, и они вместе двинулись к дому дона Сальвадо.

Джонни сидел на заднем сиденье, глядя в спину Мартони. Его охватывали противоречивые чувства — от страха до гордости за самого себя.

«Подумать только! — отметил он про себя. — Я еду в машине дампира — настоящего отпрыска вампира и человека — для того, чтобы получить работу от вампиров, организовавших свой собственный преступный клан! Господи, во что я только вляпался! И я ведь даже поделиться с этим никем не могу! Скажу кому — решат, что я псих. Ещё и дурдом, глядишь упекут! Да, конечно, дон Сальвадо меня не бросит, меня оттуда выпустят, но...»

Но перспектива оказаться в сумасшедшем доме Хоггинса никак не прельщала.

Джонни вспомнился вчерашний вампир. Тот самый, который на приёме в честь Хоггинса устроил скандал. Как там его звали? Кажется, Лука?

«Они нас ненавидят, — подумал парень. — Вампиры. Они ненавидят нас, людей. И меня в том числе. О чём я только думал, когда вступал в эту семью?»

— Что-то ты как-то подозрительно притих, — сказал Мартони. — Хочешь поговорить? Валяй. Я — водитель опытный, так что могу и за рулём о чём-нибудь поболтать.

Джонни промолчал. Его почему-то сковал страх.

— Да ладно тебе, Джонни! — произнёс Алессандро. — Здесь все свои. В одной банде работаем, как-никак. Говори, что тебя гложет.

Хоггинс решился.

— Скажите, Алессандро... — начал было он.

— Алекс, — поправил его Мартони. — Можно просто Алекс. И не на «вы», а на «ты». Вроде мы с тобой — одна семья.

— Хорошо, Алекс, — исправился Джонни. — Скажи мне честно. Вы — вампиры и дампиры — вы ненавидите нас людей?

Алессандро промолчал.

— Вы же убиваете людей! — продолжил Хоггинс. — И пьёте у них кровь. Так скажи мне честно — вы нас ненавидите?

— Скажи мне, дорогой друг, — размеренно, почти по-отечески проговорил Мартони. — Ты ненавидишь коров?

Джонни оторопел. Вопрос поставил его в тупик.

— Алекс, я... — сказал он. — Не понимаю.

— А кур ты ненавидишь? — продолжал Алессандро. — А свиней? Как видно, нет. Но между тем ты не отказываешься от того, чтобы съесть блюда, которые из них приготовлены. Обычная пищевая цепочка, Джонни. Мы пьём кровь у людей не потому, что мы их ненавидим. И не потому, что мы какие-то злодеи. Мы просто утоляем свой голод — вот и всё, Джонни. Лично я бы с радостью не пил кровь людей. Если б мог. Надеюсь, ты понял меня?

Хоггинс посмотрел на шофёра совсем другими глазами. А ведь он же ни разу не рассматривал данный вопрос под таким углом! И как же всё изящно и доходчиво разъяснил ему всё Мартони! Теперь понятно, почему Энрико держит его так близко к себе! Алессандро — парень не промах!

— Дай угадаю, — продолжил говорить водитель. — Тебя беспокоит тот вампир с твоего праздника, Лука. Так вот. Не обращай на него внимания. В любой банде окажется такой вот представитель. Знаешь, как говорится, в семье не без урода. Но ты не волнуйся. Лука тебе не преграда. Он столько глупостей за свою жизнь наговорил, что его никто и всерьёз не воспринимает. Не думай о нём.

Джонни кивнул. Тон Алессандро его упокоил.

«Как же всё-таки он умело подобрал слова, чтобы всё стало на свои места!» — отметил про себя Хоггинс.

— Нам осталось ещё половина пути, — сказал Мартони. — Если есть ещё какие-то вопросы, то задавай их.

— Я вот что заметил, — произнёс Хоггинс. — Ни у Энрико, ни у Пьеро, ни у Луиджи нет жён. Это что, какое-то правило у глав семьи Сальвадо? Типа обет безбрачия?

Алессандро от души рассмеялся.

— Нет, Джонни, ну что ты! — проговорил он, давясь от смеха. — Тут всё гораздо банальней. Они просто слишком молоды для брака.

— Молоды? — поразился Хоггинс. — Но ведь Пьеро, самому старшему из них, уже под сорок лет. Разве это называется «молод»?

— Вообще-то, ему гораздо больше, — отсмеявшись, сказал Мартони. — Но по вампирским меркам — да, он ещё слишком молод для брака. Пусть ребята пока погуляют, прежде чем запирать себя в кандалы под названием «Брак».

— А у тебя? — спросил Джонни. — У тебя есть жена?

— Есть, — ответил Алессандро. — Жена и две девчушки. Можно сказать, чистокровные дампирши, — он усмехнулся. — Если вообще про полукровок можно сказать, что они чистокровные. У Антонио тоже есть жена. И один сын. Который, на радость матери, своим весом отнюдь не пошёл в отца. Я мог бы на эту тему говорить ещё долго, но...

Он затормозил.

— Джонни, — сказал Мартони. — Мы приехали.

Хоггинс выглянул в окно автомобиля. Великий и ужасный дом семьи Сальвадо предстал его взору, закрыв собой линию горизонта.

«Приехали...» — про себя отметил Джонни.

— Тебе всё понятно, Ромеро? — Дон Сальвадо сурово посмотрел на высокого вампира, стоящего в дальнем углу его кабинета.

Ромеро поднял взгляд на своего босса. Нагловатые нотки в его глазах, которые, казалось, не исчезали никогда, в данный момент немого поутихли. В конце концов, перед ним стоял глава его семьи, по приказу которого, если что, могут и серебром нашпиговать по самое не балуйся. Хотя Ромеро и славился своей наглостью, жизнь ему была дорога.

— Я всё понял, дон, — сказал он, слегка раскачиваясь на каблуках. — Нужно найти предателя в наших рядах. Сдать его вам. Что тут непонятного-то?

— И ты справишься? — произнёс Джованни.

— С чем тут справляться? — усмехнулся Ромеро. — И не таких гадов я на чистую воду выводил. Скажите, когда такое было, чтобы Ромеро не справился со своей задачей? Вот именно. Никогда. Найду я вашего предателя, не успеете и глазом моргнуть.

Ромеро спокойно смотрел на дона, но внутри его бушевали страсти. Не слишком ли вольготно он себя ведёт с самим Джованни Сальвадо? Конечно, дон должен понимать, что так Ромеро проявляет свой характер, но...

Не перебрал ли он?

Дон смерил взглядом наёмного сыщика-вампира и слегка усмехнулся. У Ромеро аж камень с души упал.

Джованни Сальвадо доволен.

— Хорошо, Ромеро, — сказал дон. — Я рад, что у тебя такой настрой. — Ромеро посмотрел было на выход из кабинета, когда Сальвадо вновь окликнул его. — И ещё, Ромеро. У меня для тебя кое-кто есть. Джонни, входи.

В кабинет вошёл Хоггинс. Он осмотрелся по сторонам и упёр свой взгляд в Ромеро. Тот расплылся в улыбке.

— О, еда! — радостно воскликнул Ромеро. — Да ещё и сколько... Скажите, дон, это что мой аванс?

— Это твой напарник, Ромеро, — произнёс дон.

Ромеро пристально посмотрел на него и рассмеялся.

— Я всегда ценил ваше чувство юмора, дон! — произнёс он сквозь смех. — Еда — напарник! Это просто убой! Шутка столетия, ей-богу!

Сальвадо сурово смерил Ромеро взглядом.

— Я не шучу, — проговорил он.

Смех Ромеро резко оборвался. Он пристально смотрел на своего босса.

— Ты наверняка слышал, Ромеро, про нашего нового члена семьи, — сказал Сальвадо. — Так вот, он перед тобой. Джонни Хоггинс, прошу любить и жаловать. — Он внимательно посмотрел на Ромеро. — И уважать.

Джонни решил первым подойти к новому напарнику.

— Ну, сработаемся? — Хоггинс протянул руку вампиру.

Ромеро замер на месте с отвисшей челюстью. Одна только мысль о том, что он будет работать с человеком, по сути, с едой, вгоняла его в ступор.

— Сработаемся, Джонни! — выдавил он из себя, пожимая протянутую руку.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — негодовал Энрико. — И это ведь не первый случай, Лука, когда ты подводишь всех нас! Чёрт тебя дёрнул орать тогда на Джонни! Чуть было весь праздник не запорол!

Младший сын дона Сальвадо стоял над Фрайди в той самой беседке, где тот день назад, не сдержавшись, высказал всё, что думал о новом члене семьи. Лука исподлобья смотрел на Энрико. Тот, обычно спокойный и весёлый, был сам на себя не похож.

— Я просто высказал своё мнение, — произнёс Фрайди.

— Мнение, Лука? — переспросил Энрико. — А кто тебя, скажи на милость, спрашивал? Я дал приказ всем вампирам и дампирам пить и веселиться, а не высказывать своё «мнение». И ты ослушался моего приказа! Ну, и что мне с тобой делать? Загнать осиновый кол в сердце? Нет, если в сердце, то ты слишком легко обойдёшься! — внезапно Энрико просиял. — Загоню я тебе его в...

— Не надо! — Лука осознал, к чему ведёт его босс. — Не надо мне туда ничего загонять! Я всё понял! Я... Я больше не буду! Честное слово!

— Не знаю... — повёл плечом Сальвадо. — Учитывая то, что я не вижу оправдания твоему поведению, я, пожалуй...

— Подождите! — воскликнул Фрайди. — У меня есть! Есть оправдание!

— И какое же? — хмыкнул Энрико.

— Вы же приказали всем пить кровь алкоголика во славу Джонни Хоггинса, верно? — произнёс Лука. — Так вот, я и пил! Причём много пил. Но все ведь знают, что если Лука Фрайди переберёт со спиртным, то он просто перестаёт себя контролировать! Вот со мной именно это и случилось. Я виноват лишь в том, что слишком рьяно исполнял ваш приказ, Энрико! Больше ни в чём!

— Перебрал, говоришь? — криво усмехнулся Сальвадо. — Ладно, чего уж там, радуйся. Твой зад пока в безопасности. Но учти: ещё раз услышу, что ты шкодишь... — Он шутливо погрозил пальцем. — Проблем не оберёшься!

Лука выдавил из себя улыбку. Энрико вновь становился прежним балагуром, а это значит, что опасность миновала.

— Ладно, Лука, чёрт с тобой! — произнёс Сальвадо, разворачиваясь к выходу из сада. — У меня дел по горло, стану я с тобой тут ещё возиться! Отдыхай, Лука! Тебе даровано прощение!

И, напевая под нос какой-то лёгкий мотивчик, Энрико покинул сад. Лука проводил его полным ненавистью взглядом.

«Ничего, Энрико, — подумал он. — Радуйтесь своей маленькой лёгкой победе! Радуйтесь, ведь когда Лука Фрайди развернётся полностью, вам уже будет не до ваших тупых шуточек.

И посмотрим тогда, в чей зад воткнут осиновый кол!»

Лука хлебнул крови алкоголика из своей фляжки и потянулся к выходу из сада.

Ромеро и Джонни шагали по улицам города, не сводя друг с друга глаз. Каждому был интересен его новый напарник. Но гораздо больше каждого из них волновал вопрос: «Какого чёрта меня к нему приставили?!»

— Хм, представить только! — нарушил затянувшуюся тишину Ромеро. — Человек в рядах семьи Сальвадо! Сказал бы мне кто об этом два часа назад — я б его на смех поднял! А тут — на тебе, такие дела! Да ещё и у меня в напарниках! Смешно!

— Знаешь, Ромеро. — ответил ему Джонни. — Если б мне пару дней назад кто сказал, что вампиры — это не сказка, я бы его тоже на смех поднял. — Хоггинс намеренно утаил, как обходил дом Сальвадо крюками, боясь вампиров. — Но вот я шагаю рядом с вампиром, да ещё и у него в напарниках. Смешно!

— Нет, Джонни, ну реально! — гнул своё Ромеро. — Как ты, еда, попал в клан вампиров? Какого чёрта из тебя до сих пор не высосали кровь, бамбино? Почему ты вообще сейчас идёшь рядом со мной? Скажи, в чём секрет?

— Оказался в нужном месте в нужное время, — проговорил Хоггинс.

— Джонни, не увиливай от ответа! — продолжал вампир. — Ещё раз спрашиваю: в чём секрет? Расскажи мне! Я, может, тоже хочу стать таким же фартовым!

— Ладно, Ромеро, я тебе отвечу! — устало произнёс Джонни. — Я спас жизнь Энрико Сальвадо.

— Чего-чего? — недоверчиво покосился на него Ромеро.

— Не надо делать таких взглядов, тебе не идёт, — заметил Хоггинс. — Я просто вытолкнул Энрико из-под пуль, когда в него стреляли. Теперь ты доволен?

— Хм-м-м... — задумался вампир. — А что, ведь правдоподобно звучит. Спас жизнь любимому сыну дона... Тогда понятно, чего это вокруг тебя все так вьются! И знаешь, Джонни, я тебе даже верю. Теперь пойдём, нас дела ждут.

Они прошагали несколько метров, когда Джонни обратился к своему напарнику.

— Послушай, Ромеро. — сказал он. — Я был с тобой честен. Может, и ты будешь честен со мной?

— Ну, это смотря, что ты хочешь узнать, — произнёс вампир. — Если ты, к примеру, хочешь узнать, где я спрятал своего любимого надувного утёнка, то я тебе ни за что не скажу!

— Я без шуток! — проговорил Хоггинс. — Ответь мне вот что: Ромеро — это имя или фамилия?

— Зачем это тебе? — состроив капризную мину, спросил вампир.

— Ты знаешь, как меня полностью зовут, — сказал Джонни. — Вот и я хочу знать твоё полное имя.

На некоторое время среди новоявленных напарников повисло молчание. И вот, когда Джонни уже решил, что ответа на свой вопрос не дождётся, вампир проговорил:

— Ромеро — это прозвище. Кличка, если хочешь. Фамилии и имени мой род, увы, не заслужил.

Ромеро внезапно похлопал Джонни по плечу.

— Ладно, Джонни, пройдём со мной! — сказал вампир. — Я так чувствую, нас ждут великие дела! А мои чувства меня ещё ни разу не обманывали, уж поверь мне!

И человек с вампиром углубились в чёрный переулок между зловеще нависающим над ним домами...

Глава 5

Глава 5

Энрико сидел на стуле в своём кабинете, закинув ноги на стол. Глядя в белоснежный потолок, он курил сигару и размышлял о том, что произошло в последнее время.

Итак, среди них есть предатель. Это уже очевидно. Только вот кто он? Из всех вампиров и дампиров, которые работали на семью Сальвадо, Энрико не мог даже подумать на кого-то конкретного. Даже Лука Фрайди, извечный смутьян в рядах Сальвадо, казался младшему сыну неподходящим для такой роли. Нужно было быть очень смелым вампиром, чтобы оказаться предателем семьи Сальвадо. А Лука... Он был бесстрашен только в том случае, когда рядом с ним стояло пара-тройка (а лучше так и вовсе десяток) вооружённых парней. А когда Фрайди оставался один на один с опасностью, он становился тише мыши и сразу шёл на попятный. Вчерашний разговор был прямым тому подтверждением.

Но кто тогда?

Тогда остаются вампиры, которых Энрико знает плохо. А их не так уж и много. И они фактически не состоят в семье — так, находятся в услужении. И эти двое — Ромеро и Кошка. Кто-то из них?

Ромеро? А что, было бы интересно. Тот, кого послали искать предателя — и есть предатель! Но стал бы сыщик семьи Сальвадо идти на такой шаг? Его шаткое положение в обществе других вампиров играла ему и как защита, и в то же время как лишний повод для подозрений. С одной стороны, находясь на таких, можно сказать, птичьих правах (у него ведь даже фамилии нет!), Ромеро по идее не стал бы ухудшать свою долю ещё больше. С другой же — а что ему терять? Ромеро и так могут заколотить осиновый кол в сердце в любой момент — так почему бы ему не отомстить таким образом за все унижения, которые весь его род на протяжении стольких лет терпит от семьи Сальвадо? Стоит подумать об этом.

Кошка? Эта дамочка за деньги, конечно, кого угодно продаст. Но... Зачем же она тогда полезла в логово «Красных убийц», если сама же их об этом покушении предупредила? Зачем было палить саму себя и потом самой же лезть в свою ловушку? Для того, чтобы отвести подозрения? Слишком рискованно. Даже для Кошки.

И тут Энрико осадил в своих размышлениях самого себя. Постой, какой Ромеро? Какая Кошка? Предатель ведь в первую очередь рассказал братьям Панелли о сделке Сальвадо с Пинетти, верно? Но ведь ни Кошка, ни Ромеро и знать не знали о ней! Эти двое здесь были вообще не при делах.

Значит, оба отпадают. Но тогда кто?

Энрико отогнал от себя эти мысли. Это дело поручили Ромеро и Джонни — что ж, пусть они и разбираются.

Вспомнив о Хоггинсе, Сальвадо задумался. А правильно ли он сделал, что не возразил отцу, когда тот назначил Джонни бегать по городу вместе с Ромеро в непонятных поисках? Не стоило ли попробовать отговорить дона от такого шага? Мало ли, с кем может столкнуться Хоггинс в своём расследовании? Так ведь и пулю словить не долго. Серебряную или свинцовую — для человека разницы нет, любая может угробить.

Ничего, сказал сам себе Энрико. Ромеро такого не допустит. Если кто только дотронется до ствола, этот сыщик сразу наградит его серебряной пулей в сердце. Уж в чём-в чём, а в этом в Ромеро можно было не сомневаться. А Джонни... Пусть развеется. Всё лучше, чем сидеть в подвале и запихивать серебряные пули в обоймы.

В конце концов, если этому парню суждено погибнуть, работая на семью Сальвадо, то его может просто расстрелять нажравшийся Лука.

В дверь кабинета Энрико внезапно постучались.

— Ну кто там ломится? — проговорил тот. — Отвлекаете босса от важных мыслей... Ой, ну входите уже, что в дверях топчетесь!

Дверь открылась, и перед взором Сальвадо предстали Ральф и Фрэнк. Вид у обоих был понурый и даже немного виноватый.

— И в чём дело? — сурово посмотрел на них Энрико. — Давайте, выкладывайте уже скорей!

— Видите ли, босс... — проговорил Фрэнк, переступая с ноги на ногу. — Мне нужно... Очень нужно...

— В туалет? — поинтересовался Энрико, глядя как вампир топчется на одном месте.

— Да нет, босс, — подключился Ральф. — Мне нужно... — он посмотрел на Фрэнка. — Нам нужно сказать... В общем, мы не можем выбить долг с Пола Армстронга.

Энрико посмотрел на них с лёгким удивлением.

— В смысле? — проговорил он. — В смысле, мы обеспечиваем этой сволочи, торгующей бижутерией, покровительство и защиту семьи Сальвадо, а он отказывается платить?

«Вообще-то, то, чем мы занимаемся с Армстронгом, — это обычный рэкет, — отметил про себя Фрэнк. — Но можно, конечно, сказать и так...»

— Это хорошо, что вы мне об этом сказали! — весело произнёс Энрико. — Готовьтесь, парни! Скоро мы поедем к этой свинье Армстронгу и серьёзно с ним поговорим! Ждите! Я вас кликну!

Ральф и Фрэнк посмотрели на босса с явным облегчением. Они-то ждали, что их серьёзно отчитают за этот косяк. Но Энрико, казалось, наоборот, был обрадован этой новостью.

— Вы что, не поняли? — Сальвадо искоса глянул на своих подопечных. — Я вас кликну. А пока — гуляйте парни! Идите, идите...

Вампиры переглянулись и быстро, чуть ли не кланяясь своему боссу, покинули помещение.

«Эх, вот и славно! — подумал Энрико. — Хоть развлекусь немного с этим Армстронгом! Хм, платить он не хочет! А с ноги получить он не хочет? Всё-таки странные эти люди...»

И Сальвадо, затянувшись сигарным дымом, задумчиво посмотрел в окно...

Кенни Спинола шёл по коридору своего жилища, не торопясь, перезаряжая свой пистолет. Руки его были облачены в перчатки, ибо серебро жгло пальцы не только вампирам, но и дампирам. Кенни сосредоточено вставлял пули в барабан револьвера, когда перед ним предстал сидящий на лавке Бруно Валетти.

На того больно было смотреть.

Буйный дампир был страшнее самой смерти. В своей жизни Бруно и так румяностью не выделялся. Сейчас же он был бледен, как стена. Глаза Валетти сосредоточено смотрели в одну точку.

«Кажется, я знаю, чем вызвана такая метаморфоза!» — отметил про себя Кенни.

Спинола постоял секунду в задумчивости, а потом всё же решил немного поиздеваться над Бруно. В конце концов, тот это заслужил своими высказываниями и выходками.

— Ну что, Бруно? — весело спросил Кенни. — Как жизнь? Чего нового произошло?

Валетти ответил на его вопрос лишь молчаньем.

— Молчишь, да? — продолжал гнуть своё Спинола. — Что, наша детка чего-то расстроилась? А, я даже, кажется, знаю из-за чего! Скажи-ка мне сам, Бруно!

Но Валетти продолжал молчать.

— Ладно, тогда я скажу! — произнёс Кенни. — Тебя ведь бесит, что в семью Сальвадо взяли человека, верно? Ведь теперь всей твоей философии о том, что вампиры глядят на остальных свысока, пришёл конец. Ты же сам понимаешь, Бруно! Раз уж вампиры взяли в свои ряды даже человека, это значит, что они не такие уж зазнайки, как ты всегда говорил! Твоей теории пришёл конец, Валетти, вот ты и бесишься! Конечно! О чём теперь поворчать с каким-нибудь напарником, если вампиры оказались лучше, чем ты думал?

Бруно долгое время молчал. И когда Спинола уже собрался выдать новую порцию своих мыслей, чтобы окончательно добить Валетти, тот наконец-то заговорил.

— Я тоскую не из-за провала своей теории, — произнёс он. — Я тоскую потому, что она оказалась правдивой.

Кенни посмотрел на Бруно изумлёнными глазами. Что? Что имеет в виду этот дампир?

— Семья Сальвадо взяла в свои круги человека? — продолжал говорить Бруно. — Что ж, поступок, конечно, спорный. Если не сказать, странный. Но дело не в этом факте. Посмотри, Кенни, посмотри внимательно на эту ситуацию! Вот семья Сальвадо берёт к себе человека. И что дальше? Они посылают его на передовую? Нет. Они отправляют его сражаться с полусотней «Красных убийц» в одиночку? Нет. Они даже не учат его стрелять. Видишь? Семья Сальвадо даже и не думает о том, чтобы бросить этого самого Джонни в бой!

Кенни внимательно смотрел на своего собеседника. Похоже, он начал понимать, к чему клонит Валетти.

— И что же делает семья Сальвадо с этим новоприбывшим человеком? — говорил Бруно. — С этой, фактически, едой? Они отправляют его на поиски какого-то смутного предателя. Которого, может, вообще в природе не существует! Да ещё и дают ему в напарники Ромеро, чтобы с этим Джонни чего не случилось. Кенни, открой глаза! Эти Сальвадо так заботятся о человеке, о какой-то еде, а о нас? О дампирах? Да нас же кидают в бой, даже не задумываясь! Подумай Кенни! Семья Сальвадо убивает нас, дампиров, но печётся о каком-то человеке, как вообще о каком-то святом! Это ли тебе не доказательство презрения вампира к дампирам?

Бруно выхватил патрон, который Кенни всё это время слегка ошарашено держал в руке. При том сделал это Валетти голыми руками. Он сжал серебряную пулю в правой руке, пока оттуда не пошёл дымок, а затем резко метнул пулю в стену.

— Славно поболтали, Кенни! — проговорил Бруно и, встав с лавки, пошёл дальше по коридору, оставляя Спинолу недоумённо смотреть ему вслед.

Энрико стоял в своём кабинете, разглядывая в окно спешащих по своим делам людей. Иногда вампир даже завидовал им, людям. Да-да, завидовал этим низшим (в понимании вампиров) существам. Ну вот какие, какие у них могут быть проблемы? Допустим, заболеют они. Или зарплату им там на два дня задержат. Разве это проблемы? То ли дело проблемы его, Энрико Сальвадо. Выбить деньги из зарвавшегося должника. Найти предателя в рядах своей семьи. Остаться в живых под обстрелом взбесившихся дампиров... Ну что, люди, есть среди вас ещё кто-то, у кого есть настоящие проблемы?

Кстати, о должниках. К его визиту к Армстронгу было уже почти всё готово. Ральф и Фрэнк уже стояли под окном, ожидая своего босса. Ещё два дампира, которых Энрико вызвал с собой (на всякий случай, для большей подстраховки лишними не будут), стояли рядом с вампирами.

«Что ж, — подумал Сальвадо. — Похоже, что мне тоже пора собираться. А то ребята, поди, меня совсем уже заждались...»

Он отвернулся от окна, и перед ним возник Антонио.

— Энрико! — воскликнул толстяк. — Я слышал, ты уезжаешь...

Сальвадо усмехнулся. Антонио Кольбео, старый добрый круглый наш приятель пришёл проводить его, Энрико, на дело. Ну что сказать, среди вампиров тоже попадаются душевные представители. Антонио был ярким тому примером.

«И круглым тому примером!» — отметил про себя младший сын дона.

— Антонио, я ненадолго! — расплылся в улыбке Энрико. — Вы даже оглянуться не успеете, как я вернусь!

— Нет, Энрико! — произнёс Антонио. — Не стоит так легкомысленно относиться к своему делу. А уж тем более к своей жизни!

— Антонио. — Сальвадо даже руками развёл. — Но ведь мне предстоит действительно плёвое дело! Съездить к одному дуралею, припугнуть его своими клыками — и дело с концом!

— Нет, Энрико! — проговорил толстяк. — Вы всё-таки послушайте, послушайте меня! Что бы там не произошло, что бы не случилось, молю вас об одном — будьте осторожны!

— Ладно, Антонио! — качнул головой Энрико. — Хорошо, я обещаю тебе: я буду осторожен. Как кот на псарне, когда собаки спят.

— Хорошо, дорогой мой Энрико! — проговорил Антонио. В его глазах стояли чуть ли не слёзы. — Дайте я... Хоть обниму вас напоследок!

И не успел Сальвадо даже сказать что-то или возразить, как толстяк заключил его в свои объятья.

«И чего это он так расчувствовался? — подумал Энрико. — Как будто меня на убой ведут!»

Со стороны улицы раздался протяжный гудок. Это Алессандро проявлял своё нетерпение. Он был одним из немногих подчинённых Энрико (если не вообще единственным), кому это дозволялось.

— Антонио, мне пора! — пискнул Сальвадо.

— Да-да, босс, я всё! — Кольбео поспешил высвободить Энрико из своих объятий. — Вы меня извините... — он чуть виновато потупил взор. — Возможно, моё проявление чувств было излишним...

— Да ладно тебе, Тони! — сказал Энрико. — Что у меня, чувств, что ли, нет? Я всё прекрасно понимаю. Я тоже тебя очень люблю и очень боюсь потерять. Так что всё нормально. А теперь — я полетел. Нехорошо заставлять подчинённых ждать!

— Конечно, конечно! — замахал руками Кольбео, и высвобожденный им Сальвадо легко упорхнул в дверь.

Энрико быстро пробежал по ступеням вниз, даже не заметив стоявшего чуть выше по лестнице Бобби. Тот, стоя на лестничной площадке, прекрасно видел всю эту сцену через открытую дверь.

«Интересно, интересно... — отметил про себя он. — С чего бы это вдруг наш мастер финансов Кольбео с таким воодушевлением провожал Энрико на такую плёвую работёнку? Это надо будет запомнить...»

Бобби поправил свои очки в роговой оправе и устремил свой взгляд в окно.

— Вот мы и пришли, Джонни! — произнёс Ромеро, глядя на тёмный переулок.

Хоггинс непонимающе поднял глаза. Перед ним был обычный переулок, один из многих, которые есть в городе. По нему туда-сюда шагали люди, погружённые в свои мысли, увлечённые своими делами. Ничего, что могло бы хоть как-то помочь расследованию, Джонни не представилось.

— Ну и что здесь может нам помочь, Ромеро? — спросил Хоггинс.

— Не «что», а «кто», Джонни! — ответил вампир. — И этот «кто» должен появиться примерно... — он посмотрел на часы. — Через минуту.

Хоггинс ещё раз обвёл взглядом переулок. И кого же они с Ромеро так упорно ждут?

— А, вот он! — губы вампира расплылись в широкой улыбке, чуть обнажив клыки. — Смотри, Джонни, вот она наша золотая рыбка!

Хоггинс посмотрел, куда показывал Ромеро. Его взору предстал невысокий толстоватый человек (человек ли?), который, шатаясь, шагал по переулку. Мало того, этот странный тип ещё и распевал похабную песню.

— Это — тот, кого мы искали? — удивился Джонни. — Это — наша помощь в расследовании?!

— Именно! — произнёс Ромеро. — Я тебе сейчас всё объясню, Джонни. Этот тип — дампир. Работает на братьев Панелли. Его зовут Марко, но все называют его совсем другим именем — Тряпка. И этот Тряпка обладает двумя удивительно подходящими для нас чертами. Во-первых, он всегда знает всё и обо всём в стане «Красных убийц». А во-вторых, он обладает чрезвычайно болтливым языком, который развязывается даже без применения пыток. Так что, как видишь, полдела мы уже сделали. Сейчас мы подкатим к нему (как видишь, он уже бухой, что сильно облегчит допрос) и выудим из него всё, что нам нужно. Вперёд, Джонни!

Вампир с человеком быстро подошли к незадачливому шатающемуся дампиру.

— Куда-то торопишься, Тряпка? — произнёс Ромеро, едва они с Джонни настигли Марко.

— Что? — Тряпка повернулся к ним лицом. — Кто осмелился...

И тут он увидел Ромеро. Глаза его в ужасе округлились.

— Ромеро... — пролепетал Тряпка. — Нет, пожалуйста, не трогай меня... Я... Я ничего не знаю...

— Чтобы Тряпка чего-то не знал? — сказал вампир. — Впервые такое слышу. Давай-ка по-быстрому: что ты знаешь о предателе в семье Сальвадо?

— Я... Я... — проговорил тот. — Я даже и не... Сейчас, подождите, у меня шнурок развязался... Сейчас...

Прежде чем Ромеро осознал, что происходит, Тряпка присел на землю и... Резко швырнул горсть земли прямо в глаза вампиру!

— Тряпку так просто не поймаешь! — воскликнул дампир и со всех ног помчался прочь от своих преследователей.

— Вот же чертяка! — проговорил Ромеро, оттирая глаза от песка. — Жжёт же, зараза! Джонни, что стоишь? Вперёд, за Тряпкой!

Хоггинсу два раза повторять не пришлось. Он со всех ног помчался за дампиром.

Тряпка бежал вдоль домов, постоянно оглядываясь на Джонни. Разница в расстоянии между ними становилась всё меньше, но всё же Тряпка ещё сохранял приличную дистанцию.

«Давай, Джонни, не отставай! — говорил сам себе Хоггинс. — Ты сможешь, ты нагонишь его, ты порвёшь его...»

Тряпка, осознав, что он слишком пьян, чтобы долго играть в догонялки по ровной местности, резко свернул в закоулок. Джонни рванул за ним.

Но едва Джонни забежал в этот самый закоулок, как перед ним предстало внезапное препятствие. Впереди был тупик — огромная стена, которую, фактически, невозможно было перепрыгнуть даже дампиру.

«Что за чёрт? — подумал Хоггинс. — Куда же ты делся, Тряпка?»

— Что стоишь, Джонни? — услышал он сзади голос Ромеро. — Чего ждёшь?

Хоггинс обернулся. Очистивший глаза вампир уже приближался к нему.

— В чём дело, Джонни? — не понял он.

— Сам посмотри! — сказал Хоггинс. — Стена!

— Да вижу... — пробормотал Ромеро. — Видимо, Тряпка перепрыгнул через неё — и был таков! Чёрт, упустили мы его! Вот же понадеялся на тебя, Джонни, а ты...

Ромеро махнул рукой и пошёл было прочь, когда Хоггинс окликнул его.

— Подожди, Ромеро! — сказал Джонни. — Ты слышишь это?

— Что «это»? — не понял вампир. — Говори яснее, Джонни, мы и так провалились, а теперь...

И тут Ромеро прислушался. Из тёмного угла подворотни доносилось какое-то тяжкое кряхтение. Вампир и человек переглянулись и дружно двинулись на звуки.

Когда они подошли поближе, то увидели следующую картину: Тряпка по пояс торчал из канализационной решётки. Он уже пролез туда наполовину, явно стараясь скрыться, но тут застрял на полпути.

Ромеро захохотал.

— Да, такой позорной попытки к бегству я ещё не видел! — проговорил он. — Мало того, что через канализацию хотел уйти, так ещё и застрял! Молодец, Джонни! — хлопнул он напарника по плечу. — Без тебя я бы точно не справился!

Вскоре привязанный к стулу Тряпка уже сидел напротив Джонни и Ромеро в съёмной квартире вампира.

— Ну что, Тряпка? — произнёс Ромеро. — Расскажешь всё сам или... — он указал на серебряную ложку, лежащую на столе перед Тряпкой. — ...или мне этим тебя разговорить?

— Зря ты меня пугаешь серебром! — проговорил пленник. — Ты ведь вампир! А, значит, серебро причинит вред и тебе! Не особо напытаешься! Пошёл ты!

— Фи, как грубо! — поморщился Ромеро. — Но ты прав, мне тебя серебром не запугать. А вот Джонни... — Хоггинс подошёл к Тряпке. — Джонни может. Он ведь человек. А это значит, что серебра ему бояться совсем нечего. Так ведь, Джонни?

Джонни с усмешкой взял руку ложку и подошёл к Тряпке.

— Нет! — заорал тот. — Не надо! Пожалуйста, не надо! Я всё скажу, всё, только... НЕ НАДО!!!

— Ладно, Тряпка, уговорил! — сказал Ромеро. — Джонни, подожди пока.

— Ну вот! — скуксился Хоггинс. — А я так хотел...

— Не надо, Джонни! — произнёс вампир. — Клиент желает высказаться. Говори, Тряпка! Что ты знаешь о предателе в семье Сальвадо?

— Я знаю, что он работал через посредника, — проговорил Тряпка. — А, возможно, даже и нескольких. Информацию непосредственно Питеру Панелли принёс Вито Колонно. Один из преданных «Красных убийц». Больше я ничего не знаю, клянусь!

Ромеро и Джонни переглянулись.

— Может нам всё же его... — Хоггинс указал на ложку.

— Не стоит, Джонни, — ответил вампир. — Обычно Тряпка рассказывает всё и сразу. Дальнейшие пытки — просто трата времени и ненужный садизм. Отвязывай его.

Хоггинс, не хотя, двинулся к Тряпке и отвязал того от стула.

— А теперь мотай отсюда! — обратился Ромеро к Тряпке. — И помни: скажешь кому, что здесь было — Джонни тобой займётся!

— Конечно, конечно! — пролепетал тот, задом направляясь к двери. — Вы ж меня знаете! Я ж могила!

— Знаю, — проговорил Ромеро. — Потому и говорю.

Тряпка отвесил несколько почти театральных поклонов и скрылся в дверях.

— Что ж, Джонни! — произнёс Ромеро. — У нас есть зацепка! И это прекрасно! Завтра мы навестим его и...

Он красноречиво глянул на Хоггинса.

— Я думаю, мы всё узнаем!

— И что? Вы даже его не пытали?

Энрико смотрел на своих подчинённых, Ральфа и Фрэнка, с напускной злостью. Те сидели на заднем сиденье его автомобиля, когда они с Алессандро располагались на переднем. Подчинённые смотрели на босса с нескрываемым страхом.

«Ничего, пусть немного пошугаются! — подумал Сальвадо. — Впредь будут знать, как босса по пустякам дёргать!»

— Но босс... — пролепетал Фрэнк. — Как бы его пытали? Мы даже не знаем, как...

— Да чего там знать, Фрэнк? — произнёс Энрико. — Слышь, Алекс, они не знают! Что скажешь?

— Дилетанты, — холодно заметил Мартони.

— Во, докатились! — проговорил Сальвадо. — Алекс — дампир, а вас на место ставит. Вы что, и вправду не врубаетесь?

Ральф и Фрэнк дружно промолчали.

— Мне что вас простым вещам учить? — проговорил Энрико. — Окунули бы этого Армстронга в аквариум головой! Подержали бы с минуту... Или избили бы до полусмерти! Вы, два вампира, не смогли бы справиться с одним человеком? Или надели бы ему на голову целлофановый пакет! Или... Или... Ой, да на крайний случай связали б его и пятки б ему щекотали, пока тот не скажет где деньги! Простым вещам вас учу...

Ральф и Фрэнк внимательно смотрели на Энрико, словно пытаясь понять — тот шутит или всерьёз?

— Приехали, босс! — молвил Мартони.

Машина остановилась перед магазином Армстронга. Сальвадо выглянул в окно, словно желая удостовериться, что они на месте. Вслед за ними остановилась ещё одна машина. В ней ехали двое дампиров, которых Энрико взял для большей солидности.

— Выходим, неудачники! — бросил он своим незадачливым подопечным. — Сейчас дам вам урок, как деньги выбивать! Выходим!

Сальвадо вылез из машины. За ним вылезли Фрэнк и Ральф. Увидев, что босс уже на месте, два дампира подтянулись за ним.

— Эй, Армстронг! — прокричал Энрико, заходя в двери магазинчика. — Мы пришли с миром! Но с оружием! Так что придётся тебе нас выслушать...

— Я больше не подчиняюсь семье Сальвадо! — произнёс Пол Армтронг, стоя за своей стойкой.

Энрико смерил его взглядом. Невысокий человечек с серыми мышиными волосами смотрел на младшего сына дона Сальвадо через очки дерзким взглядом.

«Что задумал этот хмырёк? — подумал Энрико. — Поиграть вздумал?»

— Что ж, ты сам напросился! — сказал он вслух. — Похоже, придётся и вправду тебе пятки щекотать...

Речь Энрико прервал громкий свист. Свистел сам Армстронг. В тот же момент с другой стороны улицы из подворотни вышло с десяток дампиров, одетые в красные костюмы. В руках они держали автоматы.

«Красные убийцы!» — успел подумать Энрико, прежде чем раздались выстрелы.

— И вы это допустили? — Дон негодующе обвёл взглядом вампиров, находящихся в его кабинете.

Пьеро стоял прямо напротив своего отца. Он был бледен. Слишком бледен, даже для вампира. Рядом с ним застыл Антонио. В его круглом лице отображался животный ужас.

— Отец... — проговорил Пьеро. — Отец, я ведь даже не знал...

— В твои обязанности, как старшего брата, должна входить забота о своём брате! — произнёс Джованни Сальвадо. — Тем более в это тяжкое время, когда предатель ещё не пойман! Ты проморгал отъезд Энрико! Его ведь в любой момент могут расстрелять!

Пьеро потупил взор. Крыть было нечем.

— А ты? — Дон перевёл свой взгляд на Кольбео. — Антонио, о чём ты думал?

— Я... — пролепетал толстяк. — Я провожал его...

— Вместо того чтобы отговорить! — процедил Джованни. — Дьявол! Антонио, ты ведь мог хотя бы предупредить Пьеро о том, что задумал его братец!

Теперь потупил взгляд и Кольбео. Он просто не знал, что ему сказать.

— Вы просто проглядели Энрико! — воскликнул дон. — Как будто и не знаете, что творится в нашей семье! А если предатель, который увидел, как отъезжает твой брат, Пьеро, — он внимательно посмотрел на своего старшего сына, — уже позвонил «Красным убицам»? Что если он рассказал им, что Энрико, практически без охраны, поехал на другой конец города? Что если моего мальчика уже и в живых-то нету?

«Энрико у него — мой мальчик! — отметил про себя Пьеро. — А я что, не мальчик? Или не его?»

Но вслух он, конечно, ничего не сказал.

— Так, Пьеро, слушай внимательно! — сказал Джованни. — Сейчас ты берёшь с собой несколько хороших проверенных дампиров, и вы вместе с ними едете к этому чёртову магазину Армстронга. Если там всё тихо — возвращаетесь домой. Если же нет...

Он просверлил глазами сына.

— Глотку себе порви, но Энрико спасай!

Энрико сидел под разбитой в мелкие осколки витриной магазина. Чуть левее от него сидел Алессандро Мартони. Где-то сзади прятались под стойкой продавца скрывались Фрэнк и Ральф. Двоих дампиров, которых взял с собой Сальвадо, уже подстрелили.

«Занятно! — подумал Энрико, отстреливаясь от „Красных убийц“. — Дампиры убивают тех же дампиров! А мы, вампиры, их главная цель, остаёмся живыми. Странная вещь эти перестрелки!»

— Алессандро! — крикнул он своему шофёру вслух. — Кинь мне ещё патронов! Я уже почти на нуле!

— Не могу, босс! — Мартони высунулся из-за прикрытия и пару раз пальнул по неприятелям. Одного из них он даже ранил в левую руку. — У меня у самого патронов осталось по пальцам сосчитать!

— Вот же проклятье! — проговорил Сальвадо. — Ральф, Фрэнк! У кого-нибудь из вас есть патроны?

Вампиры отрицательно покачали головой.

«Нет у них патронов! — подумал Энрико. — Да и чего удивляться то? Мы же ехали на халтурку, а оказались под яростным обстрелом! Кто ж мог знать, чем всё это обернётся!»

Патроны у команды Сальвадо стремительно кончались. Чего нельзя было сказать про «Красных убийц». У дампиров патронов бы хватило ещё на десятерых, не то, что на трёх вампиров и одного дампира.

«Так, оценим ситуацию! — подумал Энрико. — Нас четверо. Было шесть. Их было десять. Одного мы убили. Другого ранили. Ну, пусть их восемь. Восемь против четверых — не слишком хорошая перспектива. А если учесть, что патронов у них гораздо больше, чем у нас...»

— Скажи мне, Алекс, — произнёс он. — Ты веришь в Дьявола?

— Что?! — не понял Мартони.

— Скажи, веришь или нет?

— Верю, шеф, верю! — проговорил Алессандро, отстреливаясь от «Красных убийц».

— Тогда приготовься! — сказал Сальвадо. — Похоже, скоро мы все с ним встретимся!..

В этот момент раздался визг тормозов. Энрико осторожно выглянул из своего укрытия, посмотрев на приближающиеся к магазину автомобили. Он не смог сдержать улыбки. Одна из машин принадлежала его брату, Пьеро.

— Алекс, не дрейфить! — воскликнул Энрико. — Сейчас Пьеро нас всех спасёт! Подкрепление прибыло, Алекс! Ты понял, подкрепление!!!

Из одной машины вылез старший сын дона Сальвадо. Вслед за ним последовал Кенни Спинола. Вскоре девять дампиров и Пьеро уже направили свои стволы на «Красных убийц».

— Алекс, поднажмём! — прокричал Энрико. — Ральф, Фрэнк, огонь по этим гадам! Поможем Пьеро нас спасти, мать вашу!

Дважды просить его подопечных не пришлось. Вампиры и дампир принялись палить по недоброжелателям.

Бой продлился недолго. Через пару секунд после того, как Пьеро, Энрико и их подчинённые открыли дружный огонь по «Красным убийцам», те продержались всего пару минут. После группировка дампиров, увидев, что теряет больше бойцов, чем хотели бы, мгновенно запрыгнула в свои машины и поспешила прочь от места перестрелки.

— О, е! — радостно воскликнул Энрико, выскакивая из своего укрытия. — Мы их сделали! Алекс, Ральф, Фрэнк! Мы победили, вы понимаете? Мы их сделали парни, сделали!

Два вампира и дампир осторожно вылезли из-под окна и стойки продавца. Похоже, они и вправду победили.

— Вы так радуетесь, будто бы сами их всех постреляли! — заметил Пьеро, обводя взглядом спасённых им брата и его подручных.

— О, Пьеро, брат мой дорогой! — Энрико повернулся к нему. — Конечно, как бы мы без тебя! Что-то в последнее время мне подозрительно часто спасают мою шкуру...

Джузеппе Пинетти ехал на своей новенькой машине, рассекая встречный ветер. Жизнь была просто прекрасна. Благодаря тому, что у него был богатенький папаша, обожающий своего сына, Джузеппе доставалось всё, что он только захочет в один момент. Вот и сейчас он мчался на машине, недавно купленной его отцом, Валентино, в роскошных белых одеждах (да-да, белый цвет — цвет Пинетти) навстречу новым развлечениям. И совершенно не волновало Джузеппе, какой ценой эти деньги достаются. Что из-за этих денег гибнут как люди, так и вампиры. Что на них грязи больше, чем в выгребной яме.

Джузеппе волновало только то, как он проведёт эту ночь. Он отхлебнул из фляжки крови девственницы (о, пьянящий волшебный вкус!) и, чуть притормозив, выглянул из окна своего автомобиля. Неподалёку вдоль трассы стояли две девушки в ярких одеждах — брюнетка и блондинка. Определить их род занятий было нетрудно.

«Отлично! — подумал Пинетти-младший. — То, что мне и нужно!»

Джузеппе подъехал на своей машине прямо к девушкам.

— Эй, девчонки! — воскликнул он, поравнявшись с проститутками. — Не хотите со мной покататься?

— Хотим! — игриво сказала блондинка. — А с кем бы ты хотел отдохнуть? Я — Мэри, а это, — она кивнула на брюнетку. — Это Крис. Так кого выбираешь?

— Меня! — заговорщицким шёпотом произнесла брюнетка. — Выбирай меня, красавчик!

— Так, дайте подумать... — Джузеппе с наигранной серьёзностью потёр подбородок. — Я... Выбираю... Обеих!

— А потянешь? — усмехнулась Мэри. — У нас ведь расценки...

— Да потянет! — весело воскликнула Крис. — Видишь, какая у него машина! Конечно, потянет!

Мэри задумчиво посмотрела на Джузеппе. Тот в ответ вытащил из-за пазухи пачку стодолларовых банкнот.

— О, да это совсем другой разговор! — сказала куртизанка, направляясь к машине Пинетти. — Как тебя зовут, сладкий?

— Джузеппе! — улыбнулся вампир, не показывая своих клыков.

— С нами ты поверишь в чудеса, Джузеппе! — последовала за Мэри Крис.

— Садитесь на задние места, красотки! — сказал Пинетти-младший.

Крис и Мэри запрыгнули к нему в машину. Джузеппе Пинетти развернул свою машину и поехал в сторону своего роскошного дома.

Его не заботило, что эти две девки не являются вампиршами. Они ведь принимают средства против беременности, верно? Они же ведь не полные дуры. А если одна из них и залетит, то это её проблема. Пусть аборт себе делает или рожает на свет нового дампира — это Джузеппе уже волновать не должно. Но пока всё это лишь возможные негативные последствия. А пока...

Пока Джузеппе Пинетти вовсю наслаждался жизнью.

Глава 6

Глава 6

— Так, — произнёс Энрико. — Начнём, пожалуй, отсюда!

Энрико и Луиджи Сальвадо стояли в кабинете младшего сына дона. Ещё не успел пройти и день с момента нападения на Энрико в магазине Армстронга, как тот уже готовил ответный удар по «Красным убийцам».

— Смотри внимательно, Луиджи, — проговорил Энрико. — Вот здесь, — он ткнул пальцем на карту города, лежащую на столе, — находится одна из главных баз «Красных убийц». И завтра мы нанесём по ней серьёзный удар. Сколько можно, в конце концов, терпеть этих гадов? Сначала они наехали на нас на встрече с Пинетти, теперь — в этом магазине... Пора бы и нам ответить на их беспредел!

Луиджи с нескрываемым восхищением смотрел на своего брата. Ещё вчера его чуть не убили, а до этого он был на волосок от гибели на встрече с Пинетти. А сейчас Энрико уже спокойно строит планы на атаку на своих неприятелей. Вот что называется настоящий кремень! Далеко не каждый вампир был способен на такие действия! Луиджи даже ощутил гордость за такого брата.

Но всё же он возразил Энрико.

— Подумай, брат! — сказал Луиджи. — Предатель ведь до сих пор не пойман. Не попадём ли мы в новую ловушку, отправившись в этот набег. Может, нам стоит подождать...

— Чего нам ждать, Луиджи! — откликнулся Энрико. — Предателя разыскивает Ромеро — а ты прекрасно знаешь, что он ещё ни разу не промахнулся. Но сколько может занять это расследование? День? Неделю? Месяц? У меня нет желания столько ждать! Я хочу поставить «Красных убийц» на место немедленно.

— И как же мы это сделаем? — спросил его брат.

— Очень просто, — ответил Энрико. — Как я и говорил, ударим по этому месту на карте. Ибо здесь, — он вскинул палец вверх, — находится второй по значимости штаб этих проклятых дампиров. На барак есть два входа — спереди и сзади. Делаем так: для начала ты с нашими подопечными дампирами атакуешь «Красных убийц» спереди. Они думают, что это всё, на что мы способны, и расслабляются. В этот момент мы с вампирами заходим с тылу и обрушиваем на врага основной удар. Если всё пройдёт удачно, мы уничтожим их за пять минут.

— А если неудачно? — поинтересовался Луиджи.

— Тогда мы уничтожим их за десять минут! — улыбнулся Энрико.

Луиджи тупо уставился на карту. План был вполне понятен даже ему, вампиру, в детстве головой сосчитавшему ступеньки на лестнице. Но одна мысль его терзала.

Предатель. Он ведь не дремлет. Стоит ли идти на такой риск?

Луиджи внимательно посмотрел на брата. Тот был полностью уверен в своём плане, и что на них в результате никто не кинется. И эта уверенность заразила Луиджи.

— Так что, брат? — спросил Энрико. — Одобряешь мой план? Ты в деле?

Луиджи тяжело вздохнул, прежде чем ответить. Всё ж таки предатель...

— Ладно, — кивнул он. — Я в деле.

— Вот и ладушки! — Энрико начал сворачивать карту. — Значит, вечером выезжаем.

Луиджи обвёл взглядом карту и тут вспомнил вопрос, не выходивший у него из головы долгое время.

— Скажи мне, брат, — сказал он. — А как же Армстронг? Владелец того магазина, где вас обстреляли. Что с ним?

Энрико улыбнулся.

— Ну... он не умер.

— И что вы с ним сделали?

Улыбка Энрико стала ещё шире.

— Ну... лучше бы он умер.

— А, понятно! — кивнул Луиджи, чтобы не показаться полным дураком.

Просто на деле он ничего не понял.

Джонни и Ромеро сидели в автомобиле, принадлежавшем вампиру. Хоггинс поглядывал из окна на проходящих мимо людей и стоящих рядом зданиям.

— Не понимаю, Ромеро, — произнёс он, глядя на идущую мимо девушку. Ветер задирал её и без того короткую юбку, доводя картину до неприличия. — Зачем мы сюда приехали?

— Осмотрись, Джонни. — Вампир, сидевший за рулём, откинулся на сиденье. — Что ты видишь?

— Вижу жилые здания, — пожал плечами Хоггинс. — Вижу людей, проходящих мимо. Вижу, что у той красотки голубые трусики...

— Вот же Джонни! — усмехнулся Ромеро. — Только на задницы глядеть и горазд! А самого главного-то ты и не видишь!

— И что же здесь главное? — не понял Джонни.

— То, что трусики у той красотки не голубые, а синие! — сказал вампир.

Хоггинс уставился на Ромеро. Он что, сейчас серьёзно?

— Да расслабься, Джонни! — проговорил вампир. — Шучу я, шучу!

«Ему, похоже, просто нравится надо мной забавляться!» — подумал Хоггинс.

— Главное здесь, Джонни, — сказал Ромеро, — то, что вон там справа стоит заброшенный завод. А что у нас находится на заброшенном заводе?

— Штаб «Красных убийц»? — спросил Хоггинс.

— Именно, Джонни! — щёлкнул пальцами вампир. — И наша ниточка, наш Вито Колонно, обретается именно здесь. И он в сопровождение двух вампиров выйдет из завода через три... две... одну...

В этот момент со стороны завода потянулись три дампира, одетых в красные костюмы. Они небрежно залезли в машину и поехали прочь от завода.

— О, вот и наши красавцы! — сказал Ромеро, заводя мотор. — Нам предстоят весёлые покатушки, Джонни!

— Но откуда? — не понял Хоггинс. — Откуда ты это знал, Ромеро? Мы ведь даже ни у кого ничего не спрашивали!

— Работа у меня такая — всё знать! — произнёс вампир. — Мне за неё...

— Деньги платят? — спросил Джонни.

— Нет, Джонни, — покачал головой Ромеро. — Мне за неё жизнь оставляют. Поехали!

Машина с человеком и вампиром последовала вслед за машиной с Вито Колонно. Ромеро внимательно осматривался по сторонам.

— Чего ты головой крутишь, Ромеро? — спросил Хоггинс.

— Жду подходящего момента, — откликнулся вампир.

— И когда он наступит этот твой подходящий момент?

— Когда народу будет поменьше.

Джонни на секунду задумался.

— А подходящего момента для чего ты ждёшь? — спросил он.

— Скоро увидишь! — сказал Ромеро.

Машина с дампирами вместе с преследующей её машиной Ромеро поколесили немного по городу, прежде чем вампир наконец обратился к Джонни.

— Всё, пора! — сказал вампир. — Народу вроде немного, значит, и свидетелей будет по минимуму. Приготовься, Джонни! Сейчас будет весело!

С этими словами Ромеро наполовину вылез из окна своего автомобиля и, держа правой рукой руль машины, в левой руке зажал пистолет и открыл огонь по машине дампиров.

— Ромеро, ты что творишь? — заорал Джонни. — Мы же разобьёмся к чертям собачим!

— Не дрейфь, Джонни! — откликнулся вампир, стреляя по машине Вито. — У меня всё под контролем!

— Хотелось бы верить! — пропищал Хоггинс.

Вито и его сотоварищи не оставили атаку безответной. Один из дампиров высунулся из окна и принялся палить по машине Ромеро. Одна из пуль пробила лобовое окно.

— А-а-а! — завопил Джонни.

— Промазал, сучонок! — воскликнул Ромеро. Он явно вошёл в раж. — Я-то жив-здоров!

Перестрелка продолжалась несколько секунд.

— Всё, надоело! — сказал Ромеро. — Затянулась наша дуэль! На тебе!

В следующую секунду отстреливающийся дампир получил пулю в лоб и вывалился из машины.

— Видел, Джонни, как его? — прокричал Ромеро. — Видел? Ты видел, а?

Но Джонни не видел. Он сидел под задним сиденьем и молился.

Ромеро, похоже, надоела новая игра. Одним выстрелом он поразил покрышку преследуемого автомобиля, и тот резко затормозил.

— Так-то! — ухмыльнулся вампир. — Со спущенным колесом далеко не уедешь! Джонни, да вылезай ты из своего укрытия! Мы, считай что, взяли Вито!

«Считай что взяли? — подумал Хоггинс. — Но ведь ещё ж не взяли!»

Ромеро и Джонни вылезли из машины. В то же время из машины вылезли о два оставшихся дампира — блондин и брюнет.

— Я... я вам явно не нужен! — пролепетал блондин. — Я... Я — просто водитель!

— Какие же нынче трусливые дампиры пошли! — проговорил Ромеро. — Просто диву даюсь! Ты бы, светленький, небось, мамку б родную продал, лишь бы не тронули!

Дампиры промолчали.

— Так, — сказал вампир, подходя к брюнету. — Ты — Вито Колонно, не так ли?

Дампир кивнул.

— Поедешь с нами! — сказал Ромеро. — А ты, белобрысик, можешь оставаться на месте. Не нужен ты нам, так что не парься.

— Х-х-хорошо! — заикаясь, сказал блондин. На его лице явно читалось облегчение.

Ромеро, Вито и Джонни двинулись к машине вампира. Хоггинс на всякий случай бросил на оставшегося в одиночестве дампира-блондина.

И вовремя.

Хоггинс увидел, как дампир тянется за оружием.

— Ромеро! — успел воскликнуть Джонни.

Раздался выстрел.

Дампир свалился замертво. Ромеро выстрелил в него, даже не обернувшись.

— Так и знал, что он попытается! — произнёс вампир.

Пьеро сидел в своём кабинете в глубокой задумчивости. Всё также часы отбивали свой ритм в углу кабинета. Всё также сновали люди под окном. И старший сын дона Сальвадо занимался тем, что он любил больше всего на свете, — думал.

Пьеро размышлял над недавней атакой на его брата, Энрико. Его ведь чуть не убили (кстати, опять!). Если бы Пьеро вовремя не подъехал, его брат бы уже иссыхал, словно мумия.

«Вот же чёрт! — подумал Пьеро. — Казалось бы, всё под контролем. Кто ж знал, что всё так обернётся?»

Пьеро любил своего брата. Даже не смотря на все его выходки и подколки, Энрико был его самым любимым на свете братишкой, которого он никогда бы не оставил в беде.

Но что же старшему сыну делать сейчас? Отступиться?

«Ни в коем случае! — подумал он. — Я пойду до конца! А если вдруг с моими родными что-нибудь случится, я прилечу и вытащу их из беды!»

Часы пробили два часа.

«Ну, пожалуй, пора! — подумал Пьеро. — Надо сделать то, что я считаю необходимым. А для Энрико — думаю, риск невелик. Вряд ли его там станут убивать. К тому же, убить моего брата — не самая простая задача. В крайнем случае, я его вытащу из заварушки!»

Старший сын дона Сальвадо встал из-за стола и направился к выходу из кабинета.

На душе у него светило солнце.

Дон Сальвадо сидел в своём кабинете. Он предварительно заперся на ключ, чтобы ни один случайный вампир не заметил, что делает Джованни Сальвадо в одиночестве.

Он рассматривал семейный фотоальбом. Вот она первая, самая любимая фотография — Джованни Сальвадо собственной персоной вместе со своей супругой, Джулией Сальвадо (потомственной вампиршей, кстати), а также со всеми тремя детьми. Пьеро задумчив и серьёзен не по годам. Луиджи корчит рожицы. Энрико плачет, потому что когда бежал фотографироваться, упал и разбил коленку.

«Ах, Энрико, любимый мой Энрико! — подумал Джованни. — Вечно ты влипал в какие-нибудь истории! А мне и двум твоим братьям приходилось тебя из них вытаскивать! Я надеялся, что со временем всё изменится, но... Как показывают события последних дней, так ничего и не изменилось. Ты всё также влипаешь в истории, а мы с Пьеро и Луиджи всё также тебя оттуда вытаскиваем. Как был у тебя ветер в голове, так и остался!»

