Вампиры нашего города-1. Убегая от судьбы

Пролог

За кирпичной оградой с облупившейся штукатуркой стояла, казалось, сплошная стена деревьев. Диск луны сиял над самыми вершинами, будто поддерживаемый ветвями. Створки ворот соединялись цепью с замком, но между ними зияла широкая щель. Данил Серебряков, лорд вампиров, по совместительству уважаемый в городе предприниматель, подмигнул видеокамере, изящным движением подобрал полы светлого плаща, проскользнул под цепью и неторопливым шагом направился по аллее. Для начала сентября холодно, но в такое время мало кто обратит внимание на гуляющего вампира. Данил предпочитал одежду полегче, считая, что пальто не только проигрывает в элегантности, но и сковывает движения.

Кроны старых лип смыкались над головой. Звуки большого города остались там, за оградой, лишь изредка доносился шум проехавшей машины. Опавшие листья еле слышно шуршали под ногами. Здесь ничего не отвлекало от мыслей, обстановка умиротворяла и настраивала на ностальгический лад. Решётки оградок местами покосились. Мраморные кресты и стелы белели вдоль аллеи и между стволами, частично прикрытые густо разросшимся шиповником.

На перекрестье аллей тянулась к небу часовня. Почти двухвековое здание выглядело, как новенькое. Ремонт крыши завершился, свежеоштукатуренные стены сияли белизной. Только полукруглые ниши в стенах ещё пустовали.

Данил оплатил значительную часть реставрационных работ из собственного кармана. Он окинул здание взглядом, заложив руки за спину, неспешно обошёл вокруг, стараясь не замечать сваленные в сторонке остатки лесов и строительного мусора, и остался доволен увиденным. Затем немного прошёл по радиальной аллее и на несколько минут замер перед одной из могил, разглядывая любимую скульптуру: пухлого мраморного ангела со склонённой головой, сидящего на углу гранитного надгробия.

Звериный вопль разорвал тишину. Дикое верещание долго не прекращалось, но затем резко оборвалось. Вампир удивлённо вскинул голову и направился на звук.

Открывшаяся картина ничуть не удивила и вызвала на лице лишь гримасу досады. Несколько человек окружали могилу. Двум девушкам и парню было лет по шестнадцать, двое других выглядели постарше. Один из них, в чёрном балахоне, держал грубо сколоченное перевёрнутое распятие с обезглавленной морской свинкой. Кровь стекала в чашу, стоящую на надгробии, и расползалась по могильному камню. Огни свечей трепетали, раскачивая тени, хотя ветер почти не чувствовался.

– Сатана, прими эту жертву, и вы, Темные Боги, выйдите из Запределья Бездны насладиться этой жертвой. Сатана, будь ко мне благосклонен, научи Истине, прими меня под Твое покровительство в Царство Тьмы, – громко сказал парень в балахоне, и отшвырнул распятие, чуть не добросив до канавы.

Неуверенный хор голосов вразнобой подхватил его слова. Затем старший взял чашу. Пламя свечей угрожающе заметалось, одна из них затрещала. Люди испуганно замерли. Огонёк всё-таки не погас, выправился.

Данил подошёл почти вплотную, поморщился от резкого запаха и, снова заложив руки за спину, начал созерцать происходящее.

Парень протянул чашу в его сторону и, не замечая вампира, провозгласил:

– Этим питием я запечатываю мою клятву. Я Твой и буду делать работу к славе твоего имени!

Нестройный хор голосов повторил его слова. Теперь все повернулись к Данилу.

Крепенькая девушка с пирсингом губы вытаращилась на него во все глаза, затем оглядела остальных дьяволопоклонников, и, не заметив признаков, что кто-то ещё видит случайного зрителя, снова уставилась на Данила, порываясь что-то сказать, но не решаясь прервать ритуал. Редкие люди могут противостоять вампирскому мороку! Данил удивлённо вскинул брови, разглядывая юную сатанистку, укоризненно покачал головой и резко шагнул в сторону, чтобы вторая девушка, не задела его. Чаша со смесью вина и крови переходила из рук в руки. Жрец выпил последний глоток и поставил её на надгробие.

Негромко звякнуло. Руки потянулись гасить свечи.

Губы Данила брезгливо скривились. Он отвернулся и направился прочь по аллее, залитой лунным светом.

За его спиной звучал самоуверенный голос:

– Нас позвала тьма. Каждый вступивший за порог должен всегда помнить, что обратной дорогине будет. Путь во тьму оплачивается большим, чем кровь одной души. Откроем свой разум безумию мира…

Лишь одна сатанистка глядела вслед странному незнакомцу. Неожиданный порыв ветра, распахнул полы его плаща, как белые крылья. Девушка на мгновение прикрыла глаза от пыли, а когда снова распахнула их, на аллее уже никого не было.

Данил свернул, заметив отсутствие на прежнем месте одного из памятников. Двухметровый ангел лежал в траве, протягивая сцепленные руки к небу. Мрамор слабо светился в полумраке. Брезгливо оглядев пентаграммы на нескольких надгробиях, и опрокинутые кресты, Данил захотел вернуться и поучить вандалов уму-разуму, но не определившись со способомвоздействия, решил не связываться.

Он подхватил скульптуру подмышки, лёгко водрузил на место, после чего рывком взлетел на гребень стены, замер на мгновение, оглядывая улицу – и пересёк её стремительным прыжком. В ближайшем переулке фонари не горели. Вампир свернул туда и исчез в темноте.

Сатанисты расходились. Павел, худощавый и длинноволосый, прищурившись, смотрел, как девушки собирают свечи с надгробия. Потом подростки подошли проститься, и он поочерёдно протянул им руку. Неловко поцеловав её, они направились в сторону часовни. Сергей отошёл в сторону и поддел ногой трупик свинки, окончательно спихнув его в канаву. Павел убрал чашу и позвал

– Серый, помоги снять!

Приятель помог избавиться от балахона и, запихивая скомканную тряпку в подставленный пакет, заметил:

– Здорово у тебя получается, Паша. И выглядишь подходяще, демонически так, и говоришь вдохновенно. А эта новенькая девочка – ничего. Когда ты Чёрную Мессу планируешь?

– Холодно. Было б месяцем раньше! Мы бы и на природе управились, – сказал Павел. – Не парься, никуда не денутся девочки. На этой неделе никак, предки дома, а на следующей – вполне.. Может, ещё и новых наберём. Ты какого лешего вместо кролика свинку купил? Я аж перепугался, как эта дрянь громко верещала: подумал, что сейчас со всех окрестных домов жильцы сбегутся!

– Я и не покупал. Отдавали в добрые руки.

– Это твои-то? – Павел взгоготнул. – Со мной идёшь?

– Не! – замотал головой приятель. – Куда такой крюк делать! Я напрямик, через новый участок.

– Ну, смотри сам! Не боишься, что какой свежачок вылезет и за ногу цапнет?

Сергей расхохотался, закинув голову, и махнул рукой на прощанье. Павел с улыбкой проводил его взглядом и двинулся в противоположном направлении, к центральному входу. Немного досадно, что приятель не захотел составить компанию, но его тоже можно понять: обходить всё по кругу не слишком интересно, когда можно срезать дорогу. Павел шёл быстро и уверенно шагом и скоро выбрался на улицу, оставил позади дремлющий промышленный квартал и уже от жилых домов вызвал такси: ждать автобус после полуночи безнадёжно, а тащиться пешком через полгорода не хотелось.

Сергей тем временем почти пересёк кладбище и шёл между недавних захоронений. Большое поле только местами поросло кустарником. Холодный ветер, почти неощутимый среди деревьев, здесь бил в лицо, пробирался под одежду, и парень, ежась под его порывами, ускорил шаг. Впереди, за неразличимой в темноте оградой кладбища, призывно горели огни многоэтажек. Луна, которая раньше была скрыта ветвями, предстала теперь во всей красе, и Сергей, почти не глядя по сторонам, рассматривал её диск с багровым отливом. Красиво, но жутковато. Странный цвет. Надо в сети посмотреть, от чего он зависит. потом перед Пашкой можно будет эрудицией щегольнуть.

Задумавшись, Сергей заметил девушку, только когда подошёл к ней. Она стояла на обочине дороги, обхватив руками худенькие плечи, и смотрела на него широко распахнутыми растерянными глазами. Он резко замедлил шаг, а потом и вовсе остановился: фигурка – класс! Одета явно не по сезону: юбка с блузкой. Волосы растрёпанные, один рукав порван. Похоже, убежала из дома со скандалом.

– Не замёрзла? – поинтересовался Сергей с дружелюбной улыбкой.

Он уже прикинул, что мать давно спит, и если удастся уболтать эту тёлочку, её вполне можно будет провести в свою комнату. Хотя почти сразу заколебался, стоит ли: запаха алкоголя не чувствовалось, но девушка смотрела на него таким странным немигающим взглядом, что стало не по себе. Не под наркотой ли? Она шагнула ему навстречу и взяла за руку. Её пальцы были ледяными.

– Да уж, вижу, что совсем закоченела. Ну да ничего, – оптимистично сказал Сергей, – сейчас заскочим ко мне – тут совсем рядом – и горячим чайком с ликёрчиком погреемся.

«Почему бы и нет? Вон какая худышка. Даже если неадекват пойдёт, справлюсь», – решил он.

И сейчас же усомнился. Холодная рука рванула с неожиданной силой. Бледные губы приоткрылись. Клыки блеснули в лунном свете и Сергей, даже не успев толком понять, что видит, заорал в приступе первобытного страха. Узкая ладонь зажала распахнутый рот, обрывая крик, сминая челюсти. Молния куртки разошлась от нетерпеливого рывка, и зубы вонзились в открывшееся горло.

Катя с ужасом смотрела на безжизненное тело у своих ног. Голова вывернута под неестественным углом, нижняя часть лица изуродована. Она вовсе не собиралась нападать на этого парня. Он ей понравился. Она хотела… Нет, Катя не могла понять для чего вышла ему навстречу. Но не убивать, это точно. Она даже не представляла, что люди такие хрупкие, и тем более не ожидала, что он будет так громко кричать. Испугалась: кто-то услышит, узнает, что вот она, Катенька Лихачёва, вечная аккуратистка и почти отличница, девушка приличная во всех отношениях, вдруг … вампирша. Как непристойно!

Катя не поняла, как получилось, что она начала пить этого парня. Получилось – и всё. Только что взяла его за руку, ощутив жар кожи и мерное и сильное биение под ней, и вот уже присосалась к крепкой шее, и ощущает, как вместе с кровью в неё течёт жизнь. Какой взрыв чувств! Боль, страх, неверие, осознание… Кто же знал, что это так чудесно?

Катин ужас отступил так же быстро, как и нахлынул. Она присела рядом с телом и с признательностью погладила его по окровавленной щеке. Показалось, что кожа стала холоднее. Нет, не может покойник остыть так быстро! Она задумчиво провела пальцем по лицу ещё раз и поняла: нет больше этого замечательного биения, он пуст, как подсвечник, свеча в котором уже прогорела. Но как было замечательно: сильно, ярко! Только коротко. Она не успела насладиться в полной мере. Надо, чтобы следующий умирал дольше – решила она внезапно. Катя даже замерла на миг, предвкушая это, и сразу устыдилась: она совсем не хотела убивать. Просто утолить голод...

Она огляделась и, успокоенная безжизненностью окрестностей, задумалась. Куда спрятать тело? Легко подхватила его и оттащила в сторону, к разорённой могиле.

Печальное зрелище… Катя аккуратно собрала помятые полузасыпанные песком цветы, сложила в стороне и начала рыть. Рыхлый песок поддавался легко, но снова осыпался с краев, а ничего похожего на лопату вампирша не нашла. Выкопав яму метровой глубины, она осталась довольна результатом. Вытряхнула тело из куртки, с сомнением посмотрела на ноги. Решив, что ботинки убитого незнакомца будут ей слишком велики, сбросила тело в вниз, засыпала его и, по возможности, навела порядок на могиле, глядя на соседние, как на образец. Наконец результат её устроил. Надела куртку, запахнула. Теперь никто не будет оборачиваться из-за слишком лёгкой одежды.

В кармане куртки нашлась расческа: неожиданная радость. Выбравшись из могилы, Катя долго вытряхивала песок из причёски и сейчас даже боялась представить, какой кошмар творится на голове. Хотя расчесать длинные спутанные пряди маленькой мужской расчёской и не удалось, и скоро большая часть зубьев сломалась, всё же волосы стали выглядеть пристойнее, но Катя все равно осталась недовольна. Она – чистюля, а сейчас её вид далёк от идеального. Это парень в темноте не различил грязи на одежде и теле девушки, а уж она-то сама прекрасно её видела!

Макс, ах Макс, знойный клыкастый красавец! Как он нежно улыбался, как сладко целовал! Она не видела, откуда он вынул нож, которым полоснул себя по руке, но помнила испуг (она даже ойкнула) и удивление при виде на глазах исчезающей раны. Потом этот же нож вошёл в её грудь, но боли не было совсем, она даже не сразу поняла, что происходит, внимая сладким словам: Макс обещал, что встретит, когда она поднимется, и всегда будет рядом. Сильные руки разжали объятья, ноги подломились и в глазах потемнело. Это была смерть?

Катя ещё раз огляделась. Где же Макс? Он ведь обещал… Сейчас так не хватало его! Неосознанно Катя тянулась к своему создателю, как растения тянутся к свету. Не придёт! Вот обманщик! В глубине души она не слишком удивилась: после пары-тройки свиданий парни её бросали. И вампир туда же! Привычно, но обидно. Одинока, покинута!

Катя ждала, ждала больше часа, но после неожиданной трапезы, её обуяла жажда деятельности.

Нужно помыться, расчесаться, переодеться. Нужно, чтобы кто-то был рядом. Катя чувствовала себя спокойной и собранной, и не слишком долго раздумывала над дальнейшими действиями. Она пошла домой.

Глава 1

Батоны ровными нескончаемыми рядами выползали из печки и скатывались на стол. Валя, наш пекарь, подошла поглядеть и сообщила:

– Перерывчик будет минут на пятнадцать. Расстойку ждала.

Кристина улыбнулась ей и кивнула, не отрываясь от работы. Когда все батоны заняли места на вагонке, а новые перестали скатываться на стол, она скинула рукавицы на лоток с браком, села на скамью рядом со мной и, недовольно поджав губы, потянулась за чашкой.

– Вечно перед окончанием у них что-то не так! – она поправила косынку, сползающую на глаза. – А меня ждать будут. Некстати сегодня.

– Это всегда некстати, – буркнула я. – Чайник остыл давно. А я с Иринкой в кафешку собираюсь.

– Тёплый, – возразила напарница, тщательно размешивая напиток. Кофейные гранулы прилипали к стенкам и растворяться не хотели. – Нашла с кем! Эта шалава себе кого подцепит и с чистой совестью смоется, а ты останешься одна, как дура!

