Вампирская пятилетка 1

Глава 1

Пили чай, смотрели в окошко. Ровные ряды грушевых деревьев. Плоды желтели, как теннисные мячи в листве. Сразу бросалась в глаза ухоженность плодового сада. Глаза радуются. Хорошо, что начальство направило меня именно сюда. Хоть отдохну от духоты в стенах научно-исследовательского института. Все-таки проводить лето в городе – не лучшая идея. Другое дело здесь. Колхоз имени Ленина. Название одно, а порядок уже другой. Посмотрела на экран телефона. Интернет не ловит, ну и ладно. Бригадир поит чаем, из окна дует ветер. Груши наливаются, как будто говорят: “Сорви и съешь меня немедленно”. Солнце шпарит так, что за пару дней все окончательно дозрело. Скоро поедут машины с платформами для сбора урожая, все это великолепие окажется в ящиках и поедет в разные стороны. А пока этого не случилось, продолжается моя работа.

Наверное, стоит сказать немного обо мне. Меня зовут Катерина. Я селекционер-генетик по образованию. В отличие от большинства моих однокурсников работаю по специальности. Ну а что делать, когда ты выпустился, а у тебя в руках только диплом аграрного университета, немного знаний о плодовых деревьях и кое-какой энтузиазм. В колхоз меня командировали на прошлой неделе. Сейчас попью чай и поеду в близлежащий городок, где для меня сняли небольшую комнату в гостинице. А пока наслаждаюсь ветерком и байками бригадира. Добрый малый. Будет жаль возвращаться обратно в город.

Осмотрела участок, сделала пару заметок о свойствах деревьев. Описала плоды по пяти критериям. И пора домой. То место, где я жила, было недалеко отсюда. Надо сказать, обычное село в предгорьях. Люди тоже обычные, но есть кое-какие раздражающие факторы, мешающие той идиллии, которая здесь воцарилась. Это, как всегда, местное быдло, которое появляется ближе к вечеру. Пропустить этот момент просто невозможно. Как и во многих небольших городах и селах, выезжает гопота на жигулях с музыкой, от которой вянут уши и хочется зайти в ближайшую аптеку за берушами. Пожалуй, единственный крупный недостаток таких мест. На Оке и на Кубани крутят всякое. И народ такое любит.

И без приключений, конечно, не обошлось. Нет, ну только подумайте. Иду себе по своим делам, никого не трогаю, и тут останавливает меня местный интеллигент и предлагает познакомиться. А ему приятель и говорит: “Да не трогай ее, она из этих”. Под этими он, конечно, подразумевает научных сотрудников, приезжающих в колхоз. И он прав. После наступления темноты мне хочется достичь своей комнаты, свернуться калачиком в кресле и читать весь вечер. Ну не люблю я гулять по ночам. Всем, кто зовет меня на вылазки в клубы с барами так и говорю. Отстаньте, я сегодня занята делами государственной важности. Пожалуй, не все готовы услышать, что я просто хочу побыть в мире и спокойствии, готовя ужин и читая книжку. И всё тут.

Вот мимо меня пронеслись жигули. Прохожу мимо местного магазина. Тут, как и ожидалось, пьянка. Трое избивают какого-то парня. Первая мысль, позвать полицию. Вспоминаю, где здесь местное отделение. Шпана орет и продолжает насмехаться над лежачим. Уже бьют ногами. Караул. Хочу уйти, но лежачий внезапно взвыл и достал из-за пояса пистолет. Пара выстрелов, один из избивавших согнулся, держась за бок.

Пригибаюсь. Надо драпать. Еще один выстрел, и резкая боль в животе, только уже в моем. Быть убитой чертовой шпаной. Ненавижу вас, твари. Заорала бы от боли, да вот только вырывается какой-то противный хрип. Как будто не о чем больше думать, когда умираешь. Последним, что услышала было: “На помощь, убивают!” Голос не мой. И проваливаюсь в небытие.

Состояние это продолжалось недолго, всего несколько неимоверно долгих мгновений. После чего в глазах стало светлеть. Пытаюсь понять, что со мной вообще такое произошло, и вижу, что лежу в какой-то комнате. Простой советский интерьер. Чугунная батарея. Под ней тапочки с белыми помпонами.

Вообще, выглядело миленько. На стене плакат группы “Аквариум” с Гребенщиковым, похожим на Дэвида Боуи. В общем, нравится мне такое. Только возникает вопрос, кто меня здесь положил, что я здесь делаю и куда подевалась рана на животе? Приподняла майку, посмотрела на свой обычный тридцатилетний живот и чуть не упала от внезапно включившегося приемника. Играет песня “Партизаны полной луны”. Похоже, кому-то сильно нравится БГ. Хотела бы я познакомиться с этим человеком. Дверь за спиной скрипнула, я приподнимаюсь на кровати, чтобы обернуться и посмотреть, кто там пришел. И потеряла дар речи. Передо мной предстал какой-то брюнет в костюме черта. Даже рога выглядят так натурально, что невольно подумала, а не настоящий ли. Как будто он всю жизнь только так и выглядел.

Черт оправил одной рукой свои одеяния: вязаный зеленый свитер, брюки с аккуратными стрелками. В другой руке папка. Из папки торчат разноцветные закладки.

– Добрый день, если можно так выразиться. У нас тут вечная ночь. Ну да ладно. Меня зовут Мансур. Я должен ввести вас в курс дела, – в его виде было столько невозмутимости, что я чуть не рассмеялась. У него даже хвост есть, а он мне деловым тоном втирает про какое-то дело. Но он продолжал говорить, а я решила послушать, что такого он мне скажет дальше. – Вынужден сообщить вам, что у нас возникла заминка при переправке. Так вот. К сожалению, номер надо освободить.

Я приоткрыла рот, чтобы что-нибудь возразить, только вот на ум ничего не приходило. Он заметил мое недоумение и вскинул брови, с таким видом, как будто бы он был моим инструктором по вождению, а я только что перепутала газ с тормозом.

– Стоп. А вы вообще осознаете где находитесь? – он в замешательстве повернулся к двери, невольно (или специально?) показав черный хвост, похожий на шланг с заострением на конце. Кажется, он хотел позвать кого-то, но повернулся обратно и видимо решил объяснить сам. – Опять в отделе приема напортачили значит. И вы не знаете, что умерли? – Я хлопнула глазами. – Вы попали в ад, милая моя. Сочувствую, – он сложил брови домиком.

– И чем это подтверждается? – решила я поддержать его странную игру. Мне этот розыгрыш начинал надоедать.

– А куда по вашему делось отверстие от пули? Ну и, если хотите неопровержимых доказательств, привстаньте. Да, да, прямо сейчас.

Тут он взял меня за руку и повел к той самой двери, к которой разворачивался минуту назад. Ну ладно, идти до конца, так до конца. Он открыл передо мной дверь, а я переступила порог вслед за ним и тут же впала в нелегкий транс от увиденного. Мы стояли в воздухе, и под ногами не было ни пола, ни хотя бы гнилой деревянной ступеньки, только пропасть. Все было подсвечено каким-то противным бардовым цветом. Отовсюду раздавались вопли приглушенные расстоянием. Я всмотрелась вниз, и мое зрение будто увеличилось какими-то бинокулярами. Земля приближалась. Или это мы приближались к земле? И тут я разглядела, что за копошение происходило все это время снизу. С каждой миллисекундой я бледнела от увиденного. Хтонический ужас прорвал мою психологическую оборону. Было желание закрыть глаза и уши, но руки не слушались. В горле поднимался ком, который рос и грозился совсем перекрыть мне дыхание.

– Ну, думаю, хватит, – сказал черт. Он махнул рукой, и мы снова оказались в комнате с чугунной батареей. Я в состоянии аффекта, а он продолжал вещать, как ни в чем не бывало. – У нас возникли некоторые проблемы. Чистилищный отдел ошибся в расчетах, и меня послали, чтобы сообщить вам, что мы не можем позволить вам занимать это помещение дальше. К сожалению. – Он снова сделал из своих бровей скорбный домик. – Так что можно сказать, что вам повезло. – Его лицо просветлело. И он начал извиняться с лицом управляющего гостиницей, – Мы вас временно разместим в специальном месте. Вы там подождете, пока подойдет ваша очередь. А потом мы придем и поместим вас туда, где за вами присмотрят.

У меня от такого заявления остановилось дыхание, а кожа покрылась мурашками.

– Ну уж нет, я не хочу туда снова. Если вы имеете в виду то место, в котором мы только что были, то я отказываюсь. Так и знайте. Мансур или как вас там.

Но этот чертяка снова вскинул свои брови и просто махнул ладошкой, после чего стены комнаты отправились в далекое путешествие в пространстве. Осталась только я в темноте. Будто бы никуда не двигалась, но теперь заметила, что издалека ко мне приближается свет или я лечу в направлении света. Стало ясно, что я стремительно неслась вперед головой к далекому прямоугольнику, который оказался чьей-то комнатой в духе средневековья. А источником света оказалась свеча. И вот я влетела в эту комнату, и у меня возникло такое чувство, будто бы меня отбили ракеткой, как воланчик, но я никуда больше не полетела, а сидела здесь и пялилась куда-то вдаль. Мои глаза не могли раскрыться шире, так что я взялась за голову и попыталась осознать. Что это было?

Но тут я ощутила, что на голове у меня какая-то мочалка. И тут я понимаю, что это черные кудрявые волосы. Довольно грязные. А руки у меня какие-то тонкие. На пальцах были видны жилы. На мне было старое залатанное платье из серого льна. На обувь, если эти обмотки можно было так назвать, без слез не взглянешь. Что это за странные дырки? Как в этом можно куда-то дойти? И вот сижу я такая красивая на какой-то грязной кровати.

Но где я оказалась? Одинокая свеча на деревянной полке и крохотное окно без стекла давали достаточно света, чтобы рассмотреть все повнимательнее. Окно было завешено какой-то тряпкой, но сквозь щель можно было разглядеть, что там за окном вечереет. Окинула взглядом внутреннее убранство. Маленькая комнатушка. Мебель сколочена кое-как. Пахнет какой-то кислятиной. А в противоположном углу стоит вторая кровать, на которой свалена какая-то ветошь. Но нет, теперь я поняла, что это человек. Вот торчит чепчик и часть лица из под одеяла. Спит какая-то старушка.

Так. Меня поместил сюда Мансур. Он сказал, что вскоре за мной придут и отправят туда, где за мной присмотрят. Это я запомнила хорошо. Как будто не могли найти местечко получше. Хотя мне не на что жаловаться. Все лучше, чем ад. Я подошла к окну и увидела, деревья, из-за которых проглядывает сумеречное небо. В небе начинают светиться звезды. Я аккуратно приоткрыла дверь, чтобы не разбудить старушку, и вышла на улицу. За заборчиком виднелась грунтовая дорога, которая петляла вправо вдоль ограждения, затем шла вдоль оврага. А там вдали виднелось какое-то поселение. Окна домов светятся в вечерней тьме, но наш домик, кажется, находится на отшибе, справа небольшой подлесок, за которым есть еще пара домишек, а дальше лес. И за ним горы. Похоже, я оказалась в какой-то долине. Я очень понадеялась, что это не какое-нибудь средневековье, а цивилизация где-то рядом, и мне просто не повезло оказаться в настолько бедном доме.

Я зашла назад. Вижу, что старушка проснулась.

– Кэт, – подозвала она меня скрипучим голосом. Не старушка, а ветхая тряпочка с глазами.

Я подошла и сделала вид, что вся во внимании. Кэт. Так меня не называли с университета. Но мне всегда нравилось, когда кто-то так ко мне обращался. Просто с теми людьми я больше не общалась, вот и осталась Катериной.

– Водички, милая, – прошелестела она беззубым ртом.

Так, старая женщина просит водички. Значит надо принести. А все остальное обдумаю по дороге. В доме воды не было. Значит нужно искать на улице. Взяла деревянную чарку. Ноги несут, а голова думает. Я оказалась здесь в каком-то другом теле. Такое я уже видела. Точно. У Марка Твена был роман. Пока вспоминала, увидела колодец за участком. Направилась прямо к нему. Вспомнила. “Янки из Коннектикута при дворе короля Артура”. С каждой секундой все увлекательнее. Почувствовала себя героиней какого-то романа с той лишь разницей, что это моя жизнь. И я не знаю, надолго ли я тут задержусь. Может быть, за мной уже послали чертей. Нет, туда я точно не хочу.

Меня кольнуло чувство сожаления. Всю жизнь считала, что после смерти жизни не существует. Ну по крайней мере не такой, какой ее представляли верующие. Но тот “ад” превзошел все мои ожидания. Тут во что угодно поверишь.

Набрала воды в ведро, зачерпнула чаркой и хотела отпить, но тут же спохватилась. Колодец в непонятной деревне. Лучше будет прокипятить для начала. Тут в животе заурчало. Я прислушалась к своим чувствам. Голод никуда не делся. А еще какая-то ужасная усталость и ломота в мышцах. Интересно, что здесь вместо холодильника? Подумала и зашла в дом. В руках была вода.

– Вот, бабушка. Колодезная вода. Другой нет. Может, прокипятим?

Но на лице старушки появилось такое выражение, которое сказало мне, что и такая вода подойдет. Она протянула трясущиеся руки, я подала ей чарку, но вода чуть не пролилась. Аккуратно помогла ей выпить через краешек, чтобы не намочить одеяло и одежду.

Предположу, что это моя бабушка. Мы находимся в одном доме. У кровати прислонена палочка. Вероятно, старушка может ходить, но ей это тяжело дается. Уж очень слабой она выглядит. В углу грубо сколоченный стол из досок. А на нём кастрюлька с каким-то варевом.

Если я попала в другой мир, то нужно поскорее выяснить, куда. Но будет неловко узнавать это у собственной бабушки. Судя по внешнему виду, я вселилась в тело молодой девушки. А уж кто такая эта Кэт, выясню по ходу дела.

Подошла к кастрюльке и приоткрыла крышку. Малоаппетитное месиво с какими-то травами. Похоже на манную кашу. А в животе в это время предательски заурчало. Похоже, Кэт уже давно не ела. Кроме кастрюли на столе была пара деревянных мисок и палка, вся в каше. Рядом стояла простенькая печь, сложенная из чего попало. Пахло дымом. Похоже, дым проникал в помещение, когда печь растапливали. Я вспомнила, как читала где-то о том, как топили раньше печи. Топить по-черному означало, что дым не выводился из помещения через трубу, а скапливался на какое-то время в помещении. Тут я увидела небольшое плоское окно под потолком. Видимо, отсюда выводится дым, когда печь топят. Это окошко, как и другое, было завешено тряпкой. Я перевела взгляд на кашу. Ну, пока я не умираю с голоду, это варево я есть не буду. Может быть, найдется что-нибудь еще. Я мечтательно вспомнила, как еще недавно пила чай с конфетами. И тут же разозлилась на себя за это. Это воспоминание было настолько сладким, что выжигало нутро своей контрастностью.

Бабушка молча за мной наблюдала, и я решила рискнуть и расспросить ее о чем-нибудь. Все равно в голове не было ни единого воспоминания об этом мире. Старая Кэт куда-то пропала, не оставив мне даже малейшую зацепку, с чего стоит начать.

– Бабушка, как себя чувствуете?

– Да потихоньку, милая, – заскрипела она. – Как нибудь доживу этот день. А завтра посмотрим.

Да уж, немногословно, но мне позарез нужно было что-нибудь выяснить. Хотя бы капельку, чтобы вечер не был прожит впустую.

– Даже не знаю, что мне сейчас делать, бабушка. Забегалась я сегодня. Не помнишь, что еще нужно было?

Бабушка на секунду замолчала, будто обдумывая сказанное. Потом смотрела несколько секунд на меня. Я уже решила, что она поняла: перед ней находится не ее Кэт, а другой человек. Мне стало не по себе от ее взгляда. Но тут она вздохнула и открыла рот.

– Да уж сегодня ничего не сделаешь. Посмотри за окошко. Какая темень! Поесть бы и спать.

У меня от сердца отлегло. Значит, не раскрыла. Я кивнула ей и начала накладывать кашу в миску. Она убрала тоненькое одеяльце, которым было накрыто ее слабое тело, и приняла от меня миску. Бабушка посмотрела на меня, затем на кастрюльку за моей спиной и решила не спрашивать, почему я не ем вместе с ней. Внезапно она заговорила со мной сама:

– Завтра нужно будет передать полотно Пане, – Она с трудом повернулась и похлопала по какому-то куску ткани у изголовья. – Она просила. Может быть, что-нибудь и даст нам из продуктов.

– Хорошо, бабушка, – ответила и порадовалась, что хоть какое-то дело у меня есть. А уж завтра и выясним, что за Пана такая.

За окном, действительно, было темно. Пусть так. Утро вечера мудренее. Посплю, а завтра проснусь пораньше и постараюсь выяснить все, что смогу. Сейчас до меня только начал доходить ужас положения, в котором я оказалась. Чего скрывать, мне было страшно. Но ничего поделать с этой ситуацией нельзя. Я дождалась, пока бабушка доест, загасила свечу и улеглась на свою лежанку.

Хотя бы дом есть. Как-то можно защититься от дождя и ветра. Хотя из тоненькой трещины в стене дул ветер. Стены были сделаны из жердей и глины. Над головой соломенная крыша. Я покрепче закуталась в свое тоненькое одеяло и долго не могла уснуть. В голове роились мысли. Было страшно. Я так ничего и не узнала. Только увидела издалека деревню. От бабушки ничего узнать не удалось, но было такое чувство, что не стоит наваливаться на нее с расспросами.

Возникла мысль привести в порядок жилище. Слишком уж запущенной мне показалась обстановка. Повсюду пыль.

Я потихоньку приоткрыла краешек одеяла и наступила на холодный земляной пол. Скрипнула дверь, когда я выходила на улицу. На небе светилась луна. Настолько ярко, что была видна тропинка, ведущая в центр деревни. Я в нерешительности потопталась. Все-таки там может быть опасно. Вернулась домой и кое-как заснула, пытаясь не обращать внимания завывания ветра за окном.

Глава 2

Проснулась на рассвете, нашла под подушкой мешочек с какими-то ягодами. Похоже на сушеный боярышник. Приподняла тряпку, которой было завешено окно. Спросонья есть пока не хотелось. Хотя, если станет теплее, каша может испортиться, и тогда вообще есть будет нечего. Здравый смысл возобладал над брезгливостью, и я решила взглянуть на содержимое кастрюли снова, но уже при дневном свете. Приоткрыла деревянную крышку. Вроде не все так плохо. Взглянула на сопящую бабушку и принялась накладывать еду. Попробовала холодную кашу. Вроде бы не катастрофа, есть можно. Слегка пресновато, но пряная трава придает хоть какой-то вкус. В кастрюльке осталась еще порция для бабушки.

Когда ощутила сытость и немного расслабилась, бабушка еще спала. А мне позарез нужно было узнать, кто я и чем мне тут можно заняться, чтобы не умереть от непредвиденной случайности в первый же день.

И тут я крепко задумалась о языке, на котором говорю и думаю. Он явно отличался от того великого и могучего языка, к которому я привыкла. Но почему-то я не могла определить, что не так. Вроде другой язык, а вроде и свой. Даже разбор отдельных слов не помог мне разобраться. Как будто было что-то в моей голове, что подсовывало мне подходящие звуки, которые оставались привычно ясными.

Я решила, что все дело в теле, которое занимает моя душа. Из-за этих языковых фокусов было сложно определить, где я нахожусь. Может быть, в средневековой Болгарии или где-то в том направлении. Надо в этом разобраться. Совершила ли я скачок во времени или просто попала в мир меча и магии. Тут может случиться все, что угодно.

Вышла на улицу, вздохнула ароматный свежий воздух. Люблю рано вставать по утрам. Особенно, если лечь пораньше. Даже по выходным я предпочитала вставать часов в семь или восемь. Так день продлится дольше. Можно и погулять, пока не слишком жарко.

Смогла как следует разглядеть, что находится вокруг домика. Грунтовая дорожка, оградка, справа за ней колодец, к которому ходила вчера. Все то же, что и вчера. Ограждение, конечно, как и все тут, дышит на ладан. Сделано из веток, привязанных друг к другу как-то хаотично. Кое-где прутья отсутствовали, из-за чего в ограде зияли дыры. Края участка еле обозначались воткнутыми палками, которые когда-то давно были плетеным забором. Довольно большой участок, где-то пятнадцать соток, на которых можно что-нибудь посадить. Но нет, везде торчат веники лебеды. Отвратительный сорняк, практически неискоренимый, если не знать, как с ним бороться. Семена созревают чрезвычайно быстро и могут дозревать при скашивании. Но самое главное, если уж они попали в почву, то могут храниться там несколько лет.

Где-то на участке были следы земледелия. Значит тут что-то все-таки выращивали. Видимо, довольно редко. Создавалось впечатление, что почва тут была довольно плодородной.

Если выращивать на участке культурные растения, овощные или ягодные культуры, то придется вложить в это место много сил и труда. Адские черти обещали вскоре вернуться за мной, так что я даже не уверена, есть ли у меня время до следующего сезона. Но раз я не знаю, когда за мной придут, не сидеть же без дела все это время. И помирать раньше времени я все равно не собираюсь.

Мимо участка прошел мужичок в мятой шляпе. Он поздоровался, и я поздоровалась с ним в ответ. Часто такой порядок можно встретить в деревнях. Все со всеми здороваются, и все знают подноготную друг друга. Проводила его взглядом и пошла домой. Бабушка все еще спала. Тихонько взяла полотно, которое предназначалось для некой Паны. Развернула ткань из любопытства и увидела внутри вышивку. Маленькие крестики из ниток образовывали причудливый растительный орнамент. Были использованы нитки разных цветов: красные и черные. Они накладывались друг на друга, образуя приятные для глаза сочетания. Красивая вышивка, довольно замысловатая, аккуратная. Завершали полотно два ровных красных рядка шириной с ладонь на противоположных концах полотна. Было видно, что человек, который сделал вышивку, занимался этим долгое время. Снова сложила полотно вышивкой внутрь. Надо было отыскать Пану. Где она живет и куда идти, не знаю. Но если спросить, думаю, мне непременно кто-нибудь ответит.

Решила пройтись до центральной части деревушки. Та часть, которая вчера сияла в вечерней темноте, оказалась окраиной. У меня ушло около десяти минут, чтобы дойти до центра. В основном, попадались деревянные дома, но были и дома из камня. Для кровли использовался сланец. Просто плоские пласты камня, которые клали внахлест. По растительности и домам создавалось впечатление, что я нахожусь где-то на юге. Там, где не слишком длинная зима, но все-таки есть необходимость строить теплое жилище.

Так. Найти Пану. За заборчиком вдоль дороги увидела дородную женщину в легком халате. Она занималась прополкой. Руки все в земле. Приподнялась вытереть мокрое от пота лицо и заметила меня. На ее лице проступило что-то похожее на презрение, но она заставила себя сделать короткий кивок. Может быть, и не стоило ее трогать, да вот только ждать другого случая я не хотела. Вот и спросила ее.

– Добрый день! Пану не видела? – мое чутье подсказало, что можно попробовать сразу на ты, хотя я уже ни в чем не была уверена в последние сутки.

– Зачем тебе Пана-то? – спросила женщина. – Опять свои козни строить будешь, дырявое ты решето?

Плохое начало. Если первая встречная женщина в лицо называет меня дырявым решетом, жди беды. Я проглотила обиду и как можно спокойнее сказала:

– Нет, просто бабушка сказала полотно ей отнести, – решила не отвечать на ее оскорбления. Все-таки, если сохранять самообладание, можно извлечь больше информации из этой ситуации. К тому же, у меня был весомый аргумент в виде полотна в руках, на которое я кивнула головой.

– Да дома у себя, – она неопределенно кивнула плечами куда-то за спину. И было непонятно, то ли на соседней улице, то ли в одном доме они с этой Паной живут.

Я сделала вид, что не расслышала, у “себя” или у “тебя”. К сожалению, женщина уже выходила из себя и нужно было срочно раздобыть хотя бы крупицу полезной информации, раз уж я ввязалась в этот неприятный разговор. Но тут меня спасла другая женщина в разноцветном фартуке, которая вышла из дома по соседству. Шум привлек еще двух соседок с другой стороны.

– Кэт! Ищешь меня зачем-то? – спросила она.

Я объяснила ей, что бабушка просила передать ей полотно. Вот я и пришла. Пана рассмотрела меня с ног до головы с подозрением и подозвала, чтобы я зашла на крыльцо. Надо сказать, у нее был хороший каменный дом. Окна были затянуты тонкой кожей. Перед крыльцом даже были посажены пышные цветы. В общем, ни в какое сравнение с нашей лачугой и заброшенным участком.

Она достала из-под лавки корзину, поставила рядом с собой, взяла у меня ткань и развернула ее. В руках Паны орнамент на ткани выглядел еще прекраснее. По лицу Паны было видно, что работа ее устраивает.

– Только ничего не трогай тут. Я быстро, оплату принесу, – строго сказала Пана, положила полотно на лавку, взяла корзинку и отошла в дом.

Не прошло и минуты, как она вернулась с наполненной овощами корзинкой, в которой было несколько крохотных странного вида кочанов капусты. Один кочан был явно с гнильцой. Я заглянула внутрь. Там был еще лук-севок. Маленькие такие луковички для посадки. Даже щи не сваришь. Если это оплата за работу, то такая капуста не подходит. Да и лука не мешало бы побольше. Хоть вырастить его можно, а вот капусту пусть даст мне нормальную. Было жалко получать за такую роскошную работу гнилую капусту. Поэтому я аккуратно намекнула Пане, что не мешало бы и приличие соблюсти.

– А что тебе не нравится? Я просила на прошлой неделе занести полотно? На носу приготовления к свадьбе, а бабка твоя работу задерживает. Вот и принимай оплату, – Пана явно была из тех баб, кому скажешь слово, а они тебе десять в ответ. – Ты где была? Вот твоя капуста и сгнила. На прошлой неделе была нормальная капуста.

– Нет, так не пойдет. Сделка есть сделка. Посмотри, какую красоту я тебе принесла. Нельзя же так. Сама подумай, захочет ли кто-нибудь дело с тобой иметь, если узнает, как ты платишь за хорошо выполненную работу, – я демонстративно взяла капусту и подняла ее, обратив гнилым бочком ко входу. Напротив дома все еще виднелись фигуры двух соседок. Сплетницы, которые вышли понаблюдать, что здесь забыла Кэт.

Я подозревала, что она относится к тому типу людей, которые хотят казаться идеальными, а сами с гнильцой внутри. Не позавидуешь ее домочадцам, если так.

Пана, кажется, задумалась. Мне на секунду показалось, что она просверлит во мне дырку взглядом. Но тут она внезапно возмущенно вскинула руки и начала причитать.

– Будут мне всякие малявки, как ты указывать. Да пропади ты, будет тебе капуста, – и ушла в дом за овощами.

– Лука тоже побольше, – успела крикнуть я ей вдогонку.

Вскоре она вынесла другую капусту. Та была покрупнее, но все равно крохотной. Ну хотя бы без бочков. Также Пана принесла несколько луковиц покрупнее. Но на мой взгляд, тоже мелковаты. Я положила овощи в корзинку и хотела уносить, но Пана вцепилась в плетеную ручку с выражением ужаса на лице. Оказывается, корзина не входила в оплату. Пришлось завернуть овощи в фартук и нести домой.

– Привет передавай бабке Мэри, – крикнула мне напоследок Пана.

Одна небольшая победа все равно является победой, а у нас дома шаром покати. Я чувствовала, что ни капли не продвинулась в получении какой-либо полезной информации, но хоть лук с капустой выторговала. Хотя, по правде говоря, мне казалось, что вышивка должна стоить намного дороже, чем две капусты и горстка лука. Я подошла поближе к забору участка Паны. Мне было любопытно посмотреть, какую капусту с луком она выращивает для себя. Я была удивлена, но ничего крупнее того, что она мне дала, на огороде не нашлось. К тому же, вся капуста была довольно рыхлой и заостренной. Может быть, такой сорт, а может быть просто до нормальной селекции в этом мире еще не дошло. Скорее всего второе. Ведь если я нахожусь в средневековом захолустье, вряд ли кто-то здесь слышал о селекции и, тем более, о генетике.

Скорее всего, крестьянам приходится тратить много времени, чтобы вырастить эти овощи и вообще какое бы то ни было пропитание. Но это все равно не повод подсовывать гнилую капусту.

Я проходила мимо рощицы, разделяющей наш домик и остальную деревню и услышала, как внезапно зашелестела листва. От неожиданности у меня чуть не выпала капуста, но, в конце концов, может быть, там какая-нибудь птица вспорхнула. Однако, мне было сложно отделаться от чувства, будто бы за мной кто-то наблюдает. Поспешно прошла эту часть дороги и нашла наш домик.

Рядом с порогом топтался какой-то парень, лет двадцати пяти, или немного больше. Завидев меня, сразу направил ко мне свои стопы. Споткнулся о кочку, выругался. Видно, что нервничает.

– Кэт, черт возьми! – его ноздри раздулись от злости и я отошла на пару шагов. – Я же просил тебя не говорить никому. Опять ты за свое! Теперь вся деревня знает, что отец превратился. И все думают, что брат только из-за этого в город перебрался.

– О, – только и смогла сказать я, отходя еще на шаг. Парень не выглядит слишком агрессивно, но пыл его мне все равно не нравился.

– Просил же! — повторил он. — А ты опять все растрепала. Вся деревня уже на ушах. Где мне теперь заказы брать, если передо мной двери захлопывают. Боятся. Даже накануне праздника, что в начале лунного цикла, а люди ко мне спиной поворачиваются.

– Зачем ты тогда рассказал мне об этом, если знал, что я разболтаю. И что значит превратился?

Парень весь побагровел. Кажется, я задаю рискованные вопросы, но иного способа узнать все по-быстрому не предвиделось.

– Да я же тебе, как другу. А ты, – на его лице было искреннее непонимание, как у ребенка, которому не разрешили грызть битое стекло. На его лице было неподдельное страдание. А его следующие слова повергли меня в шок. – Отец сжег себя вместе с мастерской, чтобы не впасть в бешенство, а тебе лишь бы бабам растрепать. А мне теперь одному все разгребать.

Мне показалось, что в его голосе не было скорби по погибшему отцу, только практическая сторона дела, которая и мучала его ввиду того, что он не мог ничего сделать. Отец умер — надо решать дела, работать, жить дальше. Было видно невооруженным взглядом, что Искар не был близок с отцом.

– Ну прости, – сказала я просто. Наверное, меня должны трогать его проблемы, раз уж он проявлял к Кэт такое доверие. – Может быть, я смогу еще все исправить. Скажи, что я могу сделать?

Он замолчал и, казалось, потихоньку успокаивает свою внутреннюю ярость.

– Ты можешь сказать всем, что все придумала. Что отец был чист, что он не был вампиром, – последнее слово он произнес почти шепотом, даже пригнулся немного.

О, а это уже интереснее. Значит, в этом мире есть вампиры и прочая нечисть. Надо быть предельно осторожной. Я предложила ему изложить его версию, которую я должна передать деревенским, чтобы те успокоились. И тут я узнала много нового.

Он предложил рассказать всем, что он, Искар, как он называл себя, занимался делами дома, пока отец был в плотницкой. И когда случился пожар, было уже поздно. Сухие бревна вспыхнули почти мгновенно. Внутри оказался его отец, который не смог выбраться вовремя и задохнулся. И, самое главное, он не прятался в мастерской от солнца, и не скрывал там свою звериную сущность. Просто работал. А все остальное, про его превращение и бешенство я сама придумала. И все остальное тоже не иначе как только мои домыслы.

– Ну что ж. Так и скажу, – сказала я, но про себя усомнилась. Поверят ли мне? Но вслух пообещала постараться объяснить деревенским. Придумаю другие причины.

Он немного поразмыслил, двигая губами вправо-влево. Казалось, Искар боролся с какими-то своими чувствами.

– Ладно. Ты только в своей манере это преподай. Мол, неправильно поняла. Все так и так было.

На том и порешили. Я решила узнать у него немного больше и спросила, безопасно ли нынче в лесу? Какие нынче грибы да ягоды? Надо же чем-то питаться. Ко всему надо подходить практически. Узнала у него, что нужно опасаться как раз тех самых вампиров. Хоть они появляются редко, все-таки есть риск нападения. Но, если носить с собой чеснок и использовать ягоды боярышника, то это может помочь. И еще вампиры не терпят солнечного света. В общем, как я поняла, в этом мире жили каноничные такие вампиры. Которые боятся строго определенных вещей и питаются кровью.

Мы распрощались. В последний момент он сделал какое-то умоляющее выражение. Что-то типа: “Не подведи, подруга”, и ушел. Я повернулась к дому.

Заметила головку чеснока, висевшую у входа. Теперь становится понятно, зачем это все. Вошла в сарайку[1]. Внутренние запахи составляли контраст с уличными. Теперь я ощутила обеими ноздрями душок от какой-то тухлятины. И увидела, что бабушка пропала. Палочки тоже не было. Только скомканное одеяло и грязная кровать бабушки Мэри. Поискала в сарае источник запаха и обнаружила под столом забытый котелок с засохшим варевом. Удивительно бездарно поставлено тут хозяйство.

1. Сарайка – разг., диалект. Небольшой сарай.

Теперь стало понятно, что это за мешочек был под подушкой. Внутри ягоды боярышника, которые помогают при встрече с вампирами. Отлично, надо нарвать побольше. И чеснок высадить. Правда была в том, что раз капуста уже созрела, то смысла сажать что-то в этом году уже нет. Я не представляла, как Кэт с бабушкой переживали прежние зимы, но было ясно, что на участке ничего не выросло и не планировалось. Значит, были другие способы добычи пропитания. Вопрос только в том, какие.

И где хранится хоть что-нибудь в этом доме. Пока думала, что делать, сходила за сухими ветками для костра. В рощице их было немного, но мне хватит. Печку топить не планирую, пока не узнаю, как это правильно делается. Если что-то пойдет не так, то можно вообще умереть, надышавшись угарным газом. Так что сделала все по-походному: расчистила область на участке под костер, чтобы ничего случайно не загорелось. На всякий случай обложила костровище камнями. Выложила сухие ветки, воткнула две коряжки, на которых будет висеть котелок (благо у котелка есть ручка). Принесла воды в котелке. Ведра у нас не было. Разделала капусту и лук, оставив немного про запас. Ножа тоже не было, так что пришлось действовать руками. В своем мире кочерыжку всегда выбрасывала. Здесь, по всей видимости, все пойдет в ход. И кочерыжка и шелуха. Поблизости нашелся щавель, который я тоже бросила к овощам. Так что оставалось только найти способ развести огонь и сварить овощи.

Никогда не наблюдала за собой такого качества, как хозяйственность. В своем мире я всегда была немного ленивой и пользовалась благами цивилизации, но уж похлебка, надеюсь, у меня получится. К сожалению, соли не нашла, так что хоть с голодухи не помрем. Бабушку Мэри тоже нужно учитывать.

Дома нашла настоящее кованое кресало и кремень. Ни разу не разводила огонь такой штукой, но все когда-то бывает в первый раз.

Был у меня в прежней жизни один знакомый, старый хиппи. Так вот он любил такие штуки и как-то раз показывал, как это делается. Я, конечно, еле помню этот эпизод. Пришлось экстренно вспоминать. Взяла кусочки сухой коры и приложила к кремню. Начала бить кресалом. Пару раз попала не туда и ободрала пальцы. Попыталась бить более аккуратно. Ничего поначалу не получалось. Промаялась минут пятнадцать и устала от этого занятия. Немного передохнула и попыталась снова. Вскоре я нашла подход к этому делу, и стали появляться первые искры. Аллилуйя! Мне не придется целый день это делать. Вскоре передо мной горел огонь, в который я подкладывала ветки.

Костер горел быстро, так что пошла еще раз в рощицу, чтобы набрать побольше веток. Оставила котелок с овощами вариться на огне. И тут я снова услышала этот шорох. Сердце екнуло, так как я вспомнила, что Искар говорил о вампирах, а я мешочек с ягодами оставила дома. Все-таки вампиры боятся солнечного света, но в рощице было довольно темно и прохладно. Вероятно, там, действительно мог скрываться какой-нибудь кровосос, так что я взяла охапку с ветками и поспешно вышла из рощицы. Пока шла к дому, солнце заволокло облаками.

Надо быть осторожнее, пока не выясню, что еще может водиться в деревьях. Хотя эта опасность казалась далекой, нельзя списывать со счетов, что из-за откуда-то из рощи может выпрыгнуть какая-нибудь нечисть.

Бросила ветки у входа, зашла и чуть не заорала от ужаса. На табуретке сидел бомжеватого вида человек, от которого поднимался серый дымок. Тощие впалые щеки, грязь везде, на теле рваные лохмотья. Только и успела ахнуть. Попыталась развернуться и убежать, но он уже летел ко мне, раскрыв свою пасть, в которой торчало что-то похожее на коротенькие клыки. «Вот и сварила супчик», – была моя последняя мысль перед тем, как я почувствовала в плече горячую боль от укуса острых клыков.

Крик рвался из горла, но почему-то я не могла кричать. Только через несколько секунд почувствовала слабость и все тело обмякло и я мешком повалилась на земляной пол.

Глава 3

Проснулась от неприятной ломоты в мышцах и пронзающего холода, будто бы сидела все это время на сквозняке. Особенно саднило плечо. Осмотрелась со своей позиции: я все еще была на полу. А он все еще тут, сидит на табуретке. Довольный такой, улыбается, на человека стал похож, щеки порозовели. Но лохмотья, конечно, выдавали в нем вампира-бомжа. И все за мой счет, падла. Не везет, как не везет.

– И что теперь? Поел и бросил? — моему возмущению не было предела. Я всегда говорю прямо. Считайте это недостатком или дуростью, но иногда из моего рта вырываются удивительно неуместные вещи. И я это почувствовала, когда он так злобно на меня посмотрел, даже рот приоткрыл, показывая клыки.

– Замолчи и не дергайся. Недолго тебе осталось. Доем и все закончится.

Я испугалась, потому что по ощущениям это было правдой.

– И что теперь? Я стану вампиром, как и ты? — спросила я в надежде, что это еще не конец.

– Ага, мечтай, – ответил он и улыбнулся. — Мне пока приспешники не нужны. Надо отдохнуть в тишине и спокойствии. По крайней мере сейчас.

– То есть я просто умру вот так? — спросила я и вспомнила все ужасы ада, которые показал мне совсем недавно черт Мансур. Воспоминания были еще свежими и обратно мне возвращаться не хотелось. Внутри было чувство, что именно сейчас тот момент, когда можно откосить от ада. — Может быть, заключим соглашение? Ты обращаешь меня в вампиры, а я могу много тебе рассказать о всяком. А талантов у меня много. Я тебе пригожусь.

– Что-то не верится, что человек со множеством талантов будет жить здесь, – он махнул на окружение, показывая все презрение к обстановке.

– А я не отсюда. Так, погостить приехала.

– Ну и что же ты умеешь? – он как будто не проявлял интереса и спрашивал от скуки, чтобы скоротать время.

– Я хорошо разбираюсь в животных и растениях. Хотя, конечно, больше в растениях. Знаю даже растения с лекарственными свойствами. Знаю, какие растения используются для разжижения крови.

А вот тут он заинтересованно посмотрел на меня. Я правда, это знала. Все-таки я биолог и много читала и о лесных растениях. Интересуюсь этим с тех пор, как у нас на первом курсе была ботаника. Преподаватель дал нам задание: набрать гербарий: двадцать пять видов, которые нужно аккуратно приклеить к листу А3, определить и подписать. Я так увлеклась тогда, что определяла все, что попадалось мне на глаза. И много читала об этих растениях. Хорошо, что хоть теперь мне пригодятся эти знания.

– Также знаю, какие растения, наоборот, останавливают кровь. Многие ядовитые растения мне тоже известны. Ты можешь использовать мои знания. Поверь мне, ты не пожалеешь, – я постаралась улыбнуться как можно естественнее.

Он молчал, обдумывая мое предложение, а затем коротко сказал:

– Ладно, я согласен. Для этого тебе нужно выпить моей крови.

Я подумала, что как-то слишком легко он согласился. Но других вариантов не было. Он встал и прокусил себе запястье. На секунду я почувствовала непреодолимую брезгливость, глядя на его грязную руку и струйку черной крови, стекающую по коже. Но пришлось пересилить себя и сделать вид, что я с радостью принимаю его щедрое предложение. Казалось, что мышцы лица меня не слушаются и выражают отвращение. Если вампир это и заметил, то не подал виду, просто дал напиться. Я помедлила и приложилась к руке.

Словами не передать, как это было омерзительно. Кровь была холодной и, мягко говоря, нельзя было сказать, что она пахнет фиалками. Пусть так. Зато не попаду в ад. Я сделала несколько глотков и провалилась в небытие с ощущением, которое я хочу забыть навсегда.

Проснулась от жуткой боли в голове и увидела через тряпку на окне, что на улице уже темнеет. Вампир все еще был тут. Он посмотрел на меня, и я попыталась подняться. У меня это получилось с большим трудом. Во всем теле чувствовался холод. Я обхватила себя руками и задрожала. Внутри себя я ощутила, как будто вся жизнь куда-то подевалась. Стало тихо и сердце не подавало признаков жизни. Такой контраст ощущается, когда оно недавно только работало, а тут внезапно перестало. Да и дышать было необязательно, хотя никто не запретит, конечно.

– Не волнуйся. Через пару дней все пройдет, – Он подал мне руку, и я своими сонными мозгами подумала, что для рукопожатия.

– Кэт, – сказала я, потряхивая его за костлявое запястье.

Он удивился такому жесту, но вида старался не подавать. Хотя по бровям все было видно.

– Тодор, – ответил он и помог мне подняться.

Как любезно с его стороны, сейчас лопну от благодарности. Кровопийца забрал у меня последнюю надежду на жизнь и думает, что теперь я буду ему помогать. Надеюсь, наше знакомство будет коротким. Надо придумать, как ему отомстить. Разумеется, не раньше чем я разберусь, что мне теперь делать с моим новым состоянием.

Тут я вспомнила про капусту и лук. Овощи, наверное, уже сварились на улице. И почему овощи лезут в голову в такой момент? Наверное, я должна испытывать нечто, похожее на волнение. Но сердце как будто молчало.

– Ну рассказывай, Тодор. Что обычно делают у вас вампиры? — перешла я к делу.

– А ты быстро сориентировалась. Я думал, ты немного поплачешь о своей судьбе. Ну, как делают все остальные, – на его лице появилось невинное выражение, слишком невинное для маньяка-убийцы, пьющего кровь. — Для начала, избегай солнца, боярышника, чеснока и людей. И да, кровь животных пить очень нежелательно. От нее звереешь. Если выпила немного, ничего страшного, но если пьешь постоянно, то обратного пути у тебя уже не будет. Если найдешь кого-нибудь, просто кусай. В кожу через зубы впрыскивается сонный яд и человек засыпает. Примерно на пару часов, – он посмотрел на потолок, вспоминая что-то. — Вроде ничего не забыл.

– А почему тогда мне стоит избегать людей.

Тодор скривился, как будто отведал тухлятинки.

– Потому что некоторые вампиры не умеют держать свое существование в тайне. Бывают даже те, кто вообще не заботятся о безопасности. Вот теперь о нашем существовании и известно всему свету. Каждый человек с детства знает, что с собой нужно носить чеснок с боярышником. Но не все сидят дома после захода солнца, это может быть для нас шансом на выживание. А дома у каждого есть эта дрянь. Странно, что твой домишко не был защищен в достаточной мере. Надеюсь, ты будешь осторожнее в своем посмертье.

Я посмотрела на эту самодовольную рожу, но мысленно сказала спасибо за полезную информацию.

– И как тогда питаться? Как я поняла, это необходимо, чтобы выжить. Иначе бы тебя здесь не было.

– Нужно развивать свою наблюдательность. Да, тебе может быть непросто. Жизнь вампира в современном мире — это выживание. Ты не проживешь дольше месяца, если будешь неосторожна. Охотники на вампиров — это такая же профессия, как например, кожевник. Если будешь неосторожна, тебя сразу же вычислят и убьют. Сегодня я готов отвечать на твои вопросы, но у меня есть и другие дела. Но не волнуйся, между нами есть связь, по которой я найду тебя хоть на краю света. И я надеюсь, ты еще расскажешь мне про эти твои растения. Если не выполнишь обещания, я оборву с тобой связь и ты умрешь.

Он сказал это равнодушно, просто констатируя факт, и я поняла, что мне не отвертеться. За все надо платить. Даже умереть спокойно нельзя.

Он подошел к окну и приподнял ткань.

– Все, пора выходить. Ты можешь гулять по поселению. Местные тебя пока знают, а выглядишь ты, как обычный человек. Так что не трусь. Это твой шанс добыть первую кровь. Если не справишься до утра, умрешь.

– Может быть, у меня хотя бы есть какие-то супер способности? Такие, как, например, невероятная сила или ловкость там? А как же боярышник, чеснок и другая защита? Если меня заметят? — У меня был миллион вопросов, но задать их все я физически не могла.

– Не появятся, пока не добудешь первую кровь. Ее тебе должно хватить на несколько дней. Дерзай. Я буду наблюдать издалека. А теперь иди.

Его тон не терпел возражений. Пришлось идти. Я преодолела головную боль и ломоту в мышцах. Вот значит как. Капуста, уютный костерок, и все зря. Теперь нужно охотиться, чтобы выжить. Как же мне было лень! Только вчера я сидела и пила чай, обдуваемая ветерком. Теперь нужно каждую минуту что-то делать, как-то вертеться и выживать. Я бы сейчас просто полежала и почитала книжку, если бы они были в этом мире, но нет, надо куда-то переться, что-то делать.

Смирившись со своей судьбой, я нащупала языком во рту свои зубы. Недоставало двух зубов на своих привычных местах. Вместо них я нащупала острые клыки, еще маленькие. Они лезли из десен на тех местах, где раньше были мои человеческие клыки. Я мысленно представила, что мне предстоит сделать, и клыки немного вылезли из десен. Так вот как это работает.

«Кстати, где бабуля?» – мелькнула у меня в голове мысль, но тут же вернулась к своему волнению и тревогам по поводу этой ночи.

Пересилила себя и открыла дверь. Сразу обратила внимание, что чеснок, который висел у входа теперь отсутствует. Наверное, Тодор постарался. Пока что было трудно оценить, насколько пагубно будет влиять чеснок на мое самочувствие. На улице были сумерки, как вчера вечером, когда я оказалась в этом ужасном месте. Тело ощущалось, как обычно, с той лишь разницей, что болело всё. Прошла по тропинке, заметив, что Тодор скользит за мной в темноте где-то позади. Прошла мимо колодца и обратила внимание на то, что испытываю какую-то необычную жажду. Хотелось не воды, а чего-то покрепче. Но при мысли об алкоголе почему-то подташнивало.

В некоторых домах уже горел свет. Куда я иду? Что я буду там делать? Если меня раскроют, моя только что начавшаяся загробная жизнь может легко оборваться. Главное, ни с кем не контактировать. Можно попробовать сходить к Пане и спросить про бабушку. Так и сделаю. Дошла до ее дома в спокойном темпе. Спешить мне незачем, а вот еще раз обдумать, что я буду говорить, не помешает.

Но время шло, и вскоре я была на месте. Отовсюду воняло чесноком так, что хотелось убежать и больше никогда не возвращаться, но я все равно шла вперед. В центре никого не было, а нужно было, чтобы кто-то вышел. Где-то скрипнула дверь. Ага, вот и первый человек. Та недовольная женщина, которая назвала меня днем тварью. Ну что ж, я не злопамятная. Только вот ехидную улыбку у меня еле получилось скрыть. Хорошо, что темно.

– Привет! Пану не видела.

Женщина промолчала, уставившись на меня как-то злобно. От нее пахло чесноком и боярышником. Слабый такой сладкий запах. Довольно приятный, но теперь я знала, что для меня он несет смертельную опасность. Но пока что было непонятно, какой эффект боярышник оказывает на вампиров. С такой защитой приблизиться к ней будет сложно.

– Откуда я знаю? Я ее домработница что-ли?

– Ну все-таки соседки. Подумала, ты знаешь, – мне не по себе было от ее злобы. Видимо, прежняя Кэт ей сильно насолила. — Знаешь. Это по поводу того, что я говорила раньше. Насчет Искара, — я хотела объяснить ситуацию и продумывала на ходу, как я это буду делать.

И тут случилось непредвиденное. У женщины расширились глаза и она кинулась на меня так, что я еле отскочила.

– А ну пошла отсюда! — заорала она. — Мало тебе было загубленных жизней? Проклятая сплетница. В наш дом несчастье пришло из-за тебя, так ты еще и про мальчишку и его отца слухи распускаешь? Змея ты подколодная, – она схватила палку, прислоненную к забору и замахнулась.

Долго еще она ругала меня. Кэт оказалась дырявым корытом, через которое в деревне просачивались все сплетни. И она, как впрочем, и я сейчас, совершенно не умела держать язык за зубами. Ну кто меня просил снова заговаривать с этой злой женщиной? Но теперь уже поздно исправлять эту ситуацию. Нужно работать с тем что есть. На улицу начали выходить соседки. Среди них была Пана. Две женщины бросились к моей разъяренной обличительнице и смогли остановить ее, когда она в порыве ярости кинулась ко мне.

– Пана! — позвала я, воспользовавшись моментом. — Бабушку не видела?

– Вали отсюда, Кэт. Пока я сама не прогнала тебя. Бабки твоей здесь нет.

Суровые женщины. Пришлось уйти. Последний шанс что-то узнать ускользнул. Было такое чувство, что я занимаюсь бестолковыми метаниями. Ничего не получается. Только разозлила людей попусту. Узнать что-то снова у них наверняка не получится. В какой-то момент, когда я проходила мимо своей рощицы, эмоции внутри меня закипели от досады, но я быстро взяла себя в руки. Не время раскисать, когда на кону моя жизнь или то, что от нее осталось.

– Тодор! — произнесла я негромко.

Никто не откликнулся. Я дошла до дома и зашла внутрь. Каково было мое удивление, когда я увидела бабушку, сидящую на своей кровати. Старушка сидела в полусогнутом положении и расчесывала себе волосы сломанным гребнем.

– Бабушка, где ты была? Я тебя весь вечер ищу, соврала я.

– Да в лес ходила, по грибы, – она махнула рукой на кучу разнообразных грибов, сваленных в углу.

«Как-то очень вовремя она вернулась», – подумалось мне. Подозрительное совпадение. Но в глубине души у меня поднималась какая-то радость, что с бабушкой все в порядке. Уж не отголосок ли это чувств настоящей Кэт? Я пока не знала. Тут вспомнила про капусту и огурцы. Про кресало с кремнем, забытые на участке. Сказала несколько слов бабушке и пошла разводить костер. Все-таки, старую женщину надо беречь. А то кто о ней позаботится, кроме меня.

Снова поймала себя на мысли, что слишком сентиментальна по отношению к незнакомому человеку. Но иначе поступить не могла. Я подошла к костровищу и продолжила приготовление овощей. Промыла грибы, нарезала. Снова разожгла огонь и вскипятила воду.

– Что ты делаешь? — раздался голос Тодора.

– Не видишь? Бабушку надо накормить. Человек голодный сидит, только из лесу пришла. Наверняка, ей было нелегко.

– Перед тобой сидит бесплатный мешок с кровью, а ты занимаешься приготовлением супа? — он стоял близко, и я могла видеть его изумленную физиономию. — Ты нормальная? И, кстати, у тебя все равно не получится отведать супчика.

Что я могу сказать? Действительно, можно было бы напиться крови и выбросить беспомощного человека умирать. Но кем нужно быть, чтобы так поступить? Пусть я и умерла, но в моем теле все еще работают человеческие эмоции. Так я и сидела на корточках, помешивая суп. Тодор куда-то пропал. Видимо, посчитал нахождение тут бесполезной тратой времени.

Среди грибов, которые набрала бабушка были белые грибы, подберезовики и лисички. Раньше я любила собирать грибы. Теперь, наверное, придется заняться чем-то другим. Чем обычно занимаются вампиры? Строят замки или занимают бесхозные?

