Вампир. Восхождение.

Пролог

Пролог часть первая.

Астральный мир окутывали мерцающие туманы и всполохи искрящихся энергий, в этом параллельному материальному миру месте, на одном отдаленном, парящем в потоке энергии острове, проходила тайная встреча двух существ. В тронном зале заброшенного Пантеона, чьи стены были покрыты чёрным обсидианом с прожилками светящихся кристаллов едва освещавших пространство вокруг, стояли двое - бог Мор и богиня смерти Эрешкигаль, чьё имя, древнее, чем сами подземелья, шептали в страхе даже боги.

Мор стоял рядом с богиней смерти, возвышаясь над ней как скала, подавляя её маленький рост своей исполинской фигурой высотой около трёх метров. Его кожа отливала тусклым серебром, словно покрытая слоем древней пыли веков с нанесёнными узорами татуировок, по которым пробегали всполохи золотого пламени. Длинная борода, сплетённая из черных как ночь волос и мерцающих серебром нитей, ниспадала до пояса. Глаза бога сияющих изнутри как два холодных голубых огня смотрели на богиню пристально, не мигая, в них читалась подозрительность и осторожность. Бог был одет в доспехи из чёрного металла с инкрустацией драгоценными камнями и вырезанных серебром рун слабо пульсирующих в такт его дыханию. На плече сидел ворон с перьями цвета полуночного неба и глазами цвета луны - молчаливый свидетель божественной сделки.

- Ты просишь о многом, сестра, - произнёс Мор низким, гудящим голосом. Его фигура, облачённая в плащ из теней, чуть качнулась.

- Кража души из призываемого потока героев… Это не просто нарушение равновесия. Это вызов божественным законам, определяющим наше мироздание.

Эрешкигаль склонила голову на бок, задумавшись над его словами. В процессе её раздумий, облик богини постоянно менялся. Она то обращалась древней старухой с пустыми глазницами, то юной девой с бледной кожей и чёрными волосами до пят, сверкая янтарными глазами. В моменты перехода между обликами вокруг неё кружились призрачные силуэты умерших - молчаливых слуг богини смерти.

- У меня нет выбора, - ответила она. - Ра и Сет много лет назад уничтожили мой пантеон. Отобрали подземелья, лишив источника эфира. Я сама едва избежала смерти и теперь держусь лишь на крохах, что дают мне вампиры. Ещё сто лет и я растворюсь в забвении и не смогу влиять на материальный мир, что для нас, богов, фактически равноценно смерти. Что хорошего в том, чтобы быть запертым в астральном мире и медленно угасать, растворяясь в потоке вечности теряя разум и превращаясь в ничто?

В ответ Мор только усмехнулся, издав звук напоминающий скрежет стекла о камень.

- А вампиры? Что им до тебя, какая польза?

- Они, так же, как и я, подошли к краю бездны. По результатам войны с людьми и эльфами, был изгнан их бог, убит основатель Виктор и перебито множество главных кланов, чем был нанесен непоправимый урон их численности. Пленен и заточен в подземелье Кхарос его потомок, самый младший сын. С тех времен, без своего создателя, сила вампиров медленно угасает. Рождается всё меньше истинных вампиров, а новорождённые слабее предыдущих поколений, а те кто рождаются по договору должны посылать часть своих детей на защиту границ государств победителей на защиту их владений от набегов монстров и расширении их территорий. Они пытаются вернуть в материальный мир свою богиню, Лилит, но он был запечатан и теперь спит в астральном мире и его сон становится всё глубже, а снять печать может только младший сын Виктора, ну по крайнее мере они в это верят. Без защиты своего бога от других пантеонов богов, род вампиров выродится и вымрет через несколько веков.

Мор задумчиво провёл рукой по длинным волосам бороды и посмотрел на чашу с мерцающей жидкостью. В ней словно на экране отражались образы прошлого: война вампиров, вмешательство богов Ра и Сета, отступление на исконные острова, клятвы мира…

- И что ты предлагаешь? - спросил он.

- Согласно предоставленным сведениям от Хроноса и моим расчетам, ритуал призыва героев будет свершен через 15 лет относительно нашего времени, но ты прекрасно знаешь, что время в астрале течет по-иному и все души, которым нужно перемещение проходят именно через него. Я хочу поймать одну душу из идущего потока - самую подходящую для моих планов, с твоей помощью. Так же помимо этого ты передашь мне одноразовый артефакт с конструктом для оживления тела младенца и переноса него души, ведь дитя вампира и высшего темного эльфа, родится мёртвым, как и многие его предшественники. Так же мне нужна модификация его тела, чтобы с самого рождения гарантированно была способность поглощать эфир и управлять им. Этот ребёнок станет ключом к освобождению плененного старейшины и пробуждению Лилит.

Выслушав план богини Мор прищурился.

- Модификация тела, да еще и способность поглощать эфир….. Что ты дашь мне взамен?

Эрешкигаль протянула к нему руку, раскрыв ладонь. В ней появились три крупных кристалла цвета темно-фиолетового ночного неба с пульсирующими внутри серебристыми нитями. При их появлении призрачные слуги богини затрепетали и отступили вглубь зала.

- Эфирные кристаллы. Старейшины вампиров отдали их мне как залог. Каждый содержит силу, равную десяти лет жизни самого слабого божества.

Мор задумчиво нахмурился, татуировки на его коже вспыхнули ярче, а глаза запылали от алчности.

- Три кристалла? Это смехотворно мало. За такую работу я потребую тридцать таких.

- Столько мне не передавали, - твёрдо ответила Эрешкигаль.

- Не верю, - холодно произнёс Мор. - Даже за создание одноразового артефакта с конструктом модификации тела и перемещения в него души в требуют не меньше пяти кристаллов. При том, что я мастер в управлении энергий для зачарования и создании артефактов, за работу с учетом моего молчания потребую пятнадцать. И не забывай, что я говорю здесь с тобой исключительно по просьбе богини Мораны. После гибели богов твоего пантеона ты отверженная никто не желает иметь с тобой дел.

Услышав эти слова Эрешкигаль сжала кулаки, её облик на мгновение исказился, явив жуткую маску с оскаленными зубами.

- Проклятый хитрец! Зная в каком я положении ты… ты… - зашипела она. - Ты грабишь меня на краю гибели!

Она с явной неохотой вытащила из поясной сумки ещё двенадцать таких же кристаллов и передала их в руки бога.

- Вот! Бери! У меня и так почти ничего не осталось! Но раз так я требую что бы ты добавил в модификацию полный ментальный блок, даже от богов и возможность использовать магию света со всеми знаниями заклинаний сразу!!!!

Мор громко рассмеялся, собирая кристаллы. Они засияли в его ладони, отдавая часть энергии, а ворон на его плече издал хриплый торжествующий крик, будто подтверждая заключение сделки.

- Ты всегда вырываешь зубами сверх того о чем просишь. В прочем так и быть, рад иметь с тобой дело, сестра, увидимся через неделю - самодовольно произнёс он.

- Я никогда, ни за что, больше не буду иметь с тобой дела, - сквозь зубы процедила Эрешкигаль, - разве что снова окажусь на грани неминуемой гибели.

Мор снова заразительно расхохотался.

- О, не переживай, ведь это не последний раз, когда ты ко мне обращаешься... Но после твоих обидных слов цена за помощь в твоих темных делишках будет существенно выше, чем для остальных.

С этими словами он развернулся и его фигура постепенно растворилась в тумане энергий астрала. Эрешкигаль провожала бога злобным взглядом. Когда он окончательно исчез, она яростно прокричала в пустоту:

- Будь ты проклят, Мор! И вдвойне пусть будут прокляты Сет и Ра за то, что разрушили мой пантеон! Да падёт на них кара забвения…

Туманы энергий сгустились вокруг неё, скрывая фигуру в клубящихся тенях. Где‑то далеко, в материальном мире, уже вовсю готовились к ритуалу призыва. А в глубинах подземелья Кхарос, запечатанный магией эльфов, спал старейшина вампиров.

Пролог часть вторая.

Эрешкигаль покинула тронный зал заброшенного Пантеона, скользнув сквозь клубящиеся туманы астрального мира. Путь её лежал к тайному убежищу, место о котором не знал ни один из ныне живущих богов.

Оно располагалось на крошечном острове, парящем в отдалении от основных потоков энергии астрала. Остров покрывали густые леса с деревьями, чьи стволы отливали металлическим блеском, а между ними вздымались острые скалы с извилистыми расщелинами. Ни единого следа построек не было видно, всё выглядело абсолютно естественным, словно здесь никогда не ступала нога разумного существа. Лишь опытный глаз мог заметить среди скальных выступов неприметную пещеру, скрытую за завесой мерцающего плюща с листьями цвета лунного серебра. Вход был настолько органично вписан в ландшафт, что сливался с окружающей природой и неровные каменные стены, свисающие лианы и россыпь светящихся грибов у подножия создавали иллюзию дикой местности.

Эрешкигаль приблизилась к этой кажущейся случайной расщелине. Едва она сделала шаг вперёд, плющ расступился, открывая узкий проход, а грибы вспыхнули ярче, освещая путь мягким голубоватым светом. Богиня коснулась невидимой руны на скале и каменная глыба, преграждавшая вход, бесшумно отъехала в сторону.

В отличие от величественного Пантеона, убежище не поражало масштабами, скорее, оно оказалось небольшим, но роскошным и абсолютно безопасным, в объёме пятнадцати комнат, продуманно вырезанных в толще скалы. Приёмный зал с мозаичным полом из отполированных камней соседствовал с уютной спальней, где кровать была укрыта покрывалом из нежного паучьего шёлка, переливающегося всеми оттенками сумерек. Рядом находилась ванная комната с бассейном, наполненным термальной водой, от которой поднимался лёгкий аромат горных трав, и кухня, где в очаге постоянно горел холодный синий огонь.

Стены были отделаны полированным чёрным камнем с узорами из светящегося кварца, складывавшегося в сложные защитные руны. Вдоль коридоров парили светильники в виде хрустальных сфер, изнутри которых изливался теплый и мягкий свет, ровно освещая пространство вокруг. Воздух здесь был свежим и лёгким, с едва уловимым запахом можжевельника.

Каждый уголок убежища дышал безопасностью: магические барьеры защищали от любых вторжений, иллюзии скрывали его от божественного взора недоброжелателей, а системы оповещения мгновенно предупреждали хозяйку о приближении чужаков.

Эрешкигаль прошла по извилистому коридору и остановилась в центре приёмного зала. Здесь, в самом сердце своего тайного убежища, она наконец могла позволить себе расслабиться и удовлетворённо улыбнувшись, она произнесла, обращаясь скорее к себе, чем к кому‑либо:

- Глупец, этот Мор… Он думает, что обхитрил меня, выторговал больше кристаллов, чем я изначально предлагала. Но он даже не подозревает, что я оставила себе гораздо больше, чем показала. Разыграть загнанную в угол жертву было несложно - его алчность сыграла мне на руку. Он получит свою плату, выполнит условия сделки… и даже не догадается, что я всё рассчитала заранее.

Она подошла к одной из стен, коснулась едва заметной руны, и часть каменной кладки бесшумно отъехала в сторону, открывая тайник. Внутри, на бархатной подушке глубокого пурпурного цвета, покоились сто три крупных кристалла цвета тёмно‑фиолетового ночного неба с пульсирующими внутри серебристыми нитями. Эрешкигаль с удовольствием пересчитала их. Затем с лёгкой улыбкой переложила пять кристаллов из поясного мешочка обратно в тайник, надёжно спрятав.

Оставшиеся десять кристаллов из мешочка она взяла в обе ладони и крепко их сжала. На мгновение богиня замерла, прислушиваясь к ощущениям исходящей от них силы, а затем с наслаждением поглотила их один за другим. Каждый кристалл, растворяясь в её сущности, наполнял тело энергией приятной волной наслаждения.

Подойдя к высокому зеркалу из полированного обсидиана, Эрешкигаль взглянула на своё отражение. Перед ней стояла девушка лет семнадцати, среднего роста, с бледной кожей и чёрными волосами до пят и янтарными глазами светящихся изнутри. Богиня улыбнулась своему отражению, но тут же прикусила губу, задумавшись.

- Как хорошо быть молодой… - тихо произнесла она. - даже поглотив целых десять крупных эфирных кристаллов, я восстановила лишь одну сотую от своей изначальной силы. Печально, но ожидаемо. Впрочем, пока и этого достаточно. Я привыкла сражаться хитростью, а не силой. Остальные кристаллы стоит поберечь, ведь они понадобятся для пробуждения погибших друзей из моего пантеона.

Она на мгновение прикрыла глаза, вспоминая давние времена, когда её пантеон был могущественен, а подземелья дарили неисчерпаемый источник эфира. Затем, резко распахнув глаза, решительно добавила:

- Что ж, пожалуй, пора, навестить старших детей Виктора. Они ждут моего ответа. Пришло время окончательно обсудить все детали. Сделку необходимо обязательно заключить ведь от этого зависит не только моё выживание, но и будущее моих павших друзей.

С этими словами Эрешкигаль взмахнула рукой, и перед ней в воздухе замерцал портал, ведущий в материальный мир. Богиня шагнула вперёд, и её фигура растворилась в переливах магических энергий, оставив после себя лишь лёгкое мерцание рун на стенах и шёпот теней, склонившихся в почтительном поклоне.

Пролог часть третья.

Эрешкигаль шагнула из портала в плохо освещённую потайную комнату. Тусклый свет единственного факела, закреплённого на каменной стене, бросал дрожащие тени на неровную кладку. В углу неподвижно стоял молодой страж — стройный юноша лет двадцати с бледной кожей и коротко подстриженными серебристо‑пепельными волосами. Его глаза, ярко‑голубые, словно льдинки, внимательно следили за богиней. Одет он был в облегающий чёрный доспех с кожаными вставками, на поясе висели два изогнутых кинжала в резных ножнах. На плече юноши красовалась татуировка — стилизованный ворон с распростёртыми крыльями.

Страж склонил голову в почтительном поклоне:

— Великая Эрешкигаль, вас ожидают, — произнёс он низким, ровным голосом. — Прошу следовать за мной.

Он развернулся и двинулся вдоль узкой каменной галереи, освещая путь факелом. Эрешкигаль последовала за ним. Через несколько минут они вышли в просторную комнату. Пол покрывали татами из плетёной соломы, вдоль стен стояли низкие деревянные шкафы с раздвижными дверцами, украшенные лаконичной резьбой с изображением бамбука и журавлей. В нише токонома висела свисающая шёлковая картина с пейзажем гор и туманных долин, рядом стояла ваза с ветками цветущей сакуры — её лепестки едва заметно дрожали, словно от невидимого ветерка. Лёгкие ширмы сёдзи, расписанные сценами охоты на оленей, отделяли комнату от внешнего мира. Мягкий свет проникал сквозь полупрозрачную бумагу, создавая на полу причудливые тени. В углу мерцал очаг ирори, над которым висел чугунный котелок; от него исходил тонкий аромат сандала и зелёного чая.

У низкого стола, покрытого тканью цвета осенней листвы, сидели двое — дети Виктора.

Мужчина, которого звали Кайто, был высок и строен. Его чёрные волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, несколько прядей свободно падали на лоб. Лицо отличалось резкими, но благородными чертами: высокие скулы, прямой нос и пронзительные тёмно‑серые глаза с крупными вкраплениями, светящимися изнутри красным цветом. Он был одет в тёмно‑синий кимоно с вышитыми серебряными волнами, поверх — чёрный хаори с гербом рода на спине: переплетённые змеи, кусающие собственные хвосты.

Его сестра, Юми, выглядела моложе, хотя в её глазах светилась мудрость, не свойственная юным. У неё были длинные, струящиеся каштановые волосы с проблесками рыжего, заплетённые в сложную косу, украшенную нефритовыми заколками. Её светло‑зелёное кимоно с узором из листьев гинкго подчёркивало хрупкость фигуры. Взгляд больших миндалевидных глаз цвета мёда с вкраплениями красного, светящегося изнутри, был одновременно мягким и цепким, словно она оценивала каждое слово и жест Эрешкигаль.

За дверью, у раздвижных сёдзи, неподвижно стоял доверенный посыльный — пожилой мужчина в скромном сером кимоно. Его поза была прямой и собранной, руки сложены перед собой, взгляд устремлён вдаль, но уши, казалось, ловили каждый звук из комнаты.

Эрешкигаль присела напротив них, скрестив ноги на татами. Её голос прозвучал ровно и уверенно:

— Я подготовила всё, как вы просили. Я смогу спасти ребёнка и наделить его дополнительной силой, которой, как правило, нет у потомков вампиров. За это я прошу ту оплату, что была обговорена ранее — 500 крупных эфирных кристаллов.

Кайто слегка склонил голову, его пальцы непроизвольно сжались на рукояти скрытого под рукавом кинжала, но голос остался ровным:

— Мы благодарны вам, великая Эрешкигаль, — произнёс он. — Ваша помощь бесценна. Мы заверяем вас, что после спасения дитя вы получите всё обещанное.

Юми мягко добавила, её голос звучал как шелест осенних листьев:

— Вы даёте нам надежду, которой мы уже не смели ждать. Наш дом в долгу перед вами.

Эрешкигаль чуть расслабилась, едва заметная улыбка тронула её губы. Она уже собиралась ответить, когда из‑за двери сёдзи раздался жалобный голос, наполненный страхом. Он обращался к Кайто:

— Господин Кайто… простите, что прерываю, но… беда!

Кайто резко вскинул голову:

— Я слушаю тебя, говори кратко, — приказал он.

— Жена старшего сына родила живых близнецов на две недели раньше срока, — выпалил посыльный.

Юми удивлённо приподняла брови:

— И где же тут беда? Это же радость!

Посыльный замялся, опустив глаза. Кайто нахмурился:

— Говори, в чём дело!

— Пришлось при родах, ради спасения детей, производить кесарево сечение, — с трудом выговорил посыльный. — В процессе на лица детей попала кровь матери, и они резко выросли до роста двухлетних детей… и сразу набросились на одного из слуг, выпив его досуха. И так, пока не убили в убежище всех, кроме матери, а это около 100 взрослых человек, хоть среди них и было не меньше 10 пробуждённых вампиров. Теперь они похожи на детей 4–5 лет, находятся в убежище и не выходят оттуда.

Все в комнате потеряли дар речи. Юми задумчиво произнесла:

— Нам повезло, что они не убили мать. Она же вампир‑тёмный эльф, её жаль было бы потерять. Остальных… их не особо жаль, ведь они всего лишь расходный материал.

Кайто раздражённо возразил:

— Сестра, это были мои доверенные люди, а не материал! Впрочем, уже ничего не исправить.

Он обратился к посыльному:

— Передай приказ: обеспечить полную изоляцию убежища. И направить отряд для наблюдения не вступая в прямой контакт. Мы с Юми соро прибудем и сами всё решим.

Кайто медленно повернулся к Эрешкигаль, его глаза с красными вкраплениями сверкнули холодным огнём.

— как видите, обстоятельства изменились, — произнёс он твёрдо. — Наше соглашение придётся пересмотреть. Клан понёс непоправимый урон, и сейчас мы не в состоянии выплатить обещанную сумму.

Эрешкигаль слегка приподняла бровь, её янтарные глаза вспыхнули золотым светом.

— Это не моя вина, — возразила она ровным голосом. — Свою часть уговора я уже частично выполнила, подготовив всё необходимое для спасения ребёнка и наделением его дополнительными силами.

Юми слегка наклонилась вперёд, её голос звучал спокойно, но твёрдо:

— Вам был выдан задаток, который должен был покрыть все расходы и вам бы ещё осталось в качестве компенсации. Вы знали все риски сделки с самого начала.

Эрешкигаль выпрямилась во весь рост. Аура силы вокруг неё сгустилась, воздух задрожал от напряжения. Посыльный за дверью сёдзи не выдержал упав на колени, с трудом переводя дыхание. Богиня с холодной улыбкой посмотрела на Юми:

— Вот, значит, как проводят дела потомки моего покойного друга Виктора…

Кайто ответил ей тем же выпустив наружу часть своей силы. Давление в комнате стало почти осязаемым, посыльный за дверью рухнул на живот и захрипел, хватая ртом воздух. При этом Кайто улыбался — вежливо и почти дружелюбно:

— В знак уважения к давней дружбе Виктора и Эрешкигаль мы заплатим неустойку в 20 кристаллов.

— Не меньше 100, — твёрдо ответила богиня.

Юми невозмутимо завела одну руку за спину — пальцы крепко сжали рукоять кинжала с выгравированными на нём защитными рунами. Она явно готовилась к броску, но голос её оставался абсолютно спокойным:

— 50 кристаллов — и это последнее предложение.

Эрешкигаль на мгновение замерла, оценивающе глядя на обоих потомков Виктора. Затем примирительно кивнула, с улыбкой ослабляя поток силы:

— Хорошо. Согласна. Прошу передать их немедленно.

Кайто протянул руку и позвонил в маленький серебряный колокольчик, стоявший на краю стола. В стене бесшумно открылась потайная дверь, та самая, через которую ранее пришла Эрешкигаль. Бледный молодой страж, который ранее привел её сюда, едва держась на дрожащих ногах, подошёл к богине и почтительно передал ей мешочек с кристаллами.

Эрешкигаль взвесила мешочек в руке, удовлетворённо кивнула и, не прощаясь, открыла портал. В последний момент она обернулась:

— Надеюсь, ваши внуки окажутся достойными потомками своего рода, — с этими словами она шагнула в переливы магических энергий и исчезла.

Портал схлопнулся, давление в комнате ослабло. Посыльный за дверью смог наконец нормально вздохнуть и поднялся на ноги, опасливо поглядывая на сёдзи.

Кайто повернулся к Юми, пристально посмотрел ей в глаза и сказал:

— Нам повезло. Без потерь среди нас мы, скорее всего, не смогли бы одолеть вдвоём богиню, которая поглотила не менее 100 эфирных кристаллов.

Юми лишь пожала плечами, поправила заколку в причёске и спокойно ответила:

— Пойдём знакомиться с внуками. Возможно, они станут новым оружием нашего клана — или его главной угрозой.

Она поднялась, расправила складки кимоно и направилась к выходу. Кайто последовал за ней, задумавшись над её словами

Пролог часть четвертая.

Вернувшись в своё тайное убежище, Эрешкигаль с грохотом захлопнула невидимую дверь, и магические руны на стенах вспыхнули алым — так сильна была её ярость. Богиня металась по приёмному залу, словно загнанный зверь: её янтарные глаза полыхали нестерпимым огнём, а воздух вокруг дрожал от высвобождаемой силы.

— Неблагодарные потомки Виктора! — прошипела она, сжимая кулаки. — Он сам когда‑то клялся в верности, а теперь его отпрыски смеют унижать меня, богиню, способную испепелить их род одним взглядом!

Она остановилась у зеркала из полированного обсидиана, но не стала смотреть на своё отражение — вместо этого с размаху ударила по гладкой поверхности ладонью. Камень покрылся трещинами, похожими на паутину.

— Судьба играет со мной злую шутку, — продолжала она, расхаживая вдоль стены с защитными рунами. — Виктор, старый глупец, верил, что его род станет опорой нового мира… А теперь его внуки рождают чудовищ, которые пожирают собственных слуг, как голодные волки!

В порыве злости Эрешкигаль выхватила мешочек с полученными кристаллами — все пятьдесят, сверкающие тёмно‑фиолетовым с пульсирующими серебристыми нитями. Не раздумывая, она поглотила их один за другим. Каждый кристалл, растворяясь в её сущности, наполнял тело энергией, но не приносил облегчения — лишь усиливал жгучее желание мести.

Когда последний кристалл исчез, богиня замерла посреди зала, тяжело дыша. Её аура стала ещё мощнее, а в глазах читалась холодная решимость.

«Что же делать дальше?» — мысленно спросила она себя, медленно обходя мозаичный пол приёмного зала.

Перед её внутренним взором пронеслись образы: Кайто с его надменностью, Юми с кинжалом, готовым к броску, и те загадочные близнецы, что за считанные минуты убили сотню взрослых, включая пробуждённых вампиров.

«Они думают, что перехитрили меня, — размышляла Эрешкигаль. — Но они не знают, что я веками наблюдала за интригами богов и смертных. Я видела, как рушились империи из‑за одной ошибки, одного неверного шага…»

Внезапно её осенило. Губы богини изогнулись в зловещей улыбке.

— Что, если я найду другой, более могущественный клан? — прошептала она. — Такой, что сможет потягаться с королевским родом потомков Виктора. Я передам эту невероятную силу одному из близнецов — не обоим, нет. Только одному, тому, чья душа окажется достаточно сильной, достойной стать героем… или орудием в моих руках.

В её сознании начал складываться чёткий план.

— Я воспитаю его, научу всему, что знаю сама, — продолжала она мысленно. — Направлю его силу, помогу раскрыть потенциал, который сейчас лишь пробуждается. Он станет моей пешкой — но пешкой могущественной, способной сокрушить власть королевской семьи. Интриги, заговоры, открытые столкновения — я использую всё. А он, ведомый моей мудростью, станет тем, кто нанесёт решающий удар.

Она представила, как её воспитанник, обладая силой, превосходящей ожидания Кайто и Юми, начнёт действовать. Как королевский клан, ослеплённый собственной гордыней, не заметит угрозы, пока не станет слишком поздно. Как власть, казавшаяся незыблемой, начнёт рушиться под натиском её замысла.

— Именно так, — прошептала Эрешкигаль с холодной улыбкой. — Я не просто отомщу. Я уничтожу их влияние, лишу опоры, заставлю расплатиться за унижение. А взамен получу верного союзника, чьё могущество будет служить моим целям.

С этими радостными мыслями богиня взмахнула рукой — и разбитое зеркало, треснувшее от её предыдущей вспышки гнева, мгновенно восстановилось, вновь отражая её облик без единой трещины. Она улыбнулась своему отражению, а затем, не сдерживаясь, издала короткий смешок, переходящий в похрюкивающий от радости хохот.

Не теряя времени, она направилась в ванную комнату, на ходу сбрасывая одеяния. В несколько шагов преодолев расстояние до бассейна с термальной водой, Эрешкигаль прыгнула в него нагишом, с плеском погрузившись в тёплую воду, от которой поднимался лёгкий аромат горных трав.

Расслабляясь в бассейне, она закрыла глаза, позволяя телу отдохнуть после бурных эмоций. Мысли текли плавно, выстраивая детали будущего плана.

Уже засыпая, богиня с удовлетворённой улыбкой подумала: «Через шесть дней я начну вершить свой план мести. И ни Кайто, ни Юми, ни весь их королевский клан не будут готовы к тому, что их ждёт».

Её дыхание стало ровным, а аура, ещё недавно бушевавшая, успокоилась, сливаясь с защитными рунами убежища. Сон окутал Эрешкигаль, но даже во сне её разум продолжал просчитывать ходы грядущей игры — игры, в которой она собиралась стать не пешкой, а мастером, управляющим судьбами.

Пролог часть пятая.

Через шесть дней, как и задумала Эрешкигаль, она вновь оказалась в астральном мире. Путь к месту встречи с Мором был непрост: богине пришлось миновать вихри хаотичной энергии, обойти стороной скопления блуждающих духов и проскользнуть сквозь завесы мерцающих туманов, скрывающих опасные разломы пространства.

Остров, на котором обитал Мор, разительно отличался от тихого убежища Эрешкигаль. Парящая в потоках астральной энергии земля была покрыта дымящимися вулканами, извергающими не лаву, а потоки раскалённой магической плазмы. Воздух дрожал от напряжения, а небо над головой переливалось всеми оттенками фиолетового и багряного — словно предвестье грядущей бури.

У подножия самого высокого вулкана, чьи склоны были испещрены рунами сдерживания, находилась небольшая пещера — укромное убежище бога смерти. Вход в неё скрывался за завесой из переплетённых энергетических нитей, мерцающих холодным синим светом. Эрешкигаль коснулась невидимой границы — и барьер послушно расступился, пропуская её внутрь.

Внутри пещера оказалась оборудована множеством загадочных устройств для отслеживания и захвата энергий. Стены были увешаны кристаллами‑накопителями, пульсирующими в такт дыханию пространства. В центре зала располагалось массивное каменное кресло, инкрустированное серебряными схемами, перед которым возвышалось проецирующее устройство — сфера из дымчатого кварца, парящая над пьедесталом. От неё отходили десятки тонких трубок, соединённых с другими устройствами, улавливающими колебания астральных потоков.

Мор уже ждал её. Он сидел в кресле, пальцы его скользили над сложными рунами на подлокотниках, а глаза неотрывно следили за картиной, разворачивающейся в сфере. Когда Эрешкигаль вошла, бог лишь слегка повернул голову, не отрывая взгляда от проекции.

— Ты вовремя, — произнёс он низким, гудящим голосом. — Взгляни на это.

Эрешкигаль подошла ближе и замерла. В сфере разворачивалась грандиозная картина: огромный поток душ, напоминающий метеоритный рой, проносился через пространство астрала. Каждая душа светилась своим светом — от тускло‑голубого до ослепительно‑золотого. Они двигались упорядоченно, словно ведомые невидимой силой, и оставляли за собой следы мерцающей энергии.

— Такого количества призываемых и сильных душ я никогда не видел, — удивлённо произнёс Мор, указывая на проекцию. — Посмотри на яркость свечения — у каждого из них сразу будет сформировано от 4 до 7 источников силы. Они почти все, можно сказать, герои — это немыслимо! И что самое удивительное — призывающая сторона явно не одна.

Эрешкигаль задумчиво хмыкнула и попросила:

— Оцени плотность информационной составляющей душ.

Мор сделал несколько пассов руками над управляющими частями устройства. Руны на подлокотниках кресла вспыхнули, а сфера изменила изображение: теперь рядом с каждой душой появились сложные диаграммы и символы, отображающие структуру и насыщенность энергии.

Бог смерти внимательно изучал данные, его брови слегка приподнялись от удивления.

— Есть четыре подобных души с 5–7 источниками, — произнёс он наконец. — Но есть одна… Пусть и не такая яркая — до героя в обычном смысле не дотянет, но 4 источника полноценных будет точно. Зато плотность информации в 3 раза больше, чем у многих. И примечательно, что его тело было практически уже мертво на момент призыва — он идеально подойдёт для перемещения в мёртвое тело. Хотя для такого перемещения он не единственный вариант.

Эрешкигаль улыбнулась — в её янтарных глазах вспыхнул хищный блеск.

— Плотность души важнее, — уверенно сказала она. — Чем она больше, тем большего объёма будет источник и выше возможность его увеличения. Могут быть хоть 12 источников сразу, но что толку, если они малы? Ну станет такой богом, но ведь будет слабым. А развиваться и выживать будет ещё сложнее.

Мор кивнул, соглашаясь. Он сделал ещё несколько манипуляций с устройством, и проекция сфокусировалась на одной из душ — не самой яркой, но окружённой плотным ореолом сложной энергетической структуры.

— Вот он, — указал бог. — Видишь? Его информационная матрица невероятно насыщена. Даже без полной силы героя он может стать чем‑то выдающимся.

Эрешкигаль пристально вгляделась в изображение. Душа действительно выделялась среди прочих: её свечение было сдержанным, но вокруг клубились вихри энергии, напоминающие миниатюрные галактики.

— Да, — прошептала богиня. — Это именно то, что нужно. Он станет ключом к освобождению пленённого старейшины и пробуждению Лилит. А заодно — орудием моей мести.

Мор усмехнулся, откинувшись в кресле.

— Что ж, раз выбор сделан, пора провести операцию по изъятию, — произнёс он и приступил к работе.

Пока Мор проводил изъятие выбранной души из потока и помещал её в артефакт — массивный кристалл с гравировкой древних рун, — Эрешкигаль неожиданно наклонилась к сосредоточенному богу и прошептала ему на ухо:

— А ещё я бы хотела получить артефакт, добавляющий способностям тела «ускоренное сознание и восприятие», а также способность «усиление потоками манны» и модификацию проводимости каналов манны в теле — от стандартного для вампира уровня в 5 раз. За всё это я готова заплатить ещё 5 крупных эфирных кристаллов.

Услышав её сладкий шёпот и дыхание в ухо, Мор от неожиданности подпрыгнул и раздражённо заявил:

— Богини‑«бабули» меня не интересуют, и этот номер со мной не пройдёт! К тому же усиления каналов в 5 раз у меня с собой нет. Но в артефакте модификации тела уже заложено усиление каналов в 3 раза. Да и нереально ещё большее усиление каналов для тела вампира — он просто может умереть!

Эрешкигаль обиженно ответила:

— Ты сам старше меня, и хамить явно не стоит.

Мор разразился смехом:

— О, я знал, что ты попросишь нечто подобное, и всё подготовил. Но меньше чем за 8 кристаллов тебе ничего из требуемого не светит. Бонусом подарю тебе следящий артефакт с эффектом замедления времени в области охраняемого объекта, правда ненадолго, в общем, испытаешь прототип.

Эрешкигаль обворожительно улыбнулась:

— Я согласна. Но бонусом ты «подаришь» мне обучающий артефакт с библиотекой знаний по языкам и боевым искусствам, а также по всем типам магии и зачарованию — с виртуальной тренировочной площадкой вплоть до уровня «SSS».

Мор захохотал, почти утирая слёзы:

— Не выше ранга «DDD».

Эрешкигаль сладко протянула:

— Ну смилуйся над бабушкой хотя бы до ранга «CCC».

Оценив её шутку, Мор ответил:

— У меня есть с собой, только до ранга «С».

- Сойдет - обрадовавшись, Эрешкигаль радостно положила на панель приборов 8 кристаллов. Через мгновенье Мор сказал, что закончил, развернулся к ней и передал всё, что она просила: кристалл с душой и артефакты с запрошенными свойствами.

Затем он добавил:

— Ты мне «должна» за обучающий артефакт. Прошу отплатить информацией в будущем.

Эрешкигаль с улыбкой согласилась:

— После такого огромного призыва героев грядет что‑то крупное. Я обязательно поделюсь всем, что узнаю.

Мор удовлетворённо кивнул. Эрешкигаль, бережно держа в руках полученные артефакты, открыла портал для возвращения в своё убежище и шагнула в переливы магических энергий.

А Мор, оставшийся наедине с проекцией, задумчиво провёл рукой по своей мерцающей бороде. В его глазах, сияющих холодным голубым огнём, мелькнуло уважение.

Буквально на следующий день Эрешкигаль совершила все то к чему так долго готовилась, вернувшись в свое убежище, она подумала «Ну что же, жребий брошен, теперь я буду наблюдать за мальчиком и ждать шанса выхода с ним на контакт». Но даже она не ожидала, что данный шанс представился ей очень скоро…

Глава 1

Глава первая. Часть 1.

Я снова стоял в порту Хиросимы. Было около семи часов утра. Надо мной раскинулось чистое, безоблачное небо глубокого синего цвета, какой бывает только в ясные летние дни. Солнце уже поднялось достаточно высоко и мягко освещало причалы, отбрасывая длинные тени от кранов и мачт рыболовецких судов.

Вдруг вдалеке, прямо у причала, раздался оглушительный грохот. В небо взметнулся гигантский огненный столб, опять взорвался танкер с селитрой. В тот момент я уже понимал, что будет дальше, и хотел скорее убежать, но словно окаменел на месте.

За вспышкой пламени последовала мощная ударная волна. Она прокатилась по порту, сметая всё на своём пути: контейнеры разлетались, как игрушки, металлические конструкции с визгом деформировались, а ближайшие склады и административные здания начали рушиться. Воздух наполнился густым чёрным дымом и едким запахом гари.

Я стоял, ослеплённый яркой вспышкой, и чувствовал, как жар опаляет лицо и руки. Уши заложило от грохота, а в нос ударил резкий химический запах. Вокруг царил хаос: крики людей, треск ломающихся конструкций, вой сирен. Из последних сил я издал истошный крик, который потонул в этом адском шуме, а затем всё вокруг поглотила пелена дыма и пыль обрушившихся строений…

Александр резко проснулся, вскочив на кровати, задыхаясь, хватая ртом воздух и закрыв ладонями глаза. Пот струился по лицу, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Осознав, что он находиться дома, облегчённо вздохнув несколько раз, снова лег на кровать, уставившись замутненным взглядом в белый потолок. Уже седьмой год этот кошмар повторялся с пугающей регулярностью - одна и та же сцена, одни и те же ощущения. Он провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя.

- Снова Хиросима, - прошептал он, глядя в потолок своей московской квартиры.

В первый год после того, как кошмар стал регулярным, Александр перепробовал всё - обращался в лучшие клиники столицы, проходил полное медицинское обследование, сдавал анализы, делал МРТ и ЭЭГ. Врачи разводили руками, указывали диагноз - организм здоров, отклонений нет.

Тогда он обратился к психологам и психотерапевтам. Одни предлагали когнитивно‑поведенческую терапию, другие гипноз, третьи настаивали на курсе антидепрессантов. По рекомендациям врачей он пробовал всё: медитировал, вёл дневник снов, выполнял упражнения на релаксацию, но каждую ночь снова и снова погибал в том взрыве.

Кошмар выматывал, лишал сил, днём он чувствовал себя опустошённым, с трудом концентрировался на делах, которые раньше давались легко. Отец, известный Российский бизнесмен, настаивал на лечении за границей, предлагал лучшие клиники Швейцарии и Израиля, но Александр отказывался так как хотел самостоятельно найти решение и победить этот ужас. Наконец один пожилой психотерапевт, к которому он попал фактически случайно, выслушав историю кошмаров, задумчиво покачал головой и сказал:

- Иногда подсознание требует прямого контакта с источником травмы. Даже если эта травма не ваша личная, а какая‑то глубинная, архетипическая, попробуйте съездить туда, в Хиросиму. Побывайте в порту погуляйте по городу, подышите тамошним воздухом, прочувствуйте себя на месте трагедии. Возможно, встреча со страхом лицом к лицу поможет вам разорвать бесконечный цикл повторений снов. Что ж раз более ничего не помогало и решение проблемы назрело так же внезапно, Александр решил последовать совету.

Глава первая. Часть 2.

Полежав на кровати еще немного и отдышавшись, Александр взял телефон и набрал номер отца. Михаил Викторович Грачёв, крупный бизнесмен в области международной торговли, владел сетью филиалов по всему миру от Европы до Азии. В Японии у компании так же были свои представительства, в том числе в городах Токио и Хиросима.

- Доброе утро сын! У тебя что-то срочное? У меня через 10 минут совещание.

- Отец, я решил поехать в Хиросиму, - без предисловий начал Александр.

На другом конце провода повисла напряженная пауза.

- В Хиросиму? - голос Михаила Викторовича звучал настороженно. - Зачем? У нас полно дел и здесь в Москве. Ты же знаешь, что скоро подписание контракта с китайскими партнёрами. И этот контракт очень важен для нас.

- Я понимаю, но это очень важно для меня лично, я уже на пределе и могу сорваться в любой момент - твёрдо ответил Александр. - Мне посоветовали съездить туда, чтобы разобраться с кошмарами.

- Опять ты за своё…. Твои кошмары - это полная ерунда, - отрезал отец. - У тебя есть свои обязанности. Старшая сестра и старший брат не могут тянуть всё на себе. Ты младший, но уже взрослый мужчина. Пора брать на себя всю ответственность.

- Они отлично справляются, и без моего участия - возразил Александр - наше дело под их полным контролем, все процессы отлажены и работают точно как швейцарские часы. Я всего лишь самый младший сын от второго брака, они вполне и без меня справятся, к тому же я не собираюсь наследовать часть нашей компании, хоть и знаю что тебе это не по душе.

- Ты не «всего лишь», - голос отца стал жёстче. - Ты член семьи и должен участвовать в её делах, не отгораживайся от нас, но раз уж ты так рвёшься в Японию… Хорошо, я уступлю в этот раз, но с одним условием.

- И с каким же? - насторожился Александр.

- Проведи встречу с нашими партнёрами в Токио. Они давно ждут контакта на высшем уровне. Покажешь мне, что ты не просто избалованный сын успешного человека, а один из будущих преемников всего нашего семейного дела.

- Говорил же тебе что я… хотя, ладно будь по твоему, договорились, - после короткого раздумья раздраженно согласился Александр. - Я проведу встречу, все сделаю на высшем уровне.

- Отлично, тогда оповести меня о результатах результатов переговоров как закончишь - уже мягче произнёс Михаил Викторович. - Да и будь осторожен, я беспокоюсь за тебя.

- Обязательно буду, хотя в мои 22 года это несколько забавно слышать, - ответил Александр и выдохнул с облегчением. - Спасибо, отец.

- Для меня ты всегда будешь маленьким ребенком. Да и обязательно встреться с Машей - поспешно сказал Михаил Викторович. - Объяснись с ней, она все-таки одна из дочерей нашего важного партнера в Японии…

- Я учту твое пожелание, отец, - сказал Александр с раздражением - но ты же знаешь я не чувствую к ней романтических чувств, она для меня как сестра не более, а она все воображает что мы практически вот-вот поженимся.

- Вот по этому, я и говорю тебе, объяснись с ней - резко сказал Михаил Викторович. - хватит водить бедную девочку за нос, все это зашло уже слишком далеко…. Ладно мне пора, я и так задержался.

И отец оборвал разговор.

Александр ещё раз тяжело вздохнул, отложил телефон в сторону. Встав с постели, он принял душ, а затем, сидя за столом на кухне и попивая горячий кофе, решил позвонить Маше заранее, чтобы назначить встречу. Взяв лежащий на столе смартфон, полистав нашёл в контактах «Маша Тачибана» и перед тем как нажать на кнопку вызова, на мгновение замер, мысленно представляя её образ.

Мария Тачибана - старшая дочь Ханзо Тачибана, известного японского промышленника, с которым у его отца была давняя дружба. Их семьи связывали не только деловые отношения: когда‑то отец Александра познакомил Ханзо с его будущей женой - известной российской моделью с мировым именем. Данное знакомство положило начало многолетнему партнёрству и тёплому общению двух семей. К тому же мама Александра в детстве дружила с мамой Маши и эта давняя связь ещё крепче скрепила дружбу и общение между домами Грачёвых и Тачибана.

С пятнадцати лет, Александр по настоянию отца три года провёл в доме Тачибана. Это было время глубокого погружения в японскую культуру: он оттачивал знания языка, осваивал боевые искусства и мастерство кендо под руководством опытных наставников и вместе с Машей окончил старшую школу в Японии. За эти годы он хорошо узнал характер девушки и особенности её поведения в обычной жизни.

Внешность девушки запомнилась ему ярко и отчётливо: стройная и подтянутая фигура - результат регулярных тренировок по дзюдо и кендо, которые она практиковала с детства. Длинные тёмные волосы обычно были собраны в небрежный хвост, открывая изящную линию шеи и плеч. Глаза цвета тёмного чая - глубокие и выразительные, могли быть строгими и непреклонными, когда она давала отпор кому‑то из назойливых сверстников, и в то же время были невероятно мягкими и трепетными, стоило ей увидеть Александра. В её чертах гармонично сочетались утончённые европейские черты матери‑модели и резкие, благородные линии азиатского происхождения отца. Сочетание наследственных черт внешности сформировало из Маши красавицу превзошедшей даже свою маму.

У Маши с детства сложился сильный и волевой характер. Она умела принимать решения, отстаивать свою точку зрения и не боялась вызовов судьбы испытывавших её на прочность. Владея боевыми искусствами, она могла дать отпор любому, кто переходил границы её личного пространства, и порой делала это весьма решительно не боясь ввязываться в драки. Так же она знала несколько иностранных языков, что подчёркивало её образованность и широкий кругозор. У неё были младшие близнецы - брат Акиро, весёлый и энергичный парень, и сестра Хината, тихая и задумчивая. Они были младше Маши на два года и, как и она, так же были очень привязаны к Александру. Так же помимо близнецов у Маши было ещё двое младших - брат Юки и сестра Кейко, которые были младше её на целых пятнадцать лет. Оба ребёнка обожали старшую сестру.

Маша с самого детства была влюблена в Александра и не скрывала своих чувств. Её непреклонность и воля таяла в его присутствии: она позволяла ему говорить ей то, за что других строго одернула бы или даже поставила на место, ввязавшись в драку. В общении с ним она становилась одержимо заботливой, ревниво оберегала его от любых проблем и буквально светилась от счастья, если он уделял ей хоть немного своего времени и внимания. Сам же Александр, в силу своего характера, а вернее начавшихся кошмаров, не мог ни разделить, ни решительно отвергнуть её, так как не мог решить стоит ли портить ей жизнь своим недугом.

Еще глубоко вдохнув, я нажал кнопку вызова. Через несколько гудков в трубке раздался знакомый голос:

- Саша? - в нём прозвучали одновременно противоречивая радость и лёгкая обида, смешанная с раздраженностью - Ты, наконец, набрался смелости и соизволил мне позвонить после полугода молчания, так еще и не по видеосвязи?

Я невольно глупо улыбнулся, хотя в груди защемило от чувства вины, бессовестно порадовавшись тому, что мы не говорим по видеосвязи:

- Да, Маша. Это я твой безвольный и бессовестный друг детства Саша, прости, что так надолго пропал. У меня навалилось много работы и еще ряд сложностей. Я хотел бы с тобой встретиться. Я… я еду в Хиросиму. Мы можем увидеться и поговорить?

- Хммм… даже не знаю, что ответить на твою тираду - её голос мгновенно зазвучал оживлённо с игривыми капризными нотками. - Я отменю часть встреч, но смогу освободиться не ранее 16.00, ведь должна забрать их с тренировок Акиро и Хинату и мы едим к тебе. И кстати учти, что отец и мама уехали с младшими на Гавайи отдыхать, и если что-то от них нужно, то встретиться не выйдет.

Я на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, ответил:

- Хорошо, я понял. Раз так увидимся через три дня, то есть 6 августа в кафе «Хачидориша» Мемориального парка мира, договорились?

- Буду там, Саша. Обязательно буду и не только я, - пообещала она с такой искренней радостью, что мне снова стало неловко. - До встречи!

Я положил трубку и отставил в сторону остывший кофе. Тут мне в голову пришла мысль, что я так и не понял, зачем она решила притащить с собой близнецов Акиро и Хинату? Ведь так мы с ней толком и поговорить не сможем… ну да ладно. Непростой для меня разговор состоялся, но облегчение так и не пришло, как раз наоборот лишь усилилось ощущение, что я стою на пороге чего то нового и неизбежного.

Глава первая. Часть 3.

На следующий день Александр купил билет в Японию. Прилетев в Токио решив все возложенные на него дела и отчитавшись перед отцом, около 10 утра следующего дня отправился поездом в Хиросиму.

Хиросима встретила его шумом большого города. День выдался ясным - в середине августа солнце стояло ещё высоко, и около трех часов дня его лучи, уже не такие палящие, как в полдень, мягко золотили улицы. Воздух был тёплым, но не душным: лёгкий бриз с залива приносил свежесть и едва уловимый солоноватый запах моря смешанный с запахом водорослей, разбавляя им городские ароматы.

Город, жил своей размеренной жизнью: люди спешили по делам, дети смеялись на площадках, в кафе пахло свежезаваренным кофе. Тени от зданий и раскидистых деревьев стали длиннее, ложась на асфальт ровными тёмными полосами. Где‑то вдалеке мелодично звенели ветряные колокольчики, покачиваемые ветром, - их тонкий звук смешивался с приглушённым гулом города. Но Александр чувствовал: под этой мирной поверхностью таится память о трагедии.

Он шёл к порту медленно, почти неохотно. У самого входа, в портовый комплекс, словно страж памяти, стоял мемориал. Александр остановился перед ним, разглядывая имена на каменных плитах. Каждое высеченное имя напоминало о той трагедии — взрыве танкера с селитрой, который произошёл здесь несколько лет назад. В груди что‑то сжалось: он пытался осознать масштаб разрушений, которые когда‑то охватили эти места.

Собравшись с духом, он вошёл в порт. Здесь всё дышало жизнью: гудели краны, швартовались суда, рабочие сновали между контейнерами. Ничто не напоминало о катастрофе — всё давно восстановили, отстроили заново. Он шёл вдоль причалов, вглядываясь в детали: новенькие ограждения, свежие разметки, ухоженные дорожки. Казалось, сама земля забыла о том дне, затем постояв рядом с причалом, где случилась трагедия, поспешил к выходу.

Уже покидая место Александр замедлил шаг, обернулся на мемориал у входа — тот по‑прежнему стоял незыблемо, храня память о прошлом. Затем он глубоко вздохнул и направился прочь, унося с собой ощущение странного раздвоения: жизнь идёт вперёд, но память остаётся

Постояв еще немного вспомнив о назначенной встрече, поспешил к кафе одного торгового центра, мысленно прокручивая предстоящий разговор. Он всё ещё не до конца понимал, зачем Маша решила привести с собой Акиро и Хинату, - её решение явно осложняло возможность поговорить откровенно наедине.

Он огляделся стоя у входа в кафе на втором этаже здания, высматривая знакомые лица. В этот момент его внимание привлёк звонкий смех - он обернулся и увидел Машу. Она стояла в нескольких шагах от него, в лёгком летнем платье, с волосами, собранными в привычный небрежный хвост. Её глаза цвета тёмного чая блестели, а на губах играла лёгкая улыбка. Рядом с ней переминались с ноги на ногу Акиро и Хината.

- Саша! - радостно воскликнула Маша и первой бросилась к нему, обняв за плечи. - Наконец‑то, ты здесь! Я уже начала волноваться.

Александр неловко обнял её в ответ, чувствуя смесь вины и радости.

- Привет, Маша, Акиро, Хината - мягко произнёс он. - Не ожидал, что вы тоже будете здесь.

Акиро, высокий и энергичный парень с озорной улыбкой, тут же шагнул вперёд:

- А как же иначе? - весело отозвался он, хлопая Александра по плечу. - Кто же отпустит старшую сестру одну на встречу с другом детства? Вдруг ты за год нашей разлуки сильно изменился и стал каким-нибудь злодеем?

Хината, же напротив, посмотрев в глаза, сдержанно улыбнулась и слегка поклонилась:

- Здравствуй, Александр, - тихо произнесла она. - Мы очень рады снова тебя видеть. Маша столько тебя ругала в последнее время…

Маша слегка покраснела и шутливо пригрозила сестре пальцем:

- Хината, ну что ты такое говоришь! - затем повернулась к Александру, слегка смущённо. - Просто я за него действительно сильно волновалась.

Она повернулась к Александру, и её взгляд смягчился:

- Но я рада, что ты всё‑таки позвонил и приехал сюда

- Да, - медленно произнёс он – все же я очень не красиво поступил с тобой просто молча собрав вещи и уехав домой.

- Я не в обиде на тебя и понимаю что после той катастрофы, тебе пришлось не легко, - продолжила Маша уже тише – ведь в тот день ты потерял маму, а этот город напоминает, о той страшной трагедии.

Акиро, который до этого молча слушал, вдруг решил вмешаться:

- Кстати, раз уж мы все здесь, - предложил он, - может, сначала прогуляемся по городу, а затем поедим к нам домой?

Маша внимательно посмотрела на Александра, словно пытаясь прочесть его мысли.

- Если ты не против, - мягко добавила она. - Мы можем пойти вместе.

Александр на мгновение замер, ощутив, как внутри него, что‑то дрогнуло. Он вдруг понял, что общение с Машей, Акиро и Хинатой - возможно, именно то, что ему сейчас нужно.

- Да, - кивнул он. - Давайте пойдём. Спасибо вам.

И мы стали отходить от входа в кафе. Александр шёл рядом с Машей, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает его. Акиро так же, что‑то оживлённо рассказывал Хинате, а та изредка улыбалась, бросая взгляды на старшего брата. Впервые за долгое время Александр ощутил проблеск надежды — возможно, встреча с прошлым лицом к лицу действительно поможет ему разорвать бесконечный цикл кошмаров.

Но спокойствие длилось недолго. Едва они начали подходить к выходу первого этажа здешняя, земля застонала, так сильно дрогнула под ногами, что мы все упали от неожиданности, потеряв равновесие. Раздался жуткий треск и крики людей. Александр обернулся и увидел, как конструкции здания начинает рушиться им на голову.

- Бежим скорее отсюда! - крикнул он, хватая Машу за руку.

Они попытались встать, но было поздно. Очередной толчок - и град крупных обломков обрушилась прямо на них. Александр инстинктивно рванулся вперёд, загораживая девушку своим телом. Между ними и Акиро с Хинатой вырос завал из обломков и пыли - ребята оказались отрезаны друг от друга.

Удар пришёлся по спине и плечу. Боль пронзила тело, в глазах потемнело. Сквозь шум обрушения и крики он услышал голос Маши:

- Саша!

Он хотел ответить ей, но не смог. Зрение затуманивалось, мир сужался до узкой щели. Единственная мысль пульсировала в голове стоять на руках и коленях придавленным обломками до последнего, как вдруг он увидел что под Машей, прямо на земле, засветился круг, испещрённый странными символами — не японскими, не латинскими, а какими‑то древними, чем то напоминающий рунический алфавит. Линии круга пульсировали и искрили, словно живые, а потом резкая вспышка и ослепительно‑яркий свет, поглотил всё вокруг.

Глава первая. Часть 4.

В поместье клана, витало напряжение — оно пропитало каждый уголок, словно тяжёлый туман, не желающий рассеиваться. Все ждали: роды Лирин должны были вот‑вот начаться после тяжёлого периода беременности, омрачённого тревожными предзнаменованиями и снами, которые не сулили ничего доброго.

Глава побочной ветви клана Сансэн, Веларион, сидел в своём кабинете, погружённый в мрачные мысли. Помещение было оформлено в стиле эпохи Эдо: низкие деревянные столы с лакированной поверхностью, раздвижные двери сёдзи с полупрозрачной бумагой, на стенах — свитки с каллиграфическими надписями и пейзажами, изображающими горные вершины и бамбуковые рощи. В углу стоял небольшой алтарь с подношениями духам предков, а мягкий свет от бумажных фонарей создавал приглушённое, почти мистическое освещение.