Я пожала плечами: об Иркиных манерах знала не понаслышке.

– Ну и ладно! Если что – домой пойду. «Мечта» только после ремонта открылась – интересно посмотреть. Раньше там хорошо было.

Я любила это небольшое кафе в полуподвале соседнего дома. Главное, что рядом и недорого. Музыка приятная, чистенько, спокойно: никаких шумных потасовок и хамоватых парней. Я только раз видела, как начал разгораться скандал, но почти сразу и оборвался, даже без участия персонала: около скандалистов возник невысокий парень, и они тотчас притихли и начали пробираться к выходу. Я даже удивилась: что же такое он им сказал!

– Ну да… Мне и самой интересно, как там всё переделали. Тоже «Мечта» нравилась.

У меня мелькнула мысль пригласить напарницу с нами, но показалась неуместной: и двух недель не прошло, как она похоронила деда. Я вздохнула и поделилась:

– Сестра с мужем завтра уезжают, нескоро куда-то выберусь.

– Как же ты теперь?

Кристи была в курсе моих обстоятельств и так встревожилась, что я даже пожалела, что стала грузить её своими проблемами и поспешила успокоить:

– Да ничего! Договорилась с одной бабулей из нашего дома – она поможет, с дочкой посидит, если что. Работу, конечно, надо менять. И квартиру. Эта оплачена вперёд, но надо найти что-то подешевле.

Кристи мне нравилась за доброжелательный характер, хоть знала я её не очень хорошо. Приятная, иногда резковатая, она проводила свои перерывы, уткнувшись в книжку, но всегда подскакивала без всяких просьб, когда нужна была помощь.

– У тебя нет знакомых, сдающих квартиру?

Кристина задумалась, глядя в пространство, потом сказала:

– Спрошу. Обещать ничего не могу, но возможно… А почему с сестрой не едешь?

– Её мужу предложили классную работу – с квартирой. Но она однокомнатная. Куда мы там? У людей своя жизнь. Да и вообще… Не хочу уезжать. Там и в садик сразу не устроить, и неизвестно как с работой будет. Когда помогают – это одно, а совсем на шею садиться не хочу. Надо и совесть иметь.

– Тоже верно...

Первые батоны с грохотом свалились на рабочий стол, и я подскочила: пошло моё время. Руки привычно действовали в автоматическом режиме, в то время как мысли были далеко: свои шансы на удачный съём жилья я не переоценивала, а к матери возвращаться не хотела. За печальными размышлениями время прошло незаметно. Я перекинула последние батоны с золотистой корочкой в лоток, а завершающий ряд, слишком поджаристый, отправила в брак. Кристи заглянула в окошко печного шкафа и подняла скрещенные руки: на сегодня всё.

Вместе мы спешно закончили уборку. Ира к тому времени переоделась, успела накраситься, и глядела в окно, пока я крутилась перед зеркалом в раздевалке, торопясь привести себя в парадный вид.

Мы вышли почти сразу за Кристи, но на остановке её уже не было.

– Крысу нашу хахаль увёз.

Как неприятно! Ирка же с Кристиной нормально общается, а за спиной – вот так. Как она тогда обо мне отзывается? И ещё хуже от того, что я не могла решиться высказать ей всё, что думаю. Разругаемся – и пропал мой последний свободный вечер. Я отвела глаза, остро чувствуя собственную ничтожность.

Недавно прошёл дождь, и дорога влажно блестела, отражая свет редких фонарей. Дыхание вырывалось туманными облачками, и я трусливо сказала:

– Холодно. Подморозит – каток будет.

– И что он в ней нашёл? – выплюнула Ирка. – Ничего выдающегося!

Я смирилась с тем, что тему сменить не удалось, и снова повернулась к Ире. Да уж, про неё-то с таким выдающимся бюстом никто так не скажет!

– Ирка, да ты никак обзавидовалась? Какой хахаль?

Неожиданно она смутилась и согласилась:

– Есть немного! Да тот самый, – махнула рукой Ира, помрачнев ещё больше, хотя казалось, что это уже невозможно. – Ведь смогла как-то вернуть…Что он в ней нашёл?

– Нашла чему завидовать! Отвратительный тип.

Ирка вздохнула, похоже, что так не считала. Ну, глаза завидущие…

О, вот и наш автобус!

***

В кафе было не слишком людно для этого времени. Наверное, ещё не все завсегдатаи узнали об открытии. Дизайн не слишком изменился, только в отделке стало больше дерева. Прежние столики и стулья на ножках из металлических трубок исчезли, новые столы и табуреты выглядели массивными, основательными. Деревянные стенные панели, барная стойка и даже люстра – в виде колеса на цепях с лампами-свечами. Уютно! Даже налёт старины появился.

Парень за стойкой оказался незнакомым. Конечно, прежний бармен в такую обстановку не вписался бы. А Боря мне нравился: рыжеволосый, круглолицый, улыбчивый. Я всегда считала рыжей себя, и только впервые увидев Борю, поняла, как ошибалась. Его волосы сияли, как факел, соперничая агрессивностью цвета с неоново-оранжевой футболкой. Самое смешное, что он изображал вампира, хотя под типаж совершенно не подходил: лицо простоватое, с открытой улыбкой и нелепыми забавными клыками.

Новый бармен выглядел сосредоточенным и мрачноватым, о Боре я вспомнила с сожалением. Еще меня огорчило открытие второго зала: значит, будет многолюдней.

– Посмотрим?

Ирка согласилась с энтузиазмом, но заглянуть нам не удалось.

– Там мероприятие.

Я не заметила, откуда появился неприметный мужчина в джинсах и неброской бурой рубашке. Казалось, он подпирал стену уже давно, и ему всё смертельно наскучило, хотя, уверена, только что здесь было пусто. Ирка выпятила грудь, улыбнулась ему самой яркой улыбкой из своего арсенала и сладко пропела:

– Нам только заглянуть.

– Там мероприятие, – тускло повторил охранник,словно заевшая пластинка, глянул на Ирку вскользь, не обратив ни малейшего внимания на её прелести, и она сразу смешалась, вроде бы даже уменьшилась, и, схватив меня за руку, потащила назад к свободному столику. Стоило усесться, Ира сразу обо мне забыла, сосредоточив внимание на мужской половине посетителей. Пусть пялится, лишь бы к нам никого не притащила. Всё равно пока не танцуют, а начинать первой я не рискну.

Впечатления от кафе улеглись. Я вновь вернулась мыслями к Иркиному сообщению. Воссоединение напарницы с прежним ухажером расстроило: очень неприятный тип.

Вспомнилось, как впервые его увидела. Мы с Кристиной вышли вместе и направились к автобусной остановке, когда я заметила низкую золотистую машину с затемнёнными стёклами. Такой роскошный автомобиль казался бы уместным в фильме про Бонда, а никак не здесь, на глухой городской окраине. Сразу включилась фантазия. Я живо вообразила себе вальяжного накачанного загорелого блондина с сияющими синими глазами и волевым подбородком. Конечно, в жизни таких блондинов не водится, а только в голливудских фильмах, но имеет же человек право на мечту! И вот этот блондин в белом, конечно же, смокинге распахивает передо мной дверцу машины и говорит…

На то, что он говорит, у меня фантазии не хватило, да и к чему лишние слова? Он произносит лишь моё имя, но глубокий бархатный голос придаёт ему совершенно особое звучание, а чуть прищуренные глаза светятся любовью.

В этот момент в мир моей мечты грубо ворвался тощий тип, выскользнувший из машины. Сказка сломалась.

Не переношу, когда у мужчин длинные волосы, а у этого были именно такие – чёрные локоны до плеч. Ещё можно понять длинные лохмы у пацана, но когда мужик под тридцать так лелеет свою растительность, это вызывает неприятное чувство. Тем более сам – невысокий и бледный, соплёй перешибёшь. Лучше бы не у парикмахера просиживал, а на тренажёрах позанимался, да на пляж пару раз заглянул. Хотя, скорее он из тех, кто уверен, что деньги решают всё. Такому нужна красотка, сошедшая с обложки глянцевого журнала! Кристина на этот типаж не походила.

– Привет!

– Ник!

Кристи просияла, а у него хоть бы мускул на лице дрогнул. Мне он не понравился с первого взгляда, и тогда же я подумала, что этот роман долго не протянется. Меня этот тип вообще не заметил. Кристина кивнула на машину и скомандовала:

– Лика, садись.

Только тогда он вопросительно вскинул бровь.

– Подбросим. Она около «Мечты» живёт.

Ник посмотрел сквозь меня и безразлично кивнул. Я не нашла в себе силы отказаться: доведётся ли ещё прокатиться в такой красивой машине! Всю дорогу ехали в тягостной тишине.

Назавтра я не выдержала и выложила Кристине всё, что думаю о её сокровище, хотя и боялась, что она может обидеться на меня или, чего доброго, решит, что завидую. Ясно, что такому хлыщу больше подойдёт блондинистая акула, вроде нашей Ирки.

Напарница восприняла мои слова довольно легкомысленно, только хмыкнула:

– Ему эта акула на один зуб. Да ладно тебе, Лика! Ник – нормальный парень. Есть у него кое-какие странности, но вообще он славный.

– В этом ты вся: у тебя все славные и хорошие. А разобраться – обычная среднестатистическая гадость! Да и выглядит… бледный, как привидение.

– Что поделать! Трудоголик, да и работает в основном ночами.

– А кем?

Кристи отвела глаза:

– По-разному. Обычно в такси.

– Эту роскошную тачку он на зарплату таксиста приобрёл? Вот не надо! Там и близко таких денег не платят.

– У них с другом несколько фирм, – неохотно сказала она, очевидно и сама понимая, насколько нелепо это звучит.

Я осталась в твёрдом убеждении, что её приятель связан с криминалом, но больше мы на эту тему не разговаривали.

Как я и предполагала, скоро последовал разрыв: Ник больше не подвозил её до работы и не встречал у проходной. Беда не приходитодна: у Кристины ещё и дедушка умер. На неё жалко было смотреть, как осунулась.

И вот опять появился этот тип. Вот ведь как вляпалась!

Я прекрасно понимала её состояние: сама, когда влюбилась, несколько месяцев ходила, как в дурмане, не замечая многих очевидных вещей. Но она-то старше! Или влюблённость отключает мозги в любом возрасте?

Пока я, забыв о своих проблемах, обдумывала чужие, произошло то, чего опасалась: Иринина стрельба глазами увенчалась успехом, и к нам подсели двое парней. Сначала это меня не слишком обеспокоило, мы даже немного потанцевали. Но Ирка сразу положила глаз на одного из них и вскоре благополучно смылась с новоявленным кавалером, оставив меня в компании его приятеля, который к этому времени изрядно надрался. Пока он вёл себя относительно прилично, но продолжалпить, и я не представляла, как от него отвязаться. Появление Кристины, которая, будто материализованная моими мыслями, задумчиво стояла у стены с бутербродом в руках, я восприняла как избавление. Оставив навязавшегося парня за столом, я бросилась ей на шею, еле сдерживая визг восторга.

– Кристи! Ты с кем? Может, ко мне пристроишься? А то меня Ирка притащила, а сама с каким-то парнем свалила. Мне и уходить не хочется, и одной сидеть неловко.

Напарница растерялась, и тогда я сообразила, что очевидно, сейчас подойдёт Ник. Они только помирились, меня им только не хватало!

– Ирка – это Ирка! – с философским видом заметила она.

Я покосилась на свой столик и обнаружила, что моему нетрезвому кавалеру скучно в одиночестве, и он уже пытается познакомиться с девушками за соседним столом. Ещё чуть-чуть и, наконец, уйдёт. Я нагло решила стоять с Кристиной до появления Ника, благо, она не пыталась избавиться от моего общества, хоть и выглядела обеспокоенной.

Опять началась быстрая музыка. Свет в зале приглушили, и народ начал выходить танцевать. Прямо из пола повалил дым, прожекторы раскачивались, окрашивая его клубы в зелёный и красный тона. Заметался лазерный луч.

Фигуры танцующих извивались и изламывались. Воздетые к потолку руки, отблески красных и зелёных глаз. Понятно, что это всего лишь световые эффекты, но мороз по коже пробрал. Вот бы нарисовать! Хотя так давно не брала кисть в руки, что вряд ли получится передать всю фантасмагоричность зрелища.

– Посмотри, – я пихнула Кристину, которая с меланхоличным видом дожёвывала бутерброд, – жуть какая! Просто мистика! Как пляски в аду.

Словно подтверждая мои слова, луч высветил бледно-зелёное лицо Ника с русалочьими зелёными волосами и фосфорически горящими изумрудными глазами, почти сразу же рядом вспыхнули и погасли глаза красные, как у Терминатора, и я успела заметить знакомую улыбку с клыкастым оскалом. Это сразу вернуло в реальность:

– Ой, а этого рыжего с краю, я видела раньше. Он здесь барменом работает и вампира изображает. Такой парень прикольный!

Ритм оборвался, заиграла медленная мелодия. Кристина улыбнулась вымученной улыбкой, и я поняла, что пора оставить её в покое.

– Пойду, пожалуй, – промямлила я и тут же упёрлась носом в крупную подвеску с изображением летучей мыши. Подняв взгляд, увидела приветливую клыкастую улыбку и смеющиеся голубые глаза:

– Кристи, не познакомишь одинокого вампира со своей подругой?

Я невольно улыбнулась в ответ. Кристина не успела ничего сказать. Меня бесцеремонно схватили за руку и потащили танцевать:

– Да ну их! Мы и сами прекрасно познакомимся, верно? Я – Боря, а ты?

– Лика. А тебя я знаю. Иногда сюда захожу, – пробормотала я.

Боря смотрел мне в лицо, и приходилось тоже глядеть на него. Это смущало и придавало танцу какую-то особую, почти интимную, близость. В конце концов, я не выдержала и отвернулась в сторону, испытывая разочарование: оказывается, такой бесцеремонный тип! Хотя можно было и раньше предположить. Не зря же он вечно в центре внимания со своими шуточками.

– Я не хотел тебя смущать, – вдруг сказал Боря. – Знаешь, ты на мою сестрёнку похожа. Она такая же маленькая и рыжая.

Я почувствовала облегчение.

– Мне неловко было, что ты меня разглядывал. Но я не чувствую себя рыжей рядом с тобой. Так… жёлтенькая.

Он расхохотался над моим ухом. Какой искренний мальчишеский смех! Я опять взглянула в его лицо: и улыбка хорошая, открытая. Только дурацкие клыки, совсем, как настоящие, портили впечатление.

– Боря, зачем ты клыки нарастил?

– Ну… Так получилось, – он неопределённо повёл плечом, и я так и не поняла, жалеет он об этом или нет.

– Платить деньги для того, чтобы себя изуродовать?

– Это было совершенно бесплатно, – ухмыльнулся он. – А на халяву и уксус сладкий.

Чему я позавидовала – у него не было веснушек. Совсем. Идеально чистая белая кожа. Так и хотелось сказать, как лепесток лилии – но смешно так говорить о высоком плечистом парне. Меня мои так раздражали!