Дон Сальвадо перевернул лист в фотоальбоме. Перед ним предстала его покойная супруга, Джулия. Конечно же, Джованни никогда её не забудет. Она так преданно любила его. И что с ней стало? Проклятые «Красные убийцы» поймали её и вколотили в сердце осиновый кол. Чёрт бы побрал всех этих дампиров!

Сальвадо посмотрел на следующий лист. Луиджи. Как всегда, корчит какую-то рожицу. Джованни стало горько. Таким, весёлым и бесшабашным озорником Луиджи был ещё до того, как свалился со злополучной лестницы. А после он стал всего лишь своей собственной тенью — туповатым лысым здоровяком, который не понимает простых вещей. Нет, у него иногда бывают озарения, и он проявляет себя чуть ли не умнее остальных, но...

Но это бывает так редко.

На следующей фотографии был запечатлён Пьеро. Он как всегда выглядел очень задумчивым.

«Умник мой! — подумал дон. — Хорошо, что свои мозги ты с годами не растерял! И надо мне было почаще к тебе прислушиваться! Взять хоть тот случай со сделкой с Пинетти. Ты ведь говорил, что это опасно! Говорил, что в чём-то подвох! Но я не послушал тебя, и в итоге...»

Сальвадо сглотнул слюну.

«В итоге вы все чуть было не погибли! Родные мои! Дети мои! Я чуть было вас всех не погубил!»

Джованни на мгновение застыл в нерешительности, а затем перевернул страницу фотоальбома.

И перед ним предстал он сам.

Джованни Сальвадо. Молодой ещё тогда вампир.

Тот самый. Которого люди всей округи бояться.

Тот самый. Которым люди пугают своих детей.

Тот самый. Который по утрам пьёт кровь девственниц.

Тот самый. Которого ненавидят «Красные убийцы».

Тот самый. Который подчинил себе всю полицию города.

Тот самый...

Тот самый...

Тот самый...

Можно перечислять его «заслуги» до бесконечности. Но нельзя упускать главную черту дона Сальвадо.

Тот самый, который готов на всё за свою семью.

Без этого дополнения описание Джованни Сальвадо было бы неполным.

Дон закрыл фотоальбом и отложил его в ящик стола. Пора было заняться делами.

Алессандро Мартони стоял рядом со своей машиной и курил сигарету.

«Что-то слишком часто за последнее время моя жизнь висит на волоске! — отметил про себя дампир. — Давно такого не было...»

И вправду. Вот, казалось бы, плёвое дело — сопроводить босса на встречу с Пинетти ради покупки крови. Ничего, на первый взгляд, страшного: Пинетти — проверенный вампир, с которым семья Сальвадо давно связана. И чем всё обернулось? Стрельба, трупы, да ещё и Энрико чуть было не прикончили.

Теперь то, что произошло вчера. Опять же, казалось бы, плёвое дело — проучитьзарвавшегося торговца, не платившего за «крышу». И что в итоге? Перестрелка, два погибших дампира. И ведь всё могло кончиться гораздо хуже, не подоспей Пьеро вовремя.

Да за последний год Мартони не рисковал своей жизнью столько, сколько за эту неделю!

«Предатель... — подумал Алессандро. — Кто бы это мог быть? И, главное, почему? Неужели не хватает денег на шлюх и развлечения? Неужели не доливают крови на любой вкус, от девственницы до алкоголика? Неужели кого-то не уважают в семье Сальвадо? Неужели...»

Его мысли резко оборвались. Кто-то, проходя мимо, резко задел Мартони плечом.

— Осторожней надо! — процедил тот, кто зацепил Алессандро.

Водитель поднял взгляд. Сам зацепил, сам же и предъявляет претензии. Редкое хамство!

— Эй, приятель! — проговорил Мартони. — По-моему, ты должен извиняться, а не я!

Толкнувший его дампир остановился.

— Что я слышу? Цепной пёс гавкает, забыв, что сидит на цепи?

Он, наконец, обернулся. Перед Алессандро стоял Бруно Валетти, известный нарушитель спокойствия.

«У него, похоже, сегодня настрой поиграть! — подумал Мартони. — Что ж, Бруно! Давай поиграем!»

— Я такой же цепной пёс, как и ты, Бруно! — спокойно сказал Алессандро.

— Ошибаешься, милый друг! — усмехнулся Валетти. — Я, конечно, тоже работаю на семью Сальвадо. Но я в отличие от тебя имею элементарную гордость. Я не стою под окном хозяина, дожидаясь, когда же он, наконец, соизволит выйти. Я не лезу под пули ради своего владельца. Я не...

— Э, полегче, приятель! — Алессандро решил перевести всё в шутку. — А то ещё подумают, что ты — предатель!

Бруно замер на месте. Его едкий взгляд сверлил Мартони, но шабутной дампир молчал.

«Наконец-то я его на место поставил! — подумал Алессандро. — Попал в самую цель! Осталось только его добить!»

Но оказалось, что он ошибся. Валетти сузил глаза и проговорил:

— Предатель, Алессандро? Ты говоришь, что я — предатель? А знаешь, ты ведь прав. Я действительно предатель!

Глаза Мартони округлились. Да что ж он такое несёт?

— Полегче, Бруно, полегче... — попытался осадить он зарвавшегося дампира. — А то ведь услышит кто...

— Я — предатель, Алессандро, — продолжил говорить Валетти. — Такой же, кстати, как и ты. Такой же, как и Кенни. Такой же, как и все дампиры, работающие на семью Сальвадо. Мы все предали свои корни, своё звание получеловека-полувампира, пресмыкаясь перед этими «чистокровными» ублюдками. Сколько раз мне надо объяснять вам, остальным дампирам, что они нас используют, как пушечное мясо? Что они нас презирают и, как недавно выяснилось, дорожат жизнью обычного человека больше чем жизнью любого из нас? Когда вы, наконец, все поймёте это? Когда, Алессандро? Когда?

— Ты несёшь чушь, Бруно! — холодно заметил Мартони.

В этот момент из дома семьи Сальвадо вышел Пьеро.

— Эй, в чём дело, орлы? — проговорил он. — Самочку не поделили?

— Не волнуйтесь, босс, обычная перебранка, — поспешил заверить Пьеро Алессандро. Затем он повернулся к Валетти. — Бруно, прости меня за то, что я тебя толкнул. Мир?

Он протянул Валетти руку. Тот непонимающе посмотрел на него.

— Но ведь это я тебя толкнул... — растеряно произнёс Бруно.

— Жми руку, дурная ты морда! — шёпотом процедил Алессандро. — Жми, пока босс не понял, что ты сейчас наговорил!

— Мир? — громко сказал Мартони.

— Мир... — Бруно нехотя, но всё же пожал руку водителя.

Антонио Кольбео вёл свой автомобиль. Он смотрел на дорогу, но мысли его были далеко.

Предатель. Вот что, а точнее, кто беспокоил разум толстяка. Конечно же, верхушка семьи Сальвадо хотела оставить информацию о том, что в их стане завелась крыса, в тайне, но... Всё получилось как обычно. Один вампир как-то случайно услышал эту информацию. Он рассказал это другому вампиру. Тот рассказал третьему — и так далее, прямо по цепочке. Вскоре о предателе в своих рядах знали уже все вампиры и дампиры семьи Сальвадо. Повсюду гудели разговоры о нём.

И это Антонио совершенно не нравилось.

Ведь если так и дальше пойдёт, то могут докопаться и до него. А что тогда? Даже подумать страшно!

«Ничего подобного не случится! — проговорил он самому себе. — Дон любит меня и уважает. Он никогда не подумает, что я...»

Кольбео сглотнул. А если подумает?

Всё же, по большей части, Антонио волноваться действительно было не о чем. Джованни Сальвадо давно знал Кольбео, и тот был у него на счету как проверенный вампир. Дон посвящал толстяка во все секреты семьи, безоговорочно доверяя Антонио, а также даже интересовался его мнением по тому или иному вопросу, зная, что получит дельный совет.

«Дон не сочтёт меня предателем! — подумал толстяк. — А значит, и проверки не будет! А значит, никто и не узнает...»

И всё же тревога не покидала Кольбео. Чёртов предатель! Надо ж было ему так некстати появиться!

Машина толстяка подъехала к огромному дому, в котором жил Кольбео. Во дворе жена играла с его сыном — симпатичным светловолосым вампирчиком лет шести. Увидев подъезжающую к дому машину, мальчик обрадовался и с криком «Папа! Папа!» подбежал к автомобилю.

— Да, сынок, я приехал! — расплывшись в улыбке, Антонио вылез из машины и, вытащив с заднего сиденья огромного плюшевого медведя, вручил его сыну.

Мальчик встретил игрушку с радостным смехом.

«Как всё-таки прекрасно жить!» — подумал Кольбео, смахнув набежавшую слезу счастья.

Валентино Пинетти сидел в своём кабинете в глубокой задумчивости. Причиной такого состояния стало недавние известие о предателе в семье Сальвадо. Да, эти слухи, словно вездесущие тараканы, добрались уже и до него. И сейчас дона Пинетти тревожил вопрос: а не заподозрит ли дон Сальвадо в предательстве его, Валентино?

Конечно, против этого факта было многое. Во-первых, семьи Сальвадо и Пинетти сковывала прочная дружба, прошедшая через года. Да, поначалу у них были разногласия и даже несколько стычек, но прошедшие годы уже давно загладили былую неприязнь. Сейчас между Пинетти и Сальвадо установились настоящие дружеские отношения (если, конечно, вообще можно назвать дружескими отношения, складывающиеся между мафиози или вампирами). Так что здесь всё спокойно.

Во-вторых, как Валентино уже стало известно, дон Сальвадо уверился в наличие предателя после неудавшегося покушения Кошки на Питера Панелли. Но ведь семья Пинетти слыхом не слыхивала о том, что Джованни готовит атаку на лидера «Красных убийц». И это лишний раз доказывало их непричастность к предательству семьи Сальвадо.

Но с другой стороны, всё выглядело не так чётко разложено по полочкам. Когда началась первая атака «Красных убийц»? Когда состоялся первый акт предательства? Именно тогда, когда Пинетти завершал с Сальвадо очень выгодную для последних сделку. Подозрительно выгодную. Да, конечно, в действиях Валентино не было никакого злого умысла. Он просто хотел улучшить свои отношения с Сальвадо ещё больше, сделать их связь ещё прочнее, но... В свете событий, произошедших на той злополучной сделке, всё могло показаться совершенно иначе. Вполне могло создаться впечатление, будто Валентино договорился с дампирами, чтобы пострелять по семье Сальвадо, который, несмотря на то, что был Пинетти чуть ли не лучшим другом, при этом оставался для Валентино главным конкурентом.

И этот вариант не давал Пинетти покоя.

«Только бы Джованни так не подумал! — мелькала мысль в голове Валентино. — Только не это! Потому что тогда, грозит нашим семьям? Война? Этого нельзя допустить ни в коем случае! Ведь тогда под удар может попасть мой сын, а это... Это... Это недопустимо!!!»

Пинетти неожиданно для самого себя стукнул кулаком по столу. Любая мысль о том, что Джузеппе может быть подвержен опасности, просто сносила Валентино крышу.

Ситуацию разрядил телефонный звонок. Дон Пинетти взял трубку.

— Слушаю! — сказал он.

— Ваш сын, Джузеппе Пинетти, скоро приедет, — донёсся голос из трубки. — Он уже на полпути.

— Понятно! — сказал Валентино и повесил трубку.

Все плохие мысли отступили. Безумная радость охватила Пинетти. Его сын, его единственное солнце в этом мире, вот-вот приедет. Надо проверить, всё ли готово к посещению Джузеппе дома его отца.

Валентино выпорхнул из своего кабинета и слетел вниз по лестнице. Внизу, перед дверью, стоял охранник. Пол, который, как видно недавно помыли, блистал чистотой.

— Приветствую вас, дон! — сказал охранник.

Пинетти отмахнулся от него, словно от мухи, и принялся осматривать парадную. Всё ли готово к приезду его сыночка? Всё ли чисто в его доме?

Валентино обводил взглядом шкафы, двери, полы... На шкафах пыли не было, что уже плюс. Полы были вымыты, это тоже бросалось в глаза. Но тут взор Пинетти уткнулся в небольшую точку на полу.

— Это что? — строго спросил дон, обращаясь к охраннику.

— Дон, я ничего не вижу, — пожал плечами тот.

— Я спрашиваю: это что?! — Валентино начал закипать. — Посмотри туда, куда я указываю. ЭТО ЧТО?!!

Охранник пригляделся.

— Это волос, дон Пинетти, — сказал он. — Просто волос...

— ПРОСТО ВОЛОС?!! — взревел тот. — ПРОСТО ВОЛОС?!! Ко мне приезжает мой единственный сын, а у меня на полу валяются ВОЛОСЫ?!! Где уборщик?!! Где этот сукин сын?!! Пусть немедленно перемоет полы заново!!!

— Но дон... — испуганно пробормотал охранник. — Полы ведь только вымыли...

— Значит, их вымыли плохо!!! — Валентино уже не просто кричал. Он верещал, словно свинья на закланье. — Пусть уборщик немедленно перемоет полы, иначе...

— Дон, — тихо пролепетал охранник. — Уборщик уже ушёл...

— Тогда ты! — раскрасневшийся Пинетти ткнул пальцем в охранника. — Ты вымой полы! Немедленно! Понял?

— Дон, но это... — попытался возразить тот. — Это не входит в мои обязанности...

Валентино уставился на охранника явно нездоровым взглядом. Глаза дона пылали адским пламенем.

— А ты хочешь, чтобы в твои обязанности входило быть залитым в цемент? — процедил он.

— Н-н-нет, дон! — замахал руками несчастный охранник.

— Тогда быстро — взял швабру и вымыл пол! — скомандовал Пинетти. — Понял?

— Понял, дон! — Охранник вытянулся по струнке.

— Ну, так чего ты стоишь?

— Понял, дон! — повторил охранник и помчался к кладовой, где лежала швабра.

— То-то же! — произнёс Валентино ему вслед. Он начинал потихоньку утихать.

«Вот же черти! — подумал дон Пинетти, возвращаясь в свой кабинет. — Даже полы помыть не могут нормально. Надо будет с уборщиком ещё поговорить...»

Валентино захлопнул за собой дверь.

Ральф стоял на крыльце дома семьи Сальвадо и курил сигарету. Его мысли были заняты важным вопросом: к какой проститутке сегодня поехать? К Рыжей Аннет или к Длинной Соне? Соня, конечно, повыше будет, а Аннет потолще, но... Именно пышные формы Ральфу и нравились. К тому же, наутро, после бурной ночи, Аннет выглядит гораздо симпатичней, чем Соня. Но всё же рост Сони — это ведь так круто... Да и в постели она так хороша...

Ральф мог бы ещё долго думать на эту тему, но от сладостных мыслей его отвлёк подошедший к нему Бобби.

— Ты что-то хотел, Бобби? — вскинул брови Ральф. Давненько этот умник в очках с роговой оправой к нему не подходил.

— Ты прав, Ральф, мне кое-что от тебя нужно, — сказал Бобби. — Но начнём издалека.

— Я весь внимание, сэр Бобби! — ухмыльнулся Ральф.

— Я хочу поговорить с тобой об Антонио, — произнёс Бобби. — Скажи, ты не замечал за ним какого-то странного поведения в последнее время?

Ральф задумался. Да, Кольбео в последнее время действительно вёл себя довольно странно. Воровато оглядывался по сторонам, когда спускался с лестницы. Смотрел на других вампиров так, словно опасался, что те знают о нём какую-то страшную тайну. И вообще, вёл себя весьма подозрительно.

— Ну, допустим, — сказал Ральф. — Может, он и правду как будто что-то скрывает. И что ты подразумеваешь под этим?

— А ты сам догадайся! — Бобби поправил очки.

Ральф внимательно посмотрел на него.

— Ты что... — он перешёл на полушёпот. — Ты что, думаешь, он предатель?

— Именно! — кивнул Бобби.

— Послушай, — произнёс Ральф. — Ты, Бобби, вампир, конечно, неглупый. Но одних только оглядываний Антонио маловато для такого серьёзного обвинения. Сам понимаешь...

— Есть кое-что ещё, — перебил его Бобби. — Вчера, когда Энрико отъезжал на разборку с Армстронгом, Антонио ему разве что ноги не целовал. Такое ощущение, будто он знал, что Энрико едет прямо в ловушку.

— И ты думаешь, что в нём совесть взыграла? — задумался Ральф. — То есть, сам всех предал, а потом крокодиловы слёзы стал лить?

— Ну, примерно так... — произнёс Бобби.

— И что ты предлагаешь? Наблюдать за ним? Собирать улики?

— Зачем? Он нам сам всё расскажет.

Ральф озадаченно посмотрел на собеседника.

— Дело в том, Ральф, — сказал Бобби. — Что Антонио совершенно не умеет пить. Стоит споить его — и он выложит тебе всё, даже самые сокровенные тайны. Я бы сам его споил, но проблема в том, что я сам довольно слаб к алкогольным парам. А вот ты, Ральф...

Ральф кивнул. Он, наконец, понял, чего от него хотел этот умник.

— То есть, ты хочешь, чтобы я напоил толстяка? — проговорил он.

— Именно, — отозвался Бобби. — Главное, влить в него побольше крови алкоголика, а дальше присоединюсь я и выясню у Антонио всё, что мне надо.

Ральф задумался.

— Бобби, я, конечно, понимаю, для чего это нужно тебе, — сказал он. — Ты хочешь подтвердить свою теорию, доказать всем, какой ты умник... Но мне-то это зачем?

— А затем, что вчера ты крупно облажался! — произнёс Бобби. — Вместо того, чтобы самому выбить долги из какого-то жалкого торгаша, ты чуть было не загубил самого Энрико Сальвадо. Реабилитация после такого тебе бы явно не повредила. К тому же, подумай, Ральф, какую неоценимую услугу ты окажешь всей семье Сальвадо, если сможешь поймать предателя.

Ральф затянулся сигаретой. Умник говорил дело.

— Ладно, Бобби! — сказал он. — По рукам!

И два вампира пожали друг другу руки.

Джонни и Ромеро стояли над привязанным к стулу Вито Колонно. Они были вновь в комнате вампира, и Хоггинс вновь сжимал в руке серебряную ложку.

— У меня такое ощущение, что где-то я уже всё это видел... — произнёс Джонни. — Только один дампир был другим, а так...

— Я ничего вам не скажу! — прокричал Вито. — Можете всё что угодно делать! Я промолчу, поняли!

— О, у меня такое ощущение, что где-то я уже всё это слышал! — сказал Ромеро. — Это ты сейчас так говоришь, Вито Колонно. А вот начнёт мой друг Джонни по руке твоей ложечкой водить — сразу по-другому запоёшь! Сразу расскажешь, кто тебе все планы семьи Сальвадо слил. Джонни — человек, если что. Ему от этой серебряной ложки вреда никакого. А вот тебе...

— Ромеро, да ты уже до того докатился, что с людьми дружбу водишь? — проговорил Колонно. — Скоро со свиньями якшаться начнёшь! Ничего я вам не скажу, поняли? Ничего!

— С кем мне якшаться — это моё дело! — процедил вампир. — Что ж, по-хорошему, видимо, не получилось... Джонни, прижги ему руку ложкой!

Но Хоггинс лишь застыл на месте. Ему сейчас предстояло пытать Вито. Пусть он и не человек, пусть он и дампир, но ведь выглядит он совсем как человек! Одно дело шутить, что ты сейчас будешь подвергать пытке живое существо, и совсем другое — действительно пытать!

— Что замер, Джонни? — спросил Ромеро. — Давай, делай быстрее своё дело! Чем быстрее мы разговорим этого осла, тем быстрее поймаем предателя!

— Я... — произнёс Хоггинс. — Я не могу.

На некоторое время в комнате повисла тишина. Её нарушил хохот Колонно.

— Слышал, Ромеро? — сказал он. — Твой пупсик не может меня пытать! Правильно, Джонни! Не слушай этого вампира! Эти идиоты нас ни во что не ста...

Его слова Ромеро прервал звонкой пощёчиной.

— Ещё будешь мне, вампиру без имени, говорить о том, что тебя принижают! — злобно сказал он и повернулся к Джонни. — Что, не можешь?

— Нет! — помотал головой Хоггинс.

— Ладно, — произнёс Ромеро, надевая перчатки. — Это было довольно предсказуемо. Давай сюда ложку, допрос проведу я собственноручно. Ох, и нажгу себе руку, ну да чёрт с ней. Только учти. — Вампир просверлил Джонни взглядом. — Энрико будет недоволен. А про дона я так вообще молчу.

Джонни задумался. А ведь правда, за такой проступок его по головке не погладят. Его ведь послали искать предателя, а он боится прижать серебряную ложку к ноге врага.

Врага! Хоггинс ещё раз повторил про себя это слово. Вито — враг. А с врагами церемониться нельзя, этот урок Джонни вынес из своего детства в первой же драке. Так что...

Хоггинс отодвинул протянутую к нему руку Ромеро.

— Я справлюсь, — сказал Джонни.

— О, другой разговор! — сказал вампир. — Милости прошу!

Он сделал реверанс в сторону Колонно, и Хоггинс подошёл к связанному дампиру.

— Кто твой связной? — спросил Ромеро у Вито.

— Я ничего вам не... — начал было говорить дампир.

— Неверный ответ! — сказал вампир. — Джонни? — он многозначительно посмотрел на Хоггинса.

Джонни в последний раз пересилил себя и ткнул ложкой в руку Вито.

По квартире Ромеро пронёсся дикий крик дампира.

Глава 7

Глава 7

Питер Панелли ненавидел многих.

В первую очередь он, конечно же, ненавидел своего отца, Эндрюса Панелли. Этот чистокровный вампир охмурил доверчивую мать Питера, Элеонору. Потом они зачали ребёнка. И если бы Эндрюс на этом остановился! Если бы он оставил его мать одну ещё тогда! Но нет, как бы не так. Эндрюс обещал несчастной женщине, что обязательно на ней женится, что никогда её не бросит. Так Элеонора забеременела вторым ребёнком, Сержем. А затем, когда мальчики немного подросли, Эндрюс стал отлучаться от них, при том с каждым разом на более долгий срок. И вот однажды он не вернулся совсем. Оставил женщину с двумя детьми-полукровками. Очень благородно, ничего не скажешь.

Кстати, первый вампир, которого убил Питер, звали Эндрюс Панелли. Что не мешало Питеру продолжать его ненавидеть.

Также Панелли-старший ненавидел свою мать. Хм, повесилась она! Видите ли, не смогла одна воспитать двух детей-дампиров! А про них она подумала? Она подумала о том, как те будут жить без обоих родителей? Нет. Элеонора Панелли думала только о себе. Как можно такое простить? Ведь даже животные не бросают своих детей. А она...

Питер ненавидел всех вампиров в целом. Их зазнайство по отношению к дампирам будило в душе Панелли неугасающую злость. Чем они лучше дампиров? Также пьют кровь. Также боятся серебра и зеркал. Также умирают от осиновых кольев. Так в чём же, в чём же отличие? Разве что только в том, что дампиры более уязвимы, чем вампиры. Но это ведь как раз даёт плюс в пользу дампиров! Раз они более уязвимы — значит, и более ценны, чем вампиры!

Единственные существа, которых Питер не ненавидел, — это дампиры. Такие же полукровки, как и он сам. Их матерей обманули эти гады, вампиры, зазнавшиеся ублюдки, и теперь всё, что остаётся дампирам — это сплотиться и показать вампирам, где раки зимуют.

Дампиров, работающих на семьи Сальвадо и Пинетти, Питер также не ненавидел. Как можно ненавидеть тех, кого даже нельзя уважать? Словно нищие к церкви, эти дампиры примкнули к тем, кто их презирает, чтобы выпросить себе крошку хлеба. При мысли об этих созданиях (да-да, созданиях, более конкретного слова для них не подобрать), Питеру захотелось сплюнуть. Как можно было так пойти против своей природы? Как можно было так унизиться?!!

Питер встал со своего кресла и направился к выходу из кабинета. Скоро должно было состояться совещание «Красных убийц» об их следующем ударе по семье Сальвадо. И Питеру такое нельзя было пропускать. Ведь их информатор в стане врага недавно дал им ещё одну подсказку.

«Приятно ощущать, что в семье Сальвадо у нас появились друг! — подумал Питер. — Так хорошо нам всё о них рассказывает, об их планах, об идеях... Интересно только, кто же он? Всегда работает через двух, а то и трёх посредников, так просто и не вычислить, кто это на самом деле. Такие меры предосторожности, конечно, понятны — даже представить страшно, что с ним сделают, когда... в смысле, если узнают. Так кто же он? Может, у какого-то дамипра проснулось чувство собственного достоинства? Скорее всего, именно так. Ничего, когда с семьёй Сальвадо будет покончено, мы найдём тебя, наш добродетель, и судьба твоя расцветёт яркими красками...»

Питер Панелли двинулся вперёд по коридору. Его вампиры уже ждали.

Едва Джованни Сальвадо положил фотоальбом в стол, как кто-то постучал в дверь.

— Дон, можно? — в дверях показалась физиономия Френка.

— Что случилось, Френк? — спросил он.

— Да к вам тут... — он переминался с ноги на ногу. — Это... Инспектор полиции.

Дон сильно удивился. Такой наглости от полицейских, с которыми, по большей части, у семьи Сальвадо всё схвачено, Джованни не ожидал. Заявиться вот так, среди дня, прямо к самому дону — это уже чересчур. Особенно если учесть тот факт, что семья Сальвадо исправно платит полиции так называемые «взносы безопасности» (деньги, чтобы копы их не трогали), — это уже высшее проявление неуважения. Хотя... Может, инспектор пришёл по вопросу «Красных убийц»? Что ж, пока с ним не переговоришь, ничего не узнаешь.

— Пусть он войдёт, Френк, — распорядился дон.

Френк исчез в дверном проёме, и вскоре перед Джованни Сальвадо появился высокий человек в сером плаще. Он был брюнетом, волосы аккуратно причёсаны. Под большим носом красовались роскошные усы.

— Вы говорите, что вы из полиции, — произнёс дон. — Но я не узнаю вас. Кто вы?

— Я — новый инспектор. — Человек показал удостоверение. — И зовут меня Джордж Джеймсон. Старина Ройс, о котором вы, должно быть, знаете, ушёл на заслуженную пенсию, и теперь я инспектор на вашей территории. Или, если точнее, вы занимаетесь своей деятельностью на моей.

Джованни смерил Джеймсона взглядом. Судя по тону нового инспектора, у дона появилась неожиданная проблема.

— И что же вы от меня хотите, детектив Джеймсон?

— Я хочу, — сурово сказал тот, — чтобы вы срочно перестали заниматься своей преступной деятельностью.

Ни один мускул на лице дона не дрогнул. Его неприятные ожидания воплощались в жизнь.

— Думаете, мне неизвестно, какими делами промышляет семья Сальвадо? — продолжил говорить инспектор. — Рэкет. Убийства. Подпольная торговля алкоголем. И это лишь малая часть того, что я могу перечислить в отношении вашей так называемой «семьи»! Инспектор Ройс закрывал глаза на ваши делишки, но учтите, что я, Джордж Джеймсон, так просто вам ваши прегрешения не оставлю!

— Дорогой Джеймсон, — произнёс в ответ дон. — О нашей семье говорят многое. И убийства, и рэкет, и торговля алкоголем — вы всё верно перечислили. Но вы ведь знаете, что про нас говорят ещё то, что мы — вампиры. Даже ребёнку известно, что вампиры — всего лишь чудная выдумка. Так что я утверждаю, что все обвинения в отношении нас — это такая же чушь, как и то, что мы — вампиры. Мы с вами взрослые люди, детектив Джеймсон. Давайте не будем валять дурака.

На лице инспектора появилась нехорошая усмешка.

— Я и не говорю, что вы — вампиры, — произнёс он. — А вот на всём остальном я просто настаиваю. И я это докажу, уважаемый Джованни Сальвадо, будьте уверены.

«Может быть, он просто цену себе набивает?» — подумал дон.

— Ладно, детектив Джеймсон, — сказал Сальвадо. — Скажите мне прямо: чего вы от меня хотите?

— Сущую малость, — сказал инспектор. — Перестаньте заниматься своей противозаконной деятельностью. Иначе, — он опёрся на стол, за которым сидел Джованни, — последствия для вас будут катастрофическими. Подумайте над этим, дон.

На последнее слово Джеймсон сделал особое ударение. После он повернулся и вышел из кабинета, оставляя дона Сальвадо в одиночестве.

«Да, это и вправду проблема! — подумал дон. — Откуда только берутся настолько принципиальные следователи — загадка...»

В кабинет заглянул Фрэнк.

— Вам что-нибудь нужно, дон? — спросил он. — Кого-то позвать, с кем-то поговорить?

— Для начала переговори с нашими информаторами, — произнёс Джованни. — И выясни, почему я узнаю о том, что назначили нового инспектора лишь от него самого.

— Устроить им взбучку? — уточнил Френк.

— Скажи им, что я очень недоволен, — сказал Сальвадо.

Френк кивнул и скрылся в дверях, оставляя дона Сальвадо наедине с его тяжкими мыслями...

— А давайте споём! — сказал раскрасневшийся от алкоголя Антонио. — Пья-а-а-аная девчо-о-о-онка...

Ральф хладнокровно смотрел на уже изрядно подвыпившего толстяка. Нет, заманить его на пьянку было делом отнюдь не трудным. Достаточно было просто несколько минут расхваливать новое пойло, которое привезли сегодня в дом Сальвадо, — и вот они уже вместе в баре сидят и пьют кровь запойных алкоголиков.

Вскоре к ним подсел и Бобби. Всё было рассчитано так, чтобы умник сам нечаянно не спился раньше Кольбео.

Полчаса пьянки — и толстяк уже был в нужном состоянии. Он пытался петь песни, пил всё больше и больше и даже однажды полез целоваться с Ральфом.

«Время пришло! — подумал Бобби. — Антонио совсем мозги потерял. Сейчас, осталось только немного его подтолкнуть и...»

Умник взял в руки пустую бутылку.

— Эй, парни! — весело воскликнул он, всеми силами изображая себя пьяным. — Я тут игру одну знаю. Не хотите сыграть?

— А в какую игру? — спросил Ральф, будто бы не зная, что предложит Бобби.

— В «Бутылочку»! — расцвёл Антонио.

— Не совсем, — проговорил Бобби. — Это другая игра. Называется — «Бутылочка правды». Играется почти как обычная «Бутылочка». Только тот, на кого укажет горлышко, не целуется, а рассказывает что-то такое из своей жизни, что никогда никому не рассказывал. Старая добрая игрушка!

Здесь Бобби, конечно, врал. Эту «старую добрую игрушку» он придумал полчаса назад.

— А, не целоваться... — проворчал Кольбео. — Ну, так неинтересно...

— Да ты попробуй с нами поиграть! — вмешался Ральф. — Мы на прошлой неделе с парнями играли — за уши никого оттянуть нельзя было!

— Да? — сказал Антонио. — Раз так, давайте поиграем...

Бобби положил бутылку на стол и резко крутанул её. Бутылка сделала на столе несколько кругов, и горлышко указало на самого Бобби.

Умник умел крутить бутылку так, чтобы она показала на нужную персону. И накрутил он бутылку на себя лишь с одной целью — полностью усыпить бдительность толстяка.

— Мне? Рассказать правду? — Бобби изобразил великое удивление. — Надо же, как судьба распорядилась... Ладно, придётся. Я... Я изменяю жене.

Антонио с вытаращенными глазами уставился на Бобби. Вот так взять и рассказать такое... Наверно, Бобби слегка перебрал.

Ральф даже присвистнул.

— Да, парни, это так, — проговорил Бобби. — Я абсолютно случайно встретился с ней. На первый взгляд, обычная проститутка. Но стоило мне заговорить с ней... О, это неописуемо! Никто никогда так меня не понимал, как она. Разговаривать с ней было сплошным наслаждением. Не то, что с моей супругой! Одни склоки, скандалы... И я... Я начал спать с этой проституткой. Вот, всё. Главная моя тайна, которой я ни с кем в этой жизни не делился. И рассказываю её вам, мои друзья.

«Неслабо я себя оболгал!» — пронеслась мысль в голове у умника.

— Ха, Бобби! — похлопал его по плечу Ральф. — Да тебя подцепили! Сейчас такие шлюхи пошли, что одну ночь проведёшь — на всю жизнь захомутают!

— Нет! — воскликнул Бобби. — Она не такая! Она... Она...

— Деньги ей твои нужны, вот и всё! — проговорил Кольбео.

— Ну вас уже! — махнул рукой Бобби. — Что дальше? Играем ещё?

— Играем, играем! — воскликнул Антонио.

«В раж вошёл! — отметил про себя Бобби. — Что ж, чудненько! Скоро сам всё выложит!»

Он вновь крутанул бутылку. На этот раз горлышко «случайно» указала на Ральфа.

— О, на меня указала! — сделал вид, что удивился, тот. — Надо же! А мне и рассказать-то нечего...

— Давай-давай, рассказывай! — произнёс разыгравшийся Антонио. — Не отсиживайся там! Рассказывай! Игра есть игра!

— Ладно, — мотнул головой Ральф. — Скажу. Я собираю фотокарточки с голыми женщинами.

Кольбео подавился смехом.

— Да это ж... только... — произнёс он сквозь смех. — Подростки прыщавые...

— Ничего смешного! — сказал Ральф. — Мне, может, нравится красота женского тела! Я, может, большой ценитель...

— В бордель сходи, ценитель! — хохоча, проговорил Антонио.

— Жениться тебе надо, Ральф! — мудро сказал Бобби.

— Да пошли вы со своими советами! — отмахнулся Ральф. — Бобби, крути свою бутылку!

Бобби, глянув на разгоревшегося азартом Антонио, последовал его совету.

«Похоже, пора! — подумал умник. — Толстяк уже совсем плохо соображает, что здесь творится! Сейчас мы у него всё и вытянем!»

Горлышко бутылки указало на Кольбео.

— Я? — удивлённо произнёс тот. — Но я же... Мне и нечего-то...

— Да ладно тебе, Тони! — сказал Ральф. — Я свою тайну рассказал, Бобби тоже... И никто не стеснялся! Да, стыдно, конечно, но игра есть игра, сам же говорил!

Толстяк перевёл взгляд на Бобби.

— Не бойся, Антонио, — сказал тот. — Мы все твои друзья.

«Сейчас сломается!» — отметил про себя Бобби.

И оказался прав.

— Хорошо, я расскажу вам всё, — сказал Антонио. — Я граблю семью Сальвадо.

Ральф и Бобби одновременно округлили глаза. Такого они услышать не ожидали.

— А какую ещё тайну вы ожидали услышать от главного бухгалтера? — продолжил Кольбео. — Да, я по-крупному обсчитываю прибыль семьи, чтобы часть доходов — весомая часть, надо заметить! — исчезала в воздухе! То есть отправлялась в мой карман. И как же чётко я всё это проделывал! — глаза толстяка загорелись ярким огнём. — Комар носа не подточит! Миллион за один месяц, два за другой... Я обманывал самого дона Сальвадо — этого отъявленного мафиози — так, что он мало того, что ничего не замечал, так ещё и сделал меня, фактически, своей правой рукой. Только вдумайтесь в это друзья! — Антонио уже весь пылал от своего собственного величия. — Я обсчитывал самого дона, а он за это приблизил меня к себе дальше некуда! Я — величайший из всех воров! Я... Я...

— А я-то всё думал, откуда у тебя деньги берутся, чтоб так жиреть, — отметил Ральф.

Но Антонио этого не услышал (или не захотел услышать).

— Ладно, друзья! — ликующе сказал он. — Мы все сейчас в чём-то признались — так давайте выпьем за это! — Толстяк поднял бокал. — Пья-а-а-аная девчо-о-о-онка...

— Что-то как-то подозрительно всё тихо! — заметил Энрико.

Он со своим отрядов из пары десятков дампиров и примерно таким же количеством вампиров стоял позади барака, по которому ещё день назад они с Луиджи решили ударить. Проблема заключалась в том, что со стороны барака, откуда должен был ударить его брат, не послышалось ни единого выстрела. Ни единого. Не послышалось даже хоть какого-нибудь предсмертного крика или, уже на худой конец, возгласа.

Полная тишина.

«Не мог же Луиджи их там всех под тихую передушить! — подумал Энрико. — Хоть какие-то звуки ведь должны были раздаться!»

Но звуков, которых так ждал младший сын дона Сальвадо, не было. Парни, которые вышли вместе с Энрико уже начали откровенно скучать. Кто-то один даже зевнул.

— Эй, босс! — воскликнул какой-то вампир. — Ну сколько нам ещё ждать? Мы стрелять приехали или полюбоваться зданием?

— Ещё минуту! — проговорил Энрико. — Должна же начаться хоть какая-то перестрелка!

Но перестрелки так и не было.

— Босс, нам уже скучно! — произнёс всё тот же вампир. — Меня мои родные сюда прям как на смерть провожали, а тут — мы тупо стоим и ждём... Мне уже перед семьёй неудобно!

Энрико напряжённо смотрел на барак. Что там вообще, чёрт возьми, происходит?

— Ладно! — принял решение он. — Выдвигаемся!

Вместе с отрядом дампиров и вампиров, Энрико рванул на барак. Вооружённые пулемётами, они добежали до дверей барака.

— Ломайте чёртову дверь! — призывно прокричал Энрико. — Покажем «Красным убийцам», что...

— Босс, — заметил один из дампиров. — Дверь открыта, босс...

«Что здесь вообще творится? — пронеслось в голове у Энрико. — Луиджи их так напугал, что они все сбежали? Причём так, что мы ни одного не заметили? Фигня какая-то...»

Отряд Энрико решительно двинулся в барак. И там им предстали...

Не «Красные убийцы». Отнюдь. Внутри барака стояли ничего непонимающие дампиры и Луиджи.

— Брат! — воскликнул Луиджи, завидев Энрико. — Здесь их нет, брат!

— Я вижу, — кисло заметил тот. — И, главное, ведь отсюда никто не выходил! Что тут только...

— Я ничего не понимаю, брат! — сказал Луиджи.

«Это обычное состояние моего братца! — заметил про себя Энрико. — Но здесь я с ним, пожалуй, соглашусь. Воистину, ничего не понятно!»

— Эй, посмотрите сюда! — воскликнул один из дампиров Луиджи. — Я это нашёл там, в дальнем углу!

Энрико взглянул на странную находку. То, что нёс в руках дампир, было закрыто чёрной тканью. И, как показалось Энрико, находка... Тикала?

Дампир снял ткань с непонятной находки. Энрико сразу понял, что перед ним.

— Это что, часы? — заинтересовано спросил Луиджи.

— Брат, это бомба, — сказал Энрико, поражаясь собственному спокойствию. — Бомба с часовым механизмом. И она взорвётся через... — он взглянул на бомбу. — Восемь секунд. Влипли мы, братец... — печально заметил Энрико.

Ральф и Бобби стояли перед доном в его кабинете. Они только что рассказали ему всё, что поведал пьяный Антонио при игре в «Бутылочку правды».

Джованни Сальвадо буравил их глазами.

— Значит, он прямо так всё и выложил? — спросил он после долгой паузы.

— Именно, дон, — кивнул Бобби. — Ведь Антонио совершенно не умеет пить. Как выпьет, он говорит такое, что лучше было не разглашать никогда в жизни.

Дон продолжил смотреть на подчинённых.

«Похоже, что не врут, — подумал Сальвадо. — Да и с чего им врать дону?»

— Ладно, я понял вас, — сказал он. — Можете идти.

Ральф и Бобби ринулись было к выходу, когда Ральф остановился и посмотрел на босса.

— Скажите, дон, — произнёс он. — А что теперь будет с Антонио?

Джованни многозначительно промолчал, а затем проговорил:

— Иди, Ральф. Иди.

Как только вампиры вышли из кабинета, дон Сальвадо погрузился в глубокие раздумья о сложившейся ситуации. Целых три огромных проблемы нависали над семьёй Сальвадо.

Первая. Предатель. Кто это, и зачем он всё это затеял? Ромеро, конечно, ищет гада, и он обязательно его найдёт, только вот... Сколько на это уйдёт времени? И что же, дону Сальвадо всё это время сомневаться в своих людях? Ему ведь гарантию никто не даёт даже в том, что он не разговаривал с предателем минуту назад. Ведь не исключено, что Бобби или Ральф (а то и оба) является предателем!

Вторая. Новый инспектор. Этот Джеймсон выглядел слишком уж правильным. Слишком уж благородным и неподкупным. Может, он действительно просто цену себе набивает, вновь задался вопросом Сальвадо. Что ж, можно попробовать его купить. Только вот кому этим заняться? Для этого идеально подошёл бы Ромеро, но он сейчас занят. Потому что если Ромеро не сможет уболтать инспектора взять деньги, то никто не сможет. Может, пока отозвать Ромеро от его поисков. Предатель — проблема существенная, но Джеймсон — проблема куда хуже!

И третья проблема. Которая только что выпрыгнула, словно прыщ на носу. Антонио. Неужели он действительно годами грабил собственную семью? Дон не хотел верить в это, но ведь эту информацию принёс ему не кто-то с улицы. Это сказали ему два вампира, одному из которых (Бобби) он склонен был доверять.

И что же в итоге получается? Что Антонио Кольбео, вампир, который всё это время негласно был у Джованни Сальвадо правой рукой, обкрадывал его на протяжении многих лет? В принципе, это тоже можно было назвать предательством. Антонио Кольбео, судя по словам вампиров, был предателем не меньшим, чем тот, который являлся первой проблемой.

В этот момент дона Сальвадо посетила мысль. А вдруг Антонио всё же не обворовывал семью? Да, он сказал это в присутствии двух вампиров, но много ли это значит? Ведь Кольбео был пьян чуть ли не в стельку, когда это говорил. Мало ли, что на него нашло. Может, Антонио хотел показать всем, какой он умный и хитрый — вот и придумал о себе такую сказку. Чего только не скажешь по пьянке.

«Как бы то ни было, всю информацию надо проверить, — подумал дон. — Пока я не буду знать точной информации, никаких действий предпринимать не стоит».

Джованни снял телефонную трубку и набрал короткий номер.

— Алло, дон! — донеслось из трубки. Фактически сразу, прогудел лишь один гудок. — Слушаю вас!

— Лео, мне нужна твоя услуга, — сказал дон Сальвадо. — Возьми людей и проверь счета нашей семьи за последний год. Проверять нужно тщательно, на счету каждый цент. Главное, смотри: не растворилось ли что-нибудь в воздухе, как это иногда бывает в крупных предприятиях.

— Хорошо, дон! — откликнулся Лео. — Будет сделано в ближайшее время!

«И моли Дьявола, Антонио, — подумал Джованни Сальвадо. — Чтобы все счета сошлись...»

Дон медленно положил трубку.

Джонни с Ромеро шагали по улицам города. Хоггинс прекрасно помнил, что сказал Вито, прежде чем Ромеро отправил Колонно к праотцам. Убитый дампир получал информацию от Артура Кроу, также члена банды «Красных убийц». И этот самый Артур уже общался непосредственно с самим предателем.

— Готовься, Джонни! — проговорил охваченный волнением Ромеро. — Сегодня мы узнаем имя предателя. Волнуешься?

— Да не очень, — откликнулся Хоггинс. — А вот ты, я гляжу, весь испереживался.

— Я просто в предвкушении, — произнёс вампир. — Ты только подумай, Джонни: мы ведь с минуты на минуту выведем на чистую воду предателя. Раскроем тайну, ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил Джонни. — Но я-то так не трясусь, как ты. Что с тобой, Ромеро? Ты всегда так переживаешь, когда раскрываешь преступления?

— Ну, это моя работа, Джонни, — сказал вампир. — А от работы надо получать удовольствие. Иначе... Зачем тогда работать?

Хоггинс хотел было сказать, что от своей бывшей работы водопроводчиком он особенного кайфа не получал, но Ромеро произнёс раньше:

— Пришли, Джонни.

Хоггинс поднял взгляд. Его глазам предстал обычный многоквартирный дом.

— Здесь живёт наш Артур, верно? — спросил он.

— Верно, мой догадливый, — ответил Ромеро. — Пошли! Нам нужен пятый этаж.

Человек и вампир вошли в подъезд. Пока они поднимались наверх, Джонни обратил внимание на то, что стены в подъезде были блестяще чистыми: ни одного выцарапанного ругательства, ни одной дурацкой надписи типа «Энди+Элли» — всё было просто идеально.

«Надо же! — отметил про себя Джонни. — Какой-то дампир — а живёт в таком приличном месте! В моём-то подъезде мат на каждой стенке написан...»

— Мы на месте, Джонни!

Голос Ромеро вырвал Хоггинса из его мыслей. Они вместе подошли к квартире номер 51.

— Джонни, ты лучше стань у стенки, — произнёс вампир, доставая пистолет. — Чёрт его знает, что этот дампир сейчас выкинет!

Хоггинс послушно встал у стенки слева от дверей. Ромеро позвонил в дверной звонок.

— Эй, Артур! — воскликнул он. — Выходи лучше сам! Иначе я дверь вышибу! Бежать тебе всё равно некуда — с окна пятого этажа далеко не улетишь.

Ответом ему было молчание.

— Ладно, Артур! — прокричал Ромеро. — Через пять секунд я выбью дверь! Считаю! Пять... Четыре... Три...

В этот момент Джонни заметил то, чего не видел раньше. Дверь в квартиру Кроу была приоткрыта.

— Смотри, Ромеро! — кивнул на дверь он.

— А? — тот удивлённо взглянул на напарника и перевёл взгляд на дверь. — О, вот же чёрт!

Вампир одним рывком открыл дверь и вошёл внутрь. За ним последовал Джонни.

Перед ними предстала жуткая картина. Посреди прихожей валялось тело, больше напоминающее мумию, чем человеческий труп. Всё испещрённое морщинами, оно вызывало просто животный ужас. Рот был открыт, давая понять, что убитый перед смертью испытывал жуткие страдания. Из груди торчал какой-то непонятный Джонни деревянный предмет.

— Что это, Ромеро? — спросил Хоггинс. — Какая-то палка...

— Это осиновый кол, Джонни! — пояснил вампир. — Однако же, наш предатель не дурак. Кроу был единственным, кто мог его выдать — и наш предатель заставил его замолчать навсегда! Мы сели в лужу, Хоггинс!

Джонни взглянул на вампира. И единственной его мыслью было, что Ромеро за всё время их знакомства впервые назвал его по фамилии.

— В РАССЫПНУЮ!!! — заорал Энрико.

Дампиры и вампиры двумя толпами бросились бежать в два разных направления прочь от бомбы. Энрико бежал вместе с вампирами, а Луиджи — с дампирами. Один лишь дампир, который держал в руках бомбу, оторопело застыл на месте. Бомба в его руках уже пищала.

— ЛОЖИСЬ!!! — заорал Энрико.

Луиджи и все подопечные братьев-вампиров мгновенно последовали его приказу. Бомба же в это время запищала ещё быстрее и отчаянней и...

Раздался взрыв. Огненный столб вырвался наружу, сжигая всё на своём пути. Правда, взрыв получился относительно слабым. Лежащих на полу вампиров и дампиров он даже не задел.

Энрико, отряхиваясь, встал с пола. В ушах звенело после недавнего взрыва.

— Как вы, парни? — обвёл он глазами своих подчинённых. — Все целы?

— Да вроде все, босс! — откликнулся один из вампиров.

— Вот и славно! — улыбнулся Энрико. — Так, давайте по-быстрому сейчас...

— Генри... — услышал он голос Луиджи. — Дампир, который держал бомбу... Он... Он...

Энрико обратил внимание на дампира, о котором говорил его брат. Генри лежал на полу в неестественной позе. Взрывом ему снесло полголовы. Возможно, будь Генри вампиром, он бы ещё выкарабкался (да, как ни странно звучит, новая бы выросла), но Генри всего лишь дампир...

А для дампира такая травма смертельна.

Энрико отчаянно закричал. Все его подчинённые удивлённо посмотрели на него. Такое поведение было совсем не свойственно для Энрико Сальвадо.

— Чёртов предатель! — заорал он. — Сколько парней мы из-за него потеряли! И сколько будем терять ещё? Я найду его! Найду эту жалкую крысу и вырву ей клыки! Чтобы этот гад сдох в самых страшнейших мучениях!

Луиджи грустно смотрел на своего брата. На его глазах Энрико превращался из весёлого балагура в одержимого местью отморозка...

Пьеро пребывал в приподнятом настроении. Одна из проституток прошлой ночью сильно осчастливила его, и поэтому старший сын дона Сальвадо был свеж и весел. Насвистывая под нос весёлую песенку, Пьеро заглянул в кабинет отца.

— Здравствуй, отец! — сказал он.

— Здравствуй, сын! — не поднимая глаз, сказал Джованни Сальвадо. Он явно был совсем в другом настроении, нежели Пьеро.

— Отец, я тут ищу Антонио, — сказал Пьеро. — Ищу и нигде не могу найти. В его кабинете его нет, в баре тоже... Я даже домой ему звонил — там его тоже нет. Может, ты знаешь, где наш толстяк прячется?

Дон поднял взгляд.

— Антонио больше не придёт, — мрачно сказал он.

И по взгляду отца — этому бездонному, полному мраку, зла и ненависти взгляду, — Пьеро всё понял...

Глава 8

Глава 8

— Скажи мне, Энрико! — воскликнул Пьеро. — О чём ты думал, когда туда ехал? Чем ты думал, в конце концов?!

Пьеро и Энрико стояли в кабинете старшего сына дона Сальвадо. Пьеро ожесточённо отчитывал своего младшего брата за его, мягко говоря, безрассудное поведение.

«Если он словит пулю, мне будет тяжко не только из-за потери брата! — отметил про себя Пьеро. — Отец меня, возможно, живьём закопает за то, что не уберёг его любимчика!»

— Мизинцем на правой ноге, — с ухмылкой сказал Энрико.

Голос брата вывел Пьеро из своих размышлений.

— Что?!! — не понял он.

— Ты спросил, чем я думал, так ведь? — проговорил его младший брат. — Так вот: я думал мизинцем на правой ноге. Ты удовлетворён моим ответом?

Пьеро смотрел на брата с холодом во взоре. У них ведь ответственный разговор, а его брат как всегда устраивает цирк.

— Будем считать, что я этого не слышал, — стараясь сохранять спокойствие, сказал Пьеро. — Энрико, но ведь ей-богу, ты ещё с детства обожал всякие драки. Я прекрасно помню, как ты затевал мордобой с соседскими мальчишками, а мне потом приходилось тебя вытаскивать! Увы, сколько лет прошло, а ты так до сих пор и не изменился — всё также влезаешь в любую ссору!

— Ты тоже не изменился, брат! — откликнулся Энрико.

Пьеро повёл бровью.

— В смысле? — не понял он.

— Я всё также попадаю в переплёт, — сказал Энрико. — А ты всё также меня из него вытаскиваешь. К тому же ты всё такой же зануда!

Пьеро тяжело вздохнул. Как же ему порой было тяжело со своим младшим братом!

— Ответь, брат. — Он повернулся на каблуках и сделал несколько шагов вдоль комнаты. — Ты вообще хочешь жить?

Энрико рассмеялся.

— Покажи мне того дурака, что не хочет!

— Тогда слушай меня, брат, — продолжил говорить Пьеро. — Нынешняя ситуация сильно накалена. Один из нас, из нашей семьи предал нас. Да, Ромеро и этот твой человечек ищут этого гада и, я более чем уверен, что его скоро найдут, но...

Но пока ведь они его не нашли! А это значит, что все наши планы неукоснительно уходят к нашим врагам. И любое, Энрико, любое наше действие может быть обращено против нас же. Ты понимаешь это, брат?

— Но если ж мы и дальше будем давать им спуск, то они же вообще страх потеряют! — воскликнул Энрико.

— Они потеряют страх, если ты потеряешь жизнь! — сурово сказал Пьеро.

— Но... — попытался возразить младший сын дона Сальвадо.

— Никаких «но», брат, — оборвал его Пьеро. — Тебя могли убить три раза за эту неделю! Вдумайся, брат! Три раза за одну неделю!!! Это уже переходит через все границы! Так что слушай меня, Энрико. Я — твой старший брат, и на правах старшего брата я запрещаю тебе любые — понял? — любые действия в отношении «Красных убийц» без обсуждения со мной и доном.

— Но постой, «старший брат»! — сказал Энрико. — Я же последнюю атаку не в одиночку предпринимал. Со мной был Луиджи.

— А то никому не известен уровень умственного развития Луиджи! — хмыкнул Пьеро. — Тем более, что он сам мне говорил, что пытался тебя остановить. Так что, Энрико, заруби себе на носу, никаких. — Пьеро пригрозил брату указательным пальцем. — Никаких действий без согласования со мной и с доном.

После этого Пьеро пробуравил Энрико взглядом и, повернувшись к нему спиной, вышел из кабинета.

— Постой-ка, «старший брат»! — Энрико метнулся вслед за Пьеро. — «Старший брат», я должен кое-что сказать! «Старший брат»! «Старший брат»!!!

Но Пьеро уже спускался по лестнице, оставляя брата в одиночестве.

Темнота укрыла город своим беспросветным одеялом. Яркие звёзды беззаботно купались в ночном небе, освещая спящие крыши домов. На одной из этих крыш, свесив правую ногу вниз, сидела Кошка. Она лениво смотрела на редкие автомобили, проезжающие внизу, погружённая в свои мысли.

И думала она ни о ком ином, как о Джонни Хоггинсе, новом члене семьи Сальвадо.

Когда Кошка впервые услышала о человеке, которого на равных с собой поставили вампиры, она, конечно, не поверила. Кошка даже хотела выколоть глаз тому, кто ей это сказал, так как решила, что он просто хотел выставить её полной дурой.

Но, как не удивительно, это оказалось правдой.

«Бедный скромный паренёк Джонни! — подумала Кошка. — Как же тебя только угораздило вляпаться в такой грязный бизнес...»

Действительно, жизнь человека в среде вампиров (а уж тем более вампирской мафии!) сахаром не казалась. Джонни мог в любой момент попасть под пулю, и для него неважно было, серебряная она или нет. Джонни могли запросто сбить на автомобиле. Ни стрелять, ни водить машину Джонни не умел, что ставило его в ещё более отчаянное положение.

Но самое отчаянное в нынешнем положении Хоггинса было то, что он совершенно не знал законы семьи Сальвадо. Он не знал, какие слова и поступки могут жестоко караться. Он не знал, что, к примеру, то, что позволяют себе сказать Лука Фрайди или Бруно Валетти, ни в коем случае нельзя говорить ему. Одно дело, если, напившись, болтает давний уважаемый всеми вампир, и совсем другое — если то же самое говорит неоперившийся член банды. Да ещё и если он всего лишь человек.

И вообще, люди привыкли жить в совсем другой среде нежели вампиры. То, что человеку может показаться вопиющим преступлением против всего святого — для вампира так, обычное дело. Сумеет ли Джонни выстоять? Вольётся ли в эту среду?

Да, Кошка, конечно же, слышала, что Хоггинс неплохо сработался с вампиром. На глазах у Джонни уже убили нескольких дампиров, а одного они с Ромеро даже пытали вместе. Но...

Пока что ведь Хоггинс ещё не столкнулся с тем, чтобы отступить от своей, от человеческой морали. А что будет, когда ему придётся (а ведь ему обязательно придётся) отступить от неё? Вампиры такой жест вряд ли оценят. Некоторые вообще могут расценить это как предательство. Кошка уже даже представила себе, как злорадствует тот же Лука.

А предательства, как известно, семья Сальвадо не прощает. И как это объяснить обычному человеку, который ещё недавно крестился при одном лишь упоминании слова «вампиры»?

Стой, одёрнула себя Кошка, а чего это вдруг ты так обеспокоилась этим человеком? Действительно, в чём причина? Он ведь совершенно не похож ни на неё, ни на ближайших её знакомых.

Так в чём причина?

Кошка прекрасно знала ответ, хоть и боялась это признать. Он напоминал ей саму себя, когда она, можно сказать, была ещё даже не Кошкой, а самым настоящим Котёнком. Она прекрасно помнила тот день, когда папа оторвал её от игры в куклы и, посадив на стул, стал давать первые уроки взрослой жизни. Каким диким и ужасным показался ей тогда окружающий мир, куда её направляют родители. И ведь точно таким же, диким и ужасным, мир вот-вот покажется для этого молодого парня. И что будет тогда? Справится ли он? Пересилит ли себя, чтобы стать другим? Или сдастся на радость Луке? Пойдёт на верную погибель?

Все эти вопросы бешеной вереницей вертелись у Кошки в голове. Она видела Джонни всего лишь раз, из любопытства проследив за ним, когда тот шёл вместе с Ромеро.

И она понимала одно: у этого парня есть душа. Но в данном случае до добра это, скорее всего, не доведёт.

Кошка встала с края крыши и сладко потянулась. Ладно, пока с Джонни ещё всё хорошо. Он не успел попасть в переплёт или наделать глупостей, так что можно о нём не волноваться. А сейчас...

Кошка игриво улыбнулась. Сейчас её уже ждали два мускулистых дампира из VIP-эскорт услуг.

Промурчав что-то себе под нос, Кошка направилась к двери, выводящей на лестничную площадку.

Ночь обещала быть жаркой.

Ромеро с тяжёлым сердцем зашёл в кабинет дона Сальвадо. Он только что облажался с делом предателя, и его тут же вызывают к самому дону. Это ничего хорошего не предвещает. Плюс к тому — вызывают его одного, без Джонни. Это куда хуже. Если от него задумали избавиться за то, что он не справился с работой, то лучших обстоятельств не найти.

— Ну, рассказывай, Ромеро, — произнёс Сальвадо. — Что случилось? Что вам с Хоггинсом удалось найти?

— Видите ли, дон, — произнёс Ромеро. — Мы с Джонни провели тщательное расследование, которое вывело нас напрямую к тому дампиру, с кем общался предатель. Но этот гад оказался далеко не дурак. Он убил этого дампира и...

— В общем, вы облажались, — подытожил Джованни.

Ромеро смотрел на дона совершенно спокойно. Но в душе его бушевала буря. Дон вызвал его и говорит, что он облажался. Что дальше? Его убьют? Прямо здесь, в кабинете? Ромеро ведь и без того находился в подвешенном состоянии, а теперь, после такого провала...

Ромеро мысленно оценил пути отхода. Дверь, через которую он вошёл? Исключено! Именно оттуда пойдут вампиры, которых вызовет дон. Тогда может окно? Невысоко, конечно, третий этаж, но...

А вдруг он что-нибудь себе сломает? Руку или ногу? С поломанными конечностями далеко не убежишь. Парни Сальвадо скрутят его в один момент.