Веларион размышлял о том, что произошло вчера: в основной ветви клана родились близнецы, наделённые невероятной силой. Это событие перечёркивало его давний план — вывести побочную ветвь из тени основного клана. Близнецы с такой мощью рождались крайне редко, и это означало, что внимание старейшин и ресурсы клана теперь будут сосредоточены на основной ветви. К тому же шестое чувство подсказывало Велариону, что ребёнок Лирин и Велиуса родится мёртвым — предзнаменования были слишком явными.

Размышления Велариона прервал стук в дверь. Вошёл посыльный, склонился в почтительном поклоне и передал сообщение:

— Господин, роды начались.

Веларион поднялся, стараясь скрыть волнение, и направился в покои своего младшего сына. Его шаги эхом отдавались в длинных коридорах поместья, а мысли метались между надеждой и отчаянием.

В покоях Велиус встретил отца с облегчением. Он расхаживал из угла в угол, нервно сжимая и разжимая кулаки, не зная, куда себя деть.

— Отец, — произнёс он, слегка поклонившись. — Я рад, что ты пришёл. Не знаю, что делать… Всё происходит так быстро, а я… я не готов.

Веларион положил руку на плечо сына и произнёс твёрдо, хотя в душе не чувствовал уверенности:

— Всё будет хорошо, Велиус. Доверься судьбе и силе нашего рода.

«На самом деле всё далеко не так», — подумал Веларион про себя, но не стал озвучивать эти мысли.

Роды проходили тяжело и долго. Четыре долгих часа дом наполняли стоны Лирин, приглушённые голоса повитух и напряжённое молчание Велиуса и Велариона, которые ждали за дверью. Время тянулось мучительно медленно, каждый звук заставлял их вздрагивать и прислушиваться.

Наконец, их позвали увидеть ребёнка. Велиус и Веларион поспешили в другую комнату. По пути Веларион подумал: «В этот раз я всё‑таки ошибся. Возможно, всё не так плохо, как я предполагал».

Но, войдя в комнату, он с горечью понял, что его предчувствия не обманули. На руках Лирин лежал задыхающийся мальчик. Его грудь едва вздымалась, а лицо было бледным, почти прозрачным. Велиус замер, не в силах вымолвить ни слова, а Лирин прижимала ребёнка к груди, её глаза были полны слёз.

Они беспомощно, с отчаянием взирали на то, как мальчик умирает. И в тот момент, когда его дыхание прекратилось, комнату озарила ярчайшая вспышка света. Все ослепли на несколько минут, а когда зрение вернулось, они увидели, что мальчик спокойно дышит и с трудом открывает глаза.

Велиус выдохнул, не веря своим глазам, а Веларион почувствовал, как внутри него зарождается новая надежда — странная, пугающая, но всё же надежда. Что‑то изменилось в этом мире, и этот ребёнок, возможно, станет ключом к судьбе всего клана.

Глава первая. Часть 5.

Сознание возвращалось медленно и мучительно, по крупицам. Сначала было ощущение невесомости, будто я парю в абсолютной пустоте. Затем в сознание ворвались звуки: далёкий гул, похожий на шёпот людей говорящих на смутно знакомым для меня языке, и мерное биение сердца… нет, не одного, а двух. Одно билось ровно и спокойно, второе же быстро, прерывисто, словно у испуганной канарейки.

Я попытался открыть глаза, но свет оказался невыносимо ярким он резал, будто тысячи крошечных лезвий и сразу зажмурился, пытаясь укрыться от этого неприятного ощущения.

- «Где я? Что происходит? Это сон?» - мысль прозвучала глухо, словно сквозь толщу воды.

Изо всех сил сделал, ещё одну попытку и на этот раз мне удалось приоткрыть веки - всего на мгновение, но этого хватило, чтобы увидеть - я лежал на руках красивой женщины, а надомной склонились две мужских фигуры. Приглядевшись, я увидел, что над нами стоял крепкий, крупный мужчина лет пятидесяти на вид. Его белоснежные, как снег, волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а пронзительные голубые глаза смотрели с глубокой, почти древней мудростью. От него веяло силой — не просто физической, а ментальной мощью* (примечание «это был его дед, глава побочной ветви одного из 13 главных кланов»).

Слева от «деда» застыл ещё один мужчина* (примечание «это был его отец»). На вид ему было около тридцати лет, он был чуть выше среднего роста. Чёрные, как вороново крыло, длинные волосы слегка вились на концах, а ярко‑голубые глаза сверкали, словно два драгоценных камня. В его облике сочетались притягательная красота и дикая, необузданная сила. Он стоял чуть позади, но его взгляд был прикован к младенцу - в нём читались одновременно облегчение, трепет и гордость.

Державшая меня на руках, измученная на вид женщина была с кожей цвета слоновой кости, глазами, напоминающими яркую луну, и длинными серебристо‑платиновыми волосами, струящимися по плечам. Приглядевшись к ней внимательнее я понял что она была похожа на темного эльфа точь-в-точь как в аниме-сериалах которые я любил смотреть. В её взгляде читалась смесь усталости, радости и облегчения.

Старший по возрасту из двух мужчин осторожно взял младенца на руки. Его ладони, широкие и мозолистые, словно привыкшие к мечу и магии в равной степени, бережно поддерживали крошечное тельце.

- Всё получилось, и он пришёл в себя, - произнёс мужчина низким, властным голосом, в котором, однако, звучала нотка облегчения, смешанная с недоумением. - Смотри, Велиус. Его глаза… Они не такие, как у обычных детей.

Велиус склонился ближе и осторожно коснулся крошечной ручки младенца. На мгновение его глаза вспыхнули холодным голубым огнём, а следом за этим на коже каждой из рук ребёнка проступили руны, переплетаясь в сложный рунический узор.

— Что это было?.. — тихо произнёс Веларион, всё ещё находясь под впечатлением от вспышки. — Этот свет… Он спас ребёнка, я чувствую это. Но откуда он взялся? Почему именно сейчас?

— Вчера в основной ветви клана родились близнецы, живые и здоровые, — отозвался Велиус, не отрывая взгляда от сына. — Отец, может, это как‑то связано? Возможно, рождение столь могущественных детей каким то образом повлияло и на нашего ребенка?

— Вполне возможно, — кивнул старший, задумчиво поглаживая подбородок. — Но глаза этого ребёнка… У детей такого возраста они не должны вспыхивать так рано, и тем более — голубым цветом. Это ненормально. Ведь обычно цвет — алый.

И ещё кое‑что меня смущает… Ребёнок не издал ни звука с тех пор, как пришёл в себя. Ни крика, ни плача — он не обычный младенец. А взгляд… Посмотри, Велиус: он смотрит на нас вполне осмысленно. Слишком осмысленно для новорождённого.

Велиус склонился ниже, всмотрелся в глаза ребёнка и медленно кивнул.

— Ты прав, отец. Мне… не по себе от этого взгляда. В нём есть что‑то странное.

Лирин подняла взгляд на мужа.

— Да, — тихо сказала она. — В них есть что‑то… осмысленное и древнее. Возможно, это кровь деда и отца уже пробуждается. И хоть ты седьмой сын в роду, но именно тебе суждено было дать жизнь тому, кто соединит две крови.

Велиус слегка нахмурился.

— Но как? — произнёс он. — Мы ничего не делали специально. Не проводили ритуалов, не взывали к духам… Всё произошло само собой. Может, это знак? Знак, что судьба выбрала нас?

Лирин мягко покачала головой.

— Или это просто стечение обстоятельств, — предположила она. — Ребёнок был жив в первые секунды жизни, просто редко дышал и не закричал при рождении. Возможно, он сам восстановился — сила рода помогла ему, без каких‑либо знаков свыше. Мы не можем знать этого наверняка.

Старший мужчина помолчал, обдумывая слова снохи, затем медленно кивнул.

— В чём‑то ты права, Лирин, — произнёс он. — Может, и не было никакого «знака». Договор с Богиней мы не заключили. Скорее всего, это действительно сила нашего рода проявилась в критический момент.

Велиус вздохнул и, словно отпустив спор, слегка расслабился.

- Что ж, - сказал он, - можно всё обдумать и позже. Главное, что мой сын жив, а сейчас необходимо помыть ребёнка, позвать кормилицу и уложить его спать.

Лирин улыбнулась, осторожно прижимая младенца к груди.

- Да, - согласилась она. - Пусть отдыхает. Ему предстоит долгий путь.

Старший кивнул, бросив последний взгляд на ребёнка, чьи глаза всё ещё мерцали едва заметным голубым отблеском, а на руках слабо светились рунические узоры.

- Пусть отдыхает, - повторил он. - И пусть сила рода хранит его.

В ответ на их слова я их слова попытался пошевелиться, но тело не слушалось, оно было крошечным, слабым, непривычным. Попытался заговорить, но в место слов я услышал лишь свой слабый писк.

- «Я жив… и я… младенец?» - осознание данного факта обрушилось на разум, словно лавина.

Воспоминания нахлынули новой волной: Хиросима, взрыв, землетрясение, Маша, круг с символами и яркая вспышка света.

Теперь всё увиденное мной обретало смысл и в то же время становилось ещё более загадочным. Умерев я не исчез, а переродился в ином мире, в теле младенца.

Глядя на свои крошечные ручки, в глубине души я чувствовал смятие и страх, ведь получается это не конец, а только начало новой жизни. Где‑то на краю моего сознания шевельнулась мысль «А что же с Машей, Акиро и Хинатой. Они умерли или как я переоделись? Неужели все это реальность?» но все мои размышления прервала незнакомая женщина в форме горничной, которая бережно взяв засыпающего меня на руки, понесла прочь из этой комнаты.

Глава 2

Глава вторая. Часть 1.

Тело младенца ощущалось невероятно неудобным - непослушные ручки и ножки, отсутствие контроля над мышцами, постоянная потребность в сне и еде. Я пытался осмыслить произошедшее, но разум то и дело проваливался в дремоту.

Проснувшись в очередной раз, я обнаружил себя в просторной детской комнате, оформленной в традициях японских замков. Низкие потолки поддерживали массивные тёмные балки из кипариса, а стены были отделаны раздвижными фусума с изящной росписью — на них были изображены цветущие сливы и журавли, парящие над горными вершинами. Пол покрывали татами с плетёной соломенной основой и окантовкой из тёмного тростника. В углу стояла низкая колыбель из лакированного дерева с инкрустацией из перламутра — именно в ней я и лежал.

Меня разбудил сильный голод и одно очень неприятное ощущение. Постель была мокрой, я беспокойно заворочался и запищал от дискомфорта.

Рядом со мной сидела молодая женщина, почти девушка, с тонкими чертами лица и аккуратным носиком. Она была среднего роста, худощавого телосложения, с длинными, спускающимися до пояса волосами цвета светлого мёда. Её серо‑зелёные глаза смотрели с мягкой заботой, а на губах играла добрая улыбка. Одета она была в строгое чёрное платье, фасон которого чётко указывал на её положение — оно было выполнено в традиционном стиле горничных: с высоким воротником, длинными рукавами и простым, но аккуратным кроем, без лишних украшений, лишь тонкая белая окантовка вдоль воротника и манжет придавала ему немного изящества.

— Очнулись, маленький господин? — её голос звучал тепло и заботливо. — Сейчас я вас переодену, а затем придёт кормилица.

Я невольно замер, вслушиваясь в её слова ведь что‑то, в этой доброте и миловидности смутило меня. От горничной исходило странное ощущение опасности — не явной, а скрытой, затаённой. В её цепком взгляде читалась выучка профессионального бойца: он словно оценивал каждое моё движение, каждую попытку пошевелиться, готовясь мгновенно отреагировать на любую угрозу.

Ещё больше насторожила едва заметная аура вокруг неё — плотная, пульсирующая, похожая на воздух над горячим асфальтом в летний зной. И в глубине серо‑зелёных глаз проскальзывало лёгкое алое мерцание, будто тлеющие угли, готовые вспыхнуть в любой момент.

От осознания этого по спине пробежал холодок. Я испугался и оцепенел, решив притвориться безвольной куклой — не шевелиться, не подавать лишних признаков осознанности, пока не разберусь, что происходит и насколько опасна эта женщина на самом деле.

Пока она хлопотала вокруг меня, я пытался проанализировать ситуацию. Перерождение. Другой мир. Руны на руках. Глаза, которые светятся голубым вместо положенного алого. Всё это выглядело как сюжет дешёвого фэнтези‑романа, но ощущения говорили об обратном: это реальность.

«Нужно собрать как можно больше информации, — думал я. — Узнать, где я, в какой семье, каковы местные законы и обычаи. И главное — понять, что случилось с Машей, Акиро и Хинатой. Переродились ли они тоже? Или остались погребёнными под обломками здания?»

Горничная завершила свои хлопоты и осторожно подняла меня на руки.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите, — разрешила горничная.

Дверь приоткрылась — это была седзи с полупрозрачной бумагой васи, пропускавшей мягкий рассеянный свет, — и в комнату вошла женщина средних лет и комплекции. У неё было округлое доброе лицо, длинные чёрные волосы, серые глаза и полная грудь. Она слегка поклонилась и остановилась у порога, ожидая указаний.

— А вот и кормилица, — сказала горничная и передала меня в руки новой женщины.

Кормилица бережно приняла меня, поправила складки платья и, достав грудь, попыталась накормить.

От такого поворота я пришёл в смятение. Мысли вихрем проносились в голове: «Да что это? Как такое возможно? За что мне это?» Затем я вспомнил, что теперь я младенец, и в этом действии нет ничего необычного.

Оценив ситуацию, я отметил про себя, что грудь кормилицы очень хороша и подтянута. Но тут же осознал, что мои мысли какие‑то не те, совсем не подходящие для младенца. Хоть голод и мучил меня, я с силой оттолкнул грудь руками, открыл рот и недовольно запищал.

Кормилица никак не могла справиться с моим сопротивлением. Она беспомощно посмотрела на горничную и произнесла:

— Никак не получается с ним совладать. Он ненормально силён для младенца, и я боюсь ему навредить.

На эти слова горничная нахмурилась, наклонилась ближе ко мне. Увидев, что мой рот открыт, она заметила вампирские клыки — и резко напряглась, как пружина, побледнела, не отрывая взгляда от необычной детали.

— Вампирские клыки… у младенца? — пробормотала она вслух, словно не в силах поверить в увиденное. — Это просто невозможно. В таком возрасте они не прорезаются — даже у чистокровных вампиров первые клыки появляются не раньше чем в два года, а полноценные — лишь к двадцати годам. Если это действительно то, что я вижу… необходимо немедленно показать его господам, и почтенному главе клана. Они должны знать о таком необычном признаке. Это может быть знаком чего‑то большего — или, напротив, свидетельством какой‑то аномалии, требующей пристального внимания.

В ответ на её испуг и слова я очень удивился подумав: «Вампирские клыки?... У младенца? То есть меня… Стоп ВАМПИРЫ??!! Бред какой-то, что она говорит такое?!!». Но чудом коснувшись непослушным языком переднего зуба и правда, похожего на клык я удивился еще больше: «А зуб и правда есть, но я же младенец второй день отроду…. Но вампир?... Меня убьют... точно убьют… вот она что все на меня смотрела….»

Мы прошли по длинному коридору, выстроенному в духе замков периода Эдо: вдоль стен тянулись ряды тёмных деревянных колонн, поддерживающих крышу с характерным изгибом. Пол был выложен широкими досками из полированного дуба, а вдоль стен стояли низкие шкафы с лакированной поверхностью, украшенные резьбой с изображением драконов и волн. Раздвижные седзи с бумагой васи пропускали мягкий, рассеянный свет, создавая игру теней на полу. В нишах вдоль коридора стояли бронзовые курильницы, откуда поднимался тонкий аромат сандала, а на стенах висели свитки с каллиграфическими надписями и традиционные самурайские мечи в чёрных лакированных ножнах.

Лирин — моя новая мать — находилась в небольшой гостиной, обустроенной в строгом соответствии с традициями эпохи Эдо. Комната была разделена на зоны с помощью фусума и седзи, украшенных изображениями бамбука и хризантем. В центре располагалась низкая платформа с татами — место для приёма гостей, а вдоль одной из стен тянулась ниша токонома, где на фоне тёмного дерева выделялся свиток с каллиграфией и небольшая ваза с веткой цветущей сакуры. Лирин сидела у низкого очага ирори, рядом с которым был расстелен мягкий коврик. Она была погружена в чтение толстой книги с обложкой из тиснёной кожи и пергаментными страницами.

При виде нас женщина отложила книгу и поднялась навстречу. Её глаза лучились теплом и нежностью.

— Мой малыш проснулся, — она протянула руки, и горничная передала меня ей. — Как ты себя чувствуешь?

Я не мог ответить словами, но постарался посмотреть на неё как можно более осмысленно. Лирин улыбнулась, прижала меня к груди и начала медленно ходить по комнате, укачивая.

— Ты такой необычный, — прошептала она. — Даже когда спишь, кажется, будто ты о чём‑то размышляешь. Словно в тебе живёт чья‑то другая душа…

От этих слов у меня по спине пробежал холодок. Неужели она что‑то подозревает?

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Велиус. Его взгляд сразу устремился к нам.

— Как он? — спросил отец, подходя ближе.

— Всё хорошо, — ответила Лирин. — Проснулся, выглядит бодрым.

Велиус склонился надо мной, всматриваясь в лицо. Его глаза на мгновение вспыхнули голубым светом, как тогда, при рождении.

— Руны всё ещё видны, — произнёс он. — Слабо, но заметны. И глаза… они всё ещё иногда мерцают. Это не просто особенность. В нём что‑то есть. Что‑то, чего я не могу понять.

Лирин вздохнула.

— Может быть, это дар Богини? Или наследие предков? Мы можем только ждать и наблюдать.

— Наблюдать, — повторил Велиус. — И защищать. Если кто‑то узнает о его особенностях, это может привлечь нежелательное внимание.

Я внутренне содрогнулся. Значит, моя необычность — не просто странная черта, а потенциальная угроза. Нужно быть осторожнее.

— Мы будем оберегать его, — твёрдо сказала Лирин. — Что бы ни случилось.

Велиус кивнул и протянул руку, чтобы коснуться моей щёки. В тот момент, когда его пальцы соприкоснулись с кожей, я почувствовал слабый импульс энергии. Что‑то внутри меня откликнулось на этот контакт — едва заметное тепло разлилось по телу.

Отец удивлённо приподнял бровь.

— Он реагирует, — тихо произнёс он. — Чувствует связь.

Лирин улыбнулась.

— Конечно, чувствует. Он твой сын.

Я закрыл глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Связь. Энергия. Всё это теперь часть моей жизни. И если я хочу выжить в этом мире, а возможно, когда‑нибудь вернуться к тем, кого оставил в разрушенном здании у мемориала в Хиросиме, мне нужно научиться управлять этими силами.

Но сначала — вырасти. Научиться ходить, говорить, понимать этот мир. И не выдать себя раньше времени.

Горничная, стоявшая в стороне рядом с кормилицей, кашлянула, привлекая внимание, и заговорила:

— Госпожа, господин, — её голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалась тревога, — возникла сложность с кормлением маленького господина. Он отказывается принимать пищу у кормилицы — сопротивляется с необычной для младенца силой. Мы опасаемся, как бы в процессе не навредить ему.

Лирин слегка нахмурилась, а Велиус внимательно посмотрел на горничную, ожидая продолжения. Та сделала короткий вдох и продолжила, понизив голос:

— И есть ещё одна деталь… крайне необычная. Когда я пыталась успокоить его, я заметила… вампирские клыки. У младенца. Я понимаю, насколько это звучит невероятно, но я видела их собственными глазами. Даже у чистокровных вампиров они не прорезаются в таком возрасте — первые появляются не раньше двух лет, а полноценные — лишь к двадцати.

Велиус и Лирин обменялись напряжёнными взглядами, горничная продолжила:

— Кроме того, отец господина Велиуса наставлял нас: если заметим какие‑либо странности в развитии маленького господина, мы обязаны незамедлительно сообщить ему. В свете случившегося я полагаю, что стоит сообщить ему о столь необычном признаке. Возможно, он подскажет, как действовать дальше и как безопасно накормить ребёнка.

Велиус на мгновение задумался, затем твёрдо произнёс:

— Хорошо. Вы трое следуйте за мной. Мы направимся в личный тренировочный зал главы, хоть он и располагается на последнем этаже главной башни в этот час отец обычно проводит тренировочную медитацию и мы точно застанем его там одного и без лишних глаз обсудим ситуацию и решим, какие шаги предпринять.

Лирин кивнула, её лицо выражало смесь тревоги и решимости. Она бережно прижала младенца к груди.

— Да, — тихо сказала она. — Так будет правильно. Пойдёмте.

Горничная и кормилица склонили головы в знак согласия, и вся группа двинулась к выходу из гостиной, оставляя позади уютную обстановку ради серьёзного разговора с главой клана.

Группа молча двинулась по коридору — впереди шёл Велиус, за ним Лирин с младенцем на руках, следом горничная и кормилица. Широкая лестница с лаконичными деревянными перилами вела на верхние этажи. Ступени из тёмного полированного дерева мягко поскрипывали под ногами, а вдоль лестничных пролётов тянулись раздвижные двери‑сёдзи с полупрозрачными бумажными вставками, сквозь которые пробивался рассеянный свет бумажных фонарей.

С каждым шагом напряжение нарастало. Лирин прижимала младенца ближе, словно пытаясь защитить его от неведомых угроз, а горничная с кормилицей переглядывались, не решаясь нарушить тишину. Велиус шёл уверенно, но в груди его теснилось беспокойство: что скажет отец? Как отреагирует на столь невероятную новость?

Наконец они достигли последнего этажа главной башни. У массивных раздвижных дверей из лакированного дерева с бронзовыми накладками в виде хризантем стояли двое телохранителей в традиционных доспехах самураев. Завидев Велиуса, они выпрямились и синхронно склонили головы.

— Господин Велиус, — произнёс один из них, — глава клана сейчас один. Он распорядился пропускать вас без задержки в любое время, независимо от того, занят он или нет.

Велиус сдержанно кивнул, но внутри него вспыхнула радость. Будучи седьмым сыном, он редко удостаивался подобного внимания со стороны отца — обычно встречи требовали предварительного согласования и долгих ожиданий. «Это хороший знак», — мысленно отметил он и жестом пригласил спутников следовать за собой.

Двери плавно скользнули в сторону, и группа вошла в просторный зал на вершине башни. Помещение было устроено как смотровая площадка: низкие деревянные потолки с резными балками, татами на полу, вдоль стен — ниши‑токонома с икебаной и свитками с каллиграфией. В центре зала — широкий проём с раздвижными дверями‑фусума, ведущими на открытую площадку с парапетом.

На смотровой площадке, в окружении лёгкого морского бриза, сидел глава клана. Он расположился на подушке‑дзабутон перед низким лакированным столиком. На столике — чашка из тонкого фарфора, чайник и чугунный сосуд на жаровне, от которого поднимался лёгкий дымок. Перед ним открывался вид на раскинувшийся внизу крупный портовый город с его причалами, мачтами кораблей и суетливыми улочками, а дальше — бескрайнее море, отливающее алым в лучах заката.

Заслышав шаги, глава обернулся. Без лишних приветствий он окинул вошедших внимательным взглядом и коротко спросил:

— Что случилось?

Велиус сделал шаг вперёд и вкратце изложил суть проблемы: рассказал об отказе младенца принимать пищу, о его необычной силе и, наконец, о вампирских клыках, которые появились слишком рано. Лирин, стоя рядом, протянула ребёнка вперёд, чтобы отец мог его разглядеть.

Глава клана поставил чашку на столик, поднялся и медленно подошёл ближе. Он внимательно осмотрел младенца, приподнял его подбородок, изучая приоткрытый ротик. В зале повисла напряжённая тишина — горничная, кормилица и даже Велиус с Лирин замерли, затаив дыхание, ожидая вердикта. А ребёнок, словно не ощущая всеобщего напряжения, беззаботно таращился на главу во все глаза и тянул к нему руки, будто хотел ухватиться за его халат и рассмеяться.

Глава медленно выпрямился и произнёс:

— Это… действительно необычно.

Несколько долгих мгновений глава молчал, погрузившись в раздумья. В его сознании проносились обрывки древних хроник. За последние 3 000 лет истории, что он знал от потомков, подобное случалось лишь четыре раза.

Первый случай произошёл, когда 600 лет назад родился один из сильнейших вампиров — Виктор по прозвищу «Кровавая Луна». Он завоевал все 20 островов архипелага, объединил их в одно государство и основал свою королевскую династию, создал систему из семнадцати главных кланов, из которых в результате войны 300 лет назад полностью были уничтожены четыре.

Ещё два случая произошли 400 лет назад: у Виктора появились двое детей с подобными способностями, хоть и слабее, чем у него, — от брака с членом королевской семьи высших тёмных эльфов.

И последний случай случился 330 лет назад. Тогда основатель, пытаясь спасти от смерти своего младшего новорожденного сына, заключил сделку с богом Локи, который обманул его, приняв облик бога вампиров. Локи под личиной Лилит, провёл запретный ритуал призыва героев из другого мира в обмен на огромную часть запасов эфирных кристаллов. Эти действия разгневали бога вампиров Лилит, ведь Локи нарушил договор о невмешательстве в сферу влияния других богов. В отместку Лилит для искупления своей вины, повелела Виктору предать огню и мечу ряд соседствующих государств светлых эльфов и людей, покорить их, а также взять под контроль источники эфирных кристаллов. Лишь вмешательство богов нейтрального пантеона — Ра и Сета — помогло людям и эльфам одержать победу.

Глава клана медленно опустился на дзабутон, жестом пригласив Велиуса и Лирин подойти ближе.

— Положите ребёнка рядом, — тихо произнёс он. — И расскажите всё ещё раз. Каждую мелочь, какой бы незначительной она ни казалась.

Лирин осторожно опустила младенца на татами. Тот тут же перекатился на живот и попытался ползти, демонстрируя силу, не свойственную новорождённым.

Велиус начал рассказ заново, стараясь ничего не упустить.

Глава клана слушал молча, лишь изредка кивая. Когда Велиус закончил, он долго смотрел на играющего младенца.

После долгой паузы глава клана произнёс ровным голосом:

— Нам нужно действовать осмотрительно. Прежде всего — обеспечить безопасность ребёнка и тех, кто рядом с ним. Велиус, выдели надёжную охрану для покоев, где будет находиться младенец. Пусть дежурят посменно, и пусть каждый будет предупреждён: любые необычные проявления — сразу докладывать лично мне.

Велиус склонил голову:

— Будет исполнено, отец.

Лирин, не в силах сдержать тревогу, шагнула вперёд и тихо спросила:

— Господин… Но чем же нам кормить младенца? Он отказывается от всего, что мы предлагали.

Глава клана вздохнул и ответил:

— Я бы и сам хотел это знать. Этим должны были заниматься более подготовленные люди… — при этих словах он строго поглядел на кормилицу, которая невольно опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Кормилица низко склонила голову и тихо сказала:

— Господин, у нас есть сосуды с особыми носиками для кормления… Но это не совсем безопасно — ребёнок может подавиться. — Она на мгновение замолчала, набираясь смелости, а затем несмело прошептала: — И… раз уж у него появились клыки… может быть, попробовать дать ему крови?

В зале повисла напряжённая тишина. Велиус невольно сделал шаг назад, Лирин побледнела, а глава клана замер, пристально глядя на кормилицу.

— Кровью? — медленно переспросил он. — Ты предлагаешь кормить новорождённого кровью?

— Только немного, господин, — едва слышно ответила кормилица. — Чтобы утолить голод и проверить… проверить, подойдёт ли это ему.

А в это время пока они спорили в моей голове проносился вихрь мыслей и ощущений «Как же хочется есть… И пить… Голод и жажда нарастают с каждой секундой — они уже не просто голод и жажда, а что‑то большее, разъедающее изнутри.

Тело ноет, особенно зубы — будто пульсируют в такт какому‑то странному ритму. В ушах шумит, словно где‑то далеко бьются волны о скалы, и этот звук только усиливает путаницу в мыслях. Перед глазами опускается красная пелена — она то сгущается, то чуть рассеивается, но совсем не уходит.

Мне всё равно, что дадут. Молоко? Кровь? Без разницы. Лишь бы это прекратилось — это невыносимое ощущение пустоты, которое высасывает силы. Я уже не могу сосредоточиться: мысли разбегаются, как испуганные мыши, и я едва удерживаю их, чтобы не потерять связь с реальностью.

И вдруг в голове возникает мысль: кровь.

Я замираю, поражённый. Почему именно кровь? Но вместо страха или отвращения я чувствую… интерес. Какой она на вкус? Сможет ли она утолить этот голод, который уже не просто голод, а какая‑то первобытная потребность?

Я удивляюсь что эта мысль не кажется странной или пугающей. Наоборот — она ощущается правильной, естественной, будто воспоминание о чём‑то давно забытом.

Может, если мне дадут крови, всё пройдёт? — мелькает в сознании. — Может, тогда боль утихнет, шум в ушах стихнет, а пелена перед глазами исчезнет?».

Глава клана помолчал, обдумывая сказанное, затем перевёл взгляд на младенца. В его глазах мелькнуло решение — твёрдое, непреклонное.

— Что ж, — произнёс он наконец, — попробуем. Я сам дам ему испить крови.

Велиус невольно сделал шаг вперёд, лицо его исказилось от тревоги:

— Отец, это… это слишком опасно!

Лирин, бледная как полотно, подхватила:

— Господин, умоляю, не делайте этого! Вдруг что‑то пойдёт не так?

Кормилица и служанка отступили в сторону, опустив глаза, но в их взглядах читалось не меньшее беспокойство.

Глава клана поднял руку, останавливая их возражения. Его голос прозвучал резко, властно:

— Довольно. Вы забываетесь. Что сможет сделать мне младенец? Если есть хоть малейший шанс, что кровь поможет ему, я готов рискнуть.

Велиус сжал кулаки, не решаясь возразить открыто, но всё же не смог удержаться:

— Но, отец… Это же великая честь — позволить испить своей крови. За все двести лет ни один из ваших детей, даже старший сын и наследник, не удостаивался подобного. А я… я всего лишь седьмой сын. Мои братья и сёстры… они будут в ярости, когда узнают.

— Меня не волнует, что подумают мои дети, — отрезал глава клана. — Это моё решение, и оно не подлежит обсуждению. Наследником может стать любой, кого я сочту достойным, — не обязательно первенец. И если этот младенец выживет и проявит силу, он будет иметь все права наравне с остальными. Никто не вправе перечить моей воле.

Велиус и Лирин переглянулись, но больше не осмелились возражать. Они знали: когда глава клана говорит таким тоном, спорить бесполезно.

Он подошёл к младенцу, осторожно взял его на руки. Тот, словно почувствовав что‑то, перестал капризничать и уставился на деда большими, не по возрасту осмысленными глазами. Глава клана поднёс ко рту боковую сторону ладони, слегка надрезал кожу тонким кинжалом, который всегда носил при себе, и поднёс руку к губам младенца.

Тот на мгновение замер, будто в раздумье, а затем, уцепившись маленькими ручками за запястье деда, с неожиданным для его возраста проворством укусил руку. На лице младенца отразилось наслаждение — он жадно присосался к ранке, делая редкие, но уверенные глотки.

Велиус и Лирин замерли, не в силах отвести взгляд. В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим звуком, с которым младенец пил кровь. Глава клана стоял неподвижно, глядя на внука. Через несколько мгновений его кожа приобрела пепельный оттенок, и он, едва удержав ребёнка, упал на одно колено.

Тело младенца вдруг стало окутывать нечто зловещее — плотная, почти осязаемая красная аура, будто сотканная из сгустившегося воздуха. Глаза малыша вспыхнули холодным голубым пламенем, отбрасывая призрачные блики на стены зала.

Кормилица, Лирин и Велиус бросились к главе клана. Служанка, проворно подскочив, выхватила младенца из ослабевших рук правителя и быстрыми прыжками отнесла его в центр тренировочного зала, бережно положив на татами. Затем она стремительно вернулась назад, встав рядом с кормилицей — обе женщины заняли оборонительные позиции между ребёнком и главой клана, напряжённо следя за происходящим.

Тем временем Лирин и Велиус подхватили под руки главу, не дав ему окончательно упасть на колени. Поддерживая его, они невольно обратили взгляды в центр зала — туда, где красная аура и голубое пламя, исходящие от младенца, начали смешиваться, сливаясь в единое целое и приобретая насыщенный фиолетовый цвет. Волны энергии, видимые даже невооружённым глазом, расходились от ребёнка кругами, заставляя дрожать татами под ногами.

Лирин, охваченная страхом и отчаянием, прошептала:

— Что же это… — она попыталась двинуться в сторону своего дитя, но и глава клана, и Велиус крепко держали её за руки, не позволяя приблизиться к загадочному явлению.

Глава вторая. Часть 2.

Пока я пил кровь, в сознании вспыхнуло ошеломляющее откровение — я вкусил божественный нектар. Ничто прежде не дарило подобных ощущений: даже самые страстные мгновения с девушками в постели меркли перед этим всепоглощающим наслаждением.

Голод и боль, терзавшие меня с первых мгновений жизни, начали отступать — сначала робко, затем всё решительнее, словно туман под лучами солнца. На смену им пришло чувство эйфории: каждая клеточка тела наполнялась теплом и силой, напряжение покидало мышцы, шум в ушах затихал, а красная пелена перед глазами постепенно рассеивалась. Я ощущал, как восстанавливается связь с реальностью — чётче становились звуки, ярче — цвета, острее — запахи.

Но это блаженство длилось недолго.

Внезапно на мой разум обрушилось цунами информации — мощный, неудержимый поток, который захлестнул меня с головой. В сознании вспыхивали обрывки знаний: устройство мира, его многовековая история, тайны древних родов, основы магии, чьи‑то воспоминания — яркие, чуждые, пугающие. Навыки, умения, заклинания, карты далёких земель, имена забытых героев, законы мироздания… Всё это вливалось в мой мозг с такой скоростью, что я просто не успевал осмыслить хотя бы часть.

Сознание пронзила острая боль — будто тысячи игл одновременно впились в виски. Тело ломило, выворачивало, кости хрустели, мышцы сводило судорогой. Я почувствовал, что уже не лежу на руках деда — я стою. Нет, не так: сначала я оказался на четвереньках, а затем резко выпрямился на двух ногах.

Подняв голову к потолку зала, я издал истошный вопль — нечеловеческий, полный отчаяния и страданий. В нём смешались боль, страх, безысходность и что‑то ещё, первобытное, древнее, давно забытое. Звук вырывался из груди сам собой, сотрясая стены, заставляя дрожать татами под ногами.

Когда я закончил кричать, боль внезапно отступила. Вместо неё я почувствовал, как сила буквально разрывает меня изнутри — её свет пульсировал под кожей, угрожая взорваться в любой момент. Это неприятно напомнило мне мой давний кошмар о ядерном взрыве в Хиросиме: та же слепящая вспышка, тот же грохот, от которого лопаются барабанные перепонки… Неужели это повторится снова? Неужели вот он — мой конец?

Я повернул голову и увидел мать, отца, деда… А между нами — мерцающий барьер, сотканный из переплетения рун и магической энергии. Время словно замедлилось, звуки приглушились, а мир вокруг стал размытым и нереальным.

И тут я услышал голос — насмешливо‑высокомерный, молодой женский:

— Мальчик, если хочешь жить — и, возможно, ещё с кем‑то встретиться, — представь, что вся энергия внутри тебя превращается в свет. Представь, что он идёт вверх под углом, пробивает потолок, а потом, когда вся покинет твоё тело, взрывается высоко‑высоко в небе. Ну, как в твоих кошмарах раньше… — голос добавил ехидный смешок.

Осознав эти слова за одно мгновение, я развернулся в сторону, вытянул руки вверх под углом и представил…

Столб ослепительного света рванулся ввысь, пронзая потолок и устремляясь в небеса. Вспышка, грохот — всё повторилось, как в моём кошмаре. Мир заполнился белым, затем — оглушительной тишиной. И снова наступила темнота…

В зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом магической энергии, заполнившей пространство. Все присутствующие застыли в напряжении, не зная, чего ожидать от следующего мгновения.

Вдруг фиолетовое пламя над ребёнком в центре зала заполыхало с удвоенной силой — оно взметнулось вверх, словно огненный столб, озарив помещение мерцающим светом. Воздух задрожал, наполнившись ощутимой вибрацией, от которой зазвенело в ушах.

За какие‑то 5–10 минут — а может, и вовсе за мгновения, в которых время потеряло смысл, — младенец начал стремительно меняться. Его тельце быстро росло, пелёнки лопнули и разлетелись клочьями по татами. Перевернувшись со спины на живот, он встал на четвереньки, а затем, продолжая расти, поднялся на ноги.

Через мгновение перед изумлёнными свидетелями стоял ребёнок ростом с 10–11‑летнего мальчика. Он запрокинул голову под неестественным углом и издал громкий, протяжный крик — звук, который, казалось, проникал в самую глубину души, вызывая одновременно ужас и благоговейный трепет.

Тело мальчика больше не окутывала фиолетовая аура. Теперь его охватывало золотое свечение — мягкий, но интенсивный свет, будто идущий изнутри, сквозь кожу. Он пульсировал в такт ударам сердца, отбрасывая блики на стены и потолок. Этот свет не просто сиял — он обжигал присутствующих.

Лирин невольно отшатнулась, почувствовав, как кожу покалывает от исходящей от ребёнка энергии и не в силах сдержать эмоции, разрыдалась — слёзы брызнули из её глаз. Она попыталась вырваться из рук Велиуса, броситься к сыну, но тот крепко держал её, не позволяя сделать ни шага. Они оба — Велиус, и глава клана — со смесью страха, жалости и благоговения взирали на представшую картину, не отрывая взгляда от преображённого ребёнка.

В то же время кормилица и служанка, не теряя самообладания, развернули несколько многослойных защитных щитов. Ткань магии сплеталась в воздухе, образуя полупрозрачные барьеры с узорами древних рун. Женщины встали в стойку, готовые в любой момент усилить защиту или отразить возможную угрозу, их лица были бледны, но решительны, ведь они знали, что сейчас важнее всего уберечь своих господ от гибели.

Мальчик умолк так же внезапно, как и закричал, обернулся и обвёл всех присутствующих взглядом в котором читался недетский ум. Время будто замедлилось, а движения стали тягучими, звуки приглушились, воздух сгустился, словно вязкий сироп.

Затем мальчик плавно развернулся, вытянул руки вверх под углом и из его ладоней вырвался ослепительный столб света, устремившийся ввысь, пронзая потолок башни, устремляясь в небеса.

Время вернулось в нормальное русло и в тот же миг, в небе прогремел гром, а потоки воздуха докатилась до башни. С грохотом сорвало остатки крыши, обломки разлетались во все стороны, а защитный барьер задрожал, что кормилица и служанка застонали, напрягая все силы, чтобы удержать его.

Мальчик, исчерпав энергию, без сил сознания рухнул на пол, а его кожа приобрела пепельный оттенок, дыхание стало едва заметным.

Через минуту служанка осторожно приблизилась, проверила пульс и с облегчением кивнула:

— Он жив.

Лирин всхлипнула, прижимая руку к груди:

— Слава богам…

Глава клана, слегка покачнувшись, выпрямился и, поймав потрясённый взгляд сына Велиуса, твёрдо произнёс:

— Перенесите мальчика в отдельный гостевой дом под надёжную охрану, судя по его виду он истратил все резервы сил - Он сделал паузу, окинул взглядом разрушения и добавил - Даже с учётом всего произошедшего всё было не зря, из-за этого взрыва все произошедшее не сохранить в тайне и нас ждёт немало хлопот в будущем.

Глава вторая. Часть 3.

В то же время параллельно данным событиям Эрешкигаль расслабленно откидывается на край мраморного бассейна, позволяя тёплой воде окутать тело, словно шёлковое одеяло. В руке — бокал с холодным вином, на губах — лёгкая улыбка, в мыслях — расчёты, скрупулёзные и холодные, как лёд северных гор. Кусочек персика тает во рту, оставляя сладкий привкус, но даже это удовольствие не может полностью отвлечь её от тревожных раздумий.

«Четыре‑пять лет… — мысленно повторяет она, глядя на игру бликов на поверхности воды. — Слишком долго. Слишком неопределённо. А времени всё меньше».

Досада сжимает сердце, словно ледяная рука. Её расчёты оказались ошибочны — вместо пятнадцати лет, которые она закладывала в план, осталось всего восемь. Ребёнок не успеет полностью развиться, не обретёт всей силы, необходимой для её замыслов. Это серьёзная помеха — почти катастрофа. Она машинально сжимает бокал, и тонкая трещина пробегает по стеклу.

— Проклятье… — шепчет Эрешкигаль, отставляя вино. — Всё должно было сложиться иначе.

Но прежде чем она успевает углубиться в новые расчёты, резкий, пронзительный сигнал следящего артефакта Мор разрывает тишину покоев. Воздух над бассейном мерцает, и в нём разворачивается объёмная картина: зал башни, разрушенный потоками энергии, беззащитный ребёнок, окружённый аурой золотого света, и момент, когда время вокруг него замедляется, а силы вот‑вот покинут его тело.

Эрешкигаль замирает, забыв о вине и персике. Её глаза вспыхивают азартом — не страхом, не сожалением, а чистым, необузданным восторгом. Мгновенно оценив ситуацию, она телепатически устанавливает контакт с разумом мальчика и отдаёт необходимые указания. К её удивлению и восторгу — мальчик мгновенно выполнил всё, что она ему сказала. А вид взрыва потряс её до глубины души, произведя неизгладимое впечатление.

Эрешкигаль откидывает голову назад и смеётся — тихо, но с таким ликованием, что даже стены покоев, кажется, отзываются эхом.

— Гениально, — шепчет она, наблюдая, как ребёнка бережно поднимают с пола и уносят прочь. — Просто гениально.

Она поднимается из воды, не обращая внимания на капли, стекающие по коже. В её глазах загорается холодный, расчётливый огонь.

«Значит, так, — размышляет она, обматываясь шёлковым халатом. — Времени меньше, чем я думала. Но это не проблема. Это вызов. Я ускорю его развитие. Подготовлю почву. Научу. И когда придёт час, он станет моим оружием — или моим союзником. Выбор за ним».

Взгляд Эрешкигаль становится жёстким, почти хищным.

— Вот и пришло время для нашей встречи, — произносит она вслух, и в её голосе звучит обещание. — Скоро, мой маленький герой. Очень скоро.

Обдумывая увиденное Эрешкигаль улыбается, и эта улыбка не сулит ничего доброго тем, кто встанет на её пути. Не выходя из бассейна, она потянулась к артефакту Мора активируя его настойки уточняя параметры, для виртуальной встречи лицом к лицу.

Глава 3

Глава третья. Часть 1.

Александр резко очнулся, распахнув глаза. Над ним простирался знакомый потолок его московской квартиры где он прожил уже не мало времени один. Он осторожно ощупал лицо, затем поглядел на свои ладони — крепкие, с заметными костяшками, покрытие едва уловимой сетью мелких шрамов. Никаких крошечных пальчиков младенца.

«Не младенец… — мысленно повторил он, всё ещё находясь во власти смутных образов. — В этот раз кошмар был… другим. Даже захватывающим».

Впервые за семь лет привычный сценарий ночного кошмара претерпел изменения. Помимо смерти в ядерном взрыве Хиросимы — невесомость, шёпот незнакомых голосов, биение двух сердец, лица черноглазого мужчины с диким огнём в душе и женщины, похожей на тёмного эльфа…

«Может, и правда поехать в Хиросиму? — мысль прозвучала отчётливо, почти как приказ. — На то самое место, как приснилось…»

Голова после пробуждения пульсировала тупой болью, во рту пересохло так, будто он не пил несколько дней. «А может, я вчера загулял с кем‑то? — попытался найти рациональное объяснение Александр. — С чего такие ощущения? Вроде не было ничего такого…»

С этими размышлениями он поднялся с кровати, машинально провёл рукой по взъерошенным волосам и направился в сторону кухни‑гостиной. Движения были заторможенными, словно тело ещё не до конца осознало, что опасность миновала.

Налив в стакан воды из фильтра, Александр выпил его залпом, чувствуя, как живительная влага постепенно возвращает ясность мыслям. Жажда отступила, но вместе с ней пришло другое, куда более тревожное ощущение.

Поставив стакан на столешницу он замер, от того что спине пробежал холодок и каким то шестым чувством почувствовав на себе тяжёлый, изучающий взгляд, медленно обернулся.

Позади него на диване сидела девушка лет семнадцати, её бледная, почти фарфоровая кожа контрастировала с длинными чёрными волосами, ниспадавшими до самых пят. Янтарные глаза светились, будто изнутри, придавая облику потусторонний вид.

Она была одета в нежно‑розовое кимоно, запахнутое налево, с изящной вышивкой — ветви цветущей сакуры, словно ожившие на шёлке. На изящных стопах красовались чёрные сандалии гэта, а в густых волосах сверкал большой серебряный гребень с гравировкой из мелких черепов — деталь, нарушавшая общую гармонию образа и добавлявшая ему зловещей глубины.

Она смотрела на Александра изучающим, высокомерным взглядом, будто перед ней находился неведомый зверёк, от которого не стоило ждать ничего интересного. В её позе читалась абсолютная уверенность, почти пренебрежение, а лёгкая складка между бровей выдавала едва заметное раздражение.

Александр застыл, не в силах произнести ни слова пару минут изучающе рассматривал девушку, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. «Снова брат со своими дурацкими розыгрышами, — пронеслось в голове. — Наверняка опять позвонил в эту службу по уборке квартир и попросил прислать какую‑нибудь актрису в косплее. Ну сколько можно, нужно всё‑таки с ним серьёзно поговорить…»

Он ещё раз молча окинул взглядом, сидящую, словно статуя девушку и поневоле пришлось признать: в этот раз образ превзошёл всех предыдущих посетительниц вместе взятых. Продуманность образа поражала — от вышивки на кимоно до мельчайших черепов на гребне. Даже янтарный блеск в глазах выглядел пугающе реалистично.

Неожиданно громко заурчал живот, резко прерывая его размышления. Александр вздрогнул, смущённо кашлянул и в последний раз посмотрел на девушку.

— Хороша! — небрежно хмыкнул он, поворачиваясь к холодильнику.

С надеждой распахнув дверцу, он принялся искать что‑нибудь съестное, попутно думая: «Скоро ей надоест сидеть в этой позе манекена — и она уйдёт. Как и все остальные до неё».

Глядя на это действо, в голове Эрешкигаль, по‑прежнему неподвижно сидя на диване, пронёсся вихрь мыслей, от которых лицо исказилось от гнева и злобы — настолько явных, что они почти материализовались в воздухе вокруг неё. «Вот червяк… Он даже не догадывается… Считает меня очередной игрушкой в чьём‑то глупом розыгрыше! — кипели мысли. — Да как он смеет?!»

Она сжала тонкие пальцы в кулаки, но снова их разжала, и посмотрела на парня, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть в него вазой так близко стоящей рядом на столике рядом с диваном. Затем глубоко вздохнув и мысленно сосчитав до десяти, успокоившись, взяв себя в руки, решила поступить иначе...

В то же время Александр безуспешно обшаривал каждый уголок холодильника, совсем забыв о незнакомке, буравящей недобрым взглядом его спину. На верхних полках обнаружились лишь одинокая банка горчицы с наполовину отклеенной этикеткой, засохший кусочек сыра, да пару помутневших стеклянны банок — судя по всему, остатки какого-то давно открытого лечо из сладкого перца. На средней полке сиротливо примостилась бутылка минеральной воды соседствовавшей в паре со сморщенным лимоном, потерявшим всякий намёк на свежесть.

Он разочарованно выдохнул и перешёл к нижним отделениям, где так же ничего не нашлось, лишь сморщенный огурец сиротливо коротал время в гордом одиночестве. Такой набор продуктов явно не то, что могло утолить голод. Оставалась последняя надежда - нижний морозильник. Александр с усилием потянул на себя тяжеловатую дверцу — та с хрустом скрипнула, словно протестуя против вторжения. Внутри, среди снежных т ледяных наростов на его радость обнаружилась давно забытая пачка пельменей. Он уже протянул руку, мысленно представляя, как закипает вода в кастрюле…

И в этот момент прямо на ухо ему с изрядной долей высокомерия и яда промурлыкал нежный голос:

— А ты, оказывается, наглец, мальчик. Рядом с тобой такая красавица, а ты, не выказывая ни интереса, ни грамма вежливости и почтения, делаешь вид, будто на диване сидит какое‑то пугало.… Ведь за такое можно и руку оторвать, или глаза лишиться….

Не ожидая такой уверенной и злобной тирады, Александр подпрыгнул и разворачиваясь в воздухе в сторону голоса с мыслями: «Да что происходит?! Ко мне что, забрался маньяк? Что она несёт? Она же такая хрупкая и угрожает мне, взрослому мужчине… Она точно не в себе…»

Окончательно повернувшись, Александр не увидел сзади себя никого, кто мог бы шептать ему так на ухо. Девушка по‑прежнему молча сидела на диване, не меняя позы, буравя его взглядом, полным недовольства и злобы. Её янтарные глаза теперь казались почти оранжевыми, отсвечивая каким‑то неестественным огнём.

Ошарашенно разглядывая её, Александр попытался разглядеть в её руках какое‑нибудь оружие — нож там или газовый баллончик. Но пальцы девушки по‑прежнему покоились на коленях, изящно сложенные, без намёка на скрытую угрозу. Никаких подозрительных предметов поблизости тоже не наблюдалось: ваза на столике стояла на месте, даже не покачиваясь, а остальные вещи в комнате оставались в том же положении, что и минуту назад.

«Нужно затаиться и молча понаблюдать, — подумал Александр, стараясь унять участившееся сердцебиение. — Посмотрим, что будет дальше…» Он непроизвольно сжал пачку в руке, чувствуя, как холод до ломоты пробирает пальцы. В квартире повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием и тиканьем настенных часов где‑то в глубине квартиры.

Эрешкигаль, наблюдая, как Александр ошарашенно и с подозрением разглядывает её, начинала ещё больше злиться. Её тонкие брови сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно сжались, оставляя едва заметные следы на шёлковой ткани кимоно.

«Что за нелепое поведение? — раздражённо размышляла она. — В былые времена любой смертный, глядя мне в глаза, падал на колени, вознося хвалу, моля о благосклонности… А этот… пялится на меня — или даже сквозь меня, будто меня тут и нет! Он или идиот, или, возможно, совсем повредился рассудком? Может, зря я решила встретиться с ним в привычной для него обстановке? В храме, перед алтарём, он бы уже трепетал от одного моего присутствия…»

Её янтарные глаза сверкнули ярче, отбрасывая на стены причудливые блики. Воздух вокруг девушки словно сгустился, наполнившись едва уловимым запахом благовоний — так проявлялось её нарастающее раздражение.

И тут, словно в подтверждение её мыслей, парень совершил ещё более странный поступок: он закрыл своё лицо прямоугольным свёртком — той самой пачкой пельменей, которую всё ещё сжимал в руке, — потом убрал его от лица, посмотрел на неё, снова закрыл лицо и начал что‑то бормотать вслух.

«Нет, ну он точно идиот, совсем умом тронулся, — с досадой подумала Эрешкигаль. — И что он там бормочет?» — задалась она вопросом, напрягая слух.

Александр тем временем, прикрываясь пачкой, тихо, но отчётливо произнёс вслух:

— Так, спокойно, без паники. Это либо галлюцинация, либо розыгрыш. Но галлюцинации не могут быть такими детализированными — вон, даже вышивка на кимоно идеально прорисована… А если розыгрыш, то слишком уж профессионально. Кто бы это ни был, он явно вложил в это кучу денег и сил. Но зачем?

Он на мгновение убрал пачку от лица и снова уставился на девушку, пытаясь поймать малейшее движение, выдающее в ней актрису или иллюзию. Его взгляд скользнул по серебряному гребню с гравировкой черепов, задержался на янтарных глазах, которые теперь казались почти раскалёнными, и вернулся к лицу — абсолютно неподвижному, словно высеченному из мрамора.

Эрешкигаль почувствовала, как внутри закипает гнев, и вот-вот выплеснется наружу. «Он что, изучает меня, как какой‑то экспонат? — пронеслось в её мыслях. — Да как он смеет?! Я — Эрешкигаль, повелительница подземного мира, а он… он ведёт себя так, будто я — фокус с переодеванием!»

Она медленно выпрямилась, расправив плечи, и слегка приподняла подбородок. От её фигуры начало исходить едва заметное мерцание, словно вокруг неё затрепетали невидимые крылья тьмы.

После того как Александр второй раз «охладил» лицо мороженой пачкой, он вдруг заметил, что с девушкой и вокруг неё происходит что‑то неладное. Воздух вокруг девушки задрожал, словно от невидимой вибрации, а янтарные глаза начали пульсировать тусклым светом, будто внутри них горели крошечные угольки.

Резко повернувшись к ней спиной, Александр со вздохом обречённости сказал вслух — непонятно кому:

— Точно, я спятил! Или пришла белочка?…

Он кинул пачку пельменей на стол и уже хотел достать кастрюлю, чтобы хоть как‑то вернуть себя в реальность привычной рутиной, но в этот момент услышал гневный, полный ярости голос девушки:

— Какой же ты тупое насекомое!!! Достал!!!

В ту же секунду тяжёлая ваза с грохотом разлетелась об стенку кухонного гарнитура, осыпав осколки по полу. Взбешённый Александр, с мыслью «Ну это уже через чур!», повернулся в её сторону — и чудом избежал удара в голову: вслед за вазой в него полетел столик. Он инстинктивно пригнулся, и столик пролетел над ним, врезавшись в шкаф.

— Ты что творишь, сумасшедшая дура?! Я сейчас… — закричал он, но остальные слова застряли у него в горле.

Перед ним стояла Эрешкигаль — её фигура мерцала призрачным светом, глаза пылали, словно две лампочки, а над головой она держала диван обеими руками. Тот самый диван, который Александр едва мог сдвинуть в одиночку.