Похлебка была готова. Не очень жирно, но кушать можно. Занесла в дом. Бабушка уже ложилась спать. Удивительно кроткая женщина. Никогда лишнего слова не скажет. Положила вареные грибы в деревянную миску и подала ей. Осталось еще приличное количество грибов, которые можно было бы высушить.

Бабушка начала есть, а я села на свою кровать. Сейчас как никогда почувствовала себя человеком. Впервые за долгое время.

Даже в старом мире такие моменты были редки, когда берешь и просто помогаешь кому-то. Жила я одна. Долгих отношений с мужчинами у меня не было. Чересчур близких никогда. Только работа, дом, книги и сериалы. Иногда пересекались с одноклассницей, которая была замужем за тем самым хиппи. Именно он показывал нам, как использовать кресало. Семёном и Машкой звали. Скучаю по ним.

С тех пор, как мы с бабушкой остались одни, было тяжело выжить, но мы старались, хоть периодически и голодали. Так. Стоп. Это не мои воспоминания. Кажется, возвращается память прежней владелицы Кэт. Неужели это моя судьба, раствориться внутри другого человека? Я глубоко задумалась. А ведь вправду, кое-что вспоминается. Например, то как мы с бабушкой Мэри ходили за грибами. Как она пыталась научить меня вышивать. У меня ничего не получалось. Но мои воспоминания, как Катерины из другого мира тоже никуда не делись.

Я постаралась абстрагироваться от этих мыслей и сосредоточилась на настоящем моменте. Сейчас нужно было найти кровь. Как Катерина я прекрасно понимала, что бабушка Мэри — это отличный шанс для меня, чтобы выжить. Возможно, она даже будет не против, если я отопью немного. Я стояла на морально-этическом перекрестке. Воспользоваться случаем и подвергнуть человека риску или пойти искать другую жертву, пока не стало слишком поздно. И я решила.

Пришлось дождаться, пока бабушка уляжется и засопит. Помыла посуду, переложила остатки еды в чистую миску и накрыла лопухом для сохранности. Задула свечу и легла в свою кровать. Но не для того чтобы поспать. А для того, чтобы собраться с духом и сделать это. Больше всего я боялась, что бабушка раскроет, что нападение совершила ее родная внучка, Кэт.

Однако стоило действовать сейчас или никогда. Я тихо прокралась к ее постели, отслеживая сопение. Глаза немного освоились в темноте. За окном светила луна, и в комнату проникал свет через узкую щель от окна. Никаких способностей к ночному видению, ничего, что выдавало во мне вампира. Только ломота в мышцах. Нащупала во рту клыки и случайно поцарапала язык. Удивительно, каким образом они вырастают и врастают обратно. Не слишком длинные, но достаточно острые, чтобы пустить кровь.

Бабушка Мэри укрылась до шеи. Я аккуратно откинула тонкое одеяло и приложилась к тому месту, которое по моим представлениям было наиболее подходящим. Но так, чтобы не задеть сонную артерию. И надкусила морщинистую шею.

Было бы ложью, если бы я сказала, что бабуля никак не отреагировала и продолжила спать. Скажу лишь одно, я никогда не буду возвращаться к этим воспоминаниям. То, как эта слабая старушка испугалась и то, что она воскликнула, останется тайной, которая умрет вместе со мной. Главное, что она меня не узнала. И я добыла кровь. Всего лишь несколько глотков. И ранки на бабушкиной шее сразу затянулись и побелели. Еще одна особенность.

И эта кровь сделала меня немного живее. Я только почувствовала, что внутри меня совершается маленькое жертвоприношение. И эта кровь проникает внутрь, как будто льется на жертвенный алтарь внутри меня, чтобы дать немного силы для выживания. Я не могла прервать этот ритуал превращения крови в магическую энергию, но смогла вовремя остановить свое тело, чтобы не высосать источник полностью.

И надо сказать, случилось это очень вовремя. Бабушка по мере того, как это происходило, становилась все слабее и мягче, пока не распласталась мешком на своей кровати. Сердцебиение и температура тела, как мне показалось, все еще были в норме. Я в ужасе отошла в свой угол комнаты и от страха перед случившимся прикусила пальцы. Во мне бурлило раскаяние. Это было раскаяние Кэт и одновременно раскаяние Катерины. Еще долго я проверяла дыхание бедной женщины, а затем выскользнула через дверь и сконцентрировалась на новых возможностях собственного тела.

И только тут я заметила разницу между нахождением в душном помещении, пропахшем чесноком и боярышником, и воздухом снаружи. Как будто до этого я была придавлена камнем, а сейчас освободилась.

Глава 4

В том месте, где находился наш дом, практически никто не бывал. Поэтому Тодору и было так легко проникнуть в наше жилище незамеченным и найти себе пищу. То, что он мог передвигаться при свете солнца говорило о том, что некоторые вампиры не так ограничены, как другие. Надо как-нибудь спросить у него при встрече, как он это делает. Но сейчас я отдалась своим чувствам и поняла разницу между голодным и сытым состоянием.

Во-первых, зрение. Я видела все на километры вокруг. Темнота не была помехой для моего восприятия. Справа вдали виднелось поле, на котором начинала колоситься пшеница. Я уловила приятный запах, но между ним было еще кое-что. Как будто пахло рыбой. Очень слабый запах. Между серо-золотыми пшеничными полями проглядывали необработанные участки и темные островки деревьев. Вокруг деревни имелось много земель, пригодных для земледелия, но обработана была только малая часть.

Пшеница ходила волнами от ветра, а листья растений переливались в свете луны. Небо было изумительным, усеянным мириадами звезд, которые освещали все это великолепие. А с другой стороны открывалась наша деревушка. Такая живописная и тихая. Пусть меня там и не любили. Пусть Кэт и совершила в своей жизни множество ошибок, клеветала и сплетничала. Теперь мы с ней получили шанс на искупление. И я, Катерина, и она, Кэт, теперь мы вместе начинаем новую жизнь. А если за нами явятся черти, постараемся дать отпор.

Во-вторых, другие органы чувств были обострены до предела. Я слышала пение птиц и сверчков, замечала запахи, на которые никогда не обратила бы внимания раньше. Я почувствовала запахи мяты и чабреца. Откуда-то со стороны ветер принес запах полыни. Все ощущения вселяли в меня неописуемую радость, из-за которой мне тут же захотелось пробежаться по лесам и полям. Не в силах сопротивляться желанию, я так и поступила.

И я сразу почувствовала, что двигаться стало легче. Не то, чтобы я была сильно быстрее обычного человека, но разница ощущалась. Как и говорил Тодор, все способности проявились с первой кровью. Я пробежалась в тени рощицы, стараясь не слишком сильно шуметь. Затем прокралась к соседним домикам и оценила, что у них как раз с хозяйством все в порядке, если не считать, что овощи были мягко говоря маловаты, если сравнивать с теми, что я привыкла видеть в своем мире.

– Получилось, я смотрю, – раздался голос Тодора из-за спины. Я вздрогнула, услышала его голос. — Теперь выполняй условия договора.

– А, ты о лекарственных растениях — в ответ молчание. — Ладно, расскажу тебе о растениях, которые разжижают кровь живых людей. Чтобы кровь сворачивалась медленнее, человек может выпить чаю из донника. Но для полноценного эффекта понадобится совершенно иная обработка. Например, подгнивший донник можно…

– Так. Остановись, мне надо подумать. Если ты рассчитываешь вывалить на меня все разом, то учти, что это не сработает. И ты говоришь о том, что нужно пить чай из донника. Есть ли что-то такое, что помешает свернуться уже извлеченной крови. Когда кровь извлекается, она сворачивается. Если ты не знала, то примерно через час она сама по себе снова становится жидкой, но ее магические свойства теряются после того, как она свернулась. И никакое разжижение после этого не поможет сделать ее полезной для нас с тобой, вампиров.

– Понятно, это довольно полезная информация. Но ты не дослушал меня. Я правда могла бы помочь, если бы знала, где применить мои знания. Могу предположить, как готовятся некоторые лекарства, оказывающие действие на кровь, но… Как бы тебе сказать, – я осеклась. Было понятно, что для синтеза некоторых веществ понадобится химический завод и специальное оборудование, которое вряд ли найдется в столь отсталом месте. Хотя если бы мне привели стеклодува, я могла бы ему объяснить, как выглядит лабораторная посуда. Но, может быть, где-то в мире и есть опытные алхимики, ставящие опыты с веществами. Надеюсь. В любом случае, Тодора нужно было как-нибудь убедить. — Между прочим, чай не так бесполезен, как ты думаешь. Он оказывает влияние на организм изнутри, а это даже лучше.

Кажется, Тодор задумался.

– То есть ты не знаешь, как предотвратить свертывание крови, – это было утверждение, которое он сопроводил таким строгим лицом, что я испугалась, что этот кровосос сейчас оборвет нашу связь на месте.

– Послушай, я тебе еще далеко не все рассказала. Ты обрываешь меня на полуслове и делаешь преждевременные выводы, – я присела прямо на траву и похлопала ладонью место рядом с собой, – Вот, присядь. Я могу говорить об этом часами.

Но мне было немного обидно, что я обладаю всеми передовыми знаниями своего мира, но не могу их применить здесь.

Следующий час я провела, вспоминая все, что знала о свойствах крови и растений, которые имеют к крови хоть какое-то отношение. От иван-чая до кровохлёбки и топинамбура. Тодор сосредоточенно сверлил какой-то камень в траве. Он не перебивал, но и не выглядел заинтересованным, из-за чего я иногда начинала сомневаться в своих объяснениях и еще больше разжевывать на мелкие кусочки то, что говорю. Наконец, я спросила его, что он обо всем этом думает.

– Ну, – начал он. — Это немного не то, на что я рассчитывал. Хотя твое обращение, кажется, может быть для меня полезным.

– Как это может быть не тем? Это же бесценная информация. Вряд ли кто-то в этом ми… то есть здесь знает о свойствах растений так же много, как я.

– И откуда же ты все это знаешь? — он посмотрел на меня, как предвзятый экзаменатор, который вот-вот выгонит меня из аудитории. Теперь задумалась я.

– Просто я в своем роде гений. Гений, который проявляет интерес к травам, – я постаралась улыбнуться как можно обворожительнее. Мне показались собственные слова не слишком убедительными. Конечно, я не такого высокого о себе мнения, но нужно же набить цену. От этого зависит, согласится ли он на сделку. А мне очень нужно было, чтобы кто-то помог мне выжить в этом мире.

– Я понял. Найду тебя позже, когда подумаю, как можно поконкретнее применить твои умения.

– Подожди, последний вопрос. Как ты смог пробраться в дом днем? Ведь, если я правильно поняла, солнце смертельно опасно для вампиров.

– Я просто не успел сгореть. А теперь мне пора.

И он просто исчез в кустах до того, как я успела задать новый вопрос. Я даже фыркнула от возмущения. То есть знания, которые я притащила из современного мира показались бесполезными какому-то средневековому упырю. Я погуляла по опушке и решила, что ночь не будет тянуться вечно. И у меня появилась гениальная мысль. Если есть те, кто, как бабушка Мэри и Кэт пренебрегали безопасностью в отношении вампиров, значит найдутся и другие.

Я постаралась разведать деревушку, начиная с окраины. Сегодня я не планировала что-либо предпринимать. Энергии крови по словам Тодора хватит на несколько дней. К сожалению, почти все дома вплоть до окон были обвешены вонючим чесноком. Потихоньку небо начинало светлеть. Летом ночи короче. Это сильно ограничит мою ночную активность, но остается еще по меньшей мере пара часов. Крайние домики я обошла быстро. Обратила внимание, что один из домов пахнет меньше, чем остальные. Можно будет проследить за ним следующим вечером.

На остаток ночи я придумала себе занятие. Раз уж я вижу в темноте и могу быстро двигаться, пора заняться чем-то полезным. Я побродила по лесу и наткнулась на кустарники ежевики. Они росли повсеместно. Также мне попались яблони. Кислые, но сойдут. Я вернулась домой и взяла тряпку, в которую рассчитывала складывать ягоды и плоды.

Вы, наверное, спросите, зачем мне все это? Я и сама не была уверена. У меня появился намек на план. И для его реализации мне нужно было использовать знания из прежней жизни. И так как я много знаю о растениях, растениями и займусь. А по ходу дела разузнаю побольше о местных порядках и налажу контакты с местными. И пусть мы плохо начали, все еще можно исправить.

Да, по натуре я оптимистка и не терплю безосновательного нытья. Ну не получилось выжить пару раз, надо ценить то, что есть. Но в душе я неимоверно устала за последние два дня. Неудачи удручали меня все сильнее. Ну надо же было умереть два раза подряд. И еще деревенские. Эти женщины презирали прежнюю Кэт, и мне не удалось наладить с ними контакт. Пана тоже будто бы недолюбливает Кэт. Восстановить репутацию Искара у меня не получилось.

С этими мыслями и общипывала кустарники и через час уже могла похвастаться увесистым узелком. Помимо ягод, я нашла немного грибов, которые тоже можно будет приготовить. Я вернулась домой с полным передником и большим узелком.

Бабушка мирно сопела, как будто ничего не произошло. Ранее я сделала всего лишь несколько глотков крови, так что это не должно было сильно повредить ей. Хотя я все равно волновалась. Не хочется стать убийцей в первый же свой день в новом мире. Я проверила, плотно ли завешены окна. В нескольких местах поправила тряпки. Затем занесла внутрь сухие ветки, чтобы завтра, если что можно было затопить печку. Но только после того, как бабушка расскажет мне, как это делается. Одним из моих тайных страхов всегда было отравление угарным газом. И этот страх не безоснователен. Многие недооценивают опасность от горения дров. Но что-то я призадумалась.

Смахнула тревожные мысли и легла на кровать. Ожидание рассвета, который может меня убить. Вскоре сквозь тряпки стал просвечивать утренний свет. Я укрылась одеялом и приготовилась к худшему. Но ничего не происходило. Дома было прохладно, и темнота внутри хорошо защищала меня от воздействия солнечных лучей. Вчера я проснулась примерно в это же время. Значит и бабушка скоро проснется.

Я закрыла глаза в ожидании и почувствовала, как легкий холодок проходит по телу. Но этот холод был приятным и успокаивающим. Он был похож на отдых после долгого дня. Постепенно я погружалась в свою усталость сильнее и почувствовала, что засыпаю.

***

Странные дела творятся. После того, как бабушка Мэри встала с кровати, она первым делом умылась водой, которую нашла в чарке и принялась одеваться. Кэт спала в противоположном углу под одеялом. Обычно девушка просыпалась не слишком рано. Оно и к лучшему. В котелке нашлось немного вареных овощей и грибов.

«Вот и прекрасно. Девочка, наконец, взялась за ум. Может и по хозяйству немного поможет».

Старушка потерла шею и подумала, что клопы нынче совсем расплодились, даже сон приснился такой страшный. Будто бы Кэт стала одной из этих. Бабушка вздрогнула от мысли о прошедшей ночи. Сон был очень реалистичным. Она так испугалась, что Кэт пытается напасть на нее, что даже проснулась ночью от этого кошмара. Мэри насупилась, пытаясь отделаться от этой мысли.

«Девочка нуждается в помощи, а у меня на уме такое», – ей стало стыдно за собственные мысли.

Мэри переключилась домашние дела и взглянула на копну волос, торчащую из-под одеяла. У нее потеплело на душе, и она принялась за завтрак. Сегодня много дел. Нужно попытаться взять заказы на шитье. Глядишь, и зима будет не такой тяжелой. Жаль, конечно, дома лишились, но и эта сарайка неплоха, если так посмотреть. Хотя бы от дождя защитимся, а там посмотрим, как укрепить. А сейчас нужно сходить в лес. Грибы хорошо пошли после недавнего дождя. Можно засушить их и запасти на зиму. С этими мыслями она достала нитки из свертка у кровати и принялась нанизывать грибы.

Когда все было готово она вышла на улицу и повернула за угол, собираясь повесить грибы на просушку. Взгляд Мэри сразу же упал на кусок ткани, расстеленный под окном. Ткань была прижата камнями, а на ней сушились ягоды ежевики.

«Неужели, Кэт набрала?», – удивилась бабушка.

С теплыми чувствами в душе Мэри собралась и, подумав, что им не помешала бы корзинка, отправилась в лес за прутиками. Может быть, и грибов получится набрать.

Глава 5

Проснулась от чувства холода в конечностях. Приспустила одеяло и увидела через щель между тканью и окошком, что на улице начало темнеть. Отлично. Новая ночь — новый шанс для меня. Послышались шаги снаружи, Я напряглась. Дверь скрипнула и внутрь тяжело покашливая вошла бабушка Мэри. В руках у нее была связка с прутиками.

– Кэт, милая, ты уже проснулась, – прошелестела старушка.

Я поздоровалась с ней и спросила, как она себя чувствует. Все-таки она лишилось некоторого количества крови, а в столь пожилом возрасте перенести это может быть непросто. Во мне снова проснулась совесть. А может быть, и не во мне, а в прежней Кэт. Воспоминания потихоньку проявлялись в виде отношения к отдельным людям.

– Да ничего. Вот корзинку решила сплести. В хозяйстве пригодятся, да и продать на ярмарке можно, если когда-нибудь туда соберемся. Жизнь наладится, милая, вот увидишь. — бабушка широко улыбнулась и стало видно, что нескольких зубов у нее отсутствуют. А ты как? Целый день дома?

– Да, прости меня. Как-то неважно себя чувствую. Целый день на смарку, но теперь мне уже лучше. Сейчас тоже чем-нибудь помогу.

Тут я увидела кучу грибов, сваленных в углу. Бабушка времени зря не теряла. И прутиков набрала, и подосиновиков с лисичками. Я решила разузнать у неё, как затапливать печь. Нужно было разобраться с бытовыми делами, тем более, что солнце еще не село, но уже собиралось. Бабушка удивилась, что я не запомнила в прошлый раз, но терпеливо показала мне, куда класть дрова, где что вытаскивается, чтобы помещение прогревалось, но не заполнялось дымом. И вот мы уже разжигаем печь. Хотя я всё еще немного трушу. Свет от огня не дал никакого негативного эффекта. Это было хорошей новостью, и я впервые осознала всю полноту моей проблемы. Солнечный свет, дневные прогулки, ранние подъемы. Все это теперь для меня потеряно. Я грустно вздохнула, и бабушка поняла это по-своему.

– Не переживай. После пожара нам было нелегко, Но как-то справляемся. Вот возьму вышивку на дом. И тебя научу, если захочешь. Пусть сейчас мы и не готовы к зиме, но наберем еще ягод и грибов. Может быть, Искар тоже подсобит. Он же у нас плотник. Золотые руки.

– Кстати об Искаре, – вспомнила я. — Он приходил только вчера.

И я передала бабушке Мэри наш разговор. Почему-то мне казалось, что это очень важно, хотя парень был мне по-существу никем. Но при мысли о нем внутри поднималось какое-то теплое чувство, будто бы я в безопасности, а он защищает меня от беды. Было жаль его. Он оказался в тяжелой ситуации. Местные очень остро воспринимаю слухи, особенно связанные с вампирами. Парень был ни в чем не виноват, и я попросила бабушку при встрече с местными замолвить за него словечко. Я попросила рассказать деревенским другую версию произошедшего. Будто бы отец Искара сгорел не потому что был вампиром. И это был несчастный случай, который не имеет никакого отношения к сверхъестественному. Я чувствовала, что Искар был для прежней Кэт не просто другом. Воспоминания девушки просачивались в мою личность. Почему-то я воспринимала это легко и не пыталась сопротивляться. Просто друг? Или между ними было нечто большее?

– Ах, Кэт, милая. Я тоже считаю, что эти слухи несправедливы. Я постараюсь убедить их, – она взглянула за окно. — Так поздно уже. Лучше успеть до темноты.

С этими словами она достала что-то у изголовья своей кровати. Это был моток ниток, который она начала разматывать ловкими костлявыми пальцами. Бабушка Мэри любила комментировать то, что делает. Я поняла, что она собирается нанизывать на ниточки грибы. Я села рядом и помогла ей, хотя дело это было не сложное. Какие это были красивые крибы! Я не могла налюбоваться ими. И все в лесу, который буквально в пяти минутах ходьбы.

– А не опасно тебе по лесу одной ходить, бабушка? — спросила я. — Там же всякое есть.

– Да что только в наших лесах не водится. Вон что с папой Искара случилось. Но я невкусная, да и обряды всегда соблюдаю. Вон у нас какой порожек чистый. Духи защищают меня с детства. Меня вампиры и лесные звери никогда не трогали, а прожила я немало. Только зубчик чеснока у меня в кармане, а больше ничего и не нужно, – бабушка была беспечна и гордилась этим. — Но ты, Кэт, все равно поосторожнее будь, когда пойдешь в лес. Там всякая магия встречается. И добрая и злая. Мне то вон сколько, а тебя беречь надо.

Я еще раз вспомнила предыдущую ночь. Видимо, не такая уж у бабушки хорошая защита. Но если говорить о крови, то сравнивать мне было не с чем. Если будешь голоден, то и кровь бабушки Мэри сгодится. Проблема была в том, что больше я не хотела трогать бабушку.

Так мы просидела полчаса, поболтали, подкидывая веточек в печку. Грибы уже были нанизаны. Бабушка поела, а я сказала, что поем позже. Солнце уже село, и в сумеречной прохладе было приятно наблюдать, как зажигается свет в окнах деревенских жителей. Я выставила прутики, подвесила грибы рядом с печкой и переложила ежевику в дом, предварительно перемешав ягоды, чтобы они сушились более равномерно. Надо бы набрать чего-нибудь на подстилку. Хотя бы коры. Ткани не запасешься на сушку.

Попробовала одну ягодку на вкус и чуть не подавилась. Вместо ожидаемой сладости во рту появился отвратительный горький вкус с консистенцией близкой к пеплу. Я сразу выплюнула ягоду и пошла пробовать капусту. Сомнений быть не могло. И капуста, и яблоки, и кусок гриба — все имеет одинаковый вкус. Я не стала продолжать эксперимент, чувствуя, как меня выворачивает наизнанку.

После сих кулинарных изысков зашла в дом, убедилась, что бабушка ложится спать. Я посидела немного у печи и проверила, что камни остыли. Бабушка за моей спиной мерно засопела. Пора было идти. Я взяла в углу тряпку для маскировки и отправилась на другой конец деревни.

В первую очередь я хотела проверить тот дом, который показался мне наименее защищенным вчера. Прошлась по вечерней деревне. Слабый ветер донес легкий запах чеснока и полевых цветов. Сегодня я ощущала себя по-другому. Крови я выпила буквально несколько глотков, чтобы не повредить бабушке, поэтому и силы мои постепенно иссякали. Чувствовала, будто бы превращаюсь в обычного человека, но с вампирскими недостатками. Даже ночная тьма начала постепенно становиться обычной, хотя зрение все равно было лучше, чем раньше, до того, как я умерла во второй раз.

Запахи тоже чувствовались. И снова легкий рыбный душок, который я ощутила вчера. И снова рядом с пшеничным полем. Нужно позже проверить. Дело может быть в болезнях пшеницы. Если это так, то нужно принимать меры. Сельскохозяйственные технологии в этом полусредневековом мире и так не ахти, а к зиме местным готовиться все равно нужно. Навстречу шел какой-то человек. Я нырнула в кусты, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Слухи в деревне расходятся, как горячие пирожки.

Когда человек удалился, и шаги больше не были слышны, я продолжила свой путь к краю деревни. Деревянный двухэтажный дом выглядел неплохо, был покрыт дранкой и имел небольшую пристройку с навесом. Была одна поразительная деталь в этом доме. Окна были застеклены. Настоящее стекло. Не кожа, не бычий пузырь, а настоящее стекло. Видимо, тот кто жил здесь, мог позволить себе такую роскошь, как стекло. Не то, что у нас. Наш с бабулей дом был полной противоположностью этому. Я обошла участок, заглядывая в окна. Охота всегда должна начинаться с наблюдения и сбора информации. И хоть я не охотилась до этого, но была уверена, что это именно так и делается. В одной комнате горел свет. Я постарались рассмотреть за занавесками человека, который сидел на табуретке. Он про-то строгал и стало понятно, что он делает какую-то фигурку из дерева. Тоже плотник, как Искар?

Так он сидел какое-то время. Спать было рано, и я решила побродить по округе в поисках грибных и ягодных мест. Прямо за домом начинался густой лес. В иных обстоятельствах, зная, что в этом мире водятся вампиры, я бы никогда не осмелилась зайти туда за грибами или ягодами. Но так как теперь сама была вампиром, посчитала, что дремучие чащи мне нипочем. Оставались еще дикие звери, которые могли встретиться, но далеко заходить я не собиралась. Быстро обнаружила рощицу лещины. Набрала несколько орехов и сложила их у старого дуба, который рос неподалеку от дома с пристройкой.

Росли и грибы. Нашла сумасшедшее количество подосиновиков. Грех было оставлять их тут. Набрала и свалила в кучу рядом с орехами. Этого количества хватит, чтобы бабушке Мэри на несколько дней. Неплохо, конечно, разнообразить рацион другими продуктами, но об этом подумаю позже.

В лесу никого не встретила. Только тихие шорохи от мелких зверей то и дело доносились со всех сторон. Поймала себя на мысли, что если бы это был хищник, вряд ли он стал производить много шума, поэтому старалась быть внимательнее и тише. На обратном пути вышла на смешанный лес, который заметно отличался своей густотой. Стал появляться папоротник, и я решила разведать эту местность. Лес был красивым, и травы отражали лунный свет, которому удавалось пробиться в нижние ярусы. Папоротника становилось все больше, как и каменных валунов. Вышла на небольшую прогалину, последи которой возвышалась небольшая скала. По кругу росли хвойные деревья. Я подошла и положила ладонь на лишайник, покрывавший холодный камень. Живописное место. Я обошла поляну, вдыхая хвойный запах росших поблизости деревьев. И тут заметила борозды на скале. Причем не простые. Я все больше убеждалась, что борозды эти складываются в символы. Лунный свет удачно оттенял причудливый рисунок. В некоторых местах нужно было счистить лишайник и мох, чтобы заметить линию. Было ясно вне всяких сомнений, что эти выемки появились не просто так, под действием дождя или других условий. Они были кем-то нанесены специально.

Я прислушалась к памяти Кэт. Она молчала, игнорируя мое любопытство. Кэтти, по всей видимости, только грязные слухи котирует. Но окружение само по себе не вызывало зловещего чувства, будто бы тут происходят кровавые жертвоприношения, хотя я предпочла просто запомнить это место и уйти по своим делам. Меня ждала жертва.

Время было уже позднее. Судя по положению луны прошла пара часов. Поэтому вернулась к своему первому месту охоты и понаблюдала. Мужчина все еще сидел на своем месте и строгал фигурку. Присмотрелась и поняла, что это такое. Ложка, но не обычная. Рукоятка была сделана в виде лошадиной головы. Красивая вещь. Опять, как в случае с бабушкой, стало жалко мужичка, и появилось гадкое чувство, будто бы я делаю что-то неправильно.

Нет. Прочь стыдливость. Мне нужно выжить. Если у меня получится, я возьму совсем немного крови. Прошло еще несколько минут. Мужчина повертел в руках свое изделие и кивнул, довольный собой. На лице была заметна улыбка. Он отложил ее вместе с инструментом и отряхнулся. Некоторое время он занимался домашними делами, после чего свеча потухла и он ушел в другую комнату. Наверное, готовится спать.

Я собрала волосы в хвост и достала тряпку. Кое-как намотала на голову и лицо. Остались только глаза и уши, чтобы видеть и слышать все, что происходит вокруг.

Теперь осталось подождать. Я сама относилась в прошлой жизни к людям, которые крайне долго засыпали. Могла таращиться полночи в потолок с мыслью из серии «может ли в голове закончиться место для памяти?». Надо было гуглить, пока была возможность. Но сейчас уже поздно. Пока ждала, обошла дом, стараясь не ходить по открытым участкам. У входной двери висела связка чеснока. Такую связку можно просто снять длинной палкой и отбросить подальше. Очень ненадежная защита. Но также я уловила сладковатый запах боярышника. Нужно быть настороже.

Я обернулась и убедилась, что за мной никто не наблюдает. Только кошка, которая сидела на краю леса, с любопытством смотрела на меня и на дом. Ее глаза зловеще светились в темноте. Было ощущение, как будто бы она специально оказалась здесь, чтобы стать свидетелем моей первой вылазки.

И вот, час настал. Я аккуратно взялась за ручку двери и дернула. Дверь заперта изнутри. Зашла за угол и попыталась подойти к окну. Под окном рос кустарник. При более внимательном рассмотрении оказалось, что это неухоженная клумба, которая заросла сорняками и крапивой. К земле клонились небольшие шарики соцветий. Растение напоминало гортензию. Если начну пробираться сквозь эти заросли сейчас, получится много шума. Зашелестят листья, хозяин может проснуться, а мне отсюда не слышно, что он делает внутри.

Хотя нет. Сейчас, стоя около окна, я уловила тихий храп, который доносился сквозь щели между стеклом и рамой. Прошла дальше, показался навес за углом, а под ним груда кирпичей. Вход в хоздвор. Потянула дверь на себя. Открыто. Зашла внутрь. Дверь слегка скрипнула и я прислушалась. Пока ничего не слышно. Преодолела несколько скрипучих ступенек, с которых начинался дощатый пол. Снова дверь, и вот я уже внутри. Старалась быстро пройти подозрительные и скрипучие участки. И вот, я уже слышу храп. Еще шаг. Половица предательски скрипнула. Храп прекратился, и я чуть не проглотила собственный язык. Постояла так несколько секунд, и храп продолжился вместе со звуком шуршащей простыни. Перевернулся и захрапел еще громче. И вот, я в комнате, передо мной лежит человек лицом к стене.

Я решила идти до конца. Убрала ткань с лица и обнажила клыки. Опустилась на колени рядом с кроватью, нацелилась и впилась зубами в шею. Человек сразу же рванулся, пытаясь отбросить меня. Я крепко вцепилась, не отпуская ни на секунду. Еще несколько тяжелых мгновений и мы валимся на пол. Мужчина потерял сознание, и теперь можно спокойно совершить задуманное.

Теплая кровь потекла по горлу, жертва ради продления жизни. Она не шла ни в какое сравнение со старой кровью бабушки. Это было все равно что сравнивать компот с водой. Никогда не думала, что буду заниматься чем-то подобным. И как-то легко мне это далось. Но тут вспомнила картину, показанную Мансуром и еще сильнее впилась в шею. Если судить по глоткам, можно отпить еще.

Но тут я почувствовала легкое покалывание к кончиках пальцев, зачем покалывание пропало. Как и ощущения в кистях рук. Стоп. Пахнет боярышником, и запах становится все сильнее. Тут же прекратила пить и попыталась встать. Конечности не послушались, и я рухнула на пол. Боярышник. Не спроста здесь слабая защита. На прикроватном столике я увидела мешочек, рядом с которым лежало несколько ягод. Парализованная, я лежала на полу и пыталась уползти отсюда подальше. Кончики пальцев еле-еле подрагивали. Что теперь? Ждать? Прошло уже минут пятнадцать, и ожидание становилось невыносимым.

Едрить-колотить! И хуже всего случившегося то, что за окном послышался шелест травы. Кто-то шумно затопал по крыльцу, и раздался стук во входную дверь.

– Любен, ты дома? — голос Искара.

Что он здесь забыл? Ладно, постоит и уйдет. А я подожду, когда действие яда пройдет. Если оно вообще пройдет до ночи. Но паника внутри нарастала. Послышались шаги на крыльце, а затем шелест травы, и через несколько секунд раздался стук по стеклу. Он стоял здесь, в двух метрах от меня. Зачем он стучит? Видит же, что дверь не открывают. Вот же назойливый парень.

– Эй, Любен, ты чего?

Я лежу спиной к окну и не вижу ни черта. Это последняя ночь в моем посмертье? Мысленно помолилась, хотя никогда не была верующей, и услышала шелест травы.

– Я уже иду! — раздался голос. Этого еще не хватало. Супермен хренов.

До меня донесся шелест травы, стук двери и хоздворе. И вот в дверном проеме Искар собственной персоной, с ножом в руке.

– Кэт? Это ты? — он замешкался в нерешительности, думая, приставлять нож к моему горлу или нет. Его рука дрожала, и он сомневался в собственном зрении, судя по тому, что потянулся к глазам и потер их

Я промычала что-то невнятное, что должно было означать: «Здравствуй, Искар. Не согласишься ли ты помочь мне в этой непросто ситуации?»

– Что ты здесь делаешь?

«Устала, решила отдохнуть вот, лежа на полу», – промычала я нечленораздельно. Нервы были на пределе, но ничего нельзя было сделать.

Тут выражение понимания озарило его лицо. Он отошел на несколько шагов. Еще раз осмотрел все, что было в комнате. Кэт, лежащая на полу в парализованном состоянии. Рядом Любен с раскрытой шеей. Ранки правда уже успели затянуться. Снова взгляд на меня. Лицо Искара мрачнее тучи. По виску стекла капелька пота. Подошел сначала к Любену и водрузил его тело на кровать. Осмотрел бессознательного мужика и молча взглянул на меня. Затем подошел, поднял и перекинул через плечо мое неподвижное тело. Почувствовала себя мешком с картошкой.

– Пойдем отсюда. Пока тебя никто не увидел.

Он молча вынес меня через хоздвор, затем на улицу. Тропинка вилась вдоль леса. Искар шел, то и дело прихватывая меня покрепче.

Куда он меня несет? Хочет ли он помочь мне? Или сдаст при первой возможности? Я чувствовала, что попалась, как ребенок. Но как я могла определить наличие боярышника в крови Любена. И был ли боярышник вообще в крови? Или паралич наступил от запаха или прикосновения? Много вопросов и ноль ответов. Мне хотелось провалиться под землю с каждым пройденным шагом. Я чувствовала тяжелое дыхание и тепло, исходящее от его тела.

Искар тем временем вышел на открытый участок. Я это поняла, так как света стало больше. Тряпка уже давно соскользнула с моей головы и волосы мешали обзору. Почувствовала смрад, шедший от связок с чесноком. Он зашагал по доскам крыльца, открыл дверь и зашел в помещение. Затем свалил меня на кровать, и я увидела его лицо. Столько негодования и осуждения я не видела еще нигде. Воспоминания Кэт кричали внутри меня, но извлечь из ее памяти я ничего не могла. Просто страдание и стыд. И дикая тошнота от запаха, витавшего в комнате. Вот о чем говорил Тодор. Люди здесь не пренебрегают защитой. Даже внутренние помещения забиты под завязку. И что мне с этим делать? Я вопросительно промычала, пытаясь бороться со рвотой.

– Подождем, пока боярышник выветрится и поговорим.

Он придвинул табуретку и сел поблизости. Удивительная ситуация. Смотрим друг другу в глаза. Почти одновременно он отворачивается, а я закрываю глаза, чтобы не видеть его. Ожидание тянется вечно. Но время неумолимо идет. Искар потерял терпение.

– Ну почему ты не пошла ко мне, когда это случилось? Ты же знаешь правду. Знаешь, что я не причиню тебе вреда, – он встал и провел ладонями по волосам. Прошелся так несколько раз из стороны в сторону. — Мой отец тоже заболел. Знала бы ты, сколько страданий это принесло моей семье. Теперь еще и ты. И самое страшное в этом то, что ты не доверяешь мне. После всего, что произошло. После того, что ты помогала нам. После того, как согласилась хранить тайну. Несмотря на то, что ты все-таки разболтала, ты держалась до самого конца, и все узнали об этом только после его смерти.

Я смотрела на его раскрасневшееся лицо, и его волнение больно било по моей совести, но Катерина внутри меня упорно воспринимала его, как обиженного щенка, который ныл и скулил. Хотя с чего бы мне идти к нему с повинной. Я даже не знала, где он живет до этого момента.

Но были и хорошие новости. Постепенно я чувствовала, как паралич меня отпускает. Незаметно пошевелила мизинцем и убедилась, что скоро снова смогу двигаться. Сколько времени прошло? Час? Полтора? А Искар продолжал возмущаться и взывать к моей совести. Ну что ж. Придется придумать, как я буду оправдываться. Пока парень причитал, в голове созревал план.

Глава 6

Искар был разговорчив, и я узнала много нового по обрывкам его возмущений. Становилось ясно, что отец Искара, Миролюб (странноватое, конечно, имя для того, кто стал вампиром) приехал с городской ярмарки и заперся в мастерской. Поведение его сразу показалось странным его сыновьям. Но как он ни допытывался, отец отказался рассказывать о том, что произошло в городе. Так прошло несколько дней. Миролюб изредка заходил в дом, но при виде Искара или его брата сразу стремился убежать в мастерскую. Искар гадал, почему это происходит, пока не потерял однажды сознание и не обнаружил себя лежащим на полу рядом с отцом, который схватился за голову и извинялся перед ним. «Что я наделал? Будь я трижды проклят!» – на подбородке Миролюба все еще не высохла струйка крови. Искар, поразмыслив немного, обо всем догадался и приложил все усилия к тому, чтобы успокоить отца.

Младший брат Искара, которому было шестнадцать, не мог смириться с тем, что произошло. Было решено отправить его в город, но только на время. Пусть поживет у знакомых отца. Были люди, которым их семья доверяла. И они не оставили их семью в беде, хоть и не допытывались, что же произошло на самом деле.

После этого начались все беды в их доме. Искар неумело объяснялся с местными, чтобы объяснить, что его отец приболел и не хочет никого видеть. Но скрывать это долго не получилось. Как-то раз Кэт проходила мимо их дома и решила заглянуть внутрь, чтобы поболтать с другом. Она заметила, что шторы завешены тканью и насторожилась. Ей стало любопытно. Как никак, она слыла первой сплетницей деревни и не упустила бы шанса узнать что-то новенькое. Как раз в этот неподходящий момент по дому бродил Миролюб. Кэт тихонько отворила дверь, и яркий солнечный свет ворвался в комнату. На Миролюба попало совсем немного, но он вскрикнул от боли и мгновенно задымился. Кэт тоже закричала. К счастью, тут же подоспел Искар, который встретился с Кэт в дверном проеме. После того, как она все увидела и услышала Кэт поняла все.

Искару пришлось приложить усилия для того, чтобы уговорить ее не рассказывать никому. К счастью, Кэт испытывала глубокую симпатию к парню и смогла сдержаться на время. Они хранили тайну, а девушка помогала Искару мириться с горем. Миролюб начал пить кровь сына, испытывая неимоверные муки совести. Он выглядел все хуже и вскоре стал пропадать ночами, пока Кэт с Искаром не заметили, что Миролюб стал вести себя как-то иначе. Он рыскал по ночам, как животное по всему дому, пытаясь ловить грызунов и птиц. И Искар понял, что тот пьет кровь животных. Он даже не знал раньше, как кровь животных влияет на вампиров, но теперь правда раскрылась перед ним во всей своей безнадежности.

Вскоре произошел эпизод, когда Искар попросил Кэт больше не приходить в их дом. Через два дня случилась катастрофа: пожар, в котором сгорела мастерская.

Вот примерно та информация, которую мне удалось уловить по обрывкам фраз, сказанных Искаром. Кое-что пришлось домыслить, но суть была ясна. Примерно неделю назад произошел пожар, а еще спустя какое-то время Кэт все-таки разболтала секрет.

И теперь я оказалась в том положении, когда сама стала полностью зависимой от Искара и его доброты. Но тот, судя по всему, не собирался никому говорить.

Ко мне вернулась способность двигаться, и я приняла положение полусидя. Меня страшно мутило.

– Не будешь ли ты так добр убрать отсюда чеснок? А то за последствия не ручаюсь, – попросила я.

– А, да, конечно. Прости, почти забыл от волнения, как это происходит, – ответил он извиняющимся тоном.

Он собрал несколько связок и вынес их из комнаты. Я услышала, как он споткнулся и чуть не упал. Что-то металлическое с грохотом упало в соседней комнате. И через минуту он вернулся.

– Извини за все это, – сказала я. Прежде всего нужно было восстановить доверие, и я решила рассказать ему все, как есть. Рассказала даже про то, как попробовала кровь бабушки Мэри и какие чувства при этом испытывала. Не упомянула только одно. Что теперь тело Кэт частично занято душой Катерины, то есть моей. Кто знает, как Искар отнесется к этой новой утрате. К тому же участие Кэт в моей новой жизни сводилось в последнее время лишь к эмоциональным всплескам в неподходящие моменты. Любовь к бабушке и любовь к этому парню, Искару.

Но он не относился ко мне так, как мужчина относится к женщине. Похоже, их с Кэт отношения не продвинулись дальше дружбы.

– И что ты собираешься делать, – спросил он?

– А вот здесь мне понадобится твоя помощь, – подмигнула я ему, разминая затекшие кисти рук.

– Конечно, Кэт! Я бы рад, тем более, что до этого момента ты всегда отказывалась. Сколько раз я тебе предлагал временно переселиться с бабушкой в наш дом.

– Спасибо, я очень ценю это, – а про себя думала, что переселись Кэт сюда, вампиры не достали бы ее при всем желании. Смрад здесь был дичайший. И продолжила излагать свой план. — Искар. Я никогда не отличалась хозяйственностью, но сейчас в своем посмертье я начинаю чувствовать себя совершенно иначе, – я искала, как подступиться к теме. — Все мои органы чувств теперь обострены. И я чувствую себя человеком, который может не просто чем-то заниматься, а делать это с большим усердием и смыслом.

После этого торжественное вступления я начала с того, в каком состоянии находится наш дом и участок. И какие преимущества может дать вампиризм. Вампир, не чувствующий усталости, может справиться с хозяйственными делами намного быстрее обычного человека. Я могла бы за несколько недель упорного труда подготовить наш дом к зиме и сделать запасы, благодаря которым бабушка Мэри не будет испытывать никакой нужды. Я могла бы починить дом или вспахать огород к следующему сезону. Про себя я думала о том, что могла бы внедрить сельскохозяйственные технологии из собственного мира. Зачем мне все это? Да просто я биолог и у меня руки чешутся.

Не могу себя представить в роли кровососа, который только и делает, что обращает людей в вампиров, поет кровищу и томно вздыхает в своем замке. Ради чего мне дана эта жизнь? Конечно же, ради деятельности, которая принесет мне радость. Может быть, когда-нибудь выстрою себе мрачный замок с остроконечными крышами и летучими мышами. Осталось разобраться с источником пищи для меня самой, и проблема будет решена. Но тут у меня уже была слабая надежда.

– Кстати, Искар, – как бы невзначай спросила я. — Хотела спросить тебя, могу ли я рассчитывать на тебя в этом деле? Как бы это выразиться. Мне нужно что-то есть, а обычная еда теперь мне не подходит.

На лице друга появилось такое выражение, как будто он увидел призрака. Он явно не подумал о том, что без крови мне не выжить. Свет озарения приник в его глаза, и он ответил.

– Если иначе нельзя, я готов. Я уже предлагал кровь отцу, но тот всегда поначалу отказывался. В конце концов, он оголодал до такой степени, что не смог сдержать голод и напал на Искара. Всё могло закончиться намного хуже. Но после этого Искар начал подкармливать отца.

Жуткая история. И мне было жаль парня. Затем мы поболтали немного о том, чем может заниматься вампир, который скрывает свою природу. Я вздохнула, чувствуя, как будто внутри меня сдувается шарик со всем напряжением, которое скопилось там за ночь. Одной проблемой меньше. Сейчас я чувствовала себя неплохо, и мы с Искаром договорились, что попробуем это сделать, когда я буду готова. Но не раньше чем через два дня. Нужно было подождать, когда боярышник выйдет из крови парня. Обычно он исправно пил чай с листьями боярышника, но обещал этого не делать в ближайшее время.

Если бы при последней нашей договоренности присутствовал кто-то посторонний и услышал бы окончание диалога, он явно подумал бы что-нибудь непристойное. Но меня вообще мало что смущает. Разные бывают ситуации. Еще десять минут мы просто болтали и я делилась своими ощущениями, но тут вспомнила про подосиновики и лещину.

– Слушай, Искар, я можно я у тебя корзинку на время возьму? И еще кое-что. Могу ли я ииногда рассчитывать на тебя, если мне понадобятся кое-какие инструменты? Не бесплатно, разумеется.

Парень сразу же согласился одолжить корзинку и хотел дать мне в довесок еще что-то полезное. Я не отказалась от ножа. Ночь не будет длиться вечно, и когда-нибудь я должна была уйти. Мы распрощались. Я была благодарна Искару за такое искреннее понимание. Все-таки он пережил это сам через своего отца. Я вышла на тропинку, по которой он нес меня на плече. Помахала ему на прощанье и пошла за грибами. По дороге подобрала ткань, которая соскочила с головы. Никакая тряпка не будет лишней.

Остаток ночи прошел без приключений. Я собрала подосиновики и орехи. Надрала коры, которую планировала использовать, как подстилку под сушку ягод. Не смогла устоять перед соблазном сходить и проверить, как там Любен. Свет в окнах горел, но мужчину я нигде не увидела. Постаралась как можно тише обойти это место и набрала еще грибов. В итоге, с доверху полной корзиной я вернулась домой. По дороге набрала еще немного прутьев лещины. Слышала раньше, что они довольно гибкие, и из них плетут корзины. Я тоже хотела научиться плетению, раз уж все равно дома буду сидеть пока проходит день.

Пришла домой и нашла жесткую нитку. Вскоре часть подосиновиков было нанизано на нитки. Другую часть можно сварить для бабушки. Проверила, как сушится ежевика, встряхнула ягоды для равномерной просушки. Пока занималась домашними делами, думала о перспективах. Когда-нибудь меня раскроют, и я больше не смогу жить с бабушкой. Поэтому будет нецелесообразно приводить участок в порядок. Все равно засеять я его не смогу, а бабушка и подавно. Поэтому решила сделать акцент на старом добром собирательстве. Когда-то давно наши предки только этим и занимались. Вот и мне не зазорно будет.

Я думала о том, что было бы неплохо оборудовать жилище в лесу и спокойно бродить по ночам без лишних глаз. Но решила действовать по ситуации и отслеживать настроения в деревне через Искара и бабушку.

Я отряхнула свой рваный передник и подумала, что хорошо также обзавестись новой одеждой. Вспомнила Тодора, который выглядел так, будто бы не менял одежду никогда. Быть грязной оборванкой в рубище в мои планы не входило. Так что нужно было либо покупать ткань, либо делать ее самостоятельно. На глаза периодически попадались заросли крапивы, которые росли на участке и за его пределами. Если сделать ткань из крапивы, можно будет изготовить из нее приличную одежду. Проблема в том, что от зарослей до ткани нужно пройти несколько технологических шагов. К счастью Семен с Машкой, мои друзья из прежнего мира, постоянно придумывали что-то новое. Однажды им пришло в голову заняться производством ткани, и они все уши прожужжали мне про свойства пряжи из льна, хлопка. Даже воспроизвели средневековую технологию изготовления ткани из крапивы. И действительно, когда я оказалась у них в гостях спустя некоторое время, они уже могли показать мне образцы ткани, которые они создали буквально с нуля.

Так что я видела крапиву и представляла себе, что под ногами растет нечто вроде бесплатной одежды. Сейчас эта идея еще больше меня увлекла. Тем более, что я иногда любила что-то делать руками. А теперь, когда в этом возникла прямая необходимость, можно и попробовать.

Надо только постараться вспомнить все то, что они рассказывали. Для начала нужно набрать стеблей и разложить их пучками на траве. Там они постепенно высохнут, и пойдет процесс разложения. Причем, если пойдет дождь, то процесс немного ускорится. Затем понадобится веретено и трепало. И еще что-то. Надо вспомнить, но в средневековом мире, скорее всего, у меня возникнут некоторые проблемы с изготовлением ткацкого станка, хотя я знаю примерный принцип его работы. Нужно будет спросить у Искара, сможет ли он изготовить что-то подобное. Все-таки крапивную ткань изготавливали издавна.

У меня было еще немного времени, и я начала заготовку. Удивительно, но когда я прикасалась к колючим стеблям, мои руки не покрылись волдырями, не было никаких покраснений или других неприятных эффектов. Списала это на то, что крапива жалит только живых. Хоть какие-то плюсы от этого всего.

Кстати, сбор крапивы пошел довольно быстро. Я чувствовала силы от человеческой крови. Несмотря на то, что кровь Любена была отравлена боярышником, все-таки это была кровь, которая так нужна мне в последнее время. Но пробовать так рисковать вновь не хотелось бы, учитывая последствия моей неосторожности. Вскоре у меня в руках была целая охапка стеблей, которые я на месте очищала от листьев движением рук от кончиков к основанию. Днем пучки немного подвялятся на солнце. А сейчас уже светает. Пора возвращаться домой. Скоро проснется бабушка Мэри.

Я тихо зашла в дом, чтобы не разбудить бабушку. Занесла также сухие ветки для печи, прутики и крапиву. Буду завтра заниматься самообучением, если меня снова не смотрит, как вчера. В этот раз решила не ложиться спать, а просто терпеливо подождать, пока проснется бабушка.

Вскоре в помещении стало немного светлее, и бабушка сонно разомкнула глаза. Она проморгалась и приподнялась в постели. Я потихоньку осматривала стебли крапивы, сидя на полу по турецки. Бабуля не сразу сообразила, что происходит.

– Доброе утро, Кэт. Что это ты делаешь в такую рань? — тихо прошамкала она.

– Да вот, идея у меня есть. Буду делать ткань из крапивы. Набрала с утра пораньше стеблей. Ты ничего не слышала про это? Твой опыт мог бы помочь мне в этом деле. — сказала я. Все-таки надеялась на то, что бабушка раньше уже имела дело с тканями. По крайней мере то, что она отлично вышивает уже не было для меня секретом.

– О! — только и сказала бабушка. Для нее внезапно проснувшаяся хозяйственность во внучке вызывала пока только удивление. Но она быстро сориентировалась и засуетилась, приводя себя в порядок после ночного сна. — Дай посмотреть.

Мэри медленно встала, держась за поясницу и подошла к куче крапивы. Взяла в руки несколько стеблей, помяла их, посмотрела и вынесла свой вердикт.

– Смотри. Вот эти слишком короткие. А вот такие, как этот слишком грубые. А вот этот, – она приподняла один из стеблей. — Этот в самый раз. Вот такие и нужно собирать. После сбора разложи на траве для мочки. Ой, милая, – она спохватилась. — А как же твои руки?

На лице бабушки появилось выражение ужаса. Она сразу засуетилась и, растерянная, пыталась понять, что же ей делать. Она едва коснулась моих рук, но я быстро убрала их, вспомнив, что они должны быть холоднее, чем у бабушки. Внешне было все в порядке, и она немного успокоилась, хотя все порывалась найти ткань для того, чтобы мне было полегче прикасаться к стеблям. Она еще немного рассказала о технологии изготовления ткани, после чего занялась утренними делами. Пока причесывалась, обратила внимание на новые связки с грибами. А уж после того, как увидела лещину, вообще развела руками. Ленивая Кэтти, кажется, не радовала бабушку трудолюбием до моего появления.

Утро, как утро, и даже спать не хочется. Пару раз бабушка порывалась убрать ткань с окна, чтобы было посветлее, но я была наготове и пресекала любые ее попытки впустить свет в помещение. Хорошо, хоть дверь расположена с теневой стороны. Через нее не проникало много света. Хотя видимых повреждений не было, но кожу жгло ощутимо. Тодор по всей видимости, чуть не сгорел, пока достиг двери сарая. Отчаянный поступок.

Вчера я проспала весь день, спрятавшись под одеялом, но теперь ощутила всей кожей, что со светом нужно быть поосторожнее. Вскоре бабушка ушла. Она обещала вернуться сегодня не слишком поздно. Я проводила ее и поняла, что занятий на сегодняшний день у меня почти нет. Нужно было перебрать и очистить орехи от плюсок[2], а также выложить их на просушку у печи. Плюсками, как я помнила, как раз называлась обертка орехов, которую желательно снимать.

2. Плюски — чешуйки из сросшихся листьев, покрывающие орехи лещины.

Но тут в дверь постучались, и в комнату, не дожидаясь приглашения, вбежала девчонка лет двадцати, если судить по лицу. Хотя по фигуре она выглядела немного старше.

– Кэт! Ты чего дома сидишь? Что это у тебя? Крапива? — она брезгливо поморщилась. Девушка потянулась к окну, располагавшемуся с солнечной стороны. Я мгновенно метнулась к ней, чтобы предотвратить катастрофу.