Ромеро задумался. Ситуация была близка к катастрофической...

— Послушайте, дон! — весело (кто бы знал, чего стоило ему это наигранное веселье!) сказал он. — Да, предатель в этот раз обхитрил нас. Но в этом нет ничего страшного! Мы с Джонни продолжаем его искать! И у нас уже даже есть новая ниточка, ведущая нас к нему!

Дон смерил взглядом Ромеро.

«Так, ниточка! — судорожно думал Ромеро. — Сейчас он спросит, что за ниточка. Но ведь на деле ниточки-то никакой и нет! Надо срочно что-то выдумать, пока не стало поздно! Так, какая же у меня есть ниточка, какая же...»

— Сейчас это неважно, — внезапно проговорил Джованни.

У Ромеро аж челюсть отвисла. В прямом смысле этого слова. Ну никак он не ожидал таких слов от дона!

— Предатель — это, конечно, серьёзная проблема, — произнёс дон. — Но сейчас есть проблема и посерьёзнее. — Он постучал пальцами по столу. — Тебе что-нибудь говорит имя Джордж Джеймсон?

— Говорит, дон, — произнёс Ромеро. — Новый инспектор полиции нашего округа.

«И он об этом тоже знает! — заметил про себя Сальвадо. — Почему все кругом знают о новом инспекторе, кроме меня?»

— Так вот, этот инспектор, по первому впечатлению, настоящая заноза под ногтем, — сказал Джованни.

«Правильней было сказать „в заднице“, — отметил про себя Ромеро. — Но дон так никогда не скажет. Он же дон, в конце концов...»

— Мы беседовали с этим самым Джеймсоном, — продолжал Сальвадо. — И, судя по его разговору, друзьями мы не будем. Его главное требование — чтобы мы как можно быстрее остановили свой бизнес. А это, как ты сам понимаешь, абсолютно неприемлемо.

Ромеро посмотрел на дона с возродившейся надеждой. Дело принимает совсем другой оборот.

— Возможно, наш новый инспектор просто набивает себе цену, — проговорил Джованни. — И я думаю, что ты, Ромеро, сможешь найти с ним общий язык. Я хочу через тебя предложить Джеймсону деньги. Деньги, прошу заметить, немалые. Ты можешь их получить у Фрэнка, где его искать ты знаешь. Постарайся, Ромеро. У меня ещё есть надежда, что с этим человеком можно договориться.

Дон начал демонстративно рассматривать фотографию, стоящую у него на столе, давая понять Ромеро, что разговор окончен.

— Подождите, дон! — сказал Ромеро, прежде чем покинуть кабинет. — А что будет, если Джеймсон откажется?

Джованни на миг оторвался от фотографии.

— Если он откажется, — произнёс Сальвадо. — Ты знаешь, что делать.

В глазах дона мелькнул нехороший огонёк.

Луиджи сидел на скамейке в парке, погружённый в глубокие мысли. Он любил приходить сюда. Здесь, вдали от шумного дома Сальвадо, полного вампирами и дампирами, он мог предаться любым размышлениям.

Сейчас среднего сына дона Сальвадо волновало то, что уже давно не давало о себе знать. А именно — провалы в памяти. Они начались у Луиджи ещё в те далёкие времена, когда он свалился с той самой злополучной лестницы. Они преследовали его примерно два года после того несчастного случая, а потом как-то сами по себе прошли, словно их и не бывало. И вот, спустя столько лет, провалы в памяти вернулись.

Но основная проблема состояла не в самих провалах. Проблема была в поступках, которые совершал Луиджи во время этих провалов.

К примеру, во время первого провала в памяти, произошедшего через полгода после падения с лестницы, Луиджи хладнокровно зарезал двух канареек, живущих в клетке в кабинете отца. Это жуткое преступление видела их домработница. По её словам, Луиджи убил двух бедных птичек со злорадной усмешкой и с криками «Вот тебе, отец! Вот, что я сделал с твоими любимцами!». Дон Сальвадо, правда, не поверил словам домработницы, о том, что его сын мог так поступить, и уволил бедную женщину. А сам Луиджи абсолютно не помнил, что он делал в это время, где и с кем.

Затем такие провалы в памяти продолжились. И в каждый из таких провалов кто-либо замечал, что Луиджи Сальвадо совершает какое-то жуткое действие. Причём по большей части эти поступки были направлены против семьи Сальвадо.

Время шло, и эти провалы появлялись в жизни Луиджи всё реже и реже. Прошло почти два года, и они исчезли совсем.

И вот совсем недавно эти провалы в памяти вернулись. И вернулись они в крайне подозрительное время. Самый первый из них произошёл за день до злополучной сделки с Пинетти, когда его вместе с братьями обстреляли «Красные убийцы». Луиджи точно помнил, как он собирался съесть креветку, сидя в столовой, — а в следующую секунду он уже лежал в своей кровати, тщетно пытаясь уснуть.

«Во время этих провалов я становлюсь опасным для своей же семьи, — подумал Луиджи. — А если... Если я... если...»

Луиджи упорно гнал от себя эти мысли, но они просто преследовали его.

«А если я и есть предатель?»

Эта навязчивая мысль не отпускала Луиджи последние несколько дней. Его провалы в памяти за последнюю неделю проявлялись с пугающей частотой — и каждый раз незадолго до очередного акта предательства со стороны загадочного изменника семьи Сальвадо. А так как провалы в памяти вели к преступлениям против своей же семьи...

«Нет! — сказал самому себе Луиджи. — Я не мог предать их! Я не мог предать отца, предать братьев, предать семью...»

Или всё-таки мог? Он же смог убить отцовских птичек со злостной усмешкой на лице, верно?

Луиджи окончательно запутался. Когда-то давно он слышал о людях, в которых живут сразу две личности, которые действуют независимо друг от друга. Кажется, такое называется «шизофренией». Но ведь это же людская болезнь, не вампирская. Хотя...

Хотя что мешает шизофрении распространиться и на вампира?

Мимо сидевшего на лавке Луиджи промчалась беззаботная девчонка на велосипеде. Светловолосая, с веснушками, покрывавшими лицо, она, радостно смеясь, мчалась навстречу ветру. Почему-то именно её появление заставило Луиджи встряхнуться.

«Такие мысли мне не помогут! — решительно подумал он. — Надо срочно как-то отвлечься, иначе я не знаю, до чего это всё дойдёт!»

Луиджи потряс своей лысой головой, встал со скамейки и двинулся по направлению к дому семьи Сальвадо. Чтобы отвлечься от плохих мыслей, надо заняться делом.

А уж в доме отца дела для него найдутся.

«Кажется, я влюбился! — подумал Энрико, глядя на нежный стан Нины. — Причём по самые уши! Просто немыслимо!»

Младший сын дона Сальвадо находился в небольшом борделе (кстати, целиком и полностьюпринадлежавшем семье его отца). Перед ним стояла Нина, элитная проститутка, одетая лишь в одно нижнее бельё. Она была высокого роста, каштановые волосы ниспадали на грудь, прикрытую лифом, а карие глаза просто поражали Сальвадо. Сам же Энрико возлежал на кровати, подперев рукой подушку.

И он был просто без ума от неё.

Нина покорила его не своими профессиональными способностями. Нет, в постели она была, конечно, безупречна. Жаркий секс с ней заставлял Энрико забыть обо всём. Но ни в этом был основной плюс этой девушки.

Главная причина, по которой Энрико воспылал к ней такими чувствами, — это её умение вести диалог. Она могла говорить, казалось, на любые темы, интересующие Сальвадо, будь то литература, кинематограф, спорт или даже политика. Секс с Ниной занимал у Энрико около получаса, тогда как общение — всю оставшуюся ночь.

Сальвадо долго думал, как бы задать вопрос, который интересовал его последнюю неделю. Не обидится ли на него Нина? Нет, конечно, вида она не подаст (клиент ведь всегда прав, не так ли?), но не обидится ли она на самом деле? Ведь этот безобидный на первый взгляд вопрос затронет её прошлое, а вспоминать прошлое... Не каждый может на такое отважиться.

Энрико посмотрел на Нину. Она, казалось, ждала, пока он что-нибудь ей скажет.

И Сальвадо решился.

— Скажи мне, Нина, — сказал он. — У тебя такое странное имя... Ты ведь здесь не с рождения, верно? Расскажи мне о себе. Я хочу знать больше, чем просто имя.

Энрико внимательно всматривался в лицо девушки. Не мелькнёт ли в них неприятие из-за такого вопроса? Не возненавидит ли она Энрико за то, что он заставляет её такое рассказывать?

Но Нина лишь улыбнулась.

— Вы заинтересовались моим происхождением? — произнесла она. — Что ж, я расскажу вам всё. А чего мне скрывать? Я из России. У имени «Нина» нет чёткого происхождение, но предполагают, что она наше, русское. Я — дочь дворянина, Александра Пескова. Я родилась в 1900 году. Росла, как и все девчонки из российской богемы, училась в школе... А потом мне стукнуло семнадцать лет. Казалось бы, всё только начинается. Впереди институт, впереди новые знакомства... Впереди жизнь. Но здесь грянула революция. Дворяне и прочие представители элиты срочно бежали из России, чтобы не быть расстрелянными. Большинство из наших, конечно же, устремились в Европу, но мой отец решил: только Америка. Вот так я и оказалась здесь. Без связей, без былого шика, — я пошла работать проституткой. Больше мне ничего не оставалось...

— Но... — произнёс Энрико. — Неужели всё было так плохо? Неужели если бы вы остались, то вас бы...

— Расстреляли? — улыбнулась Нина. — Конечно, я не на 100 процентов в этом уверена, но... Для дворян, оставшихся в пост революционной России расстрел был далеко не самым худшим исходом.

— Наверное, ты их всех ненавидишь, — сказал Энрико. — Всех этих крестьян, всех этих мужиков с топорами... И что им вдруг не понравилось? Зачем было...

— Я понимаю их.

Сальвадо словно молния поразила эта фраза. Уж чего-чего, но таких слов от девушки, чью семью революционеры вынудили бежать за океан, он не ожидал.

— Это как? — не понял Энрико. — Они лишили тебя будущего... Они лишили тебя всего!!! А ты... ты понимаешь их?

— Всё очень просто, милый, — Нина присела на край кровати. — Царь Николай II был далеко не святым, каким некоторые пытаются его выгородить. Он вляпывался в любую войну, чтобы урвать хоть какой-то куш. Сначала злополучная Японская война, затем Первая Мировая... Николай II влезал в любую свору. Но на любую войну нужны деньги. А у кого забрать эти деньги? Конечно, у простого народа. У простых крестьян. В результате бесконечных войн в рядах простых людей начался массовый голод. Люди погибали без еды. И тут появился Ленин со своими идеалами. И оголодавший народ пошёл за ним.

Энрико смотрел на неё удивлённым взглядом. Такой точки зрения на происходящие он ещё не слышал.

— Я не виню этих бедных, измученных голодом и войнами, людей, — сказала Нина. — Если к кому я и отношусь с негативом, так это к Николаю II. У нас, у русских, есть поговорка: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего». Но в этом случае я, пожалуй, отойду от этого правила. Я рада, что этого идиота расстреляли. Так бездарно завалить такое государство — это надо талант иметь!

Энрико не переставал поражаться своей собеседнице. Как ловко она всё разложила по полочкам! Ведь в её рассказе всё вполне логично. Такой взгляд на революцию 1917-ого года вполне имел место быть.

— Но ладно, Энрико, — игриво сказала Нина. — Мне кажется, что мы слегка увлеклись важными политическими делами. Дела эти, конечно, важные, но у нас есть дела поважней, не так ли?

Её рука потянулась к паху Энрико.

Он сладко простонал. Скольких девушек он за свою жизнь соблазнял, скольким разбивал сердце...

А эта девушка украла сердце у него.

Джордж Джеймсон возвращался домой через вечерний парк. Да, конечно, такой путь был гораздо длиннее, нежели чем просто пройти по улице, но у Джорджа сразу поднималось настроение, когда он проходил по этому парку.

Джеймсон шёл, наслаждаясь окружавшей его природой. Деревья качались на ветру, и ветви словно перешёптывались друг с другом о своих никому не известных тайнах. В вершинах деревьев щебетали птицы. Справа от проходящего по парку инспектора полиции плескалась небольшая речка.

Джордж Джеймсон пребывал в прекрасном расположении духа. Он думал о своей жене, Амели.

«О, моя сладкая Амели! — подумал Джордж. — Наконец-то мы с тобой встретимся! Я пробыл без тебя всего один день, но, кажется, будто прошла целая вечность...»

И в этот момент перед Джеймсоном возник странный человек. Высокий атлет с огромным кейсом в руках подошёл к инспектору с широкой располагающей улыбкой.

— Доброго дня вам, инспектор Джеймсон! — сказал он.

Инспектор смерил взглядом непонятного типа.

— Я вас не знаю, — произнёс Джеймсон.

— Прошу простить меня за моё невежество! — сказал тот. — Надо же, пришёл на встречу с таким человеком и даже не представился. Меня зовут Ромеро. Очень рад с вами познакомиться!

«Чего не скажешь обо мне!» — подумал Джордж.

Он внимательно посмотрел на Ромеро. Что нужно этому непонятному парню? Зачем он встретил его здесь, в парке? Да и как этот Ромеро вообще узнал, что Джеймсон пойдёт этим путём?

— Что вам надо от меня, Ромеро? — спросил Джордж.

— Всё очень просто, инспектор! — сказал тот. — У меня есть к вам выгодное предложение. Прошу пройти со мной к той лавке.

И тут Джеймсону стало всё понятно. Всё ясно! Этот тип хочет дать ему взятку! Он специально проследил, каким путём Джордж возвращается домой, и решил подстеречь его со своими грязными деньгами!

Ну нет! Не на того напал! Джордж Джеймсон никогда не брал взятки! И в этот раз не возьмёт!

— Что, Ромеро? — процедил он. — Взятку мне решил дать? Так знай: со мной этот номер не пройдёт! Я никогда не возьму...

— Постойте, инспектор! — проговорил Ромеро. — А кто говорил про взятку? Никакой взятки! Просто деловое соглашение. Прошу вас, пройдёмте со мной вон на ту лавочку!

Джеймсон задумался. Если этот Ромеро не хочет дать ему взятку, то...

То чего же он хочет?

Джордж смерил взглядом странного человека (знал бы он, что перед ним совсем не человек!) и кивнул головой. Вместе с Ромеро они проследовали к лавке и, присев на неё, устремили взгляды друг на друга.

— Я слушаю вас, Ромеро! — сказал Джеймсон.

— В общем, здесь такое дело, инспектор! — произнёс Ромеро. — Мне прекрасно известна ваша позиция по поводу семьи Сальвадо. Поэтому я хочу предложить вам этот скромный дар, чтобы вы... Как бы сказать... Стали более... Сговорчивы.

Он открыл кейс. Внутри него Джордж с удивлением увидел огромное количество перевязанных денежных купюр.

— Вот, инспектор, смотрите! — радостно сказал Ромеро. — Здесь ровно миллион долларов. Вам, и только вам. Ни офицерам. Ни руководству. А лично в ваши руки, инспектор Джеймсон. От вас требуется только одно: стать немного покладистее.

Вены Джорджа вздулись от ярости.

— Ты... — процедил он, выходя из себя от злости. — Ты всё-таки предлагаешь мне взятку?!!

— Ну что вы, инспектор! — продолжал улыбаться Ромеро. — Какая же это взятка? Просто жест доброй воли, дабы укрепить отношения двух деловых людей...

— Убирайся! — проговорил инспектор. — С глаз моих долой! Пока я тебя не задержал за предложение взятки должностному лицу!

Ромеро мгновенно захлопнул кейс.

— Подумайте, Джеймсон! — произнёс он, вставая с лавки. — Этих денег хватит и вам, и вашей жене, и вашим будущим детям! Может всё же...

— ПРОЧЬ!!! — заорал Джордж.

Всё, находящиеся в парке, на миг замолкло. Редкие люди, гуляющие по парку, направили свои взгляды в сторону Ромеро и Джеймсона. Замолчали даже птицы.

— Хорошо-хорошо, инспектор! — отступая, проговорил Ромеро. — Я уже ухожу. Но зря, зря вы так...

Вампир быстрым шагом пошёл прочь от инспектора.

«Что ж, по-хорошему не получилось... — с тяжестью на сердце подумал он. — А жаль...»

Ромеро удалялся всё дальше, в то время как негодующий Джеймсон смотрел ему вслед.

Знал бы он, на что он только что подписался...

Бобби, Ральф и Фрэнк сидели в столовой, обсуждая ту ситуацию, в которую попала вся семья Сальвадо. Главной темой разговора был таинственный предатель, которого так до сих пор и не поймали.

— Сейчас мы находимся в крайне неприятном положении, — произнёс Бобби. — Среди нас есть предатель, и мы до сих пор не знаем, кто он.

— Ну, мы знаем, что это не Антонио, — ехидно заметил Ральф.

— И это очень скверный факт, — продолжал Бобби, не обращая внимания на замечание приятеля. — Мы ведь не можем сделать ни единого шага, так как предатель уже знает о нём и передаёт всю информацию нашим противникам. И самое неприятное в том, что мы даже не представляем себе, кто может скрываться за личиной предателя. Это ведь может быть кто угодно. Этим предателем может быть и ты, Фрэнк.

Фрэнк аж вздрогнул от такого предположения.

— А что? — произнёс Бобби. — Ты находишься очень близко к дону и, фактически, всегда первым узнаёшь все его действия и решения. Тебе ведь ничего не стоит связаться с дампирами и рассказать им, что задумал дон, верно?

— Э! — воскликнул Фрэнк. — Я бы попросил...

— Но этим предателем можешь оказаться и ты, Ральф, — проговорил Бобби. — Ты тоже далеко не последнее лицо в семье Сальвадо. Так что...

— Зачем это мне? — замахал руками Ральф. — Какой у меня мотив, Бобби? С чего ты обвиняешь меня?

— Во-первых, я тебя не обвиняю, — сказал Бобби. — Я лишь предполагаю. Во-вторых... Мотив? Тут я точно не знаю... Может, «Красные убийцы» пообещали тебе пожизненный запас элитных проституток, кто вас знает? Но, повторюсь, это лишь предположение...

— За такие «предположения» и клыков можно лишиться, Бобби! — процедил Ральф, но Бобби как будто его и не слышал.

— А если это был Лука? — продолжил гнуть своё умник. — Уж этот-то вампир вообще идеально подходит на роль предателя. С его-то убеждениями... Ему многое прощают, вот Лука и решил, что если он предаст семью, и даже если после этого его поймают, то ему и это простят.

— Это ты, Бобби сам себя перемудрил, — вмешался Фрэнк. — Чтобы Лука Фрайди, презирающий дампиров всей душой, договорился с «Красными убийцами» о сотрудничестве? Да такого быть не может!

Бобби нервно поправил свои очки в роговой оправе. Он не любил, когда кто-то оказывался умнее его.

— И, наконец, я. — сказал Бобби. — Вполне возможно, что тем самым предателем мог быть и я. Ведь...

— Постой, я что-то не понял! — перебил его Ральф. — Ты что, сам не уверен в своей невиновности, раз такое говоришь? Ты... Ты...

— Я просто говорю, как всё может быть в теории, — сказал Бобби. — И для вас я остаюсь таким же подозреваемым, как и все остальные.

— И к чему всё это? — спросил Фрэнк. — К чему, Бобби? Зачем ты обвинил всех своих знакомых вампиров, включая самого себя?

Бобби улыбнулся. Он ждал этого вопроса.

— Просто я хочу, чтоб вы знали, — сказал Бобби. — Предателем может быть каждый из нас. Помните об этом. И будьте бдительны!

После этих слов Бобби встал из-за стола и прошёл к выходу из столовой, оставляя своих друзей с открытыми ртами смотреть ему вслед.

Том Вентуро, скучая покусывая яблоко, стоял на своём посту. Подпольный пункт приёма алкоголя и отборной крови под видом поставки фруктов для семьи Сальвадо работал своим чередом. А он, Том Вентуро, был простым охранником этого пункта.

Том лениво смотрел на въезжающий внутрь барака грузовик. Всё шло тихо и спокойно, вот уже который год. Машины приезжали, оставляли внутри груз и уезжали вновь. А Вентуро, потомственный вампир, всё это время стоял на стрёме. Пистолет был у него под рукой, только вот он никогда им не пользовался. И предполагал, что не воспользуется вообще.

До сегодняшнего дня.

Грузовик с кровью въехал в барак мимо Вентуро. Он, спокойно грызнув яблоко, проводил машину скучающим взглядом и вновь уставился на улицу, куда смотрел до этого.

«Всё тихо, спокойно и вообще прекрасно! — отметил про себя он. — Только вот... Уж больно скучно, что ли...»

Парни подошли, чтобы разгрузить грузовик. Том спокойно проводил взглядом проходящую мимо девушку.

«Эх, жаль, что она — человек... — подумал он. — Была бы хотя бы дампиршей — может, ещё можно было что-нибудь замутить. А так...»

И в этот момент со стороны грузовика раздались выстрелы.

«Что за фигня? — в панике подумал Вентуро. — Может, петарды...»

Он выхватил пистолет и помчался к грузовику. Перед открытой машиной лежало два парня-грузчика. Они были мертвы, без сомнений. А из кабины грузовика один за другим выпрыгивали дампиры в красных костюмах.

И у каждого из них были пулемёты в руках.

«Вот же чёрт...» — пронеслось в голове у Тома. Именно в этот момент он понял всю свою ничтожность в этой ситуации. Один единственный вампир с пистолетом против толпы дампиров с пулемётами — это даже смешно!

«Но как они узнали? — подумал Вентуро. — Это ведь секретная база! О ней ведь никто чужой и знать-то не может...»

Простая мысль решила эту неразрешимую задачу. Предатель. Тот, кто постоянно стучит на все действия семьи Сальвадо «Красным убийцам», тот и рассказал им, где находится эта важная база. А дальше всё проще простого — дампиры забираются в грузовик и под видом новой поставки въезжают на базу, чтобы захватить её.

И что теперь делать? Бежать? Ведь иначе его убьют! Но...

Но если он сбежит, и его потом поймает семья Сальвадо, то... Возможно, смерть не так уж и страшна.

Из грузовика легко спрыгнул симпатичный на вид дампир в красных одеждах. С криком «Сдохни, тварь!» Вентуро бросился на него, стреляя из своего жалкого пистолета.

Он ни разу не попал. Чего не скажешь о смазливом дампире.

Короткая очередь из пулемёта изрешетила Тома серебряными пулями насквозь. Захлёбываясь собственной кровью, он свалился на землю.

Смазливый дампир обернулся к жавшимся по углам вампирам, работающим на базе дона Сальвадо.

— Не бойтесь! — провозгласил он. — Вы пока что все остаётесь живы! Мы берём вас в заложники! И молите Дьявола, чтобы ваши хозяева не оказались полными идиотами!

Он выпустил в воздух очередь из пулемёта, заставив вампиров ещё отчаянней жаться по углам. Наблюдая за этим, дампир расхохотался.

Сколько вампиров тряслись со страху из-за него! Мечта этого дампира сбывалась у него на глазах.

Глава 9

Глава 9

Лука Фрайди сидел в саду в гордом одиночестве, потягивая кровь алкоголика из своей фляжки. Эти дурни совсем ничего не понимают! Если так всё пойдёт и дальше, то дон Сальвадо просто загубит свою семью! Сначала они берут на работу дампиров, потом людей... Да это же уже не в какие ворота не лезет! Сколько это может продолжаться?

«И самое обидное, — подумал Лука, — это то, что меня никто не слушает! Они все думают: „Вот, Лука снова напился... Послушайте только, какой бред несёт!“. А ведь я говорю им только то, что есть на самом деле! Я пытаюсь показать им правду — а она, видите ли, глаза колит! Куда мы катимся, чёрт возьми!»

Фрайди прекрасно помнил то, что в детстве говорил ему покойный ныне отец. Речи о чистоте вампирского сообщества, речи о грязных дампирах и ещё более грязных людях были для Луки не просто словами. Он верил в речи отца. Дьявол, мог ли отец подумать, что когда-нибудь семья Сальвадо опустится до того, что возьмёт в свои ряды человека! Он бы точно не пережил такой позор!

«Я ещё говорил им, что скоро мы будем брать в наши ряды свиней, — подумал Лука. — Возможно, лучше бы мы взяли свинью, чем этого... Ха, предателя он ищет! Свинья бы нашла его быстрее, чем этот Джонни!»

Ну ничего! Лука Фрайди ещё всем докажет... Докажет и покажет, что с его мнением нужно считаться! Энрико Сальвадо сильно пожалеет о том, что читал ему нотации! И о том, что он (а ведь это был именно Энрико Сальвадо!) уговорил своего отца взять в свои ряды эту тварь по имени Джонни Хоггинс!

Они все сильно пожалеют!

Лука уверенно встал с лавки в беседке, на которой он сидел, и сделал решительный шаг в сторону дома дона Сальвадо.

«Вы все у меня попомните! — дерзкие глаза Фрайди смотрели в сторону кабинета дона Сальвадо. — Все! Вы все у меня узнаете, кто такой Лука Фрайди, и почему с его мнением надо считаться!»

Он сделал ещё два шага и свалился на землю.

«С кровью алкашей я сегодня перебрал...» — успел подумать он, прежде чем отрубиться.

Джордж Джеймсон шагал к себе домой. До его дома оставалось всего несколько метров, но он никак не мог выкинуть из головы вчерашнего посланца от дона Сальвадо. О чём думает этот так называемый «дон»? Он что, реально полагает, что инспектора Джеймсона так просто купить? Вот так, чуть ли не на глазах у всех? Дон зарвался, это очевидно. И вся эта дурацкая взятка вовсе не останавливала Джорджа. Наоборот! Джеймсон с большим усердием рвался в бой, пусть и неравный, со всей этой грязью, называющей себя мафией.

Джордж подошёл к дверям своего дома и позвонил в звонок. Да, инспектор Джеймсон был небедным человеком — имел в своём распоряжении целый дом, а не какую-нибудь там вшивую квартирку. Но главное было не в том, какой дом у него был.

Главное заключалось в том, кто ждал его за дверью этого дома.

Двери открылись. Перед Джорджем предстала Амели, его горячо любимая жена.

Она была чуть ниже среднего роста. Светлые волосы жены Джеймсона плавно ниспадали на плечи. В синих глазах таились загадки, которые были открыты лишь ему, Джорджу Джеймсону. Нежные черты любимого лица согревали душу инспектору полиции.

— Любимая... — проговорил он, прежде чем поцеловать Амели.

— Проходи, Джордж! — сказала его супруга после долгого поцелуя. — Иди на кухню, ужин уже на столе.

— Конечно, моя сладкая! — весело откликнулся Джордж, повесив свой плащ на крючок у дверей. — Уже иду!

Инспектор легко прошествовал на кухню своего огромного дома. На столе перед ним лежала запечённая индейка. Рядом стоял бокал, полный красного вина.

— Ну как дела на работе, дорогой? — произнесла Амели.

— Да так... — помялся Джордж. — Не то, чтобы очень... Но...

— Опять досаждает эта мафия? — участливо спросила жена.

— В общем и целом — да, — кивнул головой инспектор. — Один из этих ублюдков пытался купить меня. Представляешь себе, прямо в парке! Как будто я какая-то шавка, которая прекратит лаять, если кинуть ей кость! Что ж, если они думают, что я — шавка, то... То скоро я начну кусаться! — он улыбнулся, глядя на свою жену.

— Правильно, дорогой, молодец! — поддержала мужа Амели. — Не сдавайся! Ты победишь этих ползучих гадов, можешь не сомневаться! Пусть знают, с кем связались! У тебя есть полномочия, у тебя есть люди, а главное — у тебя есть характер! И ни один злодей тебя не сломит! Давай, врежь им! Пусть выметаются вместе со своим доном обратно в Италию, или откуда они там ещё понаехали!

— Моя сладкая... — Джордж подошёл к супруге и нежно обнял её.

Они слились в одном долгом поцелуе...

— ...моя сладкая... — донеслось из открытого окна сидящим под ним напарникам.

— О, ты понял, Джонни! — прокомментировал Ромеро. — Она у него сладкая! Очень интересно! Что ни говори, очень, просто очень занимательно!

Хоггинс внимательно посмотрел на вампира. Ромеро вызвонил его под самый вечер и сказал, что ему срочно потребовалась помощь в одном крайне ответственном деле. И вот, как результат — Джонни и Ромеро сидят под окном дома инспектора Джеймсона и слушают, как тот щебечет соловьём в беседе со своей супругой.

— И всё же я не понимаю, — произнёс Джонни. — Зачем мы здесь?

— Да тут недавно мне дон позвонил, — ответил Ромеро. — Сказал, что надо понаблюдать за Джеймсоном. Узнать, что он любит, чем дорожит... Короче, скука смертная.

— Всё равно не понимаю! — сказал Хоггинс. — Я-то тут зачем?

— Да тебя я просто так взял, — улыбнулся вампир. — Чтоб со скуки не сдохнуть!

Джонни вскипел.

— Ромеро, я тебе что, клоун? — в сердцах воскликнул он. — Я тебе только ради развлечения нужен? И что мне, по-твоему, делать? Жонглировать? Анекдоты травить? Кувыркаться?

— Угомонись, Джонни, угомонись, — снисходительно произнёс вампир. — Прежде чем кидаться высокопарными речами, подумал бы: а какая от тебя вообще может быть польза? Стрелять умеешь? Не умеешь. Драться умеешь? Не умеешь. Водить умеешь? Не умеешь. Так отрабатывай свои деньги уже хоть как-то и не выступай.

Хоггинс опустил взгляд. Да, Ромеро весьма бесцеремонно указал ему своё место. Но...

Но разве Ромеро не прав?

Несколько минут вампир и человек просидели в полном молчанье. Из дома доносились отдельные фразы, которые внимательно слушал Ромеро.

Джонни взглянул на вампира. Наверное, сейчас наиболее подходящее время, чтобы задать ему вопрос, давно мучавший Хоггинса.

— Ромеро, — произнёс человек. — А можно мне задать тебе один вопрос? Он меня давно уже беспокоит.

— Валяй! — кивнул вампир.

— Скажи мне вот что, — проговорил Хоггинс. — Как так случилось, что ты остался не то, что без фамилии — даже без имени?

Ромеро улыбнулся.

— Так и знал, что это тебя заинтересует, — сказал он. — Что ж, слушай, Джонни, сказ о том, как меня подставил мой предок.

Дело в том, что семья Сальвадо существовала давно, ещё даже до того, как мы освоились в Америке. Много лет назад в Италии семья Сальвадо была великой и многоуважаемой семьёй. Дон Сальвадо, дед нынешнего дона, считался очень влиятельным и благородным вампиром. И рядом с ним его правой рукой выступал мой предок. Фамилию моего предка, как и его имя, мне называть нельзя — меня лишили этого права. Но могу сказать, что он был тоже весьма уважаемым вампиром.

И вот однажды нехорошие мысли закрались в голову моего предка. Думал он, думал, да и придумал — убить дона Сальвадо, чтобы самому занять его место. Уж не знаю, когда его там кровью девственницы не угостили, но мысль крепко засела у моего предка в голове. А как бы убить вампира так, чтобы комар носа не подточил? Конечно, отравить.

Мой предок всё продумал до мелочей. Он налил в кровь девственницы чесночный раствор (а это для вампира, друг мой Джонни, хуже любого стрихнина для человека) и принёс эту гремучую смесь дону — вот, мол, угощайтесь! В это время в кабинете присутствовали только двое — мой предок и дон Сальвадо. Мой коварный прадед налил крови себе и дону, а потом, когда пришло время пить, просто набрал крови в рот, наблюдая за тем, как пьёт дон Сальвадо. И когда он решил, что дон свою порцию выпил, то выплюнул отравленную кровь на пол.

Но дон Сальвадо был не из дурачков! Он сам не выпил предложенную кровь — просто, как и мой предок, набрал крови в рот! И когда дон Сальвадо увидел, как мой прадед — чтоб его! — выплюнул на пол отравленную кровь, то всё понял.

И для моего предка, как и для всего моего рода, начались тяжёлые времена.

Вообще за то, что учинил мой прадед, можно запросто клыков лишиться. Но дон Сальвадо был благородным, а, главное, благодарным вампиром. Он вспомнил, сколько раз мой предок помогал ему в принятии решений. Сколько раз выручал ценным советом. А однажды даже чуть было не спас дону жизнь! В общем, Сальвадо решил не убивать моего предка.

Но и жизни нормальной ему не оставил.

Меня и весь мой род он лишил всех прав, принадлежащих членам семьи Сальвадо. В том числе и право на имя и фамилию. Остались только клички, как у собак. Да, я работаю на дона Сальвадо, работаю, можно сказать, за пятерых, зная куда и когда пойдёт чуть ли не каждый вампир и дампир в городе, но получаю за весь мой колоссальный труд... Ну так. Чтоб не сдохнуть. И помню главное: мне в любой момент могут вырвать клыки.

Вот и всё, Джонни! Ты удовлетворён моим развёрнутым ответом?

Хоггинс взглянул на Ромеро. Он не ожидал, что за этим вампиром кроется такая история.

— Ну вот! — подытожил вампир. — Взял я тебя, чтобы ты меня развлекал, а в итоге я тебя развлекаю. Занятная история вышла, Джонни! Ладно, давай не отвлекаться от нашей тяжелейшей работы. Послушаем, как там Джеймсон милуется со своей сладкой!

Вампир и человек замолчали, вслушиваясь в ночную тишину.

Алессандро Мартони докурил сигарету и, кинув её на землю, растоптал. Он стоял рядом с домом семьи Сальвадо, на своём излюбленным местом у машины, в которой он возил Энрико, своего главного босса. Мысли Алессандро были о недавнем нападении «Красных убийц» на пункт семьи Сальвадо.

«Вот же чёрт! — думал Алессандро. — Об этом пункте ведь никто чужой даже близко не знал! А теперь эти проклятые „Убийцы“ захватили его, да ещё и взяли в заложники весомое количество парней! Ну как такое называется? Очередное предательство, не иначе».

Мозги Мартони обуревал другой вопрос. Кто? Всё-таки кто являлся гадким предателем? Кто-то из вампиров? Или всё-таки дампиров? Алессандро больше склонялся ко второму варианту. Да, он и сам являлся дампирам, но судьба была благосклонна к нему. Волею судеб он стал водителем самого Энрико Сальвадо, а, значит, и жизнь у него сложилась гораздо лучше, чем у других дампиров. Взять того же Бруно Валетти, с которым у Мартони недавно вышел настоящий спор. Ведь он считает себя угнетённым, отверженным. Бруно полагает, что вампиры презирают дампиров и...

И самое неприятное состояло в том, что в чём-то он был прав.

Кого в семье дона Сальвадо первыми посылают под пули? Дампиров. Кому платят меньше, чем самому пропойному вампиру? Дампирам. О чьей смерти обычно даже не вспоминают? О смерти дампира. А если вспомнить того же Луку Фрайди? Он же, как проклятый, молотит своим языком о том, как он презирает дампиров, что они не достойны стоять в одном ряду с вампирами, и вообще — дампиры не должны быть в семье Сальвадо. Нет, предателем Луку Алессандро не считал. Вряд ли он со своими убеждениями стал бы сотрудничать с «Красными убийцами». Но вот то, что Лука мог породить предателя — этого факта Алессандро никак не исключал.

Кто-нибудь вполне мог услышать, как Фрайди разоряется своими словами о неприязни к дампирам и принять на свой счёт. А затем, подумав, что так думают все вампиры (а ведь это недалеко от правды), решил связаться с «Красными убийцами». А что, вполне похоже на правду.

Алессандро упорно не хотелось думать, что кто-то из тех, кого он знал, был предателем, но отрицать очевидное он не мог. Кто-то гадит семье Сальвадо. Семье, которая дала Мартони всё.

И этот кто-то — тот, кого Алессандро прекрасно знал.

Мартони поднял свой взгляд на окно, ведущее в кабинет дона Сальвадо. Там уже несколько часов проходило совещание дона и его сыновей по поводу того, что нужно сделать с дампирами, захватившими ценную точку семьи Сальвадо. Да ещё и с заложниками.

«Они там, наверно, по большей части дурака валяют, а не решение принимают, — подумал Алессандро. — Что делать — что делать? Да врезать по „Убийцам“ из пулемётов — вот и весь ответ!»

Но совещание всё длилось. Возможно, больше для формальности, чем действительно по вопросу о том, как поступить. Или для солидности. Алессандро ещё не знал.

«Скорей бы они уже решили! — подумал он. — И скорей бы нашли предателя! Если эту гниду не отыщут в ближайшие сроки, он нам всю семью потопит, это уж точно! Сначала сделка с Пинетти, потом дело Энрико с Армстронгом, теперь это... Если так и дальше пойдёт, „Красные убийцы“ будут по нашему дому разгуливать, а членов семьи Сальвадо пинать, как жалких собачонок!»

Мартони закурил сигарету. Да, он только что докурил одну и вот сейчас же взялся за следующую.

Личный водитель Энрико Сальвадо сильно нервничал.

Дон и трое его сыновей замерли над картой, где красной точкой было отмечен пункт, захваченный «Красными убийцами». Пьеро внимательно обвёл взглядом всех присутствующих. Луиджи слегка туповатым взглядом (впрочем, как и всегда) смотрел на карту. Дон сосредоточенно молчал, глядя на своих сыновей. Энрико же с улыбкой смотрел в окно. За всё время разговора он не сказал ни слова.

— Мы довольно долго рассуждаем о том, что нам делать с чёртовыми дампирами, — произнёс, наконец, Пьеро. — Но мы так до сих пор и не выслушали нашего дорогого Энрико. Энрико, скажи нам что-нибудь. Свою версию развития событий. Что ты предлагаешь делать-то вообще?

Энрико поднял взгляд. В нём явно читалось самодовольство.

— О, мой старший брат дал мне возможность высказаться! — иронично заметил Энрико. — Благодарю тебя, о, великий старший брат! Ты ниспослал на меня своё великое внимание...

Пьеро поморщился. Брат всё ещё был зол на него за ту взбучку, что он устроил ему на днях.

«Как будто Энрико не понимает... — с печалью подумал Пьеро. — Ведь я же делал это ради его же блага...»

— Так вот, уважаемый старший брат! — продолжил Энрико. — Не считаете ли вы уместным врезать по этим гадам?

Он ткнул пальцем прямо в тот самый пункт, который был отмечен на карте.

— Если бы всё было так просто, Энрико, — произнёс Пьеро. — Для начала следовало бы провести с «Красными убийцами» переговоры. Но это так, скорее, формальность. Они, конечно предложат свои условия, на которых они, по идеи, освободят заложников и...

— ...и мы пойдём на эти условия! — неожиданно для всех в разговор вклинился Луиджи.

Пьеро наградил брата суровым взглядом. Но тот, казалось, этого и не заметил.

— Сделаем всё, как они скажут, — продолжил Луиджи. — Они получат то, что хотят. Мы вернём заложников. Всё честь по чести.

— Луиджи, — мягко произнёс Энрико. — На поводу у террористов идти нельзя. Никогда. Иначе им понравится брать в заложники наших людей. А что? Такой простой бизнес! Пригрозил одному вампиру — получил деньги! Ещё одному — получил вдвое больше!

— К тому же, — добавил Пьеро. — Никто не гарантирует, что после того, как мы выполним условия, «Красные убийцы» реально отпустят заложников. Они ведь могут их убить и после того, как мы выполним все условия.

— И что же нам делать? — непонимающе спросил Луиджи.

Он выглядел словно растерянный ребёнок, заблудившийся в чужом районе.

«Бедный Луиджи! — отметил про себя Пьеро. — Он даже очевидных вещей не понимает!»

— Сделаем так! — внезапно голос подал сам дон Сальвадо. — Для начала приедем на место. Выслушаем, что нам предлагают «Красные убийцы». Обдумаем всё и решим, почему нам не подходят эти условия. Предложим подонкам сдаться, пообещав им жизнь. И когда они откажутся — откроем огонь.

— А если они не откажутся? — поинтересовался Луиджи. — Мы их тогда отпустим с миром, верно?

Теперь очередь кидать на Луиджи тяжёлый взгляд дошла и до Джованни Сальвадо.

«Я поражаюсь ему! — отметил про себя дон. — С такими-то умственными способностями... Он хоть шнурки завязывать умеет?»

— Я так понимаю, брать нашу точку поедем мы с Энрико, — произнёс Пьеро. — Отец, не волнуйся, мы сделаем всё...

— Луиджи, — проговорил дон. — Вы возьмёте с собой Луиджи.

У Пьеро глаза на лоб полезли.

— Луиджи? — не понял он. — Но отец, зачем на такое дело брать Луиджи? Он же...

— Пусть видит, как решаются подобные вопросы, — произнёс Джованни Сальвадо.

— Но дон... — попытался протестовать Энрико.

— Не обсуждается, — сказала он. — Считайте, что это приказ.

Братья непонимающе смотрели друг на друга.

Приказ был довольно странным.

Под сводами дома дампиров семьи Сальвадо, свесив голову вниз, сидел одинокий дампир. Его волосы серого, почти мышиного, цвета свисали вниз с его опущенной головы. Взгляд дампира был уставлен в пол. Рядом никого не было, и этот дампир, казалось, упивался своим одиночеством.

Этим дампиром был Бруно Валетти. И голову его обуревали мысли далеко не радостные.

«Они не понимают... — сверлила мысль его голову. — Я говорю им, а они меня не слушают... Никто не хочет понять то, что хочет донести до них Бруно Валетти...»

Всё, что окружало Бруно — это темнота и тишина. Никого не было рядом, но в данный момент именно этого Валетти и желал. Сколько раз он пытался донести свои мысли до того же Кенни — всё бесполезно! Бруно ведь даже пытался говорить с Алессандро Мартони. Но и этого ему не удалось.

Он ведь не просто хотел высказать своё мнение о вампирах. О, если бы его речи были также поверхностны, как думали все окружающие — тогда бы Бруно даже и заикаться не стал на эти темы. Нет, смысл речей Валетти был куда глубже. Просто надо было чуть-чуть вслушаться в них... попробовать понять... увидеть, что кроится под, казалось бы, примитивными словами о неравенстве вампиров и дампиров — и они бы поняли, к чему клонил Бруно. Но и Кенни, и Алессандро — все они смотрят на слова поверхностно. Они не хотят понять то, что скрыто под ними. Они не хотят увидеть Бруно таким, какой он есть на самом деле.

Сказать то, что хочет Валетти прямо? О нет, его же засмеют. Вот ему и оставалось пытаться донести свои мысли до них таким, казалось бы, странным образом.

«Нет, — подумал Бруно. — Меня не поймут. Никогда. Никогда. И я не предстану перед ними таким, какой я есть на самом деле. Выхода нет. Как и, похоже, смысла всё это продолжать».

Валетти достал из кобуры пистолет. Вот он, родимый. Заряжен серебряной пулей. Всего один выстрел, всего одно нажатие на спуск — и со всем этим будет покончено. Страшно? Конечно, страшно. Но как же мучительно больно при этом продолжать жизнь и оставаться непонятым!

— Эй, Бруно! — донёсся до него знакомый голос. — Что сидишь? Мечтаешь?

Валетти обернулся. Сзади него стоял его давний знакомый Кенни.

— Ага, мечтаю! — вяло отозвался Бруно. — О высоком, великом, возвышенном...

— Хорош меланхолии предаваться! — сказал Спинола, похлопав Бруно по плечу. — Там «Красные убийцы» нашу точку захватили...

— Уже? — спокойно произнёс Валетти.

Кенни на секунду замер. Его небольшие усики слегка подёрнулись.

— В смысле, Бруно? — проговорил он. — В смысле «уже»?

— Да не обращай внимания, — отмахнулся Валетти. — Так что там случилось? Готовим штурм?

— Именно, — растерянно произнёс Спинола. Его всё ещё шокировали слова Бруно.

— И как всегда дампиры в первых рядах! — проговорил Бруно. — Ладно, Кенни! Пошли! Скоро нас ждёт увлекательное времяпрепровождение, совмещённое с занятным проведением досуга!

Валетти встал с лавки и последовал к выходу. С такими насыщенными днями ему, возможно, и стреляться не придётся. И так пристрелят.

Спинола постоял ещё с минуту на одном месте, непонимающе глядя вслед Бруно, а затем рванул за ним.

Нехорошо заставлять ждать братьев Сальвадо.

Алессандро Мартони вёл свою машину, в которой сидели его босс, Энрико, и два его брата, Луиджи и Пьеро. Как ни странно, в автомобиле царило полное молчание. Даже разговорчивый обычно Энрико молчал, глядя в окно на проходящих мимо людей. Эх, знали бы все эти смертные, кто проезжает мимо них...

— Чего ты молчишь, Алессандро? — внезапно спросил Пьеро. — Ты же у нас дампир-водитель — так давай, развлекай нас своими россказнями! Расскажи уже хоть что-нибудь!

— Пьеро, не наглей! — оборвал брата Энрико. — Алекс мой водитель, так что будет слушаться непосредственно меня! Слышишь, Алекс? Можешь пока молчать. Я от тебя ничего не требую...

— Почему же? — откликнулся Мартони. — Я скажу. Мне есть, что сказать.

Братья Сальвадо замерли, точно по команде. Им было интересно узнать, что же такого скажет этот дампир.

— Знаете что, уважаемые господа? — проговорил Мартони. — Вам не кажется, что смерть слишком часто наступает нам на пятки?

Молчание со стороны братьев на некоторое время продлилось.

— А что, кто-то умер? — спросил Луиджи.

— Э-э, братец, я тебе потом объясню! — ответил ему Пьеро. — В том, что смерть преследует нас, дорогой Алессандро, нет ничего удивительного. «Красные убийцы» уже давно ставят нам палки в колёса, пытаясь навредить и убить побольше наших. А тут ещё этот предатель... Ей-богу, если Ромеро в ближайшее время его не найдёт, нам всем будет худо. Такова наша, вампирско-мафиозная, жизнь, уважаемый друг.

— Я не о том, шеф, — возразил Мартони.

— О чём тогда? — поинтересовался Луиджи.

— Выслушайте, я всё скажу, — сказал Алессандро. — Да, стычки с «Красными убийцами» у нас были и раньше. Да что там, было время, когда случались стычки даже с доном Пинетти, пока мы с ним не договорились о ненападении. Вопрос ни в этом. Просто мне кажется, что смерть приближается к нам слишком часто.

— Что ты хочешь сказать, Алекс? — спросил Энрико.

— Смерть открыла на нас охоту, — сказал Мартони. — Она, похоже, решила, что мы слишком долго живём на этом свете, и решила исправить этот досадный промах. Она взяла свою косу и пошла выкашивать наши ряды, с целью добраться до самой верхушки — до нас, господа.

На некоторое время в автомобиле повисло молчание. Его нарушил хохот Энрико. Алессандро удивлённо взглянул на него в зеркало заднего вида.

— Я сказал что-то смешное, босс? — поинтересовался шофёр.

— Очень, Алекс! — откликнулся Энрико. — Очень смешное! Ты у нас, оказывается, веришь в то, что смерть — это какое-то живое существо с косой и в чёрном балахоне! Рассмешил ты меня, Алекс! Серьёзно, рассмешил!

Мартони некоторое время молчал, а затем заговорил вновь.

— Я, конечно, понимаю вашу иронию, босс, — проговорил он. — Но... Так ли она уместна?

— Что ты хочешь мне сказать? — Энрико, отсмеявшись, посмотрел на своего водителя.

— Многие из тех, кого вы называете «едой», то есть люди, — сказал Алессандро. — В свою очередь, так же, как и вы, сейчас не верите в одушевлённость смерти, не верят и в вампиров. Для них мы всего лишь какие-то сказочные персонажи, которые носят чёрные плащи с высоким воротником и живут в огромных готических замках. При этом люди даже не подозревают, насколько близко к ним находятся вампиры. Если уж существуем мы, значит, может существовать и Смерть, господа.

— Алекс, мы поняли твой посыл, — сказал Энрико. — Только вот знаешь, что... Если бы «Смерть» существовала наравне с вампирами, я бы с ней уже давно подружился. Может быть, даже трахнул бы её. Представляешь себе, какого это — трахнуть смерть... Но знаешь, Алекс, мы по-моему слегка увлеклись. Тем более, что наша захваченная точка уже совсем рядом.

— Вас понял, босс! — сказал Мартони.

«Что там стоит моё мнение против мнения сына дона Сальвадо!» — отметил про себя шофёр.

— Готовьтесь, братья! — Энрико поднял вверх ствол своего пулемёта. — Устроим этим гадам веселье!

Машина с братьями подъехала к своему пункту назначения.

Джузеппе Пинетти открыл глаза. Взор его упёрся в белый потолок.

«Что... что я? — непонимающе думал он. — Где... где я?»

Вампир тряхнул головой и осмотрелся по сторонам. Справа и слева от него лежали две проститутки — те самые, которые приехали с ним сюда вчера вечером.

«А, понял! — улыбнулся Джузеппе. — Я в том самом дешёвом мотеле, куда я приехал с этими красавицами!»

Пинетти попытался встать с кровати (что оказалось совсем не так просто, как ему казалось). Он тяжело откинулся на подушки, уставившись в потолок. Да, похмелье было далеко не человеческим эксклюзивом. И вампиры, и дампиры страдали от избыточного алкоголя в крови не хуже людей. Голова Джузеппе раскалывалась.

Пинетти встряхнулся. Так, встать надо в любом случае. Там, у него в кармане вроде бы была таблетка от боли в голове. Жаль, что средства от похмелья ещё не придумали...

Джузеппе резко поднялся на кровати и неимоверным усилием воли встал с неё. Он прошёл к своим джинсам и, вытащив из кармана таблетку от боли в голове, мгновенно заглотил её. В этот же момент из другого кармана выпал кошелёк. Глядя помутнённым похмельем взглядом, Пинетти нагнулся за кошельком и поднял его с пола. Открыв его, Джузеппе обалдел.

Кошелёк был пуст. Просто поразительно! Ведь ещё вчера Джузеппе Пинетти «позаимствовал» у отца огромное количество денег! Вчера кошель просто ломился от долларовых купюр, а сегодня...

Взгляд Джузеппе упал на одну из проституток. Она лежала на кровати с обнажённой грудью, но в красных трусах. И трусы эти просто ломились от стодолларовых купюр.

Пинетти-младший улыбнулся.

«Слава Дьяволу! — подумал он. — А то уж я думал, что деньги потерял...»

Джузеппе звонко рассмеялся и рухнул на диван между двух проституток.

Даже несмотря на похмелье, жизнь была безумна хороша!

Анри Комстон, тот самый смазливый дампир, под чьим руководством была захвачена точка семьи Сальвадо, вышел из здания, чтобы посмотреть на тех, кто подъехал к нему и поговорить с ними. Прямо напротив него стояли три брата Сальвадо.

«Во, гляньте, кто за мной приехал! — подумал он. — Сама святая троица! Дети дона Сальвадо! Будет, о чём детям рассказать!»

Три брата внимательно смотрели на Анри. Пьеро держал в правой руке пистолет, повернув ствол вниз. Энрико с блуждающей на устах улыбочкой покачивал в руках пулемёт. Луиджи с немного отсутствующим взглядом взирал на всё происходящее.

— Мы к вам пришли с миром! — произнёс Пьеро.

— Чего не скажешь о вас! — добавил Энрико.

Анри смерил их взглядом.

— Ага, с миром! — сказал он. — Когда приходят с миром, ружьями не бряцают!

— Глянь, а к нам не совсем дурака даже прислали! — заметил младший сын дона Сальвадо. — Хоть какое-то уважение к нам да проявляют!

Пьеро поднял руку, показывая брату, что тому надо помолчать.

— Наши имена ты знаешь, — сказал он. — Скажи, с кем беседуем мы.

— Меня зовут Анри Комстон! — провозгласил дампир. — Запомните это имя!

— Мы знаем, — сказал Пьеро, — что вы захватили и удерживаете наших парней. Скажите, что вы требуете взамен на их освобождение?

Анри расплылся в улыбке. Именно этого вопроса он и ждал.

— Итак, наши требования следующие! — громогласно провозгласил Комстон. — Во-первых, вы, вампиры, перестаёте относиться к дампирам как к низшим созданиям! Отныне в семье Сальвадо к дампирам будут относиться как к равным, и более такого отношения, которое царит сейчас!

— Да щас! — еле слышно процедил где-то вдалеке Лука Фрайди.

— О, Анри, что ты такое говоришь! — вмешался в разговор Энрико. — О каких притеснениях вообще идёт речь? Мы уважаем всех дампиров. Они для нас как младшие братья. Вот яркий пример — Алессандро Мартони. Он является не только моим водителем, но и моим давним хорошим другом. Мы ценим и уважаем дампиров не меньше, чем наших парней-вампиров. Никто никого не притесняет, Анри.

Комстон слегка скривился. Такой лжи он не слышал уже давно.

— Во-вторых, — продолжил он. — Отныне половина всех ваших точек (а мы уже знаем, где они расположены и сколько их вообще!) будет принадлежать нам, «Красным убийцам».

— Что? — вскинул брови Пьеро.

— Да, именно так! — воскликнул Анри. — А что не так, господа вампиры? Вы же сами только что сказали, что дампиры вам — как младшие братья. Так в чём тогда вопрос? Поделитесь со своими братьями по-честному! Чего вы сразу бледнеете то? Вы же прямо сейчас толкали мне речи о равенстве! Так давайте, делитесь с нами, «братья»!!!

Пьеро повернулся к братьям.

— Он требует невозможного! — произнёс старший сын дона Сальвадо. — Крайне похоже на провокацию!

— Так что нас сдерживает? — произнёс Энрико. — Давайте поведёмся на эту провокацию! У нас парней всё равно больше, чем у них!

— У них в заложниках наши вампиры! — возразил Пьеро. — Они все могут погибнуть. Нам надо выиграть время, чтобы обдумать тактику! Эй, Анри! — повернулся он к дампиру. — Мы обдумаем ваше предложение. Нам надо посовещаться.

Комстон хмыкнул.

— Совещайтесь, сколько пожелаете, «высшие создания»! — откликнулся он. — Ваши парни у нас, а не наоборот!

Братья Сальвадо повернулись и медленно потянулись к своему убежищу. Пьеро уже обдумывал план дальнейших действий, Луиджи вообще плохо понимал, что происходит вокруг, и лишь Энрико обернулся назад, посмотрев на наглого дампира, выдвигающего такие требования.

— Эй, Анри! — воскликнул Энрико. — Ты, я вижу, очень падок на дорогие подарки!

— Ну, есть такое! — хмыкнул дампир.

— Тогда у меня есть для тебя очень ценный дар! — Энрико повернулся к дампиру. — Хочешь узнать, какой?

— Да, хочу! — Анри даже обрадовался. Семья Сальвадо может быть щедрой, когда захочет, так что...

— Мой дар — целая обойма серебра! — воскликнул Энрико и открыл огонь по Анри.

Серебряные пули изрешетили Комстона в считанные секунды. Он даже не успел понять, что случилось.

— Зато умрёшь богатым! — заметил Энрико. — «Запомните моё имя, запомните моё имя!». Да плевать я хотел на твоё имя! Парни! — он повернулся к своим подчинённым. — Вперёд! Разнесём этих «Красных тупиц» прежде, чем они поймут, что случилось!

И все бойцысемьи Сальвадо на глазах у изумлённых Пьеро и Луиджи с боевыми криками побежали вслед за Энрико.

Бой продлился недолго. «Красные убийцы» никак не ожидали от своих оппонентов такой прыти. Вслед за дампирами, подчинёнными семье Сальвадо, в укрытие ворвался Лука Фрайди. Этот шабутной вампир, производивший слишком много проблем в мирное время, во время боя, казалось, был незаменим. С дикими криками он палил направо и налево. Попадал он, правда, очень редко, но нужную атмосферу для перестрелки Лука Фрайди производил лучше всех.

Сам штурм много времени не занял. Превосходящая сила семьи Сальвадо чувствовалась во всём. Они за считанные минуты смели «Красных убийц» своим безудержным напором.

Но победа далась, пожалуй, уж слишком большой ценой. Вампиры-заложники, находящиеся на базе, были, фактически, обречены. Часть из них «Красные убийцы» убили в первые же секунды штурма. Часть погибло, когда бежали прочь от дампиров. Те стреляли им в спины.

И, наконец, часть заложников погибли под огнём своих же освободителей. Они выбегали из плена и попадали под шальные пули; дампиры прикрывали ими себя, и опять же заложники попадали под отстрел.

Из всех пленённых вампиров выжили лишь единицы.

Джованни Сальвадо сидел в своём мягком кресле. Его мысли были сосредоточены на проклятом предателе, который уже около недели терроризировал его семью. И самым большим вопросом, обуревавшим мысли дона, было странное поведение этого предателя.

«Предатель всеми силами показывает, что знает обо всех наших секретах, — думал дон. — Он выдаёт „Красным убийцам“ каждый наш шаг, чуть ли не каждый вздох. Но при этом он ведь ни разу не выдал, каким путём пройдёт кто-нибудь из моих сыновей, либо я сам. Возможно, если это кто-то из дампиров, то он просто не осведомлён этой информацией. А может... Может, он не хочет, чтобы погиб кто-то из руководства? Тогда зачем он вообще всё это устраивает? Ведь логичнее всего было сразу сдать „Красным убийцам“ моё местонахождение, чтобы те сразу меня убили. Тогда что же может всё объяснить...»

Внезапно дона посетила простая мысль, которая всё объясняла. Боится! Этот предатель просто боится заходить так далеко! Надеется, что если его схватят, а он при этом не навредит никому из верхушки семьи Сальвадо, то ему достанется не так сильно! Вот что всё объясняет!

Дон потёр рука об руку. Что ж, если всё действительно так, то надежда на то, что предатель ещё не растерял все свои принципы, ещё есть. Конечно, если его поймают (когда его поймают, когда!), клыки ему вырвут, это бесспорно, но...

Но, может, всё ещё не так плохо, как кажется?

Джованни Сальвадо откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

У их личной крысы, похоже, ещё остались какие-то идеалы.

Глава 10

Глава 10

Питер Панелли стоял в заброшенном заводе рядом с давно уже отслужившим своё котлом. Да-да, здесь, в своём надёжном убежище, он чувствовал себя, можно сказать, как дома. Его брат и соратник Серж не спускал с него глаз.

— Чего ты такой грустный, Серж? — произнёс Питер. — Мы ведь только что нанесли мощнейший удар по семье Сальвадо. Ты только подумай, сколько этих гадов там передохло.