– У твоей сестры веснушки есть?

– Тю-ю, – протянул он. – Ты что? Тоже завидуешь? Ну, вы дурёхи! А мне веснушки нравятся: очень мило.

– Ты так говоришь, потому что у тебя нет!

– Были, – сказал он задумчиво, даже с какой-то тоской в голосе. – Потом прошли. Я же на солнце не бываю. И волосы ярче стали.

– Что, вообще не бываешь? Так нельзя.

– Обгораю сразу.

– Я тоже, – понимающе сказала я. – И веснушки. И волосы выцветают здорово…

Первоначальная неловкость прошла, и я чувствовала себя легко, как со старым знакомым. Когда музыка закончилась, Боря не отпустил меня, а потащил за свой стол, и мне это показалось вполне естественным. Так я очутилась в таинственном втором зале.

Он оказался небольшим и по контрасту с уютным первым выглядел мрачно, хоть и эффектно. По неровным камням стены полосой текла, капая с уступов вода, полуприкрытая ползучей зеленью, бра в виде факелов давали не слишком много света. Столы сдвинуты в один длинный. Людей было много, и я сразу почувствовала себя неловко, поняв, что здесь одна большая компания. Сколько новых лиц!

Боря не стал меня ни с кем знакомить, усадил за стол, с профессиональной быстротой и ловкостью налил вино и пододвинул поближе блюдо с виноградом. На свободное место с другой стороны опустился Ник, со светлыми волосами, совершенно не похожий на себя привычного, и мне сразу стало неуютно. Кристина почему-то сидела не рядом с ним, а напротив.

– Ну, за встречу!

Я сделала символический глоток, поставила бокал и внимательнее оглядела людей. Оказывается, здесь были и подруги Кристи. Сразу стало легче: пусть близко их не знаю, но всё же знакомые. О Свете – девушке довольно невзрачной, но ухоженной, у меня определённого впечатления не сложилось. Наташа в синем джинсовом комбинезоне была похожа на японского рабочего: маленькая, улыбчивая, аккуратная, чёрные прямые волосы коротко острижены. Нравилась она мне ужасно, хотя даже разговаривать толком не приходилось никогда. Но такой чистый детский взгляд распахнуто-восторженных глаз может быть только у очень хорошего человека.

Стало спокойнее. Я исподтишка разглядывала девушку рядом с Кристиной, будто вышедшую из русской сказки. Прямо карнавал! Белая рубашка богато расшита золотым орнаментом, синий сарафан – лентами и тесьмой, толстая русая коса спускается через плечо. Несколько самоцветных ожерелий, тяжёлые перстни… Но не удивительный наряд привлекал к ней внимание: белокожая, синеокая, удивительно красивая, она просто лучилась доброжелательностью. С другой стороны от неё сидел мужчина в красной толстовке, похожий на цыгана. Я заметила, как они поглядывают друг на друга, восхитилась и позавидовала: какая красивая пара!

А у торца стола я обнаружила смокинг. Настоящий! Белый! Я такой видела только в кино, и уставилась самым неприличным образом. Внутри смокинга оказался вальяжный белобрысый дядька с короткой стрижкой.

Тут «цыган» усмехнулся и громко сказал кому-то на другом конце стола:

– Что, Лена тебе контрамарку на спектакль не сделает? Позвони.

Он кивнул на красавицу в сарафане, а я, наконец, сообразила, что попала в группу артистов, что-то празднующих после концерта. Вот и объяснение странным одеждам! Этот, в смокинге, наверняка конферансье. Я снова смутилась, но тут женщина напротив, Лена, если я правильно поняла, улыбнулась мне как старой знакомой. Взгляд её был настолько приветливым, что я успокоилась и расслабилась.

Вдобавок, узнала парня в синей вышитой косоворотке, сидевшего рядом с Кристиной. Мишка из моего подъезда! Он работает грузчиком в соседнем магазине. Только выглядит непривычно: обычно всклокоченная нестриженная шевелюра аккуратно уложена, волнами прикрывает уши и спадает чёлкой почти до глаз. Вот уж не ожидала увидеть соседа! Было бы здорово познакомиться с настоящими артистами, а это, значит, самодеятельность. Какое разочарование!

Пили много, но никакой серьёзной закуски не было: зелёный салат да фрукты.Я больше налегала на сок,а бокал с виномкрутила в пальцахтолько для вида.

Боря наклонился ко мне:

– Что не пьёшь?

– Развезёт.

– В том зале есть мясной стол, – пояснил Боря. – Ну… вы с Кристиной около него стояли.

Я поражённо вылупилась на него: никогда раньше такого не встречала. Очевидно, не я первая удивилась оригинальным порядкам. Боря сразу пояснил:

– Мы собрались для общения, а хавчик – дело десятое. Кто хочет – может выйти и поесть.

Впрочем, Борина болтовня быстро отвлекла от всех странностей. Сначала он говорил, почти не переставая, сыпал шутками и анекдотами, мы много танцевали – и я даже не заметила, как пролетело время, но чем дальше, тем чаще он замолкал, уставясь в пространство или на собственные руки. Показалось, что на меня многие поглядывают. Всем, наверное, ясно: такая никчемная собеседница, что даже вечно весёлый Боря заскучал.

Как Кристина и Ник исчезли с вечеринки, я не заметила. Надо извиниться, сказать, что и мне пора, да быстренько смыться отсюда. Тем более, и в самом деле пора.

Придумать подходящую формулировку я не успела. Боря вдруг виновато улыбнулся и сказал:

– Скучать заставил? Извини: задумался.

Я поторопилась сказать, что нужно домой, но когда Боря с готовностью встал, даже не пытаясь меня отговорить, почувствовала себя задетой: значит всё же рад избавиться.

Поэтому, когда он помог надеть куртку и стал натягивать свою, я заявила, что живу рядом и в провожатых не нуждаюсь. Он иронически оскалился, продемонстрировав клыки, и не счёл нужным комментировать мои слова.

Внезапно нахлынуло раздражение. Особенно клыки бесили: какое-то затянувшееся детство! И неловко стало: в остальном-то нормальный парень – приятный, обаятельный, деловой…

– Что собираешься делать дальше? – поинтересовалась я. – Не будешь же всю жизнь барменом.

– Почему нет?

– Разве это работа?

Я была разочарована. И злилась на себя. Что опять вообразила? Такой же обаятельный, как мой бывший – и такой же никчемный. Даже ещё хуже. Хорошо хоть, что всей дороги – дом обогнуть да двор пересечь.

У самого подъезда, ускорив шаг, я поскользнулась на раскисшей грязи и полетела на асфальт, да ещё и в лужу. Успела выставить руки, но ладони обожгло, как огнём. Вот корова неповоротливая!

Боря подскочил, помог подняться. Колено сильно болело, брюки, мокрые и противные, липли к ноге. У меня даже слёзы на глаза наворачивались – но не столько от боли, сколько с досады. Боря отобрал платок, помог вытереть руки. С пальца капала кровь – медленными крупными каплями.

– Наверное, на осколок напоролась, – пробормотала я.

Боря очередной раз обтёр грязь с руки и вдруг поднял мою кисть к лицу и, скользнув по ладони губами, поймал палец.

Мы стояли под фонарём – глаза в глаза. Романтичный момент, только мне он показался насквозь фальшивым и неприятным. Я подумала, что просто побрезговала бы тащить в рот чужой окровавленный палец, лишь обтерев его от уличной грязи. Боря смотрел на меня как преданный пёс – ничего кроме этого банального сравнения мне в голову не приходило – и этот собачий взгляд меня покоробил. Нет, я по-прежнему считала Борю приятным и интересным, но именно в этот момент поняла, что моим парнем он не будет. Если сейчас попробует назначить свидание, придётся ему объяснить, что ничего у нас не выйдет. Но не говорить же о том, что он мне кажется несерьёзным и не слишком чистоплотным!

Когда я попыталась освободить руку, Боря выпустил её без возражений. Мне это тоже не понравилось: не должен быть парень таким мягким и со всем соглашаться.

– Сходим послезавтра в кино?

– На что? – автоматически спросила я – и сразу пожалела. Какая разница?

– Не в курсе что идёт, – признался он. – Выберем что-нибудь в 3D.

Я заколебалась. Может всё-таки сходить? Смешно сказать, но я и просто в кино ходила редко, а 3D фильмов мне видеть не доводилось.

Боря улыбнулся уголком рта, и эта кривая ухмылка, сделала его холодно-отстранённым, словно он догадался о моих расчётливых мыслях. Стыдно-то как! Меня охватил жар. Одна надежда, что в мутном свете раскачивающегося фонаря провожатый не заметит багровый румянец, заливший моё лицо.

Я выпалила, пока смелость не покинула меня:

– Знаешь, не пойду.

– Почему? – его взгляд был ироничным и любопытствующим.

– Ты мне нравишься, правда, – пробормотала я, – но вот на роль моего парня ты не подходишь…

Мне казалось, что это его обидит, но почему-то такое признание привело Борю в прекрасное расположение духа.

– Буду иметь в виду. Надеюсь, ты ходишь в кино не только со своими парнями?

Я растерянно молчала.

– Ну ладно, я всё понял, и больше не претендую, – Боря вдруг подмигнул, – но в кино мы сходим, ладно? Ну, сделай одолжение? Мишка с девушкой идёт. Я обещал, что тоже буду с девушкой.

Это искушение я превозмочь не смогла и неуверенно кивнула.

– Вот и прекрасно.

Боря сжал мои пальцы на прощание и приветливо улыбнулся. Хорошо, как хорошо, что не обиделся! Славный, но ведь совсем несерьёзный мальчишка. Не хотелось его огорчать, но я чувствовала себя взрослой рядом с ним. Какие тут могут быть отношения?..

Из подъезда послышался гогот. Я настороженно прислушалась. Боря поморщился:

– Терпеть не могу пьянчуг. Насмотрелся на работе. Лучше перестраховаться. Пойдём, до квартиры доведу.

– Сашка, сын соседки, дружков водит, – с облегчением пояснила я. – Тётка такая славная, приличная, а сынок спился вконец. И чего им в квартире не сидится!

Изредка Сашкина алкашня ко мне цеплялась, правда руки не распускали. Рослый Боря выглядел вполне надёжным защитником.

До столкновения дело не дошло. Лифт оказался исправен, и на нём мы успешно миновали веселящихся забулдыг. Пьяные голоса теперь звучали совсем рядом, за поворотом лестницы. Парни, наверняка слышали нас, но не обратили внимания.

Я достала ключи, мучительно размышляя о том, что теперь долг вежливости требует пригласить Борю на чай, чего мне делать совсем не хотелось. Он глядел с весёлым ожиданием, отчего возникло неприятное чувство, что все терзания отчётливо читаются на моей веснушчатой физиономии. С досады я, отринув дипломатию, прямо заявила:

– Ты уж извини, приглашать тебя не буду.

– И не надо, – покладисто согласился он, и опять стало неловко. Парень славный. Что, спрашивается, ещё нужно?

Замок щёлкнул, звякнул дверной колокольчик.

– Мама!

Я включила свет и подхватила на руки Оленьку, выскочившую навстречу:

– Ты почему не спишь, солнышко?

– А не хоцця! – доложилась она.

Оля скакала у меня на руках.

– Этот дядя клоун, да?

– Нет, дядя не клоун.

Марина вышла в коридор, виновато глядя на меня.

– Не углядела. Олюшка картошку не захотела, попросила макарон. Пока готовила, включила мультики ей, она и заснула перед экраном. Сразу будить пожалела, вот и перебили сон…

Я обернулась, но Бори уже не было. Я с облегчением захлопнула дверь и поспешила в ванную, чтобы помыть руки и обработать ранки. Ладони саднило, но на них оказалось лишь несколько мелких царапин. А на пальце я ничего не нашла. Меня это, впрочем, ни капли не расстроило, но на всякий случай, чтобы точно не пропустить ранку, я обмазала йодом весь палец.

Глава 2

Приятельница Кристины мне понравилась сразу. Она не была красавицей, но выглядела мило – уютно и по-домашнему, что в кафе смотрелось немного странно. Да и болтать с ней было легко и приятно. Думала она ярко, и многое читалось, но я, как обычно, старался не вслушиваться в мысли.

– Лика? Это Лидия?

– Анжелика, – она поморщилась, – но лучше просто Лика.

– Почему? Яркое красивое имя.

– Слишком яркое. Мама Голонов начиталась.

– «Анжелика – маркиза ангелов»? Ну… что-то есть. Почти рыжая, и глаза зелёные.

– Серые, – поправила она и поморщилась. – Не надо, а? Я и не красавица, и не героиня. Просто Лика.

Ник неодобрительно скривился, но ничего не сказал. Данил взглянул – и отвернулся, и я, пользуясь молчаливым согласием начальства, пригласил девушку за наш стол, и только потом сообразил, что её присутствие сковывает всё общество и не даёт свободно разговаривать. Хотя речи уже произносились, хватит!

Впрочем, рассиживалась моя новая знакомая недолго. Мы и потанцевали всего ничего, когда она смущённо сказала, что ей пора домой. И ведь и впрямь было пора, но при этом обиделась, что я не стал удерживать. Я подавил раздражение и пошёл провожать. Прекрасно, что наши опять болтают свободно!

Ночь уже вступила в свои права. Было холодно и ясно. Над головой мерцали звёзды, с осенней горечью палой листвы смешивался запах зимней свежести, слишком ранний и казавшийся неуместным. Я с наслаждением вдыхал этот аромат.

С противоположной стороны во двор зашла компания парней. Кто-то из них меня узнал – я почувствовал это, как оклик и обернулся, принюхиваясь. Но ветер относил запах в другую сторону, а лица все смутно знакомы – местные, примелькались…

Звук падения заставил меня снова взглянуть на Лику. Она уже ушла вперёд, поскользнулась и шлёпнулась.

«Корова неуклюжая! Надо ж было при парне!»

Вот стыд какой: в кои веки пошёл девушку провожать – и не смог уследить. Подскочил, подхватил, помог подняться. Ладонями она проехалась по грязи и не толькоиспачкалась, но и поранилась. Капли крови набухали на пальце и тяжело срывались на асфальт. Нежный аромат заставил сглотнуть набежавшую слюну.

Напоролась на что-то острое и задела крупный сосудик. Место неудачное – на сгибе. Такие ранки неприятны: болезненны, да и заживают долго.

Лика сморгнула слёзы, ия, пытаясь избавитьсяот растущего чувства вины, достал платок, вытер грязные ладони и без раздумий взял повреждённый палец в рот, скользнув языком по ранке. Вот, сейчас всё пройдёт – и она даже не поймёт, насколько серьёзно порезалась.

Не умеют люди ценить добро! Не думал, что мой жест так её разочарует. Девочка старается быть искренней, но сложно хорошо относиться к человеку, когда все мысли, как на ладони – и не самые приятные при этом. Взгляд у меня, видите ли, собачий! Хочется всё же чувствовать себя мужиком, а не спаниелем.