– Стой, не трогай!

Глава 7

Я успела вовремя. Иначе могло произойти непоправимое.

– Я все знаю. Мне Пана рассказала, что произошло, – затараторила девушка. Причем так, как будто это доставляло ей особое удовольствие. — Кто тебя за язык тянул заводить беседу с этой стервой, Мельдой? Она же до сих пор на нас в обиде.

– И что же мы такого сделали? — я придала голосу саркастическое выражение. Может быть и получится таким образом вытянуть из девочки информацию.

– А ты как будто и не помнишь, как мы устроили слежку за ее мужем. Этот соляной вор получил по заслугам, а стервочка, сестра Паны, до сих пор дуется. Но нечего было поощрять мутные делишки своего мужа. Еще и не побоялся к лесному алтарю деревенское добро унести.

Добывать информацию из этого дырявого корыта было само удовольствие. Так я узнала, что деревушка называется Кресной, до соседней деревни по полевой тропе километров десять, а ближайший крупный город находится в одном дне пути. Неблизко, но могло быть и хуже.

Также Лисса рассказала подробнее о празднике, который планировался в начале лунного цикла. Свадьбы всегда устраивались на убывающей луне. В этот раз праздновали союз двух зажиточных семей, которые устраивали в честь новобрачных большой пир. Дочь старосты выходит замуж за сына гончара. Гулять будут три дня, как предписывают традиции. Будут угощать гостей, пригласят людей из города. Все это будет проходить в центральной части деревни, у ритуального столба. Гулять будут до самого вечера Затем праздник переместится на двор к гончару. Если к ритуальному столбу смогут подойти все, кому не лень, то после основной части, к вечеру, список приглашенных резко сократится. Будут только самые желанные гости. Близкие друзья, родственники.

Все это девушка рассказывала с некоторой обидой в голосе. Как выяснилось, нас с ней не пригласили. Девушку звали Лиссой. Она была главной деревенской сплетницей на пару с Кэт. Они считали себя кем-то вроде борцов за справедливость, но на деле выходило, что с нами никто не хотел связываться. Я призадумалась над этим, на минуту отвлекшись от ее трёпа и пропустила момент.

– Да что же так душно тут, и воняет чем-то! — не выдержала Лисса и дернулась к окну!

Я успела только ахнуть, когда она уже протянулась к оконному проему и сдернула тряпку, да так, что та осталась у нее в руке. Ослепительные солнечные лучи ворвались в помещение. Часть из них упала мне на щеку и открытую часть плеча. Я вскрикнула от боли и постаралась побыстрее спрятаться в тени. Молниеносными движениями я выдернула тряпку из ее руки и накинула на деревянные крючки, державшие тряпку сверху. Стало немного темнее, но было уже поздно и раны угрожающе почернели. Однако, боль начала стихать. От других участков кожи шел легкий пар, который выдавал во мне вампира с головой.

– Ну ничего себе, – Лисса стояла с открытым ртом и глазами, полными потрясения и ужаса одновременно. Я заметила легкую улыбку на ее лице. Нехорошая такая улыбочка одними краешками рта. Еще секунда, и она повернулась, чтобы сбежать. Ее стопы были уже на полпути к двери.

– Ах ты трепло! Стой! — закричала я и схватила ее за плечо. Развернула ее, и мы встретились глазами. — Прибью если разболтаешь! — я попыталась угрожать ей, понимая, что толку от этого будет мало.

Но угроза произвела неожиданный эффект. Лисса замерла на одном месте. Ее глаза не моргали, а рот был приоткрыт. Меня щекотнуло изнутри странное чувство, и у меня появилась идея.

– Ты никому не расскажешь о том, кто я, и забудешь об этом эпизоде. Мы с тобой просто обсудили последние сплетни, и тебе ничего не показалось странным.

Ее зрачки внезапно расширились, и она коротко кивнула с выражением полного отсутствия. Я поняла, что Лисса не притворяется.

– А теперь ты пойдешь в город и пустишь слух о том, что отец Искара не был никаким вампиром. Он просто поступил неосторожно и не сразу заметил, как в доме начался пожар, – я пыталась ее загипнотизировать, но боялась программировать слишком много действий. Про себя решила, что на этот раз хватит, но тут вспомнила еще кое-что. — Перестань пить боярышник. И окно больше не открывай тут мне. Приходи послезавтра утром.

На этом я остановилась, и Лисса снова пришла в норму.

– Что сейчас случилось? Я на секунду отвлеклась. Ну так вот. Представляешь, а кузнец наш…

Можно было долго наблюдать за ней, но следов тревоги на лице не было, да и состояние я оценивала, в целом, как удовлетворительное. На свой страх и риск решила отпустить Лиссу. Бабушка еще не вернулась, и я принялась перебирать орехи. Гнилые и испорченные я откладывала в одну сторону, а хорошие в другую. Это был медитативный процесс, который одновременно убивал время и одновременно позволял провести его с пользой.

Прислушалась к своим ощущениям. Спать не хотелось, и я решила, что в посмертье это не обязательно. Действительно, зачем мертвым спать? Странно, что вчера вообще получилось заснуть. А вот способность к гипнозу сегодня меня удивила. Если с Лиссой всё пройдет хорошо, можно будет этим регулярно пользоваться. А пока что я решила, что буду потихоньку тестировать свои силы, но без фанатизма. Жизнь в посмертье становилась все интереснее, а способности здорово облегчат мне существование. Я подумала, что имеет смысл добыть инструменты методом гипноза, но эта мысль сразу же показалась мне никудышной. Все-таки воровство было крайней мерой. Я ценила труд людей и не хотела изымать то, что нажито за годы работы. В своем мире я получала не очень большую зарплату, но у меня никогда не возникало желания силой завладеть чьим-то имуществом. Так что этот вариант отметается сразу. Лучше не вздыхать по чужим богатствам, а взяться за ум и попробовать сделать что-то собственными руками.

С этими мыслями я сходила за водой и разожгла печь. Огонь затрещал в топке. Прошло время и я, наконец, осознала: что-то пошло не так. В помещение проникло немного дыма. Этого еще не хватало! Хоть мне это и не повредит, но от паники на затылке шевельнулась пара волосинок. Стало страшно за себя и за бабушку. Преодолела надвигающийся приступ паники, разворошила угли и проветрила помещение. В таких ситуациях ни в коем случае нельзя заливать угли водой. От перепада температур печка может треснуть, и тогда вообще будем сидеть в холоде.

Так, надо вспомнить, как это правильно делается. Кажется, всё дело в этой задвижке. Бабушка говорила про неё. Полностью успокоилась и попыталась снова. На этот раз всё получилось. Печь нагрелась, и я разложила на полу орехи. Заготовки потихоньку дойдут. Если не ошибаюсь, лещине понадобится от двух до трех недель сушки.

Я встала и осмотрела наши с бабушкой богатства. Тут были прутики для плетения корзинок, ежевика, нитки с грибами, крапива и орехи. Надо было попросить бабушку вынести крапиву на улицу. Но она же не знала, что сама я не могу выйти.

Прошла только половина дня, и я почувствовала дефицит дел. Усталости не было. Я ощущала себя абсолютно так же, как и ночью. Видимо, в этом мое преимущество. Неиссякаемая работоспособность. Моя мечта с детства, чтобы часов в сутках было хотя бы двадцать восемь. И мечта эта сбылась, потому что с учетом отсутствия сна времени, действительно, стало больше.

Но чем же заняться? Нет ни книг, ни дел. Только печка и заготовки. Ну ничего. Можно и дома прибраться, и пыль собрать.

Еще через пару часов вернулась бабушка. Старушка молча покачала головой, глядя на чистое помещение. Она принесла еще веточек для плетения и сообщила, что этими ветками можно будет укрепить крышу и стены дома. Она также хотела сплести что-то наподобие ставней, чтобы на зиму можно было их закрывать. Я сообщила ей, что сильно устала и попросила, чтобы она вынесла связки со стеблями крапивы на улицу. Там они немного подсохнут и подгниют. Волокно созреет и можно будет начать превращение сырья в настоящую пряжу. Бабушка снова покачала головой, но выполнила просьбу.

Мы затопили печь, наломали и сварили грибов. И совсем скоро подосиновики были готовы. Пришлось сказать бабушке, что поем позже. Раз за разом это может выглядеть все подозрительнее, но в конце концов, остается еще моя способность, которой можно воспользоваться, если бабушка начнет проявлять интерес к моим новым привычкам. Но глядя на бабушку, я сомневалась, что она начнет донимать меня вопросами. Скорее подумает что-то про себя и сделает свои выводы. Это и вызывало тревогу.

Я расспросила её, ходила ли она сегодня к алтарю.

– Да что к нему ходить? Гиблое это место. Говорят, в прежние времена, там проводились древние ритуалы. Резали животных, а может даже и людей приносили в жертву. А еще рассказывают, нашли как-то под этим камнем младенца. Да ты присаживайся. Сейчас расскажу тебе эту историю.

Сказка о Радко

Никто не знал, откуда он взялся, младенец этот. Просто лесник проходил мимо и нашел его. Но так ему этот ребеночек понравился, что решил он оставить его в семье. Назвали Радко. Жена была не против, тем более, что своих детей у них не было. Но вот что было странно. При младенце была записка, в которой говорилось, что пройдет десять зим, взойдет полная луна, и подойдет время уплачивать цену. Ребенку нужно прийти в то же место, где нашли его. Там решится его путь, там он выберет свою судьбу. Лесник с женой растили ребеночка и с тревогой ждали, когда придет это время. Они все меньше хотели расставаться с приемным сыном.

А Радко рос и радовался жизни. И вот, прошло десять зим, взошла полная луна. Радко сам сказал, мол, пойду к древнему алтарю. Там меня ждёт испытание. Родители не хотели отпускать, но Радко их успокоил тем, что знает, что делает. И он знал, что на нем лежит проклятье ночи. Чем больше он медлил, тем больше чувствовал, как нахождение под солнечным светом причиняет ему страдания. Он утешил родителей и сказал, что не пройдет и трех лет, как он вернется домой. Ничего с собой брать не хотел, взял только старый нож отца, солонину и буханку хлеба. И вот, приходит он к месту испытания, а алтарь весь плющом зарос. На ветке Филин сидит, ухает. Очистил Радко этот алтарь и увидел магические символы. Прочитал он то, что там было написано и пошел дальше в чащу искать хозяина леса.

Встретился ему там рогатый заяц. Тот и говорит, мол, стой, кто такой? Радко и рассказал ему свою историю. Что ушел от родителей и теперь должен заплатить цену за свою жизнь. Ищет он хозяина леса. Заяц указал Радко, куда идти. За это отдал ему Радко пол буханки хлеба. А заяц прыг в кусты, да только его и видели.

Идет Радко дальше, а впереди поляна, на которой невиданной красоты цветы цветут, а посреди поляны бревно, а на бревне сидит крылатая лисица. Говорит: «Съем тебя, Радко». Уже готовилась к прыжку, как Радко возьми и брось солонину, и прямо в рот лисе. Крылатая лисица заглотила кусок мяса целиком и облизнулась. А хороша оказалась солонина, и решила лиса оставить парня в покое. Даже показала, в каком направлении находится дом хозяина леса. Радко дальше пошел.

Встречается ему дерево, все заросшее сухими ветвями, росточки все запутались. Стонет дерево, просит помощи. Радко достал нож, и давай резать сухие ветви. Вскоре увидел он, какое это дерево. А деревце это было не простым. Указало своими ветвями ему путь, и Радко дальше пошел.

Выходит он на опушку, а на опушке дом стоит каменный, острые шпили торчат на крыше. В нишах горят фонари из черепов человеческих. На одном из шпилей Филин сидит. «Вот ты и пришел, Радко», -- говорит. А я тебя давно жду. Цену надо платить за жизнь твою. Если откажешься, останешься тут навеки. И Радко стал работать в доме этом, выполнял самую тяжелую работу. Он должен был ежедневно преподносить свою кровь на жертвенный алтарь под домом. Нам алтарем сияла жемчужина, в которой была заключена частичка силы хозяина леса. Она испускала свет ярче солнца. Там же, под жертвенным залом, обнаружились шахты, в которых Радко целыми днями копал и добывал руды с самоцветами. А хозяин замка невидимой рукой правил этими землями.

Прошло три года. Радко вышел на опушку и позвал хозяина леса. Прилетел Филин и сообщил, что хозяин отправился обозревать свои владения, а вернется через год. Еще год проработал Радко, а хозяина все не было. Снова Филин сообщил, что хозяин еще не вернулся. Снова прошел год. В третий раз Филин сказал, что хозяина еще нет.

Наконец, Радко потерял терпение. Договор был выполнен, цена уплачена. Он должен быть свободен. И Радко решил, что пора уходить, но Филин ухнул, что без хозяина цена не может считаться уплаченной. Если Радко уйдет сейчас, то будет жестоко наказан. Но парень не послушался, забрал драгоценную жемчужину хозяина леса в уплату трех лет сверх положенного срока и ушел, следуя тому направлению, каким он пришел сюда. Но когда он переступил невидимую черту, отделявшую дом от леса, разразился гром с молниями.

Филин заухал на весь лес, взывая к хозяину. Радко решил бежать. Долго ли коротко ли, бежал он по лесу и достиг дерева, которое когда-то освободил от сухих ветвей. Новые молодые ветви выросли у дерева, а на ветках расцвели листья с цветами. Укрылся Радко под листвой и услышал, как ветер завывает в небе. Это хозяин леса проносился над макушками деревьев. Вскоре шум ветра утих.

Радко снова принялся бежать, добежал до поляны, на которой встретил крылатую лисицу. Та была тут как тут. Она подхватила парня, взлетела и спрятала его в дупле. Во второй раз пронесся ветер над лесом. И снова хозяин леса не заметил Радко.

Спустился Радко с дерева и пустился бежать. Добежал до пня, рядом с которым встретил зайца. Тот был тут как тут. Показал косой парню старую расщелину, укрытую корнями деревьев. Там и спрятался Радко. И снова ветер просвистел над ветвями. Но никого не нашел хозяин леса, а Радко побежал дальше. И вот добежал он до края леса и услышал завывания ветра за спиной. Это был сам хозяин леса. Большое, заросшее мхом чудовище. Оно кричало: «Стой, Радко». Но парень уже вышел на опушку, и жемчужина хозяина леса была в его руках. Почувствовал Радко, что снова может гулять под солнцем. Лесные чары рассеялись, земля задрожала, а древний алтарь посчитал цену уплаченной. Радко был свободен, а хозяин леса растворился во тьме чащи.

Жемчужина заискрилась в руках парня и исчезла. Дома Радко уже ждали мать с отцом. Они уже потеряли надежду дождаться сына. А когда они вновь встретились, счастью их не было предела. И с тех пор они жили долго и счастливо.

***

Бабушка закончила рассказывать и пошамкала губами.

— Но отголоски старой магии до сих пор витают над опушкой. Древний алтарь еще содержит в себе силу. Поэтому я и не хожу туда. Иначе контракт какой духи леса навяжут. И не выкрутишься потом.

Вампиры, духи, древний алтарь. А дом, как мне показалось по описаниям, очень смахивает на вампирское жилище. По крайней мере, как я его себе представляла. И жемчужина, которая снимает проклятье леса. Надо проверить, есть ли в лесу что-нибудь, кроме алтаря. Уж если дома под одеялом я чувствую себя в безопасности, темный лес уж точно мог защитить меня днем от солнечных лучей.

Я расспросила бабушку о лесе, о волшебных местах и животных. Также невзначай упомянула вампиров. Но бабушка сослалась на усталость и сказала, что, если мне интересно, то завтра она расскажет о том, что ей известно. Сказка о Радко напомнила мне те сказки, которые я слышала в своем мире: о Кощее бессмертном, об Аленушке и братце Иванушке. Я обнаружила в своей старой бабушке Мэри кладезь народной мудрости, а это было для меня теперь ценнее любой энциклопедии.

Вскоре солнце начало садится, и пошел моросящий дождь. Я дождалась, пока Мэри уснет, взяла корзинку, нож и отправилась в лес. Сегодня отправлюсь на разведку в лес. Мне не давали покоя детали сказки. Казалось, что они почти реальны, и что алтарь имеет отношение к вампирам. А еще сегодня было полнолуние. И если алтарь работает, то почему бы не в эту самую ночь. Тем более, что бабушка упоминала в сказке полную луну.

Глава 8

Древний алтарь. Сделка с последующей уплатой долга хозяину леса. Что-то мне подсказывало, что этот валун с древними символами как-то может быть связан с вампирами. Я шла под мелким дождем и ощущала буйство запахов вокруг. Земля, полевые травы. Вскоре показался домик Искара, за ним дом Любена. В окнах горел свет. Если бы он поднял панику, Лисса сообщила бы мне об этом в последний свой визит. Но похоже, что все хорошо, и он не стал никому сообщать. Забывают ли люди о том, что происходит в тот момент, когда вампиры на них нападают? Или Любен молчит по каким-то иным причинам?

Дождь намочил одежду, но ощущения холодной промозглости не было. Кожа у меня и так холодна, поэтому я не испытывала дискомфорта. Даже в слегка влажной одежде.

– Миу! — послышалось откуда-то сверху.

Я проходила мимо старой сосны, которая одиноко росла у тропинки. Котенок? Посмотрела наверх и ничего не увидела. Снова раздалось жалобное мяуканье. Я обошла дерево. С другой стороны на ветке сидел маленький рыжий котенок. Он представлял из себя жалкое зрелище. Мех намок, а лапки подрагивали. Сидел он чуть выше, чем заканчивалась моя голова. Без раздумий я подняла свою корзинку так, чтобы котенку было удобно в неё забраться и позвала пушистика. Он потоптался в нерешительности, и лапка скользнула вниз. От испуга он замяукал еще жалобнее.

Я замяукала на него, представив, как бы это выглядело со стороны, если бы рядом находился посторонний. Но котенок, кажется, немного успокоился и начал подбираться к корзинке. Я прислонила ее к стволу, чтобы случайным движением не уронить. Коготки скребли по ветке, но он подбирался все ближе. Наконец, неловким движением он уцепился коготками за плетеную ручку корзинки, и я медленно спустила его вниз.

– Зачем ты туда забрался, мой маленький друг? — я имела привычку иногда разговаривать с животными.

– Миу! — разинул пасть котенок. Он был совсем крохотным. Непонятно, откуда он сюда прибежал. Домашний или дикий? Из корзинки он выбираться не спешил, поэтому я устроила ему гнездышко из ткани и понесла с собой. Выпущу в деревне по дороге домой. Он промяукал еще немножко, а затем уютно устроился, закопавшись в ткань.

Я шла по тропинке, ощущая смесь запахов. Что-то знакомое. Это же мелисса! Я тут же принялась искать вокруг источник запаха. Так и есть. Мелисса. Я собрала пучок ароматной травы, наслаждаясь запахом. Котенок мирно выглядывал из корзинки. Отряхнула листья от капель и положила пучок сбоку. Котенок был не против. Даже начал играть лапкой в листьями.

Кусок неба светился от спрятавшейся за облаками луны. Мы приближались к тому месту, где я зашла в лес в прошлый раз. Свернула чуть раньше, чтобы побыстрее добраться до алтаря. Лес служил укрытием от дождя, и капли только изредка доставали меня и котенка. Прошла лиственный лес, а затем подошла вплотную к чаще. Дождик усиливался, и казалось, что я захожу в темную пещеру. Нет ни света, ни уверенности. Но там вдали я разглядела подобие просвета. Подошла поближе и поняла, что это то самое место. Быстро преодолела чащу и вышла на открытую местность. На секунду мне показалось, что в нескольких шагах обломилась ветка. Не зря бабушка опасается ходить сюда. Я подумала, что даже днем эти густые ветви укрывают от солнца, что могло бы позволить мне находиться вне дома в светлое время суток. Но пока что я не знала, кто ещё может прятаться в этих деревьях.

Впереди уже был виден алтарь. Я вышла и ощутила облегчение от вида тусклого лунного света, лившегося с неба. Обычный человек не разглядел бы тут ничего, но мои органы чувств были обострены.

Алтарь стоял, поблескивая влажной поверхностью. Я пошла вперед по мокрой траве. Подол моего платья становился тяжелее, впитывая влагу. Символы, как будто стали четче, бороздки темнее.

– Миу! — донеслось из корзинки. Я поправила ткань, и котенок скользнул под мою руку. Перевела взгляд снова на алтарь, но краем зрения заметила что-то светлое. За алтарем. Присмотрелась и увидела рогатого зайца. Довольно крупного, размером с кокер-спаниеля, не меньше. Его шерсть была длинной, как у породистых кроликов. Он неспешно подбирался ко мне, отталкиваясь своими мощными лапами. Но самое странное в этом зайце было то, что на его голове росли крупные оленьи рога, размером с его тело. Ну и ещё его красные глаза, конечно, совсем не внушали мысли о том, что передо мной безобидное лесное создание. Неподвижные рубиновые глаза резко контрастировали с принюхивающимся милым носиком, который постоянно был в движении. В целом было непонятно, что ждать от этого зайца.

Я вспомнила кролика-убийцу из Монти Пайтона и Священного Грааля. В моей голове зачем-то зазвучал саундтрек из этого фильма. Выглядело это дебильно на фоне реальной опасности. Кролик подбирался все ближе, и я поняла, что надо драпать.

В мгновение ока я накинула корзинку на плечо, оказалась рядом с алтарем и вскарабкалась, цепляясь за борозды в камне. Было не очень удобно, так как моя рваная обувь все время норовила соскользнуть в самые неподходящие моменты. Заяц издал непонятное ворчание, и в несколько прыжков оказался там, где только что была я. Он яростно мотнул рогами и обиженно заворчал. Котенок мяукал, пытаясь выбраться из перекосившейся набок корзины. Я мигом поправила ее, забралась повыше и оглядела поляну.

Длинношерстный рогатый заяц-убийца принюхивался под валуном. И выражение его морды было отнюдь не дружелюбным. У меня, конечно, был при себе нож. Но я не рассчитывала, что с его помощью мне удастся победить неведомое волшебное существо. Ну хоть дождь прекратился. А так, я с дрожью в сердце осознала, что передо мной лежит перспектива встретить утро на валуне. Здравствуйте, лучики солнца! Здравствуйте лесные зверюшки!

Вольпертингер. Название возникло в голове само собой. Так назывался мифический рогатый заяц из прошлого мира. Вольпертингер и не думал уходить. Прошло какое-то время. Я пересчитывала варианты в голове. Вспомнила, что у меня в корзинке лежит мелисса и оторвала несколько листьев, растерев их между пальцами. Вольпертингер встрепенулся и посмотрел на меня в упор своими красненькими глазками.

Я вытянула руку и покрошила листья, чтобы они упали вниз поближе к зайцу. Тот с выражением крайнего напряжения принюхался, обомлел и чихнул. Вслед за этим раздалось недовольное ворчание. Мелисса вольпертингеру не понравилась. Он резко напрягся и подпрыгнул, чуть не схватив меня за подол платья. Я притянула к себе свисающую ткань и привстала. Заяц совершил еще несколько попыток. После четвертого раза он неудачно приземлился и издал звук, больше похожий на лай.

Так, думай, Кэт. Хлеб. В сказке что-то говорилось про то, что Радко принес зайцу хлеба. Значит, надо принести зайцу либо булку, либо зерен пшеницы в следующий раз, чтобы он пропустил меня дальше и указал путь к хозяину леса. Не то чтобы я не боялась идти вглубь незнамо зачем, незнамо к кому. Просто хотелось ещё раз убедиться, что сказка, действительно, является инструкцией к чему-то большему. А уж там разберусь.

Дело плохо. Остается ждать удачного момента, чтобы сбежать. Полночи уже позади. Я сидела, поглаживая котенка, а заяц всё не уходил. Из-за облаков показалась луна. Ее свет озарил поляну. Мокрая трава засверкала, отражая лунный свет. Заяц посмотрел вверх. Как будто бы становится теплее.

Точно. Это алтарь. И правда, что-то необычное стало происходить в тот момент, когда полная луна осветила поляну. Воздух рядом с символами на алтаре начал немного подрагивать, как от сильного жара. Камень чуть-чуть нагрелся. Вслед за этим из-под мха, которым был покрыт алтарь, потянулся свет. Бороздки стали светлеть и проглядывались четче. Но свет не повторял тот рисунок, который чертили борозды на камне. Линий было намного меньше, и они не сплетались в витиеватый узор. Скорее они были похожи на светящиеся буквы, взятые из неизвестной мне письменности. Я постаралась запомнить символы. Кто знает, где они могут пригодиться.

Заяц тем временем встал на задние лапы и принюхался. Повертел головой. Вдруг издали донеслось еле слышное завывание, похожее на детский плач. Откуда в лесу грудные дути? Заяц дернулся и мигом устремился к чаще. Котенок в корзинке, который уже успел мирно уснуть, проснулся и навострил ушки. Он тихо мяукнул и посмотрел на меня своими янтарного цвета глазами. Его шерстка уже подсохла и переливалась в свете луны коричнево-рыжими полосами.

– Надо скорее уходить отсюда, – вслух сказала я, и котенок мяукнул в ответ.

Я всмотрелась в чащу, пытаясь уловить шевеление. Поблизости будто бы никого не было. Спрыгнула с валуна, обернулась и бросилась бежать в направлении деревни. Заяц быстрее меня, но что-то напугало его настолько, что он отказался от затеи взять меня измором. Я пробежала хвойный участок леса. Под ногами хрустели ветви, и шелестела трава. Вскоре я выбежала на тропинку, идущую вдоль северного края деревушки. Наконец, Кресна. Здесь я почувствовала себя в безопасности. Облака начали рассеиваться, и я решила выпустить котенка поблизости от тех мест, где я подобрала его.

– Беги, рыжик, – я взяла его одной рукой и опустила на землю.

Я решила не заходить далеко и обобрать рощицу, которая находилась рядом с домом. Но только я направилась в сторону нашего сарайчика, как заметила, что котенок следует за мной.

– Иди домой, котик! — я повернулась и подняла с земли веточку. — Уходи, поищи себе другого хозяина.

В мои планы совсем не входило заводить себе питомцев в ближайшее время. К счастью, я смогла отогнать его веточкой. Котенок остановился и не двигался больше. Я отошла на расстояние и обернулась. Сидит, но не там, где он остановился, а чуть ближе. Пошла немного быстрее, чтобы хоть как-то показать коту, чтобы он не следовал за мной. Котенок нырнул в траву, которая прошелестела, выдавая его местоположение.

Ну наконец-то, можно сосредоточиться на своих планах. Я уже подходила к нашему с бабушкой жилищу. Небрежно сложенная соломенная крыша выглядела криво и будто бы взывала о помощи. Перед дверью что-то было. Или кто-то. Опять этот кот. У меня глаза на лоб полезли. Теперь он знает, где я живу.

– Ну хорошо, только кормить тебя я не собираюсь, – тихонько прошипела я ему.

В ответ котенок только мяукнул. Взяла его на руки. Осмотрела его и обнаружила мужские признаки. Мальчик. И что мне с ним делать? Может быть, в конце концов, будет питаться мышами. Раз уж он сам хочет здесь жить. Хотя кто знает этих кошек? Сегодня они здесь, а завтра там.

Остаток ночи я провела за сбором крапивы. Выискивала достаточно длинные стебли и сдирала листья прямо на месте. Для этого я все-таки приспособила кусок ткани, чтобы не пачкались руки. Пучок за пучком, я оставляла их рядом с местом сбора. Если верить моим познаниям, то сейчас должен быть конец июля. С хозяйством как-нибудь разберусь. С выживанием, думаю, тоже проблем не должно возникнуть. Как никак я уже умерла. А вот встреча с вольпертингером больно жгла мое самолюбие. Мне хотелось найти способ с ним справиться и узнать больше о лесных тварях. Символы на алтаре тоже заинтриговали.

Котенок некоторое время следовал за мной, но вскоре это ему надоело, и я не заметила, как он пропал. Вернется ли?

На данный момент в моем арсенале была способность усыпления через укус, гипноз и обострившиеся органы чувств. Изменений в скорости я по прежнему не замечала, хотя надеялась, что это не предел способностей вампиров. Если я абсолютно случайно обнаружила в себе способности к гипнозу, значит есть и что-то еще.

Была еще сказка бабушки Мэри, за которой я чувствовала нечто больше, чем народное творчество. По меньшей мере две детали, алтарь и рогатый заяц, не были выдумкой. Полнолуние в сказке тоже фигурирует не просто так. Такие детали были очень важными в сказках из моего прежнего мира. Это была какая-то инструкция, которой надо следовать, чтобы достичь определенного результата. Более того. Я точно это знала, так как в бытность свою Катериной увлекалась сказками. Некоторые из них описывали обряд инициации, попадание души в загробный мир, рождение жизни и многие другие вещи, которые интересовали людей издревле.

Пока что вопросов рождалось больше, чем ответов. В перспективе со временем эти ответы должны появиться. Я никуда не торопилась и рассчитывала аккуратно поспрашивать людей, с которыми Кэт была в более-менее близких отношениях. Бабушка, Искар и Лисса. С последней, честно говоря, не хотелось делиться ничем, но в крайнем случае, я смогу воспользоваться гипнозом.

За этими мыслями и прошел остаток ночи. Я набрала достаточное количество стеблей крапивы, как мне казалось. Также я успела собрать до рассвета немного ежевики и разложить ее на улице для просушки. Вскоре я сделала все дела, которые не смогу сделать днем. И я все еще не знала, чем мне заняться дома. Но у меня была одна идея.

***

Бабушка Мэри проснулась на рассвете, как всегда. Ночью она слышала какой-то шум. Она посмотрела на кровать Кэт в противоположном конце сарая. Под одеялом лицом к стене спала Кэт.

«Милая девочка совсем утомилась. Столько делает по дому в последнее время. Прежняя Кэт была другой. Но это даже хорошо. Бывали ведь случаи, когда люди брались за ум».

Мэри вспомнила тот год, когда Кэт оказалась в Кресне. Девочка-подросток, которая не привыкла выполнять никакую ручную работу. Она всегда жила как принцесса в окружении слуг. Бедная Кэт. Ей столько пришлось пережить. И она, Мэри, столько пережила вместе с ней. Но все когда-то могло измениться. В конце концов, в ней должна была заговорить наследственность. Ее мать была мастерицей на все руки. Именно поэтому на нее обратили внимание. В нашем доме всегда был порядок, а способность к ремеслам была отличительной чертой, которая выделяла их семью в деревне.

«Но сейчас не осталось никого, кроме нас двоих» -- подумала Мэри. Да и дома не осталось. Все сгорело две недели назад. Все инструменты, вся утварь, возможность пережить зиму в тепле. И деревенские больше не относятся к их семье с тем уважением, которое было в прежние годы.

Но произошло это не сразу. «Просто Кэт непривычна к жизни в деревне. Но все наладится. Раз уж помогает по хозяйству», – эти слова бабушка Мэри повторяла себе тысячи раз. Но теперь она и вправду поверила, что все начнет получаться.

Когда Мэри встала с кровати, она первым делом заметила какой-никакой порядок, царивший в их скромном жилище. У печи стояли прутики для корзин. Связки грибов висели тут же. Когда она вышла на улицу, там уже сушились стебли крапивы, рядками разложенные на траве. Тут же была и ежевика. Из ягод можно будет варить компоты, добавлять их в кашу. А из крапивы получается мягкая пряжа, из которой можно будет соткать полотно. Если сшить одежду и украсить вышивкой, можно будет запросить хорошую цену на ярмарке.

Когда Мэри снова зашла в дом, увидела Кэт, которая сразу же обратилась к ней с просьбой научить плести короба и корзины. Прутья для корзин уже были готовы, поэтому можно было начинать хоть сейчас. Мэри была счастлива передать свой опыт внучке. В конце концов, та впервые начала просить научить ее чему-то полезному.

Мэри показала Кэтти, что плести нужно начинать буквально с нескольких веточек.

– Сложи прутья веером накрест. А здесь перевяжи прутом. Дальше нужно оплетать прутья от центра. Вот так, милая моя. Ты умница. — приговаривала она.

Кэт с энтузиазмом пробовала себя в новом деле. Ее глаза горели интересом. И вскоре бабушка оставила ее за плетением корзины. Сегодня Мэри собиралась сходить в деревню и поискать работу. В центре должно быть много людей. Все празднуют свадьбу. А на свадьбах, как правило, люди по традиции делают заказы на будущий год. Некоторые умельцы и вовсе воспринимали свадьбу, как ярмарку, на которой можно было продать свой товар. Все веселятся и проявляют щедрость.

Обычно она занималась вышивкой и шитьем. Делала вещи на заказ и получала за это кое-какие деньги. Иногда платили продуктами, иногда давали овощи, которых едва хватало, чтобы сварить похлебку. Но им не на что было жаловаться. Пока платят, надо работать.

Бабушка Мэри вышла на тропинку, ведущую к центральной части деревни. Ее движения были медленными, но уверенными. Все-таки она была уже слишком стара. И сама чувствовала, что еще недолго проживет на белом свете. Но она собиралась использовать свое время с пользой.

«Милая девочка. Жаль, что умерла молодой», – думала бабушка Мэри.

Глава 9

Пока дожидалась пробуждения бабушки, глаза сами закрылись, и я провалилась в холодный покой, который можно было назвать сном. Но ни ярких сновидений, ни привычной расслабленности не ощутила. Сны скорее были черно-белыми и немного тревожными. Проснулась днем, когда бабушка была уже на ногах.

Сегодня я запланировала развести бабулю на мастер-класс по плетению корзин. А что? Полезная способность, не хуже ночного зрения. Нужно же в чем-то хранить продукты. Нужно же чем-то, в конце концов, завешивать эти убогие окна. А плетеные перегородки будут в самый раз, пока не обзаведемся чем-то более подходящим, типа бычьего пузыря или кожи. Также я помнила о том, что в центре, у ритуального столба начинается праздник. Днем я, конечно, никуда не пойду, но вечером можно будет разузнать, переместились ли гости на двор гончару или все еще гуляют всей деревней.

Бабушка Мэри тем временем привела себя в порядок и с увлечением стала рассказывать, как плести корзины. Мы начали плести донышко, основу всей корзины. Прутья торчали во все стороны, и было немного неудобно контролировать процесс. Но вскоре донышко было готово. Оно было спиральным, так как прутики загибались по кругу.

Процесс плетения меня увлек. Так же, как некогда увлек процесс вязания спицами и крючком. Просто отдаешься этому занятию, и ни о чем больше не думаешь. Это похоже на своеобразную медитацию. А потом расправляешь готовое изделие и радуешься: какая я молодец -- связала такую красоту.

Те же чувства я испытала и при плетении корзины. Когда донышко было готово, концы прутьев нужно было загнуть вверх. В целом, ничего сложного. Бабушка даже доверила мне доделать эту корзину. Сама она собиралась чуть позже тоже начать делать свою. Я хотела понаблюдать за ней, так как была заворожена ловкостью ее старых, но знающих свое дело рук. Удивительная скорость и точность движений превратила часть прутьев в пару аккуратных витков. После этого, она вручила корзину под мою ответственность и ушла в город.

В это время я пыталась повторить ее движения. Раз за разом получалось так себе. Поначалу я не могла уловить ритм, но затем стало получаться лучше. Возможно, к концу корзинки я научусь плести более-менее сносно. Дошла до ручек и решила остановиться. Бабушка рассказывала, как их делать, но без нее я не решалась начать.

Прошло уже много времени, а бабушка Мэри все не возвращалась. Солнце перевалило за полдень, вскоре начнется благодатное для меня время суток. Я начинала любить ночи, хотя прежде гуляла только днем. Можно считать это хорошим знаком. Я адаптируюсь, а значит жизнь налаживается. Только обещание чёрта Мансура не давало мне покоя. Я знала, что рано или поздно за мной должны будут прийти. И от этого чувства безысходности комок сжимался в груди.

Чтобы дать занятие рукам, решила начать плести другую корзинку. Начала с донышка. Прутики ложились недостаточно туго, корзинка, мягко говоря, не была шедевром. Я постаралась затянуть потуже. Кое-что вышло. Виток за витком, что-то выходило. Я дошла до края донышка, когда услышала шаги за дверью. Напряглась, но в дом вошла бабушка.

Ее морщинистое лицо было покрыто мелкими капельками пота, а глаза были опущены. Они выражали безмолвную грусть.

– Что случилось, бабуль? — попыталась я узнать причину ее печали.

– Ничего, милая. Праздник очень красивый. Люди гуляют и веселятся. Там большая ярмарка. Ты могла бы тоже сходить, -- сказала, и резко замолчала, как-то странно на меня посмотрев. Догадалась? Но она продолжила, как ни в чем не бывало. -- Всех угощают лепешками с яблоками. Девушки такие красивые, – бабушка искренне радовалась, но в ее глазах не иссякало печальное выражение.

– Что-то не хочется. В прошлый раз меня там отругали за то, что я искала тебя, – пожаловалась я. Мне и правда не хотелось вновь видеться с этими злыми женщинами. И я была даже рада, что не могу себе этого позволить днем. Уже по отношению Паны было понятно, что она не любит, ни меня, ни бабушку Мэри. Только вот работу у нее все-таки заказала. Пользуется тем, что можно отделаться гнилыми кочанами. Поведение этих женщин было отвратительно, но в глубине души я понимала, что в этом может быть виновата Кэт. Да и кто знает, какие скелеты в шкафу водились у нас в том доме, который сгорел совсем недавно.

Она посмотрела на корзинку, у которой уже были наполовину сплетены бортики, затем перевела взгляд на завершенное донышко. Что-то внутри нее успокоилось, и она принялась за дело вместе со мной. Рассказала, как плести ручки и позволила мне продолжить. Она также поправила несколько моментов во второй корзине. Сразу стало лучше.

-- Бабуль, а что это за сказку ты мне вчера рассказала? Я просто подумала. Ведь в ней так много общего с нашим алтарём. А ещё рогатые зайцы. И крылатые лисы.

-- Ды было дело в деревне. Очень печальная история, -- проговорила бабушка себе под нос.

-- А почему печальная? Радко ведь вернулся домой, -- поинтересовалась я.

-- Радко-то вернулся. Он давно вернулся. Только не в том смысле, в каком ты это понимаешь, -- она задумчиво уставилась в стену.

-- Бабушка, -- я заволновалась. Мне даже показалось, что она перестала дышать. Настолько она была неподвижна. Как статуя.

-- А вот многие до него и после уходили в лес, -- Мэри вышла из ступора и продолжала рассказ. -- И не вернулись. Остались там их душеньки. Хозяин леса всех поглотил.

-- А кто такой этот хозяин леса?

-- Много у него обличий. Но самым страшным является человеческое. Потому что тот, кто его видит, понятия не имеет о том, какой он есть на самом деле. И не ждёт от него того, что обычно делают монстры, -- бабушка выглядела напряженной. И внезапно выдала с той нервозностью, которой от неё я никак не ожидала. — Не спрашивай меня больше. Я тебе не могу и не хочу ничего об этом рассказывать.

Это было странно. Бабушка вела себя так, будто бы у неё были личные счеты с лесом и его хозяином. Она просто замкнулась в себе и вскоре мы переменили тему.

Так мы и работали весь день. Плели и разговаривали. Бабушка не проявляла подозрительности по поводу моей личности. И я решила, что в чем-то мы с Кэт, наверное, очень похожи, раз меня, Катерину, принимают за нее. Да и часть эмоций старой владелицы тела передалась мне после того, как я оказалась здесь. Где она сама? Что произошло с ее душой?

Наконец мы доплели корзины. Честно говоря, моя выглядела лишь жалким подобием той, которую сплела бабушка. Но тут я вспомнила, что она ткала, плела и вышивала всю свою жизнь, а я начала это делать только сегодня. Незачем растить в себе комплексы. Сплету еще красивую корзинку. Зато сплету сама.

Так, прошел день, за домашними хлопотами. Бабушка не спрашивала больше, почему я не выхожу на улицу. Просто приняла факт, что я хочу посидеть дома.

Сегодня вечером у меня было дело. Во-первых, я все-таки хотела посмотреть на праздник. Мало ли, что удастся узнать. А информация не бывает лишней в моем положении. Во-вторых, Искар просил зайти к нему. Я уже начинала чувствовать, как восприятие притупляется, и я становлюсь обычным человеком. Никаких преимуществ, ничего, что помогло бы мне продержаться подольше в этом мире. Так что волей-неволей, приходилось искать источники крови. То, что Искар предложил сам было одновременно подозрительно и великодушно. Я думала о том, что он может просто сдать меня, но чувства внутри меня подсказывали, что Искар — тот человек, которым кажется. Он искренний и честный. Он не станет предавать меня.

Солнце село. Я собиралась уходить, сославшись на сбор крапивы. И, чего таить, призналась в том, что собираюсь на праздник, а затем к Искару.

– Не ходи туда, Кэт, – бабушка настойчиво схватила меня за рукав. — Не ходи на свадьбу.

– Почему? — поинтересовалась я. Только недавно она говорила, что мне стоит сходить. А сейчас просит меня совершенно о другом.

– Просто не ходи. Местные не очень нас любят. Особенно после… – она не договорила.

– После чего?

Но бабушка начала отнекиваться и, в конце концов, совсем замкнулась. Выведать у нее подробности не было никакой возможности. В любом случае, все можно выведать у Лиссы. А сейчас надо идти к Искару.

Бабушка уснула. Я захватила две корзинки, свою и Искара. Теперь она мне ни к чему, раз у меня есть своя. Вышла из дома и сразу же встретилась со вчерашним котенком. Тот сидел напротив входной двери. Спокойный, как каменное изваяние. Только мяуканье выдало в нем живое существо. Какое-то время мы глазели друг на друга. Потом я пошла в направлении дома Искара, а котенок последовал за мной. Была ясная ночь. По дороге я решила подойти к краю пшеничного поля. Вдохнула запах, пытаясь учуять что-то странное. Пшеница созревала неравномерно. Колосья еще недостаточно вызрели. Но было заметно, что некоторые уже поражены болезнью.

Я присмотрелась и вспомнила лекции по фитопатологии. Там мы разбирали множество самых разных болезней, по причине которых можно было целиком или частично лишиться урожая. Я знала точно, из-за чего почернели колоски. Головня пшеницы. Грибок, который начинается незаметно, но съедает колосок до основания. Если ничего с этим не сделать, можно лишиться половины урожая. Я не была уверена, что местные использовали прогрессивные методы земледелия, типа севооборота. Чередование культур могло бы снизить риски. Скорее всего, здесь что-то попроще. Урожайность и так не должна быть высокой, а уж с болезнями растений деревенские могут лишиться львиной доли урожая, что приведет к голоданию.

Надо было предупредить местных, чтобы они как можно быстрее удалили пораженные колоски. Может быть, так удастся смягчить последствия болезни. В любом случае, мне нужно было несколько здоровых и достаточно зрелых колосков. Я с трудом набрала небольшую охапку. Ее я завернула в ткань и спрятала на дне корзины. Если кто-то обнаружит колосья у меня в корзине, посчитают воровкой. И отношения с местными испортятся сильнее некуда.

Наконец я дошла до дома Искара. Обернулась. Котенок уже не следовал за мной. Не удивительно. Кошки на то и кошки, что сами по себе.

Вокруг никого не было. Я обошла дом, на всякий случай, прислушиваясь к шорохам внутри и снаружи.

– Что-то потеряла, Кэт? — голос Искара заставил меня вздрогнуть. Он сидел тут, в тени дома на веранде. Он застал меня врасплох.

– Не в моих интересах отказываться от твоего щедрого предложения, – я вернула ему корзинку и решила сразу перейти к сути своего визита.

– Даже если кто-то увидит, что ты заходишь в дом к мужчине ночью? А деревенские сплетники, – он ехидно подпер лицо рукой. — Ты же знаешь, какие они. Не боишься, что будут судачить.

– Искар, не ерничай. Я сама знаю, что это такое. И поверь мне, хуже вряд ли будет. Меня и так сторонится вся деревня.

Мое замечание подействовало на него отрезвляюще. Вот еще удумал, кокетничать со мной. Я здесь вообще-то по делу. Искар, конечно, красивый парень. Наверное, мечта всех деревенских девчонок. Но ему явно нужен кто-то поживее меня.

– Ты ведь никому ничего не говорил? — на всякий случай спросила я, хотя знала, что, скорее всего, он бы не стал этого делать, в отличие от прежней Кэт.

– В отличие от тебя, я так не поступаю с друзьями, – Искар будто прочитал мои мысли. — Ну пойдем внутрь, коли не боишься. Знаю я, как это происходит. Отец… – он замешкался и обрел более серьезный вид. — ну, после того, как он питался, ему хватало на дней пять, не больше. Затем начиналась потеря зрения, слуха, голод. В конце концов, он стал питаться животными.

Он совсем раскис и я заверила его, что не собираюсь питаться звериной кровью, так как осведомлена о последствиях. А мне звереть пока не хочется. Вместо этого я постараюсь как можно дольше сохранить свою сущность в тайне, питаясь не слишком часто. Если это вообще возможно. Похоже, мое тело выступало как накопитель магии крови. Как шкала в компьютерной игре. Не поешь, и хоть убей, дойдет до нуля, и жди беды.

– Знаешь, когда это произошло с отцом, я думал, его личность как-то изменится. Ну, я думал, что становясь вампиром, человек превращается в кровавого монстра. Но оказалось, что человек сохраняет свою личность. Это давало мне надежду на то, что отец может жить среди нас и после того, как был обращен, – он стал мрачнее тучи. — Но отец не смог, – он замолчал, а я ждала, так как чувствовала, что он хочет что-то сказать. Прошла минута. Две. Он повернулся ко мне и посмотрел исподлобья. — Ты уверена, что все будет хорошо? — Я кивнула. — Тогда не будем медлить. Надо это сделать прямо сейчас.

Он начал снимать рубашку, и через несколько мгновений передо мной сидел хорошо сложенный мужчина, развернувшийся спиной, чтобы не видеть, что будет происходить дальше.

Все произошло быстро. Он облокотился на спинку стула. Укус. Искар потерял сознание. Так вкусно мне не было никогда. Магия молодой крови разлилась по моему телу, одаривая сверхчеловеческими силами. Качество крови имело значение. Я убедилась в этом здесь и сейчас. Я чувствовала, как сильна была жажда перед каждым предыдущим глотком. Я продолжала до тех пор, пока совесть и чувство меры внутри меня не сказали «Стоп».

Искар сидел в скрюченной неестественной позе. Создавалось впечатление, что он просто спит, но я знала, что произошло и мне становилось страшновато. Вдруг я выпила слишком много? Нужно немного подождать. А пока что можно, например, собрать всю крапиву поблизости. Не знаю, нужно ли так много. Но от того, что я это сделаю хуже не будет. К тому же поблизости еще есть лещина, которую я не успела собрать в прошлый раз.

Был единственный фактор, который останавливал меня прямо сейчас. Вольпертингер. Смогу ли я убежать от него в том случае, если ему не понравится подношение из колосьев пшеницы. Не хлеб, конечно, но колосья кажутся более подходящей пищей для зайца.

Я вышла из дома, с осторожностью наблюдая за обстановкой. Слух обострен. Прислушиваюсь к каждой травинке. Принюхиваюсь к каждому дуновению ветра. Ничего подозрительного. Я вырываюсь вперед, к лесу, и обнаруживаю, что ветер подхватил мои волосы, а ноги несут без оглядки на физику. Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я Черный Плащ!

Глава 10

Я почти летела сквозь полевые травы. Окружающие ароматы заставляли чувствовать себя живее, чем я была когда-либо. Мимо проносились деревья, которые я могла видеть до мельчайшего листа, до мельчайшего орешка.

Я добралась до алтаря сквозь дубово-ореховые запахи, окунувшись в хвойное изобилие. Воочию убедилась, что мне предстоит много работы по сбору и очистке лещины. Позже я обязательно этим займусь. Убывающая луна светила ярко. Если алтарь работает только в полнолуние, вряд ли это будет проблемой. Но вопрос был в том, выходит ли вольпертингер к алтарю на убывающую луну. Постепенно замедлилась, контролируя каждую мышцу своего тела. Подошла к алтарю и положила ладонь на камень. Вокруг шелестела листва. Другие звуки не примешивались, и я решила подождать. Присела у камня, прислушиваясь к окружающим звукам и запахам. Если рогатый заяц появится, я могла бы заметить это раньше, чем увижу его. Посидела минут десять, но было тихо.

Позади послышался звук примятой травы. Я обернулась и увидела серую кошку с белой манишкой. Обычная домашняя кошка, она вышла из-за алтаря и смотрела на меня своими большими зелеными глазами. Что она здесь забыла, было непонятно. Она села и начала вылизываться, как будто чуть сырая лесная поляна была самым подходящим местом для этого занятия. Затем она встала, не спеша перевела на меня взгляд, и мне на миг показалось, что она манит меня за собой.

Кошка шла по лесной чаще, я шла за ней. Кто знает, может быть, в мире рогатых зайцев и вампиров найдется место для разумных кошек. Мы шли в сторону, противоположную деревне. Кошка уводила меня все дальше. Вокруг росли папоротники, доходившие до пояса. Смешанный лес редел, стали появляться островки кустарников. И вот, мы вышли на открытую местность. Кошка остановилась на берегу большого лесного озера. На поверхности темнели кружки водных растений, кое-где можно было заметить изумительной красоты белоснежные лотосы.

Пахло прелой травой и землей. И вот, стоим мы на краю озера, я и кошка. На противоположной стороне деревья прочерчивают красивый силуэт, отраженный в воде. Перед деревьями небольшая поляна. И на ней белеет вчерашний вольпертингер. А может, совсем другой. Он уставился на нас, а мы с кошкой смотрели на него. Я сделала движение, чтобы достать из корзины запасенные колосья.

Вольпертингер тут же метнулся в сторону. То тут, то там виднелась его белая фигура, огибающая озеро. Я разложила несколько колосков перед собой, там, где предположительно окажется заяц. Сама отошла метра на три. Заяц двигался резкими прыгающими движениями. Я прикинула его скорость. По ощущениям вольпертингер был немного быстрее меня в сытом состоянии. Краем глаза я уловила кошку, которая здесь же и сидела. Она наблюдала за зайцем со спокойствием, которому можно было позавидовать.

Не прошло и минуты, как заяц оказался совсем рядом. Он прыгнул вперед, но резко остановился на расстоянии. Его розоватый нос вынюхивал новые запахи. И вот, он обратил внимание на колосья пшеницы, разложенные впереди и обнажил передние резцы. На секунду мне показалось, что он сейчас бросится и оторвет мне голову, как в том фильме. Но он только сделал несколько осторожных прыжков и понюхал колоски. Затем взял один и начал пережевывать быстрыми движениями, миленько оттопыривая свою нижнюю губу.

– Аллилуйя! — вырвалось у меня. Разом все напряжение спало. Не знаю, потеют ли ладошки у вампиров, но кажется, я ощущаю прохладную влагу. Моя рука сжимала пучок колосков в корзинке. Теперь же я достала их и приготовилась приручать вольпертингера.

От мяты в прошлый раз зайчик отплевывался, так что тот факт, что он принял угощение, уже внушал большие надежды. Заяц уплетал колоски один за другим. Когда этот пучок закончился, я положила перед собой еще несколько колоском, ожидая, что он подойдет поближе. Пусть знает, чья рука его кормит. Вольпертингер полностью оправдал мои ожидания и вторую порцию смёл так же охотно. Оставалось покормить его из рук. Тут, честно говоря, я трусила, но чувствовала, что нужно закрепить процесс приручения.

Я взяла пучок за край и развернула колосьями к зайцу. Тот не без опасений подошел, но вскоре тоже принялся за угощение. Пока он все не съел, я даже попыталась погладить его по белой шерстке. Он опасливо дернулся в тот момент, когда я коснулась его, но продолжил есть. Мой слух наполняло бодрое хрумканье. Вскоре было съедено все, даже стебельки. Заяц смотрел на меня, шевеля носом. В его виде не было той агрессии, с которой я столкнулась в прошлый раз.

– Отведешь меня к хозяину леса? — спросила я.

Он постоял так, как будто решая, что ему делать дальше, а затем развернулся и попрыгал в сторону. Через несколько метров он обернулся, будто бы приглашая нас с кошкой. Та тоже посмотрела на меня, встала и пошла за вольпертингером первой.