Несколько мгновений он ошарашенно созерцал это зрелище. В то же время, словно повинуясь шестому чувству, он начал действовать: присел на левую ногу и начал разворачивать тело к выходу из кухни — в сторону прихожей.

Эрешкигаль с торжествующей злобной ухмылкой, без усилий и замаха, метнула в него диван. Тот, длинной стороной, пролетел в миллиметре от тела Александра, как таран, смяв холодильник. Металлическая дверца прогнулась от удара, а полки внутри загрохотали.

Не теряя ни секунды, Александр рванул через прихожую к выходу. В голове билась одна мысль: «Я что, ещё не проснулся? Или всё‑таки кукуха потекла окончательно?..» В три прыжка он преодолел расстояние до входной двери, торопливо распахнул её и выбежал на лестничную площадку дома…

Но вместо привычного вида бетонной лестницы и почтовых ящиков перед глазами развернулась совершенно иная картина. Он оказался в огромном приёмном зале — с мозаичным полом из отполированных камней, выложенных в виде спирали, ведущей к возвышению в центре. Стены были отделаны полированным чёрным камнем с узорами из светящегося кварца, складывавшегося в сложные защитные руны. Вдоль коридоров парили светильники в виде хрустальных сфер, изнутри которых изливался тёплый и мягкий свет, ровно освещая пространство вокруг.

Александр добежал до центра зала и только тогда осознал: он явно находится там, где быть не должен. Затравленно озираясь, он осматривал убранство помещения, отчаянно ища выход, но видел лишь мерцающие руны на стенах, призрачные блики на мозаичном полу и парящие хрустальные сферы. Воздух в зале был густым, почти осязаемым.

Он обернулся, надеясь увидеть дверь или хотя бы намёк на путь назад, но вокруг были лишь стены с загадочными узорами, парящие светильники и тишина, нарушаемая лишь его собственным прерывистым дыханием. Еще раз окинув зал взглядом он увидел как из «двери его квартиры» неспешно выходит его недавняя «знакомая» в розовом кимоно, цокающий звук от её сандалий гэта лениво расплывался по залу в так её шагам. Глаза девушки еще светились не так ярко, но в полумраке зала их свет казался еще более зловещим и неестественным. Александр инстинктивно стал пятиться от нее пока не споткнутся об ступеньку перепада в уровнях пола и сев на зад стал смотреть как фигура девушки, не дойдя до него, остановилась посредине зала и пристально торжествующе улыбаясь, посмотрела на него.

— И как, скажи на милость, можно быть настолько тупым и необразованным, чтобы не признать во мне богиню Эрешкигаль? — ехидно процедила девушка, медленно приближаясь к Александру. Её голос звучал как скрежет льда по стеклу, а янтарные глаза сверкали в полумраке зала зловещим огнём.

Александр, всё ещё сидя на полу и пытаясь прийти в себя после падения, поднял взгляд на неё. Несколько секунд он молчал, переваривая услышанное, затем осторожно произнёс:

— Кто это такая — Эрешкигаль? И почему ты называешь себя богиней? Ну да, выглядишь ты… привлекательно, но, на мой вкус, до богини тебе далековато.

Бледная кожа на лице Эрешкигаль мгновенно покрылась красными пятнами гнева. Александр не успел даже моргнуть, как она в мгновение ока оказалась рядом с ним — её движение было настолько быстрым, что размылось в воздухе. Схватив его за грудки, она с лёгкостью подняла его над полом, словно он весил не больше ребёнка.

Лицо Эрешкигаль приблизилось почти вплотную к его лицу. Её губы растянулись в злобной усмешке, рот стал шире и больше нормального человеческого раза в два, обнажая острые, как у акулы, клыки.

— Точно убью! — прорычала она, и её голос прозвучал уже не как человеческий, а как низкий, утробный рык древнего чудовища.

С этими словами она с силой швырнула Александра в противоположную стену. Он больно ударился о твёрдый камень, сполз на пол и на мгновение зажмурился от острой вспышки боли.

Не успел он открыть глаза, как Эрешкигаль уже стояла перед ним — снова в своём прежнем облике, с невозмутимым выражением лица, будто только что не демонстрировала свою чудовищную силу. Резким движением она схватила его за руку и дёрнула так резко, что оторвала её от тела по самое плечо. Александр закричал от невыносимой боли, так как никогда еще не кричал, он уставился на свою оторванную руку, которая теперь безжизненно свисала в ладошках девушки почувствовал, как мир вокруг начинает плыть и темнеть.

Эрешкигаль с пренебрежением отбросила руку в сторону, на мозаичный пол. С глухим звуком она покатилась и замерла у основания одной из стен. Богиня склонилась над Александром, её лицо снова оказалось в считаных сантиметрах от него.

— Ну что, как ощущения — без руки? — издевательски прошипела она, и в её янтарных глазах заплясали зловещие огоньки. — Может, ещё и глаз выколоть, как обещала? Или наконец до тебя дошло, что я не человек, а необычное существо?

Александр, всё ещё корчась от дикой боли, стиснул зубы. Гнев горячей волной поднялся изнутри, немного проясняя мысли. Он уже понял: если всё происходит по‑настоящему, ему осталось жить не больше 5–7 минут ведь от такой раны он быстро истечёт кровью. Развлекать эту сумасшедшую не хотелось, но и дальше терпеть мучения было невыносимо.

Он ещё раз прислушался к своим ощущениям и вдруг осознал, что боль исчезла. В груди затеплилась надежда: может, это очередной кошмар? Всё нереально, а раз так… Решив подпортить ей триумф напоследок, Александр хрипло выдохнул:

— Ну, что ты не человек, а существо, я уже понял. Только у уродливого существа может быть такая здоровая и вонючая пасть, в жизни ничего такого не видел! И вообще, я…

Но договорить он не успел, от его слов в глазах Эрешкигаль все потемнело от ярости. Не говоря ни слова, она так быстро вонзила два пальца в его глазницу, что Александр даже не успел вскрикнуть.

Богиня с силой ударила ногой его тело, подбрасывая вверх, в тот же миг, подпрыгнув, нанесла сокрушительный удар ногой сверху вниз, и Александр, с грохотом ударился о мозаичный пол.

Но на этом она не остановилась, обрушившись на него после падения, молотя по нему кулаками с нечеловеческой силой. Каждый удар отзывался хрустом костей, на била его методично и безжалостно, тело безвольно подлетало и падало, принимая новые удары, превращаясь в окровавленный кусок мяса. Кровь, медленно растекалась по полу раскрашивала узор мозаики в красный цвет смешиваясь с отблесками теплого желтого света от хрустальных сфер.

Глава третья. Часть 2.

Спустя десять минут Эрешкигаль остановилась, стоя над изувеченным телом и тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки. Её кимоно слегка испачкалось, но лицо оставалось холодным, а на губах играла презрительная, но довольная улыбка. Янтарные глаза потускнев, утратили свой зловещий блеск и теперь светились ровным светом. Оглядев результат своих усилий, она медленно выпрямилась, отряхнув подол кимоно тихо, почти равнодушно произнесла:

- Глупое насекомое, могло бы еще пожить… хотя о чём я говорю - ты же не можешь здесь умереть, - произнесла Эрешкигаль щёлкнув пальцами.

Лежа на полу бесформенной кучей, Александр окончательно понял всё это не сон и не реальность в привычном смысле. Как только он подумал об этом перед тем, как оскорбить девушку, боль почти ушла — осталась лишь лёгкая пульсация, будто ему делали татуировку. И уже всё последующее избиение он ощущал словно сквозь толщу воды: тело отзывалось едва уловимыми сигналами, а сознание вопило, отчаянно пытаясь убедить его будто всё по‑настоящему, что каждая сломанная кость, каждый удар должны причинять невыносимую муку, но боль не приходила. Вместо неё появилось странное ощущение отстранённости, будто он наблюдал за происходящим со стороны.

Когда он услышал слова Эрешкигаль о том, что умереть здесь невозможно, а затем услышав щелчок её пальцев, Александр почувствовал, как по телу прокатилась волна тепла. В одно мгновение все раны затянулись, кости встали на место, мышцы восстановились. Он ощутил себя абсолютно здоровым — словно и не было ни оторванной руки, ни переломов, ни кровавых ран.

Ошеломлённый, он осторожно пошевелил пальцами, затем приподнялся руках сел, не отрывая взгляда от Эрешкигаль. В голове прояснилось, мысли потекли быстрее - «Так, — пронеслось у него в голове. — Это явно не розыгрыш и не обычная реальность, здесь действуют иные законы. Если я не могу умереть… значит, нужно менять тактику. Нужно еще раз поговорить с ней, узнать кто она такая и что ей нужно».

Решив говорить более обдуманно и как можно спокойнее, Александр глубоко вдохнул, поднялся на ноги, стараясь держаться ровно. Подумав пару мгновений, посмотрев в янтарные глаза девушки или чудовища, кто ее разберет, спокойно сказал:

- Ну что отвела душу? Признаю, я был несколько груб и возможно не почтителен, но сама подумай, я проснулся у себя дома, на кухне незнакомый человек, сначала смотрит на меня волком, затем оскорбляет и кидает в меня диван, избивает и при этом требует называть себя богиней, что я должен думать при всем этом?

После его фразы на несколько мгновений повисла тишина. Александр уже подумал, что она его не понимает, но спохватился и одёрнул себя: ведь она только что говорила с ним, значит, смысл сказанного ей ясен. При его словах глаза девушки вспыхнули на мгновение, но тут же угасли, а выражение лица стало задумчивым.

Эрешкигаль, слушая его слова, подумала, что пора просто подавить его волю — влезть в его голову и заставить подчиниться, как собаку. Она сосредоточилась, направила ментальную силу прямо в сознание Александра — и вдруг столкнулась с огромным океаном в его разуме. Где‑то в глубине, под толщей воды, был его истинный разум — защищённый, упрямый, не поддающийся внешнему давлению.

Удивившись такому, она со злобой подумала: «Такая защита разума — явно дело рук модификации тела бога Мор. Решил нагадить, гад! И у парня, видно, сильная воля: пережив столько потрясений за раз, он подошёл к самой грани, чтобы не сойти с ума, но нашёл какую‑то опору — вон как спокойно начал разговор». Раз не получается с ходу пробить ментальную защиту, нужно ему подыграть, выяснить, что к чему, а то ещё и правда повредится рассудком.

Она ответила ему ровным голосом:

— Я и правда, богиня, что в этом удивительного?

Александр слегка склонил голову набок, изучающе посмотрел на неё и ответил:

— Как раз все и удивительно, ведь где я жил раньше, нет ничего подобного. Есть несколько мировых религий, а те, кто зовёт себя богом и еще при этом агрессивно бросается на людей, могут бросить в тюрьму или заточить в психбольнице.

Услышав такие слова Эрешкигаль чуть прищурилась, её губы дрогнули в едва заметной усмешке.

- Ты живёшь в мире, который забыл как управлять магическими энергиями, — произнесла она медленно, почти нараспев. — В мире, где люди убедили сами себя, что магии и богов не существует. Но мы никуда не исчезли, просто отошли в тень, ведь человечество стало узколобым, забыв свои корни, потеряв веру, сойдя с пути «магии» ударившись только в научный подход к окружающему миру.

Александр, всё ещё сидя на полу и осторожно прислушивался к ощущениям своего тела, до конца не веря, что все раны исчезли и он в полном порядке. Затем обдумывая услышанное поднял взгляд на Эрешкигаль и хоть голове крутились тысячи вопросов, но он выбрал один, который посчитал удобным для начала развития разговора:

- Как же давно вы ушли в тень?

Эрешкигаль на мгновение задумалась, слегка склонив голову набок. Её янтарные глаза на пару секунд потускнели, словно она мысленно переносилась сквозь века, затем она ответила:

- Не так уж давно, всего около 4000 лет назад.

Александр замер, осмысливая услышанное, брови сошлись на переносице, а взгляд стал сосредоточенным:

- Подожди… Что значит «всего 4 000 лет назад»? - медленно произнёс он - И как твоё имя?

- Эрешкигаль! Тупица, неужели ты не знаешь? Я же в то время была известна на весь мир! - выпалила она, чуть приподняв подбородок, ожидая, что это имя вызовет у него благоговейный трепет.

Александр задумался так надолго, что богиня начала подозревать что правда оказалась для него последней каплей, и он всё‑таки пересёк грань рассудка. Но как только она успела об этом подумать, Александр задумчиво произнёс:

- Это имя, какой‑то шумерской богини… и около 4 000 лет назад Вавилон окончательно поглотил шумерскую цивилизацию.

Эрешкигаль недовольно цыкнула и скривилась, резко взмахнув рукой, отчего вышивка на её кимоно на мгновение вспыхнула алым отблеском.

- Ну да, так и было, - процедила она сквозь зубы. – этот чёртов вавилонский пантеон, вытеснил нас, пришлось по уговору уйти сюда, дав дорогу другим, равновесие, мать его… Эй и что значит «какой то богини»? Я богиня смерти Эрешкигаль!

- Хорошо, хорошо, я понял ты богиня смерти Эрешкигаль. – ответил Александр примирительно подняв руки, затем с кряхтением поднялся на ноги и спросил - Что тебе нужно от обычного человека из XXII века? И каким образом я оказался в теле младенца, а затем в своей квартире с тобой?

Услышав его вопрос Эрешкигаль задумалась «Как ей ответить? Сколько рассказать правды? Ведь если задуматься то срыв договора с потомками основателя, кража души из потока призываемых героев, с последующим размещением в теле мертвого младенца - просто цепь обстоятельств реализованный на ходу, без особой оглядки на будущее и последствия. Ведь она решила использовать уже подготовленные ресурсы, чтобы те не пропали даром, а он всего лишь пешка, побочный продукт, от которого многого ждать не приходиться. К тому же сильно попортить кровь детям основателя он никаким образом не сможет, ведь она сама в тот момент решила в открытую с ними не связываться, что уж говорить про него – дитя седьмого сына побочной ветви основного клана. Даже в своей семье он сам достаточно на низком положении». Обдумав все еще раз Эрешкигаль решила, растянуть разговор, осторожно выдавая сведения:

— Ты… скажем так, оказался в нужном месте в нужное время, — медленно произнесла Эрешкигаль, внимательно следя за реакцией Александра — или, если точнее для тебя, в ненужном месте и ненужное время.

Александр скрестил руки на груди, стараясь не выдать нарастающего волнения.

- Звучит загадочно и как мне это все понимать?

На его вопрос Эрешкигаль слегка повела плечом, отчего вышивка сакуры на кимоно мерцала в свете хрустальных сфер и продолжила:

- Ты попал в ритуал призыва героев, - медленно произнесла Эрешкигаль, внимательно следя за реакцией Александра. - Твоё тело и душа были перенесены в этот мир.

Александр нахмурился, переваривая услышанное.

- Ритуал призыва? - переспросил он. - то есть вы… вы выдернули меня из моей жизни, из моего мира?

Эрешкигаль слегка приподняла бровь, её губы дрогнули в едва заметной усмешке.

- Не я проводила ритуал, я лишь забрала твою душу из потока для того что бы поместить в тело младенца - поправила она- В момент призыва твоё тело было уже мертво, а ритуал был рассчитан на призыв живых существ, а не просто душ. В лучшем случае по его окончании ты бы окончательно умер, а худшем твоя душа металась бы по миру, возможно, вселилась бы в чье-нибудь, мёртвое или полумёртвое тело, тогда ты мог бы стать либо монстром, либо нежитью.

Александр побледнел, слушая её слова машинально сжав кулаки.

- То есть… - он запнулся, пытаясь уложить в голове услышанное, — вы спасли меня?

- Можно и так сказать, - кивнула Эрешкигаль. - Таких, как ты, было ещё трое. Но твоя душа оказалась очень сильной. Видно, у твоей души было немало перерождений и именно поэтому, я выбрала тебя.

Услышав такой ответ, в голове Александра закружился вихрь мыслей. «Она сказала „трое“… Значит, были ещё „трое“ таких, как я - мёртвых. Возможно, это Маша с братом и сестрой? Нас же завалило обломками… Правда, на тот момент, как я потерял сознание, Маша была ещё жива и звала меня и возможно, она выжила. А вот насчёт Акиро и Хинаты я не был так уверен, нас же сразу разделило завалом, и я не слышал их голосов…». Затем в мозгу запульсировала новая мысль «так или иначе, они могут быть, где‑то в этом мире и возможно, живы. А раз так, стоит попытаться их найти… Хотя это сделать будет явно непросто — если не невозможно. Слишком много „но“ где их искать? Как искать? Что вообще представляет собой этот мир? Возможно они стали нежитью или монстром. Раз так, для начала стоит ещё более детально расспросить богиню - про этот мир и её цели, про ритуал, который мог меня сюда перенести, и зачем он был нужен. Хотя её словам не стоит доверять на все сто процентов, хорошо, если четверть того, что она скажет, будет правдой…»

С этими мыслями Александр поднял взгляд на Эрешкигаль, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия и почтительности, и произнёс:

- Уважаемая Богиня, могу я задать Вам ряд интересующих меня вопросов?

В ответ Эрешкигаль чуть приподняла бровь, на мгновение замерев, оценивая перемену в его тоне, а затем, победоносно глядя на него, с ухмылкой и явным превосходством в голосе ответила:

- Что ж, задавай свои вопросы и если правильно спросишь, возможно, я тебе отвечу.

Александр сделал глубокий вдох, стараясь упорядочить мысли и выбрать самый важный вопрос, с которого стоило начать. Он понимал - от того, как он сформулирует свои слова, может зависеть многое.

- Хорошо, - медленно начал он - Первый вопрос: где я сейчас нахожусь? Это место не похоже ни на одно место из моего мира. И как мне вернуться обратно в тот мир, где я был младенцем?

Эрешкигаль на мгновение замолчав, посмотрела сквозь него, при этом янтарные глаза на мгновение вспыхнули, будто внутри них вновь разгоралось пламя. Затем сделав шаг вперед, направившись к небольшому трону расположенному на возвышении позади Александра. Её кимоно чуть шелестело при движении, а гребень в волосах переливался серебром в свете хрустальных сфер. Удобно устроившись на нем, она ответила:

- Мы с тобой находимся у меня «дома» в астральном мире, а ты являешься лишь проекцией разума, это сравнимо с тем, когда человек спит и видит сны. Если совсем просто, ты спишь и мы в твоем сне, но здесь я могу сделать с твоим разумом много чего неприятного. Хоть ты и не умрешь, но сойти сума можешь. А вернешься назад, когда мы закончим наше общение.

Кивнув головой Александр продолжил:

- Хорошо, тогда следующий вопрос: что это за мир, в который я попал? И верно ли я расслышал про вампиров? Ещё я, кажется, видел людей, похожих на эльфов — прямо как в фэнтези‑сериалах. Это действительно так? И вообще… здесь есть магия?

Эрешкигаль слегка откинулась на спинку трона, скрестила ноги и с лёгкой усмешкой посмотрела на Александра. Её янтарные глаза снова чуть вспыхнули, будто внутри них тлели угольки древнего огня.

- О, ты расслышал совершенно верно, - медленно произнесла она, растягивая слова. - И вампиров здесь хватает, и эльфов - тех самых, с заострёнными ушами и высокомерным взглядом. Ты ещё гномов не видел - вот кто умеет хорошо выпить и подраться, а между делом чудной механизм какой‑нибудь за пару часов собрать. Так же ещё есть зверолюди - наполовину звери, наполовину люди, а так же племена орков и гоблинов, что живут на окраинах цивилизованных земель. И да, нежить тоже встречается — особенно там, где погибло или похоронено много людей или животных, а магия течёт неровно, скапливается и концентрируется на одной территории.

Она сделала паузу, словно наслаждаясь его растерянностью, и продолжила:

- Этот мир — мир меча и магии, технологии тут далеко не так развиты, по сравнению с миром откуда ты пришел. Здесь боги ходят по земле, не скрываясь, хотя и не каждый смертный способен их увидеть или признать. Ангелы спускаются с «небес», чтобы сражаться с демонами. Демоны поднимаются из глубин, чтобы искушать или разрушать. Магия пронизывает всё, она везде и в воздухе, в камнях, в крови живых существ. Подземелья здесь — не просто пещеры: это лабиринты, полные ловушек, древних артефактов и чудовищ, охраняющих сокровища.

Александр слушал, тираду богини и задумался что все это невероятно, что бы быть правдой, в прочем со временем он проверит многое из её рассказа. Его мозг пытался уложить в себе эту картину - реальность, которая казалась набором штампов из книг и фильмов, но теперь представала перед ним как нечто подлинное, живое, опасное. Он сглотнул и решил уточнил:

- То есть… магия здесь и это не какой‑то редкий дар, доступный единицам? Она доступна всем?

На его несмелый вопрос Эрешкигаль только хмыкнула, а затем в её голосе прозвучала нотка снисхождения:

- Все верно, магия доступна каждому, - подтвердила она. — Любой может научиться ей - от крестьянина до короля. Но вот в есть один нюанс у всех разный запас магической энергии, или, как мы говорим, «манны». У кого‑то её много но направления её применения могут быть разными - они становятся могущественными архимагами, способными менять реальность одним словом, другие непревзойдёнными воинами усиливающими свое тело. Другой тип те у кого духовных сил совсем чуть‑чуть, хватает лишь на простые бытовые заклинания: зажечь свечу, подогреть воду, отпугнуть мелких духов.

Она слегка наклонилась вперёд, её голос стал более серьёзным:

- Представь себе резервуар. У одних с рождения он глубокий, почти неисчерпаемый, а у других мелкий, быстро иссякает после пары простых заклинаний, но даже они могут использовать артефакты, зелья, руны — чтобы усилить свой потенциал. Или заключить сделку — с духами, с демонами, даже с богами… — она подмигнула, и её губы изогнулись в хищной улыбке. — Но помни: за всё приходится платить, ничего не дается просто так.

Александр на мгновение задумался, перебирая в голове новые вопросы. Его взгляд скользнул по мозаичному полу, по мерцающим рунам на стенах, по парящим хрустальным сферам. Всё это было слишком реальным, чтобы быть сном, слишком странным, чтобы быть привычным миром. Он поднял глаза на Эрешкигаль и снова спросил:

- А я… смогу когда‑нибудь овладеть магией? Или мой «колодец» слишком мелок?

- Для ребенка твой начальный запас духовных сил выше среднего, - произнесла она - Я почувствовала это сразу, когда забрала твою душу из потока. Сильная душа, много перерождений, все это даёт потенциал, ведь каждый может увеличить свой запас сил, но путь будет долгим, дорогим и непростым. И первым твоим уроком станет понимание - в этом мире многими, в том числе и королями цениться прежде всего сила, но выживает часто не самый сильный, а самый хитрый, терпеливый и умеющий договариваться.

- Я понял богиня - кивнул Александр, стараясь запомнить каждое слово – но зачем я тебе понадобился?

Эрешкигаль немного помолчала, раздражённо поджала губы и, откинувшись на спинку трона, ответила:

- Сейчас тебе стоит задуматься о том, как выжить и не умереть в ближайшие несколько лет. Тебе будет несладко — этот мир жесток, а ты пока что - как новорождённый котёнок: ни опыта, ни понимания, ни сил настоящих.

Она сделала паузу, скрестила руки на груди и продолжила, в голосе зазвучали жёсткие нотки:

- Если выживешь и сможешь развить свою силу - тогда и обсудим, что к чему. Пока что для моих планов ты никак не пригодишься, разве что как разменная монета. Но так как ресурсы на тебя были затрачены немалые, терять их впустую… расточительно.

- Значит, вы богиня будите учить меня магии? Или кто-то из ваших подручных богов будет меня обучать? Вы ведь не одна? А вампиры пьют кровь и бояться света и серебра?

Услышав его слова, Эрешкигаль на мгновение замерла, а в мыслях пронеслось: «Пора бы заканчивать с ним, слишком много информации говорить ему не стоит — он начинает задавать слишком много наводящих вопросов».

Вслух же она произнесла сдержанно, но с ноткой теплоты в голосе:

- На первый раз я ответила тебе достаточно. Про вампиров расскажут твои родственники — им виднее, как устроены их обычаи и слабости.

Богиня слегка приподняла руку, и в воздухе над её ладонью возникла круглая пластина из тёмного металла. Её поверхность покрывали замысловатые узоры, которые словно пульсировали в такт невидимому ритму, а в центре мерцал небольшой камень, переливающийся приглушённым светом, будто внутри него кружились крошечные звёзды.

- Возьми это, — сказала она, и пластина плавно опустилась на кисть Александра, мгновенно слившись с кожей. — В ней — библиотека знаний по основным языкам этого мира, боевым искусствам, всем типам магии и зачарованию вплоть до уровня «С», внутри также есть виртуальная тренировочная площадка где можно тренироваться и оттачивать получение знания. Артефакт уже будет замаскирован под едва заметные узоры, мало кто сможет понять что это. Когда ты проснёшься, через некоторое время он сам настроит связь с твоим мозгом — там разберёшься.

Она сделала паузу, чуть склонив голову, и добавила:

- И ещё один дар от меня. Когда проснёшься, ты будешь свободно понимать, разговаривать и писать на языке вампиров, основанный на латыни, которую ты и так знаешь, я лишь дополнила твои знания с учётом отличий между мирами. Так же ты будешь знать как сотворить защитной барьер по всему телу, для защиты, но постарайся не применять попусту, это будет твоим неожиданным козырем если будишь в смертельной опасности.

Александр на мгновение замер, осмысливая услышанное. В голове промелькнула мысль: «Пожалуй, всё не так плохо, как казалось в начале. С богиней можно иметь дело… Впрочем, выбора‑то особо и не было».

Он низко поклонился и произнёс:

- Благодарю вас, великая Эрешкигаль.

Богиня посмотрела на него с едва заметной усмешкой и бросила коротко:

- «Спасибом» ты не отделаешься.

«Кто бы сомневался», - мелькнуло в мыслях Александра, но вслух он сказал совсем другое- Теперь я ваш верный последователь и сделаю всё, чтобы порадовать вас в будущем.

Эрешкигаль ничего не ответила. В её глазах промелькнуло что‑то вроде одобрения. «Это насекомое не такое уж и глупое, - подумала она. - Вероятно, он очень хитёр. С ним не стоит быть расслабленной».

И тут, она щёлкнула пальцами правой руки - в глазах Александра всё закружилось и поплыло, контуры зала размылись, цвета смешались в вихре оттенков. Затем наступила темнота, мягкая и всеобъемлющая, словно бархатное покрывало, окутавшее его сознание.

Глава 4

Глава четвёртая. Часть 1.

Вздрогнув Александр медленно открыл глаза, но вместо знакомого потолка московской квартиры перед ним предстали массивные тёмные балки из кипариса, пересекающиеся под высоким сводом. Он лежал на футоне, в просторной комнате, а сквозь полупрозрачные сёдзи, едва пробивался мягкий утренний свет, оставляя на татами причудливый узор.

Несколько минут он неподвижно лежал, вспоминая разговор с богиней и лениво разглядывая балки и потолок. События минувшего «сна» казались одновременно невероятно реальными и фантастическими. Он провёл пальмами по верху левой кисти пытаясь нащупать место, где артефакт слился с кожей и ощутил лишь едва заметный контур, похожий на татуировку, напоминание о даре Эрешкигаль. «Библиотека знаний… тренировочная площадка… язык вампиров, — мысленно повторял Александр. — И всё это теперь во мне. Но как этим пользоваться? Как активировать?»

Он сел, на футоне обдумывая «Библиотека знаний… тренировочная площадка… язык вампиров, — мысленно повторял Александр. — И всё это теперь во мне. Но как этим пользоваться? Как активировать?» и медленно огляделся. В углу комнаты стоял низкий деревянный столик с чернильным камнем, кистью и стопкой рисовой бумаги. У стены — шкаф с раздвижными дверцами, украшенными лаконичной росписью: ветви сосны на фоне гор. Глубоко вздохнув, ощутил в воздухе тонкий аромат благовоний - смесь сандала и пачули.

«Так, — подумал Александр, — первое нужно понять, где я, второе - разобраться с артефактом и конечно выяснить, кто здесь живёт и как со мной, будут обращаться» затем так же мысленно произнес «Активировать библиотеку знаний» в ответ на данную фразу перед внутренним взором вспыхнули строки текста на незнакомом языке быстро трансформируясь в понятные слова «Добрый день мое имя Моруша номер 19851126. Я искусственный интеллект, созданный мастером Мор славянского пантеона, выполняю функции справочника, учителя и тренера. Определен приоритетный язык для обмена информацией – язык жителей закрытого региона «Призванный Щит Облаков Клинка и Грома». Обнаружены раскрытые способности «ускоренное сознание и восприятие», «усиление потоками манны», в дополнительных модификациях конструкции тела обнаружена «модификация проводимости каналов манны» и «ментальный блок». В астральном теле обнаружено 4 полностью сформированных ядра, объём манны соответствует классу «D», так же обнаружена способность поглощать эфир».

Услышав эти слова в своем сознании Александр поражённо подумал «Работает, действительно работает! Стоп, почему русский язык – язык жителей закрытого региона «Призванный Щит Облаков Клинка и Грома»? Как странно…».

Услышав вопрос от Моруши «Готова к взаимодействию, какие будут вопросы и указания?» он мысленно спросил «Что это за закрытый регион «Призванный Щит Облаков Клинка и Грома»? Где он находиться?».

Ответ пришел незамедлительно «Модуль обучения географии и культуре народов в справочнике отсутствует, для активации дополнительных функций обратитесь в отдел сопровождения артефактов Славянского пантеона».

«Ну вот, даже в этом мире все обновления приходиться докупать….» с досадой подумал Александр «Ну так и что же ты можешь Моруша?».

«Для тупых повторяю еще раз» прозвучал голос, в этот раз уже с изрядной долей ехидства «Я обучающий артефакт с библиотекой знаний по языкам и боевым искусствам. Также подключен модуль обучения по всем типам магии и зачарованию, с виртуальной тренировочной площадкой. Доступно обучение заклинания вплоть до уровня «С». Вас же ранее об этом предупреждала богиня Эрешкигаль, неужели вам отбило память?».

От такого поворота Александр потерял дар речи «да как это так даже какой то виртуальный помощник и то его оскорбляет, что за бесстыдство?» подумал он возмущенно, но не сав далее развивать мысль задал вопрос:

- Моруша, скажи, а ты у нас не Говнуша случаем? Что ты какая агрессивная то? Разве я не твой хозяин? Зачем ты меня оскорбляешь?

- Хозяин вы неправы, Моруша на самом деле хорошая - прозвучал смущенный ответ - просто богиня ввела в мои настройки задачу постоянно оскорблять вас во время обучения, для усиления вашей мотивации.

- А я могу, как то отключить данную настройку? – с надеждой спросил Александр – можешь её отключить и разговаривать спокойно, без оскорблений не язвя?

- Если вы так желаете хозяин, то я отключаю её.

- Благодарю тебя, Моруша. Кстати, можешь объяснить мне ряд вопросов? Мне неясно, что за ранг «D» ты определил для объёма манны?

- С удовольствием разъясню, хозяин, - уже без тени ехидства ответила Моруша. - Все существа в этом мире классифицируются по объёму манны — от ранга «J» до ранга «A». Каждый ранг делится на подранги: например, от «J» до «J+J+J» — итого в каждом ранге пять подрангов. Подрангом так же считается «J+» или «J+J». Чтобы было понятнее, можно провести аналогию с материальным миром. Каждая единица манны позволяет создать 1мм3 вещества плотностью 1000 кг/м3 - например, воды или почвы. Так, чтобы создать 1 л воды, нужно обладать запасом манны ранга «I+I+I». А для создания одного кубического метра лёгкой почвы уже потребуется запас манны ранга «H+H+H». С огнём и иными типами магии всё несколько иначе относительно запаса манны — но эти нюансы проще познавать на практике.

Большинство населения в возрасте 25 лет, независимо от расы, даже без особого таланта и тренировок, имеет запас манны от ранга «F» до ранга «F+F+F». В популяции из 1 000 человек такие составляют 50 %. Остальные 500 человек распределяются следующим образом: ранг «E» — 35 %; ранг «D» — 25 %; ранг «C» — 20 %; ранг «B» — 10 %; ранг «A» — 5 %. Это с учётом разброса сил внутри каждого ранга по подрангам. Существуют также ранги «S» и вплоть до «SSS», но они — скорее исключение из правил, поэтому в общую статистику 1000 человек не включены.

Ваш же ранг по запасу манны — «D». Это около 128 000 единиц манны. То есть, если вы сможете всю её потратить, то создадите бассейн размером 250×250 м и глубиной 2 м — что весьма немало. При этом ваш биологический возраст — 12 лет по человеческим меркам. При должных тренировках и питании вы, возможно, к 25 годам сможете достигнуть ранга «C», а возможно, даже и «B».

Александр слушал, затаив дыхание. В голове роились мысли - «128 тысяч единиц… бассейн 250 на 250 метров… Неужели я действительно способен на такое? И это ещё не предел?» — мысленно повторил Александр, переваривая услышанное. Затем, собравшись с мыслями, задал следующий вопрос:

— Моруша, а что значит способности «ускоренное сознание и восприятие» и «усиление потоками манны»? Как они работают на практике? Можешь объяснить подробнее?

— С удовольствием разъясню, хозяин, — откликнулась Моруша. — Начнём с «ускоренного сознания и восприятия». Эта способность позволяет вам разогнать скорость обработки и восприятия информации — как внутренней, так и поступающей из окружающего мира. По сути, вы можете заставить свой мозг работать быстрее, что субъективно воспринимается как замедление времени вокруг.

Например, в боевой ситуации вы увидите, как стрела летит в вашу сторону, словно в замедленной съёмке. Это даст вам драгоценные мгновения для реакции. Однако здесь есть важный нюанс: ваше тело должно успевать за скоростью разума. Если вы видите летящую стрелу, но ваши мышцы не подготовлены, уклониться или поймать её не получится — реакция тела отстанет от реакции сознания.

Эта способность особенно полезна:

- при оценке сложной ситуации — вы быстрее анализируете обстановку;

- в процессе обучения — усваиваете информацию в разы быстрее;

- на виртуальных тренировках — можете многократно «прокручивать» сценарии, оттачивая навыки без траты реального времени.

Теперь о «усилении потоками манны». Эта способность позволяет дублировать физические мышцы вашего тела с помощью манны — через специальные каналы, пронизывающие организм. По сути, вы «добавляете» к естественной мышечной силе её магический аналог. Это напрямую повышает вашу скорость и физическую силу.

При этом ключевую роль играет не только изначальная сила тела, но и ширина каналов манны:

- чем шире каналы — тем больше манны они пропускают;

- чем больше манны пропускается — тем мощнее усиление, причем усиление накладывается в геометрической прогрессии;

- чем мощнее усиление — тем сильнее и быстрее вы становитесь относительно своих базовых параметров.

Проиллюстрирую на примере: бывает, что внешне хрупкий ребёнок с хорошо развитыми каналами манны оказывается сильнее и быстрее крепкого взрослого мужчины, который может усилить себя лишь на 50%–100%. Причина в том, что у ребёнка каналы шире, проводимость энергии больше, как следствие он задействует больше манны для усиления мышц.

— Понял, — медленно произнёс Александр, осмысливая сказанное. — То есть «ускоренное сознание» — это про скорость мышления и восприятия, а «усиление» — про физическую мощь через магию, и чтобы всё работало слаженно, нужно тренировать разум и тело?

— Если сказать совсем просто, без нюансов то все именно так, хозяин, — подтвердила Моруша. — Гармоничное развитие всех аспектов по различным направлениям - залог эффективного использования ваших способностей.

— Хорошо, Моруша, расскажи подробнее про эти модификации в моём теле — «модификацию проводимости каналов манны» и «ментальный блок», — попросил Александр, сосредоточившись на словах искусственного интеллекта.

— С удовольствием разъясню, хозяин, — откликнулась Моруша. — Начнём с «модификации проводимости каналов манны». Как следует из названия, эта модификация расширила проводимость манны по вашему телу в пять раз относительно стандартного показателя — и это максимум, возможный для существ всех рас, хоть и бывают исключения. Фактически больше может быть только у потомков детей Хаоса или детей Порядка — некоторые ещё называют их детьми ангелов и демонов. У них проводимость может достигать дксятикратного увеличения. Благодаря этой модификации вы можете пропускать через каналы значительно больший поток манны, что напрямую влияет на эффективность «усиления потоками манны»: мощность и скорость роста силы у вас будут существенно выше, чем у тех, кто не имеет подобных улучшений.

— А что насчёт «ментального блока»? — уточнил он.

— «Ментальный блок» относится к модификации сознания, а точнее — органической части мозга, — продолжила Моруша. — Эта модификация делает вас практически невосприимчивым к ментальному воздействию. Даже богиня Эрешкигаль, хоть и была не в самой лучшей форме, не смогла взять ваш разум под контроль, хотя и попыталась.

Александр на мгновение замер, осмысливая сказанное. В голове всплыли обрывки воспоминаний - странное давление на голову во время столкновения с богиней Эрешкигаль и ощущение, будто кто‑то, пытается проникнуть в его мысли… затем внезапное облегчение, когда он, сам того не осознавая, представил океан и после этого всё прекратилось. Тогда он списал это на последствия её воздействия, но теперь картина начинала складываться.

«Проклятая богиня,… Так вот в чём было дело, — пронеслось в его голове. — Она сбавила обороты не потому, что решила, будто физически меня не сломать, все из‑за „ментального блока“. Но почему она об этом не знала? Вероятно, она не сама производила модификацию…»

Из размышлений его вывел голос Моруши:

— Хозяин, вы меня слушаете?

— Прости, Моруша, продолжай, пожалуйста, — ответил Александр, возвращаясь к разговору.

— Хорошо, хозяин. Как я ранее и говорила, у богини не получилось взять ваш разум под контроль благодаря этой модификации. Однако у данной способности есть и обратная сторона - вы сами не можете использовать ментальную магию, а также магию гипнотических иллюзий. Возможно, часть умений магии крови вампиров вам тоже будет недоступна. Это своего рода компромисс — защита от внешнего воздействия ограничивает собственные возможности в этих направлениях.

Александр нахмурился, переваривая информацию. С одной стороны, невосприимчивость к ментальным атакам казалась огромным преимуществом, особенно если учесть, с какими существами ему, возможно, предстоит столкнуться. С другой — потеря доступа к целому ряду заклинаний магии могла серьёзно ограничить его потенциал, хотя если его разум будет взят кем то под контроль то и никакой потенциал не поможет, пожалуй, в плане выживания это лучшее решение.

— Понятно… — медленно произнёс он. — Значит, нужно сосредоточиться на том, что мене достпно и максимально эффективно это использовать. Моруша, что ты еще говорила про какое-то астральное тело с четырьмя полностью сформированными ядрами, а так же способность поглощать «эфир»? И вообще что такое «эфир»?

— Эфир, хозяин, — это концентрированная манна, — начала объяснять Моруша. — Как правило, она сконденсирована в кристаллы. Эти кристаллы производятся подземельями — они работают наподобие фабрик‑концентраторов. Кроме того, эфирные кристаллы можно получить с монстров, обитающих в подземельях, — правда, в них концентрация эфира невелика. Тем не менее такие кристаллы тоже можно продать.

Монстры, в свою очередь, создаются подземельями в качестве охраны областей, где производятся эфирные кристаллы. Доступ в эти зоны обычным смертным недоступен. После победы над боссом подземелья, оно на какое‑то время закрывается, выбрасывая всех посторонних, затем обновляет и усиливает охрану затем открывается заново.

Способность поглощать эфир от рождения весьма редка, ведь она позволяет быстрее и эффективнее поглощать манну — в том числе концентрированную манну из кристаллов. Это, в свою очередь, даёт возможность формировать и развивать внутренние ядра астрального тела.

Ядра астрального тела — это вычислительные центры для создания заклинаний и дополнительные хранилища духовной энергии. При правильном развитии они могут стать хранилищами эфира. Всего в астральном теле могут быть 12 таких ядер.

Существа, у которых сформировано 6 и более ядер (при условии, что они развиты в полной мере и хотя бы одно из них приспособлено для хранения эфира), считаются полубогами обладающими огромной силой.

В этом мире нормой считается, если от рождения полностью сформировано одно ядро, а второе находится в зачаточном состоянии. Иногда при рождении полностью сформированы два или даже три ядра, но это последнее уже редкость.

Вы же относитесь к категории призванных из иного мира. У вас есть сразу четыре сформированных ядра, но это считается довольно низким показателем, поскольку у призванных обычно от 5 до 8 ядер. Однако у вас есть важная особенность одно из ваших ядер уже полностью готово поглощать эфир, а остальные развиты в этом направлении от 30% до 70 %, что является весьма редким явлением.

Александр растерянно выслушал длинный рассказ и спросил:

— Моруша, а можешь объяснить попроще и покороче — что там с количеством ядер?

— Конечно, хозяин, — откликнулась Моруша. — Чем больше ядер и чем они более развиты, тем более сложные и мощные заклинания вы сможете сотворить. Кроме того, чем больше ядер, тем больше заклинаний можно использовать параллельно — то есть применять их одновременно, но чтобы достичь этого, нужно упорно и долго учиться.

— Значит, я в каком-то смысле и особенный, но по большому счету являюсь посредственностью — тихо произнёс он. — Но теперь хотя бы понятно, в каком направлении двигаться. Моруша, покажи мне доступ к виртуальной тренировочной площадке.

— Принято, хозяин, — отозвалась Моруша. — Активирую режим начальной тренировки на виртуальной площадке. Мне выставить охранный барьер с оповещением об опасности? Предупреждаю вас заранее - это увеличит нагрузку на ваше сознание и ускорит расход энергии.

— Пожалуй, не стоит, — ответил Александр. — Я не в стане врагов нахожусь.

— Поняла, хозяин, приступаю к активации базового режима, — подтвердила Моруша.

В глазах Александра резко потемнело, окружающие звуки пропали, а мир словно растворился в серой дымке. Через несколько мгновений ощущение невесомости исчезло, и он обнаружил, что стоит на арене Колизея. Широкие каменные ступени, выщербленные временем, уходили вверх полукругом, а палящее солнце заливало всё вокруг золотистым светом.

Перед ним, приветливо улыбаясь, стояла девушка на вид лет 16, среднего роста, с длинными серебристыми волосами, ниспадающими мягкими волнами до талии. Её лицо было нежным и утончённым, с высокими скулами и изящным подбородком. Большие глаза, глубокого синего оттенка, сияли загадочным блеском. Тонкий нос и слегка приподнятые уголки губ придавали ей выражение спокойствия и уверенности. Её фигура была стройной и грациозной, подчёркиваемой элегантным платьем небесно-голубого цвета украшенное тонким кружевом, узор которого был вышит серебром. Декоративные браслеты на руках дополняли образ, делая его завершённым и волшебным. Глядя на Александра она слегка поклонилась, затем собрав волосы в тугой хвост, произнесла:

— Добро пожаловать на начальную тренировку, Хозяин. Я ваш наставник Моруша, с чего вы хотите начать обучение? – при этом в её глазах замерцали озорные искорки.

— Я хотел бы научиться чувствовать манну в своём теле, — твёрдо произнёс Александр, пристально глядя на Морушу.

Лёгкая улыбка скользнула по губам девушки, не говоря ни слова, она слегка взмахнула рукой, после чего её облик мгновенно преобразился. Элегантное небесно‑голубое платье сменилось традиционным одеянием мага. На голове, одета высокая остроконечная шляпа с широкими полами, украшенная серебристыми рунами, которые едва заметно мерцали. Длинный плащ с капюшоном ниспадал с плеч, обрамляя фигуру, его края были отделаны узорами в виде переплетённых звёзд и лун, так же отливающих серебром, а под плащом виднелась свободная мантия тёмно‑фиолетового цвета с вышитыми по подолу неизвестными символами. Изящные ноги были одеты в высокие кожаные сапоги до колен, прочные и удобные, с металлическими вставками на каблуках. В руках Моруша держала деревянный посох, увенчанный кристаллом лазурного оттенка, пульсировавший ровным светом.

— Для того чтобы ощутить ядра и манну в теле, — заговорила она ровным, успокаивающим голосом, — необходимо принять позу для медитации, закрыть глаза и постараться отключить все ощущения внешнего мира. Сосредоточьтесь на внутренних ощущениях, ищите в себе источники — представьте их, а так же как ручейки воды, текут от них внутри вас.

Александр кивнул, вспоминая уроки прежних наставников из прошлой жизни, затем плавно опустился на землю, скрестив ноги в позе, знакомой буддийским монахам: спина прямая, руки покоятся на коленях ладонями вверх, пальцы сложены в особом жесте - большой и указательный касаются друг друга, образуя кольцо, остальные расслаблены. Дыхание стало ровным и глубоким.

Закрыв глаза, он начал следовать наставлениям Моруши. По ощущениям, он провёл в этой позе уже пятый час — полностью закрывшись от всех звуков и внешних ощущений. Но сквозь эту отрешённость он отчётливо слышал биение двух сердец. Ритмичное, размеренное, оно успокаивало и убаюкивало, всё сильнее клонило в сон. Веки становились тяжелее, мысли расплывались…

Вдруг все эти ощущения сна резко пропали, сменившись острой болью от удара чем‑то тупым по голове. Александр подскочил на месте, как ужаленный, открыл глаза и ошарашенно уставился на девушку. В её руках был посох один конец которого всё ещё покоился на его голове.

— Ты что творишь?! — возмущённо воскликнул Александр, потирая ушибленное место. — Зачем ты меня ударила? Это же совсем не педагогично!

Моруша слегка приподняла бровь и невозмутимо ответила:

— А что мне оставалось делать? Ты, оказывается, тот ещё лентяй, всего через пять минут медитации заснул так крепко, что захрапел на всю арену. Я пыталась разбудить тебя лёгкими тычками в плечо, но ты даже не реагировал, только хрюкал и причмокивал губами. Вот и пришлось применить более действенный метод.

Александр на мгновение замер, переваривая услышанное, отметив что она почему-то перешла на «ты», затем покраснел от смущения:

— Я… я не знал, что так быстро уснул. Просто биение сердец меня убаюкало…

— Вот именно, — кивнула Моруша. — В медитации важно не отключаться от реальности полностью, а удерживать баланс между внутренним и внешним миром. Давай попробуем ещё раз — на этот раз постарайся не засыпать.

Она слегка улыбнулась, и в её глазах снова замерцали озорные искорки.

Глава четвёртая. Часть 2.

Тренировка Александра проходила невероятно тяжело. Он снова и снова пытался сосредоточиться в позе медитации, но едва закрывал глаза, как сонливость накатывала волной. Через несколько минут он неизбежно засыпал, порой даже начинал храпеть, и тут же получал чувствительный удар посохом по голове от Моруши.

С каждым новым ударом раздражение Александра нарастало. Теперь, даже пытаясь медитировать, он не мог сосредоточиться: в глубине сознания пульсировала тревожная мысль - сейчас снова последует удар. Вместо того чтобы погрузиться в состояние транса и ощутить потоки манны, он невольно прислушивался к шагам наставницы, ждал неизбежного.

По ощущениям Александра, прошло уже часов шестнадцать непрерывной борьбы с самим собой. В очередной раз, едва почувствовав надвигающуюся угрозу удара, он резко открыл глаза и, подобно лягушке, отпрыгнул в сторону почти на десяток шагов. В тот же миг посох Моруши с глухим стуком ударил в песок там, где только что находилась его голова, оставив при этом небольшой кратер.

— Ты что, хочешь меня убить?! — в истерике закричал Александр, тяжело дыша и отступая на шаг. — Это уже не обучение, а какая‑то пытка!

Моруша повернулась к нему. Её прекрасное лицо исказилось от ярости и раздражения, н говоря больше ни слова, она бросилась на него, размахивая посохом, и выкрикивая на ходу:

— Да какой же ты тупой! Сколько уже можно?! Я уже сто раз объяснила, что и как нужно делать, а ты только спишь да еще храпишь и мерзко хрюкаешь!

Увидев бегущую в свою сторону разъярённую девушку с занесённым для удара посохом, Александр бросился наутёк. Он мчался вокруг арены, нарезая круги, а за спиной раздавались гневные вопли Моруши:

— Такого криворукого создания я не видела уже тысячу лет, не меньше! Такого рукожопа ещё поискать! Да как ты вообще смог дожить до своих лет?!

Пока он бежал, в голове мелькнула мысль: «Этот ИИ слишком уж живой, ведь по вспыльчивости и раздражительности она чем‑то похожа на Эрешкигаль».

В этот момент он услышал возмущённый крик Моруши:

— Остановись немедленно! Иначе я никак не могу тебя догнать и как следует ударить!

Александр, не сбавляя скорости, только пискнул в ответ:

— Не остановлюсь, пока ты не успокоишься!

Неожиданно Александр споткнулся и упал, растянувшись на песке. В тот же миг почувствовав, как чья-то рука крепко схватила его за лодыжку, что вырваться и бежать дальше, было просто невозможно. С ужасом обернувшись он увидел, как Моруша уже подбегает к нему, занося посох для удара с радостным воплем «Наконец-то попался!!!», при этом посох в её руках светился странным сине‑золотым светом, который странно гармонировал с таким же сиянием в её глазах. От этого зрелища в памяти Александра вспыхнула мысль - она стала очень похожа на Эрешкигаль, которая с таким же безумным видом избивала его, следом пришло воспоминание о прощальных словах богини «ты будешь знать, как сотворить защитной барьер по всему телу, для защиты».

В отчаянии Александр закрыл глаза и выставил руку вперёд, представив, что его окружает силовое поле многослойное, как пирог, по образу как у тех андроидов из одного известного фильма. Он мысленно представил его невероятно крепким, непробиваемым, способным выдержать любой удар и вдруг он почувствовал волну тепла, которая прошла вдоль его руки и вырвалась через пальцы.

Раздался оглушительный грохот удара и звон, похожий на звук разбиваемого стекла. Но боли не было. Александр осторожно приоткрыл один глаз и увидел, что пылающий посох Моруши застыл в воздухе, застряв в полупрозрачной стене. Вокруг места удара по барьеру расползались трещины — точно так же, как по разбитому стеклу автомобиля. На прекрасном лице Моруши вместо ярости теперь отражался неописуемый восторг, смешанный с искренним удивлением, внезапно что‑то будто одёрнуло её. Она резко выпрямилась, убрала посох, и её лицо мгновенно стало дружелюбным и мягким. Затем она протянула в сторону Александра руку и, улыбаясь, тоненьким голоском спросила:

- Как же так, Хозяин? Вы владеете такой мощной магией барьера, но при этом не чувствуете манну? Вы, вероятно, проверяли так мои способности, выясняя, не дурочка ли я?

Александр, глядя на резкую перемену в поведении Моруши, мысленно пообещал себе на досуге как следует поразмыслить над всем, что только что произошло. Слишком уж странно сочетались в ней вспышки ярости и мгновенные переходы к дружелюбию, словно кто‑то переключал режимы в её сознании.

Почувствовав как барьер высовывает из него силы представил, как барьер растворяется в воздухе и он растаял словно утренний туман под лучами солнца. Затем поднялся с песка, тщательно отряхивая одежду от песчинок, и, проигнорировав протянутую руку Моруши, твёрдо произнёс:

- Манну я и не чувствую, а умение создавать барьер заложила в моё сознание богиня Эрешкигаль в нашу последнюю встречу, а вот как им правильно пользоваться, не научила. Всё получилось от страха, инстинктивно. И вообще, ты требуешь от меня невозможного. Это всё равно что требовать от слепого начать видеть свет.

Моруша на мгновение замерла и медленно опустила руку, улыбка не исчезла с её лица но теперь она выглядела скорее застывшей маской, чем дружелюбной улыбкой.

- Богиня Эрешкигаль… — тихо повторила она, словно пробуя эти слова на вкус. – она значит, интересно, очень интересно… Значит ты все-таки как и многие призванные можешь творить магию не читая заклинаний. Ты ведь представил что-то в своей голове до того как все получилось?

- Ты ведь представил что‑то в своей голове до того, как всё получилось? — повторила Моруша, пристально вглядываясь в лицо Александра.

Александр осторожно ответил:

- Не совсем уверен… но когда применял магию, я чувствовал как волны тепла шли по рукам и выходили из кончиков пальцев. Это было… очень необычно.

- Отлично! - воскликнула она, хлопнув в ладоши - Тогда давай проведём ещё один бой. В этот раз постарайся повторить то же самое, представляй что ни будь, огонь, воду, вихрь… Да что угодно, что придёт в голову! Сосредоточься на образе, почувствуй энергию направь её.

- Пожалуй, с меня на сегодня хватит и так слишком много впечатлений для одного раза - Александр устало вздохнул и покачал головой.

- Прости но я едва держусь на ногах - соврал он с печальным лицом.

Слушая его жалобы Моруша слегка прищурилась, но при этом улыбка не покинула её лица. Она смотрела на Александра большими голубыми глазами, в которых читалась смесь настойчивости и едва уловимой хитрости, при этом он отметил что свечение в них пропало.

- Я, конечно, не настаиваю, - мягко произнесла она, чуть склонив голову - ведь вы здесь господин, но чтобы составить эффективный план тренировок, мне необходимо проверить ваши навыки боя с различными видами оружия и без него. Возможно, в процессе вы лучше поймёте, как использовать магию и если снизойдёте до моей просьбы, я награжу вас знанием, которое находится в секретном кластере данных, оно не доступно в рамках стандартного обучения.

Она сделала паузу, обняла себя руками под небольшой грудью и чуть наклонившись в его сторону, слегка приподняла грудь выставив её вперёд и томно глядя на Александра и хлопая ресницами, промурлыкала:

- А может быть… награжу вас не только знанием.

Александр на мгновение замер, оценивая ситуацию, мозг лихорадочно заработал, сопоставляя увиденное. Мысли метались со скоростью молний — он никак не мог понять, где подвох, но чувствовал: он явно есть.