Проводив Лику (совсем недалеко, соседний двор!), я направился назад, размышляя, стоит ли возвращаться на вечеринку. Что там делать-то? Четверо парней, которых я заметил раньше, торчали на обочине между двумя машинами, передавая из рук в руки бутылку водки. На капоте рядом стояли три бутылки пива. Я только покосился в их сторону, но особого внимания не обратил, а зря. Один из них шагнул и заступил мне дорогу, выдохнув в лицо спиртными парами, смешанными с табачным перегаром, так что я брезгливо отодвинулся. Вот теперь я эту наглую тупую морду узнал: на днях отказался делать ему коктейль. Морда возмущалась, но не слишком, и кафе покинула без лишних споров. Мне казалось, что на этом конфликт исчерпан, но человек, оказывается, обиделся…

– Значит, считаешь, я не понимаю, сколько мне пить?

Один из оставшейся троицы подтянулся и стал рядом с приятелем, а двое других обогнули машину и подходили ко мне сзади. Что такое для сытого вампира четверо бухих пацанов? Раскидаю элементарно! Никаких проблем!

Оглядевшись, понял: проблемы будут. Есть свидетели. Надо изображать человека.

На скамеечке в глубине двора сидела парочка. Я не был уверен, что человеческое зрение позволит различить детали драки, но парень определённо смотрел в нашу сторону, а совсем рядом горел фонарь. В окошке первого этажа ближайшего дома виднелось любопытное лицо остроносой бабульки в платке. Наверняка она не единственная глядит во двор; вокруг девятиэтажки. И, наконец, совсем рядом, у следующего подъезда, курил мужчина в куртке, небрежно накинутой на плечи.

Надо спасаться бегством. Осенённый этой благой идеей я шагнул в сторону, но осуществить задуманное не успел. Запнувшись о чью-то ногу, смачно шлёпнулся на задницу и еле удержался от рывка на вампирской скорости. Встать по-человечески мне не дали. Удар по голове отдался звоном в ушах, и сразу последовал пинок в плечо. Я ответно лягнул ногой одного из нападавших, сильнее, чем это мог бы сделать человек, привстал, но поскользнулся на грязи и растянулся плашмя.

Несколько одновременных пинков ногами. Больно. Надо выкручиваться. Схватил одного из нападавших за лодыжку, дёрнул. Он шлёпнулся, сдавлено крикнул. Я приподнялся, оттолкнул другого. Парень отлетел и хорошо приложился спиной о машину. Сигнализация не сработала, а я-то надеялся, что это их распугает! От меткого удара рука подломилась, нога скользнула – и я вновь растянулся на грязном асфальте. Перекатился, уходя от новых пинков и, наконец, смог вскочить на ноги.

Прижат к машине, бежать всё равно некуда. Удар! Блок. Ещё удар! Уход. Захлёстывала бессильная злость. Ну почему я даю себя избивать кучке полудурков?!

Замах сзади я скорее почувствовал, чем заметил, и успел перехватить руку с ножом, но не рассчитал: пальцы соскользнули на лезвие. Руку отбросило от острой боли. Как током дёрнуло! Удар по затылку заставил меня наклониться. Искры из глаз! А я-то считал, что это просто ходовое выражение! Несильный тычок в бок и крик над ухом:

– Валим!

От удара по ноге колено согнулось, и я снова плюхнулся в грязь. Ладно хоть на колени, а не плашмя! Сзади топот, звук удара, падение тела, ещё топот…

Чуть ниже рёбер нелепо торчала рукоятка ножа. Я посмотрел на неё с тупым удивлением, взялся и выдернул. Бок обожгло. Торопливые шаги и прикосновение к плечу:

– Парень, ты как? Сильно зацепили?

Я прислушался к себе – вроде бы регенерация шла нормально – но ответил не слишком уверено:

– Вроде нет. Думал, хуже будет.

– Встать можешь?

– Попробую, – я осторожно выпрямился и, опираясь на машину, медленно поднялся.

Мой избавитель оказался одет не по сезону: в спортивные штаны, майку и носки, грязные и промокшие. Широкоплечий здоровяк под тридцать. Я не сразу сообразил, что передо мной стоит мужик, куривший у подъезда.

– Ловко ты нож отобрал, я даже не заметил как.

Незаслуженная похвала смутила. Я неопределённо пожал плечами и переложил клинок из руки в руку, не представляя, куда его девать. Мой спаситель протянул руку:

– Давай, приберу. Везунчик ты, что не зацепили! Заяву подавать будешь?

– Вот ещё, связываться, – буркнул я.

– Ну и ладно.

Мужчина подобрал грязные шлёпанцы, с сомнением посмотрел на ноги и обуваться не стал. Мы подошли к куртке, лежавшей частично на газоне, но большей частью в луже на дорожке, и он, подняв её, присвистнул.

«Заест, мымра старая»

С куртки капала жидкая грязь. Я, неловко пробормотав слова благодарности, пригласил избавителя зайти почиститься, благо служебный вход «Мечты», которым мы почти не пользовались, выходил сюда же во двор, и ключи у меня были. Иногда, не слишком часто, я оставался здесь на днёвку и комнатка, хоть и крохотная, была оборудована всем необходимым, даже кое-что из одежды хранилось.

Интересно, кого такой здоровяк может бояться?

Мы спустились на несколько ступенек к дверям, неприметным под низким навесом, и зашли в служебное помещение. Музыка здесь была не слышна. Я включил телевизор гостю и, прихватив его вещи, удалился за узкую дверь с табличкой «Вход в Нарнию», где спешно стянул с себя одежду, ополоснул всё от грязи и загрузил на быструю стирку. Сам встал поддуш. Шрам на боку отчаянночесался, но быстро светлел. Несколько минут под тугимитёплыми струям, привёли в прекрасное расположение духа. Торопливо оделся ивышел. Меня встретил удивлённый взгляд:

– Шустро ты…

Я мысленно обругал себя за неуместную скорость и, не желая заострять на этом внимания, протянул гостю руку:

– Борис.

Он оценивающе взглянул мне в глаза:

– Егор.

Пожатие было крепким, уверенным, но передавить меня он не пробовал, и это понравилось: не терплю людей, которые стараются самоутвердиться за счёт силы.

Я протянул гостю чистые носки и полотенце и, пока он пребывал в «Нарнии», поставил на стол бутылки. Егор вышел, чуть прищурился – и сел к столу. Что-что, а вести разговоры за рюмкой, я мог, но напрягаться не пришлось.

– Что привязались-то? – поинтересовался Егор, обхватывая ладонями рюмку с коньяком.

– А… Клиент недовольный, – я махнул рукой и улыбнулся: уж очень по-стариковски ворчливо прозвучал вопрос.

«Вот дурень!» – вспыхнуло ярко, намного ярче остальных мыслей, но гость не подал виду, что заметил и оценил мои клыки, поэтому я решил не обижаться. Да и любопытство пересилило.

– Егор, ты вроде как испугался, что куртку извозил. В семье с этим так сурово?

Он сразу помрачнел, и я пожалел о вопросе: оказывается, только что развёлся. Мысли его скакали, он, похоже, пытался не думать о жене, но кое-что пробивалось, сумбурное, отрывочное, слишком личное, хоть и не совсем понятное. Чтобы не лезть в чужую голову, пришлось сконцентрироваться на чтении. Я внимательно и с выражением проговаривал про себя:

«Мой веселый, звонкий мяч

Ты куда пустился вскачь,

Желтый, красный, голубой,

Не угнаться за тобой…»

Гость пересилил себя и пробурчал:

– Снимаю я тут. Комнату. А у хозяйки бзик на чистоте. Выгнать-то не выгонит, но зудит.

– Это уж как повезёт, – согласился я. – Самому сталкиваться не приходилось, но наслышан.

Завязавшийся разговор тёк плавно, прервавшись ненадолго лишь в самом начале: я сбегал на кухню и разжился закуской для Егора. Специально взял салат из ветчины с сыром и грибами, и нарезку салями и буженины: после ранения голод жёг горло, человеческий аромат кружил голову, а мерзкий запах мясных блюд гасил аппетит и помогал держать себя в руках.

Я честно старался не слушать мысли гостя, но кое-что всё равно прорвалось – и привело меня в смятение. Егор, оказывается, работал в полиции, а такое знакомство могло быть опасным: мало ли что может заметить намётанный глаз профессионала, на что другой и внимания не обратит. А если захочет навести справки, то и возможностей у него куда больше, чем у обычного человека. Я должен был раньше сообразить: про заяву только мент спросит.

Мои улыбки гостя смущали. Сначала он пытался рассмотреть мои зубы получше, стараясь, чтобы это не слишком бросалось в глаза. Похоже, предстоит прослушать нравоучение. Совершенно покорило меня то, что он не стал долго делать вид, что ничего не замечает или читать морали, а ехидно спросил:

– Клыки в полнолуние не чешутся?

Я радостно осклабился в ответ:

– Некогда проверять: всё в работе. Пока девицу схаваешь, ночь и прошла.

Только тогда он неодобрительно покрутил головой, на что я важно заметил:

– Я человек публичный. Это имидж. Может быть, именно он даёт половину навара в бизнесе.

– Знаю я этот бизнес!– фыркнул Егор. – Аренду оплати, продукты, зарплату выдай, на лапу сунь одному, другому – там и навара-то!..

– Есть малёхо! – не согласился я. – У нас куча всяких бонусов по сравнению с соседями, поэтому клиентов полно. И прибыль идёт от количества, а не от высоких цен. Опять же, что можем делаем собственноручно. Уборщиц не держим, стираем и гладим сами, радуемся жизни, как можем.

Стирка закончилась, я выудил шлёпанцы Егора из кучи одежды, положил в микроволновку на лист бумаги, и включил рабочий режим.

– Свихнулся? – его глаза округлились.

– Ни кипишуй, всё ништяк, – с достоинством изрёк я. Это его не слишком успокоило, и я сказал уже нормально: – Не, серьёзно. Я в кино видел, как парень так тенниски сушил. Ну и попробовал. Главное не перегревать, чтоб не расплавить.

Я несколько раз ставил таймер на тридцать секунд, в промежутках открывая микроволновку, чтобы проветрить. Между делом развесил стиранное, не забывая подливать Егору. Сам пить больше не стал, отговорившись тем, что скоро за руль: наверняка ведь обратит внимание, что не закусываю. Егор, очевидно, смирившись с потерей обуви, даже не смотрел в её сторону, налегал на салат.

– Вкусно!

– Во! – я поднял указующий перст. – На чём стоим. И недорого, напомню. Если лень или некогда готовить – милости просим.

– Буду иметь в виду.

Влажную куртку я аккуратно сложил в пакет и поставил перед гостем его шлёпанцы – горячие и почти сухие. Егор смотрел с таким удивлением, будто действительно не рассчитывал их больше увидеть.

Когда он ушёл, я немного взгрустнул: приятный мужик, чем-то напоминающий Стаса, человеческого приятеля моего мастера. Но поддерживать с ним знакомство нежелательно. А жаль.

Сосущий голод заставил отправиться в кафе – кормиться лучше там, где привычней. Я просочился по служебным коридорам и вытек в общий зал, но быстро понял, что отделить одну поклонницу из толпы не смогу. Я старался поддерживать со всеми одинаково лёгкие и необременительные отношения. Зачем провоцировать ревнивые разборки?

Простившись, позвонил в такси. Дорогой поем, а заодно и Жанну навещу. На вызов приехал побитый светлый опель, а водитель оказался крупным и легковосприимчивым к вампирскому воздействию – для меня самое то. Назвал адрес Данила и решил подождать с едой до конца поездки. На оживлённой улице происходящее в салоне может привлечь чьё-то внимание, надо специально куда-то заезжать, а около дома лорда будет удобно.

Ехали молча. Пока водитель мысленно составлял список дел на завтра, я, стараясь отвлечься, углубился в воспоминания. Грузностью фигуры он мне живо напомнил другого, тоже таксиста. Давний случай. Мне и было-то тогда всего ничего. Мастер почти всё время держал меня при себе, в город одного не выпускал. Лишь иногда, просыпаясь, я не видел его рядом, но без прямого разрешения покидать квартиру не смел. Обычно Ник заходил за мной, изредка звонил по телефону и говорил, куда следует подойти, но и тогда не разрешал передвигаться по городу, требуя, чтобы вызывал такси. В машине-то меня и скрутило.

Водитель оказался полным краснорожим дядькой под сорок. Я сидел сзади, глядел на широкую багровую шею и чувствовал, как нарастает желание вцепиться в неё. Нет, не просто запустить клыки! Я живо представил, как мои пальцы вдавливаются в эту рыхлую жирную плоть, прорывая кожу, а красные струйки сперва маслянисто стекают, кружа голову невообразимо аппетитным запахом, а потом уже брызжут пульсирующими фонтанчиками во все стороны, и только тогда я прильну и пущу в ход зубы. О, это чувство, когда клыки пропарывают кожу, а рот наполняется горячей кровью!

Человеку этого не понять. Если объединить чувства голодающего, который вдруг оказался за столом с любимыми блюдами и умирающего от жажды – у чистейшего родника, может тогда выйдет что-то похожее…

Сейчас мне самому было неприятно вспоминать о своих тогдашних желаниях. Я как раздвоился: хотелось растерзать человека, услышать смачный хруст позвонков, когда я поверну его голову, и в то же время пришёл в ужас от этих чувств, которые, казалось, вот-вот вырвутся из-под контроля! А Ник говорил, что если сорваться, тяга к убийству усиливается.

Запах водителя заполнял салон, и я не выдержал:

– Остановите машину!

К счастью, он не стал задавать лишних вопросов, лишь мельком взглянул на меня, зажимающего рот рукой (он не закрывался, потому что втянуть клыки, уже вылезшие почти полностью, я не мог). Такси свернуло к обочине.

Я выскочил наружу и склонился над травкой, жадно вдыхая свежий воздух, но продолжая прикрывать рот. Наконец, клыки втянулись, но что делать дальше, я не представлял. Ник велел приехать на такси, я не мог ослушаться, но и в машину сесть боялся: вдруг вновь потеряю контроль над собой?

– Совсем заплохело? – Водитель подошёл, протягивая влажную салфетку. – Лицо оботри, полегчает. То-то смотрю, бледный какой. Вчера, случаем, не перебрал?

– И выпил-то всего ничего, – пробормотал я, вспоминая прошлую трапезу – развозчика суши, вызванного Ником специально для меня.

– А тебе много и не надо. Сам-то… Это с моей конституцией, как слону дробина. – Он похлопал себя по солидному животу и предложил: – Хочешь конфетку? Кисленькая, полегчает.