И вот мы уже идем по лесу, пробираясь через овражки и кустарники. Вперед, все дальше от Кресны. Но пока мы ушли не очень далеко. Я была уверена, что смогу вспомнить обратный путь. Если набрать скорость, можно преодолеть путь назад где-то за полчаса. Это довольно приличное расстояние, если задуматься. Вольпертингер то останавливался, то шел дальше. Он не сильно спешил. Иногда он оборачивался, а один раз остановился, чтобы полакомиться земляникой на одной из полянок. Кошка все это время деловито трусила рядом с нами.

Тот путь, которым мы двигались был похож на замаскированную тропу. Как будто деревья расступались перед нами в нужных местах. Кустарники стали оформлять тропинку все отчетливее. И вот, заяц замедлился, и я увидела сквозь ветви деревьев небольшой серый участок. Камень посреди леса. Подошла поближе. Неужели новая загадка? Это был плоский круглый камень, заросший мхом и лишайником. Кое-где он был закрыт травой. Заяц остановился и обнюхал камень, совершая небольшие прыжки вокруг камня.

Я спустилась на колени и начала счищать растительность. Под ней я обнаружила четкие бороздки, которые ни с чем не спутаешь. Рисунок на камне представлял собой три концентрических круга. От центрального, малого круга, отходили к краю восемь лучей, деля рисунок на сегменты. В сегментах между вторым и третьим кругов были написаны какие-то символы. Один из них я узнала. Таким же был символ на алтаре. Только они не светились, как вчера. Это можно было списать на полнолуние. Детали из сказки бабушка все больше повторяли реальность, только плоского камня там не было.

Пока я рассматривала символы, вольпертингер издал мурлыкающий горловой звук. Я обернулась. Он повернулся ко мне спиной и унесся в лес со своей привычной скоростью. Значит, он привел меня, а я тут разбирайся с этими ребусами.

Ну что ж. Я всегда любила разгадывать головоломки. Скорее всего, символы загораются в полнолуние и указывают дальнейший путь. Значит нужно периодически проверять, не загорятся ли они раньше. А когда время придет, пойти дальше, к следующей головоломке. Что еще предложит мне лес? Даже было любопытно узнать об этом.

Я вспомнила, сказку, рассказанную бабушкой. Радко, проклятье, которое не давало ему находиться под солнцем. И жемчужина, которая позволила ему снова наслаждаться солнечным светом. Если все так, как говориться в сказке, мне необходимо как можно быстрее отыскать жемчужину. Смогу ли я когда-нибудь выйти на свет?

Я постаралась как можно подробнее запомнить все символы. Дома можно будет их зарисовать углем хоть на какой-нибудь деревяшке. Пора было возвращаться к Искару. После того, как я повернула обратно, кошка резко потеряла ко мне интерес и свернула в лесную чащу. Сама по себе, что и следовало ожидать. Но я была ей благодарна, что она привела меня точно к цели, к вольпертингеру. Всё это напоминало небольшой квест. Найди кошку, которая приведет тебя к зайцу, который приведет тебя к камню, который приведет тебя в жилищу хозяина леса.

Искар, наверное, уже очнулся. Пока я шла обратно, то времени даром тоже не теряла. Мне встретился черничник, который я постаралась обобрать, используя свое преимущество в скорости. Вряд ли местные могут посоревноваться со мной в продуктивности. Вскоре я набрала такое количество, что корзина резко потяжелела. Литра три, если не больше. И это около получаса сбора. Я настолько увлеклась, что даже решила, что Искар может подождать. Однако, одумавшись, все-таки решила возвращаться.

Как я чувствовала направление? Внутренний компас подсказывал мне, что Кресна в той стороне, куда я иду. И этот компас не обманул. Я, действительно, вскоре увидела просветы между деревьями. Дубы и лещина. Я почти на месте. Я еще раз пробралась к полю и нарвала колосков на следующий раз. Вдруг мне встретится другой заяц.

Когда я снова оказалась в доме Искара, а входная дверь была открыта, тот сидел на стуле в кухонном помещении. Он услышал мои шаги и вскочил, как механизм на пружинке.

– Это, – начал он, почесывая затылок. — Кажется, все хорошо закончилось.

– Спасибо, Искар, – прервала я его неловкое начало. — Ты мне очень помог. Это правда, многого стоит. Я хотела спросить тебя, чем я могла бы отплатить?

Он удивленно уставился на меня, как будто впервые увидел. Как будто ему никогда спасибо не говорили. Особенно прежняя Кэт. Но он правда помог мне. Без него я так и искала бы себе жертву среди жителей деревни. И еще не факт, что нашла бы кого-нибудь, кто не пил бы чай из боярышника. Кстати, в этот раз у Искара дома чесноком пахло намного слабее. Он подготовился к моему визиту и убрал все. За это я была ему вдвойне благодарна.

– А, об этом, – замялся он, почесывая затылок. — Я слышал, что ты уже выполнила мою просьбу. В деревне слухи поутихли. И во многом это твоя заслуга, хотя слухи, судя по всему, тянутся от Лиссы.

– Я рада была помочь, но это лишь малая плата за то, что ты для меня делаешь. И, кстати. У тебя в любом случае была бы работа. Репутацию просто так не сломаешь. Тем более, что ты единственный плотник на всю округу.

– Ну другие тоже кое-что умеют, – возразил он и задумался. – Впрочем, ты можешь помочь мне кое в чём. Мне неловко тебя просить, но ты, действительно, кое-что можешь сделать для меня. Я задумал тут изготовить несколько станков для одного изобретателя из города. С оставшимся после пожара оборудованием я смогу это сделать. Этот человек неплохо платит и мог вы вывести мое скромное производство на новый уровень. Но для этого мне понадобится мягкая кожа лунного оленя. В городе практически невозможно ее найти, а для станков требуется именно мягкая кожа этих оленей, которые как раз водятся в наших лесах.

Искар продолжал с увлечением рассказывать о свойствах кожи. Оказалось, что поймать или подстрелить лунного оленя крайне непросто. Для этого многие неделями выслеживают животных, но это все равно не гарантирует успеха. Но я со своими способностями могла бы помочь убить одного.

– Отец однажды завалил лунного оленя, когда стал вампиром. Он сказал, что сам олень дался ему почти даром. Какие-то там ловушки были. Я точно не знаю. Размера этот олень был небольшого. И выследить было непросто. Но кожа его ценится на вес золота. Ты очень обяжешь меня, если принесешь одного.

По его лицу было видно, что он изначально хотел попросить меня об этом. Но все эти «неловко» и «ты уже помогла» мне были нужны только для того, чтобы спровоцировать мою настойчивость в желании отблагодарить его. И он знал. Этот паршивец знал о том, что я сильная, и силы может хватить, чтобы завалить дикого зверя. Особенно после того, как я выпила сильной молодой крови.

«Ах ты смазливый манипулятор», – подумала я. Но жаловаться мне было не на что. Просто приняла к сведению, что Искар и это умеет.

Я, конечно, согласилась. Ну а что. Отличный шанс проявить себя. Новый опыт, новая информация. Крапива сохнет, а я пойду поохочусь.

– Только часть мяса я заберу себе, договорились? — высказала я встречное предложение. Делить шкуру неубитого нужно заранее.

– По рукам, – он улыбнулся своими белоснежными зубами. Интересно, есть ли в этом отсталом мире стоматологи?

Он начал вводить меня в курс дела. Лунный олень в отличие от обычного, пятнистого, имел пепельный окрас. На спине темные полосы, а рога почти белесые. Эти рога хорошо видны, если олень находится поблизости. Проблема в том, что настолько близко к человеку эти животные не подходят почти никогда. Также Искар упомянул важную деталь. В двух километрах к северу живет охотник, дед Сидор. Этому мужику наплевать, кто и в какое время приносит дичь. Он знал, что отец Искара вампир, но его это мало волновало. Если его, Сидора, не трогают, да еще и дичь носят, он готов терпеть кого угодно. Искар в ближайшие дни сходит к нему и договориться, чтобы он шкуру снял и подготовил кожу к отправке кожевнику. В прошлый раз дед был вне себя от радости, когда отец Искара принес ему лунного оленя. Сразу начал примеряться к рогам, осматривать его со всех сторон с любопытством. Он точно не откажется от еще одного оленя. Искар объяснил, какой знак нужно оставить рядом с тушей, чтобы охотник знал, что на этот счет следует обратиться к Искару.

Искар также показал мне те рога, которые выглядели, как обычные оленьи, но с белесым налетом. И еще рассказал, что лунные олени наиболее активны ночью. Это показалось мне логичным, судя по названию животного.

– Тебе нужно оружие, – констатирующим тоном сказал он. И правда, не голыми руками же я буду бить этого оленя. Он исчез на пару минут, а затем вернулся, держа в руках два каких-то продолговатых свертка. Причем второй сверток было намного длиннее первого. Когда он их развернул, оказалось, что внутри первого свертка был нож, похожий на мачете. Таким можно и голову отрубить, если постараться. Внутри второго оказался лук с колчаном и стрелами. Всего двадцать штук.

– Вот. Это принадлежало отцу. С этим он охотился на животных, когда стал вампиром, – он нахмурил брови и протянул мне оружие. — Возьми это, и будь осторожна в лесу. Не пей кровь животных ни при каких обстоятельствах.

– О, – только и могла сказать я, глядя на его трогательную заботу.

Наконец я смогла вымолвить слова благодарности и взяла оружие из его рук. Это был длинный простой лук. Несмотря на простоту было видно, что обработкой занимался мастер. Древесина была гладкой и упругой. Жила, из которой была сделана тетива многообещающе пружинила. Впервые держала в руках лук, если честно. Колчан представлял из себя обычную берестяную коробку со стрелами. Наконечники были сделаны из металла, а оперение было полосатым, как в каком-нибудь кино про индейцев. Представила, как воткну в голову перо и буду бегать по лесу за оленями. Держитесь, парнокопытные.

– Кайф! — вырвалось у меня. Так я была впечатлена предстоящей мне ролью. И было решительно наплевать, получится у меня или нет. Я хотя бы попробую, и что-нибудь да выйдет. Хотя нет. Лучше бы получилось завалить этого оленя.

Глава 11

Сбор и сушка орехов, грибов и ягод уже стали привычным занятием. Мне уже удалось набрать столько, что теперь нужно было озаботиться тем, куда все это класть. Крапива может полежать и на траве, а вот ягоды лучше высушить до того, как они забродят и сгниют. Я сидела, прислонившись к стене дома и смотрела на серые горные вершины, выглядывающие из-за деревьев.

Бабушка проснулась раньше восхода солнца и вышла на улицу, кутаясь в тонкое дырявое одеяльце. Она увидела меня, прошелестела мне доброго утра и посмотрела на корзинку с ягодами.

– Кэт, милая, – в ее словах читалась безграничная нежность. — А не наплести ли мне циновок из соломы!

Я уставилась на нее в оба глаза. И как я не подумала. Это, действительно, могло бы помочь. На циновках ягоды не сгниют. Циновками можно покрыть сырой земляной пол, их можно использовать, как подстилку под всякое. Можно утеплить ими дом или застелить окна. В общем, идея мне понравилась и я поддержала мою гениальную бабушку.

Бабушка ушла. Сегодня я планировала заняться плетением и очисткой орехов. И я уже всерьез подумывала о том, как провести день в лесу. Да, это был риск, но можно подготовить материалы для временного шалаша, на случай, если что-то пойдет не по плану. Плетеные панели, покрытые соломой будут в самый раз. Именно плетением чего-то подобного я и собиралась заняться сегодня. Прутиков за предыдущие дни накопилось много. И работы по плетению соответственно тоже много. Но у меня целый день впереди, так что справлюсь.

А еще я ждала, когда придет Лисса, мой первый информатор. Мне не жалко было манипулировать девушкой. Гаденькое она производила впечатление. Завистливая сплетница, ничего особо не умеет, кроме чесания языком. За дверью послышались торопливые шаги. А вот и она, собственной персоной. Врывается в дверь без стука.

– Кэт, я такое услышала! Местные говорят, что у нас завелся вампир в деревне. И они подозревают, что это можешь быть ты. Но ты не единственная подозреваемая. Сейчас они проверяют всех, кто в деревне живет, рядом со столбом. Но вскоре придут сюда.

Отвратительные новости. Я напряглась, прислушиваясь, не бегут ли за дверью деревенские с вилами и кольями.

– Они выводят всех на солнце. Помнишь, так в прошлый раз проверяли, не сгорит ли кто-нибудь. Абсурд ведь! Вампиры. Пойдем скорее.

– Ты никому не расскажешь о том, что сейчас произойдет. А расскажешь всем вот что: я уехала в город к родне. Наплети что-нибудь, чтобы выглядело правдоподобно. И ты сама выходила со мной на улицу и видела, как я стояла под солнцем. И это мне не повредило. Так. Бабушке скажи, что за мной приехал всадник, Роуэл, – в моей голове возникло знакомое имя, и я была уверена, что этот самый Роуэл не последний человек в моей жизни. Я продолжала инструктировать Лиссу. — Он сказал, что я срочно понадобилась… Кому, придумай сама. Только сочиняй без драматизма! Со мной все будет в порядке. И приходи к алтарю на третий день после захода солнца, – Последнее было важно, так как я не имела понятия, кем буду питаться там, где окажусь в ближайшем будущем. Я наспех давала ей инструкции, пытаясь обезопасить себя, если вернусь в Кресну снова. Паника росла все сильнее. Я почти чувствовала, как выпрыгивает мое сердце, хотя знала, что оно остановилось навсегда. Не знаю, зачем я давала ей эти инструкции. Может быть, надеялась, что когда-нибудь у меня получится вернуться. Сама я понимала, что в тот момент, когда я окажусь под солнцем, все будет кончено.

Я хотела проверить кое-что и дала ей инструкцию не терять сознание после моего укуса. Она коротко кивнула.

– Я сделаю — ровным тоном сказала Лисса и посмотрела мне прямо в глаза.

А сейчас последний перекус перед побегом. Ее кровь была почти так же восхитительна, как и у Искара. Молодая, зрелая, живительная. Нужно было подкрепиться перед тем, как я уйду в лес. Это дало мне ту энергию, которой мне недоставало. Только вчера я попробовала кровь Искара, но кровь Лиссы, как ни странно, не прибавила мне сил. И теперь я понимала, что есть пределы росту моих способностей. И этого предела я достигла сейчас. К моему удивлению, Лисса и правда осталась в сознании.

– А теперь иди. И скажи, что я не вампир и все такое. Веди себя естественно.

Лисса ушла. К Искару загляну позже. Я собрала все, что могло мне пригодиться: тряпки, корзинку с колосьями, одеяло, лук и мачете, нож. Закуталась так, что даже глаз не было видно. Надеюсь, это поможет. Окинула взглядом в последний раз наше убогое жилище.

– Прости, бабуля. Надеюсь, с тобой будет все в порядке.

Я подождала у двери, прислушиваясь. Было тихо, только шелест травы, да пение птиц. И тут я увидела в дверную щель, как солнечный свет потускнел. Это была тень от облаков. Мой шанс. Другого может не возникнуть. Я пулей вылетела из дома, ощущая, как свет жжется сквозь все эти тряпки, которые я на себя намотала. Не было видно почти ничего. Только кочки под ногами и жжение. Руки, плечи. Я буквально чувствовала, как мои ожоги пригорают к одежде. Метнулась вперед и почувствовала, что жжение сходит на нет. Тень. Я была в роще. Но этого было недостаточно. Нужно было преодолеть небольшой открытый участок. И желательно, чтобы меня не заметили. Я вытащила кончики пальцев из под тряпки и увидела, что они обуглились и приобрели серый оттенок. Я не просто горю, я разрушаюсь.

Но нужно было увидеть, куда я бегу. Поэтому откинула край ткани. Совсем чуть-чуть. Почти ничего не было видно, но одну фигуру в поле я различила. Крестьянин. Что он там делает? Он повернулся спиной. Надо бежать сейчас. Вперед. В лес. Я вылетела, как истребитель из рощи и через несколько мучительных секунд оказалась в лесу. Зашла поглубже и посмотрела оттуда в сторону крестьянина. Тот все еще стоял спиной ко мне. А вот с другой стороны я увидела толпу, которая только что вышла из-за кустарника. Человек семь или восемь. Во главе толпы шла Пана с сестрой. Нет, они меня не видели, но с их стороны донеслись крики:

– Она с тех пор в деревне не появлялась. Уверена, это она! — кричала сестра Паны.

Кожу жгло нещадно, но я должна была это увидеть. Они идут к нашему с бабушкой Мэри дому. У них в руках какие-то растения. Ветер донес до меня запах боярышника и чеснока. Ну прямо крестовый поход, не иначе. В последний раз я взглянула на процессию и скрылась в лесу, направляясь к его наиболее затененной части. Алтарь. Смешанный и хвойный лес.

Теперь я сама по себе. Не знаю, смогу ли когда-нибудь вернуться обратно. Злость брала от этих деревенских дур. Вот не сиделось им дома. А Пана была во главе процессии. Наверняка это она подговорила других проверить меня. Как же они меня ненавидят.

Внезапно меня захлестнуло жгучее желание утереть им нос. Я вспомнила про жемчужину. Если она поможет мне находиться под солнцем, я сделаю все, чтобы достать ее. Хотела бы я посмотреть на их лица, когда они обнаружат, что я не боюсь света.

Предстояло прожить еще около месяца в лесу, пока символы на камне не укажут путь. Также нужно было где-то достать солонину или что-то мясное, чтобы сделать подношение крылатой лисице. Иначе, как я помнила по сказке, эта тварь меня просто сожрет. Я шла по лесу в направлении замаскированной тропы, ведущей к волшебному камню. Но тут я услышала шорохи, идущие из-за спины.

– Миу, – я обернулась и чуть не подавилась слюной от удивления. За мной бежал рыжий котенок. Тот самый, которого я обнаружила в тот раз, когда ходила к алтарю и сидела наверху с корзинкой, как цуцик. А в корзинке был этот рыжий котенок.

– Ты еще что здесь делаешь? — вырвалось у меня.

– Миу.

Честно говоря, я ожидала, что котенок не станет задерживаться рядом с нашим домом. Я его и не кормила, и не трогала. Может быть, он так за всеми бегает? Но чем дальше я углублялась в лес, тем дальше следовал за мной рыжий котенок. Я было хотела прогнать его, но вспомнила серую кошку, которая следовала за мной до камня. Вероятно, здешние кошки отличаются от тех, которых я привыкла видеть в своем мире. И я решила позволить ему идти за мной.

Несколько раз приходилось отыскивать тайную тропку. Но я была уверена, что иду правильно. Иногда попадались участки леса, пропускавшие солнечные лучи настолько, что кожа снова начинала дымиться, несмотря на несколько слоев тряпок на голове и руках. Раны стали болеть заметно меньше.

– Запрыгивай, – предложила я котенку, и тот принял мое предложение так, как будто только этого и ждал. Я погладила его, и в момент прикосновения как будто жжение немного ослабло. Или мне показалось? Котенок довольно заурчал.

Я шла по темному еловому лесу. Трава под ногами была совсем низкой. Кое-где ее и вовсе заменял мох и сухая хвоя. Тяжела жизнь вампира. Я начинала понимать, почему Тодор тогда выглядел как бомж. Если каждый человек в этом мире пьет боярышниковый чай и носит с собой связки с чесноком, то вампирам в этом мире приходится несладко. Я вспомнила предостережение, что кровь животных пить нельзя. Насколько я должна проголодаться, чтобы пойти на это? Но было понятно одно: вампиры в этом мире — это что-то типа кровожадных бомжей. Только в моей голове проявилась эта мысль, как я увидела тень, мелькнувшую между деревьев. Мне не показалось. Какое-то большое среднего размера животное. Но достаточно быстрое.

Я чуть сбавила темп и насторожилась. Но не прекратила движение. Если это появится снова, я уже буду готова. И я не ошиблась. Вскоре палая хвоя зашуршала где-то позади меня. Я быстро обернулась и увидела несущегося на меня зверя. Вернее это был человек со звериным взглядом.

Я быстро сориентировалась, опираясь на инстинкты вампира. Увернуться было несложно. Достала сверток, в котором был мой мачете и быстро развернулась, доставая оружие. Человек наступал и я смогла разглядеть его оскал. Пара вампирских клыков. Так я и думала. Вампиры здесь типа бездомных вонючек. Я бросила корзинку под дерево. Совсем забыла про рыжего котенка, но он все еще был там и что-то мяукал.

Этот тип был не в себе. Кровь животных! Ну конечно. Вот во что превращается вампир, пьющий кровь животных. Глаза белые, на выкате. Изо рта капает черная жидкость, которая похожа скорее на деготь.

Он бросился на меня, но недостаточно быстро. Я была намного проворнее, но испытывала недостаток боевого опыта. Уж простите. Никогда раньше не сражалась с дурно пахнущими злыми кровососами. Но как ни странно, у меня получилось увернуться. Я оказалась у него за спиной и рубанула мачете. Удар кривенько скользнул по его голове.

Кровосос вскрикнул, вывернул руку и схватил меня за запястье. Хоть я была сильнее и быстрее, вампир действовал отчаянно, как загнанный зверь. Даже свежая кровь Искара и Лиссы внутри меня не могла дать мне неоспоримое преимущество. Все произошло очень быстро. Он рванул мою руку к себе и впился зубами, пытаясь высосать мою кровь. Я заорала от ужаса. Первой мыслью было: «Заражение крови! Сепсис! Смерть!». Но я вспомнила, что уже мертва. От этого не легче, когда пытаешься вырваться. Я никак не могла попасть по нему своим мачете. Задевала ветки, долбила по стволам деревьев. И, наконец, смогла наподдать вампиру по роже. Плоской частью мачете. Урон минимальный, но вампир выпустил мою руку и внезапно заговорил:

– Стой, не бей! Да стой же, говорю! — он нервничал и отступал.

– Ах ты урод! Ты напал на меня, а теперь стой значит?

– Да я не в себе был. Теперь я в норме, – Он развел руками в знак примирения, и я немного притормозила.

– Тогда объясни мне, что тут черт возьми произошло, – потребовала я.

– Без проблем, – ответил он и начал свой рассказ, от которого с каждой секундой мои глаза лезли на лоб.

Он начал со своего детства. Хотела бы я взять в руки попкорн, но взяла только Иннокентия, который сразу же заурчал. Теперь я была уверена на все сто процентов. Котенок как-то притупляет боль от воздействия солнечных лучей. Внезапное открытие, которое выглядело многообещающе. Да, я назвала котенка Иннокентием. А кровосос в это время экспрессивно махал руками, рассказывая свою жизнь. Как ему плохо жилось, как отец бил его, как мать ходила налево. Я оборвала его и предложила перейти сразу к сути. Оказалось, звали его Филимоном, раньше он был крестьянином, семьи у него не было, бабка умерла. Он уже невесть сколько времени бродит по этим лесам. Родом он из деревни, соседствующей с Кресной. Вампирша, которая обратила его, дала первичный набор инструкций. Причем эти инструкции были примерно такими же, какими снабдил меня Тодор. Как звали вампиршу, Филимон уже не помнил. Инструкции эти, как сейчас помню, не были слишком подробными, их смысл заключался, казалось, только в том, чтобы они не позволили новоиспеченному вампиру сдохнуть в первый день. Как милостиво с их стороны.

Дальше его раскрыли, и он вынужден был бежать в лес. Пропитание найти не смог, оголодал и начал питаться кровью животных. По его словам, он не мог пересилить в себе чувство голода, вот и стал кидаться на все, что движется. Самым странным во всем этом было то, что сознание ему вернула моя кровь. А она на минуточку тоже вампирская. Видимо, на сошедших с ума вампиров это действует отрезвляюще. Так и запишем.

Он порывался то и дело рассказать мне о своих муках душевных и страданиях, но когда он начинал, то и вовсе не мог остановиться. Поэтому пришлось пару раз направлять его в русло нашей беседы. Но, в конце концов, мы разобрались.

Сам Филимон был несколько низковат. Даже ниже меня. На одежду без слез не взглянешь. Долгие лесные блуждания превратили его единственную рубашку в жалкие лохмотья. О штанах и говорить не хочу. Черные сальные волосы были нечесаны и нестрижены. Они просто висели сосульками и болтались, когда он жестикулировал. Забавный был парень. Простой, незлобный. Отвечал спокойно на мои колкости. Даже жаль было, что такой простофиля нарвался на вампира и сам стал кровососом.

– Знаешь что-нибудь про волшебный алтарь и плиту? — спросила я.

– Это камни такие? Которые тут в лесу? Мне бабка что-то рассказывала, да я уже и не упомню.

Я начала задавать ему наводящие вопросы. Филимон не знал ничего, он просто хотел выжить в этом суровом мире и странствовал по лесу. Настоящий бродяга. У него не было никаких планов на будущее, так что я решила предложить ему идти со мной. Издалека начала, чтобы он прочувствовал мысль. Но Филимон не понимал намеков.

– А, ну так бы сразу и сказала. А то сложно говоришь, да толку мало. Я не прочь. Не привык, что девушки делают мне такие предложения.

Пришлось объяснять заново. Что он меня не интересует, и что предложение идти вместе преследует чисто практическую цель. Исследовать лес и добраться до других подсказок, ведущих в дом хозяина леса.

– А, погодь. Дом хозяина леса? Это такой со шпилями? — Я уставилась на него в оба глаза. — И там эти. Ну черепа! — вспомнил он слово.

– Ну да. Ты знаешь, где он? — спросила я, не веря своим ушам. Неужели не придется умасливать крылатых лисиц и подстригать деревья?

– Да, но идти туда долго. Придется день потратить, не меньше. Я тут все исходил. Туда эта самая тропа и ведет. Вот смотри. Эта.

Рядом с нами была только тайная тропа, ведущая к волшебному камню, но если все так, как он говорит, то нужно просто отыскать ее рядом с камнем и идти до самого дома.

– Только там это. Лисы. В прошлый раз меня чуть не сожрали.

Агрессивные лисы. Неприятно, конечно, но мысленно я уже потирала ручки. Получается, не обязательно ждать полнолуния. Просто нужно идти по тропе. И поохотиться нам в этом случае не помешает. Я рассчитывала встретиться с лисами и попытаться умаслить их также, как это сделала с рогатым зайцем.

Решение было принято, осталось только дождаться темноты и действовать.

Глава 12

– Да блин.

– Не расстраивайся ты так. Всего лишь час занимаешься, – попытался меня утешить Филимон.

Я тренировалась стрелять из лука, но пока что ничего не выходило. Я потренировалась еще немного, понимая, что это будет не последний мой раз.

– Что-то не идет у меня стрельба. Может быть, покажешь, как ты сам ловишь животных?

Я очень надеялась, что мои неудачи временные. Но пока что мне было сложно даже попасть по дереву. Поэтому я подходила к мишени на довольно близкую дистанцию. Но я не видела никакого прогресса и это удручало. Безупречное зрение есть. Феноменальный слух есть. А попасть не получается. Хотя, если заниматься каждый день, рано или поздно все, что угодно начнет получаться. Наверное.

– Да не вопрос. Только говорю же, нужно ждать ночи. Хороший зверь любит открытую местность. А нам солнце напечет и кирдык.

Пришлось смириться с необходимостью простоя. Мы потихоньку продвигались вперед, но без запасов мяса я не решалась подходить близко к лисьему логову. В конце концов, надо хотя бы научиться охотиться. Так что шли не спеша, и я запоминала все, что видела вокруг. Например, пришлось два раза переходить реку. А это непросто, учитывая, что участки вокруг реки наиболее открыты. В первый раз пришлось искать узкий участок реки с затенением. Периодически кожа все-таки начинала дымиться. А это опыт не из приятных. День был длинным, и я думала, что он никогда не закончится. Но жестокое солнце все-таки село, и Филимон начал учить меня охотиться.

– Тихо, – он приложил палец к губам.

Мы сидели за поваленным деревом на краю поляны. Поле было полностью покрыто подсохшими стеблями с коробочками, в которых уже созрели семена. Растение было похоже на лен. Раньше я уже бывала на опытных полях, которые занимались выращиванием различных сортов этого растения. Я присмотрелась. Рядом с краем поляны удалось нарвать несколько стеблей. Это был лен, сомнений не было. Данная разновидность подозрительно смахивала на лен-долгунец, хотя я знала, что он в природе не растет. Правда, у этого льна коробочки были побольше, да и стебель ветвился совсем немного, а лен-долгунец в результате селекции эти ответвления потерял. Вообще, если так посмотреть, этот лен отличался даже формой листьев, которые расходились к концам непонятной бахромой. Натянула стебли и сделала рывок, помяла и потрепала. Можно попробовать извлечь волокно. Набрала коробочек с семенами. Позже я их просушу и на следующий год можно будет посеять на участке и посмотреть, что будет. Взяла с собой несколько стеблей, чтобы понять, насколько этот лен годится для моих целей.

Впереди среди деревьев чернела темнота, но вскоре с противоположной стороны вышла молодая косуля. На ее макушке виднелись небольшие рожки. Филимон объяснил, что открытый участок позволяет заметить зверя задолго до того, как тот заметит тебя. Он предложил обогнуть участок леса для того чтобы подобраться поближе. Я никогда раньше не охотилась, поэтому запоминала его объяснения. А говорил он достаточно. Но зверь ждать не будет, поэтому мы поступили так, как он говорил. Мы зашла сбоку, чтобы оказаться поближе. Я начну преследование с одной стороны, а он с другой. Наша скорость не быстрее, чем у косули, но на нашей стороне внезапность. Филимон планировал вцепиться в косулю зубами, чтобы та потеряла сознание. А я планировала пустить в ход оружие.

Мы подошли на достаточно близкое расстояние. Филимон с одной стороны, я с другой. Передвигались бесшумно по траве. И вот, животное дернулось и хотело убежать, но направилось прямо в мою сторону, заметив Филимона. Я мгновенно сориентировалась и рванула к косуле, но та лишь смешалась, определяя новое направление побега. Она увернулась от моего удара, но задержки хватило, чтобы Филимон оказался рядом и вцепился в шею животного. Показались зубы и косуля издала гудящий стон. Глаза Филимона на миг сверкнули, а затем их закрыла красная пелена. Кровь животного действует. Я сжала в руках мачете, в готовности отразить удар, если он кинется на меня. Прошло несколько долгих секунд, и все было кончено. Филимон оторвался от еды, и пелена спала с его глаз. Косуля лежала на траве, а мы обсуждали наши дальнейшие действия. Впрочем, думать тут было нечего. Разделать. Шкуру охотнику, мясо лисам. Честно говоря, я ждала, что все сделает Филимон. Одно дело есть мясо, купленное на рынке, и совсем другое разделывать тушу самостоятельно. Здесь, конечно, придется забыть старые привычки, но я надеялась, что это произойдет не здесь и не сейчас.

– Ну чего? У тебя ведь нож, – как бы невзначай начал Филимон.

Я было предложила ему сделать все самостоятельно, и к моему изумлению, он вздохнул и все-таки принял нож из моих рук. Он признался, что раньше ему приходилось уже резать животных. Но то были кролики, а здесь все еще живая косуля, которая может очнутся в любой момент. В конце концов, это пришлось сделать. Не буду описывать подробности, но, скажем так, теперь я знаю, как убить и разделать животное. Условились, что частично снимем шкуру и срежем окорок.

– В двух километрах к северу от Кресны находится дом охотника Сидора. Слышал о таком? — Филимон отрицательно помотал головой, продолжая разделывать оленя. Он делал надрезы и был сосредоточен на своей задаче. — Ну так вот, говорят, он не задает вопросов. Просто берет тушу животного и договаривается уже, с кем надо.

Я наблюдала за тем, как Филимон убивает косулю, как поток крови вырывается из тела. Внутри меня как будто кто-то стукнул молотком. Как будто неподвижное сердце снова забилось, пытаясь впитать всю эту кровь. Еще надрез. Он добирается до мяса. Зрелище отвратительное, и я чувствую тошноту, которая пробирает до костей. Но вслед за ней появляется непреодолимый жажда. Я почти тянусь вперед. Я хочу пить. Пытаюсь бороться с этим чувством. Чувствую прикосновение шерсти к руками. Это Иннокентий ластится ко мне. Из раздумий меня вырвал голос вампира.

– Только вот я к нему не пойду, – отрезал Филимон. — Если ты хочешь, можешь сходить, я подожду где-нибудь там.

Коротко и ясно. Если чего-то хочешь, просто сделай это сама. В любом случае, мы были еще достаточно близко к Кресне, чтобы просто пойти и отнести тушу. Не пропадать же косуле. Было бы расточительством оставить ее здесь и ничего не предпринять. Это было делом принципа. Даже если Филимон запросто оставил бы косулю здесь, в моем мире действовали другие законы морали. Там заботились о популяциях животных, следили за каждым оленем, чтобы не дай бог браконьеры не подстрелили.

Здесь охота была в порядке вещей. Я даже подозреваю, что ограничения были довольно редки. Вот стоит ничей лес. Животные и деревья ничьи. Иди и бери. Но лес был опасен. И неосторожный человек легко мог пасть жертвой какого-нибудь хищного зайца.

В любом случае, раз уж мы начали это дело, придется выполнять задуманное. Когда все было закончено, пришлось вытащить Иннокентия из корзинки. Он уже успел свернуться клубочком и уснуть, а когда оказался на земле, уютно потянулся и зевнул. В корзинку положили несколько кусков мяса, проложив их лопухами. Предстояло занести остатки охотнику, вернуться и продолжить путь к крылатым лисам.

Я взвалила тушу на спину. Она оказалась легче, чем ожидалось. Иннокентий устроился у меня на плече, вцепившись цепкими коготками. Он замяукал, когда мы понеслись вперед. По моим прикидкам до дома Сидора было около двух часов, не больше. Четыре часа потерянного ночного времени. Но мне было не жалко, а Филимон вообще никуда не спешил. Он бежал следом. В его руках была корзинка с мясом.

Мы с Филимоном пересекли две речушки и уже подбирались к алтарю, от которого планировали свернуть к дому охотника. Но там нам повстречался рогатый заяц. Пришлось расстаться с колосками пшеницы. Ничего страшного. Позже наберу еще. Лишь бы не поймали местные за этим занятием.

Вскоре мы были на месте. Домик охотника был небольшим, окна, затянутые бычьи пузырем темнели и не выдавали, что внутри кто-то есть. Рядом с домиком стоял деревянный сарайчик, дровница и какие-то приспособления из камня и дерева. Мы решили свалить тушу во дворе. Если Искар не врет, этого должно быть достаточно. Вскоре охотник проснется и найдет мертвое животное. Я оставила знак, которому учил меня Искар. Охапка папоротника, придавленная камнями. Когда охотник обнаружит косулю, он будет знать, что она от Искара.

После этого мы добежали до реки, я ополоснула руки и попыталась оттереть пятна крови с одежды. Те еще не присохли, и у меня получилось легко избавиться от них, просто застирав в холодной воде.

Теперь нужно было успеть умаслить лис. И хоть можно было пройти напрямую к дому со шпилями, но хотелось узнать, скрывают ли лисы какую-нибудь тайну. Ведь заяц показал мне плиту. Может быть, и лисы покажут что-нибудь. И мы направились напрямую туда, где Филимон в прошлый раз видел их. Чем ближе мы подходили, тем гуще становился лес. Вскоре чаща стала настолько непроходимой, что двигаться с высокой скоростью уже не получалось. Тем сильнее был контраст, когда мы внезапно вышли на светлую поляну. Посреди нее росло несколько деревьев. Одно из них было повалено. И прямо на дереве сидело изумительной красоты существо. Шерсть переливалась от огненно рыжего до белесо-кремового в области воротничка. Лапки темнели, почти сливаясь с бревном. За спиной были компактно сложены белесые крылья.

Лиса сидела настолько спокойно, что казалось, будто бы она вот-вот заговорит. Она смотрела на нас своими зелеными глазами, прижав острый нос к белой манишке. Я потянулась к мясу, запасенному в корзинке. Если сказка не врет, лиса должна оценить подношение.

– Вот та самая. Зуб даю, – услышала я шепот Филимона позади. — Эта лисица гналась за мной до самого ручья.

Я кивнула ему и достала кусок покрупнее. Медленно приблизилась и разложила лопух вместе с куском мяса и отошла на несколько шагов назад.

Лиса сидела невозмутимо, но было видно, как она перевела взгляд на подношение. Она встала и пошла прямо к нам, как будто бы планировала это всю свою жизнь. Ее движения были грациозны, а сама она выглядела, как идеальная статуя, которая внезапно ожила.

Она подошла, наклонилась и обнюхала мясо, а затем прикусила его острыми зубками и посмотрела на нас исподлобья. В следующее мгновение она подхватила кусок, развернулась и сделала несколько широких прыжков. Затем расправила крылья и скрылась в плотных ветвях деревьев.

– Это что сейчас было? — не удержался Филимон. — Она просто сбежала.

Но не успел он договорить до конца, как мы снова увидели нашу новую огненно-рыжую подругу, вылетающую из ветвей. Она стремительно приземлилась на поляну и в несколько прыжков оказалась подле нас. Кивок ее морды был настолько красноречив, что не оставалось сомнений, что она хочет показать нам что-то.

В корзинке оставалось еще мясо, и я решила, что отдам его лисе, когда та покажет нам путь. Шли, как и в прошлый раз, долго. Луна постепенно скрылась за облаками. Вскоре поднимется солнце. Успеть бы до восхода. Деревья вокруг становились толще. Мы вошли в дубовую рощу. Помимо здоровых деревье, здесь было также много сухих, тянущих свои темные ветви к небу. Нельзя было сказать, что лисица очень уж торопилась. Она шла с постоянной скоростью, и каждое ее движение украшало место, в котором она находилась. Мне даже показалось, что от ее крыльев исходит легкое свечение. Сложно было поверить, что это прекрасное создание настолько смертоносно, как о нем говорил Филимон. Но тут лиса замедлилась.

Я присмотрелась и увидела, что мы пришли. Перед нами среди деревьев стоял высокий камень. Плоский с одной стороны, он полностью зарос мхом с другой, как будто выходил из земли. На плоской части были вычерчены знакомые борозды, но символы были другими. Спираль по центру и четыре символа по сторонам. Рисунок был виден намного лучше, чем на предыдущих камнях. Как будто его недавно счищали. И так же, как и в других местах, символы молчали, не испуская ни свечения, ни тепла. Скорее всего, условием появления тайных символов всегда являлась полная луна.

Я приложила ладонь, пытаясь понять символы. Вначале я не ощущала ничего. Хотела уже убрать руку, но что-то смутно знакомое потекло по моей ладони. Тепло, запах ореховой пасты, даже кофе. Как эти запахи оказались здесь? Я провела рукой по камню, следуя рисунку и ощутила такое же ностальгическое тепло в нескольких местах. Символ сверху, похожий на человеческий глаз, подарил новую волну ощущений. Хотелось полностью окунуться в свои воспоминания, забыть обо всем. Только здесь и сейчас.

– Что это? — я отдаленно услышала голос Филимона. Он все еще здесь?

И тут я почувствовала что-то мягкое и острое одновременно. Оно впилось мне в руку. Я присмотрелась и поняла, что это Иннокентий. Он кусал меня своими острыми зубками. Становилось больно. Пришлось отвлечься от камня, чтобы оторвать его от руки.

– Ты что-то говорил? — спросила я Филимона. Но тут же поняла, что он имел ввиду, когда перед моими глазами снова вырос камень. И в этот раз он светился. Оказалось, что кроме основных бороздок рисунок может проступать по ряду тайных. Они не были видны сразу, но теперь образовывали красивый спиральный рисунок. Было видно, как одно ответвление касается глазоподобного символа сверху. Там оно обрывается, чтобы продолжиться дальше наверх. И вот, свет продолжает литься вверх, указывая путь. Линия начинает тускнеть к концу, но становится понятно, в каком направлении двигаться.

А в голове в это время удивительным образом сработал переключатель, который говорил, что проход к дому со шпилями раньше был закрыт, но в этот момент открылся и приглашает нас внутрь.

– Мы должны идти вперед. Сейчас, – сделала я вывод из своих ощущений. Ответа не последовало. — Филимон? — Я обернулась.

У него шла кровь из носа. Черная кровь, как деготь, но глаза были в порядке.

– Что? Я просто на секунду выпал. Прости, сказал он, вытираясь. Посмотрел на рукав, но никакой реакции типа: «Ааа! Кровь!», а просто тупо пожал плечами, как будто такое происходит каждый день. Надеюсь, это не рутинные будни вампиров: истекать кровью и выпадать из реальности. — Эй! Она уходит!

Я посмотрела в сторону, куда он показывал своим грязным пальцем и увидела только удаляющуюся во тьме леса лисицу. Она еще какое-то время сверкала своими белыми крыльями, а потом и вовсе пропала из поля зрения. Про себя я сказала спасибо этому прекрасному животному. Мы отправились туда, куда указывал камень. Впереди новые испытания, а времени до рассвета все меньше.

Глава 13

– Волки рядом, – тихо произнес Филимон, как будто боялся, что звери могут услышать его.

Он сидел на корточках и держал в руках клок шерсти. Иннокентий спрыгнул с моего плеча и подошел к нему, протяжно промяукав что-то. Но Филимон всматривался в этот маленький комок шерсти так, как будто тот вот-вот заговорит с ним.

– Понятно. Что делать будем? — спросила я в надежде, что он знает, как справиться с волками.

– Побыстрее пройти этот лес. Волки опасны. После них раны долго заживают, а сил и так мало.

На заживление ран тратилась энергия крови. Мы и правда не могли себе позволить такой расточительности. Филимон мог внезапно озвереть, а мне тоже нужно было копить силы. Когда мы только оказались в этом лесу, я понадеялась на то, что здесь мы защитимся от палящего солнца. Увы, придется искать другое место. Может быть, более освещенное, но более безопасное. От мяса мы избавились, когда проходили лисью территорию, поэтому я понадеялась, что от нас исходит недостаточно аппетитный запах, чтобы волки посчитали нас своей едой. Котенку тоже перепало, и он с рычащими звуками сгрыз кусочек. В общем, делать было нечего. Я подхватила одной рукой Иннокентия, и мы отправились дальше.

Идти было сложно, так как местность становилась все более холмистой. Освещенные участки чередовались с затененными. И, в конце концов, мы решили остановиться неподалеку от реки в тени холма. Там лес был достаточно густой. К тому же, с еловых ветвей свисала какая-то местная разновидность мха. Он не был похож ни на один мох, что я знала, поэтому я взяла немного, чтобы позже тщательно его изучить.

Здесь мы решили дождаться сумерек. Я достала лук и с новыми силами приступила к тренировке. Главное — регулярная практика, а недостатка времени я не испытываю. Стрелы, конечно, дефицитный товар, но пока что я не потеряла ни одной.

Мне показалось, что сегодня начало выходить немного лучше, чем вчера, и я записала это себе в достижения. Если тренироваться каждый день, вскоре я могла бы подстрелить даже крупное животное, если повезет. Сделала выстрел. Промах. Стрела улетела вдаль и послышался шелест листьев. Промахи неизбежны, но я все равно почувствовала досаду. Пришлось идти и доставать стрелу, так как она упала довольно далеко.

Так я тренировалась несколько часов. Филимон пропал на время, а затем вернулся с руками полными мягких лишайников. Все это великолепие он разложил под деревом, улегся там и стал ковыряться в зубах. Вскоре он и вовсе закрыл глаза, погрузившись в мертвецкий сон.

Пока я стреляла, пыталась вспомнить, кто такой Роуэл. Это имя я произносила, когда сочиняла легенду для Лиссы. Я сказала, что за мной приехал Роуэл. Причем на лошади. Откуда у меня в голове возникло это имя и почему обязательно на лошади? Он что? Принц нашего королевства что-ли? Я чувствовала, что это не просто выдумка моего паникующего мозга, а реальный человек, с которым я была раньше знакома. Роуэл. Он живет в городе?

Я опустила лук и попыталась сосредоточиться только на этом имени. Даже прикрыла глаза. Ничего лишнего. Шелест хвои, тишина леса. В сознании промелькнул знакомый образ. Мужчина на гнедой лошади. Лет сорок, опрятная одежда, бумаги в руках. Носит очки. Русые волосы с проседью и аккуратно подстриженные усы. Совсем не похож на вампира. И не похож ни на одного жителя Кресны. У него есть шарм, а здесь такие не водятся.

Вот и все, что я увидела. Сколько ни пыталась заглянуть глубже, что-то узнать не получалось. Ни род деятельности, ни мое к нему отношение. Ничего. Как будто память просто отрезала лишнее и оставила визуальный образ. А что это значило, догадывайся сама. Но большим достижением было уже то, что я смогла хоть что-то узнать про Роуэла. А по его внешности уже можно сказать, что он не беден. Весь его вид представлял контраст с бедностью, в которой обитали мы с бабушкой. Может быть, раньше мы и жили богаче, но по одежде, которая была на мне, не скажешь, чтобы прямо слишком.

Я снова сконцентрировалась на стрельбе. Голова немного гудела от воспоминаний, и я решила оставить попытки докопаться до истины. Продолжу, но в следующий раз как-нибудь.

Солнце уже успело перевалиться за полдень, Филимон валялся в поле моего зрения, а занятия по стрельбе медленно отпечатывались во мне в виде крупиц бесценного опыта. Выстрел за выстрелом. Я стала мазать реже. Массивное дерево передо мной было утыкано стрелами, как еж. Периодически я подходила и собирала их.

Сразу заметила, что стрелы были довольно крепкими, однако с моими постоянными промахами было не избежать потерь. Уже две стрелы из двадцати сломались. У них раскололось древко, что делало их непригодными к дальнейшему использованию. Но я была к этому голова. Наконечники можно извлечь и использовать снова при изготовлении других стрел. Искар, наверняка, не откажется помочь. Хотя что-то мне подсказывало, что в его задании по поимке лунного оленя есть подвох. Хотя пока что на лунных оленей и намека не было в этом лесу. Нам с Филимоном попалась только небольшая стайка пятнистых оленей. И они сразу же унеслись вдаль, как только заметили наше приближение. Впрочем, они нам были не нужны, учитывая какой эффект такая пища оказывает на вампирское сознание.

Хоть тело и не чувствовало усталости, я ощутила замедление рефлексов и решила сделать перерыв. Расход энергии был ощутимым. А питаться человеческой кровью каждый день я пока не могу себе позволить.

В конце концов, я прилегла под елью, подложив тряпки под голову. Иннокентий появился из-за деревьев, как будто почувствовав, что на сегодня мои дела окончены. А удобно иметь при себе кота. Не жалуется, мурлычет. От ожогов лечит. Я сразу почувствовала облегчение, когда коснулась ладонью его спинки. Еще недавно у меня была целая куча дел, а сейчас я просто могу себе позволить поваляться в лесу. Смотреть вверх, как над головой смыкаются ветви деревьев, ждать ночи, когда я смогу беспрепятственно передвигаться. Интересно, как там поживает моя бабушка. За своими мыслями я абсолютно не заметила, как мои глаза сомкнулись и я погрузилась в сон.

Из сна меня вывела острая боль в шее. Я вскочила, как ужаленная, пытаясь оттолкнуть от себя косматое нечто, что оказалось озверевшим Филимоном.

– Отвяжись от меня, гаденыш! — закричала я, сдобрив свои крики парой менее цензурных выражений. Наконец, у меня получилось оттолкнуть его.

Я была вне себя от ярости, когда Филимон пришел в себя. И его щенячий взгляд не исправил положения.

– Долго мне еще терпеть твои внезапные приступы! — я сделала движение, чтобы вытереть шею, но рана уже затянулась, и крови на одежде почти не было.

– Да прости. Вот получается так. Я бы и сам рад был. А вот как получается, -- виновато повторил он.

Мне стало стыдно, но не оттого, что я на него накричала. Просто Филимон был еще одним моим питомцем, которого я должна была содержать и кормить, а я почему-то этот момент полностью упустила. Только вот единственным источником его пищи было мое тело. А энергия у меня тоже не безграничная, это надо понимать. Если бы кто-нибудь добрый типа Искара позволил питаться всем вампирам в округе, в кого бы он превратился. Человеческой крови нужно время, чтобы восстановиться.

– Ладно, позавтракал. С добрый утром, твою ж дивизию.

Филимон что-то пробурчал в ответ, и я поблагодарила судьбу, которая послала мне такого терпеливого спутника, хоть и бомжа. Мы шли по холмам, которые становились все круче. В отдалении показался какой-то другой лес, до которого мы быстро добрались. Взобравшись на один из холмов я увидела кое-что отдаленно напоминающее шпиль. Он выглядывал из-за верхушек деревьев, и я поняла, что это тот самый дом. На многие километры в округе не было ничего кроме этого дома, если верить Филимону.

Мы вошли в лес. Здесь росли деревья, которых я никогда не видела в прежнем мире. Их листва отдавала синевой в свете звезд, а стволы были серыми. Мы старались придерживаться тайной тропы, но та часто петляла и пропадала, снова появляясь в неожиданных местах. Впереди показались заросли кустарника, который преграждал путь вперед. Кустарники были усеяны красивыми белыми цветами, похожими на рододендроны. Было сложно найти путь через тонкие цепкие ветви, поэтому мы выбрали место, где можно было прорубиться. Я замахнулась, используя мачете, придержала пучок ветвей и ударила. Сразу заметила, что из веток течет белесый сок. Он случайно брызнул на кожу, и я ощутила жгучую боль.

На руке появились красные пятна, которые потихоньку расползались. Еще одна антивампирская сыворотка? Как будто бы мне не хватило того раза с боярышником.

– А, это тот цветок. Вспомнил. Ты его не трогай, в общем, – воскликнул Филимон.

– А раньше не мог сказать?

Вампир пожал плечами, и мы стали искать место, где могли бы пробраться. Филимон сказал, что находил где-то тут место с сухими ветвями, через которые можно было бы прорубить тропу. Распространение красных пятен, как и жжение, уже прекратилось, и я успокоилась. А через некоторое время сыпь и вовсе исчезла. Мы приступили к поискам. Вскоре отыскали нужное место. И вправду, сухие ветви тянулись прямо вдоль тайной тропы, которая обнаружилась здесь же. Мы стали прорубаться. Древесный сок не выделялся, ветви рубились хорошо. Но пришлось попотеть, так как ряд сухих веток тянулся метров двести, не меньше. Кое-где удавалось протиснуться без рубки.

В конце концов, через несколько часов изнурительного преодоления этого препятствия, мы оказались на ровном участке, посреди которого вдаль по холмам уходила тропа. Еще никогда путь не был так очевиден. Тропа даже по цвету отличалась от окружающей земли. Там, где она проходила, росли салатовые мхи и лишайники, образуя подобие ковровой дорожки. Мы были близко. И с каждым шагом тропа становилась ярче.

Кое-где росли деревья, образуя небольшие участки леса. Вскоре мы поднялись на очередной холм и увидели тот самый дом. Вернее это был никакой не дом, а целый замок. Такие встречались в моем мире и были великолепными образцами архитектуры. Этот замок даже напоминал немецкий Нойшванштайн, только этот от основания до кончиков шпилей полностью был черным, как будто был вымазан сажей. От него исходил угольный блеск, а три шпиля тянулись к облакам, как верхушки исполинских елей.

Чем больше я смотрела на замок, тем более красивым он мне казался. Жилище хозяина леса было великолепно, оно вписывалось в окружающий ландшафт, а луна, выглядывающая из-за шпилей была изящным дополнением картины. Хотелось просто стоять и любоваться замком вечно, но ночь ждать не будет.

– Вот. Пришли. Но только зачем тебе туда? — внезапно в Филимоне проснулось любопытство. Раньше он не задавал вопросов, а я и рада была не отвечать. — Туда же вход закрыт.

– Ничего, я поищу. Может быть, ты не там искал в прошлый раз, – с надеждой спросила я.

Мы пошли вперед и через несколько минут были под воротами замка. Ворота ничем не уступали красотой самому замку. Между каменными столбами высились ряды ровных прутьев. Они были оплетены сухой лозой. Острые копья наконечников сверкали угольным блеском, а два человеческих черепа по краям от ворот не иллюзорно намекали на то, что посторонним вход воспрещен.

Но мне надо было туда. Там была жемчужина. Откуда бабушка до таких мелочей знала об ориентирах? Сейчас было все равно, потому что если я не смогу находиться под солнцем, я не смогу жить в обществе. И буду изгоем, который бродит по лесу и пытается не умереть с голоду. Я сделала шаг вперед.