«Как объяснить то, что ИИ с самого начала, получив простой запрос на уточнение, стал его оскорблять, а потом начала оправдываться, что Эрешкигаль виновата в этом - проносилось в голове у Александра - Ну, допустим, на первый раз можно было поверить… но дальше она постоянно стала говорить мне то „вы“, то „ты“, постоянно меняя стиль общения. А потом — когда я, пусть и засыпал, пусть долго что‑то не получалось, — почему она стала колотить меня? Разве ИИ может чувствовать эмоции? В процессе боя я чувствовал, что она, пусть и скрывает, но чем‑то похожа на Эрешкигаль, а при упоминании её имени и того, что она мне что‑то сама модифицировала во мне, Моруша резко замолчала. Теперь настойчиво просит продолжить, прикрываясь изучением и планом тренировок… Ей не всё ли равно должно быть? Она что‑то говорила про славянский пантеон — разве Эрешкигаль не из шумерских богов? Что‑то тут странно…

Данный ИИ явно более разумен, чем хочет показаться. Да и игра у неё — как у актрисы погорелого театра. Ну раз она так хочет и чем‑то похожа на одну знакомую богиню, нужно её спровоцировать. Хоть это и опасно, но тут я явно не смогу помереть… наверное. Ей нужны данные про меня — и не факт, что, если я откажу, она не накинется сама».

Обдумав всё это, Александр, глядя на стоящую в соблазнительной позе Морушу, нагло ухмыльнулся и ответил:

- Знаешь, электронные прелести ИИ меня не интересуют я ведь не извращенец, а вот знание пригодится. Давай сделаем, как ты просишь.

Услышав слова Александра, томная улыбка Моруши чуть дрогнула, лицо застыло став похожим на маску, а кожа, казалось, немного потемнела. Затем она резко выпрямилась, расправила плечи и механическим, лишённым эмоций голосом ответила:

- Очень вам благодарна, что снизошли до моей просьбы.

В тот же миг её одеяние мага преобразилось, перед Александром предстала фигура, облаченная в полный рыцарский доспех позднего средневековья, богато украшенного замысловатыми узорами из золота, инкрустированного драгоценными камнями, которые переливались на свету. Шлема не было, но длинные волосы Моруши теперь были заплетены в косу и обёрнуты вокруг головы в замысловатую причёску, подчёркивающую строгость нового облика. За спиной, на поясе, виднелись рукоятки двух кинжалов, по бокам висели две палицы, а в правой руке она сжимала копьё с длинным, острым лезвием.

Рядом с Александром в воздухе материализовались оружие - катана, шашка, палица и прямой полуторный меч. Он без колебаний взял в руки катану, встав в стойку Чудан - ноги на ширине плеч, клинок под углом, взгляд сосредоточен на противнице.

Моруша воткнула копьё в землю, отцепила с пояса обе булавы и, взяв в руки два кинжала, приняла стойку, явно предназначенную для стремительной атаки - корпус слегка наклонён вперёд, колени согнуты, лезвия кинжалов направлены в сторону Александра.

«Как она будет двигаться быстро в этих доспехах с кинжалами против меча?» - мелькнуло в голове у Александра. Его размышления прервал голос Моруши:

- Ну что, ты готов? Начали?

- Да!

Едва Александр осознал, что сказал, время резко замедлилось — звуки приглушились, песок, поднятый малейшим движением, застыл в воздухе мерцающими кристаллами. Перед ним, буквально под его мечом, будто из воздуха появилась Моруша. Её фигура мерцала, словно сотканная из тысяч бликов. Александр попытался опустить меч на её голову, но клинок плыл медленно, будто в вязкой смоле. А она, двигаясь с невероятной скоростью, двумя кинжалами заблокировала и зажала его катану у самого основания лезвия, в тот же миг, каким‑то немыслимым образом подпрыгнув и начав стремительное вращение, она развернула Александра вокруг оси и нанесла мощный пинок в живот.

Он выпустив из рук меч, кубарем отлетел в сторону воткнутого в землю копья, в последний момент сумев сгруппироваться и инстинктивно схватился рукой за древко копья, откатившись назад, скользя по песку, и, к собственному удивлению, даже сумев встать боевую стойку, удерживая копьё перед собой остриём в сторону Моруши. Он тяжело дышал, но взгляд оставался сосредоточенным, не отрываясь, следя за каждым её движением, но как назло в голове пронеслось: «Кто бы она ни была — она просто монстр. Конечно, до страшных ударов и скорости Эрешкигаль ей очень далеко — при условии, конечно, что она не сдерживается. Но даже при этом сила и скорость сумасшедшие. Как она это делает? Это не просто техника — тут что‑то ещё…»

Его размышления прервал удивлённый голос Моруши:

- А ты не так уж и плох - произнесла она, при этом в её глазах снова появилось то странное свечение, а уголки губ дрогнули в намёке на усмешку произнося - Пожалуй, стоит чуть ускориться!

Не дожидаясь ответа, она сделала шаг вперёд, воздух задрожал, словно над раскалённым камнем, а песок под её ногами начал медленно подниматься, образуя вихрь, при этом кинжалы в руках засияли тусклым фиолетовым светом.

Александр почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Он крепче сжал древко копья, перенёс вес на заднюю ногу и приготовился к новой атаке. «Если она так же ускорится- подумал он, - мне нужно провести контр атаку градом ударов и использовать её же скорость против неё…». Думая об этом он попытался вызвать то теплое ощущения во всем теле с мыслями «Давай ускоряйся! Давай!» и тело обдало невыносимым жаром.

В тот же момент Моруша, словно прочитав его мысли, резко рванулась вперёд. На этот раз её движения были ещё быстрее почти неразличимые для глаза, но в тот момент время снова замедлилось и Александр отчётливо увидел, что Моруша ещё достаточно далеко от острия копья которого достаточно, чтобы попытаться перехватить инициативу.

Превозмогая боль и невыносимый жар, разливавшийся по телу, он собрал остатки сил и попытался нанести серию колющих ударов, но из‑за напряжения и непривычного состояния вышло лишь одно резкое движение - остриё копья устремилось прямо в лицо противницы.

Моруша лениво отразила удар левым кинжалом: металл заскрежетал, высекая сноп ярких искр, и скользнул вдоль лезвия копья. В её глазах вспыхнул азарт, а на губах вновь заиграла усмешка. Не теряя ни секунды, она отпустила левый кинжал — тот с тихим звоном упал на песок — и правой рукой схватила древко копья, с силой потянув его на себя. Одновременно она выставила правый кинжал вперёд — остриё нацелилось точно в горло Александра.

С ужасом осознав, что инерцию толчка уже не преодолеть, в последний момент Александр изо всех сил попытался упасть на спину и к собственному удивлению, сумел пролететь чуть ниже выставленного острия кинжала. Каким‑то чудом левый кинжал, ранее отброшенный Морушей, оказался у него в руке. Проехав по песку, он развернулся и вскочил на ноги, перекинув оружие в правую руку и выставив его перед собой. В тот же миг он мысленно представил в левой руке огромный щит и почти сразу перед ним, на расстоянии нескольких сантиметров, возник контур массивного полупрозрачного барьерамерцающего едва заметными голубоватыми всполохами.

Глядя на потуги Александра, Моруша дико расхохоталась. Её смех прозвучал резко и звонко, словно раскат грома, затем диким восторгом в глазах она отбросила оставшееся оружие и схватила обеими руками тяжёлые палицы. В следующее мгновение она бросилась на Александра, обрушив на него град мощных ударов. Каждый из них с глухим гулом разбивался о призрачный щит, но тот держался, поглощая силу атак и не давая им достичь цели. Александр едва успевал отражать удары палиц обрушивавшихся поочередно на призрачный щит с такой силой, что каждый контакт отдавался в руках глухой вибрацией. Щит мерцал и подрагивал, словно тонкая плёнка на поверхности воды, но пока выдерживал натиск. В голове Александра вихрем крутились мысли: «Откуда у неё столько мощи? И почему она вдруг отбросила кинжалы и перешла к такому грубому стилю боя? Это точно какой‑то расчёт…»

С трудом сдерживая удары, Александр отступал шаг за шагом, песок под ногами осыпался, мешая сохранять равновесие, в какой‑то момент, один из ударов по касательной пришёлся чуть выше правой стороны щита частично задев кинжал и Александр невольно охнул, разжав пальцы, но затем сформировал в правой руке щит поменьше. Моруша, заметив это, лишь рассмеялась ещё громче, её глаза сверкали тем самым странным свечением, которое он уже видел раньше.

- Что, не так уж просто как ты думал, да? — выкрикнула она, на мгновение прервав атаку. — Ты так и будешь стоять как туша для битья с одними щитами в руках или сделаешь что-нибудь?

Услышав её насмешку, Александр лишь стиснул зубы, а затем, в его голове созрел план.

План Александра созрел мгновенно: он решил ослепить противницу, а затем нанести сокрушительный удар кромкой щита. В памяти всплыл приём из рыцарских боёв — он порадовался, что не зря уделял время изучению не только кэндо, но и средневековых техник. Нужно было действовать быстро: сначала дезориентировать Морушу, лишить её преимущества в скорости, а потом использовать момент замешательства для решающей атаки.

Сдерживая град ударов палиц щитом, Александр сосредоточился. Он представил, как из всего его тела начинают исходить слабые лучи света — сначала едва заметные, они постепенно усиливались, заполняя пространство вокруг ослепительным сиянием. Правая рука с малым щитом начала гореть огнём, пламя охватывало кромку, делая её раскалённой и яркой, словно миниатюрное солнце. Александр глубоко вдохнул, собрал всю доступную энергию и мысленно выкрикнул: «Вспышка солнца!»

В тот же миг свет стал настолько ярким, что даже ему самому начало резать глаза. Моруша на мгновение застыла, ослеплённая, её движения замедлились, а палица замерла в воздухе на полпути к щиту. Александр не упустил шанса. С мысленным воплем «Скорость и сила!» он молниеносно рванулся вперёд и нанёс удар кромкой пылающего щита точно в грудь противницы.

Результат превзошёл все его ожидания. Моруша, словно стальной снаряд, отлетела назад, пробила телом стену Колизея и исчезла за ней, оставив в камне внушительную дыру.

Не успел Александр порадоваться победе, как из пробитого отверстия выскочила обезумевшая Моруша. Она дико сжимала и разжимала кулаки, что‑то бормотала себе под нос но слова были неразборчивы, а интонация не сулила ничего хорошего. Лишь через несколько мгновений, когда она вновь оказалась перед Александром и начала молотить стальными кулаками прямо по его барьеру, он разобрал, что она бормочет: «Убью гада!»

От безумия в её глазах сердце Александра сковал холодный страх. Он заметил, что щит начал покрываться сетью мелких трещин — ещё несколько таких ударов, и защита не выдержит. В голове мгновенно созрел новый план: нужно было оглушить и парализовать противницу.

С такими же безумными глазами и диким воплем «Молния! Шок!!!» Александр представил сеть молний, исходящую из правой руки, они действительно вырвались наружу и яркие, искрящиеся разряды устремились к стальному доспеху Моруши. Удары продолжались около минуты, сопровождаемые треском и запахом озона. Наконец дымящаяся девушка упала на песок арены, словно подкошенная.

В тот же момент Александр рухнул на спину, больно ударившись копчиком о жёсткий песок. Руки дрожали, дыхание было прерывистым. Он попытался подняться, но не успел, Моруша уже встала и подняв руки вверх, радостно улыбаясь, произнесла:

— Я давно так не веселилась! Собрала все нужные данные. Ты получишь награду!

С этими словами она подняла Александра с земли, взяла его голову обеими руками и притянувк себе поцеловала. От неожиданности глаза Александра расширились, но все мысли мгновенно перебили ощущения: энергия циркулировала по телу, проносясь по венам и капиллярам, словно живая река. Он чувствовал, как потоки сходятся в крупных четырёх узлах и замыкаются по кругу, создавая единый цикл.

Окончив поцелуй, Моруша пристально посмотрела в глаза Александру и спросила:

— Ты наконец почувствовал систему манна‑каналов с ядрами?

Ошарашенный ощущениями, Александр лишь кивнул. Моруша победно улыбнулась:

— Теперь ты встал на путь магии, жаль но нам пора прощаться. Не беспокой меня пару дней, отдыхай и набирайся сил.

Прежде чем Александр успел ответить, она щёлкнула пальцем по его лбу и он провалился в темноту.

Моруша осталась одна на арене. Песок вокруг был изрыт следами ожесточённой битвы, глубокие борозды от скользящих ударов, вмятины от мощных выпадов, она медленно повернулась, оглядев недавнее побоище. Затем подняла глаза к небу, пальцы невольно коснулись губ, в памяти всплыл момент поцелуя.

- Оказывается, Эрешкигаль завела себе неплохую игрушку, - произнесла она вполголоса, говоря сама с собой – мне прямо завидно становиться.

Сделав несколько неспешных шагов, поднимая носком сапога песок, наблюдая, как он медленно оседает в воздухе, продолжила:

- Пусть я и не могла использовать и процента своей силы, но битва с мальчишкой вышла занимательной, давно так не веселилась.

В глазах снова мелькнуло то самое странное свечение, но теперь оно не было агрессивным, скорее задумчивым.

- Нужно будет приглядеть за ним и по возможности развлечься, а может… даже и забрать игрушку себе.

Она слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к собственным мыслям, и улыбка стала шире.

- Ох, не зря я согласилась помочь, — тихо произнесла она, слегка покачав головой. — А ведь поначалу и не хотела, думала, пустая трата времени, но мальчишка удивил….

Глава 5

Глава пятая. Часть 1.

Раннее утро окутало поместье лёгкой дымкой тумана. Аями, молодая служанка с серо‑зелёными глазами и собранными в аккуратный пучок волосами цвета светлого мёда, шла по извилистым дорожкам сада к командному пункту наблюдения. Она невольно залюбовалась пейзажем: первые лучи солнца пробивались сквозь туман, золотили капли росы на листьях и придавали всему вокруг волшебное, почти нереальное сияние.

Сад раскинулся на многие акры — настоящий оазис спокойствия в сердце владений клана. Одна его часть была выполнена в строгом японском стиле: здесь царили гармония и порядок. Небольшие пруды с зеркальной гладью воды отражали небо, в них лениво плавали разноцветные карпы кои. Рощи бамбука шелестели на ветру, создавая успокаивающий ритм, а деревья сакуры, ещё не расцветшие, уже обещали скорое буйство розовых лепестков.

Извилистые дорожки из плоских камней вели через сад, огибая миниатюрные водопады и островки мха. Вдоль тропинок стояли каменные фонари — некоторые были покрыты мхом, свидетельствуя о своей древности. Вдалеке виднелся небольшой чайный домик с покатой крышей, окружённый цветущими кустами азалий.

Аями шла медленно, вдыхая свежий утренний воздух, наполненный ароматами влажной земли и первых весенних цветов. Но красота вокруг не могла заглушить тревожных мыслей, теснившихся в её голове. «Третий день без сознания… — думала она. — И как только госпожа Лирин выдерживает? Каждый раз, когда я вижу её у дверей гостевого дома, сердце сжимается. Она стоит там часами, будто надеется, что её присутствие поможет сыну очнуться».

Воспоминания о том дне до сих пор заставляли Аями вздрагивать, она ясно видела перед глазами картину - младенец, стремительно растущий на глазах, фиолетовое пламя, окутывающее его тело, и тот ужасный крик, от которого, казалось, сама земля содрогнулась. «Если бы он направил эту силу на нас… — мысленно содрогнулась Аями. — Поместье было бы уничтожено до основания, мы чудом остались живы лишь потому, что он, сам того не осознавая, направил энергию вверх, в небо. Этот взрыв… говорят, его видели даже в портовом городе. Теперь скрыть произошедшее невозможно. Всё‑таки этот ребёнок - чудовище, ведь ему хватило выпить лишь немного крови главы и вырасти, сотворив ТАКОЕ, что близнецам в клане основателя и не снилось, хоть они по слухам и убили около 200 человек выпив всю их кровь, смогли только вырасти по возрасту, как он».

Разные слухи расползлись по клану, как ядовитый плющ, в вечером Аями случайно подслушала разговор двух старших слуг:

— Слышала про близнецов в основной ветви? — шептала одна.

— Да, — отвечала другая. — И это ещё не всё. Говорят, в клане потомков основателя тоже близнецы родились и при их рождении погибло несколько человек — будто бы от всплеска магии. Всё скрывают, конечно…

— А ещё говорят, — понизила голос первая, — что в соседних главных кланах тоже дети появились. Гибриды — вампиры с высшими эльфами или высшими людьми. За неделю‑месяц до или после нашего мальчика. Совпадение?

«Баланс сил… — размышляла Аями, подходя к гостевому дому. — Всё изменится. Эти дети — они ведь не просто дети, они оружие в борьбе за власть и теперь неясно, кто станет сильнее, кто получит преимущество. Война? Союз? Никто не знает».

Гостевой дом стоял в самом центре сада — небольшое двухэтажное строение в стиле традиционных японских домов средних веков. Низкие крыши с загнутыми краями, раздвижные седзи с полупрозрачной бумагой васи, деревянные колонны, поддерживающие крыльцо. Дом выглядел умиротворённо, почти сонно, но Аями знала - внутри кипит напряжённая работа.

Она поднялась по ступеням, поклонилась приветствуя охранников у входа, вошла внутрь. Коридор первого этажа был пуст, лишь откуда‑то издалека доносились приглушённые голоса. Аями направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Центр наблюдения находился в небольшой комнате рядом с покоями, где лежал ребёнок. Здесь дежурили маги‑наблюдатели, следившие за состоянием мальчика с помощью специальных артефактов. Над столами мерцали проекции, отображавшие сидящего мальчика с разных углов комнаты, висящие в воздухе изображения искажали слабые магические всполохи.

— Уже два часа как мальчик проснулся, — произнёс старший маг, не отрываясь от созерцания одной из проекций.

Аями замерла, широко раскрыв глаза:

— Что?! Почему мне об этом не доложили? — требовательно спросила она.

— Он просто проснулся, — спокойно ответил маг. — Затем сел на футон и, прикрыв правой рукой верх левой, просто уставился в никуда пустым взглядом. И сидит так уже второй час. Правда, почему‑то в комнате присутствует повышенная плотность манны, но мы никак не поймём почему.

Слушая ответ мага, Аями бросила взгляд на проекции, отображающие мальчика. Внезапно ребёнок резко вздрогнул и упал на спину, назад на футон.

Увидев её удивление, маг обернулся и, глядя на проекции, сделал несколько пассов рукой в воздухе. Вслед за его движением проекции показали, что мальчик, моргая, уставился в потолок, затем почесал правой рукой лоб, будто растирая место ушиба. Через несколько мгновений он поднял вверх руки и стал разглядывать ладони. При этом его лицо отображало изучающее выражение, не свойственное ребёнку менее недели от роду.

Глядя на всё это, у Аями на душе зародилось нехорошее предчувствие. «Он ведёт себя слишком странно, — пронеслось в её мыслях. — Я ведь и раньше ловила себя на мысли, что, будучи младенцем, он, лёжа в кроватке, смотрел на меня изучающим взглядом взрослого человека. От этого взгляда по затылку бегали мурашки, и я подсознательно готовилась отразить смертельный выпад — будто передо мной был не ребёнок, а какой‑то демон или хищник…»

За этими размышлениями она пропустила момент, когда мальчик встал с футона и достаточно плавно подошёл к седзи. Раздвинув их, он вышел на открытую веранду второго этажа.

Видя, как он выходит на пустую веранду, Аями, как ужаленная, подпрыгнула, бросилась в соседнюю комнату, едва не проломив сёдзи, затем, почти выйдя на веранду, замерла, наблюдая за мальчиком.

Мальчик стоял к ней спиной на веранде в лучах утреннего солнца, шумно вдыхая утренний воздух. Затем, оглядев сад, плавно повернулся и около минуты смотрел на неё, не отрываясь, — осматривал с головы до пят. От его взгляда у Аями по телу забегали мурашки, ей показалось, что она — маленькая девочка в тёмном лесу, а перед ней стоит голодный медведь, размышляя, сойдёт она на перекус или нет.

Но напряжённую обстановку неожиданно разрядило громкое урчание в животе у ребёнка. На мгновение оно вывело Аями из тревожных мыслей. Однако, глядя на улыбку ребёнка, которая выглядела скорее как насмешка, а так же на торчащие вампирские клыки из приоткрытого рта, она инстинктивно захотела потянуться за спрятанным ножом, но вовремя одёрнула себя. «Что я делаю? — промелькнуло в её сознании. — Веду себя как неопытная девчонка, хотя в свои 117 лет я уже опытный ассасин, сильный маг и доверенный слуга главы клана, а опасаюсь какого‑то младенца…»

От таких мыслей у неё загорелось лицо, а уши стали красными. Она сделала несколько глубоких вдохов и, успокоившись, задумалась: «Что же делать? Ведь ребёнок голоден… но чем его кормить? Может быть, он хочет крови? Не грудью же его кормить, да и он тогда сопротивлялся…»

После недолгих размышлений она, не оборачиваясь и не упуская мальчика из вида, подозвала вошедшего следом одного из магов и сказала ему принести пустую чашку, нож, а также передать слугам, чтобы принесли мальчику стандартный завтрак.

Получив от мага чашку, Аями поставила её на пол и плавными движениями надрезала себе руку, сцедив половину чашки крови. Затем, осторожно глядя на мальчика, протянула ему наполненную чашу. Но мальчик плавно, но уверенно оттолкнул её и, замотав головой, издал: «УУУУ!». Это озадачило Аями.

К счастью, уже успели принести завтрак, который явно больше заинтересовал мальчика. Поставив перед ним столик с едой, Аями с удивлением увидела, как он, выпив мисо-суп, ловко взял палочки для еды в одну руку, а во второй держа чашку риса, с немыслимой скоростью уплетал его, успевая подхватывать с остальных мисок рыбу, тофу и прочее.

От такого зрелища все замолчали, открыв рты. Ребёнок буквально за десять минут, проглотив завтрак, застучал пустой чашкой о поднос, издавая недовольные звуки явно прося добавки. Глядя на это, Аями немного расслабилась и попросила принести ещё две порции завтрака. Услышав её слова, ребёнок спокойно отложил палочки и стал терпеливо ждать добавки, сложив руки на коленях.

Глава пятая. Часть 2.

Получив щелбан по лбу, Александр очнулся — он лежал на спине, а над ним всё ещё был уже тот самый знакомый потолок с деревянными балками. Глядя на него, мальчик подумал: «Наконец‑то я очнулся там, где и лежал».

Неожиданно зачесался лоб — вернее, то место, куда он получил от Моруши. Подняв руку, Александр стал растирать лоб, затем поднял обе руки вверх и стал их рассматривать. «Теперь я вижу руки не младенца, а мальчика, — размышлял он. — Это очень удивительно. Неужели я так вырос, выпив крови? Вероятно, стоит быть с этим осторожнее и не пить кровь кого попало просто так».

Вдоволь наглядевшись на свои руки, Александр услышал чьи‑то голоса за стенами седзи. Речь звучала знакомо, но он не мог разобрать, о чём говорят. Полежав ещё немного и заметив, что в комнате становится всё светлее, он решил встать и подойти к источнику света.

Отодвинув седзи, Александр вышел на террасу — здесь никого не было. Стоя посреди террасы, он взглянул через перила ограждения и увидел сад.

Перед ним раскинулась настоящая картина гармонии: небольшие пруды с зеркальной гладью воды отражали небо, в них лениво плавали разноцветные карпы кои. Рощи бамбука шелестели на ветру, создавая успокаивающий ритм, а деревья сакуры, ещё не расцветшие, уже обещали скорое буйство розовых лепестков. Извилистые дорожки из плоских камней вели через сад, огибая миниатюрные водопады и островки мха. Вдоль тропинок стояли каменные фонари — некоторые были покрыты мхом, свидетельствуя о своей древности. Вдалеке виднелся небольшой чайный домик с покатой крышей, окружённый цветущими кустами азалий.

Вид сада восхитил Александра. «За садом очень хорошо следят, — отметил он про себя. — Подобное могут себе позволить только обеспеченные люди».

Ощутив тепло солнца и вдохнув несколько раз полной грудью, он отметил: «Воздух здесь очень чистый и как‑то даже пьянит».

Вдруг Александр услышал, что кто‑то сзади подбежал — или, вернее, подскочил. Шаги были быстрыми и мягкими, как у кошки, и замерли, буравя его взглядом.

Александр решил не оборачиваться сразу, а сначала ещё раз оглядел сад. Затем он плавно повернулся и увидел перед собой молодую девушку. Она напряжённо изучала его взглядом и явно не знала, как вести себя дальше. Внимательно её рассмотрев, он подумал, что она очень похожа на ту опасную служанку, рядом с которой он проснулся не так давно.

Вдруг у него заурчало в животе — он понял, что снова хочет есть, как и в прошлый раз. Решив показаться глупым ребёнком и усыпить бдительность девушки и подошедших сзади неё людей, Александр улыбнулся как можно беззаботнее, сел и, открыв рот, стал тыкать в него пальцем, намекая на голод.

Глядя на него, девушка напряглась ещё больше, потом, неожиданно покраснев, вздохнула и, не упуская его из виду, что‑то попросила у мужчины рядом с ней.

Через несколько секунд Александр с удивлением увидел, что чаша с кровью осторожно поплыла в его сторону. «Ну уж нет, — подумал он. — Хватит с меня подобного. Хорошо хоть грудь не достала… Но я это не буду». Мягко оттолкнув угощение, он мысленно добавил: «И о чудо!»

Девушка попросила принести ему завтрак — и словно по волшебству перед Александром появился целый поднос еды. На нём были - белый рис; рыба, аккуратно выложенная на отдельной тарелке; мисо‑суп; маринованные овощи; ферментированные соевые бобы; рулет из омлета; тофу; водоросли нори.

Не стесняясь, Александр быстро разделался с угощением. Постучав пустой миской о поднос и подождав немного, он столь же быстро расправился и со второй порцией.

Насытившись, Александр решил и дальше прикинуться глупым ребёнком. Потеряв интерес к окружающим, он отвернулся от всех и снова стал рассматривать сад, размышляя, как быть дальше. Немного подумав, он решил проявлять пассивность — просто наблюдать, что будет происходить дальше.

Время за созерцанием сада пролетело незаметно по ощущениям, прошло около четырёх часов, за это время девушка (к которой все люди вокруг с почтением обращались не иначе как госпожа Аями), успела отдать ряд распоряжений, согласно которым слуги, провели тщательную уборку во всей комнате, где он проснулся, а так же переселили постель. Затем вынесли и установили на террасе пару кресел и зонтов для защиты от солнца.

Несмотря на всю суматоху, Аями не спускала с Александра глаз, постоянно контролируя его действия. Правда, напряжение и опаска с её стороны поубавились — теперь она вела себя более уверенно, чем раньше. Александр уже начинал скучать, размышляя о том, что несколько странные здесь взаимоотношения между детьми и родителями ведь за все время его так и не навестили родители. Неожиданно от размышлений его отвлекла молодая девушка со смуглой кожей, неспешно идущая по тропинке в сторону дома, где он находился. Рассмотреть её издалека не получалось, так как она прикрывалась зонтом от начинающего припекать солнца, но присмотревшись внимательнее, Александр подумал, что она очень похожа на ту, кто держал его на руках после рождения.

Девушка подошла ближе и встала под верандой, затем подняв голову, она стала пристально рассматривать Александра. Сам же Александр с удивлением увидел, как Аями, легко перемахнув перила, приземлилась перед девушкой и встала на одно колено, склонив голову в почтении сказала:

- Прошу прощения, госпожа Лирин, спешу доложить, что ваш сын пришёл в себя и с аппетитом позавтракал. Простите, что лично не доложила, но глава клана приказал никому ничего не говорить до тех пор, пока не отчитаюсь перед ним лично, а я до сих пор не могла отойти от вашего сына.

В ответ девушка только покачала головой и спокойным, мелодичным голосом ответила:

- Что ты, Аями, не беспокойся об этом. Мой сын в порядке? Я бы хотела его увидеть.

При последних словах вокруг как‑то повеяло холодом, а солнце стало светить не так ярко, будто кто-то приглушил краски. В ответ на просьбу Аями смущённо пробормотала:

- Не сердитесь, госпожа, но глава запретил все посещения молодого господина, даже вам. Простите, я не могу ослушаться, но вы можете его увидеть, если посмотрите наверх, он как раз наблюдает за нами.

После этих слов температура и краски вернулись в норму, а лицо девушки с зонтом осветилось счастливой улыбкой. Она ещё раз посмотрела наверх, внимательно разглядывая мальчика и помахав ему рукой, улыбаясь, произнесла:

- Сынок, посмотри на меня, пожалуйста, это я - твоя мама.

В ответ Александр невольно помахал ей в ответ и был вознаграждён обворожительной любящей улыбкой. Затем он увидел, как она повернулась к всё ещё стоящей на одном колене Аями, проронив:

- Благодарю тебя, этого мне достаточно, пока, пожалуй я пойду - и не ожидая ответа, развернулась и пошла назад, пройдя ещё немного, она снова обернулась, помахала рукой ещё раз, затем шла, больше не оборачиваясь.

Тем временем Аями встала и тяжело вздохнув, ответила на немой вопрос подошедшего к ней молодого мага:

- Нам очень повезло, что госпожа не стала упорствовать. Теперь я полностью уверена, что этот мальчик, точно её сын — ведь только такой монстр, как она, смогла породить такое чудовище, явно превосходящее тех даже монстров‑близнецов в клане основатели. Наблюдайте за мальчиком, не провоцируйте его, но постарайтесь не выпускать из дома. Да, и уже время обеда - принесите ему двойную порцию на взрослого, пусть поест до отвала, а то не хватает ещё, чтобы он вас всех выпил досуха, хоть он и отказывался от моей крови, но кто его знает мне от его взгляда не по себе. Позови мою ученицу, пусть тоже приглядывает за ребенком, если что произойдёт, отправь ко мне за помощью. Оставляю все на тебя, а я отправляюсь на доклад к господину.

Стоящий на солнечной террасе, Александр увидел, как Аями закончив разговор, быстрым шагом удалялась от дома, в ту же сторону, куда ушла и его матушка, а молодой на вид мужчина задумчиво смотрел её в след.

Глава пятая. Часть 3.

Аями стремительно преодолела первое кольцо охраны гостевого дома — стражники лишь коротко склонили головы, узнавая доверенную служанку главы клана. Она не замедлила шаг: время работало против неё. Второе кольцо охраны, расположенное у границы сада, потребовало чуть больше внимания — один из воинов сделал шаг вперёд, преграждая путь.

— Госпожа Аями, — произнёс он низким голосом, — глава Веларион ожидает вас уже с утра. Он велел немедленно сообщить, когда вы направитесь к нему.

— Я иду прямо сейчас, — коротко бросила Аями, не останавливаясь. — Передай остальным: никаких докладов, никаких слухов. Всё, что происходит у гостевого дома, остаётся между нами.

Стражник кивнул и отступил в сторону. Аями ускорила шаг, почти переходя на бег. Тропинка, вымощенная плоскими камнями, вилась между бамбуковых рощ и миниатюрных водопадов. Утренний туман почти рассеялся, и солнечные лучи теперь играли на поверхности прудов, заставляя карпов кои отбрасывать радужные блики. Но Аями не замечала красоты вокруг — её мысли были заняты предстоящим разговором.

«Глава будет в ярости, — думала она, огибая очередной поворот. — Он ждал моего доклада ещё утром, а я задержалась из‑за всего этого… Из‑за него. И ведь даже посыльного отправить не могла — Веларион строго-настрого приказал минимизировать число посвящённых. Только я и Лирин имели доступ за кольцо охраны. Впрочем, насчёт Лирин… это не совсем верно».

Мысли Аями невольно вернулись к матери мальчика.

«Лирин — единственная, кого даже Веларион не решился бы остановить. По слухам, а слухи редко лгут полностью, она превосходит его по силе. Никто до сих пор не понимает, как она оказалась рядом с Велиусом, младшим сыном побочной ветви. Когда она появилась, основатели клана пытались переманить её — предлагали стать наложницей старшего наследника. Но она отказалась. Более того, каким‑то образом встретилась с детьми основателя — Кайто и Юми. По итогам их разговора те… «милостиво разрешили» ей остаться с Велиусом.

В самом клане, к которому принадлежал Велиус, — ни в основной ветви, ни в побочных — никто не решался с ней ссориться. А те двое несчастных, кто всё же попытался… — Аями содрогнулась, вспомнив тот день. — Она убила их на глазах всего клана, буквально за минуту, с особой жестокостью но при этом мило улыбаясь. Им никакая вампирская регенерация не помогла выжить и после этого инцидента, во избежание подобных случав для её семьи выстроили отдельный дом — настоящий замок‑крепость с башнями, возвышающимися над поместьем. Конечно попытайся они всем кланом убить Лирин, то конечно смогли но клан бы понес непоправимый урон, а она была ценным оружием, по этому решили оставить все как есть, взяв с нее обещание что подобного больше не повториться».

Размышляя об этом, Аями вышла из сада и оказалась перед основным зданием поместья.

Оно возвышалось над окрестностями, словно древний японский замок эпохи средневековья. Массивные деревянные балки поддерживали покатые крыши с загнутыми краями, покрытые тёмно‑серой черепицей. Стены из полированного камня казались неприступными, а узкие окна напоминали бойницы. У входа стояли два каменных льва‑хранителя, высеченные из цельных глыб гранита. Их пасти были оскалены, а глаза, инкрустированные чёрным обсидианом, словно следили за каждым, кто осмеливался приблизиться.

Широкие ступени, выточенные из цельного камня, вели к массивным дверям, украшенным резьбой с изображением драконов и фениксов. По бокам от входа висели флаги клана — тёмно‑бордовые полотнища с серебряным символом: переплетённые ветви сакуры и клыкастый череп вампира.

Аями поднялась по ступеням, чувствуя, как учащается пульс. Стражники у дверей, облачённые в традиционные доспехи с гербом клана на нагрудниках, молча расступились, пропуская её внутрь.

Внутри поместье выглядело столь же монументально. Высокие потолки с резными балками, раздвижные седзи с узорами из сусального золота, напольные вазы высотой в человеческий рост, расписанные сценами древних битв. Пол был выложен полированным камнем, отполированным до зеркального блеска.

Она направилась по длинному коридору, мимо ниш с древними мечами и свитками с родословными записями клана. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Наконец, Аями остановилась перед дверью в покои главы. Сделав глубокий вдох, она сказала:

— Господин Веларион, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я пришла с докладом о состоянии вашего внука.

Из‑за двери донёсся низкий, властный голос:

— Войди.

Аями раздвинула седзи и шагнула внутрь, склонив голову в почтительном поклоне.

Глава клана, сидящий за низким столом, поднял взгляд. Его глаза, холодные и пронзительные, впились в неё, словно два кинжала.

— Наконец‑то, — произнёс он. — Говори. И надеюсь, у тебя есть веские причины для такой задержки.

— Прошу прощения за задержку, господин Веларион, — склонила голову Аями, стараясь унять дрожь в голосе. — События развивались стремительно, и я сочла необходимым лично удостовериться в стабильности состояния мальчика, прежде чем докладывать вам.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, и начала краткий пересказ:

— После трёхдневного беспамятства ребёнок пришёл в себя около четырёх часов назад. Первое время он вёл себя крайне необычно: сидел неподвижно, уставившись в одну точку, при этом плотность манны в комнате аномально возросла. Затем он встал, вышел на веранду и внимательно изучал окружающий мир, словно впервые его видел.

Аями на мгновение замолкла, вспоминая пронзительный взгляд мальчика, от которого по спине пробежали мурашки.

— Когда я предложила ему кровь, он отказался, — продолжила она. — Зато с поразительной скоростью и ловкостью съел две порции обычного завтрака, управляясь с палочками не хуже взрослого. Его поведение… противоречиво. С одной стороны — детские реакции: урчание в животе, просьба о еде. С другой — осознанность и расчётливость во взгляде, несвойственные младенцу.

Веларион нахмурился, постукивая пальцами по столешнице. Резной узор на ней изображал схватку дракона с фениксом — символ вечного противостояния сил в клане.

— Далее, — Аями сглотнула, — госпожа Лирин пожелала увидеть сына. Я была вынуждена отказать ей во встрече по вашему приказу. Однако она смогла поговорить с мальчиком издалека. Он отреагировал на её слова — помахал в ответ, когда она представилась его матерью.

Глава клана тяжело вздохнул и недовольно поморщился, проведя рукой по седым волосам, собранным в традиционный узел.

— Лирин… — пробормотал он. — Она слишком опасна, чтобы позволять ей свободно общаться с ребёнком. Ты поступила правильно, Аями, хоть и задержалась. Но скажи мне вот что: ты заметила в нём черты Велиуса? Или что‑то от Лирин?

Аями задумалась, вспоминая каждую деталь.

— Черты лица, пожалуй, напоминают Велиуса в детстве, — осторожно ответила она. — Но взгляд… Взгляд полностью от Лирин. Тот же холодный расчёт, та же отстранённость. И ещё кое‑что: он словно изучает всех вокруг, будто оценивает угрозу. Когда он смотрел на меня, мне показалось, что он видит насквозь — будто я раскрытая книга.

Веларион поднялся из‑за стола и подошёл к окну, выходящему на сад. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне дневного неба.

— Значит, он унаследовал худшее от обоих, — произнёс он глухо. — Сила Лирин, её безжалостность… и ум Велиуса. Это может стать как величайшим благословением для клана, так и его погибелью.

Он обернулся, и его взгляд снова стал пронзительным.

— Продолжай наблюдение, Аями. Но теперь действуй иначе. Пусть мальчик чувствует себя в безопасности, пусть привыкает к тебе. Стань для него тем, кому он может доверять. Нам нужно понять, что он за существо — оружие или союзник. И главное — узнай, осознаёт ли он свою силу и умеет ли её контролировать.

— Я выполню ваш приказ, господин, — поклонилась Аями. — Разрешите задействовать мою ученицу? Она молода, но внимательна и осторожна. Вместе мы сможем обеспечить непрерывное наблюдение, не вызывая подозрений.

Веларион кивнул.

— Действуй. И помни: ни слова о происходящем за пределы гостевого дома. Слухи уже расползаются по клану, как ядовитый плющ, и нам нельзя давать им пищу. Особенно теперь, когда в соседних кланах тоже появились необычные дети. Баланс сил шатается, Аями, и наш мальчик может стать той гирей, что склонит чашу весов.

— Понимаю, господин, — твёрдо ответила Аями. — Я не подведу вас.

— Иди, — махнул рукой Веларион. — И будь осторожна. Если в нём действительно проснулась сила Лирин, ты можешь не заметить удара, пока он не настигнет тебя.

Аями ещё раз поклонилась и бесшумно вышла из покоев главы и направилась вглубь замка — в ту его часть, где располагались помещения для прислуги, а также тренировочные и хозяйственные постройки. Коридоры здесь были уже, а освещение — скромнее, чем в парадных залах: вместо золотых узоров на седзи — простая древесина, вместо напольных ваз с древними росписями — прочные сундуки для хранения инвентаря.

Пройдя несколько поворотов и спустившись по узкой лестнице, она оказалась возле открытых дверей тренировочной площадки. Здесь пахло деревом, металлом и лёгким потом, в центре площадки стояла девочка лет четырнадцати на вид: хрупкое телосложение, тонкие руки, но в движениях грация и точность. Она метала иглы в качающуюся мишень, закреплённую на деревянной стойке, и каждый бросок попадал в цель.

Заметив Аями, девочка прекратила упражнения, аккуратно убрала оставшиеся иглы в поясной мешочек и, дождавшись, пока наставница подойдёт ближе, склонила голову в почтительном поклоне.

— Добрый день, наставница, — произнесла она ровным голосом. — У вас есть для меня задание?

Аями слегка улыбнулась.

— Как всегда догадлива, — ответила она.

Девочка фыркнула, чуть приподняв подбородок:

— Вы никогда ко мне просто так не обращаетесь. Либо тренировки, либо поручения.

— Ну, это не совсем правда,… просто в последнее время навалилось много дел… - Аями шутливо подняла руки, словно сдаваясь, но уже в следующий миг её лицо стало серьёзным. Она достала из внутреннего кармана пропуск с печатью клана и протянула его ученице.

— Надень форму горничной и отправляйся в гостевой дом, — проговорила она. — Твоя задача наблюдать за мальчиком, попытаться с ним контакт и подружиться, попутно охраняя его. Будь предельно осторожна: у меня ощущение, что он только делает вид, будто ничего не понимает, вероятно, он гораздо разумнее, чем хочет показаться.

Ученица приняла пропуск, быстро пробежала взглядом по печати и кивнула, не задавая лишних вопросов.

— Будет исполнено, наставница. Я буду осторожна.

Развернувшись, она направилась к выходу с площадки, лёгкая и стремительная, как тень. Аями смотрела ей вслед, и в груди снова зашевелилось то самое чувство тревоги, которое не покидало её с момента пробуждения мальчика.

«Если всё так, как говорил господин Веларион, — думала она, — и мальчишка действительно унаследовал черты своих родителей… то мои инстинкты не зря вопили об опасности рядом с ним. Надеюсь, ты справишься, девочка. И надеюсь, я не подставляю тебя под удар».

Она ещё мгновение постояла, глядя, как ученица скрывается за поворотом коридора, затем встряхнула головой, отгоняя тревожные мысли, и двинулась в сторону гостевого дома — ей предстояло проверить, всё ли идёт по плану, и быть готовой вмешаться в любой момент.

Глава пятая. Часть 4.

Александр плотно пообедал — двойная порция взрослого человека исчезла с подноса с той же поразительной скоростью, что и завтрак. Слуги, наблюдавшие за ним обменялись изумлёнными взглядами: никто не ожидал, что мальчик способен так есть и при этом выглядеть совершенно обычным ребенком.

Почувствовав, как силы возвращаются в тело, Александр отошёл в тень под зонтом на террасе. Устроившись поудобнее, скрестив ноги и закрыв глаза, пытался осмыслить всё, что произошло с ним за последние часы, а подумать было над чем.

Во‑первых, он окончательно уверился: магия в этом мире - не выдумка и не миф. Когда его мать, госпожа Лирин, проявила недовольство, Александр явственно ощутил, как вокруг что‑то изменилось. Мир словно поблёкнул в красках, а на плечи будто набросили несколько тяжёлых мешков с песком — давление было ощутимым, почти физическим. «Мама явно сильна, — размышлял он. — И это при её хрупком виде, будто она девочка. Интересно, сколько ей лет? И что ещё она умеет?»

Во‑вторых, служанка Аями — далеко не простая прислуга. К ней обращались с почтением, она спокойно выдержала давление, которое исходило от матери Александра, и при этом сохранила хладнокровие. «Она на особом положении, — отметил про себя мальчик. — И ещё эта её ученица… Значит, Аями готовит себе замену или помощника? Надо быть осторожнее — такие люди не действуют без причины».

Александр приоткрыл один глаз, глядя на сад, освежающий бриз разгонял дневную жару, шелестел листьями бамбука, играл краями зонта - «Наверное, уже часа три дня, — прикинул он. — И спать тянет… да, нужно отдохнуть. Всего ненадолго — просто закрыть глаза и собраться с мыслями».

Он поднялся, вернулся в комнату и лёг на футон, устроившись так, чтобы видеть дверь и окно одновременно. Мысли лениво текли и замедлялись: образы матери, Аями, слуг, сада смешивались в причудливую мозаику. Александр не заметил, как дыхание стало ровным, веки отяжелели, и он крепко заснул, тихо посапывая.

Буквально через несколько минут седзи тихо отодвинулась. На пороге комнаты стояла хрупкая девушка в форме горничной. Она замерла, с интересом разглядывая спящего мальчика. В голове у неё крутились слова наставницы и дежурного наблюдателя - утренние новости, отказ от крови, поразительный аппетит, странный взгляд…

Спящий Александр никак не реагировал , мирно раскинулся на футоне, одна рука касалась пола, белые ресницы отбрасывали тени на щёки. Девушка задумчиво склонила голову набок: «Что же в нём так тревожит наставницу? С виду — обычный ребёнок… Хотя нет, не обычный, — поправила она себя, вспоминая переполох в поместье после взрыва. — Говорят, он вырос за секунды, а взрыв была такой, что её видели даже в портовом городе».

Она сделала шаг вперёд, затем остановилась. «Ну что же, — решила про себя горничная, — как проснётся, отведу его в баню, покормлю, а там будет видно. Главное — не спугнуть. И не дать ему почувствовать, что за ним следят».

Тихо прикрыв седзи, девушка направилась в центр управления. Там, перед мерцающими проекциями, уже дежурил один из магов‑наблюдателей. Она заняла место рядом, всмотрелась в изображение спящего мальчика и тихо произнесла:

— Выглядит совсем безобидно… Но наставница предупреждала: не терять бдительности.

Маг кивнул, не отрываясь от проекций:

— Да, этот «безобидный» младенец, говорят, чуть не снёс половину поместья. Так что следи за ним в оба, и постарайся завоевать его доверие — Аями считает, что это ключ к пониманию его природы.

Девушка молча кивнула, продолжая наблюдать за экраном. Александр спал, не подозревая, что за каждым его движением теперь следят не только маги, но и новая тень в облике скромной горничной.

Глава 6

Глава шестая. Часть 1.

Александру снился сон — яркий, почти осязаемый, он снова был, дома на Земле. Шел по аллее цветущей сакуры рядом с Машей к зданию старшей школы в Японии, беззаботно болтал о пустяках и смеялся. Они вместе поступили в эту школу и шли на вступительную церемонию, это был первый год старшей школы, их первое апреля. Затем он увидел как они подошли к двери класса с табличкой 1-В и остановились перед дверью.

— Ну что, готов? — улыбнулась Маша.

— Конечно! — ответил он и резко отодвинул дверь в класс.

В тот же миг меловая губка с глухим стуком упала ему на голову, от неожиданного удара он вздрогнул и проснулся.

Несколько мгновений Александр не мог понять, где находится, сон ещё цеплялся за сознание, смешиваясь с реальностью. Он провёл руками по лицу, ощупал волосы, вдохнул влажный утренний воздух затем воспоминания нахлынули волной: гостевой дом, сад, Аями, мама с её пугающей силой…

Вокруг было тихо, лишь в соседней комнате кто‑то тихонько зашевелился. Окно, к которому он лёг вчера лицом, было закрыто, но сквозь полупрозрачную бумагу васи уже пробивался свет, разгоняя мрак в комнате.

Александр полежал ещё немного, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тело было лёгким и полным сил, вероятно обильный обед в сочетании с долгим сном пошли на пользу, затем он поднялся и осторожно ступая на татами, вышел на террасу.

Было раннее утро. Солнце только поднялось над горизонтом, окрашивая небо в нежные розовые и золотые тона. Сад был пуст, внизу под террасой тоже никого не было — лишь щебетание птиц нарушало тишину. Вчерашние зонты сиротливо стояли в углу террасы: видно, кто‑то убрал их вчера, а он спал так крепко, что даже не услышал.

Александр сделал глубокий вдох, наслаждаясь прохладой утра и вдруг осознал - что‑то не так, замер, пытаясь понять, что именно выбивается из привычного. Его взгляд скользнул к небу, в сторону солнца и тут он понял, что его смутило. Солнце выглядело не таким ярким, как вчера, более того казалось в разы меньше, чем солнце на Земле, к которому он привык и всё же света оно давало достаточно для раннего утра. Затем из‑за горизонта показалось второе солнце, не такое яркое, как первое, но вместе они давали столько же света, сколько он привык видеть дома.

Поражённый таким зрелищем, Александр проследил взглядом за огромной луной или чем‑то похожим, уходящим за горизонт. Она бледнела в свете двух солнц, постепенно растворяясь в утренней синеве. «Ну, это точно иная планета, иной мир, — подумал он, заворожённо глядя в небо. — Интересно посмотреть на ночное небо — возможно ли, что тут будут похожие созвездия? Или это иная вселенная? Галактика?»

Его восторженные мысли прервал звонкий девичий голос:

— Доброе утро, маленький господин. Я рада, что вы проснулись. Желаете позавтракать или сначала примете ванну?

От неожиданности Александр подпрыгнул на месте. Прикусив язык, чтобы не ответить автоматически, он молча оглядел незнакомку. Перед ним стояла девушка хрупкого телосложения, лет четырнадцати на вид. Короткие тёмные волосы были подстрижены аккуратным каре, несколько прядей падали на лоб. Большие карие глаза смотрели настороженно, но с любопытством. Она была одета в чёрную форму горничной — юбка оказалась непривычно короткой, наполовину выше колен, что придавало ей несколько комичный вид, будто она оделась для косплея. Тонкие руки с едва заметными мозолями на пальцах держали поднос с чашкой чая и едой.

Оглядев её, Александр решил глупо улыбнуться и, не издав более ни звука, отвернулся в сторону сада, сделав вид, что ему всё равно, продолжил разглядывать небо, подумав: «Вероятно, это та самая ученица Аями. Выглядит как ребёнок не намного старше меня, с виду похожа на человека… но уж какая‑то худая, видимо кормят плохо ну или она много тренируется».

Он простоял так около часа, нарочито медленно разглядывая сад, чувствуя, как взгляд девушки, скользящий по спине, становится всё более обжигающим, с удовлетворением отметив про себя - она явно молода и обладает нетерпеливым характером.

Решив проверить её реакцию, он резко обернулся и почти смог застать её врасплох. На мгновение на лице горничной отразилось раздражение: «За что мне всё это? И почему мне нужно нянчиться с этим ребёнком‑переростком?»

Удивившись такому выражению её лица, Александр решил пошутить и заодно проверить свои силы. Он развернулся к ней, присев на корточки и упёрся в пол обеими руками, затем оценив расстояние, не более полутора‑двух метров, резко прыгнул в её сторону, выставив вперёд руки, словно лягушка.

Не моргнув взглядом, девушка с ленью и грацией кошки отпрыгнула в сторону на пару метров, при этом не выпуская поднос с едой из рук, став внимательно за ним наблюдать сжавшись будто пружина.

Александр, видя, что девушка явно не так проста, как кажется, а его тело без усиления это фактически тело слабого ребёнка расстроился. Хоть ему и показалось, что прыжок получился быстрым он мысленно поморщился от мысли, что при такой физической форме при желании почти любой сможет покалечить или убить его без особых проблем.

Решив разрядить ситуацию, он сел на пол и попытался захныкать, имитируя плач, натирая кулаками глаза, получилось откровенно не очень, если честно, как сказал бы Станиславский: «Не верю!» но, решив не останавливаться, Александр выдавил пару слезинок из натёртых кулаками глаз, посмотрел на девушку с подносом и снова стал тыкать пальцем в приоткрытый рот, продолжая хныкать.

Глядя на происходящее девушка немного расслабилась, осторожно подошла и поставила поднос рядом. Александр, мгновенно перестав ломать комедию, принялся завтракать, обдумывая: «Пожалуй, не стоит больше ничего подобного вытворять и правда, не мешало бы помыться. Нужно как-нибудь увидеться с матерью, возможно, она сможет меня защитить, раз все называют её чудовищем. А раз она считает меня своим дитя, то одного этого должно быть для неё достаточно. Возможно, в последствии стоит открыть ей часть сведений… хотя с этим можно и не торопиться».

Глава шестая. Часть 2 (взгляд со стороны ученицы Аями).

Эллис, так звали ученицу Аями, провела вечер, наблюдая за мальчиком. Попыток заговорить с ним она не предпринимала, ведь мальчик спал так крепко, что даже не услышал, как она убирала зонты с террасы. Дыхание ребенка было ровным, лицо расслабленным, а поза совершенно детской - свернулся клубочком на футоне, подложив кулачок под щёку. Пронаблюдав за ним половину ночи, Эллис решила задремать прямо в комнате наблюдения уступив пост одному из магов прикорнула в углу на циновке. Около четырёх часов утра её разбудил наблюдатель, осторожно тряся за плечо:

— Проснулся, — коротко бросил он, кивая на проекцию.

Эллис открыла глаза и увидела, что мальчик уже вышел на террасу, стоя у перил, заворожённо смотрел на восход. Первое солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона, а второе только показывалось от края горизонта, отбрасывая мягкий золотой отблеск.

«Надо подготовить баню, — подумала Эллис. — И, судя по вчерашнему дню, он будет очень голоден». Она отдала соответствующие распоряжения, решив захватить немного еды, взяла поднос с рисовыми лепёшками, мисо‑супом и фруктами, затем лёгкими шагами направилась на террасу.

Подойдя ближе, Эллис замерла на мгновение, мальчик стоял боком к ней, но даже так было видно, с каким неподдельным восторгом и удивлением он смотрит на два солнца. Его широко открытые глаза, отражали всю гамму эмоций от изумления до благоговения.

«Ну и что в нём страшного? — невольно подумала Эллис. — Обычный ребёнок, пусть и необычный,… но наставница строго предупреждала…». Собравшись с мыслями, она сделала ещё шаг и вежливо произнесла:

— Доброе утро, маленький господин. Я принесла вам завтрак. Желаете позавтракать или сначала примете ванну?

Мальчик вздрогнул от звука её голоса, резко обернулся и оглядел её с головы до ног так, будто оценивал мельчайшие детали её образа. Взгляд его на мгновение стал острым, цепким, затем он улыбнулся, но не дружелюбно, а так, будто увидел не девушку, а таракана. После этого он снова отвернулся в сторону сада, словно её вовсе не существовало.

Эллис сжала поднос чуть крепче, час простояв почти неподвижно, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «Наставница, зачем ты меня сюда послала? — думала она. — Я что, нянька для этого странного ребёнка? И почему он так себя ведёт?» Она злилась на наставницу, на себя, на весь этот нелепый приказ - подружиться с тем, кто явно не желает дружбы, вернее даже явно не знает что это такое.

Словно прочитав её мысли, мальчик внезапно резко повернулся, а его глаза сверкнули, и в следующий миг он прыгнул. Не просто шагнул, а рванулся вперёд с такой скоростью, что Эллис едва успела отскочить в сторону, от неожиданности она чуть не выронила поднос. «Вот оно, - пронеслось в голове. - Вот о чём предупреждала Аями. Он не так прост, как кажется».