Глядя на озабоченное и сочувствующее лицо, я похолодел от нестерпимого стыда. Передо мной был человек, а не бурдюк с кровью. Положил леденец в рот. Гадкий вкус немедленно отбил аппетит – и мне действительно полегчало. Можно и в машину вернуться…

Когда я доложился Нику, он посмотрел внимательно и серьёзно, будто увидел меня в первый раз, удовлетворённо кивнул и кратко резюмировал:

– Хорошо.

Мягкая остановка вернула меня в настоящее. Вспыхнул свет в салоне, и я полез за деньгами, одновременно беря под контроль сознание водителя, и, когда он замер, привлёк его к себе, одновременно выключая совсем сейчас ненужную подсветку…

Особняк встретил полной тишиной и тёмными окнами. Все жильцы ещё развлекались в «Мечте». Из-за угла дома выскочили два одинаковых добермана и с рычанием понеслись навстречу. Ветер дул от них, поэтому учуяли они меня лишь когда оказались рядом. Один резко осел на задние лапы и, сменив направление, унесся за кусты сирени, другой ткнулся в ладонь мокрым носом и сопроводил до дверей. Теперь ясно, кто есть кто.

– Монго, выходи оттуда, подлый трус, – сказал я в сторону кустов. Это было несправедливо: нас избегают все собаки, только к Морту, в котором была капля вампирской крови, это не относилось. Я потрепал его по спине – трудно удержаться от такого искушения. Пёс оскалился и отошёл. Он меня знал, но всё равно я был чужим.

Теперь в дом – и отключить сигнализацию. Светильники в холле я зажигать не стал, достаточно скудного света из окон, но лестница ведущая вниз, в подвал, была погружена в абсолютную тьму. Я нажал на клавишу выключателя и помчался вниз по ступеням. Лампа в помещении за решётчатой дверью не горела, но отблесков света с лестницы мне хватило, чтобы рассмотреть тонкую девичью фигурку, скорчившуюся на диване. Короткие тёмные волосы торчат нелепым ёжиком. Лица не видно.

Жанна не среагировала на моё появление, хотя не могла его не заметить.

– Иди сюда! – приказал я.

Она встала, обхватила себя тонкими руками, подошла к решётке, двигаясь неловко, как деревянная. Из-под мятой белой юбки торчали тощие ноги с выпирающими коленными чашечками, и я с неприятным чувством поднял глаза на лицо. В мертвенном свете лампы кожа казалось зеленоватой. Смотрит под ноги, ресницы почти лежат на впалых щеках. Под глазами тёмные круги, тонкие губы стиснуты.

С первым птенцом у меня не заладилось, может потому, что я и сам пока считался птенцом. Способность читать мысли не приносила никаких преимуществ, а вот неприятностей – хоть отбавляй! Я до сих пор неважно справлялся с контролем кормильцев, отвлекаясь на их мысли, отчего моё «ученичество» затянулось на годы вместо обычных нескольких месяцев. Приходилось есть только в спокойном расположении духа и в знакомой обстановке, да и охоту устраивать чаще других вампиров: доводить себя до полуголодной неуравновешенности куда рискованней.

Если я полностью отключал сознание кормильца, Жанна не могла преодолеть брезгливость к самому процессу кормления, один вкус крови вызывал нервные спазмы. Лишь незамутнённое управлением эмоциональное поле человека заставляло её есть с аппетитом, забывая о неуместных атавистических чувствах, но при этом совершенно сносило крышу. Она стремилась убивать добычу, и мне стоило немалого труда отнять у неё испуганного человека и стереть ему память о произошедшем. Это не составляло бы проблем, если б не моя собственная дефективность. «Стирание» выходило из рук вон плохо, несколько раз приходилось обращаться к Нику. Он помогал, но заметно раздражался и уже пару раз советовал «заканчивать это гиблое дело».

Самой Жанне управление сознанием не давалось просто так: никаких сомнительных способностей, вроде моих, в нагрузку. Вообще говоря, такая задержка не представляла собой ничего особенного или необычного, если бы не моя фатальная неспособность ей помочь. Объяснить процесс не представлялось возможным: в человеческом языке просто не было слов для объяснения нюансов вампирских ощущений. Правильные действия изначально совершались интуитивно и сразу становились понятными и простыми. Чувство собственной вины за неспособность помочь заставляла меня тянуть с решением о ликвидации неудачной новообращённой. Я никого не убивал, начинать с собственного птенца не хотелось.

– Как ты?

Она неловко переступила с ноги на ногу и ничего не ответила. Верхняя пуговица на блузке оторвалась, ворот разошёлся, обнажая выпирающие ключицы. Я чувствовал и жалость, и неприязнь.

– Трудно пуговицу пришить?

Меня обожгло лихорадочным блеском серо-голубых глаз. Жанна вгляделась в меня и спросила звенящим напряжённым голосом:

– Зачем? Ты ведь убьёшь меня, да?

– Ещё не решил, – ответил я мрачно.

А ведь придётся! Если только срочно что-то не придумаю.

Она шагнула ближе к решётке, заглянула в лицо снизу вверх, умильно, как нашкодивший котёнок:

– Есть хочу…

Это и так было очевидно. В подвале мобильник ловил плохо, я кивнул и начал подниматься, на ходу доставая телефон и набирая номер доставки пиццы, заранее с отчаянием представляя, что сейчас произойдёт. Жалость к новообращённой смешивалась с отвратительным осознанием собственной беспомощности и никчемности.

Глава 3

На смене я не удержалась, поддела напарницу:

– Ник осветлиться решил? Мне казалось, его внешность не слишком заботит.

Кристина смутилась, и мне стало стыдно: любовь зла, тут сочувствовать впору, а я начала язвить. Но ответ обескуражил:

– Наоборот. Это его настоящий цвет. Но чёрный Нику больше нравится, да и мне, если честно, тоже. Ему идёт. Ник решил, что после свадьбы снова будет краситься.

Я не сразу осмыслила информацию.

– Какой свадьбы?

Напарница с досадой закусила губу.

– Ой, не говори никому, ладно? Мы с Ником собираемся пожениться. Мне казалось, ты слышала, в кафе это обсуждали. Церемония для узкого круга, приглашаем только самых близких. Я уже на увольнение подала. После свадебного путешествия засяду за учёбу, буду в универ поступать.

О, так уже и свадьба! Не ожидала… Я пожала плечами. Подумаешь, тайна Мадридского двора!

– На кого учиться решила?

– На психолога.

– Да? – удивилась я. – Почему вдруг?

– Интересно! – с энтузиазмом сказала она. – Изменение личности под воздействием разных факторов. Мне кажется, что там есть что изучать… и с чем работать. Буду гонять чужих тараканов.

– Интересно, – неуверенно согласилась я. – Но ведь это, наверное очень грузит. Тяжело всю жизнь разбираться с проблемами посторонних людей.

– Нормально! – оптимистично возразила Кристина. – Тебе так кажется, потому что своих навалом. Ничего, разгребёшься постепенно.

– Куда поедете?

– Не знаю, – она счастливо улыбнулась и поинтересовалась: – Как тебе Борька? Будешь с ним встречаться?

– Приятный парень, – сказала я, – но нет. Да ты сама посмотри: мне не до гулянок, мне муж нужен. А какой из него муж? Ещё детство в жопе играет. Одни клыки чего стоят.

Я предполагала, что Кристи расстроится: уж слишком явно она симпатизировала этому нелепому клыкастику, но она, к моему удивлению испытывала явное облегчение.

– Я думала, что он тебе симпатичен, – мне вдруг пришло в голову другое соображение, и я с досадой поджала губы, но всё ж решилась спросить: – Или ты меня считаешь неподходящей парой?

Кристи передёрнула плечами:

– Вы мне оба нравитесь, просто друг другу не подходите совершенно. Да ты и сама это заметила. Но Борька славный, я его очень люблю.

Я молча кивнула, подавив неприятное впечатление от разговора. Пусть Кристи старше, но с какой стати ей диктовать, кто мне подходит, а кто нет? Пока пыталась убедить себя, что она не хотела ничего плохого, перерыв закончился, а после мы к этой теме уже не возвращались.

***

Звонок в дверь застал врасплох: не ожидала, что Боря зайдёт так рано.

– Извини, я ещё не готова.

– Это я поспешил, – виновато ответил он. – Надо за Мишкой сначала заехать. Он сейчас не здесь живёт.

– Переехал? – спросила я, пытаясь вспомнить, когда последний раз встречала соседа на лестнице. Вроде бы недавно: неделю или две назад.

– Да не, временно перебрался. Знакомый уехал в отпуск, попросил за квартирой приглядеть: цветочки полить, рыбок покормить. Мне как-то влом мотаться, а Мише нравится там, вот и решил пожить. Это рядом с центральной больницей.

– А девушка его с ним?

– Не знаю, – безразлично пожал плечами он. – Она с ним договаривалась.

Я пренебрегла косметикой и собралась быстро. Не заметив во дворе Борин мотоцикл, решила, что поедем автобусом, и когда Боря распахнул передо мной дверцу машины, опешила:

– Твоя? Я тебя только на мотоцикле видела.

– Машину не люблю, – сухо ответил он. – Но на мотоцикле никого не повезу. Бьюсь часто. Пару раз чуть не насмерть.

Это признание не улучшило моего мнения об умственных способностях спутника. Сколько можно наступать на те же грабли? Но не моё это дело. Я откинулась на спинку сиденья и стала молча наслаждаться поездкой. Не так уж часто доводится покататься.

– Девочка славная. Сестрёнка или племянница?

– Дочка, – сказала я напряжённо. Вот, сейчас начнётся… «Сколько ж тебе было лет? Как угораздило?» Или просто решит, что доступная. Но Боря меня удивил.

– Славная, – повторил он. – Трудно тебе с ней?

– С ней – нет. Да и сестра здорово помогала. С остальными сложно.

Боря про отца Оли не спрашивать не стал. Эта тактичность приятно удивила. Я почувствовала, как слёзы благодарности наворачиваются на глаза.

– Сейчас тоже с сестрой?

– Нет, в садике. Маринка с мужем уехали уже. С одной бабулькой договорилась, она пока поможет. Сегодня заберёт и погуляет.

За разговором я не заметила, как приехали в центр. Машина плавно свернула во двор, проехала мимо узкого газона, на котором красовались приземистые кучи опавшей листвы, и мягко остановилась. Не знаю, какой Боря мотоциклист, а водитель он, как мне кажется, хороший.

Боря набрал номер, подождал ответ и констатировал:

– Выключен. Я зайду.

На ближайшей куче валялась коробка из-под сока, при её виде захотелось пить. Я поколебалась. Идти в квартиру с двумя малознакомыми парнями страшновато. Ладно, попрошу, чтоб вынесли стакан.

Когда я вышла из машины вслед за Борей, он покосился удивлённо, но ничего не сказал. Вспыхнули и погасли фары.

По непривычно широкой и пологой лестнице мы поднялись. В Бориной руке позвякивали ключи. Ну, неубрал, бывает. Я насторожилась, когда он не стал звонить, а сразу начал отпирать дверь. В голову полезли тревожные мысли. Нет, решила я, нельзя заходить.

Но он и не подумал приглашать.

Щёлкнул замок, Боря скользнул внутрь и прошёл в глубину квартиры, оставив дверь чуть приоткрытой. Я с интересом заглянула. Узкая полутёмная прихожая с дверками встроенных шкафов раздавалась в широкий холл – светлый, с окном. Высокие потолки, из-за угла высовывался самый краешек люстры, похоже, старинной. Бори не видно. Чёрт! Я ж воду забыла попросить!

Ведомая больше любопытством, чем жаждой, я без опасений шагнула внутрь: раз не настаивал, значит, нет у него никаких коварных планов. В комнату заходить не буду, в холле подожду. На стенах висело несколько картин маслом: солнечные пейзажи, светлые и радостные, но я уставилась на люстру: прямо, как в музее! У окна – невысокий журнальный столик, выглядевший в окружении двух массивных кресел нелепо и хрупко. Вот, в кресле посижу, и на люстру полюбуюсь. Она спускалась на цепи, бронзовая, с затейливыми плафонами, я глазела на прихотливые завитушки, и только споткнувшись, глянула вниз.

Предмет, который я поддала ногой, откатился, но недалеко. Несколько секунд я непонимающе смотрела на оскаленные клыки , остекленевшие глаза, и только потом отшатнулась, больно ударившись о стенку, и дико завизжала. Сразу же чья-то ладонь захлопнула мой рот, и я оказалась зажата, как в тисках. На полу, чуть заметно покачиваясь, лежала Мишкина голова.

Глава 4

На свидание с Ликой я просто летел. Пусть у нас не было никаких перспектив, уже само её присутствие приносило облегчение, позволяя выбросить из головы тяжёлые мысли о Жанне.

На этот раз Лика удивила. Я-то думал, что забавная девчушка её племянница. Она, получается, лет в пятнадцать родила… А ведь девочка тихая, серьёзная. Вот ведь как бывает!

Папой я себя совсем не чувствовал, и при мысли о договорённости, что встречаться мы не собираемся, меня охватило невольное облегчение, а сама девушка, которая начала было раздражать, от этого показалась только симпатичнее. Отшила меня – и правильно сделала. Съездим в кино, и больше не увидимся, разве что обменяемся приветствиями, когда Лике захочется заглянуть в кафе. Она, кстати, на вкус неплоха. Может и подкормиться получится. Я покосился на спутницу. Нет, лучше не связываться. Какая чистая белая кожа на шейке! Следы от клыков будут слишком заметны.

Заметив мой взгляд, Лика суетливо огладила воротник. Решила, что с ним что-то не так.

– Всё в порядке, – я улыбнулся ей и стал следить за дорогой, временно выбросив из головы спутницу. В конце концов, сейчас её присутствие было необходимо только Мишке. Его подружка совсем голову потеряла, упрашивала обратить, а он искренне пытался избежать таких разговоров, организуя неподходящие для них компании.

Алекс, уезжая в отпуск, просил нас присмотреть за квартирой. Мне у него было не по себе: антиквариат кругом – Алекс привязывался к вещам. Я пару раз забегал под утро на несколько минут. Эта музейная обстановка меня угнетала, а Мишке у Алекса понравилось настолько, что он совсем перебрался к нему, взяв все хлопоты на себя. Даже заявил, что потом и свою квартиру обставит в таком же стиле.

То, что Миша не ответил на звонок, меня удивило, но не слишком. Мало ли! Может телефон оставил на работе,– с него станется, а может просто разоспался и не слышит звонка. Лика, мучимая жаждой, потащилась за мной, но я не стал приглашать её в квартиру: не надо ей видеть, как будят спящего вампира.

Но пройдя лишь несколько шагов по коридору, я понял, что произошло непоправимое. Одним прыжком пересёк холл, рванул дверь в комнату – и не удивился, увидев растерзанное тело. Мишка сидел в кресле с собственной головой на коленях. Грудная клетка разворочена. Я коснулся его руки – холодная. Несколько часов прошло.

Голова начала скатываться с колен. Попробовал подхватить её, но не поймал, лишь задел пальцами, добавив ускорения – она вылетела в холл и упала с глухим стуком.