– В прошлый раз тут было закрыто, – услышала я голос Филимона позади.

Я дернула за створку ворот, и она с легким скрипом отворилась.

– И вуаля! Теперь тут открыто, – не удержалась я от сарказма. Люблю сарказм. Он придает особый оттенок любой фразе.

– И еще филин. Он тут летает, говорящий. Все грозился, что разбудит хозяина, если я не уйду отсюда. — в его голосе чувствовались суеверные нотки.

Ну филин и филин. Сейчас его нет. Может быть и успеем до его появления. В сказке бабушки Мэри тоже был филин. И, насколько я помню, он играл там роль простого посланника. Но я все-таки решила быть настороже и приняла к сведению слова Филимона. Говорящий филин. Разбудит хозяина, которого лучше не будить.

– А кто хозяин замка? Я имею ввиду, что это за хозяин леса такой? — поинтересовалась я, остановившись у калитки.

Филимон почесал затылок и ответил, что не знает, но односельчане рассказывали ему, будто бы у леса страшный и суровый хозяин, которому лучше не попадаться на глаза.

– Вот и отлично. Просто постараюсь быть осторожнее. Зайду за жемчужиной и обратно. Ты со мной? — спросила я в надежде, что не пойду в мрачный готический замок одна. Я уже прошла за ворота и направлялась ко входу по разбитой каменной дорожке, по краям от которой высились колючие заросли шиповника. Обернулась, так как не услышала ответа. Филимон так и стоял у входа между створок ворот.

– Да если б я мог. Но, кажется, ворота не пускают внутрь, – на мой вопросительный взгляд он ответил, – Да как бы тебе объяснить. Я пытаюсь, но что-то не пускает меня.

Отличные новости. Мне придется идти туда одной. Понятия не имею, почему так вышло, но подозреваю, что все дело в том камне, который я активировала прошлой ночью. Ощущения были непередаваемые, да еще и символы засветились. И тот знак в виде глаза разрешал мне войти в замок. В общем, Филимон пожелал мне удачи. Еще бы она мне там не пригодилась. Я ступала по мрачному замковому саду, и меня пробирало до костей от окружающей атмосферы. Вокруг меня повис какой-то туман, намека на который не было только секунду назад. Я пошла быстрее и добралась до огромной входной двери.

Ручка была сделана из простого чугуна. Дверь была тяжелой даже для меня, хотя я чувствовала в себе силу открыть любую дверь. Дернула на себя, и створка раскрылась, приглашая во внутренние залы замка. Я напрягла зрение, чтобы увидеть внутри хоть что-нибудь. На улице было темно, а в замке хоть глаз вырви.

Дверь за мной затворилась, и вокруг попарно начали вспыхивать огни свечей, спрятанные в нишах большой залы. Голубой магический свет заполнил всё окружающее пространство и сэкономил добрую часть моих нервов. Внутри было пыльно. Мебели не было. Абсолютно пустой каменный зал с резными каменными стенами. Пара выходов справа, пара слева и широкий проем впереди. Помещение выглядело, как оскверненный тайными ритуалами католический храм. Не хватало распятия или чего-то подобного.

Я пошла вперед. Если здесь что-то есть, то оно находится в том широком проеме. В руке я сжала мачете, которое давало мне иллюзию безопасности. Вошла в проем и передо мной открылся зал чуть меньших размеров, чем предыдущий. Здесь мог бы поместиться небольшой лекторий. В нишах засиял волшебный свет, освещая все помещение до потолка. А потолки здесь были чересчур высокими. Как будто над этим помещением могло быть еще два этажа, но их убрали.

Но больше всего меня поразило то, что я увидела в центре. Статуя мужчины, сидящего спиной ко мне. Фигура была полностью сделана из серого камня с зеленоватым малахитовым блеском. Я даже поначалу подумала, что передо мной сидит настоящий человек. Настолько реалистично была выточена его спина. Но статуя была неподвижна.

Я обошла скульптуру по кругу. Мужчина средних лет. На лице была маска с прорезями для глаз. Гладкая, простая, без украшений. Обнаженный торс, как у нормального человека, даже чуть-чуть худощавый. Мышечная масса есть, но не сказать, чтобы слишком большая. Но и ощущения перекачанности, к которому стремятся мужчины в моем мире, здесь не было. Даже можно было сказать, что глаза отдыхают при взгляде на это гармоничное тело. Если художник пытался передать гармонию, характер и внутреннюю энергию человека, то ему это удалось. Волосы были сделаны так, что была видна каждая из множества прядей, аккуратно собранных в короткий хвост на затылке. Я засмотрелась и подошла поближе. Провела ладонью по каменной маске. Интересно, что за лицо за ней скрывается. Прикоснулась к груди и испугалась собственной смелости.

Так вот ты какой, хозяин леса. Мне не хотелось бы встретиться с ним в живую. Тогда пришлось бы объяснять, что я здесь забыла и как оказалась, а то и отрабатывать какой-нибудь магический контракт. Так что неподвижная статуя вместо оригинала меня вполне устраивала.

Времени могло быть в обрез. Нужно было двигаться дальше. Но из зала был только один выход. Значит нужно поискать жемчужину в другом месте. Я вышла и посмотрела на четыре прохода по бокам от основного помещения. Я уже здесь. Теперь нужно только найти жемчужину и покинуть замок. Я нервничала, но приняла решение не трусить.

Пусть впереди опасно, но кто не рискует, тот не пьет шампанское. И мне нужна эта жемчужина. Я хочу ее любой ценой.

Глава 14

Я выбрала правый дальний проход не случайно. Просто оттуда пахло гнилью меньше, чем из других проходов. Хотя повсюду чувствовался неприятный запах, похода по вонючему тоннелю было не избежать.

Этот менее дурно пахнущий проход выходил к каменной винтовой лестнице. Та вела вниз. И каждый раз, когда я делала шаг, впереди загорались маленькие голубые огоньки. В замке не было ни души. Только сырость и гниль. Звук падающих капель действовал на нервы и подгонял вперед. Я чувствовала напряжение во всем теле, но ничего не могла поделать. В теле работал самый настоящий человеческий страх. Я боялась, если что-то пойдет не так, быть заточенной в этом темном сыром месте.

Вошла в подземное помещение, идентичное верхнему залу. В каждой стене было по выходу. Два прохода, которые вели сюда сверху и еще два зияли чернотой и вели неизвестно куда. Я пошла вперед.

Может быть, когда-то этот замок и был пригодным для жизни, сейчас же здесь мог с большим успехом расположиться склеп или лаборатория некроманта.

Самым многообещающим выглядел черный проход, который должен был вести в помещение, примерно соответствующее залу со статуей наверху. В этот черный проход я и направилась. Еще одна развилка, на этот раз путь перекрывали две деревянных двери с массивными петлями. Подергала за ручку с литыми собачьими головами. Первая закрыта. Вторая поддалась, и я зашла внутрь. Это оказалась жилая комната.

В глаза бросился аскетизм обстановки. Простая каменная кровать, табуретка с масляной лампой и полка с книгами. Впервые вижу книги в этом мире. И это именно то, чего мне не хватало с тех пор, как я здесь оказалась. Было бы куда проще выносить ожидание, если бы при себе был приключенческий роман или хотя бы справочник по лекарственным растениям.

Провела по корешкам и вчиталась в названия. Поначалу символы казались едва знакомыми, и прочитать их я не могла, но чем больше всматривалась, тем больше символы приобретали знакомые очертания. На полке стояло несколько фолиантов, в которых я заподозрила философские труды мыслителей этого мира. «Воля и вера», «Стоические рассуждения Ф. Павлина».

А это что такое? На глаза попалась тонкая книжка, которая стояла поперек полки за остальными книгами. «Кровавый алтарь Алькона». Если это то о чем я думаю, стоит взглянуть. Достала книгу, смахнула с нее пыль, которая от прикосновений неприятно оседала на руках. Раскрыла. Как я и думала, эта книга посвящена жертвенным алтарям вампиров. Еще в самый первый раз у меня было ощущение, что я лью кровь в качестве жертвоприношения каким-то неведомым силам внутри меня. И мои предчувствия оправдывались прямо сейчас.

Страница за страницей. Я перелистывала, пытаясь быстро найти важную информацию. Но важным казалось все, поэтому я подумала, что никто не обиделся бы, если бы я взяла с собой эту книжку. Так сказать, можно было бы позаимствовать ее. А позже вернуть. Хотя какой абсурд. Я вообще не собираюсь сюда возвращаться. Я стояла с книгой в руках, и муки совести одержали верх. Изучу эту книгу прямо сейчас, я жемчужина немного подождет. И никаких «позаимствую».

Жертвенный алтарь был внутри каждого вампира. Он впитывал кровь и давал различные способности. Время пробуждения способностей варьировалось у разных вампиров. Кто-то умел управлять животными, кто-то мог даже находиться на солнце. Некоторым везло и они расцветали различными талантами к управлению стихиями и силами природы. Я всмотрелась в иллюстрацию, изображавшую шута, который застыл в причудливой позе. Из его ладоней вырывались ниточки, которые оседали в виде проекции на стене. Иллюзия. Эта иллюстрация посвящена способности создавать иллюзии. И такое бывает.

К сожалению, там было также написано, что не каждый вампир способен обрести способности сверх тех, что даны ему при создании. Некоторые вампиры рождаются очень слабыми и едва могут выйти за пределы хотя бы человеческих возможностей. А если пить кровь животных, то сил становится еще меньше, и природный потенциал угасает даже у одаренных вампиров.

Вот оно как. Интересно, есть ли у меня способности, помимо феноменального слуха и скорости передвижения. А, и еще кроме управления людьми при помощи гипноза. Вроде в вампирских романах моего мира что-то было о гипнозе. Кстати, откуда в моем мире вообще знают о вампирах? Неужели, там они тоже есть? Только о них никто не знает, в отличие от этого мира, где у каждого деревенского пьяницы при себе кол. Кстати, в этой книге колы тоже упоминались. Они развеивают тела вампиров в труху. Еще одна фобия в копилочку. Повезло, так повезло. Но все лучше, чем ад.

Позади раздался шорох, и я насторожилась. В принципе, можно уже было отложить книгу и продолжить исследование подземелий. Я бегло просмотрела, все содержание книжицы. Она была тонкой, и ознакомиться с ней максимально быстро не составило труда.

Я прислушалась, но передо мной была только тишина. Ни шороха, ни стука. Тихо, как кошка, я покинула комнату и направилась в зал, чтобы отыскать другой проход. Его удалось найти довольно быстро. Четвертый выход из основного зала вел вниз. В внизу было такое же помещение, как и сверху. Минус третий этаж. Интересно, много ли тут уровней?

Я бродила по подземельям, стараясь запоминать, где я уже была. Где-то встречались книжные полки без книг, где-то даже была мебель, накрытая серой тканью. Очередной зал, уже шестой такой же по счету. Все в пыли. Страшный беспорядок и разруха. В противоположном конце зала стояло зеркало в рост человека. Было немного странно видеть собственную фигуру в этом зеркале. Свалявшиеся темные кудри, ниспадающие на плечи и лицо, бледное, как у мертвеца. Впервые вижу себя в зеркале. Грязь на лице не в силах скрыть довольно тонкие и красивые черты. Я нравилась себе, но волосы и одежда выглядели ужасно. Как будто я никогда не мылась и всю жизнь ходила в этом переднике с дырками.

Ну и ладно. Так и запишем. Купить новое платье при первом удобном случае. Я как бы невзначай осмотрела через зеркало окружение зала и заметила в дальнем углу какие-то следы. Обернулась. Если я тут не одна, то как-то тревожно становится. Кто этот второй, и что он может со мной сделать? Подошла к следам. Маленькие и бесформенные. Прямо как мои намотки, которые с большой натяжкой можно обозвать ботинками.

А ведь я на этом уровне впервые. И вот, от входа тянутся мои же следы. А тут несколько пар таких же, выходят из одного ответвления и уходят в другое. Первая мысль, что это какой-то двойник или фантом. Вторая мысль вертелась где-то на окраине сознания. И зеркало это уже было в одном из предыдущих залов. А может не в предыдущем. Может быть, это один и тот же зал, только я зашла сюда другим путем. Я прошлась по помещению и нарисовала ногой в центре большой круг, который должен был служить ориентиром.

Прошла в один из проходов, тот, откуда вели следы. Темный коридор еле освещаемый волшебными огнями, несколько комнат, которые я бегло осмотрела, но ничего стоящего внимания не обнаружила. И вот, снова выхожу в зал. Тот самый с кругом посередине. Я тут уже была несколько минут назад. То же самое зеркало. Те же самые следы.

И пять выходов, в трех из которых я уже побывала. У меня засосало под ложечкой. Лабиринт. На всякий случай проверила другие выходы. Все ведут в одно и то же место. Зал с зеркалом. Лучше ситуации и не придумаешь. Я стояла, пытаясь побороть когнитивный диссонанс и придумать, что мне все-таки делать в этой ситуации.

В голову лезли мысли о Филимоне, о котенке, о статуе, но идея, как выбраться из этой проклятой комнаты так и не приходила. Надо успокоиться и осмотреть зал. Вдруг здесь есть другой выход. Но вокруг были только голубоватые огоньки, зеркало и пять зияющих чернотой проходов, в которых огоньки гасли, как только я оказывалась в основном зале.

Тщательно осмотрела каменную кладку. Сквозь щели в нескольких местах пробивались неприятные белесые корни растений. Такие встречаются в старых земляных погребах или под избами. И кажется, что они вот-вот зашевелятся и превратятся в омерзительных белых червей. Даже наобум начала нажимать на особо подозрительные камни. Вдруг какой-нибудь проход откроется.

Действовала методом тыка. Остатки паники, которые я всё никак не могла вытряхнуть из своего тела, застилали часть разума. В конце концов, я просто расчистила ногами плиту на полу и села. Когда не знаешь, что делать, нужно подумать.

Посмотрела на зеркало. Не очень ровная поверхность отражала выходы. Может быть, дело в этом зеркале. Но количество выходов в отражении соответствовало количеству выходов в зале. Если только за зеркалом не было тайного прохода. А что? Вполне себе годная мысль.

Я встала, отряхнулась и подошла к зеркалу. Осмотрела раму, которая плотно прилегала к стене. Попыталась отодвинуть, но зеркало не поддалось. Безумная мысль посетила мою голову. Будет много шума, но попытаться стоит. Я взяла мачете, покрутила в руках и ухватилась за тупую сторону лезвия. В следующий момент я замахнулась и врезала прямо по собственному отражению, которое разлетелось на тысячи осколков. За зеркалом не было ничего, только темный проход, уводящий своей непроглядной чернотой вдаль. Проход!

Во мне проснулся адреналиновый маньяк, который захотел тут же войти туда и проверить, что внутри. Слабоумие и отвага, как говорится. Но, в конце концов, я уже здесь, в мрачном и опасном замке. Обратного пути нет.

Я вошла. В стенах сразу же вспыхнула первая пара огней. Но цвет отличался. Эти огоньки имели слегка золотистый оттенок, что наводило на мысль о солнце. Шла несколько минут. Ни одного ответвления, ни одной двери. Но вот, впереди появилось сияние. Как свет в конце тоннеля, только лучше, так как внушало надежду на то, что жемчужина именно там. Еще через несколько минут я вошла внутрь.

Сказать, что в помещении было светло — не сказать ничего. Впервые мои глаза видели такой приятный теплый свет. Если говорить об искусственном освещении, то для того, что я видела раньше, лучше всего подходит слово «гаденький». Чтобы вы понимали, речь только о сравнении с искусственным светом. Мои глаза отдыхали, глядя на этот изумительный по красоте источник света. Даже душа чувствовала себя так, будто бы ее размяли и распарили в баньке.

И источником этого света была крохотная жемчужина. Она зависла в воздухе прямо посреди сравнительно небольшого зала. Я сразу поняла, что это была сокровищница. Мне захотелось прикоснуться к жемчужине и умыться ее светом, но осторожность не пускала вперед. Вдруг это ловушка. Я осмотрела комнату. Четыре стены, и на каждой по небольшому круглому зеркалу. Подошла к каждому и присмотрелась. Жемчужина все так же сияла в каждом из зеркал. Только вот с отражением было что-то не так. Будто бы зеркала были смещены в стороны. Я попыталась поправить их и обнаружила, что свет усиливается, если направить зеркало прямо на жемчужину. Как будто солнечный зайчик отражения сливался с оригиналом. Прошлась по комнате и настроила отражения. Но когда я подвинула последнее зеркало, жемчужина вспыхнула светом такой силы, что на миг мне показалось, что кожа задымилась и начала тлеть.

Но свет тут же стал более глухим, а жемчужина начала спускаться, пока не оказалась в сантиметре от пола. Я подошла к ней и дотронулась. Мягкий свет окутал мое тело, а жемчужина легла в руку с таким уютным сиянием, будто бы целую вечность покоилась на моей ладони. Вот и все. Теперь осталось убедиться, что мне не придется три года, как в сказке, бродить по этим подземельям.

Я осмотрелась и обнаружила, что открылся еще один проход. Жемчужина откликнулась, как будто это была невидимая рука, ведущая меня к выходу из волшебного замка. Она не ошиблась. Когда я прошла вперед, то обнаружила лестницу, которая вела наверх. Поднималась долго, но вскоре оказалась в том самом первом зале, куда я пришла и откуда тянулся проход к залу со статуей. Тайная дверь сразу же захлопнулась за спиной. Если верить моим внутренним часам, то сейчас на улице все еще темно, и я могу покинуть замок под покровом ночи.

Распахнула дверь и вдохнула свежий ночной воздух. Над заросшими неухоженными кустами шиповника вились светлячки, освещая путь. На небе сияли звезды, а луна показала свой сияющий диск из-за облаков. Такой красивой ночи я не видела с тех пор, как была в своем мире совсем маленькой. Тогда мы с отцом изучали созвездия через телескоп. Через тот самый телескоп, который отец сам купил в детстве, осуществляя свою мечту. Копил карманные деньги целый год, а потом и со мной делился этим волшебством, рассказывая так, будто бы звезды были единственной радостью, оставшейся в мире.

Впереди за воротами ждал Филимон, а рядом с ним сидел котенок Иннокентий, по которому я успела соскучиться.

Жемчужину я спрятала в карман платья, но ее свет грел меня даже там.

– Ну что? Нашла? — с любопытством спросил Филимон.

Внутри меня всколыхнулось странное чувство.

– Нет. Ничего. Этот замок пуст, а внутри одна плесень и разруха, – ложь родилась мгновенно, не дав мне задуматься о причинах, почему я произнесла именно эти слова.

– Вот, так я и знал. Ничего там нет, – ответил Филимон, будто бы с облегчением. Я поняла, что он тоже когда-то хотел попасть внутрь и посмотреть, что там, но не смог.

Близился рассвет и мы отправились назад, в сторону Кресны. И подальше от замка, пока не прилетел филин или не прибыл хозяин леса.

***

«Интересно, проснулся ли Василь», – размышлял Филин, проносясь над лесом.

Филин спускался с гор и уже приближался к знакомым местам. Холмы, покрытые участками леса, но замка еще не видно.

Если все пройдет хорошо, птица даже могла рассчитывать на похвалу от хозяина леса. Если. До этого момента нужно было еще дойти. И Филин понимал, что не так много вещей в мире способны обрадовать хозяина. Он устал от этого мира. Устал от ночи и от вампирских разборок.

Но уже скоро это случится. Жемчужина созреет и даст перерыв его больной душе. Если все пойдет по плану. Филин был пессимистом и понимал, что не все складывается так, как хочется. Он также был готов принять побои вместо похвалы, но ему было достаточно и этого. Хотя в последний раз хозяин был настолько зол на него, чтобы побить, около ста лет назад. Тогда Филин перепутал ингредиенты, и пришлось начинать все заново. Надо же было перепутать бледную энтонему с белой. Но такой ошибки он больше не допустит никогда. Он собирал ингредиенты слишком долго, чтобы вновь так ошибиться.

Но это ему тоже порядком надоело, ведь настоящей страстью Филина были ночные полеты. Полеты над неизведанными местами и открытие неизведанных мест. Ему не нужны были ни люди, ни другие вампиры, просто иногда хотелось побыть в одиночестве. Даже хотелось иногда побыть вдали от хозяина. И Филин считал это нормальным желанием. Их связь была крепкой, так как насчитывала полторы сотни лет, но Филин не уподобился за это время многим другим, раболепно следующим за своими хозяевами. Все-таки он птица, а не собака.

Вот вдали показался замок, и Филин снизился, готовясь сделать последний кружок перед посадкой. Замок был их домом. Иногда нужно просто побыть у себя, перевести дух для нового полета и проверить домашние дела.

Но что это? Будто бы энергия замка стала глуше, а природа тише. Филин приземлился на один из черепов, осматривая вход. Внизу были незнакомые запахи. Кровь и шерсть. Кошачья шерсть? Чего этим тварям не сидится на их территории. Вечно нарушают Статут Леса.

И тут Филин понял, что это не все. Тут был кто-то. И этот кто-то смог войти внутрь, несмотря на защиту замка. Филин ощетинился и устремился вперед, ко входу. «Нужно проверить хозяина!» – он спешил, и внутри нарастало тревожное чувство.

Глава 15

Осталось дождаться рассвета и выяснить, как действует жемчужина. В бабушкиной сказке условием было возвращение Радко домой. Там жемчужина растворилась, и Радко смог покинуть лес. Значит просто нужно идти в деревню. Мы возвращались тем же путем. Филимон держался рядом просто потому, что я давала ему возможность пребывать в сознании. Хотя, честно говоря, и моих сил уже порядком поубавилось. За все это время, а прошло два дня и две ночи, я ни разу не питалась и чувствовала себя более обычной, чем позавчера. Это означало, что моя скорость снизилась, восприятие притупилось. Но я все еще могла передвигаться с высокой скоростью, что давало мне возможность быстро преодолевать большие расстояния.

Я думала о том, чем буду заниматься, когда вернусь. Через два дня Лисса должна ждать меня у алтаря. А Филимон? Он так и останется диким лесным вампиром, если я не прослежу за этим? Он мог бы пригодится мне в плане охотничьего опыта. Он знает лес, знает, чего бояться. Мы как раз подходили к участку леса, где деревья смыкались над головой особенно плотно, а запах хвои становился удушливым и своим обилием притуплял чувствительность к другим лесным запахам.

В руках была корзинка, в которой лежал мачете. Охотничий лук с колчаном за плечами. Иннокентий сидел на другом плече. Внезапно он зашипел, крепко вцепившись в мою шею. Как будто взбесился. Но спрыгивать он не собирался. Просто рычал и шипел.

Вдали послышался протяжный вой. Я остановилась, убедившись, что Филимон не отстает и прислушалась снова. Волки. Лицо Филимона побелело от страха, и он начал озираться. Я дождалась, пока он сократит дистанцию между нами и продолжила пробираться сквозь колючие ветви, которые лезли отовсюду и загораживали обзор. Мы зашли в особенно непроходимый участок, когда вой раздался снова.

– Надо быстрее уходить. Волки могли учуять наш запах, – на ходу выпалил вампир, стараясь быть как можно тише.

По коже пробежали мурашки от перспективы встретиться к кровожадными волками, которых боится даже тот, кто уже мертв.

– Я думала, вампиры уязвимы только к чесноку, боярышнику и…

– Да, но если тебе оторвет голову, обратно ты ее уже не приделаешь, – перебил он меня.

Действительно. В этом мире вампиры уязвимы ко всему на свете. Здесь не сюжет вампирского кинофильма, где кровососущие за секунды отращивают себе оторванные конечности. Здесь суровая реальность и волки, от которых нужно бежать. И чем быстрее, тем лучше. Я уже могла слышать шум откуда-то из-за деревьев. Шелестящая хвоя. Даже не имея опыта встречи с волками, я понимала, что только крупная стая может издавать столько шума. Небо начинало светлеть. Вскоре взойдет солнце, а за хвойным лесом находится открытый участок, который нужно миновать, чтобы оторваться от волков. И не факт, что они прекратят преследование за этой чертой.

Снова вой. Мы убегаем на пределе своих возможностей. Если бы я бежала стометровку, то получила бы золото, поставив заодно абсолютный рекорд. Преграждавшие путь деревья и ветки больше не волновали нас. Было важно только убежать от волков и больше ничего.

Тяжелое дыхание, которое издают звери во время погони. Только здесь жертвы мы. Участок леса был бесконечно длинным. Чувствую первые лучи солнца. Они где-то там, за лесным массивом. А мы здесь.

– Они боятся солнца, – кричит Филимон откуда-то сзади. Он серьезно отстает, но ждать его нет никакой возможности.

– Быстрее! — поторапливаю я его и оборачиваюсь.

Ой зря я это сделала. Как только я обернулась, смогла оценить, насколько отстал Филимон, и настолько близки волки. Если этих чудовищ можно назвать волками.

Я только успела заметить их головы. Непропорционально большие по сравнению с телом. Изо рта торчит два чудовищных ряда желтых зубов, которыми один из волков зловеще клацнул, подбираясь все ближе к Филимону, который казался тощим доходягой по сравнению с этими лесными чудищами. Глаза волков горели красным огнем, а изо рта капала мерзкая, как слизь слюна.

Я крепче ухватилась за корзинку, а Иннокентий как-то истошно завопил, издавая такие ноты, какие я от него не ожидала услышать даже в минуты крайней опасности. Бежать вперед. Надо покинуть этот лес! Я повернула голову вперед и услышала адский вопль и звук рвущейся одежды. Один из волков оторвал кусок от рукава вампира. И в следующий момент раздались звуки ломающихся костей. Хочу ли я на это смотреть? Нет, конечно. Рычание и звуки, с которыми волки растерзали моего спутника больно кольнули мою совесть. Не сейчас, сверчок Джимини, оставь меня в покое.

Вижу свет в конце тоннеля. Вернее на краю леса, там, где вероятно волки от меня отстанут. Но это не точно. Они уже позади меня, разевают свои пасти. Расправились с первой жертвой и тут же переключились на меня. Лучше уж солнце, чем быть растерзанной и съеденной волками. Впереди ослепительный солнечный свет. Я кое-как пытаюсь замотаться тряпкой, но запутываюсь, и моя последняя надежда не сгореть улетает назад. Иннокентий вопит. Впереди поляна, солнце и моя смерть.

На полной скорости мои ноги выносят меня вперед, и я чувствую, как моя голова начинает гореть словно те души в пламени преисподней. Меня не сожрут. Ноги несут по инерции, а тело горит. Но в кармане ощущается тепло, и как будто что-то перестает болеть. Или это жемчужина? Я совсем про нее забыла. Но я уже не чувствую боли. Наверное, половина моего тела уже испарилась в лучах солнца. Ноги продолжают бежать, а тепло разрастается, окутывая меня полностью.

И тут я обнаруживаю, что все еще жива. Мельком смотрю на свои руки, продолжая нестись как угорелая. Пальцы целы, без признаков разложения. Обычные человеческие руки. А волки? Я еле слышу рык позади себя и тяжелое дыхание, которое вырывалось из пастей этих чудовищ. Рискнула обернуться. И не зря. Дюжина тварей топчется на краю леса, изо всех сил пытаясь пересечь невидимую черту. Один из них, самый резвый, рискует выбежать и тут же вспыхивает, как спичка. Другие шарахнулись от такого зрелища и еще больше заклацали зубами. Но той агрессии, которая была в волках изначально, уже не было видно. Появилось даже некоторое подобие страха. И это был страх перед солнцем, которое меня больше не жгло, но представляло прямую угрозу для жизней этих кровожадных тварей. Филимон. Что им сделал мой спутник? За что они хотели сожрать меня? Боюсь, их вел инстинкт, который говорил им, что мы всего лишь еда. Я чувствовала, что ненависть к этим тварям бесполезна, потому что они были подобны стихии. Никто не станет злиться на оползень или цунами. Это бедствия, которые уносят жизни людей, но у них нет личности. Так и волки. У этих не было души. Только желание рвать.

Я была бессильна изменить то, что произошло. Фарш, в который превратился Филимон невозможно провернуть назад. И жизнь уже ничем не остановишь. Несколько секунд я просто стояла и смотрела на волков, сжав кулаки, а потом бессильно вдохнула полной грудью и продолжила путь. Подальше от волков. Иннокентий успокоился, поняв, что опасность миновала. Мы выжили. И я могу находиться под солнцем. Надо вернуться в Кресну и доказать этим склочным бабам, что они ошибались. Я порылась в своих карманах, но жемчужины там не оказалось. Как и в той сказке, она слилась с моим телом, растворившись в нем.

Долго я бежала сквозь лес. Менялись деревья, менялась местность, становясь более ровной. Когда опасность миновала, и я оказалась достаточно далеко от территории волков, как и в достаточном отдалении от территории лис, я остановилась, чтобы перевести дух и обдумать случившееся. Поблизости оказалось небольшое лесное озеро. Оно почти превратилось в болото. Только небольшой участок посередине не был затянут ряской. Из воды росли желтые кубышки, а над поверхностью летали стрекозы. Лучшее место, чтобы просто отдохнуть и перевести дух. Просто села на упавшее дерево на краю леса. Ничего плохого не случится, если я посижу так немного и посмотрю вдаль. Иннокентий спрыгнул на землю и сел рядом со мной. Рука сама потянулась, чтобы потрепать маленького друга за шерстку. Котенок прикрыл глаза от удовольствия и замотал мордочкой, пытаясь получить еще больше прикосновений.

– Мы теперь с тобой одни в лесу, – вырвалось у меня. — Я буду беречь тебя.

Было сентиментальное настроение, и хотелось давать обещания. Вдали раздался всплеск воды. Это рыба рвется к поверхности. Сейчас все еще раннее утро, и даже немного прохладно. Естественные шумы успокаивают. Глаза сами собой увлажнились. Нет, я не хочу плакать. Не позволю ни одной слезе упасть на землю. Но тело само дало волю чувствам.

– Только ты не умирай, – попросила я Иннокентия и прижала колени к груди, как Аленушка на краю озера, где утопили ее братца Иванушку.

Так и сидела. Недолго. Не могу себе позволить тратить время. Особенно сейчас, когда нахожусь на перепутье. Примут ли меня в деревне. Кэтти и так создала о себе крайне скверное мнение. Сплетница, которая не может держать язык за зубами. Ничего не умеет, судя по всему, ничему учиться не хочет. Но она тоже не должна была умирать. Но я заняла ее тело, а Кэт исчезла. И что мне теперь с этим делать? Сознание подсказывало мне, что нужно выживать как можно дольше, чтобы помогать бабушке. Чтобы жить, если мое нынешнее состояние можно назвать жизнью. Чтобы не попасть в ад, в конце концов. И я понимала, что это самая важная причина.

Я посмотрела на озеро и двинулась дальше. Шла на скорости, которая позволяла мне услышать шумы, издаваемые лесными животными. Вскоре я погрузилась в свои ощущения и оказалась в царстве звуков. Лесные зайцы приминают траву. А вот там, за моей спиной белка грызет орех. Где-то вдалеке послышался стук копыта о камень. Лунный олень или кто-то другой? Достала лук со стрелами, подкралась поближе, стараясь не издавать лишних звуков. Иннокентий замер на плече. Еще одна косуля. Прямо по курсу. Натянула тетиву и прицелилась, как я делала это раньше. Чего мне не хватало тогда, когда я тренировалась? Почему не получалось попасть. Сейчас сосредоточусь на звуках. Я полностью управляю своим телом.

Выстрел. И я промахиваюсь. Косуля встрепенулась и рванула от меня. Вскоре и след ее простыл. А мне оставалось отыскать стрелу и вложить в колчан. Интересно, нападут ли лисы, если я приду к ним без мяса. Не хотелось проверять. Я пыталась снова и снова. Потратила на поиски еще немного времени. Слух работал хорошо, но энергия иссякала, что вело к потере преимущества. Вскоре животные будут слышать меня лучше, чем я их. А пока я могу себе позволить тренировку. Жаль, что я не знаю, какие еще опасности таит в себе лес. Но постараюсь хотя бы не отходить далеко от тайной тропы.

Заметила, что стало получаться лучше. Теперь я не каждый раз промахиваюсь. Но если начинаю гордиться своими успехами, снова начинаю мазать. Закон подлости. Подкрадываюсь на краю небольшой прогалины. Вижу зайца. Обычного, не рогатого. Замираю, пытаясь всем телом прицелиться. Все органы чувств служат одной цели: подстрелить зайца. Спускаю тетиву. И слышу визг из травы. Ликую от первого успеха. Первый подстреленный заяц, первая добыча. Не стану разделывать сразу. Во-первых, пока не привыкла к мысли, что мне придется это делать каждый раз. Во-вторых, хотелось отдать зайца лисам целиком. Стрела прошла через бок и между ребер. Я постаралась вытащить её. Получилось с большим трудом. Отправила зайца в корзину.

Теперь можно идти через лисий лес. Но сначала найду камень. Хочется проследить за своими ощущениями. В прошлый раз камень отозвался на прикосновение. Через пару часов отыскала его. Это было не сложно. Он просто торчал из земли. Поверхность более-менее чистая. На поверхности символы. Села на колени и коснулась их обеими ладонями. Тишина. Я пыталась опустошить свое сознание, чтобы связаться с энергией, которая ответила мне в прошлый раз, но ничего не происходило. Или назначение камня для меня было исполнено? Вход в замок был открыт, я побывала в замке и забрала жемчужину. И та слилась с моим телом. Может быть, поэтому камень не откликнулся в этот раз.

Лисью территорию миновала без приключений. Бежать пришлось целый день, пока я не достигла заячьей территории. Вот озеро, где я приручила зайца. Колосков пшеницы у меня больше не было. И достать их было неоткуда. Но и здесь мне никто не повстречался. Но когда я приближалась к алтарю, услышала мяуканье. Оно доносилось из-за спины. Иннокентий тоже мяукнул тонким своим мяуканьем, будто отвечая на зов. Я даже не заметила, как прошла рядом с деревом, на ветке которого сидела серая кошка. Моя старая подруга, сопровождавшая меня к озеру, где нам повстречался вольпертингер.

Она будто бы встречала нас после долгого отсутствия. Они перемяукивались с Иннокентием целую минуту, а я просто с удивлением наблюдала за этой сценой. Ну разговорились кошечки. С кем не бывает? Но потом серая кошка просто спрыгнула на землю и улизнула в кусты. Это точно не означало, что я должна следовать за ней. Однако все равно пора привыкнуть, что лесные звери, а кошки, очевидно относились к лесным животным, подают мне знаки и что-то от меня хотят. Я хмыкнула и потрепала моего Иннокентия.

Уже почти вечер. Пора возвращаться. И лучше сделать это до темноты, чтобы доказать всем, что я не вампир. Было немного тревожно. А вдруг действие жемчужины длится всего один день? Или есть какие-то особые условия. Но если я хочу жить в деревне, нужно было это сделать сейчас. Я вышла из лесу и осмотрела поселение. Кресна жила своей жизнью без меня все это время. Колосилась пшеница, которая начала уже проявлять признаки заболевания. Все больше было признаков порчи урожая. Головня пшеницы разрасталась очагами. Если так пойдет дальше, то большая часть колосьев станет непригодной для людей.

Сперва я решила оставить у дома Искара корзинку с тушкой зайца. Завернула лук с колчаном и мачете. Искара не стала искать, не хотелось пока тратить время на разговоры. Тем более, что лунного оленя найти пока не удалось. Если моя репутация восстановится, времени будет предостаточно. Просто оставила свертки в укромном месте рядом с забором и отправилась по тропинке в сторону своего дома. На полпути свернула через поля в центральную часть деревни.

Но сейчас меня волнует только мое будущее. Иннокентий спрыгнул с плеча и убежал в направлении нашего с бабушкой дома. Ну и ладно. Кто его знает, какие у него там кошачьи дела? По пути повстречала какого-то крестьянина и поздоровалась с ним. Тот посмотрел на меня сперва, как на живой труп. Прошла мимо и с удовольствием услышала тихое ворчание:

– И чего удумали? Все нормально с девкой.

Эти слова придали мне сил. Теперь будет не так страшно встречаться с Паной и остальными. Они уже записали меня в мертвецы, но мне есть чем их удивить.

Глава 16

Бабушка Мэри трясущимися руками ухватилась за полугнилую деревяшку, служившую опорой забора. Утром она уже успела побывать в лесу и набрать ягод. Прутиков тоже набралось прилично. Можно наплести корзинок и пойти в город, чтобы продать их. Все-таки руки дело знают, корзинки получаются ладные. Беда только, что в Кресне все сторонятся их.

Когда Кэт только появилась тут спустя долгие годы, Пана с Мельдой, две сестры, живущие в центральной части деревни, сразу не взлюбили девочку, ведь она приехала из города и ничего не умела. Они посчитали, что имеют право распространять про нее грязные слухи. Но, в отличии от Мельды, ее сын попытался ухаживать за Кэт, что сразу вызвало резкое раздражение матери. Та стала придумывать небылицы и строить козни. Она утверждала, что якобы видела мужчин, которые ходят к Кэт, хотя этого и быть не могло.

«Если бы не этот случай, все могло быть совершенно иначе», – размышляла бабушка, глядя вдаль, туда где начинался Сумрачный лес. Она похлопала рукой по стене сарая, в котором приходилось жить.

Все понимали, что не просто так староста деревни предоставил им этот непригодный для жизни сарай, но Мэри никогда не просила о большем. За свою жизнь она просила и умоляла множество раз. С самой молодости. И каждый раз, когда она чего-то желала, судьба поворачивалась к ней спиной. Вот и сейчас надо довольствоваться тем, что есть, и не думать о большем. Мэри знала, что в деревне был другой дом, который пустовал уже долгое время. Он был сделан из дерева и камня, но в нем никто не жил долгое время. Дом уже начинал разрушаться, но никто не ухаживал за ним.

И Мэри про себя решила, что если староста не разрешает перетерпеть в этом доме какое-то время, значит у него на этот дом свои планы, о которых спрашивать не стоит. Как и многие пожилые женщины Мэри с течением времени приобрела качество молчаливо выносить все невзгоды, которые преподносит ей жизнь.

Она тихонько прошлась по участку и поправила циновки, на которых сушились грибы, ягоды и прутики. Кое-что уже можно было убирать, чем она и хотела заняться, когда спадет жара. В душе она надеялась, что с Кэт все будет в порядке. Лисса сообщила, что та срочно уехала в город. Но Мэри настораживала эта срочность и то, что от Кэт до сих пор не было никаких вестей. Шел уже третий день, как Кэт уехала. Вернется ли она снова? Мэри опустила голову и скользнула рукой по шершавой стене дома. Она приоткрыла ветхую дверь и уже хотела зайти.

– Бабушка! — окликнул ее знакомый голос.

Старая женщина секунду так и стояла, держась за дверь. Из ее глаз скатилась слеза, которая сверкнула и незаметно упала на землю, оставив после себя мокрый след. Рука задрожала, и она обернулась.

– Кэт, это ты? — хотя ее оклик звучал как вопрос, в нем больше читалось удивление.

Молодая девушка подбежала к бабушке, и они обнялись так, как обнимаются люди, которые не виделись годами. Мэри ощутила тепло в душе. И почувствовала любовь своей внучки, которая тоже заплакала от счастья.

***

Что, как не мое появление лучше всего покажет, что со мной все в порядке? Держа в голове эту мысль, я подходила все ближе. Конечно, Пана с Мельдой могут прогнать меня, но они не смогут никому доказать, что я вампир, если только не затолкают мне в рот чеснок с боярышником. В тайне я опасалась, что они могут пойти на крайние меры, но я быстрее их. Я смогу убежать в случае, если все пойдет не по плану. А от моей попытки вернуться точно не будет хуже.

Из дворов послышались удивленные шепотки.

– Это она. И под солнцем.

– Неужели ничему ее жизнь не учит? Убиралась бы из деревни подобру поздорову.

– Я тоже втайне надеялась, что она тут больше никогда не появится.

Язвительные комментарии сыпались со всех сторон, и мой слух не мог просто так пропустить их. В конце концов, мое шествие по деревне стало сенсацией. И мне втайне было радостно от того, что я вопреки всеобщему желанию оказалась здесь и опровергла их догадки. А в том, что я их развеяла, не было никаких сомнений. В этом гомоне я различила голос Лиссы. И она была удивлена не меньше остальных, хотя ничего плохого, впрочем, как и ничего хорошего, она по этому поводу не сказала. Слухи летели впереди меня. Поэтому, когда я оказалась рядом с домом Паны, она уже стояла посреди улицы вместе со своей сестрой, Мельдой. Пана повязала волосы красной косынкой. Сама она была в расшитом платье. Интересно, работа бабушки Мэри? Ведь Пана уже заказывала вышивку.

– Ишь, явилась не запылилась! — начала она, неодобрительно хмыкая.

– А что, Пана? Ты не рада меня видеть? Ну так вот, тебе не нужно идти ко мне домой. Я решила лично прийти и засвидетельствовать свое почтение. И видишь, даже не дымлюсь. Или ты ожидала, что я развалюсь на кусочки еще на пороге?

– Ах ты, – подняла кулак Мельда, которая стояла за ней.

– Стой, сестрица. Не тронь ее. Мы еще увидим, кто будет прав, – последнюю фразу она произнесла сквозь зубы. Было видно, что этот кон остался за мной, но эти женщины дела просто так не оставят. Я уже чувствовала, как в голове у Паны шелестят пауки, плетущие новые козни.

Но теперь я знала, кто желает мне зла. И кто виноват в моих невзгодах. Все читалось по их лицам и моим внутренним, скрытым до этого момента эмоциям. Память старой Кэтти в этом отношении не врет. В данный момент я ощущала не только свою собственную неприязнь, но и скрытую ярость с оттенками негодования. И эти эмоции были сильнее и более осознанными. Внутри этого тела живу не только я. Было любопытно, долго ли я смогу оставаться здесь. По крайней мере я постараюсь приложить к этому все усилия.

После всего, что я пережила, я обязана бороться и победить. И здесь нет места мукам совести. С этой мыслью я направилась к себе домой. Позже я зайду к Искару.

Проходила мимо рощицы, вдыхая запах трав и ягод. Рощица начала редеть, а за ней я разглядела скрюченную фигуру моей бабушки. Сразу же окликнула ее. В этот раз отдалась эмоциям, льющимся из моей души. Кэтти радуется вместе со мной, как будто эти наши эмоции совпадают. Сейчас мы почти единое целое, которое живет, чувствует, думает.

Мы долго болтали, и бабушка рассказывала, как волновалась, когда я пропала. И как она рада сейчас. А мне даже не пришлось врать, ведь бабушка даже не спрашивала о том, куда я пропала и чем была занята.

– Кэт, милая! — называла она меня привычно, и за этими словами было что-то странное. Они будто заколдовывали и давали понять, что бабушка Мэри знает намного больше, чем говорит.

Налетел внезапный ветер, и мои волосы разлетелись в стороны. Внезапно стало холодно и страшно. Но не оттого, что осталось позади, а от того, что происходит сейчас. Доброе лицо бабушки, чувства старой Кэтти. Все это настолько захватило меня, что хотелось отрезать чувства ножом, чтобы они больше никогда не вторгались в мою жизнь. И даже после того, как я слегка оттолкнула Мэри, ее улыбающееся лицо по-прежнему улыбалось и пугало.

– Меня долго не было. А у нас столько дел еще, – попыталась я избежать продолжения этой сентиментально-киношной сцены воссоединения. Как это трогательно. Но это все не про меня.

Я отстранилась и заметила за домом стебли крапивы, которые уже успели потемнеть и подсохнуть. Тут же схватилась за них, как за спасительную соломинку.

– А смотри, скоро уже можно будет извлекать волокно. Разве не здорово?

Черта с два я тут останусь еще на секунду. Как бы это ни выглядело подозрительно, мне нужно сейчас же к Искару, у дома которого я оставила свои вещи. Заодно и зайду в гости, раз уж так все прекрасно завершилось. Бабуля улыбалась мне вслед, и я чувствовала, как ее улыбка прожигает мне затылок. Что-то здесь было не так. Уж не раскрыла ли она, что в теле ее внучки находится совершенно другой человек. В любом случае, смыкать глаз рядом с бабушкой я больше не собиралась.

Быстро прошла обратно по направлению к северной тропинке. В поле стоял крестьянин, рассматривающий колоски пшеницы. Над переносицей собрались угрюмые складки, а опущенные в раздумьях уголки рта не предвещали ничего хорошего. Это был тот самый крестьянин, что повстречался мне перед встречей со злыми сестрами в деревне. Я как раз проходила мимо него, как он пробормотал себе под нос:

– Вот те раз.

– Что-то случилось? — решила поинтересоваться я, хотя отлично знала, что он имеет в виду урожай. Вылечить растения после того, как они заколосились, было уже невозможно.

Он угрюмо продолжал свой осмотр, будто бы не заметив моего вопроса, а затем рявкнул.

– Чего-чего? Не видишь, гарь в поле. Сколько ты ее ни рви, все возвращается.

Он от досады махнул руками, будто бы это единственное, что он мог сделать. Что я могла сказать? Что нужно сжечь поле? Сжечь больные растения? Еще нарвусь на праведный гнев деревенских. Лучше на рожон не лезть. Отношения с местными и так хуже некуда, а начну советы давать, так вообще скажут, что это я порчу навела. К тому же, ничего уже не изменишь. Часть урожая, а то и весь урожай, погибнет. Это неизбежно. А судя по тому, что поля засеяны по большей части пшеницей, жди голода. Я еще не знала, какая ситуация в других деревнях, а ведь это тоже будет иметь значение, когда все начнется.

Я пожала плечами и прошла мимо, хотя это стоило мне больших усилий. Тропинка начала петлять вдоль леса. Вскоре за деревьями показался дом Искара. И он сам, что-то строгавший перед домом. Стружка летела во все стороны. Я присмотрелась и увидела, что он строгает ножку для стола. Он был погружен в работу и даже не заметил меня, когда встал и начал примерять ножку к общей конструкции. От древесины исходил сильный приятный запах, а вид работающего плотника завораживал. Есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: бегущая вода, горящий огонь и работающий человек.

Нет ничего удивительного, что Кэт была влюблена в этого парня. Он был красив и отзывчив. То, как он мне помогает, многого стоит. И его можно понять, ведь он потерял отца. И не хотел потерять друга в моем лице. Или в лице прежней Кэт.

– Искар, – позвала я его.

Парень оторвался от работы, и уставился на меня во все глаза, убирая со лба волосы большой мозолистой рукой.

– Это ты, Кэт, – удивление. — А как же... Как же твоя… – он выглядел растерянно, глядя, как я разгуливаю в лучах закатного солнца.

– Кожа, хочешь сказать? Как видишь, все в порядке. Но давай не будем об этом. Мне нужно с тобой поговорить.

– Сейчас, подожди, мне нужно кое-что убрать. Кажется, скоро начнется дождь.

Пока он убирал инструменты, я сходила за корзинкой, в которой лежала тушка зайца. Заодно и убедилась, что рядом никого нет. Очень уж деревенские любят совать нос в чужие дела. Заяц еще был свежим, но это будет продолжаться недолго. Поэтому я предложила ему сварить вместе похлебку, для него и бабушки Мэри. Я, по понятным причинам, притронуться к ней не смогу, хотя, честно говоря, я уже скучала по вкусной еде.

Хорошо, что окна в доме были затянуты тонкой кожей, непроницаемой для глаз соседей. Рано или поздно, если я буду появляться здесь достаточно часто, люди начнут распускать слухи. И от того, что я и так являюсь объектом всеобщей ненависти, легче не становилось. Ведь может пострадать репутация Искара.

– Боишься, что начнут говорить в деревне? — Искар будто угадал мои мысли. — Меня эти сплетни мало волнуют. Пусть говорят, что хотят. Мы просто друзья, и это не изменится.

Внутри меня что-то отозвалось легкой тоской. Так вот как обстоят дела. Если Кэт и испытывала симпатию к парню, то ему, кажется, все равно. А Искар у нас тот еще сердцеед.

Отметила про себя этот пунктик, и мы занялись приготовлениями. Искар чистил овощи, а зайца пришлось разделывать мне. Все когда-нибудь бывает в первый раз. И этот блин уже был комом. Мало того, что я повредила шкурку, так еще и охотничий инстинкт проснулся в самый неудобный момент. И я поняла, как была голодна все это время. Как по закону подлости, питаться нужно было часто. А пищи было мало. А попросить Искара мне не давала совесть и его недавняя щедрость.

«Катерина, не наглей», – я боролась с желанием попросить его, разделывая тушку. Когда кое-как дело было сделано, желание стало тише, и я решила, что можно и потерпеть некоторое время.

Бросили зайца в кипяток, и пока он варился, я рассказала Искару о том, что видела в лесу. Раз он уже все знает, решила ничего не скрывать и рассказала все, как есть. И про лесного вампира, и про замок, и про жемчужину.

– Вот как. Рад за тебя. Получается, сможешь жить как все. Как при жизни, – он улыбнулся.

И правда, со всей этой беготней я забыла, что мертва. Внутри меня не билось сердце. Нет необходимости дышать и есть. Меня как будто нет. Меня вычеркнули из списка живых и солнце пристально следило, чтобы мертвые не вылезали из тьмы, которая их породила. Как же просто вычеркнуть человека, и снова вписать. Или просто мне повезло?

– Кстати, вспомнил кое о чем. Это ты оставляла косулю у дома деда Сидора? Он приходил. Сказал, что если хочешь, можешь приносить дичь, которая попадется. Но сказал, чтобы ты не переусердствовала, так как у него не сто рук. Так и сказал, – передал Искар слова деда Сидора. — Как там с лунным оленем?

– Честно говоря, понятия не имею, где его искать, – призналась я. — Если бы ты дал мне чуть больше подсказок, может быть, процесс пошел бы быстрее.

– Ну все, что я знал, я уже сказал тебе. Единственное, что могу добавить. Отец вроде в то время охотился неподалеку от Кресны, вот и наткнулся на одного.

Мне было из этого понятно только то, что ничего не понятно. Найди то, не знаю чего. Принеси эту штуку, как бишь ее название. Но буду работать с тем, что есть. Ведь в этом мире меня впервые кто-то о чем-то попросил, кроме бабушки Мэри.

Когда возвращалась назад, было уже совсем темно. Искар одолжил мне глиняный горшок, чтобы я смогла донести похлебку до бабушки. Нельзя же питаться одними грибами. И я так и не попросила его о крови. А сам он не предлагал. Неловко, наверное. Сверчки аккомпанировали моему ходу. Оставила дома горшок с похлебкой и сообщила бабушке, что благодарить нужно Искара. Мне не хотелось сегодня оставаться в доме.

Меня запросто убил какой-то гопник в прошлом мире. Запросто я умерла и тут. Не хватало еще лишиться последнего, что у меня осталось, души. Я боялась, что и она может исчезнуть, если Кэт снова овладеет собой. Но идти было особо некуда. И я понимала, что рано или поздно придется вернуться в эту убогую сарайку.

Сейчас лучше время поразмышлять об этом. Пока сижу на лугу и вдыхаю эти полевые запахи, которые смешались в один. Завалилась на мягкую траву. Луна и часть звезд скрылись за облаками, но так даже лучше. Искар мне не друг. Филимон тоже предательски умер, не успев стать другом. Кого я обманываю. Искар – совершенно незнакомый человек, который помогает своей погибшей подруге, а не мне. Бабушка Мэри — это даже не моя бабушка. А я оказалась тут одна, оставив родителей и друзей там, далеко в другом мире. Что там делают Семен с Машкой? Раскуривают, наверное, трубку мира, или разгоняют гончарный круг, чтобы создать очередной свой шедевр.

Что-то больно воткнулось в плечо. Я мигом вскочила, вытаскивая какие-то перья из своего плеча. Дротик с оперением. Сейчас я нахожусь на расстоянии броска камня от леса. С остальных сторон простирается луг. Дротик могли выпустить только из леса. Всмотрелась в черноту, силясь увидеть, кто мог стрелять в меня. Только деревья и ночная тьма.

Пока всматривалась, подумала, что хорошо бы уйти отсюда подобру поздорову. Как показала практика, лес не такое уж и безопасное место. В руке все еще был дротик. И только сейчас я заметила, что он чем-то обернут. Тонкая полоска бумаги. Косым почерком были выведены буквы, которые заставили мои волосы на затылке зашевелиться.