Судорожно думая, что делать дальше, она замерла на мгновение, но её раздумья прервал хныкающий звук, ребенок, словно забыв о своём стремительном броске, стоял перед ней, потирал кулаками глаза и тыкал пальцем в приоткрытый рот, будто прося еды. Поняв, чего он хочет, Эллис осторожно поставила поднос на низкий столик.

— Вот, ешьте, — сказала она чуть дрогнувшим голосом.

Мальчик мгновенно перестав «плакать», принялся за еду с той же поразительной скоростью, что и вчера. Он ловко управлялся с палочками, запивал лепёшки чаем и поглядывал по сторонам, будто отмечая каждую деталь вокруг. Когда тарелка опустела, Эллис решилась:

— Не желаете ли теперь посетить баню? Её уже подготовили специально для вас.

Александр не проявил особого интереса, лишь равнодушно пожал плечами. Тогда Эллис, набравшись смелости, осторожно взяла его за руку. К её удивлению, он не сопротивлялся — спокойно пошёл за ней в подготовленную баню, продолжая оглядывать всё вокруг с этим своим странным, изучающим взглядом. «Он будто запоминает каждый шаг, каждую деталь, — подумала Эллис, ведя его по коридору. — И притворяется… Но зачем? Что он замышляет?»

Она покосилась на мальчика, идущего рядом, — на вид совершенно обычного ребёнка, который только что ел и хныкал, а до этого пугал своей скоростью и холодным взглядом. «Что же ты такое?» — мелькнуло в её голове.

Глава шестая. Часть 3.

Аями склонилась в почтительном поклоне перед главой клана Веларионом. Он сидел за низким столом у окна, пальцы его ритмично постукивали по столешнице - верный признак внутреннего напряжения. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов да далёким щебетом птиц за окном.

— Господин Веларион, — начала Аями ровным, бесстрастным голосом, — за последние несколько дней, за исключением эпизода с прыжком ребёнка в сторону моей ученицы Эллис, ничего из ряда вон выходящего не происходило.

Веларион поднял бровь, подавшись вперёд:

— Продолжайте. Что именно сообщила вам Эллис?

— По её докладу, — продолжила Аями, — она едва успела отскочить от внезапного броска мальчика. Скорость движения для тела его возраста и комплекции невероятна. Однако, помимо этого и непомерного аппетита, никаких иных необычных проявлений замечено не было.

Она сделала короткую паузу, подбирая слова:

— Он покорно выполняет всё, что от него просят, не сопротивляется ничему. Даже придя впервые в баню, не проявил ни малейшего беспокойства. Но есть одна особенность: в перерывах между сном и едой он подолгу сидит, уставившись отсутствующим взглядом куда‑то вдаль. В такие моменты плотность манны в помещении заметно возрастает. Мы решили не тревожить его в этом состоянии во избежание возможных инцидентов.

— И что вы думаете по этому поводу? — Веларион пристально посмотрел на неё.

— Сложно сказать, господин. Возможно, он неосознанно накапливает энергию. Или это побочный эффект адаптации к нашему миру. Но пока это лишь догадки.

— А что с его попытками выйти в сад?

— Да, это ещё один момент. Уже второй день ближе к вечеру он настойчиво пытается покинуть помещение и выйти в сад. Пока уговоры помогают его удерживать, но видно, что он начинает сердиться.

Веларион задумчиво поглядел в окно. Несколько мгновений он молчал, словно взвешивая что‑то в уме, затем произнёс:

— Утром ко мне заходила Лирин и настойчиво просила передать ребёнка ей. Просила вежливо, но я понял - скоро она потеряет терпение и может прийти за ним сама.

Аями едва заметно напряглась. Сила Лирин не вызывала сомнений ни у кого, она была известна далеко за пределами клана, и многие желали и боялись её.

— Это чудовище, откуда‑то знает всё, о чём мне докладывают, — продолжил Веларион. — И формально у меня нет причин ей отказывать. Я сказал, что через два дня передам ребёнка ей, но перед этим нам нужно его ещё проверить.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья:

— В ответ она мне только улыбнулась и сказала, что разрешает мне — представляешь, МНЕ - один раз попытаться мальчика и если ничего не выйдет, я должен успокоиться и передать ребёнка ей.

Аями сдержала вздох и терпеливо слушала, как неожиданно разгорячился обычно сдержанный Веларион. В голове промелькнуло: «Глава явно побаивается Лирин. Слухи не врут о её силе. А теперь ещё и этот ребёнок,… неужели он боится потерять власть?»

За этими раздумьями она чуть не пропустила момент, когда Веларион успокоился и заговорил снова:

— Прежде чем принимать какие‑либо решения, нам нужно проверить мальчика в экстремальных условиях, — произнёс он жёстко, сцепив пальцы в замок. — Я через посредников нанял трёх человек для этого… грязного дела. Они проникнут в дом ночью и нападут на ребёнка. По возможности — сильно его покалечат.

Аями едва заметно вздрогнула, но промолчала, ожидая продолжения. Веларион заметил её реакцию и усмехнулся:

— Если он просто ребёнок, то не сможет оказать сопротивление. Следовательно, не опасен — и вопрос будет закрыт. Предвосхищая твой вопрос, — он слегка приподнял ладонь, — да, я знаю, что это жестоко. Но он же вампир. После того как ему дадут крови, со временем он придёт в норму. Зато это сразу снимет все подозрения у всех.

Веларион откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу:

— Из основной ветви клана уже стали задавать вопросы. Нам сейчас лишнее внимание ни к чему. Все гадают, что за необычный ребёнок появился в поместье, почему мы его так тщательно изучаем… Если выяснится, что он ничем не примечателен, — проблема исчерпана. Если же проявит силу… — он сделал многозначительную паузу, — тогда мы будем знать наверняка, с чем имеем дело.

— А как быть с Лирин? — осторожно спросила Аями. — Она не простит, если с мальчиком что‑то случится до передачи.

Веларион хмыкнул и покачал головой:

— С Лирин я сам всё улажу. У меня есть несколько козырей в рукаве, она об этом пока не догадывается. Главное — чтобы проверка прошла гладко и без лишних свидетелей. Ты проследишь за этим.

Он снова подался вперёд, взгляд стал пронзительным:

— Отзови свою ученицу и большую часть наблюдателей под предлогом, что будет проверка безопасности и постановочное вторжение. В доме оставь дежурить на следующую ночь только самых слабых магов — им и подсыпь снотворное в еду.

Он сделал паузу, изучающе глядя на Аями:

— После того как ты убедишься, что все уснули, оставь печать телепорта в доме и вернись в основной дом. Затем, когда наёмники сделают своё дело и выйдут из дома для эвакуации из поместья, ты вместе с Эллис убьёшь их всех, выставив это как отражение нападения.

Аями, не поведя бровью, ответила:

— Всё поняла, господин.

Она поклонилась и вышла из кабинета, стараясь сохранять невозмутимость. В голове уже складывался план действий: проверить запасы снотворного, проинструктировать Эллис, подготовить печать телепорта. Впереди была ночь, которая, без сомнения, изменит многое.

Глава шестая. Часть 4.

Александр лежал на террасе после плотного ужина, разглядывая великолепное звёздное небо. Знакомых созвездий он так и не увидел — вместо привычных очертаний перед ним раскинулась причудливая мозаика незнакомых звёздных скоплений. В этом мире была одна луна, но настолько огромная, что занимала не меньше четверти ночного неба, ярко освещая окрестности мягким серебристым светом.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как его впервые отвели в баню. Тогда двое баньщиков тщательно вымыли его, а потом он нежился в горячей воде, наслаждаясь покоем и теплом. С тех пор за ним тенью следовала Эллис. Александр уже начал привыкать к её присутствию, но всё ещё жалел, что повёл себя так импульсивно, прыгнув на неё. С того момента девушка смотрела на него настороженно, будто ожидая подвоха в любой момент.

От скуки в эти дни он пользовался артефактом, изучая информацию о магии. Моруша вела разговор механически, как робот, без эмоций, и даже на арене не появлялась в том виде, как он видел её раньше. Почитав справочники, Александр пришёл к выводу, что в этом мире существовала чёткая система классификации магии:

Магия стихий делилась на огонь, воду, ветер, землю и молнию. В последнюю также входили манипуляции с различными видами электрических и магнитных полей.

К стандартным стихиям добавлялись магия света и магия тьмы.

Отдельным особняком стояли:

- создание барьеров;

- магия исцеления;

- пространственно‑временная магия;

- магия крови вампиров;

- магия духов;

- магия природы эльфов;

- магия призыва различных магических существ и духов;

- магия подчинения, укрощения и управления живыми существами;

- и еще много специфических вещей который он так даже не стал запоминать, решив что для начала будет достаточно понять то что он запомнил сразу.

Отдельно выделялась магия производства вещей и артефактов, а также оценка чар и зачарование. Последнее особенно заинтересовало Александра. По аналогии с усилением тела магией, зачарование могло повышать физические и магические характеристики любой вещи — даже простой ветки от дерева, придавая ей невероятные свойства.

Покопавшись в недрах учебников, он уяснил ещё один важный момент: объём манны — это только одна сторона медали. Вторая — контроль над ней. На одно и то же заклинание с одинаковым эффектом можно было расходовать в десять раз больше или, наоборот, меньше манны, чем принято в среднем. Оказалось, в этом мире существовала даже магия воскрешения, но она была крайне редка, и помимо богов ей мало кто мог пользоваться. За эти пару дней Александр решил отточить то, что смог применить в бою с Морушей:

- барьерные щиты - для защиты;

- удар молнией, парализующий противника, как электрошок, был эффективен против группы или быстрых целей;

- ослепление светом - чтобы дезориентировать врага.

Он также пытался применить магию света в виде лазерного луча. При всей эффективности этот приём не прожигал броню и сильно выматывал, особенно при одновременном использовании с магией барьера. Шоковая молния тоже выматывала не меньше, но била по площади что было весьма полезным. В итоге, несмотря на очень плохой контроль маны, он мог:

- постоянно держать барьер;

- усиливать своё тело;

- за один бой неожиданно нанести до пяти ударов молнией и световым лучом.

Однако у этой силы были серьёзные ограничения:

- не более 15 минут интенсивного боя без перерыва;

- после боя требовался отдых не менее получаса;

- после второго такого боя он фактически лежал без сил, по крайней мере, в виртуальном пространстве.

Так же его немного раздражал и удивлял тот факт, что теперь Моруша просто предупреждала его о том, что во время его сна и занятий автоматически будет включён барьер защиты, сканирования пространства, принудительного пробуждения, а так же очищение организма вредных веществ занятиях. Вероятно по этому, он не мог долго тренироваться, как бы ему не хотелось, ведь данная защита явно потребляла у него много сил и для экономии ограничивала потребление манны на тренировках. В прочем он пообещал себе, что со временем разберётся с тем, как её отключить ведь под охраной в доме, бояться было нечего.

Размышляя обо всём этом, Александр не заметил, как начал засыпать. Он даже не стал сопротивляться, когда Аями с помощью молодого мужчины перенесла его с террасы на футон. В полудрёме он почувствовал, как его аккуратно укрывают, а затем окончательно провалился в глубокий сон под мягкий свет огромной луны, заливающей сад серебряным сиянием.

Глава шестая. Часть 5.

Назначенный вечер наступил. Всё шло по плану, Аями отослала тех, кого следовало, оставшиеся наблюдатели уже спали, убаюканные снотворным, подмешанным в ужин, а на втором этаже, в своей комнате, мирно спал и мальчик.

Аями окинула взглядом помещение гостевого дома, проверяя последние детали. Печать телепорта была установлена рядом с комнатой мальчика, замаскированная под обычный декоративный элемент и всё шло как задумано, кроме одной детали.

Эллис, её ученица, неожиданно перед самым уходом начала задавать слишком много вопросов и никак не желала покидать гостевой дом вместе с частью персонала.

— Наставница, а точно ли это необходимо, к чему эта проверка? — тихо спросила она, нервно теребя край рукава. — Почему мы оставляем мальчика одного практически без защиты? Вдруг что‑то случится?

Аями строго посмотрела на девушку:

— Эллис, ты выполняешь приказ. Никаких «вдруг». Всё просчитано.

— Но… — Эллис упрямо сжала губы. — что, если он проснётся и испугавшись убежит?

«Неужели у неё начинается тот самый „переходный возраст“? — подумала Аями, с досадой глядя на упрямое выражение лица ученицы. — Хотя ей ведь только неделю назад исполнилось четырнадцать…»

— Эллис, — голос Аями стал жёстче, — какое тебе дело до этого ребенка? Я еще раз тебе повторяю ты всегда должна выполнять мой приказ не задумываясь и без лишних эмоций, если ты не подчинишься сейчас, последствия будут неприятными. Ты меня поняла?

Девушка опустила глаза, но в них всё ещё читалось сопротивление.

— Хорошо, — пробормотала она наконец. — я ухожу в главное поместье, как вы и приказываете, но если что‑то случится с ребёнком, хотя…. вы правы мне, действительно все равно что будет с этим ребенком, но мне все же не хотелось что бы он со страха выпрыгнул со второго этажа и получил увечья.

- Да ничего с ним не будет – с улыбкой бросила ей в след Аями - «Ох, знала бы она, насколько недалека от истины», — мелькнуло у нее в голове и мысленно, пообещала себе позже успокоить Эллис, как дело будет сделано. Еще немного проводив её взглядом, понаблюдав как она уходит в след за остальными, в сторону поместья, вернулась в главный дом.

Дождавшись когда полностью стемнеет, убедившись, что все приготовления завершены, Аями активировала резервную систему слежения, проверила работу печати телепорта, повторно проверив, что всё вся охрана дома крепко уснула, спешно удалилась в главное поместье.

Путь прошёл гладко, она спокойно миновала два поста охраны, не вызвав подозрений. Через несколько часов в главном поместье Аями нашла Эллис, которая сидела в углу тренировочного зала, угрюмо глядя в пол.

— Собирайся, время пришло — коротко бросила наставница. — Возьми кинжалы и метательные иглы, пойдёшь со мной, будем проводить проверку системы безопасности гостевого дома.

Эллис подняла на неё глаза, в которых читалось недоверие, но спорить она не стала, молча поднялась и последовала за Аями. Они двинулись обратно, проходя второй пост охраны, Аями ощутила, как вторая часть артефакта для телепорта в её кармане сильно разогрелась, источая ощутимое тепло.

«Всё началось», — поняла она и мысленно прикинув время, решила что осталось около пятнадцати минут до завершения операции. Путь до гостевого дома занимал не более десяти минут можно было не спешить. Она замедлила шаг, стараясь выглядеть непринуждённо, и неторопливо пошла рядом с Эллис.

— Наставница… — вдруг тихо произнесла девушка — а сегодня светит почти полная луна и очень светло, стоило ли проводить проверку сегодня? Мы как нападающие в невыгодном положении.

Аями покосилась на неё. В голосе Эллис звучало неподдельное беспокойство.

— Всё нормально, — ответила она ровным тоном — сегодня просто идеальные условия, зато нам так же будет видно что происходит вокруг дома.

Но в глубине души Аями понимала, что все как раз ненормально, особенно учитывая непредсказуемость мальчика и его матери. Ведь то, что сейчас происходит в гостевом доме, может изменить всё и неизвестно, к чему это может привести в дальнейшем.

Глава 7

Глава седьмая. Часть 1.

Ночь окутала поместье плотным покрывалом тишины. Сад, днём полный жизни и красок, теперь казался застывшим в вечном мгновении: бамбуковые рощи не шелестели, карпы кои замерли в зеркальной глади прудов, а каменные фонари, покрытые мхом, превратились в молчаливых стражей, охраняющих древний покой.

Огромная луна, занимавшая едва ли не четверть небосвода, заливала всё вокруг мягким серебристым светом, который пробивался сквозь полупрозрачную бумагу седзи, ложившись бледными пятнами на пол и выхватывав из темноты изящные изгибы деревянных колонн с резными узорами.

Гостевой дом, ещё днём оживлённый с суетящимися слугами и напряжёнными магами‑наблюдателями, теперь выглядел пустынным и безжизненным. В центре наблюдения на втором этаже трое дежурных магов мирно спали свалившись на пол и склонив головы на грудь - снотворное, подмешанное в вечерний чай, сделало своё дело безупречно.

В соседней комнате где спал Александр, царила почти абсолютная тишина, мальчик лежал на футоне, свернувшись клубочком: одна рука под щекой, белые ресницы отбрасывали тени на щёки. Казалось, он погружён в глубокий, безмятежный сон, но глаза под веками беспокойно метались. Было в этой картине нечто странное - на левой руке мальчика, на тыльной стороне кисти, переливаясь слабым голубым светом неведомая печать. Она пульсировала в неспешном ритме, отбрасывая призрачные всполохи на стены и пол, едва разгоняя тьму в комнате. Где‑то далеко, за пределами поместья, раздался одинокий крик ночной птицы. Часть луны на мгновение скрылось за тонким облаком, и свет в комнате стал ещё бледнее, а печать на руке мальчика вспыхнула ярче и начала пульсировать с более высоким беспокойным ритмом.

В это же время в холле первого этажа гостевого дома воздух дрогнул, словно от невидимого толчка, а пространство исказилось. Из этого искажения бесшумно выступили три фигуры в тёмных плащах, они появились так внезапно, будто материализовались из самой тени, не издав ни шороха, ни вздоха, осталось только лёгкое мерцание воздуха в том месте, где они возникли.

Наёмники замерли и несколько десятков секунд, прислушивались к звукам дома, а глазами быстро оценивая обстановку вокруг. Один из наёмников, едва слышно прошептав заклинание, стал испускать вокруг себя слабые волны воздушных потоков. Магия витала в воздухе едва уловимым напряжением — потоки постепенно охватывали весь дом: проникали в каждую комнату, скользили вдоль стен, заползали в самые узкие щели и, наконец, вышли чуть за пределы здания, ощупывая окрестности, словно невидимые пальцы. Он закрыл глаза, сосредоточенно вслушиваясь в отголоски магии и ауры живых существ, лицо на мгновение застыло в глубокой концентрации сканируя пространство. Через несколько секунд наемник открыл глаза, прервал заклинание и шёпотом обратился к более крупному наёмнику — очевидно, командиру:

— Что ж, заказчик нас не обманул. В доме почти одни — только трое на втором этаже, но они спят. Наша цель — в соседней комнате.

Командир на мгновение задумался, взвешивая варианты. Затем тихо отдал распоряжения:

— Я поднимусь на второй этаж и заберу мальчика. Ты, — он указал на одного из спутников, — залезай на крышу и веди наблюдение за окрестностями. Третий осмотрит первый этаж, а затем поднимется ко мне. Встретимся на веранде — оттуда и покинем дом. Не забудьте включить артефакты записи с экстренным возвращением. Через двадцать пять минут нас выбросит назад к заказчику — стоит поторопиться.

Один из наёмников слегка нахмурился и шёпотом спросил:

- Разве мы должны его похитить, а не покалечить?

Командир усмехнулся — в тусклом лунном свете его глаза блеснули довольной искрой:

— Хоть мы все наемники ранга «ЕЕ» но незадолго до начала операции на нас вышел новый заказчик и перекупил наши услуги, дав втрое больше. Теперь наша задача похитить ребёнка, передав его живым или мертвым заказчику. Нам улыбнулась удача, а теперь пошли!

С этими словами он бесшумно двинулся в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Двое других молча разделившись, пошли каждый своей дорогой - один скользнул к выходу, чтобы взобраться на крышу по внешней стене, второй начал методично осматривать первый этаж, проверяя каждую дверь и угол, стараясь не пропустить ни одной ловушки или неожиданности.

Командир наёмников бесшумно поднялся по лестнице ведущей на второй этаж. Его движения были выверены и лишены суеты — каждый шаг, каждый поворот головы выдавал в нём профессионала, привыкшего действовать в кромешной тьме чужих домов. Остановившись у раздвижной двери центра наблюдения, он замер, прислушиваясь. Из-за тонкой перегородки из бумаги и дерева доносилось лишь мерное сопение и едва различимый храп.

Он осторожно отодвинул створку двери. Сёдзи скользнула в сторону абсолютно беззвучно — дом был стар, но за ним следили, и каждая деталь была в идеальном порядке. В лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, он увидел троих магов: они лежали на татами, безвольно раскинув руки, лица их были расслаблены во сне. Снотворное сработало безупречно.

Наёмник не колебался ни секунды. В его руке тускло блеснул изогнутый клинок, привычно лёгший в ладонь. Он шагнул к первому спящему, одним молниеносным движением перехватил голову и провёл лезвием по горлу. Тело дёрнулось, но не издало ни звука — только тихий хрип и бульканье крови, тут же впитавшейся в циновку. Он перешёл ко второму, затем к третьему. В его глазах не было ни злобы, ни удовлетворения — лишь холодное, отработанное равнодушие. Для него это была рутина, часть работы.

Вытерев нож о рукав одного из убитых, командир наёмников бросил последний взгляд на комнату. Он давно привык к таким сценам. Его команда не могла похвастаться ни огромным запасом манны, ни сверхчеловеческой силой или скоростью. Они не были элитными боевыми магами или героями легенд. Их уделом всегда оставались «грязные дела»: кражи, заказные убийства, похищения детей. И в этом они достигли совершенства.

Проекции в воздухе бесшумно погасли, погружая всю комнату в густой полумрак - наёмник быстро и уверенно отключил артефакты наблюдения, затем он достал из-за пояса маленькую сумку и аккуратно поместил туда записывающий артефакт, теперь ни один след их присутствия не останется в памяти магической системы дома.

Удовлетворённо кивнув самому себе, он так же беззвучно задвинул сёдзи обратно и направился к следующей раздвижной двери, за которой спал Александр.

Командир наёмников замер у раздвижной двери, ведущей в комнату мальчика. Его тренированный слух не улавливал ничего, кроме тихого дыхания спящего ребёнка. Он осторожно, миллиметр за миллиметром, отодвинул створку сёдзи, стараясь не издать ни единого звука. Лунный свет, пробивавшийся сквозь бумагу, выхватил из темноты хрупкую фигурку, свернувшуюся на футоне.

И тут он увидел это. На тыльной стороне бледной кисти мальчика пульсировало мягкое голубое свечение. Печать. Она жила своей жизнью, отбрасывая на стены и пол призрачные, танцующие тени. Ритм её пульсации был неровным, беспокойным, словно вторя какому-то невидимому сердцебиению.

Наёмник застыл. О таком его не предупреждали. Ни в контракте, ни в устных инструкциях заказчика не было ни слова о магических метках или защитных барьерах. Холодок пробежал по его спине. «Неужели это защитная система? — пронеслось в голове. — Или какая-то сигнализация? Это усложняет дело. Нужно быть предельно осторожным».

Он крепче сжал рукоять кинжала. Оружие было его единственным верным союзником в таких ситуациях. Медленно, словно тень, он переступил порог комнаты. Голубоватые всполохи от печати на руке мальчика периодически выхватывали из мрака углы комнаты, резные столбы и низкий потолок, делая их похожими на декорации к какому-то древнему и зловещему спектаклю.

Наёмник приблизился к футону почти вплотную. Ребёнок не шевелился. Убедившись, что никаких других источников угрозы нет, он решил действовать. Осторожно, кончиком лезвия, он коснулся невидимой преграды в нескольких сантиметрах от груди мальчика.

Острие упёрлось во что-то твёрдое, он надавил сильнее и раздался едва слышный, почти ультразвуковой звон, и по воздуху пробежала едва заметная рябь. Он ударил кулаком по невидимой стене — с тем же успехом можно было бить по скале. Паника ледяной волной окатила его. «Нужно торопиться! — судорожно думал он, чувствуя, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы. — Время уходит!»

Вложив в клинок заряд манны, он нанёс первый размашистый удар. Воздух загудел, и по поверхности барьера пробежала первая тонкая трещина. Наёмник воспрянул духом. Это сработало!

Окрылённый этой крошечной победой и подгоняемый тиканьем невидимых часов обратного отсчёта, он забыл об осторожности. Достав второй кинжал и наполнив его манной, с яростным рыком, замолотил по барьеру с максимальной скоростью и силой, на которую был способен. Кинжал в его руке превратился в размытое пятно, оставляя за собой светящийся след из треснувшего воздуха.

Глава седьмая. Часть 2.

Александру снился тот же сон, что и пару дней назад - он снова был дома и шёл рядом с Машей по аллее цветущей сакуры направляясь к зданию старшей школы, ведя непринужденную беседу, посмеиваясь, беззаботно болтая о пустяках. Они вместе поступили в эту школу и направлялись на вступительную церемонию.

Затем он увидел, как они подошли к двери класса с табличкой 1-В и остановились перед ней.

- Ну что, готов? — улыбнулась Маша.

- Конечно! — ответил он и резко отодвинул дверь в класс.

В тот же миг меловая губка с глухим стуком упала ему на голову, от неожиданности Александр вздрогнул и сняв с головы губку, стряхивая мел с волос ворча, обернулся к Маше:

- В этой школе всегда шутки такие… бородатые? – однако, сзади никого не оказалось, озадаченный этим фактом, он выглянул в коридор который тоже был пуст, хотя ещё пять минут назад был полон учеников, спешащих к своим классам. Оглядев внимательно пустой коридор, так никого и не увидев, Александр решил вернуться в класс.

Внутри находились всего две девушки, но кто они такие, Александр понять не смог. Напряженно разглядывая каждую, никак не мог рассмотреть сидящих перед ним девушек, взгляд будто соскальзывал в сторону, не позволяя разглядеть детали внешности.

«Наверное, это опять сон», - подумал Александр - «Вернее, это он и есть» - он вспомнил, как заснул на террасе и как переносили его в комнату на футон. «И как же мне проснуться? — размышлял он. — Не торчать же тут всю ночь…»

Пока он обдумывал, как ему поступить, одна из девушек пошла в его сторону встав из‑за парты. Не обратив на неё внимание, Александр, оглядел интерьер класса заметил что окна все стали чёрными‑чёрными, как бездна космоса.

Сосредоточив взгляд на неторопливо идущей в его сторону девушке, он понял, что перед ним Эрешкигаль, в школьной форме‑матроске с вызывающе неприлично короткой юбкой. Её волосы, были заплетены в два высоко поднятых хвостика которые, торчали в разные стороны, придав ей вид совсем юной девушки. Кожа, как и всегда, была бледная, но глаза, сиявшие жёлтым цветом, с интересом взирали на растерянного Александра.

Взирая на это великолепие, он отстраненно думал: «Вот с чего это меня так перекрутило‑то… Она мне сниться? Интересно, к чему это?» Затем, вспомнив их предыдущую встречу в московской квартире, улыбнувшись сказал ей:

— Никогда не смог бы представить тебя в форме старшеклассницы, Эрешкигаль. Тебе очень идет эта школьная форма, выглядишь очень красивой. Неужели ты отправилась в мой мир и поучилась в обычной государственной школе? Как видишь, я жив, здоров и даже немного начинаю осваиваться в этом мире.

От услышанного брови Эрешкигаль поползли вверх, но взрыва эмоций, как не последовало, она лишь изучающе стала разглядывать нахала, будто видит его в первый раз, затем медленно покачала головой и ответила:

— Ты как я посмотрю всё-таки совсем глупенький. Или же ты мазохист? А может быть, в прошлый раз побив тебя, что то случайно повредила в твоем разуме? - её голос прозвучал не злобно, а скорее недоумённо. — Любой другой после такого избиения с моей стороны, был бы куда осторожнее. И вообще, с каких пор мы перешли на «ты»?

Александр смутился от её слов, краска невольно бросилась ему в лицо. Он почесал затылок с виноватой улыбкой и поспешил объясниться:

— Прости, пожалуйста… Просто… Просто, твоя форма настолько тебе идёт, ты такая красивая, что я на мгновение подумал — это опять какой‑то причудливый сон. Залюбовался, честно говоря. И вдруг представил: а что, если бы всё это было по‑настоящему? Если бы мы действительно учились вместе в этой школе?

Он ненадолго замолчал, взгляд невольно устремился куда‑то вдаль, словно он наяву видел эту воображаемую картину. Затем продолжил чуть тише, с лёгкой усмешкой:

— Представил, как могло бы сложиться наше первое знакомство — в обычной жизни, без всей этой… магии и опасностей. Ты — просто старшеклассница, я — новенький. Может, я бы неловко столкнулся с тобой в коридоре, рассыпал твои учебники, попытался помочь их собрать… Ты, конечно, могла бы меня за это слегка побить — ну, знаешь, в воспитательных целях, — он усмехнулся, — но всё равно это было бы куда веселее и… менее драматично, чем то, что было на самом деле.

От его слов Эрешкигаль остановилась в двух шагах от него, скрестив руки на груди, жёлтые глаза сузились, а на бледных щеках появился едва заметный румянец.

— Ты действительно неисправим, — произнесла она, и в её голосе прозвучала смесь усталости и странного, упрёка. — Я же древнее божество, а не твоя одноклассница, но раз уж тебе так хочется...

Фразу Эрешкигаль прервал знакомый истерический смех, вторая девушка рывком подскочила к ним, и Александр с удивлением увидел Морушу. Она была в такой же школьной форме‑матроске, как и Эрешкигаль, только цвет её наряда почему‑то оказался более светлым: вместо глубокого тёмно‑синего — нежный небесно‑голубой, подчёркивающий её озорной нрав. Волосы Моруши, были растрёпанные из которых то и дело выбивались непослушные пряди. Не успел Александр хоть что‑то сказать, как Моруша, всё ещё посмеиваясь, порывисто обняла его за плечи и приблизившись почти вплотную, громко зашептала в ухо:

- Саша, ну зачем тебе это древнее божество? Оно же древнее… — она сделала паузу, нарочито задумчиво приподняв бровь, и подмигнула Александру. - Ты что, любитель пожилых дам? Посмотри на меня — я молода и прекрасна, не то что некоторые! — Моруша заливисто захихикала, бросив лукавый взгляд в сторону Эрешкигаль.

Та лишь слегка приподняла бровь, её жёлтые глаза на мгновение вспыхнули ярче, но она сдержала явную реакцию. Вместо этого она скрестила руки на груди и холодно произнесла:

— Ты как всегда не вовремя, — процедила она сквозь зубы. — И как всегда со своими нелепыми шутками.

Моруша лишь беспечно махнула рукой, всё ещё прижимаясь к Александру. Её светлые волосы, собранные в небрежный хвост, слегка щекотали его плечо.

— Ну что вы богиня Эрешкигаль — пропела она, подмигивая Александру. — Разве не видишь? Я просто спасаю этого славного юношу от твоей мрачной ауры. В конце концов, кто захочет дружить с тем, кто может превратить в фарш за одно неосторожное слово?

Александр неловко попытался отстраниться, но Моруша держала его крепко — слишком крепко для обычного объятия. Он бросил быстрый взгляд на Эрешкигаль: та стояла, сжимая кулаки, а её бледные щёки теперь горели не румянцем, а явным раздражением.

— Моруша, — медленно произнёс Александр, стараясь говорить как можно спокойнее, — я, конечно, ценю твою заботу, но… может, отпустишь меня? И, кстати, ты же искусственный интеллект, который собирал информацию для обучения, так что делает ИИ артефакта в моем сне?

Моруша резко замерла, словно её застали врасплох, пальцы, ещё мгновение назад крепко сжимавшие плечи Александра, разжались. Отстранившись и отступив на шаг она окинула его долгим, пронзительным взглядом, её глазах, только что искрившихся озорством, промелькнуло что‑то новое смесь жалости и досады.

- И правда… — медленно произнесла она, будто озвучивая мысли вслух. — Ты и впрямь тупое животное, Саша. Эрешкигаль была права, такого тугодума ещё поискать, а я ведь даже тебя поцеловала…

Громкий хохот заполонил пространство класса, Эрешкигаль, согнувшись и держась за живот, смеялась так заразительно, что Александр против воли улыбнулся. Вопреки неловкости момента, вопреки странности всего происходящего, её смех звучал почти по‑детски, лишая образ грозного божества привычной монументальности. Просмеявшись, Эрешкигаль выпрямилась, утерла выступившую слезу и победоносно посмотрела на Морушу. С озорной ухмылкой она неожиданно показала той язык и, подражая тону капризного ребёнка, бросила:

- А ты ещё дитя малое, чтобы со мной равняться! Думаешь, парой сладких слов можно очаровать кого угодно? Ха!

Моруша на мгновение опешила, её лицо вспыхнуло краской , затем подбоченилась и прищурившись, ответила:

- Зато я умею веселиться, в отличие от некоторых! И вообще, — она повернулась к обомлевшему мальчику, - Саша, скажи честно: кто из нас интереснее? Я весёлая, лёгкая, непредсказуемая, или она - мрачная, серьёзная и вечно всех поучает?

Александр растерялся. Он перевёл взгляд с одной девушки на другую думая о том что какой бы ответ он не выдал все равно неприятностей ему не избежать. Словно прочитав его мысли Эрешкигаль с серьёзным выражением лица сказала:

- Ладно шутки в сторону, — её голос вдруг стал жёстким, лишённым всякого намёка на недавнюю игривость. — Ситуация снаружи не располагает к веселью, в эту самую минуту в твоей комнате стоит наёмник и бьёт по барьеру, который принудительно активировал защиту когда ты уснул. Я исключила возможность выбора — включать защиту или нет, — потому что знала: ты, скорее всего, пожалеешь силы и не задействуешь артефакт. Да, это потребляет много энергии твоего тела, но сейчас это фактически спасло тебе жизнь.

«Так вот в чём было дело, — пронеслось у него в голове. — Вот почему я не мог долго тренироваться, вот почему иногда чувствовал себя опустошённым без видимой причины… Эта защита всё это время работала в фоновом режиме».

Александр резко побледнел, его руки невольно сжались в кулаки.

- Но… но как такое возможно? — произнёс он хрипло, голос чуть дрожал от возмущения и страха. — Раз так мне угрожает опасность, то нужно скорее проснуться и попытаться позвать на помощь! И вообще, как такое могло случиться? Ведь Эллис должна была меня охранять, и в доме полно людей… почему никто не остановил наёмника?

Эрешкигаль невесело усмехнулась, её жёлтые глаза на мгновение потускнели, утратив игривый блеск.

- Эллис не хотела оставлять тебя, — медленно произнесла она. — Но по приказу Аями ей, как и многим из охраны, пришлось уйти. Глава клана отдал приказ нанять наёмников и изувечить тебя, чтобы проверить, опасен ты или нет.

Александр открыл рот, не зная, что сказать. В груди всё сжалось, а в голове крутились обрывки мыслей, не складываясь в цельную картину. Наконец он вымолвил, с трудом выдавливая из себя слова:

- За что? Почему?! Как можно делать ребёнка калекой?

Моруша вклинилась в разговор, глядя на Александра с какой‑то странной смесью сочувствия и насмешки:

- Ну, положим, ты бы навсегда калекой не остался, — протянула она. — Но было бы больно, это уж точно.

Её слова поддержала Эрешкигаль, скрестив руки на груди и добавив, глядя прямо на Александра:

- Всё верно, калекой ты бы не остался. Думаю, он, таким образом, хочет проверить, не такое ли ты чудовище, как Лирин. Она ведь твоя мать, так или иначе.

Александр схватился за голову, пальцы впились в волосы. Он расстроено произнёс, глядя куда‑то в пустоту:

- Вероятно, я и правда долго не проживу…

Эрешкигаль чуть склонила голову, её губы изогнулись в глумливой улыбке. Она сделала шаг вперёд, оказавшись почти вплотную к Александру, и тихо, но отчётливо произнесла:

- Это зависит от тебя самого. Выбор у тебя собственно не богат первой ты не сопротивляешься и тебя изрежут на части и возможно ты не умрешь, а второе ты делаешь все, что бы выжить, в том числе без жалости убиваешь всех кто пытается убить тебя.

На эти страшные слова, Александр беспомощно разведя руками только и смог выдавить:

- Но я же ничего никому не сделал, сидел тише воды ниже травы…

- Ну да, сидел…. – засмеялась Моруша – только всего на всего устроил взрыв невероятной силы что лет 500 подобного не видел, вырос за несколько минут из младенца в мальчика 12 лет ну и как вишенка на торте ты выглядишь не ребенком, а уже взрослым человеком, судя по глазам, а уж аура, которая от тебя исходит…. Учти в этом мире дураков нет….

- Так же представь себя на месте главы клана – подхватила инициативу Эрешкигаль – ты желаешь власти и хочешь возвысить свой клан из побочной ветви, для этого призвал назад в клан даже своих младших сыновей на которых особо никогда внимание не обращал. Один из них привел в клан «чудовище» с которым считаются даже дети основателя и которая вполне может нанести непоправимый урон всему клану если с ним начать воевать, а в довесок родился ТЫ. «Чудовище» родило еще одно «чудовище» и ты стал с пеленок вытворять такое. Естественно, что он опасается теперь еще больше, вдруг вы вместе захотите захватить власть и сделать главой другого человека? И это еще при том что он не знает что в клане основателей, как и в некоторых других главных кланах так же родились… хотя это уже иная история…

Неожиданно она оборвала поток откровений, но этим окончательно добила Александра. Тот затравлено стал оглядывать то одну то другую девушку, будто ища поддержки затем только и выдавил:

- Ну, это… Богини вы мне же поможете? Не бросите меня?

В ответ на его мольбу обе девушки впервые синхронно ответили: «Нет, конечно! Ещё чего!» — и, посмотрев друг на друга, так же одновременно расхохотались. От их презрительного и в то же время заливистого смеха у Александра по спине повеяло могильным холодом, а по костям пробежал озноб — такого цинизма он, конечно, не ожидал. Их слова очень контрастировали с их внешностью, особенно с внешностью Моруши: её нежные черты лица, лёгкая улыбка и изящные движения раньше казались Александру воплощением доброты и милосердия — теперь же всё это выглядело зловещей маской.

В своей прошлой жизни, ведя переговоры по делам отца, он сталкивался с подобным типом людей: они всегда были облечены властью и часто имели непомерное эго и амбиции — со своей извращённой логикой, которая ему претила. Просить у подобных людей что‑то, если они не заинтересованы в чём‑то, — пустая трата времени: кроме унижений, ничего не получишь. Однажды он на своём опыте усвоил этот горький урок — и теперь воспоминания о нём вспыхнули с особой ясностью.

Вспомнив и осмыслив прошлый опыт, он тяжело выдохнул, поджал губы, оглядев колючим взглядом обеих девушек.

- Ну, пожалуй, вы правы… Что ждать от богини смерти, кроме смерти? — молвил он, глядя на Эрешкигаль. Затем, переведя взгляд на Морушу, продолжил: — А уж от дочери или кем ты там приходишься богу Мор? — ничего хорошего ждать тоже не приходится: только болезни, несчастья или ту же смерть. Сострадание вам чуждо, что вам до какого‑то насекомого? Думаю, смысла в общении больше нет… Мне вернуться в реальный мир? Или вы меня тут подержите, пока меня не прирежут?

В ответ на его тираду Эрешкигаль только хмыкнула, а вот Моруша не сдержала эмоций. Её лицо исказилось от внезапной вспышки гнева — она резко шагнула вперёд, сжала кулаки и прошипела:

— Ты слишком много себе позволяешь, смертный! Забываешься! Что ты вообще знаешь о моем брате!? Как ты смеешь оскоблять его!?

Затем Моруша резко вскинула голову, её глаза сверкнули на мгновение в них мелькнуло что‑то вроде обиды, но она тут же спрятала это за привычной насмешливой гримасой.

- Ох, какой драматизм! — воскликнула она, всплеснув руками. — Насекомое, болезни, смерть… Ты прямо поэтом стал, Саша! Неужели мы настолько страшные? — она сделала шаг вперёд, склонилась к нему и понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Или ты просто разочарован, что не получил мгновенной помощи от двух прекрасных богинь? Мы тебе что магазин доставки читерских способностей и умений? Да то что у тебя есть и мы тебе уже дали, включая модификации тела есть далеко не у каждого десятого или даже сотого человека.

Эрешкигаль, до этого молча наблюдавшая за происходящим, скрестила руки на груди и холодно заметила:

- Моруша не ведись на его провокации, он не разочарован, скорее напуган и пытается это скрыть за пафосными речами и попыткой нас задеть, разжалобить или даже что-то получить от нас Умный ход, но, признаться, довольно человеческий, с нами это не пройдет.

Услышав такие слова и поняв, что его раскусили, Александр скривив в недовольстве, громко цыкнул и сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и отчаяния, затем выпрямился, стараясь выглядеть увереннее, чем был на самом деле, и твёрдо ответил:

- Я не пытаюсь вас задеть или что-то выпросить, просто констатирую факт. Вы могущественные сущности, для которых моя жизнь не стоит и мига вашего внимания, раз пришли сюда не для того, чтобы меня спасать, тогда зачем? Что вам от меня нужно?

Уведя такие резкие перемены в лице Александра, Моруша удивлённо уставилась на невозмутимую Эрешкигаль, затем снова повернулась к мальчику и на её лице появилась лукавая улыбка.

- А что, если мне просто скучно? — весело спросила она. — Представь - вечность, полная однообразия, и вдруг ты. Забавный мальчик, который умудряется удивлять даже древних божеств, разве это не повод попытаться помочь прожить тебе подольше, что бы развлечь себя?

- Ага, как же, ну ладно, будем считать, что я тебе поверил, ну а ты Эрешкигаль, ей вон скучно, ей шута подавай, а тебе? Ни за что не поверю что и у тебя то же подобная проблема – с изрядной долей яда и цинизма ухмыльнулся Александр, при этом на часть его лица будто набежала тень и видя эти перемены в его внешности Моруша удивленно открыла рот.

Эрешкигаль глядя на перемены в внешности и взгляде лишь холодно улыбнулась и произнесла:

- Так вот ты какой на самом деле, вы только посмотрите: его вот‑вот убьют, а он, словно прожжённый аферист, всё пытается выгадать хоть что‑то. Ты страшный человек — далеко пойдёшь, если, конечно, выживешь. Скажу прямо: мне от тебя ничего не нужно. Ты настолько слаб, что не вписываешься в мои планы — от тебя никакого толку. Я пришла сюда лишь для того, чтобы выполнить уговор с Лирин, не более того. К тому же я уже одарила тебя — или ты забыл?

Александр отреагировал спокойно.

- Отчасти это правда, — произнёс он. — Знание языка и магия барьера действительно полезны, но насколько я помню, это была не милость, а компенсация за то, что ты превратила меня в фарш.

Эти слова вызвали у Эрешкигаль вспышку негодования.

- Ну и наглец! — гневно бросила она. — Впрочем, ладно, в знак моего расположения я всё‑таки одарю тебя.

С этими словами она приблизилась к мальчику, обняла его и поцеловала в лоб. Затем, глядя на его изумлённое лицо, начала растворяться, становясь всё более прозрачной.

— Мне пора, — сказала она. — Я улучшила твоё умение управлять лучом света. Теперь тебе нужно лишь представить, что из ладони исходит широкий луч и он станет настолько мощным, что за секунду прожжёт голову или часть тела вместе с доспехом. А ещё, если ты представишь, что волны молний исходят во все стороны прямо из твоего тела так же, как раньше ты выпускал их из руки, то всё получится. До встречи, мальчик, надеюсь, ты не разочаруешь меня.

После этих слов Эрешкигаль исчезла, а Александр остался наедине с Морушей, растерянно глядя на неё, он смог лишь выдавить:

- А как проснуться‑то? Она даже не сказала…

Моруша звонко рассмеялась, откинув голову назад, смех эхом разнёсся по классу.

- Ох, Саша, — выдохнула она, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Эрешкигаль всегда была такой… эффектной, ушла оставив тебя с кучей новых вопросов, да?

- И что теперь? — глухо спросил он. — Она одарила, улучшила, напутствовала… А проснуться как? Или я тут навечно застрял?

Моруша пожала плечами, её лукавая улыбка не сходила с лица.

- Ну, обычно, чтобы проснуться, достаточно этого захотеть. В прочем времени и так осталось немного, я сама разбужу тебя - сказала она.

Затем она хитро посмотрела мальчику в глаза и спросила:

— Я так понимаю, меня ты просить о дарах уже не будешь?

Увидев удивление на лице Александра, она добавила:

— Как ты уже догадался, я тоже богиня, хоть и не такая древняя. Как я уже говорила, ты мне понравился — как новая неведомая игрушка, зверушка. Я бы хотела с тобой подружиться.

Услышав такое, Александр раздражённо ответил:

— Если желаешь наладить отношения, то не стоит называть людей игрушками или животными. И какова цена твоих даров? В рабство или должники я не хочу идти.

В ответ Моруша, сморщившись, произнесла:

— Фу, какой ты всё‑таки скучный! Ну назвала я тебя любя животным — что такого? А вот твои меркантильные желания и правда отбивают желание дружить. Разве у друзей что‑то просят? Ты всё‑таки мерзкий.

Александр лишь пожал плечами и ответил:

— Я у тебя ничего не просил, сама завела разговор — теперь я ещё и мерзкий… Сама определи, что тебе для меня не жалко. Какова цена за дар — ты так и не ответила.

Глядя на Александра, Моруша притворно надула щёки и промямлила:

— Ну ты и зануда… Хотя вот тебе моё предложение: я научила тебя чувствовать манну, научу чувствовать эфир — следовательно, ты сможешь использовать и его, хоть запас твой и невелик. Также я научу тебя магии лечения — именно этому разделу магии, чтобы ты убедился, что мой брат может не только насылать болезни, но и лечить. Ты сможешь использовать малое исцеление на себе или ком‑то ещё.

А цена такая: ты должен попасть в божественный город Петер и увидеться со мной лично. Срок я тебе не обозначаю. И второе: ты должен как можно эффектнее убить наёмников и подраться с Аями. Её подручную можешь не трогать. Советую «выпить» всех наёмников, что тебе попадутся, перед схваткой с Аями. Согласен?

Услышав такое предложение, Александр задумчиво протянул:

— В общем, меня всё устраивает, но ту горничную я не смогу убить, да и зачем тебе это?

Загадочно улыбнувшись, Моруша ответила:

— Чем всё будет эпичнее, тем больше данных… Ой, вернее, веселья… Да, веселья… Для меня… Ну, для всех нас… Ну как, согласен? — стушевалась Моруша под конец.

— Хорошо, я согласен, — кивнул Александр. — А ты можешь передать мне немного эфира?

Услышав его слова, Моруша почему‑то покраснела и, стушевавшись, ответила:

— Божественного не дам. Вот у меня есть малый эфирный кристалл — из него я передам эфир, но при встрече ты отдашь мне взамен пять таких.

Александр кивнул, хоть и не представлял что это за кристалл такой и где его взять:

— Хорошо, я согласен.

Моруша, хлопнув в ладоши, радостно достала кристалл и взяла мальчика за руку. По аналогии с прошлыми ощущениями он почувствовал, что одно ядро имеет двойное дно, в котором вместо воды была густая жидкость, чем‑то напоминающая нефть, и одна капля была готова спалить его тело изнутри. Застонав от жара, Александр подумал, что тело ещё явно не готово к подобному. Затем он ощутил, как Моруша поцеловала его в щёку — и поток знаний хлынул ему в голову. Было больно. «Интересно, почему с Эрешкигаль было иначе?» — подумал он, но решил не спрашивать, стойко перенося боль. Будто прочитав его мысли, Моруша пояснила:

— Больно потому, что у вампиров нет предрасположенности к магии лечения им она чужда, ведь подобное они проделывают, выпивая кровь, что эффективнее. А раз нет предрасположенности, несильное выжигание знаний в мозгу приносит неприятные ощущения.

Затем она продолжила:

— Сейчас ты проснёшься - там будет наёмник, ломающий барьер. Постарайся убить его одним ударом, а с другим попробуй справиться, как у нас было на тренировке.

И, как в прошлый раз, она щёлкнула мальчика по лбу и он провалился во тьму.

Глава 8

Глава восьмая. Часть 1.

Александр открыл глаза. Несколько мгновений он просто лежал, вглядываясь в полумрак комнаты и пытаясь сообразить, где находится. Лунный свет, пробивавшийся сквозь бумагу сёдзи, выхватывал из темноты знакомые очертания: резные колонны, низкий потолок, край футона… Всё было на своих местах.

Он почувствовал это раньше, чем осознал: воздух вокруг казался гуще, тяжелее обычного, где‑то на грани слуха раздавался едва уловимый гул, будто от далёкой грозы. Александр повернул голову и замер.

В нескольких шагах от него, у края футона, стоял человек в тёмном плаще. Его силуэт выделялся на фоне лунного света, а в руках блестели клиники, окутанные слабым магическим свечением. Наёмник изо всех сил бил по невидимому барьеру и с каждым ударом в воздухе будто из ниоткуда появлялись новые трещины.

Александр вспомнил слова Моруши: «Как очнешься готовь к удару заклинание светового луча. Концентрируй в руке как можно больше манны, не жалей сил». Он закрыл глаза и сосредоточился, поначалу манна текла медленно и неохотно словно вязкая жидкость, которую приходилось выдавливать капля за каплей. Ладонь правой руки начала нагреваться, сначала едва ощутимо, потом всё сильнее. Жар нарастал, становясь почти нестерпимым, будто над кожей ладони разгорался крошечный костёр. Александр стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на боль, и продолжал направлять энергию. «Быстрее, — мысленно подгонял он себя. — Быстрее!»

Наёмник, уже изрядно запыхавшийся остановился на мгновение и отбросил один из кинжалов в сторону. Второй он схватил обеими руками и сосредоточил в нём манн. Клинок вспыхнул так ярко, что на несколько мгновений разогнал мрак комнаты, в этот же миг Александр увидел его лицо мужчины - суровое, с резкими чертами, искажённое напряжением и беспокойством.

С яростным рыком наёмник изо всех сил ударил по покрытому трещинами барьеру.

Удар оказался настолько мощным, что барьер не просто рухнул, рассыпался, с звуком разбиваемого текла ударом топора, а инерция увлекла наёмника вперёд. Он потерял равновесие и упал прямо на мальчика, одновременно проткнув кинжалом его левое плечо, пригвоздив к полу будто жука. Боль пронзила Александра, острая и жгучая, но в тот же миг жар в правой ладони достиг своего пика.

Последнее что он услышал и почувствовал наемник, придавив мальчика к полу своим телом это дикий крик ярости и боли, а так же обжигающий жар от ладони, его правой руки которой он с громким шлепком будто нанес пощёчину, опустил на его лицо. Затем ослепляющий свет вспыхнул в комнате, заполнив всё пространство, он был настолько ярким, что, казалось, выжигал сам воздух. На мгновение время словно остановилось, а затем наступила абсолютная темнота.

Глава восьмая. Часть 2.

Третий наёмник, которого отправили осмотреть первый этаж, бесшумно скользнул вдоль стены, держа руку на рукояти короткого меча. Он двигался бесшумно словно тень, в плавности движений чувствовался многолетний опыт. Во время движения ни одна половица не скрипнула под его сапогами, ни один предмет экипировки не издал ни единого звука.

Первым делом он решил проверить кухню, где лунный свет, пробивавшийся сквозь открытие проемы окон, выхватывал из темноты силуэты деревянных шкафчиков, чугунных котлов и длинных ножей, развешанных на стене. В воздухе ещё витал слабый аромат вечерней трапезы - рис с имбирём и маринованной рыбой. Наёмник быстро осмотрел углы, заглянул под столы, приподнял крышку огромной бочки, но в помещении не было.

Затем он направился к бане, осторожно заглянул в приоткрытую дверь увидев на полу подсыхающий влажный след и насторожившись достав короткий кинжал вошёл внутрь, осторожно ступая по каменным плитам. Горячий источник тихо дымился в полумраке, от воды поднимались клубы пара, в помещении царствовала тишина, нарушаемая лишь лёгким бульканьем воды. Оглядев помещение и стараясь не пропустить не единой детали, он проверил ниши для одежды, заглянул за ширмы, даже приподнял циновки у стены - нигде ни души. Озадаченный полным отсутствие людей он решил осмотреть последнее место – нужник. Помещение было крошечным, с простым деревянным сиденьем, наёмник осторожно отодвинул тонкую перегородку, убедился, что за ней никого нет, брезгливо поморщившись от резкого запаха.

Окончательно убедившись, что на первом этаже действительно никого нет, он приступил ко второму заданию - поиску ценной информации. Повторно обходя пустые комнаты и методично осматривал попадавшиеся на глаза бумаги, ощупывал половицы в поисках тайников. В одной из комнат нашёл шкатулку с монетами и связку писем, запечатанных восковой печатью, быстро вскрыв печати и пробежав глазами по строкам понял, что это обычные хозяйственные распоряжения, ничего важного. Ни дневников, ни карт, ни магических записей, что могло бы заинтересовать заказчика, так и не нашлось, дом был чист, словно его заранее подготовили к обыску.

«Пусто», — мысленно заключил наёмник и направился к лестнице на второй этаж. Поднимаясь наверх он на мгновение замер, прислушиваясь к доносившимся сверху странным звукам – глухим ударам будто били по глухой стене. Это насторожило его, но приказ был чётким - после осмотра первого этажа присоединиться к командиру в центре наблюдения, время уходило быстро, он поспешил.

Войдя в комнату дежурных магов и окинув обстановку взглядом, наемник понял что здесь работа закончена - на полу лежали трое мертвых людей, вокруг них темнели пятна крови, артефакты наблюдения были отключены, проекции в воздухе погасли. Наёмник нахмурился «Командира нет, вероятно, находиться в комнате цели, но что он так долго? Нужно торопиться» с этими мыслями он двинулся в комнату цели, где раздвижная дверь уже была открыта. Едва он успел войти в дверной проему, как изнутри комнаты раздался нечеловеческий крик полный ярости и боли, больше напоминающий вой и в тот же миг ослепительная вспышка света ударила по глазам. Наемник почувствовал как луч света, вырвавшийся из глубины комнаты, обжигая кожу на лице, частично задел его правую руку прожег ткань плаща и кожу под ней. В нос ударил запах паленого мяса, а руку ниже плеча обдало огнем.