Серж сурово посмотрел на брата. Они говорили о набеге, только что совершённом ими на точку дона Сальвадо. Да, они взяли заложников, да, почти все они погибли, да они изрядно потрепали нервы дону Сальвадо и его сыновьям, но...

Но разве его брат не видит очевидного?

— Послушай меня, Питер, — произнёс Серж. — Послушай, и ты поймёшь, почему я не радуюсь этой так называемой «победе». Подумай, задумайся хоть на минуточку: сколько наших полегло в этой никому ненужной битве? Да больше половины из тех, кто захватил точку Сальвадо, а ныне покоится навеки, ещё не достигли даже двадцати лет! Двадцати, Питер, вдумайся! Двадцати! У них же впереди была вся жизнь! Жизнь, которой мы их лишили! И вот спросить тебя, Питер: за что? С какой целью они боролись? Нам удалось в итоге поставить клан Сальвадо на колени? Нет. Нам удалось хоть как-то улучшить позиции дампиров в этом городе? Нет. Нам удалось вообще хоть как-то сдвинуться с мёртвой точки? Нет!!! Мы остались с тем же, с чем и были! Их смерти, все их смерти были напрасными, братец! А ты говоришь о победе! Какой, мать её, победе?!!

Питер с кривой ухмылкой обвёл взором своего брата.

«Вроде бы разница между нами всего два года, — отметил он. — Но по уровню мышления Сержу до меня ещё расти и расти...»

— Ты не прав, Серж, — промолвил Питер. — Сильно не прав. И я тебе сейчас объясню, почему.

Ты спрашиваешь, за что погибли наши дампиры? Так я отвечу тебе. Они погибли за идею. Идею брат! За наши идеалы! Ведь именно на них, на мысли, что мы когда-нибудь выйдем из-под гнёта проклятых вампиров, всё и основано! Мы сделаем их! Мы порвём каждого, каждого вампира и заставим их стать на колени перед дампирами. Пусть они сами поймут, какого это быть вечным изгоем.

Так что смерть наших парней не была напрасной. Мы показали им, где...

— Постой, Питер, — промолвил Серж. — Вот здесь я с тобой не соглашусь. Почему это смерть наших людей не была напрасной? Чего мы добились, нанеся этот удар? Мы убили Джованни Сальвадо? Мы убили Пьеро? Мы убили Энрико? Мы убили хотя бы того же Луиджи? Может, мы хотя бы перекрыли кислород дону Сальвадо в его поставках крови и алкоголя?

На все эти вопросы ответ один: «Нет». Мы ничего не достигли. Ничего не сделали. Только потеряли своих парней. Их смерть была напрасной, Питер.

Питер Панелли сурово глянул на своего брата. Он уже начинал понемногу на него злиться.

— Послушай, Серж, — сказал Питер. — Тебе что-нибудь говорит слово «шахматы»?

Серж удивлённо посмотрел на брата.

— Ну да, есть такая игра, — ответил он. — Только причём тут...

— Наша схватка с Сальвадо напоминает правила этой игры, — продолжил Питер. — Вот, есть король, его надо завалить. Но разве можно сделать это одним ходом? Конечно, нет. Ты же не можешь просто поставить ферзя на середину доски и сказать «мат», не так ли? Нет, брат, ходы нужно делать постепенно, один за другим, ждать, пока соперник ошибётся и сам себя поставит в угол. Только так, так мой брат, а не иначе, достигается победа. И в нашем противостоянии с Сальвадо всё точно также. Мы не можем сразу в лоб ударить его, прикончив с одного захода. Уж слишком он хорошо охраняем. Но постепенно, расшатывая ситуацию, делая ход за ходом, мы доведём нашу игру до победы. И тогда я, стоя над телом поверженного Джованни Сальвадо с удовольствием скажу слово «мат»! Такие вот дела, старина! — Питер Панелли похлопал брата по плечу.

— Допустим, ты прав, — произнёс Серж. — Допустим, мы просто сделали один ход, приближающий нас к цели. Но за одним ходом должен быть и второй. Он у нас есть, брат?

— О, на этот счёт можешь не волноваться, брат мой! — сказал Питер. — Наш неизвестный союзник в семье Сальвадо уже принёс нам свежую весточку. И, если всё пройдёт удачно, то скоро мы сделаем Энрико Сальвадо больно.

Он внимательно посмотрел на брата глазами безумца.

— Очень больно! — добавил Питер и расхохотался.

Ромеро не сводил глаз с дона Сальвадо. Тот вызвал его к себе с целью выслушать, что вампир-сыщик сумел отыскать об инспекторе Джеймсоне. Ромеро смотрел на дона очень внимательно. Да, конечно, на такой беседе его убить вроде не должны, но...

Но дону Сальвадо в голову взбрести может всё, что угодно. Например, не стоит забывать, что Ромеро так и не справился со своей задачей вычислить предателя в рядах семьи Сальвадо. А если учесть подвешенное состояние Ромеро, то...

Готовым надо быть к чему угодно.

— И что тебе удалось узнать об этом принципиальном инспекторе? — проговорил дон Сальвадо, смерив взглядом Ромеро.

— Ничего особо интересного, — произнёс тот. — Джеймсон живёт в довольно богатом доме. Ему 32 года. Есть жена, но нет детей. Возможно, он их планирует.

— Какой-нибудь возможный компромат? — спросил дон.

— Нет, дон, — пожал плечами Ромеро. — Наш инспектор чист, как невинное дитя. Родился, крестился, учился. Причём учился весьма хорошо — всего одна четвёрка, в остальном — круглый отличник. После школы поступил в полицейскую академию, которую окончил, опять же, с отличием. Никаких драк, никаких стычек, никаких визитов к проституткам. Верный семьянин, порядочный человек. Не придраться. Никакой слабости.

Дон Сальвадо задумчиво посмотрел в окно.

— Если у человека есть семья — то у него уже есть слабость, — задумчиво проговорил Джованни.

Ромеро пристально посмотрел на своего босса. Уж не намекает ли он на...

— То есть, семья — это слабость, — проговорил сыщик. — И вы предлагаете мне на эту слабость надавить?

Дон Сальвадо медленно прошёл через комнату. В его голове медленно плыли мысли.

«Да, это, конечно, не лучший выход, — думал дон. — Но что нам остаётся? Инспектор не хочет сотрудничать. Инспектор не хочет брать деньги. И за инспектором не числится ни одной провинности. Он как будто сам нас подталкивает к таким мерам. Ведь это Джеймсон только начал свою деятельность, а сколько крови нам уже попортил.

Это не лучший выход. Но это единственный выход».

— Так что вы решили, дон? — нетерпеливо спросил Ромеро.

— Делай, как считаешь нужным, — произнёс Сальвадо. — Я даю добро!

Губы Ромеро растянулись в улыбке. Мало того, что его в этот раз не убили, так ему ещё и руки развязали.

— Я вас понял, дон Сальвадо! — произнёс он. — Разрешите идти?

— Иди, Ромеро, — сказал дон. — И не затягивай с этим. Вопрос нужно решить как можно быстрее.

— Вас понял! — радости Ромеро не было предела. — До свидания, дон!

И вампир-сыщик быстрым шагом покинул кабинет.

Дон Сальвадо долго задумчиво смотрел ему вслед. Что ж, Джеймсон сам довёл до этого. Язык уговоров он не понимает. Язык денег — также. А уж про язык запугивания вообще можно забыть. Так что больше ничего и не остаётся.

«Жаль, инспектор Джеймсон... — подумал дон. — Я всё же до последнего надеялся, что мы договоримся...»

Джованни посмотрел в окно. Он увидел, как Ромеро покидает здание.

«Интересно... — подумал Сальвадо. — Что испытывает Ромеро, отправляясь на такое дело?»

А Ромеро в это время испытывал ярое возбуждение. Плюс к этому у него уже зарождалось чувство голода...

Но ведь голод для его предстоящего дела — оно и к лучшему, верно?

— Энрико! Да когда же ты уже повзрослеешь?

Младший сын дона Сальвадо сидел в своём кресле, водрузив ноги на стол, и с искренним интересом смотрел на своего брата, Пьеро Сальвадо. Тот стоял напротив него и негодующе толкал свою речь.

— Что ты натворил, Энрико? — воскликнул Пьеро. — О чём ты думал вообще, когда нашпиговывал того урода серебряными пулями?

— Я думал, что с каждой секундой он становится всё богаче и богаче, — усмехнулся Энрико. — Я вообще-то не понимаю брат, в чём причина твоего негодования? Нашу точку мы отбили? Отбили. Ну, так чего ещё нам желать?

— Но какой ценой! — Пьеро схватился за голову. — Ты даже не представляешь себе, сколько наших парней погибло в результате этого обстрела! Какой чёрт тебя дёрнул открыть огонь?

— А что такого, Пьеро? — сказал Энрико. — Разве не ты сам говорил, что с захватчиками нельзя идти на переговоры? Разве не ты...

— Я не говорил такой ереси! — воскликнул Пьеро. — Я говорил, что нельзя идти на уступки захватчиков, а это, мой дорогой брат, большая разница!

— Ну и что бы нам дали твои переговоры? — Энрико убрал ноги со стола. — «Бла-бла-бла, фа-фа-фа, мы вас на самом деле любим и уважаем, бла-бла-бла, фа-фа-фа, вы только послушайте нас...» Тьфу, даже представлять противно!

Пьеро пробрала дрожь, настолько он был зол.

— Во-первых, дорогой брат. — Слово дорогой Пьеро выделил потрясанием кулаков. — Мы могли бы выиграть время! Мы могли убалтывать «Красных убийц», а в это время продумать стратегию, по которой мы бы действовали дальше. Во-вторых, Энрико. — Пьеро уже начал краснеть от гнева. — Мы могли бы уговорить их отпустить некоторых заложников. А это тоже немало важно. И в-третьих брат, самое важное: мы ведь могли просто элементарно их обмануть! Сказать, что да, мы пойдём на их уступки, только пусть они отпустят заложников, а когда они это сделали бы, то мы спокойно бы их расстреляли! Но нет, мы же с Энрико не такие! Надо обязательно открыть огонь, даже не обдумав стратегию дальнейших действий!

— Если бы я не пристрелил ту наглую рожу, я бы, пожалуй, себе этого не простил! — сказал Энрико. — Да ладно тебе, Пьеро, не напрягайся ты так! Эти отморозки бы всё равно всех убили. Я так и вижу, как мы идём на все уступки, и эти зарвавшиеся дампиры говорят нам «спасибо», а затем расстреливают всех наших парней. Так, как поступил я — было единственно верным поступком. Так хоть кто-то остался живым.

Пьеро уставился на Энрико сверлящим взглядом. И взгляд этот не сулил ничего хорошего.

— Всё, братец, ты меня довёл! — сказал Пьеро. — Ты постоянно попадаешь в переделки, постоянно рискуешь своей и чужими жизнями... Знаешь что? Я, пожалуй, обращусь к отцу. Пусть он сам решит отстранить тебя от дел!

С этими словами старший брат развернулся и вышел из кабинета.

«Да чёрт с ним, пусть себе идёт! — подумал Энрико. — Дон всё равно не отстранит от дел своего младшего и вместе с тем любимого сына. Как бы он в итоге не отстранил Пьеро!»

Энрико взял со стола метательный дротик и швырнул его в мишень, висящую на другой половине комнаты.

Дротик попал прямо в центр.

«В яблочко!» — улыбнулся Энрико.

— Славная была перестрелка! — заметил Ральф. — Я даже доволен!

Ральф, Бобби и Фрэнк сидели в вампирской столовой, потягивая из рюмок кровь девственниц. Все они выглядели немного усталыми, но довольными, ведь только что эта троица вместе с другими вампирами штурмовали точку, захваченную «Красными убийцами». И, кстати говоря, все остались живы.

— Даже я доволен, — проговорил Бобби. — Хотя и особо не люблю перестрелки. Но в этот раз... Скажу прямо, мы надрали дампирам их немытые задницы!

— Довольны, конечно, мы все, — сказал Фрэнк. — Но я, кажется, знаю, кто доволен больше всех. Лука. Уж этот придурок точно рад такой бойне! Настреляться дампиров вдоволь — что для него может быть лучше!

— Да, это точно, — сказал Бобби. — Лука сейчас, должно быть на седьмом небе от счастья. Ведь...

Бобби не договорил, так как в это время в помещение вошёл сам Лука. Он был мрачнее тучи. На Фрайди больно было смотреть.

Бобби и Фрэнк переглянулись и пожали плечами. Ральф же, как будто и не заметив, как выглядит Лука, весело позвал его за стол.

— Эй, Лука! — воскликнул Ральф. — Иди к нам! А то нам скучно праздновать без тебя!

— Праздновать что? — огрызнулся Фрайди. — Эту трагедию?

На некоторое время в столовой повисла тишина. Все взоры были устремлены на Луку.

— Что вы на меня смотрите? — злобно проговорил тот. — Разве я не прав? Разве то, что произошло, эта массовая смерть наших братьев-вампиров, разве это не трагедия?!!

Все вампиры молча смотрели на Луку. Такого не ожидали даже от него.

— Сколько наших парней полегло в этой бойне? — продолжал Лука, отхлебнув крови алкоголиков из своей фляжки. — Десятки? Или даже около сотни? А всё из-за чего? Из-за того, что наш любимый Энрико захотел пострелять раньше времени! Он бы хотя бы братьев своих выслушал, прежде чем открывать огонь!

— Да, в частности Луиджи бы ему сильно помог... — процедил Фрэнк.

— Но я даже не виню этого юнца, — продолжал свою речь Лука. — В его возрасте я был таким же — безбашенным, легкомысленным, скорым на пулемётную очередь... Это всё объяснимо. Вы думаете, я виню «Красных убийц»? Опять же нет! От этих проклятых дампиров всего можно ожидать. Мы с этими ублюдками были врагами — врагами и останемся.

— Кого же тогда винишь? — спросил Бобби. — Предателя?

— Этого призрачного персонажа? — на устах Луки появилось подобие улыбки. — Нет, Бобби, отнюдь. Я уже даже начинаю сомневаться, что этот предатель вообще существует.

— Ну и кого же ты винишь? — спросил Ральф.

— Я считаю, что вся вина лежит на самом Джованни Сальвадо! — провозгласил Лука.

Вампиры в недоумении уставились на него. Бобби почувствовал, как у него медленно отвисает челюсть. Но вернуть её в обратное положение он не мог при всём желании.

— Вы что, не замечаете очевидного? — сказал Лука. — Дон теряет хватку! Один прокол, за ним другой, третий... И всё это время гибнут наши парни! Дон даже придумал несуществующего предателя, чтобы переложить на него все свои беды! Это же и ежу понятно! Неужели вы все не понимаете этого?

Лука стоял в полном одиночестве напротив целого скопления вампиров. Он словно в каком-то танцевальном движении застыл посреди столовой, потрясая в воздухе фляжкой с кровью. В глазах Луки горел нехороший огонь.

— Послушай, Лука Фрайди, — серьёзно проговорил Бобби. — Хоть ты и на хорошем счету у семьи Сальвадо, следить за языком всё-таки надо! А то ведь так и осиновый кол в сердце словить недолго!

Лука наградил Бобби долгим злым взглядом. Но, заметив, что он здесь в явном меньшинстве, Фрайди отступил.

— Ладно, Бобби! — процедил он. — Я всё понял, но учти — я всё помню! Не хотите вы все ко мне прислушаться, да? — Лука обвёл взглядом вампиров, сидящих в столовой. — Ну и ладно! Сидите дальше в своих розовых очках! Закрывайте глаза на провалы дона, пока тот совсем не загубит семью! Удачи!

И Фрайди, неистово матерясь, покинул столовую.

— Псих! — заметил Ральф.

— Знаешь что, Ральф... — задумчиво проговорил Бобби. — Псих он или не псих, но... Как не больно признавать, в его словах есть доля правды...

И Бобби сделал глубокий глоток крови на глазах у изумлённых Ральфа и Фрэнка.

Амели Джеймсон стояла около ночной дороги. Она была взъерошена и изрядно пьяна. Но удивляться тут было абсолютно нечему, ведь она только что отпраздновала день рождения своей лучшей подруги, Джулии Сёрст. На этом празднике собрались лишь самые близкие подруги, а таких было немного.

Чего не скажешь о выпивке. Вот её-то как раз было много. Даже, пожалуй, слишком. В результате обилия той самой выпивки обычный девичник превратился в нечто умопомрачительное. Самое яркое воспоминание Амели было то, когда виновница торжества надела свои трусы на свою же голову с криками: «Я в маске! Я теперь бандитка!»

А ведь, казалось бы, взрослая девушка...

У Амели в голове всё кружилось. Главной мыслью, на которой она сосредоточилась, было не заблевать такси, когда она в него сядет. Если ещё, конечно, сядет. Мимо Амели пролетали машины одна за другой, но такой желанной надписи «TAXI» не красовалось ни на одной крыши машины. И что же ей делать? Время уже тёмное, пешком идти далеко... может попробовать поймать попутку? Или вернуться к Джулии и попроситься у неё переночевать? Да не, неудобно как-то.

С другой стороны, а разве удобно садиться в таком состоянии в машину к незнакомому человеку? Эх, вот звонила же мужу перед уходом от Джулии, чтобы сказать, что возвращается — почему было его не попросить, чтобы он её подвёз?

«Какого только чёрта? — подумала Амели. — Эти умники в своих лабораториях изобретают всё, что угодно! Машины изобрели, электричество изобрели, даже радио и кинематограф изобрели — а вот нет, чтобы изобрести карманные телефоны! Кто бы только знал, как это было бы удобно — взяла и позвонила домой с любой точки города! Неужели так трудно такое изобретение сделать? Столько ж всего сделали, а тут...»

Хотя, конечно, в глубине души Амели понимала, что такое, скорее всего, невозможно. Во-первых, дико неудобно носить в кармане такое приспособление — с циферблатом, звонком, трубкой, — да, это весьма проблематично. А во-вторых — вообще, как можно будет носить телефоны с такими длинными проводами? Ведь телефон без провода всё равно работать не сможет. Ей это не раз говорил один её старый знакомый учёный.

Так что мечты о карманном телефоне так, увы, и останутся мечтами. А жаль, ведь это было бы так удобно...

И вот, когда миссис Джеймсон уже устала ждать такси и твёрдо решила отправиться назад к Джулии с просьбой заночевать у неё, к ней подъехала машина.

«И чего это он тут остановился? — подумала Амели. Она обернулась. Никого рядом с ней не было. — Неужели он приехал ко мне?»

Двери машины отворились. Из машины на жену инспектора смотрел красивый брюнет лет тридцати. Ещё Амели успела заметить, что ночной встречный имеет прекрасное накаченное тело.

— Вы к кому? — спьяну миссис Джеймсон не нашла более уместных слов. — Вы ко мне?

— К вам, к вам, именно к вам, дорогая Амели! — сказал странный собеседник. — Садитесь, я довезу вас домой.

— Но постойте... — Амели была, конечно, сильно пьяна, но ещё понимала, что к такому надо относиться настороженно. — Кто вы такой? Я вас не знаю... И вообще, откуда вы меня тогда знаете?

— О, это всё очень легко объяснить! — сказал незнакомец. — Я — коллега вашего мужа. Он начал беспокоиться, что вас так долго нет, вот и послал меня вас подвезти. Садитесь, не бойтесь.

«Вот хорошо!» — подумала было Амели, но в этот момент её вновь посетило сомнение.

— Постойте-ка, мистер! — сказала она. — Я знаю всех коллег моего мужа. И вас я вижу впервые!

— Ну, это совсем просто! — сказал брюнет. — Я недавно работаю под шефством Джорджа. Так что можете смело мне доверять!

Будь Амели чуть трезвее, она бы, конечно, задумалась, почему это муж прислал за ней человека, которого едва знает. Будь Амели намного трезвее, она бы подумала, а почему Джордж не приехал сам.

Но Амели, увы, была в том состоянии, в котором была, поэтому с лёгкостью запрыгнула в машину незнакомого брюнета.

Она захлопнула за собой дверь, И незнакомец завёл свой автомобиль.

— Ох, здесь так жарко! — воскликнула Амели, обдувая себя руками. — Скажите, а... А как вас зовут? Вы же мне так и не представились!

— Называйте меня Ромеро! — сказал брюнет и вдарил по газам.

Луиджи открыл глаза. Он лежал на своей кровати, уткнув взгляд в белый потолок. Голову его занимали неспокойные мысли.

Мог ли он действительно являться предателем, сам того не осознавая? Мог ли он, пока сам этого не помнил, связаться с «Красными убийцами» и сдать своих парней? Своих братьев? Свою семью? Ведь Луиджи действительно совершенно не помнил, что он делал во время своих провалов в памяти. Так действительно, возможно ли такое вообще?

«Постой, — попытался успокоить себя Луиджи. — Предатель ведь связывался с дампирами-ублюдками заранее, ведь так? Причём это заняло бы довольно много времени! Пока бы я поехал к ним, пока бы договорился — это заняло бы слишком много времени! Я бы уже успел прийти в себя, да и вообще, не на такое длительное время я выпадал из сознания, чтобы настолько...»

И в это время взгляд среднего сына дона Сальвадо упал на телефон, стоящий по его правую руку. Ну, конечно! Ведь ничто не мешало ему в то время, как его разум погружался во тьму связаться с «Красными убийцами» по телефону! Да, утешительного в этом мало. Скорее наоборот, это всё даже усугубляет. Подумаешь, один телефонный звонок! Его можно сделать запросто за две минуты. Что там говорить о нескольких часах, которые пропали из памяти Луиджи.

Сальвадо сел на кровати. И что ему теперь делать? Рассказать всё отцу и братьям в слабой надежде, что они его поймут? Или лучше пока всё же промолчать? Ведь он же не уверен в том, что это действительно именно он — злостный предатель. Кто его знает, может, во время своих провалов в памяти он просто кормит рыбок или занимается ещё чем-то более невинным? Ведь ещё не факт, что Луиджи и вправду тот самый злодей! Зачем тогда лишний раз показывать себя своей семье в не самом лучшем свете?

Луиджи встал с кровати и подошёл к выходу из комнаты. Нет, он не будет говорить об этом семье. Во всяком случае, пока что. До тех пор, пока Луиджи на сто процентов не будет уверен в том, что он — предатель, он лучше промолчит. Ведь для предателей в семье Сальвадо уготована страшная судьба. Даже для сына дона. Даже для того, кто делал это в бессознательном состоянии. Так что лучше...

В этот момент Луиджи посетила другая мысль. А если... А если во время нового приступа потери памяти он натворит что-нибудь ещё более страшное? Что тогда? Ведь получается, что умолчав о своём состоянии, он подвергает опасности всю семью! Что же тогда ему делать? Что же... Что же...

Луиджи подошёл вплотную к стене и со всей силы ударился об неё головой. Тупая боль на время прояснила разум.

Он не уверен в своей вине. Если он ошибается, он только зря потревожит своих братьев и отца. А это значит...

Значит, что лучше промолчать. И не ухудшать свой и без того плачевный статус дурака в семье Сальвадо.

Луиджи отошёл от стены и начал одеваться. Сегодня его ждал насыщенный день.

Мимо публичного дома, содержимого семьёй Сальвадо в разные стороны сновали автомобили. Неторопливые пешеходы проходили мимо этого заведения, бросая пренебрежительные взгляды в его сторону. Большинство из них знали, что творится в этих стенах и поэтому презирали его. Хотя некоторые люди всё же заходили туда, оставаясь в публичном доме надолго.

Спрос на такие заведения никогда не пройдёт.

Лишь один человек (а точнее совсем не человек) стоял чуть поодаль и курил, наблюдая за публичным домом. Он явно кого-то ждал. И без своего красного одеяния едва ли кто-то смог бы опознать в нём «Красного убийцу»,

Дампир курил и смотрел в сторону публичного дома. Вскоре оттуда вышел другой дампир.

«Дождался!» — подумал куривший «Красный убийца», когда вышедший дампир подошёл к нему.

— Ну, что? — спросил он у подошедшего дампира. — Как там?

— Да так, неплохой бордель, — отметил тот. — Заказывай Мари, если что. Минет у неё просто на высоте!

— Да я не про это, болван! — оскалился дампир. — Я спрашиваю про охрану!

— Эй-эй, полегче! — воскликнул его собеседник. — Ты что, юмора не понимаешь, что ли? Я ж пошутил, амиго! Ладно, слушай про охрану. Всё, как и говорил наш доброжелатель: бордель почти не охраняется. Так, стоят там два молодых вампирчика для виду — и всё. Такое заведение расстреляем в два счёта.

— В который раз поражаюсь семье Сальвадо. — произнёс первый дампир. — Такой важный объект — и стоит фактически без охраны. Чудеса, да и только!

— В этом-то как раз ничего удивительного и нет, — сказал второй дампир. — Разве ты не знал, что все вампиры в сравнении с нами, дампирами, — непроходимые тупицы? Они ведь усиленно охраняют только свою базу, а все подчиняемые им объекты — так, для отмашки. Чему удивляться...

— Я так думаю, этому есть другое объяснение, — возразил первый дампир. — Просто если бы этот таинственный доброжелатель не поведал нам об объектах, тайно принадлежащих семье Сальвадо, то мы бы о них просто и не узнали. Вот поэтому дон Сальвадо с его бестолковыми детьми так и не додумались усилить охрану на самых важных точках. Они просто думали, что раз никто не знает о них, то и вреда причинить не сможет.

— Да, это всё понятно, — зевнул второй дампир. — Так что будем делать с этим публичным домом? Говори, ты же у нас главный, не я.

— Атакуем завтра, под вечер, — произнёс первый дампир. — Пора навести порядок в этом доме разврата!

И двое «Красных убийц», посмеиваясь над будущим набегом, пошли прочь.

Джордж Джеймсон озабоченно смотрел в окно. Под глазами были синяки, он был растрёпан и неопрятен. Ничего удивительного в этом не было. Инспектор не спал вот уже вторую ночь подряд.

Всё началось в тот вечер, когда Амели почему-то не вернулась домой с вечеринки у Джулии. Джордж терпеливо ждал её прихода до самой полуночи, но Амели так и не появлялась. Джеймсон не звонил Джулии, потому что боялся, что своим пустым беспокойством испортит девушкам всё веселье. Но когда часы пробили час ночи, Джордж не выдержал и позвонил Джулии. Он надеялся, что та скажет ему, будто его супруга осталась у неё на ночь, что, конечно, всё объяснит.

Но нет. Джулия сообщила Джеймсону, что Амели ушла ещё до полуночи. И даже удивлённо спросила: что, мол, Амели ещё не дома?

Джорджа эта фраза просто убила. Он тут же, не теряя времени, позвонил в полицейский участок, к тем, кто дежурил в ночную смену. Джеймсон мгновенно поставил на уши всю полицию города. Да, конечно, в обычных случаях пропажи людей необходимо прождать некоторое время, прежде чем бить тревогу. Но его жена — не обычный случай. Его жена — это самое святое, что у него есть.

Вскоре вся полиция города уже вовсю разыскивала пропавшую Амели. Допрашивали чуть ли не каждого встречного, попадающегося им на глаза — от хозяина мясной лавки, находящейся в двух шагах от дома Джулии, заканчивая обычными пьяницами, шатающимися поблизости. Опросили даже нескольких бомжей, просящих милостыню около дома Джулии.

Но это особо не помогло. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Правда, один бомж сказал, что заметил какую-то похожую по описанию женщину, садящуюся в одну из машин, но ни марку автомобиля, ни внешность водителя, он вспомнить так и не смог. Что уж там говорить о номере машины. Да и внешность самой девушки, садящейся в автомобиль, он помнил весьма расплывчато. Возможно, это вообще была не Амели.

Джордж сидел перед окном и корил себя за то, что произошло. Зачем он позволил жене возвращаться домой в одиночку? Почему не заехал за ней сам? Да, он, конечно, работал, но что мешало ему вернуться с работы чуть раньше, чёрт возьми?! Тогда бы он ведь, конечно, встретил бы Амели сам и спокойно отвёз бы её домой. Почему он сам до такого не додумался раньше?

Инспектор долго размышлял на эту тему. Может быть, его супруга просто проверяет его? Его любовь, его верность? Быть может, она скоро появится и скажет: «О да, дорогой, теперь я вижу, как ты меня любишь! Давай заведём ребёнка!»

А, может, Амели просто банально загуляла? Поверить в это Джеймсону было, конечно, сложно, но... Это ведь могло всё объяснить, не так ли? Но Джордж был готов простить своей супруге даже это. Лишь бы...

Лишь бы только она вернулась.

И сейчас инспектор Джордж Джеймсон сидел под окном в тщетной надежде увидеть, как возвращается домой Амели. Он не бегал с полицией по всему городу в её поисках лишь по одной причине: Джордж боялся, что она придёт, а его не будет дома. Что тогда? Не уйдёт ли она от него в этом случае навсегда?

Джеймсон опрокинул очередную чашку горячего кофе (слишком горячего, но инспектор этого даже не заметил) и вновь взглянул в окно.

Она придёт. Она должна прийти. Она... Она...

И в этот момент раздался звонок в дверь. Джордж Джеймсон на радостях вскочил со стула и помчался к дверям. Да! Амели! Это она! Это его супруга! Она вернулась! И Джордж простит ей разлуку, простит ей боль, простит ей даже измену, лишь бы снова её обнять!

В один момент он открыл дверь, но...

Но перед ним стояла вовсе не Амели. В ночной темноте, освещаемой лишь лампой, висящей над дверью, стоял тот самый тип, который встретился Джорджу в парке, когда он возвращался с работы. Да-да, тот мужик, который предлагал ему миллион долларов, грязные деньги семьи Сальвадо.

Пусть даже пребывая в горе, Джордж мгновенно собрался. Что эта чёртова мафия себе, в конце концов, позволяет?

— Ты как осмелился? — вскипел Джеймсон. — Прийти в дом, в мой дом, грязная ты шавка? Что, опять будешь предлагать мне свои деньги? Ромеро, да, или как там тебя кличут? Так вот: проваливай отсюда и передай своему дону, что я...

Ромеро поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза инспектору. Джеймсон мгновенно заткнулся. На него смотрели два безумных глаза, внутри которых скрывалась животная ярость.

— Жена у тебя, — проговорил Ромеро. — И вправду сладкая!

И ночной гость обнажил свои окровавленные клыки...

Глава 11

Глава 11

Пьеро Сальвадо восседал в своём громадном кресле, стоящем в его кабинете. Всё также мерно тикали огромные часы, стоящие по его правую руку, за окном всё также куда-то спешили люди. Старший сын дона Сальвадо спокойно предавался своим мыслям.

Он вспоминал, как недавно пригрозил Энрико тем, что поговорит с отцом о его дальнейшем участии в делах семьи. Это, конечно, было неправдой. Пьеро совершенно не собирался говорить с доном о подобных делах. Во-первых, потому что это было бесполезно. Отец никогда не стал бы наказывать своего отпрыска. А во-вторых — Пьеро вовсе не хотелось, чтобы Энрико провёл остаток своих дней, не вылезая из своего кабинета. Это, пожалуй, слишком жестоко. Даже для его непутёвого братца.

Пьеро задумался. Да уж, кто-кто, а Энрико всегда был бедовым. Сколько Пьеро его не помнил, младший брат постоянно попадал в какие-нибудь переделки. Взять хотя бы тот случай, когда, ещё до заключения безоговорочного мира с семьёй Пинетти, Энрико взял и переспал с племянницей конкурирующего дона! Или тот случай, когда он однажды в одиночку решил штурмовать небольшой отряд «Красных убийц». Его потом еле отбили у разъярённых дампиров! Или... или...

Перечислять «приключения» Энрико можно было до бесконечности. Только вот теперь, когда семья попала в такое непростое время, «приключений» у Энрико стало становиться всё больше и больше. И двух недель не прошло, А Пьеро даже подсчитать не может, сколько раз его брата пытались убить!

Отвлекшись от брата, Пьеро задумался о делах, которые происходили вокруг. Пока что всё шло так, как он и предполагал. А, значит, не зря, не зря было всё это.

«Похоже, — подумал он. — То, чего я добивался, становится, наконец, реальным!»

Пьеро встал со своего кресла и, измерив шагами комнату, вышел из кабинета.

Ему надо было подышать свежим воздухом.

Валентино Пинетти сидел в своей комнате, периодически беспокойно поглядывая на часы. Время шло, а тот, кого он ждал, так и не появлялся.

В комнату зашёл его личный слуга, дампир Пабло. В руках он держал поднос с рюмкой крови и небольшим ужином. Пабло прошёл через всю комнату и поставил поднос на стол Валентино.

— Я приготовил для вас ужин, дон! — сказал Пабло.

Пинетти посмотрел на слугу с лёгким удивлением. Он, Валентино Пинетти, места себе не находит, а тут приходит этот придурок и предлагает ему... ужин?

Пинетти взял с подноса рюмку и пригубил её. И тут же сплюнул выпитое.

— Ты что мне принёс?! — заорал он на Пабло.

— Я не понимаю, дон, — сказал слуга. — Всё так, как вы просили: кровь алкоголика, бифштекс и...

— Ты, видя в каком состоянии, осмеливаешься принести мне кровь алкаша?!! — Валентино смотрел на Пабло уже ни сколько презрительно, сколько злобно.

— Но вы же сами просили, дон... — попытался защититься слуга.

Глаза Пинетти полезли из орбит. Он был просто в ярости.

— Я, по-твоему, что-то у тебя «прошу»? — заорал Валентино. — У тебя я никогда ничего не прошу. Я приказываю. Я требую! Но просить у тебя... Ты что, совсем страх потерял, ублюдок?!!

Старый дампир виновато смотрел в пол. Он был готов провалиться сквозь землю.

— Про... Простите... — пролепетал Пабло. — Я немедленно... Немедленно исправлюсь...

— Не нужно мне твоего исправления! — процедил Пинетти. — Просто скройся с глаз моих долой! И чтоб я тебя в ближайшее время не видел, понял?

Пабло усиленно закивал. На душе у него явно стало легче. В голове своей он уже видел себя нашпигованным серебром, когда дон всё же пошёл на попятный.

Пинетти взглянул на дампира.

— Ну? — сказал дон. — И ты всё ещё здесь?

Пабло с невероятной для его возраста скоростью поспешил ретироваться из кабинета.

— Так-то лучше, — кинул ему вслед Пинетти.

Конечно же, причина злости Валентино была совсем не кровь, которую принёс Пабло. Старый дампир стал простым козлом отпущения. Злость Пинетти рождалась из беспокойства.

Беспокойства за своего сына. Джузеппе опаздывал уже на два часа.

Нет, Пинетти не был тираном, требовавшим от взрослого сына возвращения в десять часов вечера. Он понимал, что Джузеппе может загулять, может не вернуться ночью, может вообще пропасть на неделю... Но ведь перед этим он всегда договаривался обо всём со своим отцом. Валентино не мог просто так допустить, чтобы Джузеппе куда-то пропал без вести.

Но в этот раз всё произошло именно так. Джузеппе, обещавший вернуться в половину десятого, не появлялся уже в почти что час ночи.

Дон Пинетти даже не знал, что ему делать. Ему безумно хотелось созвать всех своих самых лучших вампиров, чтобы те отправились на поиски сына, но...

Но ведь, скорее всего, с Джузеппе не случилось ничего страшного, ведь так? И что он подумает, если увидит рыскающих в его поисках вампиров? Разве ему понравится такое проявление заботы? Едва ли. Скорее всего, Джузеппе просто обозлится на Валентино за такое проявление отцовской любви. А что потом? Обидится? Не будет с ним разговаривать? Вообще уйдёт жить отдельно от отца? Нет, такое нельзя допустить! Остаётся только ждать...

Дон Пинетти достал сигарету и нервно закурил. Обычно он не позволял себе такого, но в данной ситуации Валентино счёл это вполне уместным.

«Успокойся! — сказал он сам себе. — Успокойся, Валентино! С твоим сыном ничего не случилось. Всё в порядке».

Да и что вообще могло случиться с Джузеппе? С сыном самого дона Пинетти, второго после дона Сальвадо вампира в городе? Ведь каждый не то, что вампир, каждый занюханный дампир знает, как Валентино любит своего сына, и что он сделает с тем, кто хоть пальцем к нему притронется. Так что все волнения дона Пинетти, конечно, были надуманными.

«Он придёт! — думал Валентино. — Он придёт. Он обязательно...»

В этот момент до дона Пинетти донёсся какой-то странный стук в двери.

«Стук? — подумал он. — Какой стук? Почему? Почему Джузеппе (это ведь он, это не может быть никто другой!) стучится? Он что, не может дотянуться до дверного звонка?»

Фантазия Валентино мгновенно нарисовала ему бедного, истекающего кровью, безногого сына, лежащему под дверьми. Дон Пинетти тут же сорвался с места и помчался к дверям.

«Только бы с ним было всё хорошо! — думал он, пока сбегал вниз по ступеням. — Только бы с ним было всё хорошо!»

Дон Пинетти подбежал к дверям и дрожащими от волнения руками открыл их. Перед ним предстал его сын, стоящий на коленях. Взгляд Джузеппе блуждал по комнате. Он попытался что-то сказать, но заплетающийся язык подвёл его.

— Джузеппе! — воскликнул обеспокоенный отец. — Мой мальчик, что с тобой? Что?

— Э-э-э, папа! — ответил Джузеппе, расшатываясь из стороны в сторону. — Я вернулся! Как и обещал! Ну, опоздал там чуть-чуть... хе-хе...

— Но почему ты не позвонил в дверь?

— А я... это... — Пинетти-младший попытался встать, но ничего не получилось. — Я встать не могу!

Валентино посмотрел на сына. Тот был просто смертельно пьян. Первая мысль дона Пинетти была наорать на сына за такое поведение, но...

Но она прошла за несколько секунд. Его любимый сын вернулся, что может быть лучшей новостью для любящего отца? Ну, подумаешь, он немного пьян! Разве можно злиться за это на свою кровиночку?

— Давай, сынок! — сказал Валентино, склоняясь над пьяным сыном. — Давай я тебе помогу. Обопрись на меня... Так, давай, вставай... Пабло! Пабло, иди сюда! Закрой чёртову дверь!

Дон Пинетти тащил на себе пьяного в дрободан Джузеппе.

И Валентино при этом был просто счастлив.

— Так где ты пропадал? Я тебя давно уже не видел!

Джонни ехал в автомобиле Ромеро. За рулём сидел сам импозантный вампир, а Хоггинс присутствовал на заднем сиденье. Автомобиль резво летел по дороге, останавливаясь лишь на красный свет. Хоть у семьи Сальвадо с полицией всё было схвачено, особо наглеть тоже не стоило.

— Я работал, — донёсся до Джонни голос Ромеро.

— И кем же? — поинтересовался Хоггинс. — Только не говори, что таксистом.

— Нет, так низко я ещё не пал! — усмехнулся вампир. — Пожалуй, я упал ещё ниже...

— Да о чём ты говоришь? — не понял Джонни. — Скажи мне уже, не томи мне душу. Мы же с тобой всё-таки напарники!

— Ну, раз ты так ставишь вопрос... — Ромеро резко свернул на перекрёстке. — Ладно уж, поведаю тебе всё. Не знаю, правда, насколько тебе всё это понравится...

— Ромеро! — воскликнул Хоггинс. — Не говори загадками, ты меня изводишь! Скажи мне прямо: что у тебя за работа такая была?

Но вампир оставался молчаливым до тех самых пор, когда его автомобиль не остановился рядом с небольшой газетной лавкой.

— Жди здесь! — сказал Ромеро, вылезая из машины. — Я мигом!

Вампир покинул автомобиль, оставляя Джонни в полном одиночестве. Хоггинс от нечего делать принялся наблюдать за прохожими, которые сновали в разные стороны мимо машины Ромеро. Интересно, что было бы, если б они узнали, что в не более чем в двадцати метрах от них находится вампир? Настоящий, можно сказать, породистый вампир. Джонни представил себе толпы людей, с криками бегущих в рассыпную, и усмехнулся. Тут была бы паника похлеще, чем, допустим, с началом войны...

— Вот! — голос Ромеро прервал мысли Хоггинса. — Читай, что я натворил.

Вампир кинул Джонни газету. Тот взял её и посмотрел на центральный заголовок.

— «Инспектор полиции совершил шокирующее самоубийство», — прочитал Хоггинс и повернулся к Ромеро. — Это ты? Это твоих рук дело?

— И да, и нет, — с улыбкой произнёс вампир. — Читай дальше, Джонни.

— «Вчера инспектор полиции Джордж Джеймсон застрелился у себя дома из табельного оружия, — принялся читать Хоггинс. — Многие полагают, что это связано с его женой, пропавшей без вести три дня назад. Данный случай расследует полиция...»

Джонни возмущённо посмотрел на Ромеро.

— Это сделал ты? — спросил он. — Ты убил инспектора и его жену, да? Ты?

— Нет, старину Джеймсона я не убивал, — сказал Ромеро, заводя мотор. — Я просто рассказал ему, что сделал с его женой, прекрасной, любимой Амели. О, какое же было горе... А дальше он всё сделал сам.

Румянец на лице Джонни быстро сошёл на нет. Праведный гнев переполнял его.

— Ты убил её? — спросил он. — Ты убил беззащитную девушку?

— Инспектор Джеймсон не оставил мне выбора, — проговорил Ромеро. — Он не хотел с нами сотрудничать по-хорошему — что ж, пришлось по-плохому!

— Но причём тут его жена? — воскликнул Хоггинс. — Она ведь...

— Она поддерживала всё его противостояние с нашей семьёй, — Ромеро повернул направо на перекрёстке. — Вот и поплатилась за это. Не беспокойся, я её быстро убил. Даже почти не больно.

Джонни, насупившись, сидел позади вампира. Он не произносил ни слова.

— Да брось, Джонни! — произнёс Ромеро. — Мы с тобой вместе скольких вампиров пытали. Некоторых даже убили. Что, тоже живые существа! А ты ту мне устраиваешь сцены...

— То вампиры! — произнёс Хоггинс. — А то человек. Молодая девушка. Никому не...

— Джонни! — оглянулся на него вампир. — Ты что, вчера родился? Только-только узнал, что ли, что вампиры людей убивают? А бутылки с кровью, которые семья Сальвадо пьёт просто запойно? Эта кровь, по-твоему, из кого взята? Из сусликов? Это кровь людей, некогда живых людей, и если ты не понимаешь этого, Джонни, то я хочу сказать тебе, что ты...

— Останови машину! — произнёс Джонни.

— Что? — не понял Ромеро.

— Останови машину, Ромеро! — повторил Хоггинс. — Не вынуждай меня повторять эту фразу в третий раз. Останавливай! Не медля!

Ромеро пристально посмотрел на Джонни. В глазах вампира горел недобрый огонёк. Но автомобиль Ромеро всё же остановил.

— И что ты хочешь мне сказать? — спросил вампир.

— Я выхожу из игры, — сказал Джонни. — Я больше никогда не буду участвовать в ваших дурацких делах. Это зло. Это неправильно. Больше никогда не зови меня и не заезжай за мной. И не посылай за мной никаких своих людей. Это будет бесполезно. Энрико передай то же самое. На этом всё. Прощай, Ромеро. Я не хочу больше в этом участвовать!

— Что ж, это твоё дело, Хоггинс, — сказал вампир, разводя руками. — Я вряд ли смогу отговорить тебя от столь необдуманного шага, так что...

Но Джонни уже не слышал его. Человек вылез из машины вампира и пошёл прочь.

Он даже не предал значения тому, что Ромеро за всю историю их знакомства назвал его «Хоггинсом».

Алессандро Мартони стоял рядом с машиной Энрико Сальвадо. Всё та же машина, всё та же сигара в зубах, всё то же место. Даже проходящие мимо люди казались Алессандро всё теми же. Но изменения происходили внутри самого водителя младшего сына дона Сальвадо. Мартони испытывал жуткое, очень нехорошее предчувствие. Предчувствие о том, что скоро случиться что-то плохое.

Это предчувствие Алессандро не испытывал уже много лет, и вот оно вернулось к нему вновь.

Впервые такое предчувствие посетило Мартони ещё в шесть лет. Оно преследовало дампира и не отпускало его ни на миг. Алессандро даже просыпался по ночам из-за кошмарных снов, которые это предчувствие и вызвало. Бедный маленький дампир не знал, что ему делать, как побороть охватившее его наваждение. Он рассказал всё матери, но та лишь усмехнулась и поцеловала Алессандро в лобик, сказав, что у него слишком развитое воображение.

А через неделю дядю Алессандро, брата его матери, нашпиговали серебром какие-то ублюдки.

Потом это предчувствие долгие годы не появлялось в жизни Мартони. Он уже даже успел забыть о нём насовсем, когда предчувствие вдруг вернулось. Странное, беспричинное и неотступающее ни на миг, предчувствие угнетало Алессандро день за днём. Оно как будто говорило ему: «Скоро случится что-то страшное, что-то непоправимое». И лучше от этого Мартони, естественно, не становилось. Он даже пробовал залить это чувство кровью многолетних алкоголиков, которое по крепости чуть ли не превосходило водку, но всё было напрасно. Предчувствие не оставляло Алессандро в покое ни на минуту.

Мартони не мог просто сдаться этому предчувствию. Однажды он решился и пошёл к психиатру, чтобы тот объяснил, что с ним творится. Но врач сказал Алессандро примерно то же, что сказала ему в детстве мать — «слишком развитое воображение».

Всё кончилось, когда погибла его мать, Шейла. Причём погибла совершенно нелепой смертью. Будучи загородом, она попыталась пройти по обветшалому мосту через реку, когда опора моста подкосилась, и Шейла рухнула в реку. И всё бы ничего, если б под этим мостом не освящали лодку какому-то человеку пару дней назад. Святая вода попала в реку, и вода в этой реке автоматически стала святой. Несчастная Шейла сварилась в ней заживо.

Много лет предчувствие не посещало Алессандро. Он уже даже начал забывать о нём, а когда вспоминал, то уже сам склонялся к той мысли, что сам себе всё это навыдумывал.

И вот предчувствие вернулось. Только на этот раз оно не было таким призрачным, как в два прошлых раза. Предчувствие кололо ему прямо в сердце, словно осиновый кол, вбитый человеком-фанатиком. В этот раз предчувствие было гораздо мощнее и больше, нежели в прошлые разы. Даже сигарный дым не мог успокоить это чёртово предчувствие, будь оно неладно!

«Неужели опять? — пронеслись в голове Алессандро мысли. — Неужели опять кто-нибудь из тех, кого я люблю, погибнет? Неужели это нельзя никак предотвратить?..»

Мартони велел самому себе собраться. Не дело ему, дампиру, прошедшему ни одну перестрелку, распускать нюни из-за какого-то там предчувствия! Мало ли, что на кого находит! Нельзя же из-за какой-то несчастной меланхолии складывать руки и отходить от дел!

И всё же предчувствие никак не отпускало. Да, своим усилием воли Алессандро мог на время его подавить, но полностью избавиться от него никак не удавалось.

«По-моему, я знаю, что делать! — подумал Мартони, направляясь к бару семьи Сальвадо. — Возможно, станет легче...»

Алессандро прошёл через бар и подошёл к бармену.

— О, какой видный гость! — заулыбался бармен, который сам являлся дампиром. — Вам чего-нибудь поизысканней? Кровь юной девственницы? Или, может, предпочитаете кровь старой девственницы?

— Спасибо за предложение, — кивнул Мартони. — Но я буду кровь алкоголика. И желательнее, чтобы этот алкоголик в своей жизни ничего слабее водки не пробовал.

Дампир-бармен глянул на Алессандро слегка изумлённо, но заказ выполнил. Мартони залпом выпил стакан с кровью, даже не закусив его. Он хотел заказать и второй стакан, но его удержало то, что он всё же шофёр. Мало ли, вдруг Энрико прикажет куда-нибудь сорваться, а Алессандро будет пьян? Нет, это совсем не дело.

Выпив кровь алкоголика, Мартони порядком захмелел, но...

Но предчувствие никуда не делось.

— Вот же чёрт! — тихо выругался Алессандро в сторону.

Он не хотел, чтобы кто-то видел его в отчаянье.

Кошка сидела на крыше, подставив неистовому поднебесному ветру своё лицо. Ей доставляло огромное удовольствие, когда ветер ласкал ей глаза и волосы. Мысли наёмницы были заняты лишь одним человеком — Джонни Хоггинсом.

Вот и настал тот самый час, о котором Кошка думала раньше — Джонни встал перед тяжким моральным выбором. Либо смириться с тем, что его новая «семья» может убить кого и когда угодно, либо уйти от них. Причём последнее означало не что иное, как верную смерть. Семья Сальвадо не любит таких вот резких фортелей, типа «мне не понравилось, и я ушёл». В таком случае Джонни не спасёт даже его защитник Энрико.

И для Джонни Хоггинса это было никак не успокаивающим фактором.

«Бедный, бедный наивный Джонни Хоггинс! — подумала Кошка — Который не хотел никого убивать, грабить и насиловать, но волею судеб попал в состав мафиозной группировки! Ведь и попал же в семью Сальвадо, можно сказать, по доброте душевной — спас Энрико Сальвадо от верной смерти! А теперь ему самому грозит смерть из-за его же доброты! Никому, никому я бы не пожелала попасть на место Джонни...»

И тут Кошки на ум пришли совсем другие мысли. А ей-то, собственно, чем сдался этот Джонни? Неужели она испытывала к нему какое-то сексуальное чувство?

От подобной мысли Кошка даже рассмеялась. О нет, Джонни был совсем не в её вкусе. Она любила накаченных парней, желательно помоложе (и желательно дампиров — с ними так увлекательно было забавляться!), а Джонни? Он же невысокого роста, да и мышцы у него были явно ниже среднего уровня развития.

Тогда что? Что привлекло её в этом человеке, которого она в другом случае бы даже не рассмотрела его?

Его доброта. И честь. И, можно даже сказать, благородство. Мужчин с такими качествами сейчас днём с огнём не сыщешь среди даже дампиров, что уж там говорить про вампиров. А тут...

Кошка молча посмотрела на снующих внизу людей. Мелкие, незаметные, с виду ничем непримечательные, бегают они по земле, а ведь оказывается, что среди них есть такие мужчины, как Джонни Хоггинс.

«И что же будет дальше? — подумала Кошка. — Джонни уйдёт из семьи? А что потом? Семья Сальвадо найдёт его и прикончит? И дон, конечно же, поручит это дело самому Энрико, который Джонни и привёл? Весьма скверная смерть...

Нет! Я не могу дать такому свершиться! Джонни не должен так погибнуть! Я... Я...»

Кошка вздохнула. И всё-таки, похоже, она испытывала какие-то чувства к этому хилому человечку. Это, конечно, было совершенно невероятно, но...

— Я влюбилась... — с усмешкой сказала сама себе Кошка. — Влюбилась в обычного человека! Которого, должно быть, уже скоро пустят на мясо. Что ж, тогда...

Тогда придётся его спасать!

Кошка окончила свой собственный монолог и рассмеялась. Ни сколько над сложившейся ситуацией, сколько над самой собой.

Нина резко вдохнула глоток воздуха, наслаждаясь оргазмом. Да, её сегодняшний посетитель, конечно, не Энрико Сальвадо, но своё дело в постели знал.

Они с любовником лежали на кровати, наслаждаясь друг другом. Как звали этого любовника, Нина помнила — Арчер (не зря же она, в конце концов, получала свои деньги). Куртизанка видела этого человека в первый (а, как вскоре выяснится, и в последний) раз. Он был высоким блондином довольно приятной внешности, но вот поговорить с Арчером было совершенно не о чем. Впрочем, это было уже не так важно. Арчер уже получил то, зачем пришёл и начал срочно одеваться. По его словам дома его ждали жена и любящие дети.

«Интересно, — подумала Нина. — Что же всё-таки толкает мужиков на измену? Казалось бы, есть жена, есть дети... Что тебе толку расслабляться у проституток?»

Но вслух девушка, конечно, промолчала. Ей ведь платят деньги вовсе ни за то, чтобы она лезла к клиенту в душу.

Арчер, не сказав ни единого слова после того, как удовлетворил свои потребности, оделся и вышел из комнаты. Вдруг внезапно клиент вернулся и слегка склонился над Ниной. Рука находилась прямо у её шеи. Но куртизанка совершенно не боялась. Здесь, в публичном доме под началом семьи Сальвадо, два хорошо слаженных вампира (да ещё и пулемётами, если что!) прекрасно могли защитить любую девушку от какого-либо извращенца или даже убийцы. Охрана своё дело знала.

И клиенты об этом помнили.

— Вот, часы. — Арчер взял в руку часы, которые валялись на кровати рядом с головой Нины. — Чуть было не забыл!

— Да ничего страшного! — молвила проститутка. — Если ещё что-нибудь у нас забудешь — ты приходи, не волнуйся. Мы тебе вернём всё, что ты у нас оставил. Нам чужого не надо.

— Хорошо! — улыбнулся Арчер. — Надо будет к вам почаще заходить. «Сервис» очень понравился!

Нина улыбнулась и проводила клиента взглядом до самого выхода из их комнаты. И все её мысли сразу перекинулись на Энрико Сальвадо. О да, этот молодой красавец-вампир просто очаровывал Нину. И, кстати, это было взаимно. Если раньше Энрико заходил к проституткам на час, ну, максимум, на два, то с Ниной он проводил целые ночи. Похоже, он на неё запал.

Куртизанка даже рассмеялась. Бедный молодой доверчивый Энрико. Влюбился в проститутку, только подумать. Сын самого дона Сальвадо — и без ума от обычной ночной бабочки. А если он захочет на ней жениться? Нина снова рассмеялась. Да, неслабый будет скандал. Джованни Сальвадо, наверное, с ума сойдёт от ярости. Ведь...

Мысли проститутки оборвал резкий шум с первого этажа. Поначалу это был обычный галдёж, но вскоре он перерос в крики и...

Выстрелы?

Нина мгновенно оделась и, осторожно приоткрыв двери, выглянула на нижний этаж со своей лестничной площадки. Первым, кто попался ей на глаза, был Арчер. Он лежал на полу, раскинув рука в сторону. Весь его чёрный пиджак был пропитан кровью. Да, не суждено тебе, Арчи вернуться в этот день к себе домой. Не суждено увидеть детей, обнять жену...

В следующий момент Нине на глаза попались два типа в красных одеждах. Они держали в руках пулемёты. Девушка ахнула. Она поняла: на публичный дом семьи Сальвадо напали «Красные убийцы»!

Но как же охрана? Да что там с них взять! Два накаченных вампира прекрасно могли охранять девушек от разошедшихся клиентов. Но никак не могли спасти от банды дампиров с пулемётами.

Тишину вновь рассекли выстрелы. Нина в панике бросилась бежать прочь. Сколько там налётчиков? Три? Четыре? Десять? Это уже было не так важно. Важно то, что они приближаются. И очень скоро будут уже здесь.

Но куда, куда же ей бежать? Почему-то первой мыслью было спрятаться на крыше. Но её Нина тотчас же отринула. Надеяться, что «Красные убийцы» боятся высоты и не поднимутся на крышу, было глупо. Скорее всего, туда они заглянут в первую очередь. Тогда где же ей спрятаться? Не в туалете же, в конце концов!

И тут Нине в голову пришла мысль. Подсобка! Здесь же, на втором этаже за углом есть подсобка, в которой уборщицы держат свои швабры! Она неприметна глазу — да её могут попросту не увидеть. Конечно, там будет некомфортно, зато безопасно.

Нина со всех ног бежала по коридору. Из комнат с диким визгом выбегали полураздетые проститутки. За ними бежали такие же полуголые их клиенты.

«Это было бы смешно, если б не было так страшно!» — отметила про себя Нина.

Один из клиентов с ловкостью выпрыгнул в окно. О, а ведь вариант Нина в панике даже не рассматривала! Может, ей тоже покинуть здание таким же путём?

Она выглянула в окно, из которого только что выпрыгнул клиент. Оказалось, что не зря Нина не стала рассматривать этот вариант. Внизу голого клиента уже ждали. Пятеро «Красных убийц» одновременно открыли по нему огонь.

Нина рванулась прочь от окна. Со страшной скоростью она бежала по коридору, завернула направо...

И вот она, та самая подсобка!

Торжествуя, куртизанка распахнула скрипучую дверь и...

Остолбенела.

Красная шляпа полностью закрывала лоб. На тело был одет красный пиджак. Ноги украшали красные брюки. Перед Ниной предстал «Красный убийца». Он удобно расположился в подсобке и сейчас целился ей из пистолета прямо в лоб.

— А я всё ждал, когда же сюда кто-нибудь залезет! — сквозь смех сказал он и нажал на спуск.

Последнее, что Нина успела сделать перед выстрелом, — это зажмуриться.

Бобби и Ральф сидели за одним столиком в столовой семьи Сальвадо. Они вместе пили кровь девственниц и вели неспешный разговор о политике, спорте и женщинах. Да, хоть они и были вампирами, человеческие темы разговора были им не чужды. Чуть поодаль от них молча восседал Лука в гордом одиночестве. Он глушил кровь алкоголика, лишь изредка кидая взгляды на двух своих знакомых вампиров.

Один из таких кривых взглядов и заметил Ральф.

— Эй, Лука! — воскликнул он. — Что сидишь, как не родной? Садись к нам, выпьем вместе! А что? Я тоже закажу кровь алкоголика, всем будет весело!

Лука смерил Ральфа презрительным взглядом.

— Ага, с вами только пить! — процедил он. — Все секреты из меня вытащите, а потом дону сдадите. Что, разве с Антонио не так было?

Ральф слегка сдвинул брови.

— Да ладно тебе, Лука! — произнёс он. — Садись к нам...

— Постой! — перебил его Бобби. Он поправил очки и смерил взглядом Луку. — А что, тебе есть, что скрывать?

— У каждого есть свои секреты, — пробурчал Лука. — Я помню, что с Антонио случилось. Так что пить меня с собой больше не зовите! — и добавил тихо, но так, чтобы его услышали: — Предатели!

— Ладно, Ральф! — Бобби повернулся к товарищу. — Дохлый номер! Из этой затеи всё равно ничего хорошего бы не вышло, так что...

В этот момент в столовую ворвался Фрэнк. На нём просто лица не было.

— Вот с ним и пейте! — крикнул Лука Ральфу и Бобби. — Вы с ним большие друзья, вот и...

— Беда, парни! — воскликнул Фрэнк. — На наш бордель напали «Красные убийцы». Там не просто стрельба. Там реальная бойня!

— Вот чего и следовало ожидать! — тут же воскликнул Лука. — Теперь мы уже даже сходить потрахаться спокойно не сможем! Всё придётся по сторонам оглядываться, чтобы откуда-нибудь эти ублюдки-дампиры не выпрыгнули!

— Поменьше слов, Лука! — распорядился Бобби. — Надо торопиться! Нужно дать отпор...