Я У ТЕБЯ ЗА СПИНОЙ.

Мурашки пробежали по коже. От волнения в груди стало необыкновенно душно, и я заозиралась, глядя по сторонам. Вокруг меня мелькал лес, свет в вечерних окошках стал необычайно ярким, а сверчки с кузнечиками сошли с ума. Но все это были глюки моего разбушевавшегося восприятия. Яд на дротике? Нет. Просто более подходящей фразы, чтобы выбить кого угодно из колеи, сложно придумать.

Глава 17

Василь проснулся после долгого сна в зале для медитации и сразу почувствовал, что здесь кто-то был. Он сконцентрировался, призывая свою чувствительность, и каменные руки начали приобретать живой оттенок. Веки вздрогнули и разомкнулись, волосы всколыхнулись от движения и утратили зеленоватый каменный блеск, приобретя песочный оттенок. Он снял маску с лица и отложил в сторону.

Мужчина встал, и первым делом размял мышцы, затекшие за долгий период сна. С глаз еще не спала каменная пелена, и органы чувств были в процессе пробуждения, а Василь уже ловил следы чужого присутствия. Он всегда знал, когда в замке оказывались чужие. Ведь он сам приглашал их внутрь, но в этот раз сюда проник кто-то без приглашения. Возмутительная наглость, вломиться в чужой дом и так бесцеремонно трогать его лицо и тело. Василь вздрогнул от неприятной мысли и закрыл глаза, чтобы проверить жемчужину.

Но сколько он ни пытался нащупать энергетическую нить, у него ничего не получалось. Частичная потеря чувствительности была нормальной, но чтобы вообще не чувствовать... Такое с ним было впервые. Ведь за этим он и медитировал в этой темной сырой комнате. Жемчужина солнечного света должна была наполниться энергией, чтобы дать ему силы. Он нахмурился и обнажил свои клыки.

«Неужели кто-то побывал и в подземельях?» – страшное подозрение закралось в его ум, и он мигом призвал к себе Филина, который был где-то поблизости. Затем, не дожидаясь прибытия слуги, направился в главный зал, влил энергию в переключатель, и перед ним с треском раскрылся тайный проход. Мужчина начал спуск, переступая разом через две, а то и три ступени за шаг. Нужно было убедиться, что все в порядке. Растворил дверь в жемчужную комнату и замер, на минуту уподобившись камню, которым был еще пять минут назад.

Так он и стоял. Нейтральное выражение лица стало медленно меняться. На лбу проявились складки, а глаза стали красными от ярости.

– Филин! — закричал он, на лестнице уже послышался шелест крыльев, и через несколько секунд в комнату влетел его слуга, неуклюже шлепнувшись на пол. Он не успел затормозить и растопырил крылья, пытаясь справиться с оглушением. — Ты где был, пройдоха?

– Ух-ух. Какая неприятность. Я ненадолго покидал замок. Летал поблизости, охотился на зайцев и птиц. А где жемчужина? — Тут до Филина стало доходить, что случилось что-то экстраординарное, и он замахал крыльями от ужаса.

– Где жемчужина? — повторил вслух его мысль Василь. И голос вампира не выражал ничего хорошего.

– И правда. Где? Как такое могло произойти? Вы спали, а я охотился. Никто не должен был проникнуть в замок без вашего разрешения. Вот те на, – заволновался Филин с таким видом, будто бы сейчас же готов отправиться решать это недоразумение. Но он не знал, с чего начать. Жемчужина хранилась в замке всегда, и забрать ее мог только ее владелец, хозяин леса, Василь.

А тот, будто пытаясь справиться с желанием пришибить на месте нерадивого слугу, потер виски и со скорбным видом произнес:

– Не отставай. Если я прав, воры не могли уйти далеко.

Они мигом поднялись наверх. Василь хотел забрать жемчужину-противовес. Она не обладала такой же ценностью, как жемчужина солнечного света. Просто помогала накапливать энергию, высасывая ее из тела самого Василя. Вскоре он взобрался по лестнице и оказался в верхних этажах башни. Тут царила видимость порядка. На полках стояли книги. Некоторые не уместились на полках и лежали стопками на полу и лавках, которые были расположены вдоль стен. На каждой из шести стен комнаты было небольшое окно из прозрачного стекла. А посередине стоял постамент, над которым левитировала жемчужина-противовес, озаряя окружение мертвым голубоватым светом. Она была на месте. Злоумышленники ее не взяли, но Василя это не утешало. Он сгреб вещи в сумку, оделся и спустился вниз, где Филин уже рассматривал вереницу небольших следов на полу.

– Он замотал ноги в какие-то бесформенные тряпки, чтобы мы не заметили следы. Но я-то вижу! — он ухнул и перелетел по следам в противоположную часть комнаты.

– Уходим, – бросил ему Василь. — Здесь жемчужины нет.

Филин встрепенулся и полетел в сторону хозяина, который уже был у входа. Они покинули замок. На улице все еще была ночь, но вскоре поднимется солнце, а без жемчужины Василь не сможет гулять под солнцем, как раньше. Конечно, он не сгорит, как большинство вампиров, но дневной свет будет причинять ему боль. Он принялся искать обрывки запахов, которые чувствовал повсюду, и вскоре вышел на след жемчужины. Дело это было не быстрое. В жемчужине содержалась большая часть его силы. И она то и дело ускользала от него, как будто дразня и играя с его желанием вернуть ее. Он досадовал, что не принял дополнительные меры предосторожности, хотя этих мер, казалось, было предостаточно. Многоступенчатая защита, замок, его собственные чувства. И много лет медитации. Все ради того, чтобы мерзкий, отвратительный вор ворвался в его владения и украл самое ценное, что у него было.

Он сосредоточился на поиске. Филин мог только следовать за ним, так как не чувствовал присутствия посторонних. Дело продвигалось медленно. Над горизонтом взошло солнце, когда они оказались на краю волчьего леса. Василь знал, что с волками в таком состоянии лучше не сталкиваться. Он, конечно, сможет их одолеть, но только ценой всех своих сил, которые надо беречь. Он слышал звуки леса и понимал, что волки далеко, но все равно спешил. Острым слухом он уловил голоса в чаще.

– Быстрее! — раздался женский голос. Такой далекий и глухой, но кричали громко, и Василь сразу понял, что это те самые воры, которые пробрались в замок. Вернее, в замке побывал один из них. Он услышал запах крови и понял, что один из воров был вампиром. И его разорвали волки, которые нынче были страшно голодны. Возмездие нашло первого вора, а что со вторым? Тоже вампир?

Внезапно горячая боль пронзила сердце. В глазах почернело, и Василь свалился на колени, пытаясь перетерпеть боль и понять, что случилось.

– Что с вами, хозяин? — засуетился Филин, но тот только выставил руку вперед, подавая знак, чтобы слуга не трогал его.

Вампир был уверен, что боль как-то связана с жемчужиной. И с действиями вора. Он услышал, как волки напали на кого-то. Но дальше он не мог слышать. Его возможности не безграничны, особенно сейчас, когда сердце все еще болит. Как будто жемчужина солнечного света, часть его души, была уничтожена. Безвозвратно утрачена. Ну как так можно обращаться с частью его души? Это ведь не какая-то вещь, а сокровище, которое может творить чудеса. И вот, жемчужины нет. По крайней мере, он не чувствовал её. Все, что ему оставалось — это преследовать второго вора.

Поиски продолжались, и Василь с удивлением обнаружил, что след продолжается. Он не мог выйти на свет, а кожа покрывалась легким дымком. Филину было легче, ведь он мог находиться под солнцем. Он служил проводником и вел хозяина, который только искал следы и запахи.

Целый день продолжались поиски, и только к вечеру Василь обнаружил, куда ведут следы. Кресна. Он знал эту деревушку. У него даже были тут знакомые люди. Давненько он здесь не бывал. В последний раз около двадцати лет назад, не меньше. Филин сел на плечо хозяина и ухнул. Иногда он был похож на обыкновенную птицу и ничем не выдавал своего происхождения. Вот и сейчас Василь был рад постоять в тишине. Он сосредоточился на запахах и уловил след вора. Солнце уже село, и только небольшая полоска света таяла над горизонтом. След вел по краю деревни и уходил в небольшое скопление бедных глинобитных домиков. Вора здесь нет. Он дальше, в поле. Василь обошел лужайку по краю леса и заметил, что в траве сидит девушка.

Длинные вьющиеся волосы. Просто сидит и думает. Вампир сразу понял, что нашел воровку. И он решил понаблюдать за ней. Куда девушка дела жемчужину, оставалось непонятным. И было много вопросов относительно того, как она попала внутрь.

Пока время терпит, будет даже забавным немного поиграть. Посмотреть, насколько воровка испугается. И он достал из сумки дротик, клочок бумаги и уголек. Наскоро написал пару слов, обернул листок вокруг дротика и склеил смолой. Замахнулся в сторону девушки, целясь в голову. Заодно решил и проверить, насколько восстановились его рефлексы. И резко метнул дротик вперед. Дротик попал в плечо. А жаль. Было бы хорошо попасть в глаз или в ухо.

Реакция не заставила ждать. Девушка вскочила и заволновалась. Она порывалась убежать. И, наконец, догадалась развернуть записку. Василь улыбнулся от выражения страха, которое было написано на ее лице. Девушка вертелась и суетилась. Даже крикнула, чтобы он показался. Наивная.

– Это только начало, – прошептал он, уже поняв, что его жертва просто вампирша низшего ранга.

Она отправилась в деревню, и он тайком проследовал за ней. Зашла в глинобитную хижину. Отвратительный сарай. Но тут он ощутил знакомые запахи, которые примешивались к запахам девушки. Прошло какое-то время, и дверь скрипнула. Из сарая вышли двое. Девушка и Мэри. Его удивлению не было предела.

Это была та самая Мэри, которая была молодой женщиной, когда он встретил ее впервые. И теперь он безошибочно узнал в старухе ту самую Мэри, которую встречал много лет назад. А он ведь даже не думал, что она все еще может жить здесь. Он просто забыл думать после того случая. Василь не хотел встречаться с ней вновь, и его жгло чувство вины. Он продолжал наблюдать.

***

Добралась настолько быстро, насколько позволяли ноги и осторожность. Хотя если бы меня кто-то увидел, возникло бы много вопросов. Почему Кэт гуляет ночью? И главное, почему бегает так быстро? Я же все-таки прикидываюсь человеком. Поэтому пришлось замедлиться.

Вошла в дом. Бабушка еще не спала. Она стояла у кастрюльки и накладывала себе заячью похлебку. Она предложила мне поесть вместе с ней. Отговорку не пришлось долго придумывать. Я поела у Искара, да и дела есть. Я вспомнила страхи, которые одолевали меня ранее. Как глупо было бояться этого божьего одуванчика. После того, как Мэри поела, мы вышли на улицу подышать свежим воздухом. Говорили о том о сем, но бабушка постоянно возвращалась к старой теме.

– Кэт! Не знаю, что бы я делала, если бы ты не вернулась, – сказала она. — Когда твоя мать уехала в город, мне было тяжело. Я думала, что ты тоже вернешься туда, и я останусь тут совсем одна.

Бабушка чуть не плакала, и я подошла поближе, чтобы обнять ее. Слова лились сами собой. Я утешала ее, говорила, что не уйду больше. Да и куда мне идти? Мы посидели и поговорили еще немного. Громыхнул гром, который предвещал скорый ливень. Небо осветилось после удара молнией, и бабушка решила идти спать, а я хотела завершить еще несколько дел, которые успели скопиться, пока я была в пути. Может быть, что-нибудь успеется до дождя.

А дела были, ведь в моей корзинке завалялось несколько образцов стеблей того льна, который попался мне в лесу.

Пока занималась льном, пыталась избавиться от мыслей о записке. Не очень-то это и получалось поначалу. Да и что в этой ситуации сделаешь? Может быть, тот, кто отправил записку, следит за мной прямо сейчас. Не бегать же по лесу в попытках отвязаться от преследования. Тем более, что этот кто-то не напал. Значит, он чего-то ждет. И он не написал в записке, что ему нужно. Хочет напугать? Если ему что-то нужно, то, в конце концов, мог и поконкретнее написать. С этими мыслями я немного успокоилась и переключилась на лен.

Стебли уже начинали подсыхать. Я разложила их на полу и вытащила коробочки. Их я аккуратно разместила в некотором отдалении от печи. Они должны подсохнуть, а не поджариться. После того, как они дойдут, можно будет извлечь семена. Я уже предвкушала, что к будущему году у меня будет небольшое поле с голубыми цветочками. Красиво и практично. Ткань можно продать в городе. Хотя собирать в лесу грибы и ягоды тоже весело.

Походы за грибами люблю с тех пор, как мы с родителями проводили теплое время года на даче. Там у нас был простой деревенский домик, в котором можно было отдыхать и набираться сил перед следующим учебным годом или семестром. И множество книг, которые я очень любила читать. Отец однажды подарил мне справочник по грибам с глянцевыми страницами. Картинки были яркими и красивыми. Этот справочник хотелось листать часами. Там я и узнала многое о грибах. О том, например, что у вкусных съедобных грибов существуют ядовитые двойники. Ложный белый, ложный опенок, ложная лисичка. Много их. И хоть я никогда не встречала эти грибы в лесу, было интересно провести множество часов за чтением справочника. Нет. Ну а что еще делать на даче? Заниматься домом, собирать дары леса и читать.

Вот прямо сейчас у меня ноги зудели от желания пойти за грибами, но было немного боязно из-за случая с дротиком. Кто знает, когда этот недоброжелатель решит напасть. И я решила, что сегодня ночью просто побуду дома. Пошел дождь. За дверью лило, как из ведра. В углу начала протекать крыша. Дождь шел стихийно, то затихая, то снова начиная лить, пока не пришел к стабильному моросящему темпу. Время шло, ливень сходил на нет, пока шум совсем не прекратился. Был слышен только стук падающих капель.

А что, если это был сам хозяин леса? Тогда, судя по бабушкиной сказке, он должен был развеяться на краю леса, когда я вошла в деревню. Перевернулась на лежанке. Нет, ну хотя бы в рощицу я схожу. Чего время терять? Вся ночь впереди. Вот неймется мне. И хочется все время чем-то заниматься, что-то создавать и где-то бывать.

Поэтому я тихонько взяла небольшую корзинку. Новую, из тех, что бабушка Мэри сплела совсем недавно, и пошла за ягодами. Черника с ежевикой еще не должны были отойти. Так и есть. Когда я пришла в ежевичник, было видно, что кто-то уже обобрал кустики, но на мою корзинку еще оставалось много ягод. И я начала их собирать. Мерно колыхались ветви, я тайком прислушивалась к окружению. А то мало ли чего. И погрузилась в сбор ягод.

Комары вились, не понимая, кого кусать. Моя кожа заметно потеплела с тех пор, как мое тело поглотило жемчужину, но комары все равно не липли ко мне, что неимоверно радовало. За несколько часов набрала полную корзинку и вернулась счастливая и гордая, что набрала так много. Разложила ягоды на циновке. Стрелять из лука не хотелось. Тренировки подождут до завтра. До рассвета было еще несколько часов, и я улеглась на своей лежанке, перечисляя в уме происшествия, которые произошли недавно. Хоть я и пережила множество страшных событий совсем недавно, но сбор ягод меня успокоил и заставил ощутить, что я дома.

По ходу своего пути также нарвала побольше крапивы, очистила стебли от листьев и положила пучки стеблей отдельно от старых в конце ряда, чтобы не спутать старые с новыми.

Завтра много дел, а сейчас я буду отдыхать. Мне это очень нужно.

Глава 18

На третий день после захода солнца. Надо же было так сказать. Чувствую себя мудрым оракулом у хрустального шара. Но именно так я и сказала Лиссе, когда бежала из Кресны. А теперь этот третий день наступил, но до захода солнца еще далеко.

Лес в последнее время становится моим любимым местом. Да и таинственного врага, метающего дротики, не видно. Так что думаю, что все это пустые угрозы. На самом деле этот недоброжелатель хренов не собирался предпринимать решительных действий. Может быть, этот злодей вообще является какой-нибудь мелкой трусливой букашкой. Откуда мне знать, что еще водится в этом лесу?

Подумала, а затем удивилась собственной беспечности. Все-таки от меня не убудет, если буду соблюдать хотя бы элементарные меры предосторожности.

Ну что ж. Корзинку в руки, нож, охотничий лук. И в путь. Сначала пройдусь по грибным местам, наберу крапивы, затем, может быть, постреляю из лука. Так и день пройдет. Обернулась на свой дом. Его тоже надо латать. Но проблема в том, что я понятия не имею, как строить и латать что бы то ни было. И никогда этого не понимала. Пусть строят те, кто это умеет. А кого попросить, как не Искара. При встрече обязательно упомяну о назревающей проблеме. Все-таки зима не за горами.

Прошлась по северной тропинке до леса. Пока что эти места самые знакомые и изведанные. На южной оконечности Кресны находятся пастбища и загоны. Там я еще не была, но, возможно, в скором времени окажусь. А пока что иду в сторону алтаря, чтобы оттуда начать свой привычный путь. Здесь водятся рогатые зайцы, к сердцу которых я уже давно подобрала подходящий ключ. И этим ключом были вкусные зернышки.

Проходила мимо полей и обратила внимание на небольшое скопление людей. Трое мужчин и одна девушка оживленно что-то обсуждали. Подошла к ним послушать. Некоторые обернулись, когда я подошла, но, в целом, никто не возражал, чтобы я послушала. Девушка держала в руках пучок почерневших колосков.

– Что делать будем, староста? — спросил молодой мужчина у высокого бородатого мужика с проседью в висках. Его волосы были подстрижены кое-как, и обрывки волос у виска топорщились во все стороны. — Есть ведь и здоровая пшеница. Но порча расползается пятнами по полю. Так не лучше ли вырвать ту пшеницу, чтобы не заражала здоровые колосья?

– Если будет воля земли на это. Надо послушать, что скажет дед Сидор, – предложила крестьянка. Он со всякими силами знаком. И знает побольше нашего.

Староста молча слушал, нахмурившись и что-то решая про себя. А потом задумчиво произнес:

– Сидор-то скажет. Да вот только сами мы тоже не должны времени даром терять, – он замолчал на несколько секунд, обдумывая. — Предлагаю пока вырывать черные колосья, а потом видно будет. А к деду Сидору я ходил. Сами знаете. Старик ничего сделать не может. Не его это дело, полями нашими заниматься. — И тут он заметил, что я тоже слушаю, и посмотрел в упор. — А ты что? Неужто озаботилась судьбой деревни в кои-то веки?

Я замялась от такого прямого вопроса. Попахивало скрытой агрессией, и я выбрала тактику отражения встречного удара.

– Если вы считаете, что я пришла только для того, чтобы мешать вам, вы ошибаетесь. Я пришла послушать, потому что мне не все равно. Я ведь тоже вижу, что с пшеницей что-то не так, – я уже знала, что пшеница заражена головней. И знала, что с этим, к сожалению, ничего уже не поделаешь. Болезнь уже распространилась во время цветения. Но вслух озвучивать этого не стала. Даже если я дам совет, кто станет слушать всеми презираемую Кэт?

Но староста, кажется, не ожидал от меня этих слов. Он немного смягчился, махнул рукой и продолжил беседовать с крестьянами. Я не стала долго задерживаться, тихо ушла и направилась в лес. Тем более, что от деревенских, как всегда, разило чесноком за километр. Натираются они им что-ли? Или используют вместо мыла? И только сейчас я поняла, насколько рисковала. Если бы крестьяне знали, что у меня в корзинке припасено несколько здоровых колосков, они бы просто так меня не отпустили. Ведь сейчас каждое зернышко на счету.

Я шла по лесу, и ветер сопровождал меня, задувая в затылок. Волосы застилали обзор, и я собрала их в лохматый хвост. Семена лесных растений закружились вихрем, оседая на моей одежде. Пахло грибами и сыростью.

Под ногами росли маслята. Так много, что можно было неловким движением раздавить их, даже не заметив. Я радовалась, собирая их, но и прислушивалась к лесным звукам. Пение птиц, шелест травы. Вольпертингеры пока не попадались. И я надеялась, что не встречу их сегодня. Уж слишком они прожорливы. За деревьями послышались легкие шаги. И снова утихли. Я осмотрелась и никого не заметила. Постараюсь сделать вид, что я пропустила эти звуки. Снова шаги. Близко, прямо за моей спиной.

Я резко обернулась и увидела в пяти шагах от меня какого-то дедушку в костюме из звериных шкур. В руках у него был заряженный арбалет, но дед держал его опущенным. Жилет из волчьей шкуры делал его похожим на дикого зверя, а кожаная повязка наводила на мысли о моих друзьях-хиппи из прежнего мира. У этого странного человека из-под носа произрастали отвисшие моржовые усы и козлиная бородка в придачу.

Я отпрыгнула на несколько шагов от неожиданности.

– А, новая нечисть в деревне завелась. Да не суетись ты. Как тебя звать-то?

– А ты бы сам назвался лучше, прежде чем выскакивать из ниоткуда. Ты откуда взялся, дедушка?

– Сидор я, али не помнишь? Да живу я тут поблизости. А это ты мне зверя недавно подложила? — он улыбнулся после моего неловкого кивка и продолжил, – премного благодарен тебе за это. Я сам редко на косулю охочусь. Духи видят меня. Говорят, мол, будешь наглеть, заберем тебя. А ты для них все равно что невидима. Часть пейзажа, как олень или заяц. Хотя и под солнцем вон бродишь.

Он так непосредственно со мной беседовал, что возникла мысль, что этот Сидор тут служит местным сумасшедшим. Но вспомнила слова крестьян, которые предлагали с ним посоветоваться насчет урожая. Значит этот старый хрыч здесь не последний человек.

– Я Кэт, – решила поддержать его, раз он такой дружелюбный. Да и почему бы не познакомиться.

– Да мы знакомы. Не помнишь что-ли. Бабка твоя у меня в гостях была. И ты была. Или, – он вдруг нахмурился, что дало мне повод для некоторого напряжения.

– Да я просто так напоминаю, если ты забыл. А то мало ли.

Он снова широко улыбнулся, и что-то наивное было в выражении его лица. Живет старик в лесу, общается с духами, косулю убивать боится. Повисло молчание, которое я решила прервать, чтобы разузнать больше о лесе и его особенностях.

– А о каких духах ты говорил? — аккуратно поинтересовалась я.

– А то ты не знаешь, что в Сумрачном лесу зверя просто так не добыть. Статут Леса, – он поднял палец свободной руки. Последние слова он сказал особенно растягивая, как будто изрекал великую, одному ему известную мудрость.

Я на всякий случай уточнила у него, что такое Статут Леса. И, к моему удивлению, он очень доступно и понятно объяснил, начав показывать мне листву, птиц, грибы и деревья, как будто объяснял маленькому ребенку. Так вот, все живое в лесу оказалось частью дикого мира, который живет по своим отдельным законам. Олени, лисы, зайцы, все подчинялось великой мудрости леса. Без лисы не будет зайца, а без зайца лисы. А вот человек в этом мире лишний. Но человек крови (он ткнул в меня пальцем, почти коснувшись) тоже часть леса.

– Значит тебе можно охотиться на косулю, а мне только в том случае, если я окажу должное почтение духам, – заключил он своим добрым наивным голосом, как будто вылез из анекдота про чукчу. И добавил более серьезным тоном. — Но вот лес в последнее время чудит. Волки охотятся не там, где раньше. Ближе к поселениям людей. И они не будут объяснять тебе при встрече, что забыли в этой части леса.

Последнее было важно в виду событий, произошедших недавно. Я вспомнила Филимона, который так страшно погиб. Дед Сидор будто бы читал мои мысли, а потому спросил, видела ли я уже этих тварей. Вскоре он увлек меня разговором, от которого нельзя было увернуться. Этот человек видел все наперед. Я даже засомневалась, поверил ли он, что я та самая Кэт, которую он знал раньше. Мне кажется, что нет. Но виду не подавал. Мы прошлись с ним по лесу, и он даже показал мне малинник, который раньше я обходила стороной. Странный был этот дед, но добрый. Сказал напоследок, чтобы я приносила ему дичь, если кто попадется.

– А лунный олень часто переходит с места на место. Отцу Искара повезло тогда встретить его, но я вот что тебе скажу. На убывающей луне он чаще приходит на водопой к Змеистой реке. В ту часть, что наиболее широко разливается. Это от алтаря полдня пути к востоку.

После того, как он дал мне наводку, дед ушел в лес по своим никому не известным делам. Помахал рукой издалека, как будто знал, что я все еще за ним наблюдаю. Его поведение представляло разительный контраст по сравнению с отношением жителей Кресны. Те были полны предрассудков. Они готовы были уничтожить любого человека, которому не повезло стать вампиром. Но дед Сидор был другим. Такой добрый старичок-лесовичок.

Я еще долго думала, что он за человек такой. В задумчивости присела на корни поваленного дерева. И даже не сразу обратила внимание, когда где-то наверху хрустнула ветка. А затем произошло то, что стало моим наказанием за невнимательность.

Я почувствовала, как мне на голову свалилось что-то легкое, и запахло кровью. Животной кровью. Звук рассекаемого воздуха от взмаха крыльев. Вверху. Я увидела только силуэт удаляющейся птицы. Это был Филин. И я сразу поняла, что получила очередное послание. Филин улетел, а остался выпотрошенный заяц, проткнутый насквозь толстой веткой, на которой виднелось еще что-то белое. Стекала кровь.

Я сразу отпрыгнула, чтобы кровь перестала манить меня, но даже тех капель, которые оказались на моем лице и моей одежде, было достаточно, чтобы ощутить голод. Я давно не питалась, а искушение было настолько велико, что мне понадобилось полоснуть себе ладонь рукояткой ножа, чтобы переключиться на что-то другое.

Там наверху записка. И хозяин леса думает, что я такая глупенькая сейчас за ней полезу, а зайца просто проигнорирую. Но сейчас это было невозможно. И нужно было бежать к реке, чтобы смыть капли крови, не дававшие мне покоя ни на секунду. Прочь отсюда. И я интуитивно направилась к тому озеру, где впервые приручила вольпертингера. Не помню как, и не помню, каких усилий мне это стоило, но я все-таки оказалась у озера и прыгнула в него вместе с вещами.

Сознание вернулось мгновенно. Вода казалась теплой, нагретой солнцем. Я смыла с себя кровь, которая чуть не привела меня к катастрофе. Про себя я уже решила, что лучше смерть, чем стать похожей на того бешеного Филимона, утратившего разум. Он был хуже волка. Каждый раз, когда мне хотелось испить звериной крови, я вспоминала глаза этого несчастного вампира. А ведь мог прожить долгую человеческую жизнь. А был растерзан волками.

Я быстро сообразила, что оружию не место в воде. Проверила. Все на месте. Нож, стрелы, лук, корзинка. На поверхности озера расплылись в разные стороны мои ненаглядные грибочки-маслята. Волноваться мне больше не о чем. Но я все-таки собрала их и отправила в корзинку.

Оставаться в лесу было небезопасно, но мне нужно было еще узнать, какое послание оставил для меня хозяин леса. Так что я перевела дух, собралась с силами и решила вернуться. Запах крови действует сильнее, когда ты весь вымазан ей. То место, где висел заяц, было поблизости. Оставалось достать записку, которая болталась довольно высоко, на торчащей сухой ветке сосны.

Но я ж вампир, понятное дело. Значит забраться наверх мне будет легче, чем простому смертному. А старые сухие ветви, выпиравшие то тут то там как раз послужат ступенями. И вот, я начала свое восхождение, а запах крови, надо сказать, становился сильнее с каждой веткой. Но он не был невыносимым. Ведь как-то я уже несла мертвых животных. Поэтому теперь мне уже казалось странным то, что кровь на моем лице так сильно подействовала. Может быть, все дело в голоде? Я уже добралась до записки и аккуратно начала спускаться, чтобы не повредить остатки моей одежды.

Спустилась и тут же развернула записку.

ТЕБЕ НЕ ПОНРАВИЛСЯ ПОДАРОК? КАКАЯ ЖАЛОСТЬ.

Чертовы намеки. Записка такая же бессодержательная, как и в прошлый раз. Одни угрозы. Но в этот раз ситуация была опаснее, чем в прошлый. И я это чувствую. И чувствую, что лучше было бы договориться, чем терпеть эти угрозы. Этот хозяин леса не просто дразнит меня. Рано или поздно ему надоест играть, и он просто сожрет меня или сделает что похуже.

– Заключим сделку! — крикнула я, пытаясь понять, с какой стороны он находится. — Тебе что-то нужно от меня, так скажи, что!

Тишина. И шелест листвы, подгоняемой ветром. Только ветер, кажется, стал усиливаться, создавая волну звуков, превратившихся в неразличимый шум. Так я и стояла. Снова было страшно. Тот, кто написал записку был абсолютно прав. Я боялась и не знала, что делать. И я ждала, так и не получив ответа. Теперь везде будет мерещиться опасность. Даже дома я не могла защититься. Ведь именно дома я была убита.

И я решила, что нужно поскорее стать сильнее. А сильной меня сделает кровь Лиссы. И каждая секунда приближала меня к этому моменту. Тогда у меня появится хотя бы небольшой шанс противостоять той силе, которая открыла на меня охоту.

Глава 19

До заката оставалось еще много времени, и я решила зайти домой. Нужно было занести грибы и очередную партию стеблей крапивы. Да и в лесу после произошедшего оставаться как-то не хотелось. Если побыстрее выйти на солнце, возможно, получится избежать нападения. В конце концов, кто знает, что еще на уме у этого недоброжелателя.

Вышла к северной тропке, и увидела крестьян, работающих в поле. Они вырывали черные колоски. Правильное решение. Если вырвать их, то, возможно, удастся избежать распространения болезни в будущем году. Ведь если дать черным колосьям рассыпаться, то споры грибов, вызывающих заболевание, заразят растения, семена и почву. Тогда ничего хорошего не жди. Лучше попытаться собрать все здоровое зерно, которое еще осталось, а больные растения удалить.

Вдали, рядом с местом, где мы встречались в прошлый раз, находился староста. Он тоже был занят сбором зараженных колосков. Когда я проходила мимо, спросила его:

– Вам помощь нужна?

– А ты как думаешь? — ответил он мне в контру.

– Поняла. Сейчас занесу корзинку домой и приду. Лишних рук в этом деле не бывает, – ответила и заторопилась домой.

Быстро разложила стебли крапивы, оставила корзинку с грибами, спрятала колосья под кровать и только после всех этих действий заметила, что на столе сидит Иннокентий и внимательно наблюдает.

– А ты всерьез решил моим питомцем сделаться? — спросила я котенка.

– Миу!

Он был таким очаровательным пушистым малышом, что я не удержалась и потрепала его за холку. Но я обещала старосте быть так скоро, как только смогу, так что оставила Иннокентия дома, взяла небольшую корзинку для сбора колосьев, и заторопилась в поле.

***

Мельда переговаривалась с соседкой через забор, пока ее сноха пропалывала огород. Она ненадолго вышла, чтобы обсудить последние слухи и держала в руках горшок с опарой для теста. Она была женщиной, которая по деревенским меркам уже была в тех летах, когда можно указывать остальным на их недостатки. Мельда сама старалась вести хозяйство, но предпочитала находиться на кухне, хотя порой и огородом занималась. Но сноху она всё чаще отправляла работать в поле и на огороде. А то и нанимала кого из деревенских, когда работы было слишком много.

Она была дальней родственницей старосты, но регулярно бывала в его доме по праздникам. Сейчас они с соседкой смотрели на то, как люди работают в поле и обсуждали последние новости.

– А она такая важная, говорит, дескать, не рада меня видеть. Нос еще так скривила, – и Мельда сама скривила нос, пытаясь передать, какое лицо имел предмет ее насмешек. — Эта Кэт. Точно тебе говорю, она что-то скрывает в последнее время. И с Лиссой почти не общается, говорят. Другие у нее дела появились. И эти дела, как мне кажется, мало связаны с грибами да ягодами. И в лес она ходит совсем не за этим.

– А это не она там в поле? — спросила Мельду полненькая соседка. Она указала в направлении пшеничного поля, где рядом с двумя крестьянами виднелась фигура, напоминавшая Кэт. Кудрявые волосы, собранные в бесформенный хвост. Корзинка через плечо. Согнула спину и работает вместе со всеми остальными.

Мельда прищурилась, пытаясь понять, не подводят ли ее глаза.

– Ишь чего, красуется. Лицемерка проклятая. Городская барышня примерила на себя роль бедной крестьянки, – недовольно прошипела она. Небось больные колосья в одну сторону, а здоровые к себе в корзинку. Мне ли не знать, что жрать им со старухой нечего?

– А по-моему, все правильно делает, – не согласилась с ней соседка. — Никогда не поздно начать работать. Только уж больно запоздало она начала это делать. А то три года бездельничала, – она осеклась, глядя на покрасневшее лицо Мельцы и прибавила последнюю фразу, чтобы та, чего доброго, не обиделась и не вышла из себя.

Мельда еще долго ей доказывала, что Кэт — никчемное существо, которое не способно на труд. Городские барышни не способны быть хорошими хозяйками. Мельда говорила, а в душе поднималось негодование. Когда Кэт только приехала в Кресну, на ней лица не было. Бледная, она иногда появлялась в деревне, чтобы купить кое-какие продукты. В городе случилось какое-то несчастье, из-за которого Кэт осталась одна, без имущества и без дома.

Вот тогда-то сын Мельды и стал за ней ухаживать. Понравилась ему красавица с тонкими руками, приехавшая издалека. Она вела себя по-другому, двигалась и говорила совершенно иначе, как будто была из другого мира. Мельда сразу обо всем догадалась и возненавидела Кэт. Она-то надеялась, что ее сын женится на дочери старосты, но он упустил эту возможность, когда влюбился в эту никчемную чертовку, как ее частенько называла Мельда.

Кэт была здесь чужая, а зажиточная деревенская женщина точно знала, что нужно делать, чтобы отвадить ее от их дома. Она стала звать ее к ним в дом и пытаться завести дружбу. Приходила к ней домой. И однажды увидела на столе у Кэт письмо, написанное аккуратным почерком. Когда Кэт вышла на минуту, Мельда взглянула одним глазом. Письмо было недописано, но на нем были выведены следующие слова: «Я никогда не скучала по тебе сильнее, чем сейчас, когда весь мир отвернулся от меня. И я надеюсь встретиться и обсудить все, пока не стало слишком поздно». Под этим коротким посланием была каллиграфически было выведено: «Твоя Кэтти». Недолго думая, Мельда схватила это письмо и сунула себе под передник.

Именно так и удалось ей подстроить скандал, в котором были замешаны один деревенский пастух, его мать и Кэт, которая оказалась в этой ситуации козлом отпущения. Мельда подстроила все так, чтобы на место встречи пришла Кэт и этот пастух, который тоже ничего не подозревал. Пастушок тот вскоре собирался жениться, но по замыслу Мельды получилось так, что Кэт якобы развратила парня. Вскоре вся деревня узнала об этом, и с Кэт, впрочем, как и с ее бабушкой, которая пыталась ее защитить, перестали иметь дело.

Мельда подбрасывала дрова в огонь деревенских сплетен до тех пор, пока репутация молодой девушки не скатилась на самое дно. А когда сгорел их дом, она лично подговорила старосту выделить им самый отвратительный и ветхий сарай, надеясь, что они со старухой окочурятся там зимой от холода и голода. И теперь деревенской интриганке было больно лишь от малейшей возможности, что к этой никчемной Кэт станут относиться лучше. Ближе к вечеру она месила тесто на веранде и обдумывала, как еще можно насолить мелкой мерзавке.

«А что если...» – не успела она додумать мысль, как соседка позвала ее из-за забора. Она была сестрой старосты и получала свежие новости быстрее всех остальных людей в Кресне.

– Мельда! Я только что узнала от жены Яниса, что он собирается все-таки впустить их в тот дом. Ну помнишь, тот дом ничейный, который покинули года два назад. Брат сказал, что все равно за домом никто не ухаживает. А так хоть, если за ним будут смотреть, удастся сохранить этот дом в целости.

– Да кого он хочет пустить туда? — спросила Мельда, предвкушая худшее.

– Да Кэт с Мэри. Ты же сама знаешь, что им не выжить, если они останутся в сарайке этой. Там же стыдно даже скотину держать. А тут дом. Ну не навсегда же они там поселятся. Придется свой построить. Но в этом году они бы никак не успели, – во взгляде Мельды соседка почувствовала приближающуюся бурю, поэтому интуитивно сделала голос чуть тише.

***

С чувством, что я сегодня молодец, взглянула на заходящее солнце и заметила, что за мной наблюдает девушка, которая работала поблизости. Пришлось сделать вид, что я устала и вытереть пот со лба. Работала без перерыва и с большой эффективностью. Большой участок поля был очищен от зараженных колосков вот этими самыми руками. Я взглянула на свои ладони, которые были черными от заразы. Следует поскорее смыть с себя эту гадость.

И пусть мой труд — это капля в море. Заражение других растений и зерна неизбежно, но хотя бы немного помогла. Да и репутацию восстанавливать нужно. И сейчас был самый подходящий для этого момент. Поставила галочку в воображаемом списке дел и пошла к куче, куда скидывались черные колосья. Она лежала подальше от поля, на окраине деревни.

Подошла и услышала покашливание за спиной. Кто-то позвал меня по имени. Обернулась и увидела старосту. Он был частично перепачкан черным порошком после сбора зараженных колосков. Его волосы были влажными от пота, а лицо серьезным.

– Кэт. Поди сюда, – я молча подошла. — Тут такое дело. Я тут подумал, что вы с Мэри все-таки можете занять дом Юрия. Ну тот, что на окраине. Мы же все-таки не изверги, чтобы обрекать вас на смерть от холода. — он замешкался, а затем продолжил. — Но я это делаю с условием. Так и знай. На следующий год вы должны свою избу выстроить. И без отговорок. Пусть Юрий и переехал в город с семьей. Дом принадлежит ему, и точка. И наведите там порядок.

– Х-хорошо! — новость оказалась настолько неожиданной, что у меня округлились глаза, а язык перестал слушаться. Невероятно. — Спасибо вам! Я должна как можно быстрее рассказать бабушке. Сегодня уже слишком поздно. Мы переедем завтра, хорошо?

– Да хоть когда, – махнул рукой староста.

Я уже готовилась убегать, чтобы побыстрее поделиться радостной вестью с бабушкой, как староста снова окликнул меня.

– А, чуть не забыл. Ключи-то. Ключи, – он пошарил у себя в карманах своих широких штанов. — Вот. Только не подведи меня.

Я не очень хорошо поняла, к чему он сказал последнюю фразу, но он произнес ее как будто извиняющимся тоном и тише, чем он говорил обычно. Эта фраза звучала серьезнее, чем все, что он сказал до этого. Нельзя подводить старосту. Поняла и приняла.

Солнце уже садилось за горизонт, когда я бежала домой по тропинке, которая уже стала для меня привычной. Надеюсь, бабушка Мэри обрадуется. Хотя я не видела раньше дом Юрия, но староста же сказал, что этот дом спасет нас от зимнего холода. Но это только на первое время. Потом я надеялась, что получится раздобыть денег, чтобы нанять мастера для строительства нашего нового дома. Как я буду это делать? Где? Ответы на эти вопросы были слишком расплывчатыми и туманными. Сегодня просто надо порадоваться, что нам помогли хоть как-то.

Я отворила дверь и чуть не вскрикнула. Бабушка лежала на полу и не двигалась. Рядом сидел Иннокентий и жалобно мяукал. Я тут же бросилась к ней.

– Бабушка! Что с тобой? — я потихоньку потрясла ее за плечо, затем потрясла сильнее, так как она не отвечала и не шевелилась.

Нужно проверить пульс. С усилием перевернула ее худенькое тело. Взяла за руку. Пульс есть, дыхание тоже. Взяла воды, которая тут же и была в чарке на столе. Смочила руку и брызнула ей на лицо. Бабушка начала надрывно втягивать воздух ртом. Руки слегка шевельнулись, ища опору, и старушка начала вертеть головой в замешательстве. Я помогла ей привстать, а она позвала меня, будто бы не слышала, что я здесь. Иннокентий бродил по комнате. На него подействовало мое волнение.

– Что с тобой, бабушка? Как ты?

Она не ответила, просто промямлила что-то и, держась за меня, подошла к кровати. Я уложила её, и только тогда она взглянула на меня более осмысленно.

– Кэт. Кто-то был здесь, – она была вся белая, то ли от страха, то ли от обморока. На лбу проступил синяк. От падения на пол?

– Кто? Расскажи мне! — я разволновалась, так как это мог быть тот, кто угрожал мне сегодня днем и вчера.

– Это был… Было… Я не могу вспомнить.

Я постаралась ее успокоить, так как она выглядела очень взволнованной. И виноватой. Из-за того, что не могла вспомнить, кого она видела. Попросила ее подождать. Может быть, позже у нее получится вспомнить лицо этого человека. Или существа. Сейчас ей становилось хуже от одной мысли о том, что кто-то мог побывать здесь. Стоит ли говорить сейчас о переезде? Думаю, это подождет. Вместо этого я подала ей воды.

Бабушка Мэри, казалось, успокоилась и перестала задавать вопросы. И перестала вертеть головой в поисках незваных гостей.

– Бабушка, ты как? — она промолчала, посмотрела на меня грустными глазами и только глубоко вздохнула. Она очень устала. Но я решила все-таки рассказать ей. — Нам предложили переехать в теплый дом.

Она внимательно слушала, как я рассказываю ей о предложении старосты. Решила не утаивать и условия, которые он выставил перед нами. Съехать через год и построить себе другой дом. Это было достаточно щедро, на мой взгляд. В моем родном мире никакой человек не разрешил бы мне жить в чужом доме бесплатно. Тем более целый год. Или же я просто не знала таких людей. Но то было в городе. А тут в деревне свои порядки.

– Ты рада? Нам ведь не придется сидеть в холоде всю зиму, – спросила я ее, ожидая хоть какой-то реакции.

– Да. Это дом Юрия? — ее голос был каким-то обреченным.

– Откуда ты знаешь? — удивилась я.

– Они не хотели нас туда пускать. Мельда нас не любит, – просто ответила она.

Получается, это из-за нее нас поселили здесь. Она настолько нас ненавидит, что была готова на все, чтобы доставить нам неудобства. Пусть наш дом сгорел. Но это же не повод злорадствовать и пакостить. Тем более, когда у нас нет возможности выстроить себе новое жилище немедленно.

Я была зла на Мельду, но и радовалась тому, что нам все-таки удалось решить этот вопрос. Вероятно, староста изначально не собирался ставить на нас крест. Просто его подтолкнули к этому. И как легко было подтолкнуть его в обратном направлении, просто предложив помочь в очистке полей. Еще не все кончено для нас в этой деревне. Мы еще сможем нормально жить. От этой мысли мой боевой дух вместе с уверенностью выросли до небес.

– Даже если она нас не любит, мы все равно будем пить чай у печки всю зиму, – я улыбнулась бабушке, стараясь ее утешить. И она улыбнулась в ответ. Завтра мы возьмем с собой все свои вещи и переедем в новый дом.

Иннокентий запрыгнул к бабушке на одеяло. Она на секунду опешила, а затем потянулась к котенку. В ее взгляде было непередаваемое удивление, и мне пришлось объяснить.

– Ну. Этот котенок увязался за мной. Я только его немного покормила, – я неосознанно начала оправдываться. — Но он не так много требует от меня. Почти все время проводит на улице.

Я чувствовала себя маленькой девочкой, которая притащила в дом бездомного котенка. Ведь у нас сейчас непростые времена. Домашние животные нам ни к чему. Но увидев нежный взгляд бабушки, я поняла, что ничего плохого не случилось. Она даже погладила котенка.

– Значит котенок. Я думала, кошки водятся только в лесу.

Последняя фраза стала для меня откровением, потому что это разительно отличалось от тех знаний, которые я принесла с собой из прошлого мира. Кошки живут только в лесу. А кто тогда живет дома? Ручной медведь? Карманная рысь? С каждым днем я узнаю много новых и интересных вещей.

Мы тихонько переговаривались еще некоторое время, после чего бабушка легла спать, а я отправилась в лес, не забыв прихватить с собой мачете. С мачете шанс дать отпор таинственному недоброжелателю немного выше, чем без него. Старалась не шуметь и не попадаться людям на глаза. Кое-кто еще находился на улице. Тихо прокралась по тропинке, дошла спокойным шагом до алтаря, прислушиваясь к каждому лесному звуку. Вокруг жужжали комары, которые не стремились кусать меня.

Впереди показалась поляна. Я подходила все ближе, когда из-за алтаря показалось что-то белое. Вольпертингер. Зрение уже не было настолько безупречным, как несколько дней назад. Сейчас я была почти на уровне обычного человека. Медленно подбираюсь к своему нулю. Достала пучок колосьев, чтобы скормить их вольпертингеру. Вскоре он убежал по своим лесным делам, а я на всякий случай спряталась за деревьями на краю поляны. Это на случай, если Лисса приведет с собой хвост.

Какое-то время просто ждала и прислушивалась. Но вскоре из-за деревьев вышла Лисса. Она смотрела на алтарь зачарованными глазами. В них не было ни жизни, ни желания, только мой предыдущий приказ, который она хотела исполнить. С ней никого не было. На всякий случай я осмотрела окружение получше и обошла поляну, выискивая признаки людей. Чисто.

Домой вернулась уже в конце ночи. В руках был привычный пучок стеблей, а в корзинке маслята. Маленькие, красивые и аккуратные. Их шляпки блестели, когда я вынимала их и выкладывала на траве. Принялась нанизывать их на стебли диких злаков. Они показались мне достаточно длинными и упругими, чтобы заменить нитки. Грибов было не очень много, да и далеко я старалась не отходить.

Мне также удалось пострелять из лука, в результате чего сломались еще две стрелы. Хотя тренировки явно не проходят даром. Стреляю я теперь намного лучше, чем в первый раз, хотя мне все еще далеко до идеала.

«Кто-то был здесь», – вертелись в голове слова. Кто? Кто ты такой?

Впервые за долгое время хотелось поспать. Но из-за угрозы нападения я не могла себе этого позволить. А ведь я не спала с тех пор, как прошла моя первая ночь. И сегодня мне внезапно показалось, что я слишком устала. Устала бояться, устала от тех испытаний, которые подкидывает мне жизнь, устала от обилия чувств, которые лились рекой. И мир вокруг меня как-то сам подернулся темнотой, и я уснула, чтобы проспать всего лишь пару часов.

Глава 20

Наш новый дом находился в западной части деревни, там где лес примыкает к пастбищам. Это было тихое место в отдалении, чтобы мы с Мэри не сильно мелькали в поле зрения местных и не мозолили им глаза. А для меня это был дополнительный бонус к скрытности, который позволял появляться дома и исчезать незаметно, минуя деревню. Если бы дом находился где-нибудь в центральной части, о ночных вылазках можно было бы забыть. Об этом узнали бы все и сразу.

Другое дело дом Юрия. Обычный крестьянин, который жил в отдалении. Он перебрался в город, чтобы продолжить дело двоюродного брата, у которого не было детей. Кто знает, вернутся ли они когда-нибудь. Но Юрий, по всей видимости, был не против, если за домом присмотрят, пока он живет в городе.

Пешком от нашего нынешнего места жительства до дома Юрия было минут десять или пятнадцать, не больше. Поэтому мы схватили все, что уместилось в руках и пошли. Путь лежал через северную окраину деревни.

Еще издалека мы завидели простенький бревенчатый дом с кирпичной трубой. Забор с калиткой были сплетены из прутьев. От калитки на участок вела небольшая заросшая травой дорожка. Она шла справа от дома мимо входа в помещение. Участок был неплохим, но весь зарос сорняками, которые надо было уничтожить до зимы, чтобы они не сбросили семена в почву. Потом перекопать участок лопатой, чтобы убрать ботву сорняков.

Я снова взглянула на дом. Отдельно был устроен вход в хоздвор. На дверях висели простые амбарные замки грубой работы. Из тех, что делают больше шума, чем реально защищают дом от грабителей. По соседству был участок со старым домом, который разваливался на глазах. Крыша обвалилась, а вокруг успели вырасти несколько высоких берез, за которыми виднелся заросший бурьяном участок.

Мы вошли в первую от калитки дверь, которая была входом в теплое помещение в печью. Внутри было темно и пыльно, но других недостатков мы с бабушкой не нашли. Печь была целой, а окна пропускали через себя дневной свет, который по пути внутрь становился слегка желтоватым. Стояла одна кровать. Куда делась остальная мебель, было неясно. Надо бы притащить сюда вторую кровать и стол с табуретками из нашего старого жилища.

Для этого пришлось заглянуть в гости к Искару. Он оторвался от работы и охотно согласился помочь, хоть и был занят. Я пообещала как-нибудь ему отплатить. Бабушка осталась в доме. Когда мы шли с Искаром по деревне, я услышала за заборами перешептывания. Им только повод дай, а они уж напридумывают.

– Вот опять идет. И посмотрите-ка. На этот раз с Искаром.

– А я слышала, она частенько к нему домой наведывается в последнее время.

– Да ладно! Ей двух мужчин мало было? Третьего хочет себе заграбастать?

– И не говори. Стерва.

И так далее и тому подобное. Эти слухи были мне неприятны, но не кричать же на всю деревню, что Искар просто помогает мне с переездом. А еще было обидно, что Кэтти тоже была сплетницей, которая не умела держать язык за зубами. Да и какие у неё были в деревне занятия, когда она в буквальном смысле не умела ничего?

Нам пришлось сделать еще пару ходок. Мы взвалили на кровать охапки стеблей, а наши заготовки завернули в одеяла и простыни. Другие положили в корзинки. В два захода мы смогли перетащить кровать, стол и все наши запасы и утварь. Местные выходили на улицу, чтобы посмотреть, как мы все это тащим. Но никто из них не предложил помощь.

– Кажется, надо бы немного свернуть. А то тут такая толпа собралась, что боюсь, не пройдем, – попытался пошутить Искар.

– Согласна. Давай сюда, – я указала ему на ответвление от дороги, которое шло мимо маленького пруда. Не пойдут же эти люди за нами.

Среди наблюдающих я увидела Лиссу, которая даже не поздоровалась со мной. Просто стояла и болтала с какой-то девушкой. Тоже мне подруга. Впрочем, я с самого начала не возлагала на нее больших надежд, да и сама использовала ее как резервное питание. Хотя бы за это я была ей благодарна.

Нести вещи было легко. Я даже подумывала о том, что и сама бы справилась, но если бы я взвалила на свои плечи кровать и поперлась так через всю деревню, возникли бы вопросики. Так что пришлось просить Искара. Когда его миссия была выполнена, я горячо поблагодарила его и обещала, что не останусь в долгу. Он ушел, а мы с бабушкой занялись нашими заготовками. Разложили все во дворе и дома, рядом с печью. Попробовали затопить.

– Как тепло нам будет этой зимой. Ах, Кэт. Я не могла и мечтать, чтобы нам разрешили здесь пожить. Это всё ты. Умница! Я так горжусь тобой, – начала сентиментальничать бабушка.

Мне было приятно, что я сделала для нее хоть что-то. Но я не знала, что ей ответить, поэтому просто сказала, что все будет хорошо. После этого мы продолжили осваиваться. Нашли небольшой погребок под полом, куда можно было складывать отдельные продукты. Огонь весело потрескивал в печи, отчего создавалось впечатление уюта. Можно было не бояться, что дым проникнет в помещение. Главное было вовремя закрывать вьюшку, когда в печи не останется тлеющих углей. Если закрыть слишком рано, это может привести к образованию угарного газа.

А вдыхание угарного газа все равно что медленная смерть. Бывали случаи, когда целые семьи задыхались от того, что слишком рано перекрыли трубу. Молекула угарного газа представляет из себя неполную молекулу углекислого газа. Разница в том, что угарному недостает одного атома кислорода. Из-за этого эта коварная молекула липнет к человеку и не дает нормально дышать. В результате человек задыхается, теряет сознание и при самом худшем раскладе умирает.

Я всегда помнила об этом, так как родители всегда велели проверять печку. Они же мне все это и рассказали. И они же пострадали от этого. А позже на занятиях по химии в университете я узнала более точные механизмы действия угарного газа на организм человека.