Кругом царил неописуемый развал, похоже, что-то искали. Тяжёлый липкий дух смерти перекрывал всё, и я никак не мог сосредоточиться на других запахах. А здесь были люди – трое. И один из них…

Пытаясь разобраться, я полностью сосредоточился на обонянии. Да! Точно Андрей, бывший охотник на вампиров, которого воля зловредной судьбы привязала к нашему клану. Меня поразило это открытие, но обдумывать его я не стал, сейчас важнее другие запахи. Их я не узнал и старался запомнить, но никак не мог нормально разобрать.

Высокий отчаянный крик прозвучал неожиданно, я рванулся на него, задев плечом полуоткрытую дверь, едва не сорвав её с петель, и обхватил Лику, прикрыв ладонью распахнутый рот.

Как мог не заметить, прослушать шаги?

Она забилась, стараясь вырваться, даже попробовала укусить меня за руку, но, поняв бесполезность попыток, вдруг обмякла.

«Убьёт!»

– Нет, – быстро сказал я. – Нет! Никто тебя убивать не собирается. Сейчас ты пообещаешь, что будешь сидеть тихо, и я тебя отпущу. Хорошо?

Кивок, я не столько увидел, сколько почувствовал, и осторожно ослабил хватку, хотя отпускать девушку не стал. Её трясло, не было уверенности, что она сможет самостоятельно держаться на ногах. И пообещать сейчас могла всё, что угодно. Это было и так ясно, даже если не вникать в обрывки панических мыслей. Подвёл к креслу, осторожно усадил и опустился на корточки рядом. Выглядела Лика неважно: её причёску я растрепал, казалось, что количество веснушек на бледной коже удвоилось. Пальчики дрожали. На несколько секунд затравленый взгляд округлившихся глаз замер на мне, а затем устремился на голову. Лика всхлипнула и зажала рот обеими руками. Зрелище, конечно, было то ещё.

Первый шок уже прошёл, и меня охватили чувства потери и жалости. Стыдно сознаться, но я сначала подумал не о страшной смерти Мишки, не о его убийцах, а о том, как будет плохо без него. Уверился уже, что кроме Ника ни с кем из клыкастых соплеменников мне сойтись не удастся, а для мастера я навсегда останусь беспомощным птенцом. Страшил призрак грядущего одиночества.

Острый запах Ликиного страха щекотал ноздри, разжигая аппетит. Я разочарованно подумал, что теперь не только сам не разберусь со следами людей, но вряд ли и кто другой пробьётся через яркий и свежий аромат. Охотники здесь были около полудня, их следы ослабевали. Я всей душой ненавидел людей, которые лишили меня единственного приятеля и готов был на всё, чтобы их найти, но сейчас важнее побеспокоиться о свидетельнице. И зачем Лику понесло в квартиру?! Ведь осторожничала, не хотела заходить. Вот пусть и считает, что простояла у дверей. Надо стереть из памяти лишнее.

Она опять глядела на меня, как на Фредди Крюгера. Это начинало раздражать: всё ей не так! Ведь не видела от меня ничего плохого!

Я сел в другое кресло, словно пытаясь отгородиться хрупким столиком от её испуганного взгляда. Сосредоточиться не получалось. Сознание девушки я чувствовал, но лишь пытался захватить, оно ускользало. До боли привычное чувство собственного бессилия снова навалилось на меня. Мне мешало всё: мелькание Ликиных несвязных мыслей, окружающие запахи, но больше всего вид разгрома в комнате и обезглавленного тела. Мертвецов мне видеть приходилось, причём в не самом лучшем виде: помогал пару раз мастеру наводить порядок, но это был Мишка… Я встал, взял голову, отнёс её в комнату, положил на пол рядом с телом и закрыл дверь.

Бесполезно. Сосредоточиться не удалось.

– Зачем ты это сделал? – возмущённо спросила Лика. – На месте преступления ничего трогать нельзя. Надо вызвать полицию.

Я промолчал, и она решительно потребовала:

– Звони немедленно. Нельзя терять времени. Большая часть преступлений раскрывается по горячим следам.

Я чувствовал себя отвратительно беспомощным. Стереть память не получалось, а что можно сказать, я не представлял. Как сейчас завидовал человеческой способности лгать! В отчаянии я подошёл к Лике, снова присел перед креслом и взял её руки в свои, уставившись в болотные глаза. Ничего хорошего из этого не вышло. Отрешиться от мыслей об убийстве я не смог, как и о том, что скажет Ник. Положение даже ухудшилось, потому что вдруг её зрачки расширились, и она спросила напряжённым шёпотом:

– Так это ты его убил?

– Нет, я не убивал, – я вновь встал и взялся за мобильник. Телефон Ника был выключен, Данил, которому я решился позвонить из-за чрезвычайности ситуации, трубку не брал. Я начал паниковать.

«Оля останется одна!»

Эта мысль была настолько отчётлива, что пробилась в мои раздумья. Девушка вжалась в кресло и смотрела на меня с неописуемым ужасом. Она уже была уверена, что живой ей отсюда не уйти, и все мысли крутились вокруг дочери. Как это раздражало! И так ничего в голову не приходит, а она своими надуманными страхами только отвлекает!

С большим трудом заставил себя сосредоточиться на мыслях о дальнейших действиях, и сразу пришло решение. Отвезу девочку к Кристине. Она сможет её успокоить или, по крайней мере, задержать, пока я найду Ника. А уж он подчистит ей память, как обычно, устраняя то, что должен был устранить я.

– В полицию звонил?

– Нет. Пойдём.

Чёрт! Такого взрыва паники я не ожидал. Лика сжалась в кресле, а её глаза набухли слезами. Обрывочные мысли вдруг выстроились стройным рядом: теперь она была совершенно уверена, что я причастен к Мишкиной смерти (вот, только что и убил!) а сейчас собираюсь угробить и её, только сначала куда-то завезти. Дикую алогичность всех своих построений она, судя по всему, не замечала. Особенно волновалась, что Марина не сразу узнает о её смерти и пройдёт время, пока она заберёт ребёнка к себе, и беспокоилась, как Оля переживёт потерю и не забудет ли маму. Ей бы с таким воображением детективы писать! Надо ей рассказать хоть что-то, чтоб не лезла в голову вся ерунда. Иначе она не успокоится

– Да не собираюсь я тебя убивать! – я старался говорить мягко, не давая выплеснуться раздражению и нетерпению, переполнявшим меня. – И Мишку не убивал. Тело уже остыло. Сейчас поедем к Кристине, и она тебе всё объяснит.

Я не дал ей долго раздумывать, протянул руку, которую она приняла с некоторым колебанием, и увлёк за собой на выход. Не стала сопротивляться – и ладно. Но уже на лестнице Лика потребовала:

– Объясни сам! Почему мы не вызвали полицию?

– В машине, – пообещал я и прижал палец к губам, хотя на лестнице никого не было. Похоже, что на самом деле надо скормить ей какую-то информацию, иначе ещё и Кристине придётся объяснять, что случилось, тратить драгоценное время. Всё равно Ник потом всё заблокирует.

Во дворе Лика опять начала паниковать: на скамейке сидели какие-то тётки, и она вдруг решила броситься к ним за помощью. Я уже и не пробовал воздействовать ментально, только быстро предложил:

– Позвони Кристине, что мы едем.

Лика замялась – и полезла за телефоном. «Раз сам предлагает позвонить, значит не врёт». Тем временем я усадил её в машину и поторопился покинуть двор.

– Не берёт! – с разочарованным видом пожаловалась она спустя некоторое время. Выглядела девушка спокойной, и я похвалил себя за удачный ход. – Давай, рассказывай, в чём дело! Почему в ментовку не звонил?

– Потому что Мишка не человек, а полиции об этом знать не обязательно, – неохотно сказал я.

– Что значит «не человек»?

Вот когда я опять пожалел, что не в состоянии врать.

– Ты же видела клыки? Вампир.

Она вдруг всхлипнула и ткнула меня кулачком в плечо:

– Кретин! Нашёл время для шуток!

Тут я не выдержал и оскалился прямо ей в лицо, выпуская клыки на всю длину. Она пискнула и шарахнулась к дверке.

– Убедилась? А теперь заткнись и не мешай мне вести машину.

Подействовало. Лика и впрямь притихла и замерла. Правда опять думала о несчастной сиротской доле дочки. Я не стал снова повторять Лике, что убивать её не будут, и постарался отвлечься от её депрессивных мыслей, лихорадочно пытаясь сообразить, где искать мастера. Только когда остановил машину у Кристининого подъезда, Лика вновь открыла рот:

– Кристи тоже вампир?

Я невольно усмехнулся:

– Нет. Она – нет.

Уже выходя из машины, опять стал паниковать. Может, и Кристины нет дома? Вдруг они с Ником вместе намылились в кино или в театр? Не зря же не связаться с обоими! Но к чему гадать? Я нажал на кнопку домофона.

Нас впустили без вопросов. Я вцепился в локоть Лики и в быстром темпе втащил её на четвёртый этаж. Кристи ждала у двери. Она бегло оглядела перепуганную Лику, скользнула взглядом по моей озабоченной физиономии и задержала его на наших руках. Я сразу подумал, что скорее всего переусердствовал с хваткой, и отпустил девушку. И – о радость! – за помрачневшей Кристиной в глубине коридора маячил Ник. Вот, сейчас он всё исправит!

Кристина пригласила нас в комнату, и первая же направилась туда, показывая пример. Ник подождал, пока мы приблизимся, пропустил нас и лишь тогда зашёл сам, плотно прикрыв двери. Я усадил Лику на диван. Кристи села в кресло, Ник устроился на подлокотнике.

Из-за напряжённого неловкого молчания возникло неприятное чувство, что мы занимаем заранее расписанные позиции для розыгрыша неизвестной мне партии. Поэтому я сам садиться не стал и сделал несколько кругов по комнате, пока не успокоился настолько, что сумел доложить о событиях в кратких и точных словах. Кристина кипела возмущением, но пока помалкивала, и я от души понадеялся, что она сумеет сдержаться.

Зря.

К моему облегчению накинулась она не на меня, а на Лику:

– Что тебя с ним понесло? Я же предупреждала!

Лика вздрогнула, губы её задрожали. Кристи моментально остыла: перебралась к ней и обняла за плечи. Лика попыталась отодвинуться и неловко замерла. Ник спросил:

– Билеты покупали?

Я мотнул головой. Он немного подумал и предложил:

– Вы не застали Мишу дома и приехали пригласить нас?

– Пойдёт, – согласился я.

Лика только переводила взгляд с Ника на меня, но тут встрепенулась:

– Что это значит?

Кристи погладила её по руке и объяснила:

– Успокойся, всё будет хорошо. Ник тебе память сейчас подчистит – и забудешь всё как страшный сон. Нечего тебе с вампирами связываться.

Лика обвела всех ошеломлённым взглядом, задержав его на мне дольше, чем на остальных, а затем вдруг залилась багровым румянцем:

– Так они видят, что я думаю?

Она перебирала свои мысли на мой счёт. Не все: кое-что пропустила, видно забыла. Я чуть не рассмеялся, несмотря на всю неуместность этого. Нашла о чём беспокоиться!

Мастер снисходительно улыбнулся, и мягко убедительно сказал:

– Мы не читаем мысли, если ты об этом. Видим только общие формы.

Правильно. Нечего её смущать.

Ник сполз в кресло и откинулся на спинку, устремив взгляд в потолок, руки расслабленно лежали на подлокотниках – никто бы и не подумал, что он сейчас напряжённо работает. Лика замерла, глаза её затуманились, лицо тоже расслабилось и стало бессмысленно спокойным, сонным. Я не сразу заметил, что всё идёт не так. Ник нахмурился, подался вперёд, пристально рассматривая девушку, снова растекся в кресле. Он выглядел совершенно расслабленным, но голос его прозвучал зло и хлёстко:

– Я не могу этого сделать.

– Она полукровка? – Кристи не сдержала удивления.

Ник промолчал, и ответил я:

– Нет, этого не может быть. Мне не сконцентрироваться, но даже я её чувствую.

– Там уже монолит, – Ник поморщился.

Кристина скорчила рожицу:

– Очень понятно!

– Не знаю, как объяснить, – Ник задумался, – разве что аналогию привести. Каждое воспоминание как ниточка, некоторые достаточно независимы от других и болтаются, как бахрома – и их можно удалить совершенно безболезненно, но иногда нити сплетаются в прочную сеть, и вырезать какой-то фрагмент, не повредив другие, невозможно. Обычно последние воспоминания не успевают переплестись с другими, но… – Ник развёл руками, – это не тот случай. Разве что устроить качественную амнезию.

Кристина покачала головой и Ник насмешливо заметил:

– Я так и предполагал, что этот вариант тебе не понравится.

Глава 5

Сидя на диване, я пыталась понять, что происходит. Ник развалился в кресле, Боря и Кристи вовсю пялились на него. Меня дружно игнорировали.

– Подожди, но ты же не можешь читать мысли, как ты узнаёшь, что именно надо стирать? – у Кристины даже глаза разгорелись.

Ник закусил губу клыками. Выглядело это нелепо, неправдоподобно, мерзко – и я отвернулась, чувствуя неприятный холодок в груди, но не удержалась и снова посмотрела. Вампир казался озадаченным: между его бровей пролегла тонкая складка, а взгляд потерял концентрацию, будто ушёл внутрь, он даже поморщился от напряжения, пытаясь, очевидно, подобрать соответствующее объяснение.

– Я ведь знаю, что именно надо убрать, – он сделал движение обеими руками, будто очерчивая сложную фигуру, – и ищу похожую мыслеформу. Представь вазу, лежащую в мешке. Ты не знаешь, какого она цвета, что у неё внутри, но легко выделишь среди других предметов.

– И создаётся ложное воспоминание подобным образом?

– Безусловно.

– Но тогда оно тоже получается обобщенным?

– Конечно! Я задаю общую форму, а остальное человек дорисовывает самостоятельно. Если есть основание полагать, что несколько людей захотят сравнить свои воспоминания, то мыслеобраз должен быть проработан с кучей мелких деталей, – Ник просто лучился самодовольством, а Кристина смотрела на него с таким восхищением, что я почувствовала себя задетой. Будто меня здесь вообще нет!

– И что теперь?

Ник встал и шагнул к дивану так стремительно, что я отшатнулась, вжавшись в спинку, ещё не понимая, чего именно испугалась. Боря, то круживший по комнате, то замиравший в жуткой неподвижности, скользнул одним быстрым плавным движением, и оказался не то чтобы между нами, но рядом, и тихо, почти шёпотом, выдохнул:

– Она моя!

Ник удивлённо вскинул брови и вдруг расхохотался. Он просто заходился от смеха, даже согнулся, хлопая себя по коленкам, пробуя ещё что-то сказать, но никак не мог остановиться. Его клыки удлинились, и я вцепилась в диван, пытаясь сжаться в невидимую пылинку и исчезнуть. Меня начало трясти.