Наёмник вскрикнул от боли невыносимой и ослепленный повалился на пол, инстинктивно схватившись за обожжённую руку, от чего новая волна боли заставила его корчиться и шипеть сквозь зубы, накладывая лечение на рану пока жар понемногу отступал. В ушах звенело, перед глазами плыли разноцветные пятна, зрение полностью так и не вернулось.

«Что там происходит?!» — пронеслось у него в голове, он попытался подняться, но тело не слушалось, где‑то впереди он услышал рычание и какую-то возню. Собравшись с силами, наёмник с трудом встал на колени и огляделся, впереди из под лежащего тела с трудом выбирался мальчик. Его левая рука от плеча была покрыта кровью, в правой он держал окровавленный кинжал командира, при этом он что-то бормотал, на смутно знакомом наемнику языке и горящими во тьме глазами полными ненависти взирая на труп мертвого командира. Затем почувствовав что в комнате не один мальчик посмотрен на наемника стоящего на коленях у входа в комнату, медленно пытающего подняться на ноги и оскалившись, зашипел «Убью!!!». От увиденного у раненого наемника по спине пробежали мурашки, а в голове мелькнула мысль «Так он ВАМПИР!!! Да еще, судя по говору, слова похожи, как орут, те сумасшедшие из того самого закрытого региона! Дело плохо! Нужно бежать» и с этими мыслями взяв в левую руку один из своих кинжалов, накинув на себя барьер, защищавший все части тела, усилил силу и скорость. Затем закричал «ВТОРОЙ ДАВАЙ СЮДА!!! ПОМОГИИИ!!!» и приготовился к тяжелому бою.

(За несколько секунд до описанных выше событий).

Александр разрядил заклинание прямо в голову наёмника и тут же услышал впереди крик боли: кто‑то рухнул на пол. Левое плечо пронзила острая, жгучая боль, будто в него вонзились раскалённые иглы, а в нос ударил удушающий запах горелой плоти.

Он перевёл взгляд на свою жертву, перед ним лежало тело с обожжённой шеей, от увиденного зрелища к горлу резко подступила тошнота, но дикая боль в плече мгновенно отогнала приступ слабости. Стиснув зубы, Александр потянулся к кинжалу, торчащему из плеча, и с усилием выдернул его, после этого боль неожиданно начала отступать. В тот же момент вспомнив о новом противнике, изо всех сил попытался выбраться из‑под тяжёлого тела, но получалось плохо - плечо пульсировало, отдавая тупой болью при каждом движении.

Пока он выбирался, его охватила волна ярости, злобы и ненависти к тем, кто всё это устроил - главе клана, равнодушным богам, Аями… Наконец, освободившись, Александр оглядел комнату. Его глаза постепенно заволокла красноватая пелена и странное дело, но из‑за неё, он почему‑то лучше видел в темноте.

В проёме он заметил фигуру человека поднимавшегося с колен, держа в левой руке кинжал, а её правая рука безжизненно висела плетью. Ярость еще сильнее захлестнула мальчика и на увиденное он оскалился, прошипев:

— Убью!

Мужчина напротив, услышав его голос, вздрогнул, а через мгновение громко выкрикнул что‑то на незнакомом языке и явно приготовился к бою.

Александр сосредоточился, направил манну в тело, усиливая скорость и силу так же, как в прошлой битве с Морушей. В левой руке сформировался щит, ещё один, поменьше, возник над кистью правой руки. Осторожно, шаг за шагом, он двинулся к наёмнику.

Подойдя ближе, Александр понял, что оказался в невыгодном положении: противник был значительно выше, с длинными руками. Держать среднюю дистанцию теперь не имело смысла — преимущество явно было на стороне наёмника.

Выжидающе глядя на врага, Александр задумался, а тот явно не торопился нападать, словно тянул время. «Он кого‑то звал, — пронеслось в голове у Александра. — Нужно действовать быстрее, пока не пришла подмога».

Ещё раз, направив манну в ноги, он прыгнул вперёд, ударив щитом в тело наёмника. Противник устоял, хоть и с усилием. Мгновением позже он нанёс удар кинжалом сверху выше щита левой руки. Александр перехватил атаку щитом правой руки, но от силы удара плечо снова заныло.

Не давая ему опомниться, наёмник ударил коленом по щиту с такой силой, что отбросил Александра в сторону. Отлетев назад, тот быстро оценил ситуацию: «В глухой обороне со щитами мне не выстоять — слишком велика разница в росте. Нужно атаковать молниями, ударить ими по площади…». Мысль тревожила: он никогда раньше так не делал, и в разгар боя воплотить замысел будет непросто.

Заметив на полу второй кинжал, Александр убрал щиты, схватил оба клинка и попытался ускорить сознание. Сначала ему показалось, что ничего не изменилось. Но затем он бросил взгляд назад и увидел, что стена за спиной противника начала гореть. По логике, пожар должен был распространяться быстрее — значит, время замедлилось. Сжав кинжалы крепче, Александр бросился к противнику. Движения наёмника казались теперь чуть замедленными. Александр нацелился на искалеченную руку врага и нанёс удар. Вторым кинжалом он одновременно отбил атаку левой руки наёмника. К его удивлению, клинок отскочил от искалеченной руки, словно наткнувшись на невидимую преграду, не причинив противнику вреда. «У него тоже какой‑то барьер», — промелькнула мысль.

Следующая идея пришла тут же: нужно задавить противника числом ударов, пробить защиту. Александр отскочил и вновь ринулся в атаку — молниеносно, нанося и отбивая удары, не давая врагу передышки. Он наносил серию быстрых, резких ударов двумя кинжалами: первый клинок нацеливался в плечо наёмника, второй — в бок, пытаясь обойти защиту. Но каждый раз, когда лезвие почти достигало цели, оно словно натыкалось на невидимую преграду — барьер наёмника мерцал тусклым голубоватым светом, поглощая силу ударов.

— Чёрт! — прошипел наёмник сквозь зубы, отступая на шаг и пытаясь увеличить дистанцию. — Мальчишка слишком быстр…

Александр не дал ему такой возможности. Он сменил тактику: теперь один кинжал наносил короткие колющие удары, вынуждая противника реагировать и тратить силы на поддержание барьера, а второй искал брешь в обороне — нацеливался на бедро, затем резко переводил удар к рёбрам. С каждым столкновением клинка с барьером тот мерцал ярче, а вокруг наёмника начинали проступать тонкие линии магической энергии — защита явно испытывала нагрузку.

В какой‑то момент Александр сделал ложный выпад в голову, заставив наёмника инстинктивно поднять кинжал для защиты и усилить барьер в верхней части тела. В тот же миг мальчик резко опустил второй клинок вниз — и остриё вонзилось в голень противника. Барьер вспыхнул, частично погасив удар, но не смог полностью его нейтрализовать: лезвие пробило защиту, оставив глубокую рану. Кровь хлынула на пол, нога наёмника подкосилась, он едва не упал, но успел опереться о стену.

Не теряя ни секунды, Александр бросился вперёд, собираясь добить противника. Но наёмник, собрав остатки сил, резко выбросил вперёд колено — удар пришёлся в грудь, отбросив Александра на полшага назад. В тот же момент противник сделал резкий взмах кинжалом — лезвие прочертило дугу в сантиметре от лица мальчика. Барьер снова мерцал вокруг наёмника, но теперь его свечение стало неровным, прерывистым.

Александр отпрянул, перекатился в сторону и вскочил на ноги. Он заметил, что барьер начал истончаться — в некоторых местах он уже не был сплошным, а напоминал разорванную сеть. «Он на пределе», — мелькнуло в голове у Александра. Он пригнулся, готовясь к новой атаке, и снова рванул вперёд.

Теперь он действовал ещё стремительнее: кинжалы мелькали в воздухе, то нанося колющие удары, то рубящие — то слева, то справа. Наёмник пытался отвечать, но его движения становились всё более и более замедленными, предсказуемыми. Александр сосредоточился: он начал бить в одни и те же точки барьера, методично ослабляя его. С каждым ударом свечение становилось всё тусклее.

Один из выпадов Александра достиг цели - клинок, нацеленный в предплечье пробил барьер и лезвие кинжала глубоко вошло в плоть, рассекая мышцы. Мужчина вскрикнул от боли, его левая рука дрогнула, а оружие чуть не выпало из ослабевшей хватки, защитный барьер окончательно рассыпался искрами, оставив его без защиты.

Наёмник поняв, что проигрывает, сделал последнюю отчаянную попытку рванув вперёд, намереваясь сбить Александра с ног и придавить своим весом, но мальчик, предугадав этот ход, ловко ушёл в сторону, одновременно нанося короткий, точный удар в бок. На этот раз ничто не мешало лезвию глубоко проникнуть в тело и наёмник застонав, пошатнулся и тяжело опустился на колени, с трудом удерживая равновесие, кинжал выпал из его руки и с глухим стуком ударился о пол.

Александр ногой резко откинул в сторону лежащее на полу оружие и замер, тяжело дыша, сжимая в руках оба кинжала, а его глаза, затуманенные красной пеленой, пристально следили как противник медленно истекал кровью. В комнате всё отчётливее чувствовался запах гари - пламя, пожиравшее стену позади, подбиралось всё ближе.

Он сделал шаг вперёд, занося кинжал, для последнего удара решив добить противника, но лезвие замерло в воздухе, на несколько секунд мальчик замешкался, вспомнив слова Моруши: «Ты должен выпить всю кровь своих противников, а не просто их убить. Только так восстановишь силы, ведь в бою с Аями они тебе понадобятся».

Вслед за этим в памяти всплыли наставления Эрешкигаль о том, как выпускать молнии всем телом — концентрировать манну в центре груди, а затем рассылать разряды по энергетическим каналам, пронизывающим каждую клетку. «Если парализовать наёмника, - пронеслось в голове у Александра - выпить его досуха будет проще и безопаснее». Размышляя над всем этим, он на миг отвлёкся, сосредоточив манну в центре тела, собрав её в плотный комок тепла и напряжения. Мышцы напряглись, по коже побежали мурашки, он уже начал формировать первый импульс, когда внезапная, острая, пронзительная боль пронзила спину.

Третий наёмник, незаметно подобравшийся сзади, вонзил клинок между рёбер. В тот же миг раненый противник, уловив момент слабости, достал из‑за спины второй кинжал и с хрипом ударил спереди, целясь в живот. Александр закричал от боли, двойной удар прижал его с двух сторон, лишив равновесия, но крик тут же перешёл в яростный рык - сквозь пелену боли собрав всю оставшуюся манну, выпустил мощные волны молний во все стороны. Разряды вырвались из его тела, словно невидимые щупальца, ударяя по противникам которые еще мгновение назад торжествовавшие, отпустили рукоятки кинжалов и затряслись, словно безвольные куклы, принимая разряд за разрядом. Их тела дёргались в конвульсиях, мышцы сводило судорогой, а воздух наполнился запахом озона и жжёного металла. Когда Александр, обессилев, упал на четвереньки, тяжело дыша, от тел наёмников уже начинал исходить лёгкий дымок. Пламя, пожиравшее стену, бросало на них неровные отблески, подчёркивая застывшие в лицах выражения шока и ужаса.

Мальчик, стоя на четвереньках, содрогнулся от волны ярости, злость, горячая и неукротимая, захлестнула его с новой силой. Он резко обернулся к парализованному наёмнику, всё ещё стоявшего за его спиной, с силой лягнул его ногой в грудь. Удар вышел настолько мощным, что тело отлетело на добрые двадцать метров, пробив хлипкое ограждение террасы, влетело в густой кустарник сада, ломая ветки. Затем с трудом поднялся, стиснув зубы, со стоном вытащил из себя оба кинжала. К его удивлению, кровь почти сразу перестала сочиться из ран, а края порезов начали медленно стягиваться, словно сама плоть стремилась исцелиться. Но вместе с этим его охватила нестерпимая жажда и голод - внутренний огонь, который требовал утоления.

Он ещё раз взглянул на наёмника, всё ещё стоявшего на коленях перед ним, тот был бледен, глаза остекленели от шока и паралича. Не раздумывая больше, Александр шагнул к нему, схватил за волосы, запрокинул голову и с хрустом прокусил кожу на шее. Вкус крови оказался далёк от приятного - горький, с металлическим привкусом и едва уловимой примесью какой‑то магии, но едва первые глотки проникли в горло, Александр ощутил, как усталость по всему телу начинает отступать. Каждая клеточка наполнялась новой энергией: магическая сила, почти иссякшая после битвы, начала стремительно восполняться, а оставшиеся раны затянулись прямо на глазах. Он чувствовал, как манна пульсирует в венах, как мышцы наливаются силой, а зрение становится острее.

За минуту осушив свою жертву до последней капли. Александр отпустил его, отступил на шаг, а тело наёмника превратилось в иссохшую мумию с ввалившимися глазами и пергаментной кожей. Выйдя на террасу, он глубоко вдохнул ночной воздух, от которого голова слегка закружилась от внезапного прилива сил, справившись с нахлынувшими чувствами, оглядел тёмный сад. Немного осмотрев окрестности, он заметил то, что искал - цель находилась на открытой, залитой лунным светом поляне перед бамбуковой рощей буквально в десяти метрах от террасы.

Александр, недолго думая, решил расспросить вторую жертву о целях их появления. Он подошёл к лежащему на земле мужчине и, заметив, что тот начинает с трудом шевелить пальцами рук, без раздумий ударил его разрядом молнии из руки — паралич должен был помешать противнику предпринять какую‑либо хитрость.

Затем Александр склонился над наёмником и стал его расспрашивать, говоря на своём языке, не осознавая, что пленник его не понимает; да и парализованный мужчина всё равно не мог ему ответить — лишь глаза его слегка дрогнули, выдавая проблеск сознания.

— Кто вы такие? — процедил он сквозь зубы. — Зачем вы здесь? Отвечай!

Пленник лишь тяжело дышал, взгляд его был мутным, Александр стиснул зубы.

— Ты меня не понял? — он снова выпустил короткий разряд — не настолько сильный, чтобы убить, но достаточный, чтобы причинить боль. Тело наёмника выгнулось дугой, из груди вырвался сдавленный стон.

— Последний шанс, — Александр наклонился ближе, почти касаясь лицом лица противника. — Говори, или будет хуже. Он схватил руку пленника и с хрустом сломал два пальца, один за другим, в ответ мужчина застонал, но по‑прежнему молчал. Не теряя времени, Александр усилил давление: ещё один разряд молнии ударил в плечо наёмника, заставляя его содрогаться. Затем — ещё один, в грудь, более мощный, от которого по коже противника побежали тонкие линии ожогов.

— Вы пришли за мной? — Александр встряхнул его снова. — Это Аями вас послала? Сколько вас ещё? Говори!

Поняв, что добиться ответов таким способом не выйдет, Александр стиснул зубы и, повинуясь нарастающему голоду, прокусил шею жертвы. Но буквально через десять секунд произошло нечто невероятное: тело наёмника просто растворилось в воздухе, будто никогда тут и не было. Остались лишь кинжал и обрывки одежды, упавшие на землю.

Пораженный этим, Александр ещё несколько секунд растерянно моргал, неотрывно глядя на то место, где секунду назад был человек. В голове крутились вопросы: как такое могло произойти? Была ли жертва иллюзией? Или это какая‑то магия, активированная в момент смерти?

Пока он пытался осмыслить случившееся, внезапно он почувствовал на себе чей‑то пристальный взгляд — словно ледяная игла коснулась затылка. Александр резко обернулся. Из бамбуковой рощи на край поляны вышли двое: Аями и Эллис.

Аями двигалась плавно, с хищной грацией, её тёмные волосы струились по плечам, а глаза сверкали холодным, расчётливым огнём. Рядом с ней шла Эллис — бледная, с напряжённым лицом, она нервно сжимала и разжимала кулаки, стараясь не встречаться взглядом с Александром.

Глядя на Аями, в груди мальчика закипела ненависть — жгучая, всепоглощающая. Не сдержавшись, он громко закричал:

— Аями! Иди сюда! Я убью тебя, сука! Ты мне за все ответишь!

От его крика Эллис вздрогнула и отступила на шаг, прижав ладонь к груди. Аями лишь внутренне подобралась, её поза стала собранной, хищной. Она оглядела Александра взглядом хищника — оценивающе, холодно, словно прикидывала, насколько опасна перед ней добыча.

Под этим взглядом Александр инстинктивно встал в боевую стойку, крепко сжимая в руках два кинжала. Зубы его оскалились, дыхание участилось. В голове билась одна твёрдая мысль: «Аями целой отсюда сегодня точно не уйти».

Глава восьмая. Часть 3.

Аями с Эллис неторопливо шли через ночной сад по освещённой лунным светом дорожке. Серебристый свет заливал клумбы с ночными цветами, превращая капли росы на лепестках в россыпь крошечных бриллиантов. В воздухе витал тонкий аромат жасмина, смешиваясь с прохладой ночи. С момента активации артефакта прошло уже около десяти минут — достаточно, чтобы наёмники выполнили свою грязную работу и покинули гостевой дом.

Шествие проходило в молчании, Аями шла плавно, почти бесшумно, её шаги едва шуршали по гравию дорожки. Она внимательно прислушивалась к звукам вокруг, но никаких посторонних звуков не было слышно, а значит, операция шла по плану. Эллис же шла чуть позади, нервно сжимая и разжимая пальцы в кулаки то и дело бросая взгляды в сторону бамбуковой рощи, за которой скрывался гостевой дом. Когда они почти достигли рощи, Эллис не выдержала:

- Наставница, почему мы идём так медленно и осторожно? - её голос прозвучал чуть громче обычного. - Ведь обычно за это время можно запросто дойти до дома.

Услышав эти слова, Аями мысленно вздохнула: «Рано брать Эллис на подобные задания. Она ещё дитя, хоть и весьма сильное. Вероятно, уже привязалась к ребёнку, ведь расти в приюте одной, было весьма тяжело».

Вслух она ответила сдержанно:

- Так нужно, Эллис. У нас приказ и…

Её слова на полуслове прервал громкий крик - похожий на детский, но переходящий в нечеловеческий вой, от которого по спине пробежал холодок. Аями резко остановилась, напрягая слух. Эллис вздрогнула и напряглась, принюхиваясь к ночному воздуху. Её ноздри чуть заметно трепетали, а глаза расширились.

Затем, с тревогой взглянув в сторону дома, Эллис напряжённо сказала:

- Наставница, вы разве не заметили, что пахнет гарью? Нужно торопиться - там пожар!

Она попыталась рвануть через рощу в сторону дома, но Аями крепко схватила её за плечо.

- Не торопись, - произнесла наставница тихим голосом, не терпящим возражений. - Давай спрячемся в роще и посмотрим, что происходит с домом.

Глядя на её лицо - жёсткое, сосредоточенное, с едва заметными морщинами напряжения у глаз, - Эллис не смогла ничего возразить. Она покорно понурила голову и кивнула.

Они стали пробираться через рощу бамбука, задевая стволами за одежду, лунный свет пробивался сквозь густую листву редкими пятнами. Остановившись на краю, рощи они осмотрели разрушения, гостевой дом частично горел, оранжевые языки пламени лизали стену второго этажа, дым поднимался в ночное небо, а в воздухе отчётливо чувствовался запах гари, смешанный с чем‑то металлическим, острым - запахом крови и озона.

Аями прищурилась, напрягая магическое зрение. Вокруг дома пульсировали остаточные следы мощных энергетических выбросов, будто кто-то буквально недавно применял много раз магию среднего уровня.

- Наставница… - прошептала Эллис, сжимая кулаки. - Что же тут произошло?

Аями не ответила, в голове вихрем проносились мысли «План Велариона вероятно провалился, что-то не видно тех наёмников. Они были достаточно сильны и опытны для подобных операций, все с защитными барьерами и боевыми артефактами, всего этого должно было быть достаточно, что бы изувечить мальчика. Вместо этого дом горит, а остатков манны вокруг, как в разгар магической битвы. Она вспомнила отчёт Эллис о странном поведении мальчика, как он сидел, уставившись вдаль, и как при этом росла плотность манны. Тогда это казалось пассивным накоплением, но теперь весьма вероятно что он каким то образом тренировался в её использовании».

Эллис прервала ход размышлений Аями, нервно теребя рукав её одежды, не отрывая взгляда от горящего дома.

- Нам нужно помочь ему, - тихо сказала она. - Если он ранен…

Аями резко повернулась к ученице.

- Помочь? - её голос прозвучал жёстче, чем она планировала. - Эллис, посмотри на это. - Она указала на обугленную стену, откуда доносился глухой треск — пламя подбиралось к балкам перекрытия. - Это явно нападение, мы незнаем, сколько тут врагов, нужно быть начеку смотри, там кто-то есть.

Переведя взгляд Эллис на поляну перед террасой, Аями указала ей на лежащее тело мужчины, которое едва шевелилось. Буквально через пару секунд после слов Аями на террасу вышел мальчик. Его глаза горели красноватым цветом, отблески пламени плясали в их глубине, придавая взгляду что‑то потустороннее, нечеловеческое, одежда на нём была изодрана и пропитана кровью. В каждой руке он держал по кинжалу, лезвия которых тускло поблескивали в свете огня, словно впитав часть жара горящего дома. Он медленно оглядел окрестности сада — взгляд скользнул по бамбуковой роще, задержался на клумбах с ночными цветами, превращёнными пожаром в уродливые тени, и наконец, остановился на неподвижном теле мужчины, лежащем на поляне. Без малейшего колебания мальчик легко прыгнул вперёд, преодолев почти с десяток метров одним стремительным рывком, движение было неестественно быстрым, почти размытым для человеческого глаза. Затем он неторопливо подошёл к телу, склонился над ним и неожиданно ударил его молнией разряд вспыхнул с тихим треском, осветив на мгновение обожжённое лицо наёмника. Это весьма озадачило Аями, она невольно напряглась, а пальцы сжались на рукояти скрытого под платьем кинжала.

Мальчик склонился ещё ниже и на незнакомом Аями языке стал что‑то расспрашивать, его голос звучал низко, хрипло, с непривычными интонациями, будто говорил не ребёнок, а взрослый человек, единственное что она поняла так только то что в вопросах прозвучало её имя. Мужчина молчал, лишь судорожно вздрагивал после каждого вопроса. Видя это, мальчик безжалостно нанёс ещё несколько ударов молниями, затем с хрустом сломал мужчине пальцы — методично, без эмоций, словно выполнял привычную работу.

Эллис, бледнея всё сильнее, прошептала, вцепившись в рукав наставницы:

- Наставница… Это точно наш мальчик? Что он делает?..

Аями не сразу ответила, смотря на происходящее с каменным выражением лица, но внутри всё сжималось от тревожного осознания. Наконец, не отрывая взгляда от мальчика, она произнесла:

- Конечно, это наш мальчик, Эллис. Вот его истинная личина, он такое же чудовище, как и его мать, а про себя подумала: «Думаю, утихомирить его, не убивая, будет непросто. Лирин уже наверняка следит за всем, что здесь происходит. Теперь даже изувечить его не получится. Не зря она подначивала Велариона, что тот может попытаться…»

Из размышлений её вывел внезапный факт - тело наёмника, только что бывшее в руках мальчика, растворилось в воздухе, оставив после себя лишь обрывки одежды и едва заметное мерцание угасающей магии. Одновременно с этим Аями ощутила лёгкое тепло артефакта в кармане. «Всё‑таки они смогли уйти, — подумала она. — Пора начать уборку. Возможно, получится как‑то выкрутиться».

С этими мыслями Аями вышла из бамбуковой рощи, внимательно наблюдая за мальчиком. Эллис, на мгновение замешкавшись, поспешно последовала за ней, бросая тревожные взгляды то на наставника, то на ребёнка с горящими глазами, который, казалось, уже забыл о своей жертве и теперь резко повернулся в их сторону и глядя на неё с ненавистью что-то снова прокричал на незнакомом языке опять произнеся её имя. Внимательно оценивая противника Аями увидела как мальчик встав в боевую стойку оскалил вампирские клыки и даже зашипел как змея. Аями, не отрывая пристального взгляда от мальчика с горящими глазами и оскаленными клыками, ледяным тоном приказала:

- Эллис, проверь его боевой потенциал, спровоцируй на открытую атаку, вынуди показать ещё пару приёмов и будь начеку, его скорость и магия могут оказаться куда опаснее, чем кажутся.

Эллис молча кивнула, сглотнув ком в горле, сделала шаг выходя чуть вперёд от наставницы, и в её руках буквально из ниоткуда материализовались два коротких клинка. Лезвия отливали холодным голубым светом, словно были выкованы из лунного луча. Девушка замерла в полуобороте, держа оружие в классической стойке двойного хвата - один клинок чуть выше, второй у бедра, готовый к резкому выпаду.

Увидев оружие, мальчик на мгновение удивился, его глаза расширились, а красноватый отблеск в них дрогнул, будто затухая на миг. Он резко замахал руками в сторону Эллис, крича что‑то на незнакомом языке. Из потока гортанных, резких звуков Аями сумела разобрать лишь: «Эллис, кышь, кышь!»

«Что это значит? — задумалась Аями, напряжённо следя за каждым движением мальчика. — Приказывает уйти? Или это какое‑то заклинание? Почему он так реагирует именно на Эллис?»

Затем, не дожидаясь ответа и не сводя с Эллис горящего взгляда, мальчик резко оборвал свою речь, приняв низкую боевую стойку, колени согнуты, корпус чуть наклонён вперёд. В каждой руке по кинжалу лезвия направлены в сторону Эллис: один чуть приподнят для удара сверху, второй удерживался у пояса, готовый к колющему выпаду. Пальцы крепко сжимали рукояти, мышцы рук напряглись, а вампирские клыки по‑прежнему оскалены. Шипение, напоминающее змеиное, стало чуть громче.

Аями крепче сжала рукоять скрытого кинжала, но осталась на месте. «Пусть Эллис попробует, — решила она. — Если он атакует её, я увижу его тактику, скорость реакции и запас манны. А если проявит слабость или нерешительность — это тоже даст нам преимущество. Затем я сама возьмусь за него». С этими мыслями она приготовилась внимательно наблюдать, взвешивая каждый возможный ход и готовясь вмешаться в любой момент.

Глава 9

Глава девятая. Часть 1.

Приготовившись к бою, Александр увидел, как Аями что‑то тихо сказала Эллис и та медленно направилась к нему. В её руках, словно из ниоткуда, появились два клинка, лезвия отливали холодным голубым светом, будто были выкованы из лунного луча. Александр удивился, а в голове мелькнула мысль: «Как у неё это получилось?»

Ему не очень хотелось драться с Эллис. Он знал, что она всего лишь пешка в чужих планах и на самом деле не желала ему зла. Наивно решив попытаться прогнать её, он замахал руками и закричал:

— Уходи отсюда, Эллис! Не хочу с тобой драться, кышь, кышь!

Но Эллис никак не отреагировала, продолжая двигаться в его сторону с явным намерением вступить в бой, её поза была собранной, движения плавными и точными. Александр понял драться всё‑таки придётся, глубоко вдохнув, сосредоточился и попытался ускорить своё восприятие и как оказалось, не зря. Эллис с неимоверной скоростью рванулась в его сторону, но ускоренное сознание уже начало действовать - мир вокруг слегка замедлился, звуки стали глуше, а движения противника более отчётливыми, он не пропустил серию её ударов и отразил их своими клинками.

Первый выпад Эллис был стремительным: она нацелилась в плечо, рассчитывая вывести его из равновесия. Александр парировал удар левым кинжалом, одновременно делая шаг в сторону — так он избежал второго удара, нацеленного в бок. Эллис не теряла времени крутанувшись на месте, пытаясь застать его врасплох ударом снизу. Александр отступил, но тут же контратаковал — его правый клинок устремился к её предплечью. Эллис ловко отклонилась, и лезвие лишь слегка задело рукав её одежды.

Бой набирал обороты, Эллис действовала методично, чередуя быстрые колющие удары с обманными движениями. Она явно была хорошо обучена и знала свое дело, каждый её шаг был продуман, каждое движение выверено, но ускоренное восприятие Александра позволяло ему предугадывать её действия. Он не просто отражал атаки — он начал чувствовать ритм боя, понимать, куда последует следующий удар.

Эллис попыталась провести комбинацию из трёх быстрых ударов: первый — в голову, второй — в живот, третий — в ногу. Александр блокировал первый удар, уклонился от второго и подставил клинок под третий, отводя его в сторону. В тот же миг он сделал короткий выпад, целясь в плечо Эллис но та сместившись чуть в сторону смогла избежать удара.

Эллис на мгновение замерла, удивлённо взглянув мальчика, а затем её лицо исказилось от решимости. Она сменила тактику: теперь её удары стали более мощными, рассчитанными на то, чтобы пробить защиту Александра. Он чувствовал, как с каждым блоком его руки начинают уставать — Эллис была сильнее, чем казалось на первый взгляд.

Александр тоже решил изменить стратегию, стиснув зубы, чувствуя, как мышцы рук начинают гореть от напряжения, сдерживая мощные удары Эллис, он сосредоточился на внутреннем потоке манны, что струилась по венам, накапливаясь капля за каплей. Она собиралась в груди, теплела в ладонях, пульсировала в кончиках пальцев, словно грозовая туча, готовая разразиться молнией.

Он знал, если удастся собрать достаточно силы, один удар по площади сметёт Эллис с ног, а завершающий разряд в руку окончательно решит исход боя, но реализовать замысел оказалось куда сложнее, чем казалось. Эллис не давала ни секунды передышки: её клинки мелькали перед глазами, удары сыпались один за другим, темп нарастал с каждой секундой. «Она… сильнее тех наёмников, — пронеслось в голове Александра. — Гораздо сильнее».

Очередной блок и по рукам прошла острая волна усталости. Эллис тут же воспользовалась заминкой: её клинок скользнул вниз, едва не задев бедро. Александр отпрыгнул, перекатился и тут же вскочил на ноги, не позволяя противнице развить успех.

Он пытался сосредоточиться на накоплении манны для удара, но каждое движение замедляло процесс накопления и сводило почти все на нет. Мир вокруг уже не казался таким замедленным, как в начале боя — ускоренное восприятие начинало давать сбои. Дыхание сбивалось, пот заливал глаза, а руки дрожали от напряжения.

Эллис наступала неумолимо. Её движения стали ещё более резкими, рассчитанными на то, чтобы вымотать противника окончательно. Она будто чувствовала, что Александр к чему‑то, готовится и не собиралась давать ему шанс, наращивая темп боя.

Собрав волю в кулак, Александр сделал глубокий вдох, парировал очередной выпад, отведя удар и отскочил далеко в сторону замерев на мгновение, позволяя манне сконцентрироваться в центре груди, энергия заструилась по телу, собираясь в правой руке, пальцы начало покалывать, воздух вокруг слегка затрещал, словно перед грозой.

В тот момент, как Эллис прыгнула в его сторону, Александр выпустил несколько волн мощных разрядов молний — они рванулись вперёд с оглушительным треском, озарив пространство ослепительными вспышками. Разряды поразили Эллис: её тело резко дёрнулось, мышцы свело судорогой, и она по инерции упала на колени прямо перед Александром, тяжело дыша и с трудом удерживая равновесие.

Не давая противнице опомниться, Александр тут же направил в неё мощный разряд молнии из рук. Электрический ток пронзил тело Эллис — её затрясло в конвульсиях, клинки с лязгом выпали из ослабевших пальцев и покатились по земле. На мгновение вокруг повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остаточных электрических разрядов в воздухе.

Собрав в ногах достаточно манны, Александр сделал резкий выпад — он нанёс сокрушительный удар ногой в грудь Эллис. От силы удара девушка будто кукла отлетела на 20 метров в сторону Аями. Та, проявив молниеносную реакцию, в полёте сумела поймать ученицу — вместе они по инерции проехали на ногах назад, оставляя глубокие борозды на земле. Пыль взметнулась облаком, а затем медленно осела, обнажая картину происходящего.

Оглядев Эллис, Аями убедилась, что та явно не в состоянии продолжать бой: дыхание было прерывистым, мышцы не слушались, а взгляд — расфокусированным. С осторожностью, почти нежно, наставница бережно положила девушку на землю около рощи, поправила выбившиеся пряди волос и на мгновение задержала ладонь на её плече, словно передавая частицу своей силы для восстановления. Затем, выпрямившись, Аями расправила плечи, взяла короткий клинок в одну руку и решительно направилась в сторону Александра. Её походка была ровной и уверенной, а глаза, сверкали холодным, сосредоточенным огнём, теперь она сама готовилась вступить в бой.

Сбив Эллис с ног, Александр тяжело дышал, грудь вздымалась прерывисто, а мышцы дрожали от напряжения. Пот струился по лицу, смешиваясь с пылью, осевшей на коже. Наблюдая, как Аями ловко поймала Эллис в полёте и вместе с ней прокатилась по земле, оставляя глубокие борозды, он понял что с последней драться будет ещё тяжелее. В наставнице чувствовалась не просто сила — отточенная годами мастерство, холодная расчётливость и абсолютный контроль над ситуацией.

Последние атаки истощили его запас манны почти до нуля. Александр ощущал, как силы покидают тело: руки едва держали клинки, ноги подкашивались, а дыхание вырывалось судорожными всхлипами. Он понимал, что в нынешнем состоянии не продержится и минуты против Аями — той, кто явно превосходил Эллис и по опыту, и по мощи.

Подумав: «Пора использовать силу эфира», — Александр сосредоточился на ощущениях, которые испытал при поцелуе Моруши. В памяти всплыли мельчайшие детали: тепло её губ, странный трепет в груди, ощущение энергии, пробуждающейся внутри. Он на мгновенье отрешился от внешнего мира погрузившись в себя и о чудо, ощутил, как вместо привычной манны по телу разливаются иные ощущения: будто по венам течёт не вода, а что‑то густое и жирное, словно нефть. Энергия эфира была плотнее, тяжелее, но в ней чувствовалась невероятная мощь — словно в крошечной капле скрывалась сила целого океана. Она растекалась по мышцам, наполняя их новой силой, а разум прояснялся, отгоняя усталость.

Наблюдая за своими внутренними ощущениями он пропустил момент, когда Аями начала двигаться в его сторону, размеренными, почти неторопливыми шагами, но в каждом движении читалась смертельная угроза. Александр снова попытался ускорить сознание и на этот раз у него получилось как на тренировке с Морушей. Время замедлилось, звуки приглушились, а мир вокруг обрёл кристальную чёткость. Он увидел, как Аями рванула к нему почти с той же скоростью, что и Моруша, — стремительно, неудержимо, будто сама стихия пришла в движение.

Влив в тело эфир, ускорив реакцию сознания, он попытался отбить атаку клинка и нанести удар вторым. Но, как и в прошлый бой, движения казались медленными, неуклюжими — будто он сражался под толщей воды. Аями с лёгкостью отбила оба удара одним клинком, при этом умудрилась перехватить свободной рукой запястье Александра. Схватив его, она со всего размаха, будто куклу, раскрутила его над головой и с силой ударила о землю — раз, другой, третий, выбивая из него дух.

От такого удара у него потемнело в глазах, дыхание перехватило, а в ушах зазвучал глухой гул. Он чуть не потерял сознание, но усилием воли удержался на грани. Чувствуя, что от крепкой хватки Аями не освободиться обычными приёмами, Александр ударил молнией по площади выпуская её и всего тела, в этот раз всё получилось быстрее: потоки энергии откликнулись мгновенно, а цвет молний сменился с голубого, на ярко‑фиолетовый.

Аями, не успев среагировать, получила мощный удар, громкий треск электричества разорвал тишину, а яркие вспышки, озарив пространство, подсветили момент, как её отшвырнуло на несколько метров в сторону. Она тяжело упала, сразу перекатилась в сторону, затем хоть и с трудом поднялась на ноги. Её одежда была опалена, волосы растрепались, а на лице проступила гримаса боли, этот удар не прошёл для неё бесследно.

С трудом поднимаясь на ноги, Александр бросил взгляд на Аями и внутри всё похолодело, удары молнии не парализовали противницу она вполне сносно двигалась, хоть и с заметной осторожностью. Её поза оставалась собранной, дыхание — ровным, а глаза по‑прежнему сверкали холодной решимостью, в них не было ни капли снисхождения.

Александр понял: нужно менять тактику. В прямом бою он не сможет с ней тягаться — силы были слишком неравны. К тому же клинки вылетели из рук при ударах о землю и теперь валялись где‑то в пыли, вне досягаемости. Выход был один — закрыться куполом барьера полностью, как тогда, когда его во сне защищал купол артефакта. А дальше… дальше он подумает, что делать.

Собрав порцию эфира из источника, он сосредоточился. В памяти всплыл образ сферы, многослойной и прочной как бронированное стекло способной выдержать любой удар. Александр представил её вокруг себя: сначала тонкий внутренний слой, мерцающий голубым светом, затем второй — плотнее, с золотистыми прожилками, третий — почти чёрный, с вкраплениями серебристых нитей. Мысленный образ обрёл форму, и воздух вокруг него задрожал, сгущаясь в прозрачную, мерцающую всполохами сферу.

Он едва успел, Аями, придя в себя, ещё с большей скоростью рванула в его сторону с размаху ударившись о границы барьера. Удар был такой силы, что земля под ногами Александра содрогнулась, но барьер выдержал, она отступила на шаг, оценивающе оглядела преграду, затем с холодной усмешкой нанесла удар клинком о купол. Металл высек сноп искр, но не нанёс вреда защите. Видя, что эффекта нет, Аями влила манну в клинок — тот засиял золотистым цветом, словно расплавленное солнце. Она нанесла несколько ударов с новой силой, вкладывая в каждый всю мощь, без намёка на жалость или осторожность.

С каждым ударом часть слоёв барьера покрывалась трещинами, похожими на паутину молний, но тут же начинала быстро восстанавливаться — энергия эфира текла по нитям защиты, затягивая повреждения. Александр чувствовал, как с каждым восстановлением слой за слоем истончается его запас силы: поддерживать барьер было не менее энергозатратно, чем атаковать.

Глядя на подобную защиту, Аями озадаченно замерла. Она склонила голову набок, изучая купол, провела ладонью вдоль его границы, будто пытаясь нащупать слабое место. В глазах противницы читалась смесь раздражения и расчёта — она явно не ожидала встретить столь продуманную защиту от юноши, которого считала лёгкой добычей. На мгновение в её взгляде мелькнуло что‑то отдалённо напоминающее уважение, но тут же сменилось стальной решимостью сломить преграду любой ценой.

По другую сторону барьера Александр так же напряжённо размышлял, что делать дальше. Он понимал: чтобы атаковать магией, как он привык, ему необходимо снять защиту — хотя бы частично. Но это означало подставить себя под удар Аями, которая теперь действовала без малейших ограничений, один промах и всё будет кончено.

В голове крутились варианты. Можно попробовать перенаправить часть энергии на создание отвлекающего манёвра — например, выпустить несколько мелких молний, чтобы заставить Аями отступить, или же попытаться усилить купол в одной точке и резко расширить его, отбросив противницу ударом, но оба плана требовали частично ослабить барьер, а впервые проворачивать такое то же было рискованно. Нужно придумать что-нибудь другое его силы были далеко не на исходе, но все же достаточно быстро таяли.

Аями, нанеся ещё несколько быстрых ударов и видя, что урон барьера минимален, убрала кинжал и отошла на несколько шагов назад. На мгновение воцарилась тишина — лишь прерывистое дыхание Александра да отдалённый шелест листвы нарушали её. Но тут же воздух вокруг Аями задрожал, завихрился, и она ударила порывом ветра, напоминающим торнадо.

Вихрь с рёвом устремился к барьеру. Его края били по сфере, словно пила, высекая сноп искр при каждом соприкосновении. Защитная сфера стонала под натиском — Александр физически ощущал, как энергия эфира истончается, сопротивляясь давлению. Но барьер выдерживал: трещины, появлявшиеся на поверхности, затягивались через пару мгновений, восстанавливая целостность слоёв. Через минуту торнадо исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь вихрь пыли и гул в ушах.

Но не успел Александр перевести дух, как пространство вокруг залил поток пламени. Огонь хлынул, словно река, ударяясь о валун, растекался по краям защитной сферы, облизывая её жадными языками. От этого зрелища Александра прошиб холодный пот. Он чувствовал, как жар проникает сквозь слои защиты, выжигая их один за другим. Из тридцати слоёв барьера пламя слизало не менее десяти — и создавать их заново будет невероятно затратно. А сил у него осталось чуть более половины.

На его счастье, волна пламени схлынула через минуту. Александр, тяжело дыша, поднял взгляд и увидел, что Аями уже дышит не так ровно и спокойно, как раньше: её грудь вздымалась чаще, на лбу проступила испарина, а руки слегка дрожали. Осознав, что и ей приходится нелегко, он не сдержался — улыбнулся ей на все тридцать три зуба и показал язык, чем впервые вызвал волну гнева и ярости на прежде невозмутимом лице Аями.

Через минуту он пожалел о своей радости. На него обрушился огненный торнадо — ещё более мощный, чем предыдущий вихрь. Барьер затрещал, Александр почувствовал, как ещё пять слоёв защиты исчезли под натиском стихии. Воздух вокруг раскалился, стало трудно дышать, а запах гари заполнил лёгкие.

Огненный торнадо пропал так же внезапно, уступив место огненному дождю. Крупные капли пламени падали с неба, поджигая землю вокруг Александра. Каждая капля, ударяясь о барьер, истончала его ещё сильнее. Когда дождь прекратился, от некогда мощной сферы осталось всего пять слоёв — они мерцали тускло, с трудом восстанавливаясь после каждой атаки.

Аями, тяжело дыша и сжимая в руке кинжал, рванулась к барьеру. Она наносила тяжёлые удары клинком, заряженным манной, — с каждым взмахом лезвие вспыхивало золотистым светом, врезаясь в поверхность сферы. Энергия кинжала пробивала слои защиты, оставляя глубокие трещины, которые расползались паутиной по всей поверхности. Александр ощущал каждый удар как укол в собственное сердце — барьер трещал, восстанавливаясь всё медленнее и медленнее.

Видя панику на лице юноши, Аями торжествующе ухмыльнулась, продолжая методично бить по барьеру кинжалом. С каждым ударом клинок светился всё ярче, а трещины становились шире. Она явно намеревалась добить противника, не оставляя ему ни единого шанса на спасение.

Александр сглотнул. Он понимал: ещё несколько таких ударов — и защита падёт. Нужно было срочно придумать новый ход, пока остатки барьера ещё держали удар…

Александра начинало охватывать отчаяние. Он понимал: рано или поздно кто‑то придёт на помощь Аями, и его возьмут измором. Силы таяли — он чувствовал, как энергия эфира уходит, а манны осталось лишь жалкое подобие прежнего запаса. Мысли путались, пальцы дрожали, и он не знал, что делать дальше. Барьер трещал под ударами кинжала Аями, восстанавливаясь всё медленнее, а противник не проявлял ни малейших признаков усталости — лишь ярость и холодную решимость.

И тут в голове у него зазвучал весёлый и насмешливый голос Моруши:

— Саша, я смотрю, ты во всю развлекаешься? Твои бои выглядят весьма эффектно и даже немного драматично, все как я и просила. Но этот противник тебе явно не по зубам. Хорошо, что ещё никто ей не помогает — таким темпом ты можешь совсем проиграть, а это испортит всю трансляцию. Ой, прости, картину!

Александр мысленно ответил с тоской:

— Какая трансляция? О чём она вообще? Я тут вот‑вот погибну, а она, как обычно, развлекается…

В ответ он услышал от Моруши:

— Ну что ты какой нудный! Не будет она тебя убивать и сильно калечить. Ну побьет, поломает пару костей — не более того. Давай, немного тебе помогу советом. Сконцентрируйся и представь над головой грозовое облако — чернее чёрного. Затем — как идёт ливень. А потом представь, как молнии будут бить сверху по Аями и по площади. Так тебе получится нанести ей урон. Давай, торопись, а то рейтинги трансляции застопорились… Ну, вернее, неважно. Давай, делай, как я говорю, скорее!

Александр на секунду задумался, слова Моруши казались абсурдными, но выбора не было, потратив ещё четверть сил, он восстановил пятнадцать слоёв барьера. Сфера вновь засияла, хоть и не так ярко, как прежде, затем сосредоточился и выпустил вверх эфир, представляя чёрное грозовое облако, сверкающее молниями и готовое пролить на землю ливень.

Он вкладывал в каждую деталь образа как можно больше энергии, рисуя в воображении тяжёлые тучи, разрываемые вспышками, раскаты грома, бьющие в землю разряды. Через пару минут он почувствовал, что сил осталось не более трети, но тут же услышал многочисленные раскаты грома, от них земля задрожала и заходила ходуном. Александр поднял голову вверх и увидел, что ясное небо затянуто чёрной тучей, а всполохи молний озаряли вспышками темноту. Воздух наполнился запахом озона, капли дождя начали падать на землю, сначала редкие, затем всё чаще.

Аями, увидев подобные метаморфозы, отскочила в сторону, а на её лице отразилось удивление, первые в глазах промелькнула настороженность. Не теряя времени, она снова ударила огненным торнадо по барьеру, но в этот раз урон вышел минимальным: пламя было затушено коротким ливнем, который погасил весь огонь вокруг и пропитал землю водой. Дым поднялся над полем боя, смешиваясь с каплями дождя, а барьер Александра, хоть и потрескавшийся, всё ещё держался.

Аями стояла под дождем, тяжело дыша, растерянно смотрела в сторону Александра, явно раздумывая, что делать дальше, её кинжал больше не светился так ярко, как раньше, а поза уже не была такой уверенной. В какой то момент её, плечи слегка опустились, взгляд заметался между юношей и грозовой тучей над ним – она уже выглядела не непобедимой воительницей, а просто уставшим бойцом. Александр, чувствуя, что заклинание закончено и энергия пульсирует в груди, сжал кулаки, готовясь сделать следующий ход.

Глава девятая. Часть 2.

Аями стояла под дождём, капли стекали по её лицу, смешиваясь с потом. Она тяжело дышала, мышцы ныли от напряжения, а в груди клокотала смесь ярости и растерянности. Взгляд невольно метнулся к Эллис — та всё ещё лежала без движения у кромки рощи, под присмотром едва заметного защитного поля, которое Аями успела набросить перед атакой. «Хорошо, что оттащила её подальше, — мелькнуло в голове. — Если сейчас рванет… последствия могут быть катастрофическими».

Мысли метались, словно загнанные звери. Убить мальчика? Нет, это невозможно. Даже если глава клана закроет глаза на такой шаг, Лирин — мать Александра — никогда этого не простит. Аями слишком хорошо знала эту женщину: холодная, расчётливая, беспощадная, когда дело касается её детей. Она уничтожит Аями без колебаний, а следом обрушит гнев на весь клан — без разбора, без пощады, невзирая на последствия. «Она уже наблюдает, — с ледяной уверенностью подумала Аями. — Наверняка видит всё через какой‑нибудь артефакт или магическое зеркало. Вопрос в том, почему до сих пор не вмешалась?»

Взгляд вернулся к Александру. Тот стоял за мерцающим барьером, сжимая кулаки. Его фигура, подсвеченная всполохами молний, казалась почти демонической. «Он точно её сын, — с горечью признала Аями. — Такое же чудовище. Да, он ещё ребёнок, но уже владеет силами, которые не под силу многим взрослым магам. И этот язык… незнакомый, резкий, полный ярости. Он кричал что‑то, выкрикивал моё имя — явно не с добрыми намерениями».

Воздух вокруг Александра пульсировал, плотность манны зашкаливала. Грозовая туча над ним наливалась чернотой, разрываясь ослепительными вспышками. Каждая молния, ударяющая в землю, заставляла почву дрожать. «Сейчас будет что‑то серьёзное, — поняла Аями. — Вероятно, массовые удары — на мокрой земле это вдвойне опасно. Один разряд может парализовать, три — убить».

Она быстро оценила ситуацию. Барьер Александра всё ещё держался, хоть и был покрыт паутиной трещин. Но юноша явно истощён: его дыхание сбивалось, руки дрожали, а ноги едва держали тело. «Он выдохнется быстро, — решила Аями. — Нужно действовать на опережение».

План сложился в голове за доли секунды. «Взлететь в воздух, — размышляла Аями. — Перемещаться хаотично, не давая ему прицелиться. Молнии бьют вертикально — значит, наверху я буду в относительной безопасности. А когда он потратит последние силы на эту атаку, я смогу нанести один точный удар — не смертельный, но лишающий сознания. Достаточно, чтобы завершить бой без фатальных последствий».

Собрав остатки манны, она направила энергию в ноги и ладони. Земля под ней задрожала, отталкивая тело вверх. В тот же миг первые молнии рванулись вниз — одна за другой, с оглушительным треском разрывая воздух. Аями резко взмыла в небо, уворачиваясь от разрядов. Капли дождя хлестали по лицу, ветер свистел в ушах, но она сосредоточилась только на движении: рывок влево, кувырок, петля, резкий набор высоты.

Глава девятая. Часть 3.

Александр чувствовал, как энергия бурлит внутри, распирает грудь, пульсирует в кончиках пальцев. Он больше не мог сдерживать накопившуюся мощь — она требовала выхода. Сосредоточившись, он представил, как несколько молний бьют по Аями, целясь в точку, где она только что стояла.

Вспышки разрезали дождь, грохот раскатился над полем боя и в тот миг, когда казалось уже разряды достигли цели, Аями взмыла в воздух, начав выписывала немыслимые пируэты, легко уклоняясь от ударов, словно гравитация над ней не властна.

Александр впал в ступор. «Так вот как это… летать», — пронеслось в его голове, глядя на такое захватывающее зрелище будто мир на секунду будто замер, дождь, молнии, вихрь вокруг, а Аями неуловимо летала будто не имея веса.

Тряхнул головой, отгоняя оцепенение и собрав волю в кулак, Александр снова сосредоточился теперь на том, чтобы поразить летающего противника. Повинуясь его воле несколько молний игнорируя здравый смысл рванулись вверх, пытаясь достать свою цель, но та будто предвидя будущее на долю секунды быстрее, с лёгкостью уходила от них, меняя направление полёта резко, непредсказуемо, игнорируя законы инерции.

Потратив несколько минут в тщетных попытках, наконец, ему стало окончательно ясно, что это бесполезно, так как она была слишком быстра. Александр с горечью подумал, что неплохо было бы суметь ударить шаровыми молниями, но понятия не имел как это сделать. Неожиданно на ум пришла иная идея и немного напрягшись, он представил, как четыре молнии ударяют одновременно по всем сторонам окружая Аями и вихрь несколько цепных молний, заполняет пространство. Повинуясь воображению сразу же ударило четыре разряда, сеть вспышек оплела пространство вокруг Аями, попадая в неё ещё и ещё. На этот раз получилось удары пробили её защиту парализуя тело, от чего та упала камнем в низ сам Александр уже едва держался, на ногах.

Александр едва перевёл дух, судорожно втягивая влажный воздух, пропитанный запахом озона и гари, обведя взглядом поле боя, пытаясь отыскать место, куда упала Аями. Земля была изрыта следами молний, дымилась в десятках мест, а дождь, не переставая, размывал очертания любых примет. Нигде не было видно ни силуэта, ни движения — будто Аями растворилась в воздухе.

«Не может быть, чтобы она так просто исчезла…» — пронеслось в голове Александра. Он напряжённо вглядывался в пелену дождя, когда внезапно — сверху, из слепой зоны, откуда он меньше всего ожидал атаки, — в его ослабевший щит прилетел сияющий снаряд.

Яркий луч прошил защиту насквозь с пронзительным шипением, по счастливой случайности не задев плечо — лишь слегка оцарапав одежду. Снаряд вонзился в землю рядом, взметнув фонтан грязи и искр. От неожиданности Александр на мгновение оцепенел, застыв с полуоткрытым ртом.

Через секунду он увидел источник атаки: один из его собственных кинжалов, расколотый надвое, и второй, валяющийся неподалёку. Каждый из них охватывал затухающий ореол желтоватого сияния, словно остатки магического заряда.

Машинально подняв уцелевший кинжал, Александр чуть не обжёг руку — металл был раскалён до предела. «Повезло, что он прорезал мой щит как масло, при этом не расколов его полностью», — подумал Александр, краем глаза замечая, как пробитая щель в щите уже затягивается, восстанавливая магическую преграду.

Задрав голову в сторону, откуда прилетел снаряд, он увидел невдалеке парящую Аями. Её волосы, опалённые и взъерошенные ударами молний, торчали в разные стороны, как у одуванчика после сильного ветра. В любой другой момент Александр нашёл бы этот вид девушки забавным, но, встретившись с ней взглядом, ему стало не до смеха.

Аями злобно скривила лицо, недовольно цыкнула и начала стремительно увеличивать расстояние между ними, плавно набирая высоту. Её движения уже не были такими лёгкими и безупречными, но она явно готовилась к новой атаке.

Чувствуя, что запас энергии на исходе, Александр напряжённо размышлял: время явно работало против него. Долго он не сможет так защищаться и атаковать — силы таяли с каждой секундой. Что же делать? В голове неожиданно раздался весёлый голос Моруши:

— Александр, ты выполнил всё, о чём я тебя просила. Битва эпичная, но ты явно медленно проигрываешь, а мне хотелось бы яркой развязки — в твою пользу!

— Сил у меня осталось мало, — мысленно ответил Александр. — Я не знаю, как ударить Аями на расстоянии, не снимая щита. Да и творить сразу три заклинания за раз я не умею. А если снять щит, Аями наверняка убьёт меня кинжалом — который, вероятно, у неё ещё остался.

Моруша задумчиво ответила:

— Возможно, и убьёт. Уж очень сильно ты её потрепал — чем сильно расстроил и разозлил.

— Согласен, — кивнул Александр. — Не могла бы ты мне помочь? Направь молнии в кинжал, а из него — большой сетью в сторону Аями. Так я смогу удержать её на расстоянии и выиграть немного времени.

Моруша помолчала, обдумывая предложение.

— Хорошо, я помогу, — наконец прозвучал её голос. — Но для этого нужно снять щит.

— Давай, — решительно ответил Александр.