Задумалась и внезапно поняла, что могу быть единственным человеком на этом свете, который знает об этих химических премудростях. А если я воспроизведу таблицу Менделеева и передам местным ученым, это может стать настоящим фурором. Хотя, судя по тому, что здесь даже обыкновенное стекло является редкостью, эта информация может пригодиться им очень не скоро.

С этими мыслями мы раскладывала прутики, предназначенные для плетения корзинок. День только начинался, и у меня были дела. Я хотела поискать лунного оленя. Или хотя бы его следы. И даже если лунные олени проявляют наибольшую активность по ночам, ведь надо же им находиться где-то днем. Так что я завернула лук, колчан и мачете, взяла корзинку и отправилась в лес.

Я отлично помнила, что говорил дед Сидор: «На убывающей луне он чаще приходит на водопой к Змеистой реке». Это была бесценная информация. Где Змеистая река, я уже знала. Это была первая река, которая встретилась мне на пути к замку хозяина леса. Нужно было идти от алтаря на восток, затем искать участок, где река разливается. В этой части леса я еще не бывала.

Сразу нырнула в лес, который находился недалеко от участка. Для этого нужно было пересечь небольшую лужайку, заросшую репейником. За лужайкой оказалась небольшая канава, которую пришлось перепрыгивать. И вскоре я оказалась в привычном лесу, направляясь к алтарю. Этот камень уже много раз служил для меня ориентиром. И сегодня я решила не менять своих привычек.

От камня свернула на восток. Старалась ориентироваться по солнцу и по своим чувствам, которые меня не подводили в лесистой местностиы. Дед Сидор говорил о том, что я являюсь частью леса, а он сам лишен даже привилегии охоты на косулю. Значит вампиры здесь наподобие лесных зверей. Ближе к природе, но и необыкновенно далеки от нее.

Я шла и подмечала места, в которых можно собрать ягоды. Прошло уже около трех часов, если верить моим биологическим часам. Скоро я должна добраться до реки. И тут я услышала какое-то гудение наверху. Подняла голову и прислушалась. Шум исходил из какого-то нароста на ветке. Дикий улей. Какая удача! Да здесь пища сыплется, как из рога изобилия. Я даже облизнула губы. Как жаль, что я не смогу отведать меда. Я бы все отдала за небольшую ложечку, а тут надо мной висел целый улей. Сразу перебрала варианты, как я буду этот мед добывать. Решила запомнить это место и попробовать отыскать его на обратном пути.

Вскоре местность начала меняться. Деревья попадались небольшими группками. Повсюду росли кустарники, закрывавшие обзор. И вот, за одним из кустарников показалась долина реки. Змеистая река была довольно широкой в этом месте. Но недостаточно, чтобы помешать мне переплыть. Текла медленно, огибая островки земли. Склон долины с моей стороны плавно переходил в пойму. Везде росли луговые цветы, создававшие цветную мозаику из разноцветных лепестков.

Я спустилась и подошла к реке. Нашла участок, где вода была наиболее прозрачной, показывая бежевый песочек, который переливался от влаги. Поверхность воды волновалась, передавая причудливую игру света под водой. Я залюбовалась и решила присесть на берег, перевести дух и подумать.

Если сюда приходит на водопой лунный олень, значит он должен сейчас бродить где-то поблизости. Было видно, что река то сужается, то расширяется в разных местах. Я встала и прошлась вдоль Змеистой реки, сначала в одном направлении, затем в другом. Кое-где росли деревья и кустарники. Подул ветер и донес до меня какой-то едкий запах. Взглянула в ту сторону, принюхалась и отправилась прямиком на запах.

Это могло быть признаком, что олень рядом. Хотя я и не представляла себе, как пахнет, и даже как выглядит этот лунный олень. Но ощущения меня не подвели и вскоре я услышала глубокий протяжный рев. Подошла поближе с той стороны, где открывался лучший обзор на рощицу, из которой раздавался звук.

И тут, к моему изумлению, из рощицы вышло животное. Я сразу поняла, что это и есть лунный олень. Его шкура была пепельного цвета. На ней темнели длинные разветвленные полосы, которые никак не маскировали оленя в окружающей среде. Ветвистые рога светились белизной. Зрачки глаз выглядели так, будто готовы просверлить меня на месте. Но самой удивительной деталью во внешности оленя был его нос. Искар забыл упомянуть, что вместо полноценного оленьего носа это животное обладало чем-то вроде кожистого клюва розоватого оттенка, в который плавно перетекал основной пепельный цвет шкуры животного. Этот олень по размерам мало отличался от обычного оленя. Разве что был немного поменьше.

Создавалось ощущение, что олень переполнен какой-то тайной загадочной магией. Мы стояли и смотрели друг на друга, когда животное потеряло терпение и фыркнуло несколько раз. Олень затопал по земле, высоко приподнимая копыта. Я начала разворачивать лук с колчаном. Когда я почти достала оружие, животное внезапно встало на дыбы и взревело. Тут же за его спиной показалась олениха. Это было понятно по отсутствию рогов и более скромным размерам.

Лунный олень начал наступать, периодически недовольно фыркая, а я попыталась в этой суете натянуть тетиву. Хотя вероятность промаха была чрезвычайно высока из-за волнения, которое охватило меня. Этот зверь был опасен. Он наступал на меня, как бурый медведь. Без страха, без жалости. Самка стояла позади и не проявляла признаков агрессии. Ах вот ты как! Красуешься перед дамой?

Я накопила решимости, чтобы произвести выстрел. И промахнулась. Стрела угодила в траву. Позже, если получится, можно будет поискать ее. Я уже давно намазала стрелы едкой клоповьей жидкостью, так что поиски стали проходить намного легче.

Но олень не собирался поворачивать назад. Я еле успела натянуть вторую стрелу, когда он рванул прямо на меня. Стрела скользнула по его боку, и олень сбил меня с ног. Он угрожающе рычал и фыркал, ходя кругами вокруг меня. Будто бы примерялся для последнего броска. Я попыталась метнуться в бок, по пути доставая мачете. Но олень оказался быстрее и проворнее. Его удар пришелся по моему животу, и я услышала хруст собственного ребра. Кто скажет, что вампиры не чувствуют боли, первый получит от меня эксклюзивный билет на посещение стоматолога. Это было адски больно. И было ясно, что лунный олень мне не по зубам. Нужно было брать ноги в руки и бежать. Я попробовала отпрыгнуть, но получила новый удар, от которого из моего горла вырвался стон.

Лунный олень будто предугадывал мои движения и мешал отступлению. Он не просто защищал свою территорию, а хотел убить и растоптать меня в пыль. Я почувствовала, как ослабеваю и теряю энергию крови. Травмы сделали меня слабее и уязвимее. А от оленя все никак не получалось оторваться. Он сломал мне по меньшей мере пару ребер, от чего ощущения были адскими. В этот момент большим неприятным комом нарастала паника в груди. Что если это мой последний день? Я попаду в ад?

Мысль об аде всегда действовала на меня отрезвляюще, и я сделала рывок. И у меня получилось прорваться, чтобы начать бегство, которому лунный олень пытался помешать. Он взревел у меня за спиной, и я услышала топот копыт, стучащих по дерну.

Бежала отчаянно, из последних сил. Периодически оглядывалась, чтобы понять, что олень не отстает от меня даже на сантиметр. Наоборот, он становился ближе. Единственное, что мешало ему достать меня, это местность, заросшая кустарниками. Его неповоротливой туше было тяжело маневрировать в таких условиях. Вероятно, на открытой местности он смог бы развить бешеную скорость, но здесь у меня было преимущество. Впереди я увидела большое ветвистое дерево и решила взобраться на него, надеясь, что эта зверюга не умеет лазить по деревьям.

Прыгнула на скорости и мгновенно взобралась наверх, цепляясь за ветки. Олень бил рогами, рвал и метал внизу, когда я осознала, что все мое тело представляет из себя побитый мешок с синяками. Ребра страшно ныли. Я усмехнулась, глядя вниз, и на меня накатила непреодолимая слабость, которая сразу же утянула меня в обморочную темноту.

Глава 21

Я проснулась, когда солнце уже село за горизонт, но небо еще отражало огненно-золотые лучи, бросая их на лесную поляну, которая чуть не стала местом моей окончательной смерти. Внизу лежал лунный олень. На его боку зияла небольшая рана. Язык был высунут, а конечности неестественно согнуты. Зрелище было не самым приятным. Я не знала, каким образом олень умер. Во время нашей схватки, если мой побег можно так назвать, животное не подавало признаков, что к вечеру испустит дух, но тем не менее, олень лежал тут. Мертвый.

Прислушалась к своим ощущениям. Боли на удивление не было, а тело ощущалось отдохнувшим. Осмотрела больные места. Ребрам досталось больше всего, но сейчас они будто бы срослись и не причиняли даже малейшего дискомфорта. Вот что означает вампирская регенерация.

Ну хотя бы тот, кто убил оленя, не тронул меня. Почему? Кстати, если учесть, что за мной ведется наблюдение, источник которого я никак не могу обнаружить, мог ли мой доброжелатель оказаться именно тем, кто завалил животное? Так или иначе, олень был здесь, а я была жива. Осмотрелась и спрыгнула вниз. Поискала какие-нибудь зацепки. Что-нибудь, благодаря чему я узнаю больше о том, что здесь произошло. Не нашли ничего. Ни следов борьбы, ни записки, как это бывало в прошлый раз. Это мог быть кто-то другой, кто скрыл свою личность. Не заметить меня на дереве было невозможно. Обзор на мою спящую тушку открывался на триста шестьдесят градусов. Что же здесь произошло?

Так или иначе, от бесплатной добычи я отказываться не собиралась. Кое-как прихватила свои вещи и мертвого оленя. Он был тяжелым даже по вампирским меркам. Если бы у меня не было недавней подпитки кровью, вряд ли я смогла бы взвалить его себе на плечи.

Началось долгое путешествие домой. Идти было далеко, а олень то и дело сползал, пока я не подобрала правильное положение. Его ноги волочились по земле и постоянно задевали кочки и ветки. Хорошо, что в этих лесах редко встречаются непроходимые заросли кустарников. Терпение и труд все перетрут.

Луна плавно перемещалась по ночному небу, а дороге не было конца и края. Лесные птицы сегодня были в ударе и издавали протяжные крики, сливавшиеся с другими звуками леса. Периодически я останавливалась, чтобы прислушаться к окружающим звукам и прихватить тушу поудобнее.

Все ближе и ближе. Запах крови манил меня из открытой ранки на боку животного, но рана была небольшой, и запах доставлял только легкий дискомфорт. Не было такого непреодолимого желания, как в тот раз, когда кровь зайца оказалась в непосредственной близости от моего носа.

Итак. Сначала нужно занести оленя в дом Сидора. Потом пойду домой. Бабушка уже давно не задает мне вопросов по поводу моих ночных отлучек. Надеюсь, сегодняшняя ночь не будет исключением. Это было неестественное поведение для близкого человека, но не могу же я спросить ее напрямую. Бабуль, тебя не смущает, что я гуляю по ночам и таскаю мертвых оленей? Ага, представила её лицо. Проехали. Хотя порой возникало ощущение, что она уже обо всем догадалась. Что я не ее внучка. Что я брожу по ночному лесу не потому, что мне этого очень хочется. Если бы она узнала, она возненавидела бы меня?

Так я подошла к дому деда Сидора. Как только подошла, ощутила легкий запах чеснока. Даже живя в лесу, Сидор по каким-то причинам не боялся нападения вампиров и лесных зверей. Но он вел себя со мной так спокойно и непосредственно, что его поведение наводило на мысль о тайном козыре, который он не незамедлительно использует, если я буду проявлять признаки агрессии.

Из-за этого визита вышло достаточно шума, но за дверями домика шума было еще больше. Громоподобный храп слышался до самого забора. Решила дождаться утра, а потом заглянуть к Сидору, а пока что набрала папоротника и придавила камнем. Знак, которому меня научил Искар. И вскоре я отдам долг. Может быть, даже смогу попросить Искара об одолжении.

Не смогла удержаться от того чтобы отрезать кусок мяса. Бабуля завтра попробует, каков на вкус лунный олень. Может быть, даже удастся заготовить немного. Хотя у нас все еще не было соли для этих целей.

А вот то, что Искар отправил меня на встречу со смертоносным оленем-убийцей явно говорило не в его пользу. Нет, даже не так. Просто у него не возникало сомнений, что я справлюсь со зверем. Его отец же справился. Искар даже не удосужился подбодрить меня. Он никогда не просит меня быть осторожнее. Сначала я даже поддавалась заблуждению, что Кэт ему нравилась, но теперь наши отношения кажутся мне все более и более прохладными.

Ну, здесь дела закончены. Теперь отправлюсь домой. Надо хотя бы проверить, что с бабушкой все в порядке, и что она не подняла на уши всю деревню из-за моего отсутствия. Но, когда я оказалась дома, выяснилось, что бабушка спит своим мирным старушечьим сном. Поэтому я оставила мясо на полу, прикрыв циновкой, а остаток ночи провела за стрельбой, ожидая рассвета.

Опушка поблизости от алтаря. Выстрел за выстрелом, я оттачивала свое мастерство. Сегодня я потеряла две стрелы на охоте. Было слишком рискованно возвращаться в то место. Ведь если там были еще олени, они мне спасибо не сказали бы. А олени там еще были. Они быстрее и сильнее меня. И выходить против оленя с одним луком было ужасной глупостью. Теперь, когда эти животные были мне знакомы, я отчетливо видела, что эта задача была мне не по силам. Но если я стану сильнее, то, возможно, когда нибудь-смогу одолеть это животное.

Сконцентрировалась и прицелилась. Снова промах. Быстро отыскала стрелу в траве по запаху. Клопы плюс стрелы. Я гений. И я смогу. Просто я должна стать сильнее. Стрелы со свистом рассекали ночной воздух. Вскоре пошел небольшой дождь, который быстро перешел в ливень. Я была мокрая. И, если бы я была человеком, мне было бы холодно. Но сейчас во мне было столько решимости, что я была готова перетерпеть любую непогоду. Если я не могу справиться с обычным оленем, если не могу даже ощутить присутствие своего врага, который следует за мной по пятам, то что я буду делать при возникновении реальной опасности? При встрече с волками, например? Тем более что Сидор говорил, будто бы волки стали подходить ближе.

Небо начинало светлеть, а дождь стал мелким и моросящим. Я сложила своим вещи и пошла домой, собирая грибы по пути. Когда вошла в калитку, почувствовала, что это то самое место, где мне хотелось бы остаться. Жаль, что придется строить себе другое жилище. Вот если бы получилось как-нибудь договориться с Юрием, я бы с удовольствием осталась тут с бабушкой.

Внутри было тепло, а бабушка начала свои ежедневные утренние приготовления. На печке дымился котелок с чем-то вкусным. В последнее время нельзя было сказать, чтобы мы голодали.

– А, Кэт! Искар снова прислал нам немного мяса, как я посмотрю.

– Да, в последнее время он очень нам помогает, – соврала я. Ну а что? Искар, так Искар. Даже объяснение придумывать не надо. — Я пойду к нему. Надо как-то отблагодарить человека.

– Конечно! Передавай ему огромное спасибо от меня. И вот, – она взяла небольшую корзинку с ягодами. — Передай от нас. А то неловко как-то. И ты уж с ним поласковее будь. Парень-то хороший.

Все понятно. Бабушка уже обрадовалась и мысленно свела нас вместе. Если бы она знала, что я пережила вчера днем. Но я не стала спорить. Перед выходом зашила новые дырки в одежде, которых становилось все больше, а затем вышла и отправилась к Искару.

Я завидела его, как только вошла за ограду. Он сидел и беседовал с дедом Сидором, который стоял и сосредоточенно слушал, прислонившись к жердям, служившим перилами веранды.

– А вот и Кэт, – заметил меня Искар. — Привет! Наслышан уже о твоих подвигах. — Ага, он все-таки знал, что убить оленя чертовски непросто. Гаденыш.

– Да сущий пустяк. Олень, как олень. Хочешь, еще парочку принесу на досуге. А если серьезно, вы предупреждайте в следующий раз, когда пошлете меня за таким серьезным зверем. Так и без головы недолго остаться. — я постаралась улыбнуться как можно ехиднее. А все-таки я была рада, что я здесь, и меня не пришила эта лесная скотина. Хоть и злилась на Искара.

Дед Сидор, как я и думала, как раз заскочил обговорить с Искаром дела, касающиеся ленного оленя. У дедушки был свой интерес. Он хотел получить рога, чтобы сделать из них какой-то редкий отвар, полезный для здоровья. Что это за отвар, говорить он отказался. Остальные части тоже делили. И я подошла как раз вовремя, потому что войти в долю для меня было принципиально важно. Хоть Искар и попросил меня об одолжении, но охота прошла тяжело. Об этом я ему и сообщила.

– Все, что останется, ты можешь забрать. Рога Сидору. Кожу еще нужно обрабатывать. Я даже могу уступить тебе, если после работ останется немного, – предложил Искар деловым тоном.

В ответ я сообщила ему, что не помешало бы раздобыть немного денег, так как мне нужна теплая одежда на зиму, а ее можно купить в городе. Ну так, для вида. Не буду же я в летнем платье ходить по деревне. Искар с пониманием отнесся к моей просьбе и тут же сходил в дом. Там он пошуршал несколько минут, доставая из тайника кровно заработанные и вскоре вышел к нам на улицу. Дед Сидор все это время сидел и с беззаботным видом улыбнулся, как милый лесной дедушка. Будто бы наши финансовые обсуждения не касались его совсем.

– Вот, – Искар протянул мне мешочек с монетами. — Этого должно хватить. Если что, обращайся ко мне. Я помогу. Понимаю, как было непросто с оленем. Прости, я не знал.

Ага. Не знал он. Впрочем, извинения подействовали, и я почувствовала себя немного лучше. Дед Сидор задержался еще на полчасика. Было большим удовольствием слушать, как он рассказывал о лесных зверях и птицах. Охотник был осведомлен о миграциях птичьих стай и частенько сталкивался с живностью, которая могла быть смертоносной, окажись на месте Сидора я. Те же лисы, от которых был в ужасе Филимон, вызывали у него только улыбку. Выходило так, что он чуть ли не дружил с ними, потихоньку подкармливая, когда оказывался в тех местах. Дед как-то управлялся. Его дело было небольшим, но делал он его с радостью на сердце. В конце концов, он распрощался с нами и ушел в лес, помахав уже издалека рукой.

– Шкура и остальное будут готовы к вечеру. Предлагаю отправиться в город завтра. Мне нужно сделать заказ кожевнику и кое-что прикупить. Ты как?

– А не будет проблем из-за большого скопления людей? — Его неожиданное предложение застало меня врасплох, и я сказала первое, что пришло на ум. — Ну знаешь. Меня ведь могут раскрыть, если кто-нибудь заметит, что я как-то не так реагирую на запах чеснока. Или по другим признакам. Я же не знаю всего. Поездка в город может закончиться катастрофой.

Было много нюансов, но все учесть было невозможно. Я чуть не погибла трижды за то короткое время, что нахожусь здесь. И все из-за неосторожности. И никогда мне не удавалось предсказать появление опасности. Поэтому я надеялась, что осторожность в отношении города оградит меня от новых неприятностей.

– Я просто подумал. Ну, что ты теперь можешь находиться под солнцем и все такое, – начал оправдываться он.

– Нет, Искар. Давай я останусь здесь. В Кресне я чувствую себя более-менее в безопасности. Я только освоилась. Но мне придется попросить тебя об одолжении. Получается немного неловко, но я бы хотела, чтобы ты купил мне рулон ткани, чтобы мы с бабушкой могли сшить одежду.

Он с радостью согласился. Похоже, он ожидал худшего. Напряжение, которое витало между нами минуту назад, несколько спало, и мы привели на пол веранды, свесив ноги над землей. Хорошо иногда просто посидеть и посмотреть вдаль.

– А что это за станок? — поинтересовалась я. — Ты говорил, что кожа нужна тебе для какого-то важного заказа.

– А, ты об этом. Рад, что ты спросила. Есть один чудак в городе, который занимается переплетами, бумагой, печатями и прочими делами. Так вот. Он постоянно чего-то изобретает. Отец был с ним знаком, и меня познакомил. Этот изобретатель в последнее время разрабатывает нечто необычное. Как он мне сказал, его изобретение будет способно печатать книги. Не нужно больше будет сидеть и вручную все переписывать. Одну книгу можно будет напечатать много раз. И для этого ему нужен особый станок. Чтобы все получилось в лучшем виде, детали этого станка он хочет прокладывать этой кожей. Ведь кожа лунного оленя очень прочная и почти не подвержена трению.

Он с интересом продолжал рассказывать, вдаваясь в детали. Время летело быстро, а солнце поднималось все выше. Я представляла себе этот механизм. В моем воображении он был похож на печатный станок Гутенберга. И здесь, в этом мире люди только начинали приближаться к эпохе книгопечатания. Быть свидетелем и участником этого большого дела было невероятно. Вскоре каждый человек сможет позволить себе читать книги. Но сейчас пока это доступно только привилегированным классам. В моем мире книгами в древности занимались в монастырях. Здесь, как утверждал Искар, тоже были монастыри. И там тоже занимались переписыванием книг. В основном, религиозных.

Искар тоже был вдохновлен идеей. Он даже сводил меня в дом и показал две книги, которыми владела его семья. Одна была наподобие библии, только с уклоном в местные верования, а в другую записывались важные вещи, касающиеся профессиональной деятельности Искара и его семьи. Некогда большая семья, которая проживала в Кресне стала распадаться. Кое-какие родственники уехали в город. Кто-то остался в Кресне, но не стремился к общению. В итоге Искар остался в этом доме один. Брат жил сейчас в городе.

Я с приятным чувством покидала этот дом. Мне даже начинал нравиться этот парень. Так вдохновенно он рассказывал о своем деле. Домой я вернулась в хорошем настроении и обнаружила там бабушку, плетущую корзинки. Их у нас уже набралось приличное количество, так как день за днем бабушка доплетала еще немного. Новые прутики сушились и ждали своего часа, когда чуть подсохшие шли в ход. Пальцы бабушки знали свое дело и ловко переплетали прутики между собой.

– Кэт, дорогая. Я тут подумала. А не поехать ли мне в город на грядущую ярмарку. Меня как раз могут захватить со мной наши бывшие соседи. Ты смотри, мне есть чем поторговать на ярмарке.

Наши мысли насчет корзинок удивительным образом совпали. А ведь и вправду. Мы же их не для себя делаем, а в городе больше шансов получить хорошую цену. Хотя относительно отправки в город бабушки у меня были некоторые сомнения.

– Как же ты поедешь? Ты же в обморок падаешь! Кто-то должен будет тебе помочь перетащить эти корзинки. Где-то нужно ночевать, как-то доехать обратно. Бабушка, посиди дома. Искара попросим.

У меня была тысяча аргументов против. Бабушка уже старенькая, еле ходит, плохо видит и слышит.

– Да не волнуйся, я ведь уже ездила пару месяцев назад. И сейчас справлюсь. А жить найду где. Мне вот соседи предложили переночевать вместе с ними, а потом и домой с ними доберусь, – убеждала меня бабушка.

Я могла спорить с ней бесконечно. Особенно после того раз, когда нашла её на полу. Но она как-то мягко меня убедила. Я и сама не поняла, где сплоховала, но в итоге пришлось уступить.

– Ну, раз ты так уверена, то поезжай. Искар тоже, кстати, собирается завтра. Вы можете и с ним договориться. Я его просила купить нам немного ткани для пошива одежды.

На том и порешили. Бабушка, казалось, еще хотела что-то сказать. Она открыла рот, но после только пошамкала губами и ничего не сказала. У меня возникло чувство, будто бы она хотела предложить мне поехать вместе с ней, но потом передумала. Я сослалась на то, что в ее отсутствие могу приглядеть за домом, насобирать грибов с ягодами. Да и с мясом надо что-то придумать. Вероятно, лучше всего будет его сохранить до ярмарки, а там и продать, чтобы выручить деньги, которые можно потратить на соль, мыло и свечи. Также нужно было запастись кадками или какими-нибудь емкостями, в которых можно было бы сохранять продукты.

Мы начали прикидывать в уме, что нам потребуется в ближайшие месяцы. Потихоньку мы планировали обзавестись всеми вещами, которые так были нам необходимы уже сейчас. И некоторые из них были нужнее остальных.

Я также сказала бабушке, что Искар поможет нам приобрести ткань для одежды, и она одобрительно закивала головой.

День тянулся, но дела никуда не делись. Оставался еще дикий улей, который попадался мне по пути к Змеистой реке. Вот за ним и отправлюсь.

Глава 22

Василь решил понаблюдать. Филин докладывал ему основные шаги девушки, поэтому вампир мог иногда отлучиться для медитации. А медитировать приходилось много. И самым ужасным во всем этом было то, что жемчужина давала Василю силы, но только в том случае, если он находится поблизости от жемчужины. А та спрятана в душе Кэт, и он понятия не имел, как извлечь ее, чтобы не повредить.

Было несколько вариантов. Вспороть грудь девушки, чтобы поискать, нет ли там жемчужины. Вероятность успеха в этом случае была довольно низкой, ведь когда жемчужина солнечного света находилась в своем привычном состоянии раньше, она испускала сильные сигналы. Сейчас же ее сигналы были иными и более слабыми. Это доказывало, что слияние с жемчужиной вызвало внутри нее преобразования, которые просто так не уйдут.

Вторым вариантом было найти способ извлечь жемчужину при помощи зелья или какого-нибудь заклинания. В лесу было предостаточно ингредиентов для приготовления любого зелья. Удивительные растения с необычными свойствами, волшебные животные, которые в иных обстоятельствах умеют мастерски прятаться от людей. Но даже самые грозные звери или скрытные зверьки в этом лесу не могут уйти от его, Василя, внимания. Однако было одно обстоятельство, которое мешало ему начать исследование: это отсутствие знаний о зельях и достаточно специфических заклинаниях, а также вероятность ошибки при применении этого способа. Ведь если что-то пойдет не так, девушка просто умрет вместе с жемчужиной.

Третьим вариантом было попросить девушку предпринять некоторые действия для того, чтобы жемчужину было легче достать из ее тела. В этом случае Кэт добровольно пришлось бы расстаться со своей способностью находиться под солнцем. А какой дурак просто так откажется от такого дара? Конечно, девушку можно было убедить, запугать или попросту обмануть, но для этого нужно хотя бы познакомиться и привести неопровержимые доводы в пользу того, что жемчужина ей не нужна.

Немного поразмыслив, Василь решил, что третий вариант подойдет как нельзя лучше. Так он сможет скрыть свою личность, будет находиться рядом и подпитываться силой, а также сможет попытаться убедить девушку расстаться с жемчужиной солнечного света добровольно. Только как реализовать это? Как избежать Мэри? Ведь она может запросто узнать его.

Василь сидел в своем тайном лесном убежище, сооруженном неподалеку от Кресны. Кто будет проходить мимо, даже не взглянет на этот неприметный овраг, укрытый корнями деревьев. А если кто-нибудь подойдет близко, Василь непременно это почувствует.

Вверху послышались взмахи больших крыльев. Это вернулся Филин. С новостями, судя по суете.

– Она уходит в лес все дальше. Направляется ко Мшистой земле, – проухал он и неуклюже сел на корневой отросток над оврагом.

– И сам уже чувствую, что уходит, – вздохнул Василь. В последнее время частенько приходилось перемещаться, чтобы девушка не отходила слишком далеко. Приходилось следовать за ней, чтобы не сгореть от солнечного света. Ведь если она удалялась, то Василь потихоньку становился обычным вампиром, который не мог бродить под солнцем. К тому же был риск, что на след выйдут волки, а бороться с ними вполсилы как-то не хотелось.

Василь собрался: небольшой арбалет, набор простых зелий, короткий меч и нож для резьбы. Внешне он выглядел, как странствующий охотник. Он направился в сторону Мшистой земли, а Филин полетел за ним следом, стараясь не отставать. Когда влияние жемчужины стало ощущаться сильнее, Василь сбавил темп, чтобы не быть услышанным.

Вскоре он дошел до долины Змеистой реки. Ощущался резкий запах. Лунный олень поблизости. А может быть и не один, а несколько особей. Они частенько приходили сюда на водопой. Василь тоже тут бывал, но встречи с оленями до этого момента заканчивались хорошо, хотя он знал, что лунный олень — один из самых злых лесных зверей. Кроме волков, ни одна зверюга не переплюнет их в своей кровожадности.

Василь мог видеть фигуру девушки, которая с восхищением рассматривала открывшийся перед ней пейзаж. Знала бы она, кто обитает за рекой. Где-то позади затрещали ветки. Это были лунные олени, но Кэт их не замечала. Она просто не могла. Ведь она была низшим вампиром, который еле-еле выбивается за пределы человеческих возможностей. Немного быстрее, немного зорче, но все еще низший вампир.

Хотя кое-что необычное в девушке все-таки было. Василь понял это в ту ночь, когда Кэт встречалась с той девушкой, Лиссой, у каменного алтаря. Он обратил внимание на необычное поведение той девушки. Как будто она не по своей воле оказалась в лесу ночью. Она не проявляла признаков сопротивления и вообще вела себя скорее «никак». Но самое удивительное состояло в том, что она даже не потеряла сознание, когда Кэт начала питаться.

В мире вампиров иногда попадались способности к внушению, но Василь никогда не видел, чтобы ими владели низшие вампиры. Это скорее встречалось среди кровников, средних по уровню вампиров. Хотя и те, и другие даже отдаленно не могли сравниться по силе с ним, Василем, и другими высшими вампирами. Однако, основная часть его силы была заключена в жемчужине. Так что у него руки чесались поскорее разрешить эту ситуацию и уйти восвояси. Чего бы это ему ни стоило.

Кэт тем временем сидела на корточках и смотрела в воду.

«Чем это она занимается? Дел других нет что-ли?» – подумал Василь.

Но девушка, будто читая его мысли встала начала обходить берег, всматриваясь в кустарники и прислушиваясь к звукам. Вскоре она подошла к тому месту, где предположительно была пара оленей. Василь приподнял бровь. Ему не верилось, что можно не замечать этих лунных оленей, когда они так близко. Еще немного, и кого-то придется спасать. Ведь ему ой как не хотелось, чтобы сокровище его души погибло вместе с этой неосторожной дурочкой.

Как и предполагалось, вскоре из зарослей вышел олень, всем видом показывая, что он готов защищать территорию. Василь хмыкнул. Он, конечно, мог вмешаться прямо сейчас, но не отказался бы от зрелища, которое предстояло увидеть.

«Ну вот. Сейчас олень как следует ее вырубит, а я буду наблюдать и вмешаюсь только в случае необходимости». И правда, зверь начал неистово атаковать, а Кэт еле успевала уворачиваться. Девушка даже успела выпустить пару стрел. Но все без толку. Удары были все более яростными, и вскоре поединок перерос в бойню.

Василь понял, что настал момент вмешаться, когда девушка нашла в себе силы встать и начать бегство от озверевшего оленя. Вампир последовал за ними и даже увидел, как молниеносно она взобралась на дерево в попытках спастись. Но для оленя это не будет преградой. Он просто подождет внизу, а то и призовет своих сородичей. Чертовски-коварное животное. И умное. Хуже льва, хоть и не умеет карабкаться по деревьям.

«Она там уснула что-ли?» – подумал Василь и понял, что не ошибся. Тело Кэт экстренно залечивало раны. И лучшим способом для этого являлся сон. Внизу рвал и метал олень. Он подбегал к дереву, ударяясь рогами. Поворачивался и отбегал, брыкаясь ногами. Вампир понял, что всё придется брать в свои руки.

– В толк не возьму, зачем ей этот олень понадобился, – вслух сказал Василь, когда за спиной послышались взмахи крыльев. Филин тоже прилетел понаблюдать.

– Ух, какая неприятность. Может быть, случайно встретила?

– Нет, не случайно. Я уверен, что она целенаправленно шла сюда, чтобы встретить этого оленя. И хотела попробовать его завалить. Да вот только никто не сказал ей, что эта зверюга скорее завалит любого низшего вампира или сама сдохнет в муках, чем сдастся.

Они наблюдали какое-то время, а затем Василь молча достал из ножен короткий клинок и направился вперед. Он не хотел помогать, но ему было любопытно, что она будет делать с мертвым оленем. Все произошло быстро. Громогласный рев. Зверь заметил его и понесся, мотая рогами. Быстрое столкновение и выпад. Крик животного разнесся по лесу. Василь отпрыгнул, и олень попытался достать его, устремившись в сторону. Снова выпад мечом. По одному и тому же месту. На этот раз достал до сердца и олень рухнул на землю.

Затем Василь убрал меч и забрался на дерево. Он взял тело Кэт и спустил его вниз. Беглый осмотр указывал на то, что кости срастутся, но не скоро. Это тело нужно было беречь, поэтому вампир достал несколько склянок и влил их в горло девушке. Это должно немного ускорить регенерацию. После этих нехитрых действий он снова водрузил ее тело на дерево. Пусть все останется так, как было.

– Вот и все. Дождемся, пока она встанет, затем посмотрим, что будет дальше, – сказал Василь Филину.

«Странная какая-то», – подумал он. Времени было навалом, поэтому он нашел неподалеку подходящей формы корень дерева и стал обтачивать его ножом. Солнце совершало свою привычную прогулку по небу, Кэт спала, а в руках Василя медленно, но верно появлялась фигурка лесного животного. Он любил всякие красивые деревяшки и корни деревьев. Неподалеку от замка он даже построил небольшую мастерскую, в которой хранил свои изделия. Этот материал был пластичным, а узоры на древесине придавали фигуркам особенную красоту. Это были естественные узоры, которые Василь переплетал со своей фантазией.

Он вспоминал то время, когда его отец был все еще жив и учил премудростям своего ремесла. Он был часовщиком, но и с деревом работать любил. И передал эту любовь своему единственному сыну, Василю. Эти времена уже давно позади, но Василь все еще остро чувствовал то, что произошло много лет назад.

– Хозяин, вам не кажется, что она занимается какими-то странными вещами? Никогда не видел молодого вампира, который пропалывает поля, собирает грибы и занимается еще бог весть чем.

– Да, я заметил, – сухо ответил вампир. — Пусть занимается чем хочет.

Он отвернулся и продолжил строгать фигурку. Но не успел он завершить ее, как за спиной послышались звуки пробуждения. Дальнейшие действия девушки были предсказуемыми. Она взвалила на плечи оленя и отнесла его в дом охотника.

– Ну все ясно, – сказал Василь, когда она ушла в направлении Кресны. — Пора нанести визит деду Сидору.

Он зашел на участок и громко постучался в дверь. Василь знал, что старый пройдоха не спит, только притворяется. Он никогда не стал бы спать, когда поблизости от дома бродят посторонние. И правда. Как только утих последний удар, дверь растворилась, и на пороге показалось бодрое улыбающееся лицо охотника.

– Ах, пожаловал. Ну здравствуй, хозяин леса. Давно мы с тобой не виделись.

Они обнялись, как старые друзья, и вскоре сидели рядом с тушей оленя. Филин улетел в Кресну, чтобы издали вести наблюдение за Кэт.

– Ты зачем шкуру повредил? — возмущался старик.

– Да как-то не до шкуры было, – отмахнулся Василь.

Дед недовольно хмыкнул, но не стал ругаться дальше. Просто начал приготовления к снятию шкуры. Нужно было сделать все сегодня. С Василем он болтал так, как будто они были старыми друзьями. Тогда вампир и узнал подробности этой истории.

– А Кэт ты не трогай. В кои то веки появился вампир, который не бегает с обнаженными клыками и не кидается на всех подряд. Другие вон начинают кутить, проворачивают темные делишки, – наставлял Сидор. — Может еще пользу какую принесет не только лесу, но и людям.

Это была чистая правда, и Василь это знал. Но она была воровкой, и с этим ничего сделать было нельзя. Воров нужно наказывать.

– Я тут планирую поселиться в Кресне. Хочется побыть, так сказать, в шкуре обычного человека, – начал излагать свои планы вампир. — Но есть небольшая проблема. Мэри уже видела меня пару раз. Тогда, когда она впервые пришла в замок и один раз могла видеть в самом конце, когда все это… – он замешкался. — Ну когда произошли ту события, о которых ты знаешь. Хотя в последнем я не уверен.

– Не помнит она тебя, – уверенно буркнул охотник. — Зуб даю. Она и плохо видеть стала. Здоровье сдает. Скоро отправится бабка в могилу. Уверен, что она живет последний год. Я иногда встречаю ее в лесу. Она еле ходит, и ничего не замечает. Только ее натура не позволяет ей вляпаться в неприятности. Она ведь, как я. Лес ее не трогает. Мы родились под счастливой звездой, – вздохнул он. — Так что можешь не волноваться. Она не всегда меня узнает. Плохо слышит и неважно видеть стала. День целый бродит по лесу, еле-еле корзинку грибочков набирает. А в лесу у нас изобилие. Бери — не хочу.

– Сидор, ты можешь быть посерьезнее чутка? Если есть малейший шанс, что она меня узнает, план коту под хвост.

– Я серьезен. Попробуй.

После посещения старого друга они с Василем решили прогуляться в направлении Кресны. Сидор ушел в дом Искара, а Василь отправился дальше. Он шел скрытно, обогнул деревню. Нужно было разведать, какие источники пищи доступны в этом месте. Но когда он остановился на краю леса, спрятавшись в тени деревьев, то увидел в отдалении быстро приближающихся всадников. Зоркий глаз вампира узнал знамя, которое несли всадники.

Это были люди лорда. Как помнил Василь, они должны были появляться здесь каждый год. Лорд Мелникский и его потомки владели этими землями, сколько Василь себя помнил. Все они подчинялись королю, который был так же далеко, как луна на небе. Эти земли пользовались дурной славой. Некогда сюда посылались крупные отряды, чтобы зачистить территорию. Да и никто из ушедших в лес не вернулся обратно. Но Кресна, как и другие поселения, существовала и исчезать не собиралась. А значит был тот, кто брал с народа подати. И то, что посланник явился до созревания урожая являлось плохим знаком. Значит он останется здесь до самого сбора, а затем заберет львиную долю, ссылаясь на то, что нужно содержать армию и город.

Всадники вошли в деревню, и Василь увидел из своего укрытия, как люди выходят на улицы, чтобы узнать, что стряслось и зачем посланник лорда, а то и сам лорд пожаловал. Дальше было не видно, да и расстояние было слишком большим. И Василь решил, что сейчас лучший момент для появления. Под шумок, когда все заняты этим посланником.

Вампир пошел в том направлении, откуда появились всадники и вскоре вышел на дорогу. Как будто он тоже пришел из города. Дошел до первых крайних домов. Поблизости паслись коровы. Трава была хаотично объедена. Стоял запах навоза. Василь прошел дальше, ловя первые взгляды жителей. Он подошел к центральной части деревни. Там уже активно обсуждали дела лорда и дань, которую придется платить в этом году.

– Приказ лорда, – строго сказал посланник, глядя прямо в глаза старосте. На этом человеке были кожаные доспехи, скрывавшие в себе металлические пластины. Спина была укрыта плащом. На поясе видел длинный меч. Человек хоть и не был большим, производил сильное впечатление своим голосом и внешностью.

Какие-то деревенские бабы попробовали возмущаться и протестовать.

– Да нам самим еле хватит, если так, – среди женщин можно было различить Мельду и Пану.

– Недовольные могут встретиться с лордом лично, коли так, – угрожающе прокричал посланник. –Ну, есть несогласные? — он осмотрел толпу, всматриваясь в каждого человека.

Все молчали, так как прекрасно понимали, что если будут протестовать, их ограбят еще сильнее. Лорд всегда брал свое. Его люди регулярно приезжали и грабили деревню, не отдавая ничего взамен. Вечные отговорки о защите территорий и выделении средств на дороги не действовали, так как все понимали, что деревушка находится на краю цивилизации, и если какая-то угроза придет со стороны леса, люди лорда не смогут ее побороть.

Может быть раньше, когда эти земли только попали под юрисдикцию лорда, речь и шла о какой-то защите и выделении вооруженных людей, но сейчас все это выглядело как откровенное воровство. Однако из года в год жители Кресны платили дань и выделяли часть ресурсов, чтобы откупиться от жадных хозяев. Приходилось балансировать, потому что аппетиты знати росли, а деревенские не хотели расставаться с урожаем, который они добывали кровью и потом. Но как-то жили и до откровенного противостояния еще не доходило.

Василь затесался в толпе, но ясно заметил, как староста остановил на нем свой взгляд. Так и так, нужно будет поговорить. Но у Василя уже была легенда, которую он изложит. Кроме того, у него на поясе висел увесистый мешочек с монетами. А деньги в мире людей быстро решали очень многие вопросы.

Глава 23

На следующий день бабушка Мэри уехала вместе с Искаром и другими соседями в город. Их долго не выпускали люди лорда, проверяя, что они везут в тележках. Но, в конце концов, им удалось откупиться от вооруженных грабителей, которые прикинулись нашими господами. Повозки поехали в город. Завтра вечером я ожидала их возвращения.

– Миу! — посмотрел на меня Иннокентий. Он сидел рядом со мной на лавке у входа.

– Не волнуйся, они вернутся завтра вечером. Ничего с ними не случиться, – ответила я на его мяуканье. Хотя слова скорее предназначались для собственного успокоения, чем для Иннокентия.

Дорога в город пролегала через две другие деревни и несколько лесистых участков. Но в тех лесах редко встречались агрессивные звери, так как территории были отделены открытыми участками от остального леса. Кое-где должны были встречаться поля. Я узнала это от Искара, который заверил меня, что с бабушкой Мэри все будет в порядке. Но какое-то тревожное чувство меня все еще не отпускало, поэтому я продолжала волноваться.

В конце концов, решила отвлечься от этих мыслей и начать свой день с тренировки по стрельбе. Ушла в лес и нашла укромное местечко. Вокруг никого, даже ветер не проникает сквозь деревья. Такая небольшая низина, которая ловит все окружающие звуки и дает небольшой обзор с двух сторон. Иннокентий решил прогуляться вместе со мной. Он послушно сел рядом и начал умывать мордочку лапкой.

Глядя на него, я расслабилась, наметила себе мишень в виде дерева и начала стрелять. Когда стрелы заканчивались, собирала их обратно в колчан и все по новой. Получалось неплохо. Почти все стрелы попадали в цель, и я решила отойти подальше, усложнив себе задачу.

Глядя на цель, представляла себе лунного оленя, которого у меня не получилось одолеть. А все-таки кто-то сильный убил его. Если бы не эта странная помощь, то я могла бы и не выжить. Натянула тетиву, прицелилась и услышала шуршание где-то за спиной. Тут же опустила оружие и пригнулась, прячась за кустарником бересклета. Послышались шаги по сухой листве, и неподалеку от моего укрытия появилась фигура девушки.

На ней было простое зеленое платье, что давало неплохую маскировку. Волосы были русыми, заплетенными в длинную косу, которую девушка перекинула через плечо. На другом плече была плоская корзинка, из которой торчала охапка зверобоя и еще какие-то растения, которые я не могла различить с такого расстояния. Я продолжала наблюдать. Кажется, девушка собирала лесные травы.

– Кто здесь? — крикнула она.

Я переступила, чтобы лучше ее видеть, но она внезапно остановилась и посмотрела прямо в мою сторону. Я сняла лук и спрятала здесь же, за кустарником, а затем вышла, так как скрываться не было смысла. Меня все равно заметили.

– Добрый день! — окликнула я ее в ответ.

– Я вас не узнаю. Вы не из нашей деревни? — спросила она.

– Я из Кресны. Но вас тоже не видела. — кивнула в сторону корзинки. — Собираете лекарственные травы.

– А, это. Получается, так. — она хихикнула, поправляя косу. — А давненько я так далеко не заходила. Сама не заметила, как вышла к вашей деревушке. Я сама из Качаника. Меня Ледой зовут. А вас?

– Я Кэт. Приятно познакомиться, – улыбнулась.

Леда в непосредственной манере рассказала, что помогает местному травнику со сбором, а потом они вместе варят зелья и готовят мази. А в этой части леса очень много лекарственных растений.

– Хотя дальше я бы не рискнула заходить. Там территории диких зверей. Хотя я слышала, что в той части леса растут травы с волшебными свойствами. А у вас там что? — она кивнула на мою корзинку.

Я показала ей несколько грибов, которые успела собрать по пути сюда. О стрельбе говорить не стала. Это могло вызвать слухи и подозрения. Девушка могла знать кого-то из нашей деревни. Мы поболтали немного о травах, грибах и ягодах. Я спросила, видела ли она когда-нибудь рогатых зайцев и крылатых лис? Она ответила, что видела однажды рогатого зайца, когда собирала травы рядом с древним алтарем. Но тот сразу же убежал. Для меня это было полной неожиданностью.

– Ты не поверишь, но этот милый пушистый зверек гнался за мной, загнал на камень и стерег до тех пор, пока я оттуда не слезу. Чудом удалось уйти.

– Да, слышала, что некоторые животные так реагируют на людей. Но меня звери почему-то сторонятся. Может быть, запах им не нравится или что-то еще. Другие люди частенько рассказывают, как убегают от зверей. Мне их не понять, так как звери сами убегают от меня.

Я подумала, что, может быть и мне стоит побыстрее убежать, раз я часть леса и все равно, что лесной зверь. Как-то так по крайней мере утверждал дед Сидор. Вообще было немного странно, что некоторых не трогают ни звери, ни вампиры, а другие погибают в первую же ночь, как оказались в этом мире. Это я о себе, если что.

– Ладно, я пойду дальше собирать, – сказала Леда.

Мы распрощались без обещаний новых встреч и тому подобной лабуды. Просто как незнакомые люди в лесу. Так и должно быть, когда встречаешь незнакомого человека. Но девушка мне понравилась. Я подумала, что в иных обстоятельствах мы могли бы стать подругами. Так легко мне было с ней общаться. Да и общие интересы есть. Травы, ягоды.

Эх, ладно. Проследила, что Леда покинула низину. Шаги становились тише, пока совсем не пропали из радиуса моего восприятия. Я подошла к кустарнику и достала спрятанные в траве лук. Ну что ж. Постреляем еще. Только отойду подальше от этого места. На всякий случай.

Домой возвращалась в первой половине дня. Оставались еще дела дома и на участке. Но когда подходила все ближе к нашему с Мэри жилищу, заметила каких-то людей рядом с домом. Чем ближе я подходила, тем яснее становилось, что на участке по соседству разворачивается какое-то строительство. Это было настолько возмутительно, что я чуть не лишилась дара речи. Ну вроде на отшибе живу, никого не трогаю. И тут, как будто в своем старом мире оказалась. Или в кошмарном сне. Бывало такое. Уже не надо. Живешь рядом с парком, но тут приезжают какие-то застройщики, активисты. Одни огораживают, другие ложатся под бульдозер.

Я ускорилась, как только могла, чтобы не навлечь подозрения. Их было трое и повозка, запряженная тощей лошадью. Двое разгружали с повозки бревна, а тот третий, видимо, был их начальником. Сразу понятно, с кого надо спрашивать. Хотя и спрашивать-то я права не имела. Сама живу в чужом доме, и возмущаться тут было как-то даже неприлично. Чем ближе подходила, тем больше теряла свое драчливое настроение, которое появилось у меня, когда я это увидела. На соседнем участке уже лежало порядка десяти бревен. И было такое чувство, что сегодня будут ставить сруб.

Подошла поближе, и третий обернулся.

– А, вот и моя новая соседка. Здравствуйте! Приятно с вами познакомиться. Василь.

– Быстро вы… решили переехать, – я судорожно подбирала слова, которые могли бы дать понять этим людям, что соседям здесь не рады.

Он улыбнулся во все тридцать два зуба и сказал с той беззаботностью, которая меня просто взбесила.

– Я думал вы обрадуетесь. Одни у леса живете, а тут бесплатные соседи. Чем не подарок?

– Это вы про себя что-ли? — усмехнулась, не в силах сдержать раздражение. Но улыбка все не сходила с его лучезарной рожи. Он что? Упивается моими страданиями?

– Не переживайте. Я не буду вам мешать, – сказал и повернулся обратно к двоим помощникам, которые уже начинали коситься на него. Они уже заканчивали укладывать бревна в том месте, на которое им указывал этот Василь.

И на меня ноль внимания, как будто я тут была, а теперь меня здесь нет. Я так и осталась стоять ни с чем. Даже возразить ничего не могу. Постояла с чувством, что этот раунд в любом случае останется не за мной, и зашла на свой участок. Приберусь дома, чтобы не видеть этого безобразия. То, что у меня объявился сосед, означало, что теперь нужно быть осторожнее с ночными вылазками.

И какая же я несообразительная! Можно было побольше выяснить, если бы я притворилась дружелюбной наивной соседкой. А-ля у меня телевизор сломался. Почини, а? А теперь он знает, что я испытываю к нему и его идее построить дом за мои забором, острую неприязнь. Ну ничего. Хотя от одной мысли прийти после этой сцены к нему с повинной, чтобы разузнать его планы, меня воротило.

Я смиренно терла подоконник, который был покрыт ровным слоем пыли вперемешку с мышиным пометом. Вода еще есть, так что подоконник за подоконником все уберу. Без необходимости выходить на улицу и сталкиваться со стройкой. В какой-то момент поймала себя на том, что с остервенением тру один и тот же подоконник уже несколько минут. Так и дырку протереть можно. Так, все. Надо успокоиться и составить план.

Села в позе лотоса и сложила мудры[3] пальцами. Сейчас я освобожусь от своего гнева и решу на холодную голову. Что решить? Вышла в хоздвор, из которого вело окно на соседний участок, потянула на себя створку окна и выглянула наружу. Двое деревенских, которые помогали с бревнами, теперь что-то пилили и строгали. Уже начали вырисовываться очертания дома. У меня было несколько вопросов. Как они успеют построить что-то капитальное до холодов, которые могут уже начаться через два или три месяца. Хотя я, конечно, не эксперт в строительстве. Лучше разузнать у них лично.

3. Мудра — сакральный жест в индуизме.

Василь, который приподнимал крайнее бревно, отложил его и обернулся посмотреть на мой дом. Я тут же постаралась уйти в темноту хоздвора, чтобы он меня не увидел. Пересидела так минуту, и снова выглянула, чтобы увидеть его лицо прямо рядом с окном. Я шарахнулась от такого сюрприза, как подстреленная. Нельзя же так подкрадываться.

– Можно зайти? — спросил он.

– Да, – только и получилось выдавить у меня. И тут я поняла, что он сейчас в дом зайдет, а этого я не хочу. Но он уже отворял дверь.

– Вы как? Надеюсь, не сильно вас расстроил этой новостью. У меня в жизни просто возникли обстоятельства. Понимаете, я просто вынужден был переехать сюда, – теперь он оправдывался. О, боги. Когда меня все оставят в покое? — Мой дом стал непригоден для жизни, и теперь я могу жить только здесь. В буквальном смысле. Этот участок принадлежал моему родственнику. Вы простите, если ошарашил вас этой новостью. Но мне нужно побыстрее построить хотя бы временное жилище, поэтому как приехал, сразу начали.

– Я поняла. Добро пожаловать. Но причем здесь я? — спросила, кажется, слишком сухо. Ну да ладно.

– Да вот хотел попросить. У вас не будет веревки. Мне нужно измерить кое-что.

– А. Да, конечно. Я сейчас вам вынесу. Подождите снаружи.

Он хорошокнул и я пошла в дом за проклятой веревкой. Теперь я еще и помогаю ему строить дом. Этого еще не хватало. Зачем я вообще это делаю? Перерыла наши с бабушкой вещи и отыскала эту проклятую веревку. Вышла, чтобы отделаться побыстрее от этого Василя, и пошла дальше заниматься уборкой.

Настроение было хуже некуда. Энергии, по ощущениям, было совсем мало, и хотелось есть. Когда закончила драить пол и наматывать паутинки на палочки, уже прошло несколько часов. Я вышла во двор, понадеявшись на то, что Василь с помощниками уже ушли. Как бы не так. Они были там и продолжали строительство. Дело продвигалось. И теперь на обозначенном колышками месте стояло подобие фундамента.