— Никуда я не поеду! — воскликнул Лука. — Вот чисто из принципа! Дон сдаёт позиции, вот он пускай этим в одиночку и занимается! А я никуда не поеду!

Ральф сурово посмотрел на Луку.

— Послушай! — сказал он. — Ты совершаешь большую ошибку! Одно дело просто напиться и молоть языком всякую чушь — и совсем другое вот так наплевательски относиться к проблемам, которые появляются у семьи Сальвадо! Так что лучше поторопись, а не то...

— А не то что? — Лука отхлебнул ещё крови алкоголика. — Прибьёте своего же? Ах да, вам-то уже не привыкать! С этим Джонни, с человеком, небось, носиться будете, как чёрт с писанной торбой, а мне так сразу угрозы идут! Дон-то наш ведь знал, что где-то среди нас есть крыса! Знал, а позиции в борделе не укрепил. Двух вампиров там поставил — во, какая прекрасная защита! А мы теперь всё это, значит, расхлёбывать должны! Нет уж! Раз уж дон сам накосячил, пусть сам всё это и разгребает! Всё! Я всё сказал!

На несколько секунд в столовой зависла тишина. Её нарушил Бобби.

— Пошли, парни! — сказал он. — Не обращайте на этого пьяного дурака внимания! Думаю, вы сами понимаете, что отсиживаться в данный момент — совсем не вариант.

Бобби и Ральф одновременно встали со своих мест. За ними последовали и другие вампиры, сидящие в столовой. Вскоре Лука Фрайди остался сидеть за столом в полном одиночестве.

— Ну и ладно! — воскликнул он им вслед. — Идите! Работайте на своего дона, если не видите, что он за бестолочь! Если хотите и дальше помирать за зря, то вперёд, я вам мешать не буду! Только перед смертью вспомните слова старины Луки, вспомните...

Лука Фрайди надрывался ещё долго, но никто его уже не слышал.

Они все шли в бой.

Джованни Сальвадо восседал в своём кресле, задумчиво глядя в окно. Проблемы, возникающие у него на пути, медленно, но верно решались. Сначала Антонио, со своими тёмными делишками, а вот теперь и инспектор...

Дону было даже немного жаль, что с инспектором Джеймсоном получилось всё именно так, а не иначе. Всё-таки в чём-то он, конечно, был прав, но... Столь упорное нежелание дружить, даже когда противостоящая сторона идёт на такие уступки — это, надо заметить, уже форменное свинство. Именно поэтому история Джорджа Джеймсона и завершилась так печально.

Одни проблемы решались, но другие оставались. А третьи даже прибавлялись. К тем проблемам, которые до сих пор висели тяжким грузом на плечах дона Сальвадо, относился, конечно же, предатель. За всей этой суетой вокруг инспектора Джеймсона никто и не заметил, как эта крыса наелась, растолстела и принялась гадить по-крупному. Создавалось такое ощущение, что предателя просто забавлял тот самый факт, что он ставит палки в колёса семье, которая когда-то приняла его в свои ряды. И эта проблема порождала новые проблемы. Взять хотя бы недавнюю атаку «Красных убийц» на бордель. Этот удар был для дона Сальвадо настоящим ударом в спину. Бордель, приносивший большие деньги, был настоящим сокровищем для семьи Сальвадо. Казалось бы, и охранять его особо не надо — ведь никто, кроме своих, и подумать не мог, что сам дон Сальвадо содержит это заведение в своей власти. Конечно же, когда стало известно, что в семье Сальвадо появился предатель, надо было сразу подумать об этом и укрепить охрану публичного дома, но...

Но об этом Джованни Сальвадо не подумал. Это был реальный прокол. В итоге погибло огромное количество проституток, семья понесла огромные денежные потери, но беспокоило дона сейчас вовсе не это.

Как на атаку борделя отреагируют его вампиры и дампиры? Они ведь были его постоянными посетителями! Конечно, обустроить новый бордель не составит большого труда, но пока это всё свершится, пройдёт много времени. И как же быть тогда тем ребятам, которые из публичного дома вообще не вылезали?

Но больше всего Джованни Сальвадо беспокоил Энрико. Дон прекрасно знал, как его младший любимый сын любил это заведение и его обитательниц. Что будет, когда он узнает, — одному чёрту известно.

«Как бы Энрико не натворил бед!» — подумал Джованни Сальвадо и вновь устремил свой взгляд в окно.

Глава 12

Глава 12

Энрико Сальвадо уверенным шагом продвигался к своему автомобилю. Там его уже должен был ждать Алессандро, а, значит, не за горами и свидание с Ниной. О, как же Энрико по ней соскучился! Он не видел её всего несколько дней, но ему казалось, что прошли годы. Младший сын дона Сальвадо уже вовсю представлял, как он разговаривает с ней. О чём? Да о чём угодно! Искусство, кино, даже политика — на всё у его любимой куртизанки было, чем поддержать тему разговора. Ну и секс, в общем-то, не стоял на последнем месте. Нина умела доставить удовольствие мужчине. Даже если этот мужчина — потомственный вампир.

Занятый своими мыслями Энрико подошёл к автомобилю. Алессандро стоял перед машиной, печально опустив голову. Сальвадо не заметил этого и весело воскликнул:

— Эй, Алекс! Запрягай коней! Поехали до публичной хаты, Нина уже, небось, заждалась нас там!

Мартони поднял свой печальный взгляд. Уже по нему Энрико догадался, что случилось неладное.

— Сегодня на бордель напали, босс, — проговорил Алессандро. — «Красные убийцы» снова в деле.

В глазах Энрико мелькнул тревожный огонёк.

— Погибшие, Алекс! — воскликнул Сальвадо. — Как много погибших?

— Уцелели единицы, босс... — печально сказал Мартони.

— Нина? — произнёс Энрико. — Она жива? Скажи мне, Алекс, она жива?

Алессандро посмотрел на своего босса.

— Честно говоря, я не знаю, — сказал Мартони. — Шансы слишком малы. По словам очевидцев там была настоящая бойня...

— Меня не интересуют твои очевидцы! — в сердцах воскликнул Сальвадо. — Если я ещё не видел её мёртвой, то, значит, надежда ещё есть! Садись в машину, Алессандро! И немедленно вези меня к борделю! Я хочу увидеть всё сам!

— Как скажите, босс! — откликнулся водитель. — Как скажите!

Алессандро сел за руль, а Энрико устроился на своём любимом заднем сиденье. Мартони завёл машину и поехал в сторону борделя.

Водитель через зеркало заднего вида смотрел на своего босса. Тот нервно крутился на кресле, постоянно глядя в окно и поторапливая Алессандро. Всё дошло до того, что Энрико достал сигарету и закурил её прямо в машине. Насколько Мартони помнил, его босс не позволял себе такого никогда.

«Босс прямо поражает, — подумал Алессандро. — Так переживать из-за проститутки — это даже как-то странно. Хотя...»

«А вот как бы ты сам вёл себя, Алессандро на его месте? — спросил он сам себя. — Что было бы, если б обстреляли не бордель, а твой собственный дом? И неизвестно было бы, жива ли твоя жена, или нет? А? Как бы ты вёл себя, Алессандро Мартони?»

Водитель попытался оправдать себя, что одно дело жена, от которой у тебя есть дети, а другое — проститутка, к которой приезжаешь раз в неделю, но вышло как-то неубедительно.

«Действительно, босса можно понять, — подумал Алессандро. — Если он действительно любит эту женщину, то...»

— Приехали, Алекс! — воскликнул сидящий сзади Энрико. — Мы приехали, останавливай!

— Вижу, босс! — произнёс Мартони, тормозя у публичного дома. — Останавливаю!

Энрико и Алессандро вылезли из машины. Публичный дом и его окрестности напоминали настоящую зону военных действий. Повсюду валялись трупы клиентов, которые пытались сбежать, выпрыгнув через окно, но словили пули от поджидающих их «Красных убийц». Из самого борделя, расстрелянного дампирами, врачи постоянно выносили тела убитых проституток и их клиентов. Зрелище было удручающим.

Весь периметр был оцеплен полицией. Энрико попытался пройти в публичный дом, но он был остановлен полицейскими.

— Вам туда нельзя! — строго сказал один из них. — Это место преступления, так что...

— Вы что, не знаете, кто я? — закричал на полицейского Энрико. — Я — Энрико Сальвадо, сын Джованни Сальвадо! Да этот бордель, в сущности, принадлежит мне! Пропустите!

— Не положено, — подключился второй полицейский. — Будь вы хоть сам Господь Бог, пройти туда вам нельзя!

— Да вы что, не понимаете, с кем связались? — Энрико был уже в бешенстве. — Да я же вас одной ладонью раздавлю, если мне захочется! Пустите меня, или я...

— Босс, — вмешался в разговор Алессандро. — Смотрите, босс.

Энрико сначала взглянул на Мартони. Глаза водителя были печальны. Затем он перевёл глаза туда, куда показывал Алессандро.

Два врача несли на носилках тело Нины. Глаза её были закрыты. Всё тело было пропитано кровью. Врачи несли её тело к своей машине...

Вперёд ногами.

Энрико в отчаянье закричал и упал на колени. Настолько сильного удара от жизни он ещё никогда не получал.

Джонни Хоггинс сидел в парке, наслаждаясь видом. По небольшой речке, уютно расположившейся в самом центре парка, плавали лебеди. В вышине, под кронами деревьев пели птицы. Джонни надеялся, что наслаждение этим видом поможет ему поскорей забыть о той жизни, которую он только что чуть было не начал.

О жизни в семье Сальвадо.

О жизни в мафии.

— Ну что, в парке отсидеться решил? — донёсся до него незнакомый ему женский голос.

Джонни огляделся. Рядом с ним стояла черноволосая зеленоглазая женщина. Она была одета в чёрный обтягивающий костюм. Непонятная незнакомка не сводила с Хоггинса глаз.

— Простите, мы знакомы? — непонимающе спросил он.

— Пока нет, — проговорила она. — Но для членов одной семьи это совершенно необязательно.

Джонни обратил внимание на то, как странно говорила незнакомка. Она не говорила, она скорее мурлыкала. Словно...

Словно кошка?

— Постойте, вы о чём? — Джонни продолжал не понимать, чего от него хотят. — Какая ещё семья? Я прекрасно знаю всех своих родственников, и...

И тут до него дошло, о какой именно семье идёт речь. Она из семьи Сальвадо. Видимо, Ромеро послал её, чтобы она уговорила его вернуться. Или же, быть может, это сделал сам Энрико Сальвадо. Ему без разницы. С этими кровопийцами дел он иметь больше не хотел.

— Вот что я вам скажу, дамочка! — сказал он, стараясь предать своему голосу максимальную суровость. — Если вы пришли, чтобы убедить меня вернуться, то...

— ...то я как раз вовремя! — закончила за него незнакомка. — Я ведь вижу, что ты в шаге от непоправимой ошибки.

— Ошибкой было то, что я вообще на всё это согласился! — сказал Джонни. — Они убили ни в чём неповинную женщину лишь для того, чтобы...

— ...чтобы их всех не посадили в тюрьму, — проговорила женщина. — И тебя с ними, между прочим, тоже!

— Но ведь нельзя же вот так убивать людей! — не сдавался Хоггинс.

— А что ты хотел? — ухмыльнулась женщина. — Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть! Или ты думал, что вампиры у свиней кровь пьют? Между прочим, далеко не все алкаши и девственницы, кровь которых пьют вампиры, расстаются с ней добровольно. Или ты и этого не понимал?

— Ну вот, значит, мне тем более нечего делать в этой банде! — насупился Хоггинс.

«Настаиваешь, дурачок! — подумала его собеседница. — Неужели тебе непонятно, что они с тобой сделают, если ты уйдёшь?»

— Джонни, — мягко проговорила она. — Допустим, кошка поймала и сожрала мышку. Ты станешь винить кошку в содеянном?

— Нет, — пожал плечами Джонни. — А причём тут...

— А почему ты не станешь её винить?

— Ну, это же естественно! — сказал Хоггинс. — Кошки, как и другие хищники, делают это, чтобы выжить. Это называется естественный отбор.

— А чем эта ситуация отличается от той, из-за которой ты ушёл из семьи? — промурлыкала незнакомка. — Ромеро ведь сделал это не сколько из-за того, что ему там это нравится, или что-то в этом роде. Он сделал это, чтобы, ну если уж не выжить, то в тюрьму не попасть уж точно. В противном случае инспектор Джеймсон переловил бы нас всех по одному и закинул бы в клетку, как диких зверей. В этом мире полно жестокости, Джонни. Но иногда эта жестокость действительно оправдана.

Хоггинс с изумлением смотрел на незнакомку. Она переворачивала весь его мир с ног на голову спокойно и хладнокровно. Как будто так и надо.

— Ладно, оставлю тебя здесь наедине с твоими глубокими мыслями! — сказала незнакомка, явно собираясь уходить. — Ты только смотри, лебедей случайно не покорми. А то ведь, чего доброго, хлеб убьёшь!

— Подожди! — окликнул её Джонни. — Скажи хоть, как тебя зовут?

— Все называют меня «Кошка»! — сказала незнакомка и подмигнула Хоггинсу.

— Кошка... — повторил за ней Джонни, отведя на секунду от неё глаза. — А тебе что, тоже нельзя носить имя, как Ромеро?

Но когда Хоггинс посмотрел вновь в сторону, где стояла незнакомка, там уже никого не было.

Небо затянуло серой пеленой брюзглых туч. Солнце скрылось, света не было и в помине. Жители города, ощущая приближение ненастья, спешили поскорее пройти к себе домой, чтобы спрятаться от непогоды. Лишь Алессандро и Фрэнк стояли перед машиной Мартони, наблюдая за действиями Энрико.

Алессандро затянулся сигаретой и посмотрел на серое небо.

— Скоро будет буря, — заметил он.

— Точно, Алекс! — произнёс Фрэнк, бросая докуренную сигарету в лужу, в которой отражались вампир и дампир. — Точно подмечено.

В это же время Энрико Сальвадо подошёл к автомобилю с огромным ящиком в руках. В его глазах вместо обычного озорного огонька плясали огни ярости. Энрико прямо полыхал от злости.

— Что он делает? — спросил Фрэнк. — Третий ящик уже тащит. Что это за ящики?

— Босс мне не отчитывался. — Алессандро посмотрел на тлеющую сигарету. — Но так как Энрико выходит из подвала нашего оружейника... Я так полагаю, что это — не что иное, как бутылки с коктейлем Молотова.

— Что? — вскинул брови Фрэнк. — Но зачем? Зачем ему их так много? Что он вообще собирается с ними делать?

— А вот этого Энрико мне не рассказывал... — произнёс Мартони. В этот момент его босс в очередной раз вышел из подвала оружейника. Младший сын Сальвадо тащил очередной ящик с коктейлями Молотова.

— Так... — сказал он, ставя в автомобиль ящик. — Это четвёртый... По идеи, должно хватить. Алессандро, садись за руль! Поехали к...

— Босс, простите, — проговорил Мартони. — Но пока вы не объясните, зачем и куда мы едем, я не сдвинусь с места.

— Ты что, ещё не понял? — губы Энрико расплылись в безумной улыбке. — Мы едем взрывать базу «Красных убийц». Мы едем к тому самому заброшенному заводу, Алекс! Что тут непонятного?

Фрэнк изумлённо уставился на Сальвадо. Алессандро пристально посмотрел на ящики с коктейлем Молотова.

— Я не понял, босс, — сказал он. — Мы что, едем одни?

Энрико со всё той же безумной улыбочкой взглянул на своего водителя.

— А что, Алекс? — сказал он. — Мне что, по-твоему, ждать, пока мой старший братец и отец соизволят организовать набег на базу «Красных убийц»? О, это будет реально здорово! Сначала ведь надо будет всё обсудить, высказать все «за» и «против», выслушать мнения каждого члена семьи (в том числе Луиджи), ещё раз всё обсудить, потом подумать хорошенько, потом организовать атаку, потом ещё что-нибудь... А у меня нет времени ждать этого, Алекс! Эти гады постоянно нас атакуют! За эту неделю они уж чёрт знает, сколько раз атаковали, нас и чёрт знает, сколько вампиров, наших братьев, перебили! Но сегодня, Алекс, «Красные убийцы» переступили черту. Они атаковали бордель. Они убили Нину! Понимаешь, Алекс? Мою Нину! И они поплатятся за это! Сегодня же! Мы подъедем к их заводу, на котором они всегда собираются, и я закидаю его вот этими самыми коктейлями Молотова! Немедленно! Они даже понять ничего не успеют! Я сожгу их, Алекс, сожгу до тла!!!

— Но босс... — проговорил Алессандро.

— Никаких «но», Алекс! — оборвал его Энрико. — Я уже всё решил! Вези меня к логову «Красных убийц»! Или ты хочешь ослушаться приказа?

— Нет, босс, я выполняю все приказы безропотно! — спокойно кивнул головой Мартони. — Если вы говорите, что так надо, то я всё понимаю: вы босс, так что вам лучше знать.

— Так поехали, Алекс! — произнёс Сальвадо. — Чего мы ждём?

Мартони со спокойным лицом залез в автомобиль. Он сел за руль. Энрико, вопреки своей привычке садиться на заднее сиденье, сел рядом с Алессандро. Всё заднее сиденье было завалено коктейлями Молотова.

— Ё моё, что только творится! — произнёс Фрэнк, глядя вслед уезжающему автомобилю. — А что я-то стою? Нужно срочно доложить обо всё дону! Может, он что-нибудь сделает, прежде чем...

«Прежде чем случится непоправимое!» — закончил он про себя.

Фрэнк со страшной скоростью скрылся в недрах дома семьи Сальвадо.

С неба начал накрапывать мелкий дождь.

Питер Панелли сидел в своём импровизированном кабинете, попивая отборную кровь алкоголика. Этот алкоголик, судя по крепости его крови, всю свою жизнь беспробудно пил одну водку. Но у главы «Красных убийц» был на то весомый повод — он, как и обещал, сделал очень больно Энрико Сальвадо.

«Представляю себе, как сейчас убивается этот недоумок! — подумал Панелли. — О, мои шлюхи! — должно быть, кричит он. — Мои бедные, несчастные шлюхи! Как же я буду без них жить? У меня ведь в моей жизни и других баб-то и не было, кроме них! А на одной я вообще собирался жениться...»

На этой мысли Питер не выдержал и зашёлся диким хохотом. Мысли о том, как он обломал самого Энрико, ласкало его самолюбие. А ведь, если подумать, Питер обломал не только его. Скорее всего, этим борделем пользовались многие вампиры. Это ведь так свойственно этим гадам — трахаться, а потом сбегать. А теперь с женщинами им будет гораздо сложнее — придётся ведь знакомиться, дарить цветы... Нет, бесспорно, они, конечно, могут найти себе новых проституток, но это будет на порядок дороже, да и более проблемно.

При этом Панелли молчал про то, какой финансовый удар он нанёс всей семье Сальвадо. Всё-таки, бордели всегда бывают одним из самых прибыльных дел. Интересно, сколько денег потерял дон Сальвадо, когда расстреляли его публичный дом? Миллионы? Миллиарды?

И, конечно, Питер не мог про себя не благодарить того, кто дал ему эту потрясающую наводку.

«Доброжелатель... — подумал он. — Именно так ты нам всегда представляешься. Интересно, кто же ты такой на самом деле? Общаемся ведь мы с тобой лишь по телефону. Я не знаю ни твоего лица, ни твоего имени. Что же такого тебе сделали вампиры, что ты так на них зол?..»

Панелли-старший более склонялся, что этот «доброжелатель» был кем-то из дампиров при семье Сальвадо. Скорее всего, он разделял идеи «Красных убийц», но волею судеб был загнан на это рабство в стане врагов. Питер когда-то слышал о некоем Бруно Валетти, который часто высказывался против вампиров, но насколько это соответствует правде, он совершенно не знал.

Как бы то ни было, «доброжелатель» оказывал «Красным убийцам» в их борьбе неоценимую помощь. Ещё пяток таких вот наводок (особенно вроде последней) — и вся империя семьи Сальвадо полетит к чёрту. Вампиры, конечно, поспешат укрепить оплоты своих заведений новыми бойцами, но так и дампиры Панелли не отстанут — в последнее время к банде Питера стало присоединяться всё больше и больше парней.

«Мы порвём их! — подумал Панелли. — Не оставим от них ни следа! Вскоре вся семья Сальвадо будет стоять перед нами на коленях. А пока... Не помешало бы, чтобы наш „доброжелатель“ позвонил бы ещё раз!»

Питер даже не успел рассмеяться собственной мысли, когда телефон, стоящий на его столе зазвонил.

— Что, уже? — удивлённо спросил Панелли сам себя и взял трубку. — Алло! Слушаю!

— Добрый день! — послышался спокойный тихий голос из трубки. — Я говорю с Питером Панелли, не так ли?

Глава «Красных убийц» расплылся в улыбке. Да, это был тот самый знакомый тихий голос его «доброжелатель».

— Да, это я, Питер! — отозвался он. — С кем имею честь...

— Я считаю своим долгом вас предупредить. — Обладатель голоса как будто и не заметил того, что сказал Панелли. — Прямо сейчас на своём автомобиле к вашему убежищу приближается Энрико Сальвадо со своим личном водителем — Алессандро Мартони. Причём автомобиль этот доверху набит коктейлями Молотова. Энрико страстно хочет подорвать ваше убежище.

Питер сосредоточено слушал собеседника. Да, это и вправду была ценная информация!

— Я думаю, вы прекрасно знаете, что делать, — продолжил говорить доброжелатель. — Надеюсь, что дал вам очень важную информацию, так что...

— Подождите! — проговорил Питер. — Перед тем, как вы повесите трубку, скажите мне: кто вы?

— Ну, вы же уже знаете, — продолжил голос. — Я — ваш доброжелатель.

Панелли открыл было рот, чтобы продолжить разговор, но в трубке уже звучали лишь короткие гудки.

Дон Сальвадо спокойно сидел в своём кабинете. Да, конечно, с борделем он допустил серьёзную промашку. Не подумав о том, что с помощью предателя «Красные убийцы» нанесут новый удар, Джованни Сальвадо не поставил должную оборону борделю. Но, как говорится, на ошибках учатся. Уже этим вечером дон Сальвадо собирался усилить в несколько раз оборону принципиально важных объектов. Хотя Джованни Сальвадо и потерял важный источник дохода, он сделал из этого соответствующие выводы.

И если «Красные убийцы» думают, что им удастся сломить семью Сальвадо, то они сильно ошибаются. Эти ублюдки ещё поплатятся. Они дорого заплатят за каждый утерянный цент и за каждую пролитую кровинку члена семьи Сальвадо, пусть учтут это. Дон Сальвадо им это гарантирует.

Внезапно дон Сальвадо услышал быстрые приближающиеся к его кабинету шаги.

«Интересно, кто это ко мне так торопится? — подумал он. — Вроде бы я никого не жду...»

В кабинет буквально ворвался Фрэнк. Он был весь всклокоченный, взъерошенный. Было видно, что он бежал со всех ног.

— Дон, я... — задыхаясь, сказал Фрэнк.

— Отдышись, Фрэнк! — сказал дон. — Так, восстанови дыхание... А теперь говори: что случилось? Почему ты так бежал?

— Беда, дон! — проговорил тот. — Энрико набрал в оружейной четыре ящика коктейля Молотова и поехал громить штаб «Красных убийц»! Он совсем один, дон! С ним только Алессандро, и всё!

Джованни Сальвадо с трудом сдержал себя от того, чтобы истерично заорать. Он, конечно, знал, что от Энрико можно ожидать чего угодно, но такое...

Такое не могло присниться дону и в страшном сне.

— Срочно, Фрэнк! — произнёс он. — Собирай парней! Собирай их как можно больше! Пусть все едут в сторону штаба «Красных убийц». В сторону Энрико!

— Им сказать, чтобы они разгромили этих проклятых дампиров? — уточнил Фрэнк.

— К чёрту! — процедил Джованни Сальвадо. — К чёрту «Красных убийц»! Главное, чтобы они вытащили Энрико! Живым! Доведи это до ума парней: Энрико мне нужен живым!

— Слушаюсь, дон! — кивнул Фрэнк. — Мне идти?

У дона чуть было глаза из орбит не выкатились от подступающей ярости.

— Идти? — переспросил он. — Да тебе бежать надо! Чтобы Энрико мне вытащили, понял?

— Понял, дон, понял! — сказал Фрэнк, сознавая, что действительно малость стормозил. — Я помчался!

Через секунду его уже не было в кабинете. А дон Сальвадо так и застыл на месте.

«Энрико! — думал он. — О чём он только думал, когда помчался в атаку на „Красных убийц“ в одиночку? Нет, конечно, можно было предположить, что Энрико что-нибудь вытворит, но что он вытворит такое... Это же уже даже не глупость! Это полное безрассудство!!!»

Джованни Сальвадо тяжело опустился в своё кресло. Он ещё никогда не испытывал настолько близкую угрозу жизни своего сына.

Ральф и Лука одиноко сидели в вампирской столовой. Их обоих по какой-то причине решили не брать на операцию по спасению Энрико Сальвадо.

«Ну, Луку-то понятно, почему не взяли, — подумал Ральф. — Но меня... Чем я-то им не угодил?»

Лука же совершенно не переживал по этому поводу. Он одну за другой пропускал рюмки с кровью (естественно, алкоголиков), пристально глядя при этом на Ральфа.

В столовой висела гробовая тишина, которую в итоге нарушил Лука.

— А знаешь что, Ральф? — проговорил он. — У меня ведь, кстати, есть, что сказать по поводу всей этой истории с Энрико. Не хочешь послушать?

— Да что мне тебя слушать! — воскликнул Ральф. — А то я не знаю, что ты скажешь! Опять начнёшь с присущей тебе едкостью обсуждать, какой же Энрико дурак, что поехал один в убежище «Красных убийц». А потом, держу пари, ещё скажешь, что вообще вся верхушка семьи Сальвадо напрочь прогнила, и её давно пора менять. Ну что? Разве я не прав?

— Не прав, Ральф! — сказал Лука. — Ещё как не прав. Я хотел сказать совсем другое.

Ральф перевёл удивлённый взгляд на собеседника.

— И что же ты хотел мне такого сказать?

— О, Ральф, я часто ругаю нашу верхушку, — сказал Лука. — Но тут я готов от души расхваливать Энрико Сальвадо. Вот так кинуться на этих чёртовых дампиров-ублюдков, чтобы, наконец, уничтожить их всех — это достойно уважения. Я серьёзно. У нас ведь каждый вопрос по нападению решается неделями — а тут Энрико за одну секунду решил перебить всех «Красных убийц», что, в общем-то, и поспешил сделать. И правильно! Сколько можно терпеть этих дампиров? Сколько наших парней полегло из-за них? А вот Энрико — единственный, кто понял, что нужно делать. А нужно просто взять и разгромить ублюдков! Без всяких рассуждений, без всяких обсуждений! Браво, Энрико Сальвадо! Браво! Я искренне поддерживаю тебя и с радостью бы сражался рядом с тобой... Хм, если б меня, конечно, взяли...

Ральф изумлённо смотрел на Луку. От вечного оппозиционера любых решений дона Сальвадо и его сыновей он никак не ожидал такого услышать. Видимо, у Луки всё же есть какие-то свои особые убеждения, не просто так он гавкает на каждый поступок власти.

Ральф глубоко вздохнул и пригубил кровь девственницы. Он так и не мог отойти от речи Луки.

«Что только творится!» — подумал он.

Автомобиль с Алессандро и Энрико мчался на всех парах к штабу «Красных убийц». Мартони сосредоточено смотрел прямо перед собой. Ещё примерно пять минут — и они будут на месте.

— Быстрее, Алекс! — поторапливал его Сальвадо. — Я хочу уничтожить эту мразь как можно скорее! Быстрее! Быстрее!!!

— Я стараюсь, босс! — отозвался Алессандро. — Я уже до предела на педаль газа надавил! Нам уже и ускоряться-то некуда.

— Вы поплатитесь, ублюдки! — проговорил Энрико, видимо, обращаясь к «Красным убийцам». — Смерть Нины вам просто так не сойдёт! Я мог бы всё стерпеть, но такой удар в душу... Вы мне за всё ответите! Я сожгу вас до тла!!!

Мартони посмотрел в зеркало заднего вида. И то, что он увидел, его совсем не обрадовало.

За их с Энрико автомобилем ехал ещё один автомобиль. Красного цвета. Всё было понятно.

«Красные убийцы».

— Босс, плохие новости! — сказал Алессандро. — За нами хвост. Красный хвост.

— Что? — Энрико посмотрел назад. — Ах, черти! Откуда же они только узнали? А, неважно. Что, гады, не терпится отправиться в ад? Я вам это устрою!

— Как бы они нам это не устроили, босс! — проговорил Мартони. — У нас на заднем сиденье четыре ящика коктейлей Молотова. Один выстрел, одна искра — и мы с вами взорвёмся ко всем чертям!

— Верно подмечено, Алекс! — сказал Сальвадо. — Но они, правда, пока не стреляют. Может, они просто...

И в этот момент раздался выстрел. Пуля разбило заднее стекло и, пролетев в сантиметрах над ящиками, попала прямо в сиденье Алессандро. Благо, сиденье было сделано на славу. Мартони не пострадал.

— Ну всё, вы напросились, уроды! — Энрико вылез из окна автомобиля с пистолетом в руке. — Алекс, петляй, чтобы им было сложнее попасть! А я им устрою весёлые гонки!

— Будет сделано, босс! — откликнулся Мартони.

Алессандро был опытным водителем. Он с лёгкостью принялся маневрировать по дороге, бросая автомобиль то влево, то вправо. Проезжающие рядом машины отчаянно сигналили вслед Мартони, но тот не останавливался.

Он знал, что остановка равна смерти.

Энрико отчаянно стрелял по автомобилю преследователей. Конечно, это было чрезвычайно неудобно — то, что Алессандро петлял по дороге, составляло неудобство не только для тех, кто преследовал, но и отстреливающегося от них Сальвадо. Энрико упорно целился в водителя автомобиля «Красных убийц», но попасть в него ему так и не удавалось.

Свою лепту вносил и накрапывающий мелкий дождь. Капли отбивали мелкие щелчки по щекам Сальвадо, не давая ему сосредоточиться. А «Красные убийцы» стреляли, не отвлекаясь. Одна из пуль просвистела рядом с лицом Энрико, слегка поцарапав ему щёку.

— Ах вы, ублюдки! — заорал Сальвадо на своих преследователей и обратился к Алессандро: — Алекс, выезжай на прямую трассу! Хватит петлять!

— Но босс... — проговорил Мартони. — Так ведь мы будем прямо перед ними. Они же...

— Делай, как сказано! — оборвал его Энрико. — Иначе я никогда их не остановлю!

— Есть, босс! — произнёс Алессандро и выехал на прямую.

Энрико прицелился. Да, теперь, когда машина не петляет в разные стороны, попасть ему будет значительно проще. Только вот беда — проще будет и «Красным убийцам»!

Сальвадо быстро сообразил, что стрелять по тому дампиру, что стреляет в них, бесполезно. Конечно же, надо стрелять в того, кто сидит за рулём! Энрико хорошо прицелился и выстрелил.

И на этот раз попал. Водитель в одно мгновение упал на руль, машина "Красных убийц резко развернулась и врезалась в столб.

— Уделали, Алекс! — в восторге крикнул Сальвадо. — Мы их уделали!

— Да, босс, что есть, то есть! — Алессандро улыбнулся до ушей.

Но радоваться было рано. Из сбитой машины вылез дампир, стрелявший по автомобилю Энрико. Он понимал, что погоня проиграна, но не сделать выстрел вслед он не мог. Пуля, выпущенная из его пистолета, пролетела через всю улицу, влетела в разбитое окно и попала прямо в одну из бутылок с коктейлем Молотова.

Раздался оглушительный взрыв. Охваченный пламенем автомобиль, в котором ехали Энрико и Алессандро, перевернуло в воздухе несколько раз, и пылающая машина врезалась в один из домов.

Пошёл проливной дождь.

Глава 13

Глава 13

Джонни подошёл к старым выцветшим дверям. Казалось, что они еле-еле держались на паре петлей. Хоггинс надеялся, что там, за дверью его ждёт Ромеро.

«Да уж, Ромеро, мало тебе платят за твою отчаянную работу! — подумал Джонни. — Конечно, стоит учесть твоё подвешенное положение, но...»

Но дверь-то хотя бы можно было починить.

Хоггинс постучал в двери. На некоторое время воцарилось молчание. Джонни хотел уже было стучаться во второй раз, когда до него донёсся голос Ромеро из-за дверей:

— Заходите! Не заперто!

Джонни толкнул дверь, и она легко поддалась ему, открывая дверь в квартиру Ромеро.

«Ромеро даже не закрывает за собой дверь на ключ! — подумал Хоггинс. — О чём он только думает...»

Обходя раскрытые настежь шкафы (дверцы, похоже, давно были сломаны ко всем чертям) и горы грязной одежды, валяющейся по всей квартире, Джонни продвигался вперёд по квартире.

— Заходите сюда, не стесняйтесь! — послышалось из одной комнаты. — Я вам рад! Если вы, конечно, не пришли меня убить...

Хоггинс зашёл в комнату. Перед ним предстал полный развал, в центре которого восседал сам Ромеро.

— О, Джонни! — Ромеро даже обрадовался. — Не ожидал, что ты придёшь! Ты же вроде уходить собрался, не так ли?

— Я... — Хоггинс отлепил прилипший к подошве грязный потный носок, содрогнувшись от отвращения. — Я передумал. Я не буду уходить. Я останусь.

— О, да ты крут, чувак! — воскликнул Ромеро. — А что ж ты так резко передумал? Как же невинные люди, которых убивают вампиры?

— Естественный отбор, сильный ест слабого, — произнёс Джонни. — Таков закон природы, с этим не поспоришь.

«Кто его только этому научил? — подумал вампир. — Может, спросить об этом? А, ладно! Джонни ведь у нас всё равно не расколется!»

— Ты тут припоздал немножко с возвращением-то, — сказал Ромеро. — Я уже Энрико сказал, что ты от нас уходишь, причём навсегда. Так что, Джонни, напрасно ты сюда шёл...

— Где Энрико? — проговорил Джонни. — Где он, я хочу с ним поговорить! Отведи меня к Энрико, Ромеро!

— Джонни, ты что, не в курсе? — посмотрел на него вампир. — Энрико Сальвадо сейчас... скажем так... немного занят.

— Чем он может быть занят? — воскликнул Хоггинс. — Выбивает долги из какого-нибудь торговца? Берёт штурмом штаб «Красных убийц»? Говори! Я пойду к нему в любом случае!

— О, да ты, я гляжу, вообще ничего не знаешь, — сказал Ромеро, посмотрев в окно. — Ладно, я скажу тебе. Энрико Сальвадо сейчас занят тем, что отращивает новую кожу.

— Что? — воскликнул Джонни.

— Всё началось ещё день назад, когда «Красные убийцы» атаковали бордель, принадлежавший семье Сальвадо, — терпеливо объяснял Ромеро. — Узнав об этом случае, Энрико буквально взбесился. Он нагрузил до отвала свою машину коктейлями Молотова, и они вместе с Алессандро поехали штурмовать основную базу «Красных убийц» — заброшенный завод. Только вот незадача — по дороге их подстрелил один из «Красных убийц», которому непостижимым образом удалось узнать, куда и зачем едут Энрико и Алессандро. Один выстрел — и обгорелый Энрико лежит под капельницами в больнице семьи Сальвадо, ожидая, пока у него заново отрастёт кожа.

— А Алессандро? — спросил Джонни. — Алессандро-то что? Лежит в соседней палате? Тоже ждёт, пока кожа отрастёт?

Ромеро молча посмотрел на Хоггинса. И вся печаль, которую только могли выразить глаза вампира, вся его грусть передались и Джонни.

Ромеро не сказал ни слова, но слов и не надо было говорить. Джонни всё понял по одному его взгляду...

Пьеро и Луиджи торопливым шагом приближались к больнице. Пьеро постоянно кидал на брата раздражённые взоры, чтобы тот не сказал какой-нибудь глупости, ибо глупость Луиджи заставляла Пьеро порой лезть на стену, но его надежды на молчаливый поход не оправдались.

— Так что там случилось? — спросил Луиджи. — Алессандро врезался в дерево?

— Нет, блин, в Энрико! — процедил Пьеро. — Луиджи, сейчас не до твоих гениальных измышлений! Вся семья Сальвадо на ушах стоит!

И в этой фразе не было ни доли лжи. Весь дом, в котором обитали вампиры семьи Сальвадо (да и дом с дампирами, впрочем, тоже) просто кишел слухами и тревогой. Не зная точно, что случилось, парни передавали друг другу различную информацию: и что Алессандро погиб вместе с Энрико, и что оба они выжили, и что вместе с ними погибли ещё и Луиджи с Пьеро, и даже что сам дон Сальвадо разбился в этом проклятом автомобиле.

— А как там Энрико? — проговорил Луиджи. — Он хоть жив?

— Луиджи, ты как всегда поражаешь меня своими умственными способностями! — откликнулся Пьеро. — Или ты впервые слышишь о способности вампиров к регенерации? Ничто не убьёт вампира, кроме серебра, осинового кола и выбитых клыков. Всё остальное вампиры умеют восстанавливать. Даже после взрыва на месте обгоревшего мяса вырастают новая кожа. Даже отрезанные части тела отрастают вновь. Даже если отрубить вампиру голову и приставить её обратно, то она прирастёт вновь. А ты волнуешься из-за какого-то взрыва...

— Но у Алессандро-то не шибко отрастает новая кожа! — заметил Луиджи.

Пьеро злобно зыркнул на брата.

— Алессандро — дампир, Луиджи, — произнёс он. — Получеловек-полувампир, если ты забыл. А у таких полукровок процесс регенерации протекает гораздо хуже, чем у чистокровных вампиров. Им страшен огонь. Им страшны ампутации. Так что Алессандро, в отличие от нашего брата досталось очень серьёзно.

— Он выживет? — спросил Луиджи.

— Честно говоря, не знаю, — ответил Пьеро. — Но в его состоянии, пожалуй, будет лучше, если нет.

— Почему? — не понял его брат.

— Думаю, если ты его увидишь, то сам поймёшь, — сказал старший сын дона Сальвадо. — Пойдём. Мы уже почти добрались!

И братья быстрым шагом пошли к больнице, которая была уже буквально оцеплена со всех сторон автомобилями.

Поддержать Энрико Сальвадо съехались вампиры со всего города.

В палате № 13 лежало тело. Оно было полностью обожжено, с головы до ног. Тело, правда, понемногу обрастало кожей, но было очевидно, что до того момента, когда оно полностью заживёт, пройдёт ещё очень много времени. К телу не было подключено ни одного проводка или капельницы, так как все врачи знали, что все эти приспособления никак не помогут раненному вампиру.

А может даже и навредят.

Перед телом с цветами в руках стоял Джованни Сальвадо. Его лицо выражало огромную скорбь. Дон стоял неподвижно, глядя на своего сына.

«Не уберёг я тебя, сынок! — подумал он. — Как не старался, как не следил за тобой — ты всё равно попал в больницу, да ещё и с такими жуткими ожогами. Я знаю, все эти раны заживут, затянутся, но...

Но какой ценой! Ведь психологическая травма останется на всю жизнь!»

Джованни смотрел на своего сына. В обожжённом лице с трудом узнавались вечно улыбчивые черты лица Энрико. Лишь клыки, застывшие в угрожающей усмешке выдавали прежнего беззаботного и дерзкого сына дона Сальвадо.

«Что они с тобой только сделали? — сокрушённо подумал дон. — Ну ничего, все они поплатятся! Каждый „Красный убийца“ получит своё, я это гарантирую! Они будут умолять меня убить их. А предатель... — Лицо Джованни омрачила маска ненависти. — Рано или поздно он попадётся! И тогда, тогда он пожалеет, что родился на свет!!!»

Дон не отходил от сына ни на секунду. С тех самых пор, как Энрико привезли в больницу, Джованни так и стоял над cвоим сыном, не покидая постель, на которой лежал его сын. Дон терпеливо ждал, когда же тот, наконец, откроет свои глаза.

«Возможно, это случится не сегодня, — подумал Джованни. — Возможно, завтра. Возможно, через неделю. А возможно, через час. Но это случится. Мой сын вернётся в эту жизнь, что бы ни случилось!»

В это время глаза у лежащего на кровати вампира открылись. Обгоревшие губы задвигались. Вампир еле слышно, но довольно внятно прошептал:

— Я — Энрико Сальвадо. И я всё ещё жив!

— Алессандро Мартони мёртв.

В столовой дампиров семьи Сальвадо после этих слов зависла тишина. Некоторые из парней так и замерли с рюмками крови в руке, глядя на Кенни Спинолу, стоящего в центре зала. Бруно Валетти искоса подглядывал на Кенни из своего угла, где сидел отдельно ото всех дампиров.

— Это точно, Кенни? — спросил один из парней.

— Точно! — кивнул тот. — Только что мне позвонили из больницы. Алессандро не выдержал всех тех ожогов и... — Спинола всхлипнул. — Он умер, братья. Он умер!

— Но ведь... — произнёс его собеседник. — Но ведь Энрико Сальвадо жив! А взорвались они в одной машине, так что...

— Как будто ты сам не знаешь! — Кенни с трудом сдерживался, чтобы не разрыдаться. — Вампиры гораздо выносливее дампиров. На Энрико всё заживёт за считанные дни. А Алессандро... он... он умер, вы это понимаете? УМЕР!!!

Дампиры начали переглядываться. Алессандро Мартони прекрасно знал каждый из них. И никто не мог сказать про него что-либо плохое. Много лет он работал водителем Энрико Сальвадо и ни разу не то, что не подрался — даже не вступил ни с кем в перепалку. Алессандро Мартони знали и уважали все.

— Я понимаю, что это избитая фраза, — продолжил говорить трясущийся от горя Спинола. — Но смерть забирает лучших из нас! Ведь Алессандро и вправду был лучшим! Он усердно трудился на благо семьи! И никогда — никогда! — не говорил плохо о своём начальстве! — Кенни зыркнул на Бруно. — Он был усердным работником! Отчаянным бойцом! И любящим семьянином! Ведь у него осталась семья, братья! Это ведь ужасно! Кто теперь их будет теперь кормить?

— Я предлагаю всем скинуться, чтобы дать денег семье Мартони, — сказал один из дампиров. — Надо помочь им в трудную минуту!

Все дампиры согласно закивали головами.

— Хм, разбились на машине дампир и вампир, а умер только дампир! — донеслось из угла, где сидел Бруно. — Похоже, нас дискриминирует даже сама судьба!

Кенни внезапно обвёл зал совсем другим взглядом. Более решительным.

И более злым.

— Да, Алессандро больше нет! — сказал он. — Но тот, кто стал причиной его смерти, жив и, по видимости, прекрасно здравствует. Я говорю про предателя. Ведь именно он рассказал Панелли о том, что Энрико и Алессандро едут к ним на разборку, больше некому. И этот предатель должен быть наказан!

В зале вновь повисла тишина. Все ошарашенно смотрели на Спинолу.

— Этот предатель уже многим из нас попортил жизнь! — продолжал Кенни. — Многие из наших парней поплатились жизнями из-за этого гада! И мне кажется, что я знаю, кто это! — Спинола обвёл взглядом своих собратьев. — Это Бруно Валетти!

Бруно от неожиданности выронил из рук рюмку с кровью девственницы. Он осмотрелся по сторонам. На него были устремлены десятки ненавидящих глаз. Валетти стало не по себе.

— Сколько раз этот дампир говорил о том, как он ненавидит семью Сальвадо! — произнёс Кенни. — Сколько раз он выражал симпатию «Красным убийцам»! А незадолго до трагедии Бруно и вовсе поругался с Алессандро, с этим добрейшим дампиром! Все те слова, сказанные Валетти о неравенстве и угнетении — просто оправдания его предательству! Вот что я скажу!

Бруно посмотрел на окружающих, словно загнанный зверь.

— Да вы что, мужики?! — сказал он. — Из-за моих слов вы на меня же и обозлились? Да где, где у вас вообще доказательства, что я — предатель? Слова — это одно, но они же должны быть чем-то подкреплены!

— Да, доказательств у нас нет, — здоровенный дампир встал из-за стола, потирая кулак. — Но твои слова, Бруно слышали все. Дампиру с такими убеждениями нечего делать в семье Сальвадо. Так что... — он подошёл вплотную к Валетти. — Не обессудь!

Дампир со всей силы ударил Бруно в глаз. От такой подачи Валетти полетел на пол, ломая деревянный стол на две половины.

— Эй, парни! — воскликнул дампир, нанёсший удар Валетти. — Проучим этого гада!

Дампиры со всего зала потянулись к валяющемуся на полу Бруно.

— Вы что? — Валетти беспомощно оглядывался на приближающихся к нему дампиров. — Вы что, мужики? Я же не предатель! Я же не...

Но слова быстро потонули под градом ударов, осыпавших Бруно. Каждый из окруживших Валетти безжалостно отвешивал тумаки неспокойному дампиру.

Избиение длилось недолго, но достаточно, чтобы Бруно сто раз пожалел обо всех своих словах. После того, как Валетти достаточно избили, его взяли на руки и потащили на улицу.

— Что... — простонал тот. — Куда... Куда вы меня тянете?

— Туда, где тебе самое место! — сказал Кенни.

Избитого Бруно поднесли к огромному мусорному баку. Тот всё понял и заорал:

— Нет! Не надо, мужики! Я всё понял! Я больше никогда ничего не скажу плохого о вампирах! Не надо! Стойте!

Но было поздно. Толпа дампиров дружно кинула Валетти в мусорный бак.

— Теперь ты понял, что надо следить за своими словами? — произнёс Кенни.

— Вы ошибаетесь! — простонал Бруно. — Я — не предатель!!!

— Даже если и так, наговорил ты за свою жизнь достаточно, чтобы встретить такую участь! — продолжил Спинола. — Уходи, Бруно! Уходи и больше не возвращайся! Иначе, даю слово, я своими руками вобью тебе в сердце осиновый кол! Пошли, парни! Нам больше не о чем с ним говорить!

Дампиры отвернулись от лежащего в мусорном баке Валетти и пошли прочь.

— Вы ошиблись, мужики! — тихо произнёс им вслед Бруно. — И вы вскоре поймёте, как сильно вы ошиблись!

Валетти смахнул с головы прилипшую к ней банановую кожуру. Затем он вылез из мусорного бака и, немного прихрамывая, пошёл в сторону своего дома.

Бобби, Ральф и Фрэнк сидели на своих местах в вампирской столовой. Они так же, как и все были потрясены последними событиями.

— Алессандро мёртв, а Энрико в больнице! — вымолвил Фрэнк. — Мне до сих пор не верится в происходящее. Кажется, что всё это сон, что вся эта история — чистая ложь, что... что...

— Не нужно так переживать, Фрэнк! — Ральф положил ему руку на плечо. — Что бы там не произошло — эта не наша вина. Чёртов предатель... Где носит этого Ромеро? Почему он до сих пор не вычислил ту крысу, которая постоянно портит нам жизнь? Или он ждёт новых смертей? Он ждёт смерти Пьеро? Или смерти дона?

— Дампиры уже, кстати, решили вопрос о предателе, — вставил Бобби. — Они пришли к выводу, что это Бруно Валетти, известный своими высказываниями против семьи Сальвадо.

— И что они с ним сделали? — поинтересовался Ральф. — Смерть Бруно была медленной и мучительной? Он просил, чтобы его быстрее прикончили?

— Нет, — ответил Бобби. — Они просто его выкинули в мусорный бак и сказали, чтобы он больше не возвращался.

— И всё? — вскричал Ральф. — Предатель так легко отделался?

— Тише, Ральф, тише! — сказал Бобби. — Вообще-то, тот факт, что Бруно — предатель, ещё никем не доказан. То, что он постоянно высказывался против семьи Сальвадо, на которую сам же и работал — это неоспоримо. Но то, что он был предателем — мягко говоря, вилами по воде писано.

— Хм, выкинули в мусорный бак и сказали больше не возвращаться! — произнёс Фрэнк. — А что, неплохое наказание для слишком уж болтливого члена семьи! Может, нам тоже нашего Луку так проучить? Я бы с радостью этой хари больше не видел бы!

— Я бы пока отказался от столь резких действий, Фрэнк! — сказал Бобби. — Всё-таки Лука — чистокровный вампир, не дампир какой-нибудь. Вопросы об отстранении персоны его положения так просто не решаются. Всё надо обсудить с доном и его сыновьями, и уж тогда будет решено, что делать с Лукой. И то не факт, что его после полного разбора его слов и действий погонят из семьи.

— А жаль... — произнёс Ральф. — Я бы на Луку в мусорном баке посмотрел бы с огромным удовольствием...

Вампиры переглянулись и нервно рассмеялись. Да, увидеть Луку Фрайди в мусорном баке было бы им настоящим бальзамом на душу.

Они даже не подозревали, что сам Лука стоит за углом и, гневно глядя на них, шепчет проклятья...

По больничному коридору передвигалось два вампира. Один из них, маленький и толстый, буквально тащил за собой высокого и худого. Тот явно был не в себе. Он пребывал в жутком похмелье.

Это были Валентино и Джузеппе Пинетти.

— Отец, ну куда, куда ты меня поволок? — простонал Джузеппе. — Я после вчерашнего не отошёл! У меня голова раскалывается! А ты...

— Сынок, иногда приходится идти на жертвы! — произнёс в ответ Валентино. — И уж поверь мне: проехаться до больницы с больной головой — это самая маленькая жертва, которую ты можешь принести!

— Зачем? — продолжал гнуть своё Джузеппе. — Зачем нам вообще сюда ехать? Ну подпалили этого Энрико, так что нам до этого? Он же не в нашей семье, в конце концов!

— Что ты такое говоришь, сын! — шикнул Валентино на своего отпрыска. — Семья Сальвадо для нас как родные! И если с кем-то из них случилась беда, то мы обязаны — слышишь, обязаны!!! — явиться и разделить их горе. Даже с похмелья. Даже если болеем. Это наш долг, ты понял? Долг!

— Какой долг, папа? — начал канючить Джузеппе. Ему не хотелось приносить каких либо соболезнований. Ему хотелось просто лечь и поспать. — Что мы им должны? Они всего лишь наши компаньоны, не более. Могли бы просто позвонить им по телефону...

— Не могли бы! — Валентино начинал злиться. — Знаешь что, сынок? Я люблю тебя больше жизни. Но сейчас ты рискуешь получить от меня настоящую оплеуху! Понял?

Джузеппе кивнул и замолчал. Получать оплеуху ему не хотелось.

Отец и сын, наконец, подошли к нужной им палате. Путь им преградила невысокая вампирша в белом халате.

— Сюда нельзя! — сказала она. — Вход — только членам семьи!

— Мы свои! — Валентино улыбнулся, обнажив клыки. — Скажите дону Сальвадо, что к нему пришли дон Пинетти и его сын. Мы хотим...

— Впустите их! — раздался голос Джованни Сальвадо из палаты. — Пусть войдут!

Медсестра-вампирша смерила их взглядом и пропустила внутрь.

Валентино и Джузеппе вошли в палату. Пинетти-старший вручил дону Сальвадо цветы и обратился к нему с речью:

— Приветствую вас, дон! Мы приехали, как только узнали, какое горе постигло вашу семью. Да, получить такой удар от судьбы — это действительно тяжкий груз! У меня самого есть сын — да вот он, Джузеппе! — и я просто не представляю себе, что было бы, если б он... Если бы с ним случилось что-то подобное. Мы с Джузеппе выражаем вам истинное сочувствие и, я бы даже сказал, соболезнование...

Джузеппе громко икнул.

— Да что ж вы меня раньше времени хороните-то? — раздался голос с больничной койки.

Валентино обернулся. Перед ним лежал Энрико Сальвадо. Половина его лица уже обросла плотью.

И, что было самым жутким, — он улыбался.

— Вы... вы уже... — выдавил из себя Пинетти-старший.

— Да, уже! — всё так же улыбаясь, сказал Энрико. — И скоро, похоже, поправлюсь совсем. Мы, вампиры, живучи, словно тараканы. Даже огонь не смог меня убить. Только вот плохо, что я так рано пришёл в себя. Чувствовать, как кожа снова обрастает на обожжённом теле — далеко не самое лучшее удовольствие!

Джузеппе вновь икнул.

— А вот вашему сыну, похоже, самому не помешало бы прилечь! — заметил Энрико. — Как я вижу, вечер вчера был насыщен событиями! Зачем вы его только притащили в таком состоянии?

Джузеппе с упрёком уставился на отца. Мол, видишь, даже сами Сальвадо это говорят.

— Ладно, чета Пинетти! — Энрико потянулся на койке. — Я думаю, вам здесь оставаться излишне. Можете идти. И передавайте привет Алексу! Он лежит в соседней палате.

Валентино непонимающе посмотрел на парня. Алекс? Он имеет в виду Алессандро Мартони, своего водителя? Но ведь он же...

И тут взгляд Пинетти-старшего встретился с доном Сальвадо. И он всё понял.

«Не сказали... — подумал Валентино. — Они ему так и не сказали!»

— Ладно! — кивнул он, кладя цветы к изголовью койки, на которой лежал младший сын дона Сальвадо. — Это вам, Энрико. Надеюсь, вы...

— Надеюсь, что там нечётное число цветов! — с жуткой улыбкой перебил его Энрико. — Я уже столько раз шутил над смертью — как бы она не подшутила надо мной!

— Конечно, Энрико, конечно! — проговорил Валентино. — Всё, мы с Джузеппе уже уходим! До свидания, дон! До свидания, Энрико!

Валентино пошёл к дверям из больничной палаты, потянув за собой сына.

— Стоило ради этого сюда тащиться... — пробурчал Джузеппе.

Но пробурчал он довольно громко. И Энрико, и Джованни это прекрасно расслышали.

И дон Сальвадо долго сосредоточенно смотрел вслед отцу и сыну Пинетти...

— Пьём, друзья! Сегодня мы пьём!

Питер Панелли, слегка пошатываясь от выпитого, стоял в центре своего штаба. Вокруг него веселились и пили его собратья -дампиры — со стороны могло просто зарябить в глазах от обилия красного цвета — основного цвета «Красных убийц», в который были облачены все члены банды. Серж Панелли уже стоял рядом с колонной, правой рукой облокотившись на неё — он явно не рассчитал свои силы.

Кровь алкоголиков текла рекой.

— Мы сделали это, братья! — ликуя, воскликнул Питер. — Мы поджарили задницу самому Энрико Сальвадо! А его водитель, дампир-предатель, чтоб его, вообще сгорел насмерть! Мы славно постарались! Сегодня — Энрико, завтра — его братья-дебилы, а послезавтра — сам дон! Мы поджарим задницы им всем!!!

Слова Панелли-старшего потонули в дружных ликующих криках его подчинённых. Стаканы с кровью взлетали вверх. Дампиры кричали так, будто с небес снизошёл Иисус и сообщил им, что все они попадут в Рай. Конечно же, «Красные убийцы» и до этого наносили весомые удары по семье Сальвадо, но сегодня — сегодня они ударили их по самому больному месту. Показали, что братья Сальвадо далеко не неприкасаемые. Доказали, что даже главы семьи Сальвадо могут серьёзно пострадать от их рук.

В центр зала вышел один из дампиров. Он встал рядом с Питером Панелли, и тот положил руку ему на плечо.

— А это — наш сегодняшний герой, мои друзья! — произнёс Питер. — Встречайте — Томми Комео! Именно он подстрелил машину Энрико Сальвадо! Именно он поджарил задницы самим Сальвадо! Встречайте!!!

Гул аплодисментов и громких криков приветствия промчался по заброшенному заводу. Дампиры неистово радовались своему успеху. Томми Комео вышел по центру и заговорил. Речь его было довольно тихой и сбивчивой — во многом из-за алкоголя, что уже бурлил в его крови, и во многом из-за того, что речи он толкать никогда не учился.

— Я... Мы... — промолвил он. — Мы с Ричи, значит, преследовали их, как нам и велели... Они начали вилять из стороны в сторону... Видимо, настолько они нас боялись...

Эти слова были встречены радостными возгласами дампиров. То, что семья Сальвадо их боялась, приводило «Красных убийц» в восторг.

— А потом... — продолжил Томми. — Потом Ричи подстрелили. Он врезался в столб, и мы остановились. Я вылез из машины и яростно выстрелил в сторону автомобиля Энрико. И я... Я... Попал! Я подстрелил их, и они взорвались! Оба! Одновременно!

И вновь радостные крики подхватили слова парня. Пьяные от алкоголя и своей победы дампиры ликовали.

Томми внезапно побледнел.

— Да, я подстрелил их! — сказал он. — Но Ричи... Он больше не двигался. Он был мёртв, братья! Эти гады подстрелили Ричи насмерть!

— Да, мы действительно потеряли славного бойца! — Питер Панелли вновь положил руку на плечо Томми. — Ричи был славным парнем! И погиб он за правое дело! Да, его больше с нами нет, но дух его, дух борьбы с вампирами до победы, этот дух будет всегда с нами! Он умер не зря! Семья дона Сальвадо надолго запомнит этот урок! Они будут знать, что дампиров нужно уважать и бояться! Слава «Красным убийцам»! Слава!

Его рука с кровью алкоголика взметнулась вверх, а крик потонул во всеобщем крике «Красных убийц». Дампиры безудержно ликовали.

— Да, пусть так и будет! — прокричал Панелли-старший. — Мы повергнем семью Сальвадо и сделаем это с лёгкостью! Но сейчас я хочу поднять кубок за ещё одного героя. Героя, которого сейчас с нами нет, но который активно поддерживает нас. Это наш доброжелатель. Тот самый, который столько раз помогал нам. Кто он? Мы не знаем. Но я надеюсь, что очень скоро мы с ним встретимся. И он поможет нам в борьбе с семьёй Сальвадо так же, как и помогал нам всегда! За доброжелателя!

Питер с нескрываемой радостью наблюдал за своими ликующими парнями.

Он не знал, что жить ему оставался всего один день.

Глава 14

Глава 14

Доктор Хензель стоял напротив дона Сальвадо, внимательно слушая, что тот говорит. Всем своим видом он выражал полное спокойствие, но внутри Хензель просто издёргался — конечно, вести диалог с самим Джованни Сальвадо, да ещё и о его раненном сыне — задачка не для слабонервных.

Вообще доктор Хензель, который и сам являлся чистокровным вампиром уже множество лет, за это время изрядно поднаторел в своём ремесле. Поначалу, конечно, ему казалось, что он никогда не справится со своей работой. Подстреленных серебряными пулями вампиров, которых привозили по несколько раз в день, было довольно много, и Хензель уже начал было думать, что вся его работа закончится в первые же дни, но потом он понял, как же, на самом деле, всё просто.