Он снял щит и вытянул руку с кинжалом в сторону Аями. В другой руке начал собирать луч света — тот самый, которым ранее убил наёмника. Мысленно он порадовался, что щит под ногами не убрал: иначе не факт, что его, всего мокрого от дождя, уже не пробило бы молнией в влажную почву.

Концентрация давалась с трудом — мышцы дрожали, дыхание сбивалось, а в висках стучала кровь. Но Александр стиснул зубы и сосредоточился на задаче.

Кинжал в его руке задрожал, нагреваясь от нарастающей магической энергии. По поверхности металла побежали голубые искры, сливаясь в мерцающую сеть. Моруша направляла потоки молний — они вливались в клинок, словно ручейки в реку, накапливаясь и пульсируя в такт биению сердца Александра.

Аями, заметив нарастающую угрозу, не стала ждать. Она ловко уклонилась в сторону и первая волна молний, вырвавшаяся из кинжала, пронеслась мимо, лишь слегка опалив край её одежды.

Александр не остановился. Он без перерыва бил молниями, направляя разряд за разрядом в сторону девушки. Вспышки разрезали пелену дождя, грохот раскатывался над полем боя, но Аями уворачивалась с поразительной лёгкостью: то резко ныряла вниз, то взмывала вверх, то делала резкие виражи, будто танцуя среди смертоносных разрядов.

Несмотря на неудачи, Александр не терял самообладания. Каждая атака давала ему драгоценные секунды и этого хватило, чтобы втайне подготовить заклинание луча света. Почувствовав, что магический заряд достиг нужной мощности, он резко прекратил атаку молниями.

Аями, увидев, что поток разрядов внезапно прекратился, мгновенно поняла: это её шанс. Собрав в ногах магию, она выпустила поток воздуха, сравнимый с ударом реактивного двигателя, и рванулась в сторону Александра с неимоверной скоростью. Её лицо исказила решимость, в руке блеснул кинжал: она намеревалась снести ему голову одним стремительным ударом.

Но Александр ждал этого. В тот самый миг, когда Аями бросилась вперёд, он одновременно с ней выпустил из другой руки огромный столб света. Яркая вспышка озарила поле боя, на мгновение ослепив всё вокруг. Луч устремился прямо на встречу летящей Аями последнее, о чем она успела подумать «Я попалась».

Глава девятая. Часть 4.

В тот же миг, буквально за долю секунды, как луч света поглотил Аями, время на территории поместья остановилось. Капли дождя замерли в воздухе — тысячи крошечных прозрачных сфер, подвешенных между небом и землёй. Каждая капля отражала тусклый свет угасающих молний, превращаясь в миниатюрную призму, искрящуюся всеми оттенками синего и серебристого. Воздух сгустился, став почти осязаемым: в нём повисли клочья тумана, обрывки магической энергии и едва заметные всполохи остаточных разрядов. Молнии, только что рассекавшие небо, застыли изломанными линиями словно нарисованные на гигантском холсте грозовые узоры.

Если бы кто‑то смотрел со стороны, он увидел бы поразительную картину: огромный, яркий луч света, впрочем, несколько потускневший после столкновения с магическим барьером, замер буквально перед лицом Аями. Девушка застыла в полёте: её волосы, опалённые и взъерошенные, образовали вокруг головы неровный ореол; пальцы всё ещё сжимали кинжал, а глаза расширились от осознания неизбежного. Поза выдавала отчаянную попытку увернуться в последний момент но время не дало ей шанса.

Неожиданно на поляне пространство исказилось, воздух задрожал, пошёл волнами, словно поверхность воды под порывом ветра и буквально из воздуха материализовалась стройная фигура.

Если бы кто-то из действующих лиц смог бы сейчас присмотреться то понял бы то перед ними тёмная эльфийка, с кожей оттенка слоновой кости, с едва заметным тёплым тоном, словно подсвеченный изнутри. В свете застывшего луча света она отливала лёгким перламутровым сиянием, подчёркивая нечеловеческую природу гостьи.

Глаза девушки большие, миндалевидной формы, напоминали яркую луну и излучали мягкий серебристый свет. Зрачки, вертикальные и узкие, выдавали, что перед тобой хищник нашедший добычу, что вступало в диссонанс с почти ангельскими чертами лица. В глубине взгляда затаилась безжалостность и холодный расчёт, а отблески магической энергии, как далёкие зарницы, пробегающие по радужке глаз, придавали образу зловещий и потусторонний вид.

Длинные серебристо‑платиновые волосы струились по плечам и спине, ниспадая волнами до самой талии, а отдельные пряди, подсвеченные остаточными разрядами магической энергии, переливались металлическим блеском, напоминая расплавленное серебро.

Одета она была в облегающий наряд из чёрного бархата с вышивкой, напоминающей цветочный узор. Ткань подчёркивала стройную фигуру, а сложный крой рукавов и воротника добавлял облику аристократичной строгости. На шее поблескивало колье из камня, повторяющее цвет глаз хозяйки, тонкие серебряные браслеты с вкраплениями прозрачных кристаллов украшали запястья. Эльфийка неспешно оглядывала замершую картину боя, глаза на мгновение расширились от восторга, тонкие губы изогнулись, на лице заиграла самодовольная улыбка. Она сделала несколько шагов вперёд, ступая по влажной земле, проходя в центр замершего столкновения.

Немного подумав, эльфийка подняла руки и произвела несколько отточенных пассов руками. Движения были текучими как вода, почти танцевальными, но в них чувствовалась огромная сила, а её длинные изящные пальцы, с ногтями, окрашенными в перламутрово‑серый цвет, двигались не спеша и плавно. Когда она производила магические пассы, вокруг кончиков пальцев вспыхивали крошечные серебристые искры, похожие на молнии.

Повинуясь чужой воле, с лёгким мерцанием магического поля Аями исчезла из‑под удара луча её расправленное в полёте тело буквально замерло в воздухе перед ногами незнакомки, несчастная из‑за остановившегося времени не смогла отреагировать, повиснув в сантиметре от грязи. Затем эльфийка небрежно махнула кистью, разворачивая луч в сторону самого главного здания поместья, при этом изменив угол движения потока энергии — едва заметными движениями пальцев. Затем, довольно улыбнувшись, она щёлкнула пальцами и в тот же момент, время вернулось в своё нормальное русло.

Аями больно ударилась о землю, зарылась в грязь и, проехав несколько метров от ног эльфийки, остановилась, тяжело дыша. Луч света, изменивший направление, достиг здания поместья. С оглушительным грохотом часть четвертого этажа здания испарилась в ослепительной вспышке. Обломки камней и деревянные балки рухнули в образовавшийся в здании «тоннель», а вспыхнувший огонь жадно набросился на уцелевшие конструкции, пожирая дерево. Густой чёрный дым повалил в небо, смешиваясь с пеленой дождя.

Александр, обессиленный после заклинания, без сил упал на колени в грязь. Его руки дрожали, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, а в глазах темнело от истощения. Он попытался подняться, но ноги не слушались.

Внезапно Александр почувствовал, что на поляне ещё кто‑то есть. Он устало повернул голову в поисках нового незваного гостя — и к своему ужасу снова увидел живую Аями. Она стояла на четвереньках, мотала головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя. Её одежда была порвана, волосы спутались и прилипли к лицу, покрытому грязью и сажей. Аями кашляла, отплёвывалась и с трудом фокусировала взгляд.

От созерцания этой картины Александра отвлек спокойный и мелодичный голос. В нём чувствовалась сталь и тяжесть, будто тебя избивают молотом.

— Аями, милая, как это понимать? — мягко произнесла эльфийка, слегка наклонившись в сторону Аями глядя на неё будто на таракана. — Ты же должна была защищать и по возможности испытать моего ребёнка. Ты ведь хотела снести ему голову — от такого он бы мог и умереть. Веларион же приказывал покалечить его. Неужели ты решила предать его? Или он всё‑таки решил последовать моему совету и попытаться убить мальчика?

От услышанного Александр открыл рот и выпучил глаза. Он заметил, как Аями от слов эльфийки дёрнулась, словно от удара кнута, и сжалась, будто готовясь к тому, что её сейчас разорвёт на части страшный хищник. В воздухе повисло напряжение, а дождь, казалось, стал ещё холоднее.

Глава 10

Глава десятая. Часть 1.

Лирин сидела в своём кабинете — в одной из самых укромных комнат особняка, расположенного на территории поместья клана. Стены здесь были увешаны древними гобеленами с выцветшими узорами, а тяжёлые бархатные шторы надёжно скрывали помещение от любопытных глаз. В воздухе витал тонкий аромат благовоний — смесь сандала и горьковатой полыни, успокаивающая разум и обостряющая восприятие.

Она расположилась за массивным письменным столом из чёрного дерева, инкрустированным серебряными рунами. Пальцы её легко скользили по поверхности магического кристалла, установленного в центре стола. Кристалл мягко мерцал, пульсируя в такт её мыслям. Перед Лирин в воздухе висела проекция — полупрозрачный экран, на котором разворачивалась картина происходящего в гостевом доме.

Изображение было таким детальным и реалистичным, словно она находилась там лично. Лирин видела, как Аями отдаёт приказы наблюдающему персоналу, её голос доносился приглушённо, но смысл был ясен: всем надлежало покинуть гостевой дом до вечера и перейти в основное поместье, ожидая там дальнейших указаний.

Случившаяся перепалка между Аями и Эллис несколько озадачила Лирин. Она удивлённо приподняла бровь, наблюдая, как юная ученица проявляет своеволие. Это было не свойственно ученикам ассасинов — для них повиновение приказу наставника стояло превыше всего. Эллис упрямо сжимала губы, возражая наставнице, а Аями напряженно и раздражённо, что‑то объясняла, явно давя на неё.

«Любопытно, — подумала Лирин, внимательно изучая лицо девушки. — Возможно, стоит в будущем пообщаться с Эллис поближе. Наладить, так сказать, более личное знакомство. В ней есть что‑то… искреннее. Что может оказаться полезным».

Постепенно гостевой дом пустел. Лирин искренне жалела тех троих несчастных, которым было велено остаться и держать оборону под видом учений. Они все были как на подбор — младшие дети обедневших семей, у которых ничего не было, кроме самого низкого дворянского титула, возвышающего их над обычным людом буквально на половину ступени в социальном строе. Многие богатые семьи и без титула имели власти больше, чем они.

Глядя, как последние наблюдатели покидают гостевой дом, Лирин сделала незатейливое умозаключение: эти трое с большой долей вероятности не доживут до утра. Ими явно решили пожертвовать.

Мысли Лирин обратились к тому, что она узнала от своих информаторов — как внутри клана, так и за его пределами. Веларион задумал изувечить мальчика, проверив таким образом, опасен ли он, как его мать, или нет. Конечно, впоследствии магией или регенерацией вампира можно было вернуть ребёнка в исходное состояние, но что могло случиться с его ментальным здоровьем?

Неокрепший разум ребёнка от такой боли мог быть безвозвратно повреждён. В лучшем случае он уже не будет бойцом, а в худшем — потеряет рассудок. Эта мысль заставила Лирин сжать кулаки. Её ногти впились в ладони, оставляя полукруглые следы.

Ещё одно известие, полученное от информаторов, вызывало тревогу. Нанятые Веларионом наёмники для совершения злодеяния после заключения сделки были сразу перекуплены агентами основной ветви клана. И уж они выставили совершенно иные условия, посулив несчастным исполнителям огромные деньги — конечно, после похищения мальчика и передачи его заказчику. Всех исполнителей после этого убили бы.

Но зачем ребёнок понадобился основной ветви клана, Лирин так и не смогла узнать. Ей оставалось только строить догадки. И, конечно, сам Веларион не догадывался, что оказался в ловушке, мастерски выстроенной основной ветвью клана, и что, сам того не зная, совершает крупную ошибку.

Единственное, что успокаивало Лирин, — её муж Велиус сейчас отсутствовал в поместье. Под предлогом выполнения задания королевской семьи он был направлен своим отцом Веларионом на центральный остров архипелага — в главное подземелье. Знай Велиус всю правду, он наверняка бы сгоряча попытался убить своего отца, а заодно и всех, кто его защищал. Но при этом, конечно же, погиб бы сам — а подобный сценарий не входил в планы Лирин ни при каких обстоятельствах.

Проекция в воздухе замерцала, показывая, как Аями активирует печать телепорта, маскируя её под декоративный элемент на первом этаже холла здания. Лирин вздохнула, проведя рукой по виску.

Почти беззвучно, едва шевеля губами, Лирин прошептала:

— Веларион всё‑таки слишком слаб, чтобы вывести свою второстепенную ветвь из‑под влияния основной семьи и основать один из новых главных кланов взамен тех, что погибли в прошлой войне. И слаб он именно разумом: слишком много амбиций и гордыни, и при этом он слишком держится за власть. Из‑за этого он боится иметь в клане сильных соратников, которые в перспективе смогут отобрать у него власть и положение. Оттого и военная мощь второстепенной ветви клана растёт слишком медленно…

Она на мгновение прикрыла глаза, словно взвешивая в уме все последствия решений Велариона. Затем вновь сосредоточила взгляд на проекции. Аями завершила приготовления и вышла из гостевого дома, направившись через сад в сторону главного здания.

«Пора и мне подготовиться», — решила Лирин.

Она потянулась к серебряному колокольчику, стоявшему у края стола, и позвонила в него. Буквально через секунду небольшая дверь распахнулась, и в комнату вошёл пожилой мужчина в форме дворецкого.

Его звали Арден, мужчина среднего роста, мускулистый, с проседью в тёмно‑каштановых волосах и пронзительными серо‑зелёными глазами, он двигался с едва уловимой звериной грацией — так, словно в любой момент был готов отреагировать на опасность. Его осанка выдавала бывшего воина, а шрам, едва заметный у линии волос, намекал на бурное прошлое.

Арден склонил голову в почтительном поклоне и спросил:

— Что желает госпожа?

Лирин на мгновение задумалась, оценив выправку и собранность дворецкого. Затем произнесла:

— Арден, мне необходимо позвать сюда близнецов — Талиэль и Вираэля, они обычно находятся рядом с кухней, передай, чтобы пришли ко мне через час.

Дворецкий коротко кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Будет исполнено, госпожа, — произнёс он и, развернувшись, бесшумно покинул кабинет.

Лирин вновь перевела взгляд на проекцию, где силуэт Аями уже почти растворился среди деревьев сада.

Погрузившись в составление плана действий, она потеряла счёт времени. Мысли крутились вокруг возможных сценариев, просчитывали риски и пути отступления, взвешивали шансы на успех. Она перебирала в уме обрывки сведений, сопоставляла факты, пыталась предугадать следующий ход основной ветви клана — и не заметила, как прошёл указанный час. Из раздумий её вывел настойчивый стук в дверь. Лирин вздрогнула, на мгновение задержала дыхание, упорядочила в голове план и коротко, негромко ответила:

— Входите!

Дверь распахнулась. В комнату вошли двое тёмных эльфов‑близнецов. Их кожа была чуть темнее цвета слоновой кости, отливая мягким перламутровым блеском в свете магических светильников. На вид им можно было дать не больше шестнадцати лет: худощавые, гибкие, с тонкими чертами лица и острыми, словно отточенными линиями скул. Длинные серебристо‑серые волосы были заплетены в сложные косы, убранные назад, чтобы не мешать в бою. Глаза у обоих — глубокого фиолетового оттенка, с вертикальными зрачками, выдававшими принадлежность к древней эльфийской крови. Одеты они были в облегающие чёрные костюмы из лёгкой, но прочной ткани, почти не стесняющей движений.

Остановившись на почтительном расстоянии от стола, близнецы синхронно склонили головы в почтительном поклоне и произнесли в унисон:

— Госпожа Лирин, мы прибыли по вашему зову.

Лирин окинула их внимательным взглядом, удовлетворённо кивнула и заговорила ровным, спокойным голосом:

— Время не ждёт. Слушайте внимательно. В гостевом доме находится мальчик, которого планируют похитить. Через час вы должны быть там — скрытно, незаметно. Ваша задача — наблюдать за наёмниками, которые придут за ним. Фиксируйте всё, что будет происходить. Не вмешивайтесь, пока ситуация не станет критической.

Близнецы переглянулись, но вопросов не задали, ожидая продолжения.

— Если ребёнка начнут калечить с чрезмерной жестокостью или свяжут и попытаются унести — только тогда вмешивайтесь. Защитите его. Если же наёмники провалят задание, и мальчик окажется втянут в стычку с Аями и Эллис, — не вмешивайтесь вовсе. Доложите мне по артефакту связи, а сами продолжайте наблюдать. Всё происходящее фиксируйте — жесты, слова, малейшие детали. Кроме того, обязательно предупредите меня сразу, как только наёмники проникнут в дом.

Талиэль, старшая из близнецов, чуть склонила голову и осторожно уточнила:

— Госпожа, откуда известно, что Аями нападёт на мальчика?

Лирин мрачно улыбнулась, но ничего не ответила. Её взгляд на мгновение стал холодным и непроницаемым, а пальцы слегка сжали край стола.

— Вы знаете всё, что вам нужно, — произнесла она твёрдо. — И времени у вас остаётся всё меньше. Поторопитесь.

Она повернулась к Ардену, который всё это время стоял чуть в стороне, невозмутимо наблюдая за разговором.

— Арден, выдай близнецам всё необходимое снаряжение. Пусть возьмут всё, что может понадобиться для скрытного наблюдения и быстрого реагирования.

Дворецкий коротко поклонился.

— Будет исполнено, госпожа.

Он жестом пригласил близнецов следовать за собой. Талиэль и Вираэль ещё раз почтительно склонили головы перед Лирин, развернулись и молча направились к выходу. Арден двинулся следом, его шаги были бесшумны, а осанка по‑прежнему выражала сдержанную силу.

Когда дверь за ними закрылась, Лирин вновь перевела взгляд на мерцающую проекцию. Она ещё раз внимательно оглядела опустевший гостевой дом, где остались лишь трое наблюдателей и мальчик. Затем, сделав едва заметное движение рукой, завершила наблюдение — экран в воздухе замерцал, погас и растворился без следа.

Потянувшись в кресле, Лирин вспомнила встречу с Эрешкигаль и как сложно было уговорить её оказать помощь и отдать мальчика ей — по крайней мере, на долгое время. Лирин знала, что сам мальчик Эрешкигаль был совсем не нужен: она просто продавала его подороже. Ведь, по сути, мальчик — всего лишь бесполезное слабое дитя и для планов Эрешкигаль бесполезен. Но цену она запросила немалую: они долго торговались, но всё‑таки смогли договориться.

За этими размышлениями Лирин не заметила, как стемнело. В тот момент, когда она, решив сменить одеяние, едва успела закончить, в голове раздался голос Вираэля:

— Госпожа, наёмники проникли в холл первого этажа.

Приняв его послание, Лирин ухмыльнулась и сказала сама себе:

— Пришло время навестить Велариона. Он наверняка сейчас у себя в кабинете. Пора немного спутать его планы в отношении мальчика и главной ветви клана. Прозрачно намекну ему, что главная ветвь уже всё знает о его замыслах. И что все его амбиции и желание создать отдельный клан уже известны — и, мягко говоря, очень не приветствуются.

С этими мыслями Лирин открыла портал. Шагнув в него, она оказалась в кабинете, где за низким столом сидел Веларион.

Глава десятая. Часть 2.

Веларион, глава побочной ветви клана Сансэн, сидел в своём кабинете, погружённый в мрачные мысли. Помещение освещалось мягким светом — несколько магических светильников, напоминающих бумажные фонарики, отбрасывали приглушённые блики на низкий деревянный стол с лакированной поверхностью. На стенах висели свитки с каллиграфическими надписями и пейзажами: горные вершины, устремлённые в небо, и бамбуковые рощи, колышущиеся на ветру. Из открытого окна в помещение проникал мягкий серебристый свет огромной луны, заливая комнату призрачным сиянием. Раздвижные двери сёдзи с полупрозрачной бумагой были закрыты, в коридоре особняка было пусто — даже охрану ближе к ночи он отослал прочь.

Взглянув на старинные часы с инкрустацией, Веларион подумал о том, что его замысел вот‑вот начнёт воплощаться. И будто в ответ на его мысли артефакт, лежащий на столе, засветился тёплым золотистым светом. Веларион взял его в руки, ощутил исходящее от него тепло и убрал в карман жакета. Удовлетворённо кивнув, он решил, что просто сидеть и ждать будет слишком утомительно, и достал из ящика стола отчёт одного из шпионов в основной ветви клана.

Углубившись в чтение, Веларион не заметил, как в комнату через портал вошла Лирин. Лишь когда он услышал её мягкий, почти вкрадчивый голос, то невольно вздрогнул от неожиданности:

— Добрый вечер, господин Веларион. Вы всё трудитесь, не жалея себя, в столь поздний час?

Веларион резко поднял голову, с трудом подавив вспышку гнева и раздражения из‑за того, что его так легко застали врасплох, выпрямившись в кресле, стараясь сохранить внешнее спокойствие, и ровным, нарочито сдержанным голосом ответил:

— Конечно, тружусь, Лирин. Что привело тебя? И почему ты вошла не через дверь, и предварительно согласовав встречу, как принято в цивилизованном обществе?

Лирин слегка улыбнулась, её глаза блеснули в полумраке комнаты, сделав несколько бесшумных шагов вперёд, остановилась у края стола, сложив руки перед собой.

— О, прошу прощения за столь бесцеремонное появление, — произнесла она с лёгкой иронией. — Но дело, по которому я пришла, не терпит отлагательств. К тому же, разве семья нуждается в формальностях?

Веларион сжав челюсти, промолчал, ожидая продолжения непроизвольно постукивая пальцами по лакированной поверхности стола.

— Я услышала кое‑что любопытное, — продолжила Лирин, внимательно наблюдая за реакцией свёкра. — оказывается основная ветвь клана уже в курсе ваших планов, тех самых, по уходу и создания нового главного клана и у них есть вопросы, почему утаили информацию и не доложили им, что тот взрыв в воздухе - дело рук вашего внука.

Лицо Велариона на мгновение исказилось, однако чрез мгновение он попытался взять себя в руки и скрыть замешательство, но Лирин уловила эту краткую вспышку эмоций.

— Кто тебе это сказал? — резко спросил он, подавшись вперёд. — Очередные сплетни твоих информаторов?

— Сплетни? — Лирин покачала головой. — Нет, господин Веларион, это не сплетни, а предупреждение и советую отнестись к нему весьма серьёзно. Основная ветвь не просто все знает, они прямо сейчас используют ваш план по проверке способностей мальчика в своих собственных целях.

Наступила напряжённая тишина, длившаяся несколько минут нарушенная вопросом Велариона:

— Что ты имеешь в виду, Лирин? Какой план по проверке мальчика?

Услышав такой вопрос, Лирин с наслаждением молча наблюдала, как маска спокойствия на его лице начинает покрываться трещинами. С удовольствием подумав, что он всё‑таки так и остался сильным бойцом и лидером, но как интриган был никудышен. Хоть и по силе он практически не уступал главе основной ветви, своему младшему брату, но проиграл ему именно потому, что был слишком амбициозен и прямолинеен, ценил только грубую силу. «На что он вообще рассчитывает, пытаясь выйти из клана? Политик из него никакой», — мелькнуло в мыслях Лирин.

А вслух она сказала:

— Господин Веларион, я пришла сюда варварским способом, чтобы поговорить с вами неформально, с глазу на глаз, без свидетелей и теперь говорю прямо без прелюдий - ты что, придуриваешься? За дуру меня держишь? — уже стальным голосом продолжила она. — Мне всё известно, сейчас наёмники уже находятся в гостевом доме. Вот только они не будут исполнять твой приказ, чтобы изувечить ребёнка, их уже перекупили, и они попытаются украсть его и все собранные данные. Твоя псина Аями, которая уже крадется в гостевой дом, найдёт там только трупы тех троих несчастных и никого более, так как наёмников вернут магией назад буквально минут через пятнадцать‑двадцать и убить их, как ты хотел, не получится.

— Мне так же неясно, как ты собираешься объяснить неожиданную смерть тех трёх наблюдателей их семьям? — жёстко добавила Лирин. — Хоть они и не главные сыновья, но всё же… Представишь это как неудачные учения или скажешь, что они пали жертвой «врагов клана»? Как будешь выкручиваться перед главами их семей, которые и так едва держатся на краю, думая предать тебя или еще пока рано?

Веларион замер, слушая её тираду, гордость не позволяла ему выдать слабость, но внутри всё закипело от бессильной ярости. Он побаивался её силы, хладнокровия и безжалостного расчетливого ума, а так же способности узнавать то, чего ей знать не положено и использовать информацию в своих целях. Предпочитая лишний раз не связываться с Лирин, был вынужден считаться с её мнением и от этого ненавидел её ещё сильнее.

Его лицо на мгновение исказилось, но он снова быстро взял себя в руки, сжав подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев, медленно выдохнул, стараясь говорить ровно:

— У меня найдутся слова для их семей, — процедил он сквозь зубы. — Не твоё дело, как я буду это объяснять.

— О, ещё как моё, — усмехнулась Лирин. — Потому что если ты начнёшь как всегда неумело врать и заметать следы, основная ветвь получит лишний повод надавить на нас. Они уже ждут твоей ошибки, хочешь дать им этот козырь?

Веларион стиснул зубы, понимая - она права и от этого понимания его ненависть к невестке только усилилась. Он ненавидел себя за то, что вынужден слушать её, за то, что она видит его промахи насквозь, за то, что в этой игре он проигрывает, но гордость не позволяла признать поражение вслух.

Чтобы немного успокоиться, Веларион встал из‑за стола подошёл к широкому окну. Посмотрев из него в сторону гостевого дома, но увидел, как в той стороне сверкают яркие вспышки и поднимается небольшой дым, словно от пожара мгновенно поняв - его план и правда провалился, а подобного не должно было быть.

Скрипнув зубами, он повернулся к Лирин, спокойно и без единого намёка на страх или неуверенность, без стеснения разглядывавшей мимику его лица, при этом молча ухмыляясь.

Веларион уже мысленно представил, как бросается к ней, разрывает ей горло, выпивая кровь, а затем начинает рвать её на части. Чувствуя, как красная пелена начинает наплывать на глаза, как внутри вскипает первобытная ярость, но взглянув в полыхающие белым светом глаза Лирин, вдруг осознал что если сейчас попытается выкинуть что-то подобное, это будет последнее, что он сделает в своей жизни. Ему показалось, что даже время как‑то стало тянуться медленнее, а перед глазами вспыхнула картина: Лирин убивает двух глав главных кланов, когда они попытались напасть на неё. Вот они мгновенно оказываются рядом с ней, уже нанося удар, вдруг кто-то вырезал кадр и их тела лежат кровавой кучей у её ног начиная рассыпаться в пыль, а она так невозмутимо стоит посреди зала, не сделав ни одного движения, будто ничего не произошло.

Глубоко вздохнув, Веларион усилием воли вернул ясность рассудку, кровь отхлынула от висков, пелена перед глазами рассеялась. Расправив плечи, стараясь выглядеть так же величественно, как обычно, спросил практически спокойным голосом:

— Раз ты всё знаешь, зачем пришла сюда? В мои планы не входит убивать ребёнка — только проверка, хоть и чрезмерно жестокая. Возможно, я и правда, перегнул палку. Аями выполнит мой приказ в точности и не допустит смерти ребёнка, даже если сама будет на краю гибели от его рук.

Лирин медленно подошла ближе к Велариону, её взгляд оставался холодным и расчётливым.

— Я здесь, чтобы предостеречь тебя от дальнейших неразумных действий по отношению к мальчику, — произнесла она, чётко выделяя каждое слово. — И чтобы ещё раз настойчиво попросить: передай его мне. После всего, что сейчас происходит, ты только настроил ребёнка против себя. Ему нужна поддержка, а не жестокие проверки. И именно мне придётся разгребать то, что ты наворотил своими действиями.

Веларион издал неопределённый звук, похожий на сдавленный рык, и отвернулся к окну, сжимая кулаки.

— Ребёнок ещё ничего не понимает, — глухо произнёс он. — Он слишком мал и глуп что бы осознать кто виноват в нападении на него, к тому же Аями выполнит приказ — мальчик останется жив и невредим, а дальше… дальше я найду способ всё уладить.

Лирин покачала головой, её губы дрогнули в горькой усмешке.

— Ты ошибаешься, Веларион. У меня есть серьёзные подозрения, что он как раз очень даже разумен. Возможно, он обладает разумом взрослого человека — или близок к этому.

Веларион резко обернулся, в его глазах вспыхнула искра недоверия и раздражения.

— Этого не может быть, — отрезал он. — Откуда тебе знать наверняка? Ты строишь догадки на пустом месте. Мальчишка — всего лишь мальчишка, пусть и наделённый силой.

Лирин хотела ответить, подобрать слова, которые бы убедили главу в серьёзности ситуации, но её прервал мощный раскат грома, сотрясший стены поместья при этом магические светильники на мгновение замерцали, а затем вспыхнули ярче. Веларион, вздрогнув, резко повернулся к окну, увидев огненный торнадо в той части сада, где располагался гостевой дом, и неожиданно начавшийся ливень, ошарашенно произнёс:

— Да что там такое происходит?

Лирин подошла к нему, встала рядом и тоже посмотрела в окно. Её лицо на мгновение стало напряжённым, но она быстро взяла себя в руки.

— Это уже, вероятно, мальчик вступил в столкновение с Аями, — тихо сказала она, вглядываясь в происходящее снаружи.

Будто что‑то услышав, она чуть наклонила голову будто прислушиваясь к чьему-то шёпоту и затем уверенно подтвердила:

— Да, он уже сражается с Аями.

Словно в подтверждение её слов из чёрного грозового облака, невесть откуда появившегося над садом, стали бить в землю огромные молнии. Они озаряли вспышками всю округу, вырывая из темноты причудливые тени деревьев и очертания построек. Каждая вспышка сопровождалась оглушительным грохотом, от которого содрогалась земля.

Через пару минут молнии забили с новой силой. Но теперь, попадая в землю, они разделялись на цепи разрядов, расползаясь во все стороны, словно живые щупальца. Подобная картина буйства разрушительной силы ещё больше озадачела Велариона. Он молча повернул голову в сторону Лирин и, увидев, что та удивлена не меньше него, замер в ожидании, та же, будто прочитав его мысли, сказала:

— Вероятно, Аями решила нарушить приказ и хочет убить ребёнка, раз стала применять такую разрушительную магию. Может, она тоже решила предать клан?

В ответ Веларион только негромко пробормотал:

— это исключено, но нужно как можно скорее остановить это безумие. Иначе всё поместье может серьёзно пострадать.

На что Лирин, открывая портал, ответила:

— Я сама займусь этим. А мальчика заберу к себе.

Веларион лишь кивнул, и Лирин исчезла, закрыв за собой портал.

Глава десятая. Часть 3.

Лирин шагнула из портала — и оказалась на краю горящей бамбуковой рощи. Воздух был пропитан запахом гари, жар от пламени ощущался даже на расстоянии. В нескольких шагах от неё стоял Вираэль, бережно державший на руках без сознания Эллис. Его одежда местами была опалена, лицо покрыто копотью, но он явно старался сохранить спокойствие.

Лирин окинула их быстрым, цепким взглядом — оценивая состояние обоих. Вираэль смущённо улыбнулся и, чуть запинаясь, произнёс:

— Прошу прощения за своеволие, госпожа. Молнии мальчика убили бы её — я решил оттащить тело подальше.

Лирин не стала упрекать его. Вместо этого она коротко спросила:

— Где Талиэль?

Будто в ответ на её слова, из воздуха буквально проявилась фигура старшей из близнецов. Талиэль сняла маскировочное заклинание, подошла ближе и, не теряя ни секунды, сложила руки в сложном жесте. Над ними вспыхнул полупрозрачный купол защитного барьера — он мягко мерцал, отражая случайные искры и жар от горящей рощи.

— Мы зафиксировали на артефакты весь бой мальчика с наёмниками, — доложила Талиэль ровным, спокойным голосом. — И продолжаем фиксировать происходящее сейчас. Аями применяет всё более разрушительную магию, а мальчик… он отвечает ей. И отвечает так, что это выходит за рамки обычного детского сопротивления.

Лирин одобрительно кивнула, но её взгляд невольно метнулся в сторону гостевого дома. Сквозь дым и вспышки молний она увидела, как кинжал Аями, пробив барьер, едва не снёс голову мальчику. В тот же миг в груди Лирин вскипела ярость. «Эта псина Аями, — мелькнуло у неё в голове, — видно, имеет другой приказ, нежели тот, что ей дал Веларион. Или же она решила действовать на своё усмотрение — что ещё опаснее».

Она резко повернулась к близнецам и с металлом в голосе произнесла:

— Отключите артефакты записи. Мне пора остановить этот фарс.

Талиэль коротко поклонилась.

— Будет исполнено, госпожа.

Лирин бросила быстрый взгляд на Эллис, всё ещё без сознания на руках Вираэля, затем на Талиэль.

— Заберите её, отнесите в главный дом поместья — пусть ей обеспечат там лечение, — затем, усмехнувшись, добавила — Думаю, Веларион против не будет.

Близнецы синхронно склонили головы. Вираэль осторожно перехватил Эллис поудобнее, а Талиэль вновь активировала маскировочное заклинание. Через мгновение они растворились в дыму и тени, оставив Лирин одну у границы горящей рощи.

Под покровом маскировки она поспешила в центр битвы, где перед ней открылась картина хаоса: гостевой дом частично обрушился, бамбуковые стволы вокруг пылали, а в центре небольшого расчищенного участка разворачивалось последнее противостояние.

Парящая в воздухе Аями сжимав в руке ещё один кинжал выглядела измождённой, её движения были замедленными, а дыхание прерывистым, но в глазах читалась решимость все закончить как можно скорее.

Стоя под маскировочным покровом почти рядом с ребёнком, Лирин неожиданно почувствовала, как оба собирают магию для последнего удара. Энергия вокруг них сгустилась, воздух затрещал от напряжения. Понимая, что больше медлить нельзя, Лирин начала воплощать своё сильнейшее заклинание. Она действовала стремительно, опередив обоих буквально на долю секунды.

(в то же время)

Глядя в то место, где только что закрылся портал, Веларион тяжело вздохнул. Он отчётливо понимал: после такого светопреставления ему обязательно нанесёт визит его младший брат (глава основной ветви клана) а вместе с ним конечно и весь верховный совет, и как виделось ему предстоящий разговор будет явно не из самых приятных. Придётся на время приостановить все свои планы — до того, как всё уляжется.

В том, что ему всё сойдёт с рук, он не сомневался. Клан ценил лишь силу. Даже самые младшие братья или дочери, если превосходили по силе всех других, могли стать во главе семьи, рода или клана. Ум, конечно, тоже ценился, но определяющей всегда была боевая мощь. Другие, менее сильные, но более умные, входили в главный совет клана. Совет подчинялся главе, но именно он определял политику и стратегию действий. Члены совета имели немало власти — и опасаться стоило именно их.

Размышления Велариона прервала резкая вспышка. Луч света ударил прямо в то место, где он стоял у окна. Боль была ужасной — словно раскалённый клинок пронзил тело. Ослеплённый и потерявший ориентацию, Веларион отпрыгнул — как он думал, назад. В следующее мгновение он осознал, что выпрыгнул из здания, и полетел вниз.

Судорожно регенерируя в первую очередь глаза, он почувствовал как больно ударился о землю, затем решив не медлить - откатился в сторону и уже закончив с восстанавливать один глаз, наконец смог увидеть картину разрушений: часть особняка горела, а в месте его кабинета в стене здания зияла средних размеров дыра с горящими краями. Вскочив на ноги, Веларион ринулся в сторону от поместья, высматривая противника. Но увидел лишь бегущих к нему охранников. Окружив его кольцом, они подняли защитный барьер. К тому времени все полученные ранения исцелились, но Веларион почувствовал сильный голод — регенерация отняла немало сил.

Убедившись, что врагов поблизости больше нет, он отдал приказы тушить пожар, а сам накинул на себя плащ одного из охранников, прикрыв наготу. Затем предался размышлениям: кто это мог быть? Кто нанёс такой сокрушающий удар, который пробил и сжёг два его защитных артефакта, нанеся пусть и не очень серьёзные, но ощутимые увечья?

Лирин сразу была вне подозрений: она не владела магией света. За исключением второго сына и пятой дочери Велариона, но хоть им такая мощная магия была под силу, они не посмели бы совершить такое, слишком велика его власть над ними да и к тому же они были ему абсолютно верны. Неужели это главная ветвь таким образом послала ему предупреждение? «Чёртова ведьма Лирин… — мысленно выругался Веларион. — Всё‑таки иногда… Хотя что уж кривить душой — от её предупреждений часто было много пользы. Но она всегда была непредсказуема — и этим опасна».

Решив, что далее размышлять бесполезно, и видя, что пожар потушен, Веларион направился в свои покои. На ходу он велел завтра привести к нему Аями.

Перед тем как уснуть, он подумал: «Интересно, а Аями вообще останется жива, если Лирин оказалась права и та решила убить ребёнка? В прочем узнаю об этом наверняка завтра, уж Эллис то Лирин пощадит».

Глава 11

Глава одиннадцатая. Часть 1.

Александр сидел на земле, ощущая, как холодный дождь неприятно проникает под промокшую на сквозь одежду замечания при этом что воздух стал неприятно холодным будто он попал на мороз. Тяжело и чисто дыша, ощущая как все мышцы тела болят он никак не мог прийти в себя после битвы с Аями. Его внимание привлек голос Лирин, в очередной раз она повторяла свой вопрос, при этом в голосе звучала уже неприкрытая угроза:

— Я еще раз спрашиваю Аями, как это понимать? — прорычала эльфийка, ее голос был тяжелым и холодным. — Почему ты пыталась убить мальчика? Что ты молчишь? Хочешь сказать, Веларион солгал мне, что не давал тебе такого приказа?

Аями, сидевшая на коленях в грязи, сжалась еще сильнее, как пружина, готовая распрямиться, но вместо рывка она лишь глухо произнесла:

— Я не хотела убивать мальчика.

— А что на счет того что ты метнула кинжал ему в голову? — насмешливо уточнила Лирин, её голос звенел, как сталь. — или ты промахнулась?

— Я не метала его в голову, — процедила Аями сквозь зубы. — Если бы я пожелала, он бы попал точно в цель.

Услышав такой ответ Лирин, ехидно прищурившись:

— Твоя рука значит, дрогнула? Признай Аями, просто ты была прижата к стенке.

Услышав такое едкое замечание Аями лишь скрипнула зубами, сжав пальцы в кулаки, с такой силой что ногти впились в ладони оставляя кровавые следы.

— Пока я решала как его обезвредить не нанеся вреда, ребёнок прижал меня и чуть не убил — выдохнула она. — Только благодаря твоему вмешательству я всё ещё дышу.

— От такого удара ты бы не умерла, — холодно отозвалась Лирин. — Но получила бы серьёзное ранение. Довольно. Ты можешь идти. Я сама разберусь с мальчиком.

Аями медленно поднялась на ноги. Её одежда была порвана, волосы спутаны, лицо покрыто грязью и сажей, но в глазах всё ещё тлела упрямая искра. Она развернулась и побрела в сторону основного здания поместья. Уже на ходу, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Где сейчас находиться Эллис?

— Вираэль отнёс её в основной дом, — донесся до неё ответ.

Услышав радостную для себя весть, Аями лишь немного кивнула, затем продолжила путь в сторону главного дома, растворяя свою фигуру в пелене дождя.

Лирин неспешно подошла к Александру остановилась в паре шагов и присев на корточки, внимательно посмотрела ему прямо в глаза. Лицо, обрамлённое серебристо‑платиновыми волосами, казалось почти безмятежным, но во взгляде серебристых глаз, в самой глубине таилась настороженность.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила она.

Александр не ответил, лишь смотрел ей в лицо, с трудом переводя дыхание, силы покинули его окончательно. Решив не торопиться, он промолчал, игнорируя вопрос, но та не сдаваясь, чуть ближе подалась к нему всем телом, задала очередной вопрос, при этом на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Если не можешь говорить, просто кивни головой, — мягко сказала она. — И не стоит хитрить. Скоро я просмотрю запись всех произошедших событий и всё увижу, что ты делал и какие заклинания использовал и окончательно оценю, насколько ты опасен как опасается Веларион.

Затем она протянула руку, будто собираясь коснуться его плеча, но рука замерла в нескольких сантиметрах от мальчика. Александр невольно вздрогнул чувствуя будто воздух вокруг её пальцев заискрил источая флюиды магии.

— Какой интересный мальчик, — продолжила Лирин, наблюдая за его реакцией. — Слишком много переполоха учинил, чем привлек к себе ненужное внимание, но знай ты ни в чем не виноват, просто так получилось, поток событий понес тебя вперед с самого рождения.

Услышав такие слова от Лирин, Александр ещё раз внимательно посмотрел ей в глаза, но там он увидел только равнодушие и холодный расчёт. «Так не смотрят любящие матери на своё новорождённое дитя», — подумал он, хотя, если подумать, он и на новорождённого сейчас не похож. В её глазах он увидел не просто любопытство — только расчёт, словно она уже прикидывала, как использовать его в своих планах.

Глядя на всё это, на Александра накатила волна апатии и безнадёжности, от которой опускались руки. Уж слишком много всего произошло буквально за несколько дней. «Может, стоит просто сказать, кто я, и послушно исполнять приказы? — горько подумал он. — Или вообще стоило сразу помереть и не цепляться за жизнь… Уж больно тут всё жёстко», — думал Александр.

Его апатичные мысли прервал голос старшего брата, звучащий в голове — сварливый, раздражённый, будто тот стоял прямо за плечом и тыкал пальцем в плечо, заставляя очнуться.

— Ну что, опять? — начал брат, и в воображаемом голосе отчётливо слышалось тяжёлое, осуждающее цоканье языком. — Опять опускаешь руки, как только трудности оказываются чуть больше, чем ты ожидал? Ты же знаешь, жизнь — это не прогулка по парку с мороженым. Она бьёт, толкает, ставит подножки — а ты вместо того, чтобы встать и дать сдачи, начинаешь ныть и жалеть себя.

Брат сделал короткую паузу, словно давая Александру время осознать сказанное, а потом продолжил, уже чуть громче, с нотками горькой иронии:

— Хотя, судя по тому, как ты тут дрался, помирать ты явно не желаешь, не позволил себя утащить или убить, не сдался покорно судьбе сказав «Убивайте, я устал». Посмотри на себя - грязный, мокрый, израненный, но живой и вполне здоровый. Ты не просто отбивался, а боролся до самого конца цепляясь за любую возможность, ища выход, вон как вцепился в глотку той девице!

Затем голос брата стал строже, почти звуча почти обвиняющее, с явно звучащей претензией:

— А теперь, когда самые острые углы уже пройдены, когда опасность миновала и появилась возможность перевести дух, ты вдруг решаешь раскиснуть? Серьёзно? Ты позволяешь усталости и отчаянию взять верх именно сейчас, когда нужно собраться и идти дальше?

В интонации брата проступила горечь, смешанная с досадой:

— Ты всегда так: стоит чему‑то пойти не по плану, стоит столкнуться с чем‑то по‑настоящему сложным, как ты сразу опускаешь руки. Будто забыл, что сила — она не в том, чтобы никогда не падать. Сила — в том, чтобы вставать. Снова и снова. Даже когда больно, даже когда страшно, даже когда кажется, что всё против тебя.

Он сделал ещё одну паузу, а затем добавил уже мягче, но не менее твёрдо:

— Вспоминай, кто ты. Вспоминай, чего стоишь. Ты не слабак, а боец и если уж раз судьба втянула в эту игру, то играй до конца. Подними голову, сотри с лица грязь и кровь, шагай вперёд, потому что никто другой за тебя этого не сделает, понял?

Ещё раз, собрав все мысли воедино, Александр решил, что умирать не хочется, такое можно осуществить в любой момент, дело то нехитрое, а очень хочется посмотреть, что это за мир где оказался и по возможности найти Машу, Акиро и Хинату. «Если я и правда вампир, то, возможно, проживу, еще очень долго и времени у меня будет предостаточно, по крайней мере, попытаться осуществить все задуманное стоит, — размышлял он. — К тому же нынешняя „мать“, Лирин, явно непростая женщина раз её боятся многие кланы и даже глава этой семьи, а это значит - она сможет защитить хотя бы на время, пока сама не захочет пустить меня в расход. Следовательно, нужно, как с Эрешкигаль, попытаться найти к Лирин подход, а при расспросах сказать четверть или треть правды и по крупицам узнать, что их связывает, а там будет видно».

Из раздумий его вывел раздражённый голос Лирин, звучавший уже не так спокойно и ласково. Услышав как она повторила вопрос, понимает ли он её, воспользовавшись моментом, Александр энергично закивал головой, чем несколько обрадовал и расслабил Лирин.

— Хорошо, — произнесла она, слегка выпрямившись и отступив на шаг. — Тогда слушай внимательно. Ты пока остаёшься под моим присмотром. Никаких самостоятельных вылазок, никаких контактов с посторонними без моего разрешения. Ты понял?

Александр снова кивнул, стараясь выглядеть как можно более покорным.

— Сейчас мы пойдём в мой дом, — продолжила Лирин. — Там тебя отведут в комнату, дадут сухую одежду и еду. Отдохнёшь, придёшь в себя. А завтра… завтра мы ещё раз поговорим. Я хочу узнать тебя поближе. И не вздумай меня обманывать — я сразу замечу любую ложь.

Она сделала паузу, внимательно изучая его лицо, словно пытаясь прочесть скрытые мысли. Александр старался сохранять нейтральное выражение, не выдавая бурю эмоций внутри.

— Вставай, — скомандовала Лирин, протягивая руку. — Помогу подняться.

На мгновение Александр заколебался. Довериться ей или отказаться от помощи, показать, что может справиться сам? Но сил почти не осталось, а демонстрация упрямства сейчас была бы неразумной.

Он осторожно вложил свою ладонь в её руку. Лирин легко, почти без усилий, помогла ему встать на ноги. Её хватка была крепкой, но не грубой. Александр почувствовал, как по коже пробежала лёгкая волна магической энергии — похоже, она использовала какое‑то заклинание, чтобы поддержать его ослабевшее тело.

— Держись, — тихо сказала она. — Дойдёшь сам или помочь?

Не поведясь на её провокацию, Александр энергично замотал головой, чем несколько озадачил Лирин. Затем она развернулась в противоположную сторону от той, куда ушла Аями, и быстрым шагом направилась через сад. Александр так же поспешил за ней, проклиная про себя ноющее от боли тело.

Пройдя через сад ещё минут десять и миновав два кольца охраны, они шли ещё около десяти минут по извилистой дорожке. Александр плетясь за спиной Лирин, отметил про себя, что никто из охраны даже не попытался обратиться, все только кланялись и отводили взгляд.

Дождь всё ещё шёл, но теперь он казался не таким ледяным, неожиданно впереди замаячил силуэт каких-то стен с башенками. Теперь Лирин шла уже рядом с ним, периодически посматривая на него словно хищник, следящий за добычей, которая вот-вот может вырваться и убежать на свободу. От такого взгляда Александру стало не по себе и глубоко вдохнув влажный воздух двинулся вперёд, с безмятежным видом стараясь не показывать, насколько сильно дрожит все его тело.

Глава одиннадцатая. Часть 2.

Александр уже почти выбился из сил, но к его радости они подошли к небольшим воротам, расположенным в стене, чем‑то напоминавшей стену средневекового замка. В темноте, ему никак не получалось понять, насколько высоки стены так как они терялись в серой пелене дождя, будто уходили прямо в небо.

Почти подойдя вплотную к воротам, Александр заметил, как в одной из створок распахнулась небольшая дверь — впрочем, она была достаточных размеров по ширине и высоте, чтобы они без проблем прошли внутрь.

Внутри помещения прохода в стене, освещённого желтоватым светом от каких‑то кристаллов, их встретило трое мужчин. Двое из них были высокого роста и одеты в полные рыцарские доспехи позднего средневековья. В руках они держали что‑то, напоминающее алебарды; так же на бедре каждого висел клевец, а за поясницей — длинный кинжал. Лица каждого «рыцаря» были закрыты масками с узкими прорезями для глаз, отчего их облик казался ещё более зловещим.

Третий мужчина резко выделялся на их фоне: он был среднего роста, мускулистый, с проседью в тёмно‑каштановых волосах и пронзительными серо‑зелёными глазами. На вид он был уже в возрасте и одет в форму дворецкого — строгий чёрный камзол с серебряной вышивкой, белоснежную рубашку и начищенные до блеска сапоги.

При виде Лирин все они склонили головы. Дворецкий выступил вперёд и почтительным голосом произнёс:

— Госпожа, мы рады видеть вас дома и в здравии, позвольте узнать, кто этот юный спутник рядом с вами?

Лирин улыбнулась и ответила:

— Арден, это не гость. Это мой сын и твой господин.

Услышав такое, глаза Ардена расширились в удивлении. Он поспешно низко поклонился и извиняющимся голосом ответил:

— Прошу прощения за своё невежество, госпожа. Я немедленно провожу вас в дом.

Они прошли через арку ворот, и, выйдя за её пределы, Арден услужливо раскрыл зонт над Лирин. Но та жестом указала на Александра:

— Не нужно.

Только сейчас Александр заметил, что в отличие от него, промокшего насквозь, она сама была абсолютно сухой — будто шла по солнечной дороге, а не под ледяным дождём. «Всё‑таки моя мать — та ещё стерва, могла бы и меня защитить от холодного дождя», — со злостью подумал про себя Александр.

Будто прочитав его мысли, Лирин посмотрела на него и сказала:

— Я специально не стала защищать тебя от дождя, к тому моменту ты уже промок до нитки и тебе необходимо было остыть.

Александр только кивнул головой, стараясь не выдать раздражения. Это вызвало на её лице тёплую, почти материнскую улыбку, которая, однако, не коснулась глаз. Глядя на неё, Александр ещё раз мысленно напомнил себе, что эта женщина — не его настоящая мать. Она — словно хищный цветок, приманивающий сладким запахом свою жертву. И он пока что — лишь добыча в её игре.

В полном молчании они довольно быстро, дошли до трёхэтажного дома с высокой башней, расположенной сзади основного фасада. Широкие ступени вели к массивной дубовой двери, украшенной резьбой в виде переплетающихся ветвей и листьев. Арден первым поднялся по ним и распахнул дверь, пропуская госпожу и её «сына» внутрь.

Они вошли в холл первого этажа. Просторное помещение освещали все те же магические светильники с желтыми кристаллами, висевшие на стенах и заливавшие ровным жёлтым светом всё пространство вполне прилично его освещая. Пол был выложен чёрно‑белой плиткой в шахматном порядке, а вдоль стен стояло несколько средневековых доспехов рядом с ними на подставках расположились мечи, топоры и копья, выглядевшие так, будто ими пользовались совсем недавно.

Впереди возвышалась широкая лестница с массивными каменными перилами, ведущая на верхние этажи. В воздухе сыром и плотном витал запах дерева и камня, с едва уловимой примесью какого то неведомого запаха. В доме было так тихо будто кроме них троих никого не было.

Лирин остановилась, окинула взглядом холл и, повернувшись к Ардену, приказала:

— Отведи ребенка в его комнату – указав взглядом на Александра - пусть ему принесут сухую одежду и проследи, чтобы никто не беспокоил его до утра.

— Будет исполнено, госпожа, следуйте за мной, маленький господин - склонил голову дворецкий и неспешным шагом стал подниматься по лестнице.

Слушая слова Лирин, Александр с досадой в очередной раз подумал, что его новая мать — явно не подарок. «А как же сперва напоить, накормить да попарить в баньке, а уж потом расспрашивать?» - пронеслось у него в голове - нет, она определенно, относиться ко мне как какой то вещи, будто у меня нет никаких потребностей, вот стерва». Погружённый в эти мысли, он не заметил, как дворецкий, преодолев половину лестничного пролёта, остановился и, развернувшись, выжидающе уставился на него.

Спохватившись, Александр в несколько прыжков настиг мужчину. Они неспешно поднялись на третий этаж и, пройдя по широкому коридору, остановились у массивной дубовой двери. Арден отпер замок ключом, распахнул створку и, жестом приглашая войти, произнёс:

— Прошу.

Александр замер на пороге, жадно разглядывая убранство комнаты. Только сейчас он отчётливо осознал, насколько само здание и его интерьеры отличаются от того, что он помнил с младенческих лет или видел в гостевом доме. Сооружение напоминало европейские замки конца XVIII — начала XIX века, а обстановка этой комнаты словно перенесла его в ту же эпоху, но уже в пределы Российской империи.

Помещение поражало своими размерами. Пол укрывал роскошный ковёр с высоким густым ворсом — настолько мягким, что хотелось немедленно ступить на него босыми ногами. Вдоль стен выстроились резные комоды и высокие книжные шкафы из тёмного дерева с инкрустацией, их стеклянные дверцы.

Во всю стену простирались витражные окна с прозрачным стеклом, играющим оттенками на свету. В одном из окон имелся выход на балкон, а рядом с ним, у самого витража, расположилась уютная зона отдыха: массивный диван с бархатной обивкой, пара мягких кресел с деревянными резными ножками и между ними — низкий широкий стол из полированного дуба. В левой части комнаты расположилась кровать с балдахином.

На столе перед диваном стоял серебряный поднос с угощением: ломтики выдержанного сыра с благородной корочкой, свежий ржаной хлеб, тонко нарезанное мясо и небольшой горшочек с маринованными грибами. Рядом дымился чайник с изящным цветочным орнаментом, возле него — несколько чашек с золочёными краями и блюдцами. На противоположной от подноса стороне стола возвышался большой фарфоровый кувшин.

Ошеломлённый этим великолепием, Александр торопливо сбросил с себя верхнюю одежду и, стянув грязные сандалии, старательно вытер ступни о край ковра. Затем с наслаждением ступил босыми ногами на мягкий ворс, ощущая, как напряжение покидает тело. Оглянувшись, он заметил лёгкое удивление, промелькнувшее на невозмутимом лице дворецкого. Арден, чуть помедлив, снял сапоги и, оставшись в белых носках, тоже шагнул на ковёр.