Наконец вампир отсмеялся, и махнул рукой:

– Подумал, что я собираюсь решить проблему радикальным образом? Ну-ну! Ты что, пил её? Когда только успел?

– Попробовал, – неопределённо буркнул Боря, и я вдруг с пугающей отчётливостью вспомнила, как он облизывал мой палец. Значит, увидел кровь – и не мог удержаться?

– Ничего я ей не сделаю!

Ник дружелюбно улыбнулся, и, несмотря на то, что он вызывал у меня ужас, охватило невольное желание улыбнуться в ответ, настолько заразительно это выглядело. Наклонившись и заглядывая мне в глаза, он проникновенно сказал:

– Ты же умная девочка и никому рассказывать о вампирах не станешь, правда? Не поставишь под удар жизнь ни в чём не повинных людей? И дочки?

Клыки Ника вытягивались на глазах. Я зачарованно следила, как человеческая улыбка превращается в жуткий оскал. Во рту внезапно пересохло, пальцы, вцепившиеся в диван, разжались, тело беспомощно обмякло, как у медузы на песке.

Парализованная страхом, я не могла понять, о чём говорят. В ушах звенело, слова доходили с трудом. Вампиры что-то обсуждали, торчащие клыки ни на секунду не давали забыть о том, кто они такие. Только когда оба вышли из комнаты, я попыталась собраться, глотая воздух широко раскрытым ртом.

Кристи подошла, посмотрела удивлённо и обеспокоенно:

– Лика, тебе что, заплохело? Что случилось-то?

– Ты! Да как ты!.. – я ещё и задыхалась, но с дивана подбросило, как пружиной, от возмущения не хватало слов. – Ты вообще слышала, что твой клыкастик угрожал Олю убить? И меня? Или это так? В порядке вещей?

Кристина растерялась, даже отступила на шаг, приоткрыв рот и уставившись на меня.

– Мммм… – озадаченно протянула она, – вообще-то да, в порядке. Когда Ник перед моей компанией раскрылся, ко мне Дэн приходил, тоже угрожал. И что? Тут не до шуток, это адекватное средство самозащиты. Сама видишь, их убивают. Помалкивай – и никто вас пальцем не тронет. Да успокойся же, в самом деле! Пойдём, я тебя чаем напою.

Я поражённо смотрела на неё, будто увидела впервые. Происходящее не укладывалось в голове.

– Как ты можешь? Ведь эти… людей жрут, нет? Могли бы, если уж на то пошло, хлебать донорскую кровь из пакетиков или бездомных кошек истреблять.

– Кошки-то чем виноваты? – фыркнула она и пожала плечами, как будто в нашей беседе было что-то нормальное и обыденное. – Зря ты так. Будь проще. Никто никого не убивает, разве что в порядке самозащиты. Да и кто виноват? За уши тебя не тянули, наоборот, предупреждали, что с Борей встречаться не надо.

Я промолчала: возразить было нечего.

Кристина посмотрела на меня сочувственно и быстро сказала:

– Да не расстраивайся так! Это неплохие ребята. Просто нельзя никому и ничего говорить – и всё будет прекрасно. Если тебе так неприятно их видеть, то и встречаться необязательно. Боря славный, с ним договориться всегда можно.

Сначала я не поняла, к чему упомянут Боря, затем вспомнила, что он предъявлял на меня какие-то права – и сникла, наполненная тревожными предчувствиями.

На кухне Кристина налила кофе, достала батон и сделала бутерброды с колбасой. Вампиров не было видно, и я робко поинтересовалась, куда они делись. Кристи отмахнулась:

– Ник захотел посмотреть на квартиру Алекса. Может, углядит там что-нибудь такое, чего Боря не заметил.

Я совершенно не представляла, как теперь относиться к напарнице. То видела в ней корень бед: ведь именно из-за неё всё и случилось, то казалось, что она моя единственная опора в мире, внезапно ставшем страшным и враждебным.

Зазвонил телефон, Кристи взяла трубку.

– Приве-е-ет!.. Дома… Ник ушёл, но ненадолго… Ну, если срочное, конечно, приходи.

Трель домофона прозвучала почти сразу, мы даже допить не успели. Кристи извинилась и вышла. Я бездумно рассматривала завитки на обоях и допивала кофе, даже не чувствуя вкуса. Голоса в прихожей звучали негромко, слов было не разобрать. Я поняла только, что пришла женщина. Отставила опустевшую чашку – и засомневалась, стоит ли идти к Кристине. Она же меня не приглашала познакомиться с гостьей.

Страх опять начал бултыхаться где-то в животе, разворачивая холодные щупальца. Сидя на кухне в одиночку, я чувствовала себя глупо. Ну… на худой конец извинюсь и уйду. Встала и решительно направилась в комнату. Дверь была приоткрыта, и я замялась, услышав разговор.

– Я бы прекрасно прожила и без эпохального знакомства с кровососами. Пусть он меня отпустит! – голос сорвался на крик.

Слова прозвучали эхом моих мыслей, и я сразу прониклась симпатией к неизвестной гостье. Кристи устало сказала:

– Ну, пусть. Данил адекватен, с ним и разговаривай. Я-то тут при чём?

– Попроси его! Он к тебе хорошо относится.

Подслушивать неловко. Я решительно взялась за дверную ручку и шагнула в комнату, как раз, когда прозвучало Кристинино «нет». Она смотрела со спокойным ожиданием, даже иронично, и это заставило меня по-новому оценить её отношение к людям. Какая же эгоистичная! Девушку, сидевшую на диване, я видела с Кристиной и раньше, хотя насм не знакомили. Природа её одарила щедро: роскошные золотые волосы волнами спадают на плечи, серые глаза взирают на мир с великолепной уверенностью. И рост… я благоговела перед крупными женщинами. Не то что я: метр с кепкой. Но сейчас лицо девушки уродовала злость. Моё появление заставило гостью принять спокойный вид, но прервало разговор. Дурака я сваляла: надо было не влезать, а вернуться на кухню.

Кристина сказала:

– Ну, знакомьтесь, что ли… Лика, мы с Настей со школы дружим…

– А с Ликой вместе работаете, – кивнула Настя, и улыбнулась с дружелюбным безразличием. – Помню. Видела.

– Да, – сухо подтвердила Кристи. – И о вампирах она знает.

– Вот как. Быстро! – сказала Настя, глядя на меня внимательно и изучающе. Её голос заледенел. Обидно! Можно подумать, я рвалась с вампирами знакомиться.

– Моё вмешательство всё только ухудшит,– сказала Кристина торопливо, словно оправдываясь. – Эту проблему ты должна решить сама.

Настя, глядя в пол, глухо повторила:

– Вот, значит, как, – она подняла голову, и уставилась на Кристи покрасневшими глазами. Казалось, что она плакала, но я была совершенно уверена в обратном. – Раньше могла сообразить! Не зря тебя мертвяки так ценят! Поставщица корма двору его кровососущего величества.

Она решительно встала и направилась к выходу, лишь на миг притормозила, чтоб бросить:

– Стерва!

Дверь с грохотом захлопнулась.

Кристина поглядела вслед, пожала плечами и резюмировала:

– Дура.

Выглядела она расстроенной, но не слишком.

Неужели это правда? Я видела, какими глазами она смотрела на Ника. Понятно, что влюблённые теряют рассудок, но как мерзко человеку сотрудничать с кровососами! Я отвернулась, оглядывая комнату: ни за что сейчас не хотела бы встретиться с Кристиной взглядом. Тишина давила.

– Что случилось? – спросила я. – Что она хочет?

– Жар чужими руками разгрести, – ответила Кристина раздражённо.

Это совсем уронило её в моих глазах. Помочь жалко!

– Она очень красивая, – сказала я, чтобы что-то сказать. – Как модель. И осанка супер – такая гордая подтянутость гимнастки.

– Ну да, – согласилась Кристина рассеяно. – Это ты хорошо заметила. Она и есть гимнастка, сейчас в «Олимпике» фитнес ведёт.

Что говорить дальше я не представляла, но тут на глаза попались настенные часы – и я вздохнула с облегчением, вскочила и выпалила:

– Я тоже пойду. Надо забирать Олю.

Как быстро промчалось время! Хорошо хоть заметила!

– Давай, Боре позвоню, – предложила Кристи. – Он отвезёт.

Этого мне только не хватало!

– Да не, и так доберусь.

Спорить она не стала, молча вышла в прихожую: проводить. Дверной замок щёлкнул как раз тогда, когда я накинула куртку. Вампиры вернулись.

Эх, спохватиться бы на пять минут раньше!

Глава 6

Когда мы с Ником приехали на квартиру Алекса, мастер лишь мельком глянул на тело Мишки и, усиленно принюхиваясь, начал осматривать учинённый разгром. Тяжёлый дух разложения уже забивал другие ароматы, выделялась лишь терпкая нота Ликиного страха. Мне казалось, что различаю запахи людей, но я не был уверен, реально ли они ещё заметны, или их делают ярче воспоминания.

Ник махнул рукой и сказал с нескрываемой досадой, подтверждая мои сомнения:

– Даже не понять, сколько здесь топталось этих уродов. Мало того, что от тела уже попахивает, так ещё и Ликин адреналин всё перекрывает…

Я растерялся. Выходит, надо рассказывать мастеру об Андрее, а мне этого делать не хотелось. Внешне казалось, что их отношения с бывшим охотником текут спокойно и ровно, но я-то знал, сколько там подводных камней! В мысли полукровки не заглянуть, но и так ясно, что он не может питать тёплых чувств к тому, кто убил его брата и едва не отправил вслед и его самого. Конечно, Ник лишь защищал собственную жизнь, но…

Андрей никогда не рассказывал об отце, хотя чувствовалось, что он его ненавидит, как и вообще всех вампиров. То, что мы не убиваем, было для него шоком. Мрачно согласившись с тем, что это даёт нам право на жизнь, от неприязни он избавиться не смог. Общаться с ним я не любил, хоть и понимал его: слишком долго Андрей охотился за вампирами-убийцами, терявшими голову от запаха крови. По иронии судьбы сейчас охотник-полукровка вынужден был оставаться с нами, но мастер, естественно, ему не доверял.

Мне казалось, что, Андрей хоть и ершист, но порядочен. Мало ли какая случайность занесла его в квартиру Алекса! Я боялся, что Ник не станет разбираться, а просто его уничтожит. «Нет человека – нет проблемы».

И я принял решение ничего не говорить ему. Значит, теперь сам должен понять, что произошло и имеет ли Андрей отношение к Мишкиной смерти. Сумею ли это сделать?

– …ты должен был сразу её успокоить и дать понять, что она в безопасности. Если для неё девочка – самое важное, и она все события спроектировала на неё, то очевидно, что с коррекцией ничего не выйдет! Тут всё намертво схватилось.

Начало тирады я прослушал, но и так ясно о чём речь. Обсуждать нечего, Ник просто сливал раздражение. Я поторопился сменить тему:

– Что они могли искать?

Он пожал плечами и брезгливо поморщился:

– Ничего. Кто так ищет? Надеясь что-то обнаружить, действовали бы тщательнее и планомернее. Пары спускали, обычный вандализм… Убраться надо, – Ник ткнул голову Мишки носком ботинка, она перевернулась и замерла. Теперь лица не было видно, только разметавшиеся волосы.

Мне никак не удавалось оторвать взгляд от тела.

– Я его похороню.

– А? – Ник обернулся, вскинув брови. – Ну да. Ты же с ним дружил. Я вообще-то квартиру имел в виду.

Стало больно от такого равнодушия, но я подавил невольное чувство обиды. Ник нашему общению никогда не препятствовал, хотя Мишку недолюбливал, и я был благодарен ему за это.

Происшествие меня шокировало. Хотя и люди бывают «внезапно смертны», но всё же чаще они уходят от старости, от болезней. Кончина вампира всегда неожиданна, я вообще столкнулся с этим впервые. Будто на полной скорости нёсся по шоссе, а его преградила бетонная стена…

Глава 7

Боря посмотрел на меня и повернулся к Нику:

– Я ещё нужен?

Тот махнул рукой и пробурчал что-то не слишком приветливое, но рыжий вампир и не подумал обижаться: вытянулся и склонил голову, только что каблуками не щёлкнул, а затем, развернувшись, распахнул передо мной дверь. Спускаясь по лестнице, я косилась на Борю и раздумывала, сколько лет ему может быть: уж слишком несовременно это всё выглядело, как в историческом фильме.

Как теперь разговаривать с Борей, я не представляла, но его, похоже, тишина не смутила. Сначала он выглядел задумчивым, сосредоточенным, и вёл машину молча, но потом, очевидно, завершив размышления, повернулся ко мне:

– Вы с Мишей знакомы были, или мне показалось?

Я не знала, как ответить. Пожала плечами, но потом всё ж пояснила:

– Ведь в одном доме жили. Как-то раз, когда я шла, обвешанная покупками, а Оля капризничала, он мне здорово помог, отобрав пакеты, и дотащив до дверей подъезда. Коляску на крыльцо поднял, по лестнице Олю нёс. После этого мы с ним и здороваться стали, и болтали пару раз. Но не то что б знакомы, а примелькались. Да и работал он тут же, в магазине тоже сталкивались, – я помялась и неуверенно сказала: – Мне показалось, что он дурачок. Ну… простоват. Так говорил … своеобразно, да и в лице было… что-то такое.

Боря неловко пожал плечами и криво улыбнулся:

– Он и был таким, правда. Не дурак, но слегка придурковатый. Но такого доброго и честного поискать! Миша деревенский… был, очень набожный. Ну… восемнадцатый век, сама понимаешь. Увидел случайно, как вампир порешил односельчанина, и начал ему впаривать, как греховно его существование, губить людей низя и всё в таком духе. Покаяться призывал. Тот был сыт и в хорошем настроении, решил позабавиться. Взял и обратил Мишку, чтоб посмотреть, как у того получится не убивать.

У меня аж дыхание перехватило.

– И как?

– Прекрасно получилось! – Боря ответил так гордо, будто это было его личным достижением. – Это ему повезло, что Захар быстро загнулся. Того бесило, что птенец долго держится, мог и заставить в конце концов. Мишка рассказывал…

– Как загнулся? – не поняла я. – Убили?

– Сам помер, – отозвался Боря. – Бывает, но редко так вовремя.

У меня возникло смутное чувство, что в его словах что-то не так, но вдуматься не успела: внезапно вспомнила, как Миша, почти ткнувшись носом в Олину шейку и сладко зажмурясь, сказал:

– Детки всегда так сладко пахнут!..

Тогда я умилилась, но сейчас, переосмыслив момент, обмерла и испугалась ещё больше и решилась спросить:

– Боря, дети для вас выглядят аппетитнее взрослых?

Он бросил на меня короткий взгляд и скомандовал:

– Успокойся! Никто ни на детей, ни на подростков не охотится, не принято. Не только у нас, сейчас везде запрещено.