Если серебряная пуля не попала в сердце — вампир не умрёт. Будет мучиться, но не умрёт. Значит, что надо сделать, чтобы вылечить вампира? Верно, просто извлечь из его тело проклятый кусок серебра. И всё, считай, что вампир спасён! Дальше его тело восстановит само себя на месте ранения. Никаких проблем.

Также в больницу Хензеля поступали и другие раненные вампиры. В основном обожжённые (как тот же Энрико Сальвадо). Но и с ними особых проблем не было. Обгоревшая кожа вырастала обратно за считанные сутки. Достаточно было просто подождать.

Но вот дампиры... С ними дела обстояли совершенно иначе. Получив даже простое ранение, скажем, в руку, они уже могли погибнуть. А про ожоги уж и говорить не стоит.

«Какое счастье, что Энрико Сальвадо — не дампир! — отметил про себя Хензель. — Уж не знаю, что и было бы со мной, если б у меня на руках скончался сын самого дона Сальвадо. Возможно, Энрико бы я пережил ненадолго...»

— Что ж состояние пациента можно описать как стабильное, — произнёс доктор, глядя на дона. — Раны постепенно заживают, кожа растёт, внутренние органы восстанавливаются...

— Скажи, Хензель, — проговорил дон. — Ты вернёшь мне моего сына прежним? Без всяких там отклонений? Мне он нужен такой, каким был, ты усвоил?

От тона Джованни Сальвадо доктор Хензель внутри весь похолодел. Но он знал, что показывать свой страх дону — верная смерть.

— Не беспокойтесь, дон, всё будет в порядке! — поспешил заверить доктор. — На вашем сыне (как, впрочем, и на всех вампирах) заживает всё как на собаке. Скоро будет такой же как прежде, можете не сомневаться...

— Про Луиджи мне тоже так говорили. — Джованни Сальвадо сурово посмотрел на врача.

Хензель поёжился. Да, он прекрасно знал историю о Луиджи Сальвадо, упавшего с лестницы и, вопреки всем законам регенерации вампиров, навек оставшийся с лёгкой тупизной. По идее, конечно же, Энрико ничего не грозило. Но ведь не грозило же в своё время и Луиджи...

— Я считаю, что повода волноваться нет. — заявил Хензель, стараясь держаться как можно уверенней. — Энрико восстанавливается, причём весьма успешно и с большими темпами. А что касается его умственных способностей — что ж, вы сами во время беседы с ним могли убедиться, что с вами всё тот же Энрико, ваш сын, обладающий всё теми же умственными способностями. А, возможно, даже и большими. Вряд ли он теперь надумает штурмовать «Красных убийц» в одиночку, поверьте мне.

Дон Сальвадо смерил взглядом доктора.

— Что ж, я верю вам, — сказал он. — И надеюсь, что то, что вы говорите — правда.

«Не хватало мне ещё двоих Луиджи в семье!» — окончил он про себя и двинулся в палату своего сына.

Доктор Хензель стёр со лба предательски выступившую испарину. Разговор прошёл результативно и, исходя из того, что в сердце ему до сих пор не забили осиновый кол, достаточно удачно. Врач посмотрел вслед уходящему дону, перевёл дух и отправился по своим делам.

Его ждало ещё множество пациентов.

Энрико Сальвадо лежал на своей больничной койке. Если верить врачам, то уже семьдесят процентов поражённой кожи восстановилось. Каким только чудом в такой аварии ему удалось не выбить себе клыки, оставалось загадкой. Поскольку если бы Энрико их себе выбил, с отцом он бы сейчас не разговаривал.

Он бы уже ни с кем не разговаривал.

— Ну что, отец? — с трудом улыбнулся Энрико дону Сальвадо, стоящему в другой половине палаты. Зажившие щёки до сих пор болели. — Классно я прокатился, да? Надо будет как-нибудь повторить! Только на этот раз мы с Алексом уж точно разгромим этих ублюдков. Кстати, отец как он там поживает? Кожа уже начала отрастать, или как?

— Алессандро погиб. — Джованни Сальвадо опустил глаза.

Энрико словно молния поразила. Он даже не сразу понял, что именно говорит отец. Как же так? Алессандро Мартони, его личный водитель, его Алекс, его давний друг... Погиб? Да ведь он знал его чуть ли не всю жизнь! И за эти годы Алекс стал для него чуть ли не ближе родных братьев! Всегда покорный, всегда здравомыслящий, всегда готовый к общению... Да сколько раз, в конце-то концов, Алессандро спасал жизнь Энрико! И всё бескорыстно, как будто так и надо...

И вот теперь Алекс... мёртв?

— Я понимаю, Энрико, — произнёс дон. — С этим трудно смириться. Алессандро был славным парнем, но... Но он был дампиром, сын. Дампиром, не вампиром. А дампиры — создания гораздо более уязвимые, чем мы, вампиры. И если для вампира взрыв машины, полностью напичканной коктейлями Молотова, — так, небольшая неприятность, то для дампира... Для дампира — это верная смерть.

Энрико не отвечал на слова отца. Он просто лежал на своей койке и смотрел перед собой.

— Это я. — внезапно промолвил Энрико. — Это я виноват. Из-за меня Алессандро погиб! Ах, если бы я не поддался минутному порыву! Не заставил бы Алекса ехать со мной на эту дурацкую авантюру! Да, «Красным убийцам» надо было отомстить, но не сию же минутно! Я как дурак помчался вместе с Алексом штурмовать «Красных убийц» в одиночку. И ведь Алекс не стал отпираться, ведь это был приказ! Его вполне можно понять! И вот этот взрыв — и я, дурак, решивший в одиночку разгромить врага, выжил, а Алессандро, просто выполнявший мои идиотские приказы... — на глазах Энрико выступили слёзы. — Это несправедливо! Должно было быть всё наоборот! Это я, я должен был погибнуть в этой катастрофе, а Алессандро остаться в живых! Что я наделал! Что я только наделал...

Дон сделал шаг к больничной койке, на которой лежал его сын.

— Не вини себя, Энрико! — произнёс Джованни. — В том, что произошло, виноваты совсем другие... скажем так, существа. В первую очередь виноваты «Красные убийцы». Ведь именно они разгромили тот бордель, из-за которого ты помчался мстить! И они же прострелили вашу с Алессандро машину, устроив тот взрыв. А также во всём этом виноват тот, кого мы так и не поймали.

Энрико поднял заплаканные глаза.

— Предатель? — спросил он.

— Именно, сын мой! — проговорил дон. — О том, что ты поехал штурмовать штаб «Красных убийц» знал весь дом семьи Сальвадо. Значит, об этом знал и предатель. Я ни на секунду не сомневаюсь, что предатель сразу же позвонил братьям Панелли, в результате чего и произошла вся эта трагедия. Так что... В этом нет твоей вины.

— Есть, — процедил Энрико. — Ещё как есть! Мы же вдвоём отправились воевать с целой бандой! Если б Алекса не убили тогда, он бы наверняка умер в перестрелке! Это моя...

— Хватит, Энрико, хватит! — Дон Сальвадо приобнял сидевшего на больничной койке сына. — Как только я узнал, куда ты поехал, я тот час же выслал за тобой несколько машин с нашими парнями. Так что вы с Алессандро не были бы одними против «Красных убийц».

Энрико посмотрел на дона.

— Правда, отец? — спросил он. — Ты правда считаешь, что я не виноват?

— Правда, сынок! — Дон крепче обнял обожжённого сына. — Правда!

Так, обнявшись, отец и сын замерли в полном молчание.

Кошка смотрела в ночное небо, считая звёзды, сияющие где-то вдалеке. Она замерла на крыше в позе лотоса, созерцая парад звёзд. Её мысли были далеко от ночного неба, что, правда, не мешало ей наслаждаться зрелищем.

Кошка размышляла об Энрико. Она, конечно, знала, что когда-нибудь этот парень угробит либо себя, либо кого-то из близких, но всё равно была поражена тем, что произошло. Как-то уж слишком неожиданно всё произошло. Ей даже немного жаль было погибшего Алессандро. В общем-то неплохой дампир был. Исполнительный. Только не слишком умный. Был бы умным, послал бы Энрико, когда тот поручил ему эту самоубийственную миссию. И жив бы остался, и...

«Сомневаюсь, что дон бы его упрекнул, если б тот отказался от исполнения такого приказа!» — заметила про себя наёмница.

Правда, такого не случилось, не будь в рядах семьи Сальвадо предателя. Если бы этот гад не стукнул бы на выехавших Энрико с Алессандро, то, скорее всего, верный водитель сейчас был бы жив. Что бы тогда произошло? Приехал бы Энрико к штабу «Красных убийц», обкидал бы их этой взрывчаткой, а дальше, глядишь, и подкрепление, посланное доном Сальвадо, приехало бы. Там бы, может, вообще «Красных убийц» разгромили бы к чертям.

«Когда же только Ромеро найдёт этого предателя? — подумала Кошка. — А то этот паразит уже, похоже, совсем страх потерял! Сдаёт стратегически важные объекты, подставляет под удар крупных членов семьи... Наша крыска о себе слишком много возомнила! Ромеро, ищи его! Может, тебе хоть Джонни, если что, поможет?!»

Кошка закатила глаза. Джонни, о, Джонни! Чем же он так покорил бывалую наёмницу, что она полезла вызволять его из почти что обречённой на трагедию ситуации? Казалось бы, не высок, не накачан, но...

Что-то в нём было. Что-то такое, что поразило Кошку в самое её кошачье сердце.

«Хорошо, что меня послушался, парень! — подумала наёмница. — Иначе вместе сейчас бы все оплакивали не только Алессандро. Хотя... Возможно, что тебя бы и не оплакивали бы».

Кошка отвлеклась от всех своих мыслей и стала просто наслаждаться ночным звёздным небом. Внезапно с самого центра ночного небосвода сорвалась и покатилась вниз одна звезда.

«О, звезда падает! — подумала наёмница. — Надо загадывать желание. Только никому не говорить о нём, иначе не сбудется».

И Кошка и вправду загадала желание. Но что это было за желание, так никто и не узнал.

Кошка была не из болтливых.

Ромеро и Джонни шагали по больничному коридору. Они оба спешили и смотрели строго перед собой.

— Как думаешь, Ромеро? — спросил Хоггинс. — Энрико поправится?

— Конечно, поправится, Джонни, куда он денется! — обнадеживающе сказал вампир. — На нас, вампирах, такие ранения мигом зарастают.

— Но на Алессандро ведь не заросло! — заметил Джонни.

Ромеро тяжело вздохнул. Сколько не объясняй человеку разницу между вампиром и дампиром, он всё равно ничего не поймёт. Вампир уже собирался в сотый раз поведать Хоггинсу о том, что дампиры гораздо больше уязвимы, чем вампиры, но тут они подошли к нужной им больничной палате.

— Вот здесь лежит Энрико. — Ромеро смерил взглядом своего товарища.

— Как думаешь, он нас примет? — спросил Джонни.

— У него есть какие-то причины, чтобы нас не принять? — вопросом на вопрос ответил Ромеро.

Вампир и человек переглянулись и зашли в палату. Увидев Энрико, Джонни ахнул.

Его босс, тот самый вампир, который в своё время настоял на вступление Хоггинса в семью, выглядел далеко не лучшим образом. Половина лица его уже заросла кожей, тогда как вторая половина представляла собой жуткую обгорелую рану. Глаза, правда, оба были на месте, но при этом правый глаз, который располагался на обгоревшей части лица, был весь красным и вообще выглядел довольно ужасающе.

Энрико посмотрел на вошедших к нему в палату, и губы его расплылись в радушной улыбке. Стали видны его пожелтевшие клыки, отчего зрелище стало ещё кошмарнее.

— О, юные сыщики пришли! — радостно воскликнул Сальвадо. — Заходите, мне тут без вас скучно было!

Джонни перевёл дух. Хотя на лицо Энрико был ужасен, это был всё тот же Энрико, которого он столько времени знал. Изменить младшего сына дона Сальвадо изменить не могло, похоже, ничто.

Джонни и Ромеро прошли в палату.

— Извините меня за мой внешний вид, — продолжил говорить Энрико. — Сегодня моё лицо не в лучшем виде, но... Но при этом я могу фору дать многим лицам с обложек глянцевых журналов, это точно. Готов поспорить, они с утра не лучше меня выглядят.

Ромеро прыснул со смеху. А вот Джонни было не до смеха. Он слишком переживал за Энрико.

— Кстати, папаня только что вышел из моей палаты, — произнёс Энрико. — Вы с ним разминулись буквально на минуту. Возможно, и к счастью. У нас тут такая семейная драма разыгралась — прямо с соплями, рыданьями и объятьями. Если б я сам со стороны всё это видел, я б, наверно, дёру дал от таких телячьих нежностей. Да, кстати, Джонни! Ты ведь вроде уходить собирался? Почему же всё-таки решил остаться?

Хоггинс глянул в глаза своего босса и на секунду уловил в них очень недобрый огонёк. Лишь на секунду. Потом он, конечно, уверял себя, что никакого огонька не было, и что ему это просто показалось, но...

Но на тот момент Джонни был уверен, что во взгляде Энрико было что-то очень нехорошее.

Хоггинс даже и не предполагал, что босс спросит его об этом. Поэтому нужные слова никак не находились.

— Да я... это... — мямлил Джонни. Говорить что-нибудь надо было, но мысли никак не выстраивались в нужные слова. — Тут подумал...

И тут его осенило. Фраза, которая (как думал Джонни) объяснит всё.

— С волками жить — по-волчьи выть!

Энрико посмотрел на него и рассмеялся.

— Смешной такой, — заметил он сквозь смех. — Неужели всё боишься, что мы тебя съедим?

Лицо Джонни залила красная краска. Он даже не представлял себе, насколько он близок к тому, чтобы его и вправду съели.

— Эй, Ромеро, салют! — воскликнул Энрико, переведя свой взгляд на вампира, стоящего рядом с человеком. — Мы тебя тут как-то совсем забыли, пока с Джонни болтали. Как там у тебя дела? Предатель нашёлся?

— Ищется! — уклончиво произнёс Ромеро.

— Ну, пусть он ищется побыстрее! — произнёс Сальвадо. — Я ведь из-за этого гада здесь, в больнице, кукую! Как выяснилось, это именно предатель меня сдал, когда я на машине с Алессандро сюда ехал. Найди его, Ромеро, понял? Найди! Можешь вырвать ему клыки, как найдёшь, я разрешаю. Но перед этим выпори этому гаду задницу! Причём публично! Я хочу, чтобы он пострадал не только физически, но и духовно, понятно?

Ромеро кивнул. А Джонни не мог стереть с лица улыбки. Энрико остался прежним даже несмотря на то, ЧТО ему пришлось пережить.

— О, мой любимый старший братец! — наигранно уважительно проговорил Энрико. — Смотрите-ка, тоже пришёл посмотреть, как меня прожарило!

Перед койкой, на которой лежал младший брат дона Сальвадо, стоял Пьеро. Ромеро и Джонни ушли примерно час назад, и вот теперь навестить Энрико зашли его старшие братья. Пьеро стоял прямо перед братом, а Луиджи — чуть подальше, в тени. Луиджи просто совершенно не знал, что говорить в такие минуты. При этом он прекрасно понимал, что навестить брата надо обязательно. Вот он и выбрал место, где его не будет особо видно и слышно. Получается, что вроде и навестил, а вроде ничего и не сказал. Идеально подходит для Луиджи Сальвадо.

— Брат, не стоит всё обращать в шутку! — проговорил Пьеро, глядя на своего изувеченного брата. — Мы ведь с Луиджи не просто так сюда пришли. Мы хотим высказать тебе, насколько для нас важно твоё здоровье, а также...

— Хм, я, похоже, уже знаю, что ты хочешь мне сказать! — произнёс Энрико, хмуря глядя на Пьеро. — Сейчас, скорее всего, начнётся лекция о том, как я безрассудно поступил, бросившись на «Красных убийц» фактически в одиночку. Если ты хочешь прочитать мне об этом нотацию, братец, то не стоит себя утруждать. Я тут о многом успел подумать, лёжа в этой проклятой палате, так что...

— Энрико, ты верно предположил, — сказал Пьеро. — Я хочу сказать о твоём поступке. Но я не собираюсь читать тебе лекций. Всё потому, что я прекрасно понимаю тебя.

Энрико замер с открытым ртом. Услышать таких слов от вечно уравновешенного и спокойного старшего брата он никак не ожидал.

— Послушай, Энрико, — продолжил его брат. — Когда ты узнал, что «Красные убийцы» убили твою любимую девушку, твоим первым порывом, который ты, собственно, и реализовал, было уничтожить этих гадов. Прямо сейчас. Немедленно. Не дожидаясь никакого соглашения с нами или с отцом. И знаешь что? Именно такой же порыв охватил и меня, когда я узнал, что «Красные убийцы» сделали с тобой и Алессандро. Я был готов опрометью кинуться на этих ублюдков и уничтожить их всех прямо своими голыми руками. Меня еле сдержали от этого поступка. И сейчас я не могу винить тебя в том, что ты совершил. Я понимаю тебя брат! И... — на глазах Пьеро выступили слёзы. — Я люблю тебя, братишка! Я даже сам не знаю, что было бы, если б ты погиб! Я... Я...

«Сколько соплей за один день, подумать только!» — отметил про себя Энрико.

Вслух же он сказал совершенно иное:

— Я тоже люблю тебя, брат! Иди сюда!

Пьеро подошёл к сидящему на койке брату и обнял его. Луиджи исподлобья посмотрел на них.

— А ты там чего прячешься, Луиджи? — воскликнул Энрико. — Иди к нам!

Средний сын дона Сальвадо поспешил к братьям, и все вместе они слились в единые объятья. Луиджи даже всплакнул немного.

«Слава Дьяволу, это последние на сегодня гости! — подумал Энрико. — Иначе я просто утонул бы в этих соплях...»

В саду дома семьи Сальвадо собралось довольно много народа. Среди огромного количества вампиров и дампиров можно было увидеть и Бобби, и Ральфа, и Фрэнка, и даже Луку. Чуть поодаль от основного сборища вампиров стоял Джонни Хоггинс, единственный человек среди собравшихся кровососов. Рядом с ним стоял Ромеро, травя ему анекдоты; главной целью вампира-изгоя была охрана Джонни от таких непредсказуемых парней, как тот же Лука. Во время такой попойки могло произойти что угодно.

В тени небольшого деревца стояла Кошка. Да, она была простой наёмницей, но при этом свою прямую связь с семьёй Сальвадо она не скрывала. И её взгляд часто (пожалуй, слишком часто) падал на недавно спасённого ею человека. Джонни же её даже не увидел.

Кенни Спинола стоял в окружении огромного числа дампиров. После того, как они все вместе наказали и изгнали Бруно, Кенни стал негласным лидером всех дампиров. Правда, Спинола этого совсем не ожидал и вовсе не хотел. Просто он даже и не думал, что он будет делать на таком посту.

Все вампиры и дампиры (ну, почти все — Лука Фрайди не в счёт) ожидали, когда же скажет речь Энрико Сальвадо. Сына их дона недавно привезли из больницы, где он, не прошло и полдня, полностью излечил все свои жуткие раны, полученные после взрыва. Все предвкушали, что же скажет им Энрико.

Не предвкушал этого лишь Лука.

«А что он может сказать такого, чего я не ожидаю? — думал Фрайди. — Одни и те же дежурные слова! Что вообще можно ждать интересного от нынешней верхушки семьи Сальвадо?»

Едва эта мысль пронеслась у него в голове, как на небольшую трибуну в саду поднялся сам виновник события. Увидев его, Джонни ахнул. Лицо Энрико Сальвадо уже совершенно не отличалось от того лица, которое Хоггинс видел до аварии. Энрико уверенно стоял на обеих ногах и довольно элегантно двигал руками.

«А ведь ещё несколько часов назад он не мог встать с больничной койки! — подумал Джонни. — Боже, как же быстро вампиры регенерируют!»

Энрико обвёл взглядом сад, явно ожидая, пока все звуки стихнут, и его начнут слушать. Не прошло и нескольких секунд, как это случилось. В саду повисла гробовая тишина.

— Итак, друзья! — произнёс Энрико. — Меня тут, как вы знаете, поджарили некоторое время назад... Знаете, я теперь, пожалуй никогда не буду жарить индейку. Побывав на её месте, я знаю, насколько это неприятно.

По саду прокатился смешок. Младший сын дона Сальвадо начал свою речь в обычном для себя стиле.

— А если серьёзно, — сказал он. — Меня это уже достало. Сколько можно беспределить этим «Красным убийцам»? Они атакуют наши точки! Они грабят наши запасы! Они убивают наших парней! Того же Алессандро, моего водителя и очень хорошего друга, убил какой-то гадкий ублюдок! Сколько может это продолжаться? Я предлагаю расправиться с «Красными убийцами» раз и навсегда! Они должны быть уничтожены! Раз и навсегда!

Его речь потонула в потоке аплодисментов. Аплодировал даже Лука, до сих пор злящийся на Энрико.

— И знаете что? — дополнил Сальвадо. — Мы убьём братьев Панелли. И это будет скоро. Очень скоро.

Энрико даже не подозревал насколько скоро.

Кровавая луна завила над городом. Чёрные тучи проползали по ночному небу, закрывая собой звёзды. Все кошки на крышах попрятались на чердаки в ожидании ночного ливня.

По слабо освещаемой мигающими фонарями дороге шагал Бруно Валетти. Он был укутан в серый плащ до колен, а голову дампира украшала серая шляпа, скрывающая его мышиные волосы.

«У меня всё получится! — подумал он. — Должно получиться! Всё равно нет смысла продолжать это мучение».

Мучение, на которое он сам же себя и обрёк. Бруно усмехнулся, сплюнул и пошёл дальше.

Валетти шёл по дороге, глядя, как мимо него пролетали ночные автомобили и проскальзывали редкие прохожие.

«Хм, везучие они, эти люди! — подумал он. — Живут и думают, что они несчастны, даже ни на миг не подозревая, насколько хорошо они существуют! Нет убитых товарищей. Нет разбитых надежд. Нет ничего такого...»

За всеми этими мыслями Бруно подошёл к своей цели. Огромный заброшенный завод предстал перед ним. Валетти подошёл к железной двери и трижды постучал. В дверях открылась небольшая щель, из которой на него уставились два грозных глаза.

— Проваливай! — услышал Бруно грубый голос.

— Ай-яй-яй, как нехорошо! — покачал головой Валетти. — Так общаться с дорогим ожидаемым гостем — это верх невежества!

— Ты что, пулю решил словить? — донёсся голос из-за двери. — Сказано же: проваливай!

— Я — Бруно Валетти! — сказал дампир. — И я пришёл к братьям Панелли. Мы договаривались о встрече. Думаю, что разумнее будет всё-таки открыть.

— Валетти, говоришь? — за дверью послышался звук открываемого ржавого засова. Дверь открылась, и перед Бруно предстал здоровенный дампир. — Проходи! Тебя уже ждут.

Валетти зашёл внутрь. О да, завод действительно был огромным. И рядом с самым большим котлом стояли два самых главных в этих стенах дампира — братья Панелли. Серж смотрел на Бруно, слегка скривившись. Он на дух не мог терпеть предателей, но брат убедил его, что такой дампир им будет крайне полезен. Питер Панелли же с радушной улыбкой пошёл к Бруно навстречу.

— О, а вот и наш дорогой гость! — произнёс Панелли-старший. — Да-да, как же всё помню! Мы с вами созванивались и договорились о встрече. Заходите, Бруно! Мы все вам искренне рады!

Валетти прошёл к котлу, у которого стояли лидеры «Красных убийц». Вокруг него стояло огромное количество его собратьев-дампиров, как один, одетых в красные одеянья.

Панелли повернулся к Бруно со всё той же улыбкой.

— Бруно Валетти, как же-как же, мы о вас наслышаны! — сказал Питер. — Я всегда говорил: Бруно Валетти — единственный дампир среди семьи Сальвадо, который заслуживает уважения! Ваши речи... О, если они и не вдохновляли ваших соратников, то меня вдохновляли уж точно! Вампиры — это действительно зло! Зло, с которым надо бороться! Так что же вас сюда в итоге привело? Когда вы, наконец, поняли, что «Красные убийцы» — единственный для вас (и нас всех, дампиров, кстати, тоже) выход?

— Когда эти придурки выкинули меня из своего дома! — проговорил Валетти. — Они, похоже, совсем неправильно меня поняли...

— Да не прибедняйтесь, Бруно! — Питер повернулся к нему спиной и зашагал к котлу, у которого стоял его брат. — Мы ведь уже прекрасно всё знаем! Ведь ты же и есть наш доброжелатель, ве...

Панелли старший обернулся к Валетти.

И замер на месте.

С гадкой едкой улыбкой Бруно стоял напротив него, буквально в нескольких шагах, распахнув свой плащ, представляя Питеру устрашающее зрелище. Валетти был с ног до головы обвешан боевыми гранатами. Палец правой руки лежал на чеке одной из них.

«Красные убийцы», стоявшие чуть поодаль начали выхватывать пистолеты из кобуры.

— Не-не-не! — погрозил пальцем левой руки Бруно дампиром. — Если вы в меня выстрелите, я успею рвануть чеку, и мы все здесь взлетим на воздух. Так что опустите стволы, ребятки!

Дампиры, переглянувшись, опустили пистолеты.

Питер Панелли изумлённо смотрел на своего гостя.

— Что... Бруно... — выдавил он из себя. — Какого чёрта... Я не понимаю... Ты же пришёл к нам, чтобы... Ты же наш...

— Я никогда не был и не буду вашим! — резко произнёс Валетти. — О, Дьявол! Кто бы меня только понял в этом мире! «Бруно сказал то, Бруно сказал это, Бруно предатель...» И хоть бы кто понял, что я всегда говорил речи в защиты дампиров лишь с одной целью! Я хотел, чтобы меня заметили! Я хотел выделиться среди толпы дампиров! Я хотел, чтобы дампиры семьи Сальвадо увидели во мне героя! Лидера! А что получилось? Получилось, что во мне увидели лишь жалкого предателя! Зачем мне теперь вообще жить после такого?!!

Бруно яростными глазами сверлил изумлённого Питера Панелли.

— Но есть одно, что должен усвоить каждый. — Валетти потряс пальцем. — Каждый в этом мире! Что бы Бруно Валетти такого ни сказал, чего бы ни сделал — Бруно Валетти никогда бы не предал семью Сальвадо — тех, кто меня принял, взрастил и поднял!

Бруно взглянул на Сержа Панелли. Тот медленно, но верно пятился, чтобы укрыться за котлом от неминуемого взрыва.

— Что ж, я всё сказал! — произнёс Валетти. — А теперь... — Он грозно обвёл взглядом «Красных убийц». — Горите в огне, сволочи! За дона Сальвадо!

Валетти рванул чеку...

...кровавая луна всё также висела в небе над заводом. И казалось, что даже она содрогнулась от прогремевшего взрыва.

Глава 15

Глава 15

Пьеро сидел в своём кабинете. Его голову занимала лишь одна мысль: что дальше?

Слухи распространялись весьма быстро. Жуткий взрыв прогремел только вчера ночью, а уже сегодня весь дом семьи Сальвадо гудел от новости: Бруно Валетти подорвал вместе с собой братьев Панелли и внушительную часть «Красных убийц». Питер и Серж были несменяемыми лидерами дампиров-отморозков, и теперь, вместе с их смертью распалась и их банда. И в итоге Пьеро обуревал вполне уместный вопрос: что дальше?

«Красные убийцы» представляли собой угрозу для семьи Сальвадо очень длительное время. Пьеро казалось (точно он не помнил), что дампиры ставили палки в колёса семье Сальвадо ещё даже до первых стычек с доном Пинетти. Да, когда-то с Пинетти они ещё были врагами. Эта мысль сейчас могла вызвать смех у вампиров семьи Сальвадо, но Пьеро прекрасно помнил те времена, когда с Валентино Пинетти им было не до смеха.

И вот теперь «Красных убийц» больше нет. Никто не будет обстреливать точки семьи Сальвадо. Никто не будет брать в заложники их парней. Никто не будет атаковать бордели семьи Сальвадо. Да что там говорить, Пьеро вместе со своими братьями теперь могут без страха ходить по улицам, не ожидая, что из-за угла выскочит какой-нибудь обезумевший дампир и с криком: «Слава „Красным убийцам“!» обстреляет их серебряными пулями.

«Неужели теперь всё так и будет? — подумал он. — Слишком предсказуемо? Слишком просто?»

Плюс к этому старшему сыну дона Сальвадо не давали покоя другая мысль. Она сводилась к тому, что всё пошло не по плану. Пьеро ведь совершенно не ожидал, что «Красных убийц» вот так запросто выбьют из игры. Неужели на этом всё кончено?

И тут лицо Пьеро просветлело. Конечно же! Как же он раньше не догадался? Ведь выход из положения был здесь, рядом. Можно сказать, прямо у него под носом.

«Всё в порядке, — успокоил он сам себя. — „Красные убийцы“ мертвы. А у меня есть новая идея по достижению моей великой цели. Всё в порядке, Пьеро. Всё сложится. И никуда не денется».

Пьеро Сальвадо сидел на своём роскошном кресле, глядя в окно, и представлял, насколько же прекрасное будущее ждёт его, а вместе с ним и всю семью Сальвадо...

Джонни сидел в саду семьи Сальвадо. Пирушка закончилась вчера, и теперь здесь можно было спокойно посидеть и обдумать всё то, что произошло за последние несколько дней. В частности о том, сколько людей и дампиров погибло за этот короткий промежуток времени.

Начнём с той, кто погибла первой. Это Нина, любимая проститутка Энрико. В общем-то, Хоггинс ничего о ней и не знал, кроме того факта, что она безумно нравилась младшему сыну дона Сальвадо.

«Наверное, она всё же была хорошей девушкой, — подумал Джонни. — Иначе стал бы Энрико так терять свою голову после её смерти...»

Далее — Брунно Валетти. Этого дампира Хоггинс видел несколько раз. И после каждого из них у Джонни оставалось неприятное впечатление. И он совершенно не удивился, когда узнал, что Бруно постоянно говорит о том, что дампиры должны быть свободны, и вообще выступает против всей семьи Сальвадо. Что называется, кусает руку, которая его кормит. И ничего удивительного нет в том, что его постигла такая судьба. Ну, хоть умер, доказывая свою верность.

«Одно хорошо, — подумал Хоггинс. — Что вместе с собой этот Валетти унёс и всех „Красных убийц“. Господи, как же теперь станет хорошо! Больше эти гады никогда не причинят нам зла. И это радует!»

Следующим на очереди недавно убитых стоял Алессандро Мартони. Вспомнив его, Джонни серьёзно взгрустнул. Это был очень хороший дампир. Пожалуй, лучший из всех дампиров, которых Хоггинсу доводилось знать. Всегда спокойный, всегда рассудительный — Алессандро умел выслушать, понять и упокоить практически любого. Даже с этим дуралеем Бруно Мартони вёл себя предельно учтиво. В Алессандро было что-то такое... Джонни даже не мог подобрать слов. Отеческое? Странное слово, но для Мартони оно подходило больше всего. Он ведь всегда был готов к разговору — и когда Алессандро вёл беседу, Хоггинс всегда вспоминал, как в детстве с ним говорил его папа.

«И вот такого славного парня больше нет! — подумал Джонни. — Хорошие парни умирают, а гады вроде Луки Фрайди остаются. Где справедливость?»

И, конечно же, Хоггинс не мог забыть того, кого он только что чуть было не лишился.

Энрико Сальвадо.

Этот весёлый надменный тип почему-то сильно привлекал Джонни. И Хоггинс ни на миг не жалел, что спас тогда ему жизнь. Джонни было ужасно обидно и досадно, что из-за какого-то мерзкого предателя, который, скорее всего, просто решил урвать куш побольше, страдают хорошие, в общем-то, парни.

И ведь главное: этот предатель был здесь, рядом. Ещё вчера, когда Энрико Сальвадо толкал свою речь, предатель стоял здесь, среди них, и послушно кивал головой, соглашаясь с каждым словом младшего сына дона Сальвадо. Будто бы и забыв о том, что он сам обрёк его на такую печальную участь — быть взорванным в собственном автомобиле.

Разум Джонни уже было разошёлся на новые размышления, когда он услышал чей-то знакомый голос неподалёку:

— А, вот ты где! А я тебя по всему дому бегаю, ищу!

Хоггинс поднял взгляд. Ромеро. Конечно, ну кто же ещё будет искать человека среди вампиров, кроме цепного пса дона Сальвадо.

— Я уж думал, тебя Лука убил! — переводя дух, сказал Ромеро. — Спрятался от меня! Ты бы ещё в кусты засел, и когда я уже совсем в смятение был бы — выбежал бы и сказал: «Пули я!».

Джонни улыбнулся. Ромеро оставался всё таким же.

— А чем я тебе так понадобился? — спросил Хоггинс. — «Красных убийц» вроде уже всех перебили... Какие у нас ещё могут быть проблемы?

— Проблемы могут быть всегда! — уверенно заявил Ромеро. — А дело у нас с тобой, Джонни, есть. И как раз связанное с «Красными убийцами»! Собирайся!

— А что делать-то надо? — спросил Хоггинс. — Опять кого-то ложкой пытать?

— Нет, Джонни! — произнёс вампир. — Просто...

Он улыбнулся.

— Добить кое-кого!

Джузеппе Пинетти колесил на своём автомобиле по городу, попутно попивая кровь девственницы из бутылки в его правой руке. А чего ему было бояться? Даже если какой-нибудь недогадливый полицейский и остановит его, не посмотрев предварительно на номер машины Джузеппе (нужно ведь знать, какие номера автомобилей говорят о том, что их лучше не останавливать!), то стоит Пинетти-младшему только представиться — и этот полицейский, наложив в штаны со страху, немедленно отпустит Джузеппе.

Парень мчался на своей роскошной машине, размышляя о том, как же всё-таки здорово просто быть обычным сыном дона Пинетти, второго после Джованни Сальвадо вампира в городе. Работать? Оставим эту забаву для глупых людишек и дампиров. Чего-то бояться? Нет уж, пусть лучше боятся его самого, Джузеппе Пинетти. Так что же тогда ему остаётся?

Пить! Гулять! Снимать лучших проституток и наслаждаться жизнью! Пока отец стоит у штурвала банды, Джузеппе ничего не может быть страшно. А когда отец отойдёт от дел, то...

То все дела перейдут к нему! То есть Джузеппе в любом случае выигрывает!

Да, конечно, вечно развлекаться с проститутками не получится. Рано или поздно нужно будет остепениться, обзавестись женой и детьми, но...

Но это потом. А сейчас у него ещё годы есть впереди, чтобы взять от этой жизни всё, что он хочет. И именно за этим он сейчас гнал свой новенький дорогущий автомобиль вдоль дороги.

Дело в том, что совсем недавно Джузеппе получил одно очень интересное предложение. Оно сулило ему отборных проституток и вместе с ними отборную кровь девственниц и алкоголиков. Пинетти-младший, конечно, мог получить это всё и так, но отказаться от столь выгодного предложения (причём бесплатно!) Джузеппе не мог. Да, этот загадочный тип, предлагающий всю эту роскошь, общался с Джузеппе лишь по телефону. Да, он даже не представился. Но разве могло что-то напугать Джузеппе Пинетти?

Сын второго вампира в городе съехал с основной дороги. Улица, на которой располагался тот самый дом, где ждали Джузеппе, вела в какой-то совершенно заброшенный район. Пинетти выглянул из окна. Старые обветшалые одноэтажные дома предстали его взору. В большинстве из них, похоже, давно уже никто не жил.

«Хм, меня ждёт развлечение в заброшенном районе? — пронеслось в голове у Джузеппе. — А что, это даже интересно! Трахайся сколько угодно, кричи, стони от удовольствия во всю глотку — никакие соседи ничего не услышат! А то ведь, бывает, по батареям начинают стучать, а некоторые — так и вовсе полицию вызывают! Хорошо этот кто-то неизвестный придумал! Развлекайся вдоволь — никто и слова тебе не скажет!»

Радостный сын дона Пинетти подъехал к интересующему его дому. Джузеппе на всякий случай сверил адрес с бумажкой. Да, вот он, тот самый дом! На фоне остальных он выглядел довольно прилично. Явно ухоженный, не заброшенный, он весь прямо завлекал к себе проезжающих мимо людей.

И не только людей.

«Во этот „кто-то“ здорово придумал! — подумал Джузеппе. — Бордель на краю света! Сколько не кричи, никто не услышит! Чувствую, я сегодня славно натрахаюсь!»

Пинетти заглушил мотор и вышел из своего автомобиля. В небе светило яркое солнце, на ветках редких деревьев пели птицы. Джузеппе почему-то вдруг вспомнилась старая сказка о том, что вампиры не переносят солнечных лучей.

«Ерунда какая! — подумал он. — Наверное, это придумали обеспокоенные мамы, чтобы их детки по ночам не шастали! Даже смешно...»

Джузеппе усмехнулся и подошёл к дверям. Он уже собирался постучаться в дверь, когда ему в голову пришла новая мысль. А вдруг ему откроет женщина? Тогда ведь Пинетти должен выглядеть более презентабельно!

Джузеппе поправил галстук, одёрнул свой белоснежный пиджак и, вдохнув поглубже, постучал в дверь.

Лука Фрайди сидел в столовой семьи Сальвадо и наслаждался прекрасным вкусом отборной крови алкоголика. Пил он, конечно, в одиночку, но было то, что его оправдывало. У Луки был повод. Как-никак на днях испустили дух огромное количество дампиров: Бруно Валетти, братья Панелли... Но больше всех Фрайди радовала даже не смерть Питера Панелли. Больше всего Лука праздновал смерть Алессандро Мартони.

О, уж кого-кого, а этого выскочку Лука ненавидел всей душой. Подумать только, какой-то жалкий занюханный дампир стал вдруг водителем самого сына дона Сальвадо. Младшего, самого любимого сына! И за какие такие заслуги? Да, его мать была чистокровной вампиршей, но отец... Какой-то человек? И семья Сальвадо приняла это отродье в свои ряды, поставив его, фактически, на равных с вампирами?

Ещё тогда, ещё тогда Лука начал понимать, что в семье творится неладное. Когда дампира сделали шофёром Энрико, был сделан первый шаг к расколу семьи, который, как Лука был уверен, произойдёт в ближайшие дни. Посмотрите, вы только посмотрите, до чего докатилась семья Сальвадо! Мы берём к себе в семью человека! Уже даже не дампира! И при этом держим его с собой на равных!

Дальше — хуже. Появляется какой-то там предатель. Один, всего один жалкий крысёныш! И этого крысёныша не могут поймать всей семьёй! Куда мы катимся? Вот если бы это дело доверили бы Луке, он бы справился с ним за один день. Прошерстить бы всех дампиров (а предатель — дампир, Фрайди в этом ни на миг не сомневался), и крысёныша бы выявили, никуда бы он не делся.

Да, то, что дон Сальвадо теряет хватку, Лука заметил ещё давно. Но сегодня он понял ещё кое-что. Дело не только в доне. Вся семья медленно, словно гигантский карточный домик, рушится, складываясь и распадаясь на части. Один только Энрико показал себя с лучшей стороны, когда поехал в одиночку громить «Красных убийц». Этот жест Лука оценил. Вот это было и вправду круто, прямо как в былые времена. И хотя в душе Фрайди был даже немного рад, что Энрико поджарили (а что, не надо было ему осиновым колом грозить!), всё же Лука поддерживал парня. Всё он правильно сделал. Если б не этот шаг, «Красные убийцы» до сих пор бы угрожали спокойной жизни семьи Сальвадо.

И тут Лука придумал, за что ему ещё выпить. Конечно же, за разгром «Красных убийц»! Бруно Валетти постарался на славу! А что тут такого удивительного, что банду дампиров сам же дампир в итоге и подорвал? Дампиры, эти ублюдки, народ тупой до безумия. Вот если бы «Красные убийцы», которых больше нет, объединились бы с дампирами семьи Сальвадо — глядишь, разгромили бы вампиров напрочь. Они бы просто тупо количеством бы взяли.

Но всё же то, что «Красных убийц» больше нет — это прекрасно. Сколько крови попортили семье Сальвадо — просто словами не передать. А теперь, когда их нет...

Лука облегчённо вздохнул. Возможно, у его семьи есть шанс на исправление и становление на путь благополучия. Ведь если наш главный (и единственный) враг повержен, то, значит, и нам ничего не грозит. А предатель... Да чёрт с ним с предателем! Кому он теперь будет сдавать планы семьи Сальвадо, если от его сообщников остались одни обгорелые кости? Вот именно. Ни-ко-му.

Фрайди улыбнулся и опрокинул стакан. Да, за такое и выпить не грех.

Кенни Спинола молча сидел в своей комнате. Он с трудом переживал то, что случилось с Бруно. Кенни никак не мог поверить, что всё, что произошло — это реальность.

Спинола помнил Валетти ещё с тех пор, как сам стал членом семьи Сальвадо. Ещё тогда, с первых же минут знакомства, Кенни заметил, как Бруно выпендривается, постоянно поливая грязью своё непосредственное руководство — вампиров. Спинола прекрасно помнил, что Валетти не мог сказать и слова, чтобы не помянуть чем-нибудь плохим вампиров.

«И зачем он вообще работает на семью Сальвадо? — задавал себя тогда вопросом Кенни. — С таким-то мировоззрением, как у Бруно, ему самое место в рядах „Красных убийц“. Что он здесь вообще забыл...»

И вот теперь, когда после героической смерти Валетти все поняли, что он никогда не предал бы свою семью, Спинола задавался лишь одним вопросом.

Зачем?

Зачем Бруно столь упорно противостоял вампирам? Зачем он вызывал на себя огонь? Зачем? Чего он добивался?

Как будто бы Кенни не знал ответ на этот вопрос. Всё ведь и так ясно. Бруно просто хотел внимания к своей скромной персоне, вот и всё.

Спинола переживал смерть Валетти очень тяжело. Конечно, ведь именно под его началом Бруно выкинули из дома прямо в мусорный бак, что, безусловно, и послужило причиной смерти Валетти. Но ведь Кенни же был полностью уверен, что Бруно — предатель! Спинола даже и не допускал иного варианта. Все слова Валетти, все его тезисы о борьбе с классовым неравенством вампиров и дампиров — всё говорило о том, что Бруно — предатель. А его недавняя ссора с Алессандро, как раз незадолго до смерти верного водителя — это было последней каплей, доказавшей для Кенни, что Валетти предал семью Сальвадо в реальности. Кто ж его знал, что всё так обернётся!

Спинола опустил взгляд. Крупные слёзы, слёзы жалости и сожаления к Бруно, так отчаянно обрёкшего себя на смерть, после того, как его не поняли (ведь это именно он, Кенни, его не понял!!!), потекли по щекам молодого дампира.

Бруно больше не было на этом свете. И в этом был виноват Спинола.

В большей степени виноват.

«Я не мог обречь на смерть своего брата! Конечно, у меня бывают пробелы в памяти, но... Я не мог причинить боль Энрико!»

Луиджи Сальвадо лежал в своей кровати и рассуждал о тех событиях, что произошли совсем недавно. Кто-то из «Красных убийц» (когда те ещё, конечно, существовали) подстрелил машину, на которой ехали Алессандро и Энрико. В результате чего Мартони погиб, а брат Луиджи получил серьёзные увечья. Вся семья Сальвадо пришла к единодушному решению: о том, что Энрико едет к братьям Панелли в полностью набитой взрывчаткой машине, «Красным убийцам» сообщили заранее. И сделать это мог только предатель. И из-за этих фактов Луиджи переживал особенно сильно. Ведь он не исключал мысли, что сам, не зная того, является тем самым предателем.

И что самое гадкое — Луиджи ведь действительно имел пробел в памяти именно на тот момент, когда подстрелили его брата! Он прекрасно помнил, как узнал о том, что Энрико поехал громить базу «Красных убийц», он помнил, как даже немного разозлился на брата за столь отчаянный поступок, а потом...

Провал. Полный провал в памяти. И как Луиджи не старался, он не мог вспомнить, что делал в тот конкретный отрезок времени, между тем, как он узнал о броске Энрико, и тем, как они с братом уже шли к больнице, где лежал брат.

«Неужели я действительно это сделал? — задал себя вопросом Луиджи. — Неужели я пытался убить собственного брата? Неужели я мог спокойно позвонить братьям Панелли и сказать им такое? Неужели я — тот самый злодей?!!»

Чёткого ответа на этот вопрос у Луиджи не было. Большая часть его говорила, что нет, он не может быть предателем. Он, конечно, мог сдать точку семьи Сальвадо или рассказать «Красным убийцам» о бордели дона Сальвадо, но предать брата, хладнокровно бросить его на растерзание дампирам, нет, на это Луиджи был не способен, даже не будь он в сознании! Ведь средний сын Сальвадо очень любил своего брата. Слишком любил, чтобы сделать с ним это.

Но... Червяк сомнения, гадкий мерзкий червяк проползал всё дальше и дальше в разум Луиджи.

«А откуда ты знаешь, Луиджи? — словно говорил он. — Откуда ты знаешь, что не предал своего брата, если ты ничего, ничего не помнишь, а? Ведь набрать телефонный номер — это же так просто, не так ли?»

Луиджи старался гнать от себя эти мысли, гнать этого гадкого червяка, но у него никак не получалось. Ведь действительно, где-то в самой глубине души он испытывал настоящую ненависть по отношению к Энрико. Потому что именно из-за него он стал таким, какой он есть. Если б Луиджи тогда, в тот самый злополучный день, когда он упал с лестницы, не убегал от Энрико, то он бы не стал таким...

Таким, какой он есть сейчас. Неспособным решить даже элементарную математическую задачку. Непонимающим даже простых вещей.

«В этом виноват Энрико, Луиджи! — шептал ему на ухо червяк сомнения. — И ты, зная это, решил отомстить ему. Ты, ты позвонил Питеру Панелли и сообщил ему о своём брате! Потому что только ты мог...»

Невероятным усилием воли Луиджи отогнал от себя этого червяка. Что ж, даже если и так! Даже если это действительно он был предателем, даже если он делал зло своей же семье — теперь всё кончено! Братья Панелли сгорели в адском пламени, а вместе с ними сгорели и все «Красные убийцы». Раз уж этих проклятых дампиров-ублюдков больше нет, то и связываться тёмной половине Луиджи (если она, конечно, вообще существует) будет больше не с кем. Значит, при всём желании он больше никогда не навредит своей семье.

С этими успокаивающими мыслями Луиджи медленно провалился в беспамятство.

А вместе с ним и в новый пробел в памяти.

Джованни Сальвадо сидел в своём кабинете, размышляя о тех происшествиях, что произошли в последние несколько дней. Их было очень много, чтобы их не заметить.

В первую очередь, чуть было не погиб Энрико. Да, Джованни признавал, что он не слишком хорошо воспитал своего сына. С такими амбициями, как у Энрико, словить серебряную пулю можно даже на людском пляже — что уж там говорить о серьёзных разборках. Младший сын дона Сальвадо не раз заставлял сходить из-за него с ума своего отца, но в этот раз...

В этот раз Энрико просто легко отделался. Возможно, что если бы этот предатель не сообщил «Красным убийцам» заранее о том, что к ним едет Энрико, тому пришлось бы гораздо хуже. Ведь его могли попросту расстрелять охранники базы «Красных убийц». Как это ни парадоксально, своим предательством этот неизвестный гад, возможно, спас Энрико жизнь.

Далее. Бордель, принадлежавший семье Сальвадо, был просто уничтожен. Более подходящего слово Джованни просто не мог подобрать. Убитые проститутки и их клиенты, изрешечённые пулями стены, разгромленные комнаты — чтобы восстановить публичный дом (очень прибыльную точку, между прочим) нужны были немалые средства. И немалые умственные способности. Именно поэтому дон поручил это непростое дело своему старшему сыну, Пьеро. Уж кто-кто, а его сын-умник сможет справиться с такой задачей, как восстановление борделя.

И, наконец, последнее, самое важное. «Красных убийц» больше нет. Со смертью своих обоих лидеров и весомой части членов банды остальные просто отказались от дальнейшей войны против дампиров, которой они посвятили свои жизни. Новых лидеров у них просто не было — так они верили в братьев Панелли. А без нового лидера такое движение, как их, просто обречено на провал. Видимо, именно поэтому они и перестали существовать.

Дон Сальвадо посмотрел в окно. Да, нервов «Красные убийцы» за всё своё существование попортили семье Сальвадо немало. Постоянные налёты на точки семьи, угрозы со стороны этих ублюдков, а уж сколько вампиров погибло из-за этой, можно сказать, кучки ублюдков — так это вообще невозможно сосчитать! И вот теперь их нет. А вместе с ними из этого мира исчезли и все проблемы дона Сальвадо.

Ну, почти все. Одна проблема всё-таки осталась.

Предатель.

Да, теперь ему сдавать планы семьи Сальвадо, конечно, некому. «Красных убийц» нет, а семья дона Пинетти — давние знакомые семьи Сальвадо, и враждовать им причин нет. Но...

Но ведь если этот гад-предатель существует, то существует ведь вероятность и того, что он что-нибудь да придумает, верно?

Дон Сальвадо обеспокоенно взглянул в окно. Раз крыса ещё жива, то мышеловки убирать рано...

Дон Пинетти ехал в своём автомобиле на заднем сиденье. За рулём сидел его личный водитель. Вслед за машиной Валентино ехало ещё два автомобиля охраны. Пинетти был готов к любому повороту событий.

Дело в том, что не далее, чем пару часов назад Валентино позвонил неизвестный. Он не стал представляться, а просто сказал Пинетти, что он от семьи Сальвадо. А также сообщил, что по одному адресу Валентино ожидает очень приятный сюрприз. Пинетти, услышав это, тут же поспешил отправиться по указанному адресу, задержавшись лишь на некоторое время — он ожидал, что, возможно приедет его сын, и они вместе насладятся сюрпризом, уготованным для них семьёй Сальвадо.

Но Джузеппе не приезжал.

«Скорее всего, празднует сейчас где-то со своими девками! — подумал Валентино. — Ну что поделаешь? В его-то годы я на его месте только об этом и думал!»

Пинетти находился во встревоженном состоянии, пока ехал по указанному адресу. Интересно, что же такого приготовила для него семья Сальвадо, его давние союзники и, можно даже сказать, друзья? Скорее всего это было связано с большой радостью для обеих семей — полным разгромом «Красных убийц». Ведь эти дампиры держали в напряжении не только Сальвадо. Семье Пинетти они тоже немало крови попортили.

«Горите в аду, чёртовы ублюдки! — подумал Валентино в адрес „Красных убийц“. — Эти дампиры... Не выношу их! Как только Джованни Сальвадо их терпит? Причём терпит настолько, что берёт в свою семью? Загадка...»

Сам же дон Пинетти никогда бы не принял в состав своей семьи столь грязных созданий, как дампиры. Признаться честно, Валентино их на дух не переносил.

«Интересно, — задумался Пинетти. — Что же такого приготовили для меня Сальвадо? Может быть, партию отборной крови девственницы? Или, возможно, новенький автомобиль? Интересно, просто безумно интересно!»

— Всё, дон! — услышал Валентино от своего водителя. — Приехали!

Машины остановились. Пинетти вылез из своего автомобиля и осмотрелся. Перед ним был старый заброшенный склад.

«Ну, конечно же! — улыбнулся Валентино. — Не станут же вампиры назначать встречу в центре города! Вот здесь, именно здесь и должна состояться наша венценосная встреча! Ох, чувствую, я сегодня напьюсь...»

Пинетти сделал шаг внутрь склада. За ним последовала его охрана. Помещение и вправду создавало впечатление чего-то совершенно заброшенного. Вековая пыль лежала на давно позабытых людьми полках. Повсюду валялись старые ненужные инструменты. Похоже, здесь не ночевали даже бездомные.

— Эй, дон Сальвадо! — позвал Валентино. — Я знаю, что вы здесь! Выходите, я к вам приехал!

Но никакого ответа ему не последовало. Заброшенный склад ответил ему лишь полной тишиной.

— Чёрт, здесь, похоже, даже электричества нет! — чертыхнулся Пинетти. — Что за место они только выбрали! И вообще, где они все? Что за прятки, я не понимаю?!

— Смотрите, дон! — один из охранников указал Валентино в центр склада.

Пинетти поднял взгляд. Перед ним стоял довольно большой постамент, накрытый белым покрывалом. Постамент был примерно в человеческий рост.

Валентино просиял.

— А, я понял! — радостно воскликнул он. — Семья Сальвадо решила установить мне памятник! При жизни! Вот какого высокого они обо мне мнения, поняли? — толстяк воодушевлённо поглядел на своих охранников. — Я уверен, сейчас мы снимем покрывало, и парни Сальвадо выбегут ко мне со всех сторон с букетами цветов и бутылками крови девственницы в руках! Это такой мощный сюрприз! — Пинетти в своей безумной радости даже начал дёргать коленками.

— Мне снять покрывало, дон? — спросил один их охранников.

— Не надо! — перебил его Валентино. — Я сделаю это сам!

Пинетти одним движением сорвал покрывало.

Все остолбенели.

Перед всеми присутствующими предстал хрустальный гроб. Он стоял в вертикальном положении, поэтому постамент и предстал перед Валентино таким огромным. Но самым важным был не сам гроб, а то, что было в нём.

Точнее сказать, кто был в нём. Весь испещрённый морщинами боли и страданий, в гробу находился мёртвый вампир. Из его груди в белом пиджаке торчал огромный осиновый кол. Открытый рот замер в безумном крике предсмертных мучений. На гробу висела табличка, на которой размашистыми красивыми буквами было написано: «С любовью от семьи Сальвадо!»

Валентино Пинетти дико закричал.

В мёртвом вампире он узнал своего сына.

Глава 16

Глава 16

— Опять он к нам со своей преданностью лезет! Надоел уже!

Пьеро, Луиджи и Энрико стояли вокруг небольшого столика, стоявшего посреди кабинета старшего сына дона Сальвадо. На столике лежало письмо, пришедшее от их давнего знакомого дона Пинетти.

— Ну, Пьеро, тише-тише! — произнёс Энрико. — Валентино приглашает всех нас, детей дона Сальвадо, на дружественный ужин в честь полной и безоговорочной победы над «Красными убийцами»... Что здесь плохого?

— Да, ужин — это хорошо! — кивнул Луиджи. — Я бы поесть сейчас не отказался!

— Это для вас нет ничего плохого! — сказал Пьеро. — А меня этот Валентино со своей преданностью семье Сальвадо уже достал! Случился обстрел на встрече с ним? Давай бегать, как ошпаренный, чтобы только его в предательстве никто не обвинил. Энрико подстрелили? Пинетти в первых рядах бежит сочувствие выражать! Ещё и сына с собой притянул, с похмелья не отошедшего. И его потом ещё уважать? Да он того не стоит!

— Пьеро, ну что ты начинаешь! — проговорил Энрико. — Старый друг пригласил нас на халявный ужин... Да ещё и повод какой хороший! Поехали с нами! Будет весело!

— Да! — активно закивал Луиджи. — Пьеро, поехали!

— Что там будет такого, чего я не видел? — пробухтел Пьеро. — Кровь девственницы? Будто у нас этого добра не хватает! Еда... Сомневаюсь, что будет что-то лучше, чем то, что готовит наш повар. Так что вы езжайте, а я...

— Пьеро-о-о! — Энрико потянул брата за рукав. — Ну не будь ты уже таким букой! Хоть раз поехали с нами — отдохнёшь, развеешься...

Пьеро отдёрнул руку от брата.

— Мне что, заняться больше нечем, кроме как на пьянки-гулянки кататься! — сурово сказал он. — Мне ещё надо придумать, как бордель восстанавливать, а не бегать ко всяким там Пинетти!

Энрико отступил и улыбнулся своей неизменной нагловатой улыбочкой.

— Ну и сиди себе здесь, зад просиживай! — сказал он. — Зато нам с Луиджи больше достанется. Верно, Луиджи?

Его брат вновь закивал головой.

— Вот так, Пьеро! — Энрико, взяв руку Луиджи, потянул брата к выходу. И уже из дверей крикнул Пьеро. — Братец! Мы уходим! Может, ещё передумаешь?

— Ой, да идите вы бухать! — воскликнул Пьеро. Он уже был немного зол на навязчивого брата. — Сказал же: работаю я сегодня!

— Работает он! — сказал Энрико. — Небось, в одиночестве без нас пить будет! Ладно-ладно, Пьеро, попомним мы тебе это! Наутро голова заболит — к нам не суйся, мы тебе похмелиться не дадим!

Пьеро отмахнулся от брата, как от назойливой мухи. У него и вправду было очень много дел.

Энрико откинулся на спинку стула, заведя свои руки себе под голову. Ужин проходил просто прекрасно.

Он сидел за столом рядом с Луиджи. На столе стояли три бутылки с кровью девственниц и алкоголика, а также различные яства. Валентино Пинетти сидел напротив братьев, радушно развлекая их рассказами о том, что происходило ещё до их рождения.

Комната, в которой происходила встреча, располагалась на втором этаже дома Пинетти. Вампиры Сальвадо, которых взяли с собой братья, в небольшом количестве стояли под окном, ленно потягивая сигареты. Они прекрасно понимали, что их вообще взяли с собой, чтобы те просто постояли, ничего не делая. У семьи Сальвадо с семьёй Пинетти не было проблем уже много лет.

«Ох, как же хорошо! — отметил про себя Энрико, потягивая кровь девственницы из своего бокала. — Почаще бы такие вечера в моей жизни случались! Это, правда, связано лишь с тем, что мы навсегда покончили с братьями Панелли и их соратниками. Значит... — младший сын дона Сальвадо улыбнулся своим мыслям. — Точно! Надо учредить побольше мелких банд дампиров! А потом их разгромить по очереди! Тогда и вечеров таких будет гораздо больше!»

Луиджи не сводил глаз с хозяина дома. Что-то неуловимо изменилось в этом старом добром толстяке. То ли во взгляде, то ли в улыбке — Луиджи не мог понять, где и что именно изменилось в Валентино Пинетти, но он ясно видел, что дон соседней семьи стал другим. Даже то, как Валентино говорил, показывало, что он очень сильно изменился. Если раньше его речь была довольно простой и бесхитростной, то теперь она была больше похожа на мурлыканье кошки, которая поймала мышь и обещала, что никогда её не съест.