Александр медленно подошёл к зоне отдыха и заметил на диване аккуратно сложенную чистую одежду. Взгляд невольно задержался на мягких тканях — похоже, это была пижама из мягкого плюща с вышивкой.

Дворецкий, словно прочитав его мысли, шагнул к одному из комодов, открыл резную дверцу и достал блестящий медный таз. Наполнив его тёплой водой из кувшина, он приблизился к Александру. С привычной ловкостью Арден бережно умыл мальчика, аккуратно протирая лицо и руки мягким полотенцем с монограммой, а затем помог ему переодеться. Пижама оказалась чуть великовата — рукава слегка свисали, а штанины приходилось слегка подворачивать, — но от этого ощущение уюта лишь усилилось.

Усевшись за стол, Александр с наслаждением принялся за угощение. Каждый кусочек сыра таял на языке, хлеб оказался удивительно воздушным, а мясо — нежным и сочным. Тёплый чай с лёгким ароматом мяты дополнил трапезу: он пил его неторопливо, смакуя каждый глоток и чувствуя, как внутри разливается приятное тепло и сытость.

Покончив с едой, Александр поднялся и огляделся в поисках места для отдыха. В дальнем углу комнаты, частично скрытая тяжёлой бархатной шторой, стояла широкая кровать с высоким изголовьем, украшенным тонкой резьбой. Над ней величественно возвышался балдахин из тяжёлого бархата тёмно‑бордового цвета, поддерживаемый четырьмя резными столбиками с позолотой. Шторы балдахина были откинуты в стороны и подхвачены шёлковыми шнурами с кистями, открывая вид на белоснежное постельное бельё с вышивкой.

Он подошёл ближе и осторожно опустился на перину. Мягкость матраса привела его в полный восторг — казалось, будто он погружается в пушистое облако. Александр откинулся на подушки, поднял взгляд к своду балдахина и залюбовался игрой бликов: мягкий, мерцающий свет магических светильников, развешанных по стенам и закреплённых на потолке, переливался на бархатной ткани, создавая причудливые узоры. Отсветы играли на позолоте резных столбиков, а тени плавно скользили по вышитому белью. С довольным вздохом он вытянулся во весь рост, наслаждаясь ощущением абсолютного комфорта.

Тем временем дворецкий бесшумно убрал со стола: собрал посуду на поднос, стёр крошки салфеткой и аккуратно сложил остатки еды. С подносом в руках он остановился у выхода из комнаты, чуть склонил голову и негромко произнёс:

— Желаю маленькому господину спокойной ночи. Если ночью понадобится посетить уборную, она находится там, — Арден указал взглядом на неприметную дверь в углу, почти скрытую драпировкой.

Он сделал паузу, словно желая убедиться, что Александр всё понял, затем подошёл к ближайшему магическому светильнику и лёгким касанием оборвал его свечение. Остальные светильники последовали его примеру, постепенно угасали один за другим и вся комната, постепенно погрузилась в темноту. Дворецкий в последний раз окинул взглядом помещение, тихо вышел и бесшумно запер за собой дверь.

Лежа на мягкой кровати, Александр заметил, что дождь за окном, наконец‑то прекратился. Небо очистилось, и свет огромной луны мягким светом заливал всю комнату, разгоняя мрак. Хоть он и устал, сон не шёл: слишком много произошло буквально за несколько часов. Мысли метались, мозг отказывался верить в происходящее, упорно твердя, что всё случившееся — дурной сон.

Встав с кровати, Александр подошёл к витражу и, найдя ручку двери, попытался выйти на балкон. Но, как он и предполагал, дверь была закрыта. Снова пришла мысль, что он будто в тюрьме, — но он спешно отогнал её и решил исследовать ту комнату, за которой скрывался мифический туалет.

Не ожидая многого, он открыл дверь, уже думая, как включить свет от этих кристаллов, что вместо лампочек. К его удивлению, как только он переступил порог нового помещения, через несколько секунд оно залилось мягким жёлтым светом от светильников на стенах. «Прям автоматика какая-то» мелькнула мысль в голове, далее взору предстал вполне современный санузел, будто он и не покидал свою московскую квартиру.

У одной стены располагалась раковина с зеркалом во всю стену упирающаяся в стенку душевой. Зеркало было явным украшением комнаты, его идеально гладкая поверхность передающая отображение без искажений, выглядело будто его только что установили, никаких потёртостей или трещин и Александр подойдя ближе, вгляделся в своё отражение. Из зеркала на него смотрел мальчик одиннадцати – двенадцати лет, ростом около полутора метров с тонкими и весьма миловидными чертами лица, чем то напоминавшие лицо Лирин. Глаза с кошачьими зрачками были ярко голубого цвета, резко выделялись на фоне золотистого загара нежной и абсолютно чисто кожи лица. Острые эльфийские уши торчали несколько в сторону, придавая образу забавный вид, на голове красовалась копна абсолютно белых волос гармонирующих с пышными ресницами и тонкой линией бровей того же цвета.

Порадовавшись, что его внешность весьма привлекательно и еще немного рассмотрев свое отражение, движимый любопытством и духом исследователя, решил заглянуть под раковину. К его изумлению, он не заметил подводящего водопровода, а только отвод от раковины, уходящий куда‑то в стену. Заинтригованный повернув подняв и повернув в разные стороны единственный рычаг смесителя ощутив что поток воды меняет температуру, ощутил почти детскую радость, ведь в последние дни о душе приходилось только мечтать.

На краю раковины стояли несколько стеклянных флаконов с жидкостью, а рядом лежало мыло. Александр открыл и понюхал содержимое каждого флакона ощутив разные приятные ароматы решив, что жидкости чем‑то похожи на шампуни. Мыло пахло хвоей: свежий, смолистый запах мгновенно напомнил ему о лесах, в которых он когда‑то гулял в детстве.

Александр справив малую нужду с замиранием сердца посмотрел, как происходит слив: слыша привычный шум уходящей воды, вполне обычным образом «Неужели этот мир настолько развит? Это какая‑то шутка» подумал он, вспомнив нужник в гостевом доме, который больше напоминал сельский туалет - деревянный помост над ямой, сквозняк и резкий неприятный запах. Контраст был настолько разительным, что Александр на мгновение усомнился в реальности происходящего.

Решив что время позднее и использовать душ можно и утром, он решил закончить свои «исследования» и вернуться в постель, уже лёжа, вспоминая увиденное, Александр думал, что, возможно, тут не всё так примитивно, как ему казалось и очень захотелось увидеть весь дом целиком, понять, сколько ещё подобных сюрпризов он скрывает, как сочетаются в нём средневековые доспехи в холле и современные удобства в комнатах. Постепенно мысли стали путаться, образы дня смешались с лунным светом, пробивающимся сквозь витраж, убаюканный размышлениями, Александр провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 12

Глава двенадцатая. Часть 1.

Арден аккуратно расставлял на столе блюда с роскошным ужином — запечённую форель в лимонно‑медовом соусе, овощное рагу с пряными травами и свежий салат из рукколы с пармезаном. Лирин сидела за столом в лёгком вечернем платье серебристого цвета, украшенном замысловатой вышивкой. Ткань переливалась в тёплом свете магических светильников, висевших на стенах, подчёркивая её утончённый силуэт. Она, как обычно, была молчалива, но Арден, много лет служивший ей, умел читать едва заметные знаки. На её лице он уловил лёгкое беспокойство и нетерпение — чуть напряжённая линия губ, взгляд, то и дело устремляющийся к двери.

Дворецкий дождался, пока основная трапеза подойдёт к концу, и, подавая Лирин десерт — воздушный шоколадный мусс с малиновым соусом, — мягким, но уверенным голосом спросил:

— Неужели вы недовольны ужином? Разве он не великолепен, в прочем, как и всегда или наш повар не угадал сегодня с десертом?

Мало кто из обитателей дома осмелился бы на подобную вольность в общении с Лирин. Её взрывной характер и резкие перепады настроения были известны всем: один неосторожный взгляд или слово могли обернуться серьёзными последствиями. Но Арден был исключением. Ему позволялось многое — почти всё. Он принадлежал к числу немногих в клане, кто не боялся Лирин, мог возразить ей и даже попытаться поставить на место. И не просто словами — его сила воли и магический дар были столь велики, что подкрепляли любые высказывания делом. За это Лирин его уважала и порой прислушивалась к его мнению, даже если не просила об этом.

Лирин дожевала кусочек мусса, запила его глотком ароматного чая и ответила:

— Ужин и десерт прекрасен, как и всегда. Меня беспокоит совсем иное, мальчик спит уже второй день подряд — не просыпается и не реагирует на тех, кто входит в комнату.

Арден спокойно кивнул, обдумывая сказанное.

— После таких событий он, очевидно, истощён, — заметил он. — Потратил очень много манны, возможно, проснётся завтра утром.

— Ты не заметил в тот вечер, в поведении ребенка, что‑то странного? — настойчиво спросила Лирин.

Арден на мгновение замер, вспоминая.

— Я не посчитал это важным, — медленно произнёс он, — но меня смутило, что ребёнок перед тем, как войти в помещение, разулся, постарался очистить ноги о грязи, в тот момент я не знал, что ему всего неделя от роду. Переоделся и поужинал он вполне как обычный ребенок, был спокоен и вёл себя вполне разумно, разве что несколько насторожено. Но разве подобное поведение это проблема?

Лирин раздражённо вздохнула.

— Если бы ему было действительно одиннадцать лет, я бы ответила тебе что это не проблема, го ему чуть больше недели! Да, дети вампиров быстро развивают тело и разум, однако мне кажется, или я бы сказала я уверена, что у него сознание взрослого, а такого не должно было быть. Я договорилась с Эрешкигаль, что она найдёт сильную душу и поместит её в тело ребёнка, воскресив его, ведь я заранее знала, что он родится мёртвым.

Услышав ответ Арден невозмутимо спросил:

— Изучали ли вы записи боя мальчика в доме, а также сам бой с Аями?

На лице Лирин мелькнула тень, а следом — улыбка, в которой причудливо сочетались торжество, кровожадность и острый интерес. От этого выражения у Ардена невольно пробежал мороз по спине, но он, не подавая вида, сдержанно добавил:

— Судя по вашему торжествующе‑кровожадному лицу, вы увидели там что‑то весьма интересное.

Лирин мгновенно сменила выражение лица, нацепив маску невинности. Она захлопала ресницами и с притворной обидой ответила:

— Ну что ты, Арден, какое ещё кровожадное лицо? Я вовсе не такая.

Она чуть откинулась на спинку кресла, изящным движением поправила складку на платье и продолжила уже более серьёзным тоном:

- Бой в доме был не особо интересен, если не считать одного любопытного момента: ребёнок говорил на незнакомом мне языке. Слова звучали отрывисто, резко, я не смогла распознать наречие, но оно определённо не из наших земель – соврала Лирин, затем продолжила, понизив голос. — Едва не погибнув, ребёнок решил догнать оставшегося наёмника и стал допрашивать его, применяя пытки. Уже неизвестно, что он узнал, но явно решил, что во всём виновата Аями и кинулся на неё, игнорируя Эллис.

Арден чуть прищурился:

— Допрашивал? С применением пыток? В таком возрасте?

— Именно, он ломал ему пальцы и явно задавал вопросы, среди слов звучало имя Аями — кивнула Лирин. — Но ещё больше меня поразил их бой где мальчик использовал мощные заклинания и барьеры, которые просто не мог знать, а затем применил мощную магию света, это было впечатляюще. Аями, кстати, не врала: сначала она не пыталась убить ребёнка, скорее остановить, минимально навредив. Просто никто не ожидал такого отпора. В итоге, уже будучи загнанной в угол, она решилась на отчаянный шаг в тот момент она и решила нарушить приказ так как ситуация вышла из‑под контроля.

От таких умозаключений брови обычно невозмутимого Ардена, поползли вверх.

— Вы хотите сказать, что он — призванный герой? — тихо спросил он. — Но это серьёзная проблема для всего государства. По соглашению после войны нам запрещено подобное.

Лирин нетерпеливо махнула рукой.

— Формально никто не нарушал запрет. Да и вряд ли его можно назвать героем, ведь они призываются уже взрослыми, с собственным телом. Так что формально это не так. Он скорее перерождённая душа с сохранившимся сознанием.

— Разве такое бывает? — удивился Арден.

Лирин рассмеялась и, показав пальцем на себя, спросила:

— А я кто тогда, по‑твоему? У меня весьма похожий случай.

В ответ Арден только сконфуженно запыхтел.

— До сих пор не могу в это поверить, — признался он. — Вы ведь с детства любили многое придумывать.

На этот раз Лирин заговорила с явным раздражением:

— Я много раз рассказывала тебе, как всё было. Я — внебрачная дочь одной из ветвей царского рода тёмных эльфов. Бастард без прав, но с огромным запасом манны и зачаточными навыками управления потоками времени. Совет семьи похитил меня, попутно убив мою мать и с позволения самого отца они вывезли меня на другой, неисследованный континент и там совершили ритуал по призыву души в моё живое тело. Цель — усилить душу путём слияния и получить способность управлять магией времени. Верховный Бог Хронос убил всех участников ритуала, кроме меня, и теперь я служу ему. Ты забыл, как искал меня почти двадцать лет?

Видя, что Лирин всё больше раздражается, Арден решил не спорить.

— Я помню, — кивнул он. — Так в чём же тогда проблема?

Лирин глубоко вздохнула.

— Проблема в том, что при слиянии душ я унаследовала воспоминания тела, дополнив их своими. Так получилась новая личность. В случае с мальчиком у младенца не было воспоминаний, а личность там — неизвестная. Я рассчитывала, что Эрешкигаль поместит душу без воспоминаний, но что‑то явно пошло не так. Формально он мой сын, но фактически в нём — личина кого‑то другого, со своими мыслями и воспоминаниями. Воспитать его преданным мне как матери не выйдет. Фактически это провал — и то при стольких усилиях и потраченных средствах. Я даже не знаю, как отреагирует мой муж… — закончила она, словно изливая душу.

Арден подал на стол ещё одно пирожное — миндальное, с глазурью из тёмного шоколада — и налил Лирин ещё чая.

— У нас достаточно времени, чтобы выяснить, что с ребёнком, — рассудительно произнёс он. — И попытаться подружиться с ним. Он так же напуган и думает лишь о том, как выжить. Главное — не давить на него. Хоть времени мало, нужно показать ему доброту и, возможно, сказать часть правды — где он и что происходит.

— У нас достаточно времени, чтобы выяснить, что с ребёнком, — рассудительно произнёс он. — И попытаться подружиться с ним. Он так же напуган и думает лишь о том, как выжить. Главное — не давить на него. Хоть времени мало, нужно показать ему доброту и, возможно, сказать часть правды — где он и что происходит.

Арден сделал небольшую паузу, внимательно глядя на Лирин, и добавил мягче, почти вкрадчиво:

— Вспомните, госпожа, свои ощущения в тот день, когда ваша душа объединилась с телом, в которое вас призвали. Вероятно, вы были так же растеряны и напуганы — незнакомое место, чужая реальность, непонимание, кто вы теперь и что с вами произошло. Возможно, именно эти чувства сейчас испытывает и мальчик. Если вы поделитесь с ним своим опытом — расскажете, как справились с той растерянностью, как нашли опору в новом мире, — это может стать первым шагом к доверию. Он увидит, что вы не просто его мать по формальному статусу, но тот, кто действительно понимает его состояние.

Лирин замерла, её пальцы слегка сжались на краю чашки. В глазах на мгновение промелькнуло что‑то далёкое — отголосок тех давних переживаний. Она медленно опустила взгляд, словно заново переживая тот переломный момент своей жизни.

— Ты прав, Арден, — тихо произнесла она, спустя несколько секунд. — Тогда я действительно была в полном смятении. Всё казалось чужим, враждебным… и только осознание собственной силы давало хоть какую‑то опору.

Дворецкий кивнул, подтверждая её мысль:

— Именно поэтому так важно дать ему время и оказать поддержку. Пусть он почувствует, что здесь есть те, кто всегдаготов помочь, а не только требовать и ждать чего‑то. Возможно, это и станет ключом к тому, чтобы завоевать его доверие.

Лирин глубоко вздохнула, и впервые за весь вечер на её лице проступило нечто, отдалённо напоминающее надежду.

— Возможно, так и следует поступить, но у нас мало времени, не забывай что после таких событий в поместье очень скоро к нам нагрянут посетители из главной ветви клана — тихо ответила она.

До конца ужина она больше не проронила ни слова, погрузившись в свои мысли. Арден молча наблюдал за ней, понимая, что впереди их ждут непростые дни, а мальчик как он и предполагал, проснулся на следующее утро.

Глава двенадцатая. Часть 2.

Аями наконец-то допустили на аудиенцию к главе клана. Она с нетерпением ожидала у входа в личные покои Велариона, когда её позовут на доклад. Время тянулось мучительно долго. От бесконечного ожидания мысли в голове постоянно обращались к событиям, произошедшим в гостевом доме.

Аями понимала: всё, чего хотел Веларион, было осуществлено. Они смогли проверить силы ребёнка в экстремальной ситуации. Но результаты оказались такими, что можно сказать — это был полный провал.

Весть об инциденте разлетелась слишком быстро. Основной сад был уничтожен, главный дом повреждён, да ещё и кто‑то напал на самого главу. Переполох от боя Аями и Александра был такой, что в ближайшем городе до сих пор бушевали различные слухи. Теперь скрыть что‑то в тайне не получится — и, возможно, придётся объясняться не только перед главной ветвью клана.

А больше всего Аями грызло чувство того, что она подвела хозяина. Её уязвило, что, заигравшись, она чуть сама не погибла от руки ребёнка. Ту сцену с Лирин она ещё нескоро забудет: холодный взгляд, едва заметное движение губ, когда та произнесла: «Ты разочаровала меня, Аями».

А ещё её раздражало поведение Эллис. Конечно, Аями просчиталась, взяв её — фактически невинного ребёнка — на такое грязное дело. Она ожидала от Эллис многого, а в результате та не оправдала ожиданий. Теперь между ними была какая‑то стена и неловкость. После боя Эллис почти не разговаривала с ней, лишь бросала короткие взгляды, полные обиды и непонимания.

Увлёкшись мыслями, Аями чуть не упустила момент, когда её позвали в кабинет. Поспешно поправив одежду и проверив, на месте ли кинжал у пояса, она проследовала за адъютантом.

Дверь в покои главы клана открылась бесшумно. Аями вошла в кабинет — и на мгновение замерла, поражённая обстановкой. Помещение разительно отличалось от основного убранства дома: вместо традиционных восточных мотивов здесь царил строгий западный стиль.

Высокие потолки украшали лепные узоры в виде лавровых венков. Стены были обшиты тёмными дубовыми панелями, на которых висели старинные карты и портреты в золочёных рамах. У окна стоял массивный книжный шкаф, заполненный фолиантами в кожаных переплётах.

В центре комнаты располагался огромный дубовый стол с резными ножками. На нём — несколько свитков, чернильница с пером и серебряный подсвечник с тремя незажжёнными свечами. Рядом — глобус и небольшая статуэтка грифона.

За столом в мягком кожаном кресле, скрестив руки, сидел Веларион. Его фигура в тёмном камзоле казалась монументальной на фоне высоких окон, за которыми серело утреннее небо. Взгляд главы клана был усталым и невыразительным, но Аями знала: за этой маской скрывается острый ум и беспощадная воля.

Она согнулась буквально пополам в глубоком поклоне, коснувшись рукой пола.

— Простите меня, господин, — произнесла Аями, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я готова ответить за свои действия и объяснить всё, что произошло.

Веларион резко поднял руку, прерывая её.

— Довольно, Аями, — произнёс он холодно. — Я позвал тебя не для того, чтобы слушать извинения. Мне уже всё известно о ходе столкновения. Лирин с гадкой ухмылкой передала мне записи боя — правда, без звука. Но у меня нет претензий к твоим действиям.

Аями слегка выпрямилась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Она встала по стойке смирно перед столом и спросила:

— Если глава всё знает, что я могу ещё сделать для него?

Веларион откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Что говорил мальчик? Что кричал тебе во время боя? — спросил он, пристально глядя на Аями.

Она потупила взор, слегка помялась и ответила:

— Я… я не смогла понять язык, господин. Он говорил на незнакомом наречии — резком, яростном. Я не разобрала ни слова.

Веларион молча кивнул, словно ожидал такого ответа. Несколько мгновений он молчал, глядя в окно, затем заговорил снова:

— Вчера я встречался с советом главной ветви. На отчёте перед ними я выставил всё в таком свете, что Лирин явно приложила руку к этому инциденту. Возможно, она заключила договор с кем‑то из богов, чтобы спасти своё дитя.

Аями не смогла сдержать удивления. Она округлила глаза и вопросительно поглядела на Велариона.

Он рассмеялся, заметив её немой вопрос.

— Да, я сказал им откровенную ложь, — признал Веларион. — Но, странное дело, она их устроила. Они особо не упорствовали в расспросах после того, как я сослался на то, что именно Лирин сделала запись и передала мне. Видела бы ты их кислые рожи! — он снова усмехнулся. — Никогда бы не подумал, что эту ведьму можно использовать таким образом. Очень удобный козёл отпущения: если что — виновата Лирин. Или спросите сами у Лирин.

Он сделал паузу, побарабанил пальцами по столу и добавил:

— Да уж, хоть какая‑то от неё польза, хотя, конечно, сомнительная. Это всё равно что держать за пазухой чёрную мамбу, радуясь, что все, зная об этом, к тебе не подойдут. Но при этом помня, что одно нелепое движение — и ужалят уже тебя.

Аями молча слушала, пытаясь осознать масштабы игры, в которую оказался втянут весь клан. В голове роились вопросы, но она не решалась их озвучить.

Веларион будто прочитал её мысли.

— Основная проблема в том, — продолжил он, — что глава основной ветви решил посетить нас и посмотреть на ребёнка. При этом они заявили, что прибудут не одни, а в составе делегации, которую будут возглавлять дети Виктора — Кайто и Юми.

При последних словах голос Велариона поник. Ошарашенная новостями, Аями не выдержала и задала вопрос:

— Зачем? Зачем такие важные люди решили посетить наш клан, да тем более — побочную ветвь?

Веларион ответил с злой ухмылкой:

— Я задал такой же вопрос. А в ответ получил, что данные господа желают поздравить Лирин и её мужа Велиуса с рождением ребёнка. А также обсудить заодно с ней ещё одно дело — не сказав, какое именно. Ведь столицу она не посещает, а силой затащить её никто не рискнёт.

Веларион продолжил, и в его голосе прозвучала горькая ирония:

— В составе делегации будут дети‑близнецы от основной ветви и от королевского клана. Прямо‑таки парад чудовищ, идущих засвидетельствовать почтение другому чудовищу. И принимать всю эту ораву поручили, естественно, нам. Ну и, конечно, все расходы — на нас, — зло добавил он напоследок.

Аями несмело заметила:

— Предстоит огромная работа — как разместить столько важных персон? А если что‑то пойдёт не так, они разнесут всё поместье и, возможно, побочной ветви не поздоровится.

Веларион улыбнулся уже по‑доброму:

— Именно за такую сообразительность я и выбрал тебя в доверенные лица, Аями. Ты абсолютно права. Юми и Кайто явно знают больше, чем весь наш клан, и едут, чтобы прояснить ситуацию. Если не смогут договориться с Лирин, то… как бы не вышло так, что, попытавшись уничтожить её, попутно не уничтожат и нас всех.

Он встал из кресла и начал медленно расхаживать вдоль книжного шкафа, задумчиво проводя пальцем по корешкам фолиантов.

— Эти двое давно пытались заманить Лирин к себе. Когда не получилось, стали пристально следить за ней. Но раньше всё было спокойно. Вероятно, она перешла им дорогу — и теперь они стремятся выяснить причину. Разобраться: случайность это или она пытается подорвать их власть? Хотя даже для неё это чересчур.

Аями нахмурилась, обдумывая услышанное:

— Но зачем им приезжать лично? Могли бы отправить гонцов или вызвать Лирин к себе. Зачем устраивать этот спектакль с визитом?

Веларион остановился и посмотрел на неё с одобрением:

— Хороший вопрос. Видишь ли, Лирин никогда не покидает своих земель — слишком много у неё здесь рычагов влияния. А силой затащить её в столицу никто не рискнёт: она может устроить такой хаос, что последствия затронут всех. Поэтому они идут к ней. Но визит — лишь предлог. Истинная цель — оценить обстановку, прощупать почву, понять, насколько она сильна и что именно задумала.

Аями помолчала, затем подняла взгляд на Велариона:

— Получается, ребёнок — только предлог?

Веларион покачал головой:

— Не совсем так. Вероятно, в нём дело лишь отчасти. Достоверно это не выяснить.

Он сделал паузу, подошёл к окну и задумчиво посмотрел вдаль.

— Впрочем, это только мои догадки, но что странно что глава основной ветви поручил построить дополнительный полигон — вернее, небольшую арену размерами метров 50×50, но с сильными щитами и дополнительным местом для людей, которые также выставят дополнительные щиты.

Слушая всё это, Аями поняла, что проблемы нарастают как лавина. Она задала вопрос:

— Ну арена нужна только для боев, так когда прибудет делегация? И что от меня требуется?

Веларион обернулся к ней:

— Времени осталось немного — всего три с половиной месяца. И от тебя требуется через полмесяца два раза в неделю заниматься тренировкой мальчика, так ты будешь и следить периодически за ним.

Аями ошеломлённо посмотрела на него:

— Тренировкой? После всего того что случилось?

Веларион кивнул:

— Если мальчик всё же сможет проснуться в течение недели, я улажу все вопросы по этому поводу с Лирин.

— Чему я должна учить ребёнка? — уточнила Аями.

Веларион отмахнулся:

— Это тебе решать. Главное — попытаться подготовить его как можно лучше, если его захотят оценить в бою, дай ему как можно больше опыта и знаний.

Затем он добавил более твёрдым тоном:

— Ты свободна. Можешь идти. Выяснять кто на меня напал тебе ненужно, я сам займусь этим и махнув рукой в сторону выхода прервал дальнейшие вопросы.

Аями ничего не оставалось, как поклониться и уйти, она направилась к выходу, погрузившись в размышления о том, как просто Веларион принял тот факт нападения от Лирин и как ей будет непросто выполнять данное поручение по обучению. В голове роились мысли с чего начать тренировки, какие навыки развивать в первую очередь, как успеть за столь короткий срок и главное с чего Веларион решил что мальчик не кинется на нее с ножом после того как увидит снова. Ведь в тот раз он явно выкрикивал её имя, безжалостно пытая пытаясь что-то узнать у того несчастного. В его еще детском лице в тот момент Аями видела только ненависть и желание убивать. Затем отбросив лишние мысли в сторону, решив, что не стоит торопиться с выводами раньше времени она направилась на полигон что бы разрешить все недомолвки с Эллис.

Глава 13

Глава тринадцатая. Часть 1.

Александр плавно открыл глаза и, лёжа на спине, осмотрелся. В этот раз над ним был не очередной потолок, а изысканный покров балдахина кровати. Мягкая постель нежила тело, и, с наслаждением потянувшись, он ощутил, что в теле больше не осталось ни следа боли — это сразу подняло настроение.

Сев и оглядев комнату, Александр понял: сейчас раннее утро. Первые лучи солнца вовсю заливали пространство мягким светом, пробиваясь сквозь высокие окна. Сквозь стёкла едва доносилось щебетание птиц — мирное, почти нереальное после всего, что он помнил.

Он встал с кровати и подошёл к витражному окну, стекло переливалось лёгким оттенком синевы, почти не искажая солнечный свет. Александр вгляделся вниз но во дворе никого не было и отойдя от окна ещё раз оглядел интерьер комнаты, в очередной раз убеждаясь что обстановка напоминала поместья дворян Российской империи конца XVIII — начала XIX века. Подобные интерьеры он видел в журналах по искусству — тяжёлые резные шкафы, массивный стол с диваном и креслами у окна, антикварные гравюры в тёмных рамах, которые он вчера не заметил. Всё выглядело до странности знакомым и в то же время чужим.

Как обычно, заурчал живот и Александр ощутил, что очень хочет есть, но ещё больше – пить, не крови, конечно, а обычной воды. Он поискал глазами вчерашний кувшин и, не найдя его на тумбе в углу комнаты, немного расстроился, но тут же заметил, что на столе около дивана стоит другой наполненный на половину водой. Обрадовавшись наслаждением выпил всю воду до последней капли, с запоздалым опасением подумав, что, возможно, эту воду пить не следовало, благо туалет был рядом — на всякий случай. Стакан, кстати, тоже стоял на столике, аккуратно перевёрнутый вверх дном.

«И вообще… как он сюда попал?» — эта мысль наконец оформилась в сознании, заставляя напрячь память – «Вчера этого стакана здесь не было, когда дворецкий все убрал стол был пуст. Неужели кто-то заходил сюда пока я спал, при этом, не разбудив меня?».

Внимательно повертев головой, Александр заметил на креслах новую одежду. Решив испытать вчерашний душ о не пожалел, вдоволь насладившись горячими струями хлеставшей воды, затем досуха вытиравшись мягким полотенцем. Затем решив, что теперь достаточно чист и тело хорошо пахнет лавандой, торопливо переоделся в новую одежду и подошёл к зеркалу взглянув на своё отражение. Светлая рубашка и брюки из ткани, чем‑то напоминающей лён, сидели на нём вполне неплохо. Правда, материал явно не мялся, как настоящий лён, но в одежде было удобно. Рядом с креслом обнаружились кожаные сандалии — они тоже пришлись впору.

Неожиданно в комнате раздались звонкие удары: часы начали отбивать шесть. Александр вздрогнул от резкого звука и подошёл поближе, рассмотрел, что часы были выполнены в старинном стиле с маятником, в тяжёлом деревянном корпусе украшенным резными узорами по бокам. Посмотрев на циферблат с удивлением осознал, что на нём красовались обычные римские цифры, а стрелки показывали ровно шесть утра, всё выглядело так же, как на обычных часах, к которым он привык в своем мире. После звона часов в комнате воцарилась гнетущая тишина, которая давила на уши, вызывая тревогу в сознании.

Решив не останавливаться, Александр неторопливо подошёл к массивному книжному шкафу, возвышавшемуся у дальней стены комнаты. Тёмное дерево, украшенное тонкой резьбой по краям дверец, поблёскивало в лучах утреннего солнца. Он провёл ладонью по прохладной поверхности, ощущая под пальцами замысловатые узоры, и осторожно открыл скрипучие дверцы.

Внутри полки были заполнены книгами разного размера и толщины — некоторые в кожаных переплётах с тиснением, другие в более скромных тканевых обложках. Александр открыл дверцы и аккуратно взял одну из книг, после чего посмотрел на обложку. На вид книга выглядела весьма добротной: твёрдый переплёт, плотные страницы, золотое тиснение на корешке. Обложку украшала надпись на латыни: «Historia amoris principissae elpharum et regis daemonum» («История любви принцессы эльфов и короля демонов»).

Удивившись подобному названию, Александр переместился с книгой на кресло — оно как раз было развёрнуто в сторону входа — и решил полистать страницы, пытаясь прочесть текст. К своему удивлению, он обнаружил, что весьма качественно отпечатанный текст вполне сносно можно прочитать — и, что самое важное, понять смысл слов, будто он читал книгу на родном русском языке.

За это Александр мысленно воздал хвалу Эрешкигаль: если бы не она, осваивать язык и письменность пришлось бы, вероятно, весьма долго — а тут такой подарок. Решив при встрече поблагодарить её ещё раз, он прочитал несколько страниц текста. Книга оказалась любовным романом. Подобные произведения никогда не были его любимым жанром, но, вспомнив название книги, он задумался: неужели в этом мире действительно есть демоны и эльфы? Мысль показалась ему забавной — словно сюжет из игры или аниме, — и он не смог сдержать лёгкой усмешки.

А следом ему пришла мысль: «Эльфы‑то в этом мире точно есть — я же сам эльф». При этой мысли он невольно поднял руку и потрогал свои заострённые уши, ещё раз удивляясь их форме. «А вот насчёт демонов… Впрочем, Эрешкигаль что‑то говорила про ангелов и демонов, но в тот момент я подумал, что она преувеличивает. Да и сама она представилась богиней — тогда я счёл это какой‑то шуткой или местным обычаем, а теперь… Теперь всё выглядит не так однозначно».

Взглянув на старинные часы с маятником, стоявшие у противоположной стены, Александр осознал, что уже незаметно прошёл почти час: стрелка приближалась к семи часам утра. Часы в тяжёлом деревянном корпусе, украшенном резными узорами по бокам, выглядели внушительно и солидно. Но звона часов за этим не последовало. Вместо этого неожиданно в замке двери зашуршал ключ — кто‑то хотел открыть замок, нарушая гнетущую тишину комнаты.

Непроизвольно дёрнув длинными ушами, Александр взял в руки книгу и, напустив на себя заинтересованный вид, притворился, что увлечённо читает. Хотя на самом деле ему было крайне интересно, кто же пришёл. Не желая выдавать своё волнение, он застыл в кресле, не отрывая взгляда от страницы, и весь превратился в слух, напряжённо вслушиваясь в звуки за дверью: скрип петель, осторожный поворот ключа и едва уловимый шорох одежды.

Дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл Арден — тот самый дворецкий, которого Александр помнил по вчерашнему дню. Увидев мальчика уже одетым и сидящим в кресле с книгой, он на мгновение удивился, но тут же улыбнулся и торопливо вкатил тележку с завтраком.

— Рад видеть, что маленький господин проснулся и чувствует себя хорошо, — произнёс Арден с лёгким поклоном, ловко расставляя принесённое на массивный деревянный стол у окна.

На тележке и столе быстро появились блюда утреннего завтрака:

- глубокая фарфоровая миска с тёплой овсяной кашей, посыпанной корицей и украшенной дольками свежих яблок;

- два золотистых тоста с хрустящей корочкой, намазанными сливочным маслом и мёдом;

- небольшой кувшин с апельсиновым соком, в котором плавали ломтики цитруса;

- изящная чашка ароматного чая с лимоном и веточкой мяты на блюдце.

Александр не стал долго ждать — голод дал о себе знать. Он быстро, но с достоинством покончил с угощением, наслаждаясь каждым кусочком. Закончив, он вытер губы салфеткой, отложил приборы и снова взял в руки книгу, делая вид, что решил продолжить чтение.

Арден, складывая посуду на тележку, бросил взгляд на мальчика и удивлённо приподнял бровь:

— Неужели вы умеете читать, господин?

В ответ Александр лишь утвердительно кивнул головой, слегка улыбнувшись.

— В таком случае, — дворецкий выпрямился и вежливо предложил, — не желаете ли прогуляться по замку и его окрестностям? Свежий воздух пойдёт вам на пользу.

Внутри у Александра всё торжествовало — он с готовностью отложил книгу и радостно закивал, едва сдерживая восторг. Одев кожаные сандалии, которые пришлись ему впору, он последовал за Арденом.

Они спустились по широкой каменной лестнице в просторный холл, украшенный гобеленами с изображением охотничьих сцен которые ранее он не заметил. По пути им встретилась пара горничных в строгих тёмно‑синих платьях с белыми фартуками — девушки проводили Александра любопытными взглядами, переглянулись между собой и вернулись к уборке.

Выйдя во двор, Александр замер в изумлении. Перед ним раскинулся ухоженный двор замка позднего средневековья. В этот раз он поразился размерам крепостной стены: её высота составляла не менее шести‑восьми метров, а ширина явно достигала трёх‑четырёх метров. По углам стену венчали массивные сторожевые башни с узкими бойницами. Только сейчас он понял, что в темноте неверно оценил расстояние до основного дома, ночью ему казалось, что они быстро дошли до здания, но теперь расстояние до ворот в стене показалось весьма большим, не менее семисот метров.

Удивлённый подобными размерами, Александр проследовал за дворецким, обойдя основной фасад дома. За ним раскинулся великолепный сад — вернее, небольшой парк с фонтанами, выложенными мозаикой, и аккуратными дорожками, посыпанными мелким гравием. Парк не был очень большим, но высокие деревья с раскидистыми кронами местами создавали иллюзию настоящего леса, отбрасывая пятнистые тени на землю.

Пройдя весь парк и выйдя к его дальней границе от дома поместья, Александр увидел хозяйственные постройки: конюшню с резными ставнями, амбары и небольшую арену с утра. На ней находились две смуглые худощавые фигуры с белыми волосами сражающихся вероятно в тренировочном бою, ловко орудуя кинжалами и парируя быстрые и сложные комбинации ударов друг друга, при этом иногда были заметны высекаемые искры при столкновении оружия. Заинтересовавшись, Александр торопливо пошёл в сторону арены. Арден, заметив это, быстро догнал его и таком сопровождении они добрались до места. Арена была окружена почти прозрачным защитным барьером который изредка мерцал - по его поверхности пробегали всполохи магической энергии, Александр сразу догадался, что барьер служит для безопасности зрителей и ограничения зоны боя.

Подойдя поближе к арене, Александр с любопытством всмотрелся в сражающихся. Теперь он ясно разглядел: это были два тёмных эльфа — противоположного пола, но чем‑то похожие между собой. «Вероятно, брат с сестрой», — подумал он, затаив дыхание.

Неожиданно девушка с длинной косой отскочила назад, быстро пробормотала: «Ледяной удар!» — и сформировала в воздухе несколько ледяных копий, которые тут же метнула в сторону противника.

Её брат не растерялся: часть снарядов он ловко отбил кинжалами, а от остальных увернулся, кувыркнувшись в сторону. В тот же миг он выпустил вокруг себя облако мелкой пыли, которое обдало девушку, на мгновение, скрыв её фигуру из виду. Не теряя ни секунды, он кинулся вперёд и нанёс серию стремительных ударов — лезвия кинжалов рассекли фигуру девушки в столбе пыли.

От такого зрелища Александр потерял дар речи. Но вдруг раздался громкий хлопок — и фигура в пыли лопнула, обдавая всё вокруг водой. Струи залили незадачливого противника с ног до головы. Парень тряхнул мокрой головой, досадливо цыкнув, принялся искать взглядом сестру.

Он не успел среагировать: в пяти шагах справа от него материализовалась девушка. Она мгновенно ударила несколькими молниями по мокрой земле — разряд прошёл через влагу и задел самого парня. Тот, приняв удар, осел на землю с подрагивающими конечностями.

— В этот раз победа за тобой, сестра, — произнёс он, тяжело дыша.

Девушка радостно захлопала в ладоши и заливисто рассмеялась, откидывая с лица растрепанную в бою прядь. В тот же миг защитный барьер вокруг арены исчез.

Только теперь бойцы заметили ребёнка в сопровождении дворецкого, с живым любопытством наблюдавшего за ними. От его пристального взгляда им почему‑то стало неуютно. Оба напряглись, но всё же подошли ближе и, остановившись на почтительном расстоянии, поклонились.

— Что привело сюда господина Ардена? — вежливо спросил молодой эльф, стараясь говорить спокойно. — И чем мы можем помочь госпоже Лирин?

При этом они не упускали из виду Александра, держа руки поближе к кинжалам — настороженность читалась в каждом их движении, в осторожных взглядах, которыми они обменивались.

Арден слегка улыбнулся и сделал шаг вперёд:

— Не стоит волноваться. Я всего лишь показал маленькому господину окрестности замка. Он заинтересовался вашим поединком — уж очень впечатляющее зрелище.

Заметив реакцию Александра, Арден поспешно добавил:

— Маленький господин, мы скоро вернёмся сюда, а теперь нам пора на встречу с вашей матерью.

Александр кивнул. Арден развернулся и зашагал в сторону дома, уводя за собой мальчика.

Отойдя уже на приличное расстояние, Александр услышал, как брат говорит сестре:

— После увиденного пару дней назад у меня от этого ребёнка мурашки по спине — такие же, как от его матери…

В ответ он услышал, как сестра шикнула на него:

— Молчи! Ещё не хватало, чтобы нас услышал ребёнок или Арден.

Идя всю дорогу до дома, Александр думал: «Неужели я и правда такой страшный? И с чего они так подумали?..».

Глава тринадцатая. Часть 2.

Войдя в холл первого этажа, Александр задумался о том, как ему начать разговор с Лирин. «Не нельзя же просто зайти и с порога заявить: „Здравствуй, мама, я твой сын, пришёл из другого мира, чтобы…“ А что? Что я должен сказать? И почему молчал раньше — как рыба… или, вернее, как тот осёл, который всё понимает, но при этом ничего не говорит?»

Ломая над этим голову, Александр застыл посреди холла, чувствуя, что желание идти на встречу как‑то резко поубавилось. Он заметил, что Арден, уже прошедший весь холл, стоит у входа в боковой коридор и терпеливо ждёт его, внимательно наблюдая.

В голову снова пришла мысль: «Как же быть и что делать?» — но она тут же улетучилась, прогоняемая звуками играющего где‑то в доме рояля. Они звучали очень приглушённо, и сложно было разобрать мотив произведения, но то, что это был рояль — и весьма первоклассный, — Александр не сомневался.

Тяжело вздохнув, он подошёл к терпеливо ожидающему Ардену, и тот повёл его по широкому и хорошо освещённому коридору вглубь правого крыла здания. С каждым шагом звук играемого произведения становился всё отчётливее и громче.

Уже подойдя к приоткрытой двустворчатой двери, Александр с изумлением понял, что это произведение композитора Михаила Ивановича Глинки — «Ноктюрн ми‑бемоль мажор». Причём играл исполнитель мастерски. В детстве, вплоть до девятого класса средней школы, отец фанатично «вдалбливал» ему уроки игры на рояле, нанимая самых лучших педагогов музыки, которых только можно было нанять за деньги. И траты себя впоследствии окупили: данный навык часто позволял впечатлить гостей перед проведением переговоров. Александр на память знал десятки произведений известных композиторов, но особенно — русских, и гордился, что очень неплохо может играть. Фактически, это было одним из немногих, как он считал, в чём он действительно преуспел.

Борясь с нетерпением и любопытством, он чуть не побежал вперёд Ардена. Но дворецкий каким‑то чудом успел открыть дверь, в которую тут же ворвался Александр. Стараясь не шуметь, он вошёл в зал — и, потрясённый увиденным, застыл, пройдя буквально пару шагов от двери вглубь помещения.

В огромном и просторном зале с высотой потолка в два этажа около витража стоял огромный рояль, поблёскивая чёрным лаком. А за ним сидела и мастерски исполняла произведение Лирин!

Александр не мог поверить своим глазам и ушам. «Каким образом она знает это произведение? Это просто невозможно, если она сама не…» — вихрь мыслей и вопросов кружился в его голове. Он пытался найти хоть какое‑то объяснение, но всё казалось невероятным.

Когда Лирин закончила играть, наступила короткая пауза — и потрясённый Александр только и смог, что захлопать в ладоши. В этот момент он подумал: «Вот он, мой шанс правильно установить с ней отношения».

Лирин обернулась, увидела мальчика и мягко улыбнулась. Её глаза, глубокие и проницательные, словно видели его насквозь. Она слегка наклонила голову, приглашая подойти ближе. Арден остался у двери, почтительно склонив голову.

Подойдя к сидящей за роялем Лирин и желая унять волнение, Александр не стал смотреть на неё — вместо этого он стал рассматривать расположение клавиш у рояля, периодически нажимая на некоторые. Поняв, что их расположение такое же, как он привык, в нём затеплилась надежда.

Глядя на то, что он проявил интерес к инструменту, Лирин, улыбнувшись, спросила:

— Тебе интересно? Хочешь попробовать что‑то сыграть? Садись, давай попробуй.

Она встала и жестом пригласила его присесть, с улыбкой наблюдая за его действиями.

Услышав заветное предложение, Александр чуть не подпрыгнул от радости на месте. Затем деловито настроил стул по росту, чтобы было удобнее, — чем ещё сильнее заинтриговал Лирин. Сев за рояль, он аккуратно, поочерёдно, подряд нажал все клавиши, слушая звук. Когда он добрался до последней, услышал, как Лирин с лёгким разочарованием в голосе протянула:

— Что ж, мне понравилось, ты молодец.

Александр взглянул ей в лицо и, озорно улыбнувшись, начал играть «Польку ре минор» — произведение Михаила Ивановича Глинки, пытаясь размять пальцы и привыкнуть к инструменту. «Получилось… ну, средне, — подумал он. — Всё‑таки к телу и инструменту нужно привыкать и практиковаться».

Закончив короткое произведение, он посмотрел в лицо Лирин. Та, округлив глаза и вцепившись рукой в рояль, ошарашенно смотрела на Александра. Сейчас она напоминала обычную девочку — даже не женщину, а именно девочку, которой показали такой фокус, от которого всё её восприятие мира встало с ног на голову. Выражение её лица было очень забавным.

Но это продолжалось всего несколько секунд. Взяв себя в руки, она уже с выражением хищника на лице — который почуял крупную добычу — с подозрением и какой‑то ноткой азарта в голосе спросила:

— А ещё что‑нибудь можешь исполнить?

В ответ Александр только улыбнулся и начал играть произведение «Сентиментальный вальс» Петра Ильича Чайковского, стараясь изо всех сил исполнить его как можно лучше. По его оценке, получилось на 7 из 10 — что было очень неплохо.

Закончив играть и не услышав аплодисментов, Александр посмотрел на Лирин. В этот раз она смогла удивить его мимикой лица: теперь она излучала восторг, а в глазах даже выступили слёзы.

Через мгновенье она, не оборачиваясь, спокойным, не выдающим эмоций голосом сказала:

— Арден, будь добр, оставь нас наедине и закрой за собой дверь. Я позову тебя, если потребуюсь.

Ответом ей послужил тихий звук закрывшейся двери.

Затем, прошептав заклинание, смысл которого Александр не уловил, она создала вокруг них купол — он мерцал синевой ночного неба и приглушал все внешние звуки.

Лирин, глядя Александру в глаза, на чистом русском языке сказала:

— Ну что, мальчик, может, перестанем дурачить друг друга? Карты на стол. Сейчас я буду задавать тебе вопросы, и по результатам разговора я решу, как к тебе относиться и что будет дальше.

От её голоса повеяло могильным холодом, а в словах затаилась скрытая угроза. Впрочем, это не очень напугало Александра: после взбучки от Эрешкигаль и её страшного взгляда сама Лирин хоть и казалась опасной, но не вызывала того первобытного ужаса.

В ответ Александр, улыбнувшись, ответил:

— Конечно. Я тебя понял, мама. Слушаю твои вопросы.

Услышав слово «мама» от мальчика, Лирин едва заметно вздрогнула, но, не подавая вида, невозмутимо спросила:

— Как твоё имя, сынок?

— Меня зовут Александр.

— Где ты родился?

— Я родился в городе Москва, в стране Российская Федерация.

Услышав такой ответ, Лирин вскинула брови:

— Какая Российская Федерация?

Не поняв вопроса, Александр, пожав плечами, только ответил:

— Ну, что значит «какая»? Обычная… Уже лет как сто?

— Что значит «сто»? — непонимающе переспросила Лирин. — А какой год был, когда тебя призвали?

— По нашему календарю был 2093 год… или что‑то около того, я плохо помню.

Услышав такой ответ, Лирин замолчала на несколько минут, пытаясь осмыслить услышанное. Её взгляд стал отстранённым, словно она мысленно перебирала какие‑то даты и факты. Пальцы слегка постукивали по краю рояля — единственный признак того, что она не так спокойна, как хочет показать.

Александр терпеливо ждал, наблюдая за сменой эмоций на лице женщины. Он видел, как удивление сменяется недоверием, а затем — напряжённой сосредоточенностью. В воздухе повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь тихим мерцанием защитного купола вокруг них.

Наконец Лирин медленно подняла глаза на Александра и тихо произнесла:

— 2093‑й… Значит, ты не просто из другого мира. Ты из другого времени.

Услышав слова Лирин о другом времени, Александр насторожился. Мысленно он отметил: «Надо запомнить». Но вслух он решил не раскрывать всех карт: слишком многое оставалось неясным, а доверие ещё предстояло заслужить.

На следующий вопрос Лирин — помнит ли он своё прошлое — Александр невозмутимо ответил:

— Я мало что помню, почти ничего, все как в тумане. Из воспоминаний осталось что, что у меня погибла мать… про семью больше ничего не знаю. Последние годы жил в Японии, у семьи друга. Погиб во время землетрясения — вместе с подругой и её семьёй. Последнее, что воспоминание, — сияющий круг с какими‑то движущимися символами.

Слушая его, Лирин только кивала головой, задумчиво продолжая постукивать пальцами по крышке рояля. В её взгляде читалась смесь любопытства и настороженности — она словно пыталась сопоставить услышанное с какими‑то своими знаниями.

— Знаешь ли ты Эрешкигаль? — наконец спросила она, пристально глядя на Александра.

— После того как я потерял сознание, она приходила ко мне, — ответил Александр. — Сказала, что у неё на меня какие‑то планы. Одарила способностью к магии барьера и научила основам магии молний. А перед уходом, перед моим перерождением, подарила артефакт. Сказала, что скоро за мной вернётся.

— А где этот артефакт? — голос Лирин прозвучал чуть напряжённее.

Александр поднял левую руку и показал на едва заметные узоры, покрывавшие кожу от запястья до локтя:

— Вот он.

В тот же миг он заметил, как глаза Лирин на мгновение расширились — вероятно, она поняла, что это за узор. Её пальцы на мгновение замерли, а затем снова начали ритмично постукивать по роялю, выдавая внутреннюю борьбу мыслей.

Снова возникла пауза. Лирин явно обдумывала, как поступить дальше. Она медленно двинулась в сторону с места, сделав несколько шагов вдоль рояля, словно пытаясь собраться с мыслями. Александр молча наблюдал за ней, стараясь не выдать своего волнения.

Наконец она остановилась и повернулась к нему лицом:

— Ты понимаешь, что этот артефакт — не просто украшение? — тихо произнесла она.

Услышав вопрос Лирин, Александр ответил:

— Конечно, знаю. Это обучающий артефакт с библиотекой знаний и виртуальной тренировочной площадкой.

Лирин на мгновение замерла, чуть приоткрыв рот, глядя на нее в таком виде Александр внутренне улыбнулся, ведь сейчас эта грозна женщина выглядела как ребенок которому рассказали что Деда Мороза не существует, из мыслей его вырвал вопрос произнесенный тихим голосом, будто разговор шел самим с собой:

— Теперь многое становится ясно… Эта чёртова богиня всё‑таки обманула меня! Да ещё где‑то нарыла такой невероятно дорогой артефакт — явно из крупного пантеона. И это при том, что с ней никто дел иметь не желал… Интересно, чей пантеон?

В ответ на её раздумья вслух Александр снова подумал о том что и выражается она явно не как леди в моменты слабости, затем беззаботно брякнул:

— Это артефакт Славянского пантеона, мама.

Лирин вздрогнула — гораздо сильнее, чем раньше. Александр заметил и это, снова про себя подумв: «Неужели это из‑за того, что Славянский пантеон? Нужно обязательно наладить контакт с ними — раз Лирин их опасается».

Тем временем Лирин обратилась к нему:

— Большая часть картины мне ясна. То, что ты сказал, помогло поставить многое на свои места. Теперь вопрос в том, чего хочешь ты сам, Саша?

Услышав вопрос Лирин, Александр на мгновение задумался. Он понимал, что сейчас важно не ошибиться с ответом — от этого зависело, как Лирин будет к нему относиться дальше. Он поднял глаза на женщину и честно ответил:

— Как я понимаю, физически я — твой сын, и это тело принадлежало твоему ребёнку. Мне жаль, что так получилось. Если я каким‑то образом навредил вам — поверьте, это не было моим намерением. Я такая же жертва обстоятельств, как и вы. Поэтому я бы хотел постепенно развить отношения сына и матери, если это возможно. А также хотел бы помогать вам по мере сил. И, если мне будет позволено, я хотел бы исследовать этот мир и, по возможности, найти тех, с кем меня перенёс сюда круг призыва.

Лирин немного помолчала, задумчиво глядя на Александра. В её глазах мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение. Про себя она подумала: «Приобрела отличную пешку для будущих партий». Но вслух она ответила совсем другое:

— Твой ответ — лучшее, на что я рассчитывала. Я помогу тебе стать сильнее и развить свои способности. Но взамен ты будешь слушать меня беспрекословно и выполнять некоторые мои поручения, вот моё условие.

Александр слегка склонил голову:

— Благодарю вас, маменька. Я согласен на эти условия.

Про себя он подумал: «Ради подобной помощи готов потерпеть, изображая из себя послушного мальчика. А там будет видно. Возможно, рано или поздно я смогу сбежать на свободу ото всех. А пока… пока я буду учиться. Изучать этот мир, осваивать магию, разбираться в местных интригах. Каждая новая крупица знаний — шаг к свободе».

Лирин улыбнулась — сдержанно, но уже вполне доброжелательно, затем подошла ближе и мягко положив руку на плечо Александра, добавила:

— Хорошо. Тогда начнём с малого. Завтра утром я познакомлю тебя с наставниками. Они помогут развить твои способности к магии барьера и молний. А пока тебе пора отдохнуть — день был долгим и насыщенным.

Александр кивнул на последок спросив :

— Будет ли мне позволено пользоваться этим роялем в свободное время;

В ответ Лирин только кивнула, и сняв заклинание позвала Ардена, который ждал за дверью зала.

— Проводи Александра в его покои, пусть отдохнет — приказала она. — с завтрашнего дня ты а так же близнецы Талиэль и Вираэль будите заниматься его обучением и тренировками.

Арден склонил голову:

— Разумеется, госпожа.

Александр бросил последний взгляд на Лирин которая нежно улыбнулась ему и едва заметно кивнула, он улыбнулся в ответ и последовал за дворецким, чувствуя, что первый серьёзный этап его жизни здесь завершён. Теперь начиналась новая глава – обучение и постепенное выстраивание собственной стратегии по выживанию в этом новом мире.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