– Ты не ответил.

– Конечно, пахнут вкусней! – терпеливо сказал он. – Не пьют, не курят, да и вообще… Но зря ты так психуешь. Тем более из-за Мишки и вовсе не стоит.

При чём тут Мишка?! Я в растерянности думала, что сейчас предстоит посадить мою девочку в машину с вампиром! Меня охватил леденящий ужас, пальцы мелко дрожали.

Боря молчал, оскорблено поджав губы, даже остановив машину, ничего не сказал. Садик уже был закрыт, но детская площадка рядом с ним кипела жизнью. Разновозрастная ребятня носилась с визгами, похожая на шумную стайку разноцветных птичек. Почему я раньше не могла оценить непритязательный уют этой картины? Мир за спиной давил враждебностью. Я стояла, не решаясь подойти. Страшно сознавать, что с каждым шагом этот пугающий мир приближается к беспомощным малышам.

Оля возилась в песочнице, высунув язык от усердия. Чем она занималась, было не видно из-за высокого бортика. Баба Аня подняла голову, заметила меня и что-то сказала – Оля обернулась, поискала взглядом и радостно помчалась навстречу. Я обняла подбежавшую дочку, чувствуя, как тяжело бьётся сердце, невольно покосилась в сторону дороги, но к своему величайшему удивлению Бориной машины не обнаружила. Облегчение – словами не передать! Мир сразу стал светлее: свободна! Я подхватила Олю на руки и закружилась по дорожке. Ноги сами несли вперёд. Я подошла к старушке и звонко чмокнула её в морщинистую щёку.

– Что бы я без вас делала!

– Да управилась бы, дочка, управилась! – озадаченная столь бурным проявлением чувств, она даже прослезилась. – Это в радость, с твоей малышкой погулять. Своих-то внуков даже не знаю, увижу ль. Мне-то до Камчатки не доехать, а сын семью на море возит, по всяким Вьетнамам и Таиландам, сюда и не выбраться…

– Выберутся как-нибудь, – постаралась я её обнадёжить, хотя и сама не особо в это верила.

Простившись, повела дочку домой. Опьянение свободой, как и любое другое опьянение, быстро схлынуло, оставив тяжёлое похмелье. Дневные события совсем выбили из колеи. Я перебирала в уме всё происходившее, вновь испытывая ужас, липкий, всепоглощающий, как подступившая темнота, лишающий способности рассуждать.

Дома, чувствуя себя невероятно глупо, прошлась по квартире, закрывая форточки, задёргивая шторы, везде включая свет. Пытаясь отвлечься, включила телевизор. На экране появилось человеческое лицо. Вспыхнувшая световая сетка разделила его на квадраты. Голова начала рассыпаться кубиками, и я спешно щёлкнула пультом, чувствуя подступающую тошноту. Экран погас.

Как страшно жить! Ладно, хоть Оля занятая постройкой сложного сооружения из кубиков, не обращала внимания на мою молчаливость. Только заметив, что дочка трёт кулачками глаза, спохватилась, что ей пора спать. Ну, я даю! Никогда раньше такиевещи не забывала!

Засыпала она плохо: спать при свете не привыкла, а выключать его страшно.

Очень не хватало сестры. Хотелось поделиться с Мариной, посоветоваться, но угроза Ника останавливала. Хотя… как он узнает-то? Даже, если за мной следят… Мобильник прослушивается? Мне в такие шпионские штучки не верилось. Как-то не состыковывались в голове современные технологии и древние существа. Или они всё же не все древние?

Нет, втягивать сестрёнку в свои проблемы я не хотела. Даже если преувеличиваю опасность, что Марина может подумать? Стоило уехать, как по уши вляпалась в неприятности! Позвонить-то всё равно надо. Как она там?

Набрала номер. Никогда не думала, что разговор с Мариной может оказаться в тягость! Как непринуждённо интересоваться её делами, ничем не показав своей обеспокоенности?

Однако беседа не затянулась.

– Устала смертельно! – заявила сестрёнка. – Спать ложусь. Но, ты не поверишь, всё распаковала и разложила по местам. Тут такие встроенные шкафы: слона засунуть можно! Ещё кое-что из мебели докупила. Мало того, и работу нашла. Потом расскажу. В общем, давай, завтра я приезжаю за оставшимися вещами и забираю Ольку. На недельку-полторы, да? У тебя будут руки развязаны, спокойно поищешь куда перебраться, а мне развлеченье. Хоть пообщаюсь вволю. Через пару недель на работу, тогда уж не смогу.

– Тебе это развлеченье надоест хуже горькой редьки!

– О, мне это и надо! – она рассмеялась. – Скучать потом не так буду.

Я никогда не расставалась с дочкой, и при одной мысли об этом стало тоскливо, но за идею ухватилась. Пусть Оля пока поживёт у Марины, а я тем временем и квартиру найду, и придумаю, как выбраться из вампирского кошмара.

Ложиться страшно: какие ужасы будут теперь сниться! Поворочавшись в кровати, поняла, что заснуть не получится, и села в кресло у дочкиной кроватки. Что же делать дальше, как защитить мою девочку?

В кресле я и проснулась. Измученная за день, спала без сновидений, но от неудобной позы всё тело затекло. Спина разламывалась, рукукололо как иголками,а ногу явообще сначала не чувствовала, и она казалась непослушной и тяжёлой. Лучше бы кошмар приснился, хоть разбудил бы.

С утра я отвела Олюшку в садик, вернулась домой, собрала её вещи и принялась протирать полки и ящики опустевших шкафов и комодов. В садик подошла к окончанию тихого часа и написала заявление, что забираю дочку на десять дней. Думала погулять с Олей побольше, но дождь, не по-осеннему сильный, загнал домой.

Как не хотелось сидеть в окружении коробок и свёртков! Я старалась не замечать окружающего неуюта. Почитали книжку, поиграли, вместе посмотрели старые мультфильмы. Сестры всё не было, и я начала тревожиться.

Приехала Марина только в восемь во главе целой бригады грузчиков. Пока они таскали чемоданы, пакеты, тюки и коробки, мы с ней болтали на кухне, сразу странно опустевшей.

Сонная Оля сначала крутилась рядом, потом залезла к ней на руки. Маринка обняла её и прижала к себе.

– Оля, поедешь ко мне в гости?

Куда только девалось сонное выражение! Ясные глазёнки заблестели, Оля расплылась в улыбке, молча обхватив Маринку за шею, и сразу сжала губки, испуганно косясь на меня: вдруг не пущу.

Через полчаса я осталась одна. Спать не хотелось, сидеть в квартире, зияющей непривычно пустыми полками за распахнутыми дверцами шкафов, было тоскливо, неуютно. Я закрыла дверцы, подмела мелкий мусор и прошла к окну.

Двор был виден плохо, как и положено в тёмный осенний вечер. Накрапывал дождь, свет одинокого фонаря расплывался в капельках воды на стекле. Мне было странно: последние годы не доводилось бывать в одиночестве. Иногда так мечталось о выходных на необитаемом острове или в дикой глуши, а вот оказалась одна – и тоскливо. Страх, забытый за повседневными делами, вновь подступил, заставляя вздрагивать от случайных шумов. Спать не хотелось, хотя время близилось к полуночи. Немного поколебавшись, я решилась связаться с напарницей: если не возьмёт трубку после трёх гудков, значит спит. Неприятно, но надо же узнать, чего можно ждать от вампиров. Вопросов накопилось множество.

Кристи ответила сразу.

– Не разбудила? – спросила я по инерции. Глупо: и так уже слышала, как звучит музыка.

– Что-то случилось?

– Ничего. Марина приезжала за вещами и Олюшку забрала. Скучно.

– А-а-а-а… – понимающе протянула Кристи. – Ну давай к нам, в «Мечту».

Я колебалась недолго, да и прихорашиваться не сочла нужным. Натянула куртку прямо на футболку и, сунув босые ноги в кроссовки, бегом помчалась вниз. Хоть что-то узнаю… На полпути пожалела: верно Кристи там не одна, а с клыкастым приятелем. Если так, то толком и не поговорить. Да и с Борей встречаться не слишком хотелось.

Впрочем, и в пустую квартиру, которую я внезапно перестала ощущать домом, возвращаться не тянуло. Порывистый ветер забирался под куртку, леденя живот холодными прикосновениями, и я в бодром темпе донеслась до кафе.

Музыка грохотала: народ веселился. Из второго зала мебель убрали: сегодня там танцевали. Я с облегчением вздохнула: всё же он на меня произвёл гнетущее впечатление, и сидеть там не хотелось. Заметив, что работает не Боря, а другой бармен, я совсем повеселела. Кристина обнаружилась в первом зале, в уголке. Вот только жаль, что не одна.

Они сидели вдвоём напротив друг друга, глаза в глаза. Рука Кристины лежала на столике, накрытая рукой Ника. Зачем им третий лишний? Я решила было сбежать, но Ник скользнул по мне взглядом и Кристина, словно почувствовав, в этот же миг обернулась и приглашающее махнула. Ник уступил мне место и стал за Кристиной в картинной позе, опираясь на спинку её стула. Выглядело это достаточно выпендрёжно.

Как задавать вопросы, когда вампир напротив смотрит в глаза с любезной и равнодушной улыбкой, я не слишком представляла. Под взглядом Никау меня даже язык деревенел, но тут музыка на мгновение затихла. Кристина закинула голову, скорчила рожицу и предложила:

– Иди, потанцуй, пока мы поболтаем. Он удивлённо вскинул бровь, но почти сразу, чуть заметно поклонившись, сделал несколько шагов и влился в танцующую толпу.

Кристи наклонилась ко мне и повысила голос, перекрикивая музыку:

– Квартиру для тебя нашла. Прежний жилец уехал, ключи пока у меня, можешь вселяться.

Я растеряно похлопала глазами: не ожидала, что она мне поможет, да ещё и так быстро. Но практичность победила – и я задала животрепещущий вопрос:

– Платить сколько?

– Ерунда! – она небрежно махнула рукой. – Только коммуналку. Главное – за квартирой присмотреть. Хозяйки нет сейчас, мы с Ником из свадебного путешествия вернёмся, и я ей сама всё объясню. Там двушка, но маленькая комната занята хозяйскими вещами. Стиральная машина и телевизор есть, холодильник сломан. Вот, возьми ключи сейчас: я со свадьбой замоталась, могу потом забыть. Попроси Борьку, он тебя бесплатно перевезёт.

Она порылась в сумке и выложила на стол ключ и ручку. После долгих поисков извлекла чек из продуктового магазина и на обороте мелкими буквами записала адрес.

Я аккуратно убрала ключ и бумажку. Понимала, что это – редкая удача, но своего холодильника не имела, и это несколько умерило мою радость. Ладно, придумаю что-нибудь. Отремонтирую или в комиссионке куплю.

Мысленно я стала подсчитывать и распределять финансы, но тут увидела Ника, обнимающегося с партнёршей. Вот этода! Если бы у меня вдруг завёлся парень, и так смотрел на другую девушку, то… к чёрту такое сокровище! Взглянула на Кристи, а когда вновь попыталась отыскать глазами вампира, то обнаружила, что ни его, ни девушки, с которой танцевал, в зале нет.

Я поколебалась: лезть не в своё дело не хотелось, но заметила, как Кристи помрачнела, и поняла, что исчезновение Ника не ускользнуло от её внимания. И решилась:

– Тебе не кажется, что твой жених не слишком надёжен?

Я уже пожалела о заданном вопросе, так долго Кристина изучала поверхность стола с закаменевшим лицом, но, наконец, она сказала:

– Пусть развлекается. Никуда не денется! – и не давая мне открыть рот для следующей реплики (а я уже собралась клеймить и разоблачать), жёстко добавила, зарывая тему: – Сами разберёмся.

Я и промолчала. Кристи двадцать два – на три года старше меня. Что бы она ни делала, делает с открытыми глазами, и моя совесть чиста. Но моё пошатнувшееся уважение разлетелось вдребезги. Ник крутит интрижки у неё на глазах, а она всё равно за него цепляется! Насколько ж надо себя не ценить! Да и желание советоваться с ней напрочь отпало. Кристи действует с вампирами против людей, что хорошего она подскажет?

Не надо было сюда приходить! Говорить нам не о чем, но сразу уйти казалось неприличным. Правда, молчание не было неловким: музыка грохотала так, что я даже удивилась, как Ник с Кристиной разговаривали раньше, до моего прихода. Я просто расслабилась, растворяясь в ритмах и аккордах.

Ник появился минут через сорок: довольный, разрумянившийся – и со стулом в руках. Мне почему-то показалось, что он поставит стул спинкой к столу и плюхнется на него верхом, но он сел самым обычным образом, да так чинно, будто аршин проглотил.

Мне сразу стало неловко. Надо было раньше распрощаться, а сейчас это будет слишком демонстративно! Ник посмотрел на меня, ухмыльнулся и перевёл взгляд на Кристину. Она расцвела улыбкой и заявила:

– Замечательная идея! Лика, ты ведь придёшь на нашу свадьбу? Нам будет очень приятно тебя видеть.

Я растерялась. Повод для отказа не придумывался.

– Не знаю, – промямлила я, – да и денег на подарок сейчас нет…

– Мы это переживём, – серьёзно сказал Ник.

– Через шесть дней, – быстро сказала Кристина, – Ведь дочка ещё у сестры будет? Очень удобно. Это перед нашей ночной. Поменяться сменами можно без проблем. Гости будут в исторических костюмах, но если ничего не найдёшь, то и просто вечернее платье сойдёт.

– Спасибо, – пробормотала я.

Ник вежливо улыбнулся – и без выражения сказал:

– Прекрасно. Мы будем ждать.

Под льдистым взглядом я решила, что отказываться неразумно. Перетерплю. Я уже подала заявление на увольнение – работать в таком режиме без Маринкиной помощи с дочкой я не могла. Даже менять смены не придётся: в ту ночную выходить уже не надо.

– Спасибо, – ещё раз сказала я и покосилась на часы. – Ой, поздно как! Я вчера не отдохнула толком, надо ложиться, а то на смену не проснусь.

Они меня не задерживали.

После многолюдного кафе с его грохочущей музыкой, смехом, выкриками, жаром, несмотря на работающие кондиционеры, разноцветными вспышками света пустой холодный двор поразил меня. Казалось, что попала в другой мир. Шуршали заиндевелые листья под ногами, потрескивали льдинки замёрзших лужиц. Ветер притих, медленно спускались первые редкие снежинки. Никуда идти не хотелось, и я с тоской посмотрела в сторону детской площадки: с удовольствием бы покачалась на качелях. Но кусты за ней чернели так пугающе! Холодная пустая темнота затягивала. Я невольно попятилась и, развернувшись, со всех ног понеслась домой.

Толькокогда закрылась в квартире, задумалась.Что это я? Раз пригласили на свадьбу, значит до неё безопасно, правильно? Я перевела дух и почувствовала себя намного уверенней.