Энрико немного не понимал, о чём Валентино ведёт речь. Пинетти почему-то весь вечер рассказывал о том, как он расправлялся со своими бывшими врагами. Одного он нашпиговал серебром, другому всовывал в рот осиновые клинья, пока тот не исдох в жутких мучениях. Энрико, конечно, понимал, что на вечере, посвящённом разгрому врагов уместно вспомнить пару былых побед. Но говорить о них весь вечер...

— ...и я посадил этого урода в комнату, полную зеркал, привязав его к стулу! — злорадно произнёс Пинетти. — Крики его были слышны за версту!

— Ну да, дон Пинетти, мы вас понимаем, — сказал Энрико. — Со врагами надо расправляться как можно быстрее и как можно жёстче. Вот мы и расправились с нашей главной угрозой — «Красными убийцами». Теперь жить станет гораздо легче. Можно будет вздохнуть свободно. Нам с вами больше ничего не угрожает, и это прекрасно. Поднимем за это бокалы? — Энрико вопросительно взглянул на бутылку с кровью.

Губы Пинетти расплылись в широченной улыбке.

— Сейчас-сейчас, друзья мои! — сказал он. — У меня для вас есть кое-что особенное. Кое-что, что я приготовил специально для вас! Только подождите одну секунду, за своим подарком я должен ненадолго отлучиться.

Валентино встал из-за стола и проследовал в соседнюю комнату. Братья переглянулись.

— Интересно, что нам приготовил? — спросил у брата Энрико. — Говорит, что-то особенное. Ты как думаешь, что это может быть?

— Не знаю, — пожал плечами Луиджи. — Может, кота подарит?

Энрико усмехнулся. Его брат был в своём репертуаре. Похоже, другим Луиджи не будет уже никогда...

Размышления Энрико были прерваны голосом Валентино.

— Вы что, думали, что я вам спущу это с рук?

Энрико посмотрел в сторону приближающегося дона Пинетти. И тут же с криком «Берегись!» стянул Луиджи за собой под стол. В следующую секунду над их головами просвистели пули.

Валентино Пинетти зашёл в комнату с пулемётом наперевес. Он злобно сверлил глазами братьев, устроившихся под столом.

— Вот вы где, сучёныши! — воскликнул он. — Я вас сейчас...

Дон Пинетти направил ствол на братьев.

— Луиджи, стол! — отчаянно воскликнул Энрико.

Хотя обычно его брат сметливостью не славился, в этот момент Луиджи всё понял. Через мгновение они с Энрико опрокинули стол, сделав из него для себя настоящий щит. Пулемётная очередь отбарабанила по нему, защитив братьев Сальвадо от верной гибели.

— Валентино! — заорал Энрико. — Валентино, ты чего? Что мы тебе сделали? За что?

— Он ещё спрашивает! — взревел дон Пинетти, отправляя новую порцию пуль по столу, за которым укрылись братья. — Как вы вообще осмелились явиться ко мне после того, что натворили?!!

— О чём он? — Луиджи непонимающе посмотрел на брата.

— Я знаю? — отозвался Энрико. — Крыша у дона поехала, вот что я знаю!

Новая очередь простучала по столу.

«Да, долго-то наш столик не выдержит! — заметил про себя Энрико. — И ведь мы даже стволы с собой не взяли — думали, так, развлекаться едем! Что ж делать-то?..»

Его взгляд упал на раскрытое окно. Ничего страшного, всего-то второй этаж. Не разобьются!

— Так, Луиджи! — обратился Энрико к брату. — Видишь то окно? Срочно бежим к нему! В один момент выпрыгиваем из него и бежим к своим машинам. Понял? Ты меня понял?

Луиджи испуганно кивнул.

«Будем надеяться, что и вправду понял!» — заметил про себя Энрико и бросился к окну.

Вслед за ним помчался и его брат.

Энрико, словно кошка, плавно прыгнул в окно. Луиджи уже бежал за ним, когда до него донёсся крик дона Пинетти:

— Не сбежите, суки!!!

Раздалась новая очередь. Луиджи выпрыгнул из окна, даже не заметив, как получил ранение в левую руку. Он приземлился на прямо в мусорный бак вслед за братом.

Вампиры семьи Сальвадо, ещё минуту назад курившие перед домом семьи Пинетти, в данный момент уже стояли, достав наготове пистолеты. Энрико вылез из бака и помог выбраться Луиджи.

— Да, не таким я себе представлял этот вечер! — снимая с головы помидорную шкурку, сказал Энрико. — Совсем не таким...

— Что случилось, босс? — подбежал к братьям один из вампиров.

— Да чёрт его знает! — воскликнул Энрико. — Этот кабаняка внезапно открыл по нам огонь. Что ему там втемяшилось...

— Примем бой? — спросил вампир.

— Какой бой, о чём ты? — произнёс Энрико. — Их в десять раз больше, чем нас. Немедленно едем домой. Луиджи ранен, его в лазарет. Уходим! Быстро, быстро!!!

Вампиры уже забрались в свои машины, когда им вслед донёсся голос Пинетти.

— Вы всё равно не сбежите! Я всё равно, всё равно вас достану! Я отомщу, слышите? Отомщу...

Машины семьи Сальвадо на дикой скорости унеслись от дома семьи Пинетти.

В столовой семьи Сальвадо сидели уже привыкшие друг к другу вампиры: Бобби, Фрэнк и Ральф. Чуть поодаль от них сидел Лука, глушивший свой любимый напиток — кровь алкоголика. Все были взбудоражены тем, что их боссов только что обстрелял дон Пинетти.

— Что на него только нашло? — произнёс Ральф. — Главное, пригласить сыновей дона Сальвадо на званый ужин, чтобы устроить им такой обстрел! Он что, совсем обалдел там?

— Да, такого от Пинетти никто не ожидал! — заметил Бобби. — Просто взять и начать стрелять по своим союзникам — поведение воистину необъяснимое.

— Хм, — донеслось из угла, где сидел Лука. — Пьеро не приехал — вот Пинетти и обиделся. И решил пострелять тех, кто приехал. Чтоб все его слушались!

— Что ты такое говоришь, Лука? — произнёс Фрэнк.

— Да не слушай ты его! — сказал Бобби. — Ты же знаешь, что наш Лука Фрайди всегда несёт всякую чушь!

— Да, не слушай меня! — процедил Лука. — Можешь не слушать, сколько влезет. Потому что больше вы меня вообще не услышите. Я ухожу.

С этими словами Фрайди встал из-за стола и прошествовал к выходу.

— Ладно, иди! — хмыкнул Ральф. — Только когда будешь возвращаться, не забудь...

— Ты что, не понял? — сказал Лука. — Я вообще ухожу. Насовсем. Бывайте тут без меня.

Фрайди глотнул крови из бутылки и вышел из столовой. Бобби, Фрэнк и Ральф переглянулись и, словно по команде, бросились вслед за Лукой.

Они догнали его на улице, когда он уже стоял возле дома семьи Сальвадо.

— Стой, Лука! — воскликнул ему вслед Фрэнк. — Как это ты уходишь? Куда? Зачем? Тебе нельзя уходить, слышишь, не...

— А что ещё тут делать? — Лука повернулся к товарищам. Его лицо выражало полное отвращение ко всему происходящему. — Сидеть здесь и смотреть, как рушится семья Сальвадо?

— Тише! — шикнул Бобби. — Лука, тебя же услышат!

— Услышат? — усмехнулся Лука. — Да пусть слушают! Сколько можно это всё терпеть? Я уже много раз говорил: семья Салдьвадо падает ниже плинтуса! Дон потерял хватку! Совсем! Мы берём в свои ряды каких-то людей! Докатились! Терпим позорные поражения от налётов дампиров. И вот вроде всё, уже всё успокоилось, дампиров больше нет... И тут эти два идиота, Энрико и Луиджи умудрились поссориться с доном Пинетти! Это ж надо талант иметь, чтобы какого-то тупого толстячка, трясущегося над тёплыми отношениями с семьёй Сальвадо, довести до того, чтобы он кинулся на них с пулемётом! Я говорил, что дон потерял хватку? Ха! Да тут уже всё его семейство прогнило донельзя! Что Энрико, что Пьеро, что Луиджи... От них же всех толку — ноль! Наша, а точнее, теперь уже ваша семья катится в бездну! Кто придёт на смену Джованни? Пьеро? Этот умник, что даже ствол еле в руках держит? Энрико? Идиот, который нарывается на пулю даже там, где её и поймать невозможно? Про Луиджи я вообще молчу, и так всё понятно. Семья Сальвадо тонет, словно «Титаник»! И я на этом «Титанике» оставаться больше не собираюсь! Это выше моих сил! Ухожу!!!

Лука повернулся спиной к вампирам и пошёл прочь от дома семьи Сальвадо.

— Лука... — промолвил Ральф.

— Не стоит, — положил ему на плечо руку Бобби. — Когда-нибудь это должно было случиться.

Три вампира молча смотрели уходящему от них вдаль Луке Фрайди, своему товарищу.

Бывшему товарищу.

Пьеро Сальвадо вовсе не собирался подслушивать чужие разговоры. Но когда голоса раздались прямо у него под окном, Пьеро не удержался и выглянул на улицу. Его взору предстал Лука Фрайди, что называется, во всей красе. Лука стоял посреди улицы и толкал свою речь перед остальными вампирами.

И то, что Пьеро услышал, ему не понравилось. Очень не понравилось.

«Так, Лука, — подумал Сальвадо. — Значит, от нас всех, сыновей дона Сальвадо, толку — ноль? Значит, вся наша семья тонет, а ты уходишь? Нехорошо, Лука, совсем нехорошо!»

Но Фрайди не слышал его мыслей и продолжал свою напыщенную речь. Казалось, он уже вошёл в такой раж, что его уже не остановить.

«Кто бы знал, что этим всё обернётся! — подумал Пьеро с сожалением. — А ведь я на тебя такую ставку делал... Так на тебя рассчитывал... А ты... Меня же и кроешь! Лука, твоё поведение меня сильно расстроило».

Пьеро уже обдумывал, какое наказание он придумает для непокорного вампира, когда до него донеслось роковое слово Луки:

— Ухожу!

Пьеро поначалу даже не понял. Чего? Лука уходит? Уходит из семьи? Он в своём уме? Да кем он вообще себя возомнил, в конце-то концов?! Мы ему что, отель, в котором можно погостить, а потом, когда надоест, просто взять и уйти?

«Лука Фрайди, — мысленно приказал Пьеро уходящему вдаль вампиру. — Немедленно остановись и возвращайся обратно! Ты уже заработал себе серьёзное наказание, но непоправимого ты ещё можешь избежать. Так что поворачивайся и ничего особо жуткого не случится. Поворачивайся... и... возвращайся... Поворачивайся...»

Но Лука явно не слышал призывов Пьеро. Вампир прошёл мимо мусорного бачка, кинул рядом с ним пустую бутылку и двинулся дальше.

«Ну, Лука! — со злостью подумал Сальвадо. — Из нашей семьи так просто не уходят!»

И Пьеро задёрнул занавески на своём окне.

Джонни и Ромеро неслись на автомобиле вампира по вечернему городу. Ромеро ловко перестраивался из потока в поток. Они с Хоггинсом очень торопились. У них было одно неоконченное дело.

Джонни робко посмотрел на вампира. Ромеро как всегда был на высоте. Сосредоточенный внимательный взгляд, словно вытесанное из камня спокойное лицо — всё говорило о полном сосредоточении вампира над предстоящим заданием.

Хоггинс подумал: спросить то, что он хочет, у вампира сейчас или подождать для более удачного момента? Парень знал о том, что Пинетти обстреляли Энрико и Луиджи. И прекрасно понимал, что это значит — готовится настоящая война. А из этого следует, что Ромеро, скорее всего, ближайшее время будет очень занят. Так что более удачного момента может и не быть вовсе.

Джонни глянул в окно автомобиля и обратился к вампиру:

— Скажи, Ромеро. — проговорил он. — Вот вы тут все говорите — какая страшная смерть ждёт вампира, которому вырвали клыки, что этот вампир умрёт в жутких мучениях, пугаете иногда друг друга этим... А я ведь так и не знаю, что случится с вампиром, если у него вырвут клыки. Расскажи мне, пожалуйста.

Ромеро вздохнул.

— Ну, коротко говоря... — произнёс он. — Коротко говоря, этот вампир лопнет.

Джонни окинул его непонимающим взглядом. Что только что сказал Ромеро? Лопнет?

— Это если коротко говоря, — проговорил вампир. — Если же вдаваться в подробности, то... В общем, голова вампира начнёт раздуваться. В буквальном смысле. Как воздушный шарик. Не смотри на меня с таким недоверием, я совершенно серьёзно. Затем голова начнёт ещё и краснеть, словно варёный рак. Зрелище, я тебе скажу, не из приятных. И вот голова будет раздуваться и раздуваться, пока не, как я уже сказал, не... Лопнет. И всё это сопровождается дикими криками — хотя нет, не криками, воплями! — вампира, лишившегося клыков. Страшная смерть, если признаться, Джонни. Поэтому к казни через вырывание клыков мы прибегаем очень редко, мой друг. Слишком уж... — он перевёл взгляд с дороги на Хоггинса. — Жутко. О, а вот мы уже и приехали!

Ромеро остановил машину около многоэтажного дома.

— Выходим, Джонни! Нас там, наверное, уже заждались!

Вампир и человек вышли из автомобиля и направились к дому. Ромеро подошёл к нужному подъезду и одним резким движением раскрыл дверь.

Хоггинс прекрасно знал, зачем, а точнее за кем они сюда пришли. Томми Комео, тот самый гад-дампир, который подстрелил машину Энрико, убив тем самым Алессандро, после того самого взрыва в штабе «Красных убийц» каким-то чудом остался в живых, и теперь его ждала далеко не самая приятная судьба.

Джонни и Ромеро поднялись на четвёртый этаж и подошли к дверям, за которыми жил Томми.

— Вот и пришли! — сказал Ромеро. — Потише, Джонни, не спугни этого гада раньше времени.

Вампир постучался в двери. Через пару секунд им открыл молодой дампир.

— Чего вы хо... — начал было он говорить, но тут увидел Ромеро.

И, видимо, всё понял. Комео тут же опрометью помчался прочь от дверей. Ромеро выхватил пистолет и выстрелил в сторону убегающего парня. Но в этот раз судьба не была благосклонна к вампиру. Он промазал.

Томми в отчаянной попытке к бегству подбежал к окну и, обернувшись пару раз на преследователей, спрыгнул вниз.

«Ну, всё! — в предвкушении подумал Джонни. — Сейчас начнётся самое интересное — погоня, перестрелка...»

Ромеро подбежал к окну и выглянул вниз. И тут же поспешил разочаровать Хоггинса:

— Погони не будет, Джонни! Похоже, наш герой сломал себе ногу.

«Ну вот! — подумал Хоггинс. — А я уже так настроился...»

Вампир и человек вместе спустились и подошли к Томми, лежащему на земле. Тот немного постанывал и зверем глядел на приблизившихся к нему неприятелей.

— Прежде чем доставить тебя, нам велено тебя допросить, — проговорил Ромеро. — На месте взрыва были найдены обгорелые тела. Опознать их не представляется возможным. Так что просто скажи нам: Питер и Серж Панелли мертвы? Это точно? Никто из них не выжил?

— К сожалению, да, — проговорил Комео. — Если бы хоть кто-то из них был бы жив, сейчас он бы уже мстил вам, уродам-вампирам, вовсю. Поэтому, чтобы не случилось, я...

Джонни в одно мгновение уловил момент, когда Томми потянулся за чем-то своей правой рукой. И Хоггинс тут же всё понял.

— Пистолет! — завопил он. — Ромеро, этот гад сейчас застрелится! Останови его!

Вампир среагировал в тот же миг. Он ловко перевернул Томми на земле и одним движением выдернул у него из правой руки пистолет, который тот уже почти приставил к своему сердцу.

— Э, нет, братец! — произнёс Ромеро. — Ты нам живым нужен. Энрико очень хочет с тобой побеседовать на... Скажем так, на разные темы!

Томми посмотрел на них и взвыл, будто дикий зверь.

Энрико Сальвадо ехал в своей машине. Как всегда, на заднем сиденье. Как всегда, глядя в окно на проходящих мимо прохожих и стоящие поодаль дома. Лишь одно было не так, как всегда.

Водитель. На месте старого доброго друга Энрико Алессандро Мартони сидел совсем другой дампир. Его звали Крейг Спамелло.

Энрико, можно сказать, уже полностью отошёл от недавней атаки Валетино Пинетти. Младший сын дона Сальвадо, конечно, ни в какую не мог понять, с чего вдруг старый добрый толстяк взбесился и попёр на них с Луиджи с пулемётом, но ему уже стало полегче. Конечно же, выходка Пинетти не останется безнаказанной. Но... Прежде всё же надо было узнать, что довело Валентино до такого состояния. Не просто же так он открыл огонь по братьям Сальвадо, верно?

Энрико взглянул на водителя через зеркало. Крейг выглядел довольно мрачно и хмуро. Настолько, что Сальвадо длительное время не решался с ним заговорить. Да, к нему приставили на роль шофёра какого-то нового дампира.

Но нового Алессандро к нему приставить не могли.

— Эй, Крейг! — наконец решился обратиться к водителю Энрико.

— Слушаю, босс! — откликнулся Спамелло. Его голос был глухим и тихим. Совсем не таким, как отеческий голос Мартони.

— Крейг, — проговорил Сальвадо. — Расскажи мне что-нибудь, Крейг!

На некоторое время в машине повисло молчание. Энрико даже казалось, что он может услышать, как движутся мысли в голове у его нового водителя.

— Что именно вам рассказать? — спросил Крейг после долгого молчания.

Энрико тяжело вздохнул. У Алессандро ведь всегда была история, когда бы Энрико его не спросил! Что ж делать, если так всё обернулось...

— Крейг, расскажи хоть что-нибудь! — произнёс Сальвадо. — Ну, расскажи хоть кто ты и откуда!

В воздухе вновь повисло молчание.

«Похоже, этот парень просто боится сказать что-то лишнее! — подумал Энрико. — Что-то, что меня не устроит. Эх, вот был бы здесь Алекс...»

— Если вы просите, я расскажу вам, босс, — произнёс Спамелло. — Я — Крейг Спамелло...

— Это я уже понял, — откликнулся Сальвадо. — Расскажи что-нибудь интересное!

Вновь молчание.

— Ну, я родился в этом городе, — проговорил, наконец, водитель. — Мой отец был вампиром, моя мать была человеком. Рос я среди дампиров семьи Сальвадо. Учился водить, учился стрелять...

Энрико вновь тяжело вздохнул. Всё то, что рассказывал Крейг, он давным-давно знал. Эх, был бы с ним сейчас его прежний водитель! Вот он бы точно знал, что надо рассказать, чтобы поднять настроение своему боссу!

«Алессандро... — подумал младший сын дона Сальвадо. — Алекс, кто бы только знал, как мне тебя не хватает...»

Лука открыл глаза. Он находился в тёмном узком подвале. Где-то из старой проржавевшей трубы капала вода, отбивая какой-то непонятный ритм. Кругом была одна чернота.

Фрайди почувствовал сильную боль в затылке. Что он здесь делает? Как он здесь оказался? И почему, чёрт возьми, он привязан по рукам и ногам к железному стулу?

Лука силился вспомнить, что же было с ним за день до этого. Он ясно помнил, как наорал на своих так называемых «братьев» (ведь они всё же находились в одной семье). Затем Лука пошёл к себе домой и вот, когда он уже подошёл к своим дверям...

Бам! Сильнейший удар по голове. После этого он, собственно говоря, и отрубился.

Глаза Фрайди постепенно стали привыкать к темноте. И вскоре вампир уже смог разглядеть, что в подвале он не один. Чуть поодаль от него стояли его бывшие друзья — Бобби, Ральф, Фрэнк. Лука смерил их взглядом. Было темно, но он разглядел, как Фрэнк одними губами говорит ему слово «Прости».

— Что, связали меня, значит? — процедил он. — Сейчас ещё скажите, что вы, мол, не со зла, приказ начальства... Да тьфу на вас всех!

Фрайди смачно сплюнул на грязный пол.

— Начальство? — внезапно услышал Лука чей-то знакомый голос. — Начальство уже здесь, Лука.

Фрайди посмотрел, откуда шёл голос. К нему медленно приближался сам Пьеро Сальвадо. В правой руке он сжимал пистолет.

— О, кто меня приветствует! — проговорил Лука. — Пьеро Сальвадо! Старший принц сгнивающего королевства! Во, кто меня почтил своим вниманием! Что, решил проучить меня? Делай это быстрее, а то вся твоя семья потонет, и слушать тебя не будет вообще ни...

Пьеро отвесил Луке мощную оплеуху. Фрайди в ответ лишь рассмеялся. Он уже понимал, что живым отсюда не выйдет. Так что терять ему было нечего.

— Лука, — со спокойным выражением лица проговорил Сальвадо. — Тебя терпели долго. Все твои гневные речи, едкие высказывания — всё сходило тебе с рук. Потому что ты был довольно неплохим бойцом и достаточно верным вампиром. Но сегодня ты перешёл черту. Мы не можем вот так спокойно сносить оскорбления, вроде того, что ты совершил. Ты понимаешь, о чём я?

— Подводишь к тому, что я от вас ушёл? — усмехнулся Лука. — То есть, только это вас сдерживало? А так вы просто боялись убить меня без соответствующего повода, да? Да вы все трусы! Просто обычные жалкие трусы, которые боятся что-то сделать, навлечь последствия! Я уже давно понял, что наша семья прогнила, но что настолько — вижу лишь сейчас! Вы все...

Пьеро флегматично нанёс по лицу Луки ещё один удар.

— Злишь меня, да, Лука? — произнёс Сальвадо. — Торопишь неизбежное? Что ж, похвально. Не цепляешься за свою жизнь, понимая, что всё равно всё уже предрешено. Всё-таки уважение к себе ты умеешь вызвать.

— Чего нельзя сказать о тебе! — проорал Фрайди.

Пьеро не стал наносить новый удар. Он просто смерил взглядом своего связанного бывшего подчинённого.

— Ладно, Лука, — произнёс Сальвадо. — Не стоит продлевать этот театр.

— Театр? Скорее цирк! — откликнулся Лука.

Пьеро продолжил, будто даже не услышав слова Фрайди.

— Ты говорил, что я плохо держу ствол. — Сальвадо поднёс пистолет к груди Луки и упёр дуло прямо в сердце вампира. — Что ж, я смогу тебя сейчас в этом переубедить. Я прекрасно держу ствол. И прекрасно умею нажимать на спусковой крючок. Твоё последнее слово, Лука.

— Да пошли вы все! — заорал Фрайди.

— Принято! — сказал Пьеро и нажал на спуск.

Сидящие снаружи подвала, в котором происходили эти события, голуби разлетелись в разные стороны, услышав резкий громкий звук из-под земли.

Глава 17

Глава 17

Валентино Пинетти сидел в своём автомобиле. Тот мчал его к дому семьи Сальвадо. Всем, чем была занята голова толстяка, — были мысли о месте.

«Они убили! — мысли в ярости плясали в голове Пинетти. — Они убили моего сына, моего единственного сына! И при этом думают, что всё им сойдёт с рук! Подумать только, эти Сальвадо настолько наглые, настолько уверены в своей полной безнаказанности, что они даже приехали ко мне в дом! Ну, ничего! Они ещё просто не знают, каков дон Пинетти в гневе! Мой сынок, любимый сынок! Ты будешь отомщён, я клянусь тебе!»

Единственная причина, почему Валентино не зарыдал при этих мыслях, состояла в том, что все слёзы он уже выплакал до этого.

— Останови здесь! — велел Пинетти своему водителю.

— Здесь, дон? — спросил водитель. — Но ведь до дома семьи Сальвадо ещё...

— Именно поэтому я и велел тебе остановиться здесь! — проговорил Валентино. — Если мы подъедем к их дому вплотную на машинах, они могут успеть сориентироваться прежде, чем мы начнём огонь.

Водитель кивнул и затормозил. А вместе с ним остановились и остальные машины, следовавшие за доном Пинетти. Из них вылезли вампиры Валентино и вопросительно посмотрели на своего дона. В руках они держали пулемёты.

— Так, парни! — сказал Пинетти. — Дальше идём пешком. Нас не должны заметить раньше времени. Вперёд!

Дон отправился вниз по улице, и за ним последовали его вампиры. Целая армия вооружённых парней шагала по утренним улицам города. Конечно же, люди видели все это, и, возможно, нашёлся даже тот, кто вызвал полицию. Но дон Пинетти об этом совершенно не беспокоился. В полиции всё уже давно было куплено.

Наконец, вооружённый отряд подошёл к подворотне, из которой идеально был виден дом семьи Сальвадо. Огромный и слегка устрашающий, этот дом стоял прямо посреди улицы.

— Пришли! — процедил Валентино. — Джованни Сальвадо, молись Дьяволу! — Он глянул на своих парней. — Приготовьтесь! Скоро начнём.

Огромный вооружённый отряд дона Пинетти стоял напротив дома семьи Сальвадо, ожидая команды «Огонь!»...

— А я гляжу, наш старший братец-умник тоже своевольничать начал!

Энрико со своей фирменной улыбкой смотрел на Пьеро. Они с Луиджи находились в кабинете старшего брата и глаз с него не сводили. Им уже стало известно о том, что Пьеро сделал с Лукой, и Энрико не мог упустить момента позлорадствовать — оказывается, старший брат тоже не все свои шаги обсуждал с отцом и братьями.

— Нечего так улыбаться, Энрико. — Пьеро с присущим ему спокойствием посмотрел на брата. — Я уже обсудил с отцом эту ситуацию, и он сказал, что я поступил абсолютно правильно. Да, дон, конечно, немного недоволен, что я не обсудил эту ситуацию с ним заранее, но с другой стороны, выхода у меня особо и не было. Нельзя было давать Луке время, чтобы тот уехал из города. Слишком уж сильно он... как выражаются дампиры, «накосячил».

— Во дела! — усмехнулся Энрико. — Если я что-то по своей воле устрою, не посоветовавшись с отцом и братьями — мне, значит, головомойка. А как то же самое учудил Пьеро — так с него как с гуся вода! Ну, и кто тут тогда любимый сын дона Сальвадо?

— Ты не понимаешь всей глубины ситуации, — произнёс Пьеро. — Лука решил уйти от нас. А такие вещи нельзя спускать с рук. Повторюсь, Лука мог покинуть город, а этого допускать никак было нельзя. К тому же... Я более чем уверен, что Лука и был предателем!

В кабинете повисла тишина. Луиджи и Энрико с открытыми ртами смотрели на довольного собой Пьеро.

— Это ты, Пьеро, по-моему, перемудрил, — проговорил Энрико. — Лука не раз говорил о том, как он ненавидит дампиров. Он презирал их и вообще призывал к полному изгнанию полукровок из семьи. И поверить, что Лука связался с «Красными убийцами» — выше моих сил!

— Почему же? — сказал Пьеро. — Всё это я как раз могу объяснить, причём с лёгкостью. Смотри сам, Энрико. Предатель — парень далеко не глупый, ведь так? Сам посуди: продумать такой план атаки на нашу семью — это мог бы сделать только умный персонаж, верно? А если предположить, что Лука у нас и есть предатель, подумай сам — стал бы он направо и налево кричать о том, что разделяет идеи «Красных убийц»? Нет, Энрико, не стал бы. Именно поэтому Лука всем кричал, что он ненавидит дампиров. Он хотел отвести от себя подозрения. И в то время, как все думали, что Лука против дампиров, он в тишине сливал «Красным убийцам» все наши секреты. Вот так, братец!

— А зачем? — внезапно вклинился в разговор Луиджи.

— Что «зачем»? — не понял Пьеро.

— Зачем ему это было нужно? — сказал Луиджи. — Что Лука бы получил от того, что «Красные убийцы» разгромили бы нашу семью?

Пьеро с лёгкой улыбкой открыл было рот, чтобы что-то ответить на вопрос брата, и так и застыл с открытым ртом. А ведь этот простой, можно сказать, наивный вопрос он-то и не обдумал! Зачем? Действительно, зачем Луке было нужно предавать свою семью? Тем более что потом он сам от них ушёл — то есть, мог это просто сделать в любой момент?

— Он... он... — Пьеро в отчаянье пытался найти оправдание для своей версии. Но никак не получалось.

— Ха-ха, братец! — Энрико похлопал старшего брата по плечу. — Да наш Луиджи тебя умыл! Версия рушится, да, Пьеро? Ну, ничего, ещё что-нибудь придумаешь. А мы с Луиджи пока пойдём, лады?

Энрико ещё раз хлопнул брата по плечу (чтоб пообиднее получилось) и вместе с Луиджи покинул кабинет.

Пьеро с яростью посмотрел им вслед. Луиджи, его, мягко говоря, недалёкий брат, развалил ему всю версию всего одним простым вопросом. А ведь Пьеро же всё так тщательно продумал!

Старший брат ещё раз кинул взгляд вслед братьям и тихонько прорычал.

«Эх, такая была версия...» — с сожалением подумал он.

Фрэнк, потянувшись, вышел из дверей дома семьи Сальвадо. В правой руке он держал бутылку с кровью алкоголика, а в левой — сигарету. Вампир, наслаждаясь просыпающимся солнцем, задумался о том, чем ему занять этот день.

Фрэнк думал, в какой бордель ему отправиться. Публичный дом дона Сальвадо был закрыт по понятным причинам. Чёртовы «Красные убийцы», ныне уже несуществующие, изрядно его испортили. Теперь, пока он восстановится, ждать придётся долго. Пожалуй, даже слишком долго.

Что же тогда делать? Наведаться в бордель, принадлежащий дону Пинетти? Нет, это уж слишком опасно. Валентино внезапно взбесился и обстрелял самих сыновей дона Сальвадо. Что уж там думать — Фрэнка он обстреляет, даже не задумываясь. Тогда остаются так называемые независимые публичные дома. Но они тоже казались Фрэнку неприемлемыми. Мало ли какую заразу можно там подхватить? А у Фрэнка, между прочим, семья есть. Ещё чего не хватало — принести в свой дом венерическую болезнь!

«Что ж всё так сложно-то? — задумался Фрэнк. — Смешно сказать — не могу себе шлюху найти! Ну, хоть выпить пока ещё могу...»

Фрэнк Помпео обвёл взглядом восходящее солнце. Рассвет уже пылал всем своим ярким огнём, освящая просыпающийся город. На улице народа видно ещё не было, что совершенно неудивительно — слишком рано.

Фрэнк улыбнулся солнцу и поднёс к губам бутылку. Всё-таки, жизнь была не настолько плоха, как казалось. Ничего, найдёт он себе проститутку на ночь. Мало их, что ли вдоль дороги стоит?

Вампир уже почти пригубил бутылку, когда та разлетелась у него в руке.

«Вот же чёрт! — слегка удивлённо подумал Фрэнк с лёгким сожалением. — Подумать только, даже выпить нельзя! Вот незадача...»

А в следующий момент вампир дона Пинетти, который секундой ранее разбил выстрелом его бутылку, изрешетил Фрэнка Помпео пулемётной очередью.

Преданный вампир дона Сальвадо даже не успел осознать, что он умирает...

Атака на дом семьи Сальвадо началась молниеносно. После того, как первыми выстрелами был убит Фрэнк, вампиры дона Пинетти выскочили из своих укрытий и принялись вести масштабный обстрел. Большая часть парней Пинетти принялись стрелять по дому семьи Сальвадо, остальные же — по пристройке с обитающими там дампирами. Многие из полукровок выбегали из неё с пулемётами, пытаясь отстоять своё жильё, но большинство из них были безжалостно расстреляны.

В одну секунду весь дом семьи Сальвадо был обстрелян вампирами дона Пинетти. Он был просто изрешечён пулями, словно печально известный бордель, некогда обстрелянный «Красными убийцами».

Вампиры дона Пинетти были настроены на тотальное уничтожение.

Пьеро со злостью смотрел на происходящий за окном хаос. Хаос, устроенный доном Пинетти.

«Чёртов идиот! — в ярости думал Сальвадо. — Кто его только просил переть сразу на наш дом? Это ж каким идиотизмом надо обладать, чтобы вот так сразу, ни в чём не разобравшись, ехать и стрелять по нашей семье! Я ещё понимал Пинетти, когда тот позвал Энрико и Луиджи, чтобы прикончить их, но когда этот толстый придурок припёрся сразу к нашему дому... Это же уже ни в какие ворота не лезет!»

Просто-напросто такая вот открытая схватка не оставляла никакой надежды на какое-либо продолжение. Либо семья Сальвадо уничтожит семью Пинетти, либо...

Либо, соответственно, Пинетти уничтожит Сальвадо. И никаких больше вариантов.

Кроме того, такое положение дел сильно ударяло по совести самого Пьеро Сальвадо. Да, хоть он и был старшим сыном и приемником первого криминального авторитета города, совесть он имел. И получалось ведь (предательски так получалось), что и сам Пьеро отчасти виноват в этом нападении. Конечно, он не мог предвидеть, что всё дойдёт до такого, но...

Но вину свою полностью отрицать Сальвадо не мог.

Пьеро подошёл к небольшому сундуку, стоящему напротив окна его кабинета, и склонился над ним. В старом добром сундуке лежал его пулемёт, которым он не пользовался с той самой злополучной сделки с как раз тем же самым злополучным доном Пинетти. И, похоже, по иронии судьбы, что раз с этого пулемёта всё началось, то им всё и окончится. Конечно, по предположениям Пьеро Сальвадо, этим пулемётом он вообще не должен был пользоваться никогда, но, как говорится, люди предполагают, а Бог располагает. Правда, в случае с Пьеро Сальвадо, предполагали скорее на люди а вампиры, а располагал по большей части не Бог, а Дьявол, но это уже особого веса не имело.

Пьеро достал пулемёт и с улыбкой глянул в окно на вампиров дона Пинетти.

«Что ж, хочешь решить вопрос так? — подумал старший сын дона Сальвадо. — Тогда готовься, Валентино Пинетти! Сегодняшний день будет твоим последним днём!»

Пьеро захлопнул сундук и двинулся к выходу из кабинета. Он был готов ко всему.

«Неужели это я? — сокрушённо думал Луиджи. — Неужели всё это сделал я? Ведь никто мне не ответит на этот вопрос...»

Средний сын дона Сальвадо смотрел на перестрелку, происходящую под окнами. Вампиры в белых костюмах безжалостно открывали огонь по дому семьи Сальвадо, убивая выбегающих из соседней пристройки дампиров. Луиджи прекрасно понимал, что за этим стоит Пинетти. А ещё он понимал, что Валентино Пинетти не стал бы нападать без повода. И кто-то этот повод ему дал. Скорее всего, предатель. И если подозрения Луиджи о том, что предатель он и есть, то это значит, что...

«Не может быть! — подумал вампир. — Я не мог навлечь на нашу семью такие неприятности! Я ведь даже не терял сознания в этот промежуток времени! Я ведь даже...»

Но ведь и сам Луиджи знал, что всё, чем он себя утешает, — полная ложь. Он ведь и вправду терял сознание, и как раз в момент, происходивший между смертью братьев Панелли и приглашением дона Пинетти, окончившегося пулемётной очередью. И в этот момент Луиджи как раз мог натворить бед.

Сальвадо ещё раз глянул в окно. Вампиры дона Пинетти не останавливались ни на секунду. Они всё продолжали и продолжали стрелять по их дому.

«Скоро они нам просто изрешетят, если так и дальше пойдёт! — подумал Луиджи. — Что ж, если я это всё устроил, то я должен и остановить!»

Вампир подошёл к огромному шкафу, который стоял слева от окна и открыл его. Перед ним предстал его собственный огромный пулемёт.

«Не знаю, уж чего там такого тебе сделали, Пинетти, — подумал Сальвадо. — Возможно, даже это сделал и я, но... Так просто эта атака тебе с рук не сойдёт. Я тебя просто уничтожу!»

Луиджи взял пулемёт и двинулся к выходу из кабинета. День предстоял быть насыщенным событиями.

Энрико с улыбкой наблюдал за перестрелкой, происходящей у него под окнами.

«О, да дон Пинетти, похоже, захотел настоящую войну! — отметил про себя вампир. — Что ж, мы ему эту войну устроим!»

О чём, о чём только думал этот забавный толстый вампиришка, когда попёр против самого дона Сальвадо? Что там такого случилось, что необходимо было с огромным количеством своих людей приезжать прямо к их дому и обстреливать его со всех сторон? Что такое? Дон Пинетти совсем выжил из ума? Ведь дон Сальвадо никогда, никогда не стал бы так ссориться со своим верным псом в лице Валентино Пинетти. Так что же случилось, толстяк? Скажи нам, не нервируй нас.

«Скорее всего, скоро он захочет поговорить! — подумал Энрико. — Думаю, я для этого подойду просто идеально! Я всегда любил поболтать по душам, а тут такой повод подвернулся... Но, конечно, просто так я туда не пойду. Являться к дону Пинетти просто так, с пустыми руками — это верх неприличия. Пожалуй, я возьму для него кое-какой подарок...»

Младший сын дона Сальвадо подошёл к столу и взял с него заранее положенный туда пулемёт.

«Вот, так-то лучше! — подумал Энрико, поглаживая ствол. — Будет у меня гостинец для дона Пинетти. Да не один, даже много гостинцев! И все дорогие, серебряные. Маленькие, правда. Зато бьют прямо в сердце!»

Энрико ещё раз глянул в окно. Вампиры Валентино Пинетти не унимались. Они продолжали с яростью обстреливать родной дом Энрико.

— Да что вы так беспокоитесь, парни? — крикнул он в окно. — Хватит в дверь ломиться, я уже выхожу.

И в следующую секунду Энрико пригнулся. Сделал он это вовремя, поскольку через мгновение над ним просвистела пулемётная очередь.

«Во, какие грозные! — подумал вампир. — Что ж, придётся их немного усмирить!»

И, насвистывая лёгкий мотивчик, Энрико отправился вниз по лестнице.

Все три брата встретились в вестибюле их дома. Родного дома, обстреливаемого ни с того, ни с сего обезумевшим доном Пинетти. Тем самым, от которого никто не ждал угрозы.

— О, братишки! — обрадовался Энрико. — Тоже пришли надрать зад Валентино? Давайте сделаем это вместе!

— Энрико, дело серьёзное, — осадил его Пьеро. — Сейчас не до твоих шуточек!

— А что ж мне тут, Гамлета из себя разыгрывать? — оскалился тот. — Сейчас, только череп чей-нибудь возьму и...

— Да, брат! — вклинился Луиджи. — Дело и вправду серьёзное.

Энрико окинул его удивлённым взглядом.

— Луиджи, тебя прямо не узнать! — воскликнул он. — Когда это ты у нас вдруг стал великим мудрецом? Что, может, ещё раз с лестницы упал, и шестерёнки в голове вдруг заработали?

Луиджи наградил Энрико обиженным взглядом. Чувством такта его брат никогда не славился. Луиджи хотел было ответить Энрико что-нибудь достойное его оскорбления, но мысли предательски не хотели складываться в слова. И когда он уже собирался что-то сказать, со стороны улицы раздался вопль. Настоящий вопль, полный звериных злости и отчаянья.

— Эй, Сальвадо! — это был явно голос дона Пинетти. — Где вы там? Собираетесь вечно прятаться за спинами своих дампиров? Я думаю, с такими темпами они у вас скоро закончатся. Выходите по одному! Я хочу услышать ваши оправдания по поводу того, что вы сделали! Выходите! Или я поджарю ваш дом коктейлями Молотова!

Братья переглянулись.

— Он сказал; «Выходите по одному», — произнёс Луиджи.

— Да что ты говоришь, Луиджи! — откликнулся Энрико. — А то я не слышал!

— Я должен пойти! — сказал он.

— Да, вот только этого нам не хватает! — проговорил Энрико. — Луиджи, ты не обижайся, но с твоими интеллектуальными данными твой выход — чистое самоубийство. И для тебя, и для нас всех.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, — сказал Пьеро. — Но Энрико прав. Тебе не стоит туда лезть.

— Вы не понимаете! — воскликнул Луиджи. — Ведь, возможно, это именно я... — Он осёкся. Если бы он продолжил говорить и дальше, то пришлось бы поведать братьям о своих подозрениях. А это в его планы никак не входило.

— Так всё, парни! — Энрико взял за плечи своих братьев. — Держите за меня кулачки... Я пошёл!

— Куда, куда ты, Энрико! — замахал руками Пьеро. — Неужели ты и вправду думаешь, что именно ты рождён для переговоров? А то мы тебя не знаем! Обзовёшь ещё в своём молодческом запале Пинетти идиотом — и всё, пиши пропало!

— А кто же должен пойти? — спросил Энрико. — Ты, что ли, Пьеро?

— А почему бы и нет? — переспросил тот. — В конце концов, кто из нас тут по праву считается самым умным, а?

— Не спорьте, дети! — донёсся до них голос с лестницы. — Я пойду.

Братья мгновенно подняли взгляды. Спускаясь по лестнице, неспешно и величаво, к ним приближался их отец, Джованни Сальвадо. К ним шёл сам дон.

— Но отец... — произнёс Пьеро.

— Никаких «но», — отрезал дон. — Пинетти хочет поговорить. От этого разговора зависит судьба нашего дома. В сущности, от этого зависят наши жизни. Так что с Пинетти буду разговаривать я, и никто иной.

— Отец, ты что? — изумлённо посмотрел на него Энрико. — Ведь если тебя убьют, кто ж тогда...

— Тихо, сынок! — продолжил Джованни Сальвадо. — В этой семье я всё ещё дон. Не забывайте об этом. И поэтому как я сказал, так и будет.

Дон Сальвадо прошёл между братьями и вышел на улицу через дверь. Прямо навстречу беснующемуся дону Пинетти и его парням.

Джованни Сальвадо неторопливо вышел из дверей своего дома. Он обратил внимание на лежащий справа от него труп Фрэнка.

«Прощай, старый друг! — подумал дон, глядя на тело. — Ты был хорошим помощником. Мне будет тебя не хватать...»

Дон Сальвадо прошёл дальше. Прямо напротив него стоял дон Пинетти, держащий в руках свой пулемёт.

— Ну что? — спросил Валентино. — Я вижу, сам кабан вышел защитить своих поросят! — Он махнул рукой своим парням, и те опустили стволы, нацеленные на дона Сальвадо. — Ну, давай, скажи мне, Джованни! Зачем ты это сделал?

Джованни наградил толстяка долгим глубоким взглядом.

— О чём ты говоришь, Валентино? — промолвил он. — Я не понимаю тебя. Равно как и не понимаю, зачем ты пришёл к моему дому с целой армией вооружённых парней. Ответь мне, Валентино. Дай мне понять тебя.

— Не понимаешь? — взревел Пинетти. — А это ты понимаешь?

С диким хохотом толстяк выпустил очередь поверх головы дона Сальвадо. Тот и ухом не повёл.

— Я гляжу, ты совсем обезумел, Пинетти, — сказал Джованни. — О чём ты говоришь? Скажи мне. Скажи, чтоб я понял тебя.

— Не понимаешь? — взревел Валентино. — Ты не понимаешь? А много ты понимал, когда засунул моего сына в хрустальный гроб? А? Много?

Дон Сальвадо замер на месте.

— Что случилось с твоим сыном? — спросил он. — Я ничего не знаю об этом, Валентино.

— НЕ ЗНАЕШЬ?!! — возопил Пинетти. — Ты НЕ ЗНАЕШЬ?!!

Джованни в ответ лишь отрицательно помотал головой.

— Ну... — промолвил Валентино. — Ты же... Как ты можешь не знать?.. Моему сыну... сыночку... проткнули сердце осиновым колом... засунули в хрустальный гроб... — Тут глаза его загорелись. — Там же было написано! Написано «С любовью от семьи Сальвадо!». Это вы, вы убили его, а теперь... теперь...

Его взгляд упёрся в холодные глаза дона Сальвадо.

— То есть, ты увидел надпись и сразу во всё это поверил? — промолвил Джованни.

Глаза Пинетти забегали из стороны в сторону.

— Как... что... ты... вы... И вправду не причём?

— Конечно же, нет, Валентино. — Дон Сальвадо медленно двинулся навстречу к дону Пинетти. — И то, что ты сразу поверил в откровенную ложь, очень, очень печально.

Пулемёт Валентино выпал у него из рук и с грохотом свалился на землю. Вампиры дона Пинетти, не отрываясь, смотрели на него. Толстяк с рыданиями свалился на колени.

— Но я же думал... думал... — вытаскивал он из себя слова. — Я думал, что вы... А теперь заявился к вам и убил столько невинных...

— Не кори себя, Валентино, — произнёс Джованни, засовывая руку к себе за пазуху. — Я прекрасно понимаю тебя. Если бы кто-то убил моего сына, я бы, скорее всего, тоже обезумел.

Дон Пинетти поднял взгляд. Его глаза были полны слёз.

— Так я... я... Прощён? — простонал он.

— Да, Валентино. — Дон Сальвадо достал пистолет и нацелил его на сердце дона Пинетти. — Ты прощён.

С этими словами Джованни Сальвадо нажал на спуск.

Джонни Хоггинс осторожно выглянул из окна. Всё закончилось? Обстрелов больше не будет? Он в безопасности?

Джонни попал в дом семьи Сальвадо сегодня абсолютно случайно. Ромеро пригласил его на небольшой сабантуй, который должен был пройти в баре семьи Сальвадо. Вампир оставил Хоггинса в специально выделенной для него комнате и отлучился на некоторое время.

И вот в это время и начался обстрел, который сейчас, похоже, благополучно закончился.

Джонни смотрел в окно. Дон Сальвадо возвышался над иссохшим трупом Валентино Пинетти. Окружавшие его вампиры только что убитого дона выпученными глазами смотрели на дона Сальвадо.

Один из вампиров кинул на землю свой пулемёт. За ним последовал второй. За ним — третий. Хоггинс присутствовал в семье Сальвадо относительно недавно, но он уже знал — если дон погибает, не оставив наследника (или если этого наследника уже убили), то погибает и вся семья. И в данный момент Джонни наблюдал именно такой случай.

Но Хоггинса сейчас интересовал другой вопрос. Он прекрасно слышал тираду дона Пинетти перед смертью. И кое-что из этой речи Джонни отметил для себя особенно. А именно...

Хрустальный гроб?

Вы не шутите? Это же уже прямо «Белоснежка» какая-то получается! Но если без шуток, то...

То в голове у Хоггинса рождалась весьма интересная мысль...

Дон Пинетти был мёртв. Вся его семья, все его вампиры медленно расползались прочь. Теперь дона у них не было, а это означало скорую, фактически, безболезненную кончину семьи Пинетти. Как те же «Красные убийцы», оставшись без своих лидеров, вампиры дона Пинетти распадались на части, без всяких шансов на восстановление. Возможно, кто-то из них потом соберётся вновь, чтобы создать новую семью. Возможно... Но это в будущем. А сейчас, в настоящем, семья Пинетти распадалась, словно карточный домик.

Оставив на земле несколько трупов (в том числе, трупы Фрэнка и дона Пинетти), вампиры разбрелись в разные стороны. Наступила тишина...

Но длилась эта тишина недолго. Её рассекли резкие звуки полицейской сирены, которые заставили Бобби, стоящего у окна между вторым и третьим этажей, выглянуть в окно. Полицейские приехали на трёх машинах, и оттуда быстро выскочило с десяток офицеров. Размахивая пистолетами, они что-то отчаянно кричали. Правда, непонятно кому. На улице осталось лишь несколько трупов.

— Приехали! — усмехнулся Бобби. — Хорошо. Главное, вовремя.

Сплюнув на улицу, он отошёл от окна. Смотреть, как полиция создаёт видимость своей работы, Бобби было неинтересно.

Глава 18

Глава 18

Дон Сальвадо сидел в своём кабинете, размышляя о том, что произошло этим утром. Ведь сегодня он потерял сразу двух друзей. Причём, весьма близких друзей.

В первую очередь, Джованни Сальвадо потерял, конечно, Фрэнка. Давний член семьи Сальвадо, потомственный вампир, — он был незаменимым помощником дона. Тот доверял Фрэнку самые важные дела, безапелляционно, постоянно. Когда дон узнал, что в семье появился предатель, он сразу пояснил для себя: это может быть кто угодно, но только не Фрэнк. А теперь... Что теперь? Теперь Фрэнк погиб. Погиб глупой идиотской смертью под пулями обезумевшего Пинетти. Незаменимых, конечно, нет, но...

Но Джованни Сальвадо будет очень сложно найти достойную замену Фрэнку. Такого, как он, верного, надёжного и, в общем, неглупого парня, искать придётся долго. Воистину, Фрэнк был слишком хорош, чтобы умирать.

И всё же он умер.

А второй друг, которого сегодня потерял дон Сальвадо, — это, как ни странно, дон Пинетти. Сколько времени семьи Сальвадо и Пинетти шли бок о бок, сколько времени помогали друг другу! Да, поначалу у них, конечно, были разногласия, но все они растворились со временем. Дон Пинетти был надёжным и умным союзником. Да, после распада «Красных убийц» такое сотрудничество уже не так сильно ценилось, но всё же дружба была гораздо лучше той войны, которую кто-то пытался развязать. И, можно сказать, попытка его удалась.

«Хм, „кто-то“! — подумал дон Сальвадо. — Как будто непонятно, кто! Тот же самый предатель, та же самая крыса, которая продавала наши секреты братьям Панелли, именно этот гад и убил сына Пинетти, чтобы подставить нашу семью!»

Сальвадо вновь задумался о Пинетти. Да, он убил его. Убил своего, можно сказать, бывшего друга. Бывшим Пинетти стал тогда, когда, ничего не выяснив, стал атаковать дом Сальвадо. Конечно, может, его и можно понять. Можно даже простить. Но спускать с рук такое нападение на свою семью — нет, Джованни Сальвадо не мог такого позволить. Даже если учесть, что во всём виноват предатель, Пинетти повёл себя очень глупо.

И очень плохо. Именно поэтому дону Сальвадо и пришлось убить своего старого друга. И это было никак не в пользу предателя. Когда они найдут его, участь его будет незавидной. В том числе, и из-за вынужденного убийства Пинетти.

И почему-то дон Сальвадо ощущал, что предателя они выявят уже скоро. Джованни не просто ощущал, он чувствовал это. А предчувствие редко обманывало дона Сальвадо.

Джованни Сальвадо сидел в своём кабинете, предвкушая месть предателю. Ведь если предчувствие не обманывает, то скоро эту крысу поймают.

И тогда эта крыса ответит.

За всё ответит.

Пьеро Сальвадо восседал в своём кабинете в глубокой печали. Дон Пинетти мёртв. Его сын тоже. И теперь все его вампиры разбежались кто куда. Всё точно так же, как и было с «Красными убийцами». А ведь у Пьеро было немало планов, связанных с доном Пинетти и его семьёй. Если бы этот чёртов идиот не повёл себя настолько глупо, эти планы, возможно, далеко бы пошли.

«Нет, ну какого только чёрта? — подумал старший сын дона Сальвадо. — Какого только чёрта ты, Валентино Пинетти, припёрся прямо к дверям нашего дома со своими вооружёнными до зубов вампирами? Неужели не было другого способа выразить своё недовольство? Там, глядишь, всё бы и пошло по плану. Если б только этот Пинетти не был бы таким дураком...»

Но не одни только эти мысли угнетали Пьеро. К ним добавлялись мысли о другом недавно умершем вампире.

Лука. Да-да, тот самый Лука, которого Сальвадо на днях пристрелил собственноручно. Опять же, очень обидная вынужденная жертва. Какие надежды возлагал Пьеро на этого шабутного вампира. И главное, ведь некоторые из этих надежд стали воплощаться в жизнь! Но тут Лука явно переступил грань. Ладно бы просто ушёл из семьи. Это, конечно, серьёзный огрех, но он бы ещё мог быть прощён, если б Лука одумался. Только вот в случае с Фрайди никакого времени, чтобы одуматься быть не должно. Лука уж слишком увлёкся в своих словах. Начал винить во всём Энрико, Луиджи... Да что там! Он начал винить во всём его самого, самого Пьеро Сальвадо! Это уже не лезло ни в какие ворота! Пулю, которую Лука получил от Пьеро, Фрайди, фактически, затолкал в своё сердце сам. В том, что произошло, виноват лишь сам Лука.

Немой вопрос нависал над Пьеро Сальвадо. И гласил этот вопрос лишь одно: что делать? Да, старший сын прекрасно понимал, что этот вопрос мучал его ещё с тех самых пор, как были разгромлены «Красные убийцы», но тогда он хотя бы представлял себе, что будет дальше. Но сейчас... С гибелью дона Пинетти всё реально усложнилось. Где ему теперь брать новых сотрудников?

Пьеро почесал гладко выбритый подбородок. Ничего, он что-нибудь придумает. Он ведь сам Пьеро Сальвадо, старший сын дона самого главного (а теперь и единственного) влиятельного вампира в городе. Нельзя ведь исключать и то, что всё, чем занимается Пьеро, — всё идёт исключительно на пользу семьи, его родной любимой семьи.

«Ладно тебе уже страдать, Пьеро! — осадил он себя. — А то у тебя других дел больше нет! Надо подумать, как возродить бордель, что делать с обстрелянным домом Сальвадо... У нас же ещё столько дел! А что делать дальше — станет понятно потом. Моё дело — правое, так что что-нибудь я да придумаю!»

Старший дона Сальвадо встал с кресла и направился к сейфу, туда, где лежала вся самая нужная информация.

Дела уж точно должны будут отвлечь от тяжких мыслей.

Луиджи Сальвадо ходил из стороны в сторону по своей комнате. Мысли о том, что именно он виноват в набеге на дом своей семьи, не покидали его ни на секунду. Ведь именно в тот момент, когда предатель убил сына дона Пинетти, именно тогда Луиджи пребывал в беспамятстве. Именно поэтому средний сын дона Сальвадо обвинял себя в том, что произошло.

«Кто-то живёт внутри меня! — думал Луиджи. — Кто-то злой. Кто-то ненавидящий свою семью. И его надо остановить. Даже если учесть, что и „Красные убийцы“, и семья дона Пинетти больше не существуют, даже если так — предатель внутри меня всё равно найдёт способ навредить семье».

Но что? Что мог сделать Луиджи с собой, чтобы противостоять этому демону, этому монстру, живущему внутри него? Может, Луиджи стоит обратиться к психотерапевту? Говорят, что эти врачи могут творить чудеса, особенно если заплатить им весомую сумму денег. Они ведь могут помочь Луиджи избавиться от этого типа в его голове раз и навсегда. Но...

Но если самому прийти к врачу, Луиджи ведь тогда точно признают психически больным. А что дальше? Психическая больница? Смирительная рубашка? Антидепрессанты, которые превратят его в бездумный мешок с костями? Нет, такой вариант Луиджи Сальвадо не мог счесть правильным.

В мозгу у Луиджи родилась новая мысль. Очень нехорошая мысль. А если... Если ему покончить с собой? Навсегда избавить семью от такого нежелательного элемента, как предатель, живущий в нём? Ведь один резкий выстрел серебряной пули в сердце — и всё, проблема решена, предатель упокоен вместе с самим Луиджи!

Эту мысль Луиджи отмёл сразу. Во-первых, средний сын дона Сальвадо был не до конца уверен в том, что именно он и есть тот самый предатель. Да, его, конечно, бывает выносит из мира здравомыслящих людей, но это же ещё ничего не значит! У него ведь даже нет прямых доказательств своей вины, только догадки. Вот умрёт Луиджи, а предателем окажется не он — что тогда? Получится, что он напрасно предал самого себя смерти, вот и всё.

А во-вторых, Луиджи прекрасно понимал, что он попросту не смог бы этого сделать. Убить себя — это слишком страшно, даже для вампира. Был бы ещё действительно какой-то резонный повод — а тут просто мысли. Причём ничем не подтверждённые мысли.

Луиджи, ходящий по своей комнате, внезапно остановился. В голову ему пришла крайне простая мысль. Да, вот именно то, что ему надо сделать! Надо просто рассказать то, что с ним происходит отцу и братьям. И пусть тогда они решают, что с ним делать — убивать, сдавать в сумасшедший дом, ещё что-нибудь...

Луиджи задумался.

«И почему эта мысль не пришла мне в голову раньше? — пронеслось у него в голове. — Ведь это же самое простое и самое правильное решение! Моя семья меня обязательно поймёт. А если не поймёт — что ж, тогда я готов понести любое наказание. Пусть даже и самое суровое. В конце концов, то, что я сделал (возможно сделал, возможно) никак нельзя оправдать. Пусть моя семья сама решит, какая судьба будет уготована мне!»

Луиджи Сальвадо гордо поднял голову. Да, он так и сделает! Расскажет всё своей семье. Так надо было поступить с самого начала. Возможно, тогда и не было бы стольких жертв.

Луиджи решил, что расскажет всё при первом удачном случае.

И он уже был готов ко всему.

Из головы Энрико Сальвадо не выходил лишь один вопрос: кто? Кто этот злостный предатель? Кто эта крыса, из-за которой погибло столько славных парней (и, кстати, не только парней — помним про Нину!)? Основные претенденты на эту роль — дампир Бруно и вампир Лука уже мертвы. И они никак не могли быть причастны к тем событиям, которые недавно произошли около дома семьи Сальвадо. И хоть Лука, по выводам Пьеро, и являлся настоящим предателем, Энрико этого принять никак не мог. Ну зачем этому Фрайди убивать Джузеппе, а потом брать и уходить из семьи, демонстративно привлекая к себе внимание?

Да и вообще: кому надо было убивать Джузеппе? Зачем? Если сотрудничество с «Красными убийцами» ещё можно было хоть как-то оправдать для какого-нибудь выскочки дампира, которого Энрико и считал истинным предателем, то развязывать войну с семьёй Пинетти мог только тот, кто попросту хотел сильно навредить семье Сальвадо. Если не разрушить её совсем.

Когда-то Энрико отметил для себя, что если уж кто-кто, но Ромеро и Кошка уж точно не могли быть предателями. Сейчас же он уже не был столь сильно в этом уверен. Этот Ромеро... Он ведь наверняка в тайне ненавидит всю семью Сальвадо, верно? Конечно, ведь именно эта семья загнала его в подвешенное состояние уже только за то, что он просто родился. Так что не исключено, что именно Ромеро и стал предателем! А что? Очень удобно! Ромеро же знает, что поиски предателя доверят именно ему. Таким образом, он и стал искать так, чтоб никто и не понял, что предатель и есть Ромеро. Очень удобно, ничего не скажешь! И ведь тогда становится понятно, почему столь бывалый сыщик, как Ромеро, не смог найти предателя. Как бы он смог выявить на чистую воду самого себя?