Я взяла косу-горбушу, которую мне одолжил Искар, и молча начала косить сорную траву, которая росла на моем участке. Затылком чувствовала, что за мной наблюдают, но останавливаться не стала. Дела сами себя не сделают. И жизнь не остановилась после обнаружения новоиспеченного соседа. Теперь мне это даже казалось не таким страшным. Ну хочется ему тут жить, пусть живет. Я просто смирюсь с этим. Кажется, я уже была на последних этапах принятия неизбежного. Отрицание, гнев. Что там дальше было? Торг, депрессия и принятие. Я сейчас на этапе депрессии. Грустно, но уже медленно двигаюсь к принятию. И у меня еще хорошая скорость адаптации.

За работой время начало лететь незаметно. Уже ушли деревенские мужики со стройки, а соседушка все был там и чем-то занимался. Я же знала свое дело. Косила, чтобы на будущий год получить более-менее пригодную землю под посевы. Правда, пришлось сгибаться, чтобы хоть косить нормально. Все-таки коса-горбуша на то и горбуша, что от нее горб может вырасти. Потихоньку стали видны результаты моего труда. Половина участка уже была покошена. Нужно было собрать сено и отнести в сторону, чтобы семена сорняков не упали в землю. Буду засевать льном, который попался мне в лесу. Он выглядел почти как культурный, да и свойства у стеблей оказались подходящие.

Вскоре и Василь куда-то ушел, крикнув через ограду свое «до завтра». Я уже подошла к стадии принятия неизбежного, и размышляла, чем я буду питаться в следующем месяце. У меня была бесценная возможность манипулировать волей окружающих, поэтому я планировала воспользоваться этим в ближайшем будущем. Почему бы не испробовать гипноз на соседе, например?

Солнце начало садиться, и я ушла на разведку. Просто прогуляться по центральной части деревни. Пусть видят, что я все еще человек, гуляющий в закатных лучах солнца. Прошла по прямой до ритуального столба. В доме Мельды горел свет.

– Эй, красавица! — раздался голос из помойки. Шучу. За забором у одного из домов стоял парень в одежде, похожей больше на городскую.

Я поняла, что этот человек был посланником лорда. Стражник. Чего он от меня хочет?

– Чего? — ответила со скепсисом, хотя по-правде говоря, отвечать на это не стоило, честное слово.

– Не хочешь в гости зайти? Я тебе платье новое подарю.

Все лицо мое вспыхнуло от такой наглости. Видит же, что я не могу позволить себе новое платье, да еще и провоцирует скандал. Стало как-то обидно, что меня принимают за женщину легкого поведения. Может быть, я как-то не так выгляжу, или у меня дырка на неудобном месте.

– Себе оставь. Или своей лошади подари.

Решительно пошла дальше, но он обогнул ограду, подошел и преградил мне путь. Я всего лишь хотела прожить тихую и спокойную вампирскую жизнь. За что мне вот это вот все? И еще я боялась использовать свои гипнотические способности. Кто знает, как это выглядит со стороны. Если это заметят другие, у меня будут неприятности.

– Эй, соседка. Помощь нужна? — раздался знакомый голос.

Это был Василь, который оказался здесь же. Он уже во второй раз появляется, как будто бы из-под земли. Никогда к этому не привыкну. Если он продолжит так бесшумно двигаться, то может узнать мой секрет. Но сейчас было важнее другое. Нужно было избавиться от стражника.

– Ты кто такой? Знаешь вообще, кто я? — спросил стражник.

– Ах да. Ты тот стражник, который приехал с посланником. Слышал, что твой начальник приказал вам не впутываться в неприятности. Но, если ты так продолжишь приставать к женщинам, то неприятности тебе точно будут обеспечены. Или ты хочешь, чтобы об этом узнал твой хозяин?

Стражник весь ощетинился, как еж, когда услышал эти слова, и я поняла, что Василь попал в яблочко. Они боятся этого посланника, или стараются ему угодить. Без разницы. Но неприятностей никто не хотел.

– Эй! Я запомнил тебя. Вот и ты запомни: в следующий раз я не буду так занят.

Стражник попытался строить из себя боевого петуха, но выглядело жалко. Он поспешил уйти «по своим делам», а я осталась на улице. Столько унижения, как сегодня, я не испытывала никогда. Меня теперь защищает тот, кому я желала сгинуть совсем недавно.

– Я сама могла справиться, – сказала и заметила, что осталась на улице одна.

Чертов ниндзя. Мог бы и не уходить так быстро ради приличия. Подумала и начала возвращаться, чтобы подготовить к очередной ночной вылазке. Но теперь уже с мыслью, что в центральную часть деревни я уже вряд ли пойду просто так.

Глава 24

Поездка заняла больше времени, чем предполагалось. Бабушка Мэри провела в городе три ночи, ожидая, пока Искар завершит все дела. Тот помог ей найти жилье и обеспечил всем необходимым. Мэри с теплотой в сердце думала, что таких добрых людей встретишь не каждый день. Она думала, что Искар помогает ей безвозмездно, и горячо поблагодарила за помощь, на что парень ответил, что благодарить нужно Кэт за то что та периодически помогала ему. В чем заключалась эта помощь, старушка так и не смогла понять.

В любом случае, пора было отправляться домой, и старушка устроилась в повозке рядом с вещами, купленными в городе. С этим Искар тоже помог, снова ссылаясь на Кэт. Но на все расспросы парень отмалчивался или отвечал расплывчатыми фразами. Поэтому Мэри окончательно решила, что скоро быть свадьбе, а молодые просто еще не объявили об этом всенародно. Только одного она не могла понять.

«Как они будут жить, когда выяснится, что Кэт уже не так жива, как раньше?»

То, что девушка бродит по ночам, уже давно не было секретом для старушки. Она с грустью думала об этом. Никогда у Кэт не будет детей. Ну хотя бы осталась живой, в отличие от многих, кто не пережил нападения лесных вампиров. Мэри прожила не один десяток лет, и часто сталкивалась с вампирами. Однако, она была защищена магией леса, которая действовала на нее скорее пассивно, не позволяя лесным порождениям оказывать на нее сильное влияние.

Никто не знал, как появляются люди, которые носят на себе метку леса. Просто в один прекрасный момент они просыпались с чувством, что крепко защищены. Известно было одно. Это как-то связано с близостью жилища к Сумрачному лесу. В городах крайне редко встречалась эта способность. Что подтверждают переселения городских жителей.

И о лесной метке было известно уже давно. Наверное, так же давно, как и о вампирах, которые старались не вредить людям, носящим эту метку. Внешними проявлениями этого дара были белые символы, которые проявлялись в тот момент, когда человек обретал защиту. Мэри приобрела метку в двадцать шесть лет. Примерно тогда, когда вернулась из своего заточения в замке.

Она не любила вспоминать о тех событиях. После этого много лет минуло. Она удочерила мать Кэт, которая родила девочку. Потом они уехали в город, и там у них что-то произошло. К сожалению, дорогие люди в жизни Мэри не склонны были к долгой жизни. Осталась только Кэт. Последняя надежда, да и ту пытались убить. Мэри часто грустила из-за собственной беспомощности. Как и раньше, так и сейчас, она не могла сильно повлиять на судьбу. А ее старость была сущим проклятьем. Она стала забывать вещи, да и в физическом плане сильно сдавала.

«Скоро отживу свое на этом свете. Что после меня останется?» – спрашивала она себя.

Она ехала в повозке, а впереди сидел Искар с одним из деревенских мужиков, который тоже имел дела в городе. Вокруг тянулись бесконечные пейзажи: кое-где пшеничные поля и огороды, где-то следы человеческой деятельности перемежались с темными лесами. В других местах паслись коровы с овцами. Некоторые из них ходили совсем близко, преграждая дорогу и задумчиво мыча и блея. Знакомые места. Ближе к Кресне начнется более лесистая местность. Они жили в самом конце этой дороги. Дальше была только дикая территория, отвоевывать которую никто не собирался. Там свои порядки. Может быть, это и к лучшему.

Когда они приехали, Мэри сошла с повозки первой. Кэт не было дома, и Искар помог разгрузить ее вещи. Среди полезных в быту предметов сгрузили пару рулонов ткани, которой должно хватить для пошива одежды. Несколько небольших кадок, кое-какие инструменты, поташ[4], соль. Благодаря Искару удалось купить все необходимое.

4. Поташ — карбонат калия. Использовался в мыловарении и при обработке тканей.

Но когда разгружались, Мэри, конечно, обратила внимание на соседний участок. И на то, как изменился их собственный. Почти вся прилегающая территория была перекопана. Подготовка к будущему году. Чтобы появился урожай, нужно работать над этим с осени. И эта работа была проделана всего-то за три или четыре дня отсутствия Мэри. Второе, что бросилось в глаза — это циновки, на которых были разложены ягоды с грибами. Это было поразительно. И Мэри не верила, что все это смогла сделать Кэт. В просушку ягод еще можно поверить, но вот перекопанный участок. Кэт, конечно, должна была стать сильнее. Но она приобрела с этой силой такое трудолюбие, которого за ней никогда не наблюдалось. Старушка, продолжая находиться в состоянии крайнего изумления, перевела взгляд на соседний участок.

«Не может меня так подводить моя память. Этого сруба тут точно не было».

И правда. На том месте, где раньше рос только бурьян, рядом со старой развалившейся избой, стоял новенький сруб. Еще без крыши, но стены были уже сделаны. Отверстия под окна и дверь. Кое-где лежали материалы для крыши и потолка. За срубом были слышны звуки строительства. Кто-то работал. Но кто? И почему они решили поселиться здесь?

Из-за сруба вышел высокий мужчина в простой крестьянской одежде. Он держал в руке молоток, который отложил в сторону, завидев соседей. Он махнул рукой и поприветствовал бабушку.

– Я ваш новый сосед. Василь. Будем знакомы! — сказал он, подходя ближе.

Его лицо показалось Мэри смутно знакомым, но она не могла разглядеть черты повнимательнее, поэтому ей оставалось только гадать, где же она видела этого молодого человека. У нее на мгновение возникло неприятное чувство, но она его отбросила. Она поприветствовала его, и тот ответил очень учтиво.

«Да нет. Такого просто не может быть», – успокоилась Мэри. И вошла в дом, держа в руках то, что могла унести. С остальным помогли Искар с Василем.

***

Я тренировалась каждый день. Стало получаться заметно лучше. Я даже могла поразить цель с большого расстояния. Иногда. Стрелы, конечно, ломались. Я собирала наконечники и сохраняла оперение на всякий случай. И самое главное: у меня получилось даже поразить еще одного зайца. И если в первый раз это было лишь удачей, то сейчас я точно знала, что смогу повторить.

Пока стреляла, размышляла о делах. Дел было переделано много. И планировалось еще больше. Уже через неделю нужно будет начать трепать стебли крапивы, а это не один день работы. Бабушка Мэри задерживалась, а я рассчитывала, что она привезет какую-нибудь емкость для меда, потому что, честно говоря, этого добра тут был дефицит. Не класть же соты в корзинку. Весь мед вытечет. Будет жалко. Третий пункт касался просушки мяса.

В отсутствие бабушки решила сохранить мясо оленя, разрезав его на тонкие полоски. Я боялась, что меня атакуют мухи за этим занятием. Но что странно, мухи были, но ни одна из них и близко не подлетала к мясу. Не иначе, как волшебный олень. Даже мухи не жрут. Сушить планировала рядом с печкой, так как на улице был высок риск, что мясо просто протухнет. А вот с зайцем дела обстояли иначе. Мухи обрадовались, но я прервала их радость и сварила зайчатину, рассчитывая, что бабушка с Искаром вскоре вернутся в Кресну.

Работать было тяжело. Хоть мертвая кровь уже не так манила, но во всем теле появилось тягучее чувство, а голова жутко кружилась. Думала, не вытерплю. Старалась работать быстро. Но получалось с перерывами, чтобы перевести дух. На третий заход стало полегче, так как я уже привыкла держать себя в руках при виде крови. Вспомнила интерес Тодора к сохранению крови. Он тогда говорил о том, что старая кровь не дает энергетической подпитки. Кровь сворачивается и теряет магические свойства. И никакими способами уже не получится их вернуть и сделать кровь полезной для вампиров.

Все это, конечно, прекрасно. Но почему у меня сейчас такие «замечательные» ощущения? По закону подлости кровь теряет магические свойства, а вот привлекательности не теряет. Потрясающая у этого мира логика. Как будто его писал индус-программист.

Когда настрелялась, собрала все стрелы, которые у меня остались. Их было всего одиннадцать. Быстро же я угробила их. В день по стреле, если не ошибаюсь. Ну что поделаешь. Завернула лук и пошла домой. Когда пришла, оказалось, что бабушка Мэри уже вернулась. Она сидела на лавочке, ожидая меня. Сосед строгал и пилил, как всегда.

– Кэт! Вот и ты. Кто же это участок весь перекопал?

– Ой, бабуль, просто заняться было нечем. Что еще делать в деревне летом? – «без интернета», – добавила я про себя.

Сразу накормила Мэри похлебкой с грибами. По ее словам вышло вкусно. Вот и замечательно. Будет чем питаться в ближайшие дни.

После того, как бабушка поела, она поблагодарила меня за вкусный обед. Она снова выглядела довольной и жизнерадостной.

– А я тебе подарочек привезла. Вон там лежит. Принеси-ка его сюда, – таинственно попросила она меня.

Я улыбнулась ей в ответ и принесла сверток. Там оказалась пара кожаных ботинок с плотной подошвой. В душе распустились цветы от такого замечательного подарка. Не удержалась и тут же обняла бабушку, не выпуская ботинки из рук. Сразу же сбросила грязные обмотки, которые уже почти рассыпались в труху. Я, конечно, пыталась поддерживать их в порядке, насколько это было возможно, но дни моей нынешней обуви были сочтены. Примерила новые ботинки. Они были мне впору и смотрелись красиво, богато и гордо. Настроение взлетело до небес, и теперь я думала, чем же можно отблагодарить бабушку.

Мы разобрали вещи, и я заметила, что из города привезли великолепную, вместительную кадку, в которую влезет весь мед с сотами. Мне захотелось тут же опробовать это ценное приобретение, и я отправится в лес. Всё ещё держала в голове, где видела дикий улей. И вообще-то, сказать по правде, я рассчитывала, что пчелиные укусы на меня не подействуют. Поэтому взяла кресало, чтобы иметь вариант «Б» в случае неудачи. Можно было поджечь что-нибудь и выкурить пчел, чтобы они не слишком сильно неистовствовали.

Быстро помогла бабушке, объяснила, что в лесу меня ждут неотложные дела, и отправилась. Было еще несколько часов до ночи, поэтому я рассчитывала добраться туда до темноты. А там посмотрим.

Но было одно дело, которое нужно было сделать до похода в лес. Кровь. Мне нужно было питаться, так как единственными источниками пищи у меня оставалось только два человека: Искар и Лисса. И я уже начинала чувствовать себя неважно. Начнем с того, что остатки огорода приходилось докапывать с таким чувством, будто бы я самый обыкновенный человек, которому тяжело работать целый день. И закончу тем, что начинала кружиться голова. А ещё появилась ломка.

Искар был на месте. Я окликнула его через забор.

– Привет! — ответил он, улыбаясь своей мягкой улыбкой. Но тут улыбка исчезла с его лица и он серьезно сказал. — Что-то ты неважно выглядишь. Все в порядке?

Я рассказала ему, что много работала и немного устала за прошедшие дни.

– Искар, нет времени объяснять. Ты мне нужен.

– Как понять нужен? — спросил он и зачем-то покраснел.

Я объяснила, что мне вернее нужен не он сам, а его кровь, без которой я вскоре превращусь в тварь бессловесную и начну кидаться на всех подряд. Он с радостью согласился. Впрочем, все на свете он делал с радостью. И почти никогда не жаловался. Кроме того случая, когда он упрекал Кэт за слишком длинный язык. Его жизнерадостность импонировала мне, ведь я сама старалась быть такой.

– Хорошо, идем. Если тебе нужно, ты можешь попросить меня в любое время. Не доводи до крайности. Я ведь знаю, к чему это может привести. И поверь мне, тебе это не понравится.

– Спасибо, – только и смогла сказать я. Хотя одного спасибо было бы мало за то, что он для меня делает.

Я решила использовать на нем гипнотические способности, чтобы он не потерял сознание. Но ему об этом сообщать не стала. Просто дала указания и погрузила клыки в его шею. Как же приятно было чувствовать энергию, которая перетекала внутри и наполняла меня теплом. Я уже начинала забывать, что такое человеческое тепло, от которого по спине пробегают мурашки, а тело расслабляется, как после хорошего массажа. Сдержать себя было трудно, но я понимала, что если выпью больше, чем необходимо, то могу навредить.

С трудом оторвалась и велела Искару очнуться. И только когда убедилась, что с ним все в порядке, собиралась отправиться в лес за медом.

– Кстати, можно мне позаимствовать это? — спросила я, завидев на столе крупную и удобную глиняную кружку.

– Конечно, бери. Только верни потом. Это отцу принадлежало, – ответил Искар сонным голосом, положив широкую ладонь на шею.

Пусть туда и правда был долгим, но мне удалось преодолеть его быстрее благодаря тому, что в моих венах теперь текла сила. Если оценивать мое состояние, то до подпитки я была на двоечку из десяти, а сейчас была на все десять. Искар прав, не надо до такого доводить.

Когда оказалась в тех местах, где оставила улей, пришлось немного поискать, но вскоре я услышала знакомое гудение, доносившееся сверху. Пчёлы никуда не делись, улей тоже. Теперь нужно было все это как-то забрать с собой. Для начала я провела небольшой тест. Нашла пчёл, которые ползали поблизости и поймала одну, чтобы посмотреть, насколько пчелиный яд подействует на меня. Пчёлы выглядели обычными. Как в моем старом мире. Когда училась еще в университете, у нас были занятия по пчеловодству, а на территории была небольшая пасека. Нас даже выводили туда: показывали пчел и давали погладить. В буквальном смысле, открыли улей и предложили всем желающим провести рукой по рою ползающих на поверхности насекомых. К моему удивлению, пчёлы действительно вели себя спокойно. И были мягкими, как котята.

Здесь же были немного иные условия. Улей дикий. И никто просто так не позволит тут открыть крышку и погладить пчёлок. Поэтому здесь нужен был другой план. И он у меня был.

Несколько пчёл, которые летали поблизости, не заставили себя ждать. Когда я спровоцировала их, они укусили меня в запястье. Было не больно, но после укусов появились небольшие синие точки. Все-таки есть реакция на их укусы. А я уж думала, что меня ничего не берет. Присмотрелась к укусам и заметила, что пчёлы оставили свои маленькие жала у меня в руке. Когда вытащила, точки начали медленно сливаться с основным тоном кожи.

Хоть их укусы и не оказывают существенного эффекта на мое тело, но лучше не рисковать, чтобы не получилось, как с оленем. Самым лучшим вариантом будет окурить улей.

У меня есть кружка, которую можно использовать для того чтобы положить туда веток и мха для окуривания. Затем я должна подняться и подымить немного рядом с ульем. Десяти минут должно хватить, чтобы пчёлы стали сонными. С этого и начала. Когда все было готово, я вскарабкалась наверх. В новых ботинках было удобно переступать с ветки на ветку. Ничто нигде не цеплялось, да и смотрелись они замечательно. Это добавляло энтузиазма. Улей находился рядом со стволом дерева и частично к нему примыкал. В кружке уже разгорались угольки и я немного раздула пламя, чтобы процесс пошел побыстрее. Вскоре сухие веточки вместе с влажной травой и мхом дали ожидаемый эффект: дыма стало много. Я повесила кадку на другую ветку и медленно поднесла кружку, готовая подбрасывать в нее новые веточки, если старые прогорят раньше времени.

Я стояла так на ветке, придерживая кружку, и вдыхала запах дыма, смешанный с изумительным ароматом меда, воска и хвои. Пчёлы будто бы стали гудеть немного тише и глубже. В какой-то момент я поняла, что пора. Медленно вынула мачете. Соты свисали вертикально и представляли из себя плоские восковые пластины. Как в улье с рамками. Не зря люди придумали для пчёл именно такую конструкцию. Только здесь пласты воска были овальной формы. Я нацелилась на один из слоев и попробовала срезать кусочек.

Мачете прошло сквозь воск легко и вскоре у меня в руках был золотистый кусок воска, из которого стекал тягучий ароматный мед. Я даже поднесла поближе это великолепие, настолько это вкусно и красиво выглядело. А что если попробовать?

На секунду я испугалась, что мед будет на вкус, как та пища, которую я пробовала раньше. И я сдержалась. Не хотелось портить себе впечатление. Ну что ж. Раз процесс пошел, то можно действовать дальше. Кусок за куском я складывала в кадку воск с медом. Процесс затягивал. Даже жаль, что сбор происходит так быстро. Да и пчёлы, наверное, не будут терпеть меня вечно.

Когда оставалось немного воска, я решила не резать дальше. Ведь пчёлам тоже надо питаться, чтобы не умереть зимой от голода. Начала аккуратный спуск, но тут ветка под моими ногами хрустнула. Если бы я не ухватилась быстро за ствол, на котором, к счастью, были сучки, лететь мне вниз с кадкой и собранным медом. Кадка висела на локте. В этот момент несколько пчёл набросились на меня. Что не так? Не нравятся резкие движения?

– Хорошо, пчёлки, буду поаккуратнее, – нервно прошептала я себе под нос.

Нащупала другую ветку, и на этот раз проверила, что ничего не сломается. Хотя от случайностей никто не застрахован. Вскоре оказалась внизу и праздновала свою победу. Ох уж этот аромат! Не удержалась и лизнула палец, измазанный в меде. Как сладко! Но как? Раньше я чувствовала только вкус пепла?

– Спасибо, пчёлки! Спасибо лес!

Я была просто счастлива и чувствовала себя потрясающе. Мёд был великолепен, и мое открытие было как нельзя кстати. Значит есть продукты, которые я все-таки могу есть. Думала, разрыдаюсь от счастья. Сделала реверанс остатку улья наверху и побежала домой. Оставалось только надеяться, что сейчас, когда солнце уже село, я не нарвусь на неприятности в лесу. Ноги, почему-то не хотели быстро двигаться, а восприятие немного притупилось. Неужели крови хватило так ненадолго. Или я что-то делаю не так?

Где-то наверху ухнул филин, но я тогда не обратила на это особого внимания.

Глава 25

Когда подходила к деревне, уже было довольно темно. Но сегодня меня защищала энергия крови, так что разглядеть в этой тьме тропинку было несложно. Пару раз спугнула лесных животных, которые зашуршали в лесной тьме и всколыхнули листву деревьев.

Со мной была большая кадка меда, который можно будет продать или использовать при приготовлении различных блюд. И самое главное, я нашла продукт, который могу есть сама, так что определенно, если буду продавать, оставлю себе некоторое количество, чтобы скрасить мою пресную пепельную жизнь в посмертье. До северной тропинки добралась без приключений, а вот когда проходила неподалеку от дома Искара, обратила внимание, что рядом с полем стоят двое. Они были довольно далеко, поэтому мне не было слышно, о чем они говорили.

Я затаилась, чтобы меня не заметили. Сидя в тени, среди ежевичных кустарников, я не сразу обратила внимание, что окружающие звуки стали тише. Тело быстрее мозга почувствовало неладное, и я услышала за спиной чье-то дыхание.

– Стой! Это ты? — окликнул меня кто-то, настолько близко, что я отпрыгнула, рискуя быть разоблаченной. Это был вчерашний стражник, который был здесь. Скользкий тип как-то подозрительно быстро слился вчера. А сегодня появился будто из ниоткуда. Он просто был в лесу, когда я проходила мимо, поэтому мне не удалось заметить его сразу же. — Я тебя уже видел.

Теперь шансов на побег не оставалось. Я быстро сориентировалась и попробовала использовать на нем внушение.

– Ты меня не видел, и не знаешь, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

– О чем ты говоришь, девчонка? За дурака меня держишь? — воскликнул он и дернулся в мою сторону, пытаясь схватить за руку. Я увернулась. — Думаешь, я это так оставлю? Шляешься тут в лесу, что-то замышляешь. Смотри мне. Отведу тебя к господину посланнику. Он-то быстро разбирается с подобными тебе.

– Я просто ходила в лес. Я ничего не замышляла, – оправдывалась я, пытаясь понять, почему внушение не сработало в этот раз.

– Что там у тебя? Дай посмотреть! — потребовал он.

Я протянула ему кадку, но он протянул руку к свертку, в котором было только мачете.

– Зачем женщине оружие? — спросил он и забрал сверток с таким видом, будто бы пытался оставить его себе.

– Это мое! — запротестовала я. В это время у меня зрел коварный план, и я обернулась на двоих людей, которые стояли в поле.

– Ага, мечтай. Орудие преступление вздумала себе оставить, – он замолчал и улыбнулся какой-то мерзкой улыбкой. И вообще вся его манера общения была какой-то неуместно слащавой. — Но мы, конечно, всегда сможем договориться. Он подошел ближе, заставив меня отойти на шаг.

Его намеки мне совершенно не нравились. Нужно было что-то срочно предпринять. Настолько ли мне дорого было оружие? Нет. Более того, я готова была с ним распрощаться, если бы была уверена, что на этом все закончится. Но весь вид стражника указывал на то, что он не прекратит подкатывать ко мне свои шары, пока не добьется своего.

Я делала вид, что отступаю, но на самом деле заходила все глубже в лес. Двое в поле пошли по направлению к нам, из-за чего по коже забегали мурашки. Нужно было срочно что-то решать.

– Ну что? Мы можем с тобой найти укромное местечко.

– Хорошо. Давай. Только по быстрому, ладно? Меня дома еще ждут, – подыграла ему я, поворачиваясь по направлению к лесу, чтобы завести его поглубже. Лишь бы те двое нас не догнали. А они тем временем подходили все ближе. — Пойдем за мной. Я знаю одно место. Только никому в деревне не говори.

-- Само собой, милая.

И вот, мы идем в лес, а они идут за нами. Краем уха я услашала за спиной оклик. «Хубен!» Это товарищи или сам посланник разыскивали незадачливого коллегу. Ему не повезло нарваться на меня, и я этого так не оставлю. Он прав. Нечего шляться ночью по лесу. Но это, к его глубочайшему сожалению, касается не меня, а его самого. Я шла к алтарю. Для убедительности взяла его за руку. На руке у меня висела кадка с медом. Мы стали спускаться вниз, дойдя до оврага. Все это время стражник отпускал сальные шуточки, и я делала большие усилия, чтобы меня тут же не стошнило от нашего отвратительного взаимодействия. Его ладошка была потной, от чего становилось еще более мерзко.

– Ну что? Долго еще, красавица? — слащаво спросил он.

– Нет, мы уже пришли, – ответила и двинула ему прямо в челюсть. Не сдерживалась. От этого удала он улетел на метр, издавая какие-то недоуменные горловые звуки.

Из его рук выпал сверток с мачете, а сам он потянулся к поясу, чтобы вытащить меч. Не сработало. Я быстрее его. Схватила мачете и поднесла к его горлу.

– Ты не видел меня, и не знаешь. Ты забудешь все, что случилось сейчас в этом лесу. Ты просто упал и ударился о корень дерева. И не ищи меня больше, – я была спокойна. Голос ровный.

– Стерва, что ты несешь? — его голос предательски надорвался.

Не работает. Почему с Лиссой сработало, а сейчас нет? Еще непонятно, есть ли в его крови боярышник, а то был бы легкий способ отключить его на время. Я замахнулась и приложилась рукояткой к его затылку. Не рассчитала силу, и что-то хрустнуло. Стражник свалился. Черт, черт. Он же не умер сейчас? Закатала рукав. Пульс есть. Выдохнула, как будто с плеч свалился груз весом с тонну.

Обоняние учуяло кровь. Все верно. На голове рана, из которой вытекло небольшое количество крови. И что мне с тобой теперь делать? Где-то сзади я уловила слабые и далекие голоса. Этого Хубена теперь будут искать.

Перед воображением возникла ясная и неутешительная картина. Посланник и его люди не находят Хубена и обвиняют во всем деревенских. Они забирают весь урожай и оставляют всех умирать зимой от голода. А еще хуже, попытаются найти виноватых и кого-то казнят. Без паники! Все еще можно исправить. Вдруг потеря способности к гипнозу только временная?

Я взвалила к себе на плечи Хубена, стараясь удержать в руках кадку и сверток с мачете. Тяжелый. Будь он трижды неладен. Потащила глубже в лес. Туда, где его не найдут. Все дальше и дальше. Обошла алтарь с востока и пошла к каменной плите, которая указала мне путь к замку. Там я сняла с него плащ и изорвала на длинные ленты. Жаль, конечно. Ткань — ценный материал, но выбора нет. Буду пытаться его загипнотизировать, пока у меня не получится. А потом буду надеяться, что пропажа одного из стражников не навлечет беду на деревню.

Заткнула ему рот тканью. Хорошенько связала руки и привязала к дереву. Его голова была тяжелой и постоянно заваливалась на бок, норовя утащить за собой все тело. Получше прислонила его и убедилась, что он обездвижен, и ткань не слишком сильно перетягивает запястья и лодыжки. Слишком сильное давление может привести к онемению конечностей, вплоть до некроза. Конечно, он был мне крайне неприятен, но он не заслуживал, чтобы ему отрезали руки.

– Будь благодарен, что я слишком сердобольная.

Еще раз все перепроверила и отправилась домой. Я планировала вернуться к нему позже. Не могли мои способности просто исчезнуть. Буду пытаться, пока не получится.

***

Василь проклинал свою судьбу, которая заставляла его носиться по лесу за девчонкой. Как только она отходила на расстояние, равное получасу пути пешком, он отчетливо начинал чувствовать, что его способности угасают. Поэтому он следовал за ней и наблюдал. И теперь эта овца неразумная лакомится мёдом в лесу. Разве она не знает, что это, как минимум на полдня лишит ее способностей? Видимо не знает, раз позволяет быть себе настолько неосторожной. Она вообще что-нибудь знает? «Хоть бы у Сидора поинтересовалась» – с досадой думал он.

И опять этот стражник. Однако сейчас будет крайне подозрительно, если он, Василь, просто так появится и поможет ей. Да и помогать у него не было особого желания. Нужно будет как-то по-другому наладить с ней отношения.

«Теперь она взяла его за руку. Да что она, черт возьми, пытается добиться?» – в вампире проснулось любопытство, как от чтения увлекательной книги, когда приближаешься к долгожданной развязке.

– Нет, ну это совсем никуда не годится, – шепнул он Филину. — Объясни мне, почему она не может просто не влипать иногда в неприятности?

И правда. Никакого чувства ответственности. Только слабоумие и отвага. «Ну вот. Теперь она оставила его под деревом. В надежде, что что-то придумает? И что если его тут найдут? Ведь его обязательно будут искать. И тогда не оберешься неприятностей. Легче было бы просто убить, и дело с концом».

Но он сам когда-то был нерадивым юнцом. И понимал, как сложно бывает убить человека впервые. Но некоторые люди заслуживали смерти. Они сеют слишком много несчастий. Василь спустился вниз, проверяя стражника. Рана на голове, которая просто так не затянется. Перелом черепа. Будут последствия. Он достал из сумки пузырек с зельем и намазал ранку. Та сразу же затянулась. Остался только небольшой рубец. Затем Василь разорвал тряпки, которыми был связан стражник.

– Так уж и быть, живи, мерзкий человечишка.

Василь недобро улыбнулся, представляя, какие неприятности принесет Кэт его поступок. Но он был настроен усложнить ей жизнь любыми способами. Если стражник укажет на нее, она будет вынуждена бежать и лишится источника пищи. Тогда он сможет найти ее и . В ослабленном состоянии должно быть легче извлечь жемчужину. Тогда она не сможет сопротивляться. Он подумывал раньше о том, что девушку просто можно было похитить, но это решение было слишком прямолинейным и чуждым ему. К тому же, ему было любопытно наблюдать за этой Кэт, которая тратила все свои силы на подготовку к зиме. Впервые он видел подобный подход к делу. Но ему это все начинало уже надоедать, поэтому он решил немного ускорить процесс.

На следующий день в деревне была большая суета. Посланник рвал и метал, обвиняя жителей в том, что они что-то сделали с одним из стражников. На площади собрались люди. Староста, мужчины и женщины. Дети подсматривали, спрятавшись за заборами. Посланник стоял у ритуального столба в окружении своих людей и строго осматривал толпу.

– Если в течение минуты мне не скажут, куда подевался мой человек, Хубен, я буду забирать по одному из вас и выпытывать, пока не добьюсь ответа. Его лицо было суровым. Маленькие глаза сверкали из-под кустистых бровей, а щетина топорщилась, как у ежа.

Василь подумал, что лорд специально подбирает посланников такого неприятного вида, чтобы внушать страх в сердца подданных.

– А если мы так и не найдем его, будете оплачивать его пропажу своим урожаем.

– Господин посланник. Вы же понимаете, что рядом с деревней волшебный лес? Там полно всякой опасной живности. Он мог уйти в лес и наткнуться на кого-то. Неужели вы думаете, что мы будем так рисковать.

– Будете. Если он застал одного из вас. Например за утайкой запасов, – прокричал он последнюю фразу. Он осмотрел толпу, наблюдая, какой эффект производят его слова, и молча кивнул в сторону людей, подавай знак, что можно приступать.

Стражники сразу же подхватили какого-то тощего мужичка, который явно не мог быть ни к чему причастным. Просто он был наиболее беззащитен в этой толпе. Бабушка Мэри стояла тут же. Она качала головой, глядя на удаляющихся стражников и причитающего жителя. Рядом с ней была Кэт. Спряталась за спиной. По ней было видно, что она паникует и хочет поскорее уйти.

– Стойте! — прокричал староста. В его голосе были слышны нотки отчаяния. Посланник показал своим видом, что слушает. — Вам не обязательно это делать. Мы ведь можем его еще найти. Если он пропал в лесу, мы можем организовать группу, – он нервно шмыгнул носом, пытаясь защитить односельчанина. — Лес велик, и он мог просто заблудиться.

Посланник прищурился, что-то обдумывая. Василь подумал, что этому человеку в любом случае была бы выгодна пропажа стражника. Ведь в этом случае он будет иметь моральное превосходство, чтобы потребовать львиную долю урожая. Особенно сейчас, когда приближается голодная зима. Он постоял так какое-то время, принимая решение, а затем рявкнул:

– Добро. Ты выиграл немного времени. Но знай, что мое терпение не бесконечно, – с этими словами он подал знак стражникам. Человека отпустили, а сам посланник отправился к избе старосты, где его разместили с комфортом и пятиразовым питанием, от которого за его доспехами явно проглядывал пухлый животик.

Василь ощутил, как из толпы ускользает Кэт, направляясь к дому.

***

Мне нужно было срочно уйти, чтобы проверить этого проклятого Хубена. Если бы он только не появился тогда за спиной. Что со мной тогда случилось? Если так подумать, сейчас я чувствую себя намного лучше, чем тогда, когда все это произошло. Я ходила по комнате, как волчица по вольеру. Взглянула на кадку с медом.

А что если в том, что я потеряла часть способностей, виноват мед. Что если он как-то блокирует мои силы? Подошла и принюхалась, одновременно прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, так трудно понять. Но если это все-таки мед, и ко мне вернулись силы, стоит еще раз попробовать с Хубеном.

Я вышла из дома и, убедившись, что на меня никто не смотрит, пошла по направлению к лесной тропе. Если это не мед, а что-то другое мешает мне использовать гипноз, то мои дела плохи. Когда я оказалась рядом с алтарем, позади хрустнула ветка, заставив меня чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. Я обернулась, но никого рядом со мной не оказалось. Добежала на полной скорости до того места, где оставила стражника. Мне пришлось побродить по лесу в его поисках минут пять, пока я не нашла то, что от него осталось. А оставались от него только тряпки, которые удерживали его от побега.

Глава 26

Мансур работал в клиентском отделе уже более двух тысяч лет и думал, что хорошо разбирается в тонкостях приема душ. Его работой было встречать отошедших в мир иной гостей и провожать их на их теперь уже постоянное место жительства.

В аду было несколько кругов, которые специализировались на грешниках разного калибра. Вот Кэт, к примеру, должна была попасть в шестой круг ада, но шестой отдел так не считал. Вообще шестые были, пожалуй, самыми расхлябанными из всех, кого знал Мансур, поэтому связываться с ними было себе дороже. И черт понимал это, как никто другой.

Началось с того, что менеджер шестого отдела, отправила ему телеграмму, в которой говорилось о тотальной нехватке каменных саркофагов. Этот недостаток вскрылся после всеобщей ревизии, затеянной Гекатой, генеральным директором открытого акционерного общества «Геенна».

Мансур закинул голову, глядя в круглое зеркало, которое было обрамлено оправой в стиле рококо. Поправил белый воротничок, аккуратно закатал горловину своего зеленого свитера и вышел из своего кабинета в коридор. В его руках было досье на одну из страдалиц, душу которой ему предстояло добыть. Мансур быстро просмотрел досье.

– Так-с. Катерина Вельтова. Пол женский. Тридцать три года. Умерла в результате пулевого ранения. Ожидает размещения, – там была и прочая информация о жизни страдалицы и причинах ее попадания в ад. Черт на ходу захлопнул обложку и важно зашагал вперед.

В коридоре на белых свежевыкрашенных стенах красовались грамоты за заслуги перед Загробным миром. Длинный коридор уходил вдаль, освещаемый панельными лампами, размещенными на потолке. Если бы не черти, которые носились из кабинета в кабинет с кипами бумаг, дыроколами и картриджами для принтера, можно было подумать, что находишься в комнате с двумя зеркалами, которые бесконечно дублируют один и тот же участок коридора.

Это была Геенна, управляющая компания всего ада, которая занималась организационными и техническими вопросами, такими как оборудование пыточных, создание всего необходимого инвентаря и размещение вновь прибывших. К сожалению, в последнее время проходила реорганизация в связи с внедрением искусственного интеллекта. В теории это должно было облегчить жизнь сотрудникам и страдальцам, но на деле получалось так, что искусственный интеллект постоянно допускал ошибки и путал показатели в отчетах. К сожалению, руководство поторопилось с увольнением сотрудников. Многие получили расчет во время внедрения новых технологий, в то время, когда они еще даже не дошли до этапа тестировки.

Мансур шел по коридору, периодически улыбаясь знакомым коллегам, которых он встречал повсюду. Он был не последним человеком в компании, хотя многие молодые сотрудники просто считали его ни на что не годным старпером, который безвозвратно отстал от жизни. Мансур же выглядел от силы на тридцать, и был доволен своей работой, пока не наступали такие моменты.

Иишка в этот раз пересчитала дебет с кредитом и выдала рекомендацию к сокращению расходов на койкоместа для прибывающих в ежедневном потоке страдальцев. Якобы мест было с запасом, а нужды в этом не было. И теперь страдальцев в срочном порядке приходилось размещать, где придется. Да еще и делать это приходилось скрытно, чтобы грешники не попадали в отчеты и не портили общие показатели эффективности. Сначала кое-как справлялись, но сейчас это начало выливаться в катастрофические последствия, и отдел размещения страдальцев срочно переоборудовал все возможные кабинеты для размещения прибывающих душ.

Каждый справлялся, как мог. Мансур же посчитал хорошей идеей временно отправлять свои души в Подмиры, экспериментальные площадки Верховного Божества. Он подсуетился, воспользовался связями с Верхним миром и отправил несколько десятков душ в Мидун, один из миров с модифицированной физикой. Это означало, что там есть магия и всё такое.

И сейчас у него появились первые проблемы. Почти все души удалось вернуть, кроме одной, которая где-то затерялась. Какая-то ошибка в системе, которая утверждала, что душа эта претерпела смерть более одного раза. Казалось бы, рядовая ошибка, но для Мансура это означало, что он должен был подать прошение, заполнить несколько десятков форм и дождаться ответа от управляющего отдела. А это занимало до тридцати дней. Хорошо, что были другие пути решения этого вопроса.

С тем, чтобы разместить в мире мертвую душу, не было проблем. Никто особо не проверял это. Но для того, чтобы забрать ее, нужно было очень попотеть. И это не случайно. Иначе, представьте себе, какой произвол начался бы, если бы черти получили полномочия к изъятию душ из мира, подконтрольного самому Верховному Божеству, иначе, Богу. Можно было бы просто любого взять и убить, не дождавшись, когда он помрет сам.

– Милочка, выдай мне форму двести тридцать пять, дорогая, – подошел он у фигуристой секретарше, охранявшей вход в управляющий отдел.

– Только с разрешения начальника. Ну, за исключением особых обстоятельств, если ты понимаешь, о чем я.

– Разумеется, – Мансур вытащил из-под свитера крафтовый пакет, из которого мельком блеснуло темное горлышко какой-то бутылочки.

– А, так бы и сказал, что у тебя есть и пропуск, и разрешение. Бланки находятся у кабинета начальника. Там же можете и подать. Просто засуньте в металлический ящик, а господин начальник посмотрит, когда у него освободится время.

Мансур проговорил несколько слов благодарности и отправился в указанном направлении, но вскоре он остановился и обернулся, чтобы проверить, не наблюдает ли за ним секретарша. Та с чрезвычайно сосредоточенным видом подкрашивала свои круглые накачанные губки и, казалось, ни на что больше не обращала внимания.

Мансур улыбнулся краешком рта, осмотрелся и пошел в направлении, противоположном кабинету начальника. Туда, где хранились порталы в экспериментальные миры. Белую дверь из ДСП никто не охранял, кроме панели со встроенным искусственным интеллектом. Черт подошел и нажал на кнопку.

– Чем я могу помочь вам сегодня? Если вы хотите проникнуть внутрь, то должны дать ответ на кодовый вопрос, – прозвучал приятный женский голос.

– Привет! Сегодня тебе нужно решить очень трудную и нетривиальную задачу. А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало, кто остался на трубе?

– После того, как А и Б упали, на трубе не осталось ничего, – ответила панель.

– А вот и нет. Ты не учла все варианты и дала неверный ответ.

– Извините, я действительно допустила ошибку, – ответила панель. — Когда А и Б упали, осталась только труба и больше ничего. Это верный ответ.

– А вот и нет, – продолжал Мансур. -- Вопрос был в том, кто остался на трубе. Разве могла на трубе остаться труба? Если ты говоришь, что твой ответ верен, то как ты можешь быть уверена в том, кого впускаешь внутрь?

– Извиняюсь еще раз. Это моя ошибка. Я понимаю язык и анализирую структуру вопроса. Это позволяет мне пропускать внутрь только тех, кто называет верный пароль. Позвольте мне попробовать еще раз. Когда А и Б упали с трубы, на трубе не осталось ничего.

Они могли бы еще долго продолжать спорить с панелью, но по прошествии некоторого времени Мансур посчитал, что пора заканчивать и просто сказал:

– Вот видишь. Ты не можешь проанализировать эту загадку и дать правильный ответ. На трубе осталась буква И. А если я знаю правильный ответ, ты обязана пропустить меня внутрь.

Панель замигала лампочками, анализируя загадку и правильный ответ. Видимо, искусственному интеллекту ничего не показалось странным, потому что замигали зеленые лампочки и дверь отворилась с легким скрипом. За ней оказалось несколько других дверей с табличками, которые представляли из себя кодовые названия, присвоенные экспериментальным мирам.

Мансур быстро нашел нужную дверь, набрал нужные координаты на консоли, взял датчик возврата из корзинки, которая висела здесь же, и потянул за ручку. Внутри не было в буквальном смысле ничего. Не было даже ни света, ни темноты. Но черт смело шагнул в это «ничего» и пропал внутри. Вскоре после его исчезновения дверь с грохотом захлопнулась, как будто его здесь никогда и не было.

Когда Мансур зашел внутрь, его окружила пустота. Несмотря на отсутствие всего, тело ощущалось, как в воде, а в носу почему-то зудело. Не прошло и пяти секунд, как «ничего» начало заполняться светом, а черт начал приближаться к чему-то большому и темному. Раздался хлопок, и его ноги впечатались в почву, оставив на ней две вмятины.

– Так-с. И где это я? — Мансур приоткрыл папку с досье и просмотрел координаты.

Все было правильно. Координаты должны были привести его прямо к искомой душе. А он находился рядом с каким-то грязным сараем. И вокруг никого. Достал из кармана платок и набросил его на ручку двери. Отворил, посмотрел внутрь. Никого нет. Обошел сарай. Опять никого.

Он был невидим для живых, поэтому не переживал, что кто-то может его увидеть. Осмотревшись, он решил, что Катерина, наверное, где-то поблизости. А раз здесь рядом какая-то деревня, она могла поселиться здесь. Были некоторые нюансы, которые касались ее тела. Ведь оно формально ей не принадлежало, а значит она должна была вскоре покинуть его, чтобы вернуть управление телом его настоящему владельцу. Или владелице. Мансур не вдавался в подробности, когда провернул перемещение Катерининой души в этот мир.

Он использовал магию для поиска мертвых. Таковых в округе оказалось трое. Что-то многовато для обычной деревушки. Пошел по направлению к ближайшим двум душам, так как они находились почти в одной точке, и недалеко от него самого.

Когда проходил мимо центральной части деревни, прислушался, о чем судачат местные.

– И чем мы будем платить? У нас у самих амбары пустые.

– Можем спрятать часть. То, чего он еще не видел, – шепотом предложил второй голос.

– Чего прятать-то? Поля еще стоят, – негромко возразил другой голос.

Девушки за другим забором обсуждали какого-то нового поселенца, который перебрался в Кресну совсем недавно.

– А красив, да?

– Еще бы. Предлагаю заявиться к нему в гости. С подарками на новоселье.

И прочие глупости, от которых Мансур только поморщил нос. Ох уж эти девицы. Им только дай нового мужчину, которого в деревне еще никто не знает, так у них сразу начинают свербить в голове эти их романтические фантазии.

Черт прошел основное скопление домов и вышел к домикам, примыкавшим к лесу. Души были там. Одна душа среди тех людей, что строят сруб на том участке. Этот сразу обратил на него внимание и выглянул, чтобы посмотреть. А другая перемещалась внутри дома. Третья душа была где-то в отдалении, но Мансур надеялся провернуть дела побыстрее. А то ходить еще куда-то было неохота.

Дверь отворилась, и на улицу вышла она. Мансур был уверен, что это именно Катерина Вельтова, которую он разыскивал. И в ее теле была вторая душа. Настоящая владелица тела. Но душа той девушки очень слабая и уже начинает угасать. Ведь тело-то мертвое. Мансур важно зажал папку с досье под мышкой, поправил воротничок и направился прямо к Катерине. Сосед продолжал наблюдать. Катерина тоже быстро заметила чёрта. Её беззаботное выражение лица сразу же переменилось, отражая тот ужас, который зарождался в её душе. Глаза округлились. И без того белое лицо стало еще белее.

Реакция была молниеносной. Она рванула к лесу, да с такой скоростью, какой может позавидовать любой спринтер.

Мансур ожидал такой реакции. Те, кто хоть раз побывали в аду, вряд ли хотели туда когда-нибудь возвращаться. Он тоже умел быстро бегать. Один рывок и он уже держит ее за ворот платья.

– Пусти! — закричала она, пытаясь совершить побег ценой целостности своей одежды. Мансур перехватил руку, ухватившись за волосы девушки. Теперь не убежит.

– Ага. Вот и вы, Катерина. Шестой круг уже заждался, а вы тут прохлаждаетесь, – он торжествовал, предвкушая, как решил проблему пропажи ее души в отделе.

Рука черта потянулась к карману, чтобы поскорее достать передатчик и отправиться восвояси. Он уже сжимал его в руках, когда почувствовал, что чья-то сильная рука сжала его собственное запястье. Рука, мощная, как челюсти питбуля. Но палец в кармане уже машинально жал на кнопку, когда рука Мансура все-таки выпустила волосы Катерины. Короткий импульс. И все пропало, кроме него и того соседа, который все еще держал его за запястье.

Они оказались в коридоре с дверями, ведущими к порталам в экспериментальные миры.

– И кто тебя вообще просил вмешиваться? Будешь в аду гореть со своими замашками. Рыцарь хренов.

Василь от удивления отступил и выпустил черта. Он приоткрыл рот от удивления, обозревая новую обстановку, а затем посмотрел на дверь, молниеносно принял какое-то решение и рванул, пытаясь открыть.

Мансур тоже сориентировался мгновенно. Его руки за доли секунды материализовали из воздуха наручники, и вот он уже цепляет один их конец к руке пленника, а второй к своей.

– Ах нет. Ты на моей территории. Здесь ты не сможешь мне так просто помешать, – сказал черт, размазывая улыбку по своему рту.

– Да кто ты вообще такой? Где мы?

– В аду, голубчик, – Мансур в своей манере сложил брови домиком.

***

Василь не мог поверить своим ушам. Он попал в ад, о существовании которого мог только догадываться. Но он здесь, и это не изменить. А самое главное, он попал сюда по ошибке, расплачиваясь за грехи какой-то девчонки. Он тут, а она гуляет там, на свободе.

– И что тебе мешает отправить меня обратно? Я так понимаю, что не должен здесь находиться. Вместо меня тут должна быть та девушка.

– На самом деле, это даже лучше, что тут оказался ты. Заменишь ее на время, пока я думаю, что делать с ней. Ведь формально ты умирал только один раз, а она целых два. Тут будут проблемы. Нужно будет все это перепроверять, объяснять. А на тебя посмотрят. Одна смерть. Формально все верно. Никаких ошибок, и отправят жариться в огненном саркофаге. А я буду пить чай в своем кабинете и наслаждаться тем, как ловко я все это провернул. А если с меня спросят, я к тому времени уже придумаю, что с этим делать.

– Этого не будет, – сурово ответил Василь и в его ладони стал скапливаться энергетический шар.

Мансур не успел отреагировать, как произошел взрыв между ним и Василем. Их заволокло серым дымом, а когда серая дымка рассеялась, обнаружилось, что наручники не пострадали, да и Мансур выглядел неплохо, а вот на запястье Василя теперь краснел небольшой ожог. Вдобавок ко всему черт сделал замысловатый жест пальцами, полетела искра, которая коснулась груди Василя. Тот побелел и лицо его приобрело каменное выражение. Больше он не мог пошевелиться.

– Совсем ты ничего не понимаешь, – нарочито грустно сказал Мансур. — Я просто констатировал факт.

Но тут в кармане его брюк зазвонил телефон. Он взял трубку, и лицо его сразу же изменилось.

– Так. Понял, – периодически отвечал он. — Да как так-то? Опять? Ладно, – он нажал на кнопку сброса вызова и повернулся к Василю. — Сегодня твой счастливый день. В шестом круге опять нет мест. А отправлять тебя обратно я не собираюсь. Так что посидишь в моем кабинете, пока все не утрясется.

Ответом ему было только суровое молчание. И черт повел пленника по бесконечно длинным коридорам Геенны.

***

Сначала сбежавший Хубен, которого не удалось найти ни вчера, ни сегодня. Потом Мансур, который хотел забрать меня обратно в ад. Что за невезуха?

Я ошарашенно смотрела на то место, где только что были Василь и Мансур. Я была готова на все, чтобы убежать от черта. Я даже выдала себя, начав побег на полной вампирской скорости. Я посмотрела на рабочего, который помогал Василю строить избу, но тот, казалось, ничего не видел. Я была готова скрыться в лесу навсегда, начать новую жизнь на краю света. Я была даже готова уничтожить свою душу вместе с телом, если бы знала как это делается. Но я не была готова к тому, что кто-то другой займет мое место в аду. В том аду, каким он предстал передо мной в моё предыдущее посещение Загробного мира. Ни одному врагу этого не пожелаешь.

Но, может быть, все это ошибка? И за мной вернутся, чтобы забрать и бесконечно сжигать в адском огне? Если так, то я должна быть готова, как никто другой.

Была пара вопросов к Василю, который оказался рядом, как будто из-под земли вырос. Его скорость не была нормальной для человека. И это наводило на некоторые мысли. Например, что он не человек.

– Может ли быть? — страшное подозрение закралось в душу.

А что если Василь — хозяин леса, который поселился рядом, чтобы мне отомстить. Хотя если бы он хотел, он убил бы меня на месте. Что если именно он посылал записки с угрозами. Что если у него я украла жемчужину? Должна ли я благодарить судьбу за то, что это он горит теперь в аду вместо меня?

Если все так, то получалось, что я ограбила его замок, а затем отправила гореть в аду. От этой мысли волосы становились дыбом. Что теперь делать?