А та же Кошка? Почему Энрико исключил её из списка подозреваемых? Из-за того, что она отправилась убивать Питера Панелли? Ну что ж, это тоже вполне объяснимо. Она просто хотела отвести от себя подозрения, и всё. А зная, что её уже ждут, гораздо проще уйти от погони.

Зачем это нужно Кошке? А чёрт её поймёт, эту наёмницу! Может, ей надоело жить на птичьих правах у семьи Сальвадо (забавно, Кошка живёт на птичьих правах!), вот она и решила всем насолить. А может быть, она просто решила посмотреть, как все перегрызутся. А что, вполне в духе Кошки. И самой постоять в сторонке и поржать, глядя как остальные вампиры рвут друг другу глотки.

Также Энрико отмечал, что ни Ромеро, ни Кошка не знают обо всех делах семьи Сальвадо, но что мешало им это узнать? Тем более что Ромеро и вовсе сыщик. Так что разузнать нужную ему информацию совсем не составило бы для него труда. Так что...

Всё пришло к тому, что Энрико в конец запутался. Кто же? Кто же так старательно работает против своей же семьи? Кто переступает через трупы своих же друзей и соратников? Кто, чёрт возьми, действует так даже не ради денег, а просто из интереса?!!

На эти вопросы у Энрико Сальвадо не было ответов.

И он не знал, появятся ли они у него когда-нибудь вообще.

Бобби сидел в столовой, глядя в окно. Недавно умер Фрэнк, недавно семья дона Пинетти атаковала дом семьи Сальвадо, и всё это не могло не повлиять на дальнейшую судьбу и семьи, и всех её членов. Ральф даже предложил Бобби напиться по таким грустным поводам, но умник предпочёл отказаться. Бобби прекрасно знал на примере того же Антонио, что будет, когда ты пьёшь, а пить по сути умеет. Можно выдать какие-нибудь секреты, которые ты никому не рассказывал ранее.

А у Бобби были такие секреты. И хорошо, что никто о них не знал.

Глядя на голубей, воркующих за окном, Бобби думал о тех изменениях, которые неизбежно последуют за разгромом «Красных убийц», а после и семьи Пинетти. Всё это не могло пройти бесследно. За каждым значительным событием неминуемо идут свои последствия. И они, эти последствия, неминуемы и, что самое неприятное, необратимы. Что станет с семьёй Сальвадо теперь, когда и основных партнёров, и основных противников больше нет? Уже чёрт с ними, с противниками! Что будет со всей семьёй без семьи Пинетти?

Бобби давно знал старого доброго толстяка Валентино Пинетти. Этот вампир, конечно, поначалу ставил палки в колёса семье Сальвадо, но потом ведь всё наладилось! Валентино исправно поставлял дону Сальвадо отборную кровь и даже помогал решать вопросы с «Красными убийцами». Что будет теперь, когда он мёртв? Конечно, поставщики крови найдутся всегда, да и с дампирами-ублюдками вопрос решён... Но с кем ещё можно заключать сделки настолько выгодно, как с Валентино? Не поторопился ли дон Сальвадо, убив слетевшего с катушек толстяка?

«Да уж, — подумал Бобби. — Такого поворота событий не ожидал даже я. Если б я хоть догадывался, что всё так пойдёт, то, возможно, всё было бы совсем по-другому...»

Бобби отпил крови из стакана, стоящего у него на столе. Да, что-то действительно грядёт, Бобби чувствует это.

И то, что грядёт, ему совсем не нравится.

Ральф сидел в своей комнате, посасывая кровь алкоголика из своей фляжки. Бобби с ним пить не согласился, вот Ральф и решил напиться в гордом одиночестве. Вообще-то для Ральфа требовалась воистину большая доза алкоголя, чтоб по-настоящему напиться, но, похоже, на этот раз этой дозы Ральф достиг.

«Что только делается! — сокрушённо подумал он. — Казалось бы, ещё вчера всё было нормально. А что стало теперь? Просто уму непостижимо!»

Скольких же только вампиров и дампиров потеряла его семья за этот короткий промежуток времени! Подумать только, Антонио, Алессандро, Лука, Фрэнк... Каждый из этих парней заслуживает отдельного упоминания.

Да, с Антонио, конечно, вышло нехорошо. Ведь получается, что Ральф сам подвёл его к столь печальному итогу. Если бы Ральф только знал, чем обернётся план Бобби, он бы, скорее всего, вообще не стал соглашаться на него. Ральфу, конечно, надо было выслужиться перед доном после своего провала, но такой ценой...

И ведь самое ужасное то, что именно случилось с Антонио. Об этом ведь никто так и не узнал. Даже Фрэнк, самый приближённый к дону Сальвадо вампир, когда ещё был жив, просто пожимал плечами, когда его спрашивали, куда исчез Антонио. Говорят, что толстый бухгалтер просто сел с кем-то на чёрный «Форд», а после...

А после его никто и никогда не видел.

Далее — Алессандро. Хороший был дампир, нечего сказать. Если его, простого дампира, даже не вампира уважали высшие слои семьи Сальвадо — значит, он был воистину великим. И такая глупая смерть. Если бы только Энрико не дёрнуло в тот момент помчаться к «Красным убийцам», чтобы их разгромить, Алессандро, скорее всего, был бы сейчас жив. Хотя, с другой стороны, ведь именно смерть Мартони повлекла за собой уничтожение «Красных убийц». Тогда выходит, что, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло?

Ральф закрыл глаза и обхватил голову руками. Да, всё и вправду слишком сложно. В любом случае Алессандро не заслуживал такой смерти.

Лука. Этот вампир уж точно любил пофлиртовать со смертью. И ведь нельзя сказать, что его высказывания были полным бредом. В чём-то он определённо был прав. Но позволять себе вот так орать на верхушку семьи Сальвадо, не будучи при этом даже каким-либо выдающимся стрелком или бойцом — воистину, верх хамства. И вот он, логичный финал. Застрелен в каком-то затхлом подвале. Хотя, конечно, его смерть нельзя было назвать совсем уж бесславной. Всё-таки убил его не абы кто, а сам Пьеро Сальвадо, старший сын дона. Так что, можно сказать, что Лука своего добился. Власть, которую он постоянно хаял, его в итоге и уничтожила.

И, наконец, Фрэнк. Вот у кого-у кого, а у него смерть действительно была бестолковой. В чём он был виноват? Антонио был вором, Алессандро слишком уж рьяно исполнял приказы, Лука — и так понятно, а вот Фрэнк... Чем провинился перед судьбой старина Фрэнк? Только тем, что вышел с бутылкой крови алкоголика полюбоваться рассветом? О таких говорят, что они просто оказались не в том месте в не то время. Вот так, просто вышел из дома — и всё тебя расстреляли. Как же жаль! Ведь Фрэнк наравне с Бобби был для Ральфа настоящим другом.

Все эти парни погибли. И, как не крути, даже если предателя поймают, то будут погибать и другие. Такова жизнь гангстера в этом мире — от пули и взрыва будут гибнуть все, кого ты знаешь, пока не...

Пока не погибнешь сам.

Ральф попытался встать с дивана за новой фляжкой, но ноги его подвели. Он свалился обратно на диван и захрапел.

Перед тем, как провалиться в пьяный сон, Ральф вдруг подумал, что пить ему на сегодня хватит...

Ромеро сидел в своей квартире, листая глянцевый журнал. Его сильно беспокоили события, произошедшие за последнее время. А именно, полный разгром «Красных убийц» и семьи Пинетти. Только тревожило его не то, что были обстреляны бордель и дом семьи Сальвадо. Ромеро беспокоило то, что он сильно рисковал теперь остаться без работы.

Чем вообще жил частный сыщик семьи Сальвадо? Именно расследованиями, связанными в основном с деятельностью «Красных убийц». Найти какого-нибудь вшивого дампира, предупредить нападение тех же «Красных убийц» на один из объектов семьи Сальвадо — вот они, главные задачи Ромеро. Когда среди семьи Сальвадо затесался предатель, то жизнь стала ещё веселей. Поиск предателя вместе с доверенным ему человеком, Джонни Хоггинсом, стал для Ромеро настоящей отрадой. Только вот печально, что этот предатель привёл к таким итогам.

«Красных убийц» больше нет. А значит, некого больше отлавливать и выслеживать. На секунду, правда, появился шанс на противостояние с семьёй Пинетти, но и он вскоре канул в лету.

«Что теперь? — пронеслось в голове у Ромеро. — Что теперь мне делать? С исчезновением „Красных убийц“ и семьи Пинетти я, фактически, стал не нужен. И что же мне теперь осталось? Терпеливо ждать, пока мне выдерут клыки?»

Да, конечно, ещё оставался предатель, которого он пока что так и не поймал. Но как, как теперь Ромеро его поймает? Все ниточки, которые вели к этому гаду, все они оборвались вместе с разрушением организации «Красных убийц» и гибелью семьи Пинетти. Как он теперь сможет узнать, кто был предателем, если братья Панелли даже при жизни не знали его в лицо. Что уж говорить теперь, после их смерти.

Конечно, был ещё шанс, что предатель вновь начнёт свою злобную деятельность, но... Но как же он продолжит её теперь? Ведь нет больше ни «Красных убийц», ни семьи Пинетти. Кому теперь предатель будет рассказывать секреты семьи Сальвадо? Какую угрозу может представлять предатель без наличия внешнего врага?

Ромеро затянулся сигаретой и глянул в окно. Если бы он только вычислил, кто этот предатель... Возможно, это бы всё поменяло. Если бы Ромеро устранил этого гада, ему бы точно удалось укрепить своё положение. Но как это сделать, оставалось весомым вопросом.

Сыщик-вампир вновь взял в руки журнал. Похоже, что спасти его клыки могло только чудо...

Кошка находилась на своём любимом в городе месте — на крыше. Здесь никто не смог бы её найти при всём желании, и поэтому крыша являлась для Кошки лучшим местом, где можно укрыться от вездесущих глаз.

И вездесущих рук, кстати, тоже.

Кошка размышляла о том, что произошло за последние несколько дней. Ну да, разрушились империи семьи Пинетти и братьев Панелли. Ей-то что? Для наёмницы всегда найдутся дела. Какой-нибудь несговорчивый политик, которого срочно надо устранить, торгаш, задолжавший семье Сальвадо крупную сумму денег — Кошка без работы не останется. Она и дальше будет ловить своих мышек, да ещё и получая за это крупные деньги. Так что гибель «Красных убийц» и семьи Пинетти её совершенно не волновали.

Другое дело предатель. Вот этот гад вполне мог сильно насолить Кошке при желании. Он мог известить жертву о том, что Кошка собирается её устранить, как это было в случае с Питером Панелли. И это весьма неприятно. Можно сказать, портится весь сюрприз. К тому же Кошку совсем не радовало, если так называемая «мышка» уже её ждала.

Наёмница устремила взгляд в звёздное небо.

«Кто же ты такой, предатель семьи Сальвадо? — подумала она. — Эх, попадись ты мне только — я бы тебя своими руками разорвала...»

Кошка задумалась о Джонни Хоггинсе. Всё-таки хорошо, что она спасла этому дурачку жизнь. Иначе, скорее всего, всё пошло бы по сценарию ситуации с Лукой. Фрайди, видите ли, возжелал уйти. Глупо, конечно. Как будто он не знал, что бывает с теми, кто уходит из семьи Сальвадо. Для Джонни есть оправдание: он хотя бы не знал, что с ним будет в случае ухода.

«Джонни, Джонни... — мечтательно подумала Кошка. — Надеюсь, ты не заставишь меня жалеть о том, что я тебя возвратила в семью. О том, что, фактически, спасла тебе жизнь. Быть может, ты ещё сильно нам пригодишься, а?»

Она ещё не знала насколько сильно и скоро Джонни Хоггинс пригодится семье Сальвадо.

Кенни Спинола сидел в своей комнате. Его одолевали воспоминания о недавней атаке на дом семьи Сальвадо. Возможно ли было её избежать? И нет ли вины самого Кенни в том, что произошло?

Во время штурма дома вампирами семьи Пинетти погибло огромное количество дампиров. И очень многих из них Кенни прекрасно знал. Он пил вместе с ними, гулял вместе с ними. И вот теперь их нет. Погибли как один, защищая свою семью. Ту самую, ради которой погиб даже Бруно Валетти, который столько раз заставлял окружающих усомниться в себе.

«И ведь, вполне возможно, что именно я навлёк на нашу семью такую беду! — подумал Спинола. — Как я только мог позволить себе такое? Из-за меня погибло столько славных парней. Просто из-за того, что я так глупо себя повёл! И ведь это уже никак не изменишь! Какой же я идиот! Какой же я ИДИОТ!!!»

Кенни сидел в своей комнате, глядя строго перед собой. И самое плохое, что он не мог ни с кем даже поделиться тем, что его угнетало...

Джонни Хоггинс быстрым шагом приближался к дому, в котором жил Ромеро. Его новая мысль, его озарение не покидали парня ни на миг. Ведь, похоже, теперь-то он точно сядет на хвост зловещего предателя. А там, глядишь, и выведит его на чистую воду. Главное, сделать всё как можно быстрее, чтобы тот гад, который так навредил семье Сальвадо не успел замести следы. Ведь он же далеко не глупый вампир (или дампир, чёрт его знает). Предатель наверняка вскоре догадается, как на него могут выйти и поэтому поспешит оборвать ту единственную ниточку, которая ведёт непосредственно к нему. И если у Джонни всё получится, то крыса скоро попадёт в мышеловку. А там она и ответит за все свои гадости. И Хоггинс наконец узнает ответ на главный вопрос: зачем? Зачем этот кто-то, кто бы он там ни был, нанёс столько вреда своей же семье? Зачем он или она столь продуманно гадил тем, кто его когда-то приютил, а в последствие долгое время кормил и поил? Зачем было сеять смуту и нести за собой целый шлейф смерти нормальных парней? Зачем?

Джонни вошёл в подъезд и, быстро поднявшись на третий этаж, позвонил в дверь Ромеро. По ту сторону двери раздались глухие шаги, и двери отворились. Перед Хоггинсом предстал его старый добрый знакомый вампир.

— О, Джонни! — искренне удивился Ромеро. — Надо же, пришёл ко мне! Я тебя, если честно, совсем не ждал! Что такое? Соскучился по моему острому чувству юмора? Или что-то ещё?

— Что-то ещё, — кивнул Хоггинс. — Ромеро, можешь мне не верить, но, по-моему, я знаю, как нам прищучить предателя!

— Э-э, Джонни, ты путаешь роли! — погрозил вампир Хоггинсу пальцем. — В нашем дуэте шутки шучу я!

— Никаких шуток, Ромеро, — опроверг Джонни. — Я реально знаю, как нам поймать эту крысу.

Вампир смерил человека внимательным взглядом. Да, поимка предателя сейчас, когда «Красных убийц» (а значит и основного источника дохода) больше нет, раскрытие личности предателя ему бы сейчас очень сильно бы пригодилось.

— Так в чём вопрос, Джонни? — произнёс Ромеро. — Знаешь, как поймать негодяя? Так иди и лови. Я-то тебе зачем? Для компании?

— Ну, как бы я мог оставить в стороне своего лучшего напарника! — сказал Хоггинс. — К тому же мне от тебя действительно кое-что нужно. Не мог бы ты достать для меня...

Ромеро внимательно слушал Джонни, и его зрачки от удивления становились всё шире и шире...

Глава 19

Глава 19

Джонни шагал по просыпающемуся от ночного сна городу. Его путь лежал к похоронному бюро. Уже третьему за сегодняшнее утро. Пока что успеха Хоггинс не познал нигде.

Его догадка о том, как найти коварного предателя была гениальна и проста. И была неотрывно связана с обнаруженным в хрустальном гробу Джузеппе Пинетти. Раз уж наш предатель поместил его в этот хрустальный гроб, то он должен был где-то его приобрести. А где покупать гроб, как не в похоронном бюро? Если учесть, что в таких организациях все принадлежности (особенно такие, как гроб) выдают только по паспорту, а данные записывают в учётную книгу, то поймать за руку злодея не составит особого труда.

К тому же, не каждый день кто-то заказывает себе именно хрустальный гроб. Этот факт работник похоронного бюро обязательно запомнит. Предателя сгубит его собственное желание преподать всё с шиком.

Джонни подошёл к очередному похоронному бюро. Над ней скромно возвышались слова «Последний путь». Хоггинс кивнул самому себе и зашёл внутрь.

Внутри за небольшой стойкой стоял невысокий человек с тёмными волосами. Он явно скучал: утром его бюро явно не пользовалось особым спросом. И потому сильно обрадовался приходу Джонни. Продавец, конечно, как мог, скрывал эту радость (всё-таки, у клиента горе!) и кинул взгляд на Хоггинса.

— Я — Джон Хоггинс, полиция, — произнёс парень, доставая полицейский жетон. — Мне надо задать вам пару вопросов.

Жетон, именно этот жетон и нужен был Джонни от Ромеро. Он знал, что вампир сможет достать для него всё, что угодно. И в этот раз Ромеро вновь не разочаровал.

«Что будет, если об этой афере узнает полиция? — задал самому себе вопрос Хоггинс. — Ну, во-первых, скорее всего, не узнает. А во-вторых... Даже если и узнает, дон Сальвадо меня отмажет!»

Человек за стойкой немного оторопел. Полиция? К нему? Вот уж кого-кого, а копов он в своём бюро увидеть никак не ожидал. Что он сделал-то? Похоронил кого-то заживо, что ли?

— Не волнуйтесь, к вам лично это никакого отношения не имеет, — поспешил успокоить продавца Джонни, увидев, как у того медленно вытягивается лицо.

«Слава Богу!» — подумал продавец.

— Меня интересует другое, — продолжил Хоггинс. — Не заказывал ли кто-либо в вашем похоронном бюро одну редкость — хрустальный гроб? Прошу вас ответить — это очень ценная информация.

Продавец секунду подумал и вновь взглянул на Джонни. Хоггинс замер в ожидании. Может, хоть в этот раз ему улыбнётся удача?

— Да, конечно, я помню, — проговорил он. — Не каждый день у нас в бюро, прямо скажем, заказывают хрустальные гробы. Кто-то точно его приобрёл... Вот, правда, имени я не помню.

«Есть!» — еле сдержался, чтобы не крикнуть от радости Джонни.

— А вы посмотрите по учётной записи, — предложил Хоггинс вслух.

— Хорошо, хорошо, — промолвил продавец, доставая из-под полы огромную учётную книгу. — Посмотрите на последней странице. Только скажите... А вам это зачем?

У Джонни уже был готов ответ на этот вопрос.

— Тайна следствия, — проговорил он. — Всё, что могу сказать, так это то, что вы мне сейчас поможете поймать одну очень гадкую крысу.

Хоггинс взял книгу и принялся её листать. Да уж, сколько только народу погибает в наши дни! Всего одна учётная книга одного похоронного бюро — и сколько в ней указано фамилий и имён!

Джонни пролистал страницы книги до последней. Что ж, вот сейчас он узнает, кто же является гнусным предателем. Осталось перелистнуть всего одну страницу...

Хоггинс собрался с обуревавшим его волнением и открыл страницу. Он ожидал увидеть напротив надписи «Хрустальный гроб» любое имя.

Любое. Но только не это.

В кабинете Пьеро Сальвадо собралось довольно много народа. Помимо самого Пьеро, в его кабинете находились два его брата, Луиджи и Энрико. Чуть поодаль, беседуя о чём-то друг с другом, стояли Ральф и Бобби. В тёмном углу кабинета стояли Ромеро и Кошка — два работника-изгоя семьи Сальвадо. Кенни Спинола также присутствовал в кабинете, не слишком хорошо понимая, зачем он вообще здесь находится.

Луиджи посмотрел на Энрико. Возможно, именно сейчас ему стоит рассказать брату о своих подозрениях. Позже уже может быть поздно.

— Послушай, Энрико... — неуверенно молвил он. — Я хотел тебе сказать, что...

— Не до этого сейчас, брат! — осадил его Энрико. — Смотри, сейчас Джонни выйдет. Говорит, что знает, кто предатель. Давай послушаем.

И Луиджи тут же послушно замолчал, упуская последнюю возможность рассказать братьям о своих догадках.

В кабинет Пьеро зашёл Джонни. Все разговоры тут же прекратились. Взгляды всех присутствующих были направлены на Хоггинса. Несколько вампиров и дампир с нетерпением ждали, что же скажет им человек.

— Я собрал вас всех здесь, потому что теперь я точно знаю, кто из вас предатель, — проговорил Джонни. — Он, как это ни печально, один из вас.

— Я понимаю, что ты проводил своё расследование, Хоггинс, — произнёс Пьеро. — Но... я так надеюсь, это же не голословное обвинение, верно?

— Верно, — кивнул Джонни. — И я вам сейчас расскажу, как дошёл до этого вывода.

Хоггинс вкратце рассказал собравшимся о своих выводах по поводу хрустального гроба, о том, как он посещал различные похоронные бюро и о том, как, наконец, нашёл в списках имя предателя.

— Ну! — воскликнул Энрико. — Говори уже, Джонни, не томи! Кто? Кто он, этот предатель? Кто эта чёртова крыса?!!

Джонни обвёл взглядом всех собравшихся. Они с нескрываемым любопытством ждали, что же скажет Хоггинс.

— Я посмотрел ту самую запись в учётной книге. — Джонни слегка потупил взор. — И имя, которое там было написано... Это было имя...

Он резко поднял взгляд, уставившись на предателя.

— Это имя было Пьеро Сальвадо.

В кабинете повисла тишина. Все оторопело смотрели на Хоггинса.

— Джонни... — проговорил Энрико. — Если это шутка, то она очень плохая.

— Я бы не стал так шутить! — мотнул головой Хоггинс. — Там действительно было имя твоего старшего брата, Энрико.

Теперь все глаза устремились на Пьеро. Тот же в полном спокойствие стоял на своём месте, обводя взглядом присутствующих.

— Что это за фигня, Пьеро? — спросил Энрико у брата. — Объясни нам, что это такое говорит Джонни. Скажи, в чём он ошибается, или же по какой причине твоё имя оказалось в этой чёртовой книге... Пьеро! Пьеро?

Старший сын дона Сальвадо гордо прошествовал по своему кабинету.

— Конечно, можно было бы сказать, что я не понимаю, как это случилось, — сказал он. — Но, думаю, оправдываться было бы недостойно. Тем более что меня фактически прижали к стенке. Что ж, я всё вам скажу. Это действительно я. Я — ваш злобный предатель.

Всех присутствующих словно молнией поразило. Даже у Джонни, знавшего, что Пьеро и есть предатель, начала медленно отвисать челюсть.

— Это ж надо, на чём меня поймали! — усмехнулся Пьеро. — На каком-то хрустальном гробу! Я и ввёл-то его специально для зрелищности. Надо было Джузеппе просто на крюк привесить, и всё. Или тогда уж заказать гроб под чужим паспортом. Только вот не было времени у меня создавать поддельный паспорт. Это ж надо! — вновь хмыкнул он. — Всё так продумать, чтоб в итоге меня взяли на...

— Брат, что ты такое говоришь?!! — вскричал Энрико. — Ты что не понимаешь, что это не шутки?

— Я всё прекрасно понимаю, — произнёс Пьеро.

— Но зачем? — растерянно глянул на него младший брат. — Зачем ты всё это затеял, если это и вправду ты?

— Всё очень просто, братец. — Пьеро прошествовал в другой край кабинета. — Я хотел стать доном.

В кабинете вновь повисла тишина. Никто из собравшихся не понимал, что говорит Пьеро.

— О, вижу, вы удивлены! — сказал тот. — Давайте я сейчас вам всё объясню. Я уже давно заметил, что наш отец уже не так хорошо рулит делами, как раньше. Я видел его ошибки в общении с членами семьи. Ошибки в общении с семьёй Пинетти. Ошибки в противостоянии с «Красными убийцами». И я прекрасно понимал, что единственный выход для нашей семьи — это смена власти. Передача всех бразд правления в мои, собственно говоря, руки. Но как это сделать? Просто подождать, пока отец отойдёт от дел? И сколько же мне придётся ждать? Сто лет? Двести? Нет, я не намерен столько предаваться ожиданию. И тогда в моей голове возникла идея: а что, если сделать так, чтобы все поняли, что Джованни Сальвадо теряет хватку? Что для этого нужно? Сущие пустяки. Рассказывать «Красным убийцам» о каждом шаге нашей семьи — тогда все и увидят, насколько несовершенна наша система. И рано или поздно отец, увидев, что вампиры недовольны, сам передаст мне бразды правления. Гениально, не так ли?

Все присутствующие молча смотрели на Пьеро. Никто не мог поверить, что всё это происходит в реальности.

— Лука... — произнёс Пьеро. Казалось, его совершенно не волновала оторопелость окружающих. — Эх, как же я много возлагал на этого вампира! Я ожидал, что он первым начнёт сеять смуту против отца. И поначалу ведь так всё и было! Лука успешно кричал направо и налево, что дон Сальвадо теряет хватку, что мне и нужно было. Но когда этот кретин решил уйти, да ещё и поливая грязью всех братьев Сальвадо (в том числе меня!), он просто не оставил мне выбора. Пришлось его устранить. А жаль, я на него так рассчитывал...

Вообще, кретины часто портили мои планы. Этот чёртов Бруно Валетти просто разорвал мои планы, которые я строил столько времени. Кто, кто просил его переться к «Красным убийцам»? Кто просил его их взрывать? Бруно чуть было не разрушил мой план полностью! Из-за него я лишился своего главного инструмента в борьбе с отцом. Именно поэтому мне и пришлось убивать Джузеппе Пинетти. Я планировал, что начнётся война, долгая, продолжительная, и все вокруг увидят, насколько наш отец несостоятелен. Но...

Чёртов кретин Валентино Пинетти. Какого чёрта его вообще понесло на наш дом? Он что, не понимал, что единственным исходом станет его смерть? Идиот! Порушил все мои планы одним своим тупым ходом! Какого он вообще...

Пьеро прервал свой напыщенный монолог. Все присутствующие смотрели прямо на него.

И ничего хорошего эти взгляды не сулили.

— Ты!.. — воскликнул Энрико. — Из-за тебя... Из-за тебя я столько раз чуть было не погиб! Как ты мог вообще?

— Ну, ты же не погиб! — попытался улыбнуться Пьеро.

— Тогда, когда мы поехали к Пинетти! — продолжал Энрико. — Ты ведь знал, что он задумал! И ты отпустил нас с Луиджи на верную смерть!

— Не на верную! — возразил Пьеро. — Я отправил с вами хороших бойцов. А когда ты был на перестрелке с «Красными убийцами» у Армстронга, я и вовсе тебя спас...

— А во время первой атаки «Красных убийц»? — заорал Энрико. — Ты знал, ты знал, что они нападут! И всё равно поставил меня прямо под пули, да ещё и безоружного! Ты...

— Но ты же жив, братец! — пожал плечами Пьеро. — Видишь, я всё предусмотрел...

— Ничьи жизни для тебя не имеют значения! — внезапно воскликнул Луиджи. — Ты орудовал нами, как пешками на шахматной доске!

— Эй, полегче, братья, полегче! — Пьеро отступил на несколько шагов. — Вы что? Это же я, Пьеро, ваш брат!

«Не понимаю! — подумал Джонни, глядя на предателя. — Как можно быть таким умным, чтобы всё это продумать и при этом быть таким тупым, чтобы думать, что тебе всё сойдёт с рук?»

В это время дверь в кабинет отворилась. Перед всеми собравшимися предстал сам дон Сальвадо.

— Я прекрасно всё слышал, сын, — произнёс он. — Неужели тебе было сложно просто поговорить со мной? Я бы прислушался к твоим советам по улучшению позиции нашей семьи.

— Отец, я... — промямлил Пьеро. — Я хотел как лучше...

— Хватит прикрываться светлым будущим нашей семьи, Пьеро! — резко оборвал его отец. — Ты просто хотел получить всю власть в свои руки! И даже не можешь признать этого! Ты больше не мой сын! Луиджи, выдери этой крысе клыки!

Пьеро глянул на Луиджи. В глазах у предателя застыл животный ужин. В умственных способностях Луиджи усомниться, конечно, можно было, но в физических — ни на секунду. И тот неумолимо приближался к Пьеро.

— Эй, парни, вы чего?! — глупо заулыбался предатель. — Это я, Пьеро Сальвадо! Братья, одумайтесь! Вы ведь все живы, «Красные убийцы» разгромлены, Пинетти больше нет...

— Все живы? — произнёс Луиджи, приближаясь к брату. На лице его застыла гримаса ненависти. — Скажи это Джекки Гарсиа! Скажи это Фрэнку Помпео! Скажи это Алессандро Мартони! Скажи это всем тем славным парням, которые полегли из-за тебя, Пьеро! Ты не сделал для нас ничего хорошего! Всё, что делал, было движимо лишь твоей жаждой власти! Получай!

И Луиджи рванул на Пьеро, жалко плачущего в углу своего кабинета...

Джонни стоял на улице возле машины Ромеро. Он никак не мог отойти от увиденного. Одно дело просто узнать от Ромеро, что будет с вампиром, которому вырвут клыки, и совсем другое — всё это видеть своими глазами.

Хоггинс задавал себя вопросом: чего только Пьеро не хватало? Казалось бы, ты — сын самого дона, живи себе и наслаждайся жизнью. Нет, Пьеро этого было мало. Он решил захватить всю власть в свои руки — и вот какой ужасный финал его ждал. Похоже, что сцена смерти Пьеро Сальвадо ещё долго будет сниться Джонни в кошмарных снах.

Из дома семьи Сальвадо неторопливо вышел Ромеро. Он подошёл к Джонни и внимательно посмотрел на него.

— Знаешь что, Джонни? — проговорил вампир. — А дай-ка я пожму твою руку!

Ромеро протянул Хоггинсу свою худощавую ладонь. Джонни, недолго думая, пожал руку вампиру.

— Подумать только! — проговорил Ромеро. — Если бы пару недель назад кто-то сказал мне, что я вот так буду стоять, сжимая руку человеку или, на нашем жаргоне, еде, я бы просто рассмеялся ему в лицо. Но в твоём случае... Я просто восхищаюсь тобой, Джонни! Ты в два счёта вычислил предателя, которого я пытался выследить с неделю. Как ловко ты всё связал с этим гробом! Я даже и не подумал, что предателя можно вычислить таким вот образом! Ты крут, Джонни, просто крут!

«А заодно и меня сильно выручил! — заметил про себя вампир. — Так как я участвовал в поимки предателя, мои клыки на время продлевают свою целостность. Причём, на довольно долгое время. Чтоб я только делал без этого человека...»

— Да ладно тебе, Ромеро! — слегка смутившись, сказал Хоггинс. — Я же так, просто выполнял свою работу. И я думаю, что на моём месте мог бы оказаться каждый...

— Не каждый, Джонни! — возразил Ромеро. — Далеко не каждый. О том, что предатель засунул мёртвого Джузеппе в хрустальный гроб, знали многие. Но догадаться, как его поймать, удалось только тебе. Ты воистину великий сыщик, Джонни. Это говорю тебя я, Ромеро. И я думаю, мы с тобой раскроем ещё много преступлений против нашей семьи.

Джонни Хоггинс скромно улыбнулся. Похоже, его ждала очень насыщенная жизнь...

Энрико Сальвадо сидел в своём кабинете, обхватив руками голову. То, что только что произошло, Энрико никак не хотел признавать как реальность.

«Подумать только... — неслось у него в голове. — Мой брат! Мой собственный родной брат, Пьеро Сальвадо, и оказался самым настоящим предателем, самой настоящей крысой в нашем доме! Как же так? Ведь он всегда был для меня главным после отца! Да, я редко признавал это и, бывало, специально поддразнивал его, но... Но он же мой старший брат, в конце концов!»

Энрико тупо смотрел перед собой. Перед его взором как раз находилась картина с тонущим кораблём. Именно с ним Энрико и ассоциировал своё положение в данную минуту. Он был словно тонущее судно в огромном океане. И всё из-за того его старшего брата, его Пьеро больше не было с ним. Да ещё и по такой причине.

В голове у младшего сына дона Сальвадо разноцветной вереницей пролетали различные образы. Вот Алессандро Мартони. Его личный водитель застыл перед машиной с сигаретой в улыбающихся устах. Вот Нина, одетая лишь в прозрачное бельё, стоит напротив него. Вот Фрэнк, пьющий с горла кровь девственницы. Все они погибли. И погибли лишь из-за одного вампира — его брата, Пьеро Сальвадо. За что последний и получил заслуженное наказание.

Внезапно Энрико вспомнил тот момент, когда Пьеро пришёл к нему в больницу. После того самого злосчастного случая с Алессандро. Энрико помнил, как брат обнимал его, всего обожжённого и несчастного. Как плакал вместе с ним. В тот момент Энрико по-настоящему чувствовал его любовь и заботу.

Которые теперь оказались ложью. Ведь именно он, его брат, позвонил тогда братьям Панелли, сообщив им о приближении Энрико и Алессандро. Именно он, Пьеро. А затем так умело притворился любящим братом! Двуличная скотина!!!

В голову также лезли мысли о детстве, но их Энрико отгонял с большим упорством, хоть это и обходилось ему сложнее всего. Потому что именно детские воспоминания били больнее всего. Старший брат, который всегда понимал и защищал, теперь превратился в полного урода. И, не смотря ни на что, даже что Пьеро был предателем, даже что его убили с таким зверством, Энрико всё равно любил и жалел его.

«Пьеро! — в отчаяние подумал он. — Зачем, зачем ты так поступил? Рано или поздно семья всё равно бы оказалась под твоим командованием! Зачем...»

Энрико смотрел в одну точку перед собой. Кто бы только знал, сколько сил ему стоило не разреветься перед подчинёнными...

«Хм, интересно всё вышло! — подумала Кошка. — Слава Дьяволу, меня в предатели не зачислили. А то жить пока ещё хочется!»

Кошка как всегда сидела на крыше. Только на этот раз она располагалась не под ночным, а под дневным небом. Пьеро Сальвадо казнили всего несколько часов назад, и теперь Кошка размышляла обо всём, что произошло.

«Джонни, мой ты любимчик! — подумала Кошка. — Как ловко ты подловил этого гада! Могу поспорить, если бы Ромеро ловил ублюдка в одиночестве, он бы его до китайской Пасхи бы не поймал. А ты... Не зря я всё-таки тебя, Джонни, спасла! Надо бы, кстати, заявить об этом дону Сальвадо. Ведь Хоггинса без меня точно на мясо бы пустили, а он в итоге поймал предателя!»

Кошка посмотрела на дом семьи Сальвадо. Наверняка там сейчас среди рядовых вампиров бродит испуганный шёпот о том, что Пьеро оказался предателем. А вот Кошка этому факту ничуть не удивилась. Она знала, что управление семьёй Сальвадо давно уже прогнило напрочь. Да, дон ещё держится, но... Луиджи — недоумок, у Энрико в голове ветер гуляет, а Пьеро, который считался самым умным и уравновешенным среди сыновей Джованни Сальвадо теперь и вовсе оказался предателем.

«Что удивляться? — подумала Кошка. — Семья катится ко всем чертям, это же очевидно. Лука, безусловно, был прав, когда толкал свою последнюю речь!»

Да, во многом Кошка разделяла убеждения покойного Луки Фрайди. Только вот у неё, в отличие от мертвеца, хватало мозгов не разглашать свои взгляды. Умирать пока не хотелось.

Кошка сладко потянулась на солнце. Что ж, предателя больше нет, а это значит, что и работать теперь будет гораздо легче. Да, семья Сальвадо, конечно, прогнила насквозь, но деньги-то у неё есть, верно? Врагов, правда, на данный момент нету, но это проблема на долго не растянется. Появится какой-нибудь политик-праведник (а по совместительству ещё и полный идиот), который попрёт против семьи Сальвадо, а значит и у Кошки появится работа. Если её, конечно, не опередит Ромеро. Этому гаду, бывает, перепадают миссии, которые предназначались именно для неё. И в принципе понять дона Сальвадо в таких решениях несложно. Ведь Ромеро-то можно заплатить копейки вместо миллиона, учитывая подвешенное состояние вампира. Но, в общем, это тоже не страшно. Без работы Кошка не останется, это уж точно.

Кошка ловко свернулась клубком и, греясь на солнышке, принялась мурчать песенку.

Жизнь была прекрасна.

Луиджи Сальвадо сидел в своём кабинете, не сводя глаз с окровавленных клыков, зажатых у него в ладони. Он убил своего собственного брата. Только что, своими же руками он обрёк Пьеро Сальвадо на жуткую, мучительную смерть. Уж для кого-кого, а для Луиджи произошедшее в кабинете Пьеро стало полной неожиданностью. Конечно! Ведь Луиджи был полностью уверен, что это он предатель. Он, а не его старший брат!

Тогда что же происходит, когда Луиджи вырубается? Неужели ничего? Неужели он просто мирно спит, когда всё это происходит? Дьявол, а ведь Луиджи чуть было не рассказал Энрико о своих подозрениях! И хорошо, что не рассказал! Ведь тогда его «верный» брат Пьеро, скорее всего, обратил бы всё лишь против Луиджи, отметая все подозрения от него! Луиджи просто бы где-нибудь заперли, тогда как истинный предатель жил и наслаждался жизнью.

«Я убил своего брата! — внезапно прорезала мысль его сознание. — Я только что убил своего брата! И что самое ужасное — я поступил правильно, когда его убил! Какая-то чертовщина...»

Но всё так и получалось. Пьеро оказался хладнокровным предателем, который заслуживал своего жуткого конца. При этом Луиджи места себе не находил по тому поводу того, что только что натворил. Может, он и поступил правильно, но...

Но почему же тогда так болит в груди?..

Джованни Сальвадо сидел в своём кабинете. Что ж, предателя больше нет. Гад, который столько времени сдавал все планы семьи Сальвадо врагам, гад, который убил сына дона Пинетти, превратив Валентино из союзника в обезумевшего врага, получил по заслугам. Сколько славных парней полегло из-за этого мерзкого предателя! И всё из-за чего? Из-за простой жажды власти?

Такие, как эта крыса, не заслуживают жить на этой земле. Джованни дал ему всё — жизнь, заботу, деньги, — всё, что только мог. А чем ему ответил этот гад? Предательством. Кознями против своей же семьи. Полным пренебрежением законов семьи.

И он получил по заслугам.

Но кого при этом потерял Джованни Сальвадо?

Дон потерял сына. Своего первенца. Своего самого любимого отпрыска. Ведь именно он, Пьеро, был любимцем Джованни. Пьеро, а вовсе не Энрико. Просто дон Сальвадо хорошо скрывал это ото всех, чтобы Пьеро вдруг не возгордился.

И Пьеро Сальвадо действительно не возгордился. Сынок Джованни, его кровинушка, цинично предал всю семью ради собственного тщеславия. За что и поплатился своей ужасной гибелью.

О, Дьявол! Пьеро ведь радовал своего отца с самого детства! Он приносил из школы одни «пятёрки» (да-да, вампиры тоже учатся в школах)! Пьеро восхищал своего отца силой своей мысли, обыгрывая в шахматы маститых вампиров ещё в детстве! Пьеро, Пьеро, его любимый сынок...

Джованни Сальвадо внимательно посмотрел на дверь в свой кабинет. Она, естественно, была закрыта. А перед самой дверью стоял верный Ральф, чтобы никто не подошёл близко к кабинету.

Никто не должен был видеть, как дон Сальвадо плачет.

Глава 20

Глава 20

Дон Сальвадо спокойно рассматривал вампиров и дампиров, собравшихся у него в саду. Со дня смерти предателя прошло три дня, и теперь все члены семьи собрались отпраздновать это событие. А за одно надо было выпить и за здоровье того, кто непосредственно поймал крысу за хвост, а именно Джонни Хоггинса.

Джованни пристально посмотрел на виновника торжества. Джонни стоял в сторонке, будто бы ко всему происходящему был не при чём. Рядом с ним стоял Ромеро, о чём-то оживлённо беседуя с Хоггинсом.

«Интересные из них вышли напарники! — заметил про себя дон. — Человек и гонимый всеми вампир. Кто бы знал, что судьба сведёт их вместе, и они станут не только напарниками, но и, как видно, хорошими друзьями!»

Джованни вновь задумался о Джонни. Человек, которого никто из семьи и принимать-то хотел (кроме Энрико, разумеется), оказался смышлёнее и проницательнее любого из вампиров и дампиров, состоящих в семье Сальвадо. Ведь даже сам дон чуть ли не на уши встал, когда Джонни привели в семью. И что оказалось? Оказалось, что этот человек, эта, как тогда выразился Ромеро, еда, взял и вычислил предателя, ставившего клану Сальвадо палки в колёса весьма долгое время! Выходит, что даже от человека может быть польза в семье вампиров. Главное в том, что это за человек...

Дон Сальвадо встал со своего кресла, подняв бокал крови алкоголика. Да, сегодня он пил крепкий напиток. Такой повод грех было не отпраздновать, опрокинув стакан-другой алкоголя.

Джованни гордо прошествовал среди других вампиров. «Красных убийц» больше нет. Пинетти — не навредит семье Сальвадо. Предатель повержен. Что ж, похоже, всё-таки дон Сальвадо вышел победителем из этой игры.

Из этой кровавой игры.

Луиджи стоял чуть поодаль ото всех остальных вампиров и дампиров. Он праздновал в первую очередь то, что, вопреки своим же сомнениям, не оказался предателем. Да, конечно, тот факт, что предателем оказался тот, кого он очень сильно любил (и кого в итоге убил), омрачал картину, но...

Но теперь у Луиджи совесть может быть чиста. Он не предавал свою семью, а значит, беспокоиться было не о чем. Просто камень с души упал.

Луиджи за это время уже даже успел сходить к врачу — так, на всякий случай, узнать, что же у него за провалы в сознании. Узнав о детской травме Луиджи, врач даже удивляться ничему не стал — всё закономерно. Видимо, средний сын дона Сальвадо просто слишком сильно тогда ударился головой, вот ему это до сих пор и входит боком. Скорее всего, в то время, когда он, так сказать, «отключается», Луиджи просто теряет сознание. И всё. Он в это время не звонит братьям Панелли, не убивает сына дона Пинетти. Просто теряет сознание.

Как же прекрасно это знать!

Луиджи перевёл свой взгляд на Джонни, сегодняшнего героя дня. Да, человек, которого не желали видеть в своих рядах все вампиры, превзошёл их всех на голову. Ведь во время обстрела доном Пинетти дома Сальвадо все прекрасно слышали, как тот кричал про хрустальный гроб, в котором лежал его сын. И кто в итоге додумался посетить похоронное бюро? Никто. Никто, кроме Джонни, презренного человека. Даже Ромеро, сыщик-вампир со стажем не додумался, как можно изловить предателя, имея эту информацию. Хоггинс воистину утёр всем нос!

Средний сын Сальвадо молча направился поближе к Энрико. Возможно, тому сейчас нужны слова утешения, ведь он больше всех переживал расправу с предателем. Может быть, Луиджи, как его родной брат сможет помочь ему справиться с этой бедой?

Луиджи Сальвадо медленно пошёл через толпу вампиров и дампиров. Он был искренне рад, что всё это, наконец, кончилось.

Кенни Спинола, потягивая кровь девственницы, стоял в окружении нескольких дампиров, которые теперь считали его своим негласным лидером. Он получил то, чего так хотел покойный Бруно Валетти, хотя даже и не мечтал о чём-то подобном.

Кенни больше не винил себя ни в чём. Ни в смерти Бруно, ни в ударе Пинетти по дому семьи Сальвадо, ни в чём другом. Поскольку теперь он понимал, что предатель, именно хладнокровный предатель повинен во всех горестях семьи Сальвадо. Спокойно и обдуманно эта крыса действовала так, что клану Сальвадо выпадали всё большие испытания. А вместе с ними и кровавые жертвы. Во всём произошедшем виноват предатель, он и только он. Ведь если бы не его содействие с «Красными убийцами», Алессандро Мартони был бы жив. А вместе с ним был бы жив и Бруно Валетти. А уж про историю с сыном дона Пинетти вообще можно умолчать — предатель осознанно убил Джузеппе, чтобы развязать войну между семьями. Так что во всём произошедшем нет и не может быть вины Спинолы. Предатель постарался на славу, а Кенни — просто обычный дампир, которому немного повезло в этой жизни.

Спинола, разговаривая со своими подчинёнными смотрел на Луиджи и Энрико. Энрико выглядел уверенным и весёлым, но всё же в его лице читалась некая подавленность. Было видно, что ему тяжко переносить то, что на днях произошло в кабинете его брата. Чего совсем не скажешь про Луиджи. Тот явно воспрял духом после того, что произошло. По какой причине это произошло для Кенни оставалось загадкой. Возможно, он просто радовался, что предатель, наконец, пойман и наказан.

А может, и нет. Кто его знает?

Кенни Спинола продолжал беседовать со своими собратьями-дампирами. И он ощущал, что скоро для него придёт золотое время. И, возможно, в этом он не ошибался.

Бобби стоял с бокалом крови девственницы в руке, обводя взглядом всех присутствующих. И на душе у него было тревожно.

«Итак, Пьеро Сальвадо с нами больше нет, — думал он. — Старший сын дона Сальвадо умер в жутких мучениях в своём же кабинете от рук своего же брата. Занятная смерть, конечно, но это сейчас не так важно. Важно то, кто теперь будет наследником Джованни Сальвадо. Вот это по-настоящему интересно. Ведь после Пьеро по старшинству идёт Луиджи. Но Луиджи... Всем известно, Луиджи туп, как пробка! Он же даже не в состоянии решить простенькую арифметическую задачку, что там говорить об управлении семьёй! Если Луиджи станет доном после того, как Джованни отойдёт от дел, это будет просто цирк!

Но ладно. Допустим, Луиджи откажется от своего поста в пользу Энрико. Будет ли это решение лучшим для нашей семьи? Сомневаюсь. Энрико, конечно, поумнее Луиджи будет, но иногда выдаёт такое, что просто диву даёшься! Как он уверенно попёр на „Красных убийц“ в сопровождении одного дампира! Ничего удивительного, что Энрико подорвали в итоге в его же машине его же взрывчаткой! И вот этот парень без царя в голове станет нашим доном? Нет, это просто исключено!

Но кто же тогда? Во истину, лучшим вариантом для этого поста был Пьеро, но... Он, что называется, слишком торопил события. Так что ничего удивительного в том, что он встретил такой бесславный конец!»

Бобби замер на месте. Дело в том, что его размышления пришли к одному единственному выводу: Лука был прав! Семья Сальвадо гниёт, причём, как рыба, гниёт с головы! У нас нет определённого лидера, настоящего, умного и смелого правителя, готового заменить Джованни Сальвадо. И, как не крути, виноват в этом сам дон. Это же он не смог воспитать себе достойную смену! Так что вся вина и ложится на его плечи.

«Что же будет дальше? — думал Бобби. — Что же будет дальше с нашей семьёй? Это ведь действительно страшно — знать, что ничего хорошего в будущем нас не ждёт!»

Бобби быстро направился к выходу. Ждать, чтобы послушать какую речь толкнёт Джонни, этот жалкий человек, было свыше его сил.

Ведь Бобби, как и Лука (в тайне, конечно), был уверен, что человек в семье вампиров — худшее, что только можно придумать.

Ральф, опрокидывая в себя один за другим бокалы с кровью девственниц, не унывая ни на миг, травил анекдоты собравшимся вокруг него вампирам. Он был просто счастлив, что предателя, наконец, поймали.

Теперь этот предатель, эта крыса, из-за которой столько парней, хороших или не очень (не важно), полегло, теперь этот гад пойман. И он получил своё! Вырванные клыки — пожалуй, самое лучшее наказание для того, кто посмел предать семью вампиров. Даже несмотря на его положение, даже несмотря на то, кем он был, — предатель получил по заслугам. Его страшная смерть, скорее всего, ещё долго будет сниться Ральфу в кошмарах — но это уже не так страшно. Гораздо страшнее было бы, если бы предателя в итоге так и не нашли. Что бы ещё он придумал? Чёрт его, конечно, знает, но вряд ли что-нибудь хорошее. Мало ли — вдруг предатель бы развязал войну с полицией? Сейчас такое, конечно, кажется невозможным — но ведь настолько же невозможным казалась война с Пинетти ещё неделю назад. И что в итоге? В итоге дом семьи Сальвадо ещё долго будут отстраивать от атаки семьи Пинетти. День, когда это случилось, Ральф ещё долго будет вспоминать с содроганием в сердце.

Но это будет потом. А сейчас можно было спокойно пить, гулять и веселиться! Ведь предателя больше нет, а значит, нет и никакой угрозы для семьи Сальвадо.

Ральф самозабвенно наслаждался жизнью.

Ромеро стоял посреди сада и вёл беседу с героем этого вечера — Джонни Хоггинсом. Как рад был вампир тому, что его подопечный поймал предателя, было не описать словами.

Теперь, когда предателя больше нет, Ромеро хоть на некоторое время может быть спокойным за свои клыки. Раз уж предатель разоблачён, убивать Ромеро не станут (во всяком случае, пока). Ведь всё-таки он, как-никак, внёс весомый вклад в поимки этой крысы. Да, конечно, всё получилось не настолько хорошо, как хотелось бы (если бы предателем оказался тот же Ральф, ситуация была совсем другой), но ведь результат есть. И он положителен.

Вампир посмотрел на своего собеседника. Джонни было не узнать. Ромеро прекрасно помнил парня в одежде водопроводчика, когда он впервые его увидел. И вот теперь перед ним стоял ухоженный молодой человек с волосами, зачёсанными назад, и одетый в роскошный чёрный костюм. Под шеей Джонни красовался галстук-бабочка.

«Хм, — подумал Ромеро. — Всё-таки происхождение Джонни его выдаёт. Он нацепил бабочку по той простой причине, что обычный галстук просто не умеет завязывать...»

Но всё же Хоггинс сильно изменился. Если раньше он был просто напуганным парнем, немыслимым образом попавшим в ряды вампиров, то теперь Джонни чувствовал себя просто как дома. Он больше не боялся, что вампиры убьют его («Эх, мне бы так!» — подумал Ромеро). Наоборот, после того, как он поймал предателя, Джонни чувствовал себя свободно и расковано. Ведь Джонни оказал семье неоценимую услугу — кто знает, каких бы ещё гадостей натворил предатель, если бы Хоггинс его не поймал?

Внезапно все взгляды устремились на Джонни. Каждый вампир, каждый дампир — все смотрели на своего нежданного героя. Если бы пару недель назад им сказали, что они будут пить в честь человека, они бы, конечно, не поверили в такую чушь. Но теперь этот день настал. И все они ждали, что скажет Джонни.

— Джонни! — заговорщицким тоном шепнул ему Ромеро. — Тебя уже все ждут!

— Что... Куда ждут? — не понял Хоггинс.

— Речь, — пояснил вампир. — Тебе надо толкнуть речь.

У Хоггинса глаза на лоб полезли. Он в жизни не был на подобных предприятиях и совершенно не знал о таком обычаи.

— Я... — промямлил он. — Но я...

— Давай, Джонни, давай! — Ромеро просто вытолкнул Хоггинса на трибуну в центре зала. — Народ ждёт! А то тебя покусают!

Джонни вышел на трибуну и застыл.

Джонни вышел на трибуну и застыл. Хотя, конечно, вышел это слишком сильное слово. Скорее, его туда просто вытолкал Ромеро.

Хоггинс обвёл взглядом сад. Не меньше сотни вампиров и дампиров стояли перед ним и смотрели прямо на него. В саду повисло полное молчание.

«Вот же чёрт! — подумал Джонни. — Кто ж его только знал, что к этому всё придёт. Я бы хоть подготовился, что ли...»

Хоггинс собрался с силами и начал:

— Приветствую всех собравшихся сегодня в этом саду! — сказал он.

Зал ответил ему громкими приветственными возгласами.

«Что ж, хорошо! — отметил про себя Джонни. — Начало положено!»

— Признаюсь честно, речи толкать я не умею, — сказал Хоггинс. — Но я просто скажу всё, что думаю. Всё, что есть у меня на сердце. Слушайте.

Собравшиеся в саду затихли и внимательно посмотрели на человека. Единственного человека в своих рядах, и в то же время одного из лучших своих братьев.

— Когда-то давно... — начал Джонни. — Ну как давно? Недели две назад! — в рядах вампиров раздались редкие смешки. — Так вот. Тогда я считал, что вампиры — это что-то страшное. А уж вампиры-мафиози — так это вообще нечто ужасающее. Тогда я ещё просто не знал, что семья Сальвадо — это братство. Настоящее братство, которого мне так не хватало.

Вампиры и дампиры переглянулись. А что, неплохо сказано для бывшего водопроводчика!

— Здесь я нашёл многое из того, что мне не хватало в повседневной жизни! — продолжил Хоггинс. — Я нашёл друзей. Я нашёл приключения, разбавившие мою скучную жизнь. А главное — я нашёл семью. Да, именно так. Все вы стали для меня настоящей семьёй и не только из-за того, что вы так называетесь. Вы стали мне просто родными, братьями и, — он посмотрел на Кошку, — сёстрами, всегда готовыми прийти на выручку. Вы для меня просто всё. Этот вечер устроен в мою честь. Но этот бокал, — Джонни показал на бокал вина в своей руке. — Я поднимаю за вас. За семью Сальвадо!

Хоггинс опрокинул бокал. А вместе с ним с радостными криками выпили из своих бокалов испили и вампиры с дампирами.

«Как красиво сказано! — подумал Бобби, стоящий в стороне. — И в то же время... Как же наивно!»

И умник тихонечко, пока никто не видит, вылил свой бокал на розовый куст...

Кошка всё то время, что находилась в саду, неотрывно следила всего лишь за одной персоной, находившейся на празднике. Этой персоной был, конечно же, Джонни Хоггинс. Чувства, которые наёмница испытывала к единственному человеку в семье Сальвадо, было уже не утаить. О том, что Кошка влюбилась в Джонни, знали уже все.

Кроме, разумеется, самого Джонни.

Когда Хоггинс вышел на постамент, Кошка смотрела на него, не отводя глаз. Да, речь у парня получилась короткой, но зато какой содержательной.

«Оказывается, язык у него подвешен хорошо! — заметила наёмница. — Не зря же я на него запала...»

Кошка смотрела на Джонни, задавая себе один и тот же вопрос: что она в нём нашла? В её распоряжении были альфонсы-дампиры, рослые накаченные красавцы, каждый из которых с радостью стал бы её мужем. Но...

Но ни один из них не запал в душу так, как Хоггинс. Что в нём было такого? Невысокий, простой, с заурядной внешностью парень, да ещё и простой человек — ну что, что она в нём нашла? Но именно он снился Кошке долгими одинокими ночами. Именно его она представляла себе в самых смелых эротических мечтах. И сейчас...

Сейчас Кошка решила во всём признаться Джонни. Больше это продолжаться не может. Если Хоггинс ответит согласием, она будет на седьмом небе от счастья. Если же откажется... Нет, Кошка даже не думала об этом варианте событий. Это будет слишком больно для неё.

Короткая речь Джонни уже заканчивалась, и человек среди вампиров начал спускаться с трибуны. Там его уже ждала Кошка.

«Что ж, сейчас я тебе признаюсь, Джонни! — подумала она. — И только попробуй — только попробуй! — сказать мне „нет“...»

Едва Хоггинс спустился в сад, как Кошка схватила его за руку и потащила за угол.

Наёмница признавалась в любви как умела.

Энрико стоял в курилке, располагающейся рядом с садом семьи дона Сальвадо, и, потягивая сигарету, смотрел на происходящее в саду. Да, неплохую речь выдал Джонни. Особенно если учесть, что про эту речь его никто не предупреждал.

Младший сын дона Сальвадо размышлял о том, что же всё-таки произошло за эти пару недель. Несколько раз его чуть не убили. Он даже сбился со счёта, сколько именно. Но это уже не так важно — в конце концов, сейчас-то он жив и невредим.

«Красных убийц» больше не было. Но это случилось ценой жизни Бруно Валетти. А тот, в свою очередь погиб из-за смерти Алессандро Мартони. А Мартони же умет из-за смерти Нины. И всё это очень печально — столько народу полегло ради уничтожения банды ублюдков-дампиров.

Не было больше и семьи Пинетти. Так как и отец, и сын погибли, не оставив больше ближайших наследников, вампиры, работавшие на них медленно расползлись кто куда по своим норам. Теперь у семьи Сальвадо не было друзей в лице семьи Пинетти.

Но не было в их лице и врагов.

Предатель пойман и убит. Убит с показательной жестокостью — ему вырваны клыки. Казалось бы, это хорошо, но теперь Энрико остался без своего любимого старшего брата. Да, у них, конечно, были разногласия, споры и мелкие обиды, но такого конца, который обрёл Пьеро, Энрико бы ему никогда не пожелал.

Энрико с усмешкой наблюдал за тем, что происходит в саду. Кошка куда-то тянула ничего непонимающего Джонни за рукав.

«Наверное, в любви ему хочет признаться! — отметил про себя Энрико. — А то никто не видит, как она на него смотрит!»

Вот и ещё одна хорошая новость — Джонни обрёл свою любовь.

«В общем, всё кончилось хорошо, — подумал Энрико. — Враги разбиты, предатель убит...

Всё кончилось хорошо. Но какой ценой...»

Энрико затушил сигарету и пошёл навстречу с приближающимся к нему Луиджи. Сегодня он хотел напиться, чтобы заглушить странное чувство, которое его переполняло.

Это было чувство горя и радости одновременно.

Ночь опустилась на город. На старой лодочной станции не было ни души. Если не считать одного странного дампира, ночевавшего в одной из лодок.

Он был среднего роста. Его светлые волосы были запачканы грязью. Одного глаза у него не было, за второй сиял своей пронзительной голубизной. Он укрылся старым пледом покрепче и посмотрел на луну своим единственным глазом.

Да, он находился в обстоятельствах, трудных назвать пригодными для выживания. Но надо отметить, что он не так давно выжил в ситуации, едва ли пригодной для выживания. Тот самый взрыв на заброшенном заводе, базе «Красных убийц», на котором погиб его брат.

Серж Панелли (а это был именно он) поднял голову.

«Ну ничего, чёртовы вампиры! — подумал он. — Что, думали, вот так запросто избавиться от всех „Красных убийц“? Нет, мы ещё вам покажем! Считайте, что я просто залёг на дно! Считайте, что я даю вам фору! И потом, когда я соберу силы, я вернусь, клянусь вам, вернусь и даю вам свой последний глаз, оставшийся после того взрыва, Что вы поплатитесь за каждую, каждую жизнь убитого вами дампира!»

Серж закрыл свой единственный глаз и неожиданно для себя забылся глубоким сном.

Он знал, что его час его мести придёт.

КОНЕЦ.